Кристина Юраш

ВЛЮБИТЬ И ЗА БОРТ!

В полдень с борта сойдут матросы

И, выбрав для казни тенистое место,

Схватят вас, и ко мне на суд,

Закованных в кандалы, приведут.

И спросят: «Кого обезглавить, невеста?»

И в гавани тишина водворится,

И я с улыбкой отвечу: «Всех»…

…И меня унесет

Быстролетный красавец

С полусотней орудий,

О восьми парусах…

Курт Вайль, «Трехгрошовая опера»

Пролог

— В этот чудесный, радостный день, я хочу объявить вам об объединении двух королевств! О вечном мире и согласии между Ивернесом и Ратенборном! — торжественно произнес старый церемониймейстер.

Гости на свадьбе тут же притихли. «Тише! Началось!» —   послышалось шипение среди стада почетных гостей.

Волны бились о борт корабля. Они разбивались белой пеной. Над головой кружились крикливые чайки. Небо было ясным-ясным. Солнце уже устало за день поползло в сторону горизонта.

— Две могучие морские державы объединяют свой флот для борьбы с пиратством! Для безопасности в морях! Для защиты торговых путей! — голос старого церемониймейстера уносил ветер. — Ради мира после долгой кровопролитной войны!

Перед стариком лежала огромная старинная книга. Морской соленый ветер шелестел древними страницами. Ветер трепал нарядные ленты и белоснежные цветы. И хулигански сдувал закуски со столов.

Гости откровенно зевали и перешептывались. Кто-то даже зевнул с завыванием.

И тут резко грянул гимн нашей страны. Гости со стороны жениха подскочили и дернулись. Они были непривычными к нашему достоянию. Когда гимн играют на похоронах, иногда встают даже покойники.

— Принцесса Ивернеса, герцогиня Лисанда и окрестных земель, Крессида Лаура Филиппина Мариэль Сюзанна…

Я глубоко зевнула и сплюнула вуаль. На мне было ужасное белое потное многоярусное платье с тугим корсетом. Внутренности просились наружу. Я старалась дышать размеренно.

Моя главная задача — потерять сознание уже после слова: «Да!». Не раньше.

На голове у меня была прическа, которую крутили весь день. Я назвала ее нежно — гнездо для короны. Корону я имею право надеть только после свадьбы.

К прическе присматривались чайки. У семейной пары чаек были серьезные намерения. Они решили отложить в уютном гнездышке моих волос яйца. И в будущем вывести крикливое прожорливое потомство.

Служанки отгоняли их руками и криками. Но чайки, видимо, уже дали имя первенцу. Поэтому отступать не собирались.

Все тело зудело от кружавчиков. За мной тянулся шлейф. Он спускался по ступеням в трюм. Если кто-нибудь видел, где он заканчивается, буду рада узнать.

Чайка сбросила обед прямо на страницу церемониальной книги. Хоть кто-то выразил мое мнение по поводу моей собственной свадьбы!

— Кровопролитная война между нашими державами должна завершиться сейчас! Мы скрепим мирный договор королевской свадьбой! — выдохнул церемониймейстер. Он перелистнул страницу.

Служанка поправляла мой букет. «Я так за вас рада!» — заискивающе улыбнулась она. Но ей показалось мало. Она посмотрела на меня грустным взглядом. Попрощалась. Еще бы! До меня у принца было четыре жены. Поэтому казнь очередной будущей королевы плотно вошла в культурную программу Ратенборна.

Морской ветерок шелестел моими цветами и платьем. Сердце наполнилось отчаянием. Под торжественную музыку я сделала неуверенный шаг вперед. Впереди вприпрыжку бежали две девочки в белом. Они вдвоем несли огромную корзину с лепестками роз. И разбрасывали их на ковровую дорожку и осыпали гостей.

Гости обернулись ко мне и тут же заулыбались. Возле церемониймейстера стоял принц.

Позавчера мне прислали портрет жениха. На коне. Как полагается. Конь показался мне таким симпатягой по сравнению с принцем. И я сказала, что согласна на королевского коня! Но моя семейка моих симпатий не разделила.

— Принц Ратенборна, герцог Лисанда, Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Тринадцатый! — прокашлялся церемониймейстер. Он вытер пот платочком.

Гости зашуршали, пока я двигалась в сторону принца. Да, тринадцатый — не самый удачный выпуск. Есть еще пятнадцатый. И так далее. Всего четверо. Перестраховались, как могли. Говорят, что был еще и четырнадцатый. Но до свадьбы он так и не дожил. Отравили заботливые придворные.

Я подошла к будущему мужу. Одного взгляда было достаточно, чтобы в горле встал ком. Если дети пойдут в него, я отказываюсь чеканить их профиль на монетах! Одного вдоха его парфюма хватило, чтобы повернуть время вспять предвестников конца света.

Напомаженный, наглаженный, как кот, принц стоял в парадном мундире. Пуговицы сверкали наперегонки с ранней лысиной. Лысина побеждала.

— Мы собрались здесь, чтобы объединить священными узами брака … — начал церемониймейстер.

Я сжала букет посильнее. «Хоть бы случилось чудо, и свадьба сорвалась!» —   взмолилась я, глядя на горизонт.

— Согласны ли вы, принц… — продолжал церемониймейстер.

— Да! — громко ответил принц. Он улыбнулся, и мне стало дурно.

— Согласны ли вы, принцесса… — монотонно читал церемониймейстер.

— Да, — прошептала я, уставившись в букет белых роз. «Хоть бы что-нибудь случилось! Хоть бы он на солнце перегрелся!» — едва слышно взмолилась я. На горизонте было чисто. Ветерок задувал мне под юбку.

— А теперь скрепите поцелуем первую кля… Ваше высочество! Что с вами? — церемониймейстер оборвал речь на полуслове и бросился к принцу. Гости позади нас зашуршали. И тут же повскакивали с мест. Послышался «бух!».

Чайки дружно ржали на мачте. Одна из них стащила пирожное со стола.

К принцу подбежали слуги. Они попытались его поднять. Я сделала шаг в сторону. И я — не я. И принц — не мой. Я вообще его в первый раз вижу! Портрет не в счет!

— Увы, но принц скончался! Перегрелся на солнце! Сердце не выдержало! Мои соболезнования! — фальцетом выдал дрожащий целитель. Он скорбно посмотрел на короля и королеву Ратенборна.

— Спустить флаг! — приказал бородатый капитан. — В знак траура!

Все опустили глаза, почтив минутой молчания смерть наследника престола. Я стояла ни жива ни мертва! Как же так? Какое совпадение! Хоть бы свадьбу отменили! Я не хочу замуж! Не хочу!

— Свадьбы не будет, — с сожалением предположили гости. Тело принца с почестями уносили в трюм. Гора свадебных подарков сверкала на солнце золотыми обертками.

Мой маленький и кругленький отец встал, пытаясь унять гул расстроенных гостей. «Успокойтесь!» —   кричали слуги, бегая между рядами.

— Начинайте церемонию сначала! Нам нужен этот мир! Ведите нового принца! Будите! Поднимайте! — заорал седой и костлявый король Ратенборна.

Он ткнул пальцем в еще одного сына. Тот расплылся по скамье. В глазах разбуженного наследника читалось: «Где я?». Изредка мелькало подозрительное: «Кто я?». И другие интересные вопросы, которые приходят в голову после нескольких бочек вина.

Были и хорошие новости. Я должна была стать его первой женой. И у него на голове были волосы.

— Невеста, прошу вас, вернитесь в начало дорожки, — занервничал церемониймейстер. Он тыкал пальцем в лепестки. — Собирайте! Начинаем церемонию сначала!

Гости успокоились и уселись на места. Особо чуткие гости выразительно вздохнули. Девочки сгребали лепестки и бросали их обратно в корзину.

— Принц Ратенборна, герцог Арбелла, Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Пятнадцатый! — торжественно объявил церемониймейстер. У королевских династий с фантазией всегда туго.

Принц сопротивлялся: «Уберите руки!». Он был еще не в курсе, что стал первым в очереди на престол. До него пытались донести эту мысль. Принц пытался драться. Он ругался и ныл одновременно. Некоторые мужчины умеют так.

На непокорную голову нахлобучили корону. К такому повороту событий второй брат был не готов.

Принца бережно прислонили к свадебной арке. По-другому стоять он не мог. Гости притихли. Принц стал сползать вниз. На меня романтично сыпались лепестки цветов.

— Принцесса Ивернеса, герцогиня Лисанда и окрестных земель, Крессида Лаура Филиппина… — церемониймейстер торжественно напомнил всем, как меня зовут.

Оркестр жахнул так, что спугнул любопытных чаек. Девочки впереди меня скакали, но не так радостно, как в первый раз. Скрипач насиловал струны смычком.

Принц посмотрел на меня мутным взглядом: «А ты, собственно, кто?». Он обнимал арку и устало дул щеки.

— Согласны ли вы, принц… — продолжал церемониймейстер. Ветер пролистал книгу вперед.

Принц посмотрел выразительно и внезапно заявил свои права на меня. Надул щеки, и моя юбка узнала, что он ел на завтрак. Мне показалось, что так алкоголики метят свою собственность. Корона слетела и покатилась по палубе.

Служанки со стороны невесты тут же бросились оттирать мою юбку платочком. Слуги со стороны женихов принялись поднимать корону и обдувать ее.

Принц резко стал очень задумчивым. Он рассеяно тер рукой свою грудь. Он хотел сделать что-то важное, но забыл. Внезапно его лицо осенило просветлением. Его высочество неопределенно махнуло рукой в сторону борта. И надуло щеки, чтобы показать серьезность намерений.

«Не вертитесь!» —   шептали служанки. И терли, терли, терли…

«Хоть бы он утонул!» —   прошептала я, косясь на второго принца. Он перегнулся через борт и разговаривал с морем. Видимо, жаловался на здоровье, алкоголь и судьбу. Он жаловался, что не ожидал такого поворота событий. И вообще, все произошло так внезапно.

Волна ударилась о борт корабля. Сапоги принца мелькнули в воздухе. Послышался всплеск и громкий «Ох!». Гости и слуги бросились к лееру.

— Его высочество упал за борт! Принц за бортом! — во всю глотку заорал мужской голос.

Что тут началось! «Спасите принца! В этих водах полным-полно акул!» —   визжал кто-то. «Шлюпку!» —   орал какой-то мужик. «Веревку!» —   пытался переорать его другой мужик.

— Гребите, ваше высочество! Сильнее! — командовал слуга, размахивая руками. — Плывите!

С кораблей — сопровождения уже спустили шлюпку! Лихие матросы налегали на весла.

— Принц ушел под воду! — заглядывал всем в глаза лакей. «Прыгайте! Спасайте!» —   командовал король Ратенборна. «Тут полно акул!» —   бегали туда-сюда слуги. Прыгать отказывались даже матросы.

— Веревка! — радостно верещал белобрысый мужик. Он нес из трюма моток веревки. Воцарилась тишина.

— Поздно, — снял шляпу один из гостей со стороны жениха. — Принц Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Пятнадцатый ушел под воду! Он утонул! Что за день сегодня такой!

— Свадьбе быть! Это государственные интересы! — орал король Ратенборна. Он был настроен решительно. — Ведите следующего! Мне нужен этот договор! Война должна закончиться!

Хорошо подготовленная к браку принцесса соглашается даже на старого облезлого горного тролля. Я почувствовала, что к такому браку меня совсем не готовили. Как это получилось? Неужели судьба меня услышала?

Третий принц выделялся среди гостей, как кукушонок в воробьином гнезде. Его штаны можно смело натягивать вместо паруса. Говорят, что у него был целый гарем любовниц. Мне показалось, что он их просто сожрал перед свадьбой.

— К-кхеу! — прокашлялся церемониймейстер. Девочки злобно собрали лепестки. Они смотрели на всех уже не добрыми детскими глазами.

Я со вздохом вернулась в начало дорожки.

— Дорогие гости… Сегодня мы собрались…

Как же так получилось? Я же ничего не делала?! Оно само как-то. Я была удивлена, не меньше других.

— Принц Ратенборна, Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Шестнадцатый! — сдавленным голосом произнес церемониймейстер. — И принцесса…

Я медленно двигалась к алтарю. Красивые платьица мелькали. Девочки просто шли. И равнодушно бросали лепестки.

— Согласны ли вы, — чинно обратился ко мне церемониймейстер, когда я встала на место невесты. — Принцесса Крессида, взять в законные мужья принца…

Я подняла глаза. Кукушонок пытался втянуть живот. Огромная корона на его голове сверкала бриллиантами. И постоянно поправлял ее. На подушечке алтаря лежала маленькая корона, которую наденут мне на голову сразу после свадьбы.

— Да, — уже смелее ответила я. У меня не было выбора. Гости выдохнули. Пока все шло хорошо.

— Тогда властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. В знак союза жених должен поцеловать невесту, — выдохнул с облегчением церемониймейстер. Принц подошел ко мне, откинул вуаль и потянулся ко мне хоботком губ. Но не дотянулся.

Видимо, принц ждал, что я буду подпрыгивать с таким же хоботком. И однажды наши хоботки встретятся. Попытке на двадцатой.

Гости выжидательно молчали. Принц пытался наклониться. Слуг отправили за скамейкой.

— Чтоб ты провалился, — шепотом выдохнула я. Мое дыхание всколыхнуло вуаль.

Принц решил, что стоит подойти поближе. И тогда мне будет легче прыгать. Доски под ним предательски хрустнули. Я успела отпрыгнуть. «Хрусь! Бо-о-ом!» —   послышалось из огромной черной дыры трюма. Принц напоследок успел вцепиться в мою юбку. На мое счастье она просто оборвалась. Я покачнулась и села на попу. Букет цветов упал рядом.

Слуги тут же бросились в трюм. На меня уже стали коситься. Если бы я могла коситься на себя, то я бы косилась. Как это получается? Неужели это делаю я? Или это чья-то злая шутка? А может, где-то сидит чародей? И это его рук дело?

Служанки прикрывали мое белье. От платья остался только корсет!

— Посторонись! — бежал слуга со скамеечкой. Не увидев жениха, слуга замедлился. Он еще не понял, что произошло. Гости повскакивали с мест. Все бросились к дыре. Откуда-то из ее недр донеслось жалостливое: «Принц… Он мертв! Сломал шею и стол повара! И торт… Тоже сломал!».

Все очень расстроились. Торта не будет. Принцы запасные были, а торт был один!

Мне несли юбку от другого платья, наскоро надевая ее на меня. Причем, задом наперед.

— А скамеечку уносить? — растеряно спросил слуга. «Следующий!» —   заорал король Ратенборна, отмахнувшись от вопроса.

Плотники заделывали брешь. Там внизу кто-то стонал. Это слуги, которые пытались поднять тело принца.

Я снова шла по ковровой дорожке. Праздник любви и политики, на котором единственной радостью был роскошный стол, становился все интересней. Я дрожала и не верила своему счастью. А что если и с этим принцем что-то случится?

Возле алтаря стоял четвертый принц. Он был дьявольски красив. Вокруг него стояла суровая королевская охрана. Вооруженная до зубов.

Девочки впереди меня просто злобно вытряхивали корзину мне под ноги. Оркестр перестал попадать в ноты. Гости смотрели на меня так, словно что-то подозревали.

— Д-д-дорогие г-г-гости, — заикался церемониймейстер. Страницы книги перевернулась назад. — М-м-мы с-с-собрались з-з-здесь…

Глаз его дергался. Я скромно опустила глаза. Рядом сопел десяток суровых мужиков.

Мой отец напряженно смотрел на меня. Он весь покраснел и покрылся пятнышками. Его старательно обмахивали со всех сторон, желая долгих лет правления.

— Дорогая, а ты мне изменяла? — внезапно странным голосом спросил король Ратенборна. Все гости притихли, ожидая откровений.

— Нет, что ты, дорогой, — странным голосом прошептала королева Ратнборна. — Ни разу. Разве может королева изменять своему королю? А ты мне изменял?

— Никогда! — таким же странным голосом ответил король. Они сидели и смотрели перед собой. Королева положила руку поверх руки короля.

— Милый, сколько у тебя бастардов? — прошептала королева Ратенборна. — Я знаю, что ты мне совсем никогда не изменял, но все же…

— Четыре, — сознался «верный» король Ратенборна. — Мне кажется, что маловато…

— У меня два. Итого шесть, — созналась «верная» королева, не сводя с меня глаз. — Еще шесть попыток в запасе.

— Не считай сына от первой королевы, — прошептал король, гипнотизируя одну точку. — Его мы не учитываем. Эта тварь не заслуживает права носить корону!

Сумерки спустились полным штилем. Слуги зажигали нарядные свечи. Блики свечей плясали в фамильных бриллиантах. Скользили по лезвиям обнаженных мечей стражи. Отсвечивали в начищенных парадных доспехах.

— П-п-принц, Аугуст Фредерик Фердинанд Людвиг Джеральд Семнадцат-т-тый, — запнулся церемониймейстер. — Вы с-с-согласны взять в ж-ж-жо…

На него напал нервный кашель. Все терпеливо ждали продолжения.

«Хоть бы он … он провалился…» — взмолилась я, теребя букет. Доски скрипнули, но принца тут же оттащили подальше.

Полагаться было не на что. Судьба молчала. Охрана, приставленная к принцу, была наготове.

«Хоть бы… Хоть бы… Хоть бы я смогла сорвать свадьбу! Судьба, сделай так, чтобы Крессида смогла сорвать свадьбу!» — едва слышно шептала я, уговаривая себя сделать хоть что-нибудь.

Прошло минуты три, и я поняла. Чудеса кончились.

— Я беременна от другого! — выкрикнула я, набравшись мужества. Все смотрели на меня.

— Плевать! — заорал король Ратенборна. — Продолжайте свадьбу! Нам нужен этот мир! Мне нужен флот!

— Я… Я не могу иметь детей! У вас не будет наследников! — в отчаянии выкрикнула я.

— Признаете бастардов от предыдущих принцев! Их сорок шесть! Куда еще! — злился король Ратенборна.

— Я… я… плохо себя чувствую, — взмолилась я, трясясь и понимая. Чудо больше не случится.

— Держите ее, чтобы она не упала! Кивните принцессой вовремя! — орал мой отец, подскочив рядом с королем-соседом. — Это тоже будет считаться согласием!

— Папочка, пожалуйста… Я очень прошу, — тряслась я, видя, как меня держат слуги. — Не надо…

Отчаяние захлестнуло меня. Решимость покинула меня.

— Я должна вам признаться. Я — переодетый мужчина, — подняла я голову. И посмотрела на гостей с надеждой.

— Тем крепче будет ваш брак! — истошно заорал король Ратенборна. Все посмотрели на принца. Тот промолчал, опустив глаза.

— Хоть кобыла на задних копытах! Мне уже плевать! — продолжал король Ратенборна. Пока мой отец уверял гостей, что я просто разволновалась.

По палубе поползла серая дымка тумана. Огоньки трепетали и вздрагивали. Я подняла глаза наверх. К золотым парусам. Мачты окутывал туман. Зловещий туман окутал фрегаты, стоящие по обе стороны от королевского корвета. Их огни померкли.

Гости встревожились. Туман не нравился никому. Свечи гасли, но слуги их снова зажигали. У меня мерзли ноги.

— Согласен ли ты, принц… — почти шепотом произнес церемониймейстер. Он на всякий случай осмотрелся, перед тем, как продолжить. Свеча рядом с ним погасла. Слуга зажег ее от лучины.

Я обернулась к гостям. Те чинно сидели и ждали. Только глаза у них нервно бегали. «Вы тоже это видите? — послышался встревоженный женский голос. — Этот туман?»

— Что это может быть? — осмотрелся разодетый старый герцог. И нахмурил седые брови. — Впервые вижу такой туман!

— Я попрошу т-т-тишины! — прикрикнул церемониймейстер. — Итак, вы согласны?

— Да! — послышался красивый голос откуда-то из кучки стражников. — Согласен!

— Будьте начеку! — глухо предупредил капитан стражи. Он лично возглавлял оборону принца.

— Как скоро он ее отравит? — послышался неприличный вопрос. Он прозвучал слишком громко. И не очень вежливо.

Дунул ветер. Свечи резко погасли. Причем, все и сразу. На палубе воцарилась темнота. «Что это?!» —   заволновались гости.

Я плохо разбираюсь в кораблях и во всем, что связано с морем. Но порыв пронизывающего ветра заставил меня отступить на несколько шагов.

Рядом послышалась пальба из корабельных орудий. Я впервые слышала ее с корабля.

— Рано! — заорал церемониймейстер. Он ткнул пальцем в бочки. Бочки с салютом стояли рядком вдоль бортов. — Пальба со всех орудий только после бракосочетания! Какой дурак отдал приказ?

Пушки громыхнули снова. «Что происходит?» — на палубе началась паника. Гости повскакивали с мест, пытаясь что-то разглядеть в тумане.

— Что это? — спрашивали они друг у друга. «Наш „Непотопляемый“ потоплен! — послышался крик. — „Смелый“ отступил и дезертировал! Он направляется в сторону ближайшей бухты!»

— А как же «Стремительный»? — слышались в тумане голоса.

— «Стремительный» не успевает обойти нас. Опаздывает! Он пошел на разворот! — задохнулся охрипший вестник плохих новостей. Послышался далекий хруст в тумане. — И ко дну!

— Пираты! В королевских водах! — упала в обморок разодетая гостья. Ее подхватил ее престарелый спутник.

— Пираты напали на королевский флот! — кричали вокруг. — Все орудия к бою!

Мы пальнули наугад. А точнее, во все стороны сразу. У меня заложило уши. Я покачнулась, едва устояв на ногах. Сверху донеслось: «Непобедимый» получил пробоину! И идет ко дну!»

— Защищать «Королевскую надежду»! — кричал охрипший голос. — Перезаряжай орудия.

Я казалась себе такой песчинкой в битве кораблей. Меня трясло. Сначала вместе со всеми при залпе орудий. А потом отдельно мелкой дрожью.

Я … я… просила, чтобы просто свадьба отменилась… Я… не говорила… о пиратах! Я… не виновата… Не виновата… Это просто случайность… Я и подумать… о таком не могла!

Гости ахнули, я обернулась. На нас их тумана наползало что-то огромное, зловещее и черное.

Я сначала не поняла, что это. А потом увидела огромный толстый черный рог, к которому были примотаны скелеты. Глаза скелетов жутко светились в темноте. Зловещими огнями они смотрели из тумана. Старая веревка с петлей раскачивалась. Я отпрянула подальше, поднимая глаза на черные рваные паруса.

— Это же бывший королевский галеон Ратенборна! Тот, который спустили на воду в честь рождения наследника, — послышались крики. — Я служил на нем!

Огромная тень зловеще нависла над нами. Абордажный уродливый крюк процарапал палубу. Послышался скрежет и хруст. Десятки крюков сковали два корабля вместе. «Рубите веревки!» —   хрипло кричали с нашего корабля. «На абордаж!» —   кричали с пиратского корабля. «Готовьтесь защищать корабль!» — крик захлебывался в грохоте доспехов стражи и беспорядочной пальбе.

Я подняла глаза вверх. Крик комом застрял в горле.

Мои глаза смотрели на серебристые буквы, написанные на борту корабля. Буквы расплывались в клубах тумана. В голове пронесись собственные слова: «Хоть бы я, Крессида, смогла сорвать эту свадьбу!». Как же я могла такое сказать!

Пиратский корабль назывался: «Крессида».

Как это возможно? Первые имена принцесс запрещено давать даже дочкам придворных! Я знала, что по праву одна ношу это имя! И чтобы в мою честь называли пиратские корабли? Это… это… невозможно!

Меня теснила стража. Она встала вооруженным кольцом вокруг нас с принцем. Точно такое же кольцо стояло вокруг королевских семей.

По звукам я поняла, что завязалась драка. Принц Семнадцатый тоже мужественно сражался. Он грозно расшвыривал врагов. Звенел мечом и рубил головы. Но только взглядом из-за плеча стражника.

Все смешалось в неразборчивый ком. Крики, пальба, лязги, вопли, ругань. Я съежилась, закрыла уши и зажмурилась.

Когда я открыла глаза, стража была уже мертва. Они лежали возле моих ног. Бледный церемониймейстер прикрывался книгой.

Принц продолжал сражаться взглядом с пиратами. Он грозно нахмурил брови. Видимо, побеждал.

Бледные гости сидели на своих местах. И дрожали. Вокруг них стояло кольцо жутких вооруженных оборванцев.

Я никогда не видела живых пиратов. И они показались мне мерзкими, отвратительными и противными.

Позади меня стоял грязный оборванец с кривым мечом. Он свернул потрескавшиеся черные губы в трубочку.

— Какая аппетитная булочка! Какой сладкий пирожочек! Так бы и съел! — противным сладким голосом выдал пират. И присвистнул.

— Не смотрите на меня так, — сглотнула я, вспоминая, что пираты делают с девственницами. Букет в моих руках трясся, осыпаясь под ноги лепестками.

— Ты здесь причем, дура? Я про принца! — рявкнул пират, оскаливаясь в жуткой улыбке. У него из пасти торчали два острых клыка. Он облизал потрескавшиеся черные губы и ухмыльнулся принцу.

— Я могу отойти подальше, — нервно закивала я. — Чтобы вам было удобней на него смотреть! Простите, что загораживаю вам вид…

Сердце дрожало в груди. Все внутри тряслось от ужаса. Мне страшно было поднять глаза. «Это ты накликала беду!» —   укоряла я себя.

— Королевская семья в сборе. А меня не пригласили! — послышался голос. Он был до ужаса низким и хриплым. У меня затряслись поджилки.

Воображение нарисовало жуткое создание. Бородатое. Без одного глаза. С деревянной ногой. Крюком вместо руки.

Я подняла глаза на трясущихся гостей.

— Мы не позволим нас ограбить! — у мужественного принца был последователь. Разодетый юноша встал, гордо сжав кулаки.

Мне показалось, что где-то был орден рыцарей «Грозного взгляда». Они тренировали грозный взгляд перед зеркалом. И играли в гляделки с врагом. Они умели одним прищуром раскидывать противников. Презирать их. И спасать мир.

— Все. Грабить не будем. Нам не разрешили, — прохрипел голос так, что у меня сердце зашлось. Я старалась не смотреть в ту сторону. Пираты смеялись. Смеялся и этот хриплый голос.

Хриплый смех заставил меня вздрогнуть и затрястись. Только не это! Только не пираты!

— Вы нарушили водные границы нашей страны! — послышался истеричный старческий голос.

— В следующий раз ставьте на море забор! — снова произнес этот жуткий голос. От этого голоса внутри все перевернулось. — Чтобы я знал.

Мне казалось, что этот голос будет снится мне в кошмарах.

— Вы… вы… сорвали королевскую свадьбу! — сипло произнес кто-то из гостей. — Вам это с рук не сойдет!

— Хочешь, чтобы я принес извинения? — прохрипел страшный голос. Толпа ахнула. Я в ужасе подняла глаза.

Первое, что я увидела — направленный на гостей длинный пистолет.

— Как глубоко ты хочешь, чтобы я извинился? — послышался хриплый голос. На пистолете серебром было написано: «Извинения». — Кто готов принять извинения?

Я видела темные волосы, прикрывающие лицо. Огромная фигура стояла напротив бледной толпы. Ветер поднял драный плащ и темную волнистую прядь волос. Обнажился хищный профиль и черные, густые нахмуренные брови.

Улыбка дрогнула на губах пирата. Рука выхватила золотой кубок из рук перепуганного старого графа Розенваля. Одним залпом пират осушил кубок и бросил под ноги. По его подбородку текло алое вино. От этого улыбка стала еще более жуткой и зловещей.

— Красиво, — хрипло произнес пират, подходя к молодой жене старого графа.

Он положил руку на ее горло. Его пальцы перебирали сверкающие бриллианты. Молодая графиня Розенваль смотрела, словно зачарованная. Ее губы приоткрылись. Словно она что-то хочет сказать. Но красавица не проронила ни звука.

Черные перчатки жадно перебирали бриллианты на ее шее. Было в этом жесте что-то странное. Я поймала себя на мысли, что боюсь вдохнуть и пошевелиться. А внутри что-то перевернулось.

— Тебе не идут бриллианты, — качнул головой пират. Он не сводил взгляда с бледного изумленного лица красавицы.

Мне показалось, или она тянулась к нему. Хотя, может, он тянул ее за ожерелье? Одним рывком черная рука сорвала с нее фамильные бриллианты.

— Ай! — всхлипнула красавица, прижимая руку к опустевшей шее. Я отвернулась.

— Где она? — громко произнес жуткий голос. Он шел по мертвым телам охраны. — Где моя принцесса?

— Искандер! — послышался задыхающийся голос короля Ратенборна. Он схватился за сердце и побледнел.

— Мое почтение, — хищно улыбнулся пират, отвесив поклон. — Вы так похожи на моего отца. В последний раз он точно так же схватился за сердце. И больше я его не видел.

Шаги приближались. Я боялась поднять глаза. Пока не увидела, как черный сапог нарочно встал на мою юбку.

— Делайте, что хотите с гостями. Но королевскую семью и детей не трогать. Ни одну. Ни вторую, — прозвучал хриплый приказ прямо надо мной.

Я зажмурилась. Букет в моих руках затрясся. Меня взяли за подбородок. Рывком сдернули с меня вуаль. Я резко подняла глаза.

На лице пирата виднелись тонкие нити старых шрамов. У него были усы, переходящие в густую коротко стриженую бородку. Все выглядело аккуратно. Не как у пиратов на картинках из детских книг. Бесцветные, почти белые глаза смотрели на меня в упор.

Пираты не бывают красивыми. Я смотрела и сомневалась в детских книжках.

Ослепительная улыбка обнажила белоснежные зубы. Мою голову поворачивали из одной стороны в другую. Я стиснула зубы, пытаясь зажмуриться.

— Наконец-то, — выдохнули мне в лицо. И снова оскалились в улыбке.

— Где принц? — голова пирата резко повернулась в сторону принца. Мне по лицу съездили его длинные волосы.

— Можно я украду твою невесту? — прохрипел жутким голосом пират. Он направил пистолет в сторону принца. На дуле серебром сверкнуло слово: «Пожалуйста!».

Два пистолета «Извините» и «Пожалуйста» приводили меня в ужас. Принц молчал. Он шел в наступление взглядом.

Внезапный выстрел сбил с него корону. Корона упала на палубу и покатилась к гостям. Бледный принц тут же согласился.

— Мне всегда говорили, что быть вежливым очень выгодно. И сейчас я понимаю насколько, — прохрипел пират. Дымок из его пистолета струился вверх.

— Продолжайте церемонию, — хрипло выдохнул пират. Что? Что значит, продолжать церемонию?

Дуло «Пожалуйста» направилось в сторону церемониймейстера. Старик смотрел в него. Брови старика ползли вверх.

— Согласны ли вы… эм… пират… Я… я просто не знаю вашего имени, — запнулся старик, поглядывая на гостей.

Его дрожащая рука листала книгу. Дуло «пожалуйста» заставляло его обливаться потом.

— Искандер, ка-ка-кажется, — послышался голос старика. Он с надеждой поднял глаза.

Я не верила в происходящее. Это все казалось страшным сном.

— Взять в жены п-п-принцессу… — едва слышно шептал старик. Он скривился, едва не плача. — Крессиду… Ге-герцогиню…

— Согласен, — прохрипел голос мне в волосы.

— А вы, принцесса К-к-крессида, — старик сделал глубокий вдох. Его трусливый взгляд скользнул в сторону королевских семей. Но те молчали. — С-с-согласны?

Я словно опомнилась. «Чтоб он утонул», — выдохнула я, едва слышно. Надеюсь, судьба меня услышит!

Меня дернули к себе за талию. Я чуть не переломилась пополам. Рука на талии впилась в меня пальцами. Даже сквозь тугой корсет я чувствовала прикосновение.

— Чтоб ты сквозь землю провалился! — прошептала я, зажмурившись. Ничего не случилось.

— С-с-согласна ли принцесса Крессида взять в законные мужья? — шептал старик, поднимая глаза на дуло пистолета.

Я молчала и дрожала. Его пальцы перебирали мой корсет.

— Соглашайся, — хрипло и сладко шептал голос мне на ухо. — Соглашайся, принцесса… Просто скажи «Да»…

Я чувствовала, как меня окружает горько-сладкий тяжелый запах дурманящих благовоний. Он словно обволакивал меня со всех сторон. Голова стала тяжелой от этого запаха.

— Мы с вами даже не знакомы, — произнесла я, глядя затуманенным взглядом на руку с пистолетом.

— Ты ошибаешься. Мы с тобой знакомы, принцесса, — меня прижали к себе еще сильнее.

У меня никогда не было знакомых пиратов! Откуда? Я — принцесса! Я даже на корабле вышла в море впервые! Меня все время держали во дворце. И никуда не выпускали.

— Все еще веришь, что нужна своему отцу, своему народу, Ратенборну? — меня прижали к себе со всем бесстыдством. — Сейчас проверим!

— Эй, кому нужна принцесса? — пират обратился ко всем присутствующим. — Кто готов заплатить за принцессу Крессиду сумму, которую я назову? Как на счет Ратенборна? Неужели вам не нужен заложник мирного договора? Как же могучий флот Ратенборна, который будет строиться на верфях проигравшей страны? Как же планы убить ее тогда, когда кораблей будет достаточно? Отличный повод для новой войны, не так ли? Как же завоевание соседа его же кораблями?

Король Ратенборна побледнел. Королева открыла рот: «Откуда он знает?».

— А как же папашка? Как на счет единственной дочери? Единственная дочь стоит дорого. Если бы речь шла о жизни моего ребенка, я бы половину морей выжал. И еще столько же прибавил. И грабил бы так, что вы бы у меня взаймы просили, — хрипло произнес пират.

— Как еще всех пиратов не перевешали? — возмутился барон Роксель.

— По мне на берегу плачет очаровательная девушка. И зовут ее Виселица, — усмехнулся пират. — Но на ней было столько пиратов, что я брезгую!

Меня прижали к себе так, что стало нечем дышать. Аромат благовоний опьянял. Я почувствовала, как меня резко закидывают на плечо.

— Отпусти! — опомнилась я, пытаясь отбиться букетом. Подо мной была веревка и море.

— Ааааа! — заорала я. Но опомниться, не успела, как меня сгрузили на палубу.

Наш корабль казался таким маленьким, что я обалдела. Я бросилась вдоль палубы с криками: «Отец!!!» Я уже почти залезла на ограждение, в надежде, вернутся обратно. Но меня схватили поперек талии.

— Тише, принцесса, — послышался шепот. Я болтала ногами в воздухе: «Пустите!»

Пираты возвращались на борт. Они, словно крысы, лезли по веревкам.

— Отпустите! — сопротивлялась я, брыкаясь. Моя юбка задралась, но я продолжала сопротивляться.

— Запомни, как ты это делаешь, — послышался хриплый голос. Мой букет улетел в черные воды моря. — На случай, если упадешь за борт.

Меня оттащили подальше. Я провожала взглядом горящий корабль со сломанной мачтой.

— Помаши ручкой, принцесса! — мою руку взяли в свою и помахали ею. — Помаши ручкой жениху! Папе! Несостоявшимся родственникам! До свидания! Прощайте! Берег там!

Мы растворялись в тумане. Я почувствовала, как меня отпустили на пол.

Я обернулась, глядя на пирата снизу вверх.

— Извиняться не буду. Мои извинения — это всегда больно и смертельно, — прохрипел пират. Он стоял передо мной и улыбался белоснежной улыбкой.

Мимо нас прошел лохматый пират. «Скоро полнолуние!» —   сверкнул он светящимися желтыми глазами.

— Ммм! Люблю аристократов! — произнес зубастый голодранец, крутя на пальце бриллиантовое ожерелье. — У них такая вкусная кровушка!

Я дернулась назад и напоролась на капитана. Меня тут же поймали и прижали к себе.

— Вижу, что ты уже начала знакомится с командой. Добро пожаловать на борт «Крессиды»! Крессида на «Крессиде»! — насмешливо и хрипло произнес пират.

Море плескалось за бортом. Слышались скрипы старых досок и шлепанье расправляемых парусов. «Лево руля!» —   слышался сиплый крик. Пираты забегали по палубе. Я вжала голову в плечи.

— Не бойся. Вот мы и встретились снова, принцесса, — меня обняли за талию. — На то, что тебя выкупят, можешь не рассчитывать.

— Это еще почему? — огрызнулась я, пытаясь вывернуться.

— Потому что я не отдам. Ни за какие сокровища в мире, — ослепительно улыбнулись мне.

Что-то странное происходило, но я не понимала что. Он говорил, что мы знакомы. Я была уверена, что вижу его в первый раз!

— Вспоминай меня, принцесса, — шептали чужие губы, опускаясь к сомкнутым моим. — Вспоминай… По глазам вижу, что не помнишь. А ты вспоминай…

Мое лицо держали в руках, постепенно склоняясь к нему.

— Я ведь тебя никогда не забывал… Такую забудешь…

Фраза оборвалась на половине моего вдоха, глубоким и страстным поцелуем. Пальцы одной руки впивались в мою талию.

— У меня на тебя большие планы, принцесса, — рука расправила мои волосы. Его глаза улыбались.

— Влюбить и за бор-р-рт! — послышался за спиной противный скрипучий голос. Я резко обернулась. На мачте сидел попугай. Он был щипаный, драный и одноглазый. Но еще страшнее то, что он был призраком!

— Я влюблю в себя эту наивную пр-р-ринцессу и выброшу ее за бор-р-рт! — повторил попугай, расправив призрачные крылья.

Глава первая. Кокетливые размеры

Прогремел выстрел. Пуля прошла сквозь призрачного попугая. Тот упал вниз. Делая вид, что сдох. А потом с диким смехом-срежетом сделал круг над кораблем.

— Влюбить и за бор-р-рт! — гаркнул он мне на ухо. — Беги, пр-р-ринцесса!

— Не обращай внимания, красавица. Он у нас с чувством юмора, — улыбнулся пират ослепительной улыбкой. Из пистолета «Пожалуйста» все еще шел дымок.

Меня вели в сторону трюма. «Бом-кливер! Лечь на курс фордевинд», — слышалось сиплое за спиной. Ветер разгонял туман. Море шипело и билось за бортом.

Мои ноги прогнулись. Я схватилась руками за дверной проем.

В романах пираты похищали красавиц с одной единственной целью. Лишить их невинности. Причем делали это сразу по отплытию. Каким-то непостижимым образом, капитаны пиратских кораблей узнавали, что на борту есть девственница. И тут же похищали ее.

«Чую, рядом корабль! Чую, на борту девственница! Поднять паруса!» —   примерно так я представляла рейд.

Я уже понимала, для чего меня ведут в трюм. Нянечка рассказывала перед свадьбой, как вести себя с мужчиной.

— Милая, тебя отдают не замуж. Тебя отдают в плен! — твердила она. — Поэтому ты должна вести себя, как подобает! Чтобы проклятые ратенборнцы не забывали о том, кто ты! Смотри на них, так, чтобы во взгляде читалось все государство. Весь Ивернес.

Я шла вслед за пиратом. И тренировала «взгляд государства». Пока что государство смотрело ему в спину.

— Отдаваться ты должна так, чтобы корона с головы не упала. Уронишь корону — уронишь честь Ивернеса! Одна принцесса уронила корону во время супружеского долга! — поучала няня, готовя меня к свадьбе. — А потом ее свергли! И отца ее свергли! Всех свергли!

Нянька доставала из сундука юбки и белье.

— Это было через двадцать лет после того, как она вышла замуж, — робко уточнила я.

— Но все-таки свергли! — на меня посмотрели с поучительной строгостью. У нянечки всегда была история, где кого-то свергли.

— Нельзя кривляться и гримасничать. И стонать нельзя! Ни в коем случае! Пусть простолюдинки стонут и кричат! На то они и простолюдинки! А ты — принцесса! — поучала няня, расчесывая мои волосы.

— А если это… оргазм? — спросила я шепотом. Под матрасом лежал роман «с оргазмом».

— Оргазм для принцессы — это полная казна, процветание народа и флот! Других оргазмов у принцессы нет! — засопела няня. — Я твою мать воспитала. Твою тетку воспитала! Из твоей матери получилась достойная королева! И из тебя получится!

Старая няня сплетала мои волосы для купания. От купели уже шел пар.

— Ты должна встретить принца в спальне в белье. С гербом Ивернеса. Но в короне! Помни, ты — официальное лицо! — поучала няня, помогая мне сесть в воду.

— А как же грудь и эм… прелести? — смутилась я.

— Это не грудь и прочие постыдства. У принцессы это называется «государственные интересы». — вздыхала нянька, растирая мое тело губкой. — Приучай принца делать наследников быстро. Минуту посопел и требуй, чтобы слезал!

— А если он не успеет? — прошептала я, поднимая мокрую руку. По мне скользила губка, натирая мылом.

— Ты приучай его! Пусть на фаворитках тренируется! Чтобы за пару секунд успевал! — строго произнесла няня, выжимая пену. — Помни, ты в плену! Никаких нежностей!

Так я узнала, что принц казнил четырех жен. Всех принцесс обвинили в неверности. А измена принцу — это государственная измена! За нее полагается казнь.

— Сделай так, чтобы его удар хватил раньше, — вздохнула старушка. И подмигнула.

Я очнулась от воспоминаний. Удивительно, но это было сегодня утром. А такое чувство, что вечность назад.

Пират привел меня в комнату. Галантно распахнутая дверь обнажала тюки и какие-то платья. Все это было свалено в бесформенную кучу и сверкало драгоценностями.

— Я приду позже, — послышался хриплый смех на ухо. — И чтобы этих королевских обносков на тебе не было!

Все. Я была права. В книгах написали чистую правду. Со слезами на глазах я вошла в комнату. Дверь закрылась на ключ. Я — пленница! И меня обесчестят. Как всех пленниц.

Со слезами на глазах я осмотрела комнату. Первым бросилось в глаза огромное трюмо. На сундуках лежали платья, короны, украшения. У меня был выбор — отдаться, как принцесса, официальное лицо. Или как маленькая, запуганная девушка — простолюдинка.

Я сняла с себя платье, бросила его на пол. В зеркале отразилось мое белье с гербом Ивернеса. Я достала самую большую корону из груды сокровищ. И напялила ее на голову.

До этого момента я ни разу не попадала в плен! Я просто не знаю, как себя вести!

Не знаю, кто придумал эту глупую традицию для пленных принцесс. Но если этого требует этикет, то придется! Я привыкла к тому, что традиции нужно соблюдать. И малейшее отклонение от этикета чревато дипломатическим скандалом. Меня с детства учили даже дышать по этикету.

И тут я испугалась, что корона упадет в ненужный момент. А она должна продержаться на мне до конца! Это честь и достоинство пленницы Ивернеса! Я не должна ее уронить!

Продетая веревочка и бантик на подбородке гарантировали, что корона не слетит.

Среди тюков сверкнуло что-то маленькое. Я протянула руку и подняла губную гармошку. А я умею на ней играть! Правда, чуть-чуть!

Странно, но как только я стала учиться играть на губной гармошке, ее тут же запретили во всем Ивернесе.

Я вытерла ее об себя. И тут же засунула в рот, издавая жуткий грустный звук.

Мне казалось, у меня получался гимн Ивернеса! Первые три ноты точно! Петь принцессе нельзя. Это противоречит этикету. А вот про игру на музыкальных инструментах никто не говорил!

— Фы-ы-ыр! — выдала я, сплевывая набежавшую слюнку. Ничего, главное — практика.

Дверь распахнулась со словами: «Где моя прекрасная принцесса?».

Я стояла в короне. В белье с гербом. И губной гармошкой во рту.

— Что это значит? — обалдел пират. Он даже прищурился на меня.

— Вы собрались меня насиловать и лишать чести, — торжественно произнесла я, как подобает принцессе. — Помните, что я — принцесса Ивернеса. И в моем лице вы насилуете и лишаете чести все государство!

— Может быть, я и собирался… Но теперь точно нет. Весь Ивернес, я как мужик не потяну! — в светлых глазах пирата читалась мольба. — Нет, ну половину я еще как-то могу попробовать…

— Какую половину? — спросила я, глядя на него холодным взглядом принцессы.

— Прекрасную, — прокашлялся пират. — А веревочка для чего?

— Корона — это честь и достоинство Ивернеса, — я пронзила его ледяным взглядом особы королевских кровей. — И достоинство не должно упасть в ответственный момент!

— Достоинство упадет раньше. И никакого насилия не будет, — пират хрипло смеялся.

Он просмеялся, а потом увидел в моих руках губную гармошку.

— Ты умеешь на ней играть? — прохрипел он, поднимая красивые брови.

— Да! — гордо ответила я, пряча ее за спиной. У меня ее постоянно отбирали, поэтому я знала, что ее нужно прятать.

— И кто же учил тебя, крошка? — пират склонился надо мной. — Играть на губной гармошке!

— Я в детстве была помолвлена с одним принцем, — ответила я, вспоминая далекие времена. — Он научил меня играть на ней. И вообще, это не ваше дело.

— Ты почему платье не надела? — внезапно улыбнулся пират. — Неужели ничего не понравилось?

— Здесь нет моего размера! — гордо соврала я. — Я все перемеряла! Ни одно не подходит!

— Ты точно их все перемеряла? — спросил пират, глядя мне в глаза. Взгляд у него был холодный и пронизывающий.

— Точно, — гордо ответила я. И отвернулась. — Здесь нет моего размера!

— И какой же у тебя размер? — спросил пират, резко разворачивая меня к себе.

— Портниха перед свадьбой сказала, что у меня третий размер! — гордо ответила я, показывая на платья. — А это платье шестого! Это первого! А других размеров нет?

— Что награбил, крошка! — развел руками пират.

— Значит, плохо грабили, — холодным голосом ответила я. — Здесь нет третьего размера!

— Я хотел пригласить вас, принцесса, на ужин, — учтиво произнес пират. Но глаза у него оставались ледяными.

— Я не пойду на ужин без платья! — отрезала я. И категорически тряхнула головой.

Пират посмотрел на меня, а потом прищурился. Меня взяли за плечо, и повели из комнаты.

— Куда вы меня тащите! Я же сказала, что не стану ужинать с вами без платья! — возмутилась я, упираясь изо всех сил. Меня вытащили на палубу. «О!» —   обрадовался гнусный экипаж. Они пялились на меня со всех сторон.

— Ближайший корабль, — прохрипел капитан, обращаясь к волосатому пирату, который оказался тут как тут.

— В трех милях проходит торговое судно! — прорычал волосатый, сверкнув желтыми глазами.

— Курс на торговое судно! — послышался хриплый приказ. Все забегали по палубе. Грязные босые ноги стучали по черным доскам.

И тут я увидела корабль на горизонте. Мы приближались к нему с невероятной скоростью! Корабль хотел сменить курс. Он пытался развернуться, но мы его догнали за считанные минуты.

— На абордаж! — прохрипел капитан. Я стояла рядом с ним. Он все еще держал меня за плечо.

— Вы что, собираетесь его грабить? — ужаснулась я, глядя на бледные лица торговцев. В нас целились аж четыре пушки!

— Нет, просто уточню, есть ли у них платье третьего размера! — прохрипел пират, ослепительно улыбаясь.

— Абордаж!!! — орали пираты. Я шарахнулась от огромных крюков. Крюки хищно скребли корабль.

Бледный экипаж торгового судна собрался на палубе. Они тряслись, понимая, что неприятности сейчас дерзко улыбаются рядом со мной.

— Платье третьего размера есть? Женское? — с усмешкой прохрипел пират.

Смысл слов дошел до торговцев не сразу. Призрак попугая летал над ними.

— Обоср-р-рались? — скрипучим голосом спрашивала добрая птичка.

Один торговец пытался что-то сказать. Но у него получалось плохо. Он просто открывал рот и отчаянно размахивал руками.

— Да, примерно такое, — послышался хриплый голос. Мы смотрели на них сверху вниз.

— Н-н-нет… У нас т-т-только па-па-парусина и с-с-специи, — переглянулись торговцы. Они сбились в кучу и дрожали. — Мы п-п-попали в шт-т-торм… Часть г-г-груза с-с-смыло за борт…

Абордажные крюки слетели. И торговый корабль стал отплывать.

— Что это было? — слышался сиплый от страха голос с отплывающего корабля.

— Нет, знаю, но я обосрался, — сознался кто-то из торговцев. Корабль двигался дальше по курсу. Я молча провожала его глазами.

— Слева по борту в пяти милях два торговых судна! — прорычал лохматый, глядя в потертую подзорную трубу.

Мы нагнали их через минут пять. Я не верила своим глазам. Ветер полоскал мои волосы. От прически остались одни воспоминания. В нас пальнули из пушек. Я вздрогнула, но пират широко улыбнулся.

На борту судна царила невообразимая паника. «Это — пираты! Защищайте „Наяду“!»- кричал какой-то бородатый мужик. «Вооружайтесь, кто, чем может!». Десятки людей бегали туда-сюда. Кто-то держал в руках нож, кто-то саблю. А кто-то даже вооружился стулом. Все это было направлено на нас.

Абордажные крюки впились намертво в чужой борт. Вооруженный стулом рыжий юноша дрожал. Вместе с ним дрожал и стул.

— Бабы на борту есть? — спросил хриплый голос пирата. — Нужно платье третьего размера!

Стул выпал из рук бледного рыжего юноши. И с грохотом упал на палубу.

Призрак попугая слетел с нашей мачты. Он сделал круг над чужим кораблем и вооруженным до зубов экипажем.

— Обоср-р-рались? — спрашивала добрая птичка.

Мы отплывали, а команда «Наяды» смотрела на нас странными взглядами. Они все еще стояли вооруженные до зубов. Платья на борту не оказалось.

Глава вторая. Сирены

Мы приблизились ко второму кораблю. «Морская звезда» — прочитала я на борту. Стоило нам поравняться с чужим бортом, я увидела странную картину. Пузатый, лысый в зеленом замшелом камзоле купец размахивал руками. По палубе бегали матросы и сгружали все за борт.

Наши абордажные крюки хищно процарапали чужую палубу.

Мимо нас проплывала огромная пустая бочка. Два молодых матроса ссыпали за борт цветные порошки. Море становилось красным, зеленым и желтым.

— Вот тебе, проклятый пират! — пискляво заорал толстяк — купец, скручивая кукиш. — Лучше в море, чем тебе! Ссыпайте краски и порох! Живо! Чтобы ничего не досталось проклятым пиратам!

Мы качались на разноцветных волнах. Пират, обнимающий меня, молчал. Из трюма соседнего корабля вытаскивали огромную бочку. «Там еще две!» —   кричал горластый матрос. В трюм устремилась целая стая матросов.

— Ничего тебе не достанется, Искандер! — злобно орал толстяк.

Мы терпеливо чего-то ждали. Матросы вытащили последние бочки и ссыпали их за борт.

— Все! — выдохнул купец, глядя на нас гордым взглядом. — Хоть обыщи!

— Платье третьего размера есть? На эту красавицу! — прохрипел пират. Он смотрел с улыбкой на купца и его команду.

— Нет! — икнул купец. Он быстро-быстро заморгал. — П-п-платьев нет! Только к-к-краски, п-п-порох и с-с-специи… Б-б-были…

— Мне нужно только платье, — спокойно прохрипело темноволосое чудовище. Абордажные крюки соскочили. Мы стали отплывать. «Морская звезда» качалась на разноцветных волнах.

Матросы застыли на борту. Купец стоял, открыв рот. Я провожала взглядом их. Они провожали взглядом нас.

— Поздр-р-равляю! Кр-р-ретины! — призрак попугая летал над ними. — Обоср-р-рать хотел. Но и без меня спр-р-равились!

До следующего корабля пришлось плыть достаточно долго. На горизонте в утренней туманной дымке маячили чьи-то мачты. Бантики на белье трепетали на прохладном морском ветре.

— Пр-р-раво р-р-руля! — рычал лохматый помощник. Он повернулся ко мне и оскалил волчьи клыки.

Где-то хлопали паруса, надуваемые ветром. Пираты ловко скользили по веревками. Стучали босыми ногами по доскам.

— На Крессиде, на Крессиде было столько моряков! — послышалось нескладное пение сверху.

— На Крессиде, на Крессиде было столько мужиков! — подхватили другие нестройным хором.

— На Крессиде, на Крессиде удержался только я! — ревела команда, бегая туда-сюда. — И поэтому добыча вся моя! Йо-хо-хо!

Я сглотнула, покраснела, пошла пятнышками. Это что за песня такая? Какие мужики были на мне? Какие моряки?

— Я помню, как своим тараном в Крессиду он вошел! — запел тот самый сиплый голос. — Входил в нее он сотни раз! Крессиде хорошо! На абордаж весь экипаж за золотом идет! А вечером под сабель свист дележка денег ждет! Йи-и-и! Ха-а-а!

— Кто там вошел в Крессиду? — обалдела я, слышал продолжение песни.

— Чудная песня про корабль, не так ли? — прохрипел пират, от души прижав меня к себе. — У них есть еще много таких песен!

— А можно сделать так, чтобы они их не пели?!! — возмутилась я, дрожа от гнева.

— Крошка, они не знают других песен, — усмехнулся капитан, тиская меня, как котенка.

— Значит, я их научу! И чтоб больше они не позорили честь принцессы Ивернеса! — гордо произнесла я.

Я вырвалась, достала губную гармошку и приложила ее к губам. Первые три ноты дались с трудом. Ветер трепал волосы, но я старалась. Я помнила одну песенку про любовь, которую меня научили играть. И пираты должны быть мне благодарны!

— Капитан! Можно сойду с корабля ближайшем порту? — сипло взмолился лысый голодранец.

Я продолжала играть, старательно выдувая мелодию.

— Эй, Дырявый Джо! Ты забыл, что там акулы! — орали пираты, хватая еще одного облезлого голодранца с крюком вместо руки. Он твердо решил выброситься за борт.

— Пр-р-ристрелить и за бор-р-рт! — надрывно орал попугай. — Сожр-р-ри гар-р-рмошку, твар-р-рь!

— Пойдем, крошка, — с улыбкой произнес капитан. Он не обращал внимания на панику.

Пират увлекал меня за собой в трюм. Мы прошли по коридорам, спустились в самые недра корабля. В черном, мрачном трюме стояли огромные клетки. В них сидели три пирата. Один храпел, открыв беззубый рот. Второй расписывал чьи-то прелести. Третий бросился к прутьям и напугал меня до полусмерти.

— Вот с них и начинай учить пиратов правильным песням, о прекрасная сирена, — похлопали меня по плечу. — Только к клеткам не подходи, крошка. Я пока поднимусь на палубу.

Стоило двери закрыться, а мне поморщиться от вони, как пираты в клетках оживились.

— Красавица, — оскалился в улыбке грязный пленник, протягивая ко мне уродливую руку. — Баба! Ребята! Нам бабу привели! Иди сюда, красавица, Билл Ядро тебя не обидит! Да!

Я стала играть песню про любовь. Несколько раз ошибалась и начинала сначала. Нужно вспомнить все, как меня учили. Я играла долго, примерно час. Но постоянно ошибалась. Видимо, с непривычки!

— Извините, я начну сначала, — вежливо извинялась я, снова поднося к губам золотую гармошку.

Если я уже здесь, то почему бы не нести в черные сердца пиратов что-то хорошее?

Возможно, пират, услышав песню про любовь, одумается. Поймет, что в жизни есть много прекрасных вещей. Что его на суше ждет девушка, мать, сестра. И они тоже любят его. И переживают.

Я подняла глаза и увидела, как в клетке тихо плакал Билл Ядро. Он обнял колени и рыдал. Это придало мне уверенности в том, что я все делаю правильно!

Гармошка взяла высокую ноту, от которой пират справа поморщился. По его грязному, обветренному лицу потекла слеза.

Гармошка взяла еще одну ноту, от которой пират слева упал на колени. Он стоял, опустив голову. Видимо, в знак покаяния. Странно, но чем выше я беру ноты, тем сильнее музыка проникает в черствые души пиратов. И чем чаще я ошибаюсь, тем сильнее они раскаиваются в том, что стали пиратами.

— За что? — рыдал сидящий на коленях пират.

— Сударь, вы сами виноваты в том, что избрали путь морского разбойника, — пояснила я. И набрала воздуха в грудь.

— Выбросьте меня за борт! — орал дурным голосом пират. Он метался по клетке, как загнанный зверь.

— Раскаяние и муки совести — это хорошее начало, сударь. Постарайтесь все осознать и сделать выводы, — вежливо пояснила я.

Я очень старалась. Мелодия получалась грустная и протяжная. Некоторые ноты приходилось повторять несколько раз.

— Разорви меня морской дьявол! — бился головой об прутья пират справа.

— Я понимаю ваше сожаление, но вы всегда можете начать честную жизнь, — продолжала я выполнять долг принцессы. Отец всегда говорил, что король должен наставлять подданных на пусть истины. Было бы замечательно, если бы эти пираты смогли начать новую жизнь.

Один их пиратов заткнул уши и почему-то открыл беззубый рот. Его глаза выкатились из орбит и покраснели.

— Я все равно слышу эти мерзкие звуки! — стонал он.

— Я понимаю. Когда просыпается совесть после стольких злодеяний, это неприятно, — назидательно поясняла я. — Но постарайтесь прислушаться к ее голосу! А хотите, я сыграю вам гимн Ивернеса? У меня почти получается! Вот, послушайте.

— Чудовище! — прошипел пират, который до этого затыкал уши.

— Да, вы были чудовищем. Не платили налоги в казну. Поэтому вам стоит задуматься над вашим поведением! — терпеливо объяснила я. Наверное, мною бы сейчас гордились.

— Кракен! Кракен! — заорали пираты. В трюме появился призрак попугая: «Ну что, стр-р-радальцы? Обоср-р-рались?». Попугай уселся мне на плечо, но я брезгливо скинула его.

— Кр-р-ракен хор-р-рошая птичка! — похвастался лысый петух. — Будете ор-р-рать, я спою!

Дверь открылась. Как раз вовремя! Я почти подобрала гимн Ивернеса.

— Вам понравилась моя сладкоголосая Сирена? — меня подняли, словно куклу вместе с гармошкой во рту.

В клетках слышались радостные крики. Меня несли на плече по деревянной лестнице.

— Они очень любят музыку. Ты всегда можешь приходить сюда и играть свои песенки, — хрипло произнес капитан.

Мы поднялись на палубу.

— Освободите заключенных! — прохрипел капитан волосатому помощнику. — С них достаточно!

— Я хочу, чтобы пираты одумались и начали новую жизнь! — твердо произнесла я, вырываясь. — И вообще! Я требую к себе уважения! Не нужно таскать меня, словно я какая-то потаскуха! Не прикасайтесь ко мне! Вы знаете, что к принцессе нельзя прикасаться без разрешения?

Из трюма выбежали трое. Один из них стучал деревянной ногой. Завидев меня, размахивающую губной гармошкой, знакомые пираты бросились в сторону борта.

— Человек за бортом! — заорал на весь корабль какой-то оборванец. — Человек за бортом!

— Там акулы! Куда их морской дьявол понес! — пытался перекрикнуть его еще один пират, взбираясь на бочку.

— Они хотят доплыть до берега! Не мешайте им! — встряла я. — Они хотят начать новую жизнь!

— У них хорошо получается! Новая жизнь, в которой нет тебя и губной гармошки, непременно будет светлее и радостей, — заметил хриплым голосом капитан.

Один из пиратов снял простреленную шляпу и поднял на нас слезящиеся глаза.

Я посмотрела на пиратов, которые собрались возле борта. «Бедняга Джо Ядро!» —   покачал головой облезлый пират. «Бедняга Билл Три Пинты и Джо Морской Дьявол!» —   повторил он, натягивая шляпу обратно.

— Пусть ими акула продр-р-рищется! — гаркнул призрачный попугай с мачты.

— Я нашел тебе платье! Третьего размера, — послышался голос пирата на ухо.

Он снял с бочки наряд, от которого мне стало плохо. На красном платье красовался такой вырез, что у меня глаза на лоб полезли от такого бесстыдства. Юбка была разорвана почти до самого корсета.

— Третий размер! — мне бросили платье.

Я посмотрела на корабль, которых отплывал от нас. «Сладкая сирена» — прочитала я на корме. На палубе стояли страшные женщины. И все они были в таких же развратных платьях!

— Прощайте, мальчики! Захотите море любви и обожания — приплывайте! — махали девицы руками. И посылали воздушные поцелуи!

— Пр-р-рости Тутка, — скрипел попугай. Меня уже несли в трюм. — Пр-р-рости, заср-р-ранца, Тутка! Одноглазый Билл бр-р-росил тебя!

Меня снова взвалили себе на плечо и потащили в сторону знакомой кладовки.

— Я такое не надену! Слышите! — кричала я, барабаня кулаками по чужой спине. За это меня ущипнули за попу. И я покраснела.

Дверь в мой «будуар» закрылась. Я осталась наедине с пиратом и этим бесстыдством!

— Это что? — ужаснулась я, брезгуя даже взять эту тряпку двумя пальцами. — Разве это платье?

В трюмо отражалась я и это ужасное платье в руках пирата.

— Нет, я такое не надену! Это неподобающий для принцессы наряд! — гневно ответила я. И подняла глаза. На меня был направлен пистолет «Извините».

— Другого не было, моя принцесса, — пистолет опустился.

— Но это же развратное платье! — возмутилась я, видя, как поднимается второй пистолет «Пожалуйста».

— Надень его, принцесса, — послышался хриплый голос. Пират тряхнул роскошными черными волосами и спрятал второй пистолет.

— Вы пожалеете об этом, — процедила я, дрожащей рукой натягивая платье. Платье было мне мало. Грудь почти вывалилась из корсета. Я старалась не шевелить ногами, чтобы они не мелькали в этих бесстыдных разрезах.

— А теперь мы ужинаем, — произнес пират, улыбнувшись. Не смотря на улыбку, его мертвые и холодные глаза не улыбались.

— Чтоб ты провалился! — процедила я, зажимая разрезы на юбке руками.

— На меня не подействуют твои проклятия, принцесса, — усмехнулся пират. — Ни на меня. Ни на мой корабль. Ни на команду. Так что держи свой черный дар при себе.

Я удивленно посмотрела на пирата. Тот дерзко оскалился в улыбке.

Пират взял меня за руку и потащил по коридору. Я пыталась держать юбку одной рукой. И возмущенно семенила за ним мелкими шажочками.

— Я не пойду с вами в ваше грязное логово! — шипела я, вырываясь. — Сами ужинайте в своей нищете! Я лучше посижу без еды!

Роскошная дверь открылась, а меня втолкнули внутрь.

Все стены были обиты андарсильским бархатом. У меня было одно-единственное платье из этого бархата. Мне сказали, что оно стоит целое состояние! Поэтому его нужно надевать только на особые церемонии и приемы. Не чаще двух раз в год.

Вокруг было золото и кровь этого бархата. Золотой стол расположился в центре комнаты. На нем стояли две золотых тарелки. На салфетке сверкали золотые приборы.

Я открыла рот и глаза. Даже не знаю, что открылось шире. Даже мне, выросшей во дворце, это убранство показалось роскошным.

— Согласен. Бедненько, но чистенько, — усмехнулся капитан.

— Вы хоть вилкой пользоваться умеете? Или хотя бы видели ее на картинке? — возмутилась я, глядя себе под ноги.

Под ногами расстилался драгоценный ковер. Я не помню, из какой страны. Но у папы был такой, только маленький. Нам его однажды привезли послы. В качестве подарка.

— Присаживайтесь, принцесса, — мне пододвинули стул.

Я горделиво присела на самый краешек. Деликатно взяла в руки вилочку и ножичек. Два тонких бокала с каким-то черным напитком мерцали бликами в пламени свечей. Салфетки с золотой вышивкой были красиво у разложены на столе.

— Учтите, если вы едите, как свинья, то я немедленно покину комнату, — твердо произнесла я, вспоминая придворный этикет.

Пират стянул салфетку со стола. Он резко встряхнул ее, чтобы расправить. Если честно, он немного напугал меня этим.

— Принцесса забыла про этикет? — усмехнулся пират. Я снова заметила странность. Он улыбался, но глаза при этом были холодными и злыми.

Мне на колени бросили салфетку. Пират обошел стол и тяжело упал в роскошное кресло с высокой спинкой. На спинке золотым узором лавровые ветви обвивали корону с гербом Ратенборна. Значит, правы были придворные. Это бывший королевский корабль Ратенборна.

Многие королевские суда были захвачены пиратами. И на одном из них был мальчик… Наверное, его судно так же захватил мерзкие пираты. Быть может, корабль, на котором плыл тот самый мальчик, бороздит моря под пиратским флагом.

— Принцесса, кто вас учил так держать вилку? — нагло спросил пират. — Это же не по этикету. Вилочку нужно держать вот так! Ты вилочку когда-нибудь видела? Или только на картинке?

Я посмотрела на свою руку, а потом на руку пирата. Черный камень на его перстне сверкнул. Я стиснула зубы.

— Не хватало, чтобы грязный пират учил меня, принцессу, этикету! — огрызнулась я, осторожно отрезая кусочек от мяса.

— Согласен, — послышался этот мерзкий голос. Он еще и смеялся. Хрипло и жутко. — Не хватало, чтобы я рассказывал принцессе, как правильно жрать… ой, простите, есть столовыми приборами.

Я подняла на него взгляд, полный ненависти. Щеки полыхали. Мясо скрипело на зубах.

— Учись, принцесса, пока меня в бою не убили, — усмехнулся пират, отправляя мясо в рот. — Принцесса, кто так держит нож? Вас что? Не учили держать правильно нож? Обратите внимания, как держу его я. И попробуйте повторить. Если получится.

Да он издевается!

Я бросила столовые приборы в тарелку. Нож и вилка упали с противным звоном. Я стряхнула с себя салфетку. Резко встав, я направилась к двери.

— По этикету ты не имеешь права швырять столовые приборы, — в голосе слышался лед.

Я тяжело дышала и ненавидела эту тварь.

Моя рука уже дернула золотую ручку, как вдруг в воздухе что-то просвистело.

Я невольно дернулась.

В дверь был вбит нож!

— Ты нарушила этикет. Я нарушил правила этикета, — послышался голос капитана. Я с ужасом смотрела на нож, застрявший в двери. — Вернись на место! Ужин еще не закончен!

— Какая р-р-романтика! — послышался каркающий голос попугая. — Получается, Искандер-р-р?

Глава третья. Посол королевского посола

Я стояла возле двери. Так и не решаясь дернуть ручку снова. Свист ножа был очень свеж в памяти.

— У меня в руках еще есть вилка, — напомнил хриплый голос за спиной.

— Я не хочу с вами есть, — процедила во мне королевская гордость. — Я пленница. Поэтому есть не буду. В плену не едят!

— Не хочешь есть со мной — не будешь есть вообще, — хрипло ответила пиратская наглость.

— Девушка, девушка, — гаркнул попугай. — А непр-р-риятности у вас свежие?

И тут же сам себе ответил.

— Свежие! Тогда взвесьте мне все и ср-р-разу! — проскрипел призрак. — Нежнее Искандер-р-р! Нежнее!

— Сядь на место, — голос пирата стал тише. — Голодом морить буду.

— Я не буду есть с вами, — твердо произнесла я. — Вы только что уронили достоинство в моих глазах.

— Не представляю, что вы скажете, когда оно поднимется на ваших глазах, — хрипло произнес пират.

Позади меня что-то грюкнуло. Я вздрогнула и стиснула зубы.

— Я могу спеть р-р-романтическую песню! — обрадовался Кракен. — Возле чер-р-рного-чер-р-рного мыса… Др-р-рейфуют они много лет! Матр-р-росы поймали кр-р-рысу! И съели ее на обед!

Я зажала рот рукой. Мне кажется, после этой песни я не смогу есть еще несколько лет!

— Искандер-р-р! Я сделал все, что мог! Тепер-р-рь твоя очер-р-редь уговар-р-ривать ее поесть! — сдался Кракен.

— Ты скоро сдохнешь от голода, — предпринял попытку меня очаровать этот мерзкий грубиян.

— Вам не удастся меня соблазнить едой, — ответила я. Это были самые трудные переговоры в моей жизни. Потому что первые.

— Хорошо, дорогая принцесса, — тяжело вздохнул пират. Он как бы подчеркивал, что вежливость ему тяжело дается. — Я обещаю вам, что больше не стану подкалывать вас этикетом. Если вы изволите отужинать со мной.

Послышался тихий «Фух!». И едва слышный шепот: «Я справился!».

— Вы обещаете? — повернулась я к пирату. Желудок не урчал как-то не по-королевски.

Я ничего не ела со вчерашнего дня. Перед свадьбой невест не кормят. Чтобы талия казалась уже. Поэтому я была жутко голодна.

— Обещаю, — улыбнулся пират, приглашая меня за стол. Холодные глаза ненавидели меня до глубины души. — Забудем о том, что вы пленница. Сейчас вы — моя гостья.

Я вздохнула, отпуская дверную ручку. Сомнения одолевали меня. Как принцесса я не имела права соглашаться. Как пленная, я должна была согласится.

— Я могу спеть пр-р-родолжение р-р-романтической песни! — обрадовался Кракен. — Не вер-р-рят они в пр-р-ровиденье! И в то, что вер-р-рнутся домой! Матр-р-росы поймали тюленя. Тюлень стал их общей женой!

Я посмотрела на призрака попугая. Тот расхаживал по спинке кресла-трона.

— Нет, — внезапно ответила я, снова хватаясь за ручку. — Всего хорошего. Приятного аппетита!

— Искандер-р-р! Я не пр-р-ричем! — орал попугай, когда я открывала двери. — Погоди! Я попр-р-робую ее остановить! Пр-р-ринцесса! У песни хор-р-роший конец! Р-р-романтический!

Я уверенно шла по коридору. И искала глазами знакомую дверь кладовки с трюмо. Вот она! Я дернула ее, вошла и тут же закрыла.

— У песни хор-р-роший конец! Р-р-романтический! — орал призрак попугая пока еще за дверью. — У капитана тоже! Пр-р-ринцесса! Дослушайте, чер-р-рт бы вас побр-р-рал!

Я закрыла уши руками. Не буду слушать я эту гнусную песню. Но даже так был слышен противный голос попугая.

— Тюлень изменил с капитаном! И бросился за бор-р-рт стар-р-рпом! Р-р-разбитое сер-р-рдце тар-р-раном! Но песня совсем не о том!

Усевшись на тюки, я прижала руки к урчащему животу. Придворный этикет не выносит оскорблений за столом! Я все сделала правильно. Согласно этикету.

— Добычу делили щедр-р-ро! Пилили сундук мертвеца! Все ждали попутного ветра! Чтобы надул пар-р-руса! — противно пел Кракен. — Причалили в порт Воскресенье! После скитаний и бед! И капитан с тюленем пр-р-рожили еще много лет!

За дверью воцарилась тишина. Я обрадовалась ей.

— Искандер-р-р! Искандер-р-р! Это ты во всем виноват! — орал попугай в коридоре. — Р-р-романтик хр-р-ренов!

Я посмотрела на тюки и вспомнила старый закон! Как хорошо, что меня учили морским законам! Помню, как старый учитель объяснял: «Если высокопоставленное лицо взяли в плен во время военных действий на море, он имеет право открыть посольство своей страны на территории противника! И это посольство неприкосновенно!».

— Я — высокопоставленное лицо. Принцесса, — рассуждала я, осматривая свое будущее посольство. Идея мне понравилась.

Голос старого учителя снова послышался в голове. «Вы должны объявить выбранную территорию посольством и защищать ее по морским законам три часа! А потом в обязательном порядке вывесить свой флаг!».

— Я объявляю эту комнату официальным посольством Ивернеса! — громко произнесла я.

— Кар-р-раул! У нас завелось посольство! — орал Кракен в коридоре. — Капитан! Вас послали! У нас посольство!

Я сгребала к двери все, что есть. Мне же еще защищать мое посольство? А вдруг они бросятся его отвоевывать обратно? Мои уставшие руки складывали вещи друг на друга. Всего лишь три тюка, а я уже устала. Никогда еще битва за Ивернес не была такой сложной!

Мне срочно нужен флаг, чтобы вывесить его! Единственное, что было выполнено в цветах флага Ивернеса были мои брачные панталоны. На них был даже вышит герб! Розовый закат переходящий в синее море и чайка.

Я сняла панталоны, краснея и стесняясь. Достала деревянную палку с острым наконечником. Получилось что-то вроде флага. Но только с кружевами. Не настоящий, но сойдет!

— Это что еще за новости, — послышался хриплый голос за дверью.

— Я объявляю эту комнату официальным посольством Ивернеса! На правах военопленного! И готова защищать ее три часа, — произнесла я, поставив флаг рядом с собой.

Призрачный попугай просочился сквозь двери и сделал круг надо мной.

— Капитан! Р-р-разведка пр-р-рошла успешно! — гаркнул он, снова проходя сквозь двери. — Такими темпами, Искандер-р-р, ты лишишься кор-р-рабля! И скор-р-ро на мачте будут р-р-реять ее тр-р-русы! Под кр-р-ружевным флагом мы будем идти на абор-р-рдаж!

Да! Вспомнила! Учитель говорил, что есть еще один древний закон! Как я могла о нем забыть?

— Если над кораблем поднимается флаг страны, то корабль считается захваченным, — прошептала я.

Если я подниму над пиратским кораблем флаг Ивернеса, они будут считаться захваченными. И тогда я смогу отдать приказ вернутся в Ивернес!

Я достала губную гармошку и стала играть гимн Ивернеса. Получалось неплохо. Я ошиблась только десять рад в первом куплете!

Дверь дернулась от удара. Я поняла. Началось. Главное продержаться три часа!

— Перед входом в посольство — вытирайте ноги! — крикнула я, кашляя.

— Я вытираю их. Об дверь, — послышался разъяренный голос.

Тюки дрогнули. И стали отъезжать.

— Я согласен на твое сраное посольство. При условии, что ты прекратишь играть гимн! — послышался хриплый голос.

— Не бывает посольства без гимна, — пояснила я. — Я могу предложить политическое убежище каждому, кто готов отказаться от разбоя! Каждый, кто переступит порог, находится под защитой Ивернеса! И лично под защитой принцессы!

Дверь прекратили выносить. Я бросилась к тюкам с гремящей посудой. И снова стала бросать их на дверь.

— Ты что творишь? — процедил голос за дверью.

— Обороняю посольство! — заявила я, таща по полу огромный тюк. Из него сыпались драгоценности и какой-то сервиз.

— Если будешь играть, то оборонять его придется чаще! — рявкнул хриплый голос пирата. — Выйдешь оттуда — я тебе устрою большие неприятности, принцесса!

Какой он нервный! Я сидела и пыталась сыграть без ошибки хотя бы пять нот.

— У него большие непр-р-риятности, пр-р-ринцесса! — орал Кракен в коридоре. — Очень большие непр-р-риятности!

— Заткнись, — процедил пират.

— Я р-р-рекламир-р-рую! — обиделся призрачный попугай. — Мало ли? Вдр-р-руг заинтр-р-ригую!

Я разучивала гимн старательно. Когда-то давным-давно. Когда мне было семь лет. Я проснулась от того, что суетится служанка.

— Вставайте! Сегодня приплывет ваш жених! Вы теперь помолвлены, принцесса! — улыбалась она.

Я помню этот жуткий день. Меня наряжали со страшной силой. Мы поменяли с десяток нарядов. Вокруг меня суетились слуги. Придворный художник рисовал портрет — виньетку. Я позировала для нее долгие часы.

А потом услышала крик: «Принц уже здесь!». Я помню, как меня торжественно вывели принцу. Я была ему по пояс.

— Ваша будущая невеста, — послышался голос за моей спиной. — Принцесса Крессида.

Я была маленькой. И даже не запомнила ни имя принца. Ни страну, откуда он. К нам часто приезжали короли и королевы с детьми. И я обязана была сидеть с ними в одной комнате. Но ни разу мне не говорили: «Ты помолвлена».

Помню, как мы с одним толстым, противным белобрысым принцем подрались. Нас даже разнимали! Он плюнул бумажкой из золотой трубочки в портрет моей покойной мамы. Я набросилась на него и стала его колотить. Короной. Да так, что камни повылетали. Слуги позвали родителей.

Мне в тот день порвали платье. Но я разбила ему нос. Случайно. Был дипломатический скандал. И даже война. Тогда у нас был хороший флот. И мы победили.

Тот белобрысый принц упал с коня. И разбился насмерть. Я была рада этому. Нечего плевать в чужих мам!

Я сжала кулаки, вспоминая, как в пять лет мутузила короной нахала. И решила, что захвачу корабль. По морским законам! Осталось дождаться ночи, когда все лягут спать. И если удастся, то собрать под свои знамена раскаявшихся пиратов.

Губная гармошка выдавала страшные звуки. Я играла уже почти два часа. Без остановки. Под аккомпанемент голодного желудка. Я дернулась, слыша, как в дверь ломятся.

— Вы пытаетесь пересечь границу официального посольства Ивернеса, — торжественно произнесла я. — По каким вопросам вы обращаетесь в посольство?

— По официальным, шлюпка! — орал сиплый голос. — Дверь открой!

— Если вы перейдете на сторону Ивернеса, то я гарантирую вам неприкосновенность, — официальным голосом произнесла я. — И защиту со стороны принцессы Ивернеса!

— Быстро открой дверь, медуза сраная! — орали пираты, пытаясь вынести тяжелую дубовую дверь. Я стерпела оскорбление. Они же пираты. От старых привычек избавиться очень сложно.

— Капитан пр-р-риказал ее не тр-р-рогать! — истошно орал Кракен. — Р-р-рыдать можно! Ор-р-рать можно! Но тр-р-рогать нельзя! Пр-р-риказ капитана!

— Долой капитана! — заорали пираты.

Я не знаю, что случилось, но по коридору послышались шаги.

— Бунт на кор-р-рабле! Бунт на кор-р-рабле! — орал Кракен. В коридоре слышались выстрелы.

Я выдула еще один протяжный и тревожный звук. Кто-то ударился о мою дверь. Послышался крик. Потом выстрелы. Кто-то отчаянно пытался вынести дверь.

Я бросилась таскать вещи. Мне даже со страху удалось дотолкать по комнате огромный черный кованый сундук. Он был неимоверно тяжелый. Я привалила его к двери и устало опустилась на него.

— Пр-р-ридурки! Не знаете, с кем связались! Да он за эту девку вами р-р-рею укр-р-расит! Ха! — орал Кракен. — Девка, ты как там? Тут такое пр-р-роисходит! Бунт на кор-р-рабле!

— Пустите к девке! — орали пираты под дверью. Иногда их крики обрывались на полуслове. После громкого выстрела. Они, видимо, решили перейти на сторону Ивернеса! Раз так ломятся в посольство!

Через полчаса все угомонилось. В коридоре снова стало тихо. Кажется, три часа прошло. Я отстояла свое посольство.

— Слышь, посол! Выходить думаешь? — послышался хриплый голос. Он тяжело дышал. В дверь что-то ударилось.

Я и сама была не прочь выйти. Посольство есть. Я имею право покинуть его спустя три часа. По древним морским законам.

Гордо встав с тюков, я стала оттаскивать вещи обратно. Один раз я чуть не уронила флаг Ивернеса. Но вовремя успела подхватить. Оставался сундук. Его я поднять не смогла. Он так и остался стоять возле двери.

Я попыталась потянуть его за ручку. Но он не сдвинулся с места. Я заперла сама себя! Это ж надо! Откуда у меня взялись силы дотащить его до двери? Наверное, я сильно испугалась. Мне рассказывали, что такое бывает у людей. Даже у королей.

Один мой предок сумел поднять перевернувшуюся карету, в которой была его семья. Хотя на портретах он был хилым и чахлым. И звали его Хьюгард Слабый.

Закусив губу от волнения, я снова попыталась утащить сундук в сторону. Но он остался на месте.

— Нет, я не выйду! — гордо ответила я. Сердце в груди билось. Я чувствовала, как дрожат руки. Ручки, а ручки? Как вы умудрились сдвинуть с места сундук?

Единственное, что я видела — это круглое окно в самом верху. Но я до него не допрыгну. Я снова впряглась в сундук. Ручки дрожали. Я села попой на ковер.

— Ты ей настолько нр-р-равишься, что она забар-р-рикадировалась! — послышался голос Кракена. Он сидел на трюмо. И чистил призрачные перья. — И не может отр-р-рыться! Тут возле двер-р-рей сундук!

— Отойди от двери! — послышался хриплый приказ. Каждое слово он цедил сквозь зубы.

Я встала, отряхнулась и отошла подальше. Дверь дернулась. Сундук сдвинулся на пару волосков. Еще один удар заставил меня вжать голову в плечи.

— Умр-р-решь ты, пр-р-ринцесса! — вздохнул призрак попугая. И оставил призрачную какашку на трюмо. Какашка полежала. А потом стала испаряться. От нее даже следа не осталось.

Сильный удар в двери, заставил меня снова посмотреть на сундук. Тот сдвинулся буквально вот настолечко. Совсем на капельку. За дверью кто-то дышал очень тяжело.

— Никакого пр-р-рогресса! — сделал вывод Кракен, дергая головой.

По коридорам послышался топот. Дверь снова попытались сдвинуть. Я видела, как доска пола просела. Сундук упирался встык досок. И от каждого удара, он просто бился об доску.

— Пр-р-роклятье! — закричал Кракен. — Как ты умудр-р-рилась, пр-р-ридурь?

— Попрошу меня не оскорблять! — огрызнулась я попугаю.

— А то что? Выстр-р-релишь глазками? — произнес хамский попугай. — Стой! Буду стр-р-релять глазками! О, как он зол! Ты себе не пр-р-редставляешь! Я бы на твоем месте еще и подпир-р-рал сундук! Искандер-р-р р-р-рвет и мечет!

В дверь выстрелили. Но она не поддалась. Послышались шаги. Я присела на тюк. Внезапно под потолком возник Кракен. Сквозь него просвечивались доски.

— Пр-р-рощай, пр-р-ринцесса! Р-р-рад был познакомиться! — гаркнул он. — Ты заставила капитана лезть в окно, как мальчишку! Искандер-р-р! Штур-р-рмуй свой кор-р-рабль!

Он покрутился и прошел сквозь потолок.

Внезапно стекло окошечка вылетело. А в него пролез пират. На его щеке была кровь. Волосы намокли. А в глазах виделась моя смерть. Вся она в его глазах не помещалась. Так, слегка кокетливо выглядывала.

Тяжело выдохнув, он с грохотом приземлился на пол. Рубаха была разорвана. Кое-где виднелась кровь.

— Добро пожаловать в посольство Ивернеса! — вспомнила я правила этикета. — Вы имеете право просить политическое убежище. И защиту принцессы.

Черный сапог ударился в сундук и сдвинул его с места. Огромная рука схватила ручку и с легкостью подняла его. Надо мной склонились и смотрели на меня. Мне показалось, что меня сейчас придушат!

— Самое вр-р-ремя для р-р-романтики! — послышался голос Кракена. — Р-р-романтическая песня! Однорукий Билл не сходил с кор-р-раблей. Везде он плавал с невестой своей. В одном бою было жар-р-рко и тесно! В этом бою отр-р-рубили невесту! Билл безутешен. Теперь он без рук! И вместо невесты тепер-р-рь стр-р-рашный кр-р-рюк!

Глава четвертая. Бунт и панталоны!

Я почувствовала, как меня берут за плечо. Я пыталась вырваться. Но железные пальцы крепко держали меня.

— Вздер-р-рнуть на р-р-рее! — орал Кракен.

Попугай кружился над нами и орал во всю глотку. Морской ветер ударил в лицо. Послышался шум моря и хлопки надуваемых парусов. На длинной рее висело человек двадцать.

— Баба на кор-р-рабле — к беде! — вопил попугай.

Я смотрела с ужасом на висельников. Ветер шелестел их одеждой.

— За бунт на кор-р-рабле! Капитан вздер-р-рнул на р-р-рее!

Попугай сел на перекладину и ударил клювом веревку одного из висельников.

— Не умир-р-рай, пр-р-рошу тебя, — скрипел попугай. — Ты мне денег должен!

Я опустила глаза, видя черный хлыст в руках капитана. Поцарапанная рука сжимала его изо всех сил. Даже костяшки побелели.

— Восемь тр-р-рупов ср-р-разу! Двадцать на р-р-рее! — вздохнул призрачный Кракен. — Великая сила искусства! Вот что с людьми делает губная гар-р-рмошка!

— Зачем вы их повесили? — прошептала я. На меня посмотрели обжигающим взглядом. Ненависть сочилась из суженных глаз.

Мне в подбородок уперлась ручка плетки. Я бесстрашно смотрела в глаза пирату.

— Нежнее, Искандер-р-р! — кричал Кракен, кружась над нами.

— Слушай меня сюда, — прошипел голос пирата. Ледяные глаза выжигали во мне дыру.

— Нежнее, Искандер-р-р! Р-р-ругай, но нежно! — гаркнул Кракен, водя головой.

— Ах ты… Шлю… — выдавил пират. Попугай посмотрел на него. — …пки никогда не видела. Чтоб тебя е…

Пират взял паузу, потом посмотрел на меня.

— …еноты украли! — процедил пират, не сводя с меня взгляда. — Чтоб еще раз я такую бля… ху украл!

Я смотрела на него тем самым взглядом. Которым однажды смотрела на принца, плюнувшего в мою покойную матушку.

— Это все из-за тебя, сук… — выдавил пират, а потом закатил глаза. — Сукно намокнет…

— Получается, Искандер-р-р! Отлично получается! — подбодрил Крякен, расхаживая по широкому плечу.

— Простите, но я вас не понимаю, — произнесла я. В глазах пирата сверкнула ярость. — И понимать отказываюсь. Вместо того, чтобы устроить суд. Дать каждому адвоката. И выслушать их мнение. А вы просто вздернули их на рее!

— Судно с адвокатами не проплывало? — выкрикнул капитан. — Мне нужно человек сто. А то быстро заканчиваться будут!

— Никак нет! — отрапортовал волосатый помощник. — Не проплывало!

— Я понимаю, что вы необразованные, — вздохнула я, глядя на остатки оборванного экипажа. — Но это не повод вешать без суда и следствия!

— Да, с образованием у нас беда, — почесался волосатый помощник. — Я закончил Стенваарский университет. По специальности доктор юридических наук и международного права.

— Ты в каком году заканчивал? — послышался сиплый голос с мачты. Оттуда свесился лысый беззубый пират.

— Десять лет назад, а что? — отозвался помощник.

— Я пять лет назад закончил! Правда, по специальности морское право! — обрадовался беззубый пират. Он противно лыбился.

— Где вы учились, я преподавал, — проскрипел одноногий пират с повязкой на глазу. Он натягивал веревку и кряхтел.

— Помнится, профессор, говорил, что мы все будем работать по специальности! — пираты разминали кулаки. Одноногий дернул веревку и выругался: «Якорь тебе в глотку, крыса сухопутная!».

Он выхватил пистолет и направил на бывших студентов.

— Рискните шкурой пресноводные моллюски! — просипел он. — Триста акул вам в глотку! Кошку в пятки, медузы!

— Ха-а-а-а! Необр-р-разованные пир-р-раты! — корчился Кракен.

Я с досадой смотрела на мачту с висельниками. А потом подняла глаза на мачту. Над кораблем реял огромный черный, изодранный ветрами зловещий флаг. Череп смотрел пустыми глазницами. Две скрещенные кости, напоминали столовые приборы.

«Если над кораблем появляется другой флаг, то по морскому праву, он считается захваченным!» —   послышался в голове голос старого учителя. Это же так высоко! Я с досадой закусила губу.

— Идем в ближайший порт. Нам нужна новая команда! — хрипло приказал капитан.

А потом склонился надо мной.

— Или ты будешь есть со мной. Или не будешь есть вообще! Выбирай, принцесса! — прохрипел он.

— С твоим темпер-р-раментом только акул соблазнять! — послышался голос вездесущего попугая.

— Молчать! — процедил пират, пытаясь выдавать вежливую улыбку. — Подумай, принцесса. Без еды ты долго не протянешь.

— Руку уберите! — потребовала я, пытаясь вырваться. Одной рукой я придерживала юбку. Другой отгоняла попугая.

— Марш в свое посольство! — рявкнул капитан, а я гордо направилась в трюм.

— Он у нас р-р-романтик! — гаркнули мне на ухо. — Повер-р-рь, на него все бабы вешаются!

— А я думала, что от него! — обиделась я. На плече чувствовался холодок.

— Он у нас дур-р-рак! — гаркнул Кракен.

— Что? — прохрипел пират, который все слышал.

— Я р-р-решил, вдр-р-руг она сер-р-рдобольная? Пр-р-ригр-р-реет пир-р-рата! — Кракен взлетел с моего плеча. — В бор-р-рьбе за сер-р-рдце все ср-р-редства хор-р-роши!

Дверь в мое посольство открылась. Я гордо посмотрела на Кракена и закрыла дверь. В коридоре слышались шаги.

— Послушай, Искандер-р-р! Чтобы женщина снесла тебе яйца, нужна р-р-романтика! — скрипел Кракен.

— Она и без романтики с этим прекрасно справляется, — прохрипел пират. — Ничего, она скоро сдастся. Я не собираюсь тратить время на ухаживания.

— Пр-р-ривык, что все бабы на тебя вешаются, вот и р-р-расслабился! — прокашлялся попугай.

Шаги и голоса стихли. Сдамся, значит? Ну-ну! Принцесса Ивернеса влюбится в пирата? Никогда! Я схватила панталоны и прижала их к груди. «Как только флаг на корабле меняется, корабль считается захваченным! Он переходит в юрисдикцию страны — захватчика! Записывайте, ваше высочество!» —   бубнел на ухо старый учитель.

Я сидела и ждала, пока все уснут. Как только мне удастся поменять флаг, я прикажу плыть в Ивернес. И они не посмеют ослушаться.

Время ползло медленно. Где-то слышались голоса.

— Подар-р-ри ей подар-р-рок! Остр-р-ров! — проскрипел голос Кракена. Послышался выстрел. — Гр-р-рубиян! Вот и помогай после этого!

— Я могу подарить ей остров. Высадить ее, бросить пистолет с одним патроном и уплыть! С каждым разом я понимаю, что это — отличный подарок! — Искандер был вне себя от гнева.

— Пр-р-роще! Будь пр-р-роще! Попр-р-робуй спасти ей жизнь! — обрадовался Кракен.

— Я спасаю ее каждую минуту общения. Я повторяю: «Успокойся, Искандер! Просто успокойся!» —   ответил хриплый голос пирата.

Ничего, я справлюсь. В детстве я лазила по деревьям! Пока служанки не видели. Думаю, что это будет не так уж и сложно! Главное — не смотреть вниз. А то голова закружится.

Время было позднее. В разбитое окно задувал холодный морской ветер. Я куталась в какую-то мантию, похожую на королевскую. А потом не выдержала и подошла к двери.

Прислушиваясь, я приоткрыла ее. В коридоре было тихо. Я расправила плечи и решила сражаться до конца. Впервые я вышла на палубу в одиночестве. На носу дремал рулевой. Два пирата рубились в грязные кости и ругались.

Осмотревшись, я подошла к веревке. Я потрогала ее и стала взбираться по ней. Странно, но в детстве это было намного проще! С горем пополам, я добралась до первой перекладины.

Мне повезло, что море было спокойным. И меня не сильно шатало. Я карабкалась наверх. Ничего ведь страшного нет? Немного потерпеть, и я буду дома. Как только флаг Ивернеса будет реять над кораблем, он будет считаться захваченным!

Руки цеплялись за веревки в темноте. И держались крепко-крепко. Ветер трепал мои юбку и волосы. Туфелька упала вниз. Я босой ногой встала на веревку.

— Кто здесь? — послышались голоса пиратов. Я замерла и затряслась. Чем выше я поднималась, тем сильнее казался ветер. «Влюбить и за борт!» — стучало в моей голове. И это придавало мне силы.

— Эй! — послышались голоса снизу. — Слезай! Сумасшедшая баба!

— Кто? Где? — забегали пираты. Но я упорно карабкалась вверх. Руки уже устали. Я старалась не смотреть вниз. Еще немного и корабль будет захвачен Ивернесом!

— Зовите капитана! — кричали снизу.

Порыв ветра едва не сдул меня вместе с флагом. Глаза слезились, но я цеплялась изо всех сил. Веревка резала руки. Ладони горели. Каждый рывок давался с трудом. Приходилось долго передыхать.

Цель была близка. Черный пиратский флаг трепало ветром. Он шлепал лохмотьями. До него оставалось еще немного. В крови разливался азарт.

— Какого морского дьявола тебя туда понесло! — послышался хриплый крик. Он меня напугал до дрожи в коленках. С ноги слетела туфелька, зацепившись за веревку. Судя по ругани, она упала прямо на пирата.

— Слезай, медуза! — орали пираты сиплыми голосами. — Эй! Медуза!

Я стояла на деревянной перекладинке и обнимала мачту. Ветер поднял волосы. Они закрыли лицо и стали набиваться в рот. Мой взгляд случайно упал вниз. Сердце дрогнуло. И застучало в ушах. Перед глазами все поплыло и помутнело.

Ничего себе! Я не думала, что это так высоко! И не знала, что боюсь высоты!

К горлу комом подступала паника. Ветер вырвал из руки флаг Ивернеса. Он взлетел и зацепился за пиратский флаг. Ветер надул панталоны. Они стали напоминать флюгер. Снизу что-то кричали, но из-за шума ветра не разбирала слов.

— Заткнитесь, — донесся до меня хриплый крик. — Не отвлекайте! Успокоилась! Не смотри вниз!

Легко сказать! Перед глазами все поплыло. Пальцы судорожно вцепились в мачту.

— Слишком высоко! — донес до меня ветер чей-то голос. — Снять не получится! Она не развернется! Расшибется принцесса!

— Пр-р-ринцесса! — послышался голос Кракена. — Не смотр-р-ри вниз! Там можно увидеть пер-р-рекошенное лицо Искандер-р-ра! И обоср-р-раться!

— Туда только Билл Пострел лазил! Но вы его вздернули! — слышались голоса пиратов. — Вас не выдержит! Принцесса — то легка! Кожа да кости!

Я тяжело дышала. Моя щека касалась верхушки мачты. Я жмурила глаза. Порыв ветра едва не заставил меня разжать пальцы. Дрожащая рука пыталась поймать веревку, но ветер относил ее.

— Слушай меня! И только меня! — орал хриплый голос. — Раскинула руки! И идешь по перекладине! А потом прыгаешь в воду!

— Билл пострел на веревку прыгал! — сипел кто-то снизу. — Она не сможет! Руки не удержат!

Я посмотрела на черную воду, которая плескалась под кораблем. Комок подкрался к горлу. Все внутри сжалось. Голова моментально закружилась. Я не знала, где нахожусь. Тут мачта и такая перекладинка. Ой! Стоило взглянуть вниз, как мне опять стало дурно.

Прогремел выстрел. Мои глаза застелили слезы. Я раскинула руки и сделала несколько шагов по тонкой перекладине. Пока что мне удавалось сохранять равновесие. Сердце бешено долбилось в груди. Я испугалась, чувствуя, как теряю равновесие. Все внутри сжалось. Я пыталась схватится руками за воздух.

Прогремел еще один выстрел. Я покачнулась и почувствовала, как срываюсь вниз. Сердце дернулось вверх. Мгновения падения я не запомнила. Только холод ужаса внутри и замершее сердце. Я даже не знаю, кричала я, или нет. А потом наступила темнота.

Темнота разрывалась дикой болью.

— Раз, — прохрипел яростный голос.

Я почувствовала, как мне на грудь что-то больно и резко давит.

— Два! — кто-то дышал возле моего лица.

К моим губам прикоснулись губы. Вдувая в меня воздух. Еще одна боль, ломающая ребра заставила меня вздрогнуть. Я попыталась поймать воздух, но закашлялась. Изо рта текла соленая вода. Меня резко перевернули. Я надрывалась. Вода текла через нос солеными соплями. Мокрые волосы облепили лицо. Я судорожно ловила крохи воздуха. Его было так мало, что я паниковала.

Я смотрела мутными глазами и чувствовала, как на меня что-то капает. Мокрые черные волосы застилали бледное лицо пирата. С них прямо мне на грудь капала леденящая морская вода.

— Дыши, крошка, дыши, — прохрипел голос. Капля с его волос сорвалась и упала мне на щеку. Я чувствовала, как мне под голову подлезла рука. Он больно дернула мои волосы, рывком подняв меня на руки.

— Ваша перевязь, капитан! — кричал кто-то позади.

Соображала я плохо. Но поняла, что меня куда-то несли. Мокрое платье противно прилипло к ногам. Корсет был разорван. Я пыталась сопротивляться, но бессильно привалилась к чужому мокрому плечу. Моя щека сползала вниз. Зубы начинали стучать от холода.

Послышался удар. Дверь распахнулась с ноги.

— Ну как водичка? — гаркнул Кракен, слетев с жердочки. — Я знал, что от тебя Искандер-р-р, у девушек мокнут тр-р-русики! Но чтобы настолько! Поздр-р-равляю! Твой кор-р-рабль чуть не захватили! Панталоны!

Меня сгрузили на кровать. А потом одним рывком сорвали с меня платье. Я пыталась сопротивляться. Но руки были настолько слабыми, что едва шевелились.

— Молчать! — послышался хриплый приказ.

Чужие мокрые волосы шлепнули меня по лицу. Мое порванное платье полетело на пол. Тяжелое дыхание послышалось над ухом. Треск остатков корсета заставил меня упереть руки в чужую мокрую грудь.

Сверху на меня упало одеяло. Я сглотнула, чувствуя боль в спине, в руках и ногах. Мягкое стеганное одеяло не согревало. Я все еще тряслась, следя глазами за тем, как летит на пол камзол. Он шлепнулся, словно мокрая тряпка. Сорочка облепила чужое тело. Рука пирата провелась по мокрым волос, зачесывая их назад. Он стоял ко мне спиной, упираясь в стену. И тяжело дышал.

Внезапно рука пирата схватила за горло пузатую бутылку. Искандер зубами вырвал пробку. И сплюнул ее на пол. Мне под нос сунули горлышко. Из бутылки повалил противный сладковатый запах какого-то пойла. Сладковатый запах заставлял морщится.

— Пей! — прокашлялся пират. Я вертела головой и пыталась отбиваться. Принцессы такое не пьют! Принцессы пьют вино. И то редко. По праздникам!

Огромная рука схватила мое лицо. Пальцы сжали щеки так, что на них едва не остались ямочки.

— Разжала зубы, — в голосе слышалась ярость. Ледяные глаза убивали меня. Размазывали по кровати.

Вода с чужих волос капала мне на обнаженные колени. Рука хладнокровно разжимала мне челюсть, суя туда горлышко от бутылки. Противное пойло полилось в рот. Я кашляла, чувствуя, как оно обжигает горло.

— Еще! Руки убрала! — хрипели на меня. Я захлебывалась этой дрянью.

Меня уложили на матрас. Рука все еще держала мое лицо. Гадость лилась мне на щеки, нос, попадала в рот и текла по шее.

— Р-р-романтика пр-р-роизошла от слова р-р-ром! — послышался голос Кракена. — Запомни, пр-р-ринцесса! Эх, Искандер-р-р! Пр-р-ринцесса за день сделала больше, чем весь кор-р-ролевский флот в бор-р-рьбе с пир-р-ратством!

Я задыхалась, сплевывала эту мерзость прямо на простыню. Давилась, всхлипывала, вытирала слабой, дрожащей рукой губы. И на всякий случай отползала подальше.

Пират встал с кровати. Мокрая сорочка шлепнулась на пол. Он что? Штаны снимает? Я застыла от ужаса, утонув в мягких перьевых подушках.

— Жил — был Билл, ур-р-родец с лица! — послышалась скрипучая песенка. — Но бабу, как р-р-рыбу ловил на живца! Снимал он штаны под кабаком! И бабы бежали за ним косяком! Йо-хо-хо!

Я смотрела на призрака, расхаживающего по капитанскому столу.

— Я навер-р-рно вас оставлю в р-р-романтической атмосфер-р-ре! Девчонка не пр-р-ромах! Смотр-р-ри, не пр-р-ромахнись! — гаркнула дохлая птица. — Не хочу быть свидетелем убийства!

Глава пятая. Джентльмен без сдачи!

Я куталась в одеяло и стучала зубами от холода. Мои глаза старались смотреть на все, что угодно, кроме обнаженного капитана.

— Вы должны вести себя, как джентльмен! — твердо произнесла я, гордо отползая вместе с одеялом на край кровати. — Я требую, чтобы вы положили между нами меч!

— Хрен я положу между нами, — хрипло процедил пират. Он был очень зол.

— Я настаиваю! — гордо произнесла я, поплотнее кутаясь в одеяло. — Вы будете распускать руки! Это раз. Второе. Принцессы, согласно этикету, не имеют права спать на одной кровати до брака!

— Властью данной мне морем, объявляю нас мужем и не ной! До утра! Утром я нас разведу! — прорычал пират, закидывая назад мокрые волосы.

— Как вы смеете? — опешила я. — Это не считается!

— Я — капитан корабля. По морским законам я имею право венчать и так далее, — хрипло ответил пират, укладываясь на кровать. — Одеяло сюда.

— Вы мерзкий и отвратительный тип, — отвернулась я. — И вам меня не соблазнить!

На меня посмотрели ледяным взглядом.

— В таком состоянии я могу соблазнить только акулу, — послышался мрачный ответ.

Пират отвернулся в сторону от меня противоположную.

— Даже не пытайтесь, — предупредила я. — Я буду сопротивляться.

Пират молчал. Я улеглась на подушку, кутаясь как можно усердней. Ладно, только главное — не спать!

— Даю слово. Я тебя не трону…

Проснулась я от того, что кто-то орет! Я повернулась, увидела сонный взгляд и тут же отвесила пощечину.

— Как вы смели! Я же вас предупреждала! — гневно заметила я.

— Ты посмотри, где лежишь! — сдул прядь волос пират. Я увидела, что лежу на его половине кровати. — Хищная задница.

— Что? — опешила я. — Как ты меня назвал?

— Я тебя уже три раза обратно откатывал, — послышался хриплый голос. — Твоя задница на меня явно охотится.

— Да как… — подавилась я гневом.

— У меня такое чувство, что как только ты засыпаешь, в нее вселяется дух великого завоевателя, — отодвинули меня на середину кровати. — Она скачет по кровати, отвоевывая все новые и новые территории. Лежит себе, укутанная. А потом хлоп! И она уже приблизилась. Я не знаю, как ты умеешь ей прыгать, но зрелище не для слабаков.

— Это чушь! — прошипела я, отползая на свою половину.

— Я тоже в это не верил. Но когда твоя задница приземлилась на меня, я резко поверил, — послышался мрачный голос. — Лицом ко мне спать!

— Как хочу, так и сплю, — гордо произнесла я, понимая, что он сочиняет. Мои глаза закрылись.

— Ты хоть предупреди, если что, — произнес пират.

— Я буду громко орать, попка, дур-р-рак! — послышалось скрипучее из темноты. — Ее обор-р-ротень в попу укусил! И тепер-р-рь она р-р-рыскает по кр-р-ровати в поисках спящей жер-р-ртвы!

— А на луну воют те, на кого она приземлилась, — послышался хриплый голос. Я снова проснулась на нем. Меня сдвинули в центр кровати.

— Пр-р-редлагаю ее пр-р-ривязать! — послышался скрипучий голос Кракена. — Кракен — хор-р-рошая птичка. Кр-р-ракен не хочет хор-р-ронить капитана!

— Да вы что? Сговорились? — возмутилась я, натягивая одеяло на голову.

— Хочешь я тебе колыбельную спою, пр-р-ринцесса? — послышался шелест крыльев. — Пр-р-ро половинки! Р-р-романтическая! Сжимались они пр-р-ри виде вер-р-ревки! И под пистолетным дулом! Однажды упал пират за бо-р-р-рт неловко! Одну откусила акула!

Я швырнула в попугая подушкой. Он то ли рассмеялся, то ли прокашлялся, но обиделся и улетел. Встав, я взяла подушку и снова улеглась спать. Проснулась я от того, что обнимаю что-то твердое. Открыв сонные глаза, я увидела оскаленную пасть и желтый глаз.

— Ааааааа! — завизжала я, шарахаясь в сторону. — Ааааа!

— Что? — послышался сонный хрип. И тут же голос изменился. — А, знакомься. Это крокодил. Точнее, его чучело. Теперь он спит с нами!

— Он… Он отвратительный! — поежилась я.

— Странно, но полчаса назад ты так не думала. И обнимала его как родного! — рассмеялся пират.

— Понимаю, — съязвила я. — Вы, как мужчина, предпочитаете спать со всякими крокодилами! Вам так привычней! Благодарю за спасение. Всего хорошего! Я буду спать у себя в посольстве!

Я схватила одеяло. И тут же обмоталась им.

— Ха! Спать с бабами — кор-р-рокодилами! Ха! — сипло потешался Кракен. — С кр-р-рокодилами! Искандер-р-р, а пр-р-равда, что у тебя все бабы стр-р-рашные? Кстати, самое вр-р-ремя подар-р-рить ей подар-р-рок! Женщины любят подар-р-рки!

— Милая принцесса, — прохрипел пират. Вежливость давалась ему с трудом. — Я редко дарю подарки. Не считая части нервной системы, которую я уже подарил тебе. Я хочу подарить тебе одно украшение…

Пират натянул простыню на пояс и завязал ее. Он взял со стола маленькую красную шкатулку.

— Не нужны мне никакие подарки! — нервно ответила я, отворачиваясь. — Я даже смотреть не буду!

— Не нужны мои подарки? Хорошо! — прохрипел Искандер. — Ты сама напросилась. Я старался быть вежливым. Соблюдал этикет. Разрешил открыть сраное посольство. Но с этого момента все будет по-другому!

— Доигр-р-ралась! — выкрикнул Кракен. — Сер-р-рдце мужчины — не игр-р-рушка! Игр-р-рушка для женщин у мужчины ниже сер-р-рдца! Она пр-р-рячется в штанах!

— Сдохни повторно, — мрачно прохрипел пират. Он бросил шкатулку на стол.

— Р-р-рад бы, да пр-р-роклят! — проскрипел попугай. — Пор-р-ртовой девкой. Пр-р-редыдущий мой капитан р-р-решил р-р-развлечься. Я все комментир-р-ровал. Что-то вр-р-роде «р-р-раз, два. Не пр-р-ромахнись! Хотя тут не пр-р-ромахнешься! Пр-р-раво р-р-руля, капитан!». Девка ведьмой оказалась. И обессмер-р-ртила меня! Я еще тр-р-ридцать лет жил в бор-р-рделе! Понр-р-равился!

— Прочь с глаз! — Искандер схватил пистолет и пальнул в сторону попугая.

— Пр-р-ридет р-р-разврат попр-р-росишь совета! — обиделся призрак.

— Итак, с этого момента все на корабле платное. Сама напросилась, — Искандер склонился ко мне. — Абсолютно все. Все стоит один поцелуй. Как в сказке про принцесс. Хочешь есть. Поцелуй. И ешь. Хочешь спать на кровати? Тоже самое. Спас жизнь? Целуешь!

— Да как вы смеете? — ужаснулась я, глядя в его ледяные и злые глаза. — Чтобы я целовала грязного пирата? Нет! Никогда!

— За все в жизни нужно платить. Ты сама напросилась. Тебе же не нужны подарки? Не нужны. Поэтому будешь платить, — произнес пират.

Я смерила его гневным взглядом. И направилась к двери. Один раз я наступила на покрывало и чуть не упала. Но вовремя натянула его на грудь.

Я закрыла дверь в каюту капитана от души.

Пройдя немного по коридору, я дернула двери своего посольства. Они были открыты. Как говорил мой учитель, двери в посольство закрываться не должны. Мало ли, вдруг кому-то срочно понадобится политическое убежище? Это — дипломатические правила, которые обязана соблюдать каждая принцесса!

Сложив мягкие тюки в виде кровати, я накинула на них одеяло. Получилась лежанка. Порывшись в тюках, я нашла подобие ночной сорочки. Поправив старомодный воротник, я посмотрела на себя в зеркало.

— Уррр! — прожурчал желудок. Я сглотнула и улеглась спать. Уснуть не удалось. Желудок урчал, ныл, заставляя меня встать.

— Где-то на корабле есть еда! — решила я, выходя на вражескую территорию. — Они же возят с собой припасы?

Я нацепила огромные туфли с закрученными носками. Они удачно вывалились из тюка. И отправилась на поиски еды.

Сначала я выглянула на палубу. Сквозь рваные паруса светила полная луна. Она показалась мне огромной и загадочной. Черная вода плескалась за бортом. Неужели я проспала почти день? Это было больше похоже на поздний вечер, чем на ночь…

Пираты кто спал, кто тихо перешептывался, играя в кости. Возле огромного штурвала стоял какой-то пират. Обычно там стоит волосатый. Но вместо него был одноногий.

Легкий ветерок надувал паруса. За бортом слышался плеск волны. Вряд ли здесь есть что-то, что можно съесть!

Я повернула обратно. Тихой мышкой я пробиралась по коридорам. Темная лестница вела в трюм. Осторожно, чтобы не уронить туфли, себя и достоинство принцессы, я спустилась вниз. Немного пропетляв, я увидела бочки и мешки. В одном из них я обнаружила сухари.

Конечно, принцесса не должна есть сухари! Но желудок так просил есть, что согласился на сухарик. Открыв кран на бочке, я налила воды в ковшик. Надеюсь, что никто не расскажет, как низко я пала.

Хрустя сухариком и запивая водой, я чувствовала себя узницей.

— Еще бы в клетку посадил! Зато теперь можно никого не целовать! Я знаю, где раздобыть еду. И кровать не мне нужна, — гордо произнесла я, доставая из дырочки в мешке еще один сухарь.

— Все платно. Все за поцелуй, — передразнила я. Почему-то эти слова мне показались знакомыми. Где-то я помню. Но почему-то стоит попытаться вспомнить, как в голове все заплывает туманом.

Немножко напрягшись, я вспомнила бантики на туфлях. Их я помню отчетливо. Вспомнила мощеную плиткой дорожку. Она напомнила мне про дорожки королевского сада. И свой голос: «Ничего я тебе давать не собираюсь! Поцелуешь дам! Здесь я — принцесса!».

Дернувшись от наваждения, я выдохнула. Голова кружилась. Я трясла ею.

И тут я услышала, как кто-то стонет. Причем, так жалобно.

— Кто здесь? — прошептала я, представляя еще одного пленника. Если здесь есть пленник, то ему нужно помочь!

Я стала осматривать огромный трюм. И увидела огромную стальную клетку. В ней кто-то сидел…

— Вам плохо? — спросила я, опасливо подходя к клетке.

— Да-а-а, — с болью в голосе произнес узник. Я присмотрелась и узнала волосатого помощника капитана.

— Бедный, — прошептала я, рассматривая волосатое лицо. Волосатая рука держалась за прутья, а узник стонал и корчился. — Может, вам принести воды? Или сухарей? У меня больше ничего нет.

— Ыыыых, — простонал узник. Он бился головой о прутья. Его тело словно выворачивало.

— Вы же помощник капитана! Как вы здесь оказались? — спросила я, ища, чем ему помочь. — Вам нужен целитель. Вы сегодня плохо выглядите. Нет, вы всегда плохо выглядите. Но сегодня особенно плохо!

Это же надо так жестоко поступать со своим помощником! Хотя, вдруг он решил перейти на сторону Ивернеса? И его за это наказали?

— Вам нужно было убежище? Для безопасности? — спросила я, заглядывая ему в лицо.

— Да! Убежище! Чтобы… чтобы… безопасно! — простонал узник. Его волосатые руки скользили по прутьям.

Я осмотрелась по сторонам. Меня учили с детства. Король — это правосудие. Принцесса — это милосердие. Отец часто давал мне деньги, чтобы я раздавала их нищим. В день моего рождения я обязана была помиловать некоторых заключенных! Придворные воруют целыми мешками. А в наших тюрьмах иногда сидят те, кто украл яблоко или хлеб! Разве это справедливо?

Ключ от клетки висел на гвозде неподалеку. Но так, чтобы узник не мог дотянуться. Я схватила ключ и открыла клетку.

— Вылезайте, но только тихо, — прошептала я, нервно осматриваясь. — Спрячьтесь в трюме. Тут есть еда и вода.

Я повесила ключ на место. И стала уходить. Я нагребла сухарей и направилась в сторону посольства.

— Вот ты где! Вор-р-руешь? Сообр-р-разительная девочка! — послышался голос Кракена. — Кр-р-ракен не выдаст! Кр-р-ракену интер-р-ресно следить за р-р-развитием событий!

— Послушай, — прошептала я, как вдруг позади послышалось рычание, переходящее в жуткий вой.

— Обор-р-ротень выр-р-рвался! Сегодня полнолуние! — заорал Кракен. А потом гаркнул мне в лицо. — Беги дур-р-ра!

Оборотень? Я слышала про оборотней. Но была уверена, что это сказки! И оборотней не существует! Или существуют, но где-то в далеких землях. В стране, с которой мы давным-давно разругались.

— Беги! — гаркнули мне в лицо. Я опомнилась и бросилась по лестнице вверх. Несколько раз я спотыкалась, успев выставить руку.

— Быстр-р-рей! — кричал Кракен. Он летел впереди меня и орал: «Обор-р-ротень выр-р-рвался!». Я выбежала на палубу. Пираты подняли голову и запаниковали. Послышалось несколько хлюпов. Кто-то бросился за борт.

— Ау-а-а-а! — слышалось вытье из трюма.

Пират с деревянной ногой споткнулся об веревку и растянулся на палубе. Какой-то оборванец лез по мачте вверх. Вслед за ним лезло еще несколько пиратов. Они ругали, толкались и пытались залезть повыше.

Я забегала глазами. И увидела три большие бочки. Скользя по мокрой палубе, я перепрыгнула через деревянное ведро и грязную швабру. И юркнула за бочки. Сердце все еще куда-то бежало, хотя я уже остановилась.

— Десять пир-р-ратов на мачте. Йо-хо-хо! И бутылка тому, кто не знал, что обор-р-ротень умеет лазить по мачтам! — слышался голос Кракена. — Я пока почищу пер-р-рышки. Похор-р-роны — тр-р-ребуют, чтобы я пр-р-ринар-р-рядился.

Я вжала голову в шею. И задрожала всем телом. Рядом со мной грузно приземлился еще один обор-р-рванец.

— Не приближайтесь ко мне, — мрачно предупредила я дрожащим голосом. — От вас дурно пахнет!

— Когда он тебя найдет, от тебя тоже будет так пахнуть, красотка! — прокашлялся пират.

— Докладываю обстановку! — послышался сиплый голос Кракена. — Наш мор-р-рской волк поскользнулся на чьей-то какашке! И р-р-разозлился еще больше. Не бойся, Джо Пуля в Зад. Он тебя пр-р-росто понюхает!

— Все в трюм! — послышался крик. Я выглянула и округлила глаза. По мачте карабкалось лохматое чудовище. Оно было похоже на собаку. При этом руки и ноги у него были, как у человека. И ими он ловко цеплялся за мачту.

В оборотня летело все. Один пират бросил в него бутылку. Второй оторвал деревянную ногу и швырнул в оскаленную пасть оборотня.

— Сбалансир-р-рованный кор-р-рм! Корм на кор-р-рме! — веселился Кракен. Он летал над мачтой, которую облепили пираты.

— Чтоб проклятый осьминог выпил весь ром в твоих кишках! — послышался хриплый голос. В оборотня полетела бутылка.

Оборотень содрал одного из пиратов за ногу вниз. Тот отстегнул ногу и стал отбиваться.

— Бр-р-родягу Билла не бер-р-ри! В нем говна много! — командовал Кракен. — Бер-р-ри Пострела Джо!

— Пошел вон, петух! — орал оборванец на мачте. Ветер трепал его рубаху.

— Он не кусается, р-р-ребята! Он у нас ласковый! — развлекался попугай. — Пр-р-росто понюхает!

Я тряслась, выглядывая из-за бочки.

— Арррр! — рычал бородатый пират, пытаясь уползти по палубе. Он лупасил оборотня деревянной ногой.

— Арррр! — рычал оборотень, пытаясь схватить зубами палку.

Послышались выстрелы, неразборчивые крики.

— Поигр-р-рай… Бр-р-рось палку! Он у нас игр-р-ривый! — веселился Кракен. — Знает тр-р-ри команды. Пр-р-раво р-р-руля, лево р-р-руля и полундр-р-ра!

— Не дрейфь, справимся! — усмехнулся оборванец, доставая пистолет. — Джо Мокрое Место голыми лапами не возь…

Договорить он не успел, как его утащили! Пистолет лежал на досках. Я схватила его. Оборотень рычал и метался по палубе.

Мои дрожащие руки целились в оборотня, который рванул в трюм.

— Пыбышь! — выдал пистолет. Меня отмело обратно на бочки.

— Отставить обор-р-ротня! У нас ситуация стр-р-рашнее! У нас пр-р-ринцесса с пистолетом! — послышался голос Кракена. — О, пр-р-ривет, капитан! А мы тут с собачкой игр-р-раем!

На пробитую пулей деревяшку возле виска смотрел капитан.

— Бежим! В трюм! Быстро! — кричали хриплые голоса на палубе. Искандер схватили за руку и потащил следом.

Меня дернули и закинули себе на плечо. Позади нас кто-то отстреливался. Коридор наполнялся вонючим дымом. Все набивались в мое посольство.

— Извините, но у меня не убрано, — смутилась я, вспоминая, как хорошие принцессы принимают гостей.

— Подпирайте двери! Эта дура сильна! — заорали пираты. Они тащили сундук к дубовой двери.

— Я рада приветствовать вас в своем посольстве, — произнесла я, вспоминая правила этикета. — Раз вы попросили политического убежища у Иверне…

— Дверь ломает! Не справляемся! — кричали пираты, подпирая сундук и двери. Внезапно за дверью все стихло.

Причем, надолго. На старинное пыльное зеркало сел Кракен. Он почесал клювом перья.

— Давайте поговор-р-рим о вечности, — спокойно начал он. — Кто хочет р-р-раскаяться в своих гр-р-рехах? Зр-р-ря вы так смотр-р-рите! Пор-р-ра бы! Потому что обор-р-ротень уже залез в окно!

Что тут началось. Я не успела понять, как очутилась в коридоре. Меня несли подмышкой.

— Тар-р-рань двер-р-ри пр-р-ринцессой, капитан! — кричал Кракен. Мы спускались в трюм. Позади нас еще были пираты.

— По клеткам! — орали все. Меня бросили в клетку, прыгнув следом. Огромный замок закрылся.

Другие клетки тоже звякнули замками.

— Пер-р-рвое на месте? На месте! Втор-р-рое на месте? На месте! И компот! — летал над клетками призрак попугая.

По лестнице скатилось разъяренное чудовище. Оно оскалило огромные клыки. С них на пол капала слюна.

— Кр-р-ручу-вер-р-рчу, обмануть хочу! — выдал Кракен, усевшись на нашу клетку.

Я задрожала, прижавшись к пирату. Особенно, когда свирепые глаза чудовище посмотрели на меня. В упор.

— А как же мерзкий пират? — послышался хриплый насмешливый голос. Я подняла глаза, видя, как вжимаюсь в чужую грудь. Распахнутый камзол обнажил рубаху.

— А давайте назовем стар-р-ршего помощника Купидоном? Кр-р-расивое имя для обор-р-ротня! — выдал попугай. — Каждый р-р-раз, когда он появляются, все начинают обниматься.

— Почему ты его не убьешь? — задыхалась я, видя направленный в зверя пистолет.

— Потому что хорошие помощники на дороге не валяются! — послышался хриплый голос.

— Этих не тр-р-рогай! Они сами др-р-руг др-р-руга поубивают! — Кракен поточил клюв о решетку.

Глава шестая. Морской волк

Оборотень бросился на соседнюю клетку. Огромная зубастая пасть пролезла между прутьями. Пираты прилипли к противоположной стороне. В воздухе сверкнула чья-то сабля.

— Рррррр! — рычал свирепый оборотень.

Огромные лапы трясли ржавые прутья. Пираты готовились к худшему.

— Настоящий мор-р-рской волк! — обрадовался Кракен.

Внезапно ржавые прутья треснули. Я дернулась, забираясь на Искандера.

— Караул! — кричали пираты.

Оборотень ломал клетку. Пираты ломали ее с другой стороны. Внезапно прутья треснули!

— Бегите! — заорали оборванцы, бросаясь в нашу клетку. Я не знаю, кто открыл ее, но через мгновенье нас в клетке было человек двадцать. Еще столько же сидело в оставшейся клетке.

— Аррр! — прорычал оборотень, обходя нашу клетку со всех сторон. — Аррр!

Ко мне прижались сразу три грязных пирата. «Рррр!» —   слышалось за их загорелыми спинами.

— Простите, а вы могли бы не прижиматься ко мне? — взмолилась я, чувствуя запах ядреного пота. — Просто от вас плохо пахнет!

— Сейчас от тебя плохо пахнуть начнет! — просипел бородатый пират, чуть повернувшись ко мне.

Внезапно нас понесло направо. Причем, всех, резко! Слева слышалось рычание и клацанье зубов!

— Налево! — орал Кракен. Меня тащили налево. Я слышала хриплый смех над ухом. Огромная рука держала меня. И вовремя утаскивала в сторону.

Нас снесло налево. Я даже вдохнуть боялась. Потом резко направо.

— Простите, но в меня что-то упирается, — возмутилась я.

— Одноглазый Билл, скажи, что это твоя деревянная нога! — послышался смех.

Нет, ему смешно, а нас чуть не сожрали! Однажды я увидела, как лапа мелькнула перед моим носом! Меня вовремя отдернули. Но я запомнила жуткие когти.

— Налево! Направо! Назад! Прямо! — орали пираты.

И мы бегали по клетке. И орали. Я тоже орала, когда нас резко бросало на прутья.

— Пригнись! — заорал хриплый голос, а меня бросило на пол. Оборотень вскочил на клетку и попытался достать нас сверху!

Его лапа пронеслась у меня над головой. Меня прижимали к себе. Я дрожала и смотрела на окровавленные когти.

— Не р-р-расстр-р-раивайтесь! Он потом пр-р-рощения будет пр-р-росить у каждого! — прокашлялся Кракен.

Оборотень понял, что нас не выковырять. И направился к дальней клетке. Пираты в клетке встрепенулись.

— Когда я узнаю, кто освободил оборотня, я его вздерну на рее, — послышался хриплый голос. Пираты переглянулись. Я задрожала.

— Между прочим, ты мне должна. Я спас тебе жизнь, — послышался насмешливый хриплый голос мне прямо на ухо. Когда он говорил так близко у меня по телу бежали мурашки. — И это значит, что ты должна мне поцелуй. Как мы и договаривались.

— Хорошо, — гордо ответила я. — Запишите его на мой счет. Поскольку я не замужем, то я не имею права распоряжаться поцелуями. Передайте отцу, что я должна вам поцелуй, и он вам заплатит.

— Прямо представляю, как король тянет ко мне свои собранные трубочкой губы, — послышался хриплый смех.

— Обычно у нас платит казначей, — заметила я, чувствуя, как его руки перебирают мой корсет.

— На пару с казначеем! — заржал Кракен.

Послышался грубый смех со всех сторон. Я нервно осмотрелась. Оборотень третировал ту клетку.

— Ненавижу пиратов! — воскликнула я. Если честно, то я знала, что ненавижу. Но не помнила за что. Вроде бы они ничего такого мне не сделали. Или сделали?

— Ты нам тоже не очень нравишься, — послышались голоса пиратов. На меня смотрели грязные, небритые, иногда одноглазые лица. — Тоже мне, принцесса!

— Прекратите, — произнес Искандер. Рядом с моим лицом появилось дуло пистолета. Я скосила глаза на него и прочитала слово «Пожалуйста!».

— Хорошо, капитан, — тут же заткнулись пираты. На меня бросили хмурые взгляды.

— Знаешь, чем пират отличается от обычного моряка? — послышался голос Искандера. — Пират не платит налоги. Вот и все различия. Он просто не делится с государством!

— Да, пираты никогда не делятся! — усмехнулись другие. — Пираты все забирают себе!

Оборотень устал. Он отчаялся и лег между клетками. Видимо, он выжидал, что кто-то не выдержит и решит выйти. Но смельчаков не находилось.

Пираты тем временем укладывались спать на пол клетки. Я чувствовала, как меня заворачивают в расстегнутый камзол.

— Благодарю, не надо! — гордо ответила я, поведя плечом.

Я улеглась на пол, свернулась клубочком.

«Давай поиграем в пиратов!» —   услышала я во сне свой собственный детский голос. «Ну давай! Ну чего ты! Почему ты не хочешь играть в пиратов?» — звучал мой голос в темноте. «Ну пожа-а-алуйста! Мне просто не с кем играть! Отец не разрешает играть со слугами!» —   упрашивала кого-то я.

Я не помнила, с кем разговаривала. Мир светлел. Я видела цветы в гостиной, голубой камзол. Все расплывалось в этом странном сне.

«Пираты — они мерзкие, грязные и отвратительные! А еще они нарушают закон! Они грабят, насилуют и убивают! Я ненавижу пиратов!» —   послышался детский голос в ответ. «А я люблю пиратов!» —   спорила я, почему-то дергая кисточку на шторах. «До тех пор, пока они у тебя что-то не отняли!» —   послышался резкий ответ. И хлопок двери.

Я проснулась. Мой голодный желудок заурчал. Мне очень хотелось кушать. И тут я вспомнила, что у меня в корсете есть сухарики. Осторожно нырнув рукой в корсет, я достала сухарь. Осмотревшись по сторонам я стала его грызть.

— Оборотень грызет клетку!!! — послышался сонный голос. Я быстро засунула сухарь обратно в корсет.

— Караул! — подскакивали сонные пираты. Искандер открыл глаза, хмуро глядя на команду. Его черные волосы облепили лицо. А мутный взгляд пытался сосредоточиться. Загорелая рука легла на пистолет.

Оборотень поднял голову. Вид у него был: «А что? Я что ли?».

— Да ладно, почудилось, — заворчали пираты, снова укладываясь спать.

— Могу спеть колыбельную! — послышался голос Кракена. — Баю-баюшки-баю! Не спи у клетки на кр-р-раю! Пр-р-ридет сер-р-ренький волчок. И укусит за бочок!

Прогремел выстрел: «Заткнись!». Все снова заворчали, заворочались и стали укладываться спать. Я выждала немного времени, достала сухарик и принялась его точить. Мне было очень грустно. Я чувствовала себя узницей.

— Грызет! Опять! — переполошились пираты, хватая оружие. — Прогрызает! Клетку!

Меня резко прижали к себе, выставив вперед пистолет.

— А вдруг это не оборотень, а Билл Костогрыз? Слыхали про такого? Он приходит по ночам к спящим матросам и начинает их грызть! И утром находят только трупы… Он появляется на корабле внезапно и исчезает бесследно! Говорят, однажды он сожрал всю команду на своем корабле! — послышался зловещий голос одноглазого пирата.

— А я слышал, что после него остаются корабли призраки! — прошептал еще один пират, сопя расквашенным носом. — Плывет себе корабль, а на нем никого! И вещи на местах лежат! И едва в трюме, а никого!

— Я тоже слышал. Только слышал, что его в клетке держали и голодом морили! Он сошел с ума, вырвался и всех сожрал! — авторитетно произнес бородач.

Я с трудом проглотила колючую крошечку. Пираты ворчали, но стали укладываться. Оружие они держали наготове. Я осторожно сняла с себя сонную, отяжелевшую руку, достала недоеденный сухарик и стала грызть его тихо-тихо…

— Где?! Грызет, тварь! — снова дернулись пираты. — Где-то близко!

— Ау! Ау! Ау! — послышался скулеж. Оборотень осматривался и скребся к нам в клетку лапой. Хвост его был поджат.

— Место! — рявкнул капитан. Оборотень опасливо лег рядом с клеткой и навострил уши.

Все улеглись. Я осторожно вынула последний кусочек сухарика и принялась точить его как можно тише.

— И что это мы грызем? — послышался хриплый шепот на ухо. Я вздрогнула и прижала сухарик к груди. — Кроме моих нервов?

— Ничего, — гордо прошептала я. — Это совесть меня так грызет. За то, что я сижу с вами в одной клетке!

— Дай-ка, я выбью твоей совести зубы, — послышался насмешливый хриплый шепот. — Ты мне должна один поцелуй.

— Я не буду вас целовать! Вы — пират. Я — принцесса! Если я вас поцелую, моей репутации конец! — гордо прошептала я. — Потом кто-нибудь обязательно скажет, что я целовалась с пиратом! И мой авторитет, как будущей правительницы Ивернеса будет подорван навсегда!

— Ах, вот что тебя заботит, моя крошка, — мое лицо взяли рукой и подтянули его к себе. Я смотрела на его улыбку. — Почему ты так себя ведешь?

— Потому что я — принцесса, — удивилась я. — Принцесса должна сохранять достоинство в любой ситуации. Принцесса обязана быть примером для своих подданных. Принцесса не имеет права сдаваться. Помните, моими глазами на вас смотрит весь Ивернес!

— Смотрю я на тебя, крошка и думаю. У Ивернеса красивая грудь! И задница у Ивернеса тоже отличная! — улыбнулся пират.

Я вспыхнула от гнева.

— Вы забываетесь, — прошипела я.

— То есть, не будь ты принцессой, ты бы вела себя по-другому? — послышался голос пирата. Он прищурил свои ледяные глаза.

— А вы не пробовали представить себя на моем месте? — спросила я, убирая его руку с моего лица.

— Если выбир-р-рать платье, то бер-р-ри р-р-розовое! — послышался сиплый голос Кракена. — С р-р-рюшами!

— Какими глазами на меня будет смотреть мой народ, когда узнает о том, что я целовала пирата? Вы об этом подумали? Это только в сказках принцессам все сходит с рук! — гневно прошипела я. — Знаете, как страшно иногда просто идти по дворцу. Стоит оступиться, как ты уже не авторитет. Принцессам ошибок не прощают!

— Так, весь Ивернес! Слушай меня внимательно, — вздохнул пират. — Твоей репутации наступил конец, как только ты перешла на пиратский корабль. И доказать ты ничего не сможешь. Сколько бы ты не пыталась убедить людей, что ты сопротивлялась изо всех сил, они не поверят.

— Там только его пр-р-рофиль чего стоит! — усмехнулся Кракен. — Кр-р-расавчик!

— С чего вы взяли, что вы — красивый? — удивилась я, глядя на его лицо.

Мне показалось, что челюсть отпала даже у оборотня. Кракен на всякий случай посмотрел мне прямо в глаз.

— Вр-р-роде видит! Жмур-р-рится, значит, видит! — обалдевшим голосом произнес попугай.

— Или тот факт, что у вас нет деревянной ноги, крюка и повязки на глазу делает вас красивым? — удивилась я.

Я пожала плечами, развернулась и легла спать. Было тихо-тихо. Я пыталась устроиться поудобнее, подложив руку под голову.

— Мор-р-ргай хоть иногда, Искандер-р-р! Не пугай стар-р-рого Кр-р-ракена! — послышался сиплый шепот.

Проснулась я на кровати. Я лежала под одеялом, на мягкой подушке.

— Он до сих пор-р-р плохо мор-р-ргает! — послышался голос со спинки кровати. — За все это вр-р-ремя он мор-р-ргнул тр-р-ри р-р-раза!

Я встала, расправив платье.

— Искандер-р-р пр-р-росил пер-р-редать тебе, что за кр-р-ровать ты ему должна поцелуй! — проскрипел Кракен.

— Передай ему, что в знак моей благодарности, однажды я заменю ему виселицу на тюремное заключение, — мрачно ответила я, пытаясь привести в порядок волосы и мысли.

Я смотрела на себя в зеркало. А если он прав? Если мне никто не поверит? Эта мысль больно уколола меня. Но я постаралась отогнать ее подальше. «Принцесса не имеет права на ошибку!» —   напомнила я себе.

— Проснулась? — послышался хриплый голос за моей спиной. — Мы сходим на берег! На корабле я тебя не оставлю. Не хочу плыть вдогонку за своим судном. Нет к тебе принцесса никакого доверия. Так что давай сюда!

— Я никуда не пойду! — гордо произнесла я, направляясь в свое посольство. — Я не хочу, что кто-то из подданных увидел меня в таком виде!

Мне на голову упал капюшон.

— И не увидят! Капюшон не снимать! — на мне застегнули плащ и потащили из комнаты.

Морской ветер поднял плащ. Я видела оживленную пристань и шпили зданий, затерявшихся среди зелени деревьев.

Меня вели за руку вслед за собой. Позади нас шла команда.

Все вокруг было таким оживленным и ярким, что я растерялась. С десяток огромных кораблей стояло на пристани, собрав паруса. Корабль под названием «Морской ветер» уже отплывал. На «Южную звезду» загорелые моряки закатывали огромные бочки.

— Мальчики! Не хотите развлечься? — послышался хрипловатый женский голос. На нас смотрела девица со спущенными бретелями. И улыбалась.

Мы прошли мимо нее так, словно ее не заметили.

— Красавицы, не хотите р-р-развлечься? — просипел Кракен, подлетая к сборищу чаек.

Чайки посмотрели на него. И тут же взлетели. Осталась одна — единственная.

— Да, кр-р-расотка, я — стар-р-рый мор-р-рской попугай! И слов любви не знаю! — заигрывал Кракен.

Чайка стала отходить от него подальше. Кракен за ней. Чайка ускорилась. Кракен тоже.

— Только бы не самец! Только бы не самец! — ворчал он, гоняя несчастную чайку.

Меня упорно тянули за руку. Второй рукой я придерживала капюшон.

— О, добро пожаловать, Искандер! — послышался незнакомый голос. — Давненько я тебя не видел!

Я выглянула из-за пирата и увидела старого, сгорбленного… пирата. С черной бородой, сплетенной в косички. Он выглядел жутко когда не улыбался. И еще страшнее, когда улыбался.

— Пират, что богаче самого короля! Говорят, что ты ограбил сразу двух королей, — усмехнулся бородатый.

Они о чем-то разговаривали. А я смотрела на оживленные улицы. Незнакомый город казался суетливым и грязным. Все куда-то спешили, все куда-то бежали.

— Пойдем, — послышался голос. А меня повели дальше.

— Пират не может быть богаче короля, — заметила я, поправляя капюшон.

— Ты уверена, принцесса? — в хриплом голосе послышалась насмешка. — Хорошо, давай проверим. Видишь этот рынок? Тут есть все. Любые наряды, украшения… Ты идешь по рынку. Выбираешь все, что тебе нравится. И если я не смогу оплатить, то ты свободна. Я лично верну тебя в твой Ивернес!

Я посмотрела на пирата, потом на ряды с драгоценностями и прочей ерундой. Неужели это мой шанс попасть домой?

— Так как, принцесса? — улыбнулись мне.

Я задумчиво прикидывала, не шутит ли он? Прилавки пестрели драгоценностями.

— Договорились! — я протянула руку. В этот момент ослепительная улыбка заставила меня встревожиться.

Мою руку пожали. И я бросилась к первому торговцу. Чего тут только не было! Ожерелья из жемчуга, кольца, какие-то деревянные фигуры с инкрустированными камнями. И даже оружие! Ничего-ничего! Чем ярче сверкали камни, тем больше меня грела мысль, что скоро я буду дома.

— Вот это, это и вот это! — требовала я, показывая пальцем в самые крупные камни. — Короче, все.

— Отлично, — произнес пират, высыпая золото. — А теперь надевай на себя!

— Мы так не договаривались! — возмутилась я, видя в руках торговца связку ожерелий.

— Надевай, — улыбнулись мне. Я гордо вздохнула и стала цеплять себе на шею ожерелье за ожерельем. На руках уже было по пять браслетов.

Я двинулась к следующему продавцу.

— Вот это… Это… И что у вас тут самое дорогое? — спросила я, оглядываясь на пирата. А потом понизила голос до шепота. — Ну очень дорогое… Можете просить, сколько хотите!

— Эм… — замялся продавец. Он посмотрел на меня, потом на Искандера, стоящего позади. На лице торговца расплылась самая хитрая улыбка. — О, вот это!

Мне вывалили ожерелье из крупных, как булыжники, драгоценных камней.

— Оно баснословно дорогое! — причитал продавец. — Настоящая королевская роскошь! Такого нет ни у одной принцессы!

Продавец даже назвал цену шепотом.

— Берем, — послышался спокойный голос за моей спиной.

Мы прошли почти целый ряд. «Берем!» —   послышался звон монет. Я от досады, начала надевать его на себя новую партию покупок. Ничего себе, как тяжело! На груди все переливалось и сверкало. Руки уже почти не сгибались.

— Пойдем, моя драгоценная, — слышался насмешливый голос пирата. — Там еще есть…

Я стиснула зубы и, гремя своим богатством, медленно двинулась дальше. Если честно, то я чувствовала себя сундуком, набитым сокровищами.

— Быстрее, крошка, — насмехался пират. — Тут еще целая гора украшений!

Звеня и покачиваясь из стороны в сторону, я ползла к прилавку. Нет, ну надо же!

— А можно вот эту цепочку, — шепотом попросила я самое маленькое украшение. — Надеюсь, она очень дорогая?

— О, нет, она дешевая… Возьмите лучше вот это ожерелье! Оно вам к лицу! — нахваливал пузатый продавец. — И вот это! Оно подчеркнет красоту любой девушки.

— Кошмар-р-р! Ходячий сундук! — орал Кракен, свешиваясь с тряпичного навеса.

— Осталось только закопать и поставить крестик, — усмехнулся Искандер, пока я сомневалась.

— Ну давайте вот это! Оно подороже будет, — сглотнула я.

Шея уже не двигалась. На голове сверкала огромная корона с самоцветами. Руки едва поднимались. Мне приходилось показывать глазами.

— А кор-р-рабль точно не пойдет ко дну? — поинтересовался призрак попугая, когда я вешала на шею еще один гарнитур.

— О! Смотри какая красота! Думаю, тебе подойдет! — послышался голос Искандера. — Иди сюда, моя очаровательная принцесса!

Я шла медленно, но упорно. Сережки в ушах гремели о золотой воротник. Сделав еще шаг, мои ноги подкосились. И я упала прямо на руки.

— Достаточно, — сдалась я.

— Поздравляю, принцесса, — послышался хриплый голос. — Теперь ты официально моя жена.

— Что? — опешила я, пытаясь встать на ноги.

— Есть такой древний обычай. В твоем любимом Ратенборне. Невеста выбирает себе украшения. Но при одном условии. Все украшения она должна надеть на себя. Если у жениха не хватает денег, то свадьба не состоится. Если девушка больше не может, а деньги еще не кончились, то брак считается действительным, — послышался голос пирата.

— Да как вы! — возмутилась я, срывая с себя драгоценности. Они падали на землю.

— Поздр-р-равляю! — пронесся над нами Кракен. — Обманул наивную пр-р-ринцессу!

Глава седьмая. Честное королевское!

Я задохнулась от гнева. Нет, ну надо же!

— Так бы сразу и сказали, что вас интересует трон Ивернеса, — произнесла я, сорвав с себя браслет.

— Трон? — усмехнулся пират, подняв черные брови.

— Ну да, жениться на принцессе, чтобы стать следующим королем Ивернеса, — сжала я кулаки. Я уже собиралась уходить, как вдруг…

— Крессида! — рявкнул пират, поймав меня за руку. — Стоять!

— Отпустите, — дернулась я, делая глубокий вдох. — Если вам нужна корона, то вот!

Я стащила с головы корону и нахлобучила ее на голову пирата.

— Поздравляю! Теперь вы — следующий король Ивернеса! — произнесла я. — Надеюсь, что вы рады.

— Скажи, что пленен ее кр-р-расотой! — на весь рынок подсказывал Кракен. — И поэтому р-р-решил жениться!

— Ну да, моя красота стоит с топором и требует жертв! — возразила я, все еще вырываясь.

— Ты действительно подумала, что меня интересует трон маленькой зачуханной страны? Если я приведу свой флот к берегам Ивернеса, то вы сами вынесете мне корону и стул твоего отца! — произнес пират.

— Скажи, что влюбился с пер-р-рвого взгляда! — подсказывал Кракен. — Увидел в подзор-р-рную тр-р-рубу и влюбился!

— Видимо, он смотрел не на меня, а на принца, — ответила я, стиснув зубы.

— В чем дело, принцесса? — меня развернули к себе.

— Скажи, что влюбился! — подсказывал Кракен, усевшись на плечо Искандера. — Не стесняйся! Это не больно! Зажмур-р-рил глазки, пустил соплю и пр-р-ромямлил!

— Принцесс любят только за то, что они принцессы, — ответила я с горечью. — Поэтому я должна знать, что вам от меня нужно! Мне так спокойней.

— Вот это хар-р-рактер-р-р! Из нее получился бы отличный кор-р-роль! — усмехнулся Кракен.

— Из меня этот отличный король и получится. Когда меня выдадут замуж. И когда вокруг меня забегают акушерки! — ответила я, делая глубокий вдох.

— Как ты там говор-р-рил? Все пр-р-росто? Пар-р-ра комплиментов и все! Она уже р-р-раздевается? — послышался голос Кракена. — Я вижу, как она р-р-раздевается! Пр-р-рямо на ходу! Тр-р-русами на пальце р-р-размахивает!

Я развернулась и пошла по рынку. Изредка я оглядывалась. Пират не сводил с меня глаз.

И тут я остановилась возле одного прилавка. На цепочке среди других украшений висело сердечко с драгоценными камнями. Я протянула руку и замерла. В нем было что-то знакомое. Оно очень похоже на что-то важное. Но я не могу вспомнить на что…

«Я бы посоветовал вам, как придворный маг, убрать все, что могло бы напомнить ей о… Сами понимаете! Переселите ее в другие покои! Если память к ней вернется, она снова будет страдать. И это осложнит будущие помолвки! Заклинание, хоть и гарантирует результат. Но в любой момент она может что-то вспомнить!» — послышался голос в голове. Такой далекий и такой забытый.

— Что-то вспомнить, — шептала я, вертя в пальцах сердце.

— Ваше высочество, — послышался голос рядом. Я дернулась, поворачивая голову. Рядом со мной стояла фигура в темном плаще.

— Тише, не вертите головой. Он следит за вами, — послышался шепот. Капюшон приподнялся, и я увидела немолодое лицо лорда Оскара! Не может быть! Это же мой дядя! Правая рука моего отца!

— Что вы здесь делаете? — едва слышно прошептала я.

— Делайте вид, что рассматриваете украшение. И слушайте меня, — послышался голос дядюшки.

Первый министр Ивернеса! Он здесь! Значит, меня искали! Я знала его с детства. Отец и все придворные восхищались его честностью. Народ его за это очень любил. Именно он дарил мне самые красивые игрушки. И часто, когда я была маленькая, брал на колени! Можно сказать, я выросла на руках у дяди!

— Сейчас идете вдоль этого ряда. Там продаются наряды. Вы не ошибетесь. Выбираете любое платье и заходите примерочную! Дальше я позабочусь о вас, моя девочка, — послышался шепот дяди. — Я верну тебя домой. В Ивернес…

— А если меня снова заставят выйти замуж? — прошептала я, видя, как камни сверкают на свету.

— Я поговорю с твоим отцом. Тем более, сейчас с Ратенборном идет война. Вряд ли он захочет вас выдавать замуж. Ему сейчас не до этого, — послышался шепот.

— А как на счет моей репутации? Мне же не поверят? — прошептала я, закусив губу.

— Я скажу, что мне удалось вас перехватить сразу же после того, как вас похитили, — послышался шепот первого министра. — Так что за это не переживайте. Помните. Вдоль ряда. Примерочная. Смотрите, чтобы пират ничего не заподозрил.

И дядя ушел. Я осталась одна. Не может быть! Значит, меня действительно искали! А теперь нужно сделать так, чтобы Искандер ничего не заподозрил!

— Странный выбор, — послышался голос за моей спиной. — Тебе нравится?

— Да, — ответила я. На прилавок высыпались деньги. Я сжала сердце в руках, понимая, что нужно как-то отблагодарить. Желательно так, чтобы это выглядело мило и романтично. Пусть он думает, что нравится мне.

— Официально от лица всего Ивернеса, — начала я, — Я благодарю вас за этот подарок.

— Мне показалось, или где-то послышался хор, орущий спасибо? — поднял брови Искандер. — Если меня благодарит весь Ивернес, то пусть орут громче. Но этого недостаточно, принцесса. Ты должна мне еще два поцелуя. Это третий.

— Хорошо, когда мы прибудем в Ивернес, мой отец обязательно поцелует вас. От моего лица, — улыбнулась я.

— Прямо представляю, как король тянет ко мне свои губы со словами: «Сколько поцелуев должна вам моя дочь?» — на меня смотрели нехорошим взглядом.

— Чмок! Пр-р-роклятый пир-р-рат! Чмок! Вздер-р-рнуть бы тебя на виселице! Чмок! Чтоб тебя акулы сожр-р-рали! — потешался Кракен, сидя на плече у Искандера.

— У твоего отца есть борода? Я просто уже не помню! — усмехнулся Искандер. — Если есть, я воздержусь. Она колючая.

— А что? Был опыт? — спросила я. — О, я была о вас лучшего мнения!

— Как ты там говор-р-рил? Пар-р-рочка комплиментов, и она уже р-р-раздевается? — сипло спросил попугай. — Смотр-р-ри! Идет и тр-р-русами вер-р-ртит на пальце! Набр-р-росилась на тебя и утащила в каюту!

— Заткнись, — процедил Искандер. — И долго принцесса собирается строить из себя принцессу?

— До тех пор пока не выйду замуж. Тогда я буду строить из себя королеву, — ответила я, пожав плечами.

— Я хр-р-ренею с вашей р-р-романтики! — прокашлялся попугай.

Я шла по рядам, кусая губы. Нужно как-то усыпить его бдительность. Не понравилось мне это: «Влюбить и за борт!».

Дойдя до конца ряда, я замерла.

— Какая красота! — обрадовалась я, глядя на уродливые платья. Мне казалось, что их шили в темноте, наощупь.

— Ой, а покажите вон то! Да-да! Черное! — попросила я, мысленно ужасаясь фасону и цвету.

Торговец бросился снимать мне платье. Я приложила его к груди и расправила юбку.

— Ну как? Мне идет? — спросила я, шурша кружевом.

— Я считаю, что лучшая одежда для любимой женщины — это поцелуи, — усмехнулся пират.

— Да, тяжело вашей любимой женщине будет зимой! — согласилась я, кружась на месте. В зеркале отражалось платье, из которого торчала моя голова.

— Как вы думаете. Оно мне идет? — спросила я, глядя на торговца. — А с чем я его буду носить?

— Оно отлично гар-р-рмонир-р-рует с настр-р-роением Искандер-р-ра! — встрял Кракен.

— Мне не нравится, — послышался голос пирата. Он смотрел на меня пристально, словно что-то подозревал.

— А можно я просто померяю? — спросила я, глядя на небольшой шатер- примерочную.

— Сомневаюсь, что оно подойдет, — произнес Искандер.

— Просто померяю! — я направилась в сторону шатра. Торговец бросился за мной. Он отогнул ткань, и я столкнулась с девушкой.

— Тише! — послышался голос дяди. В прорезь показалось его лицо. — Она будет шуршать и разговаривать. У нас будет немного времени, чтобы уйти подальше. Быстрее, ваше высочество!

Я бросила платье девице. Меня потянули за руку, вытаскивая с другой стороны торгового шатра.

— Я так рад, что с вами все в порядке, — послышался голос дяди. На меня накинули серый плащ. Позади нас шла охрана. — Ваш отец с того момента, как вы пропали, места себе не находил! Но я очень рад, что мне удалось вас найти. Я не был на вашей свадьбе. И даже не знаю, состоялась ли она! Жаль, что я не смог повлиять на вашего отца. Брак с Ратенборном — не самый лучший выбор.

Мы ускоряли шаг. Я чувствовала, как в боку колет.

— Сюда, ваше высочество! — меня вели к какому-то дому. — Сегодня вечером в Ивернес отплывает корабль! Не переживайте, скоро вы будете дома!

Меня завели в роскошный дом. Тяжелая дверь закрылась. Дядя снял капюшон и кивнул охране.

Я почувствовала, как меня схватили и тут же засунули в рот кляп. Мои руки связали за спиной веревкой.

— Ну что ж, Крессида, — вздохнул дядя. Я смотрела на него в ужасе. Я знала его столько лет. Он всегда был близким другом и советником моего отца! Он нянчил меня, когда я была совсем крошечной!

— Твой отец, девочка моя, — усмехнулся дядя, смахивая с себя пыль. — Занимал у меня деньги на войну с Ратенборном. И так до сих пор и не отдал. Так что, придется немножко поторговаться.

— Ыыы! — вырывалась я, пытаясь освободить руки.

— Как тебе объяснить, милая. В Ивернесе тебя никто не ждет. Увы. Твой отец, как только вернулся, сразу сказал, что больше у него нет дочери. Что она утонула. В море. В тот момент, когда на корабль напали пираты, — вздохнул дядя, убирая прядь волос с моего лица.

Не может быть! Неужели? Как так?

— Но есть и хорошая новость, девочка моя, — улыбнулся дядя. Так же по-доброму, как в детстве. Когда дарил мне роскошную куклу. — Я нашел несколько покупателей. Принцессы, пусть даже бывшие все равно в цене. А ты — особенно.

Меня тащили в сторону огромной лестницы. Я упиралась, лягалась, но меня несли, как бревно.

— Я давно наблюдал за тобой, моя дорогая, — послышался голос дяди. — И заметил в тебе одну очень интересную странность. Сначала я подумал, что мне показалось. Но теперь, после свадьбы, я точно уверен. Да… Говорил я твоему отцу. Не женись на принцессе, в роду которой были ведьмы!

Меня донесли до какой-то комнаты. Я попыталась выскользнуть, но меня удержали.

— А он мне не послушал. Как он тогда сказал? Слухи! Ну вот тебе и слухи! — согласился дядя.

Меня бросили на диван.

— Принцесса, которая умеет проклинать, ценится намного выше, чем просто принцесса, — заметил дядя. Он обернулся к охране. — Кляп не вынимать! Следить, чтобы она его не вытащила. Дежурить в комнате и возле двери. Понятно?

Стража кивнула.

— Не смотри на меня так, девочка моя. Понимаю, в Ивернесе все считают меня очень честным и справедливым человеком, — пожал плечами дядя. — Но чтобы быть честным и справедливым в Ивернесе, нужно быть очень нечестным и очень несправедливым в каком-нибудь другом месте. Например, здесь.

Он вышел за двери. Перед тем, как дверь захлопнулась, я услышала:

— Так, партия рабынь готова к отправке? Если готова, то пусть забирают!

Я смогла усесться на софу. Сколько я не пыталась, выплюнуть шелковую тряпку, она не выплевывалась.

— Ничего так, принцесса, — заметил охранник. — Я бы хотел жениться на иностранной принцессе.

Мои глаза округлились от возмущения.

— Сидел бы я в замке, вокруг меня суетились слуги, — мечтательным голосом заметил охранник. — Рядом принцесса бегает, лопочет что-то на своем. А я к ней поворачиваюсь и говорю: «Дура, я все равно ничего не понимаю. Но очень интересно!».

— Слушай, ты думаешь, эта и правда проклинать умеет? — бросил второй охранник, зевая.

— Судя по глазам, она тебя уже три раза прокляла, — вздохнул первый, закинув ноги на красивый столик.

— Так я еще жив, — развел руками первый охранник. Я видела пистолет, лежащий на столике возле цветов.

— Ты-то жив. Но у тебя в штанах могло все умереть! — послышался голос второго. — И кому он ее пытается всучить, как думаешь?

— О, покупатель найдется. На ту красавицу нашелся. На эту тоже найдется! — согласился скучающий охранник. И зевнул.

— Ыыыы! — требовала я, пытаясь освободить руки.

Что я такого сделала? Я же наоборот старалась вести себя, как принцесса Ивернеса! Как меня учили! И теперь я узнаю, что больше не принцесса. И мой отец вместо того, чтобы заплатить выкуп, просто вычеркнул меня! С позором! Так, словно я каждый день целовалась с этим проклятым пиратом!

— Я ведь служил когда-то во дворце Ивернеса. Стражником был, — зевнул первый охранник. — Помню ее. Помню, как ее в первый раз замуж пытались выдать. Помолвка у них называлась! Привезли принца. Не помню, как его. Нас тогда у каждого куста понатыкали. Жара, солнце, и мы в доспехах стоим.

Я даже притихла, слушая внимательно. Если честно, то я плохо помню этот день. Мысли о том, что я больше не принцесса, и никогда ею не буду, заставили меня закрыть глаза. По щеке скатилась слеза. Я ведь не сделала ничего плохого! Я даже открыла посольство! Как меня учили!

— Эта стоит, скривилась, глаза закатила. А тут принца привезли. Она ему в пупок дышит. «Ну все!» —   объявляет король. Типа, уже договорились. А эта за принцем как собачонка бегает. И так и эдак. А принцу сколько? Лет тринадцать. Уже взрослый, считай. Он от нее отмахивается, дескать, иди, дурочка отсюда!

Я лежала и слушала, пытаясь вспомнить, но ничего не получалось. Вспоминания о дворце, о хороших временах причиняли мне жуткую боль.

— А потом принц уехал. И через неделю приходят новости! Принц погиб. Королевский корабль захватили пираты. Никого в живых не оставили. Ну все! Ищем нового. А у этой истерика! Рыдает сутки напролет! Весь дворец на ушах стоял! — продолжал стражник. — Потом на утро смотрим. А эта ходит себе по саду! Цветочки собирает. Как ни в чем не бывало! Так что ей не в первой…

Я не помнила, чтобы плакала по кому-то… Тем более, по какому-то принцу! Если это правда, то я ничего не понимаю. Разве можно забыть такое?

Лежа на софе, я пыталась собрать воедино воспоминания. Значит, вот почему я так ненавижу пиратов!

Но теперь у меня единственная надежда, что меня спасут те самые мерзкие и отвратительные пираты!

Мне стало себя так жаль, что я снова чуть не расплакалась. Понимаю, принцесса Ивернеса не должна плакать. Но если я больше не принцесса, то придворным плевать, плачу я или нет? Тем более, что придворных у меня больше нет… У меня не осталось никого…

— Говорят, что придворный маг ей память почистил. Поскольку папашка ее уже другого жениха присмотрел! — заметил стражник, снова пронзительно зевая.

— Занятно, — второй стражник наблюдал за мухой. — Магия это всегда занятно! Чего только не удумают!

Муха жужжала. Я развернулась к спинке софы, поджала под себя ноги и попыталась коленом зажать уголок тряпки и вытащить ее. Мне казалось, что у меня челюсть свело.

— Как думаешь, что она там делает с такими звуками? — спросил один стражник другого.

— Плачет, наверное, — послышался голос второго. — Переживает.

Уголок снова выскользнул.

— Убивается, бедняжка, — вздохнул стражник.

— А ногами она что делает? — спросил второй. В его голосе прозвучало сомнение.

— Страдает, — послышался голос. — Женщины они такие.

У меня ничегошеньки не получалось. Я надеялась, что смогу хотя бы вынуть кляп изо рта, но пока что безуспешно. И тут я услышала голос Кракена.

— Пр-р-ривет, пр-р-ринцесса! — произнес призрак попугая. Я неловко вскочила на ноги, видя сидящего на подоконнике Кракена.

Стража вскочила.

— Че дер-р-ргаетесь? Сидите-сидите! Кор-р-роче! Пр-р-рощай! Мы отплываем! — выдал попугай.

— Ыыыы! — простонала я, бросаясь к нему.

— Только не надо, пр-р-ринцесса! Долгое пр-р-рощание — лишние слезы! — заметил Кракен, расхаживая по подоконнику. — Кр-р-рессида покидает пор-р-рт! Искандер-р-р пер-р-редает тебе пр-р-ривет! И желает счастья в личной жизни!

— Ыыыыы! — закричала я, сквозь тряпку. Меня накрыла паника. Как же так? Если мой отец от меня отказался? Если предал родной дядя? То… то… кто меня будет спасать? В книгах, которые я читала, пираты всегда спасали девушек!

Сердце колотилось. Я чувствовала, как мне не хватает воздуха.

— Инстр-р-рукция к пр-р-ринцессе! Записывайте! Пер-р-редадите следующему мужику! Пер-р-рвое! Не давать ей игр-р-рать на губной гар-р-рмошке! Это р-р-раз! Не позволять ей откр-р-рывать посольство. Это два. И тр-р-ретье, не р-р-расслабляться! — расхаживал Кракен по подоконнику.

Я застыла. Кракен расправил крылья и улетел. На горизонте виднелись крыши домов и море. Я видела, как по морю в сторону горизонта плывет одинокий корабль с рваными парусами. Это же «Крессида»!

По щеками потекли слезы ярости. Я опустила голову. А когда подняла, то увидела точку, растворяющуюся в тумане. Он меня бросил…

Глава восьмая. Гадание невесты пирата

— Освободите комнату! — послышался спешный голос дяди. Охрана встала и вышла. — Пришел первый покупатель! Сейчас я с ним переговорю, и он поднимется!

Я дернулась, слыша шаги по коридору. Как вдруг на плечо мне сел Кракен.

— Поздр-р-равь меня, пр-р-ринцесса! Меня только что выпер-р-рли с кор-р-рабля!

— Ым! — выдала я, глядя на щипанные перья.

— Не пер-р-реживай, кр-р-рошка! Мы пр-р-рорвемся! Какая р-р-разница на какой Кр-р-рессиде сидеть? — на меня посмотрел желтый глаз привидения. — Если что мы пр-р-родаемся вместе! Я — задор-р-рого! Ты со скидкой!

Я поперхнулась шелковой тряпкой и промычала, мол, вытащи ее.

— Хочешь, чтобы я ее вытащил? — проскрипел Кракен.

— Угу! — закивала я, сидя на софе.

— Не пер-р-реживай, кр-р-рошка! Р-р-разговар-р-ривать буду я! От твоего лица! — обнадежил Кракен. «Уф!» —   выдала я, чувствуя, как он садится мне на голову.

— О, повер-р-рь! Я умею заигр-р-рывать с мужчинами! Скор-р-ро все здесь штабелями упадут! — произнес Кракен. Послышались шаги, дверь открылась.

— Проходите, — учтиво произнес дядя. В комнату вошел какой-то пузатый мужик в дорогом костюме. Росточка он был маленького. Но при этом держался так, словно он сам король!

— Это что еще за? — спросил он, показывая на Кракена.

— Я — пер-р-реводчик! — официально заявил призрак попугая. — Я пер-р-ревожу с языка немых на язык тупых! Пр-р-рофессионал!

— Вы ее так расписывали, словно она красавица, — произнес толстяк, осматривая меня, как вещь.

— Да, ну что вы! Ее отмыть, почистить! У нее хорошие манеры, — хлопотал дядя, пытаясь отогнать Кракена.

— Пер-р-ревожу! Я отличная собутыльница! Пью по чер-р-рному! — произнес Кракен.

— Она умеет петь! — заливал дядя. — Для женщины это прекрасное дополнение! Я знаю, как вы любите музыку!

— Ыых! — пыталась развязаться я.

— Пр-р-ринцесса говор-р-рит, что готова исполнить для вас песню! — произнес Кр-р-ракен. — От лица пр-р-ринцессы, исполняется впер-р-рвые!

Я замерла, а потом закивала.

— Почему у Билла, почему у Билла нету глаза? Он его кр-р-рюком его чесал! Выколол, зар-р-раза! — сипло надрывался Кракен. Я покачивалась в такт музыке.

Мне безумно нравилось, как меняется лицо покупателя.

— Почему невеста Билла плакала отчаянно? Он кр-р-рюком его чесал! Отор-р-рвал, случайно! Йо-хо-хо! — выдал Кракен, пока я делала вид, что танцую. — Это любимая песня пр-р-ринцессы! Она ее в детстве сочинила!

Я закивала, глядя на лицо покупателя.

— Очень талантливая девочка была! — поддержал Кр-р-ракен. — До того момента, как по р-р-рукам не пошла! Сначала по р-р-рукам, потом по головам!

— Уберите это! — брезгливо заметил толстяк, тыча пальцем- сарделькой в попугая.

— Мы пр-р-родаемся в комплекте, судар-р-рь! — произнес Кракен, я закивала. — Попр-р-рошу р-р-руки не р-р-распускать!

— Вы говорили, что она — девственница! — возмутился толстяк.

— Да, она девственница, — заверял дядя, пытаясь смахнуть с меня Кракена.

— Только не говор-р-ри, что ты пер-р-редумал! — гаркнул Кракен с моего плеча. — Нам ср-р-рочно нужно замуж! Мы слегка бер-р-ременны!

Покупатель смотрел на меня, а я изо всех сил выкатила живот. Если дело так пойдет и дальше, то продать меня будет очень непросто! Поэтому я подыгрывала изо всех сил!

— Аррргх! Аррргх! — издал жуткие звуки попугай, словно собирается подохнуть повторно. — Аррргх!

Я вздрогнула. Покупатель тоже. Дядя смотрел на меня с ужасом.

— Аррргх! — истошно выдал Кракен, словно чем-то поперхнулся и вот-вот… того.

А потом заорал так громко, сипло и противно, что я поежилась. Толстяк вздрогнул и скривился. Стекла в комнате зазвенели.

— Хееее! — сипло выдал призрак. — Это был наш ор-р-ргазм! Она получает, я имитир-р-рую!

Все молчали. Я вспоминала эти дикие звуки и чувствовала, что не забуду их никогда.

— Так что бер-р-ри нас! Не стесняйся! Мы очень темпер-р-раментные! — выдал Кракен. Дядя пытался сбить его с меня. Но пуля прошла сквозь попугая.

— Возможно, если вы уберете это чудовище, то я подумаю, — решимость покупателя куда-то испарилась.

— Согласен пр-р-ринцесса сегодня выглядит не самым лучшим обр-р-разом! Но никуда ее убир-р-рать не надо! Это говор-р-рю я вам, как пер-р-реводчик! — гаркнул мне на ухо Кракен.

— Знаешь, Оскар, — послышался сомневающийся голос покупателя. — Я лучше куплю у Черного Глаза. Там таких принцесс…

— Да нет принцесс! Эта настоящая! — послышался голос дяди. Он бросил на меня гневный взгляд. — Она моя племянница! Хорошо! Могу скинуть цену!

— Пр-р-равильно! — поддержал Кракен. — Мы с пр-р-ринцессой очень хотим замуж!

— Я могу ее взять разве что рабыней! — дернулся покупатель, брезгливо глядя на Кракена.

— Мы согласны стать р-р-рабыней! — оживился Кракен, расправив остатки призрачных перьев. — Тор-р-ргуйся, пр-р-ринц!

— То, что я вижу, не стоит этих денег! — мотнул головой толстяк. И три его подбородка заходили ходуном.

— Аррргх! Аррргх! — послышались все те же жуткие звуки. Меня аж коробило от них. Такое чувство, словно попугай сейчас сдохнет. — Мы так пр-р-рибир-р-раемся! Не обр-р-ращайте внимания!

— Аааааааарррррхххх! — истошно завопил Кракен, раскрыв клюв.

— Это что еще было? — обернулся торговец.

— Мы пр-р-рибир-р-раемся с такими звуками! Она пр-р-рибир-р-рается, а я получаю ор-р-ргазм! — заорал попугай. — Тор-р-ргуйтесь, тор-р-ргуйтесь! Мы пр-р-росто р-р-репетир-р-руем! Тр-р-ри его, кр-р-рошка!

Я схватила какую-то тряпочку и стала натирать стол.

— А-р-р-р-р-рххх! — помирал на моем плече попугай. — Тр-р-ри! Сильнее тр-р-ри! Вот такая мы хозяюшка!

От хрипло-сиплой ноты, которую он взял, задребезжала даже люстра.

— Все, у меня ор-р-ргазм, — зыркнул Кракен на покупателя. Толстяк уже шел к двери. За окном была ночь, а я смотрела на дядю.

— Я зря потерял время! Я уже не успею купить себе девушку для утех! — злился толстяк.

Внезапно послышался звук: «Буф-ф-ф-ф!». Я замерла, не понимая, что это?

— Выстрелы? — замер покупатель. Из открытого окна послышались крики: «На нас напали! Целый флот!»

Я смотрела, как над морем встал туман.

— «Портеида» потоплена! — заорал чей-то голос на улице.

— Что?!! — заорал покупатель, бросаясь к окну. — Моя «Портеида»?!

Он вылетел из комнаты. А дядя бросился за ним следом!

— На порт напали! — слышалось со всех концов в шуме давки и паники.

Бу-у-уф! Бу-у-уф! — стреляли орудия. И белый дым поднимался вверх над туманом.

— Там целый флот! — истошно орал кто-то внизу. На мои глазах ядром снесло крышу у соседнего дома.

Бу-у-уф! — раздалось среди криков. Мне показалось, что палили с десятка орудий. Дома разносило на глазах. Я заметалась по комнате. Ко мне вбежала служанка, неся подсвечник. Послышался «Бу-у-уффф!». Она прикрыла голову руками, бросила свечи и побежала вниз по лестнице. Подсвечник упал, поджигая кресло.

— Знаешь, как гадают невесты пир-р-рата? По пушечным выстр-р-релам! — хрипло рассмеялся Кракен. — Любит! Не любит! Пока не любит!

Я поднесла веревку на руках к пламени, чувствуя, как оно обжигает руки.

— Ыыыы! — скривилась я, чувствуя боль ожога. Я отдергивала руки, а потом тянула веревку в разные стороны.

— Мыыыыыых! — захныкала я, чувствуя, что веревка поддается и обжигает мне руки.

Наконец-то мои руки были свободны. «Бу-у-уффф!» —   послышалось совсем близко. Даже пол подпрыгнул. Я вытаскивала кляп изо рта, кашляя.

— Любит! — послышался голос Кракена, пока я металась по комнате. А что если они попадут в дом?

«Бу-у-уфффф!» —   затряслась люстра. Я пригнулась, ожидая, что она упадет.

— Не любит! — усмехнулся Кракен.

Я выбежала из комнаты, видя, как трясется потолок от выстрелов. И как на пол падают куски лепнины.

— Любит! — обрадовался Кракен, пока я искала убежище. — Пр-р-рикинь? Любит!

— Бу-у-уф-ф-ф! — меня занесло на лестнице. Я вцепилась в перила. Ничего себе! До чего же страшно!

— Не любит! — расстроился попугай. Дяди не было. Какая-то служанка бежала, задрав юбки и прихватив с собой какой-то узелок.

От следующего «Бу-у-уф-ф-ф!» —   в доме вылетели стекла. Служанка завизжала, прикрывая голову руками.

— Любит! — прокашлялся Кракен, когда я встала на дрожащие ноги. — Р-р-радуйся, пр-р-ринцесса!

Меня бросало по коридору. Я не знала, куда бежать! Дверь была заперта, поэтому я взбежала по лестнице наверх. Мне почему-то показалось, что там безопасней.

— Я сбился? Так любит или не любит? — спросил Кракен, пока я пыталась найти убежище.

— Не знаю! — почти кричала я, вбегая в комнату. От «бу-у-уф!» где-то рядом в комнате вылетели стекла. Я увидела лежащего на полу мужика. Он был убит. Рядом валялась пустая шкатулка. А под мужиком — пистолет.

— Значит, пер-р-реходим ко втор-р-рому гаданию невесты пир-р-рата! — просипел на ухо Кракен. — Если не попал, значит, любит!

— А он может по мне не стрелять! — прошептала я, мечась по комнате.

Меня накрывала паника. Я раньше слышала, как палят корабельные орудия. Но никогда не слышала, чтобы по домам и людям.

— Покр-р-ричи, чтобы не стр-р-релял по тебе! — сипло рассмеялся Кракен.

— Тебе хорошо, ты уже дохлый! — обиделась я, кусая губы. — Скажи ему, чтобы не стрелял по мне!

— Искандер-р-р! — крикнул Кракен, явно издеваясь. — Не стр-р-реляй по ней! Все, сказал! Тебе полегчало? О, смотр-р-ри! Сколько золота! Бер-р-ри! Бер-р-ри больше!

Мой взгляд упал на огромный открытый сундук, из которого кто-то что-то уже выгребал.

Я осмотрелась по сторонам. Если я больше не принцесса, то деньги мне пригодятся! Только у меня нет карманов, чтобы их спрятать! И тут я вспомнила про сухари и корсет.

— Пр-р-равильно говор-р-рят! В женщину нужно вкладывать деньги! — резвился Кракен, пока я насыпала горстями золото в корсет.

Платье было мне велико, поэтому места было предостаточно! Я насыпала щедро, чувствуя, как золотые монеты липнут к телу.

— Самые кр-р-расивые сиськи! — восхитился Кракен, заглянув в мое декольте, набитое золотом. Я стянула завязки корсета потуже.

Дом трясло. Я смотрела на покойника, который лежал на полу и на пистолет.

— Бер-р-ри пистолет! — гаркнул на ухо Кракен.

— Не могу, — скривилась я. — Он мертвый… А я боюсь покойников! Бррр!

— Хоть кто-то меня боится! — довольно проскрипел попугай — призрак. — Боится, значит, уважает! Да ладно, пр-р-ринцесса! Что он тебе сделает? Нападет и укусит за ногу?

— Нет, — я отрицательно мотала головой, чувствуя мурашки по коже.

Вдруг дверь открылась. Я обернулась.

— Принцесса! Как вам не стыдно! — покачал головой дядя. — Воровать для особы королевской крови недопустимо! Я лично учил вас этикету целых пять лет! Чтобы увидеть, как вы грабите родного дядюшку?

— Чтоб ты упал! — прошипела я, глядя в его добродушное лицо.

— Как думаешь, дитя мое, сколько раз меня уже проклинали? — усмехнулся дядя. — При условии, что я занимаюсь работорговлей тридцать лет? Тех, кто проклят, уже не проклянешь.

Я отступала и споткнулась о труп.

— Пошли, я найду, куда тебя пристроить! — наступал дядя. — Корабль отплывает с другой стороны острова. Покупатель уже есть! Я подумываю вырезать тебе язык. Так тебя удастся продать подороже.

Я посмотрела, что сижу на трупе и завизжала.

— Вот так женщины садятся на голову! — просипел Кракен.

Я стала испуганно толкать труп ногами, сползая с него.

— Не женись, мужик! — посоветовала добрая птичка покойнику. Я рукой случайно наткнулась на пистолет. И тут же схватила его.

Держа пистолет двумя руками, я направила его на дядю. Дядя достал свой пистолет.

— Мужик, стой р-р-ровно! Смотр-р-ри не убегай! И не дер-р-ргайся! — послышался сиплый голос призрачного попугая. — Подожди, мы пр-р-рицелимся! Пока не шевелись!

— Бу! — заорал попугай мне на ухо. Я от испуга нажала курок. Выстрел прогремел. Меня отбросило назад. Пистолет выпал из рук.

— Извините, — сглотнула я, глядя на неподвижного дядю. — Я больше так не буду!

— Точно-точно не будет! — гаркнул Кракен. — Она обещает! Давай, обыскивай его, пока он еще живой!

Я бросилась к дяде, не зная с чего начать.

— Быстр-р-рее, пока тепленький! — послышался голос Кракена. — Кар-р-рманы! Смотр-р-ри кар-р-рманы! Ты пр-р-рямо, как Искандер-р-р в молодости! Всему вас учить нужно!

Мои руки шарили по чужим карманам.

— Извините, — вежливо извинялась я, доставая какую-то расписку и кольцо с драгоценным камнем. — Простите.

— Тоже мне пир-р-раты нашлись! Один со своим «пр-р-ростите», тепер-р-рь втор-р-рая со своим «извините»! Кар-р-рманы бр-р-рюк посмотр-р-ри! А то у нас не пир-р-раты, а светский р-р-раут! Шевелись, Кар-р-ракатица!

— Кто?!! — обалдела я, доставая связку ключей и список имен. Некоторые были вычеркнуты.

— Хватит р-р-рассматр-р-ривать! Плохо, когда пир-р-рат умеет читать! Это сильно осложняет дело! — скрипел Кракен, взлетая с моего плеча. — Быстр-р-ро р-р-разучилась читать! Я кому сказал!

Я достала увесистый браслет и надела на руку. Потом подскочила и схватила пистолет.

— Будем гр-р-рабить, насиловать и убивать! — послышался голос призрачного попугая.

— Я насиловать не умею, — прокашлялась я, слетая вниз по лестнице. Стекла на первом этаже были разбиты. Но решетки стояли на месте.

— В твоем случае насиловать будешь мозг! У тебя это хор-р-рошо получается! Р-р-рассказываю! Бер-р-решь губную гар-р-рмошку, делаешь капр-р-ризную мор-р-рдашку и игр-р-раешь! — предложил попугай.

Пистолет я зажала между коленями. Ключи несколько раз падали на пол. Я пыталась найти подходящий. Руки тряслись так, что я не могла с первого раза попасть в замочную скважину.

Распахнув двери я выбежала на улицу.

— Бер-р-ри тр-р-реуголку и плащ! А то ты пр-р-риметная! — послышался голос Кракена. Он слетел на труп охранника поместья.

Я сдирала плащ и шляпу, цепляя все это почти набегу. По городу полз туман. Я сбегала по лестнице вниз. Стоило мне спуститься, как я увидела, что весь город затоплен водой.

— Дамбу пр-р-робил! — послышался голос Кракена.

Здания стояли в воде. По ней стелился туман. И в этом тумане, прямо между домов, по улице плыл черный корабль под черными рваными парусами. На секунду я застыла. Ужас и красота зрелища мурашками пробежали по коже.

— Искандер-р-р! — прокричал Кракен. — Р-р-рискуешь!

Я никогда не видела, чтобы корабль заходил в город. И тем более не видела, чтобы он ради этого пробил дамбу! Корабль бросил якорь, едва не протаранив стену и лестницу. Светящиеся черепа смотрели на меня зловещими взглядами. А почерневшие буквы «Крессида» выглядели угрожающе.

— Кр-р-рессида — гр-р-роза мор-р-рей, — гордо заметил Кракен, перелетев мне на шляпу. — А ты пока легкое облачко на гор-р-ризонте. Лево р-р-руля!

Это мне?

— Пр-р-раво на бор-р-рт! Сейчас будешь выгр-р-ребать! — послышался голос Кракена.

Я повернула направо.

— Ты, р-р-русалка недожар-р-ренная! Пр-р-раво на бор-р-рт — это повор-р-рот налево! — убивался попугай.

— Ты что? Хочешь сделать из меня пирата? — спросила я, рассматривая тяжелый пистолет. — Чтобы я управляла судном?

— Пока я тебе только судно из-под чьей-то задницы довер-р-рю! — послышался голос Кракена. — И то р-р-расплескаешь!

— Я, между прочим, на тебя не ругалась, — вздохнула я, чувствуя, что меня ждет неприятный разговор. Где-то в мечтах я увидела себя у штурвала. Ветер наполнял паруса. Нос корабля разрезал волны. Словно давным-давно забытая мечта. На секунду я снова почувствовала порыв морского ветра и книгу, прижатую к груди.

Шаги заставили меня вздрогнуть. Я обернулась, видя разъяренного Искандера. Он шел так, что мне хотелось дать деру. Сердце зашлось от ужаса. Я сжалась в комочек.

Меня схватили и дернули к себе. Перепуганное сердце екнуло.

— Моя дорогая принцесса, — цедил пират. — Не делай так…

Мне в щеку уперлось дуло пистолета. Скосив глаза, я прочитала: «Пожалуйста!».

— Я прекрасно знаю, что тебя не похищали! Что ты ушла сама! Перед смертью продавец мне многое рассказал! И про господина, который дал ему деньги! И про то, что вы вышли с другой стороны, — слышала я, чувствуя щекой дуло пистолета.

Пистолет исчез. Меня пугал этот взгляд. Равнодушный, мертвый, порочный. Когда я смотрела в его глаза, мне казалось, что меня убивают и раздевают одновременно. И от этого взгляда у меня по телу пробежала дрожь.

— Отдай сюда! — у меня из рук выдернули оружие.

— Пр-р-равильно! Команда обоср-р-рется, увидев ее с пистолетом! — поддакнул попугай.

Я вырвалась. Не знаю почему, но мне дико хотелось броситься бежать. Я развернулась к пирату спиной.

— Я тебя предупреждаю. Еще одна такая выходка, и я скормлю тебя акулам! — слышала я голос за спиной.

— Бедные р-р-рыбки! Пр-р-ринцесса выживет. Р-р-рыбки нет! — заметил Кракен.

— Ты же уплыл! И попрощался! — произнесла я, обижаясь за пистолет.

— Ах, мы обиделись? Во — первых, я такого не говорил! Во — вторых! Ты сказала что? Катись ко всем чертям! Что лучше сдохнешь рабыней, чем со мной! — в голосе была ярость.

— Что?! — обалдела я, глядя на летающего Кракена. — Я такого не говорила!

— Кракен! — почти хором произнесли мы.

— Я просил тебя передать, что я приду за ней! — послышался голос Искандера. — Что ты ей сказал?

— Я пр-р-росто пр-р-ровер-р-рял! Кр-р-репость чувств! — обиделся призрак. — Неблагодар-р-рные!

— То есть, — спросила я, как вдруг послышался грохот выстрела. Сквозь призрак попугая что-то.

В разбитом окне дома мелькнула тень. Послышался еще один выстрел, но уже совсем близко.

— Я думал, дядя помер-р-р! — орал Кракен, а я покачнулась и упала. Меня поймали на руки. — Ты-то хоть не пр-р-ромахнулся, Искандер-р-р?

— Заткнись! — голос пирата изменился. Он задыхался совсем близко. Меня взвалили на руки и понесли.

— С дороги! — цедил Искандер. — С дороги!

— Неужели шлепнули? — оживились пираты. Я была в сознании. Меня просто сбило с ног выстрелом. Не могу понять, почему я еще не умерла!

— Если умр-р-рет, то ее похор-р-роним с губной гар-р-рмошкой! — орал Кракен.

Меня положили на кровать. Я смотрела на дыру в корсете.

— Тише, тише, — слышался совсем другой голос пирата. Мне под голову подложили подушку. Он зажимал тряпкой дыру. — Не смотри туда! Все хорошо… Смотри на меня… Только на меня.

Рука убрала волосы с моего лица. Я видела, как она дрожит.

— Я умру? — спросила я, чувствуя, что мне не так больно, как я думала. Нет, конечно, было больно, но не настолько.

— Нет, нет… Не умрешь, — утешали меня. В этот момент он показался мне странно милым. Почти, как принц из сказок. Если забыть о том, что он — пират.

— Тихо, — прошептали мне, погладив по щеке и ведя взгляд в сторону дыры в корсете. — Я просто посмотрю. Ничего делать не буду. Больно не будет… Пока посмотрю… Не дергайся…

— Пр-р-рижечь р-р-раскаленным железом! — послышался голос Кракена. — Если что пр-р-рижечь р-р-раскаленным железом!

Я задрожала. В стене каюты появилась еще одна дырка от пули.

— Пора заводить пистолет «Заткнись!» —   процедил Искандер. Он рассеянно и неуклюже гладил меня по щеке.

— Железом? — обалдела я, представляя, как это больно. У меня уже почти не болело, а тут я представила раскаленное железо. И мне стало страшно.

— Нет, нет, — утешали меня. Тряпка отогнулась. Я скосила глаза, чтобы посмотреть, что там. Мне на глаза легла рука.

— Так, я не понял, — послышался голос. — Где кровь?

Я почувствовала, как пальцы осторожно нырнули в дырку корсета.

— Пир-р-ратская добыча! — послышался радостный голос Кракена.

— Не понял! — голос уже не был таким нежным. Что-то звякнуло. Мне стало легче дышать. Рука пирата сползла с моих глаз. Я увидела, как Искандер рассматривает погнутую золотую монету. Еще штук пять уже валялось на кровати.

— Баба-копилка! — потешался Кракен. — Там пр-р-роще вытр-р-ряхнуть!

Я смотрела на пирата, который вытаскивает погнутые монеты.

— Я буду называть тебя сундук, — негромко произнес Искандер. Он запустил руку в расширившуюся дыру и выгреб пригоршню золота. Брови пирата поднялись вверх. Он смотрел на россыпь монет. Они падали проскакивали между пальцами.

Я молчала, глядя на монеты, о которых совсем забыла.

— Мне кажется, или здесь бюджет всего Ивернеса? — спросил Искандер, поднимая брови. Он посмотрел на золото, потом на меня.

— Казнокр-р-рад! — потешался Кракен. — Стр-р-ража! Тут казнокр-р-рад!

— И откуда такие деньги? — послышался голос, пока я смотрела на золото. Оно лежало рассыпанное по кровати.

— Укр-р-рала! — сдал меня Кракен. И тут я осознала, что наделала.

Я вздрогнула, словно меня поймали на горячем.

— Ай-я-яй, принцесса, — на губах Искандера появилась улыбка. — Как же так? Неужели и правда украла?

— Нет, что вы, — сглотнула я, чувствуя, что краснею. — Это… это… налоги! Да! Я собрала налоги!

— Налог на нервную систему? — спросил пират, пока я прятала взгляд в складках платья. — Принцесса решила собирать налоги с верноподданного дяди? То есть ограбила его!

— Как вы смеете, — я нервно облизала губы, теряясь в собственных мыслях. — Я никогда бы не стала воровать. Это ниже моего достоинства! Мне их просто подарили.

— Дядя с простреленным животом? Промолчал, значит, согласился? — спросил Искандер, поднимая брови.

— Вы будете упрекать меня этикетом? — спросила я, закусив губу.

— Нет. До меня дошли слухи, что король Ивернеса объявил свою дочь вне закона, — послышался голос пирата. — И когда закончится война, собирается жениться повторно.

— Это неправда, — прошептала я, понимая, что не хочу в это верить. — Я все еще представитель Ивернеса!

— Слышишь, плавучее государство, — на губах пирата появилась улыбка. — Не тешь себя ложной надеждой. Принцессы — это разменная монета.

Монетка подпрыгнула на большом пальце и упала ему на ладонь. Гербом вверх.

— Смирись с тем, что ты больше не принцесса, — голос пирата был хриплым и тихим. — Такое бывает…

— Хорошо, — горько вздохнула я. — Я попробую.

А потом подняла глаза.

— Тогда можно я поиграю на губной гармошке. Она меня успокаивает, — спросила я.

— За бор-р-рт! — заорал Кракен. — Ср-р-разу за бор-р-рт! Вместе с гар-р-рмошками! И не успокоиться, пока акулы не начнут мелодично пер-р-рдеть!

— Ты больше не принцесса Ивернеса! — слышала я голос, собирая юбку складками на своих коленях. — Это значит, что ни твой отец, ни старый казначей не станут подставлять трубочки губ для поцелуя. Ты же помнишь наши условия? Я снова тебя спас. Поэтому ты кое — что должна.

Я подняла глаза, вздохнула и посмотрела на красивое лицо пирата.

— Только при условии, что никто не видит! — сдалась я. — И вы никому не расскажете!

— Искандер-р-р! Давай быстр-р-рее и беги р-р-рассказывать всем! Каждому по тр-р-ри р-р-раза! Чтобы запомнили! — ржал Кракен.

Я посмотрела на него с осуждением.

— Хор-р-рошо, я отвер-р-рнусь! — произнес попугай, демонстративно садясь к нам спиной.

Немного помедлив, я посмотрела на пирата.

— Я могу отблагодарить вас, как угодно? — спросила я, понимая, что может мне и хочется его поцеловать, но не при таких условиях. Ой! Неужели мне бы хотелось его поцеловать?

— Как посчитаешь нужным! — произнес Искандер, ловя мой взгляд.

— Лучше р-р-раздетой! Это самая большая благодар-р-рность! — вставил попугай.

— Если так, то закройте глаза, — произнесла я, поглядывая по старой привычке на двери. — Протяните руку!

— Главное, чтобы не ноги! Я не смотр-р-рю! — послышался голос Кракена. — Я пр-р-редставляю!

— Хорошо, — произнес пират. Я смотрела на его ладонь, а потом сгребла золото с кровати. И высыпала ему в руку.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, глядя на горсть золотых монет.

— Если дело так пойдет и дальше, — прокашлялся Искандер. — То тебе придется грабить и убивать.

Я встала, стряхнула с себя монетки и направилась к двери.

— Кто говор-р-рил, что пр-р-ринцессы мало отличаются от пор-р-ртовых девок? — ржал Кракен. — Помни, Искандер-р-р! Когда баба вешается на шею сама — это пр-р-росто попытка сесть на голову!

— Я тебе это припомню, — послышался хриплый голос пирата.

— Как хорошо, что у вас хорошая память! — согласилась я. — Припомните мне, пожалуйста, тот день, когда приличные девушки сами лезли с поцелуями?

Я закрыла двери. И побрела к своему бывшему посольству. В нем ничего не изменилось. Морской ветер задувал в разбитое окошко. Пыльное трюмо отражало меня в рваном платье. Только теперь я уже не принцесса. Но это ведь не значит, что я должна бросаться на шею каждому?

Мне нравилось, как смотрится в моих руках пистолет. Я вертела его и так, и эдак. За стеной послышались голоса.

— Что. Я. Делаю. Не. Так? — слышался голос Искандера. В комнате что-то грохотало. — Я пытался быть вежливым? Пытался! Я пытался дарить подарки? Пытался! Я спасал ей жизнь? Спасал? Где результат?

— А чего это ты так завелся? — послышался скрипучий голос призрака. — Неужели она тебе нр-р-равится? Смир-р-рись! Ты пр-р-росто не в ее вкусе! Вдр-р-руг она любит блондинов?

— Да плевал я на ее вкусы! Что-то не так! Я не могу понять что! — произнес голос.

— Скажи ей пр-р-равду! — послышался скрип призрака.

— Не могу. Это — одно из условий. Мне нужна ее любовь, — послышался разъяренный ответ.

Дверь хлопнула в коридоре. Шаги прошли мимо моей двери.

Я смотрела на себя в зеркало, вспоминая, как однажды крутилась возле такого же. Мне очень хотелось кому-то понравится. Странное, давно забытое, теплое чувство поднималось откуда-то изнутри. Я вспоминала его, как вспоминают отрывки из книг. «Приехал! Ваш принц приехал!» —   слышался голос служанки. Она вбежала тогда в комнату, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Мой принц приехал, — шепотом произнесла я, чувствуя как сердце замирает. На моих губах была улыбка. И тут же она померкла.

В ушах слышался голос придворного мага.

«Я сделал так, что ее любовь больше никогда не помешает браку! Как вы и просили, ваше величество! Я сделал так, что она не сможет кого-то полюбить».

— Принцессам любовь только мешает, — прошептала я, повторяя ответ отца.

Глава девятая. Принцесса с сюрпризом

Подложив руку под щеку, я пыталась разобраться. Но в голове была каша. Такое чувство, словно кто-то действительно стер мне память. При попытке вспомнить хоть что-то важное, у меня начинала дико болеть голова.

— Может ее акулам скор-р-рмим? Из гуманных сообр-р-ражений? — предложил Кракен, пока я лежала в полудреме. — И р-р-рыбкам пр-р-риятно. И нам легче! Пир-р-ратка из нее так себе! Любить тебя она не собир-р-рается… Как ты там говор-р-рил? Влюбить ее и за бор-р-рт!

— Пожалей акул, — произнес Искандер. — Бедные рыбки не заслужили такой участи.

— А давай скор-р-рмим ее Кр-р-ракену? Заодно победим звер-р-рюшку? — предложил попугай. — А почему ты так в лице поменялся?

— Я вспомнил кое-что. В тот момент, когда Крессида упала в воду… По воде прошла волна. Прямо над водой… — произнес голос пирата. — А когда я нырнул за ней… Я пытался ее вытащить, но море … оно словно не отпускало ее…

Дальше я плохо слышала. Они отошли подальше.

Я не знаю, кто я. Я больше не принцесса. И не смогу стать пираткой.

— Я знаю, кто ты! Ты пр-р-робоина в нер-р-рвной системе! — послышался голос Кракена. Я отмахнулась от попугая. И перевернулась на другой бок.

Мне казалось, что я почти уснула под плеск волн и скрип корабля. Как вдруг мне на ухо гаркнул сиплый голос: «Полундр-р-ра!».

— Что? Где? — спросонья запаниковала я, чувствуя, как сердце вырывается из груди. Я даже подскочила, осматриваясь по сторонам.

Потихоньку я успокаивалась.

— Зачем ты обзываешься? — обиделась я, выдыхая и пытаясь понять, день сейчас или ночь. Небо почему-то было темным.

— Вставай, быстр-р-рее, полундр-р-ра! — орал Кракен перед носом. — Там беда!

— К-к-какая? — испугалась я, глядя на полупрозрачного попугая.

— На палубу! — заорал Кракен. Я вскочила на ноги и бросилась к двери. Натягивая порванное платье, я бежала по коридору. Лестница вела наверх. Дверь хлопала на ветру. Волны облизывали корабль.

— Что? — осмотрелась я, видя, как руль крутится сам собой. Пираты почему-то столпились возле носа корабля. Я бросилась к борту, чтобы посмотреть, что там, и увидела плавающих девушек.

— Бордель утонул? — спросила я, видя, как чумазый пират скалится гнилыми зубами красавице.

— Ну ты даешь, пр-р-ринцесса! — послышался голос Кр-р-ракена. По воде стелился туман.

Он слетел с меня и полетел в сторону пирата. Тот стоял возле борта, и смотрел, словно завороженный на красавиц.

— Их нужно спасти! — выдохнула я, глядя на девушек, которые подплывали к кораблю все ближе и ближе.

— Ядр-р-ром по голове! — гаркнул Кракен.

— Иди ко мне, — произнесла красавица, отбрасывая назад длинные мокрые волосы. Капельки воды сверкали на ее белой коже, как бриллианты.

Беззубый пират заулыбался, сдирая с себя рубаху и штаны.

— Я подарю тебе сокровища морей, — нежно произнесла красавица.

— Ых! Ых! — возился оборванец с пуговицей на штанах.

— О, повер-р-рь, др-р-ружок. Судя по тому, сколько таких у нее было, эту сокр-р-ровищницу ни один целитель не вылечит! — орал ему на ухо Кракен.

Попугай летал над пиратами, но те смотрели на красавиц, словно никогда не видели.

— Делай же что-нибудь! — заорал Кракен мне.

А я… Я расстерялась! Что делать? Я металась по палубе, а потом бросилась к Искандеру. Тот смотрел на красавицу, которая вынырнула совсем неподалеку. Ее светлые волосы стелились по воде. Послышался плеск и смех.

И тут до меня донеслось … пение. Чистый и красивый голос выводил монотонную мелодию. Ему вторили еще голоса. Мелодия завораживала.

Красавицы пели, покачиваясь на волнах.

— Очнитесь! Идиоты! — орал попугай, летая над пиратами.

— Я люблю тебя, — крикнула одна из девушек, протягивая руку к пиратам. Те свесились, уставившись на нее. И зубоскаля.

Кракен сел на голову одного из пиратов. И постучал клювом.

— Пр-р-ридур-р-рок, котор-р-рый вер-р-рит в любовь с первого взгляда! — гаркнул Кракен. — Очнись! Тоже мне, кр-р-расавец! У нее же хвост р-р-рыбий! Куда ты там пр-р-ристр-р-раиваться собр-р-рался?

Что же делать? Что мне делать? Я бросилась к Искандеру и повисла у него на руке.

— Прекрати на нее смотреть! — требовала я, потянув за руку пирата. — Я… я… я ревную!

На самом деле я ни капельки не ревновала, но во дворце срабатывало. Все начинали нервничать и смотреть на меня!

— Отцепись! — меня оттолкнули, поставив ногу на борт.

— Иди ко мне, любовь моя, — сладко шептала девушка, проводя рукой по своим волосам. — Иди ко мне, пират… Я подарю тебе любовь!

— Сифилис! — орал Кракен. — С каких пор любовь называется сифилис? Эй, вы, селедки слабого посола! Гр-р-ребите отсюда!

Я тянула Искандера за рубаху. Рядом с нами в воду упал голый пират.

— Ой, а что это? — удивилась я, мельком видя, как бледное тело гребет в сторону сирен.

— То, чем он думал! — истерично заорал попугай. — Как хор-р-рошо, что я уже дохлый!

— Что с ними? — заволновалась я, пытаясь схватиться за Искандера и оттащить его подальше.

— Пение сир-р-рен! Они зачар-р-ровывают! — закричал Кракен. Послышался всплеск и еще один пират прыгнул за борт.

Меня снова отмело в сторону. Я еле удержалась на ногах. Нужно как-то их отвлечь! Стуча босыми ногами, я бросилась в трюм. В груде тряпья я нашла мою губную гармошку.

— Фуф! — продула я ее, выбегая на палубу. — Гимн Ивернеса!

Нет, ну надо ж было торжественно объявить. Я набрала воздуха в легкие и дунула первую ноту.

— Кр-р-расотка! — послышался голос Кр-р-ракена. Пираты, словно немного очнулись. Я дула щеки и играла, как можно громче.

— Дур-р-ры, вы в ноты не попадаете! — потешался попугай над красавицами. У меня уже болели щеки, но пока что результат был.

Пение становилось все громче. Откуда-то из тумана подплывали еще красавицы. Их голоса сливались в чарующий гул.

— Фы-ы-ы-р! — выдувала я, глядя на всех злобным хомяком. — Хы-ы-ыр!

— Девочки, вы зр-р-ря стар-р-раетесь! Повер-р-рьте моему опыту! Еще тр-р-ри минуты, и вы сами выбр-р-роситесь на рифы! — произнес Кракен с мачты. — Р-р-рифы! Р-р-рифы! Пр-р-рямо по кур-р-рсу! Хватай штур-р-рвал!

С каждым мгновеньем песни, девушки становились еще прекрасней! Мне показалось, словно их окутывает ореол.

Я бросилась к Искандеру, схватила веревку и упала на колени.

— Ты что твор-р-ришь!!! — возмущался попугай.

Мои руки обматывали его ногу в черном сапоге.

— Нестандар-р-ртный способ удер-р-ржать мужчину! — выдал Кракен, пока я делала узел на узле. — Если нужны ур-р-роки соблазнения, бер-р-ри пр-р-ример с сир-р-рен!

Я смотрела на бледные лица неописуемой красоты. На грудь, которая вот-вот покажется над водой. На тонкие руки, которые манят и тянуться к морякам.

— Что там такое? — спросила я, видя, как в темной воде под каждой красавицей мелькает огромная черная тень, похожая на рыбу.

— Селедку видела? Все пр-р-римерно так же! Р-р-рифы! Пр-р-рямо по кур-р-рсу! — орал Кракен, бросаясь ко мне.

И тут я увидела, как из тумана вырастают очертания скал. Под ними виднелись обломки чужих кораблей. Мимо нас по воде проплыла бочка.

— Будь моим главным сокровищем, принц, — пели сирены. Они подплывали поближе к Искандеру.

— За штур-р-рвал, полундр-р-ра! Сплюнь гар-р-рмошку! — послышался голос Кракена. Я бросилась вверх на капитанский мостик.

— Любовь тебе подарю мой принц! — пели сирены, сливаясь в хор. Впереди встали скалы. Послышался еще один бултых. Бородатый пират упал в темную воду с криками: «Давненько я красивой бабы не видел!»

— Куда ты ее собр-р-рался тыкать? Дур-р-рак! Там хвост! Пр-р-ринцесса! Лево р-р-руля! — орал Кракен, перекрикивая обволакивающие голоса сирен.

— Лево, лево, — задыхалась я, пытаясь сходу понять, где лево. Мои руки легли на тяжелый штурвал и я стала вертеть его влево.

— Куда ты, нашлепок медузы! — внезапно заорал попугай. — Впр-р-раво кр-р-рути!

Я стала крутить штурвал вправо. Удержать его было непросто. Поэтому я напрягала руки изо всех сил.

— Еще кр-р-рути! — орал Кракен. — Еще!

Я видела, как нос корабля едва не врезался в небольшую скалу. Изо всех сил, постанывая и всхлипывая, я крутила штурвал.

— А теперь дер-р-ржи его! — орал Кракен. Он слетел с моего плеча. Оббитый золотом деревянный штурвал пытался вырваться у меня из рук.

— Пар-р-руса! — внезапно гаркнул призрак. Огромные черные паруса надувались, гоня нас на скалы.

— Если я брошу штурвал, он начнет вертеться! — занервничала я, не выпуская его из рук. Как трудно управлять кораблем! Мне казалось, что мы вот-вот врежемся в скалы.

— Чтоб мы не врезались, — шептала я, глотая слова. — Чтоб мы обошли их!

— Они уплывают! — закричали женские голоса за бортом. Внезапно послышался женский голос. Прямо перед нами с огромной волной на скале появилась сирена. Она смотрела на корабль.

— Чтоб сейчас же начался шторм! — кричала красавица. Огромная волна разбилась за ее спиной, обдавая ее пенными брызгами. Роскошные волосы поднимал ветер. За ней появился огромный серый рыбий хвост. Он сверкал от капель воды, словно усыпанный драгоценностями.

— Чтоб сейчас же начался шторм!

— Чтоб шторм не начинался, — шептала я, чувствуя, как огромные волны бьются о корабль. Даже до меня долетали соленые брызги. Ветер трепал паруса и мою юбку. С каждой секундой он усиливался. Голоса сирен сливались в противный тонкий режущий звук.

— Пр-р-риплыли, — мрачно прокричал Кракен. Куда приплыли?

— Чтоб шторм не начинался, — задыхалась я. В этот момент волны казались меньше. Ветер становился слабее.

— Чтоб начался шторм! — кричала сирена. Огромная волна облизала корабль, едва не смыв меня. Если бы я не держалась за штурвал, то меня вынесло бы за борт.

— По местам! — послышался знакомый голос.

— Пр-р-ришел в себя! Что? Селедку не видел? Ни баба, а ни р-р-рыба ни мясо! — злорадно заметил Кракен. — Песня пр-р-ро любовь на необитаемом остр-р-рове!

Меня оттолкнул от штурвала волосатый пират-оборотень. Корабль пытался миновать рифы. Послышался грохот.

— Повреждения! Но не потонем! — слышались голоса. Нас заливало волнами.

— В трюм! Быстро! — Искандер схватил меня за руку, стаскивая с капитанского мостика.

— Билл Чер-р-рная Бор-р-рода увидел сир-р-рену в кр-р-расивой лагуне! Билл Чер-р-рная Бор-р-рода бр-р-росился к бабе быстр-р-р-рее пули! Билл Чер-р-рная Бор-р-рода готов был жениться на ней! Потом подумал и свар-р-рил, ведь жр-р-рать хотелось сильней! — сипло пел Кракен. А слова глотал ветер.

— Чтоб был шторм! Чтоб поднялся страшный ветер! Чтоб море само поглотило корабль! — кричала сирена. Небо почернело. Послышались раскаты грома.

— Чтоб не было шторма! Чтобы ветер… Эм… опустился! — запиналась я, чувствуя, как порывы становятся чуть слабее. — И море… выплюнуло… эм… ой… корабль…

— В трюм, устрица! — кричали мне на ухо, пока я цеплялась руками за деревянные перила. В тот момент, когда меня стаскивали по лестнице, нас накрыло огромной волной.

Моя рука выскользнула из его руки. Я чувствовала, как огромная сила стаскивает меня в воду. Мне было нечем дышать. Я металась, пытаясь всплыть.

«Я плавать не умею!» —   попыталась закричать я. Изо рта вырвались пузыри. Моя бледная рука тянулась вверх. Я барахталась что есть силы… Платье намокло и тащило меня под воду.

И тут я остановилась. Что-то больно резануло мою шею. Справа и слева. Чуть пониже уха. Мои бледные пальцы сжались. И я сделала глубокий вдох. Но не носом…

— Я дышу! Дышу! — запаниковала я, глядя на свои руки. Юбка от платья поднималась вверх, а я дышала. Внезапно в воду упало что-то огромное. Я почувствовала, как меня схватили и резко дернули наверх.

Я очнулась в тот момент, когда нас затаскивали на веревке.

— Влюбить и за борт! — сплевывал воду Искандер. Меня сгрузили на палубу. Я попыталась встать, но не смогла.

— Полундр-р-ра! — послышался сиплый голос Кракена. Я все еще пыталась встать, но падала плашмя на доски.

— Пр-р-ринцесса? — слышались голоса надо мной. Шторм слегка утих, а я перевернулась на спину и посмотрела на десяток пиратов, во главе с капитаном. Все смотрели на меня с ужасом.

Я сначала не поняла, а потом увидела, как из платья что-то торчит. Я подняла ноги, а вместо них был лазурный рыбий хвост, облепленный мокрым платьем.

— Кор-р-роче, Искандер-р-р! Поздр-р-равляю! Ты нашел свою половинку! — просипел Кракен. — Пр-р-ринцесса — сир-р-рена!

Я не верила своим глазам. Огромный рыбий хвост не мог быть моим! Это… это бред! Галлюцинация! Мне это чудится…

Стоило мне закрыть глаза, а потом открыть, как я видела хвост, облепленный чешуей. Я пыталась развести ноги в стороны. Но у меня не получалось.

— Я не верю, — смотрел на меня пират, пока я пыталась уползти подальше.

— Тебе какая половинка нр-р-равится больше? Вер-р-рхняя или нижняя? — развлекался попугай.

— Все по местам! Нечего здесь стоять! — заорал Искандер, пока я шлепала хвостом по доскам. При помощи рук я смогла отползти к бочкам.

— Когда я говор-р-рил тебе, бр-р-рать пр-р-ример-р-р с селедок, я не это имел в виду! — послышался голос Кракена.

Я отчаянно натягивала платье на хвост, пряча его изо всех сил. Мне было жарко и душно. Каждый новый вздох давался мне с огромным трудом.

— В бочку ее! — заорал капитан пиратов, а матросы бросились суетиться на палубе.

— Вы похитили сирену! — послышались голос за бортом. — Как вы посмели, мерзкие пираты! Верните нам ее!

Я отрицательно трясла головой, сплевывая мокрые волосы.

— Огонь по правому борту! — заорал Искандер. Я услышала, как палят пушки.

Меня взвалили на руки и потащили в каюту.

— Хочу посмотр-р-реть! Хочу на это посмотр-р-реть! — орал Кракен. — Смотр-р-ри, Искандер-р-р! Она тебе потом икр-р-ры наметает!

— Бочку! — орал Искандер. Матросы что-то орали на палубе. Но я не расслышала.

— Соль, сахар-р-р и пер-р-рец по вкусу! — орал Кракен, пролетая мимо меня. Я все еще не могла поверить своим глазам. — Мар-р-риновать бабу до победного!

— Я тебя сейчас пристрелю! — огрызнулся пират, ногой открывая двери в каюту.

— Сегодня у нас на ужин р-р-рыбный суп! — потешался попугай. А матросы уже несли огромную бочку, наполненную водой. Расплескав половину бочки на ковер, меня засунули в нее.

— Вар-р-рить на медленном огне! — слышала я голос Кракена, чувствуя, как мне становится легче в прохладной воде. Дверь с грохотом закрылась.

— Ты знала об этом? — спросили меня не самым дружелюбным голосом.

Я отрицательно потрясла головой.

— Скажи сир-р-рене р-р-раздвинуть ноги! — сипло подыхал со смеху Кракен. — Отличный выбор-р-р!

— Дьявол! Дьявол! — негодовал Искандер, переворачивая стулья. Он гневно метался по комнате, пока я держалась за бортик и высовывалась, чтобы посмотреть. — Дьявол!!!

Стул отлетел в другой конец комнаты. Я вздохнула, чувствуя, что мне в бочке совсем не удобно.

— И ведь чувствовал же, что что-то тут не так! — рычал пират, сжимая кулаки. — Недаром говорили, что мать принцессы — ведьма. Не ведьма она. А сирена.

— Моя мать была принцессой, — отозвалась я, высунувшись из бочки. — Из далекой страны Каверии.

— Нет такой страны! — гневно произнес пират, сгребая со стола старинные карты. — Нет ее. Ни на одной карте ее нет!

Мне под нос сунули карту. Я смотрела названия стран, но действительно не видела ничего похожего.

— Глупая сир-р-рена, котор-р-рая влюбилась в смер-р-ртного пр-р-ринца. И пр-р-роменяла хвост и колдовской голос на ноги! — гаркнул Кракен. — Если она снова окунется в мор-р-ре! Мор-р-ре пр-р-римет ее обр-р-ратно!

«Папа, а можно мне на море?» — вспомнилось мне. Я столько читала про море, но ни разу не плавала на кораблях. И лишь однажды видела море, когда проезжала в карете. Ответ отца всегда был один. Нет. Он всегда находил предлог. То я простужусь, то у нас гости, то сейчас на море шторм.

— Ты никогда не мечтал завести р-р-рыбку? Пр-р-риходишь, а он тебе р-р-радуется? — язвил попугай, пока я висела на бортике бочки. — Поздр-р-равляю! Тепер-р-рь у тебя есть твой аквар-р-риум!

— Какого морского дьявола! — бушевал Искандер, переворачивая все, что попадалось на глаза. — Как там говорилось в пророчестве? Влюбить и за борт? Вот что это значит! Влюбить и за борт! А за борт потому, что она сир-р-рена…

Я извернулась и рассматривала свой хвост. Он был гладким и блестел капельками воды.

— Тюлькин флот! — выругался пират. Он присел на кровать и обхватил голову руками.

— Совет да икр-р-ра! — рассмеялся попугай так, словно подавился. — А у р-р-реки, а у р-р-реки, сир-р-рену отловили мужики! Всю ночь они ее со всех стор-р-рон! А утр-р-ром поняли, что это пр-р-росто сом!

Я подавилась, глядя на попугая, который расхаживал по капитанскому столу.

— Не р-р-растр-р-раивайся, Искандер-р-р! Пр-р-ри виде сир-р-рен нужно отдавать пр-р-риказ «Концы в воду!» —   гаркнул попугай, пока я все еще пыталась прийти в себя.

— Не смешно! — обиделась я, ерзая внутри тесной бочки.

— Можешь называть ее «моя р-р-рыбка»! — ехидно заметил попугай.

Кракен еще долго не мог угомониться. Он летал по каюте, а я сидела в бочке, чувствуя себя селедкой. Мало того, что я сидела, так еще и хвост приходилось подворачивать.

— Я кушать хочу, — сглотнула я, понимая, что переволновалась. У меня всегда так. Стоит поволноваться, как потом нападает дикий голод.

— И чем ее кормить? — спросил Искандер-р-р, глядя на меня обреченным взглядом.

— Сир-р-рены едят р-р-рыбу! — заметил попугай, сделав круг надо мной.

— Не люблю рыбу! — мотнула я головой. — Ни печеную, ни жареную, ни сырую!

— Тогда втор-р-рой вар-р-риант! Мор-р-ряками! — предложил Кракен. Я подавилась, с ужасом глядя на пирата и попугая. — Только когда будешь есть дер-р-ревянную ногу, не подавись!

— Пкхеу! — я зажала рот рукой. — Я не буду есть людей! Вы с ума сошли!

— Учти, Искандер-р-р! Она сир-р-рена! Не ведись на ее чар-р-ры! И смотр-р-ри, чтобы она была в воде! — махнул призрачным крылом попугай, растворяясь в стене.

Искандер хлопнул дверью, а я осталась в бочке. Я чувствовала, как у меня затек хвост. Мне приходилось сложиться в несколько раз, чтобы уместить его в бочке. На плечо налипли водоросли, которые я брезгливо скинула.

Я вспомнила! Я слышала о сиренах! Однажды я подслушала разговор двух послов, которые прибыли морем. Они рассказывали, как натолкнулись на сирен. И потеряли половину экипажа. А потом один из них сказал, что дорого отдал бы за сирену.

Ведь поймать сирену мало кому удается. А второй тогда ответил, что раньше, в незапамятные времена, сирен ловили на любовь. Выбирались специальные красивые мужчины, которые должны были влюбить в себя сирену. И как только сирена влюблялась в мужчину, он просил ее обменять хвост на ноги. Влюбленная сирена иногда соглашалась. И выходила на берег к мужчине. Он говорил, что покажет ей мир, уводил подальше от моря.

На берегу сирены были беззащитными. Они верили любимым. Дальше я не услышала, потому что послы направились на аудиенцию.

— Фу! — шмыгнула носом я, вращаясь вокруг своей оси. Больше мне делать было нечего. Это раньше я могла бы хлопнуть дверью. А сейчас я могу шлепнуть хвостом. И тут я заметила на столе что-то знакомое.

Среди вороха бумаг, которые сегодня летали в разные стороны, лежало какое-то украшение. Мне почему-то показалось, что это то самое, которое я купила на рынке. Может, пока меня несли, оно упало? Цепочка порвалась? И его положили на стол? Так или иначе, это — мое единственное сокровище. А еще мне очень хотелось в туалет. Я опустила глаза в бочку, понимая, что сидеть потом в этом, я не хочу! Фу, какая гадость!

Я приподнялась на руках, опираясь на край бочки, чтобы посмотреть, оно это или нет? Стоило мне приподняться, как бочка случайно перевернулась. Я шлепнулась на ковер. А сверху меня накрыла вода.

— Ой! — пискнула я, пытаясь встать на хвост. Но пока что я ползла на руках. Хвост отталкивался от насквозь промокшего ковра.

— Ых, ых, — ползла я к столу. С пола огромный резной деревянный стол казался таким большим, что я не могла представить, как на него взобраться. Я потянулась к стулу. Но тот перевернулся, дав мне по хвосту. Он зацепил бумаги, лежащие на краю. И они шлепнулись в воду!

Я ерзала по полу, пытаясь доползти от стола до двери, ведущей в купальню. Мои слабые ручки еле держали тело. Дверь была уже близко, но…

— Ааах! — я потянулась рукой вверх, пытаясь зацепить ручку. С каждым разом мне становилось все тяжелее и тяжелее. Казалось, что мне не хватает воздуха. Каждый вдох давался с трудом. Но я пыталась пересилить себя.

Бывало ли такое, что вам дико хотелось пить? А теперь представьте, что пить хотят не только горло и пересохшие губы, но и все тело.

— Мне нужна вода, — прошептала я пересохшими губами. Ручка была высоко. Я пыталась лечь на спину и ударить по двери хвостом, но она была закрыта на замочек.

Голова гудела. Сердце стучало в висках. Я лежала на ковре, чувствуя, что задыхаюсь…

— Полундр-р-ра! — послышался голос Кракена. — Пор-р-ра мочить пр-р-ринцессу! Искандер-р-р! Тут баба по тебе сохнет!

Я почувствовала, как меня берут на руки.

— Наберите морской воды! — слышались голоса. Пока я чувствовала, как кожу стягивает. Губы были сухими и шершавыми. Перед глазами все подплывало.

Бултых! Я чувствовала кожей, как снова оживаю. Прохладная вода заставила меня сделать глубокий вдох. И открыть глаза.

На меня смотрели двое. Призрачный попугай и нахмуренный пират. Я лежала в ванной, чувствуя, как прихожу в себя.

— Я вот хочу знать, килька в помаде. Как ты за пять минут разнесла половину кабинета? — мрачно произнес Искандер. Он опустил руку в воду и брызнул на меня. — И зачем ты вообще решила выбраться из бочки?

Я смотрела виновато. И слегка смущенно. При этом тщательно отводила глаза. Пират встал, глубоким и красноречивым вдохом выразил все, что обо мне думает. И ушел. Мне стало очень одиноко. Я сидела и плескала рукой в купальне. Ну, здесь хотя-бы можно вытянуть хвост!

— Мур-мур, — мурчала я песенку, которая приходила мне на ум. Мой голос становился громче. Никогда не думала, что умею так красиво петь. Звуки музыки заполоняли все вокруг. Песня переливалась, а я впервые в жизни попадала в ноты.

Отвернувшись от двери, я почувствовала, что песня льется сама по себе. Причем так здорово! Слышал бы меня мой учитель музыки. Нет, он меня, конечно, хвалил: «Ваше величество! Я все понимаю… Это просто ноты неудачные, ваше величество… Не расстраивайтесь. Зато она красивая!».

— О чем поешь? — спросил сиплый голос Кракена. Он присел рядом.

— Грустную песню про собачку! — ответила я, вспоминая, как мы бились над ней с учителем два месяца. Он постоянно ругался. И говорил, что это песня про собачку. И ее поет человек. А не песня про человека, которую… хм… поет собачка.

— Могу спеть про соловья! — вздохнула я, затягивая вторую песню.

— Отличная песня! — похвалил призрак попугая. — Пр-р-росто пр-р-релестная!

— Правда? — оживилась я. — А мне говорили, что у меня не получается!

— Все у тебя получается, — согласился попугай. И в этот момент он показался мне очень милым. Я брызгалась в такт хвостом, думая о том, что моя мама была сиреной. И она полюбила принца. Она обменяла хвост на ноги, а отец представил ее как принцессу неведомого королевства.

— И со-о-оловей пое-е-е-т в ле-е-есу! — закончила я песню.

— Если ты девственница, то лучше не повор-р-рачивайся! — заметил Кракен. Я недоверчиво посмотрела на попугая. А потом повернула голову назад.

— Ааааа! — послышались мужские голоса. На пороге стояла вся команда, снимая с себя одежду. Я опустила глаза вниз. Одноглазый пират оскалился в улыбке.

Песня прекратилась. Но послышалось скрипучее мычание. Одноглазый пират продолжал танцевать, пока все в ужасе переглядывались.

— Най-на! Най-на-на-на! — вертелся он на ноге, сдирая повязку, отвинчивая крюк и снимая деревянную ногу.

Внезапно пират остановился. И стал осматриваться по сторонам. Прикрыв дырявой шляпой срам, он стал отпрыгивать на одной ноге подальше от купальни.

— Марш отсюда! — послышался хриплый голос. — И дверь верните на место!

Пираты похватали вещи и бросились на выход. Я стыдливо пряталась в воде, прикрывая волосами и руками грудь. Платье с меня сняли.

— Ты что творишь? — на меня смотрели пристальные светлые глаза из-под нахмуренных бровей.

— Пою, — сглотнула я, почти полностью прячась под водой. Мимо Искандера проскакал одноногий пират, поднимая с пола свою ногу.

— Поешь? — на губах Искандера гуляла нехорошая улыбка.

— Да, пою… — робко произнесла я и стала тихонько напевать. В этот момент мир словно окутался золотой аурой. Маленькие золотые пылинки висели в воздухе. Я приоткрыла губы, не сводя глаз с красивых губ пирата.

Мое дыхание стало таким глубоким и сладким. Золотистый флер окружал его черные волосы.

— Ближе… Ближе… — сладко шептала я, не сводя с него глаз.

Это было такое новое и удивительно прекрасное чувство, что я впервые почувствовала внутри что-то странное. Словно в животе плавали рыбки. Они играли, толкались. Ныряли, то вверх, то вниз.

— Иди ко мне, — шептала я, видя, как Искандер делает шаг в мою сторону. Не было ничего, кроме его глаз и губ, которые чуть приоткрылись. Все вокруг растворялось в моем звенящем голосе. Каждая нота висела в воздухе, создавая волшебную сказку вокруг.

Я чувствовала, как его рука обнимает меня за талию. Я высунулась из воды, осторожно протягивая руку к его лицу. Я пела, наполняя мир какой-то магией.

— Хочу, — шептала я, облизывая губы. Мое дыхание приближалось к его губам. Моя рука, которая до этого момента нежно прикасалась к шрамам на лице, теперь тянула пирата на себя.

Внутри меня все трепетало и предвкушало что-то необъяснимое. Но такое прекрасное.

— Иди ко мне, — шептала я, целуя его в губы. Меня целовались с такой страстью, что мои руки сжимались на шее у Искандера от каждого его поцелуя. Еще немного… Совсем капельку… Чуть-чуть… Я не знала, что должно произойти, но сердце что-то предвкушало.

Я плавно опускалась в воду, медленно утаскивая Искандера за собой. Он склонялся все ниже и ниже… Мои руки держали его лицо, а глаза пристально смотрели в холодную серость…

— Иди ко мне, любимый, — шептала я, словно под гипнозом. Рыбки в животе нервничали, я шла на погружение. Мои губы приближались к его уху, открывая рот, как вдруг…

— Ай! — послышался крик и плеск. Искандер упал на меня сверху. И зажал ухо рукой. С его волос стекала вода. Я не понимала, что произошло.

— Тьфу! — сплевывал Искандер воду, глядя на меня с недоумением.

— Тьфу! — сплевывала я чужие волосы. Рыбки в животе замерли и спрятались.

— Ты меня укусила! — послышался хриплый голос пирата.

— Эм… Я не… — перепугалась я, пытаясь отплыть подальше. Сердце в груди колотилось. А я вспоминала, как попыталась вгрызться в чужое ухо.

Зачем я это сделала?

— Ну как, любовнички! Скажи, Искандер-р-р аппетитный! Чуть не съела! — послышался сиплый истошный смех.

На меня пристально смотрели глаза пирата. На его пальцах появился кровавый отпечаток. Я сглотнула, чувствуя рыбок в животе.

— Ладно, — процедил Искандер. — Я решу этот вопрос.

Он встал и вышел, вытирая кровь с прокушенного уха. Неужели я ему прокусила? Я провела языком по зубам, чувствуя, что каждый зуб теперь напоминает клык.

— Ой! — испугалась я, зажимая рот двумя руками.

— Я буду звать тебя Какула. Сир-р-рена Какула! — веселился Кракен. А вот мне было вовсе не до смеха. Дверь открылась, в комнату вошел Искандер. В его руках было несколько рыбин. От запах сырой рыбы я сморщилась.

— Ну, красавица! — послышался его голос. Он держал одну рыбину за хвост надо мной. — Только руку мне не отгрызи! Налетай, тюлька в помаде!

Я отрицательно трясла головой, шарахаясь от вонючей свежей рыбы. Мои щеки дулись. Я отвернулась.

— Нет! — я зажимала нос двумя руками. Пират посчитал, что я очень стеснительная сирена. Поэтому покачал рыбиной у меня перед носом. А потом с улыбкой отпустил ее в купальню.

— Ааааа!!! — заорала я, пытаясь выбраться из купальни. Хвост бился о бортики, повсюду летели брызги. — Уберите ее!

— Так… Успокойся! — слышался голос. А меня взяли за дрожащие плечи. — Все! Нет рыбы! Смотри!

Я испуганно посмотрела в глаза. А потом опустила их. Рыбы не было. Меня опустили обратно в купальню.

— Умрешь ты в море, — мрачно произнес Искандер, о чем-то думая. — Так, кого из команды не очень жалко?

— Нет! — запротестовала я. — Я не буду есть людей! Тем более пиратов!

— Что? Понравилось быть пираткой? — встрял Кракен, чистя свои призрачные перья и приглаживая их клювом.

— Нет… Они… Они… Потные, грязные и волосатые! — выпалила я, понимая, что быть сиреной не так уж и хорошо.

— Поздравляю тебя, потный, волосатый и гр-р-рязный пир-р-рат! — ехидно заметил попугай. — А ты спр-р-рашиваешь, почему бабы у ног твоих штабелями падают? Вдохнула и все. Лежит баба! Пр-р-ринцесса непр-р-риятностей! Ты что жр-р-рать будешь?

— Пусть мясо попробует! — мне сунули кусок мяса с хлебом. Я вгрызлась в него, но тут же выплюнула. Раньше такого не было! Я всегда нормально ела!

— Я же говор-р-рил! Мор-р-репр-р-родукты! — вздохнул Кракен. — Или мор-р-ряки! Если так посчитать, то нам нужно в каждом пор-р-рту кор-р-рмом отовар-р-риваться! Пр-р-ринцесса, думай! Иначе мы тебе Билл Тугое Ухо скор-р-рмим! Что ты жр-р-решь из мор-р-ря?

— Ка-кальмара, — прошептала я, вспоминая, что однажды ела. И мне очень понравилось.

Через полчаса я смотрела, как Искандер сидит рядом и чистит кальмаров в ведро. Изредка он бросал на меня нехороший взгляд. Я вздыхала, понимая, что от меня одни проблемы.

— Держи! — мне протянули ломоть кальмара. Я осторожно взяла его двумя пальцами и положила в рот. Немного пожевав я скривилась! Фу!

Еще через полчаса мне выдали вареного кальмара. Я с удовольствием съела его, глядя на взгляд пирата. Мне кажется, что он думал о чем-то очень грустном. В его руках был нож. А на сапоге шкурка от кальмаров.

— Кошмар-р-р! Гр-р-роза Мор-р-рей чистит и ловит кальмар-р-ров для сир-р-рены! Позор-р-р! — помирал Кракен. — Я сейчас втор-р-рой р-р-раз умр-р-ру!

Глава десятая. На кой тебе принц?

Меня оставили одну. И мне было ужасно скучно. Если раньше я могла свободно ходить по кораблю, то сейчас вынуждена была ютиться в купальне. Мы куда-то плыли, я шевелила хвостом. И пересчитывала чешуйки.

Прошел час. Потом еще час. Кажется, обо мне все забыли. Даже надоедливый Кракен. Я коротала время, расчесывая волосы пальцами и заплетая их в косички.

— Нет, ну это невыносимо! — плеснула я воду на пол. Где-то в самом верху было окошечко. И там был виден кусочек неба. Вот и все развлечения. Смотреть, как проплывают облака. Как иногда пролетают птицы.

— Соба-а-ачка гуля-я-яла по па-а-арку дворца-а-а, — пела я, глядя в потолок. Мой голос завораживал даже меня. Красивые стены каюты расступались. Я снова видела море, белые башни Ивернеса. На глазах выступили слезы. Я шмыгнула носом. Теперь меня будут возить в бочке. И показывать за деньги. Ой, что-то кушать опять захотелось!

Песня лилась, заполняя собой все.

— Искандер-р-р! — послышался голос Кракена. — Тебя опять сожр-р-рать хотят! Иди быстр-р-рее!

Дверь распахнулась, на пороге стоял пират. Он снова смотрел на меня, словно околдованный. Рука безвольно отпустила пистолет. И тот с грохотом упал на пол.

— Пр-р-ровалился абор-р-рдаж! — усмехнулся попугай. — Искандер-р-р! Она жр-р-рать хочет! Опять!

Но пирату было все равно. Он подходил ко мне, а я плавно подплывала к нему. Мне казалось, что никого в мире больше не существует, кроме него. В этот момент он был прекрасен и соблазнителен. Мне очень нравились его губы. При мысли о том, как я впиваюсь в них, сердце начинало бешено стучать. Мои руки страстно обнимали его, путаясь в черных волосах.

— Мой, — шептала я. «Нет!!!» —   кричало что-то внутри. Мои трясущиеся руки держали его за щеки, а я смотрела ему прямо в глаза.

— Штоб тебя скр-р-рутило мор-р-рским коньком! — выругался Кракен, когда я стала утаскивать добычу в воду. — Мы на мор-р-ряках р-р-разор-р-римся! Я говор-р-рил, что ей пор-р-ра кита ловить!

Сердце заходилось. Кончики черных волос пирата касались водной глади.

— Пр-р-ринцесса! Пр-р-рекр-р-рати! — орал мне на ухо Кракен.

«Нет, нет! Что я делаю?» — слышался внутри меня собственный перепуганный голос. Мне хотелось остановиться, но я не могла.

— Пир-р-раты! Капитана жр-р-рут! — орал Кракен.

Остался один рывок, чтобы утопить его, как вдруг из рубашки вывалился медальон на серебряной цепочке.

На мгновенье я опустила глаза. Мои руки разжались за мгновенье до чужой гибели. Я схватила в руку медальон, отпустив чужую шею.

Искандер очнулся и дернулся. А у меня в руках осталась разорванная цепочка. Я разжала руку, видя серебряное сердечко с гербом Ивернеса. Моя рука тряслась. Я забыла про голод, про хвост, про то, что сижу в чужой ванной.

Была только я. И только этот медальон.

Воспоминания вихрем закружили меня. Я вспомнила, как стояла на пристани. Вокруг было полным-полно народа. Солнце слепило глаза. А сквозь него виднелся огромный корабль. Буквы сверкали золотом. Он был нарядным и красивым. Я помню корону, которая красовалась над надписью. Он отсвечивала мне прямо в глаза.

Надо мной слышались разговоры взрослых: «Да, корабль великолепен! Ваше величество! Это самый удачный альянс!» Все поздравляли моего отца. А смотрела на мальчика в голубом камзоле. Он стоял и грустно смотрел на море. И ни разу не на меня.

«Сейчас принц отплывет, и мы все обсудим! Насчет торгового соглашения я бы не торопился!» — слышался довольный голос дяди.

Гул довольных голосов сливался воедино. Я смотрела на почти взрослого принца, сжимая в ладошке кое-что очень важное.

— А можно я попрощаюсь? — спросила я, глядя на отца. Тогда он казался мне огромным, величественным и таким могущественным.

— Нет. Я запрещаю тебе близко подходить к воде! Вода опасна! — послышался голос отца. Мне на плечо легла рука.

Я понимала, что мой принц сейчас уплывет. И мне очень хотелось, чтобы он помнил обо мне. В книгах было написано, что нужно подарить что-то ценное.

Помню, как кто-то сказал: «Пора, ваше высочество! Мы уже опускаем паруса!» И в этот момент я бросилась к принцу.

— Крессида! — слышались голоса позади. — Ловите принцессу!

Я добежала до принца, который посмотрел на меня с удивлением.

— Ты чего? — удивился он. А я споткнулась и упала. Прямо на брусчатку. Помню, как он подбежал ко мне и помог встать. Мне было так стыдно, что я не смотрела под ноги, что мои глаза уставились в застежки чужого камзола.

— Вот, — протянула я украшение. — Возьми… это… подарок!

Я просто обмерла в тот момент, когда он взял его в руку.

— Спасибо, — принц равнодушно пожал плечами. Я смотрела на него с мольбой: «Надень! Прошу тебя!»

— Ваше высочество! Вы не ушиблись! Ваш отец вами очень недоволен! Вы не соблюли придворный этикет! — кудахтали надо мной придворные.

Меня несли к отцу, который нахмурил брови. Но я смотрела на то, как принц подбрасывает на руке мое сердце. Так, словно, хочет швырнуть его в воду.

— Ваше высочество! — склонились над принцем. Ему что-то объясняли, показывая на меня. А я стояла рядом с отцом и смотрела на то, как принц закатывает глаза. И кладет медальон в карман. Корабль отплывал мучительно долго. А потом потерялся где-то в закатном солнце.

Больше никогда я не видела принца. И, кажется, забыла о нем. До того момента, пока не увидела свой подарок.

— Откуда он у тебя? — спросила я, задыхаясь и рассматривая драгоценный камушек. Да, так и есть! Это мой медальон! Мне сказали, что он принадлежал моей матери!

— Откуда? — я подняла глаза, полные ужаса на загорелое лицо пирата. Бледный принц стоял на палубе, даже не глядя в мою сторону.

— Откуда у пирата сокровища? — спросил Искандер, пытаясь вытащить цепочку. Его серые глаза расширились. — Награбил! Когда захватил этот корабль!

— Там был мальчик, — задохнулась я. — В голубом… Принц…

— Нет больше принца, — послышался голос Искандера.

— Как ты мог! — ужаснулась я, прижимая к груди украшение. — Ты убил его? Да? Убил? Моего принца? Единственного, которого я любила! Может… Может, если бы ты его не убил, то мне не пришлось бы выходить замуж за других принцев… Мы были бы… счастливы!

— А любил ли он тебя? — внезапно спросил Искандер. Его серые глаза смотрели на меня так холодно, что мне стало не по себе.

— Я… я… не знаю… — прошептала я, целуя свое украшение. Перед глазами промелькнули воспоминания. «Ну? Чего тебе, принцесса?» — я видела, как принц закатил глаза. «Я уже взрослый. И не собираюсь с тобой играть! Поиграй с кем-нибудь другим!» —   слышался голос из прошлого. «Но я хочу с тобой! Ты — мой жених!» —   звенел мой детский голос.

— Неважно, — помотала головой я. — Главное, что он был. И ты… Ты убил его! Мерзавец! Убийца! А еще ты меня целовал!

Я отчаянно вытирала лицо рукой, словно меня жег его поцелуй.

— Достаточно! Прекрати! — голос Искандера был хриплым. Он выхватил у меня украшение и хлопнул дверью.

— Ну все! Доигр-р-ралась! — послышался голос Кракена. — Скажи мне, на кой тебе пр-р-ринц? Они нежные и тр-р-русливые! Зато пир-р-рат — вот это настоящий мужик! Выбир-р-рай пир-р-рата! Каждый день новые нар-р-ряды и непр-р-риятности!

— Уйди, — прошептала я, понимая, что хочу заплакать, но не могу. Слезы просто не текут, как раньше.

— Не р-р-реви, белуга! Я поговор-р-рю с ним! Поигр-р-раю в почтового голубя! — заметил Кракен. — Никуда не уходи, пр-р-ринцесса!

Кракен улетел сквозь стену. «Никуда не уходи?» — всхлипнула я, глядя свой хвост.

— Я хочу вернуть свои ноги, — прошептала я, глядя на воду в ладони. — Больше всего на свете! Я готова все отдать, чтобы у меня снова появились ноги!

Внезапно вода забурлила. Она становилась черной, словно какое-то зелье.

Я испуганно вжалась в бортик, глядя на странную воду. Из воды появлялся силуэт. Черная вода стекала по нему, словно грязь. Я смотрела во все глаза на то, как силуэт на нависает надо мной.

— Ну здравствуй, милая, — послышался женский хрипловатый голос. — Звала?

— Что? — икнула я, видя, как черная вода стекает с силуэта. А на меня смотрит красивая бледная женщина с черными волосами.

— Ну что, милая, хочешь ножки? Я все слышала. Ты хочешь снова бегать по суше? — снова послышался хрипловатый голос. А на губах женщины заиграла улыбка.

В комнате было темным-темно. И все вокруг выглядело зловещим. Я смотрела на закрытую дверь, а потом переводила взгляд на гостью.

— Вы кто? — спросила я, рассматривая ее одежду. Ее платье напоминало свернутую в несколько раз рыбацкую сеть.

— Я — морская ведьма, — произнесла красавица. — Значит, ноги, да?

— Эм… — растерялась я. Я никогда не слышала про морскую ведьму. И даже не читала про нее.

— Послушай, карасик мой, — ласково произнесла ведьма. — Ноги — это ответственность. Это плавничками встряхнул, и все. А ноги — это ого-го какой каждодневный труд! Мозоли раз, брить их регулярно — два…

Ведьма загибала пальцы.

— Педикюр — три. А чего стоит тумбочка и мизинцы? Это четыре! — перечисляла ведьма. — Подумай, у тебя есть отличный хвост. И ты спокойно можешь жить в море!

— Девочка моя. С хвостом намного лучше! — убеждала ведьма. — Перед тобой открывается море! А море занимает большую часть мира.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Я чужая в море… Мне… мне нужны ноги…

— Понятно, — кивнула ведьма. — Принц, да? Вынырнула неудачно? Резко пропал аппетит при виде мужской красоты? Влюбилась по уши? Стерла весь хвост о камень? Я угадала?

— Не совсем! А почему вы пришли? — спросила я опасливо.

— Мне вода все рассказала. Я слышу, когда страдает сирена, — произнесла ведьма. — Значит, тебе нужен принц? Ну утопила, и все! Он еще пару часов под водой очень даже мужик. Поверь моему опыту! И вообще, от принцев одни проблемы! Еще ни одна история любви между сиреной и человеком не закончилась чем-то хорошим, кальмарчик мой! Сколько уже сирен меняли чудесный хвост на ноги ради какого-то двуногого? Тьма! И где они сейчас? Сидят кровожадными чудовищами на каких-то камнях. И жрут своих принцев на завтрак, обед и ужин!

— А я думала, что все сирены такие? — спросила я, глядя на ведьму. Не могу понять. Добрая она или злая? — А вы добрая или злая?

— Я умная, — послышался голос ведьмы. — Сирены бывают разные. И те, которые приманивают моряков своим пением — несчастные рыбоньки, однажды разочаровавшиеся в любви. Когда-то у них были ноги. Но не было мозгов. А теперь у них снова хвост и голос. Но с мозгами ситуация не изменилась!

— Но я не хочу быть сиреной, — прошептала я. — Я хочу снова стать обычным человеком!

— Точно хочешь? От слов не откажешься? — странным голосом произнесла ведьма.

— Нет, не откажусь, — мотнула головой я. — Просто сидеть в этой лоханке невыносимо!

— Давай я затоплю корабль? — предложила ведьма. — Это быстро!

— Нет! — воскликнула я. И тут же опустила глаза. — Не надо. Я просто хочу жить, как прежде.

— Хорошо, — вздохнула ведьма. И о чем-то задумалась. — С размером определилась? Рекомендую тридцать пятый!

— П-п-почему? — удивилась я, глядя на красавицу.

— Ты же не хочешь ласты? Принцы предпочитают маленькие ножки. Ко мне уже знаешь сколько жалоб поступило на «ого, какая нога!» —   улыбнулась женщина.

— А при чем здесь принцы? — спросила я, глядя на черные волосы ведьмы.

— По древним законам моря я имею право дать тебе ноги на семь дней. И если за эти семь дней твой принц не полюбит тебя — принц, в которого ты влюблена, — то на закате седьмого дня ноги станут хвостом. И море утащит тебя обратно в пучину, — произнесла ведьма. — Поскольку голос сирены может помочь тебе соблазнить принца, а чары не считаются любовью, я заберу у тебя твой голос. Так же не считается любовью применение любовных чар, любовное зелье, шантаж, одна случайная ночь, жалость, привычка и все такое. Это — не любовь! Любовь, это когда мужик за тебя жизнь будет готов отдать. Поняла?

— А если принц, которого я любила… утонул? Мне что? Нового искать? — спросила я.

— Если я предложила тебе условие, значит, он жив, — на губах ведьмы появилась странная улыбка.

— Неужели? — встрепенулась я. Значит, мальчик не погиб! Мой принц жив! Жив!

Сердце стучало так радостно, что мне стало немного страшно.

— А вы могли бы помочь мне его найти? — осторожно спросила я. Интересно, он будет рад меня видеть? Вспомнит ли он обо мне?

— Вообще-то я не имею на это право, но попытаюсь, — вздохнула ведьма.

— Почему вы мне помогаете? — спросила я, глядя на ведьму с подозрением.

— Потому, что я и есть море. Я — мать всех сирен. Для сирены любовь сродни яду. Яд несчастной, неразделенной любви отравляет сирену. И она погибает, — грустно произнесла ведьма. — А я не хочу, чтобы мои дочери умирали… Я поймала тебя на краю гибели, моя медузка.

Я вздохнула.

— Так, давай искать твоего принца, — заметила ведьма. Волна из моей купальни вынесла пузырь. Обычный, похожий на мыльный. — Так, смотрим принца… Пытаемся понять, где он сейчас!

Такое чувство, словно кто-то напустил в пузырь дым. Я смотрела на огромный корабль. На то, как принц сходит на берег и осматриваться. Лица были размыты, поэтому приходилось угадывать кто это по голосу. Но голос принца ни с кем не перепутаешь. «Ваше высочество! Ваш отец настаивает на том, чтобы вы женились на принцессе Крессиде. В этом нет ничего плохого! Союз с Ивернесом очень важен для нас. У Ивернеса отличные верфи!» —   убеждает какой-то напыщенный старик. Потом я увидела наш дворец. Я стояла в платье и смотрела на принца. Правда, себя я узнала только по одежде. Лица были размыты, словно под толщей воды.

Потом я увидела себя, дергающей за руку принца. Принц убрал губную гармошку. И обернулся.

«Отстань! Я не хочу с тобой играть!» —   послышался голос. «Даже в пиратов?» — прозвенел мой голосок. «Пираты — это преступники! Они грабят и убивают! Я никогда не стану пиратом! Это мерзко и ужасно!» —   слышался брезгливый голос принца. «А ты представь себя на часик пиратом! Это же интересно!» —   спорила я. Я была принцу по пояс. Он смотрел на меня сверху вниз. Такой взрослый и красивый.

«Даже представлять не хочу! Иди, поиграй с кем-нибудь другим!» — от меня просто отмахнулись.

Я заплакала.

«И во что ты хотела поиграть?» — в голосе принца читалось раздражение.

«Я хочу, чтоб ты был пиратом! И чтоб ты меня похитил со свадьбы! Приплыл на своем корабле и похитил! И… и чтобы потом… я тебя как бы не любила. И ты меня не любил! И чтоб мы побывали в настоящем шторме! И чтобы ты назвал корабль моим именем! И чтобы был кракен! Я правда, не знаю, что это, но звучит здорово!» — перечисляла я.

Я не помнила этого. Видимо, мою память действительно подтерли магией. И всячески постарались замять этот инцидент.

«И чтобы ты называл корабль моим именем!» — звенело в голове. Перед глазами стоял туман, а из тумана вырисовывался пиратский корабль со зловещими черепами. На черных досках проступали буквы: «Крессида!»

«Я не буду играть в такую чепуху! — возмутился принц. — Ты — принцесса. Пираты — враги наших государств! Они грабят наши суда и топят их! Мы воюем с пиратами на море! И поэтому меня прислали сюда, чтобы моя страна получила верфи! Верфи, на которых будут построены корабли, которые будут воевать с пиратами!»

Я помню, как расстроилась. Как сидела в саду за деревом и со слезами повторяла: «Чтоб ты был капитаном пиратов…»

— Искандер, — ужаснулась я, вспоминая медальон на его шее.

Получается, я прокляла его? Принц из-за меня стал пиратом! Но я не знала… Не знала, что я — сирена. Что моя мама была сиреной… Тогда мне просто не с кем было поиграть.

Ведьма посмотрела на меня. Я сидела и зажимала рот рукой.

Кто угодно, только не он… Я была уверена, что мой принц живет где-то далеко-далеко. И ждет меня.

В голове никак не укладывался образ дерзкого пирата и нежный образ юного принца в голубом камзоле. Это не может быть он! Не может!

— У тебя только один шанс, медузка, — заметила ведьма. — Я же предупреждала тебя, что ноги — они не даются даром!

— А можете вернуть мне мои? — взмолилась я.

— Попробую, — вздохнула ведьма. — Но учти, я забираю у тебя голос и дар сирены. А тебе, милая, придется взять обет молчания. Ровно до тех пор, пока принц не полюбит тебя и не признается в любви… По-настоящему. Варианты «Я тебя тоже!», «И я тебя лю!», «Как же я тебя люблю, принеси мне еще рома!» не считаются. Предупреждаю сразу.

— То есть я должна молчать все это время? — спросила я. — Прямо ни слова? Ни словечка?

— Да, пока ты молчишь, заклинание действует. И у тебя твои ножки. Но стоит тебе только сказать хоть слово, ноги превратятся в хвост. А ты — в кровожадную сирену! Поняла меня? — произнесла ведьма. — Тебе в детстве повезло. Нашелся хороший чародей, который сумел вовремя наложить на тебя заклинание забвения. Но второй раз такой номер не проплывет!

— Поняла, — кивнула я. — Мне до сих пор не верится, что мой принц и пират — это один и тот же человек. Это правда?

— Слушай, однажды я завела себе осьминога. Такого милого, такого ласкового. Теперь прокормить не могу это чудовище! Ему каждый день подавай корабль! — сжала губы ведьма. — Но есть еще одна вещь, о которой я должна предупредить. Как только заклинание начнет действовать, на горизонте появится еще одна девушка. И тут все зависит от принца.

Ноги или хвост? А что я хвостом буду делать?

— Если ты выберешь хвост, то море найдет способ забрать тебя. Утопит корабль, устроит шторм… Так или иначе, ты снова окажешься в море! — предупредила ведьма. — Море решит вернуть свою дочь обратно.

Если я выбираю хвост, то корабль утонет. А с ним вместе и экипаж… А если выберу ноги, то вынуждена буду молчать, как рыба. И у меня будет семь дней, чтобы очаровать принца.

— Я не хочу торопить. Но шторм уже в пути, — произнесла ведьма. — Слышишь, как поднимается ветер? Это море зовет тебя обратно в пучину!

— Хорошо, я выбираю ноги, — сглотнула я. — Только не волосатые, пожалуйста! И не кривые!

— Сейчас попробую, — вздохнула ведьма. — Закрой глаза, медузка!

Я послушно закрыла глаза, чувствуя, как меня поднимает вверх. Хвост разделялся на две части, а я стиснула зубы от боли.

— Вот! — заметила ведьма. — Пробуй! Пока еще ты можешь разговаривать…

Я посмотрела на мокрые ноги. Неужели? Ура!

Я с трудом встала, глядя на новые ноги. А потом с подозрением посмотрела в зеркало.

— А почему они такие волосатые? — спросила я, глядя на густую шерсть.

— Я подумала, что так будет теплее, — ответила ведьма. — В море ветра нет, а здесь есть! Мерзкий и холодный ветрище!

— А почему они кривые? — упавшим голосом спросила я. Такое чувство, словно я оседлала невидимую бочку.

— Это чтобы мужика крепко держать в одном пикантном процессе, — пожала плечами ведьма.

— А почему они такие… короткие? — спросила я, понимая, что стала ниже ростом.

— Ну как зачем? Чтобы с высоты не падать! Так упала и почти не заметила! — улыбнулась ведьма. — Ноги отличные, между прочим. Практичные и надежные! Что? Не нравятся?

— Нет, — замотала головой я. Ведьма взмахнула рукой. Ноги стали выпрямляться и расти.

— Вот любите вы длинные несуразные тощие подпорки, — бухтела ведьма. — Что только мужики в них находят? Торчат две длинные тощие палки! А мужики по ним слюни пускают! Сам такой маленький, едва подпрыгивает. А на палки уже сопли распустил! Тьфу на сухопутную моду!

— Ух-ты! — прошептала я, глядя на роскошные ноги. Да у меня сроду таких не было. Мои были чуть короче и немного пополнее. А тут просто не ноги, а сказка!

— Пойдет? — спросила ведьма. — Если да, то помни. Одно слово до того момента, пока принц тебя не полюбил — и ты кровожадная сирена.

Она протянула руку. Я сделала глубокий вдох, протянув ей руку в ответ. Стоило моей дрожащей руке коснуться холодной и мокрой руке ведьмы, как вокруг вспыхнул яркий свет. Ветер, который наседал на иллюминатор мгновенно стих. Я стояла возле зеркала, любуясь своими ногами.

«Главное, не говорить ни слова!» —   напомнила я себе.

— Что у нас тут за иллюминация? — послышался сиплый голос Кракена. Он влетел в каюту сквозь стену. — Кар-р-рамба! Ты снова человек!

Я в ответ закивала.

— Кр-р-расота! Нужно пор-р-радовать Искандер-р-ра, а тот до сих пор-р-р злиться! — взмахнул призрачными крыльями попугай.

Я снова кивнула, беря себя в руки. Мои пальчики ног утонули в мягком ковре. Я стала ощупывать свои зубы. Они были обычными, человеческими. Я снова человек! Снова человек!

— Погоди, — послышался хриплый голос Кракена. — Ты не заболела? Почему ты молчишь? На тебя это не похоже!

Я пожала плечами. А потом бросилась из купальни. К столику с бумагой. Найдя перо и чернильницу, я написала: «У меня есть семь дней, чтобы Искандер влюбился в меня! И тогда я стану человеком!».

— Пр-р-роклятье! — заорал Кракен. — Это кошмар-р-р! Лучше бы мозги вместо ног попр-р-росила! Влюбить и за бор-р-рт тебя! Хотя… погоди… Ты что? Вер-р-рнула себе ноги пр-р-ри помощи мор-р-рской ведьмы?

Я кивнула. Врать было бессмысленно.

— Погоди… Это получается, что… — Кракен нахохлился и стал расхаживать по столу. — То есть ты кого-то любила? Не так ли?

Я чуть не подала голос, как вдруг вовремя спохватилась. И зажала рот руками.

— Кого-то любила, значит. И если нужно, чтобы Искандер-р-р в тебя влюбился, то это значит, что ты… все вспомнила? — думал Кракен. А потом встрепенулся.

У меня чуть не вылетело изумленное: «Что?».

— Если я сейчас смогу р-р-рассказать о пр-р-роклятии, то значит, оно снято! — торжественно произнес призрак. — Искандер-р-р и есть пер-р-рвый пр-р-ринц Ратенбор-р-рна! Ты пр-р-рокляла его стать пир-р-ратом. На обр-р-ратном пути кор-р-рабль захватили пир-р-раты! И я попр-р-росил не убивать пр-р-ринца. Так он стал сначала обычным пир-р-ратом. А потом с моей помощью капитаном собственного кор-р-рабля! И однажды он встр-р-ретил мор-р-рскую ведьму, которая сказала ему, что он — пр-р-роклят. И пр-р-рокляла его маленькая пр-р-ринцесса. И когда пр-р-ринцесса в него влюбится, то пр-р-роклятие спадет…И Искандер-р-р сможет вер-р-рнуть свой тр-р-рон! Только он не имеет пр-р-рава никому говор-р-рить о пр-р-роклятии. И уж тем более пр-р-ринцессе!

Мои глаза расширялись от ужаса.

— Искандер-р-р был очень зол. Он пр-р-росто р-р-рвал и метал! — продолжал Кракен. — Он пообещал р-р-разыскать тебя, влюбить и выбр-р-росить за бор-р-рт, когда пр-р-роклятье будет снято.

Я покачнулась. И едва не села на ковер. Моя дрожащая рука нащупала покрывало с кровати. Я завернулась в него и стиснула зубы, чтобы не высказать все, что думаю по этому поводу.

— И тепер-р-рь пр-р-роклятье снято! — заметил Кракен. — Искандер-р-р все так же зол на тебя. И мечтает выбр-р-росить тебя за бор-р-рт.

Я подняла глаза на призрак попугая. А потом бросилась к столу, скрипя пером на обрывке какой-то карты. Я писала про принца, про заклинание и про то, что не знала, кем стал принц.

— Так, погоди, — послышался голос Кракена. Он прищурился на меня. — Какой ужас! Это пр-р-росто кошмар-р-р!

Согласна. Сама не ожидала. Я тяжко вздохнула, терпеливо держа листок с историей перед носом попугая.

— Я плохо р-р-разбираюсь в твоих кар-р-ракулях, но кар-р-рта, от котор-р-рой ты отор-р-рвала кусок была бесценной! Там было указано место, где спр-р-рятаны баснословные сокр-р-ровища, — насмешливо заметил попугай. — Отличное начало р-р-романтических отношений. Он тебе за эту кар-р-рту такую р-р-романтику устр-р-роит, что ведьма квер-р-рху бр-р-рюхом всплывет!

Мои глаза округлились от ужаса.

— Пр-р-рячь быстр-р-рее! — гаркнул попугай. Я заметалась, пытаясь спрятать обрывок. И не придумала ничего лучше, как собрать из нее бумажный шарик и выбросить в темный угол.

— Ладно, не др-р-рейфь, килька! Пр-р-ро то, что пр-р-роклятие снято, мы ему не скажем! — послышался голос Кракена, когда у меня на глаза навернулись слезы.

Он взлетел и присел ко мне на плечо.

— Мы его очар-р-руем, тюлька в помаде! Все будет хор-р-рошо! — заметил попугай. — Так даже шансов больше! А то ты вечно бр-р-рякнешь что-то невпопад. Но ничего! Тепер-р-рь делом займется пр-р-рофессионал! Ты молчишь, а я по твоему лицу угадываю, что ты собир-р-раешься сказать! Повер-р-рь, я мастер-р-р кокетства!

В этот момент мне стало страшно. Я пожалела, что поделилась своей тайной с попугаем.

— Кхе! — издал сиплый кашель Кр-р-ракен. — Это я голос р-р-романтичный р-р-репетир-р-рую! Ну-ка, давай попр-р-робуем! Дуй к зер-р-ркалу! Да не др-р-рейфь! Все под контр-р-ролем!

Я подошла к зеркалу, поправляя свой «наряд».

— Хм… Искандер-р-р! Ты сегодня пр-р-росто кр-р-расавчик! — сипло выдал попугай. — Возьми меня на абор-р-рдаж, мор-р-рской дьявол тебя р-р-раздери! Пр-р-рямо на этой пор-р-роховой бочке! Абор-р-рдажный кр-р-рюк тебе в зад! Подр-р-рейфуй на мне!

Я в ужасе скосила глаза на попугая. Он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало.

— По-моему здор-р-рово получилось! Кор-р-роче! Я бы не устоял! — повернулся ко мне Кракен.

Глава одиннадцатая. Кр-р-ракен и кр-р-расавица!

Только сейчас я начинала понимать, что без Кракена у меня было бы больше шансов. Но раз попугай взялся за дело, то теперь все! Шансов нет!

— Ты чего р-р-ревешь? — спросил Кракен, пока я молча вытирала слезу в уголке глаза. — Я тоже думаю, что тр-р-рогательно получилось! Пр-р-рям за душу бер-р-рет! Кор-р-роче, план пр-р-рост! Есть несколько ор-р-рганов, котор-р-рыми любят мужчины и пираты. Сер-р-рдце, душа, желудок, печень и хр-р-рен тебе я скажу, ты еще слишком юна! И мы будем очар-р-ровываать их по очер-р-реди. Какой-нибудь да возьмем на абор-р-рдаж!

Это было самое ужасное из того, что могло со мной произойти.

— Не др-р-рейфь! Мужик — это кор-р-рабль! Главное на него забр-р-раться и удер-р-ржаться на нем! Йо-хо-хо! — подбодрил меня попугай.

Это не помогло. Я мало что знала про пиратов и соблазнение. А уж про корабли и то меньше.

Я схватила бумажку и написала: «А я ему хоть нравлюсь?». И посмотрела грустным взглядом на Кракена.

— Как тебе сказать, тюлька, — задумался попугай. — Нр-р-равишься!

О, какое счастье! Я даже не думала, что нравлюсь ему. Мне казалось, что такая как я мало кому нравится! Даже подданные любили меня исключительно потому, что я принцесса.

— Р-р-раньше он говор-р-рил, что выбор-р-росит тебя за бор-р-рт на кор-р-рм акулам! Как только снимешь пр-р-роклятие и пр-р-ринца снова пр-р-римут в своем кор-р-ролевстве! — заметил Кракен. — То сейчас все по др-р-ругому.

Я чувствовала, что не все так плохо. Если я хоть немного ему нравлюсь, то у меня есть шансы! А вдруг он влюбился уже и не признается?

— Тепер-р-рь он пр-р-росто говор-р-рит, что выбор-р-росит за бор-р-рт! — обрадовал Кракен. И на моем лице померкла счастливая улыбка. — Так что, надо полагать, что нр-р-равишься!

Вот как так? Получается, что принц не может занять трон из-за проклятия? И из-за проклятия его не принимает родной отец? Что же я наделала! Но я ведь не знала, что я — сирена. Мне никто не говорил об этом!

— Чего стоишь, кр-р-расавица! Готовься к абор-р-рдажу! — скомандовал Кракен, любуясь своим отражением в зеркале.

Я развела руками: «Как?».

— Смотр-р-ри! План пр-р-рост! Мы ждем, когда Искандер-р-р заплывет в каюту! А тут мы! В р-р-развратной позе! Все, пир-р-рат твой! — заметил попугай, слетая на кровать. — Давай! Тр-р-ренируй р-р-развр-р-ратную позу!

Я присела на уголок кровати, понимая, что попугай от меня не отстанет. Да и знает он Искандера намного дольше моего.

— Ну кто так р-р-развр-р-ратничает! — Кракен прихлопнул себя крылом. — Позор-р-р! Пионер-р-р Р-р-развр-р-рата!

Я посмотрела на свои ровные коленки, прикрытые покрывалом.

— Поднять пар-р-руса! — заорал мне Кракен на ухо. Какие паруса? О чем он? — Вот эти пар-р-руса! Чтобы ноги было видно! О! Нор-р-рмально! Главное, что не дер-р-ревянная!

Я вопросительно посмотрела на попугая.

— Тогда бы кр-р-расивую р-р-резьбу пр-р-ришлось бы делать, — отмахнулся учитель. — Пр-р-равая нога на кр-р-ровать! Левая нога лево р-р-руля! Пр-р-равая р-р-рука вдоль по бор-р-рту! Пр-р-равая нога пр-р-раво р-р-руля!

Я чувствовала, что мне категорически неудобно.

— Не пер-р-реживай! Я видел эту позу в одном бор-р-рделе! — обнадежил Кракен. — Пр-р-равда, пр-р-роститутка сдохла, но смотр-р-релось кр-р-расиво! Эр-р-ротично!

Меня то сворачивали в узелок, то одна нога была закинута на спинку, вторая кончиками пальцев касалась пола. Руки вообще были в каком-то немыслимом положении.

— Кр-р-ракен тебе в ср-р-ракен! — выругался попугай. — Не получается!

Я чувствовала, как дрожат напряженные мышцы. Разврат — это вам не просто полежать. Тут нужна подготовка!

— Пр-р-робуем еще! — требовал попугай, делая круг надо мной. — Пр-р-равая нога лево р-р-руля! Левая нога на абор-р-рдаж подушки! Уже похоже! Голова за бор-р-рт! Р-р-рука на кор-р-рм акулам!

Я корячилась и чувствовала, что уже вспотела.

— Кор-р-роче! Сойдет! Очень эр-р-ротично! Лежи так, а я позову Искандер-р-ра! — заметил Кракен через час моих мучений.

Я не думала, что эротика — это так больно!

— Лицо стр-р-растное, а не стр-р-рашное! — послышался голос попугая. — А то у тебя вид, словно абор-р-рдажный кр-р-рюк попал тебе в зад!

Я попыталась выдавить улыбку. Все тело затекло, но я держала позу.

— Не как акула! Стр-р-растно и р-р-развр-р-ратно! — командовал Кракен, передумав куда-то улетать. Он сидел у меня над душой и следил за моим лицом.

— Все! Замр-р-ри! — гаркнул попугай и улетел сквозь стену.

Я лежала, чувствуя, как затекает спина. Было ужасно неудобно. Но я терпела. Шея затекла, нога тоже. Руку я вообще не чувствовала. Она была словно ватная. Время шло, а попугая все не было. Дверь была закрыта. И не открывалась.

Мне было больно. Но я терпела. И мысленно умоляла их прийти поскорее. У меня уже сил не было соблазнять.

Дверь открылась, когда я была уже в отчаянии. Правильно говорили. Любовь — это боль!

На пороге стоял Искандер. Он смотрел на меня. И медленно поднимал брови.

Кракен лишь на секунду показался из стены.

— Ну что! Я вас оставлю! — гаркнул он и просочился обратно.

— Откуда у тебя ноги? — спросил Искандер. Я молчала. И постанывала. Стоило пошевелиться — боль была просто невыносимая. Я глазами показывала на то, что придется любить меня в такой позе. И желательно, не прикасаясь ко мне. Потому что я помру от боли.

— Это лишнее, — заметил пират хрипловато и грубо. Он был на меня обижен.

— Мммм! — выдала я, стараясь не проронить ни слова. Пришлось прикусить язык. Я шелохнулась непроизвольно. И чуть не заорала от боли. В этот момент пират бросился ко мне и попытался поднять. Стиснув зубы я мычала. И готовилась к любви.

— Понятно, — заметил он. А его хриплый голос слегка потеплел. Значит, все понял! Кракен действительно — гений! Еще бы! Меня так никогда не обнимали! Если бы не боль, то я бы обрадовалась. А так даже радоваться было больно!

Меня положили на кровать. Ну все! Началось! — промелькнуло у меня в голове сквозь слезы боли. Я не могла сама пошевелиться. Все тело, словно окаменело. И стоило сделать хоть малейшее движение в сторону боль застилала глаза.

Я попыталась изобразить самое страстно выражение лица. Но из глаз брызнули слезы.

Меня перевернули на живот, уткнув лицом в подушку. Я морально готовилась к тому, к чему готовили меня морально перед свадьбой. Тихо сопя и всхлипывая, я пыталась посмотреть, что происходит за спиной. По правилам, которые мне рассказывала няня, жених раздевается. В этот момент нужно не смотреть на него. И вообще, приличные женихи раздеваются в темноте. Наощупь.

Знали бы мои придворные, где сейчас их принцесса, наверняка бы не поверили!

С меня снимали покрывало. Пока что все шло правильно. Я чувствовала тепло его ладоней. И тишину.

«Ну все! Сейчас начнется!» —   приготовилась я, на всякий случай закрыв глаза.

— Если будет больно, скажешь, — послышался уставший голос пирата. Неужели мой принц так вырос… Где же его голубой камзол? Где же книжка в руках? Где корона со сверкающим камушком? Где губная гармошка? Где старый слуга, который бегал за ним: «Извинитесь перед принцессой! Вы понимаете, что она еще ребенок!»?

Из прошлого остался только медальон на шее. Мой подарок.

Я стиснула зубы, чувствуя, как мне по спине прошлась рука. Слезы брызнули из глаз в подушку. Но я держалась. Служанки иногда шептались про любовь. И мне иногда удавалось услышать их разговоры в саду. «Прелюдия!» —   хихикали они.

Значит, вот она какая прелюдия? Мне по хребту от шеи до талии с легким нажимом двигалась рука. Нажим легкий, а вот боль адская.

— Тише-тише… — меня погладили по голове. — Сейчас войдет…

«Выйдет — войдет!» —   вспомнила служанок, которые собирали розы для дворца. И обсуждали какого-то слугу.

Все пока идет правильно! Но почему же так больно? Искандер водил рукой где-то в районе моей поясницы.

«В первый раз всегда больно! — хихикали служанки, которые были моими ровесницами. — Да тише ты! Помнишь приказ короля? Такие вопросы не обсуждать! Не хватало, чтобы принцесса понахваталась лишнего! А представь, что она стоит нас и слушает?». В этот момент я испугалась.

Мимо прошел стражник. И строго посмотрел на притихнувших служанок. Они переглядывались у бесшумно хихикали, срезая розы и складывая из в плетеные корзины.

«Интересно, а почему король издал такой приказ?» — спросила служанка в синем переднике горничной.

«Бережет девственность принцессы! Иначе замуж ее не выдаст! В соседнем королевстве Невериде был скандал. В первую брачную ночь выяснилось, что принцесса — не девственница! Короче, позор! У нас просили военной помощи, поскольку обманутый принц вернул жену обратно. И пошел войной! Но их завоевал Ратенборн. Помнишь, нас всех согнали в библиотеку вырывать страницы книг?» — послышался голос второй. Она ойкнула, уколов палец.

Меня поглаживали по спине. Я нервно сглотнула, немного успокаиваясь.

— Сейчас будет больно, но он войдет, — послышался хриплый шепот. Я напряглась, чувствуя, как мне на спину ложится кулак. Искандер несколько раз ударил по нему. У меня искры из глаз посыпались. И тут я поняла, что могу шевелить пальцами. Боль уходила, а я снова чувствовала свое тело.

— Готово! — заметил Искандер, потрепав меня по голове и накрыв одеялом. — Могла бы и спасибо сказать…

Я повернулась, выразительно посмотрев на него. Но сказать ничего не могла. Если я произнесу хоть слово, то навсегда останусь кровожадной сиреной.

— Я на мостик, — усмехнулся Искандер, развернувшись и направляясь из каюты. — Не хочешь говорить — не говори, откуда у тебя ноги.

Он развернулся и ушел. Значит, Кракен ему ничего не сказал. Ну да! Ведьма сказала, что принц не должен знать ничего!

Мои пальцы мяли подушку, пока я задумчиво смотрела на свое отражение в зеркале. Все. Первый раз был. Теперь я — женщина.

«А что мужчина будет делать?» — спросила я, глядя на вырванные страницы книги про пиратов.

«Не твоего ума дело, принцесса. Мужчина, знает, что делать! Ты в этом процессе не участвуешь! Мужик сам все сделает!» —   послышался голос няни, которая готовила мое белье перед свадьбой.

«А потом он меня обнял, и мы лежали и целовались! Ну после всего! Значит, любит!» —   вспомнила я разговор двух горничных, перестилавших мне постель. При виде меня они затихли. И мышками шмыгнули из комнаты.

А меня не обняли. И даже не поцеловали! На глаза навернулись слезы. А может, всех обнимают и целуют, а только меня нет!

— Ну как? Было? Почему так быстр-р-ро? — гаркнул Кракен. Я повернулась к нему и кивнула и развела руками. А что еще сказать? Полные слез глаза смотрели на попугая.

Натянув одеяло на грудь, я краснела.

— Я же говор-р-рил! Я пр-р-росто мастер-р-р соблазнения! — обрадовался Кракен, но тут же заметил слезы. — Что пр-р-роизошло?

Я попыталась ему описать все это жестами. Попугай кивал. Потом я не выдержала и потянулась за бумажкой к столику. Но случайно схватила круглое зеркальце на ручке. Подышав на него, я стала писать.

— Отличная идея! — обрадовался Кракен. — Главное — безопасная. Кар-р-рты больше не постр-р-радают! Ну, подр-р-робности где? Было? Точно? Стоны я слышал! Кр-р-ровать пошаталась!

Я кивнула, перебирая пальцами раму зеркальца.

— Пр-р-релюдия была? — настор-р-рожился Кракен. Ему тоже что-то не нравилось. Что — то было не так. И это чувство передалось мне. Я сделала как бы неоднозначный жест руками. Вроде бы «да», а вроде бы «нет»!

— Каждый мужик — музыкант, баба — инстр-р-румент, — произнес призрак, расхаживая по кровати. — Поэтому этот пр-р-роцесс и называют пр-р-релюдией! Так говор-р-рили в бор-р-рделе. И жаловались, что все мужики бар-р-рабанщики!

Я вспомнила, как меня легонько ударили по спине.

— Что? Позор-р-р! — обалдел Кракен. — Кошмар-р-р! Искандер-р-р заболел! Он никогда так быстр-р-ро не отстр-р-реливался!

Я ревниво сузила глаза, глядя на попугая.

— От др-р-ругих пир-р-ратов, — миролюбиво заметил Кракен. — Эм… Пр-р-росто есть взаимосвязь… эм… между скор-р-ростью отстр-р-рела… Все, не замор-р-рачивайся!

Я сделала вид, что поверила.

— Больно! — написала я на запотевшем от дыхания стекле.

— Охр-р-ренеть! Кр-р-ракен ему в ср-р-ракен! Что он себе позволяет! — негодовал призрак.

Я продолжала дышать на стекло и старательно жаловаться. Я описала все. И про больно, когда «вошел», и про «не обнял и не поцеловал!».

— Я его р-р-разор-р-рву! — нахохлился Кракен. — Кор-р-роче! Одевайся! Быстр-р-ро! Сейчас пойдем р-р-разбир-р-раться! Только одеваться с этого момента ты будешь р-р-развр-р-ратно и дор-р-рого.

— Почему? — беззвучно спросила я, водя пальцем по зеркальцу.

— Понимаешь, кр-р-рошка. Он — пир-р-рат. Пир-р-раты любят что? Пр-р-равильно! Сокр-р-ровища! И выглядеть ты должна как?

«Как сокровище?» — спросила я, вспоминая все украшения, которые на мене были на базаре.

— Пр-р-равильно! Пр-р-раво р-р-руля! Зар-р-руливаем в гар-р-рдер-р-робную! — командовал Кракен. — На хор-р-рошей невесте пир-р-рата помещается целый сундук!

Мы открыли дверь моего бывшего посольства. Пока попугай рассказывал мне про бордель, я смотрела на свои ноги. Как же здорово, что они у меня есть! Что я могу бегать! Прыгать! Танцевать!

Я даже подпрыгнула, радуясь неимоверно. Это тебе не огромный хвост, который волочится за тобой по полу.

Сундуки были раскрыты. В разбитое круглое оконце задувал морской ветерок.

— За бор-р-рт! — комментировал попугай каждую мою находку. — Это платье можно подар-р-рить акулам! Я выбросила то, что мне не нравится. И оставила те, которые подходят. Чтобы тут же начать примерку!

— Пр-р-ростовато! Как р-р-работница тавер-р-рны! — критиковал попугай. — Это как пр-р-роститутка на пр-р-ричале! А вот это кр-р-расиво! Бер-р-рем!

Я уже оделась, с трудом зашнуровывая свой корсет. Туго зашнуровать у меня не получалось. Поэтому, высунув язык, я возилась с тесьмой.

— Туго не надо! Кор-р-рсет можно не шнур-р-ровать! Все р-р-равно его снимать! — давал советы попугай. Я украшала уши огромными серьгами с драгоценными камнями.

— Ты похожа на двор-р-рцового спаниэля! — заметил Кракен. И я стала искать другие серьги. Через минут тридцать я была почти готова.

— Запомни, кр-р-рошка! Никогда не устр-р-раивай скандал некр-р-расивой! У скандалу нужно готовиться, как к р-р-романтике! Чем кр-р-расивее выглядит женщина, тем кор-р-роче скандал. У мужчины заканчиваются все ар-р-ргументы! — поучал Кракен. Я спрятала в корсете зеркальце и посмотрела на себя.

— Кр-р-расотка! Любой пир-р-рат захочет тебя укр-р-расть! — похвалили мой выбор попугай. — Ну все! Пошли р-р-ругаться!

И мы выдвинулись в сторону скандала. Я видела политические скандалы. И понимала, насколько они важны! Как объяснили мне при дворе отца, скандал — это способ отстаивать интересы государства.

Стоило нам выйти из комнаты, как я увидела, что дверь в каюту закрывается.

— Быстр-р-ро! Лево р-р-руля! — потребовал Кракен. — Мы бер-р-рем на абор-р-рдаж его нер-р-рвную систему!

Дверь каюты за мной захлопнулась. Я видела широкую спину Искандера, склонившегося нас своим бардаком на столе. «Где эта карта!» —   цедил он, вороша бумаги. Я знала, где эта карта. И впервые была рада, что не могу говорить.

— Искандер-р-р! — заметил Кракен с порога. — Пр-р-рисядь! У нас есть сер-р-рьезный р-р-разговор-р!

— Почему пр-р-рицесса молчит? — замети пират, сбрасывая часть бумаг на пол. — Или что? Дар речи потеряла?

— Пр-р-росто она очень р-р-растр-р-роена! — заметил попугай. — Как ты мог, Искандер-р-р! Для нее это был пер-р-рвый р-р-раз! Ей было стр-р-рашно!

Я кивнула, сжимая в руках зеркальце.

— Все в этой жизни бывает в первый раз, — отмахнулся пират. Мои губы задрожали. Вот, значит, как?

— Не др-р-рейфь! — предупредил меня Кракен. И тут же снова обратился к Искандеру. — Р-р-разочар-р-ровал девочку! Она была увер-р-рена, что это будет дольше!

— Дольше? Отлично! Я наоборот хотел сделать все быстрее и осторожней. Чтоб не так больно было! Лучше быстро, но больно. Чем медленно и больно! Но в следующий раз обязательно учту! — хмуро прохрипел пират, перетряхивая свои бумаги и рассматривая каждую.

Я почти плакала. Нет, ну еще чуть-чуть и все…

— Хор-р-рошо! Почему вошел только один р-р-раз? — спросил попугай, пока я кивала.

— А что? Нужно было не с первого раза? — заметил Искандер, повернувшись к нам в профиль, и сдув прядь черных волос. — С попытки десятой? Растянуть наслаждение? Бред!

— И что ты должен был сделать после этого? — выпалил Кракен. — Ну? Чтобы пр-р-ринцессе не было больно? Какие мер-р-ры ты пр-р-редпр-р-ринял?

— Мне что? Подуть туда нужно было? — раздраженно ответил пират. — Или медузу приложить?

Я смотрела на пирата и чувствовала, что вот-вот расплачусь. Не так я представляла свой первый раз. А это холодное равнодушие меня убивало!

— Может, она мечтала об этом всю жизнь! — выкрикнул Кракен.

— Отличная мечта! Похвальная! Пусть в следующий раз это делает кто-нибудь другой! — рявкнул Искандер, скидывая на пол ворох карт.

Я заплакала. Нет, ну надо же! Я думала… А он! Пусть другой кто-нибудь это делает! Я мало того, что страдала! Мне было ужасно больно! Но я терпела ради… ради любви… А тут он говорит, что в следующий раз пусть это делает другой мужчина! То есть, он отдает меня другому! И ревновать не будет!

— Ну, знаешь, Искандер-р-р! — взлетел с моего плеча Кракен. Он готов был воинственно броситься на пирата. — Как мужик ты р-р-редкостный кальмар-р-р! После того, что ты сделал, ты обязан на ней жениться!

— Я что теперь должен жениться на одноногом Биле Простреленная Голова за то, что вправил ему мозги? — заорал Искандер, сузив глаза.

— Ты лишил ее самого главного! — заорал Кракен, негодуя так же, как и я.

— Самого главного ее лишила природа! — заорал в ответ Искандер. — Умения любить! И ценить то, что для нее делают! Этого она лишена! Или бывших принцесс не бывает! Все воспринимаем, как должное. Так пусть учится говорить спасибо! Хотя бы «спасибо»!

Голос Искандера был зловещим. И очень многообещающим. Черные пряди красиво распались по бледному лицу. А его рука легла на пистолет, заткнутый за пояс.

— Дорогие мои, — послышался его хриплый голос. — Я так понимаю, что мы говорим о разных вещах. А теперь объясните, о чем вы…

И в нашу сторону поднялся пистолет «Пожалуйста!».

— Ты лишил ее девственности, — послышался голос Кракена.

Серые глаза пирата расширились. Пистолет опустился.

— Она лишила девственности мою нервную систему! — процедил пират. — Я к ней и пальцем не притронулся! Я ей позвонок вправлял!

Кракен посмотрел на меня. Потом на Искандера.

— Бедная девочка. Пошли, это не тот пр-р-ринц! Этот в голубом камзоле! Не повелся на соблазнения! — махнул крылом Кракен. — Мы найдем еще! Пр-р-ринца, котор-р-рый не устоит пер-р-ред соблазнениями!

— Что? Меня соблазняли? — глаза пирата распахнулись. Он с подозрением посмотрел на меня. Пистолет снова вернулся обратно за пояс. — Хорошо. Я захожу в комнату и вижу лицо, наполненное страданиями. И оскал, как у мурены! И это называется «соблазнение»? Простите! Не понял! В следующий раз табличку вешайте! Соблазняю! Чтобы я понял! И не посчитал это несварением желудка, этими женским днями и так далее!

У меня из глаз брызнули слезы. Я соблазняла изо всех сил… Как могла! А тут … Мои губы задрожали.

— А теперь брысь отсюда! Я ищу карту с этим сраным артефактом! — Искандер пистолетом указал на дверь.

— Как ты можешь искать кар-р-рту, когда девочка плачет? — заорал Кракен.

— Спокойно! Мне надоели эти тайны! То сирена, то рыбий хвост! То кальмара чисть! То опять ноги! То голоса нет! Мне осточертело! Я тащу ее в верховный совет магов! И для этого мне нужна эта карта. Деньги магам не нужны! Но за тот артефакт, они разберутся, что с ней! Вернут ей голос, ноги… — задыхался пират, которого мы вывели из себя. — Я слышал достаточно историй про сирен, ставших людьми! И ни одна из них мне не нравится! В каждой из них сирена умирала! Я не хочу ее потерять!

— А с чего ты р-р-решил, что сир-р-рена умр-р-рет? — заорал в ответ Кракен.

Я смотрела на пирата, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Он ищет карту, чтобы достать какой-то артефакт. И обменять его на помощь магов. Ради меня?

Мой прекрасный принц в голубом камзоле стоял в моих воспоминаниях среди нашего сада. В его руках была книга «Основы мореходства».

— Сделайте что-нибудь для принцессы! Подарите ей цветы. Она же ваша будущая жена, — заметил старик, который всегда таскался за принцем. Мне нравился этот старик. Он всегда улыбался, когда я подходила. Но от него плохо пахло духами.

— Я не собираюсь ничего ради нее делать, — послышался гневный голос принца. Он отвернулся, демонстративно раскрывая книгу. — Это — политический брак.

— Вы неправы, ваше высочество, — мягко заметил старик. — Политический брак может быть счастливым. Если вы приложите хоть немного усилий… Самую малость! Просто…

Старик сорвал цветочек. Из нашего сада! Мне подарят цветок из нашего сада!

Я дернулась, снова выныривая из воспоминаний. Я застыла, слыша, как Кракен с Искандером выясняют отношения. И как дымятся пулевые отверстия в каюте.

Как многого я не замечала раньше. Почему же я его тогда полюбила? Потому что он был высоким и красивым. И мне показалось этого достаточно. Красивый и высокий! И взрослый! Спокойный и рассудительный!

Голубой камзол без единого пятнышка или пылинки показался мне холодной сосулькой. Идеальные манеры, которые восхитили меня тогда, просто игрой на публику. А взрослый и снисходительный взгляд — скрытым презрением. Ледяной мальчик с ледяным взглядом.

Так взрослые дети презирают малышей, которые лезут к ним со всякой ерундой. И всячески подчеркивают: «Я — старше. Мне не нужны эти глупости. Я уже вырос из них!»

И маленькая принцесса, бегущая по саду с пирожным в руках, казалась дурочкой. «Я сама их приготовила!» —   повторяла я, вспоминая, что повар разрешил мне украсить их вишней самостоятельно. Мне так хотелось ему понравиться. Так хотелось, чтобы он улыбнулся. И сказал «спасибо»! Но принц никогда не благодарил меня. И я заметила это только сейчас, когда стали возвращаться воспоминания. Как правильно поступил маг, стерев их.

Я дернулась от выстрела, глядя на багровый расстегнутый камзол, на белые манжеты сорочки. На направленный в сторону орущего призрака пистолет. И яростный взгляд.

— Кальмар-р-р! — орал Кракен. — Единственный безмозглый обитатель мор-р-ря!

— Прекрати! — послышался выстрел. — Я сам разберусь! Не нужно делать из меня идиота!

Я смотрела с какой страстью Искандер доказывает Кракену, чтобы тот не вмешивался! И в пояснительной бригаде он не нуждается!

— Я помню тебя еще кальмар-р-ром, котор-р-рый р-р-рыдал, напр-р-равляя пистолет! Кр-р-ричал, что пир-р-раты — это мер-р-рзость! Котор-р-рый бр-р-резговал добычей! — кипятился Кракен.

— Прекрати меня считать маленьким мальчиком! Которому все нужно на пальцах объяснять! — заорал Искандер. — Он умер! Он утонул! Сдох! Его сожрали акулы!

— Кальмар-р-р! Оскор-р-рбили его высочество! Оскор-р-рбили до глубины души! Напомнили его детство! — орал Кракен, маяча справа от меня.

Я смотрела на пирата и понимала. Я разучилась говорить «Спасибо!», разучилась обращать внимание на помощь и попытку стать ближе. Игнорировала все попытки хотя бы подружиться, смотрела на всех свысока. Я упустила тот момент, когда стала тем самым холодным и высокомерным мальчиком в синем камзоле, которому маленькая влюбленная девочка несет пирожные через весь сад.

Моя рука коснулась ручки, и я открыла двери. Странно, когда ты перестаешь разговаривать, начинаешь слышать себя. И свои мысли. Ты начинаешь замечать такие вещи, которых не замечала ранее.

Корабль скрипнул и чуть-чуть наклонился. Я просто шла на палубу.

Среди принцев и принцесс, среди королей и королев не может быть речи о любви. И теперь я знаю почему. Потому что каждый ведет себя так, словно ему весь мир обязан. Я стояла на палубе, глядя на волны и далекий вечерний горизонт.

Я замерзла и решила вернуться в свое бывшее посольство. Я же уже не принцесса Ивернеса?

Дверь со скрипом открылась, я посмотрела на свое отражение в зеркале и впервые улыбнулась ему. За стенкой были слышны разборки. Я укрылась отрезом дорогой ткани, подложила под голову меховую накидку и перевернулась на ворохе тряпья.

— Сирены умирают! — орал Искандер.

— Непр-р-равда! Ее мать нашла своего пр-р-ринца! — орал в ответ Кракен.

— Надолго ли? — рявкнул Искандер. А в комнате что-то грюкнуло.

Я накрылась отрезом ткани и задремала. Мне снился сон, о том, как я маленькая обнимаю своего принца, умоляя его никуда не уплывать. Принц стоит, опустив руки. Он не обнимает меня. А я держу его, боясь отпустить хоть на мгновенье. А потом все изменилось. Мы как — будто стали расти. Я разжала объятия, чувствуя, как меня обнимают. Передо мной стоял не маленький холодный принц. А грубый пират. Я смотрела в глаза, которые не узнала. Если раньше они были ледяными, то теперь они были жестокими. Обнять или нет? Я знала, как бывает больно, когда обнимаешь только ты. Поэтому подняла руки и положила их ему на грудь.

В момент сна я видела, как Искандер наклоняется ко мне, словно для поцелуя, но почему-то тянется не к губам, а к шее… Сначала шею щекочет дыхание. Мои руки сжали до боли.

И я проснулась, видя над собой жуткого пирата. Я упиралась ему в грудь руками. Глаза его горели каким-то жутким светом. А когда он открыл рот, то оттуда показались длинные, острые клыки. Я узнала его! Он стоял на свадьбе позади меня. И что-то говорил про жениха!

Ужас заставил меня дернуться. Закричать я не успела, поскольку мне зажали рот. Сердце забилось, когда клыкастая пасть приближалась ко мне. Я пыталась оттолкнуть его ногами, брыкалась и пыталась укусить его грязную руку.

Мне на щеку капнула слюна. Пасть раскрылась возле моей шеи, пока я отчаянно дергалась. Моя рука нащупала какую-то штуку, похожую на подсвечник. И я со всей силы ударила по пирату. Тот на мгновенье выпустил меня. А мне все казалось, что я ударила недостаточно сильно.

В тот момент, когда мне удалось вырваться, я открыла рот, чтобы позвать на помощь, как вдруг вспомнила. Мне же нельзя!

Меня пугало то, что я не могла продвинуться к двери. Страшный пират с горящими глазами стоял между мною и дверью. Но самым жутким было то, что в зеркале отражалась только я. Такое чувство, словно в комнате, кроме меня никого не было.

А моих руках был подсвечник, который я выставила вперед. Я пятилась в сторону стены, глядя на это чудовище. Что же делать? Я не могу позвать на помощь! А вдруг это только сон? Я же не вижу его в зеркале?

Но если это был сон, то уж больно страшный! Бледные щеки, впавшие глаза со странным свечением и жуткий оскал — это то, что мне ужасно не хотелось бы увидеть во сне!

А что если бросить подсвечник в зеркало? Но тогда мне будет нечем обороняться? Я металась между двумя мыслями. А потом отчаянно швырнула тяжелое украшение интерьера прямо в свое отражение. Звук был очень громкий, как мне показалось. Но ничего не произошло.

Я поняла, что лишилась единственного оружия, как вдруг увидела острые осколки на полу. Схватив один из них голыми руками, я направила его на чудовище. Мои руки дрожали. Я почувствовала, что в руках потеплело. Мне на юбку упали темные капли.

При виде этих темных капель, чудовище обезумело. Оно упало на пол и принялось их слизывать. Прямо с пола. Я была зажата в угол каюты. Осколок сверкнул в свете, падающем из разбитого оконца наверху.

Чудовище подняло на меня сумасшедший взгляд, размазало кровь по губам. Я стала стучать рукой в стену, пока вторая держала вытянутый вперед осколок. Мои руки были испачканы кровью, но я била в стену так, словно от этого зависит судьба всего королевства.

Внезапно за стеной послышалось шевеление. Я продолжала колотить рукой, словно стена была дверью. Бег в коридоре окрылил меня надеждой.

Дверь распахнулась, а в комнате появился Искандер. Камзол был накинут поверх голого торса. Одной рукой он держал покрывало на уровне бедер. Второй — пистолет на вытянутой руке.

Прогремел выстрел. Он пробил насквозь жуткого пирата, а он внезапно дернулся. Взгляд у него стал осмысленный, но все равно светящийся. Увидев меня, лицо пирата приобрело страдающее выражение.

— Простите, — сипло произнес он. Но тут же второй выстрел заставил его посмотреть на капитана. — Простите, капитан… Мы просто давно никого не брали на абордаж… Вы же сами знаете, что… Просто уже не могу…

Пират упал на колени, пока на него смотрело направленное дуло пистолета «Извините!». Искандер бросил взгляд на надпись, усмехнулся и закатил глаза.

— Схватил не глядя.

Я все еще дрожала в углу, не веря, что это чудовище больше не пытается меня сожрать.

— Это наш штурман. Он вампир. Иногда у него такое бывает, — заметил Искандер. — Но среди штурманов ему нет равных… Но это его не спасет…

Сначала мне хотелось, что Искандер убил его. А потом вспомнила сама, как чувствовала жуткий голод. И как чуть не съела половину экипажа… А ведь вампир такой же, как и голодная сирена?

— Перезаряжу на серебро, — заметил Искандер, доставая что-то из кармана.

— Я вас прошу… — взмолился пират.

Я отрицательно качала головой. Мне уже было жаль несчастного голодного пирата. Я ведь еще недавно была не лучше него!

— Уверена? — холодным голосом спросил Искандер, пока пират смотрел на меня с мольбой.

Я отчаянно закивала. Пират выдавил из себя клыкастую улыбку.

— Тогда вон, — послышался голос Искандера. Вампир поднялся и бросился в дверь. Осколок выпал из моих рук. Я вытирала кровь о мятую юбку. Мы с Искандером остались одни.

— Опять за старое? — спросил Искандер, глядя на разгром моего посольства. — Снова играешь в посольство? Ты где должна быть?

Я опустила глаза, слыша, как он идет в мою сторону. Откуда я знаю, где должна быть?

— А я тебе скажу… — хриплый голос пирата был совсем близко.

Мои глаза опустились на босые ноги. Я стояла и молчала, опустив голову. К моему плечу прикоснулась рука, а я дернулась от неожиданности. Я не ожидала, что он ко мне прикоснется.

Меня схватили за руку, развернули ее к себе. По линиям на ладони, словно по рекам сочилась кровь. Искандер держал мою руку за запястье, а я сжала кулак, пряча кровь.

Закинув меня на плечо, меня понесли в свою комнату. Дверь с грохотом закрылась, оставив меня сидящей на чужой кровати. Искандер молча взял бутылку и зубами вытащил пробку.

— Подставляй, — хрипло произнес он. Мне на руки полилось мутное пойло. Я стиснула зубы, отворачиваясь. Щипало так, что я чуть не разревелась.

— Терпи, — послышался насмешливый голос пирата. Он сделал глоток из горлышка, а потом полил мне на руки еще раз.

Перед глазами было воспоминание, о пирожных. Я бежала с ними, а потом… потом споткнулась и упала. Пирожные с вишней, которые «я сама готовила» упали на дорожку. А нога заболела так, что я заплакала. Сквозь белоснежную ткань панталон и юбку просачивалась кровь… Слуг рядом не было, а я была расстроена из-за пирожных. Золотой поднос валялся рядом, пока я плакала над своей счесанной коленкой.

Принц видел все. Я отчетливо видела его в беседке с книгой. Он поднял глаза на меня, и тут же сделал вид, что ничего не видел. Кое-как я встала, с ужасом представляя заплывшую кровью коленку. И похромала в сторону дворца, где меня схватили на руки слуги.

— Руку держи ровно, — послышался хриплый голос. Я видела, как белая чистая ткань бинтует мои руки. Сначала на ней виднелась кровь, а потом уже нет. — Больно?

Мои губы дрожали. Я не знала, от чего. Сердце стучало, а я не могла отвести глаз от черного пробора волос, ложащихся на широкие плечи.

— Говорю сразу. Это не лишние невинности! — усмехнулся Искандер, завязывая узелок из кончиков повязки. — Боль, кровь и так далее — это не всегда лишение девственности!

Я улыбнулась. Я и сама понимала, что такое рана. Мои пальцы касались грубоватого бантика. Почему тогда он этого не сделал? Почему не подбежал ко мне? Почему не попытался мне помочь?

Грубоватая рука смахнула слезы с моей щеки. Я шмыгнула носом.

— У меня есть для тебя подарок, — послышался голос Искандера. — Сейчас мой флот движется в сторону твоего Ивернеса. Туда плыть три дня. Ваши форты и корабли продержаться часа три.

Я подняла глаза, с ужасом глядя на него.

— Тебе лучше идет быть принцессой, чем пираткой или сиреной, — послышался голос. — Болит?

Мои губы дрожали. Я мотнула головой, что «нет». А потом опустила глаза, видя, как мой бантик теребят его пальцы.

— Утром развяжешь, — послышался голос пирата. Мои пальцы осторожно прикоснулись к его загорелой руке. — Я знаю, что ты мне мстишь. Даже если не помнишь.

Я подняла глаза, видя, как сквозь рубашку серебрится цепочка. Мои пальцы потянулись к ней, а я осмелилась поднять глаза.

— За что ты упала на мою голову? — на меня посмотрели с улыбкой. Шрам на щеке пирата искривился. А я осторожно притронулась к нему пальцами.

У меня сейчас такое чувство, словно кто-то шепчет мне: «Выбирай, либо принц из прошлого. Либо пират». Ледяной принц с надменной и высокомерной улыбкой, очаровавший меня своей холодной загадочностью. Или наглый, дерзкий мерзавец, который перебинтовал мне руку…

Мои пальцы гладили чужую щеку. Я так хотела сделать это в детстве. Однажды я попыталась украдкой взять за руку принца. Но он просто отдернул ее, сказав, что «по правилам этикета это считается дурным тоном!».

— Прости меня, — послышался голос, а передо мной на коленях стоял мой принц.

Глава двенадцатая. Баба на корабле — к беде!

Мою руку крепко сжали. Я смотрела на свои пальцы в его руке. Сердце гулко колотилось. Мой взгляд скользил его сорочке и поднимался до уровня губ.

Ответить я не смогла. Поэтому просто кивнула. Я видела, как пальцы Искандера разжимаются, отпуская мои. Сердце дрогнуло и испугалось. Я схватила его руку и удержала ее.

— Ложись спать, — улыбнулись мне уголком губ. Интересно, любит ли он меня? Или нет?

Я отпустила руку, забираясь под одеяло. Проваливаясь в мягкую подушку, я сжала губы. Мне кажется, я пролежала так целую вечность. Каюта расплывалась. Вместо нее появлялась яркая зелень давно забытого лета.

«Извинитесь перед будущей женой! — слышался поучительный голос старого камердинера. — Это политические интересы Ратенборна! Ваш отец будет вами недоволен, если принцесса откажется выйти за вас замуж! Вы отплываете через шесть дней! Постарайтесь за это время произвести благоприятное впечатление, ваше высочество! Сейчас верфи Ратенборна разрушены из-за долгой войны. Флот почти разбит. А у Ивернеса в три раза больше кораблей! Они разобьют нас, если возникнут политические осложнения! Ради Ратенборна!».

Я пряталась за деревом, чувствуя, что задыхаюсь.

«Хорошо! Главное, чтобы мой отец был мной доволен! — буркнул принц. — И где эта малявка?».

Я дальше не стала дослушивать. И бросилась в беседку. Там, под сенью деревьев я делала вид, что читала. Но каждую секунду отрывалась от текста, чтобы посмотреть, нашел ли меня принц!

«Что делаешь?» — послышался голос, а я подняла голову.

В этот момент я вздрогнула, просыпаясь. О борт бились волны. Корабль поскрипывал. Ветер напирал на окна. Где-то тикали часы.

«Ты будешь капитаном пиратского корабля! А меня будут выдавать замуж! — прозвенел мой детский голосок, пока я листала страницы дрожащей рукой. — Ты похитишь меня прямо со свадьбы! И назовешь корабль в мою честь! Так делают все влюбленные пираты в книгах! А потом… потом …»

Я вспомнила, как прижимала к груди старинную книгу, придерживая пальцем место закладки.

«Зачем мне, если я вдруг стану капитаном пиратского корабля похищать тебя со свадьбы?» — слышался голос принца.

«Ну… ну потому что… это любовь!» —   я была удивлена! Как же так? А как по-другому?

«Какая любовь? Если бы я вдруг стал капитаном пиратов, то я бы никогда не женился! В каждом порту меня ждала бы девушка!» —   усмехнулся мой принц, сползая по скамье вниз и скрестив руки на груди. Старый камердинер высунулся из ближайших кустов и погрозил ему кулаком.

«Чтоб ты однажды встретил девушку, в которую влюбился, а она тебя не любила!!! И… и… вела себя так же, как ты ведешь себя со мной! Чтоб она не замечала ничего! Ни подарков, ни помощи! Ничего! — закричала я, бросая книгу на скамейку. О, как я разозлилась тогда. Хотя, принцессам не пристало выказывать чувства, я не сдержалась. — Чтоб ты поверил в любовь! Но, мой милый принц, будет уже поздно! Ты потеряешь ее навсегда! Она погибнет! И ты будешь вечно оплакивать ее!»

В этот момент я очнулась, с чувством, словно на меня рухнула палуба. Задыхаясь и испуганно глядя в темноту, я повернула голову.

«Потеряешь ее навсегда…» — стучали у меня в голове слова. Получается, что я прокляла и себя!

Мне пришлось вылезти из одеяла и подползти поближе к пирату, спящему ко мне спиной. Осторожно, чтобы не разбудить, если он спит, я притронулась к нему и тут же отдернула руку. Сердце гулко забилось.

Спит. Я свесилась через него, уперлась рукой в парчовое одеяло и заглянула ему в лицо. А потом решила проверить еще раз. И погладила его по щеке.

И тут я даже пикнуть не успела, чувствуя, как лежу на подушке, а на меня давит рука пирата. К моему горлу приставлен маленький изогнутый нож, похожий на коготь.

Искандер задыхался, а его черные волосы превратились в зловещий растрепанный ареол. Глаза у него были еще сонные.

Мне было настолько страшно, что я молча смотрела на него, дрожа одними губами.

Несколько мгновений понадобилось пирату, чтобы проснуться окончательно, и увидеть меня. Черные локоны его волос скользили по моей груди. И иногда касались щеки. Подаренный мною медальон висел у меня над кончиком носа.

Молниеносным движением, Искандер спрятал нож и тяжело выдохнул. Он сел на кровати, обхватив голову руками и простонал.

— Никогда. Слышишь! Никогда больше так не делай! Ко мне нельзя подходить, когда я сплю! — послышался хриплый голос. Я забилась в угол кровати, впервые осознавая, насколько он опасный человек.

— Я просто не привык, что меня будит девушка, — скрипнул зубами пират. Он повернулся ко мне красивым занавешенным волосами профилем.

— Еще бы! — послышался голос Кракена. — Не часто на пир-р-ратском кор-р-рабле бывают девушки! Хочу увидеть, как матр-р-росы гладят тебя по щеке ласковыми ладошками и говор-р-рят: «Капитан, пр-р-росыпайся! Мы все утопили! Ну пр-р-рямо все! Мы в панике! Точно, капитан! Там еще оставалось, но мы тоже утопили! Честно, капитан!».

— Брысь, «все утопили»! — произнес Искандер, отмахнувшись от призрака. Кракен подмигнул мне и исчез.

Искандер протянул мне руку.

— Он прав. Больше всего на свете, я бы не хотел проснуться на пиратском корабле от поцелуя! Зная, что баб среди экипажа нет! — мне подарили улыбку. Но взгляд его был напряженным.

Я тупо смотрела на протянутую мне руку и не знала, что делать.

— Не бойся. Просто никогда не буди меня так, — послышался голос Искандера, пока передо мной маячила протянутая рука.

— Будить нужно так: «Вставай, мор-р-рской змей тебя пр-р-роглоти и выср-р-ри! Р-р-рифы по кур-р-су, мор-р-рской еж тебе в штаны! Мур-р-рена тебя за ср-р-раку! Вставай!» —   выдал Кракен. — Запомнила?

Я смотрела на то, как под тяжелым взглядом Искандера Кракен скрывается в стене со словами: «Не мешаю!».

Меня молча завернули в одеяло и стащили к себе на колени.

— Ранил? — мне задрали голову. — Просто красная точка. Тебе повезло. Оказала бы сопротивление, легла бы трупом. Жизнь пирата ничего не стоит. И каждую секунду нужно быть настороже. Уметь убивать сразу и без раздумий. Я воровал, когда был маленький. Сейчас граблю. Разница есть.

Я молчала, чувствуя, как меня крепко прижимают к себе. Это я обрекла его на такую жизнь! Но ведь я же не знала о своем проклятом даре!

— Болит? — снова спросил Искандер, задирая мне голову. И тут я почувствовала, как он меня целует в шею. Я высвободила руку, а потом поняла, что не знаю, что с ней делать! Обнять или оттолкнуть. Принцесса бы, наверняка, оттолкнула. И даже влепила бы пощечину… А если это принц? Он — как бы принц. А я — как бы принцесса. Он — пират, а я, получается, тоже пиратка?

Я чувствовала прикосновение к своим губам. Мягкие и нежные. Но на поцелуи не отвечала. Я просто не умела! Но мне очень хотелось. Потому что в тот момент, когда он меня целовал, внутри что-то переворачивалось. Словно маленькое море играло волнами.

Осторожно, боясь скрыть неловкость, я прикоснулась губами к его губам. И тут же отдернула их. Все! Я поцеловала! Все прилично!

— Зачем ты меня дразнишь, принцесса? — по моей щеке скользнули согнутые пальцы. — Так ведь делать нельзя!

И мне стало немного стыдно. Я просто прижалась к его груди, кусая предательские губы.

— А знаешь, почему нельзя? — послышался сладкий, удушающий шепот, от которого море внутри меня заволновалось.

Я лежала на подушках, чувствуя, как раскрывается одеяло. Руки гладили меня сквозь одежду. Затаив дыхание я ждала чего-то страшного.

— Пр-р-ринцесса! Ты выглядишь, как тр-р-руп кар-р-ракатицы! — послышался голос Кракена. — Где стр-р-расть! Искандер-р-р у нас не некр-р-рофил!

Мои щеки вспыхнули, а я смутилась, закрывая лицо покрывалом. Я даже не заметила, как с меня сползло платье. И куда-то делось.

— Я тебя сейчас пристрелю, — послышалось шипение Искандера. Его камзол алым пятном лежал в моих ногах. А рука гладила мою шею и щеку.

— Не мешаю! — послышался Кракен.

Что-то внутри занервничало. Я сжалась в комочек. Меня бережно приподняли, а я мне казалось, что я одета в поцелуи. Они были везде. При мысли об этом сердце замирало. Неужели это мой принц? Мой маленький жестокий принц… А ведь я мечтала о том, чтобы он меня поцеловал.

— Я верну тебе твой Ивернес… — шептал Искандер, нежно проводя губами по моей груди. — И посажу на трон! И пусть попробуют поднять мятеж!

Мне было плевать на Ивернес с высоты птичьего полета. Хотя многие его хвалили именно с этой стороны. Называя ее лучшей!

— Больно? — послышался шепот, когда я от странного чувства и ощущения распахнула глаза, глядя в темноту. Мои руки робко обвили широкие плечи. Я казалась себе такой маленькой, что могла бы спрятаться за ним вместе с юбкой.

— Моя сладкая сирена, — слышался задыхающийся шепот. — Хватит мести, хватит возвращать мне прошлое… Я устал играть в эту игру! Ты всегда принадлежала мне. Всегда… Просто раньше я это не ценил… Пока сам не почувствовал горечь холода…

Я сама задыхалась, чувствуя, как мое тело отказывается мне подчиняться. Но подчиняется ему. Каждому его поцелую и каждой ласке… Беспрекословно и сладко. Мне казалось, что он стал всем миром. Лунный свет, тускло пробившийся в окно, освещал сверкающие грани его тела. А я приоткрывала чужие губы поцелуем, впервые понимая, что значит, любить… Мне было не страшно, не стыдно…

«Мой принц…» — мысленно шептала я, но вместо слов слышался выдох. Мои руки гладили его голову. «Мой любимый принц…» — выдыхала я беззвучно, закрывая глаза от накрывающего мои губы поцелуя. По телу пробегали сладкие мурашки озноба. И я хочу так всегда… Всегда…

«В брачной ночи нет удовольствия! Есть только одно удовольствие — думать о выгодах для Ивернеса!» —   поучала нянька. Ее голос до сих пор звенел в голове.

Я сощурилась, чувствуя, как губы дрожат в улыбке. Может, с другими можно думать о выгодах Ивернеса и считать корабли и казну. Но не с ним.

Мне казалось, что это сон. Но это был не сон. Сон проходит с первыми лучами рассвета. Комната стала малиновой, яркой и какой-то нереальной. А я только пыталась уснуть, обнимаемая нежными руками. Мне было чертовски неудобно, но я смирилась, обессиленно опустив голову на мерно вздымающуюся грудь.

Покрывало накрыло меня с головой.

— Все, спрятал, — послышался задыхающийся шепот. — Спи, сокровище!

— Главное, кар-р-рту не р-р-рисуй! И кр-р-рестик не ставь! — послышался голос Кракена. Попугай был очень доволен. А мне было все равно. Я счастливо закрыла глаза.

Проснулась я, когда было темно. От криков! Кто — то орал мне на ухо! Я распахнула глаза, видя, что Искандера нигде нет. А на моем плече сидит Кракен.

— Полундр-р-ра! Вставай! — заорал он мне на ухо. — И одевайся кр-р-расиво! Тиар-р-ру хватай! И волос р-р-расчеши! Да, и пр-р-рыщ выдави!

Сначала я не поняла, что происходит. Попугай летал по комнате и орал дурным голосом.

— Чего смотр-р-ришь! Там бабу выловили! — заорал призрак мне прямо в лицо.

Я подскочила, быстро натягивая платье. И со всех ног бросилась на палубу. Матросы стояли, а двое из них вытягивали кого-то. Пока что я видела кусок шелкового платья цвета спелой клубники.

— Мокр-р-рый шелк! — нахохлился Кракен на моем плече. — Р-р-рано паниковать, может она ур-р-родлива, как задница Кр-р-ракена!

Матросы расступились. Я увидела Искандера. И мельком глянула за борт. Волны прибивали к нашему борту бочки, обмотанные веревкой, какие-то доски и много-много мусора.

— Я в порядке, капитан, — произнес женский голос. Я посмотрела на нее и чуть не присела. Девушка была настолько красива, что я вспомнила старинные книги сказок. На третье страницы «Древние сказки Ивернеса» была нарисовала такая же принцесса, к которой посватался рыцарь.

— Я безумно благодарна вам за спасение, — послышался ее мелодичный голос. Красавица стояла перед Искандером, заглядывая ему в глаза. С мокрого платья на доски палубы стекала вода. — Я плыла к своему жениху на «Лиоре». Мы должны были пересечь Америйское море за неделю… Но случился шторм… И мы затонули… Все мое приданное, моя нянюшка, мои служанки… Все! Все утонули! Я болталась в море почти два дня… И тут вы!

— Стр-р-ранно, — заметил негромко Кракен. — Эта швабр-р-ра пр-р-ровела в мор-р-ре два дня, а выглядит, словно р-р-рядом с ней пр-р-роплывал пар-р-рикмахер-р-р, две гор-р-рничные, котор-р-рые попр-р-равляли макияж и пар-р-рфюмер-р-р!

Я стиснула зубы, глядя на настоящую красавицу, которая благодарила пиратов за спасение. От моего взгляда не укрылось то, как она смотрит на моего принца. И я недовольно засопела.

— Никогда не думала, что меня спасут пираты, — кротко заметила девушка, тряхнув влажными черными волосами. Она посмотрела на всех яркими васильковыми глазами. И бросила украдкой взгляд на Искандера.

— Давай, когда все отвер-р-рнутся, мы ее за бор-р-рт? — предложил Кракен. А я вспомнила слова морской ведьмы о том, что скоро появится еще одна девушка.

Только ведьма не говорила, что девушка будет в два раза красивее меня!

— Не др-р-рейфь! — утешил меня Кракен. — Стр-р-ранно. В этих водах полно акул. Свесишь р-р-руку, они за километр-р-р чуют! А эта два дня в воде стир-р-ралась, пор-р-ртянка импор-р-ртная! И тут либо в ней дер-р-рьма много, что акулы побр-р-резговали. Либо пр-р-росто она такая дур-р-ра, что р-р-радовалась офигевшим р-р-рыбкам. Еще и гр-р-ребла к ним! Акулы посовещались и р-р-решили не жр-р-рать ее. Ибо зар-р-разно!

Я кисло улыбнулась, видя, как красавица высыхает и становится еще красивее! Нет, ну надо же! Ее пряди завиваются в тугие локоны. Она прижимает руки к расшитому корсету, взрагивая от малейшего ветерка. И ослепительно улыбаясь Искандеру.

Тот молча снял камзол, набросив его на ее дрожащие плечи. Матросы поглазели и разошлись по местам. Кто-то бросился драить палубу, сверкая золотым зубом вслед красавице. Кто-то поправлял деревянную ногу, кокетливо заигрывая взглядом. А волосатый помощник странно принюхивался, выкатив язык, словно собака.

— Ну что? Как клев? — послышался язвительный голос Кракена, когда Искандер подошел к нам.

— Угомонись, — глаза пирата сверкнули. Он потрепал меня по щеке и улыбнулся.

— На что бабу ловил? — ерничал призрак, поглядывая на красавицу, которая осматривалась на корабле. — Между пр-р-рочим, я сейчас говор-р-рю от лица пр-р-ринцессы! Мы р-р-ревнуем!

— Глупости, — отрезал Искандер, бросив украдкой взгляд на незнакомку. Он прикасалась рукой к мачте, поднимала глаза, рассматривая черную рванину парусов.

— Здравствуйте, — отвесила изящный реверанс красавица, подойдя к нам. Чем ближе она подходила, тем красивее была. Мне почему-то начинало казаться, что ее можно смело ставить в центр пустой комнаты, то в комнату можно не заносить мебель. Все будут смотреть на прекрасную незнакомку.

— Эссида, — заметила она певучим голосом, улыбаясь мне так, словно мы с ней были давними подругами.

Эссида? Отлично! Просто прелестно!

— Она не разговаривает. Особенно с незнакомками, — произнес Искандер, пока я смотрела на его камзол, в который куталась красавица.

— Зато вместо пр-р-ринцессы р-р-разговар-р-риваю я! — нагло произнес Кракен с моего плеча. — И неплохо спр-р-равляюсь! Каким ветр-р-ром тебя сюда пр-р-ридуло, кр-р-расотка?

— Мы потерпели кораблекрушение. Я думала, что не выживу, но мне повезло. На горизонте появились вы! Я уцепилась за бочку и махала вам рукой, — рассказывала Эссида. — Вы сказали, что вы — принцесса? О, какое совпадение! Я тоже принцесса! Эссида Элеанора Маргарита из Мелленгарда! Меня везли на свадьбу, но вот так получилось.

Чем больше смотрела на нее, тем больше понимала, что такого поворота я не ожидала. Но больше всего меня убивал камзол, согревающий чужие плечи! Как он посмел! Эта девушка ему никто!

— Ладно, разбирайтесь! — отмахнулся Искандер. Он обнял меня и поцеловал. Я обрадовалась, глядя на соперницу с триумфом. Пират скрылся в трюме, матросы были заняты делом. Корабль проходил опасные рифы, вокруг которых болтались остатки чужого корабля.

— Ой, как мило, — внезапно произнесла красавица. И на ее губах заиграла нехорошая улыбка. — У вас тут любовь! Скажи, вы женаты? Или как? Я просто интересуюсь. А то вдруг я случайно разрушу отношения. Понимаешь, стоит мне где-нибудь появиться, как все мужчины тут же теряют голову. И даже бросают своих жен. Вот такой конфуз происходит.

Кракен аж подавился на моем плече. Эссида смотрела на меня внимательно и оценивающе. Ее рука небрежно поправила тугой локон. А потом успокоилась и подарила нежнейшую улыбку.

— Кр-р-расотка, скажи мне, мы р-р-раньше не встр-р-речались? — сипло спросил Кракен.

— Вряд ли, — улыбнулась Эссида лучезарной улыбкой.

— Стр-р-ранно, а мне казалось, что я был во всех бор-р-рделях! — гадко заметил Кракен. Я кивнула, видя, как Эссида отбрасывает волосы назад.

— Я бы хотела поговорить с капитаном, — кротко заметила она, пропустив грубость мимо ушей. — Мне нужно знать, куда направляется судно. И где я могу сойти на берег. Но если капитан будет очень любезен и доставит меня прямо в родной порт, то он получит баснословную награду от моего отца.

В этот момент я чуть не поперхнулась.

— Виселицу? — поинтересовался Кракен, которому красавица не нравилась так же как и мне. — Обычно пир-р-ратов нагр-р-раждают вер-р-ревкой!

— Ну что вы! Мой отец во мне души не чает. Он скрепя сердце отпустил меня замуж. Поэтому готов заплатить за меня столько золота, сколько сможет увезти корабль, — с улыбкой заметила «еще одна принцесса», направляясь в сторону трюма.

Я стояла и сопела, глядя на безграничное море. Оно простиралось далеко-далеко за горизонт, на котором рассыпанными сокровищами сверкали первые звезды.

— Так, что я пр-р-редлагаю со своей стор-р-роны! — сипло гаркнул Кракен. Я дернулась и прислушалась. — Давай устр-р-роим скандал! Для пр-р-рофилактики! Скандалю я! А ты пр-р-росто смотр-р-ришь гр-р-розно!

Мои губы поджались. Нужен ли скандал?

— Для пр-р-рофилактики измен — скандал отличное ср-р-редство! — рассуждал Кракен. — Смотр-р-ри! Хор-р-роший скандал, это когда мужик после него подумывает отор-р-рвать себе яйца! На всякий случай!

— Ум, — промычала я, нервно поглядывая на трюм. Достав свое зеркальце, я надышала на него, а потом написала: «Что они там делают?».

— Отличная мысль посмотр-р-реть! И подслушать! — обрадовался призрак попугая. А потом встрепенулся. — Чего встали, кар-р-ракатицы!

Пираты переглянулись, и бросились заниматься своими делами. Кто-то лез на палубу, сверкая грязными пятками. Кто-то сипло орал: «Бом-бом-кливер!». Ведро с грязной водой щедро выплеснулось за борт.

Я уже спускалась в трюм, вспоминая, что из моего посольства было отлично слышно все, что происходит в соседней каюте. Массивная дверь, которую я дернула изо всех сил, была закрыта. И заколочена сверху и снизу.

— Ладно, я посмотр-р-рю, а ты пока думай! — Кракен слетел с плеча и просочился сквозь стену. Я отошла подальше, сгорая от любопытства.

Мне пришлось выйти на палубу и облокотиться на леер. В воде все еще попадались остатки чужого корабля. Я присмотрелась к одной бочке. «Алефтида», — прочитала я, сощурив глаза. Дернувшись, я бросилась к бочкам на нашем корабле. «Крессида», — было написано на них. Я снова бросилась к лееру, повиснув на нем.

А почему принцесса сказала, что это была «Лиора»? Или здесь несколько кораблей потерпело кораблекрушение?

— Кор-р-роче, слушай, — послышался голос призрака. Он приземлился мне на голову. — Эта кар-р-ракатица ходит вокр-р-руг Искандер-р-ра. И тр-р-рясет своими буйками! Я тепер-р-рь понял, почему она не утонула! С такими буйками не тонут! Она ими уже вытер-р-рла половину кар-р-рты на столе. Осталась еще половина! Но скандал нужен!

Я схватила зеркальце, написав Кракену про название корабля.

— Я же говор-р-рил, что мне это не нр-р-равится! — заметил попугай. — Так что устр-р-роим пр-р-рофилактический скандал! Повер-р-рь, он очень пр-р-ригодиться!

Я вздохнула и согласилась.

— Кхе! Кхе! — слышалось с моей головы. — Не обр-р-ращай внимания, я р-р-разминаю связки пер-р-ред скандалом! Кор-р-роче! Слушай меня, и все будет хор-р-рошо.

Зеркальце запотевало от моего дыхания. Я ткнула его Кракену.

— Меня тоже удивило, что он не спросил, что с твоим голосом, — развел крылья призрак. — О, смотр-р-ри! Идет кр-р-расотка! Пор-р-ра скандалить! Пр-р-равила хор-р-рошего скандала. Ты должна знать их на зубок! Ор-р-ри гр-р-ромче. Мужчины понимают только, когда на них ор-р-рут. В любой непонятной ситуации — р-р-рыдай. Смотр-р-ри! Сначала ор-р-решь, потом р-р-рыдаешь! Все поняла?

Я кивнула, глядя на то, как Эссида стоит возле входа в трюм и смотрит на меня.

Кракен давал указания мне на ухо.

— Гр-р-рудь впер-р-ред! — заметил Кракен. — Взгляд гор-р-рдый. Пр-р-росто смотр-р-ри на нее, как на внутр-р-ренности селедки!

В тот момент, когда я поравнялась с Эссидой, ее улыбка померкла. А глаза прищурились.

Я прошла мимо, прищурив глаза в ответ.

— Отлично! Ну что, Искандер-р-р! Готовь нер-р-рвную систему! — нахохлился Кракен. Я почти дошла до двери. А нужно ли вообще скандалить? Ничего же пока не случилось?

Я достала зеркало и поделилась сомнениями. Кракен прищурился и прочитал.

— Он тебе в любви вчер-р-ра пр-р-ризнался? — спросил внезапно попугай. Я закусила губу. За ночь я слышала столько нежных слов, но… ни одного признания в любви!

— А тепер-р-рь подумай головой! — усмехнулся попугай. — Ты скандалишь. Искандер-р-р не выдер-р-рживает и пр-р-ризнается в любви. Так все мужчины делают во вр-р-ремя скандала! Ты снова можешь говор-р-рить. И выскажешь все это ср-р-раной пр-р-ринцессе! Это р-р-раз. Втор-р-рое! Мужик, увидев, как скандалит одна женщина, вр-р-ряд ли захочет завести втор-р-рую! С него и одной хватит!

Я умела капризничать, скандалить, как принцесса. Но скандалить, как пиратка, я не умела. Я кивнула и решительно налегла на двери. Искандер сидел в кресле, рассматривая какой-то кинжал. Кинжал светился странным светом. Брови пирата сошлись на переносице.

Внезапно он поднял глаза. И кинжал, который он держал в руках, исчез.

— Р-р-раз, два, тр-р-ри! — прошептал на ухо Кракен. И тут же громко выдал. — Я видела, как ты смотр-р-рел на эту медузу в р-р-рейтузах!

Искандер откинулся на спинку, а я подошла к столу, скрестив руки на груди. Всеми силами я пыталась изобразить суровый взгляд.

— Тебе что? Нас мало, акулий кор-р-рм? — голос Кракена становился громче. — А то ходит тут кар-р-ракатица, буйками светит! Как тебе не стыдно! Я р-р-ревную тебя, мор-р-рской дьявол тебя пер-р-рекуси! Ты зачем ей камзол отдал, выпер-р-рдыш мор-р-рского окуня?

Я очень старалась делать скандальное лицо. Мне кажется, что у меня даже начало получаться.

— Хватай со стола ор-р-ружие, — суфлерски прошептал Кракен. И тут же заорал. — Да я тебя в мор-р-рского конька скр-р-ручу!

Оружие? Где? Какое? На столе у Искандера такой бардак, что я растерялась. Пистолетов нет, кинжала не вижу. Я схватила подсвечник. Кракен уже разошелся не на шутку.

— Я тебя сейчас пр-р-родырявлю за такие фор-р-ртеля! Пр-р-роткну насквозь! — заорал попугай, не обращая на меня никакого внимания. Он успел шепнуть, чтобы я выставила оружие вперед. И сделала очень р-р-решительно лицо.

Я послушалась и выставила вперед подсвечник.

— Дыр-р-рку в тебе сделаю, кр-р-рыса сухопутная! — орал попугай, пока я воинственно тыкала в пирата подсвечником.

Глаза Искандера напоминали два блюдца. Он не сводил глаз с подсвечника.

— Пр-р-росто возьму и отпр-р-равлю на кор-р-рм акулам! — заходился воинственный попугай. Из подсвечника вывалился огарок поплывшей свечи. — С дыр-р-ркой! Понял меня? Еще р-р-раз будешь заигр-р-рывать с этой кар-р-ракатицей, я тебя пр-р-родыр-р-рявлю!

— Продолжай, я внимательно слушаю, — заметил пират, глядя на меня, вооруженную до зубов.

— Еще р-р-раз увижу вас р-р-рядом, — начал Кракен, шепнув мне. — А тепер-р-рь вбей его в стол!

Я посмотрела на разбросанные карты, потом на подсвечник. Как его вбить в стол? Ладно, попробую!

Изо всех сил я ударила подсвечником по столу. Получилось очень громко и грозно.

— Эм… Пер-р-рвый заход не удался, — заметил Кракен, пока мы втроем смотрели на подсвечник. — Как говор-р-рится, если тебя пр-р-роглотил кит, пер-р-реходи к плану «бе…». Хватай пистолет!

Пистолет? Где же он? Так! Нужно быстро найти пистолет.

— Быстр-р-рее, — прошептал Кракен. — Я тяну скандал, как могу!

Руки дрожали, а я лихорадочно искала на столе пистолет. Но пистолета не было. Поэтому я схватила двузубую вилку.

— Я тебя пр-р-ростр-р-релю голову и пущу на кор-р-рм планктону! — послышался голос Кракена. Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него, не выпуская вилку из рук. — Затыкаю до смер-р-рти! Одним удар-р-ром две дыр-р-рки! Мало не покажется!

Что-то мне подсказывало, что серебряной вилкой пирату угрожали впервые. Он смотрел на нее очень внимательно. Видимо, боялся.

— Мы воор-р-ружены. И очень опасны! — подытожил Кракен. И тут же прошептал мне: «Р-р-рыдай!».

Я немного расстерялась от неожиданности, понимая, что плакать мне совсем не хочется. Изо всех сил я старалась морщить нос, чтобы выдавить слезу.

— Кошмар-р-р какой! — послышался встревоженный голос попугая. — Довел девушку до слез! Пр-р-росто мер-р-рзавец какой-то!

Мой нос снова сморщился. Я старалась так, как не старалась никогда.

— Ты посмотр-р-ри на ее слезы! Она тебя р-р-ревнует, гар-р-рпун тебе в зад! — продолжал призрак. Я усиленно старалась заплакать. Ну не могу я вот так взять и разреветься! Не получается!

Искандер подпер голову рукой, глядя на нас понимающим взглядом.

— Ну, и что ты должен сказать? — закончил Кракен, пока мне удалось выдавить соплинку. Со слезинками было туго. Но я старалась.

Искандер молчал. И продолжал смотреть на нас понимающим взглядом.

— Три волшебных слова? — намекал Кракен сиплым голосом. Я затаила дыхание, чувствуя, что вот он! Тот самый момент, когда я впервые услышу слова, которые мечтает услышать каждая женщина. Момент истины. Момент признания. Момент, от которого замирает сердце.

— Три волшебных слова, от котор-р-рых замир-р-рает сер-р-рдце, — словно прочитал мои мысли попугай. — Слова, котор-р-рые заставляют тр-р-репетать! Ну, Искандер-р-р!

— Пошли вон отсюда! — улыбнулся пират, глядя на нас в упор.

— Эм… Мы ожидали др-р-ругого! Пойдем, что-то он не в р-р-романтическом настр-р-роении! — заметил Кракен.

— Могу послать романтично. По романтическим направлениям, — заметил Искандер, однобоко улыбаясь.

Мы уже были возле двери. Я, если честно, расстроилась. Обернувшись, в надежде на чудо, я увидела, как Искандер снова достает тот странный кинжал. Дверь за нами закрылась. Я была близка к панике, выводя на запотевшем зеркале все, что думаю про ситуацию.

— Не могу понять, почему он не хочет пр-р-ризнаваться в любви? — заметил Кракен. — Ладно, пер-р-реходим к плану «бе». Я понял, в чем пр-р-ричина! Он не пойман на гор-р-рячем! Если бы мы поймали его на гор-р-рячем, то он бы мигом пр-р-ризнался бы в любви. И на колени встал бы! Повер-р-рь моему опыту!

Я скребла пальцем зеркало, пока Кракен внимательно читал мое послание.

— Не др-р-рейфь, медуза! Мор-р-ре р-р-рядом! — обиделся попугай. — Для начала пр-р-редлагаю вот что. Р-р-раз Искандер-р-р у нас на р-р-разговор-р-р не согласен, мы попр-р-робуем пр-р-редупр-р-редить кар-р-ракатицу. Чтобы сильно буйками не махала!

А вот эта идея мне нравится!

— Но нужен пр-р-рецедент! — рассуждал вслух призрак. Я терпеливо ждала вариантов, поскольку в любовных делах была совсем неискушенной. Мне казалось, что в жизни все, как в сказках. И они поженились. И жили долго и счастливо!

Если Искандер не признается в любви, то мне конец. Сколько у меня дней осталось? Совсем чуть-чуть! И тогда я стану безумной сиреной, пожирающей моряков.

Кракен слетел с моего плеча, сказав, что завтра все обдумает. Я собиралась идти в сторону посольства, как вдруг двери комнаты Искандера открылись. И меня втащили внутрь.

— Советчика нет? — спросил пират, осматриваясь по сторонам. — Тоже мне, романтик!

Я сидела за столом и мрачно клевала все, что было на тарелке. Аппетита не было. Поэтому, опустив глаза, я бездумно выбирала кусочки.

— Спать ложись, — послышался голос Искандера.

Я посмотрела на него с обидой. В ответ получила усмешку. Расстроившись, я полезла на кровать. Завернувшись в одеяло, я отползла на самый край, в надежде, что пират спросит меня, на что я обиделась!

Время шло, ночь сверкала звездами и шелестела волнами. Как вдруг я услышала стук. Били в дверь так отчаянно, что я проснулась окончательно.

— Помогите! — кричал женский голос. Искандер подорвался, промычал и направился к двери. На пороге в одной полупрозрачной рубашке стояла и тряслась Эссида. Ее волосы были разбросаны по плечам. Она нервно озиралась по сторонам.

— Меня пытались лишить девственности! — послышался ее взволнованный голос. — Эти пираты вломились в ту каюту, которую вы мне выдали, и… Мне еле удалось убежать! Мне страшно! Очень страшно! Разрешите, я посплю у вас!

Я лежала и не шевелилась, поглядывая из-за вороха подушек на картину в дверях.

— Я боюсь спать одна, — послышался голос, полный отчаяния. — Разрешите мне спать с вами!

Мои глаза распахнулись от такой наглости!

— Или… или просто подержите дверь открытой, — голос Эссиды совсем сник. — А то я очень боюсь..

Искандер лег спать, прикрыв двери. Я немного расслабилась, снова пытаясь уснуть. Сквозь сон я слышала осторожные шаги. Я раскрыла глаза, лежа среди вороха подушек. В комнате стояла Эссида. Она грациозно скидывала с себя сорочку, обходя кровать с моей стороны. Я решила подождать, что будет дальше. Посмотрев на себя в зеркало, поправив волосы, Эссида улыбнулась своему отражению и сделала мягкий шаг в сторону кровати. Неужели она меня не видит? Хотя, да. В зеркале на том месте, где я лежу отражается лишь одно из покрывал и куча подушек. Томно изогнувшись, красавица закусила губу. Она решила прилечь поближе к Искандеру, пробираясь с моей стороны.

И тут я резко встала!

— Аааааа! — закричала Эссида, не ожидая увидеть меня на кровати. Искандер дернулся и подорвался, хищно осматриваясь по сторонам. Из-под подушки у него торчала рукоять оружия.

— Сюр-р-рприз! — послышался довольный голос Кракена, пока Эссида с ненавистью смотрела на меня.

— Простите, не хотела вас потревожить, — тут же дрожащим голосом заметила красавица. — Просто пираты опять ломились в мою дверь. И я испугалась!

— Настолько, что бежала, р-р-раздеваясь на ходу! — вставил ремарку Кракен. — В надежде, что догонят! Тр-р-русы потер-р-ряла в пр-р-роцессе сопр-р-ротивления? Или сняла, чтобы бежалось быстр-р-рее?

— Я… — принцесса прикрылась руками, а потом стала нагибаться за рубашкой. — Она случайно упала!

Искандер молчал. Эссида просто пожирала его глазами, стыдливо натягивая свою ночную сорочку.

— Мне действительно очень страшно, — вздрогнула она. — Можно, я буду спать рядом?

Глава тринадцатая. Принц, который…

Я ожидала, что ее прогонят, ждала, что Искандер предложит ей коврик. Но вместо этого он молча отодвинулся в сторону, оставляя место между нами. Я была в ужасе!

— Искандер-р-р! — заорал Кракен. Но тут же осекся, глядя на мое лицо. — Я с тобой больше не р-р-разговар-р-риваю!

Эссида ловко юркнула между нами с довольной улыбкой. Мне хотелось встать и уйти, но Кракен замотал головой.

Что? Неужели мне нужно остаться? Я просто кипела от негодования! Но попугай был непреклонен.

Стоило мне задремать, как вдруг я услышала шорохи рядом. Приоткрыв глаз, я увидела, как бессовестная Эссида пытается обнять спину Искандера. Я долго думала, чтобы такое сделать, а потом размахнулась и под одеялом отвесила ей пинка!

— Ой, — вздрогнула Эссида. — Простите, я просто привыкла спать с любимой подушечкой. Я вовсе не претендую!

— А я пр-р-ривыкла пинаться во сне! — заметил вместо меня Кракен, посмотрев на меня с одобрением. — Поэтому меня долго не бр-р-рали замуж!

Эссида снова улеглась, демонстративно отодвинувшись от Искандера, на которого я смертельно обиделась! Нет, ну надо же!

Пока я переживала свою обиду, послышался еще один шорох. Я приоткрыла глаз, видя, как красавица снова пытается прильнуть к любимому.

Я размахнулась настолько, насколько позволило одеяло, и пнула ее. К утру у меня болела нога. Но Кракен был прав. Оставлять без присмотра эту каракатицу нельзя!

Под утро я уснула, рефлекторно отвешивая пинок за каждый шорох.

— Ай! — послышался знакомый мужской голос. И я проснулась. Эссиды в комнате не было!

Собрав в узел одеяла подушки, я направилась в свое посольство. Мне очень хотелось, чтобы меня остановили, бросились за мной и попросили прощения. Но ничего не произошло. Искандер вел себя так, словно я для него ничего не значу!

Свалив подушки и одеяло на груду барахла, я разревелась. Из стены появился Кракен.

— Сейчас я р-р-разбер-р-русь! — заорал он, исчезая в чужой каюте.

За стенкой слышались голоса: «Что ты твор-р-ришь!!!».

— Ничего, — заметил голос Искандера. Он заставил мое сердце вздрогнуть. — А что такого? Принцесса со мной не разговаривает!

— Ты… Ты… мер-р-рзавец! — орал Кракен.

— Ты сам меня таким сделал! — парировал пират. Голос его был спокоен и равнодушен. — Как ты всегда говорил? У пиратов нет ни совести, ни чести! Потому что совесть и честь тянут на дно!

— Но как же пр-р-ринцесса! — возмущался Кракен. — Она же стр-р-радает!

— Принцесса всегда страдает, и что с того? — снова спокойно заметил Искандер. Я чуть не разревелась!

— Что это за кинжал? — внезапно спросил Кракен.

— Не твое дело, — холодно отрезал Искандер. — Скажем так. Трофей. Иди к принцессе и передай, что мне нужна девушка, которая умеет жить своими мозгами. А не мозгами безмозглого попугая! Я что? Не заметил, что вся, якобы «любовь» исходит исключительно с твоей подачи? Иди, Крессида, сделай вид, что любишь! Иди, обними его! Мне нужна настоящая любовь. А не из — под палки! Разговор окончен.

— Что с тобой, Искандер-р-р?!! — заорал попугай. — Ты словно околдован!

Дальше я не расслышала из-за выстрела. Кракен появился передо мной, глядя на меня грустным взглядом.

— Не р-р-расстр-р-раивайся! — заметил попугай, присев на трюмо. — Скор-р-рее всего, эта кар-р-ракатица наложила на него свои чар-р-ры! И поэтому он себя так ведет!

«Чары?» — написала я на зеркале, с надеждой глядя на попугая.

— Да, чар-р-ры! И нам нужно пр-р-ридумать, как их снять! А еще лучше, выбр-р-росить кого-то за бор-р-рт! — злобно заметил Кракен. — Сама подумай. Она болталась два дня в воде! Да любой нор-р-рмальный человек будет выглядеть так, словно его кит выср-р-рал! А эта, словно губки кр-р-расила, повиснув на бочке! И пр-р-рическу себе делала…

С каждым словом попугая я успокаивалась. Значит, все-таки чары! Как я сама не догадалась!

Глава четырнадцатая. Доказательства любви

— Полечу следить, а ты пока оставайся здесь! — рявкнул Кракен. — И думай, что будет делать с чар-р-рами!

Он исчез, а я успокаивалась, глядя на себя в зеркало. Жаль, что я ничего не понимаю в чарах! Искандер еще не знает, что расколдован. Ой, так ведь чары на него не действовали, пока он был проклят!

В голове что-то щелкнуло. Я знаю, кто может мне помочь! Морская ведьма!

— Кошмар-р-р! Я видел, как они гуляют вместе! — заорал Кракен, пока я обдумывала свой план. — По палубе! Искандер-р-р показывает ей устр-р-ройство кор-р-рабля!

Я стиснула зубы, намереваясь дождаться ночи. Время тянулось медленно, но я терпеливо ждала. Если морская ведьма окажется бессильной, то мне конец!

— Позор-р-р! Она поцеловала его в щеку! — заорал Кракен. — И мотыляла буйками!

Мне очень хотелось сдаться. Я вспомнила кровожадных сирен, облепивших камни. И теперь мне стало их жаль. Они ведь тоже раньше кого-то любили! И теперь ненавидят всех мужчин, за то, что однажды один из них предал! Я вспоминала радость в глазах, когда очередной пират шел ко дну.

И я буду такой же. Сиреной с разбитым сердцем. Вечно голодной и прекрасной. Буду выныривать, завидев корабль. И петь, глядя, как очарованные моряки бросаются в воду.

— Он взял ее за р-р-руку!!! — заорал Кракен, высунувшись из стены.

Я снова стиснула зубы, явно не желая слушать такое! Время шло. У меня напрочь пропал аппетит, пока я ждала, чтобы на палубе было как можно меньше народа.

— Они обсуждают свадьбу! Как только пр-р-ричалят к бер-р-регу! — заорал Кракен. — Вставай! Нужно что-то делать! Она его точно очар-р-ровала! Давай мы ее подкар-р-раулим и скинем за бор-р-рт!

Я думала. А ведь действительно, Искандер прав. Принцессы никогда не делают что-то по своей воле. Они улыбаются тем, кому им сказали улыбаться на светском приеме. Они танцуют с теми, на кого им указали. Они выходят замуж за тех, за кого велели. И стоит один раз ослушаться, лишишься милости отца. Принцессы не правят. Принцессы просто разменная монета. Залог. Гарантия. Награда.

Я решительно встала, и не дожидаясь отчета, и вышла на палубу. На палубе было тихо. Ночь рассыпала в небе яркие звезды. Где-то внизу мерно плескалась вода. Я облокотилась на леер, и почувствовала, как начинаю плакать. Принцессы всегда плачут в непонятных ситуациях. По крайней мере, я всегда так делала!

Слезинка скатилась со щеки и упала в черные волны.

— Почему ты плачешь? — всколыхнулось море. Я удивленно посмотрела на воду.

А потом увидела в воде лицо морской ведьмы.

— Я же предупреждала, моя бедная сирена! О том, что появится другая девушка! — произнесла ведьма. Она вынырнула, словно сирена. А волна подняла повыше.

Я писала на зеркальце про чары. Ведьма кивала и сочувственно смотрела на меня.

— Я же говорила тебе, моя медузка, — ласково произнесла она. — Хорошенько подумай, прежде чем связываться с принцами. Но ты меня не послушалась.

«А можно как-то снять чары?» — спросила я, показывая ей зеркало.

— А ты уверена, что это чары? — развела руками ведьма. — А вдруг твой принц действительно влюбился в соперницу? Увы, моя дорогая, времени осталось мало. Надеюсь, что ноги того стоили!

Я нервно сглотнула, глядя на волны.

— Не плач, милая, — внезапно произнесла ведьма. — Ты можешь просто прыгнуть в море. И тогда останешься сиреной навсегда! Прыгай в воду! И больше не будет разочарований, боли, слез… Знаешь, что по моря — это слезы сирен, потерявших свою любовь навсегда. Так что прыгай… И море тебя утешит! В море не видно слез!

Я крепко держалась за бортик.

— Я пытаюсь спасти тебя, — тянула ко мне руку ведьма. А я смотрела на нее и вспоминала поцелуи. — Не глупи, моя медузка… У тебя нет шансов! Прыгай, и забудь неблагодарного принца, которого ты расколдовала!

Опомнившись, я замерла. Сейчас мне нужно принять решение самостоятельно. Без советников, министров, отца, придворных… Даже без Кракена!

— Помнишь наш уговор? У тебя осталось совсем мало времени! — произнесла ведьма. — Плыви со мной! Не бойся!

Я покачнулась, зажмурилась, но руки не разжала. А потом отрицательно покачала головой. Если бороться, то до конца!

— Ну что ж! Я поражена твоей стойкостью, — произнесла ведьма, поправив украшение из раковин. — За это я тебе кое-что расскажу! Девушка — не та, за кого себя выдает… И пока мы с тобой разговариваем, твой принц уже почти мертв!

Мои глаза раскрылись! Погодите, но там же Кракен!

— Надеешься на своего попугая? Зря! — заметила ведьма, исчезая в пучине. Я отпрянула и бросилась в трюм. Дверь в комнату Искандера была открытой. Я влетела внутрь, не видя никого. Со всех ног я бросилась на палубу, осматриваясь по сторонам. На палубе мирно спали матросы. Нужно найти их, пока не поздно!

Я бежала вдоль ограждения, пока не увидела пару, целующуюся на носу корабля. Мое сердце вздрогнуло, когда я увидела кинжал, спрятанный за спиной Эссиды. Она целовалась с открытыми глазами, а потом на мгновенье застыла и бросила на меня взгляд.

— Ис… — начал Кракен, но тут же замер с открытым ртом. Красавица стояла, выставив вперед руку. Кракен открывал и закрывал клюв, но не мог выдать ни звука. Невидимая сила прибила его к полу. Где он и остался. Я бросилась к Эссиде, видя, как она медленно подносит кинжал к моему принцу.

Одно движение руки, и меня бросило на пол. Я попыталась встать, но не могла пошевелиться. Что же делать? Меня словно приклеило к полу. Я думала, что это платье. Но приклеилось все. Даже руки.

Искандер целовал ее, не отрываясь от ее губ. Я тянула руку в их сторону, видя занесенный кинжал. Нет! Только не это! За что?!! Я дернулась, чувствуя, как меня приклеивает к доскам еще сильнее!

Кинжал сверкнул.

— Искандер!!! — закричала я так громко, что сама испугалась своего крика. — Берегись!

В этот момент я увидела, как Искандер уворачивается от удара. Меня било об доски, я тряслась, чувствуя, как ноги превращаются в хвост. Сердце вздрагивало, а я с ужасом смотрела на чешую.

— Чтоб тебя смыло волной, тварь! — крикнула я, приподнимаясь на руках. В ушах слышался гул моря, словно я поднесла к ним раковины. Но ничего не произошло! Странно!

— Поздравляю! Еще одна наивная дурочка! — заметила Эссида, встряхнув головой. Передо мной появилась… морская ведьма. Она улыбалась такой улыбкой, что мне стало дурно. — Теперь ты принадлежишь мне! Прости, я не сказала тебе всех условий! Но ты и не спрашивала, собственно, как и все! Хотя, даже если бы ты спросила, я бы не сказала! Мне не выгодно!

— Зачем ты это сделала? — простонала я, пытаясь сдвинуться с места.

Но тут же увидела, как возле горла ведьмы сверкнул то самый странный кинжал.

— Еще одна наивная дурочка! А я все ждал, когда ты себя проявишь. Жаль, что пока ты была человеком, ты была неуязвима, — послышался хриплый голос Искандера. Он держал ведьму за волосы, приставив к ней светящееся магическим светом оружие.

Я смотрела во все глаза, и не верила! Он знал? Он готовился? Так вот для чего ему этот странный кинжал!

Искандер сплюнул, глядя на ведьму, которая застыла от ужаса. Там, где кинжал касался ее кожи, расползались черные пятна.

— Думаешь, я не догадался? Внезапно появившиеся ноги, таинственное молчание… Знаешь, сколько я таких историй слышал? — хрипло произнес Искандер, придвинув кинжал еще ближе к ведьминой шеи. — И вот что странно. Почти все истории почему-то плохо заканчивались! И не важно, любил принц или не любил. Дело было не в любви.

— Отпусти меня, — процедила ведьма, глядя на острие. — Я затоплю этот корабль! Раз ты слышал истории, то наверняка наслышан о том, что бывает с теми, кто посмел…

— Молчать, — послышался голос пирата. — Прости, ты попала не на того принца. Не на глупого и наивного дурачка, который в лепешку разбивался, доказывая никому ненужную любовь.

— Чего ты хочешь? — процедила ведьма.

— А как ты думаешь? — произнес хриплый голос, а черные брови поднялись. — Подумай, чего же я хочу? Посмотри внимательно и подумай!

— Откуда у тебя этот кинжал? — тянула время ведьма, шарахаясь от каждого движения острия.

— У меня есть много чего интересного, — заметил пират. — Не зря же я столько времени грабил и убивал? Итак, как там по правилам нужно сказать? Ах, да! Я люблю тебя, Крессида!

Я смотрела на него, чувствуя, как все внутри оборвалось. Он меня любит? Правда? На глаза навернулись слезы.

— Чего рыдаем? — послышался удивленный голос Искандера.

— Просто… Впервые в жизни меня кто-то полюбил… — прошептала я, глядя на него.

— В первый и последний раз, заметь. Варианты «полюбил кто-то еще» я не рассматриваю, а расстреливаю, — послышался голос пирата. Только сейчас я начала понимать, что произошло. И почему он постоянно доставал этот кинжал. И почему ничего не спросил. Он все знал… И ждал… И… подыгрывал?

— Ну как? — заметил Искандер, прижав кинжал к горлу ведьмы. — Убедительно звучит? Или как обычно? Веришь ли ты в мою любовь?

— Верю! — зашипела ведьма, выставляя вперед руку. — Забирай свою сирену!

Я почувствовала, как меня подбрасывает в воздух. Хвост разделился на две части, светлея и укорачиваясь.

— Пр-р-роверь! Не кр-р-ривые! Ср-р-разу пр-р-ровер-р-ряй! — заорал Кракен, к которому вернулся дар речи. — А то потом будешь, как кар-р-ракатица!

— Достаточно? — прошипела ведьма, глядя на меня в упор. Я встала, задирая юбку.

— Мне без разницы, — заметил Искандер. — Можешь не показывать. Главное, чтобы тебе нравились!

Я смотрела на ноги, понимая, что они вполне симпатичные. Но мне было страшно. Я на мгновенье представила гнев ведьмы и сжала кулаки.

— Это был раз, — кивнул пират, покрепче прижав к себе вырывающуюся ведьму. — Теперь два!

— Что?!! — обалдела ведьма, поднимая на него глаза.

— Я подумал и решил, что будет три желания, — заметил Искандер. Кинжал оставил черные пятна на шее ведьмы. Она сморщилась от боли и стиснула острые зубы.

— Ненавижу! Мерзавец! — просипела она, пытаясь поднять руку.

— Я — не принц. Я — все-таки пират, а у пиратов нет ни чести, ни совести, — улыбнулся Искандер.

— Не верь ему! Он обманет тебя! — закричала ведьма, протягивая ко мне руку. — Как когда-то обманул меня твой отец! Возвращайся со мной в море… И мы будем счастливы!

Мне показалось, что я ослышалась.

— Мой отец вас обманул? — спросила я, глядя на ведьму. Я смотрела на нее, вспоминая портрет моей мамы. На портрете была совсем другая женщина.

— Я вам не верю, — прошептала я.

— А так? Вот мой настоящий облик… — взмолилась ведьма. Она вся покрылась водой. А когда вода схлынула, я увидела знакомые черты. Те самые, которые видела на портрете. Том самом, за который подралась с толстым принцем.

— Ма… ма? — прошептала я, глядя на ведьму. Я не знала, верить ей или нет. — Вы — моя мама?

— Я хотела тебе сказать об этом, когда ты вернешься в море. Я хотела научить тебя древней магии… — послышался голос ведьмы. Она тянула ко мне дрожащую руку. — Я хотела вернуть свою доченьку… Мою маленькую сирену… Любой ценой… И никогда бы не позволила быть ей вместе с принцем! Никогда!

Я стояла в растерянности. Колени дрожали, а я не знала, что делать.

— Не веришь? — спросила ведьма голосом, полным отчаяния. — Хорошо. На портрете, который висит в гостиной, у меня в руках ракушка… А в саду есть куст, на котором растут разные розы… Я еще сама удивлялась, когда впервые увидела их…

Мои губы задрожали. Я смотрела на нее, понимая, что она говорит правду. По щекам ведьмы текли слезы.

— Еще один повод пр-р-рирезать тещу! — заорал Кракен. — Я бы не др-р-рогнул! Тепер-р-рь уже точно!

— Отпусти. Я не причиню вам вреда! — дернулась ведьма, глядя на меня. — Обещаю!

— Не вер-р-рь теще, Искандер-р-р! — заметил Кракен. — Теще вер-р-рить нельзя!

— Я вот теперь даже не знаю, — заметил пират, не убирая кинжал. — Радоваться мне или плакать.

— Мне сказали, что ты умерла! Я даже гробницу твою видела! — закричала я, роняя слезы. — Я носила тебе цветы! И берегла твой портрет! А ты пыталась убить моего принца! Ты заставила меня переживать! Ревновать! И мучиться! Зачем ты так, мама?!!

Ведьма зарыдала, глядя на меня.

— Жил-был принц очень бедной страны Ивернес. В ней не было ничего. Казна была пуста. И тогда кто-то сказал принцу, что нужно найти сирену и сделать вид, что страстно в нее влюблен. Но он познакомился не с простой сиреной. Нет. Это была одна из морских ведьм… Ведьма влюбилась в принца без памяти. Она решила стать обычным человеком. И отдала морю свою силу, в обмен на ноги.

Я слушала ее, все еще не веря. Неужели это — моя мама?

— Принц привез ее в свое королевство… — ведьма вздохнула. А потом посмотрела на меня таким взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. — И запер ее в своем замке. Он потребовал у моря дань в обмен на жизнь королевы. И море исправно платило ее, выбрасывая на берег в оговоренный день сокровища затонувших кораблей…

Я вспомнила, как однажды видела в окно, как слуги тащили огромный, покрытый ракушками сундук.

— У меня родилась дочь. И тогда я поняла, что нужно бежать. Магической силы у меня не было. И мне нужно было всего-то навсего добраться до моря. За мной бросились в погоню. И нагнали почти у кромки воды. Я собиралась бросить дочь в воду, чтобы спасти ее… Но не успела. Ее поймал стражник. Меня держали за шкирку, как собачонку. Принц… ну, на тот момент уже король смотрел на меня с презрением. А потом взял ребенка на руки. И велел отпустить меня в море. «Пока у меня наша дочь, ты мне ничего не сделаешь! Ты знаешь, что мне нужно! Если ты попытаешься затопить Ивернес, я убью ее! Любое движение с твоей стороны, и Крессида умрет!» — последнее, что я слышала.

Мои ноги прогнулись, и я опустилась на палубу. Я не знала. Мне никто не рассказывал об этом…

— А почему, если ты платила ему дань, он решил отдать меня замуж? — внезапно осенило меня.

— Скажем так, твой отец был в очень плохом положении. Битва была проиграна. И он согласился на мир, зная, что стоит кому-нибудь тебя обидеть, а тебе пожаловаться мне, я затоплю все, — сглотнула ведьма. — Ратенборн был обречен. Твой отец разыграл свой последний козырь.

— Значит, ты действительно моя мама? — спросила я, глядя на нее сквозь слезы. — И ты не умерла?

— Нет, — покачала головой ведьма, не замечая, что кинжал возле ее горла исчез. — Я хотела забрать тебя домой, в море… Я не хотела, чтобы ты повторила мою ошибку… Я боялась, что узнав, что ты сирена, твой принц поступит так же, как и твой отец много лет назад…

— Слушай, — хрипло произнес Искандер. — Я готов тебе сам дань платить. Сокровищами затопленных мною кораблей. Только при одном условии, дорогая мама… Ты больше не появишься в нашей жизни!

— Размечтался! — огрызнулась мама, а я боялась подойти и обнять ее. Ведьма сама шагнула ко мне и прижала к себе. — Ты его любишь? Учти, он мне не нравится! Мне не нравятся все принцы! Абсолютно все!

Я посмотрела на Искандера, вздохнула и шепнула ей на ухо.

— Вот что мне с вами делать? — произнесла ведьма, глядя на нас. — Мне не нравится, что он слишком хитер… Доченька, подумай хорошенько! А вдруг он запрет тебя в замке? И будет требовать дань?

— Мне проще награбить, — заметил Искандер, не выпуская из рук кинжала.

— Хорошо, — произнесла через силу ведьма, оборачиваясь в сторону моего принца. — Я разрешу вам быть вместе при условии, что в ее комнате всегда будет морская вода. Я должна с ней как-то связываться. Я должна знать, что дочь в безопасности.

— А теперь мои условия, — перебил пират, поигрывая кинжалом. — Мама больше не спит с нами. Это раз! Мама больше не пытается меня соблазнять — это два! И мама больше не лезет ни в свое дело — это три!

— А как же внуки? — спросила ведьма. А я плакала, чувствуя, что сердце разрывается. Не то от радости, не то от переживаний.

— Ладно, так и быть. Искупаю в море пару раз, — мрачно произнес Искандер, пряча кинжал. — Кто б мог подумать, МА-МА!

То, что они никогда не поладят, я уже догадывалась.

— Мамочка, — шептала я, прижимаясь к ведьме. Та гладила меня по голове. Я так мечтала об этом.

— Мне донесли, как обращался с тобой этот принц в детстве! Я просто мечтала утопить его корабль! Пустить ко дну! За то, что моя девочка плакала! — процедила ведьма. — Но тебе повезло. Она прокляла тебя. И тем самым спасла тебе жизнь!

— Что ты хочешь от ребенка? — усмехнулся Искандер. — От маленького изнеженного принца? Который считает, что весь мир обязан ему. Когда корабль захватили, со мной обращались ужасно. Я был юнгой. И часто, лежа на полу в трюме, я вспоминал пирожные с вишней, которые мне несла маленькая принцесса. Однажды Билл Веревка предложил обменять мой медальон на хлеб. Он ему очень понравился. А я был голоден. И хлеб казался мне пирожным. Но я отказался. Это уже потом до меня дошли слухи, что принцесса пыталась прыгнуть в море, узнав о моей смерти. Я спрашивал себя «за что?». А потом вспомнил слова принцессы. И понял, что она прокляла меня.

Я смотрела на моего принца, пока мама держала меня в объятиях крепко-крепко.

— Давай в море? — умоляла она меня, в надежде, что я соглашусь.

— Нет, мама, — ответила я, протянув руку к принцу. Тот улыбнулся, вырывая меня у матери.

— Посмотри мне в глаза, ведьма, — произнес Искандер. — Я зря прошел весь этот путь, чтобы просто помахать рукой уплывающей сирене?

Его рука погладила меня по щеке.

— Если что, я попросил прощения заранее, — напомнил Искандер. Так вот за что он просил прощения! А я думала за то, что в детстве вел себя ужасно!

— Меняем курс. Плывем на Ивернес. Это вам подарок, девочки, — произнес Искандер, целуя меня в лоб. Он снял камзол и укутал меня. Я ковыряла пальцем странную дырку, пока не осознала, что она от… от… пули!

— Не обращай внимания, — улыбнулись мне, пока я с ужасом смотрела на нее. — Это старая.

Матросы, которые до этого спали, очнулись, осматриваясь по сторонам и не понимая, что происходит.

— Я их усыпила, чтобы не мешались, — заметила ведьма, недовольно глядя на Искандера. — Все равно, ты — ужасный принц!!!

— Зато отличный пир-р-рат! — заметил Кракен. — И вообще, кар-р-ракатица, р-р-руки пр-р-рочь от моего ученика!

— Ты кого каракатицей обозвал?!! — возмутилась мама, взмахнув рукой. Огромные волны подняли корабль и развернули на месте. Ведьма сощурилась на горизонт. И в паруса ударил сильный ветер. Волны поменяли направление, и корабль полетел со скоростью, от которой даже у бывалых пиратов захватило дух.

— Я вот думаю пр-р-риудар-р-рить за тобой! — заметил Кракен, облетая ведьму со всех сторон. — А что? Я хор-р-рош, кр-р-расив, умен… И тепер-р-рь у меня дилемма. Пр-р-риудар-р-рить сейчас. Или дождаться, когда ты станешь вдовой!

— Я ненавижу мужчин! — огрызнулась мама.

— Я — не мужчина. Я попугай, — дерзко заметил Кракен, спускаясь к маме на плечо. — Пр-р-ристаю мор-р-рально, но намер-р-ртво!

— Кыш! — снова огрызнулась мама, снова поднимая волны.

— Птичка моя, — послышался задушевный голос Кракена. — Ты хор-р-рошо подумай! Я — мужчина в самом р-р-расцвете сил и кр-р-расоты! Мне ср-р-разу понр-р-равились твои буйки!

— Брысь отсюда! — заметила мама, глядя на нас недовольным взглядом, отгоняя попугая ветром.

Меня грели в объятиях. А я смотрела на штурвал. Однажды я его крутила. Чтобы спасти всех…

— Хочешь попробовать? — послышался шепот. Я немного стушевалась, понимая, что принцессы не стоят у штурвала. А вдруг у меня второй раз не получится?

Меня подвели к штурвалу и положили мои руки на деревянные замусоленные штуки.

— Это рукоятки, — я чувствовала, как поверх моих рук ложатся его руки. — Право на борт!

Я крутанула штурвал влево. Корабль стал поворачивать вправо.

— Откуда знаешь? — спросил Искандер, придерживая штурвал и мои руки. — Кракен научил?

Мы смотрели на Кракена, который летал за мамой. Так злилась, пытаясь сбить его ветром. Но ему было хоть бы хны!

— Кор-р-роче, ср-р-раный мор-р-рской дьявол понес нас за сокр-р-ровищами! Я не знал, что сундук зачар-р-рован! Мы его откопали, чтоб его кит выср-р-рал… — слышался голос попугая.

Корабль шел ровно. А я переживала, высматривая впереди препятствия. А вдруг рифы? Или сирены? Или суша?

— Утром мы будем в Ивернесе. Можете идти спать. Море само приведет корабль, — послышался голос мамы. Она посмотрела на нас и вздохнула. — Я не одобряю принцев! Помни об этом!

Корабль сам шел нужным курсом, рассекая волны. Меня закинули на плечо и понесли в комнату.

— Ты помнишь мое пирожное? — спросила я, глядя в светлые глаза. — И всегда помнил?

— Давай поиграем в пиратов, — произнес Искандер с улыбкой. — Я буду капитаном пиратского корабля…

У меня на глазах навернулись слезы. Я тихо всхлипывала, вспоминая свою сказку.

— И я похищу тебя с твоей свадьбы, — продолжал он, пока я смотрела на моего принца. — Назову корабль твоим именем, и заберу к себе на борт…

— И мы встретим Кракена. Я, правда, так и не поняла, что это такое. Картинки не было, — тихим голосом продолжила я.

— Я влюблюсь в тебя. Но тебе будет все равно… — выдохнул Искандер. — Чтобы я не сделал! А потом…

— Ты потеряешь меня навсегда, — продолжала я, вспоминая, что там было дальше. Но я не помнила! — Прости, не помню…

— А потом спасу, чтобы не расставаться больше никогда. Чтобы мы жили долго и счастливо, — послышался голос Искандера. — Начнем с начала! Я похищаю тебя!

Я завизжала, притворно отбиваясь, когда меня подняли на руки.

— Но быть пиратом — мерзко и отвратительно! Наши государства воюют с пиратами! — строго произнесла я. — Эти слова недостойны принца!

— Зато выгодно, — заметил Искандер, осторожно целуя меня. — Прости, что пришлось притвориться. Я еще долго в кошмарах буду видеть, как целую твою мать!

Я медленно целовала его губы, чувствуя, как внутри меня начинается сладкий шторм. Мои руки гладили его волосы, как вдруг дверь вылетела с петель. Меня резко бросили на кровать, выхватили пистолет и направили ее на дверь.

Огромный, как медведь, волосатый мужик с бородой, заплетенной в косички, просто влетел в нашу комнату.

— Мне срочно нужна твоя помощь! — заорал он, бросаясь ко мне. Я завизжала, видя, как Искандер стреляет. Ужасный громила ловко уворачивается от выстрела и замирает. — Это я, Кракен! Она сняла проклятие сундука!

Я завизжала еще раз, глядя на жуткую, исполосованную шрамами морду. И бороду.

— Стоило догадаться, — мрачно заметил Искандер, стараясь не показывать удивление.

— Принцесса, — басом заорал громила, поглядывая на двери. — Я тебе помогал соблазнять Искандера! Теперь мне нужно соблазнить твою мать, морской дьявол ее р-р-раздер-р-ри! Пока она не ушла!

— Что?!! — опешила я, глядя на громилу.

— Только сквозь стены не ходи, ладно? — усмехнулся Искандер. — Мне еще дорог мой корабль!

— Искандер, мне нужно кольцо! Срочно! — заорал громила, снова пугая меня. — Пока она развязалась!

— Что?!! — икнула я, глядя на Кракена. Тот закатил глаза.

— Короче, я привязал ее. Чтобы не уходила никуда! Нашел зачарованную веревку! Валялась такая у Искандера! Я ее из трюма притащил! Говорили, что она Кракена удержит! А теперь мне нужно кольцо! Срочно! Красивое! — выпалил басом громила.

— Зачем? — дрожащим голосом спросила я, глядя на спутанные космы пирата. Тот перерывал карты, скидывая их на пол.

— Быстро, а то она прогрызет зачарованную веревку! — заорал Кракен. — Ту самую, которую тогда у магов отжали, когда судно топили! Быстрее! Она почти ее прогрызла!

— А в сокровищнице посмотреть? — спросил Искандер, глядя на то, как содержимое стола летит на пол.

— Точно! — заорал Кракен, хватая меня. — Поможешь выбрать!

— Стоять! — возмутился Искандер.

— Раньше ты не возмущался, — огрызнулся громила, неся меня, как котенка. — Давай с нами. Только быстро!

— Зачем ему кольцо? — спросила я тихо, видя, как огромный пират перерывает сокровища. Короны, диадемы, кубки летели в сторону.

— Нашел! — заорал Кракен, вынося еще одну дверь. Дверь упала на пол.

— До сих пор уверен, что он призрак попугая, — согласился Искандер. Мы мчались за ним по коридорам. В одной из комнат я увидела маму, привязанную к стулу. Часть веревок горела странным светом, а часть валялась обрывками на полу. Мама была в гневе.

— Да я тебя утоплю! — заорала она, пытаясь высвободить руку. Кракен достал кольцо и грохнулся на колено.

— Я плавал по морям и океанам, но никогда не видел такой красавицы… — начал Кракен. Искандер меня приобнял: «Пойдем, это надолго!».

— А я хочу послушать! — заметила я, глядя на лицо мамы. Она смотрела на кольцо брезгливо и хмуро.

— Это обычная пиратская ерунда, — отмахнулся Искандер.

— Эм… забыл, — вздохнул Кракен, глядя на нас с надеждой. — Короче. Говорю, как есть. Я ни хрена не принц. Я сын рыбака. И кроме тухлой рыбы у меня ничего на берегу нет. Но из нее тоже можно построить отличны дворец. Только кому он нужен? Ааааа! Мор-р-рской дьявол! Кор-р-роче, не пр-р-ринц я! Поэтому можешь не пер-р-реживать! У меня ни чер-р-рта нет. За исключением сокр-р-ровищ, котор-р-рые я зар-р-рыл! Предусмотрительно! Кор-р-роче, вот!

Он ткнул кольцо маме, которая все еще брыкалась.

— Развяжи меня, доченька! Сейчас я его обратно заколдую! — орала она. Я хотела ей помочь, но Искандер меня удержал. Он смотрел с улыбкой на всю эту картину.

— Кор-р-роче, я р-р-решил. Хор-р-рошая баба. Нужно бр-р-рать! — закончил свою речь Кракен. — А твоего пр-р-ринца я по скале р-р-размажу!

— А вот теперь уходим! — меня закинули на плечо, унося из комнаты. Последнее, что я видела, это как мама высвободила руку.

Дверь закрылась. А из каюты послышался грохот!

— У меня из кор-р-рон только кор-р-ронка на зубе! — орал пират басом, намекая, что еще жив.

Мы с трудом уснули, слыша крики и разборки почти до утра.

— Вставай, — послышался голос. Я открыла глаза, видя, как солнечный свет пробивается в каюту. — Пойдем!

Исканред потянул меня за руку на палубу. И первое, что я увидела — сверкающие белые башни Ивернеса.

Напротив нас стояло кораблей тридцать. И на всех них трепетал флаг Ратенборна.

— Что случилось? — спросила я, глядя на флаги чужой страны.

— Наш флот еще в пути, — мрачно заметил Искандер. — Но думаю, что пару фортов мы им подпортим.

От одного корабля отделилась шлюпка с белым флагом.

— Не стрелять, — произнес Искандер, пока гребцы налегали на весла, двигаясь в нашу сторону. Я нетерпеливо ждала, когда она подплывет поближе. На борт вышла делегация. Чопорный старик протянул свиток Искандеру.

— От вашего отца, — послышался голос старика. Он опасливо косился на пиратов. Я, затаив дыхание, ждала, когда Искандер развернет его. Старик жался и брезгливо вытирал руки, поглядывая на оборванцев — пиратов.

— Твой отец вчера ночью умер. Корабль с ним затонул во время битвы. Королевский фрегат Ивернеса пошел ко дну. Теперь Ивернес официально присоединен к Ратенборну, — медленно произнес Искандер, глядя на меня.

— Нет, — задохнулась я, глядя в письмо. — Теперь земли Ивернеса — часть чужого государства!

— Есть плохая новость, — заметил Искандер, пока я смотрела на чужие флаги на башнях и шпилях. — Последний принц Ратенборна погиб в битве. Он был на одном из кораблей, которые брали Ивернес. Но есть новость еще хуже!

— К-к-какая? — задохнулась я, понимая, что за мое долгое отсутствие произошло столько событи!

— С этого момента я снова наследник престола Ратенборна, — заметил Искандер. — Мой отец велел разыскать меня.

— Вы согласны поговорить с отцом? — спросил старик. Позади него маячил слуга со шкатулкой. — Ваше отец на корабле. — Он уже подобрал вам невесту! Это его единственное условие передачи короны! Принцесса Неверида. Неверид оказал нам военную поддержку при условии, что вы женитесь на принцессе.

— На море условия ставлю я, — заметил Искандер, которого приглашали в шлюпку. — Идем на сближение!

Пираты забегали, дергая веревки и натягивая паруса.

— А если она красивая? — спросила я, глядя, как пираты ловко лезут вверх по мачтам.

— Флаг сменить на кровавый! — скомандовал Искандер, пока я ждала ответа.

— Да мне плевать, красивая она или нет! — заметил Искандер, сощурившись в сторону королевской эскадры Ратенборна.

— Как дела? — гаркнуло что-то басом на ухо, а я так перепугалась, когда на мое плечо обрушилась огромная лапища. — Я еще жив! Поздр-р-равьте меня!

— С чем? — спросила я, глядя на расцарапанную морду Кракена. — Меня не убили! Хоть и обещали! А еще мне дали испытательный срок лет в сто! А там она посмотрит! Вр-р-редная баба! Но кр-р-расивая! Не смотр-р-ри на меня так! Жизнь пирата опасна и трудна! Если влюбляться, то с первого взгляда! Потому что второй р-р-раз ты можешь ее не увидеть! Что тут стр-р-ранного! Тепер-р-рь главное найти способ стать бессмер-р-ртным!

Мы шли по волнам, прямо на корабль, украшенный золотыми коронами.

— На абордаж! — заорал Искандер, а жуткие крюки заскреблись по доскам. — Быстро в каюту! Я скажу, когда можно будет выходить!

Я слышала возмущения, крики, пальбу из пушек соседнего корабля. Кто-то истерично орал: «Прекратить стрельбу! Кто отдал приказ?!!»

Я зашла в каюту, глядя на бардак. Присев на кровать, я стала терпеливо ждать и переживать. Жаль, что я ничего не могу сделать! Хотя… Я вспомнила свою свадьбу, мертвых принцев и улыбнулась.

— Чтоб битва сейчас же прекратилась! — закричала я, слыша, как стихают все как один пушечные выстрелы. — Чтоб Кракен стал бессмертным! Чтоб мама наконец-то сумела простить людей! Чтоб она была счастлива! И чтоб Искандер и я жили долго и счастливо! И чтоб все было хорошо!

— Спасибо, доченька! Уж от кого, так от тебя я этого не ожидала! — обиделась мама. — Твой отец опять меня обманул! Сдох раньше! Вот и верь после этого принцам!

Внезапно послышался выстрел! Неужели не сработало?!! Я выбежала на палубу, видя, как в небе рассыпается салют. Вокруг все грохотало, а небо расцветало яркими красками.

— Поприветствуйте нового короля Ратенборна! — послышался голос с захваченного корабля. — У Ратенборна новый король! Долгих лет жизни.

Я видела, как Искандер выходит из трюма. В его руках был пистолет, из которого шел дымок.

— Я же сказал. Папа, я уже женат. Извини, — заметил он, протягивая мне руку. Огромная доска соединила два корабля, а я осторожно прошла по ней, ступив на чужую палубу.

— Новая королева Ратенборна, принцесса Крессида из Ивернеса! — послышался голос Искандера. Он прижал меня к себе, пока я смотрела на незнакомых людей.

И в этот момент рядом что-то прогрохотало! Я вздрогнула, подпрыгнула и обернулась, видя матроса с факелом. Это бочка с салютом взлетела в небо.

— Разорви тебя морской дьявол, кр-р-рыса сухопутная! — от страха выдала я, чувствуя, как сердце заходится с перепугу. — Сожр-р-ри тебя кит и… эм… выдай обратно!

Все смотрели на меня, а мне вдруг стало стыдно-престыдно.

— Ваше выс… Величество, — послышался голос какого-то напыщенного и противного старого лорда, который смотрел на меня сквозь монокль. — Принцессы не должны так ругаться! Тем более, что вы теперь часть королевской семьи Ратенборна! Какой пример вы подаете придворным!

Я опустила глаза на пистолеты Искандера. А потом резко выхватила их и направила на этого противного лорда.

— Читай внимательно, — неожиданно для себя выдала я, видя, как этот сноб выронил монокль. В солнечных лучах сверкнули две надписи: «Извините!» и «Пожалуйста!». — Я больше так не буду. Тем более, я не сказала «выср-р-ри!». Я же все-таки принцесса?

Эпилог

— Пираты, доченька, это очень плохие люди, — заметила я, глядя в серые глаза маленькой принцессы. На ней был голубой камзол. — Ни в коем случае не надо становиться пиратом. Это опасно и рискованно.

— Мама права. Пираты грабят и убивают мирных людей, — произнес Искандер, сверкнув короной.

— А я слышала, что вы были пиратами, — уклончиво заметила Иссида, пряча за спиной книгу. Королевский галеон Ратнборна и Ивернеса несся по волнам. А я следила, чтобы малышка не упала за борт.

— Нет, что ты! — возмутилась я. — Никогда! Мама и папа не были пиратами!

— Я вырасту и выйду замуж за пирата, — заметила маленькая вредина. — Хочу, чтоб меня пират похитил!

Я вздрогнула и замерла. Искандер напрягся. Его рука легла на пистолет.

— Милая, что ты говоришь! — убеждала я дочку, которая, вероятно, тоже унаследовала мамин дар. — Скажи, что… эм… во сне! Чтобы тебе приснилось, что…

Договорить я не успела.

Внезапно все вокруг потемнело. По морю стал стелиться туман. Он наползал со всех сторон, зловеще окутывая корабль.

— Мама, что это? — взвизгнула принцесса, прижимаясь ко мне. — Мне страшно… Мамочка!

Во мгле показался черный нос корабля. С жутким скрипом он приближался. На борту сверкнули буквы «Иссида». Нагромождение черепов на носу заставило маленькую принцессу пискнуть от ужаса. Матросы встрепенулись, забегали по палубе с криками: «Пираты!!!»

— Гляди, кого принесло, — прошептал Искандер, даже не дернувшись. Огромный корабль поравнялся с нами, пуская хищные абордажные крюки.

— Ис-си-да… Мамочка!!! — пискнула Иссида. — А почему корабль зовут так же, как и меня?

— А это мы сейчас спросим, — усмехнулся Искандер.

— У п-п-пиратов? — запаниковала маленькая принцесса. — Мама, папа, я передумала! Пираты страшные! Я не выйду замуж за пирата! Никогда!

Я с улыбкой успокаивала ее, глядя на черные рваные паруса.

— Бах-бах! Я захватил ваш кор-р-рабль! — послышался бас, от которого я подняла голову. — Р-р-расслабились? А зр-р-ря! Я пр-р-ришел за пр-р-ринцессой!

— Ой! — пискнула моя девочка, спрятавшись за папу.

— Ну и где здесь маленькая пр-р-ринцесса? — огромная фигура распахнула объятия.

Пронзительный визг Иссиды, которая испугалась ни на шутку, разнесся по всей округе.

— Я хотел романтично! Вот девчонке будет что вспомнить! Сами не лучше! обиделся Кракен.

Иссида визжала не переставая. А потом умолкла.

— Ну, где пр-р-ринцесса? Обними почти дедушку! — радостно распахнул руки Кракен, когда она показалась из-за отца. — Ну! А я тебе покажу, как стреляют пушки! А?

— Де-де-дедушку? — спросила нас Иссида. — Мой дедушка пир-р-рат?! Настоящий!

— Да, кр-р-расавица! — заметило это бородатое нечто, вылавливая Иссиду. — Не бойся! Пир-р-рат р-р-ребенка не обидит!

— С каких это пор? — удивились мы, видя, как Иссида успокаивается. И уже с интересом смотрит на корабль.

— Она почти согласна! — послышался негромкий, по мнению Кракена, бас. — Я ее почти уломал! Ну и вр-р-редная же ведьма! Так что… Поздр-р-равьте!

— Поздравляем! — согласились мы, видя, как Иссиду берут на руки.

— А мама с папой говорили, что пираты — это плохо! — заметила Иссида, жалуясь на нас. Она мотнула головой, и корона слетела в воду. Огромная волна поднялась и вынесла ее обратно на корабль.

— Конечно, это плохо! — согласился Кракен, улыбаясь, как идиот. — Это ужасно! И отвратительно! Тоже мне, пир-р-раты! Позор-р-р, Искандер-р-р! Бр-р-росай все! И давай к нам! Хватит киснуть во двор-р-рце! Я твой кор-р-рабль устал по мор-р-рям гонять!

Нас сдавали с потрохами.

— Куда понес, старый безмозглый кальмар! — Искандер достал пистолет.

— Погостит у нас месячишко. А потом мы с бабушкой вернем! Вас воспитал! Теперь принцессу воспитывать буду! А вы пока пр-р-ринцев присматривайте! Должен же я знать, какой кор-р-рабль топить! Мне еще принца перевоспитывать! А то уси-пуси, я — пр-р-ринц! — заметил Кракен, унося Иссиду.

— Я тебе сейчас такое покажу! Охр-р-ренеешь! — радостно выдал Кракен.

— Я тебе потом такое покажу! — послышался голос мамы. — Ругаться при ребенке!

— О, познакомься, это бабушка. Мор-р-рская ведьма! — заметил Кракен, свесив Иссиду за борт. — Не смотр-р-ри на меня так! Ты почти согласилась! Дер-р-ржи внучку! Ну все! Чер-р-рез месяц вер-р-рнем! Или вы с нами? Вспомните пр-р-рошлое? Я знал, что вы согласитесь! На кор-р-рабль! Живо! Скажете, что гостили у р-р-родственников!

— Я не хочу за принца! — воскликнула Иссида. — Я хочу пирата!

— Это мы быстро организуем, — послышался голос Кракена. — Эх, я столько пир-р-ратских песен знаю! Тебе понр-р-равится!

— Кракен! — хором заорали мы.

— Хор-р-рошие песни, между пр-р-рочим! — обиделся пират, неся на руках принцессу. Мы переглянулись, и бросились вслед. — Кор-р-рабль плыл уже тр-р-ретий месяц, тоска без бабы, хоть повесься! Бедняга Билл тоскливой ночкой увидел в трюме в дыр-р-рку в бочке…

КОНЕЦ

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/vlyubit-i-za-bort-b257671

Content

Кристина Юраш
ВЛЮБИТЬ И ЗА БОРТ!

Пролог

Глава первая. Кокетливые размеры

Глава вторая. Сирены

Глава третья. Посол королевского посола

Глава четвертая. Бунт и панталоны!

Глава пятая. Джентльмен без сдачи!

Глава шестая. Морской волк

Глава седьмая. Честное королевское!

Глава восьмая. Гадание невесты пирата

Глава девятая. Принцесса с сюрпризом

Глава десятая. На кой тебе принц?

Глава одиннадцатая. Кр-р-ракен и кр-р-расавица!

Глава двенадцатая. Баба на корабле — к беде!

Глава тринадцатая. Принц, который…

Глава четырнадцатая. Доказательства любви

Эпилог