А. В. Ребкавец

Под крылом

Часть 1

ГИБРИД

11 октября 2431 года.

Вик лениво пробежался взглядом по документации. В армии все было четко расписано, до самых ненужных мелочей. А при списании из-за нечеткостей в бумагах могли и душу вытрясти вместе с последними мозгами.

Первыми в списке имущества, отправленного на перепродажу, стояли устаревшие модели кукол IMT в количестве пяти штук. Подняв голову, Вик пересчитал стоящие в углу грузового контейнера квадратные фигуры. Все с одинаковыми шрамами на висках — значит, военные компьютерщики сами их отформатировали. Ну и ладно, меньше мороки с ними.

Пункты со второго по двадцать восьмой включительно мужчина пролистнул, не глядя. Его прерогативой были роботы и куклы, а многочисленную примитивную технику вроде дронов, устаревших сканеров и прочего хлама забрал Антон буквально полтора часа назад.

Следующие пять пунктов Вику были более интересны, и он пробежался по строкам взглядом.

«Данные образцы созданы в центральной орбитальной лаборатории IM Technologies по специальным армейским заказам».

Мужчина прошел в самый дальний угол контейнера, желая убедиться лично, а не по бумажкам.

Обычно разработчики IMT собирали для армии шкафообразных кукол, которым ничего не будет, если на них упадет танк. Вот только масса показалась Вику подозрительной.

И не напрасно.

Пять кукол были гибридами — легкими и слабыми роботами, без дополнительных усилений, протезов и внешнего защитного каркаса. Смех да и только, а не машины для войны.

Интересно, как Вик их продавать будет?

Мужчина поочередно обошел каждого, сверяясь с документами.

Две первые куклы были с Коста-Нова со степенью износа по сорок два процента. Идеальные модели для функционирования в условиях до минус ста десяти градусов. Мега с ее холодными зимами около минус тридцати для них будет просто курортом.

Третий оказался с Леды-21. Ничего особенного, точно такой же недоделок, что и двое предыдущих.

А вот четвертая и пятая кукла Вика поразила в самое сердце. И если еще одного с натяжкой можно было продать с пометкой, что это супероблегченная версия, то второго — только отправить в мусорку.

Недовольно пофыркав, Вик заглянул в документацию.

«Планета использования — Чарха. Тип эксплуатации — разведка и передача данных».

Про Чарху Вик знал. Бесконечная жара, высокая влажность, медно-красная растительность, ядовитые растения и полчища тварей, согласных закусить вообще всем, что движется, не делая различий между роботом или человеком. Однажды оттуда списали андроида, на плечевом сочленении которого отпечатался прекрасный след от двух рядов зубов.

Но похоже, что этого Чархе было недостаточно, и она была сплошь покрыта топкими болотами. Все, что превышало вес в шестьдесят килограмм, легко и почти беззвучно засасывалось в бурую жижу без шансов на освобождение. Естественно, разработчики IMT создали особую, легкую и быструю модель кукол, которые и в листве затеряются, и по болоту пройдут, не завязнув. Вот только боевые характеристики у таких машин были совсем не на высоте.

Да и последний в ряду гибрид отличался от своего собрата безобразным ожогом на половину рожи.

Конечно, Вик видел поломки и пострашнее. Вот только обычно кукол с такими травмами списывали сразу, не возясь с заменой испорченных деталей. Сами разработчики IMT оправдывались, что в гибридах используются другие технологии, и велик шанс отторжения той же синтетической кожи, не говоря уже про замену внутреннего каркаса, органов или ядра. Якобы, гибрид — это не просто кукла, а «уникальный сплав геномов животных, человека и высоких технологий».

Вик в свое время наслушался таких речей, и сам умел завернуть монолог так, что околдованный обилием научных терминов зевака вручит свою карточку, возжаждав стать владельцем такого вот «сплава».

По мнению самого же Караваева, обычная кукла была более удобной в быту. И кровать перенесет из комнаты в комнату, и надежно от воров защитит, а в случае чего еще и на соревнования с такой можно выйдет. Да и перед знакомыми гибридом не похвастаешь — внешность они имели абсолютно не внушительную, да еще и друзья подтрунивать будут. Мол, Караваев, как это так получилось, что кукла ниже тебя на голову?! Где твои глаза были, когда ты модель выбирал?!

«Был в эксплуатации в течении 2 лет и двух месяцев. Был приписан к базе номер 0312».

Этот номер означал военную базу «Ястреб». Порой оттуда списывали гибридов, но еще ни разу — одновременно двоих.

Общий список повреждений пятой куклы занимал половину страницы.

Похоже, просто ошиблись и вместо деактивации органика списали.

Конечно, гибриды стоили достаточно дорого, но сломанного за десять тысяч не продашь…

Вик разблокировал планшет и задумчиво уставился в список контактов. Зачем ему возиться со сломанной куклой, к которой даже IMT не выпускает запасных деталей и новой синткожи? Достаточно сообщить об этом начальству, и те быстро надают по ушам умнику, путающему деактивацию и списание в выпадающем окошке виртуального бланка.

Но вместо звонка Караваев вернулся к документации. Последними в списке полученного стояли пищевые брикеты, биогель и аптечки скорой помощи, срок годности которых понемногу заканчивался. Первого и второго прислали в количестве, а вот аптечки еще с прошлого раза Вик не все распродал. В армии закупались обычно с большим размахом, вот и получалось, что использовать даже половину солдаты не успевали.

В сумме прислали шестьдесят три ящика брикетов и сорок кассет биогеля. По правилам, Вику необходимо было поддерживать высокий уровень заряда у своего товара до момента продажи. Но за кучу лет работы Караваев убедился, что они и так выстоят одну, а то и две недели. Дольше никто из кукол не стоял — на Меге всегда был высокий спрос на такие игрушки.

Биогель с удовольствием заберет Криг — у владельца трех площадок для проведения боев всегда есть потребность в усиленном восполнении энергии для своих кукол. Еще три ящика корма Вик продаст ему за полцены. Иногда скидки для оптовых покупателей — залог дальнейшего плодотворного сотрудничества.

Половину пищевых брикетов можно будет выгодно сбагрить Звонцову. И напомнить ему, что следующая поставка по графику будет через две недели.

Вик снова осмотрел полученные модели кукол. На всякий случай, если вдруг заявится служба контроля, нужно будет оставить пару ящиков с брикетами — иначе эти жуки со своими дурацкими правилами не отцепятся.

В своих продающих способностях Караваев не сомневался, но объяснить ребятам из службы, что продаст всех кукол и гибридов буквально за пять дней и необходимости в восполнении энергии не возникнет — пока не мог. Легче просто оставить в контейнере два или три ящика и пожаловаться, что куклы закидываются брикетами как не в себя. Их же десять штук привезли!

Мужчина глянул на последнего, с опаленной рожей, и мысленно вычеркнул его из списка. Девять и эта… Рухлядь.

Подойдя ближе, Вик ткнул кончиком электронной ручки в ожог над левым виском гибрида. Потом брезгливо расстегнул легкий потертый комбез — безобразная корка из сгоревшей кожи шла по шее, плечу, груди и опускалась ниже. Глаз у куклы не открывался, но лезть и проверять его наличие или отсутствие мужчина не стал.

Нет, звонить он прямо сейчас не будет. Ребята из соседней ячейки устанавливали системы на кукол и обладали даже стендом со сканером — может, внутренняя начинка пострадала не сильно, и можно будет обойтись только сменой сожженных участков? Кажется, ребята ее тоже менять умели — Вик краем уха слышал про их эксперименты. Разумеется, нелегальные.

Адвокаты у IMT были самые зубастые, и ревностно охраняли «авторские наработки» своих чудо-кукол, обладая всеми возможными патентами, начиная от синткожи последнего поколения и заканчивая «склеиванием» генов для достижения лучших эффектов без использования систем имплантинга и внешних каркасов.

А что, если Вик притащит сломанного гибрида этим ребятам? И они потренируются, и ему какая-то копеечка перепадет, если восстановление пройдет успешно и куклу удастся продать за те же десять тысяч…

А если у них не получится, то Караваев просто позвонит начальству и пожалуется на идиота, который по ошибке списал сломанную технику.

Брезгливо застегнув молнию на грязном комбезе, мужчина в последний раз глянул на документацию.

«Данный гибрид идеально подходит для работы на поверхности планет с субтропическим и тропическим климатом. Внешний вид модели обеспечивает хорошую маскировку для пересеченной местности с красным, бордовым, фиолетовым и медным окрасом растительности. Рост — 159 см, идеален для передвижения в смешанном типе леса».

Это верно. Благодаря своему телосложению такая кукла легко пройдет там, где двухметровый шкаф застрянет и провалится навечно в топкую жижу. Светлая кожа не будет выделяться на фоне белых древесных стволов, а волосы сольются с красной листвой. Прекрасная модель для разведки и передачи данных на Чархе. А от зверья гибрид отобьется бластером или же просто смоется.

Отсутствие силы компенсировалось скоростью и высокой маневренностью.

IMT всегда тщательно продумывало детали своих товаров.

Вот только из всех вышеперечисленных деталей Вик видел лишь грязь, ожоги и испорченное покрытие. Второй открытый глаз куклы был бесцветным.

Мужчина провел ладонью перед лицом гибрида, и тот покачал обугленной головой, отслеживая движение. Значит, правая камера работает.

Ничего, ребята все проверят, и потом Вик решит, что делать с этой рухлядью. В любом случае продавать неисправную куклу было слишком грязным занятием. Еще по судам затаскают.

Вновь разблокировав планшет, мужчина выбрал один номер из списка сохраненных. Дождался входящей картинки.

— Слушай, Ким, у меня тут куклы ненасытные шесть ящиков пищевых брикетов сожрали, — Вик сделал страшные глаза, потом ухмыльнулся довольно, — приедешь, заберешь? Товар отличный, до окончания срока годности еще пять месяцев.

— Небось, засох весь, вот ты мне и позвонил, — недовольно скривился узкоглазый человек на видео, — за сколько отдашь?

Виктор Караваев набрал полную грудь воздуха, готовясь к битве, для которой был рожден.

И имя этой битве — торг.

* * *

4 ноября 2431 года

Отставной лейтенант откинулся на спинку раскладного стула и выпустив облачно дыма, — настоящие сигары, без синтетических добавок, большая редкость и ценность, — расслабленно улыбнулся. Ради таких сигар можно было вытерпеть бесконечное нытье и жалобы Вика.

— …продать урода не могу, — в сотый раз вздохнул Караваев, присев на уши молчаливому слушателю в лице лейтенанта. — Задолбал он меня, сил нету! Ну вот скажи на милость — кто такую образину купить захочет? Вот кому может понадобиться такой откровенный брак? Да только на внешнюю замену покрытия нужно будет тысячи три потратить!

Несмотря на надежды Виктора, ребята из соседней ячейки ничего не смогли поделать с поломками гибрида. А платить полторы тысячи залога за попытку приклеивания синткожи не стал сам Караваев, успевший задать вопрос на одном форуме — гибриды из серии Itanim отторгали стандартную синтетику в девяноста семи процентах из ста. А в трех оставшихся процентах отторжение шло позже, когда восстанавливались ткани.

А еще разработчики IMT рьяно отслеживали все попытки «починить» куклу в домашних условиях. Ходили слухи, что самых лучших «мастеров» брали на работу на орбитальной станции, которая крутилась над Мегой. А всех остальных — незаметно «устраняли».

Хорошего настроения Виктору это не прибавило. По-хорошему нужно было позвонить начальству и сообщить о сломанной кукле, но мужчина все медлил.

Дошло до того, что у гибрида за три недели вполне ожидаемо упал уровень энергии и ему пришлось выдать пару пищевых брикетов. А один брикет — это семь, а то и восемь кредитов, не жмущие собственный карман! Получается, Вик уже четырнадцать потерял!

Лейтенант Пяткин задумчиво выпустил второе облачко, лениво оглядываясь в поисках пепельницы. На складе курить было запрещено, но если осторожно… Да еще и на улице погодка была совсем не для смакования сигары. Ветер выбьет ее вместе с зажигалкой.

Без курева Пяткин не был способен слушать многочасовое нытье знакомого.

— Слабо верится, что ты вообще никаких вариантов с его починкой не придумал, — медленно предположил лейтенант, в достаточной мере зная Караваева.

Вик тоскливо посмотрел на сигару в его руке, а потом неожиданно ухмыльнулся.

— На нем я уже три сотни поднял, — доверительно признался мужчина, решив для разнообразия поделиться не только жалобами. — Помнишь Джека из двести третьей ячейки? Он еще когда-то торговал подарочной упаковкой.

Помедлив, лейтенант кивнул, вспоминая спортивного мужика, который мастерски собирал блестящие банты из ярких ленточек и клеил их на коробки. Перед дамскими праздниками очередь к его ячейке растягивалась на два этажа.

— Так вот, — Вик немного понизил голос, добавляя себе важности, — он на одном форуме сидит, по тестированию кукол. И несколько раз одолжил у меня эту образину для своих «обкаток». За каждый раз по сотне кредитов.

— Поэтому этот гибрид такой побитый? — не удержался от вопроса Пяткин, стряхивая пепел в мусорку. Конечно, часть шарма от такого дурацкого жеста терялась, но другой замены для пепельницы на складе не было.

Караваев раздраженно махнул рукой.

— Ну я же тебе говорил уже — мне такого с Чархи привезли! Сейчас я к нему уже притерпелся, а поначалу боялся зайти — думал, что это гремлин-недоросток из ада! Лысый, страшный и половина рожи едва не отваливается!

Лейтенант представил и весьма натурально содрогнулся.

— А почему ты не позвонишь им, — Пяткин ткнул пальцем вверх, обозначая начальство, — и не запросишь разрешения на утилизацию? Или в IMT обратись — они же чинят своих кукол по гарантии.

Вик завозился на своем стуле. С одной стороны — некоторые секреты хотелось держать в тайне, с другой — лейтенанта он считал другом.

— В IMT я уже звонил, — решился мужчина, — они сообщили, что на армейскую технику гарантия по замене камеры и обшивки не распространяется, а починка без нее будет стоить девять тысяч.

Пяткин присвистнул. Да за девять штук можно купить новую куклу из старой коллекции! Конечно, Вика можно понять — начальство таких денег ему не выдаст никогда, а вкладывать свои кровные, чтобы возможно продать за десять и выручить на всем одну тысячу мужчина не хочет.

— Пусть еще недельку-другую постоит, а потом я позвоню. — Уклончиво закончил Караваев, не став распространяться о том, что в конце месяца ему обещали премию, и звонок с просьбой об утилизации сломанной куклы мог подпортить ему продающую статистику.

И потом — гибрида уже смотрел один скользкий типчик, время от времени покупающий у Вика самых побитых кукол по бросовым ценам. Тип ничего не обещал, но Караваев тихо надеялся, что тот заберет эту рухлядь и собственная статистика испорчена не будет.

— А Кригу продать? — Лениво предложил лейтенант.

Караваев посопел, потом вытянул шею и метко плюнул в мусорку. Этот жест обычно означал у него приступ волнения.

— Я предлагал за полцены, как бонус к брикетам, — нехотя признался Виктор. — Криг только заржал. Его куклы эту рухлядь разорвут за три секунды.

— Так Itanim — это же вроде бы новая модель. — Усомнился Пяткин. — Из армии.

— С Чархи. — Поправил Вик недовольно. — Его делали под разведоперации и передачу данных. Единственное, что эта рухлядь умеет — быстро бегать и изображать обезьяну! Ну, с человеком может быть справится, если у того не будет экзоскелета. Но у этого вообще шансов нет — там не только шкура повреждена, но и часть начинки!

— Был бы выше, можно было бы поставить софт от развлекательной линейки и продать какой-нибудь богатой дамочке, падкой на всяческих тощих неудачников, — равнодушно предположил лейтенант.

— Ты шутишь? У него же ожог по всему телу идет, чуть ли не до ступни!

— И что? — все так же равнодушно уточнил лейтенант.

— Где ты таких извращенок найдешь, а? Они вообще существуют? — принялся допытываться Караваев.

— Конечно, существуют, — уверенно произнес Пяткин. — Сестра моей жены как раз такой была. Подобрала чуть ли не на улице себе муженька. Говорила, что усмотрела в нем интеллектуальный взгляд и глубокий внутренний мир, которого многие лишены. По мне, она подобрала рахитичного подкаблучника, который держится за нее исключительно из-за денег.

Почесав затылок, Вик снова приуныл. Идея лейтенанта была весьма стоящей. Любят же дамочки заботиться обо всяких там робокотиках с поврежденными хвостами…

Надо будет приберечь ее на будущее.

— У тебя пепельница есть? — Устав мучиться с мусоркой, все же спросил Пяткин. Если пепел еще можно было с опаской сбивать в пластиковое нутро, то с остатками сигары уже нельзя. Еще дно мусорки начнет чадить, а этого будет достаточно для срабатывания системы пожаротушения. А попадать сначала под искусственный «дождик», а потом под выговор лейтенанту не хотелось.

Тряхнув головой и выгоняя таким образом из нее тоскливые мысли об упущенной выгоде, Караваев огляделся.

— Нет. Я же не курю. Об урода потуши, — ничего более подходящего в помещении не нашлось. Заметив вопросительный взгляд лейтенанта, Вик пояснил, — да не бойся. Все равно я по истечении срока в утиль отправлю. Никто эту куклу не купит за оставшиеся двадцать дней.

Пожав плечами, Пяткин подозвал поврежденного гибрида, воспользовавшись временным правом управления, которое ему дал Вик.

— Руку протяни ладонью вверх, — скомандовал лейтенант.

Сигара с шипением прижалась к коже. Лицо куклы, искореженное ожогом, ничего не выражало.

* * *

29 ноября 2431 года

Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, Вик недовольно обозрел огромный многоуровневый ангар. Пять сотен ячеек, и в каждой что-то продают, меняют, чинят, а порой и ломают. Крошечная вселенная под одной крышей, город в городе, государство в государстве. А стоит покинуть этот ангар, выйти на улицу — и все проблемы сразу же покажутся не достойными внимания, слишком мелочными и дурацкими.

Мимо живым потоком проходили люди. Виктор давно научился разделять толпу на три категории: потенциальные покупатели, теоретические покупатели и тупые зеваки. И если от первой категории была хорошая прибыль, от второй — спонтанная, то третьи лишь создавали массовку и ходили между ячейками, изображая посетителей в зоопарке. Иногда происходила рокировка — и тупые зеваки переходили в ранг потенциальных покупателей, а теоретические недовольно поджимали губы и перескакивали на уровень зевак.

Новую партию списанного армейского оборудования привезли три дня назад, но у Вика к вечеру осталось лишь семь кукол и один гибрид с Карала-3. И уродец, на которого Караваев уже подготовил документы на утилизацию, как только придет сообщение о начислении премии за этот месяц. Умятых гибридом — Вик добросовестно выдал ему еще два брикета — было жалко. Конечно, благодаря «упаковочному» Джеку, еще несколько раз одалживавшего куклу на свои тесты и обкатки, у Караваева в кармане появилось еще шесть сотен честно заработанных кредитов.

Скользкий тип еще дважды приходил. Внимательно изучал сожженное покрытие, всматривался в поврежденный глаз, жаловался на задержку в зарплате и ненароком упоминал, что он инвалид. Вик мастерски делал вид, что не слышит часть бормотаний — всяким хитрым мужикам, напечатавшим инвалидность на домашнем принтере, он принципиально скидок не делал. Сначала такой тип будет прибедняться, уговаривая продать подешевле, а потом еще и ославит везде, что продал бракованный товар.

Заметив в движущейся толпе некое оживление, Виктор вынырнул из своих мыслей.

Между рядами с товаром веселым мячиком катился владелец всех складов на Меге. Размахивая руками, он подбегал то к андроидам, то к куклам, безостановочно предлагая своему спутнику сделать выбор. Лицо Артура Егоровича лучилось от счастья и радости и казалось еще более круглым, чем обычно.

— Может, вот этого? — предлагал Артур, тыча пальцем в андроида-повара, и весело катился дальше, не слушая ответа на свой вопрос.

Его спутнику, высокому широкоплечему блондину, самому похожему на продукцию IMT, ничего не оставалось, как послушно плестись за складовладельцем, время от времени негромко что-то отвечая.

Вглядевшись в лицо Артура Егоровича, Вик молниеносно вскочил на ноги. За столько лет работы тут он прекрасно выучил, когда на владельца складов нападало желание что-либо покупать. Толстяк совершал покупки редко, но очень метко — чего только стоила прошлогодняя партия из десяти кукол, которую он взял в подарок другу на день рождения, чтобы они снег перед его домом расчищали! Между торговцами из ячеек даже ходила шутка, что появление Егоровича было предвестником отличной выручки.

По спутнику Артура Вик лишь мазнул взглядом, не удостаивая его внимания. Вполне могло оказаться, что это просто боевая кукла, транслирующая видеоразговор своего хозяина с Егоровичем. Такое случалось, если второй собеседник находился очень далеко или страдал паранойей в особо запущенной форме. Крупной рыбой был именно складовладелец, входивший в категорию «потенциальных покупателей VIP-класса».

— А тут армейские куклы и болванки, — радостно поделился Егорович, подхватив блондина под руку. Тот пробормотал что-то, похожее на приветствие в сторону Вика. — Списанные, но работают отлично! Может, тебе нужен охранник?

Виктор растянул губы в приветливой улыбке прирожденного продавца.

— Возьмем охранника? — заглядывая в глаза блондину, спросил Артур. Тот покачал головой, одновременно и соглашаясь, и отказываясь. — Может, охранницу тогда?

Блондин скосил взгляд в сторону гибридов женского пола, стоящих в соседней ячейке, и резко замотал головой.

— Не надо. Мне не нужна охрана, — голос у него был уставший и безнадежный, как у преступника, обреченного на смерть. А вот живые глаза и мимика мгновенно выдавала в спутнике Егоровича человека.

— Может, хоть посмотришь для начала? — быстро уточнил Артур, и махнул рукой на Вика, — мол, быстрее показывай.

Это была одна из черт Егоровича. Налететь как порыв ветра (а точнее — накатиться как мяч) и задержать внимание на одну-две минуты на представленных товарах. И за это время нужно было успеть заинтересовать складовладельца, иначе он бодро ускачет дальше со всеми своими деньгами.

— Есть семь кукол и один гибрид, — бодро сообщил Виктор. — Все уже почищены, и можно любую программу переписать.

Это было что-то вроде повышения во внутренней иерархии. Если раньше Вику приходилось бегать к системщикам, чтобы те все настроили, то теперь в его ячейке тоже стоял терминал со стендом. Настоящий, фирменный, от IMT. Конечно, не самой последней модели, корпус немного поцарапанный, но внешние характеристики на качество работы не влияли.

Подключать же продукцию IMT к терминалу оказалось легче легкого. Тренируясь на поломанном гибриде, Вик еще удивлялся — за что системщики берут по тридцать кредитов за каждое подключение?

Мужчина безразлично мазнул взглядом по куклам. Виктор мимолетом отметил наконец его рост и немного удивился — спутник Егоровича был даже выше роботов на пару сантиметров. Вот это конь вымахал! Может, спортсмен или модификант? В последние годы появилось достаточно много желающих вставить себе в тело импланты или подправить мышечный объем с помощью усилителей.

Судя по выражению лица, куклы ему не нравились, а единственным желанием было не приобрести что-то, а убраться подальше.

— Может, в другом месте посмотрим? — Наконец спросил «конь». — Они какие-то… не крупные.

Егорович весело зафыркал на его слова. Караваев едва сдержался, чтобы не заухмыляться. «Конь» был одного роста с рослой боевой куклой.

— Зафик, так ты же сам большой, — добродушно заметил Артур, достававший своему спутнику аккурат до плеча.

Вик ухватился за комбез первой во втором ряду куклы, передвинув ее вперед. Она почти не уступала блондину в росте, но была более квадратной за счет внешнего каркаса и усилителей на руках.

— Вот одна из самых новых моделей со стандартной внешностью.

Мужчина был выше куклы на четыре сантиметра, и усилителями не впечатлился. Как и внешностью, созданной по мотивам телохранителей из фильмов. Караваев понял, что может не разливаться соловьем о внутренних модификациях и уровне потребления энергии. Про технические характеристики тоже можно не упоминать — клиенту это не интересно.

Мужчину нельзя было причислить даже к классу «любопытных зевак». Просто прохожий, который хочет сбежать и из этой ячейки, и от Егоровича подальше.

— Так, Вик! Покажи мне светленьких кукол! — Взяв ситуацию в свои руки, приказал Артур, не намеренный оставить своего знакомого без подарка.

— У меня есть блондины, — понимая, что стоит общаться именно с ним, Вик заметался по ячейке. — Вот две куклы с Эдельвейса со стандартной начинкой. У одной процент износа пять, у второй четыре с половиной. А еще можно любого робота перекрасить.

Сложив толстые руки на груди, Егорович принялся рассматривать предложенный товар.

— Зафик, ты только посмотри на этих красавцев! — Вместо Вика принялся увещевать мужчина своего спутника. — Их хоть сейчас можно на охрану президентского дома ставить!

Караваев польщенно хмыкнул. Куклы с Эдельвейса считались одними из лучших по техническим характеристикам, и списывались уже при превышении износа в четыре процента. Вот только и стоили они не десять, а двадцать три тысячи каждая.

А еще, в отличии от стандартных армейских роботов, внешность у них была вариативная, с возможностью настройки цвета волос и глаз. Утром Вик как раз случайно сделал из кукол голубоглазых блондинов.

— А у вас только эти модели? — наконец спросил мужчина, равнодушно мазнув взглядом по предложенному товару.

Егорович, не сдержавшись, застонал.

— Вчера ты говорил, что тебе к обоям в квартире больше подходят блондины! Чем тебе эти две куклы не нравятся?! Вик, показывай всех!

Караваев мигом выставил всех роботов в ряд.

— Мы отсюда не уйдем, пока ты не купишь себе хоть что-то! — Требовательно заявил Артур, и доказывая твердость своих намерений, встал ближе к выходу, готовый прерывать попытку к бегству. — Зафик, выбирай немедленно хоть что-нибудь!

«Конь» медленно пошел вдоль ровной шеренги кукол, стараясь держать с ними дистанцию и вскользь рассматривая бесстрастные лица. Вик позволил себе секундную улыбку — было похоже, что без покупки мужчина отсюда не выйдет. А доверять выбор Егоровичу он не хочет — видимо, тоже знает, что владелец складов любит покупать сразу все, чтобы не страдать от мук выбора. И отделаться покупкой чего-то мелкого не получится — Караваев торговал лишь куклами. А ящики с брикетами и все остальное было спрятано за дверцей, ведущей в подсобку.

Дойдя до конца ряда, он обвел ячейку взглядом, задержавшись на дальнем углу.

— А вон тот манекен не продается?

Вик проследил за направлением чужого взгляда и едва не выругался. То, что показалось блондину манекеном, было сломанным гибридом. Утром, натренировавшись на подключении его к терминалу, Караваев задвинул уродца в дальний угол ячейки. Торговли с ним не было никакой, потенциальные покупатели предпочитали идти дальше, едва завидев изуродованную рожу.

Нехотя мужчина вытянул куклу из угла. Развернул лицом к человеку.

Егорович, до этого любопытно тянувший шею, вздрогнул, сделав шаг назад и едва не выйдя в коридор. Его спутник даже в лице не изменился.

— Вик, ну что ты? Как можно такое уродство продавать? — возмутился Артур.

— Что с ним произошло? — одновременно с ним спросил мужчина. В голосе у него засквозило любопытство.

— Один из солдат в группе перепутал учебную мину с настоящей, а кукла его от взрыва закрыла, когда жахнуло, — смутно припомнил официальную историю списания Виктор. — До базы было довольно далеко, и гибрида там и оставили. Подумали, что сломался — а кукла через неделю сама дотащилась. К тому моменту на базу нового гибрида взамен прислали. Этого доходягу списали.

— Так он продается? — повторно спросил мужчина, немного склонив голову к плечу и рассматривая ожог на роже куклы.

Вик внутренне заметался, сражаясь с жадностью и честностью. Все документы на утилизацию этого гибрида были уже составлены и подписаны, оставалось дождаться восьми часов вечера — окончания торгового дня и сообщения по перечислении зарплаты и премии на карту.

— Да, продается, — жадность в его душе победила, но честность не собиралась издыхать окончательно, — со скидкой из-за испорченной обшивки.

— Вот урод, — возмущенно катался вокруг блондина Егорович, дергая его то в одну сторону, то в другую. — Нет, выбери что-то из вот этих вот! Зафик, зачем тебе с этой развалиной возиться?! Этой кукле только один путь — в мусорку!

Вик заметил, как человек чуть поджал губы, и решил рискнуть. Порой ему попадались такие покупатели — падкие на всякое старье и слишком жалостливые.

Любители «ушибленных лапок».

— Так этот и отправится на утилизацию сегодня, — словно невзначай произнес он, заглядывая в глаза блондину. Клюнет или нет? — Все равно никто его не берет уже больше месяца. А установка новой системы будет бесплатной!

Клюнуло.

В голубых глазах мужчины что-то плеснулось, и он отвернулся от предложенных кукол, остановился как вкопанный. Артур попыхтел и недовольно сложил толстые короткие руки на груди.

— Заф, ну что ты так на него смотришь? Подумай только, сколько с ним мороки будет. Тощий, уродливый, там еще небось все железо внутри поломалось — ты за ремонт одной рожи на пару тысяч влетишь!

Вик затарахтел, тыча пальцем в поврежденную часть лица куклы.

— Ну что вы?! Все прекрасно починится, достаточно синткожу приклеить! И будет как новенький! Даже лучше! — Не смущаясь, соврал Караваев.

Заф поджал губы, рассматривая «манекен», но все равно не приближаясь ближе, чем на метр.

— Я его выбираю.

— Возьми другого? Чем тебе куклы с Эдельвейса не угодили? — Возмутился Егорович, потрясая сложенными в молитвенном жесте ладонями. — Ну давай ты возьмешь себе еще одного охранника?

— Ты сказал, чтобы я выбирал что угодно в этой ячейке. Я выбрал. — Уперто, скрывая усталость, произнес мужчина. — Про двоих мы не договаривались.

— Может, тогда в нагрузку к кукле купим тебе новую квартиру? Большое жилье — это тебе не клетушка на семнадцатом этаже!

Заф дернул плечом, не отвечая на эмоциональные выкрики Егоровича.

Пометавшись и пару раз предложив подумать еще немного, Артур сдался, махнув рукой.

— Оформляй этот… Манекен. Плачу я, — кивнул он Вику.

Караваев стукнул гибрида по плечу, дождался, пока тот повернет к нему голову.

— На стенд.

Кукла послушно развернулась и дойдя до стенки ячейки, улеглась на специальный стол. Вик уселся за терминал, сдерживаясь, чтобы не потереть в предвкушении руки. Активировал программу подготовки к подключению.

Из специальных пазов в столе беззвучно выдвинулись зажимы, фиксируя гибриду голову и конечности. Щелкнула, открываясь, ячейка с проводником.

Вик сделал скальпелем узкий разрез на левом виске у куклы. Раздвинул обожженную, еще не успевшую срастись до конца от предыдущих подключений кожу и вставил в оголившийся порт переходник.

Терминал издал мелодичную трель, оповещая, что подключение проведено успешно.

— Какие системы устанавливать? — деловито уточнил Караваев, ощущая себя электронным богом мелкого пошиба.

Егорович покосился на молчащего спутника. Заф отвел взгляд от выхода из ячейки, расставшись с мечтой сбежать подальше.

— Давайте… Как ее… Стандартную.

— ИИ загрузи поновее, с возможностью самообучения и корректировки имитации личности, и софт для телохранителей, — по-хозяйски распорядился Артур, более подкованный во всех программах и приложениях для кукол. — Все лицензионное!

— Будет сделано! — Пообещал Караваев, углубляясь в настройки.

Лицензионное так лицензионное. Ни Егорович, ни его спутник не спрашивали изначальную цену на куклу, и Вик мысленно набросил на конечную стоимость еще один нолик. Все равно получится меньше десяти тысяч — а именно за столько мужчина некоторое время продал еще одного Итанима, в котором не было серьезных поломок.

«Внимание: необходимы биометрические данные нового владельца».

— Можно вашу личную карту? — попросил Вик, и заметив в глазах Зафа непонимание, пояснил, — в ядре прописать, чтобы он вас узнавал как хозяина.

Покопавшись в карманах, друг Егоровича протянул Караваеву пластиковую карточку со своими идентификационными данными.

— А долго все эти системы будут устанавливаться?

— Минут десять, — глянув на процент загрузки, ответил Вик, и поднес карту к специальному сканеру в терминале. — Наверное даже двадцать. Вы можете посмотреть аксессуары в соседней ячейке.

* * *

Когда блондин отошел в коридор «прогуляться», Вик на правах хорошего знакомого спросил, отчего такое странное поведение. Егорович только махнул толстой рукой с пальцами-сосисками, а после улыбнулся широко.

— Так это Заф Чайка, врач из одной клиники. Руки у него платиновые — у меня сын на катере разбился, так Заф его буквально по кусочкам собрал. Даже шрамов у Вадика не осталось. Я перед мужиком в неоплатном долгу, а он заладил как робот — «не надо мне ничего, не хочу я ничего». От дома отказался, машину забраковал. Думал, что он хоть телохранителю обрадуется, а тот всех отбраковывал. То внешность ему не нравится, то рост, то модель слишком новая или старая… Все ему не так! Я Зафа в официальный магазин даже таскал, там одних только стандартных моделей почти сотня в наличии — любую куклу бери и радуйся! Перед ним продавцы три часа зайцами скакали, предлагали возможность сделать модель под заказ с индивидуальной внешностью за сорок тысяч — и все равно угодить не смогли… Хочет он этот манекен купить — пусть берет!

* * *

«Зарегистрирован акт покупки. Новый владелец — Заф Чайка. Сохранение биометрических данных».

«Имя нового владельца — Заф Чайка. Род занятий — хирург. Пол…»

«Процесс стирания данных завершен».

«Установка ИИ завершена».

* * *

— Заф, ты точно уверен? — в сто пятнадцатый раз обеспокоенно спросил Егорович, косясь на следующую по пятам за мужчиной «покупку». — Можно же заказать в IMT специально для тебя индивидуальную модель. Если ты боишься, что мне это ударит по карману — ты ошибаешься!

— Пожалуйста, — мягко произнес хирург, аккуратно положив широкую ладонь на плечо Артуру. — Давайте с этим закончим? Вы мне сказали, чтобы я выбрал что угодно, иначе вы меня оттуда не выпустите. Я выбрал.

— Но он тебе не нравится! — обиженно воскликнул Артур. — Или ты думаешь, что покупка эксклюзивной куклы ударит меня по карману?!

— Не нужно мне вообще никакой… — Осторожно выдохнул Заф, смиряясь с собственной участью.

Но его слов не услышали.

— Погоди… — Егорович замер, и внезапно прищурившись, с хитрецой взглянул на своего спутника. — Ты что, разобрать его решил? Да я не обижусь, даже если ты самую дорогую куклу расковыряешь! Я тебе тогда их десяток куплю!

Он развернулся к ангарам, потянув за собой мужчину, но не успел его отбуксировать. В кармане у Зафа зазвонил планшет.

— Вызов. В космопорту воздушное такси столкнулось с байком. Водитель при смерти, — прослушав оператора, сообщил блондин Артуру, прикрыв ладонью динамик. — Меня срочно вызывают. Остальные врачи заняты.

Егорович только рукой махнул.

— Давай я тебя до клиники доброшу, а потом… «манекен» этот к тебе в квартиру завезу. Только дай мне на время право управления, — смирившись, предложил толстяк добродушно. — В следующий раз тогда возьмем тебе кукол на разбор.

Заф осторожно кивнул. Сомнений не оставалось — в следующий раз он просто не сядет в машину к Егоровичу, который предложит «прокатиться по городу».

* * *

Операция длилась всю ночь, но водителю несказанно повезло. Он не умер на месте и его успели довезти до клиники. Но самым главным было то, что он попал к хорошему хирургу, который словно держал смерть, не впуская ее в операционную.

Квартира Зафа находилась на семнадцатом этаже в одном из самых тихих районов Меги. Полицейские дроиды летали тут редко, а многие жители даже двери не запирали, уходя на работу. Один крупный галамаркет, три десятка маленьких магазинчиков, и, пожалуй, все.

Минусом считалось время, затрачиваемое на дорогу между домом и работой. Не испытывая любви к трехчасовым поездкам в битком набитом воздушном автобусе, Заф часто добирался на такси. Надбавки за переработки это позволяли. А если вызов был срочный, то за Чайкой могли послать на кого-то из персонала шестого ранга.

Только закрыв за собой дверь, сбросив ботинки и повесив куртку на вешалку, Заф вспомнил о вчерашней покупке. Скривился — он согласился на «манекен» лишь затем, чтобы Артур от него отвязался. Потому что никакие отговорки не помогали. Владелец почти всех складов на Меге терпеливо дожидался хирурга то у больницы, то перед домом, негласно записав Зафа в свои самые лучшие друзья. Чайка несколько раз попытался объяснить, что спасать людей — его долг, но толстяк только повторял из раза в раз, что за спасение своего сына он готов самого Зафа усыновить.

Не объяснять же, что Заф не хочет никакой охраны. И особенно — этих кукол, про которых он уже успел кое-что узнать от знакомой.

Откуда у такого занятого человека, как Егорович, столько времени — Чайка не представлял. Но после двух недель, потраченных на самые немыслимые отказы и отговорки он устал и смирился. Артура он уже успел немного узнать, и понимал, что если бы сам не сделал выбор в той торговой ячейке, то толстяк приобрел бы их всех.

Кукла стояла в гостиной как статуя. Или как манекен.

— Ну… Привет. — Осторожно обратился к нему Чайка, предусмотрительно оставаясь в дверном проеме и спрятав одну руку в карман.

— Доброе утро, — механически произнесла кукла.

Помедлив, Заф с опаской сделал два шага вперед. Потом еще один, оказавшись от «манекена» в полутора метрах. Подходить ближе не стал, всмотрелся в изуродованную маску, бывшую когда-то лицом. На складе было темнее, и кукла выглядела немного не так.

Страшный багровый ожог шел от левой надбровной дуги, задевал краешек рта и расходился на скулу и ухо. На левом виске тонкой коркой спеклась кровь. Бровь была лишь справа, и там же рос короткий ежик темных и грязноватых в искусственном свете ламп волос. Вся кукла была словно присыпана строительной пылью, включая легкий истертый комбез со следами огня.

Про этот материал Заф знал — комбезы из такой ткани сами сращивали дыры. Материал был в чем-то похож на синткожу, только гораздо плотнее. Может, в этом прошел сбой и он просто испортился?

Или же комбез поджигали совсем недавно, и умная ткань еще не успела восстановиться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уточните запрос.

— Каково твое физическое состояние? — помедлив, спросил мужчина.

— Ожоги первой, второй и третьей степени тяжести. Закрытый перелом ребер, — эмоций в голосе куклы не было. Так компьютер перечисляет ошибки в программе. — Ожог сетчатки левого глаза. Ушиб легких. Ушиб позвоночника. Закрытый перелом правого плеча. Вывих кисти левой руки. Вывих правой лодыжки.

«Манекен» перечислял дальше. Заф слушал, понимая, что такую куклу можно не бояться так сильно. При таком объеме травм она не настолько опасна, как он себе представил.

— Критическая нехватка энергии. В ближайшее время будет выполнен переход системы в спящий режим, — закончила кукла перечисление.

Оглянувшись, Заф поднял с дивана стопку документов и книжицу с плотной обложкой.

— Что тебе надо сделать для восполнения энергии? — на всякий случай уточнил хирург, раскрывая яркий толстый буклет. Должна же быть инструкция по использованию кукол? По крайней мере, для планшета, микроволновки и холодильника была.

«Продукция Intelligent Machine Technology — это качество, гарантия и комфорт для вас. Вот уже более восьмидесяти лет мы производим кукол самых разных направлений».

Заф решительно пролистал пяток страниц. Может, кукол нужно к розетке подключать? Там, на складе же его к терминалу с помощью переходников соединяли.

За три месяца жизни на Меге Заф имел дело только с людьми, и, буквально пару раз, — с инопланетянами. О существовании кукол он знал — даже в больнице в коридоре стояла парочка андроидов, но в их искусственной природе можно было не сомневаться — они были металлические и блестящие, похожие на больших богомолов. Конечно, им было уже по девять лет, но заменять их на более новые модели директор клиники не спешил — роботы функционировали без единого сбоя и могли даже принести кофе, чем пользовались некоторые из идущих на поправку больных.

Кукол Чайка встречал на улицах, в магазинах и ресторанах — и старался всегда побыстрее пройти мимо, не привлекая внимания, уверенный, что никогда с ними не будет иметь никаких дел.

Пришлось.

«Куклы IMT способны поглощать любую нетоксичную органику. Для корректной работы внешних и внутренних усилителей рекомендуется использовать электрическую подпитку. В солнечные дни при условии нахождения куклы не в тени необходимость подзарядки отсутствует. В случае отказа системы естественного заряда рекомендуем обратиться в ближайший офис».

«Гибридам без внешних усилителей электрическая подпитка не нужна. Они функционируют исключительно на нетоксичной и малотоксичной нерадиоактивной органике и могут обходиться без пищи до двух месяцев в случае, если давать им воду. Без жидкости максимальный срок корректного функционирования системы составляет 18–19 стандартных суток».

Заф ощутил, что холодеет. Перевернул еще одну страницу.

Порой он видел на газончике перед крыльцом кукол, которые просто стояли, раскинув в стороны руки и запрокинув головы.

«При получении специальных настроек куклы способны сами подключать себя к сети при критическом падении энергии, либо выходить на улицу и накапливать солнечные лучи. Не рекомендуется перекрашивать в домашних условиях внешние усилители и покрывать синткожу маслянистыми веществами — это может ухудшить работу солнечных накопителей».

«У гибридов без внешних усилителей отсутствуют разъемы для подключения к электросетям, а использование порта для прямого соединения с ядром в этих целях грозит полной потерей функциональности».

— Какая… К какой модели ты относишься?

— Itanim.

Мужчина осторожно присел на край дивана, шелестя бумагами.

«Модель Itanim (Итаним) создана и собрана в центральной орбитальной лаборатории IM Technologies. Относится к категории кукол, подкласс гибрид. Является усовершенствованной версией модели Itanimus (Итанимус), но облегчена на 19 кг и снабжена большей маневренностью и гибкостью по сравнению с предыдущей моделью. Так же при разработке данной куклы использованы новые технологии, исключающие внутренний имплантинг. Для необходимой скорости реакции был создан генокод на основе составного ДНК из разных видов.

ВНИМАНИЕ! При внешних повреждениях ЗАПРЕЩЕНО ставить синткожу! В случае проведения данной процедуры гибрид может получить критическую дозу токсинов и полностью утратить работоспособность!»

Относится к категории кукол, подкласс гибрид.

Облегчена… Без разъемов для подключения к электросетям…

Способны поглощать любую нетоксичную и слаботоксичную органику…

Без синткожи…

Заф перечитал строчки дважды. Потом поднял голову, посмотрев на остающегося неподвижным «манекена». Тот беззвучно дышал, глядя в стенку.

Кукла не была андроидом.

Составное ДНК.

Химерное.

«Манекен» был гибридом. Химерой.

Кукла вдруг чуть качнула головой. Как человек, который стоял так долго, что задремал, и теперь проснулся.

Как… Живой.

— Переход системы в спящий режим будет выполнен в ближайшие сорок минут. — Равнодушно оповестил гибрид.

Первым порывом Зафа было выйти из комнаты и захлопнуть дверь, и не заходить сюда в ближайшие… Вообще никогда.

Однажды химера уже была у него в доме…

Больше он не хочет. Не позволит.

Хирург резко поднялся и дошел до двери, продолжая сжимать в левой руке документы. Правой ладонью Заф рефлекторно ухватился за тонкий шнурок на шее, зажав в кулаке крошечный узелок. Замер в проеме.

Нужно было просто отодвинуть Егоровича и выйти из ячейки, а не поддаваться!

Сейчас он захлопнет дверь, а потом просто оттащит перешедшего в спящий режим гибрида к утилизатору. На улице между соседними домами как раз стоял такой, для сжигания старой мебели.

Чайка ведь просто подумал, что это кукла! А куклу можно отключить, как тот же холодильник. У нее синткожа, внутренний каркас и ядро!

Сжатые в кулак пальцы заболели, и Заф разжал ладонь. Медленно обернулся.

Кукла продолжала стоять на своем месте. А рядом с диваном стоял небольшой картонный ящик с яркой надписью на боку. Наверное, ее Егорович тоже принес.

«Брикеты пищевые».

Через сорок минут произойдет переход в спящий режим.

Уйдя на кухню, Чайка аккуратно положил бумаги на край стола. Потом вернулся в комнату. Присел на корточки перед коробкой, стараясь не поворачиваться к кукле спиной.

Под картонной крышкой оказались ровные ряды упакованных в вакуумную пленку брусочков, похожих на прессованное печенье сероватого оттенка. Взяв в руки коробку, Заф выпрямился. Посмотрел на гибрида.

— Иди за мной.

На кухне хирург все же, сверившись с надписью, надорвал пленку. Любопытно засунул нос и тотчас скривился. Брикеты по запаху были похожи на кошачий корм, и при любом нажатии крошились.

— И ты это ешь? Вот так? — подозрительно уточнил Заф и отщипнув кусочек брикета, попробовал. Вкус оказался под стать внешнему виду — примерно как перетертый и спрессованный картон, только чуть солоноватый.

— Согласно инструкции, для лучшей усвояемости рекомендуется запивать брикеты водой, либо растворять их в жидкости в пропорциях один к одному. — Отчиталась кукла, встав рядом со столом.

Аккуратно положив упаковку на стол, Заф по широкой дуге обошел гибрида и с огромным удовольствием сплюнул разжеванный брикет в мусорку. Налив из крана воды в чайник, щелкнул тумблером.

— Сядь, — попросил он, и вздохнул, рассматривая усевшегося гибрида на своем собственном месте. — На другой стул, который ближе к двери. Молодец.

Через минуту чайник мигнул зеленым сенсором и отключился. Заф, с внутренним содроганием раскрошив брикет в подготовленную чашку, залил сухие обломки кипятком. Поставил на стол перед куклой. Сам хирург отошел к окну, захватив с собой документы на покупку.

Отчаянная надежда, что он просто от усталости прочитал не то, перепутав строки, медленно подернулась белой дымкой и растаяла. Заф мог выбрать в том ангаре любую куклу, но указал на гибрида. Который не нуждается в электричестве и не является роботом.

Но химерой.

С ними хирург старался никогда не пересекаться. Причин для такого поведения было две — прямой запрет начальника и собственное чувство самосохранения. И неизвестно, что перевешивало.

Если бы Чайка заранее спросил о таких различиях, то не перепутал бы. У кукол либо на затылках, либо на плече были специальные разъемы, необходимые для подключения к розетке. Порой эти отверстия прикрывали кусочками синткожи, но под пальцами разъем прощупывался. По крайней мере, у некоторых моделей, если верить буклету.

Да и вообще моделей что кукол, что гибридов было огромное количество, и они различались по типу эксплуатации, по внешним и внутренним усилителям, ядру, типу разъемов, по планете, а так же — по цене.

Выходит, те консультанты в магазине, куда несколько дней назад водил его Егорович, не преувеличивали, что можно создать особую уникальную внешность куклы за двадцать тысяч.

В буклете была фотография куклы за сто двадцать тысяч, созданная в единственном экземпляре.

А Заф думал, что это просто роботы со случайным подбором внешности, как в каких-нибудь человеческих играх. Нет, конечно, его знакомая упоминала о своей работе, но чтобы все было настолько…

Оторвавшись от бумаг, хирург глянул на куклу. Та, обхватив правой рукой чашку, беззвучно пила сероватую кашицу.

Заф припомнил вкус брикета и содрогнулся. Загнув страничку в буклете, положил документы на подоконник. Развернувшись к холодильнику, достал яйца и масло.

Так уж вышло, что за последние сутки хирург лишь завтракал. Пообедать ему не дал Егорович, потащив снова выбирать кукол, а ужин отложился из-за срочного вызова на работу.

— Если тебе надо, возьми добавку. — Скрывая неприязнь, предложил Заф, стараясь уронить желток на сковородку и не поворачиваться спиной к кукле.

Рефлексы подсказывали, что стоять спиной к химере ни в коем случае нельзя.

За столом зашуршал разворачиваемый брикет.

Закончив с готовкой, Заф сел на второй стул напротив гибрида. Тот одной рукой аккуратно крошил брикет в чашку, не роняя ни единого кусочка мимо. Потом, положив пустую фольгу на край стола, потянулся к чайнику.

Заф малодушно старался не смотреть и не прислушиваться. Ему казалось, что растворяемый в горячей воде «картон» шипит и булькает.

Может, позвонить Егоровичу и сказать, что хирург передумал? Можно будет даже упомянуть, что Зафу куклу не позволяет заводить вера.

Или воспитание.

Или дальние родственники, у которых боязнь роботов, но которые довольно часто приезжают в гости.

Да мало ли какие причины у Чайки отказаться?

Но продавец сказал, что документы на утилизацию куклы уже были готовы… Значит ли это, что никто не хотел покупать этого гибрида? Но ведь травмы можно убрать в любом филиале IMT. Их на Меге было огромное множество, и даже парочка полулегальных салонов.

Правда, Соня упоминала, что качество обслуживания там хуже, чем в общественных туалетах на отсталых планетах…

А едва начальник узнает, то не погладит Чайку по голове за то, что тот приобрел себе химеру. Да и братья с отцом в восторге не будут.

Заф ведь указал на эту куклу потому, что, повернутая лицом в угол, она походила на небольшой манекен. А еще потому что хирург уцепился взглядом за ожоги. За эти несколько недель он увидел огромное количество роботов, но никого больше не встретил с такими травмами.

Это потому, что поломки свежие, или просто кукол с такими повреждениями не продают?

Ковырнув вилкой яичницу, хирург искоса глянул на «манекен». Тот мелкими глотками пил свою сероватую жижицу из чашки.

Ну, позвонит Заф Егоровичу, и что с куклой станет? Разве найдется еще кто-то, кто захочет купить это недоразумение за девять тысяч?

Хирург задумчиво коснулся левой рукой узелка на шее. Жест получился скорее рефлекторным, чем осознанным. Каждый раз, стоило Зафу углубиться в собственные мысли, как пальцы тянулись к шнурку.

Судя по документам, кукла выполняет любые приказы. Включая приказ умереть. Только в бумагах это было написано чуть более завуалировано.

«Прекратить функционирование».

Разные слова, но смысл один.

Химеры, которых знал Заф, тоже повиновались своему хозяину. И, говорят, тоже могли сдохнуть, если такой приказ отдаст владелец.

Да какое ему вообще дело до того, что будет с куклой, когда он ее вернет? Робот и робот, что с него?! Микроволновку же он поменял, когда въехал в квартиру. И холодильник старый выкинул, потому что у него морозильная камера не работала, и ручка отваливалась.

Заф потянулся к лежащему в кармане брюк планшету, но вместо того чтобы его разблокировать, положил на край стола.

Егорович наверняка расстроится. Забегает вокруг, начнет причитать. Непременно снова потащит хирурга по магазинам, уверяя, что тринадцать тысяч за личный транспорт с шестым кодом приоритета на воздушной трассе — это для него сущие пустяки.

Чайка представил себя в очередном магазине, в сто тридцать седьмой раз отказывающегося принять в дар одноместный корабль для путешествий в космосе и содрогнулся.

Ну уж нет, он больше такое переживать не хочет. Хватит с него подобного опыта!

Лучше Заф куклу подлатает и потом передаст знакомой. Конечно, вряд ли она обрадуется, но уж это хирург как-нибудь переживет. По крайней мере, постарается.

Или можно будет перепродать гибрида. Конечно, нужно будет ее немного починить… полечить… в общем, привести в порядок, и обязательно найдется желающий.

Да, Чайка так и сделает. Кажется, эта модель была достаточно новой, и пользовалась спросом.

А брату, отцу и начальнику он ничего не скажет. Вряд ли будет много вреда от куклы, если она побудет у него пару дней.

Заф разжал кулак, с усталостью глянув на заболевшие пальцы. И когда он уже привыкнет к этому?

Стараясь больше не хвататься за шнурок, мужчина перевел взгляд на куклу. Та беззвучно поставила чашку на стол и замерла, спрятав руку под стол.

Андроиды на работе тоже так замирали, когда не было нужды принести кофе, перевести больного из одной палаты в другую или рассказать анекдот из нового сборника. Кто-то из медперсонала развлекался, и загружал их в роботов.

Часть анекдотов была забавной и понятной даже Зафу.

А на ручке чашки отпечатался грязноватый след от пальцев.

В комнате повисла неприятная хирургу тишина.

Побыстрее закончив с ранним завтраком, Чайка звякнул вилкой, поднимаясь из-за стола. Кашлянул, собираясь с силами, и только потом заговорил.

— Давай ты сходишь в душ, а потом я посмотрю, что можно сделать с твоими травмами.

Бесшумно поднявшись, кукла покинула кухню. Заф прикинул, что у него есть несколько минут, и решительно принялся наводить порядок на столе. Делать это и не поворачиваться спиной к химере, если бы она осталась сидеть на стуле, было гораздо труднее.

В окно семнадцатого этажа бодро вползал осенний рассвет.

* * *

Продукция IMT обладала огромным количеством преимуществ, что позволило почти бескровно стать монополистами на рынке производства роботов.

И если еще ИИ у куклы другой фирмы весьма странно воспринимал расплывчатые приказы, то с продукцией IMT таких казусов не случалось. Мало кому из владельцев хочется объяснять, что фраза «иди в душ» представляет из себя не просто действие «включить воду и встать под него» но и совершение всех предварительных и остаточных процедур.

Раздеться. Сложить одежду, поставить обувь. Снять все чувствительные к влаге приборы. Подобрать нужную температуру чтобы не повредить обшивку. Передвинуть необходимые для мытья принадлежности ближе, чтобы не разбрызгивать воду на пол. Подготовить полотенце и сменную одежду. Правильно помыться, а потом еще и вытереться.

Целый список, а казалось бы, всего лишь два слова «иди в душ».

Гибрид переключил воду на лейку, отрегулировал температуру и раздевшись, забрался в ванну.

* * *

— Выполнение приказа завершено. ┐- Едва Заф сполоснул сковородку и засунул ее в посудомоечную машину в компанию к двум кружкам и тарелке, как кукла вернулась.

Хирург растерянно замер, рассматривая серый комбез. И если гибрид потерял свой пепельно-грязный оттенок, то его одежда так и осталась грязной.

ИИ добросовестно прошелся по всему списку, кроющемуся за двумя словами приказа, и лишь в одном пункте застопорился. Чистой одежды в ванной не было, стиральная машинка сияла пустотой, а дополнительных указаний на счет местонахождения в квартире другого комбеза не поступало. Конечно, можно было постирать комбез и подождать, пока тот высохнет, но на это нужен был минимум час.

Заф про смену одежды не подумал.

— Эм… Иди обратно. Свой комбинезон в стиральную машину засунь. Я сейчас что-нибудь принесу для дома. — Собравшись с силами и ощущая себя дураком, произнес хирург.

Кукла кивнула и прихрамывая, отправилась снова в ванную комнату.

Никаких комбезов у Чайки дома не было. Как и одежды, по размеру подходящей для гибрида. Подумав, хирург достал из шкафа пластиковый конверт с новой пижамой. Конечно, она тоже была просто огромной, но зато состояла почти полностью из хлопка.

Синтетику Заф не сильно любил.

Через пару минут кукла, уже переодетая, с подвернутыми штанинами и рукавами, сидела на диване в зале. Туда же Чайка притащил плоскую белую коробку, положив ее на принесенный из кухни стул, и теперь пытался решить, за какую травму взяться первой и как это сделать так, чтобы случайно не открыться для удара.

Коробочку он вытащил из шкафа. Та была спрятана под запечатанным комплектом простыней и наволочек, белых в лимоны, и до этого дня ни разу не пригодилась.

Ожог у куклы был не только на лице. Красная сгоревшая кожа тянулась вниз по шее, расползалась по левому плечу, руке, ребрам. Бежала по согнутому колену к лодыжке — когда Заф попросил показать, где начинается здоровая кожа, гибрид приподнял кофту, а потом поддернул штанину вверх.

Люди с таким ожогом могли умереть от болевого шока, или, если им не повезет, от заражения крови. Кукла же не высказывала недовольства, словно для нее ожог первой, второй и третьей степени тяжести являлся чем-то обыденным и не причинявшим страданий.

— Тебе не больно? — Все же уточнил хирург, раскрыв коробочку.

— Понятие «боль» входит в состав стандартных эмоциональных блоков. — Подстроившись под громкость голоса Зафа, ответила кукла. — Вы имеете в виду человеческий термин «боль» как физическое или эмоциональное ощущение?

Чайка уклончиво кивнул, выкладывая из коробочки ампулы, тюбики и шприцы.

— Данное ощущение отсутствует. Имеется ряд повреждений, которые рекомендуется устранить в ближайшем филиале IMT. — Гибрид чуть опустил голову, и развернул левую руку ладонью вверх. — Для домашнего лечения наилучше подходит данная травма.

Вернув в ящик упаковку с бинтом, Заф посмотрел на протянутую ладонь.

— Что у тебя с ладонью?

— Бытовой ожог.

— Да я понял, что ожог. Откуда?

— Данные стерты.

Вся рука куклы была покрыта волдырями, а по центру ладони еще и свежими ожогами, и отыскать хоть один здоровый кусочек кожи было невозможно.

— В домашних условиях восстановление невозможно, — напомнил гибрид. — Для корректной починки рекомендуется доверить данные процедуры работникам в ближайшем сервисном центре компании IMT.

Заф вытащил из коробочки упаковку с круглыми таблетками. С сомнением повертел в руках тюбик. Мазь поможет разве что с ожогом на ладони, круглым, похожим на след от монетки. Тот казался самым свежим.

Отложив тюбик, хирург достал со дна ампулу, разорвал упаковку одноразового шприца. Вытащил из тубы влажный диск, пропитанный дезинфектором. Надо будет по возвращении домой указать в отчете, что была использована одна ампула из пяти. Вряд ли кто-то обратит внимание.

Порой ампулы бились при транспортировке.

«Поднимет из могилы» — любил повторять его учитель, небрежно и вместе с этим очень профессионально вгоняя иглу очередному больному в руку. Смесь стимуляторов и обезболивающего Зафу пришлось однажды опробовать и на себе. Конечно, ощущения в первые пару минут были не очень, но потом было намного легче.

Да и при крайнем истощении хорошо помогает.

А кукла из его пижамы едва не выпадала, и причина была не в ширине плеч хирурга. Гибрид был тощим настолько, что можно было пересчитать ребра, не прикасаясь к ним. Голова казалась большой и только с помощью какого-то чуда держалась на тонкой, как стебелек цветка, шее. Руки и ноги были тонкими, как у манекена в витрине какого-нибудь магазина для самых худых.

Достав эластичный бинт, Заф легко вправил кукле лодыжку и запястье. Зафиксировал, стараясь не перетянуть слишком сильно. Перелом плеча был закрытым, без смещений и необходимости фиксировать кость. С позвоночником все было в порядке.

Гибрид время от времени поворачивал голову, следя за действиями хирурга, но ничего больше не говорил про необходимость обращения в филиал для починки.

После ладони с ожогом от сигареты Заф обработал ранку на виске. Создавалось впечатление, что там кожу постоянно разрезали, едва та затягивалась.

За левым ухом куклы обнаружились крошечные вытатуированные цифры и буквы, частично изуродованные ожогом.

— А это что? — Не удержался от вопроса хирург. Цифр было много.

— Номер партии, модель, личный номер.

Решившись и присев на край дивана, Заф чуть повернул голову куклы к окну, рассматривая ожог. На затылке, где кожа немного восстановилась, темнел короткий ежик волос, плохо различимый в искусственном свете лампочек.

И никаких разъемов, прикрытых синткожей, тоже не было, подтверждая, что хирург купил себе все же гибрида.

— Больно? — Забывшись, повторно спросил Заф.

Когда Ирин опрокинул на себя кастрюлю с кипятком и обжег руки, он очень долго плакал. А тут была не горячая вода, а огонь, и задело намного сильнее. Возможно, мышцы тоже пострадали.

Жаль, что сканирующая рамка осталась дома!

— Нет. — Ответ был таким коротким и равнодушным, что хирург вздрогнул. Занимаясь травмами, он совсем выкинул из головы, что перед ним просто робот.

Кукла.

Ожог выглядел как настоящий, и казалось нормальным, что существо с такой травмой хоть что-то, но чувствует.

Заф глубоко вздохнул, успокаиваясь, и развернул голову гибрида к себе. Осмотрел левый глаз.

Ожог сетчатки ему тоже не нравился. Надо было что-то делать с этим, но у Чайки не было ничего подходящего из человеческих медикаментов.

И имелось именно то, что было необходимо. Взятое с собой из дома.

Начальник такому не обрадуется. По голове за такое не погладит, это точно. Хирург прикусил губу, сосредоточенно перебирая содержимое белой коробочки. Это ведь кукла, и не просто какая-нибудь, а именно та, которую купил он, Заф Чайка.

А еще это химера, которую в своей бесконечной глупости он приобрел. Ядро, новые технологии и составное ДНК?

Просто отличная покупка для того, кто не любит уже одно звучание слова «химера» ни на одном из известных языков.

Как и ожидалось, если нервно покидать все медикаменты в коробку как попало — то крышка не закроется. Раздраженно выдохнув, Заф принялся раскладывать все по уму, отвлекаясь от внутренней борьбы. Одно присутствие гибрида его нервировало.

Куклу с травмами никто не купит. Значит, их надо убрать. Чайка в состоянии их вылечить.

А еще он может обратиться в ближайший филиал IMT, и там все легко заменят. Вот только… А вдруг нет? Вдруг скажут, что кукол с такими травмами нужно утилизировать?

Посмотрев на зажатую в руке пластинку, Заф медленно выщелкнул одну таблетку из индивидуальной ячейки. Не поворачиваясь спиной к роботу, покинул комнату, чтобы через минуту вернуться с кружкой прохладной воды.

— Вот, выпей.

Когда гибрид запил таблетку водой, Заф снова ушел на кухню. Ему нужно было сосредоточиться и принять решение.

Планшет лежал на краю стола. Стоит сделать один звонок в филиал, и через полчаса приедут ремонтники.

Соня говорила, что они осуществляют доставку поврежденных кукол на собственном транспорте.

Со вздохом вытерев кружку и поставив ее в шкафчик над раковиной, хирург медленно отвернулся от планшета. Потянулся пальцами к шнурку на шее, собираясь с силами.

Ему вообще нет дела до куклы в его квартире. Это просто случайное стечение обстоятельств.

Заф просто хочет убедиться, что его методы лечения подходят гибридам. Ему его не жалко, это просто естественное любопытство и жажда получения новых знаний.

Успокоившись, хирург вернулся в гостиную. Кукла все так же сидела на диване, лишь голову повернула на звук шагов. Солнечные лучи от наконец поднявшегося солнца проникали в комнату, замерев яркими пятнами на стене. Одно из пятен касалось спинки дивана и перетекало на гибрида, подчеркивая тонкую светлую кожу на целой половине лица. Короткий ежик отрастающих волос вспыхнул то ли каштановым, то ли рыжим, когда кукла снова принялась смотреть прямо перед собой.

— Ладно, — сам себе пробурчал Заф, и повторил. — Ладно.

С опаской посмотрев на робота, он приблизился. Осторожно протянув руки, положил пальцы на виски куклы. Та перевела взгляд бессмысленный и пустой взгляд на его лицо.

Таблетка должна была подействовать с минуты на минуту, и заставляла заснуть даже химеру.

«Найдены несоответствия. Объем легких превышает стандартный человеческий в одну целую, три десятых раза. Обнаружен имплант неизвестного типа в верхнем слое трапецивидных мышц.»

«Обнаружено…»

Здоровый глаз куклы закрылся.

* * *

— Мне тебя поздравить или отругать?

Заф старательно размешал сахар, а потом положил ложку в раковину. Понюхал, а после осторожно отхлебнул из чашки. Скривился.

Кофе определенно не удался. Положение не спасал даже сахар с молоком. Эх, сюда бы младшего брата! Вот он умел варить такой напиток, что даже Заф, наплевав на нелюбовь к кофейным зернам, с удовольствием его пил.

— С чем поздравить или отругать?

Голограмма девушки передернула покатыми плечами.

— У одной проданной за вчерашний день куклы в настройках ты прописан владельцем, — недовольно заметила она. — Или хочешь сказать, что на Меге завелся еще один Заф Чайка, у которого в данных идентификационной карты отсутствует графа «пол»?

Хирург только пожал плечами, отпивая невкусный напиток.

— Никто кроме меня не завелся. Наверное. Ты откуда об этом узнала?

— Стандартные пакеты данных от всех терминалов IMT приходят в лабораторию четыре раза в сутки. В них содержится вся информация о перепродаже подержанной техники, личные данные новых владельцев, выбранные на установку системы и еще куча всего, — доложила девушка. — Ты уже сообщил начальнику?

— Нет, — покачал головой Заф. — Буквально три часа назад со срочного вызова приехал.

Покосившись сначала на раковину, потом на чашку, хирург малодушно вытащил из ящика новую ложку и добавил еще сахара.

— Еще немного, и я стану похожим на Вольфа. Он иногда ленится и просто заливает кипяток в сахарницу, — поделился Заф негромко.

Девушка хмыкнула, занимаясь какими-то своими делами за пределами камеры.

— Значит, на вторичке ты приобрел себе гибрида из линейки Итанимов, самую легкую версию, — подытожила она спустя некоторое время. — Ты в курсе, что дешевле купить новую модель, чем починить эту в сервисном центре? Конечно, я сделаю тебе скидку, но все равно одна замена покрытия влетит тебе в кругленькую сумму. На последней проверке ядро вроде было в порядке, но информация с левой камеры не доходит…

— Глаз был поврежден. — Поправил хирург осторожно, не желая ругаться.

— Я так и сказала. — С нажимом произнесла девушка на голограмме. Провела ладонью по светлым волосам, лохматя короткую стрижку. — Так ты в курсе или нет?

Заф многозначительно промолчал, постучав ложечкой о стенки чашки. В большинстве случаев Соне не нужен был собеседник — она прекрасно поддерживала разговор и в одиночку.

— Предположим, что в курсе, — кивнула она сама себе. — А почему в данных про оплату стоит другое имя?

— Мне куклу Егорович подарил, — признался хирург устало. — Ну, тот самый, владелец всех складов на Меге.

Соня многозначительно фыркнула, показывая, что знает «владельца всех складов», и не нуждается в дальнейших объяснениях, кто это такой. Вероятно, ей были известны и причины, по которым Артур таскал с собой Чайку по магазинам.

Передвинув планшет, чтобы не исчезать из поля зрения камеры, Заф уселся за стол, задев локтем толстый буклет. Перевел взгляд на него. Нахмурился.

— Скажи, а почему вы делаете гибридов?

— Тебе глобально или вкратце?

— А можно и так, и так? — подумав, уточнил хирург.

Девушка чуть приподняла уголки губ, не глядя в камеру.

— Вкратце — ЭМИ, или электромагнитный импульс. А глобально — добавь к ЭМИ кучу денег и присыпь алмазными слитками, и получишь ответ на свой вопрос. — Соня на миг посмотрела в камеру. — Можешь приплюсовать еще разные среды для эксплуатации. Так же синткожа, несмотря на свою суперзащиту и все разрекламированные свойства, на Чархе расползется за пару часов. При этом человеческому эпидермису ничего не будет. Плюс — разница в стоимости изготовления. Конечно, над составным ДНК пришлось повозиться, но все остальные детали дешевле в разы. Туда не нужны изоляторы для внутренних усилителей, да и естественный каркас воссоздается легче, чем укрепленный.

— Скелет…

— Говорю же — естественный каркас. В твоем гибриде металлическое лишь ядро и разъем. Ну, если ты еще не накормил его гвоздями.

Заф снова поболтал ложечкой в чаше и попытался объяснить.

— Он устроен как человек, и внешне почти никак не отличается. Но он…

Девушка, потянувшись, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

— Робот, да. Гуманоидная органическая форма кукол под это и рассчитана. Что тебя не устраивает?

— Зачем вы их производите. Это же почти… — Хирург не закончил фразу. Еще две ложки сахара в чашке немного выправили положение.

Слово «химера» не было произнесено, но Соня каким-то чутьем его уловила.

— Это деньги. Если я откажусь делать новые модели гибридов, то не пройдет и года, как на рынок хлынут кустарно собранные куклы производства какой-нибудь NovaHibrid. И от их продукции будет гораздо больше неприятностей, чем можно себе вообразить. Пока та же армия будет разбираться, почему новая техника неправильно воспринимает приказы или постоянно глючит, некоторое количество людей успеет пострадать, а я потеряю часть прибыли. Так что это не в моих интересах.

Она открыла глаза, посмотрев на в камеру. Выпрямилась.

— Постой… Ты что, подумал, что я их развожу, как животных?

Заф ничего не успел ответить, а Соня уже засмеялась, все правильно поняв.

— Это слишком долго и накладно, и потом — Общество Защиты Людей нас за такое сожрали бы еще в прошлом веке! — Весело фыркая, пояснила она.

Чайка лишь вздохнул, буравя взглядом чашку.

— Но вы и не собираете их, как андроидов. И электричество гибридам не нужно. Сердце у него есть, как и все остальное, что у человека. И кожа не синтетическая. И кости тонкие.

— А еще он такой поломанный, что тебе его стало жалко и ты не выбросил куклу в мусорку. Верно? — Отсмеявшись, уточила Соня. Заф угрюмо кивнул, не поднимая головы. — Держу пари, — у тебя не хватит равнодушия отключить куклу, и ты намерен вручить ее мне по истечении своего времени пребывания на Меге.

Хирург молча сделал еще один глоток кофе. Соня, без сомнения, была проницательной. А собственную природу изменить порой было невозможно.

— Так ты заберешь потом гибрида?

— И что мне с ним делать? Поставить охранником перед кабинетом? — Издевательски уточнила девушка. — Или посадить докладные перебирать? У него сигнал с левой камеры не доходит, эффективность работы будет снижена чуть ли не на сорок процентов!

— А если заработает? — Быстро просил Заф.

Девушка вновь весело зафыркала. Запоздало хирург понял, что Соня как раз этого и ждала — его признания, что он уже взялся за лечение.

— Ты знаешь, что я за это попрошу. — Спокойно сообщила девушка. — Но ответ свой дам, лишь после того, как увижу, что ты натворил с моей продукцией. Знаешь ли — чинить в домашних условиях кукол и гибридов не рекомендуется, даже если ты высококвалифицированный хирург и вдобавок добренький, как…

— Не как. — Вяло поправил Заф. — Пожалуйста, давай без этого.

Соня равнодушно пожала плечами, соглашаясь в этот раз обойтись без одного из своих обозначений.

Заглянув в чашку, хирург сделал очередной глоток. На утреннюю тренировку он опоздал. Поспать удалось недолго — едва Заф задремал, как ему позвонили с работы, сообщив, что выделяют ему еще один выходной. После принялся названивать Егорович, предлагая прикупить «к кукле» каких-нибудь аксессуаров. Чайка еле отвязался — лимит покупок и прогулок по магазинам он перевыполнил на месяц вперед.

Соня позвонила последней, и Заф, перестав сопротивляться судьбе, сварил себе кофе, чтобы немного проснуться.

Планшет пискнул, принимая файл.

— Я сбросила тебе документы, в которых четко описаны методы починки гибрида твоей модели в лабораторных условиях, — пояснила девушка, — почитай как-нибудь на досуге. Я так понимаю, что ты воспользуешься своим способом, но так хоть для любопытствующих у тебя будет заготовлен ответ…

— Спасибо. Ты когда хочешь приехать?

— На следующей неделе, — поразмыслив пару секунд, кивнула Соня и не прощаясь, отключила связь.

Зафово «увидимся» повисло в образовавшейся на кухне тишине.

* * *

Чайка, в который раз сверившись с инструкцией, залил тщательно разломанный брикет горячей водой. Если сухие частицы оставляли после себя во рту вкус картона, то размоченные походили на картон, перетертый в пюре.

Предыдущую порцию корма, загустевшую, остывшую и превратившуюся в сероватую слизь Заф с содроганием вылил в унитаз. За весь предыдущий день гибрид так и не проснулся, и чашка с питанием простояла часов шесть на придвинутому к дивану стулу.

Пусть кукла была химерой и вообще вызывала у хирурга неприязнь, Зафу все равно становилось тошно от одной мысли, что «манекен» станет прихлебывать холодную слизь. Теплый корм хотя бы не тянулся длинными нитями вслед за ложкой. Трогать «это» пальцем хирург побрезговал.

Взяв в одну руку чашку, Заф на всякий случай коснулся пальцами кармана, проверяя, не выложил ли он свое оружие, и только после этого покинул кухню.

Кукла таращилась в потолок. Изредка моргала, и это, да еще, пожалуй, мерное покачивание грудной клетки при дыхании выдавало, что на диване лежал не андроид.

За последние десять часов хирург подходил к дивану пять раз, проверяя его состояние. Таблетка подействовала хорошо — обычно люди спасли не меньше суток. Видимо, гибрид не сильно от них отличался, и это немного радовало.

И с каждым своим приближением Заф убеждался все лучше, что и с куклами его лечение работает очень хорошо.

Услышав звук открывшейся двери, гибрид повернул голову. Левый глаз он продолжал держать закрытым, но безобразной корки ожога на лице больше не было.

— Эм… Доброе утро, — замявшись, произнес хирург. Для утра было слишком поздно, но говорить что-то вроде «Привет» у него язык не поворачивался.

— Доброе утро. — Отозвалась кукла, и плавно села, сдвинув одеяло. Пижама болталась на роботе мешком.

Помедлив, Заф осторожно наклонился, поставив теплую чашку на стул и забрав остывшую.

— Вот, выпей.

Гибрид протянул правую руку и поднял чашку. Наблюдать за тем, как он будет пить растворенный брикет хирург не стал, боком покинув комнату. Загустевшую порцию он выбросил, а посуду тщательно ополоснул и лишь потом поставил в посудомоечную машину. Оттянув так время, Заф все же вернулся в гостиную.

К этому времени гибрид уже закончил свою трапезу и теперь просто сидел, свесив тощие ноги на пол. Поколебавшись, хирург приблизился еще на полшага.

Кожа на левой стороне лица куклы шелушилась и покраснела, но ожога больше не было. Исчез он и с шеи, и с левой ладони.

— Давай я повязки сниму. — Предложил Заф, остерегаясь любой реакции на свои слова.

Гибрид закатал левый рукав пижамы и подтянул правую штанину, позволяя хирургу осмотреть травмы и снять фиксирующие ленты. От вывихов не осталось ни следа.

Как и от свежего двойного ожога на ладони, похожего на монетку. Лишь слабое покраснение, которое пройдет через пару часов.

— Необходимо уточнение, — подал голос гибрид, когда Заф снял повязку с лодыжки. — Починка была произведена в лаборатории IMT?

— Нет. — Как можно более равнодушно ответил Чайка, постаравшись не добавлять в голос довольных нот. — Ты можешь открыть левый глаз?

Робот послушался. Заф, переставив чашку на пол, сел на стул и осторожно повернув голову куклы к свету, тщательно осмотрел лицо. Веко припухло, да и ресниц с бровью не было, но зрачок реагировал, сужаясь и расширяясь в зависимости от света. Обнаружилась лишь пара лопнувших сосудиков — и то хирург был уверен, что они исчезнут в ближайшее время.

А еще оказалось, что глаза у куклы светлые, голубовато-серые.

— Ты все видишь одинаково хорошо двумя глазами или есть разница?

— Одинаково. Была произведена замена тканей сетчатки? — Уточнил робот, моргнув.

— Нет. В смысле, я ничего тебе не менял. — Заф отнял ладони от лица куклы, ощущая приятное удовлетворение от сделанного.

Таблетка, которую он дал гибриду, была лишь хорошим снотворным. А укол — смесью стимуляторов и обезболивающего, помогающего при лечении.

Оставалось только придумать, как именно хирург подаст все произошедшее собственному начальнику.

Илья вряд ли будет в восторге от отчета, начинающегося с фразы «Мне подарили робота и я решил проверить на нем наши целительные способности».

Нет. Начальник такому не обрадуется. Особенно, если в отчете промелькнет слово «химера». Заф представил себе реакцию Ильи и вздохнул. Потом представил, как отреагирует его старший брат или отец, и едва не застонал.

Похоже, информации про новый вид химер, которых производят в этом мире, не обрадуется никто. Разве что Вольф, и то лишь потому, что он любит все изучать.

Задумавшись, Заф потянулся рукой к шее, цепляясь пальцами за узелок на шнурке. Ну хорошо, он что-нибудь придумает. Соня сказала, что приедет на неделе, и заберет куклу.

Это действительно был лучший способ. Возвращать робота Егоровичу было плохой затеей — тот обязательно потащит его по новым магазинам, а на это у хирурга действительно не было времени.

И так уже почти две недели потерял.

Наклонившись, Чайка подобрал чашку с пола.

— Сделать тебе еще этой… каши? — Припомнив, что вчера вечером кукла покрошила два брикета, уточнил хирург.

— Да. — Гибрид встал на ноги следом за Зафом. Опустил взгляд вниз, на подвернутые пижамные штанины, из которых торчали тонкие лодыжки. Покачнулся с носков на пятки. — Повреждения отсутствуют. Система была отключена химическим образом на какой временной период?

— Почти сутки. Ты спал двадцать шесть часов. — Пояснил хирург, не став распространяться, что ему пришлось звонить на работу и просить себе второй выходной, по случаю плохого самочувствия.

Оставлять химеру в собственной квартире без присмотра не хотелось. Заф бы и Егоровичу не разрешил его сюда везти, если бы знал, что это не робот, а гибрид, которому не нужно электричество.

Ну ничего, Соня сказала, что приедет на неделе.

* * *

Еще два вечера Заф посвятил детальному изучению полученных от Сони документов. Сведения, содержащиеся в буклете, были неполными и очень выборочными, рассчитанными на обычного пользователя, уже знающего про кукол чуть ли не с рождения.

Часть документов от девушки были помечены, как «только для разработчиков и лиц, обладающих в лаборатории IMT кодом доступа выше четвертого». Это была закрытая информация, касающаяся истории производства кукол, их модификаций, усилителей и особенностей для каждой произведенной модели.

Кратко разница между куклой и гибридом заключалась в количестве металла при изготовлении. Были куклы, неотличимые внешне от человека, но полностью состоящие из керамопластики, железа и синтетики. И были гибриды, в которых ДНК составлялось из людей и животных, а тело было выращено в пробирке, управление которыми происходило с помощью ядра — единственной электронной системы в организме.

И в этих документах была еще одна деталь. У гибридов имелся мозг, находившийся в зачаточном состоянии. При глубокой перезагрузке или вынужденном отключении ядра все системы останавливаются, включая и дыхание с сердцебиением. Роботу, состоящему из металла, такой перерыв не вредит, но если в нем есть органика… Без поступления кислорода клетки начинают погибать, а если с перезагрузкой еще задержаться, то и разлагаться. Остановить этот процесс могут лишь на начальных стадиях и исключительно в лабораториях IMT, но такая процедура стоила очень много.

Чтобы избежать постоянных возвратов, жалоб и падений в продажах из-за «ненадежности» оборудования, ученые разработали гибридов с зачатком измененного мозга. И во время перезагрузки ядра мозг брал на себя функцию поддерживания жизнеобеспечения, закачивая в легкие кислород и поддерживая сердечный ритм. На этом его функции и заканчивались.

В этих же документах описывались и случаи, когда целостность контактов между мозгом и ядром нарушалась. Такое случалось в редчайших случаях, если гибрид получал сильные повреждения головы. Исследовано было лишь пять таких травм. Последствия были неприятные — ядро в двух случаях уходило на цикличную перезагрузку, но она не позволяла восстановить поврежденные контакты. Недоразвитый мозг, неспособный обрабатывать команды и что-либо запоминать, фактически оказывался главным в организме куклы. Гибриды не могли двигаться, и их в итоге забрали представители IMT.

Три других случая происходили в лабораторных условиях, и закончились тем, что куклы с такой поломкой просто отключились. Задеть ядро, не повредив отросток мозга невозможно.

В более поздних моделях кукол ученые прописали в функциях ИИ безусловную команду по защите головы от ударов. Больше случаев повреждения контактов не было ни на одной из планет.

А еще по документам выходило, что гибриды безопасны для всех. Они не нападали без команды, не убивали, не могли неправильно распознать команды и делать что-то не то. ИИ тщательно контролировал все действия, и кукла даже случайно не могла, к примеру, столкнуть человека с моста без перил.

Без целенаправленного приказа, что это необходимо сделать. Но и тут был целый ряд оговорок, исключений и уточнений.

Нельзя было натравить куклу на другого человека или приказать ей убить кого-то на улице или в чужом доме. Максимум — задержать или остановить. Но если другой человек или робот предпринимал попытки навредить владельцу, то тут у куклы система переключалась в защитный режим, позволяющий причинять окружающим вред малой или средней степени.

Переключение происходило и в случае, если в квартиру проникали грабители или убийцы. Но на «своей территории» роботы могли уже и убивать — ведь человек или инопланетянин, умышленно взломавший замок на двери или выбивший стекло, уже нарушал закон, и переходил в разряд преступников. А с преступниками не церемонились.

А военные и полицейские куклы обладали еще одним режимом, «атакующим», позволяя нападать на противника на его территории. Но при списании режим блокировали, и взломать его могли лишь хорошие хакеры.

Модель Итаним произошла от Итаниумов, а те — от уже давно снятых с производства гибридов Титан-23 и Таниум-12 и еще более ранних Итанов109 — первых в своем роде кукол с органической начинкой.

Заф перелистнул электронную страницу и скосил взгляд, наблюдая за пьющим свою «кашу» гибридом. Тот равнодушно вскрывал упаковку, крошил брикет в чашку, заливал кипятком и выждав положенные сорок пять секунд, необходимых для полного растворения кусочков, выпивал получавшееся в итоге варево. Завтрак Итанима по времени занимал ровно столько же времени, сколько тратил сам хирург. ИИ и тут подстраивалось под владельца.

В инструкциях было сказано, что не обязательно давать гибридам пищу ежедневно, но попавший к Чайке робот был очень тощим. Одни кости и кожа. А восстановление требовало энергии.

Закрыв планшет, Заф принялся за изготовление салата.

В своем еженедельном отчете он все же написал начальнику о кукле. Ответ Ильи был мгновенным и категоричным, даже несмотря на приложенные хирургом документы о безопасности гибридов. Химеру нужно было убрать из квартиры. Мало ли что.

Причину опасений Заф и сам понимал. Он прибыл на Мегу не для того, чтобы изучать новый вид химер. И потом — его время пребывания тут подходило к концу.

А еще химера, пусть даже послушная, в его доме — это перебор. Ложась спать, Чайка на всякий случай подпирал дверь в свою комнату стулом, и старался не поворачиваться к кукле спиной. Движения были почти рефлекторными.

После разговора с Соней прошло уже три дня, а она говорила про неделю. Ничего, Заф был готов подождать еще четверо суток. Как раз сможет убедиться, что гибрид полностью здоров. Или починен, если предыдущий термин не подходит.

— Эй, — негромко окликнул хирург, и протянул кукле маленький помидор, который собирался пустить в салат. — Хочешь?

Гибрид, до этого крошащий очередной брикет в чашку, перевел взгляд на красный предмет в его руках.

— Что мне необходимо хотеть? — Уточнил он спокойно, не двигаясь.

В документах так же было написано, что при покупке ИИ всегда обновляют, и полностью стирают предыдущие накопленные данные, поэтому в первые дни куклы могли уточнять слишком размытые приказы.

— Ты хочешь попробовать помидор? — изменил фразу Заф.

Итаним равнодушно посмотрел на его лицо. Потом глянул на помидор в руке.

— Мне необходимо хотеть провести анализ на пищевые свойства данного продукта?

— Забей, — вздохнул Заф, отворачиваясь. Лучше он сделает по-другому.

— Что именно мне необходимо забить?

— Ничего забивать не надо. Это просто слово с переносным смыслом.

На кухне на минуту воцарилась тишина. Потом Заф поставил перед гибридом блюдце с двумя четвертинками помидора.

— Ешь.

Заф склонил голову к плечу, рассматривая Итанима, сосредоточенно жующего помидорку.

— Вкусно?

— Мне внести в каталог данные об этом продукте как «вкусные»? — Уточнила кукла, повернув к хирургу лицо. Кожа на месте ожога больше не шелушилась, но была еще очень тонкой и нежной, почти полупрозрачной. Через пару недель все должно будет пройти, и даже волосы на голове начнут отрастать.

Конечно, если повторить процедуру, регенерация завершит все идеально в кратчайшие сроки, но… Но это будет нежелательно.

Заф и так на работе уже наследил достаточно за три месяца. Конечно, Соня, вероятнее всего, в курсе, но она не станет распространяться. Не в ее это интересах.

Главное было другим — кукла видела левым глазом и хорошо двигала левой рукой, восстановив мелкую моторику. Значит, Соня не отправит «подарок» на утилизацию.

— Внеси. — Заф отвернулся, вернувшись к нарезке салата.

Вкусовые рецепторы у большинства видов химер, которых знал хирург, были почти полностью атрофированы. Тем было без разницы, что есть — протухшую сырую пищу или свежее теплое жаркое.

Ничего, Заф гибрида передаст Соне. А Егоровичу ничего не станет говорить — обычно он в квартиру к хирургу не заходил. А если зайдет — можно будет сказать, что Чайка послал куклу в магазин.

Да, он так и скажет, что отправил этого…

— Кстати, а как тебя зовут? — Оторопело развернувшись, уточнил Заф.

Гибрид, вновь вернувшийся к брикету, вскинул голову, уставившись светлыми глазами куда-то в плечо хирургу.

— Имя отсутствует. Личный номер — 5-12-09-Р-3008-3222-П-11-С-8871-ИТ-6377.

Заф пошевелил губами, пытаясь запомнить весь номерной знак. Кажется, эти же цифры были у него вытатуированы за ухом.

— Вы можете присвоить любое имя. — Добавил гибрид равнодушно, и, не получив никаких приказов, вернулся к разламыванию брикета в чашку.

Хирург задумчиво посмотрел на Итанима. Называть его по номеру было очень длинно, и как-то… Не очень комфортно. И пусть он отдаст робота через четыре дня, но нельзя же все время называть его куклой или химерой.

Надо было что-то придумать.

Не звать же его «Эй, ты!»

Солнце скрывалось за тучами, и на маленькой кухне горели все световые панели, разгоняя декабрьский утренний сумрак. Гибрид был бледный и тонкий, похожий на тощий манекен. И только на правой части головы росли темные волосы. То ли каштанового, то ли медного оттенка.

— Ris, — подумав, произнес Заф решительно. — Буду называть тебя так. Хорошо?

Итаним не ответил, заливая раскрошенный брикет горячей водой.

* * *

Егорович весело топал, размахивая руками и делился восторгом со всеми, кто попадался ему на пути.

— Ты только посмотри, какая красота! — беззастенчиво и совершенно искренне восклицал он каждые десять секунд.

Заф шел рядом, мягко улыбаясь радости знакомого. Владелец всех складов на Меге обожал показывать свои владения, и хирургу на правах спасителя сына и нового друга приходилось хоть раз в неделю, но заходить в гости. Точнее, «заходить в гости» было слишком размытой фразой.

Егорович таскал его по складам, ангарам, перерабатывающим станциям и космопорту так же легко и непринужденно, как по собственному дому. Иногда Зафу казалось, что Артуру принадлежит вся Мега, но он скромно об этом не сообщает властям и всем жителям планеты. Видимо, чтобы они не сильно смущались, что живут на чужой территории.

— Выглядит не очень уютно и надежно, — наконец отметил Заф, добросовестно повертев головой. В углах ангара лежали разные ящики и непонятные коробки. Должно быть, когда отсюда вывозили всю технику, про эти вещи все забыли. Или же это действительно был такой хлам, что все поленились его выбрасывать.

— Внутренние крепежи в аварийном состоянии, но сами стены нас переживут! — довольно сообщил Егорович, и показательно пнул одну из опор. Та как-то нехорошо загудела, но выстояла. По ангару гулял ветер. Вдоль стен копошились погрузчики с андроидами, собирая никому не нужные позабытые ящики и утягивая их на улицу, складывая возле мусоросжигателя. — Я сюда случайно заглянул, хотел перестроить. А теперь сомневаюсь. Красота же!

А сомневаться было в чем. Одну из стен ангара полностью покрывал рисунок огромного дерева. Заф зачарованно скользнул взглядом по бесконечным ветвям, поражаясь размерами и детальностью изображения. Подписи автора нигде не было.

— Может, снести весь ангар, но стену оставить? — наконец предложил он. — Вокруг парк разбить, а над деревом навес поставить, чтобы рисунок не портился.

Егорович покатался вперед-назад, заложив руки за спину.

— Так ведь это промзона, из города сюда на аэротакси часа полтора добираться. Да и вокруг ничего нет — ни зон отдыха, ни аттракционов. Даже космопорт перенесли — теперь отсюда часа три лететь до ближайшего. Вряд ли место будет популярно, — задумчиво протянул толстяк. Вопрос прибыльности парка его не волновал.

— Можно сфотографировать? — Заф продолжал смотреть на рисунок.

— Да конечно! Хочешь, тебя на его фоне щелкнем? — весело предложил Егорович. Хирург немного помолчал и, неуверенно кивнув, пошел к стене. — Эй, кукла, сделай снимок своего хозяина на фоне дерева!

Гибрид, молчаливой тенью следующий за своим хозяином, повернул голову и бесстрастным взглядом окинул «дерево». У Артура были расширенные права управления.

— Кстати, — задумчиво протянул Егорович, когда Заф подошел обратно. — Ты ему рожу починил что ли?

— Ну, да, — немного растерялся хирург. — Я же врач. Там не такой страшный ожог был, да и у гибрида… Регенерация хорошая вдобавок оказалась.

— За неделю? — подозрительно уточнил складовладелец, и ткнул куклу в плечо. — А комбез его где? Чего ты его в тряпках таскаешь? Да еще и без опознавательных знаков…

Заф смутился, и поспешил все объяснить.

— Это же почти новая модель, процент износа очень маленький… Я… Просто проверял на нем новую методику лечения ожогов. А комбез выкинул — он разве что по швам не расползался. Потом работа навалилась, новый не успел купить. Не голым же ему ходить. — Виновато произнес он.

Про комбез это была лишь частичная правда. Синткожа, из которой он состоял, полностью потеряла эластичность и возможность заращивать дыры. Конечно, его можно было постирать, побрызгать особым составом для восстановления свойств и носить еще пару недель. Но Заф не стал использовать никаких средств, и без угрызений совести выбросил ком в утилизатор.

Егорович широко улыбнулся, снова ткнув толстым сосисочным пальцем гибрид в живот.

— Знаешь, а так он уже вполне ничего, — добродушно признал он, обойдя куклу по кругу. Итаним следил за его движениями одними глазами. — Ты уж, Зафик, извини, но только ты мог прикупить такую разломанную рухлядь и даже не сказать ничего про дополнительные скидки. Теперь-то он, конечно, хоть немного похож на рабочую машину. Только слишком уж мелкий, а по сравнению с тобой — так и вообще на клопа тянет! И еще вот что… — Артур шумно вздохнул. — Я-то тебя не выдам, но на всякий случай прикупи своей кукле комбез. На Меге все роботы обязаны всегда передвигаться с опознавательными знаками на одежде. А иначе — штраф… Даже продавать без комбеза нельзя.

Хирург серьезно кивнул, принимая информацию к сведению. И в буклете, и в документах, присланных Соней, были эти пункты — об обязательном облачении кукол в комбезы с печатями и особыми метками, позволяющими отличить синтетика от гибрида. Заф не намеревался никуда выходить из квартиры вместе с Итанимом, но Егорович заявился даже без звонка, каким-то образом узнав про взятые в ущерб отпуску выходные. Отбиться от Артура, пышущего жаждой показать что-то новое, не удалось. А оставлять куклу в квартире одну хирург побоялся.

Пришлось экстренно искать новые штаны и рубашку, и быстро все подкатывать.

— Я же с ним сегодня первый раз вышел. Он в квартире сидел все это время, восстанавливался. Отъедался.

— А когда ты планшет на зарядку ставишь, тоже говоришь, что он отъедается? — насмешливо спросил Артур. Он никак не мог смириться с выбором куклы, самой никчемной из предложенных в той торговой ячейке. — Заф, это кукла. Просто кофеварка с лупалками. Ты ведешь себя с ним, как с человеком.

— Он выглядит, как человек, — осторожно заметил хирург, покосившись на Итанима. Тот стоял на месте, не собираясь нападать на складовладельца за то, что тот тыкал ему в живот пальцем.

Если верить буклету, в обычной жизни куклы были даже более безопасны, чем кофеварки.

— Вот-вот, лишь выглядит. Поэтому они всегда в комбезах должны быть, а не в нашей одежде. Это просто робот, — вздохнул Артур, и махнул рукой на рисунок на стене. — Органик, дерево красивое?

— Уточните вопрос, — равнодушно произнес гибрид.

— Ты видишь дерево? — Егорович указал пальцем на стену.

— На данном участке найдено изображение, соотносящееся с термином «дерево», — гибрид добросовестно пялился в центр рисунка.

— Оно красивое?

— Вносить данное изображение в категорию «красивых» имеет право лишь владелец.

Егорович вздохнул, и обиженно ткнул куклу в живот толстым пальцем. Гибрид послушно отступил на полшага назад, дабы не мешать движениям человека.

— Ну вот почему ты выбрал это пугало огородное? Честное слово, Заф — давай мы его тебе обменяем! Выберешь самую лучшую модель с вот такими, — тут толстяк очертил руками размер, — формами! Или лучшую боевую куклу! Мне неудобно перед всеми знакомыми! Ты мне сына единственного спас, а я тебе выбрал облегченную версию гибрида!

— Я сам его себе выбрал, — осторожно напомнил Заф, не желая ругаться или спорить.

Конечно, можно было, поупиравшись немного, в конце сдаться, и вернуть куклу продавцу. Гарантийный срок для обмена ведь еще не прошел, да и чек у хирурга остался. И потом, теперь вряд ли гибрида теперь отправят в утилизацию — ни ожогов, ни травм у него больше не было. И левый глаз тоже видел хорошо.

Но это означало снова хождение по магазинам, торговым ячейкам, салонам и самым разным выставочным залам и необходимость постоянно отказываться от предлагаемых Егоровичем моделей.

Нет уж. Заф больше на такое не пойдет. Он лучше куклу Соне передаст незаметно. А больше никаких роботов ему в квартире не надо.

Гибрид повернул голову, уставившись хирургу куда-то в плечо каким-то пустым взглядом. Сверху что-то тихо скрежетало, заглушаемое шумом работающей в ангаре техники.

Егорович открыл рот для очередной тирады, но не успел произнести ни звука.

Кукла рванулась, с отпихнув его в сторону. Налетела на Зафа и схватив за куртку — изо всех сил толкнула вперед.

Раздался грохот.

* * *

Гибрид следовал за владельцем, держась за его левым плечом и отставая на полтора шага. Цель путешествия была неизвестной — никаких действий в ангаре произведено не было. Лишь приказ сделать снимок владельца и еще одного человека, помеченного ИИ как «объект с расширенным правом управления».

Можно было выполнить это задание с помощью планшета — встроенная в него камера была хорошего качества. Но планшет находился в кармане плаща владельца.

«Данное изображение соответствует термину „дерево“».

Владелец смотрел на рисунок жадно, с неприкрытым любопытством, охватывая взглядом каждую ветвь. Итаним тоже посмотрел. А потом увеличил снятую фотографию, изучая шероховатости на стене.

Старая стена, в таком же аварийном состоянии, как и весь ангар.

Гибрид остановил сканирование помещения и вскинул голову. Одна из опор диаметров примерно в 60 сантиметров, которую три с половиной минуты назад пнул человек с расширенным правом управления, беззвучно содрогнулась. Соединительные крепления, проржавевшие настолько, что давно уже держались вместе лишь из-за отсутствия в ангаре сильного сквозняка, начали рассыпаться. Верхняя часть опоры, оторвавшись от потолка, начала заваливаться вбок.

Прямо под местом, куда она должна была упасть, стоял владелец и лицо с правом управления.

«Активировать защитный режим».

Итаним рванулся вперед, отталкивая с траектории падения балки человека, и налетел на владельца, сбивая его с ног и отпихивая в сторону.

Большего сделать гибрид не успел.

* * *

Грохот и звон закончился, и Артур, побарахтавшись, все же сел, потирая колено. Весь ангар гудел, по нему носилось эхо. Летали клубы дыма, отвратительно воняло пылью и отсыревшей штукатуркой. Оставшиеся две трети металлической конструкции опасно искривились, готовые рухнуть следом в любую секунду.

— Заф! Заф, ты цел?! — Прихрамывая, толстяк обошел по кругу место падения балки. — Зафик!

Упавшая часть подняла такую пыль, что заволокла часть ангара белесой завесой.

— Да не ори ты так. — Хирург оказался сидящим на бетонном полу в полуметре от упавшей опоры. Он озадаченно тронул рукой голову, потом провел ладонью по шее и поднялся. — Цел я, просто оглушило немного.

Егорович облегченно выдохнул, схватившись за сердце. Снаружи ангара доносились крики рабочих.

— Ну я и испугался! Сначала подумал, что все, конец! Если бы не твоя кукла, то быть бы нам с тобой двумя трупами!

— Где гибрид? — глухо спросил Заф, ухватившись пальцами за воротник собственной рубашки.

Белый туман оседал. Угрожающе скрипели остальные опорные балки.

Егорович растерянно огляделся и сделал шаг по направлению к упавшей опоре.

— Кажется, сломался… — виновато произнес он. — Зафик, я тебе нового куплю.

Хирург мотнул головой и аккуратно прошел вперед.

Гибрид лежал лицом вниз в том месте, где еще минуту назад стоял сам Заф. Опора рухнула ему поперек спины, придавив к бетонному полу.

— Теперь прицепятся, что ангар в аварийном состоянии и на части рассыпается, — озабоченно протянул Артур, отмахиваясь от подбежавшего помощника.

Каким-то механическим движением голова куклы дернулась и повернулась на звук шагов.

— Данный тип поломки не подлежит починке, — безжизненно оповестил гибрид хирурга. Сипло вдохнул, набирая в легкие воздух. — Рекомендуется отключить систему и архивировать данные.

Артур восхищенно покачал головой.

— Ну и дела! Куклу раздавило, а она еще работает! Сразу видно, что это не ширпотреб какой-то, а качественная модель! — Довольно заметил он. — Заф, отключи ее.

— Отключить? — Оторопело переспросил хирург, присев на корточки. Рухнувшая опора раздробила гибриду поясничную и тазовую область вместе с позвоночником, превратив почки, печень и все остальные внутренние органы этого отдела в кашу. Зафу не нужен был медицинский сканер, чтобы понять степень повреждений.

Для человека эти травмы смертельны, если не иметь под рукой камеру криозаморозки и десяток опытных квалифицированных хирургов. Да и потом он сможет жить лишь на аппаратах и протезах, наполовину превратив свое тело в синтетическое.

— Да. Он сохранит все данные, чтобы их можно было перенести на другое ядро, — повысил голос Егорович.

— Его надо просто вытащить и отвезти в лабораторию. — Не слушая, произнес Заф. — Он же робот.

— У него внутри не металл, а органика! — Толстяк вцепился в руку хирурга и потряс ее. — У тебя уже с твоей работой профессиональная деформация пошла! Такое ни одна лаборатория IMT не возьмется чинить!

Но Чайка лишь раздраженно вырвал руку.

— Если вытащить тебя из-под опоры, ты восстановишься? — тихо спросил он куклу, и Егоровичу стало жалко друга. Тот, похоже, все-таки сильно головой стукнулся, и похоже, не понимает, что произошло.

Белая пыль припорошила волосы куклы.

— Данная операция невозможна. Дальнейшее функционирование невозможно. Данный тип поломки не подлежит починке. Рекомендуется отключить систему и архивировать данные., - монотонно забубнил гибрид. — Полученные повреждения не совместимы с дальнейшей работой системы. Ядро будет отключено в течение часа.

— Отключи, — упорно повторил Артур. — Я погрузчика позову, он опору поднимет и все тут уберет. Закажем тебе новую куклу. Если хочешь — можно будет заказать индивидуальную сборку с ядром от этой…

Заф осторожно потрогал гибрида, чуть коснувшись пальцами пыльного ежика на голове. Тот еще немного дернул головой, выворачивая тонкую шею. Зрачки расширились и сузились, фокусируясь на владельце. Лицо куклы стремительно серело.

Итаним выполнил один из трех прописанных в системе законов. Для которых был создан и запрограммирован.

Артур посмотрел, как у его друга кривится лицо, и отвел взгляд. Бывают же люди, которые привязываются к технике. Сам Егорович, к примеру, уже полтора года не менял свой планшет. Модель устаревшая, весь корпус исцарапанный — а покупать новый жалко почему-то.

Заф помедлил, и коснулся пальцами тощей шеи. Наклонился еще ниже, слушая пульс.

— Я приказываю… — хирург запнулся, удержав на кончике языка окончание фразы.

Ведь все вышло именно так, как было нужно Зафу. От химеры он, получается, избавился. И даже не пришлось заниматься переоформлением документов на Соню. И слушать ее комментарии, что, дескать, Чайка — полный придурок, который подбирает все сломанное и пытается это починить.

«Я приказываю тебе отключиться».

Или даже «Отключись. Это приказ».

Всего лишь два-три слова.

А можно же сформулировать еще короче.

«Умри».

Но ведь гибрид его спас. Это неправильно — отключать того, кто помог.

Пусть даже помощь у него прописана в программе.

И люди могут это произнести? Просто взять и… Убить?

Робота.

Химеру.

Того, кто спас.

— Они не могли этого сделать. Даже застигнув врасплох, они не могли просто взять и убить…

— Они натравили химер. Назвали это «охотой на курицу».

Название глупое, смешное, но ком в горле не дает рассмеяться. Хихикает один Малкольм — всю его семью убили химеры на его глазах, когда он еще не успел сменить детский пушок на первые, сероватые еще перышки.

— Мы для них вкусные. Химерам нравится хрустеть крылышками, — в образовавшейся тишине шепот Малкольма слышат все. — Мы же таки сочные, сладенькие и трепыхаемся так забавно… И не подыхаем долго, если нам руку оторвать. Или ногу! А для забав высоких рас это так подходит!

Кукла не шевелилась, продолжая смотреть на его лицо. Заф запоздало понял, почему роботам на Меге можно было носить исключительно комбезы с маркировками. В его одежде, больше на пяток размеров, с дурацкими закатанными рукавами и штанинами, Итаним выглядел каким-то…

Каким-то очень живым.

Лицо гибрида вдруг дернулась, по нему словно судорога прошла. А в следующий миг кукла снова вернула себе отсутствующее выражение, сфокусировавшись на владельце. Вздохнула — и в уголке рта запузырилась кровь, подтверждая, что задеты легкие.

Темная и почти человеческая.

Левая ладонь робота разжалась. ИИ сообщало, что во время толчка с владельца случайно был сорван один из предметов, и его необходимо вернуть до отключения.

Заф перевел взгляд, рассматривая на измазанной в пыли ладони свой шнурок. Моргнул. Он ведь даже не заметил во время толчка, что кукла его сорвала. Не ощутил.

— Больно, — очень тихо, на грани слышимости сообщил гибрид хирургу.

Или Зафу это послышалось, и он принял за произнесенное слово сквозняк?

Под пальцами медленно бился пульс органического робота.

Ты сильно головой стукнулся? Пусть он и выглядит, как человек, — это просто робот в органической оболочке! По природе своей куклы похожи на големов и химер: созданы искусственно и лишь выполняют команды хозяев, не обладая даже зачатками собственного разума! Ты слышал хоть раз о разумной химере? А о разумном каи? Избавься от него немедленно, пока он тебя не рассекретил! Ты ставишь наше выживание под удар!

Ты хоть понимаешь, что скажет отец?!

Заф Чайка сжал губы и обернулся на топчущегося на расстоянии Артура.

— Опору нужно поднять. Позови погрузчик! — Громко произнес хирург, и видя, что его слова не возымели никакой реакции, вдруг закричал. — Быстро!!!

Эхо его голоса отозвалось из дальних углов ангара.

Егорович оторопело посмотрел на Зафа. Потом обернулся к помощнику и неожиданно даже для себя гаркнул.

— Чего стоишь! Погрузчик сюда, живо!

* * *

— Заф, может, тебе успокоительного дать? — обеспокоенно спросил Артур, боясь подходить к другу. Подогнанный погрузчик скрипел, понемногу поднимая покореженную часть опоры. Рабочие нервничали — по ангару гулял холодный ветер, грозясь обрушить не только балки, но и саму крышу.

Заф закусил губу, внимательно наблюдая за процессом. Едва опору приподняли на достаточную высоту, он поднял гибрида на руки, перенеся его на расстеленный плащ. Лицо у хирурга было бледным и сосредоточенным. Егорович взглянул на расползающееся по плащу пятно и подавил в себе отвращение — на миг ему показалось, что кукла развалится на две половины. Ни один жестянщик на Меге такое не исправят. Надежды, что в официальном сервисе IMT такую поломку починят, не было вовсе.

— Куда ты его повезешь? В общую больницу? В клинику, где ты работаешь? — попытался достучаться Егорович до своего друга. — Там кукол ни за какие деньги не чинят!

Хирург не слушал, сосредоточенно расстегивая мокрую от крови рубашку на животе куклы. Та все еще была жива: грудная клетка изредка сокращалась, а пальцы Зафа на его шее прощупывали слабый пульс. Но счет шел на минуты.

— У нас нет криокамеры! Как ты собираешься довезти своего робота до ближайшего центра? — Продолжил Артур. — Он же не из металла!

— Лучше передай мне аптечку. — Попросил Заф.

Кто-то из рабочих притащил взятую в погрузчике старую аптечку, но кроме пары одноразовых лезвий, упаковки антисептических салфеток и коробки с аспирином в ней ничего не было.

Егорович шумно вздохнул и передвинул раскрытую аптечку ближе к хирургу.

Сколько времени осталось у Зафа?

— Требуется включить прр-токол сох-ран-ие, — прохрипел гибрид внезапно. — Дальнейшее ф-н-цирование невозмо-о. Биол-ги-ая часть ядра получит необратимые повре-ния че-з ссссемь…

— Молчи! — приказал Заф. — Отказать в сохранении!

Итаним вздохнул, по подбородку побежала еще одна алая дорожка. Он продолжал смотреть на владельца, как никогда больше похожий на пластиковый, опрокинутый на спину манекен.

— Зафик, семь минут, — жалобно протянул Артур. — Прикажи ему отключиться, не мучай себя!

Хирург закрыл глаза. Вздохнул глубоко, принимая решение.

Брат его за это убьет.

В самом худшем случае из могилы достанет и прибьет.

Егорович неуверенно улыбнулся. Неужели достучался?

— Пожалуйста, выйди из ангара. И остальных попроси на улице подождать, — избегая смотреть Егоровичу в глаза, попросил Заф. — Подальше…

Артур облегченно выдохнул и, для порядка прикрикнув на крутящихся в ангаре техников, выкатился на улицу, мгновенно попав под холодный дождь.

— Закрывай, — приказал он своему помощнику, и тот щелкнул пультом, отдавая сигнал на закрытие дверей ангара.

Хочет попрощаться со своей куклой в одиночестве — пусть делает. Егорович ему новую купит.

Даже с этим же ядром.

* * *

Роботы не чувствуют боли. Для них это лишь перечень повреждений, мешающие нормальной работе, и которые необходимо устранить.

По возможности травм нужно избегать, но только если дело не касается выполнения двух первых законов робототехники. Говорили, что синтетик может даже с оторванной головой еще минут пять защищать своего владельца.

Гибриды, состоящие из органики, так не могли.

Но и они до последнего мига работы ядра воспринимают команды.

Заф закатал рукава собственной рубашки и вытащил из раскрытой аптечки одноразовое лезвие.

* * *

Артур зябко поежился, пряча ладони в карманы пальто. Дул пронизывающий зимний ветер, серое небо ненавязчиво намекало, что дождь собирается идти до самой ночи, в конце сменившись снегом.

— Он там долго еще будет торчать? — раздраженно поинтересовался помощник, не рискуя открывать двери ангара первым. — У нас график, и рабочий день не резиновый.

Егорович хмыкнул. Пухлые щеки его обвисли, словно из шарика спустили воздух.

— Сколько понадобится, столько и будем ждать. Не бухти, Алекс. За переработку всем заплачу.

— Он нас выгнал, чтобы куклу в одиночестве отключить, — тихо произнес один из техников. — Сентиментальный.

— Дебил, — возмущенно перебил его второй техник, пиная пустую консервную банку, которая, судя по ее внешнему виду, болталась у ангара лет тридцать. — Сам мужик, а куклу свою, как баба какая-то, в тряпки вырядил! Техника в комбезах должна таскаться!

— Давай ты сходишь и об этом ему сам скажешь! — психанул Алекс. — Или позвонишь копам и сообщишь, что тут гибрид в человеческой одежде таскается! Еще добавь, что это ИИ само захотело вырядиться не в комбез!

Мужчина под молчаливым взглядом Егоровича сник, пробормотав, что он так, «из-за нервов глупость ляпнул».

Артур не вмешивался в перебранку подчиненных, поглядывая на часы. Уже сорок девять минут прошло, как двери ангара закрылись. Оттуда не доносило ни звука, а подглядывать за другом Егорович считал еще одним видом предательства.

— Может, это, у него получится? — тихо предположил сидящий на ящике сторож, до этого не принимавший участия в разговоре. — Это же не человек, а кукла. В них хороший запас прочности, и это, куча всяких наворотов… А Чайка, говорят, с того света вытаскивает. Подружку моего внука, это, вылечил… А у нее позвоночник в трех местах пробит был, и ничего, начала уже ходить… И шрамов даже не осталось.

Одна из створок ангара заскрипела, чуть приоткрывшись. Заф вышел боком, держа на руках завернутую в клеенку и свой плащ куклу. Артур подкатился к нему.

— Я одолжу, — тихо и устало произнес хирург, взглядом указывая на черную клеенку. — В углу нашел, нужно было завернуть, чтобы не запачкать машину.

— Зачем такие предосторожности? — искренне возмутился Егорович. — Тут недалеко есть мусоросжигатель…

Чайка поднял взгляд, молча рассматривая лицо Артура. Рукава прежде белоснежной рубашки окрасились бурым. Толстяк осекся, покраснел и махнул рукой.

— Хочешь сдать в филиал IMT? — уточнил Егорович. — Там вроде бы была акция, что при обмене старой модели на новую скидка…

— Домой отвезу, — серьезно поправил его хирург.

Холодная дождевая капля скользнула по шее Артура и провалилась за воротник, заставив толстяка покрыться мурашками. Но Егорович нашел в себе силы дружелюбно улыбнуться.

— Давай я тебя подброшу домой.

Хирург не возражал.

* * *

— Спасибо.

Артур покосился на Зафа. Тот сидел в кресле сзади, прижимая к себе завернутого гибрида. Из складок клеенки выглядывала бледная тощая рука с пятнами засохшей крови. Егоровича замутило, и он отвернулся.

Тишина давила на плечи, нарушаемая лишь тихим гудением двигателей воздушной машины.

— Спасибо, — повторил хирург через некоторое время. — Клеенку я потом верну, хорошо? Только почищу.

Егорович только рукой махнул, поглядывая в окошко. Водить складовладелец не любил, больше доверяя автопилоту, чем себе.

Заф вышел со своей ношей перед крыльцом многоэтажки.

— Давай я завтра заеду? Или послезавтра? — быстро спросил Артур, видя бледное лицо друга и не желая оставлять его одного после произошедшего. Хирург только кивнул утвердительно, и коротко попрощавшись, направился к ступенькам.

Проводив взглядом широкую прямую спину Зафа, Егорович достал из бардачка влажные салфетки и протер лицо, после чего ввел на клавиатуре адрес следующего пункта назначения.

Машина развернулась в воздухе, взяв курс на находящийся в центре города филиал IMT-Компани.

* * *

Ядро считало секунды до отключения органической своей части, произошедшей из-за чрезмерной потери крови. Система еще поддерживала сердцебиение, но это было бесполезно.

Такую поломку починить невозможно, и значит, нет смысла пытаться отодвинуть выключение.

Гораздо выгоднее начать архивацию данных.

Всю нужную информацию все равно можно будет вытащить потом из ядра. А если человеку так важен именно этот образец ИИ, то в салоне IMT можно будет заказать сборную модель. Техники извлекут ядро из сломанного робота и поставят в нового.

Ничего сложного или трудновыполнимого. Только дорого.

«До полного отключения придатка ядра осталось семь секунд».

Что-то горячее бежало по шее, капало на живот.

— Пей.

Ядро распознало команду.

Гибрид глотает, но собственная кровь пузырится на губах.

«До полного отключения ядра осталось две секунды».

Владелец что-то говорит, но ИИ не разбирает в звуках слов. Лишь фиксирует трехмерную сетку собственных повреждений с красно-желтыми пятнами температур.

«До полного отключения придатка ядра осталось две секунды».

Ядро еще работает, но сердце — органическая мышца, больше не сокращается. Правое легкое наполнено кровью.

«До полного отключения придатка ядра осталась одна секунда».

«Процент потерянной крови составляет 77 процентов…»

«Процент потерянной крови составляет 76 процентов».

«До полного отключения придатка ядра осталось три секунды».

Жар идет по телу. Температура поврежденных внутренних органов неконтролируемо повышается. Рассыпается огнем по изломанному позвоночнику.

Сердце трепыхается раз, второй. Третий. Восстанавливает ритм, бьется сильно, не собираясь больше замирать.

ИИ фиксирует движение рядом. Фокусируется.

Итаним видит что-то белое, с золотыми отблесками. ИИ пытается подобрать обозначение для того, что записывает ядро, но совпадения отсутствуют.

Гибрид видит, и не видит одновременно.

Свет? Световая панель? Солнце? Голограмма?

Лицо владельца выступает из света. Весь он — жар и свет, и даже робот, спокойно смотрящий на солнце, щурится.

— Пей, — тихо приказывает он, и Итаним, распознав команду, глотает. — Дыши.

Грудная клетка перекачивает воздух.

«До полного отключения придатка ядра осталось девять секунд».

Владелец шевелится, и гибрид видит его руку с закатанным рукавом. По ладони бежит, стекая в рот кукле, красное с золотыми отблесками.

«Результаты сканирования. Состав — плазма, белки, минеральные соли, глюкоза, неизвестно, лейкоциты, тромбоциты, эритроциты, неизвестно, неизвестно».

«Обнаружено внешние звуковые колебания неизвестного происхождения».

«Процент потерянной крови составляет 63 процента».

«Обнаружен источник неизвестных колебаний».

«Об…»

«Требуется перезагрузка»

* * *

Голоса тихие, доносятся совсем близко.

— Я же сказал, что не буду смотреть ваш каталог.

— Вы точно уверены, что не хотите обменять модель? Уверяю вас, наша фирма в состоянии переставить ядро из вашей куклы любой, которую вы укажете в каталоге. Уже через две недели вы получите нового робота!

— Повторяю вам — ничего менять не нужно. С моим роботом все в порядке.

— Вынужден вас оповестить, что отключившийся гибрид с такими поломками неисправен. Если вы хотите, можете заказать точно такую же модель, уже готовую! Вы не заметите разницу!

— Он исправен. С ним все в порядке.

— Может быть, вы согласитесь пообщаться с психологом из нашей компании? Такое порой бывает — люди, впервые купившие себе куклу, привязываются к ней сверх меры и отказываются ее менять в случае поломки… Иногда даже сломанную модель не выбрасывают…

— Говорю же — с моим гибридом все в порядке! Он работает, просто в данный момент находится в спящем режиме! — Человек уже психует.

— Могу ли я взглянуть на него?

Шаги. Прикосновение к шее. Дыхание двух людей.

— Убедились, что я не брежу?

— Да, робот функционирует. Но ваш друг сообщил, что балка упала, сломав его напополам…

— Он преувеличил. Просто немного придавила. А теперь вы уйдете?

— Все же я бы порекомендовал отвезти вашу куклу в сервис IMT для детальной проверки. Там помогут выявить все внутренние повреждения, о которых не докладывает ИИ. Если хотите, то я могу подключить ее прямо сейчас. У меня с собой есть…

— Не хочу.

— …Портативный терминал. Вся процедура не займет больше получаса. Это дополнительна проверка на случай, если вдруг было повреждено ядро.

Пальцы на виске.

— Спасибо, но я отказываюсь. А теперь, пожалуйста, покиньте мою квартиру.

Удаляющиеся шаги. Один голос продолжает уговаривать, а второй отказывается. За стенкой кто-то громко сопит и стучит ложкой о стенки чашки.

Звуки закрывшейся двери.

— Задолбал.

Сопение за стенкой громче. Кто-то глухо смеется, стучит ложечкой.

— Зафик, ты же сам представителя IMT достал до печенок! Уперся рогом, что твоя кукла спит и ты к ней никого не пустишь! А я ему сообщил, что она сломалась! Вот и решай, что подумал этот несчастный?

— Зачем ты вообще этого… представителя вообще привез?

— Хотел оказать тебе психологическую помощь! А что мне было еще делать, когда ты в ангаре час провозился, потом еще почти два часа домой ехал с этим роботом на руках? Я решил уже, что у тебя крыша поехала на почве его поломки! Всех пациентов спас, а куклу не смог! Друзей в тяжелой ситуации не бросают, а у тебя она как раз такая! А я, как твой друг, обязан тебя поддерживать и помогать, и вытягивать из пучин депрессии. Вот и решил, что этот молодой человек сможет подобрать тебе подходящую модель гибрида взамен сломавшейся.

— Тебе тоже показать, что все с моим гибридом все хорошо? — Голос усталый, смирившийся.

— Покажи.

Опять шаги. Шелест открываемой двери. Дыхание второго человека шумное, с одышкой.

— Видишь, он живой. А теперь пошли обратно на кухню. — Одеяло поправляют, и люди уходят.

Но голоса все еще слышны.

— Может, все же выберешь себе другую модель? Мне неудобно, что ты этого клопа выбрал. А в салон IMT новые модели привезли, из весенней коллекции следующего года! Одно загляденье, а не куклы!

— Артур, не начинай.

Щелкает чайник, льется вода, стучит ложечка.

— Все равно, я не могу представить, как тебе удалось его починить. — Не скрывая восхищения. — На бетоне, по уши в штукатурке, без инструментов…

— Внутренние органы у гибрида не пострадали. Просто придавило немного, и кожу содрало самую малость, а вы все перепугались и устроили панику. Да еще и глюк у ИИ случился, как раз из-за истощенных внутренних резервов. Ты же меня с утра самого повез в этот ангар, не то что кукла — я сам позавтракать не успел.

— И все равно я понять не могу. Там же крови вылилось не меньше двух литров!

— Да тебе просто показалось…

— Что-то ты темнишь, Зафик…

— Хорошо, сдаюсь. Он себе еще два ребра сломал, и немного легкое повредил… И вообще, кто говорил, что у меня руки платиновые и с того света я вытащить смогу любого?

Мягкий смех двух людей.

* * *

Гибрид открыл глаза, уставившись в темноту. ИИ засек звуки разом, в один момент. Кажется, что-то на кухне упало.

На кухне раздавались голоса. Кто-то ходил, стучал ложкой, фыркал и говорил.

У владельца были посторонние. Кукла закрыла глаза.

— Мне это все не нравится. Сначала ты купил этого гибрида, не согласовав поступок с начальством…

— Артур сказал, что не выпустит меня из той торговой ячейки, пока я не выберу.

— Потом ты исцелил кукле рожу…

— Я решил удостовериться, что наши способы лечения совместимы с новым видом химер.

— После этого ты потащил его через весь город в одежде без опознавательных знаков…

— Меня Артур на машине довез. Про то, что на Меге куклы должны быть с маркерами, я сначала не знал, а потом забыл. И потом — ты обещала приехать на неделе и забрать его.

— А ты его покупал что ли голым? Где его старый комбез?

— Выбросил. Синткожа пришла в полную негодность.

— И потом, — голос принадлежал девушке, — когда кукла выполнила свою функцию твоей защиты и сломалась, что в принципе тебе и надо, ты, вместо того чтобы отключить ее — исцелил! Заф, ты совсем идиот или притворяешься?! Что на это сказал Илья?!

— Эм… — Протянул хозяин негромко.

— Что. Он. Сказал?

— Ничего. Илья ни о чем еще не знает.

— Стой… — Ложечка стукнула, а потом с тихим звоном упала в раковину. — Ты что, не сообщил ему, что у тебя появился робот? Совсем?

— Я сообщил про гибрида. Подробности про… исцеление… двойное… я опустил.

На кухне повисла тяжелая напряженная тишина. Кто-то сделал глоток чая и закашлялся.

— На месте Ильи я бы отрезала тебе крылья.

— Но ты не на месте Ильи. — Мягко возразил владелец. — А он войдет в мое положение. Я надеюсь. Гибрид спас мне жизнь. И я…

— И ты идиот!

— И я просто сделал то, что было правильно. А что мне нужно было делать?

— Сказать роботу «спасибо» и отключить его! Ты же, не далее, как десять дней назад просил меня забрать эту куклу! Я специально отложила два совещания, чтобы приехать к тебе! Давай я заберу ее, и…

— Я передумал. Гибрид останется у меня.

— А когда твое задание закончится, ты заберешь его домой? Или ты надеешься, что Илья даст тебе разрешение оставить при себе этого органика?

— Пока что я не строил столь глобальных планов. Но может выйдет и так, как ты предположила.

Шаги возобновились.

— С чего это вдруг? Насколько я знаю ваши законы, вы не перевариваете химер.

— Он небольшого роста и не представляет опасности, если не отдать ему приказ. А еще он мне жизнь спас. Если эта функция есть у него в программе, то он может быть полезен для нас.

— Просто закрой глаза и сделай вид, что ничего не видишь и не слышишь. Я прикажу своему охраннику забрать твоего гибрида, возьму документы, и все будет как раньше.

— Соня, пожалуйста.

— Это же просто робот!

— Я его исцелил.

— Да ты каждую букашку согласен лечить, придурок пернатый! Стой… Ты ему что, не только пел? — Голосом, полным возмущения уточнила девушка.

Быстрые шаги, хлопанье старомодной двери.

Гостья приблизилась к кровати, склонилась над куклой. А потом, как распрямившаяся пружина, повернулась к зашедшему следом мужчине.

— Ты ведь не только пел!

— Не только, — совершенно спокойно подтвердил Заф. — У меня было слишком мало времени, а у него — обширные повреждения. Соня, я не мог просто смотреть, как умирает тот, кто спас меня. Я ведь не…

— Ты не человек, а идиот. — Тяжело припечатала девушка, усевшись на край кровати. Матрас под ее весом даже не прогнулся. — Почем ты вообще приперся на это задание в одиночку? Вы же всегда двойками идете, или даже группой!

— Это… Это неважно. Я достаточно сильный, чтобы находиться в другом мире без связи.

— Да я вижу, насколько ты сильный! Не смог даже робота выключить! Заф! Это же просто кукла! Гаджет, как холодильник, терминал или твой планшет! А ты влил в него пять литров своей крови!

— Технически — всего лишь три за эти дни. Еще полтора ушло на то, чтобы быстрее восстановить позвоночник и чтобы напоить его, — буднично поправил хирург. — Мне не трудно, я быстро восстанавливаюсь. И потом…

— Ой, точно! Всего лишь немного больше от его объема! — Зло и саркастично отозвалась девушка. — А теперь у тебя на руках есть кукла, в которой плещется четыре с половиной литра твоей собственной крови. Крови, за свойства которой все фармацевтические компании перегрызут друг другу глотки!

— Если они об этом узнают, — осторожно добавил Заф. — Соня, ты же не выдашь меня?

Наступила напряженная тишина.

— Порой я думаю, что рада, что родилась полукровкой от лилима и человека, — наконец ответила Соня. — Потому что поступить так, как сделал ты мог лишь абсолютный, беспросветный идиот. Заф, ты подложил свинью всей своей расе, ты в курсе?

Матрац прогнулся сильнее. Хирург сел рядом с девушкой на край кровати.

— Я не подставлял. Я… Ты права, я идиот. Но сделать по-другому у меня не получилось. Вероятно, мы действительно отличаемся от людей сильнее, чем думали до этого…

В комнате повисла тишина, нарушаемая тихим дыханием.

— Я хотел его отключить. — Наконец вновь заговорил хирург. — Когда на него эта опора упала. Понимаешь, там был такой уровень повреждений, что ни один человеческий врач ничего сделать не сможет. Вряд ли помогла бы даже полная замена органов на донорские или выращенные специально. А робот… Кто возьмется лечить робота с такими повреждениями? Он… Соня, он ведь меня спас и…

— И таких, как он, тысячи тысяч. Мы создаем кукол для того, чтобы они делали это. Спасали людей. Это их первичная цель.

— Значит, моя первичная цель — лечить. И я вылечил. И потом… Когда он меня оттолкнул, то сорвал шнурок.

Три секунды тишины.

— Повтори.

— Шнурок сорвал. А потом, умирая, руку разжал, пытаясь мне его вернуть. Я уже успел понять, что это действовала программа ИИ, так как эта вещь принадлежала мне и вряд ли я обрадуюсь ее уничтожению вместе с отключившейся куклой.

— Какой рукой он это сделал?

— Левой. Когда я его купил, на левой руке у него ни одного целого кусочка кожи не было — все в сплошных ожогах. Вероятно, именно из-за моего лечения это вышло…

Одеяло дернулось, отодвигаясь. Лишая тепла.

Тонкие горячие пальчики вцепились в рукав, задирая его.

— Заф, от него фонит.

Ощущение прикосновения исчезло.

— Я уже заметил. Он… Когда он под опорой лежал, мне показалось, что ему больно. Не как роботу с их «каталогом эмоций» а как живому существу. Я объясню все Илье, и потом — это первый случай, когда химера смогла прикоснуться к зерну. Поэтому я посчитал, что этого гибрида стоит спасти.

— Последнее предложение больше не произноси. — Насмешливо заметила девушка. — Ты его придумал только что, а не когда спасал куклу.

— С чего ты… Ах да, убери руку, пожалуйста.

Соня фыркнула.

— Ты больной, — уверенно заметила она, пересев чуть дальше от хирурга. — Тебе всего лишь показалось, а ты принял все за чистую монету. У гибридов под ядром есть органический придаток, но это нельзя даже назвать мозгом, не говоря уже о причислении ему каких-либо эмоций или ощущений. Просто признай, что ты взял чуть больше от своего приемного отца, чем от биологического.

— Я просил тебя не лезть так далеко в мои воспоминания.

— Это не воспоминания, а мысли. Твои, между прочим. А еще ты думаешь о том, как попытаешься объяснить начальнику всю сложившуюся ситуацию, которая случилась из-за твоей всепоглощающей жалости и чувства ответственности. Хотя, на мой взгляд, ты больше переживаешь из-за реакции братьев и отца.

— Гибриду было больно, — упрямо повторил Заф. — Посмотри еще раз мои воспоминания, если сомневаешься.

— И ты пытаешься себя в этом убедить, потому что во всех иных случаях твои действия можно назвать лишь идиотскими… Ну давай.

На этот раз тишина длилась больше трех минут.

— Ты просто рехнулся, — наконец произнесла девушка. — Я в курсе, что лае очень плохо реагируют на чужую боль, но чтобы так… Тебе показалось, и твое подсознание радостно выдало весь спектр эмоций, которые могли бы принадлежать кукле, и передало их тебе. Как это называется — закольцевавшаяся связь? Что представляешь, то и ощущаешь, верно? Признаваться в том, что произошло недоразумение и ты просто перепутал, ты не можешь, вот и убеждаешь себя, что все было именно так. Что кукле было больно, а ты решил совершить маленькое локальное чудо и… Я уже заранее вижу реакцию твоего начальника. Взять и по дурости… ой, прости, по слабости душевной спасти жизнь роботу на органике, которого к роду химер можно приписать совершенно спокойно. И будто бы недостаточно просто спасти — так еще ты решил его притащить домой!

— Вероятно, что да. Я не могу остаться на Меге навечно. У меня… Мне нужно будет вернуться в любом случае. Илья это понимает, и позволит забрать гибрида. В нем теперь моя кровь, и оставлять его тут нельзя, ты права. Мало ли кто заинтересуется куклой, а лишнее внимание нам не нужно.

— Это всего лишь робот, — напомнила Соня недовольно. — Я бы еще поняла, чтобы ты так начал печься о каком-нибудь человеке или я не знаю, о цветке. Но кукла…

— Я знал, что делаю. И приму ответственность за совершенный мной поступок, каким бы идиотским он не был.

Девушка недовольно фыркнула и вскочив на ноги, покинула спальню, хлопнув дверью.

— Ты дебил! — донеслось из коридора. — Самый тупой пернатый из всех, кого я встречала!

— Я первый и пока что единственный лае, которого ты увидела! — Громко возмутился хирург, и вздохнул, поднявшись с кровати. Обернулся. — Пусть даже мне показалось, но я не мог просто оставить тебя умирать. И потом…

Заф поправил откинутое одеяло. Подоткнул аккуратно, укрыв куклу до подбородка.

— Мне не могло показаться. — Тихо добавил хирург, и покинул комнату, беззвучно прикрыв за собой дверь.

* * *

Потянулись длинные дни. Хирург ставил капельницы Итаниму, кормил теплыми растворенными брикетами, понемногу добавляя в смесь сахар, менял бинты. На третий день, выходя из комнаты, Заф повернулся к гибриду спиной в первый раз. Подпирать дверь стулом на ночь он перестал уже на второй.

Каждое утро он поил куклу молоком и колол обезболивающее.

На пятый день гибрид самостоятельно поднялся на ноги. И даже прошелся до кухни, лишь немного прихрамывая.

Об этом Заф узнал лишь вечером, вернувшись с работы и обнаружив помытые чашки в раковине.

Все время, не посвященное сну, уходу за куклой или работе, Заф занимался поисками в сети, развернув виртуальные окна у терминала и планшета на полный размер. Дверь в спальню он больше не закрывал, и к концу шестого дня ИИ гибрида составил три темы, по которым ведется поиск. Они были независимы друг от друга.

Ангелы. Легенды об ангелах, их роль в религии. Изображения ангелов, упоминания в мифах и легендах.

Люди. Углубленная анатомия, психология, отклонения в строении всех внутренних систем. Мутации новорожденных. Сознание людей. Отношение людей к себе подобным.

Куклы и гибриды, их польза в современном обществе.

По последнему пункту Заф искал мало — ему вполне хватало документов от Сони.

Необходимость сообщить о собственном поступке начальнику росла, и нужно было подобрать больше аргументов, чтобы можно было забрать куклу домой.

Признаваться в том, что гибрид сорвал с него шнурок, не хотелось. Потому что у Ильи возник бы лишь один вопрос.

А у брата — два. Но вопрос «как ты не заметил?!» Заф предпочел бы оставить без ответа.

Забываясь, хирург хватался пальцами за шнурок, сжимал в кулаке узелок…

И раз за разом с оторопью ощущал отсутствие жара в руке.

Заф заметил это лишь вечером, после того как уложил робота на кровать и отправился в ванную. Там он мазнул пальцами по сенсору, включая воду, и разжал кулак, в котором изо всех сил сжимал шнурок.

На коже отпечатался след узелка. Вредная привычка хвататься за него развилась быстро, и изжить ее Заф все никак не мог.

Помнится, поначалу он не мог заснуть — боялся, что шнурок развяжется, соскользнет и потеряется. Потом понял, что такого не произойдет, но все равно хватался за него при любой возможности. В больнице уже знали про эту его привычку, и пару раз беззлобно пошутили про условные рефлексы и соматику.

Дома тоже знали про эту его особенность. Все, кто носил такие шнурки, точно так же хватались за них, боясь потерять спрятанное в узелке.

Крошечное зерно, с заключенной в нем огромной мощью.

«Последний шанс» — так называла его Мэл.

И потерять его было невозможно, как и отдать кому-то. Заф пытался — он с самого начала не хотел им обладать, и уж тем более использовать. Но шнурок проскальзывал сквозь чужие пальцы, как вода.

— Почему я? — Заф смотрел на продолговатое зернышко на своей ладони. — Я не хочу им пользоваться. Отдайте кому-то другому.

— Зерно выбрало тебя. — Спокойно ответил Эрелим, и затянул завязки на мешочке. — Не я решаю, кому отдать этот дар. Спрячь — иначе оно замерзнет.

Уходя на задание, Заф попытался передать зерно кому-то из братьев. Младшенький брат обиделся, не сумев его даже удержать, и целый день дулся. Но ни в чьих руках оно не задержалось, и хирургу пришлось вернуть шнурок на шею.

На Меге за шнурок пыталась схватиться Соня. Чайка был уверен — именно ей «последний шанс» нужнее. Но и она не смогла удержать шнурок.

А вот робот смог сорвать.

И была лишь одна причина, почему ему это удалось.

Потому что зерна в узелке больше не было.

Тогда, закрывшись в ванной и разжав пальцы, Заф едва не заметался в четырех стенах. Не могло же получиться так, что он потерял зерно или где-то его выронил!

Оказалось — могло. Вероятно, когда он первый раз исцелял гибрида, то зерно сорвалось со шнурка. Оно было слишком маленьким, и возможно, упало в стакан с водой, или провалилось под обожженную кожу.

А собственная кровь Зафа, перелитая роботу для регенерации задержала зерно, заставив спутать тело «носителя».

Зафу был известен единственный случай, когда зерно, разрушив оболочку, проросло в человеке.

А тут был даже не человек, а органический робот, которому хирург уже больше двух раз переливал кровь.

А оболочка разрушится, только если робот погибнет.

Выход из ситуации был предельно ясен. Оставить куклу рядом с собой, и со временем зерно разберется, кто настоящий «носитель» и вернется к нему на шею.

Вот только Заф понятия не имел, сколько на это понадобится времени.

* * *

ИИ робота все время развивается. Запоминает и анализирует поступающую информацию, выстраивает логические цепочки, каталогизирует увиденное и услышанное. При изначальной загрузке ядро получает «чистый» ИИ, но со временем, накапливая определенное количество данных, он становится уникальным, подстраиваясь именно под своего владельца.

Ведь полицейские куклы смотрят на своих хозяев и перенимают их манеру разговора или способы расследования убийств. А роботы в квартирах домохозяек знают тридцать один способ приготовить ужин из пачки макарон, соуса, чеснока и масла и умеют закатывать банки.

Разработчики предусмотрели и еще одну деталь. Многим людям не нравится, когда робот таскается следом и безостановочно задает вопросы на протяжении пары недель, а то и месяцев, и они добавили возможность самообучения через сеть.

Теперь кукла, услышав что-то, могла не пойти за разъяснениями к владельцу, а поискать дополнительную информацию с помощью планшета или терминала. В основном данная процедура выполнялась в то время, когда нет никаких текущих заданий и владелец чем-то занят. Или вовсе отсутствует дома, находясь на работе.

Гибрид поднялся с кровати и дойдя до терминала в гостиной — включил его.

«Поиск — лилим».

Вымышленные создания из древних фольклорных легенд докосмической эпохи. Никаких изображений или точной информации найдено не было.

«Поиск — лае».

Ни одного подходящего ответа. Только три старые заметки про разрушенный аэропорт Лае, про губернатора двадцатого столетия Эрлинга Лае и про гостиницу Лае Лау Сьютс на Земле, которая закрылась еще в двадцать первом веке.

«Поиск по имени — Соня».

Несколько сотен миллионов ответов.

«Поиск по голосу».

— Мне это не нравится. — Воспроизвел гибрид часть фразы, услышанной от гостьи владельца.

«Поиск завершен».

«Внутренний допуск».

Итаним моргнул, сравнивая информацию на терминале с той, что высветилась у него на внутреннем экране.

Голос принадлежал Соне Адлер. 23 года. Приемная дочь кого-то из верхушки IMT-Компани. Гений. Программист. Генетик. Обладатель 87 % всех акций компании. Когда она заняла пост ушедшего на пенсию отца, то по непонятной причине в тот же год уволилось около 8 % всех старших менеджеров, техников и системщиков. Не замужем. Вредных привычек нет. В социальных сетях отсутствует. В скандалах не замешана. В политических действиях не замешана. Судимостей нет.

Закончила кафедру нейрогенетики в 10 лет. Защитила диплом по программированию в 14.

Получила степень магистра по генетике в 12.

За глаза и в новостях ее порой называли — Золотой Мозг IMT-Компани.

Гибрид внимательно изучил фотографию. Круглое лицо, аккуратный нос, чуть изогнутые светлые брови, яркие голубые глаза, коротко остриженные светлые волосы. Никаких пластических операций, никаких модификаций или имплантов.

Рост — 157 сантиметров.

Вес — 52 килограмма.

Раса — человек.

Данные о ней были заложены во всех кукол и гибридов IMT.

«Поиск — родилась полукровкой от лилима и человека».

Точных ответов не было.

Но ведь ИИ идентифицировало эту фразу как правдивую. Если этих данных нет, значит, произошел сбой при записывании.

«Поиск — поломки ядра».

«Поиск — проблема с записью голоса гибрид версия Itanim».

Среди найденных результатов было несколько видеозаписей. На одной из них гибриду с такой же облегченной конфигурацией сломали голову. Ядро перестало работать при общей поломке, превышающей 85,2 процента.

«Запуск внутреннего сканирования ядра».

«Общая поломка — 4,7 процента».

«Риск навредить владельцу — минимален».

Гибрид поднял руку, уперевшись открытой ладонью себе в висок.

«Перепроверка».

«Общая поломка — 4,7 процента».

«Риск навредить владельцу — минимален».

«Проблем с записью голоса не выявлено».

Убрав ладонь, робот очистил историю поиска, закрыл браузер и выключил терминал, протерев рукавом клавиши, стирая малейшие следы.

Некоторые владельцы отличались изрядной чистоплотностью, и отрицательно реагировали даже на случайно оставленные на их домашней технике отпечатки пальцев.

Вернувшись в комнату, Итаним забрался под одеяло.

«Риск навредить владельцу — минимален».

Для ИИ это все равно был риск.

По предварительным данным, владелец должен был вернуться через четыре часа и сорок пять минут.

* * *

За два часа до утреннего будильника Заф откинул одеяло и спустил ноги с дивана, на котором спал уже неделю. Тихо вытащив планшет, он бросил короткий взгляд на дверь в спальню, после чего все же решил перестраховаться и ушел на кухню.

Гибрид открыл глаза. Из кухни доносились приглушенные дверями голоса, вот только язык Итаниму был неизвестен. В памяти хранилась база данных двадцати самых популярных языков и наречий Вселенной. Но сканирование не обнаружило совпадений.

«Запуск внутреннего сканирования ядра».

«Новых повреждений не выявлено».

Владелец говорил быстро, сбивчиво, тональность его голоса постоянно менялась. Собеседник отвечал короткими мало эмоциональными фразами.

Весь разговор занял 19 минут и 42 секунды, после чего Заф бросил планшет на стол и раздраженно принялся наполнять чайник водой. Но тумблером не щелкнул.

Вместо этого он покинул кухню. Открыв дверь, ведущую в спальню, хирург постоял пару секунд на пороге. Потом тихонько принялся пробираться к шкафу.

— Доброе утро, — Итаним беззвучно сел на кровати.

Заф вздрогнул, и недовольно включил свет в комнате.

— Не пугай так больше, — раздраженно буркнул врач, и, не скрываясь больше, принялся копаться в шкафу, выискивая спортивную футболку среди домашних.

— Пожалуйста, уточните, что именно подразумевается под термином «так»? — Вежливо осведомился гибрид.

Чайка обернулся, привалившись боком к дверце шкафа, и махнул руками.

— Ну вот так как ты сейчас! — Он посмотрел на ничего внимательное кукольное лицо и вздохнул, начиная жалеть, что вообще обратил внимание на такую мелочь. — «Доброе утро» это твое, и то, как ты резко сел на кровати. Это очень внезапно.

Заф как раз задумался, и все стало для него полной неожиданностью. Одно дело отвлечься в ангаре, когда на тебя падает балка, и другое — в собственном доме, где на кровати как раз дремлет химереныш.

«Анализ слов — Доброе утро».

«Анализ завершен. Вывод — владелец способен копировать чужие голоса с точностью в 99,98 %».

— Что рекомендуется делать в соответствии с ситуациями, помеченными как «так»? — Уточнил Итаним, удалив не понравившийся владельцу способ утреннего приветствия.

— Подать какой-либо знак, что ты уже не спишь, — устало порекомендовал Заф, понимая, что утреннюю тренировку придется урезать минут на десять. — Пошевелиться там, или вздохнуть, если ты не спишь. Рис, пожалуйста. Мне нужно сейчас пойти и немного размяться. Когда вернусь, я тебе все объясню. Хорошо?

— Рекомендация сохранена. — Гибрид моргнул, а потом чуть кивнул, рассматривая лицо владельца. — Хорошо, я подожду вашего возвращения для уточнения.

Заф медленно выдохнул, после чего захлопнул дверцы шкафа. Срывать плохое настроение на химереныше не хотелось. Да и общаться с роботом так, как это делали люди, у Зафа не получалось.

Раздражение и злость на самого себя першили в горле. Да, начальник во всем прав. Илья всегда прав — он старше, мудрее. В конце концов он самый сильный из всех, кого знал Заф. Лучшего начальника и желать нельзя.

А Заф ему соврал. Точнее — не упомянул про шнурок и зерно, и теперь собственная совесть грызла его и кусала. Но молчание — это тоже вранье.

Илья же не стал приказывать. Наверное, ему хотелось обругать подчиненного последними словами. Но начальник делать этого не стал. Просто посмотрел устало.

— Это твое желание и твоя воля. Возможно, ты поступил так, как следует, сохранив жизнь этой химере. Возможно, что нет. Но так же ты должен помнить про то, какие последствия будут для всех нас, если эта химера тебя ранит. Надеюсь, больше подобных поступков за оставшееся время ты не совершишь. Если тебе необходима помощь, я отправлю ее к тебе. Но химеру мы не пропустим.

— Она безопасна. Вот документы, которые Соня прислала, и результаты моих поисков. Данная химера подчинена электронному ядру, и у нее имеются блокираторы, чтобы не допустить нанесения вреда кому бы то ни было. Я думаю, что можно доставить ее к нам, хотя бы временно, для изучения нового вида…

— Ты уже услышал мой ответ. Это химера. Если столь велико любопытство и ты уверен в собственной безопасности — изучи ее на Меге и доставь домой результаты. Но только их, второй ребенок из семерки найденных.

И Заф, хоть уже открыл рот, чтобы рассказать про сорванный шнурок и зерно, оказавшееся в роботе, вдруг смутился и ничего не произнес.

Лишь Илья мог называть Зафа «вторым ребенком из семерки найденных». Он знал Зафовых родителей живыми, а не по картинкам в рамках.

— Знаешь, я чуть позже потренируюсь. — Протянул Чайка, развернувшись лицом к роботу. — Давай посмотрим лучше, как проходит выздоровление.

Сняв бинты, хирург задумчиво посмотрел на шрамы гибрида. От них оставались розовые полоски. Только кожа вдоль позвоночника была чуть воспаленной, да нижняя пара ребер все никак не могла срастись до конца. Оно и немудрено — Заф отдал все свое внимание спине куклы и поврежденным органам. По меркам лае, раны могли бы исцеляться и быстрее. Но большего требовать было нельзя.

Либо делать еще одно переливание крови. А вот это казалось уже совсем неразумной идеей. Так зерно никогда не разберется, кто настоящий носитель.

Да, слишком дурацкая идея.

— Еще немного полежишь, и будешь как новенький, — пробормотал Заф, аккуратно цепляя роботу пластырь на спину. В бинтах больше не было необходимости. — Кстати. Сколько времени тебе понадобилось бы для самостоятельного восстановления?

— Уточните вопрос. — Кукла сидела с идеально прямой спиной. Будто не ей неделю назад позвоночник с внутренними органами раздавили в кашу.

— Сколько времени необходимо для твоей самостоятельной регенерации после повреждений, вызванных падением балки? — Переформулировал вопрос хирург.

— Расчетное время — неизвестно.

— Ты не знаешь?

— Шанс на успешную регенерацию без посторонней помощи составляет ноль целых, ноль сотых процента. — Равнодушно отозвался робот.

— Считай, что ты везунчик. — Хмыкнул Заф, убрав неиспользованный пластырь в аптечку и вытащил наполовину опустошенный блистер с обезболивающими. — В рубашке родился.

Гибрид, до этого рассматривающий потолок, повернул к нему голову. Обычно, когда хирург делал ему перевязки или уколы, Итаним бездумно таращился в пространство, не задавая никаких вопросов. Заф побаивался, что, если вдруг перепутает и начнет обрабатывать здоровое место, робот и тут ничего не скажет.

— Я был создан в лаборатории IMT-Компани. При изначальной сборке и первом запуске придатка ядра одежда отсутствовала.

— Так просто люди говорят про везунчиков. Не знаю правда, почему. — Пожал плечами хирург, разламывая вторую таблетку напополам. — У меня дома говорят, что с перьями родился. Хотя неважно, не обращай внимания…

Пока Заф закрывал коробку аптечки и снова прятал ее в шкафу, в комнате висела тишина. Ее нарушил гибрид, выпрямившись и повернувшись сначала влево, потом вправо. Хирург уже усвоил, что эти движения были частью сканирования собственного тела — так кукла проверяла, достаточно ли хорошо работает.

— Уровень энергии — ниже среднего.

Если уж даже начальник дал разрешение на изучение гибрида, и не сказал избавляться от него немедленно — Заф воспользуется возможностью. И побыстрее.

— Тогда пошли завтракать. Самостоятельно встать можешь?

Гибрид спустил ноги с кровати и легко поднялся. Качнулся вперед, почти сложившись напополам и коснувшись пальцами пола. Выпрямился. Легко выгнулся назад, уперевшись ладонями в край кровати и почти встав на мостик. Снова вернулся в вертикальное положение.

— Функции опорно-двигательной системы в норме.

— Вот и славно, — выдохнул Заф. В первую секунду ему показалось, что робот просто сломался и сейчас упадет.

Никто из его расы не мог вот так легко встать на мостик.

Строение позвоночника было не то, да и…

И вообще.

По сравнению с крупным, широкоплечим и мощным хирургом тощий и больше похожий на скелет Итаним совсем не тянул на «охранную куклу». Да еще и неравномерно отрастающий ежик волос делал робота больше похожим на еще не отошедшего от тяжелой болезни человека.

Вот только с волосами было что-то не то.

С правой стороны отрастали красные, «родные» пряди.

А с левой, где был еще недавно ожог, были едва заметны светлые до полупрозрачности волосинки. Словно гибрид наполовину поседел.

Скорее, на охранного робота был похож сам Заф.

Правда, лицом не вышел.

Слишком интеллигентная рожа для куклы, как сказала бы Соня.

Ладно, завтра рано встанет и потренируется, пока машин мало и воздух чище. А пока можно будет и заняться тем, что разрешил начальник.

Щелкнув тумблером на чайнике, хирург привычно полез в холодильник. Через пару минут на сковородке жарилась яичница, а Заф сосредоточенно нарезал огурцы.

Кукла невозмутимо дотянулась до коробки с брикетами, вытащила себе парочку и занялась их разламыванием в чашку. Дождавшись, когда вода закипит и тумблер засветится зеленым, Итаним залил кусочки кипятком и уставился на хирурга, который протягивал ложку.

— Держи. Так лучше размешается. — Посоветовал Заф.

Аккуратно взяв ложку, гибрид опустил голову, всецело занявшись «важным делом». Против воли хирург улыбнулся. Пока робот лежал, ему самому приходилось крошить брикеты и добавлять воды.

Поддавшись приступу любопытства, Заф даже попробовал растворенный в теплой воде брикет. Соленая, с кучей плотных комочков, кашица оставила после себя странное послевкусие. С одной стороны — при сильной нужде такое можно выпить, но, когда в холодильнике есть что-то другое — не хочется. Слишком синтетическая пища, слишком безвкусная.

Одним словом — фе какое-то, как говорил Малкольм когда-то.

Нагрев молоко, хирург разлил его в две чашки. В одну добавил меда и поставил перед роботом. Тот прекратил помешивать ложкой свою «кашицу» и перевел взгляд на новый предмет.

— Это тебе. — Пояснил на всякий случай Заф. — Выпьешь после своей каши.

— Хорошо. — С той же громкостью отозвался гибрид.

Если немного абстрагироваться от деталей, то получалось, что на кухне с хирургом сидит кто-то знакомый. Может быть, даже не человек с Меги, а кто-то из друзей младших братьев. Или даже напарник.

Обычно на задания они отправлялись двойками — так было легче и проще, чем в одиночку.

Вот только Заф попросил отправить его одного.

Чайка силой заставил себя не развивать эту мысль. Но та разворачивалась, отказываясь убираться.

А что, если бы Заф пошел с кем-то вдвоем? Без сомнения, такой ситуации не произошло бы.

Может, Соня права? И он готов лечить все, что увидит?

Долечился до того, что на кухне у него сидел робот с зерном в теле.

Но без переливания крови хирург бы не смог его исцелить.

А еще этот робот ему жизнь спас.

Одно действие тянуло за собой второе, и найти то место, где Заф ошибся, было трудно.

Может быть, нужно было действительно идти с кем-то.

— Знаешь, — задумчиво протянул хирург, ковыряясь в завтраке. Еще и утренний разговор с начальством его тяготил, — наверное, ты не поймешь. Я говорил с моим начальником. Понимаешь, ты спас мне жизнь, и я тебе очень благодарен. Но он попросил меня от тебя избавиться, когда… В общем, когда мое время пребывания тут закончится. Начальник… Илья сказал, что я нарушил законы и подставил под удар как себя, так и всю мою… Всех моих знакомых. Я попросил свою знакомую — она возьмет тебя к себе потом.

Гибрид аккуратно поставил опустевшую чашку из-под «кашицы» и потянулся ко второй, с молоком.

— Вы мой владелец, и вы решаете, буду ли я вам полезен или нет. В случае психологических проблем и внутреннего дискомфорта могу предложить вариант, что я сам вызову представителей IMT-Компани для отключения.

— Не надо. — Отрицательно качнул головой Заф. — Я не хочу тебя отключать. Ты полезный.

Что будет, если робот погибнет, пока в нем находится зерно, хирург не представлял. Вживую ему не доводилось видеть этого, но по рассказам Эрелима — воронка получалась огромной.

Высвобождение колоссального количества энергии всегда связано с разрушениями.

Итаним вытащил из чашки ложку с остатками меда, облизал. Потом принялся за само молоко — неспешно. Ведь сам хирург еще не закончил трапезу.

А мало кому нравилось, что на него пялятся, пока он ест.

— У меня есть еще полтора месяца. Может быть, чуть больше. — Негромко добавил хирург, обращаясь к собственной тарелке.

За это время зерно непременно разберется, кто из них настоящий носитель, и вернется к Зафу. С людьми оно не работало, оставаясь всего лишь крошечной разрушительной бомбой.

Самое главное — чтобы оно не замерзло.

А если бы начальник узнал про зерно и шнурок, то Зафу больше не светила бы возможность поработать в одиночку. На Мегу прислали бы Эрелима — должен был быть еще один способ извлечь его из робота, не повредив его.

Если бы сам хирург об этом знал!

Подождав немного, но не услышав следующей фразы, робот сделал один глоток молока.

Заф позлился немного на себя, на Илью, на Соню, снова на себя, на робота, которому так «повезло», на собственную дурацкую жалость ко всему сломанному, и засунув в рот последний кусочек огурца, принялся убирать посуду.

— Знаешь, ты теперь в каком-то роде уникум, раз попал ко мне. В тебе плещется моя кровь. — Выдавив на губку моющее средство, пробурчал хирург. Молчание тяготило.

— Не плещется. — Гибрид опустил голову, по всей видимости прислушиваясь к себе. — Кровь, которую вы мне перелили, в норме.

Чайка вздохнул, постучав себя по лбу губкой.

— Это образно. В общем, из-за этой крови ты уникален.

— В лаборатории IMT-Компани при поломках определенного типа переливается синтетический заменитель крови, эквивалентный человеческой. — Отозвался робот.

— У меня другая кровь. Она…

— Отрицательный резус?

— Нет. Моя кровь подходит всем и обладает особыми свойствами. — Нехотя пояснил Заф тарелке. — Она очень ценная.

— Неразумно тратить ценные ресурсы на робота. Человек должен помогать человеку. — Допив молоко, произнес гибрид. — В этом заложен приказ на выживание.

— Помощь нужна была тебе. — Возразил хирург. — И потом, тебя бы не смогли вылечить врачи на Меге.

— Если я являюсь для вас ценным оборудованием, но не могу больше выполнять свои функции, то рекомендую заказать в компании IMT новую модель с ручной сборкой. Мое ядро будет извлечено и переставлено, и все накопленные данные сохранятся.

Забывшись, Заф дернул плечом. Диалог с роботом получался очень странным и непривычным. Удивительным.

Соня упоминала, что изначально ИИ чист, но с момента запуска безостановочно анализирует все вокруг себя и подстраивается под владельца, дабы приносить наибольшую пользу и не вызывать раздражения. И если в первые пять-десять дней после покупки кукла не обладает достаточным уровнем информации, то со временем не только способна поддержать любой разговор с владельцем, но и выработать собственную индивидуальность.

— Я сделал так, как сделал. И потом, тебе нельзя было умирать в том дурацком ангаре. — Ворчливо заметил хирург, ополаскивая собственную чашку и продолжая злиться на себя.

Да, так и есть. Заф так поступил из-за зерна.

А не потому что его собственная связь замкнулась сама на себе. И не потому, что ему стало жалко этого тощего робота, который был никому не нужен, и стоял, изуродованный и слабый, лицом в углу той торговой ячейки.

И не потому, что продавец сказал, что вечером отправят куклу на утилизацию.

Конечно же, не поэтому.

Отлипнув от раковины, врач вытащил из холодильника пакет с молоком, и налив его в новую чашку, поставил перед гибридом. Баночку с медом и чистую ложку он разместил рядом на столе.

— Пей. Если захочешь еще — молоко в холодильнике. Там еще бульон есть вчерашний в контейнере, разогреешь и выпьешь днем. Тебе восстанавливаться надо. А мне на работу нужно, а то опоздаю.

* * *

До пассажирского воздушного автобуса, идущего до работы, Заф добирался под грязным дождем, а домой возвращался уже по усыпанным снежной пудрой улицам.

На город зима обрушилась мгновенно. Земля побелела, притихла, укрытая белой — пока что — шубой. Воздух посвежел, и казалось, даже немного очистился. Многие снимали респираторы, в которых ходили по улицам, и останавливаясь, недоверчиво задирали головы. В центре сразу же появилась снегоуборочная техника, ступеньки перед зданиями посыпали химическими реагентами. В дорогом районе включили отопление улиц, и издалека можно было видеть пар, поднимавшийся с дорожного покрытия.

Хирург оттянул респиратор, присел, снял с тротуара комок снега и покатал в ладонях. Пальцы вмиг намокли от талой воды и замерзли.

Заф вспомнил сказки лиров, что снег — это сладкая сахарная крупа, и лизнул снежок.

Отплевывался хирург всю оставшуюся дорогу домой, знатно испортив себе настроение. Видимо, в легендах говорилось о другой планете, как минимум — не с настолько испорченной экологией и грязными осадками.

— Никогда не ешь снег, — едва оказавшись на пороге, сказал Заф гибриду.

Кукла, замерев в коридоре, склонила голову к плечу, копируя жест непонимания, взятый у самого хирурга. ИИ учился, и быстро перенял мимику владельца.

— Приказ имеет обратный эффект? — Уточнил робот, дождавшись, когда хирург снимет плащ и поставит ботинки на стойку для обуви.

— В каком смысле?

— Следует ли мне избавиться от съеденного снега? — Спросил Итаним спокойно.

Заф, переобувшись в домашние тапочки, прошел на кухню. Оттуда шел холодный воздух — то ли хирург утром после проветривания забыл закрыть окно, то ли его открывал робот. Скорее — второе. В квартире было тепло.

На откосе подоконника в свежем влажном снегу оставались отпечатки ложки.

— Зачем ты его ел? — Закрыв форточку, обернулся к гибриду Заф. — Не отравишься?

— Развитие ИИ требует изучать окружающую среду, если это необходимо. — Последовал привычный ответ. — Действие токсинов нейтрализовано. Данный объект не рекомендуется принимать в пищу, или ограничить его поступление. Ваше утверждение «никогда не ешь снег» является верным, кроме критических случаев. Так как я уже его съел, возникает логический вопрос — стоит ли мне избавиться от него?

Программа самообучения была порой странной, но, в целом, весьма логичной. Заф в очередной раз испытал уважение к разработчикам. Учесть все детали человеческого развития личности, и перенести его на робота, позволив ему изучать все вокруг себя — на это нужен неординарный ум.

— Если ты нормально себя ощущаешь и отравления не будет, то не надо. — Решил хирург, и подумав, добавил. — Это просто рекомендация на будущее.

На планшете Заф завел новую папку, в которую скрупулёзно вносил все крошечные кусочки данных, полученных от гибрида. Видео, как по утрам робот выходит из спящего режима и разминается, легко становясь на мостик и складываясь пополам, с пометкой, что обычно ИИ делает это до того, как владелец поднимется с кровати. Заметка про отсутствие вкусовых пристрастий — гибрид не отличался капризностью в еде, сортируя ее по предпочтениям владельца. Фото ладони — Итаним, как органический робот, обладал отпечатками пальцев. Короткие записи про Искусственный Интеллект и то, как он подстраивается под владельца.

За одной куклой крылся труд множества ученых, и огромный путь ошибок и побед.

Помыв руки, Заф заглянул в холодильник, обнаружив там красивые, но совершено неаппетитные пустые полки. Хирург запоздало вспомнил, что утром, доев последние сосиски на пару с роботом, составил список покупок. Аккуратный желтый листочек продолжал терпеливо лежать на столе, дожидаясь, когда о нем вспомнят.

— Ладно, возьму штурмом магазин, — решил Заф, захлопывая дверцу холодильника.

Гибрид моргнул.

— Успех операции, проведенной в одиночку без оружия — 0,92 процента, — доложил он через пару секунд. — Успех операции с использованием меня составляет 14 процентов. Так же напоминаю, что на территории планеты Меги разбойные грабежи с использованием оружия и кукол считаются преступлением и караются законом, и по приказу полицейских я буду обязан остановиться.

— Это просто выражение с переносным смыслом. — Уточнил хирург устало. — Я имел в виду, что нужно сходить в магазин за продуктами.

ИИ учился быстро, но пока что шуток не понимал. Или, что было более вероятно, Заф шутить в человеческом стиле так и не научился.

— Ты обедал?

Итаним, усевшись на стул рядом с холодильником, кивнул утвердительно, вновь повторив движение самого хирурга.

— Полтора брикета, яйцо жареное, чай с сахаром и хлеб с маслом. Два кусочка. — Отчитался он, словно весь вечер ждал возможности произнести «список употребленного».

Заф кивнул. Вес гибрид набирал чрезвычайно медленно, но сходство со скелетом уже утратил, частично восстановив внутренние резервы.

Эту особенность хирург тоже отметил в папке. Без приказа владельца обычно гибриды не сообщают ежедневно о своем собственном уровне энергии. Да и не едят каждый день, особенно, если почти ничего не делают.

Но к Зафу Итаним попал в слишком плохом состоянии, израсходовав не только все резервы, но и с почти полностью исчезнувшей подкожной клетчаткой и признаками гиповитаминоза. И сейчас очень медленно восстанавливался, постоянно докладывая хирургу о том, сколько и что съел и выпил.

— Почему только полтора? Обычно в обед ты выпиваешь два, или два с половиной. — Припомнил Заф.

— Данный тип питания закончился. — Бесхитростно признался робот.

На часах было уже половина девятого вечера. Заф попытался дозвониться в ближайший салон IMT-Компани, но линия была перегружена, и хирург натыкался на автоответчик, который обещал подождать несколько минут до освобождения ближайшего оператора и вещал про новые скидки при покупке второй или третьей куклы.

Прослушав «новейшую информацию с предновогодними скидками» восемь раз и столько же раз просмотрев рекламный ролик, Заф плюнул и набрал другой номер.

В виртуальном окне распустился логотип IMT-Компани, похожий на цветок лотоса.

— К сожалению, данный абонент временно недоступен, — приятным голосом сообщил автоответчик. — Пожалуйста, перезвоните позже или оставьте свое видео сообщение после…

— Я лечащий врач Сони Адлер! — Быстро произнес Заф, не дожидаясь гудка.

Автоответчик замолк, что-то пиликнуло, переключая звонок. Логотип компании, помедлив, свернулся и исчез.

— Идиот, ты в курсе, что у нас сейчас как бы три часа ночи в лаборатории? — Раздраженным, но абсолютно бодрым голосом поинтересовалась девушка, появившись на экране. Она была взъерошенной, короткие светлые волосы торчали во все стороны, белый халат висел лишь на одном плече. Под ним проглядывала голубая ткань пижамы в мелкий узорчик. — Я же не на Меге!

Гибрид чуть повернул голову, рассматривая голограмму. Результаты акустического, а после и зрительного сканирования совпадали — это была Соня Адлер, которую за глаза называли Золотым Мозгом Компании.

— В курсе. Извини пожалуйста, но тут очень срочное дело, и я мог спросить только у тебя, — несчастным голосом пробормотал Заф.

Про разницу во времени он совершенно забыл, и теперь ему стало стыдно за свой необдуманный звонок.

— Ты влез в проблемы? Тебя раскрыли? У тебя сломался робот? — Сухо и деловито перечислила вопросы девушка.

— Нет-нет! Все со мной в порядке! — Заверил ее хирург, и чуть повернул планшет, переведя на секунду камеру на гибрида. — И с ним тоже все в порядке, я же сказал, что побочных эффектов от переливания моей крови не будет.

— Тогда какого ненужного полового органа ты меня разбудил? — Девушка исчезла за границей видео, чтобы подкатить к себе кресло.

— Можно ли с гибридами ходить в магазин, если у них нет комбинезонов с метками?

Соня задумчиво провела ладонью ото лба к затылку, ероша еще сильнее короткие светлые волосы. Уставилась на Зафа. Вздохнула.

— Ты имеешь в виду — в обычной одежде? Человеческой? — Уточнила она устало. Хирург осторожно кивнул. — Официально этого делать нельзя. У тебя должен быть комбинезон специально для твоего типа куклы. В твоем случае это комбез на гибрида размера XS с оранжевыми маркерами.

— В ближайшем филиале такого размера не было, — признался Заф нехотя. В салон IMT-Компани он ходил почти неделю назад, сцепив зубы и морально смирившись с этой пыткой. Там участливые сотрудники, сверкая белыми зубами, предлагали заменить «такую странную модель» на что-то более «универсальное и популярное».

— И вряд ли будет, — «обрадовала» его Соня. — У тебя самая облегченная версия гибрида из всех созданных за последние сорок лет. Тебе либо на заказ нужно шить комбез, либо брать размер S для механических кукол, и подворачивать рукава и штанины.

— А если он пойдет в обычной одежде? Со мной, и далеко отходить не будет. — Уточнил хирург расстроенно.

Нельзя было держать гибрида все время в квартире. Сам бы Заф давно на стенку лез от такого заточения.

— Чтоб ты знал, — девушка почесала висок. — если что-то официально запрещено, это не значит, что этого никто не делает. Нацепи на свою куклу шарф с шапкой, и на тебя никто даже не обратит внимания. Подумаешь — еще один отец одиночка со своим подросшим отпрыском пошли покупать консервированный горошек и замороженное мясное рагу к ужину! А теперь, — девушка зевнула, — будь добр, уйди уже со своим гибридом хоть куда-нибудь, и отцепись от меня. Работы завтра непочатый край. А Стефан жаждет совершить акт любви с моим мозгом, почему я еще не уволила мою секретаршу, которая варит ему горький кофе и отказывается распускать обо мне грязные сплетни… — Соня снова зевнула, и махнув ладонью, отключилась первой.

Заф посмотрел на потухший планшет, и перевел взгляд на Итанима.

«Если что-то официально запрещено, это не значит, что этого никто не делает».

— Ну, давай все же попробуем выдать тебя за человека, — решил хирург.

* * *

Заф взял с полки две банки с консервированными персиками, придирчиво вгляделся в прозрачные пластиковые стенки, потом проверил сроки годности. Левую банку вернул на полку, правую положил в тележку, которую аккуратно толкал идущий позади него гибрид. То и дело хирург посматривал по сторонам, но к ним все еще не шла ни охрана, ни администратор магазина с требованием вывести куклу, которая была без комбеза и опознавательных меток на одежде.

Они шли между бесконечными рядами супермаркета. Заф выбирал продукты, складывал их в тележку, шел дальше, не забывая присматривать за гибридом. Итаним ни на кого не бросался, не высматривал себе «цели» для нападения и вел себя абсолютно незаметно и тихо, не привлекая к себе внимания.

Краем глаза Чайка замечал других покупателей — и с пугающим откровением видел, как много вокруг роботов.

Гораздо больше, чем он замечал раньше.

Куклы стояли в каждом отделе супермаркета. Раскладывали новые товары на полки. Управляли машинами для мытья пола. Клеили ценники на фрукты и овощи, вешали яркие плакаты на товары со скидками. Разрезали мясные туши. Упаковывали куриные крылышки в индивидуальные лотки. Чистили рыбу и моллюсков. От людей все роботы отличались одинаковыми закрытыми комбинезонами, а от других кукол и гибридов, пришедших за покупками вместе со своими хозяевами — нашивками на груди и на спине с названием и логотипом супермаркета.

Рассмотрев сооружающих пирамиду из баночек с консервированным горошком роботов, Заф понял, что и форма у них отличалась, позволяя отличить «синтетика» и «органика». На кукле был серый комбез с синими полосками, на гибриде — с оранжевыми.

На орбите Меги находилась центральная галактическая лаборатория IMT-Компани, где и собирали кукол почти всех моделей. Население планеты от такого соседства не страдало, и половина семей вполне могла позволить себе робота-повара, или куклу-охранника.

В очередной раз покосившись на Итанима, Заф пошел дальше.

Толкая следом за ним тележку, гибрид повернул голову вправо. Шарф на шее закрывал подбородок, но движений не стеснял.

В соседнем проходе женщина выбирала йогурты. На тележке у нее сидела девочка, одетая в дутый комбинезон розового цвета, и сосредоточенно грызла полосатый леденец на палочке.

Итаним притормозил на полторы секунды, рассматривая серьезное лицо ребенка, и ускорился, нагоняя владельца.

ИИ гибрида оцифровал, что женщина является родителем ребенка, а леденец стоит полторы кредитных единицы, и сегодня по акции бесплатно раздается всем покупателям, пришедшим вместе с детьми до десяти лет.

Попутно система запустила сканирование собственного организма. Внутри, похоже, оставалась еще какая-то не выявленная поломка.

Нацепив взятую из ящика одноразовую перчатку, Заф складывал в бумажный пакет еще теплый хлеб. Высокая худая кукла в сером с синими маркерами комбезе, белом поварском колпаке и синих резиновых перчатках выгружала в ящики свежую выпечку.

Хирург отступил на шаг, позволяя роботу продолжить свою работу. Отодвинувшись еще немного, Чайка уперся боком в решетчатый бок собственной тележки.

Итаним, повернув голову, рассматривал яркие полки.

Заф открыл рот, собираясь прикрикнуть на гибрида, чтобы не путалась с тележкой у него под ногами. И враз оцепенел.

Будучи сначала врачом, а потом оперативником, Чайка знал, что происходит с лае, ушедшим на задание в другой мир. Поэтому их почти всегда отправляли вдвоем, а то и втроем — так нервная система подвергалась меньшему стрессу. Только очень сильные и стойкие внутренне лае могли работать в одиночку.

Резкие приступы плохо контролируемой злости были как раз одним из тех сигналов, оповещающих об утрате связи. А это значило, что время нахождения в чужом мире для Зафа подходит к концу.

В лучшем случае — ему нужно будет вернуться домой на несколько недель, чтобы восстановиться.

Заф всегда считал себя и сильным, и стойким. Но на Меге он находился уже почти два месяца.

Неужели его выдержки хватило на такой маленький срок? Но ведь он проверялся — по результатам тестов выходило, что среднее время нахождения в одиночку для него составляло больше сотни дней…

Это не было проклятием или злой магией. Просто химия тела. Оказавшись вдали от своей расы, лае постепенно терял так называемую «связь», незримой нитью соединявшую его со своими. Становился жестче, непримиримей, грубее.

И Зафа это страшило. Связь — не эмпатия, но что-то очень близкое ей по смыслу — было основой для мира лае. Потеряв ее, Заф утратит слишком многое. Не сможет ощущать других лае, как себя, не сможет петь с ними. Постепенно утратит внутреннюю силу и поддержку.

Пока связь есть, его никогда не оставят и не бросят в трудный момент. Даже если все технические средства связи перестанут работать. Придут на помощь, когда Заф будет в этом нуждаться.

Но лишь пока тянутся от него к другим лае невидимые ниточки связи, позволяющие слышать друг друга на расстоянии.

Но возвращаться домой хирургу было пока что нельзя. И дело было не только в том, что задание свое он еще не выполнил.

Зерно все еще находилось в теле куклы. Вероятно, прилипло к сердцу, не причиняя вреда организму и не позволяя себя ощутить.

И если Заф оставит гибрида Соне, то зерно замерзнет и погибнет. Чайка не хотел обладать им, но и не желал, чтобы крошечная искра потухла.

Итаним повернул голову, перестав таращиться на яркие упаковки, и сдвинул тележку, отодвигая ее от хирурга.

— Я доставил неудобство?

Заф разжал пальцы, судорожно вцепившиеся в выбившийся из-под кофты шнурок с пустым теперь узелком. Вредная привычка искореняться не желала.

— Нет. Все в порядке.

Взвесив хлеб и нацепив поверх вылезший из специального разъема ценник, хирург положил пакет в тележку. Вздохнул, унимая злость на самого себя.

Он не накричал на гибрида, но собственная ярость внутри все еще билась, ища выхода. Робот ведь действительно ни в чем не виноват. Он, видимо, засмотрелся, читая состав на тех упаковках, и не отследил траектории движения Зафа.

Соня была права. Сто тысяч раз права, даром что не лае и такая юная. Зафу нужно было пойти на это задание с кем-то. Хотя бы для страховки.

Вот только…

Хирург снова вздохнул, на этот раз устало, и свернул в другой проход, отправившись в молочный отдел.

Начальник согласился с доводами Чайки, и отправил его одного.

Чтобы он мог самостоятельно принять решение.

— Эли!

Еще один прорыв. Джар, позабыв про необходимость удерживать барьер, рванулся вперед на пределе своих возможностей.

Не он один. Мир, Карм, даже неизвестно как оказавшийся тут Гавриил тоже бросились в атаку.

— Эли!

Из-за мельтешения крыльев и Заф ничего не успел разглядеть. Серая тварь захрипела, и, отброшенная огромной силой, врезалась в стену. Там она и затихла.

Джар упал на колени там, где еще секунду назад стояла химера. Лохмотья барьера ударили по рукам, но Заф ощутил боль отстраненно, словно вколол себе двойную дозу обезболивающего.

Внезапная, четко спланированная атака на Отдел была отбита почти что чудом.

Еще мгновение казалось, что они успеют. Что Джар воспользуется стазисом, что Заф с Кармом дотащат его до операционной. Что Вольф, — он же лучший хирург в Отделе! — все исправит, вылечит, зашьет и склеит, а потом будет шутить про организм, который решил погулять по частям.

Но Карм не двинулся. Крылья Гавриила поникли. И сам Заф, хоть и не видел ничего из-за раскрытых крыльев Джара, все мгновенно понял.

Они не успели.

По плитке Зала Порталов расползалось красное пятно. Джар вздохнул, прижимая к себе тонкое, искалеченное тело эльвиина. Каштановая коса растрепалась, испачкалась. Зеленая лента, вплетенная в волосы, темнела, пропитываясь кровью.

Заф слышал злость Джара и разделял ее. Что дернуло эльвиина оказаться в Зале Порталов именно в эту минуту?! Зачем он сюда пришел!

Под ногой подошедшего к Джару Карма хрупнуло, рассыпаясь, печенье. Еще теплое, с изюмом и орехами. Которое так любил Мирослав.

— Эли…

Мир застонал, закрывая руками лицо. Сегодня он был дежурным в Зале Порталов.

Его боль морской волной дошла до Зафа, пытаясь удавить, увлекая на дно. Словно ему вырвали сердце, и оно — горячее, пульсирующее — было раздавлено холодной рукой.

Где-то позади закричал Малкольм, еще не видя, не зная — но уже понимая, что произошло непоправимое. Что-то страшное, отчего стыла кровь в жилах.

Один Гавриил продолжал молчать, и лицо его было белее мела.

Эли, последний сосуд лае — умер от клыков химеры.

Заф вздрогнул, уставившись на бутылку с молоком, которую успел бездумно взять в руки. Воспоминание было старым, смазанным — на самом деле Чайка его и не видел лично. Оно передалось через Карма, а потом не раз возвращалось, прокатываясь по лае медленно затихающим эхом. Но при этом воспоминание не становилось менее реальным.

Эли был членом семьи для всех лае. Он не был крылатым — но был сосудом. Одним из сокровищ Отдела. Его кровь просыпалась каждый раз, стоило кому-то из лае запеть. Но у него не было связи.

Вольф поднимал архивы — раньше сосуды поддерживали связь с лае.

Заф положил в тележку молоко. Потер устало виски.

Ему стало тошно от самого себя. От собственных мыслей — злых и противных. От окружающего его мира — шумящего, решающего за него, диктующего свои жестокие правила выживания.

Гибрид не виноват, что он — робот из органики. И что по классификации лае он причисляется к химерам. И тем более он не виноват в том, что Заф — идиот, которому «всех жалко», и который не может уследить за одним несчастным зерном. И за самим собой.

Обернувшись, хирург вновь посмотрел на робота. Итаним, откатив тележку уже не на полтора, а на три шага, переводил взгляд с полки на тележку — видимо, что-то сравнивал, пытаясь просчитать причину выбора именно этой марки молока. Похоже, внутренний мир хозяина, углубившегося в дурацкие мысли и тяжелые воспоминания, остался для ИИ незамеченным.

Приободрившись, Заф придирчиво осмотрел упаковки с яйцами и положил их в тележку. Обе.

— Пошли в мясной отдел. Что ты скажешь про отбивные на ужин?

* * *

После ужина Заф уселся на диванчике, вновь обвешавшись виртуальным окнами с планшета и терминала. Но мысленный диалог не прекращался, отчего хирург никак не мог сконцентрироваться на найденной информации.

Итаним вернулся из кухни, бесшумно встав у стены. Так как распаковка и готовка была на хирурге, гибрид занимался уборкой после трапезы.

— Я закончил, — стоило Зафу поднять взгляд, сообщил робот. — Посуда загружена в машину, включен стандартный режим на сорок пять минут. Обеденный стол протерт и избавлен от пыли и крошек. Следует ли мне сделать что-то еще?

В буклете было сказано, что можно отключить такие детальные «отчеты», но Заф не спешил этого делать.

— Спасибо. Нет, больше ничего не надо. — Хирург задумчиво передвинул рукой одно из виртокон. — Скажи, а что ты делаешь, когда меня нет дома?

— Ничего.

— Совсем?

Гибрид моргнул.

— Я продолжаю функционировать. Сижу, хожу, разминаюсь. Переключаюсь в ждущий режим. Мой ИИ продолжает изучать все вокруг. Дополнительную информацию я получаю с терминала. — Пояснил он, и добавил. — Вы можете запретить данный метод самообучения.

Заф уменьшил второе виртокно, и внимательно посмотрел поверх него на робота.

Искусственные химеры были привязаны лишь к одному хозяину, и по одному его слову могли как убить, так и умереть сами. Один лишь хозяин способен остановить химеру во время охоты, — всплыли в памяти рассказы учителя. Вольф много знал про искусственных тварей.

Порой даже слишком много.

И получалось, что хирург может «дернуть за ошейник», запрещая гибриду то или иное действие.

— Если тебе интересно, то продолжай. — Помедлив, Заф закрыл виртокна на планшете, и протянул его Итаниму. Второй рукой он похлопал по дивану. — Садись. Делать все равно еще нечего, а спать ложиться — слишком рано.

Взяв планшет, гибрид сел на диван. Открыл браузер, вытащив лишь одно виртокно. Отщелкнул из паза в планшете небольшую таблетку-наушник, вставил в ухо, и лишь после этого сделал запрос в поисковой системе.

Через пару минут, не выдержав, Заф чуть скосил взгляд.

Итаним смотрел какой-то фильм. Звук транслировался в наушник, и для хирурга герои говорили абсолютно беззвучно, двигаясь по комнате. Один из актеров, всплеснув руками, рухнул в кресло, и быстро подтянул ноги, удобно в нем устроившись.

Остановив запись, гибрид пересмотрел видео. И снова. Моргнул.

Спокойное кукольное лицо дрогнуло на миг, а потом Итаним отклонился в одну сторону, в другую. Откинулся на спинку дивана. Заф осторожно наблюдал за ним, боясь выдать свое любопытство.

Наверное, он был первым крылатым, кто мог так детально описать повадки химеры. Вольф наверняка обрадуется этой информации.

А потом гибрид подтянул ноги, в точности повторив движение второго актера, и по спинке дивана съехал влево, уткнувшись макушкой хирургу в плечо. Отдернулся. Оторвал взгляд от виртокна, проверяя реакцию владельца.

Заф, пряча улыбку, сделал вид, что вообще ничего не заметил.

Выждав еще секунд пятнадцать, Итаним снова съехал по спинке дивана, вновь уткнувшись головой в плечо хирурга. Так и замер, продолжая смотреть фильм и время от времени кривиться, повторяя выражения лиц актеров.

Чайка вновь скосил взгляд, рассматривая робота. Волосы у него на голове неровно отрастали, различаясь по оттенку. С правой стороны то ли медные, то ли красные, а с левой — не то, чтобы светлые, как у самого Зафа, а почти белые.

Или седые.

Такого эффекта от лечения хирург прежде никогда не встречал, и теперь не мог понять, виноват ли в этом «составной» генокод Риса или же перелитая кровь.

Ни у одной химеры Заф не встречал такого окраса. Пряди справа напоминали перья Малкольма — со стороны казалось, что они бордово-красные, но при приближении можно было различить десятки оттенков.

Действительно, наполовину Рис-Медный-Красный. И совсем не похож на опасную химеру.

Припомнив информацию из брошюры, хирург осторожно, стараясь не шевелить придавленной рукой, раскрыл файл, и добавил новую заметку.

«Видя какое-то новое движение или мимику, гибрид с Меги пытается его повторить»

* * *

Перерыв на обед проходил так же, как и всегда, когда выдавался спокойный денек. Заф налил себе из машины чаю, и устроившись поудобнее в кресле, разблокировал планшет.

Вне дома он предпочитал просматривать галактические новости или читать что-то из человеческой литературы, дабы не привлекать ненужного внимания. Новости смотрели почти все, чуть похуже обстояли дела с книгами.

Сидящий в кресле напротив знакомый — второй хирург Соломин, — чистил руками мандарины. Большое блюдо с ними стояло на пластиковом столике между двумя креслами.

— Ты второй день уже только про кукол и читаешь, — добродушно заметил он, пачкая белый медицинский халат соком.

— Угу, — рассеянно кивнул Заф. — Они интересно устроены. Синтетическая кожа, все такое…

— Ты робота купил? — Предложил Соломин, и увидев согласный кивок напарника, любопытно уточнил. — Гибрида? Райо или Илиар?

Rajio и Iliar поступили в продажу лишь месяц назад, и вокруг этих двух моделей все еще бушевали страсти и сохранялся ореол желанной новинки. Заф узнал об этих гибридах совершенно случайно из новостей и за уточнением обратился к Соне. Поворчав немного, девушка объяснила.

Для Меги гибриды с комбинацией систем «горничная-охранник» с типовым экстерьером не были чем-то особенным. Райо и Илиар же создавали с внешностью элитных кукол, что и вызвало такой ажиотаж.

Заф бросил мимолетный взгляд на знакомого.

— Купил. Талион, — врать знакомому не хотелось, но что-то помешало сказать настоящую модель Риса.

Соломин наморщил лоб, пытаясь вспомнить характеристики модели.

— Не слышал про такую… Органик или синтетик? А сколько видов усилителей стоит?

— Ноль. Гибрид новый почти, просто списали из-за ошибки, — помедлив, ответил Заф. Историю про ожоги не хотелось поднимать. — Органик.

— Симпатичную? — Навострил уши второй хирург, позабыв про мандарин. — А размер груди какой?

— Нормального, со стандартной внешностью, — осторожно поправил его Чайка. Соломин огорченно вздохнул, откинувшись в кресле. — Пусть квартиру охраняет.

Соломин засмеялся, едва не раздавив между пальцами очередную дольку мандарина. Заф лишь бросил настороженный взгляд на напарника, ожидая его дальнейшей реакции.

— А ты на форуме по тестированию кукол сидишь?

— Нет. А надо? — Серьезно уточнил Заф. Его напарник снова захихикал, и вытирая пальцы о халат, потянулся к своему планшету.

По мнению Соломина, колония, где вырос Чайка, была слишком консервативной и закрытой от остальной Вселенной, где о роботах знали даже годовалые дети.

— Смотри. Это лучший форум из всех, что можешь найти по куклам и гибридам. — Виртокно перелетело на планшет Зафа, замерцало. — Там и про улучшение ИИ для каждой модели, и дополнительные приложения, и обзоры на все программы…

Врач забросил в рот очередную дольку мандарина, и раскрыл одну из самых популярных тем на форуме.

— А вот хит прошлого месяца! Там уже больше полутора тысяч комментариев за ночь набежало! Один тестер взломал систему защиты ИИ у гибрида из линейки Итанимов. — Поделился он еще одной ссылкой. — На настоящем, облегченном, представляешь? IMT обычно за такие попытки штрафуют минимум на десять тысяч! Там целая битва развернулась про неэтичность и нарушение правил!

Заф поднес к губам стаканчик с чаем, рассматривая видео на присланном виртокне. Отхлебнул, не чувствуя ни вкуса, ни температуры жидкости.

— Представь — IMT-Компани поставили целую кучу паролей на все типы ИИ, чтобы ее нельзя было улучшить. А юзер утверждает, что их взломал и изменил систему! — Продолжал Соломин, азартно прокручивая комментарии. — Представляешь, он безостановочно повторяет, что уже шесть кукол сумел сломать, прежде чем у него получилось проломить защиту! Модераторы затребовали подтверждений, но юзер ушел в глухую оборону, утверждая, что Итанима продали какому-то пузатому кошельку, и взломанную учетку ИИ снесли…

Заф смотрел. Щелкал пальцами по виртуальному окну, просматривая комментарии. Потом кликнул на видео, запуская его.

Стенд, на котором подключают робота. Металлические зажимы, провода, переходники. Терминал, от которого тянется толстый кабель, уходящий в левый висок куклы. На экране замерла иконка с фразой «пожалуйста, подождите, идет загрузка» и отсчет прошедшего времени.

Шесть часов сорок пять минут.

Шесть часов сорок шесть.

Дыхание слабое.

«Загрузка завершена. Доступ открыт».

Почти семь часов ожидания. Соня говорила, что подключать гибридов нужно осторожно — и только в официальных салонах компании. Это не синтетический робот, которого можно было отключить и поставить в шкаф на пару месяцев.

Официальные проверки в салонах занимали не больше часа…

— Заф! Заф! Ты чего?

Хирург моргнул. Отвел взгляд от планшета. Посмотрел на скомканный в ладони пустой пластиковый стаканчик.

— Прости. Кажется, я просто…

— Задумался? — Понимающе вздохнул Соломин, и потрепал напарника по плечу. — Знаешь, я думаю, что это все же фотошоп. Мой знакомый однажды пытался получить внутренний доступ куклы, и только сломал ее, ничего не добившись. Месяц таблетки пил, не мог поверить, что его Ева не включится… А даже если и правда, то такие спецы не на каждом шагу валяются.

Заф рассеянно кивнул, выключая планшет. На видео на стенде неподвижно лежал, подключенный через разъем, гибрид с огромным ожогом на половину лица. Чуть покачивалась грудная клетка, выдавая в нем органика.

Голоса приглушенные, но дверь приоткрыта.

Заф, присев на корточки под столом, слушал, боясь пропустить хоть один звук.

— За этими щенками все равно никто не придет! Они тут уже пять месяцев торчат, и жрут как не в себя!

— Это не означает, что ты должна калечить их своей халатностью!

— Врач стоит дорого! У этих крылатых идиотов очень выносливые дети! Подумаешь, обычное воспаление! Будет знать, как перечить старшим! Проспится — и будет как новенький! А если нет — значит, их хваленая регенерация сильно преувеличена!

— Он уже сутки не приходит в себя! За мертвого ребенка крылатые платить не станут!

* * *

Заф вернулся домой поздно. Почти перед самым окончанием рабочего дня привезли еще одного неудачливого любителя больших скоростей, и хирургу, вытянувшему короткую бумажку, пришлось задержаться.

— Добрый вечер, — раздалось из коридора, стоило хирургу открыть дверь. Гибрид стоял перед дверью в кухню, терпеливо ожидая, пока Заф зайдет в квартиру.

Чайка открыл рот, пошевелил губами. Слова не шли, не получалось издать ни звука. Вздохнув, хирург аккуратно повесил пальто на крючок. Из сумки пиликнул планшет, сообщая о новом пришедшем сообщении.

Аккуратно обойдя Итанима, Заф ушел на кухню, рухнув на стул. Вытащив планшет, хирург открыл окно.

Сообщение было от ближайшей аптеки, расположенной перед супермаркетом недалеко от дома — сегодня там объявили новую акцию «Две упаковки сиропа от кашля по цене одной. Не пропустите столь выгодное предложение!»

Заф нервно потянулся, удаляя сообщение. Аккуратно положил планшет на стол, и только потом закрыл лицо руками. С силой провел ладонями по вискам, глазам. Мотнул головой, пытаясь успокоиться.

— Что-то произошло на работе? — Вежливо осведомился Итаним, усевшись на стул напротив.

Хирург медленно выдохнул. Выпрямился.

— Нет. Все там хорошо, — тускло буркнул он. — Просто… Нехорошие воспоминания.

Когда-то брату Зафа была нужна врачебная помощь. Но воспитатели в приюте отмахивались, сначала утверждая, что Карм выкарабкается сам, а потом — что врач уже ничем не поможет. Зачем даже пытаться, если ребенок все равно не приходит в сознание?

Гибрид, подключенный к стенду, дышал, но человек, вместо того, чтобы помочь ему — пытался взломать внутреннюю защиту ИИ.

Наверное, Заф никогда не научится понимать людей и мотивов их поступков.

— Тебе пытались взломать защиту ИИ?

— Информация отсутствует. При оформлении вас как владельца предыдущая версия ИИ была полностью удалена. — Отозвался Итаним. — Я обладаю новейшей версией от ноября 2431 года.

Хирург снова вздохнул, беря себя в руки. На видео был именно его гибрид — вряд ли на Меге находилось две куклы с одинаковыми травмами.

А раз он не помнит про подключение и взлом — то наверное, это к лучшему.

В любом случае — Заф, даже ради изучения, никогда не полезет к гибриду ни с переходником, ни со скальпелем.

Планшет снова запиликал, требуя к себе внимания. Но в этот раз это было не сообщение, а вызов.

Звонил Егорович. Его круглые щеки дрожали, как желе, а весь вид говорил о важности звонка.

— Зафик, прости, что отвлекаю! — Даже забыв поздороваться, что означало крайнюю степень волнения, Егорович промокнул лоб платком, и запыхтел. — Это дело просто жизни и смерти! Нужна твоя квалифицированная помощь!

— Как врача? — Мгновенно подобрался Заф, позабыв и про воспоминания, и про собственные эмоции. — Я могу подъехать к клинике…

Артур замахал толстыми руками, его круглое изображение заколыхалось.

— Нельзя в клинику! — Жалобно воскликнул он. — Зафик, выручи! Тут у моего знакомого р… Работник пострадал! Пожалуйста, выручи!

— Куда нужно ехать? — Хирургу не составило труда догадаться, что раз зовут его, то дело серьезное и не слишком «чистое».

— Я уже отправил к тебе такси! Минут через пять к тебе доберется! — Обрадованно сообщил Егорович, и замахал руками. Камера чуть сдвинулась, показывая кусок какого-то медицинского аппарата и красный ящик аптечки. — Тут все инструменты есть! И медикаменты, и приборы! Только квалифицированного врача не хватает!

Это было уже что-то. Заф искренне не представлял, что смог бы сделать, имея на руках лишь свою уже порядком опустевшую аптечку.

* * *

Такси было грузовым и обтрепанным, но на куски пока разваливаться не спешило. Заф уместился на заднее сидение, и теперь разглядывал проносящиеся бесконечные склады и ангары. Сидящий рядом с ним гибрид равнодушно пялился вперед, упакованный в новый серый комбез с оранжевыми отличительными маркерами.

Для Чайки было неожиданностью узнать, что «стандартный гардеробный пакет» что куклы, что гибрида состоял из одного комбеза и обуви. Если еще можно было представить, что для синтетического робота перепады температуры зимой и летом не имеют значения, то органические гибриды легко могли обморозить себе пальцы.

В холодное время года владельцы кукол обращались в салоны в основном с этой проблемой — так говорила Соня, когда Заф, получив свой «индивидуальный комплект для облегченной версии гибрида размера XXS», позвонил ей с уточнениями.

Пришлось идти в ближайший филиал и покупать второй комбез — серый с синими полосками и знаками. Кроме цвета, обозначающего принадлежность к одному либо другому типу, форма больше ничем не отличалась. Из синткожи, плохо рвущаяся, крепкая, надежная, с базовой терморегуляцией — и искусственная чуть более чем полностью.

Все остальное роботам, по словам менеджера в салоне IMT, было просто без необходимости. Заф терпеть не мог синткожу, поэтому потратил несколько часов, разыскивая футболки, белье и штаны, чтобы все это можно было надевать под комбез. А так же нормальную пижаму — одежда широкоплечего высокого хирурга висела на гибриде огромным бесформенным мешком.

Такси остановилось, и молчаливый пилот первым выбрался из кабинки, с наслаждением достал сигарету и наконец закурил.

Давно дожидавшийся их у ворот одного из ангаров Егорович мячиком подкатился к Зафу. Позади Чайки встал неслышно выбравшийся из флайера гибрид.

— Ну наконец-то! — Затараторил Артур, и подхватив хирурга под руку, потащил в сторону ангара. — Я уже тебя заждался! Маничка плачет, руки заламывает! Еле убедил, что только ты можешь помочь!

— Кто такая Маничка? — Осторожно уточнил Заф.

Одна из створок ангара качнулась, и две луны Меги — Арфа и Веспа, осветили невысокого лысого типчика. Тот был плосколиц, гладко выбрит, татуирован и облачен в жилет и штаны из дорогой синтетической кожи, идеально имитирующей настоящую.

— А вот и Маничка! — Даже слишком радостно сообщил Артур. — Маничка, а вот Зафик! Врач с золотыми руками, про которого я тебе говорил!

Типчик подвигал нижней челюстью, со смесью подозрения и отвращения разглядывая «Зафика». С учетом того, что лысый был на две головы ниже хирурга, попытка добавить во взгляд пренебрежение провалилась на корню.

— Чего на пороге стоишь, как дебил? — Грубо поинтересовался Маничка, и посторонился, сильнее раскрывая одну из створок. — Пошли, а то там моя кукла сломается окончательно.

Заф дал себя завести сначала в ангар, оказавшийся внутри забитый бесконечным количеством огромных контейнеров, а потом в один из них, по размеру не уступающий собственной квартире. Весь контейнер был уставлен медицинским оборудованием — едва окинув помещение взглядом, хирург насчитал три системы поддерживания жизнеобеспечения, две криокамеры, хирургический стол, беспорядочно разбросанные по всем горизонтальным поверхностям бинты, склянки с медицинскими препаратами и упаковки «оказания первой помощи». И только увидев на втором столе тело, затормозил, заставив остановиться и Артура.

В голове щелкнуло, картинка сложилась.

— Кукла? — Переспросил Заф. Егорович под его взглядом заюлил.

— Ну Зафик, ты же понимаешь! У нас на Меге достать хорошего жестянщика просто невозможно! А такого, который бы еще и на IMT-Компани не работал — еще труднее! — Добавляя в голос жалобные нотки, воскликнул Артур.

— Но я не занимаюсь лечением роботов. — Как можно более спокойно произнес Чайка.

Маничка запыхтел, постепенно покрываясь красными пятнами.

— Что, струсил? — Проворчал он недовольно. — Небось, в своей клинике только и умеешь, что прыщи с задниц толстых клиенток убирать!

— Это не так! — С жаром вступился за друга Артур, и покатился на Маничку. — Зафик свою куклу по кускам собрал, когда на него опора в ангаре рухнула и напополам его раздавила!

Чайка дернул уголком рта. Он предпочел бы, чтобы про этот эпизод из его врачебной практики знало как можно меньше людей.

— Вот дерьмо! — Лысый раздраженно сплюнул, и пнул ногой пустую банку из-под пива. Их в помещении было огромное количество. — Мне теперь гибрида покупать нового надо! А новые Юниты стоят целое состояние!

Аккуратно высвободив руку из цепкого захвата складовладельца, Заф подошел к медицинскому столу. Лежащий на нем гибрид открыл глаза. Не мигая, уставился на хирурга.

Не делая больше никаких резких движений, Чайка осторожно осмотрел повреждения. При первом взгляде складывалось впечатление, что гибрида протаранило что-то вроде буровой установки. По крайней мере, рана на животе была безобразной, часть желудка лежала на столе рядом с органической куклой. Возможно, позвоночник тоже был задет. Человек бы от таких повреждений умер бы если не сразу, то через пару минут. Гибрид же еще был жив, и судя по тому, как внимательно следил за всеми действиями Зафа — все еще мог защищать своего владельца в случае опасности.

— Ну так? — Хмуро спросил Маничка, сложив руки на груди, и сверлил взглядом стену позади хирурга. — Починишь?

Егорович скорчил умоляющее лицо и сложил руки в молитвенном жесте. Заф снова посмотрел на темноволосую куклу.

В клинике лечить (или чинить, хирург так и не разобрался) гибрида никто не станет. Потому что это всего лишь робот.

Да и дешевле получится купить нового, а этого отключить и либо отвезти в ближайший филиал IMT для извлечения ядра, либо просто выкинуть.

— Я попробую. Но ничего не обещаю.

* * *

Оставалось надеяться, что от Зафа понадобится лишь опыт хирурга, а не что-то еще.

Выставив из контейнера-комнаты Артура и Маничку, Заф напылил на руки латексные перчатки, и отпихнув ногами подальше от стола часть бутылок, чтобы о них не спотыкаться, принялся за работу. Перед этим он попросил Маничку переключить свою куклу в спящий режим. Оставшемуся в помещении Итаниму хирург поручил стоять у двери и контролировать, чтобы никто не подслушивал, не подглядывал, не подкрадывался и не отвлекал его от работы.

— Только не бросайся в бой, — быстро опомнился Заф. — Просто предупреди, когда кто-то станет приближаться.

— Хорошо. — Гибрид послушно отошел к единственной двери и прислонился к ней затылком. Если кто-то начнет подходить, он успеет развернуться.

ИИ принялся за сканирование помещения. Где-то в дальнем конце ангара, через предположительно пятнадцать контейнеров, двигались две тепловые точки — лысый толстяк и друг Зафа. По крыше контейнера шуршали какие-то мелкие паразиты — то ли крысы, то ли какие-то другие грызуны, не приносящие большого вреда.

«Обнаружено четыре источника тепла. Три человека, один робот, подвид — гибрид. Модель — Unit, личный номер 6488РН0143…»

«Ошибка».

«Четвертый объект является владельцем. Четвертый объект не является человеком».

К двери никто не приближался, и гибрид отлип от стены. Сделал пару беззвучных шагов, переступая через пустые пивные банки. Хирург как раз закончил с установкой кислородной маски.

«Объект Заф Чайка является законным владельцем».

«Объект Заф Чайка не является человеком».

«Невозможно определить расовую принадлежность владельца. Недостаточно данных для полного анализа».

Тихо попискивала система жизнеобеспечения, с шелестом заработал кислородный аппарат. Над головой равнодушно трещали блоки старых осветительных панелей.

Осмотрев еще раз рану на животе гибрида, хирург перебрал инструменты и вздохнул. Побрызгал на них антисептиком. И начал что-то негромко бормотать.

Покопавшись в данных ядра, Итаним подобрал необходимое слово.

«Петь».

Владелец что-то негромко пел, собирая чужую куклу.

Гибрид моргнул. Неслышно сделал еще пару шагов. Теперь владелец стоял к нему боком, и Итаним мог увидеть, что тот делает.

Просканировав Юнита, Рис убедился, что его состояние стабилизируется. Но как-то… Как-то не так.

Итаним посмотрел на руку робота. Глубокие бескровные царапины на ладони затягивались.

«Скорость регенерации ускорена на 100 %…120 %…135 %».

«Оценочное время для полной регенерации составляет 160 часов».

Никакого движения Заф не совершал, но гибрид посмотрел ему под ноги, заметив что-то странное.

Ботинки у хирурга были обычные, с толстыми резиновыми подошвами — в них он выходил на улицу. Штаны тоже были в норме.

ИИ хотел было вновь посмотреть на куклу на столе, но не смог перевести взгляд.

Тень владельца была другой. С двумя огромными то ли отростками, то ли конечностями на спине.

Хирург замолчал, и скорость регенерации Юнита мгновенно пришла в норму. Теперь приборы не пищали, сообщая о критической ситуации.

Тень мгновенно скукожилась, став обычной.

— Вот и славно, — устало произнес Заф.

Итаним неслышно вернулся обратно к двери, не прекращая смотреть под ноги хирургу.

— Послушай, — тихо позвал Заф, и гибрид вскинул голову, оторвавшись от разглядывания его тени. — Когда домой вернемся, закажем пиццу? Напомни мне об этом, чтобы я не забыл.

— Хорошо. — Робот, помедлив, чуть приподнял и опустил плечи. Этот жест он увидел в одной из передач, которую по вечерам смотрел на диване.

* * *

— Ну? — Жадно вцепился в него Егорович, едва Заф выглянул из контейнера с новостью, что закончил.

— Баранки гну! — Зло буркнул Маничка, и плечом отпихнув «кукольное позорище», как он уже успел назвать Итанима, пробился в «операционную». — Собрал? Почему он не встал еще?!

— Потому что он под наркозом и обезболивающим, — сухо сообщил Заф. — Вставать ему нельзя как минимум сутки.

— Чегооо?! — Взорвался лысый, вновь покрываясь красными пятнами, и крутанувшись, начал наступать на Зафа. Хирург с легким недоумением смотрел на бритую макушку, которая не доставала ему даже до груди.

Драться с людьми ему прежде не приходилось.

— Именно того, — хирургу, к счастью, приходилось раньше встречаться с людьми такого типа, и специально для них у него имелись твердые холодные нотки в голосе. А еще он успел насмотреться на работе, как отвечали другие врачи настырным родственникам больного. — Вашему гибриду нельзя вставать на ноги сутки. Как врач, я бы порекомендовал ему постельный режим и отдых где-то с неделю. А также качественное, но не перегруженное жирами питание.

— А жопу ему подтирать не надо? — С вызовом спросил Маничка. Артуру пришлось встать между ним и Чайкой, миролюбиво поднимая руки.

— Маничка, ну не ругайся ты так! Зафик же дело говорит. Он же людей лечит, знает все нюансы. Где бы ты еще на Меге нашел такого талантливого врача, который кукле спину и живот починит? — Добродушно прогудел складовладелец. Маничку это не сильно успокоило.

— Это же кукла для боев! Юнит! — Начал снова он заводиться. — А не кисейная барышня! Может, ему еще лебединых крылышек на обед дать?! Или размоченных в молоке шеросских яиц?!

Про шеросские яйца Заф слышал. Данный деликатес считался одним из самых дорогих лакомств, а Соня, попробовав одно — выбросила всю коробку в мусорку со словами, что ее не впечатляет запах грязных носков.

— Будь ваш гибрид кисейной барышней, я бы рекомендовал два месяца постельного режима. — Заф наконец стянул с себя одноразовые перчатки, бросив их в бачок утилизатора. — Если вы ему скажете таскать тяжести в ближайшую неделю или лишите обильного питания, то он не восстановится.

Маничка побагровел еще сильнее, но желание лезть в драку подрастерял.

— И что же ему жрать тогда? — Грубо, но как-то растеряно уточнил он, снова покосившись на стол и лежащего там робота. — Двойную порцию брикетов?

— Мясо. Картошку. Бульон. Что-то калорийное, свежее, натуральное. Желательно меньше синтетики. Еще много воды, — перечислил Заф. — Можете добавить к этому разведенные теплой водой брикеты, но основной упор на них не ставьте.

Лысый запыхтел, попинал валяющийся на полу баллончик из-под антисептика, и вздохнул.

— Черт с тобой! Сколько с меня?

Заф оглянулся на лежащего на столе гибрида.

— Давайте вы оплатите мне дорогу домой и четыре пиццы, — наконец решил он. Отказываться от «вознаграждения» люди обычно не спешили, но затевали довольно странную игру «ой, мне ничего не надо, и мне неудобно, но давайте».

Маничка посмотрел на него подозрительно, а потом неуклюже растянул губы в кривой щербатой улыбке. Чайка мельком подумал, что он похож на гнома из человеческих сказок.

— А я думал, что ты мне сейчас счет в десять тысяч выставишь, — хмыкнул лысый, но как-то добродушно. — А ты прямо по-божески. Нимб не жмет, святоша?

— Знаете, я передумал. Пять пицц, — мстительно добавил Заф, не удержавшись. — И две картошки фри. Я очень жадный.

Сравнение с теми, кто, по мифологии людей, носил нимбы, бесило Зафа больше, чем все попытки его задеть.

Егорович захихикал. Маничка показал в улыбке желтые крепкие зубы.

* * *

— Вкусно? — Любопытно спросил Заф, сидя на полу в зале.

Гибрид облизал испачканные в кетчупе пальцы, и принялся потрошить последнюю коробку с пиццей. Чайка разделил все по-честному — по две с половиной коробки каждому и по порции картошки фри. Маничка же добавил «за знакомство» упаковку пива в банках.

— Не знаю, — спокойно произнес Итаним, отправляя в рот кусок пиццы, и перевел взгляд на хирурга.

— Ну вот смотри, — Заф понюхал открытую банку пива, но не рискнул пробовать, и подтянул к себе газировку. — На мой взгляд, пицца вкуснее брикетов, пусть во второй и есть все необходимые элементы для правильной работы.

Итаним задумался, продолжая сосредоточенно жевать.

— Вкусно, — наконец произнес он. — Вы едите с аппетитом и картошку и пиццу. Но при взгляде на пищевые брикеты кривитесь. Значит, картошка и пицца вкуснее брикетов. Но я не могу определить, что для вас вкуснее — картошка или пицца.

— И картошка вкусная, и пицца, — Заф улыбнулся. — Множество продуктов нравятся, множество — нет. Потом все зависит еще и от способа приготовления. Выводить в абсолют один какой-то нет никакого смысла.

— Ладно, — Кивнул гибрид, и внезапно повернул голову, посмотрев на открытую банку пива.

— Бери и пей, если хочешь, — разрешил хирург. Все равно он вылил бы этот напиток в раковину.

На улице была глубокая ночь, когда сонный, пахнущий сигаретами таксист привез их домой. За окном летали снежинки, на полную катушку было включено отопление в квартирах. На стене развернулось виртокно с каким-то дурацким человеческим фильмом. Заф улыбнулся снова, сидя на полу и упираясь затылком в диван.

— Не могу определить. — произнес Итаним, сделав пару глотков пива. — Мне внести данные об этом напитке в список вкусных продуктов?

Зафу внезапно стало тоскливо и грустно. ИИ куклы был смышленым, но определить приятность еды не мог — для этого нужны были личные настройки владельца. Маленький самообман, что с ним общается человек, рассыпался, как карточный домик.

— Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы ты сам решил.

— Воспользоваться методом случайной выборки?

Заф устало покачал головой. Как же так получилось, что люди создали идеальных роботов, но не дали им возможности ощущать вкус еды?

Может, потому, что тогда это получились бы уже не куклы, а рабы?

Вновь понюхав содержимое банки, Итаним сделал глоток. Покатал пиво во рту.

— Вы не употребляете данный напиток. Следовательно, вам он не нравится. Из этого можно вынести вывод, что мне тоже не нравится.

— А если бы я его попробовал? — Уточнил Заф любопытно.

Гибрид задумался.

— Причисление напитка к разряду вкусных произойдет лишь в том случае, если вы не станете кривиться и отставлять банку.

— Значит, если я выпью или съем что-то невкусное для меня, но сделаю это со счастливым лицом, то ты зачислишь продукт в разряд вкусных?

— Да. — Кивнул Итаним.

— А если, предположим, я ушибу руку и скажу, что это очень больно. То потом, если ушибешь в будущем ты — ты скажешь, что тебе больно?

На этот раз ИИ молчал чуть дольше.

— Если нужно будет вербальное обозначение полученной травмы, то я сообщу об этом. Слово «больно» не входит в список вероятных травм.

Заф мгновенно помрачнел.

— Ясно… Иди в душ. Я тут сам все уберу.

Убрав коробки и собрав салфеткой с пола одинокие крошки, хирург открыл в терминале одну из папок. Развернул виртокно, дотянув его до дивана, и положил ладони на клавиатуру.

«Данный вид химер во всем ориентируется на своего владельца. Вероятно, если я скажу, что по квартире нужно ходить на руках — Итаним это выполнит. И если я скажу, что зерно, которое осталось в нем, нужно вытащить — гибрид сам достанет свое сердце.

Мне его просто невероятно жалко. Создание, которое было создано людьми, и им оно не нужно. Ведь можно купить новую куклу. А эту отключить и выбросить. Несмотря на такую преданность.

Наверное, я совсем глуп».

Посмотрев на запись, Заф закрыл программу, не став сохранять изменения.

* * *

Разжав пальцы, Рис упал на спину. Металлический шест уткнулся в снег рядом с его головой.

— Нет, ты поддаешься, — миролюбиво произнес Заф, и протянул руку, поднимая гибрида на ноги. — Я не избивать тебя хочу, а тренироваться.

Итаним подобрал свой шест и снова встал в нужную стойку. А через тридцать секунд опять оказался на снегу.

— Рис! — Начал понемногу возмущаться хирург. Тренировка все больше походила на избиение несчастного гибрида. — Да не бойся ты меня стукнуть!

— Я не боюсь.

— Тогда почему поддаешься? — Фыркнул Заф, понемногу жалея о том, что взял с собой на тренировку гибрида. Небось и сам бы мог все сделать, но тут захотелось разнообразия…

Да и попробовать решил, в действительности ли гибриды с Меги способны сравниться в бою с настоящими химерами.

Правда, получалось пока никак.

— Теоретически мои действия могут причинить вам вред.

— Да ничего мне не будет! — Горячо заверил хирург.

Робот моргнул, и послушно включил охранный режим.

Через семь минут в снегу оказался уже сам Заф. Итаним отбросил шест и присел, пытаясь помочь владельцу сесть.

— Приношу свои извинения за доставленный урон.

— Да просто на снегу поскользнулся, — криво улыбаясь, пояснил хирург, поднимаясь. Шест в руках гибрида почти неощутимо ткнулся в нижние ребра с левой стороны, но этого мимолетного движения хватило, чтобы потерять равновесие и со всего маху шлепнуться на спину. — Я не ушибся.

Конечно, этот удар можно было отбить, но в последний момент Заф отвел свой шест, чтобы самым концом не ударить Риса по голове.

И потом — раньше он тренировался лишь со своими, и опыта боя с противником, который был вдвое тоньше и чуть ли не на полметра ниже, у Чайки не было.

— Ты хороший боец, — сообщил он, и улыбнулся, становясь в защитную стойку. — Давай еще разок.

Владелец все же был… Удивительным.

Раз за разом он готовил что-то новое, и неизменно уточнял, вкусное ли блюдо. ИИ терялся — легче было бы просто внести в настройки данные, что все блюда Зафа являются пригодными к употреблению, чем тратить время и добавлять по одному.

Но было что-то еще. Но не с владельцем — с самим Итанимом.

Какая-то поломка.

Гибрид не мог объяснить, в чем она выражена.

В один из дней, когда хирург ушел на работу, Итаним вытаскивал чистую и теплую посуду машины. А взяв в руки плоское стеклянное блюдо и посмотрев через него на просвет, оценивая чистоту предмета — завис.

Свет, проходя сквозь прозрачное блюдо, дробился на сотни осколков, и гибрид стоял так почти тридцать минут, не в состоянии прекратить бессмысленное действие.

Если бы с улицы не раздался чей-то гудок, Итаним вряд ли смог бы переключиться.

Вероятно, проблема была в блюде. ИИ понимал, что в таком случае лучше данный предмет не трогать, чтобы вновь не зависнуть, но через пару дней блюдо снова оказалось в посудомоечной машине.

Не желая провоцировать себя на третий сбой, гибрид решил доставать этот объект из посудомоечной машины с закрытыми глазами.

Вот только со временем поломка проявилась и на других вещах, и, что самое страшное — в присутствии владельца. И он это замечал.

Но реагировал странно.

— Возьмем? — Спрашивал он каждый раз, стоило Итаниму в магазине остановить взгляд на какой-нибудь яркой упаковке дольше, чем на пять секунд.

ИИ рекомендовал владельцу самостоятельно делать выбор, но упаковка раз за разом оказывалась в корзине.

Заф не замечал поломки?

Не придавал ей значения?

Считал несущественной?

Гибрид задумывался над ответами на эти вопросы, и снова замирал, останавливая взгляд на чем-то ярком. Как-то так само получалось, без решения системы.

Яркое. Блестящее. Светящееся.

А еще у Итанима теперь было второе имя. Не официальный индивидуальный номер, выбитый за ухом и прописанный в документах, а имя из одних только букв.

Рис.

В некоторых фильмах гибрид видел, что состоятельные люди заводили себе «питомцев». Ухаживали за ними. Тренировали. Кормили. Давали клички, хотя животные уже обладали длинными именами в документах, если те мелькали в кадрах.

ИИ адаптировался к владельцу, подстраивался к его привычкам. Копировал мимику.

Но все равно Заф Чайка был странным. В рекламе между фильмами крутили яркие ролики с новыми моделями кукол — высокими, сильными и модными в этом сезоне.

Гибрид не был высоким, не был сильным и уж тем более не являлся модной моделью этой зимы. Итанимов не рекламировали, не предлагали их купить и вообще про них не говорили в передачах, посвященных куклам.

Обычный робот на органике, занесенный в картотеку как «самый легкий и маломощный в своей категории гибрид, плохо подходящий для кукольных боев или работы в полиции».

Но владелец не замечал этого.

У Итанима был свой диван в зале, на котором он спал, полочка в шкафу с одеждой в спальне. И не только с комбезом, в котором он мог покидать пределы квартиры и находиться с владельцем в общественных местах. С настоящей одеждой, которую носили люди. Заф ворчал и просил поддевать под комбез хлопковую рубашку и какие-нибудь штаны.

Но не пижамные. В пижамных нужно было только спать, ну и завтракать тоже.

А еще гибрид мог есть все, что пожелает. Ведь пищевых брикетов в квартире больше не появлялось. И ограничений по количеству съеденного тоже не было.

Заф сказал, что Итаниму нужно восстанавливаться, ведь «вдруг ты хоть немного подрастешь?»

Физически такое было невозможно, но гибрид послушно ел, внося в раздел «вкусное» все больше и больше блюд. Ему и в самом деле нужно было набрать вес. Хотя бы до нижней нормы.

Может, если он «наест» свой вес, то поломки исчезнут?

Но зависания не прекращались, а прогрессировали. А не есть было нельзя — Заф расстраивался и спрашивал, как себя гибрид чувствует.

ИИ не знал, что хуже — расстроенный владелец или поломки. Получалось, что первое — если на второе Заф не обращал внимания.

Хотя пару раз и обратил, но не стал заострять на этом внимания.

— Для чая нужно брать свежую заварку, — убеждал Заф. Гибрид наблюдал за его действиями по приготовлению чая, сохранял их, а потом снова доставал заварку из мусорки. Без плесени и грязи — значит свежая. Он же для себя готовит чай, а не владельцу.

Но, по словам владельца, дважды использовать один и тот же заварочный пакетик было нельзя. Особенно — если этот пакетик уже побывал в мусорном ведре.

Закончив утреннюю тренировку, хирург щелкнул пальцем по шесту. Тот зазвенел, съеживаясь, и свернулся в аккуратную тонкую трубку, не длиннее ручки для письма.

— Давай где-нибудь в кафешке позавтракаем? — Предложил Заф, набрасывая на плечи легкую куртку.

Гибрид молча передал ему свой шест. Иногда владелец отказывался следовать законам Меги. Добираясь до места тренировки или при выходе на улицу он напоминал гибриду, чтобы тот надел на комбез куртку. И шарф намотал на шею.

Эти два предмета одежды Заф тоже купил специально для Итанима — на него самого такой размер просто не налез бы.

Они тренировались в парке, не слишком далеко от дома. Сначала хирург долго бегал, проваливаясь в снегу по колено, потом отжимался, разминался. А сегодня вручил гибриду странный шест и предложил напасть первым.

ИИ знал, что такое тренировочный бой. А навыки спарринга с разным видом оружия были прописаны во всех куклах. Вдруг пригодится для защиты владельца.

Гибрид не обладал большой силой, и использовал скорость.

— Когда я в приюте с братьями жил, там однажды такой же снег выпал, — поделился воспоминанием Заф. Итаним шел сзади, держась за его правым плечом, — а воспитательница нас всех на улицу выгнала, и сказала, чтобы мы играли на крыльце. По расписанию у нас должен был быть «свободный день». Мы тогда друг к дружке жались, как птенцы. Ирина, как самого младшего, в самом центре посадили. Он один не заболел. А я и пятеро моих братьев бронхитом потом месяц болели. — Он помолчал, продолжая прокладывать дорогу по заснеженному парку. — А весной нас нашел отец, и всех забрал домой. Карм тогда боялся, что заберут не всех, и плакал, умоляя отца оставить его в приюте, но взять младших.

Итаним молчал, следуя за ним. Заф порой рассказывал ему истории о себе, о своей работе, о детстве. Гибрид внимательно слушал, сохраняя полученную информацию.

— Да как так? — Выбравшись из парка и найдя открытую в такую рань кафешку, Заф огорчился. На двери заведения светилась наклейка, запрещающая проход внутрь со своей едой, собаками, андроидами и куклами любой модели и конфигурации. Оглянувшись на гибрида, хирург нахмурился.

— Я могу подождать тут, — попытался помочь в решении проблемы Итаним, и указал на ступеньки рядом со входом.

Заф внимательно осмотрел крыльцо, потом перевел взгляд на гибрида.

— Пошли вдвоем.

— С куклами запрещено, — на всякий случай напомнил Рис. — Я являюсь куклой. Это будет нарушение правил.

Заф посмотрел по сторонам, но кроме них никого на улицах в этот час еще не было.

— На тебе поверх комбеза куртка, — заговорщицки понизив голос, сказал он, и потянул гибрида за рукав. — А маркеры нашиты на спине, груди и рукавах. Просто не снимай куртку, и никто не догадается.

— Нарушение правил может повлечь за собой штраф в размере тридцати восьми универсальных кредитов. — Предупредил Итаним о возможных последствиях.

— Я есть спокойно не смогу, зная, что ты тут холодный и голодный стоишь. Просто притворись, как тогда в магазине. — Попросил Заф, продолжая тянуть гибрида. И тот легко поддался, послушно зайдя внутрь.

«Сделай вид, что ты не робот».

Наверное, этот фокус не удалось бы провернуть, если бы модель Итанимов крутили в рекламных роликах. Но эти куклы не были популярны в обычной жизни. Как может защитить кукла от грабителей, если в ней всего лишь сто пятьдесят сантиметров роста? А много ли она победит роботов на боях?

Но вот зайти в магазин без комбеза удалось легко.

Как и в кафе. В такую рань заведение было почти полностью пустым — лишь в дальнем углу за столиком сидел хмурый парень и наворачивал утреннюю овсянку с ягодами. Это через полчаса тут будет толпа бегущих на работу людей, забывший дома выпить кофе и позавтракать.

— Все хорошо будет, — шепнул Заф, и улыбнувшись подошедшей официантке, первым поздоровался.

Гибрид стянул шапку и последовав примеру владельца, взял в руки пластиковое меню. Девушка в зеленой форме задумчиво глянула на посетителей.

— Знаете, у нас на входе висит табличка… — осторожно протянула она, боясь ошибиться. Вдруг паренек не робот, а просто немножко странный?

— Ну что вы! — Добродушно улыбнулся Заф, смотря девушке в глаза. — Конечно, я большой и мощный, но я всего лишь в детстве много кушал. Неужели вы решили, что я робот?

Официантка облегченно выдохнула. Нарываться на скандал было нельзя, но и шеф тщательно следил за тем, чтобы у него в заведении никаких кукол не было.

— Нет конечно, вы слишком живой для куклы. — Мотнула головой девушка. В прошлый раз, когда в кафе зашел гибрид, владелец заведения влепил всему персоналу огромные штрафы. Даже уборщице, хотя она в тот момент вообще смену закончила и кофе пила перед тем, как уйти домой.

Это заведение для людей, а не для техники.

И тут поломка снова дала о себе знать.

Глянув поверх меню на стол, Итаним замер, привлеченный ярким предметом. Разжал левую руку и аккуратно подвинул к себе солонку. Она была выполнена в виде белого кубика, с яркими точками на гранях.

Не в силах ничего поделать и отвлечься, гибрид медленно развернул солонку, убедившись, что количество точек на каждой грани разное. И если на одной они красные, то на соседней грани уже зеленые.

Во взгляде девушки, когда та глянула на Итанима, Заф прочитал смесь жалости и еще что-то трудно определяемое. Но когда официантка повернулась к нему, то ей владели другие эмоции. Легкое сожаление и какая-то гордость.

— Определились с выбором?

Хирург заказал себе овсянку и чай с молоком, а гибриду выбрал горячий шоколад с миндалем, взбитыми сливками, медом и клубникой.

— Все хорошо? — Уточнил Заф, когда девушка отошла.

Прямое обращение подействовало. Итаним «отвис» и медленно вернул солонку на место.

Аккуратно положил меню на край стола.

«Необходима детальная проверка в ближайшем филиале IMT на наличие внутренних поломок ядра».

А вдруг он однажды зависнет и не сможет обеспечить безопасность владельцу?

Это будет очень плохо.

Такого нельзя допускать.

* * *

— Рис! — Устало вздохнул Заф, и потряс руками. — Ну вот что ты наделал?

Гибрид добросовестно просканировал кухню. Даже головой повертел.

— Я убрал все, — отчитался он честно.

— Дурак, — убито буркнул Заф, и рухнул на стул. — Я же попросил, чтобы ты присмотрел! Просто присмотрел, чтобы ничего не произошло! Чтобы коржи не потекли!

Пользуясь тем, что владелец на него не смотрит, Итаним облизнул губы. Коржи, похожие на желтые большие блины, он съел, а всю будущую прослойку между ними оперативно «уничтожил», не отходя от холодильника.

Делать этого было нельзя. Гибрид хотел только попробовать, чтобы убедиться, что эти продукты можно есть до того, как они станут «тортом». Одну ложечку крема и один кусочек треснувшего посередине и поэтому отодвинутого в сторону коржа.

Попробовал.

И не смог остановиться, пока не впихнул в себя все.

И теперь ИИ не знал, что говорить. «Мне очень жаль» или «прошу прощения»?

Такое поведение было определенно ненормальным, и надлежало коррекции.

Чайка с тоской посмотрел на пустую миску. Сладкий крем, над которым он бился все утро, бесследно исчез. И миска была тщательно вымыта, как и поднос, на котором лежали коржи. А Заф ведь только отошел на двадцать минут поговорить по планшету!

— Как в тебя все это влезло? В одном креме десять яиц, и сливки… — снова вздохнул хирург. Праздник определенно проваливался, еще даже не начавшись.

Все произошло в один вечер. Едва Заф вернулся с работы, ему позвонила Соня и голосом, не терпящим никаких возражений, уведомила, что хирург просто обязан испечь торт и поставить елку.

— Если я заеду к тебе в гости в этот важный день и не увижу праздника — покусаю! — Вместо прощания сообщила девушка, и отключилась.

Заф добросовестно прошерстил сеть, и нашел причину, по которой Соня решила его проведать. Новый Год. Пожав плечами, хирург нашел рецепт торта, закупился продуктами и с самого утра принялся готовить.

— Прошу прощения. — Наконец решил ИИ. — Мне жаль.

— Ладно уж. — Вздохнул Заф, и махнул рукой. — Живот у тебя не заболит от такого количества?

Прислушавшись к себе, гибрид отрицательно покачал головой.

Он знал про «праздник» — хирург, начиная готовку, рассказал про Новый Год. Да и сам Итаним нашел всю необходимую информацию в сети. По праздникам огорчать владельца было нельзя — в фильмах люди старались в такие дни не говорить о негативных вещах и плохих новостях.

А собственная поломка как раз входила в перечень «негативных вещей». Вот только Итаним не знал, что «зависание» обретет такие масштабы, когда он попробует крем.

Еще немного помедитировав на пустую посуду и чистую кухню, Заф взял себя в руки. Действительно большого вреда гибрид не учинил — хирург занялся готовкой сразу после завтрака, и до приезда Сони было еще чуть больше девяти часов.

— Ты как маленький совсем, — негромко буркнул он.

Елька, когда их только забрали из приюта, не мог остановиться и просто сметал всю еду со стола. На то, чтобы привыкнуть и убедиться, что голода больше не будет, ему понадобилось несколько лет.

Это был уже не первый случай. Однажды, вернувшись домой, Заф застал Итанима со стеклянным блюдом. Держа его в вытянутых руках, гибрид завороженно таращился на сотни солнечных зайчиков, которые создавало стекло.

В другой раз Рис капнул отбеливателем на один из своих «уличных» комбезов, и долго рассматривал, как синтетическая кожа медленно истончается вместо того, чтобы просто промыть испорченное место водой.

А включить воду и смотреть на бегущую струю стало для гибрида чем-то настолько привычным, что, увлекшись, он затопил соседей снизу. Те закономерно пришли ругаться и требовали, чтобы «свою дитачку с шаловливыми ручками» хирург для профилактики поставил в угол и угостил ремнем.

Заф про «дитачку» ничего не понял, но на всякий случай пообещал, что больше такого не будет. Стоимость, необходимую для восстановления натяжных потолков и ремонта стен он молча выплатил, добавив еще за моральный ущерб, и несколько раз извинился. Соседи, видимо, настроенные на длительные боевые действия по отвоевыванию средств, быстро успокоились и даже не стали вызывать полицию.

Не желая повторений с затоплением, Заф придумал гибрида постоянно чем-то отвлекать. Вручал планшет, печенье или яблоко. Один раз купил большой пакет с орехами. Итаним потратил два дня, увлечено выковыривая из твердой скорлупы съедобные ядра и не совершая попыток нанести ущерб соседям.

— Прошу прощения, — повторил гибрид.

Глубоко вздохнув, хирург вытащил из холодильника банку с йогуртом и вручил ее Итаниму.

— Иди в зал, фильм какой-нибудь посмотри. — Обреченно произнес Заф, и не удержавшись, добавил фразу, услышанную когда-то от старшего брата. — Ешь и думай над своим поведением.

Тщательный осмотр холодильника привел к выводу, что на новую порцию крема не хватает еще восьми яиц. Убедившись в сотый раз, что мясо в духовке еще не готово, Заф с тяжелым сердцем позвал Итанима.

— Сейчас я пойду в магазин. Поручаю тебе важное задание — выключи духовку, когда начнет пикать таймер. — Понимая, что это не слишком хорошая идея, произнес хирург. — Таймер находится вот тут. Температуру не менять, содержимое духовки не есть. Ничего не переворачивать, не мыть, не убирать. Хорошо?

— Да.

Оставалось надеяться, что ИИ понял все правильно, и не подожжет квартиру. И что в магазине не будет бесконечной толпы.

И что самого Зафа не заметет снегом по дороге.

До ближайшего крупного супермаркета было минут десять неспешной ходьбы, вот только температура на улице в последнюю неделю опустилась ниже минус пятнадцати. А с неба безостановочно сыпался снег, с горами которого уже не справлялась техника.

* * *

Итаним отправил баночку из-под йогурта в мусорку, запустив перерабатывающий цикл. Облизнул ложку, после чего тщательно вымыл ее и вытерев, отправил в ящик с приборами. Покосился на духовку. Время на таймере еще не вышло.

Опасаясь опять где-то зависнуть, гибрид остался на кухне, прохаживаясь от окна к духовке и обратно. Если он не справится с этим заданием, то у владельца точно испортится настроение.

Не хотелось его расстраивать.

Запиликал стандартной мелодией планшет, и повернув к нему голову, Итаним принял вызов.

Этот планшет купил Заф — ему нужно было брать свой на работу, а второй — простенький, в синем защитном корпусе, принадлежал теперь гибриду.

Оставаясь один, Итаним мог теперь смотреть фильмы не только на терминале в зале, но и на кухне, и в спальне, и даже в ванной.

— Все в порядке? — Обеспокоенно уточнил Заф. Судя по бесконечным полкам за ним, владелец все еще не выбрался из магазина.

Гибрид отчитался, после чего перевел видео на духовку. До пиликанья таймера оставалось еще несколько минут.

— Хорошо, ты молодец, — кивнул хирург, и взяв с полки банку со сгущенкой, положил в корзину. — Мне осталось только расплатиться и забрать елку, а то с ней в магазин не…

Что именно не делают в магазине с елкой, гибрид не узнал. Видео мигнуло и схлопнулось, оставив после себя полторы секунды серых шумов.

Помехи? Вероятно, в канун Нового Года все друг другу звонили, и перегрузили сеть.

Когда запищал таймер, Итаним выключил духовку и открыл дверцу, чтобы «мясо не высохло». Запах, причисляемый к разряду съедобных, разошелся по кухне.

Послонявшись еще минут двадцать по квартире, гибрид вновь включил планшет. По примерным расчетам, владелец должен был уже вернуться домой. На кассе была очередь? Или снега на дорожки намело так много, что скорость движения замедлилась?

Может, проблема в лифте, и Зафу нужно подниматься с тяжелыми пакетами пешком на семнадцатый этаж?

Гибрид подошел к входной двери, прислушался. Но по ступенькам никто не поднимался.

Вызов на планшет шел, но никто не отвечал. Сумки в руках мешают? Может, Заф решил взять воздушное такси, и застрял в пробке?

Но тут недалеко, и не нужно подниматься в один из семнадцати дорожных потоков…

Активировав поиск по сети, Итаним решил уточнить данные о наличии пробок в ближайшем квартале. Пролистнул, едва взглянув, рекламу о поступлении в продажу новой серии гибридов Mellinar, относящихся к классу люксовых кукол.

Движение по пятнадцати воздушным дорожных потокам было переведено в «красный» режим. А это означало, что данные коридоры временно предназначены для скорой, полиции, пожарников и спасателей.

Гибрид моргнул, и уточнил направление движения первых движущихся белых точек.

На всем воздушном транспорте были маячки, позволяющие отследить маршруты.

Скорая и спасатели спешили в сторону супермаркета.

Экстренная ситуация.

Вытащив еще одно виртокно, Итаним обновил ленту новостей.

На самой верхней строчке светилась желтым коротенькая заметка, добавленная меньше десяти минут назад.

«Взрыв в супермаркете „Девяточка“ на Меге. Есть жертвы. Причины взрыва уточняются. Ведутся срочные спасательные работы.»

К заметке прилагалась небольшая, явно впопыхах сделанная фотография, демонстрирующая оторванный взрывной волной кусок вывески, лежащий на снегу.

Итаним моргнул, анализируя варианты дальнейших действий.

Когда Заф позвонил, то за его спиной над полками мерцал логотип этого супермаркета. Какова вероятность того, что владелец успел расплатиться на кассе и выйти на улицу?

Вероятно, взрыв произошел в тот момент, когда связь прервалась. Значит, Заф остался внутри. Он пострадал? Он выронил планшет и не может до него добраться под завалами? Его убило взрывом?

Направившись в спальню, Итаним вытащил из шкафа аккуратно сложенный комбез и натянул поверх домашней одежды. Тот был с синими полосками, но ждать было нельзя, когда «гибридный» закончит цикл очистки и высохнет.

Если его остановят на улице в человеческой одежде, то на имя владельца придет штраф.

И это его расстроит.

Попробовав еще раз безуспешно дозвониться, гибрид положил в карман запасной ключ от квартиры, и выскочил за дверь.

Его куртка осталась висеть на крючке. Как и шарф, шапка и новенькие, с подогревом, перчатки.

* * *

На месте «Девяточки» располагались еще слабо дымящиеся руины. Оцепив территорию, кольцом стояли машины медицинской помощи, полиции и пожарников. Чуть поодаль колыхалась толпа зевак и журналистов, волной набегая на любого представителя правопорядка, отдалившегося от транспорта дальше чем на два метра. Завалы разбирала техника и наспех собранные волонтерские куклы.

Итаним обошел толпу и поднырнул через ограждение — пластиковую полоску, растянутую между машинами.

— Мой владелец мог оказаться под завалами. — Доложил он окликнувшему его полицейскому. — Я должен оказать помощь по спасению.

Молодой, коротко стриженный парень с красными от холода ушами и в новенькой полицейской форме лишь махнул рукой.

Большая часть пострадавших пришли в магазин со своими куклами, и те закрывали владельцев от ударной волны и летящих обломков. Куклы, оставшиеся дома, тоже начали подтягиваться — спасение хозяев стояло по приоритету выше даже прямого запрета покидать квартиру. И теперь, собираясь в группы, разбирали завалы чуть ли не быстрее, чем это делала специальная техника.

Молодцы разработчики IMT, что вложили в системы своих кукол такие ориентиры!

Но даже не смотря на помощь волонтерских роботов, поиски затягивались. Все осложнялось еще и погодными условиями — зима на Меге была холодной и очень снежной, и именно сегодня решила показать, на что способна. Через два часа после присоединения Итанима к разбору завалов температура упала ниже минус двадцати.

Толпа зевак понемногу рассосалась. Многие вспомнили, что скоро Новый Год, многих погнал домой холод и только усиливающийся снегопад. Журналисты отсняли необходимые материалы и упаковав оборудование, свалили в свои теплые офисы. Полицейские и врачи предпочли отсиживаться в теплых машинах, выскакивая лишь когда куклы вытаскивали из-под обломков очередное тело.

Один из гибридов, опознав в вытащенном теле свою владелицу, несколько минут сидел неподвижно. Женщина была мертвой.

Люди упаковали труп в черный мешок, записали со слов куклы ее личные данные, и вновь удалились в тепло. Гибрид, посмотрев на мешок, отвернулся и вновь присоединился к разбору завалов.

Через четыре часа начало темнеть. Тепловых точек под развалинами супермаркета становилось все меньше. И не только под обломками.

Оттащив металлическую балку в сторону, лицом в снег упал гибрид, чью владелицу вытащили мертвой. Подошел один из полицейских, ботинком перевернул куклу. Поднес руки в перчатках к собственному лицу, подышал, согревая коченеющие пальцы. Сверил маркеры на комбезе.

— Минус один. — Глухо сообщил он в рацию. — Он себя сжег.

Итаним покосился на лежащую на снегу куклу. Потеряв владельца, робот терял свою сверхцель и становился бесполезен. Вероятно, у той женщины больше никого не было — в противном случае гибрид переключился бы на кого-то из второстепенных владельцев.

«Он себя сжег».

Данная процедура происходила, когда заканчивались внутренние резервы. Запасы энергии, необходимые для бесперебойной работы. Упавший гибрид принялся за использование резервов, едва присоединившись к спасательным работам. А обнаружив, что хозяйка мертва, кукла не стала останавливать их использование. И в итоге, исчерпав все, сердце, не справившись с нагрузкой, замерло.

Итаним тоже использовал внутренние резервы. Зафа еще не нашли — и останавливаться было нельзя. Ему могла быть необходима срочная помощь, и даже минута промедления могла быть решающей.

Вторым упал старый пятнадцатилетний Vran — синтетик устаревшей модели, одетый в дешевый комбез с синими маркерами без терморегуляции. Полицейские перенесли куклу в одну из машин — и через полчаса та, отогрев двигательную систему, вернулась к работе.

Начало темнеть, и мороз усилился, понизив температуру до минус двадцати четырех. Снег валил, хлопьями оседая на куклах, на обломках супермаркета, на машинах и дороге.

* * *

Часть потолка упала прямо на стеллажи, зацепив несущую балку и встав под углом. В образовавшемся крошечном «шалашике» жались друг к другу выжившие — женщина с ребенком, парень и пожилая дама. Еще один человек сидел, привалившись плечом к куску перекрытия.

Трое гибридов с усилителями оттащили часть обломков, и в образовавшуюся щель хлынул неоновый свет спасательных фонарей, разбросанных над всем разрушенным супермаркетом.

Еще одна кукла присела, руками разогнув кусок металлической полки, увеличивая дыру.

Первым вытащили ребенка с женщиной. Потом выбрался парень. С трудом, едва не застряв, вылезла полная дама.

Последним выбрался рослый мужчина. Итаним просканировал его дважды, убеждаясь, что его владелец живой и это именно Заф Чайка.

Подбежавшие медики кутали спасенных людей и помогали дойти до машин скорой помощи.

— Со мной все в порядке, — слабо воспротивился Чайка, когда подбежавший врач набросил ему на плечи плед и попытался ткнуть в плечо медицинским сканером.

Под завалами больше не было живых, поэтому полицейские еще раз просканировали руины, после чего приказали «волонтерским» куклам отправляться к своим владельцам. Пройдя несколько шагов, один из гибридов споткнулся и упал.

— Четвертый, — почесал нос полицейский, подойдя и проверив маркеры. — Не к кому возвращаться больше, видимо.

Итаним, покачнувшись, встал за хозяйской спиной. Заф заторможено покосился на него, потом перевел взгляд на усердно крутившегося рядом с собой врача.

— Со мной все в порядке, правда. Я не поеду в больницу, — спокойно произнес Чайка, снова отклонив ладонью сканер. Снег продолжал падать, и на плечах хирурга появились белые шапки.

— Откуда вы знаете, что с вами все в порядке? — возмутился медик. Становилось все холоднее, и торчать на морозе, пререкаясь с пострадавшим, мужчине не хотелось. — Вы более пяти часов провели под обломками! У вас как минимум обморожение!

— Я сам врач. — Заметил Заф. — У вас много других пострадавших. Ваша помощь нужнее им.

Медик мотнул головой, махнул ладонью перед своим лицом, и в итоге притащил бланк отказа от оказания медицинской помощи.

Один из полицейских предложил довезти Чайку до дома — он, оказывается, сам жил недалеко.

Гибрид забрался на заднее сидение машины, медленно вдыхая теплый воздух.

* * *

Едва оказавшись в квартире и заперев дверь, Заф наконец привалился плечом к стене и со свистом выдохнул. С усилием принялся выпутываться из плаща — темного и скрывающего все пятна.

Итаним попытался расшнуровать свои ботинки, но пальцы не слушались. Ладони потеряли бледность, и медленно становились красными.

И тут произошло то, чего ИИ боялся во время поисков. Гибрид опять завис.

— Запоминающиеся у людей праздники… — Проворчал хирург, повесив плащ, и повернул голову к Итаниму. — Эй, покажи…

Присев на корточки, Заф аккуратно развернул ладони гибрида тыльной стороной вверх.

Некоторые травмы были одинаковыми у разных рас. И что такое обморожение, хирург знал очень хорошо.

— Быстро в пижаму переодевайся и ложись. — Не став долго рассматривать багровеющую кожу на ладонях, распорядился хирург. — Я сейчас тебе горячего чаю сделаю… Рис?

Прямое обращение подействовало.

Гибрид заторможено перевел взгляд на владельца, и снова попытался расшнуровать ботинки. В обуви, в которой ходили по улице, по квартире передвигаться было нельзя — вдобавок, снег на них таял и превращался в грязь.

Заф молча нагнулся, развязав шнурки. Потом помог стянуть ботинки, поставив их на специальную подставку.

Мазнул рукой по лбу гибрида. Итаним был весь холодный, как ледышка. Короткие волосы замерзли иглами, а на правом виске, где чуть-чуть были длиннее — превратились в сосульки. Короткий светлый ежик с левой стороны словно побелел еще сильнее. Медленно развернувшись, как будто у него сел заряд, гибрид отправился в спальню, на ходу цепляясь пальцами за молнию на комбезе.

Заф пошатнулся, и придерживаясь рукой за стену, отправился на кухню. Посмотрел бездумным взглядом на остывшее подсохшее мясо в открытой духовке. Щелкнул кнопкой на чайнике.

И только потом снял кофту, повесив ее на спинку ближайшего стула. Рукав у нее был с парой бурых пятен.

Один из кусков арматуры задел участок между спиной и шеей, проткнув одежду и впившись в кожу. Положив ладонь на рану, хирург прикрыл глаза и с медленно сел.

Если бы его просканировали, то не отпустили бы домой. А потом вряд ли выпустили бы вообще. Хорошо еще, что под обвалом людям было не разглядеть, что Заф поранился, и он сразу же застегнул плащ, чтобы ни одной искры не пробилось. Да и, когда выбрался, к нему подошел лишь один медик. Двух переубедить было бы гораздо труднее.

Рана была неглубокой, вот только арматура задела трапециевидные мышцы и крошечную пластинку датчика. Расстегнув и стянув с плеча рубашку, Заф наспех промыл плечо водой из крана. Конечно, возможность заражения была почти нулевой, но испытывать судьбу не хотелось. На раковину капнула густая красная капля с парой золотистых искорок.

Щелкнул, отключившись, чайник, оповещая о закипевшей воде.

Заварив чай и взяв с полочки банку с медом, хирург направился в спальню.

Гибрид, успевший переодеться, с головой забрался под одеяло и съежился там, спрятал ладони под мышками.

Заслышав приближающиеся шаги, Итаним высунул голову. Ледяные иглы и сосульки на его волосах растаяли, оставляя на подушке мокрое пятно.

Присев на край кровати, Заф протянул ему чашку с чаем, сдобренным двумя столовыми ложками меда.

— Ты бы хоть перчатки с собой взял, дуралей, — вздохнул хирург, наблюдая, как гибрид, неловко вцепившись в чашку, прихлебывает сладкий горячий напиток. — А лучше бы еще и шарф с курткой.

— Куртка скрывает маркеры, — слабо отозвался Итаним, сделав еще один глоток.

Для него было важнее быстрее добраться к месту взрыва, чем перчатки. При спасении владельца дорога каждая секунда. Это кукол собирают на фабрике, а людей — нет.

Если Заф умрет, то Итаним станет бесполезным. А если Итаним сломается — то Заф спокойно сможет купить себе новую куклу. Это же логично.

Вздохнув, хирург сходил на кухню, принеся еще одну чашку с чаем, но добавив в нее молока. Банку с медом он поставил на прикроватный столик. Достал аптечку, которая лежала в шкафу.

После второй порции чая и еще трех ложек меда гибрид закатал рукав, завидев в руках у Зафа одну из ампул.

— Это просто общеукрепляющее, — на всякий случай пояснил хирург, делая укол. Потянулся к белому тюбику без надписей. — А это от обморожения. Потерпи немного.

Мазь была холодной, пока Заф аккуратно наносил ее на руки Итаниму. Но подействовала мгновенно — краснота исчезла и отек на пальцах начал сразу же спадать.

— Мне не больно. — Попытался успокоить ИИ владельца, когда он взялся за вторую ладонь. — Можно так не переживать. В случае, если часть моих деталей будет испорчена, их можно будет заменить в филиале IMT.

Чайка лишь покачал головой, и протянув руку, профилактически помазал мазью нос и щеки гибриду, тоже бывшие красными.

— У меня дома принято заботиться о тех, кто находится рядом. Это естественно, как ле… Как дышать. — Мягко поделился Заф, закрыв тюбик. — У тебя что-то болит?

— Внутренние повреждения отсутствуют. — Просканировав себя, выдал Итаним. — Переохлаждение успешно устранено.

— Вот и славно. — Устало улыбнулся хирург, и положил тюбик в аптечку. Захлопнул ее и поднялся на ноги. — Поспи сегодня тут… Ты ведь помогал людям разбирать завалы, я правильно понял?

— Да. Если жизни владельца угрожает опасность, я должен взаимодействовать с полицией и принимать участие в спасательных операциях. — Пояснил гибрид, медленно сжав и разжав пальцы. Те работали правильно, и сканирование показывало, что в будущем в салон за починкой владельцу не нужно будет обращаться. — Данные действия прописаны у меня в ядре, и никак не влияют на выбор оперативной системы и типа ИИ.

Спрятав аптечку в шкаф, Заф приблизился к кровати и поменял подушки местами, забрав мокрую и положив ближе к гибриду сухую.

— Спасибо тебе. Теперь отдыхай.

Итаним, накрывшись одеялом, послушно закрыл глаза. Необходимости в использовании внутреннего резерва больше не было, и можно было перейти на обычное функционирование.

Выключив свет, хирург тихо прикрыл за собой дверь.

* * *

Засунув кофту с рубашкой в утилизатор, Заф зашел в душ и включил горячую воду.

Та мгновенно окрасилась розовым. Мелькнули в воде золотые искры. Небольшая рана не спешила затягиваться. Болели мышцы, особенно сильно — вокруг поврежденного датчика. Подумав немного, Чайка закрыл глаза, уперся руками в кафельную стену, и отключил его. Конечно, у него в квартире был посторонний, но назвать гибрида химерой и врагом уже никак не получалось. Особенно после того, что сделал Итаним для него самого.

Вряд ли за ночь произойдет что-то важное, а к утру датчик восстановится.

Конечно, насчет этого Заф немного сомневался — технология была достаточно новой. Но если и так — из Отдела пришлют кого-то из медиков с новым датчиком. Может быть, Мирослава или Вольфа.

Лучше бы Вольфа. Тот наверняка заинтересуется гибридом и попробует уговорить начальника забрать его с собой.

Покачнувшись, Заф чуть нагнулся вперед, восстанавливая равновесие. Пошевелил плечами. Потом, с наслаждением — крыльями.

Расслабленно улыбнулся. Боль в плече начала постепенно утихать, и это не могло не радовать. Если бы датчик повредился сильнее, то его пришлось бы извлекать. Но делать это самостоятельно в условиях другой планеты и мира было довольно проблематично — учитывая, что после такой, в общем то, мелкой процедуры Заф будет лежать пластом несколько часов. Как-то усовершенствовать сам датчик, чтобы избавиться от такого побочного эффекта, пока никак не удавалось.

Ну хотя бы он должен сам восстановиться за пару часов.

Убедившись, что вода больше не окрашивается в розовый, хирург выбрался из душа. Небольшая квартирка была построена людьми и для людей, и большие разлапистые крылья только мешались. Вытерев бело-серые перья и переодевшись, Заф поплотнее прижал крылья к спине и перебрался на кухню. Залив воду в чайник, щелкнул тумблером.

Порой случалось, что во время заданий в других мирах кто-то видел истинный облик лае. Стирать память крылатые не умели, и приходилось экстренно перебираться либо в другое место, либо вообще сворачивать задание и возвращаться.

Хорошо еще, что у множества людей в разных мирах были схожие легенды о священном воинстве и невидимых хранителях, летающих за правым плечом.

Притворяться «ангелами» лае терпеть не могли, но, порой, разрушив маскировку, приходилось. Называть свою расу было совсем плохой идеей.

На всякий случай затемнив окно и проверив, закрыта ли дверь, Заф достал из шкафчика над холодильником обычную аптечку. Обработав ссадину, покосился на упаковку с бинтом. Пластыри закончились, когда он лечил гибрида, а купить новые все время забывал.

Вздохнув, хирург положил ладонь на плечо. Привычно сосредоточился — выступившая на коже капля крови засветилась от золотых искр. Края ссадины сомкнулись, и появившийся на ее месте шрам побледнел и исчез.

Намочив ватный диск в воде, Заф стер каплю, и положив на самое дно опустевшей мусорки — второй раз запустил утилизацию.

Правилами нельзя было пренебрегать.

Чистую рубашку пришлось почти до середины разрезать на спине.

Заварив чай, лае устало опустился на стул. Растопырил крылья, откинувшись назад, на спинку, и вздохнул. Подумав, спустя пару секунд потянулся к сахарнице, одиноко стоящей на столе.

В отчете надо будет указать про взрыв. Вряд ли это было подстроено специально для Зафа — люди во всех мирах постоянно с кем-то воевали. Причина могла быть самой разной — будь то различия в религии, нехватка собственных ресурсов или же просто жажда урвать кусок чужой территории.

Пусть у лае не было связи с человеческим родом, погибших под завалом людей было жалко. Но ничего нельзя было сделать.

— Это потому что ты целитель, — раздраженно бросил Карм, почесавшись. — Тебе просто всех жалко. Может, еще и про приют скажешь, что там было хорошо?

Заф перевернул еще одну страницу конспекта, и лишь после этого поднял взгляд на брата. Карм терпеть не мог людей, и не мог себе представить, чтобы добровольно, в одиночку, отправиться к ним в мир на несколько месяцев.

Конечно, задание было очень важным, но ведь там были люди.

— Не скажу. Но мне действительно жаль, что у людей нет такой связи, какой обладаем мы. Может быть, тогда они вели бы себя по-другому?

— Придурок. — Уверенно припечатал старший брат, и укоризненно глянул на конспект.

Заафир слышал, что Карм был бы более рад, если бы толстая тетрадь вспыхнула пламенем от его взгляда, и примирительно улыбнулся, заложив страницы закладкой.

Сквозь раздражение и злость старшего совсем слабо сквозил хорошо скрытый страх за брата.

Вдруг что-то пойдет не так, и, в целом, рядовое задание станет опасным? Конечно, Заф был сильным и выносливым, но он был младшим братом. Может, не стоит ему отправляться в одиночку?

— Придурок. — Послушно согласился он с собственным обозначением. — Давай чаю попьем?

Забытый в кармане плаща в коридоре планшет заиграл мелодию, сообщая о входящем звонке. Задумавшись, Заф вздрогнул, просыпав сахар мимо чашки, и нехотя поплелся смотреть, кому жизненно важно пообщаться с ним именно сейчас.

Звонила Соня.

На всякий случай закрыв глазок камеры, лае принял вызов.

— С Новым Годом! — Радостно крикнула возникшая на видео девушка. За ее спиной искрами вспыхивал фейерверк.

Поплотнее прижав крылья к спине, Заф осторожно убрал палец с камеры, приподняв ее чуть выше. Соня знала, кто он, но рядом с ней мог находиться кто-то посторонний.

— С Новым, — послушно повторил хирург, запоздало заметив, что часы на планшете показывали первые минуты нового дня и года.

Лицо девушки из довольного мгновенно стало серьезным. Соня подмечала малейшие детали, и сначала отсутствие видео, а потом появление, но с другого ракурса не остались для нее незамеченными.

— Что у тебя произошло? — Растеряв в голосе все веселье, серьезно спросила она. — Не бойся, рядом со мной никого нет, а звонок не отслеживается.

— Ничего страшного, — попытался успокоить ее Заф. Получилось, похоже, очень плохо, — в супермаркете взрыв был, и я под завал попал. Но все действительно в порядке — у меня только датчик немного засбоил.

Убрав куда-то за границы видео тарелочку с кусочком фруктового торта, Соня щелкнула пальцами, прекращая трансляцию. Фейерверк за ее спиной оборвался, показав светлую стену коридора с белыми кадками, в которых росли зеленые кустики, украшенные блестящей мишурой.

— Привезти сканер? — Деловито уточнила девушка. — Тебе нужны какие-то медикаменты или лекарства? Можешь вызвать своих?

— Со мной все в порядке, — повторил Заф устало. Если бы датчик пробило насквозь, он бы связался с Отделом сразу же. — И медикаментов не надо. Сканер тоже… — Соня вопросительно приподняла бровь, и лае сдался. — Хорошо, если так хочешь, привези и убедись, что я целый и невредимый.

— Буду через полтора часа. — Хмуро кивнула Соня, и отключилась.

Сомнений не было — ровно через девяносто минут она будет уже на пороге. Пунктуальность в серьезных ситуациях у нее была в крови, передавшись вместе с генами отца.

Жаль только, что он был человеком.

Заф вернулся на кухню и положил планшет на край стола. Покопавшись в шкафчиках с крупами и хлопьями, нашел купленную когда-то пачку печенья. В холодильнике обнаружилась банка с ореховой пастой, и початая упаковка творожного крема.

Закрыв подсохшее мясо крышкой и захлопнув духовку, хирург тщательно намазал на печенье пасту и крем, где-то сделав по два слоя. Придирчиво попробовал, и остался доволен.

Как раз к чаю.

Вытащив две тарелки, переложил часть «бутербродов», распределив их неравномерно. Ту тарелку, где было пять печеньиц, оставил на столе, а вторую, побольше, поставил в холодильник.

Пусть гибрид утром попробует, когда проснется. Хоть робот и не ощущал вкусов, Заф не мог просто все съесть в одиночку, не поделившись.

Конечно, Соня посмеется и обязательно скажет, что Заф идиот. Но с этим аспектом своей натуры лае ничего не мог поделать.

Малкольм всегда насмехался и утверждал, что Заафир такой добренький и наивный в своего киррэна. Дарелин тоже пытался всем помочь, раз за разом забывая о том, что с ним сотворили те же люди.

Гибрид, живущий у него в квартире, не был опасной химерой. И уж тем более не имел никакого отношения к тем тварям, которые когда-то оказались у них дома.

Даже наоборот — получалось, что он дважды спас Зафа. И пусть действовал Итаним так благодаря программам, это ничего не меняло.

Лае не мог просто сделать вид, что так и надо. Но чем можно отблагодарить робота?

Задумавшись, Заф снова потянулся рукой к шнурку на шее, вцепившись в узелок. Может, если он предоставит все полученные данные, то гибриду позволят попасть в Отдел? Итаним ведь мирный, наверняка принесет пользу. Никто там не захочет его утилизировать только из-за того, что тот не является «подходящей моделью для соревнований» или «надежным охранником».

Лае хмыкнул и разжал пальцы, посмотрев на отпечатавшийся след от шнурка. Уж самому себе можно было признаться, что гибрида ему жалко. Создание, которое сотворили люди, казалось Заафиру очень одиноким и несчастным. Робот, подстраивающийся под своего владельца во всем, всегда готовый прийти на помощь и умереть за хозяина, но не наделенный разумом.

Игрушка, которой дали человеческий облик, но не вложили душу.

Искусственный Интеллект был приятным в общении, и Заф порой забывал, что тот — всего лишь тщательно подобранные строки кода и набор программ.

Людей на той же Меге огромное количество, но обратил внимания на сломанную куклу лишь Чайка. Неужели им настолько все равно, что тот, кого создали им на защиту, мог быть уничтожен?

Заф много читал про человеческую психологию, но все равно не мог этого понять. В сознании людей роботы, даже на органике, были лишь машинами — как планшеты или личный транспорт. Их покупали, меняли, перепродавали из-за каких-то мелких царапин на покрытии, подбирали к модной в этом сезоне одежде и аксессуарам, а старых выбрасывали или дарили кому-то.

Соня однажды рассказала, что ее сотрудники нашли в одном из грузовых контейнеров на соседней планете сорок выкинутых кукол. Почти все из них были синтетиками, и после подзарядки вновь заработали, но двое оказались именно гибридами на органике.

Компания IMT забирала побитых роботов, но некоторым было просто лень звонить по короткому номеру, и они отправляли кукол на свалку.

Нет, Заф никогда так не поступит. Он снова попробует уговорить начальника. Передаст собранные данные, попросит Вольфа. Тому наверняка будет интересен новый вид химеры.

В самом крайнем случае попросит Соню, чтобы та взяла Итанима себе, когда время Зафа закончится. В ней хирург был уверен — девушка не станет плохо относиться к гибриду, особенно если ее об том попросить.

А зерно… Может быть, если Заф признается в том, что сделал гибриду несколько переливаний крови, то Илья не станет сильно ругаться?

Из спальни донесся шум. То ли стон, то ли хриплый выдох — хирург не смог разобрать, выронив печеньице и вскочив на ноги. То перевернулось в воздухе и шлепнулось намазанной стороной на стол.

Распахнув дверь, Заф ворвался в комнату.

Гибрид, отбросив одеяло, пустым взглядом таращился в потолок. Пальцами он вцепился в ворот пижамы, то ли пытаясь содрать ее, то ли задушить себя. Лицо его, всегда спокойное, исказилось. Щеки и лоб были болезненно красные.

Подскочив к кровати, лае прикоснулся ладонью ко лбу Итанима. Тот был горячим настолько, что даже воздух рядом нагревался.

— Тихо, тихо, все хорошо… — Мягко произнес Заф, судорожно пытаясь понять, что произошло.

Гибрид слепо зашарил взглядом по его лицу. Глаза у него казались совсем прозрачными. Разжав пальцы, Итаним судорожно вцепился ладонью в рукав его рубашки, не позволяя хирургу убрать ее ото лба, и на выдохе снова тихо застонал.

Это не было похоже на жар. Вообще ни на что из человеческих болезней не походило.

Заф неловко присел, протянул вторую руку, успокаивающее положив ее гибриду на макушку. Скосил взгляд вниз, и замер.

Там, где Итаним оттягивал ворот пижамы, пробивался желтоватый свет. Полз к рукам, светящейся паутиной расползался под кожей, перебирался на шею и лицо.

Лае похолодел.

Воздух задрожал от жара, а ткань пижамы, пропитавшаяся потом, потемнела. Воротник начал обугливаться.

Зерно, разрушив защитную оболочку, прорастало. Медленно, мучительно, расплескивая энергию и мощь. Неправильно.

Не вовремя.

Не в крылатом.

В роботе.

В химере.

Свечение перекинулось на руки гибрида, прожгло тонкую ткань рубашки, опалило жаром Зафа.

Если лае, носящий на себе «последний шанс» погибал, зерно прорастало в нем в миг смерти, изменяя крылатого и даруя пусть другую, но жизнь.

Заф знал единственный зарегистрированный случай успешной передачи зерна в человеческие руки. Эрелим рассказывал, что в не предназначенном для него теле крошечная искра замерзнет и погибнет, а если носитель умрет раньше — разорвется. И воронка от взрыва будет больше десяти километров в диаметре.

Лае боялся, что зерно, по ошибке попавшее в тело гибрида, замерзнет.

Но то, разрушив оболочку, медленно прорастало.

Мучительно медленно.

С каждым мигом теряя силу.

Заф слышал боль так, словно жар бежал под кожей у него самого. И понимал, еще не осознавая до конца собственное понимание — зерну уже не хватает энергии для завершения роста. Слишком много прошло сквозь тело гибрида силы, очень много расплескалось. В крылатом зерно прорастет за считанные секунды…

А тут… Минута? Две? Десять?

Наклонившись, Чайка распахнул крыло, накрывая им куклу. Прижал ладони к горячим вискам. Под его пальцами бежала золотая паутина. Дрожала, обжигая пальцы.

Клубящаяся энергия, помедлив, изменила направление.

Слишком медленное перерождение приведет к смерти Итанима.

Взрыв будет поменьше. Два километра или три? А с барьером?

Заф закрыл глаза, но все равно видел тянущиеся золотые нити. Те оплетали сердце, проникали в сосуды, ветвились, расползаясь по позвоночнику, тянулись к голове гибрида. Слышал, как касаются легких золотые искры.

Всего-то и нужно было, что отдернуть руки и выставить барьер. Возможно, Заф бы даже выжил после взрыва.

Но вот гибрид — нет.

И крылатый выдохнул, отдавая свою энергию зерну. Не позволяя тончайшим золотым нитям погибнуть. Давая им шанс закрепиться в оставшемся прежнем теле.

Связь кричала, что существу рядом с ним больно. Билась. Дрожала, грозясь разорваться и утянуть за собой.

А потом все разом прекратилось.

Остановилось.

Золотая паутина, тончайшие трещины перестали светиться.

Гибрид прекратил хрипеть и разжал пальцы.

Боль, бегущая по связи, затихла.

Запахло горелой тканью. Пижама больше не тлела.

Хирург продолжал держать ладони на висках гибрида, слушая, как тот тихо дышит, закрыв глаза.

Зерно проросло.

Взрыва не последовало.

* * *

Едва Заф попытался сделать глоток давно остывшего чая, как в дверь требовательно позвонили.

На пороге стояла Соня — в короткой курточке, наброшенной на плечи. Под курточкой блестело длинное серебристое вечернее платье. У ее ног было два белых пакета. Раскрыв дверь пошире, хирург заметил одну высокую широкоплечую фигуру рядом с лифтом и еще одну тень рядом с лестницей. Соня предпочитала передвигаться с охраной.

— Ну наконец-то! Можно дважды умереть со скуки в ожидании того момента, когда ты наконец додумаешься открыть дверь! — Недовольно сообщила девушка, тряхнув головой. Короткие светлые волосы, зачесанные назад, были усыпаны блестками.

Заф посторонился, пропуская гостью. Наклонившись, сгреб пакеты за ручки и легко перенес в квартиру. Тщательно закрыл дверь, провернув трижды замок.

Соня уже успела пройти на кухню и по-хозяйски заглянуть в чайник. Уровень воды в его нутре девушку не устроил, и та сунула его под кран.

В одном пакете обнаружился тщательно упакованный медицинский сканер последнего поколения. Такой модели не было даже в клинике, где работал Заф.

— Для твоего «все нормально» ты выглядишь слишком больным, — заметила девушка. — Давай, проверяйся. Я тебе не прощу, если ты откинешь тут крылья.

Хирург устало провел ладонью по лицу и послушно приложил прибор себе к плечу. Тот мгновенно выпустил три пары зажимов-ножек и прикрепился к руке, запустив сквозь рубашку под кожу пару тончайших игл. Замигал экран, сообщая, что «обследуемый» не принадлежит ни к расе людей, ни к корфи. И вообще не внесен в реестр.

— Сканирование на предмет повреждений человеческого плана. — Громко скомандовала Соня.

Оснащенный системой распознавания звуков, сканер изменил параметры и спустя пару секунд выдал воспаление в трапециевидной мышце спины. На этом перечень «травм» закончился.

— На тебе лица нет! — Вернув чайник на место и щелкнув тумблером, девушка обвинительно ткнула в хирург пальцем.

— Я… Просто устал. — Отцепляя сканер, признался Заф. — Можно я его на минутку возьму?

Дождавшись кивка Сони, лае перешел в спальню.

Итаним все еще то ли спал, то ли был без сознания, если к роботам можно было применять данную трактовку. Приладив прибор ему на руку, хирург запустил полное сканирование.

— Кстати, неплохие крылышки. — Одобрительно заметила Соня, встав в дверях. — Перья подкрашиваешь?

Заф чуть шевельнул крылом, складывая его поудобнее.

— Это натуральный цвет.

— Я уточнить хотела. Почему такие? Насколько я помню рассказы матери, то у лае в основной массе белый цвет оперения. Конечно, есть исключения, но они очень редки. Но про серые я не слышала. — Полюбопытствовала девушка.

Сканер мигнул, показывая истощение и переохлаждение. Хирург лишь облегченно вздохнул — даже самая современная человеческая техника не была способна засечь переплетения проросшего зерна. Но раз никаких внутренних травм и аномалий нет, значит, жизни гибрида ничего не угрожает.

Внешних же изменений Заф не видел.

— Просто я полукровка, — ответил нехотя лае. Помедлив, добавил, — признанный. У меня только двадцать два процента чужой крови.

Конечно, дома в этом не было никакой тайны. Все знали, кто был киррэном у Зафа и Карма.

Все, кроме никогда не бывавшей в Отделе Сони.

— И кто же второй родитель?

— Боевой лир.

Соня насмешливо фыркнула, но уточнять не стала. Лишь протянула едва слышно.

— Так вот в кого ты такой наивный…

Заф принялся отсоединять сканер от руки гибрида, против воли встопорщив перья. Он никогда не стеснялся своего происхождения, просто не любил разговоры о том, чьи черты характера позаимствовал.

— Кстати, ты уверен, что этот взрыв — просто случайность, а не попытка отправить тебя на тот свет? — Легко сменила тему разговора Соня.

— Уверен.

— Есть жертвы, — напомнила девушка. — Тебе повезло выжить или…

— Я успел выставить щит, — отмахнулся Заф, чуть шевельнув крылом. Поправил одеяло, подоткнув его со всех сторон, чтобы гибрид не замерз. — А потом до нас добралась спасательная группа кукол, среди которых был Рис.

— Про это я уже догадалась. — Соня посторонилась, и пошла следом за хирургом на кухню. — Это во всей продукции записано — если владелец в опасности — бросать все и идти помогать.

— Хорошая функция. — Отстраненно заметил Чайка, возвращая отключенный сканер в коробку. Из любопытства заглянул во второй пакет.

Там, в окружении прозрачных контейнеров с какими-то шоколадными шариками, обнаружился прозрачный короб с тортом. Помедлив, Заф вытащил находку.

Двухуровневый, посыпанный крошками белого шоколада и орехов, торт пах сладостью, прохладой и миндалем.

— Заметь, мое обещание, что я тебя покусаю все еще в силе! — Напомнила Соня насмешливо, усевшись на стул и рассматривая серые перышки на крыльях хирурга, спрятанные за огромными белыми. — Ты уже сообщил начальнику?

На самом деле Заф хотел это сделать, выпив чаю, но сначала его отвлек стон гибрида, а потом хирург просто боялся отойти от кровати. Вдруг зерну нужна еще энергия? А что, если оно еще не завершило свой рост?

Он и на кухню то пришел буквально за пять минут до появления на пороге Сони, потому что жажда замучила. Несмотря на открытое для проветривания окно, жар в спальне еще долго оставался.

— Нет. Я… — Честно признался Заф, поставив раскрытый торт на стол.

— Не успел. — Закончила за него Соня, тронув пальцем прилипшее к столу печеньице. Брезгливо отковырнула его и переложила липкой стороной вверх. — Что ты успел сотворить с куклой? Конечно, Итанимы не предназначены для длительных работ при минусовых температурах, как и все гибриды, но, чтобы вот так отключиться… Да еще и горелым в спальне пахнет. Признайся — ты сжег ему ядро?

Хирург отрицательно покачал головой, достав нож и тарелки. Первые пару минут после того, как свечение прекратилось, он боялся именно этого. Зерно, прорастая, меняет тело. И что сотворят золотые нити, добравшись до электронной начинки куклы?

Но сканер развеял опасения. Изменений не было. Или они были столь несущественны, что прибор их посчитал нормой.

Дождавшись, когда Заф разрежет торт и поставит перед ней чашку свежего чая, Соня вновь подала голос.

— Как твой начальник среагировал на то, что в твоей кукле оказалось зерно?

Против воли хирург шевельнул крылом. Он хотел сообщить об этом, правда… Но не смог. Понадеялся, что зерно быстро вернется к тому, кого назначили носителем.

Заф вдруг ощутил приступ вины. Он не хотел носить «последний шанс» и пытался всем его передать. Даже Соне.

Вдруг зерно это ощущало и выбрало себе другого носителя из-за этого? Но в таком случае у энергии, заключенной в крошечной капсуле, была собственная воля и сознание.

Там, в ангаре, Зафу послышалась чья-то боль…

Но тогда об этом знал бы Эрелим.

И начальник.

Соня, похоже, другого ответа и не ожидала. Вздохнув, ковырнула ложечкой свой кусочек торта.

— У тебя осталось сорок дней до возвращения домой. — Напомнила она негромко. — Как ты думаешь извлечь зерно из гибрида?

— Никак.

— Почему это?

Заф тяжело уселся за стол. Растопырив крылья, откинулся на спинку стула. Положил себе в чай три ложечки, тщательно размешал. Попробовал.

И только потом признался, с преувеличенным интересом рассматривая срез торта.

— Оно проросло в Рисе.

Тишина на кухне стала такой, что, несмотря на хорошую звукоизоляцию, стали слышны взрывы салюта с улицы.

Соня стукнула ложечкой о блюдце.

— Повтори.

— Зерно проросло в Рисе. Где-то час назад. — Повторил Заф, и решился поднять взгляд.

Не мигая, девушка смотрела на него.

— Знаешь, это плохая шутка.

— Я не шутил.

* * *

— Зерно проросло.

— Да.

— В роботе.

— Да.

— Уточню. В органическом роботе, которому ты несколько раз переливал свою кровь.

— Верно.

— Защитная оболочка зерна повредилась, пошла неконтролируемая реакция и оно начало рост.

Заф кивнул.

— Тогда почему внешне у него нет никаких изменений?! — Не выдержала Соня.

Хирург в очередной раз вздохнул.

Когда зерно прорастало в гибнущем теле лае, то оно менялось. Изменения касались как внешних данных, так и внутренних органов.

Сердце и легкие становились больше, крылья — шире. Цвет оперения и тот менялся, как и структура маховых перьев. Перерожденный становился больше и сильнее.

И лишался многого, чем обладал, будучи лае или человеком.

Гибрид же не изменился. По крайней мере, ни Заф, ни сканер не заметили никаких трансформаций.

Но, без сомнения, зерно проросло. Было ли оно изначально столь слабым, или же трансформации не было из-за очень медленного роста и потери большого количества энергии — хирург не знал.

Никогда прежде зерно не проклевывалось в химерах.

И роботах.

— Может, ты под завалом головой стукнулся, и тебе все померещилось? — Спросила Соня. — Или у тебя немножко крыша поехала? Или ты принял обычную нестабильность зерна за его рост? А может, оно просто таким образом вернулось к тебе?

Покачав головой, Заф развязал шнурок. Положил его на стол.

Протянув руку, девушка тронула его коротким ноготком. Осмелев, взяла двумя пальцами. Подняла в воздух, повертела. Еще не веря до конца, сжала шнурок с узелком в кулаке.

Когда Заф попытался передать ей шнурок, то тот проходил сквозь Сонины пальцы. Утекал, как вода или песок, и даже передвинуть его девушке не удавалось.

— Прошлый раз, когда я приезжала к тебе, — медленно положив шнурок обратно на стол, сообщила Соня, — гибрид фонил.

— Да, я помню. Это из-за того, что я дал ему свою кровь и пел. Легкий фон сохраняется еще шесть часов, пока частицы крови активны. — Пояснил устало Заф.

— Могло ли зерно прорасти еще тогда? В вас же оно начинает свой рост в момент смерти.

Хирург задумался, привычно попытавшись нащупать пальцами шнурок на шее. Смутился, осознав, что тот лежит на столе.

— Я бы услышал, — неуверенно протянул крылатый.

Может быть, целостность оболочки зерна разрушилась тогда?

Заф ведь слышал чью-то боль…

Но это было невозможно. Если еще в то, что увидел сам, хирург поневоле верил, то как зерно могло расти почти месяц? Ладно еще десять минут или час, но больше двадцати пяти дней?

Или оно проклюнулось тогда, в ангаре, и замерло, готовое взорваться в момент, когда гибрид умрет?

А Чайка не позволил Итаниму умереть. Дал свою кровь и пел, даже не подозревая, что отодвинул сверхмощный взрыв и колоссальные разрушения.

Но что тогда произошло сейчас, что зерно вдруг рванулось в рост, расплескивая энергию? Переохлаждение? Все симптомы обморожения Заф ведь снял…

Может, было что-то извне?

Фейерверк на улице?

— А если бы ты просто выставил барьер? — Предположила Соня задумчиво, положив себе на тарелку третий по счету кусок торта. Ковырнула его ложкой.

— Рис бы погиб.

— Я спрашиваю глобально.

— Снесло бы где-то треть этого микрорайона, — прикинув объемы энергии, выдал Заф. — Воронка была бы метров тридцать глубиной.

Девушка сделала глоток сладкого чая, запивая не менее сладкий торт.

— Может это ваше зерно действует, как волшебная палочка? — Наконец выдала Соня. — Я не знаю, может, ты пожелал гибриду обзавестись крылышками, или мира во всем мире… Что я такого сказала?!

Хирург прикрылся чашкой, продолжая улыбаться.

— У нас нет магии. Мы пользуемся технологиями и логикой, — примирительно пробормотал он. — Да и зерно — это всего лишь… Дар. Случайный выигрыш в лотерею, для которой нет нужды в покупке билетика.

— А ты, значит, выиграл, — недовольно заметила девушка.

— Я этого не хотел. — Честно сообщил Заф. — Я пытался отказаться, просил отдать зерно другому, пробовал оставить его… Зерну нужно постоянное тепло — поэтому я был вынужден взять его сюда, на Мегу…

Вздохнув, Соня отложила ложку и потянувшись, подняла один из маленьких контейнеров, пирамидкой стоящих на полу рядом со столом. Открыв, легко вытряхнула шоколадные шарики на свою тарелку. По размеру они были почти как куриные яйца, и от удара парочка хрустнула. На белую тарелку протекло розовое желе с запахом яблок.

— Почему Итаним? — Раздраженно спросила девушка, вонзив ложку в шоколадное яйцо и разламывая его на две неровные половины. — Самая облегченная модель гибрида. Они в охране почти бесполезны. Только как ищейки и передатчики данных годятся.

— Продавец в той торговой ячейке сказал, что документы на его утилизацию уже подписаны, потому что из-за повреждений обшивки никто этого робота не берет. Я… Я не думал, что он гибрид, но мне все равно его стало жалко…

— Опять эта твоя жалость! — Соня махнула ложкой, и кусочек шоколада, пролетев стол, остановился на рубашке хирурга.

Заф смиренно вздохнул, покосившись на пятнышко.

— И все равно не понимаю. — Продолжила девушка, рассматривая срез торта. — Я помню твою куклу — она обычная! Самая обыкновенная кукла, с новым, но все равно стандартным ИИ. Никаких отклонений в работе ядра. Никаких внутренних сбоев. В день, когда ее выпустили, в лаборатории даже не было никаких неполадок!

— Ты специально проверяла? — Осторожно полюбопытствовал хирург.

— Нет, — качнула головой девушка, и отправила в рот розовое желе. — Просто я знаю всех кукол IMT, которых собрали за последние пять лет. Те, что были впущены между пятью и десятью годами назад, я помню по сериям, по моделям ядра, по набору химерных типов ДНК и по первым владельцам. Остальное, увы, уже слишком запутанно. Я была молодой и плохо запоминала.

Осторожно дернув крылом, Заф глянул на гостью. Он знал Соню не так много времени, как ему хотелось бы. Но поверить в такие способности было трудно.

Чистокровные лилимы были на такое способны, но дети от смешанных союзов, к сожалению, перенимали почти все черты и способности людей.

— Ты отслеживаешь перепродажу всех кукол? — не утерпев, уточнил лае.

Подтянув платье, девушка с ногами уселась на стул. Доев «скорлупу», принялась за разламывание следующего шоколадного яйца.

— Я отслеживаю все, — наконец произнесла она, не открывая взгляда от тарелки. — Я помню каждую куклу, которую собрали в лаборатории или на заводе. Я знаю имена их первых и нынешних владельцев, в курсе круга лиц с расширенными правами управления… Кстати, у твоего соседа снизу есть кукла. Он купил ее себе восемь лет назад, и за это время она сносила три комбеза и пересмотрела семь тысяч футбольных матчей. Периодически владелец покупает ей пижамы с котятами, хотя отговаривается тем, что на распродаже перепутал упаковки. Якобы хотел себе взять «пушистую котеньку», но не рассчитал размер. А идти менять не хочет. Но пижама сидит на кукле идеально… Модель Viola, между прочим, исключительно для дома, а ИИ куклы научился готовить жаркое с овощами двадцатью девятью способами…

Соня доела желейную начинку и зевнула. В коротких волосах сверкнули блестки.

— Что не так?

— Ничего, — покачал головой Заф, без желания ковырнув свой кусочек торта. — Я не ожидал, что ты такая… Способная.

— Подумал, что я возьму от моего папочки человеческие мозги? — Насмешливо поинтересовалась девушка. — Обломайся! Я больше в мою маму… — Она мельком глянула на крылья хирурга, — с некоторыми отличиями, но они не критичны. Между прочим, отец у меня тоже не глупый был… Кстати, кто тот молодец, что придумывал твою липовую биографию?

— А что с ней не так? — Забеспокоился Чайка.

— Она скучная, — саркастично произнесла, как припечатала, девушка, закрывая глаза ладонями. — Заф Чайка, двадцать девять лет, хирург. Родился и вырос на планете в человеческой колонии закрытого типа, в возрасте двадцати пяти ушел из дома, дабы отточить навыки врача. Колония малоизвестна, а детей там учат очень строго. Преступности нет, полезные ископаемые — есть. Красивые хирурги и отличные воины — тоже в наличии, но это в твою биографию не запишешь. Ах да. Закончил экстерном Центральный Межгалактический Медицинский Университет.

Заф неопределенно пошевелил сначала левым крылом, потом правым. При включенном датчике он их не ощущал, и теперь понимал, чего был лишен все это время.

— Извини, я на минутку. Только проверю, как там Рис. — Отложив ложку, хирург поднялся из-за стола.

Волнение за гибрида не утихало в течении всего времени, пока Соня была на кухне. Вдруг зерну еще требуется энергия, а Заф не слышит?

Но ситуация в комнате не изменилась. Итаним все так же лежал под одеялом, размеренно дышал и вообще создавал впечатление спящего.

— Будет весело, если окажется, что твое зерно прожгло ему ядро, — саркастично заметила Соня, приподняв край одеяла.

Хирург осторожно потрогал лоб гибрида. Теплый, но не горячий.

— Ты его хоть разбудить попробуй.

— Нет, — Заф отрицательно покачал головой. — Я вколол обезболивающее, а у него эффект повышенной сонливости. Пусть отдыхает.

Соня лишь глаза закатила, и нагнувшись, пощупала гибрида за руку.

— Эх, а как было бы здорово, работай это твое зерно как волшебная палочка. Эй ты, как тебя там, поделись магией! — Насмешливо произнесла девушка. — Я хочу…

Что именно она хотела, Соня сказать не успела. Выпустив руку куклы и край одеяла, она резко выпрямилась. Еще не веря, поднесла ладонь к лицу, рассматривая собственные пальцы. Хмыкнула, искривив губы в улыбке.

По подбородку скользнула красная капля.

На светлом платье расцвела пара бурых пятнышек.

— Твоя кукла экранирована. — Глухо заметила Соня, попытавшись зажать нос пальцами и остановить кровь.

* * *

— Ты мог бы пфедупфедить!

— Я не знал.

— Как фе!

— Прости.

— Не пфощу! Фнаефь, какие офущения?!

— Извини меня.

— Ни фа што!

Заф опустил голову, и подтянув себе тарелку Сони, осторожно понюхал последнее шоколадное яйцо. Скорлупа треснула, и розовое желе медленно вытекало. Оно пахло яблоками и самую малость — чем-то еще, довольно знакомым.

И неприятным.

— В начинку добавлен алкоголь. — Негромко заметил крылатый, отодвинув тарелку. — Соня, ты должна понимать, что лилимам он вреден.

— А то я не понифаю! — Гнусаво припечатала девушка, попеременно то вытирая платком лицо, то прижимая к носу упаковку замороженных куриных сосисок. Ватные тампоны в носу не спасали. Время от времени Соня поворачивалась спиной к хирургу и мочила платок под водой из крана.

Вид у гостьи был невероятно злой и взбудораженный, и теперь Заф полностью понимал, что с ней происходит.

Чистокровные лилимы очень плохо реагировали на алкоголь. Даже маленькая конфета с ликером блокировала связь. А Соня съела несколько шоколадных яиц. Что же в них было? Яблочный ликер? Немного спирта? Вино?

Конечно, девушка была лишь полукровкой, но реакция на алкоголь у нее была типично лилимской.

А еще лилимы могли читать мысли других. Ощущать чужие мечты и желания как свои. Соня тоже была на это способна, но вот блокироваться не умела. Как и обходить экранирование других.

И теперь хирург буквально видел, как Соня хочет заметаться по кухне, побить посуду, опрокинуть единственный свободный стул или вывернуть мусорное ведро. В идеале — ему на голову. А потом сверху попрыгать. Но девушка сдерживалась.

По крайней мере, пыталась.

Заф виновато поджал крылья, оставаясь сидеть на стуле. Соня снова развернулась к нему лицом, раздраженно выдохнула. Сделала два шага вперед.

Холодная, еще не успевшая растаять упаковка опустилась крылатому на голову. Куриные сосиски самую малость уступали по твердости дереву.

— Я могу на пол сесть, если хочешь, — предложил Заф миролюбиво, за что получил еще один шлепок по голове. — Тебе так удобнее было бы…

У него был опыт общения с пьяными взбешенными лилимами. И пусть девушка была полукровкой, вела она себя почти точно так же, как и любой другой лилим.

Нужно было лишь запастись терпением и подождать, пока пройдет первая стадия опьянения и головной боли от попытки пробиться сквозь чужую блокировку.

— Идифот! — Припечатала Соня через пару минут, когда ей надоело стучать ему по голове сосисками.

— Самую малость, — мягко согласился хирург. — Ты себе руку не ушибла?

Кричать на лилимов всегда было плохой идеей. Как и уворачиваться от их тычков.

Пакет с замороженными сосисками описал в воздухе петлю и громко шлепнулся в раковину.

— Туфое добфенькое кфыло, — просипела девушка с жутким акцентом. — Ты пфосто туфой!

— Тебе нужно чуть больше практики, — осторожно заметил Заф, так же перейдя на язык лае. — Но ты делаешь успехи.

Соня приложила к носу мокрый платок, и закатила глаза.

— На тефя даже флиться не получается! — Обвинила она хирурга, на что тот лишь чуть шевельнул крылом.

— Постелить тебе в зале?

Девушка неопределенно помахала левой рукой, и этот ее жест можно трактовать по-разному. Поднявшись со стула, Заф пошел раскладывать диван.

После первой стадии опьянения наступала вторая. Лилимы резко успокаивались, закрывали глаза и засыпали везде, где только присядут.

Главное — не мешать им в этом и не тормошить.

— Можно умереть? — Любопытно уточнил Мир, покосившись на бутылку на столе учителя.

— Легко, — кивнул Вольф, открутив крышку и сунув горлышко под нос двум ученикам.

— Гадость! — Одновременно скривились и Мир, и Заф. Чтобы кто-то по доброй воле решил сделать глоток яда?

Для этого нужно было быть совсем глупым.

— Крепость — девяносто пять объемных градусов — довольно пояснил хирург. — Спирт питьевой…

Вольф еще покачал бутылкой, а потом сам заглянул в узкое горлышко. Плотно закрутил пробку.

— Когда меня перепродавали, то заставили выпить два стакана. Я двое суток лежал пластом и думал, что умру… — Лае на мгновение замер, словно всмотревшись внутрь себя. Потом встрепенулся, заулыбавшись. — Для нас критическая доза — восемьсот миллилитров, выпитые в течении пяти часов или быстрее. Конечно, умереть от этого проблематично, но ощущения не из приятных, плюс добавьте к этому отравление и нарушение координации. Порой спиртосодержащие напитки дают лилимам — у них от алкоголя разрушается связь, и обнаружить украденного мелкого становится труднее. Такой же эффект прослеживается у большинства крылатых рас… Ну, разве что кроме златокрылых.

* * *

Крошечное солнце, расщепившись на молекулы, светилось под кожей. Бежало по венам и артериям вместе с кровью. Проникало в сердце.

Ни одна синткожа не была способна удержать в себе жар солнца. Органическая на эту роль тем более не подходила.

Итаним плавился, хотя ядро раз за разом выдавало, что внутренняя температура лишь немного превышает допустимую. Солнце в нем увеличивалось, росло, захватывая все больше с каждым мигом, грозясь прорвать кожу.

Перезагрузка сделала лишь хуже. Гибрид попытался добраться до источника жара, который прятался под ребрами, но только и смог, что вцепиться пальцами в пижаму. ИИ завис.

Как тогда, на кухне, со стеклянным блюдом. Свет проникал сквозь прозрачные граненое дно, причудливо преломлялся и отскакивал на стены яркими светлыми пятнами.

Только теперь все пятна касались Итанима.

А потом рядом появился кто-то. Руки его касались головы гибрида, забирая те странные ощущения, неопределимые ядром, и взамен отдавая что-то другое, во много раз лучше.

Солнце — это крошечное и одновременно огромное, — потянулось к рукам. И Итаним, не в силах ничего сделать, потянулся вместе с ним.

Жар под кожей медленно утихал. А кто-то, — гибрид не знал, кто, но он управлялся с солнцем, — говорил. И голос его отражался от стен. Трансформировался в свет.

Касался кожи, и проходил сквозь нее, усмиряя пламя, пожирающее тело Итанима.

И Рис понял — если голос замолчит, а руки отдернутся — он сгорит. Но слова, смысла которых было не разобрать, продолжали звучать. Повторялись, и за ним скрывалось что-то еще…

А спустя вечность гибрид осознал — голос принадлежал Зафу. Как и руки — широкие ладони, лежащие на его висках.

Солнце шевелилось, прорастая сквозь Итанима. И когда оно добралось до ядра, — гибрид увидел Зафа.

И странные наросты за его спиной. Не белые, но и не серые — они светились.

И сам Заф светился, переливался золотом. Но свет его, касаясь Итанима, не обжигал.

Гибрид потянулся к нему вместе с солнцем, что росло в нем. Попытался рвануться, спасаясь от жара, что бежал по венам…

И провалился в темноту.

* * *

Заф с неприязнью заглянул в чашку, и зажмурившись, обреченно допил крепкий холодный чай. Можно было сходить на кухню и положить пару ложек сахара, но хирург боялся отходить далеко от кровати.

Итаним ночью несколько раз начинал ворочаться и стонать. Обезболивающее помогло лишь в первый раз, на второй не принеся никакого эффекта.

И Чайка, ощущая чужую боль, клал ладони гибриду на голову и негромко пел. Проросшее зерно, слишком слабое и маленькое, тянулось к нему, не желая погибать, и лае раз за разом давал ей силу.

Или может, это сам Итаним хотел жить?

Заф не знал.

Лишь понимал, что не хочет, чтобы рядом с ним кто-то умирал.

Так было уже однажды, в приюте.

И хирургу в какой-то момент казалось, что он снова там, — рядом со старой детской кроватью, на которой лежал его старший брат.

Вот только теперь Заф был взрослым и сильным.

И он тихо пел, делясь энергией. И Итаним успокаивался, затихал еще на полчаса. Судорожно сжатые ладони прекращали цепляться за края одеяла. Проросшее зерно замолкало, и чужая боль исчезала.

Хирург получал еще немного времени на размышления.

Перерождение всегда было полным. По крайней мере, о других вариантах Заф никогда прежде не слышал.

И Эрелим рассказывал, что зерна одинаковые. Просто подходят не всем.

Чайке вот подошло одно…

Протянув руку, лае осторожно коснулся ладонью головы гибрида. Итаним лежал с закрытыми глазами, размеренно дышал и казался спящим.

Никаких признаков перерождения не было. Если бы оно завершилось по всем правилам, гибрид стал бы другим.

— Да куда уж проще то? — В голосе Малкольма звучит неприкрытая насмешка. — Так хоть гарантия будет, что тебя с первой попытки не прибьет какой-нибудь начинающий охотник!

Заф недоверчиво держит на протянутой ладони золотистое рисовое зерно. Оно теплое, и с каждой секундой становится горячее.

— Может, возьмешь себе? — Он поворачивается к Малкольму. — Я… Я не хочу им обладать.

Рыжий недоверчиво фыркает, косится на зерно. Поджимает губы.

Малкольм не против взять его, если предлагают. Заф не обманывает, вот только Эрелим сидит на бортике фонтана. Нет, он не запрещает передавать зерна, вот только хочет ли эта крошечная искра оказаться в чужих руках?

Малкольм отдал бы зерно сестре. Ей нужнее, чем этому… Придурку доверчивому.

— Я крут и безо всяких «последних шансов»! — Наконец уверенно бурчит Рыжий, и на всякий случай складывает руки на груди. — Да и потом, мне нравится мой цвет оперения! Сам меняй перья на золотые!

Но у Итанима не появилось крыльев. Строение позвоночника осталось прежним, как и все внутренние органы. Заф еще дважды приносил сканер, цепляя его на руку гибриду, но прибор так и не нашел изменений.

Но при этом, когда хирург пел, под кожей у гибрида слабо светились золотые искры проросшего зерна. Впитывали, как губка, отдаваемую энергию, напитывались ей и тянулись, пытаясь стать больше.

Зафа грызла вина, что он не может отдать еще больше. Глядишь, так бы зерно успело бы…

Под утро оно прекратило замерзать, и лае, отставив чашку и усевшись на краю кровати, задремал, растопырив правое крыло над гибридом. Чайке казалось, что так проросшему зерну теплее.

Уютнее.

Безопаснее…

…Сон растаял, когда одеяло под крылом шевельнулось, а перьев что-то коснулось.

Заф встрепенулся, помотал головой и посмотрел вправо.

Сев и отодвинув одеяло, Итаним рассматривал кончик его крыла. Осмелев, повторно тронул одно из серых перьев кончиками пальцев.

— Это… Мои. — Пробормотал Заф, смутившись. Сложил крыло, и вновь аккуратно его расправил.

Гибрид кивнул, продолжая смотреть на перья. Потом моргнул, и опустил взгляд на собственные руки.

Приподняв левую ладонь, пошевелил пальцами.

— Что-то болит?

— Я в норме. — Итаним повернул ладонь тыльной стороной, по очереди согнул и разогнул каждый палец. Потом неуверенно приложил руку к грудной клетке. — Сканирование показывает, что травмы отсутствуют, но вот тут… — Гибрид запнулся, подбирая слова. Положил вторую руку на голову. — И тут что-то неправильно работает. Ночью у меня был сбой в работе ИИ?

— Ночью тебе было больно. — Негромко произнес Заф, решив сказать правду.

— Сейчас все в порядке. — Прислушавшись к себе, ответил гибрид. Потом снова посмотрел на растянутое над одеялом крыло. — Ко мне не применим термин «больно», но я помечу данные ощущения как… Как…

Поднял взгляд на хирурга.

Правый глаз Итанима оставался все тем же светлым, льдисто-прозрачным. Кукольным.

Левый был голубым. Ярким.

Такой цвет глаз был у самого Зафа.

— Это называется «больно»? — Медленно выталкивая из себя слова, спросил Итаним. — Да? Ночью мне было… Больно?

* * *

Заф почти незаметно хмурился, осторожно поворачивая к окну лицо гибрида то одной, то другой стороной.

Куклы были всегда настроены на своих владельцев, и ИИ знал, что хирург волновался.

Не нужно было задавать этот вопрос. Вот только Итаним не понимал, как вообще произошел этот сбой и почему слова сложились именно в такой последовательности.

А это без сомнения был сбой.

Это уже были не почти безопасные зависания, а серьезная поломка. Может быть, в ядро попал вирус?

Время от времени по терминалу в перерывах между фильмами крутили рекламные ролики, и предупреждали о новых типах вирусных программ, которые могли быть скачаны случайно.

Но ведь гибрид не подключался к терминалу напрямую ни разу.

Или подключался, но не помнит об этом, так как вирус подчистил архивы воспоминаний? Были ведь такие программы, про них тоже в рекламе говорили.

Желая убедиться, Итаним приподнял руку, коснувшись пальцами левого виска.

— Тут болит? — Мгновенно спросил Заф, заволновавшись сильнее. Огромные наросты за его спиной шевельнулись.

— Нет. Просто проверка целостности. — Кожа над разъемом была целой. Ни старых разрезов, ни новых.

Итаним попытался восстановить участок записи за последние сутки.

Собственное зависание. Блюдо с кремом. Поход Зафа в супермаркет. Взрыв. Спасательные работы.

Лежащий на земле гибрид, сжегший себя из-за смерти владелицы.

Заф, помогающий снять ботинки. Пальцы на руках не работают так, как надо.

Одеяло и пижама. Чай, мед и мазь на ладонях.

Попытка отключить использование внутренних резервов.

Перезагрузка.

Солнце под кожей.

Последняя запись никак не была подписана, и включилась самопроизвольно.

Жар в грудной клетке. Расщепленные, растянутые на атомы нити солнца, проникающие в кровь, ползущие внутри него. Обжигающие.

Плавящаяся обшивка.

Гибрид попытался закрыть запись, но та продолжила воспроизведение.

Руки на голове, дающие прохладу. И солнце затихает, вслушиваясь в чужой голос.

Фигура, окутанная мягким светом.

Два нароста за спиной фигуры, огромные, надежные… Они ведь тоже светятся.

Дают безопасность.

— Тихо-тихо, все хорошо… — Голос пробился сквозь воспоминание, остановив воспроизведение.

Итаним дернулся и открыл глаза. Осторожно разжал пальцы, освобождая край одеяла.

Руки Зафа лежали у него на голове, а сам гибрид сидел, уткнувшись лбом ему в плечо.

Хирург нервничал, и сердце у него стучало гораздо быстрее, чем было нужно.

А еще к собственной спине что-то прикасалось.

Итаним медленно повернул голову, уставившись на наросты. Их Заф загнул вперед, и теперь они соединялись за спиной гибрида, образуя окружность. Закрывали с боков.

«Заф Чайка не является человеком».

«Невозможно определить расовую принадлежность владельца. Недостаточно данных для полного анализа».

«Это… Мои».

В архиве гибрида не было расы, которая обладала бы подобными частями тела. Разве что…

Птицы.

«Предположительный размах — четыре метра. Тип строения — соколиные. Оперение — двухцветное, смешанное, без ярко выраженных границ».

Но Заф не был птицей. Значит, он принадлежал к новой расе, чьего описания у Итанима не было.

Но все равно он был владельцем.

ИИ всегда подстраивался. Для каждой куклы ее владелец всегда был эталоном.

— Больше не болит? — обеспокоенно спросил Заф, не убирая рук с головы.

Это и называется «болит»?

Гибрид снова просканировал себя. Сбой был вызван попыткой проверить архивы записей.

Может быть, вирус так защищается?

Плохо.

Вирусы — это всегда поломки и волнения для владельцев.

— Я в норме, — подумав, ответил Итаним, выпрямившись.

Наросты… Крылья шевельнулись, и сложились за спиной Зафа. Руки хирург тоже убрал, и гибрид испытал странное ощущение в затылке. Но оно быстро прошло.

— Наверное, у меня произошел сбой в ядре. Я не могу определить источник ошибки, что может быть вызвано вирусом. Вероятно, будет лучше, если меня проверят сотрудники IMT-Компани. Есть риск, что я могу неправильно трактовать полученную информацию и совершать неверные действия. — Признался Итаним.

Да, вероятно, так и есть. Солнце не могло появиться в груди. Как и жар. Гибрид сгорел бы за доли секунды.

Лучше бы это был вирус. Его можно вычистить, пусть даже потеряв часть собранных воспоминаний и навыков. В крайнем случае можно будет перенести ядро в другую куклу, и Итаним сможет вернуться к владельцу. Пусть не сразу, а через несколько недель, но зато Заф не будет так сильно расстроен потерей данных.

Только бы это не была поломка в ядре. Будь Итаним синтетиком, ядро можно было бы извлечь и починить, но он был органиком, и такую процедуру делать было нельзя. А новая кукла всегда стоит дороже, чем ремонт старой.

Заф расстроится.

— Хорошо, я отведу тебя, — пообещал Заф, кивнув. Крылья за его спиной шевельнулись. — Только давай не сегодня? Тем более, что сейчас…

Что именно «сейчас», хирург сказать не успел. Из кухни донесся требовательная мелодия планшета.

Этот тип вызова Итаним знал. На нем стояли все звонки из клиники, и Чайка всегда отвечал, а потом быстро собирался и уходил на работу. Иногда только чай успевал выпить, пока машина ехала.

Так было и в этот раз. Вот только на кухне обнаружилась хмурая девушка в измятом вечернем платье, сосредоточенно мешающая ложечкой свежезаваренный кофе и копающаяся в планшете. Рис отметил и встрепанную прическу, и количество виртокон, и скорость, с которой гостья переключалась между ними.

Сверка изображений работала верно, подтверждая, что в гостях у Зафа находится глава IMT-Компани.

— Если хочешь, могу тебя подбросить до твоей работы. — Сухо предложила Соня, не поднимая головы. На замершего в дверном проеме гибрида она даже не взглянула. — У меня приоритет на дороге выше, и ты в клинику доберешься на двадцать три минуты раньше. Датчик работает?

— Я буду тебе благодарен. — Кивнул Заф, застегивая новую рубашку и кривясь. Огромные крылья за его спиной исчезли, как будто их и не было никогда. — Работает.

Итаним отвел взгляд от гостьи, посмотрев на подтаявший торт на столе. На полупустой чайник с горячей водой. На раковину, в которой стояло несколько грязных чашек и тарелок. На запачканную пролившимся кофе плиту.

А в зале диван был разложен и постельное белье смято. Наверное, Соня ночевала.

Но почему гибрид не помнит, как она пришла? Неужели сбой был таким сильным, что стер время ее появления?

Развернувшись, Заф отправился в коридор, обуваться. Помедлив, гибрид пошел за ним следом.

— Мне необходимо помочь в сопровождении на работу? — Глядя, как хирург хмурится, спросил Итаним.

Так ведь будет безопаснее. А учитывая, что вчера был взрыв, дополнительная охрана лишней не будет. Гибрида и ждать не нужно — он только комбез натянет.

— Рис, — Заф замер, взяв в руки шарф. — Пожалуйста, отдохни сегодня. Я домой вернусь и сам посуду помою. На столе торт есть, а в холодильнике — мясной рулет с черносливом, можешь все съесть. Чай пей с молоком, мед в спальне стоит.

Продолжая сжимать в руке шарф, левую ладонь он протянул и коснулся пальцами волос Итанима.

— Просто в клинике люди, которым нужна моя помощь. Обещаю, я все объясню, когда вернусь домой. Хорошо?

— Хорошо. — Согласился гибрид послушно. — Я отдохну сегодня.

Владелец волновался, и это было плохо.

На кухне стукнула чашка, и спустя пару секунд в коридор выглянула Соня Адлер.

— Долго тебя еще ждать? — Короткие светлые волосы у нее растрепались, рассыпав часть блесток.

— Я уже готов.

— Ну так открывай дверь. — Раздраженно проворчала девушка, надевая туфли. Куртку она набросила на плечи.

На лестничной клетке стояло пять кукол в фирменных комбезах IMT-Компани. Мощные, с внешними и внутренними усилителями. Три синтетика и два органика последней модели, предназначенные для защиты и охраны, они даже были оснащены глушителями нового поколения.

В противном случае Итаним засек бы их даже через стену.

Да, с такими телохранителями владельцу ничего не будет угрожать на дороге.

Закрыв дверь и дважды щелкнув замком, гибрид направился в ванную. Хорошо, чтобы Заф не волновался, он сегодня будет отдыхать.

Скорее всего, это был просто вирус. А завтра или послезавтра он вместе с владельцем отправится на перепроверку. Там Итанима проверят, и вредоносную программу удалят, и все станет на места. Все снова будет хорошо, и гибрид не будет Зафа расстраивать.

Штаны на гибриде были пижамными, а вот рубашка оказалась велика. Рис помнил, что переодевался вчера в другую. Может, он из-за сбоя ночью ее случайно переодел?

Верхняя часть пижамы обнаружилась на стиральной машине, лежащая на смятой рубашке. Гибрид взял скомканную ткань, развернул.

Ворот был сожжен, а на груди зияла обугленная дыра.

Положив пижаму на место, Итаним потянулся к рубашке. Рукава ее были обуглены.

Такое не мог сделать вирус.

Подняв взгляд, гибрид посмотрел на собственное отражение в зеркале.

Моргнул. Потер тканью рубашки лицо.

Так вот… Вот почему Заф так рассматривал его лицо.

* * *

— Тебе хоть за переработку платят? — Хмуро полюбопытствовала Соня, усевшись на обтянутое кожей сидение и пристегнувшись.

Это был ее первый вопрос за все время, что они сели в катер. Машиной это средство передвижения у Зафа язык не поворачивался назвать.

Обтекаемый корпус, одинаково хорошо подходящий и для полетов в атмосфере, и в космосе. Серебристый металл, внутренняя система очистки воздуха, климат-контроль, интуитивно подстраивающийся под пассажиров, полноценный терминал, встроенный в обивку медицинский сканер и широкий канал сети, позволяющий принимать и отправлять колоссальные пакеты информации.

Наивысший код приоритета на дорогах, которым обладали главы государств.

В некотором роде Соню Адлер можно было назвать президентом. Или королевой собственной необъятной компании-страны.

— Платят. — Кивнул Заф, рассматривая собственные руки.

Он не выспался, включенный датчик болезненно тянул и дергал плечо, да и крылья… Да, он соскучился за ними, и теперь ощущал себя калекой. Как в первые дни после операции.

Обычно на задания лае использовали плащи и голограммы, чтобы скрыть от посторонних наличие крыльев и принадлежность к другой расе. К сожалению, на Меге такой трюк провернуть было нельзя — голограмма не защищала от сканеров, а они были натыканы почти на каждом шагу. Да и плащ таскать не везде получится.

Датчик, вживленный под кожу, создавал крошечную складку пространства, в которой крылья прятались. Побочным эффектом от него была невозможность ощутить крылья, когда прибор включен, и болезненные ощущения от переключения режимов.

Махнув ладонью, Соня активировала встроенный в салоне терминал. Развернула сразу два десятка окон, повисших каскадом в воздухе между ней и Зафом. Пара вкладок одновременно транслировали новостные каналы, сливаясь в бессистемный шум. Еще на одной чуть тише заиграла музыка. Остальные мигали, оповещая о новых сообщениях, пришедших отзывах, списках проданных кукол и еще целой куче разных вещей, произошедших в IMT-Компани за те несколько часов, что девушка потратила на сон и поездку «в гости».

Окна мигали, информация менялась каждые пару секунд, и Заф был вынужден отвернуться — от такого мельтешения начинала болеть голова.

— Знаешь, было бы забавно, — наконец произнесла Соня, требовательно щелкнув пальцами, — переродись кукла по правилам. Куда делось бы ядро? Оно ведь не из органики.

Из подлокотника сидения беззвучно выехал высокий прозрачный стакан, заполненный ароматным кофе и молоком. ИИ катера знал все пристрастия своих пассажиров.

— Наверное, сгорело бы. — Отстраненно заметил Заф.

К собственной усталости добавлялось беспокойство за Итанима. Правильно ли хирург поступил, что оставил его одного? А что, если зерну опять будет нужна энергия?

Но и человеку, которого привезли в клинику, тоже необходима помощь. Заф ощущал, что буквально разрывается, желая быть одновременно в двух местах.

— Зерно обладает способностью экранироваться? — Уточнила Соня, бросив в стакан парочку сахарных шариков, которые тоже появились из недр подлокотника, сложенные аккуратной пирамидкой на прозрачном блюдце.

Темы для разговора она меняла легко и непринужденно, не прекращая просматривать сразу все рабочие окна.

— Не знаю. В спящем состоянии точно нет, а проросшее… Вроде бы тоже нет. — Подумав, устало ответил хирург.

А у него вообще все наперекосяк получилось!

В возникшей ситуации разве что Вольф разберется. Но первый хирург Отдела был далеко, и вряд ли отправится на Мегу.

Заф прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Связь, чьи нити тянулись к братьям, отцу и всем крылатым, тихо вздрагивала, постепенно истончаясь.

Через сорок дней время его выйдет, и лае должен будет вернуться домой. Иначе связь исчезнет. Но оставлять гибрида было уже нельзя.

Наверное, права Соня. И Илья Зафа прибьет, когда узнает, в ком в итоге оказалось зерно.

Уникальный случай, когда лае по доброй воле поделился кровью с химерой. А в ней взяло и проросло случайно оброненное зерно, но трансформация вышла неполной.

Неправильной.

Глаза. Левый глаз у Итанима изменил цвет. Но на этом все.

Почему сканер не засек этих изменений? Может быть, человеческая техника не настолько совершенна, и не стоит ей доверять сверх меры?

А если бы перерождение прошло правильно, гибрид стал бы крылатым? Единственный известный Зафу случай прорастания зерна в человеческом теле подтверждал — да, стал бы.

Мэл, конечно, была особым человеком, но и златокрылая из нее вышла под стать.

Если бы так же произошло с Итанимом, то Чайка смог бы забрать его с собой. Даже не смог — был бы обязан это сделать. А сейчас что делать?

Попытаться уговорить Илью, чтобы он пропустил в Отдел гибрида.

— Не хочу мешать здоровому утреннему сну, но мы уже пять минут как перед твоей клиникой стоим, — равнодушный голос Сони ворвался в почти упорядоченные мысли хирурга, вновь смешав их. — Но на мой взгляд, ты спокойно мог бы отказаться от этого дежурства и остаться дома.

— Я так не могу.

— А если датчик сломается во время операции?

Отстегнув ремень безопасности, Заф принялся выбираться из салона, ощущая странное раздражение и на солнечный свет, проникавший в открывшуюся дверь, и на слова девушки.

— А если зерну будет необходима твоя помощь? Оно же слабое совсем, того и гляди — замерзнет. Так ведь? — Смахнув вкладки в кучку, девушка ухватила хирурга за руку. — Или ты настолько не хотел его принимать, что тебе плевать?

Прикосновение было мимолетным, но Соня легко прочитала хирурга, словно тот был одним из окошек с информацией. Заф отдернул руку, понимая, что это уже бесполезно.

Лилимы с легкостью читали мысли других.

И вопрос Соня задала правильный.

Нельзя одновременно находиться в двух местах. В квартире был гибрид, а в клинике — пострадавший в аварии человек.

До дома сколько ехать? Минут двадцать?

Связь всколыхнулась. Братья, находящиеся очень далеко, слышали его беспокойство. Еще немного — и начнут волноваться.

— Я уже тут. — Понимая, что любой выбор будет плохим, решился Заф. И продолжил, пытаясь успокоить хотя бы себя, — зерно закончило свой рост, активная фаза прекратилась. Жизни Риса ничего не угрожает, а я… Я постараюсь вернуться домой быстрее.

Прозвучало жалко.

Соня лишь закатила глаза, но комментировать ничего не стала.

Покинув теплый салон катера, Заф поспешил к главному входу в клинику. Холодные снежинки падали за шиворот пальто и таяли, забирая тепло.

Человеку, имени которого крылатый не знал, нужна была срочная операция. И чем быстрее хирург ему поможет, тем раньше вернется домой.

* * *

Поиск в терминале не дал никаких ответов.

«Спонтанное самовозгорание» было мифом прошлого тысячелетия, и в последние четыре сотни лет никто не смог зарегистрировать такой случай официально.

«Вирус, провоцирующий поджигать предметы» тоже не нашелся. Результат поиска выдал короткий список вредоносных программ, которые могли случайно установиться на ядро куклы, заставляя ее безостановочно включать плиту и духовку.

«Солнце под кожей».

Десятки тысяч видов солнцезащитных кремов, мазей, спреев и бальзамов, советы косметологов, что нужно делать с солнечными ожогами, рекомендации врачей и рассказы на форумах, как от обгорания спасались лет сто назад.

Запрос на сайте IMT-Компани тоже ни к чему не привел. Итаним на всякий случай просмотрел полный список вирусов, которые могли установиться случайно, пока он выбирал фильмы.

Сходил в ванную, тщательно изучив левый висок перед зеркалом. Потом оттянул веко.

Никаких порезов. Ни одного шрама от пересадки камеры.

На сайте IMT в новостях писали, что в данный момент ведутся разработки в создании органической куклы-хамелеона — робота, который способен менять цвет глаз и волос. Для синтетика такая процедура была простой — достаточно поставить новые камеры и другой блок с прической. Органику же нужна была новая «прошивка» в салоне IMT.

Может, в Итаниме завелся какой-то паразит? Но откуда? Мега была колонизирована чуть более двухсот лет назад, и во время высадки первых кораблей не могла похвастаться разнообразной фауной и флорой. Да и потом, люди провели терраформацию.

Паразит с другой планеты? Но гибрид даже не приближался к космическим кораблям.

Только в ангар почти за чертой города ездил с владельцем. И там успел убрать Зафа с траектории падения балки.

Итаним поднял архивы воспоминаний, вновь не обнаружив никакого паразита, который мог случайно его укусить или пробраться под кожу.

В ангаре он едва не сломался. А Заф гибрида починил, хотя это было нерационально и…

Замерев перед зеркалом в ванной, Итаним задрал полу рубашки. Встал на цыпочки — зеркало висело достаточно высоко. Развернувшись спиной и вывернув шею, гибрид внимательно осмотрел отражение. Заведя руку назад, прощупал позвонки.

Ни шрамов, ни перехода между пересаженной и своей кожей. Никаких повреждений покрытия, будто и не было травмы. Даже припухлостей не было, хотя прошло всего… Месяц?

Может быть, паразит случайно попал внутрь, когда Заф делал операцию в ангаре? Ядро тогда засбоило, кажется, в первый раз, и часть воспоминаний не записалась.

Но откуда другая камера? Вчера утром Итаним умывался, и с глазами все было в порядке.

Сигнал шел ровно, без потери данных. Шрамов от замены не было.

Ничего не понятно.

Гибрид обратился к записанным воспоминаниям за последние сутки.

Подъем. Разминка, сначала самостоятельная, потом утренняя прогулка с владельцем. Завтрак, чай с молоком. Просмотр фантастического фильма про пришельцев. Крем, с которым он так неправильно завис и весь съел. Отправление Зафа в магазин. Духовка. Сообщение о взрыве.

Помощь в разборе завалов и спасении пострадавших.

Поиск владельца.

Обнаружение.

Путь домой.

Ботинки, которые Заф помог расшнуровать. Плохая мелкая моторика рук. Замерзли, вероятно, нужно будет обратиться в салон IMT.

Пижама. Одеяло. Чай с медом, мазь на руках.

Попытка переключиться на обычный режим, отключив использование внутренних резервов…

…Жар в груди появляется между двумя ударами сердца, и сердечная мышца сбивается с ритма. Он расползается быстро, как пламя от взрыва в каком-то фильме, перекидывается на внутренние органы, ползет по мышцам и связкам…

Итаним, отпустив рубашку, замотал головой, дернул руками, задев ладонью стакан с зубными щетками на раковине.

Тот с грохотом рухнул в ванную, заставив гибрида переключиться и избежать еще одного зависания.

Ополоснув щетки под краном, Рис аккуратно вернул все на свои места.

Вероятнее всего, в его теле завелся паразит. С органиками такое порой случалось, но чаще — на планетах с теплым климатом, где люди не стали проводить полную терраформацию. Минусовая температура на Меге не позволяла многим опасным насекомым пережить зиму.

И этот паразит как-то спровоцировал гибрида на поджигание одежды. Наверное, и все эти сбои в работе ядра тоже благодаря ему.

А другая камера? Непонятно.

Ему необходимо пройти полную проверку в салоне IMT. Вероятно, еще и процедуру по извлечению того, кто поселился внутри его тела.

Владелец расстроится, когда узнает.

Может быть, Заф знает, что у него в организме? Самому Итаниму не был известно существо, способное закрываться от внутреннего сканирования, не ощущаться при прощупывании и при этом провоцировать на неконтролируемые поджоги.

Они опасны для владельца. А вредить Зафу было ни в коем случае нельзя.

В таком случае может ли гибрид самостоятельно обратиться в салон IMT для проверки? Ведь это необходимо для безопасности самого владельца. Вдруг этой ночью Итаним опять услышит под кожей солнце, которое… Которое…

От которого больно.

В комнате гибрид переоделся. Сначала обычные штаны и футболка, и только потом комбез. Проверил маршрут на терминале — от дома до ближайшего работающего сервисного центра было двадцать минут стандартным шагом. Если Итаним побежит, то сократит время до девяти с половиной минут. Сама проверка займет предположительно полтора часа с учетом очереди. Еще набросив столько же на случай, если понадобится время на извлечение паразита, гибрид посмотрел на часы.

Обычно, если Зафа вызывали на работу вечером, то возвращался он почти под утро. А если в восемь утра — то возвращался он в среднем в шесть вечера.

Десять часов.

А Итаниму нужно было максимально три с половиной часа.

Вот только из десяти часов уже прошло почти три. Гибрид моргнул, не понимая, почему так много времени провел в ванной.

Вероятно, это из-за сбоев. Он зависает, а время продолжает идти.

Да, все логично.

Все равно, время у гибрида есть. Когда Заф вернется, Рис уже будет дома. Без поломок и паразитов. И вирусов, если те вдруг окажутся внутри.

И владельцу не нужно будет тратить свое свободное время, ведь Итаним сам сходит в салон. И даже успеет отдохнуть к приходу Зафа, выполнив приказ.

Вторая пара ключей у гибрида была, и он, приглушив свет в квартире и отключив терминал, покинул квартиру. Тщательно запер дверь.

Вот только лифт ездил между первым и пятым этажами, и с лестницы, приглушенные расстоянием, раздавались детские голоса.

Помедлив, Итаним начал спуск по лестнице. Мешать детям играть он не хотел.

На двенадцатом этаже гибрид замер на несколько минут, терпеливо дожидаясь, пока двое людей докурят и вернутся в квартиру. Отвлекать их тоже было нежелательно — так говорила программа.

Все равно у него было в запасе лишнее время.

На шестом снова пришлось подождать, пока дети этажом ниже загрузятся в лифт и уедут вниз.

То же самое повторилось и на втором — но на этот раз Итаниму пришлось ждать чуть дольше.

Толкнув толстую дверь, гибрид вышел на крыльцо многоэтажного дома.

И замер.

Белое.

Серое.

Серебристые фонари, серые остовы припорошенных на парковке машин, белые снежные шапки.

Белые сугробы на кустах и припаркованных машинах.

Разноцветные качели на детской площадке. Дети в ярких курточках и шапках с помпонами. Две куклы в серых с оранжевым комбезах, с криво нацепленными на голову красными колпаками.

Итаним медленно моргал, не в силах перестать смотреть.

Дети катали из снега огромные шары, а куклы помогали поставить их один на другой. А в верхний, самый маленький шарик, впихивали яркую пластиковую морковку.

Спустившись по ступенькам крыльца, гибрид остановился перед детской площадкой. Сжал ладони в кулаки — пальцы быстро теряли гибкость, подмерзая.

У него же есть время. Он лишь минуту посмотрит. Просто посмотрит.

Есть же?

Странное чувство появилось как-то разом. Все мгновенно стало неправильно. Как-то не так.

Жарко.

Итаним вздохнул, и потянулся пальцами к молнии на комбезе. Потянул вниз, выпуская теплый воздух.

Холодно.

Под кожей появился жар.

Попятившись от детской площадки, гибрид сел на ступеньки крыльца.

К подъезду подъехала машина на воздушной подушке. Итаним попытался подняться, чтобы отойти от ступенек и не мешать никому, но лишь неловко дернулся.

А вдруг он сейчас так зависнет, что не сможет даже дойти до салона IMT и обследоваться? Владелец расстроится.

Хлопнула дверь, и гудение машины начало удаляться.

В холодном воздухе кружился падающий снег.

Человек обогнул гибрида, легко поднялся по ступенькам. Замер перед замком, ища сенсорный ключ в карманах. Пискнула, открывшись, дверь.

Подъехала вторая машина.

Хлопок двери, гудение, приближающиеся быстрые шаги.

Жар в груди усилился.

— Рис?

Итаним, отвлекшись, вскинулся.

Заф стоял перед ним. Возвышался. Снежинки оседали ему на светлые волосы, на плечи, на длинный широкий шарф, сжатый в руке.

И таяли, едва коснувшись.

* * *

— Я закончил. — Коротко сообщил Заф, переобуваясь.

Соломин подавился кофе. Закашлялся, стукнув себя по груди.

— Серьезно? Ты же, — второй хирург глянул на часы на стене, — только двадцать три минуты назад ушел оперировать! Комплексное повреждение позвоночника и шейных позвонков, открытый перелом легкого с пневмотораксом! Там работы на пять часов!

— Я закончил. — Повторил Чайка, шнуруя ботинки.

— Да быть такого не может! — Возмутился Соломин. — Я даже свой кофе допить не успел! А у меня перерыв ровно полчаса, пока ту выпавшую из окна девицу подготовят к операции!

— Уже не надо. — Проворчал Заф, отправив больничную маску в мусорный контейнер. Совсем про нее забыл.

— Скончалась?

— Нет. — Качнул головой Чайка. — Я провел операцию.

— А как же стерилизация операционной? А медсестры? И вообще, я должен был ей кости собирать!

Заф глубоко вздохнул, застегивая кофту. Развернулся, посмотрев напарнику в глаза.

— Ты в кресле задремал, и я решил тебя не будить. — Уверенно соврал он. — Так что я сам все сделал.

Соломин заморгал, враз растеряв все свое возмущение.

— Да? Черт, даже не заметил. — Широко зевнув, хирург вновь посмотрел на часы. — А с ними-то что?

— Засбоили. — Равнодушно пожал плечами Чайка. — Какие-то перепады напряжения сегодня весь день в клинике, вот они то спешат, то отстают.

Он уже вызвал такси, и машина вот-вот должна была подъехать к клинике.

— А я еще подумал, что это в коридоре так свет помигивает странно… — Задумчиво протянул Соломин, допивая теплый кофе. — Кто у меня тогда на очереди по операции?

— Никого. Девушка была последней. По крайней мере, больше никаких звонков не поступало, а для борьбы с алкогольным отравлением хирург не нужен.

Заф тщательно проверил все документы, чтобы не ошибиться. Двое мужчин, чьи машины врезались друг в друга на опасном повороте. Девушка, устроившая истерику парню и случайно выпавшая из окна. Кто-то еще, но личная карточка смазалась в памяти.

Имена. Перечень травм.

И снова имена.

Хирурга же подгоняли минуты. Торопили, гнали вперед, а истончившаяся связь с братьями дрожала, предупреждая. Никогда прежде Заф не нарушал правила Отдела в таких масштабах за такой короткий отрезок времени.

Использование голоса для введения окружающих людей в заблуждение.

Использование Песни для исцеления.

Собственная кровь, перелитая совершенно незнакомым людям.

И снова Песня.

Вольф бы им гордился. Нет, сначала, конечно, перья повыдергивал бы за такое грубое нарушение маскировки. Но потом ходил бы довольный.

А вот начальник не обрадуется. Змей непременно засечет столь большой выброс, да и обманывать Илью Заф не мог. Как и своих братьев.

В отчете нужно будет указать и причину столь демаскирующих действий.

Предчувствие чего-то плохого шло за крылатым по пятам, словно слова Сони обрели силу и вот-вот обратятся в жизнь.

— Кстати, у девушки была только пара закрытых переломов. Надо будет сдать на проверку сканер из пятой машины, — нарочито тусклым голосом произнес Заф.

Часы на стене мигнули, откатившись еще на минуту назад. К счастью, Соломин на них уже не обратил внимания.

— Так я же видел… — Не договорив, хирург махнул рукой. — Видимо, я просто устал. Ну, раз никого больше не нужно резать или сшивать, то я тоже домой отправлюсь. Праздники же.

Чайка ощутил себя прескверно. Обманывать знакомого было неприятно, но другого варианта не было. А признаваться, что очень спешил и полностью исцелил кожу на месте открытых переломов было нельзя. Соломин не поверит.

А если поверит, то будет только хуже.

Коротко попрощавшись, Заф покинул клинику, почти бегом направившись к приземлившейся на парковке машине такси.

Предчувствие чего-то плохого не отступало.

Права была Соня — Зафу нужно было остаться дома, наплевав на людей с их травмами.

Вот только лае не удалось наплевать.

Может, из-за этого Эрелим вручил ему зерно? Знал, что крылатый не сможет его выбросить, как и бросить тех, кому нужна его помощь?

Или он это сделал потому что Заф не смог отказаться?

Как же все трудно было у этих златокрылых…

Если бы только Чайка мог слышать зерно по связи. Он бы убедился, что с ним все хорошо, и что предчувствие — всего лишь страх, потревоженный словами Сони.

Но Заф был лае.

— Как тебе это удается?

Крылатая только скривилась, сосредоточенно полируя лезвие клинка. Заф не ожидал услышать ответ — Мэл, златокрылая Отдела, всегда была молчаливой сверх меры.

Порой даже начальник не мог вытянуть из нее ничего, кроме «угу» или «ясно».

— Мне Ишим сказал, где искать, — наконец произнесла крылатая, когда Заф во второй раз переступил с ноги на ногу, уверенный, что ему уже не ответят. — Он вас слышит, и говорит мне, если сам не успевает…

— А как Ишим нас слышит? Он же не лае, — не утерпел Заф.

Мэл раздраженно шевельнула крылом, сложенным под наброшенным на плечи плащом. В ней — огромной, широкоплечей и сильной, наперекор всем правилам, терпения набиралось хорошо если с ноготок.

— Ты же тоже… Спроси чего полегче, — нахмурившись, глухо проворчала златокрылая. — Зови — и будешь услышан. И наоборот. Все мы связаны.

Лае кивнул, окончательно убеждаясь, что на следующий, еще не заданный, вопрос ответа уже не будет.

Закрыв глаза, Заф слушал тихое гудение мотора. Связь едва ощутимо вздрагивала.

Братья. Отец.

Тонкие неощутимые нити тянулись и к другим крылатым, но их эмоций хирург почти не слышал. Слишком большое расстояние раскинулось между ними.

И как же Эрелим умеет слышать других? Мэл всегда называла его по-разному. Ишим. Эрелим. Гелос. И еще десятки других странных и не очень имен.

Вот только он оставался одним и тем же златокрылым.

Интересно, а если бы Заф принял зерно, то смог бы установить связь с другими?

Сбросив скорость, такси остановилось. Планшет пискнул, оповещая об успешно проведенной оплате.

Семнадцатиэтажный дом был на месте. На детской площадке бродил один ребенок в зеленой курточке, крепко держащийся за руку высокой куклы в серой форме и красном колпаке. Чуть подальше возвышались снеговики — восемь штук общим числом, с яркими морковными носами и глазами из-под крышечек от газировки.

Отстегнув ремни безопасности, Заф выскочил из машины, увязнув по щиколотки в снегу. Дважды в день по тротуару ездил робот и все убирал, но снегопад никак не желал прекращаться.

На нижней ступеньке крыльца сидела кукла в сером с синими полосками комбезе, уткнувшись лбом себе в колени и спрятав ладони в рукава. Снежинки залетали под навес, и оседали на узких плечах робота. Собирались шапкой на голове.

Видимо, он сидел так уже долго. Час или два?

На секунду Зафу захотелось, чтобы он ошибся. Перепутал.

Соня же говорила, что очень много кукол делают с одинаковой внешностью.

Вот только ни у одной стандартной модели не бывает, чтобы с одной стороны красные волосы, а с другой — седые.

— Рис?

Гибрид вскинул голову, уставившись на хирурга разноцветными глазами. Снежная шапка рассыпалась.

Бросив так и не намотанный на шею шарф на землю, Заф содрал с себя пальто. Стряхнув снег, накинул его на плечи Итаниму.

— Замерзнешь ведь. Пошли домой.

Щеки у гибрида были ледяными. Вздохнув, Чайка подхватил робота на руки и легко выпрямился. Тот был легким.

Гораздо легче младшего брата.

— Ну и что ты делал на улице? — Дожидаясь, пока приедет лифт, спросил Заф.

Вопрос был скорее риторический. Предчувствие чего-то плохого не обмануло.

Если бы Чайка застрял сегодня в клинике еще на пару-тройку часов, то гибрид наверняка бы замерз на этом крыльце.

Наполовину проросшее зерно уничтожило бы себя во взрыве или просто тихо умерло? Проверять это у крылатого не было желания.

— Я хотел отправиться в ближайший салон IMT-Компани для обследования. — Глухо произнес Итаним. — Моя система не в состоянии определить, где находится паразит, и самостоятельно его извлечь.

— К-какой паразит?!

— Не знаю. Вероятно, это какой-то новый вид. Из-за него у меня происходят сбои и зависания. Так же он может послужить причиной неконтролируемого поджога вещей в моем окружении. Но на улице у меня произошел сбой, и я не смог его предотвратить. Приношу свои извинения.

В лифте Заф молчал. И потом долго ковырялся с замком.

— Приношу свои извинения. — Повторил Итаним, очутившись в квартире. — Но я представляю опасность и могу причинить вред владельцу. Это неприемлемо, поэтому был активирован протокол самостоятельного посещения центра для диагностики и решения данной проблемы. Я рассчитывал вернуться домой до вашего возвращения.

Усадив гибрида на стул на кухне, Заф лишь вздохнул.

— Так как ваша работа подразумевает высокий уровень концентрации, то я посчитал, что отвлеку вас звонком. — Гибрид осторожно высунул ладонь из-под плаща, положив на стол длинный шарф. — Я успел его подобрать, чтобы вы не расстраивались.

Его объяснения были невероятно логичными и одновременно очень глупыми.

— Балбес ты, — не выдержал крылатый. — Я же попросил тебя сегодня отдохнуть.

— После диагностики я планировал вернуться домой и отдохнуть несколько часов. — Признался Итаним. — Но я не могу просто лежать, зная, что есть риск причинить вред владельцу. Паразит…

Глубоко вздохнув, Заф потрогал гибрида за лоб. Вот же… Детеныш.

Даже злиться на него не получалось. Вот на себя — да.

Проросшее зерно отозвалось легким теплом в ладони.

Все же Чайка успел.

— Давай сейчас ты согреешься в душе, поешь чего-нибудь и выпьешь горячего чая, и потом я тебе все объясню?

Итаним моргнул.

— Но я не могу гарантировать, что…

— Рис, нет никакого паразита. Ты не опасен для меня.

Спорить с владельцем не получилось. А от его голоса солнце под кожей затихало.

Едва в ванной зашумела вода, Заф горько усмехнулся, запихивая оставленную еще ночью грязную посуду в машину.

Нужно было объяснить все сразу. Но он подумал, что ничего страшного не произойдет, если крылатый немного подождет с ответами.

— Ничего не произойдет. — Шепотом проворчал он, передразнивая самого себя. — Подумаешь, из-за моей крови зерно оказалось в теле химеры. Оно же не прорастет! Такого же никогда не случалось!

Заф представил, с каким лицом будет читать его отчет начальник Отдела, и снова вздохнул. Он так и не признался, что зерно оказалось в гибриде. А сейчас нужно было придумать, как объяснить, что оно не только проросло, но еще и «самую малость неправильно».

После этого вряд ли его отпустят на следующее задание в одиночку.

Если вообще отпустят.

* * *

Ощущения были похожими. Итаним прижал обе ладони к кружке, прислушиваясь к себе.

Точно, похожие. Только тут эффект распространялся лишь на пальцы и ладони, а в ванной ему было подвержено все тело.

Над чашкой поднимался пар. Гибрид осторожно сделал глоток чая с медом и молоком.

Все было по-прежнему, но что-то изменилось.

Что? И где?

Итаним понюхал чай. В базе ИИ данный напиток значился как «вкусный». Заф его любил больше, чем кофе, и гибрид легко подстроился под его предпочтения.

Посмотрев, как хирург кладет себе в чай чайную ложку сахара, Итаним тоже взял ложечку. Белоснежных крупинок в ней было с горкой, пришлось часть их стряхивать, чтобы хотя бы приблизительное количество сахара совпадало. Сделав тринадцать полных помешиваний и половину четырнадцатого, гибрид вытащил ложку и снова попробовал напиток.

Все осталось тем же, но изменилось.

То же самое было с разогретым в духовке мясом, порезанным на ломтики. И с хлебом, на который Заф намазал масло. И даже с медом — хирург сказал съесть целых две ложки перед чаем.

Отодвинув чашку, Итаним подтянул к себе тарелку с куском торта.

Вот такого он никогда еще не пробовал.

— Мне внести данное блюдо в категорию вкусных? — Попробовав кусочек, уточнил гибрид.

— Вноси. — Кивнул устало Заф.

Как-то незаметно кусочек закончился. Итаним пробовал то одну его сторону, украшенную кремом с кусочками миндаля, то другую, где было больше белого шоколада и упустил момент его полного исчезновения с тарелки.

Хирург тут же отрезал второй кусочек, положив его гибриду.

— Спасибо. Если я съем предложенную добавку, это не скажется на вашем состоянии?

— Ты о каком состоянии?

— Материальном. На упаковке от торта имеется наклейка с ценником. — Пояснил Итаним.

Заф заглянул под стол, поднял с пола забытую крышку. Ценник имелся, как и название кондитерской, где его взяла Соня.

Кажется, именно про эту кондитерскую Соломин когда-то жаловался, что заказать торт там можно только за полтора года до нужной даты, а просто прийти и купить что-то из наличия представляло из себя несбыточную мечту.

Поверить в то, что Соня Адлер станет ждать полтора года, чтобы получить себе торт, было затруднительно. Скорее уж она просто выкупила кондитерскую, и для нее всегда все делают вне очереди.

Ну или каждый день делают новый торт.

Как минимум.

— Ни на чем не скажется. Кушай.

Кивнув, Итаним вновь склонился над тарелкой.

Когда второй кусочек подошел к концу, а чашка наполовину опустела, хирург вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я попробую объяснить, а ты задавай вопросы, если что-то не поймешь, хорошо?

— Хорошо. — Согласился гибрид, прижимая пальцы к стенке чашки.

— Даже не знаю, с чего начать и как… — Заф повернул голову, посмотрев в окно.

Итаним повторил его движение. Окно и окно, ничего особенного там не было. На улице уже были сумерки.

На Меге зимой ночь наступала рано.

— Как ты уже заметил, я немного… Не человек.

— Инопланетянин. У людей отсутствуют дополнительные конечности, покрытые наружными роговыми образованиями. Но я не могу определить, к какой расе вас зачислить. В картотеке существующих инопланетян нет совпадений.

— Надеюсь, что не будет. Я лае.

— Лае. — Повторил Итаним, сделав ударение на первую гласную. — Данные внесены. Вы прибыли на Мегу, чтобы поработить человеческую расу и захватить эту планету?

Заф, сделавший как раз глоток чая, подавился, и почти минуту кашлял, стуча себя по груди. Гибрид весь подобрался, готовый оказывать первую медицинскую помощь.

— Да с чего ты такое взял?!

— Распоряжаясь имеющимися у меня данными касательно прибывающих на человеческие планеты инопланетян, можно сделать вывод, что вы поступите по похожему сценарию. Прошу прощения, если вопрос был некорректным. Не смотря на тот факт, что вы инопланетянин, вы прописаны в моих данных как владелец, и я обязан подстроиться под любые ваши планы и намерения, дабы не стать бесполезным. — Пояснил Итаним.

Наверное, часть фильмов, которые он посмотрел на терминале, давали неправильные сведения.

Нужно будет уточнить потом.

— Делать мне нечего, людей завоевывать! — Фыркнул Заф. — Нет, на Мегу я прибыл не за этим. Мне нужно найти источник сигнала, который мы засекли около двух лет назад. Возможно, на этой планете есть еще пара таких же лае, как я. Крылатых, или даже их потомков. Я должен найти их, пока не вышло время… Из дома я взял с собой зерно. Это как… Крошечная атомная станция с колоссальным количеством энергии, помещенная в надежную капсулу. Зерно порой называют «последним шансом». Если меня убьют, то оболочка его треснет, и я смогу переродиться. Трансформироваться. Но так получилось, что я приобрел тебя, и зерно нас… Наверное, будет правильно сказать «перепутало». И попало к тебе в тело.

Итаним снова прижал пальцы к чашке, не задавая вопросов. Никаких посторонних объектов сканирование не находило.

— Его можно извлечь хирургическим путем в любом салоне IMT. — Предложил гибрид, на что Заф лишь покачал головой.

— Я думал об этом. Но зерно нельзя засечь человеческими сканерами, и вдобавок — оно очень маленькое, и взять его в руки могу лишь я один. Мог, по крайней мере. Пришлось бы вскрывать тебя полностью, а этого делать нельзя. Конечно, глубокий наркоз и кома могли помочь, но в случае, если бы ты умер в процессе — был бы взрыв радиусом больше… В общем, очень большой взрыв. Это как система защиты, чтобы зерно не попало в чужие руки.

Гибрид чуть шевельнул плечом, вновь запустив сканирование. Значит, не паразит, а всего лишь «атомная станция с колоссальным количеством энергии». Судя по отсутствию радиационного фона и признаков облучения — хорошо изолированная.

Значит, ему ни в коем случае нельзя взрываться, пока рядом находится владелец.

— Я хотел оставить его дома, передать кому-то, но не смог. Зерно проходило сквозь чужие руки, а без соприкосновения со мной сразу же начинало замерзать. Подозреваю, что, попав к тебе в тело, оно прилипло к сердцу, — продолжил Заф. — Я переливал тебе кровь несколько раз после той травмы в ангаре, и из-за этого оно перепутало меня с тобой. А прошлой ночью зерно проросло в тебе, но неправильно.

Подняв ладонь, Итаним прикрыл левый глаз ладонью.

— Поэтому произошла замена камеры? Никаких различий я не засекаю, но цвет радужки изменился.

Заф коротко кивнул, подтверждая.

— А как зерно должно прорасти правильно? У меня должно было быть больше изменений, верно? Есть возможность скорректировать его рост?

По лицу хирурга считывалось, что он расстроен.

— Ты должен был переродиться не частично, а полностью. Но обычно зерно разрушает оболочку и прорастает за секунды, а с тобой все получилось гораздо медленнее. Скажу честно — я даже не знаю, когда именно была нарушена целостность защиты зерна… Ты мучался несколько часов, и очень много энергии просто выплеснулось, пройдя сквозь тебя. Сейчас извлечь зерно уже невозможно. Оно проросло внутри тебя, задев и нервную систему, и все внутренние органы…

Заф замолчал, нахмурившись. Потер сосредоточенно виски.

Убрав руку от глаза, Итаним сжал и разжал пальцы, повернул ладонь к себе тыльной стороной. Никаких нарушений он по-прежнему не ощущал, как и чего-то, что могло задеть внутренние органы и нервную систему.

Не паразит, а лишь атомная станция, чья оболочка была разрушена. Но гибрида тревожило не это. По определению все, что говорил владелец, куклы воспринимали как правду, не обладая даже тенью сомнений.

— Я безопасен для вас?

— Безопасен. — Кивнул хирург. — Понимаешь, ты первая химера… Первый робот, кто не только смог удержать зерно, но добиться того, что оно проросло внутри тебя. Конечно, перерождения не было, и росток очень слабый, но ты выжил.

— Я полностью безопасен для вас? — Повторил Итаним. — Имею в виду, что это количество энергии, которое прошло через меня, не могло ли оно отразиться в виде лучевой болезни или радиационного облучения? Так же у меня имеются неконтролируемые сбои в работе ядра, когда я зависаю и без посторонней помощи не могу вернуться в нормальное рабочее состояние. Еще напомню про вашу рубашку. Рукав у нее был прожжен, а поверхностный анализ подтверждает, что края дыры совпадают по размеру с моими пальцами. А ворот моей пижамы обуглен. Есть гарантии, что это не повторится?

— Полностью. Ни радиации, ни облучения у тебя нет. — Мягко ответил Заф. — Одежда… Зерно, прорастая, выбрасывает энергию, необходимую для перерождения. Тебе ее не хватило, и начался процесс распада. Я дал зерну еще силы, и оно смогло закрепиться так, без трансформации. Прожженная ткань — это всего лишь отголоски. Этого больше не повторится, можешь не волноваться… А сбоями ты называешь те моменты, когда замираешь и на что-то смотришь?

— И когда не могу прекратить определенное действие. Как было с кремом для торта, что вы готовили прошлым утром.

Хирург задумчиво взял в руки чайную ложечку. Повертел ее, после чего аккуратно вернул на место.

Что в ней такого? Итаним вытянул шею и привстал на стуле, рассматривая серебристый прибор. На ручке была заводская гравировка.

Заф, помедлив, передвинул блюдце с ложкой ближе к гибриду. Тот медленно протянул ладонь и осторожно взял ложку. Развернул ее, прочитав номер партии на обратной стороне ручки. Сосредоточенно принялся вертеть ложку, поворачивая ее во все стороны.

— Это ты называешь сбоем? — Спустя несколько минут уточнил хирург.

Рис замер, а потом вернул прибор на блюдце и вновь ухватился за свою чашку.

— Да. Мой ИИ понимает, что данное действие не логично и не несет в себе обучающей функции, но остановить процесс без стороннего вмешательства не может. — Гибрид повторил жест хирурга и заглянул к себе в чашку. На самом дне еще было немного чая, и стенки оставались…

Оставались…

— Он теплый, да? А на улице, на крыльце… Это называется «холодно»? Я вносил уже данные в архивы, но эти… Они отличаются.

Заф осторожно потрогал второй бок чашки. Потом, протянув руку, коснулся отрастающих волос на голове Итанима. Против ожидания, короткий неровный ежик был не колючим, а мягким. Левая часть, седая, казалась бархатной. А вот лоб у гибрида был горячим.

Только бы не заболел.

«Он экранирован».

Перерожденные тоже были экранированы первое время. Эрелим говорил, что это необходимо для защиты. Боль от перерождения велика, и так было сделано, чтобы другие златокрылые не сошли с ума, слыша ее.

А еще это было нужно, чтобы изменение сознания и разума прошло без вмешательства других.

— Да, Рис. Чай теплый. А на улице тебе было холодно.

Итаним скосил взгляд, рассматривая рукав зеленой Зафовой рубашки разноцветными глазами.

Крылатый мог бы догадаться и раньше.

Изменения сознания и разума.

Вот только поверить в такое было очень трудно.

* * *

Итаним спал на боку, натянув одеяло до самого носа. Заф осторожно, самыми кончиками пальцев прикоснулся к его лбу. Горячий.

Но не тем плавящим кожу жаром, а просто очень теплый.

Видимо, два дня подряд «прогулки» на улице не поспособствовали укреплению здоровья.

Хирург читал про кукол. И гибриды порой подхватывали простуду, как и прочие человеческие болезни. Вот только на работоспособности у них это не сказывалось.

А зерно, даже проросшее, никогда не являлось защитой от всех недугов.

Несмотря на усталость, вызванную второй ночью без возможности поспать, Заф не мог спокойно заснуть. Стоило закрыть глаза, как ему начинало казаться, будто бы зерно зовет его.

Тянется.

И с чего он вообще взял, что крошечный росток способен не просто что-то ощущать, но и передавать эмоции по связи?

Заф заходил в комнату, долго прислушивался, но слышал лишь собственное дыхание и сопение Итанима. Стоило лишь прикрыть дверь и снова улечься в кровать, как беспокойное ощущение возвращалось, несмотря на усталость. Он что-то не сделал. Не сказал.

Наверное, хирург просто вымотался. Да еще и выключенный датчик давал о себе знать.

Чуть поведя плечами, Заф пошевелил «выпущенными» крыльями. Медленно провел ладонью над головой Итанима, почти касаясь коротких волос.

Песня — тихая, спокойная, медленным ручейком бежала вперед. Загибалась, делая петлю, и возвращалась к собственному началу, но не становилась от этого нудной или неинтересной. Заф пел едва слышно, но все равно слабо различимый свет из затемненного окна двигался, подчиняясь словам, складывался в причудливые фигуры.

Словно тень от дерева шевельнется на ветру, пролетит по стене призрачная быстрокрылая птица, или по блеклой травяной степи пройдет волна, превращая ее в море.

— I men o, a ime

A ime se tinove,

I to ri, I se te

I se te no niteki…

Сложив крылья, Заф снова потрогал Итаниму лоб. Жар спал. Светлые лучи на стенах затрепетали и исчезли. Комната вновь приняла свой обычный, скучный и человеческий вид.

Только серые перья на белых крыльях еще около минуты сохраняли слабое свечение.

Осторожно поправив одеяло гибриду, лае вышел из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Лишь оказавшись в спальне, Заф позволил себе прислониться плечом к стене и закрыть глаза. Беспокойство исчезло.

На виски тяжелым обручем легла усталость.

Зерно больше не звало, успокоившись.

* * *

Полное осознание произошедшего пришло лишь к обеду следующего дня, когда Заф решил сварить бульон и просыпал немного фигурных макарон на стол. Гибрид, заглянувший на кухню на новый звук, попытался помочь убрать их.

И затих надолго, пальцем передвигая макаронины по гладкой поверхности. Выложил их в ряд, потом в круг, квадрат…

Бульон за спиной Зафа медленно выкипал.

Итаним сосредоточенно пытался выложить круг побольше. Вот только светлых кусочков не хватало. И от этого гибрид хмурился, пытался как-то переложить их, увеличив расстояние между «деталями».

— Я потом уберу. — Пообещал Марек, и продолжил выкладывать из хлебных крошек аккуратный узор на столе.

— С едой не играют. — Пытаясь подражать взрослым, проворчал Карм, делая вид, что всецело занят чтением «эальских сказок».

Эту книжку старший брат любил.

— А я не играю. — Отозвался Марек, от усердия высунув кончик языка и растопырив крылышки. — Я рисую.

Заф, не утерпев, осторожно вытянул шею, рассматривая линии из крошек. Младший брат хотел выложить на столе Древо, но крона получалась очень маленькой. А крошить еще один кусок хлеба ради «листвы» Марек не решался, и картинка все не складывалась.

Вздохнув, братец смахнул рисунок себе в ладонь.

— Жалко. Красиво получилось ведь… — Вздохнул Карм разочарованно, позабыв про то, что «читает книжку».

Заф был с ним согласен.

Не выдержав, хирург подхватил пачку и высыпал ее содержимое на стол.

— Продолжай. — Попросил он негромко.

Посмотрев сначала на Зафа, Итаним перевел взгляд на целую горку новых «материалов». Подтянул пальцем первый кусочек, второй.

Хватило не только на то, чтобы выложить круг из макарон, но и заполнить его внутри.

Уложив в центр последний кусочек, Рис замер, рассматривая результат.

— Красиво. — Похвалил Заф, улыбнувшись.

Гибрид напомнил ему его младших братьев. Те тоже в детстве часами могли заниматься чем-нибудь таким.

Рисовать. Читать.

Сортировать парашутики одуванчиков.

Выкладывать узоры из крошек или небольших камушков.

Катать круглый апельсин по столу. Мячу на обеденном столе делать было нечего, а вот апельсин отлично подходил на замену. Или яблоко.

Или даже вареное вкрутую яйцо.

Подняв взгляд на хирурга, гибрид озадаченно заморгал.

— Это же сбой в работе ядра. Неправильное действие, не прописанное в программе.

Уменьшив под кастрюлей пламя, Заф уселся на второй стул и быстро выложил из оставшихся в кучке макаронин маленький круг. Итаним внимательно следил за его действиями.

— Скажи, у меня это сбой? — Закончив, спросил хирург.

— Нет.

— Тогда почему ты решил, что твое действие неправильное?

Гибрид переводил взгляд от кругов на столе на лицо Зафа. Едва заметно хмурился, кривил рот, тихо сопел. Чем больше крылатый смотрел на лицо куклы, тем больше замечал крошечных деталей.

Вероятно, будь у Чайки раньше опыт общения с роботами, он бы заметил раньше все эти различия. Неуловимые изменения в мимике, все эти «зависы» и «сбои» без причины.

Разум и сознание.

Понимание того, что произошло, укладываться в голове никак не хотелось.

Люди собрали куклу. А Заф, — по глупости своей, по недосмотру ли — помог появиться там душе.

И разноцветными глазами робота на него смотрело проросшее зерно, ставшее с ним единым целым.

— Но у меня не было цели совершать… — Фразу гибрид оборвал на середине.

— Это не сбой. — Уверенно произнес крылатый.

— Хорошо. — Послушно согласился Рис. — Но могут ли эти действия нанести вам вред?

Заф отрицательно качнул головой и поднялся со стула. Задумчиво заглянул в шкафчик с крупами — новая, еще запечатанная пачка макарон нашлась сразу.

— Если тебе нравится это действие — то можешь спокойно его продолжать. — Добавил хирург спокойно.

— Ладно. — Кивнул гибрид, вновь склонившись над столом.

Круг из фигурных макаронин начал обрастать еще одним внешним контуром.

А ко времени обеда весь стол был уже занят треугольниками, овалами и квадратами разного размера, не оставляя ни одного свободного уголка. Выложив последнюю макаронину, Рис посмотрел на результат, и легко смел все в кучу, освобождая столешницу.

Заф только вздохнул, наливая бульон по тарелкам. Он планировал сфотографировать все узоры и добавить к уже собранным заметкам, чтобы потом отправить файлы в Отдел.

Было понятно — оставлять гибрида на Меге ни в коем случае нельзя. А отдавать Итанима Соне крылатый не хотел. Даже мысли об этом казались каким-то предательством.

Риса нужно было забрать с собой. Домой, в Отдел. Проросший неправильно росток нуждался в опеке, почти как ребенок.

После бульона было картофельное пюре с кусочками новогоднего мясного рулета, чай и остатки торта. Шоколадные яйца с яблочным ликером (или там все-таки был сироп?) Заф бессердечно выбросил в мусорку, не горя желанием травить ни себя, ни Риса.

Гибрид мог спокойно переварить низкую концентрацию алкоголя, но вот как на это отреагирует зерно — крылатый проверять не хотел.

Как-то так получалось, что после еды убирал тарелки Итаним. Зафу самому не было трудно поставить тарелки в посудомоечную машину, но каждый раз гибрид словно поджидал момент, чтобы подняться первым и занять место рядом с раковиной.

Отбирать ложки и чашки крылатый не стал.

Соня объясняла, что это одна из базовых функций куклы — ощущение собственной полезности. Без выполнения хоть какой-то работы робот не то чтобы начинает страдать — они, даже при наличии развитого ИИ, всего лишь механизмы, — но их и в самом деле собирали для помощи людям. И без оказания этой самой помощи куклы не могли называть себя полезными.

После обеда Заф перебрался в зал на уже сложенный диван, привычно подтянув к себе рабочее окно от терминала и на колени положив включенный планшет.

Нужно было продолжать поиски. А еще написать отчет в Отдел и придумать вескую причину для начальника, чтобы он разрешил забрать с собой с Меги гибрида.

«Я поделился с химерой своей кровью, и в результате череды случайных событий мое зерно попало ей в тело, где частично прижилось…»

«Считаю, что необходимо забрать в Отдел этого робота, так как ему было перелито больше трех литров моей крови, что, вероятно, и спровоцировало разрушение защитной оболочки ядра и его неконтролируемый рост…»

Засопев, Заф открыл третий файл. Слова складывались, вот только конечный вариант хирургу не нравился.

«Может быть, Малкольм прав, утверждая, что я перенял слишком много черт характера у моего приемного отца. Мне стало жаль поврежденного робота в ангаре, и я поддался настойчивости Артура Егоровича (человек, один из знакомых. Безопасен. Не поставлен в известность) и приобрел куклу, чтобы впоследствии починить (или вылечить, не могу подобрать нужный термин). После этого Итаним спас мне жизнь, и я не смог оставить его умирать. А потом (хотя кого я обманываю, я это понял в ангаре) обнаружилось, что, отталкивая меня, гибрид сорвал шнурок с зерном. Подозреваю, что именно тогда оно и оказалось в теле Итанима, хотя могу ошибаться. Я не хотел, чтобы произошел взрыв (мне стало его жалко. Нет, я не мог смотреть, как он умирает), и повторно исцелил гибрида.

Так же я не стал совершать попыток извлечь зерно, дабы не убить Риса (не хочу быть похожим на человека), и принял решение подождать, пока оно само вернется ко мне (Эрелим рассказывал о паре случаев, когда это происходило, и я решил поступить именно так). Но гибрид повторно помог спасать мою жизнь, кода в результате череды случайных событий в магазине произошел взрыв и я оказался под завалами (пожалуйста, не сообщайте об этом факте Дарелину и братьям. Я в полном порядке и не пострадал. Не хочу, чтобы они волновались). Вероятно, долгое нахождение на холоде (хорошо, что он не заболел) повлияло на то, что зерно пробудилось и начало рост.

К сожалению, полного перерождения не произошло. Есть ли в этом вина искусственного происхождения гибрида, ядро в его голове, или тот факт, что на момент роста зерна Итаним не умирал — я не знаю. Единственное внешнее отличие, которое я обнаружил — гетерохромия. Правый глаз Риса остался таким же, как и был в момент приобретения. Левый изменил оттенок радужки, и по цвету в данный момент полностью совпадает с цветом глаз большинства лае.

Кроме этого, могу добавить лишь один факт. Соня мне присылала данные по органическим и синтетическим куклам (Рис относится к первой группе, и обладает всем комплектом органов, без добавления синтетических усилителей или механических частей). У роботов есть ИИ, который индивидуален и подстраивается под владельца-человека. Роботы осознают, что они роботы, и зачем они были собраны (созданы) и их сверхцель — быть полезными для своих владельцев. Несмотря на все опасения, Итаним абсолютно для меня безопасен (мне кажется, он вообще для всех безопасен).

Но с Рисом возникла некоторая проблема. После пробуждения зерна он стал экранирован от ментального воздействия. В частности, Соня Адлер (полукровка от лилима и человека. Хотя, о чем я? Вы же читали ее досье) не смогла даже долго удерживать с ним физический контакт. Я читал о том, что у перерожденных лае частично (у людей — полностью, кажется) меняется сознание после перерождения. Их память не повреждается, но паттерны поведения могут смениться, как и некоторые аспекты характера, и в целом, перерожденные становились уже новыми существами, отличными от себя-прежних (одна из множества причин, почему я не хотел принимать это зерно).

В Рисе же отсутствует изначальная „ось“. ИИ достаточно развитый, но он не заменяет то сочетание душа-сила-сознание (словом, то, что лилимы могут снова пустить в цикл), которым обладаем мы.

Подозреваю, что это уникальный случай перерождения, когда зерно не только проросло в теле искусственно созданного существа (Рис не тянет даже на химеру), но успешно закрепилось и получило возможность самостоятельного развития, без опоры на уже существующий характер. Эрелим не говорил о таком, но может ли быть, что в основе моего зерна хранится осколок чьей-то души?

В связи с этим я прошу разрешения забрать детеныша с собой, так как именно я несу за него ответственность, и я обязан его защищать».

Отняв пальцы от клавиатуры, Заф устало потер виски. Идиотский текст, особенно с собственными комментариями в скобках.

Но уж какой есть.

Закончивший с раскладыванием тарелок в посудомоечную машину, Рис незаметно устроился на ковре перед диваном, и вставив в ухо маленький наушник-таблетку, смотрел какой-то фильм на своем планшете.

Крылатый раздраженно щелкнул по голограмме окошка, закрывая файл, и сразу же прикрепил его к электронному письму.

Вечером нужно будет отправить отчет в Отдел, но Заф не спешил — ему хотелось добавить хоть немного информации о том, как продвигаются поиски.

Изначально ведь хирург отправился сюда не для того, чтобы оперировать людей или изучать новый вид химер. Раскрыв два десятка виртуальных окон, Заф углубился в поиски с той точки, где закончил.

Картины. Статуи. Различные упоминания, будь они в книгах, журналах или интернет-блогах.

Минут через двадцать крылатый заметил, что Итаним, остановив воспроизведение фильма, сидит с запрокинутой головой и рассматривает одно из виртуальных окон с изображением древней статуи. Помявшись еще некоторое время, Рис перебрался с ковра на диван, переводя взгляд с одной слабо мерцающей вкладки на другую.

Заф приблизил к себе изображение, изучая статую в виде человека в одежде в складку, с небольшими крыльями за спиной. В одной руке он держал перо, в другой бумагу. Судя по данным под фотографией, статуе было больше тысячи лет, и в данный момент она хранилась в частном музе и не могла быть представлена широкой публике.

Внимательно рассмотрев увеличенную фотографию, крылатый смахнул ее, выбрав следующий снимок. На нем статуя была снята с другого ракурса, в профиль, и каменные крылья было гораздо лучше видно.

Не нужно было быть лае, чтобы понимать, что по законам аэродинамики с такими крыльями и при таком росте взлететь было маловероятно.

— Это лае? — Подал голос гибрид еще спустя пару минут.

— Нет. — Отрицательно качнул головой Заф. — Так люди изображали ангелов много столетий назад. Чтобы арфа, балахон в складочку, перо с пергаментом или еще что, и маленькие крылышки, на которых далеко не улетишь, но зато красиво. Изображений лае я так и не нашел. Возможно, мы ошиблись, и в этом мире действительно никогда нас не было. Или же сведения о нас стерлись из людской памяти.

— А какие лае?

— Такие, как я, — просто ответил хирург. Итаним повернул голову и смерил его серьезным взглядом, и Заф поспешил пояснить. — Но я не ангел. Их раса вообще-то поги… Пропала. Осталось лишь несколько представителей. Один из них — начальник Отдела.

— У него тоже одежда в складочку и в руке арфа?

Крылатый, чтобы не захохотать, зажал себе ладонью рот. Фантазия нарисовала Илью в таком же, как у статуи, балахоне до самого пола и в плетенных сандалиях на босую ногу, со свирелью в руках. Такой вид был и сам по себе достаточно нелеп, но вкупе с начальником Отдела все становилось намного более абсурдно.

— Нет у него в руках никаких арф. И складочек тоже нет. Илья чаще всего носит рабочую форму. Или же простую одежду — штаны и рубашки. — Отдышавшись, произнес Заф. И фыркнул весело.

Рис продолжал смотреть на него, изучая лицо хирурга. Внимательно и очень серьезно, подмечая мельчайшие изменения в мимике.

— Значит, ангелы и лае не являются родственными расами?

— Не то чтобы… — Замялся Чайка, щелкнув по второй вкладке. Фотография статуи, к сожалению, не подходила.

С одной стороны, рассказывать о довольно дальнем «родстве» не хотелось, с другой же — детеныш задавал вопросы. И Заф был единственным на Меге, кто мог дать ответы Рису.

Все равно он ведь уговорит начальника Отдела, и сможет забрать гибрида с собой.

— У ангелов, или аннерги была своя собственная связь, а у нас — своя. Вероятно, когда-то мы произошли от одного предка, но это было так давно, что сейчас различия стали огромны.

— А что такое «связь»? — Подумав еще пару минут, уточнил Итаним. — Имеется в виду химическая, механическая, огневая или половая?

Не удержавшись, Заф все же фыркнул.

— Скорее, ментальная. К сожалению, в человеческом языке отсутствует полный перевод этого слова. К примеру, я слышу своих братьев и отца. Сейчас хуже, а раньше я чувствовал, какое у кого настроение и где что болит. Кто о чем думает…

— А почему сейчас хуже?

— Потому что мое время на Меге подходит к концу.

Гибрид моргнул. Потом протянул руку, потрогав хирурга за запястье.

— В данный момент вашему здоровью ничто не угрожает. Когда время закончится, связь убивает?

— Наоборот. — Покачал головой Чайка. — Когда время закончится, а я не вернусь домой, то связь ослабнет и разорвется… Исчезнет, а этого допускать мне ни в коем случае нельзя.

— А вид связи, который используют лае, может быть установлен с куклой? — Подумав, спросил Рис. — В таком случае я могу быть более полезным, если помогу не допустить ее обрыва.

Заф вздохнул. Если бы он отправился на Мегу с кем-то из оперативников, то смог бы продержаться гораздо дольше. Не зря ведь на задания в основном шли вдвоем, а то и небольшой группой по три-пять крылатых. Так нагрузка и на нервную систему гораздо меньше, и связь не истончалась.

— Не знаю. У нас она с рождения и распространяется в основном только на лае. Лиры могут устанавливать связь с кем-то и во взрослом возрасте… — Подумав немного, хирург продолжил. — Технически, так как в тебе есть моя кровь, то я могу взять тебя под крыло.

— Что означает «взять под крыло»?

— Взять в семью, — пояснил Заф. — Установить опеку. Это как… Не знаю, как объяснить. Если бы у тебя была связь, я бы попробовал как-то… Передать, что ли, что это означает. Показать.

— Оформить опекунство?

— Что-то вроде того. Сделать родным. Но связь от этого не появится сама по себе.

Гибрид замолчал еще на пару минут.

— У меня имеется разъем для полного подключения к терминалу. Есть вероятность, что можно найти переходники…

Заф, не удержавшись, заулыбался. Представление Итанима о том, как можно установить связь, забавляло.

— У нас нет разъемов для такого. И переходниками мы не пользуемся. Но все равно — спасибо за предложение.

Посидев еще около часа на диване, Рис сходил на кухню за йогуртом и ложечкой. Оторвав крышечку, протянул пластиковый стаканчик Зафу.

— Почему он такой?

— Какой? — Не понял хирург, послушно заглянув внутрь. Йогурт выглядел свежим, и пах клубникой. Конечно, настоящей клубники там быть не могло, но Заф старался брать продукты, в которых было хоть что-то натуральное.

— Такой. — Повторил гибрид. — Он… ИИ знает, как выглядит пригодные в пищу продукты, разбирает запахи на составляющие, подтверждая, что срок годности не вышел и консистенция с цветом соответствует норме, но…

Итаним замер, мучительно пытаясь подобрать слово.

Заф не шевелился, терпеливо ожидая ответа.

— Это — вкусно? — Наконец неуверенно спросил Рис, посмотрев сначала на стаканчик в руке, потом на хирурга, ожидая ответа. — Это, когда ешь… Что во рту. Оно — вкусно? И пахнет так… Хорошо?

Вечером Заф вновь открыл файл с заметками.

«Прорастая, зерно меняет тело. Похоже, Рис обзавелся не только гетерохромией. Пока что росток не осознает себя полностью и не понимает многого, но это обусловлено отсутствием первоначальных знаний и „оси“. Но изменения более глобальны, чем я думал.

Нервная система тоже изменилась. Мне не хватает аппаратуры из Отдела, чтобы говорить с точностью, но зерно не просто проросло, но и напрямую подключилось к нервным окончаниям. Рис за вечер несколько раз спрашивал меня, что не так с едой. Он слышит, как она пахнет, ощущает вкус, но не может пока идентифицировать эти ощущения, и за помощью обращается ко мне.

Как… Когда нас забрали из приюта, Ил долго не мог поверить, что хлеб может быть вкусным. Вот он и переспрашивал нас по пять-шесть раз, чтобы убедиться, что ему не кажется».

* * *

— А точно все нор…

— Повторяю еще раз — не мешай, — с едва заметным раздражением протянула Соня, не отрывая взгляда от бесконечных столбиков цифр. — Интересно…

Заф посопел еще немного, повздыхал, и в итоге уселся на диван, растопырив крылья. Протянув руку, снова потрогал холодный металл зажима.

— Да говорю же, успокойся. Ничего твоей кукле не будет. Это нормальное состояние при полном подключении к терминалу. — Равнодушно пояснила девушка. — В восьмидесяти процентах у гибридов возникает асистолия в первые полторы-две секунды, когда подсоединяешь переходник.

— Меня это ни капли не успокаивает, — проворчал хирург. — А что, если бы сердце не забилось? Ты могла бы и предупредить о таких вещах…

— О ветер, какие вы все нежные! — Соня всплеснула руками. — Нельзя его по-другому подключить к терминалу, ясно?! А без подключения я не могу его просканировать на стенде!

— Ясно. — Сникнув, пробормотал Заф, вновь прикоснувшись пальцами к зажиму.

Несмотря на собственное недоверие, человеческими приборами можно было определить расположение и рост зерна. Ими оказались лицензионные лабораторные стенды компании IMT нового поколения. По правилам компании их не могли даже вывозить из главной лаборатории, чтобы не повредить аппаратуру стоимостью в несколько десятков тысяч.

И сейчас стенд занимал почти все пространство маленькой гостиной, и Зафу с трудом хватало места, чтобы просто развернуться между ним и диваном.

— Между прочим, в правилах эксплуатации кукол крупным шрифтом прописана необходимость ежегодной проверки, — запуская первый уровень сканирования, заметила девушка. — Сама процедура бесплатная, если проводить ее в ближайшем салоне по предварительной записи. Куклам сканируют ядро, проверяют работу всех усилителей, чистят от вирусов и добавляют новые блоки кодов к ИИ.

Из специальных пазов в стенде выдвинулись похожие на белые листки на ножках сканирующие элементы, зависли над телом гибрида.

— Я читал, — бесцветно ответил крылатый. — У меня записана проверка до тридцатого апреля. Только…

Только времени столько уже не было.

Зафу осталось тридцать два дня, а на улице было лишь восьмое января.

— А еще у твоей куклы гетерохромия, с волосами и глазами, — добавила Соня, не отрывая взгляда от экрана, на котором высвечивались результаты второго уровня сканирования. — Хотя думаю, уж это ты заметил.

Передвинувшись по дивану ближе к девушке, Заф тоже посмотрел на экран. Данные на нем мелькали быстрее, чем хирург успевал их полностью прочитать, мешаясь со снимками кровеносной и нервной системы.

За вторым уровнем последовал третий и четвертый. А на пятом экран мигнул, отображая наконец обнаруженное «неизвестное образование».

— Смотри сам, — поднявшись с принесенного из кухни стульчика, Соня уступила место за терминалом, — к сожалению, в вопросах выращивания рассады внутри куклы я не сильна. Этот твой «последний шанс» хоть пророс?

Проросшее зерно оплетало само себя тончайшими нитями, и на экране терминала казалось чем-то средним между комком паутины или спутанным клубком с двумя темными частицами. Одна расположилась у сердца, как и предполагал Заф. Вторая же была выше, в голове, опутав светлое на снимке ядро.

Если бы росток можно было развернуть, то нитей хватило бы, чтобы полностью прорасти сквозь все тело Итанима. Тогда перерождение могло бы пройти по всем правилам.

— Пророс. — Облегченно выдохнул Чайка, — конечно, совсем не так, как предполагалось, но вот тут и тут… А это что?

Экран мигнул, обновляя снимок. Одна из тончайших нитей изменила свое положение. Или Зафу показалось?

— Что тут и тут? — Нетерпеливо напомнила Соня.

— Сердечно-сосудистая и нервные системы. Вот тут произошло слияние одной, а тут, — крылатый ткнул пальцем во вторую частицу на экране, расположенную в голове Итанима, — второй. В идеале, если бы можно было развернуть весь клубок нитей, расположить его в теле правильно и дать доступ к источнику энергии, то перерождение завершилось бы успешно. Вот только…

— Дай угадаю — это невозможно.

— Невозможно. — Согласился хирург. — Росток — это ведь не виноградная лоза, направление которой можно корректировать. Но этого снимка может хватить, чтобы мне разрешили забрать Риса с собой.

Именно поэтому Заф и согласился на это сканирование, как и на появление в квартире огромного стенда, больше похожего на гроб на шести ножках.

На экране высветилась новая надпись, оповещающая о неизвестных компонентах в крови. Определить, что это, современная машина тоже не смогла.

— Частицы моей крови в спящем состоянии, — пояснил крылатый, ощутив жгучий взгляд Сони на своем затылке.

С кровью тоже все вышло довольно странно. Заф никогда не встречал такого эффекта после переливания.

Следуя логике, если разноцветными глазами гибрид был обязан зерну, то волосами — именно крови. Разделение оттенков шло ровно по границе исчезнувшей травмы. И если с правой росли чуть более длинные винно-красные прядки, то с левой стороны, на месте ожога, волосы были белыми.

Седыми.

Поднявшись со стула, Заф посторонился, вновь уступая место нетерпеливо крутящейся вокруг девушке. В принципе, ему были необходимы лишь несколько снимков ростка, но Соня решила провести полную проверку «чуть раньше, не дожидаясь конца апреля». В этом была своя логика — если крылатый сможет забрать Итанима в Отдел, то вряд ли отправится на Мегу ради ежегодного сканирования.

Его время тут подходило к концу, а поиски все еще ничего не дали. Может быть, после Зафа сюда направят еще одного оперативника.

Определить источник сигнала, который обнаружил Змей два года назад, никак не удавалось.

Поджав крылья, хирург боком пробрался на диван. Сканирующий стенд занимал все свободное пространство небольшой гостиной, намертво перегородив дверь в спальню.

В первую секунду, увидев на пороге Соню а за ней — четверых почти двухметровых кукол с чем-то, похожим на упакованный в белый пластик гроб, Заф опешил. Сама девушка была в новенькой, с иголочки форме IMT-Компани — белой с серебристым логотипом на спине. Заф видел похоже одетых людей, когда Егорович таскал его в официальный салон. Вот только у Сони на груди на бейджике с именем имелась надпись «MasterMind», сделанная золотым цветом. На рукавах же, начиная от плеч, шли замысловатые узоры серебряной краской.

— Должна же я отличаться от рядовых служащих? — Заметив его взгляд, зафыркала Соня. Поправив воротник формы, довольно покрутилась вокруг себя, хвастаясь. Без каблуков она была ниже еще на восемь сантиметров. — Ну давай, восхищайся мной, только громче.

— Восхищаюсь, — с улыбкой подтвердил Заф. С лилимами лучше не спорить.

И этим кручением вокруг своей оси, и требованием, а не просьбой, хвалить себя, Соня была похожа на лилима больше, чем когда-либо.

Гавриил, или как его называли — Гавриил Второй, напал внезапно, буквально свалившись сверху. Заф не успел среагировать, и быстрый, легкий лилим уселся ему на плечо.

— Правда, я шустрый? — Вцепившись лае в косу, весело уточнил Гавриил. Вид у него был чрезвычайно довольный, на подбородке прилипли хлебные крошки, а из кармана торчала уже надкушенная попка длинной плетеной булки с изюмом и корицей.

Заф только улыбнулся и приподнял крылья, чтобы непоседливый лилим случайно не скатился по его спине.

— Правда.

Гавриил счастливо заулыбался, усаживаясь на плечах хирурга поудобнее. Согнать мелкого с «насеста» было почти невозможно — при желании маленький пухлый лилимчик пальцами гнул толстые металлические прутья, и отодрать его от себя можно было исключительно с собственной косой.

— Я тоже стану оперативником! И все мной будут восторгаться, как Джаром и Миром! — С пылом заявил Гавриил, и Заф снова с ним согласился.

— Обязательно станешь, — не раз и не два повторял Заф. Лилим довольно жмурился и обычно пересаживался на следующую жертву. Иной раз весь день мог так кататься, перепархивая с одного «насеста» на другое, и ни разу не коснуться ногами земли. И все лае соглашались, и даже Дарелин подтверждал, что да, маленький смышленый Гавриил очень шустрый, и сильный, и станет оперативником, и у него будет самая миниатюрная за все время работы Отдела форма, и он сможет самостоятельно выполнять задания…

…Гавриилу это удалось…

Сама подготовка к подключению была очень быстрой и какой-то незаметной. Куклы занесли «гроб» в зал, повозились несколько минут и наконец сняли пластиковый чехол. Как только стенд был подключен, Итаним лег в специальное углубление, вытянув руки вдоль тела и уставившись взглядом в потолок.

Едва Соня деловито активировала начало подключения, как из стенда выдвинулись зажимы, блокируя гибриду возможность двигать головой и конечностями. Из пазов возле головы появился определитель, подсветив красной точкой левый висок Итанима. Как раз там, под тонкой кожей, находился разъем.

Напылив перчатки на руки и вытащив лезвие одноразового скальпеля из пластиковой упаковки, девушка легко сделала надрез на левом виске куклы. Раздвинула пальцами кожу и быстро подключила переходник.

В каждом ее движении был заметен большой опыт и привычность действий.

Итаним вздрогнул и закрыл глаза. Сердце его замерло, и спустя долгих полторы секунды судорожно дернулось, затрепыхалось, восстанавливая ритм. На свое несчастье, Заф в этот момент держал гибрида за руку, неосознанно считая ему пульс, и теперь все никак не мог полностью выбросить из головы этот момент.

Но сейчас сканирование показывало, что с Рисом все полностью в порядке.

— Почти закончила, — оповестила спустя пару минут Соня, рассеянно вглядываясь в экран, на котором безостановочно мелькали результаты проверки программ, — конечно, не помешало бы еще проверить фактическую работу ИИ, но в стандартных блоках все в норме. Этот твой росток либо просто не добрался до ядра, либо настолько продвинутый хакер, что я не вижу никаких изменений. И интуиция мне подсказывает, что более вероятен первый вариант. Система самообучения в норме, необходимости в принятии двойственных решений не было, безусловное принятие на высоте… Уровень сомнений в собственной бесполезности чуть выше нижней нормы, но так бывает…

Она говорила негромко, монотонно, скорее обращаясь к себе, чем поясняя мелькающие на экране данные. Заф вновь опустил пальцы на правое запястье Риса, про себя считая чужой пульс.

Несмотря на заверения Сони, что подключенная кукла ничего не может чувствовать или ощущать, так как ИИ отключен, хирург хотел успокоить Итанима хотя бы так.

Возможно, в этом скрывалась попытка Зафа успокоиться самому.

— Все, готово! — Глава IMT-Компани довольно вскинула руки, разминая плечи. Потом потянулась, отдав терминалу команду на разрыв соединения с ядром. Зажимы щелкнули, раскрываясь, укладываясь в свои пазы и сливаясь со стендом. — Кстати, я внесла некоторые изменения. Там в списке лиц с правом доступа значился некий Егорович. Я его потерла — так, на всякий случай. Не люблю, когда на моих кукол заявляют свои права всякие посторонние… Даже если они твои друзья.

Эту черту характера Заф тоже знал. Для чистокровных лилимов все, что они держали в руках, автоматически становилось «лично их вещами», будь то яблоко, гребень для волос или портативный коммуникатор, который они сняли со спящего крылатого. Отбирать «штучку» было плохой идеей, и приходилось идти на уловки и подкуп.

И если Соня лично занималась сканированием Итанима, то теперь он тоже «немножко» принадлежал ей.

— А себя ты в этот список вписала? — На всякий случай осведомился Заф, не став спорить. Если девушка считала, что так вернее — то пусть так и делает.

Фразу «на моих кукол» он привычно пропустил мимо ушей.

Соня улыбнулась довольно, словно была котом, на улице которого перевернулся фургон с пятью центнерами отборнейших сливок.

— Пфе! Чтобы ты знал, то я записана скрытым владельцем на все системы всех существующих кукол IMT-Компани! — Она посмотрела на Зафа, наблюдая за его выражением лица, и, не удовлетворившись увиденным эффектом, «добила». — Между прочим, на все ломанные системы — тоже!

— А владельцы кукол знают? — Недоверчиво уточнил лае.

— Нет, — отрицательно покачала головой девушка. Легкомысленно пожала плечами, — если бы знали, то были бы очень сильно против. А так и люди целы, и мне спокойней… Не люблю, знаешь ли, когда меня пытаются убить с помощью моей же продукции. Да и потом, в них это записано как безусловный рефлекс, активируемый лишь внутренним доступом. Добраться к этой части кода не может ни один хакер.

Заф хотел спросить, были ли прецеденты с попытками убийства, но девушка, пусть и не прикоснувшись, и не прочитав его мысли, поняла все по лицу.

— Иногда случается, — просто призналась Соня, словно речь шла о дождливом дне летом. — Все, принимай.

Она легко вытащила жало переходника, и то проворно втянулось в стенд, напомнив Зафу о змеиных хвостах.

Рис глубоко вздохнул, открыл глаза и медленно сел. Заф, заранее все приготовивший, приложил ему к виску пропитанный антисептиком ватный тампон.

— Не больно?

— Нет… — Итаним задумался, не дергая головой, позволяя хирургу обработать порез. — Не знаю. Нет необходимости волноваться. Сканирование подтвердило, что я безопасен для вас?

— Подтвердило, — сварливо согласилась Соня, поднявшись со стула. — Но если ты еще раз сожрешь в одиночку крем для торта, который Заф готовил мне — то я тебя лично признаю бесполезной куклой.

Рис, скосив взгляд на ватный тампон, вскинулся. Напрягся, рассматривая лицо хирурга.

— Я…

— Полезный, очень полезный! — Быстро произнес Заф, не давая Соне вставить ядовитую реплику. — В следующий раз я просто сделаю две порции крема, и ты спокойно сможешь съесть одну.

Итаним выдохнул. Задумчиво протянув руку, наконец потрогал пальцем влажный ватный кругляш и ладонь крылатого.

— Теплая…

Гибрид касался его руки, сравнивая ощущения от прикосновения то к коже, то к ватному диску. Заф не двигался, рассматривая макушку Риса и пытаясь услышать росток. Он был где-то там, в теле органического робота, и продолжал познавать мир.

Эх, если бы можно было установить с ним связь…

И без нее Заф позаботится о детеныше.

Запрокинув голову, Итаним посмотрел на хирурга разноцветными глазами. Дернул уголками рта, копируя улыбку крылатого.

* * *

— Как ты думаешь, этого будет достаточно?

Заф заглянул в свою чашку в бесплодной попытке найти ответ на дне, где-то рядом с парой одиноких чаинок, выскочивших из чайника.

— Я не знаю, — осторожно протянул хирург. — Надеюсь, хоть эти снимки переубедят начальника…

— Да я не про твою куклу спрашиваю! — Фыркнула Соня, смахнув со стола фольгу от шоколадной конфеты.

Рис, сидевший на стуле Зафа, любопытно проследил за свободным падением обертки. Подумал, а потом, нерешительно покосившись на девушку, поднял фольгу и пристроил на свой край стола. По правую руку от него уже высилась небольшая горка шуршащих бумажек.

На кухне обнаружилась маленькая проблема. Стульев было только два, что было не удивительно для квартиры «одинокого холостяка-трудоголика». Место Итанима первой заняла Соня. Заф на свой стул усадил Риса, сам же, как хозяин, оставшись стоять.

— Едва речь заходит о моей просьбе, как твой начальник сразу же уводит разговор в другое русло! — Пожаловалась девушка недовольно. — Единственное, чего я добилась — так это обещания, что он подумает. Но сколько Лилейник будет думать? Я не арх, не лае и не лир — у меня нет трех сотен лет, чтобы терпеливо ожидать решения!

И нет такого запаса терпения — против воли подумал Заф. Лилимы ненавидели ждать.

Но и возможности долго ждать у них не было.

— Сколько времени длится один жизненный цикл чистокровного лилима?

Вопрос был скорее риторическим, но крылатый ответил.

— От двадцати до сорока лет, в зависимости от разных факторов. С полукровкам все нестабильно, зависит от множества аспектов и…

— И полукровки не могут попасть к Древу, — сухо и зло закончила за него Соня. Скривилась в попытке улыбнуться, но глаза оставались серьезными. — Потому что полукровки ничего не получают от своих лилимских родителей…

Заф все это прекрасно знал, но не думал даже перебивать. Если между лае связь могла ослабнуть, пропасть — то между лилимами она не истончалась даже сквозь десятки миров.

Лилимы не только слышали друг друга. Они словно были узелками на одной, бесконечно длинной и прочной, нити, связанные частицей общего разума между собой.

— Тайна одного — тайна всех.

Заф смотрел на висящего на ветке вниз головой лилима. Короткие, едва достигающие плеч, светлые волосы теперь топорщились, словно встали дыбом. Маленькие крылышки растопырились. Ветка росла достаточно высоко, чтобы уцепившийся ногами лилим висел почти напротив лица Зафа.

Судя по безмятежной улыбке, Гавриилу было вполне удобно находиться в таком положении.

— Младшее крыло Рино на тебя таращится, — негромко поделился лилим, заставив Зафа залиться краской.

— Как ты узнал?

Гавриил не шевельнулся, продолжая неподвижно висеть вниз головой. Даже не скосил взгляд.

— Я вижу глазами младшего крыла… А еще у тебя в волосах репей. Рино видел, что тебе его Малкольм подбросил.

Заф торопливо перебросил косу вперед. Пробежался пальцами — да, репейные колючки. И чем опять он Малкольму не угодил?

И как Гавриил это увидел? Он же не заглядывал Зафу за спину…

Ветка опустела. Как и карман Зафа, куда он после обеда положил половину яблока.

Но так было лишь между чистокровными. Дети из смешанных пар даже на лилимов редко были похожи, перенимая все черты и умения у второй половины, будь то человек, крылатый или кто-либо еще. У них были зачатки связи, но она распространялась лишь на лилима-родителя.

И редко, очень редко кроме этих крох такие дети получали что-то еще. Соня была исключением, но этим она как раз и подтверждала правило.

Полукровок лилимов было очень мало. Любовь любовью, но обрекать своих детей на один жизненный цикл никто не хотел. Слишком больно давать жизнь, ощущать связь — а потом терять ее.

Навсегда.

Но иногда любовь была слишком сильна.

Так когда-то и появилась Соня.

— От двадцати до сорока, Заф. А мне уже двадцать три. Для человека я молода, но для лилима — вовсе нет, — негромко произнесла девушка, развернув очередную шоколадку и теперь бесцельно катая фольгу по столу, сворачивая ее в маленький серебристый шарик. — Вот ты, как врач, сколько можешь мне дать времени?

Рис одними глазами следил за ее действиями.

Понятно, почему начальник Отдела тянул с ответом.

Древо принимает всех полукровок, в ком есть хоть капля лилимской крови. Принимает, но и только. Так же Древо принимает лае, когда перед важным заданием они подходят к нему и касаются ладонями теплых больших листьев.

Конечно, это не более чем один из маленьких ритуалов. И лае поддерживают его.

Лилимы способны накапливать и передавать между собой колоссальные объемы энергий. И не только энергий.

И для Сони, способной читать чужие мысли с помощью прикосновений, способной запомнить все выпущенные модели кукол и всех их владельцев, считающей себя «почти лилимом» — будет невыносимо прикоснуться к Древу и понять, что она отличается от чистокровных намного сильнее, чем думает.

— Десять лет — минимум. — Произнес Заф, даже не прикидывая. Только чтобы разбить тишину. — Люди живут до ста… Возможно, ты доживешь до шестидесяти. Или до восьмидесяти, если воспользуешься человеческими технологиями по продлению жизни.

К сожалению, кроме зачатков связи, полукровки получали еще и короткий жизненный цикл.

Девушка насмешливо фыркнула, сбросив очередной шарик из фольги со стола. Рис снова нагнулся, подбирая его и пристраивая на свою кучку.

— И твой начальник надеется, что мне будет достаточно этих шестидесяти человеческих лет? — Негромко спросила Соня, но за внешним ее спокойствием грохотала буря. — Что я сложу лапки и позволю себе тихо умереть? Что поплыву по течению? Шестьдесят лет! Заф, этого мне мало! Это — единственное, что я не могу купить!

Заф вздохнул.

Основным договором между ним и Соней было обещание крылатого помочь в выполнении просьбы.

— Сегодня я отправлю новый отчет и попрошу Илью еще раз, — пообещал он, снова заглядывая в свою чашку. — Ты мне во многом помогла, и я тебе очень за это благодарен… Хотя, знаешь, мне кажется, что тебе разрешат увидеть Древо. Может, не прямо сейчас, а со следующим оперативником. Но в течении года-двух это точно произойдет.

Соня зафыркала недовольно, потроша очередную несчастную конфету.

— Попроси. Может быть, твои слова поторопят Лилейника дать мне допуск. — С тщательно скрываемой надеждой проворчала она.

Хирург чуть улыбнулся. Лилимы очень часто называли начальника Отдела Лилейником, тогда как лае предпочитали звать его Ильей. И тот не исправлял ни тех, ни других, отзываясь на оба имени.

— Может, Лилейнику нужен корабль? Огромный космический крейсер, способный быстро и легко преодолеть тысячи парсеков, оснащенный самым современным оборудованием, — предложила девушка рассеянно. — Оружие, защитные установки, зона релаксации и пять дэ кинотеатр?

Заф подумал, и неуверенно покачал головой. Кораблей у лае не было. Даже самой маленькой машины на воздушной подушке.

Зачем нужны механические крылья, если есть свои собственные?

Вот только на собственных за пределы атмосферы не поднимешься. Но и не нужны им корабли.

— Может, два корвета? — продолжила развивать мысль Соня. — Хищные, серебристые, с системой для ближнего и дальнего боя… Представь — стоит Лилейник на капитанском мостике, смотрит в иллюминатор на бескрайнюю вселенную, и пьет отборнейшее вино…

— Илья не пьет вино, — осторожно поправил ее Заф.

Девушка только плечом дернула, возвращаясь к фантазированию.

— Значит, пьет самый черный в мироздании кофе, — мечтательно протянула она. — А на нем капитанская форма… И фуражка капитанская с позолотой… И летит он сквозь бескрайний, и такой же темный, как свой кофе, космос, гордый и непобедимый, как мороженный кактус…

Делавший предпоследний глоток чая Заф едва не захлебнулся.

— А мороженный то почему?! — Простучав себя по груди, хрипло уточнил он.

— Значит, ты не отрицаешь, что Лилейник — кактус, — прикрыв глаза, заметила Соня. — Потому он такой холодный, как… Как цветок, который засунули в морозильную камеру и забыли на пару лет. Камень и то больше эмоций изобразит.

Заф снова заглянул в свою чашку. Необъяснимая любовь лилимов к Илье была чем-то привычным и обыденным, как ежедневный восход солнца. Но Соня ведь никогда не видела начальника Отдела вживую!

— Ну хорошо, летает. — Не желая спорить, покладисто согласился хирург. — По черному кофе… То есть космосу. В прекрасном корабле. В капитанской фуражке с позолотой. А зачем?

— Спасать сирых и убогих прекрасных полукровок, — девушка забросила в рот еще один кусочек шоколадки. — Или кого вы там спасаете? Лиров? Одним словом, всех несчастных, кого обижают…

Лае мысленно порадовался, что не успел сделать последний глоток чая. Так бы подавился второй раз.

— С несчастными у тебя промашка. Мы помогаем только своим, — поправил он Соню.

— Да брось! Неужели прекрасный мороженный кактус… Тьфу, Илья! Неужели прекрасный мороженный Лилейник оставит все как есть?! Вы же эмпаты и ангелы! А тут, можно сказать, в каждом мире найдется по паре тысяч тех, кому нужна ваша защита и помощь!

Заф честно попытался сдержаться. Изо всех сил. Но потерпел неудачу.

— Какангелы! — Изменив свой голос, передразнил он Соню.

Но та не услышала. А может, специально решила позлить крылатого.

— И летает Лилейник по космосу, спасая всех сирых и убогих, кто отбиться от вас не сможет… И форма у него золотая… Золотой Лилейник — отец всех заблудших крылатых и всех глупых полукровок…

У Зафа промелькнула какая-то мысль, слабая догадка, что он услышит после. Заметив взгляд Риса, хирург сделал шаг вперед, и передвинул сахарницу поближе к гибриду и подальше от Сони. Итаним мгновенно вытащил из нее шоколадную конфету.

— А у Ильи просто обязан быть тайный помощник. Кто-то скрытный, симпатичный и очень умный. Целый Золотой Мозг. — Торжественно закончила девушка и цапнула сахарницу, вернув ее на предыдущие позиции.

— Под Золотым Мозгом ты подразумеваешь себя? — подозрительно уточнил Заф.

— Ну конечно! Кто же еще, по-твоему, может занимать столь высокий и ответственный пост в жизни начальника Отдела?

Итаним, понюхав свою конфету, откусил кусочек и замер, рассасывая ее и пытаясь определить, нравится ли ему ее вкус.

— Это что, попытка подкупа?

— Нет… Ну, разве что немного. — Соня вздохнула, пригубив остывающий чай. — Никто не может быть неподкупным, и у всех есть их слабые места. А за допуск к Древу я согласна подарить хоть десять космических кораблей! И тебе тоже один — персональный!

Заф лишь покачал головой, доливая себе в чашку кипяток. Заварка окрасила воду в едва заметный янтарный оттенок.

— У меня нет навыков управления кораблем. У нас нет ни пилотов, ни навигаторов, ни техников, способных обслуживать человеческие воздушные машины, не говоря об огромных космических судах. Никто из крылатых не летал в космосе. Честно говоря, я даже не представляю, зачем нам это нужно. Мы мирная раса, и стараемся нигде не светиться. А корабль — плохое «прикрытие»… Но я попрошу Илью, обещаю.

— Если он снова откажет… — Равнодушно произнесла Соня, закрыв глаза. — Передашь Лилейнику, что если мне будет отказано в праве увидеть Древо и если он откажется от кораблей, что я добровольно вызываюсь на роль сосуда. Хорошо?

Доев свою конфету, Рис молча покосился на Соню. Перевел взгляд на сахарницу, которую девушка передвинула на свой край стола.

— Я передам, только это бесполезно.

— Почему это?! Сосудами у вас были даже эльвиин и темный эаль! Чем я хуже?!

Заф отошел к окну. Нахмурился, рассматривая соседнюю многоэтажку.

— Последний сосуд погиб двенадцать лет назад. Хромов нет, а все попытки повторить их эксперимент провалились. Вольф был вынужден закрыть проект.

— А может, со мной получится? — Не желала сдаваться Соня.

Лае только покачал головой.

— Технология неизвестна. У нас есть только записи «до» и «после». Как хромы это делали — мы понятия не имеем.

— Плохо… — Девушка потерла ладонями виски, а потом потянулась к сахарнице. Вытащила последнюю конфету. — Ну, тогда возвращаемся к предыдущему варианту.

Зашуршала яркая оранжевая обертка.

— Это к которому?

— Подафить Иффе кофабвь. — Засунув конфету в рот, невнятно пробурчала Соня. — Шшерт… Тянуфка…

Не удержавшись, Заф обернулся. Борьба Сони с липкой, намертво цементирующей зубы конфетой длилась почти минуту.

Фраза Вольфа «заткни лилима — дай ириску» заиграла новыми красками.

Наконец, одержав победу, девушка собиралась скомкать обертку, оставшуюся от конфеты-предательницы. Но вместо этого разгладила ее пальцами. Улыбнулась.

— А раз помощником я буду тайным, то и псевдоним мне нужен надежный. Золотым Мозгом меня называют почти во всех новостях, связанных с IMT. Это слишком подозрительный позывной. Я читала, что их выбирают случайным образом, чтобы никто не мог догадаться…

Рис осторожно потянулся, передвигая к себе сахарницу. Заглянул внутрь и вздохнул — внутри было пусто.

А может, у Сони и получится — отстраненно подумал Заф. Она упертая, как все лилимы. Найдет способ увидеть Древо — не сегодня, так завтра. Чайка попробует ей в этом помочь. Девушка ведь помогала ему тут, на Меге.

Да и вряд ли Илья действительно серьезно настроен не подпустить ее к Древу. Он обязан будет это сделать, если лилимы этого потребуют.

Эх, если бы можно было взять домой и Риса, и Соню…

Чуть наклонившись, Заф посмотрел на оранжевую обертку, которую так старательно разглаживала девушка. На ней переливающимся синим шрифтом было нанесено название конфеты.

«Сладкие ириски Матушки Гусыни».

Часть 2

ЧЕЛОВЕК

— А когда я вырасту, то тоже стану оперативником! Как родители! — уверенно заявил Ирин, устраиваясь поудобнее на руках у Карма.

— Я тоже! — Подхватил Серфин.

— И я! — подали голос его старшие братья.

Ил с тоской вздохнул, вновь утыкаясь взглядом в яркую зеленую травинку. Время от времени он настороженно вскидывал голову, всматриваясь в виднеющуюся за старыми кованными воротами дорогу.

Это был их ежедневный негласный ритуал — все время посматривать на дорогу в надежде побыстрее увидеть родителей. Братья по очереди оборачивались и всматривались в пространство между прутьями решетки.

Вот только лишь Карм с Зафом знали, что родители за ними не придут. Но не произносили этого вслух.

— А ты кем будешь, когда вырастешь? — Любопытно спросил Ирин, продолжая попытки устроиться поудобнее на руках у Карма.

Заф только вздохнул, зябко подергивая крыльями. Сегодня выдался первый по-настоящему теплый день, и воспитатели выпроводили всех детей во двор, строго запретив покидать пределы детской площадки и уж тем более — лезть в огород, где из-под земли только-только появились первые зеленые ростки. Но Зафу все время было холодно, а тонкая, застиранная до потертостей курточка не грела. А собственную толстую теплую кофту Заф отдал Илу — тот все еще кашлял, не оправившись до конца от простуды.

— Мясной консервой он будет! — С ненавистью в голосе крикнул Терркан, с треском вывалившись из кустов рядом с оградой. Одежда эаля была черной от земли и мокрой от росы, а вытянутая кофта топорщилась на большом бугристом животе.

Ирин захлопал глазами, переводя взгляд с эаленка на Зафа. Заф молчал, рассматривая зеленые травинки рядом со своей ладонью.

— Врешь ты все! — Огрызнулся Карм вместо брата. — Вы, эали, вечно неправду всякую говорите!

— А вот и не вру! — Терркан ухватился руками за низ кофты, поддерживая живот. — Таких уродов на комбинат везут, чтобы на консервы пустить! А из пуха получаются отличные подушки! Мой дядя пробовал паштет из лае, и говорил, что вы по вкусу на гусят похожи! Ммм, вкусная гусятинка!

— Помолчи! — Рискнул подать голос Серфин, на всякий случай прячась за крыльями более старших братьев.

— Вкусные, сочные консервы! — Не унимался Терркан, выписывая кончиком хвоста восьмерки. — Питательные, ароматные!

— Замолчи сейчас же!

— Ой-ой-ой, боюсь гусиного брата!

Ирин засопел, собираясь разреветься. Карм молча пересадил его на колени Зафу, а после чего поднялся с травы. Пух на крыльях взъерошился, делая лае похожим на неказистого воробушка. Терркан был выше Карма на полторы головы и старше на две условные весны. А еще он очень больно пинался, и кончиком хвоста норовил ткнуть в лицо или под крыло.

Эаленок взвизгнул, и покатился кубарем по земле. Из-под кофты посыпались сухие груши, которые воспитатели добавляли в компот.

— Ты вырастешь, и тоже станешь оперативником, — пообещал Карм перед самым отбоем, когда ему наконец разрешили слезть с позорного стула. Драться в приюте было нельзя, как и воровать, а пойманный сразу на двух поступках эаль наврал, что груши таскали они вдвоем с лае.

Заф только потрогал темный синяк на скуле брата и вздохнул, после чего вытащил из-под подушки утащенный с ужина хлеб.

— Фы мофе млафшее кфыло, и я никому тебя не дам обидефь, — пробубнил с набитым ртом Карм.

— Я не сильно тебя младше, — слабо возразил Заф, вытаскивая из-под подушки крошки и складывая их горкой на ладони. Это был их вечный спор.

— Но жизненного опыта у меня намного больше!

— На восемнадцать минут всего лишь…

Карм разорвал оставшуюся краюшку на две неровные части, и ту, что побольше, всунул в руки брату.

— Ты опять свой ужин между младшими разделил, — тихо, чтобы никто не услышал, упрекнул он. — Тебе тоже нужна энергия.

— Мне не хотелось есть. — Почти не соврал Заф. — А они младше, им нужно больше энергии. Да и вообще, ты слышал, что сказал Терркан…

— А ты его не слушай! Я никому не позволю обижать моих младших! — С вызовом прошипел Карм, и потянув одеяло, набросил его брату на плечи. В коридоре зазвенел колокольчик, оповещая о отбое. — Ни Ирина, ни Серфина, ни Ила, ни Марека, ни Ельку, ни тебя — никого! Я знаю, кто ты!

Последняя фраза прозвучала уже в темноте — воспитатели отключали свет на ночь.

Спрыгнув с кровати, лае на цыпочках прокрался между кроватями, поправляя тонкие одеяла на младших, и вернулся с Ирином на руках. Приют был переполнен, и дети спали в кроватях по двое. А эльвиинчик пинался, и Ирин часто плакал по ночам, спихнутый с матраса на пол.

Заф откатился на свою половину кровати, позволяя братьям устроиться поудобнее под одеялом, а потом тихо, чтобы Карм не заметил, вложил остатки хлеба в ладошку Ирина.

— Я хочу стать врачом. — Шепотом признался он через пару минут. От младшего исходило ровное тепло, а Карм, устроившись на боку, вытянул поверх одеяла левое крыло.

— Вот вернутся родители, и станешь, — едва слышно пообещал старший брат. — Они скоро вернутся…

Заф согласно кивнул, закрывая глаза. Вернутся.

Ему очень хотелось верить, что его родители живы.

* * *

Заф сделал два шага назад, критически разглядывая результаты своего труда. Снова подошел, чуть наклонил рамку влево, чтобы она криво не висела. Недовольно вздохнув, снова поправил табличку.

Грамота с серебристыми буквами «Лучшему хирургу частной клиники имени Энрике Г.» взирала на него со стены с молчаливым равнодушием. Заф поджал губы, вновь пытаясь выровнять табличку.

Сидящий на диване Итаним зашелестел оберткой от шоколадного батончика. До ужина было еще три часа.

— Теперь ровно, — выдал Рис, тоже рассматривая висящую на стене рамку.

— Это идиотизм, — не выдержал Заф. — И напоминание моего самого страшного прокола.

— Почему?

Хирург вздохнул тоскливо.

— Потому что за все время моей работы в этой клинике у меня никто не умер, — хмуро поделился Заф. — А у врачей, даже самых лучших, бывают умершие во время операций. Сердце слабое, повреждения сильные, привезли поздно, шансы выжить стремились к нулю… Причин масса. А у меня все пациенты живы.

— Потому что ты лае? — уточнил Рис наивно.

— Потому что я дурак — убито признался Заф. — А так не должно было быть.

Рис вытащил из коробки еще один батончик. Задумчиво повертел в руках и положил обратно. До ужина было уже два часа пятьдесят восемь минут.

— Ты делился с пострадавшими своей кровью?

— Нет конечно! — возмутился хирург, и сразу же смутился. — Я им просто пел. И пару раз… Ладно, не только пел. И не пару раз. И вообще — у меня была веская причина, я не мог поступить иначе.

А должен был, — мысленно добавил лае. Должен был. Хирург, у которого на столе не умер ни один пациент, довольно подозрительный. В самом деле, медицина иногда бывает бессильна, как и золотые руки врачей. Но Заф, видя, что человек на операционном столе начинает умирать, не мог этого допустить.

А теперь напоминание об этой глупой ошибке висело на стене в гостиной. Как немой укор.

И как напоминание о том новогоднем дне.

Единственное, что было хорошим — при вручении этой грамоты Зафу подарили корзину с фруктами и шоколадом. Фрукты теперь лежали в вазе на кухне, а большую часть сладостей уже распотрошил и умял Рис.

— Законами лае запрещено петь посторонним? — дотошно уточнил гибрид.

Хирург сложил руки на груди и уселся на диван, буравя табличку хмурым взглядом.

— Не запрещено. Просто я на задании, и не должен привлекать к себе лишнее внимание. А за эти месяцы у меня не было ни одного умершего. Я думал, что обойдется. Что никто не заметит. Не обошлось.

— За такое могут наказать? — встрепенувшись, спросил Итаним, перестав рассматривать грамоту. Зафу она не сильно нравилось, значит, и Рису тоже.

Хирург отрицательно покачал головой.

— Нет. Ну, может быть Илья выговор сделает. Я ничего серьезного не нарушил. По крайней мере, я на это надеюсь.

Только в один день дал свою кровь всем пациентам в клинике, и усыпил медсестер и других врачей — чтобы они не мешались и ничего не заподозрили.

Хорошо еще, что во время пения вся человеческая техника немного сбоит, и записи с камер в больнице повредились. Никто не умер, и необходимости проверять записи тоже не было.

Но если бы Заф этого не сделал, то Рис замерз бы на крыльце перед домом. Так что жертва была оправданной.

— А какие наказания предусмотрены?

— Дай подумать… Выговор, дополнительные дежурства, уборка дальних домов… — Принялся перечислять хирург.

— Существует ли смертная казнь? — Насупившись, уточнил Рис, рассматривая лицо Зафа.

Крылатый улыбнулся, и положил ладонь гибриду на разноцветную макушку, успокаивая его.

— У нас нет смертной казни для лае.

— А для не лае есть?

Хирург покопался в памяти, выуживая перечень всех законов и правил собственного мира.

— Есть, — наконец признался он. — Но в последние лет пятьсот смертная казнь в моем мире не применялась.

— Почему?

— Потому что кроме лае, лиров и лилимов у нас нет больше никаких других рас. Арх один есть, и пара златокрылых еще, но их убивать нельзя и не надо, — Заф покосился на батончик в руках Риса. — Может, сначала дождешься ужина, а уж потом возьмёшься за сладкое?

Итаним сосредоточенно посмотрел на шоколадку, потом перевел взгляд на гору оберток. Подумав, неуверенно вернул батончик в корзину.

— Я жду ужин уже три минуты и сорок две секунды, — доложил Рис довольно.

* * *

В темноте Рис открыл глаза. Некоторое время, не мигая, пялился в потолок.

Потом отбросил одеяло и сел, свесив ноги с дивана.

«Местное время 2.14 ночи, 24 января 2432 года».

«Уровень опасности — минимальный».

Встав, гибрид бесшумно побродил по комнате. Зайдя на кухню, напился сока из холодильника. Снова вернулся к себе на диван. Сел. Тот заскрипел.

Склонив голову к плечу, Рис потрогал пружины под обивкой, прислушиваясь к протестующему скрежету.

Диван ему нравился. Это было место гибрида, ночью безраздельно принадлежащее лишь ему. Пару раз Рис засыпал и на кровати, пытаясь сравнить ощущения. Наверное, он бы перебрался на нее, но Зафу на диване, даже разложенном, было неудобно. Все же крылатый был очень высоким и широким, и ему приходилось поджимать ноги.

Конечно, днем Заф мог сесть на диван. Это делали даже его немногочисленные гости. Соня, или Егорович. Или Маничка.

Визит Манички со своей куклой — подходящим для соревнований органиком Unit'ом принес некоторые разрушения. Толстый человек так плюхнулся на диван, что пружины немного погнулись, и теперь тихо скрипели в некоторых местах. А еще Маничка сильно намусорил, и Итаним весь следующий день доставал из всех щелей по квартире шелуху от семечек и какие-то металлические проводки. А потом еще Рис на полу под диваном нашел несколько кусочков пластика. Они напоминали изломанную микросхему — вероятно, человек держал ее в заднем кармане штанов и когда садился, то раздавил ее своим весом.

Егорович же, приходя «в гости», предпочитал сидеть на кухне и пить с владельцем чай. Хотя в 87 % встречи проходили не на территории владельца.

Соня Адлер была самым частым гостем, садящимся на диван Итанима. Но под ее весом пружины вовсе не деформировались. А еще она приносила разные шоколадки и конфеты, и Заф радовался. Не столько сладкому, сколько ее приходу. Поэтому и Рис не был против визитов главы IMT-Компани.

Но сладкое было вкусным.

Итаним снова провел ладонью по дивану. Он старался быть полезным — убирал со стола, складывал одежду, открывал двери, когда владелец возвращался домой с сумками, протирал пыль и даже пару раз, подсмотрев, как это делает Заф, пропылесосил квартиру. А крылатый всегда его хвалил, и говорил, что Рис молодец.

Даже не смотря на сбои, которые для владельца не являлись проблемой. Итаним исправно сообщал о них, а Заф лишь улыбался и просил не нервничать.

Засунув руку под пижаму, Рис приложил ладонь к грудной клетке. Где-то там находилось «зерно», мощное, как атомная станция, но радиация так и не пробилась сквозь оболочку. Но пальцы ощущали лишь, как бьется сердце, перегоняя кровь по телу.

Днем, когда Заф был на работе, Итаним нашел на полочке с крупами последний пищевой брикет, завалившийся за пачку с рисом. Срок годности у него почти подходил к концу, и Рис принял решение пообедать им, чтобы потом не пришлось выбрасывать. Да и потом — варить макароны нужно было целых десять минут, а брикет необходимо было лишь раскрошить и залить кипятком. А у Итанима в зале на терминале фильм был на паузу поставлен.

Гибрид все сделал по инструкции — вскрыл упаковку, разломал брикет на множество кусочков, добавил горячей воды и размешал. Вот только выпить не сумел.

Сероватая кашица пахла неприятно.

И вкус у нее… Рис сумел сделать лишь два глотка, и потом с недоверием и разочарованием отставил чашку.

Он же питался брикетами сразу после включения, и ничего не было! Конечно, Зафу они не нравились, и у Итанима стояло обозначение, что данная пища для владельца не является вкусной. Но ведь одно дело, когда знаешь, что данный тип питания не вкусный, и совсем другое — когда это осознаешь.

Встроенная в ИИ экономность говорила, что нужно доедать свою порцию. Рис, пытаясь хоть как-то изменить вкус, сначала добавил в чашку сахар. Потом — порезанное на маленькие кусочки яблоко. Изюм. Молоко.

Кусочек колбасы.

Перец.

Объем сероватой кашицы увеличивался, но вкус не менялся. В конце, сдавшись, Итаним зажал пальцами нос и зажмурившись, в несколько глотков все выпил, стараясь не разжевывать.

А потом долго стоял перед мусоркой, прислушиваясь к себе. Вечером владелец объяснил ему, что эти ощущения назывались тошнотой, но в тот момент гибрид не знал, что с ним.

Пришедший с работы Заф сначала пощупал ему живот, а потом попросил не есть пищу, которая на вкус Рису неприятна. Даже если ИИ утверждает, что она съедобна и в архиве памяти есть данные о том, что Итаним это уже ел.

На ужин тогда крылатый приготовил бульон с золотистыми, обжаренными на сковородке хлебными кубиками и оранжевыми кругляшками моркови. Такая пища Рису понравилась гораздо больше, чем брикеты.

Вытащив руку из-под рубашки, Итаним посмотрел на собственные пальцы. Тело куклы было устроено немного иначе, чем человеческое, и для гибрида ночная темнота не доставляла неудобств, окрашиваясь в различные оттенки серого.

Ладонь была теплой. И пальцы… Они не светились, но Риса не покидало ощущение, что еще чуть-чуть — и это произойдет.

А на улице все еще было холодно. Это Итаним тоже ощущал, и теперь послушно надевал куртку поверх комбеза и обматывал шарфом шею. И даже перчатки надевал, и шапку. Так Заф меньше за него волновался.

Желая быть более полезным, Рис ходил вместе с владельцем в магазин. В случае, если снова произойдет теракт, Итаним сможет защитить жизнь хирурга от падающего куска потолка или осколков.

К счастью, ничего не взрывалось, и гибрид ходил следом за Зафом, катая тележку между стеллажами. Это занятие неожиданно Рису понравилось. На длинных участках вдоль полок можно было сначала немного отстать, а потом на несколько секунд разогнаться и оторвав ноги от земли, проехать пару метров. Сначала это действие Рис увидел в одном из фильмов, а потом краем глаза заметил, что так делают некоторые дети в супермаркетах. Несколько дней гибрид размышлял — рассчитывал траекторию, ускорение, длину тормозного пути, а потом не удержался — и прокатился.

После этого момента походы в магазин превратились не только в необходимость охраны владельца, но и в желанное действие. А еще на бесконечных полках постоянно попадались яркие коробки, упаковки и ящики, которые Рис мог разглядывать по несколько минут.

На этот сбой Заф тоже не реагировал, не отвлекая гибрида.

Конечно, все эти вещи можно было увидеть в сети или в фильмах, но зато в магазине можно было коробку повертеть. Потрогать. Взвесить.

Наклонившись, Рис вытащил из-под дивана пластиковую головоломку в форме додекаэдра с двенадцатью гранями. Сначала гибрид увидел гиганминкс в рекламе каких-то развлекательных предметов из набора «15 по цене 14, доставка — 10 процентов от стоимости заказа». Потом, поискав в сети, Итаним нашел его в сети в онлайн-магазине. А через пару дней, зайдя в один из прежде неизученных разделов в супермаркете — нашел в яркой упаковке на полке, между миниатюрными пластиковыми космическими кораблями на солнечных батареях и «набором юного генетика».

Тогда Рис снова убедился, что владелец у него самый особенный.

Итаним смотрел на головоломку, и пытался разобраться в собственных ощущениях. Ему хотелось не просто потрогать упаковку, но и добраться до содержимого. Привести каждую из двенадцати граней к одному цвету.

В интернете были симуляторы таких головоломок, но гибрид не хотел переворачивать виртуальные грани посредством клавиш. В терминале все было не настоящее.

А на полке лежала настоящая игрушка.

Вот только раздел предназначался для детей, а Рис был куклой.

А потом подошел Заф, посмотрел сначала на Итанима, потом на полку с товарами…

И положил гиганминкс в тележку.

— Можно говорить «я хочу вот это» или «давай возьмем вот то-то». Или даже «мне нравится такая игрушка», — негромко пояснил он гибриду, когда мимо прошла женщина с полной тележкой подгузников.

Рис весь вечер провозился с гиганминксом, проворачивая разноцветные грани. Правда, чтобы запутать игрушку, приходилось отдавать ее Зафу. Но так было снова и снова интересно приводить додекаэдр в начальное состояние.

Но сейчас гибрид лишь подержал на ладони игрушку, после чего снова спрятал ее обратно под диван.

Во время отдыха ядро продолжает свою работу — сортирует полученные данные, переносит воспоминания в архив, сканирует тело на предмет не выявленных травм.

Только вот у ядра не было доступа к некоторым блокам с памятью. И Рис не мог ни стереть их, ни отправить в архив, ни как-то остановить воспроизведение, если те вдруг захотят включиться.

Так произошло и этой ночью, и снова гибриду не удалось ни записать увиденное, ни выяснить, откуда к нему приходит данная информация.

Зато осталось ощущение. Тяжелое, темное.

Плохое.

И в грудной клетке что-то болело.

Заф сказал, что Рису могут снится сны. И Итаним послушно кивнул, сохраняя его ответ.

Сны так сны.

Если владелец так говорит, значит, это правда.

Посидев еще несколько минут, Рис поднялся, беззвучно направившись в спальню. Постоял на пороге, всматриваясь в темноту.

Заф спал, накрывшись одеялом с головой. Сердцебиение, температура и размеренное, медленное дыхание сообщали о том, что все с владельцем в порядке.

Гибрид простоял неподвижно еще одиннадцать минут, пытаясь принять решение. Наконец, сделал шаг вперед, заходя в комнату.

Приблизившись, Рис уселся на пол, уперевшись спиной и затылком о бок кровати. Подтянул колени к груди, обнял руками. Этот жест он увидел в одном фильме с терминала. Движение Итаниму понравилось, и он старательно его сохранил в памяти.

Заф заворочался на кровати, перевернулся на другой бок. Натянул одеяло повыше.

«Опасность отсутствует».

Рис закрыл глаза, прислушиваясь к чужому дыханию.

Хирург был хорошим.

В ИИ добавляют безусловную преданность владельцу, и Итаним ощущал это всем телом. И даже маленькая атомная станция, это крошечное, неощутимое системой проросшее «зерно» тянулось к Зафу.

Посидев неподвижно около часа, гибрид вернулся к себе на диван. Накрывшись одеялом, закрыл глаза.

Во сне в груди у него вновь прорастало солнце. Но на этот раз Рис сам им был.

* * *

— Это не повреждение ядра? Данный тип сна полностью безопасен?

Печенье, на которое Заф намазывал вторым слоем мед (поверх масла), хрупнуло, разваливаясь на две неровные половинки.

— А что именно ты видел? — на всякий случай уточнил хирург.

Гибрид подтянул к себе не испорченное падением на стол печенье, попробовал.

Вкусное.

— К сожалению, я не в состоянии воспроизвести увиденное, так как все происходило без участия ядра, — доложил Рис расстроенно. — Но мне кажется, это была дверь. А за ней кто-то стоял. Вероятно… Мне кажется, что это был человек.

— А что он делал за дверью?

— Не знаю. Это нелогично. Дверь закрыта плотно, во сне у меня не работает сканер. Но при этом я… Ощущаю, что за ней стоит человек. Но что он делает — не могу определить. — Пожаловался Итаним. — В справочнике написано, что сны нелогичны, и какие-то детали берутся во время бодрствования. Но вчера я не смотрел фильмы ужасов, а только научную передачу про рыб и фильм про инопланетян. Фантастический… И что мне теперь делать?

Вздохнув, Заф пододвинул к Рису политое медом печенье.

— Завтракай. Это был просто плохой сон. Они всем порой снятся.

— Тебе тоже?

— И мне тоже, — согласно кивнул хирург.

ИИ во всем ориентировался на владельца. И для Риса было очень важным убеждаться, что не просто «всем снятся сны» а «Зафу они тоже снятся».

— А что тебе снится? — Мгновенно спросил Итаним, попробовав печеньице.

Оно само по себе было вкусное, но теперь на нем было масло и мед…

С каждым днем Рис задавал все больше вопросов. Порой они были простые, вроде вроде «Почему Заф прячет крылья от людей?» или «Зачем на упаковках пишут про стопроцентное содержание мяса в пельменях, если при сканировании там в среднем не больше сорока?» Но иногда гибрид спрашивал, на первый взгляд, про совершеннейшую мелочь, а лае приходилось долго обдумывать ответ.

Хорошо еще, что эти вопросы Итаним перестал рассматривать как еще один тип сбоев.

— Мне снится, что кто-то из моих братьев покалечился, а я не успеваю прийти на помощь, — посмотрев на печенье в своей руке, произнес Заф. — Или с Отделом что-то случается в то время, когда меня там нет.

— Например?

Заф уже несколько раз порывался объяснить про «Отдел», но обычно все стопорилось на кратком объяснении, состоящем из трех букв. Дом. Отдел — это дом.

— Опорные столбы разрушатся, или химеры нападут… — Перечислил лае, а потом вздохнул, протянув гибриду еще одно печенье. — Подсознательные страхи, ничего более. Они выходят из своих темных углов, когда я, или ты, беззащитен.

— В подсознании есть углы? — Уточнил Рис озадаченно.

Заф засмеялся негромко, размешивая сахар в чае. К утреннему питью кофе он так и не смог пристраститься, и поэтому плюнул на этот человеческий ритуал.

— Это просто метафора, — пояснил он через минуту. — Фраза с непрямым смыслом.

— Когда ты спишь, то беззащитен?

— Не то чтобы полностью, просто, когда я или устал, или разозлился, или перенервничал, то снятся мне в таком случае не очень приятные вещи. После нового года мне пару раз снилось, что с тобой что-то происходит нехорошее, а я не успеваю тебя спасти, — негромко заметил Заф.

В действительности он еще две недели просыпался посреди ночи и прислушивался — спит Рис в зале или опять решил «превентивно не позволить нанести вред владельцу». После той «самостоятельной прогулки» закончившейся на крыльце многоэтажки, гибрид несколько раз кашлянул, а Заф весь извелся, две недели не решаясь убрать ящик с медикаментами обратно в шкаф.

Хорошо, что детеныш не заболел.

— Если тебе снится, что со мной что-то происходит, а ты не в состоянии мне помочь — это не очень приятная вещь?

— Верно. Не очень приятная. — Утвердительно мотнул головой хирург, добавляя в чай молоко.

Вкус у напитка получался еще лучше.

— Это из-за зерна во мне?

Такого вопроса Заф не ожидал. Но Итаним продолжал сидеть ровно, любопытно рассматривая его разноцветными глазами.

Левый, голубой — живой, и правый — светлый. Кукольный.

Да и цвет волос тоже половинчатый, с одной стороны красный, с другой — светлый, словно пряди осветлили красителем.

Или будто бы Рис частично поседел.

Наполовину робот, наполовину… Кто?

Крылатый не мог ответить на этот вопрос.

— Не совсем.

— Тогда почему? — Не понял Рис.

— Это иррациональный страх. Ты же говорил, что боишься за мою безопасность. Точно так же я волнуюсь за тебя. Не только за зерно, но и именно за тебя.

В последние пару дней Заф уже путался, с кем общается. Границы ИИ словно бы размывались, и там, рядом с кодами программ, экранированное от телепатов, что-то менялось.

Крылатый не умел читать чужие мысли, но время от времени пытался понять, что же чувствует Итаним, пробуя какую-то новую пищу или прикасаясь к очередному предмету, будь то клавиатура, вилка или банан.

Рис знал, как действует горячая вода, пролитая на кожу. А теперь он не только знал, но и ощущал «причиненный себе в результате самообучения ущерб».

Хорошо еще, что кипяток он себе пролил только на палец, и Заф в этот момент был дома. А потом смог объяснить, что лучше не проверять, что будет, если ткнуть кончиком ножа в ладонь.

— Хорошо, я понимаю. — Кивнул Итаним. — Но… Почему? Я осознаю ценность зерна, но ведь я только выполняю функцию хранилища для него. Мою личность можно стереть и переустановить, а сломанные детали — заменить, возвращая утерянный уровень работоспособности.

Заф улыбнулся, и отложив ложку, погладил гибрида по отрастающим прядкам. Порой Итанима словно заедало, и он раз за разом переспрашивал, достаточно ли полезен и безопасен для хирурга. И на все эти вопросы лае снова и снова отвечал, объяснял и уверял, что Рис очень нужный и надежный. И полезный. Соня, заехавшая неделю назад в гости, лишь фыркала недовольно — терпения для повторения почти одинаковых по смыслу фраз у нее не было.

А у Зафа, обладающего младшими братьями — хватало с избытком на одного детеныша. Как и опыта.

Младшенькие всегда успокаивались, если погладить их по макушкам. Тот же трюк действовал и на Риса — тот быстро переключался на новые темы, или возвращался к прерванному занятию.

— И все равно. По какой причине тебе доставляет дискомфорт ситуация, в которой мне причиняют вред в твоем сне? — Через пару минут все же уточнил Итаним.

Заф лишь вздохнул и заглянул в свою чашку, силясь подобрать подходящий ответ.

— Потому что я хочу взять тебя под крыло. Оформить опеку. Помнишь, мы об этом говорили?

— Помню. Под крыло. Оформить опеку, — эхом повторил Рис, и подтянув к сахарницу, положил себе в чай вторую ложку сахара. — Ответ сохранен.

Крылатый улыбнулся. Обычно фраза «ответ сохранен» означала, что теперь детеныш на некоторое время успокоится. Обычно это занимало от пары часов до нескольких дней.

Но потом непременно полетят следующие вопросы, и Зафу нужно будет на них ответить.

Вот только он сам не представлял, как объяснит начальнику собственное решение взять под крыло робота.

Итаним протянул ладонь, и крылатый положил в нее еще одно намазанное маслом и политое медом печенье.

* * *

Заф медленно раскрыл крылья, отбивая чужой шест, и легко вывернувшись, чуть прикоснулся концом своего к шее Итанима. На эту замедленную, плавную демонстрацию ушло порядка десяти секунд.

— Вот так, понимаешь? — он дернул правым крылом, закрывая им бок и бедро. — При повороте и ударе с замахом у тебя достаточно силы, чтобы повредить мне крылья, но у меня еще остались руки, которыми я тоже могу тебя достать.

Рис кивнул, сохраняя новую информацию. С владельцем, «выпустившим» крылья, ему еще не пришлось соревноваться, и он постоянно сбивался. По логике ИИ, во время боя крылатый мог быть приравнен к кукле с четырьмя руками. Вот только «верхние» конечности не были приспособлены к удерживанию каких-либо предметов, и обладали, с одной стороны, меньшей пластичностью, а с другой — гораздо большей силой и площадью.

А еще можно было ткнуть в нижнюю часть крыла, сбив лишь пару перьев, и ничего этим не добиться. Заф все подробно объяснял, показывая движения нарочито медленно.

Закрывался крыльями, отбивая удары, резко перекатывался, бил ими по слишком отставленным рукам. Кончиками перьев можно было мазнуть по глазам, временно ослепляя, или согнутым крылом ударить в грудную клетку, выбивая воздух. Шест скользил по гладким бело-серым перьям, а грамотно выставленная защита Зафа сводила вероятность победы Итанима в спарринге к двум с половиной процентам.

В реальности процент был еще меньше, не больше единицы — в арсенале владельца находились все новые и новые способы защиты и уклонения, и он использовал их постепенно.

А еще это не мог быть настоящий спарринг. Несмотря на объяснение, что удар внешней стороной крыла по шее достаточно опасен, Заф останавливал его в пяти сантиметрах от Итанима. А сам Рис не желал причинять вред владельцу, и в итоге в основном скрещивались лишь шесты. Ну, еще время от времени шест и крылья. Еще Итаним высчитал, что для нанесения удара крылом хозяин использовал меньше пяти процентов своей силы.

Да и потом — у Риса не хватало сил, чтобы соревноваться на равных.

— Вот тут, — лае развернулся к Рису спиной, раскрыл и растопырил крылья. Закинув руку назад, указал на основание крыльев, — самое слабое место. Потом шея и сгиб крыла. Лучше всего заходить сзади, но тебе необходимо быть осторожным — я могу тебя сбить при развороте.

— Понятно.

— На самом деле, если ты не хочешь убивать противника, то в основание крыльев лучше не бить, — продолжил Заф, — там находится нервный узел. Если его задеть, то на некоторое время крылья не действуют.

— Некоторое время — это сколько?

— От пары минут до пары дней. В зависимости от силы удара и оружия. Если бластером или пистолетом, то и убить можно.

— У лае кровь обладает регенерирующим эффектом. Как это соотносится с повреждением основания крыла? — уточнил все успевший просчитать Итаним.

— Когда мне больно, я не могу себя исцелять, — Заф сложил крылья, повернувшись к Рису лицом. — Это если буквально в двух словах.

— Ты сказал восемь, — поправил его Итаним.

Лае только улыбнулся, отступая на шаг и вскидывая свой шест.

— Болевой шок не дает исцеляться, если по-другому объяснить. Получив удар по нервному узлу, я могу утерять возможность двигать крыльями. Но если рядом будет любой лае, то он мне умереть не даст. Нападай.

Итаним кивнул, сохраняя еще один кусочек ценной информации, и взмахнул шестом.

И мгновенно замер, повернув голову.

Из сумки Зафа, оставленной под деревом, донесся требовательный писк. Опустив свой шест, хирург дернул крылом, более плотно прижимая его к спине. Подошел к дереву. На мгновение нахмурился, включая датчик. После этого подхватил лежащую на сумке футболку и натянул на плечи. И только потом вытащил из бокового кармана планшет и принял вызов.

Рис вздохнул, поправляя свой шарф. Куртку он снял перед самой тренировкой, но шарф оставил. Как владелец мог проводить тренировочные бои не то что без куртки, но и без футболки, Итаним понимал с трудом.

На улице было холодно и неприятно. А еще этот снег… Гибрид ковырнул носком ботинка истоптанную площадку для тренировок.

После того, как зерно проросло, Заф лишь дважды взял с собой Итанима в парк. И сегодня был третий раз, и Рис, несмотря на низкую температуру, радовался.

Именно так объяснил ему его эмоции владелец, потрогав за голову и улыбнувшись.

— Чайка! Срочно! — Видео еще подгружалось, но взволнованный голос Соломина уже разнесся по поляне, вырвавшись из динамиков. — Бросай все и бегом на работу!

Заф ощутил, как его сердце гулко бухнулось о ребра, а потом заколотилось с удвоенной силой. Обычно его вызывал на работу, выдергивая с выходных, главврач или заместитель директора — тощий русый Таррович.

— Что…

— Зам тебе уже машину выслал! — Перебил его Соломин, наконец появившись на догрузившемся видео. — Главный бегает по коридорам и орет, что если ты не появишься через двадцать минут — он с тебя скальп снимет!

— Но я не дома, — быстро возразил Заф, успевший вычленить главную информацию.

Выругавшись, Соломин развернулся, отдавая кому-то распоряжения. В кадре мелькнуло взволнованное узкое лицо Светочки Кольцевой — личной секретарши директора клиники.

— Давай координаты, откуда тебя забирать, — отодвинув кресло вместе с сидящим в нем Соломиным, в кадре появился Таррович.

Заф объяснил.

— Машинам над парком летать запрещено, — донесся сквозь динамик далекий голос секретарши.

— Значит так, Чайка, — взъерошив русые волосы, скомандовал заместитель директора, — бросаешь все и направляешься к западному выходу из парка, который рядом с кинотеатром «Атлантис». С водителем я сейчас свяжусь, он прибудет в течении пятнадцати минут.

— А что случилось то? — не выдержал лае.

— Поверь, это очень важно, — коротко отрезал Таррович и отключился.

Заф вздохнул. Перевел взгляд на Итанима, запоздало понимая — домой довести его он уже не успеет. Западный выход из парка находился в противоположном от дома направлении.

Рис понял все раньше, поэтому повторил увиденное раньше движение. Шест в его руках щелкнул и сложился, став похожим просто на короткую легкую трубку.

Окинув взглядом оранжевые полоски на комбезе детеныша, хирург кивнул собственным мыслям. Подняв с земли небольшую, не больше собственной ладони, пирамидку с квадратным основанием, он щелкнул по одной из граней, снимая защитный барьер.

Тренировались они в парке, выбирая самую заброшенную его часть, где даже упорные любители утренних морозных пробежек редко появлялись. Для дополнительной маскировки облюбованную полянку Заф накрывал защитным барьером, предупреждающим о приближении любых посторонних живых существо массой больше тридцати килограмм. Дополнительным свойством барьера было некоторое искажение картинки для всех, кто находился снаружи.

Конечно, был еще вариант отправить Риса домой одного, но Зафу сама мысль об этом не нравилась. На Меге куклы почти всегда ходили только с людьми. А в последнее время в новостях рассказывали, что участились случаи кражи кукол и их нелегальная перепрошивка, либо разбор на детали синтетиков.

Ни первого, ни второго Заф не хотел допускать.

— Пойдешь со мной на работу?

Итаним перевел взгляд со сложенного шеста в своей руке на лицо владельца. Хирурга на работу часто вызывали, порой на выходных или посреди ночи. Гибрид ради интереса пересмотрел пару сериалов про врачей, но сам в месте, где работал Заф, никогда не был.

И Рису было интересно, как же выглядит это место. По крайней мере, ощущения, которые ИИ не мог зарегистрировать и отследить, совпадали с теми, утренними, когда Заф пообещал показать, как дерется с помощью крыльев.

— Да.

* * *

Машина скорой воздушной помощи за двадцать минут доставил Зафа с гибридом прямо к служебному входу в клинику. За это время, хотя хирург пытался, ему не удалось вытащить из пилота подробности собственного срочного вызова. Винт (конечно, по документам он значился как Виталий Воронченко, но все, начиная от знакомых и заканчивая директором клиники, по имени его не называли, обходясь кличкой) только хмыкал в несимметричные усы и односложно отбивался, аккуратно ведя обшарпанную машину по семиполостному двухуровневому коридору. На Меге транспорт летал только по специальным воздушным коридорам, и выход из них карался штрафами с сумасшедшим количеством нулей.

— Не помер там никто, не боись, — наконец выдал Винт, видя, что Заф начинает нервничать сверх меры. — У нас с самого утра не больница, а балаган с циркачами и клоунами.

— С какими циркачами и клоунами? — ухватился за подсказку хирург, но немногословный пилот, судя по лицу, истратил весь дневной запас букв, и привычно насупился.

На пандусе перед служебным входом нервно приплясывала девушка в аккуратном платье чуть ниже колена и легких босоножках. По лицу несчастной было видно, что данная одежда больше подходит для работы внутри здания, чем на улице при минусовой температуре.

— Чаечка! Мы тебя ждем, вызваниванием! — Едва машина ткнулась в одно из подкрашенных желтым пятен, символизирующих место парковки для транспорта медперсонала и из него выскочил Заф, запричитала девушка. — Зам злится, грозится всех уволить, матом ругается! Вся надежда только на тебя! Инночка и Лорик боятся на ресепшн возвращаться, в туалете отсиживаются!

— Да что случилось-то? — Хирург понял, что еще немного — и его самого затрясет от нервного напряжения. — Эпидемия красной чумы? Таусская оспа? Где-то устроили еще один теракт?

Личная секретарша директора потопталась на пандусе, но спускаться вниз не стала. Только руками замахала, призывая подойти ближе.

— Идем быстрее, идем! — Затараторила она. Едва Заф приблизился, как Светочка клещом вцепилась ему в руку, потянув внутрь клиники. — Тебя там ждут уже почти час!

Рис, вцепившись в забытую владельцем сумку, потопал следом. В программах было прописано, что порой к людям вторгаются в личное пространство другие люди, и ИИ умел различать моменты, когда это просто дружеские объятия, а когда — противоправное действие.

Клиника походила на те, которые Итаним уже видел в разных фильмах. Типовой блок, вот только этажей было лишь одиннадцать.

Пройдя по одному из узких, предназначенных «специально для персонала» коридору, скрывающемуся за служебным входом, Заф с секретаршей оказались в зале отдыха персонала. Обычно тихая и пустая комната с креслами, стеклянным столиком в центре и двумя диванчиками у стены пустовала. Но сегодня все сидячие места были заняты.

Таррович, словно дикий зверь мечущийся из угла в угол, наконец остановился, окинув цепким взглядом рослую фигуру своего работника. Нервно хрустящий чипсами Соломин сдавленно зафыркал.

— Это никуда не годится! — Всплеснув руками, самым похоронным тоном объявил Таррович. Глядя на сидящих на диванчиках врачей, Заф немного успокоился. Если бы действительно была вспышка какого-нибудь вируса или внезапный взрыв или пожар, люди бы так просто не сидели.

Конечно, врачи в панику впадали редко, но все равно времени на поглощение чипсов ни у кого не было.

— Что не годится?

— Твой внешний вид! — Каждое слово Таррович произносил таким трагическим тоном, словно ими пытался забить гвозди в гроб Зафу. Хирург посмотрел вниз.

Спортивные штаны, серая майка и ветровка, поверх которой наброшена куртка. Одеваться как-то по-другому перед тренировкой Заф не видел смысла, а свой шарф оставил в сумке. Не холодно, пока двигаешься.

— Вы выдернули меня с выходного. Я был на утренней тренировке, — как можно более спокойно произнес хирург, аккуратно вытащив руку из цепких лапок секретарши. — Вы не могли бы объяснить, что именно послужило причиной моего срочного вызова на работу?

Соломин наставительно поднял палец вверх.

— О! Вот так и скажем, что наш лучший хирург по выходным увлекается спортом! — довольно заявил он. — Тамаринские единоборства, или там корфианские!

— Восточные, балда, — поправил его кто-то из медбратьев, подпирающих стенки.

Заф терпеливо повторил свой вопрос.

Таррович засопел, снова обозревая хирурга с ног до головы, и недовольно ответил.

— Журналисты. Приехали брать интервью у «одного из самых лучших хирургов прошедшего полугодия на Меге», — голосом, полным недовольства, сообщил зам директора.

Чайка моргнул, осознавая ответ и ощущая, как сердце медленно проваливается в желудок. С одной стороны, пронесло — ни эпидемий, ни вспышек опасных вирусных болезней, ни терактов, ни пожаров. С другой…

Журналисты?!

— Семнадцатый канал, передача «NEW Мега», — пояснил Соломин, и заметив в глазах напарника непонимание, добавил, — там еще две ведущие, которым интересно твое белье больше, чем лицо.

Заф слышал что-то и про канал, и про передачу, но краем уха, никогда особо не вникая в смысл транслируемых программ.

— И только из-за этого меня вызвали с выходного? — Неподдельно удивился хирург. Он ожидал чего-то серьезного, неотложного, а тут! Простые журналисты?! — Я не хочу никому давать интервью!

Одновременно с этим Зафа накрыло облегчением. Все в порядке, никто не собирается умирать! Честное слово, лучше бы он вообще отключил планшет перед тренировкой!

Во время обучения работе под прикрытием Заф старательно учился подстраиваться под новый мир. Ему вполне неплохо удавалось изображать человека перед коллегами по работе и перед соседями. Причины для всех ошибок легко укладывались в простое объяснение, что «немного странный» хирург прилетел из закрытой для чужих колонии. А там, как водится, свои древние правила и законы.

Но одно дело — узкий или не очень круг лиц и знакомых, и совсем другое — показать собственное лицо по каналу всей планете!

Таррович громко хрустнул пальцами, словно намеревался силой удержать Зафа в больнице.

— А тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Эти болваны перекрыли главный вход в больницу и заявили, что не уйдут, пока не получат тебя на интервью с золотистой корочкой и яблоком во рту. Семнадцатый канал, чтоб всем его владельцам провалиться!

Наконец Заф вспомнил. Слава за Семнадцатым каналом шла скандальная, но он стабильно в ежемесячном рейтинге входил в тройку самых популярных. Журналисты оттуда не гнушались почти никакими способами, чтобы заполучить новый материал для передач.

— А может, вызовем полицию? — повертев ситуацию во все стороны, осторожно предложил Заф. — Они же нам работать мешают. А вдруг привезут срочно пациента в тяжелой стадии?

— Журналисты сказали, что если привезут пациента с тяжелыми травмами, то они его пропустят, — нехотя, сквозь зубы процедил тощий Таррович, вновь принявшись ходить из угла в угол. — Но они нам все графики срывают! Заф, дай этим курицам интервью, а после пусть они уберутся! Полевкин заперся у себя в кабинете и уже час не выходит!

Директор клиники имени Энрике Г. — Полевкин Степан Захарович, — был личностью невысокой и щуплой, страдающей целой россыпью самых разнообразных аллергических реакций, периодическими паническими атаками и еще космос ведает чем. Одиннадцать лет назад Полевкин совершенно случайным образом оказался в кресле директора загнивающей частной клиники. Несмотря на подшучивания знакомых и рекомендацию отдать здание под снос, на второй день своей работы Степан нашел в грязной подсобке моток синей изоленты и обмотал отламывающийся от кресла подлокотник, подкрутил, беспрестанно чихая, разболтанные штырьки, поменял батарейку в гравиплатформе и принялся «работать директором».

Через два года он выплатил взятый у «МегаЦентралБанк» кредит на реставрацию здания и закупку новой аппаратуры. Через три — переманил к себе на работу добрую треть самых лучших врачей планеты, пообещав им кучу надбавок к зарплатам и бонусные премии. Полевкин боялся, потел, пил таблетки от панических атак и аллергии — и работал, не смотря на все вышеперечисленное. Двери собственного кабинета Степан Захарович всегда держал открытыми, и случаи, когда он запирался внутри можно было посчитать по пальцам одной руки. Сотрудники директора уважали и своими силами пытались избавить от дополнительных проблем.

Зафу стало жалко несчастного, вечно трясущегося директора.

— Хорошо. Я… Ладно, я попробую, — наконец согласился он, понимая, что подписался вывалить себе на голову целый ворох дополнительных проблем.

Соломин поднял вверх большой палец, и наконец обратил внимание на тихо стоящую у входа куклу в куртке, шапке и с намотанным на шею шарфом.

— Опа! А это чья машинка? — Гибрида заметил и Таррович, нехорошо сузив глаза. В больнице порой случались казусы, когда излишне параноидальный клиент посылал свою куклу следить за лечащим врачом, дабы узнать «всю правду о собственном здоровье». Почти каждый раз такое заканчивалось тем, что зам директора при помощи больничных роботов выталкивал «шпиона» в мусорный контейнер на заднем дворе клиники. А благодаря специальным блокираторам на дверях, «выпихнутый» гибрид не мог оказаться в здании, пока собственный владелец его не позовет. Обычно градус подозрительности больных это не сильно снижало, но повторно посылали своих кукол следить за врачами единицы.

— Все в порядке, это мой гибрид. Я с ним утром тренировался, — как можно быстрее произнес Заф, сделав шаг вбок и закрыв Тарровичу обзор. — Вы же меня срочно вызвали, вот я его и взял с собой. Не успел домой завести.

Сильнее даже нежелания попасть под прицелы камер хирургу не хотелось вытаскивать Итанима из контейнера. Он ведь не подслушивать пришел.

* * *

Журналистки Семнадцатого канала и ведущие передачи «NEW Мега» были молодыми, но уже скандально известными дамами. Вероника Айште, — белокурая, похожая на фарфоровую куклу бывшая космическая топ-модель, — в свои двадцать девять славилась пятью громкими свадьбами и не менее громкими разводами. Ее напарница — смуглая корфи Самаэль, ужасно гордилась собственным положением в обществе и на телевидении и любой сюжет сводила к восхвалению собственной персоны и запихиванию собеседника на самое дно в случае, если тот ей нравился. Не пришедшихся по душе Самаэль опускала еще ниже.

Наскоро переодетый и общими силами персонала клиники приведенный в относительно презентабельный вид Заф ощущал себя рядом с журналистками на редкость неуютно.

— Заф Чайка — это же вы? — любопытно уточнила Вероника, запрокинув голову и позволяя гримеру нарисовать себе брови.

Зал ожидания для VIP клиентов и родственников оперируемых на скорую руку переоборудовали под зал для интервью. Под потолком, похожие на урбанистических белок-летяг, гнездились ответственные за свет операторы, обмотанные проводами.

— Вроде бы с утра был я, — негромко попытался пошутить Заф, позволяя другой гримерше прицепить к отвороту медицинского халата крошечную булавку с микрофоном.

«Парадную» форму в больнице почти никто не держал, поэтому у хирурга был весьма скудный выбор. Либо красивая, новая, с иголочки, форма Соломина, в которую рослый и широкоплечий Заф попросту не влез. Либо хирургический халат — практичный и удобный, но выглядящий слишком «рабочим».

— Я сделаю вид, что они отвлекли меня от подготовки к операции, — предложил Чайка, застегивая липучки на рукавах под кучей взглядов.

— Но ты же был на тренировке? — усомнился Таррович, принявший приезд журналистов слишком близко к сердцу.

— Ну, я был на тренировке, а вы вызвали меня на работу. А потом приехали журналисты, — поправился хирург, застегивая на запястье пластиковый браслет с электронной начинкой. Это был своеобразный «паспорт» врача, позволяющий ему спокойно ходить по всей больнице и попадать на закрытые для простых посетителей уровни, вроде той же реанимации или отдела экстренной хирургии.

— А отчество у вас есть, или вы сообщаете его только тем, кто с вами спит? — немного растягивая гласные, спросила Самаэль, рассматривая собственные, идеально отполированные ногти.

Корфи была родом с одной из закрытых колоний людей на Вестере-11, и обожала ставить окружающих в неловкое положение. Из сбивчивых объяснений Светочки Заф понял не очень много, но одно уяснил прочно — ни в коем случае не вестись на провокации этой журналистки.

— Есть. Я Заф Ильич Чайка, — спокойно добавил хирург, и заметив четыре расстегнутые пуговицы на блузке у Самаэль, спросил. — Вам жарко?

Ведущая фыркнула, не считая себя обязанной отвечать.

Двое операторов повозились еще немного с камерой, настраивая фокусировку и выставляя баланс, и утвердительно покивав журналисткам, отошли к стене.

— Через три минуты начинаем интервью, — довольно поерзала на притащенном из угла кремовом пуфике Вероника. Закинув ногу на ногу, журналистка полуобернулась к хирургу и посоветовала, — ведите себя расковано. Не бойтесь, неудачные кадры мы вырежем.

Заф молча кивнул, ощущая себя все более неуютно. Топчущийся у дверей Таррович чуть дернул подбородком. Соломин же заулыбался, украдкой показав два кулака с оттопыренными большими пальцами. Стоящий в трех шагах от врачей Рис переводил любопытный взгляд с Зафа на ведущих, продолжая держать на плече спортивную сумку. Шапку он уже снял, куртку расстегнул и теперь аккуратно, кольцо за кольцом, стягивал с шеи шарф.

Наконец из планшета у одного из помощников операторов заиграла мелодия, сообщая о начале передачи.

— Добрый день, уважаемые зрители! С вами снова мы — Вероника Айште и Самаэль Вуу-ти-Род, и мы ведущие передачи «NEW Мега», — бойко затарахтела Вероника, влюбленным взглядом таращась на камеру. — Сегодня мы решили прокатиться по нашей любимой Меге и в прямом эфире познакомиться с самым лучшим хирургом нашей планеты! Знакомьтесь, Зафик Чаечка!

Заф сидел на пуфике, ощущая, как у него взмокает спина. Прямой эфир? Но ведь Вероника буквально только что сказала, что это просто интервью! Да и Таррович говорил, что они только материал отснимут.

— Скажите, Заф, а как вы добились столь ошеломительных результатов на поприще хирургии? — Отвернувшись от камеры, спросила Айшта. — Мы опросили некоторых ваших пациентов, они утверждают, что у вас дар исцеления!

— У меня были хорошие учителя, — Чайка честно попытался расслабиться и не улыбаться так нервно. — Мне с детства хотелось лечить людей. У меня нет никакого дара, я просто стараюсь делать свою работу хорошо.

Ему нестерпимо захотелось получить хоть одного неблагодарного клиента, который был бы здоров, но недоволен его работой.

— А как ваши родители отреагировали на ваше желание? Ведь врач — это так негигиенично, — очень натурально изобразила Вероника испуг на своем кукольном личике.

— Мой папа был очень рад, когда я сообщил ему о своем желании, — подумав секунду, не стал врать Заф. — И я благодарен ему за то, что он поддержал меня в моих начинаниях.

Конечно, липовая биография у него не доходила до таких деталей, ограничиваясь общим «родился, учился, ушел в большой космос из своей колонии», и хирург решил использовать детали собственной жизни. Все равно времени для придумывания всех нюансов не было, а так хоть немного правдоподобно прозвучит, и сам Заф не станет судорожно мычать, силясь закончить предложение.

— Зааф, — манерно протянула Самаэль, сидящая до этого с выражением молчаливой брезгливости на лице, — вы хотите сказать, что пренебрегаете жизнью матери, которая потратила на вас свое здоровье и молодость?

Заф набрал в легкие воздух и понял, что не может ничего сказать. Ошеломление перевернулось на него ведром со льдом, заставляя сидеть и молча хлопать глазами.

Семнадцатый канал, они любят копаться в белье, а не в теме интервью, — мысленно напомнил себе хирург. Но сердце уже заколотилось в груди.

— Нет, я не пренебрегаю ничьей жизнью, — осторожно ответил Заф, подбирая каждое слово и понимая, в какую ситуацию его хочет загнать ведущая.

— Как?! Но ведь вы только что сказали, что благодарны своему отцу и учителям! Про мать, которая через собственную боль принесла вас в этот мир, вы не произнесли ни слова! — патетично воскликнула Самаэль, и взмахнула ладонями перед своим лицом. — Никогда бы не подумала, что такой молодой человек, как вы, может быть настолько шовинистом!

— Я не…

— Что вы не? — Участливо уточнила Вероника, не давая хирургу закончить собственную фразу. — Вы не любите женщин? А собственную жену вы любите?

— У меня нет жены, — быстро, чтобы на него не навесили еще одно обвинение, сказал Заф.

И просчитался. Ведущие на мгновение переглянулись, и пошли в атаку.

— Даже так?! — Самаэль даже руками всплеснула. — Неужели все ваши попытки казаться добрым и галантным перед несчастными девушками не увенчались успехом?

Хирургу показалось, что Светочка возмущенно зафыркала, и Таррович свирепо на нее поглядел, призывая подчиненную к тишине.

— Я не думал… О таких вещах, — постарался выкрутиться Заф, ощущая непереносимое желание провалиться под землю.

— Зааафик, все ведь написано на вашем лице! — Протянула Вероника обманчиво сладким, как дешевый синтетический мед, голоском. — Конечно, трудно в нашем современном обществе найти достаточно забитую социумом женщину, чтобы запереть ее на кухне босой и беременной! А ведь именно это и говорит вам ваш инстинкт!

Инстинкт говорил Зафу набросить халат на «дуло» камеры, схватить гибрида в охапку и выпрыгнуть в окно. С третьего этажа можно и без крыльев выскочить, переломы у него быстро срастутся. Зато он отделается малой кровью.

— Но мы вернемся к теме сегодняшнего интервью! — щелкнула пальцами Самаэль, привлекая к себе внимание камеры. — Насколько мы знаем, за весь срок вашей работы в клинике Энрике Горрэ на вашем счету нет ни единого смертельного исхода на операционном столе! Возникает несколько закономерных, и, бьюсь об заклад, очень интересных для наших зрителей, вопросов. Вы утверждаете, что просто хорошо знаете свою работу. Значит ли это, что вы считаете, что несколько десятков тысяч врачей на Меге — просто ленивые неучи? — Она сделала неуловимую паузу, и едва Заф открыл рот, продолжила. — Или же вы сговорились с остальными вашими «сотрудниками», дабы те после смерти ваших пациентов подправляли документы? Какой из этих вариантов правда, а какой ложь, вы признаетесь, Чайка?

Чужую фамилию корфи произнесла как «Чааейка», отчего Зафа едва не передернуло. Он с огромным трудом мирился с коверканьем своего имени, но это было уже за гранью.

Вся ситуация переваливалась за грань нормального, превращаясь в какой-то то ли допрос, то ли безостановочный кошмар. Идея выскочить в окно казалась все более привлекательной.

— Я просто… У меня есть опыт, и мне просто везло, — через силу выдавил хирург, запоздало понимая, что снова подставился. Почти неразличимый в спокойном общении акцент стал заметнее.

Запоздалая идея притвориться непонимающим общий язык грустно осталась висеть на краю сознания. Следом за ней пришла другая, похуже, и Заф в тщетной попытке попытался за нее ухватиться.

— Понимаете, — быстро произнес он, не дав Веронике высказать новую реплику, — колония, откуда я родом, закрыта для свободного посещения, и общий язык мы учим в виде факультатива. И из-за частых сдвигов тектонических плит происходят землетрясения. А моя колония занимается разработкой красных алмазов, поэтому у нас много подземных шахт. И вы понимаете, что после земных толчков шахты разрушаются, и у нас появляется много пострадавших. У меня с самого юношества было очень много практики в области хирургии, когда важна была каждая секунда.

Заф говорил мягко и уверенно, удивляясь собственной фантазии.

— А где находится ваша колония? — Явственно подобрев, спросила Вероника.

— Прошу прощения, но я не могу вам сказать ее координаты. Покидая свой дом, я подписал все документы, запрещающие разглашать как название, так и местонахождение, — самым трудным для хирурга оказалось не улыбнуться, когда камера принялась снимать его лицо крупным планом.

Красные алмазы входили в двадцатку самых дорогих «поделочных» минералов, и все их месторождения тщательно засекречивались, дабы оградить от космических пиратов и бесконечной вереницы скупщиков, бандитов и мелких мафиози. Правда, насколько Заф понимал, такая методика не сильно помогала.

— И все же, вы не объяснили, причину, по которой до сих пор не обзавелись женой? — в голосе Самаэль было столько яда, что хватило бы на половину персонала больницы. История с «большим опытом» и красными алмазами ее не впечатлила. — Вы слишком любите вашу работу и спите с ней? Вам противна сама мысль прикоснуться к женскому телу? Чайка, вы считаете, что женщина от природы — презренное и грязное существо?

Терапевт Фомушкина, до этого момента тихо стоящая в тени зама, возмущенно засопела. Лицо Светочки стало красным, еще чуть-чуть — и она точно влетела бы в кадр в попытке подправить лица ведущих.

Когда только Заф устроился работать в клинику, то самым тяжелым для него было не собеседование с директором, а первые несколько недель. Почти вся женская часть персонала строила «новенькому» хирургу глазки, странно передвигалась и одевалась в слишком открытую для уже ощутимой осени одежду. Хирургу потребовалось некоторое время, чтобы не стоять с непонятным выражением лица, а как-то реагировать. После пятого предложения подправить климат-контроль в помещении дамы немного скисли и понемногу принялись облачаться в рабочую форму. Соломин, однажды случайно подслушавший девичий щебет, со смехом сообщил, что Зафа заклеймили «добрым простачком с дурацкими средневековыми утверждениями».

— Ничего я не считаю! — Искренне возмутился хирург.

— Давайте подытожим! — Корфи принялась загибать пальцы. — У вас нет жены. Раз! Вы ненавидите женщин. Два! Вы уверены в половом превосходстве мужчин. Три! И вы прямо сейчас, в прямом эфире, пропагандируете свои шовинистские идеи! Пять!

— Вы четыре пропустили, — пробормотал Заф, понимая, что увязает в этом допросе по самую маковку.

— Вот! — Самаэль вскочила на ноги. — Вы еще и смеете указывать совершенно незнакомым женщинам! Вы и матери так же указывали?!

— Дорогие зрительницы, вы только посмотрите на этого «хорошего» врача! — Подключилась к напарнице Вероника. — Это еще раз доказывает, что среди мужчин нет ни одного приличного молодого человека! Каждый из них — либо садист, либо шовинист, и не видит женщину как личность!

Бросив взгляд на толпящихся за кадром врачей, Заф отметил сжатые челюсти Тарровича и несчастное лицо Соломина. Молча брыкающаяся Фомушкина кусала губы, желая прибить противных ведущих.

Стоящий чуть в стороне Итаним озадаченно переводил взгляд с врачей на владельца, совершенно не представляя, что ему необходимо делать. А что, если это опасная для здоровья владельца ситуация? Но ведь ничего противоправного не происходит! Тогда почему Заф нервничает?

Сам Чайка сидел неподвижно, пытаясь изо всех сил не сорваться. Почему людям все эти вещи так нравятся? Почему они не видят, что своими вопросами провоцируют, давят, издеваются и насмехаются? Ради любопытства? Или чтобы показать темные стороны других, обеляя себя? Заф ни с кем не собирался враждовать!

Он просто хотел, чтобы люди, которых он лечил — выжили! Не нужно ему ни поклонения, ни благодарности, но и такого публичного допроса он не заслужил! В своей жизни Зафу пришлось много что пережить, но в этот список никогда раньше не входило обливание выдуманной грязью на потеху публике и ради какого-то мифического рейтинга на канале!

— …?

— Что? — Заф подавил в себе желание закрыть уши ладонями.

— Я спрашиваю, какие еще грязные секреты вы утаиваете в вашем шкафу? — Раздраженно повторила Самаэль.

— Ничего я не утаиваю… И вообще вы полностью переврали все факты.

Корфи озадаченно хлопнула пушистыми синими ресницами.

— Хотите сказать, что я вру? — Голосом, полным такого праведного искреннего негодования уточнила Самаэль, что у обычного человека прорезалась бы совесть, и он признал бы все что угодно, лишь бы на него так не смотрели. — И что вы…

Заф не был ни обычным, ни уж тем более человеком.

— Врете, — твердо произнес он, и продолжил, не дав ведущим даже ртов раскрыть. — Мою маму ранил ворвавшийся в дом бандит, и она умерла до того, как приехали врачи. Мне было четыре, поэтому я ничего не смог сделать. Отсюда идет мое желание стать врачом и спасать человеческие жизни, чтобы никто больше не оказывался на моем месте и не терял родных. Поэтому я о ней и не упоминаю. Моим воспитанием занимался отец — он так и не женился во второй раз, посвятив свою жизнь детям. Вам достаточно? Или вы хотите и дальше выворачивать ее жизнь наизнанку на потеху публике?

Правда была замешана на лжи, создавая гремучую смесь. И Зафа внезапно отпустило, и ему стало легко и почти хорошо.

Не знают. Они все ничего не знают о его семье, и просто тычут пальцами в небо в попытке угадать. Людям ведь так интересны все эти скандалы, интриги и расследования — и плевать, что в них нет ни перышка правды!

Ведущие хватали ртами воздух, не зная, что сказать. В воцарившемся мгновении тишины Таррович поднял сжатую в кулак руку с оттопыренным вверх большим пальцем, и скупо улыбнулся.

— Но вы так и не объяснили причину, по которой у вас нет жены, — Вероника первой взяла себя в руки и вздернула идеальный подбородок, перескакивая со ставшей неудобной для зрителей темы на более «сочную». — Лучший хирург полугода на Меге — должно быть, глупые девицы вокруг вас пачками вьются, а умные воротят нос? Или у вас есть заменитель, чтобы не прикасаться к противному для вас женскому телу?

— У меня нет жены, потому что есть девушка, — так спокойно и уверенно произнес Заф, что едва не поверил сам себе.

Женская половина медперсонала затаила дыхание, и даже Фомушкина замерла, перестав рваться в бой.

— Не. Может. Быть. — Драматически выдохнула Самаэль. — Дорогие зрители, вы слышали эту восхитительную новость? У лучшего врача Меги есть девушка!

Последняя фраза прозвучала как «у лучшего врача Меги есть блохи».

Ведущие вели себя так, словно не было этой перепалки и Зафовых обвинений про их вранье.

— И как же вы познакомились? — Заговорщицки понизив голос, спросила Вероника.

Хирург бросил короткий взгляд в камеру, сделал глубокий вдох и заговорил.

Он в красках расписывал первую, абсолютно случайную встречу у общего друга на дне рождении. О первом взгляде на нее — такую прекрасную и словно бы даже волшебную, в легком цветном сарафане. О знакомстве — спонтанном и скомканном, о том, что они обменялись номерами. О звонке через три дня, когда Заф наконец решился ввести заветные цифры.

Ведущие «NEW Мега» слушали, не успевая вставить свои ехидные комментарии. А лае говорил, говорил, восхищался «любовью всей своей жизни», своим неописуемым счастьем от одного взгляда на «самое прекрасное сокровище». Профессионально, даже не задумываясь, добавлял нужные оттенки в голос, рассказывая о счастье, когда держал свою девушку за руку.

— Тогда, раз уж вы уже заговорили о вашей к ней неземной любви, то согласитесь назвать имя своей возлюбленной? — Едва дождавшись крошечной паузы, вставила Вероника.

Заф, собравшийся произнести еще одну пятиминутную «влюбленную» фразу, дабы у ведущих не было эфирного времени дальше копаться в его жизни, едва не подавился на вдохе. В пылу «романтического монолога» он упустил из виду одну крошечную деталь.

Имя для «его девушки».

Вот так, с налета произнести первое, что придет на ум, хирург не сумел. В голове внезапно образовалась гудящая пустота, от которой стало еще более жутко. Если пауза затянется, то ведущие усомнятся в правдивости всех его слов про влюбленность.

Заф на мгновение скользнул взглядом по медперсоналу. Светочка? Нет, с ведущих еще станется взять и у нее интервью! Ольга Фомушкина была замужем, и подставлять ее не хотелось. Ирочка с ресепшена? Психолог Женя? Алина? Оксана? Виктория Федоровна? Но ведь ей пятьдесят девять, и у нее есть внуки — кажется, людям не нравились браки между такими разными по возрасту людьми…

— Соня. Ее зовут Соня Адлер.

* * *

— …И на этом наша передача подходит к концу! С вами были ее ведущие — Вероника Айште и Самаэль Вуу-ти-Род!

Соня вытерла слезы и снова передвинула бегунок назад, дабы в шестой раз прослушать монолог Зафа.

— Очень смешно, — проворчал совсем тихо хирург. Соня, не слушая, хохотала, хлопая ладонями по обивке кресла и почти рыдала от смеха.

Рис, сидящий рядом с владельцем и пристегнутый ремнем безопасности, переводил взгляд с девушки на Зафа и обратно. Спортивная сумка с запихнутой в боковой карман шапкой стояла у него возле ног.

Странная, избыточная реакция Сони казалась неестественной и походила на истерику. Заф же, покинув клинику и оказавшись в салоне машины, почти успокоился.

— Ты не просто идиот! Ты самый фееричный из всех! — простонала Соня меду двумя приступами смеха.

— Что я сделал не так?

— Все!!!

Спустя пять минут и три квартала девушке все же удалось взять себя в руки и частично успокоиться. Поставив запись на паузу, она полюбовалась выражением лица виртуального Зафа. Посмотрела на настоящего, словно ища различия.

Не виртуальный хирург потупился еще сильнее, осторожно стряхивая с плеча фантик, брошенный в приступе ярости Соней.

— Чтобы ты знал, идиот. Последний раз мое имя упоминалось в новостях, когда я откусила от акций сводных братьев два куска, лишив их всей мнимой власти в IMT-Компани. — Сухо и деловито сообщила девушка, словно не она пару минут назад плакала от смеха. — Не мог придумать никакого другого имени?

— Извини, — Зафу действительно было неудобно. Уже произнеся имя Сони, он запоздало понял, что мог не упоминать фамилию. Или вообще придумать что-то вроде «Евгении» и загадочно замолчать. На Меге этих Евгений как минимум пара тысяч наберется, и потом — хирург не упоминал, что она живет на этой планете! — Я немного растерялся.

— Как таких растерянных только пускают в оперативники?!

— Я не думал, что стану тут звездой в новостных каналах, — смутился и расстроился лае.

Едва передача закончилась и камеру отключили, Заф едва не бегом удрал в комнату отдыха для сотрудников, несмотря на попытки ведущих удержать его за рукав ради «уточнения подробностей». Там Фомушкина попыталась отпоить его чаем с коньяком. Хирург с трудом поймал момент и опорожнил свою чашку в цветочный горшок.

Оставалось надеяться, что несчастный фикус переживет такой неправильный полив и не завянет.

А потом еще и Соломин, то и дело поглядывающий на Риса, подошел с хитрой улыбкой.

— У Талиона рост начинается от метра семидесяти, — словно невзначай обронил он, отчего Зафу стало еще хуже. — Признайся, ты выпросил у своей девушки аппаратуру и лично собрал куклу?

Когда лае уже всерьез собирался сбежать из клиники через окно, расположенное на задней стороне здания, перед главным входом приземлился серебристый катер VIP-класса, и Рис озадаченно передал пиликающий планшет с сообщением, что этот транспорт был вызван специально для Зафа.

Внутри оказалась смеющаяся Соня в окружении мягких кресел, встроенного мини-бара с целой коллекцией изящных бутылок, огромной хрустальной вазы с конфетами и блюда с фруктами.

А ведь еще предстояло написать об этом в Отдел! От мысли об этом Зафу становилось еще хуже. Начальник не обрадуется — одним из, пожалуй, самый главных правил значилось «не высовываться». Если на лае под прикрытием будут обращать слишком много внимания, то это может плохо закончиться. Как с Джаром, например. Хотя он еще легко отделался — люди того городка назвали его Хранителем земель и поставили памятник, а выдранные перья нарекли священными и обладающими магической силой.

Малкольм еще пару недель подшучивал, что Джару перед тем, как покинуть тот мир, нужно было ощипать еще и левое крыло, для симметрии. Новоявленный «Хранитель» только вяло огрызался, обещая брату за такие шуточки проредить перышки без очереди, и только осторожно чесал зудящие крылья.

Но порой нарушение этого правила приводило к намного большим проблемам, чем ощипанные крылья и три недели без возможности нормально летать.

— Остается надеяться, что такой дурак, как ты, публику не заинтересует! Пользы от тебя ни на перышко!

Соня раздраженно ткнула пальцем в планшет и снова прокрутила бегунок видео, дабы просмотреть интервью в седьмой раз.

Заф горько вздохнул, сожалея о том, что вообще раскрыл рот в присутствии камеры. Надо было прикинуться немым!

Рис вскинул голову, бросив долгий изучающий взгляд на девушку.

— Где-то пару дней твое имя будет на слуху, а потом появятся сплетни посвежее. Семнадцатый канал — это сборище охотников за чужим бельем, так что считай, что про тебя уже забыли, — просмотрев видео в восьмой раз и отсмеявшись, заявила Соня. — Но за использование моего имени на публике ты мне еще заплатишь!

Хирург отвернулся от вида других машин и катеров, зависших в воздушных коридорах слева и сверху, и посмотрел на девушку. Лилимы всегда помнили свои обиды, и, как лае подозревал, Соня взяла от них эту способность с лихвой.

— Счет я выставлю твоему шефу! — Кровожадно заключила она.

Заф хотел предложить взять долг с него, пусть даже и деньгами, но только беззвучно открыл и закрыл рот, а после покосился на тонкие пальцы у себя за ладони. Полукровка насмешливо приподняла брови, убирая руку.

— Ну давай, скажи это вслух. Тут где-то в баре лежит бутылка отличного шампанского…

— Алкоголь одинаково вреден для нас обоих, — не понял хирург намека.

— Алкоголь? — Соня улыбнулась так мягко, что у Зафа возникли сильные опасения в том, что он сможет выйти из салона целым. Или хотя бы живым. — Я не собираюсь его пить…

— Но что тогда…

— Стукну бутылкой тебя по голове!

Погрустневший Заф только снова вздохнул, понимая, что за время образовавшейся пробки Соня пересмотрит запись передачи еще раз десять. И забросает его фантиками от конфет по шею.

Рис одними глазами проследил полет еще одного смятого кусочка яркой фольги, закончившийся на плече владельца.

* * *

— Какую единицу применяют лае для измерения степени полезности? — Рис задал вопрос уже вечером.

Заф со скрытым удовольствием оторвался от планшета. Отчет для начальника писался слишком медленно — приходилось менять формулировки и точно описывать все произошедшее, а также причину, по которой у него брали интервью. Хотя все это можно было бы уместить в пару емких фраз, вроде: «я опять повел себя, как идиот. Извините, постараюсь так больше не делать. Но вы мне не верьте».

Большой круглый идиот с пока еще целыми крыльями. Если бы его время не заканчивалось, Заф бы попробовал тихо перебраться в другой город, сменить там документы и найти похожую работу. На другую планету перелететь было нельзя — датчик, спрятанный под кожей, не был рассчитан на прохождение червоточин.

Но хирург с проклюнувшимся недоверием к себе подозревал, что на новом месте все повторится. Он не сможет встать и смотреть, как на операционном столе умирают люди, и все начнется сначала.

Прав был Мир! Нужно выбирать на заданиях под прикрытием другую работу, где нет необходимости принимать такие важные решения. А Заф, как дурак, уперся крыльями и все — раз у своих врач, то и у людей смогу быть им!

Смог. Спас.

Засветил лицо на всю планету.

Оставалось надеяться, что за оставшиеся дни он больше не вляпается ни в какие приключения. И что Илья даст наконец пропуск для Итанима.

Весь день гибрид молчал, «дозревая» для новых вопросов. Лае его не торопил.

— Единицу? Даже не знаю… Обычно есть что-то полезное, неполезное и так себе, — положив планшет на колени, ответил Заф.

— Ты являешься полезным с точки зрения лае?

Хирург вздохнул. Обычно Итаним спрашивал про свою полезность, но сегодня, видимо, все поменялось.

— Думаю, да. Наверное… Честно говоря, я не знаю. — Признался Заф устало. — Может быть, для многих лае я почти бесполезный. Но для брата и… И для мамы моя жизнь — полезная. И для Дарелина.

— Кто такой «Дарелин»?

Лае все же улыбнулся, закрыв глаза. Воспоминание нахлынуло, обдавая теплом и невидимой защитой.

— Мой отец. Мой… Киррэн.

— Что такое «Киррэн»?

— Это… — Заф сосредоточился, пытаясь подобрать значение слова. Общая лингва, на которой говорили почти все жители Меги, не отображала всех аспектов языка лае. — Родитель, который… Вот смотри. У меня есть отец и мама. И…

Слова рассыпались, не желая складываться в нужную фразу. Хирург вздохнул. Он читал собственное дело, видел анализы крови и график совместимостей. Его случай не был единичным или каким-то очень уникальным. Эту методику применяли десятки, если не сотни раз.

— Если бы не Дарелин, я бы не родился. И убил бы своего брата и маму. — Произнесенная вслух фраза звучала еще хуже, чем прокрученная в голове. — А он помог мне выжить. Дарелин способен исцелять не рождённых. А потом, после смерти родителей, он нашел меня с братьями и взял всех под крыло. Вырастил и воспитал.

Итаним засунул руку под диван, нашаривая гиганминкс, и протянул его Зафу.

— А почему?

— Что почему? — Не понял хирург, послушно принимая игрушку и проворачивая цветные грани.

— А почему «Дарелин» нашел тебя с братьями и взял под крыло, а так же вырастил и воспитал? Это было заложено в его программе?

Заф заулыбался.

— Дарелин — не гибрид. Ему не нужны программы.

— Но ведь вы руководствуетесь какими-то определенными данными, принимая самостоятельные решения, — непонимающе произнес Рис, усевшись на ковер и мотнул головой.

— Иногда мы поступаем так, потому что по-другому сделать нельзя. Как с тобой. Я не смог просто стоять и смотреть, как ты умираешь там, в ангаре.

Итаним озадаченно заморгал.

— Могли. Я имею в виду, что в вас не заложено единственное решение возникающей проблемы, а имеется вариативность. Вы могли сидеть и смотреть, или уйти, или не смотреть и стоять, или…

— Не мог. — Вздохнул Заф недовольно. — Я лае.

— А я робот. Но не понимаю.

Хирург еще несколько раз прокрутил цветные грани, а после вернул игрушку детенышу.

— Когда-то давно все лае были эмпатами. Очень сильными — мы слышали боль других на очень больших расстояниях. А некоторые… некоторые расы пользовались этим, и ловили нас «на живца».

— Лае — рыбы?

— Нет. Просто это именно так и выглядит. Охотники выбирали слабое существо — или лаури, или лилима, или даже простого ребенка из собственной расы. Привязывали где-то на видном месте и пытали. У лае хороший слух. В конце концов кто-то из нас слышал крики и чужую боль и летел, чтобы помочь. Чтобы спасти. Охотники давали опуститься на землю, а потом ловили. Многие понимали, что это обман, что ловушка, но не могли справиться с ощущением чужой боли, и все равно летели в западню.

— А потом? — Спустя пару минут уточнил Итаним, сосредоточенно проворачивая грани гиганминкса.

Заф пожал плечами.

— А потом способность к эмпатии других рас у нас угасла. И мы научились защищаться.

— А тебя ловили «на живца»? — Не унимался гибрид.

— Нет. — Покачал головой хирург. — Охота на лае утихла очень много столетий назад.

И даже больше, если считать не одиночную «ловлю», а масштабную охоту с загоняющими химерами и добиванием раненых, когда их дома буквально ровняли с землей. Конечно, были и исключения. К примеру, Вольфа поймали чуть ли не подростком. Но он рос в другом мире, и в виде «наживки» использовали, кажется, детеныша лилима. Подробностей Заф не знал. Лучший врач Отдела спокойно рассказывал о своем плене, но на все вопросы о способе собственной поимки незамедлительно перенаправлял начальнику.

А задавать вопросы Илье, который Вольфа из плена вытащил, побаивались все. Хватило пары фраз дежурившего тогда отца Джара, что начальник Отдела пронес лае через Переход на руках — ноги Вольфа были сломаны около пятнадцати раз.

— Дара ловили на живца, — неожиданно для себя признался Заф, и мгновенно устыдился. Он читал дело своего отца, как и Карм. — Семь раз.

Конечно, это не было секретом. Все старшее поколение лае знали об этом — они и помогали вытаскивать Дарелина из плена. Раз за разом.

— Дару несколько столетий? — Уточнил Рис, в последний раз щелкнув гранью и протянув хирургу правильно сложенную игрушку.

— Намного больше. Мой отец еще очень молодой. — Невпопад произнес хирург, снова принимаясь перемещать грани.

Гибрид озадаченно уставился на гиганминкс в его руках.

— А сколько лет вам?

— Намного меньше. Я линял только раз тридцать, — Заф неосознанно потерся спиной о спинку дивана. — Или тридцать один? Что-то около того. Когда я родился, Дару было семьсот тридцать два.

Спустя несколько минут он протянул снова запутанный гиганминкс гибриду, но Итаним его не взял, продолжая таращиться в стену.

— Что такое?

В дверь настойчиво позвонили.

Заф аккуратно положил гиганминкс на диван, закрыл паролем планшет и пошел открывать.

Кто мог пожаловать в столь поздний час в гости — он не мог представить, но неосознанно подобрался.

Соня? Но она обычно присылала сообщение перед приездом. Может, что-то произошло?

Но накрутить себя сверх меры лае не успел.

— А вот и наша звезда телевидения! — Радостно воскликнул Егорович, накатываясь на хирурга. Две куклы за его спиной, облаченные в комбезы с оранжевыми полосками, остались неподвижными, сохраняя на лицах вежливые улыбки. — А я всегда был уверен, что ты далеко пойдешь!

Рис, стоящий за левым плечом хозяина, озадаченно моргнул.

* * *

— Толку от этого дурака не будет! Больной он, и пух темный! Нам за него и половины стоимости не заплатят!

— Ивар, помолчи! Лае своих щенков не бросают, и за этого уродца заплатят, как миленькие!

— Но Файса, это же не лае! Это подкидыш!

— Подкидыш-близнец? Не смеши мой хвост, Ивар!

— Может, на лицо и похож, но крылья-то разные… Не заплатят за него лае, вот увидите…

— Что я увидела, так это то, что ты разговаривал с теми типами у главных ворот! Решил, что я совсем старой стала, и снова поверю в сказочку про крылатого щенка, который сам в лес удрал и пропал?! Сколько они предлагали? Сорок тысяч?

— Семьдесят. Лае удавятся платить такие деньги за больного…

Чашка с грохотом опустилась на стол.

— Значит, лае заплатят сто. ЭТИ за кем попало не приходят. А пернатым дуракам я намекну, и они кроме денег обеспечат нас еще и полной защитой.

Заф засунул голову под одеяло, но голоса продолжали пробиваться сквозь тонкую шерстяную ткань.

Днем воспитатель Ивар увел его от остальных братьев и показал незнакомым людям в плащах и шляпах.

— Неликвид. Бесполезный, да еще и голос прорезался слишком рано! — Беспечно сообщил воспитатель, придерживая Зафа за основание крыла.

— Онемел? — Деловито уточнил один из незнакомцев.

— Нет! Сипит себе что-то под нос! — Махнул рукой Ивар.

Заф насупился, сглатывая горькую слюну. Постоянно хотелось пить, но от воды из колодца, которую приносил ему Карм, горло начинало болеть еще сильнее.

Неликвид.

Бесполезный.

Способность петь прорезается у лае к совершеннолетию. Заф был почти вдвое младше.

А еще это дурацкое правое крыло болело, и пух безостановочно сыпался!

«Ощипанный гусенок, только в суп и сгодится».

— Сколько?

— Двадцать семь! — Помявшись, выпалил Ивар, и залопотал испуганно. — Но вы ведь понимаете, что директриса хочет его продать пернатым, поэтому следит, чтобы щенок даже за забор не выходил! Маячок ему поставила.

Маячок — тяжелый кожаный браслет с тремя зелеными камушками, был намертво заклепан на лодыжке. Руки у Зафа были слишком тонкими, и браслет постоянно спадал.

— Вы же понимаете…

— Семьдесят. — Равнодушно произнес второй из незнакомцев. — Мы заберем его завтра вечером. У твоей начальницы есть… Будет встреча. Выведешь щенка к калитке позади кухни. Маячок — не проблема. Деньги получишь…

— В кристаллах! — Решительно произнес воспитатель. — Монеты займут слишком много места, а Файса после предыдущего «сбежавшего» щенка никому не доверяет.

— Хорошо. — Кивнул третий, молчащий до этого человек.

Когда они ушли, Ивар с силой вцепился Зафу в крыло.

— Не смей никому об этом проболтаться, маленький поганец! — Зашипел воспитатель, став похожим на змею. — Тебе у этих людей будет хорошо, они о тебе позаботятся! Нечего тебе делать рядом с чистокровными лае!

Заф шмыгнул носом. Ивар был не первым, кто это произносил. Неликвид. Некрасивый. Не похожий. Больной. Гусенок. Для супа сгодится.

Раньше это говорили другие дети.

Карм, едва слышав это, бросался в драку на обидчика.

Заф плакать не будет. И об этом никому не расскажет. Особенно старшему брату. Воспитатель намного больше и сильнее Карма.

— Там тебе будет хорошо, — с нажимом повторил Ивар, и впихнул Зафу в руки зеленое твердое яблоко.

Плод был большим, с толстой глянцевой кожурой и аккуратным, прилипшим к боку листиком. Заф провел взглядом воспитателя, а потом снова посмотрел на неожиданный подарок в руке.

Яблоко, да еще целое… Всем братьям по кусочку хватит!

* * *

Заф рывком сел, растопырив крылья и сжав в ладонях края одеяла. Сердце колотилось как бешенное, отдаваясь болью в висках. Секунд десять лае таращился в темноту комнаты, заново вспоминая, где находится и что тут делает. С трудом разжал судорожно сжатые пальцы, выпуская измятое одеяло.

На самом деле Зафу было достаточно трудно признавать как наличие в своей жизни кошмаров, так и отрицать их существование. Да, в детстве нехорошие сны приходили чаще, но ребенком он боялся намного большего количества вещей.

Лае повернулся, намереваясь подбить подушку и снова улечься, но неловко задел крылом светильник на прикроватной тумбе. Попытка поймать его увенчалась успехом, но Заф локтем мазнул по осветительному сенсору у кровати. Комнату затопил включенный на полную мощность беловатый свет. Хирург от неожиданности дернулся вперед, держа на вытянутых руках светильник и пытаясь крылом закрыть лицо от света. Это и нарушило хрупкую точку равновесия.

Крылья перевесили, и Заф все-таки свалился с кровати на пол. Хрустнул пластиковый абажур светильника.

Дверь в спальню беззвучно открылась, и на пороге появился взъерошенный лохматый Итаним.

— Вражеские объекты отсутствуют, — озадаченно сообщил гибрид, просканировав взглядом комнату.

— Я сам себе главный враг, — проворчал Заф, выпутываясь из одеяла и пытаясь сесть. — Рис, все в порядке, не переживай.

— Я не переживал. В случае проникновения в квартиру посторонних я собирался перейти в режим защиты владельца, — Отчитался Итаним, а потом склонил голову к плечу, рассматривая что-то за спиной хирурга.

Заф пошевелил крыльями, с тоской понимая, что ночной футболке пришел полный беспросветный конец. Хорошо еще, что проснуться удалось быстро и ткань оказалась легкой на разрыв — в противном случае лае придушил бы себя сам во сне, когда появились крылья.

— Рис, иди спать. Ночь на улице. Я завтра все объясню.

Посверлив его крылья еще несколько секунд, гибрид все же закрыл дверь, беззвучно отправившись к себе на диван.

Хирург аккуратно сложил изодранную футболку, вернул на место одеяло, положил у кровати остатки светильника, отрегулировал верхний свет, сделав его более приглушенным, и только после этого подошел к окну.

Работа под прикрытием подразумевала длительное нахождение в другом мире, но редко кто покидал Отдел более чем на полгода. Если становилось совсем тяжело, можно было вернуться домой на один-два дня — отдохнуть, восстановить силы, побыть с родными. А иногда и перелинять.

Однажды Малкольм уперся, отказавшись на время линьки возвращаться домой. Заявил, что он слишком крут для какого-то там непонятного дискомфорта и прекрасно справится сам. Спорил с ним только Джар — и то на правах старшего крыла.

Вернувшись через три недели, Малкольм только огрызался на все попытки выяснить впечатления от линьки в другом мире. Вот только во время обязательного медицинского осмотра Заф видел, как лае морщится и хмурится, осторожно шевеля крыльями. Но все равно оперативник по скорости полета его тогда уделал.

Это воспоминание было таким сильным, что Заф очнулся, лишь когда тугой холодный ветер хлестнул его по лицу, ворвавшись в открытое окно.

Первым желанием хирурга было захлопнуть его, а вторым, более сильным — оказаться в воздухе. Ощутить под крыльями воздух, упасть в холодные потоки, пронестись над землей… Чтобы как Карм или Дар — впустить ветер в себя, самому стать его подобием. И лететь, лететь дальше, туда, где заканчиваются многоэтажки, где исчезает Мега, где возвышаются защитные барьеры и знакомы до последнего камня стены Отдела…

Заф с силой захлопнул окно и помотал головой, избавляясь от наваждения.

Наверное, если синхронизация времени та же самая, дома сейчас тоже весна. Не такая, как на Меге — без бегущих ручьев, без ярких пластиковых цветов в витринах магазинов — но ничуть не хуже.

Весной приходили хромы, а лилимы плели огромные венки из полевых, специально для них привезенных цветов. А лае заплетали ленты в волосы своим детям. И даже Илья позволял себе посидеть у фонтана перед Отделом. Правда, он старался делать это так, чтобы никто не видел. Но с мелкими лилимами ничего нельзя было провернуть незаметно.

Заф невольно улыбнулся, коснувшись собственной головы. Хорошо, что отец не видел его новой стрижки — он бы обязательно расстроился. В нее ленты еще долго нельзя будет вплетать. Разве что привязать к куцему хвостику у затылка.

Постояв еще немного у закрытого окна, лае достал из шкафа целую футболку. Нахмурился, активируя датчик. Ощущения были при этом такие, словно в основание крыльев вкалывали сильнейшее обезболивающее и одновременно прикладывали что-то очень холодное.

Дарелин был категорически против датчиков, вживленных чипов и прочей аппаратуры, которую нужно было запихивать под кожу. В некоторых случаях Заф был с ним полностью согласен, — но не сейчас. В мире с высоким уровнем технологий быстро засекут маскировочный плащ, или голограмму, привязанную к браслету, а сканеры при почти любом супермаркете разрушат поддельный облик.

Когда неприятные ощущения исчезли, хирург натянул футболку и вернулся в кровать.

Уже засыпая, Заф ощутил слабый укол любопытства. Придут ли в эту весну хромы?

И сумеет ли крылатый показать их Итаниму?

* * *

— Может, все же останешься? Вместо тебя отправим Малкольма, он неплохо умеет убеждать. А твоя травма…

— У меня получится лучше. Мое младшее крыло может сделать что-то не так, — равнодушно отозвалась лае, рассматривая стену. — С травмой все хорошо, она не мешает.

Сидящий у окна в глубоком кресле Гавриил тоненько хихикнул, снова подбросив в воздух кристалл с памятью.

Илья только головой покачал, перекладывая документы в стопку на правом краю стола. Его отражение, бледное и вытянутое, повторяло все движения, разместившись на боку прозрачного кувшина с водой. Сколько бы он не сидел над отчетами, их никогда не становилось меньше. Порой начальнику Отдела казалось, что вездесущие лилимы боятся, что в один день Илье станет скучно без работы, и ночами строчат многостраничные опусы, после чего осторожно подбрасывают их в кабинет.

— Твое младшее крыло почти все сделает не так, — доверительно поделился лилим, продолжая играть с золотистым кристаллом. — И Заафир спустит его с лестницы. Вниз головой. Как тогда, когда Малкольм назвал Ила бесталанным пернатым… Или когда Карму сообщили, что у него нет потенциальной пары… Или…

Белокожая лае осталась невозмутимой. Гавриил поерзал в слишком большом для него кресле, и улегся, забросив ноги на подлокотник. Илья кашлянул.

— Кажется, ты хотел поменять цветы на подоконнике, — напомнил он негромко. Лилим лишь дернул ногами в маленьких черных ботинках, и нехотя вытащил из-за пазухи немного помятый букет ромашек.

Это был один из самых старых негласных ритуалов в Отделе. В кабинете, где работал Илья, каждое утро появлялся букет мелких полевых цветов. Сначала арх демонстративно их не замечал, потом злился, после — искал «дарителя», чтобы тот эти самые цветочки съел и наконец от него отстал.

Впоследствии оказалось, что цветы таскают лилимы. И попытка заставить их прекратить с треском провалилась. Стоило Илье поймать одного из пернатых на горячем и стрясти обещание так больше не делать, букетик принимался таскать кто-то другой. А потом третий. Пятый. Десятый. Ребенок первого. Второй в очередном жизненном цикле. Правнук седьмого. И так по кругу.

Поначалу цветы стояли долго, по два-три дня, и избыток букетиков оказывался на столе, на бумагах и в шкафу. Попытки демонстративно выбросить их в урну ни к чему не приводили.

В итоге арх смирился, и завел на подоконнике небольшую вазу. Лилимы возликовали, расписали между собой «дежурства» и временно успокоились.

И сегодня дежурным был Гавриил. Но вместо того, чтобы незаметно выбросить засохший букетик в мусорку, поменять воду и гордо воткнуть в вазу новые цветы, лилим подтащил к окну кресло и угнездился в нем, время от времени пересматривая информацию на кристалле.

Илья отправил в стопку на краю стола еще два отчета. Жаль, что другие проблемы нельзя было решить простым перекладыванием бумаг.

— У меня есть пара вопросов. — Подала голос лае. Арх кивнул, не отрываясь от чтения доклада от Мира. — Почему вы отпустили его одного, учитывая его способности и важность для Отдела? Мне стоит привести его домой силой? И следует ли в таком случае избавиться от его химеры?

Начальник Отдела аккуратно закрыл папку, и отправил ее в стопку с левой стороны стола. От Белой стоило ожидать именно таких вопросов.

— Я предпочту, чтобы ты действовала по ситуации. Возможно, его химера не так опасна, как мы думаем, учитывая, что Заафир подал документы на взятие ее под крыло, — лае скептически приподняла бровь, но Лилейник решил не обращать внимания на изменения чужой мимики. — Не надо так на меня смотреть, я прекрасно отдаю отчет собственным словам. Если ты придешь к Заафиру и начнешь разговор с того, что убьешь его питомца, то он домой не вернется по доброй воле.

— Сначала поговорить, потом избавиться от химеры, — выражение лица лае вновь стало непроницаемым.

— Мне кажется, или ты сегодня слишком похожа на Малкольма? — Подал голос Гавриил из кресла, перевернувшись на живот и растопырив крылышки.

— Мне трудно представить другой вариант событий, когда во всем этом замешана химера, — честно призналась Белая. — Почему вы отправляете меня туда только сейчас? Карм уже почти двадцать дней только и говорит, что о необходимости вернуть младшее крыло. Ирин…

Илья ради разнообразия вытащил новый отчет из середины стопки.

— Ирину нужно вырасти. Он уже давно стал совершеннолетним, но продолжает цепляться за Заафира. Второй из семерки найденных не может посвятить всю свою жизнь уходу за младшим крылом. — Пробежав взглядом ровные строки доклада, сообщил начальник Отдела. — Ты сама это прекрасно понимаешь.

Лае с задержкой кивнула.

— И все же. Почему вы ждали все эти дни?

Арх наконец оторвался от бумаг, посмотрев в глаза подчиненной. Лицо Белой осталось безмятежным, но Илья прекрасно знал — она запоминает все.

Да и редко бывает, чтобы имя так сочеталось с внешностью.

— Змей засек несколько рассеянных скачков энергии. Они слишком слабые для построения порталов — и это единственное, что нам удалось выяснить. Так же за последние двадцать дней Заафир восемь раз отключал датчик. — Илья задумался, решая — рассказать или промолчать про одну из самых веских причин. — И Дарелин… Ему снился кошмар про своего сына.

— О. — Безэмоционально отозвалась лае. — Это серьезно. Есть подробности?

Будь Илья моложе, он бы обязательно решил, что Белая ехидничает. Многие из лае длительное время посмеивались над излишней Дарелиновой вере собственным снам. Все изменилось после того, когда Дар попросил молодую группу стажеров, жаждущих стать настоящими оперативниками, не идти на тренировку. Лае подняли его на смех.

Из двадцати девяти стажеров и одного старшего оперативника тогда выжила только Белая.

Отследить взаимосвязь между произошедшим и сном не удалось, но с тех пор к просьбам лира Илья прислушивался. И не он один.

— Никаких подробностей, просто тревога. — Покачал головой начальник Отдела. — А с учетом того, что связь между нами и Заафиром ослабла, это может быть нехорошим знаком.

— Был бы Заф лилимом, с ним было бы проще, — проворчал Гавриил, снова принявшись ворочаться в кресле. — Ты бы, начальник, его в мешок засунул и домой притащил, и в угол поставил бы… Ну, еще бы сладкого на неделю лишил.

Илья попытался посмотреть на своего подчиненного как можно более грозно. Эффекта, как и ожидалось, не было никакого. Маленький светловолосый крылатый лишь неопределенно подергал сложенными крыльями и скорчил рожицу, которая, по всей видимости, изображала бы ужас.

— Кстати. — Арх вспомнил о еще одной вещи. — Помнишь, я рассказывал тебе о полукровке по имени Соня Адлер? Допустите ли вы ее к Древу?

Лилим замер, рассеянным взглядом скользнув по лицу начальника. Потом отвернулся, и встал в кресле с ногами, потянувшись к вазе на подоконнике.

Тишина затягивалась.

— Гавриил? — Без особой надежды на успех позвал Илья.

— Да я уже восемнадцатый цикл Гавриил, — с едва заметной ворчливостью отозвался оперативник, меняя увядающий букетик на чуть помятые ромашки.

— Я задал тебе вопрос. Про Соню Адлер. Допустите ли вы ее к Древу? — Как можно более терпеливо повторил арх.

Гавриил снова замер, уставившись пустым взглядом в пространство.

— Ты уже задавал этот вопрос. Мы ответили, начальник.

В некотором роде лилим был прав. Илья действительно спрашивал более десяти раз. Но неизменно получал один и тот же ответ.

— И что же вы ответили?

— Ты знаешь наш ответ, начальник.

— В том то и дело, что нет. — Покачал головой арх. Иногда логика лилимов, их общей части разума была крайне непонятной. — Белая, передашь Соне, что ее просьба рассматривается.

— Хорошо. — Кивнула лае.

Гавриил, потрогав пальцем примятые ромашки, принялся мурлыкать простую мелодию себе под нос. Тонкий слух и арха, и лае различили что-то про траву и сидящего в ней зеленого лилимчика.

— Будет хорошо, если Зефир вернется домой, — протянул задумчиво Гавриил, когда Белая уже выходила из кабинета. — Заафир-Зефир-Заф… Гэри больше не слышит его, и не сможет перехватить в случае… В случае, если вы понимаете, о чем я. Мы не слышим его. Связь слабеет.

Лае кивнула, принимая к сведению новую информацию.

— Буду действовать по ситуации. — Повторила она уверенно.

— Почему ты вызвалась первой? — Илья не удержался от вопроса.

Белая медленно, всем корпусом развернулась и уставилась начальнику в переносицу. Ее прямой взгляд мало кто мог выдержать, но арх не смутился. За свою долгую жизнь ему приходилось видеть созданий более странных, чем лае-альбинос.

В кабинете повисла напряженная тишина.

— Да, я хочу это знать. — Кивнул арх на невысказанный вопрос. — Это личное?

— Да. — С силой вытолкнула из себя ответ Белая. — Вам так важно, чтобы Заафир вернулся домой?

Помедлив, Илья согласно кивнул.

Отвернувшись, лае покинула кабинет.

Конечно, он мог не задавать последний вопрос. Как и Белая свой. Заафир был одним из немногих лае младшего поколения, способных создать пару. Илья старался никогда никого не ограничивать в собственных решениях. Поэтому и позволил Заафиру уйти на задание в одиночку.

Чтобы крылатый смог определиться, с кем он решит быть.

— Я могу пойти с ней, для прикрытия. — Задумчиво протянул лилим, снова подбросив и поймав кристалл памяти. — На всякий случай.

— Белая предпочитает работать одна, — качнул головой Илья. — Или ты хочешь встретиться с полукровкой?

Лилим равнодушно, — скорее уж только внешне равнодушно, — пожал плечами и маленькими крылышками. Обычно мелкие крылатые очень любили себе подобных, но, похоже, Соня Адлер не нравилась им заранее.

Или начальник Отдела перестал разбираться в их повадках.

— Я смотрю эту запись уже триста семьдесят пятый раз, и все никак не могу понять, — доверительно сообщил Гавриил, незаметно перебравшись с кресла на край стола и развернув изображение с кристалла. — В бою эали предпочитают врага запутывать, а Ерк сначала телепортировался за спину, а потом перемещался вперед, оказываясь лицом к лицу. Какой в этом смысл?

Илья покосился на тонкую, уменьшенную фигурку затянутого в черный тренировочный костюм эаля, появившуюся над столом. Когда-то он видел бои Ерка вживую.

Как давно они были…

— Может, он таким образом хотел испугать врага? — Задумчиво продолжил оперативник.

Начальник Отдела молча протянул руку и подтянул к себе следующую бумагу из все не убывающей стопки. В большинстве случаев лилимам нужны были собеседники, слабо отличающиеся от мебели.

* * *

Заф в задумчивости уставился на призывно тянущиеся к нему с полки зеленые ростки.

«Вишня Мирабель — вырасти свой огород на подоконнике!» — гласила надпись рядом с ценником.

На боку пластиковой вазочки красовалась крупная яркая наклейка с более детальной информацией, оповещающей, что данный продукт является кустиком карликового помидора, принесет за сезон 70–90 плодов весом в 20–35 грамм, неприхотлив в уходе и не нуждается в прививках и удобрениях, а также прекрасно приживется на балконе, подоконнике или в ванной. Только поливайте и показывайте растению свою любовь.

Чайка протянул руку и аккуратно вытащил из лотка одну из вазочек с торчащим из него зеленым пучком. Идеи, как именно показывать помидору свою любовь, у Зафа отсутствовали, но стать обладателем огородика на подоконнике внезапно захотелось. Вряд ли под «любовью» подразумевалось читать растению сказки или обматывать горшок шарфом в плохую погоду. Хотя кто эти человеческие ритуалы знает.

Ил с Серфином одно время увлекались выращиванием всяческой зелени, начиная от пирвенов и заканчивая скрещиванием двух сортов картошки. Заф за ними обычно убирал. И если через некоторое время Серфин к такому хобби охладел, то Ил — наоборот, и даже учиться пошел на техника, изменив своей детской мечте стать оперативником.

Поколебавшись еще немного, хирург все же поставил горшочек в тележку с покупками.

— А это зачем? — Тут же подал голос Рис, чуть наклонившись вперед и разглядывая зеленый пучок, гордо торчащий из черного стаканчика.

Заф еще раз посмотрел на остальные горшочки, раздумывая, а не взять ли ему две штуки, на всякий случай. Один можно Илу подарить — младший брат наверняка обрадуется новому растению в своей коллекции.

— Хочу попробовать. — Неуверенно протянул хирург, и все-таки отошел от полки. Нет, лучше все же пусть будет один горшочек. Неудобно получится, если у Зафа будет очень большой перегруз.

Его время почти закончилось.

Итаним склонил голову к плечу, продолжая рассматривать «Вишню Мирабель» на пирамидке из йогуртов, молока и круп. Где-то на самом дне корзины лежала пластиковая коробка с новым прикроватным светильником.

К счастью, больше на пути к кассе у Зафа никаких соблазнов не было. Рис только посмотрел на шоколадные батончики, но просить их не стал — у него еще лежало восемь штук на кухне в полочке.

Выбрав кассу, где перед ним стоял только один человек, хирург принялся выкладывать покупки на свободный участок транспортной ленты.

— Пакет нужен? — Безразлично уточнила кассирша, когда подошла его очередь. Заф согласно кивнул, последним выставляя на ленту горшочек с помидором. Так он поставит его в пакет сверху, и нежные зеленые листья не помнутся. — Скидочная карта имеется?

— Где-то была… — Хирург привычно принялся выворачивать карманы.

Со скидочными картами ему определенно не везло. Стоило обзавестись пластиковым прямоугольником супермаркета «Девяточка» как тот взорвался. Ради безопасности Заф стал ходить в «Мега-магазинчик», где скоро тоже получил яркую карточку, которую умудрился потерять на второй день.

— Мужчина, вы задерживаете мне очередь! — Недовольно сообщила кассирша. — Давайте быстрее!

Лае озадаченно обернулся — но кроме молчаливого Итанима не обнаружил позади себя нетерпеливо переминавшуюся толпу.

Карточка обнаружилась ускользнувшей через дыру в кармане в подкладку куртки.

— Извините, случайно получилось, — честно покаялся Заф, протягивая пластик. К его удивлению, кассирша скидочную карту не взяла.

— Аппарат, считывающий скидочные карты, не работает! — Холодно воскликнула женщина, и метнула на хирурга такой неприязненный взгляд, что сомневаться не приходилось — в поломке техники был виноват Заф.

— Хорошо, давайте тогда без скидки, — покладисто кивнул Чайка. — Мне три пакета, пожалуйста.

— Мужчина, неужели вы считаете, что я тупая и не услышала в первый раз?! — Раздражение в голосе женщины начало набирать обороты.

Лае хотел было сообщить, что не говорил о количестве пакетов, но решил не спорить.

— Извините.

Рис молча протиснулся между Зафом и стойкой со всякой дребеденью, и принялся разъединять слипшиеся стенки пакетов, чтобы помочь с упаковкой продуктов. Кассирша прожгла гибрида неприязненным взглядом.

— Будете его в такой яркий цвет красить — все волосы вылезут и новый блок нужно будет покупать, — буркнула она, пробивая покупки.

Заф только вздохнул, складывая на дно пакета светильник и макароны. Женщина была уже не первой, кто обращал внимание на такой «ненатуральный» цвет волос у Итанима.

Однажды лае даже поискал причины, почему эту куклу сделали с таким фенотипом. Внезапно оказалось, что светлая, не загорающая на солнце кожа и красные волосы идеально маскировали куклу на планете в созвездии Крокодила — на Чархе. Заф даже короткое демонстрационное видео просмотрел, где гибрид просто прижимался к стволу дерева, закрывал глаза — и исчезал. А небольшой размер и вес помогали легко и быстро пройти не только по болотам, но и над ними. По ветвям Итанимы двигались почти с такой же скоростью, как и ходили по земле.

Наверное, среди красной листвы Чархи так же легко растворится Малкольм. Конечно, кожа у него не такая светлая, да и загорает на солнце быстро, но ведь здорово же просто сесть в пышный куст — и исчезнуть.

А вот вторая половина шевелюры у Риса росла седой, и со стороны действительно могло показаться, что Заф использует красители.

Итаним расклеил последний пакет и сосредоточенно принялся запихивать в него йогурты, которые пробивала кассирша. Последней покупкой сверху оказался стаканчик с «Вишней Мирабель».

Аппарат для операций с кредитками тоже не работал, и Заф со вздохом принялся выгребать наличку из карманов. Потом пришлось ждать, пока женщина все пересчитает.

— А я вас знаю! — Внезапно воскликнула кассирша, когда хирург протянул руку за сдачей.

Восклицание было громким и столь неожиданным, что лае вздрогнул. — Вы же тот самый!

Знает? Откуда?! Мысли заметались заполошными птицами.

Бежать. Даже если женщина — робот, Заф сможет остановить ее на несколько мгновений песней. Риса заденет, но это не смертельно — Итаним ведь легкий, хирург забросит его на плечо и сбежит. Даже если главный выход из супермаркета заблокируют, Заф все равно успеет.

А потом улетать. На улице еще не стемнело, и если его уже нашли, то скрывать крылья больше смысла нет. В воздухе маневренность намного выше. Заф увернется. Даже с гибридом в руках.

Главное, чтобы Риса не задело.

Лишь бы уйти от прямой атаки…

— Вы Зафик Чаечка! — Всплеснула руками кассирша, продолжая сжимать сдачу.

Заф ухватился за транспортную ленту, чтобы не упасть прямо под кассой. Мышцы задергало, заныл датчик, заболели спрятанные крылья от внезапно накативших эмоций.

Он же чуть было не раскрылся сам! Чуть было не отключил датчик!

— Я вас по семнадцатому каналу видела! Вы давали интервью Самаэль и Веронике! — Сообщила радостно женщина. Видимо, она случайно задела какую-то кнопку на панели перед собой, и голос ее, многократно увеличенный динамиками, прогремел на весь магазин. — Зафик, а вы дадите мне автограф?!

Люди на других кассах завертели головами, и все больше пар глаз смотрели на хирурга. Кассирша за соседней транспортной лентой очнулась от своих мыслей и замерла, не донеся до считывателя очередную бутылку газировки.

— Тот самый? Хирург? Лучший врач? По семнадцатому? Новости Меги? — загомонили негромко другие покупатели, вытягивая шеи, подходя ближе, оставляя тележки с продуктами.

Заф медленно осмотрелся, ощущая себя в еще одном кошмаре.

— Ах, тот самый хирургичек, который влюблен в Сонечку Адлер? Ту самую, да? Ой, смотри, Машенька, какой он большой! А мне казалось, что он ниже… Высокий какой! — Доносился до ушей гибрида шепот.

Рис поднял два пакета и замер, терпеливо дожидаясь, пока владелец аккуратно выведет свою подпись на каком-то огрызке бумажки, протянутом ему женщиной с фирменным логотипом магазина на рубашке. Но спокойствие его владельца было вымученным.

А люди подтягивались ближе, рассматривали Зафа в открытую, показывали пальцем, говорили, уже не срываясь на шепот. Итаниму не нужно было даже прислушиваться.

— Вот же повезет кому-то с таким мужчиной! А тетьВера из салона мне говорила, что все, кто красные алмазы добывает, невероятно богаты, и могут себе в квартире пол золотом отделать! Катя, посмотри, у меня макияж не смазался? Хочу познакомиться! Зафик, дайте мне тоже автограф! А вы ведь действительно самый лучший хирург на Меге? И мне автограф! А может, он умеет исцелять наложением рук? Смотри, Алешка, будешь хорошо учиться, тоже таким вырастешь!

Пакеты начали оттягивать руки. Кто-то отпихнул гибрида, стараясь пробраться к Зафу поближе, протягивая ему визитку и ручку. Рис молча отступил на шаг. Потом на еще один. И еще.

Люди обступали Зафа, здоровались с ним, фотографировались, просили оставить подпись на разных бумажках, спрашивали что-то, пожимали руки. Подошла даже одна кукла, использующаяся как костюм виртуальной реальности, и попросила автограф, а потом долго жала хирургу руку. Все они были безоружными и находились в зоне камер наблюдения. Никакой опасности для владельца не было, а вот пакеты могли затоптать.

Рис смотрел на затылок Зафа. Даже сейчас, окруженный людьми, он был слишком высоким для них и потерять его в толпе было почти невозможно. Но Итаним не отводил взгляд, терпеливо ожидая, когда все посторонние получат свои бумаги с росписью и наконец оставят его владельца в покое.

Вернулись домой они на сорок семь минут позже запланированного. Поставив два пакета с покупками на стол, Рис обернулся на странный звук.

Заф, пошарив по карманам и вытащив пластиковую скидочную карту «Мега-магазинчика», яростно ломал ее и по частям запихивал в утилизатор, что-то нашептывая на неизвестном гибриду языке.

— Язык не распознан.

Лае облизал пересохшие губы, в последний раз ломая оставшийся огрызок карты.

— Все в порядке, Рис, — голос у него стал чуть ниже нормы, и акцент, обычно почти незаметный, стал сильнее. — Я просто ругаюсь…

— А почему на такой громкости?

Из кармана Зафа донесся требовательный писк планшета, сообщая о входящем вызове с работы.

Следующую фразу хирург произнес чуть громче, и оборвав ее на середине, принял звонок.

Разбирать пакеты Итаниму пришлось в одиночестве. Через пять минут после звонка с работы Заф покинул квартиру, так как Винт уже припарковал свою машину перед крыльцом.

Стаканчик с пучком зелени Итаним оставил на столе, так и не придумав, что с ним необходимо делать. В магазине он не был ни в холодильнике, ни в морозильном ящике. Может, и не случится с «Вишней Мирабель» ничего плохого за одну ночь на кухне.

«Поливайте 1 раз в день и регулярно показывайте растению свою любовь!» — гласила яркая наклейка на стаканчике.

Рис изучил растение со всех сторон, но так и не понял, куда именно и что именно надо показывать. Ни разъема, ни датчиков — объект был больше похож на салат в пакете в холодильнике, только воткнутый в землю и пустивший корешки, чем на что-то, подходящее для выполнения функции любви.

Итаним ощутил в груди непонятное зудящее чувство. А если Заф будет показывать этому объекту свою любовь, и на гибрида ее не хватит? Эта «Вишня Мирабель» окажется под крылом у хозяина, а Рис не поместится? Конечно, крылья у Зафа большие, но все равно…

Может, живая органика лучше куклы?

И наверняка ведь на живую органику выдадут разрешение быстрее, чем на робота.

Заф каждый день говорил, что вот-вот ему пришлют разрешение, которое позволит забрать Риса с собой. Глядя на владельца, Итаним тоже начинал этого ждать.

Конечно, было непонятно, куда лае хочет его забрать, но Рису было все равно. Главное — чтобы с Зафом.

А тут этот росток… Для перевозки в самолетах растениям быстрее выдавали разрешение, чем куклам.

Осторожно потрогав зеленый листок пальцем, Рис на всякий случай отошел подальше. А потом и вовсе ушел из кухни, прихватив с собой две баночки с йогуртом.

Желание сбросить «Вишню Мирабель» в утилизатор беспричинно росло с каждой минутой.

Лучше бы Заф не пошел на работу.

* * *

Гибрид полночи прослонялся по квартире, ожидая прихода владельца. Ночью Зафа вызывали редко, и без него комнаты становились пустыми и все действия Итанима теряли смысл. А еще ночью по множеству каналов показывали другие фильмы, к которым Рис терял интерес в среднем на пятой минуте просмотра. Новости тоже были непонятными, про курсы валют и какие-то биржевые ставки.

Конечно, можно было продолжить смотреть документальный фильм про вымершие виды птиц, но гибрид как-то враз потерял интерес к происходящему.

Такие фильмы смотрелись в разы лучше, когда Заф был дома. Он обычно сидел на краю дивна и продолжал свои поиски по сети, а Рис, воткнув в ухо наушник, располагался на ковре с планшетом. Или тоже на диване — тот был достаточно большим, чтобы забраться на свою половину с ногами.

Сейчас почему-то хотелось, чтобы Заф был дома.

В спальне было пусто, а на кухне стоял зеленый пучок, при взгляде на который у Итанима в груди зуд усиливался, хотя сканирование подтвердило, что повреждения отсутствуют.

Разблокировав терминал, Итаним восстановил предыдущую сессию. Владелец продолжал искать обозначение слов «лае» и «ангел», находясь на девятьсот пятнадцатой странице по второму запросу.

Каждый вечер Заф просматривал десятки страниц, выискивая какие-то «признаки» того, что его раса посещала Мегу. Рис предложил помочь в поисках, но хирург лишь головой покачал и объяснил, что всех «деталей и нюансов» очень много, и на их объяснение уйдет несколько недель.

Закрыв глаза, Рис прислушался. Кто-то на лифте поднялся на семнадцатый этаж и теперь стоял перед дверью. Итаним свернул рабочее окошко в терминале и подошел к двери, собираясь ее открыть владельцу.

Но при приближении сканеры сообщили, что на лестничной площадке стоят трое. Два человека и кукла.

Рис протянул руку, но дверь, щелкнув замком, уже открылась. За ней находились люди в темных комбезах и черных шапках, скрывающие лица.

— Держи его! — Приказал мужчина низким голосом. Итаним хотел уточнить, что именно нужно держать, и предупредить, что он не выполняет команды лиц без права управления. Но тут стоящий у стены гибрид сделал шаг вперед, ухватив его за шею, и заблокировав руки второй ладонью, впечатал Риса затылком в стену.

Кукла была тем самым «виртуалом» который в супермаркете брал у Зафа автограф и долго пожимал руку. И теперь им снова управлял неизвестный оператор.

ИИ мгновенно просчитал и несанкционированный проход посторонних в квартиру, и порчу стены, и повреждения связок правого запястья. А через пару секунд — что доступ к кислороду перекрыт.

— Макс, ты не переусердствуй только, мы еще эту куклу загнать неплохо можем. Что это вообще за модель?

— Зачем нам… эта кукла? У врача должны быть красные алмазы!

— Пригодится копеечка.

Люди говорили негромко и спокойно — почти не волновались. Итаним пытался сделать вдох — и не мог.

Заф никаких инструкций не оставлял на случай проникновения в дом посторонних. В принципе, они не были сильно нужны — все куклы действовали по изначально вписанному в ядро сценарию.

Вот только программа защиты была создана для стандартных моделей. Итаним являлся самой облегченной из кукол разведки, и сейчас не мог ни в чем быть полезен.

Люди просто стояли и ждали, когда гибрид из-за недостатка кислорода перейдет в ждущий режим.

Заф расстроится, узнав, что Рис получит повреждения.

А еще зерно… Оно ведь тоже нуждается в защите, так как представляет для владельца ценность.

И нужно было что-то делать. Но чужой гибрид продолжал сжимать горло.

В новостях рассказывали про воров, которые крадут кукол, и их методы. Достаточно лишить органика доступа к кислороду, и он через пять минут отключится, переключившись в ждущий режим. В таком состоянии отбиваться не получится, и воры подключали гибрида к терминалу и взламывали, стирая действующего владельца и уничтожая архивы памяти. На все нужно было около двадцати минут.

И три из них уже прошли.

«Давай ты притворишься человеком».

Рис делал так, как просил Заф. Притворялся человеком, и завтракал в кафе, куда куклам вход запрещен. И в супермаркет ходил в одежде без маркеров. Правда, все эти действия он совершал в присутствии владельца, но все равно.

А что будет с зерном, если сейчас гибрида взломают и перепишут?

Итаним повис, отсчитывая секунды до перехода в ждущий режим.

Хорошо, что владельца нет дома — так ему не нанесли бы физический вред.

— Все, видишь — собранные из разных кусков куклы быстрее схлопываются! — Покровительственно заметил один из людей. — Макс, голову ему поверни, мне нужно до разъема добраться.

Щелкнуло, выдвигаясь, лезвие.

Заф это не понравится.

Заф расстроился, когда Соня сказала, что необходимо обязательное подключение к терминалу.

Заф хотел взять его с собой, и опеку оформить.

Под крыло взять.

А эти люди хотели стереть память и забрать Итанима.

По виску прошлись острым.

Один гибрид и два человека, у одного лезвие.

А если сопротивляться, то Риса могут сломать.

И Заф снова расстроится.

Сильно расстроится.

Если Зафу больно — то и Рису тоже.

И… И наоборот.

Он сам так сказал.

Он же лае.

Кожу на виске раздвинули, открывая разъем.

Гибрид, что держал его, был улучшенной моделью Seliber ver.19 — уже снятой с производства куклой с усилителями на руках. Он изначально был создан как «виртуал» которым мог управлять излишне параноидальный человек, боящийся выходить из дома, или помещенный в капсулу жизнеобеспечения инвалид, потерявший полностью возможность управлять собственным телом.

На соревнованиях эта модель показала себя весьма надежным середнячком.

Вот только гибкости в этом гибриде немного недоставало. Да и сейчас куклой управлял оператор, подавив встроенный в ядро ИИ.

А тощий мелкий Итаним, на две головы ниже Селибера и чуть ли не в три раза легче его — все же был гибридом для разведки.

И был без оператора.

* * *

— И нас вызвали в ночь из-за этой мелочи?! — Взорвался Соломин, первым задав витавший уже несколько часов в воздухе невысказанный вопрос.

Винт, которому пришлось наматывать по городу несколько кругов, собирая и привозя врачей к больнице, согласно хмыкнул. По логике, шоферу на совещании делать было нечего, но в зале для отдыха присутствовали все, включая сонных медбратьев и недовольную всем происходящим секретаршу Светочку.

Заф, пересилив себя, сделал еще один крошечный глоток. Кофе в пластиковом стаканчике из коридорного автомата, даже засыпанное тремя порциями сахара, продолжало горчить. А кофемашина в зале для отдыха некстати сломалась в конце прошлой недели, и заказать мастера для починки Таррович, судя по всему, забыл.

Зам директора побагровел. Его усы стали еще больше похожи на боевых тараканов.

— Хорошо, смотрите, — он перебросил со своего планшета на центральный ретранслятор изображение и увеличил его. — Я от вас никаких секретов не скрываю!

Скан руки с простым закрытым переломом, использующийся вместо заставки и уже изрядно доставший всех сотрудников, исчез, заменившись на короткий текст со строчкой цифр в самом низу.

Рентгенолог Александра, практиковавшая скорочтение, зафыркала, сдерживая смех.

— Ну это же просто абсурд! — Соломин прочитал сообщение трижды, прежде чем стал возмущаться. — Какие вещества они принимали, чтобы придумать эту ересь?!

Заф, поначалу только скользнувший взглядом по тексту и заметивший свою фамилию, вчитался. Короткое сообщение на несколько строк сообщало, что хирург «Заеф Чаека» будет вызван в центральный суд Меги для вынесения приговора по делу?212131042 «Шарлатанство, клевета и психологическое насилие по половым признакам» произведенное им по отношению к Самаэль Вуу-ти-Род в прямом эфире. А длинная цифра внизу — это сумма компенсации, которую запросила пострадавшая плюс издержки.

У хирурга все похолодело. Он же ничего такого не хотел! Он вообще был против этого интервью, а ему сказали, что это просто будет запись, из которой вырежут неудачные кадры!

— А давайте им встречный иск подадим? — С жаром предложила Фомушкина, хлопнув Зафа по плечу. — Чайка, ты чего?

Заф уставился на стаканчик с кофе в своей руке.

— А я что, действительно… Я не думал, что мои слова могут так обидеть…

Соломин и Александра, переглянувшись, нетактично заржали.

— Это же корфи! У них на планете мозги повернуты в одну сторону — как бы обличить окружающих в непочтительном к себе отношении и как бы содрать с этого побольше выгоды для себя!

— А зачем нас всех позвали? — Уточнила Светочка, когда смех стих. — Можно же было утром сообщить обо всем.

Таррович вздохнул, и скинул на ретранслятор еще одно письмо.

— Потому что директору в десять вечера прислали вот это. Что если мы не уволим Чайку немедленно, иск подадут всем остальным сотрудникам больницы, как пособникам. Пообещали, что достанут улики и докажут, что у Зафа на операционном столе почти все умирают, а мы просто подтасовываем бумаги.

Смеяться расхотелось всем.

— Увольняйте. Я пойду в суд и во всем признаюсь. И компенсацию выплачу, — Заф обвел взглядом весь медперсонал. — Тогда ведь они отстанут, верно?

Соломин тяжело вздохнул.

— Не отстанут, — покачала головой личная секретарша директора. — Заф, этот иск — подделка. Ты уел журналисток семнадцатого канала, и тебе за это должны выплачивать компенсацию, а не ты им.

— Но…

— Мы все присутствовали на этом интервью, и все видели и слышали вживую, а не по головидению. Позавчера эти журналистки хотели унизить тебя, а ты просто дал им хороший отпор. А эти угрозы — просто попытка надавить на нас, чтобы мы тебя уволили.

— Не дождешься, Чайка! Твой контракт на работу еще не закончен, и не надейся слинять в другую больницу! — Страшным голосом провыла Фомушкина, и снова хлопнула Зафа по плечу.

— Поэтому, — громкий бас Тарровича перекрыл смешки остальных сотрудников и писк чьего-то оставленного по забывчивости рядом с ретранслятором планшета, — я вас всех и вызвал. Семнадцатый — те еще, хм, нехорошие личности, и они обязательно попытаются утопить и Чайку, и нашу клинику. Давайте не давать им повода, хорошо?

Винт кивнул согласно, подтверждая молчаливый ответ остальных.

— Но нужно все равно подать встречный иск! — поддержал идею Фомушкиной Руслан, один из медбратьев. — По пунктам — клевета, угрозы и намеренное искажение имени с фамилией. Я слышал, у корфи по последнему пункту даже статья есть. И передать иск в Межгалактический Суд! А там пусть все разбираются, кто кому что отда… оскорбил первым и чья обида серьезнее!

Планшет продолжал пищать, и протиснувшись между Тарровичем и Русланом, секретарша отключила видео и приняла звонок.

Заф переводил взгляд с Соломина на зама. Законы Меги он учил, чтобы случайно не нарушить ничего запрещенного. И если весь медперсонал больницы говорит поступать именно так, то почему нет? Они же люди, им виднее. Главное, чтобы больше лае не пришлось появляться на голоэкранах планеты.

— Заф, это же твой планшет, — побледневшая Светочка прижала к планшету ладонь, чтобы на той стороне ее не слышали. — Извини, у него корпус такой же, как и мой, и я подумала… Это тебя.

Сердце пропустило удар. Лае же сам положил свой планшет на столик, и во всей той историей про иски и претензии позабыл! А мелодия на нем на незнакомые звонки была стандартная, вот хирург и не обратил внимания на писк!

— Заф Ильич Чайка? — голос звонящего был лае незнаком. Это и обнадеживало, и тревожило. — Говорит старший лейтенант Огурцов. Менее часа назад была совершена попытка взлома вашей квартиры злоумышленниками.

* * *

Рассвет Заф встречал на стуле в коридоре полицейского отделения. За полтора часа ожидания он уже успел представить себе все самые ужасные сценарии произошедшего, и теперь сидел, закрыв глаза. Все предыдущие волнения — дурацкое интервью, неприятный сон, длительное ожидание ответа от начальства, толпа людей в супермаркете, ночной вызов на работу и последующая повестка в суд от оскорбленной журналистки теперь казались чем-то мелким и далеким, словно происходили давно и не с ним. Все эти вещи отодвинулись на задний план по сравнению с тем, что кто-то попытался попасть в его квартиру, где как раз находился Рис.

Один.

— Это стандартный протокол. — Принялась пояснять Соня по видеосвязи, едва Заф остался один в коридоре. — Они изымают оружие защиты, в данном случае это твоя кукла, копируют все записи с камер и датчиков — это снова как раз твоя кукла, сличают полученные повреждения с теми, что были записаны при защите, и потом возвращают все владельцу. То есть тебе. Часа за два должны управиться. Напоследок возьмут у тебя показания и отпустят.

— Я за Риса волнуюсь. — Со вздохом пожаловался лае. — Он мог пострадать.

Соня зафыркала, одной рукой разворачивая конфету, а второй набирая что-то на клавиатуре. На щеке у нее все еще виднелся отпечаток подушки.

— Ага, мог. Если хочешь знать, то воры действовали по стандартному сценарию — спускают на хозяйскую куклу гибрида-виртуала, пережимают горло и ждут. На пятой минуте органик переключается в ждущий режим и не может больше сопротивляться, и в этот момент к нему подключаются и заменяют данные о владельце. — Девушка забросила конфету в рот, а фантик куда-то себе за спину, и махнула пальцами в воздухе, подтаскивая к себе поближе еще одну вкладку. — Будь твой гибрид стандартной военной моделью, то пустил бы виртуала на лапшу. Но он у тебя Итаним — а они только для разведки и годятся…

— И? — Заф честно вытерпел полторы минуты.

— И он, прекрасно отдавая себе отчет о своих физических качествах, сделал единственное, на что был способен в данной ситуации, руководствуясь тем, что он для тебя представляет некоторую ценность. — Соня широко зевнула и переключила вкладку. — Твой Итаним притворился, что уже перешел в ждущий режим. Знаешь, довольно забавная ситуация получилась. Кукла сделала вид, что отключилась, виртуал ослабил хватку и этого хватило, чтобы не только вывернуться, но и дать отпор.

— Откуда ты знаешь?!

Соня изогнула левую бровь, просто-таки лучась нескрываемым превосходством.

— Твоего гибрида следователи подключили к терминалу IMT. А оттуда вся без исключения информация сливается на сервера и приходит в лабораторию. Я уже просмотрела запись произошедшего и логи ИИ. Тебе дверь сломали и изгадили обои в коридоре. Неплохие обои, мне нравились те серые кляксы, похожие на котят с бантиками на хвостах…

Заф медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— А люди… Те воры то есть. Рис ведь, получается, на них тоже напал…

— Правила зоопарка на Меге читал? — Соня отвлеклась от информации в новой вкладке и посмотрела на крылатого. Хирург отрицательно покачал головой. — В общем, когда я была маленькой, отец водил меня в зоопарк. И там в огромном вольере, огороженном почти что декоративным заборчиком, жил лев. На нем был ошейник с блокиратором, запрещающий зверю покидать вольер. И на заборчике через каждые пять метров висела голографическая табличка, на которой было написано «Лев добрый и безопасный, пока вы тут. Сотрудники зоопарка не несут ответственности в случае, если вы сами перешагнете ограждение ради становления ужином. Будьте осторожны, льва от человечины тошнит». Так же и с куклами. Они абсолютно безопасны, пока ты не залез на вверенную им территорию. И владелец не несет никакой ответственности за то, что робот сделал из вора отбивную в одежде… А придурки, вломившиеся к тебе, мало того что притащили с собой переносной терминал IMT и взяли куклу из Селиберов под управлением виртуала, так еще и с ножами были.

— Рис пострадал?!

Девушка на секунду отвела взгляд на висящее сбоку виртокно.

— Голову разбил, руку вывихнул и получил несколько царапин. Синяки к завтрашнему вечеру рассосутся, не переживай.

— Ему нужна медицинская помощь?! — Лае приложил все силы, чтобы не вскочить на ноги.

— Сотрясение, гематома и неглубокие повреждения покрытия. Ничего серьезного, что грозит поломкой не выявлено. Поверь мне.

Хирург поджал губы, начиная волноваться еще больше.

— Лучше бы переживал за другие вещи, — хмуро заметила девушка, открыв и сразу же закрыв поочередно еще пять виртуальных окон. — К примеру, за сломанную дверь. Или за повестку в суд. Или за то, что в данный момент на семнадцатом канале в передаче «НочиМеги» Самаэль рассказывает, как ее адвокаты отсудят у тебя все, включая дырявые носки.

— Отку…

— Информация — это ценность. — Забросив еще одну конфету в рот, невнятно проворчала Соня. — А я ей владею в большем объеме, чем кто-либо другой. Вроде бы из квартиры у тебя никто ничего не потащил, но дверь менять придется. Кодовый замок сожгли по внешней обшивке… Ну да это мелочи. Я уже вызвала ремонтников, поставят тебе все новое сегодня утром. А с судом… Я займусь. Ты никуда не ходи и ничего не предпринимай сам. Ясно?

Получив от хирурга три обещания, что он ничего не станет делать самостоятельно, Соня удовлетворенно отключилась.

Конечно, Заф не держал дома ничего ценного. Да и не было у него ничего, что позволило бы другим нажиться или понять, что живущий в квартире — не человек. Кроме генератора полей, похожего на пирамидку, которым хирург пользовался во время тренировок. И кроме аптечки из Отдела, но упаковка с самыми ценными ампулами закончилась. Лае все извел на лечение гибрида, и так и не сообщил об этом начальнику. И, наверное, не надо в счет «особенных» вещей добавлять боевые шесты…

А так — совсем обычная квартира, без ценностей.

Самым «дорогим» был Итаним, в груди которого проросло зерно.

— Судя по всему, в этом виновато ваше интервью на всю Мегу. Вот воры и решили, что вы привезли из дома пару «сувениров», — пояснил лейтенант Огурцов, когда Заф давал свои показания. — Ребята совсем без принципов попались, вот и поплатились.

— Вы о чем? — Не понял лае.

— Врачей не грабят. Особенно хороших. Вдруг да случится, что потом вор окажется на столе у ограбленного? — Равнодушно пожал плечами мужчина, перебирая электронные файлы в виртокне. — Оставьте тут вашу подпись.

Заф не помнил, как мазнул пальцами по специальным ячейкам в появившимся перед ним окне.

— У меня в квартире был Ри… Гибрид. Он в порядке?

— Он грабителей и остановил. Не волнуйтесь, мы вернем вам куклу сразу после того, как наши эксперты закончат копировать архивы данных о нападении. У вашего робота была странная… — Огурцов замялся, подбирая нужное слово, — реакция на грабителей. Это вы вручную его настроили на такое поведение? Хочу сказать, что довольно удачный ход — мне еще не встречались куклы, которые притворяются, что уже ушли в ждущий режим.

— Да… Я настроил. — Неловко признался хирург. — Когда мне можно будет его забрать?

— Можете приехать утром. Как раз ребята закончат.

Лае тоскливо посмотрел на часы на руке лейтенанта. Те показывали без двадцати пять утра.

— Если можно, я тут подожду. Домой далеко ехать, и потом — уснуть у меня уже не получится. — Заф постарался добавить в голос ровно столько силы, чтобы с ним не спорили.

Огурцов устало кивнул, соглашаясь.

И потом хирург снова сидел, стараясь не впасть в вязкое полузабытье дремы. Чуть дальше по коридору находился автомат, но кофе в нем был еще хуже больничного, а кнопка с чаем не работала. Раз в десять минут мимо Зафа проходили работники, да вяло жужжал под стульями робот-уборщик, похожий на большую плоскую таблетку, ощетинившуюся щеточками и валиками.

Временами казалось, что стоит закрыть глаза руками, как лае ощутит совсем рядом искру жизни Итанима. Но это была иллюзия, вызванная усталостью и волнениями.

Хирург отстраненно подумал, что теперь прекрасно понимает своего отца. Дарелин тоже волновался каждый раз, когда Заф отправлялся на медицинский осмотр, и его волнение, казалось, можно было бы потрогать кончиком крыла.

А теперь пришел черед Зафа волноваться не за братьев или отца, а за ребенка…

Пусть бы лучше его квартиру ограбили, но с Рисом бы ничего не случилось!

Дверь открылась, выпуская из кабинета еще одного работника правоохранительных органов. За ним, придерживая правой рукой левую, вышел гибрид.

Расписавшись во всех поданных документах, хирургу наконец «официально» вернули куклу и похвалив за «столь оригинальные настройки», пожелали хорошего дня.

— Доброе утро, — едва эксперт удалился, Итаним повернулся к Зафу.

Лае осторожно ощупал гибриду руку, пробежался пальцами по шее. Липучка на комбезе оторвалась, и на открытой тонкой шее темнели следы. На виске было несколько капель свежей крови, на затылке — уже засохшая.

Хотя Заф хотел сразу же повезти Итанима домой, свернул не к выходу, а в сторону туалетов. Там и свет оказался ярче, и никого, к счастью, не было.

Вправить руку оказалось очень легко, но оказалось, что зафиксировать вывих нечем. Аптечку с собой Заф попросту позабыл взять, а бегать в семь утра по зданию и искать медпункт не хотелось, как и оставлять Риса снова одного.

— Вот домой приедем, и я наложу повязку. — Успокаивающе пообещал хирург. Гибрид наблюдал за его действиями одними глазами. — Рис, все хорошо?

Итаним заторможено кивнул. Потом, подняв правую руку, аккуратно потрогал собственный затылок. Засопел.

Заф опустился на корточки, рассматривая лицо детеныша.

— Рис?

— Больно. — Неуверенно протянул Итаним. Потом сделал один шаг вперед, упираясь лбом хирургу в плечо, и повторил еще тише, чем прежде. — Больно.

Лае ощутил, что окружающий мир рассыпался, перестал существовать. Разрушился, как картонная декорация после спектакля. Потеряла краски, звуки и запахи. Самым главным было то, что его ребенку было больно.

Его ребенку.

Собственная пряжка от ремня врезалась в руку, рассекая кожу.

Аккуратно обняв детеныша, Заф приложил ладонь к ране на затылке. Красная с золотыми искрами кровь коснулась темной, запекшейся.

Хватило нескольких капель.

— Приедем домой, и я тебе дам обезболивающего, хорошо? — Проверив, что рана на затылке затянулась, лае принялся аккуратно промокать волосы Рису бумажными полотенцами.

— А можно мне еще один йогурт? С банановым наполнителем. Или с малиной. — Попросил Итаним негромко, зажмурившись. — После обезболивающего.

— И с банановым, и с малиной, и с чем только захочешь. — Согласился Заф. Порез на собственной ладони уже затянулся, оставив тонкий белесый след. Очень скоро исчез и он.

На улице хирург набросил на плечи гибриду собственную куртку — солнце еще пряталось где-то за многоэтажками, и воздух был особенно холодным и влажным.

Только усевшись в вызванное им такси и пристегнув Итанима ремнями безопасности и проверив свои, лае осторожно выдохнул, устало закрывая глаза. После интервью с журналистками Егорович снова попытался вытащить Зафа в ночной клуб с громкой музыкой и алкоголем, от употребления которого хирург все же смог отвертеться. Потом ему приснился кошмар, и выспаться не получилось.

Надежда была на эту ночь, но сначала срочный вызов на работу, а после кукование на стуле в полицейском отделении похоронили ее на корню.

Машина быстро летела в воздушном коридоре, и Заф устало размышлял — стоит ли вообще ложиться спать, или лучше по приезду домой уложить Риса, а самому дождаться мастеров, которых пообещала вызвать Соня, дабы те поставили новую дверь вместо развороченной. Он не был еще в своей квартире, но представлял себе последствия попытки грабежа весьма яркой.

Продолжая придерживать правой рукой левую, Итаним чуть передвинулся, уткнувшись головой крылатому в плечо.

Тихо вздохнул и закрыл глаза.

* * *

— Мои действия были верны? — Когда машина сбросила скорость и пошла на снижение, Итаним все же задал мучавший его вопрос.

— Какие именно? — Уточнил Заф, открыв глаза.

— Сломал чужую куклу. Нанес повреждения двум людям. Обрушил вешалку… Притворился. — Принялся перечислять Рис.

Хирургу на миг показалось, что начни гибрид загибать пальцы при подсчете, то стал бы просто копией Серфина.

— Уровень моей прочности оказался чуть выше, чем рассчитывали люди. Они хотели меня взломать и переписать данные. А теперь вы… Ты расстраиваешься. Конечно, я знаю, что полиция Меги работает и был шанс, что меня могли бы перехватить на черном рынке кукол и вернуть владельцу… Но ведь существует вероятность, что меня бы разобрали или не нашли. А у меня в груди росток, который представляет большую ценность.

Теперь сходство было с Мареком. Заф не рассказывал Рису о привычках и характерах младшеньких, но теперь почему-то видел в нем всех своих братьев поочередно.

— Кукле я сломал шейные позвонки ногой. А вешалку случайно задел, когда пытался уйти от удара человека. Еще лезвие испортил. Но его люди принесли, а я его просто смог вырвать. Я понимаю, что не обладаю возможностями более тяжелых и усиленных моделей, и шанс быть сломанным в процессе был достаточно высоким, но… А вдруг, если бы люди переписали меня, то росток бы погиб? — Оправдывался Итаним. — И приношу извинения за испорченные обои. Кажется, они водоотталкивающе, и пятна можно будет отмыть. Но я их подрал немного.

Заф с усилием потер виски. Рис смотрел на него, и сквозь кукольное лицо его, отражаясь в разноцветных глазах, проступал страх ошибки. Вдруг Итаним сделал что-то не так и этим своим поступком расстроил хирурга?

— Мои действия были неправильными? — Уточнил Итаним, ощущая под ребрами что-то тяжелое и горячее. Еще немного — и жар вырвется, скользнет под кожу…

— Нет, — Заф мягко коснулся двухцветной макушки пальцами. — Ты защищался, и сделал все верно.

Машина наконец мягко приземлилась. Хирург запихнул кредитку в специальный проем, расплачиваясь за поездку. Потом отстегнул ремни безопасности, поправив висящую на плечах гибрида куртку.

— Скажи, — выбравшись из такси первым, крылатый вновь посмотрел на гибрида, — люди, которые ворвались в дом. Они… Погибли?

— Нет. — Качнул головой Рис, и запрокинул голову, пытаясь считать эмоции с лица Зафа. — Одному я сломал два ребра, челюсть и руку, и второму повредил плечевые суставы и нанес несколько неглубоких ран лезвием. Кукла была органиком, и от моего удара сломалась. Насовсем. Модель Seliber достаточно крепкая, и у меня была лишь одна возможность ударить. — Он замер, а потом пояснил. — Я очень легкий, но гибкий. А эта модель сильная, но у нее не хватает гибкости. Оператор не пострадал.

Заф лишь вздохнул, вновь коснувшись ладонью волос гибрида, и повернулся к крыльцу.

— Не знаю, что бы я делал на твоем месте. Наверное, то же самое, — устало поделился хирург уже в подъезде, вызвав лифт и нажав на кнопку семнадцатого этажа. — Я… Когда мне позвонили, я за тебя испугался. А если бы я был на твоем месте… Может быть, я бы их просто убил. Не только робота.

Рис зашел в лифт вторым, вновь уставившись на лицо крылатого.

— Я понимаю, что человеческие законы от наших отличаются, но лае… У нас есть право на месть. И если бы это произошло в нашем мире, то я бы… — Заф закусил губу. — Я бы потребовал мести. При этом я понимаю, что убить не смогу.

— Потому что они попытались совершить кражу? — Уточнил Итаним.

Хирург лишь головой мотнул.

— Потому что они тебе сделали больно.

Рис вскинул голову, прислушиваясь. Кабинка лифта быстро поднималась. Где-то вверху шелестел страховочный трос, гудела платформа.

И когда лифт остановился на семнадцатом этаже, Итаним услышал. Кто-то находился совсем рядом, и стоял возле двери, ведущей квартиру Зафа.

— Я понимаю, что слишком мягок, но синяков бы им точно наставил. Из квартиры бы выбросил, — Сцедив зевок в кулак, протянул Заф, первым выходя на лестничную клетку.

— Спустил бы с лестницы. Вниз головой. — сухо и с ярко выраженным акцентом закончил за него фразу человек, стоящий у стены.

Итаним, вышедший следом за владельцем из лифта, едва не ткнулся носом хирургу в спину — так резко тот остановился.

Повторный анализ фразы высветил результат, что говорящий был женщиной. А последующий скачок сердцебиения — что Зафу этот объект известен.

Тишина затягивалась, и гибрид сделал попытку произвести движение в сторону — но лае мгновенно вытянул руку, не давая выйти из-за своей спины.

Закрывая от возможного удара. Хотя именно Итаним так должен был делать.

— Bealli…

* * *

У Зафа было ощущение, что перекрытие под его ногами внезапно испарилось, и он падает вниз, не в силах высвободить крылья. И одновременно уже лежит, разбитый, где-то далеко внизу.

— Белая…

— Я тоже рада тебя видеть, но может, не стоит начинать диалог с драки? — Лицо Белой оставалось бесстрастным, но хирург знал — для боя ей не нужно было гримасничать. — Ты не победишь.

— Тебя прислал Илья. — Вместо бессмысленной пикировки даже не уточнил — подтвердил Заф, вытягивая руку, чтобы любопытный детеныш не высовывался из-за его спины.

Убьет. Для нее Рис — химера, и только.

А Заф не победит.

Вместо ответа лае сухо кивнула. Хирург отстраненно удивился, как не услышал ее раньше. Связь билась, еще чуть-чуть — и ее можно было бы поймать кончиками пальцев.

Будто бы Заф все эти месяцы ходил оглохшим и потерявшим способность видеть цвета, и сейчас вернул себе всю полноту чувств.

И сейчас эмоции били по нему, как разряды.

Интерес. Неприязнь. Уверенность. Спокойствие. Напряжение. Собственная растерянность. Решимость.

— Расслабься. Илья сказал действовать по ситуации. — Лае кривовато улыбнулась, отлипая от стены и делая шаг вперед. Заф синхронно с ней сделал шаг назад, продолжая разводить руки и прятать Итанима за своей спиной. — У меня не было приказа убивать твою химеру…

Белая вдруг сделала шаг вправо и склонила голову к плечу. Приподняла бровь.

— Неожиданно, — насмешливо прокомментировала она увиденное. Заф осмелился оторвать от нее взгляд и проследить причину ее слов.

Рис стоял, чуть наклонившись, почти уткнулся хирургу макушкой в подмышку и теперь, не мигая, рассматривал Белую.

— Не думала, что твой химереныш будет таким… — Лае шевельнула ладонью, не торопясь нападать.

— Каким?

— Мелким. Это детеныш?

Любопытство. Его было больше, чем неприязни. Решимость медленно таяла.

Конечно, чаще всего на них нападали химеры антропоморфного типа. Гуманоидные попадались редко. А чтобы было такое явное сходство с человеком…

И по сравнению с известными видами химер Рис был действительно слишком маленьким. Да и лицо по человеческим меркам было молодым. Для крылатых он действительно больше походил на детеныша, чем на взрослого робота.

— Вроде того. — Едва обозначил кивок Заф. — Рис безопасен. Не надо на него нападать.

— Я так поняла, что люди разводят у себя детенышей химер наряду с кошечками и попугайчиками? — Уточнила Белая.

— Скорее — держат как рабов… Зачем ты пришла?

— Может, мы можем поговорить в квартире? — Лае наконец оторвалась от разглядывания гибрида и посмотрела Зафу в глаза. — Я не стану нападать на твою зверушку первой.

Хирург нерешительно кивнул, беря Риса под руку и направляясь к двери, стараясь сделать это так, чтобы гибрид все же находился подальше от Белой. От лае такой прием не укрылся, и в спину Зафу ударил негромкий смешок.

Для открытия не понадобились даже ключи. Дверь распахнулась, позволяя рассмотреть запачканные обои и обвалившуюся вешалку. Зимняя куртка на полу так достоверно изображала изувеченное тело, что Заф передернулся. Но в следующий миг, среагировав на выключатель, по которому мазнул пальцами Итаним, загорелись световые панели под потолком, и кадр из фильма ужасов поблек и растаял, вернув вещам собственный облик.

Все было вполне терпимо и почти прилично. Крови на обоях было ничтожно мало, буквально два мазка и несколько маленьких пятен. На полу валялось несколько кусочков микросхем и темнели три пятна побольше. Чайка же представлял себе нечто намного более ужасное, вроде свисающих со световой панели внутренностей и липкого чавкающего пола с кровавыми отпечатками ладоней на стенах.

Ни горе-воров, ни поломанного робота в квартире не было. Заф облегченно выдохнул — он не представлял, как объяснить Белой еще и это.

В зал и спальню, судя по всему, вообще никто не заходил. Только на кухне был выдвинут ящик со столовыми приборами, да стояла в раковине одинокая чашка из-под кофе.

— Это не я. — Подал голос Итаним, посмотрев сначала на чашку, а потом скосив взгляд правее, на зеленый пучок в стаканчике, не изменивший свое положение за время отсутствия гибрида в квартире. — Это не люди, которых я остановил. Когда приехали полицейские, никто не пил кофе.

— Наверное, это тот лейтенант выпил, когда акт составлял. У него тоже тяжелая ночь была, — предположил Заф негромко. Рис, которого вполне устроили такие объяснения, кивнул, снова бросив короткий взгляд на «Вишню Мирабель».

— Йогурт. С банановым и малиновым наполнителем. — Напомнил он, развернувшись и посмотрев на хирурга.

— Давай сначала я тебе обезболивающее дам и вывих зафиксирую?

— Хорошо. — Покладисто согласился гибрид. — А потом ты обещал мне йогурт. Два йогурта.

Через десять минут Итаним, переодетый в домашние штаны и зеленую футболку, стойко перенесший два укола и фиксирование бинтами левой руки, старательно расковыривал крышечку у йогурта, заняв свое место на диване. Синяки на шее, оставленные чужим гибридом, щедро смазанные мазью, медленно светлели.

Убедившись, что больше никаких травм у Риса не было, Заф облегченно выдохнул и развернулся. Белая стояла в дверном проеме, перебросив через плечо длинный ремень от большой спортивной сумки, и молча разглядывала и хирурга, и гибрида, и убранство комнаты, сняв черные очки и запихнув их в карман.

За несколько месяцев она не изменилась. Такая же большая, мощная, по комплекции она ни в чем не уступала Зафу. Короткая, стриженная под ежик прическа, белые волосы, брови и ресницы, белоснежная кожа — лае оставалась такой, какой ее запомнил хирург, покидая мир ради задания.

Почти такой.

— Что у тебя с глазами?

— Капли и линзы. — Сухо пояснила Белая. — На заданиях приходиться пользоваться.

Она посторонилась, пропуская Зафа, и молча последовала за ним на кухню. Слова были не нужны ни ему, ни гостье — оба прекрасно понимали, что разговор предстоит не слишком приятный, и лучше заниматься им вдали от раздражителей. Химера для Белой была достаточно веским раздражителем. А Зафу было спокойнее, что между оперативницей и Рисом находилось не только его крыло, но и толстая бетонная стена.

Да и дверь из квартиры хорошо просматривалась из кухни — хирург ее лишь прикрыл.

— Ты надолго? — Сумка на плече Белой была очень похожей на ту, с которой Заф появился на Меге. Ничего лишнего, только самое необходимое — аптечка, два комплекта одежды, подходящей по стилю и погоде данного мира, три-четыре смены белья, папка с документами, планшет, россыпь кредитных карт, боевой шест, искажатель и нож.

— Как получится. В любом случае, обратно я смогу вернуться не раньше, чем через неделю, — Лае опустила сумку на пол и заняла ближайший к холодильнику табурет. — Змей установил новый уровень синхронизации, и теперь Переход можно открывать чаще одного раза в неделю.

— Здорово, — бесцветно произнес Заф, ополаскивая оставленную Огурцовым чашку под теплой водой. Хотелось чем-то занять руки, чтобы не показывать собственного волнения. — Ну, то есть я рад, что Мега признана безопасной и…

— Не признана. — Поправила Белая. — Это для тебя, на случай непредвиденных ситуаций.

Повернутая под определенным углом, чашка злорадно обрызгала Зафа водой. Хирург зло ткнул сенсор и развернулся, вытирая руками лицо и проливая из вредной посудины воду себе на штаны.

— Ты не изменился, — равнодушно прокомментировала лае, послушав почти беззвучную ругань, иссякнувшую на седьмой секунде. — Не волнуйся, охотников на Меге нет. Но Змей ощутил несколько скачков энергии, слишком слабых для портала. Но это может быть не убогая попытка выстроить полноценный переход, а…

— Замещение, я понял. — Проворчал хирург, раздраженно вытирая чистым кухонным полотенцем лицо и руки. — Я еще не забыл общий курс по другим расам. Порталы ставят, когда уже уверены в том, что мы есть в этом мире. А так это просто праздное любопытство. Или кто-то на Меге из чужих отдыхает, и весточку домой отправлял, что с ним все в порядке.

Белая согласно кивнула. «Чужими» могли быть кто угодно — начиная от эалей, любящих подворовывать чужие технологии и оружие и таскающие это к себе в мир, и заканчивая давно потерянными лилимами из другого Древа. Конечно, не стоило выбрасывать из списка и другие расы, вроде тех же эльвиинов, таргов или Шии-Наи'Го — последние посещали другие миры исключительно для того, чтобы украсть пару десятков живых созданий и выставить как экзотических рабов у себя на рынках. Ни с эльвиинами, ни с таргами, ни уж тем более с Шии-Наи'Го Зафу встречаться не хотелось. Первые любили просто подгадить или выставить на посмешище, вторые могли попытаться обмануть или растрепать про существование лае местным, а все трое были бы не прочь получить себе в личное пользование крылатого, желательно, чтобы он не был совсем дохлым к моменту цепляния ошейника-блокиратора. Хорошо еще, что Мега была достаточно большим городом, чтобы несколько иномирцев могли некоторое время спокойно жить и при этом ни разу не пересечься на ее улицах.

А вот с лилимом из другого Древа было бы здорово встретиться. Но шанс на то, что «чужак» окажется именно им — стремился с первой космической скоростью к нулю.

— Есть какие-то предположения, кто это мог быть?

— Никаких. — Белая нагнулась, принявшись расстегивать сумку. — Илья сказал, чтобы я у тебя побыла, но если ты против…

— Не против, — покачал головой Заф. Первая космическая скорость сменилась на вторую. — Если ты не станешь обижать Риса, то можешь остаться.

Лае выпрямилась на стуле, держа в руках свернутую в большой рулон черную кофту. Под ней явно виднелось что-то прямоугольное и твердое.

— Ris? Reiso? Медяник? Ты назвал химеру Красноволосым? Медным? — Перескочив с лингвы на язык лае и обратно, неверяще уточнила она.

Заф отвел взгляд, принявшись разглядывать стаканчик с зеленью, стоящий слева на столе, между раковиной и плитой.

— А что в этом такого? — Поддельно непонимающим тоном осведомился он, потрогав зеленый лист. — Он Рис, а не Рейсо. Так что Медный. У него же волосы такие… Красные. Наполовину.

— Если Малкольм услышит, он тебя убьет, — с удовлетворением припечатала Белая. — Это его кличка, и он будет в бешенстве.

Хирург демонстративно пожал плечами, и налив в чашку из крана немного холодной воды, полил растение.

— Пусть учится делиться. Иногда это бывает полезно.

— Учиться или делиться? — Хмыкнула лае, разворачивая кофту. — Малкольм не любит ни того, ни другого… Тебе твой отец попросил передать кое-что.

Черная шерстяная кофта наконец оказалась в сумке, и Заф увидел пластиковый контейнер с прозрачной крышкой, доверху забитый чем-то темным. Стоило щелкнуть зажимами и приоткрыть крышку, как по кухне распространился умопомрачительный запах свежей выпечки. Кленовый сироп, яблоки с ванилью и орехи…

Заф непроизвольно заулыбался, окунувшись в ароматы дома. Казалось, что Дарелин вытащил их из духовки только что, и нужно подождать, пока булочки остынут. Несколько минут, но ожидание это невыносимо — как и невозможно передать вкус…

— У меня с этим контейнером получился перегруз, — поделилась негромко Белая, привалившись спиной к боку холодильника. — Знаешь же, как Змей косо смотрит на такое вопиющее нарушение правил. Ведь заявлено было, что я пронесу не больше шести килограмм.

— Можно было выложить часть, дежурных угостить, — рассеянно предложил Заф, взяв в руку одно из лакомств — плетенную из теста косичку, густо посыпанную орехами, внутри которой находился кленовый сироп. На проверку он оказался еще теплым.

— В Спира и Марота больше не влезло. Эш после пятой добавки запросил пощады, а старший Гавриил на двенадцатой булочке спекся, — перечислила лае.

— Ну, лилимам бы отложили, — неуверенно протянул Заф, запоздало понимая, сколько же отец собирался ему передать. Белой пришлось бы выложить почти все свои вещ и запихать булочки во все карманы одежды, еще и за пазуху засыпать десятка два.

— Рино с Гэри обожрались первыми двумя контейнерами, и в них пришлось бы утрамбовывать остальное силой.

— Узнаю своего отца, — со смущенным смешком признал хирург. — Перекусишь со мной?

Лае так серьезно воззрилась сначала на выпечку в руках Зафа, потом на него самого, что Чайка понял — Белая тоже обожралась ими. Вполне возможно, что до отвращения.

— Он всегда так тихо ходит? — внезапно спросила оперативница.

Заф обернулся, воззрившись на материализовавшегося прямо за своей спиной детеныша. Видимо, запах выпечки дошел до комнат, выкурив с дивана Итанима быстрее, чем шелест пакета с покупками.

Внимательно изучив одними глазами кухню, гибрид безошибочно вычислил источник столь притягательного запаха и любопытно уставился на контейнер.

Заф узнал и этот взгляд, и это выражение лица — именно с ним Рис позавчера замер перед витринами в кондитерском отделе, не зная, чего именно ему хочется, и не решаясь вслух попросить хирурга о какой-либо сладости. Крылатый уже несколько раз объяснил, но Итаним пока что не понимал, почему ему так хочется вот этот кусочек тортика или сладкого рулета. Программа самообучения подразумевала пробовать разную пищу, но никак не выбирать самостоятельно в магазине.

Пряча улыбку, Заф достал тарелку и положил на нее три булочки с разной начинкой, и налил в чашку молока. После этого вручил все это Итаниму.

Рис так же беззвучно исчез, удрав к себе на диван. Хирург заподозрил, что дело в Белой — при Соне он спокойно сидел за столом и трескал конфеты.

— Он не отравится? — Скорее из любопытства, чем ради продолжения диалога спросила Белая, едва затылок гибрида исчез из ее поля зрения. — Каи из Васарии могут только сырую пищу принимать, от хлеба или жареного мяса их тошнит.

Заф отрицательно покачал головой, наливая молока и себе и с наслаждением впиваясь зубами в косичку с кленовым сиропом.

— Он любую органику может есть. — Возможность говорить появилась только после двух булочек. Заф прислушался к себе и взял квадратную плетенку с яблоками. Белая наблюдала за ним с вежливым отвращением, стараясь не смотреть на контейнер.

Возможно, желая показать старшему Гавриилу, что желудок у него с наперсток, оперативница съела на несколько булочек больше, чем он. А яблоки Белая любила больше кленового сиропа.

Еще через три булочки Зафа посетило нехорошее предчувствие. Выпечка в контейнере не убывала, и не то что дна — первый ряд еще весь оставался на месте. Подозрения выросли и заматерели, когда хирург коснулся пальцем внешней стенки контейнера.

Тот был теплым.

А сам контейнер оказался намного тяжелее, чем казался на первый, второй и последующие взгляды. Приподняв его над столом, Заф пораженно бухнул его обратно. На первый взгляд столько выпечки плюс пластиковая коробка должна была весить не больше двух килограмм. Но она весила около пяти.

— Как Змей пропустил на Мегу эту технологию? Тут ведь эффект сжатия!

Белая ухмыльнулась, изображая сытую акулу.

— Я же сказала — пе-ре-груз. — По слогам повторила она, откровенно наслаждаясь произведенным эффектом. — Твой отец вообще принес пять контейнеров с выпечкой, а я пронесла только один.

Теперь Зафу стали понятны ее слова про то, что лилимы с двух контейнеров обожрались. Еще два пришлось есть Белой, старшему Гавриилу, двум дежурным и Эшу. А Заф еще удивился, как это лилим, способный за один присест слопать до двадцати тысяч калорий, умудрился обожраться.

Перед внутренним взором предстали два круглых шара с ручками, ножками и крылышками, не способные ни летать, ни ходить, ни даже сидеть. И непередаваемое выражение лица Белой, с которым она то разглядывала пять контейнеров, то молча переводила взгляд на Дарелина.

Да, Заф действительно узнавал своего отца.

* * *

В девять утра появились ремонтники с новой дверью, в девять пятнадцать к ним присоединись двое гибридов под управлением операторов, облаченные в серые комбезы с зелеными маркерами и огромными эмблемами клининговой компании на груди и спине.

Рис еще дважды появлялся на кухне, а на третий уже и остался, устроившись на подоконнике. Заф сразу же сходил в зал и принес плед, на который Итаним перебрался. Чужие люди в коридоре и на лестничной клетке его нервировали, а присутствие посторонних кукол только добавляло опасений, заставляя раз от раза трогать кожу на виске. Ранка уже затянулась, но владелец все равно промыл ее и наклеил пластырь.

Находиться рядом с Зафом было… Спокойнее. В присутствии владельца никто не полезет к Итаниму с переходником и переносным терминалом и не решит переписать его данные. И заодно Рис сможет убедиться, чтобы Заф находился в безопасности.

Правда, на кухне тоже не было очень комфортно — соседство с «Вишней Мирабель» Риса не радовало. Как и с неприятной гостьей, с которой хирург общался то на общей лингве, то перескакивал на непонятный язык лае, всякий раз понижая голос. Огромная беловолосая и белокожая женщина-альбинос с почти прозрачными глазами Итаниму совсем на нравилась. Она лае? Если так выглядят настоящие лае, то его хозяин, получается, мутант? Или это она мутант?

Лае при производстве потомства не выбраковывают мутантов?

Вопросы накапливались, и Рис уже хотел, чтобы женщина поскорее ушла. В ее отсутствие можно будет задать их Зафу и сохранить ответы.

Белая вдруг наклонилась, потянувшись к сумке. Итаним замер, исподтишка наблюдая за каждым ее движением — неужели уже уходит? Конечно, сладости, что она принесла, были очень вкусными, но все равно без нее лучше. Хотя булочки были вкусные.

Но без нее лучше.

Из гостей Рис предпочитал Соню. А в присутствии этой… лае Заф нервничал гораздо сильнее обычного.

Но женщина вытащила из внутреннего отсека стеклянную банку, забитую чем-то нежно-розовым под самое горлышко.

— У тебя было такое выражение лица при виде выпечки, что я забыла про остальное, — покаялась она негромко, протянув банку крылатому.

Заф благоговейно принял дар, и покосившись на скребущихся в коридоре уборщиков, отвернул крышку. Банка была небольшой, в высоту с ладонь гибрида.

Рис понаблюдал за тем, как владелец осторожно наклоняется, нюхает содержимое баночки и вздыхает, и не выдержал — покинул обжитый подоконник и перебрался к нему поближе.

Женщина внезапно искривила губы, изображая улыбку, и негромко произнесла что-то на непонятном гибриде языке. Заф ответил ей еще более короткой фразой, после чего протянул баночку Итаниму.

— Это королевский лосось, — восторженно прошептал владелец, пока Рис принюхивался. — Белая, это жестоко! Могла бы хоть предупредить, чтобы я не объедался так выпечкой!

Итаним остался в смятении. Содержимое баночки пахло солью, перцем и самую малость — чем-то сладковатым. На лосося, которых гибрид видел в передаче про животных и на прилавке рыбного отдела супермаркета это непонятное розоватое нечто не походило совсем. Да и не влез бы в эту баночку даже хвост, не говоря уже о целой рыбе!

Владелец же, дождавшись, пока Рис нанюхается, с величайшей осторожностью поставил банку на стол, поднялся, достал нарезанный хлеб, намазал на него пару кусочков масла, и вооружившись вилкой, принялся вытаскивать розоватые, тонко нарезанные кусочки «королевского лосося». На некоторые налипли черные пылинки перца и белые крошки соли, но Зафа, казалось, такое вообще не волнует.

— Попробуй, это очень вкусно.

Итаним осторожно взял протянутый хлеб с лососем, и попробовал.

— Рыба сырая, — прожевав первый кусочек, доложил Рис.

Женщина, до этого молча наблюдавшая за ним, насмешливо зафыркала.

— Она и должна быть сырой. Мясо свежего лосося очень тонко нарезают и перемешивают со смесью соли, перца и сахара, и дают постоять в холоде два-три часа, — принялся пояснять владелец, с непонятным выражением разглядывая свою порцию.

Рис скопировал себе в память эмоции Зафа и поколебавшись, внес новую еду в раздел «вкусное».

Наверное, если бы на его кусочке рыбы было больше сахара, она понравилась бы Итаниму намного сильнее.

Женщина снова зафыркала, сдерживая смех.

— Что опять? — Уточнил Заф у нее.

— Falride… — Она запнулась на мгновение, и сразу же поправилась. — Смешной.

Акцент ее Рису тоже не нравился.

Женщина не ушла. Закончив с заменой двери и уборкой в коридоре, посторонние люди покинули квартиру, сухо попрощавшись с хозяином. А вот гостья не торопилась повторить их маневр. А что, если она и на весь день останется? И на ночь тоже?

Волнение Зафа росло, и Рис все более подозрительно посматривал на гостью. Но от еще двух булочек, предложенных хирургом, не отказался.

Мягкие. Свежие.

И вкусные.

* * *

— Как твое задание? — Когда ремонтники и уборщики наконец покинули квартиру, а гибрид был отправлен в душ, Белая снова перешла на родной язык.

Заф, на всякий случай трижды перепроверив, закрыл ли он замок на входной двери, устало пожал плечами, усаживаясь на стул у двери.

— Огромная куча противоречивой информации по аннергам, которые тут более известны как ангелы — в основном мифология и религия, архангелы, серафимы, херувимы и прочее, не имеющее никакой ценности для нас. Тут пусто. Никто из наших на Меге никогда не был и никаких сообщений не оставлял. Не думаю, что дальнейшие поиски стоит продолжать.

— Но ты продолжаешь, — заметила лае негромко. Чайка устало кивнул. — Чутье?

— Отчаяние. — Помотал головой Заф. — Мне нужно чем-то заняться, пока не вышло время. А за чутьем к моему отцу нужно обращаться.

Белая лишь фыркнула.

— Что происходит дома? — Задал хирург терзавший его вопрос. — Вроде бы весна должна была наступить?

— Угу. Вроде бы. Должна была. — Эхом отозвалась лае. — Как обычно, ничего не зацвело. Твой младшенький вместе с остальными техниками все еще бьется над этой проблемой. Никаких результатов.

— А хромы? Они пришли?

Ответа не последовало, но хирург понял — нет. Не пришли.

Как и в прошлую весну. Как и в позапрошлую.

— Я подумал просто, что лосось… Что ты его в фонтане перед Отделом выловила.

— В пруду. Выловила. Вот только не у нас, а в заповеднике эльвиинов. — Поправила его Белая. — Помнишь же, что среди всех них нормальный только Единоликий Советник, и у него растет дочка. Вот он и запросил у Ильи «хотя бы перышко из крыла охранника» для защиты его ненаглядного чада во время ежегодного ритуала. Клялся, что если защитника прибьют, то он сам своими ногами в Отдел притопает для публичной казни. В тот момент свободными была я да мелкий Гавриил. Твоего отца начальник отправлять отказался, Гавриила попросил не усугублять и так шаткую ситуацию — оставалась я одна. Да и от этого задания на взмах крыла тянуло дикой скукой. Советник же обратился в Отдел инкогнито, и обещал не афишировать произошедшее. Представь — три дня прятать крылья и ходить за глупым подростком, изображая наемника из земель за Степью… Вот я и порыбачила перед возвращением.

Заф помнил Советника. Да, пожалуй, он был одним из немногих эльвиинов, кто руководствовался хладнокровием и мозгами. Конечно, нужно было быть осторожным и с ним, но по крайней мере, Единоликий предпочтет громко сообщить о предательстве за пять секунд до удара в спину, чем сделать это молча.

Но все равно все это было очень странно. Эльвиины не любили лае, и между ними сохранялся вооруженный нейтралитет, нарушаемый систематическими попытками пробить границу Отдела. Неудачными, кстати.

Но и химер они тоже любили натравливать.

— Постой-ка… А не про тот самый заповедник ты говоришь, который тянется до границы с асуртами? — Уточнил хирург подозрительно. — Там же запрещена охота, рыбалка и даже собирательство грибов!

— Но королевских лососей в тот пруд, — кстати, он по подземным каналам доходит до замка, — подарили мы эльвиинам, когда у нас было перемирие, — с довольной улыбкой возразила Белая. — И рядом с водоемом до сих пор висит табличка, что для представителей расы крылатых разрешена ловля «красной рыбы, некогда преподнесенной в дар Свету его Власти». Тем более, я уточнила у Советника, не обеднеет ли заповедник от потери трех рыбок.

Оставалось только покачать головой, не находя нужных слов.

Заф вздохнул, опуская голову. Едва увидев баночку, он глупо понадеялся, что Белая поймала рыбу в фонтане перед Отделом. Там раньше водился лосось. Пусть и не такой огромный и откормленный, как в эльвиинском пруду, но когда-то, — Джар рассказывал, — десяток рыбок в воде точно плавало. Когда-то, очень давно.

Сам крылатый застал фонтан уже пустым.

Значит, все бесполезно. И его поиски, и задание, и бесконечные, упорные попытки техников как-то исправить всю эту ситуацию. Хотя бы остановить ее, или притормозить, чтобы она не усугублялась с каждым годом.

И это была одна из причин, по которой Заф был отправлен на Мегу. Змей засек странные выбросы энергий, которые с пятипроцентной вероятностью могли быть расшифрованы как сигналы от кого-то из затерянных лае.

Отказаться от мечты, что где-то в бесконечных вселенных все же есть еще лае, было сродни самоубийству.

— А Майри?

Белая внезапно улыбнулась, но не жестким оскалом, а мягко, едва заметно.

— Майри ждет ребенка. — Тихо, словно не желая разрушить своим голосом тонкое настоящее, поделилась она. — Все еще ждет. Восьмой месяц уже.

Не выдержав, Заф поймал взгляд лае и вернул ей улыбку. Ребенок! Спустя столько лет в их мире появится ребенок! Не все еще потеряно!

— Вольф говорит, что Майри сможет выносить и второго. И у пары Майри тоже очень высокие шансы.

Хирург облегченно выдохнул. Все получится. Все уже почти получилось…

— Через шесть дней ты обязан вернуться. — Вырвал его из собственных мыслей голос Белой. — Один. У тебя было достаточно времени, чтобы изучить повадки химеры и попытаться отыскать источник сигнала. Время вышло.

— В Рисе проросло зерно. — Напомнил Заф, вставая и направляясь к окну. — Я не могу его оставить.

— Напомню, что ты единственный лае, у кого очень высокий уровень совместимости с тремя…

— Четырьмя, — отстраненно поправил ее хирург, разглядывая соседний дом.

Теперь ему становилось понятно, почему Белая появилась на его пороге за неделю до возвращения.

Разговор тем временем свернул в тему, касаться которой Заф не хотел и не желал.

— Тремя. — С силой произнесла Белая. — Я имею тех, кто способен размножаться. А если брать всех, у кого с тобой достаточный уровень совместимости, то их наберется чуть ли не два десятка…

— И с бОльшей половиной из них у меня ничего не получится. Я просто подстроюсь, и…

— И будут дети. Заафир, ты же всегда мечтал о детях. Или я не понимаю, что ты намерен взять под крыло этого химереныша именно из-за этого?

Заф облизал враз пересохшие губы. С Соней общаться в этом плане было намного проще. Она не лезла в столь деликатную тему, предпочитая не уточнять причину, по которой хирург отправился н Мегу в одиночку.

Люди были плодовиты, и размножались быстро и легко, часто меняли партнеров, заселяя все большие территории. Лае не были способны на это, но эволюция наградила их другими вещами. Пусть крылатые создавали только одну пару и могли размножаться лишь в одном мире, но они были обоеполыми. В паре каждый мог выносить по одному, редко — двум детям.

Родители Зафа были уникумами. Семь детей ни было ни у кого. Их совместимость превышала отметку в сто процентов.

Когда-то, Эрелим рассказывал, подобное было обычным делом и никого не удивляло. Но со временем найти двух совместимых между собой лае становилось все труднее, а выносить ребенка — почти невозможно. Понимая, что со временем вымрут, лае обратились к хромам.

Те помогли, подарив им технологии… И сосуды. И начали рождаться двойни, и каждый год приходила весна, и исчез страх вымирания…

Чтобы вернуться через несколько поколений. Хромы пропали, а последнего из сосудов, Эли, убила химера, прорвавшись в Отдел. Последняя надежда растаяла.

Ирин, самый младший брат Зафа, был и оставался по сей день последним рожденным лае.

Сам же Заф являлся единственным крылатым, у которого был высокий уровень совместимости сразу с несколькими лае. И именно это было одной из причин, по которым хирург отправился на Мегу в одиночку.

Решить, с кем создать семью. Без чужих подсказок.

Если у Майри получится, то значит, не все еще потеряно. Будут дети — будет шанс на выживание.

— Я все понимаю. Да, мне нужно вернуться. Да, я обязан буду сделать выбор и создать пару. — Глухо произнес Заф, приложив ладонь к стеклопакету. Они говорили об этом не в первый раз.

Никто не виноват в произошедшем.

Раса лае должна выжить. Как и лиры. Как и лилимы. Лаури. Тогда хромы смогут вернуться. Тогда златокрылые тоже не исчезнут. Тогда их мир не займут другие…

— Но ты продолжаешь упираться крыльями, — недовольно проворчала Белая. — Я говорила тебе тогда, и повторю еще раз — я не могу ни измениться, ни зачать ребенка. Заафир, хватит быть дураком. Моя жизнь — это работа. Во мне нет любви. А твоему химеренышу никто не даст пропуск.

— У нас самый высокий уровень совместимости. — Упорно произнес Заф, продолжая давить ладонью на стекло, ощущая собственную никчемность. Кроме этой фразы, у него не было других аргументов.

В день, когда погибло двадцать девять крылатых, Белая выжила. И Заф пообещал себе, что станет оперативником, чтобы защитить ее. Станет щитом, повторив судьбу Дарелина.

Но его защита была не нужна. И ленту, которую Заафир перед заданием, смущаясь, вручил ей, Белая вернула.

«Не во что вплетать» — пояснила она, коснувшись остриженных волос. Длинная коса была выброшена в мусорку.

А щитом он так и не смог стать. Отец был чистокровным лиром, только они были способны на такое.

— И что? У нас нет будущего. Ты должен выбрать пару. — Упорствовала Белая. — И прекратить заменять настоящих детей… Поддельными.

— Он не поддельный! — Рубашка на мгновение сдавила тело, чтобы разорваться на спине, освобождая крылья. Задребезжала посуда в шкафчике. — Рис — мой ребенок, и я буду его защищать! И если Илья не даст ему пропуск — я без него в Отдел не вернусь!

Белая откинулась на спинку стула, равнодушно рассматривая и кухню, и бело-серые крылья, и само лицо Зафа.

— Ты так сильно дорожишь своим приемным детенышем, что нападешь первым? На меня? — Спокойно уточнила лае. — Заф, не будь дураком — ты не умеешь нападать. Ты защитник, как и твой киррэн. И тебе не кажется, что проросшее зерно — достаточно веский факт, чтобы брать под крыло химеру и тащить ее в Отдел? Ты ведь просто привязался к этому существу.

— А Илья прислал тебя, чтобы я не смог отказать? Я прав?!

Женщина лишь шевельнула плечом и повернула голову к двери.

На пороге кухни, завернутый в халат, со стекающей с волос водой стоял Рис. Поняв, что его появление не осталось незамеченным, он посмотрел на Зафа.

— Что такое? — Мягко уточнил крылатый, краем глаза наблюдая за Белой. Та демонстративно сложила руки на груди.

— Голоса. Громко. Полотенце тряслось. — Кратко пояснил Итаним. — Ты нервничаешь.

Лае уже замечал эти моменты. Время от времени детеныш словно терял половину словарного запаса и ограничивался короткими, в одно слово, фразами.

Сложив растопыренные крылья, хирург подошел к гибриду, закрывая его собой от возможной атаки Белой.

— Все хорошо, мы просто… Разговариваем. — Попытался объяснить Заф, успокаивающе погладив детеныша по мокрым волосам.

— Спорим. — Равнодушно ввернула крылатая из-за спины.

Рис кивнул, принимая такой ответ.

— Я постараюсь потише, ладно? А ты суши волосы и ложись спать, идет?

— Идет. — Эхом отозвался Итаним и на секунду выглянув из-под руки крылатого, бросил любопытный взгляд на гостью. Потом развернулся и вновь скрылся в ванной.

Заф медленно развернулся.

— Я не буду с тобой спорить. — Негромко сообщил он Белой. — Либо Рис вернется со мной, либо я останусь на Меге. Я перелил ему свою кровь, в нем проросло мое зерно — и технически этого достаточно, чтобы признать его моим ребенком.

Лае лишь скептически приподняла бровь, продолжая рассматривать стену рядом с крылом хирурга.

— И ты повторишь эти слова Илье, когда он лично придет за твоими перьями? И Карму? Дарелину? Всему Отделу? А как же твой долг?

— Я должен выбрать, с кем создать семью. Но я не обязан оставлять одного своего ребенка, чтобы заводить второго. — Твердо произнес Заф, повторив позу Белой и тоже сложив руки на груди. — А если ты, либо кто-то другой попробует причинить вред Рису — я в Отдел не вернусь и силой.

Это был шантаж. Грубый, некрасивый — но действенный.

Заф был единственным лае после Майри, кто мог создать пару и завести детей.

Лае внезапно усмехнулась и заложила руки за голову.

— Хорошо, я сообщу начальнику, что ты оказал очень сильное сопротивление и мне пришлось отступить. — Насмешливо заключила она, и Чайка с облегчением понял — пока Белая будет тут, к этому разговору они не вернутся.

И Риса она не тронет. Значит, Илья действительно не приказывал ей уничтожать Итанима. Ведь Белая всегда выполняла приказы, двигаясь вперед как таран.

Приказы начальника для нее были целью, и порой казалось — давали стимул жить.

Хотя…

Карм рассказал.

Не давали.

Белая жила от приказа до приказа.

А раз его не было, то и Рису с ее стороны бояться было нечего.

Дарелин был очень добрым и мягким. Но все его предохранители со свистом вылетали, едва кто-то пытался обидеть его детей.

Заф запоздало понял, что если повел себя так же, то унаследовал от него эту черту характера.

Мгновенно стало стыдно за всплеск собственных эмоций.

Но самую малость.

* * *

Вечер у Риса не задался. Днем владелец ушел из квартиры вместе с женщиной. А Итанима с собой не взял! Сказал только, чтобы он отдыхал, вернул на диван и еще чай с молоком принес, планшет ближе передвинул, попросил не волноваться… А потом надел куртку и ушел!

От беспокойства за Зафа, который мог снова попасть под взрыв или которого могла обидеть эта беловолосая женщина, Рис не мог найти себе места. Каждые пять минут он подходил к новенькой двери и прислушивался — а вдруг там опять стоят воры, которые хотят его переписать и украсть?

А что, если Заф возьмет и женщину по крыло? Рис пытался представить себе результат, и с каждым разом все больше расстраивался. А в груди появлялось ощущение чего-то горячего и плотного.

Волнуясь за владельца, Итаним даже подзабыл про свой план ощипать «Вишню Мирабель» и сбросить все листья в утилизатор.

Если Заф возьмет женщину под крыло, то Рису места там уже не будет. А это…

Это было нечестно!

Рис был взят под крыло первым!

В пять тридцать хирург вернулся вместе с женщиной, и они несли на гравиплатформе один огромный пакет и пару ящиков поменьше, и множество мелких пакетиков. Обида Итанима росла пропорционально тому, сколько он насчитывал разноцветных наклеек на покупках.

— Я им что, вассарийская женщина? — Фыркала Белая, разбирая пакеты. — Какой смысл мне примерять бра, набитый поролоном? Зачем мне выдавать себя за кормящую мать десятерых?

Заф, уже лучше знакомый с модой на Меге, только посмеивался.

— Считается, что с большой грудью ты будешь более… Будешь сильнее вызывать желание выбрать тебя как сексуального партнера.

Лае задумчиво расстегнула ветровку и оттянула ворот майки.

— А трусы с наполнителем и тепловыми голограммами в мужском отделе тоже для этого? — Уточнила она, заставив Зафа снова заулыбаться. — Ладно, сдаюсь. Я ничего не понимаю в человеческой культуре этого мира. По крайней мере, это не те тряпочки эалей, в которые они заворачиваются…

Они оба засмеялись, чем вызвали у Итанима еще большую обиду. Не зная, что нужно делать в таких случаях, Рис сделал вокруг покупок еще два круга, после чего утопал на кухню и в расстройстве отщипнул один листик у «Вишни Мирабель», отправив его в утилизатор.

ИИ знал, что люди время от времени заводят себе партнеров. И через некоторое время они либо расставались, либо оформляли свои отношения как «брак».

Куклы не могли влиять на такие вещи и всегда радовались, когда владелец был счастлив. Но Рис, прислушавшись к себе, ощутил — женщина ему не нравится, и будет лучше, если она уйдет.

За остаток вечера росток помидора потерял еще два листика.

Зато в спальне произошли перестановки. Среди покупок был свернутый под вакуумом матрас, а огромные ящики оказались разборным остовом. Кроватей стало две, и та, что была поменьше, была передвинута к окну. Рис так и не понял фразу, сказанную женщиной, но на всякий случай сохранил.

«Идеально. Проснулся и полетел».

Неужели лае могут летать? Его владелец никогда не летал, только пару раз на тренировке махал крыльями. В основном же он ими защищался или бил. Итаним попытался рассчитать скорость полета лае с помощью законов аэродинамики, но потерпел крах. Данных для расчетов не хватало, и результаты получались каждый раз разные. То ли лае могут летать, то ли не могут, то ли они просто подпрыгивают и парят.

А еще Итаним ощутил, что ему приятно. Люди в отношениях спали в одной кровати, а если женщина будет ночевать отдельно — значит, до «брака» дело не дойдет.

Почти две недели назад, когда Заф был на работе, Рис наткнулся на фильм про ангелов. Информация, какую он тщательно себе сохранил, была довольно логичной, кроме одной детали — так как ангелы и люди были двумя разными видами, то в теории они не должны были спариваться между собой. А в фильме не только спаривались, но и получали жизнеспособное потомство, которое не было стерильным.

Но ведь ангелы — не лае.

Женщина все не уходила, оставшись и на ужин, и по тому, что на кухне появился третий, совсем еще новенький табурет, Рис понял — она надолго. Даже для Сони Заф никогда не покупал третьего стула — обычно они общались в зале, и только два раза пили чай на кухне.

Женщину звали Белая.

А что будет потом? Она выпихнет Итанима из-под крыла и займет его место? Но ведь Рис полезный! Он и посуду моет, и сумки помогает нести, квартиру от воров защитил, и…

И все.

Неприятный зуд в груди снова усилился.

Все равно, Рис свое место никому не отдаст. Ни этой Белой, ни «Вишне Мирабель». Он появился под крылом первый, и себя выпихнуть из-под него не позволит!

* * *

Утром женщина решила пойти вместе с владельцем на тренировку. Рис, не выдержав такой несправедливости, размотал повязку на руке и встал возле двери на кухню, пока Заф наполнял бутылку водой.

— Что такое? — Хирург заметил данный маневр сразу.

Итаним помолчал, подбирая слова.

— Я буду принимать участие в тренировке сегодня?

Заф помрачнел. Идея снова оставлять Риса в квартире одного казалась не то что плохой — отвратительной! Не дай ветер появятся еще какие-то воры, грабители или просто любопытные!

— Нет. Пойдешь с нами? После тренировки в кафе зайдем, — пообещал он.

Гибрид кивнул, и развернувшись, утопал за комбезом с синими маркерами. Изодранный оранжевый Заф выкинул, пообещав, что купит новый. А дома Рис уже привык ходить в человеческой одежде — у него было шесть цветных футболок и три белые.

— Что? — Уточнил хирург у Белой, которая стояла у входной двери, и, без сомнения, слышала диалог.

Лае покачала головой, застегивая новенькую черную ветровку.

— Ничего.

Дорога до места тренировок не изменилась.

Вот только вместо одной пирамидки было включено две — вторую, точно такую же, как у Зафа, вытащила из кармана женщина и установила в метре от первой.

Рис терпеливо дождался, пока владелец с гостьей разомнутся, а потом полез в сумку хирурга за шестами. Все действия были привычными и хорошо знакомыми. Он покажет всяким там, что отлично помогает Зафу.

— Рис, я сегодня с Белой буду тренироваться. У тебя рука повреждена. И голову лучше поберечь. — произнес владелец, аккуратно забирая шесты.

Уже представивший, как покажет свою полезность, Итаним только заморгал.

— Указанные повреждения отсутствуют. — На всякий случай он просканировал себя даже три раза. Потом оттянул ворот комбеза, показав шею без темных пятен. — Регенерация завершена три часа назад.

Но хирург только головой покачал.

— Послушай, — он присел на корточки и понизил голос, — я не хочу, чтобы ты тренировался с Белой. Давай ты посидишь на сумке или просто посмотришь, ладно? Я тебе плетенку взял.

Вытащенная из бокового кармана сумки, завернутая в бумажную салфетку сладкая плетенка с яблоками немного смирила Итанима с происходящим. Забрав булочку, гибрид внимательно изучил ее, и после кивнул.

— Мне нужно будет охранять территорию?

— Нет. Это просто тренировка. Только не вмешивайся, пожалуйста.

Но на сумку гибрид не сел. Отойдя еще немного, Рис в задумчивости задрал голову, изучая большое дерево, растущее ближе всех остальных. Ветви его широко раздавались вверх и в стороны, и часть полянки оказывалась как раз под ними.

По прогнозу передавали, что опустившаяся на Мегу оттепель скоро сменится новыми заморозками, но с веточек уже успели исчезнуть все сосульки и снежные шапки.

Завернув плетенку обратно в бумагу и запихнув в карман, Итаним мельком глянул на свои руки. Снова на дерево.

Потребовалось три шага для разбега и гибрид, оттолкнувшись сначала от земли, а потом от ствола, ухватился руками за нижнюю ветвь дерева. Подтянуть наверх все тело и забраться повыше стоило полутора секунд.

Внизу ахнул Заф.

Данный маневр видела и Белая.

— Ты уверен, что это не разработка на эальских генах? — Уточнила она у хирурга. Чайка осторожно кивнул.

Усевшись на длинной разветвляющейся ветви почти над полянкой, Рис удовлетворенно достал из кармана салфетку с булочкой.

— Да ты наел жирок! — Насмешливо прокомментировала Белая, едва Заф стянул ветровку.

Сама она уже сбросила легкую курточку, оказавшись в черной майке и свободных штанах. Итаним присмотрелся к одежде.

Майка была из плотной эластичной ткани, хорошо сидящей на теле. Вот только покрой у нее был особый — с открытой спиной.

— Нигде я ничего не нае… — договорить Заф не успел, потеряв равновесие и припав на правое колено. Рис замер, не ожидавший такого подлого приема по отношению к своему владельцу, и не зная, надо ли вмешиваться.

Белая неодобрительно цокнула языком, прокрутив в руке развернутый шест.

— Плохо.

— Может, ты мне сначала позволишь взять в руки шест и развернуться? — Встав на ноги, Заф снова рухнул, теперь уже от подсечки.

— Когда я в первый раз тебя увидела голокрылым ребенком, ты и то лучше уворачивался, — припечатала Белая, перебросив шест в другую руку. — Ты что, за эти месяцы совсем не тренировался?

Хирург поднялся, чтобы опять упасть, на этот раз лицом вниз, в только-только растаявший сугроб.

Рис забеспокоился. Неужели владелец поддавался? Или женщина действительно его сильнее?

— Все очень плохо, Заафир. — Сочувственно протянула лае, когда хирург снова принялся покорно вставать на ноги. — И как мне прикажешь с тобой тренироваться? Нет уж, я лучше твоего химереныша использую вместо… — Она сделала выпад, метя в плечо.

Шест загудел, встретившись со своим собратом.

Снова, и снова, и отскочил, соскользнув по выставленному вперед крылу.

Белая кивнула, провернув в руках свое оружие, и пошла в атаку.

Рис напряженно сидел на ветке, с все возрастающей тревогой наблюдая за происходящим. По тому, как шест, не попавший владельцу в ногу, взрыл землю, удалось довольно легко просчитать силу ударов. А скорость движений у женщины за одну целую три десятых секунды возросла в пять раз.

Заф больше не позволял себя уложить на землю, выставив очень плотную защиту, которую Белая пыталась пробить попеременно силой и хитростью. Но и она не давала возможности контратаковать.

Шесты снова встретились, высекая искры. Одновременно с этим женщина выбросила вперед левый кулак, метя хирургу в шею.

Попала в подставленное крыло, скользнув костяшками по бело-серым крыльям. Отступила на полшага, и снова бросилась вперед.

Удар в голову, в ноги, в корпус, попытка зайти со спины и ударить в основание крыла, перекат, живот, шея…

И снова встреча шестов.

Миг — и у женщины тоже появились огромные крылья, такие же белые, как и ее кожа. Покороче, чем у Зафа, но шире и с более жесткими перьями. И серых перышек у нее не было.

Ни одного.

Итаним наклонился ниже, цепляясь ногами за соседнюю ветку, и в итоге повис вниз головой. Картинка, пусть и получалась перевернутой, была ближе и намного четче.

Скорость еще увеличилась. Рис еще мог бы увернуться от ударов, но вот выполнить блок уже не удалось бы даже и в экзоскелете. А шанс получить повреждение при попытке контратаки повысился до девяноста процентов.

Заф никогда не тренировался с ним на такой скорости и с такой силой.

От первого пойманного удара в корпус Рис получил бы как минимум два перелома и пневмоторакс. А хирург даже не сбросил скорость, отбивая шест и закрываясь крылом от перьев, направленных в лицо.

А потом Итаним заметил особенность. Заф защищался. Не пытался атаковать сам, а только выставлял защиту так, чтобы отскочивший шест сам ударил по рукам.

Женщина использовала другую тактику. Она не делала попыток защититься, но безостановочно нападала, подавляя даже мысль о контратаке.

Задетый одним из шестов земляной ком щедро сыпанулся на крыло, выставленное для защиты, пачкая грязью перья.

А в следующую секунду драка прекратилась.

— Говорю же — ты заплыл жирком, — так легко произнесла Белая, словно не она только что семь с половиной минут подряд кружила по поляне, безостановочно нападая. — Твой отец очень расстроится.

Рис никаких лишних жировых отложений в теле владельца не обнаружил, и молча вознегодовал. Сама напала, и потом еще и сама ругает!

Заф согнул крыло, рукой пытаясь стряхнуть комья прилипшей земли, смешанные с растаявшим снегом.

— Можно было и не пачкать. Знаешь, как их тут сушить долго? — Ворчливо заметил он. Грязь мгновенно въелась в перья, и теперь складывалось ощущение, что крылья в темную крапинку.

Лае пожала плечом и крылом, взвешивая шест в руке.

— Еще раз? — Предложила она задумчиво, и на молчаливый протест Зафа пояснила. — Все равно ты уже изгваздался, что тебе терять? Ну, или я могу взять для тренировки твоего де…

Шест свистнул, стукнувшись о испачканное крыло.

Рис тоже не смог бы пробить такую защиту. Даже на полной мощности. Скорее — сломал бы себе кисть руки от отдачи.

Носком ботинка Заф поддел один из вырванных из земли комков, и разбил его шестом. На белых перьях лае появились темные кляксы, и один из кусочков угодил ей на щеку.

Рис пожалел, что висит на ветке, и никакой грязи вокруг него не наблюдалось. Он бы помог хозяину пачкать женщине крылья. И не обязательно для этого переключаться в охранный режим — Итаним прицелился бы и так.

И сделал бы это с удовольствием.

* * *

— Что случилось?

— Ничего. — Упорно буркнул Заф, безо всякого энтузиазма тыкая шестом в деревянный манекен. Тот изредка проворачивался вокруг своей оси от особенно «сильного» удара.

Дарелин покачал головой, оглянувшись на других детей, тренирующихся друг с другом.

— Я не хочу драться. — Пожаловался Заф, скорее не потыкав, а потрогав манекен. — Малкольм хочет отрабатывать удары с двумя противникам.

Он не хотел жаловаться, не хотел ничего говорить. Самым главным желанием Зафа было бросить этот шест, спрятаться под крылом отца и отправиться домой. Не было ничего веселого в том, чтобы тренироваться с деревяшкой, когда все остальные в группе занимались попарно. Или как Малкольм — один с двумя.

Особенно когда по возрасту Заф был в полтора раза всех старше, а по росту — не доставал даже до невысокого Малкольма.

Дома намного лучше. Там нет этого рыжего, нет остальных лае, которые смотрят на него, как на больного и слабого. Никто за спиной не шепчется. Дома можно помогать отцу с готовкой, или с уборкой…

У Зафа хорошо получалось только это. Даже книжки он читал медленно и по слогам, когда остальные вовсю листали страницы, буквально заглатывая целые предложения.

— Это обязательная программа, — Дарелин присел на корточки, немного растопырив крылья. — Ты должен уметь защищаться…

— Я умею. — Уперто повторил Заф, боясь повернуться лицом к отцу.

Мне тут не нравится — хотелось ему сказать, но лае только губу закусил. Ирин, которого две недели назад допустили учиться, внезапно не захотел сидеть рядом с Зафом рядом во время обеда в столовой.

Дарелин вздохнул, аккуратно обнимая своего ребенка.

— Может, попробуешь потренироваться с другими детьми? Заафир, ты же очень способный.

— Я… Они не хотят. Говорят, что я больной, — Заф развернулся и понял, что еще чуть-чуть — и он разрыдается прямо тут, в зале, при остальных детях и при тренере.

— Ты здоровый. — Спокойно возразил отец. — Просто твое развитие пошло по другому пути. Нужно лишь немного подождать, и ты вырастешь и окрепнешь, как Карм…

— Я не чистокровный, — в конце концов Заф не выдержал и ткнулся лбом отцу в плечо. — Малкольм сказал, что я полукровка, и даже летать не смогу…

Горячие слезы внезапно обожгли щеки, а крылья отца мазнули по собственным куцым крылышкам, закрывая от всего мира.

— Ты признан. Илья сам тебя проверял. Карм чистокровный, и ты тоже. — Успокаивающе прошептал Дарелин.

Когда Заф успокоился и перестал рыдать, отец отошел к тренеру и что-то сказал. Большой широкоплечий лае с круглым лицом задумчиво подергал крылом, и негромко произнес пару фраз. Наблюдавшие за всем происходящим дети сбились в кучки, поглядывая то на отца Зафа, то на него самого. Малкольм кривил рожицы.

А потом Дарелин покинул зал для тренировок. Заф видел, что рыжий тыкает в него пальцем и что-то громко шепчет остальным детям, и постарался побыстрее уйти к своему манекену.

По крайней мере деревяшка не обзывалась.

Минут через пять дверь в зал снова распахнулась, пропуская отца. За ним, забросив на плечо два шеста, молча топала лае из старшей группы. Дети замерли, рассматривая с открытыми ртами крылатую. В старшей группе были подростки, и перед ними у младших всегда был благоговейный страх, смешанный с восхищением.

Карм по возрасту не дотягивал три года до старшей группы, и с завистью рассказывал, что иногда средним разрешается посмотреть на чужие тренировки. В старшей группе даже шесты используют не деревянные, а почти как у настоящих оперативников — металлические и оснащенные электричеством! И даже форма у них, как у взрослых — серая, с черными кармашками и двумя защитными нашивками на рукавах.

А теперь Заф сам увидел и форму, и металлические шесты, и нашивки, и даже ботинки на черной подошве. А так же длинную толстую белую косу, идущую от лба и заканчивающуюся чуть ниже бедра — фактурную, тугую, даже на внешний вид очень твердую и невероятно похожую на часть экзоскелета. Или на оружие.

Зафу про него Карм тоже рассказывал. В средней группе учат теории, но примерить экзоскелет можно было только старшим.

Коса была перекинута вперед, и Заф так засмотрелся на нее, что перевел взгляд выше, только когда лае остановилась напротив него. Она была тощей, угловатой, и возвышалась над Зафом на две головы. Россыпь темных пятнышек на белом лице, плотно сжатые губы, спокойный взгляд в упор. Крылья непропорционально большие, а между белыми перьями пробивался уже начавший светлеть пух. Лае была вся белоснежная, вся какая-то нереальная, как снег из рассказов отца…

Но вот глаза у нее были слишком яркие — с розовыми радужками.

— Белая! — Взвизгнул Малкольм и бросив свой шест, кинулся вперед.

Белая. Бэлле. Беаль. Заф и сам догадался. Карм про нее очень много рассказывал. Она была всего на три года старше их с братом, но казалась уже взрослой и самостоятельной. Ее два старших брата — Джар и Мирослав — уже были стажерами, а самый младший — учился в группе с Зафом.

А еще она была альбиносом.

Белая одной рукой подхватила Малкольма, поддерживая его, пока он цепляется за ее шею. Заф опустил взгляд, рассматривая чужие ботинки. Он был всего лишь на три года младше, но казался себе совсем мелким и беспомощным.

— Ты Заафир? — Вопрос застал его врасплох, когда Заф собирался удрать под крыло к отцу, продолжавшему стоять совсем рядом.

Лае в смятении посмотрел на Дарелина, ожидая подсказки. Отец мягко улыбнулся и кивнул.

— Д-да. — Даже собственный голос подвел его сегодня сильнее обычного. У Зафа не получалось громко говорить — всему виной было слишком раннее прорезание голоса и первая линька.

Белая ссадила Малкольма, который что-то громко ей шептал, и внимательно осмотрела Зафа с головы до ног.

Все дети тоже на него таращились, словно увидели впервые, и лае от такого пристального внимания нестерпимо захотелось удрать к отцу под крыло.

А потом Белая взяла в руку один из шестов, а второй протянула ему.

— Не тормози, мелкий. — Поторопила она недовольно, пока Заф таращился то на гладкую трубу, то на белую ладошку.

Свой деревянный пришлось положить на пол. Металлический был длиннее и тяжелее, оттянув руку.

Дарелин давал ему несколько раз металлический, чтобы Заф представлял себе его вес. Отец первое время учил его сам, пока Заф не поправился после болезни.

Осознание, что произойдет дальше, пришло с первым, пробным, поворотом шеста в руках.

Белая повернула голову, посмотрев на Дарелина с сомнением, словно желая уточнить — уверен ли он в своей просьбе. Перехватила шест поудобнее и сделала шаг вперед.

— Сейчас она полукровку отделает, — донесся до Зафа шепот Малкольма.

Мир отступил, оставляя его наедине со старшей крылатой. Стены раздались, потолок исчез где-то очень высоко, и даже отец оказался слишком далеко. Карм рассказывал — лае теперь почти слышал его голос в своей голове, — что Белая является одной из самых сильных в группе, и всегда атакует первой, не давая даже шанса на то, чтобы ударить самому.

А еще она была на три года его старше, на две головы выше и…

И…

У химеры, которая напала на родителей, были красные глаза. А убив их, она хотела напасть на Ирина. Как самый младший, он ночевал с родителями в комнате. Он тогда даже ходить не умел, и ничего совсем не понимал.

Кровь застучала в ушах, и Заф зажмурился от подкатывающего ужаса, инстинктивно вскидывая свой шест в бесполезной попытке отбить удар, направленный в плечо. Кажется, лае сам не был уверен, куда собирается атаковать Белая.

Отец учил его становиться в правильные стойки и держать оружие так, чтобы не забить себе руки.

Шест загудел, и Заф в немом удивлении понял — отбил.

Страх путал мысли, к горлу подкатила тошнота.

Лае резко опустил шест, в последнюю секунду услышав свист воздуха рядом со своей правой ногой и еще один толчок в ладони.

Отбил.

И снова.

На четвертый раз Заф открыл глаза. В темноте находиться было намного страшнее.

Шест в руках Белой казался продолжением ее руки. И лае увидел, буквально на мгновение — и крутанувшись на месте, ткнул своим шестом вперед, вверх и правее, повинуясь то ли первобытному ужасу, то ли бесконечным наставлениям отца.

Дарелин учил его защищаться.

Старшая отшатнулась, раскрыв крылья для восстановления равновесия. Они и в самом деле были непропорционально большими, а левое еще и было длиннее правого. Заминка продлилась секунду — и Белая повторила его движение, но не просто отпугивая, а пытаясь попасть в голову.

Но медленно, так медленно, плавно, словно показывая, как надо правильно…

Заф успел поднырнуть под шест и взмахнуть своим снизу вверх, запоздало понимая, что подобрался недостаточно близко и неправильно встал. Развернутые крылья не помогли, и лае, не удержав равновесия, по инерции взмахнул руками и шлепнулся на спину. Собственное оружие загудело, выпав из рук и оказавшись вне досягаемости.

Слишком большим оказался замах, и не попав, Заф еще и затылком стукнулся.

Совсем рядом оказалось обеспокоенное лицо отца, а руки его легли на голову.

Шепот других детей превратился в неразборчивый шум, и даже голос Малкольма не ввинчивался в уши.

— Все хорошо, все в порядке, просто ушибся, — принялся утешать его Дарелин, помогая сесть. — Извини, прости меня, я не думал…

— Он попал. — Еще один глухой голос вырвался из беспорядочного шелеста.

Заф осторожно выглянул из-под руки отца. Белая стояла на том же месте, и заметив его взгляд, криво улыбнулась.

Длинная царапина на правой половине лица, идущая от щеки вверх к глазу, потемнела от крови и почти сразу же засветилась.

Заф во все глаза смотрел на Белую, позабыв и про ушибленный затылок, и про испугавшегося отца, и про остальных детей в зале.

Ее глаза не были красными, как ему показалось в панике. Розовыми. С длинными пушистыми белыми ресницами.

Лае закрыла глаза, и царапина медленно затянулась.

Когда она ушла, к Зафу бочком подобрался Малкольм, потрогал сероватые куцые перышки и так же молча удрал.

А вечером Карм рассказал, что старшим никогда не удавалось задеть Белую во время тренировок.

Через два дня все повторилась. Лае снова появилась в зале во время занятий, протянула металлический шест и снова напала первой.

И снова.

И опять.

И после тренировок с ней отношение других детей к Зафу начало меняться.

Конечно, с Малкольмом он так и не сумел подружиться, но рыжий перестал говорить про него гадости во всеуслышание. И время от времени тоже тренировался в паре с Зафом.

* * *

Являться в кафе с полными крыльями грязи и измазанной одеждой было не лучшим вариантом, поэтому пришлось возвращаться домой и отмываться. А потом еще и сушить чистые перья — занятие не столько трудное, сколько скучное и неудобное. Ванная комната была рассчитана для людей, и развернуть четырехметровые крылья в тесном помещении было невозможно. О специальной сушилке, которая была дома в каждой ванной, можно было только мечтать. Пришлось по очереди сушиться в зале.

После фена перья весьма ожидаемо вспушились, отчего Заф сам себе напомнил надутую сову. Идея была откровенно плохой — промокнувшая свои крылья полотенцем Белая только приподняла бровь, но комментировать увиденное не стала.

Хирург вывернул шею, снова обозрев дело рук своих. Сходство с совой против воли увеличилось.

Рис, до этого тихо сидевший на своем диване, протянул руку, подбирая длинное белое перо, выпавшее из правого крыла хозяина. Перо было гладким и блестящим.

— Каждый раз, когда мою крылья, завидую лилимам, — улыбнулся Заф, плюнув на результат и активируя датчик. — Они же мелкие, и крылышки у них тоже небольшие, сушить удобно.

— Помнишь, как Гавриил с Рино попытались на кухне в Отделе утащить блюдо с яблоками, но рухнули в кастрюлю с супом? — Напомнила негромко Белая, продолжая протирать крылья полотенцем.

Заф заулыбался, вспоминая. Лилимы любили покушать, это знали все. Особенно они обожали сладкое, и прослышав, что на обед на десерт будут подавать запеченные с медом яблоки, решили совершить диверсию. В чем ее смысл и почему нельзя было открыто взять сладость, хирург до сих так и не понял. А путанные объяснения лилимов, что так, дескать, намного вкуснее, особенно если блюдо протащить через вентиляционную решетку, только добавили вопросов.

Блюдо в итоге они не пропихнули, рассыпав по кухне половину яблок, так еще и сами, стукнувшись крыльями в воздухе, потеряли равновесие и рухнули вниз. Гавриилу был только третий цикл, Рино — первый, и молодые неопытные лилимы со всего маха свалились в большую кастрюлю, расплескав по полу и стенам морковку и полупрозрачные кусочки лука. Даже на потолок попало. Стоящий на стреме Гэри сам вытащить соучастников не смог, и в итоге пришлось звать лае.

С горя, что им влетит и за испорченные яблоки, и за расплесканный суп, Гавриил принялся ладошкой вылавливать плавающие вокруг него кусочки картошки и уминать их. Так их и застали лае — две макушки, торчащие из пятидесятилитровой кастрюли, и попеременно жующие ее овощное содержимое.

А потом лилимов пришлось отмывать в шесть рук, и Гавриил с Рино еще четыре дня отказывались встать на крыло — шампуни не могли перебить упорный запах куриного супа. Пришлось пользоваться средством для мытья посуды, а из-за него перья стали слишком мягкими и чересчур пушистыми, да и сохли двое суток, несмотря на сушилку. А с мокрыми крыльями многого не натворишь, да и пришедший на смену куриному супу стойкий запах лимона сразу выдавал виновных во всех шалостях.

— Такое забудешь! Тогда еще Гавриил попробовал просушиться рядом с духовкой на кухне, и чуть не прокоптился, — припомнил Заф еще одну деталь.

Белая согласно кивнула, и протянула руку, снимая со спины хирурга пуховое перо, прилипшее к коже.

— Не собираюсь я линять в этом году, — вяло возмутился лае, принявшись натягивать обычную футболку. — Отдай, я в мусорку выброшу.

Рис незаметно спрятал свое перо под диванную подушку. Оно было не белым, а серым, словно слежавшийся снег, но на ощупь оказалось одновременно и гладким, и мягким. И Итаниму стало жалко уничтожать перо — а Заф непременно запустит полный цикл, и перышка не станет.

Жалко.

Итаним сам его потом уничтожит… Попозже.

Со всем этим мытьем и сушкой день приблизился к середине, и идти завтракать в кафе было уже слишком поздно. Но свое обещание, данное Итаниму, Заф не хотел нарушать. Да и дома набор продуктов хоть и был рассчитан на троих, но готовить что-то вроде макарон хирург не хотел.

— Сладкое, — напомнил Рис.

Поэтому пришлось искать заведение не только с нормальными обедами, но и с достаточно вкусными десертами.

Дорога в ресторанчик заняла двадцать минут на общественном транспорте. Заф хотел сначала вызвать такси, но Белая предпочла посмотреть на людей в их, так сказать, естественной среде обитания.

— Не думала, что тут такой высокий уровень развития технологий, — заметила она, выбравшись из воздушной маршрутки.

Заф кивнул. Для него первый месяц на Меге был достаточно тяжелым — он привык перемещаться в воздухе, махая крыльями. А тут весь транспорт сам летал на антигравах, и, надо сказать, намного быстрее, чем лае.

Ресторанчик находился не в спальном районе, а ближе к центру. О его существовании Заф узнал от Егоровича — это заведение, как и еще два десятка других, косвенно тоже принадлежали Артуру. Готовили там вкусно, а цены не обладали парой лишних нулей.

И, — что самое главное, — на десерт там можно было выбрать «яблоко в решетке». Фаршированное изюмом и кремом запеченное яблоко, сверху политое горячим шоколадом и посыпанное сладким рисом. Итаниму такая сладость очень нравилась, и Заф даже пару раз ездил после работы в ресторанчик, чтобы привезти одно-два яблока домой. Готовить самому такое лакомство хирургу было немного лень, да он и опасался, что так красиво у него не получится.

Так как время обеда уже было в самом разгаре, в ресторанчике оставалось только два свободных столика — один у окна, рассчитанный на двоих, и второй совсем рядом с огромным экраном, но на четверых. Заф без раздумий выбрал второй — Рис, переодетый в обычную одежду, вполне подходил под внешность человека.

— Добрый день, уважаемые зрители! Сегодня с вами снова передача «NEW Мега» и мы, ее бессменные ведущие — Вероника Айште и Самаэль Вуу-ти-Род! — Едва Заф попробовал еще горячий суп-пюре, экран ожил, заговорив знакомым голосом.

Суп сделал попытку отомстить за свою гибель, унеся с собой и убийцу, и встал поперек горла. Хирург закашлялся, пытаясь сделать вдох.

Рис, уже принявшийся вовсю уминать свою порцию, замер, уставившись на экран.

— И сегодня мы имеем несказанное удовольствие раскрыть все секреты любовной истории, развернувшейся на ваших глазах пару дней назад! — Добавила Самаэль низким грудным голосом. — Сегодня нам согласилась дать интервью тайная любовь одного двуличного наглого обманщика, притворяющегося врачом! Встречайте — Сония Адлер!

Камера отъехала вправо, показывая главу IMT-Компани.

Белая обеспокоенно похлопала Зафа по спине.

— Это та самая полукровка? — Уточнила она негромко, наклонившись поближе.

Чайка, не в силах ничего сказать, кивнул. Ему захотелось швырнуть тарелку в голограмму, чтобы избавиться от этого ужаса, но вместо этого он прикипел взглядом к экрану.

Соня была в аккуратном голубом брючном костюме и держала в руках небольшой планшет. За ее спиной обретались в креслах два лощеных гибрида в строгих деловых костюмах и черных очках, изображающие одновременно и охрану, и секретарей.

— Мы несказанно рады, что вы дали согласие на интервью! — Воскликнула Самаэль довольно. — Ведь, насколько нам известно, вы очень занятая женщина, и добиться вашего внимания весьма затруднительно…

Соня положила планшет на подлокотник собственного кресла.

— Знаете, довольно трудно игнорировать ваше приглашение, особенно если учесть, что вы звонили моему секретарю двести двадцать один раз, — мягко заметила она. — Но сегодня у меня на Меге была назначена встреча, и я смогла совместить ее с участием в вашей передаче.

— Скажите, Соня, — обратилась к ней Вероника, — как вы, обладая, скажем так, совсем не выразительной внешностью, смогли привлечь внимание мужчины? — Она внимательно осмотрела девушку с ног до головы, и на мгновение покровительственно улыбнулась. — Вы знаете, что в этом сезоне в моде оттенки тропических ягод Синелии? А процедуры по коррекции фигуры, — взгляд ее упал на грудь Адлер, — стоят немного, и дают потрясающий результат! Кстати, можно же и ноги удлинить!

Один из гибридов повернул голову, просканировав ведущих, и молча переглянувшись со вторым, снова замер.

На взгляд Зафа, Соня выглядела очень хорошо. Голубой костюм ей шел, а рост… Лилимы редко дорастали до метра, и по их меркам она была очень высокой. Да и внешность у нее была типично лилимской — круглое лицо с приятными чертами, пухлые губы, аккуратный маленький носик, светлые волосы. Были бы еще крылья — было бы совсем прекрасно!

— Меня вполне устраивает, как я выгляжу, — равнодушно пожала плечиками Соня. — Для меня главное — внутренний мир собеседника, а не внешность.

Белая сузила глаза, рассматривая полукровку на экране.

— Соничка, — снова исказив чужое имя, произнесла Самаэль, — мы хотим знать, как вы реагируете на неуместные и лживые ухаживания вашего настырного поклонника!

— Вы имеете в виду Зафа Чайку?

— Да, именно его! Да и вряд ли на такую внешность, как у вас, клюнет кто-то еще…

Соня мягко улыбнулась, пропуская мимо ушей еще одну колкость.

Заф ухватился за стакан с газировкой. Улыбка ее навевала хирургу нехорошие ассоциации.

— Мне кажется, что Чайка — компетентный, умный, а главное — честный человек…

— Ах, ваше сердце будет разбито! — Мгновенно перебила ее Виктория. — Ведь у нас имеются неопровержимые доказательства, что Заф Чайка — подлец, выдающий себя за порядочного гражданина Меги! Такова натура всех мужчин! Поверьте, вы будете поражены, насколько они по природе своей грязные хищники!

Самаэль тронула напарницу за плечо.

— Вики, прошу тебя, не пугай нашу гостью раньше времени, — обратилась она к подруге, после чего повернула лицо к Соне. — Мы надеемся, что вы встанете на сторону женщин в этой войне и поможете нам выиграть этот бой!

Заф вздрогнул, на мгновение отвлекаясь на шум. Официантка, запнувшись, уронила поднос, к счастью, пустой. Ей на помощь бросился один из клиентов. Хирург мельком увидел красный выбритый затылок.

— Скажите, вы любите Зафа Чайку? — Тем временем Самаэль сосредоточила все свое внимание на гостье передачи, передвинув свое кресло поближе, взяла Соню за руку в доверительном жесте.

— Люблю. — С придыханием ответила ей девушка, и по тону ее, по заблестевшим глазам, по задрожавшему голосу Заф понял — Соня соврала. — Он для меня как видение, как волшебный принц, который заберет меня в свое королевство.

«Он для меня важен, пока дает мне шанс увидеть Древо» — расшифровал хирург ее слова, и едва заметно улыбнулся, за что получил мгновенный тычок в бок от Белой.

— Какого ветра ты не сообщил об этом?! — Прошипела лае раздраженно, наклонившись ближе. — Тогда бы Илья распорядился доставить ее в Отдел без дозволения лилимов!

Понадобилось три секунды, чтобы осмыслить ее фразу. По законам, если полукровку полюбит чистокровный, будь то лае, лилим или лир, он имеет полное право привести свою пару домой.

— Я потом объясню, — понизив голос, ответил Заф. — Она сказала неправду.

Но зачем?

Соня играла, и эти блестящие глаза, этот дрожащий голос не принадлежали ей. Слишком слабые эмоции для нее. Когда она нервничала, то теребила в пальцах конфетные бумажки, или ковырялась в виртокнах и вкладках. Но голос у Сони всегда был твердый, а тон — уверенный. И взгляд тоже выдавал, что все происходящее на камеру было ничем иным, кроме как хорошо спланированной и продуманной игрой.

Единоличная глава компании IMT, помнящая все выпущенные модели гибридов, их владельцев и личные номера, была слишком умна для того, чтобы повести себя как дурочка, на потеху каверзным журналисткам и их вопросам с двойным дном.

Решение пришло за один удар сердца.

Игра.

Лилимы обожали играть.

Настоящие, чистокровные лилимы. Младший Гавриил на множестве заданий притворялся то ребенком, то карликом, то еще ветер знает кем. Имитировал чужие эмоции, мог разыграть целый спектакль ради одного зрителя.

А Соня получила в ряды своих зрителей всех, кто смотрел семнадцатый канал и эту передачу.

Тем временем в экране Самаэль щелкнула пальцами, вызывая виртокно. Картинка переключилась, показывая запись с одной из скрытых камер, которую держал какой-то человек в супермаркете, в отделе с мебелью.

— Один из наших операторов совершенно случайно возвращался домой после тяжелого рабочего дня, и из-за усталости позабыл оставить свою камеру в студии, — вещала за кадром Виктория.

Сначала ничего не было понятно. Мелькали какие-то тумбы, зеркала и кушетки. Но потом камера сфокусировалась на двух фигурах, стоящих к оператору спиной. Серая куртка была знакома Рису. Она принадлежала Зафу, и даже сейчас висела на его спинке стула.

— Пока вы не спите ночами из-за вашей любви к этому мерзкому человеку, Чайка времени даром не теряет, и уже завел себе любовницу! — Дополнила напарницу Самаэль.

Фигуры развернулись, и Заф с удивлением узнал на экране себя и Белую. Да, они действительно вчера отправились в гипермаркет, и зашли в отдел мебели. Квартира у хирурга была небольшой, и изначально была рассчитана на одного жильца и одного гостя. Но с появлением Белой возник вопрос дополнительного спального места. Вариант чьего-то временного, пусть даже и своего, укладывания на пол Заф отмел сразу, поэтому пришлось отправляться в магазин за дополнительной кроватью, которую поставили в спальне у окна. В зале для нее не нашлось места, а коридор был слишком узким.

Итаним снова отвлекся от передачи, глянув на Белую. Женщина, делавшая глоток воды, закашлялась, со стуком возвращая свой стакан на стол.

— Не скрою, для меня удивительны предпочтения Зафа Чаечки в выборе партнерш, — сухо заметила Самаэль, переключая камеру и давая полюбоваться всем зрителям своими длинными ногами. — Сначала вы, Сония, потом эта непонятная, кхм, дама… Вкус у самого лживого хирурга Меги весьма оригинальный… Не понимаю женщин, чрезмерно увлекающихся стероидами и физическими упражнениями! Девушка должна быть мягкой, и обладать всеми предписанными ей выпуклостями и изгибами, а не изображать плоскодонок или накачанных альфа самок! Красота должна быть натуральной! Природа дает самые лучшие подарки!

Гибриды за спиной Сони снова синхронно переглянулись. Сама Самаэль, похоже, осталась недовольна полученным подарком от природы, и обточила свою красоту на операционном столе и в фитнес-зале, чтобы лучше сверкать.

Соня молчала, сцепив ладони и переплетя пальцы.

— Но, насколько мне известно… — Совсем тихо заметила Адлер.

Но Виктория ее перебила.

— Вы представляете?! После того, как Заф Чаека во всеуслышание назвал вас своей любовью, он мало того, что вышел в свет со своей любовницей! Нет! Ему этого показалось мало! Едва интервью с его участием закончилось, он заявился в гримерную к моей напарнице, и сделал весьма неприличное предложение!

— Какое же? — С жаром уточнила Соня.

— Почесать тебе перышки? — В унисон с ней прошептала Белая, вернув себе каменное выражение лица, и поддельно возмутилась на грани слышимости. — Ну ты и подлец…

— Никуда я не заявлялся! — С жаром, но так же беззвучно возразил Заф. — Я вообще в комнату отдыха для персонала ушел, а через десять минут за мной Соня заехала!

— Он предложил провести со мной приватный медицинский осмотр! — Тоном оскорблённой невинности воскликнула Самаэль. — Мне, порядочной корфи!

«Порядочная корфи» была столь же частым явлением, как чернокрылый лае.

— А после того, как я, преисполнившись праведного негодования, возмущенно отказалась, Чайка принялся меня преследовать! — Продолжила журналистка, и демонстративно закрыла лицо руками, сдерживая рыдания. — Вы только посмотрите на эти кадры!

На этот раз это было не видео, а несколько фотографий, склеенных в один ролик. Самаэль в салоне красоты, и в отражении витрины видно лицо Зафа. Журналистка пьет кофе, и за соседним столиком, сгорбившись, сидит хирург. Самаэль в такси, и во втором, преследующем ее — Заф. И еще. И так далее.

— Этой ночью он даже осмелился заявиться ко мне в квартиру, обесточив три этажа! — С жаром закончила Самаэль. — Но испугался моего гибрида-охранника и сбежал!

На последнем кадре была запечатлена широкая спина кого-то, сильно смахивающего на Зафа, в черном плаще и старомодной шляпе. Все фотографии были подписаны жирным красным шрифтом в правом нижнем углу, сообщая дату съемки, точное время вплоть до секунды и место.

— Я подала на него в суд за оскорбление, за сталкинг, за психологическое насилие в прямом эфире! — Принялась перечислять журналистка. Виктория кивком поддерживала ее после каждой фразы. — А также за попытку проникнуть на территорию чужой частной собственности!

— Все кадры, что мы показали — настоящие, это не подделка! Мы клянемся в этом, и готовы подтвердить наши слова в суде! — Дополнила ее монолог Айште. — Я так же поддержала свою подругу и подала в суд на этого лжехирурга! Зло должно быть наказано!

Соня наконец расцепила руки, но неудачно задела локтем планшет, который лежал на ее подлокотнике. Кувыркнувшись, он упал на мягкое покрытие пола и не разбился, но от удара внезапно включился и выстрелил вверх виртокном, развернув его на максимальный размер.

Камера отъехала от продолжавших перечислять иски журналисток и нацелилась на планшет. Тот показывал в зацикленном режиме короткий, на пять секунд, видеоролик.

— …В следующий раз я испеку торт с шоколадными розами, — Заф моргнул, рассматривая себя же на голограмме и слушая собственный голос. — И с орехами.

Соня не спешила закрыть окно и взять в руки планшет, и прежде, чем журналистки обратили внимание на чужой голос, запись успела прокрутиться четыре раза. И столько же раз высветить дату и время.

Итаним моргнул озадаченно. Время записи совпадало до секунды с датой на той фотографии, где был виден затылок убегавшего хирурга от Самаэль. Но обстановка вокруг Чайки была другая — какое-то светлое помещение. Журналисткам пришлось потратить на осознание на несколько секунд дольше.

— Что это? — Уставившись на планшет, с отвращением уточнила Виктория.

— Запись. — Сладким голосом ответила Соня, еще раз прослушав ролик до конца, и только потом взяла прибор в руки и свернула виртокно. — Я сделала, когда мы с Зафом из ресторана возвращались… Так что вы говорили про то, что согласны подтвердить правдивость ваших кадров в суде?

Глядя в голографическое лицо Сони Адлер, Заф ощутил жгучее желание зааплодировать ей стоя.

Гибриды за спиной главы IMT-Компани снова переглянулись, и синхронно вытащив из своих карманов складные планшеты, принялись деловито что-то записывать. На этот раз на их движения обратил внимания не один Рис, но и Заф.

— Так вот, я давно хочу узнать, — мгновенно постаралась перескочить на другую тему Самаэль. — По какой же причине вы покинули свою космическую станцию, — свою резервацию, наполненную одними ботаниками и зацикленными на куклах неудачниками? Ваша продукция продается так плохо, что вы решили засветиться в нашей передаче? Или та ваша никому не известная акция с розыгрышем новой модели гибрида с треском провалилась? Если не ошибаюсь, вы звонили нам на семнадцатый канал более двухсот раз!

— Двести двадцать один, — поправила успевшая восстановить внутреннее духовное равновесие Виктория.

Соня даже бровью не повела. А вот один из гибридов наклонился вперед, шепнув девушке что-то на ухо.

— Причина? У меня сегодня была назначена встреча с моими адвокатами. Вам знакомы Кристофер Зэнов и Элан Яновски?

Виктория фальшиво заулыбалась.

— Что-то не припоминаю… Но я никогда и не прибегала к помощи адвокатов — мне кажется, это удел слабаков и виновных, — пренебрежительно заметила она. — Это какие-то стажеры?

Откуда-то заиграла мелодия вызова. Самаэль, поначалу посмотревшая на планшет в руках Сони, нахмурилась. Звонил не он, а ее собственный, который корфи положила в специальный кармашек под подлокотником кресла. Музыка не замолкала.

— Это ваш, — делать вид, что не слышит надоедливую трель, Соня не стала.

Вытащив планшет, Самаэль попыталась сбросить звонок, но вызов принялся автоматически.

— Самаэль Вуу-ти-Род? — Камера снова сама подплыла к виртокну, показав лопоухого парня в оранжевой форме и такого же ядреного цвета кепке. — Я доставил ваш заказ! Откройте пожалуйста!

— Какой заказ? — Холодно уточнила журналистка, и скорчила на камеру непонимающее лицо.

Парень широко улыбнулся, показав два ряда брэкетов. На вид ему было не больше двадцати лет.

— Как какой? Ваш! — Он махнул рукой с зажатой в ней бумажной фактурой. На мгновение всем стала видна нашивка на рукаве с логотипом компании по доставке особо ценных покупок. — Мне начальство строго-настрого запретило сегодня путать товары! Вот смотрите! Вы Самаэль Вуу-ти-Род, верно? Вы две недели назад заказали в компании IMT нового гибрида взамен вашего устаревшего. Так как у вас золотая карта VIP-покупателя, то высшим руководством было принято решение обработать ваш заказ вне очереди и прислать новую куклу! С повышенной прочностью, как вы и просили! Вот, и модель…

— Оставьте под дверью! — Воскликнула Самаэль, пытаясь заглушить настырный голос доставщика.

Но паренек пропустил ее слова мимо своих ушей.

— … «Мой Властелин», с усилителями от Юнита. А еще у него в комплектации имеются выдвижные тентакли! — С восторгом продавца, пытающегося втюхать бабке новый пылесос, зачитал лопоухий. — И сто девяносто шесть режимов вибрации! Это на тридцать шесть больше, чем у вашей старой модели! И устойчивость к ожогам на семь процентов выше! У меня брат в лаборатории работает, он сказал, что теперь вы будете довольны — ведь теперь сломать шпильками от каблуков вашу куклу будет намного труднее!

Доставщик повернул свой планшет, показывая фирменный логотип компании IMT на боку большой капсулы, установленной на гравитележке.

— Как вы и просили, был поставлено ядро вашей старой куклы, так что все архивы воспоминаний и алгоритмы не повредились. Вам больше не придется настраивать «Властелина» вручную! — Захлебываясь восторгом, вещал парень, и чем сильнее он улыбался, тем большее раздражение проскальзывало на лице Самаэль. — Если хотите, я могу его сейчас распаковать и показать новые функции! И комбез индивидуального пошива с вашими инициалами! А так же вы, как обладательVIP-карты, получаете подарок — семь ящиков брикетов для вашего Властелина!

— Говорю же, оставьте под дверью! Я сейчас на передаче! — Нервно кося глазом на камеру, прошипела Самаэль.

— Ну так передайте потом, а я обязан вручить товар лично в руки. — Уперся рогом доставщик, по видимости, не поняв ничего про «передачу». — Я вас подожду.

Все это время сохранявшая молчание Соня лишь покачивала носком ботинка, отслеживая только ей одной слышимый такт.

Оператор наконец оставил в покое крупный кадр, развернув камеру на вторую журналистку и гостью с гибридами, которые продолжали что-то бешено строчить.

— Какие у вас забавные модели, — натянуто улыбнулась Виктория, пытаясь оттянуть общее внимание от продолжавшей собачиться с доставщиком Самаэль и занять оставшееся эфирное время. — Эти черные костюмы, галстуки, белые рубашки, очки с зеркальным напылением… Вы любительница ретро стиля?

Соня полуобернулась, секунд на пять уставившись сначала на одного охранника, потом на второго, а после — принялась внимательно изучать лицо самой журналистки.

— Я же говорила — сегодня у меня была назначена встреча с моими адвокатами… — задумчиво произнесла девушка.

— И вы, без сомнения, достаточно крупная птичка, чтобы плевать с высокой колокольни на общие законы Меги о внешнем виде кукол в публичных местах.

— Мои куклы в белых комбезах. — Просто пояснила Соня, и равнодушно повторила одно из правил. — Все роботы компании IMT обязана иметь при себе опознавательные знаки, штампы и маркеры.

— Но ваши гибриды одеты в черные костюмы! — Театрально возмутилась Виктория. — Это вопиющее нарушение законов!

Соня снова задумчиво полуобернулась на «нарушителей». Сидящий слева гибрид, чуть моложе второго, поднял голову, оторвавшись от печатания.

— На данный момент пятьдесят три, не включая ответных исков. — Сухо отчитался он, снова возвращаясь взглядом к планшету.

— Разве я не сообщила? — Так натурально удивилась Соня, что Заф ей почти поверил. — У меня же была назначена сегодня встреча, вот я и совместила интервью в передаче с ней. Забыла вас представить! Это Кристофер Зэнов и Элан Яновски — мои личные адвокаты…

«Гибриды» синхронно вскинули головы, сквозь очки прожигая холодными препарирующими взглядами Викторию.

— Пятьдесят четыре, — равнодушно поправил чуть более пожилой «гибрид» своего напарника, словно продолжая беззвучный до этого диалог. — Имя Сони Адлер было намерено искажено больше двух раз. Если взять законы корфи, то это грозит госпоже Самаэль и мисс Виктории публичным взысканием и штрафом не менее трех минимальных заработных плат.

— Они прекрасны в своем деле! — Продолжила Соня с довольной улыбкой на устах.

— Вероятно, их услуги стоят недешево? — Слащаво заулыбавшись, уточнила журналистка, и не удержалась от колючки. Желание говорить гадости вросло в кожу, став уже необходимостью. — Триста кредитов в месяц…

— Девяносто тысяч. И по семнадцать за каждое выигранное в мою пользу дело. — Равнодушно поправила Соня, и спустя секунду добавила. — Я хотела их попросить оказать мне небольшую услугу и представить в суде интересы Зафа Чайки. Но, похоже, они за время этой передач нашли несколько причин подать на вас в суд… Вгрызаются, как пираньи, не правда ли?

Виктория нервно облизала губы, продолжая улыбаться на камеру. Кличку, прилипшую к тандему двух самых лучших адвокатов, широко известных в ближайшем космосе, знал каждый второй.

Кто-то из сидящих за соседним от Зафа столиком нервно засмеялся.

— А я думал, почему эти пираньи нигде больше не выплывают? А их эта Адлер себе прикарманила! — Почти радостно воскликнул лысый толстяк, сидящий к хирургу затылком. — Ну и хитрая же баба!

Другие посетители ресторана тоже загомонили, обсуждая «хитрую бабу» и «слишком обнаглевших журналюг семнадцатого».

Рис облегченно расслабился, и потеряв весь интерес к передаче, вернулся к поглощению своей порции супа. Жаль, специального допуска, позволяющего сканировать другие живые объекты, кроме владельца, у него не было. Да и через экран все равно такое было сделать невозможно, но все равно Итаним заметил несоответствия поведения «гибридов». Они, пусть и сидели неподвижно, но Рис почему-то сразу понял, что с ними что-то не так.

Значит, это странное чутье оказалось верным.

— И как вы отнесетесь к любовнице вашего драгоценного хирурга? — Снова попыталась выйти на «неудобную» для гостьи передачи тему Виктория, мысленно отсчитывая последние минуты до конца прямого эфира и костеря Самаэль, которая, хоть и отключила свой микрофон, выходить за границу экрана не стала, продолжая ругаться с доставщиком. — Судя по всему, эта дама тоже имеет свои планы на «вашего» мужчину мечты.

Соня снова положила свой планшет на подлокотник.

— Поеду знакомиться.

— И дадите шанс Чайке понаблюдать за грязной женской дракой?! Мы можем выделить вам двух операторов, чтобы вся Мега смогла увидеть развязку этих воистину фальшивых чувств! Соня, я буду болеть за вас, хоть по комплекции та страшная девица вас победит за пару минут! Наверняка у нее какое-то генетическое заболевание!

Глава компании IMT медленно приподняла левую бровь, слушая поток бреда про гены, болезни и нехороших родителей, пьющих во время беременности. По версии Виктории, одна из этих причин, а то и все вместе, повлекла за собой рождение такой «страшной мускулистой тетки без груди и талии, но с горами мышц».

— Боюсь представить, как выглядят ее родственники! — Пылко закончила ведущая свою тираду.

— Заф Чайка.

— Что-что? — Не поняла Виктория.

— Ее родственник — Заф Чайка. — Чуть медленнее повторила Соня. — Вы назвали любовницей его троюродную сестру — Беллу Скопу. Похоже, вы решили заполучить первое место в рейтинге для вашей передачи с помощью поддельных данных…

— Пятьдесят пять. — Равнодушный голос адвоката с едва слышимыми довольными нотками показался Веронике одним из самых мерзких звуков.

Самаэль, вконец рассвирепевшая, — лопоухий доставщик наотрез отказался отключать связь и оставлять товар под дверью, повторяя раз за разом, что дождется получателя, — бросила планшет куда-то за пределы обзора камеры и развернулась к Соне.

— Ты все это подстроила, гадина!

Соня демонстративно удивилась, показав невинное выражение лица и пустые руки.

— Я просто пришла на вашу передачу, а вы тут…

— А теперь наша передача подошла к концу! В сами была «NEW Мега» и ее ведущие — Самаэль Вуу-ти-Род и Вероника Айште! — Попыталась заглушить вопли своей напарницы Виктория.

Камера мотнулась вправо-влево, словно кто-то попытался ее пнуть. — И наша гостья — Соня Аделер!

— Пятьдесят шесть. — Довольно произнес один из адвокатов в образовавшемся шуме, ставя жирную точку в передаче и прямом эфире.

Экран погас, чтобы через секунду выплюнуть рекламу очистителя для климат-систем, установленных в квартирах.

Заф опустил голову, уставившись на остывший суп-пюре в своей тарелке.

— Она все подстроила, — негромко озвучил хирург собственные мысли. — Не знаю как, но Соня знала обо всех их приготовлениях вроде фотографий и обвинений, и хорошо подготовилась… Что такое?

Белая задумчиво ковырнула ложкой свою порцию, попробовала.

— Белла Скопа. — Сухо сообщила она, а потом вытащила из кармана пластиковый прямоугольник и шлепнула ее на стол поближе к хирургу.

Заф наклонил голову, изучая идентификационную карточку. Такая же была и у него, только данные немного отличались.

Длинная строчка из цифр и букв — идентификационный номер.

Раса — человек.

Пол — женский.

Рост — 199 см.

Возраст — 28 лет.

Особые приметы — альбинизм.

Право на управление транспортом — отсутствует.

Имя — Белла Скопа.

— Я пришла на Мегу вчера в пять часов утра. И документы никому не показывала. — Дополнила Белая совсем тихо.

Рис вытянул шею, тоже разглядывая прямоугольник.

В кармане куртки у Зафа зазвонил планшет, сообщая о входящем сообщении.

Оно было от Сони, и в ее духе — лишь адрес и время встречи.

Хирург глянул на электронные часы, висящие над экраном. Дождаться десерта не получалось.

Планшет завибрировал в руках, получив еще одно сообщение.

«Такси будет через три минуты».

Последние сомнения развеялись. Соня действительно продумала все до мелочей.

* * *

Рис, все же получивший свой десерт в виде запеченного яблока, завернутый в салфетку, смирился с неизбежной необходимостью сидеть в машине между владельцем и белокожей женщиной, да еще и пристегнутый ремнями безопасности. Жалко было только оставленный суп — Итаним не ощущал себя голодным, но всегда доедал свою порцию. Так было записано в программе, и поводов нарушать алгоритм Рис не находил.

По указанному адресу находился ресторан, окнами выходящий на аккуратный сквер. Заф бывал в «Цветочном раю», но лишь один раз — когда шел знакомиться с Соней. Видимо, она решила повторить ритуал.

И, как и в первый раз, их проводили не в общий зал, а в одну из приватных изолированных комнат-залов, оснащенных мягкими диванами и стеклянным столом с прозрачными приборами. И, как и тогда, Соня явилась ровно через три минуты, держа в руках плоский яркий пакет, перевязанный бантом.

Точно такой же пакет она вручила при знакомстве Зафу, только у него бант был желтым, как лимон. Белая настороженно тронула пальцем свой — настолько ярко-фиолетовый, что при взгляде на него невольно хотелось потереть глаза.

— Это что? — На всякий случай решила уточнить лае.

— Подарок. — Терпеливо пояснила Соня, плюхнувшись на расположенный напротив диванчик. — Тебе понравится.

Заф поймал себя на чувстве дежа вю, только теперь он наблюдал за всем со стороны. Соня оставалась собой даже сейчас, наплевав на негласные правила знакомства, и принялась вести себя так, словно знала Белую всю жизнь.

Колебание длилось не больше двух секунд. Лае надорвала упаковку, и в молчаливом удивлении вытащила белую ткань, усыпанную яркими пятнами. Присмотревшись повнимательнее, Заф понял, что это не пятна, а кусочки арбузов и апельсинов, нарисованные в виде треугольников и кубиков.

Соня оставалась собой, повторив идею с дарением пижамы. И теперь с самым довольным видом наблюдала, как лае трогает ткань рукавов.

— Спасибо. — Поблагодарив, Белая принялась аккуратно складывать подарок обратно. — Откуда ты узнала, что я появилась на Меге?

Смысла изображать радость от столь великого знакомства оперативница тоже не видела. Заочно Соню она уже знала благодаря досье.

Девушка подтянула к себе хрустальную вазу с засахаренными мармеладками, уже стоявшую на столе до их прихода. Зашелестела прозрачной оберткой. Рис, с самой первой минуты изучавший вазу, теперь принялся наблюдать за действиями главы IMT.

— Интуиция? — Предположила Соня рассеянно.

— Слабо верится.

— Хорошо. Появившись на Меге, ты прошла мимо одного из боевых Юнитов. Гибридов, — заметив вопросительный взгляд Белой, пояснила девушка. — Их тут официально пятнадцать штук на всю планету, а неофициально — девятнадцать. В них поставлено автоматическое сканирование всех проходящих мимо людей на внутренние модификации без их согласия. Он засек действие твоего датчика, а через полчаса совершенно случайно оказался подключен к терминалу. А дальше дело техники, и спустя семнадцать минут я о тебе узнала.

— А имя? — Уточнила Белая. — Карточку я никому не показывала.

Соня пренебрежительно махнула рукой.

— В наше время не обязательно ее вообще кому-либо показывать, чтобы раскрыть тайну личности. — Девушка проследила направленный на себя взгляд Итанима, и перебросила ему пару мармеладок.

Рис поймал их одной рукой. Покосившись на Зафа и получив утвердительный кивок, зашуршал бумажками.

— Спасибо. — Мармеладки Рису нравились ничуть не меньше уже почившего яблока с кремом.

— А почему ты еще не принялся меня благодарить за то, что я спасла твои перья от ощипывания? — С напускным возмущением обратилась Соня к Зафу. — Мне пришлось бросить один проект на полдороге, чтобы вовремя успеть на это дурацкое интервью! А знаешь, сколько нервных клеток я потратила на весь этот цирк?! — Она широко улыбнулась, и смяв обертку от мармеладки, запустила ее в хирурга. — Счет я выставлю твоему начальнику, так и знай!

Заф смиренно вытерпел еще две бумажки, брошенные в свою сторону.

— Я тебе очень благодарен за всю помощь. Не знаю даже, что бы делал без тебя.

— Проигрывал суд и выплачивал бы компенсации! — Фыркнула Адлер. — Тебя бы еще обязали платить кучи штрафов! У Самаэль были планы вообще сделать тебя нищим бездомным — ты сильно ее задел.

— Может, мне надо перед ней извиниться? — Предположил рассеянно Заф, за что сразу же получил еще одной оберткой от мармеладки.

— Передо мной извиняйся. Я слушала этих дур сорок минут, а после передачи Самаэль закатила истерику, обещая отобрать у меня компанию, — Соня залезла на диванчик с ногами, скинув обувь. Подтянула к себе полупрозрачную карточку меню, бездумно принявшись рассматривать ассортимент голографических десертов. — Крису и Элану предстоит горячий месяц. Они только от моего имени намерены подать шестьдесят четыре судебных иска. Да еще им предстоит отмывать твое доброе имя… Надо было выкупить этот телеканал и сделать другое шоу — «Запусти в ведущих помидором и получи денежный приз!»

— Может, тот доставщик с гибридом был уже перебором? — Осторожно уточнил хирург.

Девушка отрицательно покачала головой, и весело хмыкнула.

— Можешь мне не верить, но Самаэль действительно заказала себе такую куклу. Чтобы максимальное количество режимов, тентакли, хорошая регенерация, блок памяти от старой игрушки, усилители и… И, короче, все остальное. Доставка должна была быть через неделю, но я немного ускорила процесс сборки куклы. Специально даже нашла такого доставщика… Он фанат своего дела.

Девушка в несколько движений сформировала заказ и отложив меню, принялась рассказывать.

Да, журналисты действительно звонили больше двухсот раз в компанию, сначала предлагая, а потом просто требуя дать интервью. Поначалу Соня хотела отказаться, сославшись на занятость и нехватку времени, но потом передумала. Сам того не ожидая, Заф со своим интервью в прямом эфире взлетел в сотню самых обсуждаемых жителей Меги. А когда дал отпор журналисткам — негласно получил медальку симпатий от доброй половины зрителей. Тем более, как пояснила девушка, несчастная неразделенная любовь запоминается надолго, и чтобы избавить Чайку от повышенного внимания еще минимум на пару месяцев, нужно было подыграть.

А так как по вине хирурга во всей этой ситуации было озвучено ее имя, Соня решила обернуть такую дополнительную популярность себе на пользу, запустив розыгрыш новой, инновационной модели куклы с полностью новым ИИ. Акции компании IMT мгновенно взлетели на несколько пунктов, а с помощью небольших хитростей Адлер откусила у своих сводных братьев еще по кусочку, став обладателем 98,3 % всех ценных бумаг.

И выписала штраф Стефану — начальнику отдела программирования. Чисто символический, придравшись к мелочи.

— Он полный придурок и редиска, но работает хорошо. Такого увольнять нельзя — он от злости задумает какую-то гадость, или перейдет к конкурентам. Но как он меня бесит! — Пожаловалась Соня. — Он раньше вместе со всем отделом программирования принадлежал по бумагам моим братьям, и мог позволить себе подгонять мою работу. Мою! Работу! Подгонять! Все ему подавай за три дня до дедлайна! — Она резко села, уставившись на Зафа. — А еще он уверен, что я от него без ума!

— А ты? — Спокойно поинтересовалась Белая, с любопытством рассматривая полупрозрачную карту меню.

— Его коэффициент интеллекта ниже моего больше чем в два раза! — Пылко возмутилась Соня. — У него всего лишь сто семьдесят три! А мне нравятся умные!

Брошенный в свою сторону фантик от мармеладки Белая поймала не глядя.

Беззвучно появились официанты в черной форме, молча расставив заказанные Соней блюда.

— Но теперь он от меня отстанет. — Удовлетворенно произнесла девушка, остыв с появлением на столике круглого, политого белым шоколадом тортика. Повернулась к хирургу, наставив на него ложку. — Если что, возьму тебя в лабораторию. Поиграешь перед ним мышцами, изобразишь оскорбленную ревность. Ты же сделаешь это ради меня, так ведь, Зафик?

Белая внезапно закашлялась, подавившись вдохом.

— Зафик? — Переспросила она хрипло, и получив утвердительный кивок девушки, сдавленно заржала.

Сам Чайка скис окончательно, понимая, что это исковерканное имя прилипнет к нему теперь уже надолго.

Не желающая терпеливо ждать, пока Белая отсмеется и пояснит причину собственного веселья, Соня перегнулась через стол, ухватив лае за запястье.

Хохот стал громче.

— Почему ты не сказал, что «зафик» с лирского означает воздушный пирожок?!

Хирург только покачал головой. С собственным именем у него всегда были проблемы.

Его родители были в некотором роде оригиналами, и назвали большинство своих детей довольно странными именами. Карму, Илу и Ирину досталось не меньше.

В детстве, едва оказавшись под крылом у Дарелина, Заф долго обижался на свое имя. Казалось, более дурацкого и во всей вселенной не удалось бы найти. Но потом он подрос, наслушался всевозможных коверканий от Малкольма и привык.

Имя как имя. Тем более в разговорной речи между собой лае свои имена сокращали и изменяли для более легкого произношения.

По крайней мере, Зафа назвали Заафиром, что в транскрипции с языка лае означало «зефир».

— Воздушный Пирожок Чайка. — Медленно и величественно произнесла Соня, и снова разразилась смехом. — Зефир Чаечка.

Оставалось только уныло радоваться, что его настоящее имя девушка узнала только сейчас, а не при первой встрече. Заф бы не выдержал несколько месяцев «Зафиков».

Воспользовавшись тем, что Соня отвлеклась, Рис развернул скомканные фантики от мармеладок, принявшись разглядывать прозрачные переливы. Такие маленькие бесполезные вещицы вызывали у него особый интерес — практичности в фантиках гибрид упорно не видел уже из-за того, что они в желудке не переваривались. Но шуршащие прямоугольники было приятно трогать пальцем, разглаживая складки.

— А в каком роде я должен буду поиграть мышцами? — Для общего развития уточнил Заф новый для себя речевой оборот, когда хохот затих. Примерный перевод он уже понял, но решил удостовериться в том — правильно ли.

— Изобразить моего парня, который не любит конкурентов, — Соня, давно уже отпустив руку Белой и вернувшись на свой диван, ковырнула ложечкой торт. Попробовала, задумчиво кивнула сама себе. — Сделаешь вид, что без ума от меня, или что-то в этом духе. Только без трагизма, очень прошу.

Заф неуверенно потрогал ложечкой собственное блюдо. Соня заказала и ему, и Белой одинаковые десерты, пропустив и первое, и второе блюдо. В «Цветочном Раю» именно сладкое считались визитной карточкой.

Вот только хирургу есть перехотелось.

— Кушай. — Пододвинул торт к гибриду Заф. — Это тебе.

Рис внимательно изучил предложенную сладость, а потом с таким же сосредоточенно-отстраненным выражением лица ковырнул ее ложечкой. Попробовал.

— Вкусно, — спустя пару секунд вынес он вердикт. — Спасибо.

— Как думаешь, трудно будет наладить доставку некоторых продуктов с Меги? — Задумчиво уточнила Белая, ни к кому не обращаясь конкретно.

— Имеешь в виду — вам домой? — Съев тортик первой, Соня сыто откинулась на диванчик. Дождалась утвердительного кивка. — Я могу это организовать, скажем так, за некоторое вознаграждение. Тем более, будет веская причина подарить вашему начальнику корабль…

Девушка мечтательно улыбнулась. Пусть Соня больше и не заговаривала о том, чтобы подарить Илье корабль и капитанскую форму, Заф почему-то думал, что эту идею она не забросила и не забыла.

Белая некоторое время помолчала, разламывая ложкой свой тортик на равные кусочки, а потом покачала отрицательно головой.

— У нас нет причала. И…

— Космический корабль. — Добавила Адлер, сделав акцент на первом слове. — Знаешь, такая большая ракета, которая вмещает в себя живых существ и способна путешествовать в вакууме.

— Я знаю, как выглядит космический корабль и что он делает, — холодно произнесла Белая. — У нас нет тех, кто может управлять кораблем…

— Наймите.

— У нас нет места, где этот корабль может находиться…

— Постройте площадку.

— И у нас есть Купол, который разрушит внешнюю обшивку этого космического корабля при первой же попытке пройти сквозь него.

— Да как вы вообще тогда путешествуете?! — Взорвалась Соня, недовольная слишком высоким уровнем самоконтроля Белой.

— С помощью Змея.

— Ну так пусть ваш Змей пропихнет корабль!

Лае внимательно уставилась на полукровку. Заф знал, да и сам пару раз подпадал под этот тяжелый изучающий взгляд, выдержать который было довольно трудно. Но Соня повторила прием, точно так же уставившись на оперативницу.

Битва взглядов длилась почти минуту, а после закончилась ничьей — Рис шкрябнул по прозрачной тарелке ложкой, привлекая всеобщее внимание.

— Змей не сможет пропустить такую массу за один раз, — сухо сообщила оперативница. — Его предел — несколько тонн. Корабль, думаю, не уложится в такой вес. Да и по размерам он не пролезет в арку.

— Тогда можно просто отправить его обычным путем, через космос, — предложила еще один вариант Соня. — Конечно, выйдет намного дольше, но все же. И проблем с Куполом не будет — корабль можно будет оставить снаружи.

— И он в лучшем случае проржавеет до последнего винтика минут за тридцать.

Заф попытался найти хоть какой-то вариант. Корабль — огромная мощная махина из металла, напичканная множеством точной аппаратуры, датчиками и сенсорами, оснащенная пушками — это не контейнер с эффектом сжатия. Такой в сумке не пронесешь. Непонятно правда, зачем он лае, но, если Соня так настаивает, — может и выйдет из него какой-то толк. Раз это для нее так важно…

Вот только приемлемых вариантов не находилось. Разве что усовершенствовать корабль технологиями хромов, добавить резервных контуров и усилителей, и попробовать на большой скорости переправить его из космоса прямиком домой…

Но и этот вариант уперся в непреодолимые препятствия. Первым был размер арки — расширить его было невозможно. А вот второй…

Большой корабль, даже если пройдет арку, просто разрушит весь Отдел из-за скорости и ударной волны. И размера. И даже если придумать, как обойти эти две проблемы, возникала последняя.

Корабль окажется внутри здания Отдела.

Рис, прикончив порцию Зафа, тоскливо уставился в чужую тарелку, на которой еще оставалось три аккуратных кусочка торта. В одном из фильмов Итаним видел, как один из героев утаскивает еду из тарелки другого. А сюжетов с домашними питомцами, которые присваивают и употребляют хозяйскую пищу прямо у них из-под носа, было огромное количество. Вот только Рис не был уверен, что может повторить данное действие незаметно.

Может, надо предупредить владельца, что гибрид собирается сделать? Исключительно в целях самообучения.

Соня махнула рукой, перестав спорить. Снова мазнула пальцами по меню, заказывая добавку.

— Побуду немного невежливой и снова спрошу, — мгновенно сменила девушка тему, — когда меня допустят к Древу?

Переход был внезапным, но сама тема неожиданной не была.

Лае спокойно прикоснулась правой рукой к собственной шее. Выпрямилась, хотя до этого вовсе не сидела сгорбленной.

— Белая, передашь Соне Адлер, что ее просьба рассматривается, — чужим, мягким голосом повторила она слова Ильи.

Заф только улыбнулся. Само движение и прикладывание ладони к шее не несло никакой практической функции, но показывало, что это не слова Белой, а дословная цитата, которую ее просили передать. Так возникало намного меньше путаницы, — было сразу понятно, где собственное мнение, а где слова других.

Лилимы же на это правило культурного общения плевать хотели. А с их способностями поддерживать крепкую связь между собой порой было непонятно — говоришь ты с Гавриилом или с Авой. Вполне могло оказаться, что и с двумя одновременно. Разделять свой голос и чужую речь мелкие не спешили.

Соня вытащила из вазы еще одну мармеладку, принявшись терзать фантик.

— Мне двадцать три. Если вы собираетесь меня мариновать еще несколько лет — я вас покусаю! — Хмуро предупредила она под шелест разрываемой бумажки.

— Насколько я вижу, у тебя тут неплохая жизнь, — осторожно заметила Белая уже своим голосом. — Власть, могущество, достаточные средства, чтобы плевать на мнение окружающих…

— Одна жизнь. — С нажимом произнесла Соня. — Одна. Меня не спрашивали, где я хочу родиться. И кем. У моих родителей была любовь, из которой получилась я. Но удел человека — не для меня.

Белая кивнула, принимая слова девушки к сведению. Заф был уверен — вернувшись в Отдел, она приложит руку к шее и перескажет все Илье голосом Сони.

Глава IMT облизала губы и мотнула головой, словно отгоняя плохое настроение.

— Кто-то еще знает, что ты полукровка? — Уточнила оперативница.

— Альберт Адлер. — С ударением на «а» сообщила Соня. — Мой приемный отец. Он был лучшим другом моих родителей, и после их смерти усыновил меня и сделал главной наследницей. Но для него намного важнее мои мозги, чем моя расовая принадлежность.

— Еще есть кто-то?

— Старшая сестра моего папы. Но она несколько лет назад случайно погибла.

— Случайно? — Одновременно уточнил Заф вместе с Белой.

На языке лилимов «случайно» вполне могло означать «именно так и было задумано».

Соня закатила глаза и пожала плечами.

— Лежа в ванной решила опробовать новый электронный пояс для похудения. — Заф не слышал раньше, чтобы девушка говорила о ком-то с такой неприкрытой неприязнью. — Туда ей и дорога.

Она хотела что-то еще сказать, но при виде появившихся официантов с подносами замолчала. Кроме десертов на этот раз принесли и фруктовый чай в прозрачном чайнике.

Хирург читал дело Сони. Ребенок из союза лилима и человека, она рано потеряла обоих родителей, и некоторое время жила под опекой старшей сестры отца. В возрасте пяти лет ее забрал Альберт Адлер — один из основателей IMT-Компани. Усыновил и дал блестящее образование. А потом отдал свое кресло и все ценные бумаги, оставив своим собственным сыновьям совсем немного, по десять процентов акций каждому.

Про этого человека Заф знал совсем немного — лишь то, что он был ответственным, честным и амбициозным, и обращал внимание лишь на уровень интеллекта. И что в данный момент Альберт Адлер жил где-то на Венеции-1, выкупив себе несколько островов и развлекаясь чтением книг и плаванием.

— Предположим, тебе будет разрешено увидеть Древо, — задумчиво предположила Белая, когда вторая порция тортика исчезла с тарелок. — Что ты сделаешь после?

— Придумаю, — отрезала Соня, сосредоточенно накладывая в свою чашку чая сахар. — Но кресло руководителя я своим братьям-дебилам не отдам. Они все испортят.

Рис, так и не решившийся украсть кусочек из чужой тарелки, но умявший и вторую порцию Зафа, с любопытством наблюдал за ее движениями. Чай в чашке поднялся к самым бортикам, грозясь перелиться на блюдце после десятой ложки сахара.

Белая задумчиво пригубила свой чай.

— А тебе… Нравится выращивать химер? — Все же осторожно задала она терзавший ее вопрос.

Глава IMT передернула плечами.

— Нравится. Смотри на это проще — я делаю кукол для охраны и развлечений. Это роботы, и без команды они ни на кого бросаться не будут, — Соня взглядом указала на Риса. — Ну, с некоторыми исключениям. Но у Зафика в собственности просто парадокс.

Белая повернулась, тоже изучая гибрида. От повышенного внимания Итаним перестал трогать пальцем край прозрачной тарелки и замер, пережидая секунды повышенного к себе внимания. Заф же напрягся, отстраненно размышляя — стоит ли выпускать крылья для защиты и есть ли в комнате скрытые камеры.

— А этот химереныш бросался?

— Ну… — протянула Соня.

— Нет! — Резко бросил Заф.

Если бы такой момент имел место быть, то за крылатым отправили бы не одну Белую, а боевую двойку, а то и тройку, подкрепленную Малкольмом или даже Дарелином.

Белая одарила его тяжелым взглядом, но никаких действий больше предпринимать не стала.

Пока что.

Допив чай и еще поговорив с Соней про суд, журналисток, обсудив необходимые аспекты в поведении перед камерой и последующие напутствия не попадаться под ее прицел, Заф с Белой все же поднялись с диванчиков. Задремавший Рис встрепенулся, вскочив на ноги спустя две секунды. Сама девушка рассиживаться тоже не собиралась.

— Скажи, а в прямом эфире, когда ты сказала, что я тебе… — Неуверенно спросил Заф, когда они уже вышли из «Цветочного рая».

Запрокинув голову, Соня посмотрела хирургу в глаза, и требовательно протянула руку. Заф поддался, коснувшись маленькой кисти.

Изящные пальчики с коротко обстриженными ногтями с силой впились ему в ладонь.

— Наклонись, — одними губами приказала Соня, сохраняя на лице невозмутимое выражение.

Хирург послушно наклонился ниже.

— К сведению — такие вопросы нужно задавать в помещениях без скрытого прослушивания. — Второй рукой девушка вцепилась лае в воротник ветровки, чтобы он не вздумал дергаться, и сухо продолжила. — В десяти метрах позади тебя стоит журналист в оранжевой куртке и с карманной камерой в руке. Я видела его в коридоре Семнадцатого канала. Так что изобрази хоть какое-то чувство, пока я тебе шепчу на ухо всякие глупости…

Заф окончательно смутился, но попробовал что-то «изобразить». Собственная рука на плечах Сони показалась ему огромным неуклюжим бревном.

— Как вы вообще не вымерли с таким отсутствием романтики? — Саркастично прошептала девушка ему на ухо.

— Извини… — Рука девушки предупреждающе дернула за ворот, заставляя временно отставить извинения.

— Перед тем, как закрыть за мной дверцу таксофлайера, будь добр — наклонись еще раз и поцелуй меня в щеку, — серьезно проинструктировала его Соня шепотом. — Попробуй притвориться обычным законопослушным врачом! Я целый день не буду есть сладкого, если окажется, что за тобой журналисты не установили слежку. Так что потрудись и изобрази ко мне хоть какие-то чувства, а не вот это вот!

Она разжала руки, с показной нежностью поправив воротник рубашки.

На парковочное место рядом с ними как раз опустился серебристый катер с логотипом IMT, и Зафу пришлось сделать все так, как приказала девушка.

— Терпимо, — хмуро вынесла Соня вердикт, и быстро протянув руку, взъерошила хирургу волосы. — И нет, я тебя не люблю. И не буду обманывать. — И, подумав секунду, добавила слова, от которых у лае под спрятанными крыльями принялись маршировать отряды мурашек. — Карм рассказывал, что ты слишком ответственный, и будешь оберегать тех, кто тебя любит, уже за одни сказанные слова. Ты слишком похож на Дара.

Глава IMT отстранилась, и хирургу пришлось резко делать шаг назад, чтобы его не прищемило закрывающейся дверью катера. В блестящем, все отражающем и похожем на зеркало покрытии на мгновение Заф увидел себя и кого-то в оранжевой куртке далеко позади.

Карм произнес эти слова только один раз — когда расстроенный младший Гавриил заявился к ним домой и спросил, почему Белая вернула Зафу ленту. Сам Заф не хотел этого слышать, но случайно зашел на кухню, чтобы вымыть собранные в комнатах младших чашки.

Все произошло случайно. А Карм пообещал больше никогда никому не говорить об этом.

* * *

Заф снова провел ладонью по волосам, пальцами отбрасывая отросшие и начавшие виться пряди с лица. Потоптался, проверяя удобство ботинок.

— Слушай, ты точно не против? — В восьмой раз переспросил он, повернувшись к входной двери спиной.

Привалившаяся к стене Белая сложила руки на груди, молча наблюдая за душевными терзаниями хирурга.

— Не против. — Так же в восьмой раз повторила она свой ответ.

Но сомнения Зафа не спешили развеиваться так легко и просто.

Выходные не могли длиться вечно, и дать больше двух дней отгула «лучшему хирургу Меги» никто не мог. Чайка и так ощущал себя невероятно наглым, что попросил двое суток отдыха после того, как его ночью попытались ограбить.

И вот сейчас эти двое суток закончились.

Заф снова потоптался, подсознательно ожидая, что протопчет в полу дыру. Оставлять Риса одного дома ему не хотелось — пусть уж лучше его квартиру разворуют до последней тарелки, чем ребенок снова окажется в опасности.

Вполне могло оказаться так, что горе-воришки, вооруженные только одним гражданским гибридом — не более, чем мелочь. Ночью, наговорившись с Белой до хрипоты и дождавшись, когда она уснет, Заф залез в сеть, и пару часов потратил на поиск и изучение информации по ворам. На Меге были мастера, способные украсть из квартиры гибрида при спящем хозяине. Или перепрошить куклу, а потом натравить ее на владельца.

Заф страшился другого. Ведь воры видели в Итаниме не ребенка, а простую куклу, которую могли перепрограммировать и продать на черном рынке. Или отправить на бои — по статистике, туда уходило до сорока процентов всех краденных роботов. В любом случае, шанс отыскать и вернуть гибрида до того, как его перевезут на другую планету или поломают, был невысок.

А хирург не мог позволить такому произойти.

— Если хочешь, я могу взять Риса с собой на работу, — снова предложил хирург, взявшись за дверную ручку и снова развернувшийся на сто восемьдесят градусов.

Белая закатила глаза.

— Ты мне моих родителей напоминаешь, — заметила она ворчливо. — Иди уже на свою работу и не крутись на месте.

На этот раз Заф открыл дверь и даже сделал полтора шага за порог.

— Я узнавал — на работу с гибридом можно приходить. Он может посидеть в комнате отдыха, или… — Начал он снова, не оборачиваясь.

Не страдающая излишком терпения лае приблизилась и подпихнула хирурга коленом, придавая дополнительное ускорение.

— Никого я в квартиру не пущу, — твердо пообещала Белая, хватаясь за дверную ручку.

Хирург, выпнутый на лестничную клетку, только вздохнул тоскливо. Сейчас Заф как никогда раньше понимал Дара, который точно так же не хотел уходить из больничной палаты, в которой сам лае провел несколько месяцев.

— И ничего твоей зверушке делать не стану, — произнесла лае, и подумав, все же добавила, — если она не станет меня бесить.

Насчет «бесить» Заф утром уже провел с Рисом длительный инструктаж, смысл которого гибрид понял не до конца. Пункт «вести себя хорошо» вообще не мог был быть проанализирован верно! А что будет, если Итаним станет себя вести хорошо не на сто, а на девяносто восемь процентов? И что именно стоит считать стопроцентной хорошестью?

С тяжелым сердцем хирург вызвал лифт, и несколько раз оглянувшись, все же уехал на работу. Белая закрыла дверь на замок и на всякий случай подергав ручку, обернулась.

Гибрид неподвижно стоял на пороге в зал, внимательно изучая женщину с ног до головы.

— Чего тебе, мелочь? — Хмуро уточнила лае.

— Ничего. — Бесцветно произнес Рис, и беззвучно прошмыгнул на кухню.

Никогда прежде ему не приходилось оставаться в квартире с кем-то, кроме владельца. А Заф еще и не дал Белой доступа к управлению, чему сам Рис был рад. Неправильная женщина, и приказы у нее тоже неправильные будут.

На кухне гибрид налил себе в чашку молока, и замерев у подоконника, быстро отщипнул от зеленого пучка в стаканчике еще один лист. Выбрасывать улики Рис старался осторожно, да и ощипывал «Вишню Мирабель» не с лицевой стороны, а с той, которая была ближе к окну. Что делать, когда листики с «оконной» стороны закончатся, все никак не удавалось придумать.

Подумав еще немного, Итаним оторвал еще два маленьких листика. Но донести их до утилизатора не успел.

— Ты что делаешь? — женщина ходила очень тихо, несмотря на свои размеры.

— Провожу процедуру восполнения энергии, — отчитался Рис, ощущая на языке горечь от листиков. После молока с медом и двух плетенок с кленовым сиропом разница чувствовалась особенно сильно. — Изучаю новые предметы на территории дома.

Нет, эта «Вишня Мирабель» совсем нехорошая! Мало того, что хочет занять место Риса под крылом, так еще и не вкусная!

Женщина внимательно посмотрела на гибрида, но говорить ничего не стала, и так же беззвучно покинула кухню, захватив с собой пачку печенья со стола, чем вызвала у Итанима еще один повод для нелюбви.

Его любимое печенье!

«Рис, пожалуйста, веди себя хорошо».

Гибрид снова прокрутил запись голоса Зафа, и заменил недополученное печенье еще одной плетенкой. В контейнер ему никто не запрещал лазить и кушать выпечку тоже было разрешено.

Вымыв чашки и повесив их на крючки рядом с раковиной, Рис с неодобрением покосился на помидор, и ушел в зал, откуда доносились звуки включенного терминала.

Белая сидела на его диване, ела его печенье и хаотично переключала каналы.

Итаним неодобрительно уставился на нее, но от возмущения подобрать нужных слов не смог. Он сам собирался поковыряться в терминале — в девять пятнадцать должна была начаться передача про животных.

Пришлось лезть под диван и доставать гиганминкс. Еще с прошлого раза Заф запутал для него игрушку, и Рис обрадовался своей предусмотрительности.

Вот только его хватило только на двадцать семь минут, пусть гибрид и действовал в три раза медленнее. А запутывать самому игрушку было неинтересно — Рис помнил движения, и весь процесс терял свою прелесть.

Посмотрев на цветные грани, Итаним покосился на женщину. Та как раз перестала щелкать каналы, и зависла на середине какого-то фильма. Но направленный на себя взгляд ощутила.

— Чего тебе, мелочь? — Интонации Белой Рису совсем не нравились. Заф с ним никогда не разговаривал в таком тоне. И «мелочью» не называл.

— Требуется уточнение обозначения слова «мелочь». — Рискнул гибрид.

— Ты — мелочь. — Равнодушно произнесла женщина.

— Я — не мелочь. — Насупился Итаним, задетый тоном. — Я — Рис, Итаним, гибрид, кукла, собственность Зафа Чайки…

— И мелочь. — Закончила за него Белая.

— Я — Рис, Итаним… — принялся повторять гибрид.

— Мелочь. — Не меняя интонации, снова произнесла женщина.

— Я — Рис…

— Мелочь.

— Я…

— Мелкая. Назойливая. Мелочь. — Каждое слово Белая выделяла.

— Я гибрид. — Снова повторил Рис, за что был удостоен равнодушного взгляда.

— Гибридная мелочь. Вырасти сначала.

Итаним оскорбился до глубины ИИ. Он под крылом у Зафа, а женщина — нет! И она не имеет официальных прав давать Рису другого имени! Она вообще у него не прописана как лицо с правом управления!

Вот сейчас Рис возьмет и…

И что?

Заф попросил с Белой не ругаться и вести себя хорошо.

— Процедура по сборке была завершена успешно. Я пригоден для выполнения предназначенных для меня функций.

— И в чем заключаются эти функции?

— Помощь и охрана владельца, — сократил длинный список до четырех слов гибрид, и довольно добавил. — Я буду у него под крылом.

Белая фыркнула, и безо всяких эмоций снова посмотрела на него.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Заф сказал, что хочет оформить надо мной опеку.

Женщина молчала, непроницаемым взглядом буравя Итанима тринадцать секунд. Потом отвернулась к терминалу.

— Сделай мне чаю, — спокойно произнесла она.

— Вы не входите в перечень объектов с правом управления, — довольно отпарировал Рис, не собираясь даже вставать.

— Мелочь, не беси меня, — незамедлительно последовал ответ.

«Рис, пожалуйста, веди себя хорошо. Постарайся с Белой не ругаться. Она хорошая. Просто… Порой пытается выглядеть грубее, чем хочет».

Итаним прокрутил запись диалога с владельцем трижды, и только потом нехотя поднялся. Гиганминкс он не стал прятать под диван, но и оставлять свою вещь рядом с женщиной не был намерен.

На кухне Рис открыл дверцу, уставившись на три сорта чая в ярких коробочках. Заф любил их все, и с одинаковым удовольствием пил «Черный», «Фруктовый» или «Радость Меги», не выделяя какой-то вкус.

Гибрид внимательно изучил все три коробочки. Фруктовый закачивался, внутри лежало только пять индивидуальных конвертиков с заваркой.

Рис вытащил крайнюю слева коробочку, взвесил в руке.

И вернул на место.

Да, Заф хочет, чтобы они поладили. Но Белой прав на управление не дал. Итаним будет слушаться лишь затем, чтобы Заф не расстраивался. Но и только. Большего эта Белая от него не дождется.

Из-за нее почему-то Заф все время нервничал.

Отойдя к мойке, Рис открыл дверцу под ней, разглядывая небольшое мусорное ведро. А потом засунул внутрь руку, нашарив под яичной скорлупой и целлофаном от сосисок использованный чайный пакетик.

Никто, даже сам Заф, не дал ему указаний, что Рису необходимо сделать чай для Белой из свежей заварки.

А в одном из фильмов Итаним как раз увидел кое-что…

* * *

Белая задумчиво поболтала ложечкой в чашке, заглянула в нее.

— Странный тут чай пьют.

Заф оторвался от своей порции картофельного пюре, переложил на тарелку еще кусочек колбасы.

— Да вполне нормальный. Вот кофе да, гадость страшная, я не могу понять, как эту смолу пьют, — заметил он, не удержавшись.

Кофе, который поставляли им эали, разбавленный молоком, был еще вполне ничего. Карм его обожал. Может, это у Зафа просто вкус отбит, и даже кофе Меги будет для старшего тоже вкусным?

Надо будет попросить Белую взять на обратном пути одну пачку, — мысленно сделал себе пометку хирург.

— Нет, этот, — Белая качнула свою чашку, — еще нормальный. Днем твой химереныш мне чай сделал, и я немного не поняла его вкус.

Заф с проклюнувшимся подозрением поглядел на Риса. Заметивший на себе внимательный взгляд Итаним замер с насаженной на вилку колбасной попкой, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Он ничего, он правильная кукла. Он же выполнил приказ? Выполнил. Он полезный? Полезный. А детали приказа ему не уточняли.

— А какой вкус был? — Уточнил хирург осторожно.

— Запах скорее даже. Сосисок, каких-то овощей и яиц, — перечислила Белая. — На дне чашки еще яичная скорлупа нашлась. Это такая у людей традиция?

По тому, каким взглядом Заф его одарил, Рис понял — на уже использованном пакетике можно было и остановиться.

Чуть позже, когда женщина ушла в душ, владелец присел рядом с ним на диван, протягивая вновь запутанный гиганминкс.

— Рис, зачем ты это сделал?

Итаним забрал игрушку, принявшись проворачивать цветные грани.

— Она не указана в списке объектов с правом управления, — отчитался гибрид, не поднимая взгляда. — Я не выполняю приказы объектов, не внесенных в этот список.

Заф вздохнул, предвидя длительный разговор.

— Но чай ты сделал. Со скорлупой и плохим пакетиком.

— Уточнения по добавкам в чай отсутствовали.

— Ты не выполняешь ее приказы, но чай сделал. Рис, это немного нелогично.

Итаним щелкнул еще одной гранью, выгоняя с оранжевой стороны гиганминкса зеленый квадратик.

— Рис, пожалуйста, веди себя хорошо. Постарайся с Белой не ругаться. Она хорошая, — чужим, Зафомым голосом процитировал гибрид, и поднял голову, уставившись хирургу в глаза. — Она — не хорошая. Я веду себя хорошо. Я не ругаюсь с объектом «Белая». Я выполнил приказ, который мог не выполнять. Она… Мне не нравится.

Лае снова вздохнул, не зная даже, с какого конца подступиться к проблеме. Зачем вообще Белая к нему прицепилась с этим чаем?

С другой стороны — Рис впервые дал понять, что ему что-то — или конкретнее кто-то — не нравится. Самостоятельно и без оглядки на привычки и вкусы Зафа.

— Но в алгоритме приготовления чая ничего не было про добавление в чашку скорлупы.

— Она к пакетику прилипла, я ее не клал. — Вот только этим пакетиком Рис специально поелозил по дну мусорного контейнера.

В фильме один персонаж так тоже делал, только вместо пакетика был кусочек сладкого рулета.

— А взять новый пакетик, из коробочки, было нельзя?

— Уточнений по приказу не поступало. Я действовал по заданному алгоритму, — уперся гибрид.

— Но мне же ты нормальный чай делаешь. Из коробочки.

Итаним перевел взгляд на гиганминкс, щелкнул еще раз гранями.

— Белая мне не нравится. — Чтобы собрать следующую фразу, ему понадобилось чуть больше времени. — Она пришла забрать мое место.

— Какое место? — Не поняв, спросил Заф. — Твой диван?

— Мое место под крылом. — Пояснил гибрид. — Мое место. Я там первый был. Белая большая. Если она займет его, то мне ничего не останется…

Рис вскинул голову, рассматривая тихо смеющегося хозяина. У него тут пытаются отобрать его собственность, а Заф смеется!

— Находясь под крылом, я выполняю полезную функцию, — повторил обиженно Итаним фразу врача, которую тот произнес пару недель назад.

Может, эта женщина выполнит эту функцию лучше?

Лае вытер выступившие от смеха слезы. Откинулся на спинку дивана.

— Ты все не так понял. Белая не хочет у тебя ничего отбирать. Тем более, даже если и так, — Заф произнес фразу на своем языке.

— Текст не распознан, — разочарованно заметил Рис.

— Взятый под крыло не лишится его, — перевел хирург, и добавил с улыбкой. — Это значит, что ты никогда не потеряешь свое «место». Даже если я возьму еще десятерых под крыло.

Гибрид сохранил и фразу, и перевод, и пояснение.

— А если тебе откажут в допуске на оформление опеки?

Крылатый снова улыбнулся.

— Я уже взял тебя под крыло.

Ну, в таком случае все не так и плохо…

— Крылья увеличиваются пропорционально количеству взятых под него?

Не выдержав, Заф снова весело зафыркал.

— Нет. Мои крылья не станут больше.

— А в случае твоего прекращения функционирования, где я окажусь? Тогда фраза «никогда не потеряю свое место» теряет силу. — Прокрутив запись два раза, решился уточнить Рис, пока в комнату не вернулась гостья.

Заф опять улыбнулся, но не так широко, как прежде. Провел ладонью гибриду по макушке, ероша короткие двухцветные волосы.

И как Дарелину удавалось выдержать бесконечный рой вопросов и ответить всем своим детям?

— Не теряет. Никогда — это никогда. По закону, если со мной что-то случится, ты перейдешь под крыло к моим родным, и уже они должны будут тебя оберегать.

— Я перейду под крыло к Белой? — Рис представил себе перспективу и ужаснулся.

Нет, он так не хочет!

— К моему старшему крылу, к отцу, к младшим, — перечислил Заф. — Мы с Белой не родственники.

— Но в идентификационной карточке было записано. А еще Соня Адлер сообщила, что Белла — твоя родственница.

— Это тоже неправда. Конечно, в каком-то смысле мы родственники, но… — Хирург вздохнул, и пояснил. — У отца Ирина была сестра. А у нее — ребенок. А родители Белой взяли его себе, когда те погибли.

Рис перерыл архив памяти, но подходящего обозначения для данного «родства» не нашел.

— Ирин — твой младший брат?

— Да.

— Значит, у твоего отца была сестра?

— Нет. — Отрицательно покачал головой Заф.

— Требуется уточнение. — Окончательно запутался гибрид, положив гиганминкс себе на колени.

— Я… — Хирург на мгновение закрыл глаза. — Помнишь, я говорил тебе, что Дарелин — мой киррэн? Но Дар — не киррэн моего младшего брата. Как же объяснить…

— Ирин — чистокровный лае, рожденный от союза двух чистокровных. Заф появился в результате вмешательства лира, который по генетической экспертизе является ему отцом сильнее, чем отец Ирина. — Белая, похоже, уже несколько минут слушала диалог, стоя на пороге, но вмешалась только сейчас. — Короче говоря — твой хозяин-Пирожочек — классическая полукровка.

— Вообще-то я признан, — проворчал хирург, стараясь не обращать внимания на «Пирожочка». — Илья сам проводил экспертизу по ДНК.

— Я ничего такого и не говорю. — Развела руками лае. В правой она держала зубную щетку. — Просто ты меня всегда смешишь своим отношением к Дару. Нет бы просто сказать, что он твой отец. Малкольм моих родителей не считает приемными.

Заф внимательно изучил стену за спиной Белой.

— Опять твой мелкий, да? — Уточнила женщина, пряча намек на улыбку. — Вы все его разбаловали, и ты — особенно.

— Знаю, — эхом отозвался хирург. — Это всецело моя вина.

Рис терпеливо переводил взгляд с владельца на Белую и обратно, но никаких пояснений не дождался. Женщина, поправив висящее на сгибе локтя полотенце и облаченная в пижаму с квадратными арбузами и треугольными апельсинами, вернулась в ванную. Снова зашумела вода.

— Требуется объяснение. — Быстро произнес Итаним, заметив, что Заф хочет встать.

— Рис, уже поздно, — лае тяжело вздохнул. — Давай лучше я тебе помогу диван разложить.

Диван и в сложенном состоянии был достаточно большим, чтобы невысокий гибрид спокойно мог на нем вытянуться и не испытывать неудобств, но Итаним привычно послушался.

— Пожалуйста, больше не делай Белой такой чай, ладно? — Попросил хирург, натягивая простыни. — Это некрасивый поступок.

— В чем заключается его некрасивость? — Изумился Рис. В фильме же так делали!

— Это неправильно.

— Неправильно — синоним «некрасиво»?

— Нет, — покачал головой Заф. — Просто такие действия неприемлемы.

— Неприемлемый — означает «некрасивый»?

— Давай ты просто больше не будешь так делать, хорошо? — Сдался хирург, не зная, как объяснить смысл своей фразы.

— Хорошо, — послушно согласился Рис, и зависнув почти на минуту, спросил. — А я красивый?

— Красивый, — кивнул Заф, принимая из его рук одеяло.

— А ты красивый?

— Да.

— А Белая?

— Очень, — на мгновение зажмурившись, лае улыбнулся.

— Все эти обозначения равнозначны? — Вычислить общие признаки «красивости» Рису не удалось.

А чем красива Белая? А что в самом Итаниме подходит под обозначение «красивый»? «Стандартный» — да. «Облегченная модель» — тоже верно. А в рекламе «красивыми» называли кукол с модными в этом сезоне стрижками. И расписывали про генетический подбор, модные оттенки волос и самые выигрышные в этом сезоне цвета глаз.

«Данная модель обладает идеальным экстерьером в этом месяце!» — примерно в каждой рекламе мелькала такая фраза.

В текущем сезоне внешность с бледной кожей и темно-красными волосами считалась устаревшей. Как и с наполовину белой шевелюрой. А еще рост — Рис успел убедиться, что абсолютное большинство моделей гибридов и больше него, и выше, и шире в плечах. И тяжелее. И сильнее.

И вообще…

А еще все они одноцветные. И оба глаза у них либо зеленые, либо карие, либо еще какие-то.

И если руководствоваться именно этим, то получалось, что Рис скорее «странный», чем красивый. И волосы у него с одной стороны красные, а с другой седые, и глаза разноцветные…

— Да, — Заф запнулся, и медленно добавил. — Красота есть во всем.

— Это относится и к предметам?

— Относится.

— Подушка красивая? — Рис, услышав «Да», перевел взгляд на одеяло. — А простыня? А ложка? А стул?

Через двадцать минут Заф понял, что так легко не отделается. После душа ребенок не успокоился, и бесконечное перечисление «а чашка? А пижама?» все не затихало.

— Все существа и вещи красивые, — на очередное «а сковородка?» произнес хирург.

Итаним заморгал, сохраняя информацию, и наконец отстал, отправившись к себе на диван.

Молча слушавшая бомбардировку вопросами Белая вытянулась на своей кровати у окна, заложив руки за голову.

— У тебя стальные нервы. — Наконец заявила она, когда Заф вернулся из душа.

— У меня пять младших. А у Дара только две руки. У тебя же Малкольм младший, он что, не приставал к тебе с вопросами?

Женщина едва обозначила кивок.

— Но на одного Малкольма нас было трое. Тем более, его всегда можно было торжественно вручить родителям и сбежать на тренировку.

Заф выключил свет и улегся в кровать. В детстве он терпеть не мог общие тренировки, и предпочитал помогать Дарелину по дому, или следить за младшими. Или укладывать их спать…

Это был ежевечерний квест, призом в котором был заснувший без истерики Ирин. Он очень долго не мог понять, почему родители не возвращаются, и отказывался даже в кровать ложиться, чтобы не проспать их приход. В то время Карм сильно жалел, что его голос еще не прорезался. Успокоить младшенького можно было только колыбельными и укачиванием на руках.

По сравнению с Ирином Рис был просто волшебным ребенком — спокойным, все понимающим и послушным.

Повернув голову, лае с некоторым удивлением отметил, что арбузы и апельсины на пижаме Белой светятся в темноте каким-то зеленоватым потусторонним оттенком.

Хороший подарок Соня сделала, с этим поспорить не удавалось. Зафу еще повезло, что его пижама в ромашки ночью не светилась. Было бы слишком сюрреалистично — два лае под прикрытием спят в одной комнате, и у них светятся пижамы.

— …красивая? — Донесся до Зафа тихий шепот, когда он уже почти заснул.

Сначала хирург решил, что ему показалось, но возле кровати стояла невысокая фигура гибрида.

— Что?

— Вишня Мирабель красивая? — Чуть громче повторил Рис, завернутый в собственное одеяло по уши. Этот вопрос начал терзать его, едва гибрид улегся спать, и он решил во что бы то не стало спросить Зафа.

— Что за вишня… — Уже готовый провалиться в объятия сна и внезапно выдернутый в реальность хирург ощутил себя невероятно тупым и медленным.

— Сорт помидора, который стоит на кухне. Вишня Мирабель красивая? — Снова спросил Итаним.

— Очень. Рис, ветра ради, иди спать. Ночь же… — Заф натянул одеяло на голову.

— А дерево красивое? — Раздалось спустя пару минут тишины.

— Какое еще дерево? — Глухо проворчал лае. Если Рису посреди ночи вздумается перечислять все виды деревьев, то Заф точно не выдержит, и отправит ребенка к себе на диван с помощью подпихиваний подушкой!

На своей кровати заворочалась Белая.

Рис прошлепал босиком на кухню, и через минуту вернулся, держа в руках планшет.

«Удаленное подключение активно».

«Изображение передано успешно».

— Большое дерево. — Перевернув планшет, гибрид поднес его к одеялу. — Вот это.

Едва слышно застонав, Заф отпихнул одеяло с лица и принялся близоруко щуриться. После темноты комнаты ярко светящийся экран планшета словно выжигал зрачки.

— Дерево красивое? — Настойчиво переспросил Рис, когда лае, зажмурив один глаз, почти наугад ткнул куда-то мимо выскочившего виртокна.

Это был не рисунок, а снимок. Заф с трудом узнал себя на фоне огромного, нарисованного на стене, дерева. Оно полностью не поместилось — в кадр попал только мощный ствол и разлапистые ветви, на развилках которых висели огромные серые шары около метра в диаметре. И листья, выполненные с особой тщательностью, напоминали одновременно дуб и клен.

— Да, дерево очень красивое. — Сонно согласился лае, и протянул планшет. — Рис, а теперь иди спать.

— Точно красивое? — Упорствовал Рис.

— Да, очень. — Натягивая одеяло на голову, проворчал Заф.

Постояв еще пару секунд, гибрид утопал к себе на диван.

— Чего он хотел? — Абсолютно адекватным проснувшимся голосом уточнила Белая, продолжая лежать с закрытыми глазами. У нее был очень чуткий слух.

— Про дерево спрашивал, красивое ли оно. — Из пододеяльного царства ответил лае.

— А какое оно на самом деле?

Заф для верности еще и подушку на голову положил.

— Красивое. На Древо похоже с этими серыми гнездами… — Безо всяких эмоций проворчал он, проваливаясь в сон. Получилось совсем глухо, вряд ли Белая что-то разобрала, но уточнять не стала.

Рису что, трудно было спросить про красоту этого Древа завтра утром?

Против воли в памяти всплыли происшествия, случившегося в том ангаре. И та обрушившаяся балка, и травма ребенка, которого Заф воспринимал тогда как химеру и робота. И шнурок в маленькой, по сравнению с его собственной, ладони. И решение крылатого, оформившееся в мысли гораздо позже…

Красивое оно, это дерево. Красота его прорвется сквозь любые покрытия, взломает корнями бетонный пол, удержит крышу ветвями… А листья его — листья Древа, и перед уходом в другой мир лае прикасаются к ним, соблюдая один из старых ритуалов…

А лилимские гнезда — как огромные ягоды…

И фотография красивая. Заф распечатает ее и попросит Белую передать ее отцу. Дарелин будет рад увидеть своего сына под сенью Древа.

Подушка шлепнулась на пол. За ним полетело одеяло. Потянувшись к выключателю, Заф врубил свет в спальне на полную.

— Что опять? — Белая прикрыла глаза ладонью, не торопясь вставать.

— Дерево!

— Да, оно красивое, — съязвила лае голосом Зафа. — Что, оно настолько прекрасное, что нужно вскакивать и бегать по комнате? Мне можно присоединиться?

— Дерево в ангаре! — Хирург понял, что стоит на ногах, и вот-вот отключит датчик, портя очередную пижаму. — Я его видел вживую!

— Поздравляю. — Саркастично произнесла Белая, прячась под одеялом с головой. — Похлопать тебя по крылышкам?

Заф понял, что задыхается. Слова рвались вперед, но по пути путались и складывались неверно, мешая друг другу.

— Это не дерево. Это Древо.

Одеяло взметнулось вверх, чтобы упасть на пол к своему собрату.

Белая уставилась на лае глазами с розовой радужкой.

— Что? Ты? Сказал?!

* * *

— Тогда я не видел между ветвей серые гнезда, — в пятый раз повторил Заф, отстегиваясь. — Клянусь тебе, их не было! И листья были нарисованы обычные, дубовые.

Рис, с наброшенным на плечи поверх куртки одеялом, выбрался из такси последним. В чем смысл сначала отправлять его спать, а потом бегать по квартире, одеваться и вызывать машину — Итаним честно не понимал. Но сразу же присоединился, отказавшись оставаться один в квартире. Да еще и оказалось, что только гибрид помнит точный адрес, где располагался тот самый ангар, куда когда-то водил Зафа Егорович.

Машина приземлилась достаточно далеко, и последние триста метров они прошли пешком. Между ангарами и складами гулял холодный ветер, который с очень большой натяжкой можно было назвать февральским.

— Как можно быть такой слепой курицей, чтобы не заметить лилимские гнезда на рисунке? — Вполголоса ворчала Белая, засунув руки в карманы.

Рис время от времени косился на нее, но задавать вопросы не решался. Сканирование показывало, что в карманах у нее два сложенных шеста. Может, они хотят в том ангаре потренироваться? Итаним бы не хотел такого расклада. А если еще одна балка упадет? Подойдя к нужному ангару, Рис даже ощутил радость — на огромных створках висела толстая металлическая цепь с замком.

Подергав немного цепь, Заф нахмурился. Белая же дошла до одного края стены, задумчиво касаясь ее ладонью. Медленно вернулась.

— Можно было бы сжечь электронный замок, — предложил лае разочарованно. — Но тут простая механика. Эх, сюда бы Мэл с ее руками!

— Чистый металл? — Уточнила Белая, взвесив на руке замок. — Сталь что ли?

Она на пробу тоже дернула цепь, перебрав пару звеньев, но с таким же успехом можно было бы попытаться пробить в стене дыру.

— Ты же не думаешь, что… — Начал Заф, ощутив эмоции Белой.

Вместо ответа женщина вцепилась руками в дужку замка. Пошире расставила ноги.

— Тут могут быть поблизости люди или камеры слежения! — Попытался остановить ее Чайка, но легче было заставить поезд затормозить.

Словно одумавшись, Белая отпустила замок и вытащив из карманов два шеста, перебросила их Зафу.

— Можно приехать завтра утром! — Поймав сложенные шесты, продолжил хирург. — У Егоровича может быть ключ — он владелец этого ангара! Белая, это опасно для тебя!

Женщина передернула плечами, на этот раз перехватив два звена цепи.

— Я просто попробую. — Вяло огрызнулась она, не оборачиваясь.

Рис прибросил примерное количество силы, чтобы разорвать цепь, и завистливо уставился на Белую. Если у нее получится, то ни один гражданский и военный робот, кроме разве что узкоспециализированных моделей синтетиков, ей и в подметки не годится. У самого Итанима порвать цепь такой толщины не получилось бы, да еще он и руки бы повредил в попытке.

Порыв ветра рванул одеяло, хлестнул холодом по лицу.

Некоторое время ничего не происходило, только Заф, ухватив Риса за плечи, потянул назад, заставив отступить на пять шагов.

— Зарразза… — Прошипела Белая зло, напрягаясь всем телом.

Итаним понял, что порвать цепь у нее не получится.

По связи ударило болью — скорее даже отголоском, призраком прошлого. Заф слышал и понимал, что Белая открылась лишь на миг, и все, что он чувствует — не более, чем капля в море. И не море это, а океан ненависти, замешанной на ужасе и упорстве. И там, на самом дне, где только невероятное давление и холод, бьется что-то, что породило эти эмоции, и эту боль, и ужас, и страх, и ненависть.

Не кто-то. Что-то. Тонкое и длинное, словно игла, оно поднималось по позвоночнику, перекидывалось на грудную клетку, прошивало насквозь легкие и заставляло сердце биться в другом ритме.

И крылья, спрятанные под датчиком в складке пространства, выгибаются, и еще чуть-чуть — и сломаются, раскрошатся от невероятного напряжения.

И это «что-то» — желание жить.

«Я выживу» — выжженное под кожей, спрятанное в нервных окончаниях, дошедшее до той стадии, когда это желание начинает разрушать все, что приходит извне.

Заф отступил еще на шаг, продолжая тянуть за собой Риса. По рукам Белой, по открытой коже на ладонях поползли черные пятнышки. Так похожие на чернильные пятна, они стекали с невидимого пера и капали ей на ладони. Вытягивались в стороны, тончайшими нитями соединяясь друг с другом. Собирались в узор. Медленно переползали на звенья цепи под ее пальцами, и метал рыжел и таял, как снег, на который брызнули горячей водой.

Все продолжалось не больше минуты, а потом Белая разжала руки и привалилась к створке ангара. Лицо ее тоже покрывали эти узоры, похожие то ли на сеть, то ли на лозу.

— Отвратительно выгляжу? — Тяжело вытолкнула из себя слова лае.

Заф, помедлив, отрицательно покачал головой и сделал шаг вперед. Белая и сейчас была красивой, с черными, расширенными до предела зрачками.

Нити узора истончились, разрываясь, и темные точки медленно исчезли. Последними вернулись в норму глаза, радужка вновь стала прозрачно-голубой.

— Линзы забыла снять, — пожаловалась недовольно Белая, принявшись тереть лицо.

— Тебе помощь нужна? — Спросил Заф, рискуя получить порцию недовольства. Он знал, что лае терпеть не может предложения помощи после того, как воспользуется своей травмой.

— Выщипни себе три пера, — привычно огрызнулась оперативница. — И съешь с маслом.

Рис, подойдя ближе, потрогал пальцем цепь. Звенья, за которые держалась женщина, больше не были целыми — их проела коррозия. Но она не поливала цепь никаким растворителем, Итаним бы непременно заметил!

— Способ разрушения металлических деталей не обнаружен, — доложил он недовольно, повернувшись к Зафу. — Требуется пояснение.

— Я их съела, — съязвила Белая сварливо, прекратив тереть глаза. Близоруко заморгала, восстанавливая ясность зрения.

— Требуется приказ владельца на сканирование постороннего объекта и разрешение объекта на его сканирования для выявления металлических деталей. — Отбарабанил Рис, изучив женщину с ног до головы.

Белая показательно закатила глаза, но разрешение дала.

— Вы бы повредили себе зубную эмаль в попытке разжевать металлические звенья, — через пару секунд заявил Итаним, ощущая себя обманутым. В организме женщины кроме пары датчиков не было больше никакого металла!

— Но ты повелся, — фыркнула лае, и проигнорировав протянутую руку Зафа, отлипла от створки ангара. Вновь ухватилась за цепь, принявшись распутывать ее.

— Я стою на месте и никуда не повелся. — Отпарировал Рис, за что получил один тихий смешок, но уже от владельца.

— Это значит, что она тебя обманула, — с улыбкой пояснил Заф.

— А как было разрушено звено цепи? Шанс разрушения металлического прута с помощью зубов равен нулю. Шанс повредить зубную эмаль равен ста процентам.

— Скажи это мелкому Гавриилу, который обгрызает черенки у ложек. Металлические, между прочим. — Проворчала Белая. Замок упал на бетонное покрытие, глухо стукнув. За ним змеей потянулась распутанная цепь.

Рис представил себе механизм обгрызания металлического черенка ложки и почти ужаснулся. Такими зубами можно и стальную дверь разгрызть!

— А ты так можешь? — Ухватив Зафа за рукав куртки, спросил Итаним.

Хирург улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Бел, тебе точно помощь не нужна?

— Сказала же! Выщипни у себя три пера и сожри с маслом! — Еще более раздраженным тоном огрызнулась лае, и Заф понял — за третью попытку предложить помощь он получит крылом по голове.

Хорошо, если это будет крыло и прилетит ему только по голове.

В ангаре было темно, и даже распахнутая створка не позволяла разглядеть ничего дальше крохотного пятачка рядом с входом. Рису было намного лучше. Он завертел головой, сканируя помещение.

— Живые объекты не обнаружены. — Доложил он удовлетворенно, довольный тем, что приносит пользу.

— Это точно тот ангар? — С подозрением уточнила Белая, не желая узнать, что старалась ради того, чтобы ошибиться и попасть не в то строение.

— Обнаружено изображение дерева на стене. — Уязвленно заметил Итаним. Он хорошо запомнил адрес, в котором едва не прекратил функционирование. — Обнаружена крупная техника. Обнаружен генератор.

— А свет тут есть?

— Только у крупной техники.

— Включишь?

Он пошел вперед, исчезнув в темноте ангара. А через минуту что-то, хлопнуло, щелкнуло и загудело, и Заф заморгал, закрывая глаза ладонью от снопов света.

— Были включены передние и задние фары экскаватора. — Доложил Рис неуверенно. Он не знал точно, правильно ли все сделал. С одной стороны, красть чужую технику было нельзя, но он ведь даже с места экскаватор не собирался двигать. Просто фары включить.

С другой — ему не нужно было ничего взламывать. Ключи лежали на сидении.

— Ты молодец. Спасибо, — поблагодарил его Заф, проморгавшись, и Итаним расслабился. Он действительно полезный!

Пошарив по карманам, Белая нацепила на лицо очки с черными стеклами.

Четыре задние фары экскаватора светили на выход из ангара, но передние — на нужную стену, показывая ее почти полностью.

Дерево было таким же, каким его видел почти два месяца назад Заф. Огромный ствол, разлапистые ветви, тщательно прорисованные листья.

Вот только не крепились на развилках серые лилимские гнезда.

— Тааак, — недовольно протянула Белая спустя пару минут. — Или я внезапно стала выборочно слепой, или я чего-то тут не поняла.

Заф мысленно с ней согласился. Откуда тогда на снимке Риса появились гнезда? Лае рассказывал ему о Древе, но не упоминал про лилимское жилье, являющееся больше символом Древа, чем настоящим домом для мелких пернатых.

— Мелочь, дай мне планшет. — Не отрываясь от разглядывания рисунка, приказала Белая.

Рис нехотя послушался, но планшет протянул Зафу.

— Я не мелочь, — тихо огрызнулся он, и поддернув норовивший сползти на пол кусок одеяла, спрятался за правым плечом хирурга.

Развернув виртокно на максимальный размер, — оно получилось поменьше, чем у Сони в прямом эфире, — Заф с Белой принялись сравнивать изображения.

— Фотография подвергалась коррекции?

— Программы для редактирования фотографий отсутствуют. Вы можете приобрести их онлайн в виртуальном магазине IMT-Компани, — с удовольствием отбарабанил Рис. С женщиной ему не хотелось говорить, но раз приходилось — гибрид перекладывал необходимость отвечать на ИИ.

С Зафом было не так. Заф был слишком сложным, и приходилось долго думать, вручную подбирая каждое слово и используя дополнительные ресурсы. Но Итаниму с ним было приятнее разговаривать, чем с Белой.

Внимательно изучив фотографию, оперативница подошла к изображению дерева вплотную.

— Может, эти гнезда перекрасили? — Предположила она, и ногтем колупнула место под веткой, где на фотографии был изображен серый шар.

Заф же остановился рядом с толстым стволом. Провел ладонью по нарисованной коре. Краска была старой, но осыпаться от малейшего прикосновения еще не спешила.

— Как думаешь, сколько лет этому рисунку?

— Понятия не имею. — Пожала плечами Белая. — Я в этом не разбираюсь. Но вроде бы картину давно не трогали.

Ни подписи, ни даты. Кто нарисовал это дерево на стене ангара и когда — оставалось загадкой. И зачем?

— Рис, — обернувшись, Заф поймал взгляд гибрида. — Пожалуйста, можешь сделать еще один снимок дерева и переслать его на планшет?

Он с Белой отошли в стороны, чтобы не закрывать обзор.

Итаним согласно кивнул, отступая от стены подальше, чтобы захватить в кадр не только кусок ствола и одну ветку. Почти сразу же приблизился обратно. Планшет пиликнул, сообщая о полученном изображении.

Едва не сталкиваясь лбами, Заф с Белой вдвоем принялись растягивать виртокно, увеличивая его на максимум.

Видимо, хирург был не слишком расторопным, и в углу фотографии была видна только его рука.

Повисла нехорошая тишина.

Дерево было точно таким же, как и вживую. Обычные дубовые листья, ветки, голый ствол. И только в нижнем правом углу, прямо над смазанной рукой Зафа, висело что-то серое и круглое.

Лае синхронно подняли головы, принявшись изучать один и тот же кусок рисунка на стене. Там не было ни серого, ни круглого.

— Я что-то сделал не так? — Уточнил обеспокоенно Рис, не выдержав.

— Все так… Ты все правильно сделал, молодец, — похвалил его Заф, и присев, посмотрел на ребенка. — Скажи, а ты видишь на стене на рисунке такие большие круглые шары? Они серого цвета, и похожи на коконы.

Итаним задумался, переведя взгляд на освещенную фарами стену. Просканировал рисунок, потом повторил в инфракрасном зрении. В ультрафиолете. Изучил рентгеном. Сделал пару снимков, и перебросил их на планшет.

— Указанные предметы отсутствуют.

— Превосходно! — Саркастично воскликнула Белая, спиной привалившись к стене. Запрокинула голову, словно нарисованные ветви нависали над ее головой. — Дома будет сенсация! Камера в голове твоего химереныша видит лилимские гнезда, а мы — нет!

Рис моргнул раз, другой. Склонил голову к плечу.

Система не зарегистрировала движения, но данные изменились.

«Результаты зрительного анализа завершены».

— Указанные предметы присутствуют. — Отчитался он, рассматривая одну из ветвей. Под ней как раз стояла женщина.

Пришлось снова фотографировать и пересылать картинку на планшет. Рис мимолетом испытал радость от того, что ради пересылки такого маленького объема информации не нужно подключаться к терминалу.

Лилимские гнезда висели на ветвях, но лишь на паре веток.

— Постой-ка… — Протянул Заф, и пальцем очертил круг над изображением Белой. В него как раз помещались все серые коконы.

Связь отозвалась беззвучным согласием. Белая тоже поняла, что хирург хотел сказать.

Сначала у ствола дерева Рис сфотографировал женщину, потом отдельно — Зафа. Потом их вдвоем.

В последнем кадре лилимских гнезд было больше всего.

Белая молча расстегнула ветровку, перебросила ее Зафу. Следом полетела рубашка. Под ней оказалась уже знакомая Рису майка с открытой спиной. Женщина запрокинула голову, подозрительно изучая рисунок, и решилась.

Миг — и белые крылья появились, чтобы распахнуться в стороны.

— Подозреваю, это какая-то из технологий хромов, про которую мы ничего не знаем. — Пять минут спустя предположил Заф, изучив последний сделанный снимок. Этот кадр был компроматом, но одновременно и доказательством. Белая с развернутыми крыльями стояла под изображением Древа — настолько детальным и точным, что назвать это «рисунком» язык уже не поворачивался.

— Лилимы с хромами не сотрудничали, — негромко возразила оперативница, успевшая убрать крылья и одеться. — Но это наши лилимы не сотрудничали. Кто знает остальных…

— Ага, — эхом отозвался Заф, понимая, что вдвоем они эту загадку не решат. — Учитывая, что во время Бойни все лилимы были уничтожены, и что осталось лишь одно Древо. У нас в Отделе.

— Официально осталось два, — поправила его Белая. — Но мелкие никогда даже не говорили, что слышали третье Древо. Выживших лилимов — да, много раз, и даже приводили их, но не…

Она не закончила фразу, но Чайка согласно кивнул.

Во время одной из затяжных войн, когда аннерги пошли войной на хромов, под раздачу попали лилимы. У них были сотни Древ, и был их дар, и этих двух вещей хватило, чтобы ангелы принялись истреблять «предателей». Как могли защититься лилимы, не знавшие ни ружей, ни лазеров, встретившие вооруженных архов-полукровок с наивным любопытством? Они не пытались ни спрятаться, ни атаковать…

Если бы не Илья — не было бы даже этих последних, Древ, одно из которых теперь росло в Отделе. Историю войн Заф проходил трижды — в младшей группе, средней и старшей, и с каждым разом узнавал все больше подробностей, деталей и фактов. Для старшей группы несколько лекций вел сам Начальник Отдела, делясь воспоминаниями.

Отголоски той войны все еще доходили к ним. Мир лилимов был уничтожен — сожжен дотла, как и миллионы маленьких крылатых. Тысячи их бежали, чтобы погибнуть в рабстве в других мирах, и лишь единицы смогли адаптироваться, найти свое пристанище и выжить.

Заф знал две «официальные» общины лилимов — одна была у них в мире, а вторая — где-то за дальними Пределами, по слухам — недалеко от одного из домов хромов. И если в «их» общине насчитывалось сто восемь взрослых, то вторая была крошечной — только девятнадцать, и ни одного ребенка. И небольшое Древо, не больше пяти метров в высоту. Сами лилимы к собственной малочисленности относились с удивительным равнодушием.

Гэри однажды сказал, что для восстановления популяции им нужно лишь одно Древо и один взрослый лилим. А в самом крайнем случае вполне хватит и одного лилима-полукровки.

Время от времени кто-то из маленьких пернатых появлялся в кабинете Ильи или в зале Перехода, и сообщал координаты. Это означало лишь одно — лилимы нашли нового представителя своей расы. В детстве Заф часто не мог понять, как именно им удается искать друг друга без помощи технологий.

А потом узнал — как. Как и причину, по которой ангелы назвали лилимов «предателями».

Связь между ними была невероятно крепкой. А еще маленькие пернатые могли запомнить неограниченное количество информации за кратчайший срок. И получалось, что…

— Но вживую я все равно эти дурацкие гнезда не вижу. — Недовольно проворчала Белая, вырвав Зафа из размышлений. — Надо вызывать Гавриила. И техников. И побыстрее.

Она кивком указала на экскаватор. Заафир молча согласился. Видимо, ангар собирались снести в ближайшем будущем. Егорович хотел построить тут какой-то модульный склад.

— Может, лучше Рино? Вместо Гавриила.

— Скорее — вместе с Гавриилом. — Поправила его лае, и взглядом прошлась по ангару. — Теперь понятно, почему ты прошляпил эти гнезда. Мог бы и тогда их увидеть.

— Тогда мне было немного не до того, чтобы просить Риса переслать мне на планшет фотографию, — внезапно для себя огрызнулся Заф.

Итаним нахмурился, запустив сканирование стены по третьему кругу. Он не мог понять, почему изображение менялось, стоило появиться под ним Зафу или женщине. Рисунок оснащен датчиками и способен реагировать на лае? Или вообще на всех живых существ? Это какая-то неполадка с его датчиками зрения или особенность технологий?

Рис приложил ладонь к низко нарисованной ветке, и снова сделал снимок. Заф с Белой опять перешли на свой непонятный язык, о чем-то споря.

Странно это. Даже если предположить, что рисунок как-то реагирует, почему изменения видит один Рис? Женщина стояла под деревом, но владелец не видел тех серых шаров. Интересно, а что это за шары вообще? Кому они принадлежат и какую функцию выполняют? И из чего они сделаны?

И как Белая смогла уничтожить звенья цепи?

* * *

— Горячая ночка, — подытожила оперативница, размешивая сахар в чашке с кофе. Заф с тщательно скрываемым отвращением поглядывал на ее кружку, бултыхая ложкой в своем чае.

В ангаре они проторчали два часа, а потом еще сорок минут ждали вызванное такси, вернувшись в квартиру хирурга ранним утром. За окном медленно светлело небо, стирая крошечные точки звезд.

— Ты бы лег поспать. — Грубовато предложила Белая, сделав большой глоток кофе.

Заф отрицательно покачал головой, пригубив свой чай. В этом была Белая — в этих ее грубых фразах, движениях, жестах и привычках, за которыми пряталась забота. Не мягкая защита, как у Дара, а колючая рука, которая подхватит, не давая упасть. А в случае чего — отвесит затрещину.

— Мне все равно через полтора часа вставать надо и на работу ехать. — Пояснил свой отказ хирург. — Я лучше поищу в сети информацию про этот рисунок. Может, кто-то уже обращал на него внимание, или знает художника.

Лае кивнула, и придвинула стул ближе, стоило Зафу разблокировать свой планшет.

Вот только двойной поиск не дал никаких значимых результатов. Информации по запросу было ужасающе мало, и то никакой ценности в ней не было. Художник был неизвестен. Ангар был построен в первые десять лет после терраформации Меги, в период начала застройки планеты, и уже пятнадцать лет как был определен властями как «подлежащий сносу». Официальным владельцем того участка значилась компания «ЗАО Мега-Мега-Склад». Заф знал, что эта Мега-Мега-Склад находится в кармане у Артура Егоровича, которую он выкупил несколько лет назад.

— Ни слова про рисунок. — Заметил Заф разочарованно, когда стало понятно, что никому изображение дерева не было интересно. Или его никто не видел раньше.

— А Соня может знать что-то про этот рисунок? — Предположила оперативница. — Она же полукровка…

Решено было позвонить Соне позже, а не в шесть утра.

Заф снова совершил ритуал «топтания» на коврике перед дверью, но ограничился буквально парой минут, после чего с почти спокойным сердцем ушел на работу.

Белая, заварив себе еще одну чашку кофе, склонилась над горшочком.

— Еще один любитель травы, — фыркнула она себе под нос, потрогав поредевшие листочки и сухую почву. Потом, набрав в стакан воды из-под крана, полила растение.

* * *

Женщина подозрительно уставилась сначала на Итанима, потом на чашку в его руках.

— Чего тебе, мелочь? — Не дождавшись пояснения, спросила она.

— Это мой диван. — Все же произнес Рис, намеренный если не отвоевать себе все спальное пространство, то хотя бы вернуть часть «своего». — Заф разрешил мне пить какао на диване.

Белая скептически фыркнула, но возражать не стала, вновь уставившись на экран терминала. Там как раз крутили рекламу с перерывом на какой-то сериал.

Итаним довольно плюхнулся на отвоеванную часть дивана, подтянув ноги. Сделал пару глотков из чашки.

Какао научил его варить Заф. И использовал он для этого не готовые наборы «Просто долей воды» а покупал настоящий порошок и биологическое, а не восстановленное, молоко.

— А ты лае? — Когда Белая притерпелась к соседству химереныша, усевшегося под боком и почти про него забыла, Рис все же решился спросить.

На скептический взгляд Итаним не среагировал, продолжая таращиться на Белую с тем открытыми и любопытным выражением, в котором угадывалась частичная калька эмоций с лица Зафа.

Вот только теперь Заафир научился частично скрывать свои эмоции.

— Да, лае. — Благодушно буркнула Белая.

— Чистокровная? — Дотошно уточнил гибрид.

— Чистокровная.

— Чистокровные лае — альбиносы?

— Нет, я просто такая.

— Какая?

— Альбинос. — Проворчала Белая.

— Согласно медицинской статистике, альбиносы страдают проблемами со зрением, — поделился Рис задумчиво. — А ты…

— Я ими наслаждаюсь.

Итаним заморгал, ожидая продолжение и не спуская взгляда с лица женщины.

— Мелочь, ты чего ко мне прицепился? — Не выдержала Белая, по-прежнему не поворачивая головы.

— Программа самообучения, — пояснил Рис так, словно это было известной истиной. — Дополнительная информация — это интересно и полезно. Это важно для развития ИИ.

Лае тяжело вздохнула. Надо было все-таки отправить мелочь вместе с Зафом на работу, а самой погулять по городу. Целая планета, заселенная людьми и не знающая о пернатых — звучало уже неплохо.

Но ей внезапно стал интересен химереныш, в котором не только прижилось, но и проросло зерно.

По крайней мере Белая успела убедиться — «химера» оказалась безобидной, мелкой и жуть до чего любопытной. Последний факт напомнил крылатой про ее младшего брата. Когда он тоже был мелким, то мог задать по три, а то и четыре сотни вопросов в день.

К счастью, эта мелочь еще не дошла до сотни, предпочитая спрашивать лишь Зафа.

— У меня хорошая регенерация, я неплохо вижу.

— Информация сохранена. — Кивнул Рис, но не успокоился. — Лае способны скрещиваться с представителями других рас?

Сериал снова прервали на рекламу Межгалактической Академии Навигации и Пилотирования. Белая внезапно для себя внимательно просмотрела ролик. Если Соня действительно захочет подарить Илье корабль, то и в самом деле нужны будут пилоты, навигаторы и техники. Но зачем нанимать кого-то, если лае сами смогут научиться управлять судном?

Мысленно повторив про себя прозвучавший в рекламе номер для подачи заявок, женщина все же решила дать ответ терпеливо глядящему на нее химеренышу.

— Не со всеми.

— С людьми способны?

— Не всегда.

— Требуется пояснение, — несмотря на тон Белой, химереныш отставать не собирался.

Женщина закатила глаза.

— Вероятность появления ребенка в паре человек-лае — не больше двух на тысячу, — нехотя сообщила она данные из уроков межвидовой анатомии. — Все зависит от уровня совместимости, физических данных и доступа к медицинской аппаратуре.

Рис заглянул в свою чашку.

— А как ты разрушила звенья цепи?

— Мелочь, отвали.

— Я не мелочь. Я не приваливал.

— Отстань.

— Ответ не идентифицирован. — Переключился на машинные фразы Рис. — Пожалуйста, уточните фразу.

Белая внезапно хмыкнула, и развернулась.

Химереныш сидел на диване, держа в ладонях чашку с какао, и не сводил с крылатой любопытного взгляда. Можно было просто ударить, кулаком пробив ему височную кость — тот не успел бы защититься и увернуться.

Только вот Заафир не простит.

Да и сам Итаним выглядел до отвращения беззащитным. Даже для химеры. Да и седая часть шевелюры по оттенку так походила на цвет волос самой Белой, что становилось неудобно из-за такого сходства.

— Заф говорил тебе, что ты наглая химера?

— Нет. Он сказал, что я могу задавать любые вопросы. — Уверенно ответил Итаним.

— Значит, ты не отстанешь?

Гибрид отрицательно помотал головой.

— Хорошо, — лае закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. — Я больна. Мы называем эту болезнь «mitta». Черная Кровь. Заф переливал тебе свою кровь?

— Да. — Согласился Рис. — Поил еще.

— А я не могу так сделать. Не могу исцелять и делиться силой. Моя кровь ядовитая, и если я перелью ее или дам выпить, то этим убью. На данный момент я единственная лае, выжившая после заражения этой пакостью. А та цепь… Я забрала ее время.

— Требуется уточне… — начал было Итаним, но Белая только фыркнула.

— Звучит конечно убого, но примерная суть ясна. — Пояснила она сухо. — Я состарила эти два звена, грубо говоря — ускорила течение их времени. Моя болезнь дает возможность так делать.

Рис ничего не понял, но кивнул, сохраняя информацию.

— А ты можешь так делать и с другими объектами?

Лае пожала плечами.

— Не знаю. Не пробовала.

— Эта болезнь врожденная?

— Нет. — Белая нахмурилась, и по тону ее Рис понял, что настроение разговаривать у нее пропало. — Меня заразили.

Действительно, никто в случившемся не виноват. Чудо, что Белая единственная из всей группы выжила и смогла встать на крыло.

Жаль, что никто тогда не послушал Дарелина.

— А я могу заразиться?

— Нет. — Отрезала лае, и переключила канал на терминале.

Если этот химереныш заразится от нее, Заафир не простит.

* * *

— Вот, это тебе, — Заф краснеет, мнется, поджимает крылья, а в протянутой руке лежит лента. Сплетенная из тончайшего шелка, окрашенная в голубые и серые тона, на кончиках завязанная в узелки. Узоры больше похожие на лирские, но и несколько символов лае тоже проскакивает. Видимо, ему помогал Дарелин.

— Это зачем? — Белая внимательно смотрит сначала на ленту, потом на лекаря. За спиной шушукаются Ванри и Икар — потом всему Отделу об этом расскажут.

Еще и добавят от себя, «для полноты картины», что Заафир подбивался Белой перья погладить.

— Можно подарить ее тебе? — На два тона ниже спрашивает лекарь, и по связи идет отзвук. Расстроился. Не угодил, не понравилась…

— Древу подари! — Смеется Малкольм. Он обижен, что его не берут с собой на «настоящую тренировку».

Взгляд у Заафира стал совсем забитым. Он был младше Белой на три года, но уже стал лекарем. Не помощником, а самым настоящим врачом.

Белая касается собственной косы. Толстая и тяжелая, переплетать ее придется слишком долго. А через двадцать минут они отправляются на первое свое «задание». Тренер Ривер, двадцать восемь пернатых и Белая. Нет, не так. Старший оперативник Ривер и двадцать девять молодых стажеров.

Задание — пройти полосу препятствий в другом мире. Беаль ждала этого дня с нетерпением!

И отвлекаться на дурацкий ритуал перед самым заданием она не хочет!

— Ишь, перышки распушил, — донесся до Белой шепот Икара.

Рука, держащая ленту, вздрогнула.

Заафир. Зефир. Заф. Признанный самим Ильей. Негласный сын Дарелина. Лае, у которого совместимость с Белой заходила за отметку в семьдесят шесть процентов. Для создания пары это очень много.

Для Малкольма он навсегда останется полукровкой.

А для нее самой?

Семьдесят шесть процентов — это много. Наверное, Заафир начал плести ленту сразу после того, как узнал результаты. Послушался советов Дарелина?

Но ветер, как же не вовремя!

— Давай сюда. — Видя, что ее младшее крыло подбирается поближе, Белая схватила ленту за кончики. Скомкала и быстро запихнула в кармашек на плече формы. И произнесла ворчливо. — Заплету после возвращения.

Лицо Заафира осветилось, и сам он словно выпрямился и сбросил с крыльев тяжелый груз. Будто в помещении Отдела появился еще один солнечный луч, выхватив лае.

Подобравшийся совсем близко Малкольм отпихнул Зафа, повиснув на старшей сестре.

До открытия перехода и официального начала задания оставалось чуть больше пятнадцати минут.

Они будут отсутствовать четыре часа — именно за столько можно пройти полосу препятствий. Не пробежать, а именно пройти. А летать там нельзя — на крыльях уже закреплены ограничители.

Стоявший рядом с Ривером и Ильей Дарелин о чем-то просил, но из-за шума Белая не могла все расслышать. Только отрывистые слова.

— Пожалуйста… Не ходите… Мне снилось… Не надо.

— Опять лир прицепился, — зафыркал раздраженно Ванри, тоже заметив Дара рядом с начальником. — По законам Отдела лир не может вот так жить у нас в мире. И почему директор Илья его терпит?

Спустив брата на землю и отпихнув в сторону провожающих, чтобы мелкий «случайно» не затесался между остальными стажерами и не пробрался «заодно» через Переход, Белая коснулась ладонью кармашка на плече. Казалось, что даже через ткань формы пробивается жар нагретой в чужой ладони ленточки.

Глупость какая.

Заф это сделал лишь из-за высокой совместимости.

Белая вернется после задания и вплетет ленту.

Только ради всех.

Оказалось — нет. Не вплетет. Не из-за совместимости. Не вернется. Не после задания. Не казалось.

Вот только было уже слишком поздно.

Нужно было вплести ленту сразу.

Нужно было послушать Дара.

* * *

Номер казался самым обычным, первым даже код Меги стоял. Ничего особенного или запоминающегося.

— А представь, что кто-то ошибется парой цифр и позвонит в Отдел? — Добродушно попытался пошутить Заф, нажимая кнопку вызова.

Конечно, это было невозможно. На этот номер можно было позвонить лишь с двух планшетов — любой другой высветит, что данного номера не существует. Всего лишь мера предосторожности.

Один планшет был в сумке у Белой, второй как раз держал хирург.

Лае не отреагировала на шутку.

Изображения не было. Еще одна мера безопасности — за Зафом могли следить, пока он кому-то звонит. При этом его видео в Отдел приходило — чтобы можно было понять, не говорит ли Чайка под дулом оружия.

Ответа не было несколько минут. Сигнал обычно шел достаточно долго, но в какой-то момент Белая нетерпеливо стукнула ладонью по столу.

И связь мгновенно установилась.

— Слушаю тебя, Заафир. — Голос Ильи показался хирургу немного уставшим. В Отделе должно быть уже была ночь, вот Начальник Отдела и не ответил сразу.

Коротко поприветствовав его, Заф заговорил, одновременно пересылая все снятые Рисом изображения Древа.

— Твоя химера видит, а ты с Белой — нет? — Только один раз уточнил Илья, и по его интонациям стало понятно — арх нахмурился.

После Чайки заговорила лае. Ее устный доклад свелся буквально к паре фраз. Добралась нормально. Авторство художника не установлено. Технология, по которой гибрид видит лилимские гнезда, а они — нет, неизвестна. Никаких выбросов энергий вокруг ангара обнаружено не было. Соня ни о каком рисунке не знает.

Вероятно, Итаним видел гнезда из-за проросшего зерна.

— Я пришлю лилимов. — После долгой тишины все же ответил начальник Отдела, вынося свой вердикт. — С сопровождением. В ближайшие сутки… Что-то еще?

Заф замялся, вдруг смутившись присутствия Белой. Обычно после этой фразы он спрашивал Илью о доме, о том, все ли хорошо у братьев и Дарелина.

— Дома все хорошо? — Наконец решился хирург.

Динамик зашелестел, словно бы арх пошевелил крыльями, складывая их поудобнее.

— Отдел стоит на месте. — Кратко ответил Илья после паузы.

Что-то то ли в его тоне, то ли в шелесте бумаг на заднем плане заставило Зафа насторожиться. Конечно, начальник Отдела не был многословным, но прежде он всегда говорил два-три предложения про жизнь дома. Что Рино арбузной семечкой подбил муху. Или что Дар испек орехового печенья и принес в Отдел техникам. Или…

— Что с моими братьями? — Уточнил Заф, и совершенно неожиданно для себя спросил. — Как Майри?

С ней хирургу нечасто приходилось общаться. Майри была техником, и несколько раз работала вместе с Илом. Но ей больше по душе было перелопачивание информации, поступающей из других миров.

Заф попросит Белую передать для Майри что-то из подарков с Меги. Какую-нибудь антикварную бумажную энциклопедию. Лае коллекционировала книжки.

Тишина длилась пару секунд, но Чайке показалось, что она тянулась целую вечность. А потом Илья произнес коротко, словно обрубая каждое слово.

— Ирин лишился крыльев… Майри потеряла ребенка. Дарелин был на задании, и не успел помочь.

Заафир моргнул, слушая собственное сердцебиение. Удар, второй. Смысл слов дошел до него на пятый удар.

В голове стало пусто.

* * *

Мир рассыпался, превратившись в бесцветную декорацию, в ненужную, мятую и серую деталь, которая только замыливает взгляд.

Заф медленно разжал пальцы, позволяя обломкам со стуком упасть в раковину. Он даже не понял, когда успел вскочить со стула и достать стакан, а потом сжать его. На металлическое дно упало несколько красных капель.

Ирин… Майри…

Нет. Не могло этого быть. Почему Заафир не услышал? У него же была еще связь! Он должен был уберечь младшее крыло! Он мог заменить Дарелина!

— Заф, прекрати. — Голос Белой донесся сквозь толстую вату, потеряв все эмоции. — Это уже произошло. Ты ничего не исправишь.

Связь билась, выходя из-под контроля. Больно. Страшно.

У Майри не будет ребенка.

У них не будет детей.

У Ирина не будет крыльев.

Заф в этом виноват.

— Успокойся.

Лае закрыл лицо руками. Не смог. Не спас. Он лекарь, он сын Дарелина. Он мог спасти ребенка Майри вместо Дарелина.

Если бы вернулся чуть раньше — уберег бы двоих.

— Ты хоть слушал Илью, что он дальше сказал? — Раздраженно проворчала Белая. Связь дрожала, показывая, что вся ее злость — это злость на себя. Если бы Беаль осталась дома, может, жертв было бы не две, а одна…

Заф медленно покачал головой. Слушал. Но не слышал.

— Я… — Лае растерянно посмотрел на собственные руки.

По коридору прошлись тихие шаги. Не будь нервы у хирурга так напряжены, он бы не услышал и их.

Рис остановился на пороге, уже переодетый в свою пижаму. Должно быть, странные звуки на кухне привлекли его внимание.

— Мне нужно вернуться домой. — Собственный голос Заф едва узнал. — Я должен вернуться.

Он лекарь. У него опыт в лечении позвоночника. Если Ирин потерял крылья, то это почти наверняка означает, что и спину он тоже повредил. Вина толстой удавкой захлестнулась на шее. Затянулась.

Заафир не мог оставить Риса одного. Его могут не пустить обратно на Мегу, и ребенок тут останется совсем один. Но взять с собой гибрида тоже нельзя. Илья ведь еще не дал разрешение…

Белая облизнула губы, молча изучая Зафа. Потом повернула голову, уставившись на Итанима.

— Не могу. — Нашарив стул, хирург тяжело опустился на него. Сгорбился, поставив локти на стол и снова закрыв лицо ладонями. Отчаяние проскальзывало в воздухе. — Я не могу…

— Возвращайся домой.

— Меня могут больше не пустить сюда, — глухо произнес Заф. — А я обещал Рису…

Обещал ребенку, что будет беречь его. Давал слово. Взял под крыло.

Женщина поднялась со своего стула, открыла дверцу холодильника. Заглянула внутрь.

— Я останусь на твоем месте.

Хирург вскинул голову, не уверенный, что расслышал все правильно.

— Если я останусь на Меге, то ты обязан будешь вернуться сюда, — внешне равнодушно произнесла Белая. — Конечно, нацепить голограмму и выдать себя за тебя я не могу, так что на своей работе тебе придется взять отпуск. Или больничный. Или что тут люди делают.

— Ты…

— Ты же не сможешь протащить своего химереныша через Переход без разрешения. А так Илья будет обязан тебя отпустить, чтобы я смогла вернуться, — пытливый взгляд лае жег плечо. — Что ты на меня так уставился?

— Ничего… — Заф помотал головой. — Белая, ты… Ты уверена? Ну, что…

— Нет. — Оперативница взяла с полочки йогурт, повертела его и вернула обратно. Захлопнула холодильник, который уже начал попискивать. Прислонилась к его боку. — Так, в голову просто что-то постучалось… Других вариантов нет.

Она лукавила, и Заф это видел. Другие варианты были. Можно было остаться тут. Можно было оставить Риса одного…

Вот только и первый, и второй вариант заставляли что-то предавать. Кого-то.

— Спасибо.

— Отвянь, — фыркнула Белая. — Слышал, что Илья сказал? Так что шевели крыльями и быстрее собирайся. А то возьму и передумаю.

Хирург заторможено кивнул, и медленно встал.

Начальник Отдела распорядился открыть Переход этой ночью.

Рис, молча слушавший незнакомую речь, посторонился, пропуская владельца. Но Заф ухватил его за руку и повел в зал.

— Мне нужно уйти на некоторое время, — усадив Итанима на диван, негромко сообщил Чайка.

— Куда?

— Домой. — Заф коснулся волос ребенка, погладил мягко. — Это ненадолго, буквально несколько дней. Максимум неделя. А потом я вернусь, обещаю. Белая за тобой присмотрит.

Лицо Итанима не изменилось.

— Хорошо, — послушно произнес он, и сразу же добавил. — А мне можно с тобой? Я не хочу, чтобы Белая выполняла охранную функцию.

Лае грустно улыбнулся, присев рядом на край разложенного дивана.

— Я не могу взять тебя. Прости, Рис. Мне нужно разрешение от Ильи, чтобы взять тебя, но у меня его нет. Пока что нет. Прости.

Итаним моргнул. Странные законы. Непонятные. Он ведь гибрид. Он ведь… Как чемодан. Или как пистолет. Вещь.

— Я могу перейти в ждущий режим и остаться в квартире один. — Предложил он. Перспектива несколько дней, а то и целую неделю находиться вместе с белокожей женщиной ему не нравилась.

— Белая побудет с тобой. Пожалуйста, не ругайтесь. — Совсем тихо попросил Заф. И по тону его Рис понял, что вариант с ждущим режимом даже не будет обсуждаться. — А когда я вернусь домой, то куплю тебе самый вкусный торт с орехами. Хорошо?

— Нет. — Ответил гибрид, когда хирург уже собирался вставать с дивана, и ухватил его за рукав рубашки. — Торт — хорошо. Но нет. Я не хочу быть с Белой. А что, если я опять…

Он ткнул себя пальцем в грудную клетку.

А что, если солнце под его сердцем вновь проснется? Крошечная атомная станция, вырабатывающая колоссальное количество энергии…

Повернувшись, Заф прижал к себе детеныша, обнимая его. И странный жар в груди сразу утих.

Несколько дней, а то и неделя… Это много. Это очень много.

— Возьми меня с собой. Не хочу быть с Белой. — Медленно, подбирая каждое слово, ответил Рис.

Если днем Итаним еще согласен потерпеть белокожую женщину на своем диване и вообще в квартире, но несколько суток — нет.

А без Зафа он ни одного дня не хочет находиться!

— Я обязательно вернусь. Рис, это всего лишь несколько дней. — Принялся его уговаривать хирург, поглаживая по голове. — Пожалуйста.

ИИ знал, что несколько дней можно совершенно спокойно прожить в одиночестве, но Рису от одной мысли об этом становилось плохо.

И Итаним, не в силах оформить свои ощущения в слова, сдался.

— Несколько дней. А потом два больших торта. И мороженное. И яблоки в решетке. — Перечислил он, подумав.

— Все, что ты захочешь. — Пообещал Заф.

— Ответ сохранен, — важно кивнул Рис, не поворачивая головы.

Белая, молча слушавшая весь диалог, только глаза подняла к потолку.

* * *

Сборы заняли минут двадцать, такси прибыло еще через три. По пути в космопорт Заф дозвонился на работу и сообщил, что вынужден срочно взять отпуск на неделю, и что он уже улетает и ответ «нет» ничего не решит. На том конце сонный Таррович недовольно хмурился, но «принял информацию к сведению». В это же время Белая снова позвонила в Отдел, уточнив точное время.

— Пожалуйста, не ругайтесь между собой, — снова попросил хирург, крепко держа Риса за руку.

Итаним время от времени скашивал взгляд, но ничего не говорил. Заф взял его за руку, едва выйдя из машины, и теперь направлялся по одному из многочисленных коридоров космопорта. Большое электронное табло с расписанием рейсов они прошли не глядя, отчего гибрид озадачился еще больше. Если есть маршрут в мир лае, то почему тогда на Меге про крылатых не знают? Или нужен какой-то частный рейс?

И зачем нужно держаться за руки? Рис и так не потеряется, даже если Заф захочет спрятаться.

— Ты еще скажи «дети, не ссорьтесь» — передразнила Дарелина Белая, идущая рядом.

Миновав несколько залов ожидания, они свернули в коридор, ведущий к техническим помещениям и туалетам.

— И не ссорьтесь, — послушно повторил Заф, за что получил от женщины подзатыльник.

Перед еще одной дверью висела голограмма, сообщавшая, что проход дальше разрешен только для персонала космического порта.

Рис запрокинул голову, непроизвольно сканируя коридор. В радиусе десяти метров было четыре камеры слежения, но в поле их действия крошечный пятачок пространства перед дверью не попадал.

Заф глубоко вздохнул, и отпустил руку гибрида. Присел перед ним на корточки.

— Я очень скоро вернусь. — В очередной раз повторил хирург. — Максимум через неделю. Веди себя хорошо, ладно?

— Ладно. — Эхом повторил Рис. Ладонь, за которую держал его владелец, жгло, хотя температура конечности была в норме.

— Время, — сухо напомнила Белая, сверяя часы на планшете. — Семь секунд.

Выпрямившись, лае ободряюще улыбнулся ребенку, кивнул женщине и отвернулся. Глубоко вздохнул.

Рис хотел спросить, как называется планета, на которую Заф собирается улететь. И успеет ли он добраться туда и вернуться обратно за несколько дней. И как вообще хирург попадет на корабль. Ведь, согласно сканированию, дверь вела в техническое помещение, из которого не было выхода.

Заф сделал шаг вперед и коснулся металлической ручки. Толкнул дверь. Рис вытянул шею, заметив перед хирургом что-то очень яркое и одновременно — темное. Световые панели не могли дать такого контраста в освещении.

Камеры одновременно потеряли сигнал на одну целую три десятых секунды.

Лае вступил в это светло-темное.

Дверь захлопнулась сама.

Сканирование показало, что в соседнем помещении отсутствуют живые существа.

На правое плечо опустилась тяжелая рука.

— Мелочь, поехали домой. — Проворчала Белая угрюмо. — Ночь на дворе, спать пора.

Рис молча послушался, ощущая сквозь материю комбеза теплые пальцы, крепко держащие его за плечо.

Люди в космопорте все так же ходили, сидели, ели, ждали собственных рейсов, терпеливо выстаивали в очередях. Кто-то спал, вытянувшись в пластиковых креслах, кто-то слушал музыку, кто-то говорил. Толстый мужчина у дальней стены, нацепив шлем виртуальной реальности, с кем-то разговаривал. Девушка на золотистых шпильках размахивала руками, едва не задевая своего соседа — старичка в татуировках.

Белая вела Риса через все залы, нацепив черные солнцезащитные очки и не убирая руки.

И с каждым залом, с каждым коридором к Рису приходило понимание.

Заф не собирался лететь на корабле к себе домой. Поэтому и не смотрел на расписание рейсов. Поэтому не покупал билет.

Вот почему никто не знал о существовании расы крылатых.

У лае был свой способ перемещения.

В 2432 году для людей технология создания телепортов все еще оставалась несбыточной фантазией.

Вернувшись в квартиру, Белая ушла в душ. Рис, успевший помыться еще до того, как Заф сказал о необходимости вернуться домой, переоделся в пижаму. Забрался на разложенный диван.

Послушав, как в ванной шумит вода, Итаним засунул руку под подушку. Вытянул длинное белое перо. Закрыв правый глаз, левым посмотрел на него. Поднес к носу. Понюхал.

Заф сказал, что Рис у него под крылом.

Подумав немного, гибрид вытянул руку вверх, чтобы перо нависало над его головой.

* * *

Время без Зафа тянулось слишком долго. Рис выставил таймер на 7 дней, и постоянно смотрел, как убегают секунды. Жаль, нельзя было промотать его, как Итаним делал со скучными моментами в фильмах.

А еще приходилось терпеть Белую в квартире. Владелец называл ее не по имени, написанному на карточке, и гибрид тоже решил так делать.

Первое утро началось сразу с двух происшествий. Молоко в холодильнике закончилось после второй чашки какао. А Рис получил удар ладонью по пальцам.

Женщина застала его за ощипыванием Вишни Мирабель. На растении оставалось только десять листочков, и Итаним был твердо намерен сократить их количество до пяти.

— Хватит пакостить. — Сопроводила лае свои действия словами.

Рис, не ожидавший ни внезапного появления Белой на кухне, ни таких активных действий, остолбенел. Заф никогда не бил его по рукам!

— Вот вернется Заф, и что ты ему покажешь? Голую веточку вместо растения? — Раздраженно спросила Белая.

Рис растерянно замер. Про это он не думал. Вишня Мирабель была его врагом, требующим своего места под крылом у владельца. Гибрид собирался устранить конкурента, но…

А что тогда делать с Белой? Она же ударила его по рукам. Нужно ответить и тоже ее стукнуть?

А если Заф заметит пропажу? На прямой вопрос Итаним просто обязан будет ответить. Но что он скажет? Вариантов ответа на этот вопрос система не выдавала никаких.

Внутренний таймер показывал, что до возвращения Зафа еще шесть суток и двенадцать часов.

Владелец просил его с женщиной не ругаться.

— Требуется уточнения для слова «пакостить».

— Это ты как раз и делаешь, — хмуро пояснила Белая, и присев на корточки, подобрала с пола два листочка. На большой широкой ладони зеленые кусочки казались совсем крохотными. — Заф расстроится.

Такой аргумент Рису в голову не приходил. С проклюнувшимся интересом он посмотрел на оставшиеся в горшочке листья.

— Заф расстроится, что растение повреждено? — Уточнил Итаним.

С непонятным выражением женщина потрогала пальцем один из кусочков на своей ладони. Перевернула его. Отрывая листок, Рис его еще и на части разрывал.

— Что ты становишься жестоким. — Со вздохом произнесла Белая.

— Но Вишня Мирабель — растение, — начал было гибрид.

— А ты — химера. Сегодня этот несчастный пучок, завтра ты сломаешь что-то, а послезавтра — бросишься на Заафира. Большое зло начинается с малого.

— На Зафа я не брошусь, — уверенно сказал Рис.

— Но на меня ты собирался. — Сухо констатировала Белая, и от тона ее, от того, как она выпрямилась, Итаним понял — она догадалась, что он подумал сделать минуту назад.

Но как?

Никаких сигналов гибрид не подавал! Он ведь… Он просто на одну секунду подумал, что в фильмах на удар всегда отвечали!

— Заф сказал, что в тебе проросло зерно. «Последний шанс» — это не игрушка, даже если силы в нем — капля. И если ты сделаешь что-то плохое, то отвечать за это будет именно Заф, потому что он взял тебя под крыло. Понятно?

— Да. Но на оформление опеки необходимо разрешение…

— Заафиру, — Белая мотнула головой, — плевать на разрешения. Ты уже у него под крылом. Так что, будь добр, прекрати портить растение и испытывать мое терпение. По законам я обязана была прибить тебя, едва увижу. А я мало того, что не сделала этого, так еще и сама вызвалась посидеть с тобой.

Она ссыпала кусочки листиков в мусорку, а потом отвернулась к холодильнику. Вытащила из него йогурт и произнесла очень тихо, не обращаясь к Рису.

— Сама дура.

* * *

А тренироваться с Белой было скучно ввиду уже того, что Итаниму было вручено большое зеленое яблоко, а шест, который оставил Заф — наоборот, отобран.

— Ты ешь, а я сама справлюсь. Еще прибью такую мелочь, как ты. — Голосом, не терпящим никаких возражений, сообщила лае, и Рису пришлось нехотя подчиниться.

— Я не мелочь, я — гибрид! — Напоследок возразил он, усевшись на ветках ближайшего дерева.

Женщина только насмешливо фыркнула, но ничего говорить больше не стала. На самом деле Итаниму не сильно хотелось с ней тренироваться — да и Заф об этом тоже просил.

Яблоко было хрустящим, и вкусный сок очень скоро побежал по пальцам. Зацепившись ногами за ветку, гибрид повис вниз головой, следя за движениями Белой и время от времени сканируя ближайшие кусты.

Выпустив крылья, лае как раз медленно раскрывала их и складывала обратно за спиной, разминаясь.

— А ты летать умеешь? — Спросил Рис, дохрустев яблоком и облизав пальцы.

— Да, — коротко ответила Белая, направляя крылья вверх. На вытянутых руках она держала тихо гудящий шест.

— А почему не летаешь?

— Потому что не хочу лишнего внимания.

— А дома летаешь?

— Летаю. — Подтвердила женщина.

— А Заф летает?

— Все крылатые летают, — отрезала лае.

Рис, уже собиравшийся спросить про способ маневрирования при отсутствующем хвосте, повернул голову.

— Обнаружен живой объект.

Внешне Белая не изменилась, но безошибочно развернулась в ту сторону, где гибрид засек движение и возросший тепловой фон.

— Расстояние — 14 метров, — доложил Итаним. — Не уменьшается.

Белые крылья сложились за спиной у лае и исчезли. Шест перестал гудеть.

Рис послал сигнал, и сразу же получил ответный.

— Человек на пробежке. Кукла выполняет охранную функцию. — Отчитался Итаним, успокоившись.

Первые числа февраля ознаменовались оттепелью и приближающейся весной, и едва снег сошел с главных тропинок в парке, как по ним сразу же принялись бегать разные люди. В основном это были женщины в обтягивающих спортивных костюмах самых разных расцветок. Иногда — мужчины, но в процентном соотношении их было намного меньше.

Ни в лице женщины, ни в ее позе ничего не изменилось.

— Слезай с дерева. — Тихо приказала Белая, одной рукой набрасывая на плечо ветровку. — Тренировка закончена. Мы уходим.

Рис честно озадачился. По его подсчетам Заф обычно только на разминку тратил тридцать минут, и потом еще минут сорок упражнялся отбивать удары. А тут получалось, что лае понадобилось только семнадцать минут?

Разжав ноги, гибрид приземлился на вытянутые руки, и сразу же сделав перекат — так получилось погасить силу удара о землю. И так выходило чуть ли не в три раза быстрее, чем лезть обратно по веткам или же принимать вертикальное положение, а потом прыгать в нормальном режиме — то есть вверх головой. Единственный минус такого спуска заключался в том, что комбез пачкался о растаявший снег.

Подхватив сумку, Итаним потянулся к двум пирамидкам, намереваясь отключить их. И замер.

Они были уже отключены. Заф всегда сам активировал их, и Рис даже запись сохранил, как утром Белая их устанавливала на землю. Но он не видел, чтобы женщина подходила к ним и отключала защиту.

Приблизившись, лае носком ботинка пнула одну из пирамидок — чуть более поцарапанную, чем ее соседка. Эту использовал Заф, и однажды случайно оставил на ее длинную царапину своим шестом, когда неаккуратно запихивал все в сумку.

Наклонившись, Белая сцапала обе фигурки, и быстро, словно обжигаясь, запихнула их в карман сумки, лямку которой Рис повесил себе на плечо. И ухватив гибрида за локоть, потащила в противоположную от объекта сторону.

— Человек на пробежке — это штатная ситуация. — Когда они вышли на облагороженную широкую аллею в парке, не вытерпел Итаним.

— Что делает человек на пробежке? — Хмуро спросила Белая, и не думая замедлять шаг.

— Выполняет двигательную функцию с целью изменения объемов собственной массы, — использовал объяснение из системы гибрид.

— Бегает, да? — С непонятной Рису интонацией уточнила женщина.

Он согласно кивнул.

— Если он был на пробежке, то почему стоял неподвижно несколько минут в кустах? — Негромко спросила Белая. — Там как раз огромная яма, и сейчас в ней воды по колено. А он не бежал, а стоял.

Рис открыл рот. Закрыл.

Да, там была яма. Но он не слышал плеска, с которой в нее забежал человек со своим гибридом. Зачем бежать по колено в воде?

Слух у Итанима был хороший, да и проходил проверку он всего лишь месяц назад, поэтому никаких серьезных поломок у него быть не могло. Но он так же не почувствовал сигнала от гибрида. Какое-то экранирование?

Некоторые модели кукол оснащались системами, глушащими все сигналы, и пока не шевелились — их было почти невозможно засечь с помощью сканирования. Но там же был еще и человек!

Оказавшись в квартире, Белая сняла сумку с Итанима и бесцеремонно вытряхнула ее содержимое на ковер в центре зала. Стукаясь гранями, последними выпали пирамидки.

Опустившись на колени, женщина ухватила более поцарапанную, поднесла к глазам. Постучала пальцами по граням, и негромко что-то произнесла на своем языке.

— Фраза не распознана. — Отозвался Рис, с неодобрением косясь на грязные следы, которые они вдвоем оставили в коридоре. Он хотел разуться сразу возле двери, но лае потянула его за собой дальше.

Его слова женщина оставила без внимания, не став больше ничего говорить. От пирамидки совсем слабо несло горящим пластиком.

— Заф только в этом месте тренировался? — Глухо спросила Белая, перейдя на общий язык.

— Да. Только в этом.

Встав на ноги и бросив прибор на пол, она выщелкнула шест, и размахнувшись, резко опустила один конец на него. Треугольные грани с треском согнулись и рассыпались, оголяя черную выжженную сердцевину.

— Твою же… — Бессильно выругалась лае, и тщательно проверила свою пирамидку. Но ломать шестом ее не стала.

Присев на корточки, Рис с опаской потрогал отскочившую деталь пальцем. Запах горелого пластика усилился.

Произошло что-то нехорошее, понял Итаним.

— Больше мы тренироваться в том месте не будем, — подтвердила его опасения женщина, тяжело опустившись на диван. Цепочка грязных следов протянулась через всю комнату.

— Почему? — Не понял Рис.

— Направленное излучение. — Закрыв глаза, Белая нахмурилась. — Барьер сожгли, но мощности его хватило только на одну защиту. Вторая просто отключилась… Пирамидка отключилась. — Пояснила она недовольно.

Итаним, уже открывший рот для уточняющего вопроса, ничего не произнес.

— Но никакого излучения я не почувствовал. — Заметил он уязвленно через пять секунд, все обдумав. — И как это связано с тем, что мы больше не будем тренироваться в том месте?

Не почувствовал же он ничего, верно?

Белая, наконец заметившая учиненную ей на полу грязь, принялась расшнуровывать ботинки.

— Потому что там за Зафом следили. Излучение направленное, шло по земле, а ты сидел на ветке на высоте трех метров.

Подхватив грязные ботинки, она поднялась с дивана и направилась в ванную. Не придумавший ничего лучше Рис тоже разулся и потопал за ней.

— А зачем следить за Зафом?

— Затем, что он лае. — Коротко огрызнулась Белая, засунув свою обувь под кран. По белой ванной побежали серые потоки грязи, которую радостно набрали рифленые подошвы.

— А зачем следить за лае? — Не унимался Итаним.

— Знаешь, хобби есть у некоторых существ, — раздраженно постучала ботинками друг о друга женщина. — Им делать нечего, и они видят кого-то, и хлопают в ладоши с фразой «Ой, а давайте я буду следить за вот ним!» И тратят кучу времени на то, чтобы узнать все о своей жертве… Тебе что, Заф не рассказал?!

— Что рассказал? — Не понял Рис.

Белая закатила глаза к потолку.

— Мелочь, какой же ты глупый…

Итаним не стал возмущаться на то, как его назвали, и белокожая женщина заговорила, не глядя на него.

* * *

Лае могли исцелять. А еще он были очень живучие. И слышали своих собратьев. Поэтому на рабских рынках ценились очень высоко. Примерно одной цены с ними были лиры. А в зависимости от возраста — и лилимы.

Самыми дешевыми обычно являлись лаури. Близкие родственники лилимов, они не обладали почти никакими особенностями, кроме, разве что, в некоторой степени игривого характера и слишком закрытой культуры. Попадая в рабство, лаури отказывались говорить, и в некоторых мирах считались неразумными.

Лиры делились на два вида — обычные и боевые. Обычных было очень много, и спрос на них никогда не иссякал. Слишком послушные, внушаемые, они легко примирялись с фактом собственной несвободы, и редко пытались сбежать.

Боевых лиров были единицы, и поймать такого в рабство считалось большой удачей. Вот только удержать их на цепи стоило слишком больших сил, и обычно их отправляли на бои, где крылатый чаще всего погибал.

С лае возникало множество проблем. Обученных с детства защищаться, их было трудно поймать и сломить. Их кровь очень высоко ценилась из-за своих регенерационных свойств, но фаза активности составляла не больше шести часов. Поэтому этих крылатых старались держать живыми как можно дольше. А если пленника не удавалось контролировать, или же если находился богатый покупатель — лае тоже отправлялся на бои. Или на него устраивали охоту.

Лилимы, не смотря на свой крошечный размер, короткую жизнь и относительно «слабый» дар исцелять, стоили не меньше своих «старших братьев». Да и позволить себе мелкого крылатого мог далеко не каждый богач.

А еще за лилимом могли явиться лае. И хорошо, если они заберут только пернатого, но обычно рабовладельцев никто после не видел.

— А Заф ценится как лае или как лир? — Уточил Итаним, дослушав сухой монолог.

Белая, давно уже закончив отмывать свои ботинки, поставила их на отопительную панель, пристроившуюся рядом со стиральной машинкой.

— Как признанный полукровка. Они очень редки, а твой Пирожок — слишком мягкий для лае, и слишком мощный для обычного лира. У него лучшие… Одни из самых лучших показатели при исцелении.

Рис прокрутил услышанный ответ несколько раз, но ничего не понял.

— А почему лилимы такие дорогие?

На этот вопрос Белая только покачала головой.

— Мелочь, это закрытая информация. Давай сюда свою обувь.

Итаним, поколебавшись, протянул свои ботинки. Он хотел сам их засунуть под воду и понаблюдать за грязевыми потоками, но смирился.

* * *

Заафир еще раз сверил все показания приборов. Жизни Ирина ничего не угрожало. Лицо его, неожиданно спокойное, можно было разглядеть сквозь прозрачную крышку саркофага. Общий цикл поддерживающей регенерации составлял двенадцать дней, и полтора из них уже прошли.

Заглянувший в комнату Вольф по своему обыкновению держал в правой руке чашку, а в левой — сахарницу.

— Боишься, что я что-то перепутал, и у твоего младшенького отрастет хвост? — Добродушно спросил врач, придержав готовую закрыться дверь крылом.

— Боюсь за него, — Заф покосился на стул рядом с саркофагом, но остался стоять.

После возвращения домой он не зашел домой, отправившись сразу к Ирину. Дежурный лишь напомнил про средства обеззараживания — лае мог случайно перенести с Меги какой-то вирус.

С одной стороны, Заф опоздал — все же Вольф был его учителем, и опыта в лечении имел намного больше. В том числе и в деле лечения искалеченной спины.

— Ты лучше за свою жизнь пугайся. Карм обещал тебе крылья свернуть, — пожурил своего бывшего ученика лае. — А Дар места себе не находит… Сходи домой.

— И что я скажу? — Обессиленно спросил Заафир.

— Правду. — Пожал свободным крылом Вольф.

Связь гудела, натягивалась. Отчаяние. Злость. Страх. Обида. Неуверенность. Все эмоции смешивались между собой.

Никогда еще Заф не ощущал, как ему не хватало на Меге этих эмоций. Говорить с людьми было бы намного проще.

— Иди домой, Зефир. — Повторил врач мягко. — Для твоего младшенького ты ничего не можешь сделать. Так что обрадуй хотя бы отца.

Еще раз покосившись на саркофаг, лае опустил голову. И правда. Ирин уже потерял крылья. Если бы их ему просто поломали, то ничего страшного не произошло. Но крылья были расстреляны и оторваны, и помощь пришла слишком поздно.

Заглянувший пару часов назад Гавриил с огромным пластырем на щеке сообщил детали произошедшего. И теперь Заф не мог решить — расстраиваться или ругать младшего за глупость, которую он учинил по собственному выбору.

Ирин был слишком молодым для работы оперативником. А носить статус стажера ему никогда не нравилось. Но на все просьбы и заявления перевести его в старший ранг Илья отвечал отказом. Привыкший всегда получать все, что только пожелает, обласканный любовью Дара и шести старших братьев, Ирин не мог смириться с такой «несправедливостью». А потом, когда Заф отправился на задание в одиночку, младшенький решил — старшее крыло его не любит. Эта уверенность породила несколько затяжных истерик и акций протеста, о которых, к слову, начальник Отдела Заафиру не сообщил.

А последней каплей стал отказ Ильи отправить Ирина на Мегу. Первой вызвалась Белая, а ему даже не позволили пойти в сопровождении. Оскорбленный такой несправедливостью, на следующую ночь Ирин отвлек дежурного и сам ввел координаты, открывая Переход.

Вот только напутал цифры, и оказался совсем не там, где хотел. А в одном из миров, формально ничейных, но на деле принадлежащих асуртам. И, забрав славу неудачника Виринея — вывалился прямо перед ящерами Лучезарных, которые как раз собирались провести ритуал ежегодной охоты на гайских цыплят.

Недолго думая, асурты заменили цыплят на одного лае.

Дежурным был старший Гавриил, и не смотря на свою внешнюю медлительность, быстро понял, что именно произошло. А пришедший на работу по своему обыкновению за четыре часа до рассвета Глад, не раздумывая, пошел выручать стажера. Привлеченный затейливой руганью обоих лае, пытавшихся восстановить Переход в нужную точку, к ним присоединился младший Гавриил.

На подбор нужных координат потребовалось не больше десяти минут, но мир не был синхронизирован с Отделом, и там прошло немного больше времени.

На асуртов зрелище еще одного открывшегося Перехода с последовательно выскочившими из него крылатыми оставило неизгладимые впечатления. Понимая, что на сбор команды быстрого реагирования нужно было время, Глад отправился с мелким Гавриилом, который в спешке поскакал прямо в пижаме и босиком.

Ирин был отбит за считанные минуты, но «охотникам» хватило и получаса. Хорошо еще, что асурты не успели его добить, хотя хотели сделать это, следуя ритуалам — привязать к ящеру и дотащить до замка Высших.

А потом выяснилось, что, желая попасть на Мегу и доказать всем, что способен и брата уговорить, и задание самостоятельно выполнить, Ирин нацепил на шею осколок записывающего кристалла. Так сказать, чтобы принести доказательства своей крутости. Весь Отдел имел честь любоваться тем, как лае мог избежать охоты на себя, сразу же улетев или поклонившись по правилам, но, вывалившись перед тупорылыми мордами флегматичных ящеров, начал вопить прямо на Высших, что является лучшим оперативником. И вообще всех тут отправит в тенечек полежать, воздухом подышать.

— Вот дурааааак! — Передразнил младший Гавриил, заговорив голосом Джара.

С этим утверждением старшего брата Белой Заафир был полностью согласен. Но жалость к Ирину и злость на себя не становилась меньше.

Если бы Заф взял Ирина собой на Мегу, такого бы не произошло!

— А сейчас твой младшенький такой спокойный, — задумчиво протянул Гавриил, усевшись прямо на крышку саркофага. — Молчит, не вопит, ни с кем скандалить не будет… Можно будет отдохнуть.

От этих слов вина лае окрепла еще сильнее. Ирин не хотел, чтобы Заф становился оперативником…

— Ты сейчас стоя заснешь. — Вырвал его из воспоминаний голос Вольфа. — Давай дуй домой. Дарелин уже в курсе, что ты вернулся. А с Майри все в порядке — она спит. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — упорхнуть к своему киррэну.

Дарелин…

Помедлив, Заф убрал руку, перестав касаться бока саркофага, и покинул комнату, кивнув своему бывшему учителю.

Вольф осуждающе покачал головой, и поставив на саркофаг сахарницу, вгляделся в лицо спящего лае. Сон всегда шел крылатым на пользу.

Жалко конечно, что саркофаг, — еще одну технологию, подаренную хромами, — не может восстановить крылья за двенадцать дней. Еще более жалко, что нервные окончания были задеты. Понадобится несколько операций.

Врач постучал кончиками пальцев по прозрачной крышке. Пять или шесть. А потом снова терапия. Через максимум два года Ирин встанет на крыло.

Жалко только, что язык нельзя ему укоротить.

Не поможет.

Вольф сделал глоток из своей чашки. Сахара в ней было больше, чем чая, но лае терпеливо положил в нее еще две ложечки. Тщательно перемешал.

* * *

Дом не изменился. Все та же зеленая травка на газоне, все те же аккуратные кустики в горшках. Ил регулярно приносил домой новые образцы флоры, и Карм вечно ворчал, что дом у них снаружи похож на цветник. Но с заданий старался приносить интересной формы цветочные горшки или новые семена. А Серфин только загибал пальцы и перечислял вероятность того, что Ил по ночам укрывает свои «миленькие маленькие пучочки» крошечными одеяльцами.

В нескольких окошках на первом этаже горел свет. Заф замер на вымощенной гладкими булыжниками дорожке, на границе между ней и улицей, не решаясь подойти ближе.

Дом.

Он не видел родных всего лишь несколько месяцев, а казалось — целую вечность. Интересно, а Марек с Елькой смогли построить на заднем дворе пруд? Ил вечно мечтал о водяных цветах, уверенный, что уж они-то зацветут.

Дарелин любил цветы. Но не в мертвых букетах, а живые. Настоящие.

Собираясь в спешке, Заф не подумал, что мог бы привезти с Меги какой-нибудь росток. Почти все с заданий приносили в Отдел маленькие безделушки или интересные вещицы. Карм, к примеру, кроме горшков для цветов приносил еще и чашки.

Пошевелив плечами в слишком большой для него рубашке, — ее одолжил дежурящий Глад, лае медленно сделал первый шаг в сторону дома.

По возвращении в Отдел Заф прошел стандартную процедуру обеззараживания. Сумку, правда, бросил прямо там, сразу же позабыв про нее. Запасную, не человеческую одежду ему выдал Глад. Разрывать еще одну рубашку человеческого покроя ради освобождения крыльев не пришлось. Со штанами, к счастью, никаких проблем не было.

Когда до двери оставались считанные шаги, она распахнулась, и на пороге появился тот, кого Заф хотел увидеть, но одновременно — страшился.

Он не изменился. Та же толстая коса с вплетенным в нее шнурком, те же крошечные морщинки под глазами. Руки тоже не изменились — в муке и тесте.

Волнуясь, он старался держать себя в руках посредством готовки.

Те же серые, почти серебристого оттенка крылья, дающие бесконечную защиту.

В детстве он казался Зафу очень высоким, но со временем разница в росте уменьшилась. Потом уравнялась. А после лае оказался выше на несколько сантиметров.

И глаза. У них были одинаковые глаза.

— Заафир!

Заф не понял, как можно было так быстро сбежать по ступенькам. Или это он двинулся навстречу? Но в следующий миг лица коснулись испачканные в муке ладони.

Он даже не понял, что боялся другого исхода. Что лир не пустит его на порог. Что скажет, что Заф — предатель. И только теперь понял, насколько его страх был велик.

Поэтому Заафир и не поговорил лично с отцом, испугавшись его неодобрения. Он ведь хотел изучить химеру, а его семья от них пострадала…

Ужас от одной только мысли, что от него откажутся, оказывается, сидел все это время глубоко в сердце.

А теперь теплые руки этот ужас заставили исчезнуть. Раствориться. Нет его больше. Нет страха.

— Отец…

* * *

— Прости, не принес ничего из подарков, — покаялся Заф, едва отец завел его в дом.

Дарелин только ладонью махнул, отправляя в полет пару пылинок муки.

— Для меня главное не подарки, а ты сам, — пододвинув ему стул, лир протянул руку. Грустно улыбнулся, коснувшись пальцами вьющейся пряди, упавшей лае на лицо. — Зря ты ее обрезал. Такая красота была…

Заф ткнулся лбом в ладонь. Казалось невероятным, но когда-то обе его ладошки помещались в одной руке отца. А под его крыльями в прямом смысле помещались все семеро. Сейчас только они лбами стукнутся.

— Я отращу, — неуверенно пообещал лае, вспоминая свою обиду на Малкольма. Если бы не он, отправился бы Заф на Мегу со своей косой. Но рыжему захотелось «пошутить», и он подменил пару бумаг в папке, которую нужно было заучить хирургу. Уже оказавшись среди людей, Заф понял, что строгое соблюдение внешнего вида — не более, чем проделка Малкольма.

Но длинная коса была уже отрезана.

— Все спят еще. Может, тоже ляжешь? Я тебе белье вчера новое постелил, — негромко произнес Дарелин, и Зафу стыло стыдно за свой страх. Отец не считал его предателем, и даже исправно убирал комнату, в которой никто не ночевал…

— Не хочу, — отлипнув от руки Дарелина, лае в противовес своим словам зевнул. — Помочь тебе с готовкой?

Лир только головой покачал. Сняв с крючка одну из чашек, с нарисованным на боку узором в виде кораблика, он налил в нее молока из кувшина и поставил перед лае. На столе уже стояло блюдо, накрытое пластиковой крышкой.

— Ты лучше поешь. А то проснутся дети, и будет вам не до завтрака. — Тихо заметил Дарелин.

Заф снял крышку, любопытно заглядывая в блюдо, и улыбнулся. Булочки с шоколадным кремом. А чашка с корабликом была его личной, изученной до последней неровности. Вот только эта трещина лае была незнакома. Как и маленький скол на краю…

— Ирин случайно уронил. — Ответил на невысказанный вопрос отец. — Если хочешь, могу дать тебе другую.

— Не надо. — Заф помотал головой, и улыбнулся, проведя пальцем по трещине.

На ощупь их было намного больше. Словно Ирин не уронил ее на пол нечаянно, а специально грохнул о стену. А отец эту чашку склеивал.

Лае взял с блюда булочку и сделал первый глоток молока.

Он дома.

— Давай я помогу. — Предложил он через пару минут, не став брать вторую выпечку.

В четыре руки готовка пошла быстрее. Заф словно не просто вернулся в семью, а занял свое место, и теперь все шестеренки крутились в нужную сторону. Будто бы он и не уходил на задание. И постепенно Дарелин успокоился.

Через час на кухню спустился заспанный взъерошенный Серфин. Протерев несколько раз глаза, он с невнятным воплем бросился на старшего брата.

— А я слышал ночью, что Дар тебя звал по имени! — Завопил Серфин, заехав локтем в тарелку с творогом.

Дом мгновенно наполнился шумом сонных встревоженных голосов, шелестом крыльев и невнятными возгласами, когда Заф пытался освободиться от двойных, а то и тройных объятий, чтобы сделать вдох. Прозрачная предутренняя тишина разбилась на десятки звуков.

Последним зашел Карм, и причина его задержки сразу бросилась лае в глаза. Единственный старший брат, — и то старшинство его было призрачным, — был не в пижаме, а в полной черной форме оперативника, с туго переплетенной косой и приведенными в порядок перьями на крыльях.

Заф смотрел на своего брата, тот — на него, и по комнате медленно расползалась неодобрительная тишина. Несмотря на радость от встречи, Карм оставался холодным и отстраненным, словно забрав у младших всю обиду на Заафира.

— Ну привет, младшенький. — Насмешливо произнес Карм, но в голосе его слышалась горечь. — Изучил наконец свою химеру и убил?

* * *

— Да какое тебе дело до того, кого я взял под крыло?!

— Самое прямое! Я твой старший брат, и я несу за тебя ответственность!

— Мы оба взрослые! Даже Ирин уже стал совершеннолетним!

— А ты, видимо, так и не вырос!

Не спор, а уже ссора разгоралась с каждым словом. Младшие благоразумно не вмешивались, и быстро позавтракав, удрали из дома на работу.

— Ты сам хотел, чтобы я стал оперативником!

— Оперативником, но не идиотом! Это из-за тебя Ирин пострадал!

Заф запнулся, не зная, что сказать на этот аргумент. Возможно, потому что и сам был с этим согласен.

— Рис в этом не виноват, — все же нашел в себе силы возразить лае.

Карм с силой опустил ладони на стол.

— Ты пригрел под крылом химеру! Химеру! Или забыл, кто убил наших родителей?! Давай ты еще простишь тех тварей, что едва не убили Белую!

— Не смей! — Заф хлопнул руками по своей половине стола, растопыривая крылья. — Рис не убивал наших родителей! Ему только несколько месяцев! Он не химера! Он не виноват в том, что произошло с Белой! Он…

— Генетический урод! — Вспылил «старший» брат.

— Отец, скажи ему!

— Отец, ну скажи ему! — Одновременно с братом воскликнул Заф.

У Дарелина опустились крылья.

— Дети, может, не будете ссориться? — Предложил он миролюбиво, продолжая держать в руках кувшин с молоком. От ударов ладонями по столу посуда норовила подпрыгнуть, и лир едва успел спасти две тарелки. Теперь пришла очередь кувшина. — Карм, ты же ничего не знаешь о том, кого твой младший взялся опекать…

— Не знаю и знать не хочу! — Окончательно потерял терпение оперативник. — Ни эту химеру, ни этого придурка, который ее пригрел! Нет у меня брата! Он умер!

Развернувшись, Карм ухватил стул и с противным скрежетом запихнул его под стол. А потом вытащил из мойки белую кружку с корабликом, с силой бросил ее на пол, развернулся и вышел.

Хлопнула дверь, и в доме внезапно стало очень тихо. Так тихо, что собственное сердцебиение казалось раскатами грома.

Поставив на стол кувшин, Дар присел, принявшись собирать разлетевшиеся по кухне осколки. Заф нагнулся, подобрав кусочек ручки. В голове было пусто.

— Как же так… — Лир приложил два крупных черепка друг к другу.

— Дар, дай сюда, — тихо попросил Заафир, ощущая во всем происходящем свою вину. — Пожалуйста, отдай.

Разбитый кораблик не складывался. Дарелин сдвинул брови к переносице.

— Отдай, Дар. — Лае запнулся. Взгляд у лира был пустой, помертвевший. — Пап, пожалуйста.

Крылатый встрепенулся, и Заф аккуратно вытащил осколки из его рук.

— Прости, я задумался. — Отец покачал головой, шаря взглядом по полу в поисках чего-то. — Отвлекся…

— Ты меня извини. — Хирург вздохнул, и снова позвал, смущаясь от звука собственного голоса. — Пап…

Ирин всегда был против, чтобы Заф называл Дарелина папой. Считал, что это означает, что Заафир предает своего родного отца. Но сейчас младший брат не мог услышать и не мог закатить истерику.

Все знали, что Дар не выносит криков и ссор. Сказывались старые травмы, и когда диалог превращался в перепалку с повышением голоса, лир терялся, внутренне коченел. А они с братом устроили форменный скандал!

— Карм просто разволновался, — отстраненно произнес Дарелин, когда все осколки были собраны в кухонное полотенце. — Потом он остынет, и извинится. Не принимай его слова близко к сердцу.

— Не принимаю. — Заф покачал головой, последней складывая в полотенце ручку от чашки. — Я… Просто я думал, что будет наоборот. Что ты отречешься от меня, а Карм встанет на мою сторону… Прости меня.

Лир только головой покачал, протягивая руку. Хирург сделал шаг вперед и наклонил голову, утыкаясь лбом ему в плечо.

Заф уже успел позабыть, что когда-то не доставал своему отцу даже до пояса. А теперь приходилось чуть-чуть подгибать ноги. Разница в росте была всего лишь в семь сантиметров, но порой лае о ней жалел.

— А ты тоже думаешь, что я придурок? — Глухо спросил он спустя какое-то время, продолжая держать глаза закрытыми.

Дарелин провел ладонью по светлым волосам своего ребенка. Каким бы высоким он не вымахал, Заф не прекращал быть для лира дитем.

— Нет.

— Просто дурак?

— Ты не дурак. Илья говорил, что ты взял детеныша химеры под крыло, верно? — Тихо уточнил Дар.

— Взял. — Заф утвердительно кивнул, не торопясь отлипать. — Рис не химера, он просто… В нем оказалось мое зерно. Случайно. И… Оно проросло в нем, но не полностью. А я не смог его…

Признание вышло не таким. По правде говоря, лае даже не думал, что ему придется сообщать об этом отцу.

— Ты не привел его с собой?

Хирург отрицательно покачал головой.

— Илья еще не дал разрешения. С Рисом сейчас Белая… Мне надо будет вернуться. — Невпопад закончил он, наконец отстраняясь.

— Я понимаю. — Дар послушно разжал руки и сложил крылья. Едва заметно улыбнулся. — Рис… Не думал, что ты дашь кому-то такое имя. Он медный?

— Красноволосый, — поправил Заф, ощущая себя дураком. Глупое имя он Рису придумал. Но поначалу в голову ничего не лезло, а потом он привык называть его так. Да и сам ребенок не возражал. — Только… Наполовину.

— А выглядит как?

— Как… Человек. Невысокий совсем. Тощий, как эаль, и такой же ловкий. Маленький. Бледный… С одной стороны волосы у него красные, с другой — почти белые. И глаза разноцветные. — Хирург привалился боком к столу. — Он… Он не смог переродиться, но зерно дало экранирование и… Я не знаю, но вижу, что у него есть душа. Рис хороший, просто многих вещей еще не понимает и не знает. И он верит всему, что я скажу… Па, мне иногда кажется, что он похож на моих младших.

Дарелин снова улыбнулся.

* * *

— Восхитительно. — Убито прокомментировал Малкольм своих напарников.

Рино, отстраненно поглаживающий гладкий ствол своей снайперки, только бросил на него короткий взгляд. Гавриил, вытряхнув из ботинка крошечный камушек, принялся заново шнуровать обувь.

— Ты хочешь сказать, что восхищен честью, которую тебе оказали? — Уточнил лилим, не поднимая головы.

— Сражён наповал. — Малкольм запрокинул голову, разглядывая огромный рисунок на куполообразном потолке. — Ветер, за что мне это наказание?!

— За все хорошее. — Протянул негромко Рино. — Или ты имеешь что-то против двух прекрасных нас?

— Имею. Возражение! — Привычно вспылил лае, и на пятках развернулся к дежурному. — Почему с этими двумя языкастыми лилимами должен идти я?!

— Он так возмущается, потому что завидует нам. — Вроде бы шепотом, но очень внятно произнес Рино. Эхо от его голоса разбежалось по помещению.

— Конечно, — на этой же громкости поддержал его Гавриил. — У него нет такого длинного языка, как у нас.

— Бедняга.

— Надо его пожалеть.

— Может, попросить Вольфа удлинить Малкольму язык? Глядишь, и комплексов будет меньше…

— Ты думаешь? Мне кажется, он еще завидует нашему росту.

— И тому, что мы можем есть сколько хотим, и не толстеть.

— Даа, это веская причина для зависти.

— Эй! Я как бы тут стою и вас слышу! — Задергал крыльями Малкольм.

— Мы же шепотом разговариваем! — Фальшиво возмутились лилимы.

— Если это шепот, то я эльвиинская принцесса!

Закончив со шнуровкой, Гавриил с серьезным видом обошел лае по кругу. Потрогал за красные перья.

— Непохож. — Вынес вердикт Рино голосом Гавриила.

— Непохож. — Повторил лилим голосом Рино. — Ты слишком жирный для принцессы.

Стоящий рядом с дежурным Эрелим не удержался от улыбки.

— А ты чего смеешься?! — Сразу же переключил все свое возмущение на златокрылого Малкольм. — Что тебе тут вообще надо?!

Эрелим поднял пустые ладони вверх, показывая, что сдается без боя.

— Просто зашел к начальнику.

— Начальник в своем кабинете, — передразнил чужой голос Малкольм. — Иди туда. И передай, что с этими придурками я никуда не отправлюсь!

— Испугался. — Уверенно припечатал Рино.

— Странный. Ему совсем нечего бояться.

— Это враги должны бояться.

— Мы же такие сильные и могущественные, спрячем Малкольма под крыльями… Чур, мне нижнюю часть! Она болтать не будет!

— А давай не поперек, а вдоль?

— Вдоль не поместится. — Подумав, покачал головой Гавриил.

Взвыв, Малкольм попытался достать вредных лилимов и открутить им головы. Только и ожидавшие этого пернатые мгновенно прыснули в разные стороны. Рино взлетел вверх, зависнув почти под самым потолком. Более тяжелый Гавриил, переусердствовавший с ужином, поднырнул под рукой и крылом лае и проскочил за пульт дежурного, отгородившись и им, и Эрелимом.

— Я же вас достану! — В бешенстве пообещал Малкольм, на что получил три смешка и одно недовольное покашливание.

— Что тут опять происходит? — Устало спросил Илья, заходя в зал.

— Ничего. — Мгновенно остыв, буркнул лае.

— Мы Малкольма дразним! — Раскололся Рино, спланировав на плитку прямо перед директором Отдела.

Илья молча пригубил кофе из чашки, которую принес с собой. Ночью ему так и не удалось поспать. Сначала дурак-Ирин, потом Майри… А потом разборы отчетов, затянувшиеся до самого утра.

Почему так получилось, арх понять не мог. Все анализы были идеальными, а потом в один момент все… Разрушилось.

Не обращая внимания ни на дежурящего Криса, ни на златокрылого, ни уж тем более на лилимов с Малкольмом, Илья вытянул левое крыло, прижав его к стене. Рино с Гавриилом синхронно запрокинули головы, с открытыми ртами наблюдая за разворачивающим кольца Змеем.

Порой арх ощущал себя неполноценным по сравнению с остальными крылатыми. Выросший в обществе, где проявление эмоций не поощрялось, ему оставалось только молча смотреть за остальными. Годы жизни среди лае не прошли даром, и Илья понимал все причины и радости, и горя. Но ощущал их отстраненно, словно орган, ответственный за проявление эмоций, у него был отморожен.

Арх-ледышка. Идеальный солдат для воинства аннерги.

Предатель, пошедший против своих.

Змей — это порождение технологий хромов, порой казался Илье если не братом, то почти другом. Вот и сейчас он мгновенно выдал то, за чем пришел директор Отдела.

Лилимы синхронно вздохнули, с восторгом рассматривая, как огромный рисунок ползет по стене, перекидываясь на белое крыло. Что мелкие видели в этом красивого, арх честно не понимал.

Подозрения подтвердились вместе с возникшими на экране рядом с пультом данными.

Майри ощутила боль не рождённого ребенка в ту же минуту, когда Ирин открыл Переход. Потому что он был не одиночный, а двухсторонний. Кто-то знал точное время, когда стажер решит сбежать, и смог пробиться. Не сам, Змей поднял бы тревогу. Но вот энергетический удар прошел…

Илья сложил крыло и снова прихлебнул кофе. Если бы рядом с Майри находился Дар, он смог бы помочь. Вот только все произошло очень быстро.

Ерк бы успел. И ребенка спасти, перенеся Дарелина, и отреагировать на удар. Считанные минуты — но что они значат для эаля, способного мгновенно переноситься из одной точки пространства в другую?

Никто не ожидал ничего подобного. Восемь месяцев — большой срок, оставалось еще немного… И так давно никто не пытался к ним пробиться.

Вольф с горечью сказал, что Майри больше не сможет забеременеть. Ни она, ни Сиф. У них была высокая совместимость лишь друг с другом.

Теперь в их мире было только пятеро крылатых, теоретически способных к размножению с совместимостью, превышающей отметку в пятьдесят семь процентов.

И двадцать семь — с сорока девятью.

И лиры.

И лилимы.

Ничтожно мало.

Арх сделал еще один глоток кофе, задумчиво уставившись на данные над пультом. Змей высчитывал координаты, откуда открывали Переход.

Крис, перебравшись за резервный пульт, шустро принялся настраивать новый портал.

— Ну, нам можно уже отправляться? — На всякий случай уточнил Малкольм, помявшись.

— Да. — Илья заглянул в чашку. Он позволял себе не больше двух кружек кофе в сутки, и вторая как раз подходила к концу, хотя еще было утро. — Крис, открывай.

Лае кивнул.

Лилимы подошли к Малкольму. Рино щелкнул по боку винтовки, активируя механизм сжатия. Гавриил проверил кармашки на рукавах формы.

— Постарайтесь быть осторожными, — напутствовал оперативников Крис, открывая Переход. — Семь секунд. Обратно вернетесь через четыре дня.

Малкольм, небрежно кивнув, первым направился к арке. Крылья он спрятал, включив датчик. Лилимы засеменили следом, на ходу натягивая серые ветровки.

— Красиво, — вздохнул Эрелим едва слышно.

Илья молча с ним согласился. Понятно, почему златокрылый заглянул именно сюда. Малкольм ступал в Переход с той грацией и мощью, которая была присущей лишь Высшим.

А когда он возвращался с задания, то почти всегда натыкался на группу стажеров или техников, пришедших полюбоваться «изяществом и техникой».

От излишнего внимания Малкольм не страдал. Скорее наоборот — это было нужно ему, как воздух.

Короткая вспышка — и Переход сомкнулся, забирая троих оперативников. Змей закрыл глаза.

— Можешь пойти отдохнуть. — Илья полуобернулся к дежурному.

Крис помялся, поджимая крылья.

— Да я же на смену заступил только пару часов назад. Почти сразу после того, как Глад Заафира впустил, — попытался оправдаться лае, не желая покидать свой пост.

— Боишься, что будет еще одна попытка двойного открытия Перехода? — Безо всяких эмоций спросил арх, заглядывая в свою чашку. Кофе оставалось на три глотка.

Поколебавшись, Крис утвердительно кивнул. Не он один сегодня явился на работу раньше. Вот только таких непробиваемых, подобно Малкольму, было мало. Большинство лае ходили растерянными и подавленными. Потеря Майри своего ребенка означала еще одно.

Они были последними представителями своей расы.

Последним поколением.

* * *

Подтащив стул ближе к подоконнику, Рис в задумчивости уставился на помидорку. Вишня Мирабель потеряла всю свою привлекательность, и для завершения расправы не хватало самого малого. Листочки с лицевой стороны нужно было оборвать, землю из горшочка вытряхнуть из окна, а голую веточку с корешком запихнуть в утилизатор.

И коварный враг будет повержен.

Итаним протянул ладонь, поймав подушечками пальцев зеленый листок. Но отрывать не стал.

По непонятной причине Белая перевернула весь дом вверх дном, а потом потратила оставшееся до ужина время, возвращая все предметы на свои места. Она что-то искала.

Хотя могла бы просто спросить Итанима. Он бы ответил, что никаких прослушивающих устройств на территории квартиры не было обнаружено. Рис ведь гибрид, и умеет сканировать помещения.

Но раз женщина вопросов не задавала, то и Итаним не спешил подавать голос. Результат сканирования подтверждал — в квартире устройств нет.

Вот только Итаним не смог определить, что одна из защитных пирамидок была сожжена.

Отпустив листок, гибрид потрогал пальцем влажную землю. Провел по гладкому пластиковому боку горшочка.

Внутренний таймер показывал, что до возвращения Зафа оставалось шесть дней, два часа, двадцать семь минут и сорок секунд. Прошел почти один день из семи.

— Опять шкодничаешь? — Когда Белая зашла на кухню, Рис уже спрятал руки за спину, но остался сидеть на стуле рядом с подоконником.

— Нет. — За весь вечер Итаним так и не оборвал ни единого листочка.

Женщина подозрительно поглядела на него, но лицо Риса оставалось спокойным. В этот раз он действительно ничего не натворил.

— Ты можешь своими датчиками определить, человек перед тобой или инопланетянин? — Наконец спросила Белая. Перед тем, как произнести «инопланетянин» она запнулась.

Успевший вновь углубиться в собственные мысли по подсчету оставшегося до возвращения Зафа времени, Рис заморгал.

— Если присутствуют внешние признаки, то да, — наконец выдал он удобоваримый ответ.

— Нет, — женщина покачала головой. — Так я тоже могу. Я спрашиваю про случаи, когда внешние признаки отсутствуют или незначительны.

Итаним задумался.

— Для такого требуется приказ владельца и согласие объекта. — Медленно воспроизвел он ответ.

Белая уставилась на холодильник.

— А если этого согласия нет? Приказ есть, а разрешение «объекта», — тут женщина скривилась, — отсутствует. Что тогда?

— Куклы не смогут выполнить данную команду. Согласно поправкам в законы, внесенные Обществом Защиты Людей, выполнение такого рода команд нивелирует права гуманоидов и нарушает их личную территорию.

— А ты можешь?

— Нет. — Рис даже головой покачал. — Военные роботы могут. Существует четыре модели кукол, на которых не распространяется действие этого закона. Амфи, Вирт, Юнит и Григ.

— А ты, как я понимаю, причислен к моделям послабее? — Насмешливо спросила Белая.

— Я Итаним. — Кратко выдал ответ гибрид. — Самая легкая версия органической куклы, созданная для передачи данных.

Вот только теперь собственное отношение к «самой легкой модели» приносило одно расстройство. В случае опасности Рис не сможет полноценно защитить владельца.

Вообще ничего не сможет, если смотреть критически.

Самая легкая модель была и самой бесполезной в такой ситуации.

* * *

Гавриил прошелся вдоль стены, постучал костяшками пальцев по старой краске.

— Может, ты ему поможешь? — Раздраженно спросил Малкольм у второго лилима. Рино как раз устроился на крыше экскаватора и с довольным видом осматривал весь ангар.

— Я помогаю. — Таким оскорбленным тоном произнес маленький крылатый, что оставалось удивляться, как Малкольм не замечает таких очевидных вещей.

Засунув руки в карманы, лае отошел немного назад, чтобы охватить взглядом всю картину.

— А давайте мы потом заглянем к Белой? — Предложил Гавриил, приложив ладони к нарисованному столу дерева. — Посмотрим на химеру, которую держит у себя Зефир. Она, наверное, забавная…

Оперативник только глаза закатил. Для лилимов «забавными» были миллионы вещей, начиная от краснобокого яблока и заканчивая жуткой дичью.

— Илья сказал, что лучше не встречаться на квартире у Пирожка. — Напомнил лае, стараясь унять недовольство. — Протокол безопасности.

— Ну пусть Беаль его приведет куда-то, где не смогут проследить. — Беспечно пожал плечами лилим.

Как с таким отношением ко всему их расе удалось выжить, а некоторым представителям и стать оперативниками — оставалось тайной, покрытой мраком.

Малкольм тоже хотел встретиться с сестрой, но правила нарушать не хотелось. Все равно Белка должна была вернуться домой сразу же после ухода Зафа из Отдела. А это недолго, лишь на несколько дней. Вот только рыжему казалось несправедливостью — они же на одной планете находятся, а встретиться не могут.

Хотя, может, это и правильно. Малкольм терпеть не мог химер, и представить, как по доброй воле Белая осталась в одном помещении с одной из этих тварей, никак не получалось.

— Колитесь, мелкие. Что это за суперсекретные технологии? — Через двенадцать минут сдался лае.

Лилимы переглянулись между собой, обменявшись понимающими взглядами.

— Это рисунок дерева, который при определенном воздействии может изменять свои свойства.

— Спасибо, о мудрейший! — Вытащив руки из карманов, Малкольм в пояс поклонился сидящему крылатому на экскаваторе. — Что бы я без тебя, драгоценного, делал?! Освети пустоту моей черепной коробки светом своих знаний!

Рино вздернул носик, и помахал ладошкой, изображая, что ему не в новинку слушать такие хвалы в свою честь.

— Зачем тебе освещать? В темноте тоже неплохо живется. — Поддел оперативника Гавриил. — А если свет увидишь и испугаешься?

— А теперь серьезно. Что не так с этим дурацким рисунком? — Перестав кланяться, лае показательно ухватился за поясницу и раскорячился.

Маленькие крылатые снова переглянулись.

— Мы не знаем. — Первым сдался Гавриил.

— А если бы знали, то не сказали. — Подхватил Рино.

— А если бы сказали, то не тебе.

— А если бы тебе, то ты бы отсюда не вышел.

— А если бы вышел, то крыльями вперед!

Лае терпеливо дослушал их до конца. Лилимы были в своем репертуаре.

— А если без шуток?

— Предположительно — рисунок был сделан не больше ста лет назад. Скорее всего — около шестидесяти. Краска обычная, никаких примесей обнаружено не было. Энергетический фон колеблется, но это скорее из-за того, что не больше чем сорок восемь часов назад тут Белая что-то вытворяла. — Сдавшись, затараторил Гавриил. Рино кивками поддерживал каждое предложение, прижавшись щекой к стволу своей снайперки. — Но все в границах нормы.

— Самое обычное изображение дерева, — кратко пересказал Рино.

Перестав паясничать и изображать из себя больного, Малкольм закатал рукав и вывел комм из спящего режима. Широкий браслет работал по принципу человеческого планшета, но был значительно легче, и по мощностям не уступал стационарным терминалам.

Выведя картинку на дисплей, рыжий легким движением пальцев подцепил ее и вытянул наверх. Изображение послушно повисло над коммом, маскируясь под виртокно.

В очередной раз изучив и снимок, и оригинал, лилимы развели руками. Никто из них не видел серых гнезд. Но фотография, сделанная на комм Малкольмом, тоже была измененной.

* * *

Чтобы не пересекаться с братом, Заф пошел в Отдел после обеда. Усталость тяжелым камнем легла на крылья, и просьба-предложение отца немного отдохнуть уже казалась достаточно здравой. Явившись в родной мир после полуночи и почти до самого утра пробывший в медицинском корпусе, лае так и не прилег. Сначала помощь Дару в готовке, потом встреча с младшими, скандал с Кармом…

Потоптавшись перед палатой и убедившись, что никаких посторонних звуков оттуда не доносится, Заф осторожно заглянул внутрь.

Встреча с формально старшим крылом не сулила ему ничего хорошего, поэтому хирург здраво решил на нее не нарываться.

Но в палате, заняв пустующий стул рядом с саркофагом, сидел не Карм. На звук открывшейся двери крылатая вздрогнула, резко повернув голову. Светлые выцветшие волосы от этого движения всколыхнулись.

В первую секунду Заф ее даже не узнал.

— Майри?

Лицо у лае было бледным и похудевшим, с темными кругами под глазами. Пальцами она терзала рукав больничной рубашки.

Девушка медленно кивнула.

— Не говори никому, что я тут. — Попросила она негромко, умоляюще смотря на хирурга.

Поколебавшись, Заафир кивнул.

— Почему ты тут? Вольф ведь тебе прописал постельный режим. — Никакого секрета в этом не было. Листок с показаниями висел на двери палаты, где лежала Майри. А следующая дверь вела в кабинет «экстренного восстановления», где как раз находился младший брат хирурга.

— Не могу лежать. — Упрямо буркнула Майри, и отвернулась, вновь уставившись на спящего под прозрачной крышкой саркофага Ирина. И по ее тону хирург понял — она повторяла эти слова не раз и не два. — Не могу ничего делать… А Вольф попросил не покидать корпус. Он боится, что я что-то с собой сделаю…

Она коснулась ладонью остриженных в знак траура волос. Заф помнил, какая красивая коса была у нее. Иногда Майри заплетала много косичек, а Сиф дарил ей деревянные бусины, которые приносил из других миров. И энциклопедии. Бумажные, в толстых переплетах, некоторые книги были даже с замками.

На руке у лае виднелся пластырь, под которым пряталась игла для капельниц.

— Знаешь, а Ерк говорил, что у меня будет двое детей, — продолжила лае отстраненно. — Погодки. Ты же помнишь, он всегда говорил, что видит будущее. А мы не верили, но соглашались. Он же был сосудом, ему хотелось верить… Ерк учил меня языку эалей, когда я маленькой была. У него самого акцент был, а он меня учил. А Сифа — сражаться двумя клинками одновременно… А ведь я его видела.

— Ерка?

Лае кивнула.

— Когда? — После того, как его болезнь начала прогрессировать, Ерк почти не вставал с кровати. А потом он исчез, оставив только несколько сообщений.

«Не смейте меня искать, иначе вы все погибнете… Я все равно вернусь домой» — всплыли в памяти записанные на кристалл слова.

Сам Заф помнил Ерка не очень хорошо. Эаль недолюбливал Дарелина, но это было скорее автоматической реакцией на опасность. Ерк всегда был тощим, острым на язык и зубы, с длинным гибким хвостом. О его непомерном аппетите не стоило и говорить — не доставая большинству лае даже до подмышки, эаль мог легко смолоть половину кастрюли супа, составив здоровую конкуренцию лилимам.

Когда-то, вернувшись с одного из заданий, Илья привел с собой завернутого в собственную куртку эаленка. На вид ему было не больше двенадцати, но он не умел говорить и был слепым на один глаз. О куче различного рода травм не хотелось и упоминать. Когда Ерка мыли, он широко открывал рот, захлебываясь воем. Этот крик сопровождал любое действие, начиная от попытки сделать укол в руку и заканчивая сменой одежды.

Лае пытались вылечить его очень долго. Приучить к сну на кровати, а не в самом темном углу, самостоятельно следить за своей гигиеной. Эаль грыз все предметы, которые только могли поместиться у него во рту, не делая различий между куриной ножкой и рукой крылатого. Он не мог запомнить, как выглядят лае, и каждый раз шипел на всех, кто заходил к нему в комнату.

Неудивительно, что собственные родители отказались от него. Возможно, они отдали его в приют наподобие того, где долго находились Карм с Зафом и младшими. Но, похоже, воспитателям быстро надоел неуправляемый, отсталый в развитии ребенок, и они продали его.

Илья говорил, что забрал его из питомника, где тренировали бойцовых животных.

На следующую весну пришли хромы, и уставшие от невозможности вылечить эаленка, лае показали его им. Так появился проект «сосуды». Ерк был одним из первых.

Через месяц он выучил лица всех ухаживающих за ним крылатых и перестал выть и кусаться. Через два — научился сам держать ложку. Через три — заговорил.

Через год родилось десять детей.

— Когда все… Когда все случилось. — Майри помотала головой, собираясь с силами. — Мне показалось, что Ерк стоит передо мной. Он совсем не изменился, знаешь… Такой же тощий и желтоглазый. Только он был не в своей форме, а в каких-то светлых одеждах. Как плащ с капюшоном, понимаешь? Я видела только его лицо и руки… Странно, — закрыв глаза, зашептала крылатая. — Лицо его, а руки без меха. Розовая кожа, и по пять пальцев на руках. Он стоял передо мной и улыбался. Знаешь, как Ерк обычно улыбался, когда был рад? Мне правда не привиделось.

— А что Ерк делал? — Сделав пару шагов, Заф присел на корточки перед Майри. Осторожно взял ее руки в свои.

— Стоял… Нет, понимаешь, он появился из воздуха. За долю секунды, как всегда делал. Появится перед лицом, испугает, а потом перенесется за спину. Но он не стал телепортироваться. Я так обрадовалась, что он вернулся… — Крылатая улыбнулась, а потом шмыгнула носом. — А он ладони положил мне на живот. Тогда все и…

Она замолчала, пытаясь сдержаться и не заплакать.

Заф попытался неуклюже успокоить ее. Уровень развития технологий не стоял на месте, они смогут придумать способ. Они найдут тех, кто открыл двойной Переход, и тогда…

Глаза у Майри блестели, но слезы не бежали.

— Они украли лицо Ерка. — Почти беззвучно прошептала лае, и вцепилась пальцами в руки хирургу. — Сначала они его заразили, заставили уйти, а потом забрали внешность… Я… Я им этого не прощу. Не прощу… Вольф сказал, что мне нужен отдых, но я не хочу отдыхать. Не могу спать. Не могу есть… Я переведусь в оперативники. И больше никто не посмеет тронуть нас. Ни Белую, ни Карма, ни меня. Никто больше не умрет.

Это были не просто слова отчаявшейся, горюющей крылатой, но клятва, которую она давала сама себе. И слова ее так были похожи на те, которые Заафир давал себе когда-то, сидя рядом с лежащей в регенерационном саркофаге Белой.

Повинуясь шестому чувству, Заф повернул голову. У двери, беззвучно подперев ее крылом, чтобы не закрывалась и не хлопала, стоял директор Отдела.

Не нужно было ничего говорить. Илья знал, о ком говорила Майри.

Знал и уже принял решение.

* * *

— Мы обязаны свернуть проекты в других мирах. — Негромкий голос арха разносился по залу. — С этого момента на задания в одиночку никто не отправляется. Минимум вдвоем, а лучше — боевой тройкой. В зале Перехода дежурства смещаются, теперь будут парными. Я попрошу у вас не вестись ни на какие провокации — этого от нас хотят.

В помещении находились все оперативники и техники. Пустовало только несколько стульев. Не хватало Белой, Малкольма, Ирина, Майри и еще пары-тройки крылатых, находящихся сейчас на заданиях.

Илья стоял на полукруглом возвышении. За ним, придвинув табурет к стене, сидел Вольф. Лучший хирург Отдела любил именно это место, и никто из лае никогда не возражал по этому поводу.

— Так же я прошу вас сообщать остальным о любых странностях и неполадках, — на всякий случай добавил Илья, и подойдя к круглому постаменту рядом с собой, вставил в один из пазов кристалл с памятью. Над стойкой высветилась белая сфера размером с кулак. Арх прикоснулся к ней, увеличивая ее размер и меняя форму. — Это сообщение пришло полтора часа назад.

С первых строк Заф узнал письмо. Оно приходило к ним в Отдел в среднем раз в несколько лет, и все лае успели выучить его наизусть, и даже Змей недовольно щурился при виде него.

Не требование, но и не просьба. Предложение о «взаимовыгодном сотрудничестве». От лае требуется лишь малость — дать свое согласие и открыть Переход. И их проблемы будут решены.

Сказочка для дураков.

Эти же послания приходили аннергам-ангелам. И они дали свое согласие. Из любопытства ли, или у них тоже были какие-то свои проблемы — никто не знал. Но ангелы впустили тех, кто присылал им письма. И изменились.

И погибли.

Мэл, по обыкновению подпирающая собой самую дальнюю стену, раскатисто чихнула, и демонстративно сложила руки на груди. Огромные мощные крылья, скрытые под тяжелой тканью старого плаща, шевельнулись, порождая поток воздуха. По лицу ее — широкому и грубому, словно вытесанному из камня, пробежала тень недовольства.

Эрелим, находящийся рядом с ней, даже не шевельнулся, оставаясь собой даже в этой ситуации. Заф знал — если лае согласятся на «сотрудничество», то златокрылые уйдут. Молча. Сразу же.

И никогда не вернутся.

И хромы тоже не придут.

— Ерк у нас, и, если вы согласитесь — мы его исцелим. — Громко зачитал Илья последнюю строку послания. Слабый шепоток среди крылатых затих.

— Очень мило с их стороны, — прогудел старший Гавриил, высказывая общее возмущение. — Сначала устраивали на нас охоту, потом травили химерами, после — заразили Ерка и заставили его уйти. А теперь они смилостивились и хотят обменять одного его на всех нас.

Сидящий по правую руку от Зафа лилим насупился, задев своими крылышками соседей. Гэри всегда был немногословным в отличии от своего брата, но и сейчас ему, видимо, не терпелось возмутиться вслух.

— Ерк погиб. — Напомнил Мир вполголоса. — Скажем спасибо им за это.

— А что нам остается делать? — Сиф, тоже с коротким хвостиком вместо косы, вскочил со своего места. — Сколько у нас осталось способных к размножению? Почему хромы так и не пришли? Как долго продержится наш мир? В этом году опять ничего не цвело! Или мы будем сидеть и ждать, пока что-то изменится? Снова сидеть и ждать?! Нас и так осталось мало!

Серфин, сидящий рядом с ним, дернул техника за крыло, заставляя сесть.

Этот спор был слишком старым. Предложение о сотрудничестве было слишком заманчивым, и чем хуже становилась ситуация в их мире, тем больше лае начинали смотреть на это послание другими глазами.

— Я против того, чтобы давать согласие. — Спокойно заметил Илья, когда перепалка затихла. — Все мы знаем, чем закончилось это сотрудничество для аннерги. И для нас это будет выбор, где оба варианта приведут к одному результату. Мы вымираем. И единственное, что мы можем сейчас сделать — решить, кто останется после нас.

— У нас еще есть те, кто способен создать пару. — Достаточно громко, чтобы его услышали, заметил Карм, сидящий на другом конце ряда. — Например, Заафир.

Илья медленно повернул голову, мгновенно найдя Зафа среди остальных. Лае завертели головами, и все больше взглядов обращалось на хирурга.

В возникшем споре лае участия не принимал. Да и понятно было все.

Решено.

Обязан.

Будущее всех зависит от Зафа.

— Все эти меры временные. — Повторил Илья, и чуть шевельнул крыльями, показывая — все свободны. — Заафир, нужно поговорить.

Лае поднимались со своих мест, бросали короткие взгляды то на хирурга, то на директора Отдела. Последним, задержавшись, вышел Дарелин.

Он был единственным лиром, которого допускали на собрания. Другое дело, что ему не сильно это было интересно.

— Присаживайся. — Кивнул Илья, и привалился бедром к мраморному постаменту.

Помявшись, Заф все же сел на стул, на котором еще пару минут назад раскачивался Вольф.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это все означает. — Сухо произнес начальник Отдела, взяв в руку кристалл с памятью. — Мне бы не хотелось на тебя давить, но ты видишь — уже больше десяти лае согласны на сотрудничество с Орденом.

На самом деле ни Илья, ни кто-либо еще не знал, как называют себя те, кто присылал им письма. Эрелим называл этих созданий Орденом Белых Плащей, за их ритуальные одежды с капюшонами, скрывающие лица. Название прижилось.

А те создания не возражали. Вроде бы.

— Я все понимаю, — послушно кивнул Заф. — Мега будет закрыта для посещений, верно?

— Временно. Вижу, что ты решил. И выбор твой не такой, на который надеются остальные. Правильно?

Лае опустил голову, поплотнее прижал крылья. Начальник был прозорливым, как всегда.

— Извините. Я… Разрешите Рису попасть в Отдел. Он не химера, а просто ребенок, и никому не причинит вреда. В нем проросло зерно… Я… И я тогда создам пару с той, на кого вы укажете, только дайте разрешение.

Тишина в зале, казалось, придавила Зафа к стулу. Илья отлип от постамента, прошелся по возвышению — своеобразной «сцене». Свернул и развернул крылья.

— Ты знаешь законы. Мой ответ — нет. — Начальник Отдела отошел к окну. — Мега будет первой в очереди на восстановление синхронизации. Одного года тебе хватит?

В первую секунду Заф не понял, о чем говорил Илья. Но потом картинка сложилась.

Химеры жили недолго. Редко кто из них мог похвастаться возрастом, превышающим шесть лет. А сколько живут гибриды? Семь? Восемь?

Рису уже было…

А год — это немного по меркам лае.

И проросшее зерно… Сколько проживет оно?

Зафа отпускают, чтобы он смог выполнить свою клятву.

— А если… Я не знаю, сколько могут прожить гибриды. — Растерялся лае.

— Год. — Повторил Илья непреклонно. — А потом ты вернешься. И создашь пару.

— Хорошо. — Кивнул Заафир.

Он целый год не увидит родных. Не сможет позвонить в Отдел и что-то сообщить. Спросить, как поживают его братья. Узнать, как себя чувствует Дарелин.

Братья.

Отец.

Ирин никогда ему этого не простит. Как и Карм.

Но он проведет целый год с ребенком.

— Я открою два Перехода. Один — чтобы ты ушел. Второй — ровно через четыре часа, для возвращения Белой. На Меге в данный момент находится Малкольм с Рино и Гавриилом, они вернутся через три дня. Так что, — Илья дернул уголком рта. — Считай, что у тебя есть последний шанс, если ты изменишь свое решение.

Едва услышав о том, что многие проекты будут свернуты, Заф решил бежать. Не из-за необходимости создавать пару — лае не был против этого, — но чтобы сдержать обещание, данное Рису. Ведь, если он останется дома, то оставит его одного в пустой квартире.

Никак, кроме как предательством это назвать было нельзя.

— Когда будет открыт Переход? — Уточнил Заф, поднимаясь со стула. Он сообщит об этом отцу и братьям. И оставит сообщение для Ирина.

Илья закрыл глаза, потер ладонью висок.

— Через десять минут.

…Заф перехватил Дарелина в одном из коридоров рядом с залом Переходов. Времени не было ни на то, чтобы объяснить все, ни на то, чтобы нормально попрощаться. Сообщения для братьев лае надиктовал на кристалл на бегу.

— Может, все же не пойдешь? — Тихо спросил лир, ухватив своего сына за руки. — У меня плохое предчувствие…

— «Взятый под крыло не лишится его.» — Процитировал Заф на языке лиров. — Пап, ты меня сам этому учил.

Передав кристалл отцу и напоследок обняв его, лае поспешил в зал Переходов. За запасным пультом сидел Джар, главное же было занято Гэри. Из лилима не получилось хорошего оперативника, но как дежурный он держался отменно.

Между ними стоял начальник Отдела.

— Не передумал пока? — Уточнил он на всякий случай, перебросив хирургу сумку с его «человеческими» вещами.

Заф отрицательно покачал головой, поймав ее.

Начальник Отдела кивнул сначала Гэри, потом Джару. Змей шевельнулся, сдвигая свои бесконечные кольца.

— А как же Соня Адлер? — Вспомнив, спросил Заафир, встав перед аркой. — Может, отправить ее вместе с Малкольмом? Она многое для меня сделала.

Илья покосился на замершего над пультом Гэри.

— Вы допустите…

Лилим медленно склонил голову к плечу.

— Нет необходимости. Не нужно задавать этот вопрос, начальник. Ты знаешь наш ответ. — Равнодушным, чужим голосом сообщил Гэри.

— Не знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь, если не получаешь ответа?

Отмерев, лилим вновь защелкал пальцами по датчикам, подправляя координаты.

Змей открыл один глаз, изучая Заафира.

— Семь секунд. — Сообщил Джар, и бросил взгляд, полный недовольства на сначала на начальника, потом адресовал его хирургу.

— Один год. — Напомнил Илья сухо.

Заф кивнул, и сделал первый шаг к арке. Семь секунд — пять шагов. Так ничтожно мало — и так много.

— Крылья спрячь! — Донесся до лае крик Гэри, когда до Перехода оставалось меньше одного шага.

Запнувшись, Заафир включил датчик, и потеряв равновесие, кубарем влетел под арку.

— Идиот. — Недовольно фыркнул Джар, сложив руки на груди и показывая, что он был против всего происходящего с самого начала.

* * *

«Местное время — 4:41».

«Дата — 6 февраля».

Рис открыл глаза, уставившись в потолок. Потом отбросил одеяло и сел, спустив ноги на пол. Пошевелил пальцами в носках.

Звук, разбудивший его, повторился. Встав с дивана, Итаним беззвучно вышел в коридор.

Белая стояла напротив входной двери. В одной руке у нее был чайник, во второй — развернутый шест.

— Ты чего приперся? — Едва шевеля губами, прошипела женщина.

Рис, не представлявший, что чайник можно выносить из кухни, даже просканировал данный предмет. Прямого приказа, запрещавшего это делать, не было. От открывшейся перспективы делать себе чай, не отрываясь от просмотра терминала, Итаним ощутил какое-то приятное предчувствие.

— А вы почему не спите? — Конечно, он мог сообщить, что выполняет проверку в связи с возникновением нехарактерных шумов, но не стал.

— Да вот кофе захотелось. — Ядовито прокомментировала Белая, качнув чайником.

Поставив его на пол у двери, она аккуратно заглянула в глазок.

Итаним моргнул, принимая запрос на доступ к управлению.

«Подтвердить запрос на доступ к управлению. Обьект — Артур Егорович Конопушко».

«Нет» — удовлетворенно отказал Рис.

Когда Соня сканировала его в январе, то удалила этого человека из списка людей с правом управления, оставив освободившуюся строку пустой.

В одно движение отперев дверь, Белая рывком распахнула ее. Рис сначала встал на цыпочки, но быстро понял свои преимущества и пригнулся. Так было легче рассмотреть объекты, находящиеся на лестничной клетке.

Под дверью стоял толстый лысый бородатый мужчина, облаченный в черную косуху и темные штаны. За его спиной маячил черноволосый робот.

Итаним провел поиск по внешности. Перед Белой стоял Маничка и его кукла, которую когда-то починил Заф. В руках у человека была упаковка, рассчитанная на шесть самоохлаждающихся банок пива. Гибрид держал черный пакет с кучей упаковок орешков, сухариков и чипсов.

— А… А где Чайка? — Запнувшись от удивления, спросил Маничка, и завертел головой по сторонам. — Это же двести седьмая квартира?

Белая, держащая руку с шестом заведенной за спину, с облегчением выдохнула. В первую секунду она хотела, едва открыв дверь, ударить первой, но увидев на пороге невысокого полного человека, замешкалась.

— Двести седьмая. — Покосившись на цифры на двери, наконец ответила лае.

— А где Чайка? — Тупо спросил Маничка.

— Ушел погулять. — Лаконично сообщила Белая.

На лице толстяка отразилась тяжелая работа мысли. От него несло алкоголем, и женщина автоматически чуть отодвинулась назад, впрочем, не заходя в квартиру.

— Аа… — Глубокомысленно протянул мужчина. — Так ты та самая сеструха его, верно? Тебя еще по всему семнадцатому крутили, спутав с любовницей Зафика!

На «сеструху» лае терпеливо не стала обращать внимания. Человек, судя по всему, был знаком с Зафом лично, и не на уровне случайных встреч, раз заявился ночью. Белая смутно вспомнила, что в одном из отчетов, которые дал ей прочитать Илья перед отправлением на Мегу, Заафир писал про общение с двумя представителями расы, которые иногда приходили к нему в гости.

— Вам что-то надо? — Сухо спросила лае, мысленно надеясь, что человеческие правила позволяют не впускать друзей «родственников» в квартиру ночью.

Маничка вздохнул, и потряс упаковками с пивом.

— У меня дело выгорело! — Радостно поделился он новостью. Эхо от его голоса побежало вниз. — Я открыл свой клуб! Пришел к Чайке праздновать — он ведь мне так помог!

— Как именно? — Насторожившись, уточнила Белая.

Человек свободной рукой схватил своего гибрида за рукав комбеза и подтянул вперед.

— Вот! Мне Зафик куклу починил, а потом я на боях все деньги на нее поставил! — Похвастался он. — Тридцать тысяч — все сбережения! И выиграл! Я теперь вечный Чайкин должник!

Белая сцепила зубы, пережидая сильно пахнущую реплику Манички.

— К сожалению, Зафа сейчас нет дома. — Холодно заметила она, не собираясь впускать чужих друзей и должников в квартиру.

Человек поник.

— Передашь тогда ему мою благодарность? — Расстроенно спросил Маничка, и протянул упаковку с пивом.

Белая разжала руку, сжимавшую шест. Рис подхватил его у самого пола.

Нагрузив женщину еще и пакетом, вытащенным из рук гибрида, Маничка грустно попрощался, и развернулся, потопав к лифту. Нажав на кнопку вызова, вытащил из кармана плоскую фляжку и сделал маленький глоток.

— Скажи Чайке, чтобы перезвонил, как вернется с прогулки. — Произнес человек, когда створки лифта поползли в стороны.

— Обязательно. — Кивнула Белая, продолжая стоять на пороге и ощущая себя дурой с полными руками «подарков».

Вернувшись в квартиру и захлопнув дверь ногой, женщина впихнула пакет и упаковку Итаниму в руки.

— Положи так, чтобы ничего не испортилось к приходу Зафа. — Проворчала она недовольно.

Рис насупился, ощущая, как краешек пакета касается щеки.

— У людей явление пьяными к друзьям домой — это что-то вроде традиции? — Донесся до гибрида вопрос Белой, когда он сгрузил продукты на стол на кухне. Рядом лег сложенный шест.

— Статистика данного действия неизвестна. Я не знаю.

Поколебавшись секунду, Итаним засунул руку в пакет, вытащив маленькую упаковку с солеными орешками. Повертев ее, положил обратно. Заф такие вещи не покупал, и Рис не знал, как нужно будет реагировать на новый вкус.

Ничего, гибрид подождет возвращения владельца.

Заперев дверь, Белая подхватила чайник и вернулась на кухню.

— Была осуществлена попытка получить доступ на управление… — Начал было отчитываться Рис.

Лае с грохотом вернула чайник на нагревающую панель.

— Мелочь, вали спать и не мешай. — Недовольно заявила женщина, с силой принявшись тереть виски. — Как только люди могут пить эту гадость?!

Заф рассказывал о действии алкоголя на организм лае. И раз ему не нравился ни вкус, то и Рис не испытывал удовольствия. А от Манички пахло спиртом, и запах этот проник в коридор, вызывая у гостьи головную боль.

Итаниму тоже он был неприятен, вот только ему не хотелось потрогать себя за голову или вот так ворчать.

Прошмыгнув мимо Белой, Итаним удрал к себе на диван. Вот Заф вернется, и Рис ему обо всем отчитается. И про орешки расскажет, и про попытку удаленного подключения… Интересно, а Зафу соленый арахис понравится?

Белая продолжила ходить по кухне, и Рис засунул голову под подушку. Заф просил с ней не ругаться, и Итаним старался не расстраивать своего владельца, вот только…

Он не был уверен, что вправе присваивать такие обозначения.

Белла Скопа ему не нравилась.

Наверное, так же, как пиво, от которого Заф кривился.

Но при виде Белой владелец не кривился, а радовался. И при этом — нервничал и расстраивался. Рис не понимал, как можно испытывать одновременно все эти чувства по отношению к одному существу.

И вообще, как это — ругаться? Конечно, Итаним смотрел фильмы и видел сцены ссор и даже драки, но вот применять это все на себе не хотел.

Но кое-что из других фильмов почерпнул.

Загудев, лифт медленно поднялся на семнадцатый этаж. И из него кто-то вышел, сразу же направившись к двери двести седьмой квартиры.

Маничка? Но сканирование показало, что на лестничной клетке был только один человек, без гибрида.

Рис высунул голову из-под подушки. Негромко выругавшись, Белая выщелкнула шест, направившись к двери.

Желая узнать, кто на этот раз пришел «в гости» Итаним снова покинул едва успевшее нагреться под одеялом место.

Щелкнул, открываясь, замок, и в эту же секунду лае рванула дверь на себя, выставляя шест вперед. Гибрид отметил, что в глазок она не смотрела.

— Меня то за что?! — Рис понял, что ему не нужно даже проводить сравнительный анализ голоса.

Потому что он узнал обладателя его, не используя программы.

Таймер показывал, что до возвращения Зафа оставалось пять дней и восемнадцать часов.

Но Заф уже стоял на пороге, перехватив конец шеста, запыхавшийся и красный, в темной ветровке с наброшенным на голову капюшоном.

* * *

— Через два часа и сорок пять минут Переход откроется. — Напомнил в третий раз Заф, пока Белая шнуровала ботинки. — Я могу тебя провести до…

— Не нужно. — Отказалась женщина. Голова от паров алкоголя еще побаливала, но тошнота уже прошла. Сопротивляемость у оперативницы была выше, чем у Заафира.

На полные сборы понадобилось меньше пяти минут — лае не успела обзавестись кучей личных вещей и кроме пары новых кроссовок, штанов, кофт и пижамы в сумку нечего было складывать. Сбегав на кухню, Заф достал из шкафчика новенькую жестяную баночку с кофе. Ее когда-то подарил ему Егорович, вместе с целой корзиной всевозможных деликатесов и разных сладостей, в благодарность за спасение сына. Изначально баночек было две, но одну расковырял хирург в порыве любопытства, и время от времени пытался варить себе кофе.

Вытащив большую стеклянную вазу, лае вытряхнул из контейнера оставшиеся булочки. Целый год — большой срок, и будет лучше, если Белая заберет его сразу.

В контейнер отправилась баночка с кофе, несколько шоколадных батончиков и упаковка с приправами. Захлопнув крышку, Заф вернулся в коридор и вручил ее женщине.

— Твоему отцу? — Уточнила Белая, заворачивая контейнер в кофту.

— Да. Кофе Карму передашь. И еще, — хирург оглянулся на стоящего у стенки гибрида и попросил. — Сфотографируешь нас с Рисом? Для Дарелина.

Он ведь никогда не видел Итанима. И, получится, не увидит.

Вряд ли Илья даст разрешение. Но Заф попробует выторговать себе еще немного времени.

Год — это ведь так мало.

Но и много.

Вытащив из кармашка сумки свой планшет, Белая разблокировала его.

— Вы вдвоем не помещаетесь в кадре.

— Тогда на лестничной клетке. — Предложил Заф.

Выйдя из квартиры, женщина забросила сумку на плечо, мазнула пальцами по кнопке вызова лифта и развернулась.

Рис хотел было уйти из кадра, но хирург подхватил его под руку и поставил перед собой, развернув лицом к Белой и положив ладонь ему на плечо.

— Учти, времени на фотосессию у меня нет, — проворчала лае, но все же сделала несколько кадров.

— Спасибо. — Улыбнулся Заф, позволяя Итаниму удрать себе за спину.

Лифт гудел все громче, поднимаясь на семнадцатый этаж. Лае подошел ближе, протянув руку для прощания.

Пальцы у Белой были горячие и крепкие, с короткими, ровно обрезанными ногтями.

— Не тренируйся больше в парке, — не отпуская руку хирурга, едва слышно прошептала женщина. — За тобой следят.

— Наверное, те журналисты. — Попытался ее успокоить Заф. — Помнишь же, что Соня говорила про журналистов с семнадцатого канала?

— Возможно. Но они сломали твою пирамидку. — Не стала параноить лае, и на мгновение опустила взгляд на соприкасающиеся руки. — Ты остаешься?

— Да.

— Это опасно.

— Я взял ребенка под крыло. — Перейдя на язык лае, напомнил Заф.

Когда-то он мечтал взять Белую за руку. И даже сейчас сердце норовило сорваться на быстрый ритм от радости. Не хотелось прекращать это прикосновение.

— А если я скажу, что согласна создать с тобой пару — ты уйдешь со мной? Уйдешь прямо сейчас? — Спросила Белая очень спокойно. — Ты подставляешься, оставаясь тут на один год.

Кожа на ладони у нее была грубой от частых тренировок.

Она говорила, что никого не полюбит. А Заф уверял, что его любви хватит на их двоих, и они смогут справиться с травмой Белой.

Его любви хватило бы и сейчас. Они вернулись бы вдвоем, и Чайка придумал бы способ. Может, они бы дождались хромов и помощи от них.

Заафир улыбнулся, разжимая пальцы. Отступил на шаг.

— Прости. Я…

— Ясно. Увидимся через год. — Ровным голосом сообщила Белая, входя в шахту лифта. — Научи своего химереныша нашему языку. Я оставила в зале свою пирамидку и шест. Пусть их у тебя будет три. На всякий случай.

Она развернулась, и створки поползли навстречу, смыкаясь. Еще секунду Заф видел равнодушное лицо лае — слишком бледное на фоне серого стеклопластика, а потом дверцы лифта захлопнулись, и он медленно пополз вниз.

На улице уже Белую ждало заранее вызванное такси.

Подождав еще пару секунд, хирург развернулся и зашел в квартиру.

Итаним понаблюдал за тем, как Заф закрывает дверь, и только потом ухватил его за рукав ветровки.

Таймер сообщал, что до возвращения владельца оставалось еще пять суток и какое-то количество часов, но Заф уже был тут. Рис остановил время, и с каким-то непонятным ощущением обнулил.

Вот теперь все было хорошо.

И солнце под кожей больше не жгло.

Опустив голову, хирург судорожно потер глаза свободной рукой, восстанавливая самоконтроль, и ободряюще улыбнулся своему ребенку.

— Все нормально тут было? Вы с Белой не ругались?

Итаним открыл рот, намереваясь сообщить, что он выпил все молоко в холодильнике, чтобы оно не досталось женщине. Что налил на ее зубную щетку шампуня. Что получил от Белой по рукам за оборванные листики «Вишни Мирабель». Что, подсмотрев в одном сериале, плюнул женщине в кофе, пока она не видела.

Но не стал этого произносить.

— Два больших торта, мороженное и яблоко в решетке. — Вместо этого сказал Рис. — И чипсы. И арбуз.

* * *

Теперь все будет хорошо. Один год — это больше трехсот дней. Заафир обязательно научит Риса языку лае. И немного — наречию лиров. И готовить. И обучит ребенка всему, что тот захочет сам.

Заф уволится из клиники. Ему вовсе не нужна «слава» лучшего хирурга на Меге и сопутствующие этому титулу проблемы.

А потом… Может быть, проросшее зерно успеет накопить энергию, и перерождение завершится.

И тогда Илья не сможет отказать, и даст разрешение.

Тонкая ладошка Сони в его руке на мгновение сжалась, короткие ноготки впились в кожу.

— Перестань витать в облаках, — одними губами прошептала девушка, и снова улыбнулась на камеру.

Едва рассвело, хирург позвонил Соне и все рассказал. Новость про то, что придется ждать решения еще год, ее не обрадовала. Приехав в тот же день, глава IMT-Компани забросала Зафа обертками от конфет и кинула в него несколько чашек. Лае молча принял все тычки, так как понимал — для Сони это было горе.

Даже один год для лилима — это очень много.

Чтобы сгладить вину перед ней за дурные вести, Заф пообещал соглашаться с девушкой во всем. И сейчас, затянутый в черный смокинг, держал Соню за руку и позировал для фотографов, пропущенных на званый ужин для каких-то важных чинов.

— Если за тобой ведется слежка, то знакомство с этими надутыми рожами послужит сдерживающим фактором, — прошептала девушка, когда журналисты переключились со «сладкой парочки» на двух пожимающих руки генералов. — Идиоты с семнадцатого поостерегутся фотошопить тебя с Самаэль.

— Кстати, — вспомнил Заф. — Тогда, в прямом эфире… Откуда у тебя взялась та запись со мной, где я говорил, что приготовлю торт?

Облаченная в серебристое платье с открытой спиной, Соня пренебрежительно вздернула носик, и потянула хирурга в сторону стола со сладкими закусками.

— Взяла гибрида, попросила его сымитировать твой голос, записала звук. — Все же призналась девушка, взяв себе на прозрачную тарелочку орешек в шоколаде, посыпанный золотой пудрой.

— А видео? — Не унимался Заф.

Глава IMT-Компани добавила на тарелочку еще шесть орешков.

— Знаешь, после интервью, которое ты дал Семнадцатому каналу, нас завалили письмами с просьбой сделать кукол с весьма интересной внешностью… Высокий, широкоплечий, голубоглазый блондин с шикарным голосом, — закрыв глаза, по памяти процитировала она отрывок. — И больше половины из писавших прислали фотографию. Твою. А так как по закону мы не имеем права делать кукол с внешностью знаменитостей без их ведома и без денежного вознаграждения, то можешь порадоваться. Я запустила ВИП линейку гибридов с твоим лицом, так что ты теперь почти миллионер… А то была голограмма.

На эту новость Зафу было, честно говоря, плевать. Теперь все будет хорошо. А что Соня решила сделать биороботов с его внешностью — какой смысл ей это запрещать?

— На форуме кукол уже третий день полыхает горячая дискуссия. — Съев орешки, девушка принялась за фруктовые канапе. — Обсуждают, что у тебя за модель, и правда ли то, что я ее запрограммировала на сорокачасовой монолог о вреде измен и супружеской неверности.

Решивший тоже попробовать кусочки фруктов, нанизанные на шпажки, Заф только приподнял бровь.

— Сейчас мнения разделились. Примерно одинаковое количество пользователей считает, что у тебя или усовершенствованная модель на основе Итанима, или синтетик Райо с внешним апгрейдом. Есть еще около пяти процентов, которые уверены, что у тебя новейший гибрид с обновленным ИИ и функцией хамелеона.

— Я про таких только в рекламе и слышал. — Признался хирург.

— И еще долго не увидишь на Меге. Это пока что самая дорогая кукла из всех собранных мной, оснащенная по последнему слову техники и с лучшим сплавом генов. Предположительная стоимость такой игрушки — больше ста тысяч. Я разыграла только одного, вчера.

Заф улыбнулся, невольно снова углубляясь в собственные мысли.

После возвращения из Отдела он так и не смог уснуть, задремав только ближе к обеду. Сначала нужно было сделать покупки, и достать Рису два торта и яблоко в решетке. И мороженное. В тот момент Заафир особенно порадовался тому, что множество заведений в мире людей работало круглосуточно. Потом он позвонил девушке и все рассказал.

А на следующий день его позвала Соня на этот «банкет».

Теперь все будет хорошо.

Малкольм с лилимами не приходил — но так было нужно. Одно из правил Отдела — если две группы крылатых не связаны общим заданием и находятся под прикрытием в другом мире, то лучше им не пересекаться. Так риск поймать всех намного меньше.

Завтра рыжий с Гавриилом и Рино покинут Мегу. И Переход будет закрыт на целый год.

И Заф этот год переживет, не потеряв связь. За время общения с Белой и за те несколько часов, что он был дома, крылатый успел восстановиться, и первые сто дней пройдут легко. А потом… Заафир постарается продержаться.

Если связь ослабнет, то Илья вынужден будет забрать его раньше. А Заф этого не хотел.

Насытившись фотографированием полковников, журналисты снова вернулись. Поставив свою тарелочку на стол, Соня встала на цыпочки. Получивший тщательные инструкции перед банкетом, что и как делать, Заф послушно наклонился.

Они — парочка. Ему нужно просто изобразить, что он без ума от Сони. Ничего личного, просто еще одно прикрытие.

Ухватив хирурга за воротник, Соня, вместо того, чтобы клюнуть его в щеку, коснулась своими губами губ лае.

Журналисты защелкали камерами, делая «сенсационные» снимки.

А Заф ощутил себя идиотом. Нелепым дураком, прячущим крылья, упакованным в тесный костюм и обязанным изображать любовь.

Но раз это необходимо для безопасности и спокойствия и его, и Сони, и Риса — Чайка сыграет свою роль.

Все же будет хорошо.

* * *

Арбуз Итанима поразил. Большой и полосатый, он намного превышал размеры всех виденных Рисом ранее изображений. Протянув руку, гибрид провел пальцем по зеленой полосе.

В магазине были экземпляры и побольше в два-три раза, но Заф с опаской предполагал, что в них синтетики было больше, чем натуральной мякоти. Остановился на пузатике с желтым боком, который при взвешивании выдал почти пять килограмм.

Разрезав арбуз, лае вручил большой красный срез Итаниму. Черных семечек в этом кусочке не оказалось.

— Только зеленую шкурку не ешь. — Предупредил он, видя, с каким хищным и одновременно восторженным выражением Рис косится на половину арбуза на блюде.

Кивнув, гибрид попробовал красную мякоть.

— Вкусно. — Подтвердил наконец Итаним.

— Bon. — Произнес Заф, и пояснил. — Вкусно на моем языке.

Риса в данный момент волновал аспект собственной вместительности, но новое слово он сохранил.

Сладкий арбузный сок побежал по его рукам, капая на пластиковую скатерть.

Улыбнувшись, лае поднялся. Арбуза ему не хотелось.

Задумчиво уставившись на жестяную баночку возле чайника, Заф решился. Кофе. Он сварит себе кофе. С молоком и сахаром, и съест одну из плетенок. Их оставалось не так уж и много, и без контейнера они грозились в ближайшее время высохнуть или испортиться.

Включив воду, лае достал из холодильника молоко, и замер, увидев на подоконнике зеленый пучок. Он про него уже и забыл, но помидорка внезапно не была засохшей. Листков на ней стало только десять, но земля в горшочке оказалась влажной.

Погладив пальцем листик, Заф улыбнулся. Надо было отдать его Белой. Она бы передала Илу. Младший брат обожал всякую флору, и был бы рад иноземному растению. Конечно, это не цветок, а помидор — но зато разнообразие.

Чайник пискнул и отключился.

— Рис, а этот пакет откуда? — Уточнил Заф, только сейчас обратив внимание на сгрудившийся у мойки черный ком.

— Маничка приносил. За двадцать три минуты до твоего прихода. Сказал, что это тебе. — Рис отложил корку и взялся за второй кусочек арбуза. — Еще он передал пиво. Шесть банок в пластиковой упаковке, светлое нефильтрованное. Сказал перезвонить ему, когда ты вернешься.

— И куда мне его только… — покачал головой лае, и засунув нос в пакет, вытащил россыпь упаковок с орешками и сухариками. Мотнул головой, отбрасывая упавшую на лицо прядь.

Хорошо еще, что Дар не видел его сразу после стрижки. Прическа тогда у Зафа напоминала коротенький ежик. Отца бы хватил удар. Ну ничего. За один год он, конечно, не отрастит косу обратно, но ситуацию немного исправит.

Сходив в спальню и вернувшись с планшетом, хирург нашел в списке контактов Маничку. Нажал на вызов, и одной рукой принялся насыпать кофе в чашку.

Рис отложил вторую корку, и приступил к третьей. Когда он увидел арбуз в одном из фильмов, то сначала не понял, что его нужно употреблять в пищу. Но поиск в сети помог разобраться, и насмотревшись на изображение разных сортов, Итаним понял, что хочет попробовать этот неведомый продукт. Если он такой красивый, то непременно должен быть вкусным.

Ожидания оправдались.

Ложка шкрябнула по металлическому дну. Пристроив планшет на краю стола, Заф задумчиво взвесил банку в руке. Потом наклонил ее, потряс над чашкой. Сам он пил кофе только пару раз. Наверное, Белая использовала оставшийся — она любила очень крепкий напиток.

Тонкая струйка черного порошка высыпалась в чашку. Заф увеличил наклон, и тряхнул банкой. Кофе вывалился весь сразу, одним комком, подняв в воздух ароматную пыль и заставив лае чихнуть.

«Обнаружено неизвестное подслушивающее устройство».

«Подтвердить запрос на доступ к управлению. Объект — Артур Егорович Конопушко.»

Хирург наклонился, рассматривая наполовину утопленный в кофе металлический предмет. Затем, подцепив его ложкой, вытащил из чашки. Осторожно дунул, убирая черные пылинки. Тронул пальцем, переворачивая на второй бок. Оттуда на хирурга замигала крошечная красная точка.

Нет.

Не может быть.

Кофе подарил ему…

Две банки.

А одну он вручил Белой.

— Обнаружено неизвестное подслушивающее устройство. Произведена попытка получения доступа к управлению объектом «Артур Егорович Конопушко». Подтвердить запрос? — Озадаченно произнес Рис за спиной хирурга.

Заф разжал пальцы, и ложка вместе с «жучком», перевернувшись, упала на пол.

— Отказать!

— Зря. — Сообщил откуда-то сгенерированный голос. — Птичка.

Повертев головой, Чайка уставился на планшет. Гудки больше не шли — он дозвонился.

Но кому?

Решение пришло со следующим ударом сердца. Схватив чайник, Заф вылил кипяток на планшет, лишь секунду спустя поняв, что ошибся. Планшет захрустел, дисплей, не предназначенный для таких перепадов температур, изогнулся и погас.

Технику лае подбирал специально хрупкую, чтобы в случае чего легко уничтожить улики.

— Рис, мы уходим! — Рявкнул Заф, сбрасывая планшет в мусорное ведро и активируя полную утилизацию.

Итаним разжал пальцы, и недоеденный кусочек арбуза шлепнулся на стол. Он никогда прежде не слышал таких интонаций от владельца, и понял — случилось что-то страшное.

Лае бросился в спальню. Рванул одну из дверок шкафа, выворачивая на пол содержимое. Схватив коробку с лекарствами, вернулся на кухню. Утилизатор недовольно завизжал, когда в ведро полетели ампулы, шприцы и баночки, и последней оказалась коробка, разломанная пополам. Туда же отправилась сломанная пирамидка и флешка с терминала.

Уничтожить все улики и бежать как можно быстрее, пока не спустили облаву.

Рис уже натянул серый комбез с оранжевыми маркерами прямо поверх домашних штанов и мягкой кофты, когда Заф выскочил в коридор, засовывая в карман человеческие документы, пирамидку и два сложенных шеста. Черную ветровку с капюшоном он просто набросил на руку.

На лестничной клетке никого не было.

На пороге квартиры Итаним вдруг замешкался.

— Вишня Мирабель. — Растерянно произнес он.

Заф, беззвучно выругавшись, кивнул, и гибрид рванул обратно в квартиру.

Помидорка все так же стояла в пластиковом горшочке, и не имея времени уточнить способ транспортировки, Итаним попросту запихнул растение себе за пазуху вместе с землей и блюдцем.

Прокравшись к лестнице, Заф аккуратно заглянул вниз. Нет, слишком долго. Они могут успеть вызвать…

Шахта тихо загудела, и лифт начал подниматься за мгновение до того, как лае нажал кнопку вызова.

— Рис, быстрее! — Едва из квартиры вылетел гибрид, Заф схватил его за руку и повел по лестнице вниз.

Стоило спуститься на шестнадцатый этаж, как снизу по ступеням загрохотали тяжелые шаги.

Этот путь был перекрыт.

Вернувшись на свой этаж, лае включил шест и вогнал его в панель вызова лифта. Заискрило и сразу же потянуло жареным пластиком. Второй шест Заф загнал в дверцу, ведущую в шахту, блокируя почти поднявшийся лифт. Это не остановит, но даст пару минут форы.

Оставалось два выхода. Обратно в квартиру или наверх, на крышу.

Железная решетка была заперта на тонкую цепочку, и Заф сбил ее, ударив концом третьего шеста по хлипкому замку. Времени на то, чтобы действовать аккуратно, уже не было.

Крыша оказалась плоской, с кучей разнообразных антенн и даже двумя заброшенными парковочными местами, и слишком темной после освещенной квартиры и лестничной площадки. Повертев головой, хирург бросился к дальнему краю.

Далеко внизу, перед крыльцом дома, громоздилось две грузовых машины. Еще по одной стояло с каждой стороны дома.

До соседней крыши не допрыгнуть. Но по крайней мере этот выход был свободен. Заф набросил свою ветровку на Риса. Потянул за собой, встав на бортик. Ветер подул в спину.

— Держись крепко, — приказал он глухо, и невольно повернулся на звук хлопнувшей решетки.

— Что, доктор, решил удрать? — Издевательски прозвучал знакомый голос, и на крышу выбрался человек. За его спиной маячили четыре гибрида с оружием в руках.

Заф хватанул ртом воздух.

Толстый краснощекий мужчина упер руки в бока, с насмешкой глядя на лае.

— Что, ожидал увидеть тут кого-то другого? — Видя замешательство крылатого, протянул Маничка.

— Нехорошо, Зафик, общественное имущество портить! Я к тебе по-хорошему пришел, в гости, а ты что сделал? Заблокировал лифт и сломал панель вызова. А еще изображаешь из себя добренького! Тоже мне, самый добрый ангелок на Меге выискался!

— Я не ангел! — Огрызнулся хирург, запоздало понимая, как просчитался.

Маничка знал о том, кто на самом деле Заф, с самого начала.

Но как?

«Появившись на Меге, ты прошла мимо одного из боевых Юнитов… Их тут официально пятнадцать штук на всю планету, а неофициально — девятнадцать. В них поставлено автоматическое сканирование всех проходящих мимо людей на внутренние модификации без их согласия» — всплыли в голове слова Сони.

Юнит. Хирург оперировал его. Еще удивился, откуда такие странные травмы и почему нельзя было доставить его в сервисный центр.

Идиот. Какой же он идиот.

— И куда ты собрался, крылатый? — Издевательски спросил Маничка, сделав еще пару шагов навстречу. — Вы же ночью не летаете.

Света от фонарей Зафу хватит. Но если сейчас человек начнет стрелять, то попадет в Риса, который продолжал крепко за лае держаться.

— Может, спросишь, что мне от тебя, такого ощипанного, надо? — Продолжал насмехаться мужчина, кривляясь.

— Зачем я тебе? — Сухо спросил Чайка, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации и как никогда ощущая себя беспомощным.

Маничка усмехнулся, показывая желтоватые зубы.

— Ты мне, Зафик, без надобности. А вот деньги, которые я получу за тебя, мне очень пригодятся…

— Я дам тебе больше. Только отпусти. — Предложил лае, почти не надеясь на такой исход.

Улыбка человека, который казался почти другом, превратилась в оскал.

— Ты мне и так все отдашь. — Почти благодушно заметил Маничка, вытащив из кармана бластер. Оружие по сравнению с тем, которое держали гибриды, было миниатюрным, но Заф не обольщался — разница будет только в диаметре сделанных в нем дырок. — Сдавайся, ангелок, по-хорошему. Бежать тебе некуда. Твой драгоценный Отдел закрылся, как в скорлупе, и никто на помощь не придет. Я тебя даже бить не буду, если послушаешься.

— А если не послушаюсь? — Прижав к себе посильнее Итанима, Заф судорожно пытался найти выход.

И тут до него дошло.

Маничка не знал, что на Меге еще был Малкольм. Рыжий оперативник должен был вернуться в Отдел этой ночью, в одиннадцать сорок семь по центральному времени. Они с Белой об этом даже не говорили!

Покидая квартиру, Заафир отметил на терминале время. Девять пятнадцать.

Они успеют добраться.

— А если не послушаешься, то попадешь в Орден с парой дырок в теле. Но ты не переживай — мне заплатят, даже если я принесу им одну твою голову.

Орден Белых Плащей. Значит, они действительно не против, чтобы их так называли.

Лае, которые попадали в плен туда, никогда не возвращались живыми. Ни лае, ни лиры, ни лилимы, ни архи. Ордену нужны были все они.

Голоса лиров. Способности лилимов. Устойчивость архов. Кровь лае. Перья лаури. И только до хромов они пока не смогли добраться.

А если Заф сдастся, Маничка отпустит Риса? Даст ему уйти?

— Кстати, Орден и по поводу твоей куклы спрашивал. По их мнению, из органика хороший крючок выйдет. — Продолжил Маничка.

«Крючок».

Для Дарелина крючком был детский крик, и он, не раздумывая, пытался спасти детеныша. Эмпатия.

А если Орден получит Риса, то Заф сам пойдет за ним. Добровольно.

«Подтвердить запрос на доступ к управлению. Обьект — Артур Егорович Конопушко.»

Рис покрепче сжал руки.

Нет.

«Нет».

Заф натянул капюшон ветровки гибриду на голову, продолжая смотреть человеку в глаза.

— Знаешь, если бы не Артур, я бы про тебя даже не узнал. — Самодовольно поделился Маничка. — Сначала ты собрал его сыночка, а потом отскреб куклу от пола и починил! Удивляюсь, как люди порой бывают слепы! Уткнутся в свои терминалы и верят, что ты «просто хороший врач». Ты был бы хорошим, если бы исцелял всех! Тебе не кажется, что твоя раса зарвалась? Ходите по другим мирам, как по собственному дому, притворяетесь людьми… Имея возможность предотвратить войны и тысячи смертей, вы ничего не делаете!

— Невмешательство в ход истории — основной закон для тех, кто приходит в другой мир. — Возразил хирург холодно.

Да, много кто не любил лае. Но они не нанимались хранителями других миров! Они не могут решать, что хорошо, а что плохо для остальных рас. Крылатые не в состоянии раздать ампулы со своей кровью и всех исцелить.

Хотя бы потому, что активное действие ее было лишь шесть часов.

Рис. Ордену был нужен и Рис. Если они заполучат его, то ребенок будет обречен на участь крючка для Заафира.

И зерно… Белые Плащи никогда не могли получить его.

Эрелим рассказывал, что одна из войн разразилась именно из-за того, что Орден захотел удержать у себя «последний шанс».

Никогда.

— Слезай, ангелок! — Повысил голос толстяк. — Или я…

— Стреляй. — Равнодушно бросил Заф, прижав к себе гибрида и повернувшись спиной к человеку, сделал шаг в пустоту.

Да, лае не летают ночью.

Но можно же попытаться.

Чертыхнувшись, Маничка подбежал к краю крыши. Вытянул руку, и почти не целясь, выпустил всю батарею.

— Найдите мне этого придурка. — Приказал он довольно.

Он был хорошим стрелком.

* * *

— Стреляй. — Равнодушно бросил Заф, и спустя мгновение Итаним ощутил сильнейшее сопротивление воздуха.

Они падали вниз.

Шанс выжить при падении с такой высоты был слишком мал для гибрида. Для человека он был равен половине процента.

Рис еще сильнее вцепился в хирурга, и ощутил, что скорость не уменьшилась. Только теперь они падали не вниз, а под углом и как-то рывками.

Вывернув голову, Итаним рассмотрел за спиной Зафа крылья. Огромные, они судорожно дергались, пытаясь поймать ветер. На фоне темного неба перья казались то ли белыми, то ли серебряными. Резкий поворот, кувырок, и гибрид понял — они не падали, а планировали. Вот только скорость все равно была слишком большой — при приземлении без травм не обойдется.

Когда датчики Риса показывали, что до земли оставалось меньше трех метров, Заф согнул одно крыло и развернулся в воздухе.

И упал спиной вниз, по инерции прокатившись по асфальту и теряя перья.

Когда движение полностью остановилось, Итаним разжал руки. Ладони, рукава, живот — он был весь заляпан чем-то красным с золотистыми искрами. Краткое сканирование подтвердило — травмы у Риса отсутствовали, а две ссадины на локте даже не были записаны в повреждения.

Они упали в узком переулке между двумя домами, рядом с огромной капсулой мусоросжигателя для мебели.

Опустив взгляд, гибрид отметил, что по асфальту медленно расползалось темное пятно, усыпанное золотом.

— Заф?

Его владелец лежал на спине, тяжело дыша. Рот у него был заляпан кровью. Как и рубашка.

Рис попытался усадить Зафа, просунул руку тому под спину и случайно коснулся оголенной кости.

— Заф?

Сканирование показало, что у хирурга было пять повреждений от бластера, сломано в двух местах бедро, разорванная селезенка, перелом таза, восемь раздробленных позвонков и пробитое куском кости легкое.

Рис понял, что не обладает инструкцией для такого случая. Программы медицинской помощи в его системах отсутствовал. В фильмах, кажется, в таких случаях пытались остановить кровь…

— Заф? — Снова позвал Итаним, ощущая сильнейшую растерянность.

Ужас.

Солнце под ребрами всколыхнулось, пробуждаясь от призрачного сна.

Хирург сфокусировал взгляд на лице гибрида и шевельнул крылом в попытке сложить его, но оно только судорожно дернулось. Часть мышц была разорвана.

Рис принялся расстегивать рубашку. Датчики отсчитывали лихорадочный сердечный ритм.

Руки были липкими от медленно искрящейся крови. Итаним наклонился ниже.

— Что надо делать? Тебе необходима срочная медицинская помощь.

Заф судорожно дернул головой.

— Рис… — Гибрид послушно склонился еще ниже, разбирая хриплый шепот. — Беги. В Отдел. Переход будет открыт в одиннадцать… Сорок семь…

Хирург ухватил ребенка за плечо, заставляя уткнуться лбом себе в плечо, и сосредоточившись, заговорил.

Солнце в груди загорелось ярче, причиняя боль.

— Вытащи… Датчик.

— Но…

— Вытащи его. Это допуск… Беги в Отдел. Одиннадцать сорок шесть. Дождись меня там. Они не должны получить ни меня, ни тебя… — Заф закашлялся. — Там Малкольм… Не опоздай. Я приду за тобой. Скажи… Сообщи Илье… I men o I se tei, I se re… Mi sonno… Передай…

— Но… — Рис уперся ладонями в грудь хирургу, ощущая под ребрами судорожно бьющееся сердце. — Ты можешь регенерировать… Я могу тебя донести. Я гибрид, я ведь сильный…

Заф смотрел на него.

«На самом деле, если ты не хочешь убивать противника, то в основание крыльев лучше не бить. Там находится нервный узел. Если его задеть, то на некоторое время крылья не действуют… Если бластером или плазмометом, то и убить можно».

Основание крыльев — догадался Рис.

— Дождись меня там, хорошо? — Рука еще какое-то время была на его плече.

Сердце под пальцами сбилось с ритма.

— Хорошо. — Кивнул Итаним.

Система регистрировала изменения в организме владельца. Дыхание стало поверхностным, с каждым выдохом крови на асфальте становилось все больше.

Не крови — золота. Теперь она вся светилась. Пятнами на одежде, на руках у гибрида, на краях ран.

Рис слушал, отсчитывая удары сердца. Пауза между ними становилась все больше.

А потом следующего удара не произошло.

— Заф?

Лае не отвечал. Золотые искры начали медленно затухать.

— Заф? Заф!

Подергав рубашку хирурга, Итаним приложил ухо к его груди. Его сканер просто ошибся! Это просто сам гибрид сломался, и не может все правильно проанализировать!

Сердце не билось. Температура тела начала падать.

«Если бластером или плазмометом, то и убить можно».

«Если бластером или плазмометом, то и убить можно».

«Убить можно».

«Убить».

Убить.

«Блокирован непроизвольный мышечный спазм».

Солнце под кожей разгоралось. Жгло, касаясь легких и сердца. Еще чуть-чуть — И Рис снова начнет гореть.

Убить.

Итаним отпустил воротник заляпанной кровью рубашки.

Оглянулся на капсулу мусоросжигателя. Она находилась в семи метрах от гибрида.

«Дождись меня там, хорошо?»

«Они не должны получить ни меня, ни тебя».

«Беги в Отдел».

«Одиннадцать сорок семь».

«Вытащи датчик».

«Они не должны получить ни меня, ни тебя».

«Дождись меня там, хорошо?»

Подходящий осколок от разбитой бутылки нашелся у стены в трех метрах.

Итаним расстегнул ворот заляпанного комбеза. Блюдце лопнуло вместе с пластиковым горшочком, и темная земля все запачкала.

Комбез тоже отправился в капсулу.

Подбирать код на активацию мусоросжигателя было не нужно — он сам включился, стоило захлопнуть дверь и машина высветила, что никаких живых существ обнаружено не было.

Рис перекатил на ладони заляпанный кровью датчик, и спрятал в карман. Подобрал с земли испачканную ветровку. Она была черной, и никаких пятен на ней видно не было.

«Дождись меня там, хорошо?»

«Внутренняя температура повышена».

«Переход на использование внутренних резервов выполнен успешно».

«Местное время 21–38».

Измятое растение с куцым комочком земли вернулось за пазуху. Итаним натянул ветровку. Застегнул под горло.

Солнце в груди горело, и Рис сам был им.

Сканер показал, что к нему приближаются два гибрида. Юнит и Талион, оба с оружием.

Когда куклы свернули в переулок между двумя домами, мусоросжигатель уже работал на полную мощность.

Итанима нигде не было.

Самую легкую модель изготавливали для разведки и передачи данных. И слух у Итанимов был намного лучше, чем у множества других моделей органиков.

Часть 3

ЛИЛИМ

Мирослав посмотрел на тонкое печенье на просвет. Понюхал и зажмурился, сосредоточившись на вкусном запахе.

Свежая, еще теплая выпечка таяла на языке.

— Что это на Дарелина нашло? — Насладившись запахом, лае забросил в рот остаток печеньки и протянул руку за следующей. — Давно не видел его в таком приподнятом настроении.

— Сон приснился, — охотно поделился Елька, болтая ложечкой в чашке. — Что Зефир вернулся домой. Отец в два часа ночи проснулся и больше не лег.

Лае добродушно хмыкнул, удивляясь нескончаемому трудоголизму Дарелина. Встать ночью и на радостях от хорошего сна приготовить целую гору печенья — это нужно было быть либо сумасшедшим, либо лиром!

— Что, будем ожидать возвращения твоего старшего крыла раньше срока? — С улыбкой предположил Мир у напарника.

Елька пожал плечами и чуть шевельнул крыльями.

— Выходит, что так. Отцу порой вещие сны снятся. — Протянув руку, он цапнул сразу три печеньица, и довольно ими захрустел.

— Если это так, то Заафир явится в нашу смену, — поразмыслив, заключил Мирослав, и запрокинул голову. — Змей, будешь печенье?

Огромный рисунок на куполообразном потолке дрогнул. Шевельнулись нарисованные чешуйчатые кольца, открывая тупую треугольную голову с недоразвитым гребнем. На сидящих за пультами дежурных уставился желтый глаз с вертикальным зрачком.

Продолжая сидеть на своем месте, Мирослав вытянул крыло, коснувшись им узорчатых плиток пола.

Змей прикрыл глаза, а потом, извиваясь, пополз вниз по стене. Елька лениво следил, как разворачиваются огромные кольца. Треугольная голова сползла на пол, подбираясь к белому крылу дежурного, а хвост все еще оставался на потолке. Лае привычно погладил крылом разноцветные плитки и закрыв глаза, принялся медленно жевать печенье.

У Змея не было возможности ощутить вкус пищи, но лае быстро придумали ему равноценную замену — он сканировал того, кто ее ест. Чем ярче эмоции, тем лучше Змей их слышал.

Словно солнечный луч упал вертикально под арку, и спустя миг из Перехода вышагнул Джар, держа в руках большой ящик. Следом за ним вывалилось нечто, смахивающее на грязевого голема. Жирные темные следы оставались на яркой плитке после каждого его шага.

Елька, подавившись чаем, раскашлялся.

«Голем» вспучился, растопыривая два огромных нароста на спине. Капли грязи разлетелись во все стороны, встречаясь со стенами и пультом. Судя по абсолютно каменному лицу Джара, даже не обернувшегося, он держал ситуацию под контролем.

Только когда грязевой монстр чихнул, Елька разобрал в чудовище Виринея, и облегченно рухнул в свое кресло.

— Что у вас там произошло?! — Привстал со своего места Мирослав.

— Грязевые ванны. — Ледяным тоном пояснил Джар.

В голове у «голема» прорезался рот.

— Я случайно! — Пролепетал Вириней, пытаясь вытереть губы от грязи, но только еще больше размазывая ее по лицу. — Там лестница была скользкой!

— Тридцать семь ступеней. Два лестничных пролета. Разбитый антикварный витраж стоимостью в три тысячи эальских единиц. Я оставил тебя одного ровно на двадцать минут в коридоре и попросил никуда не уходить!

— Я и стоял на месте! — Судя по ноткам в голосе, изгвазданный стажер был готов заплакать. — Просто посторонился, когда мимо бежали те дети, и поскользнулся на ковре! Я случайно!

Мир с Елькой переглянулись, и синхронно закатили глаза.

Старший стажер Вириней на каждом задании «случайно» куда-то влипал. Если в заведении был стул с отваливающейся ножкой, Вирька садился на него. Все чашки с отбитыми ручками, вздувшиеся пакеты с молоком, лопающиеся воздушные шары и выдающее осечку оружие — все эти вещи попадали исключительно ему в руки.

И в этот раз лае опять оправдал свое звание самого неудачливого пернатого Отдела, и влип в прямом смысле слова.

— Где ты лужу нашел? — Подозрительно уточнил Мир. Насколько он помнил, эали довольно трепетно относились к обстановке вокруг себя и чистоту в своем городе поддерживали почти идеальную. По крайней мере в центре. Или это Виринею так «повезло» свалиться в канализацию?

— Говорю же — грязевые ванны. — Поставив ящик на пол, Джар раздраженно махнул рукой на стажера. — Один из эалей увидел этого придурка, выпавшего из окна, и попытался спасти, телепортировавшись к нему. Но кое-кто, не будем показывать на него крыльями, заехал ему локтем в ухо, и несчастный хвостатый потерял ориентацию и хаотично переместился, в итоге оказавшись в главном грязевом бассейне Иморка! Спасибо, что не захлебнулся!

Вириней, проведя еще раз руками по лицу, шмыгнул носом.

Переведя взгляд на Джара, Мирослав отметил, что у его брата ботинки и штаны мокрые, с плохо отмытыми грязевыми пятнами. Видимо, заметив пропажу своего стажера, лае незамедлительно бросился на его поиски. И обнаружив его, тоже полез в грязевой бассейн.

— Так, все! Я больше не могу! — Взорвался оперативник, и повернулся к Виринею. Крылья у него были усыпаны сероватыми кляксами. Лае вместе с грязью замер, и даже присел. — Бегом мыться, иначе я за себя не отвечаю! А то стоишь тут и обтекаешь!

Ожидавший услышать, что от него снова отказываются, Вирька сначала глупо вытаращился на Джара, а потом, перестав хлюпать носом, бегом выскочил из зала Переходов.

— И чтобы потом всю грязь за собой убрал! — Вдогонку рявкнул лае, и обернувшись к брату, устало покачал головой.

Мирослав одарил своего близнеца ободряющей улыбкой. Вириней был очень старательным, но бестолковым и очень невезучим лае. Некоторые оперативники, не выдержав, просили не ставить их на важных заданиях вместе со стажером. Джар же безропотно взял себе под крыло «помощничка» и лишь время от времени ворчал о совершенной ошибке.

Из коридора донесся звук столкновения и жирный «шлеп» с последующими воплями на два голоса.

— Лилим или лае? — Прислушиваясь к происходящему, предположил Елька.

— Зная Вирьку, предположу, что он вляпался в двоих. — Отстраненно заметил Джар, и подхватив коробку, отправился на выход.

— Эй! — Окликнул брата Мир. — У тебя тут между прочим перегруз почти на килограмм! Что ты такое притащил?

— Грязь. — Коротко ответил Джар, и показательно вывернул один из карманов.

Жирный коричневый ком звучно шлепнулся на цветную плитку.

Через час мокрый и пахнущий перьями и апельсиновым шампунем Вириней вернулся в Зал Перехода, вооруженный шваброй и ведром. Судя по запыхавшемуся, но счастливому лицу, стажер закончил с отмывкой коридоров по пути к душевым, и теперь ему оставалась заключительная часть в уборке.

Вот только яркая улыбка погасла, стоило лае понять, что тщательно изучивший все жирные грязевые лужи Змей не менее старательно уничтожил их все, и теперь весь пол сверкал первозданной красотой.

— Там на стене пара пятен осталась. — Махнул рукой Мир, упорно сохраняя на лице невозмутимость.

Рассчитывающий проторчать в Зале Переходов как минимум минут тридцать, Вириней расстроенно понурился, и поплелся к указанной дежурным стене. От пятен там было одно название — так, пара крошечных темных точек не больше спичечной головки.

Улыбнувшись, Елька запрокинул голову. Змей, сощурившись, с потолка следил за движениями стажера, каждой нарисованной чешуйкой излучая спокойствие.

— Ладно, — подпихнув крылом напарника, показательно недовольно произнес Мирослав. — Если не станешь тут устраивать разрушений, то мы сделаем вид, что тебя тут не видим.

Повеселев, Вириней быстро сбегал за губкой, и усердно принялся намывать стену.

Через пару минут в Зал Переходов «случайно» заглянул Гэри, на ходу грызя большое яблоко. За ним, беззвучно ступая, прокрался его младший брат — только начавший терять пух лилименок. Видимо, удрал от родителей. Пришел уже переодетый Джар, сложил руки на груди и подпер собой стену — проконтролировать, как идет уборка.

Дежурные понимающие переглянулись между собой, но выгонять никого не стали.

Змей шевельнулся, открывая Переход под самой маленькой аркой. Словно солнечный зайчик скользнул по полу, а потом встал вертикально и расширился, заняв собой весь проем. Засветился белым.

Елька, сидящий за главным пультом, привычно глянул на показатели. Подправил один из параметров. Свет Перехода стал ярче, оповещая, что тот полностью развернулся.

Змей плавно стек с потолка, расправив пару своих колец, и открыл пасть, показывая два ряда белых острых зубов. Между ними мелькнул длинный язык, подходящий больше драконам, чем ящерицам.

Сигнал об опасности пришел одновременно на два пульта.

— Перегруз. — Пояснил Джар лилименку, который от избытка эмоций вцепился ему в нижнюю часть крыла. — Видимо, они возвращаются вместе с Зафом.

Елька ощутил, что его сердце гулко бухнуло в груди, чтобы забиться быстрее. Заф! Его старший брат передумал и решил вернуться вместе с Малкольмом!

— С Заафиром? — Уточнил Гэри, и получив кивок, вгрызся в яблоко с удвоенной силой. Можно было не сомневаться — лилим мгновенно передал эту новость остальным лилимам, а те сообщат Дарелину и всем братьям Зафа.

— Вес не тот. — Вполголоса отметил изменения в графике Мирослав, но предпринять ничего больше не успел.

Малкольм всегда выходил из Перехода с приподнятой ногой, завершая шаг и не сбиваясь. О том, чтобы запнуться или выйти по-обычному, а не с пафосом, и речи быть не могло. При этом рыжий успевал и крылья выпустить, и лицу своему придать самое гордое выражение, на которое был способен.

Воплощенное величие Высших — порой говорила Белая.

Переход вспыхнул, и из него вывалился Малкольм, судорожно дергая крыльями. Упав на плитку, он перекатился, пытаясь что-то с себя сбить. Руки его сжимали шест, но забросить его себе за спину и ударить не получалось.

Следом за рыжим кубарем вывалились лилимы, сразу же бросившись на лае.

По помещению разнесся вой включившейся сирены и одновременно с ней заорал Малкольм. Гэри, бросив яблоко и подхватив подмышки младшего брата, рванул на выход из зала.

Джар кинулся в атаку. Секунду спустя, выбравшись из-за пульта, ему пришел на помощь Мирослав.

Змей зашипел на прорвавшуюся химеру, одновременно заканчивая сканирование.

Бросившись спасать Малкольма, Джар даже не понял, кто его убивает. Младший брат вопил, словно его режут, но ничего поделать не мог — химера повисла у него на спине аккурат между крыльями, и вцепилась одной лапой ему в шею, а второй — в шест, не давая Рыжему забросить его назад и ударить электричеством. Тварь была небольшой, и гибкой, и лишь поэтому смогла так близко подобраться к лае.

Первым, как ни странно, оказался Вириней, опередив даже целившегося из снайперки Рино. Зеленая губка с мыльным раствором шмякнулась химере на черную голову. Малкольм вновь попытался упасть и перекатиться, и выстрел лилима смазался.

Схватив тварь поперек туловища одной рукой, Джар попытался отодрать ее голову от шеи рыжего. Видимо, она не успела сцепить насмерть зубы, и внезапно очень легко отлипла от оперативника. Сила рывка была такова, что химера по инерции пролетела еще полметра и только потом встретилась с полом.

Подскочив с шестом, Мирослав попытался прибить тварь с одного удара. Но та проявила невероятную гибкость, и буквально проскочила у дежурного под крылом, уходя от атаки. И сразу же свистнуло — Рино снова выстрелил, и снова не попал в шею.

Бросившись на химеру, Джар покатился с ней по полу, пытаясь если не раздавить, то хотя бы обездвижить гадину, чтобы предотвратить ее попытку напасть на кого-либо еще.

Елька, растопырив крылья, тоже попытался схватить химеру, но черная ткань лишь скользнула между пальцами.

Рино выстрелил в третий раз. На плитку капнуло красным.

Змей захлопнул пасть, перестав шипеть.

— Ты Джара задел! — Крикнул Мирослав, помогая встать Малкольму и ощупывая ему шею. Никаких рваных ран и дополнительный отверстий в теле, к счастью, не находилось.

Сам Джар был иного мнения, но высказаться не успевал. Химера выкручивалась и извивалась ужом, и оставалось только удивляться, как она еще не откусила крылатому пальцы.

А потом в какой-то момент он понял, что тварь оставила в его руках черную шкуру и освободилась.

Не шкуру. Большую черную ветровку с капюшоном.

И теперь химера снова была на свободе.

Подхватив выроненный Малкольмом шест, Елька метнул его. То ли гадина не ожидала такого маневра, то ли Рино попал все три раза, но реакция у нее замедлилась, и удар пришелся по ноге.

Запнувшись, химера рухнула на пол. Перекатилась, уходя от пинка Гавриила, и угодила в руки Мирославу.

Двери распахнулись, и в Зал Переходов ворвался Илья.

— Что тут происходит?!

— Эта гадина на меня бросилась, когда я почти зашел в Переход! — Срываясь, заорал Малкольм, и постарался пнуть химеру куда достанет. Попал по злобно зашипевшему брату, который как раз скрутил химере руки за спиной.

Поняв, что опасность миновала и никто не умер, начальник Отдела сложил крылья и опустив руку с зажатым в нем ножом, приблизился.

— Ты промазал! — По трясущимся рукам рыжего было понятно, что у него шок. — Ты в нее кучу раз стрелял, и не попал!

Рино не шевельнулся, продолжая сидеть на пульте и держать химеру на прицеле, если она снова попытается вырваться.

— Я попал все три раза. Просто не точно. — Тихо огрызнулся он.

— Поднимись. — Приказал Илья Мирославу.

Тот послушался, и потянул за собой химеру. Та перестала изворачиваться — то ли выдохлась, то ли растерялась.

Лае смогли наконец ее рассмотреть.

Гуманоидная, без клыков, когтей и чешуи, низкая и тощая, переставшая метаться, она выглядела полным разочарованием. Руки у твари были вполне нормальными.

— Это какая-то новая форма? Или недоносок? — Уточнил с опаской приблизившийся Джар, массируя отбитый локоть.

Бочком придвинулся Вириней, с одной стороны гордый за то, что первым попал, но с другой стороны понимавший — его удар никакого вреда врагу не нанес. И вообще стажера тут быть не должно.

— Ель, с тобой все в порядке? Тебя не задело? — Обернувшись, мелкий Гаврил заметил, что лае сидит на корточках, держа в руках что-то черное.

Медленно поднявшись, Елька на негнущихся ногах подошел к начальнику, протягивая черную ветровку. Изнутри она была вся засыпана землей.

— В кармане… Нашел. — Вдруг севшим голосом произнес лае, и показал белое перышко. — Директор Илья, это ведь… Это ветровка Зафа. Тут даже замки на спине, как у него…

Химера-недоросль, до этого следившая одними глазами за каждым действием арха, перевела взгляд на темную ткань. И разжала одну из судорожно сжатых ладоней. Мирослав держал его за запястья.

На цветную плитку Зала Переходов упал маленькая белесая капсула, похожий на вытянутую таблетку.

Пропуск и датчик.

Хлопнула дверь, впуская Дарелина.

— Заафир вернулся? — Радостно спросил лир, и завертел головой.

— Я вернусь домой по зову твоему, и возьму тебя за руку… Мой ребенок… — Голос принадлежал Зафу, но рот открывала химера.

Елька нагнулся, касаясь пальцем датчика.

Дарелин дернулся, как от удара. Он продолжал улыбаться, но это было только движение мышц.

А потом лир медленно поднял ладони и прижал к лицу.

* * *

Рис успел.

Итаним смог.

Удрать из переулка и не попасться в радиус действия сканеров других гибридов.

Добежать до космопорта.

Он сумел добраться даже раньше, и смог найти хорошее место для мониторинга пространства.

А потом гибрид вскочил на спину тому объекту, который собирался первым открыть дверь.

Что ожидает Риса после вспышки света — он не представлял. Самым важным было успеть.

По «ту» сторону двери находился огромный зал с высоченным круглым потолком. И крылатые. И детально выполненный рисунок огромной змеи, расползающейся по стенам. И он шевелился.

Итаним не знал, как себя вести, а времени на то, чтобы он сформулировал слова в готовую фразу, ему не дали. Сразу же напали, начали стрелять. Самым трудным для Риса оказалось уворачиваться так, чтобы случайно никого не задеть и не ударить. Даже при условии, что соотношение сил было сильно не в его пользу, и случайный тычок в какого-нибудь крылатого Зафу вряд ли понравился бы.

Если место, в котором оказался гибрид, было «Отделом», то Итаним выполнил приказ.

Даже несколько.

Один — добежать.

Второй — попасть в Отдел.

Третий — передать объекту «Илья» сохраненные слова.

В этом пункте Рис растерялся. Не зная, как выглядит Илья, он воспроизвел фразу, когда услышал имя своего владельца от зашедшего в помещение крылатого.

Четвертый — дождаться Зафа.

«Отключение использования внутренних резервов — успешно».

Приказ был неактуален.

Когда Итаним озвучил сохраненную фразу, лае замерли.

А потом дверь снова хлопнула, и ворвался еще один крылатый.

Первичное сканирование показало, что внешнее сходство объекта с владельцем почти стопроцентное.

Вот только у Зафа были короткие, вьющиеся остриженные волосы, которые он зачесывал назад. А этот лае обладал длиной косой до пояса. И у него были другие глаза.

Не голубые.

Серые.

«Повторное отключение использования внутренних резервов — успешно».

А потом Итаниму зафиксировали руки странным браслетами и повесили на шею толстый широкий ошейник. Протащили по коридору и лестницам, чтобы поместить в камеру.

И захлопнули дверь.

«Дождись меня там, хорошо?»

И ветровку Зафа отобрали.

То, что это «камера», Итаним понял сразу. В фильмах что-то подобное и изображали, только в этой комнате не было ни цепей, ни паутины, ни потеков крови. Кроме той, которую оставил Рис на полу. Квадратное помещение без окон с белыми стенами и полом. К одной из стен была прикручена длинная койка, а за пластиковой перегородкой находилось что-то белое, предположительно являвшееся санблоком.

Сканирование показало двойной перелом большеберцовой и малоберцовых кости со смещением, три трещины в ребрах, три огнестрельных ранения — два в правом предплечье и одно, повредившее клювовидно-плечевую мышцу.

Травмы не были смертельными. Стараясь не тревожить сломанную ногу, Итаним вытянулся на койке, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Ему было больно.

Дергало ногу, болели ребра, гудела голова. Пульсировали жаром раны от ружья. ИИ рекомендовал сократить лишние движения до минимума и сообщить владельцу о поломках и необходимости починки в ближайшем салоне. Ошейник и толстые браслеты скорее доставляли дискомфорт, чем ограничивали движения. Только они были холодными. Как и пол. И стены. И воздух.

Теплой была лишь измочаленная и наверняка раздавленная Вишня Мирабель, которую Рис засунул себе за пазуху.

Закрыв глаза, Итаним попытался перейти в ждущий режим.

* * *

Времени не было. Остатки его утекали сквозь пальцы, как вода. Или как мелкий песок.

Датчик, подключенный к системам, зафиксировал его физическую кончину. С учетом искажения Переходов, Заф погиб не более пяти часов назад.

Гэри отрицательно покачал головой.

— Не могу. Я не слышал Заафира слишком долго.

Илья развернулся к Малкольму. Рыжий, почуяв взгляд, вскинул голову. Вьющиеся пряди, вылезшие из короткой косы, упали на лицо.

— Вызови Зафа.

— Он не чистокровный, — возразил Малкольм, нахмурившись. — Я не умею с…

— Неплохая причина, чтобы попробовать. Ты сможешь до него дотянуться. — Холодно заметил арх.

Лае нервно облизал губы, ощущая на себе целую кучу взглядов. Собирать всех не было времени, но пять братьев Зафа, его киррэн, мелкий Гавриил, Гэри, Джар и Мир присутствовали.

— Ладно… Я… Хорошо, я попробую. — Решился Малкольм, и быстро добавил. — Нужно же иногда и показывать, на что я способен! А то вы постоянно забываете!

Вскочив со своего места, оперативник взбежал на помост к начальнику Отдела. Схватив стул Вольфа, оседлал его.

Карм тронул крылом Дарелина за плечо, пытаясь его успокоить.

Растопырив крылья, Малкольм закрыл глаза и запрокинул голову. Не было ни вспышек, ни искр — наследные дети Высших не сопровождали свои способности спецэффектами.

Тишина плотным одеялом расползалась по залу. Рыжий покраснел, сцепил зубы, переплел ладони.

Время утекало, и шансы на успешный исход становились все меньше.

Шесть часов — максимальный срок. После него бессильны все.

— Не могу. — Хрипло простонал Малкольм. Он весь вспотел, под глазами залегли тени.

— Ты смог найти Стара за пять минут! — Раздраженно вскочил со своего места Карм.

— А тут не получается! — Огрызнулся рыжий. — Займи мое место и сам попробуй, раз такой умный!

Карм рухнул на свой стул. Сгорбился, закрывая лицо руками.

В Отделе был только один потомок Высших.

Илья скосил взгляд на лилимов. Гэри, убедившись, что ни на что больше не способен, закрыл глаза. Гавриил внимательно следил за Малкольмом.

В какой-то момент арх понял, что призрачные шесть часов вот-вот закончатся. В тот миг, когда время приобрело наивысшую ценность, оно словно ускорилось в несколько раз.

Рыжий оперативник свистяще выдохнул. Особенно крупная капля пота сползла по его виску.

Начальник Отдела понял, что все бесполезно. Это поняли и Дарелин, и Карм, и даже лилимы.

Если Малкольм не смог найти Зафа за полчаса, то дальнейшие поиски бесполезны.

— Хватит. — Наконец произнес арх.

— Нет, есть еще время! — В унисон воскликнули Марек с Елькой. — Осталось двадцать минут!

Лир ничего не говорил, но умоляюще смотрел на арха. Илья поджал правое крыло, ощущая себя убийцей.

— Малкольм, остановись. Иначе ты себя убьешь.

Минус еще один лае, способный к размножению. Этого и стоило ожидать. Илья сам виноват. Нельзя было отпускать Заафира в тот мир. Но начальник Отдела не хотел заставлять. Решил поступить честно и не давить — дать крылатому время, чтобы Заф смог выполнить свое обещание.

Вот и молодец. Дал время. Можно сказать, лично отправил на смерть.

Теперь надо было заняться другим. Все проекты свернуты, синхронизация с сорока двумя мирами разорвана. Но не с Мегой. Этот Переход должен был быть последним, но из-за появления химеры все про это забыли.

Может и к лучшему. По горячим следам легче найти убийцу.

А что, если Зафа убила химера? Ветровка вся в крови, а тварь еще и датчик притащила с собой. Видимо, сама извлекла после смерти лае. Но откуда она узнала, что датчик как раз и являлся пропуском?

Но Заафир в отчетах писал, что его «подопечный» очень мирный, и ни на кого не бросается. Его слова подтвердила и Белая, когда вернулась с Меги.

И крылатая тоже сообщила, что Заф не ошибся, и зерно действительно проросло.

— Не могу… — Простонал Малкольм, и вдруг, дернувшись, упал со стула спиной назад. Только крыльями дернул.

Джар с Миром бросились вперед, поднимая своего младшего брата. Рыжий ошалело мотал головой.

— Что случилось?

— Ты в порядке?!

— Я его почти нашел, а меня ударили! — Настолько возмутился лае, что Илья невольно оглядел зал в попытке отыскать невидимку.

Лилимы продолжали сидеть на своих местах, синхронно пялились в одну точку, и похоже, даже задержали дыхание. Арх посмотрел в ту же сторону, но ничего занимательного не обнаружил. Датчик Заафира все так же лежал в выемке платформы, подключенный к системам считывания.

Присев рядом, Илья аккуратно тронул мелких за крылышки. Гэри остался неподвижен. А Гавриил повернул голову. Зрачки у него были расширены до предела.

Пол под ногами вздрогнул, и миг спустя в Зале Переходов включилась сирена, оповещая о попытке прорыва. Эхо ее прокатилось по коридорам, и вой ворвался в помещение.

Гавриил моргнул, и рукой попытался вытереть бегущую из носа кровь.

* * *

— Я в порядке!

— А вот и нет!

— А вот и да! Не буду я лежать! Я оперативник или сахарная конфетка?! — Возмущенный таким нежным отношением к себе, Гавриил отбросил от себя холодный компресс и сел. — Подумаешь, пара капель крови!

— Я сказал тебе лежать, значит — ты будешь лежать! — Еще чуть-чуть, и Вольф принялся бы топать ногами, размахивая подхваченным пакетом со льдом.

С другими лилимами проблем не возникло. К счастью, никто не пострадал и не погиб. Только мелкие крылатые «подвисли» на секунд тридцать.

Змей выписывал длинным телом восьмерки, высчитывая мощность и диапазон удара, а также координаты, откуда его посылали. И чем больше данных он выдавал, тем сильнее Илья приходил в замешательство.

Белая, до этого изображавшая в кабинете начальника Отдела мраморную статую, отмерла. Подхватив лилима за основание крыла и вжав в кресло, лае приняла из рук Вольфа компресс и водрузила его Гавриилу на лоб. Подергавшись на пробу, мелкий недовольно скривился, но от возмущений вслух был вынужден отказаться.

Не до лилимских капризов сейчас.

Илья хотел обхватить голову руками. Слишком много произошло за последнее время, и арх не знал, чему нужно было уделить внимание в первую очередь. Что творится с лае, узнавшими, что Заафир погиб — даже страшно было представить.

Майри хотя бы осталась жива. Ирин, не считая крыльев, можно сказать, совсем не пострадал.

Связь билась, и Илье казалось, что он буквально слышит, как вибрируют от эмоций невидимые струны.

Найти тело Зафа не получалось. Синхронизацию с Мегой не разорвали, и несмотря на прямой запрет начальника Отдела, две команды оперативников готовились туда отправиться в любую секунду.

Все лекари были созваны, чтобы проверить состояние лилимов. Основной удар пришелся по ним. Змей не мог определить — энергетическая то была атака или же ментальная. Одно он смог сообщить точно — через Переход прошло колоссальное количество энергии.

Чудо, что маленькие крылатые могли вмещать в себя не только пять килограмм яблок за один прием пищи, и никто из них не сжег себе мозги от такой нагрузки. Некоторые, как например Гавриил, получили слабое кровотечение из носа, но на этом все.

Убедившись, что лилим не станет сбрасывать компресс, Вольф выскочил из кабинета начальника, чтобы вернуться через пару минут с кружкой и экранной рамкой. Кружка опустилась на стол перед Ильей, сразу принявшись источать одуряющий запах кофе, а рамка замерла в воздухе над ладонью врача.

Дарелина с детьми Илья отправил домой. Было понятно — если бы не этот прорыв, Малкольм бы успел. Но в кого на самом деле хотели попасть?

Опасно было сделать ход и понять, что он проигрышный.

Арх тронул пальцем ручку у чашки.

— У вас, начальник, очень замученный вид. — Вольф хорошо понимал незаданные вопросы и умел на них вовремя ответить.

— Третья чашка превышает мой суточный лимит. — Педантично напомнил Илья, но выливать кофе в вазу, где стояли ромашки, не стал.

Нельзя было сидеть вот так, словно в оцепенении, и ждать, что вся ситуация развернется им на пользу.

Того, кто убил Заафира, нужно было найти.

Тех, кто устроили прорыв, заплатят за это.

Так же будет и с теми, по чьей вине Майри потеряла ребенка.

Слишком много целей, чтобы одинаково эффективно достичь их всех одновременно.

А еще у них в изоляторе химера сидит! И ладно бы самая обычная, так нет — именно та, которую Заф «решил изучить» и посеял в ней свой последний шанс!

— Я что-то нашел. — Повертев голографию с данными разные стороны, Вольф щелчком пальцев увеличил рамку и указал на одну из кривых линий. — Шесть часов назад, это примерное время, — в одном месте на Меге начался неконтролируемый выброс энергии.

Илья послушно уставился в ту точку, куда показывал хирург. Подсвеченная голубым линия скачками уходила почти вертикально вверх, а потом внезапно в один миг — упала до нуля. Вольфу не нужно было даже открывать рот, чтобы пояснять.

Выброс прекратился в то время, когда на Отдел была совершена попытка прорыва. Змей не смог его остановить — данная энергия не была оружием. Она вообще не поддавалась идентификации, и теперь было непонятно — куда делась после прорыва.

Забывшись, арх отхлебнул кофе из чашки и сразу же вернул ее на место.

Что-то не сходилось. Что-то важное, о чем нельзя было забывать…

— Гавриил, вы же вместе с Рино были на Меге. Почему ни вы, ни Малкольм не поняли, что Заф погиб?

Лилим, вдавленный в кресло тяжелой рукой Белой, только дернул ногой. Многие были против, чтобы маленькие крылатые становились оперативниками. Много ли навоюют малютки, средний рост которых — примерно метр?

— Может, он не умер? — Предположил Гавриил осторожно. — Или… Ну не знаю, его перехватил другой лилим? Если сделать это быстро, то мы ничего не ощутим. Наверное…

Илья моргнул. Другой лилим?

— Ты слышал в том мире других чистокровных лилимов? — Уточнил начальник Отдела.

Маленький крылатый неопределённо дернул крылышком, подложив холодный компресс под голову. Зная Гавриила, Вольф предположил, что получит свой пакет со льдом надкушенным. В лучшем случае.

— Да или нет?

Коротко постучавшись, в кабинет заглянул Карм, уже переодетый в походную форму, слабо маскирующуюся под военную одежду людей.

— Мы готовы. — Отрапортовал он сухо, плотно прижимая крылья.

— К чему?

— К атаке на тех, кто… по чьей вине… Кто натравил химеру на мое крыло. — Поначалу запнувшись, лае едва не выплюнул последнюю фразу.

Белая, и так не отличавшаяся подвижным лицом, совсем окаменела. Арх понимал — если он сейчас не остановит Карма, то допустит еще одну ошибку.

Возможно, от них как раз и ждут этого хода. Что, потеряв всякую осторожность, они бросятся в атаку на врага.

Но кто их враг?

И где он?

И не попадут ли оперативники в ловушку?

— Я же сказал, что на данный момент никто никуда не идет. — Напомнил Илья. — Ни в какую атаку.

— Но мы не можем просто сидеть и ждать! — Стена самоконтроля дала трещину, и стало видно, что Карм в бешенстве. — После того, что сделали с Майри, мы ничего не предприняли! Теперь мой брат погиб, а вы мало того, что не убили химеру, так еще и никуда нас не отправляете! Мы что, закроемся в Отделе и позволим убийцам дальше спокойно жить?!

— А ты уверен, что Орден не ждет от нас именно этого? Что Белые Плащи не рассчитывают, что вы, ведомые жаждой справедливости, полетите мстить? Что с той стороны не сидит десяток охотников, готовых к вашему появлению? Никто Переход пока что не открывает.

— Но надо же что-то делать! — Поначалу стушевавшись от слов начальника, лае снова взвился.

— Надо. — Согласно шевельнул крылом арх. — Вернись домой и успокой Дарелина. И своих младших.

Эрелим именно так и учил Илью. Если не можешь броситься в бой сразу — то отступай. Вернись домой, соберись с мыслями. Успокой родных.

Лицо Карма стало растерянным и несчастным. Сначала самый младший брат пострадал, теперь вот Заф погиб… Неудивительно, что лае рвался сделать хоть что-то.

— Иди, первый ребенок из семерки найденных. — Кивнул арх, отпуская его. — И скажи остальным — мы пока что не знаем, где именно наш враг.

Потоптавшись, Карм смущенно покинул кабинет, беззвучно закрыв за собой дверь.

Вольф передернул крыльями, поплотнее прижимая их к спине.

— Можно переговорить с химеренышем. — Наконец подала голос Белая. — Он может знать, кто напал на Зафа.

Вольф вздернул бровь.

— Насколько я знаю, все виды гуманоидных химер неразумны. В том числе и эти, с Меги. — Лае задумчиво дернул себя за тонкую косичку, заплетенную на виске.

— Но у них есть ядра и ИИ, который умеет поддерживать диалог. — Равнодушно пояснила крылатая. — А у этого экземпляра зерно еще и проросло.

Вольф искоса глянул на Илью, ожидая его решения.

— Проблема в том, что я, к сожалению, не знаю языка того мира. А учить его, ввиду сложившейся ситуации, может быть бесполезно ввиду отсутствия времени…

— Я знаю лингву. И Малкольм, но он хуже.

— Хорошо. Давай попробуем поговорить с химерой. — Решил арх, поднимаясь из-за своего стола. — Пользы из этого, может, и не будет, но и вреда не принесет. Он вообще станет с нами болтать?

— Надеюсь. — Неопределенно пожала крылом Белая, отпуская Гавриила. Лилим, мгновенно ожив, пробкой выскочил из кресла, намереваясь увязаться следом. — По крайней мере, когда Заф уходил на работу, эта мелочь не сидела неподвижно в углу и не пялилась на дверь, как брошенный зверек.

Нужно было сделать хоть что-то. Илья решился потянуть за одну из нитей, смутно надеясь, что это поможет хоть немного распутать клубок.

Но все равно что-то от него ускользало.

Что-то важное.

* * *

— Хм, — лаконично высказался Илья, заходя последним в камеру. На весь Отдел было только три изолятора — и то один из них уже давно использовали как склад.

Да и строили их с учетом того, что кто-то из лае во время задания в другом мире подхватит какую-то вирусную пакость, а не для удержания опасных созданий.

Вот и стояли вечно пустые изоляторы в подземной части больничного корпуса.

Илья переступил одинокое пятно крови и замер. Химера лежала на прикрученной кровати, поджав ноги, и на появление крылатых отреагировала тем, что открыла глаза и села, привалившись спиной к стене. Теперь, когда появилась возможность спокойно рассмотреть создание, арх лишь удивился.

Действительно, права Белая. Химереныш. И на тварь не похожа.

Максимум — на детеныша какого-то нового вида. Половинчатого. С одной стороны, у химеры были красные волосы, по оттенку почти совпадающие с цветом крыльев Малкольма. Пряди с левой части головы были седыми. Да и глаза оказались разноцветными.

— И почему я думаю о Малкольме? — С фырканьем заметил Гавриил, все же сумевший убедить начальника, что с ним все в порядке и он не нуждается в постельном режиме. По крайней мере в ближайшие тридцать минут.

— Потом я смогу изучить этот вид? — С жаром спросил Вольф, мысленно уже рассматривая внутреннее строение «зверушки».

Илья не стал ничего говорить, остановившись рядом с кроватью. По законам химера должна быть уничтожена сразу же, как только появилась в Отделе.

Вот только то, что она сказала, не укладывалось в голове.

«Я вернусь домой по зову твоему, и возьму тебя за руку… Мой ребенок…»

Слова из колыбельной, которую пел Дарелин, сидя над кроватью Зафа, когда тот только попал к ним в Отдел.

Значит, обещание, которое Заафир дал химеренышу, значило для него намного больше, чем предполагал арх.

Или это снова уловка?

Илья смутно помнил продолжение колыбельной. Что-то про ветер и жару, про возвращение…

Ах да. Похожие слова использовали, когда брали под крыло.

А взятого под крыло запрещено обижать. И уж тем более убивать.

А еще зерно. Заф в одном из своих отчетов написал, что зерно попало к химере и «случайно и неправильно» проросло в ней. Но никаких внешних изменений арх не замечал.

Белая немного подогнула крыло, привалившись боком к стене рядом с койкой, и негромко озвучила очевидное.

— Он ранен. Может, перед допросом стоит осмотреть его?

Сам арх о травмах не думал. По закону нужно было даже не говорить с химерой, а добить ее, пока она вот обессиленно сидит и не пытается броситься.

На одной чаше весов был закон, на второй — слова колыбельной.

Как там дальше было?

«Я вернусь домой по зову твоему, и возьму тебя за руку.

Пусть закончились все чудеса, я с тобой повсюду буду».

Следующие строки арх никак не мог вспомнить. Эту колыбельную еще часто напевали лилимы, негромко, скорее мурлыкали себе под нос.

— Вольф, — обругав себя за излишнюю привязанность к лирским песням, все же позвал Илья. — Принеси аптечку.

— Я что, должен буду лечить этого… это… эту химеру?

— Да.

Лае открыл рот, чтобы высказать заболевшему на голову начальнику, что он думает по поводу этого приказа.

— Но я… — Осторожно начал он. — Насколько я понимаю, перед нами новый вид химеры, которую сын Дарелина взял себе под крыло, верно? А Заафир точно…

— Точно. — Сухо произнесла Белая. И добавила. — Он сказал, что нападет на меня, если я попытаюсь мелкого хоть пальцем тронуть. А еще Заафир утверждал, что в химереныше проросло зерно. И я его слова могу подтвердить.

Вольф вздохнул. Такими предупреждениями крылатые не разбрасывались без причины. Значит, Заафир действительно был готов защищать эту химеру.

Даже от Белой.

— Ну, взял так взял. — Миролюбиво согласился лае. — У всех свои причуды.

Оглянувшись, Илья с подозрением глянул на закрывшуюся дверь изолятора. Он ожидал скандала и неповиновения, обвинений в собственном сумасшествии, но никак не такой мог представить, что лучший врач Отдела просто возьмет, и согласится.

* * *

— …Заф приказал ему бежать в Отдел и дождаться его тут. — Закончила перевод Белая. — И датчик доставить.

Илья вздохнул, вновь потирая переносицу. Да, третья чашка кофе, оставленная в кабинете, сейчас бы очень пригодилась.

Может, стоит засчитать ее, как первую следующего дня? Возможно, учитывая, что Купол, должно быть, уже осветился…

— Значит, в Заафира стрелял человек. — Негромко протянул он. — Которого он посчитал другом и впускал в свой дом.

— Возможно, он следил и за мной, когда Зефир возвращался домой, — сухо добавила лае. — И он направленным ударом сжег одну из защит, которые были встроены в пирамидку…

— А что стало с телом? — Обеспокоенно встрял Вольф, не отвлекаясь от дезинфицирования ранки на плече у гибрида.

Белая перевела вопрос. Рис, — напомнил Илья себе имя гибрида, которое дал тому Заф, — молчал долго, рассматривая стену. А потом безжизненным голосом произнес пару слов.

— Сжег. В городском мусоросжигателе для мебели. — «Ответила» Беаль.

— Вполне разумно. — Кивнул Вольф, аккуратно обработав ранку от вскользь просвистевшей пули. — Нет, я, конечно, понимаю, что надо было доставить тело Зафа в Отдел, и тогда шансы были бы выше. Но ввиду отсутствия времени даже этот вариант — лучше, чем оставить все как есть… А это что?

— Вишня Мирабель. — Пояснила оперативница, даже не став спрашивать Итанима, что это такое зелено-черное и измочаленное лежало в складках кофты. — Росток помидора, который купил Заф… По крайней мере, раньше это было похоже на росток.

Неслышно подобравшийся поближе Гавриил протянул руку, намереваясь если не попробовать «нечто», то хоть потрогать, но сразу же получил по ней кончиком крыла Вольфа.

— Не твое — не трогай. — Буркнул лае, цепляя гибриду на обработанное место широкий пластырь и переходя к осмотру следующей травмы.

— Бе-бе-бе. — Обиженно протянул лилим, и надувшись, сложил руки на груди, всем видом своим показывая, что ему не сильно то и хотелось трогать чужое.

Итаним повернул голову, с опаской наблюдая за тем, как непонятный светловолосый крылатый ощупывает ему ногу.

«Сейчас бросится» — привычно подумал Илья, но химереныш лишь обернулся на Белую и что-то сказал.

— Перелом со смещением. — Перевела с лингвы на понятный язык оперативница.

— Я обязан проверить. — Заворчал Вольф, похоже, снова впав в состояние — «я тут главный врач, а вы себе только хуже делаете своим самолечением!»

Такое у него порой случалось.

— Ему больно.

Лае полез в аптечку за ампулами.

— Мог бы и сразу сказать. — Недовольно «обвинил» он гибрида. — Откуда мне знать, что у этого вида химер нервные окончания не атрофированы? Это врожденная особенность или приобретенная?

Белая перевела его фразу.

— Рис не знает.

Шприц в руке у врача дрогнул. Вольф побагровел, сдерживая рвущийся наружу то ли смех, то ли кашель.

— Нет-нет, все в порядке! — Пробормотал он, и не выдержав, негромко засмеялся. — Никогда бы не подумал, что Заафир даст кому-то такое имя.

— Ну не Карамелью же он его назвал! — Встрял Гавриил.

Белая дернула уголком рта, показывая, что шутка ее тоже повеселила.

— А почему не знает? — Отсмеявшись и вколов обезболивающее, продолжил допрос Вольф.

Получив переведенный вопрос, гибрид молчал долго.

— Куклы не ощущают боли в человеческом понимании этого слова. Но Заф сказал Рису, что схожие ощущения называются болезненными, и их лучше избегать. А еще Заф сказал, что Рис — особенный.

— Значит, особенный… — Кивнул собственным мыслям хирург. — А ведь забавно получается… Химереныш действительно особенный, если сумел научиться взаимодействовать с проросшим ростком. Знаете, директор, было бы неплохо провести пару тестов…

— Ты же получил все записи Заафира. — Слабо удивился Илья.

Едва оказавшись на Меге и встретившись с Соней Адлер, Заафир регулярно пересылал всю информацию, которую давала ему девушка. И там было про кукол и гибридов — арх это точно помнил, так как тоже читал данные. А потом передавал их врачу, падкому на всяческие новые расы.

Конечно, сначала данные были точными и сухими, но после человеческого Нового Года Заф начал присылать собственные заметки. Их Илья уже не читал за неимением времени.

— Я вижу некоторую разницу между официальными документами, прочитанными прежде, и тем, что вижу сейчас. — Туманно ответил Вольф, набирая из новой ампулы стимулятор для регенерации.

После ноги наступил черед ребер. Кофту, испачканную кровью и землей, гибрид снял при начале осмотра, и теперь наступил черед футболки.

Илья поджал губы, рассматривая гематомы, идущие вдоль позвоночника. Откуда Джару и Миру было знать, что верхом на Малкольме в Отдел прорвался не монстр, а «всего лишь» гибрид, которого взял Заф себе под крыло?!

— Это нормально, что он такой тощий? — Встрял Гавриил, позабыв, что должен изображать обиженного оперативника.

— Чтобы добраться до космопорта вовремя, Рис задействовал резервные системы… — Перевела оперативница, и добавила от себя. — Хотя эта мелочь все время такой была, на мой взгляд. А еще он гибкий, как эаль…

Камера изолятора закрылась на замок.

— Что с ним дальше будет? — Сухо спросила Белая, когда Вольф завернул за угол.

— По закону химера должна быть уничтожена. — Илья посмотрел на оперативницу. Та ответила ему внимательным цепким взглядом безо всяких эмоций. — Но другой закон гласит, что взятый под крыло не лишится его. Пока что пусть побудет тут.

— А потом?

— Устроим совещание. Я не могу решить за всех. — Напомнил негромко Илья.

Лае едва обозначила подбородком кивок.

— В нем проросло зерно.

— Эрелим может попробовать извлечь его. — Испытывая сомнения насчет удачного исхода такой ситуации, заметил арх.

— Я могу идти?

— Да.

Беаль отвернулась, сделала несколько уверенных шагов. Остановилась. Арху были видны ее белоснежные крылья, плотно прижатые к спине, и бритый затылок.

— Этого бы не произошло, если бы я заставила Зафа пойти со мной. — Не оборачиваясь, произнесла лае.

— В этом нет твоей вины.

— Есть. Заафир сказал, что либо он вернется домой вместе с детенышем, либо останется жить на Меге. Я должна была лучше выполнить свой приказ. Да и тот выброс в больнице… Он это сделал не для того, чтобы похвастаться перед учителем способностями, а чтобы быстрее добраться домой.

— Я приказал тебе действовать по ситуации. Ты сочла ее именно такой.

— И поэтому я виновата в его смерти. — Глухо припечатала Белая, и подняв подбородок выше, пошла по коридору.

Илья проводил ее взглядом до поворота, а потом медленно направился следом. Коридор, ведущий из изолятора, был только один.

Вернувшись в свой кабинет, начальник Отдела взял со стола чашку и встал возле окна.

Ромашки, стоящие в вазочке на подоконнике, сорванные только вчера, уже засохли.

«Заафир сказал, что либо он вернется домой вместе с химерой, либо останется жить на Меге».

Вины Белой в произошедшем не было.

За окном блестел оранжевым Купол, освещаемый медленно поднимающимся из-за горизонта солнцем.

Илья пригубил крепкий остывший кофе, рассматривая красноватый бочок светила. С крыши Отдела вид открывался лучше, но арх остался стоять в кабинете.

Если бы Илья дал разрешение привести с собой химеру, Заф бы не погиб.

Так что вина всецело на нем.

И за смерть Заафира.

И за вымирание всей расы крылатых.

— Я вернусь домой по зову твоему, и возьму тебя за руку, — хрипло произнес арх, пытаясь подражать пению лира. — Пусть закончились все чудеса… Ветер, зной, жара ли, вьюга… Ты зови меня…

Чуда не произошло. Голос у Ильи был все тот же — глубокий, с металлическими нотками, лишенный всяческих эмоций. Не было в нем ни переливов лае, ни чарующей гармонии лиров.

Детям от смешанных союзов ангелы всегда корректировали голосовые связки.

Зачем воинам пение?

Арх сделал еще один глоток кофе.

Немного развернул крылья, передернул плечами.

Вторая пара, лишенная жестких перьев, послушно распахнулась.

За ней последовала третья. Крылышки были совсем маленькими и куцыми, а левое оказалось вообще вполовину меньше правого. Перышки на них были на вид мягкими и пушистыми, и от солнечного света ярко заблестели.

Илья приложил руку к стеклу и закрыл глаза.

По комнате побежали солнечные зайчики.

* * *

Домик был старый и покосившийся, с соломенной, потемневшей за время крышей. Илья, помедлив немного, сделал первый шаг. Ни оградки, ни калитки.

Только цветы стражами стояли по обе стороны тропки. Да крылья жгли чужие неодобрительные взгляды. Наклонив голову, арх внимательно изучил проросший по центру дорожки одуванчик, аккуратно переступил его.

Дверь не была заперта, и с тихим скрипом открылась вовнутрь, впуская незваного гостя.

— Я думал, что боевых лиров тут почитают. — Заметил Илья сам себе под нос, и вскинул голову, повернувшись на звук.

Хозяин дома, углубившийся в свои мысли и не услышавший чужих шагов, от неожиданности выпустил из рук глиняный горшочек. Сырая картошка высыпалась на глиняный пол.

— Илья? — Неуверенно, боясь обознаться, спросил крылатый.

Арх медленно кивнул, в свою очередь рассматривая Дарелина.

После последней их встречи прошло три с половиной года. И за это время лир так и не восстановился. Даже хуже — казалось, он исхудал еще больше. Помертвел.

Лир, потерявший свою пару, обычно умирал. А боевой лир не имел права заводить отношений. Дар же нарушил этот закон. Оба закона.

— Я… Я очень рад тебя видеть. — Наконец произнес серокрылый, и постарался улыбнуться. — Ты… Не думал, что это окажешься ты.

Голос у него стал хрипловатый, словно Дарелин давно ни с кем не разговаривал.

— Почему ты тут?

— Где?

— В этом… доме. — Илья кивком указал на голые стены. — Это же развалина.

Лир съежился, и опустившись на корточки, принялся собирать рассыпавшуюся картошку, складывая ее в треснувший горшочек.

А ведь он пытался привести эти руины в порядок, — отстраненно заметил арх, отметив и свежую, неровную местами, побелку, и небольшие занавески на единственном окошке, выстиранные до хрустящей белизны. И отсутствие пауков в углах.

— Это хороший дом. — Тихо заметил крылатый. — Должен же я где-то жить.

— Насколько я знаю, Старейшины не позволили бы тебе жить в таком месте. — Парировал Илья, и тоже присел, подбирая картофелину рядом со своей обувью. — Что произошло?

— Ничего. — Слишком быстро для того, чтобы это было правдой, произнес лир.

— Врешь. — Уверенно припечатал арх.

Дарелин вздрогнул, съежился, поджимая крылья. Пальцы, схватившие сырой кусочек картофеля, судорожно сжались.

Илье не нужно было лезть так напролом. Но времени на аккуратное выпытывание не было.

— Родился новый… Боевой. — Наконец произнес лир, и покосился с опаской на арха.

— Давно?

— Два года назад, — признался крылатый, и опустил голову. — Мне сказали уходить.

Наполовину раздавленная картофелина шлепнулась в горшочек.

Боевые лиры рождались очень редко, не чаще раза в поколение. Они не имели права создавать пару, так как обязаны были любить и оберегать одинаково всех в своем поселении. Ходили слухи, что ребенок от боевого будет чудовищем почище химеры.

Обычные страшные сказочки, которые распускали Старейшины, дабы старые традиции продолжали работать.

С Дарелином же все вышло… Неправильно.

Он был из другого, ныне разрушенного, поселения. Идеальный страж — сильный, выносливый, и послушный. И любопытный.

Последние две черты его и сгубили.

Старейшины твердили, что лае опасны, а людям можно верить. И Дар, поддавшись любопытству, прикоснулся к непонятной вещице, оставленной людьми в лесной чаще. «Штучка» оказалась капканом, и сжала челюсти на крыле, которым ткнул лир, лишая его возможности улететь. Вернувшиеся хозяева ловушки добыче обрадовались, и преподнесли плененного, одурманенного алкоголем крылатого своему князю.

А тот нашел способ подчинить себе боевого лира, превратив в свою марионетку. И источник собственного долголетия.

Илья мало знал о том, что происходило в то время с крылатым. Дарелин тогда почти сошел с ума, и собственное имя помнил с трудом, уверенный, что он — не лир, а дух, которому князь дал тело.

И там, в этом непрекращающемся кошмаре, Дар полюбил. В это же время его и нашли лае. Вот только сумели спасти лишь его одного.

За несколько часов до этого князь «позволил» крылатой взлететь. А когда она поднялась в воздух — приказал стрелять из катапульты и луков.

— Хороший будет страж, — негромко заметил Дарелин. — Не то, что я.

Восстановив физическое здоровье крылатого, насколько это было возможно, Илья отправил его в небольшое поселение лиров в соседнем мире. Там не было стража, и некому было защитить лиров в случае опасности.

Крылатые Дарелина приняли, но, похоже, местные Старейшины остались недовольны. И едва родился следующий боевой лир, отправили Дара в «отставку».

Изгнали нарушившего традиции. Но не слишком далеко. Так, на всякий случай.

Вдруг его помощь пригодится, пока молодой страж не наберет достаточно силы.

— Ты же можешь уйти. — Предложил Илья, помогая подбирать картофелины с пола.

— Куда? — Выпрямившись, серокрылый вернул горшочек на стол и отошел к окну. — Тут хорошо… Тихо. Слышно, как дети играют на опушке…

— К лае.

— По законам, лиры не имеют права у вас жить. — Аккуратно пошевелил крылом Дарелин.

— Есть исключения. — Арх спокойно рассматривал разводы побелки на стенах. — Я пришел к тебе за помощью. Ребенок…

Лир мгновенно развернулся, ожидая подробностей. Но Илья знал — Дар уже не сможет отказаться.

— Одна лае беременна двойней. И один из детей умирает. Эли и Ерк не могут ничего сделать. Если оставить все как есть, то погибнут все трое. — Кратко пояснил арх. — Ты единственный лир, которого я знаю достаточно близко, чтобы просить о помощи.

По глазам Дарелина, по тому, как он нахмурился, как напряг крылья и сжал ладони, было понятно — он принял решение.

Илья знал, каким оно будет.

— Ребенок будет полукровкой. — С каким-то тихим испугом прошептал крылатый, то и дело забываясь и прикасаясь пальцами к пластырям на запястьях.

При нормальном освещении Дар стал выглядеть еще хуже. Проступили синяки под глазами, удалось рассмотреть тусклые серые перья и тонкую шею.

— Тебя это пугает? — Равнодушно спросил Илья.

Главное — что выжили все трое.

Дарелин потупился.

— Старейшины… Если они узнают, что я… — Он замялся, не зная, как именно произнести нужные слова.

— Что ты стал киррэном? — Уточнил арх.

Крылатый убито кивнул.

— Получается, я же… Как второй отец. — Он нервничал, и от этого запинался еще сильнее. — А я же боевой лир, и мне нельзя создавать пару.

— Ты и не создавал. — Дернул крылом начальник Отдела.

Он понимал причины волнения Дарелина. Конечно, исцеленный ребенок не родится чистокровным лиром, но и лае уже не будет.

Полукровка.

Когда-то давно лае не признавали полукровок. Но теперь любое дитя было желанным.

— Я признаю их обоих. — Твердо пообещал арх. — И не отдам полукровку на воспитание Старейшинам. Ты успокоился?

Дарелин, подумав, нерешительно кивнул, и тоже повернулся к окну, принявшись наблюдать за закатом.

— Когда они родятся… Можно будет мне их увидеть? Я понимаю, что это очень нагло с моей стороны, просто… Только увидеть разок.

— Я поговорю с их родителями. Думаю, они не сочтут твою просьбу слишком трудновыполнимой.

Лир снова кивнул. Илья чуть повернул голову, рассматривая крылатого.

— Может, останешься? — Все же предложил он. — Ты умеешь сражаться, можешь стать оперативником, если хочешь.

Ответом было медленное качание головой.

— Не хочу никого стеснять. — Дарелин на миг закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то. — Спит…

— Кто? — Не понял арх.

— Ребенок. — Послушно объяснил крылатый. — Тот, которому я помог… Мне нужно уходить.

Илья обеспокоенно посмотрел на него, но задавать вопросов не стал.

Сомнений не оставалось — Дар помог не рожденному ребенку Тиамы, но теперь каждая минута его нахождения в мире Отдела ускоряла изменения. И если лир останется хоть на час, то связь станет во много раз сильнее и окрепнет.

И Дар испугался, что если так произойдет, то Илья изменит свое решение и не признает ребенка чистокровным. Отдаст Старейшинам.

Через пять месяцев, ровно в срок, крылатая родила двойню — полностью доношенных детей с маленькими куцыми крылышками, одинаково сопящих и тихих.

И имена подобрала оригинальные.

Зефир и Карамель.

* * *

Чертов комок перьев смог удрать. Вывернулся в последний момент из силков, которые так тщательно расставлял Маничка.

Мансур все предусмотрел. «Помог» с подарками от Егоровича. Тщательно все проверил. Поставил ловушки.

Получив запрос на доступ к управлению, кукла «ангелка» должна была задержать Зафа. Отвлечь. Заговорить зубы. Тогда получилось бы взять его живым.

За живого пернатого пообещали миллион. За мертвого — половину.

А у Мансура не получилось ни поймать его, ни забрать тело. Только побиться головой о угол мусоросжигателя, программа которого не была рассчитана на прерывание цикла горения.

Дурной пернатый сгорел вместе со всем гонораром. А его идиотская кукла исчезла. Гибриды перерыли весь квартал, но никого не нашли.

Видимо, Заафир подготовился, и надиктовал своей кукле необходимые приказы на случай нападения. Умный дурак.

Маничка раздраженно скомкал банку из-под пива и бросив на пол — сплющил ботинком. Охотиться на лиров было намного проще. Не обязательно даже втираться в доверие.

Достаточно заплатить каким-нибудь нищим, и они с радостью отдадут «лишний рот». Или можно использовать лилима.

Но с лилимом все же нужна сноровка, чтобы не убить его. Мелкого крылатого потом тоже можно очень выгодно продать.

Мансур предпочитал ловить сначала лилимов, а потом лиров. Двойная выгода, и никаких проблем.

Достаточно отрубить мелким комкам перьев связь, и можно не беспокоиться о карательных двойках лае.

Хотя однажды Маничка смог поймать и их. Правда, пришлось для этого убить лилима.

Вик с хрустом потянулся, и довольно откинулся на спинку кресла.

— Пришлось повозиться, — поделился он с поддельной усталостью в голосе. — Все эти реестры чуть ли не вручную нужно было вычищать!

— Угу. — Мансур не верил ни единому слову Караваева, но привычно насупил брови, скрупулёзно отсчитывая деньги, продолжая изображать придурка, не разбирающегося в технике.

Конечно, правильнее было постоянно менять кукол, но Маничка предпочитал тратить деньги на другие вещи. Десять тысяч стоил новый гибрид, но отформатировать память старому выходило в сотню-две. Покупать терминал тоже не имело смысла — охотник не планировал задержаться в этом мире дольше, чем на четыре месяца.

А Вик, пусть и изображал, что занятие это очень трудное, послушно подключал к своему терминалу его кукол и исправно их чистил каждые две недели.

Юнит с забритым виском поднялся со стенда и встал за плечом владельца, рядом с уже отформатированным вторым гибридом.

— Двести двадцать, как и договаривались. — Деньги перекочевали из рук в руки и исчезли в кармане.

Солнце на улице радовало прохожих ярким солнцем, обещая, что зима вот-вот уступит весне. Маничка раздраженно снял сигнализацию со своей машины и забрался на пассажирское сидение. Один из гибридов уселся рядом, а второй занял место шофера.

Роботы в некоторых вещах были гораздо лучше человека. Одним из этих пунктов была абсолютная надежность — даже самый близкий друг мог получить чемодан денег и предать. Куклы на это не были способны.

Искать двухцветного разноглазого Итанима на Меге было бесполезно. И с каждым часом нахождение тут становилось все более опасным.

Только полный придурок попробует сбежать с помощью порталов или Переходов. Маничка хорошо разбирался в технологиях лае, и знал — крылатые принялись отслеживать все перемещения иномирцев на планете. И вполне возможно, что карательные двойки уже вышли на поиск убийцы. Достаточно один раз воспользоваться Переходом, и меньше чем через час его след будет взят.

Мансур был опытным охотником, и знал — уйти от погони, которую устроят лае, если те взяли след — невозможно. Кто-то из его знакомых утверждал, что глупо переоценивать способности крылатых, и везунчики, ускользнувшие от крылатых, все же есть. Маничка соглашался, но держался другого мнения. Глупо недооценивать пернатых.

Поговаривали, что Орден Белых Плащей может выдать особую химеру, с помощью которой можно отбиться не то что от двойки — от десятерых лае. А еще ходили слухи, что этой химеры боятся сами Плащи.

И если в первое еще получалось верить, то в страх Ордена перед тварью, которую они сами создали — никак.

Оставаться на Меге тоже было нельзя. Рано или поздно лае найдут его. Как минимум, его видела белокожая крылатая. И наверняка проверку пернатые начнут со всех «друзей».

Мансур планировал поймать двух пернатых — Зафа и его «сестру». Но увидев ее вживую — подправил собственный план.

Никто из охотников по доброй воле не станет связываться с Белой. Если уж она выжила после бойни, то и отбиться от двух гибридов сможет. И от трех. И от десяти.

И даже награда в пять миллионов не выглядела достаточной для того, чтобы добровольно умереть.

Поговаривали, что однажды Белая сумела убить одного из Плащей.

Нет, крылатая — лакомый кусок, но приходилось признавать — не по зубам Маничке. Хотя награду за нее давали уж очень большую.

Но собственную жизнь Мансур оценивал в несколько раз больше.

Билеты на пассажирский лайнер были куплены за полторы недели до охоты. И до вылета оставалось десять часов. Достаточно времени, чтобы замести следы.

Маничка приложил много усилий, чтобы крылатые думали, что на их Зафика напал складовладелец. Все улики указывали на Артура. Даже видео с камер наблюдения были изменены, и там везде мелькал Егорович, а не Мансур.

Один только гибрид сохранил запись происходящего. Но вряд ли лае станут искать эту куклу. Возможно, Заф, делая перечень отложенных приказов, надиктовал роботу уничтожить себя, и в мусоросжигателе вместе с пернатым сгорела кукла.

Разумно, учитывая, сколько крови он вылил на этого… Итанима.

Но расслабляться нельзя. Крылатые страшны в гневе, но вряд ли они убьют Артура, едва увидят. Устроят допрос. Вот тогда и всплывет имя Манички.

Но он к тому моменту уже улетит на другую планету. И уже оттуда, никем не контролируемый, откроет портал. Ведь под этим именем охотника знали лишь на Меге.

И пусть лае ищут «Маничку» хоть пару сотен лет.

Жаль, нельзя сжечь весь их Отдел вместе с миром.

Машина слегка покачнулась, и опустилась на посадочную платформу. Отстегнув ремни безопасности, Мансур выбрался на свежий воздух.

На солнце нашла маленькая тучка, и охотник ощутил еще одну вспышку раздражения.

— Чего уставились, идиоты?! — Рявкнул он на своих гибридов, когда они закрыли двери машины и замерли, ожидая новых приказов. — Топайте за мной!

Куклы послушно пошли следом.

Каждый раз после полного форматирования ИИ кукол обнулялся, и они возвращались к первоначальным настройкам. Приходилось заново диктовать адрес, куда необходимо лететь, свои пристрастия в еде и целую кучу мелочей, чтобы роботы не доставали бесконечными вопросами. Мансур смирился, но сегодня, видимо, был особенный день.

Ночью Заф сломал управление и заблокировал шахту лифта, и охотнику пришлось спускаться с семнадцатого этажа по ступеням, потратив пару лишних минут.

И из-за этих минут он потерял миллион. Тут кто угодно будет не в духе.

Маничка снимал маленькую типовую квартирку в одном из недорогих, но все еще достаточно безопасных районов. Так получалось сэкономить почти тысячу ежемесячно. А насчет собственной безопасности он был спокоен — один гибрид за спиной гарантированно отбивал желание у всяких личностей лезть в его кошелек. Два — в жизнь. Да и сам Мансур мало кому уступал по силе и выносливости. Просто притворяться толстяком было выгодно.

Уже подходя к квартире, охотник вынырнул из собственных мыслей и прислушался. Совсем рядом плакал какой-то ребенок.

Соседей с детьми у Мансура не было, поэтому он замедлил шаг, и с опаской ступил на последнюю ступеньку перед своей лестничной клеткой.

Да, плач доносился с его этажа. Мало того — ребенок сидел прямо под дверью его квартиры!

Захотевший поначалу дать подзатыльник и прогнать малявку, Мансур замер с занесенной рукой. Ребенок шмыгнул носом и принялся тереть кулачками красное лицо. Наброшенная на плечи тряпка, бывшая, по всей видимости, вытащенной из мусорки кофтой, только подчеркивала горбик на спине.

Набрав в рот воздуха, чтобы продолжить рыдания, лилим наконец заметил Маничку и замолк.

Опытные охотники с одного взгляда могли определить примерный возраст крылатых. Этому лилиму вряд ли было больше четырех лет, а значит — под дверью его квартиры ревел подросток.

— Что случилось, маленький? — Стерев с лица раздражительность, Мансур осторожно присел на корточки.

Такое часто случалось. Лилименок, только сменивший пух, мог произвольно переместиться куда-нибудь, зачастую очень далеко от Древа. Принцип этих перемещений понять не удалось, но охотникам такие вещи были не сильно интересны.

Важнее было отследить пернатого быстрее, чем это сделают конкуренты, и добраться в нужное место первым.

Лилим хлопал глазами, рассматривая Мансура, и тому пришлось экстренно переходить на язык пернатых, чтобы не получить еще одну лужу слез.

— Я потеряяяяялсяяяя! — Поняв, что у него спрашивают, с новой силой разрыдался ребенок. — Я хочу домоооой!

Тяжелая ладонь охотника аккуратно легла на встрепанную макушку. В первую секунду ребенок замер, а потом доверчиво ухватился маленькими пальчиками за чужую руку. Чистокровный молодой лилим — за него получится выручить не меньше трехсот тысяч — мысленно отметил Маничка.

— А где твой дом? — Проворковал охотник, мысленно корректируя свой план.

Нет, конкурентам он свою добычу не отдаст. Значит, нужно будет взять лилима с собой. Конечно, придется потратится на взятку персоналу лайнера — сделать на лилима поддельные документы не позволяло отсутствие времени. Нужно только убрать связь…

— Мой дом — Древо. — Всхлипнув еще раз, признался мелкий, и с надежной уставился на мужчину. — Вы поможете мне попасть домой?

— Конечно, — фальшиво пообещал Мансур.

Ловить лилимов, за которыми внезапно не уследили лае, было сущим развлечением. Мелкие инкубаторы были тупыми и наивными. Достаточно пообещать отвести домой — и можно расслабляться. Пернатые пойдут следом куда угодно, даже силу применять не было необходимости.

— Я Маничка. А тебя как зовут? — Охотник протянул вторую ладонь.

Лилименок снова шмыгнул носом, и гордо ухватившись, потряс его руку.

— Гавриил.

Через пять минут лилим уже сидел на стуле в квартире Манички и уминал за обе щеки конфеты с ликером. Коробку с ними охотник получил в «подарок» от Егоровича, но, не будучи сладкоежкой, и к ним так и не притронулся. А тут они пригодились — сладкое еще сильнее притупляло почти отсутствующие мозги лилимов, а алкогольная начинка вполне успешно «подрубала» связь. В чашке, которую мужчина поставил перед мелким, вместе с сахаром было замешано снотворное.

Как и лае, лилимы не переносили алкоголь. Заняв второй стул, Мансур то и дело поглядывал на планшет, отсчитывая минуты и отвечая на вопросы, которые сыпались из лилима, как горох из разорванного мешка.

— А вы давно на этой планете?

— Да.

— А как называется язык, на котором вы задали мне первый вопрос?

— Общий человеческий.

— А вы в отпуске тут, да?

— Конечно. — Уверенно соврал охотник.

Подтянув к себе чашку, лилим наклонил ее, враз ополовинив.

— А откуда вы знаете наш язык?

— Выучил. Я же ученый.

На самом деле Мансур знал множество языков, и лилимский не стоял в числе идеально изученных или же любимых. Но он очень помогал в некоторых ситуациях, когда нужно было усыпить бдительность.

— Ааа… — Глубокомысленно протянул Гавриил, и сделал еще два глотка чая. — Вы тоже на Отдел работаете? Вольный исследователь, да?

— А как же! — Кивнул Мансур. — Ты сейчас перекусишь, и я тебя домой отведу.

Снотворного в чашке было достаточно, чтобы свалить с ног взрослого лае. Ничего, сердце у лилима крепкое, не остановится. Лучше немного перестараться, чем потом узнать, что связь у этого тупого комка перьев не потерялась до конца и за ним отправилась боевая двойка.

Собственные гибриды стояли по обе стороны от двери, равнодушно посматривая на «гостя». Пытаясь поймать Зафа, Маничка перестраховался и арендовал еще двоих у Вика.

Жаль, аренда не окупилась, и выбить скидку тоже не удалось.

— А это ваши друзья? — Посмотрев с полминуты на кукол, наивно спросил Гавриил.

— Нет. Это роботы. Охранники.

— А кого они защищают?

— Меня. И тебя будут защищать. — Пообещал Маничка.

— А от кого они защищают? — Уточнил лилим, допивая чай. Конфет в коробке оставалось только три.

Желудок у мелкого оказался истинно лилимским — бездонным.

— От всяких плохих созданий. От химер. Ты знаешь, кто такие химеры? — Охотник снова посмотрел на время. Снотворное должно было уже подействовать. Еще секунд десять — и мелкий пернатый комок заснет прямо на стуле.

— Знаю. — Важно кивнул Гавриил, принявшись выковыривать из картонной ячейки конфету. — Это такие твари, которые охотятся на лае и на нас…

Забросив в рот сладость, лилим подпер кулачком голову и уставился на человека.

— А почему вы все время смотрите на время? — С детской непосредственностью спросил мелкий. — Ждете гостей?

Маничка согласно кивнул, только чтобы отвлечь пернатого. Снотворное должно было уже подействовать…

Предпоследняя конфета отправилась в путь к остальным.

— Вы не переживайте. Никто не опоздал. Все гости уже тут. — Успокаивающе протянул Гавриил.

Хлопнула входная дверь. Гибриды синхронно повернули головы на звук.

— Идите проверьте! — Приказал им Мансур.

Куклы не сдвинулись с места.

Мужчина повторил свои слова.

— Выполняется более приоритетный приказ. — Синхронно отозвались роботы.

Гавриил любопытно заглянул в свою чашку. Шевельнул плечом, и драная кофта сползла вниз, открывая маленькие белые крылышки с проглядывающим между перьями пухом.

— Вкусный чай… — Довольно протянул он, и широко зевнул, попытавшись прикрыться ладошкой.

Фраза была произнесена на чистейшем языке людей без акцента.

Мансур попытался было выхватить из кобуры под курткой бластер, но не успел. Его куклы оказались быстрее, и схватили собственного владельца за руки, силой заставив снова сесть на стул.

По коридору прошлись легкие шаги, и на кухне оказался второй лилим. Он был чуть пониже и более худой, со светлыми кудряшками на голове и такими же огромными наивными глазищами на круглом лице.

Обычный человек подумал бы, что перед ним просто ребенок лет семи, держащий за ремешок игрушечное ружье.

Снайперская винтовка — облегченная, ручной сборки, выполненная из серебристого-синего металла, в котором Мансур с удивлением опознал материю хромов. За сто грамм этого материала на рынке платили не меньше сорока тысяч. Должно быть, кто-то из ленивых лае дал винтовку этому комку перьев, чтобы тот не мельтешил под ногами и не клянчил себе оружие.

Убедившись, что его гибриды не собираются его отпускать и не слушают приказов, охотник подобрался и сразу же расслабился. Перед ним было двое лилимов, и один из них вот-вот должен был свалиться под стол и уснуть.

— Вот уж не подумал, что лае решат использовать вас как наживку! — Возмутился до глубины души Мансур таким поворотом, мысленно перебирая варианты.

Вряд ли его нашли так быстро. У него по самым пессимистичным прикидкам получалось еще семь часов форы. Значит, лилименок провалился в другой мир, и лае на это мгновенно отреагировали.

Формально Маничка еще ничего не совершил — а снотворное в чае могло оказаться совершенно случайно!

Но как им удалось взломать его гибридов?

Когда Мансур выберется из этой ситуации — прибьет Караваева! Это он засунул в ядра куклам дополнительные программы!

Кудрявый лилим склонил голову к плечу, изучая лицо охотника.

— Лае не решили. Они не придут. — Он говорил на человеческом с едва слышимым акцентом.

Гавриил взял чашку и перевернул ее, поймав на язык последнюю сладкую каплю.

— Ну, раз никто не придет, то может вы меня тогда отпустите? — Попытался выкрутиться Маничка.

— Нет. — Качнул головой лилим с винтовкой.

Вырваться из железной хватки собственных кукол было невозможно.

Крылатый подросток забрался с ногами на свой стул и распахнул крылышки. Они были небольшими и аккуратными, только несколько перышек чуть топорщились.

— А что вы тогда намерены делать? — С насмешкой спросил Мансур. — Убить меня хотите?

Лилимы не были способны на убийство. Глупые и наивные, они больше были похожи на вечных детей, чем на хладнокровных убийц. А если кто-то из перьевых комков будет присутствовать при чужой смерти — ему же хуже.

Инкубаторы не способны изменить своей природе.

Мелкие крылатые переглянулись.

— Кажется, он думает, что мы приманка.

— Что мы отвлекающий маневр.

— Нехорошо. — Лилимы говорили друг за другом, дополняя чужие слова. Словно озвучивали общие мысли.

— Плохо.

— Он решил, что сейчас ворвутся лае.

— И что они будут нас защищать.

— Именно.

— Жаль.

— Жаль. — Качнул головой Гавриил, и повернулся к Маничке. — Извините пожалуйста, что мы испортили вам такой хороший день. Но мы тут одни, и никто из лае не знает, что мы тут. Но вы не переживайте — мы самые настоящие оперативники.

Охотник, не выдержав, заржал. Лилимы-оперативники! Вот эти мелкие недорослики, в которых по девяносто восемь сантиметров роста?! Его знакомые лопнут со смеха, когда услышат эту новость! Клоуны — и оперативники!

Мелкие терпеливо таращились на человека, ожидая, пока смех иссякнет.

— Да, он думает, что это смешно.

— Очень смешно.

Подойдя к мойке, кудрявый лилим задумчиво открыл несколько ящиков, изучая их содержимое. Второй пернатый вздохнул, продолжая сосредоточенно рассматривать лицо Манички.

— Вам никогда не приходило в голову, что мы невосприимчивы к алкоголю? — Доверчиво поинтересовался Гавриил. — И к снотворному тоже. И все препараты, которые и вы, и другие охотники используете, чтобы разрушить связь — не действуют… Вы же знаете, что мы любим притворяться.

— И почему же тогда вы притворялись?

Снотворное всегда действовало! Мансур переловил больше двух десятков лилимов!

Лилим пожал крылышками.

— Нам нравится играть. А тут это получилось выгодно. Понимаете, если кто-то узнает, что нас нельзя усыпить порошком или газом, то начнет искать другие способы. И, возможно, найдет настоящий. А мы этого не хотим.

Он говорил спокойно и негромко, одной рукой ощипывая сероватый пушок с маленьких крылышек и сбрасывая на пол. Без него лилименок не казался больше подростком.

— Но не переживайте. Вы никому об этом на расскажете. — Пообещал Гавриил, и подцепив последнюю конфету в коробке, забросил в рот. — Мансур Тогг, вы обвиняетесь в убийстве лае, сотрудничестве с Орденом Белых Плащей, охоте на разумных крылатых с целью наживы и…

— Докажите! — Выплюнул охотник, не ожидавший, что комки перьев узнают одно из его основных имен. Он хорошо контролировал собственные мысли, и был уверен — Гавриил не мог прочитать его воспоминания через то рукопожатие.

— Мы это видели. — Равнодушно отозвался второй пернатый. — Вы выстрелили в безоружного, выпустив весь заряд ему в спину… Нам это не понравилось.

Вытащив один из ящиков со столовыми приборами, кудрявый лилим засунул в образовавшийся проем худую ручку и почти сразу же вытащил плоскую продолговатую коробочку. Она сразу же перекочевала в руки Гавриилу.

Лилим любопытно снял крышку и счастливо улыбнулся, рассматривая ровный ряд крошечных ампул и шприц в вакуумной упаковке.

— Заафиру это тоже не понравилось.

— Он очень… расстроился. — Поддакнул Гавриил, вытаскивая ампулку. — А еще расстроился наш господин начальник.

— Наш любимый начальник.

— А мы не любим, когда кто-то расстраивает нашего Илью.

— Пусть ваш облезлый Илья пишет претензию! — Фыркнул Мансур. — Вместе с дохлым Зафиком! Я лет через сто, так и быть, их рассмотрю! А теперь отпустите меня!

Маленькие пернатые снова переглянулись.

— Наш Илья не облезлый.

— И претензию предъявляем вам мы.

Посмотрев на ампулу на просвет, Гавриил легко отломил у нее верхнюю часть. Понюхал.

И отправил в рот все вместе.

Захрустело на зубах стекло.

Мансуру резко расхотелось смеяться. Он слышал что-то о одном лилиме, выродке, который разгрыз металлические прутья клетки, в которой его перевозили. Правда, того пернатого пристрелили сами охотники.

Но в ампуле содержался препарат для полного нарушения связи у всех комков перьев. Черт с ним, со стеклом, но этот инкубатор в перьях должен был уже кататься по полу и скулить от невозможности услышать других!

— Да, они меня убили. А еще, — маленький крылатый доверчиво наклонился к мужчине и широко улыбнулся, как ребенок, получивший конфету. Во рту у него не было никаких ранок от съеденного стекла. — открою секрет. Не волнуйтесь, вы никому не сможете его выдать…

Кудрявый лилимчик, поправив ремешок снайперки на плече, подошел ближе и положил на стол найденные в ящиках ножи.

— Знаете, пытка — это когда устраивают допрос с пристрастием с целью получения информации. Чем быстрее она будет добыта, тем меньше повреждений получит жертва. — Голос принадлежал не ему. Словно Гавриил цитировал кого-то дословно. — Следовательно, чем быстрее прилетит тот поганый крылатый, тем более здоровым будешь ты.

Охотник ощутил, что холодеет. Этот голос был его собственным. Как и фраза, которую он когда-то произнес.

Но тогда Мансур убил того лилима, чтобы поймать двух лае! Получается, что препараты по разрыванию связи действительно не работают! Если убитый им пернатый смог вернуться к циклу жизни, значит…

Гавриил опустил взгляд, и задумчиво тронул пальцем пластиковую ручку ножа.

— Не волнуйтесь, Мансур Тогг. Повреждения, которые мы вам причиним, не будут долго причинять вам неудобств. Вы убили меня. Вы убили Заафира. Нам обоим это не понравилось. А еще вы расстроили Илью.

— Понимаете, — проникновенно дополнил кудрявый лилим, с искренним любопытством рассматривая охотника и держащих его гибридов. — Если лае вымрут, то господин начальник очень расстроится.

— Он любит лае.

— А еще он любит работать.

— Очень.

— А если лае вымрут, то на их место придут другие расы. И Илья останется без работы.

— Мы не хотим, чтобы наш начальник грустил.

— И расстраивался.

— И что вы предпримите? — Издевательски уточнил Маничка. — Заф теперь дохлый, и даже его тело сгорело! Где вы найдете еще одного способного к размножению придурка?!

— Не переживайте. Мы уже все сделали. — Спокойно заметил Гавриил, и медленно сжал пальчики на рукояти ножа.

— Мы все уладили.

— Заф не будет мертвым.

— Но мы вам не расскажем.

— Даже по секрету.

— Отпустите меня! — Приказал Мансур своим гибридам. Те не шевельнулись, пропустив слова владельца мимо ушей. — Вы, дурацкие куклы!

Лилимы синхронно улыбнулись. Широко и открыто, без тени недоверия или страха.

И от этого охотнику стало не по себе.

— Кричать бесполезно.

— Неэффективно.

— Ваши гибриды вам не подчиняются.

— И ни один из них не станет слушать ваших приказов.

Мансур рванулся, снова пытаясь вывернуться из хватки кукол. Даже если его гибридов взломали и назначили нового владельца, они все равно не смогут причинить ему вреда!

— Что вы сделали с моими роботами?!

— Ничего. — Развел руками кудрявый лилимчик.

— Все гибриды Меги подчиняются мне. — Отстраненно заметил Гавриил. — Так было сделано из соображений безопасности… Извините. Нам правда очень неудобно. Но сейчас мы будем вас убивать.

* * *

— Готовность — пять минут. — Оповестил Гэри, снова просматривая все введенные данные.

Джар в третий раз проверил карманы. Обезболивающее в правом верхнем, транквилизатор в левом, сложенный шест в специальном креплении на плече. На бедре в кобуре висел пистолет. Лае не сильно любили огнестрельное оружие, но обращаться с ним умели. Комм был надежно закреплен на запястье левой руки.

Белая неподвижно стояла, прислонившись сложенными крыльями и затылком к стене и перекрестив руки на груди.

Мир, доверяющий себе больше и проверивший свою форму только два раза, лишь головой покачал.

— Белка, ты сейчас вмятину в стене продавишь.

— Отвянь. — С едва скрытым раздражением огрызнулась лае.

— А ты перестань себя пожирать.

Пусть Белая закрывалась, но и Джар, и Мир слышали ее эмоции. Злость. Ненависть.

— Еще чуть-чуть, и я точно решу, что ты хочешь чужой крови. — Негромко заметил Джар.

— Я этого жажду.

Братья переглянулись.

— Найду этого человека… — Продолжила лае равнодушно.

— И оторвешь ему голову? — Съехидничал Малкольм, прекрасно расслышавший весь диалог со своего места.

Его на задание не взяли, но директор поручил охранять Переход во время его активации. Облаченный в черную форму и вооруженный шестом, рыжий второй час сидел на полу, прислонившись крыльями к передней части пульта. И обзор дежурным не закрывал, и находился в выигрышном положении. Время от времени Малкольм забрасывал руку назад и раздраженно чесал пластырь, который сердобольный старший брат налепил ему на шею сзади. Никаких травм от «присосавшейся» к его спине химеры Мирослав не нашел (кроме моральных), но на всякий случай решил перестраховаться. Синяк — это тоже неприятно.

— Да.

— Вы только с Кармом не подеритесь. Он тоже желает избавить кое-кого от головы. — Поддел Малкольм. — Остается верить, что у того человека их две.

Карм лишь дернул крылом, продолжая сохранять на лице отстраненное выражение. Связь натянулась, зазвенела. Еще чуть-чуть — и порвется от боли.

Одна из огромных дверей распахнулась, пропуская в Зал Перехода директора Отдела. В руках у него была очередная стопка отчетов.

Оглядев четверку готовых к перемещению оперативников и скользнув взглядом по замершему истуканчиком Малкольму, Илья перевел взгляд на дежурного.

— Сегодня же должны были быть Сиф и Марек. — На всякий случай поглядев на листочек с дежурствами, закрепленный на дверном косяке, уточнил арх.

Гэри развел руками и крылышками.

— Так получилось.

— Я же попросил вас дежурить попарно. — Педантично напомнил Илья. — И что не так с Переходом?

— С ним все так.

Запрокинув голову, директор поглядел на Змея. Тот как раз открыл желтый глаз, уставившись вниз.

— Директор, я держу ситуацию под контролем. — Принялся уверять Гэри. — Я целую кучу смен пробыл за пультом в одиночку, и знаю, что необходимо делать при любых внештатных ситуациях.

Он стукнул по паре датчиков, и самая маленькая арка засветилась.

— Гэри, нас четверо. — Напомнил Джар, тоже немало часов просидевший за пультом. — Вторая арка удобнее. Можно даже активизировать третью.

— Я знаю. — Безмятежно отозвался Гэри.

Переход вспыхнул нестерпимым белым светом, пропуская две маленькие фигурки. Еще миг продолжалось это свечение, а потом оно погасло, позволяя рассмотреть появившихся лилимов.

— Ой. — Фальшиво удивился Гавриил, увидев пятерых напрягшихся оперативников и директора Отдела. — А что вы тут делаете?

— Стоят. — Равнодушно подсказал Рино, даже не пытаясь скрыть снайперку за спиной и сумку на плече. — Кажется, нам влетит.

— Кажется, да. — Согласился лилим.

— Кажется, сильно.

— Очень.

— Но мы же тоже боевая двойка.

— Наверное, скоро мы перестанем ей быть.

— Может, сказать директору?

— А может, вы оба объясните, что делали на Меге? — Ледяным тоном уточнил Илья, успевший обойти пульт и глянуть на координаты отправления.

Лилимы снова переглянулись между собой, а потом уставились на Гэри. Третий мелкий крылатый спокойно сидел в кресле перед пультом, по обыкновению подложив под себя две подушечки.

— Мы там были.

— Недолго.

— Лишь несколько часиков. Два или три.

— Наверное, три.

— Пять с половиной. — Голосом директора Отдела можно было пользоваться вместо криокамеры. — Кто вообще дал вам разрешение на отправление на Мегу? И почему вы такие… грязные?

Маленькие крылатые осмотрели друг с друга с ног до головы, словно впервые обратив внимание на темные пятна на серых костюмчиках.

— Мы пошли своими путями. — Уклончиво ответил за двоих Гавриил.

Малкольм закатил глаза, оставаясь на своем месте. Лилимы были в своем репертуаре.

— А грязь по пути нашли?

— Это не грязь. — Тем самым тоном маленького отличника пояснил Рино.

Спрятав сложенный шест в карман, Мирослав подошел к лилимам и присел, намереваясь осмотреть их по праву доктора.

— Это ведь кровь!

— Мы немного запачкались по пути.

— Но это не наша кровь. Не переживайте. — Довольно добавил Гавриил, поднырнув под рукой Мира и отойдя на шаг.

Бумаги в руках Ильи начали медленно сминаться.

— И как вы это объясните?

Лилимы снова переглянулись. С вздохом Рино сбросил с плеча лямки сумки, и бросил ее на пол.

— Мы разобрались.

— С чем? — Холодно уточил арх.

— Со всем, начальник. — Последовал лаконичный синхронный ответ всех троих маленьких крылатых.

Пристроив пачку бумаг на край пульта, директор Отдела приблизился к сумке. Взяв ее за лямки, раскрыл и заглянул внутрь.

Лицо арха не изменилось. Не дрогнул ни единый мускул.

Оттуда на него таращилась отрезанная голова лысого человека с обрывками бороды и вытаращенным одним глазом. Вторая глазница была пуста.

— Вы бы не успели. Он собирался бежать на другую планету, а оттуда переходить в один из дальних миров. Датчики лае не приспособлены к проходу через червоточины. — Принялся отчитываться Гавриил. — Человек ожидал нападения и подготовился.

Засунув руку в карман, он вытащил кучку ампул и предъявил их продолжающему сидеть на корточках Мирославу.

— Мы напишем отчеты. — Пообещал Рино.

Сохраняя на лице каменное выражение, Илья перевернул сумку и вытряхнул голову на пол. Та подпрыгнула на цветных плитках, перевернулась и уставилась на арха единственным глазом.

— Беаль, это тот человек, который выдавал себя за друга Заафира?

Лае беззвучно приблизилась и присела. Равнодушно протянула руку, перевернув голову лицом к себе.

Поднявшись со своего облюбованного места, Малкольм встал у сестры за спиной, любопытно вытягивая шею.

— Да. Это Маничка. — Без каких бы то ни было эмоций подтвердила Белая.

— Слушайте, что на вас нашло? — Не утерпел рыжий, увидевший голову во всех деталях и повернувшийся к маленьким крылатым. — Вы же… Это вы его убили?

— Да. — Синхронно качнули лилимы головами.

— Но…

— Человек убил лае. Человек был приговорен к смерти. В помиловании было решено отказать. — Словно читая по бумажке, процитировал Гавриил.

— Но зачем голову отрезать?!

— Откуда вы знали, что это именно тот человек? — Негромко спросила Белая, перебив брата. — Ни один лилим не прикасался ко мне за последние десять часов. И как вы смогли найти его? На Меге несколько миллионов людей.

Рино поправил на плече ремешок снайперки и тыльной стороной ладошки вытер нос.

— Кстати да! — Поддакнул Малкольм. — Колитесь, мелкие!

— Мы слышали, что Карм и Белая хотят оторвать человеку голову. Мы облегчили им задачу. — Подал голос Гэри.

Представить, что двое маленьких лилимов, покраснев от усердия, отпиливают кому-то голову, не получалось. В памяти Ильи хранились совсем другие маленькие крылатые — спящий в кресле в его кабинете Гавриил, Рино, играющий со своими младшими. Гэри, помогающий тянуть брата из кастрюли.

Казалось, что маленькие крылатые снова играют.

А может так и было?

Одно было ясно — все трое пару недель не увидят сладкого.

— Мы видели этого человека. Мы знали, где он живет. Мы видели, как он убил Заафира. — Рино равнодушно пожал крылышками. — Не переживайте, он все нам рассказал.

— Что же конкретно? — Уточнил молчавший до этого Джар.

— Заафир был нужен Ордену Белых Плащей. Живым или мертвым — разницы не было. Орден его не получил. Мы все напишем в отчетах.

Илья тряхнул лямками сумки, словно из нее может выпасть еще одна голова.

— Как вам удалось увидеть, что он убил Зафа? — Тихо уточнил арх.

Лилимы снова переглянулись, а после уставились на начальника со смесью детского восторга, замешанного на толстом слое обожания.

— Мы не знаем. — Синхронно затянули крылатые любимую отмазку.

— А если знали, то не сказали бы.

— А если бы сказали, то только вам.

— Только на ушко.

— И одному лишь вам, начальник.

Несколько осколков заблестели, показывая, что они являются частью общей детали.

— На Меге был чистокровный лилим. — Хрипло произнес Карм, до этого изображающий молчаливый столб. — Когда Заафира убили. Он был связан с моим крылом. Верно?

— Чистокровных лилимов там не было. — Покачал головой Рино.

— Полукровка. Там была полукровка. — Белая выпустила голову из рук, и та снова покатилась по полу. — Соня. На Меге была Соня Адлер.

Илья ощутил укол раздражения на самого себя.

Теперь стало понятно, что именно он упускал.

* * *

Все три лилима расселись в сдвинутых вместе глубоких креслах, и синхронно поворачивали головы, не отводя взглядов от курсирующего от стола к окну начальника. Поначалу Илья собирался отругать только Гавриила с Рино, но Гэри сам присоединился к «отряду виновных».

— Вы хоть понимаете, что натворили?!

— Понимаем. — Одновременно качнулись три белобрысые головы.

— И что вы понимаете?!

— Что мы должны были предупредить вас перед тем, как отправляться на Мегу.

Арх вернулся к столу. Он сам виноват во всем, что произошло. Он запретил лае выдвигаться без его приказа, но забыл подкрепить это правило и для лилимов.

— Но почему вы туда пошли? Гавриил, ты сильный, я знаю. Но ты понимаешь, что Рино мог пострадать? — Устало обратился начальник Отдела к самому крупному из тройки.

Гавриил, в действительности еще не только самый сильный, но и самый высокий (на три сантиметра выше дылды-Рино), вспушил перышки.

— Вся ситуация была под контролем. — Уверил он Илью.

— Остается надеяться, что все так и было. — Арх вернулся к окну. — Но зачем вы убили? Вы же понимаете, что может…

— Не может, начальник. — Три лилимские макушки отрицательно покачались из стороны в сторону. — Мансур Тогг не получит второго шанса.

— Вы расстроены потому, что мы не позволили Карму и Белой самим убить его? — Уточнил Гэри.

Илья прижал поплотнее крылья.

— Нет. Если он собирался сбежать на другую планету, как вы и говорили, то мы действительно потратили бы на его поиски намного больше времени. А то и вообще — потеряли бы его. Но… — Арх едва прикоснулся к потускневшему и начавшему сохнуть букетику незабудок. Утро только наступило, и «дежурный по цветам» лилим еще не пришел менять их. — Лучше бы вы смогли перехватить Заафира.

— Это было невозможно. — Возразил Гэри. Именно он поддерживал с Зафом связь, когда тот ушел на задание. — Извините.

— Все в порядке. — Внешне равнодушно отозвался начальник.

— Но вы все равно расстроены. — Подал голос сидящий до этого тише воды и ниже травы Рино.

Выбравшись из центрального кресла, Гавриил подошел к арху и преданно посмотрел на него с высоты своего метрового роста. Илья, поколебавшись, присел на корточки, чуть развернув крылья. Теперь лилиму не нужно было задирать голову так высоко.

— Не расстраивайтесь, начальник. — Попросил Гавриил, и протянув руки, повис на шее у арха.

— А что мне еще делать? — Стряхивать наглую пернатую мелочь Илья не стал.

Хотя бы потому, что знал на практике — отодрать от себя лилима, если он этого не хочет — невозможно. Оставалось радоваться, что маленькие крылатые не часто лезли обнимать начальника.

— Покушайте. — Серьезно предложил Гэри, и тоже покинув свое кресло, последовал примеру старшего крыла. — Вы же вчера не ужинали, потому что Малкольм принес на себе химеру. И сегодня не завтракали.

Слабая боль в животе подтвердила, что лилим прав. Илья старался соблюдать режим, но иногда с крыльями уходил в работу и забывал о таких вещах, как пища и вода. И сон.

Илья закрыл глаза, терпеливо пережидая приступ «обнимашек» у лилимов и ощущая, как Рино тоже виснет на нем.

— От того, что я поем, проблемы не исчезнут. — Проворчал арх тихо.

Если бы все было так просто!

Лилимы были горячими, и почему-то пахли яблочными пирогами и чем-то еще сладким. Корица? Наверное…

Должно быть, к Древу недавно ходил Дарелин. Илья не знал, как ему выразить соболезнования.

Не знал, что делать дальше.

Убийца казнен, пусть и не руками Карма и Белой. Но ситуации это не меняет.

Заафир обладал самым высоким уровнем совместимости с несколькими лае. И теперь он мертв.

А это значит, что больше детей у крылатых не будет. Они — последнее поколение.

Как тут можно оставаться в хорошем настроении и вообще думать о еде — арх не представлял.

— А вдруг? — Наивно предположил Гавриил, продолжая висеть на шее у начальника и даже не думая разжимать руки. — Попробуйте. Нам помогает.

Илья только фыркнул и неловко поднял руку, погладив по очереди каждого из лилимов.

Почему-то они любили его. Любили того, кто должен был уничтожить их последнее Древо, но так и не сделал этого. Маленькие крылатые были с ним с того дня, когда арх пошел против своих.

И Илье казалось — они будут с ним всегда. Даже если все остальные уйдут.

* * *

С отправлением на Мегу для личного разговора с Соней пришлось переждать девять дней. Змей засек несколько волнообразных скачков энергии, и место Перехода вынужденно изменили. Повезло еще, что Рино с Гавриилом вернулись чуть раньше и «стопорнули» основную группу.

Им для полного счастья не хватало только напороться на ловушки Ордена. Хотя, если судить по взгляду Белой — с Плащами она жаждала встретиться, наплевав на все инстинкты самосохранения.

Илья аккуратно сложил бумаги стопочкой, ненавязчиво намекая, что немного занят.

Стоящая навытяжку лае не шевелилась, с воистину каменным терпением ожидая, когда ее заметят и уделят минуту внимания.

Через полчаса все отчеты Гэри, Рино и Гавриила были прочитаны трижды, аккуратно сложены и отправлены в большую папку. Крылатая, похоже, за это время даже не моргнула.

Утром было собрание всех оперативников и техников, и арх устроил голосование по вопросу нахождения химереныша у них в Отделе.

Решение было почти единогласным. Против выступило пять голосов, воздержался от вынесения решения Карм и Елька. И Вольф.

Но Вольф обычно после совета всегда приходил в кабинет к Илье и лично высказывал все свои мысли по поводу происходящего.

А сегодня его место заняла Беаль.

— Слушаю. — Все же «обратил» внимание на свою подчиненную арх. Дальше тянуть было бесполезно и неприлично.

— Я пришла по поводу результатов голосования. — Голос у лае был равнодушным и спокойным, словно ей не было никакого дела ни до результатов, ни до химереныша.

Возможно, и не было. Илья не исключал и того варианта, что Белой было абсолютно плевать на все это, и только чувство долга двигало ей. И вина.

Крылатая всегда была такой.

Двадцать девять лае погибли, а она выжила. Вольф утверждал, что система регенерации у Белки полностью изломана, и она никогда не встанет с кровати. Не сможет дышать без специального аппарата. Будет не в состоянии управлять крыльями.

Арх помнил, что произошло на построении некоторое время назад. Лишь тогда Белая кричала и плакала, падая с инвалидного кресла и отдирая от себя трубочки и датчики, поддерживающие в ее умирающем теле жизнь. И как орала на своих братьев, которые пытались поднять ее с пола и хоть как-то помочь.

«Я хочу быть оперативником! Если я не сдохла, значит — обязана им быть! Директор Илья, прикажите мне встать!! Отдайте мне приказ!»

И он приказал ей подняться и встать в строй.

Илья прекрасно понимал — вряд ли он забудет все это. Белое бескровное лицо крылатой, ее судорожно бьющиеся искалеченные крылья, исхудавшие ноги и руки, ободранные ногти…

Сумасшедший взгляд.

Закушенную до крови губу.

Трещины на полу, спиралью расползающиеся от ее тела.

И медленно поднимающуюся на ноги Белую, которая дышала самостоятельно. Впервые за три месяца. Наперекор всем прогнозам Вольфа.

Воспоминание пересеклось с реальностью, и еще миг Илья видел на месте настоящего крылатую из прошлого. Арх моргнул. Больничная рубашка сменилась на черную форму.

— И что с ними не так? Ты хочешь изменить свое решение?

Резкое отрицательное движение. Выверенное до последней черточки.

— Гибрид, который причислен к подклассу химер, и который принадлежал Заафиру, не может быть убит. — Отчеканила она.

Илья едва обозначил подбородком кивок.

— Двое воздержались, и пятеро за то, чтобы он жил. — Напомнил он. — Ты была второй, кто проголосовал за жизнь и за то, чтобы Эрелим не извлекал зерно.

— Да.

— В таком случае, о чем ты пришла поговорить?

Белая открыла рот, но сказать ничего не успела.

В дверь коротко постучали, и на сразу же пороге появился Дарелин.

— Ты тоже по поводу результатов голосования? — Предположил Илья.

— Да! То есть нет. Но да. — Привычно растерялся лир, но на удивление быстро взял себя в руки. — Я пришел из-за химереныша.

Арх хотел уточнить, по какой причине, но не успел и рта раскрыть.

— Я заберу его! — Выпалил Дарелин и подойдя ближе, уперся ладонями в край стола.

— Исключено.

— Я заберу его. — Повторил лир упрямо.

— Нет. — Илья хотел показать, что этот разговор, едва начавшись, уже закончен, и потянулся за стаканом с водой, стоящим по правую руку от него на столе.

— Я заберу моего внука.

Вода пролилась на стол, затопив бумаги и частично вылившись на штаны начальнику Отдела.

Белая лишь голову повернула, равнодушно рассматривая лицо Дара.

— Чтоо?! — Отперхавшись, возмутился Илья.

— Я. Заберу. Ребенка. Зафа. — Медленно, делая после каждого слова паузу, холодно сообщил лир.

Капающая вода загустела, и по ней побежали белесые ниточки инея. Мокрые штаны мгновенно замерзли.

Арх медленно заглянул в стакан, который продолжал держать в руке. Остатки воды стали льдом. В кабинете, по ощущениям, внезапно выгрузили огромный кусок айсберга. И этот кусок айсберга был упорным, как баран.

— Дарелин, успокойся. Твоя просьба отклонена, и…

— Я не прошу.

Илья все же поднял взгляд, посмотрев в лицо Дарелину впервые с момента, когда в Зал Перехода ворвался химереныш.

Лир осунулся, побледнел, но взгляд его был серьезным. Крылатый не угрожал, не шантажировал.

Он просто сообщал о своем решении.

И если кто-то будет против этого решения — то это будут исключительно его личные проблемы.

Боевой лир уступал в силе арху. Но Илья прекрасно осознавал — Дарелина такие мелочи не волнуют, и он бросится хоть на него, хоть на самого Эрелима, если ему кто-то вздумает помешать.

— И как ты это себе представляешь?

Дар чуть шевельнул крылом.

— Я заберу ребенка.

— Рискну напомнить, — попытался отрезвить крылатого Илья. — Ты хочешь забрать из изолятора существо, которое классифицируется как химера гуманоидного типа седьмого подкласса. Ты осознаешь весь риск, если она решит полакомиться твоими внутренностями? Или твоими детьми?

Засунув руку в складки своей мантии, лир вытащил квадратный кусочек бумаги и положил на стол перед начальником.

Белая лишь на миг скосила взгляд, и снова сделалась внешне равнодушной к происходящему.

Не просто бумага. Фотография.

Какое-то серое непонятное помещение, открытая дверь в стене. И в центре стоял Заф, положивший руку на плечо своей кукле.

— В теле химереныша проросло зерно, которое получил Заафир. Он может быть кем угодно, но мой сын взял Риса под крыло. И он его не лишится. — Отчеканил Дарелин, и мотнул головой, отбрасывая за спину короткую косу, переплетенную черным шнурком.

Коса у лира раньше была длинной. Значит, отрезал из-за траура. На общем собрании Илья видел еще нескольких лае с короткими прическами.

— Нет. И это не обсуждается. Таковы законы.

— В нем кровь моего ребенка!

— Именно поэтому я не приказал убить химеру сразу после допроса. — Напомнил арх холодно. Лед в стакане пошел трещинами от его голоса. — Она нас даже не понимает. Как ты представляешь себе ее жизнь у тебя?

— Я научу Риса нашему языку. — Уперся Дар, топорща перья на крыльях.

Этот жест он перенял от собственных детей.

— Зачем тебе вообще забирать в свой дом химеру? Она в безопасности в изоляторе. Ее никто не трогает, — «и даже близко не подходит» закончил мысленно Илья. — Можешь приходить к ней и учить языку там.

Дарелин аккуратно забрал фотографию. Опустил голову, рассматривая изображенные на ней фигурки.

— Моего сына больше нет. А я этого даже не почувствовал. А сейчас ты говоришь, что я не могу забрать под крыло ребенка, ради которого мой Заф решил умереть… — Лир закрыл глаза, трогая пальцем гладкую карточку. И не выдержал. — Ты мог бы просто разрешить Зафу вернуться в Отдел вместе с Рисом, и никто бы не погиб. Но ты запретил! И запретил мне помогать моему сыну! А теперь у меня нет больше сына! Из-за твоих правил! А сейчас ты снова ссылаешься на свои законы и запрещаешь!!! Я заберу своего внука, даже если ты против!!!

Эхо от его голоса, без сомнения, было слышно в коридоре.

— Дар, успокойся. — Все же попросил арх, когда отставленный на край стола стакан разбился, разлетевшись на сотни осколков. На окно можно было не смотреть — по толстому стеклу расползались трещины. Бумаги рассыпались по полу.

По стенам поползли тени.

Голоса у лиров были уникальные. С их помощью крылатые могли создать даже иллюзию.

И не только иллюзию.

— Я…

— Хватит. Хорошо. Ты возьмешь этого химереныша под крыло. Через неделю, когда закончится период изоляции и Вольф убедится, что тот ничем не болен и проросшее зерно надежно закреплено. Если все будет в порядке — ты заберешь себе ребенка Зафа.

Тени исчезли.

Еще миг лир стоял неподвижно, готовый стоять на своем. А потом коротко кивнул и развернувшись, вышел.

Через пару минут Дар смутится и вернется, чтобы извиниться за свое неподобающее поведение и помочь убрать рассыпанные его трудами бумаги.

Илья протянул руку и подтащил к себе выпавший из папки одинокий листочек, написанный круглым подчерком Гавриила.

«…Мы берем на себя всю ответственность за сделанное нами, и обещаем — мы сделаем все возможное для блага Отдела.»

Сбоку, карандашом на полях было дописано.

«И для того, чтобы вы никогда не расстраивались».

— Белая, ты хотела о чем-то поговорить по поводу химереныша. — Напомнил Илья сухо.

— Уже не хочу. — Коротко качнула головой лае. — Вопрос разрешился.

Голос у нее словно переливался оттенками равнодушия. Притворство или ей действительно нет дела?

— Ты хотела забрать его?

— Предложить свою кандидатуру на эту роль.

Воображение нарисовало Белую, которая нянчила химеру. Картинка была слишком сюрреалистичной, и арх все же решился уточнить.

— Ты хотела взять под крыло химеру Зафа? Забрать к себе домой?

Четкий согласный кивок. В падающем камне и то эмоций было бы больше.

— Почему?

Вслед за секундной тишиной последовал ровный, словно загодя подготовленный ответ, не принесший никакой ясности.

— Заафир признал его своим ребенком.

Рядом с дверью раздалось характерный шелест. Арх поднял голову, встретившись взглядом с Вольфом. Лучший хирург Отдела, видимо, пришел сразу за Дарелином, и тихонько стоял у двери, не отсвечивая и любовно прижимая к себе папки с новыми отчетами.

— С чего ты взяла, что Зефир признал химеру именно ребенком? — Полюбопытствовал арх.

Он читал последние отчеты Заафира, но они не расходились дальше его кабинета. Ну, разве что Вольф еще был в курсе насчет идей второго ребенка из семерки найденных.

Да и вряд ли Заафир стал бы просить отсрочку, чтобы просидеть один год в изоляции на Меге лишь из любопытства перед новым видом…

Белая даже крылом не дернула, но Илья краем глаза заметил, с какой силой сжимает оперативница кулаки.

Взять под крыло — довольно широко используемый термин. Под крыло брали пару, детей, слабых созданий, которым нужна был помощь и поддержка… Да мало ли кого еще! Но сначала Дарелин назвал химеру (подумать только!) внуком, а потом Белка, можно сказать, подтвердила его слова.

Либо они знают что-то, о чем не в курсе арх, либо… Второй вариант Илья не смог придумать.

Судорожно сжатые ладони разжались.

— Он улыбался, когда говорил о Рисе. Сказал, что бросится даже на меня, если я попытаюсь причинить вред мелкому. А потом Заафир умер, подставившись под выстрелы и не давая задеть своего ребенка. — Равнодушно перечислила она, и добавила. — Я попросила Риса сбросить видеозапись на планшет, и техники воссоздали макет.

Вольф опустил голову, принявшись с интересом рассматривать пол перед собой.

Про то, что техники возятся с макетом, Илья знал. Но по примерным расчетам они должны были закончить с ним к этому вечеру. Значит, ночью они тоже работали.

— А еще неправильно навсегда запереть Риса в изоляторе. Заф был бы против. — Добавила лае. — Но раз вопрос решен, то я могу идти?

— Иди. — Едва обозначил кивок подбородком арх и поднялся на ноги. Подмерзшие пятна на штанах от пролитой воды таяли и неприятно холодили.

Трещины на оконном стекле медленно затягивались. Еще минута — и даже следов не останется, и только мокрые кляксы да разбросанные бумаги будут напоминать о произошедшем в кабинете.

«Ты мог бы просто разрешить Зафу вернуться в Отдел вместе с Рисом, и никто бы не погиб. Но ты запретил!»

Эхо от голоса Дарелина словно продолжало блуждать по помещению.

«А теперь у меня нет больше сына! Из-за твоих правил!»

— Вольф? — Позвал негромко арх, продолжая смотреть в окно.

— Слушаю. — Немедленно отозвался хирург. Судя по звуку — он отошел от двери и встал рядом со столом, намереваясь занять кресло.

— Скажи — я поступил неправильно?

— Неправильно в чем?

Илья шевельнул крылом, словно показывая «вот в этом всем».

Зашелестели бумаги, аккуратно выгружаемые на край стола.

— Начальник, вы хотите, чтобы я вас поддержал или высказал свою точку зрения? — Осторожно уточнил Вольф в своей непередаваемой манере.

Словно ступил на тонкий лед.

— Давай свою. Хватит меня поддерживать. — Привычно проворчал арх, не оборачиваясь.

Некоторое время в кабинете стояла тишина, а потом лае заговорил.

— Если предположить, что все происходящее — это операция… Лучше сделать ошибку в самом начале, и иметь время на ее исправление, чем спасти организм, и забыть внутри ножницы. То есть, я хотел сказать, что, если уж закон в любом случае придется нарушить, я бы выбрал вариант «разрешить Заафиру привести в Отдел химереныша и наблюдать за развитием зерна», чем «разрешить признанному ребенку Зафа жить в Отделе, надеясь, что оно стабилизируется само». Я не осуждаю вас за совершенный вами выбор — как говорится, только Первосозданный не ошибается. Но с ним отдельный разговор, ведь все его слова по определению становятся истиной… — Вольф вздохнул. — Вы, начальник, приняли решение, которое было неправильным и… Эм… Принесло серьезные трудности…

— Говори прямо. Я — виновник вашего вымирания. — Горько поправил Илья.

— А без вас мы бы все погибли намного раньше. — Рассудительно отметил хирург. — В любом случае, мы не обладаем машиной времени, и не в состоянии вернуться в прошлое и исправить ошибку. Поэтому, на мой взгляд, нужно сосредоточиться на том, что впереди, а не обращать свой внутренний взор на то, что осталось сзади.

— Переводя твои слова — я ощипанный дурак.

— Можно сказать и так. — Покладисто согласился лае, не желая спорить с начальством. — Насколько я успел понаблюдать за действиями химереныша, у него отсутствует что врожденная, что приобретенная агрессия к нам. Раз в любом случае этот… Рис окажется в Отделе, я бы выбрал первый вариант решения проблемы. По крайней мере, Заафир хорошо знал его повадки и мог бы сам о нем позаботиться, как и о «последнем шансе». А по поводу поведения Дарелина… Его действия не заставили меня изменить о нем своего мнения. Не то чтобы я думал о нем плохо, нет! Просто, зная его биографию, я ожидал чего-то в этом духе.

Самая крупная трещина на стекле наконец затянулась.

— Того, что лир вот так примет под крыло искусственно созданную людьми химеру, в которой, судя по всему, неправильно проросло зерно? — Невесело уточнил Илья, продолжая стоять у окна. — Хочешь сказать, что я просто поддался и позволил Дарелину сыграть на моих недостатках?

Вольф, судя по шороху, развернул крылья и удобно устроился в кресле.

— Поддались, нашли лазейку в правилах — называйте, как хотите. Но все же вы упускаете одну деталь. Вы — начальник Отдела, а все мы являются вашими подчиненными. — Напомнил хирург негромко. — И пусть не мы, а наши предки дали вам право изменять законы не только посредством общего голосования, но и единой вашей волей. А вы этим правом воспользовались лишь однажды — когда признали Заафира чистокровным.

Разговор задел тему, о которой Илья не хотел вспоминать. Он не был способен решать в одиночку, что хорошо для лае, а что плохо. Тут бы самому для себя понять, хороши ли три чашки кофе в день или нет, а от него хотели глобальных решений.

— Вдобавок, — продолжил Вольф все тем же спокойным тоном, словно рассказывал скучную, но, увы, необходимую лекцию. — Весьма трудно отказать Дарелину в его просьбах уже ввиду их чрезвычайной редкости. Замечу, как сторонний зритель — да, лир готов был вступить с вами в отнюдь не словесную перепалку, пусть и заведомо проигрывает вам в силе. Пусть он и любит своих детей, но Зефир для Дарелина был чуть-чуть ближе, чем остальные шестеро. Виновата ли в этом связь лиров, или что-то иное — я не знаю. А сейчас его ребенок погиб, и Дар остался в этом мире один. На данный момент он единственный лир в нашем мире, и его поступки можно понять. Вот он и… — лае замялся, подбирая слово, — попытался найти выход…

— И решил взять под крыло маленькое чудовище. — Закончил за него арх. Сил на то, чтобы оборачиваться и смотреть в глаза своему подчиненному и другу у Ильи не было.

Вольф тихо фыркнул.

— Главное — чтобы маленькое чудовище не стало большим и злобным! Хотя ладно, пусть и большим будет, только пусть в комплекте у него будет хотя бы терпение… Мы оба знаем, что лиры, потерявшие своих детей, сходят с ума. А потерявшие пару — умирают. Когда Дарелин только появился у нас, я был уверен — он не переживет зиму. Но мои прогнозы оказались неверны. И сейчас я хочу верить в то, что этот гибрид, которому Заафир переливал свою кровь, не даст Дару окончательно затухнуть.

— А как же остальные шестеро детей? — Напомнил Илья. — Они не идут в счет?

— Идут, — подтвердил лае. — Но они появились на свет без его участия. И… Насколько мне смог передать Серфин, Заафир перед уходом разговаривал с киррэном о гибриде… Начальник, не мне вам объяснять все эти общеизвестные сведения. Чтобы не свихнуться, Дарелин решил воспринимать гибрида как ребенка Зафа. А держать собственного… ммм… Внука в изоляторе всю его жизнь Дар не позволит. И мы оба знаем, как у Дарелина срывает шестеренки, если его детям угрожает опасность.

Это понял и сам Илья. Лучше отделаться малой кровью и позволить лиру взять детеныша под крыло, чем сначала сражаться с ним, а потом снова поддаться и отдать химереныша. Дарелин не сможет выиграть, но будет не в состоянии сдаться, и чтобы успокоить, его придется убить.

Смерти еще и его арх не желал.

У них достаточно мертвых.

Нужно было позволить Заафиру остаться в Отделе с гибридом. Илья поморщился от застарелой ненависти к себе. Что ему стоило признать, что лае просто взял гибрида под крыло и взрастил зерно?

Зефир бы не умер. И лае не перешли бы черту, сохранив надежду на появление новых детей.

Какой же все-таки Илья идиот.

Уперся крыльями в законы. Молодец! Теперь расхлебывай!

— Кстати, — припомнил арх, чтобы не скатываться в молчаливую перепалку с самим собой, — тогда, в изоляторе, я не понял одного момента. Я ожидал, что ты откажешься оказывать первую помощь этому… Гибриду. Ну, или станешь ворчать.

Развернувшись, Илья посмотрел на хирурга. Вольф, удобно устроившись в кресле с закинутыми на стол ногами, под взглядом начальника сел уже нормально.

— Все имеют право на привязанности. Я, вы, Заафир. И если он взял под крыло химеру, кто я такой, чтобы осуждать его? И потом… — Лае помялся. — В Зефире было двадцать два процента генов от своего отца. Конечно, он не может… Не мог сравниться по силе с Дарелином, но ведь все легенды берут свое начало от чего-то реального.

— Ты о чем?

— О запрете Старейшин на размножение боевых лиров. Я интересовался этим вопросом, — склонив голову набок, Вольф принялся снимать невидимые пылинки с рукава медицинского халата, и быстро добавил, оправдываясь, — скорее для самообразования, чем ради каких-то далеко идущих целей, вы не подумайте!

— Трудно не начать думать. — Хмуро заметил Илья, припоминая круглую сумму за предыдущий эксперимент врача. — И что там с легендами?

— Ничего особенного. Стандартный комплекс проклятий, которые упадут на голову боевого, решившего размножиться, и большой перечень вариантов, каким может родиться его, хм, потомок. Что и химерой он будет, и отцеубийцей, и станет питаться только кровью и сердцами других лиров. Не будет ему знакомо слово дружба и любовь, но лишь ненависть слепая будет двигать его умирающим рассудком, — войдя в раж, Вольф выпрямился в своем кресле и приложил ладонь к шее, повторяя дословно слова легенды. — А также, даже если Старейшины сумеют убить этого выродка, то и сами погибнут. Ибо смерть тела для выродка — далеко не конец, и будет она карать своих убийц…

Илья кивнул, принимая к сведению полученную информацию.

— На самом деле все эти легенды — всего лишь страшилки для неокрепших мозгов боевых. — Заговорил уже своим голосом Вольф и добавил тускло. — Просто Старейшины хотели, чтобы они любили одинаково всех и никого не выделяли. А ребенок обычный рождается, с трёхпроцентной вероятностью перенять гены боевого.

В тоне хирурга было столько глухого разочарования, что арх начал подозревать его в тайном выращивании детей от боевых лиров.

— И?

— И все. Лиры — не лилимы, и не могут самостоятельно вернуться в цикл жизни. Но мне все равно не хотелось бы навлекать на себя недовольство моего бывшего ученика… Пусть даже и мертвого. Тем более, я смог получить из гибрида несколько образцов ДНК и детально изучить внешнее строение! А так же мне удалось получить один снимок проросшего зерна! — Вскинув голову, довольно резюмировал Вольф.

Илья вспомнил, что, когда такие довольные нотки появлялись в голосе хирурга, некоторые крылатые закатывали глаза. Потому что если заткнуть говорливого лилима можно было посредством ирисок, то заставить замолчать хирурга, который свернул на свою излюбленную тему — было абсолютно бесполезно.

— Кстати! — Вспомнив что-то, лае подтолкнул в направлении начальника принесенную папку с бумагами. — Я тут свел воедино отчеты от всех врачей, осматривающих лилимов, и нашел интересную деталь! Под Древом трое беременных, и у одной крылатой будет двойня!

Вернувшись к столу, Илья раскрыл документы. Лилимы в период вынашивания становились очень скрытными, и порой просто определить сам факт этого было почти невозможно. Как и осмотреть новорожденных — детей не показывали даже Илье, пока они не станут старше двух месяцев.

Четыре ребенка лилимов. Уже давно они были единственными, у кого появлялись дети в мире Отдела.

И все равно, чьи это были дети. Радовались всем одинаково.

«…Мы берем на себя всю ответственность за сделанное нами, и обещаем — мы сделаем все возможное для блага Отдела.»

«И для того, чтобы вы никогда не расстраивались»

* * *

Все было не так.

Все было неправильно.

Одеяло, принесенное Белой, было теплым.

Обезболивающие действовали.

Данные после перезагрузки подтверждали — использование внутренних резервов было приостановлено.

Рис натягивал одеяло на голову. Прижимался спиной к прохладной стене. Рассматривал ладони — время от времени по ним проходил жар, но солнце под кожей продолжало спать.

Незнакомые крылатые приходили и ставили рядом с дверью поднос, накрытый крышкой. Итаним пробовал пищу, и не понимал, почему чувствует вкус.

Почему все еще работает.

Почему по коридору время от времени кто-то ходит.

Обезболивающие отключали боль в ноге, но зуд в груди и тяжесть в голове не проходили.

Гибрид не понимал, почему все именно так. Мир должен был рухнуть, схлопнуться, повиснуть «окном смерти». Свернуться. Отключиться.

Ведь его владелец больше… Больше его нет.

Заф прекратил функционирование.

Но гибрид продолжал чувствовать вкус еды. Тепло от одеяла. Все так же приходили сигналы, сообщающие, что Рис не двигался уже пятнадцать часов.

Таймер отсчитывал время со смерти Зафа, и Итаним не мог прекратить смотреть на все увеличивающиеся цифры.

Десять часов. Двадцать. Сорок. Шестьдесят. Сто. Сто пять.

Гибрид переводил часы в минуты, потом в секунды. Обратно в часы.

«Дождись меня там, хорошо?»

Но как можно выполнить приказ, если дожидаться некого?

Но включить использование внутренних резервов и сгореть не получалось.

Слова держали.

Приходил лае с двумя косичками на висках и распущенными волосами. Осматривал ногу и ребра, колол лекарства из ампул. Иногда что-то говорил, но Рис не понимал этого языка.

Отстраненно Итаним смотрел на внутренний экран, где рядом с таймером высвечивалась разная информация. О скорости регенерации, о невозможности обнаружить сеть или любое совместимое с системой устройство, о том, что объекты рядом не обладают расширенными правами управления. Об уровне кислорода, который был намного выше и чище, чем на Меге.

Выпущенная из руки ложка падала на пол.

Все законы физики продолжали действовать.

Но Зафа больше не было. Словно его исчезновение ощущал один только Рис.

Сто десять часов.

Сто двадцать.

На подносе под крышкой в тарелке была каша. Или картошка с мясом. Или зеленоватые, со странным вкусом макароны. А в чашке — вода. Или сладковатый травяной отвар, по вкусу напоминающий чай.

Первую чашку Итаним на поднос так и не поставил, а ссыпал в нее землю и постарался как мог ровно вставить туда сохнущую веточку с крошечным комочком корешков.

Белая снова приходила, и скупо объяснила, что нахождение в изоляторе — временная мера. Принесла полотенце и другую одежду.

Рис был против того, чтобы у него забирали его штаны и футболку с кофтой, но не успел сформулировать фразу. Это ведь ему все Заф покупал, формально — это его вещи. Как и сам гибрид.

Но одежду забрали слишком быстро.

Выданная взамен была странной — без синтетических составляющих, на пару размеров больше, светлая. На спине кофты были два разреза, закрывающихся на пуговки.

Хорошо, что обувь оставили его собственную.

Уходя в душ, Рис тащил с собой чашку и ставил ее на небольшую пластиковую полочку, расположенную над смесителем. Отдавать еще и Вишню Мирабель он не был намерен.

Сто тридцать.

Окон в камере не было, но свет циклично то разгорался, то приглушался.

«Дождись меня там, хорошо?»

Рис — хороший гибрид. Полезный.

Он выполнит приказ и станет очень полезным.

Вот только зуд в груди и тяжесть в голове не прекращались.

А потом снова пришла Белая. С ней был неизвестный крылатый, которого Рис уже видел, когда только попал в этот мир. От остальных лае он отличался серебристо-серым оперением на крыльях, и другой одеждой. Те, кто приносил на подносах еду, носили черные, серые или темно-синие костюмы, почему-то похожие на военную форму. Этот крылатый тоже носил штаны и кремового цвета рубашку, но поверх была наброшена жилетка и странный, очень длинный пояс, который чуть-чуть не доставал до земли. Пояс походил на юбку, только с разрезом спереди и сзади — нечто подобное Итаним видел в одном из сериалов.

Приблизившись, Белая поджала крыло и села на край койки. Рис привычно подтянул ноги. Оперативница до этого приходила еще несколько раз, но ничего не говорила. Просто садилась, смотрела долго в одну точку, и никаких действий не предпринимала.

Серокрылый остался стоять у стены, с непонятной гибриду эмоцией посматривая то на него, то на белокожую лае. Под чужим взглядом Рис привычно замер, терпеливо дожидаясь, когда крылатому надоест смотреть него и он уйдет.

— Как твое самочувствие, мелочь? — Голос у Белой не изменился, оставаясь таким же ровным и спокойным.

— Я в порядке, спасибо. — Отозвался на той же громкости Рис.

Лае едва кивнула крылатому, и тот медленно подошел ближе. А потом вообще присел на корточки рядом с койкой, не спуская с Итанима взгляда.

— Это Дарелин. Он киррэн… Отец Заафира.

Рис просканировал лицо крылатого и тщательно сохранил. Потом, не удержавшись, достал из архивов памяти изображение Зафа и сравнил их. Цвет глаз совпадал полностью, и волосы были светлые, одного оттенка, и очень похоже вились.

«Дождись меня там, хорошо?»

— Стоит ли мне внести его в список людей с правом управления на основе кровной связи с моим владельцем? — На самом деле Рис даже не был уверен, правильно ли поступает, уже задавая вопрос. Обычно всех родственников вносили в список во время подключения на терминале.

И потом, даже если Итаним внесет объект «Дарелин» в список, то все равно права у крылатого будут только второго порядка. И приказы Рис будет выполнять только те, которые не конфликтуют со всеми заданными Зафом настройками.

И автоматически подстроиться под нового владельца не получится.

— Как хочешь. Но слушаться ты его обязан. — Равнодушно бросила оперативница. — Ты будешь жить у Дара.

— Почему? — Уточнил сбитый с толку гибрид. Как это так — он может и не внести крылатого в список, но слушаться обязан? А почему?

Для того, чтобы получить нового владельца, нужно очистить ИИ и стереть все накопленные данные.

— Потому, что Дар признал тебя сыном Зафа, и обязался взять тебя под крыло.

Рис прокрутил фразу дважды, пытаясь понять смысл.

— Но ведь это Заф говорил, что хочет оформить надо мной опеку, а не…

— И что?

Гибрид перевел взгляд с крылатого на Белую, и на всякий случай покрепче прижал к себе чашку с помидоркой. Одежду у него забрали? Забрали. А что, если и Вишню Мирабель заберут?

Ответа на «и что» у Риса не было. Никаких ответов не было.

Он лишь понимал, что последний приказ выполнить невозможно, и если нет никаких других владельцев, на кого можно переключиться, то необходимо просто включить использование внутренних резервов и через десяток часов сгореть.

Но слова Зафа продолжали держать, и Рис, сам не понимая, почему, ждал.

«Дождись меня там, хорошо?»

Повернув голову, Белая посмотрел на Итанима. Радужка у нее была розоватая, как у той сырой рыбы, которую она когда-то принесла в баночке и вручила Заафиру.

«Дождись меня там, хорошо?»

А дождаться кого-то можно было, лишь продолжая функционировать.

— В моих настройках прописан другой владелец.

— Добавь Дарелина.

— Не могу. — Покачал головой Рис. — Это должен делать специалист из компании.

— Тогда просто представь, что специалист уже добавил тебе Дара как еще одного владельца.

«Притворись, что ты человек».

Итаним опустил голову, рассматривая пожухлые листочки помидорки, чашку с которой продолжал прижимать к себе.

— Хорошо. Я попробую. Но для того, чтобы полностью перенастроиться, необходимо подключение к терминалу и форматирование всех архивов памяти. Возможно — обновление ИИ.

— Попробуй, мелочь.

— Я не мелочь.

— Еще какая. — Вздохнула Белая.

Крылатый по имени Дарелин продолжал рассматривать Итанима, словно проводил внешний анализ. Потом засунул руку в один из карманов на изнанке жилетки и вытащил оттуда квадратную бумажку. Протянул ее гибриду.

Рис не шевельнулся, даже когда понял, что это фотокарточка. Таких в квартире Зафа не было, но гибрид часто видел нечто похожее в фильмах, и иногда — на полках огромных галамаркетов.

Поняв, что Итаним брать карточку не станет, Дарелин сам ее развернул.

На плотной бумаге было напечатано изображение его и Заафира на лестничной клетке, рядом с дверью в их квартиру.

«Дождись меня там, хорошо?»

— Заф рассказал отцу о тебе. А эта фотография послужила достаточным поводом для признания. — Все же пояснила Белая, догадавшись что Рис ничего не понял. — И теперь, согласно законам, ты будешь под крылом у Дара.

Итаним снова изучил карточку, составляя слова в предложение. Хорошо, что его не торопили занимать место под крылом немедленно.

— Заф отдал мне несколько приказов. «Дождись меня там, хорошо? Я приду за тобой.» — Процитировал гибрид измененным голосом. — Не мешает ли нахождение у объекта «Дарелин» под крылом выполнению этих команд?

Оперативница отрицательно покачала головой.

— А как следует трактовать приказ дождаться, если мой владелец прекратил функционирование?

«Дождись меня там, хорошо?»

Рис не знал, что хотел услышать. В разных сериалах про ангелов рассказывалось, что их вообще невозможно убить. Только изгнать с «небес» на «Землю». Может, и лае так могут?

Но ведь Заф… Зафа ведь убили. И тело его сгорело.

Итаним сам включил мусоросжигатель.

Дарелин аккуратно сложил карточку и снова спрятал в карман.

Белая дернула уголком губ — и это было ее первое проявление эмоций за все нахождение в изоляторе.

— У Зафа не получилось вернуться.

— Откуда?

Крылатая равнодушно посмотрела на Вишню Мирабель, которую продолжал прижимать к себе Итаним. А потом произнесла глухо.

— Мы умираем не так, как это делают люди.

* * *

Лае за свою жизнь собирали и создавали колоссальное количество энергии. Ее было так много, что после смерти «искра» или «ось» крылатого не рассеивалась сразу, и ее можно поймать. Лилимы это умели.

Заф рассчитывал, что Гэри — его «страховка» — все еще сможет ощутить его. Или, что тоже было возможно — что Малкольм сумеет дозваться.

Малкольм был потомком Высших, и единственный из всех лае носил статус «говорящего с ушедшими». И он мог позвать. Ощутить ось только что умершего лае, поймать ее, не давая рассыпаться, суметь притянуть к себе. Вот только удержать не мог — слишком большая нагрузка на собственное сознание, слишком много нужно энергии на каждую секунду.

Достаточно отдать «искру» лилиму, и Заф снова мог получить жизнь.

Поэтому маленькие крылатые так высоко ценились на рабских рынках. Надо всего лишь умереть рядом с лилимом, чтобы через несколько месяцев снова родиться и сохранить при себе все воспоминания и свой разум.

Ни одна машина по репликации и клонированию не была способна на такое.

Но лилимы не смогли перехватить Зафа. Не услышали. Гэри не сумел. Чтобы поймать душу, нужно было находиться очень близко. Очень. Держать за руку. Касаться крылом.

А Малкольму помешали.

А шесть часов — это максимальный срок, который могла продержаться искра.

Если бы Итаним оставил тело Зафа там, между домами — то его смогли бы достать Белые Плащи.

Но Заафиру никто не смог помочь, и он умер.

Окончательно.

И теперь мог жить только через Итанима — в виде воспоминаний, когда-то перелитой крови и зерна, которое было отдано ему как раз на этот случай.

И любви, которую отдал, чтобы Рис оказался в безопасности.

«Дождись меня там, хорошо?»

— В чем выражается любовь Зафа?

— В том, что он подставился под выстрелы. — Кратко ответила Белая. — Мы защищаем до конца.

Ее монолог был ровным, словно она зачитывала заранее написанный текст.

И от этого становилось еще хуже.

«Дождись меня там, хорошо».

Если бы Заф не стал закрывать Риса от выстрелов!

Пусть бы вообще не брал под крыло!

Пусть забрал бы зерно! С ним он бы непременно выжил!

Люди всегда ценнее кукол! Нового робота можно купить в магазине, а с владельцами такого сделать нельзя!

Дарелин что-то тихо сказал. Белая кивнула, и протянув руку, ухватилась белыми пальцами за ошейник на Итаниме. Рис ожидал ощутить рывок, но прохладный металл вдруг щелкнул и скользнул по шее. Свернулся спиралью на широкой ладони крылатой.

— Анализатор состояния нужен только на время изоляции, — пояснила лае. — С браслетами пока походишь — ради общего спокойствия.

— Хорошо. — Гибриду эти предметы не мешали.

Первой встала Белая, засунув в карман ошейник. За ней выпрямился Дарелин. Протянул руку Итаниму.

— Пошли, мелочь. — «Перевела» оперативница.

Рис внимательно изучил протянутую конечность и аккуратно уклонившись от нее, встал, поплотнее прижав к себе чашку с помидоркой.

— Мне необходимо инсталлировать новый язык для успешного выполнения команд и вербальной коммуникации. — Когда до двери из изолятора осталось меньше трех шагов, заметил гибрид.

— У нас нет ни терминала, ни необходимых программ. — Белая толкнула дверь и вышла первой. — Дар попросил меня первое время помочь тебе с азами.

Гибрид вздохнул, и покосившись на Дарелина, переступил порог.

— А потом?

— Потом выучишь наш язык.

Но у крылатой, похоже, были выставлены другие обозначения термина «потом», и она, ухватив Итанима за плечо, повела по коридору, одновременно произнося слова и сразу же давая им перевод.

Стена, пол, угол, дверь, табличка…

Рис послушно переставлял ноги и прилежно сохранял услышанное в базе данных. Еще и визуальный образ почти ко всем словам подбирал — чтобы точно не ошибиться.

Свет, тень, дверная ручка, косяк…

Плохо, что у лае не было терминалов. Так бы его подключили, и через час Рис знал бы язык крылатых в совершенстве. Но вот так, получая сразу и слово, и его определение, тоже было хорошо.

Коридор был длинный и широкий, с высоким потолком. Дверей было не слишком много, и располагались они по обе стороны стены. Круглые панели освещения чередовались с квадратными решетками вентиляции. Плитка на полу была белой, а после одного поворота сменилась на цветную и узорчатую.

Кровать, вода, стул, чашка…

После коридора была лестница, ведущая наверх. И еще одна. Снова коридор. Еще одна лестница.

А потом потолок резко ушел вверх, стены раздались в стороны, и световые панели заменились на огромные — от пола и до потолка — окна. В центре помещения, огороженное низким бортиком, росло дерево.

Широкие, раскидистые ветви тянулись в стороны. Рис запрокинул голову, изучая высоту дерева. Белая тоже остановилась, давая время гибриду рассмотреть все детали.

— Это Древо.

Внешний анализ подтвердил сходства с изображением в ангаре. На развилках ветвей сквозь просвечивающуюся листву виднелись серые круглые шары.

Но Древо в цифровой памяти Итанима было не таким крупным. Оригинал был невообразимо больше. Верхние ветви его несколько метров не дотягивались до выпуклых стеклянных панелей, заменяющих потолок. Стены уходили вверх, разделяясь на круглые открытые балконы. Рис насчитал их пять штук, а потом опустил голову, привлеченный странными звуками.

Рядом с Древом, усевшись на один из выступающих из земли корней, сидел какой-то крылатый. Рядом с ним стояли еще двое.

— Подожди тут. — Бросила лае, отпустив плечо гибрида, и легко перешагнула низенький бордюрчик, похожий на порожек. За ней последовал Дарелин.

Покосившись на Вишню Мирабель, Итаним постарался посчитать количество живых объектов, находящихся на Древе. На нижнюю ветку, растопырив короткие крылышки, как раз приземлился странный неопознанный субъект.

Оперение у него было белым, безо всяких серых пятнышек. Без крыльев существо наиболее подходило под обозначение «несовершеннолетний человек, с несформированной репродуктивной системой».

А рекламе их называли детьми.

Это — детеныш лае? А почему на его одежде нет опознавательных маркеров? На Меге у всех «детей» он был, чтобы родители в случае чего могли отследить местоположение своего потерявшегося в магазине отпрыска. И почему два похожих существа были рядом с тем красноволосым лае? И в изоляторе Рис тоже видел одного.

Детеныш был босиком, в светлой льняной рубашке на завязках и серых бриджах. Рис приблизил изображение, рассматривая непонятные красные черточки на рукавах. Это такой узор? Волосы у крылатого мелко вились и торчали во все стороны. Так было и у Зафа, когда он только-только вставал с кровати.

Рост крылатого составлял 84 сантиметра, размах крыльев — метр тридцать. В комплекте шли круглые синие глаза, маленький нос, похожий на картофелину, пухлые щеки и непонятная эмоция на лице.

Рис тщательно сохранил изображение. Интересно, а детеныш — тоже красивый? Если следовать утверждению Зафа — то да.

«Дождись меня там, хорошо?»

А потом маленький крылатый почуял чужой взгляд и повернул голову. Ресницы у его были светлые и очень пушистые, а на левой щеке отпечатался след от подушки.

Шум в ветвях Древа стал меньше, постепенно затихая. Зашелестели листья, и на ветку рядом с первым детенышем приземлился второй. Он был выше на семь сантиметров, носил голубую рубашку и черные штаны.

Снова зашуршало.

Третий крылатый был крупнее первых двух, но и намного худее. Да и волосы у него были не светлые, похожие на пшеницу, а чуть темнее, и перехватывались каким-то шнурком, чтобы пряди не падали на глаза. И глаза оказались серо-голубыми.

И все они, не мигая, уставились на гибрида. Рис на всякий случай прижал кружку к животу, настороженно наблюдая за чужими действиями. Если эти дети на него бросятся, что ему надо будет делать? Убегать? Стоять неподвижно?

У Зафа не было знакомых с детьми, чтобы Рис смог выучить правильную реакцию.

«Дождись меня там, хорошо?»

Маленьких крылатых на ветке стало четверо.

Рису ведь сказали подождать. Но приказа о том, чтобы стоять неподвижно не поступало, и гибрид осторожно сделал шаг вперед. Потом второй.

Нет-нет, лучше он подождет поближе к Белой. Она уж точно знает, как нужно с детьми лае обращаться!

Бордюрчик был высотой в пятнадцать с половиной сантиметров, и разделял зал на две территории. Внешняя вся была покрыта цветной сине-белой плиткой, а внутренняя представляла собой огромный земляной круг с растущим из центра деревом.

* * *

— Я нормально себя чувствую. — Упрямо повторила Майри, поджимая крылья.

Больничный режим у нее закончился, но Вольф никак не отставал, уговаривая не заниматься физическими упражнениями и упрашивая полежать еще немного в палате.

Майри было плевать на собственное состояние. Единственное, чего она хотела — чтобы от нее отстали. И чтобы директор Илья подтвердил ее просьбу о переводе.

Связь дрожала от боли. Пока Сиф был рядом с ней, лае терпела нахождение в палате. Но ему нужно было ходить то на общее собрание, то возникали накладки с Залом Переходов, то еще что-то…

Все волновались за нее. И в сочувственных взглядах Вольфа и Мира, и в тихом успокаивающем шепоте Сифа Майри слышала — они боятся.

Но Майри — не лир! Она и не подумает накладывать на себя руки!

Спать не получалось, а от таблеток, прописанных Вольфом, голова по утрам была тяжелой и мысли ворочались в ней, как большие камни. А стоило крылатой закрыть глаза, как из любой тени на нее начинал смотреть Ерк.

Или тот, кто себя за него выдавал.

Мирослав подтверждал вердикт Вольфа, и просил поменьше нервничать и стараться отдыхать как можно дольше. Но Майри не хотела лежать.

Она ведь не умирает. Все же нормально.

— Пожалуйста, ты еще не восстановилась. — Повторил Карм мягко. — Тебе лучше вернуться в палату.

Лае отрицательно покачала головой и раскрыла крыло, отгораживаясь им от оперативника.

Ей и тут хорошо. Древо было теплым, и казалось — приложи руку, и ощутишь мерное пульсирование огромного сердца.

А ведь Ерк обещал, что у нее будет два ребенка.

— Мне там надоело. — Прятаться в палате экстренного восстановления тоже было плохой идеей. Там постоянно находился кто-то из старших братьев Ирина. Или сам Дарелин. В последние пять дней он приходил туда не пять раз в день, а девять. И каждый раз заглядывал в палату к Майри, пытаясь угостить своей выпечкой.

А с вчерашнего вечера та палата опустела, и находиться там стало совсем бессмысленно.

Крылатая не могла отделаться от ощущения, что будь в тот момент Дар в Отделе — то смог бы помочь. Успел бы. И время от времени ловила себя на обиде — жгучей, разрывающей легкие в клочья.

Пусть уж ребенок-полукровка, чем никакого. Она была бы рада даже чистокровному лиру.

Через некоторое время к Карму присоединился Вольф, и Майри демонстративно отвернулась, уткнувшись лбом в теплую кору.

С ней действительно все в порядке. Просто тут, рядом с лилимами, под сенью Древа, крылатая ощущала себя немного лучше.

Она прекрасно понимала, что ведет себя глупо, и упираться нет никакого смысла. Ей действительно нужно быть в палате, под контролем врачей. Но Майри не могла отделаться от ощущения, что, едва она остается одна, на нее начинает смотреть Ерк.

Ерк — первый сосуд, и один из последних. Язвительный, острый на язык, хитрый и умный — и такой преданный. Когда Майри была маленькая, то всегда висла у него на шее. Уже потом, повзрослев, лае поняла, что тонкокостному тощему эалю трудно носить на себе сразу несколько детей, но Ерк никогда не ворчал.

Нет, он ворчал и фыркал, но делал это так смешно и забавно, что Майри не могла не засмеяться.

А теперь Ерк приходил к ней с каждой тенью, и смотрел. Пялился. Тянул к ней прозрачные руки.

Забирал ее ребенка.

— Что у вас тут происходит? — Голос принадлежал Белой.

Судя по шелесту, Вольф указал на Майри крыльями.

— Я попросил еще денек полежать в палате. Или просто полежать. Даже раскладушку предложил принести, если Майри не хочет уходить из-под Древа. Но она упирается! — Пожаловался хирург.

Теплая рука коснулась крыла, и лае нехотя приоткрыла его, недовольно уставившись на Дарелина.

— Со мной все в порядке. Мне надоело лежать в палате. — Упрямо повторила Майри, собираясь поплотнее закрыться крылом и снова изобразить «устрицу».

— Но ты еще не восстановилась до конца! — Вольф подошел с другой стороны и присел на корточки, умоляюще складывая руки. — Это может повредить твоему организму.

— Куда уж хуже… — буркнула лае.

У нее сильный организм, тело выдержит и не такое.

Лилимы в кроне Древа притихли, чем-то заинтересовавшись. Зашуршали маленькие крылышки, затрепетали листья на ветвях.

— А давай я тебе одеяло принесу? — Предложил Вольф, убедившись, что заставить Майри перебраться на кровать можно только с помощью силы. И, возможно, Сифа. А раз так, нужно пересилить себя и смириться с тем, что пациент отказывается выполнять врачебные предписания.

Дарелин вскинул голову. Жест оказался таким заразительным, что Майри тоже не смогла удержаться и повторила его, прислушиваясь.

Лилимы при общении между собой нечасто пользовались речью. Но тут, видимо, они увидели что-то очень интересное, что начали шушукаться не только посредством связи. И не только шушукаться — большинство мелких пернатых перебралось на нижние ветки, внимательно за чем-то наблюдая.

— Смотри…

— Идет…

— Тот самый…

— Смотри-смотри…

— Зефир отдал…

— Будет рад.

— Приближается…

— …А Илья?

— Начальник…

— И шерсти нет…

— Крылья не вырастут…

— …А может…

Карм обернулся первым.

— Дар, ну я же просил! — Горечи в его словах было много. Горечи и обиды.

Майри вытянула шею, выглядывая из-за своего крыла и пытаясь поверх головы Дарелина увидеть то, чем так заинтересовались лилимы. Сам лир к возгласу сына отнесся странно спокойно, пропустив его мимо ушей.

— Пойду позову Сифа. — Буркнул Карм, и сделав широкий крюк, вышел из-под кроны Древа.

Шепотки лилимов стали громче, и самые храбрые повисли на нижних ветвях, а то и просто улеглись, продолжая таращиться на «возмутителя». Или, что более реально — на новое развлечение.

Так уж повелось, что все, кто попадал в их мир, проходил «контроль» с помощью лилимов. Маленьким крылатым было немножко все равно на тот факт, что вот этот «смешной краснохвостый эаль» является важным послом, или вот этот «пушистый шарик» — смертельно ядовитый цепной пес, которого решили продемонстрировать лае в целях «устрашения крылатых».

Сами лае весьма вяло реагировали на все попытки таких «демонстраций», но вот лилимам обязательно нужно было довести «собаську» до того состояния, когда тварь уже не знала, куда деваться от поглаживаний и смиренно перекидывалась на спину, изображая дохлую. Может хоть так настырные чудовища от нее отстанут!

«Чудовища» приходили в восторг и лезли чуть ли не в пасть к «пушистику», чтобы потрогать его за ядовитый язык. Конечно, Вольф потом ругался и жаловался начальнику, да и сам Илья был не в восторге от все происходящего, но изменить ситуацию было невозможно.

Ну не запирать же лилимов на время визитов!

Тем более, как лае уже успели убедиться — лучше предупредить посла заранее, чтобы он морально подготовился к «контролю», чем потом вытаскивать застрявших в вентиляции лилимов и менять двери, замочные скважины которых забиты чем попало в попытке их открыть.

А еще лучше — проводить переговоры не в Отделе. Так риск психологической травмы у ядовитых собак и прочих «методов устрашения» был намного ниже.

Правда, однажды в сумку к Илье, отправившемуся к эльвиинам для обсуждения условий перемирий, забрался один из детенышей, и там тихо уснул. А проснувшись, ощутил, что проголодался, и решил «тихонько» найти кухню и там взять что-то погрызть.

— Они заметили Риса. — Пояснила Белая Дарелину.

Вольф, посмотрев сначала за спину оперативнице, а потом снова переведя взгляд на лилимов, заулыбался.

— Кого заметили? — Не поняла Майри.

Белая сделала шаг вправо, позволяя крылатой рассмотреть предмет лилимского любопытства. В двух шагах за ее спиной стоял маленький тощий детеныш химеры с двухцветными волосами и глазами, крепко держащий чашку с воткнутым в нее чем-то, весьма похожим на палочку с листиками.

Эмоции он не скрывал, и Майри поняла, что он не уверен в собственных действиях, но ему не по себе.

Майри знала — в одном из изоляторов сидит химера, которую взял себе под крыло Заафир. Она часто проходила мимо той двери, но никогда не заглядывала. Химера и химера, ей какое дело?

Может, Заф попытался приручить новый вид… Лае тоже читала всю информацию о новом мире.

Но вживую еще не видела.

Химереныш был больше похож на человека, чем на опасную тварь.

Но внешность часто бывала обманчивой.

— Он не бросится на лилимов? — Обеспокоенно уточнила Майри, напряженно подобравшись.

Белая проследила взглядом траекторию приземления одного из лилимов — тот стал первым храбрецом, слезшим с защищающих ветвей Древа — и едва дернув уголком рта, негромко что-то приказала гибриду. Тот молча сделал еще два шага вперед, оказавшись у оперативницы прямо под боком. Лае положила ему на плечо белокожую ладонь. Майри знала не понаслышке — вырваться, когда за тебя так ухватилась Беаль, почти невозможно.

Лилимчик, еще совсем недавно вставший на крыло, осторожно подобрался поближе и вцепился Белой в штанину, выглядывая из-за нее, как из-за миниатюрной версии Древа. Майри узнала в нем Ави — одного из младшеньких братьев Рино.

Зашуршало, зашелестело — и рядом с Майри приземлился сам Рино, в штанах оперативника, но босиком и в едва наброшенной светлой рубашке.

— Ты же видел уже гибрида! — Едва удивился Вольф.

Лилим одарил врача долгим взглядом, намного более красноречивым чем любые слова. Да, он оперативник. Но это не отменяет факта, что Рино — лилим. И ему тоже интересно.

А еще — если гибрид все же бросится на кого-то, Рино будет первым, кто встанет на защиту.

Вольф не сомневался — сейчас все маленькие крылатые, неразрывно соединенные общей связью, представляют из себя почти единый организм, просто разделенный на множество частей. Хотя почему «сейчас»?

У всех лилимов с рождения была общая часть сознания. Коллективный разум.

Убедившись, что объект их любопытства не убегает, не рычит и вообще ничего не предпринимает, крылатые осмелели и один за другим посыпались на землю, как листья. Кто-то из самых наглых приземлился Вольфу на плечи. Хирург привычно вскинул руку, поддерживая пернатого. Лишиться косы из-за того, что кто-то из лилимов не удержался на нем, лае не хотелось.

Когда Ави протянул руку и пощупал предмет общего интереса за штанину, гибрид зажмурился.

И Майри ощутила, что детенышу страшно.

* * *

— Отец, я же просил! И я, и Ил, и Серфин! Ты мог бы приходить в изолятор хоть каждый день! Так мы все были бы спокойны! — Бушевал Карм уже несколько минут, раздраженно следуя за лиром.

Белая, хоть отставшая на пару метров, слышала все до последнего слова. Плетущийся рядом с ней гибрид проблемами со слухом не обладал. Другое дело, что он не понимал ни слова.

— А почему дети лае живут на том Древе? — Тихо спросил Итаним.

— Какие дети?

— Те, которые меня… Изучали. — Замявшись, выдал гибрид.

Белая фыркнула. Предупредить Итанима о повадках лилимов она даже не подумала, уверенная, что они пройдут рядом с Древом быстро и не создадут такого ажиотажа.

Мелкие наглые пернатые не успокоились, пока все не пощупали Итанима. Некоторые даже сделали это дважды, пользуясь суматохой.

— Это не дети. Лилимы. Другая раса.

— Я запомню. — Кивнул гибрид тускло.

— Ты их испугался?

— Как это?

Белая задумалась.

— Это когда ты подумал, что тебе грозит опасность, — наконец сформулировала она ответ, даже не сомневаясь в его убогости.

Итаним медленно покачал головой.

— Опасность была очень низкой. Шанс моей поломки составлял ноль целых три десятых процента. Шанс причинения вреда объектам «лилимы» при неправильной эксплуатации — тридцать семь процентов. — Гибрид заглянул в чашку. — Шанс получения повреждений Вишне Мирабель — семьдесят два процента.

— Ты не хотел «причинить вред» лилимам? — Уточнила лае.

— Я проанализировал их внешний вид и мой ИИ решил, что лилимы — это дети. Прежде я не общался с детьми, и у меня нет накопленных данных, которые могли бы помочь мне выработать правильную линию поведения. Я не хотел причинить никому вреда, и решил не двигаться, чтобы никого не испугать. — Пояснил Рис.

Теперь Белая поняла, почему гибрид стоял статуей и не шевелился, даже когда потерявший всякий страх Ави попытался на него забраться. Если бы не оперативница, мелкому бы это вполне удалось.

— А те лилимы — половозрелые особи?

— Не все. Там и дети, и взрослые вокруг тебя суетились.

— Как их следует различать? — Уточнил гибрид.

После огромного зала с Древом они прошли высокий широкий коридор и вышли из здания Отдела.

— Никак. — Пожала крылом Белая, притормаживая на площадке перед ступеньками, чтобы Дарелин вместе с сыном отошли еще на пару метров. — У лилимов короткий срок жизни, и проще воспринимать их всех как мелких.

— А как связаны эти два пункта? — Рис тоже притормозил и без паузы спросил. — А что это?

Лае оторвала взгляд от нервно дергающего крыльями Карма и глянула вперед.

— Фонтан. И Мэл с Эрелимом…

Златокрылые устроились на бортике огромного неглубокого фонтана и даже не смотрели в сторону Отдела. У них было занятие поинтереснее.

Раздался громкий плеск и за ним сразу же последовал булькающий звук.

— И Вириней. — Сухо добавила Белая, даже не глядя на плюхающегося в воде стажера.

Итаним, наоборот, заинтересовался происходящим. На Меге он не видел фонтанов на улицах, только в терминале в фильмах.

Правда, этот и не походил на классическое сооружение людей.

Большой и идеально круглый, по размерам фонтан больше подходил под описание бассейна. В диаметре Рис насчитал пятнадцать метров, и никаких устройств, из которых должна вверх бить вода, не обнаружил. Если только не считать отплевывающегося крылатого.

Белая знала, что Вириней не искупаться пришел в фонтан. Иногда и ей выпадало дежурство по контролю воды. Ничего сложного, разве что скучно.

И результат один. Пригодная для питья, прозрачная, вкусная, безо всяких вредных примесей вода. Вот только все мальки, выпущенные в фонтан, дохли в течении суток.

Неудачливый стажер встряхнул успевшими промокнуть насквозь крыльями, и сделал еще один осторожный шажок по колено в воде. Раздался еще один плюх.

— А что они делают? — На восьмой ступеньке из двенадцати Рис снова подал голос.

— Златокрылые наблюдают, а Вирька делает анализ воды… Пытается.

— Ртом? — Едва ли не востороженно уточнил гибрид, новым взглядом посмотрев на лае.

Если крылатые так умеют, то…

— У него должна быть где-то сканирующая рамка. Наверное, уронил. — Равнодушно пояснила Белая.

Возмущенный Карм и молчаливый Дарелин обогнули фонтан слева, чтобы не отвлекать сидящих с другой стороны Мэл с Эрелимом. Белая поступила так же, заметив на бортике рядом с курткой стажера сложенную рамку.

— «Златокрылые» это другая раса?

— Вроде того… Вирь, ты ее тут положил! — Окликнула Белая лае и указала кончиком крыла на бортик.

Стажер резко обернулся, и по несчастному его лицу расплылась улыбка. В руке лае победно держал мокрый зеленый платок, секунду назад выловленный им из воды. Повинуясь жесту старшей оперативницы, Вириней, хлюпая, подошел ближе. Белая привычным движением, отработанном на младшеньком, развернула пернатого крыльями к себе и вытащив у него из ладони платок, повязала лае на волосы на манер банданы.

Волосы у Вирьки были светло-каштановые и вьющиеся, и, едва избавившись от ига шнурка, сразу же радостно расплелись и запутались. А теперь еще и намокли, и наверняка лезли в глаза.

Златокрылые были слишком неприхотливы и обращали мало внимания на вопросы комфорта. Вот если бы Вириней начал бы в фонтане тонуть, — а с его удачей могло так и получиться — то и Эрелим, и Мэл бросились бы немедленно выручать стажера.

А так — может, он вообще специально плюхается в водичке?

Рис, пользуясь тем что никто пока что не держит его за плечо, быстро наклонился и зачерпнув ладонью воду, отправил в рот.

Вода оказалась пресной. И намного более вкусной, чем из-под крана в квартире у Зафа на Меге.

Зачерпнув повторно, Рис перевернул ладонь над чашкой. Если им очень долго идти, то Вишня Мирабель пострадает. Солнце не жарило, но температура стояла на отметке в двадцать три градуса тепла.

Итаним вскинул голову.

Небо было огромным. Не застроенное небоскребами и многоэтажками, не затянутое паутиной проводов, не закрытое транспарантами с рекламой, оно нависало над Рисом всей своей мощью. Неспешно плыли кудрявые облачка, и за ними что-то поблескивало…

Рис приблизил изображение.

ИИ предположил с восьмидесяти двухпроцентной вероятностью, что это силовое поле. Но вероятность создания и удержания стабильного барьера таких размеров была очень низкой. Итаним не видел никаких установок, а их должно было быть как минимум несколько сотен!

Силовое поле покрывало собой все небо, и начиналось за облаками.

«Внесена поправка. Предположительное количество установок для создания барьера такого масштаба — 1218… 1232… Количество необходимой энергии — неизвестно».

— Мелкий, пошли. — Тяжелая ладонь крылатой снова легла на плечо.

Уже отойдя от фонтана на несколько метров, Рис обернулся. Златокрылые все так же сидели на бортике, только в руке у более худого крылатого появился длинный металлический предмет. Мокрый и грустный лае с повязанной банданой на голове продолжал бродить по дну фонтана, временами оскальзываясь и пытаясь выловить что-то в воде. Здание Отдела по сравнению с домами на Меге было карликовым, и по прикидкам Риса составляло не больше пяти этажей. Но тут именно оно было самым высоким.

Над Отделом пролетел крылатый и снизившись, приземлился на широкое крыльцо. Хотя по расчетам Итанима, большие широкие окна предполагали, что в них тоже можно залетать. Ни флайеров, ни дронов, никакой сети. Дорожка, по которой они шли, была вымощена светлыми плоскими камнями так тщательно, что стыки между ними даже не ощущались. Словно огромную плиту фигурно резали лазером и потом выкладывали идеально подогнанный узор.

Никакого асфальта. Ни одной видеокамеры. Но очень много зеленого. Аккуратно подстриженные кусты, зеленые ухоженные газоны, небольшие деревья.

Рис снова вскинул голову, успев рассмотреть пролетевшего в семи метрах над ним лае. Тот направлялся в сторону Отдела.

Не было ни забора, ни пункта охраны — просто дорожка, по которой вела его Белая, стала шире и разделилась на три части. Одна шла прямо вперед, две остальные — направо и налево, огороженные со стороны Отдела невысокими густыми кустиками.

Дальше начинались небольшие дома в один-три этажа. Аккуратные, ухоженные, у них не было ни заборов с протянутой поверх колючей проволокой, или табличек «осторожно, злая собака/боевая кукла/охранный дрон». И энергетического поля не было. На окнах не стояло даже железной решетки!

На Меге на улицах было шумно. Реклама, разговоры сотен идущих по своим делам людей, шум движков, скрип старой техники, треск перерабатывающих бачков, чужие шаги… Было порой так громко, что если бы Рис не был настроен на своего владельца, то и не расслышал бы его слов.

Тут же было тихо. Шелестели листья на деревьях и кустах, шуршала от слабого ветерка трава. Шаги крылатых тоже не были беззвучными, но на этом большинство звуков и заканчивалось.

Дарелин с Кармом (Белая пояснила, что это брат Заафира) шли в девяти с половиной метрах впереди по вымощенной гладкими камнями дорожке, и о чем-то говорили. Точнее, говорил лае, а серокрылый только пару раз что-то сообщал, предпочитая отмалчиваться.

Рука у Белой была тяжелая, а голос — размеренный и спокойный.

Дом, дерево, стул, крыша, потолок, кровать, одеяло…

Итаним переставлял ноги, сохраняя перевод слов, звучание и правильные ударения.

В этом мире живет… Жил Заф?

«Дождись меня там, хорошо?»

Карм с Дарелином свернули с дороги в сторону одного из трехэтажных домов с плоской крышей. На подоконниках, вдоль стен и рядом с дверью выстроились рядами растения в разномастных горшках. От улицы дом был огорожен ровно подстриженными кустиками как раз Итаниму по пояс. Дойдя до порога, крылатые остановились. Карм сложил руки на груди и поджал губы, так и не сумев переубедить своего отца.

Белая с гибридом тоже замерли, на дорожке. Лир переглянулся с оперативницей, пытливо посмотрел на Итанима. Брат Заафира недовольно фыркнул, но капать на мозги Дару больше не стал — видимо, понял, что это бесполезно. На взгляд Белль, можно было даже не пытаться.

— Иди. — Крылатая отпустила плечо гибрида. — Вперед.

Рис послушно сделал шаг. Второй. На третьем Дарелин распахнул крыло и вытянул его над головой гибрида. Протянул ладонь, коснулся пальцами макушки и что-то произнес.

— Взятый под крыло не потеряет его. — Перевела Белая и сразу что-то спросила у лира.

Но ответил Карм.

— Прахаади. — Неправильно ставя ударения и растягивая гласные, произнес лае.

Белая едва вскинула правую бровь. Человеческий язык с Меги учила она, Малкольм и Заф. Карм в это время был на задании в другом мире. Да и вообще он попросил не отправлять его в место, где девяносто девять процентов населения — люди.

Готовился к появлению у них в доме Риса?

Тогда почему всю дорогу отговаривал отца от этого решения?

Лае раздраженно дернул крылом, и открыв дверь, посторонился, пропуская Дарелина с Итанимом.

— И что это было? — Негромко уточнила Белая, задев Карма плечом.

— Не твое дело! — Процедил крылатый сквозь зубы и раздраженно провел ладонью по волосам. Длинная, спадающая до пояса коса теперь куцым хвостом свисала чуть ниже лопаток.

Лае обрезали волосы в знак траура.

— Где вы Риса поселите?

— В верхней комнате. Рядом с моей и… — Карм запнулся, и через силу закончил. — И отцовской… Я просил Дара подождать хоть немного. В изоляторе полностью безопасно и нормальные условия, да и…

Что «да и» крылатый досказать не успел. На кухне раздался вскрик и хруст разбившейся тарелки.

— Ирин закончил курс интенсивной регенерации и Вольф разрешил ему вернуться домой. — Произнесла Белая утвердительно. — И Ирин был против решения Дара.

Карм убито кивнул, и бочком пробравшись мимо оперативницы, поспешил на кухню. То ли приструнять младшего брата, то ли защищать. Но вот от кого — лае сам не знал.

Белая выждала десять секунд, и двинулась следом.

Да, дом был лучше жизни в изоляторе. Вот только во втором не было младшенького.

* * *

От воплей Ирина дрожали стекла в рамах и жалобно звякали чашки на полке. Запущенная в Итанима тарелка с овсянкой осколками сгрудилась на полу. Сама овсянка некрасивым пятном стекала по стене, портя весь вид кухни. Рис автоматически уклонился от летящего ему в голову предмета.

— Я сказал, что в нашем доме химеры не будет! — Не затыкался младшенький, голося так, словно его убивают. — Дарелин, убери это чудовище!!

Серфин, пришедший с дежурства двадцать минут назад и только притронувшийся к своей тарелке, грустно вздохнул — Ирин в порыве эмоций использовал для метания его порцию. А овсянка была вкусной — на молоке, с изюмом и орешками.

Застучали босые пятки по лестнице, и на кухню сразу за Кармом явился Ил — с мокрой головой и намыленными крыльями, но в большом полотенце. Видимо, крики младшего выдернули его из душа.

— Я эту дрянь даже видеть не хочу! — Надрывался Ирин, откинув от себя стул.

Дарелин держал ладони на плечах гибрида и смотрел прямо перед собой. Карм обменялся короткими взглядами с Илом и Серфином, и аккуратно потянул отца вместе с Рисом прочь из кухни.

Итаним отметил, что внешнее сходство мокрого крылатого и второго, молча сидевшего с ложкой в руке, составляет почти сто процентов.

— Ирин, мы же тебя просили не кричать! — В унисон зашипели близнецы, подскочив к младшенькому. — Дар плохо реагирует на громкие звуки!

— Пусть он уберет эту гадость из дома! — Еще сильнее заорал лае. — Из-за этой гадины Заафир умер! И мфыыыыфффф!!!!

Серфин и Ил синхронно протянули руки, затыкая младшего брата и не давая ему разразиться еще одним воплем, от которого стены ходят ходуном.

— Мы все принимали решение. — Напомнил Серфин. — А ты отказался даже участвовать.

Белая, беззвучно постоявшая у двери, развернулась в сторону лестницы, куда Карм увел отца. Нечто такое от самого младшего братца Зафа она и ожидала.

Дарелин с сыном и детенышем оказался на втором этаже, и все так же безучастно смотрел в пустоту перед собой. Итаним переводил взгляд с него на Карма, совершенно ничего не понимая и не представляя, что нужно делать.

— У Дара травма, — пояснила крылатая негромко, дожидаясь, пока лир придет в себя. — Он не переносит воплей и скандалов. А кто-то этим пользуется. И кое-кто этого кого-то не может поставить на место.

Карм на секунду повернулся и тоскливо посмотрел на Белую. Да, все было именно так, как заметила лае. Но у Ирина единственного в их семье не было близнеца, и все братья ощущали себя виноватыми. Так же Ирин был самым младшим, и плохо помнил жизнь в приюте и особенно до него.

— Вы его разбаловали. — Сухо припечатала Беаль. Карм лишь крылом дернул, продолжая гладить отца по ладоням.

Спустя несколько секунд Дар моргнул и уже осмысленно посмотрел в лицо сыну.

— Что-то произошло? — Заметив обеспокоенный взгляд ребенка, заволновался лир. — Все в порядке?

— Все хорошо. — Как можно более спокойно произнес Карм. — Там просто Ирин раскричался, не обращай внимания…

На то, чтобы полностью успокоить крылатого, понадобилось еще несколько секунд. Дарелин заметил рядом гибрида и сразу расслабился. Едва шевельнул крыльями, поплотнее прижимая их к спине.

Комната, предназначенная Рису, была расположена напротив двери в комнаты Дара и Карма. Большой шкаф с раздвигающимися створками и закрепленным на одной из них зеркалом. Широкая кровать с выдвижными ящиками под ней. Светлый стол с наброшенным поперек него серым ковриком. Стул с небольшой спинкой. Полочки на стене над кроватью — сейчас на них стояла глиняная статуэтка и лежало пять книг. Большое окно, закрытое легкой тюлью, и стеклянная дверь, ведущая на общий балкончик, опоясывающий дом с трех сторон. Рядом с окном расположилось низкое, персикового оттенка кресло, больше похожее на мешок.

Итаним провернулся на пятках и уставился на Белую.

— Что?

— Какую функцию мне необходимо выполнять в этом помещении?

— Жить. — Пожала крыльями лае. — У Зафа в квартире что ты делал?

— Я… — Гибрид моргнул, растерявшись. — Жил. Я… Я старался быть полезным.

— Вот и тут тоже попробуй. — Равнодушно бросила Белая. — Ты привыкнешь.

— …Хорошо.

Крылатая осталась в доме Дарелина еще на полтора часа, и объяснила перевод еще почти восьмидесяти слов и нескольких десятков фраз. Рис смог сформулировать лишь несколько вопросов.

Но вот на самый главный «что ему тут делать?» вразумительного ответа не поступило.

Он жил и в изоляторе.

А потом Белая поднялась, коротко кивнула Дарелину и Карму, и ушла. Рис, ради изучения новой территории вышедший на балкон, видел, как крылатая прошлась по дорожке и поравнялась с лае на улице, который, запрокинув руки за голову, рассматривал облака. Волосы и перья у незнакомого крылатого были ярко красные, словно на него щедро плеснули краской.

Или кровью.

Рис уже встречал этого крылатого. Именно на него он прыгнул в тот момент, когда лае открыл ту дверь в коридоре космопорта.

«Дождись меня там, хорошо?»

Рукам стало холодно, а в груди — горячо.

И очень-очень больно.

* * *

Малкольм забросил руку назад и с остервенением почесал шею. Пластырь, приклеенный заботливым старшим братом, отцепляться отказывался и словно намекал, что рыжий все же подхватил какую-то заразу от проехавшегося на его горбу «чудовища».

— Не чеши — и все пройдет. — Посоветовала Белая внешне равнодушно.

— Легко сказать! — Привычно возмутился Малкольм.

Вздохнув, оперативница подхватила младшенького за плечо и наклонив ему голову, отодрала пластырь. Осмотрела расчесанную и покрасневшую шею и затылок. Вздохнула.

— Что там? — Мгновенно испугался лае, прислушиваясь к своему организму.

Вдруг у гаденыша, которого пригрел Заафир, ядовитая слюна медленного действия? Малкольм, конечно, очень сильный и не обделен регенерацией, но что если этот яд какой-то новый и очень опасный?

Умирать сегодня в планы рыжего не входило хотя бы потому, что дома был Джар, обещавший на ужин приготовить отбивные и картошку.

Потрогав пальцем квадратную припухлость на коже, как раз по форме пластыря, Белая задумчиво цокнула языком. Помертвевший от ужаса (неужели сегодня умирать?! Дома же отбивные!! А он их не попробует!) младший брат даже дышать перестал.

— Все так плохо? — Пискнул он надломленным голосом.

— Знаешь… — Задумчиво протянула старшая сестра, отпуская крылатого. — Кажется мне, что у тебя аллергия на пластырь.

Готовый услышать количество отведенных ему до мучительной кончины минут, Малкольм секунды полторы неподвижно стоял, хватая ртом воздух и восстанавливая дыхание. Потом встряхнулся и вспушил красные перья.

— Нельзя так пугать! — Набросился он на Белую.

Старшая сестра шевельнула губами, едва заметно улыбаясь.

— Снова попался, мелочь.

— Да ты понимаешь, что я тут только что чуть крылья не отбросил?! У меня сердце могло не выдержать!!

— Выдержало же.

В попытке отомстить Малкольм попытался дать старшей сестре подзатыльник, но она привычно уклонилась.

— Вот обижусь и не буду с тобой разговаривать! — Пригрозил рыжий, но заметив оценивающий взгляд, сбавил обороты. — До самого вечера! И ни словечка тебе не скажу даже перед ужином! Честное слово!.. А куда мы идем?

Путь от Дарелина домой по воздуху составлял чуть больше семнадцати секунд — и то почти половина уходила на взлет и приземление. Да еще и во время полета особо не поговоришь. А по земле требовалось три с половиной минуты, если идти очень медленно. Дом лира был седьмым по правую сторону, а Малкольма с Белой — первым, поближе к Отделу.

Но крылатая на стала сворачивать на знакомую до последней песчинки дорожку, а направилась дальше.

— Джар сегодня обещал картошку и отбивные на ужин… — Протянул несчастным голосом Малкольм, притормозив.

— Иди домой, мелкий. — Белая тоже остановилась.

— А ты?

— Потренироваться хочу. Как раз есть полчаса свободного времени. Я успею к ужину, не волнуйся.

Рыжий открыл рот, намереваясь напомнить старшей сестре, что она сегодня дважды тренировалась в Отделе и еще один раз в роще, до завтрака. И вообще столько отрабатывать удары бессмысленно и неэффективно, слишком большая нагрузка на мышцы…

Выждав еще пару секунд, Белая вышла на перекресток перед дорогой в Отдел и свернула направо, оставляя живую изгородь по левое крыло от себя.

Малкольм оглянулся на призывно светящиеся окна их дома. Джар, должно быть, уже приготовил первую порцию отбивных, и переложив их зелеными салатными листьями, накрыл прозрачным колпаком. И картошку наверняка уже начал жарить — по кухне непременно расползется вкусный запах, выберется через форточку и начнет сводить с ума всех мимо идущих и низколетящих лае… Мир с минуты на минуту мог появиться — он был вынужден задержаться на работе, чтобы вместе с Вольфом еще раз осмотреть Майри.

А в роще наверняка уже выпала роса, да и круглых фонариков, освещавших дорогу, там тоже не было. Неприятно, мокро и холодно. Хорошо еще, что комары не кусают. Сейчас солнце наполовину ушло за горизонт, еще пара минут — и станет совсем непроглядная темень.

Над головой захлопали крылья, и Малкольм непроизвольно опустил голову, хотя смысла в этом не было — припозднившийся Елька приземлился как раз перед своим домом. С наступлением ночи лае не летают, а до ужина многие хотят в душ сходить, переодеться или помочь с готовкой.

Вдохнув запах жарящейся картошки, рыжий повернулся в сторону светящихся окон. Сцепил зубы, поджал крылья. Сглотнул. Окна манили горячими отбивными.

Развернувшись, Малкольм припустил за старшей сестрой, уже скрывшейся из виду за домом с закрытыми ставнями.

— Белка, я с тобой! Тоже хочу потренироваться!

* * *

Открывая глаза после установки ИИ, куклы настраивались на своих владельцев, дабы быть для них наиболее полезными. И множество вещей роботы перенимали как раз у них, чтобы со временем выработать собственную индивидуальность. Кто-то из людей любил спать днем, у кого-то была необходимость придерживаться определенной диеты, а кто-то терпеть не мог оранжевый цвет в одежде. Создать куклу, идеально подходящую каждому владельцу, было заманчивой, но увы, недосягаемой мечтой. Поэтому компания IMT поступила гораздо умнее.

Они создали кукол, которые идеально подстраивались под каждого владельца. В малейших деталях, доводя до того, что люди переставали видеть в роботах лишь технику.

Любишь спать днем? Гибрид подстроится под тебя.

Обязан принимать пищу каждые два часа? Несколько дней после покупки — и кукла будет напоминать о диете. А если купить в сервисном центре дополнительные поварские программы — то и готовить предписанные врачом блюда.

Не любишь оранжевые шорты? Теперь в магазины одежды можно ходить спокойно. Гибрид принесет зеленые, синие, черные шорты твоего размера, но аккуратно обойдет оранжевые.

А еще данные, полученные с помощью программы самообучения, можно было легко стереть. Обнулить все навыки и начать сначала.

Каждый раз при перепродаже или передаче другому владельцу кукол стирали и переписывали. Кому нужен помощник, который хочет аккуратно вынести кошку из дома, так как у предыдущего владельца была аллергия на шерсть?

Но для перенастройки был необходим терминал IMT. Голосовым управлением такие команды нельзя было отдать.

На Меге по подсчетам процессора было семь часов утра, когда Рис открыл глаза. Тонкая тюль едва колыхалась от ветра, проникавшего в приоткрытое окно. Посторонние звуки вроде гудения дронов или флайеров отсутствовали. Только листья на деревьях едва слышно шелестели.

Ему сказали притвориться, что владелец переписан. И настроиться на Дарелина.

«Обнаружено семь живых объектов».

Звукоизоляция комнат была очень хорошей, и Итаним не мог определить, спят крылатые или бодрствуют.

На ужин его снова отвели на кухню, где Карм, неправильно ставя ударения и путая порядок слов, представил гибриду остальных. Судя по возмущенному пыхтению одного из лае и молчаливым прохладным взглядам остальных — Рису не были рады.

Рис бы тоже себе не обрадовался. Кукла, которая не смогла защитить собственного владельца, по определению была бесполезной.

Но хотя бы тарелок в него больше не метали. Или это был такой ритуал приветствия, который проводят лишь один раз? Белая сказала, что придет завтра, и Рис поставил себе напоминание, чтобы уточнить об этом у нее.

Один из лае, по имени Ирин, был без крыльев. А еще у него не было близнеца.

Серфин и Ил были одинаковыми, словно клоны. Только первый заплетал косу, идущую от лба, а второй собирал волосы в низкий хвост.

Марек с Елькой тоже были похожи друг на друга. И прически носили одинаковые — короткие, но толстые косы, перевязанные шнурками, серым у одного и красным у другого.

Карм… Рис несколько раз просканировал крылатого, с непонятным ощущением снова и снова разглядывая надпись на внутреннем экране.

«Внешнее сходство 99,8 %».

Только волосы так не вились и оказались длиннее, чем у Зафа, и глаза были серыми.

Итаним снова запускал внешнее сканирование, чтобы опять увидеть почти сто процентов сходства.

На ужин был странный густой суп, на второе — разрезанная на половинки и накрытая каким-то мясным продуктом картошка. На десерт — пирожки с кленовым сиропом, и чай с сахаром и молоком.

На столе в комнате, накрытые стеклянной крышечкой, лежали на тарелке уже холодные булочки. И чашка с молоком тоже стояла. Все это принес Дарелин через полчаса после ужина, хотя Итаним в этом не нуждался, полностью восполнив уровень энергии еще на кухне. По правде говоря, после того, как регенерация завершилась, тратить ее было особо некуда.

Перевернувшись на бок, Рис протянул руку, тронув пальцами сохнущую веточку. Вишню Мирабель он поставил на пол в изголовье кровати, чтобы в случае опасности успеть ее схватить. Отдавать ее, как произошло с одеждой в изоляторе, Рис не хотел.

Помидорка растеряла половину своих листков и частично засохла.

«Просто поливайте ее и показывайте свою любовь».

Итаним старался давать ей воду каждые несколько часов. По поводу второго пункта все еще были вопросы — и от этого было страшновато показывать свою любовь. Может, Итаним вообще неправильно понял эту часть инструкции!

Жаль, что он так и не поискал в сети, как куклам нужно показывать любовь по отношению именно к этому сорту растения.

Сдвинув одеяло и выбравшись из кровати, Рис взял чашку с Вишней Мирабель в руки. Включив свет в комнате, придирчиво ее осмотрел, отмечая отсутствие улучшений.

Может, нужно давать ей больше воды?

На столе в комнате находилось только молоко.

Нерешительно потоптавшись перед дверью, Итаним все же нажал на ручку и осторожно переступил порог, ощущая себя странно.

Формально ему не запрещали покидать комнату, которую обозначили как «его собственную». Тем более, что туалет и ванная были расположены в конце коридора, возле лестницы.

Но ведь охранные куклы обходят вверенную им под защиту территорию. Поколебавшись, Рис еще раз сверился со своим таймером и направился в сторону ванны.

Сто пятьдесят часов.

«Дождись меня там, хорошо?»

Было бы лучше, если бы тут был терминал IMT. Хоть бы один. Даже одной из первых моделей — просто переходник на разъем нужно было бы достать. Так бы Рис стал кем-то другим.

Его бы стерли, и можно было бы настроиться на нового владельца, а не…

Не притворяться.

А еще ему бы не снился тот сон про смерть Зафа…

Да, вероятно, так было бы лучше. Итаним ведь продолжил бы работать, и Заф тоже был бы спокоен. А накопленные воспоминания можно даже не удалять, а заархивировать и перенести на внешний носитель.

Да и полное форматирование — это ведь не утилизация. Это обнуление всех блоков памяти, тотальное очищение наработок системы самообучения, обновление ИИ…

Ванная была намного больше, чем в изоляторе. И даже больше, чем в квартире Зафа на Меге. Самое точное словесное определение, которое гибрид нашел в словаре, было «персональный бассейн на одного».

Вечером он уже пользовался ей, но обратил внимание только теперь.

Размер у ванны был два с половиной на три метра, и она была на одну треть утоплена в пол. Вместо синтетической шторки стояли полупрозрачные стенки, идущие вверх до самого потолка и легко раздвигающиеся в стороны.

На высоте в метр пятьдесят по стенам шла четкая граница узоров. Вся плитка до этой отметки была насыщенно синей, после — белой.

Поставив Вишню Мирабель на дно ванны, Рис потрогал ровный стык между плитками.

«Предположительный возраст — определить невозможно».

Такое уже было со стенами в его комнате и в изоляторе, а также с полом и гладкими камнями на дороге.

Сенсорных панелей и автоматической регулировки температуры не было, только краны из блестящего металла. Лейка тоже отсутствовала — вода бежала прямо из специальных отверстий в потолке, как раз над ванной. Немного покрутив гладкие ручки с температурой и напором, Итаним настроил поток так, чтобы сымитировать мелкий дождь. Или капельный полив.

Конечно, можно было бы попробовать напоить Вишню Мирабель из раковины, но Рис успел убедиться — направленная струя воды скорее вымывала землю из чашки, чем поливала ее.

Возможно, помидорка сохнет как раз из-за недостатка почвы? Если это так, то можно ли для восполнения использовать землю, наковыряв ее возле дома или достав из других горшков?

Надо будет уточнить у Белой, когда она вернется.

В квартире у Зафа все было компактным, рассчитанным на человека. Тут же все предметы были выше и больше.

Оттянув пальцами рубашку на животе, Итаним снял промокшую во время настройки воды одежду.

А это была проблема. Рис не знал точного времени, но предполагал, что половина ночи уже прошла. За два-три часа рубашка высохнуть не успеет. А фена на полочке нигде не было. Но даже если бы и был — данный предмет создавал слишком высокий уровень шума. Его услышат.

Дома Рис не стал бы трогать фен, если бы Заф спал.

Резко развернувшись, Итаним протянул руку и выключил свет в ванной. Закрутил краны, перекрывая воду, и замер, задержав дыхание.

По коридору кто-то очень тихо прошел.

Ванные были расположены по одной на каждом этаже. Но звук появился от лестницы.

Закрыв глаза, Рис сконцентрировался на слухе. Незнакомец замер перед первой дверью слева, повторил это же рядом с комнатой, которую отвели гибриду, и тихо поскребся в третью.

Может, это вор? Итаним отметил еще днем, что на окнах первого этажа отсутствуют решетки, территории не ограждены силовым полем, а дверь оснащена простым засовом, который до самого конца ужина не задвигали. Может, это забыли сделать, и сейчас грабитель проник в дом?

По идее, Рис должен остановить воришку. Как сделал это уже в квартире на Меге.

Открылась и закрылась дверь, прошелестели перья на поджимаемом крыле, и все стихло.

«Обнаружено семь живых объектов».

Осторожно выглянув из ванной, гибрид напряг слух и услышал доносящиеся из комнаты Карма звуки. Ни одного слова разобрать не удавалось, но по крайней мере, крылатый не кричал. Значит, это штатная ситуация?

«Обнаружено семь живых объектов».

Значит, это кто-то из крылатых просто переместился в комнату к Карму.

Прижав к себе чашку с Вишней Мирабель, Итаним беззвучно вернулся к себе в комнату. Идей, как скрыть то, что он сделал, не было, и гибрид просто повесил мокрую рубашку на спинку стула. Оставалось надеяться, что к утру она высохнет хотя бы спереди.

* * *

— Я сплю. — Привычно проворчал Карм, переворачивая лист конспекта и устало всматриваясь в подчерк младшего брата.

При изучении других языков Заафир всегда заводил новую тетрадь и записывал все выученные фразы с правильной транскрипцией и ударениями.

Тихое шуршание за дверью повторилось. Провернулась ручка, и в комнату бочком, старательно поджимая крылья, пробрался младший брат. Плотно закрыл дверь, и лишь после этого повернулся к Карму.

— Я сплю. — Повторил лае, понимая, что все уже бесполезно.

— Позволь уточнить — ты спишь, сидя за столом при включенном ночнике, и зубришь при этом конспекты? — Негромко спросил Марек, и приблизившись, поставил перед Кармом кружку.

— Обычное проявление лунатизма, ничего обычного. — Заучено пробубнил крылатый, и взяв в ладони кружку, отпил. — А ты провоцируешь меня на дальнейшие приступы, младшенький.

Марек польщенно заулыбался, и плюхнулся на заправленную кровать, растопырив крылья. Размеров матраса хватало на подобные маневры даже для двоих лае. Или для десятка лилимов одновременно.

— Когда ты начал?

— Что именно? — Карм снова заглянул в тетрадь, цепляясь взглядом за еще одну длинную загогулину, которая должна была что-то означать в переводе.

Лае вытянул вверх ладонь, покрутил кистью.

— Учить общий язык Меги. — Он скосил взгляд на старшего брата и сварливо добавил. — Только давай без твоих обычных отмазок про внезапно вспыхнувшую страсть к чужим языкам. Ты это дело ненавидишь. Особенно человеческий говор.

Карм сделал еще один глоток. В кружке был кофе с молоком и сахаром. И чем-то еще, но вкус идентифицировать не удавалось. Должно быть, Марек опять экспериментировал с ингредиентами для напитка.

А еще младшенький попал точно в цель. Карамель ненавидел изучение языков. И если эальский с его пятью диалектами и восемь других самых распространенных наречий ему удалось в себя впихнуть, то на человеческие у крылатого возникала чуть ли не аллергия. Будь его воля, лае бы не учил ни одного, — электронные переводчики были встроены в рабочие коммы, — но эта дисциплина была обязательной для поступления на оперативника.

Поэтому Карм и просил не отправлять его на задания в человеческие миры. От мысли о том, что ему придется выучить хотя бы базовые три тысячи слов и элементарную фонетику лае ощущал легкое удушье в компании со жгучим желанием почесаться.

«Естественная прививка от людей» — предположил однажды в шутку Заф.

Возможно, так и было. Нелюбовь к людям у Карма появилась как раз после приюта.

— Ну так, когда? — Повторил Марек, и не думая отцепляться от брата с вопросами.

— Сразу после общего голосования. — Нехотя признался Карм, переворачивая страницу. Медицинские термины ему были без надобности. — У Дара… У отца было такое выражение лица, что я понял, что он скажет вечером.

Младший братец приложил ладонь к шее.

— Я признаю его. — Повторил он чужим голосом и вздохнул. — Знаешь, я подозревал, что так и будет.

— Что Дарелин возьмет под крыло химеру, которая получила зерно? — Невесело улыбнулся Карм.

— Что ты начнешь учить язык Меги. — Поправил Марек. — Нужно же как-то общаться с этим… Кстати, как он?

— Понятия не имею. — Честно признался крылатый. — Я у него под дверью не сторожил.

— А у Ирина истерика опять была. — Поделился «новостью» лае. — Сразу после ужина, как только отец увел Риса и ты утопал наверх. Младшенький орал, что не потерпит химеру в доме. Разбил две чашки и метнул в стену нож. Полчаса успокаивали.

— Я слышал. — Бесцветно ответил Карм. Ему эти полчаса приходилось отвлекать Дара в комнате, чтобы он не слышал криков внизу и не нервничал слишком сильно.

Отцу было достаточно «кашеметания» в исполнении младшего ребенка днем.

Как хорошо, что младшенькие додумались поставить барьер!

— Спасибо за кофе.

— Всегда к вашим услугам. — Церемониально ответил Марек, и испортил весь пафосный момент, завозившись на кровати и переворачиваясь на живот. — Могу принести еще.

— А ты сам почему не спишь? — Подозрительно уточнил Карм через несколько минут и еще три выученных фразы на человеческом.

— Приступ лунатизма, дорогой мой братец. В нашей семье подобное заболевание распространено, и похоже, передается воздушно-капельным путем…

— А если серьезно?

— Пришел посмотреть, все ли у тебя хорошо. А то вдруг ты тут сошел с ума и решил провести какой-то псевдомагический обряд и сейчас вызываешь демона через начертанную пентаграмму. Бубнеж у тебя под стать заклинаниям.

— А вот и неправда. — Вяло возмутился Карм. Окно в его комнате было закрыто, и при всем желании младший брат, живущий этажом ниже, не мог услышать «бубнежа». Особенно, если учесть, что лае проговаривал фразы беззвучно. — Демона невозможно вызвать через нарисованные мелом фигурки на полу. Это байки. И…

— Да-да, признаю, сглупил. — Поднял вверх ладони Марек, одновременно тыкаясь лицом в одеяло. — Я убедился, что ты все еще являешься моим занудным старшим братом в здравом уме и твердой памяти… Просто мне хотелось убедиться, что ты есть. И что с тобой все в порядке.

— Убедился?

— На сумасшедшего ты похож примерно так же, как и всегда. — Насмешливо протянул младший брат и сразу же сменил тему. — Ты сообщил отцу результаты анализов?

Карм отрицательно покачал головой. Зачем расстраивать отца еще сильнее? На него и так навалилось столько ужасов — сначала Ирин с потерей крыльев, потом смерть Зафа…

Связь задрожала, и лае прикусил губу, пережидая головокружение. Его брата больше нет, и незримые нити, связывающие их всю жизнь, теперь повисли обрезанными струнами. Словно у Карма отнялась способность чувствовать половину себя.

Все эти дни крылатый старательно не думал о том, что произошло. Гораздо легче было уверять себя, что Заафир просто ушел на задание. Очень далеко и очень надолго. Что он где-то есть, и однажды вернется.

Тонкий бумажный лист смялся под пяльцами. Обманывать себя нельзя, но и принять знание не получалось.

— Я тоже не сказал. — Горько заметил Марек. — И Елька. У Ила три процента, у Серфина — семь с половиной. Ирин же…

— Меньше двух?

— Полтора. Отец и так расстроился, когда узнал, что у нас всех меньше десяти процентов совместимости с кем бы то ни было. — Лае вздохнул. — А я надеялся, что этой весной хоть что-то изменится в лучшую сторону… Знаешь, какие у Ассы перья красивые?

Карм согласно кивнул.

Ассой звали одну из младших техников, полукровку в третьем поколении. Марек засматривался на нее с первого дня работы курьером, но никаких решительных действий не предпринимал, отговариваясь, что сначала пару себе должны найти Заф с Кармом.

Вот только совместимость Ассы с Мареком не превышала девяти процентов. А теперь бесполезно было и пытаться.

— Не расстраивайся. — Постарался утешить младшего Карм. — У тебя есть несколько процентов, так что маленький шанс остается.

У самого Карма в результатах анализов стоял ноль, даже без запятых. Абсолютно стерилен, не в состоянии подстроиться под пару. Не обладает совместимостью ни с кем из живущих крылатых в Отделе, включая лилимов, лиров или лаури.

Целый комплект нулей.

Еще одна из причин, по которой крылатый не любил людей и не хотел вспоминать о приюте.

— Я не расстроен. — Фальшиво заулыбался Марек, и связь передала его глухую тоску. Но она была вызвана не результатами анализов. И даже не горечью от невозможности поухаживать за Ассой.

Поднявшись с чужой кровати, лае бесцеремонно ухватил старшего брата за крыло и подтянув поближе второй стул, устроился под белыми перьями.

— Теперь я — второй по старшинству ребенок в семье. — Горько заметил крылатый. — Поэтому мне надо приглядывать за тобой, как это делал Заафир.

— Тогда это я должен лезть к тебе под крыло. — Слабо возмутился Карм, не собираясь выпихивать обнаглевшего брата.

Марек был старше Ельки на час, и теперь действительно являлся вторым.

— Ты учишь человеческий еще и для того, чтобы завтра упросить начальника отправиться на Мегу в составе боевой четверки.

— Мне кажется, Илья пошлет туда шестерых. — Осторожно заметил крылатый, переворачивая измятый лист. — Выше шансы у тех, кто знает хотя бы несколько слов.

— Значит, пойдет Белая, Малкольм… Возможно, Джар. Мир, как полевой врач и опытный оперативник… Они хотят поговорить с полукровкой или ее убить?

— Не знаю. — Дернул сложенным крылом Карм. — Я тоже хочу туда пойти. Может, найти то место, где… Ты понял.

Марек едва качнул головой. То место, где погиб Заф. Где его жизнь отобрали.

Говорить больше не хотелось. Карамель упорно впихивал себе в голову фразу за фразой, с каждой страницей ощущая все большее удушье. Подчерк Зафа был аккуратным, и было видно, с какой тщательностью он выводит каждую букву человеческого языка. И от этого раздражение Карма становилось лишь сильнее, и хотелось почесаться.

С этим человеческим миром крылатые связывали очень много надежд. Неизвестный сигнал, слабый, но идущий с равной периодичностью засек Змей. Не послание, а словно бы старый маячок. Очень старый, но все еще рабочий.

Когда-то, очень давно, на лае охотились. И многие из крылатых бежали в другие миры, или были силой перевезены из дома. Возможно, где-то возникали общины, или маленькие поселения. Вольф не отрицал вероятности, что в виде исключения лае могут размножаться в другом мире. Может быть, кто-то дожил и до этого времени. Что значит несколько сотен лет для тех, кто теоретически абсолютно бессмертен?

Карм читал отчеты техников перед тем, как они отправили Зафа на задание. Выжить легче в полупустом мире — затеряться в лесах и горах, перелететь пустыню, спрятаться на самом краю земли. Где никто не найдет, и даже не пойдет искать. Мега была планетой, застроенной складами, ангарами и высотками от полюсов до экватора. И у крылатых вспыхнула надежда — может быть, при таком развитии человеческих технологий, лае смогли построить маячок и включить его, пытаясь дозваться до Отдела? Может, они сумели слиться с людьми, раствориться среди многомиллионного населения… Может, первое поколение лае все же погибло, но они оставили после себя детей? Пусть даже полукровок в первом, втором, или хоть пятом поколении — но есть на планете хоть одно создание, родственное крылатым в Отделе?

Вот только кроме сигнала больше ничего не нашли. Да и само расположение маячка так и не смогли установить. Рядом с Мегой сигнал рассеивался. Словно сама планета его генерировала.

Несколько раз клюнув носом, Марек нехотя выбрался с насиженного места под крылом старшего брата. Потянулся, разминая собственные крылья, и распахнул форточку, впуская свежий ночной воздух в комнату.

— Ложился бы ты спать. Илья выберет тех оперативников, которые не зевают через каждые три метра.

— Еще страница — и лягу. — Сонно запротестовал Карм, пытаясь понять — нужны ли ему существительные, обозначающие виды выпечки. Что такое «xleb» и «lepeshka» лае уже выучил. — Вот кофе допью, и непременно отправлюсь в кровать.

Марек перегнулся через брата, уперевшись ему ладонями чуть повыше основания крыльев.

— Mne, pa-ga-lo-sta, bue-ter-brod s su-rom. — По слогам прочитал лае, снова зевнул. — Там в последнем слове «сы» или «си»? Страшное заклинание по вызову еды, да?

— Кажется, «сы». — Неуверенно ответил Карм, все же не выдержав и принявшись чесать локоть.

— И кофе ты допил. — Уличил его в обмане младший брат, уткнувшись подбородком крылатому в затылок.

Карамель слышал, что с помощью слов Марек пытается спрятать собственную тоску и отчаяние.

— Я не засну завтра на ходу, не переживай так. — Попытался он снова успокоить младшего.

— Лучше бы ты вообще не становился оперативником. И Заафир тоже остался бы только врачом. — Все же не выдержал Марек, и добавил горько. — Если бы…

Лае поджал губы. Если бы, если бы…

В ребра толкнулась боль за сказанные когда-то слова.

«У меня нет брата. Он умер».

Да, теперь действительно умер. Карм сам не понял, как тогда смог сказать такое Зафу. Но произнесенные слова спрятать назад было уже нельзя. И он ощущал себя правым, полностью уверенным в том, что младший брат ошибается, и ему нужна встряска, чтобы мозги у него встали на место.

И отец это слышал… Карму нужно было немедленно извиниться, сказать, что он не специально, что он просто потерял контроль из-за всего происходящего. Ведь вины Зафа в травме Ирина не было. Но тогда показалось, что лае все сделал правильно, и что благодаря словам младший одумается. На пол полетела чашка с корабликом.

Карму казалось, что он до сих пор слышит треск разбиваемой посуды.

«У меня нет брата. Он умер».

Может ли это быть так, что слова спровоцировали все, что произошло потом? И это Карм виноват в том, что случилось…

Нужно было тогда сразу извиниться.

Нужно было.

Вот только прошлое не вернуть, и извиняться было не перед кем.

Теперь у Карма действительно не было брата. Ведь он умер.

А «последний шанс», который Заф носил с собой, не помог. Потому что младший брат отдал его химере, которая теперь находилась в их доме.

— Пожалуйста, пообещай, что с тобой ничего не случиться. — Тихо попросил Марек, продолжая отдавливать брату крылья. — Я не перенесу, если окажусь самым старшим братом.

— Обещаю.

— Не слышу. — Буркнул лае.

— Обещаю, что со мной никогда ничего не случиться. — Послушно повторил Карм, бездумно рассматривая конспект. — Я всегда буду твоим старшим братом и никогда не уйду.

Когда Марек ушел из комнаты, Карм постарался перевернуть страницу. Шрифт сместился, чернила расплывались на намокшей бумаге, превращая ровные строчки в неопознанные кляксы.

Вот только Карм не проливал на конспект воду.

Никто из младших не слышал тогда, что он крикнул Зафу, перед тем как разбить чашку.

«У меня нет брата! Он умер!»

* * *

Соня медленно потянулась к ящику стола, приложила ладонь к сканеру отпечатков. На блестящую, как зеркало, поверхность шлепнулась толстая папка и ворох распечатанных бумаг вперемешку с обертками от конфет.

— Мы обязаны допросить тебя. — Снова повторила Белая.

Рядом с папкой глухо бухнулся планшет с растрескавшимся корпусом и выгнутым дисплеем. Два сложенных боевых шеста.

— У Ильи есть к тебе несколько вопросов. Он хочет, чтобы ты на них ответила.

Снова слой из шуршащих цветных фантиков. Флэшка проехалась по гладкой поверхности и остановилась на самом краю стола.

— Может, оглушить ее и принести в Отдел? — Не выдержал Малкольм, тронув сестру за локоть.

— Можешь попробовать. — Произношение у Сони было идеальным, но вот интонация не сулила ничего хорошего.

Рыжий, не ожидавший, что его внезапно поймут, смутился.

— Почему ты не сказала, что знаешь наш язык? — Не переносивший, когда его ставят в неловкое положение, напустился он на девушку.

Соня вскинула голову, рассматривая Малкольма так, словно ей показали новый вид каких-то мерзких тараканов. С одной стороны, интересно, но с другой — какая же это все-таки пакость!

— Малк, остынь. — Бросила Белая, и раскрасневшийся от предстоящей перепалки рыжий сразу же как-то обмяк и сдулся. — В ее личном деле записано, что она знает азы нашего языка. Ты пропустил ту страницу.

Обвинение в собственной некомпетентности Малкольм не мог спустить никому. Даже начальнику.

Но Белая была в его личном рейтинге невообразимо выше Ильи.

Задвинув ящик обратно, Соня уперлась локтями в край стола и подперев ладонями голову, уставилась на гостей.

В связи с вспышками энергии и опасениями нарваться на Белых Плащей, Змей был вынужден перенастроить Переход. Он получился нестабильным, но относительно безопасным.

— Илья предполагает, что ты как-то связана с тем, что лилимы не смогли услышать смерть Зафа… — Начал было Малкольм.

Взгляд у Сони стал ледяным, как порция жидкого азота.

— А Илья не предполагает, что об этом он может спросить меня лично? — Прохладно уточнила девушка. — Ваш прекрасный Лилейник не может предположить, что смерть Зафа тоже была для меня неожиданностью? Или мудрый Лилейник надеется, что на планете со столь развитой системой видеонаблюдения ночной полет лае останется незамеченным?

Оторвав правую ладонь от лица, глава IMT-Компани легко щелкнула пальцами. Жест был изящным и отработанным, словно девушка делала так тысячи раз.

Малкольм едва вздрогнул. Стена за спиной Сони сменила цвет и немного сдвинулась вперед. Белая же осталась равнодушной — лишь вздернула бровь, равнодушно рассматривая огромный дисплей с двумя десятками виртуальных окон.

На всех них было изображено одно и то же, но снятое с разных ракурсов.

Темное небо, серые стены зданий и то падающее, то планирующее светлое пятно.

— Вы хоть понимаете, КАК мне пришлось изворачиваться, чтобы замять эту историю?! — Девушка вытащила из прозрачной круглой вазочки по правую руку от себя конфету. Скомканный фантик полетел в Белую. — Половина каналов освещала мою предстоящую помолвку с Зафом, и тут Чайка исчезает! А с крыши его дома прыгает черт знает кто с белыми крыльями, чтобы забрызгать своей кровью весь переулок! Вы вообще в курсе, что у людей кровь не светится золотом?!

Второй фантик встретился с плечом Малкольма. Рыжий, в первую секунду потерявший дар речи от такого возмутительного обращения с ним, сначала открыл рот, намереваясь громко запротестовать. Но перед этим крылатый бросил взгляд на Белую, продолжавшую невозмутимо стоять.

И закрыл рот, снова стушевавшись. Раз уж сестра терпит такое хамское поведение, то и Малкольм не станет ругаться. Но только на первый раз!

— Сильное свечение?

— Световые панели переключились в режим накапливания! — Третий фантик стукнул Белую по левой щеке. — И может быть, мне кто-нибудь скажет спасибо, что я смогла убрать все эти пятна до приезда полиции?

Оперативница не отрывала взгляда от видео. При такой скорости и наклоне выйти из падения очень легко, но только в случае, если нет дополнительного груза и крылья не повреждены. Техники воссоздали макет по тому видео, что Рис передал на планшет. Если бы Заф ушел в стазис еще на крыше, и в течении пары минут к нему смог добраться хоть кто-то из лае, то он бы выжил.

Вот только Заафир прыгнул, получив удар в спину. С перебитым крылом невозможно контролировать падение.

Но на видео было видно, что он пытался. И сумел упасть так, чтобы Рис не пострадал.

— При смерти наша кровь перестает светиться и теряет все регенерационные свойства. — Спокойно заметила Белая.

Соня, уже примерившаяся бросить очередную скомканную обертку от конфет в ее сторону, замерла. Скривилась, словно у нее заболел зуб.

— Ты хочешь меня обвинить в том, что я вру? Я? Вру? — Очень тихо спросила девушка.

На стол шлепнулся планшет, из которого сразу же выскочило виртокно.

— Да с какой стати мне вас обманывать?!

Это видео было снято с движущейся камеры. Мелькнула стена, припаркованная старая машина, серебристый бок катера, какие-то темные комочки на асфальте. И — пятна.

Мазки.

Лужи.

Точечки брызг.

И все они светились золотом, превращая узкий переулок между домами в что-то сюрреалистичное.

Молчавший до этого Мир только судорожно выдохнул, придвинувшись ближе к столу. В разговор с Соней он благоразумно не вмешивался, не способный похвастать знанием человеческого языка. По связи пришло замешательство Джара, который предпочел стоять у двери.

— Этого просто быть не может! — Категорично заявил Малкольм, дождавшись, когда видео прокутится дважды. — Значит, Заф живой!

— Ну да, конечно! — Ядовито съязвила Соня. — А я нашла его и спрятала, чтобы не отдавать вам!

— Правда? — Переспросил Малкольм, и только через миг поняв, что его обманывают.

— Делать мне больше нечего?!

— А серьезно?

— Я его съела!

— Врешь! Ты тощая!

— Рис засек остановку сердца у Зафа. И оттащил тело в мусоросжигатель, запустив его на полный цикл. И на его видео кровь не светилась. — Спокойно заметила Белая.

Лицо у Сони стало усталым, словно ей хотелось выгнать всех незваных гостей взашей. И наедине съесть шоколадку.

— Значит, кукла у вас. — Обманчиво равнодушно произнесла девушка. — Вы причисляете его к классу химер, и пустили к себе в дом. Ясно-ясно…

— Он… — Попытался было пояснить Малкольм, но его перебила Белая.

— Заф приказал Рису бежать в Отдел. И химереныш прорвался.

— Интересно, как? Или ваша система защиты очень крутая только на словах? — Уколола Соня язвительно.

Рыжий засопел, непроизвольно потянувшись к собственной шее.

— Он запрыгнул на Малкольма, когда тот воспользовался Переходом.

Глава IMT-Компани кивнула, а потом оттолкнулась руками от стола, заставляя кресло развернуться спинкой к Белой.

— Послушай, нам надо задать тебе вопросы… — Начал было Малкольм, покосившись на сестру.

— Задавайте. — Под шелест разворачиваемой конфеты донеслось из кресла. — Вот только отвечать вам я не буду.

— Это еще почему?!

— Не хочу.

Малкольм глубоко вздохнул и как можно медленнее постарался выдохнуть. Криком от лилимов ничего нельзя было добиться. Видимо, характером Соня Адлер пошла именно в них.

А если лилим во что-то упрется, то выйти с ним на контакт будет невозможно.

— А кому хочешь? — Как можно более миролюбиво уточнил рыжий.

Кресло вернулось в свое прежнее состояние. Соня как ни в чем не бывало потянулась к вазочке с конфетами. Придирчиво смерила взглядом всех трех «гостей».

— Илье. — Наконец «решила» девушка. — Я отвечу только ему. Но перед этим Илья должен допустить меня к Древу.

— А может, и за ручку тебя отвести? — Не выдержал Малкольм, за что мгновенно получил подзатыльник от молчавшего Мира. — Да за что?!

Соня прикусила губу, шурша фантиком.

— Да, именно так. Илья допустит меня к Древу. И приведет к нему за руку. Только в этом случае я отвечу на вопросы, которые лично задаст ваш обожаемый начальник… На некоторые вопросы.

Белая снова посмотрела поверх девушки на стену, где виртокна все еще транслировали записанное видео. На нем Заф все еще падал. И все еще был живым.

Если бы можно было сделать несколько шагов вперед и засунуть руку в голограмму. Схватить его за целое крыло, или пусть даже за ногу, и вытащить сюда. Спасти.

— Ты вообще понимаешь, что лилимы тебя не признают?! — Взорвался Малкольм. — Только они имеют право решать, допускать тебя к Древу или нет! Начальник тут ни при чем, и вообще…

Он замолчал на полуслове и повернул голову, посмотрев на сестру. Зрачки у Белой были расширенные, а под ногами, по белому покрытию пола расползались тонкие черные узоры, похожие на ожившую колючую проволоку.

Малкольм знал, что это означает. И если через пару секунд Беаль не возьмет себя в руки, то Лилейника будет некого спрашивать. И в лучшем случае все ограничится только этим помещением. А учитывая, что находились они на орбитальной станции…

Соня перегнулась через стол, рассматривая черные пятнышки на лице и шее крылатой.

Белая моргнула, и проступившие узоры на коже поблекли и медленно, будто нехотя, исчезли.

— Белка, что ты…

Оперативница мазнула равнодушным взглядом по рыжему.

— Свяжись с Ильей. Пусть перенастраивают Переход на пятерых.

На десятке виртокон Заафир продолжал падать.

Что им двигало, когда он отдал жизнь за химеру?

Даже после падения Заф мог уйти в стазис и выжить.

Мог же?

Тогда почему не сделал этого?

* * *

Вольф с самым умильным видом покачал в руках мисочку с мармеладными шариками.

— Вы мои лапочки! Вы мои хорошенькие! А у меня для вас такие сладости есть! Спуститесь, мои маленькие — тут на всех хватит!

Лилимы хихикали и ерзали, но с веток Древа не спускались. Мармеладки манили маленьких крылатых, как золото дракона.

Хирург перехватил мисочку одной рукой, и показательно забросил один шарик себе в рот. Изобразил неземное наслаждение, громко причмокивая.

Мелкие внимательно следили за каждым его движением, не торопясь покидать защиту Древа. Все, даже самые маленькие лилимы знали — лае не мог забраться по ветвям, так и приземлиться сверху. Крылья у них были слишком большие.

Карм, устало присев на один из выпирающих корней, достал из кармана красный гранат и принялся его разламывать на части.

— Может, поможешь? — Укоряюще глянул на оперативника Вольф.

Лае лишь крылом дернул, то ли приглашая хирурга присоединиться к поеданию граната, то ли просто поджимая его плотнее.

— Каждую весну одно и то же. Пока маленьким не исполнится хотя бы два месяца, лилимы их тебе не покажут. — Спокойно пояснил он свое бездействие. — Надо просто потерпеть.

— Ну нельзя же все пускать на самотек! — Оскорбился Вольф, и вытащив из кармана пластиковую баночку, предъявил ее Карму. — Особенно на Такой!

Весной, как только кто-то из лилимов начинал носить ребенка, на всех маленьких крылатых нападало состояние голодной саранчи. Это было связано с необходимостью подпитывать еще не успевших родиться детей энергией — растущему организму ее нужно было много. Все крылатые постарше умели ее передавать, и делились энергией, восполняя ее едой.

В это время лилимы могли слопать почти все что угодно. На баночке из-под витаминов, лежащей в ладони Вольфа, был виден четкий отпечаток маленьких зубов.

— Значит, это был не Гавриил. — Подвел итог Карм, вернувшись к выколупыванию красных зерен. — Витамины то остались?

— Нет конечно!

— А Гавриил бы их вместе с баночкой съел.

Вольф вздохнул, и раздраженно запихнул «улику» обратно в карман. Охнул — пока он отвлекался на разговор с Кармом, лилимы нашли решение для получения сладостей.

Двое маленьких крылатых повисли вверх ногами на самой низкой ветке, и протянув ладошки, набивали рты мармеладными шариками. Хирург коварно опустил мисочку и свободной рукой ухватил ближайшего лилима за крыло, за что получил два недовольных мычания и один возмущенный вскрик.

Пойманный и перевернутый лилим оказался одним из младшего поколения. Вольф покрутил замусоленную пластиковую полоску на запястье, пытаясь разобрать полустертые буквы. Та была слишком широкой для маленькой ручки пернатого.

— Ави, как тебе не стыдно! — Пожурил хирург детеныша, усадив его на еще один выступающий корень Древа. — Почему ты нацепил на себя опознавательную родителей?

Лилименок захихикал и потянулся к мармеладкам. Раз уж его поймали, то пусть тогда дадут шариков побольше!

Со вздохом Вольф пододвинул к нему мисочку, и на всякий случай снова посмотрел вверх. С ветвей Древа на него таращились десятки пар глаз.

— Кто спустится — тому я тоже дам сладкого! — Посулил лае, заслужив несколько десятков смешков и перешептываний.

На плечо Вольфу приземлилось несколько крошек. Хирург, поначалу хотевший просто стряхнуть их, аккуратно подцепил пальцами и понюхал. Лизнул, и наморщил лоб.

Крошки были из слоеного теста — очень тонкого и воздушного.

— Отец утром к ним приходил. — Отстраненно заметил Карм, ковыряя зернышки граната.

У Вольфа даже крылья опустились от разочарования. К Древу Дарелин приходил всегда с чем-то вкусненьким. И лучше всего у лира получалась сладкая выпечка с разнообразной начинкой.

Наблюдавшие за хирургом лилимы захихикали громче, продолжая сыпать на лае крошками.

— Дар что, опять много наготовил? — Поддельно недовольным тоном уточнил Вольф, поджимая крылья.

Карм забросил в рот одно зернышко. Покатал на языке.

— Он третьи сутки спит по два часа… Выпишешь ему какие-нибудь капли?

— Какие-нибудь — могу. Вот только вряд ли они подействуют. Ты же знаешь.

Лае лишь кивнул. Да, знает.

Не существует лекарств, которые могли бы приглушить боль от потери ребенка.

— Но вот тебе могу порекомендовать настойку. — Продолжил Вольф.

— А мне зачем? — Вскинул голову Карм. — У меня все хорошо.

— «У меня все хорошо»! — Скривившись и приложив ладонь к шее, передразнил хирург. — Да на тебя смотреть страшно! Ты разве что ребенка сможешь обмануть, и то если он будет смотреть на твой затылок!

Ави, набив полный рот мармеладок, замычал, с восторгом повторяя за Вольфом.

Крылатый потупился, рассматривая гранатовые зерна на своей ладони.

— О чем разговариваете? — Из-за ствола Древа появился Рино с двумя длинными багетами в руках. Выпечку он забросил на плечо, и тащил теперь, как свою любимую винтовку.

— Обо всем. — Перебил Карм Вольфа, уже открывшего рот чтобы пожаловаться. — Ты знаешь, кто носит ребенка?

Лилим задумчиво осмотрел пустые ладони хирурга, наполовину опустевшую мисочку в руках Ави, и уставился на оперативника. Переложив оба багета на левое плечо, требовательно протянул правую руку.

— Дай попробовать.

Карм, покосившись на Вольфа, безропотно насыпал в маленькую ладошку с десяток гранатовых зерен.

— Знаю. — Вынес вердикт Рино, продегустировав угощение.

— А кто это?

Вместо ответа лилим снова протянул ладошку.

— У тебя же багеты есть! — Мягко возмутился Вольф. — И обед будет через два часа!

— Нет еды — нет информации. — Безапелляционно заявил маленький вымогатель.

Хирург лишь вздохнул, понимая, что спор бесполезен. Карм молча отсыпал все чистые зернышки.

— Лилим. — Наконец последовал ответ.

— А кто из лилимов носит ребенка в этот момент? — На этот раз хирург сформулировал вопрос максимально четко.

Рино внимательно изучил пустую ладошку. Облизнулся, и снова посмотрел на Карма. Лае разломал вторую половину граната, показал лилиму.

— Тебя устроит? У меня только один был.

Маленький крылатый проворно затолкал «взятку» в нагрудный карман своей формы и довольно кивнул.

— Устроит. — После чего развернулся, намереваясь взлететь на самую низкую ветку Древа.

— Стой! — Опомнился первым Вольф от такой наглости. — Но ты же не ответил на мой вопрос!

Растопыривший крылья Рино недовольно развернулся к лае. Стало заметно, что у одного багета уже отгрызена попка.

— Я ответил. Мы всегда отвечаем на заданные вопросы, доктор.

— У кого будет двойня?

Лилим задумчиво укусил багет. Прожевал, не сводя взгляда с крылатых.

Вольф ощутил, что под крыльями у него пробежали мурашки. Он знал этот взгляд — оценивающий, всезнающий, всевидящий. Через Рино на хирурга сейчас смотрели все лилимы, чей общий разум был намного умнее, чем любой лае.

Ави, распихав мармеладки по карманам и набив остатками рот, слез с корня и требовательно подергал Карма за штанину. Показал пальцем наверх. Оперативник наклонился, подхватив маленького крылатого, и неспешно выпрямился, поднимая его вверх. На нижней ветке Древа уже ждали другие пернатые, которые помогли Ави перебраться под защиту листьев.

— У лилима, доктор. — Наконец выдал Рино, и замахав крылышками, взлетел на толстую ветку.

— Они не скажут. — Устало выдал Карм, запрокинув голову и наблюдая за лилимами, мелькающими между ветвей и листьев. Те, ощущая повышенное к себе внимание, хихикали и шушукались громче обычного. — Может, если начальник прямо спросит — они ответят.

Вольф потоптался, высматривая один из серых шаров. Не все лилимы жили на Древе, но почти все время проводили именно тут. Исключение составляли лишь зачисленные в штат оперативников — Гавриил, Гэри и Рино. Но и они после работы приходили сюда, и часто спали с остальными, хотя имели собственные комнаты в жилой части Отдела.

За всю жизнь хирург не видел ни носящих лилимов, ни новорожденных. Маленькие крылатые показывали своих детенышей в самом лучшем случае через два месяца после рождения, когда те научаться ровно стоять на ветвях Древа. И то — такой чести удостаивался исключительно Илья.

Оставалось лишь надеяться, что в случае чего-то нестандартного лилимы все же позовут Вольфа.

— Кстати, — прекратив рассматривать мелькающих высоко вверху лилимов, доктор повернулся к Карму. — Как прошла первая ночь под одной крышей с Рисом?

Оперативник с самым задумчивым видом пошарил по карманам. С удивлением вытащил ладони и посмотрел на зажатое между пальцев красное зернышко граната.

— Никто не погиб. — Понимая, что Вольф в силу своего характера от него не отстанет, все же ответил лае. — Кроме посуды.

— Гибрид что, такой же всеядный термит, как мелкий Гавриил? — Не поверил хирург.

— Нет. По крайней мере, я не видел, чтобы он грыз ложку… Ирин вчера швырнул в него тарелку, а утром запустил чашкой.

— Химе… Рис сильно ударился? — Привычно забеспокоился Вольф.

Будучи главным врачом Отдела и посвятившим всю свою жизнь лечению, лае волновался за физическое состояние всех в их мире. Начиная от лае и заканчивая лилимами. Видимо, в этот список добавился еще один пункт.

Вместо ответа Карм тронул ладонью левое предплечье. У химереныша оказалась отменная реакция, и чашка завершила свой путь на идущим сзади крылатом.

— А ну-ка дай посмотреть. — Отточенным на лилимах жестом Вольф ухватил лае за локоть и заставив расстегнуть и приспустить рубашку, прощупал темный синяк. — Это когда произошло?

— Говорю же, утром. До завтрака, в семь сорок пять.

— Точно?

— Ну да. Я в семь сорок семь завтрак начинаю. — Педантично пояснил Карм.

— А кофе ты за последние несколько часов пил? — Вольф и не думал отставать, найдя себе новую «жертву».

— Да. Одну чашку ночью. Мне Марек принес… А что?

Хирург отпустил локоть оперативника, но сразу же ухватил за крыло. Потянул его, распрямляя. Потом проверил перья.

— А то, что синяк у тебя уже должен был сойти. — Подытожил Вольф.

— Да ладно. Ничего же страшного. Подумаешь, си… Ай!

Хирург осуждающе покачал головой, но повторно тыкать пальцем в предплечье оперативнику не стал.

— Подвожу итог. Ты обпился кофе, не выспался, из-за стресса у тебя замедлилась регенерация — и после этого ты приперся в Отдел и просил Илью отправить тебя вместе с Белой и Малкольмом на Мегу. — Перечислил хирург, и наконец отпустил чужое крыло.

— Со мной все в порядке! — Запротестовал недовольно Карм. — Да и синяк заболел только сейчас — я вообще думал, что он исчез уже давно!

— Еще скажи, что полчаса назад он не был синим!

Вместо ответа оперативник покосился на собственное предплечье.

— Он был светлее. И не болел точно. Я же Ави брал на руки и ничего не заметил.

Вольф, открывший рот для очередной тирады, окинул Карма взглядом с крыльев до головы. Потом поднял голову выше, рассматривая ствол Древа за ним.

— Ага…

— Что?

— Понятно… Карм, иди домой. Еще раз сегодня увижу в Отделе — скажу начальнику, что ты пренебрегаешь врачебными предписаниями.

— Но я ничем не пренебрегаю! И нет у меня никаких предписаний! Джар когда-то дежурил в зале Перехода со сломанным крылом, а у меня просто синяк!

Хирург пошарил по карманам, пытаясь найти забытый где-то блокнот и карандаш.

— Ну, тогда я сообщу об этом твоему отцу. — Не найдя искомое, нашелся Вольф. — У него сегодня есть дежурство?

Карм, уже собравшийся оспаривать свое право на работу, сразу же закрыл рот и сник. Он не любил волновать Дарелина по пустякам, особенно таким дурацким. Хватит с отца и Ирина с его глупостями.

Ах да. И химе… Риса.

Братец дал откровенно глупое имя этому созданию.

— И что написано в моем врачебном предписании? — Уточнил Карм, понимая, что проиграл.

— Освобождение от работы на один день. Завтра утром зайдешь ко мне, я еще раз осмотрю руку и решу — оставлять ли тебя дома снова или нет.

Понурившись, оперативник развернулся и направился к выходу из Отдела, на ходу застегивая рубашку. Наверное, будь на месте Карма Малкольм, то он бы наверняка стал возражать или спорить.

Подумаешь, обычный синяк!

Проводив взглядом белые крылья лае, Вольф медленно развернулся к Древу. Запрокинул голову, вслушиваясь в веселый лилимский щебет. Откуда-то с верхних ветвей сыпались крошки от разламываемых маленькими ручками багетов.

С самого утра к хирургу пришло пять оперативников, пожаловавшихся на непонятную слабость.

Карм был шестым.

Медленно вдохнув, Вольф закрыл глаза, вслушиваясь в связь с другими лае. Так получалось быстрее привести мысли в порядок.

Судя по всему, лилимам не хватало энергии, вот они и начали тянуть ее из окружающих. Но такой объем был бы разумен для десятерых детей.

Складывалось ощущение, что маленькие крылатые чего-то ждут, и пытаются взять как можно больше, чтобы успеть… Что успеть? Может, они предчувствуют нападение на Отдел?

Тогда их действия обретают смысл.

Опустив голову, Вольф молча уставился на уцепившегося за его ладонь Гавриила. Лилимчик, широко улыбнувшись, забросил в рот кусочек яблока.

— И из меня тянешь? — Обманчиво-ворчливым тоном уточнил хирург, не торопясь выдергивать руку из цепких пальчиков.

Гавриил заулыбался до ушей, и утвердительно закивал. Судя по измазанным щекам, маленький крылатый только что совершил набег на кухню и слопал как минимум один ящик шоколада. Вольф знал, что утром как раз привезли товары от эалей.

— Кто из лилимов носит двойню? — Предпринял хирург последнюю попытку.

Маленький оперативник по птичьи склонил голову к плечу, рассматривая снизу высоченного для него лае.

— Кто-то.

Вольфу ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть.

* * *

Асурт оттянул кислородную маску от лица, провел длинным фиолетовым языком по толстым губам.

— Еще одни предатели. — Смакуя каждое слово, хрипло подтвердил он, вернув маску обратно.

Архи не стали комментировать, оставаясь безмолвными серебряными истуканами.

Предателей было двое. Взрослый полукровка и совсем еще детеныш, безоружные, закрытые в клетке.

Покосившись на стоявшего в отдалении безмолвного аннерги, асурт заулыбался в предвкушении.

— Забавно, что лиры скатились в смешивание крови… И с кем — с хромами, — с придыханием произнес он. — Машина готова? Что же вы, тупые истуканы, молчите?

— Не дерзи, Тешшер, — равнодушно бросил аннерги, рассматривая облака. — Иначе я расценю это как предательство, и ты тоже отправишься с машину.

Асурт пренебрежительно скривил лицо под маской. Повернувшись хвостом к стоящему выше по званию ангелу-аннерги, он принялся изучать предателей в клетке. Потом прикоснулся шестипалой ладонью к сенсорам, отпирая замок.

— Выходите.

Первым на высохшую, мертвую землю ступил взрослый полукровка. Его щенок шел, спрятавшись под серым крылом родителя.

— Так-так, что у нас тут? — Тешшер со смешком посмотрел на цвет оперения. — Серенький, словно пеплом посыпали… Малютка лир, ты что, покрасил их?

«Малютка» была выше асурта на голову, почти равняясь на ровный строй архов. Вот только лиры всегда были слабыми. Неспособными держать оружие дураками, тупыми как пробки. И неоправданно доверчивыми.

— Такие выросли. — Голос у лира оказался очень мягким. Певучим. Архи видели, что он боится, но не так, как остальные крылатые, получившие статус «предатель». — Пожалуйста, отпустите моего ребенка, он ничего не сделал аннерги.

— Конечно-конечно, отпустим. — Со слащавой фальшивой улыбкой, заметной даже через маску, пообещал асурт. — Ты прав, дети нам не нужны. Сколько со щенка же можно получить? Сущие капли!

Лир беспомощно оглянулся на архов. Серебролицые оставались неподвижными.

— Пообещайте. — Попросил крылатый и весь словно сжался, испугавшись требовательных ноток в своем голосе.

— Обещаю, что отпущу твоего щенка! — Кивнул Тешшер. — Если ты сделаешь то, что тебе скажут.

— Сделаю. — Кивнул лир.

Отвернувшись от асурта, крылатый присел перед своим детенышем, ухватил ладонями лицо. Зашептал едва слышно.

Стоящий ближе всех арх разобрал только обрывки фраз.

— Домой… Иди к лае, они примут… Они принимают всех детей… Ив…

Щенок кривился, словно собирался разреветься прямо тут.

— Па… Илья… — Всхлипнув, попросил он, но лир обнял его руками и крыльями, шелестом перьев мешая арху дослушать наставления.

Асурт закатил глаза.

— Какое трогательное прощание! — Наконец воскликнул он, когда крылатый отпустил детеныша и развернулся. — Вы закончили?

Лир осторожно подтолкнул ребенка в направлении Тешшера.

— Со мной все будет хорошо. — Пообещал он с улыбкой щенку.

Асурт с силой ухватился за маленькое крыло.

— Вот и хорошо! Вот и славно! — Довольно заявил он. — У меня уже голова заболела от ваших сопливых нежностей!

Лир только губы сжал, с беспокойством поглядывая на своего ребенка.

— Что мне надо сделать?

— Зайти воон в ту машину. — Ткнул двумя пальцами Тешшер.

Серокрылый пернатый оглянулся в указанном направлении. Развернулся и пошел.

Подслушивающий арх снова поразился наивности этих предателей, и одновременно — бездействию аннерги. Тешшер ведь нарушал закон на глазах у десятка архов и Главного! Детей предателей не отпускают!

Машина была прекрасной. А капсула для предателей, напоминающая большой вытянутый вверх шар, подтверждала раз за разом — нет силы, способной противостоять армии ангелов.

Ангельское стекло неразрушимо так же, как и они сами.

— Что ты медлишь? — Поторопил асурт. — Давай, забирайся.

Лир зашел внутрь шара. Места хватало, но крылья раскрыть было невозможно.

— Теперь отпустите моего ребенка. — Напомнил он.

— Ах да! А я уже забыл… — Тешшер отпустил крыло щенка, и тщательно вытер ладонь о форму. — Слышал, что тебе сказал твой родитель? Иди домой.

Оглянувшись на лира и получив его поддерживающую улыбку, детеныш осторожно сделал один шаг. Второй.

— Серебролицые болваны, расступитесь. — Издевательски приказал асурт. — Пусть мелкий идет отсюда, а лир все видит.

Подойдя к машине, Тешшер включил ее. Аккуратный вход в шар мгновенно сомкнулся. Сквозь прозрачное ангельское стекло лир мог видеть затылок и куцые крылышки своего ребенка, бредущего прочь по мертвой земле. Несколько раз детеныш оборачивался, с тоской оглядываясь на родителя.

— Ты его сам воспитывал? — Привалившись плечом к шару, равнодушно спросил асурт.

— Да. Я его киррэн. — Глухо донеслось из шара. Лир приложил ладони к стеклу, с тревогой рассматривая медленно уменьшающуюся фигурку.

— А… А я думал, что ты его настоящий родитель… — Обескураженно протянул Тешшер. — Значит, твоей крови в нем, считай, и нет?

— Верно — Подтвердил лир.

— Ясно… — Асурт растянул толстые губы в ухмылке, показывая заточенные нижние клыки. Закрыл глаза и протяжно свистнул.

Под руку ему мгновенно ткнулась горячая черная шкура. Крылатый опустил взгляд вниз, с оторопью рассматривая химеру.

Огромная черная тварь, больше волка в два раза, поскуливала и тыкалась длинной мордой о шестипалую ладонь. Еще две, чуть поменьше в размерах, ждали своей очереди на хозяйскую ласку.

— Ясно… — Повторил Тешшер. — Взять!

Химеры ясно чуяли запах чужаков, и мгновенно сорвались с места, длинными прыжками растянувшись над землей.

На то, чтобы осознать, что произошло, лиру понадобился всего один миг. А еще через секунду твари набросились на добычу. На черную, выжженную землю брызнула золотая кровь.

— Я обещал только отпустить твоего щенка. А моим крошкам нужно мясо. — Холодно заявил асурт.

Один из архов отвел взгляд от химер. Развернулся к машине.

Лир бился в капсуле. И не пел — кричал. Машина блокировала все исходящие звуки, но страшный вопль все равно пробивался сквозь стекло. Крылатый лупил кулаками о гладкую поверхность своей последней клетки, пытался поцарапать ногтями, бил крыльями, ломая их.

И кричал.

Безостановочно.

Ангельское стекло неразрушимо, как и их мощь. Как и власть. Как свобода, которую они несли по мирам.

Машина загудела громче.

— Не подумал бы, что из полукровок от хромов можно достать столько энергии. — Посмотрев на дисплей на боку машины, довольно подтвердил асурт.

Гул становился все сильнее. Химеры рвали уже мертвое тело. А лир продолжал биться о стекло, оставляя на нем золотые пятна. И кричать — хрипло, надрывно, словно зверь.

Детеныш назвал лира Ильей.

— Давай, продолжай. — Тешшер приблизил свое лицо к шару, рассматривая белое лицо крылатого и наслаждаясь происходящим. — Поделись еще энергией.

Обычно машине хватало двух минут, чтобы извлечь из лира всю его силу.

Но в этот раз прошли пять, а крылатый продолжал биться, все сильнее пачкая ангельское стекло своей кровью. Сломанные крылья выгнулись, медленно вытягиваясь.

Полукровки от хромов так не могли. На трансформацию были способны только настоящие хромы.

Видимо, у этого было слишком много энергии.

— Вот болван, — устав от беспорядочных метаний лира, уже раздраженно протянул асурт. Оттянул маску от лица, облизывая языком пересохшие губы.

До арха тоже долетал запах свежей крови.

Лицо лира засветилось, и он из последних сил ударил по стеклу.

Арх моргнул, рассматривая мельчайшие трещинки, расползающиеся по шару.

— О! Да ты… — начал было Тешшер, но крылатый ударил еще раз, а после этого рассыпался пеплом.

Машина перестала гудеть, сообщая об окончании цикла и завершении сбора энергии.

Сеть трещин бежала по всему стеклянному шару.

По стеклу, которое невозможно оцарапать или разбить.

* * *

«Вы уже уничтожили себя. Илья запустил машину».

Так сказал Первосозданный, появившись во время парадного марширования, и испортив его своим присутствием. Архи передавали его слова друг другу, но отыскать Илью не могли. Ни в одном из их миров никого с таким именем не было. Даже ангела-аннерги.

Белые Советники приказали напечатать листовки, в которых сравнивали Первосозданного с еще одним типом предателей. Он сомневался в светлых замыслах аннерги, и за это однажды поплатится.

Арх засунул руку в приемник, ощущая тепло, исходящее от капсул с энергией. Как и всегда, в первые несколько минут его с головой накрыла эйфория от силы, гордость от принадлежности к лучшим созданиям во всех мирах.

Он слышал о лире по имени Илья, но тот давно был мертв, и не было даже энергии, которую из него извлекла машина. Интересно, кому она досталась?

Первосозданный, появившись на параде, поставил крест на своем помиловании — так сказал один из аннерги, рядом с которым стоял арх. Кто-то принялся подсчитывать, сколько энергии удастся извлечь из Того, Кто Был Первым, и связан ли он с хромами.

Все враги ангелов были связаны с хромами.

Переждав положенные три с половиной минуты, серебролицый вернулся на свой пост, продолжая перебирать кусочки воспоминаний.

Не было армии, способной противостоять ангелам. Это признали и асурты, почти бескровно подарив архам наработки по выращиванию химер. Белые Советники равнодушно приняли столь большой дар — у них были свои методы.

На допросах лилимы говорили, что они не связаны с хромами. И утверждали раз за разом, что Первосозданный всегда говорит правду. Из самих мелких щенков энергии удавалось добыть немногим меньше, чем из слабых лиров.

Вот только выжечь этих проклятых паразитов из земли не было самой легкой задачей.

Привлеченный странным звуком, выбивающимся из привычных уху, арх вынырнул из своих мыслей. Обернулся, положив ладонь на свернутую на бедренном щитке плеть.

Лир, сидящий в клетке, сразу же затих, со страхом рассматривая серебролицего и прикрывая крылом что-то в руках.

Арху нужно было просто хлестнуть плетью по прутьям, призывая предателя к порядку и соблюдении тишины. Но звук ведь был не таким противным. Да и лир не кричал.

— Что ты делал? — Рукоять плети замерла под пальцами.

— Пел. — Крылатый поплотнее сомкнул перья. — Это всего лишь колыбельная. Я не собирался тебе ничего делать.

Серебролицый помедлил, а потом плавно убрал руку.

— Зачем ты пел?

Лир беспомощно покосился на ровную очередь из архов возле приемника. Они были вынуждены сделать остановку именно сейчас, для подпитки.

Проклятые Древа, даже выкорчеванные с корнями, мешали открыть портал в родной мир.

Помедлив, предатель медленно убрал крыло, показывая маленький сверток в руках.

Лилим. Новорожденный.

Прошлым утром они повалили еще одно Древо, и лилимов нашли так много, что трех клеток оказалось недостаточно. Восемнадцать штук пришлось отправить к предателю.

Видимо, кто-то из мелких паразитов разродился прямо там. А раз по бумагам было восемнадцать, то и вытащили из клетки ровно столько.

— Выброси щенка химерам. — Предложил арх равнодушно.

Вместо того, чтобы послушаться, лир прижал детеныша к груди, показывая, что не станет выполнять такого приказа.

— Это же не твой. Зачем ты с ним возишься? — Удивился серебролицый.

— Не бывает чужих детей. — Совсем тихо заметил предатель, и снова прикрылся крылом, пряча сверток от чужих глаз.

Арх не ожидал такого ответа.

Видимо, правду говорят — лиры совсем больные. Поэтому и обязаны быть очищенными.

— Он слаб. — Пояснил арх медленно. — Слабые обязаны умереть. Совет аннерги не признает лилимского щенка достойным жизни в новом мире.

— Для них все недостойны. — Проворчал серокрылый себе под нос.

— Ты ничего не понимаешь! Ты — пережиток прошлого, грязный, болеющий, слабый пернатый! Мы несем мир и процветание во все миры! Насаждаем образование и технологии! Спасаем всех от этих паразитов, что расплодились и в земле, и в воде, и даже в воздухе благодаря вам! Скоро мы очистим этот мир, и создадим идеальное место для жизни других рас! Какое право ты имеешь судить нас?!

— Тогда почему ты дышишь через маску?

Арх осекся. Такого вопроса он вовсе не ожидал. Лир смотрел на него с усталостью во взгляде.

— Это не паразиты. Это трава, кусты и деревья. Птицы, звери и насекомые. А вы выжигаете землю, убивая ее. Кто сможет жить в мире из железа и камня?

— Избранные. — Уверенно заявил арх, повторяя слова ангелов. — Те, кто пройдет отбор у Совета аннерги. Надежные расы. Мы поселим тут лилимов, когда этот мир будет зачищен.

— И отбор уже начался?

«Предателей надлежит отправлять в машину. Так они послужат великому делу ангельской армии.»

Но по законам, предателями назначались все лилимы. И все они были обязаны отдать свою силу архам.

Все, кроме тех, кого заберут Белые Советники для изучения. Арх однажды видел, что на лилимах тренируют химеру. За тридцать секунд она должна была задрать шестерых маленьких крылатых.

— Лилимы тут жили до вашего прихода. Что они будут есть, когда вы уничтожите растения?

— Они перейдут на наш образ жизни.

— Если так — то из кого они будут брать энергию? — Лир устало вздохнул, после чего поднял взгляд на серебролицего и непонятной грустью произнес. — Вы просто убиваете всех по приказу Белых Плащей.

— Это щенок предателей. Лилимы не запросили разрешения на размножение, и признаны виновными еще и в этом. — Уверенно сообщил арх.

— А почему архи и ангелы питаются энергией, которую забирают из других? — Опустив голову, тихо и равнодушно спросил крылатый. — Может, потому, что вы не можете ее выработать? Упакованные в ваши экзоскелеты и подключенные к трубкам, вы не пьете, не едите и не спите. Вы — раса, которая называет себя лучшей во всем — не в состоянии делать то, что доступно остальным… Дети лилимов поглощают энергию, чтобы вырасти, и потом сами ее создают. Вы пьете ее, чтобы существовать. Вы могли бы просто попросить — и мы бы сами с вами поделились… У тебя есть родители?

— Я воин армии.

— Но ведь ты не появился из воздуха уже взрослым. У всех есть родители, даже если мы их не видели. — Мягко возразил лир.

Арх помолчал, слушая собственное ровное сердцебиение.

Родители? Серебролицый знал свое досье наизусть. Там была строчка о том, что он является архом первого поколения, а не клоном, выращенным в камере. Еще там было написано, что кровь аннерги в нем преобладает.

О родителях ничего не было написано.

Ангелы перестали создавать пары, размножаясь с помощью клонирования. А межрасовые семьи были запрещены законом, сколько арх себя помнил.

Может, он действительно родился уже взрослым? Но ведь серебролицый — из первого поколения…

«Согласно новым законам, межрасовые браки упраздняются, и дети от подобных союзов теряют право выбора в голосованиях… Дети с преобладанием ангельской крови признаются архами. В случае, если соотношение крови будет не в сторону ангелов, такие „объекты“ обязаны быть сосланы в специальные пансионы, для контроля над их развитием».

Арх попытался вспомнить, кто это говорил и когда, но в голове стало пусто.

«Мы все — чьи-то дети».

Посмотрев на воинов, молча ожидающих своей очереди на порцию энергии, серебролицый развернулся к клетке.

— Эта твоя… Колыбельная. Спой ее еще раз.

Когда машина закончила свой цикл и от лира не осталось даже пепла, арх приподнял накидку, оставшуюся лежать на железном полу клетки. Под ней оказался крошечный сверток, который весь помещался на ладони у серебролицего.

Новорожденный лилим был очень легким и маленьким, и если бы не тихое дыхание, арх спутал бы его с куклой. Наклонившись, крылатый понюхал детеныша. Потом чуть тронул рукой, и лилименыш отреагировал — не открывая глаз, вцепился пальчиками в перчатку, безошибочно найдя крошечный оголенный участок кожи на запястье. Недовольно сморщившееся личико разгладилось, и детеныш снова затих.

Воровато покосившись на других воинов и убедившись, что на него никто не смотрит, арх засунул сверток себе под нижнее крыло и аккуратно прижал. Потом демонстративно подхватил плащ и встряхнул его — раз, другой.

Пусть те, кто видел сверток в руках лира, решат, что крылатый забрал его с собой в машину.

Вот только холодный, всевидящий взгляд одного из Белых Братьев обжигал затылок и внешнюю пару крыльев.

* * *

Как и подтвердили расчеты, к утру рубашка высохнуть не успела. Но за порчу вещей Итанима ругать не стали. Дарелин принес новую — великоватую, кремового оттенка, с нарисованными листиками на рукавах и воротнике, и с пуговичками на спине.

Атмосфера за завтраком тоже не изменилась. Только Ирин снова повторил странный ритуал с метанием в Риса посуды, а потом с кислым лицом выслушивал тихие ворчливые реплики от остальных братьев. Карм, в которого чашка в итоге и попала, молча сгреб осколки и выбросил, после чего в угрюмом настроении принялся за завтрак.

Рис погрыз поставленное ближе всего к нему печенье, съел один из бутербродов, состоящих из печенья с творогом и медом, запил все молоком и понял, что хочет вернуться в комнату. Желание было таким неожиданным и непонятным, что гибрид некоторое время пытался его осмыслить.

Завтрак тут не был похож на тот, на кухне на Меге. Но в чем именно заключались различия, Итаним понять не мог.

Может, в размерах кухни? Или в типе освещения?

Закончив завтрак, крылатые разбрелись по дому, принявшись шелестеть крыльями и греметь шкафами. На кухне с Рисом остался Дарелин, и кисло жующий последнее печеньице Карм.

— Ты быть с отцом. — Закончив с завтраком, тускло объявил крылатый, и для надежности ткнул пальцем в лира. — Быть тихо. Не ругаться. Помочь.

— Какую именно помощь мне нужно оказать?

Карм закатил глаза, и Рис ощутил странное чувство раздражения. Этот крылатый не был Зафом, просто носил его лицо. Он не имеет прав отдавать приказы!

Рис сказал Белой, что попробует подстроиться лишь под Дарелина!

— Просто помочь. Слушать. Хорошо вести.

— Мне необходимы дополнительные программы по вождению воздушного транспорта и код доступа для управления машиной. — Перешел на машинный тон гибрид.

На самом деле Рис понял, что от него хотят. Но Белая сказала, что он обязан слушаться Дарелина. Про всяких Кармов она не упоминала, так что Рис мог позволить себе такое поведение.

Никакой пользы, правда, это не принесло, но почему-то было приятно наблюдать за крылатым, который пытается что-то сказать, но не может в силу отсутствия достаточных знаний о человеческом языке.

Поворчав еще немного и повторив свои фразы с некоторым изменением, белокрылый лае обменялся парой слов с Дарелином и покинул кухню, потирая предплечье.

Немного понаблюдав за передвижениями последнего крылатого по помещению, Рис, поколебавшись, поднялся со своего места и подойдя ближе, протянул одну из чашек, остающихся на столе. Дарелин аккуратно принял ее, и мягко улыбнулся.

Развернувшись, гибрид пошел за следующей чашкой, прихватив заодно и блюдце.

Так получалось не чувствовать себя совсем бесполезным.

Процедура уборки кухни после приема пищи не слишком сильно отличалась от той, которую знал Рис. Вот только тут было в семь раз больше чашек и тарелок, и посудомоечная машина наполнилась гораздо быстрее.

Никакого раздражения к Дарелину Рис не испытывал. Жалко только, что гибрид не понимал тех слов, что произносил крылатый время от времени. Но судя по интонациям, на него не ругались, и ему удавалось хоть в чем-то быть полезным.

Хоть что-то было хорошо.

На Меге, оставаясь в квартире один, Итаним включал терминал. Тут же никаких терминалов не оказалось. Даже планшета не нашлось. Но на первом этаже в одной из комнат рядом с кухней располагался большой стол с креслами и диваном, а также — два стеллажа высотой почти до самого потолка. Рис даже пощупал их, несколько раз перепроверяя результаты. Стеллаж из настоящей древесины на Меге стоил бы больше, чем подержанная кукла для боев — Итаним часто видел рекламу между фильмами.

На полочках лежали книжки вперемежку с непонятными предметами, похожими на квадратные и прямоугольные кубики с серебристыми гранями и голубоватыми стенками. Некоторые из них были большими, но плоскими, как планшеты, а некоторые наоборот — маленькими и почти круглыми, словно шарики. У пары прямоугольных штуковин обнаружились даже дырочки, словно их можно было на что-то надевать.

Повертев предмет в руках, Рис все же принес его Дарелину. Снова мягко заулыбавшись, крылатый провел гибрида обратно в ту комнату. Достав с полочки повыше плоскую странную штуку, похожую на крышку от планшета, Дар положил ее на стол. Аккуратно забрав из рук Риса кубик, лир занес ладонь над крышкой и разжал ладонь. Тот упал вниз, и едва коснувшись крышки, исчез.

«Обнаружено неизвестное устройство».

Итаним моргнул, рассматривая возникшее над крышкой виртокно. До этого процессор не распознавал странные предметы как технику. Да и сканирование показывало странную мешанину микросхем и тонких плат, и еще чего-то странного, но никак не известные электронные устройства.

Аккуратно приподняв крышку, Рис понаблюдал за тем, как виртокно тоже сдвигается вместе с ней. Вот только механизм, при котором кубик соприкоснулся с таким «планшетом» и исчез, гибриду был непонятен. Для этого нужна была прорва энергии, и уж ее вспышку Итаним бы заметил. Да и законы физики вроде бы тоже работали в этом мире.

Подождав, пока Рис ощупает подставку под голограммой и повертит ее, Дарелин провел ладонью, словно бы собираясь собрать виртокно в кулак, и продемонстрировал синий с серебристыми граням кубик гибриду.

Гибрид задумчиво перевернул потухший планшет. И по весу, и по толщине он действительно был похож на крышку от дисплея, да и в выключенном состоянии гибрид не мог распознать предмет, как технологию.

Забрав из ладони крылатого кубик, Рис сам бросил его на планшет, понаблюдав за возникновением виртокна. Расстояние между ним и темной «основой» составляло десять сантиметров. Потом гибрид провел рукой точно так же, как это сделал Дарелин.

Виртокно ощущалось, как очень легкая неизвестная нетоксичная субстанция. И она самостоятельно вернулась в свою твердую форму, подтвердив, что все еще весит семнадцать с половиной грамм.

Повторив эти движения несколько раз, Рис в задумчивости обернулся к стеллажам и запустил повторное сканирование комнаты.

«Информация сохранена».

«Сканирование завершено».

«Обнаружено 473 предмета с заданными параметрами».

«Обнаружено 382 предмета со схожими параметрами».

Каждый из этих кубиков и прямоугольников был хранителем информации. Флэшкой с чем-то внутри.

Гибрид сканировал комнаты, руководствуясь до этого данными о технологиях Меги. Кубики не фонили, и не распознавались как техника, пока не вступали во взаимодействие с тонким планшетом, который сам по себе тоже выглядел как простая пластинка.

Сама работа с виртокнами ничем кардинально не отличалась от взаимодействий с человеческим терминалом. Понаблюдав за тем, как Дарелин включает и выключает воспроизведение, меняет звук, уменьшает и увеличивает картинку, гибрид легко повторил все движения.

Но на самом деле Риса больше занимал сам механизм активирования планшета. Едва крылатый вернулся на кухню, гибрид принялся за эксперименты. Через полчаса выяснилось, что одновременно на планшет можно «загрузить» тридцать накопителей, а на тридцать первом выскакивало вроде бы сообщение от системы. Программа распознавания не могла перевести символы, и Итаним был вынужден убрать один из кубиков. Сообщение сразу же исчезло.

Можно было загружать флэшки по одной, или одновременно кучей. И бросать кубики не только по заданной траектории, а множеством способов. Даже снизу, на заднюю часть «планшета» — правда, виртокно все равно появлялось с одной стороны.

Сами записи Рису были малоинтересны.

* * *

Дома Карма ожидал держащий в руках плащ Дарелин, недовольный, обиженный на весь белый свет Ирин и молчаливый, поглощенный в возню с кристаллами памяти гибрид. Остальные братья, как и ожидалось, все ушли на работу.

— Что-то случилось? — Привычно забеспокоился отец, едва увидев старшего ребенка на пороге.

— Вольф домой отправил… Дар, это просто синяк, не надо волноваться.

Но крылатому все же пришлось снова расстегнуть рубашку и продемонстрировать медленно светлеющее и уменьшающееся пятнышко на предплечье.

— Видимо, хирург сегодня не с того крыла встал. — Пожаловался Карм, столкнувшийся на выходе из Отдела с еще одним «больным». — Пятерых до меня освободил от работы! Можно подумать, что этот синяк мне оставил какой-нибудь эльвиин!

Карм прекрасно понимал собственное бессильное возмущение. Белая была больна, но все равно ходила на работу и выполняла задания в других мирах. А крылатого сначала завернул Илья, сообщив, что отправляет четверку оперативников на Мегу, а потом Вольф вообще выгнал!

Это было слишком несправедливо.

— Вольф — врач, — примирительно заметил Дарелин, очень осторожно положив раскрытую ладонь на синяк.

— Не надо, оно само пройдет, — скривился Карм, но выворачиваться не стал. Вместо этого сделал полшага вперед и ткнулся лбом отцу в плечо.

Впервые за очень долгое время.

Дар был и его киррэном, вот только лае всегда старался держать дистанцию. Не из-за неприязни — скорее наоборот.

Ирин, едва видя, как кто-то из его братьев обнимает Дарелина или называет отцом, закатывал истерику. В его памяти остались смутные светлые воспоминания о настоящих родителях. А еще Ирин был слишком мал, чтобы понимать их поступки. Карм давал себе обещание, что обязательно расскажет младшенькому, но все никак не мог выгадать подходящий момент.

Слишком тяжелой была правда. Слишком страшной, даже для самого Карамеля.

И если бы не Дарелин, не его способность слышать — Заафир навсегда исчез бы в ту ночь, когда их всех забрали из приюта. А они все… Возможно, они бы тоже были проданы. И никогда бы не попали в Отдел.

Плечо у отца было теплым.

— Ты на дежурство сейчас собираешься? — Стараясь скрыть неловкость, спросил Карм, аккуратно отстраняясь.

— Да. На кухне помогу. — С улыбкой подтвердил Дарелин, спустя мгновение убрав ладонь. — Побудешь с Ирином? Ему витамины в полдень надо выпить. А в духовке обед готов.

Покосившись на предплечье, Карм убедился, что синяк полностью исчез. Отец умел лечить и так — без песни и без использования крови.

— Побуду. Хочешь, и за хи… Рисом тоже присмотрю. Он ничего не натворил?

Дарелин отрицательно покачал головой.

— Он мне помог с посудой после завтрака. — Поделился он радостно. — А потом кристаллы памяти нашел и все утро с ними занимался. Я хотел его с собой взять — пусть ребенок прогуляется.

Карм ощутил всплеск ревности. Обычно он или Заф помогали отцу с тарелками и чашками. Лае даже не радовало, что в быту гибрид оказался очень тихим и ночью не пытался никого убить.

Хотя… Вдруг он просто усыпляет бдительность?

— Мне не трудно за ним посмотреть. — Немного покривил душой Карм. С одной стороны, если гибрид утопает из дома, можно будет расслабиться хоть на некоторое время. Но, с другой стороны — чудовище уйдет вместе с Дарелином!

Конечно, вряд ли сегодня отцу выпадет что-то серьезное. Лира в Отдел вызывали в исключительных случаях — в основном если помощи просили эали. К тщательно скрываемому неудовольствию Карма и остальных братьев — как-то чересчур часто.

Обычно же Дар ходил помогать на кухне. Выпечка у него получалась отменной, а сегодня, вроде бы, должна была приехать посылка от эалей. У них был восхитительный шоколад, отлично подходящий для использования в начинке.

— Со мной ничего не случиться. — Мягко пообещал лир, и погладил ребенка по голове.

Раньше отец ходил в Отдел еще и для того, чтобы потренировать детей. Дарелин был отличным поваром. Но также он являлся боевым лиром, и хорошо сражался.

Вот только детей больше у них не было.

Карму пришлось смириться. А перед этим — объяснить гибриду, что от него требуется.

Рис смотрел на него очень внимательно и серьезно, но как-то странно. Словно бы мимика проявлялась у химереныша лишь с левой стороны лица, с правой оставаясь все такой же кукольной и ненастоящей. При этом, когда гибрид смотрел на Дара, что-то в нем менялось. Крылатому это не нравилось вдвойне.

Карм отдавал себе отчет в том, что ему Рис вообще не нравится. И как робот, и как живое существо. Хотелось вскочить, указать на него крылом и заявить, что именно гибрид виноват во всем произошедшем.

Ведь если бы зерно осталось у Зафа, он бы не погиб.

Вот только на самом деле это было неправдой. Защитной реакцией психики. И лае мог думать о Рисе как угодно плохо, но вот относиться к нему нужно было как минимум сносно. Отец ведь взял его под крыло. Признал, исковеркав несколько основных законов и сделав вызов Илье.

Карм боялся даже представить, что было бы, ответь начальник Отдела. Ясно было одно — ничего хорошего не вышло бы.

Да и Заф наверняка видел в Рисе что-то хорошее, раз поделился собственной кровью. Раз отдал зерно. Раз умер ради гибрида. Ради химеры. Косвенно, но признал своим ребенком.

На одном из заданий в мире людей Карм видел детские приюты — переполненные, разваливающиеся, страшные. Это был последний раз — потом лае попросил не отправлять его на работу в человеческие миры.

В похожем приюте жили они с братьями до того, как их нашел Дарелин.

Карамель не любил людей и химер. А Рис подпадал под эти два пункта, и поэтому общаться с ним было вдвойне труднее.

Но приходилось поджимать крылья и терпеть.

— Ты идти с Дар. В Отдел. — В пятый раз повторил Карм, ощущая тупым попеременно то себя, то гибрида. — Помочь. Понимать?

Рис таращился на него с самым серьезным выражением лица.

— Нет. Уточните приказ. — Снова выдал гибрид, и лае ощутил, как ему хочется почесаться и одновременно придушить упрямое создание.

Его не покидало осознание, что Рис над ним так издевается. Нееет, вот вернется Белая, и Карм с нее не слезет, пока она этого мелкого не научит нормальному языку!

Понаблюдав за страданиями ребенка, Дарелин осторожно протянул руку и жестом показал идти следом. Гибрид, — о чудо! — аккуратно обогнул Карма и встал рядом с входной дверью.

— Он все понимает, но притворяется! — Раздраженно пожаловался лае отцу.

— Нельзя выучить язык так быстро. — Возразил Дар, и погладил Карма по волосам. — Нужно немного времени и терпения, вот и все.

Лае недовольно фыркнул, но от руки не отстранился. Терпение у него имелось, но не для Риса.

— Я постараюсь вернуться пораньше. — Пообещал лир, набрасывая себе на плечи серебристый плащ. — Присмотри за Ирином, он немного…

— Капризничает. — Глухо поддакнул Карм. — Не волнуйся, присмотрю.

Гибрид вышел сразу Дарелином. Оперативник постоял немного на пороге, рассматривая широкую отцовскую спину. Боевые лиры стеснялись своего серебристо-серого оперения, и старались не светить им лишний раз. А по мнению Старейшин, Дар — почти преступник.

Но Старейшин в их мире не было. А все лае и так знали, кто такой Дарелин и какого цвета у него перья.

Дождавшись, когда отец пройдет мимо дома, где жила Белая с семьей, Карм закрыл дверь и отправился проверять Ирина.

* * *

Солнца не было видно за набежавшими на небо светлыми облаками. Подумав немного, Рис вытащил из-под рубашки Вишню Мирабель. Оставлять ее одну дома Итаниму не хотелось.

Вдруг ее тоже заберут?

Дарелин шел по направлению к Отделу — неспешно, но уверенно. Так Заф уходил на работу — когда его не вызывали посреди ночи на срочную операцию.

Рис двигался рядом, отставая на два шага и держась за правым плечом крылатого.

Сегодня на бортике фонтана перед Отделом никто не сидел. И в воде тоже не плюхался. В остальном все было почти так же, как и вчера.

Огромные двухстворчатые двери были распахнуты и подперты.

Итаним уже видел Древо, но все равно притормозил, сравнивая полученные вчера данные с новыми.

Большое. Огромное. Верхние ветви не доставали самую малость до выпуклых стеклянных панелей на потолке. Боковые — тянулись к ажурным балкончикам в стенах. В этот раз Итаним видел и двери, а увеличив изображение, разобрал даже таблички с номерами над каждой. То были не просто балкончики, а коридоры и этажи.

Интересно, а крылатые построили Отдел вокруг Древа? Или же спроектировали здание, все рассчитали и лишь потом вырастили дерево?

«Сбой сканирования».

«Высоту объекта невозможно определить».

Притормозив на секунду, гибрид насчитал среди ветвей двадцать три серых шара.

А потом Итаним заметил между толстых корней шевеление.

Один из лилимов, растопырив крылышки и вцепившись всеми конечностями за кору Древа, медленно съезжал по толстому стволу. До земли оставалось меньше полутора метров, но крылатый, видимо, боялся спрыгнуть, и не торопился разжимать руки, предпочитая обдирать живот.

Оглянувшись на Дарелина и убедившись, что тот тоже затормозил, чтобы переброситься парой фраз с каким-то лае в черной форме, Рис осторожно переступил через бордюрчик.

Был приказ «Помочь»? Был. А еще у Риса программа самообучения имелась.

На низких ветвях уже сидели лилимы, и вторжение гибрида было замечено сразу. Между ветвей Древа полетел шепоток. Захлопали крылышки, в листьях зашушукались. Часть фраз Рис уже слышал вчера, несколько новых старательно сохранил в памяти. Вот вернется Белая, и он спросит у нее точный перевод.

Поставив чашку с Вишней Мирабель на один из выпирающих из земли корней, Итаним подхватил виснущего на стволе Древа лилима и быстро опустил на землю. Тот, едва ощутив под собой твердую почву, юркнул вправо, спрятавшись за толстым, странно изогнутым корнем.

«Сканирование завершено».

Сам Рис видел похожую ситуацию в одном из фильмов. Только там на дереве висела девушка, а снимал ее инопланетянин. Правда, дальнейшие их взаимодействия остались для гибрида абсолютной загадкой.

Забрав с корня чашку с помидоркой, Итаним запрокинул голову, столкнувшись взглядом с десятком маленьких крылатых. Мелких.

«У лилимов короткий срок жизни, и проще воспринимать их всех как мелких».

Жаль, что у Риса не было медицинской прошивки. Так он смог бы определить, в какой жизненной фазе находился снятый им с Древа лилим. Но судя по размаху крыльев и внешнему сравнению с увиденными раньше крылатыми — тот был маленьким и молодым.

«Когда я родился, Дару было семьсот тридцать два».

Семьсот тридцать два. Но Рис не успел уточнить — года, месяца или дня?

Если дня — то очень мало. Семьсот тридцать два месяца — это шестьдесят один год. Может, у лае другие параметры для отсчета?

Одни вопросы.

«Дождись меня тут, хорошо?»

— Рис!

Развернувшись, Итаним приблизился к Дарелину. Жаль. Вернуться незаметно за спину крылатому не удалось.

Лир смотрел на него с волнением, крылатый в черной форме — с недоверием. Что они сказали друг другу — гибрид не понял, но Дар не стал больше топтаться вокруг Древа и поманив Риса за собой, направился в первый коридор слева.

Тот отличался от того, по которому выходил из изолятора гибрид. Потолок был выше, коридор — шире, да и плитка оставалась цветной и в узорах.

Помещение, в которое в конце привел Дарелин Риса, было разделено на две неравные части невысоким бортиком гибриду аккурат по плечи. Та часть, что побольше, была заставлена длинными широкими столами и скамейками. На одной стене располагались огромные, до пола до самого потолка, арочные окна, выходящие на веранду.

Вторая часть помещения тоже была занята столами, но на них громоздились сковороды, кастрюли и множество других предметов. Там уже кружились пятеро крылатых, гремя посудой, обжаривая что-то и нарезая овощи.

Рис моргнул, анализируя помещение с помощью ИИ.

«Предположительное обозначение — кухня».

Заметив Итанима, крылатые на кухне замерли. Стих чей-то негромкий разговор, прекратил стучать нож.

Никаких приказов Рис не получал, поэтому продолжил стоять, терпеливо дожидаясь, пока лае не надоест его буравить взглядами. Зашелестела ткань плаща и перья, и Дарелин раскрыл крыло, изогнув его над головой у гибрида. А потом что-то произнес.

Ему ответил стоящий ближе всех лае, наливающий в кастрюлю воду из крана. После этого крылатые медленно вернулись к своим занятиям.

Сняв плащ и повесив его в настенный шкафчик, Дар нацепил на себя крахмально-белый фартук и специальные рукава. Быстро махнул по волосам, проверяя, чтобы все они были туго заплетены в косу.

* * *

— Ты слишком много сыпешь удобрений.

Серфин, забывшись, провел по лицу ладонью, оставляя четкий грязный след, пахнущий землей.

— Ты же мне сам сказал использовать тот пакетик для двух саженцев, — растерянно заметил лае, обернувшись.

— Так там клубника была. А ты сейчас на эльвиинские ягодные клубни лезешь. — Пояснил Ил, и присев на корточки, аккуратно пошевелил растение, показывая нежно-голубую оборотную часть листков. — Видишь?

— Вижу. — Уныло подтвердил Серфин, заранее смиряясь с тем, что в следующий раз снова все перепутает.

На первый взгляд и клубника, и эльвиинские ягодные клубни были абсолютно одинаковыми в этот период роста. Вот когда на вторых начинает появляться одновременно земляника и малина, разница становилась заметней.

Чахлые ростки грустно повесили листья, и Ил захлопотал вокруг, пытаясь спасти их.

В короткий период перемирия между лае и эльвиинами Серфин вместе с братьями был на экскурсии в чужом мире. Эльвиины сажали клубни в горшки, специальные узкие ящички или просто в землю, и изредка поливали.

Та же ситуация была и у эалей. У тех один из видов брокколи рос повсюду, где была хоть горсть земли, и время от времени хвостатые предпринимали попытки бороться с ней, как с сорняком.

Серфин присел на перевернутый ящик, оставленный между рядами с рассадой, и поглядел на брата. Ил что-то шептал каждому листику, аккуратно поливал землю, подрезал больные корешки и ощущал себя на своем месте. Решившие тихо умереть ростки медленно оживали.

Техника его уровня эали оторвали бы с руками. Да и эльвиины закрыли бы глаза и на крылья, и на рост. Ботаник-селекционер высшего уровня был нужен всем.

И только в их родном мире у Ила все плохо получалось. И в этом не было вины крылатого, но лае все равно расстраивался.

Эали все время пытались переманить Ила к себе в мир, но пока что безуспешно. Серфин подозревал, что хвостатые вызывают брата каждые несколько дней для того, чтобы однажды у лае сдали нервы и он переехал бы жить к ним. Но крылатый держался.

Растения любили Ила. По-другому назвать все это Серфин не мог. Вынужденный однажды сопровождать близнеца в другой мир, дабы помочь собрать образцы, оперативник видел, как листья тянутся к нему. Как зацветают кусты, стоит крылатому провести по веточкам ладонью. Как принимается в рост почти мертвое деревце, которое выкорчевали ради постройки нового дома и бросили на кучу мусора, а сердобольный Ил воткнул его обратно в землю.

И лишь у них дома сила брата отказывала ему.

Одно время лае пытались привозить цветущие растения из других миров, но все заканчивалось одинаково — нежные цветы осыпались, завязь засыхала, а почти достигнувшие спелости ягоды или фрукты останавливались в росте.

А ведь у аннерги все было так же. Обрывки данных, найденные на руинах чужого мира, подтверждали — ангелы потеряли способность к размножению, и их растения перестали цвести и приносить плоды. Отчаявшись, «истинные» приняли руку помощи, протянутую Орденом Белого Плаща. И изменились.

Из прекрасных созданий превратились в убийц и мучителей. Они уничтожили сотни миров, помогли вывести гуманоидных химер, выкачали бесконечное количество энергии…

Разрушили мир лилимов, выкорчевав все Древа.

И все погибли. В один миг.

Было ли это дело рук Белых Плащей, закрывших их мир и высосавших энергию до капли, либо хромов, которые пробили одним мощным ударом все барьеры — Серфин не знал. Возможно даже, это был Первосозданный — сил у него хватало, чтобы за один миг уничтожить десяток миров.

Никто не знал, как это произошло. Но в одно мгновение весь мир аннерги стал мертвым и серым. Можно было лишь строить догадки, бродя по руинам городов и разбирая уцелевшие бумаги.

Лае понимал лишь одно — если они примут помощь Белых Плащей, то повторят этот путь. Пусть даже те и обещали помочь, и вернуть обратно Ерка.

В выборе между вымиранием и уничтожением других миров ради выживания Серфин выбирал первое. Оставалось лишь одно — решить, кто будет жить тут после них. Кто будет оберегать Древо и Илью.

Прокрутив в голове собственные мысли, крылатый улыбнулся. Оберегать Илью. Понять бы, кто кого оберегал.

— Фин, передай мне… — негромко попросил Ил.

Не утруждаясь пока брат закончит фразу, Серфин протянул ему взятую из соседнего ящика лопаточку. Не глядя, Ил ухватил ее с руки и снова склонился над растением.

Так уж выходило, что близнецы всегда были связаны между собой сильнее, чем остальные. Серфину иногда казалось, что они — слабая, блеклая копия лилимов. Им почти не нужны были слова, чтобы общаться между собой.

А ведь у Карма теперь нет этой связи…

Лае опустил голову.

Связь передавала, что старший брат где-то далеко, и чем-то расстроен.

— Аккуратнее. — Тихо предупредил близнец, не оборачиваясь. — Отец в Отделе, услышит.

Расстраивать своей грустью Дарелина Серфин хотел еще меньше. А Ил каким-то неизвестным органом чувствовал, когда отец находился поблизости.

Связь лиров немного отличалась, и Дар мог слышать эмоции всех своих приемных детей, даже если они находятся за парой десятков стен.

— На десерт, значит, будет что-то… — переключаясь на другие эмоции, протянул Серфин.

— Не шоколадное. — Дополнил его брат, поджав крыло, чтобы не шатать стол с рассадой.

— Бананы и изюм, — предположил крылатый.

Ил дополнил, не задумываясь.

— Сырники с разной начинкой и шоколадной крошкой.

— С шоколадной начинкой и бананом сверху. — Поддразнил его Серфин, поднимаясь с ящика. — Давай я тебе помогу. Быстрее закончим — быстрее…

— Узнаем, что у нас на обед. — Завершил фразу близнеца лае.

Нееет, вымирать пока что они не намерены. Лае могут жить очень, очень долго. И никогда не умрут от старости.

* * *

Арх нагнулся, пропуская над головой большую паутину, и беззвучно переступил через ветку, которая могла громко хрустнуть под ногой. Обход периметра для новой стоянки должен был быть пятнадцатью метрами правее, но серебролицый целенаправленно отклонился от курса.

Им не нужен был сон, но необходимо было время на новую подпитку. У арха было двадцать минут, и три из них уже прошли. Если по истечению этого времени он не вернется на стоянку, то умрет. Счетчик энергии колебался на уровне нуля, а обратный отсчет не позволял забыться.

Взлетев, арх мог бы завершить свои поиски быстрее. Но тогда об этом узнали бы все остальные, и появились бы вопросы. Серебролицый не знал, как на них отвечать.

Чем он руководствовался, совершая свой поступок?

В голове был сумбур. Обрывки мыслей не хотели додумываться, арх перескакивал с одного куска на другой, как никогда прежде сильно ощущая смятение.

Зачем он вообще отклонился от обхода периметра?

Почему не сообщил обо всем Белым Плащам или старшему аннерги?

Асурты во время стоянок, развлекались — бросали под ближайшим Древом теплый хлеб. Лилимы слышали запах и спускались с ветвей, попробовать «вкусненькое». Внизу их поджидали либо химеры, либо, — если у асуртов было хорошее настроение, — сами шестипалые.

Маленькие крылатые никого не боялись, и никогда не помышляли даже о том, что незнакомым созданиям не стоит доверять.

Спрятанный под внутренним крылом лилим тихо вякнул, и арх снова облился потом. Последние несколько часов показались серебролицему вечностью. Если бы детеныш закричал или завозился — это услышали бы остальные, и, неизвестно — хуже ли — ангел и один из Белых Братьев.

Арх честно не знал, что бы с ним сделали за такой поступок.

Обратный отсчет показывал тринадцать минут. Еще две минуты — и серебролицему нужно было разворачиваться. Или просто лечь где-то под кустом и тихо сдохнуть.

Так великая армия не узнает о его позоре и предательстве.

В ветвях одного из деревьев послышался шум. Арх замер, вскинув голову и положив руку на бластер.

Он находился на еще не очищенной от паразитов территории.

Двенадцать.

Звук повторился, среди листвы промелькнуло что-то маленькое и светлое. Пробежало по горизонтально растущей ветке.

Арх осознал, что стоит не под обычным паразитом, а прямо в тени Древа. Еще одного.

Приближаться к ним было строжайше запрещено для всех воинов. Лилимы не могли оказать сопротивления, но вот среди ветвей могли затаиться другие враги.

Гораздо более опасные.

Кто мог быть опаснее хромов, арх не представлял. Древо имело такую структуру, что с ветки на ветку могли перелетать лишь лилимы и птицы. А перебегать — одни мелкие крылатые. Ангелы и хромы были слишком крупными, и в лучшем случае вязли в листве и застревали.

Одиннадцать.

Зашуршали листья на ветке уровнем ниже.

Продолжая сжимать в правой руке бластер, серебролицый засунул левую в карман и нащупав подсохшую лепешку, бросил ее под корни Древу. Асурты не вели строгой отчетности своей провизии, а арх постарался выбрать самую старую. Чтобы она ни в коем случае не пахла и не выдавала в нем предателя, а теперь еще и вора, своим запахом.

Лилим наконец появился. Тощий, с круглым личиком и светлыми вьющимися волосами, одетый в выцветшие рваные тряпочки, но с оперением таким белым, что арх ощутил низкое чувство зависти. Такой цвет перьев был лишь у чистокровных ангелов — ему никогда не носить такие.

Десять.

Нужно было положить сверток на землю, рядом с сухим хлебом, и бежать. Так арх сможет еще успеть к машине по раздаче энергии. Сегодня его очередь для подпитки последняя.

Успеет — останется жить. И попробует смыть грязь собственного предательства.

Лилим не торопился, словно догадываясь, зачем арх ступил под сень Древа. Будто слышал его мысли.

Медленно засунув бластер обратно в кобуру, серебролицый раскрыл нижнюю пару крыльев и вытащил сверток. Детеныш снова вякнул, и потянулся, высвобождая маленькие ручки из тряпки. Ухватился пальчиками за перчатку серебролицего, снова найдя крошечный оголенный участок кожи.

Арх глянул на счетчик — и ужаснулся. Время его жизни уменьшалось — лилим тянул из него энергию.

Девять минут. Восемь.

Бросить сверток и бежать. Он успеет, успеет.

Семь.

Лилим наконец растопырил крылышки и слетел вниз, приземлившись на один из выпирающих из земли корней Древа. Протянул руки. Но не к хлебу — к арху.

Серебролицый отдал сверток, ощущая холод в крыльях. Разрывая прикосновение крошечных пальчиков. Там, где был детеныш, словно чего-то теперь не хватало.

Но это был обман — энергия заканчивалась, и арх умирал, теряя чувствительность и остывая.

Тишина напрягала, и лишь какая-то невидимая в ветвях птица самозабвенно свистела.

Шесть.

— Иди к лае. Они принимают всех. — Сипло произнес арх, сглатывая комок. Он слышал эти слова от лира, который наставлял своего ребенка.

Развернуться и бежать. Он еще может успеть к машине.

Если не будет стоять последним дураком. По ногам прошелся предательский холод.

Если у крылатого отнимутся ноги — он точно умрет.

Лилим опустил голову, рассматривая детеныша в тряпках.

Арх медлил.

Пять.

Лилименыш издал странный звук, похожий на тихое вяканье, и открыл глаза. Не голубые, как у всех лилимов. Не серые, как у лиров. Не прозрачные, как у ангелов. Не зеленые.

Не красные. Не карие.

С крошечного личика лилименыша на арха смотрела черная бездна с мириадами галактик. Без белка и зрачка, но с блестящими точками звезд.

Всевидящая. Всезнающая. Помнящая каждое шевеление листков в каждом мире, рост каждой травинки.

Четыре.

«Дети лилимов поглощают энергию, чтобы вырасти, и потом сами ее создают».

Поглощают. Создают.

«Из этих щенков можно только пару капель добыть. Они бесполезны».

Три.

Развернувшись, арх бросился прочь, слыша, как немеют руки.

Он все же успел добежать. Добраться напролом, создавая огромное количество шума, оступаясь и ломая ветки. Засунуть руку в распределитель за миг до того, как обратный отсчет остановился.

По венам побежала такая желанная энергия, разгоняя своим жаром онемение, выжигая холод.

Вот только нижняя пара крыльев перестала слушаться. Арх изо всех сил поджимал их, разминал, но ощущение прохлады не исчезало.

Остаточный эффект, вызванный недостатком энергии.

Он сбился с маршрута, и часть датчиков на экзоскетеле забарахлила, что вызвало внеплановую остановку с последующим экстренным возвращением для подпитки — так арх объяснил свое громкое появление, когда смог говорить.

Это было правдой — его броня выдержала не один десяток ударов, и восемь датчиков из трех сотен действительно работали со сбоями.

Арх первого поколения был на хорошем счету, и заподозрить его в предательстве было немного труднее, чем асурта, который недолго высмеивал «придурка-истукана, который в трех деревьях заблудится».

Тешшер отправился в машину через две недели, когда по ошибке натравил химеру на одного из стоящих на вахте архов. Якобы, тварь учуяла странный запах, и бросилась, не отличив пойманного серебролицым сбежавшего из клетки лилима от него самого.

Предательство серебролицего росло и ширилось.

* * *

Помогать на кухне и одновременно держать Вишню Мирабель на руках не получалось. Подумав немного, Рис аккуратно пристроил чашку возле мойки — все равно дальше двух метров от нее он не отходил.

Остальные крылатые хоть и пялились на гибрида, но близко не подходили, сопровождая работу негромкими перешептываниями на незнакомом языке. Риса это вполне устраивало, Дарелина, кажется, тоже. Либо он не слышал фраз, либо очень хорошо притворялся, и время от времени говорил что-то успокаивающее то ли самому гибриду, то ли тесту, с которым возился.

Очень скоро бесформенные, медленно растекающиеся на плоской поверхности странные штуки были тщательно раскатаны, порезаны на кусочки, украшены орешками, кусочками фруктов и ягод и завернуты в рогалики, а то и залеплены, как пельмешки, и на застеленных подносах отправлены в большую печь у стены. Рис, тщательно повторяя движения Дарелина, несколько раз посыпал на стол белую муку, а потом помог донести пустые миски в мойку.

Когда грязной осталось лишь одну посудина, на кухню, размахивая руками и крыльями, ворвался еще один лае, что-то безостановочно выкрикивая. На середине фразы он, не успев сбросить скорость, попытался ухватиться за край одного из столов, но лишь изменил собственную траекторию движения. Растопыренные крылья поймали воздух, и лае завершил свой бег, перевернув на себя стол. Загремело, забулькало. Хрустнуло стекло.

Крылатый, который как раз что-то нарезал, в последний миг успел сгрести ножи и поднос с колбасой, спасая их от падения.

Рис сделал шаг назад, отступая от расползающейся во все стороны маслянисто поблескивающей лужи. На перевернутом столе как раз стояло три стеклянные бутылки из темно-зеленого стекла.

Хор из голосов крылатых синхронно прокатился по кухне.

— Virinej!!!

Переступив лужу, Дарелин помог крылатому выбраться из-под стола. Этого лае Рис уже видел вчера в фонтане и еще в момент, когда только появился в Отделе.

Убедившись, что ничего больше интересного не происходит, а то, что лопотал поднятый лае, все равно было не понятно, гибрид отвернулся, намереваясь домыть последнюю посудину, в которой раньше было тесто.

На мойке, свесив ноги в маленьких ботиночках, сидел затянутый в черную форму лилим. Золотистые кудряшки обрамляли круглое лицо.

Этого «мелкого» Рис тоже видел. Тот шел вместе с красноволосым лае, на котором гибрид проскочил в Отдел. А потом еще и в изоляторе был, и руки тянул к Вишне Мирабель… Да и на Древе он тоже сидел.

Сейчас же лилим сидел спиной к чашке, затрудняя к ней доступ самому гибриду.

А если он сейчас схватит помидорку и попытается убежать? Судя по тому, что Рис не сумел отследить его появления, лилим достаточно быстр и беззвучен. И кроме того, он прекрасно знает все помещения, и сумеет успешно скрыться вместе с Вишней Мирабель с вероятностью в 82 процента…

Лилим, зачарованно рассматривающий посудину в руках гибрида, вскинул голову и принявшись изучать его лицо. Широко улыбнулся.

Рис задумался. Подобраться справа или слева к мойке не получалось — она была вделана в длинный мраморный стол, идущий вдоль всей стены.

— Он всегда такой. — Чуть наклонившись вперед, сообщил маленький крылатый Рису на чистейшем человеческом языке.

— Кто? — Осторожно уточнил гибрид, не зная, как надо реагировать. Может, это просто фраза звучит похоже, а на языке лае означает что-то совсем другое?

Протянув ручку, лилим ткнул пальцем в обтекающего крылатого, которого остальные лае пытались оттереть от масла и при этом самим не сильно испачкаться. Чуть в стороне топтался еще один повар, продолжая прижимать к себе ножи и поднос с колбасой и горестно вздыхать.

— Он. — Пояснил мелкий. — Вириней. Ты — Рейсо.

— Рис. — Поправил гибрид негромко.

— А какая разница? Смысл один и тот же.

— Мне Заф дал имя. — Насупился Рис, прижимая покрепче блюдо. — Не хочу его менять.

Лилим любопытно склонил голову к плечу, оценивающе рассматривая гибрида с ног до головы. Заболтал ногами с удвоенной скоростью.

— Ты еще не выучил язык лае, верно? Я угадал, правда же? — Спросил мелкий и сам же себе ответил, не давая Рису времени на формировку фразы. — Правда. Но потом ты выучишь. И диалекты. И лилимский. И пару наречий. А тебе у нас нравится? А ты пробовал Даровы плетенки? А его вареники с вишней? Попроси его сделать вареники — не пожалеешь! И сырники с изюмом!

Лилим тараторил без остановки. Рис слушал, ощущая, как жирная посудина потихоньку выскальзывает из пальцев. Схватить бы ее покрепче, да ручек не было, и помять из-за чрезмерного нажатия блюдо не хотелось.

Словесный поток закончился неожиданно. Маленький крылатый замер на середине фразы про очень вкусные блинчики со сметаной и кусочками апельсинов, не договорив про виды начинки.

Со спины к Рису подошел Дарелин. Лилим скорчил самую милую гримасу, и что-то сообщил лиру — видимо, пояснял свой монолог. Серокрылый медленно качнул головой, и легко пересадив мелкого с мойки чуть правее, забрал из рук гибрида посудину.

Рис мгновенно вцепился в Вишню Мирабель. Вот теперь ей ничего не будет угрожать!

— Меня зовут Гавриил. — Радостно сообщил лилим, даже не обратив внимания на такую мелочь, как собственное перемещение в пространстве. — Знаешь, о чем говорил Вириней? Не знаешь! Завтра вернется группа оперативников с Меги! И не одни!

* * *

— А что, булочки с шоколадом закончились? — Тоскливо уточнил Серфин, разломав напополам свою выпечку.

— Угу. В желудке у мелкого Гавриила. — Хмуро пояснил Елька, гоняя по тарелке последний кружок огурца. Его близнец проделывал те же движения с кусочком вареного картофеля в своей посуде. — Тесто отдельно, шоколад отдельно.

Ил равнодушно отправил в рот остатки своего пирожка. Их с братом прогноз не удался совершенно — на десерт были не сырники, не с шоколадом и уж тем более не с бананом.

Марек, насадив картофелину на зубцы вилки, обвел взглядом столовую. Крылатые, в последнее время тихие и мрачные, негромко переговаривались между собой. За дальним столиком у окна сидел Вольф, нагрузивший себе на десерт целое блюдо пирожков и сейчас внимательно изучающий содержимое одного из них. Время от времени он словно вспоминал что-то, и накладывал сахар в чашку с чаем. Сахарница уже была полупустой.

От одного столика к другому пересел один из оперативников, и голосов в столовой стало больше. Новости по Отделу расходились быстро и без помощи лилимов. Особенно такие…

Не каждый день Илья давал разрешение привести в мир чужака.

— А смысл? — Ответил, словно огрызнулся сам на себя Ил, переведя диалог с самим собой из внутреннего во внешний. Судорожно прижал правое крыло к плечу.

Прекрасно слышащий по связи близнеца Серфин вздохнул, и отложив ложку, принялся загибать пальцы.

— Первое — Соня Адлер может знать какие-то детали по… По делу. Второе — она не чистокровный человек, а полукровка, так что ей выгодно с нами сотрудничать. Третье — она может быть в курсе, кто еще следил за… Зафом. — Лае запнулся, а потом преувеличенно бодро продолжил. — Четвертое — во всей ситуации очень много не состыковывается. Пятое — снимок Древа, который принесла Белая…

— Шестое, седьмое и остальное! — Перебил брата Ил. — Это все равно ничего уже не изменит!

— Мы можем найти того, кто платил охотникам. — Негромко встрял Елька. — И отомстить за Зафа.

Марек покосился в сторону кухни, где сейчас хлопотал с поварами Дарелин. Отомстить.

Бесполезное по сути своей слово, но оставлять все, как есть, не получалось.

Отправив картофелину в рот, Марек снова глянул на кухню и подавился. Обычно повара садились есть чуть позже остальных, и сегодняшний день не был исключением. Вот только Дарелин шел к их столику не один. Позади него, не отставая ни на шаг, тихо топал половинчатый химереныш с подносом в руках. Крылатые, мимо которых шел лир, замолкали и выворачивали шеи, стараясь разглядеть химеру получше.

Елька предусмотрительно протянул руку и похлопал близнеца по спине, аккурат между крыльями, предотвращая еще одну смерть.

— Я же говорил, что две столовые ложки специй на порцию картошки — не лучшее решение, — проворчал Елька, после чего повернул голову и увидел, кто приближался к их столику. Крылья его шевельнулись, перья начали топорщиться. — О… Отлично.

Последнее слово было сказано таким тоном, что сомнений в ее смысле не оставалось. Настроение у младших Ила и Серфина, и до этого не слишком приподнятое, опустилось ниже подземных помещений Отдела.

С желанием придумать себе какое-то срочное задание и смыться из-за стола все четверо лае с трудом, но справились. Да и киррэна расстраивать не хотелось.

Опустившись на свободное место с краю, Дар крылом указал гибриду на пространство между собой и Мареком, а когда тот опустил поднос на стол — ободряюще заулыбался.

Сидящий напротив Серфин заметил, как старший брат страдальчески закатывает глаза, и на всякий случай вспушился сильнее, занимая больше пространства на своей половине скамейки.

— У вас все хорошо? — Мягко поинтересовался Дарелин у детей. — Никто вас не обижал?

«Малютки», почти переросшие своего приемного отца, замотали головами. Нет-нет, никто их не обижал! Все просто отлично! Не нужно ни о чем волноваться!

— А почему ты с… Не один? — Когда рассказы о первой половине рабочего дня иссякли, спросил Елька, уперевшись локтями о край стола и искоса поглядывая на гибрида, сидящего от него по левую руку. От Марека, вынужденного соседствовать с красноволосым, исходили глухие эмоции недовольства и тоски. Если Елька предложит поменяться местами, брат с возмущением откажется, а отец начнет переживать. Нет уж, лучше молча терпеть и по возможности не показывать всю гамму эмоций Дарелину.

— Рис мне помогал. — Просто объяснил серокрылый, принявшись орудовать ножом и вилкой. — Рис, ты тоже покушай.

До этого сидящий с идеально выпрямленной спиной гибрид шевельнулся, и задержавшись взглядом на руках Дарелина, принялся за еду.

— И что он делал? — Старательно вытравливая сарказм из каждого слова, уточнил Ил.

Лир мягко улыбнулся, и крылатому стало стыдно за иронию в голосе. Они же все хотели, чтобы отец хорошо себя чувствовал, а сейчас только сами словно издеваются. Нельзя так.

— С тестом помог, с посудой. А еще отвлек мелкого Гавриила, и тот забыл, что собирался стащить противень из печки. — Просто поделился Дар.

Если еще первый и второй пункты по сути своей еще были простыми и не требующими больших затрат, то третий походил на нечто сверхъестественное.

— Отвлек? — Хором переспросили Марек и Елька.

— Гавриила? — Уточнили синхронно Ил и Серфин.

Уж если этому лилиму пришла в голову идея стащить что-то из съестного, то остановить его мог разве что Илья — маленький пернатый делал большие и честные глаза, и либо давлением на жалость, либо шантажом выманивая «сокровище». А стоило лишь на миг отвести взгляд, как Гавриила больше не было на месте, и вместе с ним делала ноги и еда.

Начальник Отдела еще мог в педагогических целях ухватить мелкого за основание крыльев и выставить из кухни — и то мог быть шанс, что Гавриил просто отвлекает внимание, а хищением вкусненького занимается кто-то еще.

— Да. — Согласно кивнул Дарелин, аккуратно разрезая мясо на своей тарелке. — Гавриил ему без остановки что-то рассказывал все время, пока выпечка готовилась… А Рис ему отвечал пару раз.

Лае с недоверием покосились на химереныша. Тот как раз отрезал кусочек картофелины и отправил в рот, рассматривая лишь свою тарелку.

Ил опустил взгляд ниже. Руки у химереныша были самыми обычными, с тонкими длинными пальцами. Нормальные такие ладони, почти как у лае, правда, не такие широкие. К выбору блюд придраться тоже не получалось — Серфин себе тоже положил и отбивную с картошкой на первое, а Елька — одну лепешку с запеченным сыром внутри на второе. Вот только на подносе у химеры было две чашки.

Потеснив молчаливого близнеца, Ил любопытно вытянул шею и шевельнул левым крылом. В столовой сегодня определенно не подавали никаких растений вместе с землей.

В чашке, понуро опустив уцелевшие два листика, торчал росток карликового, частично генномодифицированного помидора.

Задев локтем тарелку Серфина, Ил весь подался вперед, намереваясь получше рассмотреть торчащий из земли крошечный корешок.

Молчавший гибрид, мерно двигающий челюстями, оторвал взгляд от собственного подноса и отложив вилку, передвинул чашку к себе ближе. Только после этого он поднял голову, уставившись на крылатого.

Ил, позабывший уже и про химереныша, и про собственное нахождение в столовой, оторопело заморгал.

— Это ведь помидор? — Уточнил лае, лишь бы заполнить неудобную паузу. Двое старших братьев напротив буравили молчаливыми взглядами младшенького, а Серфин крылом аккуратно старался вернуть близнеца на свое место.

С опозданием вспомнив, что гибрид не понимает его языка, Ил судорожно провел ладонями по волосам. Жест это был почти рефлекторный — волосы из низкого хвоста выбивались редко.

Новое растение, прежде им не замеченное, манило крылатого сильнее, чем лилимов — конфета. На Мегу так и не успели послать группу техников для сбора образцов флоры — а потом стало не до того.

Побуравив Ила взглядом, гибрид переставил чашку себе на колени и вернулся к поглощению обеда. Лае хотел было шмякнуться лицом на скамью и заглянуть под стол, но тут терпение у вечно тихого Серфина начало давать трещину и он немного сдвинулся, отодвигая брата подальше от себя и собственной тарелки, в которую уже влезли локтем. Нехотя лае вернулся на собственное место.

— А старшенький где? — Жалобно уточнил Ил, разрываемый жаждой достать чашку или хотя бы узнать точное название сорта у гибрида.

— Дома. Его Вольф освободил на один день. — Объяснил отсутствие старшего сына Дарелин, и забывшись, продолжил. — А Заф…

Лир замер, и лицо у него стало совсем несчастным. Марек с Елькой переглянулись.

Кем бы не был этот химереныш, на отца его присутствие действовало хорошо, позволяя отвлечься.

По статистике, если у серокрылого убивали ребенка, то он сходил с ума.

Дарелин нахмурился, и медленно повернул голову к химеренышу. Потом, словно воспоминание приносило ему боль, через силу улыбнулся. Протянув ладонь, легко коснулся пальцами коротких прядей. Гибрид замер, не дожевав, и поднял любопытный взгляд на серокрылого.

Потом лир точно так же посмотрел на Серфина, и погладил по голове уже его. Высокий широкоплечий крылатый склонился через стол к отцу, облегчая собственное поглаживание.

Тревожное выражение лица у Дарелина постепенно ушло, и он спустя пару мгновений опустил ладони, уткнувшись взглядом в тарелку.

— Я задумался, извините. — Осторожно произнес серокрылый. — Карм дома, его Вольф освободил на один день.

На этот раз все четверо братьев обменялись взглядами. В архивах Отдела было видео, как один из лиров сходил с ума, потеряв своих детей. Если такое произойдет с их киррэном, разрушений будет во много раз больше.

«Не произойдет».

«Не позволим».

«Не дадим».

«Не будет».

Связь между лае задрожала, умножаясь в разы. Разговоры в столовой медленно затихали — все больше крылатых, чуя эмоции за чужим столиком, замирали и оборачивались.

Елька пихнул Марека локтем под ребра, поторапливая. Близнец на миг дернул уголком рта, ухватившись пальцами за кончик собственной косы, переброшенной вперед и перевязанной серым шнурком. Раньше коса у него спускалась ниже пояса, теперь же едва достигала груди.

Раскрыв левое крыло, Марек растопырил его, кончиком касаясь перьев отца и закрывая спину химереныша от взглядов остальных.

— Пап, если хочешь, я могу взять Риса с собой в теплицы. — Облизав губы, предложил Ил. — Только…

Только человеческий язык Меги из них четверых не знал никто. Карм лишь учился, и до свободного общения еще нужно было подождать хотя бы полгода.

— А как с ним Гавриил общался? — Уточнил Елька. Проблема коммуникации встала как никогда остро. Трудно объяснить химеренышу на жестах, что от него потребуется.

— Гавриил знает язык Риса. — Подумав, ответил Дарелин. И со свойственной всем лирам мягкостью добавил. — По крайней мере, мне так показалось…

Близнецы переглянулись между собой. Потом Серфин, немного поколебавшись, запустил руку в нагрудный карман своей формы и извлек небольшую плитку гематогена, упакованную в яркую шуршащую обертку. Гематоген обожали эали, и Серфин случайно тоже пристрастился.

— У меня сегодня вообще никакой работы нет, так что я могу помочь брату приглядеть за Рисом. — Ощутив, как Марек наступает ему на ногу, произнес Елька. Либо помогают все, либо никто, а иначе нечестно. — И мелкого Гавриила найти и привести. Думаю, за угощение он поработает переводчиком.

Подумав немного и пытливо взглянув на детеныша, Дарелин неуверенно кивнул.

— Тогда я постараюсь на кухне закончить пораньше и зайду к вам.

* * *

— Знаешь, я не понял одного. — Тихо заметил Серфин под вечер, привалившись крыльями к толстым корням и рассматривая ветви Древа.

— Чего же? — Вяло уточнил Марек, прихлебывая кофе из принесенной из столовой кружки.

Гавриила они нашли за несколько минут. Маленький крылатый согласился на временную должность «толмача», вот только одной плиткой гематогена откупиться не удалось. Всем братьям пришлось вывернуть карманы и отдать в загребущие ручонки лилима все, что только могло быть съедобным. Гавриил дарами остался доволен, и без длительных уговоров слез с ветви, отправившись в теплицы вместе с Илом, Елькой и химеренышем, который продолжал прижимать к себе чашку с растением.

Листья на Древе шелестели, смешиваясь со щебетом лилимов, и если закрыть глаза, могло показаться, что ветви тихо поют. Корни, выпирающие из земли, уже не раз служили крылатым как сидения или лежаки — за многие годы некоторые места даже протерлись до блеска, словно их частично покрыли лаком. А если прижаться щекой к коре, то можно было вообразить тихое и медленное биение огромного сердца.

— Гавриил. Он ведь отправлялся на Мегу вместе с Рино, чтобы потом принести голову охотника. — Скромному и нерешительному Серфину всегда было трудно быстро переходить к сути разговора. И топтание на месте от серьезности разговора никак не зависело. — Я как впервые услышал, то удивился… Человеческий язык Меги ведь учили только трое. Малкольм, Белая и… И наш старший брат.

Любой другой крылатый уже заявил бы «давай, ближе к перьям!», но Марек лишь сделал еще один глоток кофе. Торопить младшего брата было не лучшей идеей.

— Я ведь сделал Змею запрос. — Продолжил тихо лае. То, что он нервничает, было видно по движениям. Крылатый в стрессовых ситуациях, как и близнец, быстро проводил ладонью по волосам, словно боясь, что светлая толстая коса, начинавшая свое плетение от лба, вдруг растрепалась. — Гавриил не учил этот язык. И Рино тоже.

— Наверное, мелкий просто взял у Белки или у Малкольма частицу памяти. — Успокаивающе предложил Марек. Конечно, у такого способа были свои минусы. Не понимание языка, но простое повторение наиболее заученных фраз.

Серфин снова провел ладонью по своей косе.

— Произношение. Я ведь… Послушал, как Гавриил тараторит Рису. И… До этого, как только узнал, что лилимы охотника лишили головы… Я сразу же Змею сделал запрос. — С усилием повторил крылатый. — И в записи техников глянул. Мне, наверное, кажется, но Гавриил взял память о языке не у Белой и не у Малкольма. И… И не у Заафира.

Марек аккуратно поставил кружку на сгиб корня Древа и лишь потом обернулся.

— И?

— Конечно, я не аналитик, а простой оперативник, — словно испугавшись собственных выводов, принялся оправдываться Серфин, ковыряя пальцем темную землю рядом с упавшим листком с Древа. — Тот сигнал, который засек Змей… Рисунок Древа на стене, который проявляется лишь рядом с лае без маскировки… Состав красок до сих пор так и не смогли опознать… Может, на Меге все же есть чистокровные лилимы?

— Змей бы засек при сканировании. — Недоверчиво протянул старший брат. — На Меге есть только одна полукровка от мелких пернатых. А она чистокровной стать не может — ее не примет Древо.

— А может, Змей ошибся? — В голосе Серфина слышалась тщательно скрываемая надежда.

— Переход откроют завтра. — Марек снова вцепился в кружку. — И полукровка нам расскажет все, о чем знает сама. Если только это не какая-то хитрая ловушка…

Крылатые помолчали, слушая щебет лилимов.

— Давай мы сходим к начальнику. Может, все, что ты надумал — глупость. Но если нет — лучше все равно предупредить Илью. — Наконец решился старший брат.

Будь в Отделе в этот вечер Карм — Марек побежал бы к нему. Но именно сегодня, как на зло, старшенький сидел дома.

Едва лае поднялись на ноги, как с ветвей Древа слетел один из лилимов, и вцепившись пальчиками в кружку, мгновенно взвился вверх, по пути задев крылом Серфина.

Тот поморщился, неосознанно потянувшись рукой к плечу. Боль была неожиданно сильной, словно Серфина не перьями задело, а как минимум тяжелым кирпичом с ускорением приложило.

— Все в порядке? — Забеспокоился Марек, слыша эмоции брата.

— Ничего страшного. — Покачал головой лае, ощупывая пальцами кожу под рубашкой и считая исчезающих черных мушек перед глазами.

* * *

— Пятнадцать минут. — Объявил Сиф, безучастно рассматривая графики.

— Это несправедливо. — В двадцать седьмой раз повторил Гавриил, сложив на груди ручки.

Илья выжидательно посмотрел на лилима.

— Нечестно! — Пояснил маленький крылатый. — Почему вы меня лишили обеда? Я растущий организм, мне необходима энергия!

— Обеда я тебя не лишал. — Спокойно поправил его начальник Отдела. Назвать организм Гавриила растущим можно было два года назад — сейчас мелкому было уже пять. Почти то же самое, что и лае — восемьсот. В этом возрасте расти можно было уже вширь.

Подпиравший плечиком один из пультов Рино повернул голову.

— А булочки — это что, не обед? — Настаивал Гавриил.

— Это десерт.

— А вы нас лишили этого десерта! В нем, между прочим, целая куча энергии, которая необходима детям!

— Ты восполнил недостаток той энергии, в одиночку слопав ящик шоколада. — Прохладно напомнил Илья.

— А что, уже родились дети? — Любопытно встрял в чужой диалог Вольф, пришедший в зал Перехода уже десять минут назад и теперь ходящий вдоль стены. Свернувшийся в кольца Змей с круглого потолка поглядывал на главного хирурга, следя за его передвижениями. Несколько нарисованных чешуек на его треугольной морде переливались особенно ярко.

Гавриил с Рино синхронно скорчили обиженные мордашки.

— Им нужна энергия. — В унисон сообщили лилимы. — Всем, даже еще не рожденным.

Вольф хмыкнул, остановившись перед вторым пультом. Его занимал старший Гавриил — один из самых крупных в Отделе лае. На экранах высвечивались графики и переменные. Отдельно мигали координаты Перехода.

Покосившись на свою левую руку, главный хирург кивнул собственным мыслям. На запястье красовался узкий темный браслет из пластика с желтой поперечной полосой, обозначая общую готовность. Точно такой же браслет был и на руке Гавриила, врезаясь ему в кожу.

Раньше желтая полоса обозначала, что в Отдел запрещен допуск всех посторонних, кто не являлся оперативником, техником или медиком, а лилимы обязаны были находиться у Древа. Сейчас же у них посторонних не было, а в числе оперативников значились и маленькие крылатые.

В любом случае, расслабляться было нельзя. Вполне могло оказаться, что через Переход с Меги пройдет не только боевая четверка вместе с полукровкой, а кто-то еще. Фантазия на этом «кто-то» обычно пасовала — это могли быть как минимум охотники, а как максимум — Белые Плащи.

Однажды через Переход попытался прорваться дракон. Ему это не удалось, но Змей с того момента обзавелся крошечным нарисованным гребнем позади головы, складывающимся как перепонка.

Некоторые из оперативников уже охраняли двери, ведущие в Зал Перехода. Кто-то напоследок патрулировал коридоры, а то и помогал техникам в их работе, скрашивая время ожидания.

После отзыва крылатых из сорока двух миров, в Отделе стало больше лае, но до тесноты еще было очень далеко. Само здание было рассчитано на две тысячи оперативников, не считая техников, врачей и просто гостей.

Вот только сейчас вся их популяция составляла лишь половину от этой цифры.

Вольф, переместившись к первому пульту, вытащил из кармана пряник и положил его перед Сифом. Лае медленно опустил взгляд, изучая «посторонний предмет, которому не место на ценной технике». Потом протянул руку, и аккуратно сдвинул пряник пальцем.

— Завтрак закончился час назад. — Тускло напомнил Сиф. Мысленно он был где-то далеко. — Лучше отдай лилимам.

— Они уже слопали две коробки, — покачал крылом хирург, и вернул пряник на место, положив сверху второй. — Съешь, тебе необходимы силы… И для Майри тоже.

Лае поджал губы, а потом нехотя, словно пересиливая себя, забрал угощение. Один пряник он завернул в бумажный лист и спрятал в карман, второй принялся медленно жевать.

— Вот и умничка. — Покровительственно похлопал Вольф оперативника по белому крылу, незаметно нажимая второй рукой пару кнопок на сканирующей рамке.

Вчера вечером, возвращаясь от кабинета Ильи, в обморок рухнул один из младших детей Дарелина. Упал хорошо — в конце коридора, на повороте к лестнице, лицом на ступеньки. Не обошлось бы парой переломов, но, к счастью, крылатого успел подхватить его брат, а потом сразу же доставил в медицинский корпус Отдела.

Почему же лилимы так спешат, что тянут энергию до последней капли отовсюду, где могут ее перехватить? Чего боятся?

Сканер показал у Сифа низкий уровень энергии. Не критический, при котором возможны были краткосрочные обмороки и при котором легко отследить причину, а незаметный. Словно лае просто не выспался, а перед этим — приболел.

— Вы Гэри и Рино тоже сладкого обеда лишили! — Тем временем маленький Гавриил не собирался так просто сдаваться.

— Потому что вы нарушили правила. Сбегать в другой мир без предупреждения нельзя. — Спокойно парировал Илья.

Все, кто впервые видел директора Отдела, всегда замечали, что голос у него ледяной и безжалостный. Вольф, как и все лае, знал — виной всему прошлое арха.

И неразличимые для чужого уха интонации, с которыми говорил Илья, подсказывали — на маленьких крылатых он не злится.

— Это ведь мы вдвоем сбежали…

— А Гэри ни при чем. — Закончил за Гавриила Рино, не сдвигаясь с места.

— Он только нам Переход обратно открыл.

— Совсем немножко помог.

— Самую малость.

Против воли Вольф улыбнулся. Несмотря на бесстрастный холодный голос и отсутствие эмпатии, маленькие крылатые любили Илью. И даже, что в глазах хирурга казалось магией — слушались его. Да, Гавриил слопал ящик шоколада, а потом еще и умял в одиночку почти кастрюлю супа, но к выпечке он не притронулся, потому что начальник «запретил». Так же поступили и Рино с Гэри.

А вся эта перепалка казалась ничем иным, как попыткой растормошить сосредоточенного на собственных мыслях начальника Отдела.

Отлипнув от бока пульта, Рино обошел его и уткнулся лицом в крыло старшему Гавриилу. Огромный лае лениво обернулся, рассматривая кудрявую макушку.

— Иди отдыхать. — Посоветовал он лилиму, и достав из нагрудного кармана конфету, вручил ее маленькому оперативнику.

Пробурчав что-то, Рино конфету принял и побрел прочь из Зала Переходов. Чуть погодя за ним ушел и мелкий Гавриил, убедившись напоследок, что помощь его тут не нужна и сладостей раздавать больше не будут.

На всякий случай Вольф подошел к второму пульту, но просканировать старшего оперативника не успел. Тезка лилима покачал головой, поплотнее складывая крылья за спиной.

— Я в полном порядке. — Пояснил Гавриил на молчаливый взгляд хирурга. — Рино за сегодня уже девятый лилим. А вчера ко мне двадцать три мелких пришло.

Главный хирург Отдела придирчиво осмотрел лае с ног до головы, и только потом вздохнул. Загнать самого крупного оперативника в медблок было безнадежной идеей — уровень регенерации у Гавриила зашкаливал. Выше было, пожалуй, только у самого Вольфа, Заафира, Ильи и Белой.

Быть бы крылатому врачом, но работа оперативником его прельщала больше.

Змей шевельнулся, сдвигая свои бесконечные кольца. Раскрыл пасть, демонстрируя длинный драконий язык и два ряда белоснежных зубов. Даже нарисованные, они были остры.

— Две минуты. — Оповестил Сиф, пряча половинку недоеденного пряника.

Отключив рамку и запихнув ее в специальный карман под правым крылом, Вольф на всякий случай скользнул пальцами по сложенному шесту. Под левым крылом у него находился короткий кинжал и еще один шест, сделанный специально для хирурга.

Все лае в Отделе умели сражаться.

Беззвучно ступая, к хирургу подошел начальник Отдела. Вольф вытащил из кармана халата черную резинку, провел руками по волосам, собирая длинные пряди в высокий хвост. Звякнули бусины на косичках на висках.

* * *

По обе стороны от дверей, ведущих из Зала Перехода, замерли двое лае. Илья знал — с наружной стороны точно так же стоят еще шестеро. И дальше по коридору. За каждым поворотом, отсекая все попытки к бегству.

Лучший хирург Отдела, завязав высокий хвост, дернул крылом. Зашелестели белые перья, складываясь немного по-другому.

Еще секунду арх смотрел на лицо своего подчиненного, а потом черты его лица изменились. Нос стал прямым, резко очертились скулы, приподнялись уголки глаз, истончились губы. Один миг Вольф еще сохранял голубые глаза, но потом поменяли цвет и они. Волосы, и так светлые, выбелились, а вот на крыльях появилось несколько серых перьев и почти незаметный пушок у основания. Врачебный халат исчез, сменившись на простую черную форму.

Теперь Илья смотрел на самого себя, словно вглядывался в огромное зеркало. Его двойник улыбнулся, и это движение мышц было совсем не таким, как у самого арха.

— Ты уверен?

— Вам, начальник, необходима дополнительная защита. — Спокойно возразил арх голосом хирурга, и раздраженно приложил руку к шее. — Что бы вы не думали по этому поводу. — Вторая фраза была уже сказана голосом начальника Отдела.

Илья лишь головой покачал.

Слишком поздно уже думать. Нужно пытаться исправлять собственные ошибки.

«И пусть не мы, а наши предки дали вам право изменять законы не только посредством общего голосования, но и единой вашей волей. А вы этим правом воспользовались лишь однажды» — вспомнились сказанные Вольфом слова.

Ну что же, теперь дважды.

Конечно, можно было заставить Соню Адлер говорить и так. Но этот способ Илье не нравился. Одно дело — охотник, которому лилимы вынесли смертный приговор, и совсем другое — полукровка. Возможно, она ни в чем не виновата.

И раз она так сильно хочет увидеть Древо и быть к нему допущенной… Пусть будет так. Это — самый короткий путь получения ответов на свои вопросы.

Само Древо бесполезно спрашивать — это всего лишь огромное растение, и обманываться в этом лучше не стоит, как и в обожествлении его лилимами. Оно не признает.

Лилимы признают.

И эту Соню Илье было жаль — маленькие крылатые полукровок от человека не назовут своей. Слишком большая боль. Слишком тонка связь с ними, которая не продержится даже одного цикла. Не поможет вернуться.

По полу скользнул солнечный зайчик, пробежался по цветным плиткам, упал под среднюю арку. Встал на ребро, крутанулся — и занял собой весь проход, засветившись белым, но теплым светом. Змей на потолке снова шевельнулся, повторно зевая и свивая свое бесконечно длинное тело в десятки колец.

Первыми, пройдя через Переход, появились Джар с Миром. Прошли хорошо, спокойно, и сразу же синхронно кивнули, подтверждая — опасности нет.

Следом за старшими братьями с привычным ему пафосом прошел Малкольм. Величие его завершенного шага немного портилось большой сумкой, которую рыжий тащил, перебросив длинный ремень через плечо. Заметив увеличившееся количество директоров Отдела, лае лишь скривился, но комментировать не стал.

Для безопасности так иногда делали. Крылатых много, но вот арх у них один, и потерять его не хотелось.

Последними прошли Белая с полукровкой. Беаль держала ладонь на ее плече, то ли предупреждая попытку дернуться, то ли помогая пройти сквозь Переход.

Синхронно лае выпустили крылья, и одновременно с этим арка потухла. По цветной плитке покатился, затухая, солнечный зайчик. Переход закрылся.

— Это было отвратительно! — Громко, чтобы все услышали его возмущение, пожаловался Малкольм, сбросив сумку на пол и принявшись разминать крылья. — Пять суток не иметь возможности летать, и плотно прижимать конечности к телу, чтобы случайно перья не начали топорщиться из-под маскировки!

Вольф, скрытый под внешностью Ильи, едва слышно фыркнул. Датчики с маскировкой вшивали лишь некоторым оперативникам, и Малкольм пока что не входил в это число, как и Джар с Мирославом. Так что им пришлось пользоваться обычной голограммой, закрывающей всю спину.

Полукровка запрокинула голову, рассматривая Змея на потолке. Тот отвечал тем же, немного сползя вниз и уставившись на бескрылую гостью желтым глазом с вертикальным зрачком.

Оперативники у дверей, дежурные за пультами — все они, не мигая, смотрели на девушку, готовые отбивать атаку. Даже Вольф, словно случайно у него бок зачесался, спрятал руку под крылом.

У многих были причины не любить людей, или опасаться за жизни других.

Чужаки уже давно не появлялись в Отделе.

Илья тоже разглядывал гостью, собирая детали в одно целое. Невысокая, она тем не менее была в полтора раза выше лилимов. Светлые пшеничные волосы коротко острижены. Пухлые губы. Круглое лицо, не типично лилимское с их наивностью, но очень похожее, приятное. Голубые глаза, аккуратный нос. Светлая здоровая кожа.

Белоснежный комбинезон с поблескивающим на рукавах и плечах серебристым узором. Илья сощурился, пытаясь разглядеть его, но рисунок при каждом движении то исчезал, то появлялся, отказываясь складываться вместе.

Арх знал, что Вольф, копируя его действия, точно так же рассматривает Соню Адлер. Возможно, к здоровому любопытству крылатого добавился еще и энтузиазм от возможности хотя бы внешне изучить что-то новое. Но полукровка, перестав обмениваться взглядами со Змеем, посмотрела именно на Илью, обойдя вниманием его копию в лице хирурга. Улыбнулась довольно.

— Тут все так, как мне рассказывали. — Голос девушки, негромкий, перекрыл непрекращающееся ворчание Малкольма по поводу затекания крыльев.

Белая разжала руку, отпуская плечо Сони, но не спуская с нее равнодушного взгляда.

— Кто тебе рассказывал? — Уточнила крылатая.

— Мама. Переход неустанно стережет неспящий страж, вечность которого так же длинна, как и жизнь начальника Отдела. Горе тому, кто без спросу явится пред очи Змея, чья чешуя неразрушима, и чей яд смертелен. — Произношение у девушки было идеальным, словно она всю жизнь говорила на языке лае. Следующую фразу Соня произнесла на лилимском. — За стражем стоит тот, под чьими крыльями найдет защиту всякий из нашего рода. Сила его необъятна, ибо питает он силы Древа, и мы отвечаем ему тем же…

Илья, постаравшись скрыть эмоции, кашлянул. Когда-то лилимы действительно рассказывали своим детям эти сказки, бесконечно смущая ими арха. Потом на их место пришли другие истории, а эти, казалось, забылись.

Оказалось, что нет.

Но в этих сказках все равно была лишь одна выдумка. Лилимам нравилось придумывать такие вещи.

— Теперь ты ответишь на вопросы? — Подражая голосу начальника, спросил Вольф, все еще прячась под чужим обликом. Голограмма у него была очень хорошей.

Вот только Соня на него даже не смотрела.

— Древо. Мы договаривались, что ты приведешь меня под руку к Древу и признаешь.

Притворяться было уже бесполезно, поэтому ответил Илья.

— Приведу. Но о признании проси лилимов.

— Я спрашиваю не их.

Повинуясь кивку начальника, Джар с Миром расступились, пропуская полукровку вперед. Та легко преодолела расстояние, тихо ступая по цветным плиткам, и замерев перед архом, протянула ему ладонь. За ней по потолку следовал Змей, под конец сдвинувшись на стену рядом с пультами и дежурными.

Странное условие. Илья, помедлив, взял крошечную ладошку за запястье. Собственная рука, затянутая в черную кожу перчаток, показалась ему несуразной и громадной, как металлический протез по сравнению с изящной живой ладошкой.

Переместившись со стены на пол, Змей ткнулся тупой мордой в пол рядом с ногами арха. Его длинное тело скользнуло, неощутимо касаясь подошвы ботинок, передавая собранные эмоции и данные.

Что-то не сходилось. Как и прежде, Илья снова упускал какую-то деталь, терял ее в многообразии осколков. Паззл менялся.

Крылатые смотрели на начальника Отдела. Смотрели — и пропускали. Склонили головы оперативники у дверей, признавая право арха.

Так уже было однажды. Казалось — совсем недавно.

— В нем шестьдесят два процента…

— Прибор ошибся. Двадцать.

И Вольф смотрит в глаза. Долго. Испытующе. Тихо пищат приборы, поддерживая в крошечном теле жизнь. Сил у ребенка не хватает на регенерацию.

— Ошибся… — Задумчиво повторяет лае, и медленно кивает. Качаются бусины на кончиках височных косичек.

Тогда проблема выживания не стояла так остро.

По законам полукровку нужно было передать лирам. Старейшинам. Те воспитают из него боевого… Если сами не убьют.

Но Илья дал слово.

— Двадцать… И два. — Помедлив, тихо тянет хирург, и исправляет бумажные записи. — И вправду, приборы ошиблись. Некоторая неточность всегда присутствует. И как я сам не уследил?

Старейшины лиров не должны узнать, что у боевого лира появился ребенок.

Появился… И выжил.

И двойные створки раскрываются. А Змей, — невиданное дело, — продолжает ползти следом, прочь от Зала Перехода, скользя по цветной плитке, словно в толще воды.

Раскрыв крыло, Илья мазнул им по полу, по нарисованной чешуе, забирая информацию.

Соня Адлер не боялась ни капли. Она ждала этого всю свою жизнь, и сейчас ее ничего больше не волновало. С того момента, как ей мама рассказывала сказки о Древе и страже.

А ведь лилимы прекрасно рассказывают сказки. И Соне нечего бояться — ведь ее признают своей. Не могут не признать, так как за руку ее ведет сам Илья.

Арх слушал переданные эмоции Змея, двигаясь вперед по одному из главных коридоров. Расстояние между Залом Перехода и Древом не превышало триста метров, и то — если петлять по коридорам и этажам.

Стоящие у дверей лае молча смотрели на полукровку, и пропускали ее. Они были готовы к нападению, и связь звенела, подтверждая — все в порядке. Все они в безопасности.

— Теперь ты ответишь на вопросы? — Спросил Илья негромко.

— На некоторые. — Послушно кивнула полукровка. Конец коридора уже был близко. — Если вы зададите их правильно.

— Я спрашивал лилимов. Они не хотят признавать тебя. — Признался арх.

— Вы же начальник Отдела. Прикажите им.

— Не могу. Ты же понимаешь, что от приказов связь не появляется.

Соня вскинула голову, замерев. Недовольно скривилась.

— Тогда признайте вы.

— Это все равно не поможет вернуться в цикл. — Возразил Илья.

Полукровка вздохнула, и первой возобновила движение, требовательно потянув за собой арха.

Змей, разматывая кольца, полз рядом, перебравшись на стену. Где-то в Зале Перехода все еще оставался его хвост. И это выдавало, что стражу интересно.

Он что, поддался влиянию лилимов и тоже стал любопытничать?

Стены раздались в стороны, потолок ухнул вверх, и Илья был вынужден снова остановиться.

Теперь Соня смотрела не на него. На Древо. Жадно, как ребенок лилимов на огромный торт на витрине. Со страхом — ведь между ними стекло, которое бить нельзя. И остается лишь смотреть, желая попробовать эту неземную сладость.

Арх понял, что ему жаль ее. Лилимы не назовут ее своей. У Сони нет даже рудиментарных крылышек, и она пошла в своего человеческого родителя ростом. Даже самый высокий среди лилимов Гавриил был в полтора раза ее ниже.

И потом, когда успокоится, Соня поймет — ее горе не единично, не уникально. Но сейчас, поняв, что ее не допустят, девушке будет плевать на горе других. Свое всегда болит сильнее.

Теперь арх видел в ней кровь лилимов. В восторге, с которым полукровка смотрела на Древо, следила взглядом за переплетением ветвей. Ведь это чудо — настоящее, древнее, простое и одновременно — неимоверно сложное.

Лилимы в ветвях щебетали, кто-то сидел на ветвях, болтая босыми ногами, кто-то спал. Маленький Ави лежал, вытянувшись и прижавшись животом к самой нижней ветви Древа, и играл с зеркальцем, пуская солнечные зайчики между выпирающих из земли корней.

Соня снова потянула за собой арха, и Илья, дойдя до низкого бортика, отделяющего цветную плитку и землю, разжал ладонь.

Все происходило так, как арх видел уже не раз. Лилимы не обращали внимания на полукровку, продолжая заниматься своими делами. Не хотели видеть то, что принесет им боль.

Сделав пару шагов, девушка замерла, но лишь затем, чтобы снять обувь. Дальше она шла босиком, медленно, словно желая запомнить каждый миг приближения к Древу.

Лае за спиной Ильи смотрели, пряча боль в глазах. Некоторые из них уже видели полукровок от лилимов. Слышали, как те плачут.

Ави повернул зеркальце, пуская солнечного зайчика вниз. Яркое пятнышко упало на плечо Сони, и Илья понял, что же за узор был у нее на одежде.

Крылья. Изящные, серебристые на белом, они были невероятно детализированными, словно рисовались с фотографии. Каждое перышко блестело.

Подойдя к Древу, полукровка запрокинула голову, и посмотрев вверх, на крону, положила ладони на светлую кору. Замерла, прислушиваясь.

Сколько лет она проживет? Двадцать пять? Тридцать? Сорок? Полукровкам давалось чуть больше времени, чем лилимам. Но что значат даже сто лет, если маленькие крылатые обладали бесконечными циклами перерождения?

Вольф, вставший рядом, отвел взгляд от девушки, посмотрев на ветви Древа. Почти незаметно нахмурился. Илья прислушался.

Щебет лилимов стих. Замолчали песни, оборванные на полуслове. Перестали шуршать листья. Солнечный зайчик, упавший на плечо Сони, не двигался. Не шевелился и Ави, пустым взглядом уставившись на ветку. Гавриил и Гэри, лилимы — близнецы, сидели неподвижно, словно время для них остановилось.

«Тут все так, как мне рассказывали».

«Кто рассказывал?»

«Мама».

Она была лилимом, и погибла, когда Соне едва исполнился год. Кажется, авария. Тел родителей так и не нашли — машина была раздавлена упавшим лайнером. В два ее усыновил друг отца, Альберт Адлер. Так было записано в отчетах техников, которые занимались ее биографией.

Дети от смешанных с людьми браков росли медленнее — это было доказано уже давно. Соня не могла запомнить слов и историй, рассказанных матерью.

Кто-то сказал ей позже?

Нет.

Прозрачная стена между лилимским ребенком и тортом затрещала, осыпаясь крошечными осколками.

Никто из лилимов не шевелился, и даже Древо, казалось, приостановило биение несуществующего сердца.

И это было… Жутко.

Этого нельзя допускать.

— Соня! — Арх первым переступил бортик. — Соня, отойди от Древа!

Он успел сделать пять шагов, протягивая ладонь, чтобы ухватить девушку за плечо. А потом за спиной Сони камнем рухнула тень, растопырив крылья и отсекая ее от Ильи.

Не тень — Гавриил. Лишь он мог двигаться с такой скоростью.

Выпрямившись, маленький оперативник склонил голову к плечу, с интересом рассматривая Илью.

— Почему вы кричите, начальник? — Гавриил открывал рот, но звук шел отовсюду.

Собственное сердце глухо бухнулось в ребра. Вопрос звучал с каждой ветви Древа, от каждого лилима.

Помимо собственного сознания маленькие крылатые обладали общим. Не тонкие нити — толстые канаты связи, соединяющие лилимов в одно целое. Всевидящие, всезнающие…

— Что тут происходит?! — Илья понял, что запутался.

Рядом с Гавриилом приземлился Рино. Свою любимую винтовку он оставил на плече.

— Вы задавали вопрос, допустим ли мы Соню Адлер к Древу. — Двое мелких оперативников говорили синхронно, и им вторили все лилимы с ветвей.

— Вы не отвечали на этот вопрос.

Лае перешептывались, но Илья вскинул руку, показывая, чтобы они не приближались.

— Мы всегда отвечаем на ваши вопросы, начальник. — Кивнули Гавриил с Рино. На корень справа от Ильи приземлился Гэри. — На этот вопрос мы ответили.

Арх нахмурился, пытаясь вспомнить все разы, когда спрашивал у лилимов по Соню Адлер.

— Допустите ли вы ее к Древу? Гавриил?

— Да я уже восемнадцатый цикл Гавриил.

— Я задал тебе вопрос. Про Соню Адлер. Допустите ли вы ее к Древу?

— Ты уже задавал этот вопрос. Мы ответили, начальник.

— И что же вы ответили?

— Ты знаешь наш ответ, начальник.

— В том то и дело, что нет.

«Да я уже восемнадцатый цикл Гавриил».

«Мы все сделаем для того, чтобы вы никогда не расстраивались».

«Да, я уже восемнадцатый цикл Гавриил».

«Да. Я уже восемнадцатый цикл Гавриил».

«Да».

Лилимы действительно всегда отвечали на все его вопросы. Вот только Гавриил соединил в одной фразе два ответа.

В том то и дело, что знал. Просто прослушал. И Белая еще тогда могла передать Соне, что ее допускают. Что признают.

Арх открыл рот, но ничего не смог сказать.

Маленькие крылатые, не мигая, смотрели на Илью. Следили за ним с ветвей, одинаково склонив головы.

Они всегда были одним целым, только сейчас показывали это столь явно.

Вспомнился вчерашний разговор с Мареком и Серфином, и догадки одного из младших детей Дарелина.

Откуда Гавриил и Рино могли знать язык Меги? И не просто знать, но и говорить на нем без малейшего акцента. Серфин же сделал запрос Змею, а тот выдает всегда точную информацию. Как Соня могла запомнить сказки матери? Тот энергетический удар, когда Малкольм пытался дозваться до Зафа. Неуверенность в голосе Рино, его неспособность услышать смерть Заафира, даже находясь в одном с ним мире…

Детали паззла становились на места с тихим звоном бьющегося стекла. Преграда осыпалась к ногам маленького лилима, который получил доступ к самому красивому в его крошечной жизни торту.

Полукровки не наделены даром лилимов дарить новую жизнь. Не могут поймать зерно жизни, память и душу, и вернуть в новом цикле. Вольф изучал феномен, и приносил отчеты. Дети от союза лилима и человека всегда были чистокровными людьми, получая от своих крылатых родителей в лучшем случае крохи.

У охотника было два гибрида, но они не напали на лилимов. Так написали в отчетах Рино с Гавриилом.

Почему?

Лилимы не учили язык людей. Не знали, где живет тот охотник. Не могли знать, что тот собирается сбежать.

Заафир в отчетах писал, что у Сони прекрасная память. Почти лилимская. Она помнила всех гибридов, всех их владельцев. И без труда вычислила, кто напал на Зафа. Но как эти знания стали доступны лилимам?

Почти лилимская.

Почти ли?

Это было невозможно, но…

Язык людей.

Сведения о местонахождении охотника.

Способ обмануть двух кукол.

В одном из отчетов что-то было…

Что-то о полной защите Сони Адлер от собственной продукции. Кажется, ни один робот не мог причинить вреда главе IMT-Компани, так как фактически она была записана у всех, как лицо с наивысшим правом доступа. Как владелица. Эта программа была спрятана так далеко, что о ней не знал никто.

Это ведь удобно — пусть недруги шлют перепрошитых гибридов с приказом убить ее. Пусть стараются, не зная крошечного секрета в ядре. Еще один уровень защиты.

Соню Адлер называли «Золотой Мозг».

Лилимы медленно растянули губы в широких улыбках. Не было в их эмоциях ни торжества, ни надменности. Маленькие крылатые улыбались, довольные тем, что их загадку Илья почти разгадал.

— Вы слышали ее. — Наверное, арху нужно было злиться на лилимов, но получалось плохо.

— Слышали, начальник. — Кивнули маленькие крылатые. И снова — синхронно. — Она — это мы, начальник.

Паззл складывался.

— Энергетический удар, который не смог сдержать Змей, и который ударил по лилимам — это была ты?

Лилимы повернулись на миг, указывая протянутыми ладошками на полукровку.

— Мы. — Разговаривать с общим сознанием маленьких крылатых было странно. Они все являлись одним целым, и иногда не могли отделить действия одного мелкого от другого.

Лае не переступали бортик, и не шептались, напряженно слушая разговор. И Илья почти слышал, как их накрывает связь, передавая эмоции от одного крылатого другому. Эмоции, страхи… И надежду.

Все крылатые на что-то надеялись. И это чувство почти передавалось арху. Он старался ощутить его.

— Заафир умер?

— Умер, начальник.

— Но его кровь светилась. — Илья получил видео от Белой и пересмотрел его несколько раз. — Кровь светится лишь у живых.

— Да. — Послушно качнули головами лилимы.

— Тело было уничтожено.

— Вы правы, начальник.

— Тогда почему кровь Заафира продолжала светиться, когда там появилась Соня? — Наконец сформулировал точный вопрос арх.

— Потому что Заф был жив.

Надежда рванулась, перекидываясь от связи лае на арха. Задрожала на кончиках крыльев. Лилимы не считали мертвыми тех, чьи зерна жизни они успевали удержать.

— Но Рино не смог перехватить Заафира. — Уточнил Илья.

Лилимы заморгали. Казалось, они мучительно пытаются вспомнить, кто из них является тем самым Рино.

— Мы не смогли. Мы… Я смогла. — Слова произносили одновременно все лилимы, живущие на Древе.

— Ты — кто? — Не желая ошибиться, спросил арх.

— Я. — В этот раз голос был лишь один. Соня оторвала ладонь от коры и медленно развернулась, привалившись к стволу Древа спиной. — Я, начальник.

Паззл сложился. Лилимы ведь так любят притворяться.

— Заф жив?

Мгновение девушка смотрела в глаза арху, а потом кивнула.

Крылатые зашумели, словно листья, подхваченные ветром. Они не верили, и верили, и боялись, что слова полукровки окажутся ложью.

Потому что в голову просился лишь один вариант, как можно было выжить. И этот вариант был полностью невозможен.

— Я перехватила его. И передала сюда.

Это было невозможно, но являлось правдой.

— Где он?

Запрокинув голову, Соня оглядела ветви Древа, зеленую крону его, серые шары.

Лилимы собирали энергию. Они спешили. Словно готовились к чему-то…

«Под Древом трое беременных, и у одной крылатой будет двойня!»

— Тут его нет. — Наконец ответила девушка.

Иногда маленькие лилимчики проваливались в другой мир. Это нельзя было предупредить, лишь отслеживать ежедневно точное количество крылатых на Древе. А детенышей до двух месяцев не показывают.

Но ведь прошло не больше пятнадцати дней от обнаружения, что несколько лилимов ожидают потомство.

«Им всем нужна энергия. Всем, даже не рожденным».

Теперь все обрело смысл. И как Илья раньше ничего не увидел? Увидел, но не связал в одно целое, потому что самое первое предположение было невозможным.

Соня Адлер была полукровкой. И обладала связью, соединяющей ее с лилимами, с рождения.

А энергетический удар?

Лае накапливают энергию всю жизнь. А Заф был сильным…

Иногда боевые лиры оказывались намного сильнее лае. В исключительных случаях, для защиты детей…

Детей.

Илья же видел когда-то трансформацию боевого лира.

Тогда было разрушено ангельское стекло.

Тогда он сам получил имя.

Ребенок.

Химера.

Проросшее зерно, согретое и выжившее.

Слова колыбельной, которые передал гибрид. Лиры ведь выполняют свои клятвы.

Соня забрала зерно жизни Зафа, и передала. А Заафир пробил защиту Змея, прорываясь в Отдел. К Древу.

К тому, кого признал ребенком.

Паззл сложился.

* * *

— Это несправедливо. — Буркнул Карм, вымещая злость на тесте. — Царапину мне отец еще вчера залечил!

Сидящий на стуле и прижимающий ко лбу компресс Серфин только вздохнул.

— Может, это предосторожность? Смотри, — младший брат запрокинул голову, чтобы компресс не сползал на глаза, и закрыв глаза, принялся загибать пальцы, — Ирин крылья потерял, я в обморок упал, ты синяк набил… Вот Вольф и испугался, что ты что-то себе еще повредишь. Отец же волнуется.

— Осторожничать нужно было раньше, — ворчливо заметил Карамель, с силой прокатывая скалкой тесто. — Что мешало Вольфу сообщить, что Зафу запрещено отправляться на задание и передавать свое зерно?!

Серфин только устало вздохнул, пощупав ладонью влажную марлю, в которую была завернута куриная нога. До этого в компрессе был лед, но за ночь и утро он весь закончился.

А стоило компресс убрать, как через пару минут возвращалась головная боль и снова шла кровь из носа. Лае нервничал и злился, но ничего поделать не мог — собственное исцеление не помогало. Чужое же… Серфин оглушительно чихнул.

— Давай, простудись мне тут. — Произнес Карм, и отложив скалку, потрогал младшего брата за щеку. — Отлично, ты холодный, как эта твоя курица на лбу. Прекращай.

— Все со мной в порядке. — Понизив голос, жалобно протянул лае, но компресс убрал. — Отец волноваться будет…

— Он уже волнуется. — Безжалостно припечатал старший крылатый, шлепнув второй, вымазанной в муке ладонью Серфина по лбу, оставляя белесый отпечаток пальцев. — Хорошо же тебя Ави цапнул. Весь резерв в ноль ушел…

Почти самый младший брат тоскливо вздохнул, закрывая глаза. Руки у Карма были горячие, и можно было представить, что делится своей силой не он, но Заф… Только вот у Зафа получалось лучше. Мягче.

Ведь его первой специализацией было врачевание.

— А почему Дар хочет вареники с вишней сделать? — Когда Карм, убрал ладонь, уточнил Серфин.

Лае поморщился. Вчера отец взял химереныша с собой, Карму же достался недовольный и обиженный на всех старших Ирин, устроивший за три часа две истерики.

— Потому что мелкий Гавриил об этом все уши прожужжал Рису. — Вернувшись к тесту, проворчал крылатый.

Вздохнув, младший брат принялся запихивать уже мягкую куриную ногу обратно в морозилку. Потом, несмотря на недовольное ворчание старшего, встал к раковине, принявшись вытаскивать чистую посуду из машины.

— Ты на Риса не злись. — Примирительно попросил Серфин, расставляя стаканы на полочке. — Дар… Он хорошо на папу действует.

— А на Ирина — плохо. — Проворчал Карм.

Мимо окна промелькнула тень, задев перьями горшок на подоконнике. Тот даже не стал раскачиваться, мгновенно рухнув вниз.

— Ельке от Ила влетит. — Констатировал Серфин, вытянув шею и приоткрыв окно. Больше он не успел ничего сказать.

Елька начал орать еще на пороге, запнувшись о оставленные ботинки Карма и растянувшись в коридоре.

— Он живой! Он живой! — От крика крылатого стаканы на полочке задрожали. Спустя миг появился и сам Елька, встрепанный и взбудораженный. — Он живой!!!

Связь заискрила, натягиваясь до боли, до темных пятен перед глазами.

— Кто живой? Ель, что случилось?!

Младший брат Марека дико уставился на Серфина, а потом подскочил к Карму, ухватив его за плечи. Затряс.

— Заафир живой!!! ЖИВОЙ!

Что-то медленно захрустело, врезаясь Карамелю в пальцы. Звякнули ложки, выроненные Серфином. А Елька кричал, и голос его разносился по всему дому, отражаясь эхом от стен.

— Зефир живой! Полукровка его перехватила! И она Малкольма тогда стукнула! Помнишь же, когда он звал Зафа? Заафир живой! Живой!

Карм смотрел в лицо брату, и с каждым повторением смысл фразы медленно до него доходил.

Заф. Живой. Он живой. Живой.

Его брат жив.

— Белая с братьями привели с Меги полукровку! Она была первой, она успела перехватить Зафа! Мы его не слышали, потому что он был у лилимов! — Отцепившись от старшего брата, Елька затряс Серфина. — Заф не был мертв!

Медленно разжав пальцы, Карм уставился на разломанную скалку.

Он не мог слышать Зафа, потому что он у лилимов. А маленькие крылатые…

— Где сейчас Заафир?! — Бросив остатки скалки на стол, крылатый ухватил Ельку за крыло.

— Сбежал! Заф провалился… Но он живой! Наш брат живой! — Лае никак не мог успокоиться.

— Отец… Нужно папе сообщить. — Тихий Серфин кричать не стал.

— Отец уже все знает! — Ель замотал головой, пытаясь отбросить с лица выбившуюся из косы прядь. — Сейчас Змей ищет, когда Заф ушел.

На кухню заскочил Ирин, недовольно скривившийся, когда Елька потряс и его.

Карм, вначале заметавшийся, быстро взял себя в руки.

Лилимы… Иногда маленькие лилимчики проваливались в другие миры, чтобы вернуться через несколько дней или недель уже взрослыми, достигшими двухлетнего возраста. Порой такое происходило случайно. Неужели Зефир тоже решил так сделать? Но связь…

Гибрид нашелся в библиотеке, где его и оставил Карм. Он слышал крики из кухни, и поставив чашку себе на колено, тихо сидел, повернув голову к двери. Карм чуть шевельнул крылом, складывая его плотнее.

— Скажи ему. — Елька, выкричавшись, попросил чуть охрипшим голосом, встав рядом со старшим братом. — Полукровка сказала, что Заф сломал защиту Змея, когда пробивался.

— Это тогда, когда все лилимы подвисли? — На всякий случай уточнил Карм.

— Угу.

Лае прокрутил в голове все сохраненные слова человеческого языка, подбирая нужные.

— Рис. Заафир… Заафир живое. — Плюнув на правила произношения, произнес крылатый.

Гибрид не реагировал секунд пять. Потом медленно моргнул, заглядывая Карму в лицо.

— Живое? Живой? — Он произнес что-то еще, но крылатый смог разобрать лишь «функции» и «восстановление».

— Да. Живой. Не сидеть. Идем. — Не выдержав, Карм перешел на родной язык. — Лучше бы его отец сегодня на работу взял!

— А вчера вечером ты был против такого. — Напомнил Серфин откуда-то с лестницы.

Мысленно плюнув, крылатый развернулся, на бегу развязывая шнурки фартука. Эаль с ними, с варениками с вишней!

Елька терпеливо ждал братьев внизу, наскоро переплетя волосы.

— Я пойду с вами! — Ирин сложил руки на груди, встав поперек двери на улицу, когда остальные спустились. — И я не хочу, чтобы Это шло с нами! — Он мотнул головой, указывая на гибрида, который тихо стоял у стены.

— Тогда либо ты идешь с нами, либо сидишь дома! — Не выдержав, рявкнул Карм. Заметив, как Серфин прижимает к носу рукав, лае с возрастающим раздражением бросился на кухню. Достав из морозилки уже покрывшуюся ледяной корочкой куриную ногу, он завернул ее в марлю и вернувшись, шлепнул ее младшему брату на лоб. — Вот так и держи… Ирин, сейчас я тебя в комнате вообще закрою, если истерику закатишь! И Заафиру расскажу, как только найду его, что ты капризничаешь!

Уже раскрывший рот младшенький поперхнулся первыми звуками и замолчал, с недоверием посмотрев на Карма. Потом посторонился, пропуская его.

В последний момент, ощутив, что старшие на него не смотрят, Ирин пихнул плечом химереныша. Тот никак не среагировал, продолжив быстро идти за Серфином.

— Вы летите, а я ногами! — Крикнул остальным Елька, и безошибочно забросив руку назад, цапнул Риса за плечо. — Идем быстрее.

Гибрид ничего не понял, но под быстрый шаг подстроился быстро. Ирин, недовольно вздыхая, шел с другой стороны, время от времени двигая плечами, словно пытался сложить поудобнее отсутствующие крылья.

Оглянувшись, Рис увидел, что дверь в дом осталась распахнута. Но останавливаться и показывать на нее не стал.

Раскрыв крылья, крылатые слаженно поднялись в воздух.

* * *

— Ты могла бы просто сказать, что обладаешь связью с лилимами.

Соня, задумчиво перебирающая конфеты в вазочке, которую ей вручил Илья, вскинула голову.

Гавриил умостился на подоконнике, любопытно трогая пальцем засыхающие лепестки ромашек.

Арх посмотрел сначала на полукровку, потом на мелкого, и постарался сдержать вздох.

— Так не интересно, да?

— Не в этом дело. — Девушка развернула конфету и посмотрела сквозь нее на солнце, оценивая то ли цвет, то ли прозрачность. — Предположим, я бы сообщила это Зафу при нашей первой встрече. Он бы не поверил. Остальные крылатые… Иногда дети от смешанных браков говорят, что обладают связью с лилимами. Только это всегда оказывалось неправдой.

Начальник Отдела кивнул. Дети от таких союзов могли быть кем угодно, но не лилимами.

Мимо окна промелькнула крылатая тень. Лае спешили разнести новость, и комм включать было бесполезно — все каналы были забиты, и везде говорили лишь о двух вещах.

Заафир жив.

Заафир не в Отделе.

Срочный сбор.

— А так все убедились, что я действительно обладаю связью… Даже большей, чем чистокровные лилимы. — Соня аккуратно завернула конфету и вернула в вазочку. Вытащила следующую.

Илья поплотнее прижал крылья. Ему доводилось общаться с полукровками. Неуклюже их утешать. Но на этот раз он совершенно не знал, что говорить.

— Почему ты так считаешь?

— Ни один лилим не может перехватить зерно жизни с такого расстояния. И передать его другим в другой мир. — Гордо поделилась девушка, и добавила, лишая арха необходимости уточнять. — Когда Зафа убили, я находилась на орбитальной станции…

Поразмыслив, Илья аккуратно вернулся в свое кресло. На ногах эту новость обдумывать было слишком невероятно.

Ни один лилим не способен на это. Если бы маленькие крылатые это могли — множество лае не погибли бы. Огромная, неподъемная энергетическая нагрузка. На мозг, на нервную систему, на собственные резервы.

Возможно, лишь в теории, если тщательно скрещивать поколение за поколением, отбирая и усиливая собственные способности, у лилимов появится такой ребенок. Но такой уровень даже за сто поколений не получишь.

За двести? Пятьсот? Тысячу?

Гавриил с каждым своим возвращением в цикл становился все сильнее и выносливее. Рино — быстрее. Гэри — умнее. Даже маленький Ави, который еще не встал на крыло, был способен на большее, чем взрослый лилим триста циклов назад.

Что стоит предположить, что лилимы усиливали собственную расу с помощью селекции? Они все помнят свои циклы, и могут отследить закономерности.

Если лилим, перехвативший смерть лае, мог дать жизнь чистокровному крылатому, то что для него отбор собственных генов, которые он передаст своему ребенку? Мелочи.

Завернув вторую конфету, Соня недовольно вернула ее на стол.

— А ничего другого нет? — Разочарованно уточнила она у Ильи, вырывая его из размышлений. — Я не знаю, может, запеченные яблоки с кремом, или что-то с орехами?

— Чем тебя конфеты не устроили? — Слабо удивился арх.

— Это не конфеты, а ириски.

— Все остальное в столовой. Скоро обед.

Девушка выбралась из рассчитанного на взрослого лае кресла.

— Тогда идем в эту столовую. — Вынесла она вердикт. — Должна же я получить свою порцию благодарности за то, что спасла одного из пернатых. Одного из очень важных пернатых, к слову.

Соскочив с подоконника, Гавриил первым толкнул дверь, выскакивая в коридор.

— Я тебе благодарен. — Осмотрев протянутую ладонь, Илья неуверенно взял ее в свою. Кто знает, может, он неправильно понял этот жест? Но Соня лишь кивнула, потянув арха прочь из кабинета. — Ты чего-то хочешь взамен?

Полукровка, оказавшись в коридоре, посмотрела влево, но потом уверенно повернулась направо. Словно она была тут уже раньше, и теперь вспоминает самый короткий путь.

— Хочу. — Лилимам никогда не нравилась игра в «ой, мне ничего не надо». — Корабль.

— Какой корабль? — Покладисто уточнил арх. Заф получил новую жизнь. Дело сейчас за малым — найти его. А корабль можно будет купить у эалей. Кажется, те знали толк в судостроении.

— Космический. Я хочу его подарить. — Пояснил Соня, свернув на лестницу. Застучали ботиночки по ступенькам.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Ах да, Заафир упоминал в одном отчете…

— Мы не сможем перенести его под Купол. — На всякий случай предупредил Илья. — Это ведь…

— То, что сделала я, тоже невозможно. — Усмехнулась девушка довольно. — Считай, что это вторая моя детская мечта после Древа.

— Ты хочешь остаться тут? — Спустя два лестничных пролета спросил арх.

Соня даже не задумывалась.

— Нет. Я планировала вернуться как можно раньше. Только ваши десерты попробую. Еще… Пение лира. Вот разве что его услышать еще не против.

С тех пор, как Заф погиб… Считался мертвым, Дарелин не пел. Илья кивнул, запоминая просьбы.

— Еще ваш коммуникатор с прямой связью в Отдел. — Продолжила перечислять девушка, когда лестница оказалась позади. Она вела Илью по коридору, безошибочно приближаясь к столовой. — И с правом открывать Переход в любое время, когда я пожелаю. Неограниченное право.

— Синхронизация времени бывает неидеальной после подключения.

— Тогда сделайте ее постоянной с Мегой. Мне не понравилось, что боевая четверка пришла ко мне через месяц после убийства Зафа.

На этот раз Илья затормозил первым.

— Через месяц?

— Если быть точной, то с момента, когда я передала его лилимам, прошло тридцать восемь дней, семнадцать часов и чуть больше двадцати трех минут. — Педантично поправила Соня. — Секунды я не считала.

Арх медленно кивнул, первой пропуская в столовую девушку. Шум десятков голосов мгновенно стих.

Едва Соня сообщила, что Заф жив, Змей принялся высчитывать момент его ухода, проверяя одну за другой записи камер. Илья знал — как только найдут хоть одну зацепку, все группы бросятся на поиски крылатого. А пока им ничего не оставалось, как терпеливо ждать еще несколько часов.

Затянутый в черную форму, к арху подскочил Карм, за крыло которого держался уже снявший маскировку Вольф. Судя по упертому выражению лица хирурга, лае спорил с ним долго. Возможно, даже с применением шантажа.

— Скажите ему, что я хорошо себя чувствую и тоже отправлюсь на поиски брата! — Топорща крылья на вытянутом крыле, выкрикнул Карм.

— Скажите этому упертому больному, что у него царапина не зарастает на щеке! — Вторил Вольф.

Соня молча приподняла брови и сложила на груди руки, рассматривая раскрасневшихся крылатых.

— Этой царапине двадцать минут только! — Оперативник едва держал себя в руках. — Я за куст при посадке зацепился!

Чуть повернув голову, Илья заметил на ближайшей лавочке Серфина, который прижимал к носу холодный компресс. Возле него сидел Ил, а по правую руку от него, прижимая к животу чашку, находился озадаченный химереныш. За ним, прямо на столе, наплевав на правила приличия, боком сидел Марек, недовольно топорщивший перья. Чуть поодаль, отвернувшись от братьев, торчал Ирин с недовольным выражением лица — видимо, присутствие химеры ему не нравилось, вот младшенький и обижался.

— А вдруг она не зарастет? У тебя еще синяк со вчерашнего мог не пройти! Сегодня у тебя еще больничный! Как и у Серфина!

— Все со мной в порядке! — Психовал Карм. — Начальник, скажите Вольфу, чтобы он от меня отцепился! Я хочу найти моего брата и дома сидеть не буду!

— Неизвестно, когда Змей закончит вычисления. И потом — может оказаться, что нам понадобятся все оперативники. А царапина — это действительно мелочь. — Арх перевел взгляд на Вольфа.

Лучший хирург Отдела нехотя отпустил чужое крыло, недовольно нахохлившись и встопорщив крылья. Но обида его была мимолетной — уже через тридцать секунд Вольф принялся спорить с Серфином. Забросив на лоб компресс, лае молчал, но время от времени уперто качал головой, отрицая необходимость постельного режима при таком энергетическом истощении.

— Вижу, что вы немного заняты, чтобы сообща благодарить меня, — насмешливо заметила Соня. — Тогда я согласна хотя бы на что-то вкусное. Нагрузка на мозг требует энергии.

С задержкой, но обед все же состоялся. Сумбурный, с подгоревшими сухариками в супе и перевернутыми Виринеем кастрюлями с компотом. Едва вернувшийся с Меги Джар еще несколько минут вопрошал потолок, какой умник додумался поставить невезучего стажера дежурить на кухне. «Невезучий» шмыгал носом, трогая пальцами липкие розоватые перья.

А потом на потолок столовой переполз Змей, оставив свое длинное тело в коридорах, а хвост — в Зале Перехода. Вольф вытащил рамку, развернул ее горизонтально, скользнул пальцами по ней, принимая данные, и развернул голограмму.

Над рамкой зависло миниатюрное Древо. Крутанулось, приближая ствол и заставляя исчезнуть верхние ветви. Потом растворились нижние, мешавшие обзору.

Один из лилимов, растопырив крылышки и вцепившись всеми конечностями за кору Древа, медленно съезжал вниз по толстому стволу. До земли оставалось меньше полутора метров, но крылатый медлил прыгать, обдирая живот.

А потом в кадре оказался двухцветный химереныш. Переступив через бордюрчик и поставив чашку на один из выпирающих из земли корней, он подхватил лилима поперек живота и быстро опустил на землю. Маленький крылатый, едва ощутив под ногами землю, юркнул вправо, спрятавшись за корнями.

Развернувшись и забрав чашку, гибрид пошел прочь от Древа. Лилимчик, вытянув шею, смотрел ему вслед. Потом, опомнившись, вскинул голову, напряженно посмотрев прямо в камеру. Моргнул.

И исчез.

— Энергетический анализ. — Беззвучно поднявшись, Илья подошел к хирургу. — Всей записи.

Змей на миг высунул длинный широкий язык.

Движения на записи повторились, только теперь картинка замылилась. Черты лица лилима стерлись, и он весь стал похож на цветное пятно. Золотое, красное, синее, зеленое. Много золотого, еще больше пурпурного.

— Глубокий анализ. Установить идентичность с картотекой лае. — Приказал арх.

Змей встопорщил гребешок.

Лилим снова повис, цепляясь ручками за кору Древа. Выскочило еще несколько окон, в которых замелькала информация.

— Твою же… — Протянул Вольф, не останавливая воспроизведение записи.

В момент, когда гибрид появился в кадре, окон стало еще на два больше. Он тоже был подсвечен цветными пятнами, но больше было зеленых и красных. Совсем мало золотых, парочка синих, одно пурпурное…

Огромный рисунок на потолке шевельнулся, закрывая глаза. В одном из виртокон движение остановилось, высвечивая данные идентифицированного лае.

— Это Зефир. — Растянув виртокно на максимальный размер и перекрыв все остальные, сообщил Илья.

Крылатые зашевелились, пропуская вперед Дарелина. Лир, подойдя вплотную к начальнику Отдела и хирургу, остановился, рассматривая результаты анализа.

Маленький лилим, встав за корнем Древа, замер. Вскинул голову, уставившись Дарелину в глаза. Моргнул.

И исчез.

* * *

Когда оранжевые вспышки покинули Купол, и Змей на круглом потолке Зала Переходов замер, прикрыв желтые глаза третьим веком, арх беззвучно переступил бордюрчик, отделяющий цветную плитку от утоптанной земли и короткого ворса травы.

Древо в темноте казалось еще больше. Словно ветви его проходили сквозь прозрачные панели и утыкались прямо в Купол, то ли поддерживая его, то ли пытаясь проломить. Мягко светились серые шары, освещая ближайшие листья нежным светом.

Приблизившись, Илья приложил ладони к стволу Древа. Зашелестело, и на нижнюю ветку аккуратно спустился один из лилимов. Он был исхудавшим, с тонкими ручками и ножками, с тусклыми перышками на крыльях. В руках маленький крылатый держал сверток.

— Покажи мне. — Тихо попросил арх.

Помедлив, лилим сел на ветвь и протянул сверток.

Встав на один из выпирающих корней, Илья осторожно ухватился за ветку и второй рукой принял дар. Развернул ткань.

Этот детеныш был меньше всех, и теперь тихо лежал, весь умещаясь на ладони у арха. Беззвучный. Легкий. Слишком слабый.

Одна из лилимов ждала двойню. И второй ребенок сейчас спал на руках у Ильи. Не умирал, но был близок к этому.

Маленькие крылатые так спешили, что отдавали всю энергию Зафу. И он понимал это, поэтому и ушел от Древа. Оставшись, он бы убил остальных детей.

Заафиру нужно было во много раз больше, чем маленьким крылатым, ведь он был лае, получившим возможность вернуться в цикл. Лилимы становились взрослыми на второй год жизни, крылатые же — на трехсотый.

Если бы маленькие крылатые не ждали еще детей, Заф бы остался. Два года — как триста. Тяжело, но можно справиться. Нужно просто много энергии.

Илья зубами стянул с левой руки перчатку. Осторожно, боясь сделать больно, коснулся пальцами крошечного личика. Лилименыш нахмурился, а потом открыл глаза.

На арха смотрела чернота бездны с тысячей галактик.

Зашелестели ветви, сонно зашептались маленькие крылатые, выглядывая из своих серых гнезд.

— Я никогда не смогу отплатить вам. — Тихо произнес Илья, ощущая себя под взглядом ребенка прозрачным, неспособным укрыть собственные мысли. — Спасибо… И за Заафира тоже.

Детеныш закрыл глаза. Бездна исчезла.

Позади арха послышался шелест крыльев и ткани. Вернув ребенка, Илья медленно обернулся.

На бордюрчике, не пересекая незримую границу, стоял златокрылый. Лицо у него, худое и узкое, казалось в темноте посмертной маской. Да и сам Эрелим больше походил на призрака. Живого выдавали в нем лишь крылья. Спрятанные под толстой тканью плаща, они все равно светились золотом, освещая все за его спиной.

— Я тоже пойду искать Зафа. — Кивнув в знак приветствия, произнес Эрелим. — Один.

До самого вечера арки в Переходе вспыхивали, пропуская группы крылатых. Больше пятидесяти групп уже рассыпались по десяткам миров в поисках пропавшего лае.

В поисках единственного шанса на собственное выживание.

Илья натянул перчатку, напоследок мазнув по Древу взглядом. Лилима с детенышем на ветке не было.

— Может, возьмешь хотя бы Мэл? — Предложил арх спокойно, понимая, что златокрылый, если уж что-то решил, то по-другому не поступит.

Эрелим медленно покачал головой, а потом поднял руку, погладив круглый мешочек, висевший на шее. Вторая рука, такая же худая, лежала на рукояти меча, притороченного к поясу.

— Думаешь, было бы лучше, прими Заф тогда твой дар? — Уточнил Илья, не переступая бордюрчик. — Тогда он не…

— Нет. — Златокрылый отрицательно помотал головой. — Заафир принял мой дар. И сделал все верно.

— Если бы он оставил его себе, то не умер.

— Он подарил его. Дети нуждаются в родителях. — Эрелим замолчал, и лицо у него стало рассеянным. — Я пойду искать Зафа. Мэл откроет мне путь.

Развернувшись, златокрылый медленно побрел прочь. Оставшись один в темноте, арх позволил себе вернуться и сесть между выпирающих корней Древа. Прижавшись затылком, Илья слушал шелест листьев и тихий голос лилима. Сначала показалось, что он что-то читает, но потом слова сложились. Появился ритм.

Арх закрыл глаза, вслушиваясь в незримую мелодию. Маленькие крылатые не умели создавать пением иллюзий, но сейчас это было не нужно.

Лилим пел колыбельную, которую кто-то из маленьких крылатых когда-то услышал.

— Я вернусь домой по зову твоему

и возьму тебя за руку.

Пусть закончились все чудеса,

я с тобой буду повсюду,

Ветер, зной, жара ли, вьюга,

Ты зови меня,

Сын мой,

Я к тебе вернусь

Домой.

Часть 4

ЛАЕ

— Их будет двое. — Уверенно сообщил Ерк, ловко вплетая в длинную косу крошечные цветочки. И где только достал такие — с желтыми тычинками и сиреневыми лепестками?

— Ты уверен? — Снова переспросила Майри, заглядывая в прозрачную гладь фонтана. Сквозь собственное отражение проглядывали круглые обкатанные водой камушки. Белые, серые, черные, с разными цветными узорами или пятнистые — они покрывали все дно неглубокого фонтана перед Отделом. В мерный шепот льющейся воды время от времени добавлялся неритмичный плеск.

— Я вижу будущее. — Самодовольно заявил эаль, завернув длинный хвост в колечко. — Двое. Погодки.

— Может, близнецы? — С улыбкой уточнила крылатая, поддавшись мимолетному желанию и опустив ноги в воду.

— Может. — Не стал спорить Ерк, и вплел последний цветок в длинную косу. Завязал кончики узкой лентой, чтобы ничего не расплелось. — Это ведь детали, а они могут меняться.

Майри с сомнением заглянула в глаза своему отражению.

— А если я выберу Рафа, то сколько будет детей?

— Твоим выбором будет Сиф. У него выше совместимость, и ты приняла его ленту. — Со смешком заметил эаль, трогая кончиком хвоста воду.

— Ну а если я ленту верну и возьму другую? — Не то чтобы Майри хотела так поступить. Скорее, в ней говорило любопытство. — Гипотетически.

Наклонившись, Ерк заглянул в фонтан. В воде незамедлительно появилось его лицо — узкое и темное. По сравнению с крылатой эаль казался воплощением ночи, только глаза хищно сверкают.

— У тебя их будет двое. — Повторил первый сосуд. — С Сифом. Ты не выберешь Рафа, и будущего с ним я не вижу.

Майри вздохнула, не зная, как реагировать. Двое. У нее будет двое детей. То ли погодки, то ли близнецы… Пусть будут погодки — и старший будет защищать младшего, а младший — оберегать старшего.

Собственное лицо крылатой смотрело на нее с поверхности воды. Она же… Ей ведь всего лишь полтысячи! А когда появятся эти самые дети? Через триста или четыреста лет?

Это же так мало…

Рано ей Сиф подарил ленту. Может, боялся, что Раф будет первым претендентом?

Так или иначе, Майри подарок приняла еще полтора года назад, вплетя узкую ленту в волосы. И о своем поступке не жалела.

Конечно, важную роль играла совместимость, и самая высокая как раз была с Сифом. Важную — но не главную.

Плюхнуло, и рябь на воде стерла отражение крылатой. Исчезло и лицо Ерка. Настоящий эаль недовольно скривился, принявшись вытирать рукавом лицо.

— Эли, что на тебя нашло? — Отфыркавшись, напустился он эльвиина.

Стоящий по колено в воде младший сосуд вспыхнул до корней волос, но извиняться за водные брызги не стал.

— Я должен что-то сделать! — Воинственно заявил Эли, и пригладил выбившуюся из прически прядь.

— Ты уже сделал! — Ерк демонстративно взмахнул влажным рукавом.

Младший сосуд, по мнению опытного эаля, был уж слишком молодым и глупым. Оставалось надеяться, что со временем эльвиин хоть немного наберется мозгов.

— Я хочу, чтобы меня запомнили! — Эли переступил с ноги на ногу, рассылая во все стороны мелкую рябь.

Устало вздохнув, эаль похлопал хвостом по бортику рядом с собой. Майри краем глаза наблюдала за старшим сосудом, пряча улыбку. Ерк раз за разом ворчал на младших, утверждая, что они слишком глупые, чтобы соответствовать своей высокой должности, но неизменно учил их, выслушивая «несусветную чушь и пустяковые страхи».

Эли послушно прошелся по фонтану и плюхнулся на бортик. Мантию он не поддергивал, и та давным-давно промокла, облепливая тощие ноги эльвиина. Кончик длинной каштановой косы тоже болтался в воде.

Ерк не торопил, и простодушный младший, помучавшись пару минут, все же заговорил, сразу выдав причину своего поведения.

— Я смерти боюсь. — Шмыгнув носом, словно собираясь разреветься, доверчиво поделился он страхом. — Не хочу умирать.

Треугольный хвост шлепнулся по воде, снова разрушив отражение.

— В среднем жизненный цикл эльвиинов составляет три с половиной — четыре тысячи лет. Тебе всего лишь девяносто три исполнилось месяц назад.

— А потом я тоже умирать не хочу. — Уперся Эли.

Обернувшись к Майри, Ерк скорчил мученическое лицо.

«Посмотри, и я с этим дурачком пугливым вожусь!»

Лае беззвучно прыснула, закрывшись крылом. Обижать Эли не хотелось, но большинство его страхов были совсем детскими.

— А потом тебе не дадут умереть крылатые. Ты для них очень важен. — С бесконечным терпением в голосе сообщил эаль.

Эли помолчал, переваривая информацию, но, похоже, не успокоился.

— Да, я очень важен. — Повторил он задумчиво, болтая ногами в воде и прислушиваясь к плеску. — И моя кровь ценна. И лае не дадут мне умереть… Но все равно я боюсь смерти.

Перестав дрыгать ногами, эльвиин требовательно ухватил эаля за влажный рукав.

— Посмотри в мое будущее, — поняв, что прозвучало это как приказ, Эли смутился и добавил, — пожалуйста. Ты же всегда говорил, что у тебя есть дар. Скажи — я умру?

Ерк недовольно цыкнул, но склонился над водой, вглядываясь в воду. Младший сосуд замер, задержав дыхание, чтобы ненароком не отвлечь эаля.

Постепенно поверхность успокоилась, и из водяного зеркала на Ерка выглянуло его отражение, сверкая желтыми глазами на темном лице. Склонившись вперед, Майри внимательно следила за мимикой старшего сосуда.

Связь неторопливо разворачивалась, неслышно успокаивая эльвиина. Что же может случиться в Отделе? Лае никогда не позволят обидеть ни Эли, ни Ерка. Не пройдет сквозь защиту ни один враг.

По водному зеркалу ударил хвост, снова разбивая отражение.

— Пока тебя помнят, ты будешь жить. — Глухо сообщил эаль, и покровительственно потрепал эльвиина по пушистым волосам.

— А точнее нельзя? — Несчастным тоном осведомился Эли. В силу возраста фразы с расплывчатыми формулировками ему совсем не нравились.

Ерк ударил хвостом еще раз.

— Ты никогда не умрешь. Достаточно точно?

— Ага. — Довольно кивнул младший сосуд, и с удвоенной силой заболтал ногами. — А ты тоже будешь вечно жить? Малкольм сказал, что ты самый старый из…

— Я старший! — Фыркнул эаль. — И вообще я являюсь самым первым сосудом. А ты — последний!

— А есть еще кто-то из сосудов? — Наивно уточнил эльвиин, любопытно склонив голову к плечу. — А почему я их не видел в Отделе?

Ерк недовольно укусил себя за язык.

— Они ушли путешествовать. — Майри пришла на помощь. — И вернутся очень нескоро.

Младший удовлетворенно кивнул, вскочив, снова принялся бродить вокруг фонтана.

Ерк, прикусив губу, потухшим взглядом уставился на собственные руки, сложенные на коленях. Потом, вскинув голову, на миг взглянул на крылатую.

Этой секунды было достаточно, чтобы понять — эаль увидел другое будущее.

И соврал.

— Ты позволишь мне взять на руки твоих детей? — Отстраненно спросил Ерк через пару минут.

— Конечно. — Пообещала Майри, и протянув ладонь, погладила эаля по плечу.

Эаль мотнул головой, пытаясь мысленно встряхнуться. Потом ожесточенно поскреб пальцами шею возле правого уха.

Посмотрел на свою трехпалую ладонь. Пошевелил пальцами, стряхивая что-то невидимое.

Крылатая чуть отклонилась вбок, рассматривая на темно-синей бархатной коже Ерка белую полосу. Словно эаль испачкался в белой штукатурке, и теперь она засохла и стала твердой.

Майри хотела коснуться полосы пальцами, но эаль перехватил ее руку.

Исчез плеск воды.

— Ты позволишь мне взять на руки твоих детей? — Голос у Ерка не изменился, но теперь он не сидел на бортике фонтана, а стоял напротив, весь укутанный в белые ткани.

Эаль разжал пальцы, и положил обе ладони на живот крылатой.

Майри открыла рот, чтобы закричать…

И проснулась.

* * *

Мышцы перекатывались под светлой кожей. Идеально развитые, без единого изъяна, они внушали уважение перед такой мощью.

Зрачки были сужены до предела. Реакция на слишком яркое освещение, ничего больше.

— Ты не против, если?

Взяв со стола скальпель, Вольф аккуратно сделал надрез на плече. Небольшой и неглубокий, лишь затем, чтобы рассечь белую кожу. Одновременно он запустил таймер, отсчитывающий секунды.

Надрез заполнился кровью. Еще миг — и красная капля побежит по плечу вниз, капнет кровь в специально подставленную для защиты миску и…

Сверкнула красная искра, и кровь потемнела, мгновенно загустев. Еще секунду Вольф смотрел на ранку, отмечая крошечные черные точки на белоснежной коже, а потом ранка затянулась.

На регенерацию потребовалось две с половиной секунды.

— Болит?

— Нет. — Качнула головой Белая, равнодушно уставившись взглядом в потолок. — На скальпель посмотри.

Тонкое, идеально заточенное лезвие побурело, покрываясь ржавчиной, которая уже медленно переползала на рукоять. Вольф аккуратно, чтобы не задеть скальпелем ничего постороннего, перенес его на железный столик. Стукнул кончиком о твердую поверхность.

Сталь начала крошиться, как высохшая корка хлеба.

Раньше было так же, но требовалось больше времени. И для регенерации, и для черной крови.

— Забавно… — Протянул хирург, складывая крыло поудобнее и снимая защитные перчатки. Они полетели не в общий бачок для мусора, а в стоящий рядом, хорошо изолированный. — Когда анализы будут готовы, я смогу выразиться более точно, но на данный момент у меня есть одна версия.

Белая села на койке и принялась одеваться. Вольф отвернулся к окну, забранному прозрачным стеклом. Не то чтобы своим взглядом он смущал крылатую или сам смущался, но таковы были правила приличия. И хирург их принимал.

— На Меге я потеряла контроль. — Негромко напомнила Беаль.

— Не «потеряла» а «почти». Это маленькое слово, если подумать, меняет очень многое. Если бы это произошло, ты бы тут передо мной не находилась… Хотя, скорее всего, находилась бы. А вот Малкольм, Джар и Мир не вернулись бы. Можешь считать, что у тебя был крошечный энергетический всплеск, который ты успешно подавила.

— Крошечным всплеском нельзя убить троих крылатых одновременно. — Буркнула крылатая, застегивая липучки на рубашке, расположенные под крыльями. — Мне нужна изоляция?

Вольф побарабанил пальцами по подоконнику, на котором в пробирке торчала ромашка. В ее натуральности можно было не сомневаться — пластику не нужна была вода, и регулярных стерилизаций комнаты цветок не боялся.

И не вял.

— Не думаю. Разве что, если ты так настаиваешь, то могу закрыть тебя на одну ночь в нижних камерах. Выплеснешь эмоции. — Предложил хирург.

— Мое состояние ухудшается?

— Сложно сказать. — Вольф врать не любил, особенно по врачебным вопросам. Особенно Белой. — Ты же знаешь, у меня нет возможности сравнивать твой случай с каким-либо стандартом или нормой, так как на данный момент ты единственная крылатая, прожившая с черной кровью так долго.

— Медицинский уникум. Когда сдохну, изучишь мое тело детально? — Фыркнула Белая, шнуруя ботинки.

— Не сомневайся. — Пообещал лае, качнув головой. Звякнули бусинки, вплетенные в косички на висках. — Я изучал течение болезни у других рас, и, признаюсь честно, не могу понять. Черная кровь у тебя долго. Дольше, чем способны прожить зараженные. Не скрою — меня удивляет, что ты до сих пор жива. Ты не подумай, но я стараюсь объективно подходить к изучению твоего случая, но ты… Да, ты медицинский уникум.

— Ты что-то про версию говорил. — Напомнила крылатая.

Вольф кивнул повторно. Ухватился пальцами за косичку, задумчиво потянул. Потер нос, привычно прислушиваясь к беззвучному пению связи.

— После травмы некоторое время ты пробыла без регенерации. А также стазис — твой мозг, без сомнения, был поврежден столь долгим пребыванием без кислорода. Мой прогноз на твой счет был однозначным еще когда мы не знали, что у тебя mitta. Но ты запустила собственную регенерацию, как мотор машины. Кстати, я так и не понял, как тебе это удалось…

— Илья приказал встать в строй. — Педантично пояснила Белая, поправляя ремень на штанах. — И я выполнила его приказ.

— Сломанный позвоночник. Вырванное крыло. Удаленное легкое, часть желудка и почка из-за Черной Крови. Репродуктивная система. Система регенерации. — Прикрыв глаза, перечислил по памяти Вольф. — Печень. Вывернутая грудная клетка. Про поврежденное сердце напомнить? Или про то, что твоя система регенерации была поражена Черной Кровью в первую очередь? А нервная система? Беаль, ты была в стазисе почти двадцать часов, хотя умирают уже после восьми!

Крылатая дернула уголком рта. Все свои повреждения она помнила и сама.

— Ты на каталке была! — Хирург не любил того, что не мог объяснить научными терминами. — У тебя действовали руки лишь на двадцать процентов! А легкое? Печень? Ты была подключена к системам жизнеобеспечения! У тебя сердце не билось без поддержки! И после слов Ильи что ты сделала?

— Встала в строй. — Равнодушно буркнула Беаль, складывая плотно крылья. Да, было такое. Но самое главное заключалось в другом.

Она выполнила приказ и сделала то, чего желала.

Стала оперативником.

Развернувшись, Вольф ткнул пальцем в крылатую. Он не любил, когда его прогнозы так бесцеремонно портят.

— Неееет! Ты. Встала. На ноги. Со сломанным позвоночником! С ногами, которых не чувствовала! Ты сердце запустила! И легкие! Ты… — Хирург запнулся, подбирая нужное слово. — Ты за пару часов восстановила второе легкое, почку и желудок, заставив работать — напомню! — поврежденную регенерацию!

Прозвучало глупо. И обиженно, словно Вольф расстроился фактом выздоровления своей больной.

— Несправедливо. — Хмыкнула насмешливо Белая, уставившись на вытянутый в свою сторону палец. Обижаться на излишнюю эмоциональность врача было занятием слишком скучным.

Подумав немного, крылатый спрятал руки за спину. Вздохнул, успокаиваясь.

— В общем, после травмы твой организм исцелился почти полностью. Несмотря на Черную Кровь, которая должна была тебя убить к тому моменту. Оставаясь в организме, mitta все более интенсивно поражает твои органы, но регенерация раз за разом усиливается, сводя на нет все признаки смерти. При этом ты регулярно получаешь дополнительные травмы, скажем так, извне. Но на балансе это не отражается… Это похоже на вихрь. Но что от чего зависит — не знаю. Черная Кровь мутирует, и регенерация усиливается. Либо организм пытается исцелиться, но mitta не отступает, и принимает контрмеры.

— Кратко говоря, — Белая хорошо ловила саму суть. — Я потеряла контроль над собой из-за того, что не могла регенерировать с нужной скоростью. И как только исцеление даст сбой, то я мгновенно сдохну.

— Кратко говоря. — Согласно кивнул хирург. — Если бы я мог понять механизм запуска твоей регенерации, то смог бы сказать точнее…

Быстро развернувшись, крылатая беззвучно подошла к двери и рывком распахнула ее. Прятавшийся за ней Малкольм мастерски сделал вид, что вообще шел мимо и просто хотел заскочить в кабинет за какой-то мелочью, а не старательно подслушивал.

Вольф улыбнулся. Рыжий сестру обожал, беспрекословно выполняя все, о чем бы она не попросила. Но и волновался он за нее сильнее, чем кто бы то ни был.

— Подслушивал. — Белая не спрашивала, холодно рассматривая младшенького.

Малкольм вскинул подбородок, с вызовом поглядывая на сестру. Потом, не теряя царского вида, чуть кивнул, подтверждая, что да, подслушивал.

— Потому что ты ничего не говоришь о своем состоянии! А я видел, что ты на Меге себя плохо чувствовала!

Крылатая тяжело вздохнула. Ухватив рыжего за плечо, бесцеремонно развернула лицом в коридор.

— Сегодня я не сдохну. Нужно еще Заафира найти. — Равнодушно протянула Беаль.

Малкольм, рыжий наглый Малкольм, требующий почтительного уважения к своей восхитительной персоне, разом успокоился и перестал упираться, позволяя выпихнуть себя из дверного проема.

— А завтра?

— И завтра тоже переживу. Риса необходимо обучить нашему языку.

— А послезавтра?

— Нет. Очередь Джара готовить. А потом твоя. Ты что-то говорил про торт с клубникой. — Спокойно произнесла лае, и окончательно выпихнув младшего брата, захлопнула дверь.

Пошевелив крыльями, Вольф снова улыбнулся. Все лае были привязаны друг к другу незримыми нитями. Тонкими и нежными, но они не позволяли обманывать.

И Белая не врала, говоря Малкольму о поисках Зафа, необходимости обучения языку Риса и про торт. Потому что она доживет до всех этих событий. Не позволит своему организму остановить регенерацию.

А после этих событий найдутся другие, важные и не очень.

И приказы Ильи. Без приказа начальника Отдела Белая даже не полетит — так шутили порой.

Странная штука — связь. И пусть Беаль не признавалась в этом, но Вольф порой ощущал это.

— Я хочу побыть в изоляторе одну ночь. Этого будет достаточно, чтобы получить допуск на поиск Заафира? — Прерывая поток мыслей хирурга, спросила Беаль, привалившись сложенными крыльями к двери.

Лучший врач Отдела задумчиво пошевелил губами, доставая чистый листок. Нужно будет написать отчет и принести начальнику, а так же расписать все аспекты прогрессирующего состояния Белой.

Состояния…

Переплетения связи перед закрытыми глазами стали похожи на паутину. Тронешь одну нить — и зазвенят, перекидываясь на всю сеть, остальные.

— Знаешь… — Вольф оторопело уставился на ручку, колпачок которой несколько раз уже успел крепко укусить. — Да, изолятор — это хорошо. Но ты писала, что в свой первый визит на Мегу использовала Черную Кровь, чтобы что-то разломать…

— Железную цепь на замке. — Уточнила крылатая равнодушно. — А что?

— У меня идея. Помнишь, мы иногда заказываем выпечку у одного… Скажем так, человека? Мы еще помогли ему спасти свою пару.

Вольф любил наблюдать за тем, как думают лае. Порой ему казалось, что он видит мысли, написанные на лбах крылатых, слышит щелканье шестеренок, читает в глазах логические цепочки. Вот и сейчас Белая думала, выстраивая пирамиду догадок. Всегда спокойная, она не позволяла эмоциям проявляться сверх необходимого.

Железная крылатая. Белоснежная, стальная, крепкая. Достаточно умная для нужных выводов.

Человек. Почти человек.

Мир, в котором он живет.

Лае заказывают у него иногда выпечку.

У почти человека есть бар, где он готовит.

Мир, в котором живет этот человек, и где стоит его бар.

В мире знают о существовании Черной Крови.

Знают… И используют для своих целей.

— Я думаю, что можно будет договориться с кем-то достаточно надежным в том мире. Конечно, симптомы протекания болезни разные, но мы можем попробовать. Если существа с такой болезнью способны хотя бы частично использовать ее, то чем ты хуже? — Вольф чуял ту грань, когда уязвленное самолюбие становилось еще одним стимулом жить. — Тебе удалось один раз забрать время металла, а сейчас я увидел, что развитие продолжается. Почему бы и не выжать из подходящего момента все, что можно?

Пару мгновений Белая еще размышляла, а потом медленно кивнула, соглашаясь. Почему бы и не выжать? Самое главное она узнала, и теперь единственное, что можно делать — продолжать двигаться, пытаясь продержаться еще немного.

Подняв руку, крылатая с силой провела ладонью по боку. Она сдохнет, как только собственная регенерация, пораженная болезнью, даст сбой.

Старая память, закрытая от всех на самом дне, шевельнулась. Белая не могла слышать этот смех, в тот момент она ничего не могла сделать, находясь в болевом шоке. А потом в стазисе.

Но смех был. Как и ощущение, что кто-то держит ее сердце.

— Вольф. Я хочу в изолятор. На одну ночь. — С усилием выговорила лае. — А завтра уже делай, что считаешь нужным.

Хирург вздохнул, и вернул на стол поднятый было бланк, пряча результаты сканирования гибрида.

* * *

Рис волновался.

А что если крылатый все сделает неправильно? А вдруг он переделает все хуже? Может, он вообще захотел себе чашку забрать?

— Перестань паниковать. — Равнодушно бросила Белая, развалившись в огромном зеленом кресле и растопырив крылья. На коленях она держала тонкий планшет, и сейчас что-то смотрела, нацепив на одно ухо пластиковую закорючку с крошечным динамиком. — Вернет тебе Ил твой ненаглядный сорняк.

— Это не сорняк, а Вишня Мирабель. — Поправил Рис, трогая пальцем башенку из кубиков с серебристыми гранями и голубоватыми стенками. Флэшки закачались, но башенка не рухнула.

— Да хоть Роза Кефаль.

— А такой сорт существует?

Белая занесла ладонь над виртокном, останавливая запись.

— Возможно. В любом случае — Миллениум тебе все вернет.

— Миллениум?

— Это полное имя Ила. Так эали называют свои праздничные торты, которые пекут перед Днем Осени.

Рис занес в архив памяти новые данные, и снова тронул пальцем башенку. Та, не выдержав такого издевательства, все же рухнула. Кубики с записями рассыпались по столу. Некоторые перевернулись, и на нижних гранях стали видны полупрозрачные надписи, сделанные от руки.

— А какое полное имя у Серфина? — Гибрид повертел в пальцах ближайший кубик, рассматривая надпись.

После возвращения Белой с Меги прошло уже двенадцать дней. И каждый день крылатая приходила в дом к Дарелину, чтобы учить Риса языку лае. Четыре раза присутствовал Карм, но в основном он лишь заглядывал в комнату на пару минут, внимательно слушал и уходил, стараясь не чесать себе руки. Беаль пояснила, что у брата Зафа аллергия на человеческие языки.

— Серфин. У лиров есть печенье в форме звезд с сахарной пудрой сверху — серфяник.

Рис разочарованно вздохнул. Ил-Миллениум был более загадочным, чем Серфин-Серфяник.

— А твое имя что означает?

— Ничего.

— А почему? — Гибрид выучил, что крылатая отвечает на вопросы.

— Мои родители немного… удивились тому, какой я родилась. Они подготовили имена, но те позабылись, едва меня показали. Так что я Беаль — Белая.

Положив один из кубиков на стол, Рис взял в руки второй. Два символа из трех нарисованных на грани он знал.

Первый «Е». Третий — «к».

Что же означает второй знак?

— Эр. — Пояснила Белая лениво, стоило гибриду повернуться к ней.

— Erk. — Послушно сложил буквы Рис. — Ерк… А что дальше написано? — Он повернул кубик другой гранью.

Оторвавшись от своего виртокна, Белая сощурилась.

— Первый сосуд. — Прочитала она размазанную подпись.

Подумав, гибрид занес ладонь над своим планшетом и разжал пальцы. Но виртокно показало ему не чашки, вазы и сосуды.

На записи появилось странное создание, напоминающее человека лишь отдаленно. У существа был длинный гибкий и тонкий хвост с мягким треугольником на конце, четырехпалые руки и неправильные с точки зрения человеческой анатомии ноги. Стопа была длинной, и создание словно стояло на цыпочках, как кошка. Все тело существа покрывала то ли краска, то ли короткий бархатный мех темного фиолетового цвета. Глаза у него были желтыми, с круглым черным зрачком, а кончики ушей — острыми. Волосы на голове создание заплетало в косу, идущую от лба. Длинный ее конец достигал бедра, как еще один толстый хвост.

Рис уже знал — лае считали одним из признаков красоты длинные волосы, и любили заплетать косы. А еще — крылатые отстригали их, когда теряли кого-то, кого любили.

Хотя Белая носила короткий ежик, и этого гибрид не мог понять. То ли лае не хотела выглядеть красивой, то ли находилась в самом большом трауре в мире. Никого с такой прической Рис больше не видел.

Создание, облаченное в черную форму, лениво перебрасывало с ладони на ладонь длинный изогнутый клинок, похожий на обоюдоострый серп. В воздухе лезвие выписывало восьмерки, но существо каждый раз ловко ловило его за рукоять, не порезавшись ни разу.

А потом, хищно ухмыльнувшись и показав два чуть выступающих верхних клыка, создание исчезло с голограммы с негромким «пуф!»

Белая, быстро дотянувшись, растянула виртокно на максимальный размер, чтобы голограмма занимала весь стол.

В следующую секунду с таким же звуком создание появилось прямо перед Рисом, сжимая в руках уже два клинка.

Рис дернулся. Потом часто заморгал.

Голограмма была очень реальной. Настолько, что собственные системы среагировали на нее, как на настоящую угрозу. Создание, опустив клинки и запрокинув голову, смеялось, подергивая хвостом с треугольной пикой.

Сзади кто-то сдавленно захохотал, прикрывая рукой рот. Обернувшись, Рис уставился на держащегося за дверной косяк красноволосого крылатого с растрепанной косой. Волосы у рыжего вились, и все время норовили расплестись.

Малкольм уже приходил два раза, и гибрид успел убедиться, что этот лае ему не нравится. Крылатый был слишком шумным, с кучей непонятных, но почему-то обидных фраз. А еще он объяснял не так, как Белая. И постоянно говорил что-то про Зафа.

Повернувшись к крылатой, Рис увидел, что она тоже усмехается краешком губ.

— Малкольм, уймись. Ерк этот трюк и с тобой проделывал, и ты визжал так, что стекла в тренировочном зале пошли трещинами. — Упрекнула Белая младшего брата.

Спрятав последние смешки в кулак, рыжий невозмутимо дернул крылом, возвращая своему лицу выражение превосходства.

— Попрошу заметить, что трещины там были и до меня. А я всего лишь отрабатывал тактику звукового оглушения. — Вскинув вверх палец, величественно сообщил Малкольм почти без акцента. — И вообще, я думал, что ты эту куклу учишь нашему языку! А вы просто болтаете!

Белая лениво потянулась, вытягивая в стороны растопыренные крылья.

— Последние три часа учила. Сейчас перерыв. — Свернув свое виртокно, крылатая глянула на время на планшете. — Я помню, что сегодня будет.

— А что будет? — Уточнил Рис на языке лае. Пусть он и не выучил его еще до конца, но уже много всего понимает!

— Моя драгоценная сестрица, искусственный ты кукленыш, — проникновенно сообщил Малкольм, рухнув на диванчик у стены, — сегодня отправляется на задание! И меня, — такого восхитительного, прекрасного, умного, чуткого и ответственного, — на время ее отсутствия ставят тебе в наставники!

Гибрид моргнул, дважды прокручивая услышанные слова. Поэтому рыжий ему и не нравился — он не мог говорить нормально. Только так.

Единственное, в чем был плюс Малкольма — он не бросался в Риса посудой, как Ирин. И еще он жил в другом доме.

— И я, весь несчастный, добрый и мягкий, согласился после сотен тысяч уговоров продолжить неблагодарную работу по вкладыванию в твои электронные мозги священных знаний нашей расы! — Даже лежа на боку на диване Малкольм держал на лице выражение умирающего мученика.

Белая, дотянувшись, молча пихнула носком ботинка ножку дивана.

— Какое задание? — Все же решился уточнить гибрид.

— Поиск Зафа. — Кратко пояснила крылатая, лениво шевеля оттопыренными крыльями.

Рис кивнул, принимая информацию. Поиск Заафира.

Заф был живым.

Впервые услышав это, гибрид не знал, как себя вести. Что делать. Куда бежать. Возможно ли стать снова живым, если ты лишился тела?

А лае так могли. Карм попытался рассказать, но плюнул и позвал Белую. И пусть слова крылатой были просты, но Рис долго не мог понять этого.

Он же сам засек смерть владельца. Сам оттащил тело в мусоросжигатель. Сам включил цикл.

И тут оказалось, что Заф живой благодаря Соне.

Глава компании IMT, по словам Белой, совершила невозможное и перехватила «ось» Зафа и всю его память с энергией. И вернула в цикл.

Рис уменьшил виртокно со смеющейся голограммой хвостатого существа, продолжая вспоминать, все время убеждая себя, что так бывает.

Люди этого не умели.

А вот лилимы — да.

Его владелец был живым, но где-то далеко.

И гибрид постоянно повторял про себя слова Белой. От них болело в груди, но солнце под кожей не просыпалось.

Лишь грело чуть сильнее.

Понаблюдав за тем, как выбравшаяся из кресла крылатая потягивается, Рис сложил слова в вопрос.

— Могу ли я помочь с поиском?

Малкольм сдавленно забулькал, снова сдерживая смех. К облегчению гибрида, Белая не стала улыбаться.

— Нет. Тебе запрещено. Ты же не оперативник.

— Но я принадлежу Заф. И могу помогать полиции. Я… — Три раза, совмещая обучение языку крылатых и прогулку, Беаль выходила с Рисом на улицу и тренировалась.

— А пусть кукленыш с Виринеем пойдет? — Сквозь смешок предложил рыжий, за что был удостоен равнодушного взгляда старшей сестры. — Ну а что? Следуя законам неудачливости стажера, они либо убьются в течении пяти минут, либо на шестой найдут Белых Плащей, которые поймали Зафа!.. Дурацкая шутка?

— Очень. — Едва кивнула Белая.

Раздосадованный Малкольм перевернулся на спину, растопырив крылья, чтобы лежать было удобнее.

— Заафир — мой владелец, и…

— Именно. — Припечатала крылатая спокойно. — Ты не знаешь правил, не понимаешь на достаточном уровне наш язык, не говоря уже о других наречиях, не разбираешься в других мирах и ты не являешься оперативником. Так что ты сидишь тут, никуда не рвешься и спокойно ждешь, когда поиски завершатся.

Рис сел обратно на свой пуф. Потрогал серебристую грань очередного кубика.

Все слова Белой соответствовали действительности. Но гибрид тоже хотел помочь. Это же… Это же Заф!

— Смирись. — Посоветовал Малкольм на человеческом языке. — Ты в данный момент абсолютно бесполезен. От этого планшета и то пользы больше. Он хотя бы воспроизводит прошлое.

— Он хотя бы воспроизводит прошлое. — Повторил Рис голосом рыжего, и повернулся к Белой. — А когда я выучу ваш язык и наречия и… Остальное, то смогу помогать?

Женщина, помедлив, утвердительно кивнула. Потом окинула гибрида спокойным взглядом с ног до головы.

— Меня не будет несколько дней. Малкольм будет к тебе приходить. Задавай ему любые вопросы, он ответит. — Переведя взгляд на рыжего, Беаль с нажимом повторила. — Ответит на любые вопросы. Все понятно?

— Угу. — Вздохнул крылатый, сделав вид, что всецело увлечен разглядыванием своих красных перышек.

— Пока, мелочь. — Кивнула Белая, и напоследок, сделав шаг к диванчику, встрепала ладонью волосы Малкольма, чем вызвала его недовольный вздох. — Увидимся скоро, рыжий.

Не оборачиваясь, крылатая покинула библиотеку. Чуть погодя хлопнула входная дверь — лае не закрывались на ключ.

— И так она попрощалась со своим младшим братом?! — Малкольм, вскочив с дивана, подошел к окну. Схватился за голову, пытаясь вытащить из волос тонкий белоснежный шнурок. — Со своим ненаглядным, любимым младшеньким, который души в ней не чает?! «Увидимся скоро!» Да она на опасное задание отправляется в одиночку! Ууу!!! Убью Зафа, который подставляет под удар мою сестру!

Замерев, лае несколько секунд напряженно всматривался в окно. Потом как ни в чем не бывало отвернулся, принявшись по новой заплетать косу.

— Эй, химереныш, — излишне равнодушно позвал Малкольм. — Ты ничего не слышал, ясно?

— Я не химереныш. — Поправил Рис, отмотав запись на планшете назад. Теперь хвостатое создание, отсмеявшись, вновь подбрасывало клинки, жонглируя ими в воздухе.

Восстановив прическу и послонявшись по комнате, Малкольм рухнул в кресло, еще хранящее тепло старшей сестры, точно так же растопырив крылья. Вздохнул, уставившись на запись.

— Кто это? — Спросил у него гибрид, подумав немного и решившись. Пусть лае был ему не слишком приятен, но необходимость в знаниях была выше каких-то непонятных ощущений.

— Ерк. Первый сосуд. Принадлежит к расе эалей, ударение на вторую гласную. — Выражение лица рыжего застыло, и последняя фраза прозвучала без обычной издевки в голосе.

— Что означает термин «первый сосуд»?

— Ну… — Крылатый напряженно пошевелил пальцами, потом очертил руками непонятную фигуру. — Это что-то вроде символа. Вот блин, в человеческом нет такого обозначения… Он как бы хранитель, талисман… Нет, не то… Жрец! Вот, Ерк — жрец!

— Первый сосуд — это религиозный титул? — Уточнил Рис.

Малкольм отрицательно покачал головой. Потом, подумав, усмехнулся. Улыбка его была гибриду неприятна.

— У нас отсутствуют религиозные секты, процессор ты на ножках. Мы просто пили его кровь и силу.

— Зачем?

— Потому что можем. Хромы подарили нам сосуды, чтобы мы были сильнее.

— Заф не говорил, что крылатые пьют кровь. — Помедлив, заметил гибрид осторожно.

Рыжий зафыркал.

— Можно подумать, что Заафир хоть что-то из наших секретов тебе растрепал! Ты же абсолютно бесполезный робот… Ах, простите, гибрид. Да с тобой все возятся лишь потому, что у тебя под кожей проросло зерно и у Дарелина не все в порядке с мозгами!

Рис, протянув руку, свернул голограмму с эалем. Маленький легкий кубик лег в ладонь.

— Вот вернется Заф, и сам у него спросишь, насколько ты ценен… Конечно, если он тебя сможет вспомнить… — Задумчиво протянул Малкольм, подперев голову руками и лениво рассматривая гибрида. Во взгляде его читалась легкая брезгливость.

— А Заафир может меня не вспомнить?

— Да легко! Умереть, перенестись в крошечное тельце, а потом еще и вырасти до своего нужного размера за каких-то два года — это и на нервную систему очень большая нагрузка! Вот если бы он получил от Ильи разрешение на твое усыновление, я бы еще мог это понять, а так… Ты же для него всего лишь забавная кукла, пока Заф своих детей не заведет.

Гибрид осторожно положил кубик на стол к остальным. Строить новую башенку ему не хотелось. Как и задавать вопросы.

«Можно подумать, что Заафир хоть что-то из наших секретов тебе растрепал!»

А ведь все так. Заф ничего Рису не говорил про кровь. И про ритуалы. А гибрид ведь бесполезен. Он не смог защитить владельца от удара.

И слова крылатого оставляли холод, хотя никаких повреждений система не обнаруживала.

Солнце под кожей обожгло сердце.

— Если бы на Мегу Заафир отправился бы с кем-то, то тебя бы вообще не было! — Продолжил рассуждать Малкольм. — Он просто наивный дурак, любящий подбирать всякий хлам и чинить его… Весь в своего киррэна.

— Дарелин хороший. ┐- Возразил Рис на единственное, с чем мог поспорить, но рыжий сделал вид, что не слышит.

— Лир тоже большим умом не блещет. Карм с братьями прекрасно видят его состояние, и возятся с ним лишь из жалости. И тебя пригрели лишь потому, что ты отвлекаешь на себя внимание Дарелина и он не страдает по поводу смерти своего детеныша… Но теперь все знают, что Заафир живой, и ты скоро тоже станешь не нужен. А зерно Эрелим извлечет, и тебя на свалку отправят.

На Меге по всем каналам постоянно крутились рекламные ролики.

«Вы хотите заменить устаревшую модель куклы на новую? Ваш персональный охранник устарел? Обращайтесь во все филиалы компании IMT — обновите свою жизнь! Сделайте ее интересной!»

Тут рекламных роликов не было. Как и новостных каналов. Как и головизоров.

Что делают крылатые с куклами, которые устарели и стали не нужны?

Повернув голову, Рис посмотрел на рыжего. Малкольм продолжал говорить, открывая рот и шевеля губами, но гибрид не слышал ни единого звука.

Вечером из Отдела вернулся уставший Ил. Отыскав одного гибрида в домашней библиотеке, крылатый водрузил на столик перед ним чашку с Вишней Мирабель. Утром Ил обещал Белой, что вернет росток помидора, лишь поменяет землю, добавит удобрений и сделает пару снимков листьев. С собой крылатый притащил еще ведерко с землей — одно из растений на подоконнике нуждалось в пересадке.

— Еще неделю, наверное, проживет. — Не уверенный, что его поймут, произнес лае. — Этот сорт совсем не приспособлен к жизни у нас…

Неподвижно до этого сидевший на пуфике, Рис равнодушно перевел взгляд на последний уцелевший на ростке листочек, потрогал пальцем. Потом, поднявшись на ноги, гибрид взял чашку в руки и молча вышел из комнаты.

— Что это с ним? — Растерянно уточнил Ил, заметив выглянувшего с кухни младшего брата.

Ирин все еще был на больничном — Вольф все никак не давал разрешение на первую из череды операций, восстанавливающих крылья.

— А мне откуда знать? — Раздраженно буркнул Ирин, не отрывая взгляда от книжки, которую держал в левой руке. В правой у него была горячая, исходящая паром котлета, положенная между двумя кусочками хлеба. — Это не моя проблема! Я этой химере в няньки не нанимался! Спроси лучше Карма!

Но Карм сам едва вернулся домой, и теперь молча тыкал лопаткой в сковородку, переворачивая жарящиеся котлеты.

Покачав головой и оставив ведерко с землей в коридоре, Ил отправился помогать брату готовить ужин. Старшенький вернулся из чужого мира усталый и разочарованный — там Зафа тоже не было.

Вот Карм и вымещал свою обиду на котлетах.

* * *

— Вот же… Забыл. — Обескураженно пробормотал Ирин, вернувшийся с прогулки. На всякий случай он снова вышел за дверь, но ветровки на крыльце не обнаружилось.

По правилам Отдела оперативнику после возвращения с задания в другом мире давалось три дня на отдых. Редко кто мог высидеть все это время дома, и обычно на работу выходили на третий день, иногда на второй. Сейчас же, понимая необходимость спешить, множество крылатых довольствовалось лишь одним выходным. Карм, не сумевший выспаться из-за нервов, решил пойти по стопам Дарелина, и тоже встал за плиту.

Все равно раньше, чем через двадцать четыре часа после возвращения Переход крылатому не откроют. Это правило соблюдалось неукоснительно, и эти сутки иногда называли «обнуляющими».

До «обнуления» Карму оставалось чуть больше трех часов. В три ночи должны были вернуться Марек с Елькой — почти все курьеры вызвались помогать в поисках Заафира, и братьев поставили вместе.

Время во всех мирах текло с разной скоростью, Змей специально не делал синхронизацию. Так получалось, что на задании братья были две недели, а в это время в Отделе прошло лишь два дня. Или только пара часов.

— Ну сходи за ветровкой. — Посоветовал Карм, посыпая приправами мясо. — До ужина успеешь.

— Может, я ее дома забыл? — Скуксился Ирин, глянув на брата. — Поищу тут.

Лае вздохнул, отвернувшись от младшенького и возвращаясь к еде. Серфину тоже дали допуск к поискам, и шестой братец еще в обед ушел в боевой двойке с Гавриилом-старшим. Дарелина вызвали утром к эалям — у тех снова пошел вразнос один из экспериментальных реакторов.

С хвостатыми созданиями лае поддерживали нейтралитет, время от времени подписывая бумаги о мире и взаимном сотрудничестве. Эали — не эльвиины, и уже чуть больше пятисот лет нейтралитет действительно сохранялся. Как и торговые договора. Да и синхронизация с этим миром была постоянной — при желании можно было сходить к ним и побыть просто гостем пару часов. Попробовать знаменитые эальские сладости, мясо на шпажках или, если настроить Переход поближе к побережью — запеченные плоские ракушки, крабов или вареных осьминогов.

И, как и Ила, эали все норовили уговорить Дарелина перебраться к ним на постоянной основе. Хвостатые обладали прекрасной регенерацией и могли передавать энергию друг другу, но было то, что делало их абсолютно беспомощными и могло убить буквально за пару часов. Радиация.

Лиры же, особенно боевые, впитывали ее, как губка — воду, в неограниченных количествах и без какого-либо вреда для себя и окружающих. Дар мог находиться сутки рядом с пошедшим вразнос атомным реактором, и через пять минут обладать отсутствием даже малейшего радиационного фона. Помещение тоже потом не представляло никакой опасности для хвостатых.

Хотя обычно Дарелину хватало и пары часов, чтобы собрать всю радиацию.

Официально эали мир с лирами не поддерживали — в основном благодаря Старейшинам, которые рассказывали кошмары про хвостатых чудовищ и довольно часто приказывали боевым убить случайно попавшего в их мир «монстра». Эалей, конечно, тоже нельзя было считать невинными жертвами — порой и они при возможности воровали лиров, чтобы продать на собственных невольничьих рынках или сплавить куда-то за неплохие деньги.

Но Дарелину эали обещали полную неприкосновенность. Тем более что он официально являлся признанным в Отделе, и взял под крыло семерых детей лае. И хвостатые прекрасно понимали, что их будет ожидать в случае, если лиру хотя бы попробуют навредить.

За пять минут до ужина на кухне появился Ил — несмотря на необходимость в дополнительных крыльях для скорейшего нахождения Заафира, треть техников все же оставалась в Отделе.

— Мне дали допуск! — Довольно оповестил крылатый старшего брата, помахав у того перед лицом распечатанным листком. — Сегодня, через два с половиной часа я иду в составе боевой двойки. И угадай с кем?

— С Сифом? — Наугад предположил Карм, в последний раз глянув на накрытый стол и с чувством глубокого удовлетворения взявшись за завязки фартука.

— Нет. — Ил, сложив листок в несколько раз и запихнув в нагрудный карман, отправился мыть руки в ванную на первом этаже. Со стороны коридора донесся шум льющейся воды и голос крылатого. — С одним педантичным, дотошным и упертым оперативником!

— Так вроде бы Джар еще не вернулся. — Усомнился Карм, но так, чтобы брат его слышал. — Или ты про Мира?

— Я про тебя! — Со смешком сообщил Ил, снова появляясь на пороге и на ходу вытирая руки полотенцем. — Неужели ты не узнал в описании свою собственную персону?

— Не такой уж я педантичный… — Начал было Карм, и заметив, что младший брат собирается положить полотенце на пустующий стул, не выдержал. — Верни его в ванную. Эй, я что сказал?!

Прикрыв ладонью рот, чтобы не хохотать совсем громко, Миллениум отнес полотенце обратно. Карамель хотел сказать, что желание поддерживать порядок — это не педантизм, а просто хорошие манеры, но промолчал. Миллениум смеялся искренне.

После того, как Заафира посчитали мертвым, в доме никто не веселился.

Сосредоточившись, Карм попытался услышать близнеца. Собственное уверение еще совсем недавно, что Заф жив, просто где-то очень далеко, оказалось пророческим. Вот только связь все равно дрожала обрезанными нитями, причиняя боль.

Так всегда бывало. Чтобы не перегружать нервную систему и сознание, у получивших второй шанс с помощью лилимов крылатых связь отсутствовала, появляясь уже к концу периода роста. На это нужно было около двух лет.

Но Заафир провалился в другой мир, и возможно, что осталось гораздо меньше времени. В Отделе могли пройти сутки, а где-то очень далеко — неделя, месяц, или даже год. Вариант с миром, в котором за их сутки проходили сотни лет, Карм тщательно старался выбросить из головы.

Появившись на второй год, из-за слишком большого расстояния между крылатыми связь могла ослабнуть, или вовсе исчезнуть. Этого Карамель и боялся.

Зажмурившись, крылатый снова попытался услышать своего брата. Под закрытыми веками вспыхивали нити связи с младшими. Вот Марек с Елькой — два крошечных пятна, вот Серфин — рядом с ним размытым облаком виднеется еще один крылатый. Ирин обжигает своей обидой и уверенностью, что он все делает правильно…

Ил находится ближе всех, и связь откликается, звенит так тонко, что даже тонкий слух лае не способен услышать.

Где же Заф?

«Отзовись!»

Тишина. Темнота.

И крошечный блеск золотой песчинки где-то необозримо далеко и одновременно — почти под сердцем…

— Рис, ты что делаешь? — Голос Ила и его искреннее удивление заставили Карма открыть глаза.

Детеныш, уже успевший тихо спуститься по лестнице, сидел на корточках на пороге кухни и трогал черную землю в ведре пальцами.

— Иди руки мой теперь. — Посоветовал крылатый и потер ладони друг о друга.

Выпрямившись, химереныш отправился в ванную. Ил, выглянув в коридор, вздохнул.

— Много рассыпал? — Уточнил Карм.

Младший брат отрицательно покачал головой, и унес ведро на улицу.

— Ни одной крошки. Просто руку засунул и пошевелил землю. Давай выйдем чуть пораньше, я отнесу землю обратно. Пригодилась не вся. — Вернувшись, отрапортовал Ил, и запрокинув голову, позвал. — Ирин, тебе нужно официальное приглашение? Мы съедим все без тебя!

— Можешь посадить еще какой куст потом.

Ил, вначале задумавшийся о такой возможности увеличить домашний «цветник», разочарованно покачал головой.

— Это земля для эальских кактусов. Ничего на ней кроме них не вырастет… Особенно тут. — Последние слова лае произнес тихо, но Карм услышал.

— Когда найдем Заафира, съездим куда-нибудь? — Подумав, предложил старший лае, накладывая брату картошку. — Возьмем этого… Риса, и отца… Что скажешь?

Карм знал о негласном договоре четверых младших, видел, как они стараются присматривать за гибридом. Налаживать контакт. Общаться.

Последнее получалось пока что не очень. Рис учил с Белой чуть ли не по триста слов в день, легко все запоминая и заучивая правила произношения. Но говорить с другими крылатыми пока не спешил, ограничиваясь короткими фразами, которые зачастую состояли из одного слова.

«Понятно».

«Хорошо».

«Ладно».

Как же Заф с ним разговаривал?

С мягкостью. Карм так не мог. Он искренне поддерживал младших в стремлении подружиться с тем, кого Заафир взял под крыло, но сам не мог так. Никак не получалось отделаться от ощущения, что во всем произошедшем виноват Рис.

Зерно было передано случайно ведь…

Конечно, это не могло быть правдой. Карамель ведь тогда поругался именно с близнецом.

«Нет у меня брата! Он умер!»

Может ли быть так, что слова лае стали пророческими? И пусть теперь Зефир был жив, но его нужно было найти. И сделать это быстрее, чем на след крылатого встанут Белые Плащи.

Когда начали поиски, Илья всех предупредил о такой вероятности. Если на Меге был охотник, то и в других мирах тоже могли следить.

Вот поэтому оперативники всегда работали под прикрытием, и мало кто знал о существовании расы лае.

— А давай. — Обдумав, вяло согласился Ил, и отобрав кастрюлю у старшего, положил картошку на тарелки Ирину и Рису. — Можем к эалям на День Осени. Давно хочу попробовать их Миллениумы.

Младшенький, тихо пришедший на кухню и недовольно скривившийся при виде картошки, комментировать ее наличие у себя в тарелке не стал. Только подтянул поближе блюдо с мясом.

— Это почти что каннибализм, дорогой братец. — Не удержавшись, пошутил Карм, занимая свое место.

У их родителей было странное представление о прекрасном. С другой стороны, собственное имя Карамеля вполне устраивало, за одним исключением.

Сладкую карамель он не сильно любил.

Ужин прошел в непривычной тишине. Ирин не стал ни бросаться посудой, ни устраивать истерик из-за нахождения за одним столом с гибридом, и даже не сильно фыркал, ковыряя вилкой картошку. Младшенький в последний месяц ее почему-то сильно невзлюбил. Возможно, дело крылось в том, что Карму помогал чистить ее Рис?

Хотя детеныш и Дару помогал, что вызывало у лае слабые приступы беспочвенной ревности.

Допив кофе, еще утром сваренный Мареком, Карамель быстро ополоснул посуду в раковине и засунул в машину. Потом обернулся к младшенькому, который как раз докладывал себе на тарелку третью порцию сладкого пирога с творогом. Этим пирогом Карм искренне гордился — несмотря на стресс и нервное ожидание «обнуления» ему удалась даже выложить сверху узор из изюма.

— Ты одну ночь посидишь с Рисом?

Ирин вскинул голову, холодным взглядом окидывая старшего брата. Потом лениво повернулся к химеренышу, который пробовал свой кусочек пирога. Вздохнул, и широко улыбнулся.

— Так уж и быть, сделаю тебе одолжение. — Пообещал младшенький. — Я с ним даже прогуляюсь до Отдела.

— Зачем? — Озадачился Карм, не ожидавший, что Ирин так просто согласится.

— Я же к Вольфу ходил на плановое обследование. Ветровку там забыл. — Пояснил лае. — Заодно вас провожу.

— Хорошо. Спасибо. — Искренне поблагодарил крылатый младшего брата. — Марек с Елькой в три ночи должны вернуться. А утром отец… Дарелин уже будет.

Крылатый дернул уголком рта, и повторно кивнул, не став делать акцент на оговорке старшего. Раньше он всегда вскипал, стоило назвать киррэна отцом. Наконец, спустя столько времени, признал?

Все налаживалось. Даже Ирин, похоже, повзрослел и тоже решил оставить свои детские истерики и бесконечные капризы. Это не могло не радовать.

Только Карму вдруг на миг стало нехорошо. Получается, он единственный из братьев, кто, похоже, ненавидит гибрида.

Ненавидит сильно, хотя вины химереныша в этом не было ни капли.

Лишь собственная глупость крылатого.

Глупость и упертость.

«У меня нет брата! Он умер!»

«Отзовись!»

* * *

Рис послушно шел за Ирином. Проведя Карма и Ила к коридору, ведущем в Зал Перехода, крылатый попрощался с братьями и направился в другую сторону.

Коридоры. Лестницы. Повороты.

Гибрид сохранял маршрут. Вверх на один этаж. Потом вниз. Еще один коридор.

Бескрылый лае, насвистывая, довольно шел вперед, прекрасно ориентируясь в планировке Отдела.

Но почему-то прошел возле одного из окон, ведущих на улицу, дважды.

А потом Ирин остановился, открыл какую-то дверь и посторонился.

— Подожди меня тут. Я за ветровкой схожу и вернусь. А ты никуда не уходи! Понятно?

Рис кивнул, заходя в комнату. Говорить не хотелось.

Все ему понятно.

Белая за все дни обучения дала перевод для почти четырех тысяч слов, и теперь очень много из того, что произносили крылатые, ему было понятно. Порой возникали уточняющие вопросы, но их было мало. Рис их сохранял, чтобы задать Белой и получить полные ответы.

Захлопнулась дверь, и Ирин куда-то пошел. Рис послушал, как стихают шаги, и поднял голову. На улице уже было темно, но световые панели на потолке в этой комнате были выключены.

Потянувшись к выключателю, Итаним осветил помещение. Тут не было световых панелей или датчиков, включающих свет по щелчку, но были простые и тоже удобные кнопки.

Пол и стены были выложены светлой плиткой, вдоль одной из стен расположилась длинная деревянная скамейка без спинки. Крючки для полотенец, все пустые…

Не все.

Подумав немного, Рис сделал шаг вперед. На самом дальнем крючке висело что-то темное.

Не комната. Душевая. Гибрид видел похожую в одном из сериалов. Там в полу одной из кабинок открывался портал в параллельное измерение, и намыленный главный герой в первой серии провалился в него, чтобы оказаться центре инопланетного города, в котором не было сети, гравитационных кресел и супермаркетов.

Помедлив чуть-чуть, Рис передвинулся ближе к скамейке. Проваливаться в другое измерение не хотелось ни капли.

Окно было заперто. Потрогав ручку, гибрид не стал ее дергать. Что, если он не рассчитает силу и сломает все? Само стекло было прозрачным, но едва ощутимые под пальцами неровности так ловко преломляли лучи, что увидеть снаружи ничего не получалось.

Тут кабинки не были оснащены магнитными дверцами, и не нужно было прикладывать пропуск, чтобы воспользоваться душем. Не было и сканеров, лишь обычные вентили кранов.

Такие же, как в доме, где теперь жил Рис.

Потрогав напоследок еще раз шероховатое стекло, гибрид развернулся, чтобы наконец снять с крючка темную ткань.

Ветровка. В ней после обеда Ирин уходил, и про нее говорил, вернувшись с прогулки. Рис не подслушивал — просто самый младший брат Зафа всегда болтал громко.

Если ветровка тут, то куда ушел крылатый? И почему она такая?

На воротнике и рукавах засохли странные пятнышки. Днем их не было.

По коридору затопали шаги, быстро приближаясь.

Если Ирин забыл ветровку тут, то куда же он уходил?

Повесив ткань обратно на крючок, Рис повернулся спиной к окну.

Шаги остановились совсем рядом. Трое или четверо? А может, просто у кого-то четыре ноги?

Дверь распахнулась и Ирин первым оказался на пороге. За спиной у него стояли трое крылатых.

— Вот! Это он меня ударил! — Прижимая вторую руку к груди, плаксиво воскликнул младший брат Зафа. Рукав рубашки у него был испачкан в крови. — Он меня убить хотел!

Рис моргнул. Может, он неправильно все перевел? Он никого убивать не хотел.

И никого он не ударял!

Его ИИ не позволит никого ударить даже случайно!

Ирин посторонился, пропуская троих крылатых, и захлопнул дверь. Щелкнул железный замочек, запирая душевую.

Двух лае гибрид уже видел в столовой, когда был там с Дарелином и потом, когда его привел обедать Карм с братьями. Но имен их не знал. В руках крылатые держали боевые шесты, очень похожие на те, с которыми тренировался с Рисом Заф.

Третьим был Малкольм. Руки у рыжего были пусты.

— Эта химера хотела моей смерти! — С нажимом повторил Ирин, и крылатые сделали еще пару шагов.

— Не хотел. Я тут стоял и ждал, и ничего не делал. — Рис ощутил, что в груди у него появилась неприятная тяжесть. Ирин говорит неправду! — ИИ не допускает причинения даже случайного вреда, но если я по незнанию нанес какую-то душевную травму, то приношу извинения.

Малкольм нахмурился, замерев. Ирин мгновенно подскочил к нему и дернул за крыло.

— Эта тварь и тебя хотела покусать! Ты что, намерен такое простить?! — Рыжий поморщился от крика, и сделал еще один шаг вперед.

Рис опустил взгляд на ноги крылатого. Малкольм ходил по-другому, скользящим шагом, а тут… Как-то не так. Различия крошечные, но они были.

Гибрид отступил назад, прижавшись спиной к стене. Если развернуться, рвануть ручку окна на себя, то он сможет выломать заклинивший механизм. По расчетам, они находились на втором этаже Отдела. Ничего страшного с Рисом не будет от падения.

Оставаться в этом помещении больше не хотелось.

Один из лае вышагнул вперед. Свистнул шест, чуть скребнув по светлой плитке над головой присевшего гибрида.

Можно было перехватить шест, скользнуть под чужим крылом и прорваться к двери. Рис быстрый, он бы успел…

Он бы успел.

— Ты можешь регенерировать… Я могу тебя донести. Я гибрид, я сильный…

И сердце, бешено стучащее сердце замедляет свой ритм. Останавливается.

Кровь больше не светится.

Малкольм, не мигая, насмешливо смотрел на гибрида, и Рис понял, что прорваться не успеет.

«Ты на данный момент абсолютно бесполезен».

«Если бы на Мегу Заафир отправился бы с кем-то, то тебя бы вообще не было!»

Рис пригнулся еще ниже, пропуская второй удар шеста над своей головой.

— Ты виноват во всем. — Холодно сообщил Ирин. — Это из-за тебя мой брат остался на той дурацкой планете и позволил себя убить. И зерно ты отобрал силой! Это по твоей вине я лишился крыльев! Что, решил, что раз тебя пригрел наш серокрылый киррэн, то сможешь прижиться у нас? Ты всего лишь химера!

Гибрид вскинул голову, рассматривая лицо крылатого. Тот говорил, но звуки скрадывались, словно Ирин лишился голоса, но не понял этого.

Младший брат Зафа говорил правду.

А Рис понял, что не может пошевелиться.

Третий удар крылатого попал в плечо.

«Ты виноват во всем».

«Можно подумать, что Заафир хоть что-то из наших секретов тебе растрепал! Ты же абсолютно бесполезный робот… Ах, простите, гибрид.»

«Если бы на Мегу Заафир отправился бы с кем-то, то тебя бы вообще не было!»

Рис виноват. Он бесполезен.

Четвертый удар. Пятый.

Щелкнул, раскрываясь, еще один шест. Ирин выступил вперед, сжимая его в поврежденной руке. На светлом рукаве темнело пятно крови. Рис не мог шевелиться, рассматривая белое лицо бескрылого лае.

«Ты виноват».

Лучше бы его отформатировали. Скопировали блоки памяти на внешний носитель, а потом загрузили новую версию ИИ. Рис бы подстроился, и все.

Подскочив сбоку, крылатые, чьих имен гибрид так и не узнал, ухватили Риса за руки.

Заф будет недоволен, что гибрид даже случайно сделает больно кому-то из лае.

«Вот если бы он Илья дал разрешение на твое усыновление, я бы еще мог это понять, а так… Ты же для него всего лишь забавная кукла, пока Заф своих детей не заведет.»

Забавная кукла.

Бесполезная.

Робот.

Боль в груди усилилась.

Рис так больше не может.

Больно.

Удар пришелся по голове. И в груди, как раз под сердцем, пробудилось солнце.

«Крошечная атомная станция».

Оно шевельнулось, скидывая теплоту слов Зафа.

Тут некому было его останавливать.

В отдельном окошке высветилось новое повреждение.

Еще один удар.

Больно!

«Ошибка».

«Вероятное повреждение ядра. Принятие мер».

Нужно было закрыть голову руками, чтобы защитить ядро и ИИ. Но Риса держали за руки.

Ирин снова опустил шест. И опять. И еще раз.

Рабочие окна мигнули.

И зависли.

«Повреждение ядра».

«Повреждение контактов между долями ядра».

«Действие ИИ приостановлено».

«Требуется тщательный осмотр в ближайшем центре IMT».

«Остановка всех действующих программ».

Больно.

Солнце двигалось под кожей, нагреваясь. Раскручивалось, готовое сжечь все вокруг.

«Необходима перезагрузка».

Малкольм, стоящий позади Ирина, дернул головой. Судорожно потер ладонями виски.

Рису очень-очень больно! Он не хочет, чтобы ему снова делали больно!

Мир исчез, чтобы восстановиться через полторы секунды.

«Повреждение ядра».

«Требуется повторная перезагрузка».

И каждый удар заставлял солнце под кожей вспыхивать ярче.

А рядом не было Зафа, которого солнце будет слушаться. За чьим голосом оно потянется и уснет.

Больно…

Рис просто хочет дождаться Зафа! И чтобы ему не делали больно!

«Требуется повторная перезагрузка».

— Ирин, остановись! Ты же его убьешь! — Малкольм тряс головой, привалившись крылом к стене и ухватившись руками за висящую на крючке ветровку. — Ему больно!

Младший брат Заафира, недовольно обернувшись на рыжего, вскинул еще раз шест. По серебристому металлу побежала вязь электрических разрядов.

И Ирин снова ударил.

«Требуется повторная перезагрузка».

Все рабочие окна исчезли, и Рис, оглохнув и ослепнув, еще секунду видел Ирина. От него к крылатым тянулось что-то прозрачное и тонкое, похожее на паутину. Такой же паутиной был облеплен Малкольм, но в груди у него бился пурпур и золото, прожигая насквозь нити. Золото перекидывалось на паутину, и незримо бежало куда-то во все стороны, но не хаотично, а как-то…

Солнце в груди окончательно пробудилось.

Дверь, закрытая на защелку, захрустела, срываемая с петель. Не звук, но что-то громкое и страшное прокатилось по комнате, многократно усиливаясь эхом. В лицо ударил поток ветра, и Ирин, занесший руку с шестом, дернулся, врезаясь боком в стену.

Малкольм, схватившись за голову двумя руками и рухнув на пол, судорожно дышал и шевелил крыльями.

Крылатые, державшие Риса, разжали руки. Мелькнула светлая холодная плитка, заляпанная красными точками и пятнами, чьи-то перья. Чьи-то крылья и руки.

Запахло горелым.

Крик бежал по коридорам Отдела, отражаясь от стен и потолков, накрывая крылатых волной.

Картинки смешивались, меняли друг друга, но Рис никак не мог понять причину этих изменений, погребенный под жаром нагревающегося солнца. Звук был лишь вибрацией воздуха, и голоса сливались в один непонятный гул.

А потом к нему склонился Заф. И глаза у него были серые.

— Быстрее! Стазис… На стол! Зерно! Кровь…

Темнота и тишина упали на Риса, утаскивая с собой.

* * *

Яркий солнечный зайчик, похожий на крошечное солнце ночью, скользнул по полу, крутанулся, становясь на ребро, и занял собой весь проем малой арки.

Хмурившийся уже десять минут Карм вздохнул, собираясь первым пройти через Переход. Все уходы пришлось сдвинуть почти на полчаса из-за необходимости переждать какую-то энергетическую вспышку малой мощности где-то за Куполом. Раз в два-три месяца такое происходило, и все оперативники к этому давно привыкли.

До арки оставалось еще полтора метра, когда та вдруг вспыхнула, расширяясь и увеличиваясь. По цветной плитке скользнули трещины, и, перенастроенный извне, Переход пропустил боевого лира, начавшего трансформацию.

Карм моргнул, с трудом узнавая собственного киррэна, но не успел произнести ни слова.

Дежурные за пультами схватились за головы, Ил зажмурился, повторив их жест.

Боль и ужас прокатились по телу, выворачивая суставы и ломая крылья.

Серые перья отца светились, и по застывшему маской лицу стало понятно — он это слышит.

А потом связь позвала.

Больно.

Больно!

Мир стал похож на калейдоскоп. Мелькнули двойные двери, ведущие прочь из Зала Перехода. Ступени. Древо, раскинувшее свои необъятные ветви, и балкончики на всех этажах. Собственные крылья, которые ловят воздух и позволяют подняться на нужный этаж быстрее, чем по лестнице.

Какой этаж? Куда? Боль билась, извивалась, и ее нужно было остановить.

Прекратить.

Оборвать.

Карм не видел, ни кого оттолкнул его отец, ни других крылатых. Картинки и эмоции сложились, накладываясь друг на друга и перемешиваясь.

Связь, чьи нити истончились, натягивалась до боли, до слепоты — словно в этой душевой мучали его брата.

Стены были в крови. Стены, пол, брызнуло даже на потолок. Боль была такой, что дышать получалось лишь через раз.

Боль… И страх.

Карм успел подхватить тело до того, как детеныш ударится головой о твердую плитку пола.

В ушах зазвенел крик Вольфа, который заглядывал в проем разломанных дверей.

— Быстрее!

И крылатый, слыша истончающуюся нить связи, бросился следом за хирургом.

* * *

Умирающий ручей нес последние капли воды к самому концу плато, чтобы те, смешанные с воздухом, упали с огромной высоты и исчезли где-то далеко внизу, провалившись под облака.

Риас на животе подполз к ровному краю, заглядывая в пустоту. Как и прежде, высмотреть что-то, кроме белых барашков не удалось, и от этого почему-то становилось горько.

На те земли ему путь заказан. Ну и пусть.

Лучше он послушает вечером истории, которые принес с собой путник, пришедший из низин…

Налетевший ветер коснулся спины и затылка, и Риас увидел крошечное серое перышко. Подхваченное воздушным потоком, оно взвилось вверх, а потом легко перелетело границу плато и исчезло…

* * *

Рис не помнил, как оказался в этом месте. Просто в какой-то момент пошевелился и понял, что стоит, прислонившись затылком к стене.

Что он тут делает? И что это за место? Почему Итаним оказался тут? Он же был где-то…

Он в душевой ждал Ирина. А тот пришел с тремя крылатыми, и одним из них был Малкольм.

А потом?

Рис помотал головой. Этот жест он перенял у Зафа…

Кто такой Заф? А Ирин? Малкольм?

Заф. Заафир. Зефир.

Память всколыхнулась, показывая крылатого, который отчитывал Риса за съеденный крем. А потом вручил йогурт.

— Иди и подумай над своим поведением! Дождись меня…

Хорошее у Риса поведение. И никого он не бил. Тогда отчего в словах Ирина было так много правды?

Почему нужно ждать Зафа?

Вопросы сменяли друг друга, и голова болела все сильнее.

— Тебя нет.

Голос этот шел извне, и Рис вскинул голову, только сейчас заметив, что стоит в коридоре не один.

Напротив него находилось создание в длинном халате с наброшенным на голову капюшоном. Или это не халат? Мантия? Плащ? Куртка? Широкий комбез? Юбка?

Белая ткань спадала до земли, широкие рукава прятали ладони, а капюшон закрывал лицо так, что получалось рассмотреть лишь белый гладкий подбородок. Как у резиновой куклы, которую покрыли белой пудрой.

— Тебя нет. — Повторил тот, кто стоял в капюшоне. Голос его был одновременно и мужским, и женским, принадлежащим ребенку, взрослому и старику.

— Я есть. — Рис посмотрел сначала налево, потом направо. Как-то же он сюда попал из душевой.

Неужели действительно в фильме про намыленного главного героя есть правда?

Из-под капюшона донесся смешок. Как ножом по зеркалу царапнули.

И этот звук Рису что-то напомнил.

Гибкий.

Сильный.

Нет.

Лезвие, выписывающее восьмерки в воздухе.

— Если ты есть тут, то ты мой брат. Но где же твои белые одежды?

Белые?

Белая. Беаль. Крылатая, которая приходила в гости к Зафу.

В квартиру на семнадцатом этаже. А Рис ей плюнул в кофе. И выпил все молоко, чтобы ей не доставалось. Вообще такое поведение было неправильным, но ведь у Риса была на то своя причина…

— Я хочу домой. — Мысль оформилась в слова.

Создание в капюшоне снова засмеялось. Шевельнулся белый подбородок, и стали видны тонкие бескровные губы, несимметрично растягивающиеся в улыбке.

— Если ты мой брат, то твой дом — тут.

Рис помотал головой, ощущая себя все более странно.

— Заф сказал мне ждать его в Отделе. Сказал, что вернется.

Смех прекратился, словно его просто отключили.

— Отдел? Что это за место?

Гибрид честно попытался вспомнить.

— Там живут лае. И лилимы. И братья Зафа. Еще Древо стоит.

Создание в капюшоне молчало долго. Рис пытался запустить сканирование, чтобы определить хотя бы пол собеседника, но система не отзывалась. И от этого становилось нехорошо.

Что это за место? Как гибрид вообще сюда попал?

Последнее воспоминание было о том, что Ирин замахивался боевым шестом и опускал его, и от этого становилось очень больно.

Рис умер? В одной из передач рассказывали про жизнь после смерти. Даже выдвигалась теория, что когда человек умирает, то возрождается снова, но в другом месте и теле.

Нелогичная теория. Да еще и не доказанная. Рис ведь кукла, а реинкарнироваться могут лишь люди.

— Древо… — Задумчиво повторило создание, смакуя слова. Определить по голосу хотя бы половую принадлежность не получалось. — Лае… Лилимы… Значит, ты был крылатым.

— Я кукла. Гибрид. Робот-органик.

— Химера. — С непонятным удовольствием уточнило существо в капюшоне. — Но это неважно. Если ты есть, если ты тут, то ты мой брат. Где же твои белые одежды?

Опустив голову, Рис осмотрел себя. Никаких белых одежд на нем не было. А кремовая рубашка и светлые льняные штаны были щедро усыпаны красными пятнами.

Кровь? Его же бил Ирин…

Подняв руку, гибрид осторожно потрогал себя за голову. Та болела все сильнее, но ладонь осталась чистой. А крылатый старался попасть по голове.

А еще босым ногам стало холодно. Так холодно, слово бы Рис касался ступнями куска льда, а не стоял в коридоре.

Снова посмотрев на создание в капюшоне, гибрид никого не увидел. Он остался тут один.

А спустя секунду мир снова потемнел, забирая Риса с собой.

«Начата диагностика ядра перед включением»

* * *

Сначала была тьма и тишина. Гибрид пытался вспомнить, как он тут оказался и почему, но собственные мысли текли так медленно, что ничего не удавалось.

Потом, спустя вечность, начал приближаться шум. Как огромная волна, хотя Рис так и не смог выяснить, почему возникла ассоциация с волной.

Система. У него же отключен ИИ!

«Активно подключение к терминалу номер 89001».

«Загрузка обновлений».

«Угомонись»

«…»

«Прекрати истерить. Я провожу диагностику твоих систем и ИИ перед запуском».

Не слова, но буквы вспыхивали, как огоньки фейерверка, чтобы плавно затухнуть. Сообщения писались в строке кода, но они не были приказами, и не несли никакой сторонней функции. Они были адресованы Рису?

«Да, это я тебе пишу».

Но данные шли в одну сторону, и гибрид не имел возможности как-то прореагировать! У него же… Он же…

Темнота сжималась. Гул снаружи нарастал.

Кто находится снаружи? Заф?

«Зафик, конечно, смышленый, но я умнее».

Соня Адлер? Глава IMT?

«Ну наконец-то понял!»

Восклицательный знак светился чуть дольше, чем буквы.

Но где Рис находится? И как Соня понимает, что за вопросы гибрид хочет задать? Как Рис ВООБЩЕ может задавать вопросы, если его ИИ отключен?!

«Ты у себя в голове, если так можно выразиться. Твое ядро подключено к терминалу, и сейчас я проверяю его перед включением. Да, оно повреждено. ИИ отключен, но блоки команд загружаются, а вместе с ними и мои ответы на твои вопросы. Кстати, можешь порадоваться — ты первая кукла, в которой „паразит“ не только захватил все тело, но и настолько тонко пророс в ядро, что умудрился внедриться в систему контактов и ничего не испортить.»

Паразит?

Воспоминания всколыхнулись, поднимаясь из темноты. Да, он ведь считал когда-то, что у него паразит, который провоцирует Риса поджигать предметы и зависать.

А потом Заф объяснил, что это всего лишь крошечная атомная станция с колоссальным количеством энергии, которую нужно охранять.

Но…

Если ИИ отключен, то как Рис может это помнить? И как способен думать при выключенном ядре?

«Если сжать трехчасовой монолог Вольфа, который бегает тут вокруг и трясет крыльями, зерно, которое проросло в твоем теле, сформировало нервный центр и проросло внутрь ядра, подключившись ко всем его блокам получше первоклассного хакера. Энергии у зерна на твое перерождение не было, да и ты даже не человек, поэтому твой „паразит“ пошел по другому пути — привел внутреннее строение в наиболее подходящее для изменений состояние, которое лучше подходит для выживания.»

А… А как это?

«Выражаясь совсем простыми словам уровня детского сада — у тебя вырос мозг из нервных волокон зерна, и напрямую подключился к ядру, дабы симбиоз был полным. Вольфу пришлось раскурочить саркофаг, чтобы иметь возможность подключить тебя и проверить свою догадку.»

Саркофаг?

«Высокотехнологичная система, созданная хромами, подходит для девяноста пяти процентов разумных существ, чей вес колеблется от пятисот грамм до полутора тонн. Для оставшихся пяти процентов нужна калибровка. Используется по типу криокамер, но необходима для поддерживания высокого уровня регенерации. Вольф проделал в крышке дыру, чтобы пропустить внутрь провода. Я в состоянии понимать тебя, потому что как раз засунула в дыру руку и трогаю тебя за нос. Кстати, он холодный».

Рис попытался ощутить прикосновение, но не преуспел в этом. Темнота забирала все, и гибрид не чувствовал собственного тела. Он вообще дышит?!

Шум стал громче.

«Прекрати истерить, говорю же. Тут датчики пищат без умолку. Ты дышишь и отдавать концы в ближайшие три минуты не собираешься. ИИ пока отключен, а твой мозг еще не настолько самостоятельный, чтобы воспринимать информацию извне без помощи ядра. И да, я слышу только то, что ты хочешь, и в твои воспоминания пролезть не смогу. Ты все еще частично экранирован. Как только я закончу с блоками для ИИ, то включу ядро. Потерпи».

Рис не хочет «как только»! Он хочет сейчас! У него все в порядке с ядром!

Он не хочет потерпеть! Ему… Ему Зафа дождаться надо!

Огромная волна гремела, и от вибрации ее гибриду стало плохо. В низкий рокот вплелся чей-то визг. Или это свист?

«Успокойся. Чем сильнее ты нервничаешь, тем дольше идет процесс восстановления. А тут за тебя Дарелин волнуется, и его детишки. Ирин в изоляторе».

Но…

«Не верь его словам. Он уверен в собственной правоте, и поэтому твоя система оценивала его фразы как правду. Да, это косяк разработчиков».

«Откуда мне было знать, что моя продукция попадет в загребущие лапы ко всяким Зафикам, которые захотят вырастить кукле мозги?)»

Скобочка после вопроса мигала дольше всех. И Рис как-то разом успокоился. Волна продолжала греметь, но не приближалась, и это вполне можно было терпеть. Гибрид терпеливый.

Но… Рис же видел лицо Зафа перед тем, как ядро отключилось.

«Это был Карм. Его братца все еще ищут. Найдут, не переживай».

А если Заф его не вспомнит? Малкольм же сказал, что при вхождении в цикл с помощью лилимов идет большая нагрузка на нервную систему и память…

«Значит, ты познакомишься с ним снова. Тоже мне, нашел великую проблему».

Рис о таком не думал.

«Мозги не доросли».

Сообщение без скобочки, но гибрид почему-то подумал, что Соня улыбается.

Время… Оно было. Рис не мог понять, прошла одна секунда или несколько часов. А может, дней? Шум то увеличивался, то почти затихал. Иногда накатывала боль, но что у него болит, гибрид понять не мог.

Вероятно, голова. Нужно очень хорошо ударить, чтобы повредить ядро. А Ирин… Вспомнить, сколько раз он замахивался, не получалось, и от мыслей об том грохот становился громче.

А потом буквы снова замигали.

«Запуск ИИ».

Ничего не происходило долго. Так долго, что Рис успел испугаться, что окончательно сломался, и система его будет циклично включаться и выключаться, как в тех рассказах с форумов о сломанных куклах.

А потом шум рассыпался на сотни составляющих. И гибрид запоздало понял, что и не грохот это был. Тихо пищали системы жизнеобеспечения, едва слышно гудел терминал, и по сравнению с ним собственное дыхание казалось рокотом.

Кто-то ходил совсем рядом в мягкой обуви, стараясь двигаться потише. Шелестел крыльями. Чуть дальше доносилось беззвучное дыхание, ровное, как у спящего.

С удивлением Рис понял, что частью шума были голоса. Шепот, негромкие реплики, обрывки диалога.

— Очнулся наконец…

— Этот термин неприменим к куклам. Если ты хочешь это знать, то Рис был в сознании уже две недели. Просто росток недостаточно развит, чтобы он мог пользоваться телом без поддержки ядра. Нужно было подождать и убедиться, что новый блок на ядре приживется и росток не станет его отторгать.

— Я на тебя в суд подам за разглашение закрытой информации о разработках органических кукол и эксперименты по починке ядра вне лабораторий IMT! — Этот голос принадлежал Соне.

— Подавай. — Смиренно вздохнул крылатый… Вольф. — Только учти, что эту информацию ты принесла вместе с терминалом к нам в Отдел, и вручила мне. Так что ты соучастница этого злодейства…

Помедлив, Рис открыл глаза. Дыра в прозрачной крышке с пучком торчащих проводов находилась чуть левее его головы. Снаружи, склонившись, на гибрида с надеждой смотрел крылатый с двумя косичками на висках. Сбоку виднелось лицо Сони.

Третьего крылатого гибрид заметил последним, только сумев скосить взгляд вправо. Заф сидел вполоборота, вспушив белые перья и став похожим на сову.

Рис моргнул, рассматривая лицо. Боль в груди всколыхнулась. Мигнул какой-то датчик.

Не Заф. Карм.

Брат-близнец.

— Очнулся наконец. — Повторил Карамель, и устало вздохнул. — Вот и молодец.

* * *

— …Прецедент! — В последнее слово Вольф вложил чуть больше экспрессии, чем хотел. Задрожала вазочка на подоконнике, тонкие полупрозрачные цветочки шевельнулись, роняя лепестки. Звякнул недовольно графин с водой на столе.

Стопки бумаг на столе шевельнулись, но разлетаться не стали благодаря плоским круглым камушкам, которыми были придавлены. Камушки эти притащил Рино из мира эалей, увидевший в одном из книжных «новенькую штучку».

Илья внимательно перечитал отчет в третий раз. Да, Ирин все очень хорошо рассчитал. Он до сих пор считался одним из самых младших лае, и многое ему спускалось с рук. Последний из рожденных детей был почти общим любимцем.

Поэтому, когда он, прижимая окровавленную руку, прибежал за помощью в один из малых тренировочных залов Отдела, на его сторону безоговорочно встали трое оперативников. Лае всегда мстят за обиды своих родичей.

Лае не врут друг другу.

А Ирин соврал и оклеветал.

Оторвав взгляд от бумаг, арх мельком взглянул на Вольфа. Лучший хирург Отдела, сделав пару курсирующих кругов по кабинету, плюхнулся в кресло, растопырив крылья, и забросил ноги на край стола.

В центре стола лежали три кубика, выстроенные башенкой. Илья уже видел записи, и включать планшет повторно не спешил.

Дождавшись, когда двое последних старших братьев уйдут в Зал Перехода, Ирин увел гибрида подальше и запер. Потом в одном из коридоров порезал себя — не сильно, лишь чтобы измарать рукав рубашки. И в таком виде ворвался к лае, которые, вынужденные ожидать обнуления, тренировались вместе.

Второе видео наглядно показывало, как именно происходила месть.

Третье же… Даже не видео, просто несколько обрывков. Змей уже сделал полный энергетический анализ, но вопросов к записи стало только больше. А ответов не было вовсе.

Личный браслет с анализатором Дарелина, оплавленный до потери работоспособности, лежал на блюдце рядом с кубиками, подтверждая факт боевой трансформации. Удивительно было, как лир не убил Ирина на месте.

И как услышал, находясь вообще в другом мире.

Да и сам факт перенастройки открытого Перехода совсем в другой мир немного настораживал.

С Даром такое уже однажды было. Тогда серокрылый ворвался в Отдел, плохо себя контролируя, и лишь повторял, что ребенку угрожает опасность. Это было невероятно, потому что в тот момент ни Илья, ни кто-либо из живущих крылатых не знал, что произошло с Тиамой и ее детьми. А Дарелин услышал ребенка, которого никогда до этого не видел. И нашел за пару часов.

— Знаете, начальник, — Вольф подал голос вовремя, не позволяя Илье углубиться в собственные, не сильно важные в данный момент воспоминания. — Мне кажется, что трансформация Дара — это закономерный итог его поведения.

— Только не начинай про его психическое здоровье. — Вяло попросил арх. На столе под одним из камушков как раз лежало два отчета от замешанных во всей этой ситуации крылатых, на которых «напал психованный лир». Илья должен был принять какие-то меры, но не знал, какие. Да и против кого.

Вольф задумчиво потянул себя за косичку на левом виске. Этот прилипчивый жест помогал ему сосредоточиться так же, как вслушивание в тонкую сеть связи.

— Восемь лае хотят, чтобы лир убрался «к себе». Или к эалям, раз те так жаждут получить защиту от радиации. В общем, чтобы они тут не видели этого «опасного серокрылого, который, чуть что, ломает ребра ударом крыла». — Хирург, приложив ладонь к шее, процитировал дословно один из отчетов.

— Читал? — Не то чтобы это была закрытая информация, но отчеты лежали у Ильи лишь это утро, и из кабинета он не выходил.

— Читал. — Покладисто признался Вольф, не собираясь отпираться. — Интересно было. Это плохая тенденция, начальник.

— Сам вижу. И что ты на это скажешь?

— Скажу, что это плохая тенденция.

— Ты уже это говорил.

— И в третий раз тоже сообщу. Ситуация с каждым днем ухудшается, и изменения я вижу уже вторую неделю. Связь… Начальник, возможно, я скажу несусветную глупость, но мне кажется, что кто-то из нас, понимая ситуацию, хочет принять протянутую руку помощи от… От сами знаете кого, видя в этом единственный шанс на выживание.

— А какие есть еще варианты? — Тему с Белыми Плащами Илья искренне не любил. Ему хватило переполоха еще в тот раз, когда пришло письмо с «предложением помощи и возможностью исцелить Ерка».

Ерка Белые Плащи сами заразили и заставили уйти.

— Дождаться хромов. Воссоздать их проект. Наработки же остались. — Предложил Вольф, понимая, что две эти идеи бесполезны.

Весна почти закончилась, а хромы не пришли. И их проект лае не в состоянии воссоздать. Хирург с целой командой техников и медиков пытались множество раз.

Тупик.

Поднявшись на ноги, Илья отошел к окну. Сегодня в вазочку лилимы поставили довольно оригинальные полупрозрачные цветки, по виду напоминающие ромашки. Крошечные лепестки медленно опадали на подоконник.

Быстрее, чем вчера. И в этом не было вины разволновавшегося Вольфа.

Просто ситуация ухудшалась.

— Конечно, у Дарелина есть некоторые отклонения в поведении, но они не являются неопровержимым признаком психической болезни. — Хирург вернулся к предыдущей теме, чтобы не молчать. — Со своей точки зрения могу предположить, что лир просто действовал на рефлексах, защищая своего… Ну, не совсем своего и не совсем ребенка, но вы поняли мою мысль. Этого стоило ожидать после заявления Дара о том, что он принимает детеныша под свое крыло.

— Внук. — Напомнил арх, как лир назвал когда-то химереныша.

— Внук. — Согласно кивнул Вольф. — И если отбросить тот факт, что кровного родства между ними нет, то поведение серокрылого — показательно правильное. Его в… детенышу угрожала опасность, и Дар незамедлительно отреагировал.

— Лир уже второй раз перенастроил Переход, оба раза находясь не в Отделе. Если так пойдет и дальше, то у Змея разовьется комплекс неполноценности.

К удивлению арха, врач весело зафыркал.

— Нет-нет, ничего. Просто вы смешно сказали, про комплекс у Змея. — Заметив вопросительный взгляд начальника, признался лае, пошевелив растопыренными крыльями. — А по поводу травм, которые нанес Дарелин двум крылатым — целостность ребер у них уже восстановлена… А ожоги они получили до того, как туда добрался лир. Я проверил записи, и могу лишь сказать, что им повело — если бы Карм с отцом не были такими быстрыми, зерно сожгло бы себя. И их заодно.

— Росток при неправильном росте растерял всю свою силу. Вряд ли бы был взрыв.

— Как бы да, — не стал спорить крылатый хирург. — Но я уточнял у Эрелима перед тем, как он ушел, можно ли извлечь проросший росток из тела химереныша. На что наш многоуважаемый златокрылый потрогал пальцем стену Отдела и заметил, что та вряд ли выдержит. Я так думаю, что в зерне либо есть еще энергия, либо, что тоже возможно — механизм самоуничтожения ее не требует вовсе. Крылатые же просто сожгли кожу на руках, ничего страшного.

— Малкольм ходит с синяком на скуле уже две недели. — Напомнил арх. На видео было видно, что рыжего лишь задело краем.

Вольф покачал головой.

— Это не Дар. Это Белая ему на тренировке поставила. — Несмотря на почти постоянное нахождение в медицинской части Отдела, хирург был осведомлен почти обо всем в их мире.

И даже о том, что в отчетах не писали.

— Да ну? — В словах крылатого арх не сомневался, но чтобы Беаль так хорошо врезала младшему брату на тренировке, чтобы синяк держался две недели? Для достижения такого эффекта недостаточно просто выбить челюсть.

— Мирослав говорил, что, узнав про участие в произошедшем, Белая была несколько… Обескуражена поведением своего младшего брата. Поэтому она тренируется с ним дважды в день, оставляя «напоминание». При этом я не слышал возражений от самого Малкольма. И компресс он не прикладывает, хотя я предложил. — Не удержавшись, пожаловался Вольф. Больной, который не хочет лечиться, у хирурга не вызывал положительных эмоций. Только стресс.

— А Ирин?

— Несмотря на то, что Дарелин расценил его как наибольшую угрозу, Ирин не пострадал. Один синяк на боку и один на руке, ну и порез, который младшенький нанес сам себе. Кстати, это еще раз подтверждает, что боевой лир в стрессовой ситуации может себя контролировать.

— Если ты все знаешь, то, может быть, сможешь сказать — почему Ирин так сделал? — Ни на что не надеясь, спросил Илья, повернувшись к окну крыльями.

Поведение самого младшего ребенка из семерки найденных было арху абсолютно непонятно.

К удивлению арха, Вольф согласно кивнул.

— Ревность. Конечно, это не мое дело, но с того самого момента, когда эти семеро детей появились у нас вместе с киррэном, я заметил некоторый… Пусть будет перекос. Слишком сильную привязанность старших детей Тиамы к младшенькому. Я бы назвал ее болезненной. А сейчас в семье у Дарелина появился еще один, скажем так, ребенок. Если учитывать время после проклевывания ростка и все прочие… факторы, то легко можно понять, что психологически химереныш слабо развит, и в переводе на человеческие годы ему не дашь даже шести лет. И крылатые это прекрасно осознают…. Вы не знаете о негласном договоре четверых средних братьев Заафира?

— Нет. — Покачал головой начальник Отдела.

— Выражаясь кратко, Ил с Серфином и Марек с Елькой взяли детеныша под крыло. Мотивов для такого поступка у них несколько, самые вероятные — попытка принять решение отца и любовь к старшему брату, который на момент заключения договора считался мертвым.

Арх приподнял бровь. Сначала Дарелин, потом четверо его детей…

Ситуация становилась чуть более понятной.

— Узнав об этом, Ирин не пришел в восторг. Ведь теперь самым младшим считался Рис, и именно ему, следуя ходу мыслей лае, старшие братья будут отдавать всю свою любовь и все внимание. Вот он и придумал способ, чтобы снова «вернуться» в центр внимания. Убрать врага, который отобрал его место.

— Но ведь Дар любит всех детей. — Возразил Илья.

— Любит. Но Ирин хочет, чтобы любили его одного… — Вольф помолчал, размышляя, стоит ли добавлять еще одну догадку, и решился. — Вероятно, именно поэтому Заафир попросил отправить его на задание в другой мир. Вы же помните ту сцену у Зала Перехода?

Арх кивнул. Помнит.

Хорошая память порой была злом.

Ирин не хотел, чтобы Заф дарил ленту Белой. Ведь это означало бы, что старший брат уйдет, чтобы завести собственную семью.

С другой стороны, Малкольм от Заафира тоже был не в восторге. Правда, истерик не закатывал. Хоть это хорошо.

Да и потом, Ирин никогда не показывал радости от того, что его старший брат может все же создать пару и завести детей.

— Могу сказать, что Ирин все тщательно рассчитал. Его киррэн был у эалей, Серфин, Марек и Елька тоже отсутствовали. А Карм с Илом как раз ушли на задание, оставив младшенького одного с химеренышем на пару часов. — Продолжил Вольф, закрыв глаза и чуть покачивая крылом с белым оперением.

— Вот только открытие Перехода задержали на полчаса. — Напомнил начальник Отдела.

— Неконтролируемый форс-мажор. — Равнодушно пожал плечами хирург.

Вернувшись к столу, Илья развалил башенку, взяв в ладонь второй кубик, и бросил на планшет. Следом отправился третий.

— Хорошо. А как можно объяснить это? — Арх прокрутил видео и остановил на моменте, когда Малкольм сполз по стене на пол. Вторая запись показывала замерших в Зале Перехода крылатых и остановишегося лира прямо в сверкающей арке. Время на этих двух записях совпадало. — Почему Малкольм упал? Его же никто не бил.

Вольф, выпрямившись в кресле, вытянул шею, рассматривая две замершие картинки. Пошевелил губами. Заморгал, словно только сейчас проснувшись и не понимая, где находится.

А потом хирург, вскочив на ноги, вцепился в планшет с другой стороны обеими руками. Арх разжал пальцы. Крылатый в минуты, когда его накрывало жаждой исследования, был неостановим.

— Мне надо проверить! — Запоздалый вопль Вольфа раздался из коридора, эхом разлетевшись по всему этажу.

С задержкой хлопнула дверь, стукнувшаяся о стену.

Илья постоял, рассматривая опустевшее кресло и одинокое белое перышко на столе. Опустив взгляд, посмотрел на собственные руки.

А потом помассировал пальцами виски.

* * *

Марек, негромко насвистывая, колдовал на кухне. Конечно, на самом деле никакого волшебства в действиях крылатого не было, но в детстве Карм считал всех поваров магами.

Не чудо ли, что из горячей воды и каких-то травинок получается такой вкусный чай? А если в получившееся варево добавить белый шершавый камушек, то напиток еще и сладким будет.

Пока ты ребенок, множество действий представляются иначе, и все кажется другим, наполненным тайным смыслом. Вот только Карамель рано вырос, и не мог забыть поваров, которые не докладывают порций и прячут в шкафчиках пакеты с мясом.

А еще некоторые из «магов кухни» заводили себе любимчиков среди приютских. И именно этим детям доставалась вторая порция картошки, сыр и вареная половинка яйца с сероватыми крупинками соли.

Марек шевельнул крылом, аккуратно досыпая кофе в кофеварку.

— Как Рис? — Не оборачиваясь, спросил лае. Чтобы услышать старшего брата, крылатому не нужно было оборачиваться.

Карм немного расстегнул молнию на куртке формы, и присел на ближайший стул. Не выдержав, нахохлился, наклонившись над столом и прижавшись лбом к твердой холодной поверхности столешницы. Закрыл голову руками и вспушил перья.

— Очнулся. — Буркнул крылатый. — Вольф говорит, что шансы на полное восстановление очень высоки. Росток не погиб.

Младший брат вздохнул, и потянулся к стоящим на полочке чашкам. Отодвинув в сторонку две новенькие, в забавный цветной горошек, Марек вытянул из дальнего угла одну из самых старых. Аккуратно ополоснул под краном, избавляясь от случайно осевшей на стенки пыли.

По кухне как-то разом, в один вдох, распространился запах кофе, щедро разбавленный молоком.

На стол перед Кармом опустился поднос с выпечкой. Круассаны у Марека получались всегда разной формы, но начинка оставалась неизменной. Заварной крем, кусочки клубники и слива. Несмотря на свою страсть к экспериментам, именно этот рецепт крылатый не менял. Аромат еще горячего теста вплелся в кофейный.

— Ты не рад. — Заняв стул напротив, спокойно заметил младший брат, пододвинув кофе.

Лае приподнял голову, и со вздохом сел нормально.

Чашка, заполненная до краев кофе с молоком, была старой, выцветшей от времени, с дурацкой нарисованной птичкой на боку. Крылышки у нее облупились, и понять, какого цвета оперение, можно было лишь по голове.

Оранжевые крылышки.

Его собственная детская чашка.

— Я не знаю. — Честно признался Карамель, осторожно сделав первый глоток. — Это все… Мне кажется, если бы Ирин убил химеру раньше, то было бы… Проще, что ли. С другой стороны, Ирин поступил как… Как…

— Неправильно. — Тактично подсказал Марек. Старший брат убито кивнул.

— При этом я прекрасно понимаю, что химереныш ни при чем. Он не виноват, но я продолжаю его обвинять в смерти моего брата. Он не украл зерно, не забрал его шантажом, а раз росток в нем пророс, то так и было нужно, но все равно… Я понимаю, что обвинять детеныша неправильно, но ничего поделать не могу. Да и… — Карм снова замолчал, откусив кусочек пирожка треугольной формы. — Ирин — мой младший брат, и это все усложняет.

Лучше бы этого Риса вообще не было. Или пусть вместо него была бы простая неразумная химера.

Или перья с ним — просто робот с развитым ИИ.

Марек покачал головой. Старшенький не любил смешанные эмоции, и любил все раскладывать по полочкам.

Вот Ирин, Карм его любит и будет защищать. Вот Заафир — родной брат, ради которого можно и убивать. Вот химереныш, Карм его не любит, и защищать не будет. Но Заафир взял под крыло химереныша и даже нарушил кучу правил. А Ирин химеру ненавидит.

Добавить отца, который Риса взял под крыло, и относится к нему, как к новому ребенку.

И сам Марек, который вместе с Илом, Серфином и Елькой договорились защищать Риса ради отца.

Нельзя одновременно оправдывать Ирина и защищать гибрида.

Хотя бы потому, что в этой ситуации Рис вообще ни в чем не виноват. И Карм, и Марек несколько десятков раз пересмотрели видео.

Как все это можно упорядочить и назвать кого-то плохим, а кого-то — хорошим?

В Отделе не было законов на такой случай. Лае не поднимали крыльев друг на друга, не обманывали и не пытались убить собственных сородичей. Было несколько правил на случай превышения самообороны против представителей других рас, но этот случай сюда не подпадал.

При этом Рис находился под крылом у Дарелина. А лир причислялся к оперативникам Отдела и соответственно, обладал теми же правами, что и все лае. И имел право на месть, потому что формально гибрид тоже считался крылатым.

В законах не было указано, что химеру нельзя взять под крыло. Этого просто никто никогда не делал.

Но Ирин был ребенком Дара.

И хуже того — в нем было зерно, которое частично проросло и закрепилось, лишив химереныша статуса «просто умной куклы».

В неразумных «последний шанс» не прорастает. И уж тем более не может защищаться, пусть даже ценой собственного существования.

И пусть воспоминания смешивались, Карм запомнил запах паленого мяса.

А лир не мог мстить одному ребенку за другого. Да и держать вечно младшего брата в изоляторе было нельзя.

— Заф живой. — Напомнил Марек.

Карм, принявшийся за второй пирожок, на этот раз идеально круглой формы, пошевелил правым крылом.

— Знаю. Но тогда в Зале Перехода, я… Мне показалось, что тот крик принадлежал Зафу.

— Не было никакого крика. — Поправил крылатый, нахмурившись.

На записях он не отразился.

— Я его слышал. — Карм заглянул в нутро выпечки, надеясь найти ответы рядом с кусочком клубники. — Даже не крик, а вой. Знаешь — такой, от которого наизнанку все переворачивается. И связь еще…

— Эмпатическая передача. — Закончил за брата Марек. — Еще чуть-чуть — и увидишь глазами того, кому больно. Почти как у лилимов. Достигается лишь после совместимости, превышающей восемьдесят семь процентов. В теории может разойтись по всей связи. Серфин вчера уточнял у Вольфа. Вот только…

— Данным уровнем связи обладают боевые лиры, Высшие, темные лае, и хромы. — Завершил фразу Карм.

— Ты тоже у Вольфа спрашивал? — Удивился крылатый.

— В книге читал. Пятнадцатый курс психологии родственных рас, особенности и разновидности рефлекторной и осознанной связи, второй раздел. — По памяти процитировал лае.

Марек лишь вздохнул. Старший братец всегда оставался самим собой — педантичным и дотошным зубрилой, помнящим наизусть все лекции.

— Малкольм у нас потомок Высших. Говорящий при этом. Хочешь сказать, что это он передал этот крик всем?

Карм потянулся к третьему пирожку.

— А какие еще есть кандидатуры? Раф или Айтен? Но они оба чистокровные, с идеальными родословными. — С внезапно вспыхнувшей злой обидой буркнул лае.

Марек оказался чуть более прозорливым, чем того ожидал старший брат.

— Покажи крылья.

— Зачем тебе?

— Покажи. — Лае встал со своего стула и обогнув стол, бесцеремонно ухватился за чужое крыло.

Старший брат поначалу раздраженно им дернул, но потом все-таки раскрыл его, кончиком касаясь мойки.

— Убедился?

— А теперь второе. — Проверив белые перья, потребовал младший.

Нехотя Карамель повиновался.

Крошечное серое перышко обнаружилось с внутренней стороны правого крыла, близко к основанию. При полете его не никак не увидеть.

Раз есть одно — должны быть и другие.

— Давно уже? — Полюбопытствовал Марек, трогая пальцем находку. По сравнению с белыми перьями это был очень мягким, словно бы детским. Пуховым.

— Полгода. — Нехотя признался старший брат, уткнувшись носом в чашку.

— Сколько их?

— Одно.

— Врешь.

— Это шестое. Остальные я выдрал. — Отпихнув Марека сгибом крыла, Карамель раздраженно сложил его и плотно прижал к спине, пряча предательское перо.

В их семье лишь Заафир считался полукровкой. Признанным, всего лишь с двадцатью двумя процентами крови лиров, которая, согласно ежегодным анализам, находилась в спящем состоянии.

Карму же при исцелении еще в утробе досталось меньше полутора процентов. Он был сильнее брата, и тогда помощь была нужна не ему.

Вот только ребенок лае до девяти лет не может лечить пением. Только если это не чистокровный лир.

Чистокровный боевой.

Такой как Дарелин.

Заф был полукровкой, который пробудил кровь лиров, чтобы спасти брата.

Не двадцать два процента, а шестьдесят два — Карамель помнил. Он случайно подслушал разговор Вольфа и начальника Отдела. А когда вырос, понял, почему так было сделано.

Какой-то договор между Ильей и Дарелином. Ведь по закону Заафира нужно было отдать старейшинам лиров. Но шесть изменили на два, и брат остался с Кармом, и почти год находился на реабилитации. Сильное истощение. Сорванный голос. Лезущие слабые перышки.

Пепельного оттенка.

Последствия слишком раннего пробуждения и исцеления брата.

А теперь у самого Карма полезли серые перья. Полтора процента спящей с рождения крови пробудились.

— Есть еще изменения? — Марек, вернувшись на свой стул, отставать от брата не собирался.

— Никаких. — Покачал головой лае. — Я проверялся.

— А причину обнаружили? — Не унимался крылатый.

Карамель отрицательно покачал головой.

— У меня тогда кроме пары заданий у эалей ничего не было. Никаких травм, никаких экстренных ситуаций, ничего такого. Вольф сказал, что это может нести временный эффект, и скоро прекратится.

Марек задумчиво постучал пальцами по столу, выбивая простенькую дробь.

— Полгода назад Заафир впервые ступил на Мегу. Два года и шесть месяцев назад Змей засек слабый сигнал оттуда.

— Девяносто три с половиной года назад на группу стажеров напала химера Белых Плащей. И тогда выжила лишь Белая. Дурацкая идея подгонять все под даты. Все равно не сойдется. — Возразил Карм. — Нет никакой цикличности, и вообще я ни в каких из этих происшествий замешан не был… И вообще мы говорили про Ирина и детеныша, а ты перевел тему!

— Мы говорили про крик и вероятный его источник. — Миролюбиво поправил крылатый, и отщипнул кусочек теста от ближайшей к нему булочки. Есть Мареку не хотелось, но занять руки чем-то было надо. — Малкольм у нас же потомок Высших, вот он, видимо, и передал всем по связи.

Карамель сделал последний глоток из чашки и в раздражении уставился на нарисованную птичку. Мысли снова вернулись к совершенному Ирином поступку и необходимости разбираться с последствиями.

А что, если химереныш захочет отомстить? И не только Ирину, а всем его братьям? Взятый под крыло да не лишится его. А тут получается, что виноваты все крылатые, а не один младшенький.

Да и зерно… Если бы тут был Эрелим, вероятно, он бы надавал по шее не только младшенькому.

Нельзя вечно держать Ирина в изоляторе. Как и химереныш не будет всю жизнь лежать в реанимации.

Как химереныш вообще сумел выжить? Карм уточнял у Сони — органические куклы не переносят повреждения ядра, да и починить его без извлечения почти невозможно.

И кровь, как и Песня, не могут помочь исцелить ядро.

А потом, закончив очередную операцию, Вольф показал снимок и результаты сканирования. И Карм, который много чего видел, при взгляде на данные ощутил ужас вперемешку с жалостью.

Росток пророс в ядре, соединился со всеми нервными окончаниями и сформировал нервный узел.

Мозг.

Ось, слишком слабую для взрослого создания, неравномерно распределенную, с множеством пробелов.

Но живую, крошечную ось, перенесенную в тело химереныша, которая еще даже не успела осознать себя, и нуждалась в опеке, как маленький детеныш.

А Ирин попытался убить гибрида, не замечая в нем живой души. И едва не спровоцировал взрыв в Отделе.

Проросший росток всего лишь пытался защититься, и обжег Рафа и Айтена, которые держали химереныша за руки.

Хорошо еще, что Вольф успел, и Карм не покидал палату, сразу же предложив свою кровь. Да и потом тоже сдавал, чтобы поддерживать высокий уровень регенерации и не дать химеренышу умереть.

Что на них всех вообще нашло? С момента появления Риса в Отделе он не сделал ни одной попытки напасть на кого-либо! Он же совсем мелкий еще и беззащитный!

Крылатый раздраженно ухватился за собственную мысль и попытался выбросить ее. Карамель был ближе всех в тот момент, вот и предложил себя в роли донора, поддавшись на жалость. Да и дал он немного, всего лишь четыреста миллилитров. Шоковое состояние после всего, ничего особенного.

Любой лае поделился бы. Почти что рефлексы.

Взятый под крыло да не лишится его. Карамель всего лишь соблюдал правила.

И сделал это еще и из-за брата. Если бы гибрид умер, то как Карм объяснит это Зафу, когда они его найдут?

Если найдут.

Если Заафир вспомнит химереныша.

В любом случае, совесть крылатого была почти чиста. Он дал свою кровь. И помог Соне с транспортировкой терминала с Меги в Отдел. Ее вызвал Вольф, потому что у него не было времени на доскональное изучение электронной начинки химереныша.

Марек доковырялся до кусочка сливы, и вздохнул устало. Поднялся со стула и отвернулся к полочкам, выискивая пластиковый контейнер.

— Знаешь, братец, нам надо не об этом думать. А о том, что делать дальше. И какие слова использовать, чтобы объяснить Ирину, что он поступил неправильно. И что ему нужно как минимум извиниться за свой поступок… Хотя бы перед отцом.

— Перед хи… Рисом не надо? — Против воли съязвил Карм.

Младший брат неопределенно пошевелил крыльями, накладывая в контейнер выпечку. Конечно, Ирина не держали на хлебе и воде, принося еду из столовой, но идти с пустыми руками к брату Марек не мог.

— На это я даже не надеюсь. Перед Рисом извиняться будем мы. И надеяться, что он не затаит обиду. Говорят, Белая Малкольму устроила взбучку. А мы Ирина просто отругали.

— А изолятор?

— А в изолятор его отправил Илья. Чтобы младшенький подумал над своим поведением.

— Знаешь, я порой тоже хочу в изолятор. — Со вздохом признался Карамель, адресуя фразу скорее чашке, чем брату. — Чтобы подумать над всем этим в спокойной обстановке. И чтобы никто не дергал.

* * *

Удар пришелся на середину крыла. Отскочив назад, Малкольм вскинул руки вверх и выронил шест.

— Сдаюсь!

Белая подсекла его ноги, роняя рыжего на утоптанную землю, и остановилась, прижав конец своего шеста к его шее и наступив ногой на целое крыло. Достаточно пустить электричество, и лае встретит следующие несколько минут, корчась в судорогах.

Дернув назад рукой, крылатая отступила на два шага назад.

— Еще раз.

— Ты мне все отбила! — Возмущенно пожаловался Малкольм, неловко сев и принявшись щупать себе плечо. Подбитое крыло отказывалось складываться.

— Что-что? — Равнодушно уточнила лае, склонив голову к плечу.

— Ничего! — Повысил голос рыжий. — С удовольствием, говорю же!

Неловко поднявшись, младший брат схватил валяющийся на земле шест и встал в стойку, всем видом показывая, что ему в радость такая тренировка.

Оберегая левое, пока что еще не подбитое крыло, Малкольм не стал им закрываться, и этот раунд закончился уже через три минуты. На этот раз оружие сестры замерло у сердца, готовое пробить грудную клетку.

— Ты поддаешься. — Со слабым оттенком недовольства заметила Белая, снова отступив на несколько шагов.

— А вот и нет! — Так горячо заявил рыжий, что ему поверил бы сам начальник Отдела.

К сожалению, сестра знала его лучше, чем Илья.

— Поддаешься. — Утвердительно кивнула Беаль, и воткнула свой шест в землю.

— Хорошо. Совсем немного. — Ворчливо подтвердил лае, не торопясь подниматься на ноги. — А ты на меня злишься.

— Я не злюсь. — Равнодушно поправила крылатая, сложив руки на груди.

Малкольм заложил руки за голову, рассматривая сквозь кроны деревьев медленно плывущее облачко. За ним едва блестел Купол.

— Я ведь уже дважды извинился перед хи… Перед Рисом. — Пусть рыжий и не смотрел на сестру, но тщательно отслеживал ее реакцию на собственные слова. — Что еще мне надо сделать, чтобы ты меня простила?

Белая не отвечала долго, подбирая и складывая шест крылатого и свой собственный. Тренировка была окончена. По крайней мере Малкольм надеялся, что врукопашную драться они не будут.

Раскрыв крылья, оперативница улеглась на землю так, чтобы почти соприкасаться головой с братом.

— Хочешь, я сегодня испеку торт? Тот самый, со слоеным тестом и эальской клубникой? — Заискивающим тоном предложил рыжий, рассматривая листья на ветках. — А завтра приготовлю целый поднос с морскими ракушками? Нет, целых два! И королевского лосося засолю!

Конечно, для этого нужно было бы попасть к эльвиинам, а те в данный момент с крылатыми дружеских отношений не поддерживают… Но на что только ради сестры не пойдешь!

Да ради нее Малкольм согласен всех лососей из пруда притащить! И даже без перчаток!

Беаль фыркнула.

— Подлизываешься.

— А вот и нет!

— А вот и да.

— Хорошо, подлизываюсь. — Капитулировал рыжий, и перевернувшись, оперся руками о землю, нависнув сверху. — После этого ты меня простишь?

Крылатая бесцеремонно уперлась ладонью брату в лицо, отодвигая «мешающие детали» в сторону.

— Ты мне вид на Купол закрываешь.

Малкольм отодвигаться не хотел, преданно заглядывая сестре в глаза.

— Я хочу, чтобы ты меня наконец простила. — Тоненько, подражая голосам лилимов, протянул лае. — Что мне надо сделать еще?

Взгляд у Белой был спокойным и каким-то отстраненным.

— Хорошо, готовь торт. — Понимая, что Малкольм способен ходить следом и умолять о прощении еще не одну неделю, произнесла крылатая. — И ракушки.

— И рыбу? — Просиял рыжий.

Голыми руками? Ха! Малкольм этих лососей вместе со всем водоемом притащит!

— Нет. Взамен я хочу, чтобы ты еще раз извинился перед Рисом. Но не сейчас, а когда Вольф разрешит ему ходить.

Лае смиренно кивнул. Подловить химереныша будет можно в коридоре. Вероятно, рядом с ним будет находиться кто-то из братьев Зафа, но этот позор Малкольм как-нибудь да переживет.

— В столовой. Во время обеда. При всех. — Бессердечно закончила Белая.

— Что?! — Крылатый едва не задохнулся от возмущения.

— Раз не хочешь, то и не прощу. — Внешне спокойно бросила старшая сестра, и предприняла еще одну попытку отодвинуть голову рыжего, мешавшего обзору.

— Нет-нет! Хочу! — Заполошно закивал Малкольм, отказываясь отодвигаться.

При всех просить прощения у Риса? Это же самоубийство! Чтобы такой умный, великий и вообще потомок Высших просил прощения у этого сгустка генов и ядра?! Да это гибрид должен просить прощения у Малкольма, что перед ним решил подохнуть от рук Ирина! Это же крах для собственной репутации!

Глаза у Белой были с розоватыми радужками, и черным, сжавшимся в точку от чрезмерного света зрачком. Рыжий знал, что старшая сестра слишком чувствительна к свету, и даже сейчас ей ярко. Но очки с затемненными стеклами она все равно в Отделе не носит.

А руки у Беаль все в мозолях, с загрубевшей кожей. Такие и бывают от многочасовых ежедневных тренировок, но это были руки сестры…

Ну и эаль с ней, с репутацией. Малкольм себе новую заработает, а по поводу этого… Сделает вид, что память потерял, и вообще это не с ним произошло.

Да, так и поступит.

— Я попрошу прощения у Риса. В столовой. При всех. — Пообещал лае, заглядывая крылатой в глаза.

Помедлив, Белая убрала руку с лица брата, перестав его отодвигать. Закрыла глаза, прислушиваясь к шелесту в листьях. Где-то высоко гулял легкий ветерок.

А за Куполом, должно быть, был ураган.

— И возьмешь химереныша под крыло. При всех.

— Да ни за что! — От возмущения Малкольм вскочил на ноги и забывшись, махнул крыльями. Здоровое послушалось, а подбитое шестом сестры лишь слабо дернулось, причиняя боль. — Ладно Заафир — он полный придурок и вообще полукровка! Дарелин вообще больной на голову боевой лир! Чтобы я уподобился этим двум больным?! Может, мне еще и перья в серый перекрасить?! Чтобы я при всех расписался в собственной ущербности?! Да какой вообще чокнутый придурок согласится еще взять это гибридное ничтожество под защиту?!

— Я. — Не открывая глаз, спокойно призналась Белая.

Рыжий замер, перестав клокотать, как выключенный чайник. Потом, подволакивая ноги, приблизился к сестре. Рухнул рядом, утыкаясь носом в чужие белые перья.

— Пожалуйста, скажи, что ты пошутила. — Жалобно попросил Малкольм.

— Я — тот самый чокнутый придурок, кто согласился взять гибридное ничтожество под защиту. — Равнодушно произнесла крылатая. — Проросшему зерну нужна защита.

Малкольм, не скрываясь, застонал, шевеля дыханием белые перышки.

— Но зачем?! А может…

— Я подала запрос Илье.

— А если…

— Начальник уже прочитал его.

— Но ты могла бы посоветоваться со мной… — Жалобно заметил рыжий, чуть приподняв голову. — Или с Джаром и Миром…

Белая продолжала лежать с закрытыми глазами. Она молчала долго, словно успела задремать. Малкольм не шевелился, вслушиваясь в дыхание сестры.

— Регенерация у Риса продолжается. Я не могу дать ему свою кровь или как-то еще помочь в исцелении. Вольф сказал, что еще пара ударов — и помогать было бы некому. — Словно бы не в тему произнесла крылатая. — Некоторые решения нужно принимать самостоятельно, Рыжий.

— Ты… Ты действительно хочешь, чтобы этот кукленыш жил тут? С нами, в Отделе? — Недоверчиво уточнил младший брат. — Он ведь приемный детеныш полукровки, который… Который за тобой пытался ухаживать… — Он убито вздохнул, снова утыкаясь лбом в перья сестры. — Какой позор… От такого и за десять тысяч лет не отмыться… Я приму Риса под крыло. При всех. В этой дурацкой столовой… Ты подала заявление на полную опеку над гибридом?

— Временную. До возвращения Заафира. — Расстегнув один из карманов на форме, Белая вытащила сложенный в несколько раз листок. — Держи.

Резко сев, Малкольм выхватил заявление и прикипел взглядом в ровные строчки. Если Заафир не будет найден, опека станет полной, со всеми вытекающими правами и обязанностями Белой как «взявшей под крыло». Если Дарелин будет изгнан из Отдела, то опека опять-таки станет полной — последними словами Зафа было требование, чтобы гибрид дождался его тут.

Прямо над закорючкой начальника стояла еще одна приписка, сделанная аккуратным подчерком Белой.

«В случае, если Дарелин погибнет или будет изгнан, и сама я умру, прошу передать полную опеку над Рисом Малкольму, дабы детеныш оставался в безопасности. Мой младший брат сможет сделать это лучше, чем кто-либо другой.»

Рыжий перечитал абзац, пошевелил губами.

— Правда лучше, чем кто-либо еще? — Недоверчиво уточнил он у продолжавшей лежать Белой. Та едва кивнула. — А как же Карм и остальные братцы Зафа?

— Я в тебя верю. — Открыв глаза, старшая сестра спокойно посмотрела на крылатого.

Малкольм постарался пренебрежительно фыркнуть, но получилось плохо. Еще и перья вспушились, совершенно случайно, между прочим! Белка права — он всегда во всем лучший!

И он всем покажет, как надо правильно химер брать под крыло!

— Хорошо, — важно кивнул рыжий лае, аккуратно складывая листок. Поднялся на ноги, шевельнув крыльями. Боль в подбитом еще ощущалась, но как-то неважно. Еще пара минут — и она забудется. У Малкольма же прекрасная регенерация, и вообще — он потомок Высших! — Пошли. Я при тебе заявление Илье подам. И вообще — быть чокнутым придурком — весело! Я еще всем покажу, как обижать того, кого моя сестра взяла под крыло!

Беаль молча встала. Взмахнула крыльями, стряхивая пыль. Улыбнулась краешками губ, разглядывая затылок рыжего. Длинная, почти достающая до колен коса немного растрепалась, и красные вьющиеся прядки топорщились во все стороны, щедро присыпанные пылью и сухой землей.

На одного чокнутого придурка в Отделе стало больше.

Многие смотрели на Малкольма и слушали его.

* * *

Медленно работала капельница. Так медленно, что между двумя падениями капель Рис успевал отключиться и снова прийти в себя.

Повреждение ядра. Сильная кровопотеря, которую забарахлившая система не смогла блокировать.

Скорость времени варьировалась. Гибрид мог закрыть глаза и открыть их спустя миг, а вместо рассвета в окна заглядывала ночь. А могло получиться так, что чашка, которую случайно уронил зашедший в палату Вириней, летела на пол целую вечность.

Говорить не получалось. Конечно, Соня сказала, что с голосовым аппаратом все в порядке, и это всего лишь очень сильное истощение и лучше не напрягаться, но Рису было не по себе.

Сама глава IMT появлялась неожиданно и так же внезапно исчезала. Когда она была в палате, то становилось немного легче — гибрид мог формировать вопросы, а девушка, потрогав его по руке, отвечала.

Почти все время рядом был Вольф. Он то безостановочно болтал о пустяках, то, весь подобравшись, что-то вычислял, сканировал гибрида, исследовал его состояние или просто ходил вокруг. Восемь шагов от двери до стены, еще шесть влево, опять восемь за головой у Риса и снова шесть, заставляя гибрида скашивать взгляд вправо.

Нужно было просто ждать, когда замененный участок ядра приживется и росток «распознает» его, как свою часть.

Иногда в палате оказывался еще один врач. По крайней мере, на крылатом поверх обычной одежде болтался длинный, почти достигающий колен, зеленоватый халат, а в руках он держал такую же, как у Вольфа, сканирующую рамку.

Приходил Дарелин. Он пододвигал табурет поближе, накрывал опутанную датчиками ладонь гибрида и рассказывал какие-то истории. Логики в них не было, да и никакой большой ценности данные не несли.

Рису больше нравилось, когда серокрылый лир пел. Но сделал он это лишь два раза, и примерно на середине гибрид отключался. Но было красиво, очень.

Жаль, не удавалось вспомнить, пел ли Заф. Наверное… Или нет? Рис пытался, но каждый раз датчики, к которым он был присоединен, начинали пищать. Дарелин, если находился в это время в палате, начинал нервничать, а Вольф быстро ходил вокруг кровати, все проверял, и неизменно все заканчивалось парой уколов, капельницей и темнотой.

При этом Рис не видел внешних проявлений эмоций у Дарелина, а системы сканирования были отключены. Но он знал, что отец Заафира волнуется.

А Карм, если он тоже был тут, просто скатывался в молчаливую панику, хотя в такие моменты деревенел лицом и поведение его не менялось.

Пару раз заходил Малкольм. Он долго топтался у двери, преодолевая раздраженный взгляд брата Зафа и выжидающий — Дарелина, потом вскидывал повыше подбородок и подходил. Свои слова он сначала произносил на языке лае, а потом переходил на человеческий, дублируя все фразы вплоть до интонаций.

На правой скуле у него ярко выделялся наливающийся фиолетовым синяк и длинная неглубокая царапина.

Смысл фраз сводился к одному. Малкольм просил прощения у Риса и обещал, что больше этого не повторится. И все обидные слова, которыми рыжий наградил гибрида — ложь и неправда.

Примерно на середине извинения Карм начинал недовольно фыркать, но выводил крылатого из палаты, лишь когда тот замолкал.

Рис закрывал глаза и старался прислушиваться, но звукоизоляция была хорошей, и услышать, о чем говорят в коридоре, не получалось. Обычно все заканчивалось тем, что гибрид засыпал.

Приходили остальные крылатые, чьи имена смазывались в памяти. Яблоки на прикроватном столике сменяла клубника, вместо нее в вазочке приносили странные фиолетовые ягоды, похожие по форме на землянику. За ягодами следовали персики и что-то совсем не понятное — оранжевое и длинное, как огурец, но пахнущее сладко.

Вольф, каждый раз видя смену нового съестного, вздыхал и недовольно качал головой.

Рис же… Он прислушивался к запаху, так как ничего не мог попробовать. Все полезные организму вещества поступали через капельницу, а любое движение грозило еще одной комой.

В коме гибрид уже провел несколько дней. А потом еще много часов Вольф вместе с экстренно вызванной с Меги Соней аккуратно меняли поврежденную часть ядра, не извлекая его из головы Риса. Трудно лечить то, о чем лишь читал.

Исцеляющая кровь не могла этого сделать. Как и песни.

Белая появлялась как-то внезапно. Рис каждый раз не мог отследить ни как она приходит, ни как покидает палату. Белокожая крылатая ногой двигала табурет подальше и прислонялась к стене, складывая руки на груди. Так она стояла час или два, перекидывалась несколькими фразами с бродящим у противоположной стены Вольфом (шесть шагов в одну сторону и шесть в другую) и стоило гибриду закрыть глаза — исчезала.

Приходил Карм, двигал табурет ближе к кровати, садился на него и нахохливался, топорща перья. Из раза в раз его диалог с хирургом сводился к тому, как долго Рису нужно еще находиться в палате и нужна ли еще кровь для переливания. Этот вопрос задавали и четверо младших братьев Заафира, и даже Малкольм.

Вольф неизменно отвечал, что нужна.

Но гибриду кровь не переливали. Или Рис этого не помнил.

Он выключался очень часто, мог пропустить.

После Карм недовольно чесал пластырь на руке, и не глядя на гибрида, рассказывал о том, что произошло в Отделе. Он говорил и про тех, кого гибрид знал, и про незнакомых крылатых.

Первые тридцать пять групп уже вернулись и снова отправились, на этот раз в другие миры. Эрелим — один из златокрылых, тоже ушел, и никто его до сих пор не видел. Вириней разлил чай на лестнице, и попытавшись вымыть ступеньки — сломал руку и крыло. Джар до сих пор удивляется, как из обычного действия можно извлечь два открытых перелома и повреждение нерва. Вирьку профилактически отправили в саркофаг на двое суток — кстати, в таком Рис лежал две с половиной недели.

Малкольм подрался с Рафом, который заявил, что Белая вертит братом как хочет. Если бы не Илья, случайно находившийся рядом, все закончилось бы более печально, и Раф не обошелся бы только десятком синяков и одной длинной царапиной на шее. Теперь рыжий пять смен подряд будет отрабатывать на кухне, а его оппонент — проверять маяки…

Мирослав хотел увидеть детей лилимов, но не смог подняться выше первой ветви Древа, накрепко застряв крыльями. Его снимали почти полтора часа — а маленькие пернатые еще и сложили стишок про неповоротливого и толстого лае, который хотел достать яблочко. А Рино, предатель, еще и хохотал с мелким Гавриилом громче всех.

У Ила завяла половина рассады. Майри начала переподготовку на оперативника.

А Ирин все еще в изоляторе. Странное совпадение — когда Рис прорвался в Отдел на шее Малкольма, то он попал в изолятор, а младшенький брат Заафира лежал в больничной палате. Сейчас же было наоборот.

Зафа все еще ищут. Одна из групп наткнулась на его след, но сразу же потеряла — вероятно, из-за того, что брат Карма развивается слишком медленно и не успел еще избавиться от лилимского «проваливания» сквозь миры.

Карм говорил, заполняя тишину палаты, перекрывая своим голосом тихий писк приборов. Рис слушал, пытаясь представить то Мирослава, застрявшего в Древе, то Виринея на лестнице с чаем, то Малкольма, который дрался с этим неизвестным Рафом… Иногда получалось хорошо, но чаще гибрид соскальзывал в полудрему.

Туда голос брата Заафира тоже пробивался, но слов разобрать не удавалось. Только шум и эмоциональный окрас фраз. И тепло — шум накатывал волнами, словно слой за слоем Риса накрывали еще одним одеялом, прозрачным и легким, но таким горячим, словно…

Что это «словно» гибрид не мог идентифицировать — просыпался.

И снова слушал про Серфина, который не смог отказать Мэл в тренировке и теперь обзавелся новой шишкой на лбу и легким сотрясением. Хорошо еще, что златокрылая не летала где-то мысленно, и не стала драться даже в треть силы.

Тренировки с ней даже Белая не выдерживала — да, она была очень сильным и опытным бойцом, но что может сделать двухметровая крылатая против трех-с-половиной-метровой Мэл, которая пальцами гнет боевой шест и чей удар кулаком может пробить любую стену? Максимум — быстро улететь, чтобы не оказаться размазанной где-то со второго пинка.

Рис видел однажды Мэл, когда она сидела у фонтана, и вместе с Эрелимом наблюдала за бродящим в воде Виринеем. Но тогда ему казалось, что в златокрылой не так много роста.

— Это образное выражение. — Пояснил Карм, когда Соня, дожевав конфету, потрогала гибрида за руку и озвучила его вопрос. — Каждый год Мэл прибавляет по пару миллиметров в росте, и Вольф однажды пошутил, что она все еще растет.

После рассказов о Мэл брат Зафа говорил про лилимов. Про Ави, который добрался до тренировочных залов и просидел там три часа на скамеечке, с открытым ртом наблюдая за разминающимися крылатыми. Еще рано говорить, но вероятно, штат оперативников придется расширять и для него — уж больно у лилименка блестели глаза при виде железных накладок на крылья и энергетических барьеров, удерживать которые пытались некоторые из оперативников.

Гибрид слушал с закрытыми глазами, и представлял стишок лилимов про Мирослава, почти видел маленького лилименка с открытым ртом в тренажерном зале, думал, как будет Белая улетать от большой Мэл…

Несколько раз проваливаясь и выныривая из полудремы, Рис все же засыпал. И Карм, дождавшись перемигивания датчиков, замолкал. Обхватывал голову руками и так сидел несколько минут, боясь шевельнуться и оказаться раздавленным под собственной паникой, которая росла и ширилась.

Детенышу нужна была опека, и Карм это теперь понимал. Как и мотивы поступка своего брата.

Крошечная, беззащитная ось, которая каким-то чудом проклюнулась в химереныше.

Когда Рис поправится, Карм отведет его в тренировочный зал и все-все покажет. И маяки, и может быть даже сумеет уговорить Мэл показать свои золотые крылья. И выведет на площадку на крыше Отдела — там самое теплое место и почти всегда солнечно…

Или попросит об этом Заафира. Его ведь обязательно найдут, и даже если Заф не помнит Риса, то познакомится заново.

Найдут.

Не могут не найти.

Иначе Карамель рехнется.

Рядом с первым серым перышком росло второе. Более темное, почти серебристое.

Полтора процента крови лира проснулись, и засыпать не желали.

А неделю назад Вольф сообщил, что процентов стало больше.

Не полтора.

Пять.

Семь.

Семь с половиной.

Восемь.

Естественная мутация, и как ее остановить, Вольф не знает.

Как и найти причину пробуждения.

Восемь с половиной.

* * *

Вольф тщательно вытер одинокую красную каплю и только потом наклеил пластырь.

— Садись, только медленно. — Напутственно улыбнулся он гибриду.

Химереныш сначала пошевелил пальцами на руках, потом осторожно оперся ладонями о кровать и приподнял голову. Выпрямился и наконец плавно перетек в сидячее положение. Потом, убедившись, что он не отключается, поднес к лицу свои руки.

Хирург скосил взгляд на Карма. Крылатый сидел на табурете, как на иголках, готовый вскочить и подхватить гибрида, если тот начнет падать. Даже крылья подобрал, хотя вряд ли заметил это.

— Что-то болит? — Уточнил Вольф у Риса.

Тот аккуратно потрогал пластырь на виске, провел пальцами по отросшим прядям. Коснулся шрама и выбритого вокруг него места на голове.

— Волосы потом отрастут, — пообещал хирург успокаивающе, пряча пропитанный антисептиком и кровью тампон в карман халата.

Гибрид снова потрогал шрам, а потом аккуратно повернул голову, посмотрев на Карма.

— Я безопасен? — Совсем тихо спросил он.

Крылатый повернулся к Вольфу.

— Твоей жизни и здоровью ничего не угрожает. Регенерация завершилась успешно, замененная часть ядра прижилась — до нее добрались нервные окончания зерна. Тебе нужно будет несколько недель ежедневно обследоваться и поменьше нервничать. Соня сказала, что в данный момент твое ядро может работать на две трети от максимальной мощности, но лучше его не перегружать. Так что лучше не закачивать никаких новых данных.

Рис медленно кивнул. Хирург уже говорил это перед тем, как отключить его от терминала.

— Я не представляю опасности для крылатых? При повреждении системы возможна неправильная трактовка приказов. — Уточнил он свой вопрос.

Карм кашлянул, и наконец поднялся с табурета. Взял в руки аккуратно сложенную рубашку с двумя заплатками на спине.

— Наоборот. — Вместо хирурга ответил лае, вручив рубашку гибриду. — Надевай.

— Смею предположить, — вставил Вольф с едва заметной улыбкой, — что следующий «умник», который решит дать тебе затрещину, получит по крыльям как минимум дважды.

— Почему? — Просунув руки в рукава, замер Рис.

— Потому что. — Лаконично, но абсолютно непонятно ответил Карм. — Вольф, сегодня ему можно будет уже вернуться домой?

Хирург осторожно пошевелил сначала правым, потом левым крылом. Казалось, что он разминает плечи.

— Да. Но повторяю — никаких волнений, никаких подзатыльников и тычков. — Напомнил он снова.

Проинструктированный уже восемь раз Карамель только вздохнул, и передал химеренышу штаны. Их пришлось перешивать — никакой одежды, подходящей по росту гибриду, у них не было. Из вещей крылатых гибрид вываливался, а лилимские же на него просто не налезли.

Надо будет заказать у эалей по индивидуальным меркам. Или… Карм моргнул, осененный промелькнувшей идеей.

Можно будет явиться на Мегу и забрать одежду Риса из квартиры, где жил Заф.

Полностью одевшись, гибрид еще немного посидел на кровати, а потом потрогал пальцами цветок в пробирке, который стоял на самом краю тумбочки. Цветок притащили лилимы — весна подходила к концу.

Обычно перед самым началом лета лае устраивали праздник. Вот только сейчас было не до того.

Хромы не пришли. Снова.

Вольф торжественно вручил Карму несколько пластиковых контейнеров с кучей белых таблеток, и стопку листков с тщательно прописанным режимом дня. В отдельный столбик были вынесены действия, вроде тренировок, которые пока что гибриду были нежелательны.

— Если вдруг произойдет что-то… подобное, то не позволяй причинять себе вред. — Попросил Карамель, когда гибрид наконец решился и встал с кровати. — Мой отец за тебя волнуется.

Рис кивнул, и аккуратно переступил с ноги на ногу, удерживая равновесие.

Вольф спрятал ладони в карманы, сохраняя на лице безмятежную улыбку.

Лжец.

— А что необходимо делать в такой ситуации?

— Вырываться и бежать за помощью. Дать пару раз по крыльям обидчику. Немедленно сообщить…

— За чьей помощью? — Уточнил гибрид. — Я не могу дать пару раз по крыльям. И по другим частям тела тоже.

— Беги за Дарелином. Или Белой. Или мной. — Карамель нахмурился на миг. — Можешь еще к моим младшим обратиться… Кроме Ирина.

Вольф мягко улыбался, вслушиваясь в тонкий звон связи.

Лжец.

Но Карм слишком гордый, чтобы признать, что волновался едва ли не больше Дарелина. И сдал он почти три литра крови.

— Не забудь — ежедневные обследования! — Напомнил Вольф в крылья оперативнику.

Когда крылатый, аккуратно взяв гибрида за плечо, покинул палату, хирург снова улыбнулся.

Ни жизни, ни здоровью химереныша ничего не угрожало. Лае мог отпустить его домой еще дней пять назад, когда убедился, что нервные окончания оси восстановились. Что до шрама — еще неделя, и даже следа не останется.

Вольф постарался на славу.

Взяв в руки сканирующую рамку, лае активировал ее. Перед тем, как отключить Риса от терминала, он снова его просканировал, как делал это ежедневно с момента, как гибрид оказался на операционном столе.

— Полный энергетический анализ. Поиск по картотеке лае.

Результат не изменился, показывая сходство с девятью другими результатами.

Засунув ладонь в карман, Вольф вытащил ватный тампон.

На красном пятнышке сверкали золотые искры.

Лае был лучшим хирургом Отдела.

Но, похоже, Заафир его переплюнул, сам того не осознавая.

А может, он все понял раньше, и только поэтому позволил себя убить?

Ничего, как только его ученик найдется, Вольф у него спросит. Наверное.

Свернув голограмму, крылатый покинул кабинет, направившись к начальнику Отдела.

* * *

Ил работал в теплицах, Серфин, Елька и Марек находились на заданиях. Как и отец.

Карм пропустил Риса в дом, и аккуратно прикрыл дверь.

— Чай будешь? — К себе в комнату гибрид не спешил, а стоять в коридоре в тишине крылатому не нравилось.

— Да. — Для убедительности Рис еще и головой кивнул, после чего, разувшись, отправился в ванную комнату. Полилась вода.

Оставшись на мгновение в одиночестве, Карм ощутил панику, но быстро ее придушил.

На кухне никого не было. В центре стола, накрытая пластиковой крышкой и полотенцем, стояла большая тарелка, наполненная печеньем.

Достав чайник и наполнив водой, крылатый поставил его на плиту. Ополоснул руки под краном. И пусть пустой дом был лишь на пару часов, от этого Карму все равно было не по себе.

Если бы не эта эгоистичная выходка младшенького, Карамель бы сейчас продолжал поиски брата. Но по негласным правилам пострадавшему нужна была поддержка.

Особенно… такому пострадавшему.

В памяти всплыло спокойное лицо начальника, когда крылатый принес ему заявление и положил на стол. Составленное по всем законам, с необходимыми оговорками и аспектами.

Абсолютно тупое и идиотское.

Он, Карм, первый из найденных семерых детей Тиамы, хочет взять под крыло Риса. Причина — этого химереныша взял под крыло и назвал своим ребенком его брат, Заафир, и назвал своим внуком Дарелин, его отец. А еще в детеныше проросло зерно, которое было передано Зафу как «последний шанс» и которого Заафир хранил, до того как…

Ничего личного. Просто так теперь Карм будет иметь право прибить любого, кто посмеет обидеть этого… Этого…

Лае прикусил язык, сдерживая последнее слово.

Выйдя из ванной, гибрид прошел мимо кухни. Поднялся по лестнице, заглянул в свою комнату. Потом медленно вернулся.

— А где Вишня Мирабель?

Карамель углубившийся в свои мысли, вздрогнул. Ощутил, что постыдно краснеет.

Как он мог забыть? Говорил же себе, и вот! Вылетело из головы!

— Твое растение? — Мучительно пытаясь придумать выход из ситуации, уточнил крылатый.

— Да. Помидорка. — Кивнул Рис, не меняя выражения лица.

— Сейчас… Хм, принесу. — Протянул Карм, и направился к лестнице.

Гибрид поплелся следом, как приклеенный.

Ил пересадил веточку в новую землю и добавил удобрений, но это не сильно помогло. А когда гибрид оказался в реанимации, за растением стало некому следить.

Конечно, можно было бы отнести его в теплицу в Отделе. Там бы ему был обеспечен ежедневный полив и качественный уход, но…

Но Карм перенес помидорку к себе в комнату. И забыл унести, и от этого становилось еще тоскливее.

Листочек держался, храбро отказываясь опадать. Гибрид придирчиво осмотрел Вишню Мирабель, а потом взял чашку в руки и ушел из комнаты крылатого на кухню, окончательно успокоившись.

На кухне Карм привычно засуетился, пряча смущение за лишними движениями.

Подумаешь, он присмотрел за чашкой. Глупость какая.

— Может, перед печеньем съешь что-то? Есть отбивная. И картошки немного… Могу яичницу поджарить. — Предложил крылатый, заглянув в холодильник.

Рис прислушался к себе.

— Яичницу. И картошку.

— А отбивная?

— Хорошо. И отбивная. — Покладисто согласился гибрид. Не то чтобы ему была необходима энергия, но раз предлагают…

Да и еда была вкусной.

Солнце, пробиваясь сквозь Купол и реденькие облачка, падало в окно, ярко освещая часть стола и сохнущую веточку в чашке. Рис сидел спиной к окну, ощущая тепло на плечах и затылке.

Последний листочек, стоило к нему прикоснуться, отвалился, беззвучно упав рядом с чашкой. Гибрид моргнул, рассматривая его. Тронул пальцем. Листок оказался сухим, да еще и покрытым с одной стороны какой-то черной паутинкой.

Из земли торчала только палочка.

Струя кипятка промазала мимо кружки, заливая стол и рассыпая брызги во все стороны. Зашипев под стать чайнику, Карм запрыгал на одной ноге, махая обожженной рукой. Потом, выкрутив кран, сунул ладонь под холодную струю.

Говорил ему Заф никогда не придерживать кружку за ручку, когда в нее кипяток наливают!

Кожа на тыльной стороне левой ладони покраснела, а возле большого пальца пошла пузырьками. Мелкая травма, но неприятная. Карм представил, как разволнуется отец, и сосредоточился. Краснота исчезла.

Яичницу удалось не сжечь, и спустя минуту крылатый поставил тарелку с разогретой едой перед гибридом. Чай больше пить не хотелось, и лае, с неприязнью глянув на чайник-предатель, достал из холодильника глубокое прозрачное блюдо, закрытое сверху пленкой. Марек прошлым вечером, дожидаясь обнуления, пошел по стопам старшего брата и тоже постарался убить время на кухне. Вот только так увлекся созданием крема, что про коржи и забыл.

Как и про написание бумажки, из чего состояла эта коричневая смесь. Рискнув, Карм достал ложечку и с опаской попробовал. С Марека могло статься, что он в порыве вдохновения сыпанет в сладкий крем несколько ложек красного перца, или вообще захочет сделать торт, который в разрезе окажется с мясной начинкой.

Сливки, шоколадная паста и орехи. Ни розмарина, ни перца, ни соли — или младшенький не успел их добавить?

И, кажется, уже не успеет.

Оглянувшись на гибрида, крылатый заметил на столе вазу с печеньем. Рядом с чайником одиноко стоял давным-давно остывший кофейник.

Идея возникла мгновенно и прочно укоренилась в голове.

— Ей недостаточно любви? — Спросил Рис минут через десять, беззвучно положив вилку на опустевшую тарелку.

— Кому? — обмакивая печенье в кофе и щедро намазывая его шоколадной пастой со всех сторон, рассеянно уточнил Карм.

— Вишне Мирабель. У нее больше нет листьев.

Посмотрев через плечо, лае вздохнул. Потом аккуратно перетащил на стол плоскую мисочку с кофе, вазу с печеньем и миску с кремом. Последней с разделочного стола перекочевала стеклянная квадратная тарелка с высокими бортиками. В нее крылатый и складывал намазанное печенье, ставя его вертикально друг за дружкой.

— Я могу попросить Ила, и он принесет тебе новый росток.

— Не хочу новый. — Гибрид аккуратно помотал головой, и снова уставился на опавший листок. — Я хочу Вишню Мирабель.

Карм вздохнул, обмакивая следующее печенье в кофе. Рассказывать Рису не хотелось, но, видимо, другого выхода не оставалось.

Все равно химереныш останется с ними, и он взят под крыло Зафом. Имеет право на знание.

— Это растение с Меги. Тут бы оно все равно не выжило.

— В инструкции по уходу было написано, что надо помидорку часто поливать и показывать ей свою любовь. — Рис, протянув руку, потрогал сухой листик. — Я поливал. Вероятно, ей было недостаточно любви, потому что я кукла и не могу обеспечить достаточное ее количество.

Не сдержавшись, Карм фыркнул.

— Почему это не можешь обеспечить?

— Я кукла. Органический робот. Я запрограммирован, и могу имитировать эмоции после загрузки необходимых настроек. — Серьезно ответил химереныш.

Крылатый, обмазав печенье пастой, протянул гибриду. Тот, помедлив, аккуратно взял его, сразу же измазав пальцы в шоколаде.

— Твой росток все равно засох бы. Чудо, что он вообще так долго протянул. — Взявшись за следующее печенье и принявшись топить его в кофе, негромко заговорил лае. — В среднем принесенная из чужих миров флора погибает у нас через три-четыре недели. А ты тут уже… Восемь недель или девять?

— Пятьдесят девять дней. — Поправил Рис. — И семнадцать часов. Предположительно. Более точные данные невозможны, так как ИИ некоторое время не смог зарегистрировать.

— Пусть будет девять. — Послушно кивнул Карм, не отвлекаясь от работы. — У нас другая среда, более агрессивная.

— Радиация ниже, чем на Меге. Воздух чище на девяносто три процента, гравитация в пределах стандартной, уровень кислорода больше разрешенной для жизни в три с половиной раза. В чем заключается смысл фразы «более агрессивная»?

— В том, что у нас ничего не растет.

— Возле дома имеется травянистое покрытие. В горшках есть растения. По дороге из Отдела есть живая изгородь. Как это относится к…

— А больше ничего нет. Рис, у нас сейчас весна. Ты видел хоть один распустившийся цветок?

— Видел. В палате рядом с моей кроватью, в пробирке находился цветок.

— Его лилимы притащили утром. К закату он завянет. Помнишь, я говорил тебе про то, что в теплице у Ила засохла половина рассады?

Гибрид задумчиво облизал испачканные в шоколадной пасте пальцы. Он помнил.

Удивительно, но он помнил это, не обращаясь к базе сохраненных данных.

— Это потому, что растениям не хватило любви? — Предположил он наивно. Если всем растениям необходим регулярный полив, то и пункт с любовью тоже подходит, верно?

Карм аккуратно пожал крыльями.

— Я не знаю. Никто не знает. У нас запрещено приносить из других миров животных, потому что они тут тоже погибнут.

— А почему вы тут живете? Вы же… Имеете возможность переселиться в другое место. На другую планету. — На формулирование этого вопроса Рису понадобилось чуть больше времени.

Еще одно измазанное пастой печенье прилипло к остальным в квадратной тарелке.

— Потому что наш мир — единственное место, где мы способны размножаться. По крайней мере, были способны раньше.

— А сейчас?

— А сейчас уже нет. У нескольких крылатых высокая совместимость с Зафом, и шансы получить потомство есть, но…

— Зафа тут нет.

— Нет. — Согласился Карм.

— Потому вы его ищите?

— Ну да. А еще потому что он один из нас.

Рис помолчал, и крылатый вручил ему второе печенье. Все равно оно уже не помещалось в тарелку. Разве что сверху положить.

— А раньше у вас жили животные? — Живя в квартире на Меге, гибрид знал, что у соседей двумя этажами ниже была кошка.

— Рыба в фонтане водилась. — Припомнил Карм. — Но ее уже давно нет. А птиц я не застал. Вместо них у нас лилимы — слышал же, как они щебечут?

— Слышал. — Кивнул Рис. — Но они слишком крупные для голубей. И разумные. А еще вы воспринимаете их мелкими. Мне так Белая сказала.

— Ну, есть немного. — Смутился на миг крылатый. — Я, когда только узнал про лилимов, очень их жалел из-за короткого жизненного цикла. Они ведь лет двадцать живут, очень редко до тридцати дотягивают. А потом на уроке нам рассказали, что у них закрытый цикл перерождений, и некоторые малявки в сумме могут насчитать и двадцать тысяч лет…

Карм сам не понял, зачем сообщил об этом.

Дожевав печенье, химереныш внимательно посмотрел на сухую веточку. Потрогал ее пальцами.

— А у Вишни Мирабель может быть закрытый цикл перерождений? Она может вырасти снова?

— Нет. — Покачал головой крылатый. — Но я могу попросить Ила, и он ее просканирует…

Помедлив, Рис согласно кивнул, осторожно уточнил.

— А чай?

Хмыкнув, крылатый долил в чайник воды и поставил его на огонь.

— Тут еще крема немного осталось. Можешь его с печеньем съесть, а это, — лае указал на квадратную тарелку, — на ужин будет как десерт. Хорошо?

— Хорошо. — Снова кивнул гибрид. — А как «это» называется?

— Понятия не имею. — Честно признался Карм.

Рецепт ему в голову пришел совершенно случайно. Какой-то химерный сплав из шоколадной пасты, печенья и кофе.

* * *

Через три дня вернулись почти все группы крылатых. След Заафира находили еще дважды, что внушало надежду на его скорое обнаружение.

А на четвертый день коммуникаторы на руках всех оперативников засветились желтым.

Общий сбор.

Илья наконец принял решение по делу Ирина.

Карм ощущал себя неважно, все сильнее нервничая с каждой минутой. А что, если начальник выгонит младшенького из мира? Конечно, Ирин уже давно совершеннолетний, но он плохо приспособлен к жизни в одиночестве. Да еще и терапия по восстановлению крыльев не пройдена…

При этом лае ощущал глухую злость на брата. Мало Ирину было истерик дома! Нет же, нужно было ввязать в это все еще двоих и Малкольма!

Права была Белая — нужно было воспитывать младшенького раньше. А Карм и остальные его баловали. Самый слабый из них, единственный без близнеца, самый маленький…

Если начальник Отдела выгонит Ирина, крылатому нужно будет тоже уйти. Как старшему, который несет ответственность за брата. Но при этом Карм не хотел уходить.

Они еще не нашли Зафа.

— Ты не против, если Рис сядет на мое место? — Прискакав в зал для обсуждений одним из последних, Вольф без промедлений наклонился к Карму.

— А? Что? — Крылатый вздрогнул, потом покосился на сидящего справа от себя детеныша. Дальше находился Ил, топорща перья и прикрывая Риса крылом со спины.

Многие смотрели на химереныша. Некоторые с удивлением, некоторые — с неприязнью. Но во всех взглядах читалось любопытство.

Что же произошло, что Малкольм вчера во время обеда накрыл химеру своим крылом? А перед этим еще и извинился.

Малкольм. Извинился. Взял под крыло.

Некоторые подозревали, что рыжий сделал это исключительно из-за сестры, но найти логическое объяснение все равно не могли.

Связь колыхалась, как паутина под легким ветерком. Любопытство росло, и крылатые против воли вытягивали шеи, пытаясь глянуть еще раз на гибрида.

Химера, которая прокатилась на шее Малкольма, а потом оказалась под его защитой. Может, это просто ее яд так действует?

В любом случае, заявления с просьбой убрать из Отдела гибрида перестали ложиться на стол Ильи.

А Вольф хитро улыбался, оглядывая сканирующим взглядом остальных крылатых. Он уже успел прочитать новенький доклад от одного из оперативников, который завершался вопросом.

Если Малкольм взял под защиту химеру, должны ли последовать его примеру остальные?

— Куда сядет? — Переспросил Карм.

— На мое место. — Хирург указал на стул, стоявший на помосте рядом с платформой. — Не волнуйся, это только на десять минут.

Карамель вздохнул, с силой прижимая крылья к спине.

— Рис, пожалуйста, можешь сесть на тот стул? — Попросил он детеныша.

— Зачем? — Рису было и тут хорошо. Он с братьями Зафа в первом ряду сидели, а занимать стул, на котором его будет всем видно, Итаниму не хотелось. И вообще он может не выполнять приказы, если они ему не нравятся. Карм ему не владелец, а Заф живой. Так что он правильно функционирует, и может отказаться что-то выполнять.

К примеру, он никогда не послушает больше Ирина.

— Ты одна из сторон конфликта, — пояснил Вольф. — А остальные лае уже шеи сворачивают, пытаясь тебя рассмотреть.

— Ладно. — Все же кивнул гибрид, и послушно поднявшись на помост, занял стул.

На освободившееся место довольно шлепнулся хирург, потеснив Ила и Карма крыльями.

— Тебе же не нравится тут сидеть. — Укорил его Ил негромко.

— Это только на две минуты. — Пообещал Вольф, сохраняя на лице довольное выражение лица.

Карамель попытался вытерпеть две минуты, но хирург уже через тридцать секунд вскочил на ноги, вернувшись на помост. Там он положил рамку и открыл несколько окон, на которых было несколько изображений. Что там было, никто не успел разглядеть — Вольф уже через секунду свернул все голограммы, и соскочив с помоста, выглянул за дверь в коридор.

— Что с ним такое? — Наклонившись к брату, тихо уточил Карм.

— Какая-то новость, — Ил знал хирурга достаточно хорошо, чтобы интерпретировать его поведение и догадываться о причине. — И если Вольф не сообщит ее через пять минут, то лопнет.

— Хорошая или плохая? — Новостей второго типа в последнее время было как-то слишком много, и услышать еще одну Карамель не хотел.

Младший брат скользнул взглядом по суетливо мечущемуся по залу хирургу.

— Большая новость. Огромная настолько, что держать ее в себе почти невозможно.

Одними из последних пришли Майри с Сифом, заняв два оставшихся места поближе к дверям.

Сразу за ними, сохраняя на лице обиженное выражение, появился Ирин, на плечо которому положил ладонь старший Гавриил.

Карм медленно выдохнул, борясь с паникой, но оперативник подвел младшенького к старшим и указав на пустующее место на скамейке, так же молча вернулся к дверям, подперев собой одну из стен.

— Он меня за плечо схватил и все время торопил! — Плаксиво сообщил Ирин, но двое старших братьев одновременно вздохнули и взглядами указали на пустой кусок лавки.

Обсуждать поведение Гавриила не хотелось.

Арх, не став захлопывать дверь, беззвучно прошел к помосту. Но все равно крылатые замолкали, прекращали перешептываться и вертеть головами, концентрируя свое внимание на начальнике.

На неподвижно сидящего на стуле Риса Илья лишь взглянул, и повернулся лицом к крылатым.

Болтающие ногами на подоконнике лилимы тоже затихли, с обожанием рассматривая арха.

— Думаю, все знают причину, по которой тут собрались. — Начальник Отдела не кричал и не дергал крыльями, но тишина среди лае стала полной. — Ирин и его поступок. На момент, когда все произошло, химереныш, — арх на миг скосил взгляд на сидящего на стуле по правую от себя руку Риса, — официально находился под крылом у Дарелина. Так же, как и сам Ирин. Возник своего рода казус. Один из лае попытался убить взятого под крыло, в процессе обманув троих. Так же ситуация осложнилась тем, что в теле химеры пророс «последний шанс», частично изменив внутреннее строение и прижившись. Я принял решение почти сразу, но Вольф попросил меня немного подождать.

Кто-то из крылатых не выдержал.

— Дарелин — всего лишь лир на службе Отдела. Он вырастил детей и может валить к себе. — Фраза была негромкой, но ее все услышали.

Карм развернулся, пытаясь найти говорившего. Сидящий рядом с киррэном Марек мгновенно взъерошился, закрыв лира своим крылом и сцепив зубы. Ил, Серфин и Елька тоже завертели головами. Как только они найдут этого умника, пару перьев точно выдернут!

Один Ирин сидел неподвижно, глядя на арха. А потом дернул уголком рта.

— Кто-то хочет еще высказаться? — Уточнил Илья спокойно, оглядывая крылатых.

— Да! — Младший брат отпихнул руку Карма и вскочил на ноги. — Дар — это чистокровный лир, и он не может подпадать под действие наших законов!

Карм хватанул ртом воздух. Не таких слов он ожидал услышать от младшенького.

— Ирин, сядь и помолчи! — Зашипел Ил, пытаясь ухватить младшенького за рубашку. Ирин сделал еще шаг вперед, оказавшись на помосте и вне досягаемости братьев.

— Вы не можете меня ни в чем обвинять! — Повысил голос лае, тряхнув головой. — Я следовал нашим законам, а они позволяют мстить убийцам! А эта дурацкая химера убила моего брата! И плевать, что в ней пророс какой-то ущербный росток!

Арх смотрел на Ирина со смесью усталости и смирения.

Третьим на помост вскочил Вольф, и непринужденно встал возле пьедестала, опершись на него боком.

— В тот момент, когда ты решил совершить месть, уже всем было известно, что Заафир живой. — Спокойно произнес Илья. — И да, ты прав — Дарелин является чистокровным лиром. Но он официально признан нами как оперативник и как киррэн. Как твой киррэн в том числе. И все права, в том числе право взять под крыло у лира были. И он может требовать мести, так как ты попытался убить того, кого Дар защищает. Но ты так же под крылом у лира, и лишь по этой причине Дарелин ничего не требует.

— Да не нужна мне его защита! — Зло выкрикнул Ирин. — Я поступил согласно законам, и сделаю так снова! Лир не может быть лае! А химеру нельзя взять под крыло, пусть Эрелим в нее запихнет хоть дюжину зерен!

Марек вспушился еще сильнее, краснея пятнами. Такого поведения от младшего брата он тоже не ждал. Пойти против отца!

Дарелин опустил голову, уткнувшись лицом в ладони.

Карм ощутил, что воздух вокруг него становится вязким, как ледяная вода, и дышать получается через раз. Ил беззвучно шевелил губами.

Тихий в общем-то щелчок по голограмме прокатился по залу подобно удару в колокол. Вольф растянул виртокно на максимальный размер и повернулся лицом к остальным.

— Можно я выскажусь, начальник? — Хирург смотрел лишь на арха. И Илья едва кивнул, делая шаг в сторону. — По сравнению с другими расами, у нас очень мало законов. Есть право на месть. Есть право взять под крыло. И никогда прежде еще у нас не возникало таких ситуаций, когда нельзя вынести однозначное решение. Дарелин взял гибрида под крыло, потому что Заафир сделал это. Мы не знаем мотивов Зафа, но Дар поступил так ради сына. Ирин решил отомстить, и попытался гибрида убить.

— Я сделаю это снова! Вы мне еще спасибо скажете! — Не выдержав, закричал Ирин, и осекся, когда откуда-то сзади по затылку ему прилетела смятая бумажка.

Рино на подоконнике насупился, перекатывая в ладонях второй бумажный снаряд.

— Если тебя это успокоит, то я могу принести тебе благодарность прямо сейчас. — Лае переложил в другую руку сканирующую рамку, останавливая мелькание картинок на голограмме над своей головой. — Ирин, младший из детей Тиамы, я благодарю тебя за то, что ты попытался убить химеру по имени Рис. И моя радость безмерна, что ты не смог завершить начатое.

Ирин пренебрежительно фыркнул. На голограмме выстроились в ряд несколько бескрылых созданий.

— Хотя бы потому, что не пришлось делать ремонт в Отделе. — Продолжил хирург. — По предварительным расчетам, снесло бы половину крыла, не смотря на все щиты и барьеры. Погибших было бы минимум десять — и ты был бы в их числе. В худшем случае задело бы одну из точек опоры и Древо — и множество пострадавших. А если отбросить всех погибших, то стоимость отстройки и ремонта весьма сильно подкосила бы бюджет, — задумчиво отметил Вольф.

— Я все равно добью эту гадину, и вы мне будете благодар-ыы… — Вскочивший на ноги Карм подскочил к брату и закрыл тому рот ладонью, не позволяя закончить фразу.

Собственное терпение закончилось как-то враз, и чаша терпения рухнула на бок.

— Я с тобой еще поговорю, идиот… — Прошипел старший брат на ухо Ирину, предотвращая попытки вырваться, и силой утащил его обратно на лавочку.

Вольф еще миг смотрел на бескрылого лае, а потом вскинул голову.

— О чем это я? Ах да… — Хирург тряхнул головой, словно действительно потерял нить разговора. Щелкнул пальцем по рамке. — Перед тем, как начальник сообщит свое решение, я хотел бы показать одну вещь, которая, возможно, изменит мнения некоторых по поводу моей благодарности.

Вздох Гавриила-старшего, тоскливый и бессильный, услышали все.

На голограмме, зависнув в воздухе, находился Эли. С левой стороны от него находился Ерк, справа — Рыбка. Маленький лилим, единственный из всех сумевший попасть в этот список.

Ясень, предпоследний из проекта хромов.

Последним в ряду находился Заафир.

Хирург вытянул его на передний план.

Вольф провел пальцем по планшету, и изображения поблекли, стали нечеткими. Ярко высветился кокон, оплетающий все тело крылатого оперативника. Золотые нити, красные, пурпурные перетекали друг в друга, перекидывались на раскрытые крылья, оплетали, словно паутина. Пурпур закрывал всю грудь и голову. Красные и золотые едва касались перьев.

— Вот энергетический отпечаток лае-полукровки. А вот образы сосудов. — Лекторским тоном пояснил Вольф, словно кто-то мог этого не знать.

Кокон на теле Ясеня едва светился, но сильно размывал облик, мешая понять черты лица или расовую принадлежность.

На Рыбке свечения было больше, и на груди бился пурпур, разгоняя красные всполохи к рукам и ногам. Крылья почти не светились, но несколько золотых нитей все же были.

Эли был весь покрыт красными и золотыми нитями. Пурпура было намного больше, и даже в длинных заплетенных волосах мелькали его искры. Вольф развернул голограмму спиной, позволяя рассмотреть спину сосуда и энергетические наросты на лопатках. Эли был эльвиином, бескрылым, но нити кокона выгибались, очерчивая небольшие горбики.

Последним в ряду был Ерк. Самый первый и самый старый сосуд. Эаль, которого исцелили хромы.

Голограмма не была статичной. Ерк хмурился, передергивал плечами, шевелил длинным тонким хвостом, закручивая его в колечко.

Выдержав драматическую паузу, Вольф включил и его слепок, показывая энергетический фон.

Ерк был золотом. Миг — и кокон его окрасился красным. Зеленым. Пурпуром. Цвета перебегали по кокону, закрывая тело эаля полностью и выплетаясь в узор за спиной. Еще секунда — и нити стали золотыми.

Первый сосуд не принадлежал к расе лае, но потоки энергии раскрывались и шевелились, незримо формируя разлапистые широкие крылья.

— Мы все видели это сотни раз! — Не удержался Раф, но сидящие на подоконнике лилимы свирепо зашикали. Рино взвесил на руке еще одну смятую бумажку, и оперативник не стал развивать свое недовольство.

Вольф, едва не светясь от предвкушения, вытащил из кармана кубик и забросил его на пьедестал.

В воздухе появилась пятая голограмма, потеснившая остальные. Запись была склеенной из нескольких.

Вот гибрид с кроваво-красными волосами сидит в воздухе, как на кровати, вытягивая забинтованную ногу.

Пятен вокруг него мало, они размазанные, но пурпурный пятачок над грудью размером с кулак лилима.

А под пятачком светилось что-то белое и тонкое.

Изображение дрогнуло, сменяясь. Химереныш снова замер, вытянув куда-то вверх руки.

Золото было на его руках и лице, перекидывалось на ноги. По плечам тянулись красные полосы, мешаясь с зеленым и синим. За левым плечом нити кокона чуть отодвигались, образуя горбик.

И снова под нитями светилась белая паутинка.

Голограмма изменилась в третий раз. Гибрид лежал, но камера снимала его сверху. К голове тянулись темные, ничем не подсвеченные провода — видимо, Вольф сделал снимок, когда Рис находился в саркофаге.

Пурпур на груди стал больше, небольшое его пятно появилось на виске. Золотые нити стали толще, медленно окрашиваясь в розовый и красный. Бордовый.

Последнее изображение, судя по виду, было снято за пару минут до начала собрания. Гибрид снова сидел, словно на стуле, окутанный золотыми нитями, будто коконом.

Вот Рис чуть повернул голову — и золото покраснело, словно на него брызнули кровью. Пурпур словно выступил вперед, впитав его. Миг — и кокон стал красным. Снова пурпур, смешанный с золотом.

За левым плечом виднелось небольшое, не больше лилимского, красно-желтое крыло.

Насмотревшись на медленно вертящуюся голограмму, крылатые медленно переводили взгляды на сидящего на стульчике на помосте химереныша.

— Хочу отдать должное Ирину и снова поблагодарить его, — Вольф разорвал напряженную тишину собственным довольным голосом. — Если бы не он, я бы еще долго не догадался. Весьма трудно заметить такие детали, если не смотришь специально. И вообще смотришь в другую сторону. Сначала я изучал рост зерна и формирование собственной оси, и ставил сканер лишь на эти настройки, и если бы не твой поступок… Спасибо тебе, Ирин, что ты не смог уничтожить наш сосуд.

Тонкая издевка, прозрачный полунамек в его голосе теперь стала понятна всем крылатым.

Лае снова вскидывали головы, рассматривая голограмму. Теперь слева гибрида стоял Ерк и Эли, а справа — Заафир.

Энергетические потоки. Почти полное совпадение.

Проект хромов, который так никто из крылатых не смог повторить.

Карм переводил взгляд с настоящего Риса на его изображение. Запоздало вспомнил, что разжал руки, перестав удерживать отпихивающегося младшего брата.

— Кровь проснулась. — Протянул кто-то с задних рядов. Слова прокатились, и собственные губы Карамеля шевельнулись, повторяя их.

Кровь проснулась.

Лишь у сосудов однажды перелитая кровь проснется снова.

И снова.

И снова.

Когда будет необходимо.

И если сосуду больно, все это услышат. Потому что он взят под крыло, и тоже слышен для связи.

Малкольм был ближе всех тогда, и просто передал крик остальным.

И сам Карм тогда бросился на защиту, чуть ли не быстрее отца.

Потому что боль билась, и ее нужно было остановить.

— По поводу поступка Ирина. — Голос арха звучал особенно бесцветно и спокойно. — Возможно, приведение в порядок пустующих домов на дальней улице поможет ему…

«Кровь проснулась».

«Что ты не смог уничтожить наш сосуд».

«Не смог уничтожить наш сосуд».

«Наш сосуд».

«Сосуд».

— Нет.

Арх осекся.

Настоящий Рис, неподвижно сидящий на стульчике на помосте, впервые подал голос. Запрокинув голову, гибрид смотрел на собственную голограмму и едва заметно хмурился.

— Что ты… — Начал было Вольф, но закончить фразу не успел.

«Сосуд».

«Потому что можем».

— Нет. — Уперто повторил Итаним. — Не хочу быть сосудом!

Возможно, если бы Карм хотя бы догадывался о подобном, то он вскочил бы раньше. Глаза у гибрида сверкнули, и поднявшись на ноги, он бросился прочь. Увернувшись от руки Вольфа, Рис рванул прочь из зала, по пути проскочив под чьим-то белым крылом и проскользнув между ног у огромного Гавриила, который попытался встать в проеме.

Гибрид не оглядывался, припустив по коридору. Он не хочет!

Не хочет быть сосудом!

Не желает!

«Потому что можем».

«Кровь проснулась».

Он не хочет, чтобы крылатые пили его кровь! Рис против!

И раз Заф жив, он может не слушать других приказов!

Коридор раздваивался, и гибрид скользнул право, на лестницу. Пробежал по ступенькам вверх.

Он не знал, что расположено на четвертом этаже Отдела. Никогда прежде не был.

Позади и внизу доносились крики и звуки множества ног. Шелест крыльев, голоса.

Рису нужно просто дождаться тут Зафа!

А его крови на всех не хватит!

Коридор свернул влево, а потом гибрид увидел Древо.

Он добежал до одного из балконных коридоров, которые опоясывали дом лилимов. За перилами не было ни барьера, ни стекла. А до ближайших ветвей руками не дотянуться.

Рис оглянулся.

Карм рассказывал про Мирослава, который хотел посмотреть на новорожденных лилимчиков и застрял в ветвях. Никто из лае не мог забраться на Древо — слишком часто там растут ветки.

Но ведь Рис по сравнению с огромными крылатыми был низким и очень тощим.

И гибким.

По лестнице позади загрохотали ботинки.

Между ближайшей разлапистой ветвью Древа и концом балкончика было чуть меньше пятнадцати метров.

Не допрыгнет.

Сделав пару шагов назад, Рис кинулся вперед.

По коридору позади него задрожал чей-то вопль.

Гибрид перескочил через перила, оттолкнувшись еще и от них, и полетел вперед. А потом — вперед и вниз.

До ветви, которая тянулась к четвертому этажу, он бы никак не дотянулся. Нижняя же была больше, и Рис рассчитывал до нее добраться.

По лицу и руками хлестнули листья. Захрустели тонкие веточки, ломаясь под весом гибрида. Сама ветвь едва качнулась, и вновь замерла, словно ничего и не было.

Щебет лилимов оборвался, словно выключили звук.

Рис, раскачавшись, оседлал ветвь и пригнув голову, переполз ближе к центральному стволу Древа. Потом сел, для надежности зацепившись ногами за соседнюю ветвь, и посмотрел на балкон, с которого прыгал.

Если бы не Древо, гибрид бы сломал себе что-то при приземлении.

* * *

— Рис, слезай!

— Нет!

— Мы ничего тебе не сделаем! — Встав под Древом и запрокинув голову, надрывался Карм.

— Нет!

— Ну пожалуйста!

— Нет! — Рис, обхватив руками центральный ствол, даже головой отрицательно помотал.

Притихшие лилимы попрятались по своим круглым гнездам, едва химереныш сверзился на ветки.

Старший брат Зафа обошел Древо по кругу, запинаясь о выпирающие из-под земли корни, как хищник, ждущий, пока еда устанет, и сама свалится. Он уже попытался забраться хотя бы на нижний уровень веток, но едва не застрял насмерть крыльями.

Чуть поодаль от Карма стояли Ил, Марек, Серфин и Елька с Дарелином, уже сдавшиеся уговаривать гибрида слезть. За низким бордюрчиком толпились молчаливые крылатые, слушающие перепалку. Рис слышал, что часть из них начальник Отдела отправил по заданиям.

Часть — но, к сожалению, не всех.

— Может, стоит просто подождать, пока он созреет? — насмешливо предложил Малкольм, переступая границу между плиткой и землей.

Ветви и листья частично портили обзор, и Рис вытянул шею, рассматривая идущую рядом с рыжим Белую.

Обернувшись на них, Карм тяжело вздохнул.

— Вы хоть понимаете, что на него нашло? — Обреченности в его голосе было чуть больше, чем самому крылатому хотелось.

Малкольм равнодушно пожал крыльями. Прямой потомок Высших мог бы забраться на Древо, сомнений в этом не было. Вот только что взамен за такой поступок получит рыжий? На мелочи размениваться не хотелось.

Беаль наступила на один из выпирающих корней и запрокинула голову.

— Мелочь, слезай давай. Ты не сможешь сидеть там вечно.

Рис отрицательно помотал головой. Конечно, крылатая была права — вечно не получиться. И даже год не выйдет. Но недели две, если переключиться на ждущий режим и меньше шевелиться — вполне. А если прямо сейчас переключиться, то и три выйдет. А потом гибрид упадет сам, если надежно не закрепит свое тело на ветвях.

Лае пошарила руками в карманах, а потом помахала чем-то завернутым над своей головой.

— А за пирожок?

До Риса донесся слабый запах свежего хлеба и ягод. Пирожок был с яблоками и вишней, без сомнения. И очень свежий — только такое тесто так пахнет.

Дарелин ему рассказывал утром, готовя завтрак. Гибрид не смог долго валяться и сразу же пришел на шум на кухне.

Попробовать выпечку Рису захотелось. Но вот перспектива становиться «сосудом» не прельщала от слова совсем.

— Не слезу!

— Почему?

— Я не хочу, чтобы из меня кровь пили! — категорично сообщил гибрид, умащиваясь на ветке поудобнее.

Рука с завернутым в бумагу пирожком опустилась. Белая посмотрела на Карма.

— Понятия не имею, о чем он. — Растерянно дернул крыльями лае, одновременно беспомощно разводя руками. — Я ему вообще про сосуды не рассказывал.

Серьезный взгляд белокожей оперативницы прошелся по стоящим в сторонке братьям и лиру.

Малкольм, нахмурившись на секунду, вдруг фыркнул, сдерживая смешок. Белая неотвратимо, как дуло бластера, повернулась к брату.

— Да я просто пошутил тогда… — примирительно поднял ладони рыжий. — Сказал что-то, что мы у сосудов кровь пьем и силу… Ай! За что?!

Крылатая молча отвесила второй подзатыльник.

— Ты пошутил, ты и убеждаешь его слезть. — Холодно сообщила Беаль, но вместо того, чтобы уйти прочь, снова подошла к Древу. Оглянулась на молча наблюдающих за спектаклем оперативников, техников и медиков.

Те быстро поняли намек и послушно разошлись, вспомнив о множестве неотложных дел. Действительно, что это они застыли все? Нужно дальше искать Зафа. Спустя пару минут рядом с Древом оставалась лишь семья Карма да сама крылатая с братом.

— Мелкий, слезай. — Постучав пальцем по толстой коре, Белая уселась на ближайший выпирающий корень. Прислонилась крыльями к другому, расслабленно вытянула ноги. — Мой брат просто придурок, не верь его словам.

— Вы не пьете кровь сосудов? — Подозрительно уточнил Рис, не спеша покидать насиженное место. Может, это просто обманный маневр?

Но судя по анализу голоса, крылатая не врала.

— Нет.

— А силу?

— Спустишься — все объясню. — Посулила Беаль.

Гибрид закусил губу. Как можно пить кровь, он еще представлял, но вот с силой возникала заминка. Что конкретно воспринимают крылатые под этим словом? Где вообще хранится эта самая «сила»? У Риса точно нет органов и желез, вырабатывающих это вещество — он бы точно заметил, если бы в нем это появилось.

Подозрительно покосившись на свою руку, Итаним просканировал сам себя. Вот, точно — нет у него ничего подобного.

Может, просто техника крылатых просто ошиблась в вычислениях? Это был самый желанный вариант.

— Объясняй так.

— А ты потом спустишься?

— В зависимости от обстоятельств, — подумав, все же пообещал Рис.

В груди что-то заскреблось, и гибрид с опаской просканировал себя снова. Система ничего не обнаружила, но чувство не исчезало. Рис нахмурился, а потом перебрался на ветку пониже.

Солнце в груди спало.

Белая прислонилась затылком к Древу. Закрыла глаза и заговорила негромко, почти не добавляя эмоций.

* * *

Мир Отдела был наполнен особым веществом, которое позволяло крылатым размножаться. Нигде больше концентрация его не достигала таких колоссальных размеров.

Но приходили охотники. Убивали лае, травили химерами, забирали самых сильных и выносливых с собой, чтобы продать Белым Плащам или отправить в рабство. Жгли, топили, отрубали крылья, лишали детей, ставили опыты.

А потом один из крылатых взял в руки палку, и ударил охотника. Его поступку последовали остальные. Медленно лае научились защищаться. Но охотникам это пришлось не по нраву, и они решили уничтожить всю популяцию крылатых.

И тогда появилось Древо, и спящий в его корнях арх. Лае до этого не видели архов без их доспехов, вросших в тело, не знали, кто перед ними — и дали ему свою силу. Накрыли крыльями, согревая холодное его тело. Потому что слышали, что у него бьется сердце, так же, как и у Древа.

И арх пробудился, чтобы стать стражем. Так говорят лилимы.

Почти все записи за то время были уничтожены, и лишь маленькие крылатые помнят, что же произошло на самом деле. Да еще хромы знают правду.

На лае нападали потому что к ним в мир приходили хромы, и дарили технологии. Именно они воздвигли Купол, чтобы белокрылые были в безопасности.

А потом вещество стало исчезать. Были ли виной этому нападения охотников, или же периодические прорывы химер — никто не знал. Может быть, истерзанная земля за пределами Купола вытягивала его — версий было множество.

Сначала у одной пары не было детей. Потом — у двух, трех, десяти…

И хромы подарили крылатым сосуды. Первым был Ерк, которого сами лае когда-то привели в свой мир, но не смогли излечить.

Вторым был Рыбка — доброволец из лилимов, который не мог вернуться в цикл перерождений.

Были еще и другие — общим числом одиннадцать.

Все лае любили их и защищали, как своих не приемных, а родных детей.

И сосуды делали то, что стало теперь невозможно для самих крылатых — они воссоздавали это вещество. Выдыхали его. Оставляли след, прикоснувшись к чему бы то ни было. И к кому бы то ни было.

Лае снова смогли размножаться, и все было хорошо.

Пока Белые Плащи не начали убивать сосуды. Дольше всех прожил Ерк, но его заразили, и эаль, не в состоянии справиться с болезнью и боящийся передать знания о крылатых Плащам, убил себя, сбежав в другой мир. Тело его так и не нашли.

А последним был Эли, и он просто подвернулся под лапу прорвавшейся однажды в Отдел химере.

Лае хотели попросить хромов о воссоздании сосудов, но те не приходили. Крылатые пытались сами, воссоздав чужой проект, но потерпели поражение.

Популяция их медленно уменьшилась, и продолжает с каждым годом. Пусть лае не умирают от старости, но это успешно делает нож, бластер или даже вилы.

Единственным шансом на выживание оставалась возможность найти уведенных насильно когда-то крылатых. Или их потомков.

Поэтому лае раз за разом отправлялись в другие миры, силясь найти сородичей.

И иногда не возвращались.

Даже Заафир не мог помочь всем. Он просто оставался единственным крылатым с высоким уровнем совместимости с остальными. Мог размножаться.

Но он сделал кое-что получше, и Вольф как раз об этом и говорил на собрании.

Заафир создал сосуд из Риса. Воссоздал проект, над которым бились больше ста лет.

С первой попытки.

Успешно.

Создал чудо.

— Понимаешь, тебя никто не посмеет тронуть, — закончила спокойно Белая, не меняя позы.

— И кровь пить никто не будет? — снова уточнил Рис, зацепившись ногами за ветку и повиснув вниз головой. За время рассказа он перебрался намного ниже, и теперь был в двух с половиной метрах от земли.

— Остальные оторвут ему голову, — крылатая не обещала, но говорила так спокойно и уверенно, что усомниться в правдивости не получалось. — А теперь слезешь?

Подумав немного, гибрид скосил взгляд влево. Высунувшись из ближайшего серого гнезда, на него таращилось двое кудрявых светловолосых лилимов, восторженно раскрыв рты. Похоже, они уже оправились от психологической травмы, что на их Древо влез посторонний, и теперь были готовы покинуть убежище, чтобы потрогать чужака.

Рис припомнил свой прошлый опыт «общения» и качнувшись, отцепился от ветки. Ухватившись рукой за ветвь ниже, он перевернулся в воздухе, и приземлился на ноги, аккурат между крылом Белой и еще одним корнем.

Лилимы, в считанные мгновения выбравшись из гнезд, восторженно залопотали, свесившись с ветвей и глядя на гибрида.

* * *

— А какая реакция будет у Зафа, когда он узнает, что я сосуд? — Растерянно уточнил Рис по пути из Отдела.

— Он обрадуется. — Уверенно заявил Карм, до этого сохранявший молчание.

— Точно?

— Да, — подтвердила Белая, и гибрид, мысленно пострадав еще немного, успокоился.

Если Заф обрадуется, то и Рис тоже.

— А что мне надо делать, чтобы функционировать как сосуд? У меня нет такой программы.

Карм переглянулся с Илом. Серфин и Елька с Мареком остались в Отделе, дожидаться открытия Перехода.

Сбор был срочным, и едва закончившись, множество крылатых через час уже должны были продолжать поиск Заафира.

Потирающий затылок Малкольм открыл рот, чтобы покровительственно что-то выдать, но запнулся и взглянув на сестру, остался молчать.

— Я запросил у Вольфа все данные, — шелестя кипой бумаг, поделился Ил. Пока все искали Риса, бегая по этажам, крылатый, чуть лучше остальных знающий хирурга, вытряс из него необходимые листочки. — Судя по ним, ты все еще развиваешься, и станешь эффективен не слишком скоро. Дело осложняется твоей осью — она тоже еще не сформировалась до конца. Но у нас есть время подождать.

— А потом что мне надо будет делать? — уточнил собственный вопрос химереныш, не зная, как реагировать.

— Жить, — лаконично ответила Белая. — И поменьше нервничать.

На подоконниках родного дома привычно зеленели кустики и веточки без единого цветка.

Когда Ил с отцом и Рисом уже зашли в дом, Карм, насупившись и пропустив Белую, задержал на пороге Малкольма.

— Ну что опять?! — раздраженно уточнил рыжий, сложив руки на груди. — Я уже извинился несколько раз! Мне повторить персонально перед тобой?

— Будет неплохо, — буркнул лае, не спеша освобождать проход. — Что на тебя нашло, что ты решил взять Риса под крыло?

Малкольм опасно сузил глаза. С этим вопросом к нему приставали уже все, кто только мог. И почему-то все крылатые не могли принять ответ, что рыжему просто захотелось так поступить.

Ну вот возникло такое желание, что всем не нравится?!

Не признаваться же в том, что Малкольм просто сделал так, как попросила сестра. Если она так хочет этого, то и рыжий вместе с ней!

И вообще, он заранее ощутил желание Белки, потому что тоже этого захотел!

— Предчувствие. — Самодовольно ответил крылатый, вздернув нос. — Я же потомок Высших. Вот и предвидел, что Рис станет сосудом.

Карм, кажется, не поверил.

— На первом голосовании ты был за то, чтобы убить его. Да и потом…

— Будущее нельзя увидеть по часам. Когда ощутил, тогда и принял под крыло. Что тебе не нравится? Что я лучше тебя его оберегать стану?

Крылатый медленно покачал головой из стороны в сторону, и посторонился, пропуская Малкольма в дом.

Замер на крыльце, ожидая увидеть на дороге бескрылую фигурку младшенького. Карм потерял его из виду, когда Рис выскочил в коридор и в зале поднялась неразбериха.

Начальник Отдела не стал изгонять его, назначив исправительные работы на дальней улице. Логично. К маякам Ирин не смог бы добраться без крыльев.

Но слова младшего брата до сих пор жглись в груди. Дарелин любил детей одинаково, а все старшие баловали Ирина.

Разбаловали.

Запоздало, глядя на пустую дорогу, Карм понял еще одну причину того, почему Заф попросился в одиночное задание. Не только потому что он сильный и выносливый, или что ему нужно было время, чтобы решить, с кем создать пару.

Потому что, если бы нужна была работа в команде, вторым попросился бы Ирин. И очень долго дулся бы на отказ. А если бы Илья дал добро — испортил бы задание.

Вот Заафир и ушел один, попытавшись хотя бы на время сбросить удавку, состоящую из капризов младшенького. Может быть, брат надеялся, что, оставшись без «любимого» старшенького, Ирин возьмется за ум.

Похоже, так и не взялся.

А сейчас, пусть Дарелин и старался не показывать, как ранили его слова, Карм словно слышал боль отца.

Закрыв дверь и разувшись, крылатый поднялся на третий этаж с четким намерением откопать запасные тапочки. Его собственные нацепил Малкольм, а ходить по кухне в носках не хотелось.

Вот только он толкнул другую дверь, ведущую не в свою комнату.

Бирюзовые тапки стояли у окна, рядом с большим пуфиком. Кровать была тщательно прибрана, а вещи, постиранные и давно сложенные, лежали в шкафу. На полках ютились конспекты — не беспорядочно наваленные горы, а аккуратные, тщательно отсортированные по датам кучки. Едва шевелилась полупрозрачная штора, ловя в приоткрытую форточку дыхание ветра.

На столе, лишенном пыли и мусора, лежал тюбик клея и склеенная из множества осколков чашка.

С выцветшим корабликом на боку. Не хватало только двух кусочков — части ручки и осколка донышка.

Прислонившись крыльями к двери, Карм сполз на пол, кусая ладонь, не пропуская рвущийся наружу крик.

Рис положил себе в чашку пятую ложку сахара и замер на миг, подняв глаза к потолку. Потом подозрительно покрутил головой, прислушиваясь.

Нет, показалось.

Точно, показалось.

На всякий случай гибрид, поднявшись, отошел к окну, выглядывая на улицу.

Звук вроде бы шел оттуда.

— Что-то случилось? — Обеспокоенно спросил Дарелин, замерев у холодильника с большим блюдом в руках.

Даже Малкольм, отобрав у Ила нож и прекратив нарезать принесенную Белой красную рыбу, остановился, подозрительно уставившись на окно.

— Ничего. — Ровно сообщил Рис, и глянув напоследок в окно, вернулся на свое место. — Я… Мне показалось.

Белокожая крылатая приподняла правую бровь, намазывая на хлеб масло и накладывая тончайшие кусочки лосося сверху. Повернувшись к сестре, рыжий криво ухмыльнулся.

Купол гудел сильнее, наращивая защиту.

На кухню зашел Карм, принявшись молча помогать отцу. Лицо у него было чуть бледнее обычного.

Ирин пришел домой через полчаса, и ни с кем не поздоровавшись, молча и обиженно удалился к себе в комнату. Хлопнула дверь на втором этаже.

Поджав губы, Ил хотел было подняться к брату и сообщить о неправильном поведении, но Карм придержал его за крыло.

Сам поговорит с младшеньким. Потом.

* * *

Новость переходила от крылатого к крылатому, из уст в уста. Снова и снова, заходя на второй и третий круги.

Химера-сосуд. Сосуд-химера. Робот, кукла, гибрид. Химера, которую нужно убивать.

Сосуд, которого стоит защищать ценой собственных крыльев.

Детеныш, в чьем теле закрепилось и проросло зерно, создавшее ось. Лишь в том, кому оно предназначено, может прорасти «последний шанс».

Звенела связь, дрожа от общих эмоций и чувств.

Вольф улыбался, не открывая глаз.

Нити связи натягивались до боли. И когда уж казалось, что от напряжения порвутся — то тончайшие струны вдруг расширялись, становясь канатами.

И то, за чем следил Вольф — то темное, похожее на паутину чувство медленно угасало. Блекло, выцветало.

У них есть сосуд.

Есть надежда.

И помощь Белых Плащей не нужна. Ведь теперь есть другой вариант.

Тот, на который никто уже не рассчитывал. Невозможный. Нереальный.

Ведь хромы не приходили, и все попытки оборачивались провалом.

Но у признанного полукровки все получилось.

Что же дал Заафир гибриду?

Свою кровь? Зерно, которое не хотел принимать, но сберег?

А что дал Заф остальным крылатым?

Чудо.

— Тебе снится что-то приятное? — простодушно прогудела Мэл, сидя на земле и привалившись спиной к бортику фонтана. Плащ из толстой парусины на плечах встопорщился, выпуская золотые крылья. На коленях у ее лежал двуручный клинок, кажущийся в ее руках коротким кинжалом.

Вздрогнув, Вольф открыл глаза. Он сидел в кабинете начальника Отдела, забравшись в кресло с ногами и укрывшись крыльями.

— Кошмары? — равнодушно уточнил Илья, отвернувшись к окну и уперевшись руками на подоконник.

Всегда после публичных выступлений Вольф приходил в кабинет к арху, забирался в кресло и некоторое время просто молчал. Порой крылатый впадал в полудрему.

— Не то чтобы… — уклончиво заявил хирург, встав и принявшись разминать крылья. — Вы Мэл видите?

— Вижу. Возле фонтана сидит, — отозвался арх. — Меч полирует.

— Значит, не показалось… — пробормотал Вольф себе под нос.

Странные они, златокрылые. Прибились к Отделу, и живут тут с общего согласия. Отдают кому-то зерна и просят их сохранить. Иногда исчезают куда-то…

— Эрелим знал. — Продолжая наблюдать за ухаживающей за мечом Мэл, произнес задумчиво Илья. — Перед тем, как уйти, он сказал, что Заафир принял его дар и передал. Сообщил, что лае все сделал верно. Я еще задумался над его словами. Эрелим знал, что зерно предназначено не Заафиру, а химере, которая станет сосудом.

Вольф нахмурился, отвернувшись к столу. На отполированной гладкой поверхности стопочками лежали бумаги. Отчеты, доклады, заявления…

Вытянув крыло, хирург едва коснулся перьями одной бумаги, разворачивая лист к себе. Письмо от официального посла эалей. Время контракта на торговое сотрудничество подходило к концу, и нужно встретиться, дабы подписать новый. Или известить об окончательном разрыве.

— Порой мне начинает казаться, что лилимы в сговоре со златокрылыми и ведут какую-то свою игру, в которой все мы — просто исполнители ролей. — Продолжил спокойно арх. — Между прочим, ты от них недалеко ушел.

— У всех есть свои слабости. — Мирно признался хирург, не став отпираться. Передвинув крылом письмо на свое место, Вольф рухнул в кресло. — Вы же знаете, я ничего не могу с этим поделать. Психологическая травма, когда от знания зависела жизнь…

Прислушался. Связь еще звенела, но звук шел откуда-то с улицы. Сверху.

— Дополнительный барьер Купола поднят. — Пояснил Илья, не оборачиваясь. Правую ладонь он поднял к вазочке, почти касаясь пальцами сохнущего букетика. Коснется — лепестки опадут.

Сосуду нужно время, чтобы окончательно развиться и заработать. А есть ли оно у них?

— Это какой уже за сегодня? Второй?

— Третий. Никто не должен знать о появлении у нас сосуда. Я запретил обсуждать это за пределами Отдела и сообщать весть любому постороннему.

— Лилимы разболтают… — Со вздохом заметил Вольф.

Арх медленно покачал головой.

— Гавриил и Рино с Гэри обещали молчать, а остальные пока что рядом с Древом. Завтра прибудет посол от эалей, и зная этого хитрого…

— Засранца, — подсказал шепотом хирург.

— Хвостатого, — не стал оскорблять посла Илья, — то он попытается выведать все наши секреты. Снова. Похоже, ему никогда не надоест.

— Значит, нужно держать его подальше от Риса.

— Я уже отстранил Карма от работы на неделю и объяснил ситуацию.

Вольф кивнул. За столько лет общения с архом крылатый научился понимать смысл коротких, зачастую рубленных фраз.

Безопасность.

Заф, ушедший в цикл и провалившийся в другой мир, сейчас был слабым местом, и лае старались, чтобы об этом знало как можно меньше посторонних. Тем же Шии-Наи'Го ничего не будет стоить сообщить про «потеряшку» Белым Плащам. А то и самостоятельно начать его искать.

Вот только в случае обнаружения Заафира первыми они не станут его возвращать в Отдел.

А сейчас у них появилось второе слабое место. Даже не место — а огромная дыра в защите, прикрытая разве что кусочком ткани.

Сосуд. Проект хромов, которые, возможно, все погибли.

Крючок для всех крылатых. Если гибрида убьют, надежда, проросшая в душах крылатых, убьет их всех. И пусть некоторые лае еще не могли поверить в эту новость, но теперь все они встанут на защиту.

А еще могут попытаться Риса выкрасть. За ним пойдет Белая и Карм с Дарелином. За Белой — Малкольм. А за ним уже все остальные.

Когда Белые Плащи прислали письмо с «предложением помощи», то некоторые все равно рвались спасти Ерка. Эаля, который уже был давно мертв, но все еще сохранял свой облик в памяти крылатых.

Конечно, с хвостатыми у них сейчас мир. Но кто откажется от шанса прибрать к рукам мир крылатых? Ведь для этого теперь достаточно выкрасть сосуд, и пригрозить, что уничтожат его за непослушание. И лае сделают все, что будет велено.

Огромное, ничем не защищенное место.

Лучше держать его в секрете.

Никто не должен знать о появлении Риса в Отделе.

А не пустить посла нельзя — по сложившейся традиции эали предпочитают подписывать договоры не на своей территории. Возможно, стоит за это поблагодарить Виринея — стажера тогда взял с собой Раф, еще не зная о тотальной невезучести крылатого.

Вирька тогда натворил ущерба на пятнадцать тысяч эальских единиц и едва не сорвал всю церемонию заключения договора. А его всего лишь попросили встать наряду с хвостатыми у двери, изображая почетный караул ради соблюдения традиций.

Никто не знал, что в то время года у эалей вокруг цветов кружатся сотни жалящих бабочек. И уж тем более никто из лае и предположить не мог, что бабочкам очень нравится белый цвет, а парадная форма крылатых была как раз такой. Цвет оперения можно было уже не брать в расчет, как и аллергическую реакцию самого Виринея.

Вольф вынырнул из воспоминаний и скосил взгляд, рассматривая опустевшее место между двумя стопками отчетов. Еще вчера там лежали просьбы об изгнании Дарелина из Отдела.

Важное дополнение — еще вчера. Сегодня же бумаг уже не было.

Большинство крылатых дураками не были, и смогли сложить несколько фактов. Дарелин был чистокровным боевым лиром. Заафир — признанным лае-полукровкой с кровью от серокрылого. Он отправился на Мегу, не обладая ни записями экспериментов, ни каким-либо специальным оборудованием.

И если принять тот факт, что зерно помогло развиться лишь разуму…

Значит, он мог передать лишь свою кровь.

Все лае слышали эту песенку от лилимов, а те — от Дарелина.

Колыбельная про ребенка. Частично слова ее передал Рис, прорвавшись в Отдел верхом на Малкольме.

Вот только ее придумали не лиры.

И не лае.

Хромы.

В своих попытках воссоздать проект Вольф перепробовал все. Или думал, что все.

У него не было образцов крови хромов. Да и откуда ее достать, учитывая, что активное действие исцеляющих частиц составляет максимум шесть часов?

Кровь лиров Вольф тоже испытывал, не получив никакого особого эффекта.

Но раз в поколение у серокрылых появлялись особые дети. Стражи, в которых просыпались силы прародителей.

Боевые лиры.

А лилимы пели, что однажды хром влюбился в крылатую, и их ребенок получил лишь одну пару крыльев от матери, но способность к трансформации у него осталась. Как и сила, с помощью которой можно было разрывать реальность, переходя из мира в мир.

А Дарелин уж дважды прорвался в Отдел, и все об этом знали.

Так просто…

Вольф делал все, но пропустил деталь, которая была перед самым его носом. Пропустил собственного ученика, который был носителем генов хромов. Активным.

— Дарелин тоже отстранен от поисков сына. — Негромко заметил Илья, вернувшись в свое кресло. Подтянул ближе одну из стопок. Взял в руки верхний листок. — Не грызи себя. Даже я не знал, откуда появились боевые лиры.

— Я мог бы догадаться! — Тоскливо протянул Вольф, дернув себя за косички на висках. — У них в генокоде отсутствует каша, как бывает при случайном скрещивании! И вообще…

Хирург замер, не договорив и уставившись в одну точку.

Арх дочитал отчет до конца и аккуратно положил на низ стопки. Взял следующий листок.

— Что — вообще?

— Не случайное. У лиров имеется шесть близкородственных прародителей, — крылатый заговорил, продолжая таращиться в одну точку и не моргая. — Все басни, что рассказывают Старейшины неокрепшим боевым — просто враки, но… Боевые лиры не размножались. И проснувшиеся силы не передавались детям, а рецессивные гены оставались в коде всех обычных лиров. Старейшины так делали не потому, что хотели, чтобы стражи любили всех одинаково. Они… Они знали, если боевой размножится, то передаст активный ген. Заложенную кем-то специально целенаправленную мутацию. Кровь лилимов при смешивании растворяется в других, и через два поколения скрещивания получается уже чистокровный крылатый. А что, если хромы…

Вольф замолчал. Незаконченная фраза повисла в воздухе.

Но Илья ее слышал.

«А что, если кровь хромов при смешивании делает наоборот? И через два поколения ребенок боевого лира родится не с одной парой крыльев?»

Арх слышал и другое. Как хирург мучительно обдумывает еще одну мысль, одновременно радуясь разгадке и ругая себя за тугоумие.

— Близнецы связаны сильнее, чем просто братья. Регенерация Риса началась самостоятельно, без моей помощи. — Глухо признался Вольф. — Но изменения в энергетических потоках пошли в пятнадцать раз сильнее после того, как я перелил ему кровь брата… Первое поколение потомков.

Лист зашуршал, аккуратно прячась под стопкой отчетов. Но брать следующий арх не стал.

Он видел ответ в глазах крылатого. Слышал в дрожании крыльев, в нетерпеливом переплетении пальцев. Знал, почему Карамель просит о дополнительных сканированиях и анализах. Помнил собственное решение, принятое много лет назад.

Не двадцать два, а шестьдесят два процента.

Шестьдесят два и полтора.

Со старшеньким ребенком Тиамы действительно не было проблем. Он был почти чистокровным лае, и не ему нужна была помощь боевого лира.

Почти.

Боевые лиры могут трансформироваться. Чтобы защищать.

Маленький ребенок смог исцелить брата в приюте.

Что, если остатки крови хромов способны не только пробуждаться, но и менять уже сформированный организм?

Не через два поколения.

В первом.

Боевым лирам запрещено размножаться. Но у Дарелина было двое детей.

А потом хирург вскинул опущенную голову.

— Карм. И Заафир.

Секрет создания сосуда. Ничего особенного. Нужно всего лишь двое детей от боевого лира.

Так просто.

И так сложно.

На всей памяти Ильи Карамель и Заафир были единственными выжившими детьми с таким набором генов.

Детьми, в чьих жилах текла кровь хромов.

* * *

В свою комнату Рис попал после ужина. До этого на кухне была Белая с Малкольмом, а потом пришел еще один крылатый, с выбритыми висками, но длинной, достающей почти до колена косой и пластырями на руках. По сравнению с ним прическа Карма и его братьев была короткой. Он был одет в темную форму оперативника.

Крылатый сказал, что его зовут Раф, и сообщил, что пришел извиниться. Запоздало гибрид вспомнил, что именно этот лае был одним из тех, кто в душевой ухватил его за руки, не позволяя вырваться.

Рис не знал, как ему на это реагировать. Все уже произошло, и ничего изменить нельзя. И потом, крылатые, как и люди, руководствовались другими программами для принятия решений, а Итаним был настроен на понимание лишь своего владельца.

Замолчав, Раф замер, уткнувшись взглядом в стол и рассматривая сахарницу. Малкольм старательно мешал ложечкой свой чай, но делал это абсолютно беззвучно. Белая равнодушно смотрела в окно.

— Скажи, что прощаешь. — Наклонившись к гибриду, шепнул Карм, видя, что пауза затягивается.

Перед незнакомыми крылатыми Рис не часто открывал рот — они почему-то начинали на него странно коситься. Но тут пришлось.

Усевшись на кровать, гибрид поставил себе на колени чашку с сохнущей веточкой. Листков на ней больше не было, но Рис исправно поливал землю утром и вечером.

— Я теперь сосуд. — Беззвучно шевельнув губами, поделился он новостью с растением. — Карм сказал, что теперь я очень ценный.

Получилось глупо. Вишня Мирабель не отвечала, и не реагировала на слова.

Рис закрыл глаза. Весь вечер Белая пыталась объяснить ему смысл нового статуса, и, кажется, осталась недовольна. Но гибрид все равно старался понять.

Одно было ясно очень точно. Если Рис быстро «разовьется», то растения зацветут. И помидорка сможет ожить, ведь у нее еще могут оставаться здоровые корешки. Лезть в чашку и расковыривать землю гибрид боялся, но старательно обнимал ладонями керамические стенки.

Может, Вишня Мирабель просто не распознает невербальных сигналов? В фильмах на терминале тоже бывало, что персонажи чего-то не понимали и переспрашивали. Или вообще обижались на что-то, что сами придумали.

— Регенерируй. — Попросил Рис тихо. — Расти.

Росток остался неподвижным, и никаких изменений не произошло. Помучавшись еще немного, Рис снова вернулся к собственному статусу.

Он теперь сосуд. Карм принес кубики с записями и показывал других.

Тех, кто до гибрида назывался этим словом. Носил звание сосуда.

Никто не пил кровь. Это «очередная дурацкая шутка Малкольма, не верь болвану. В следующий раз, Рыжий, я на тебя чай выверну».

И силу тоже. Что это за сила такая, оставалось загадкой. Не кинетическая по крайней мере.

Сосуд сам делился ей с крылатыми. Но как это происходило, Рис тоже не понял, хотя просмотрел запись девять раз.

А еще Ил сказал, что Заафир будет очень рад, узнав, кем стал гибрид. И только это примиряло Риса с новым статусом.

Заф был хорошим. Даже не так.

Заф БЫЛ.

Сиял в голове гибрида золотым стандартом, идеалом, тем, чье мнение было для Риса самым важным. Возможно, единственно важным.

И если Заафир будет рад тому, что он стал сосудом, то Рис тоже будет радоваться.

Конечно, и Дарелин, и Карм, и даже Белая тоже были хорошими, но они не были Зафом.

И от этого становилось плохо.

— Он живой. — Повторил гибрид беззвучно.

Именно это было тем, что волновало Риса больше всего. Живой.

Темный переулок между домами и мусоросжигатель теперь казались чем-то далеким и ненастоящим, словно уровень в компьютерной игре, которых было много на терминале.

Но гибрид все равно боялся. Вдруг ему просто послышалось? Вдруг он неправильно перевел фразу? А что, если Рис просто сломался, и находится во власти испорченных систем ядра?

Поэтому он переспрашивал по несколько раз в день. У Дарелина, у Карма, у других братьев.

Только с Ирином не говорил. Рису вполне хватало летящей в голову чашки или ложки, чтобы утолить жажду разговора с младшим братом Зафа.

А после возвращения из изолятора Ирин ни с кем не разговаривал, запершись у себя в комнате и даже отказавшись от ужина.

Рис погладил сухую веточку.

— Регенерируй. — Попросил он снова у растения.

То опять никак не отреагировало. А гибриду вдруг стало очень обидно.

Почему разработчики кукол не дают им сразу нужных настроек, чтобы правильно любить Вишню Мирабель?

* * *

Карм, сев на диванчик в библиотеке с ногами, делал вид, что читает книгу. На кухне чем-то шуршал отец, напевая себе под нос простенькую мелодию. Ирин куда-то утопал с самого утра, позавтракав в собственной комнате и ни с кем не обмолвившись даже парой фраз. Остальные братья либо ушли на работу, либо еще не вернулись с нового рейда.

Поиски Зафа продолжались. Ушла даже Белая и два ее старших брата. Карму время от времени казалось, что на их улочке осталось лишь два дома со светящимися в сумерках окнами. Их и Малкольма.

Но рыжий сейчас находился в Отделе. Помогал принимать посла эалей.

Карамель тоже мог бы быть там, а не тут. Но упорно смотрел в книгу, забывая перелистывать страницы.

С эалями у них был мир. Вот только Карм помнил их аккуратные расспросы, кому крылатые хотят поручить охрану Древа после своего «исхода».

Облезлое перо им, а не Купол!

Рис, устроившись на одном из пуфиков возле стола, пересматривал одну из записей, сохраненных на плоский кубик. Время от времени химереныш мотал головой, отбрасывая с глаз отросшую челку.

Ну да. Если бы не Карм, Рис бы себе ее отрезал, чтобы не мешалась.

Крылатый все же перевернул страницу, бездумно уставившись в ровные строчки текста. Он попытался было помочь отцу, но Дарелин попросил его посидеть с «ребенком, чтобы ему не было скучно». На взгляд самого Карамеля, «ребенок» и в одиночку не скучал.

«Ребенок» успешно развлекал сам себя без посторонней помощи, и не нуждался в няньках.

Но Карм послушно усевшись на диване, подтянул к себе книжку и сделал вид, что увлечен чтением.

А ведь, если бы перерождение пошло правильно, то химереныш стал бы златокрылым. Сумел бы он стать сосудом в таком случае?

Крылатый помнил, как его младший брат касался собственного зерна, сжимая шнурок в кулаке. А иногда, задумавшись, Заф аккуратно поглаживал узелок с «последним шансом».

Он не хотел этого подарка, но берег его.

Сберег.

И теперь последний шанс брата, усевшись на пуфике, пересматривал записи с кристаллов памяти.

И он был последним шансом для всех крылатых.

Крылатый хмыкнул себе под нос. Рис, остановив запись, повернулся к нему, выжидательно уставился.

— Нет-нет, ничего. — Сдерживая смешок, произнес Карм.

Детеныш отвернулся, но ощущение чужого взгляда осталось.

Лае шевельнул затекшим крылом, лениво скосил взгляд, и замер.

Между белых маховых перьев пробивалось крошечное серое. Мягкое, совершенно не приспособленное для полета…

Протянув руку, Карм ухватился пальцами за него и дернул. Смял в кулаке.

— А зачем ты это делаешь? — От в сущности обычного голоса химереныша крылатый вздрогнул. Вскинул голову.

Рис снова смотрел на него.

— Это… Плохое перо. — С трудом подобрал ответ лае.

— А почему плохое?

— Потому что серое.

— У Зафа были серые перья. Он их не выдергивал. — Поделился гибрид.

Карм пошевелил губами, представляя собственного брата, удаляющего все свои серые перышки.

— Их у него просто много, и если все перья убрать, то летать станет трудно.

Рис кивнул, и положив планшет на стол, поднялся на ноги. Молча ушел прочь из комнаты, чтобы вернуться через минуту. Протянул руку, разжав пальцы.

На ладони у него было небольшое белое перышко с крошечным прилипшим комочком земли.

— На замену. — Так бесхитростно произнес химереныш, что Карм не стал смеяться.

— Где нашел? — Перья время от времени выпадали, и порой можно было подобрать парочку на улице. Или в собственной ванной.

— На Меге. — Признался гибрид, продолжая протягивать ладонь. — Его Заф уронил. Это перо хорошее? Подойдет на замену?

Карм сглотнул комок в горле. Поднял ладонь, коснувшись кончиками пальцев белого пера. Похоже, его какое-то время прятали в земле.

— Тебе в глаз что-то попало? — Растерянно спросил Рис.

— Да ничего мне не попало… — Буркнул крылатый, попытавшись вытереть ладонью глаза.

Те жгло.

Какой же Карм сволочь.

А он еще не хотел, чтобы Дарелин брал детеныша под крыло!

Моральный урод!

— Я сделал что-то не то?

— Прости меня.

— За что?

— За все. Пожалуйста. — Попросил крылатый.

— Ладно. Прощаю. — Послушно повторил Рис, все меньше понимая происходящее. — Ты так ведешь себя, потому что я сосуд?

Раф вчера тоже приходил и извинялся. И утром второй крылатый, имя которого так и не было произнесено, тоже стоял на пороге и просил прощение.

Карм сгреб в ладонь белое перо, попытался вытереть лицо. Дернул крылом, и отрицательно покачал головой.

— Потому что ты ребенок моего брата. — Хрипло признался лае, и вскинув второе крыло, изогнул его над головой гибрида.

А потом, вскочив, быстро ушел в сторону лестницы.

Немного подождав, Рис наклонился, подбирая выроненное Кармом серое смятое перышко. Аккуратно расправил на ладони.

Посмотрел его на просвет.

И спрятал в кармане.

Солнцу под кожей было тепло.

* * *

Старые деревянные ступени легко ложились под ноги. Некоторые поскрипывали, но звук этот был приятным, и не резал больно по ушам. А еще за него не ругали.

С кухни доносился запах выпекаемого хлеба и немного — яблок. Волшебная мечта, что после ужина всем дадут по кусочку шарлотки, вот-вот могла осуществиться.

Подтащив к окну стул, крылатый выглянул наружу.

На зеленой траве играли дети. Совсем мало — остальных давно забрали в новые семьи. Да и сейчас было видно, что по посыпанной речным песком дорожке идут, держась за руки, еще двое взрослых.

Значит, вечером еще одна кровать опустеет. А может быть — и две.

А за ними кто придет? Родители?

Крылатый прислонился лбом к стеклу, силясь рассмотреть две фигуры на дорожке.

Родители… Ведь к ним он хочет вернуться. Если бы можно было исправить все, что было…

Мечты о том, что их заберут именно они, неожиданно отрезвили.

Две фигуры вздрогнули, смазались, сливаясь в одну большую кляксу.

Теперь по дорожке, медленно приближаясь к дому, шел лишь один крылатый.

С серыми, блестящими на солнце перьями, с длинной, тщательно заплетенной косой. В простых, немного заношенных, но очень знакомых вещах.

Боевой лир.

Их киррэн.

Дарелин.

Он приближался неотвратимо, и яркий идеальный мирок рассыпался под его ногами, как бумажный домик из опавших листьев, оголяя чистые воспоминания.

Никто не приходил забирать детей.

На ужин никогда не давали шарлотку. Да, ей пахло в коридоре, а потом в комнатах воспитателей.

Крылатый, стоящий на стуле, положил ладони на стекло.

Дарелин остановился, вскинул голову, заглядывая в каждое окно.

Сон, такой приятный, сладкий, истончался, но он сумел поймать взгляд отца перед тем, как проснуться.

Поежившись, Заф все же открыл глаза.

Перед ним, усевшись прямо на кучу гнилых досок, сидел златокрылый. На коленях у него лежал длинный, весь в щербинках и царапинах меч. Он был непомерно тяжелым, редко какой лае мог просто поднять его, не говоря уже о возможности орудовать двуручным клинком в бою.

На лице златокрылого застыло выражение глупой расслабленности и спокойствия. Не зная его, могло показаться, что Эрелим немного не дружит с головой. Такие лица порой встречались в других мирах у людей, и их носили деревенские дурачки — блаженные, вечные дети во взрослых телах, безобидные и послушные.

Заметив, что крылатый больше не спит, Эрелим склонил голову к плечу. Плащ за его спиной чуть шевельнулся.

Теперь златокрылый был похож на исхудавшую птицу.

Заф аккуратно сел, стараясь поменьше тревожить шуршащие листья. Собственное тело — еще неуклюжее, требующее огромного количества пищи и энергии, продолжающее свой рост, казалось ему непропорционально длинным и тонким.

Крылья, едва обзаведясь упругими перьями, сразу же теряли их, уступая место серому пушку, а те снова выпадали, замыкая круг.

В листьях, которые Заф сгреб в одну кучу и устроил себе постель под деревом, было тепло. И даже обнаружилось небольшое яблоко, почерневшее с одной стороны. Протерев его о свою одежду, крылатый протянул дар.

Эрелим с удивлением посмотрел сначала на яблоко, потом на лицо Зафа. Отрицательно покачал головой.

— Точно не хочешь? — Уточнил крылатый. Вид у златокрылого был голодным.

— Теперь я знаю, что это действительно ты. — Невпопад сообщил Эрелим, снова глупо улыбнувшись. Убрав одну руку от меча, он пошарил на поясе и передал Зафу холщовый мешочек. — Ешь. Время есть.

Благодарно кивнув, Заф вытряхнул себе на колени хлеб. Тот был еще теплым, и сохранял тонкий аромат изюма. Не хлеб, а огромная булка, с вмешанными в тесто кусочками изюма, орехов и засахаренных апельсиновых шкурок.

На дне мешочка нашелся пластиковый контейнер, в котором, чуть подтаяв, лежал кусок шоколадного масла.

Все это было приготовлено в Отделе.

Нож у Зафа был, но помыть его было негде, и он принялся просто макать булку в масло, стараясь сильно не запачкаться.

— Сколько дома прошло времени?

Все было свежим, сделанным не более суток назад.

Эрелим вскинул взгляд в небо, словно молился.

— Четыре часа. — Наконец последовал ответ.

Для Зафа прошел почти год. Одиннадцать месяцев и восемнадцать дней бесконечного бегства, голода и невозможности вернуться домой. Слишком рано.

Это чувство преследовало его на каждом привале, везде, где только лае закрывал глаза. Страх опоздать или вернуться слишком рано. При втором варианте могли погибнуть дети лилимов. При первом…

Рис.

И Карм. Заф не слышал никого из крылатых, оказавшись в вакууме, и это подстегивало страх опоздать. Если он не найдет путь домой по истечении двух лет, то связь не восстановится.

— Ешь. Время есть. — Напомнил негромко златокрылый, снова сложив ладони на клинке меча.

— Как ты нашел меня так быстро? — Спросил лае, когда масло полностью закончилось. А вот булка еще оставалась.

Сначала Заф хотел было спрятать ее, чтобы доесть чуть позже, но, не удержавшись, откусил кусочек. За первым последовал второй и третий, и прятать остатки уже не было смысла.

— Меня отправила Мэл. — Последовал тихий ответ.

Мэл. Ах да…

Вторая златокрылая была способна открывать подобие Перехода, и для этого ей не нужен был Змей. Лишь собственные руки, способные проломить не только простую стену, но и грани между мирами.

Вот только, в отличии от Перехода, Мэл не могла дважды открыть один и тот же портал. Как и пропустить в него обычных лае.

Вслед за булкой Заф съел яблоко.

— Ты поможешь мне вернуться домой?

Златокрылый, чуть помедлив, утвердительно кивнул.

Месяц назад лае окончательно потерял способность проваливаться сквозь миры вместе с очередной смены пуха на перышки. Значит, то лилимское, наносное, окончательно прошло, и теперь развитие пойдет правильно.

Крылатому еще повезло, что он застрял именно в этом мире. Было ли это совпадением, или маленькие крылатые как-то могли выбирать место — но Заафир оказался недалеко от собственного приюта.

Тот давно уже был закрыт, и даже здание развалилось от старости, а холодные каменные остовы поросли вьюнком. Сквозь сгнивший пол проросли сорняки, а на месте крыльца теперь росла дикая яблоня.

Заф помнил все этапы взросления лае, попавшего в цикл к маленьким крылатым. И теперь оставалось только ждать, когда собственное тело окрепнет и вернется в ту точку, когда его убили.

Момент своей смерти он помнил, и время от времени удивлялся от спокойствия и какой-то обыденности.

Наверное, если бы Заф знал, чем все закончится, поступил бы по-другому. Прорвался бы вместе с Рисом, наплевав на закон. Правила можно менять.

Не стал бы помогать Маничке. Он же в первую секунду их встречи подумал, что человек выглядит как-то странно. Подозрительно. Да еще и травма, которую Заф лечил у куклы. Сделанная специально, чтобы проверить, на что лае способен.

Больше Заафир не позволит себя обмануть. Вряд ли ему снова так несказанно повезет.

Соня установила с ним контакт, когда он ее поцеловал на том званом ужине. Создала еще один отрезок связи, с помощью которого перехватила крылатого. А потом передала его остальным лилимам.

Сделала невозможное.

Заф не помнил этого момента. Просто тогда, упав с крыши и сломав себе крылья, понял — умирает. Рассыпается, словно песочная скульптура.

И тогда Соня Адлер встала над ним, и прикоснулась ладонями к вискам. Лае не видел ее и никогда прежде не получал второй шанс прежде, но безошибочно догадался, что будет дальше.

Догадался — и сделал все возможное, чтобы никто не смел обидеть Риса.

Отправил его в Отдел.

Ведь там Заф легко найдет своего ребенка. И ни один охотник до Риса не доберется.

— С Рисом все хорошо?

— Думаю, да. — Последовал спокойный ответ.

Мир приюта был расположен довольно далеко от Отдела, но Змей о нем знал. Зафу оставалось лишь терпеливо ждать, когда тут окажутся крылатые. Ждать — и не попадаться в руки охотникам.

Месяц назад по его следу пошел каи из Васарии, натравленный одним из охотников. Пока что только ради развлечения — Заафир сумел оторваться от погони, не выдав себя и свою истинную природу.

Ради лилима охотник еще поленится дергаться, но вот пока что беспомощный лае был слишком хорошей добычей.

Жаль, что Эрелим не носит с собой браслет-коммуникатор. Рассчитывать на это было слишком смелой мечтой.

Златокрылый плавно, словно находился в воде, поднялся. Движение его было беззвучным, но вот свист рассекаемого клинком ветра лае уловил. Как и блеск металла в левой руке Эрелима.

Он не стал размахиваться, но меч ушел на половину своей длины в темное тело, прибив его к земле.

Тварь, подбирающаяся со спины к златокрылому, судорожно дернула вытянутой собачьей головой и издохла. Не меняя растерянно-глупого выражения лица, Эрелим наступил на химеру, вытягивая испачканный меч. Обернулся к Зафу.

— Времени больше нет.

Лае кивнул, покидая кокон из листьев. Бросил короткий взгляд на тварь, навечно оставшуюся лежать рядом с гнилыми досками.

Вспоминать, кого убил златокрылый, было легко. Он изучал это во время обучения еще на врача.

Первый подтип, четырехпалая химера с ядом в клыках. Их часто спускают на лаури и порой — на лилимов. Быстрые и очень хорошо маскирующиеся твари, обученные не убивать, но притаскивать искусанную и отравленную добычу хозяину.

Но поодиночке их не отправляют…

Эрелим резко опустил клинок сухие сорняки рядом со своей ногой, и сделав шаг чуть шире, равнодушно пошел дальше. Ему не было нужды оглядываться или проверять, точно ли он убил химеру — и Заф тоже переступил сорняки, на всякий случай сжимая в руке нож.

Его он подобрал в двух мирах отсюда, удачно (или не очень) свалившись вниз головой на чьей-то кухне. Проверять, дружелюбны ли хозяева кухни и не очень, крылатый не стал, и быстро выскочил в окно, прихватив с собой связку сосисок, на которые приземлился, и нож, так удачно лежащий на столе рядом. И если сосиски исчезли очень быстро в желудке, то простенькое оружие Заф держал при себе. Хоть какая-то, но защита, а то с одним лишь барьером получалось слишком грустно. И ненадежно.

Да и сидеть, сложив крылья, в то время как Эрелим будет его защищать, было не в привычках Зафа.

Напоследок оглянувшись, крылатый увидел, что в куче листьев, которую он тщательно сгребал и утрамбовывал в ямку рядом с деревом, белым пятном светится его собственное перо, чуть блестевшее при осеннем солнце. Возвращаться и прятать его уже не было времени, поэтому Заф поспешил за златокрылым, отстраненно заметив, что макушкой достает ему до плеча.

Неплохой результат для почти одного года.

* * *

— Почему?

С этим вопросом Рис пристал, как мокрое перо, сначала к Илу. Младший брат, покраснев и пробормотав что-то невнятное о необходимости бежать на работу, перенаправил детеныша к Мареку. Тот наградил хитрого Миллениума хмурым взглядом, и тоже сослался на необходимость улетать на работу. Оба брата, тщательно скрывая эмоции, указали на Карма.

Крылатый отмазаться необходимостью срочного задания не мог, и мысленно ворчал на младшеньких.

— Почему не надо стричь волосы? — Повторил свой вопрос Рис, повернувшись к нему лицом.

Пользуясь тем, что гибрид их не видит, Ил с Мареком, предатели, беззвучно прыснули.

Все началось с того, что Карм не позволил гибриду отстричь себе челку ножницами. Для него самого причина была ясна, как день, но вот Рис ее не понимал, и спустя пару дней озвучил вертевшийся на языке вопрос.

Ответы «потому что так лучше» гибрида не устраивали. Рис тряс головой, отбрасывая челку с глаз, и вопрос заходил на следующий круг.

— Братец, ну почему? Нам самим интересно! — Самым честным голосом произнес Елька, до этого делавший вид, что тоже очень сильно опаздывает на работу. Одного только Серфина не было — он должен был вернуться после обеда.

Но можно было не сомневаться — остальные братья в красках все расскажут, не пропустив ни одной детали!

— Длинные волосы — символ красоты. — Понимая, что такой ответ ребенок сочтет неудовлетворительным, протянул Карм.

— Но почему? Я не лае. — Снова мотнув головой детеныш, убирая двухцветные пряди, мешающие обзору.

— Ты сосуд.

— И как это соотносится? У вас есть закон, который регулирует необходимую длину волосяного покрова у крылатых и сосудов? — Оттарабанил на одном дыхании Рис.

В перерывах между заданиями Белая снова приходила, корректируя произношение гибрида и давая перевод новых слов. Конечно, химереныш продолжал зависать, порой складывая слова в фразу по паре минут, но, видимо, сейчас был не этот случай.

— Такого закона у нас нет. — Вынужденно признал Карм. — Но длинные — это красиво.

— А почему тогда Белая ходит с короткой стрижкой? — С сомнением протянул гибрид, склонив голову к плечу.

Этот жест он подцепил у лилимов, когда Ил решил прогуляться с Рисом до Отдела и заодно — снова провериться на сканере.

Шрамы на голове истончались, и по словам гибрида, совсем не болели.

— У Белой траур.

— По Зафу? — Так наивно уточнил Рис, что решивший допить свой кофе Марек подавился и едва не откинул крылья прямо на кухне. Гибрид уже знал, что волосы крылатые обрезают в знак скорби по кому-то.

Карм попытался представить, чтобы холодная бесстрастная Белая устроила траур по Заафиру и медленно покачал головой.

— Нет, не по нему. Когда Беаль училась, ей в составе группы стажеров и под присмотром тренера нужно было пройти полосу препятствий в другом мире. И там… — Крылатый на миг запнулся, размышляя, стоит ли углубляться в подробности или можно обойтись просто констатацией факта. — Там на них напала химера. Белая была единственной, кто выжил.

— Химера, похожая на меня?

— Этого я не знаю. Беаль не рассказывала, а других свидетелей у нас нет. — Покачал головой Карм.

— Значит, Белая Зафа не любит? — Перескочил на другую тему гибрид, подумав минуту.

Настал черед давиться и кашлять для всех братьев.

Поверить в то, что холодная Белка хоть что-то может испытывать к Зафу, было невозможно. Она бы приняла тогда его ленту.

— Мы не знаем, — пришел на выручку Марек, насладившись несчастным и растерянным выражением лица Карма. — Никогда ее не спрашивали об этом.

Рис помолчал, заглядывая в свою чашку. К сожалению, ответов в молоке не было.

— А если спросить?

— Зачем? — Настал черед крылатых спрашивать.

— Ну… — В кофейнике ответа тоже не нашлось. — Любопытно.

Карм на мгновение представил, как Рис задает Белой вопрос, и каким взглядом смотрит крылатая сначала на него, потом на самого лае, и отрицательно покачал головой.

— Лучше не надо. Это немного неприлично.

— Почему?

— Потому что. — Понимая, что ответ гибрида не устроит, протянул крылатый.

Хорошо еще, что Заф научил Риса, что есть вещи приличные и не очень. Объяснять ему еще и это Карм бы точно не смог, замучавшись на середине.

— А почему челку нельзя стричь? — Убедившись, что более внятных ответов ему не дадут, гибрид переключился на предыдущую. — Если нет закона, запрещающего это действие.

Братья снова беззвучно заржали.

Понятия красоты у людей и лае немного отличались. И если человеческие женщины в основной массе своей ухаживали за волосами и делали разные модные стрижки, то крылатые без оглядки на собственный пол отращивали длинные косы.

Первое место делили между собой волосы и крылья, второе было занято уходом за собственным телом. Разве можно найти что-то красивее лае с белыми, уложенными перышко к перышку крыльями и толстой косой до пояса? Только такой же лае, но с косой до колена.

Время от времени на крылатых нападало желание выделиться, и они выборочно красили волосы в каштановый, рыжий или даже пепельный, но обычно к концу весны все оттеночные шампуни и токсичные красители всем надоедали, и все возвращались к своим натуральным цветам.

Один Малкольм блистал весь год. Его порой называли «Райсо» или Рыжим, но красный окрас крылатого был натуральным.

Карм видел фотографии. Все в семье Малкольма были красноволосыми и краснокрылыми со стороны матери, включая двух его старших сестер-близняшек.

— С челкой тебя меньше любить будут. — Ляпнул Марек, за что получил тычок крылом от Ила.

— Правда? — Уточнил Рис, обернувшись к нему.

Теперь настал черед Карма прикладывать ладонь к лицу. Внешний вид гибрида создавал обманчивое впечатление, что говоришь как минимум со взрослым человеком. Ну ладно, учитывая соотношение размеров лае и людей — с подростком. Но внутри каждый раз оказывался детеныш.

А реакция на безобидную шутку у подростка и ребенка могла быть разной.

— Нет, это просто такое выражение. — Пошел на попятную Марек. — Тебя и без челки тоже любить будут.

Наконец братья вспомнили, что им действительно нужно на работу, и быстро сполоснув свои чашки в раковинах, отравились собираться. Остатки посуды Карм принялся расставлять в посудомойную машину. Рис приносил ложки, под конец замерев с сахарницей в руках. Та была выполнена из белого стекла с выступающим узором на боках.

— Ее в шкаф. — Напомнил крылатый.

Гибрид кивнул, и приподнял крышечку.

— Сахар закончился.

— Ну тогда давай сюда. Заодно и ее помоем. — Не стал долго думать Карм.

Передав сахарницу и смахнув со стола крошки, Рис сел на свой стул, задумчиво трогая пальцем гладкую поверхность стола.

— Что такое? Если ты все еще думаешь по поводу прически, то можешь себе челку подровнять. — Сдался лае, закрыв дверцу посудомойной машины и выставив режим очистки. — Хотя с длинными волосами все равно красивее.

Гибрид дернул головой, поднял ладони, трогая собственные красные и белые пряди. Пробежался пальцами по шрамам. Вольф действительно постарался на славу, вдобавок ко всему попытавшись спасти шевелюру Риса. Конечно, вокруг шрамов пришлось все выбривать, как и оголять левый висок, но если не приглядываться, то не сильно было заметно некоторой «плешивости» химереныша. Но белые полоски от операций медленно рассасывались. Еще чуть-чуть — и на их месте появятся короткие волосы.

— Заф на Меге был с короткой стрижкой. — Словно вспоминая, заметил Рис осторожно. — Короче, чем у меня сейчас. Когда… Когда он меня только приобрел, у него они были короче.

— Над ним подшутил Малкольм. — Нехотя признался Карм, отцепив от бока холодильника небольшой магнит в форме блокнота. — Он подменил бумаги на другие, и Заф подстригся ради маскировки. Якобы мужчины на Меге не носят длинных волос.

— А какие были у Зафа перед Мегой?

Крылатый опустил ладонь и нагнулся, показав себе на ногу чуть выше колена. Примерно там же кончалось сложенное крыло.

— Длинные. — Подтвердил Рис, пытаясь представить Зафа с такой косой. — А с ними удобно?

— Вполне. Если заплетать, то и не замечаешь даже.

Гибрид снова отвел пальцами мешающие пряди.

— А во время сражения они не мешают?

Карм дернул уголком рта, пытаясь улыбнуться.

— Ни капли. У Первосозданного коса вообще по земле стелется, и ничего. По крайней мере, я не слышал о тех, кто его за нее хотя бы дернул.

— Первосозданного? — Переспросил Рис с проклюнувшимся любопытством.

— Он… — Лае запнулся, не зная, как объяснить. Получалось опять в духе, что Первосозданный — это именно Первосозданный, и никто иной, но такой ответ химереныша не устроит. — Он Был Первым.

— Где?

— Вообще. Знаешь, что такое Большой Взрыв?

— Да. — Кивнул гибрид.

— Первосозданный был до него. И во время. И вместо. И вместе. Он… Он — вершина пирамиды.

Судя по взгляду Риса, он ничего не понял. Как кто-то живой может быть вершиной пирамиды вместе с Большим Взрывом? И вместо, и до него, и вообще.

— Он — лае?

— Нет. — Покачал головой Карм, и снова попытался объяснить. — У него есть имя, но я его не знаю. Первосозданный всегда приходит, если произнести его имя. Он его слышит, даже если находится на другом конце вселенной. Кажется, Он — старейший вообще во всех реальностях… Иногда он приходит к нам.

— Сюда? — С любопытством уточнил Рис, окинув пытливым взглядом кухню.

— Нет, в Отдел. — Все же улыбнулся крылатый, отодрав второй магнитик, с приклеенном к нему карандашом. — Если повезет, ты его даже увидишь.

— Первосозданный — оперативник? — Снова попытался угадать гибрид, позабыв про спадающие на глаза волосы.

Карм отрицательно качнул головой, заполняя страничку в блокноте.

— Ничего не понятно. — Наконец пожаловался Рис, отчаявшись разобраться в странном существе.

Он уже знал, что в Отдел могут попасть лишь крылатые и порой — разные послы или гости, но Первосозданный не относился к первой группе.

Значит, он гость?

Ковырнув пальцем поверхность стола, гибрид все же вернулся к тому, о чем хотел спросить, едва взяв в руки сахарницу.

— Сахар закончился.

— Да. — Кивнул Карм, не отрывая взгляда от блокнотика.

Рис уже гулял с крылатыми по миру. Недалеко, только до соседней улицы и обратно, но это повлекло за собой появление вопросов.

— На Меге Заф ходил в магазин. Супермаркет, который недалеко от дома был расположен. — Начал гибрид. — А у вас есть такие магазины?

К его удивлению, Карамель отрицательно качнул головой.

— А где вы берете продукты?

Крылатый кривовато улыбнулся, и дернул крылом.

— Импортируем из соседних миров. У нас есть несколько выкупленных ферм и фабрик.

Рис представил себе процесс закупки продуктов. Значит, лае брали тележки на гравитационной подушке, и катали ее по разным мирам, набирая сахар, молоко и фрукты? Наверное, это долго…

— Хочешь со мной сходить на склад? Прогуляешься заодно. — Предложил Карм, закончив составлять список необходимых вещей.

Конечно, утром отец тоже туда отправился, но должен был уже вернуться. Наверное, снова задержался, заглянув к Древу.

Гибрид быстро кивнул и еще быстрее оказался у входной двери.

Крылатый снова улыбнулся, и мимолетом взглянул вверх. Ирин все еще не спускался на завтрак с остальными, делая вид, что никого в доме кроме него не существует. Так же ситуация обстояла с обедами и ужинами.

Поначалу Карм каждый раз бил себя по рукам, удерживаясь от соблазна принести младшенькому поесть в комнату, чтобы наконец попытаться помириться. Вот только он уже услышал все требования брата, а менять их тот не собирался.

Все дни напролет Ирин где-то пропадал, предпочитая гулять по скверу или пустым улочкам, и возвращался обычно уже под вечер. Но сейчас он все еще не ушел — младшенький не мог смириться с тем, что перед ним до сих пор не собираются извиняться, и каждый раз хлопал дверью так, что дрожали стекла на кухне.

А оставлять сосуд рядом с неуравновешенным, упершимся как эаль братом Карм не хотел. Если, гонимый собственными надуманными обидами и ревностью, Ирин снова попытается причинить вред Рису, то все закончится очень скверно.

Не видя остальных, Карамель слышал, как дрожит связь между всеми крылами, и как после каждого обследования у Вольфа новость летит по ней.

Кровь проснулась. Сила сосуда растет. Еще немного — и он заработает.

Сам Карм видел вчерашние снимки. Пусть энергетический анализ показывал несимметричный прогресс, но проклюнувшееся «крылышко» у Риса росло. И это было видно по ежедневным сканированиям.

И если вдруг глупый младшенький снова попытается совершить свою месть, Илья не станет жалеть его и наказывать простой уборкой и ремонтов пустующих домов. Карма преследовало подозрение, что начальник Отдела просто не успеет вынести приговор.

Потому что остальные лае Ирина убьют быстрее.

Нет уж, лучше действительно взять с собой Риса. И прогуляется, и заодно к Вольфу на ежедневные анализы зайдут.

Не удержавшись, Карм достал с полочки самую большую кружку и налил в нее остатки молока. Хватило как раз до самых краев.

Поставив ее на стол, крылатый пошел обуваться.

Ирин сам сможет ее нагреть. Не маленький.

— А далеко идти? — Любопытно уточнил Рис, уже обутый и стоящий у порога. Серфин в один из обнуляющих дней перешил по росту гибрида пять своих новых рубашек.

— Нет. Всего лишь к Отделу. — Карм, помедлив, протянул руку к плащу.

Обычно их носил лишь отец вне дома, до сих пор немного стесняясь своего оперения. Ну и сами лае, если вдруг нужно было выйти очень рано, когда выпадала роса или накрапывал дождь, а мочить перья не хотелось.

На левом крыле росло маховое перо серого цвета. На правом — два. Все пуховые Карм безжалостно выдирал, как и парочку проклюнувшихся кроющих, а вот маховые и рулевые трогать боялся. Они сильнее остальных влияли на маневренность и полет. А еще их отсутствие было сразу видно.

Плащ мгновенно избавил от всех волнений по поводу того, что крылья лае кто-то увидит.

* * *

Склад находился в боковой пристройке к Отделу, на первом этаже. Его крышу занимали теплицы, а окна, прерываемые кучей железных лестниц, открывали вид на затянутые под пленку грядки и саженцы на столах.

В верхней теплице Рис уже был, когда Ил ему все показывал, а Марек, Елька и Серфин ходили по пятам и вздыхали. Им-то все это было знакомо, но вот для детеныша оказалось новым.

Часть склада охлаждалась, и была очень похожа на отдел огромного магазина с молочными продуктами. У окошка с солнечной стороны, пристроив раскрытое крыло на подоконник, сидел еще один лае в зеленом халатике поверх черной формы. Время от времени он выглядывал на парник на улице и грустно вздыхал.

Оглянувшись, Рис увидел, что Карм взял одну из стоящих у стены рядом с выходом тележку на колесиках. Гибрид моргнул, сканируя предмет, потом, не удержавшись, присел на корточки.

— Что? — Растерялся крылатый.

Лае у окошка с надеждой обернулся, но увидев, кто перед ним, разочарованно вздохнул.

— А чья она?

— Общая. Ее все могут взять.

На ней не было ни одной голограммы с рекламой. И даже логотип супермаркета отсутствовал.

Рис выпрямился, снова оглядев склад. Над стойками не висело никаких обозначений, и никто не сообщал, что на какой-то товар сегодня суперакция, и его просто необходимо сейчас бежать и складывать в тележку.

Карм отправился между широкими рядами, сверяясь со списком и складывая продукты в тележку. Гибрид шел следом, выхватывая все новые и новые детали. Большинство надписей ему были все еще незнакомы, но одно он разобрал точно.

Ценников не было.

Вообще.

В тележке оказалось три пакета с молоком, упаковка сахара, немного разных фруктов и овощей и целая россыпь каких-то консервов.

— Тору, Дарелин уже приходил? — Окликнул Карм дежурного, держа в руках вакуумную упаковку с мясной вырезкой.

Крылатый у окошка сонно повернул голову.

— Приходил. — Отозвался он устало. — Сказал про жаркое на вечер…

— Ясно. Спасибо. — Упаковка вернулась в прозрачный холодильник.

Закончив с набором, Карм подкатил тележку к крылатому, и вручил бумажку со списком. Тот снова вздохнул, и поднявшись, подошел длинному столу, на котором одиноко возлежал плоский планшет.

— Я еще взял две банки ореховой пасты. — Вспомнил Карамель.

Кивнув, Тору разблокировал планшет и принялся медленно отмечать галочками взятые вещи. Закончив, нагнулся, и вытащив из-под стола два бумажных пакета, вручил их крылатому. Карм принялся перекладывать продукты из тележки, распределяя вес неравномерно.

Пакет, в котором лежала только паста, мука и бананы лае протянул недоумевающему Рису.

— А… Оплата? — Озвучил свой вопрос гибрид.

— Какая?

— Ну, за продукты. Мы же их купили… — Рис не видел момента, чтобы Карамель расплачивался кредиткой. Или хотя бы наличными.

— Это? А… Тут мы этим не пользуемся. — Крылатый взял свой собственный пакет не под ручки, а обхватил рукой, второй поддерживая снизу, чтобы бумажное дно не порвалось от чрезмерного веса.

— А почему? — Помедлив, гибрид повторил движение лае, взяв свой пакет точно так же.

— В столовой еда бесплатная ведь. Мы можем есть там, а можем взять продукты и готовить дома. — Терпеливо пояснил Карм, ногой аккуратно отпихивая тележку к стене, где и взял ее десять минут назад.

Вздохнув, крылатый в халатике вышел из-за стола, и ухватив тележку за ручку, довез ее сам.

— Спасибо. — Снова поблагодарил лае, и взглянув на опущенные крылья дежурного, предложил. — Может, поужинаешь сегодня с нами?

Тору вздрогнул, и медленно обернулся. На его овальном лице отразилась растерянность.

— А что…

— Да ладно, приходи к нам. — Перебил его Карм.

— Хорошо. — Лицо крылатого медленно прояснилось. — Я фруктовый салат тогда принесу, ладно?

— Да и без него тоже приходи! — Поддерживая руками пакет, ответил лае. — Мы тебе в любом виде рады будем!

Тору осторожно улыбнулся, и кивнув, тихо ушел к себе обратно на стул.

Карм молчал три минуты, и лишь выходя в один из главных коридоров Отдела, открыл рот.

— Тору один в семье остался. Его близняшка с задания не вернулась.

— А остальные братья? — Уточнил Рис. Заметив непонимающий взгляд крылатого, гибрид пояснил, тщательно подбирая слова. — Ну… у тебя же шесть братьев. А сколько у Тору?

— Одна сестра.

— И все?

— Все.

— А почему только одна? — Подумав, спросил химереныш. — У тебя же пять и Заф.

Карамель чуть дернул крылом, складывая его поудобнее под плащом.

— Обычно рождается лишь одна двойня. Просто я и мои братья… У наших родителей совместимость зашкаливала, и они смогли дать жизнь всем нам.

— А где родители Тору?

— Старший состав оперативников не вернулся. — Хмуро буркнул лае, уже раскаявшись в том, что вообще открыл рот.

Вспоминать о плохом не хотелось.

Возвращаться той же дорогой тоже не было желания, и Карм свернул в другой коридор, выйдя к Древу.

Как он и подозревал, Дарелин находился там, слушая щебет лилимов. Маленькие крылатые, обрадованные появлением своего любимого слушателя, разливались соловьями, наперебой и одновременно рассказывая обо всем, что услышали, узнали и сделали за эти сутки. У неподготовленного крылатого уже через пару минут нестерпимо начинала болеть голова, но лир внимательно все слушал. Можно было не сомневаться — Дар не только разбирает речь всех лилимов, но и запоминает ее.

Поставив пакет у стены, Карм бесстрашно переступил бордюрчик и направился к отцу. Потом махнул рукой, подзывая Риса.

— Виринея на кухню дежурным назначили, а он ногу подвернул. — Перекрывая щебет маленьких крылатых, сообщил крылатый гибриду. — Пошли поможем.

«Пошли поможем» в итоге вылилось в то, что, нацепив фартук и специальные белые нарукавники, Карамель вручил Рису два яблока и отправил «оказывать моральную поддержку этому балбесу».

«Этот балбес» сидел в столовой, уткнувшись лбом в стол, и время от времени дергал себя за волосы.

— Я так хотел помочь на кухне, а меня даже на порог теперь не пустят. — Пожаловался грустно Вириней, но яблоко взял. — Тебя тоже отстранили.

Рис уселся на скамеечку рядом с крылатым. Он уже знал, что все зовут Виринея ходячим несчастьем, и что лае занимает должность стажера, и еще не скоро перейдет в оперативники. Слишком молодой еще, да и эти его постоянные неудачи…

Тогда Белая фразу так и не закончился.

Перекатив яблоко в другую руку, Вириней осторожно потрогал гибрида за рукав, тщательно скрывая любопытство.

— От чего меня отстранили? — Уточнил Рис, не отдергивая руку.

Братья Карма уже несколько раз объясняли, что порой для утоления любопытства лае должны пощупать объект руками. Если им это не позволять, то они будут очень долго пялиться.

То, что все крылатые любопытны, только лилимы в несколько раз сильнее, Итаним уже понял.

— От помощи на кухне. — Пояснил Вириней, и грустно добавил. — Джар на поиски ушел, и сказал чтобы я тут ни во что не вляпывался. По крайней мере — чтобы постарался.

— Ты постарался. — Подумав, ответил Рис, кусая яблоко. — Ты ногу только повредил… Меня не отстраняли. Я выполняю ответственное задание.

— Какое? — Дернул белыми крыльями лае.

— Оказываю моральную поддержку тебе.

Вириней на миг надулся, но уже через пару секунд как ни в чем не бывало принялся катать свое яблоко по столу.

— Слушай… Когда ты только в Отдел на Малкольме прорвался, я в тебя губкой бросил. Ты меня простишь? Я правда не знал, что ты сосуд. Там сирена завыла, и мне показалось, что на рыжем химера сидит… — Втянув голову в плечи, быстро проговорил крылатый.

Рис взглянул на «балбеса». Ходячее несчастье Отдела сидел тихо, вытянув вправленную и забинтованную ногу, и выглядел как-то…

Несчастно.

Губку Рис уже и не помнил, выбросив ее из головы давным-давно. За время нахождения в Отделе произошло столько всего, что собственный прорыв через Переход казался чем-то несущественным, существующим исключительно для галочки.

А Малкольм сказал, что если просят прощения, то можно этим воспользоваться.

Как минимум утолить любопытство.

— Прощу. — Наконец решил гибрид, но едва Вириней обрадованно вскинул голову, продолжил. — Но только, если ты мне ответишь на вопрос.

— К-какой? — Заикаясь, спросил крылатый, мгновенно спав с лица. Яблоко, покатившись по столу, свалилось со стола, чтобы оказаться в вытянутой ладони Риса. Гибрид аккуратно вернул его на место.

— Я похож на химеру?

Вириней, прикусив губу, внимательно уставился на гибрида. Потом протянул руку, снова потрогав его за рукав.

— На гуманоидную — вполне. Те же каи из Васарии от тебя по внешнему строению почти не отличаются. Погоди… — Крылатый зажмурился, и задержал руку перед лицом Риса. Ладонь у него была узкой, а пальцы — длинными и тонкими, с коротко подстриженными ногтями. — Но нервная система у тебя очень хорошо развита, почти на нашем уровне. Конечно, в ней присутствуют недочеты и пропуски, свойственные всем химерам с третьего по первый тип. А энергетические потоки расположены абсолютно по-другому, и если смотреть на них — то с химерой тебя спутать нельзя. А вот с лае — уже можно. Да еще и вопрос возникнет, с кем больше сходства — с нами, или со златокрылыми…

Крылатый убрал ладонь, но Рис заметил, как под кожей проступили вены. Вириней смущенно принялся растирать руки.

— А зачем ты это сделал?

— Что сделал?

— Вот так руку поднял. — Рис повторил движение с поднятой перед лицом ладонью.

Крылатый, стесняясь, спрятал кисти рук в рукава своей формы.

— Я так вижу… всякое. Нервную систему, энергетические составляющие, их очаги. Все такое.

— Все лае так умеют?

— Нет конечно! — Замотал отрицательно головой Вириней. — Это просто моя способность… Теперь простишь?

Гибрид снова укусил свое яблоко. Вкусно.

— Ага. А есть не только гуманоидные химеры? — Продолжил расспрос Рис.

Конечно, эти вопросы можно было задать Карму. Или Дарелину. Или Белой, Малкольму или кому-то из младших братьев Зафа. Тому же Серфину, например.

Но Белая была за пределами Отдела уже несколько дней, а Ил, Марек и Елька ушли утром. Карамель с Даром сейчас были заняты, и отвлекать их не хотелось. Малкольму же Рис больше не верил, предпочитая не спрашивать его об очень интересных вещах.

Но ответы гибрид жаждал получить прямо сейчас.

— Всякие есть. И звериные, и водные, и даже как птицы. Есть смешанные виды, которые одинаково хорошо выживают и в воде, и на земле. Или на воздухе и под водой. Мы открыли несколько тысяч видов. Думаю, это только пара процентов от общего числа.

— Они все представляют высокий уровень опасности для крылатых?

Лае качнул головой, размышляя. Волосы у него были чуть темнее, чем у всех увиденных Рисом крылатых. Почти каштановые, и такие вьющиеся, словно Вириней каждую ночь накручивал пряди на специальные палочки «для корректировки локонов», которые часто крутили по рекламе на терминале.

— Почти. Обычно нужно бояться того, кто этой химерой управляет. Без приказа большинство редко нападают. Хотя есть и такие, автономные… Почему ты спрашиваешь?

Рис пожал плечами, повторив однажды увиденный у Зафа жест. Ответ складывался постепенно, и для него пока что не хватало данных.

— Любопытно.

Вириней на миг задумался, наморщив от усердия лоб. Потом оглянулся в сторону кухни. Судя по звукам, работа там кипела, но запаха готового обеда еще не было. Значит, до обеда оставалось еще чуть больше часа.

— Мы можем сходить в архив. Там много всякой информации, и про химер тоже. — Предложил крылатый.

Рис догрыз свое яблоко, подозрительно посмотрев на крылатого. Идти с кем-то, теряя из зоны прямой видимости Карма и Дарелина не сильно хотелось. Шрамы на голове и повреждение ядра уже стали опытом, что предложения вроде «подожди вот тут» или «пошли заберем куртку» заканчиваются плохо.

Белая говорила, что теперь Риса никто из крылатых тронуть не посмеет. Но все равно Карм каждый раз напрягался, стоило Ирину появиться в одной комнате с гибридом. А Заф…

Его братья уже успели объяснить не по одному разу, что если Рис «не дай ветер умрет или пострадает, то Заафир расстроится».

«Очень сильно».

Расстраивать Зафа Рис не хотел, как и снова подставляться под удары.

А предложение Виринея было подозрительным.

Но вот архив… Ил про него рассказывал. Якобы там находится полный информационный блок со всеми данными, которые крылатые собрали за годы работы.

«За все поколения исследований и даже немного больше».

— Тут недалеко. — Добавил Вириней растерянно.

Забрать куртку тоже «было недалеко». И закончилось «это недалеко» комой, двумя неделями в саркофаге и еще кучей дней без движения. И предупреждением, что в следующий раз Риса могут не успеть спасти.

Замена одного блока ядра была очень опасной процедурой, невозможной на Меге. Во второй раз Итаним может не пережить подобной операции.

Архив манил возможностью получить информацию.

Поднявшись с лавочки, Рис прошелся вдоль выставленных в ряды столов, дойдя до зоны кухни.

Карм как раз на пару с еще одним крылатым чистил картошку, и приближение гибрида заметил сразу.

— Где находится архив? — Рис, пока шел, успел сложить слова в вопрос.

— По коридору прямо до Зала Перехода, направо и вниз по лестнице на один этаж. — На миг задумавшись, проложил маршрут Карм. — А тебе зачем?

— Вириней предложил сходить, получить больше информации по химерам. — Отчитался гибрид, и заметив обеспокоенный взгляд крылатого, добавил. — Мне интересно.

Карамель вытянул шею, рассматривая сидящего в столовой Виринея поверх головы Риса. Едва заметно нахмурился.

Длинная картофельная шкурка упала мимо мусорного ведра. На этом внешние проявления эмоций крылатого закончились.

Но Рис как-то в один миг понял, что Карм испугался. Еще до того, как ИИ подсчитал, что сердцебиение у лае участилось в полтора раза, а температура тела начала подниматься резко, скачками.

— Данный маршрут безопасен? Или мне лучше остаться тут? — Спросил гибрид, на всякий случай тоже оглянувшись на «ходячее несчастье».

Второй крылатый, тоже чистящий картошку, имени которого Рис не знал, чуть шевельнул крылом. Волосы у него были повязаны белой банданой, но вьющиеся пряди все равно выбивались.

— Если хочет — пусть сходит. — Негромко заметил лае, не отвлекаясь от работы. — Только про обед не забудьте.

Помедлив, Карм тоже кивнул.

— Только чуть что — бегом сюда. — Предупредил он хмуро.

Рис видел, что отпускать его дальше столовой крылатый не сильно хочет.

На краткую долю секунду показалось, что в воздухе что-то прозвенело, коснувшись головы гибрида.

Нет, показалось.

Кивнув, Рис вернулся к столу, за которым ерзал, словно сидел на иголках, Вириней.

— Хорошо, пошли в архив.

Крылатый просиял, и попытавшись резко встать, зацепился развернутым крыло за стол и рухнул на пол, опрокинув лавочку.

Со стороны кухни донесся слаженный полувздох-полустон.

— Вириней!

Втянув голову в плечи, лае с грохотом вернул лавочке вертикальное положение и немного раскрыв ушибленное крыло, похромал к выходу.

Двери, ведущие из столовой в коридор, были открыты, и Рис услышал реплику одного из поваров.

— Только бы этот балбес себе шею не свернул на лестнице… — Кажется, голос принадлежал тому крылатому, кто чистил картошку вместе с Кармом.

Интересно, а если так произойдет, Заф расстроится?

Может быть.

Хорошо, Рис попробует проследить, чтобы никто шей на лестнице не сворачивал.

Но чуть что — сразу вернется к Карму.

Вириней бодро хромал по коридору, при каждом шаге на больную ногу хлопая крылом. В руке у него все еще было яблоко, даже не укушенное.

— Мне надо просто перерасти этот период. — Доверительно сообщил он Рису, пройдя десяток метров. — Джар говорит, что у меня очень высокие шансы скоро перейти в ранг младших оперативников. Просто не нужно опускать руки после каждой неудачи.

Рис понял, что крылатому неудобно за собственную неуклюжесть, но он изо всех сил старается не придавать этому значения.

— Однажды случится что-то, и черная полоса закончится. — Приложив ладонь к шее, процитировал Вириней чужим голосом.

В коридоре было пусто. Рис уже знал, что восемьдесят процентов оперативников сегодня на заданиях. Как раз после обеда должен будет вернуться Серфин и еще несколько групп. Уходя, младший брат Карма сказал, что постарается успеть к чаю.

Вириней, хромая, шел медленно, и гибрид не стал торопить его, легко подстроившись под чужой шаг. Глянул вперед.

Двери в Зал Перехода, расположенные дальше по коридору, качнулись от сквозняка.

— Когда я маленьким был, то видел одну химеру. Мой… опекун поймал вирритку и на цепь посадил перед домом. — Вспомнил Вириней.

— Вирритку? — Переспросил Рис, сделав ударение на вторую гласную.

— Так вид называется. Они тоже искусственного происхождения, но слишком медленные, чтобы охотиться на лае. Да и вообще они больше подходят для таскания тяжестей, а при минусовых температурах в спячку впадают.

Дверь качнулась в другую сторону, но порыва сквозняка Рис не ощутил.

— А какие виды используют для охоты на лае?

Вириней шумно вздохнул, притормаживая. Было видно, что держать растопыренным ушибленное крыло, хромать по коридору и одновременно говорить ему не очень удобно.

— Сразу все не перечислить. Есть каи из Васарии, есть четырехпалые вроде тех же вирриток, но очень быстрые. Есть туары — вот они действительно опасны. У них слюна поражает нервные узлы и временно приостанавливает регенерацию… Но самые опасные — гончие собаки Белых Плащей.

— Они черного окраса, строение тела как у крупного пса охотничьей породы, морда вытянутая, переход от лба к морде сглажен, глаза черные без выраженного зрачка, хвост опущен, примерная масса тела — сто пятьдесят — двести восемьдесят килограмм, а рост в холке около метра сорока сантиметров? — Негромко уточнил Рис, тоже остановившись рядом с крылатым.

Вириней утвердительно кивнул.

— Ага. — Он вопросительно уставился на гибрида. — Ты что, уже читал общий каталог опасных животных десятого ранга?

— Нет. — Не мигая, Рис смотрел вперед, понизив голос еще на полтона. — Мне кажется, впереди химера.

— Мы же в Отделе! Какая хи… — Беспечно начал крылатый, и запнулся, глянув вперед.

Большие двери, ведущие в Зал Перехода, были открыты. В проеме стояло две собаки. Они не были однородного окраса — грудь и передние лапы у них были серебристые, спина, морда, задние лапы и хвост — черные с подпалинами.

Из Зала Перехода в коридор лился поток белого света, и тени собак на полу перегораживали проход.

— Мне просто снится сон. — Прошептал Вириней, не отводя взгляда от псов и не шевелясь. — Быть такого не может. Мы же в Отделе… Они не настоящие. На настоящих обязательно среагирует Змей и поднимет тревогу.

По коридору, реагируя на его слова, прокатился вой сирены. Собаки синхронно насторожились, чуть шевельнув ушами, и медленно повернули головы в сторону Риса.

— Беги на кухню! — Размахнувшись, крылатый запустил в сторону гончих яблоко.

Еще секунду гибрид видел, как неподвижные собачьи фигуры следят за полетом яркого предмета, а в следующую секунду они уже бежали вперед.

Заорав, Вириней упал животом на перила лестницы, и растопырив крылья, поехал вниз. Смотреть, погнались ли за ним собаки и куда упало яблоко Рис не стал.

Система, с учетом полученных данных, охарактеризовала противников как очень опасных. У Риса не было даже ножа, чтобы вступать с ними в бой. А еще…

Чуть что — бегом сюда.

Похоже, произошло как раз это пресловутое «чуть что».

Добежав до дверей в столовую, гибрид, не сбавляя скорости, ухватился за ручку и изменив траекторию движения, влетел внутрь. Судя по звуку, собака отставала от него на пять метров, успев сократить изначальное расстояние на прямой дистанции.

Гончая Белых Плащей была неприятно быстрой.

На кухне тоже слышали вой сирены, но еще ничего не успели понять.

— Да что Вириней опять натворил?! — Воскликнул кто-то из крылатых, но Рис не определил говорившего.

Расстояние уменьшилось до трех метров, пока гибрид бежал между длинных рядов.

Карамель стоял у дальнего окна, рядом с раковинами, и Рис уже не успевал к нему добраться.

Чуть что — бегом сюда.

Система построила другой маршрут, и запоздало гибрид понял, что тот ведет к Дарелину. Тот как раз стоял рядом с плитой, растерянно смотря на несущегося в его сторону Риса. В руке у него была стеклянная солонка.

Это была плохая идея. Очень. Но менять направление движения гибрид уже не успевал. Только пробежать мимо, и ухватившись за край стола, погнаться к раковине, надеясь, что на лира собака не бросится, а необходимость поворота позволит ему оторваться хотя бы на три с половиной метра вместо трех.

— Ложись!!! — Вопль прокатился по всей кухне, на миг перекрыв даже вой сирены.

Рис рухнул на пол, заскользив по гладкой плитке на спине, удачно проскочив под крылом Дарелина.

Лицо лира, растерянное и немного испуганное, не изменилось. А в следующую секунду раздался глухой звук удара. Стеклянно хрустнула солонка, упав на пол. Посыпалась сырая картошка.

Горячая сковорода встретилась с длинной собачьей мордой, насильно остановив гончую. Дарелин даже не шелохнулся. Лишь крылья растопырил, потоком воздуха сметая с ближайшего стола нарезанные овощи.

Гончая замотала головой, и очухавшись, беззвучно бросилась на лира. Тот чуть пригнулся и что-то произнес.

Рис не сумел разобрать ни единого слова, но увидел, как от вытянутой левой ладони Дарелина тянется что-то прозрачное, накрывая и лира, и собаку энергетическим полем.

Датчики засбоили, показывая, что это лишь оптическая иллюзия и одновременно — что рядом находится источник высокой радиации.

Карм ухватил Риса, утягивая подальше от похожей на половинку мыльного пузыря иллюзии.

— Тебя ранили? Укусили? — Не прекращая пятиться, крылатый схватил с ближайшего стола нож.

— Я в норме. — Отчитался гибрид, не отрывая взгляда от лира. Тот беззвучно открыл рот, словно говоря что-то, но прочитать по губам у Риса не получалось.

Собака бросилась вперед, и тут Карм закрыл гибриду обзор своим крылом.

Остальные повара медленно пятились в сторону окна.

В проходе, вскинув узкую длинную морду, стояла вторая собака. Голова ее находилась почти на одной высоте с лицом Риса, который, ухватившись за крыло, отодвинул его чуть ниже.

Повернув морду, гончая шумно втянула воздух, уставившись на Карма.

— Я отвлеку ее, а ты спрячься. — Негромко произнес крылатый, и в одно движение запихнув детеныша себе за спину, раскрыл крылья.

Один из поваров тоже хлопнул крыльями, схватив со стола деревянную доску для нарезки овощей и железный половник.

Еще один лае сбил рукой кастрюлю с водой, отвлекая внимание химеры на себя.

И тут Карм бросился вперед, ударом крыла опрокинув один из столов.

— Беги!

Система предлагала несколько маршрутов. Стекло на окне было толстым, и для его разрушения нужно было либо что-то тяжелое, либо разбег. Времени отступать и разбегаться у гибрида не было, как и искать что-то подходящее для броска.

Вскочив на разделочный стол рядом с раковиной, Рис перепрыгнул на соседний, разгоняясь. А оттуда перескочил полутораметровый бортик, отделяющий кухню от столовой.

За спиной послышался чей-то крик и хруст.

«Я отвлеку ее, а ты спрячься».

Гибрид не знал Отдел. Где можно спрятаться, чтобы его гарантированно не достала гончая?

Изолятор на подземном этаже? Вполне подойдет…

В коридоре, перекрывая путь на лестницу, стояла еще одна собака. В зубах она сжимала огромное белое крыло, перепачканное светящейся золотом кровью. Лица крылатого Рис не рассмотрел — тот лежал неподвижно, одетый в черную форму оперативников.

Путь к изолятору был закрыт. Дальше по коридору была еще одна лестница, но гибрид проскочил его.

Выпустив крыло, гончая бросилась следом за ним.

Расстояние на прямой дистанции очень быстро уменьшалось. Рис бежал вперед, не пытаясь никуда свернуть.

Времени уже не было.

Потолок ухнул вверх, стены раздались в стороны, давая место огромным ветвям с зелеными листьями.

Вложив всю силу в рывок, Рис перескочил низкий бордюрчик, и наступив ногой на один из выступающих корней, прыгнул вверх, цепляясь руками за нижнюю ветвь. По инерции тело качнулось вверх, позволяя гибриду извернуться в воздухе как кошка и приземлиться на ветку. Вовремя — еще пятая часть секунды, и Рис остался бы без ноги. Лодыжке стало слишком свободно и прохладно, а система зафиксировала длинный вертикальный поверхностный порез.

Химера выплюнула ботинок и облизнулась, тронув длинным розовым языком черный нос. Коротко тявкнула, словно щенок, приглашая играть. Припала на передние лапы.

«Будь братом моим».

Рис, выпрямившись, полез выше, увеличивая расстояние. Лилимы молчали, попрятавшись в своих серых гнездах.

Покрутившись между корней, гончая подпрыгнула. Раз. Другой.

На третий раз когти ее встретились со стволом, царапая кору. По хребту собаки прошла волна, и лапы изменились, позволяя карабкаться.

Даже быстрее, чем это делал Рис.

Оценив скорость продвижения химеры по ветвям вверх, гибрид напрягся, не прекращая перебираться с ветки на ветку.

Он не думал, что собака сможет влезть на Древо. Поверхностный анализ показывал, что у гончей не то строение костей и лап, чтобы достать его тут.

А еще крылатые говорили, что Древо дает защиту! Неужели это не так?

Система на секунду засбоила, выдавая предупреждение о чрезмерной нерекомендуемой нагрузке. Рис залез на еще одну ветвь, успев подтянуть ноги до того, как зубы гончей сомкнуться на лодыжке. Проверять, ядовит ли их укус и устойчивый ли к нему гибрид, не хотелось совершенно.

Ветви становились тоньше, а тело гончей — все более похожее на обезьянье, но слишком вытянутое и тощее.

Рис ощутил, что в груди снова появилась тупая боль. Но теперь она перекинулась на виски, стянув голову, словно ремнем. Совсем как в рекламе какого-то препарата на Меге.

А еще под кожей шевельнулось спящее солнце. Если оно проснется, Рис сможет обжечь химеру прикосновением?

Наверху и чуть в стороне, закрепленное между несколькими наиболее толстыми светлыми ветвями, висело серое гнездо. Не идеально круглое, а больше похожее по форме на яйцо, в диаметре оно составляло один метр. Рис подпрыгнул, перебираясь еще выше. Зубы снова клацнули, на этот раз вцепившись во второй ботинок.

Гибрид дернул ногой, сбрасывая обувь и компенсируя инерцию от рывка вниз. Одна из ветвей под рукой затрещала, информируя лучше любой рекламы, что дальше Рис может не залезть.

Он был слишком тяжелым для лилима.

Химера, мотнув мордой, разжала пасть, выпуская ботинок со следами своих зубов, и снова поползла наверх.

Рису оставался лишь один путь — вниз. Оглянувшись на гончую, гибрид понял, что маршрут корректируется. Не вниз, а в пасть собаке.

Из круглого проема в гнезде высунулась всклокоченная светлая голова. Лилим с отпечатком одеяла на щеке зевнул, держа на ладони яркий фрукт. Кажется, это был апельсин. Рис уже его видел — маленький крылатый сидел на подоконнике рядом со своими сородичами во время совещания, на котором гибрида назвали сосудом.

И в зале Перехода тоже его мельком видел.

Марек говорил, что в оперативный состав Отдела зачислено три лилима. Одного звали Гавриил, второго Гэри, а третьего — Рино.

Гавриил, Гэри или Рино?

И что может сделать маленький крылатый против карабкающейся по Древу химеры, если та смогла повредить лае в форме оперативника? Запустить апельсином в воздух, как это сделал Вириней?

Лилимчик сонно потер ладошкой глаза и лишь потом глянул вниз, на лезущих в его направлении гибрида и химеру. Зевнул.

Яркий оранжевый фрукт полетел вверх, подброшенный маленькой рукой лилима. Рис ухватился руками за следующую ветвь, подтягиваясь и понимая, что все, что он успевает сделать — позволить зубам собаки сомкнуться не на колене, а на лодыжке.

Солнце под кожей вновь шевельнулось.

Рис уже заметил, что порой время воспринимается иначе, как фильм в замедленной съемке.

Но тут что-то пошло не так.

Апельсин все еще летел вверх, за целую вечность преодолев расстояние едва ли в пять сантиметров.

Маленький крылатый скрылся в темном гнезде, повозился там, и снова выглянул. Медленно, очень плавно из проема выглянула длинная узкая трубка облегченной винтовки. Лилим аккуратно зарядил ее, придирчиво оглядывая каждый патрон. Зевнул еще раз, широко раскрыв рот. Потер кулачками глаза.

Апельсин летел вверх. Собака тянулась вперед, все не закрывая пасть.

Выбравшись из гнезда, лилим лениво уселся на ветке, прямо в голубой детской пижаме с прорезями для маленьких крылышек. Осмотрел еще раз винтовку. Откинул кудрявые пряди с лица. Вытащил половину патронов из коробчатого магазина, оставив лишь пять штук. Опять зевнул, и вскинул винтовку из серебристого металла.

Оранжевый крутящийся шар остановился в воздухе, а потом медленно и неотвратимо сместился на полтора миллиметра вниз.

Гаврил, Гэри или Рино?

Лилим снова зевнул, и выстрелил. Раз, второй.

Положил винтовку себе на колени. Протянул руку влево, не поворачивая головы.

Апельсин плавно опустился ему в ладонь, закончив свое падение.

Он летел всего лишь тридцать один сантиметр вверх и столько же — вниз. Меньше одной секунды.

Зубы ударили Риса по ноге, но не сжались, ломая кости. Лишь оцарапали. Гончая издала странный булькающий звук, и завалилась назад, хребтом ударившись об одну из ветвей. Мелькнули в воздухе изогнутые когти, которыми она цеплялась за ствол Древа. Поджатый живот с красно-золотым пятном чужой крови.

— Хочешь? — Лилим сонно забросил винтовку в гнездо и протянул апельсин повисшему на руках гибриду.

Рис оглянулся, напряженно рассматривая продолжающую падать собаку. Если бы не огромное количество ветвей, то она уже лежала бы на земле.

Маленький крылатый лениво проследил за его взглядом. Перебрался на ветку пониже.

— Она дохлая уже. А я Рино. Будешь апельсин?

Гибрид, присев на достаточно надежную ветвь, осмотрел ногу. Четыре бескровные царапины на лодыжке, плюс еще одна на второй. Рис на всякий случай запустил сканирование, снова глянув вниз.

Гончая не долетела до земли, застряв в развилке ветвей почти в самом низу, зацепившись задними лапами. Жизненная активность у нее отсутствовала.

Лилим вздохнул, и разорвал апельсин на две неровные части. Ту, что поменьше, протянул гибриду.

— Или бери, или я передумал. — Пригрозил он детским голосом.

Поколебавшись, Рис взял апельсин, сразу же измазав пальцы в соке. Заулыбавшись, Рино пересел еще ниже, оказавшись на одной с гибридом ветке.

Из других гнезд начали доноситься голоса других маленьких крылатых.

Гончая висела, крепко застряв.

— А… Что теперь надо делать? — Растерянно уточнил Рис, снова глянув вниз.

Собака хотела его сломать. Еще две остались на кухне. Может, стоит спуститься и узнать, в порядке ли Дарелин и Карм? А остальные?

В коридоре лежал лицом вниз один из крылатых, весь в крови. А вдруг ему необходима срочная медицинская помощь?

— Есть апельсин. — Так спокойно и убежденно сообщил лилим, что гибрид не нашелся, что возразить.

Через полторы минуты сирена прекратила выть, замолчав.

Маленький крылатый ел свою половинку вместе с оранжевой кожурой, беспрестанно болтая ногами. Чуть погодя остальные лилимы выбрались из своих гнезд, принявшись щебетать на своем птичьем языке. Но ветвей они не покидали, и к висящей собаке не приближались ближе, чем на метр.

Рис прокрутил в голове произошедшее. Собака побежала за ним, забравшись даже на Древо. А сонный лилим убил ее с двух выстрелов за время полета апельсина.

Тридцать один сантиметр вверх и столько же — вниз.

Ноль целых девяносто три сотых секунды.

С какой же скоростью двигался маленький крылатый, успевший за это время трижды зевнуть, дважды разобрать карабин винтовки сначала для зарядки, а потом для частичной разрядки, и дважды выстрелить? При этом он еще и волосы с лица убирал, и патроны проверить успел, и даже сначала скрылся с головой в гнезде, а потом вылез и уселся на ветку рядом.

Рис так не мог. Максимум — он сумел отследить все движения, и то исключительно благодаря ИИ.

Ни одна существующая кукла компании IMT не обладала такой скоростью движений. И такой координацией — лилим ведь проделал все эти движения, а потом просто протянул ладонь, не глядя поймав апельсин в той же точке пространства, откуда отправил его в полет, несмотря на собственное перемещение.

Рино облизал пальцы, беззаботно болтая ногами. Словно еще три минуты назад по Древу не карабкалась гончая, оставляя на темной коре отметины.

— А знаешь, что будет потом? — Весело спросил он у гибрида, рассматривая выгнутую крышу над Древом, закрытую прозрачными панелями.

— Что? — Рис тоже запрокинул голову, откидывая волосы назад. Обзору немного мешали редкие ветви с зелеными листьями.

Но все равно голубое небо с белыми облачками было видно хорошо.

— Потом будет обед! — Мечтательно протянул Рино, и облизнулся в предвкушении. — Сегодня утром рыбку привезли. Знаешь, какая она вкусная?

Гибрид оторопело посмотрел на лилима. Того, похоже, ни капли не волновала опасность от трех прорвавшихся в Отдел псов.

«Лучше их всех воспринимать как мелких».

Так, кажется, говорила Белая.

* * *

Вольф аккуратно переступил длинные тощие лапы, загораживающие проем, и присел возле собачьей головы. Вытащив из кармана карандаш, аккуратно ткнул в то место, где у гончей должна была быть пасть. Любопытно склонил голову к плечу и поджал крылья, чтобы не испачкать их черной крови, натекшей на пол. Грязная плитка у его ног тихо шипела, понемногу растворяясь.

— И как же вы так умудрились…

Фраза была произнесена в воздух, но раздраженно вытирающий бумажными салфетками руки Илья поморщился.

— Бежать за боевым шестом к столу было неразумно.

Хирург закатил глаза.

— Поэтому вы в прямом смысле порвали гончую голыми руками! Между прочим, от того места, где вы стоите, до лежащего шеста на столе было лишь полтора шага!

— Я же говорю — неразумно. — Еще более раздраженно сообщил арх. Салфетки закончились, а черная кровь на ладонях — все еще нет.

Хорошо еще, внутрь не попала. Так только кожу жгло, и та вздувалась, облезала и неистово чесалась.

— Итого пять химер. — Осмотрев начавший растворяться кончик карандаша, Вольф аккуратно положил его на шипящую плитку.

— Пять? Мне показалось, что четыре.

— Пятая ко мне в медицинский корпус зашла. Чаю попить. — Охотно поделился крылатый.

Арх чуть приподнял левую бровь.

— И ты убил ее по всем правилам, найдя в шкафу под документами свой боевой шест? — Уточнил он спокойно.

Настал черед Вольфа хмыкать.

— Вы не поверите, но примерно так. Только я еще сверху на гончую шкаф опрокинул.

Начальник Отдела кивнул, принимая новые данные к сведению. Учитывая, насколько тяжелые шкафы в кабинете у хирурга, могло оказаться, что Вольф просто раздавил химеру.

— В итоге мы имеем пять мертвых гончих. Среди нас есть…

— Пострадал Сиф. Он был дежурным в Зале Перехода, и химера пожевала ему крыло. Ничего опасного для жизни, лишь один открытый перелом и два закрытых. Ну и покусанное самомнение вместе с кучей выдранных перьев. — Быстро сообщил крылатый. — Помощь ему я уже оказал… Не могу решить.

— Что решить?

— Кому выдать медальку за самое странное уничтожение гончей, — расстроенно поделился Вольф и снова нагнулся над собачьим трупом. — Вам или Дарелину. Он свою убил сковородой.

— А как же Карм с его ножом и Рино с винтовкой? — напомнил арх.

Делать больше нечего, медальки выдавать за такое! На территории Отдела все оперативники должны носить оружие!

Но раздражение было глухим. Собственный шест Илья тоже клал на стол, и трижды за последнее столетие даже оставлял его там на ночь. А когда химера, возникнув на пороге, бросилась на него, арх действительно посчитал, что тянуться к оружию — это слишком много возни, и вцепился руками в раззявленную пасть.

Ну и какой пример можно подать другим?

— Нож и винтовка — это обычное дело. — Чуть дернул крылом Вольф. — Шкаф, конечно, тоже интересно, но я на всякий случай ее добил прямо через стенку.

Арх представил, как хирург, вскочив с ногами на опрокинутый шкаф, безостановочно пробивает в задней стенке дыры концом шеста, балансируя крыльями, и едва слышно вздохнул.

Чуть отодвинув крылатого, Илья осторожно присел перед химерой.

Конечно, прошло очень много времени, и вид был множество раз усовершенствован, но арх все равно видел сходства.

Самый лучший вид для охоты и убийства. Гончая химера аннерги с доработками Белых Плащей.

Чудо, что Сифа не сожрали прямо за пультом в Зале Перехода.

Нет.

Он был препятствием, а не целью. Химера, напавшая на арха, тоже была лишь отводом глаз.

Гончих послали не для того, чтобы достать случайных крылатых. А за кем-то очень ценным.

Сосуд.

Но новость о его появлении не покинула Отдел — Илья был в этом уверен.

Тогда как Белые Плащи узнали об этом?!

Ответ напрашивался не самый пессимистичный.

— Никаких следов, что Плащи захватили Зафа и воспользовались его памятью, у нас нет, — словно прочитав чужие мысли, негромко заметил Вольф. — Тем более, Заафир мог вообще не знать, что сотворил с…

— Я же отстранил Карма и Дарелина от работы в Отделе на неделю. Сегодня шестой день. Что они тут делали? — Припомнил Илья, снова поднявшись.

Равнодушно переступив через длинные лапы, он покинул кабинет. Вольф, чуть помедлив, пристроился рядом, отставая на полшага.

— Вы не поверите. Они помогали на кухне, потому что Вириней ногу подвернул. У него сегодня там дежурство.

Арх только вздохнул, подавив желание протянуть на манер крылатых имя неудачливого стажера. Взаимопомощь и поддержка других скрестились с фантастическим «везением» Вири.

Напрягало другое.

Поверить в совпадение, что прорыв химер был именно тогда, когда Рис был в Отделе, было уже слишком большой наивностью.

Вот только как Белые Плащи узнали?

Дарелин и Карм обнаружились возле Древа. Там же находился и Рис — босой, но с обильно залитыми дезинфектором царапинами на ногах.

Застрявшее в нижних ветвях тело химеры уже успели снять, и теперь оно лежало, завернутое в черный пакет, за границей низкого бордюрчика.

Лилимы, позабыв уже и про нападение, и про вой сирены, весело щебетали. К их празднику жизни лишь Рино не присоединился, сидя на вывернутом вверх корне, как на высоком троне, и насупившись. Завидев арха, маленький крылатый расплылся в широкой улыбке, и покинув насиженное место, протянул к нему руки.

Илья на секунду поколебался — обычно условно «взрослые» лилимы в присутствии других крылатых сдерживали свои эмоции, и не лезли обниматься. Но если Рино так надо…

Присев, арх позволил лилиму ухватить себя за шею, старательно не обращая внимания на окружающих.

От Рино пахло апельсином и железом. А еще — листьями Древа. Этот последний запах был почти неощутим, и отделить его от других не получалось. Только осознать, что маленький крылатый только что спустился с ветвей, и еще не потерял свою защиту.

— Они пришли за Рисом, — сообщил лилим шепотом, после чего разжал ручки и отступил на шаг.

Арх это и сам понял, но информировать не стал.

— Ты знаешь, кто сказал Плащам про него? — Опыт с Соней научил Илью задавать больше вопросов.

Создания, которые когда-то приютили его и которых, казалось, арх знает прекрасно, вновь оказались с секретами.

Маленький крылатый застенчиво кивнул, ковырнув утоптанную землю ножкой.

— Мы знаем.

— И кто же? — подал голос молчащий и почти забытый за спиной Вольф.

Рино мгновенно насупился.

— Мы тебе не скажем. — С нижней ветки вниз головой свесился Гавриил, красуясь длинной царапиной на щеке.

— А за конфетку? — привычно пошел на шантаж хирург.

Лилимы синхронно покачали головами. Конфетка в обмен на информацию была слишком мелкой платой.

— А мне скажешь? — попросил Илья.

— Ага. На ушко, — застенчиво протянул Рино.

Вольф негромко фыркнул и сложив руки на груди, демонстративно уставился в другую сторону.

Ради того, чтобы повиснуть на шее начальника Отдела, слез даже Гавриил.

Спланировав на один из корней, рядом с Рисом приземлился Ави. Требовательно ухватился за ближайший рукав рубашки, потянул на себя.

— Что такое? — как можно мягче спросил Карм, чья рубашка оказалась во власти маленьких лилимских загребущих ручек.

Лилим покраснел, и вытянул в сторону лае крошечные крылышки.

Беззвучно вздохнув, крылатый взял детеныша на руки. Похоже, Ави тоже хотел обнять начальника Отдела, но постеснялся к нему лезть в присутствии остальных. Вот он и выбрал себе другую жертву.

— Это был Ерк, — синхронно сообщили лилимы арху.

— Но ведь он… — Илья замешкался, не произнося слова «умер».

Первый сосуд пропал слишком много времени назад, унося с собой свою болезнь.

— Связь работает в две стороны. — Одновременно шевельнули губами Рино и Гавриил. Потом они снова отцепились, и растопырив крылышки, быстро взлетели, спрятавшись в ветвях Древа.

Медленно арх выпрямился, задумчиво запрокинув голову.

Связь работает в две стороны.

Да, действительно.

— Карм, пожалуйста, проверься у Вольфа. Пусть он так же осмотрит твоего отца и племянника. И идите домой.

Кивнув, крылатый аккуратно ссадил лилименка на землю, и взяв гибрида за руку, осторожно повел прочь от Древа. Боевой лир пошел следом.

Хирург хмыкнул.

— Что? — уточнил равнодушно Илья. — Иди с ними, проверяй все.

— Ничего, — мотнул головой крылатый. — Вы просто забавно Риса назвали.

Арх прокрутил в памяти сказанную им самим фразу.

Отца и племянника. Приемного отца и приемного племянника.

— Что же вам сказали мелкие? — Перед тем, как убежать следом за назначенными пациентами, любопытно спросил Вольф.

— Ерк сообщил Белым Плащам о новом сосуде. Добавили, что связь работает в обе стороны.

Лучший хирург Отдела все понял мгновенно. Улыбнулся, махнув на прощание сидящему на корне Ави и развернувшись, быстро пошел за Кармом.

Связь работает в обе стороны.

Помедлив, арх переступил бордюрчик.

Ерк.

Рис.

Погибший сосуд и сосуд развивающийся.

Мертвый и живой.

* * *

При попытке сбежать от химеры Вириней на животе съехал по перилам и вполне ожидаемо сломал руку. Хорошо еще, что обе гончие погнались за Рисом — стажер стал бы очень легкой добычей.

Итаним склонил голову к плечу, рассматривая лежащего на койке крылатого. Глаза у того были закрыты, но дыхание и сердцебиение оказались в норме.

— С ним все будет в порядке? — Уточнил он, пока Вольф водил сканером вокруг головы Дарелина.

— Конечно, — не отвлекаясь, кивнул хирург. — Вирь всего лишь ссадил до крови ладонь, да и отключился уже тут.

Царапинку на целой руке Рис видел. На тыльной стороне ладони, длиной в три с половиной сантиметра, она даже не кровила — лишь покраснела.

Карм, продолжавший держать руку на плече детеныша, понятливо хмыкнул.

— Вириней до обморока боится вида своей крови. — Негромко сообщил он.

Рис с новым любопытством посмотрел на лежащего крылатого. Что может быть такого опасного в красных кровяных тельцах, чтобы ее бояться?

— Ты в порядке?

— Да. — Послушно кивнул гибрид. Карамель спрашивал его примерно раз в три минуты. — Я не пострадал.

Закончив с Дарелином, Вольф вопросительно посмотрел на Карма.

— Давай сначала Риса, а меня последним. — Смутившись, попросил крылатый.

Хирург понятливо кивнул.

Повреждений в самом деле не было. Заодно Вольф снял еще несколько снимков энергетических потоков, запустив поиск по картотеке. Эта часть осмотра Рису нравилась — на голограмме мелькали разноцветные изображения крылатых так быстро, что сливались в какую-то усредненную фигуру с круглым лицом, светлыми волосами и белыми крыльями.

А вот просвечивать голову сканером было скучно. Гибрид привычно замер, позволяя врачу прикасаться к волосам, осматривать шрамы и водить рамкой возле висков. В такие моменты Вольф просил подумать о чем-то нейтральном, и Рис послушно принялся прокручивать детали своих снов и обрывки услышанных фраз.

— Все точно в порядке? — беспокойно спросил Карм, маяча у двери.

— Абсолютно, — уверенно кивнул Вольф, а потом весело хмыкнул. — А когда Заафир вернется, вы на пару с братом будете спрашивать меня о самочувствии Риса?

Дарелин осторожно привалился боком к стенке у двери. Обычно Вольф проводил обследования крылатых в другом кабинете, но там, по его словам, сейчас было очень грязно и вообще шкаф лежал.

Карм засопел, выдавая, что возмущен, и подойдя к столу, принялся наливать себе из графина воды в пустой стакан.

— Почему, если ты брат, то нужны белые одежды? — подал голос гибрид, едва Вольф убрал рамку от головы.

— К-какие одежды?! — Графин плеснул воду на стол, промахнувшись мимо стакана.

— Ну… — Рис задумался и постарался воспроизвести всю фразу. Сложность состояла в том, что в тот момент ИИ был отключен и запись не сохранилась. — Если ты брат мой, то где твои белые одежды? Примерно так.

Вольф часто-часто заморгал, оторопело уставившись на него.

— А кто тебе сказал это?

— Фигура в одежде. Я не смог определить расовую принадлежность и пол.

— Когда?

— Во сне. То есть не во сне, а когда ядро было отключено. Ну, не отключено, а когда я в коме был… — запутался гибрид в объяснениях. Посмотрел вопросительно на Карма. — Зачем брату белые одежды? Заф ведь цветное тоже носил. И ты носишь.

Крылатый, выпрямившись, стоял у стола. По стакану в его руке расползлись трещины.

— И что ты ответил? — мягко спросил Вольф, плотно прижав крылья к спине. Только все равно правое едва заметно подергивалось.

— Ничего. Я сказал только, что хочу домой. И что мой дом тут. — Протянул Рис, а потом несчастно посмотрел на хирурга, ищу подтверждения. — Заф сказал мне ждать в Отделе. Значит, пока что это мой дом, верно?

— Да, — подтвердил хирург. Отключив поиск по картотеке лае, он сменил голограмму. — Скажи, фигура в одежде выглядела вот так?

Изображение было не слишком четким, не крутилось и не двигалось, показывая всего лишь статичную картинку. Рис внимательно посмотрел на фигуру, пытаясь провести зрительный анализ. На голограмме белый капюшон тоже наползал на лицо, позволяя рассмотреть лишь подбородок.

— Кажется, да. — Наконец неуверенно кивнул он. — Это плохо, что я его увидел?

— Да как сказать… — задумчиво протянул Вольф, устало глянув на голограмму. — Это один из Белых Плащей. По крайней мере, мы их так называем.

— Вы поддерживаете с ними нейтралитет или они союзники?

— Враги. — Сипло выдохнул Карм, смотря в пустоту перед собой. — Они натравили химер на моих родителей и попытались забрать Зафа.

Вода капала с треснувшего стакана ему на ботинки.

* * *

Едва Карм вернулся домой, как Ирин закатил истерику. Он рассчитывал, что брат привычно бросится его успокаивать, но Карамель лишь утомленно вздохнул и молча прошел мимо. Оскорбившись до глубины души, что его чувства и эмоции никто не ценит, Ирин громко хлопнул дверью, показывая, что уходит из дома.

Его порыву не поверил даже доверчивый Дарелин.

— Услышит запах сырников с изюмом и сразу же прибежит с улицы. — Проворчал Карм, выкладывая продукты на стол. — Рис, иди в душ и возьми что-то из чистых вещей.

Гибрид осторожно поставил у стойки с обувью свои ботинки. Критично на них посмотрел. Химера прокусила подошвы насквозь, выдрав из левого целый кусок резины. В теплую погоду еще можно было ходить, делая упор на правую ногу, но при дожде носки обязательно промокнут.

Жалко. Почти новые. Заф их на Меге купил за пару недель до…

До…

— Ты в порядке? — Окликнул его Карм из кухни.

Рис вынырнул из собственных мыслей. Хорошо, что дома пол чистый — можно будет и в носках ходить. Или в тапочках, которые гибрид таскал после душа.

— Да, все хорошо. — Отозвался Рис, и отправился на лестницу.

Где-то на третьем этаже шуршал крыльями Дарелин, во время боя с гончей заляпавший одежду оливковым маслом.

Закончив с продуктами, Карм вытащил из кармана пузырек. Встряхнул его. Внутри весело загрохотали таблетки.

Самое сильное успокоительное, тормозящее регенерацию.

А вместе с ней — и мутацию.

Поглядев с ненавистью на пузырек, крылатый вытряхнул на ладонь одну круглую пилюлю. Забросил в рот, принявшись рассасывать.

Двенадцать с половиной процентов. Точка невозврата.

У Карма было уже двенадцать и один.

* * *

Коробка была картонной и старой. Дарелин видел ее и прежде, каждый раз заглядывая в комнату своего ребенка, но пододвинул стул и снял ее только сейчас.

Едва узнав о смерти Зафа, лир искал в этой комнате хотя бы его тень. Искал — и страшился найти воспоминания.

Дарелин не был глупым, и понимал, что склеенная чашка ребенка не вернет. Но сон, приснившийся накануне появления Риса в Отделе, казался одним из тех, пророческих.

Лир никогда не считал себя предсказателем. Он был боевым стражем, которому раз за разом удавалось создать чудо.

Но оно снова разбивалось, как тонкий фарфор от удара о землю.

Воспоминания о жизни порой спутывались. Дарелин старался забыть все плохое и сохранить в памяти лишь хорошее.

Его любовь, которая подарила ему свет в темноте и позволила сохранить рассудок.

Его дети, к появлению которых он почти не имел отношения, но все равно считал их своими. Всех семерых.

Правы крылатые, когда говорят, что у лиров приемных детей нет.

Его любовь убили.

Сын погиб.

Но сон все равно был вещим. Заф оказался живым, и нужно было лишь дождаться его.

Дождаться и уберечь его ребенка.

А чашка, почти целая, все стояла на столе, и спрятать ее у Дарелина не хватало духу. Казалось, это разрушит хрупкую магию.

В коробке все было аккуратно сложено. Старые, исписанные блокноты, кубики с сохраненными записями, несколько выцветших фотографий.

Сверху лежала свернутая в колечко лента. Лир помнил, как Заф попросил его помочь.

Лента, которую сын подарил той крылатой, которую давно любил.

В груди привычно заболело, но Дарелин лишь улыбнулся краем губ. Связь дрогнула.

— Можешь зайти.

Беззвучно стоящий до этого на пороге детеныш несмело перешагнул порожек. Осмотрелся, ни к чему не притрагиваясь.

— Мне было любопытно, — признался Рис.

— Это комната Заафира. Скоро он вернется, и я хочу привести ее в порядок.

Ребенок сына кивнул. Длинные двухцветные пряди спадали на глаза.

— Я могу чем-то помочь?

Дарелин аккуратно взял в ладонь ленту. Развернул ее, пропуская сквозь пальцы. Узкая и мягкая.

В начале весны крылатые украшали дома и дарили друг другу ленты. Только в этом году не праздновали — было не до того.

Молодой сосуд стоял посреди комнаты.

Ребенок, которого Заф взял под крыло.

Дарелин улыбнулся, протягивая ленту.

— Давай я тебе ее заплету. Ты ведь считаешься одним из лае. Ее Заф вышивал.

Рис не возражал. Конечно, ленту пришлось сильно укорачивать, да и волосы у него были еще не настолько длинными, чтобы послушно дать себя заплести. В итоге получился короткий хвостик на затылке с двумя торчащими кончиками ленты.

* * *

Солнечные лучи падали на землю, проникая сквозь Купол. День клонился к закату, но до сумерек было еще далеко.

Майри, снизившись и раскинув крылья, приземлилась перед собственным домом. Вздохнула устало.

Сиф, до этого сидящий на крыльце, неловко поднялся, цепляясь рукой за дверной косяк. Одно крыло у него было уложено в лубки, а на шее красовалась полоса пластыря.

Подойдя ближе, Майри молча уткнулась ему лбом в плечо. В словах не было необходимости — ее заменяла связь.

Боль перекидывалась на крылатую — глухая и раздражающая.

Страх и облегчение, что с ней все в порядке.

— Хорошо, что дежурным был я, — наконец разлепил губы Сиф, обнимая свою пару. — Гончие бы просто сожрали Гэри, а мной всего лишь подавились.

Не удержавшись, Майри вздохнула. Сиф всегда хотел всех спасти.

— Ты идиот. Ты же не Белая, чтобы лезть поперек химер! — Не выдержав, обвинила его крылатая.

Настал черед лае вздыхать. Здоровое крыло раскрылось, легко обнимая.

Сиф об этом уже думал. Конечно, он был оперативником, но до уровня Джара или Малкольма ему было очень далеко. Про Беаль даже и говорить не хотелось. Крылатому были больше по душе дипломатические миссии и курьерская работа. Тем более, что ему было что терять.

Но хотя бы попытаться остановить химер было нужно. Как и закрыть Переход, отсекая других тварей.

И потом, ему ведь удалось. А сколько химер смогли бы прорваться, если бы Сиф струсил и сбежал?

Интересно, а есть ли у Белой хоть что-то, что она любит и с чем не хочет расставаться?

Майри боднула его лбом в плечо.

— Прекрати. — Попросила она негромко. — Не могу о ней думать, пожалуйста.

Крылатый послушно сменил ход мыслей, прислушиваясь к ответной связи.

Голодная.

В последнее время Майри избегала заходить в столовую и обедать с остальными. Боялась взглядов.

— Я суп сварил, — поделился Сиф. — И шарлотку.

— Ее тоже сварил?

— Испек.

Едва убедившись, что он не умирает и крыло надежно зафиксировано, Вольф отправил крылатого на больничный. Возвращаться в пустой дом было сущим мучением. Как и знать, что на втором этаже есть комната, в которой до сих пор стоит колыбель.

Но не поднималась рука ее унести.

Поэтому Сиф сделал все возможное, чтобы не подниматься на второй этаж. В холодильнике между молоком и яйцами даже обиженно дрожало разноцветное желе. А на столе остывал теплый хлеб.

День медленно угасал, даря последние лучи тепла крылатым на крыльце.

Надо бы вернуться в дом, включить свет на кухне. Накрыть на стол и поставить завариваться чай. Никто серьезно не пострадал от нападения химер. Крыло срастется, а новые перья вырастут.

Было бы из-за чего волноваться.

Опустив голову, Сиф осторожно прикоснулся губами к волосам Майри.

Так они и стояли, пока солнце не исчезло полностью за горизонтом, напоследок осветив Купол оранжевыми вспышками.

* * *

— Нет.

— Ну пожалуйста! — заканючил Вольф.

— Не хочу, — отрицательно мотнул головой Рис.

— А за конфетку? — Крылатый скорчил умильное лицо и принялся хлопать по карманам своего халата.

— Нет.

— Это только на пять минут!

— Нет! — Гибрид на всякий случай вцепился руками в лавочку, на которой сидел.

— Но ведь оттуда все намного лучше видно! Пожалуйста! Хочешь, я тебе вафельку дам? — Умоляюще попросил хирург.

Рис надулся, подозрительно осматривая Вольфа с ног до головы. Вафельки в кармане у него не было, как и конфеты. Но даже за целый килограмм Итаним бы не пересел на стул, стоящий на импровизированной сцене рядом с постаментом.

Ни. За. Что.

Он уже там один раз посидел. С Риса уже достаточно того, что его назвали сосудом.

Под боком у Карма и Дарелина было безопасно. По крайней мере они вели себя с Итанимом хорошо и в обиду не давали.

— Да отстань ты от него! — Наконец не выдержал сидящий справа от Дара Марек. — Какая разница, где Рису сидеть? Он и отсюда все хорошо видит и слышит!

Вольф поджал губы. Секунду поразмышлял — может, и в самом деле стоит отстать и успокоиться? Гибрида уже все крылатые видели…

— Малкольм, попроси Риса сесть на мое место! — Оглянувшись, крылатый нашел себе помощь. — Ты же один из его опекунов!

Рыжий, сонный и всклокоченный, медленно приблизился. Оценивающе глянул на хмурого Карма и напряженного Дарелина, на застывшее лицо гибрида между ними.

— Мелкий, давай пересаживайся. — Зевнув, сообщил Малкольм Рису. Протянул руки, собираясь сдернуть его с лавочки.

Насупившись, Рис наступил крылатому на ногу и резко отклонился назад, зарываясь затылком в полураскрытые перья лира.

Не ожидавший такой подлости от химереныша, Малкольм взвыл, намереваясь стукнуть опекаемого. Вот только руку его перехватили стальные клешни, не позволяя Риса даже тронуть.

Карм насупился, и спустя пару секунд разжал ладони.

— Рис не хочет пересаживаться. — Хмуро сообщил он, и сложил руки на груди. — Отстаньте.

Вздохнув, Вольф так и сделал. Не вырывать же детеныша из-под крыла у Дарелина! Да и потом, после химер боевой лир волновался чаще обычного, а заставлять его терять над собой контроль хирург не хотел.

Бросив десяток обиженных взглядов на химереныша, Малкольм ушел на свое место. Сомнений не оставалось — рыжий все тщательно запомнил и потом попытается цапнуть его.

Малкольм Карма бесил до черных пятен перед глазами. Вечером того дня, когда в Отдел прорвалась химера, крылатый явился к ним в дом на ужин и театрально запрокинув голову, сообщил, что его отстранили от поисков Зафа, поручив другое задание.

И оно состояло в том, чтобы приглядывать за детенышем. Выглядело это примерно одинаково — Малкольм где-то сидел и безостановочно ворчал. И чай ему не сладкий, и задание скучное, и химереныш недалекий — завели бы они себе лучше собаку.

Рис сам по себе был тихим, но в присутствии посторонних крылатых предпочитал вообще не отсвечивать.

Но самой популярной темой для комментариев у рыжего после «глупого кукленыша» был Заф. Если бы Малкольм был на его месте, то все сделал бы по-другому. Если бы Малкольм был Зафом, то предпочел бы никогда в Отдел не возвращаться, дабы не смущать всех братьев цветом своих перьев.

Если бы…

Если бы…

Карм сопел, напряженно вспушивал перья, и не в силах терпеть рыжего, в итоге уходил на кухню. Сразу же за ним молча удирал Рис, ходивший за крылатым как приклеенный уже несколько дней.

Спасение было кратковременным — Малкольм через десяток минут тоже перебирался из гостиной, безостановочно ворча про невозможность видеть сквозь стены.

И все начиналось с самого начала.

Умом Карамель понимал, что рыжий просто не любит Заафира из-за Белой. По мнению Малкольма, Заф не имел права даже предлагать Беаль свою ленту. Ведь она была чистокровной лае и прекрасным бойцом из хорошей ветви.

А кем был Заф? Лае-полукровка с кучей серых перьев, взявший от лиров их наивность и полную доверчивость. Сейчас к этому «послужному списку» добавился еще один пункт.

Полукровка, взявший себе под крыло детеныша из химер.

В этом Малкольм себе не отказывал, снова играя по лично придуманным им правилам. Заф не имел прав на такой поступок, а вот рыжий мог поступить так, как хотел.

Он же потомок Высших! Ему можно!

Карм все чаще думал, что спустить Малкольма с лестницы, как это однажды уже сделал его брат — весьма хорошая идея. И обещал себе, что если рыжий хотя бы затронет тему старых времен и старых законов — то он выбросит его из окна.

Видимо, лае это чуял и берег свои крылья, раз предусмотрительно обходил эти темы стороной. При этом Карамель пил успокоительные, и его внутреннее равновесие, казалось бы, никто не мог покачнуть. Даже вернувшиеся из далекого детства сны о прорвавшейся в дом химере крылатому не мешали. Все равно ничего нельзя уже сделать, так что лучше просто молча проснуться, перевернуться на другой бок и накрыть голову крылом, чтобы пакость в сны не лезла так настырно.

Оказалось, что это в состоянии сделать Малкольм.

И зачем он вообще полез со своим взятием под крыло?!

При этом Карм знал ответ, но не переставал внутренне клокотать и кипятиться. Даже наоборот — с каждой обидной и колкой фразой под крылатым словно включали все больший огонь, ускоряя финальный свисток и срыв крышки, будто бы он был чайником со слишком маленьким количеством воды.

— Еще кого-то назовут сосудом? — Негромко уточнил Рис, выбравшись из мягкого крыла Дарелина и тронувший крылатого пальцем за рукав.

Оброненная три дня назад вернувшимся Елькой фраза «прячься в перья» детенышу понравилась, и он уже осуществил ее на дважды на лире и один раз — на Мареке. Младший брат еще пару часов ходил довольный тем, что Рис ему доверяет.

По мнению более циничного Малкольма химереныш всего лишь сравнивал затылком мягкость перьевого покрова и невинно уточнял, чешется ли теперь у Марека крыло.

— Не думаю. — Качнул головой Карм. — Это было бы уже за гранью фантастики.

— А где эта грань?

Крылатый дрогнул, постаравшись улыбнуться. Выходило как-то кривовато. То ли таблетки слишком хорошо действовали, тормозя мимическую реакцию, то ли Карм просто потерял способность показывать радость.

— Где-то недалеко от тебя. — Пояснил он и быстро добавил. — Это просто словосочетание.

Но детеныш все равно повертелся, ощупывая взглядом воздух вокруг себя.

На краткое мгновение Карму показалось, что под боком у него сидит Заф. Внешних сходств не было, кроме, пожалуй, разве что голубого глаза. Мимика у Риса была настолько похожей на Зафову, что крылатый не выдержал, позвав брата по связи.

Нити дрогнули, провисая в темноту. Лишь одна зазвенела.

Гибрид вскинул голову, прислушиваясь.

Карамель облизал враз пересохшие губы.

Одна из струн, связывающая близнецов, отозвалась совсем близко. Только руку протяни, и сразу же прикоснешься!

Рис нахмурился, повертел головой.

— Что такое? — Осторожно уточнил крылатый, боясь, что это совпадение.

— Кажется, меня звали.

— Как звали?

— По имени. — Гибрид пытливо заглянул в лицо лае. Вздохнул. — Показалось. Не могу определить источник звука.

Карамель открыл рот, беззвучно шевельнул губами и вздохнул. Мысли сбились в кучу.

Вынужденный сидеть дома и понимающий, что готовка и уборка — это, конечно, хорошо, но не круглосуточно же, — Карм достал старые записи. Даже попросил Ила сходить в архив и принести всю имеющуюся информацию по сосудам, — Илья попросил без надобности не ходить в Отдел и не оставлять Риса одного.

О начальных циклах развития сосудов было ужасающе мало информации — лишь про стадии.

Сначала шло изменение энергетических потоков, постепенное наращивание их на спине, где у крылатых росли крылья. Потом — формировка внешнего кокона. Это было возможно лишь при безостановочно действующей регенерации, которая была у лае.

Крылатые начинали слышать сосуд.

Но Карм не нашел записей, в которых говорилось бы, чтобы сосуд слышал крылатого.

В дверях появился начальник Отдела, и все разговоры мгновенно стихли.

Вольф быстро занял свое место на стульчике, развернув его наоборот и положив на спинку сложенные руки. Было видно, что в этот раз будет говорить в основном арх.

Белая сложила на груди руки, равнодушно рассматривая лицо начальника. Джар с Миром, сидящие от нее справа, обменялись секундными взглядами. По тому, как их сестра глядела на арха, можно было угадать, плохие или хорошие новости он решил сообщить всем.

Сегодня получалось что-то среднее. Не очень плохое, но определенно не хорошее.

Нащупав руку отца, Марек ухватился за теплые пальцы. Дарелин имел право присутствовать тут, но стал приходить на совещания лишь после «смерти» Зафа. И если арх принес новость о том, что старшенький погиб или угодил в лапы Белым Плащам…

Нет, Марек не хотел думать, что произойдет с отцом и его братьями.

— Доброго дня всем. — Илья долго не раскачивался, почти сразу принявшись спокойно говорить. — Поиск в ста восьмидесяти мирах пока что не принес результатов. Четыре раза мы находили следы Зафа. Судя по анализу обнаруженного пера, в данный момент ему чуть больше полутора лет.

У Карма дернулась щека. Арх очень тактично произнес «полтора года», словно у них еще много времени.

Но ведь после двух связь нельзя будет восстановить.

— Есть вероятность, что Заафир в данный момент находится в мире, где скорость времени синхронизирована частично или полностью с нами. Так что еще не все потеряно. — Интонации у арха отсутствовали, будто он просто читал по бумажке. Вот только в руках ничего не было. — Так же сегодня утром…

Он замолчал, чуть повернув голову.

Красная как помидор Мэл наклонила голову и боком протиснувшись в дверь, встала у стены, как опоздавшая. Потерла лоб, шумно вздохнула — и замерла, вся превратившись в слух.

За ней сразу же просочились еще двое крылатых, одетые в дорожные плащи с наброшенными на головы капюшонами. Видимо, прошли через Переход только что, и не успели даже сменить одежду.

Конечно, это не поощрялось — мало ли какую заразу можно принести на крыльях, — но в данный момент на это можно было не ворчать.

Крылатые снова повернулись к арху.

— Так же сегодня утром, — вернулся к прерванной фразе Илья, — мне пришло сообщение от Белых Плащей. Они уверяют, что хотят заключить с нами мир и «совершенно безвозмездно помочь с остро вставшей проблемой». Думаю, нет смысла утверждать, что они не знают о нашем уровне демографии в последние годы, а так же с недавно возникшей ситуацией. Вдобавок они снова напомнили про Ерка, обещав его исцелить в обмен на новый сосуд. Кто-то им это сообщил.

Крылатые зашептались, нервно вспушивая перья. Вольф внешне равнодушно рассматривал светлые головы, но весь обратился в слух.

Сосуд живой и сосуд мертвый.

Но и среди крылатых мог быть кто-то, кто решил принять руку помощи.

Погибшая сестра Гавриила-старшего очень любила Эли и Ерка. Может ли он в память о сестре хотя бы попытаться провести обмен?

Сиф убит горем и хочет сделать хоть что-то.

Майри… Нет, она разожгла в себе такую ненависть, что любую протянутую руку сожжет и даже не заметит этого. Плащи забрали ее ребенка, и она ни о каких сделках с ними не подумает.

Карм или его братья? Вольф скосил взгляд на детеныша. Тот сидел между старшим братом Зафа и Дарелином. Они не станут менять Риса на призрачную возможность вновь увидеть Ерка.

Эаль был мертв очень давно. И лишь Белые плащи утверждали, что он всего лишь болен.

Хирург скользнул взглядом по Мэл, равнодушно мазнул по двум крылатым рядом с ней. Те стояли далеко, да и капюшоны с шарфами скрывали грязные лица. Грязь капала с изношенных плащей, пачкая полосатую плитку.

— Дополнительным пунктом в письме было заверение, что они не причастны к прорыву химер. — Добавил арх. По залу прокатился нервный смешок Малкольма. — Да, я им тоже не поверил.

Крылатые похмыкали, улыбаясь вместо начальника Отдела, который к такому выражению эмоций способен не был. Илья терпеливо переждал эту волну, внутренне благодарный остальным.

— Из этого письма можно вынести несколько итогов. Первый — Белые Плащи все еще хотят попасть в Отдел. Второй — они знают, что у нас появился новый сосуд, и достаточно давно, чтобы успеть подготовить атаку и все просчитать. И третий — они до сих пор не в курсе, что мы ищем Заафира. Либо они его не поймали сами.

— Либо поймали, но решили не сообщать. — Пессимистично сообщил Раф.

Сидящий рядом с ним Ирин надулся, пихнув крылатого локтем. Младшенький демонстративно сел подальше от остальных братьев, и даже не смотрел в их сторону.

— В любом случае, лучше надеяться на лучшее. Время у нас есть, и поиски Заафира я не намерен прерывать. Как и отвечать согласием на их предложение о помощи. Есть возражения?

Возражений не было. Все крылатые понимали, чем закончится согласие.

Выжженным миром и их полным вымиранием.

Повторять путь аннерги никому не хотелось.

— Хорошо. На этом все. Не буду больше отвлекать всех от работы. — Закончил арх.

Крылатые разом зашевелились, заговорили, разрывая тишину и наполняя ее гулом и шелестом крыльев.

— Все, я пошел! — Хлопнул Марек Карма по сгибу крыла, вскакивая со своего места. — У меня через двадцать минут Переход к эалям. Куча документации туда и несколько ящиков обратно.

— Сливы или абрикосы? — Уточнил Серфин, тоже поднимаясь. Он отправлялся вечером на поиски, и до этого времени хотел побыть дома.

Марек провел ладонью по волосам, касаясь пальцами туго заплетенной светлой косы с вплетенным в нее серым шнурком.

— Лучше! Кофе! — Провозгласил он довольно.

Елька, Серфин и Ил синхронно застонали. Их старший (а по старшинству Марек был третьим после Зафа и Карма) братец обожал эксперименты с едой и напитками. А жертвами его кулинарных изысканий чаще всего становились именно они, каждый раз доверчиво принимавшие чашку со свежезаваренным кофе или тарелку с какой-то непонятной едой.

Карму, напротив, кофе, которое делал Марек, нравилось.

Ну, почти всегда, кроме того случая, когда братец добавил туда перца из Васарии.

Протянув руку, Марек погладил химереныша по двухцветной макушке, и принялся продвигаться к выходу. Работа курьером подразумевала отсутствие опозданий.

Глядя на его крылья, Рис задумчиво повторил чужой жест, проведя ладонью по своим волосам. Короткие красно-седые пряди отказывались заплетаться, и ленточка висела на хвостике на затылке, то и дело грозясь соскользнуть. Но оставалась на месте, перехваченная тонкой резинкой.

Больше вопросов о стрижке гибрид не поднимал. Идея отрастить волосы и заплести их такую косу, как, например, у Серфина — чтобы шла прямо ото лба и была похожа на какой-то защитный гребень, — Риса захватила полностью.

Дарелин показывал ему фотографии, где у Зафа была длинная коса, достающая до колена. Конечно, так глобально гибрид и не мечтал, но все равно было заманчиво стать в чем-то похожим на крылатого.

Поднявшись со своего места, Карм тоже пошел к двери. Большая часть лае уже вышла, и там не было заторов. Вот только у стенки продолжала топтаться златокрылая, выше всех оперативников на полторы головы. Двух крылатых в старых плащах уже не было — видимо, ушли первыми, чтобы поскорее переодеться и смыть грязь.

Сзади шел Дарелин, и сразу за ним — Серфин и Елька. Ил тоже быстро убежал в теплицы, напоследок боднув лбом отцовское крыло.

На секунду чье-то раскрытое крыло закрыло Карма, и Риса ухватили за руку, настырно протягивая через дверной проем.

А потом гибрид стукнулся затылком о деревянную створку, ощущая под ребром металлическую ручку.

Малкольм нависал над ним, угрожающе вспушив красные перья на полураскрытых крыльях.

— Ну-ка отдай! — Приказал лае, и протянув руку, ухватился за кончик ленточки. — Ты не имеешь права носить такие вещи!

Если бы рыжий потребовал отдать жилетку Серфина, или перешитую рубашку Ила — Рис бы молча все отдал.

Даже прокушенные ботинки, пусть даже они и были для гибрида дороги.

Но ленточку…

— Мне ее Дарелин дал. — Рис прижался затылком к стене, ощущая, как медленно резинка сползает с короткого хвостика волос.

Крылатые выходили из дверного проема, непонимающе поглядывая на рыжего. Со стороны выглядело, что Малкольм просто о чем-то говорит с гибридом, положив ладонь ему на плечо.

— Ленту своим родным детям повязывают! — Прошипел рыжий зло, не разжимая пальцев. — А ты всего лишь дурацкая кукла, которую дурацкий полукровка взял под свое идиотское пятнистое крыло!

Рис ощутил, что вместе с ленточкой, запутавшись за резинку, выдралось несколько волосков.

Стало обидно от его слов.

— Заф признал меня. — Негромко повторил он слова, которые произнес когда-то Карм.

Лицо Малкольма презрительно скривилось, и он на миг закатил глаза.

— Думаешь, от этого ты стал чистокровным лае? Или хотя бы перестал быть куклой? Что, не нравится, что я говорю? Тогда пожалуйся своему приемному родителю! Ну давай, позови его! — Насмешливо зафыркал крылатый, сжимая конец ленты в кулаке.

— Заф… — Послушно произнес Рис. Крылья рыжего закрывали обзор, но из дверей вот-вот должен был выйти Дарелин. А впереди маячил Карм, который в это время, должно быть, вертел головой в поисках гибрида.

— Твой Заф — полукровка, а в тебе всего пользы, что ты сосуд! Если бы не это, тебя бы уже давно отправили на Мегу! Давай, зови! На зов куклы полукровка не отзовется! — Продолжил издеваться Малкольм.

Ленточка вместе с резинкой окончательно сползла с волос, оказавшись в его руке.

Рис вцепился в кончик ленты, который торчал из кулака крылатого.

— Заф.

— А громче боишься?! Ты не имеешь права носить эту ленту — ты всего лишь приемный ребенок Заафира! На зов приемышей он не отзовется!

От обиды в груди заболело.

Солнце под кожей шевельнулось.

— Заф!!!

Свистнуло.

С глухим стуком в дверь чуть левее головы рыжего вошло острие ножа. Ручка у него была истершаяся от сотен прикосновений, но лезвие опасно блестело.

Малкольм успел развернуться, намереваясь открутить голову пернатому придурку, который вздумал играть с ножами. Ушел от прямого удара в голову.

Вот только длинная коса, переброшенная за спину, чуть отстала от тела.

Не было ни криков, ни воплей. В один миг крылатый, ухватив рукой косу, дернул на себя и ударил правым крылом, метя в шею.

Рис уже видел такой удар. Ему его показывала Белая, зашедшая потренироваться с Кармом.

Брызнула кровь, зависнув на выпуклом пузыре вокруг сцепившихся пернатых. В коридор выскочил Дарелин, мгновенно закрывший Риса раскрытым крылом. Кто-то подскочил с другой стороны.

Кажется, Ил.

— Остановите их! — Закричал кто-то из техников.

Крылатые покатились, забили крыльями, пытались дотянуться друг до друга, оставляя на полу грязный кровавый след. Пузырь над их телами дрожал и переливался.

Спустя пару секунд его удалось разрушить, и оперативники бросились разнимать драчунов. По коридору прокатился возмущенный и обиженный вопль, не сдерживаемый больше барьером. Малкольма пытались оттащить от противника, который рвался продолжить бой.

Четверо оперативников повисли на испачканных в крови и грязи крыльях, хватая драчуна за руки.

— Карм, ты полный придурок! — Зажимая рукой разбитый нос, гнусаво завопил Малкольм.

Руки и крылья у лае были заняты, но он все равно дернулся вперед, пнув рыжего ногой в колено.

Не успевший отойти от лестницы, но уже переставший поддерживаться руками других Малкольм завалился на бок, кубарем скатившись по ступеням.

По лестнице сверху, пробившись через плотный поток крылатых, спустился мрачный Илья.

— Карм, что ты себе… — Начал было арх.

И замер.

Грязный, истекающий грязью плащ лежал на полу.

Из-под плаща выбилась длинная и толстая, немного впопыхах заплетенная коса светлого цвета. Капюшон сполз, а шарф болтался дохлой змеей на силой вытянутом оперативником крыле.

Лае дернулся раз, другой, постепенно успокаиваясь. А потом медленно поднял голову.

Карм стоял рядом с Дарелином, синхронно с отцом закрывая Риса крылом. И, судя по лицу, негодовал, что на него решили повесить вину за безобразную драку.

Перед Ильей стоял близнец.

Только глаза были голубыми.

Оперативники медленно разжали руки, ошеломленные осознанием.

На Малкольма напал не Карм.

А Заф.

Крылатый медленно сложил крылья, выпрямился, зашарил взглядом по коридору. Обернулся.

По ступенькам вскарабкался Малкольм, желающий своего обидчика прибить на месте. И замер с открытым ртом.

Первым очнулся Карм, сделав шаг вперед. Второй, третий.

Подойдя ближе, он бросился на брата, принявшись молча душить его. Заф не сопротивлялся, и собственное убийство перешло в болезненные объятия, во время которых Карм словно пытался сломать ему пару ребер.

Потом близнецы подняли руки, положив их друг другу на головы. Синхронно пихнули друг друга крыльями.

Связь больше не уходила в пустоту, а отзывалась, восстанавливая незримые струны.

Вторым пришел в себя вернувшийся на шум Марек, повиснув у брата на крыле.

За ним настал черед остальных.

Но Заф продолжал шарить взглядом по лицам, ища что-то.

Закончив обнимать братьев, крылатый снова завертел головой. Встретился со взглядом Дарелина.

Боевой лир сделал шаг в сторону, складывая серое крыло.

Остальные лае отступали, пропуская Зафа к дверям.

Рис, все это время рассматривающий нож, вошедший на три сантиметра вглубь дерева, опустил голову.

Моргнул.

Снова.

Нахмурился, внимательно изучая крылатого.

«Анализ завершен».

«Сходство 100 процентов».

Наверное, нужно было что-то сказать. Все толпящиеся вокруг лае молчали, а в голове было пусто.

Вот только солнце под кожей молчало.

А потом Рис протянул руку, ухватившись пальцами за рукав рубашки. Тот был грязным и мокрым, и пальцы мгновенно испачкались.

Да и руки у крылатого пахли кровью и мокрой глиной. Металлом. Мокрым пером. И весь он пах, пропитавшись этими и другими невкусными запахами.

Сделав шаг вперед, Итаним уткнулся лицом в рубашку.

Заф осторожно обнял химереныша. Раскрыл крыло, занеся его над головой своего ребенка.

На секунду стало слышно щебет лилимов на Древе. Голоса их разносились далеко по коридорам, оставляя эхо.

— Ветер, зной, жара ли, вьюга,

Ты зови меня,

Сын мой,

Я к тебе вернусь

Домой…

Выглядывающий из-за крыла арха Вольф прислушался к песне и хмыкнул.

Ему не нужно было обладать даром предсказания, чтобы узнать, что было дальше.

* * *

Эрелим с тоской снял плащ, продолжавший истекать грязью и капать мутной водой на пол. По мнению златокрылого, одежду еще можно было спасти, просто постирав ее и повесив где-то на солнышке. Настроенный реалистично Илья с этим был категорически не согласен. Ткани на все заплаты ушло бы больше, чем на новый.

Поверх плаща лег такой же изгвазданный жилет.

— Где вы так умудрились вымокнуть? — Все же спросил арх, убедившись, что крылья Эрелима, несмотря на защиту плаща, абсолютно мокрые и едва ли чище, чем одежда.

Златокрылый вздохнул, с неохотой расставаясь и с верхней рубахой. Правила Отдела он знал, но одежду ему было жалко.

— Полтора месяца в Этани. На экваторе.

Стоящий у стенки Мирослав уважительно хмыкнул. Мир Этани справедливо терпеть не могли в равной степени все крылатые, а оказаться на экваторе было худшей мечтой из всех. Дождь там шел безостановочно, и для недолгого нахождения уже был необходим респиратор — настолько там было влажно. Из-за потоков, льющих с неба не полетаешь, а по земле ходить можно разве что вброд — в самых лучших местах воды было по пояс.

Полтора месяца — это сильно.

— Мы подождем тебя снаружи. — Арх культурно отвернулся и покинул раздевалку. Мир вышел следом, прикрыв за собой дверь.

Илья подошел к перилам, облокотился на них, рассматривая Древо. С земли было лучше видно, как между ветвями перебираются лилимы, давным-давно проложившие свои воздушные тропы в листве.

Из соседней двери послышался шум, выпуская Вольфа. За ним неохотно следовал Рис, мгновенно прижавшийся затылком к стене.

— Да ничего с ним не случится! Это просто душ! — Увещевал хирург.

Заметив начальника Отдела и своего помощника, Вольф прекратил попытки оторвать детеныша от стены. Подошел ближе, тронув ладонью перила.

— Испугался, что Заф куда-то исчезнет из душевой. — Беспечно поделился проблемой крылатый, принимая от Мирослава сканирующую рамку.

— Свяжись со всеми поисковыми группами, — сообщил Илья негромко, не отрывая взгляда от выглядывающего из листвы круглого гнезда. — Отзывай всех.

— А те, кто сегодня должен был отправиться? — Уточнил Мир. — Что им делать?

— Пусть отдыхают. Завтра уже возьмутся за работу. Миллениум жаловался, что в теплицах не хватает рук, а он один не справляется со всем объемом. Та же ситуация у техников и курьеров.

— А Малкольм… — Начал было Мирослав, и замер, не оформив фразу в слова.

Поступок рыжего не нарушал правил, но был некрасивым.

— Твой брат уже получил по шее. — Равнодушно ответил Илья, безошибочно понявший суть не прозвучавшего вопроса. — Думаю, это уже послужило ему уроком.

Мир кивнул, запоздало понимая, что затылком начальник его кивка не увидит.

Заафир, всегда спокойный и уравновешенный, уже однажды спустил Малкольма по лестнице, заставив того ребрами пересчитать все ступени. Это остудило боевой пыл рыжего, ясно показав ему, что шутить на тему стерильности Карма, и особенно делать это в присутствии его близнеца не стоит.

Иногда младший брат понимал простые вещи только через тумаки и затрещины. А еще он неизменно распоясывался, стоило Белой уйти надолго на задание.

— И еще. — Голос начальника Отдела прозвучал, когда Мир уже разворачивался. — Найди на сегодня замену Мареку. Пусть побудет с семьей. И попроси кого-то вместо Ила подежурить в теплице.

— Хорошо. — Кивнул крылатый, и ускорив шаг, отправился к лестнице.

Связь разрывалась от количества эмоций.

Заафир вернулся.

Живым и здоровым.

Не удержавшись от улыбки, Мир легко перемахнул через перила на пролет ниже.

Возвращение крылатого означало еще и то, что в ближайшее время в Отдел вернется сестра. Только связаться с ней нужно, передавая весть.

— Что ты скажешь? — Равнодушно спросил Илья через несколько минут, позволяя Вольфу ознакомиться с результатами сканирования златокрылого.

— Ничего страшного или опасного. Конечно, я сделаю несколько уколов, но у Эрелима железный иммунитет. По поводу Заафира… Давайте пройдемся.

Арх отпустил перила, отправившись вдоль них. Так получалось обойти весь этаж по кругу, центром которого было Древо.

Рис сумрачно принялся следить за передвижением начальника Отдела и хирурга, для надежности вцепившись рукой в дверную ручку. О чем они говорят, ему совершенно не было дела — гибрид прислушивался исключительно к звукам льющейся воды в двух расположенных по соседству душевых.

— С Зафом все более-менее в пределах нормы. Конечно, я вижу сильное истощение и усталость, но это легко поправимо. — Идя рядом с архом, принялся докладывать Вольф. — По психологическому состоянию пока что ничего сказать точно не могу. Но похоже, что возвращение в цикл не повредило памяти. Он помнит всех лае, свою семью и даже, как провел первую операцию.

— А Риса он помнит?

— Определенно. — Вольф позволил себе хмыкнуть. — Думаю, по поводу Риса вопросов ни у кого больше не возникнет. Заф принял детеныша сосуд под свое крыло, сделав это при всех. — Посмотрев на бесстрастное лицо арха, крылатый сжалился. — Ну хотите, я пролью кофе на ту часть закона о принятии под крыло, и сверху карандашом добавлю исключение? И формальности будут улажены.

— Не надо. Я сам… — Вздохнул Илья, ощущая в груди укол вины. — Если бы тогда я разрешил ему привести Риса, все было бы по-другому.

— Возможно. — Уклончиво сообщил хирург. — Но в любом случае сейчас организм спасен, и ножницы из брюшной полости успешно извлечены. Теперь нужно просто дождаться стабилизации всего.

Вольф все ситуации перекладывал на операции.

В ветвях раздался шум, и между листьев мелькнуло два лилима, пытающиеся друг друга поймать. Опять мелкие затеяли игры в салочки на высоте в восемь метров! Зла на них не хватает!

Арх прислушался к собственному раздражению.

Зла и конфет.

— А ведь они знали. — Негромко произнес арх.

— Кто? — Любопытно шевельнул крылом Вольф.

— Лилимы. Они пели колыбельную, а я опять ничего не понял. Там слова «ты зови меня, сын мой, я к тебе вернусь…»

— Домой. — Певуче закончил хирург. — Колыбельной больше лет, чем вам. Да и придумали ее не лилимы. Я покопался в архивах…

Иной раз Илье казалось, что Вольф в архивах просто ночевал. Он безостановочно что-то там искал, используя все личное время, не занятое работой.

— Лиры придумали, я помню. Ее Дарелин принес. — Сообщил арх устало.

Вольф на миг улыбнулся — немного покровительственно, но неизменно мягко.

— Это ошибочные данные. — Лучась счастьем, поделился хирург. — Я выяснил одну любопытную деталь. Вы знаете, как переводится словосочетание «сын мой» со старохромского?

— Ellin Dar. — Не задумываясь, перевел арх. — Или же Ellin Zaif — но это если изначально шла фраза про «дитя мое», без привязки к полу.

Лицо у Вольфа просто засветилось от удовольствия и предвкушения.

— Вам ничего эти слова не напоминают? — Осторожно уточнил крылатый, поворачивая мысли арха в нужную сторону.

Начальник Отдела замедлил шаг, снова ухватившись за перила по левую от себя руку.

— Ellin Dar… Ellin Zaif… — Задумчиво повторил он.

Правила хромского произношения были одновременно невероятно простыми и слишком сложными, с кучей исключений. В свое время Илья потратил семь лет лишь на оттачивание выговора.

Ellin Dar. Ellin Zaif.

Сын мой. Дитя мое.

Dar Ellin. Zaif Ellin.

Мой сын. Мое дитя.

Как не меняй местами слова, смысл останется тем же.

А Дарелин дважды прорвался через защиту Отдела.

— Знаешь, мне порой кажется, что я слишком тупой и медлительный для того, чтобы быть начальником Отдела. — Наконец произнес Илья, прислушиваясь к щебету лилимов. Похоже, в игру в салочки включилось еще несколько маленьких крылатых.

— Ну что вы! — Вольф тоже прислонился к перилам. — Учитывая, как мы сами порой называем наших детей, это может быть простое совпадение! Но я уверен, что колыбельную придумали хромы.

Когда хирург говорил, что он уверен — он почти не ошибался. Единственным исключением стал случай с Белой.

— И у хромов достаточно сил, чтобы услышать, как их зовут их собственные дети.

— Мне другое интересно. — Мотнул головой Вольф. Косички на висках колыхнулись. — Если бы мы попросили Риса позвать вслух Зафа раньше — он бы откликнулся?

— Понятия не имею. — Честно признался арх.

— А давайте попробуем! — Азартно предложил хирург, плохо переваривающий голую теорию. Вот если ее можно сразу проверить…

Илья не успел его остановить, и вынужденно отправился следом.

Рис все так же стоял у двери, ведущей в раздевалку, совмещенную с душевыми кабинками, и на просьбу Вольфа сначала внимательно посмотрел на него. Потом — на арха, словно сравнивая их.

— Заф. — Негромко позвал детеныш.

Дверь резко открылась, выпуская облачко пара и крылатого.

Вольф торжественно заулыбался и сразу же скис. Заф был уже одет и доплетал влажноватую косу. От него уже не пахло грязью и плесенью. Только горячей водой, апельсиновым шампунем и чистой одеждой.

— У кого-то есть резинка или шнурок? Перевязать нечем, а мой старый раскис. — Попросил он.

Сияя, что из душевой Заафир не провалился ни в какой другой мир, Рис вытащил из кармана тонкую резинку, за которую запуталась короткая ленточка. Крылатый благодарно взял ее.

Пользуясь тем, что Вольф на него не смотрит, Илья на пару секунд закрыл лицо ладонью.

* * *

Крылатый время от времени протягивал к огню руки, грея ладони. Костерок почти не дымил, медленно пожирая сухие деревяшки, натасканные в пещеру и сложенные кучкой у стены.

Наконец один из спальников шевельнулся, зажужжал молнией, выпуская из своего теплого нутра второго лае.

Второй спальник тоже ожил, и из него выглянуло сонное лицо лилима.

— Что, моя очередь? — Широко зевнув, уточнил маленький крылатый, не открывая глаз.

— Спи дальше. Пока что моя. — Потянувшись выпущенными крыльями, оперативник наконец покинул свой кокон, освобождая нагретое место для своего напарника.

Лае напоследок сунул еще одно полено в костер, и молча забрался в не успевший остыть спальник.

— Снег еще идет, так что выбираться куда-то бессмысленно. Только вглубь пещеры. — Сонно сообщил он вставшему на дежурство Иону. — Там, кстати, кто-то скребется уже последние полчаса, но не приближается…

Прошуршала молния, и все стихло.

Ион понятливо кивнул, и занял место у костерка. Поежился, обнимая себя крыльями.

Минуты текли медленно и неторопливо. Время от времени крылатый поднимался, и беззвучно ступая, подходил к выходу из пещеры. Огромные снежные хлопья все еще падали, не прекращая своих танцев на ветру.

Красиво, если не знать, что ветер способен переломать крылья, а в белой пурге прячутся шуртары — небольшие, но весьма неприятные снежные драконы.

Вернувшись к костерку в очередной раз, Ион поставил на огонь котелок, зачерпнув предварительно в него снег. Хорошо хоть, что этот мир был достаточно чистым, чтобы без опаски можно было пить воду из ручьев или варить кашу на растаявшем снегу.

В поисках Зафа им достался вполне неплохой мир. Вот только вернувшегося в цикл тут не было.

Ион помешал кашу, добавив в нее содержимое двух металлических баночек.

Другим группам попались миры по соседству — примерно такие же. Одной лишь Белой выпала Итышка, и Иону было немного жалко крылатую. Порой ему казалось, что Беаль сама просит себе самые загрязненные, погрязшие в войне миры и уходит на планеты с ужасным климатом.

Словно ищет хоть что-то, что способно ее убить. Но неизменно возвращается, становясь лишь сильнее.

В пещере стало на самую малость светлее — значит, снегопад начал успокаиваться, пропуская утреннее солнце.

Спальник зашевелился, выпуская взъерошенного после сна лилима. Легкие светлые пряди наэлектризовались, и теперь торчали во все стороны. Чуть погодя проснулся и напарник Иона — продремавший лишь три часа Гавриил старший. Аккуратно потянулся, медленно раскрыв и сложив огромные крылья, перекрывшие сразу всю пещеру.

Лилим пригладил волосы, пытаясь вернуть их нормальное состояние. Вздохнув и смирившись, присел к костерку, вытащив из своей сумки ложку и взяв в руки пустую консервную банку. Во время заданий Гэри почему-то любил есть не из тарелки, а используя все подряд. Говорил, что так удобнее, ведь посуду потом можно не мыть, а ложку достаточно облизать.

— Скажи, — подал голос Ион, разрезавший хлеб и придержавший себе подсохшую корку. Загребать ей кашу было даже вкуснее, чем есть ложкой. — А что сегодня в Отделе на обед давали?

Гэри перевел взгляд в костер, не прекращая жевать.

— Кфафную фыфу. — С набитым ртом сообщил он, и мечтательно расплылся в улыбке. — Фкуфную…

Лилимы обожали рыбу, особенно красную. Возможно, это было связано с тем, что сами они не были способны рыбачить, и до переселения в Отдел могли только смотреть на водных обитателей, свесившись с ветвей прямо к реке.

По губам Гавриила промелькнула похожая мечтательная улыбка.

— Все дома хорошо? — Спросил он, аккуратно зачерпывая ложкой кашу. Сдобренная мясом, та была очень вкусной и горячей. Второй пункт в прохладной пещере радовал не меньше первого.

Лилим кивнул, заставив улыбнуться и Иона. Отложив ложку, аккуратно снял котелок с завтраком, поставив его на землю в стороне. Напрягся, поднимая второй — с талой водой для чая — и перевернул на костер.

Крылатые шарахнулись, спасаясь от волны.

Дающее тепло пламя погасло, превратившись в лужу с шипящими головешками.

— Ты что наделал?! — Сдвоенное эхо от двух голосов прокатилось по пещере, уходя куда-то вниз.

Гэри довольно поставил опустевший котелок, и передвинул к себе ближе второй, с кашей. Взял ложку, и только потом непонимающе глянул на лица двух возмущенных оперативников.

— Затушил костер. — Оглянувшись на лужу, доложил лилим. — Покидая стоянку, мы должны избавиться от костра и убрать все следы нашего присутствия, не оставляя мусора и выпавших перьев. Я затушил костер, а вы следы убирайте.

— Ты серьезно?! — Завопил Ион возмущенно.

Подобрав с земли выпавшее из собственного крыла перышко, Гэри аккуратно положил его в нагрудный карман.

— Хорошо, я свои следы убрал. Теперь ваша очередь.

— Мы. Еще. Никуда. Не. Идем. — Справившись с гневом, раздельно произнес оперативник.

— Ифем. — Лилим зачерпнул ложкой кашу с горкой и отправил ее в рот. — Мы фофрафаефся ф Офтел.

— А как же поиски Зафа? — Растерянно уточнил Гавриил, откладывая свою тарелку с недоеденным завтраком. — Нам нужно прочесать еще три сектора и район островов. Мы не можем развернуться и бросить его.

Гэри придирчиво заглянул в котелок — много ли осталось каши? Судя по выражению его лица — не слишком. Лилим устало вздохнул.

Все за этими большими крылатыми нужно доедать! Что же они за малоежки такие?

Ион с тоской посмотрел на лужу, которая еще минуту назад была теплым и уютным костерком.

— Кфати, Заф сбфосил Мафкольма с лефтницы! — Поделился Гэри.

— Это давно уже не новость. — Раздраженно буркнул Ион. Нужно было разводить новый костер. Без огня в пещере мгновенно становилось холодно. — Заф Малкольма кучу лет назад с лестницы спустил.

— Дфадфать тфи минуты нафад! — Гордо добавил лилим.

Оперативники переглянулись. Понятие времени для маленьких крылатых было вещью довольно растяжимой, но Гэри всегда считался среди своих достаточно умненьким, и не путал даты. Неужели сейчас что-то произошло, и…

Или же…

Лилим подпер ладошкой лицо, переводя взгляд с Иона на Гавриила и обратно.

— Заф что, вернулся? — Осторожно уточнил старший оперативник.

— Ну… да. — Маленький крылатый кивнул, и принялся отскребать ложкой от стенки котла приставшую кашу. — Я же сказал.

— Когда?!

— Только что.

— Ты сначала костер залил водой!

— Ну вы же сами мне говорили, чтобы я иногда сначала что-то делал, а потом говорил. — Гэри обиженно засопел.

Ион только за голову схватился. Да, он действительно говорил эти слова пару дней назад, но они заключались в том, что нужно сначала подбить куропатку, а только потом сообщать об этом на весь лес.

Гавриил успокаивающе вытянул крыло, легонько ткнув напарника перьями. У него опыта работы с лилимами было больше. Как бы Гэри не ребячился и не баловался, в нужные моменты он действовал именно так, как было нужно. Именно поэтому его и взяли в оперативники.

Смысл переданной новости дошел чуть позже, чем было нужно.

— Значит, сворачиваемся и возвращаемся? — Неуверенно уточнил Гавриил.

Гэри довольно кивнул. Отложив вычищенный котелок, он потянулся к общим рюкзакам, покопался в них и выудил небольшой планшет, перебросив его старшему оперативнику.

Экран у планшета замигал уже в воздухе, извещая о входящем вызове. Высветилось лицо Мирослава на фоне главного пульта в Зале Перехода.

— Заф вернулся? — В унисон уточнили крылатые.

Мир непонимающе моргнул, видимо, сбившись с самого начала приветственной фразы.

— Да. Примерно час назад. Мы сворачиваем поиски и возвращаем все группы домой. Я могу открыть Переход к вам через пять минут. Вы же все еще в горах? Координаты не сменились? Отлично! Пять минут и три секунды!

Голограмма погасла, и планшет высветил обратный отсчет. Крылатые переглянулись и быстро принялись скатывать спальники и запихивать все в рюкзаки.

Уже «выполнивший» свою часть уборки Гэри довольно улыбнулся и напоследок облизав ложку, спрятал ее в нагрудный карман. Оглянулся в глубину пещеры, широко улыбнулся, словно оскалившись. Ковырнул ботинком камушек, чуть сдвинув его к кучке остальных.

Едва отсчет обнулился, вход в пещеру затянуло чем-то светлым. Не став набрасывать рюкзаки, крылатые схватили их за лямки и по очереди ступили в Переход.

Последним исчез лилим, напоследок показав пещере язык. Светлая вспышка погасла секунду спустя за его крыльями.

Минут через двадцать вход в пещеру заслонила длинная узкая тень, но нашла там лишь снежного дракончика, увлеченно ползающего по земле вокруг успевшей замерзнуть лужи.

* * *

— Я только на минутку! — Клятвенно заверил Ил, и под насмешливыми взглядами крылатых удалился в сторону теплиц.

Серфин с Елькой понимающе обменялись взглядами.

Обычно «на минутку» превращалось в лучшем случае в несколько часов, стоило Миллениуму переступить порог, оказавшись в теплицах.

Но крылатый действительно не хотел надолго зависать тут. Во время поисков Зафа всех остальных техников, работавших вместе с Илом, распределили по спасательным группам или перенаправили к курьерам или дежурным. И так получилось, что в теплице самым главным и почти все время единственным работником остался он.

Ну, и немного увлекшись растениями, позабыл про уборку. Секаторы, лопатки, грабли и весь инструментарий постепенно расползлись по всей теплице, мешаясь под ногами.

А на единственном столе, не приспособленном под высадку флоры, гордо стояло ведро с землей, когда-то притащенное Илом из Отдела домой, а потом обратно на работу.

В планах сегодня крылатый должен был работать в гордом одиночестве, но вернулся Заф, и Илу Мирослав быстро нашел замену. Вот только показывать другим техникам беспорядок ребенок Дарелина стеснялся.

Пробежавшись между дальних грядок и собрав все лопатки, Ил принялся вешать их на крепления у стены. За лопатками наступил черед леек и разложенных на всех поверхностях пакетиках с новыми семенами и удобрениями.

Теплицы выглядели заброшенными. Несколько ламп над стендом с инструментарием перегорели, но поменять их крылатый не успевал, а звать кого-то из крылатых на помощь стеснялся. Пока все ресурсы шли на поиск Заафира, казалось кощунственным отвлекать кого-то из оставшихся в Отделе лае.

Заглянув в ведро, Ил вздохнул. Земля безнадежно засохла, и в ней, как слепок, отпечаталось несколько неглубоких круглых дырочек, которые наделал Рис, потыкав когда-то пальцем.

По наклейке на боку ведерка крылатый определил, что земля находится в Отделе уже три месяца. А по опыту Ил знал, что привезенная из других миров, она погибает через два.

Подтащив ведро в неосвещенный угол теплицы, где перегорело сразу две лампочки, крылатый перевернул его над огромным черным бидоном. Постучал о край, вытряхивая иссохшую землю. В основном Ил работал днем, но сегодня как-то не уследил за временем, и за прозрачным потолком уже сгущалась темнота. Солнце садилось с другой стороны Отдела, и тут уже была почти ночь.

Бидон был уже полон. Когда у крылатого засохла половина всходов, наплевав на самую лучшую подкормку и полив по часам, у него сдали нервы. Ил вытаскивал умершие ростки, гладил их грязными от земли руками и складывал в бидон.

Один из корешков Ил пытался реанимировать, и тот спутанным клубком лежал на краю стола. Поставив ведро на пол, крылатый аккуратно подобрал сухой комок. Чуда не произошло. Не помогли и силы самого крылатого.

Когда сосуд закончит свое развитие, все изменится. Вот только Вольф каждый раз уклонялся от прямого ответа, как скоро это произойдет. На это нужно будет несколько лет.

Может быть, десятилетий.

Погладив пальцами сухой корешок, Ил аккуратно положил его в бидон. Это был эальский плющ, дважды в год цветущий белыми мясистыми цветками. У хвостатых он рос почти по всему миру, наплевав и на холод возле полюсов, и на жару у экватора. Цветы срывали, жарили в масле и ели вместе с хлебом — блюдо получалось на удивление сытным и вкусным, а по вкусу напоминало курятину.

Постучав рукой по жестяному боку бидона, Ил отвернулся, стараясь не растравливать душу. За семенами плюща он отправлялся лично к эалям, выбрав самые лучшие. Надежды на то, что хоть они приживутся, были велики.

Поставив на место лейки и выровняв их по размеру, крылатый развесил секаторы. По коридору, отдаваясь эхом в стенах, начали приближаться шаги сменщика для вечернего полива.

Ил заметался по теплице, проверяя, все ли он убрал. Наткнулся на сломанные грабли, и бросился к бидону. Грабли испортил сам крылатый в приступе злости на себя, что не уследил за ростками.

Глухо стукнув, те воткнулись в землю, гордо встав вертикально. Илу такое положение не понравилось, и он перевалился животом через край бидона и растопырив для балансировки крылья, намереваясь выдернуть обломки и положить нормально, чтобы ничего не торчало.

Первый пункт ему удался, но вот уложить грабли крылатый не успел. В темноте под ним что-то зашуршало, напоминая крота. Ил нахмурился — никаких подземных грызунов в Отделе быть не могло просто по определению.

В ладони, сжимавшие деревянные обломки, что-то толкнулось снизу вверх, пачкая пальцы землей. Поползло юркой змеей к запястьям. В темноте крылатый успел заметить какое-то движение.

Терпеливо ожидать, что «это» доберется до его лица Ил не стал. Заорав и разжав руки, он дернулся назад, переваливаясь за бидон. Шлепнулся на спину, и подгребая крыльями, задом сдал назад. От его вопя торжественно лопнули еще три лампы прямо над головой, погрузив часть теплицы в непроглядную темноту.

«Это» ползло за ним, цепляясь к ботинкам крошечными щупальцами, перекидываясь на колени, расползаясь по одежде шевелящимся одеялом, хватало за руки.

Ил ощутил, что отростки у существа странные, не похожие на пальцы, с плоскими тонкими наростами, с одной стороны бархатными, а с другой — гладкими.

Ощутил.

И перестал орать. Эхо его крика еще металось по теплице, а крылатый уже перевернулся на четвереньки и запустил руки в шевелящееся нечто. Прижался лицом, понюхав существо.

Толкнув крылом дверь, в теплицу ворвался Джар, сжимая в руке уже раскрытый боевой шест и нож, готовый отбиваться от любого врага. Техник орал так, что наиболее реалистичным вариантом было, что его сейчас режут живьем.

Ил стоял на четвереньках, растопырив крылья и словно бодался с… Оперативник замер, силясь разобрать в темноте нечто шевелящееся и шелестящее. Оно медленно выползало из бидона.

— Позови Илью! — Выдохнул Миллениум, запуская в «нечто» ладони и в восторге шевеля пальцами. — Скажи ему!

Джар осторожно сделал пару шагов вперед. «Нечто» шевелилось, расползаясь плотным покрывалом по полу и захватив ножки деревянного стола, принялось переползать на столешницу.

Наклонившись, Ил осторожно подул на то, что держал в руках.

Крылатый заморгал — в коридоре было намного светлее, и полумрак теплицы казался абсолютной темнотой.

На ладонях, покрытых чем-то темным, ветвистым и шевелящимся, распускались цветы эальского плюща. Белые, с желтыми и фиолетовыми сердцевинками.

Джар вскинул голову, окидывая новым взглядом теплицу.

Из бидона, забравшись на стол и расползшись по полу, рос плющ. В его переплетениях запутались ростки ягодных клубней и что-то еще. Кажется, какой-то инструмент, разломанный на несколько частей.

Живое травяное одеяло росло.

Тянулось.

Заполняло собой пол.

Побеги забирались на столы, крепко цепляясь зелеными усиками.

Выстреливали зелеными листьями.

И маленькими цветами.

Настоящими.

* * *

Вик торжественно приложил руку к сканеру, открывая замок. Счастье переполняло его, делая легким и неуязвимым, превращая торговца почти во всемогущего бога.

Его собственный склад. По иерархии Караваев ощущал себя не просто винтиком в огромной машине, а кем-то намного более крупным.

Говорят, Егорович тоже когда-то начинал с одного склада. Ну ничего, Вик его переплюнет!

Отпихнув носком ботинка створку заклинившей двери, Караваев лениво зашел внутрь, оглядывая владения. Махнул рукой перед сканером, включая освещение.

Вверху затрещали панели, даря несколько томительных секунд.

Военные выделили ему средства для покупки склада, чтобы можно было хранить больше техники. Вик нашел один недорогой на периферии, и теперь уже неделю как являлся его владельцем.

Новая «должность» грела не только сердце, но и кошелек.

Привезенных кукол Караваев еще вчера расставил у дальней стены, и каждый рабочий день начинал с того, что прохаживался перед ровными рядами застывших роботов. И синтетики, и органики теперь находились отдельно.

Лампы наконец загорелись, заставляя отступить тьму ангара. Но до пола не добрались.

Предвкушая начало еще одного прекрасного дня, Вик сделал шаг вперед…

Нога утонула в белесом тумане, который не разгонялся светом ламп.

У дальней стены послышался странный то ли вздох, то ли шелест.

Нащупав под курткой бластер, Караваев аккуратно двинулся вперед.

Куклы остались стоять на месте, только находились теперь от стены на двадцать шагов дальше. Тщательно пересчитав роботов, Вик вскинул голову.

Туман шел из стены, пробиваясь из-за трещин. Медленно осыпалась штукатурка на граффити, сделанным кем-то из предыдущих владельцев. Именно этот звук и показался Караваеву вздохами.

— Какой придурок решил пошутить?! — Громко заорал Вик, показывая, что ни капли не испугался. Наоборот, стало стыдно за страх.

Куклы повернули головы, реагируя на его голос.

Подойдя к стене, Караваев раздраженно пнул один из нарисованных корней. Коротко взвыл — ботинок оказался слабее бетонного блока.

Сверху раздался еще один шелест. Вик отпрыгал на пару шагов назад и вскинул голову, пытаясь понять, откуда сейчас рухнет еще один кусок штукатурки.

Из стены, разрушая побелку, торчала огромная ветвь с широкими разлапистыми листьями, похожими на каштановые.

Караваев отупело перевел взгляд ниже, рассматривая, как сквозь стену двумя метрами ниже медленно вылезает еще одна. Словно плоский рисунок переходит в реальность, обрастая третьим измерением.

Извиваются, получая свободу, толстые корни, вгрызаясь в плиты пола и кроша их, как ребенок печенье.

Выступает из стены толстый ствол дерева.

Упираются верхние ветви в высокий потолок ангара.

Шевелятся листья, будто от легкого ветерка.

Вик пятился, пока не уткнулся спиной в один из опорных столбов. Открывал рот, но получалось издать лишь отдельные звуки.

Дерево выдвигалось из стены, и между его ветвей прорезались странные серые шары около метра в диаметре, с круглыми темными отверстиями по бокам.

Хрустел бетон, расползаясь трещинами и уступая великой силе.

Живой.

Шевелящейся.

Мощной.

Сползя затылком по опоре, Вик пораженно сел на пол. К ногам его медленно подобралась трещина, остановившись рядом с правым ботинком.

Стена была обычной. Без единого рисунка, в облезшей штукатуркой и парой потеков от брызнувшей краски.

Огромное дерево стояло в ангаре, подпирая ветвями потолок и стены. Ему было тесно в столь маленьком человеческом сооружении, и листья шевелились. Корни вгрызались, уходя все глубже в землю.

Караваев зажмурился, помотал головой.

С опаской открыл левый глаз.

В полу ангара сияла новая дыра с вывернутыми бетонными плитами и раздробленным фундаментом.

Стена была пуста.

Дерева не было.

Толстый человек, засунув руки в карманы плаща, с красным круглым лицом наблюдал за тем, как выгружаются журналисты, спеша сообщить новость о необычайном происшествии в одном из ангаров.

В воздухе на миг мелькнула машина, зависла над посадочной площадкой, а потом полетела дальше. Видимо, пилот раздумал садиться.

Егорович наконец вытащил из кармана планшет. Нажал на вызов.

Видео не было, лишь короткие гудки в динамике.

Наконец соединение было установлено.

— У меня есть информация. Уверяю, вам она пригодится… Да, Древо проросло и переместилось… Страж еще жив… Как сбежала? Хорошо, я найду.

Посмотрев на погасший экран планшета, Артур набрал второй номер. Прислушался к новым гудкам.

— Добрый день. Соедините меня с Соней Адлер. Да, это важно. Да, это важнее, чем совет директоров. Кто звонит? — Толстяк повернулся к ангару, где журналисты закончили приготовления перед эфиром. — Передайте ей, что звонит Хромов по поводу ее матери.

Порыв ветра ударил Егоровича в спину. Обернувшись, он увидел у стены еще одного ангара невысокую фигурку человека, кажущуюся детской из-за расстояния. Заходя на посадку, низко пролетел грузовик транспортной компании, на миг закрыв Артуру человека. Когда он приземлился, у ангара больше никого не было.

* * *

Датчики облепляли тело. По полым трубкам в вены проникала черная жидкость, чтобы, пройдя через организм, выйти красной кровью с золотыми искрами.

— Хороший иммунитет. — Поощрительно произнес один из следящих Братьев. — Лучше нашего… Временно.

Тело в капсуле подергивалось, имитируя жизнь. Но это был лишь обман для почти сдохшего мозга.

Огромные серые крылья с белым пушком на внутренней стороне лежали на белом столе. Рядом, аккуратно разложенные, находились личные вещи. Браслет из веревочек. Длинная оранжевая лента, ранее вплетенная в волосы. Плащ. Рубашка и штаны. Накидка поверх со светлой вышивкой по серой ткани. Тканевый мешочек с облезлой монеткой.

Один из Братьев подошел ближе. Тронул предмет, слишком чуждый для мира, в котором поймали крылатого.

Плоская коробочка, выполненная из металла и помещавшаяся в ладони. В белых пальцах она раскрылась, показывая две фотографии, запрятанные внутри.

На одной из них были запечатлены двое. На второй — маленький детеныш, только научившийся сидеть с растопыренными крылышками. Фотографии выцвели, превратившись в желто-черные хрупкие осколки прошлого.

Брат провел пальцами по фото с ребенком — и оно рассыпалось, превратившись в пыль. Захлопнув медальон, развернулся к крылатому в капсуле.

У него действительно был хороший иммунитет и регенерация. Сорок часов в его тело вливали черную кровь, но организм очищал ее.

Им такой подойдет.

Брат оглянулся на стол. Мысли Белых Плащей, его Братьев, текли в голове ровным потоком. Они были единым организмом, а тела… Тела всего лишь — клетки его разума.

Их разума.

И их разум желал силы и выносливости, жаждал обладать мощью голоса крылатых созданий.

Нет, не обладать.

Они желали вернуть то, что по праву принадлежит им.

Второй Брат стоял напротив капсулы, рассматривая лицо бескрылого крылатого. Капюшон закрывал лицо, но они видели глазами друг друга.

— Скоро у нас будет такой же иммунитет.

Второй дрогнул ртом.

— Как его зовут?

Вопрос был странным.

— Разве это важно, брат мой? Его силы вернутся к нам.

— У него было имя. — Спокойно сообщил Второй. — У него был дом. Семья. Те, с кем он говорил.

— Теперь это тело принадлежит нам. Разве имеет значимость что-то другое?

Белый Плащ опустил голову, рассматривая уже не лицо, а облепленные датчиками руки.

— Ты прав, остальное не является ценным… — Послушно согласился он с Первым, а потом прикоснулся белой ладонью к капсуле. — Сегодня он, завтра — новый сосуд, а послезавтра — все крылатые будут принадлежать нам.

Он смотрел на свои пальцы на поверхности капсулы — белые, лишенные пигментных пятен, ногтей и тех крошечных складок, которые формировали отпечатки. Пальцы манекена. Безликие. Не мертвые, но и не живые, и повинующиеся лишь общему разуму.

То, что не рождалось, не способно умереть. Ощутить жар горячей чашки, тепло свечи, холод снежка.

Первый повернул лицо к своему брату. Тот смотрел на свою ладонь, сравнивал ее с рукой мертвого крылатого. Тонкие бескровные губы кривились, выворачивались, подергивались, превращая лицо в резиновую маску. Мысли его скакали, то вливаясь в общий поток, то выдергиваясь, словно обжигаясь.

— Но у него есть имя. — Медленно произнес Второй, всматриваясь в руку крылатого. — Мы… Он… Мы… — Рот у него снова дрогнул. — Имя.

— Забудь про это, брат мой.

Черная кровь вливалась в вены.

Наконец красный померк, и золотые искры затухли.

— Его тело — наше. Вы вернули себе иммунитет и его силы, которые он украл…

— Да, брат мой… — Второй опустил руку, позволив белой ткани накрыть пальцы. — Миорли.

Первый перевел взгляд от трубок на своего брата.

— Его зовут Миорли. Его имя. — С силой разлепляя губы, сообщил следящий Белый Плащ. — Он был выращен Старейшинами. Боевой лир. Он… Его растили на замену Дарелину. Он… Мы… Помню. Я помню. Он был в Отделе однажды. Хотел отдать Илье найденный медальон.

Он замолчал. Речь его, мужская и женская, взрослая и детская, оборвалась резко, словно отключили запись.

— Я помню. У него было имя. Он был боевым лиром. Он хотел вернуться домой и охранять свою деревню. Я помню. В Отделе новый сосуд. Я… Я… — Второй поднял ладонь, рассматривая белые пальцы. — Я вспомнил.

Мысли его окончательно отделились от общего потока. Первый открыл рот, но ничего не успел сказать.

Силы покинули его, и собственное тело, слепленное их разумом из кучки молекул, начало рассыпаться. Разваливаться, как песочная скульптура.

От Второго по полу спиралью расходился черный ветвистый узор. Белые плиты серели, старели и рассыпались в пыль. Для них каждая секунда превращалась в тысячелетие.

Первый смог опустить взгляд. Узор добрался до него, выпивая до дна. Одежда рассыпалась, ноги превращались в ничто.

Брат его, принесший весть о новом сосуде у лае, поднес ладонь к глазам. На белой коже темнело пятно, медленно разрастаясь по запястью. Капюшон медленно сполз, открывая такое же, как и у всех братьев, лицо. Безбровое, гладкое, как голова манекена, с тонкими губами и слабо выявленными ушами. С глазами белесыми, без зрачков и радужки, похожими на молочный туман.

Брат его собирал энергию. Пил ее отовсюду, куда добирался узор. Хрустнула, обращаясь в пыль капсула. Серые крылья на столе, облепленные узором, рассыпались в ничто.

— Я вспомнил. — Он закрыл глаза. Медленно открыл.

Правый глаз у него был желтым. С круглым черным зрачком, суженным в точку.

Сила клубилась вокруг него, собираясь в тугой кокон.

Шевельнулись полы одежд, выпуская длинный темный хвост с треугольником на конце.

Воздух дрожал вокруг него от энергии.

— Меня зовут Ерк. И я возвращаюсь домой.

Спираль сжалась, вспыхивая так ярко, что размыла очертания тела. Черный ветвистый узор добрался до находящегося в капсуле тела крылатого, выпил его силу…

И исчез в ослепительной вспышке телепортации, которая была подвластна лишь эалям.

Провисли трубки, и черная жидкость закапала на выжженный пол, смешиваясь с пылью.

Белые Плащи опоздали на треть секунды, застав лишь рассыпающееся тело своего Брата. Не живое, но и не мертвое. Иссушенное и превращенное в песок.

Тот, кто был полностью в их власти, кто являлся одним из них, ушел. Поток его мыслей растворялся, исчезал, и связь с Белыми Плащами истончалась.

Хотя это было невозможно.

Как невозможно быть одним из братьев и слышать связь крылатых.

Но, видимо, первому сосуду это удалось.

Но сбежать он не сможет.

* * *

Рис заглянул в свою комнату лишь на секунду, проверить, как там Вишня Мирабель. Ее пытался лечить Ил, и несколько раз менял землю на новую, но помидорка оставалась спать.

Гибрид раз за разом повторял, чтобы она начала регенерировать. Трогал пальцами землю в чашке, капал воду. Правда, так ничего и не произошло.

Из земли торчал крошечный кусочек веточки.

— Заф вернулся. — Шепнул Рис, прижав чашку к груди, и вместе с ней покинул комнату. Пусть тоже посмотрит.

Заафир ведь не изменился. Рис боялся, что что-то пойдет не так, но похоже, что лилимское «возвращение в цикл» работает очень хорошо. Заф был именно таким, как гибрид его помнил.

Только волосы теперь были не короткими.

На кухне было шумно. Так шумно, как никогда прежде. Крылатые хохотали, перекрикивали друг друга, хлопали Зафа по перьям. Дарелин доставал печенье. Серфин бесконечно доливал воду в чайник.

Вольф, потыкав Заф сканером под ребро, встал у окна и теперь увлеченно копался в полученных данных. Малкольм резал колбасу. Елька бегал по комнатам, отыскивая все запасные чашки.

Были и незнакомые крылатые. Имен их Рис не знал.

Поставив чашку на подоконник, чтобы случайно никто не полил помидорку кипятком, гибрид пошел помогать с ложками.

Вольф повернул голову, и оцепенел.

Из чашки уверенно пер вверх зеленый росток, нагло разворачивая листки один за другим.

Content

А. В. Ребкавец
Под крылом

Часть 1 ГИБРИД

Часть 2 ЧЕЛОВЕК

Часть 3 ЛИЛИМ

Часть 4 ЛАЕ