Кристина Юраш

Гид для гада

Глава первая. Нашествие зомби

— Ната-а-а-аша! — послышался страшный голос за дверью. Я вздрогнула, притаившись возле дверного глазка. Когда к вам пришли нежеланные гости, то сначала намекните, что вас нет дома. Если не помогает, попробуйте показать, что у вас не все дома. — Я зна-а-аю, что ты до-о-о-ома! Ната-а-аша!

«Уходите!» — едва слышно сквозь зубы прошептала я, обливаясь холодным потом и пытаясь не выдать присутствие жизни в своей квартире. Звонок уже оборвали, теперь ломятся в двери. Их стук каблуков отдается ужасом в моем жадном сердце. Они сопят и требуют меня, словно голодные зомби. Их когти скребут по моей железной двери, убивая пачками нервные клетки.

— Ната-а-аша! — заунывно и немного отчаянно зовут меня невидимые мне, но отлично слышимые соседям голоса, пока я в одних носочках крадусь в комнату, стараясь не перевернуть стойку с обувью. — Откро-о-о-ой! Ты же до-о-ома!

Еще бы дома! У нас карантин в связи с очередным убойным вирусом, разгуливающим по носовым платкам и общественному транспорту.

— Нату-у-усик! — послышался еще один охрипший женский голос, пока я тихо присаживалась на кровать, понимая, что пора выключить все телефоны. — Я не ездила заграницу! Меня там точно не было! Я здорова-а-а! Кхе! Кхе-е-еу!

Телефон звонил, спрятавшись в складках одеяла. А там что? Там: «Ната-а-а-аша! У меня палец отпал! Большой!» — отчаянно вопит мессенджер. «Ната-а-а… У меня четыре пальца отпали! Я с мужем подралась!» — не замолкал телефон, бросаясь сообщениями. «Мне завтра на свиданку! У меня половинка опала! Это ужас, кошмар! Я жить не могу!» — вопили заплаканные смайлы, пока я куталась в одеяло, слыша возню в подъезде.

На моем маленьком столике для наращивания ногтей царила чистота и порядок. Три сертификата висели на стене, радостно сообщая, что я теперь — мастер, способный победить кутикулу, обуздать сразу две стихии «гель» и «акрил», и к тому же — великий художник, чьими картинами чешут задницу, гладят кошку и выдавливают прыщи!

А за дверью — никакие не зомби, а наработанная за два года клиентская база, получившая вчера рассылку о том, что до конца карантина никаких ногтей.

— Ууууу! — выл кто-то за дверью, пока куча гневных сообщений сыпались на мою седую от пиления ногтей голову. На полу валялся стразик, который я осторожно подцепила и отнесла в коробочку с наклейками, блёсточками, рисунками и прочей ерундой. В этой коробке постоянно рылись чьи-то хищные руки под руководством больной фантазии, в поисках самого колхозного дизайна, который только можно себе представить. «Зеленый френч», «леопардовую зебру», «имя по буквам на каждом пальце, чтобы когда я вот так делаю, получалось „Викуся“», — это сводка только за последний месяц.

«Ой, а можно другой розовый! Нет, не этот, другой!» — требовали клиентки, сидя на стульчике и разглядывая мои сокровища. Не знаю, как другие мастера, но я мысленно делила всех клиенток на несколько групп. «Тиранозаврики» или «У меня лапки!» — это те, кто приходил впервые и сразу заказывал себе когти рекордной длины. Это они потом пытаются полчаса расстегнуть сумочку, чтобы достать денюжку. «Тиранозаврики» после наращивания очень любят подолгу возиться в коридоре с молниями, пуговицами и замками. Я искренне люблю «тиранозавриков». Особенно провожать их взглядом из окна. Они идут, инстинктивно поджав лапки к груди, всем видом намекая, что уже открыли сезон охоты на тех, кто сможет застегнуть подлую молнию, поднять с земли карточку и написать за них сообщение.

У «тиранозавриков» есть подруги — Девочки Руки-Ножницы. Они обожают огромные стилеты, яркие лаки и токсичные цвета. Как правило, у них есть вечно раненый и нервный муж, который научился вовремя уворачиваться от супружеских ласк. Этот же герой с видом канонизированного великомученика освоил древнее искусство мыть посуду. В комплекте прилагается вечно настороженный ребенок, который при виде маминых ногтей делает уроки в два раза быстрее и случайно одноглазый кот.

Раз в день ко мне обязательно заглянет «Фаберже. Мы Еще или Уже?» После них остаются пустые коробочки из-под блёсточек, стразиков и вон той сверкающей пыльцы. Спорить с ними бесполезно. Зато под конец работы нужно успеть выключить лампу, иначе ослепнешь от сияния и сверкания. Если честно, я за них всегда тревожусь. Мне казалось, что стоит им выйти на улицу, их сразу унесут сороки, атакуя, как птицы — убийцы.

Частенько ко мне захаживают «Какули». «Мне нужно какули!» — однажды огорошила меня клиентка, пока я морально готовилась отговаривать ее от «трюфельков» и коричневых «улиток». «Да вы не поняли! Какули или какулены!» — закатывала глаза девушка, кивая в сторону моего туалета. Я намекала, что амбарный замок для туалета еще не повесила, противопехотные рвы в коридоре еще не вырыла, растяжки не поставила, так что путь к облегчению пока свободен. На меня смотрели так, словно мой диагноз ясен и обжалованию не подлежит. «Каку-у-у-ли или какулены!» — вздыхала клиентка, тихо хныча от моей беспросветной тупости. «Улю знаете? Лену знаете? Мне такие же, только с сердечком здесь и здесь и форму немного другую… Но точно такие же!» — снизошла на нее благодать. Инсульт передумал меня трогать и отправился к соседу-алкоголику. Таких клиентов у меня человек пять. С одной я чувствую себя официанткой в суши-баре. «Вам Какутани или Какуюли? Какутани с угрем, а Какуюли с икрой?» — сразу спрашиваю я и еще ни разу не ошиблась.

Есть и самый ненавистный тип клиента. «Слушай, я же у тебя постоянный клиент! А можно скидос?» Ага, в пропасть! Я что? Бесплатно себе шахтерский стаж зарабатываю? Потом буду кашлять рядом с шахтером: «Антракоз?» «Не! Акрил! Кхе!» «А у Маши цены ниже! И тебе не мешало бы опустить! Вот, пятьсот рублей. Больше нет!». Пятьсот рублей — одна рука принцессы. Зато с первоклассным маникюром. Заработаешь еще — сделаю вторую! Могу пальцы через один делать! Это — особая услуга. «Ну чего вы в самом деле! Мне мужа и детей нечем кормить!». Через месяц я еще цены подниму. Так что пора бы мужу начать охотиться! И детей подключать к этому нелегкому и рискованному делу!

Сообщение о карантине было отправлено еще раз. Скрежет ногтей в подъезде превратился в скрежет зубов, став уже не моей проблемой, а проблемой стоматолога.

В отместку всем жизненным трудностям, я сонно побрела на кухню, зевком здороваясь с холодильником и чайником.

— Че бы поесть? — сглотнула я обилие слюней и открыла заветную дверцу. Эпоха великих гастрономических открытий закончилась путешествием руки за огурчики в поисках вчерашнего творожка и замёрзшей кастрюли с супом — лапшой. Почесав попу под пижамой, я недоверчиво посмотрела на часы. «Неужели я выспалась?» —   сипло задала я себе вопрос, ставший насущным с тех пор, как моя квартира превратилась в проходной двор, а кофе стало заканчиваться в десять раз быстрее.

Бабушки были уверены, что я — стоматолог на дому. Соседские гости-наркоманы, что я — легкий источник наживы. А полоумная тетка с котами, что я — второе пришествие антихриста. И лишь умение вовремя закрыть дверь спасало меня от соседского произвола. Зато мне вспоминалась финансовая крыса, больно укусившая меня за кошелек и за трудовую книжку три года назад, намекнувшая, что ноготки — отличный бизнес.

День был ярким, солнечным, весенним-превесенним и дышал в приоткрытое окно чем-то странным и волнующим. Гормон играл, а душа разворачивалась, предвкушая что-то незабываемое.

Пока я наводила кофе, лениво пролистывая на телефоне рассадник новостного пессимизма, позади меня послышался шорох. Я резко обернулась, не увидев никого. Присматриваясь к кружкам, сахарницам и висящим на крючках кухонным причиндалам, я автоматически помешивала черную душистую гущу.

— Здравствуй, Наташа, — послышался хриплый мужской голос, напоминающий рев соседа-алкоголика, решившего в сотый раз отбросить рога и копыта возле мусоропровода. От неожиданности мои пальцы разжались, а попа сжалась. Кружка упала на пол, обдавая мои ноги кипятком. На всякий случай я шарахнулась к холодильнику. Откуда у меня в доме мужик? Насколько я помню — мужик не таракан. Сам не заводится!

Перед глазами вспыхнуло яркое пламя. Нащупав чайник, я щедро выплеснула воду в самое пекло. Пламя мало того, что не уменьшилось, так еще и разрослось, поглощая угловой диванчик, столик и занавески.

Схватив с плиты ледяную кастрюлю с супом, я щедро вылила ее в огонь. Из огня медленно вырисовывалась внушительная черная фигура с бараньими рогами, на которых нарядной гирляндой повисли вчерашние макароны.

— Вам ч-ч-чего? — испуганно спросила я, со звоном роняя кастрюльку себе под ноги. Большая лапа, похожая на медвежью тянулась ко мне, объятая пламенем. На одном пальце коготь был обломан, зато других вполне хватило бы, чтобы превратить меня в экстремала, рискнувшую искупать гигантского кота.

— Я пришел за твоей душой! — снова послышался жуткий голос, от которого мне хотелось сжаться и спрятаться. Мне показалось, что говорило сразу несколько человек, но чудовище было одно! — Десять лет прошло, так что пора!

— К-к-какие д-д-десять лет? — жалобно спросила я, видя в огне пылающие глаза и зубастую пасть. Я сползла спиной по холодильнику, трясясь и почему-то заикаясь. — О ч-ч-чем это вы?

— Ты продала душу десять лет назад! — страшно взревел голос. Я еще удивилась, как это бдительные соседи не прибежали на шум! Нет, значит, когда у меня телефон вирирует, мне дыру в стенке пробивают с криком: «Выключи перфоратор»! Или когда мужик заводится, так тут же налетают: «Хватит мучить котенка, живодерка!». А тут демон, и тишина!

Склизкая макаронина упала с демонического рога на пол, пока я, отчаянно грызя акриловые ногти, пыталась вспомнить, когда и кому умудрилась продать душу.

— Нет, — категорически ответила я, слегка успокаиваясь. У меня жизнь перед глазами пролетела, но фактов продажи души зафиксировано не было! — Я не заключала никаких контрактов, не подписывала никаких бумаг кровью, не вызывала демонов. Я вообще не имею к этому никакого отношения!

— Ха! — послышался страшный смех, от которого зазвенели кружки и ложки. Голос демона стал притворно снисходительным. — Наивная! На! Держи!

У меня в руках очутилась горячая желтая, как свежий блин, бумага. Я прищурилась, пытаясь разобрать готичные буквы с жуткими, почти не читаемыми насечками. «Моментальное душевное кредитование без ритуала, кровавых подписей и прочей волокиты! С того момент, когда вы произнесете: „Я душу дьяволу продам за…“ и получите желаемое, договор автоматически считается заключенным и исполненным!».

Пока я вдумчиво перечитывала это постановление, у меня шевелились на неприличных местах призраки сбритых волос. Я отказывалась верить в то, что вижу, поэтому гордо вскинула голову и вернула бумагу обратно.

— Я не продавала душу! Вы ошиблись! — дрожащим голосом настаивала я, пытаясь вспомнить, что могла попросить взамен? Хорошо, как это так продешевила?

— Все так говорят, — ухмыльнулась противная демоническая морда. В известность, значит, не поставили, зато в позу — пожалуйста! — После того, как начальство сообщило, что в результате нашего появления возрастает процент отказа от сделки в виду инфарктов, помешательств, паники и справления нужды на месте вызова, были введены новые правила.

Еще бы! Такую рожу со спецэффектами увидишь, так сразу передумаешь!

— Хорошо! — сглотнула я, выдыхая и пытаясь успокоиться. Тетку из налоговой пережили? Пережили! Демона тоже переживем! — Ваше удостоверение! Представьтесь, пожалуйста!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся демон так, что у меня затряслась посуда в шкафу и коленки. — Коллекторское агентство «Задушу за душу». Младший специалист Вовал.

Я смерила глазами «младшего специалиста», понимая, что где-то есть крупнее. И, видимо, мои потолки не вместят старших специалистов.

— Так, Вован, — нашлась я, чувствуя, как заблудилась в воспоминаниях десятилетней давности. — За что я продала душу?

— Откуда я знаю, — зевнул Вован, показав жуткий язык и острые зубы. — Это к начальству. Моя задача — забрать твою душу. Я и так с тобой заболтался. Да, Наталья Игоревна Полежаева, рожденная двадцать шестого апреля тысяча девятьсот…

— Боже, боже, боже! — я нервно дышала в лодочку рук, пытаясь срочно найти способ избавиться от демона. — Что делать? Может… Может, это на станции забора крови моей кровью контракт подмахнули? … Ой, я забыла про устные контракты… Это точно я? Точно? Мало ли! А у меня нет однофамилиц? Да! Может, это вовсе не я! А другая Наталья Игоревна Полежаева! Из какого-нибудь Левого Зажопина!

— Точно ты. Мы не налоговая. Мы не ошибаемся, — насмешливо произнес демон, снова протягивая ко мне лапу с четырьмя когтями. Мой взгляд уцепился за сломанный коготь, и я экстренно взяла себя в руки. С тетей из налоговой прокатило, с демоном тоже должно!

— Слушайте, — дрожащим голосом произнесла я, глядя на его лапищу. — Вам коготочек не сделать? Нет, а что? Все демоны с нормальными когтями, а вы… Вы же коллектор! Лицо фирмы! Ваши когти, можно сказать, это последнее, что видят… эм… люди…

Глава вторая. Рви когти!

Не могу понять! Это я так вибрирую или холодильник? Пока что мне кажется, что мы делаем это наперегонки! Причем, у меня получается намного лучше!

— Коготь, говоришь? — хрипло и задумчиво произнес демон, рассматривая свою лапу. Я закивала так интенсивно, что у меня чуть голова не отпала. — Тыщу лет как сломал об одного прыткого… Сказали, магией не восстановить…

— Не переживайте, — нервно закивала я, беря демона за лапу и прищуриваясь. — Так, форму я вам вылеплю… Не вопрос… Пойдёмте! Присядете за столик, а я вам пока телевизор включу… Музычку послушаете. Если захотите поговорить, я всегда рада!

Я упорно тащила демона в комнату, усаживая его на клиентский стульчик. Огромная черная зверюга, напоминающая последствия незабываемой ночи любви разъяренного медведя и свирепого быка приземлилась на стул, который согнулся и накренился.

— Одну минутку! — вспомнила я про клиентоориентированность. Я уже толкала кресло в сторону демонической задницы, отмечая для себя, что главное — не прищемить бычий хвост, лежащий на светлых досках каждый день проклинаемого ламината.

— Вот, пересядьте! — вежливо предложила я, запихивая ногой сломанный стул за диван. Свет лампы озарил страшную морду Вована с жуткой ухмылкой. Я нацепила на нос маску, поглядывая, как бараньи рога царапают натяжной потолок. Либо мне нужен столик побольше, либо пореже стоит принимать демонов! Пока что склоняюсь к последнему!

Облизывая пересохшие от страха губы, я нервно рассматривала лапищу и пыталась прикинуть, какой это размер!

— У вас больше четверочки, — икнула я лишь бы нарушить угнетающую тишину, прерываемую дыханием, похожим на храп пьяного тракториста после бурной ночи с дояркой.

— Ручки стерилизуем! — негромко, но очень вежливо произнесла я, а потом вспомнила, что забыла включить плазму. Пока я пыталась дрожащей рукой нашарить пульт, сердце сжалось при мысли, что десять лет назад я могла пожелать все что угодно! От стакана воды до вовремя приехавшего автобуса. Распылитель поливал демонические конечности антисептиком, заканчиваясь со скоростью, которая непозволительна в условиях финансового кризиса.

— Зачем? — хрипло поинтересовался демон, разглядывая мокрые и пушистые лапы.

— Чтобы микробов не было, — подняла брови я, нервно кусая губы под повязкой. — Чтобы инфекцию не внесла! Я всегда стерилизую инструменты! Даже пилочки одноразовые!

Я сказала это таким голосом, словно мне это зачтется. Мой взгляд с надеждой устремился к потолку, но оттуда звучал тяжелый рок с элементами насилия над психикой. Представить отважного микроба, рискнувшего посягнуть на демоническую лапу мне было сложно, но я мысленно убеждала себя, что делаю все правильно!

— Я вам кутикулу подрежу? — поинтересовалась я, глядя на заросшие черные когти и слегка полируя поверхность «стадальца» для последующего наслоения. — И маслом смажу, чтобы росла помедленней?

— Я тебе ща сам эту… как ее… кунилингу подрежу! — усмехнулся демон. Все-все! Жил мужик с кутикулой тыщу лет, и дальше проживет. За щетину не цепляется? И славненько! Рваные раны на щеке не оставляет? Вообще здорово!

Дрожащими руками я приклеила позор из слипшихся подложек под остатки когтя, достала коробку с акрилом и принялась кисточкой лепить форму, изредка бросая нервные взгляды на клиента.

— А чей-то он розовый? — хрипло поинтересовался демон, пока я укрепляла коготь сеточкой. Сеточка — это надежно, но лучше бы арматура!

— Я потом его покрою, — выдавила я улыбку, заправляя толстую, как клеенка кутикулу в сторону шерсти. «И матом тоже!» — мысленно добавила я, продолжая вежливо улыбаться.

Каждая клиентка после процедуры считала своим долгом коня на скаку остановить и разобрать горящую избу по бревнам и кирпичам. Если коней и изб поблизости не было, то под рукой всегда были химикаты, от которых дохли не только лабораторные мышки, но и ученые, ремонт и перестановка мебели! Со вздохом я посмотрела на распечатку в рамке: «Если ногти прожили дольше вашей любви, то это либо хороший мастер, либо мужик — баран!».

Полюбовавшись на свою работу и поужасавшись владельцу когтя, я принялась стачивать острые углы, ерзающей попой чувствуя, что все это не к добру! Над столиком стоял белый дымок, а мои дрожащие руки шлифовали результат. Внезапно насадка сдохла, а я полезла за новой, шурша пакетиками и гремя «лачками». Если демон попроситься на коррекцию, придется освободить график и квартиру. Или того хуже — искать окно! Найти и воспользоваться им по депрессивному назначению.

— Ж-ж-ж-ж-ж, — жужжала машинка в моих руках, пока я мысленно вспоминала хоть какие-то молитвы.

— Бз-з-з-з! Бз-з-з-з! — обтачивала она края, пока лаки покрывались белой пылью. Внезапно демон дернулся, а в воздухе перед ним повисла светящаяся печать, рявкнувшая жутким голосом: «Ты там что? Уснул?»

— Не, просто сопротивляется! — лениво усмехнулся Вован, пока я докладывала акрил, косясь в сторону горящей адским огнем печати. — Молитвы читает, пытается поразить меня…

Демон задумчиво глянул на инструменты, которые валялись на столике.

— Мечом! — внезапно произнес он, усмехаясь. Я снова опасливо посмотрела на печать, чувствуя, как у меня по виску течет тревожная капелька пота.

— А что там еще за голоса? — с жуткими хрипами спросил голос из печати, пока я услышала музыкальный хит-парад этой недели.

— Это? Не обращай внимания. Одержимые орут! — махнул свободной лапищей Вован, пока сопела гайморитным ежиком в повязку и поглядывала в опустевшую банку акрила.

— Ты там скоро? — осведомился голос, с обладателем которого не желательно стоять в одной очереди в туалет. — У тебя еще сто вызовов!

Печать погасла, а я выдохнула с облегчением, обрабатывая пилочкой коготь.

— Вот. Сейчас покрытие сделаем, а потом на коррекцию! — улыбнулась я, а потом спохватилась, что моей вежливой улыбки не видно сквозь повязку.

— О, коррекцию я люблю! — рассмеялось чудовище, пока я, доставая коробочку с покрытиями. — Удар по голове отлично корректирует поведение!

Ничего, когда демон явится на коррекцию, здесь уже будет сидеть представители всех конфессий, бабки знахарки и колдуньи!

— Начальство достало, — внезапно поморщилась демоническая рожа. — Масло в котлах меняется раз в сто лет! А Мессер сказал каждый день!

— Да-да! Масло нужно менять обязательно! И техосмотр котлов проводить! — закивала я, радуясь тому, что демон изволил поговорить. Обычно я мысленно душила клиентку, перепутавшую меня с психологом и подругой, но сейчас я готова была выслушать все, посочувствовать и даже поругать начальство.

— А что тут сделаешь? У меня зарплата — двести душ! Что можно на двести душ? Да ничего! За котельную заплати? Заплати! — пальцы на свободной лапе загибались. — За жилье заплати? Заплати! Жене десяток душ дай, иначе все рога спилит! Тут еще дети подрастают! Души то туда, то сюда! И все! Нет душ! И так на пособие жены по невселению живем! Еще мать ее пилит, мол, когда ты больше зарабатывать будешь? Вон, посмотри на соседа! Он две тысячи душ домой приносит!

— Да, — сочувственно протянула я, кивая. — Кризис! А куда ваше правительство смотрит? Устройте пикет!

— Мессер? — на меня посмотрели страшные демонические глаза. — Мы уже собирались на ДЕМОНстрацию под его дворцом! Когда он вышел к нам, то начался такой пикет! Потом «крикет» и «вопет»! Дошло даже до «какета»! А на следующий день налоги поднял в десять раз. Вот мы взвыли! А через месяц опустил со словами: «Все познается в сравнении!». Мы тогда так «обсравнивались»! А некоторые до сих пор от «пикета» и «какета» отойти не могут!

Внезапно я застыла, боясь поверить своим глазам. А чисто черного матового покрытия нет! Кончилось! И заказать его я, разумеется, не успела.

— Черного нет, — созналась я, снова мысленно взывая к вселенной поставить мне плюсик в карму. Демон посмотрел на меня так, словно поставил крестик на мою могилку. Мне и так «пикет» слегка хотелось, а под тяжестью этого взгляда резко захотелось «какет». — Но есть … глаз! Могу его на коготь нанести! Красиво будет!

— Глаз на коготь? — утробным голосом произнесло чудовище, пока я отчаянно рылась в надежде, что хоть что-то осталось. — Не, глаза с когтей обычно капают! Что еще есть?

— С блестяшками, — икнула я, понимая, что у моей смерти не костлявые руки, а пушистые огромные лапы. — Вот! Поройтесь тут! Может, что-то понравится? Если что, я могу сделать градиент!

— Вот только не надо мне угрожать! Я могу и вивисекцию сделать! — обиделся Вован, глядя на меня страшными глазами. Я робко пододвинула к нему свою коробочку, поверх которой лежали наклейки — бабочки.

— Просто немного сверкать будет, — оправдывала я свою забывчивость и рассматривая черный с блестками. Демон вздохнул. И я принялась наносить покрытие, высунув от усердия язык.

— В лампу! — выдохнула я, глядя на переливы. Внезапно лампа над головой отлетела и разбилась об стену. Пока я сидела, боясь шелохнуться, демон смотрел на меня.

— Ну дал в лампу? Все? Закончила? — спросил он, пока я тащила его палец под ультрафиолет.

— Определились? — с надеждой спросила я, заманчиво шелестя коробочкой. Обычно это помогает. У меня тут же выхватывают ее из рук. Но судя по сосредоточенному виду демона, выхвачу сейчас я. Нужно что-то делать, а мне было страшно. Вдруг потом скажет, что я не все предложила? — Могу помочь!

— Что-нибудь устрашающее, — хмыкнул демон, вытаскивая лапу вместе с лампой из розетки. Он смотрел на коготь, делал вид, что что-то скребет. Может, зарплату пытается выскрести у начальства? Или скребет по сусекам?

— Вот! Отличные устрашающие бабочки! Представляете, как жертвы обделаются, увидев бабочки на когтях? Они как бы символизируют мимолетность жизни… — пыталась объяснить я, растерявшись в собственном ассортименте. — Листочки тоже отличный демонический арт! Как бы «Слышь, проклятый человечишко! Весну ты больше не увидишь!». Снежинки я не предлагаю, Новый Год прошел. Можно оленей! Как бы символизирует, что ты олень! Намек жертве! Вот отличные розочки! Могу сделать две штучки! Как бы цветы на могилку надежд!

На столике уже лежало черное кружево «вдовы», ежики, которые были настолько жуткими, что ими можно отпугивать не только клиентов, но и маньяков.

— Вот! — почему-то обрадовалась я, тряся сердечками. — Я вырву твое сердце! Мне кажется, отлично подойдет!

В итоге мы остановились на ежиках. А я бережно доделывала работу, покрывая его гель-лаком и мысленным матом.

— Все! — вздохнула я, откладывая инструменты. — Готово! Носите на свое здоровье и на смерть врагов!

«Хоть бы убрался! Хоть бы убрался!» — молила я, с тревогой глядя на новый коготь.

— Ладно, — бросил Вован. И тут меня схватила огромная лапа.

— Эй! — перепугалась я, переворачивая столик и коробку. Сердце испугано дернулось, а меня держали за руку. — Ты же…

— Я же демон, — усмехнулась противная рожа, пока вокруг нас плясал демонический огонь.

— Я… Я… могу и педикюр сделать! — вопила я, цепляясь рукой за диван.

— Педикюры у нас отдельно! Один за двух считаются! — послышался голос, но было уже поздно. Мне казалось, что мы проваливаемся сквозь пламя. Страх застилал глаза, а по щекам текли слезы.

— Вот, принимайте, — послышался голос Вована, когда меня опустило на плиты. — Спорная!

Я пыталась проморгаться и ощупать себя. Вроде бы, цела… Вокруг меня было что-то похожее на зал ожидания, в котором появлялись люди.

— Все, что мог, — послышался голос Вована, пока я смотрела на столики с номерами за которыми сидели как бы люди… Ну, мне так показалось! Нет! Это демоны! Панически осматриваясь, я увидела, как на моем запястье загорелась какая-то цифра и буква. «Ждите очереди!» — появилась перед глазами огненная надпись. Все помещение напоминало старинный банк. Только с диванчиками. Я подошла к диванчику, а потом увидела, что вместо сидушки у него миллионы острых иголок.

— Тепло, светло и мухи не кусают, — икнула я, обнимая себя руками и опасливо осматриваясь по сторонам. — Нет, не это место я имела в виду!

Глава третья. Душевные посиделки

Нервно поежившись, я стала дожидаться своей очереди. Внезапно над одним столиком вспыхнула огненная надпись, подозрительно похожая на то, что было написано у меня на запястье.

— Простите, я не продавала душу демону! — начала я, глядя на сочувственно кивающего демона, достающего какой-то формуляр. — Я точно говорю! Я не продавала! Поэтому требую вернуть меня обратно!

— Это вам не ко мне, а к юристу, — зевнул демон, напоминающий обезличенного клерка, укомплектованного в деловой костюм. В комплекте с деловым костюмом прилагалась деловое лицо.

— Как бы вам объяснить? — настаивала я, но меня тут же оборвали.

— Схема душевной апелляции проста, — пояснил демон, явно не слыша меня. Над моей головой замелькали схемы, стрелочки, документы, которые нужно подать. У меня в глазах рябило, а запоминать я устала на третьей схеме, упорно повторяя, чтобы не забыть слово «Душевный иск».

— Ну вот видите, все понятно. Просто и доступно! — лениво пояснил мне демон, пряча схему. Отчаяние захлестнуло меня, заставив поерзать тем самым местом, которым я думала десять лет назад, не зная про адские нововведения! За соседним столиком послышался крик, а пламя разверзлось под стулом на котором сидел вопящий мужик: «Я же тогда пошутил! Просто сказал: „Душу продам за холодный пивасик!“»

— Следующий, — зевнул демон, отряхивая освободившийся стул пипидастром.

— Я точно уверена, что не продавала душу дьяволу, — твердила я, с мольбой глядя на демона, который делал вид, что внимательно меня слушал.

— Значит так, чтобы собрать деньги на апелляцию вам необходимо найти работу в аду, — пояснили мне. — У вас на это дается три часа. Если за три часа вы не находите работу, то ваша душа отправляется в ад.

У меня на руке проступил какой-то знак, словно часы начали обратный отсчет. Демон зевнул: «Следующий»! Меня дернуло вместе со стулом, а потом вытряхнуло прямо на… улицу. Сначала мне казалось, что это какой-то сон, а потом, бросив взгляд на алое небо, я поняла, что это вовсе не сон. Отряхнувшись, я посмотрела по сторонам, видя, что нахожусь посреди людной улицы. Демоны всех мастей и размеров спокойно сновали туда-сюда, пока я зябко ежилась, обнимая саму себя.

— Хочешь горяченького? — спросил у меня невидимый голос. — Наслаждение от первой до последней секунды…

Я немного не поняла, чувствуя, как странная сила подтаскивает меня к лотку с пирожками. «Всего пять душ!» — гласила надпись, пока меня окутывали алые нити, не давая уйти.

— У меня нет денег! — возмутилась я, а нити тут же меня отпустили. Ничего себе реклама! Я опасливо брела по улице, шарахаясь от рогатых и хвостатых прохожих, пока не увидела черное здание с надписью: «Срочно требуется седелка!». Подняв глаза, я увидела табличку «Ребенок Розмари. Агентство по подбору персонала!»

Радостно бросившись к красивой двери, ручка которой была выполнена в форме пустышки. Осторожно приоткрыв дверь, я вошла внутрь. «Займем ваших детей на все время вашего отсутствия!» — гласила жизнеутверждающая надпись.

— Здравствуйте! — громко поздоровалась я, пытаясь привлечь в себе внимание сотрудницы, сидящей за столом. «Веселые игры, опытные сотрудники! Мы даже делаем с детьми уроки!» — прочитала я на другой стене, представляя себя Мери Поппинс. Мой поппинс натирал стул, пока сотрудница с красивыми рогами щелкнула пальцами, сжигая в руках тонкую папку.

— Вы к нам на работу? — обрадовалась она так, как не радовался мне ни один работодатель. — Отлично! Вот договор о продаже души нашему агентству!

Мне сунули договор на старинном пергаменте.

— У нас как раз вот-вот освободиться местечко для вас! — закивала демонесса, показав хвостом с красивым сердечком на конце куда-то вверх. — Как у вас с физической подготовкой?

— Эм… — потерялась я, пытаясь прочитать условия сотрудничества. Имярек, в дальнейшем именуемый РАБотником, продаю душу ЖОПОО «Ребенок Розмари», в дальнейшем именуемый работодателем… — Простите, а ЖОПОО это что значит?

— Жестокое Общество с Полным Отсутствием Ответственности, — пояснила демонесса, а на ее столе появились какие-то документы. — Итак, что у вас с физической подготовкой?

— Ну как… — пожала плечами я, вспоминая три занятия по фитнесу. — Средне…

— Средне? — с каким-то сожалением вздохнула демонесса, отвлекая меня от договора. — Давайте по пунктам! Как быстро вы бегаете?

— Ну не сказала бы, что быстро, — растерянно ответила я, подсматривая, что она там заполняет. — Средне…

— Плохо, — откровенно заметила демонесса, пока я шуршала страницами договора, пытаясь вдуматься в каждый пункт. — Как вы относитесь к насилию?

— О, нет, что вы! — насторожилась я, глядя на скребущее в хищных когтях перо. — Я против физических наказаний детей! Я предпочитаю объяснять им, в чем они не правы!

Мой взгляд скользнул по еще одной надписи. Я поморщилась.

— Какие детские игры вы пережили? — снова деловым голосом спросила демонесса, пока я присматривалась к явной ошибке.

— Простите, — перебила я, вежливо улыбаясь. — У вас ошибочка. Наши сотрудники всегда готовы поседеть с вашими детьми! В слове «поседеть», нужна буква «и». Посидеть. И в объявлении тоже…

— Да вы что? — всплеснула руками демонесса, перечитывая надпись. — Да нет, все правильно! Вы же претендуете на должность «седелки», не так ли?

Ответить я не успела. Дверь внезапно распахнулась, а на пороге стояла возмущенная пара демонов.

— Вы кого нам подсунули? — произнес разъяренный отец, полыхая пламенем, пока его супруга пыталась его успокоить. — Вы говорили, что ваши седелки квалифицированные! Тогда почему после каждой седелки наши дети ругаются такими словами, которым мы их никогда не учили!

— Ой, — тут же засуетилась демоница, забыв обо мне и бросившись к чете демонов. — Простите, что так получилось! Мы приносим глубочайшие извинения!

— Мы брали у вас седелку на час! А она, вместо того, чтобы играть с детьми, заперлась в комнате! — гневно заявила мамаша, свирепо глядя на меня. — Мало того, что заперлась в комнате, так еще и орала!

— Простите, мы примем меры, чтобы такое больше не повторилось! — закивала сотрудница агентства, делая вид, что очень сожалеет.

— А еще она улеглась на ковер! — гневно продолжила мамаша, сжимая кулаки. — Она что? Отдыхать к нам пришла? Дети по потолку ходят, а она разлеглась! Стоило нам уйти, как она тут же улеглась!

— Извините, мы постараемся сделать все, чтобы такое больше не произошло! — соглашалась демонесса, сочувственно опустив глаза.

— Мало того, что улеглась, так она еще посмела уйти раньше времени! В последний раз пользуемся вашими услугами! — вставил папаша, пока его супруга требовала вернуть уплаченные души.

— Мы обязательно перечислим вам души, которые вы нам заплатили. Извините еще раз за причиненные неудобства! — извинялась сотрудница, поджав хвост.

— Забирайте вашу седелку! — произнес демон, высыпая из газетки пепел. Дверь хлопнула, а пепел развеялся по полу.

— Так как у вас с играми? — произнесла демонесса, продолжая наше собеседование.

— Ладушки, — я все еще смотрела на пепел, как зачарованная. — Мячик, прятки…

— Прятки — это очень полезный навык. Вот она не умела играть в прятки. И огненный мячик тоже ловить не умела! Вот неквалифицированные сотрудники пошли! — посетовала демонесса, радуясь моим успехам по выживаемости. — Ладушки — это поджаривать как оладушки! Отличная игра! Дети очень ее любят! Какие вы еще игры знаете?

— Я, пожалуй, пойду, — мои брови поползли вверх, а я встала со стула, направляясь в двери, и не глядя пытаясь нащупать ручку.

— Это не самая лучшая игра! — покачала головой демонесса, поднимая голову. — Постой, ты куда? Ты идеально подходишь!

Я идеально ухожу! Дверь закрылась, пока я пыталась прийти в себя. Нет, седелкой я точно быть не хочу! Времени оставалось немного, поэтому я пыталась найти еще хоть одно объявление о работе, в надежде, что на этот раз мне повезет.

«Срочно требуются сотрудники!» — прочитала я выжженные на листке бумаги буквы, а потом подняла глаза на вывеску «Риелторское бюро». Продавать участки? Хм… Не думаю, что это опасно!

Я толкнула огромную дверь, входя в просторный кабинет, в котором стояло несколько столов, за каждым из которых сидел демон. На стульчике рядом с демоном сидел еще один огромный, лохматый демонюга, свирепо глядя на меня.

— Мы подберем для вас новое жилье, — улыбнулся демон — риелтор, тряхнув красивыми волосами и оскалившись в зубастой, но белоснежной улыбке. Судя по тому, что все зубы напоминали акульи, зубная щетка сломалась бы еще на подходе к этой пасти. — Вас интересует первичка или вторичка?

— Эм… Вторичка, — прокашлялось чудовище, почесывая свою козлиную бороду. — Первичка это долго…

— Абсолютно с вами согласен! — закивал риелтор. Я присела на стульчик и успокоилась. Вроде бы пока что ничего страшного нет!

— Вы собираетесь один или с семьей? — спросил демон-риелтор, что-то помечая в кожаном блокноте, смахивающем на старинный гримуар. — Если с семьей, то дешевле получится. У нас есть тариф «Легион»!

— С семьей, — тяжко вздохнул демон, осматриваясь по сторонам, пока риелтор шуршал бумажками.

— Замечательно! Вы покупаете или арендуете? — снова уточнил риелтор, разводя на столе настоящую бюрократию. — Если аренда, то долгосрочная или краткосрочная?

— Хотелось бы купить, — пожал плечищами мохнатый клиент. Я внимательно слушала, понимая, что быть риелтором — не так уж и сложно! — Но можно и в аренду! А в чем разница между долгосрочной и краткосрочной?

— В цене, конечно же! — изумился риелтор, пока клиент сидел в позе глубокой задумчивости. — Краткосрочная — это с вредными привычками! Ну, например, курение, алкоголизм, прогулки по темным переулкам, опасные производства. Долгосрочное — это здоровый образ жизни, пробежечки по утрам! Вы готовы к утренним пробежкам?

— Ну, я привык, что бегают от меня, — пошутило чудовище, почесывая лохматую голову. — Жена хочет, чтобы это была молодая женщина с большой грудью. Мы до этого жили в старухе-кошатнице, так что нам не понравилось! Я хочу, чтобы мужик был крепкий, здоровый. Чтобы в морду дать можно было! Теща хочет, чтобы богатым был!

— О, я могу предложить вам много вариантов! У нас есть целый каталог класса «Люкс»! Листайте, смотрите, — обрадовался риелтор, протягивая клиенту огромную книгу.

Демон сосредоточено пролистал несколько страниц, а потом замычал.

— Учтите, за татуировки придется доплатить! — предупредил риелтор, пока остальные смотрели с завистью.

— Вот! Сколько стоит? — спросило чудовище, придерживая когтями страничку.

— Так, вы сюда даже не смотрите! — тут же встрепенулся риелтор, перелистывая страницу. — Там после предыдущих жильцом все так запущено, что я вам не рекомендую! Там сразу двести демонов жили. Превратили в общежитие! Если что, страховочку на случай экзорцизма оформлять будем?

— Пожалуй, надо! — почесался демон, залипнув на одной странице. — А то понасмотрятся фильмов и бегут за экзорцистами! Нас, между прочим, пять раз изгнать пытались! Тестя изгнали, а лучше бы тещу!

— Да, — покачал головой риелтор, изображая сочувствие. — Бывает!

— Нам бы такой вариант, чтобы ремонт пореже делать пришлось, — заметило чудовище. — У нас дети, так что…

— О, у нас недавно был случай неудачного вселения! Нет, они говорят, что дети слишком шумно играли! И что в итоге? Психбольница! Знаете, сколько жалоб настрочили на нас? А это не гарантийный случай! — предупредил риелтор, потирая руки. — Вы вообще шумные?

— А что? — встрепенулось мохнатое чудовище, задумчиво листая каталог. — Да вроде бы нет!

— Просто шумным лучше брать тех, у кого нет родственников. А то те быстро тревогу бить начинают! — пояснил риелтор, пытаясь подсмотреть, что там выбрал клиент. — Вы же помните, что к жилью нужно относиться бережно! Никаких суицидов! Мы сразу предупреждаем! Вам какой вид нужен? Есть вариант трудоголика «дом — работа — дом», есть путешественники, но они дороже! Вы как предпочитаете? Домоседов или наоборот?

— Хотелось бы путешественников, но подешевле… Например, раз в год куда-нибудь с семьей смотаться, — заметил клиент, озадаченно сравнивая два варианта.

— Вы вообще на какой бюджет рассчитываете? — поинтересовался риелтор, со всей деликатностью.

— Где-то тысяч пятьдесят душ, — произнес демон, а риелтор тут же стал мрачным. Он достал еще одну потрепанную книгу.

— Вот, — у демона даже голос изменился. — Бомжи, алкоголики, наркоманы… У вас даже на средний класс не хватит!

Я опомнилась, вспоминая про время. Прошло уже почти два часа, а я решила подойти к свободному риелтору.

— Простите, у вас написано, что есть вакансия, — вежливо улыбнулась я. — Не подскажете?

— Есть вакансия общежития, — мрачно произнес демон с козлиными рогами и огненным узором на щеке. — Так сказать, временного жилья для тех, кто потерял жилье, совесть, страх и наш договор.

Дверь за мной закрылась мгновенно, а я схватилась за сердце, повиснув на дверной ручке. Время! У меня осталось тридцать шесть минут, чтобы найти работу!

Глава четвертая. Турагенство «Ах, уедь!» и другие приключения жмурика

Времени было катастрофически мало, и я металась по городу в поисках заветного объявления: «Требуется!». Нашла! Может, здесь получится?

Звучало солидно: «На пожизненную работу требуется оператор кол-центра». Я дернула дверь, буквально влетая в кол-центр. Если честно, то я ожидала увидеть телефонисток, бесконечно набирающих номера. Я даже была уверена, что они звонят именно отсюда, а после смерти, по многочисленным просьбам «Гори в аду!», попадают по месту назначения.

Вдоль стены стояли какие-то палки разного размера, а меня встретила рыжая демонесса с изящными рожками.

— Вам требуется сотрудник? — спросила я, пытаясь понять, в чем тут подвох.

— Да, требуется! — обрадовалась сотрудница, глядя на меня профессионально-оценивающим взглядом кадровика. — У вас как со стрессоустойчивостью?

— Все нормально! — соврала я, чувствуя, что дергающийся глаз может стать сильной помехой. — Эм… Не обращайте внимание на глаз… Он всегда такой… Эм… С рождения!

— Вот хорошо! — успокоила меня сотрудница, присматриваясь ко мне. — А ну-ка крикните! Только громко!

— Алле! — заорала я, понимая, что связь не всегда так хороша, как кажется на первый взгляд.

— Мне нравится ваш голос! — улыбнулась демонесса. — У вас уже был опыт работы в кол-центре?

— Ну как бы я всегда была на телефоне, — с надеждой ответила я, пугаясь слову «была».

— При чем здесь телефон? Вот кол! Мы на него сажаем сотрудника и устанавливаем в указанном клиентом месте. Сотрудник орет нужный рекламный слоган. Не переживайте. Скрипты продаж мы вам дадим!

— А разве кол-центр это не звонки? — спросила я, косясь в сторону кольев.

— Можем дать вам звонок в руки. Вот ассортимент колов. Повыше, пониже. Повыше — дороже! Вы высоты боитесь? Девушка! Постойте! — послышался крик за моей спиной, а я уже мчалась по улице.

Спрятавшись за угол, я посмотрела на время. Потеряла целых десять минут! Мне на глаза попалось объявление: «Срочно требуется разносчик! Гибкий график, оплата за каждый чих, работа в удовольствие!». Я открыла неприметную дверь, опасливо осматриваясь по сторонам.

— Вы к нам по объявлению? Я угадал, не так ли? — толстый демон с мохнатым пузом подкатил ко мне. — Да не боись! У тебя как со здоровьем?

— В целом или по органам? — я недоверчиво смотрела на демона, который обходил меня со всех сторон, осматривая с ног до головы. — В целом — неплохо. А вот по органам — лучше не спрашивать!

— Слушай сюда! Нам срочно требуется разносчик вирусов и инфекций! — демон показал мне каталог с такими болячками, от которых мне срочно захотелось сдать все пароли, явки и анализы. — Работа простая! В зависимости от вируса оплата за каждый чих или кашель. Есть карьерный рост, но это уже инфекции половые! Мы предлагаем работать в свое удо…

Я уже вылетела пулей, брезгливо вытирая об себя руки. Фу! Неужели нет нормальной работы? Так, а это что у нас? «Набираем офисный планктон!». Неплохо! Хотя, чую, здесь тоже есть подвох!

— О! — обрадовалась мне внушительная рогатая тетка, а откуда-то из соседнего помещения раздавалось «ом-ном-ном». — Вы пришли на работу? Офисным планктоном? Отлично! Заполните вот эти анкеты…

— Что? Все до единой? — без особой надежды спросила я, понимая, что тут три дня работы.

— Да! — отрезала тетка, крася огромные губы и поправляя волосы, обмотанный вокруг рогов.

— А в чем заключается работа? — прищурилась я, видя тысячу вопросов на каждой бумажке.

— Нам нужен офисный планктон для кормления крупных рыб бизнеса! — пояснила тетка, и тут же получила свои анкеты обратно. — Вот хамка!

— Мы не в раю! — огрызнулась я, выбегая на улицу.

Оживленная улица демонического города шумела, пока время поджимало! У меня есть еще пятнадцать минут, чтобы найти хоть какую-нибудь работу, иначе у меня отберут душу!

Я шла быстрым шагом, просматривая вывески. Мой взгляд упал на огромную вывеску «Турагенство „Ах, уедь“». Увидев одну ошибку, я опасливо подошла к двери. «Путевки на лучшие демонические курорты! Горячие путевки в другие миры! Всегда требуются гиды!»

Дернув тугую дверь, я вошла в красивый офис, видя огромное количество фотографий на стенах. Ледники сменялись жаркими тропиками, пока я терпеливо ждала, когда ко мне хоть кто-то выйдет.

— Здравствуйте, — привстала я на цыпочки, чтобы рассмотреть хоть кого-то на горизонте. Роскошные диваны украшали холл, а на столике лежали буклеты.

Я присела на уголочек, глядя на картинки. «Работаем до конца света! Уходя из офиса — выключить свет!». Я осмотрелась, видя фотографии демонов и счастливых, улыбающихся людей. «Шикарный медовый месяц на двоих! Слипнетесь надолго!» — прочитала я список горячих туров.

— Здесь кто-нибудь есть? — спросила я, понимая, что, возможно, просто зря теряю драгоценное время.

— Здесь кто-нибудь ест! — огрызнулся жуткий мне голос, а у меня пробежали мурашки. — У нас обеденный перерыв! Разве не видно?

— И сколько он продлится? — очень вежливо уточнила я на всякий случай, готовясь к отступлению. Время поджимало, а ждать конца обеденного перерыва, было бессмысленно. — Я просто по поводу работы… Вам требуются гиды… А я …

— Опыт работы есть? — спросил кто-то с набитым ртом. Я упорно не видела собеседника, при этом слыша чавканье.

Я растерялась, понимая, что опыта работы экскурсоводом у меня нет, а нужно показать, что есть! Иначе мне крышка!

— Да, меня часто посылали! — ляпнула я, пытаясь припомнить факты своего экскурсоводства. — А еще в девятом классе я в поход с учителем ходила! Три одноклассницы забеременело, а я нет…

— Нам нужны грамотные профессионалы! — отрезал страшный голос. В горле пересохло, а я запаниковала. «Покажи, что ты эксперт!» — шептал внутренний голос.

— А у вас, кстати эм… на вывеске ошибочка… Не «турагенство», а «турагентство». Так правильнее будет… Буквочка «т» пропущена, — выдала я, нервничая из-за повисшей тишины. Ну же! Вспоминай, может, ты кому-нибудь что-нибудь рассказывала! Давай, не робей! Речь идет о твоей душе!

— А ты что? Хочешь, чтобы мы налоги платили в полном объеме? Турагентства платят тридцать процентов, а мы — пять! А все почему? Потому что мы «турагенство», — послышался голос, а я услышала цоканье копыт по полу. — Экскурсии водила?

— Да! — тут же ответила я, глядя на истекающий срок моей жизни. — В основном …эм… из госучреждений! Газовщик, например… Я ему такую экскурсию провела, что он ушел под впечатлением! Когда счетчик проверяли… эм… я тоже экскурсию проводила! Так что язык у меня подвешен! Да!

— Опыта работы нет, — послышался страшный голос, а передо мной появилось маленькое, рогатое и пузатое нечто в солидном костюмчике. Демон едва доставал мне до пояса, поглаживая козлиную бородку. — Все с тобой понятно! Слаба ты на передок!

Что?!! Я обалдела, а демон обошел меня сзади.

— На задок тоже! — вынес вердикт он. — Короче, грузоподъемность у тебя маленькая! Чемоданы не утащишь! Ни спереди не понесешь, ни сзади! Так что проваливай! Дайте — ка мне подумать…

Внезапно у демона что-то вспыхнуло в кармане брюк. «Бес меня! Бес меня му-у-учит!» — послышалась музыка на мотив «Бессаме мучо». Демон поднял палец, приложив что-то похожее на телефон к уху.

— Да-да, — неожиданно женским голосом произнес он. — Турагенство «Ах, уедь!», горячая линия для туристов попавших в беду и еду. Передать трубочку генеральному директору? А вы по какому вопросику?

Я реально обалдевала, прислушиваясь к гневному реву в трубке.

— Что вы говорите! — женским голосом проворковал демон. Он почесал рожки и закатил глаза. — Ваш багаж пропал? Вместе с рукой гида? Я правильно поняла, его сожрал дракон? Мне очень жаль! В чемодане было что-то ценное? Документы, деньги? Нет? Вы требуете компенсации за сорванную экскурсию? А! Вы заблудились! И без гида не можете найти дорогу обратно?

В ответ что-то невнятно промычали.

— Простите, но страховка не покрывает ваши убытки. Мы страхуем вещи и стращаем гидов, так что компенсация не предусмотрена. Что? Как выбраться? Мох растет с севера, а солнце восходит на востоке! Спасибо за звонок!

Не успел демон положить трубку, как в другой штанине что-то засветилось и послышалось: «Бес в тебя, бес в тебя! Все ненужным стало сразу, бес в тебя!»

— Да-да! Я вас внимательно слушаю, — снова женским голосом проворковал демон. — Что? Жалоба директору на сотрудницу, которая продала вам эту путевку? Гостиница вас не устроила? Совсем не устроила? Стоите в коридоре с чемоданами? Одну минутку! Сейчас передам трубочку директору. Демон прижал телефон к груди и внезапно произнес мужским голосом: «Я вас слушаю! Что? Сотрудница продала вам отвратительную путевку? Опишите ее? Ага, понял…»

Демон достал блокнот, в котором лежали фотографии. Он выбросил фотографию пышногрудой блондинки.

— Могу вам с уверенностью сказать, что она уволена! Я только что вышвырнул ее на улицу! Да, мы дорожим репутацией! — басом ответил директор и положил трубку.

— Так эту внешность мы больше не принимаем, — пробурчал он, делая какие-то пометки в блокноте.

Он протер табличку: «Генеральный директор Луп Пятый», полюбовался ею и перевел взгляд на меня.

Я смотрела на все это, понимая, что из солидного в этой конторе — только брюшко генерального!

— Чего встала? Или тебе путевку выписать? Есть бесплатные «в» и «на»! — огрызнулся Луп Пятый, намекая мне на выход. На моей руке тревожно горели цифры. Мое время почти вышло!

— Пожалуйста, — взмолилась я, спешным шагом следуя за Лупом. — Я прошу вас! Я очень быстро учусь!

— Я так и понял, что ты ни черта не умеешь! — буркнул он, махнув пушистой ладошкой. — Все, отстань! Ты нам не подходишь!

— Я очень коммуникабельная! — не отставала я, пытаясь вспомнить, что писала в анкетах. — И ответственная! Ну, пожалуйста! Возьмите меня! От этого зависит моя жизнь! Я прошу вас! Умоляю!

— Нет! — отрезал генеральный, закрывая двери в свой кабинет. Я стояла на пороге, понимая, что не успею! Ладно! Можно попытаться стать седелкой!

— Да-да! — послышался женский голос, приглушенный дверью. — Я вас слушаю? Круизный пароход напоролся на айсберг и затонул? Застряли на леднике? Что значит, в договоре написано «Медовый месяц для двоих?» Нет, не медовый, а ледовый! Ледовый месяц для двоих! Договор внимательней читать надо!

Я прошла к зеркальной двери. Выглядела я так, словно меня только что выпустили из салона красоты «Кикимора». Дернув ручку я вышла на улицу.

— Индульгенции! Продаем индульгенции! Только для людей! Вы сможете выкупить свою душу в индульгенцию! Под десять процентов годовых! Без вступительного взноса! Оформляйте себе индульгенцию, и ваша душа не будет гореть в Аду! — послышался громкий и хорошо поставленный голос, а глаза резал холодный голубой свет. Подойдя поближе к набежавшей толпе, я увидела, что поставлен не только голос у «крикуна», но и кол, на котором он сидел. На крики сходились не только люди, но и демоны, а я искренне надеялась индульгенцию, чтобы выиграть немного времени!

Я стояла, пытаясь понять, откуда исходит этот непривычный для ада свет, как вдруг меня что-то ущипнул за задницу! Причем, явно когтями! Так! А вот это новости! Я развернулась, отвешивая наглецу звонкую пощечину так, что аж рука загудела.

У меня и так сегодня день не заладился, поэтому я искала козла отпущения!

— Слышь, извращенец! — возмутилась я, видя перед собой высокого демона в синем дорогом костюме с каштановыми локонами и карими глазами, на бледноватом лице. Его можно было бы назвать симпатичным, по сравнению с остальным, виденными мною демонами, если бы не одно но. Рога, похожие на бычьи, торчали из аккуратно уложенной прически. А позади у него был длинный хвост со стрелкой на конце. Возможно, я чего-то не понимаю в демонической красоте!

— Думаешь, что если напялил на себя дорогой костюм, — начала я, с презрением глядя в глаза демону. — Можно баб за задницы щипать? Свою бабу заведи, и щипай! Понял?

Толпа стала оборачиваться на шум, и тут же подозрительно редеть. Голубой свет погас, а кто-то орал: «Быстрее! Да брось ты эту душу! Хватай остальные и бежим!».

— Хи! — послышалось откуда-то сбоку, а я резко повернула голову. За углом исчезал, маша мне пушистой и когтистой лапкой, шустрый демоненок с зубастой улыбкой до ушей.

Незнакомец смотрел на меня в упор. Его рука медленно и плавно легла на щеку, которой я только что отомстила за поруганную женскую честь.

Я подняла брови, видя, что на руке нет никаких когтей.

— Упс! Ошибочка вышла! Неловко получилось! — вздохнула я, мило улыбаясь. — Простите, пожалуйста! Я просто подумала, что…

— Не прощу, — очень тихо произнес незнакомец, возвышаясь надо мной.

— О, поверьте, как-нибудь переживу! — усмехнулась я, понимающе глядя на демона. — Я извинилась, а прощать или не прощать — ваше личное дело. Я еще за вами не бегала! Заведите себе бабу, пусть она за вами бегает!

— Стоять, — произнес демон все тем же тихим голосом.

— А не пошел бы ты по анатомическим маршрутам! — мрачно отозвалась я, нервно дернув плечом и ускоряясь.

Я нервно шла прочь, поглядывая на запястье. Жить мне оставалось две минуты. Самое время найти работу или прокрутить перед глазами всю жизнь! Миновав знакомую вывеску «Ах, уедь», я высматривала глазами последний шанс спасти свою несчастную душу. Мозгами я понимала, что это — конец, а сердце упорно верило в чудо. «Штраф за молитву двести душ!» — висела табличка на углу здания.

— Стой! Вот ты где! — послышался запыхавшийся голос, а я обернулась. Передо мной стоя Луп Пятый. Он схватил меня за кисть руки и потащил меня в сторону своего офиса. — Я тут подумал и решил, что нам нужно в корне менять маркетинговую стратегию! Поэтому я подумал, а дам-ка я тебе шанс! А то все эти заученные фразы вокруг одних и тех же достопримечательностей … Они быстро надоедают! Туристы тоже хотят разнообразия! Не эти заученные жесты и улыбки, а что-то такое… Ну ты меня поняла! Поэтому я принимаю тебя на работу!

В этот момент огненный таймер исчез, а я выдохнула с облегчением. Чудеса все-таки случаются даже в аду!

— Тем более, что у тебя такой… голос! — тараторил Луп, втаскивая меня в офис. Дверь за мной захлопнулась, а я застыла на пороге. Ага, у меня отличный голос, чтобы кричать: «Помогите! Спасите!», поскольку на диване с комфортом расположился знакомый демон. Тот самый, который буквально пару минут назад душевненько получил от меня по мордасам.

— Вот! — нервно произнес Луп, указывая руками на меня. — Все, как вы и просили! Точь в точь! Один в один!

Я сглотнула, видя, как демон отложил на столик увесистый каталог с надписью: «Эскортницы», абсолютно спокойно делая вид, что мы незнакомы.

— Можете проверить! Даже глаза серые! Все в точности! — суетился Луп, пока я покинуть это место со скоростью, которая бы порадовала моего фитнес-тренера.

— Отличный выбор! Это — наш самый опытный экскурсовод! — врал на ходу генеральный, распыляясь в учтивых улыбках и комплиментах. Судя по взгляду, который внимательно меня изучал, сейчас крутить мною будут, как Наполеон Европой.

— А какая у нее грузоподъемность! — нахваливал Луп, а приторная улыбка не сходила с его лица. — Ваши вещи будут в целости и сохранности!

— Мне не нравится, — качнул головой клиент, небрежным взглядом осматривая мои достопримечательности. Впервые в жизни я была искренне рада тому, что не понравилась мужику!

— Забыла вас предупредить! — улыбнулась я, понимая, что мужика нужно добивать из тяжелой женской артиллерии. — Я храплю, как пьяный грузчик, если меня напоить, то легко пополню словарный запас старого могильщика, у меня хронический ПМС и рот у меня не закрывается! А еще у меня истерика из-за каждого сломанного ногтя!

— Мне не нравится ее внешний вид, — глаза клиента снова скользнули по моим серым пижамно-спортивным штанам, которые я называю мешком для комплексов, по простенькой футболке со следами зубной пасты и розовым тапочкам — пылесборникам с полысевшими зайками. — Моя спутница должна выглядеть так, словно только что вышла из салона красоты. Идеальная прическа, идеальный маникюр, идеальный макияж… Она должна так выглядеть двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Плакаты с красавицами тебе в помощь!

— Конечно! — засуетился Луп, тут же осматривая меня со всех сторон, словно снимает мерки. Он кружился вокруг меня, почесывая козлиную бородку.

— Самые высокие шпильки — это раз, — невозмутимо продолжал клиент, взглядом записывая меня в предметы интерьера. — Короткое черное платье — два.

— Отличный выбор! — закивал Луп, делая взмах рукой. Я почувствовала, как меня поднимает в воздухе, а потом ставит на огромные туфли с платформой. Я называю их «Капитан дальнего плавания», ведь можно было смело отправляться в пешую кругосветку, обгоняя по воде круизный лайнер. Со стороны они напоминали копыта со шпилькой, на которой я неловкой покачнулась. Ох! Едва удержав равновесие, я мысленно пригрозила туфлям, чтобы больше они так не делали. На мне было коротенькое черное платье из серии «Наклонилась — вышла замуж»! и чулки с широкой кружевной резинкой. На голове у меня была укладка, а на лице по ощущениям, работали маляры и штукатуры. Мне казалось. Что стоит меня ударить по затылку, мое лицо отпадет и разобьется.

— Неплохо для начала, — вздохнул клиент, упорно делая вид, что слово «вендетта» ему не знакомо.

— Вы уже определились с туром? — тут же залебезил Луп, подлезая к клиенту с кучей буклетов. Я попыталась сделать пару неуверенных шагов, при этом качаясь так, словно шестой бокал был явно лишним, а морской круиз уже в самом разгаре.

Клиент лениво и задумчиво перелистывал каталог. Я одергивала юбку, понимая, что стоит мне наклониться, как в мире станет на одну достопримечательность больше!

— Я отказываюсь! — набралась смелости я, категорично скрестив руки на груди. Клиент посмотрел на меня таким взглядом, словно предложил прогуляться за город на шашлыки. При этом мясо решил не брать из расчета того, что оно бежит рядом!

— Я пока составлю договорчик, заодно и ознакомлю с ним нашу очень опытную сотрудницу! — улыбался генеральный, щелчком вызывая стопочку. — Итак, в обязанности экскурсовода входит полная охрана клиента…

Мой взгляд скользнул по внушительной фигуре клиента. Единственное, от чего я могу охранять его, так это от внезапно влетевшей мухи и стаи голодных комаров!

— Она у нас профессиональный телохранитель! — вдохновенно врал Луп, пока клиент смотрел оценивающим взглядом на мою фигуру. — Однажды она голыми руками уложила десять…

— Комаров, — мрачно перебила я, понимая, что война с платьем проиграна со счетом один — ноль в пользу любопытных трусов, которые пытались показаться при малейшем движении.

— Она их так называет… Они все для нее, как комарики! — убеждал генеральный, пока я представляла, как клиент прячет за меня свою демоническую тушку, тыкая пальцем: «Он меня обидел! Набей ему временную фиолетовую татуировку под глазом!». — Так как? Оставляем пункт?

— Оставляем, — махнул рукой клиент, не поднимая глаз. Надеюсь, когда уборщица будет мыть полы в офисе, она сможет отскрести мужское достоинство, только что упавшее в моих глазах. — Дальше…

— На экскурсовода возлагаются обязанности по комфортному обустройству клиента в любом месте, где клиент изволит остановиться, — зачитывал директор, пока я представляла, как охочусь на кроликов, чтобы накормить клиента и соорудить ему теплые тапки! Да они что? Издеваются?

— Оставляй, — произнес клиент, с шелестом перелистывая страницу каталога. — Я так редко бываю в отпуске, что прямо просится слово «никогда».

— Пункт три. Экскурсовод отвечает за сохранность багажа клиента, — продолжал Луп, пока я представила, как рычу и пытаюсь откусить руку тому, кто посягнет на барское имущество! — А так же несет ответственность за культурную программу, экскурсии и питание клиента.

Погодите! Я сейчас научусь жонглировать тяжелыми ругательствами! Чувствую, у меня начинает получаться!

— Я не советую вам кормить дракона экскурсоводом, — читал Луп, вселяя в меня надежду на справедливость. — Мы бережем живую природу. Драконы, между прочим, вымирающий вид. Я вписал этот пункт на всякий случай. Всех предупреждаю — никто не соблюдает!

Да они что? С ума сошли? При мысли о том, что демон делает мною «гули-гули» дракону, я зябко поежилась.

— Экскурсовод возлагает на себя обязанности переводчика, — продолжал генеральный директор. — Поскольку вы будете путешествовать в других мирах, это может пригодиться!

— Могу перевести только стрелки! — сразу предупредила я. Где-то в душе тихо, робко и пока еще на цыпочках кралась мысль, что на экскурсии мне удастся сбежать! К тому же мне удастся выбраться из этого ада! Мысль о дерзком побеге потерла ручки, выжидая своего звездного часа. Главное — смотаться, а потом я что-нибудь придумаю! Улыбнувшись собственному плану, который претендовал на звание «план года», я вдруг испугалась, что клиента может внезапно отказаться. И тогда мне придется остаться в аду. А такие перспективы меня не устраивали.

— В случае, если экскурсовод не выполняет свои обязанности, клиент вправе забрать душу экскурсовода в качестве сувенира, — продолжал Луп, а меня прошибло холодным потом. — Вы когда намереваетесь отправиться в путешествие? Вы определились?

Генеральный посмотрел на меня очень выразительно. Я ответила ему выразительным взглядом, выражая все свое негодование.

— Да, — произнес демон, а Луп заглянул в каталог. Он долго смотрел на выбранный тур, чтобы тут же перевести взгляд на меня.

— Можно я ее сфотографирую? — попросил Луп, глядя на доску «Лучшие сотрудники», а потом на меня. — Кстати, ты какие цветы любишь?

В его руках появилось что-то похожее на фотоаппарат. Вспышка ударила по глазам, а Луп уже крепил мою фотографию в черную рамочку с траурной ленточкой.

— Видимо, гвоздики, — мрачно ответила я, глядя на то, как смотрится мое бледное лицо на почетном месте. Ничего! Стоит мне только выбраться отсюда, поминайте, как звали!

— Я желаю отправиться немедленно, — произнес клиент, любуясь моей фотографией. — Впишите в договор еще один пункт. На время экскурсии душа экскурсовода принадлежит мне. И я имею право делать с экскурсоводом все, что мне заблагорассудится!

Пока я пыталась осознать услышанное, в центр офиса плавно опустились три одинаковых дорогих чемодана, оббитых черной кожей. На каждом из них было тиснение в виде вензеля.

— Экскурсовод обязан носить багаж за клиентом! — напомнил мне генеральный, когда я смотрела на красивые ремни, стягивающие золотыми пряжками каждый чемодан.

— О, чемоданы из кожи грешников! — удивился Луп, завистливо вздохнув.

И вы думаете, что после этого я возьму их в руки? Нет! Даже не думаете!

— Вы готовы? — спросил генеральный, пока я отрицательно качала головой, отрицая причастность к чужому багажу. Наташа! Потерпи немного, и ты сумеешь сбежать из ада! Как только мы окажемся в другом мире — беги!

— Вполне, — демон бросил взгляд на меня, а потом вальяжно встал с дивана. Я попыталась нагнуться так, чтобы не показывать достопримечательности, а потом догадалась присесть и сгрести чемоданы. Покачиваясь и приторно улыбаясь, я направилась в сторону светящейся двери в стене, куда гостеприимно указывал генеральный директор. Когда я проползла мимо, мне в зубы вручили брошюру. Скосив глаза, я попыталась рассмотреть картинку, но потом поняла, что мне без разницы, куда я попаду! Главное — вовремя сориентироваться и бежать!

Доковыляв до светящейся двери, цепляя все чемоданами и ломая ноги на шпильках, я мысленно готовилась. На старт…

— Я желаю вам отличного отпуска! — бодренько произнес Луп, пока я пыталась сконцентрироваться и угадать момент, когда можно бросить багаж.

«Внимание!» — мысленно произнесла я, поглядывая на широкую спину демона, который даже не обернулся в мою сторону. Мои плечи напряглись, пока я представляла, как сдираю с себя каблуки и бросаю поклажу.

— Привозите сувениры! — продолжал генеральный директор, а я шагнула в светящуюся дверь. Свет внезапно рассеялся…

— М-м-марш! — прошептала я, поднимая глаза и замирая на месте…

Глава пятая. Гид для гада

О, мои глаза! Мне казалось, что я ослепла от заклинания. Рядом со мной раздался шумный и радостный вдох.

— Вот, теперь я понимаю, что я на отдыхе! Посмотри, какая красота кругом! — произнес демон, пока мои глаза пытались присмотреться к «красоте». Если вкратце и цензурно описывать то, что нас окружало, можно было бы использовать слова «мрачно», «зловеще» и «леденящий душу ужас». Нецензурно получалось слегка короче. Я решила не очень стесняться в выражениях, чтобы в полной мере охарактеризовать черные стволы сухих деревьев, провалы дупел, откуда на нас смотрели светящиеся глаза и зловещие завывания ветра. Рядом с нами что-то неприлично хлюпало и чавкало, надуваясь и лопаясь большими зелено-бурыми пузырями.

— Ты просто не умеешь видеть красоту даже в мелочах, которые нас окружают, — послышался спокойный и очень умиротворенный голос демона. Я посмотрела вокруг и подумала, что тощие волки, которые нас окружали, считали себя очень симпатичными. А тот, с капающей слюной и видом лихим и лишайным, даже претендовал на звание красавца.

Я сплюнула брошюрку на которой было написано: «Путешествие по проклятому миру! Проклятия на каждом шагу! Отличный отдых с детьми, которые просили завести собачку!». Автором сего опуса был некто с похабно-эльфийским именем. Книга была очень полезной, поскольку, свернутая в трубочку отлично пугала волков.

Один тощий волк прыгнул на меня, но я сумела отбиться от него чемоданом. Второй волк крался с тыла, намереваясь откусить от меня бочок еще до того, как я лягу спать.

Яростно награждая ударами голодных волков, отмахиваясь от них шпилькой на ноге и показывая такие приемы, которые вгонять в краску даже бывалых мастеров кунг-фу, воюя за чемодан, я брала размах чужим багажом.

— И воздух свежий, — согласился клиент, пока я понимала, что еще пару таких внезапных волчьих прыжков сзади, и воздух здесь испортится надолго! Один волк намекал раскрытой пастью, что с удовольствием проведет мне экскурсию по своему внутреннему миру.

Собачек дома у меня не было. Волков тоже! Но если эти твари будут так линять, то я вполне смогу скатать себе парочку!

— Приятно чувствовать единение с природой, — произнес демон, не оборачиваясь, пока одна волчья пасть, ухватилась за платье вместе с трусами и стала тянуть их на себя. Он настаивал на том, что не прочь уединиться со мной под каким-нибудь кустом, чтобы стать единым сытым целым.

Ручка чемодана хрустнула, а огромный кожаный чемодан отлетел в булькающую трясину. Болото чавкнуло и сомкнулось над ним.

— Ты слишком много нервничаешь, — абсолютно невозмутимо продолжал демон, созерцая дохлую природу с поэтическим вдохновением и даже не оборачиваясь на шум. — Нервничать — очень вредит здоровью…

— Очутиться в желудке волка — вот что вредит здоровью! — огрызнулась я, пытаясь быстро сориентироваться. Мысли о том, чтобы бежать по направлению к свободе и счастью меня уже не посещали.

Демон молча повернулся ко мне. Волки при виде его взгляда, решили, что уединяться с природой очень полезно для волчьего здоровья, поэтому бросились врассыпную.

— Так как на счет экскурсии? — демон посмотрел на меня сверху вниз.

— Эм… Даже не знаю, с чего начать, — одернулась я, покачиваясь на каблуках. — Наверное, с болота. Обратите внимание на то болото. Оно выглядит мерзким, грязным, отвратительным, но даже в нем можно найти что-то прекрасное. Например, третий чемодан…

Демон снова посмотрел на меня пристально, а потом бросил на землю какое-то украшение, напоминающее браслет с алыми бусинами. Словно капли спекшейся крови, они пугали и завораживали одновременно.

— В твоих интересах его надеть и больше никогда не снимать, — медленный взгляд следил за тем, как я опасливо рассматриваю «подарок», боясь прикоснуться к нему руками.

— А если он мне руку оторвет? — поинтересовалась я, тревожно глядя на бледное лицо демона.

— Если не наденешь — руку оторву я, — донеслось до меня в тот момент, когда я присматривалась к камням, видя, что внутри они шевелятся, меняют рисунок. Мне показалось, что это игра света и тени, но потом стало понятно, что с браслетом что-то не так. Опасливо я взяла его двумя пальцами, и под пристальным взглядом завязала на руке ленту. Браслет переливался, а я смотрела на него, пытаясь понять, для чего он нужен.

— Теперь можешь подойти ко мне, — произнес демон, а я отрицательно мотнула головой. В этот момент я почувствовала, как он делает шаг в мою сторону. Меня схватили за подбородок, а по моей щеке оставил дорожку леденящего страха длинный внезапно появившийся коготь.

— Еще раз такое повториться, — предупредили меня, пристально глядя в мои глаза. Играть в предсказателя демон не собирался, оставляя последствия на растерзание моей буйной фантазии.

«Бежать!» — билась в голове единственная мысль. Фантазия была занята возможными последствиями, в красках рисуя мне такие картины, от которых душа ушла в пятки, срочно требуя чавкать каблуками в любую произвольную сторону.

Демон смотрел на то, как я честно пытаюсь штурмовать трясину, понимая, что еще дальше вглубь, и у меня хватит только времени подмахнуть завещание! Я осматривала достопримечательности, напоминающие декорацию к фильму ужасов, понимая, что сегодня я Иван Сусанин. Шальная мысль о том, что раз душа моя принадлежит этому демону, то я вполне могу забрать ее обратно. Я представила демона, который по горлышко стоит в трясине, жалобно глядя на меня грустными глазками, себя, требующую свою душу обратно, и настроение резко поднялось.

— Слушай, — замялась я, глядя на бледное лицо и демонические рога. — А я смогу получить свою душу обратно? Нет, ну есть такая гипотетическая возможность?

— Возможно, если мне понравится отпуск. Но у меня есть условия, — произнес клиент, а на его губах появилась зловещая улыбка. — Ты скоро все сама поймешь… Это раз. А второе. Я терпеть не могу панибратства. Так что исключительно на вы.

— Вас как зовут? — на всякий случай спросила я, посматривая на дремучий лес.

— А зачем тебе? — ответил вопросом на вопрос демон, пристально глядя на меня. Улыбка, которая меня слегка насторожила, постепенно сползла с его губ, а лицо снова стало скорбным, словно его обидел весь мир.

— Нет, ну лес дремучий… Надо ж потом вас как-то искать? — пожала плечами я. — Не буду же я бегать и орать: «Многоуважаемый демон! Я жду вас на полянке! Отзовитесь, если вам не трудно!».

— Оливьер, — произнес демон, пока я вспоминала салатик, от которого бы не отказалась. Надо запомнить! «Оливье!» — твердила я, зная свою плохую память на имена. Если что, буду называть его салатиком!

— Отлично, начнем нашу экскурсию! — бодренько начала я, выбирая такое направление, которое могло посоперничать с популярными местами посылов. — Смотрите под ноги! Иначе принесете килограмма четыре сувениров!

Черные деревья зловещей аркой впустили нас в самую непролазную чащу. Из зияющей темноты дупел на нас не мигая смотрели жутковатые глаза.

— Обратите внимание на эти деревья, улыбнулась я, показывая рукой на дупло-общежитие, в котором горели сразу пять светящихся глаз. — Это … эм… белочки… Подходить к ним не рекомендую, поскольку может достаться на … на орехи!

Я тащила два оставшихся чемодана, пытаясь сориентироваться на местности. Поскольку следопыт из меня так себе, вся надежда была на потертую и окровавленную карту, уверявшую, что мы идем в правильном направлении.

— Прислушайтесь к этим чарующим звукам природы, — продолжала я, вспоминая знакомых экскурсоводов. Рядом что-то утробно булькнуло, чавкнуло и послышался глухой отдаленный вой, переходящий в полузадушенный стон.

— Проходим, проходим, — ускорилась я, не желая продолжать знакомство с живой природой настолько близко. — Это просто волк неудачно отужинал, вот теперь страдает…

Мне самой хотелось в это верить, пока каблуки вязли в мягких замшелых кочках. Что говорить дальше, я не знала, но старалась добросовестно довести свою экскурсию, если не до инфаркта, то хотя бы до ближайшей гостиницы. Я видела на карте отмеченную точку на окраине этого жуткого леса.

— Вы только вдохните этот воздух, — я сделала глубоких вдох, чувствуя запах гнилостной трясины. — Вы чувствуйте эти тонкие нотки …эм… тонкие нотки… Осторожней! Не наступите!

Я увидела белый скелет, прислонившийся к черному сырому стволу. Поникшая голова безвольно свесилась на плечо, а в руке было что-то напоминающее истлевший мешок.

— Здесь явно кто-то умер от переизбытка… эм… чувств… Вот! Столько впечатлений! У бедняги даже разрыв сердца случился от восхищения природой! — рассказывала я, видя явные следы зубов на черепушке. — Поэтому нужно идти немного быстрее, а то и мы ненароком тоже впечатлимся!

Мы миновали несчастного, видя еще один труп, лежащий ничком на кочке.

— А вот этот вообще голову потерял от радости! Еще бы! Столько впечатлений! — прокашлялась я, ускоряя шаг. — Вам не тяжело?

Я тонко намекала, что прыгать по кочкам на шпильках с двумя чемоданами — не самый лучший вариант.

— Разве что на сердце, — произнес демон, требуя продолжения культурной программы. Если я только что чуть не ударила в грязь лицом, как экскурсовод, то Салатик только что ударил в грязь яйцом как мужчина.

— Вы сразу скажите, — вежливо уточнила я, глядя с опаской на клиента. — Какой чемодан мне спасать в случае чего в первую очередь?

— Тот, который ты утопила в болоте, — произнес демон, не сводя с меня глаз. Природа его что-то мало интересовала. Этот взгляд мне совсем не нравился. Более того, у меня от таких взглядов невольно закрадываются нехорошие предчувствия.

— За чемодан и пощечину я дико извиняюсь, — остановилась я, перевести дух и сверится с картой, вложенной в справочник.

— Бессмысленно, — отрезал демон, глядя на меня таким взглядом, что мне снова стало неуютно. — Я не принимаю извинений. В моем случае, извинения — это жалка попытка избежать наказания. В аду не принято извиняться.

— Ну что ж, — пожала плечами я, надеясь, что в одном чемодане у демона были чистые трусы, во втором — чистые носки, а третий — утопленник служил исключительно для грязного белья. — Тогда скажу проще. Так вам и надо. Так, на чем я остановилась? Ах да, в этот лес приходят люди подумать о жизни, о ее смысле, вспомнить какие-то важные эпизоды. И вообще, природа здесь располагает к философским поискам…

Я вздохнула, проходя мимо повешенного на суку скелета. Он покачивался на ветру, стучал костями, как бы подтверждая мои слова. Лес становился все непроходимей и мрачнее. С треском сухих веток, я перелазила через поваленные деревья, слыша иногда такие звуки, от которых нервная система приходила в замешательство.

Что-то упорно мне подсказывало, что мы заблудились, но я старалась не подавать виду, бодро чапая с двумя чемоданами по топкой полянке.

— Вот! — выдохнула я, опустив на траву чужую ручную кладь. — Здесь мы всегда делаем … эм… привал… Вот тут лучше всего привалиться к дереву!

Я пыталась отдышаться, осматривая окрестности. Справочник экскурсовода намекал на то, что нужно ориентироваться по солнцу и мху. Мох был везде, а солнца я здесь не заметила. Небо было серым-серым, словно прикрытым пеленой тумана. Где-то выл одинокий и очень несчастный волк, пока я смотрела на то, как туман, окутывающий лес темнеет и становится грязно-серым.

— Давайте остановимся прямо здесь! Ночевка под открытым небом — это тоже ч-ч-часть экскурсии! — приторно жизнерадостным голосом произнесла я, делая вид, что все так и задумано. — Нам нужно развести костер!

Я вопросительно посмотрела на Салатика. Судя по самооценке тут не Оливье! Тут сам Цезарь!

Чавкая грязью, я собирала сучья, недобрым взглядом экзорциста, поглядывая на демона, который с философским интересом разглядывал что-то в лесу.

— Как думаешь, если рисовать труп — это портрет или натюрморт? — поинтересовался Салатик, пока я сваливала сучья в кучку.

— В зависимости от степени разложения! — огрызнулась я, отклеивая с мятого и грязного пособия наскоро приклеенное название «Пособие для начинающего туриста». «Пособие для будущего ужина медведей!» — прочитала я, понимая, что у меня на такой ад столько грехов не наберется!

Через час я посмотрела свои руки, а потом скользнула тоскливым взглядом по демону. Попытка развести костер и демона на душу закончились полным провалом. Мои руки напоминали руки очень одинокого мужчины, пока я утирала пот со лба.

— Давай, инквизитор, — подбадривал меня Салатик с гадкой улыбкой. Нет, ну когда он не улыбается — вид у него, хоть в готические принцы записывай. Но стоит ему улыбнуться, так Джокер от досады съел помаду! Лицо тут же преображается. Если от обычной улыбки хмурый день светлей, то от этой маньяки тут же бегут тренироваться перед зеркалом.

Я вооружилась двумя камнями, с первобытными возгласами высекая из них подобие искры. Салатик пристально наблюдал за моими потугами, пополняя свой словарный запас новыми ругательствами. Я представила себя инквизитором, который решил сжечь демона, и стала колотить камень о камень еще усердней!

— А может, ты попробуешь? — устало отдувалась я, колотя камень об камень. Один камень постоянно крошился и осыпался. Второй еще держался.

— Я многое видел в своей жизни, — как-то отрешенно и философски заметил демон, стоя надо мной с собранными в позу: «Я обиделся» руками. — Но чтобы тереть над ветками старую волчью какашку… Нет, такое впервые…

— Фу! — поморщилась я, бросая на землю крошащийся камень.

— Не угадала, — вздохнул демон, пока я понимала, что «завести мужика и завести мужика в лес» — это две разные проблемы. Зато «разбить лагерь и разбить морду» — вполне можно совместить! — Я не могу понять, почему в отпуске я плохо ем?

— Может, потому что ты плохо охотишься? — я подняла брови, намекая, что с удовольствием побуду хранительницей походного «ничега». — Бери копье и вперед!

— По договору сказано, что едой должна обеспечивать ты, — демон снова посмотрел на будущего охотника. «Повежливей! У него твоя душа! Что тебе сказали? Понравится экскурсия — тебе вернут душу!» — вспомнила я, понимая, что меня уже несет по рельсам «тыжмужик».

— Знаешь, прости, конечно, но как демон ты, возможно, могущественный. А как мужик среднестатистический, — огрызнулась я, понимая, что вся надежда на то, что мамонт умрет от разрыва сердца, увидев мою хрупкую и грязную фигурку. «Не зли его! Вежливо! Учтиво!» — снова пронеслось в голове.

— Я как просил обращаться ко мне? — произнес демон, ничуть не обижаясь. — Еще раз услышу, как ты фамильярничаешь — Еще одна фамильярность, и я устрою тебе такой ад!

— Простите. Я забыла, что сейчас в раю! — кротко ответила я, разглядывая свое платье. В этом лесу самый модный цвет — коричневый! Потому что никто чистым из него не выбирался!

— Иди, охоться, — приказали мне, пока я, вооружившись палкой, направилась в лес не без тайной надежды разведать дорогу к цивилизации.

Если первые пять минут мои амбиции вместе с желудком требовали косулю. Я столько раз видела в фильмах, как со словами: «Я пойду, поохочусь!» герой уходил в лес, чтобы вернуться с косулей, связкой зайцев и разве что не с пакетиком из «Ашана». Мысли о том, что природа здесь нетронута, и животные не очень пугливы, придала мне сил! Из хороших новостей: мне удалось выследить черную тощую белку. Есть и грустная. Я знаю, на верхушке какого дерева живет эта пушистая и резвая сволочь!

Через час я была согласна даже на ежика, зверски забитого палкой.

— Стоять, ужик! Тьфу ты! Ежик! Ой, ужин! — гнала я ежа до самого трухлявого дерева. Моя охота сопровождалась воинственным криком, который, по-моему, способен вызвать разрыв сердца у слабонервных ежиков.

Видимо, этот ежик был психологически устойчивым, поэтому я устало опустилась на старое, черное поваленное дерево. Выживаемость в дикой природе — понятие относительное. Либо ты выживаешь дикую природу, либо природа выживает тебя.

— Сволочь! — обиделась я на ежика, бредя по лесу и шурша сухими кустами с листьями, напоминающими сморщенных гусениц. Как вдруг мне улыбнулась удача.

— Вот! Наш ужин! Вкусный хорек — предсказатель! — я вышла на поляну, триумфально неся на палочке добычу. «Помни, у него твоя душа!» — напомнила я себе, стараясь сделать вид, что все так и задумано.

— Почему предсказатель? — поинтересовался демон, явно ожидая чего-то большего.

— Потому, что он предсказал наше появление здесь и сдох раньше, — пожала плечами я, разглядывая добычу. — А вкусный, потому, что его кто- то ел. Куснул по-дружески за попу! Знаете, на этом хорошие новости не кончаются! Есть еще одна отличная новость! Я на диете, поэтому вся добыча достается вам!

Я выложила хорька на лопушок, посыпала зеленью и улыбнулась вежливой улыбкой официантки:

— Бон аппетит! Ужин туриста. Блюдо называется «Шопоймал»! — намекала я, глядя на то, каким взглядом смотрит на меня «турист». Мы с хорьком сравнялись в глазах клиента.

— Я вижу, что хорек очень сильно убегал, — произнес демон, разглядывая дичь.

— Это не хорек! Это «шопоймал». Он сопротивлялся, — обиделась я, вспоминая, как пыталась поднять его палочками. — Ммм! Как вкусно! Я приготовила его по особому рецепту! Каждый, кто хоть раз побывал в этом лесу, просто обязан отведать блюдо «Шопоймал». Это тоже входит в туристический маршрут!

«Отлично! Продолжай в том же духе!» — подбодрила я себя. Мысль о том, что кто-то в нашем мире уже отведал блюдо нетрадиционной ориентации, а потом весь мир перешел на карантин, меня слегка удручала. Что-то мне подсказывало, что блюда, с которых начинались пандемии тоже назывались «Шопоймал».

«А теперь изобрази, что у тебя слюнки текут!» — подсказывала я себе, продолжая вежливо улыбаться.

— Ммм! Я бы сама поела, но берегу талию! А вот и столовый прибор, — сориентировалась я, срывая две палочки. Нет, ну я свою часть договора выполнила? Выполнила!

Демон достал старинные часы на золотой цепочке. Я занервничала. Или он прикидывает, как быстро я бегаю, или сколько мне осталось жить! Ни один из вариантов меня не устраивал, поэтому я опасливо сделала шаг в сторону. Ажурные стрелки на часах сомкнулись, Салатик опустил голову.

— Есть у меня один недостаток, — произнес он, не показывая своего лица. — Забыл предупредить. Выживешь — поговорим.

Его лицо было полностью прикрыто каштановыми волосами, а я пятилась, чувствуя, что у меня завелся мужик. Причем завелся так, что лучше держаться от него подальше. Внезапно демон поднял голову, а на его губах появилась та самая дьявольская улыбка, пробирающая до дрожи.

Почему-то он внезапно дернул воротничок, застегнутый на все пуговицы, пока я с непониманием смотрела на происходящее. Его прическа, которая до этого момента была уложена так идеально, что я втягивала соплю зависти, внезапно растрепалась. Каштановые кудри лихо легли на плечи, а в глазах заплясал дьявольский огонь.

— Какой чудесный лес! — послышался голос демона. Изменилось все, включая интонации. — А это наша экскурсоводка…

Ну хоть не «экскурсозакуска»! Что-то мне это не нравилось, поэтому я пятилась к дереву.

— Что у нас на ужин? — лихо произнес демон, улыбнувшись так, что у меня внутренние органы похолодели. Все его зубы были острыми, словно у пираньи. Черные когти, загнутые, словно у хищной птицы, вызывали у моего щипаного филейчика странные подозрения.

Глава шестая. Демоническая сучность

— Шопоймал, — негромко ответила я, упираясь спиной в дерево и прижимаясь к нему изо всех сил. Мрачный лес по сравнению с демоном казался уютным городским парком.

Хорек был поднят и сожран. Мне улыбнулись улыбкой маньяка, пока я мысленно перебирала все свои грехи, в надежде, что успею в них раскаяться!

— Сама готовила? — осведомился демон, плотоядненько глядя на меня.

— Как бы да, — произнесла я, чувствуя, как дергает правая часть лица. — Я старалась…

— Скучно здесь, не так ли? — произнес маньяк, а начала слегка скучать по унылому Салатику. — Где моя экскурсия?

— А…а… — я пыталась подобрать слова. — Простите…

— На ты, — усмехнулся демон, снова улыбаясь мне улыбкой, от которой хотелось бежать без оглядки. — Ненавижу этот официоз! Особенно от таких…

От его интонации желудок сделал подъем-переворот, сдавая олимпийский норматив по гимнастике.

— … таких очаровательных и пленительных девушек, — улыбка стала еще шире, а я согласна была вернуться в ад! — Единственное, что тебе не идет, так это этот браслет…

Я совсем про него забыла! Алые бусины переливались так, словно в них бурлила кровь. Положив руку поверх браслета, я попыталась деликатно отойти в сторонку.

— Куда же ты, — на меня смотрели глаза маньяка, садиста и немного убийцы. Так! Он енота до этого ел или после? Если бы «до», то я бы списала все на енота!

— Ты только посмотри, какая пошлость, — скривилось чудовище, уперев руку в дерево и не давая мне уйти. — Он же совершенно не идет тебе… Сними этот ужас!

Салатик! Вернись! Я все прощу! Верните это сборище уныния с замашками мелочного тирана!

— А хочешь, — глаза демона вспыхнули так, что у меня слегка прогнулись ноги. Его хвост водил рядом с моим лицом, но не касался его. — Я подарю тебе золотой? Меняю твой браслет на вот этот…

В когтистых руках демона появился браслет изумительной красоты. Он сверкал красными камнями, переливался отблеском золота.

— Нет, спасибо, — уклончиво произнесла я, надеясь, что волки сейчас утащат наши чемоданы, а он бросится за ними вдогонку! — Эм… Считай, что он приносит мне удачу!

Мамочки! Что это с ним! Что за прилив дружелюбия? На всякий случай я прикрыла браслет рукой, чувствуя, что снимать его мне вовсе не хочется.

— А хочешь, — глаза снова вспыхнули, пока я украдкой осматривалась по сторонам. — Я верну тебе твою душу? Как на счет души?

Я дышала, как ежик, понимая, что перспективы заманчивы. Лицо демона было так близко ко мне, что я чувствовала ветерок его дыхания. Создавалось впечатление, что он вот-вот меня поцелует, но что-то никак не может решиться!

— Ты меня боишься? — ласково произнесло чудовище, а я следила за его хвостом, который едва не коснулся моей щеки. — Я понял, ты просто боишься меня… Поверь, во мне тоже можно найти что-то хорошее…

— Единственное хорошее, что я могу найти в тебе, это, извини, дохлый хорек, — я подарила милую улыбку, понимая, что притронуться ко мне он не может. — Ой, слушай! Я готова подумать над тем, чтобы снять браслет, если ты…

Думай быстрее! Придумывай невыполнимое задание!

— Эм… Переловишь всех волков в лесу! — брякнула я. Потом пронеслась шальная мысль, что он может. Но пока он будет это делать, я уже буду далеко!

«Бежа-а-а-ать!» — стучало в моей голове. Пока инстинкт самосохранения пытался расшевелить смекалку.

— И почему именно волков, моя радость? — сладко произнес демон. Его полуприкрытые веками глаза смотрели на меня с какой-то чарующей нежностью.

— Просто я их боюсь! — растерянно ответила я. В этот момент волки должны были где-то вздрогнуть, почувствовав неладное, сбиться в стаи и уйти искать новый лес.

— Ну я же рядом, — все так же елейно произнесло чудовище, лаская пока что только взглядом мою раненую глянцевыми журналами самооценку. — Тебе нечего бояться…

Вот как раз есть чего! Я лихорадочно соображала, понимая, что волков в лесу ловить он не пойдет, а от меня не отвяжется!

— Я думаю, что нам нужно познакомиться поближе, — снова зубастой улыбкой улыбнулось то, что еще два часа назад пахло официозом и унылостью. — Как на счет того, чтобы …

Глаза смотрели на меня так выразительно, что у меня даже внутри что-то похолодело. Так, думай, что нужно делать, когда тебе на пути встретился маньяк!

— Слушай, — нашлась я, улыбаясь так приветливо, словно сама с приветом. — Я согласна! Просто… просто я не хочу здесь…

Я посмотрела на демона таким взглядом, словно мне сказали, что это — единственный мужик, который светит мне в жизни!

— Здесь сыро, грязно, — перечисляла я, улыбаясь самой обольстительной улыбкой. — Как на счет того, чтобы перебраться в более уютное место? А?

На всякий случай я похлопала ресничками, словно пытаюсь отогнать комара.

— С кроватью, — почти прошептала я, взглядом показывая на оставшиеся чемоданы. Мне в глаза смотрел обольстительный взгляд, спускаясь все ниже и ниже… Я заметила, что притрагиваться ко мне он не может, что радовало!

— И что будет там? — не отставал Салатик, скалясь в жуткой улыбке.

— Там нас ждет незабываемая ночь, — закивала я, вспоминая, что храплю, как паровоз и пинаюсь во сне! — Ты надолго ее запомнишь!

Я даже опомниться не успела, как он сам взял чемоданы, направляясь в чащу леса. Отряхнув платье и руки, я пошла за ним. Чудовище мне кажется очень милым! Особенно, когда несет чемоданы!

Браслет на руках переливался кровью, пока я шла, зажимая его рукой. Ветки под ногами хрустели, грязь чавкала, а на лес спускалась жутковатая ночь. Главное добраться до гостиницы! А там я попрошу о помощи!

«Да на нем пахать можно!» — радовалось что-то внутри меня, пока я чувствовала себя истинной леди. Ровно до первой ветки, которая чуть не выколола мне глаз. Леди кончилась быстро, зато самооценка ветки уже никогда не будет прежней!

Лес становился не таким густым. Я удивленно осматривалась по сторонам, понимая, что дорогу это чудовище нашло быстро! Перед нами вырисовывался силуэт мрачного замка с надписью: «Мотель „У погибшего оптимиста“», — светилась обнадеживающая надпись.

— Добро пожаловать! — тут же подлетел к нам учтивый мужичок в мрачноватом костюме могильщика. Я осматривала холл, подозревая, что унитазу здесь нужно давать медаль за выносливость, а с обоями в силу разницы в возрасте придется исключительно на «вы».

Чемоданы бухнулись на пол, пока я осматривала местные достопримечательности. Что-то мне подсказывало, что посетители здесь бывают редко.

— Получается, у нас один номер люкс на двоих? — с ужасом выдохнула я, глядя на то, как портье закивал.

— Я бы мог предложить два разных номера. Это тоже предусмотрено путевкой, — чинно произнес он, доставая пыльный талмуд.

— Простите, а можно два разных номера? — прошептала я портье, который листал огромную старинную книгу, пока демон отвлекся на чучело волка.

— Сейчас посмотрю, — произнес портье, пока во мне сражалась любовь к теплому душу и мягкой кровати и дерзкий план побега. — Увы, свободен только один номер!

— Как? — удивилась я, а портье пожал плечами: «Наплыв туристов». — Неужели нет ничего другого? Совсем нет? Я могу и в холле на диване…

Портье открыл настенный шкаф, в котором висели два ключа. Один был золотым, сверкая бриллиантиком, а второй висел в самом углу, покрытый паутиной.

— Вот! — зашептала я, показывая пальцем на номер «666», ставший постоянным местом жительства противного паука. — Дайте его! И скажите, что номер только на одного! Поэтому пришлось дать два… Я вас очень прошу…

— Увы, мадемуазель, — негромко произнес портье, покачав головой, пока я жадно глядела на заветный ключик. — Я бы не рекомендовал вам этот номер. Как видите, мы его даже не предлагаем, хотя раньше это был один из наших лучших номеров. До того момента, пока в нем не произошли страшные события. Даже горничные там больше не прибираются. Там произошло зверское …

Глаза портье расширились, а он осмотрелся по сторонам, подозвав меня наклониться поближе.

— … убийство! И теперь он проклят! — прошептал портье.

— Послушайте, — настойчиво произнесла я, заколачивая вежливость в глубокий ящик. — Ключи мне от этого номера! Иначе у вас будет два номера, в которых произошло зверское убийство!

Портье прокашлялся, выпрямился, снимая с крючка покрытые паутиной ключи и вручая их мне.

— Молодой нечеловек! — произнес портье, пока я занервничала, что у меня где-то потерялся демон. В коридорах послышался крик, от которого зашевелилась даже шерсть волков, прилипшая к платью.

— Ладно, я пойду, — занервничала я, слыша, как крик повторился, но уже на тональность выше. — Вы передайте ему ключик от его номера.

Портье выбежал из-за стойки проверять, что там происходит, а я схватила ключ от проклятого номера и бросилась по коридору. Сначала проверить двери на прочность, потом окна, немного успокоиться и думать, что делать дальше!

На первом этаже номера были похожи на комнатки для тараканов, на второй этаже все выглядело на «уверенный бюджет». Третий этаж показался вполне уютным. Запыхавшись, я поднялась на шестой этаж и увидела два номера с огромными дверьми из черного дуба. Коридор был устлан роскошной алой ковровой дорожкой, а на стенах горели подсвечники с алыми огнями. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть это чудо, а потом вздрогнула от крика, доносившегося снизу.

Ключ попал в замок и с хрустом провернулся несколько раз. Я дернула пыльную позолоченную ручку и… обомлела. Мне казалось, что я попала в сказку. Я стояла на пороге роскошного номера, видя огромную кровать, вальяжно занимающую половину комнаты, роскошный ковер, покрытый пылью, кресла и столик. Справа была дверь в санузел, напоминающий унитаз царя Мидаса. Золотая ванная, в которой можно искупать слона, золотые краны и даже полотенца с вензелями поражали мое впечатлительное воображение. Мне казалось, что с этого золотого унитаза, нужно вставать со словами: «На сегодня аудиенция окончена!».

— А я закрыла двери? — ужаснулась я, вспоминая, что на радостях могла и не забаррикадироваться. Ключ провернулся в замке, пока я сползала вниз на коврик.

В номере пахло пылью, но он не производил впечатления «проклятого», поэтому я расслабилась, снимая с себя платье и туфли. Платье я стирала в раковине, пока огромная ванна с шумом наполнялась водой.

— Какая прелесть! — простонала я, опускаясь в теплую воду и выдыхая. Где-то внизу послышался крик. Да, Натаха, вляпалась ты! И грязь, которая комьями с тебя смывается — еще не самое худшее!

Я сидела на королевском троне, готовясь подписать королевский указ. Туалетная… Ой, бумага для приказов висела рядом, пока я рассматривала свои ногти и сушащееся платье. Внезапно в комнате послышался противный звук открывающейся двери. Я застыла на месте, подозревая худшее!

— Попалась на горячем! — послышался грубый и незнакомый мужской голос, когда я смывала воду.

Я вздохнула, понимая, что стала причиной глубокого разочарования мужчины во всем женском поле. Он был явно уверен, что мы — нежные феи, а санузлы у нас в квартирах нужны исключительно для того, чтобы разбрасывать волосы по полу и раковине. «Ага!» — согласился единорожка — любимый магнитик на холодильнике, дарящий людям радугу тем самым местом, которым я думала, когда закладывала душу.

— И что ты здесь делаешь? — произнес жуткий голос, пока я пыталась подобрать слова, чтобы деликатно просветить мужчину.

— Эм… — я подняла брови, подозревая, что ошиблась номером. А я могу!

— Это ужасное преступление! И нет тебе прощения! — снова послышался мужской голос за дверью, пока я как-то не решалась ее открыть. — Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? У тебя есть время, чтобы раскаяться в своих грехах! Я следил за тобой! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь?

— Неправда! Я только что из душа! — обиделась я, спешно кутая прелести в полотенце. Он еще что-то говорил, но я не могла разобрать слов.

Внезапно послышался звук хлопающей створки окна, а я высунулась из ванной. Никого! Зато на где-то послышался крик «Аааааа!» и смачный «шмяк». Хм… Огромное окно хлопало, а занавеска поднималась от ветра. Я подошла к окну, пытаясь разглядеть первого мужика, который ушел не только от меня, но и из жизни. Моя самооценка дрогнула, когда я посмотрела вниз. Никого!

Пожав плечами, я закрыла дверь еще раз, улеглась в кровать и только задремала, как вдруг…

— Попалась на горячем! — послышался уже слегка знакомый голос, сопровождаемый отчетливыми шагами. — И что ты здесь делаешь?

— Сплю, — произнесла я, отгоняя сон. Судя по голосу, я ожидала увидеть минимум канадского дровосека в клетчатой рубашке, забрызганной кровью недавно пойманного им медведя гризли, но в центре комнаты стояло тщедушное тельце с огромным топором. Я смотрела на хлипкое теловычитание, бешено вращающиеся глаза и прическу «Юный Одуван». «Мама-мама! А можно, когда я вырасту, стану маньяком?» — послышался голос в голове. Мое воображение разыгралось ни на шутку, когда я понимала, что с такой внешностью-то — топор не роскошь, а жизненная необходимость! Таких не берут в маньяки. Разве что в детскую сказку для очень ранимых детей.

— Вы уже вернулись? — спросила я, натягивая одеяло на грудь.

— Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? У тебя есть время, чтобы раскаяться в своих грехах! — грозно произнес Одуванчик, вызывая у меня приступы умиления. Не топор красит человека, между прочим. А человек — топор! В основном другим человеком.

— Мне все перечислять или можно какие-то не упоминать? — поинтересовалась я, глядя на то, как топор тащится по полу вслед за обладателем.

— Это ужасное преступление! И нет тебе прощения! — гордо произнес Одуванчик, подходя к кровати. Мне хотелось спросить его, не тяжело ли? А потом подумала, что неприлично девушке помогать маньяку.

Я понимаю, почему маньяки всегда выглядят не очень. Они следят за всеми так усердно, что у них не времени следить за собой.

— Сначала я убью тебя, а потом твоего хахаля! — грозно произнес пробник маньяка, с трудом подтаскивая к кровати топор.

— А можете начать с него? — обрадовалась я, тут же возводя «маньяка» в почетные герои. Я даже освободила на всякий случай место в моем личном пантеоне, потеснив пожарного с плаката и красавчика из каталога косметики! «Как умер?» —   слышался в голове голос Лупа. «Силами всего мира!» — отвечаю я, скромно потупив глаза.

— Я следил за тобой! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? — полыхнули гневом глаза маньяка, который в случае опасности может спрятаться за топором.

Внезапно топор поднялся, а я испуганно метнулась на другую часть кровати. Топор опустился, а на белоснежной простыне появилось алое пятно. Ничего себе! Одуванчик бросил топор, подошел к окну, открыл его и … послышался пронзительный крик: «Аааааа!», а затем «шлеп!». Кто у нас тут сдает норматив по прыжкам без парашюта? Я бросилась к окну, выглядывая вниз. Никого.

Я доковыляла до постели, видя, что никакой крови нет, улеглась в нее, чувствуя, что просто падаю от усталости.

— Попалась на горячем! — снова послышался голос, а я лениво приоткрыла глаз. — Что ты здесь делаешь?

— Забиваю водосток своими волосами, — ответила я, краем глаза глядя на обладателя разряда тока и мастера по оконному спорту.

— Это ужасное преступление! И нет тебе прощения! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? У тебя есть время, чтобы раскаяться в своих грехах! — сощурился Одуванчик, грозно сопя.

— Хорошо, так и быть. Ела после шести — это раз, однажды надела черны лифчик под белую блузку. Вру. Не однажды Один раз пересолила суп, поставила горячую кастрюлю в холодильник, забыла побрить ноги перед тем, как надеть юбку… Три раза сожгла котлеты… Дальше перечислять? Там еще страшнее! — скорбно вздохнула я, глядя, как багровеет от гнева лицо Одуванчика. Нет, а что? Как города сжигать, так мужики — герои, а как котлеты пригорели — дура косорукая?

— Сначала я убью тебя, а потом твоего хахаля! — грозно произнес Одуванчик, сопя так, что я знаю, кем вдохновлялись изобретатели насоса.

Готова лично оттащить демона в ЗАГС, чтобы официально ради такого случая зарегистрировать отношения!

— Я следил за тобой! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? — произнес мужик, явно смахивающий на привидение.

— Я потратила все наши сбережения на суперновый крем для сухих подмышек, — усмехнулась я. — Надеюсь, ты не расстроился!

Топор замахнулся на меня, а я поняла, что не успела среагировать. Зажмурившись, я застыла на месте, как вдруг послышалось «Ааааааа!» за окном. Простыня подо мной стала красной, а я потрогала ее. Странно, но она сухая.

Только я решила задремать, как вдруг… «И что ты здесь делаешь?»

— Ем после шести! — огрызнулась я, сидя на кровати.

— Это ужасное преступление! И нет тебе прощения! У тебя есть время, чтобы раскаяться в своих грехах! — гневно выпалил Одуванчик.

— Так, что я не упомянула? О! Я уже рассказывала о том, как однажды «прошлый раз» превратился в «пошлый»? Хорошо, что не рассказывала. Значит, и не расскажу. А так писала любовное сообщение, сидя на унитазе, лазила по странице бывшего, ела паштет из банки пальцем, пела в душе так, что соседи месяц подозревали друг друга в живодерстве, — перечисляла я, подавляя зевок. — У меня есть шанс после этого попасть в рай?

— Сначала я убью тебя, а потом твоего хахаля! — грозно произнес призрак. Так, два кольца, свадебное платье, трехметровая фата и ангелочки на машине! Я все посчитала? Кажется, все.

— Я следил за тобой! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? — заорал разъяренный призрак.

— Я записала тебя поручителем по моей ипотеке, — ответила я, слыша пронзительное и удаляющееся «Аааа!».

Уснуть не удавалось, я лениво, уже не отрывая голову от подушки, отвечала на вопросы.

— Брила ноги твоей любимой бритвой, — бурчала я, лениво глядя на то, как меня «убивают топором». — Левее… Левее! Нет, теперь правее!

«Ааааа!» — удалялось от меня, пока я переворачивалась на другой бок. Внезапно я проснулась от странной мысли. Призрак исчез, а закрыл ли он за собой дверь?

Глава седьмая. Разврат — шатание

Пока я сонно пыталась ментальным способом понять, закрыта ли дверь, послышалась мелодичная трель звонка. Я сначала на поняла, откуда, а потом увидела золотой телефон, который засветился на стене.

— Да, — зевнула я, вслушиваясь в тяжелое дыхание в трубке. Дыхание продолжалось, а я скептически пожала плечами. — Нет, хрипов нет… Есть отдышка… Рекомендую волшебные звиздюля. Принимать с криками: «Ой, не надо, пожалуйста!» три раза в день. Если нужно, можете подняться ко мне. У меня завалялась парочка…

— Ой, — послышался испуганный голос портье. — Девушка, я просто … эм… звоню вам по такому поводу… Понимаю, что беспокою вас… Но вы бы не могли унять…

— Что унять? — опять зевнула я. — Дрожь в коленках?

— И ее тоже! И вашего …эм… мужа… — тихим голосом произнес портье, словно прятался в шкафу и сумел дотянуться до телефона.

— Он тыщу лет не было в отпуске, — хмуро спросила я. Глазик дернулся от мысли, что нас заочно поженили. — Он просто отдыхает! Помочь ничем не могу, но вы держитесь там! Я всеми моральными силами с вами! Если что бегите в сторону солнца!

— А что? — робко спросил портье. — Поможет?

— Спасти — не спасет, но умрете красиво! — нехорошим голосом ответила я. Быть вежливой в два часа ночи — особое искусство. Я пыталась его постичь, но мне не дано!

— Девушка! — взвыл портье. — Не кладите трубочку, умоляю! Вы не могли бы ему сказать, чтобы он успокоился! Он выпил половину бара, разнес половину отеля, перепугал половину постояльцев!

— Отлично, — усмехнулась я, выдыхая и сонно тряся головой. — Еще вся ночь впереди!

— Я очень прошу вас, — ныл в трубку мужик, тихо всхлипывая. — Нам удалось изгнать его из бара…

— Отлично! Первый шаг к экзорцизму вы уже сделали! — ободрила я страдальца. Я чувствовала себя горячей линией для пострадавших от рук моего спутника. — Продолжайте в том же духе! Я в вас верю!

— Не хотел этого делать, но мне придется вызвать экзорцистов! — вздохнул портье. — Он разбил люстру, десяток бутылок и три брака…

— Вызовите некроманта заодно. Для воскрешения моих нервных клеток, — попросила я, прислушиваясь к шорохам в трубке. Кстати, с некромантом — отличная идея!

— У вас в путевке четко написано, что все включено, — вспомнила я, не желая покидать безопасное место. — Так получается, что там половина выключена?

— Девушка, я вас прошу… Мы все вас просим, — послышался голос, наполненный отчаянием. «Пожа-а-алуйста!» — протянул нестройный хор голосов. — Я эвакуировал кого только мог… Тут сорок два человека… И все искренне просят вас поговорить с ним…

Да это кошмар какой-то! Я этого демона без году сутки знаю! А теперь должна успокаивать его? Да вы что!

— Вы считаете, что его проблемы из-за недостатка общения? — спросила я, понимая, что в обязанности экскурсовода не входит успокаивание клиента, убийство свидетелей, вывоз тел и уборка мусора. Совесть достала карманный орган и решила сыграть на нем, пока я застыла в сомнениях, а стоит ли? Спасать мир — не моя профессия!

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как прогибаются плечи от возложенных на меня надежд. — Где он сейчас? Где этот «между шестью и семью я превращусь в озорную свинью»? Где сейчас этот рогалик? Куда подевался «армагеддец»?

— Н-н-не знаем, — послышался дрожащий голос. Трубку зажали. — Кто видел его в последний раз?

— Я… Но потом у меня глаза заплыли синяками… — послышался мужской голос. — Я не знаю, в какую сторону он пошел! Но точно знаю, куда его посылал…

— Отлично, — обрадовалась я. У меня такое чувство, что мне тут пытаются вернуть мою потерянную совесть. — Найдете — скажете. А пока спокойной ночи!

Я повесила трубку, слыша, как там собрались вешать портье, который пустил демона в гостиницу. Поежившись, я запинала совесть ногами и собралась направиться к кровати, как вдруг послышался голос: «И что ты здесь делаешь?»

— Чищу унитаз твоей зубной щеткой, — закатила глаза я, понимая, что призрак мне уже порядком надоел. — На ней было написано, что она для труднодоступных мест!

Так. Стоп. А голос-то не призрака… У меня на попе мурашки основали свою цивилизацию. Я стояла, боясь обернуться и чувствуя, как меня с нежностью обнимает добрый дедушка Кондратий.

— Рогалик, значит, — снова послышался за спиной голос, а я вздохнула. Мне перезвонить портье или не стоит?

— Так, — послышался голос демона, а я обернулась, видя возле моей кровати очень нехорошую улыбку и глаза, светящиеся в темноте. — Планы на вечер. Убить, изнасиловать и съесть…

— А ну пошел вон отсюда! Я тебя слабо знаю! — возмутилась я, мечтая внести свою лепту в экзорцизм! Я думаю, что кто-то обязательно возьмет на заметку тот факт, что демона можно изгнать пинком!

— Ты что-то потеряла в кровати, — Салатик вышел из темноты, пристально глядя на меня. — Есть предположения, чтобы это могло быть?

— Девственность? — на всякий случай спросила я. Удивлюсь, если он ее нашел! — А, полотенце! Слушай, а давай сыграем в карты на одевание?

Мне категорически не нравился этот пристальный взгляд, пока я заслоняла руками компромат, выданный мне матушкой — природой.

— Нет, ты потеряла нечто более важное, — улыбка маньяка стала шире.

Мой взгляд спустился вниз по руке, а я застыла, глядя на то место, где все еще остался отпечаток браслета. Нужно было завязывать ленты не на бантик, а на морской узел!

— Как на счет того, чтобы я тебя съел? — произнес демон, а я искренне надеялась, что руки у него по локоть в сиропе.

— Ты видел у меня надпись «Без ГМО»? — спросила я, нервно облизывая губы. — Так что не рискуй!

— Есть еще два варианта… — прозрачно намекнули мне.

— Знаешь, ты не в моем вкусе… Я … эм… люблю, когда мужчины играют кубиками и машинками, — нежно произнесла я, глядя на распахнутое окно с надеждой. Нужно отвлечь его внимание. Я пятилась к нему, чувствуя, что планы на вечер могут превратиться в планы на ветер, если мне удастся вылезти из окна… Кажется, там был карниз… По нему можно пройтись…

Я застыла между демоном и распахнутым окном, чувствуя, как поддувает мне сквознячок по вспотевшей спине. «Остались от демона рожки да ножки!» — пытался ободрить меня внутренний голос, но получалось у него плохо.

— Хорошо, как на счет парочки уроков биологии, — тонко намекнул Салатик.

— О! — удивилась я, тут же приободрившись. — Отлично! Прокариоты появились раньше эукариот…

— Я не про это, — улыбка маньяка не сходила с его лица.

— До этого мы еще дойдем! — кивнула я, украдкой сглатывая и проклиная себя за то, что умудрилась потерять браслет. — Но для того, чтобы заняться очень важным процессом, мы должны начать с азов. Так вот, начнем с простейших… Эм… С инфузории Золушки… Тьфу ты, туфельки…

Помогите! Кто-нибудь! Я держала себя в руках, пряча достопримечательности от плотоядного взгляда.

Меня обняли, дотащив до кровати и бросив на нее. Ой! Что-то я стара уже для таких страстей! Моя спина… Ааааа! Больно же!

— Ты мне сразу понравилась, — послышался голос, а когти держали мой подбородок. Если честно, я цеплялась за любую надежду, пытаясь лихорадочно нащупать браслет в складках одеяла. — Еще когда ты стояла ко мне спиной…

— Попалась на горячем! — послышался знакомый голос, а на пороге возник призрак с топором. — Что ты здесь делаешь?

— Кто это? — удивился демон, глядя на вошедшего.

— О, забыла тебе сказать, — я попыталась отползти, ища браслет. — Пока тебя не было, я замуж вышла… Вот так… Знаешь, любовь и все дела! Завертелось и вот… Знакомься! Мой законный супруг! О, милый! Я не думала, что ты так быстро!

— Это ужасное преступление! И нет тебе прощения! Не хочешь сказать мне что-то напоследок грязная тварь? У тебя есть время, чтобы раскаяться в своих грехах! — послышался голос призрака, а я уже подлезла рукой под подушку, в надежде, что браслет там!

— Это не то, что ты подумал! — театрально воскликнула я, кусая губы и видя, как вытягивается лицо демона. — Я просто поддалась безумной страсти… Но это было в первый и последний раз!

— Сначала я убью тебя, а потом твоего хахаля! — воскликнул призрак, замахиваясь топором на меня.

— О, нет! Только не это! — притворно всхлипнула я, чувствуя, как сердце дрогнуло от радости в тот момент, когда моя рука извлекла из-под подушки браслет, а пальцы лихорадочно пытались завязать его на руке. В этот момент произошло нечто странное. Демон заслонил меня собой. Призрачный топор был занесен для удара, а я застыла в изумлении, сжимая зубами шелковые ленты на запястье.

В этот момент по комнате пронеслось пламя, испепеляя призрака и делая меня «вдовой».

— На чем мы остановились, — послышался голос демона, пока я пыталась завязать на руке браслет, но ленты предательски выскальзывали из дрожащих пальцев. Неужели это конец? Я старалась удержать браслет на руке, отчаянно отбиваясь, как вдруг…

— Убери от меня руки, — послышался брезгливый голос, заставивший меня выдохнуть с облегчением. Я посмотрела на то, как меня прижимают всем телом к кровати, а потом вопросительно подняла брови.

— А ничего, что эм… вы… лежите на мне? — удивилась я, выдыхая с облегчением.

— Это ты под меня подлезла, — сурово произнес Оливьер, глядя на меня презрительным взглядом и выставляя меня с моей же кровати. — Быстро оделась! И вон из моего номера!

— Неужели? — удивилась я, мысленно крутя из него третью партию котлеток. — А ничего, что это мой номер? Нет? И теперь у меня к вам будет много вопросов! Вопрос первый, что вы делаете в моем номере?

— Это ты сейчас находишься в моем номере, — произнес демон голосом, от которого в пустыне Сахаре пошел бы снег.

— Да вы что? — спросила я с подозрением, чувствуя, что этого мужика можно использовать в качестве кондиционера. От его взгляда по коже бегает холодок.

— Мало того, что проникла в мой номер, так еще и разделась! — снова произнес демон. Мне срочно в аренду требовался танк, чтобы его переубедить.

— Ага, подползла под вас, — продолжала я, понимая, что таким взглядом можно замораживать мясо до состояния «дам сдачи посмертно, упав на ногу!».

— Решила воспользоваться моим беспомощным состоянием, — продолжал демон, а я не могла понять, или он ничего не помнит, или же просто прикидывается.

— Подкралась к мальчику-подростку, — согласилась я, чувствуя, что еще одна такая ночь, и я буду ломиться во дворец к их… кто там у них главнюк? — с криками: «Отберите мою душу у этого демона! Я решила пожертвовать ее аду!». — Неужели сложно просто взять и извиниться?

— Извиниться? — презрительно произнес Оливьер. — Извиниться — уронить свое достоинство.

— Уронить свое достоинство, — я выдрала из-под него свое полотенце и завернулась. — Можно только в двух случаях! Когда его оторвали, а ты бежишь пришивать его. И в случае, если оно по земле болтается в штаны, не заправляется!

Я встала, гордо выходя из своего номера и хлопнув дверью: «Доброй ночи!».

Кое-как я нашла второй номер. Если бы не чемоданы, я бы не догадалась, что это наш. С размаху припав к подушке, я тут же захрапела. Снился мне маньяк-импотент. Ему удалось догнать меня в темном переулке. Трясущимися руками он расстегнул ремень, приспустил штаны, глядя вниз со всей строгостью, мол, дружок, не подведи!

— Вставай! — произнес он, а я смотрела на бедолагу с жалостью. — А ну быстро вставай!!!

— Пошел вон, импотент! — философски заметила я, глядя на попытки маньяка воскресить своего павшего товарища.

— Что? Импотент! — послышался голос обиженного маньяка, а мне вдруг стало холодно и неуютно. Спросонья разлепив глаза, я смотрела на лицо демона, нависающего надо мной.

— Эм… Я хотела сказать, — растирала я глаза руками. — Вэри Импотент Персон… Очень важная персона… Учи английский. Пригодится!

— Быстро встала и сделала мне кофе. У меня в номере грязно, — произнес рогатый будильник, пока я пыталась быстро сориентироваться. — Здесь нет никакого сервиса! Где обещанное все включено?

— Вы вчера все торжественно выключили! — огрызнулась я, питая светлое и нежное чувство ненависти к этому рогалику с замашками закоренелого аристократа. «Кто девушку платит, тот ей мозг и конопатит!» — пронеслось сонное в голове, пока я мечтала выписать «будильнику» отдельную путевку по популярным местам посыла.

Я сползла с кровати, закуталась в простыню, и побрела вниз на ресепшен. Гостиница напоминала филиал ада. Изодранные обои, сломанные подсвечники и свернутый рулетик ковровой дорожки, откуда доносилось приглушенное и жалобное: «Помогите!». Кричали уже явно для приличия, без особой надежды. Стоило мне приблизиться, как рулетик притих. Я пожала плечами и прошла мимо. Если я проснулась, то это еще не значит, что проснулась совесть. Обычно она у меня просыпается к обеду, так что придется подождать.

Осторожно, цепляясь за расшатанные перила, я спустилась по ступенькам в холл, понимая, что и здесь побывала озорная свинья. Чучело оборотня, которое еще вчера свирепо скалилось на всех, готовясь растерзать на части, теперь максимум что может сделать — догнать и пососать… Я смотрела в выпученные глаза, а совесть зевнула и сладко потянулась. «Спи!» — рявкнула я на нее, а она послушно захрапела. Задняя часть оборотня была выбрита, а выпученные глаза намекали, что знал бы он о своем посмертном приключении, никогда бы не попался неведомому охотнику.

Еще разок осмотревшись по сторонам, я поняла, что слово «доброе» можно упустить.

— Утро! — громко произнесла я, слыша признаки жизни за разбитой стойкой. Оттуда медленно показалась седая голова портье. На меня смотрели глаза, которым впору давать Оскар за главную роль в фильме «Ежик в гостях у поноса».

— З-з-здравствуйте, — робко произнес бедолага, осматриваясь по сторонам.

— А почему в номере не прибирались? — я решила начать издалека.

— В-в-вчера пытались, — на меня посмотрели жалобно, умоляюще. — А потом начался ад!

— Его просто замучила ностальгия по дому, — мило улыбнулась я. Вежливость проснулась раньше совести. — Это он так ностальгировал…

— Мы приберемся, — клятвенно заверили меня, пока я интересовалась, где завтрак в постель, который был прописан в путевке?

— В-в-вчера был ужин в постель, — мрачно заметил портье, приглаживая седые вихры. — У многих! Не донесли до … сами понимаете…

— А где можно сделать кофе? — зевнула я, кутаясь в простыню и читая надпись чьей-то кровью во всю стену: «Здесь был я!». — Или принесите кофе… Да! Совсем забыла! Что там на счет экскурсий? Есть что-то?

Меня взглядом отправили на экскурсию туда, откуда я появилась на свет, а дрожащая рука протянула смятые листики бумаги.

— Так, посмотрим, — закусила губу я, глядя на названия. — «Экскурсия для влюбленных! Море поцелуев и романтическое свидание в мрачном лесу!». Нет, не подходит! Что у нас тут еще? «Вампирские каникулы для пар с конкурсом на самый долгий поцелуй». Спасибо, не надо! Это у нас что? О! «Охота на оборотня!». Давайте охоту на оборотня!

— Простите, оборотня уже поймали. Вы к нему прислонились, — выдохнул портье, расстраивая меня.

— «Романтическая прогулка по кладбищу! Всем экскурсантам цветы!» — прочитала я, отбрасывая бумажку. — Это у нас что? «Уроки некромантии. Воскресим отношения!». Нет, не подходит! Есть у вас что-то без любви, поцелуев и прочей ерунды.

— К нам в основном пары приезжают… Семьи… Такие экскурсии очень востребованы, — стал оправдываться портье. — Но там дальше есть один тур, который без любви…

Я посмотрела на название и кивнула.

— Давайте его! — я протянула листок. — Запишите нас!

— Вы уверены? — спросил портье, глядя на меня с подозрением. — Точно уверены? Не передумаете?

— Вполне, — зевнула я, расписываясь в списке экскурсантов.

— Спуститесь в холл через два часа, и вам откроют портал, — вздохнул портье, с опаской осматриваясь по сторонам. — Вы точно уверены? Точно-точно?

— Разрешаю плюнуть ему в кофе, если вам полегчает. Только меня позовите. Я тоже плюну, — улыбнулась я, видя, как портье пытается приделать цепочку к звоночку. На всякий случай я проверила браслет, успокаиваясь от того, что он был на месте.

Я поднималась на свой этаж, чувствуя, что демона ждет сюрприз. Нет, а что? Брать экскурсию для влюбленных? Ни в коем случае! Ладно, осталось найти свое платье и белье.

Зайдя в свой бывший номер, я натянула платье, осматривая все на предмет трусов. Так! Кто похитил мое белье? Кто сейчас утирает слезки кружевом моих трусов?

— Хорошо! — произнесла я, выдыхая и злясь.

Яростно одергивая короткое платье, я спускалась по лестнице, сжимая в руке бумажку с анонсом экскурсии. Впереди меня с видом «Ах, вы недостойны меня, смертные», вышагивал властелин моей нервной системы и гроза моих нервных клеток. Одет он был так, словно собрался на светский раут. Идеальной чистоты костюм, лакированные ботинки и перчатки.

— Быстрее, а то опоздаете! — пробормотал портье, на всякий случай прячась за стойку.

— Я хочу высказать вам свое недовольство вашим сервисом, — высокомерно произнес демон, пока портье хлопал глазами так, что я сейчас простужусь. Огромный портал, напоминающий то самое место, откуда однажды меня достала акушерка, светился прямо в центре холла. Я опасливо подошла к нему, удивляясь и рассматривая его мерцание.

— Ноги моей здесь не будет, — резюмировал Оливьер, проводя белой перчаткой по разбитой стойке и показывая палец портье. Никогда не думала, что фраза «Ноги моей здесь не будет!» вызовет столько детской неподдельной радости в глазах человека, поседевшего за одну ночь.

— Пошли, — бросили мне презрительный взгляд, пока я со вздохом и некоторой опаской заходила в портал. С шпиком, напоминающим костер, затушенный водой, портал растворился за моей спиной, а я осматривала мрачноватый лес.

— И где еще два малыша? — послышался сюсюкающийся голос. — Злой волшебник вас заждался!

Я достала бумажку, бережно развернула ее и посмотрела на скрюченного волшебника, которого окружили бессовестные ребятишки. «Экскурсия для самых маленьких „В печенках у сказки“. Для малышей восьми-десяти лет». Мой взгляд скользнул по анонсу экскурсии. «Загадки, ребусы, стихи! Призы за правильные ответы!»

Мы стояли напротив пещеры, рядом с которой находился «ростометр» и предупреждение: «В аттракционе используется супернадежная магия, которую невозможно разрушить никакими заклинаниями. Так что безопасность гарантирована!»

Внезапно из пещеры появились черные веревки, а нас буквально втащило внутрь под гнусавое: «Какие стеснительные у нас малыши!». Я опомнилась только в тот момент, когда меня намертво примотало к сидению миниатюрного паровозика. Поскольку сидения были рассчитаны на детей, то я очутилась на руках у демона, занявшего сразу два сидения. Черные лозы приматывали нас к паровозику и друг к другу с таким усердием, что мне что-то подсказывало, что встану я с чужих колен уже беременной!

Впереди нас сидело еще десять замотанных в толстую черную паутину детей, а наш задний вагончик заметно прогнулся под тяжестью двух взрослых тушек.

То, что я буду гореть в аду, было понятно еще в самом начале нашего знакомства. Зато теперь по глазам я точно вижу, кто лично будет переворачивать мою тушку на гриле, поливая ее кипящим маслицем. Салатик попытался освободиться, испепеляя меня взглядом, но афиша не соврала! Даже демоническая магия была бессильна.

— Ну, что, малыши! Начинаем стра-а-ашное путеше-е-ествие! — послышался голос с претензией на детскую версию Дарта Вейдера. Вагончики дернулись под нами, а я упала лицом в Салатик, столкнувшись с ним нос к носу!

— Никогда не прощу, — послышался голос демона, а вагончик под нами подпрыгнул на кочке, углубляясь в недра мрачной пещеры.

Глава восьмая. Детский ад

Колеса нашего последнего вагончика скрежетали о рельсы, я сидела лицом к основному составу, оседлав чужие колени в очень двусмысленной позе. Увидев наши «посиделки» дети быстро повзрослели! Нас подбрасывало на каждой кочке так задорно и ритмично, что моя совесть поняла, что это пятно на репутации легче закрасить, чем отстирать!

Паровозик набирал обороты, наш вагончик скрежетал так, что не было слышно о том, что до нас долетали лишь обрывки слов.

— … мля… ять… ука… — слышалась икота в редкие мгновения, когда скрежет прекращался. Я боялась посмотреть в глаза Салатику. В них читались такие пытки, от которых инквизиция краснела, как школьницы.

— Вам нравится? — спросила я, понимая, что спрашивать о том, сколько мне жить осталось нужно не у кукушки, а у кукушонка, который смотрит на меня в упор. Я прекрасно понимала, что и так обречена на вечные муки, но эта маленькая месть за предыдущую ночь слегка грела мне душу, если бы не одно но…

Истошная песенка пытала нервы своим противным иканием, а с потолка внезапно слетела целая стая летучих мышей. Они пронеслись над головой визжащей детворы, устремляясь прямо в нас. Я пригнулась, а Салатик не успел. Краем глаза я видела, как в его роскошных волосах запутались две пищащие заколки.

— Вам идет, — только вздохнула я, как паровозик под визги и писки резко устремился вниз. То, что центробежной силе плевать на мои женские предпочтения, я поняла, как только впечаталась лицом в чужое лицо. Мой нос уже никогда не станет прежним. Психика тоже, поскольку вошла я аккурат губами в губы. Нас несло по наклонной, пока тщетно пыталась отлипнуть от самого мерзкого и отвратительного демона в мире! Я бы сравнила наш поцелуй с целомудренным поцелуем фарфоровых голубков на полке бабушкиного серванта. Если бы не одно «но». Не думаю, что фарфоровый голубок цедит своей голубке в этот трогательный миг что-то вроде: «Как только у меня будут свободными руки, они до хруста сожмут твою шею!».

Нас резко качнуло, я непроизвольно лбом отомстила за все хорошее, что было ночью. Мне искренне хотелось верить в то, что в мою филейку упирается колено, а не что-то другое. Паровозик стал притормаживать, а страшный клоун с улыбкой «я знаю, что вы делали прошлым летом» обалдел, глядя на нас. Его челюсть отпала, а он растерялся.

— Я вас у-у-убью! — бежал он за поездом, внезапно вспомнив слова. Споткнувшись о рельсы, он упал и больше, я его не видела, поскольку поезд с жутким скрипом стал набирать скорость и ползти вверх.

— Опять от меня сбежала последняя электричка, — мрачно выдала я, слыша на ухо анонс того, что может приснится в самом жутком кошмаре серийным убийцам.

Нас десяток раз тряхнуло так, что мы двусмысленно запрыгали. Еще один такой прыжок, и придется задуматься об алиментах! Мне показалось, или детки сейчас сильно пополнят свой словарный запас!

— Придушу, — послышался голос, а мне в лицо прилетели чужие волосы. Где-то впереди слышался детский визг. На мгновенье мы застыли на месте, чтобы тут же скатиться вниз с такой скоростью, что у меня едва ли не начались первые признаки токсикоза. Дуя щечки, как хомячок, я припала к своей смерти. «Стра-а-ашно, аж жуть!» — прогремел голос под мрачными сводами пещеры.

Выглянув из-за плеча своей смерти, я увидела тонкий мостик, пролегающий над бездонной пропастью. Наш вагончик скрипел и скрежетал об рельсы, а я честно попыталась выбраться, видя, как нас резво заносит на поворотах. Мы пронеслись мимо офигевших зомби, которым я даже попыталась улыбнуться напоследок. Пусть они запомнят меня счастливой!

Мостик приближался, вагон почему-то просел. Я тщетно пыталась освободиться. Внезапно я схватила демона зубами за ухо, дернув вниз изо всех сил. Восторженные детишки отобрали корону просветителя у меня и тут же единогласно передали ее демону. Мы пронеслись под низким сводом, а я успела выдохнуть. Видимо, напоследок…

Мне показалось, что от страха я сейчас намочу штанишки. Причем, не свои…

Нас радостно несло по тонкому мостику. Я сначала верещала что-то вроде: «Мама, роди меня обратно!».

— Я не твоя мать, — послышался голос на ухо.

— Папа! Всоси меня обратно! — продолжала верещать я, когда справа и слева была черная пустота пропасти, а вагончик задорно подпрыгивал.

— Загадки! Чтобы зло ушло навек, жду я правильный ответ! — произнес страшный голос, пока детишки радовались и визжали поросятами. Дальше, я не расслышала. Мы снова выехали в шурф. Я отдыхала, положив голову на плечо демону.

— Летучие мыши! — заорала я, видя очередную стаю, летящую в нашу сторону!

— Правильный ответ! — послышалось завывание, а в нас полетел подарок… Огромный леденец, напоминающий гранату врезался в голову демона. Та-а-ак! Какая там следующая загадка?

— Обрастаю в полнолунье… — послышался заунывный голос. Я тут же выкрикнула: «Оборотень»!

— Пра-а-авильно, малыш! Оборотень! Загадки будут сложнее, а подарки с каждым разом будут больше, поэтому угадывайте! — обрадовался невидимый голос, а по макушке демона стукнула конфета, напоминающая воздушный шар. Оливьер смотрел на меня, а я попыталась пожать плечами: «Я просто очень люблю загадки!».

— Кто сосет… — снова произнес невидимка, а я тут же заорала: «Вампир». На голову демону опустилась коробка с чугунным конструктором. Она застряла между нами, а мне удалось прочитать: «Супернадежный конструктор. Покупайте один раз и навсегда! Избегайте попадания деталей в голову!».

— Вы загадки отгадали, из пещеры зло прогнали, — заунывно произнес «Темный властелин детского сада», которому, видимо, платят совсем мало, раз с загадками у него беда. Конструктор слетел с лица демона, а я удивилась: «Вы еще тут? Странно! А надежда была!».

— Вагончик тронется, вагончик тронется… Вагончик тронется, а он останется, — вздохнула я, видя впереди еще один тонкий мост. Что-то странно грюкало, заставляя меня высунуться из-за плеча и…

— Знаете, — нежно начала я, как бы готовя демона к худшему. Грюканье и дребезжание послышалось снова. — Вы — мерзавец, подлец и так далее! Извините, просто жить нам осталось совсем чуть-чуть, а я не могла удержаться…

Вагонетка подпрыгнула, а крепление расцепилось в то самый момент, когда мы въехали на очередной хлипкий мостик. Я зажмурилась, в надежде, что демон смягчит собой падение. Мне кажется, что я даже потеряла сознание, видя стремительно приближающуюся землю!

Я очнулась, лежа на спине. Надо мной была пещера, уходящая в сгустившуюся черноту. Мои пальцы пошевелились, а я с кряхтением старухи стала подниматься, ощупывая себя на предмет «целостности». В ушах до сих пор стоял скрежет, свист тормозов и собственный крик, застрявший в горле. Мои волосы прилипли к лицу, а одежда промокла насквозь. От холода сводило зубы и тело. Шмыгнув водой, я сплюнула на пол, кашляя так, что доктора выстроились в очередь с неутешительными диагнозами.

— Откуда вода? — сипловато спросила я, вытирая лицо. Мой взгляд скользнул по окрестностям, а я увидела черную водную гладь. Осмотревшись, я увидела слабый источник света, проникающий откуда-то сбоку.

— Эй, кошмар моей жизни? — снова прокашлялась я, осматриваясь по сторонам. Моя рука легла на браслет… Та-а-ак! Мои пальцы скользили по пустому запястью.

Вода всколыхнулась, а я на всякий случай отошла подальше. Из черной воды появилась голова с рогами и блестящим шлемом мокрых волос. Следом за ней появился обнаженный торс с которого ручьями текла вода. Мокрые волосы облепили очень интригующие плечи и грудь, которая вздымалась, глотая воздух. Я подняла брови, узнавая взгляд, от которого самооценочки тараканами ползли под плинтус.

Несколько глубоких вздохов, которые заменяли «запикивание» и на берег вышел демон. Черные штаны были насквозь мокрыми. Он был страшен. Венок из темных водорослей облепил рога и плечо. Струйка воды скользнула по скуле и стекла вниз по щеке.

Оливьер сделал несколько шагов в мою сторону, а потом мне под ноги с брызгами воды и негодования полетел браслет. Алая лента безжизненно обмякла, а я схватила браслет, тут же завязывая его на тройной узел на руке.

— Спасибо, — поблагодарила я, трясясь от холода.

— Засунь себе свое спасибо… — послышался презрительный голос, пока я вздохнула.

— Я действительно благодарна за то, что ты меня вытащил из воды. Насколько я знаю, в бессознательном состоянии плаваю как топор, — глубоко вздохнула я, обнимая себя руками и пытаясь согреться. — Если честно, я думала, что все. Конец.

Оливьер поднял с пола сброшенный пиджак, отряхивая его с педантичностью химчистки.

— Нет. Ты все еще в аду. Со мной, — послышался голос, пока я пыталась понять, с какой стороны смотреть на такие перспективы. — Еще раз потеряешь, я доставать не буду. Это раз. А второе, я что говорил? Ко мне исключительно на «вы».

Я посмотрела на него, понимая, что биться об глухую стену «выканья» — ломать самооценку.

— Верни мне мою душу, — хмуро произнесла я. — Я отказываюсь продолжать все это! Мне проще вернуться в ад, отловить вашего главнюка и попытаться восстановить справедливость!

— Справедливость? В Аду? — на меня смотрели так, словно я пыталась изгнать его руганью и палками. — Я посмеялся. Если тебя интересует справедливость, то ты попала не по адресу. Тем более, попадя в ад, ты никогда не получишь обратно свою несчастную душонку. Хочешь, чтобы я вернул тебе твою душонку? Не вопрос. Говори, за что ты ее продала, и она твоя!

— Э… — протянула я, глядя в глаза демону. — А если я не помню?

— Твои проблемы, — отрезал он, застегивая пуговицы. — Как только скажешь мне, за что ты ее продала, тогда и поговорим.

— Ну хоть намекни! — рассердилась я на себя. — Ой! Намекните… Если знаете…

— Ад никогда не заключает сделки на то, что человек не смог бы получить сам, если бы захотел. Твое желание — самое идиотское из всего, что я слышал в жизни, — произнес демон, глядя на меня так, словно я продала душу за то, чтобы мне упал еще десяток монет в игре на телефоне.

— То есть, мне нужно просто угадать? Или вспомнить? — оживилась я, чувствуя, что не все так плохо. — А можно я начну угадывать прямо сейчас?

Оливьер шел вперед, а я шла чуть позади него, поэтому не видела, как дергается его глазик.

— За то, чтобы… эм… — напряглась я, рассматривая потолок пещеры. — Открылась банка с помидорами? Нет? Окей! За то, чтобы загрузился ноутбук? Что? Тоже нет? Погоди… За то, чтобы найти трусы под цвет лифчика, когда собиралась на свидание! Точно! Я угадала?

— Если бы ты угадала, я бы сказал, — послышался голос, а мы шли по туннелю, слабо освещенному адским пламенем, горящем на ладони Оливьера.

— Та-а-ак! Чтобы прыщ исчез перед свиданием? Чтобы открыть лак? За новую пилочку? — я подбирала варианты, нервно облизывая губы. — За то, чтобы попа поместилась в те классные джинсы? А! Чтобы похудеть на три килограмма! Я права?

Свет становился все ярче и ярче, а воздух свежее. Ура! Мы почти выбрались! Стоило нам выйти наружу, как вдруг послышался голос. Я прикрывала глаза тенью от руки, пытаясь понять, где мы.

— И вот еще одна влюбленная парочка, которой нам не хватало для конкурса на самый длинный поцелуй! Заметьте! Мы стоим на магической площадке. На счет три я убираю ее и… те, кто плохо целуются — падают в пропасть! — послышался мужской голос. — Раз… Два…

— Нет! — занервничала я, видя парящее розовое облако в форме сердце, на котором мы стояли.

— Интересно, как там дети? — спросила сухонькая и бледная женщина, напоминающая чопорную аристократку с неискоренимой ненавистью к рабочему классу у круглого маленького мужа с блестящей лысиной.

— Катаются, — прокашлялся он, поглядывая на золотые нагрудные часы.

— Простите, — занервничала я, бросаясь к организатору. Покачнувшись на краю облачка, я отпрянула назад. — Мы — не пара!

— А! Вы тройка? — отвлекся, пока я ужасом смотрела на хранившего молчание демона. — Поздравляем будущую мамочку! Три!

Облачко — сердечко, напоминающее ком сладкой ваты, уменьшалось и таяло, сдвигая пары ближе друг к другу, а я тихо хныкала, с ужасом глядя на демона.

— Не-не-не! — протестовала я, чувствуя, как сила волшебного магнетизма пытается обеспечить нас компроматом друг на друга!

— Мммм! — слышалось сбоку, а одна пара уже погрузилась в пучину слюнявой страсти. Я смотрела на непроницаемое лицо демона, вспоминая присоску и кафель.

Я почувствовала, как места стало настолько мало, что не смотря на мои протесты меня прижало к демону. Облако под ногами становилось полупрозрачным.

— Я тебя, скотина в аду найду! — крикнула я улыбающемуся организатору, который подбадривал пары мотивирующими криками в стиле пьяного тамады. «Я никогда не целовалась с демонами и не падала в пропасть! Даже не знаю, что выбрать!» — пронеслось у меня в голове, когда захотелось жить с утроенной силой. «Смотря, что ближе! Множественные переломы с летальным исходом или пять минут полета и быстрая смерть!» — ответил внутренний голос.

Облако истончилось настолько, что один взгляд вниз вызывал панику и ужас. Выбирать мне не пришлось. Я почувствовала грубый рывок и голос: «Радуйся, что у меня много незаконченных дел!»

В мои губы впились поцелуем. Спустя пару ударов сердца я попыталась осознать мысль, с кем я целуюсь. Мои дрожащие руки упирались в его грудь. Его губы вдруг так плотно прижимались к моему рту, что я до последнего боялась, что он меня укусит. Ай! Он укусил меня! От возмущения я открыла глаза, понимая, что укус был достаточно ощутимым.

— О, да! Покажите страсть! Берите пример с этой пары! — подначивал ведущий, когда я возмущенно простонала, видя, как дрогнула на лице улыбка демона.

Так! А вот тебе ответка! Я схватила его за губу и укусила так, словно он был первой съедобной вещью, которую увидела после затяжной диеты из воды и капустного листика!

— Что? — послышался гневный шепот, а меня сжали так, что излечили сразу все формы сколиоза.

— Губозакатывательная машинка. Приятно познакомиться! — прошипела я, выкручиваясь и пытаясь избежать акта возмездия.

Мы немного увлеклись процессом мести друг другу, а я решила не довольствоваться мелким злом, поэтому с наслаждением наступила ему на ногу шпилькой, улыбаясь невинной улыбкой ангела.

— Штой на меште, рояль! — яростно шептала я, кусая так, словно в роду у меня были бульдоги. — Я пытаюшь отыгратьшя!

— Уважаемые, конкурс уже закончился! — послышался озадаченный голос, когда я триумфально собралась покидать поле боя, зализывая раны. — А нас ждет заколдованный замок с нечистью, сувенирная лавка, а потом таинственный и мрачный бал вампиров!

Я видела, как Оливьер подносит руку к губам, а на тыльной стороне отпечатывается капля крови.

— Мерзавка, — послышалось многообещающее.

— Это потому, что вы мне не нравитесь? Увы, но мужчина, у которого за плечами уже был неудачный брак, меня не интересует. Постойте… Дайте-ка я угадаю, по какой причине вы развелись? — усмехнулась я, глядя на рога.

Мне уже нечего бояться. Душу он мне не вернет, так что терять мне уже нечего! Худшее, что могло произойти в моей жизни, уже произошло. Зря я переводила старушек через проспект, кормила бездомных котят и даже однажды пожертвовала сто рублей в фонд помощи в размножении уссурийский тигров. Не знаю, как мои сто рублей помогут им размножаться, но пусть отрабатывают мои вложения!

Я почувствовала, как нас дернуло в пространстве, а мы очутились на земле напротив мрачного замка. Если еще лет сто назад замок требовал капитального ремонта, то сейчас его впору присваивать группу строительной инвалидности. Убогие башни раскачивались на ветру, обнажая выпавшую кладку и дырявую черепицу. Мне на секунду представилось, что живешь ты в таком замке древним непобедимым злом, вынашиваешь план по захвату всего мира, а тебе в окошко очередная экскурсия машет. «Вот он, главгад!» — тыкают пальцем дети. А стоит выйти воздухом подышать, отдохнуть от своих коварных планов, как на фоне тебя уже селфи наделали!

— О, это один из древнейших замков — бесценный памятник архитектуры эпохи ранних сказок! — заунывно начал ожидавший нас экскурсовод, пока я чувствовала, как отваливаются мои бедные, непривычные к каблукам ножки. — Вы только вдумайтесь! Эпоха ранних сказок была очень богата на события!

Я услышала громкий зевок, а народ стал тихо клевать носом, слушая монотонное восхваление древних строителей.

— Если сравнивать этот замок с другими замками той эпохи… — бубнел экскурсовод, пока дамочка в черном отчаянно трясла головой. Я решила найти местечко, где можно посидеть. Экскурсия тоже начала разбредаться кто куда…

— И в восемьсот девяносто втором году, его величество, король Пеас Тридцать Второй из династии родил трех сыновей, — удалялся голос экскурсовода, пока я уже на Пеасе Десятом поняла, что рожал он их, видимо, сам. Без помощи королевы. Поскольку все у него было через одно место.

— Древнейший и ценнейший образец раннего Неопофигизма, — донеслось до меня, пока я выискивала камушек, на который можно приземлиться. Камни были сырые и грязные, а еще холодные и неудобные, а мой взгляд упал на дощечку, прислоненную к осыпающейся стене. Осмотревшись по сторонам, в надежде, что на нее нет других претендентов, я подошла к ней, замечая в трех шагах от меня демона, который внимательно рассматривал башни.

Я взяла дощечку в руки, как вдруг… По стене побежала огромная трещина.

— Есть предсказание, что в тот момент, когда замок разрушится, наступит конец времен… — донесся голос экскурсовода, а я внимательно смотрела, как трещина увеличивается в размерах и ползет все дальше и дальше…

— Подержите, пожалуйста, — вежливо попросила я, сунув демону дощечку и глядя на внушительную черную щель между камней.

Черная башня зашаталась и обрушилась вниз с грохотом. За ней последовала еще одна башня поменьше.

— Мамочки, — прошептала я, видя, как шатается третья башня, решая в какую сторону удобнее завалиться. Оглушающий грохот стоял повсюду, пока стены складывались и осыпались. Я даже не успела отбежать, как вместо «древнего бесценного памятника архитектуры и искусства» была огромная груда руин и облако пыли.

Я шмыгнула носом, предчувствуя легкие перемены в моей «лишней жизни».

— Экскурсия окончена в связи с… кхе, — кашлял экскурсовод, глядя на то, что осталось от раннего Неопофигизма. — Вы что наделали! Как вы могли вытащить дощечку!

— Это он! Я его слабо знаю, — я показала пальцем на демона, делая вид, что счищаю грязь со своих туфель. — Не смотрите на меня так. Сами сказали, что в аду нет справедливости! А вам все равно, сколько замков заново отстраивать! Одним больше — одни меньше!

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю за это ночью? — послышался голос демона, пока, видимо, уже безработный экскурсовод летел к нам на всех парах.

— Дайте-ка подумать! — произнесла я, и тут же притворно округлила глаза. — Заберете мою душу? Не может быть! Заставите таскать тяжелые чемоданы? На шпильках? У меня много вариантов!

Подлетевший экскурсовод верещал так, словно это был его адрес прописки.

На губах Оливьера впервые скользнула легкая улыбка, но она тут же померкла, когда он медленно повернулся в сторону экскурсовода.

— Я оплачу замок, — произнес демон, глядя на живописные руины.

— То есть? — глаза экскурсовода округлились, а он внимательно посмотрел на Оливьера.

— Еще раз. Я оплачу этот замок. Я все равно хотел купить себе маленький сувенир, — произнес демон, пока я пыталась в уме прикинуть стоимость. Внутренний калькулятор сгорел при первой же попытке.

— А теперь … кхе! Мы отправляемся за сувенирами! — произнес экскурсовод, а нас резко перенесло на мрачную аллею. Странно, не здесь никого не было.

— Туристы! — послышался вопль, как отовсюду появились торговцы. «Не хотите ли ожерелье из глаз?» —   орал мужик со связкой странных бус. «Проклятые вещи! Покупайте проклятые вещи!» — пыталась перекричать его торговка, появившаяся из кустов с целым покрывалом какой-то дребедени.

— Экстракт для мужской силы! Мужская сила — женская слабость! — кричали с другого конца. — Делает мужиком любого! Покупайте, иначе мне не на что будет платить алименты на сорок шесть детей!

Я смотрела, как разворачиваются магические павильоны, как любопытные туристы суют нос в каждый, что-то покупают, но их тут же переманивают в другой.

— Предсказываю судьбу по секретному коду к банковским ячейкам! — пытался перекричать всех мужик в мрачной робе. — Предсказание судьбы по десяти золотым! Вы даете мне десять золотых, а я говорю вам кто вы!

Денег у меня не было, поэтому узнать свою судьбу было не суждено. Я решила просто пройтись, полюбопытствовать.

— Она очень идет к вашим глазам! — послышалось справа, пока я смотрела на ожерелье из глаз, украсившее грудь туристки, и на продавца, который достает засохшую руку. — Даже не сомневайтесь! Вам нужна сильная мужская рука!

Неподалеку слышалось: «Двадцать восемь, ноль семь, тридцать два…» — диктовала сухощавая аристократка в черном, пока ее супруг авторитетно кивал.

— Дата нашей свадьбы и количество зубов, которые были у тебя до того момента, пока я не стала готовить! — улыбалась она, пока чародей от пинкодов пытался считать нелегкую судьбу любителей мистики.

Глава девятая. Роза Бельфегора

Я шла между рядами, отбиваясь от назойливых продавцов. «Эликсир бессмертия! Принимать три раза в день перед едой!» — кричал бородатый мужик, тыча мне в лицо грязной бутылкой. Я заинтересовалась, глядя на ряды бутылок со странным содержимым. «Побочные эффекты. Вызывает понос и головные боли». Ничего страшного! К поносу только первую тысячу лет привыкаешь! Потом легче!

— Эй, — обернулся мужик, пока ему тянул полупустую бутылку мальчонка лет восьми. — А че так мало?

— Дохлик уже устал писять, — вздохнул малец, пока я спешно ретировалась.

— Так, эликсир бессмертия не заходит! Значит что? Правильно! — поучал папаша. — Зелье вечной любви! Покупайте зелье вечной любви! Недорого! Принимать два раза в день перед любовью!

Сумасшедшего вида старуха на ковре продавала талисманы из дохлых мышей. Я поспешила дальше, проходя мимо невесть откуда взявшихся шатров и прилавков.

— Волшебный порошок доктора Наи Балова! — кричала женщина, поднимая вверх коробочку. — Лечит от всех болезней! Одна щепотка в день и боль как рукой сняло! Консультации бесплатно!

— Не уходи из проклятого мира, не купив зубы спящей красавицы! — гаркнул мне прямо на ухо продавец. Каждый зуб лежал в черной бархатной коробочке и был оборудован тесьмой. Судя по тому, что тут было не менее ста коробочек, принц очень рисковал с поцелуем!

— Навожу порчу на врагов! Недорого! С гарантией качества! — оглушила меня женщина в черном. — Вы не верьте в злые слухи! Мрут враги почти как мухи!

Я брела дальше, где разворачивались все новые и новые шатры, как вдруг…

— Деточка! — послышался голос, а передо мной стояла скрюченная цыганка, присматриваясь к моему лицу с подозрением фейс-контроля. — Тебе угрожает страшная опасность!

— Нет, пока не угрожает, — усмехнулась я, пряча руку за спиной. — Смертельная опасность бухтит, вредничает, но пока не угрожает…

— Слушай меня, — проскрипела цыганка, осмотрелась по сторонам. — Вот не веришь мне! А зря!

— Смертельная опасность будет угрожать мне ближе к вечеру, — отступила я на шаг, пока цыганка следовала за мной. — А пока можете не беспокоиться.

Я отвернулась и пошла прочь, стараясь не показывать заинтересованности.

— Душа твоя тебе не принадлежит больше, — послышался голос цыганки, а я резко остановилась. — А я знаю, как тебе помочь… Пойдем со мной, деточка…

Та-а-ак! Я повернула голову, а цыганка поманила меня в серый, рваный шатер. «А что если она скажет, за что я ее продала?» —   пронеслось в голове.

— Понимаете, — я отогнула драный полог, осматривая зловещий интерьер. — У меня нет денег…

— Садись уже! — проскрипела цыганка, пока я выбирала пуфик почище. Пахло внутри так, словно в мужской раздевалке, поэтому я старалась дышать через раз. Лысеющий ковер был оставлен молью в подарок потомкам. Судя по мрачной атрибутике, черви на кладбище передумали искать владелицу еще лет тридцать назад.

— Дай сюда руку, — произнесла цыганка, уставившись на меня глазами-маслинами. Руки у нее были холодными, а я опасливо смотрела, как ее длинный коготь скользит по моей ладони.

— У меня за душой ни копейки, — еще раз предупредила ее я. Цыганка усмехнулась, присматриваясь ко мне.

— И души у тебя нет, — произнесла она, выпуская мне в лицо клубы дыма. — Чем же ты думала, когда душу свою продавала?

— А не скажете, за что я ее продала? — с надеждой спросила я, закусив губу и внимательно глядя на линии на своей ладони.

— Такого идиотизма я в жизни не видела, — глаза цыганки округлились. — Хочешь вернуть ее?

— Как? — прошептала я, глядя в черные глаза. Где-то внутри появилась тетя из ЗАГСа со штампом: «Развод».

— Непросто, — произнесла цыганка. Я нервно перебирала варианты, пока уставилась на меня. — Не веришь, да? А зря! Ты ведешь себя так, потому что не чувствуешь разницу! Что с душой, что без! Меня тоже когда-то демон обманул. Влюбилась я в него до безумия и душу ему отдала… Но вот в чем беда… Души-то у демонов не хранятся. Все собранные души уходят с адского аукциона. Кто купит — тому душа и достанется. Кто-то покупает, чтобы мучить их, кто-то покупает и коллекционирует…

— О, нет, про любовь речи быть не может, — запротестовала я, качая головой. В этот момент перед глазами встали широкие плечи по которым стекала вода, мокрые волосы и взгляд…

— Не верь в любовь демонов, — покачала головой цыганка. — Чтобы он тебе не говорил — не вздумай верить! Вешай ему лапшу на рога, но не расслабляйся. А они умеют… Речи у них сладкие…

— Это не про Оливьера, — усмехнулась я, все еще с подозрением глядя вокруг.

— Оливьер? — глаза цыганки расширились, а она смотрела на меня с ужасом. Она встала и стала рыться в своем скарбе. В стороны летели какие-то склянки, банки, сушеные связки. Одна склянка с глазом пролетела мимо меня и даже успела подмигнуть.

— Вот! — произнесла цыганка, выкладывая на стол что-то завернутое в бархатную ткань. — Закрой шатер!

Я задернула поплотнее вход, снова присаживаясь возле потертого столика. В руках у цыганки была древняя деревянная шкатулка с символами. Она что-то прошептала, а потом с легкостью открыла ее. На бархатной подушечке лежала черная роза. Она была полностью черная — от лепестков до кончиков листьев. Ее стебель был усыпан мелкими шипами, острыми, как иглы.

— Вот на эту розу он обменяет все, — прошептала цыганка, усмехаясь. — И душу тебе вернет… Ее привезли мне из другого мира. Сорвали в саду императора Бельфегора…

— Кого-кого? — спросила я, рассматривая мрачный цветок. — Какого императора?

— У меня стоит цветок. Раздевайся и ложись? — спросила цыганка, пока я не понимала, к чему это. — А, ладно! Зато другие быстро понимают.

Я пожала плечами, глядя на черный цвет лепестков. Дрожащая рука цыганки достала розу и осторожно передала мне.

— Я знала, что ты придешь, — улыбнулась она, показывая в сторону шара. — И знала, что должна отдать тебе эту розу. Передай Его Сиятельству, а потом требуй свою душу… — послышался голос, а мне в лицо прилетел едковатый сладкий дым. Я зажмурилась, закашлялась, а когда пришла в себя, то шатра не было. Зато в моей руке была черная роза.

— Простите, а здесь точно был шатер? — обратилась я к ближайшему торговцу, который предлагал обычные лампочки- стоваттки, уверяя, что в них живет джинн: «Диковинный товар из других миров! Джинн из лампы! Потрите лампу, и джинн исполнит ваши желания!».

— Какой шатер? — спросил торговец, протирая товар. — Не было никакого шатра!

Я удивленно посмотрела на место, где только что стоял старый рваный шатер, пожала плечами и направилась на поиски Оливьера. «Скоро моя душа будет принадлежать мне!» — ликовало что-то внутри. Я не думала, что все так легко! Душу в обмен на розу! Интересно, а зачем ему эта роза?

— Не проходите мимо! Диковинные товары из других миров! — кричал старый колдун, напоминающий вселенской зло на заслуженной пенсии. Я мельком пробежала глазами его прилавок, видя кучку мобильников.

— Зеркальце присмотрели? — прошамкал он, показывая мне фотографию селфи. — Магическое! Не уходите! У меня много разных товаров! Как насчет вот этой чудесной волшебной штуки?

Мне в лицо ткнули тем удивительным чудом техники, созданным для скрашивания глубокого женского одиночества.

— Отличная штука для красоты лица! Водите вот так… — И через месяц лицо, как попка младенца! — мужик стал показывать мне правила пользования. — Покупаете любую вещь — украшение в подарок!

На прилавке лежали батарейки, в которые какой-то умник продел тесемочку.

— Спасибо, не надо, — отмахнулась я, заметив спину демона. На всякий случай я спрятала розу за спину, подходя поближе.

— Не могу выбрать, — презрительно произнес он, перебирая какие-то пучки костей и перьев.

— А что это? — спросила я, глядя на украшение из костей и какой-то дребедени.

— Обереги от демона, — пояснил продавец. — Берите, девушка! Гарантия качества! Ни один демон к вам не подойдет! Очень действенная штука!

— Помогает? — спросила я, глазами показывая на Оливьера, который откладывал себе ужасающего вида обереги. — От демонов? А то я смотрю, что его за рога не оттащишь!

— Вы на весь ад решили их закупить? — спросила я, глядя на кучку выбранных.

— Я и тебе сувенир купил, — послышался голос Оливьера. — Вот!

Я сначала не поняла, куда он показывает. Рядом с палаткой стоял огромный деревянный тотем. Эдакое бревно, обработанное топором. Со стороны оно напоминало байдарку. А с другой стороны — мужика, побывавшего в автобусе в час пик. На всякий случай я обошла его со всех сторон, понимая, что лысый и бородатый мужик, который всем видом напоминал мне о родстве с обезьянами, выглядит очень внушительно.

— Нравится? — не глядя спросил демон, пока я подняла голову, чтобы понять, где кончается этот сюрприз.

— Да, — соврала я, тоскливо глядя деревянному мужику в глаза. Пугал не сам сувенир, а мысли о том, как я его буду таскать за собой.

— Это твой портрет, — произнес демон, а я на всякий случай спросила у продавца, есть ли в ассортименте очки, которые крепятся на рога. — Мне кажется, что похоже…

Спасибо, это самый деликатный способ намекнуть девушке, что в постели ей нужен не мужик, а смесь бобра с дятлом!

— Ой, а у меня для тебя тоже кое-что есть, — вспомнила я, обижаясь неимоверно. — Вот…

Сердце предательски екнуло, когда представило, что сейчас все это закончится. Моя душа снова станет моей!

Я сунула ему розу в руку, готовясь требовать душу обратно, как вдруг…

На лице Оливьера появилась смертельная бледность. Его рука, в которой он держал розу, дрожала с каждым мгновением все сильнее. Не могу понять, что с ним? Это он так радуется?

По лицу демона пробежала странная черная паутинка, похожая на трещины на фарфоровой чашке.

— Оливьер… — осторожно спросила я, не понимая, что происходит.

Демон не ответил. Роза выпала у него из трясущейся руки. Он странно покачнулся. В этот момент я не на шутку испугалась, бросаясь к нему.

— Что случилось? — я уже была рядом, видя, как демон опускается на колени. По его руке ползла чернота, а глаза с ужасом смотрели на меня. — Что… Что происходит?

Я обернулась по сторонам, слыша что-то похожее на противный женский смех: «Ну, требуй душу обратно! Авось вернет! Прощайте, Ваше Сиятельство!».

— За что? — прошептал он, а я впервые видела страх в его глазах.

— Не понимаю… Тихо-тихо, — сглотнула я, осторожно придерживая его и глядя на мертвенную бледность. — Присядь… Все хорошо…

Я паниковала, но при этом осторожно убирала волосы с его лица, облокачивая его к деревянной стене. Мой взгляд встревоженно скользил по чернеющей руке, пока я пыталась понять, что с ним… До сих пор не могу поверить в то, что случилось! Я же держала розу в руках! Со мной ничего не произошло!

— Все, хорошо, — внезапно я прижала его голову к груди, пугаясь не на шутку. — Скажи, что случилось…

— Шип, — послышался задыхающийся голос, а я схватила его руку. — Роза Бельфегора… Я не могу вынуть ее шип…

— Сейчас… — паниковала я, видя, как от шипа в ладони расходится черное кружево смерти. — Если будет больно — говори… Я попробую его поддеть…

Мои руки дрожали, а я пыталась подцепить шип ногтями… Чертовы ногти! Я нервно хрустнула акрилом, срывая их зубами, и двумя пальцами потянулась в сторону пульсирующего шипа. Шип сидел глубоко и пытался прорваться еще глубже. Я схватила его в последний момент, когда он почти нырнул под кожу. Резко дернув, я увидела черную кровь, текущую по бледной ладони.

— Вот он, — шептала я, сжимая его руку. Перед глазами промелькнул браслет, за которым он нырял. — Вот шип…

— Яд. Смертельный для демона, безвредный для человека, — слабым голосом прошептал демон, а я склонилась над его рукой и застыла в раздумьях.

— Не вздумай, — послышался приказ, но я припала к его ладони, высасывая черноту и сплевывая ее под ноги. Это я виновата. Я.

— Потерпи, — прошептала я, снова сплевывая черноту. «Что с ним?» —   послышались голоса.

— Он у меня просто нервный. Подарила цветок — сомлел, как девица, — огрызнулась я, мечтая отогнать зевак. — А теперь руку целую! Не видите?

— А! — тут же наперебой согласились мужики. Кто-то ткнул мне склянку с какой-то гадостью. — Может его куда-нибудь оттащить?

— Когда дело дойдет до свадьбы, я обязательно обращусь за помощью, — не глядя отвечала я, видя, как чернота на лице стала медленно сходить.

— Новый эликсир исцеления! Попробуйте! — послышался голос, а я посмотрела на бутыль, понимая, что какую-то писяющую животинку выжали еще на порцию.

— Если ничего не поможет, то я обязательно его куплю, — отмахнулась я, продолжая высасывать яд и глядя на демона виноватым взглядом. Послышался выдох, а я с тревогой посмотрела на бледное лицо, которое прояснялось. Меня пугало уже не лицо, а, скорее, взгляд. Оливьер смотрел на меня странно… Я уже забыла, что хотела ему сказать. Помню, что что-то важное, но не помню что…

— Вам лучше? — прошептала я, чувствуя, как у самой трясутся руки. Он меня убьет… Точно убьет… — Давайте помогу встать…

— Не надо, — гордо произнес демон с трудом поднимаясь. Он все еще был бледен, но держался. — Зачем ты это сделала?

— Я честно не знала! — виновато произнесла я, все еще отходя от ужаса пережитого. — Мне сказали, что я смогу попросить обратно свою душу…

— Так почему ты ее не попросила? — спросил Оливьер, а я выдохнула, глядя на черный цветок.

— Не задавайте мне такие вопросы! — возмутилась я, пытаясь успокоится.

— Хорошо, разберусь без тебя. Перевяжи мне руку, — послышался его голос, пока я отрывала манжет от его сорочки. Я стала перематывать чужую ладонь, на которой остался след от шипа. Пока я возилась с узелком, мои пальцы осторожно сжали. Я смотрела на него, потом на дрожащую руку, которую держат в своей. Его палец нежно провел по моей коже, а мои глаза расширились от осознания того, кто гладит мою руку.

Внезапно он резко дернул меня к себе. Мое дыхание сбилось, в тот момент, когда коготь убрал волосы с моего уха.

— Больше никогда так не делай, — послышался шепот на ухо. Коготь скользнул по моей щеке, в тот момент, когда рука обняла меня. Я притихла, чувствуя, как сердце гулко бьется.

По моим губам скользил коготь, словно что-то вытирая, пока я замерла, не зная, что еще от него ожидать!

— Я так понимаю, ты собиралась торговаться со мной за душу? — послышался вопрос, пока я прерывисто дышала, боясь шелохнуться. — Ты играешь с адским огнем.

Меня отпустили, пока я смотрела на розу и на то, как расходятся разочарованные зеваки.

— Забирай, — презрительно произнес демон, пока я посматривала на «дорогой подарок».

— А могу ли я пожертвовать им на пользу благоустройства? — спросила я, понимая, что бревно не утащу.

— Моим подарком? — произнес Оливьер, повернув голову в мою сторону. — Пожертвовать?

— Вот только не говорите мне, что резчик два пальца себе оттяпал, проклиная мою красоту, — огрызнулась я, не видя ни малейшей благодарности со стороны демона, скорее — смертельную обиду. А ведь могла бы и за попкорном сбегать, пока он тихонько помирал.

— Ты преувеличиваешь, — произнес демон, пока я чувствовала себя бобром на субботнике, чувствуя, как бревно подскакивает на камушках. — Не два, а один.

— Не понимаю, — выдохнула я, чуть не уронив мечту бобров на ногу. Пока все нормальные люди тянутся к прекрасному, я вынуждена тянуть «прекрасное». Я сделала вид, что отвернулась, в надежде, что у меня кто-то сопрет бревно. Может, стоило еще и моргнуть в этот момент?

— Знаешь, мое решение взять тебя в спутницы на время путешествия было ошибочным, — негромко произнес Оливьер, а я посмотрела на его непроницаемое лицо. — Я подумал и решил, что оставлю тебя в этом мире.

— Что? — обалдела я, глядя на презрительный взгляд в свою сторону.

— Я буду уверен, что ситуация с розой больше не повториться, — отрезал демон, пока я пыталась понять, хорошо это или плохо? Мой взгляд скользнул по мрачному миру, который распростер для меня свои границы с гостеприимством свежей могилы.

Воцарилась неловкая тишина, пока я мысленно прикидывала, будет ли ко мне милосерден естественный отбор проклятого мира?

Глава десятая. Буратино

— Хочешь услышать эти слова? — внезапно произнес демон, пока я оценивала перспективы. — Повтори подвиг с розой и тогда услышишь. Ты меня поняла?

Я выдохнула с каким-то странным облегчением, глядя на задумчивое лицо демона, который шел по своим делам, оставив меня наедине с моим недоделанным Буратино. Мысли о том, что под конец путешествия я стану обладательницей внушительных бицепсов меня не радовали.

— Кто не пролазит в дверь и в дом? — усмехнулась я, поглядывая на бревно. — Кто травматологу знаком? Бу-ра-ти-но!

Да-а-а… С таким сувениром мою маму прохожие будут вспоминать очень часто!

«Дорог — не подарок! Дорого внимание!» — вспомнилось мне, когда я еще раз посмотрела на представителя доисторической внешности. На что Салатик мне толсто намекает этим толстым бревном? На то, что как женщина я бревно? Или на то, что эволюция проявила ненужное милосердие, оставив моих предков в мохнатых рядах? Или у кого-то соринку в глазу вижу, а у себя бревна не замечаю?

— Чудненько, — внезапно закусила я губу, глядя на оживленные торговые ряды, рассуждая на тему символизма. Прибыли еще экскурсии, разметая сувениры, а я коварно осмотрелась по сторонам. Я же не буду против лишиться бревна и обзавестись наличностью?

Мозг работал так, что через пару мгновений уже придумал гениальную идею!

Поднатужившись, я оттащила бревно подальше, спрятав его за торговыми рядами в кустах. А теперь приступаем ко второй части гениального плана!

— Вспоминай, как в детстве тебе не купили котенка! Давай, вороши детские обидки! — шептала я себе, пытаясь выдавить если не жалобные рыдания, то хотя бы скупую слезу.

Через мгновенье я притворно плакала, растирая слезки.

— У меня украли ваш подарок! Отняли силой! Я только отвернулась, как его унесли! — всхлипнула я, вытирая слезы по не купленному котенку. — Я даже моргнуть не успела! Горе-е-е-то како-о-о-е!

Отлично! Я мигом вытерла слезы, поглядывая на прибывающих туристов. Сдернув старое покрывало с чужого навеса, я прикрыла им бревнышко.

— Я так понимаю, что вы ищете что-то особенное? Да? — прошептала я, подходя к одинокому мужику, набирающему подарки всему семейству. — Я могу предложить вам удивительную вещь… Она одна в своем роде… Эпоха раннего неоэкзорцизма. Интересует? Очень дешево… Бесценный памятник истории…

— Хм… — уточнил покупатель, приглядываясь к моему Буратино. — Я плохо разбираюсь в предметах искусства, если честно. Но я подумаю…

Тьфу ты! Почти купил! Нужно искать следующую жертву! — я вышла вслед за покупателем, осматриваясь по сторонам. Мимо меня прошла семейная пара, а я тут же подошла к ним.

— Вам Буратино не нужен? — спросила я, глядя на пару. — Очень редкий… Лимитит эдишн! Лакшери стайл! Вэри импотент персон!

— Что она говорит? — спросила женщина у мужа. Так, попробуем по-другому!

— Он идеально подчеркнет ваш статус! — прошептала я, ведя их к своему полену. — Такого точно ни у кого нет! Гарантирую!

Осмотревшись по сторонам, я приподняла покрывало, демонстрируя часть деревяшки.

— Люкс. Ограниченная серия. Произведение искусства! Эпоха раннего неокретинизма, — развивала я тему, пока пара переглядывалась. — Я вижу, что вы большой знаток искусства!

— Видно конечно, что древнее, — закивал мужчина. — И ценное…

— Да! Из ценных сортов дерева! Самшит! — продолжала я, внимательно глядя на покупателей. — Я готова уступить вам его за пятьдесят золотых… Для такого Буратино это еще недорого!

Пара колебалась, а я уже с воодушевлением расписывала, как полено украсит холл их фамильного особняка, как изящно будет смотреться и что нужно брать — не раздумывая. Лучше цену никто не предложит!

— Все привезут маленькие сувениры, а вы вон какой! Зато сразу видно, что отлично отдохнули! — убеждала я, снова воровато осматриваясь. На самом деле я не переживала, если Буратинке приделают ноги. Я переживала, что вдруг появится тот, кто не оценит «любовь приходит и уходит, а коммерческая жилка работает всегда!».

— Мы должны посоветоваться, — настаивала жена, пока муж был почти согласен.

— Можете поспрашивать, есть ли у других Буратино? — намекнула я, видя, что они все-таки решили уточнить. Я высунулась и услышала, как весь рынок гудит: «Буратино? Что это?»

— Это рыночная экономика, детки, — улыбнулась я, гаденько складывая пальчики.

— Пссс! — прошептала я, подходя к мелкому мужику в цилиндре, придирчиво выбирающего какие-то бусы из говна и палок. — Есть Буратино…

— Что? Неужели? — послышался встревоженный голос. — Я столько о нем уже наслышан!

— Только тссссс! — прошептала я, утаскивая его за собой. — Вот! Вот оно сокровище! Древний артефакт эпохи позднего неопессимизма. Поговаривают, что для него позировала сама спящая красавица! Так что резали с натуры!

— Отлично! — обрадовался покупатель, придирчиво осматривая деревяшку. — Да, правда! Эпоха раннего неопессимизма! Точно-точно!

— Он обагрен кровью… Раньше ему приносили в жертву пальцы, — прошептала я, любовно погладив бревнышко. — Знаете, тут мужчина подходил. Обещал подумать! О! А вот и он! Простите, Буратино уже купили! Извините… Молодой человек! Сюда!

Я высунулась в проход между прилавками, делая вид, что подзываю покупателя.

— Что? — удивился мужчина в цилиндре. — Я могу предложить вам больше! Нельзя упускать такую вещь!

— Особенно на ногу! — согласилась я, видя, как мне отсчитывают деньги. Ура!!! Я богата! Баба в шинели превратилась в даму в Шанели, сменив мурковую шубу на норковую!

— Один, два, три, четыре, — считала я выручку, глядя на то, как счастливый покупатель уносит Буратино в сторону улицы. — Десять, двадцать…

Мое богатство уже лежало в кружевном банке сразу в двух звенящих депозитах, даря мне проценты настроения.

— Мы тут подумали, и жена решила, — послышался голос за спиной, когда я обернулась. — Мы берем!

— Все! Не работает ларек, потому что Рагнарек! — довольно улыбнулась я, чувствуя, как совесть пытается вяло жевать меня: «Как тебе не стыдно…»

И тут я заметила одинокую высокую фигуру демона, который шел мне навстречу. Так, сопля давись, слеза катись!

— Украли, — всхлипнула я, растирая пока еще не проступившие слезы. — Только отвернулась, а ваш драгоценный подарок украли… Я даже бросилась за ними бежать, но они были скрылись в лесу… Я их запомнила! Один большой и бородатый, а у второго спина волосатая… Они были похожи на дровосеков-зоозащитников! Показать не могу, могу лишь опознать!

— Не переживай, — в голосе Оливьера прозвучало что-то похожее на сочувствие. — Я подумал и купил тебе очень дорогую вещь в качестве благодарности за то, что спасла мне жизнь.

Неужели? Нет, ну мне действительно приятно! Как же интересно, что это?

— Несите! — произнес демон и отошел в сторону. Я вот тут смотрю, и понимаю… Огромное, деревянное… Это же… Бриллианты! Точно! Хотя… Два с половиной метра в высоту! Норковая шуба! Хотя, постойте! С уродливой резьбой… Хм… Дайте-ка подумать! Ну конечно, это же роскошный букет цветов!

Если рядом и были дети, то они быстро повзрослели и даже состарились, когда я выразила очень нехорошими словами глубину своего восторга!

— Слу-у-ушай, а может, ты еще погуляешь? — спросила я, видя, как народ с смотрит на «покупку». «Эх… Счастливица! Любит ее… Раз такую вещь дорогу дарит!» — завистливо произнесла девушка, сердито глядя на своего растерянного мужа.

— Видал! А ей, между прочим, ни что-нибудь, а буратино подарили! — скандалила женщина. — А ты мне что? Бриллиант? Засунь свой бриллиант себе знаешь куда!

— Спасибо, — поджала губы я, чувствуя себя папой Карло. — Я крайне признательна. Ой, слушайте, а вы были во-о-он в том магазинчике?

Я быстро прикидывала, глядя на жадные глаза покупателей, что все, что не делается — все к лучшему! Демон невозмутимо направился дальше, оставив меня наедине с поленом.

— Внимание! Акция на акацию! Самовынос вперед ногами! — тут же засуетилась я, видя толпу желающих обзавестись заветным поленцем. — Бесценный образец раннего нео… эм… вампиризма! Стартовая цена лота — сто золотых! Молодой человек с видом, словно у него грыжа — раз! Отлично! Девушка в зеленом под цвет лица — два! Ого! Лиса с дамой! Тьфу ты, дама с лисой — три!

Торг шел ни на жизнь, а насмерть! Дама с лисой на воротнике, которая вместе со своей горжеткой смотрел на всех очень «чумамчечим» взглядом едва не перекусала всех конкурентов. Немолодой ценитель искусства и моего искусства продавать пытался занять деньги у друга. Справа речь шла о том, что это — очень выгодная инвестиция! Слева эксперт рассказывал, что из всех кровожадных Буратин, которых он видел, этот — самый древний образец. И отличить подделку от оригинала достаточно просто. Оригинал — косит на левый глаз. Так что, берите, не сомневайтесь!

— Продано! — обрадовалась я, видя, как седой джентльмен с консультантом с чувством превосходства смотрят на проигравших. Буратино тут же исчез, растворяясь в воздухе вместе со счастливым владельцем, пока я любовно трясла своей звенящей грудью. Интересно, бывают кошельки седьмого размера? Я поправила свое богатство, терпеливо выжидая демона.

— Вот не оставил бы ты меня одну, его бы не украли! — всхлипывала я, слыша, как звенят деньги в декольте от каждого движения грудью.

— А с грудью что? — пропустил мимо ушей мои всхлипы любитель очень дорогих подарков. — Кажется, она стала больше…

— А! Значит, и вы туда же! — притворно обиделась я, с укором глядя на Оливьера. — Теперь поняла, куда вы смотрите! На мою грудь! Все вы одинаковые… И с рогами и без! Вам все только одно и надо!

— Души, — согласился Оливьер, пока я думала, как оправдать моментальную пластическую операцию…

— И вообще, я просто упала, когда бежала… И теперь у меня синяки… Дуть не надо… Само пройдет как-нибудь… — я трогательно посмотрела на него, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Не верю, — произнес демон, покачав головой, пока я размазывала мнимые сопли по сияющему лицу.

— Ла-а-адно, так и быть! — я украдкой закусила губу, глядя на бутылки зелий, выставленные торговцем напротив нас. — Я … я… я должна вам признаться… Я купила зелье для увеличения груди! Правда, эффект временный и побочных куча, но в целом я довольна… Да… Как только мы доберемся до гостиницы эффект спадет… Кстати, если хотите, то можете купить себе такое же зелье!

— Папа, она отказывается писять, — всхлипывал ребенок, пока отец потрясал пустой бутылкой. — Жужа не хочет…

— Сынок, ты — будущий индивидуальный предприниматель, — распинал мальчишку отец, рекламируя всякий волшебные настойки. — Так что иди, индивидуально предпринимай!

— Не смотрите на меня так, я просто предложила. Я тоже подумала, что зелье увеличивает исключительно доход торговца, но потом, — врала я, честно глядя в глаза демону. — Потом как начало расти!

Народ, услышав рекламу, бросился скупать весь прилавок, едва не затоптав офигевшего продавца.

— И зачем же ты решила увеличить грудь? — произнес Оливьер, а я понимала, что он немного догадывается.

— Эм… Чтобы нравится мужчинам, — ответила я, стараясь перевести тему в безопасное русло, пока возле ларька уже сформировалась огромная очередь. Для усиления эффекта я кокетливо смутилась. — Правда, руками трогать нельзя! Так, услаждать взор. Не более…

— То есть, ты пытаешься меня соблазнить? — послышался вопрос, на который я еще не придумала безопасный ответ. Случись чудо, чтобы мне не пришлось отвечать на этот каверзный вопрос!

Пока демон смотрел на «эффект», послышался голос экскурсовода: «Кто на бал вампиров?»

— Мы! — радостно заорала я, бросаясь к экскурсоводу и мысленно выдыхая. Пронесло! — Конечно же мы! Я так мечтала побывать на балу у вампиров! С детства мечтала! Мы же пойдем, да? Записывайте нас! Когда отправляемся? Сейчас? О! Это же так здорово!

Экскурсанты собирались, неся мешки сувениров. «Тете Альбертине купили? Мадам Шиза взяли? Бабушке купили?» —   перешептывалась пара, пока я чувствовала на себе взгляд демона, прожигающий меня насквозь.

— Вы уже были на балу вампиров? — наигранно приставала ко всем я, не питая восторга от этой идеи от слова «совсем».

— Были, в том году, — отмахнулась худощавая и уже знакомая женщина в черном, проверяя грудь каждую минуту. Ее супруг — колобок посматривал куда-то вниз с таким же тревожным любопытством. — Не интересно. Уже сто лет одни и те же… Новых нет…

— Эм… — я посмотрела на лицо дамы, пытаясь определить ее возраст. — Сто лет?

— Да, двести лет назад мы приезжали, когда только поженились. Это был наш медовый месяц… Не переживайте, вампиры не страшные, — улыбнулась она ртом с такими клыками, что я с улыбкой отошла подальше. — Дорогой! У тебя опять ладони волосатые! Веди себя прилично!

— Прости, я просто нервничаю, — вздохнул колобок, почесывая обрастающую на глазах щеку появившимися на глазах когтями.

— Ах, дворняга! — вздохнула дама, закатив глаза. — Говорила мне мать, выходи за породистого!

Я не заметила, как нас перенесло к огромному мрачному замку, над которым стаями парили летучие мыши. Все это время я старательно избегала демона, который стоял за моей спиной.

— Так как на счет ответа на мой вопрос? — спросил Оливьер, пока я искала, за что бы зацепиться.

— О! Видел! Летучие мыши низко летают! К дождю, — авторитетно заметила я, снова переводя тему. — А мы зонтик не взяли!

— Девушка, вы неправы. Если летучие мыши летают низко — это к анемии! — послышался голос экскурсовода. — Каждый крестьянин местной деревни об этом знает! Итак, я раздаю вам костюмы. Помните, ходить можно только по специальным дорожкам, проложенным в замке. Пока вы находитесь на них, вы в безопасности! За пределы дорожек не выходить! Сейчас каждый получит головку чеснока! Если к вам пристает вампир, просто съешьте дольку. Или натритесь им, как следует!

Мне в руки перекочевал чеснок, пока из старинного сундука, спрятанного под деревом, извлекались потертые и страшные костюмы.

— Помните, экскурсовод не несет ответственности за вашу жизнь, если вы сойдете с маршрута, случайно заблудитесь или потеряете чеснок! — предупредил экскурсовод. — Снимать серебряные цепочки, вампиров на камеру и сувениры со стен запрещается!

А очень хочется! Как же так?

— А теперь получайте наряды! — произнес экскурсовод, доставая проеденные молью костюмы. Мы очутились в самом конце очереди, пока впереди нас кто-то возмущался, что «не мой размер». Мимо нас проплыла та самая сладкая парочка. На ней было старинное платье в пол, а на нем — фрак на вырост!

— Они увеличились! — разглядывала свой корсет супруга, пока муж лез в огромные штаны: «Не хочу тебя расстраивать, дорогая…». Очередь двигалась медленно, примеряя платья и переодеваясь. Мимо нас проплывали утонченные дамы с обложек женских романов, а рядом с ними шествовали почтенные джентльмены. Я мысленно представила себя в таком платье, фантазируя на тему того, что не зря училась танцевать! Мои фантазии уносили меня в сказку про Золушку, где голодный принц-вампир после бала сидел и облизывал туфельку, сетуя на то, что фея сказала, что поцелуи в шею — опасны для здоровья.

— Тарадам… Тарирари… — мысленно вальсировала я, покачиваясь в такт венскому вальсу.

— Ой, — послышался голос экскурсовода, который посмотрел на нас очень грустненьким взлядом. — А на вас костюмов… эм… нет…

— Мы можем и так, — мрачно произнес Оливьер, пока мой глубокий вздох разочарования испарял мои девичьи мечты.

— Нельзя! — опешил экскурсовод, на котором была сорочка с пышным жабо. — Все костюмы стираются в чесночном отваре ради безопасности наших клиентов! В обычной одежде туда ни в коем случае нельзя!

— Но я могу вам помочь! — внезапно обрадовался экскурсовод, пока я смотрела на воодушевленный светский раут, рассматривающий фальшивые драгоценности. — У нас как раз завалялось два костюма!

Ааааа! Я такое не надену! Какой ужас!

Глава одиннадцатая. Иди-ка ты в меня!

Насторожиться нужно было в тот момент, когда экскурсовод заявил, что эти костюмы был разработан персонально для одной пары. Он был чародеем-проклятийником, но не знал об этом… Так случайненько получилось, что он слегка проклял свою супругу одной фразой…

— Куда мне нужно идти? Почему я — задница? — возмущалась я, видя сквозь правую и левую дырочки сетки. Внутри пахло старыми носками, натертыми чесноком.

— Простите, но больше ничем помочь не могу! Я бы поставил девушку вперед, но, как сами понимаете, торс кентавра должен быть оголенным, так что… — оправдывался экскурсовод. Я стояла в позе садовника-огородника, как бы тренируясь на будущее сажать картошку. Но начинать нужно было с малого, поэтому я первым делом решила посадить на кол того, кто придумал этот костюм!

— Вам удобно? — ехидно заявила я, когда мы проходили мимо разодетых пар. — Если что можете посылать в меня! Скажете, что у вас тут приемная!

Поддавшись общественному мнению «Если она сейчас не оденется, то никто никуда не пойдет!», я вынуждена была согласиться.

— Зато мне спокойно, — произнес Оливьер, который никогда не был задницей коня. — Костюм пропитан, ты никуда не денешься!

— Отлично! У кого нет коня — садись на меня, — мрачно произнесла я, обращаясь к переду кентавра — трансвестита. Меня обвивал гибкий хвост, придерживая на нужно месте. Спереди смотришь — мужик — красавец! А позади лубутены! Все в порядке! Прогресс не стоит на месте, эволюция тоже!

— Жил был в адушке серенький козлик, — бурчала я, вспоминая, что рога украшают не только дом охотника, но и некоторых мужчин. — Остались от козлика рожки да ножки!

— Не переживай, — меня ободряюще похлопали по спине. — Зато ты в полной безопасности.

— А может, вы ревнуете? — насупилась я, понимая, что разговаривать с тем местом, которое просто притягивает к приключениям.

— Может, и ревную, — ответил мне собеседник, обтянутый дорогими штанами. Фу! Да его парфюмом тараканов очаровывать можно посмертно!

— Послушайте, а ваши духи — это отдельная пытка в аду? — спросила я, ранее особо не принюхиваясь.

— Да, для тебя, — ответил Оливьер, а хвост обхватил мои плечи, мол, не бойся, милая, я с тобой! Я давно расту из этого места, поэтому рад компании!

Мы двигались в сторону замка, а я видела сквозь заботливо проковырянную дырочку роскошные платья других участниц экскурсии.

— Так деликатно меня еще не посылали, — бурчала я, цокая по каменным плитам. — Вы, пожалуйста, помедленней, а то задница за вами не успевает!

Замок встретил нас со всем гостеприимством. Я так надеюсь, потому что из моего убежища мало что было видно!

— Напоминаю, — послышался голос экскурсовода. — Идите по дорожке из свечей. Стоит сойти с нее, как я за вашу безопасность не ручаюсь! Обратите внимание на украшения коридора! Они были бережно содраны с несчастных жертв в незапамятную эпоху. Напоминаю, фотографировать запрещено!

— Ух-ты! — слышались голоса, а я поняла, что рассмотреть могу только стену.

— Стоять! — занервничала я, когда мы дали резкий и неожиданный для меня старт, а у меня из кулачка вывалился мой чеснок. — Я головку потеряла! Погодите! Сейчас нащупаю! Извините!

— Щупайте, щупайте, — послышался женский вздох. — Я потеряла ее еще тридцать лет назад… Зато ее нашла любовница. Да, пампусик?

Я нащупала свой чеснок и успокоилась. Еще бы! Костюм-костюмом, но предохраняться надо! От вампиров, как показывает практика фильмов, предохраняться нужно два раза! Первый раз чесноком и крестом, а если не помогло, то прерванным визгом и воплями сосательным актом.

— Обратите внимание на этот роскошный потолок в стиле позднего Нечессанса. Посмотрите на эти ленивые изгибы, присущие эпохе… Сложилось мнение, что в эпоху Нечессанса было принято плевать в потолок и на потолок… Но как видите, это не так, — гундел экскурсовод, пока мы медленно двигались.

Ага, сейчас оценю потолок! Мне отсюда отлично видно. Я отчаянно придерживала свободной рукой мое богатство, громко цокая каблуками по полу.

— Там хоть красиво? — обиженно спросила я у передней части Козлотавра, дернув его за хвост.

— Я еще не понял, — послышался голос демона, а меня щелкнули кончиком хвоста по носу.

— Обратите внимание на портреты, висящие под потолком! Посмотрите на эти одухотворенные лица. Художник точно передал облик владельцев замка, — послышался голос экскурсовода. — Изящные мазки, тщательная прорисовка каждой детали… Еще бы! Он рисовал под страхом смерти!

— И что там у нас с портретами? — я снова дернула демона за хвост. — Красивые?

— Я еще не понял, — ответил Оливьер, а мы двигались дальше.

— Вот типичный стиль Вампир! Обратите внимание строгие окна, которые как бы стремятся вниз… Это — настоящий шедевр ранней архитектуры! — послышался голос экскурсовода, а мы снова остановились.

— Ну как? — снова спросила я, зловредно потянув за хвост, который попытался вырваться.

— Я еще не понял, — послышался голос демона, а я прикидывала, как половчее его зафиксировать.

— Наверное, — гадким голосом произнесла я. — Я надоела вам со своими вопросами?

— Нет, что ты. Кто тебе еще про замок расскажет, — вздохнул Оливьер, а мы переместились дальше.

— Ровно в полночь у вампиров начинается бал! Вы приехали в очень удачное время! Такие балы бывают очень редко! Только по субботам… — пояснил экскурсовод, а среди экскурсии послышались вздохи изумления. — Помните, находиться во время бала можно только в защищенном кругу. Вы можете танцевать, разговаривать с вампирами, но не выходите из круга. Если вы видите, что вампир очаровал кого-то, то постарайтесь засунуть ему в рот чеснок.

— Простите, кому? Вампиру или… — послышался женский голос, но договорить не успел. Грянула музыка, а мы стали двигаться по залу. Так, это что за контактный зоопарк?

— Вы привыкли, что вампиры — кровожадные чудовища, — распинался экскурсовод. — А сегодня у вас появилась возможность посмотреть на них под другим углом!

Особенно мне! Это мы мигом!

— Вы видите разницу между вампирами и людьми? — спросил экскурсовод, а я, если честно, разницы не видела. И тут меня что-то начало напрягать.

— Вампиры проявляют активность в основном ночью. Именно ночью они представляют главную опасность для людей! — продолжал экскурсовод, пытаясь переорать музыку. Ночью! Время сколько?

Я занервничала! Еще бы! Я — тот орган, который предвкушает проблемы раньше, чем они появляются. Музыка в стиле «ах, сударыня» и шесть страниц на французском действительно была прекрасна, но даже сквозь нее я различила крики вампиров: «Наконец-то это день настал!».

— Двери закрыты! Вампиры поймали нас в ловушку! — визжал кто-то из женщин. — Верните деньги за путевку!

— У нас в запасе есть вечность, а вы рано или поздно выйдете из круга. И тогда мы вас… — послышался довольный голос вампира, пока остальные мерзко захихикали.

— Поэтому мы и разрешили экскурсии в наш замок! Добро пожаловать, дорогой ужин! — послышался незнакомый женский голос.

Лично я предпочла быть поздним завтраком, чем ранним ужином.

— Вы обещали безопасность! — закричал еще один голос из нашей группы. — Чеснок на них не действует! Я только что бросал его в них! Вампир увернулся!

— Без п-п-паники, — кричал экскурсовод. — Г-г-главное — н-н-не паникуйте! Оставайтесь в к-к-круге! Пока ч-ч-что-нибудь не придумают…

— Нас спасут! — послышались голоса, преисполненный надежды.

— … вамп-п-пиры что-нибудь не придумают! — произнес экскурсовод, беря себя в руки. — А п-п-пока продолжим экскурсию… На ч-ч-чем я ос-с-становился?

— На моей ноге! — послышался недовольный голос одного из нашей группы.

— Молодой нечеловек! — послышался озадаченный голос экскурсовода. — За пределы круга выходить не рекомендуется! Молодой нечеловек! Я вам настоятельно рекомендую не выходить за пределы круга! Девушка! Держите своего мужа!

Я мысленно поблагодарила этот трясущийся филиал ЗАГСа, пытаясь принять упор ногами и попытаться сделать все возможное, что приключения не нашли меня.

— Что он творит! Верните телефон! Мне будет звонить жена! Она каждые пять минут проверяет меня! — послышался голос, а я наконец-то почувствовала себя тем самым спинным мозгом, который принимает судьбоносные решения в ответственный момент!

Изо всех сил я попыталась выбраться, но костюм был закрыт снаружи, поэтому согласованности в конечностях козлотавра не было! Задние ноги изображали лыжника на крутом склоне, шпильками оставляя две борозды на полу, зато передние тянуло к приключениям.

Тяга озорной свиньи к прекрасному была непреодолима. Бисер, который я метала направо и налево, заставлял покраснеть даже матерых дальнобойщиков.

Я пытаясь укусить чужой хвост. Но все было бесполезно. Зато я сумела выбраться из костюма, запутавшись в нем и сев на пол. На меня тут же налетела стая летучих мышей, пытаясь искусать до смерти. Прикрывшись руками, я пыталась определить, в какую сторону ползти, пока не поздно.

Внезапно вампиры зашипели, а я убрала руку, видя, как радостно демон собирает их кучку, намекая, что в аду их уже заждались.

Он выставил вперед чужой телефон, навел его на зеркало перед которым столпилась целая толпа кровососов во главе с рогатой катастрофой. В зеркале отражался только Оливьер на фоне мрачного зала. Трясущиеся то ли от гнева, то ли от страха вампиры сбились в кучку.

— … Ученые подтверждают факт, что у вампиров нет естественных врагов в природе… А еще ходит легенда, что в этом замке живет зло, — продолжал мямлить по инерции экскурсовод, продолжая никому не нужную экскурсию.

— Ученые ошибаются. А зло здесь впервые, проездом, — возразила я, одергивая платье и входя в круг.

— Так, крайний — улыбайся! — послышался голос озорного поросенка, пока я поправляла браслет. — Шире рожу! Я переснимать не буду!

Престарелый вампир с видом, словно отказала сначала девушка, а потом печень, растянул клыкастый рот в улыбке. Остальные последовали его примеру, пытаясь нагнать жути на демона. Когда улыбнулся виновник торжества, вампиры отложили столько могильных плит, что хватит на обновление всего кладбища. Где-то горестно вздохнула акула и поплыла заедать комплекс неполноценности любителями заплывать далеко от берега.

— А теперь дружно сказали: «Си-и-и-ифилис», — растянулся в кровожадной улыбке демон, делая снимки своего одинокого отражения в зеркале.

— Ты плохо получился, — вздохнул убийца моих нервных клеток, тыкая лицом в телефон первого попавшегося вампира. — Ты моргнул!

— От него можно будет отбиться чесноком? Я так, интересуюсь… На всякий случай, — спросил робкий голос за спиной. Я повернулась к экскурсионной группе, чтобы заглянуть в глаза святой наивности. Послышался шелест крыльев, а вампиры обернулись мышами, разлетаясь по залу и цепляясь когтями к потолку.

Я стояла и смотрела, как демон спокойно идет по стене, а потом по потолку, а от него шарахается стайка летучих мышей.

— Гули-гули-гули, — приманивал он их, пока они жалобно жались друг к дружке, сбившись в трусливую стаю. — Гули-гули-гули…

Я видела, как каштановые волосы свисают с потолка, пока мыши цеплялись за все подряд, смещаясь в угол.

— Понимаете, мы с ним почти не знакомы, — вежливо пожимала плечами я, после того, как все дружно вспомнили про бурную ночь в отеле. — Буквально пару дней знаем друг друга…

— У нас есть чем покормить бедных мышек, радость моя? — послышался голос с потолка, а на меня посмотрели очень нехорошим взглядом. — Так, кому бы разбить нос, чтобы нацедить кровушки! Ты посмотри на них! Они же голодные! Гули-гули!

— Мы не гули, мы — вампиры! — пропищала одна мышь. — Гули — это низшие вампиры…

Началась паника, а я поняла, что нужно как-то успокоить несчастных гостей замке, которые попытались сломать двери с третьей попытки. Сначала сломалась гордость, потом две руки…

— Вспомнила! От него спасает чеснок! — авторитетно закивала я, как все принялись жевать дольки. Кто-то даже с шелухой!

— Я хочу устроить отбор! — произнес демон, пока вампиры, радовались, что разучились дышать еще несколько веков назад.

— В нем участвуют только девушки? — пропищала мышь, пока я почувствовала укол ревности.

— Нет, все, — ослепительной улыбкой миноги улыбнулся демон, стряхивая мышей на пол.

— Знаете, я была о нем лучшего мнения, — поджала губы я, пока вампиры снова обращались в людей.

— Естественный отбор, — сладко улыбнулся демон. Я прикрыла глаза рукой, понимая, что не все вампиры переживут эту ночь. — Ну-ка, разучиваем песню!

— Солнышко мое, вставай, — нестройным хором выводили вампиры, морщась и инстинктивно щурясь. — Солнышко — солнышко жгучее… Колючки-колючки колючие…

На двадцатой песне про солнышко, какой-то слабонервный вампир закатил глаза, призывая смерть.

— Вот только не надо про папу! — зубастой улыбкой обнадежил Оливьер, закатывая глаза и дирижируя хором.

— Солнышко в руках… — пели вампиры так, словно хоронят чью-то ушедшую молодость. — Скоро рассвет, выхода нет…

— Так, тебе пятерка по пению, — произнесло рогатое чудовище, тыкая пальцем в сухощавого упыря. — Тебе тройка, тебе двойка! А тебе кол! Кол в сердце! Неси сюда свой тощий и морщинистый дневник прожитых лет!

— Смилуйтесь, — простонали вампиры, убеждая, что готовы сесть на диету из тараканов и грызунов. — Месье, вы бы могли нас отпустить?

— Еще раз и хором! Не забывайте покачиваться! — ядовито улыбнулась зубастая нечисть, разводя руками, пока хор вампиров опасливо переглядывался. — Си! Си! Тяни!

— Я тяну, — послышался голос вампирши, которая поджала губы. — Я в си попадаю!

— Я сказал — грудь подтяни! Что непонятного? Вон на первый ряд уже опустилась! — продолжался концерт без заявок.

Концерт без заявок продолжался.

— Ля! — отчетливо произнес Оливьер, отбрасывая каштановые вихры волос за спину.

— Смею заметить, это не ля, а соль, — деликатно перебил его вампир с видом подгнившего интеллигента. — За такое в приличном обществе, мсье, бьют канделябром по морде.

— Знаешь, я мог бы простить это женщине, — с любезным оскалом произнес Оливьер. — В твоем случае мое прощение это очень больно!

Если вампиры не переезжают в ад, то ад переедет к кровососам. Единственная мысль, которая настойчиво посещала меня: хорошо, что не меня!

— Я буду иметь вас в виду, — видимо, хотел сказать демон. Но вместо слова «в виду» получилось «в аду», что в корне меняло смысл сказанного. Сознаюсь честно, я раньше никогда не видела, как вампиры плачут, не была уверена, что зубами можно сделать себе харакири, сомневалась в том, что уважающий себя кровосос будет ползать на коленях и орать: «Дайте мне чеснока!». Бывают такие моменты, когда начинаешь сочувствовать врагам. Пока мы молча стояли и втайне надеялись, что нас это не коснется, полным ходом шел конкурс: «Ни в зуб ногой…». Причем, участники готовы были послушно разинуть рты, но строгое и очень неподкупное жюри в лице Оливьера, внимательно рассматривало результаты исключительно выпавшие на пол. Следом за этим конкурсом шел следующий «Я твой нервный систему шатал!».

Победитель был объявлен после долгих исследований. У некоторых требовалось повторное засвидетельствование, лишавшее их основного орудия пропитания.

— Держись зубами за свое счастье! Будь вооружен до зубов! Главное — не клади зубы на полку! — чудовище жало руку рыдающему вампиру, который смотрел на него так, словно жизнь уже отымела всякий смысл.

В моей зачерствевшей душе начало проскальзывать что-то похожее на сочувствие к вампирам, когда демон объявил, что отныне он фитнес — тренер для вампиров и диетолог по совместительству. Конкурс «Близок локоть, да не укусишь» завершался криками: «Да добей уже, чтобы не мучились!».

— Какой мужчина, — послышался томный женский голос с придыханием, а я подняла брови. — Настоящий герой! Не то, что ты, недотепа! Нет, чтобы раскидать вампиров, показать им, кто тут хозяин…

— Вы просто великолепны! — послышался взволнованный женский голос, а следом мужское брюзжание. — Ты тоже великолепен дорогой. Я никогда не забуду твою битву с тараканами… Жаль, что они тебя победили, но ты же старался!

Я обернулась, видя женские влюбленные взгляды, уставленные на демона. Укол неожиданной ревности заставил меня гневно засопеть! Это — мой демон! Я с ним отдыхаю, если это вообще можно назвать отдыхом!

— Бегите! — я показала им на дверь, возле которой притаился один из вампиров. Он возился с замком, опасливо поглядывая в сторону зверского конкурса «Съедобное — несъедобное»!

— Быстрее, к двери, — прошептала я, намереваясь слинять вместе со всеми. Почуяв, что спасение близко, толпа ломанулась, а вампир угрожающе зашипел.

— Ну все! Ты сам напросился! — послышался мужской голос и грозное рычание. Неужели оборотни? — Я пор-р-рву тебя, нежить! Бер-р-регись моих клыков!

Отлично! Скоро мы будем спасены!

Внезапно между моих ног пробежала пушистая болонка, похожая на бочку на спичках. С грозным рычанием собачонка описывала, что сделает с вампиром, но так и не приближалась к нему, морща нос и выкрикивая ужасающие анонсы. При этом болонка честно пыталась допрыгнуть до вампира, который смотрел на нее слегка задумчиво и немного насторожено.

— Гор-р-рло перекушу! — рычал оборотень внушительным басом, тщетно пытаясь допрыгнуть, хотя бы до пояса. Через две минуты он сдался, тяжело дыша.

— Я его почти пор-р-рвал! — гордо произнес карманный оборотень, направляясь в нашу сторону. Толпа озверела и ломанулась в сторону, вынося и вампира, и двери.

Я поймала себя на том, что меня кто-то меня облизывает. Я опустила глаза, видя того самого вампира, который заглядывает так трогательно, пытаясь по старой памяти вонзить мне в ногу.

— Я могу подождать, — мрачно произнесла я, глядя на попытки «прососать мою кожу». — Ты главное — сосредоточься… Возьми себя в руки и кусай…

Все уже успели дать деру, стуча ногами по гулким коридорам, а я терпеливо ждала, когда меня засосут до смерти…

— Я выпуфу иф тебя фшю крофь, — шепелявил вампир, как можно угрожающе. А я отмахивалась от него шпилькой, пытаясь броситься за остальной группой. Я нагнала их уже на выходе из замка, предчувствуя, что фраза: «Чтобы сделать вывод, нужно для начала сделать ввод!», брошенная очередному кровососу, севшему на вынужденную диету, относится не только к нему.

— В портал, — трясся экскурсовод, поглядывая на мрачные башни замка. — Быстрее, дамы и господа!

Я бросилась в портал вместе со всеми, надеясь, что немного отосплюсь после почти бессонной ночи.

Мы очутились в холле гостиницы. «Да я бы его на одну руку положил, а второй прихлопнул!» — зазвучали дерзкие голоса «диванных спасателей». «Только бы сунулся, я бы его мигом!» — распинались постояльцы, расходясь по номерам.

— Как поживаете в проклятом номере? — спросил портье, когда я протянула руку за ключами. — Призраки не досаждают?

— Неплохо, — мрачно ответила я, прикидывая сколько времени понадобится демону, чтобы найти дорогу сюда. — Можете сказать спасибо. Номер больше не проклят…

Внезапно портье побледнел и схватился за сердце.

— Как это не проклят? — ошарашенно спросил он, делая глубокий вдох. Ключи от моего номера едва не выпали из его рук.

— А вот так. Там был призрак ревнивого мужа, но теперь нет. Можете проверить сами, — с некоторой гордостью ответила я, вспоминая бесславную повторную кончину ревнивца.

— Вы хоть понимаете, что вы сделали? — посмотрел на меня портье, а его губы дрогнули. — Вы… Вы уничтожили своими руками наш отель! Ладно ваш муж, но вы… О, я от вас такого не ожидал! Наш отель держался только за счет призрака! Люди толпами валили, чтобы пожить в отеле с привидением! Вы хоть понимаете, что вы натворили? Все, бизнесу конец! Кому нужен отель без привидения? Все уйдут к конкурентам, у которых есть прикормленный вампир! О, ужас!

Я смотрела на портье, который схватился за голову и рыдал.

— Каждый уважающий себя отель в проклятом мире должен иметь что-то, что привлекает клиентов! — ныл портье, показывая мне прайс, в котором номера рядом с проклятым номером стоили в два раза дороже. — Вы только что лишили нас пяти звезд! Мы больше не пятизвездочный отель! Мы… Мы банкрот!

— Но вы можете не говорить никому, что призрак упокоился! — удивилась я, пока попа холодела! Эдакая анестезия перед большими неприятностями!

— Что значит, не говорить! Люди сами поймут! — рыдал портье, глядя на меня покрасневшими глазами. — Вы вдвоем — просто катастрофа! Правильно говорят, муж и жена — одна Сатана!

— Давайте я компенсирую стоимость, — сдалась я, а портье полез в стол, доставая оттуда рулон.

— Вот! Вот весь ущерб от вашей парочки! Мы все посчитали! — скривился портье, пока я разматывала свиток. Он отскочил от пола, катясь в сторону двери в холл… Ничего себе!

— Что? Бритье паха? — подняла глаза я на портье, видя внушительную сумму.

— Просто не поместилось, — портье показал рукой на облысевшего, словно осенний лес, оборотня. — Пахаритдина! Бритье Пахаритдина! Его так звали!

— Хорошо, — поджала губы я, сворачивая рулон. — Я передам это, когда он вернется. Всего хорошего…

— А где он? — голос портье стал подозрительно вежливым.

— Гуляет, — пожала плечами я, украдкой зевая. — А что?

— Ничего-ничего, — осмотрелся по сторонам портье. — Скажите, а он у вас сильно ревнивый?

Глава двенадцатая. Мы вам очень гады…

Что-то мне не понравилось в голосе портье. Я нахмурилась, поднимаясь по лестнице в свой уже не проклятый номер. Открыв дверь, я ласкающим взглядом скользнула по кровати, повторяя все ее соблазнительные изгибы.

На шелковых простынях, на которых обычно отдавались порывам страсти, я решила отдаться порывам старости. С блаженным стоном я опустила голову на подушку и погрузилась в нежные объятия сна, как вдруг…

В дверь послышался стук. Глаза посовещались. После недолгого совещания решено было открыться левому глазу.

— Кто там? — гнусаво спросила я, в тайне надеясь, что это не про мою душу.

— Ваш ужин, — послышался мужской голос. — Откройте дверь…

Оценив перспективы, я сползла с кровати, кутаясь в покрывало, и босыми ногами пошлепала навстречу калориям.

Стоило мне открыть дверь, как брови внезапно поднялись. На меня смотрел белозубый красавец в одном переднике. Мой изумленный взгляд скользнул по торсу. На торсе было больше кубиков, чем в моем детском наборе. Видимо, я вспоминала, что на них было написано.

— А… Э… О… — глубокомысленно заметила я, а улыбка красавца в переднике стала еще шире. В руках у него был поднос с двумя бокалами и длинные романтические свечи. Легкая закуска на одну пломбу, намекала на то, что сыта я должна быть исключительно романтикой.

— Я к вам, красавица, — томным голосом произнес мачо, пытаясь раздеть меня глазами. — Как на счет небольшой уборки?

— Отлично, — заметила я, чувствуя, что старость уже подкралась ко мне. Иначе, выбирая между сном и романтикой, я бы выбрала романтику. — Спасибо за еду. Сейчас принесу чаевые!

Я зачерпнула горсть монет, всегда мечтая это сделать, а потом отогнула его трусы, спрятанные под передником, и щедро высыпала их! На лице его тут же исказилась такая радость, что он аж затрепыхался.

— Всего хорошего, — улыбнулась я, закрывая дверь перед его носом. Я побрела в ванную, включила воду, в надежде помыть руки с мылом три раза, но кран застонал и спустил воздух с таким звуком, словно я стою посреди дизентерийного барака.

— Отлично! — выругалась я, закатив глаза. Тонкая струйка воды смыла пену, а я побрела спать в свое гнездышко, которое уже успело остыть.

Стоило мне только примоститься поудобнее, как вдруг послышался стук в дверь. Так, кому я прищемила мужское достоинство?

Я посмотрела на ванную, потом на двери. Потом снова на ванную, а потом снова на двери. Открыв замочек, я увидела на пороге того самого мачо, поигрывающего бицепсами.

— Я приберусь у вас в комнате, — многозначительно подмигнул он.

— Правильно, репетируйте нервный тик, — мрачно ответила я, кивая в сторону пустой ванной, в которой горел свет. Из ванной доносились звуки, намекающие, что сантехнику скоро придется менять, а дырявый унитаз переедет на ближайшую помойку.

— Почему красота бывает жестокой? — как-то пафосно спросил засланец.

— Понимаете, муж вернулся, — ласково улыбнулась я тому, кто решил, что демону одной пары рогов недостаточно.

— А где муж? — настороженно спросил мужчина с низкой социальной ответственностью.

— Объелся груш, — улыбнулась я, кивая в сторону ванной. — Слышите?

В этот момент кран выдал такой звук, от которого аппетит собирает чемоданы и уходит в бессрочный отпуск до лучших времен.

— Так значит, он занят, — сладко произнес красавец, снова кокетливо подмигивая мне. — Как на счет покувыркаться?

— Как насчет отборных матов, чтобы вам было удобнее? — осведомилась я, не чая, как выпроводить гостя обратно.

— Красота не может быть такой жестокой. Она спасает мир, — сладко произнес мужчина любой мечты.

— Устанавливая на ней жестокость и диктатуру, — отмахнулась я. — Все, спасибо, до свидания.

Я захлопнула двери, и только отошла от них, прислушиваясь, как вдруг услышала, как проворачивается ключ в замке. Отличные новости! Видимо, владельцы отеля решили обзавестись еще одним привидением, но только уже за мой счет!

Мачо надвигался на меня, обещая, что мне понравится. Я слегка растерялась, подозревая, что внезапное явление супруга с топором в разгар любовных утех произошло не случайно!

Я посмотрела на могучие плечи, чувствуя, что придется тянуть время… Через пять минут я с нежным придыханием шептала: «Глубже! Глубже! Резче… Резче!».

— Никогда не встречал женщину, которая возбуждается от вида убирающего мужика, — на меня посмотрели взглядом: «А не извращенка ли Донна Роза?», растирая щеткой унитаз. Вид у него был страдальческий, как у кастрированного котика.

— Я очень люблю ролевые игры, — прошептала я, пытаясь вложить в голос столько страсти, насколько был способен сонный организм. Пока что я вяло терзалась мыслью, почему на отдыхе я устаю больше, чем на работе?

— Сейчас ты похотливый сантехник… Что ты мне говорил? Прочистить трубы? У меня как раз все засорилось, — страстно прошептала я, видя, с каким остервенением меня «возбуждают» хлюпающей пеной.

— Ну все? Возбудилась? — с надеждой поинтересовался мачо. Да, с таким подходом он далеко пойдет. И я, кажется, знаю куда конкретно!

— Ой, что-то не получается, — жалобно произнесла я, вздыхая. — Слушай, а давай попробуем ролевую игру «Золушок»? Мы с мужем ее очень любим!

Тряпка и ведро стояли в центре комнаты, пока очень злая мачеха с недосыпом восседала в кресле с видом воскресшего зомби.

— Нет, ты поедешь на бал, дорогой Золушок, — томно выдохнула я, визуализируя мягенькую подушечку и уютное одеяльце. С одной стороны — выставить за дверь этого нахала я не могла — у него были ключи от комнаты. А с другой стороны, неизвестно, что еще придумают владельцы отеля, котором в жалобной книге запятую негде поставить!

— Ну как? Возбуждает? — стоял на корточках мученик от домохозяйства, возюкая тряпкой по полу.

— Ну… Как бы начинает немного… — обнадежила я, носком указывая на грязь. Пол стал натираться еще усердней. Пот градом катился по лицу, а локоны прилипли к спине. — Слушай, что-то не выходит… Может, ты что-то не так делаешь? Давай попробуем проверенную игру!

Золушок стирал пододеяльник, изредка поглядывая на меня.

— Ах, — подарила я ему надежду, видя, что он начинает отлынивать. — Нормально стирай! Или кто за тебя перестирывать будет?

Я смотрела на идеально чистый пол, вытертую пыль, сверкающую чистотой сантехнику и сползающего по стенке мачо.

— Ну все! — обрадовалась я, двигаясь в его сторону. — А теперь займемся любовью!

На меня посмотрели очень уставшим взглядом, вяло пытаясь заползти по стенке обратно. Я уже подошла поближе к красавцу, тонко намекая, что пора бы и порезвится.

— Пойдем в кровать, — тянула я его, кокетливо улыбаясь, а мачо плелся за мной, едва перебирая ногами. — Короче, раз десять и баиньки! Договорились?

— У меня голова болит, — страдальческим голосом произнес любитель острых приключений.

— Голова может не участвовать, — успокоила я, ласково погладив его по плечу.

— Иди ко мне, — послышалось бормотание, а он упал лицом в кровать, не подавая признаков жизни.

— Я так не играю! А где же обещанный феерический экстаз? Где все анонсированное? Я требую продолжения банкета! — с улыбкой удивилась я, мстительно пытаясь расшевелить тело, погруженное в подушку. — Мммм! Я вся горю! Возьми меня… эм… на ручки!

Внезапно дверь распахнулась, а на пороге нарисовался знакомый силуэт. Нарисовался — не сотрешь!

«Я ему изменяла, а потом он пришел и сказал, что не надо так делать. И после этого я не стала так делать!» — пронеслось шальное в голове. «Похоже, у меня навсегда стерся в голове момент про удар лопатой!» — поддакнула я, лихорадочно соображая.

Я опомнилась только в тот момент, когда лежала плашмя под кроватью, затаив дыхание.

— Не может быть! — послышался голос, пока я кусала свой пыльный палец. — Завтрак в постели! Какая прелесть! Еще тепленький!

Я сглотнула, слыша странные звуки, от которых хотелось прокопать туннель на второй этаж.

— Тебе оставить кусочек? — поинтересовался демон, а я поняла, что меня рассекретили. — Вкусно. Сама готовила?

— Н-н-нда… Ма-мариновала, — прокашлялась я, выбираясь из-под кровати. На простыне не было ни следов крови, ни тела, зато широкая счастливая улыбка намекала, что ночь удалась. — Могу подсказать, где добавка?

Мы стояли с чемоданами в холле, а я наблюдала за ручкой, которая выводит размашистым почерком хвалебную оду гостинице и сервису в толстой книге отзывов.

«Одно из лучших мест! Сервис на высоте! Изумительный номер, со всеми удобствами! Завтрак в постель!»

Я посмотрела в разбитое окно, видя первый тусклый луч рассвета. Дьявольская улыбка исчезала с лица, а на меня снова смотрело Его Величество, внося правки.

«Одно из лучших мест, в которые меня посылали. Сервис на высоте, поэтому не каждому суждено к нему возвыситься. Изумительный номер со всеми удобствами, сказали строители лет двести назад. Завтрак в постели и очень черствый персонал! Отличный номер с двумя влюбленными призраками!»

Я положила ключ на стойку портье, вздохнула, глядя на царапины от когтей и разбитые очки, а потом почувствовала, как под ногами становится жарко. Яркое адское пламя лизнуло нас, а мы очутились в знакомом офисе.

— Деньги! — заорала я, ощупывая себя. — Где они? — В моем кошельке на бретельках было пусто. Не может такого быть! Они же только что здесь были!

— Деньги — это то, что ты никогда не унесешь на тот свет, — послышался голос, пока я с сожалением смотрела на пустые закрома. — Это древнее правило. Я забыл тебе о нем сказать.

Мои губы задрожали, пока я оплакивала свое состояние, заработанное честным обманом.

— О, не может быть! Вы уже вернулись? Вам понравился отдых? — к нам подлетел Луп, скача вокруг клиента. Он бросал на меня странные взгляды, словно где-то пролетающая ворона должна была гадить на мое надгробие.

— Нет, — мрачно произнес Оливьер.

— О! Я обещаю исправиться! Я как раз приберег эксклюзивный тур! И тут появились вы! Мне кажется, что это — судьба! — Луп тыкал в лицо Оливьеру брошюру, смешно подрыгивая и суетясь. Его копытца звонко цокали, пока я рассматривала свои пришедшие в негодность туфли со сломанным супинатором.

— Надеюсь, что вы не сильно разочарованны, а наш гид показала себя с лучшей стороны! — блеял Луп, понимая, что клиент разочарован. Я уже представляла, как на мою одинокую могилку падает сухой листик с облетевшего кривого дерева.

— Платье и туфли, — кивнул в мою сторону демон, пока я смотрела на ободранный носок. — Пусть сама выберет.

— А что за тур? — попросила я, пытаясь зашторить холодеющую от предвкушения попу.

Я сняла туфли и наслаждалась холодным полом, пока Оливьер листал брошюру.

— Это нечто возвышенное… — задумчивым голосом произнес демон, пока я представляла роскошный зал, бассейн, оркестр, дорогую гостиницу с вышколенным персоналом и лифт, который приезжает с мелодичным звонком.

Луп бросил мне какой-то шар, а я едва его не уронила. Маленькая пухлая ручка отмахнулась от меня: «Выбери там себе что-нибудь!».

Я стала смотреть, как в чудо шарике мелькают наряды и обувь… А вот это платье я бы примерила! Я вопросительно посмотрела на Лупа, а тот ткнул в воздух пальцем. Закивав, я тут же повторила его жест на шарике.

— Вау! — обалдела я, глядя на роскошное сверкающее платье в пол. Платье выглядело так, словно сошло с картинки, пока я размахивала юбкой, глядя на красивый отлив… — Так, а можно померить другое?

Я тыкала на платья, видя, как они меняются. Какая прелесть! Всю жизнь о таком мечтала! Неужели это … мамочки! Хочу-хочу-хочу! Подняв глаза, я увидела улыбку, скользнувшую по губам Оливьера.

Внезапно шарик стал вести себя странно. Платья и обувь мелькали слишком быстро, а я тыкала в него, пытаясь остановить… Шарик в руках стал горячим, словно пирожок, пока я пирожками чувствовала, что сломала его! Признаваться в этом было неловко, поэтому я отчаянно молилась великому богу техники, которому отдали свои виртуальные души два ноутбука, восемь телефонов и один пылесос.

Шарик раскалился до такой степени, что держать его стало невозможно. Я отчаянно перебрасывала его из руки в руку, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Шар упал на пол, а меня окутал туман. Я кашляла, чувствуя запах серы и пытаясь разогнать его рукой.

— Хороший выбор для драконов, — согласился Оливьер, пока я смотрела на синее атласное платье с претензией на высшее общество и дурацкие розовые кроссовки с аляпистыми звездочками.

Погодите! Он сказал… Драконы? Эм… «Убит драконом», «съеден драконом», «испепелен драконом», «раздавлен драконом», «скормлен дракону», — прочитала я под унылыми фотографиями лучших сотрудников, видя, как Луп радостно крепит мою фотографию в верхний ряд, оставляя слово «драконом». Он задумчиво почесал бородку и вздохнул.

— Ничего не хочешь мне сказать? — послышался голос демона, пока я смотрела на буклет «Парк драконьего периода», чувствуя, что где-то заурчал желудком голодный дракон.

— Оливьер, я все понимаю, — я опустила глаза, чувствуя, что настал момент неизбежного расставания. — Я — человек, вы — демон…

— Понимаю, я тебя не забуду, — послышался голос, а глаза демона сощурились. — Потому что ты едешь со мной.

Глава тринадцатая. В незлопамятные времена…

— Бери чемоданы, — послышался голос Оливьера, а странное наваждение, что рядом со мной мужик, тут же растаяло. Я мрачно пережевывала горькое разочарование, впрягаясь в чужую ручную кладь и буравчиком прожигая в демоне дыру презрения.

— О, вы не пожалеете! — тут же обрадовался Луп, пока я чувствовала себя ломовой лошадью. Ничего, сейчас лошадка кому-то вломит… — Чудесный тур! Хорошие отзывы! Все в восторге! Никаких нареканий! Наш гид очень опытная, особенно, если дело касается драконов! Она знает про драконов все! Можете даже не волноваться!

В этот момент я почувствовала себя не эскортницей, а «экспортницей», готовя сразу две рогатые позиции на экспорт за пределы цензуры!

Портал раскрылся. Я почувствовала, что ничем хорошим мое знакомство с драконами не закончится, поэтому упиралась изо всех сил! Видя, что я не очень горю желанием познакомиться с драконом, меня вместе с чемоданами закинули на плечо, неся в сторону портала.

Опомниться я не успела, как меня втащили в светящуюся дыру! Я даже не успела вернуть свой проникновенный монолог в цензурное русло. Вокруг нас стоял шум, гам, а где-то звучала громкая и очень задорная музыка.

Я открыла правый глаз, ожидая увидеть толпу крестьян, играющих в горелки с драконом, как вдруг увидела огромную вывеску «Парк драконьего периода» и толпы туристов. «Мама! Мама! Я хасю длакона!» — вопил какой-то малец, захлебываясь слезами.

С удивлением я смотрела на вход в огромный парк развлечений, выполненный в виде оскаленной драконьей пасти. Алый язык чудовища ковровой дорожкой расстелился прямо перед очередью, жаждущей острых ощущений.

«Вход девственницам строго запрещен!» — прочитала я сверкающую надпись, которая вращалась возле пропускного пункта в мир чешуйчатых и кровожадных тварей. Буквы то рассыпалась светлячками, то собиралась снова, вызывая в душе какой-то детский восторг. Не знаю, как другие, но для меня магия до сих пор вызывает какой-то радостный трепет!

Я перевела взгляд на десяток шатров, которые расположились на полянке недалеко от главного входа. Из шатров высовывались мужики разной степени эволюции. «Лишение девственности! Быстро, не больно, дешево! Опыт работы — 30 лет!» — разгуливал возле ближайшей палатки плюгавый мужичонка, зевая и почесывая лысую куриную грудку. Рядом с ним стоял брутальный мачо в набедренной повязке, с сопением поглядывая на толпу. У него на груди была татуировка: «Лишаю девственности. Выдаю сертификат!»

— Какой-то день сегодня неприбыльный, — вздохнул мачо, почесывая волосатую «табличку» и хищно высматривая очередную жертву. — Кстати, а где этот, патлатый? Раньше здесь стоял… Что-то давно его не видно!

— Так ведь на пенсию ушел. По потере трудоспособности, — вздохнул «опытный», поднимая тощими руками свою табличку над головой.

— Так ему же всего двадцать пять было! В его-то годы! — насторожился мачо, прислушиваясь к шуму на фейс-контроле. «Вам нельзя!» — слышался безапелляционный голос, а кто-то дерзко спорил женским голосом.

— Так упал его… заработок. И больше не поднимался… — ответил «опытный», высматривая клиенток в толпе. — А что ты хочешь? Наша служба и опасна, и трудна! Нервная у нас работа! Девушка? Вы ко мне?

Я смотрела на крупную девицу, выбирающую палатку из предложенного ассортимента.

— Мне бы по-быстренькому! — вздохнула барышня, внимательно изучая контингент, выстроившийся в ряд.

— Лишение девственности! Комплименты бесплатно! Каждой третьей в подарок букет цветов и клятва в вечной любви! — орал голос с дальних рядов, пока наша очередь медленно продвигалась в сторону входа.

— Это кто у нас тут такой умный? — насупился мачо, поправляя набедренную повязку, видя, как девица помчалась на интригующий зов. — Новенький, наверное? Мы же договаривались, что без комплиментов! Пошли, разберемся!

— Ишь, че удумал! — разминал хилые кулачки «опытный», воинственно глядя в сторону удачливого конкурента. — Как говорил мой отец: «Не хочешь жить, голодая, работай не покладая!». Главное, что у меня огурец из штанов выпал!

— Внимание! Внимание! Предупреждаем вас, дорогие посетители! — послышался приятный женский голос, а я отвлеклась от шатров. — Кормить драконов родственниками строго запрещено! Они от этого плохо какают! Мы понимаем, что драконы страшные, но на территории парка просим соблюдать чистоту. Держите детей за руку! Не нарушайте режим драконьего питания! Напоминаем вам, что выдача останков тех, кто нарушил правила, производится после шести часов. За несоблюдение правил полагается штраф — одна конечность! За порчу имущества парка полагается штраф в размере тысячи золотых, поэтому в случае возгорания бегите в сторону от ларьков, палаток и массовых скоплений людей! Повторяю!

Пока я стояла и вслушивалась в правила, чувствуя, что идти туда мне уже совсем расхотелось, нас спокойно пропустили. Мы прошли сквозь драконью голову и вышли а оживленную площадь, кишмя кишевшую разношёрстной толпой.

Я немного растерялась, видя огромный купол, похожий на мыльный пузырь, в котором спал огромный чёрный дракон. Мои глаза расширились от ужаса, а дракон внимательно посмотрел на меня взглядом «Я тебя запомнил!» и тут же прикрыл глаз. Рядом с его мордой лежала куча сломанных вещей: фотоаппараты, телефоны, сумочки, портмоне и даже игрушечные мечи. Пока я пыталась придумать некровожадную версию их возникновения, дракон закашлялся дымом и выплюнул чью-то шапочку с рогами.

Позади нас послышался голос: «Покупайте сувениры! Внимание, акция! При покупке головы дракона — рука принцессы в подарок!» Я обернулась, увидев здоровенного мужика в доспехах, разгуливающего с лотком на шее, в котором лежали сувениры в виде драконьих голов и игрушечных рук.

— Приглашаем вас на поединок с драконом! — послышался зазывный голос с другой стороны, заставив меня обернуться и туда. Что-то мне подсказывало, что в этом случае слово «поединок» произошло от слова «поедим»!

Мимо нас шумной толпой прошла экскурсионная группа во главе с экскурсоводом в костюме дракона.

— В «незлопамятные» времена миром правили драконы! Они все вымерли и были мертвы до тех пор, пока один маг не нашел первое драконье яйцо! При помощи новейших заклинаний, магам удалось добиться невероятных результатов! Они смогли вывести первого дракона! Спустя столько веков!

— Мама! Я не пойду в туалет! Там нужно в дракона, а мне кажется, что он откусит! — ныл мальчонка в огромной рогатой шапке, повиснув на маминой руке.

— И тогда маги решили создать этот парк, чтобы каждый из них смог позволить себе роскошный замок! — продолжал экскурсовод. — Простите! Оговорился! Просто это моя тридцатая экскурсия за сегодня! На чем я остановился? А! И тогда маги решили создать этот парк на таинственном острове, чтобы каждый из вас смог позволить себе увидеть настоящего дракона!

— А драконов можно погладить? — спросила девушка, лаская взглядом чешуйчатое чудовище, которое мирно спало.

— Да, но только один раз в жизни, — вздохнул экскурсовод. — Обратите внимание! Это детеныш лесного дракона! Раньше он обитал в безлюдных (по его же вине лесах)… В его рацион входили заблудившиеся принцессы-девственницы. А потом принцессы начали блудить, поставив вид на грань вымирания!

Экскурсия прошла мимо, пока я заметно нервничала, глядя на то, как дракон искоса поглядывает в мою сторону. Тонкий магический купол не внушал доверия, поэтому я решила отойти подальше.

— О! Девушка! Мы проводим «Марафон драконьей песни»! И теперь ваша очередь! Вам только что передала эстафету вон та пара! — подлетел ко мне какой-то мужик в переливающемся халате. Я сначала перепугалась, когда мне под нос суют что-то бежевое и волосатое, а потом посмотрела на парочку как на злейших врагов. — Вы знаете какую-нибудь песню про драконов? В магофон, пожалуйста! Ниже! А то вас не слышно!

Я краем глаза заметила, что на огромных парящих над парком экранах отобразилось мое побледневшее лицо. Кончик микрофона торчал так, что если бы это была фотография, то маме я бы ее не показывала!

— Эм… — замялась я, видя себя со стороны на огромных экранах. — Мне дракон на ухо наступил!

— Ну же! Не стесняйтесь! Смелее!! Мы проводим песенный конкурс среди посетителей! — бодренько вещал мужик в зеленой мантии, напоминающей чешую, отливающую на солнце радугой. Я попыталась отмазаться милой улыбкой, но улыбка оказалась бессильной.

— Э-э-э… — я видела свое изумленное лицо с признаками мыслительного процесса, склонившееся над кончиком микрофона. «Не знаешь песню? Просто вставь слово „дракон“ в первую попавшуюся!» — подсказывал внутренний голос.

— Кхе! Кхе! — прокашлялась я на весь парк, подозрительно косясь на микрофон. — От дракона… хмурый день светлей… От дракона в небе… эм… зарево проснется…

Я пела так нескладно, что на меня уже посматривали, как на потенциальный корм. Процент попадания в ноты был столь незначителен, что я смело могла подавать авторские права на эту песню!

— Поделись… конечностью своей, — продолжила я, удивляясь, как противно звучит мой голос из магических колонок. — И дракон в тебя не раз еще… эм… вгрызется! И тогда наверняка… будут пухом облака… Похоронный марш спиликают на скрипке…

— Спасибо! А мы продолжаем! — послышался голос, а я выдохнула. — На кого вы указываете?

Мой взгляд скользнул по Оливьеру. Его лицо свидетельствовало, что песня в его исполнении станет первым предзнаменованием апокалипсиса. «Эм… Им!» — я показала рукой на жующую и очень агрессивную компанию бугаев в кожаных куртках, стоящую неподалеку. Когда к ним подлетел обладатель самого эксцентричного микрофона и указал пальцем на меня, я услышала хриплый вопль, адресованный мне: «Гори в аду, стерва!» А один прицельный удар в физиономию положил конец марафону раз и, видимо, надолго.

Мои щеки горели нервным румянцем, а меня нервно трясло после пережитого ужаса публичного выступления.

— Я, кажется, начинаю понимать, почему тебя определили в ад, — послышался голос за моей спиной. Я пыталась успокоиться, глядя, как передо мной два мужика в черных мантиях тащат огромный мешок.

— Пора кормить дракона! Со вкусом девственницы королевских кровей кончился! — послышался грубый голос одного из «смотрителей», пока мешок сгружали возле купола. — Мы принесли со вкусом обычной девственницы!

— У него от обычной несварение! — спорил кто-то, а мы уже шли дальше, рассматривая огромное колесо обозрения, сверкающее всеми возможными огнями.

— «Внимание! Жертвоприношения драконам запрещены! — прочитала я предупредительную табличку, на которую чуть не наткнулась, залюбовавшись красотой. — Штраф десять тысяч золотых!»

На всякий случай, обернувшись на Оливьера, который, тоже вдумчиво вчитывался в табличку, с интересом поглядывая на меня, я ускорила шаг. От греха подальше!

Я видела огромные стены сказочного замка, который возвышался над парком и сверкал, словно его обсыпали шимером. «Кто еще не падал с дракона? Подходите, не стесняйтесь!» — кричал голос прямо на ухо, пытаясь переорать шум снующей туда-сюда толпы. Я дернулась, видя, как возле «крикуна» в мантии собралась целая толпа желающих.

Над нашими головами появилась реклама с указателем: «Драконьи порции, драконовские цены! Шашлык на драконьем пламени!», а я заинтересованно повернула голову в сторону забегаловки в виде лежащего дракона. «Окно выдачи там!» — прочитала я, видя, как под хвостом у дракона активно расплачиваются за какие-то пакетики.

— Как на счет экскурсии, специалист по драконам? — послышался голос демона, а я нервно осмотрелась по сторонам, понимая, что рисование дракончика на ногтях и экскурсия по драконам — две разные вещи!

— Эм… Раньше … в старину драконов называли… «спасайся, кто может!», «А-а-а! Эта хрень летит сюда!» и «Мамочки!» — начала я, придумывая на ходу. — Само слово «дракон», видимо, произошло от слов: «драпайте» и «конец»… Эм… В силу ряда объективных и смертельных причин, два слова сократили… Так получилось слово «дракон»… Эм…

«Свободу драконам!» — орал мужик с табличкой рядом с огромным куполом, а за ним стояли разгневанные люди с транспарантами. Мы проходили мимо этих товарищей. «Купите футболку!» — пристал к нам один из активистов, тыкая точно такой же футболкой с драконом, в которой были все недальновидные зоозащитники.

— Нельзя держать драконов в неволе! — кричал истошный женский голос, а меня чуть не прихлопнули транспарантом. — Они же хотят летать! Организаторам — позор!

— Небо — драконам! — хором орали зоозащитники, собираясь в агрессивную и шумную кучку.

— В землю людям, — продолжила я, отмахиваясь от кровожадной благотворительности.

— Давайте все дружно освободим этих прекрасных созданий! — надрывался главный зоозащитник, пока к ним уже стремился патруль. — Они не должны страдать в неволе! Помогите бедным зверюшкам! Они злые пока в неволе! А как выпустим их, так они сразу добреть начнут! Вам просто кажется, что они злые… На самом деле они… Пустите меня! … Они добрые! Уберите руки! Куда вы меня тащите!

Я ускорила шаг, стараясь пройти как можно быстрее и дальше от возмущенных криков: «Вы не имеете права! Мы пытаемся защитить воскресший вид!».

С горем пополам мы добрались до гостиницы, которая была указана в документах. Мне почему-то казалось, что нас поселят в том красивом замке, но как я ошибалась! Огромная гостиница была выполнена в виде лежащего дракона. Язык дракона был гостеприимно выкачен красной ковровой дорожкой. Мы миновали ряд острых зубов с мой рост и попали в красивый холл.

— Добро пожаловать в самую экстравагантную гостиницу! — послышался приятный мужской голос, а к нам тут же подлетел улыбчивый маг в чешуйчатой мантии. — Вижу-вижу ваши путевки! Вот только есть маленькая проблемка…

— Какая? — ужаснулась я, глядя на улыбку мага, которая выглядела приклеенной.

— Одну минутку! — произнес он, неожиданно растворяясь в воздухе. Я смотрела на план гостиницы, напоминающей схему мясника, терпеливо ожидая плохих новостей.

— А вот и я, — послышался голос за спиной, заставивший меня обернуться. — У нас остался только два одноместных номера. Один из них — люкс, а второй — стандарт. В разных частях гостиницы … Мы не ожидали такого наплыва туристов. Если честно, то мы не думали, что новый дракон, выведенный путем магического скрещивания всех известных особей, вызовет такой ажиотаж!

«К утру, возможно, придется чинить всю гостиницу», — мрачно подумала я, видя, как нам выдают два разных ключа. Знакомится с разрекламированным драконом, я не горела желанием.

— Вот ваши ключи. Внутригостиничный портал не работает, к сожалению. Но к утру его обещают починить, — обнадежил маг, а Оливьер посмотрел на парящие в воздухе ключи и взял себе правый. — Надеюсь, вам у нас понравится! Молодой человек, вам наверх! А вам, девушка, прямо-прямо по пищеварительному циклу… Смотрите, не заблудитесь в кишечнике!

— Простите, я заблудился, — послышался голос какого-то старенького туриста с камерой на шее. Он меленькими шажочками подходил к стойке.

— Вы у меня… — палец портье скользнул по списку гостей отеля. — В печенках сидите! Сначала направо, потом налево, потом еще раз направо… Удачного дня!

Я чувствовала себя кишечной палочкой, одиноко блуждающей по чужой пищеварительной системе. Я шла, глядя на имитацию внутренних органов и понимая, что это крайне полезно, на случай, если тебя проглотили целиком. «Пищевод», — прочитала я светящуюся табличку в одном из залов, органически не переваривая драконов. Зато гостиница дракон прекрасно переваривала мои нервы.

«Сердце закрыто. Стучитесь в печень!» — прочитала я новую табличку на красной двери, понимая, что забрела не туда. «Здесь был одинокий Ковид!» — хотелось написать мне прямо на стене, когда я потащилась опять в турне по пищеварительному тракту, видя, как мелькают закрытые двери чужих номеров.

— Девушка, — послышался голос молодого человека в огромном рогатом шлемом. Я подумала, что обращаются ко мне, но тут же увидела пару, стоящую в коридоре. — Можно с вами познакомиться?

— Конечно! — обрадовалась девушка в костюме принцессы. — Вы здесь надолго?

— Эм… На три часа! Так что предлагаю сразу пойти в трахеи! — радостно предложил парень.

«Номера для молодоженов», — прочитала я надпись под табличкой «Трахеи» на плане гостиницы, чувствуя себя очень одинокой женщиной без намека на «трахеи».

— У кого-то есть трахеи, — мрачно обиделась я, поворачивая обратно и находя… селезенку. «Ювелирный магазин „Камни в желчном“», — прочитала я, минуя очередную магическую вывеску. «Ювелирный магазин „Камни в почках“», — набрела я еще на одну рекламу, пытаясь вспомнить примерный план коридоров.

В секторе «Печень» было шумно. В одном из номеров кто-то что-то играл на гитаре, пока я пыталась понять по нарисованной на стене схеме, куда дальше. «Кафе „Желудок“ предлагает фирменный сок. Покупайте „желудочный сок“ для всей семьи со скидкой!» — прочитала я, закатывая глаза и пытаясь запомнить весь маршрут. Значит, желудок там, а мне дальше! Ладно, продолжаем наше эпическое путешествие!

Я петляла кишечником, изредка рассматривая полезные материалы для туристов. «Попадание туристов в гостиницу возможно исключительно оральным путем! Убедительная просьба — соблюдать чистоту и порядок!» — читала я веселые вывески, попадающиеся на пути. Чем дальше в дракона, тем больше я чувствовала себя одиноким глистом. Двери номеров становились мрачнее, а я наконец-то нашла одинокую круглую дверь, номер на которой совпадал с номером на моем ключе.

— Это победа, — выдохнула я, уронив скупую слезу уставшего человека.

Я открыла замок, видя грязненький и убогий номерок с единственным круглым оконцем. Закрыв за собой двери, я осмотрела на комнату, напоминающую общежитие гоблинов. На столе, полу и даже возле кресла стояли носки вперемешку с пустыми бутылками. «Драконье пламя», «Поцелуй принцессы», «Рыцарский эль», «Огнепышащий дракон», «Драконий чих», «Реактивный дракон», «Зеленый дракон», — прочитала я этикетки, тут же открывая окно, чтобы проветрить этот застарелый смрад. Маленькое круглое зеркальце на неровной стене отразило мое лицо с макияжем «чихнула в косметичку» и уставший взгляд «Еще немного и я начну убивать!». На фоне бутылок и мужских трусов, висящих на люстре это выглядело более, чем колоритно.

Я попыталась сдвинуть с места мешавшую проходу тумбочку, но она была намертво прикована к полу. Пробираясь к магической печати с надписью «Связь с администрацией», я завидовала обладателю номера люкс! «Нарисуйте в круге цифру для связи с администрацией», — прочитала я, гневно выводя единичку и готовя долгую мозгодробительную речь.

— В номере не убрано! — выдала я на вежливое: «Чем я могу вам помочь?». — Тут везде грязь, бутылки, мусор!

— Я зарегистрирую ваше обращение. С вами свяжутся, — зевнул голос, явно в надежде, что я привыкну. — Приятного отдыха!

Только я отошла от кружочка, как вдруг он снова загорелся розовым пламенем.

— Здравствуйте, дизентерия слушает, — мрачно ответила я, как вдруг на меня грянула музыка. «Прогулки с драконами! Новый аттракцион! Кататься лучше на драконе, чем внутри дракона!» — произнес развеселый голос.

Мне показывали огромную иллюзию, в которой туристы радостно гладят дракона с добрыми щенячьими глазами. Дракон улыбается и льнет к туристам. Внезапно музыка стихла, а я стала брезгливо обходить бутылки, чтобы подойти к окну и успокоиться.

Круг снова вспыхнул, а я бросилась к нему, в надежде, что это — уборщик!

— Да, бледная спирохета на связи, — пробурчала я, как тут же в мой номер ворвался иллюзорный дракон, на котором сидело человек пятьдесят. Дракон обдал меня иллюзорными брызгами, ныряя в голубую пучину моря. «Бомбическое приключение! Лучше погружать на драконе, чем в дракона!» — вещал противный голос под задорную музыку.

Я выдохнула, пытаясь что-то сделать с этим кругом, который снова засветился, решив доконать меня очередной рекламой.

«Романтическое свидание? А как же дракон?» —   появилась иллюзорная парочка. Они попытались поцеловаться, а из кустов высунулась драконья морда. «Новое приключение!» — снова радостно заявил голос, а иллюзия потухла.

— Это невозможно! — я гневно пнула трехногий убитый столик.

«Счет за сломанный столик составляет 200 золотых! Он будет внесен в ваш счет! Приятного отдыха!» — появилась светящаяся надпись над останками столика и тут же исчезла. Я попыталась поднять колченогий ужас, а потом посмотрела на свои руки, испачканные в пыли и грязи.

Я прошла мимо сломанной в щепки кровати, возле которой лежало скинутое свадебное платье и одна туфелька. На столике рядом с кроватью стояли бутылки из-под шампанского «Шипящий дракон», намекая, что у кого-то здесь была очень бурная ночь.

«Это — он! Это — он! Твой пупырчатый дракон!» — пропел противный голосок из комнаты, вызывая у меня зубной скрежет.

— Ой, — застыла я возле раковины. Когда-то я читала книжки про беременных от зубной щетки, но глядя на ванную, почувствовала — одно неверное движение и ухожу в декрет.

«Это — он! Это — он! Твой пупырчатый дракон!» — снова послышалось надоедливое из комнаты.

Я брезгливо открыла кран. Кран загудел, как боевой рог, брызгая на меня струйкой водички. «Мы бережем экологию! Будьте ответственны!» — прочитала я надпись над раковиной, растирая грязь на руках. Внезапно кран отпал, а мне в лицо брызнула горячая вода, заставляя меня плеваться и захлебываться.

«Это — он! Это — он! Твой пупырчатый дракон!» — радостно пропели голоса, когда я пролетала мимо иллюзии «Новый таинственный вид, открытый учеными!».

Добежав до окна, я пыталась остудить лицо. «Мама! Смотри! У дракона из попы девушка лезет!» — послышался радостный детский голосок, а внизу от восторга запрыгал какой-то малец со сладкой ватой в руках. Я подняла голову, видя, как аккурат над окном виднеется начало огромного дракньего хвоста. «Мама! А драконы какают людьми? Да? А почему она шевелится? Мама!» — слышались вопросы маленького почемучки, пока мать в огромных магических очках утаскивала его в сторону.

«Это — он! Это — он! Твой пупырчатый дракон! Новый, таинственный вид!» — в центре комнаты показалось чудовище, напоминающее дитя порочной страсти между толстой бородавочной жабой и пестрым пипидастром!

— Достали! — гневно засопела я, чувствуя, что меня окончательно раздраконили!

Решительным шагом я миновала толстый кишечник, по которому разносился детский плач: «Ма-а-ама! Я хочу посмотреть пыпырчатого драко-о-она!». Следом за ним тонкий, где кто-то шумно праздновал день рождения. Дошла до желудка, где мне предложили «Драконбургеры со скидкой на непрофессионализм повара!» и «Новое Драконбеконменю! Со скидкой со стола не более трех раз!». Отмахнувшись от заманчивого предложения «Желудочный сок — лучшее, что было внутри вас!», я направилась в сторону пищевода. Запах возле желудка был такой, словно кто-то жарил старые носки на сливочном масле.

С размаху открыв дверь в холл, я увидела скучающего администратора, который листал журнал «Магия потенции». Еще немного и ему понадобится добрый доктор Айболит, с опытом пришивания разных частей тела от безвестных доноров! Стоило мне подойти поближе и открыть рот, как вдруг возле администратора засветился, а он положил на него руку. «Хорошо! Сейчас приму заявку!»

— Эй, занесите ящик алкоголя в печень! — послышался его голос, а откуда-то из магического тумана донеслось многозначительное: «Угу!». Все исчезло, оставив нас наедине.

— Здравствуй, эм… Как вам обращаться? — повернулся ко мне зевающий маг, пряча журнал в стол.

— Вежливо! Ваше величество Дизентерия! Меня вполне устроит! До того, как побывала в номере вашей гостиницы, меня звали Натальей! — гневно произнесла я, обтекая и сплевывая мокрые волосы. — Вы в каком состоянии предоставили мне номер? Я понимаю, что это — стандарт! Но…

— Простите, но у вас — люкс. Другие номера еще хуже! Вы видели, какая у нас загруженность? — обиженными голосом заметил маг, а я застыла, глядя на него ласково, как на покойника.

— Вы понимаете, что скоро о вас будут говорить либо хорошо, либо ничего? — осторожно начала я, видя, как на стойке вырисовалась огромная тень с рогами, а позади меня слышались шаги.

— Здравствуйте, как я могу к вам обращаться? — зевнул маг, делая вид, что меня нет.

— Мой господин, — послышался знакомый голос. — И стоя на коленях. Итак, я даю вам время час, чтобы в моем номере убрали мертвую проститутку!

Я обвернулся и во все глаза посмотрела на Оливьера, пытаясь понять, проститутка уже была мертвой до приезда демона или эти два трагических события удивительным образом совпали?

— А с чего вы решили, что это проститутка? — осведомился портье, принимаясь очень серьезно решать проблему.

— Может, потому что ее лицо красуется на буклете: «Принцессы-девственницы для твоего кровожадного дракона, любящего глубокий пещеры»? — в лицо портье полетел замусоленный буклет.

— Оставляйте заявку, — зевнул менеджер, украдкой снимая бейджик и пряча его вслед за журналом. — Сейчас все оформим!

Нет, ну надо же! Наконец-то! «Уборка в номере…» — надиктовал менеджер светящейся сфере, отправляя волшебный шарик в огромную емкость, в которой уже лежало не меньше сотни таких же. «Прибраться в заднице!» — прочитала я, видимо, свое требование.

— Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь? — осведомился менеджер, не чая, как от нас избавится. — Кстати, у вас классная шапочка с рогами! Поздравляю с выигрышем в драконьей лотерее шапок!

— Это не шапочка, — произнес Оливьер, вытирая с костюма грязь. — Это твои большие неприятности. Да у меня в аду чище и приятней, чем у вас в номере. Если я буду открывать филиал ада, то возьму вас на заметку!

Маг замер, перемогался, а потом тут же стал очень вежливым.

— Девушка, я прошу вас подождать! Сейчас я решу вопрос с молодым… эм… нечеловеком. Идите-ка пока в свой номер! — занервничал маг, пытаясь вызвать кого-то из персонала. Так деликатно и адресно меня еще никто никогда не посылал! — Когда уборщица освободиться, я пришлю ее!

— А когда она освободиться? — настаивала я, глядя в бегающие глаза менеджера.

— Лет через десять. Могли бы и скосить срок, но на не пошла на сотрудничество со следствием, — ответили мне, пока я пыталась переварить полученные сведения.

— Это моя девочка, — послышался голос демона, а магу тут же откуда-то сверху слетел маленький светлячок, прильнув к его уху. Глаза мага расширились, он сделал глубокий вдох и тут же улыбнулся дежурной улыбкой.

— Понимаете, у нас тут открытие нового вида, так что наплыв ого-го! Приносим глубочайшие извинения. Можете пока пойти погулять… Эм, за счет парка… А мы приберёмся в ваших номерах! — закивал он, пока светлячок мелькал перед его глазами. — Вот ваш золотой билет! Заведение дарит вам его! Любой аттракцион, любые закусочные… Достаточно просто приложить его… Отдыхайте, веселитесь!

Демон молча достал второй такой же «золотой билет», пока я сравнивала два одинаковых билета.

— Я заказывал путевку именно с золотым билетом на двоих.

То есть и на меня тоже? Я посмотрела на Оливьера с явным интересом. Я-то думала, что гид будет стоять возле какой-нибудь цепочки, пока клиент развлекается. Судя по брошюрам, они обычно так и делали.

— Ну тогда у вас их будет два! — проявил склонность к математическому анализу менеджер, а Оливьер взял меня за руку и потащил в сторону выхода.

— То есть вы отдали мне номер люкс, а сами решили пожить в стандарте? — спросила я, все еще не веря. Свежий воздух ударил в лицо, а вокруг все замельтешило, заискрилось и завертелось.

Мне в руки молча сунули золотой билет, на который я смотрела с удивлением. Пластина из чистого золота с какими-то непонятными магическими символами выглядела загадочно и красиво.

Мы шли по оживленной улице, а я чувствовала, как рука демон едва касается моей талии, оберегая меня от неуклюжих прохожих.

«Все аттракционы абсолютно безопасны! В недрах острова спрятан магический генератор, благодаря которому все куполы супернадежны!» — слышалось объявление в громкоговоритель. Мы подошли к огромному куполу, внутри которого лежал золотой дракон.

— Я не очень люблю драконов, — пожала плечами я, глядя на огромную зубастую пасть, которая зевнула с намеком. Меня волновал ни сколько открывший жуткие глаза гад, сколько рука, которая едва касаясь, скользит по моей спине.

— Зря мы сюда приехали. Не думал, что здесь так скучно, — послышался голос демона. Эм? Скучно? Я осмотрелась по сторонам, понимая, что здесь просто тоска зеленая…

— Ну да, ковровой дорожки здесь нет. И я понимаю, что номера ужасны. Драконы тоже … эм… специфические, — кисло улыбнулась я, глядя на мрачное лицо Оливьера. Дракон поймал тяжелый взгляд демона и стал отползать подальше от барьера, сворачиваясь как-то по кошачьи в чешуйчатый клубочек.

Я смотрела на счастливых людей, которые готовы были на все, лишь бы попасть сюда пусть даже на пару часов, и пыталась понять, что со мной не так. Мимо нас прошла семья в рогатых шапках, обсуждая, что дедушка сам виноват… А я грустно проводила их взглядом.

— Я думал, что людям нравятся парки аттракционов, — послышался голос демона, а я застыла на месте, открыв рот.

— Эм… Знаешь, — занервничала я, понимая, что стало основной причиной выбора этого тура. — Но если присмотреться к дракону…

Дракон повернулся к нам моим номером, пока я тщательно искала слова.

— Он интересный, — закивала я, украдкой поглядывая на лицо Оливьера. — Смотря с какой стороны на них взглянуть… С этой стороны … эм… они очень даже ничего… Да. Просто, как бы вам объяснить… В детстве, наверное, я бы душу дьяволу продала был за то, чтобы увидеть настоящего… Стойте! А это не имеет отношения к моему желанию?

Оливьер посмотрел на меня, но промолчал.

— Нет, — шарахнулась я, покачав головой. — Я никогда не продала бы душу за то, чтобы увидеть дракона! Миллион долларов — это еще поверю, но не за дракона!

— Я хотел отдохнуть, как человек, — медленно и негромко демон, не сводя с меня глаз. — Поэтому и взял тебя с собой.

Его рука еще раз коснулась моей талии, когда мимо нас прошла орущая боевой клич убийц драконов группа каких-то очкариков с теловычитанием.

— Хочешь отдохнуть как человек? — усмехнулась я, поглядывая на аттракционы, который пестрили магическими вывесками и рекламой. — Ну что ж, могу устроить!

Глава четырнадцатая. Как человек!

— Ну что ж, — потерла я руки, глядя на обилие аттракционов. — Экскурсия по человеческому отдыху начинается! Для начала нужно где-нибудь отравиться!

— Это обязательно? — прищурился на меня обладатель самого дорого костюма и взыскательного вкуса.

— А как потом кататься на драконьих горках? — спросила я, показывая, как с высоты летит вагонетка в виде драконьей головы, поливая огнем все вокруг. Я помню, как мой желудок жалобно поклялся мне в следующий раз остаться дома после давнего отдыха на местном курорте.

— Потом сразу же на драконьи горки! — я уже тащила демона в сторону забегаловки «Драконбекон», где над стойкой висело обширное меню.

— Я в сортах такой еды не разбираюсь, — послышался голос за моей спиной, когда я уже заняла очередь.

— Скоро вы начнете различать тонкие вкусы ГМО, — обнадежила я, слыша, как гремят подносами любители острых впечатлений, и как уставшая уборщица вешает на туалет магическую табличку «Закрыто до лучших времен в связи с невозможностью открыть дверь».

— Две молочные принцессы! — повисла я на кассе, тыкая пальцем в меню. — Два драконбургера, два жареных рыцаря и… мороженое «Боевой рожок»! Тоже два! Слушайте, а оливье у вас есть? Нет? Жа-а-аль!

Золотой билет был приложен к кассе, а я осмотрелась по сторонам с разочарованием замечая, что свободных столиков не осталось!

Сейчас организуем! Я присмотрела отличный столик на двоих, за которым сидел одинокий парень в костюме пластикового рыцаря. Я вежливо поинтересовалась, когда столик освободиться, за что была послана рыцарем в свой номер в грубой и очень извращенной форме. А как же рыцарская вежливость? Как же честь?

Я сделала коршуном круг, пытаясь найти места, но потом вернулась к невежливому столику, за которым уже появилась девушка в костюме принцессы.

— Привет, дорогой! — чмокнула я в щеку парня, а у девицы вывалился изо рта драконбургер. — Ты кое-что забыл у меня! Через девять месяцев пришлю фотографию!

Недоеденный бургер тут же полетел в лицо парню, а девица встала и решительно двинулась на выход. Доблестный рыцарь тут же бросился за ней вдогонку спасать свою репутацию.

— Рыцарство — это прежде всего вежливость, — проводила я взглядом парочку до неприятного поворота его судьбы. — Сегодня он со мной так разговариваешь, а завтра с тобой, милая. Так что беги…

Столик был отвоеван, а я триумфально посмотрела на Оливьера.

— Падай, — гордо произнесла я, сгребая со столика чужой заказ и отправляя его в мусор. Демон осмотрелся и присел на стул, пока я понимала, что в раю меня не ждут.

— И долго ждать заказ? — поинтересовался Оливьер, извлекая с видом аристократа салфетку.

— А сейчас мы дружно молимся богам в фартуках и шапочках, чтобы они сделали его побыстрее, — усмехнулась я, вспоминая свой отдых на море. — Можешь принести в жертву несколько десятков нервных клеток, чтобы ускорить процесс!

Через двадцать минут к нам подплыла ленивая девица в костюме принцессы, не раз побывавшей в лапах драконов, с короной на голове и по жизни, и вывалила перед нами наш заказ. Я посмотрела на драконбургер с надписью: «Сытый дракон», понимая, что наестся им может только дракон размером с небольшую кошку. «Мяу!» — посмотрел на меня воображаемый дракончик, а я вздохнула, разворачивая результат мучительного ожидания.

— Это точно можно есть? — брезгливо поинтересовался Оливьер. Я вспомнила его ночные похождения, слегка удивляясь такому вопросу.

— А можно спросить вас, — произнесла я, видя, как демон осторожно раскладывает на составляющие произведение калорийного искусства. — По поводу браслета…

— Это браслет сделан из моей крови, — послышался голос, а я лишний раз проверила алые бусины на своем запястье. — Это все, что тебе нужно знать.

Я пододвинула к себе соус, чувствуя, как во рту рождается дракон, мечтающий сжечь все вокруг.

С усмешкой и аристократизмом, требуя ложку и вилку, демон принялся за свою порцию. Я медленно пережевывала половину рыцаря, видя, как Оливьер с видом хирурга с мировым именем пытается разрушить любовь до гроба мухи с котлетой.

— Вы сами просили, чтобы все, как у людей, — заметила я на всякий случай.

Я уже почти доела, а демон почти доковырял свою котлету, глядя на останки пищи так, словно пытается запомнить этот ужас навсегда.

— Сразу после перекуса нужно прокатиться на чем — нибудь убойном! Вечером люди обычно напиваются, а в день отъезда тырят из номера все, что плохо лежит! — улыбнулась я, таща любителя «отдыха по-человечески» в сторону крутых горок.

Как гласила надпись, обладатели золотых билетов проходят без очереди! Поэтому я резво направилась к входу на аттракцион, чувствуя, как настороженно встречает мой желудок драконятину. Я на всякий случай развернула бумажку, читая состав и поглядывая на ближайший магический купол с драконом, которого злили туристы, дразня и фотографируясь. Видимо, я что-то не знаю про драконов, а быть разбуженной в шесть утра от громогласного драконьего «кукареку!» мне бы не хотелось.

Я посмотрела на аттракцион и вдруг увидела, как прямо из пролетающей кабинки вываливается тело. «Ах!» — заорала толпа, но вместо того, чтобы рассосаться, наоборот набежала с утроенной силой.

— Ой, — застыла я, осматриваясь по сторонам, наблюдая этот странный ажиотаж.

— Не переживайте, это — иллюзия, — улыбнулся маг, проверяющий билеты, пока я пыталась дать заднюю. — Мы всегда создаем иллюзию, чтобы пощекотать людям нервишки. Это отличная реклама! А еще открою вам секрет, что каждый вечер у нас якобы сбегает дракон! Он сбегает в одиннадцать часов, делает круг над парком и улетает. Так что не прозевайте момент!

Администратору было откровенно скучно, поэтому он лениво перелистывал журнал «Магические сканворды», пока мимо нас с визгом и воплем проносилась предыдущая партия любителей аттракционов.

— Снимайте шапку, — строго потребовал администратор, глядя на демона и протягивая ему защитный шлем.

— Это не шапка, это … как бы результат переизбытка кальция в организме, — тонко и шепотом намекала я, но маг показал нам на потертую технику безопасности: «Маги… ылем… … зательны! Вниман… …бинки …чарованы, поэтому применять маг… ю во время … ездки … рого… воспре».

— Я не могу вас пропустить без шлема, — развел руками маг, а потом глубокомысленно заметил. — Безопасность превыше всего!

С тяжким вздохом мы отправились к соседнему аттракциону, где нас тоже завернули со словами: «Безопасность превыше всего!». Единственное, что подходило нам, так это детские лошадки, медленно кружащие вокруг сказочного замка. «Нет, шлем не нужен!» — радостно сообщил нам администратор, а я кисло посмотрела на очередную мертвую петлю, которую делала визжащая от восторга вагонетка.

Я вздохнула, как вдруг почувствовала прикосновение к своей руке.

— А разве так можно? — осторожно спросила я, проверяя реакцию. Демон мне нравился, но я понимала, что в комплекте к этому молчаливому и высокомерному величеству идет кровожадное чудовище, с которым я вряд ли когда-либо смирюсь. Да и вряд ли между нами возможно что-то серьезное. Даже дружба.

— Нет, — послышался голос. Я деликатно и сожалением увела свою руку в сторону. Курортные романы — это не мое хобби.

— Тогда зачем нарушать правила? — едва заметно усмехнулась я, понимая, что не стоит давать надежду, если с закатом потребуешь ее обратно!

Договорить я не успела, как вдруг толпа позади нас ахнула. Послышался странный звук, похожий на оглушительны и противный скрежет. Мы обернулись, а кабинка оторвалась, влетая на полном ходу в магический пузырь к черному дракону. Дракон тут же поднял голову, подлетел и схватил вагонетку, заставив меня ошеломленно хлопать глазами.

«Безопасность превыше всего!» — пронесся голос в голове, пока слышались крики и вопли, а толпа сбегалась посмотреть на происшествие. Я поежилась, чувствуя себя как-то не очень уютно.

— Пропустите! — послышался отчаянный голос. Я застыла, видя, как магический купол трещит от напряжения, поливая рвущегося на волю дракона снопом голубых искр. Огромное чудовище, расправив крылья, пробивалось сквозь пузырь, на котором уже виднелась яркая трещина.

— Внимание, внимание, соблюдайте спокойствие! — послышался женский голос из громкоговорителей, а покрытому трещинами куполу уже спешили маги. — Сейчас чрезвычайная ситуация будет ликвидирована! Повторяем! Внимание — внимание… Всем отойти в сторону! Мы просим вас отойти в сторону! Каждая секунда на счету!

— Сюда! — орал круглый мужик, собирая всю семью. — Быстрее! А то все закончится! Доедай быстрее! Такое пропустить нельзя!

Дракон сделал отчаянный рывок, и с оглушительным треском магический купол разлетелся, сбив с ног многотысячную толпу зевак ударной волной. В небе послышался рев, от которого внутренние органы собирались в кучку и заурчали: «Давайте держаться вместе!». Обезумевшая толпа вскакивала на ноги, пока я тоже пыталась подняться.

— Соблюдайте спокойствие! Оставайтесь на своих местах! — снова послышался спокойный голос администрации, а я решила быть очень непослушной девочкой и отползла в сторону мусорного бака в виде рыцаря с забралом. Прижавшись к чугунному мужику, я сжалась в комочек, слыша многочисленный топот ног и адские крики. «Вжу-у-ух!» — пронеслось над головой, а меня на мгновенье накрыло огромной черной тенью. Волосы на голове зашевелились, пока кто-то кричал: «Все сюда! Дракон сбежал!».

Оставаться на месте было опасно, пока над площадью летала огромная махина, выискивая «хрустиков» среди паникующей многочисленной толпы. Броуновское движение вопящих молекул мельтешило перед глазами, а мне казалось, что это маленькие и подлые мушки — предвестники потери сознания.

— Соберись, — сжала я кулаки. Если раньше я просто не любила драконов, то теперь понимаю за что конкретно я их недолюбливаю!

Я пыталась сориентироваться, куда лучше бежать. С одной стороны — попасться на глаза дракону — не самый лучший вариант, а с другой стороны — быть растоптанной толпой — не самая неприятная смерть. Передо мной мельтешил магазинчик «Веселый дракончик. Товары для детей». И огромная надпись под ним: «Пусть они отстанут!». Толпа бросилась в него, едва не затоптав меня. Кто споткнулся об мое укрытие, но тут же встал, добегая до открытых дверей. Я собрала силы для рывка, выжидая удачный момент. Стоило мне только мысленно сконцентрироваться на цели, как вдруг меня снова накрыла огромная тень, заставив сжаться, прикрыть голову руками и закрыть глаза. Когда я их открыла, то увидела головешки и пламя, которое поднималось выше соседних крыш. Это все, что осталось от целого ряда магазинов.

— Что не делается, все к л-л-лучшему… — вздрогнула я, как вдруг послышался голос: «Эвакуируем секторами! Я беру правый сектор!» Стоило мне еще сильнее схватить отважного рыцаря, над которым роились мухи, как брусчатка подо мной засветилась.

Ослепительная вспышка на мгновенье дезориентировала меня. Мне казалось, что я нахожусь вне пространства и времени, а потом…

— Ай! — простонала я, шмякнувшись на траву. Вокруг меня были огромные деревья и такие же люди, поднимающие головы и пытающиеся сообразить, что произошло. «Мама! Мама!» — кричал ребенок, пока я бегло осматривала всех «погорельцев». Оливьера не было! Точно не было! Сердце дрогнуло так, словно… Словно… Я поймала себя на мысли, что переживаю за него.

Я даже закусила ноготь, стуча зубами по акрилу, хотя обещала себя больше никогда так не делать. Успокойся! Он же демон! Не думаю, что дракон его…

Сделав несколько глубоких вдохов, я прошла чуть дальше, видя, что стою на обрыве, с которого тянулась канатная дорога, и под которым раскинулся парк аттракционов. Он горел не только магическим, но и настоящим пламенем. Над парком реяли огромные драконы, а один из них вцепился в колесо обозрения, обрывая кабинки, как изрядно утомленная алкоголем красавица горсть винограда. Один из драконов пронесся мимо нас, а я в ужасе пыталась представить его размеры.

— Не расходиться! Сейчас прибудут еще люди! Здесь вы в безопасности! — слышался голос мага. Я обернулась, а растрепанный маг растворился в воздухе. Магические фуникулеры скользили над пропастью, пока оттуда свешивались любопытные туристы.

Неподалеку стояли шары, напоминающие шарики для хомячков. Все это мигало веселыми светлячками, как вдруг… Послышался странный звук, словно откуда-то нарастал гул. Гул шел из-под земли, а я на всякий случай прижалась к дереву, обхватив его двумя руками.

Гул становился все громче, словно что-то взорвалось под землей. И в этот момент парк начал гаснуть. Канатная дорога остановилась, а сверкающие огоньки, которые облепили ее, мигом потухли.

— Генератор магии… — послышался голос за моей спиной. Я видела старого мага, на шее которого висела катушка с билетами. Он смотрел на свои руки, а потом на полыхающий парк, над которым голодной стаей собирались драконы. — Они вывели из строя генератор магии… Теперь ни одна магия на острове не действует…

Мне показалось, что в абсолютной тишине, я высказала одним неприличным словом мнение большинства. Но я не очень гордилась этим спонтанным подвигом.

— Кажется, были автономные генераторы, — произнес старик с философской задумчивостью. — Только память меня подводит!

Все посмотрели на старика так, что если он не вспомнит, то его начнет подводить здоровье.

— Один из них в гостинице, второй… — кряхтел старик, пока рядом со мной бегал и орал один из драконозащитников в фирменной футболке: «Нас всех съедят! Мы все умрем! Караул! Помогите! Спасите!».

— Оставайтесь на месте! — послышался голос одного из магов, а он тяжело дыша смотрел на свои руки.

Что-то мне подсказывает, что магов что-то роднит с моей мамой. Послушай ее совет и сделай наоборот. Мой взгляд притягивала магическая капсула, которая продолжала светиться.

Я подошла к ней, поглядывая сторону возмущенной и перепуганной толпы. А что будет, если я приложу к ней золотой билет? Я увидела щель и просунула билет в нее, видя, как капсула открывается.

Дракон пролетел мимо, едва не сбив нас с ног, взмахом огромных крыльев. «Защищает от зубов дракона и падения с высоты! Перед стартом убедитесь, что она полностью заряжена магией!» — прочитала я, погружаясь в нее и слыша, как она с шипением закрывается. Пока я изучала круги внутри, дракон пронесся снова, но уже так низко, что сомнений не оставалось. Он нас заметил. Все бросились врассыпную, а огромная струя пламени вырвалась из драконьей пасти, поливая все вокруг.

Все внезапно стало ползти вперед, а я занервничала. Держаться было не за что, поэтому я сгруппировалась, чувствуя, как визжащим хомячком лечу вниз со скалы. Я почувствовала удар, а шар мячиком отлетел и поскакал в направлении мне неизвестном. Меня телепало внутри, пока тело чувствовало легкую невесомость. Шар отскочил от толстого стола дерева и замер.

— Магия разряжена. Вызовите магический патруль, чтобы продолжить веселую и увлекательную экскурсию по чудесному миру драконов! — послышался противный голосок. — Для тех, кто катается в первый раз — скидка пятьдесят процентов от стоимости билета…

Я выдохнула, трясясь и пытаясь прийти в себя. Скидка в пропасть — очень заманчивый маркетинговый ход. Особенно, когда чувствуешь, что в тебе осталось процентов пятьдесят прежнего здоровья.

— До ближайшего патруля восемьсот метров. До ближайшего патруля восемьсот метров… Ближайший патруль не найден… — сообщил тот же противный голос. — Покиньте шар и следуйте по указателям.

— Ага, щас! — выдохнула я, проверяя на прочность стенки пузыря. — Ладно, хомячок Наташа, погнали!

Я бежала внутри шара, чувствуя, как он подлетает на кочках. Над головой среди верхушек деревьев показался дракон. Он явно что-то выискивал, а я прямо отбитой попой чувствовала всю душевную доброту, которая вдруг проявилась после внезапного освобождения! Он дышал добротой вокруг, сжигая дотла лучами добра все, что видел, а я пожалела, что не купила футболку! Не знаю, спасет ли она меня от верной гибели, но, возможно, дракона будет мучить совесть, пока он меня ест!

И тут дракон заприметил шарик. Я увидела, как огромная пасть хватает его с земли, а потом отключилась.

Я лежала в своей комнате, а надо мной почему-то склонились драконы: «Вставай, Наташ! Мы уже поели! А кого не поели, того испепелили! Мы всех сожрали, честно-честно…» Дернувшись, я открыла глаза, видя в огромные дыры небо… Вопрос, который терзал меня, относился, скорее к разряду философских. Меня выплюнули или…

С трудом поднявшись, я скинула с себя крошку, похожую на крупную соль, а потом, пошатываясь, открыла дверь и вывалилась на траву. Вокруг была обнадеживающая тишина. «А в аду было как-то уютно!» — подумалось мне, пока я вставала и осторожно, прячась под кронами деревьев, шла в произвольную сторону. Я нервно поглядывала на небо, прислушивалась к хлопанью крыльев, но пока что ничего подозрительного не обнаружила. Платью пришел конец, а я завязала лоскуты на поясе, чувствуя, как трава щекочет ноги. Браслет был на месте. Я сжимала золотой билет в руке, в надежде, что он мне еще пригодится!

— Отличный отдых, — усмехнулась я, чувствуя, как ноют синяки. — Но по сравнению с местными курортами — просто шикарный… Как там было? До пляжа триста метров! Ага, по отвесной скале! Или остановка рядом! Четыре километра пешком сквозь непролазные дебри! Все отлично! Или как там? Все включено, кроме света! Свет выключен за неуплату!

Я споткнулась о камень и едва не растянулась.

— Наташ, соберись! — помотала я головой. — Ты же не размазня, Наташ… Давай, наматывай сопли на кулак. Мы потом как фильмах из них склеим дирижабль и улетим отсюда!

Мои ноги ковыляли сами, пока я продолжала мотивировать себя.

— Натаха! Ты — герой! — вздыхала я, перелезая через бревно. — Нет. Конечно, не как в тот день, когда обслужила двадцать клиентов. И не в тот, когда силой воли заставила себя не есть после шести! Но все же!

Пробираясь непролазными дебрями, поглядывая в небо с тревогой суслика, я изрядно устала. Подобрав увесистый камень и палку, я понимала, что без боя не сдамся!

— Мне срочно нужен автомат! — вздохнула я, понимая, что смогу отбиться исключительно от слабонервного дракона с хорошим чувством юмора. — Пошлите мне хороший автомат!

Я выползла на полянку, в центре которой был воткнут… автомат, переливающийся всеми цветами магии. «Драконий голод». Он слабовато мерцал, а я осмотрелась по сторонам, понимая, что в следующий раз желания нужно уточнять!

Хотя, это тоже не так плохо! Я внимательно изучала ассортимент, поглядывая на пакетики снеков и бутылки.

— Отлично! — я поцеловала золотой билет, засовывая его в отверстие и тыкая на все кнопки подряд.

— Приносим извинение, но ваш билет не действителен за пределами парка! А вы находитесь за пределами парка, — пискляво произнес одинокий автомат, и тут же уточнил. — Напоминаю, что штраф за порчу имущества составляет один миллион золотых с последующим выдворением вас из парка навсегда!

Ухватившись за палку, я решила заработать свой первый миллион со знаком минус. Несколько ударов покачнулись железяку.

— Если вы не прекратите, я подам сигнал администрации! — сообщил автомат. — Они прибудут сюда с минуты на минуту!

— Отлично! — обрадовалась я, бросая камень в стекло. Камень отскочил и едва не оставил меня инвалидом. Сплюнув волосы, я воззвала к моим первобытным предкам и отпустила совесть в бессрочный отгул в связи с концом света!

Через полчаса я сидела под деревом, поглядывая на свои сокровища.

— Я вызову администрацию! — послышался икающий голос, умирающего автомата, пока я поглядывала в небеса, хрустя шестой пачкой чипсов и запивая зеленой шипучкой со вкусом настойки эвкалипта «Слеза принцессы». Единственный план, который приходил мне в голову — поправиться так, чтобы дракон просто не смог меня поднять. Пока что я шла с отставанием, но надкушенная шоколадка на траве намекала, что не все потеряно, кроме талии…

Сытым и ленивым взглядом я осмотрела мои сокровища, которые были разложены на траве. Значок «Победитель драконов» я, пожалуй, приберегу. Если умирать, то как победитель! Никак иначе! Рядом с ним лежала икающая косоглазая принцесса при виде которой у принца отпадал меч, а у дракона аппетит. Неподалеку в траве стоял маленький «Огнедышащий дракон», который в силу производственного брака, не дышал пламенем, но исправно открывал рот, имитируя тошнотворные позывы. Игрушечный меч с рокочущим смехом Темного Властелина, который заходился в злобной истерике, стоило его только тронуть.

У меня на коленях лежал сборник детских задачек про драконов, радостно оповещая меня о том, что я — умница и сильно выросла за это лето!

— Так, — зевнула я, допивая коктейль и стараясь отогнать мысли о том, что искать меня никто не будет. — Приступим! Задачка первая! Посмотрите на картинку! Сколько яиц есть у драконицы? Раз, два… Два плюс два яйца, без которых вышеперечисленные не появились бы на свет! Ответ — четыре!

— Ты уверен, малыш? — спросила книжка, сомневаясь в моем аттестате.

— Четыре, — усмехнулась я, глядя на красивые картинки. Если честно, я все еще надеялась, что в парке все уладили, и скоро можно будет вернуться!

— Неправильный ответ! Два! — произнесла книжка противным голоском придушенной мышки.

— Четыре, — отвечала умудренная опытом женщина, не верящая в капусту и в аистов. — Так, что у нас дальше! Рыцарь спешил на выручку своей второй половинке, которую схватил дракон. Сколько принцесс спас рыцарь?

— Ни одной, — кисло вздохнула я, представляя дракона, заботливо, прячущего лапкой верхнюю половинку рыцаря и сыто икая нижней.

— Неправильный ответ. Сосредоточься, малыш! — расстроилась книжка, пока я с явным интересом переходила к третьей загадке.

— В замке было восемь принцесс! Трех из них похитил дракон, — прочитала я, глядя на красивые картинки. — Сколько принцесс этой ночью «спал» рыцарь?

Какая удачная опечатка! Нарочно не придумаешь!

— А я откуда знаю, — пожала плечами я, пытаясь представить возможности рыцаря.

— Подумай, малыш! Не спеши! — мотивировала книжка писклявым голосом. — Включи воображение!

— Может, лучше не надо? — с сомнением поинтересовалась у магической книжки, которая работала от автономной магии и, судя по всему, была одноразовой.

— Представляй восемь принцесс… Один рыцарь… — подталкивала меня книженция к развратным мыслям. — Представь все это! Трех похитил дракон… Остался мужественный и прекрасный рыцарь… А теперь доставай свои пальчики! Они тебе сейчас пригодятся!

Внезапно листва на деревьях зашевелилась, а я полезла в дырку среди корней, затаскивая внутрь попкорн. В небе послышался жуткий рев, от которого я вжала голову в плечи. Рев пронесся, много кратно отражаясь и усиливаясь. Я видела, как огромный золотой дракон приземляется возле сломанного автомата, сделавшего меня пожизненным банкротом.

— Я позову адми… мини… с-с-с, — икала магическая штуковина, а огромная когтистая лапа попыталась его поднять. Внезапно прямо на золотого спикировал огромный, отвратительный дракон, которого когда-то эволюция исключила из своих стройных рядов, а наука включила в них обратно. Весь покрытый какими-то бородавками, закованный в панцирь с челюстью в три обычные, он схватил золотого дракона за глотку и попытался взмыть вверх. Я едва донесла попкорн до открытого рта. Рев и пламя, поднявшийся ветер и хруст деревьев, на которые падали драконы, сошедшиеся в смертельном поединке, заставляли меня сидеть тихо и не высовываться.

Внезапно туша золотого упала прямо на поляну, безжизненно распластав крылья и закатив аквамариновые глаза. В небе послышался шелест, а я высунулась, видя, как отливает золотая чешуя на драконе с прокушенной шеей. Везде была кровь, а глаза золотого подернулись мертвенной поволокой.

— Фигасе, — открыла рот я, тревожно поглядывая в сторону неба и пытаясь понять, что не поделили драконы между собой. Наконец, выждав минут двадцать, я опасливо направилась к поверженному дракону, который не подавал признаков жизни. В моих руках появился подобранный из груды сокровищ фотоаппарат «Счастливое детство», который я выиграла у автомата в неравной борьбе!

Опасливо, делая осторожный шаг за шагом, вздрагивая при мысли, что мало что знаю про живучесть драконов, я приближалась к трупу. Дракон лежал мертвым, а я осторожно положила руку на чешую, чувствуя пальцами каждую шероховатость.

— Дракош, вставай, — усмехнулась я, смелея с каждой секундой. — Там уже все уронили. Все-все уронили. Честно, дракош…

Я отодвинула руку с фотоаппаратом, делая моментальный снимок. Вау! Я на фоне поверженного дракона. А кто докажет, что он мне уже дохлым достался? «Как вы победили дракона?» — спрашивали меня журналисты. «Эм… В шахматы… — честно врала я, давая пресс-конференцию в одной набедренной повязке с мечом. — Я просто долго думала над ходом, а у него сердце не выдержало!».

Через пять минут я уже разобралась с фотоаппаратом, установив его на камень. «Дракарис!» — требовала я, держась за витиеватые рога и прыгая на нем на так, что весь мой предыдущий романтический список мужчин смотрели на дракона с завистью!

Фотоаппарат снимал меня с игрушечным мечом, пока я пыталась подпереть ногой морду дракона, раскорячившись так, что пришлось раскатать платье, чтобы снимок можно было бы со спокойной совестью показывать внукам.

Внезапно в кустах послышался шорох, а я навострила уши.

Глава пятнадцатая. «Поебдитель» драконов

Из кустов показалась достаточно многочисленная делегация в знакомых футболках, возглавляемая тем самым активистом, который познакомился с органами правопорядка в грубой извращенной форме.

— Вы это видите? — ахнула девица, глядя на меня с омерзением. — Убийца! Как ты могла! Это же воскресший вид!

Вступать в длительную полемику с братьями меньшими по разуму я не планировала. Возможно, потому что не настолько подкована в вопросах защиты несчастных драконов от людского произвола. А может еще и потому, что на их стороне было существенное численно превосходство!

Я посмотрела на открытую драконью рану, погрузила туда руки, мазнула драконьей кровью по губам, а потом повернулся к возмущенным зоозащитникам, издавая такие звуки, от которых дискуссия закончилась треском веток и воплями: «Спасайся, кто может!».

Вытерев руки о юбку, я уселась возле дерева, играя значком «Поебдитель драконов». Видимо, кто-то очень спешил с изготовлением сувениров, чтобы я всерьез задумалась, чем занимается «поебдитель» с «поебжденным».

Я грелась возле костра. Пока что просто виртуального, поскольку мне проще разжечь мужчину, мировую революцию и вооруженный конфликт, чем маленький костерок.

Небо темнело, а я тревожно посматривала на него, понимая, что ночью дракона заметить будет сложно. «Не спи!» — тормошила я себя, чувствуя, что единственным источником тепла был огонек надежды, что в парке уже навели порядок.

— По-любому, где-то в аду сидит, — усмехнулась я, чувствуя, как пробирает холод. — Строчит гневные отзывы мелким убористым почерком…

Ночь кралась по лесу, наполняя его шорохами и жутковатыми звуками.

— Хорошо, и что дальше? — шепотом спросила я себя, рассматривая порванный кроссовок поросячьего цвета. — Придется одичать… Скоро я научусь охотиться не только на комаров…

А вот если бы я тогда не стала вредничать и взяла бы его за руку, то, возможно, все бы было по-другому… Вот так череда случайностей привела меня сюда… Странно, но я никогда не думала о том, что каждую секунду мы принимает решение. И каждую секунду любое из них может стать судьбоносным!

— Завтра попробую двинуться дальше, — почему-то прошептала я. — Возможно, удастся найти помощь… И все-таки мне уже самой интересно, за что я продала душу? За любовь? Нет, вряд ли… За кольцо на обручальном пальце? Тоже нет… Это было что-то такое, что было нужно мне больше всего на свете…

«Только не говори, что за новый гель-лак», — послышался внутренний голос.

— Нет! — запротестовала я, понимая, что чем дальше в ночь, тем тревожней становится. Над лесом пролетел дракон, пока я, царь природы и «поебдительница» сделала вид, что упорно не замечаю его, благородно спрятавшись и затаившись.

Обняв колени и глядя на поверженного дракона, я чувствовала себя выпускницей школы с извечным вопросом: «Куда бежать? Куда податься?»

Яркие всполохи расчерчивали ночные небеса, а я тревожно дремала, стараясь не высовывать нос. Ветер шелестел обертками и пустыми пакетами, пока реальность мешалась с мутными кошмарами. Мне снилось, что вокруг светло, ярко, везде играет одна надоевшая мелодия, словно заезженная пластинка, а ко мне тянется рука демона… Я осторожно протягиваю руку ему, как вдруг музыка стихает, а вокруг нас появляется адский круг пламени, сквозь который меня утягивает в такие глубины ада, что по сравнению с ними остров драконов кажется детской прогулкой. В ушах звенит смех, а яркие всполохи освещают котлы, грешников и бушующее пламя.

— Спасибо, потеплело, — очнулась я, чувствуя прохладу ночи. — Чувствую, что сейчас так промерзну, что в аду буду просить котел с дополнительным подогревом!

Я перевернулась на другой бок, чувствуя, как сводит ноги, и уснула. Проснулась я от того, что мой браслет зацепился за корягу, а я во сне дергаю рукой, чтобы освободиться… Стоило мне открыть глаза, как я увидела два светящихся надо мной огонька.

— Жа-а-аль, — послышался голос демона, когда я с ужасом положила вторую руку на браслет, пытаясь его отцепить. — А ты представляешь, что было бы, если бы он случайненько порвался?

Мое воображение, закаленное в боях с детскими загадками, все еще приходило в себя от похождений рыцаря!

— Почему ты меня боишься? — послышался вкрадчивый голос, а я видела, как на фоне ночного неба выделяются его рога.

— Я? Нет, я не боюсь, — отозвалась я, вспоминая, что пока на мне браслет, это чудовище ко мне не притронется. — Просто ты мне очень сильно нравишься, поэтому я так… эм… стесняюсь… Да!

— Какая же ты у меня стеснительная, — послышался голос, в котором чувствовалась улыбка. — И поэтому не снимаешь браслет, не так ли?

— С ним я просто чувствую себя уверенней. Он придает мне мужества, — продолжала я бессмысленный разговор.

— Тогда что тебе стоит его снять? — снова спросили у меня, пока я пыталась придумать предлог. — Неужели ты не хочешь, чтобы я тебя обнял и поцеловал?

— О, если у тебя самомнение примерно равно по размеру тому, чем ты думаешь в этот момент, то у тебя нет отбоя от девушек, — заметила я, чувствуя себя почетным уклонистом. Шепот скользил по моей щеке, рассказывая мне то, от чего покраснели стыдливым румянцем матерые порноактеры.

— Мммм… Как все заманчиво, — ответила я, даря демону нервную улыбку. — Но для того, чтобы все получилось, ты сперва покушай! Я тебе тут приготовила…

Взгляд Оливьера скользнул по чипсам и сухарикам, а он усмехнулся и отрицательно тряхнул головой.

— Ты не умеешь соблазнять, — прошептал он. У меня от его шепота внутри все почему-то сладко занерничало. Каждое слово стало эхом отдаваться в сознании, растворяясь в странном гипнозе. Я смотрела в глаза демону, который приблизился ко мне на расстояние поцелуя, при этом касаясь моей кожи лишь дыханием, а потом поймала себя на мысли, что пытаюсь ногтями расковырять узел на браслете!

— Ты что творишь! — возмутилась я, пугаясь и прижимая браслет к груди и испуганно глядя на демона.

— Черт! — по стволу дерева ударила рука. — Еще бы немного… Еще бы чуть-чуть…

— Слушай, я тебе покушать поймала, — я глазами показывала на тушу дракона, которому уже было все равно. — Ты ел когда-нибудь драконов? Вот, держи вилочку…

Я подняла с груды сувениров пластиковую трехзубую вилку, достала из пачки чипсов невкусный соус, прошла к драконьей морде и вылила его прямо на чешую, вручая вилку демону.

— Кушать подано! — улыбнулась я, глядя, как у демона падает челюсть. — Могу зеленью присыпать, если хочешь! К сожалению, разогреть его я не успела, так что придется есть х-х-холодным… А почему ты на меня так смотришь?

— Я ведь не такой плохой, как ты думаешь, — слышался сладкий, завораживающий голос хищника. Он нарочно прятал острые зубы за милой улыбкой. — Я ведь нравлюсь тебе…

Я стояла ни жива, ни мертва, прижавшись спиной к дохлому дракону, пока демон украдкой потянул воздух носом возле моих волос. Справа была одна его рука, не дававшая мне сбежать, слева — вторая, а я вжималась в дракона, нервно сглатывая и против воли внимая каждому слову. Я видела, как демон убирает руки, делает вид, что берет мои руки в свои, даже не прикасаясь, а потом, не отводя взгляда, приближается к ним, словно хочет поцеловать…

Я боялась вдохнуть в этот момент, чувствуя, как чужое дыхание скользит по моим пальцам, словно согревая их…

— Зачем ты так де-де-делаешь? — спросила я тихим голосом.

— Я же сказал, что ты мне сразу понравилась… — слышался завораживающий голос, обжигая дыханием мои дрожащие руки.

— Ты просто знаешь меня не с лучшей стороны, — уклончиво заметила я, борясь с наваждением.

— Согласен, та сторона у тебя выглядит соблазнительно, — послышался шепот, пока браслет на руке переливался кровью. Браслет грелся, кровь внутри бусин становилась ярче…

— Доверься мне, — прошептал демон, делая вид, что гладит мои руки, не прикасаясь к ним. — Ты причиняешь мне страдания… Знаешь, какого это видеть, но не иметь возможности прикоснуться…

— Знаешь, давай отложим разговор до утра, — прошептала я, чувствуя, что отложу нервные клетки на черный день и кирпичи, если он сейчас улыбнется.

— И что будет утром? — снова послышался шепот, от которого сердце непроизвольно вздрогнуло. — Чувствуешь, как разгорается пламя страсти…

И тут я услышала странный треск. Что-то в лесу трещало, а я не могла понять что… Я принюхалась, чувствуя дым последствий после пламени страсти. Мысль о том, что искра нашей страсти подожгла лес, заставила меня повернуть голову в сторону треска.

Я смотрела, как между деревьями мелькают какие-то всполохи…

— Бежим! — завопила я, видя, как небо освещается заревом гигантского пожара! Набивая лифчик полезными вещами, я уже чувствовала тепло, которое приближалось с неумолимой скоростью ветра. Вековечные деревья выгорали, а одно из них упало прямо на поляну, посылая в небо сноп искр.

Я мчалась, не разбирая дороги, видя, как быстро пожар перекидывается с ветки на ветку… Позади слышался треск, а спину уже обдавало жаром! Задыхаясь, я выбежала на утес, успев затормозить в тот момент, когда вниз полетели маленькие камни. Огромное багровое облако висело над лесом, уходя черным дымом в небеса, над которыми реяли черные, крылатые тени…

— Нет-нет-нет, — взмолилась я, глядя вниз и чувствуя головокружение от высоты. Там внизу темнела вода. Дыхание перехватило, а я отпрянула, хватаясь за сердце.

Из пламени пожара, который был уже близко показался рогатый силуэт. Огонь не причинял ему никакого вреда, а отсветы на его бледном лице, обезображенном хищной улыбкой казались очень зловещими и многообещающими… Я смотрела вниз, потом на пламя, которое яркими белками скакало по ветвям…

— Не захотела по-хорошему? Будет по-плохому. Я хочу тебя целиком, а не только твою душу. Обычно бывает наоборот. Тело принадлежит, а душа нет. Так что с таким я столкнулся впервые. И это меня интригует, — послышался голос демона, пока я видела, как пламя лизнуло кору ближайшего дерева.

— Спаси меня, — взмолилась я, понимая, что драконы по сравнению с ним дети в песочнице.

— Браслет снимай! — послышался приказ, а пламя красиво облизывало его силуэт.

— Сначала спаси, а потом браслет! — торговалась я, видя, что остались считанные минуты до того, как огромное прогоревшее дерево завалится на меня.

— Нет, сначала браслет. Не стоит торговаться с демоном, — послышался усмехающийся голос чудовища. — Тем более, что я не могу к тебе прикоснуться, пока браслет на тебе… Как ни прискорбно…

— Видел, как ежики чихают, — произнесла я, а испуганное сердце поджало горло, пока я, скрутив кукиш, отходила на самый край.

— Ты не сделаешь этого, — внезапно дернулся Оливьер, а глаза его расширились. — Стой! Ты с ума сошла!

— Апчхи! — я пошевелила большим пальцем в этом замысловатой комбинации.

— Приказываю тебе остановиться! — послышался голос, от которого драконы в окрестностях должны попадать, как мухи, застигнутые струей дихлофоса.

Я набирала воздуха в грудь и бросилась вниз с обрыва. Удар об воду был такой силы, что я отбила себе попу и бок, на мгновенье разучившись дышать. Ледяная вода мигом отрезвила. Я почувствовала, как мои руки и ноги слабо пытаются вытолкнуть меня наверх к воздуху…

Мне удалось вынырнуть, а сильное течение уносило меня все дальше и дальше. Я барахталась, плевалась водой и пыталась за что-то зацепиться… Помню, как хваталась за все подряд, как отчаянно пыталась удержаться за скользкий камень задубевшими пальцами, а потом, сквозь мутную круговерть, я наконец-то почувствовала грудью песок. С трудом я вытянула тело на берег. Мутным взглядом я осмотрелась по сторонам, ничего не поняла и тут же отключилась.

Очнулась я, а вокруг было все так же темно. Волосы прилипли к лицу, а в лифчик набился песок. С трудом поднявшись и выпустив рыбку из трусов и лифа, я стала кое-как выжимать одежду, чувствуя, как мокрые тряпки шлепают по ногам и прилипают к ним.

Хорошо бы найти приличную палку, чтобы опираться на нее. В ушах звенела вода. Я трясла головой, пытаясь вылить ее…Через десять минут стало понятно, что в этом лесу проще найти розового бегемота, бутик модной одежды и кофейный автомат, чем палку.

Попивая горячий кофе из магического бумажного стаканчика «Не остывает полчаса!», я постепенно приходила в себя, пиная игрушечного розового бегемота, видимо, брошенного впопыхах.

— Внимание… Эвакуация, — слышался громкий искаженный голос откуда-то издалека. — … ание… ация…

Что-то сильно барахлило, хрипело и икало, пока я прислушивалась настороженным сусликом.

— Выжившим … браться… в амке! — вещал голос. Стать «амкой» для дракона не входит в мои планы, но это значит, что есть выжившие!

Я бросила стакан в траву, улыбнувшись пустой урне. Это — моя маленькая месть природе за драконов! Эх! Я снова вытрясла из автомата стакан кофе, правда без сливок и сахара, но и он меня вполне устроил.

Недолго побродив, я вышла на мощеную дорогу, ведущую в парк. Пока я смотрела на небо, опасаясь открытой местности, позади меня послышался хриплый мужской бас: «Давай сюда все ценное, что есть! Живо! Мне на эвакуацию не хватает!».

Я повернулась, видя мужика, который воровато осматривался по сторонам. Через секунду он орал, как резанный. Из цензурного было что-то про глаза, которые тут же встретились с горячим кофе. И про мужество, познакомившегося с моим рваным розовыми кроссовкам. А что? Он получил самое ценное, что у меня было. Жизненный опыт проживания в одном подъезде с наркоманами. Я вспомнила, как отгоняла их от квартиры, поджигая струю лака для волос.

Ускорив шаг, я трусцой бежала в сторону открытых ворот парка с разбитой вывеской: «Добро пожаловать!».

— …нимание… куация… — слышалось со стороны замка, а я бежала в указанную сторону, частенько поглядывая в ночное небо. Где-то на горизонте виднелись драконы, поэтому я припустила со всех ног, прячась под навесами.

Возле замка была такая очередь, что я остановилась.

— Проходим по одному! Вход десять золотых! — слышался голос. — С человека!

— А если денег с собой нет? — слышались возмущенные голоса, а я стала осторожно отходить подальше.

— К сожалению, в последнюю очередь, если останется место! — послышался хриплый ответ. — В первую очередь проходят те, у кого есть деньги!

— Да вы крохоборы! Зарабатываете на горе! — визжал кто-то, пока я осматривалась по сторонам, понимая, что зря сюда пришла…

Внезапно из-за башни появился огромный дракон, а толпа ахнула. Дракон вцепился с чудом уцелевшие башни, кроша их, как дети пенопласт. Дракон меня, конечно, пугал. Но больше всего меня пугало то, что сидит у дракона на спине!

— Радость моя! — послышался голос, пока вниз летели огромные камни и глыбы, а люди в панике бежали в разные стороны, как тараканы, застигнутые врасплох хозяевами, решившими устроить ночной дожор. — Сфотографируй меня!

Я честно пыталась проморгаться, не веря своим глазам. На огромном черном драконе ловко восседала знакомая фигура, размахивая бутылкой.

Много чего вырвалось у меня из нецензурного, когда я видела круг почета над замком.

— Да как вы можете так выражаться! Тут же дети! Как вам не стыдно! — тут же набросилась на меня какая-то женщина, пробегая мимо и таща за собой упирающихся детей.

Я опомнилась, бросаясь под хлипкий навес.

— А я тебя все равно вижу, радость моя! — слышался знакомый голос, а замок разваливался на глазах. Струя пламени ударила по белым стенам, обугливая их и сжигая.

Недолго думая, я бросилась бежать, столкнувшись с менеджером гостиницы.

— Ой! Я вас узнал! А где ваш муж? — спросил он, пока я пыталась вычислить, куда бы спрятаться, бегая глазами по всем аттракционам.

— Там, — показала я пальцем на летающего хищными кругами дракона.

— Соболезную, — похлопал меня по плечу менеджер, у которого сгорела половина мантии, а сквозь нее просвечивались трусы с драконами. И тут он округлил глаза, когда дракон на бреющем полете пролетел почти над самыми крышами парка. — Он что? На драконе?

— Соболезнования приняты, — мрачно ответила я, пытаясь понять, куда бежать.

— Бегите! — кричали истерические голоса, пока дракон подхватывал кого-то из толпы и смачно чавкал, снова взмывая вверх.

— Прекрати! — не выдержала я, выходя на открытую местность и маша руками, пока мимо меня проносилась толпа с визгами и воплями.

— Да, мам! — слышался знакомый голос с издевкой, пока дракон поливал огнем все вокруг. Взывать к его совести может только некромант со стажем! — Давно я так не отдыхал! Как на счет покататься на колесе обозрения?

Я застыла, видя огромное колесо, которое возвышалось над парком.

Дракон карабкался по нему, а спицы прогибались от веса драконьей туши. Колесо хрустело, трещало и стало наклоняться с таким скрежетом, что кошки, которые скребли у меня на душе, тут же переглянулись.

Внезапно дракон взлетел, а колесо стало заваливаться на бок. Я не верила своим глазам! Ущипните меня кто-нибудь! Но не за попу!

Оглушительный грохот заставил меня покачнуться на ногах, когда аттракцион рухнул вниз, поднимая облако пыли. Сквозь него отчетливо виднелся силуэт дракона, делающего круг почета.

И тут я заметила еще одного дракона, который летел в сторону парка. На фоне чернильного неба, его силуэт был почти не виден, если бы не струя яркого пламени, которая поливала лес. Черный дракон яростно бросился на конкурента, пытаясь прокусить его шею.

— Драконы дерутся за территорию, — глубокомысленно произнес менеджер, а я покосилась на него, не понимая его философского спокойствия с которым он наблюдал за битвой. — Это два самца.

— Отлично, — прошептала я, вжимаясь в стену. — Очень полезная информация. Спасибо. А главное — своевременная…

— Радость моя! Мы побеждаем! — послышался знакомый голос сверху, пока два дракона яростно поливали друг друга пламенем, пытаясь вцепиться друг другу в глотке. — Куси его! Куси!

Внезапно огромная туша дракона рухнула вниз, разбивая хвостом ларьки. Я застыла, видя, как трепыхается в последних конвульсиях черный дракон, а демон стоит рядом и отряхивается и улыбается.

— Извини, радость моя, но второе место! — демон посмотрел в небо, а потом развел руками. — Я вот подумываю взять реванш!

Победитель летал чуть лучше курицы, вспорхнувшей с забора. Послышался хлопок в ладоши.

— Не люблю проигрывать, — послышался его голос, а пламя, поднявшееся из-под земли огромным вихрем, втащило несчастного дракона под землю с таким треском, словно он проломил земную кору.

— Ура! Первое место! — улыбнулось зубастой улыбкой чудовище, когда адское пламя стихло, а брусчатка встала на место.

— Что ты такое? — прошептала я, делая шаг назад.

— Если ты не согласишься пойти со мной на свидание, то я могу и повторить, — коварно произнес демон, а я уже открыла рот, чтобы сказать нет, как вдруг…

— Если она откажется, убьем ее! — заорали со все сторон многочисленные свидетели этой сцены, выползая из своих укрытий. — Пусть только попробует сказать: «Нет!».

— Тише, — Оливьер приложил палец к губам и улыбнулся. — Я же могу услышать. Представляете, что будет, если я услышу, что кто-то ей угрожает?

— Нет, — ответила я, глядя на него в упор.

— Я обиделся, — произнес демон, растворяясь в пламени. Стоило ему исчезнуть, как на меня со всех стороны бросились разъяренные посетители парка.

Внезапно пламя появилось перед моим носом, заставив отшатнуться.

— Я пошутил, — послышался голос, а из пламени вышел рогатый силуэт. Толпа, которая хотела растерзать меня на молекулы, тут же застыла на местах, чтобы моментально дать деру в разные стороны. Казалось, парк опустел. Где-то догорали обломки магазинов, а я стояла посреди ада, глядя в карие глаза.

— Скажи мне что-нибудь теплое, — послышался нежный голос. Я подняла брови: «Гори в аду!».

— Хорошее начало! — улыбнулись мне, разводя руками. — Все, что хочешь! Любое развлечение!

— Магия не работает, — ответила я, чувствуя, как чавкают мои кроссовки.

— Да ты что? — растянулась хищная и зубастая улыбка. Послышался щелчок пальцев, а аттракционы пришли в движение, объятые адским пламенем. — Все, что угодно!

— Ты чудовище, — процедила я, понимая, что выбора у меня нет.

— Я сейчас смущаться начну, — с улыбкой произнес демон, стоя передо мной. — Странно, почему, если назвать мужчину чудовищем, он будет польщен. А если женщину, то она обидится? Не считаешь это несправедливым? Ах, да! Моя очередь говорить комплименты. У тебя красивые волосы. Учти, потом комплименты будут спускаться все ниже…

— О, спасибо! Это прическа называется «Слипнется — слюбится», — нервно выдохнула я, чувствуя, как меня все еще потряхивает. Моя рука легла на браслет, пока я настороженно смотрела на объятые огнем аттракционы.

— Хорошо, — вздохнуло чудовище, глядя на меня. — Я разрешаю не снимать браслет. Если ты сама этого не захочешь.

— Что? — обалдела я, глядя на надежный узелок, пока на губах демона играла дьявольская улыбка. — Слушай…

Я подняла глаза, вспоминая, сколько людей осталось в парке.

— Я согласна только в том случае, если ты откроешь им портал подальше от этого места, — выдохнула я, осматриваясь по сторонам.

Демон закатил глаза и усмехнулся, пока я вспоминала несчастных сотрудников и посетителей.

— Ну и цену ты заломила, — послышался смеющийся голос, который тут же стал серьезным. — Дороже, чем гостиница, в которой таракан брезгливо ползет и думает: «Быстрее уползти отсюда и забыть этот кошмар». Дороже, чем билет на безопасный аттракцион. Дороже, чем котлеты из мух. И даже дороже, чем те секунды, которые нужны были магам, чтобы избежать трагедии. И, конечно же, в тысячу раз дороже зрелища: «Смотрите, дракон пытается вырваться!». Нет, я не согласен.

— Послушай, — взмолилась я, глядя на него с надеждой. — Бедные, несчастные люди и так натерпелись… Я прошу тебя… Помоги им… Они же просто мечтают попасть домой… Многие из них потеряли близких…

— Ладно, — усмехнулось чудовище, щелкнув пальцами.

Я с облегчением выдохнула, видя, как в центре площади открывается портал, внутри которого горели непонятные символы внутри пятиугольника. Люди, вместо того, чтобы броситься к порталу, тут же почему-то ломанулись к магазинам и автоматам, выгребая оттуда все.

— Да помогите мне! — рычал мужик, таща в портал автомат с напитками. К нему бросилась жена, которая тут же бросила детям ворох каких-то вещей. Из разбитой витрины бутика вытаскивали одежду и обувь. Кассовые аппарат полетел на пол, а монеты рассыпались по брусчатке.

— Бедные, несчастные люди, — издевался демон, пока шла отчаянная драка за ювелирный магазин «Сокровища дракона». — Как же они натерпелись… Они же просто мечтают попасть домой…

— Пошла вон! — огромный мужик в съехавшей рогатой шапке викинга, пытался вырвать какую-то коробку из рук женщины, которая яростно вцепилась в нее.

— Многие из них потеряли своих близких, — слышался голос, пока я не верила своим глазам, видя, как к порталу тащат все, что можно прихватить.

— Раз, — прошептал голос мне на ухо. — Они не знают, что на счет портал закроется… Два… Ты можешь предупредить бедных и несчастных людей…

— Он сейчас закроет портал! — закричала я, но всем было плевать. Разгорелась драка за какой-то сундук с надписью «джекпот»!

— Три, — прошептал демон, щелкнув пальцами. Портал погас, а люди поначалу даже не обратили на это внимание, стаскивая вещи и жадно оберегая свои сокровища. — Я выполнил твое условие. Теперь твоя очередь.

Я молчала ожидая того момента, когда опьяненная жадностью и вседозволенностью толпа заметит исчезновение портала.

— Тсс! — прижал палец к губам демон, делая незаметный взмах рукой. Адское пламя заплясало по толпе, а через мгновенье парк опустел. Брошенный сундук «Джекпот» рассыпался какими-то фишками прямо мне под ноги.

— Так, с чего начнем, радость моя? — мне улыбнулись так, как улыбаются стейку. — Думаю с совместного фото!

Я почувствовала, как демон подлез рядом, выставив руку вперед с камерой телефона. Позади нас полыхало пламя, а над моей головой появились изящные рожки из пальцев.

— Чтобы тебе обидно не было! — вспышка ослепила меня на секунду, а перед глазами была счастливая улыбка демона, запечатленная навсегда. Он повернулся в сторону упавшего колеса, взмахнул рукой, а оно снова встало на место и опять начало падать.

— Та-а-ак! — усмехнулся он, фотографируя нас на фоне колеса. — Улыбайся! Ну, радость моя… Улыбайся!

Я выдавила подобие улыбки, слыша, как за нами снова с ужасающим грохотом завалилось колесо.

— Горизонт завален! — скривился демон, глядя на получившееся фото. — Еще разочек! Только улыбайся, радость моя!

Колесо встало на место, чтобы тут же с грохотом обрушится, заставив меня вздрогнуть в очередной раз. Обломки летели во все стороны, а я съежилась, представляя, что творится за спиной.

— Я что? Вспышку выключил? — озадачилось чудовище, пока дубль повторялся до тех пор, пока он не поймал кадр. Позади громыхало, и постепенно парк оживал в адском пламени.

— Как на счет горок? — послышался голос Оливьера, а мы уже сидели в цветной кабинке.

— Слушай, а пристегнуться? — запаниковала я, видя вырванный ремень и сломанную ручку. Мня не услышали, а наша каретка со свистом стала набирать обороты. Пламя скользило по рельсам, танцевало вокруг, пожирая металл. Мы врезались в стены огня на бешенной скорости, проходили сквозь огненные кольца а у меня дух захватывало от каждого виража, на котором меня заносило так, что я чуть не вываливались из кабинки.

— Медленно, да? — послышался расстроенный голос чудовища, а скорость увеличилась настолько, что у меня лицо расплющило в сплошную гримасу ужаса. Ветер рвал волосы, а меня отбросило назад с такой силой, что я не могла не то, что шевельнуться, но и вздохнуть.

— Уиии! Нет ничего лучше мертвой петли над мертвым парком! — радовался демон, когда я пыталась сделать судорожные вдохи и вцепиться окостеневшими от ужаса напряжения пальцами в сиденье. Рельсы внезапно закончились, я завизжала, как в последний раз, когда мы перелетели дыру и тут же со скрежетом упали на рельсы, продолжая путь…

— Мама… Мамочки! — глотала слова я, как вдруг в огромную петлю рельс влетел дракон, а мы пролетели прямо сквозь его распахнутую пасть. Я слышала, как щелкнули жуткие зубы, а разъяренное чудовище с разочарованным ревом послало нам в спины струю огня.

— Тебе нравится? — голос демона уносил ветер. Дракон предпринял вторую попытку, но вместо этого выломал рельсы мощным ударом крыла.

— Аааааа! — визжала я, видя, как зубы дракона дробят рельсы, в надежде ухватить нас по траектории движения. Мы въехали на огромный бугор, с которого были видны руины парка, как вдруг позади нас послышался дикий рев. Каретка зависла на самой высокой точке, чтобы в одно мгновенье слететь вниз, пока сзади слышался отчетливый: «Хрусь!»

Мы въехали в туннель, а со всех сторон посыпались камни, разбивая рельсы и стуча дождиком по искореженному металлу капота с надписью «Драконья гонка». Каретка встала, а вместе с ней и мое сердце…

— Пойдем! — торопили меня, пока мои ноги заплетались так, словно бардак в номере был делом моей печени! Камнепад продолжался, а мы вылетели из туннеля. — Хочу в тир!

Я обалдела, слыша драконье негодование. Дракон крушил рельсы, пока мы мчались к тиру. Демон обернулся, критически посмотрел на меня и тут же сменил маршрут, открывая передо мной разбитую дверь бутика.

Выходя из разграбленного бутика в платье принцессы, я чувствовала, что это немного не тот наряд, в котором лучше всего убегать от дракона! Куча кружев подметало землю, пока я пыталась поправить корсет.

— Плохо! — услышала я разочарованный голос, а мои юбки рванули изо всех сил вниз, отрывая ее почти по середину бедра. Переступив через упавшее кружево, я смотрела на подобие мини-юбки, откуда выглядывали мои ноги в туфлях.

— Отлично, принцесса! А теперь немного постреляем! — потерло когтистые руки чудовище, улыбаясь мне так, что такую улыбку хотелось подарить любой другой девушке!

— В дракончиков? — робко спросила я, поглядывая в сторону ближайшего тира, где висел розовый дракон в мой рост в качестве главного приза, а на стене были изображены драконы- мишени.

— Да-да, в дракончиков, — согласился Оливьер и щелчком перезарядил винтовку, рывком вырвав ее из крепления. Он вскинул ее на плечо, глядя в небо. Его палец потрогал курок. — Дракончикам в глазики… Кис-кис-кис!

— Что? — опешила я, глядя на игрушечных драконов и тир, а потом на дракона, который кружил над лесом голодным стервятником.

— Игрушку нужно заслужить, — улыбнулось чудовище зубастой улыбкой, прищуриваясь в прицел. Винтовка дала отдачу, а где-то мешком картошки упал дракон прямо в лесную чащу.

— Можешь забирать дракончика! Мы победили! — мне сунули в руки огромную игрушку, от которой пахло сладкой ватой.

— Твою мать, — прошептала я, видя, как драконы, летающие над островом, уже начали соображать, что вкусные и вопящие суслики, плотно вошедшие в рацион, слегка закончились. И новых не предвидится! Поэтому дружно стали стекаться к парку, высматривая свой корм среди безлюдных улиц. Я прижала подарок к груди, видя, как над нами пролетела огромная голодная тень.

— А теперь самое интересное! — улыбнулся Оливьер, выдавая мне зеленый коктейль, который я не удержала в руках, уронив на брусчатку. Из адского пламени посреди улицы восставала алая машина. Сверкающая отполированными старомодными грубоватыми гранями, мигающая круглыми парами фар, украсившими по бокам решетку радиатора, смахивающую на старый приемник, она напоминала мне старые фильмы про погони и перестрелки.

— Плимут фурия пятьдесят девятого года, — в голосе чувствовалась улыбка, пока я смотрела на внутренности кабриолета. — В машину. Живо!

Я упиралась до победного, глядя на разъяренных драконов, которые крушили все вокруг, понимая, что обречены на повторное вымирание!

— Ладно, принцесса, останешься здесь, — произнес демон, бросая розового дракона на заднее сидение и падая на водительское кресло. Недолго думая, я бросилась на место пассажира, слыша, как взревел разъяренный мотор, а резкий старт просто вдавил меня в сидение. Это безумие… Это реальное безумие!

— Погнали, — поправил на бардачке свой собственный портрет Оливьер.

— А ремни безопасности? — встревожилась я, пригибаясь, заметив огромную хищную тень, которая уже заметила нас.

— Моего портрета на бардачке вполне достаточно, — ответил Оливьер, любовно поправляя его.

Сцепление с визгом выжалось до предела. Над нами снова пронеслась крылатая тень, едва не задев нас хвостом. Я пригнулась, чувствуя, как нас заносит в поворот. Из — под колес стелились дым и пламя. Мы брали разгон до таких скоростей, от которых у все внутри похолодело.

Дракон поливал нас огнем, запаздывая буквально пару мгновений, от чего злился неимоверно.

— Ты там посмотри, мальчик или девочка, — предложило мне чудовище, пока я, смотрела на дорогу квадратными глазами.

— Зачем? — обалдела я, глядя с мольбой на рогатую тварь, вдавившую педаль газа до упора.

Мы летели с такой скоростью, что у меня внутренности начали задумываться о побеге. Мелькали вывески, разбитые витрины, сливаясь по бокам в сплошные ленты и полосы. Мы врезались и прошили насквозь игрушечного дракона, из которого на голову посыпались конфеты. «Не могу понять, я слиплась или сжалась!» — тревожно заерзала моя попа, когда мы на полной скорости ударили по тормозам, входя в затяжной дрифт и сбивая задом машины стенд с коронами.

Короны высыпались прямо нам на головы, пока я пыталась лихорадочным взглядом понять, где сейчас находится дракон.

— Мне идет? — поинтересовался Оливьер, сдвинув роскошную корону принцессы на бок и врубая музыку на полную катушку.

— Это женск-к-а-а-ая! — икала я, чувствуя, как с моей головы падают на колени несколько сцепившихся корон. — Там на-на-написано «Маленькая принцесса»…

— Значит, сегодня я — маленькая принцесса, — послышался смех чудовища, а дракон, не рассчитавший траекторию, на скорости влетел в магазин модной одежды.

— Девочка, — заметило чудовище, поправив зеркало заднего вида, в котором мелькнул дракон с грудой женского белья на морде.

«Маленькая принцесса» уже ударила по газам и лихо вела машину, сминая на своем пути какие-то шатры… Из-под колес летело все, что только можно, стуча по дверцам и защите. Я обернулась, видя, как дракон, оклемавшись после шоппинга, взлетает, чтобы тут же спикировать на нас, разевая пасть.

— Мамочки, — я вжала голову в колени, глядя, как «маленькая принцесса» выворачивает руль одной рукой, а мы кружимся на месте, оставаясь передними колесами на месте.

— Я просто рисую цветочек, — послышался голос, а «маленькая принцесса» закурила, улыбаясь дьявольской улыбкой¸ пока зад машины вертело против часовой стрелки, а меня мотало из стороны в сторону. — А теперь погнали лепестки…

Сквозь свет наших фар прорывались блики. Мы резко остановились и выключили все габариты.

— Только не смотри наверх… — послышался заговорщицкий шепот. Я смотрела в светящиеся глаза чудовища, которое что-то выжидало, поглаживая кожаный руль. Пепел на сигарете подбирался к фильтру, а потом упал. В этот момент послышался рев, и мы дернулись вперед, несясь с такой старостью, что у меня перед глазами промелькнули не только витрины и аттракционы, но и жизнь!

— Какой-то неспортивный дракон попался, — с разочарование произнес демон, пока в моем адреналине крови обнаружено не было. Скорость росла с каждой секундой, а мы виляли капотом, проносясь сквозь пламя. — Тебе нравится? Только честно…

Я смотрела на руку, которая резко вывернула руль, делая такой вираж впритирку с витриной, что у меня захватило дух.

— Это опасно, — возмутилась я, глядя на выломанную ручку двери. Возможно, даже мной…

— Это прекрасно, — мечтательно вздохнуло чудовище, когда мы шли на таран в дракона. — Хочешь порулить?

С этими словами «маленькая принцесса» откинулась на сидении, как на шезлонге, бросив руль на произвол моей совести. Машина неслась на жуткой скорости, а я инстинктивно схватила руль левой рукой, пытаясь объехать урну в виде рыцаря. Сердце колотилось в груди, пока я пыталась уйти от столкновения с разграбленным магазином «Сокровища драконов». Лихорадочно поворачивая руль, я пыталась вырулить на площадь, чувствуя, что кто-то даже не собирался убирать ногу с педали газа.

— Тормози! — визжала я, видя, как нас заносит возле фонтана в виде дракона, а мы колесом въезжаем на клумбу.

— Погоди! Как насчет рыцарского турнира? — усмехнулась «принцесса», поправив корону. — Принцессы любят рыцарские турниры.

Чудовище высунуло руку, ловя потоки воздуха, пока морда машины ловила кусты, а ветки царапались о двери. Мы вылетели на брусчатку, где ветер уже разносил мусор из перевернутой урны. Я пыталась одновременно смотреть на дорогу и отследить дракона, решившего, что ужин нами — дело принципа и времени!

— Одну минутку, — в голосе «маленькой принцессы» было столько коварства, что я на мгновенье отвлеклась, видя, как его руке чудовища появилось что-то похожее на огромное копье. На поверку это был заостренный кусок арматуры. Демон засунул руку на заднее сидение, выбрасывая оттуда весь мусор, а мне на голову упал рыцарский шлем с хлопающим забралом.

— Я ничего не вижу!!! — кричала я, пытаясь стряхнуть с себя железную кастрюльку и удержать машину, которую лихо заносило на скорости.

— Это хорошо, — послышался смех, пока я пыталась в свою смотровую щель разглядеть дорогу. — Резко влево!

Я была категорически против, но тут же у меня перехватили руль, крутанув его изо всех сил.

— А теперь погнали! — послышался голос.

— Нет-нет-нет! — причитала я, пока забрало хлопало, а сквозь решетку забрала мелькал кусочек дороги.

— Держи руль! — послышался крик мне на ухо. Сердце тут же ушло в инфаркт, когда я поняла, что он задумал!

Я обалдела, видя, как мы идем прямиком на дракона, который разинул пасть, выпуская в лобовое стекло сплошную струю огня.

— Ничего не вижу! — всхлипывала я, повиснув на руле одной рукой.

— Едем-едем-едем, — шептала «принцесса», пока я видела неумолимо приближающуюся драконью морду. — А теперь влево! Резко! Раз… Два… Три!

Я крутанула руль влево, чувствуя, как шлем на плечах перевернуло так, что я уже ничто не видела, зато слышала. Страшный рев заставил меня вздрогнуть и ужаснуться.

— Мы молодцы! — послышался радостный голос демона. Я содрала с головы шлем, бросая его на дорогу. Дракон ревел и бился в конвульсиях, пытаясь напоследок обеспечить нам инвалидность своим огромным хвостом.

— Милый рыцарь, — послышался голос чудовища, когда машина выровнялась, а я вздохнула с облегчением. — Ты заслужил поцелуй принцессы…

— Осторожней! — взвизгнула я, а мы врезались в будку с шарами, которую я не заметила. Я схватилась за браслет, а он соскользнул с руки. Твою мать! Он его развязал! Вот подонок! По полу забарабанили бусинки, пока я пыталась отбросить с лица пестрый шарик. Караул! Внутри заколотилась паника, а я сражалась с шарами, которые настойчиво лезли в лицо.

Я не успела среагировать, отбиваясь от надоедливого замка, который решил даже надувной башней выколоть мне глазик, и меня резко дернули к себе. Я вопила, отбиваясь изо всех сил, когда меня тащили себе на колени. Мои руки скрутили за спиной, пока я, задыхаясь, пыталась укусить его, клацая зубами возле его носа.

В мои губы впился хищный поцелуй, от которого перехватило дыхание. Я чувствовала язык, который настойчиво искал мой, острые зубы, которые царапали губы и не могла поверить, как он сумел обвести меня вокруг пальца.

— Ты… — шипела я, пытаясь вырваться. — Обвел… меня… вокруг… пальца!

— У меня планы обвести тебя вокруг чего-то другого, — послышался задыхающийся шепот на моих губах. — Будешь кричать — укушу. Больно… Но с любовью… Буду есть тебя и плакать…

По моей груди и корсету сползала когтистая рука, жадно сминая кружево. Шары разлетались во все стороны. Несколько из них зацепилось за зеркала, хлопая друг об друга. Я чувствовала, как меня снова пожирают поцелуем, впиваясь в губы с такой страстью и силой, что у меня сердце не выдерживало. «Как я могла!» — укоряла себя я, чувствуя, как мне в волосы впивается когтистая лапа, а мои губы нежно обжигают дыханием и скользят по ним языком.

Мы кружились на месте, пока я с ужасом смотрела в опьяненные азартом глаза, чувствуя, как когти с легким нажимом скользят по моей спине.

— Сначала поцелую, а потом съем, — шептали губы, обнажая острые зубы, лаская меня дразнящими поцелуями. Впервые я видела, как зубами рвут корсет. Я с ужасом смотрела на кружева в зубах, упираясь изо всех сил в его плечи.

— Мы так не договаривались, — настаивала я, отвешивая ему звонкую пощечину.

— Сладкая. Боюсь, что ты не переживешь эту ночь, — задохнулся демон, положив свою руку себе на щеку. — Но от этого я хочу тебя не меньше…

Мои руки снова собрали у меня за спиной, проводя языком по моей груди, которая почти обнажилась благодаря его стараниям. Вокруг мелькали витрины, ларек с мороженым, карусель и снова витрины, ларек … Все сливалось в бесконечную звенящую ленту, пока я чувствовала, как скользят по моему телу плотоядные поцелуи, а на меня смотрят горящие адским огнем глаза.

Внезапно послышался грубый голос: «Это еще что!». Я застыла, видя, как машина встала, как вкопанная, а меня ссаживают на сидение. Пока я приходила в себя, экстренно ища бусины по сидениям и собирая их в ладонь, к машине подходили суровые мужики в доспехах. В последний момент я натянула остатки корсета, слыша многочисленные шаги в нашу сторону. Куда ты закатилась? А! Вот еще одна! Тринадцать! Их было тринадцать! Я считала…

— Кто это? — послышался высокий мужской голос, а навстречу нам вышла респектабельная туша, весом под двести неспортивных килограмм. Тройной подбородок расположился на дорогом воротнике.

— Сейчас выясним, — отрезали мужики в доспехах с плащами. Демон улыбнулся мне, открывая дверь машины и закрывая ее с таким хлопком, словно сейчас кто-то должен упасть замертво. Я мысленно благодарила незнакомцев за спасение, нанизывая бусины на развязанную ленту.

— Кто ты! Отвечай, живо! — рявкнул на демона мужик в доспехах, а я отвлеклась, глядя на то, как чудовище поправляет корону, болтающуюся на одном роге.

— Я? А вы что? Читать не умеете? — улыбнулся он, тут же отвешивая реверанс, растягивая несуществующую юбку в разные стороны. — Маленькая принцесса! А вы кто?

— Я — владелец этого парка! — ткнул пальцем в «маленькую принцессу» толстяк. Я сползла на сидение пассажира.

Глава шестнадцатая. Земля в иллюминаторе

Толстяк прокашлялся, с плохо скрываемой ненавистью осматриваясь по сторонам и хмуря жиденькие брови. Его малиновый фрак переливался бензиновыми разводами, натуго затягивая девятый месяц беременности вкусной и нездоровой пищей.

— Вы уничтожили мой парк! — вынес он вердикт, вытирая платочком пот, градом катившийся от каждой его попытки пошевелиться. — Я своими глазами видел, как вы убили ценный экспонат! Вы знаете, сколько денег стоило вывести одного дракона? Нет? О! Вы с нами не расплатитесь, молодой человек! Эти драконы — бесценны!

— Как вы можете приставать к маленькой принцессе с такими претензиями? — «принцесса» состроил издевательски грустное лицо, похлопав ресничками так, что мне пора встать в очередь на уроки обольщения и кокетства. — Я же всего лишь — маленькая и очень капризная принцесса, которая ничего плохого не сделала… У меня же в голове кроме платьица и замуж ничего не помещается!

— Слышишь, урод рогатый! — каждое слово давалось толстячку лютой отдышкой, а ребята в доспехах встали полукругом, переглядываясь и едва заметно кивая. — Ты разрушил мой парк! Ты убил моих драконов! И теперь смеешь мне тут рассказывать сказки!

— В парке погибло столько людей, — жалобно произнес «маленькая принцесса», явно измываясь. — А дядечка только о денежках и думает! И почем сейчас человеческая жизнь?

— Этот парк приносил мне миллионы в неделю! — заорал толстяк, обмахиваясь платком. — Миллионы! И мне плевать, сколько людей сдохнет ради этих миллионов! Это — их проблемы! Я тут все посчитал. Ты должен мне три миллиона золотых! За каждого убитого дракона! И учти, ты отсюда никуда не уйдешь, пока я не получу свои деньги!

Внезапно маги встали в круг, а под ними загорелась печать. Толстяк триумфально улыбнулся, потирая пухлые ручки.

— Это печать удерживает любого демона! Собственно, так я смог заработать свой первый капитал! — насмешливо произнес он, задыхаясь так, словно пробежал стометровку, хотя всего лишь пошевелил рукой. — Мы притащили с собой резервные генераторы магической силы, так что не отвертишься! Будешь до конца жизни исполнять мои желания! И вот тебе, а не душа!

Толстяк с трудом скрутил кукиш, ткнув его в нос Оливьеру, который рассматривал круг под ногами.

Я решительно перелезла на водительское сидение, не сводя взгляда с толстой фигуры, маячившей за спинами телохранителей. Мои руки спокойно легли на руль, а нога нащупала педаль газа. Ключи с брелоком в виде обнаженно й красавицы тихо повернулись в замке зажигания. Машина взревела, а я вдавила педаль, намертво вцепившись в руль. Со всей дури выжатой педали я врезалась спины мужиков в доспехах, опрокидывая их на капот и пронеслась дальше, сбивая с ног владельца парка и набирая скорость…

Мутным взглядом я видела разбитое лобовое стекло, смятый перед машины и что-то красное на руле… Я поняла, что лежу на руле лицом в самой неудобной позе, которую только можно придумать. Дикая слабость от удара головой не давала сконцентрироваться. Сначала я услышала скрежет, мысленно отмахиваясь от него и ныряя в свою уютную бездонную темноту. Скрежет становился все сильнее, а я слышала, как кто-то что-то выламывает.

— Снимай браслет, — слышался яростный крик. Такое чувство, что меня били по голове обухом топора и интересовались: «Ну как? Не больно?» — Браслет сними! Слышишь! Сними браслет! Не могу к тебе прикоснуться! Или сделай так, чтобы я смог дотянуться до него…

Моя рука с браслетом была надежно спрятана между искореженными сидениями, а по ней стекало что-то красное…

— Если что, — прошептала я, пытаясь удержать сознание. — Хоронить меня ногами на юг…

— Это еще почему? — скрежет остановился, а я посмотрела на бледное лицо и кусок металла в руках.

— Чтоб не мерзли, — усмехнулась я, с трудом отрывая голову от руля, чтобы увидеть первый луч рассвета, ярким малиновым заревом, прорезающий небо.

Я выползла из машины и встала, не чувствуя под собой землю. Держать равновесие удавалось с большим трудом. «Ла-ла-ла-ла-ла… Ве-е-ертится быстрей земля!» — пронеслось в голове, пока я честно пыталась зафиксировать тело в пространстве, а сознание во времени. Мне казалось, что подлые северные мишки трутся об земную ось так, словно их заели суровые северные блохи.

Малиновое утро плыло перед глазами, парк торжественно догорал.

— Я в порядке, — икнула я, выставляя вперед руку. — Я сама как-нибудь…

— Что случилось? — послышался голос, а я подняла глаза, видя разительную перемену в моем спутнике, который с удивлением рассматривал корону, снятую с рога и воздушные шарики, которые до сих пор катались по земле от каждого порыва ветра.

— А что? Не видно? Женщина за рулем вполне может возглавить всадников апокалипсиса, — с трудом выдавила из себя я, опираясь на груду искореженного металла и глядя на перечеркнутую черным тормозным путем печать магов. Мой взгляд упал кирпичную стену магазина и на гармошку капота. На стене виднелся горелый отпечаток человека, а я смотрела на долгий и, видимо, последний поцелуй машины и стены, мрачно оценивая будущий урон нервной системе.

Оливьер смотрел на круг, пока я надеялась, что слабость и головокружение пройдут сами собой.

— Погоди-ка, — послышался голос, а на меня посмотрели пристально. — Ты решила меня спасать?

— Нет, просто угнать твою машину, — мрачно ответила я, щурясь от боли. До чего же яркое это солнце! Можно как-нибудь убавить яркость? — Мог … ой, могли бы хотя бы спасибо сказать…

— Кто разрешал тебе вмешиваться? — послышался голос, далекий от дружелюбного. — Я давал разрешение? Нет. Не давал.

— Я была уверена, что тебе… то есть, вам… Уже вам… Черт, сложновато перестраиваться! Угрожает опасность, — произнесла я, чувствуя, что меня отчитывают, как школьницу.

— Для меня, чтобы ты понимала, это — детский рисунок на асфальте! — доносился до меня строгий голос, пока я закрыла глаза и морщилась от каждого слова.

— А я откуда знала? — возразила я, держась из последних сил. — Вот больше — палец о палец не ударю, а все потому, что…

Видимо, во мне села батарейка. Иначе, как объяснить то, что очнулась я на чужих руках, с трудом разлепляя глаза.

— Что с тобой? — послышался голос, а я смотрела на лицо, склонившееся надо мной и внимательный взгляд.

— Да вот, что-то вздремнуть захотелось, — мрачно отозвалась я, чувствуя себя вдовой капитана Очевидность. — Дай-ка, думаю, вздремну часок. Я же очень люблю спать на земле. Считай, это моим хобби…

— Я не понимаю, — произнес Оливьер, глядя на меня так, что я слегка усомнилась в происходящем. Он что? Понять не может, что мне как-то не очень хорошо? — Тебе больно?

Ну наконец-то! Догадался!

— Да нет, блин, щекотно, — выдохнула я, пытаясь прийти в себя и пощупать, что же так болит на лбу. Ого! Ничего себе шишка!

— Я забываю иногда, что ты — не демон, — выдохнул Оливьер, а я смотрела на него, чувствуя, что могло быть и хуже.

— О, я стараюсь! Видите, уже и рог расти начал, — сморщилась я, понимая, что к такой шишке стоит приложить холодный нимб.

— Тебе идет, — произнес Оливьер, занося руку над «рогом».

Я смотрела на демона, пытаясь понять, как можно держать в заложниках и душу, и нервную систему одновременно. По утрам я — почетный эскорт Его Величества, а по вечерам я — тюремный эскорт для особо опасного преступника. И самое страшное то, что я до сих пор не могу поверить, как в нем все это уживается.

— Пожалуй, этот комплимент я занесу в список «Так меня еще не обзывали», — ответила я, порываясь встать на ноги. Меня держали, глядя задумчивым взглядом на мои хилые потуги эволюционировать.

— Знаешь, другая бы давно воспользовалась моей благосклонностью, — внезапно произнес демон, а мне удалось подняться на ноги. Земля в иллюминаторе кружилась, но я не сдавалась.

— Вот и ищите другую. Мне нужна только моя душа, — отрезала я, глядя на демона. Солнечный луч начертал две длинные тени на окровавленной брусчатке, пока я смотрела прямо в карие глаза.

— И зачем же тебе твоя душа, изволь спросить? — задал вопрос Оливьер насмешливым голосом, пока я понимала, что этот вопрос ставит меня в одно из положений древней трактата про акробатические прелестях любви.

— Где сейчас моя душа? — спросила я, видя, как тени уменьшаются.

— Я ее спрятал в надежном месте, — усмехнулся демон, пока я смотрела на него с подозрением.

— Надеюсь, не в том, куда посылают очень дорогих для нервной системы людей? — поинтересовалась я, чувствуя какое-то странное волнение.

— Нет, — впервые рассмеялся демон, а я не могла унять внутреннюю дрожь. — Но мы отвлеклись. Зачем тебе твоя душа? Что-то изменилось? Мироощущение? Небо стало не таким голубым? Людям некуда плевать? Не обо что вытирать ноги? Проходите-проходите в сердце! Только вытирайте ноги! Найди мне хоть один аргумент. Еще никому не удавалось найти вразумительного ответа на этот вопрос, сколько бы раз я его не задавал.

— А это разве важно? — тянула время я, глядя на две тени.

— Разумеется, — послышался ответ, пока я думала над каверзным вопросом. — Иначе бы я не спрашивал. Итак, вопрос услышан. Вопрос понят. Я жду ответ.

Я молчала, понимая, что вразумительного ответа пока не нашла. Нужна и все тут! Просто нужна!

— Можешь показать мне ее, — схитрила я. — Я хочу сравнить ощущения.

— Хорошо, вот она, — в руке демона появилась шкатулка. — Она здесь. Жду ответ.

— Я… — замялась я, глядя на шкатулку и понимая, что нее чувствую никакой разницы. — Это … это самое ценное, что у меня есть…

— Поэтому ты продала ее за сущий пустяк? — послышался ответ, пока я мысленно листала древний эротический трактат в поисках позы, в которую меня сейчас поставили.

— Хорошо, дам тебе еще время подумать. Я дам тебе вторую попытку, потому что это не твои слова, — его пальцы скользнули по черной крышке. Мое сердце замерло от надежды, что шкатулку сейчас откроют, и я снова увижу ее. — Как ты думаешь, сколько она стоит?

— Она бесценна! — возмутилась я, жадно глядя на шкатулку.

— Нет, — на губах демона появилась тень улыбки. — Давай, называй цену…

— Эм… Миллиард долларов? — выдохнула я, глядя на руку, гладящую старинную резьбу.

— Это ты загнула, — цинично ответили мне. Эти слова холодком пробежали по коже. — Холодно…

— Миллион? — я скептически подняла бровь, мысленно соглашаясь с тем, что не всегда была хорошей девушкой.

— Холодно, но теплее, — покачали головой. Я вспомнила голодного котенка возле подъезда, которого не накормила.

— Пятьсот тысяч? — с надеждой спросила я, глядя на шкатулку.

— Теплее, но все еще холодно. Почему вы, люди, всегда уверены, что ваша душа бесценна? Или стоит миллионы? — я видела, как он подошел ближе ко мне на шаг. — Вы вызываете демонов, заламываете цену, причем делаете это с таким пафосом, словно продаете что-то эксклюзивное, уникальное, существующее в единственном экземпляре? Хотя, по факту, грош цена вашим душам. Вам так хочется думать, что ваша душа бесценна? Вам от этого легче? Я удивляюсь вам. Вы протягиваете демонам гнилые, загаженные, рваные души, требуя за это невозможного. И удивляетесь тому, что ее забирают за бесценок.

— Сто рублей? — скривилась я, с надеждой, что это не реальная цена моей души.

— Горячо, — послышалось совсем рядом, пока я была занята воспоминаниями о грехах.

— Только не говори, что один рубль! — ахнула я, глядя на шкатулку с сожалением. — Один рубль? Ты серьезно? Я столько не грешила!

— Жарко. Жарко, прямо, как в аду, — слышался голос совсем близко. Мое сердце замирало, когда я смотрела на шкатулку. — Чувствуешь, как адское пламя разгорается от каждого твоего слова? А знаешь почему? Потому что нельзя назначать цену за душу.

— Ловушка? — спросила я, глядя ему в глаза.

— А как ты догадалась? — едва слышно прошептали мне. Или ты думаешь, что люди — настолько ценные сотрудники? Люди — одноразовые. Демоны намного лучше бы справились с работой сиделки, гида и так далее…

Я подняла глаза, с подозрением глядя на спокойное лицо.

— В случае смерти человека на рабочем месте душа переходит фирме, — продолжал Оливьер, поглаживая шкатулку. — Это игра, в которой есть иллюзия выигрыша. Тебе дается три часа на поиск работы. Если не успеваешь, то душа переходит аду. Как только ты подписываешь контракт с любой фирмой, в которую требуются люди, ты продаешь свою душу. Кому она принадлежит? Правильно, аду. Душа принадлежит аду при любом раскладе. А теперь представь, сколько человек сейчас ищет работу, в надежде выкупить свою душу?

— Я просто хочу посмотреть на идиотов, которые согласятся быть разносчиками болезней. Представляю себе должности: Чихун, Кашлюн, Сморкун, Блевун, Дристун, Плевун и еще один гномик, который специализируется на венерических, — ответила я, представляя Белоснежку в окружении такого бомонда.

— Не уводи тему разговора, — намекнули мне, а я вздохнула.

— Мне нужна моя душа для того, чтобы однажды подарить ее… Подарить ее самому дорогому человеку. И чтобы он подарил мне душу. И это называется любовью, — прошептала я, закусив дрожащую губу.

— Значит, любовь — это подарить друг другу душу? — послышался вопрос, от которого я вздрогнула.

— Да, — ответила я, поднеся руку к шкатулке и проведя пальцами по ее узору. — Подарить душу, означает, полюбить. А поскольку у меня нет души, то я смогу ее подарить. А, следовательно, я не могу любить…

— А что? Есть кто-то, кому бы ты ее смогла подарить? — послышался голос, а по моей щеке скользнули пальцы.

— Я столько раз ее пыталась подарить, — усмехнулась я, вспоминая неудачные романы. — Кому-то она и даром была не нужна. Кому-то нужна была плевательница, а кому-то половая тряпка, чтобы вытирать об нее грязные ноги. Кто-то использовал ее в качестве туалета. Часами просиживая в ней и усердно гадя.

Мои пальцы уже пытались приоткрыть шкатулку, но крышка не поддавалась. Жаль…

— Даже если я отдам тебе твою душу, то она все равно будет принадлежать аду, — слышала я шепот, дрожащими руками гладя крышку. — И единственный способ попытаться ее вернуть навсегда — узнать, за что ты ее продала…

Я осторожно убрала руку, чувствуя, что сердце расстроенно сжимается.

— А вы смогли бы мне помочь? Вы хорошо разбираетесь в адских правилах, — осторожно начала я, с надеждой глядя на демона. — Помогите составить… эм… прошение… Вы же демон…Может ваш главнюк знает… Может, как-нибудь можно обратиться…

— Хорошо, я помогу тебе, — усмехнулся Оливьер, а нас поглотило адское пламя. Мы очутились в знакомом офисе, а я тут же схватила бумагу и перо со стола, заранее извиняясь.

— Диктуйте, — попросила я, приготовившись писать прямо на столике с буклетами.

— Что она делает? — возмутился Луп, цокая копытами по мраморному полу. — Я не разрешал…

— Тише, — произнес голос Оливьера, а позади меня скрипнул диван. — Пиши. Мессеру Ада…

— Поняла! — оживилась я, выводя буквы. — Кровью писать? Или можно чернилами? Просто, учтите, у меня примерно четыре с половиной литра крови, так что подробности придется опустить!

— Можешь писать просто чернилами, — послышался голос позади меня, пока я выводила кривыми буквами «шапку».

— Она что не…? — послышался голос Лупа, а на него прошипели: «Не мешай!», не дав ему договорить. «Молчу- молчу!» — послышался голос Лупа, а он чем-то зашелестел.

— Написала! — радостно выдала я, глядя на свой детский почерк.

— Отлично. Пиши от кого, — шелестел буклет за моей спиной.

— Паспортные данные указывать? — поинтересовалась я, глядя на документ. — Я просто наизусть их не помню! Могу смотаться домой! Я быстро…

— Можешь не указывать, — послышался смешок, а я вздохнула. Мой план был разгадан. — Дальше излагай свои требования. Ваше Сиятельство, не сочтите за дерзость. Я искренне сожалею, что отрываю вас от ваших дел. Я всего — лишь прошу уточнить, за что я продала душу по устному договору. А так же все обстоятельства сделки. Точка. Число. Подпись.

Я смотрела на письмо, чувствуя, как у меня от нервов трясутся руки. Неужели он мне помогает?

— Давай сюда, — послышался голос, пока я перечитывала каждую строчку. — Я передам. Горячая линия для людей не работает.

— Вот! — я протянула свернутую бумажку, которая тут же исчезла в адском пламени. — А вы не знаете, как долго отвечают? Хорошо, спрошу по-другому! У меня есть шансы дожить?

— Ты плаваешь? — внезапно спросил Оливьер, с шелестом переворачивая страницу каталога, который лежал у него на коленях.

— Я плаваю в высшей математике, квантовой физике, а еще тону в мелких бытовых проблемах, — отозвалась я, нервничая по поводу прошения.

— Хорошо, спрошу по-другому, — на меня подняли внимательный взгляд. — Как ты смотришь на море?

— С грустью, тоской и завистливым вдохом: «Нам так не жить!» — ответила я, глядя на то, как еще одна страница с шелестом переворачивается. — А что? Мы едем на море?

Я с надеждой смотрела на голубые страницы каталога, чувствуя, что мечта сбылась. Требую два мулата, волосатый коктейль и мужика, который будет ходить и орать, разгоняя любопытных на пляже: «Не смотрите на Наташу в купальнике! Да, самоизоляция не прошла бесследно! Она обещала, что больше не будет устраивать набеги на холодильник!». Но тут я посмотрела на свои грязные руки и разорванное платье, понимая, что вместо волосатого коктейля — будут яйца, собранные в кулак, вместо роскошного отеля — норка, вырытая на скорую руку, вместо туалетной бумаги — пальмовые листья, а облизываться на меня будут не мужики — отдыхающие, а племя каннибалов!

— Собирайся, мы едем на море, — услышала я. Племя людоедов уже потерло ручки: «Отбивная!» — «Это почему отбивная?» — «Потому, что хорошо отбивалась!».

Луп посмотрел на меня, опасливо прижимая к груди шарик с одеждой, а потом заглянул в каталог. Прищурившись, маленький рогатый демон, провел рукой по шару. Я почувствовала, что это было мой последний вздох. «Привет! Я — печень, очень приятно! А кто вы?» — представила я, борясь за каждый вздох. «А мы — почки! Вот желудок! Как хорошо, что мы теперь все вместе!»

На мне было синее платье с очень тугим корсетом, шляпка с цветами и туфельки на каблучке. Мои волосы были собраны в прическу, а на руках виднелись кружевные перчатки. Я скептически посмотрела на «кутюрье», мечтая отвесить ему такой «кутюрье», чтобы впредь неповадно было.

— Уф-ф-ф! — выдохнула я, пытаясь снова вздохнуть.

— О, поверьте, вы не разочаруетесь! Это — тур на миллион! Поэтому он столько и стоит! Эпохальное событие! — нахваливал Луп, заискивающе улыбаясь, пока я с осанкой «съела палку» продвигалась в сторону открывшегося портала.

— Может, не надо? — спросила я на всякий случай, пытаясь подсмотреть как можно больше, чтобы подготовиться к как можно худшему.

— Пойдем, — произнес Оливьер, демонстративно беря чемодан и таща упирающуюся меня в сторону адского пламени портала.

Я и моргнуть не успела, как мне в лицо подул морской бриз. Едва успев поймать шляпу, я смотрела на сотни людей, собравшихся на пристани возле огромного парохода и силилась рассмотреть название.

— О! Это магоход нового поколения от компании «Мэджик стар лайн»! — послышался голос неподалеку, пока над головой пролетали крикливые чайки. — Он начнет свой рейс в Блэкфаласе и пройдет через весь Аланический океан!

Я обернулась, видя, как солидный мужчина в шляпе — котелке и жилетке дает интервью обступившим его журналистам. Перья писали сами собой, записывая каждое слово, пока я смотрела на людей, которые обнимались, прощались и обещали отправлять магические сообщения каждый час.

— … усилия увенчались успехом! — послышался довольный голос, пока где-то неподалеку сквозь звуки толпы слышался нежный шелест моря. — Магоход был создан и спущен на воду! Это — его первый рейс! Магоходы такого размера мы еще никогда не строили, так что это будет беспрецедентный случай. Это — огромный шаг для магии, огромный шаг для человечества! Мы обуздали стихию! Для безопасности пассажиров мы предусмотрели специальную печать снятия магических сил. Магия на борту ограничена. Даже сотрудники имеют право пользоваться только бытовой магией. Сами понимаете, безопасность превыше всего! По прибытию в порт назначения магические силы будут возвращены владельцам…

— Мисс… сис! — внезапно вывел меня из состояния эйфории учтивый и улыбчивый стюард, когда мы поднимались по трапу. — Будьте так любезны пройти в магический портал. Мы вернем вам вашу магическую силу, как только вы прибудете в порт назначения…

Я шагнула в круг, видя, как он засветился подо мной голубым светом.

— Левее! Олухи! — послышался голос неподалеку. Пузатый господин с роскошными моржовыми усами и тростью командовал тремя мужиками в бедной одежде, которые тащили что-то длинное, накрытое тканью. — Осторожнее! Вы что? Не видите, что это — произведение искусства!

Эта процессия двигалась мимо меня, а господин указывал тросточкой грузчикам, периодически отвешивая им удары. Один из грузчиков споткнулся, а черное покрывало съехало на брусчатку, обнажая знакомую бородатую физиономию из дерева.

— Как вы можете так обращаться с буратино! — возмущался господин, поглаживая знакомое бревно. — Это бесценный памятник истории! Оно стоит баснословных денег! Я что, купил его на аукционе для того, чтобы такой олух, как ты, уронил его в воду?

Я обернулась, видя, как под Оливьером засветился круг, а демон смотрит на свои руки и почему-то усмехается.

— Без магии я чувствую себя каким-то уязвимым, что ли, — заметил он, глядя на круг под ногами. — Ничтожным, маленьким, хрупким…

— Правильное слово — человеком, — усмехнулась я, вспоминая адское пламя и радуясь, что одной проблемой стало меньше. Надеюсь, что на этот раз все пройдет гладко. Чудовище, лишившееся магии, стало мне даже слегка симпатичным.

— Проходите. Эй! Пропустите пассажиров первого класса! — произнес улыбчивый стюард, показывая перчаткой на роскошный борт. «Это эпохальное событие!» — доказывал какой-то парень с потертым чемоданом, с восхищением глядя на огромный магоход. «Да, дружище! Будет что рассказать!» — «Еще внукам расскажешь!».

Я любовалась тем, как плещется море, облизывая волнами корабль. Мне хотелось обнять весь мир, предвкушая великолепное путешествие в дорогой каюте со всеми удобствами. Я уже видела себя на палубе, вдыхая морской бриз и встречающая морские закаты… Сейчас я искренне обожала весь мир. И щедро делилась лучиками добра.

— Кто-нибудь! Прогоните чернь! — послышался голос стюарда. — Сначала первый класс! А потом уже все остальные!

Я улыбалась порыве жизнелюбия, глядя на красавицу, стоящую передо мной. Ее золотые локоны струились, переплетались причудливыми косами, а в них сверкали драгоценные заколки. Она держала за руку мальчика лет семи, который стоял ко мне спиной.

— Осторожней! — послышался неприятный голос Оливьера, а меня обняли за талию, когда мимо нас жандармы погнали каких-то оборванцев с узлами и чемоданами. Я едва не наскочила на ребенка в дорогом костюмчике, видя, как мать обернулась в мою сторону.

— Ой, простите, — заулыбалась я, погладя по голове малыша, стоящего ко мне спиной. — Какой у вас славный малыш! Просто загляденье! Держи маму за ручку, а не то…

Договорить я не успела, потому что ребенок обернулся на меня, глядя суровым взглядом немолодого бородатого мужика с кустистыми бровями.

— В моем личном сейфе можно потеряться! — насупился он, сверкнув золотыми перстнями, а красавица гордо поджала губы.

— Эм… Как быстро взрослеют… эм… дети… — выдавила я под колючим взглядом маленького мужика.

— Совсем гномов не уважают! — послышался грубый голос. — Пойдем, дорогая…

Я смотрела им вслед, видя, как стюард наклоняется к гному, принимая два золотых билета и вежливо кланяется.

— Ну, конечно! Он же известный золотопромышленник! Еще бы! Брак по большой любви! — послышался женский смешок рядом. Красивая, дорого одетая пара стояла в обнимку, терпеливо ожидая своей очереди.

— Не то, что у нас, — улыбнулся молодой человек, прижимая к себе милую девушку с ямочками на щеках. — Да, Ильза?

— Да, — Ильза погладила грудь мужа и триумфально сверкнув обручальным кольцом. — Чарли, ты купишь мне сумочку из дракона?

— Конечно, как только сойдем на берег! Тут же куплю! — надменный красавец поцеловал жену.

— О! Как поживаете? Как ваши банки? Процветают? — послышался голос напыщенного старика, рядом с которым стояла старушка с недовольным лицом.

— Я терпеть не могу море! Ты же знаешь! — скрипела она, глядя на нас презрительным взглядом. — Пусть они скажут, чтобы чернь с нижних палуб на верхние не пускали!

— Успокойся, Аврора, — послышался голос старика. — Вот зачем я женился сорок лет назад?

— А читал про вас в газетах! Недавно вы продали новый завод, — усмехнулся красавец, пока старик со старухой ругались на чем свет стоит. — Видимо, удачно! Не хотите ли поместить деньги в мой банк? Банк Вильдершнергов с удовольствием примет капитал Розен-Роттов!

— А это кто? — не унималась старуха, показывая в нашу сторону дорогим перстнем со сверкающим камнем.

— Иностранцы какие-то, — рассеянно пожал плечами старик, слушая про инвестиции и рейтинг банков. Он задумчиво кивал, пока старуха не унималась. — Что ж ты к ним прицепилась?

— Мне не все равно с кем болтаться в этой луже! — возмутилась старуха, пока их коробки грузили на судно. — Не хватало всяких иностранцев!

— Рыбка моя, ты забыла о том, что здесь пассажиры только первого класса, — вздохнул старик, глядя на вредную старуху, которая презрительно щурилась в нашу сторону.

— Мадам, — послышался учтивый голос стюарда, протягивая руку противной старухе. — Давайте я вам помогу!

— Я еще не стара! — огрызнулась старуха, глядя на мужа, который улыбался и кивал, оценивающе поглаживая седую бородку. — Старой я стану, когда стану забывать имена всех любовниц мужа! А я еще помню!

— Ваши билеты? — послышался голос, а в черной перчатке Оливьера появились два билета.

— Проходите, — послышался вежливый голос, пока я осторожно шла по лестнице, придерживая шляпу с цветами и лентами и щурясь на яркое солнце, которое привыкло купаться в море. — Ваш багаж уже доставлен! Верхняя палуба. Первый класс. Приятного отдыха…

Порыв ветра с солеными брызгами сорвал с меня шляпу, а она взлетела над толпой, завернула и упала в воду… Счастье переполняло меня через край, а я даже не заметила, как мы поднялись на палубу. Вцепившись в леер, я смотрела на дивный незнакомый город, на порт, усеянный людьми.

— Тебе нравится? — послышался голос, а на мою руку сверху легла рука.

— Мне кажется, — улыбнулась я, все еще не надышавшись морским воздухом. — Это был твой лучший выбор… Ой…

— На «вы». И только на «вы», — прошептал голос, а я смотрела на свою руку, которую прикрывала рука демона. Медленно, едва касаясь пальцами, они снимал ее.

— Вы — зануда, — усмехнулась я, глядя на то, как пары гуляют, машут кому-то рукой, а сердце приятно защемило при мысли, что заветная мечта сбылась.

— Я, как представитель компании «Мэджик стар лайн», — послышался мужской голос позади меня. — Уверяю, что магии вас лишили ради вашей же безопасности… Магические двигатели, которые находятся в нижних отсеках, очень чувствительны к заклинаниям. Это вынужденная мера, поэтому приносим извинения за неудобства, сэр…

Оливьер стоял напротив невысокого мужчины, который показывал рукой в сторону пола.

— Я вас уверяю! Все надежно! Это — лучшее, что мы могли создать при помощи магии, сэр! Я понимаю, что без магии вам придется трудно во время плавания, но мы сделали все, чтобы вы как можно меньше об этом думали! — улыбался представитель компании. — Ресторан, роскошные залы, залы для карточных игр, напитки…

Послышался громогласный гудок, от которого я едва не оглохла, а светящиеся канаты, которыми было приковано судно стали таять… Еще один гудок, и мы поплыли. Небо заволокло тучами, а ветер усилился.

— Какая красота! — вздохнула я, не желая уходить в каюту. «Ага!» — согласился желудок, сжимаясь и подползая к горлу.

— Но ведь красиво, — напряглась я, видя, как приличные волны бьются о борт корабля, а меня слегка покачивало. «Дай-ка и я посмотрю!» — сжался в горле желудок, ползя все выше, пока я перегибалась через леер…

— Я… всегда мечтала… о морском круизе, — прошептала я, глядя на волнение и крепко держась за ограждение. «Я тоже! — согласился желудок. — Какая красота! Качка, волнение, водичка красивая!».

— Что случилось? — я почувствовала, как меня держат руки. — Отвечай. Быстро.

— На… рыбок… засмотрелась, — выдохнула я, набирая воздуха в грудь и надувая щечки зеленым хомячком. «Нет, ну здорово, когда мечты сбываются, да?» —   согласился желудок, пока я мутным взглядом смотрела в бледное лицо Оливьера.

— Не понял, — демон посмотрел на меня, а я тут же оттолкнула его со словами: «Я не досмотрела рыбок!» Повиснув на леере зелеными трусами, я смотрела на черную воду.

— Подводный мир — это так увлекательно… Вон, кажется, какула проплыла… Я всю жизнь увлекалась какулами… — пыталась отдышаться я. «Где?!» — спросил желудок. И тут же посмотрел. Мне было ужасно стыдно, поэтому я старалась держаться из последних сил, чтобы скрыть неловкость… Ну надо же! Как же так?

Я выдавила слабенькую улыбку, делая вид, что очень увлечена разглядыванием волн.

— Все хорошо, не стоит беспокоиться, — выдавила я, кивая для убедительности. — Я просто засмотрелась… Да! Засмотрелась!

Зеленая лягушка смотрела на демона и старалась улыбаться. Вроде бы поверил. «Точно?!! Дай-ка посмотрю!» — дернулся желудок. Ой!

— Мир… подводный так … эм… прекрасен, — цедила я, пытаясь отдышаться. — Всегда мечтала на него… посмотреть … подольше…

«Неужели?! Я что-то пропустил?! — вздрогнул желудок. — Сейчас гляну!».

Я подняла мутный взгляд на демона, готовясь выслушать все про испорченный отпуск, как вдруг увидела странную надпись на спасательном круге…

— Погоди-ка! Магический… магический… — прошептала я, отпуская леер и делая шаг вперед, чтобы рассмотреть надпись. Я была готова увидеть «Адмирал Иван Федорович Крузенштерн, человек и пароход». Я была согласна на «Михаила Светлова Ту-ту!». Даже, наверное, обрадовалась, если бы нашу лоханку назвали «Аврора». Тем более, что устрашать потенциального врага залпами и зеленой физиономией я уже умею… Возможно, я бы даже с улыбкой отнеслась к милым названиям «Буй», «Поплавок», «Беда».

— Ахринеть, — прокашлялась я, осматривая все вокруг. «О, милая! Это судно — самое надежное из всех магических судов, которые мне только довелось видеть!» — слышался мужской голос, пока женщина накидывала себе на плечи красивую шаль.

— Начну издалека, — глубоко вдохнула я, не веря своим глазам. — У вас уже был опыт плаванья на ледоколах класса люкс? Хорошо, перефразирую… Вы плавали хоть раз на пароходе с нереализованными амбициями ледокола? И сразу второй вопрос… Ваша фамилия, случайно, не Айсберг?

Глава семнадцатая. Веселая ферма

Я еще раз для убедительности посмотрела на надпись: «Магический Титан». «Неужели? Где?!! — обрадовался желудок, сделав кульбит. — Сейчас глянем!» Я стояла, зажимая рот, чувствуя, что сгораю от стыда и ужаса.

— Как неприлично! — послышался голос справа, пока вокруг меня собирались люди. — Кто эта девушка? Где ее манеры?

— Дома забыла, — процедила я, недобрым взглядом глядя на приличное общество. — Купальник взяла, косметичку взяла, а манеры нет! Я-то думаю, что забыла? Теперь вспомнила!

— Вон отсюда, — послышался голос демона, сквозь плеск воды и чопорные замечания.

«Можно я выскажусь по поводу их замечаний?» —   оживился желудок, пока я набирала воздуха в грудь. Я чувствовала, как меня вели в сторону двери. Золотые зеркала длинного коридора показывали мое бледно-зеленое лицо, надутые щеки и взгляд котика, не досчитавшегося по весне своих причиндалов.

— Сюда, — меня вели открывая двери в роскошные апартаменты. Алый бархат оббивал стены, роскошная мебель отсвечивала соблазнительными лакированными изгибами, а в комнате тут же вспыхнул приглушенный магический свет. Я села на диванчик, отдуваясь и глядя на шампанское в ведерке со льдом.

— Баю-баюшки, баю, — натужно дышала я, баюкая ведерко со льдом. — На «Титанике»… блюю… Ммммм… Какой кошмар… Простите, пожалуйста… Я не знала… Не хотела портить вам отпуск… Отвернитесь, пожалуйста…

— Если тебя утешит, то я видел, как с человека сдирали кожу заживо, душа при этом его же кишками, — обнадежил меня демон, пока я рассказывала ведерку сказку про девушку, которая мечтала о морском круизе, но при этом не знала, что у нее морская болезнь.

Я подняла глаза на Оливьера, который смотрел на меня с укором. Согласна, из меня бы получилась отличная самка пингвина.

— Ты должна была мне сказать, — послышался голос, пока я чувствовала себя плодом порочной страсти ежика и насоса. — Почему ты меня не предупредила?

— Я не знала, — закусила губу я, понимая, что худшего и представить себе не могла. — Я всегда мечтала о море… О круизе… О кораблях… У меня даже календарик на кухне висит…

На душе было настолько гадко, что я не радовала даже роскошь каюты и удобства.

— Прекрати хныкать, — послышался голос, а я отрицательно качнула головой, представляя себе пытку, длинной в недели. — Нет ничего противней человеческих слез. Никогда не понимал, почему люди плачут.

— Наверное, по той же самой причине, почему и продают душу, — отозвалась я, вслушиваясь в дребезжание бокалов. — От бессилия.

— Ты могла бы мне сказать, — уперся рогами в мою самооценку Оливьер, пока я с нежностью смотрела на ведерко.

— Послушайте! Я никогда раньше не плавала на судне! — вспылила я, глядя на него злобным зеленым хомячком. — Я не могла знать! Да что вы в самом деле!

Я чувствовала, как слезы катятся по щекам, губы предательски дрожат.

— Я не умею утешать, — послышался голос, а я выдохнула, слыша, как скрипнул рядом диван, а меня обняли. — Так что успокаивайся.

Меня прижали к себе, а я положила голову на чужое плечо, тихо всхлипывая и хныча.

— Долго я так буду сидеть? — услышала я, пытаясь успокоиться от разочарования в мечте. — Кто бы мог подумать. Я еще и успокаиваю.

— Как мученика, — вздохнула я, поймав на себе красноречивый взгляд. Его пальцы поглаживали мое плечо, а Оливьер периодически поднимал глаза куда-то вверх на роскошный потолок в виде красивого неба, явно ожидая пойти на повышение квалификации.

— Успокоилась? — послышался голос, а я вздохнула, чувствуя, что мне немножко полегчало.

— Да, — ответила я, делая глубокий вдох.

— Не верю, — послышался голос, а по моей руке сквозь ткань платья пробежали чужие пальцы.

— А что? Демонам нельзя утешать? — спросила я, стараясь дышать ровнее. — А что еще нельзя демонам?

— Хороший вопрос, — произнес «утешитель», а я на всякий случай посмотрела на его рога. Вдруг там уже блеснул нимб?

— Крылья не выросли? — усмехнулась я, обнимая ведро. — А то учтите, на перья у меня аллергия… Так что сразу предупреждайте…

Нетвердой походкой я встала и направилась в роскошную ванную, чтобы умыться. Вода из золотого крана шумела, пока я приводила в порядок лицо. Так, а это что?

Моя рука потянулась к полочке, где среди всяких притирок стоял бутыль: «Зелье от укачивания».

— Вот до чего магия дошла! — обрадовалась я, хватая бутыль с золотой крышкой. Горький опыт намекал, что не мешало бы прочитать инструкцию перед применением.

— Состав, — шепотом прочитала я на обороте. — Не содержит ТМО… В скобочках — темномагических модифицированных организмов… Это хорошо! Только натуральные ингредиенты! Тоже неплохо! Без искусственных красителей и консервантов! Вообще здорово! А теперь сам состав. Слеза младенца, пот хорька, тертая лягушачья икра, паучьи лапки прессованные, сопля тролля, вытяжка драконьего навоза, пары алхимической ртути…

Я посмотрела на предыдущие обнадеживающие надписи «только натуральные ингредиенты», понимая, что красителям и консервантам в таком составе будет неуютно.

— Хранить в недоступном для детей месте, — прочитала я, вспоминая клиентку, которая приходила с двумя детьми и фразой: «Они тихо посидят!» При наличии детей в квартире количество труднодоступных мест сокращается до бронированного сейфа с проглоченными родителями ключом и того самого уютного местечка, куда послала я клиентку, когда старший полез в мой шкаф, а младший решил вырезать мою фотографию из паспорта. «Они тихо посидят!» — убеждала мамаша, пока я спиливала ей маникюр. «В будущем, когда вырастут! Лет на пять тихо посидеть уйдут!» — не выдержала я, отбирая паспорт и вытряхивая из карманов малыша свой второй телефон вместе с серебряным кольцом.

— Не смешивать с алкоголем и не превышать дозировки, указанной на упаковке. Побочные эффекты — диарея, повышенное либидо, аденоиды, — дочитала я, надувая щеки и наливая в стакан мутной зеленоватой жижи. Потливый хорек почесался: «Пей давай! Я что зря потел?» «Да молчи ты уже! Я вообще теперь на пособие живу!» — возмутился паук, пока я уговаривала себя сделать глоток. «Я тут, значит, старался!» — обиделся сопливый тролль, пока я смотрела глазами в недра стакана.

Зажав нос и не оставив себе выбора, я поднесла стакан ко рту мысленно убеждая себя: «Пей до дна, пей до дна!».

— Тьфу! — скривилась я, чувствуя омерзительный вкус на языке. Странно. Но тошнота мигом прошла. Ничего себе! Действует!

Пока я осматривалась в ванной, до меня начало доходить… Впервые за все путешествие у нас один номер на двоих…

— Нужно немедленно сообщить капитану про айсберг! — опомнилась я, рывком открывая двери и видя фигуру, сидящую на диване.

— Видишь адское пламя? — послышался мрачный голос Оливьера, пока он рассматривал свои руки. — А оно должно быть!

Я присела рядом, глядя на сброшенные на пол перчатки, и на выражение лица: «Как я докатился до такой жизни?»

— Странное чувство бессилия, — покачал головой демон, что-то шепча и бросая короткий взгляд на ковер. Ничего не произошло, а я облегченно вздохнула, благодаря компанию «Мэджик стар лайн» за предусмотрительность. — Но я бы никогда не продал бы душу! Продаю душу за деньги? А встать и заработать? Не берут на хорошую работу? Учись! Хочется добиться любви женщины? Учись ухаживать, а не ори в пустоту: «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой!». Всего в этом мире можно добиться своими силами. Это — моя принципиальная позиция.

— Никогда не говорите «никогда», — усмехнулась я, глядя на сумрачный силуэт. — Есть ситуации, когда обстоятельства сильнее человека… Или ситуации, когда другого выхода нет… Большинство людей продает души за что-то значительное, важное, за то, на что никак не могли бы повлиять!

— Три тысячи двести восемьдесят семь сделок о продаже души за «чем закончится любимый сериал», — на меня посмотрели выразительно. — Демоны уже задолбались пересказывать! У нас валяются сценарии всех сериалов и продолжения всех книг!

— Эм, — смутилась я, разводя руками. — Ну а другие? Другие же за что-то ценное?

— Успеть на дерьмовую работу считается ценным? Особенно, когда таких вакансий пруд — пруди, — послышался циничный ответ, а я простонала, делая вид, что не задавала никаких вопросов. — Новый телефон считается значительным, важным, безвыходным? Вы, люди, сами сделали души валютой, сами обесценили их до глотка воды в жаркий полдень, и после этого удивляетесь, почему мы вас презираем.

— Попрезирай меня пока здесь, а я схожу, прогуляюсь к капитану! Очень срочное дело! — встала я, понимая, что он отвратительно прав. Я вышла в роскошный коридор, разглядывая таблички. Мне направо! Так, а теперь наверх! Я поднималась по лестнице, готовя проникновенную речь, а потом постучалась в дверь центра управления.

— Войдите, — послышался голос, а я вошла в огромную комнату с окнами и выходом на мостик. Ко мне спиной стоял офицер, положив руки на магический круг и поворачивая его. Остальные офицеры сидели и всматривались в магические светящиеся печати.

— Лева руля! — послышалась команда, а магический круг, напоминающий волшебный барабан повернулся в воздухе. — Команда прибавить ход. Мы сбиваемся с курса из-за течения. Идем с опозданием на тринадцать секунд!

— Я хотела предупредить вас про айсберг! — с порога выпалила я, а офицеры обернулись.

— Еще одна умная! — послышался ворчливый голос, а я смотрела, как на маленький мостик выходит старый гном в мундирчике с трубкой возле рта и фуражке капитана. — Да вы заладили бегать сюда с криками «Айсберг!». Вот!!!

Мне ткнули в стену, которую я с порога не заметила. «Как избежать столкновения с айсбергом!», «Как правильно обходить айсберг!», «В Аланическом океане не бывает айсбергов!» — читала я надписи на инструкциях и плакатах. Под открытками стопками лежали книги. «Инструкция при столкновении с айсбергом для чайников, корыт и судов малого водоизмещения», «Айсберг! С чем его едят? Пособие для пятнадцатилетних капитанов» и «20 тысяч лье под водой», затесавшаяся среди десяток методичек и учебников.

— Довольна? — проворчал гном, глядя на меня с усмешкой, а я открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова и челюсть. Одна магическая печать на стене засветилась.

— Докладывайте, — произнес капитан, пуская клубы дыма, от которых я закашлялась.

— Айсберг на горизонте не обнаружен! — послышался глуховатый голос. — Следующий отчет через тридцать секунд.

— Магический детектор айсбергов ничего не зафиксировал! — отрапортовал молодой офицер, пока старый гном смотрел на меня, пуская клубы дыма.

— Детка, я старый морской чихуахуа, — усмехнулся гном, вздыхая. — Я эти айсберги в бокал с мартини себе колол! Все, иди в каюту и успокойся. Если под дверью стоят еще желающие предупредить меня про айсберг — гони их в шею! Лево руля!

Я вышла, все еще находясь под впечатлением от увиденного и услышанного. С другой стороны, старый морской чихуахуа врать не станет!

— Заладили они про айсберг. Что это на них нашло? При чем тут айсберг? И покупать билеты отказывались, талдыча про свой айсберг! — послышался голос за дверью, когда я собиралась со спокойной совестью уходить, рассматривая странные ящики со стрелками. «Сортировка мусора. Стекло — сюда. Бумагу — сюда. Предупреждения про айсберг — сюда!».

Я улыбнулась, радуясь бдительности экипажа.

— Плевал я на айсберг и на то пророчество о гибели корабля, — послышался голос «старого морского чихуахуа», а улыбка сползла с моего лица. — Добавить ходу! Мы отстаем на двенадцать секунд!

Спустившись в апартаменты, я увидела демоническую фрустрацию.

— Ваше высочество, — усмехнулась я, глядя на карие глаза, исполненные тоски и депрессии. — Подвиньтесь…

— Причем здесь высочество? — спросил Оливьер, все еще не смирившись с мыслью о том, что сейчас он мало чем отличается от человека.

— Ну вы же сами просили называть вас на «вы», — ответила я, глядя в бездонную тоску. Моя рука зависла над его плечом, а я раздумывала, стоит ли положить ее или нет. «Исключительно на вы!» — пронеслось в голове, а я убрала занесенную для нежностей руку, пока он не заметил. — Презренный человек выполняет ваши распоряжения.

— Ты так и не поняла? Я просил называть меня на «вы», имея в виду множественное число. Чтобы ты не забывала о том, с кем имеешь дело, и не снимала браслет, — послышался голос. — Я заметил, что так многим проще.

— Вот оно что, — вздохнула я, представляя вереницу предшественниц.

— Положи руку туда, куда собиралась! — приказ голос, пока я раздумывала над своим жестом. Ладно, вот… — Почему я должен заставлять тебя?

Чтобы я не убрала руку, поверх нее положили свою.

— Это проклятие? — спросила я, глядя на пальцы, которые поглаживают мои. — Вы прокляты? Теперь уже поздно что-то менять. Я привыкла на «вы»…

— Нет, — послышался голос, пока я смотрела на чужую руку, вспоминая, сколько раз дарила душу мужчине, называя эту любовь. Бережно хранимая в шкатулке душа заставила меня поднять глаза и посмотреть на красивое бледное лицо и на локоны, разбросанные по дорогой подушке. Парадокс!

— Почему вы храните мою душу в шкатулке? — спросила я, почему-то с замиранием сердца глядя на чужую руку. — Вы ко всем душам относитесь так бережно?

— И что тебя смущает? — спросил Оливьер, пока я вспоминала дорогую черную шкатулку.

— Честно? Никто из тех, кому я дарила душу, не относился к ней так бережно, как тот, кто отнял ее, — нервно пожала плечами я, напоминая себе, что отпуск рано или поздно кончится. А вместе с ним и наш договор.

— Люди обычно небрежно относятся к подаркам. Сколько подарков ты выбросила? Вспомни статуэтку балерины, — послышался голос, а я вспомнила мусорный пакет с открытками и всякой ерундовиной, который несла на помойку после генеральной уборки. На меня с укором смотрела разбитая статуэтка балерины, которую мне подарила клиентка на день рождения. «Да ладно! Все равно подарок!» — махнула я рукой, сгребая осколки в совок.

— Откуда вы знаете? — удивилась я, пытаясь отдернуть пригревшуюся руку.

— У меня твоя душа. Вернемся к нашему разговору. А теперь представь, ты вывалила кучу денег за нее… — слышался голос, а мою руку удержали на место. — Представь, что эта статуэтка навела панику на весь ад. Никто еще из грешников не смог уйти из-под демонических чар работодателей, поэтому соглашались на первую попавшуюся работу. Представь, что ты безрезультатно пробовала на ней все способы демонического обольщения. Представь, что у статуэтки очень большие проблемы, поскольку все работодатели тут же бросились писать во дворец Мессера с криками: «Помогите! Что делать?» А статуэтка наивно хлопает глазами и смотрит на тебя, не понимая, что ты имеешь в виду…

Мою руку сжали до боли, пока я пыталась осмыслить его слова.

— Представь, что за один час статуэтка убила тебя и вернула к жизни, — слышался голос, а мне за голову нырнула рука, медленно приближая меня к себе. — Статуэтка, которая продержалась рекордное количество ночей, не снимая браслет… Статуэтка, которая вместо того, чтобы искать благосклонности и угождать, упорно делает вид, что человек ничем не хуже демона…

— Как ты будешь обращаться с ее душой? — слышался шепот, а рука скользила по моей спине, чарующим жестом привлекая меня все ближе. Если раньше я списывала все на какое-то демоническое очарование, то сейчас с ужасом осознавала, что никакой магии нет… А может, и есть… Я еще не поняла…

— Не надо. Невозможно полюбить, когда нет души, — прошептала я умоляющим голосом, понимая, что убеждаю себя: «Почему бы и нет?» Мои пальцы легли на его губы, а меня со вздохом положили себе на грудь.

Странное чувство сожаления доедало меня, пока его рука вела по моим волосам, а я чувствовала, как засыпаю от медленно качки и этих осторожных прикосновений.

С трудом разлепив глаза, я увидела, как лежу на диване под пледом. Пока я сонно осматривалась, мой взгляд упал на малиновый закат в окне.

— Твою мать! — выдохнула я, осматриваясь на предмет будущих неприятностей. Потенциальные неприятности стояли возле окна, заложив руки за спину и что-то высматривали.

Одного взгляда на темнеющее небо хватило, чтобы понять, что айсберг — ерунда по сравнению с тем, что сейчас может начаться!

«Выбирай, или мы все идем ко дну, или ты проявишь героизм, отвагу и самопожертвование!» — шептал мне золотой ключик от каюты, лежащий на столе. «Какой нелегкий выбор!» — мысленно простонала я, осматривая дорогую каюту и пытаясь запомнить ее такой же чистой и красивой.

Я осторожно подгребла ключ, делая вид, что рассматриваю красивые картины в золотых рамах. Теперь главное не забыть, куда я его положила!

Солнечный луч исчез, а я взяла себя в руки, понимая, к чему меня готовили рассказы знакомых и жалобы подруг. «Куда пошел! Дома сиди! Никаких пьянок, гулянок, друзей!» — слышались в голове призрачные голоса.

— А куда это мы собрались? — встала я, упирая руки в боки возле двери. На меня смотрела счастливая пиранья, лаская таким взглядом, которым я «облизывала» деликатесы в гипермаркете.

— Какой скучный круиз, — улыбнулись мне обольстительно и хищно, пытаясь покинуть нашу нескромную каюту. Полярный лис облизнулся, поддакивая, что вполне может заменить айсберг. — Почему бы куда-нибудь не сходить?

— Хочешь куда-то сходить? — поддержала я, представляя, как через пять минут после открытия двери переламывается пополам корабль, как тонут шлюпки, а на борту царит паника. — Сходи в туалет! Там очень красиво! Почти, как в Лувре!

— Радость моя, я в Лувре не как, — послышалось в тот момент, когда я отважно спасала наше судно от неминуемой гибели.

— Я просто хочу, — елейным голосом произнесла я, доставая, расчехляя и отряхивая женскую хитрость. — Чтобы мы провели вечер вместе…

— В мести? Это уже интересно! И кому будем мстить? — улыбнулись мне зубастой улыбкой.

— Вместе… Ты и я… — захлопала ресницами я, понимая, что никто не узнает о моем подвиге и акте самопожертвования. Я готова броситься нервной системой на зубастую амбразуру!

— И что же мы будем делать? — коварно улыбнулись мне, а у меня внутри что-то екнуло. — Как на счет карт?

— Я согласна, — закивала я, видя колоду карт на столике. — Только я умею играть в дурака…

— Я умею играть во все карточные игры, — намекнули мне, приближаясь, словно для поцелуя, но в последний момент отстраняясь. — Раздавай!

Демон упал в кресло, а я расположилась на диванчике, распечатывая новую колоду.

— Играем на интерес, — сразу предупредила я, глядя на масти. Эльфы, гномы, орки и люди. Ладно, разберемся!

— А давай поднимем ставки? Я ставлю твою душу, а ты снимаешь с себя что-нибудь, — обольстительно улыбнулся мне Оливьер, доставая два бокала.

— Черт! — тихо выругалась я, глядя на карты, которые сама себе раздала. — У нас козырь эльфы? Ладно, как на счет орка?

Я походила, нервно глядя на унылый веер. Коготь поддел карту и потянул ее в свою сторону, не сводя с меня долгого и сладкого, как поцелуй взгляда.

— Тело в обмен на душу? Как интересно, — услышала я голос, видя, как карты летят в отбой. — Знаешь, я мечтаю увидеть тебя настоящую…

— В халате, стоптанных тапках и бигудях с маской на лице, — задушевно продолжила я, задумчиво изучая свой скудный, как в сельском магазине, ассортимент. — Мммм! Это так эротично! Продолжай… Так! У нас точно козырь «эльфы»? Значит вот тебе дама-человек…

Я подленько улыбалась, видя, как демон сосредоточенно изучает свои карты.

— А вот тебе для гарема, — усмехнулась я, вытаскивая заготовленные карты. Бородатая дама-гном и дама-тролль смотрели на меня такими взглядами, от которых у мужчин опускаются не только руки. — Давай, забирай гарем! Посмотри, как они смотрят на тебя… Ты им нравишься!

— Не дождешься, радость моя, — послышался голос, а я с удивлением смотрела на то, как он отбился и сгреб «дохлые» карты в кучу. — На чем мы остановились? Ах да… Я мечтаю увидеть тебя на простынях…

— Среди крошек на подушке с отпечатком макияжа, — задушевно продолжала я, отбиваясь изо всех сил. — О! Да ты просто мастер соблазнения!

— Ты будешь стонать в моих руках, — продолжал демон, выкладывая целую армию на стол.

— Пусти меня… Пусти… Ты еще мусор не вынес! — простонала я, глядя на решающую битву и понимая, что проигрываю.

— Я жду, — послышался коварный голос, а я вздохнула, вспоминая, что у меня под платьем еще корсет, рубашка, две пары юбок и теплые панталоны а ля «тряхнем пушистой стариной».

— У меня есть одно условие, — нежно прошептала я, глядя в карие нетерпеливые глаза. — Я покажу тебе стриптиз, который называется «После трудового дня»!

— Да хоть какой! — рассмеялся демон, опрокидывая в себя бокал.

Я встала в центре комнаты и стала расстегивать пуговицы.

— Ой, как хорошо! Кто бы знал! — я сдирала пуговицы, расстегивая тугой корсет. — Наконец-то! Где мои любимые стоптанные тапки? Где моя любимая застиранная футболка! Наконец-то! Можно выдыхать!

Платье прошелестело вниз, а я оттянула живот, тут же ссутулившись.

— Ну что ж, животик! Все, можешь вылезать! Не бойся, милый! Здесь никто тебя не обидит! Блин, как чешется все! В последний раз это платье надевала! Тут что? А! Вот она этикетка! А я-то думала, что трет! — продолжала я, видя, как демон смотрит на то, как я с наслаждением чешу попу, пытаясь потянуться.

— Я же сразу предупредила, что это «стриптиз после трудового дня», — усмехнулась я, падая в кресло, видя, как когтистые руки демона задумчиво тасуют колоду.

— Козырь — гномы? — оживилась я, выглядывая из-за своего веера. — Ходи!

Отбившись кое-как от первой атаки, я смотрела на демона, который, закусив острым зубом губу изучает свои карты.

— Ты проиграла… Готовься, — послышался голос, когда я тянула последнюю карту, внимательно поглядывая на то, как пустеет его очередной бокал. — Нашла с кем играть в карты!

Я сопела, глядя на козырный туз, лежащий на столе и пустые руки демона.

— Где мое продолжение? — сладко усмехнулся он, а я подвинула ему свой бокал, вышла в центр комнаты с видом усталой обреченности, снимая рубашку и натягивая рейтузы себе по грудь и чувствуя себя стриптизершей в неотапливаемом ночном клубе, уносящей за кулисы половину госбюджета недоразвитой страны.

— Продолжим, — азартно прошептал Оливьер, пока я тасовала карты, поглядывая на часы, а потом с нежностью на демона и на его бокал. — Я уже завожусь!

— На шесть утра, пожалуйста! — парировала я, посматривая на козырь. — На шесть, на шесть пятнадцать и на полседьмого!

— Ты ведь знала, с кем садишься за стол, — усмехнулся демон, пока я дула щеки, глядя на свои карты. — Жду не дождусь, когда мы дойдем до браслета… Хвост стянул карту со стопки, прижимая острым кончиком и двигая ее по столу.

— Черт! — прохныкала я, загребая последние карты и видя, как демон демонстрирует, что у него в руках ничего нет. — Я жду… Я просто изнываю от предвкушения… Где мой эротический танец?

Я встала, почесала пушистую попу, прокашлялась и как дам:

— Хорошо живет на свете Винни Пух! — выдала я, наглаживая пушистые рейтузы и расхаживая по комнате. — Оттого поет он эти песни вслух! И не важно чем он занят, если он худеть не станет. А ведь он худеть не станет, если снова будет бегать к холодильнику через каждые десять минут!

— Что это было? — прокашлялся демон, снимая с рогов рейтузы. Я уже сидела под одеялом, поглядывая на старинные часы. Время тянулось медленно, а я уже, высунув язык от усердия подбрасывала козыря на стол.

— Я, наверное, сейчас вернусь, — послышался обеспокоенный голос демона, а дверь в ванную захлопнулась.

— Знал же, с кем за стол садишься! — усмехнулась я, осторожно доставая из-за ножки дивана принесенную из ванны пустую бутылку с натуральными соплями тролля. «Не смешивать с алкоголем!» — прочитала я этикетку, поглядывая на цитадель, где окопалось главное зло и на его пустой бокал. — А теперь финальный штрих!

Кутаясь в одеяло, я подошла к двери, за которой мучилось поверженное зло. Не зря же я перед игрой сходила «припудрить носик», пронося заветную бутылку в панталонах?

— Милый, давай куда-нибудь сходим, — поскреблась я в дверь. — А то скучно! Знаешь, тут отличный ресторан! Говорят, что даже казино есть! Можем прогуляться по палубе! Ты же так хотел прогуляться… Пойдем… Чего в каюте сидеть?

В ответ прозвучала тишина, а я с грустью посмотрела на двери.

— Я вся горю от страсти… Где же ты, любимый, — усмехнулась я, положив руку на цитадель обезвреженного зла. — Где моя страстная ночь любви? Милый, не молчи… Ты же обещал… Вот так всегда…

Дверь внезапно открылась, а на меня с улыбкой пираньи смотрел демон. Упс!

— Хорошая попытка, — рассмеялся он, пока я пятилась назад. — Браво, милая, браво! Я начинаю тебя обожать за твою изобретательность.

То, что добром это не кончится, я уже поняла, дернувшись к двери. Ключ! Где мой ключ?

— Не бойся, — послышался голос, пока я отступала, роняя столик с вазой. В последний момент успела нырнуть в спальню, дрожащими руками закрывая двери. На выставке крупного рогатого скота, я даже знаю, кто занял бы первое почетное место!

Сползя по двери и проверяя ее прочность, я увидела роскошную кровать и поползла к ней. Вряд ли он найдет ключ от каюты, так что можно спать спокойно.

Несколько раз поначалу я тревожно просыпалась, прислушиваясь. Когда зло притихло — это явно не к добру. А потом успокаивала себя мыслью, что сегодня спасла от гибели целый лайнер. Даже если по воли случая чудовище лишилось магии, то харизму, изобретательность и любовь к людям у него еще никто не отнимал!

Проснулась я внезапно, слыша нарастающий сквозь сон странный звук. «Ш-ш-ш-ш-ш! Шип! Шип!» — доносилось до моего сонного сознания. Складывалось впечатление, что над ухом кто-то что-то скребет… Я открыла глаза, видя, как в свете магических светильников на кресле, закинув ноги на столик, сидит чудовище с планшетом, что-то усиленно штрихуя длинным черным карандашом.

Я сначала не поняла, что происходит, в надежде, что мне просто показалось, но в руках у меня был букет цветов.

— Не шевелись, — послышался голос, а он что-то измерял карандашом.

— Что ты делаешь? — сонно прошептала я, пока мозг начал подавать первые сигналы тревоги.

— Одну минуту, — растянулась зубастая улыбка, а он гордо любовался на работу. — Я кончил!

— Эм… Ты что? Меня рисовал? — выдохнула я, выбрасывая из рук цветы и протирая глаза. — Ты что? Рисовать умеешь?

— Да, — улыбнулся демон, что-то пряча. — В основном натюрморты!

— Погоди, — я привстала на руке. — Если рисуешь человека — это портрет!

— Для вас портрет. Для меня — натюрморт, — облизнулось чудовище, показывая мне рисунок.

На нем лежало в позе моржа на льдине женское тело с тройным подбородком и растрепанными волосами. Волосы делились на любопытные и не очень. Те, которые «не очень», распластались по подушке, зато любопытные залезли в рот. Изо рта текла слюнка, так мастерски переданная художником, поплывшее лицо напоминало посмертную маску человека, умершего от переедания…

— Твою мать! — прокашлялась я, глядя на букет цветов, который получился лучше все.

— Не надо о любви, — улыбнулись мне, пока я хваталась сначала за сердце, а потом, грешным делом, попыталась ухватить за яйца гения. — По-моему, ты выглядишь очень трогательно и соблазнительно…

— А это что? — опешила я, глядя на рисунок в чужих руках. Правая грудь, видимо, разругалась с левой, поэтому решила отползти подальше.

— Это шедевр… Девушка в собственном соку! — обиделся гений, улыбаясь улыбкой пираньи. — Мы, гении, очень ранимы…

— Я бы с удовольствием проверила бы! — возмутилась я, пытаясь отобрать компромат.

— Согласен, — вздохнуло чудовище, а я дернула рисунок. — Гения обидеть может каждый! Но не каждый готов потом отгрести от гения! Ладно, забирай! У меня еще есть!

— Что? — опешила я, глядя на целую стопку и хищную улыбку. Мне продемонстрировали еще один рисунок, от которого ко мне постучались все комплексы! «Давненько нас не было! Смотри, как самооценочкой обросла!» — улыбались они, а я с ужасом смотрела на обнаженное тело в позе «каком кверху» с приплюснутым лицом и сдвинутой в бок челюстью. Со следующего рисунка на меня смотрел поросенок, решившийся сдаться добровольно. На еще одном «шедевре», было изображено чудовище в позе эмбриона с открытым ртом и как бы безмолвным криком: «Папа! Всоси меня обратно!».

— За что? — простонала я, видя такие позы, которые не повторила бы даже профессиональная гимнастка, тренирующаяся по Камасутре.

— За твою неземную красоту! — улыбнулось чудовище, любовно перебирая компромат. — Я хотел тебя увековечить… Представляешь, однажды, в каком-нибудь музее будет висеть вот это…

Ааааааа!!!! Это будет висеть камнем на шее моей женской самооценки!

— Это пейзаж, — улыбнулось чудовище, расправляя эскиз.

— Почему? — опешила я, требуя срочный реанимобиль с шоколадками. Пока реки впадают в море, я впадала в депрессию.

— А ты не заметила? — закусило губу острыми клыками то, что вряд ли утонет самостоятельно. — Присмотрись! По тебе что-то ползает!

Глаз уже отбивал сигнал SOS, пока я пыталась определить, что и, главное, где ползает по мне!

— Ну? — послышался смех, пока я доставала лопату и готовилась тащить самооценку на кладбище несбывшихся надежд!

— Не знаю, — вздохнула я, разочаровавшись в зеркалах и рекламе спящих девушек.

— Мой ласкающий взгляд, — послышался голос. — Ты прекрасна. Даже, когда храпишь во сне…

— Эм… — замялась я, натянув одеяло на грудь и пытаясь перевести дух и тему. — Ты проклят? Просто скажи…

— Я? Проклят? — улыбнулся демон, задумавшись. — С чего ты взяла? Ах, да! Конечно проклят! Очень проклят! И только любовь с красивой девушкой на этой кровати… Прямо вот здесь… Представляешь, какое совпадение? Способно снять с меня это чудовищное проклятие! Но можно начать с поцелуя…

— Так, стоп! — я посмотрела на когтистую руку, ласкающую подушку и шелковую простынь. — Я тебя уже целовала! Точнее, ты меня целовал!

— Я помню… Но нужно пробовать еще! — чудовище село на кровать. — Можно я посмотрю на тебя раздевающим взглядом?

— А можно одевающим? — улыбнулась я, осторожно отползая и глядя на аккуратно открытую дверь. Не верю ни одному его слову!

— Я готов отдать рисунки за один, — чудовище закусило губу. — Нежный и глубокий поцелуй… Я обещаю, что буду вести себя хорошо… Честно-честно…

И тут он показал мне ключик от каюты, стерев вежливую улыбку с моего лица. Нашел, все-таки!

— Я просто думаю пойти и прогуляться по кораблю, — ключик вертелся в руках, пока на лице чудовища виднелась загадочная улыбка. — Сорвать куш в казино, вынести скуку на приеме, поужинать костями в ресторане и прогуляться по капитанскому мостику. Ой! Что я говорю? Сорвать скуку на приеме, поужинать на капитанском мостике, вынести все в казино и прогуляться по костям в ресторане!

— Нет! — дернулась я, понимая, что нужно тянуть время. — Слушай, а можешь нарисовать меня… Но только не спящей…

— Я очень голоден, — намекнули мне, не сводя с меня развратных глаз.

— Художник должен быть голодным! — возразила я, понимая, что только что все пассажиры «Титаника» должны скинуться мне на памятник!

— Лучше, чем любимая женщина может уговаривать только упрямая любимая женщина, — улыбнулось чудовище, в чью любовь я упорно отказывалась верить. «Тебя люблю, как булку с маслом! Ты мне дороже трех котлет!» — детским голоском напомнила мне память. Мой взгляд скользнул на золотые часы, стоящие на столике. До рассвета еще час…

Я быстренько расправила кровать, привела в порядок волосы и улеглась в позе, которую видела на одной из картин. Карандаш зашуршал, пока взгляд карих глаз поднимался на меня, а потом опускался в рисунок.

— Простите, а можно выйти? — попросилась я, вспомнив школьные годы, через пятнадцать минут.

— Куда выйти? — осведомился художник, прищурившись и откинув голову.

— Замуж, блин! — закатила глаза я, понимая, что у меня все тело затекло.

— Передай счастливому новобрачному, что жить ему осталось пара секунд, — кивнул демон, пока я спешно мчалась к белому фарфоровому коню. Это тот самый случай, когда белый конь без принца лучше, чем белый конь с восседающим на нем принцем!

Я снова улеглась на кровать, тревожно следя за золотой стрелкой на часах. В окне уже забрезжил рассвет, а я мысленно поздравляла себя с победой. «Мне бы день простоять, да ночь продержаться!» — выдыхала я, но при этом в груди что-то теплело, пока я смотрела на каштановые локоны, спадающие на рисунок и закрывающие лицо. Не может быть! Мои щеки покрыл жаркий румянец. И вот как это называть? Мне нравится и то, что я вижу днем, и… это обаятельное чудовище. Самое ужасное, что я ничего с этим не могу поделать! И почему-то мне кажется, что я буду скучать по обоим. О чем я только думаю!

Внезапно послышался щелчок. Я смотрела, как малиновые лучи рассвета просвечивают сквозь пряди, как сжатый в руке карандаш сломался, а грифель отлетел на пол… На меня смотрели странными глазами, а потом переводили взгляд на рисунок.

— Значит так, да? — едва слышно произнес спокойный голос, а на губах появилась кривая улыбка. — Не думал, что так получится…

— О чем ты… Ой, то есть вы? — спросила я, пытаясь посмотреть на рисунок.

— Никогда бы не подумал… — снова задумчиво произнес демон, рассматривая рисунок, как в первый раз.

Я молчала, понимая, что что-то не так. На всякий случай, я попыталась посмотреть на рисунок, но его сложили в несколько раз и поднесли к магической свече. Желтые светлячки побежали по бумаге, словно выедая ее.

— Не верь мне, — послышался голос, пока я смотрела на то, как исчезает эскиз в волшебном пламени. — Еще раз повторяю. Не верь. Что бы я тебе не говорил. Как бы не убеждал. И не снимай браслет. Ни в коем случае. Не повторяй глупой ошибки других.

— Почему? — спросила я, видя, как пепел осыпается на ковер.

— Потому, что другим она стоила жизни, — послышался голос. Я представила девушку, которая влюбилась в одного, чтобы с заходом солнца познакомиться со вторым. Мой взгляд упал на браслет, поверх которого я положила руку.

— Сколько хозяек было у браслета? — спросила я, глядя на красивый профиль демона.

— Сколько бы ни было, ни одна тебе больше ничего не расскажет, — произнес он, отворачиваясь. — Повтори, что я сказал.

— Не снимать браслет. Ни в коем случае. Что бы ты не говорил и не обещал, — перечисляла я, чувствуя, как от этих слов у меня по коже пробегают мурашки. А я чуть не поддалась! Мамочки! Фу-у-ух!

— Я умею быть очень убедительным, — послышался голос, пока я все еще пыталась успокоиться. «Что? Где? — завертела головой сонная бдительность. — Что я проспала?» — Иногда я даже прошу снять браслет. Ненадолго… И в эти моменты я бываю очень вежливым. Я обещаю неземную любовь, клянусь в ней. А потом, когда браслет снимается во второй раз…

Я сглотнула, прижимая к груди драгоценное украшение. Какой кошмар! Я честно была уверена в том, что нашла общий язык с чудовищем, но, как выяснилось, себя слегка переоценила.

Глава восемнадцатая. Душа океана

Мне казалось, что я отчетливо вижу перед глазами зубастую хищную улыбку, слышу то, что слышали многие женщины, и где-то внутри шевелится животный ужас. Как я могла? Я же почти поверила…

Я направилась в ванную, и пока лежала в ней, изображая тухлую русалку, перед глазами проносились эпизоды, от которых теперь становилось жутко. Вот, значит, как…

Я смывала с себя пену, глядя на роскошную ванную, сделанную под мрамор. Свежие, душистые полотенца лежали аккуратной стопочкой. Я смотрела на себя в зеркало, пытаясь побороть чувство, словно пытаюсь оправдать себя в своих же глазах.

— Сегодня бал по случаю отплытия корабля, — послышался голос за спиной, а я обернулась. — О платьях я позаботился. Выбирай…

— Что? Как? — опешила я, а мне показали глазами на небольшую дверь, которую я не заметила раньше.

— Вы серьезно? Я с вами не расплачусь, — заметила я, чувствуя, что мечта о бале и роскошном платье вот-вот станет реальностью!

Осторожно приоткрыв двери, я увидела коробки с лентами. В каких-то лежали дорогие, похожие на волшебные кристаллы в золотой оправе духи, в каких-то браслеты, шпильки, белье, кружево…

— Это компенсация за причиненные неудобства, — послышался голос, когда я смотрела на огромное зеркало и сверкающие туфли, почему-то стоящие на полу.

— Так вы же не извиняетесь? — удивилась я, вдыхая пряный восточный аромат, который наполнял комнату.

— А это не извинения, — послышался голос, когда я вошла в комнату. — Это компенсация. Я же сказал, что никогда не извиняюсь.

Со вздохом я вошла в комнату, глядя на мягкий пуфик и красивые ленты — банты…

— Я не имею права говорить тебе, за что ты продала свою душу. Но имею право намекнуть, — послышался голос за моей спиной, пока я вдыхала тяжелый запах дорогих духов. На маленьких полочках лежали украшения, сверкая гранями камней и бликуя оправами. Сердце замерло, пока я смотрела на всю эту роскошь. Из шкатулки кокетливо высовывалась петелька жемчужной нитки. У меня где-то валялась похожая… Правда, не жемчуг, но выглядит не хуже… Золотой гребень на столе ничем не отличался по виду от гребешка с алиэкспресса, который я пролистала, лишь мельком взглянув на него. Драгоценности бросались в глаза, слепили, а я внимательно искала то, за что можно было бы продать душу, но пока не находила… На мгновенье я застыла, представив, как щеголяю с нитью жемчуга на шее. «Настоящий!» — ношу я табличку со стрелочкой, чтобы показывать на украшение при каждом удобном случае. «Точно-точно настоящий!» — уверяю я, показывая фотографию с роскошным гребнем, пока знакомые кивают с улыбками: «Мы тебе, конечно, верим!».

Я смотрела на все это безобразие, в глаза упорно лезли огромные, с куриное яйцо камни.

— Разве что только достать такой из желчного, — мрачно буркнула я, внимательно перебирая сокровищницу. Я приоткрыла коробку, видя платье, расшитое драгоценностями.

— Да я бы такое ни в жизнь не купила бы! — возмутилась я, глядя на старомодный крой. — Даже, если бы за мной продавцы бежали с криками, угрожая самоубийством, если я немедленно не куплю его! Что это? Шляпка? Отлично! За шляпку с вуалью мне не только почки жалко, но и даже камня из почки! Какой кошмар! На чьи похороны я в ней пойду? Разве что на похороны молодости!

Я перерывала горстями драгоценности, понимая, что ни одно из них не стоит моей души!

— Это что за яичница Фаберже? — возмутилась я, глядя на кладку какой-то курочки Рябы. — Спасибо, но вечное напоминание, что хотя бы у Фаберже были яйца, а у многих мужиков их нет, мне не нужно! Это у нас что за подвески королевы? К ним срочно должен прилагаться Д’Артаньян и три мушкетера! Без мушкетеров они мне и даром не нужны! А что? Очень удобно! Атос чинит насос, Портос — пылесос, Арамис красит стену сверху вниз, а Д’Артаньян в одиночку прет диван! Идеальная картинка! А это у нас что за золотой ключик? К нему в комплекте должен идти кукольный театр и семихвостая плетка!

Я достала из коробки еще одно платье, которое весило столько, что не каждый жених донесет невесту в таком платье до ЗАГСа.

— У меня не только характер тяжелый, но и материальное положение! — усмехнулась я, расправляя юбку. — Так, куда уехал театр? Они тут костюм забыли! Что ж оно такое длинное?

— Чтобы ездить в карете, — послышался ответ.

— В карете скорой помощи! — уточнила я, глядя на сверкающие цветы. — Пошла в таком платье мусор выносить, а тут тебе сразу десяток крепких принцев и карету. А из окон смотрят всякие крестные-феи, мол, жаль, молодая. А уже кукушка съехала! О, Боже! И куда вот это все? Это трусы или ожерелье? Я просто пока не поняла! Железные трусы со стразами! Да я на колготки разорюсь! А это что за шкатулка моей бабушки? Чистое золото? Отлично! В старости зубы из нее сделаю! Хочу быть самой модной бабушкой во дворе!

Я перебирала украшения, платья, рвала ленты, но не видела ничего такого, что стоило бы хотя бы восклицания: «Ах, я бы душу дьяволу продала за такое!».

Последняя лента прошуршала на пол, а я уселась на пуфик, рассматривая золотые заколки.

— Куда мне их? На какой бал-маскарад? Единственный бал-маскарад, который я посещала, был в больнице! Сидят все в масках и обсуждают чужие деньги! — заметила я, прикладывая к лицу золотую полумаску. — Нет, я посещаю светские рауты. Только у нас они называются «Собрание жильцов дома по поводу ремонта отопительной системы». А так они мало чем отличаются от того, что я видела в фильмах! А что? Коляски стоят? Стоят? О погоде говорят? Говорят! О деньгах ведут разговоры, ведут! Зато самый красивый у нас Дима. Потому что Дима получил зарплату и уже красивый с самого утра!

Я обессиленно посмотрела в зеркало, видя зловещий силуэт демона за моей спиной. Он стоял и смотрел на меня, чуть склонив голову на бок.

— Здесь нет ничего, за что я бы могла продать душу, — выдохнула я, устало и лениво заглядывая в очередную шкатулку. Здесь все тоже самое! Ерунда какая-то! — Даже почку здесь не за что продать… Это что за ара-а-а-абская но-о-очь… Волшебный восток! Где Али-Баба? Где ковер-самолет? Али-Баба! Тут Сим-Сим открылся!

— Нет, здесь есть то, за что ты продала душу, — послышался голос, а демон подошел ко мне и по моей груди скользнула тонкая холодная цепочка. — Ты отдала душу за желание, которое не может исполнится без души… Я даже не знаю, кого ты поймала в ловушку. Демона или себя…

Я насторожено следила взглядом за цепочкой, чувствуя, как что-то теплое опускается мне на грудь, спрятанное под чужой рукой.

Дыхание замерло в тот момент, когда его пальцы делали вид, что расправляют сверкающую цепочку толщиной с волосок. Они гладили меня и что-то прятали… Это сон… Такого не может быть… Если это то, о чем я думаю, то…

Мои губы разомкнулись, пока я следила за каждым движением демона в нашем отражении. Не может быть… Я ощущаю тепло, чувствую что-то такое непередаваемое, словно в мир снова вернулись краски. Все чувства, которые внезапно нахлынули на меня из ниоткуда, оглушили и ослепили меня. Бледные пальцы что-то прятали, скрывая от моих глаз. Я застыла, чувствуя давно забытое нежно тепло и волнение от каждого прикосновения. Сквозь пальцы демона что-то светилось, а у меня предательски задрожали губы. Не может быть… Не может… Я гипнотизировала его руку, видя, как сквозь его пальцы пробивается теплый свет, словно там прячется маленький светлячок. Какое-то странное оцепенение охватило меня, пока глаза безотрывно смотрели на этот почему-то знакомый свет, упиваясь им и не веря.

— У меня нет своей души, послышался шепот на ухо, от которого сердце замерло. Я даже забыла вдохнуть в этот момент, замерев на полувдохе. — Поэтому дарю тебе твою…

Пальцы медленно разжимались, обнажая маленькое сверкающее нежным светом сердечко, которое билось в такт моему… Каждый удар моего сердца отражался десятками чувств, разливающихся волнами по оцепеневшему телу.

По моей щеке медленно потекла холодная слеза, а я не сводила глаз с этого маленького сердечка, в котором пряталась и трепетала моя несчастная маленькая душа.

Внезапно рука осторожно подняла его, а демон склонился над моей душой, осторожно прикоснувшись к украшению губами. Его длинные каштановые волосы скользнули по моему обнаженному плечу, а пальцы, словно неохотно, отпустили мою душу.

— Подари ее однажды тому, кого полюбишь, — послышался шепот. Я не верила своим глазам, не в силах оторвать глаз от этого сияния. Сквозь слезы сияние души казалось таким ослепительным, ярким, что я побоялась прикоснуться к ней. Рука тряслась, когда я наконец-то положила ее поверх украшения, словно пытаясь скрыть его от других людей, спрятать и защитить, дверь в комнату закрылась.

Все бриллианты, рубины, изумруды, все золото и украшения померкли в свете маленького огонька моей души… Глупая улыбка не сходила с моего лица, пока я сжимала ее в руке, вспоминая давно забытые чувства.

— Не верю, — шептала я, кусая губы и видя хрустальную слезу, текущую по моей щеке вниз. Уголки моих губ дрожали в нервной улыбке, пока я сжимала душу все сильнее и сильнее.

— Не верю, — прошептала я, глядя в распахнутые и сумасшедшие глаза своего отражения. Стоило убрать руку, как все вокруг меркло. Ни один драгоценный камень, ни одно ожерелье, даже бриллиант, размером с голубиное яйцо, все казалось дешевой подделкой по сравнению с маленькой звездочкой души.

«Самое лучшее украшение человека, это его душа!» — пронеслось в голове, когда я опомнилась. Я бросилась из маленькой комнаты, до боли сжимая ручку двери. «Он меня любит…» — стучало сердце, а душа начинала трепетать огоньком, похожий на огонек свечи, дергающийся от близкого дыхания. Пустота комнаты давила, сжимала, а я искала глазами знакомый силуэт, мечтая вернуть его в комнату. Зачем? Только одной душе известно…

— Оливьер, — выдохнула я, прислушиваясь. А потом бросилась в спальню, видя, как он сидит в кресле и смотрит на бархатный зев пустой шкатулки.

— Я… — застыла я на пороге, не зная, что сказать. Все слова перемешались, мысли спутались, и я даже не знала, чем можно разрушить эту странную мертвую тишину.

Осторожно, словно боясь потревожить эту тишину, я ступала по мягкому ковру босыми ногами, чувствуя, что с каждым шагом душа разгорается все ярче и ярче…

— Я просто хотела сказать, — выдохнула я, кусая губы от собственной неловкости. Моя рука осторожно легла ему на плечо. Пальцы дрожали, а я готовилась отдернуть ее в любой момент. Я же просто хочу его поблагодарить! Я пришла, чтобы сказать «спасибо»! Просто «спасибо»! Я пыталась успокоить себя, а мне не верила собственная душа.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, с каким трудом мне дается не только каждое слово, но и каждый вдох. Я словно онемела, глядя на свои пальцы, которые жадно сжимают чужую одежду, словно не желая отпускать.

Перед глазами промелькнул день, когда точно так же цеплялась котенком за чужую рубашку, рассказывая о том, что предварительные подозрение врачей могли порадовать только похоронную службу. Замоталась, заработалась прощелкала тревожные звоночки. Чтобы в итоге получить рассеянное: «Малыш, все будет хорошо!». «Но без меня!» — намекали собранные вещи, стоящие рядком в коридоре. Я не могла понять, как можно бросить человека в такой ситуации. «Знаешь, малыш, я тут подумал, что… Ты, главное, не обижайся… Ты, конечно, хорошая, замечательная, красивая и сильная… Но … Я не готов к такому, скажу честно. Я просто не готов. Да, я мерзавец, трус и подлец. Если нужно помочь деньгами — я помогу». А я, как дура, стояла и держала его за рубашку, как мамонтенок маму. Так, наверное, делают все люди, которые боятся потерять. Люди, которые уже незаметно потеряли морально, и теперь мучительно теряют физически.

«Ты, главное, не сдавайся! Поняла?» — меня гладили по голове, как ребенка, пока я трясущейся рукой умоляла: «Не уходи. Ты мне очень нужен! Особенно сейчас. Мы больше никогда-никогда не будем ругаться. Никогда-никогда… Если я сделала что-то не так, я исправлюсь. Только не уходи… Не бросай меня наедине с направлениями, пропахшими лекарствами коридорами и равнодушием врачей!»

«Девушка, я вас поздравляю. У вас все нормально. Анализы в норме!» — слышала я голос врачей, чувствуя, как рука сама тянется позвонить… В тот день я много плакала, проклинала все и вся, смотрела мелодрамы, не запоминая имен героев и сморкалась в туалетную бумагу. Но так и не набрала номер. Потому что любовь в хорошую погоду бывает у всех. В тот день я держала и нянчила на руках полумертвую, несчастную душу, которая бесконечно кричала, как ребенок. И сколько бы я ее не баюкала, сколько бы не успокаивала, она продолжала кричать, причиняя мне адскую боль. Я не помню, о чем плакала, какие слова всхлипывала на радость соседям. Все это забылось уже под утро, когда я решила начать новую жизнь.

Но сейчас, когда сжимала пальцы, вцепившись в чужую одежду, я испытывала чувство жгучего стыда за свою слабость. За этот умоляющий взгляд, на который всем плевать. За эту молчаливую мольбу, которую никто и никогда не слышит. Я всегда так делала, когда не знала, как сказать: «Нужен…»

«Отпусти его!» — шептала мне гордость, пока я пыталась разжать пальцы. Поверх моей руки легла теплая рука, а меня резко дернули к себе, сжимая мое полотенце так же, как я сжимала чужую рубашку.

— Вас не накажут за то, что вернули мне мою душу? — прошептала я, чувствуя, как меня прижимают к себе. «Мы вообще-то просто поблагодарить хотели!» — напомнила совесть. «Я помню! Просто поблагодарить!» — согласилась я, положив голову на чужую грудь. «Это входит в благодарность?» —   спросила подозрительная совесть. «Да-да! Конечно, входит!» — убеждала ее я, чувствуя, как нежным дыханием касаются моего лица чужие губы. Мне казалось: вот сейчас, в самый последний момент, что-то уже случится…

Теперь, когда моя душа светилась у меня на груди, я понимала то странное чувство, на котором себя ловила украдкой. Чем ближе были чужие губы, тем ярче и красивее сверкала моя душа.

— Вы обманули меня, — выдохнула я, видя сияние души, которая тянулась к нежной руке, послушно прильнув к ней и разгораясь ослепительной звездой. — Вы… что-то с ней сделали…

Я с ужасом смотрела, как душа сама льнет и тянет меня следом туда, где к моим губам впервые прикоснуться его губы. Словно околдованная в странном сне, я видела ослепительное сияние своей души, чувствовала прикосновения рук и не верила сердцем, что такое возможно. В этом ослепительном сиянии я почувствовала, как мои губы нежно накрывают поцелуем. Мне казалось, что я безбожно тороплюсь. Как будто в этом поцелуе проходит вся моя жизнь от начала и до конца, и мне нужно все успеть. Я излучаю свет, меня охватывает удивительное тепло, мое сердце отзывается счастливой, переполняющей радостью, считая каждое мгновение и превращая его в сладкую, опьяняющую вечность.

Это просто сладкий сон. В этом сне руки нежно скользили по моим плечам, и они начинали казаться хрупкими и беззащитными. «Мы же столько вынесли! — удивлялись плечи. — Не такие уж мы и хрупкие! Мы демона на скаку остановим, и в дракона по пятки войдем!» Нет-нет-нет! Вы — хрупкие… Вы нежные… И вас нужно беречь… Я не знаю, что со мной происходит… Меня предала собственная душа! Не будь ее, я бы оттолкнула нежные губы, долгим поцелуем опьяняющие меня до головокружения. Я бы оттолкнула руки, снимающие с меня полотенце. Не упивалась каждым поцелуем и не трепетала от каждого сладкого вздоха, сорвавшегося с чужих губ. По моему телу не скользило бы дыхание, заставляющее цепляться за широкие обнаженные плечи, как за жизнь, глядя сквозь полуприкрытые веки на потолок — облака, казавшийся раем земным. Из моих полуоткрытых губ, все еще хранящих сладость поцелуя, не вырывался бы стон наслаждения, а мое тело бы не вздрагивало на простынях, растворяясь с каждым толчком в звенящей тишине в море нежности и исступленного наслаждения. Я бы никогда не почувствовала тот опьяняющий миг, когда в одно мгновение мир растворился бесследно в чарующем флере чужих растрепанных волос.

Не было бы поцелуя, на который я не смогла ответить, потому что судорожно ловлю воздух, задыхаясь, словно рыба, выброшенная на сушу из моря любви и обожания. Я умоляю каждым поцелуем, прошу еще глоток этой любви, и вздрагиваю от счастья, когда получаю, жадно прильнув к его губам… Рай померк в тот момент, когда внутри меня стало разгораться адское удушающее пламя. Мне казалось, что я убью его, растерзаю, уничтожу, пока его руки уничтожали меня с такой же жадностью, с которой сердце выстукивало имя.

Я целовала, впиваясь в его плечи, чуть ли не плача от мысли, что мне не дадут его разорвать на мелкие кусочки и оставить каждый себе. Сожрать, присвоить, чтобы упиваться им бесконечно. Дрожащая, обессиленная, я все еще пыталась слабыми руками воплотить в жизнь свой план, а небеса на потолке казались такими далекими, такими холодными и такими пустыми…

И только адское пламя на его губ согревало и заставляло обессиленно смотреть на с мольбой на каждую черточку его лица, забыв обо всем, о чудовище, которое спряталось и ждет, когда последний луч солнца очертит грань между безумием и сумасшествием.

Душа горела, даря яркий ослепительный свет, когда я, свернувшись лежала на его руке, чувствуя его дыхание в своих волосах и тепло обнимающих меня рук.

Мне казалось, что я допустила ошибку, но душа твердила: «Как можно называть ошибкой эту нежность, которую мне вернули в стократном объеме и которую до сих пор возвращают…» Я готова была мириться с чудовищем, готова была стоически терпеть катание на ежиках, готова была улыбаться, когда внутри все сжимается от страха.

В дверь послышался отчетливый стук, а я почему-то вздрогнула, представляя бледного, трясущегося стюарда: «Мы тонем!».

— Господин, простите, что вас беспокою, — стюард смотрел с любопытством на красивую обнаженную фигуру, сжимающую возле бедра узел черной шелковой простыни. — Сегодня торжественный прием для пассажиров первого класса, который устраивает капитан в честь благополучного преодоления холодного течения и вхождения в теплое течение Мейнстрим. Вам были высланы приглашения. Прием начнется через час. От лица капитана, я прошу вас присутствовать на нем. Извините за беспокойство.

— Мы подумаем, — послышался ответ, а дверь закрылась.

— Послушай, — я коснулась рукой его спины, глядя на рога и почему-то улыбаясь. — Мы не утонем?

— С чего ты решила, что мы должны утонуть? — послышался шепот, пока я нежилась в объятиях, глядя на сияние моей души.

— Ну это же «Магический Титан»? — спросила я, чувствуя, как по моему плечу скользит рука.

— Это я предупредил про айсберги, — ответили губы, к которым я склонилась для поцелуя. — Я просто хотел отдохнуть… Как обычный человек. Но, видимо, мою просьбу восприняли слишком буквально. За что у кого-то будут огромные неприятности…

В голосе Оливьера послышались такие нотки, от которых невольно представляешь очередь. «Подвоз неприятностей кончился. Когда новые завезут — не знаю!» — слышится голос продавщицы, а ты выдыхаешь и понимаешь, что пронесло.

— Я так понимаю, ты юрист, — улыбнулась я, пристраиваясь на груди. — Ты работаешь у Мессера? Да?

— Да, — улыбнулся Оливьер. — У него самого.

— Я уже наслышана про ваше руководство, — вздохнула я, вспоминая налоги и «пикет», который перерос в «какет». — Соболезную. Работать с таким… можно так говорить? Кретином, придумавшим систему обмана душ, и садистом, который измывается над собственными подчиненными, нужно иметь терпение!

— Согласен, в аду не все бывает гладко, — послышался вздох.

— Наверное, демоном быть хорошо, — улыбнулась я, прикасаясь к его рогам и распутывая волосы. — Вы видите души насквозь…

— Хочешь, увидеть души насквозь? — спросил Оливьер, вставая с кровати. — Это под силу даже человеку…

— Это какая-то магия? — удивилась я, вскакивая следом.

— Вовсе нет, — усмехнулся демон, глядя на меня с улыбкой. — Однажды я покажу тебе, как легко можно увидеть душу человека. Но, уверяю, большинство душ тебе не понравится… Собирайся!

В руках демона сверкнул знакомый шар переодевания.

— Но ведь магия не работает, — удивилась я, глядя на роскошный фрак и дорогие туфли.

— Обычная нет. Бытовая — да, — я поймала шарик, жадно листая роскошные наряды.

Я посмотрела на себя в алом платье, потом пошуршала золотым. Следом было темное с кружевом, но и его я отмела, как слишком мрачное. Я тыкала шарик, высунув язык от усердия, никак не определившись, в чем я пойду.

— Я хочу стать королевой вечера! — требовала я, пытаясь объяснить шарику, что мне нужно. — Мне нужен особый наряд! Такой, какого нет ни у кого! Чтобы все внимание было приковано только ко мне!

— Так бы сразу и сказали! — послышался писклявый голосок из шарика, а я выронила его от неожиданности. Шарик упал на пол и разбился на части, заволакивая спальню дымом. Прокашлявшись, я помахала рукой, разгоняя едкое облаков с запахом серы. В зеркале отражалась я в своей старой футболке, в кофте с зацепками и пузырящихся на коленях штанах от пижамы. На ногах были разноцветные носки, причем правый был зеленым, а левый — голубым, и вьетнамки.

— Эм… — открыла я рот, глядя на этот ужас. Осколки шарика лежали на полу, пока я растягивала в реверансе серые штаны.

— Я никуда не пойду! — всхлипнула я, пытаясь снять с себя кофту, но она тут же возвращалась на место.

— Что случилось? — послышался обеспокоенный голос демона, а я подняла на него заплаканные глаза, демонстрируя фокус с кофтой. — Понятно. Это маленькое проклятие. Придется подождать немного, и ты сможешь снять все это…

— И как я пойду на бал? — всхлипнула я, глядя на этот ужас.

— Ногами, любимая, — улыбнулся Оливьер. — Ты же хотела увидеть души людей. У тебя появилась отличная возможность.

— Я никуда в таком виде не пойду! — возразила я, проверяя карманы пижамы. Там лежала пилка и фантик от конфеты. — Там все будут в роскошных и красивых платьях!

— Ты прекрасна, — послышался голос, пока я рассматривала жирное пятно, с которым не справился пятновыводитель.

— Издеваешься? — всхлипнула я, глядя на «катышки» на рукавах и торчащую нитку.

Глава девятнадцатая. Пшикарная женщина

Я смотрела на свое отражение, понимая, что в таком виде меня вряд ли куда-нибудь пустят.

— Что стоит золото? — послышался голос у меня на ухом. — Ровным счетом ничего. Это просто металл, которому люди придумали цену. Чего стоят бриллианты? Это просто спрессованный графит, отлежавшийся в земле… Все, что ты видишь — не стоит ничего. Ты одета не хуже других. Помни об этом. Единственным украшением человека является его душа. Остальное — щелуха…

Мой взгляд скользнул по моей домашней одежде, а я уныло посмотрела на дырку в носке.

— Ладно, пойдем, — вздохнула я, провожая свое отражение, исчезающее в зеркале. Мы шли по коридору, а я смотрела на самую странную пару, которая отражается в зеркалах. Алая ковровая дорожка, которой были выстелены коридоры вывела нас в красивый зал с лакированной роскошной лестницей. Лестница раздваивалась направо и налево, а над головой сверкала магическими огнями, отражаясь в до блеска начищенном паркете, огромная и монументальная люстра.

— Я подойду чуть позже. Развлекайся, — послышался шепот, когда я сделала шаг в отрытые двери.

В нос ударил тяжелый запах смешавшихся дорогих духов, легкая музыка, на которую никто не обращал внимания и шелест разговоров и нарядов. Все казалось таким ослепительным и нарядным, что я на мгновенье потерялась в обилии блеска драгоценностей и странных взглядов, которые уставились на нас.

Я растянула штаны, отвешивая реверанс.

— Хорошего вечера, — улыбнулась я, глядя на вытянутые и изумленные лица. На меня смотрели такими взглядами, что, если прислушаться, было бы слышно, как ломаются стереотипы. Немолодая женщина с полупрозрачными, светлыми глазами в обрамлении редких подкрашенных ресниц, отшатнулась от меня, сверкая драгоценным браслетом поверх перчатки.

— Ну и вид, — слышался шепот, пока я смотрела на фамильные драгоценности, украшавшие декольте разной степени увядания. Все они казались драгоценными камнями в ювелирке, разложенные по полочкам и сверкающие со всех сторон. — Это же неуважение к обществу!

— И это вы называете торжественным видом? — спросила молодая нахальная красавица.

— У меня лицо торжественное. Этого достаточно, — усмехнулась я, рассматривая ее роскошное платье и маленькую изящную сумочку, усеянную бриллиантами.

Я видела знакомого гнома, который держал за руку свою красавицу, склонившуюся к нему и смеющуюся. Пожилая пара, с которыми мы вместе поднимались по трапу, смотрела на меня так, словно забыли написать завещание на случай появления меня в домашней одежде.

— Это точно пассажир первого класса? — чопорным голосом поинтересовалась немолодая женщина с роскошным рубиновым колье у своей знакомой в зеленом платье, которая стояла, уронив челюсть и молчала.

— Забавный костюмчик, мисс, — послышался нахальный голос молодого щеголя, который смотрел на меня с усмешкой. — Вы, видимо, решили, что сегодня бал-маскарад? Или просто невнимательно читали приглашение?

— Что значит невнимательно? — удивилась я, понимая, что это вовсе не страшно. — Там написано. Чувствуйте себя, как дома. Вот я и оделась так, чтобы чувствовать себя, как дома. Или вы принимаете душ во фраке?

«Да я бы за миллион не поцеловал ей руку! Даже за два!» — слышался его голос, пока кто-то предлагал ему поспорить на деньги.

— А как же фамильные драгоценности! — ужаснулась маленькая, сгорбленная старушка, учтиво поддерживаемая молодым красавцем.

— На этот счет можете даже не беспокоиться, — ответила я, показывая пятно супа. — Это фамильное пятно, которое передается по наследству от одной футболки к другой. А это — фамильные шлепанцы. Потому что на них написана моя фамилия. Я в них в бассейн ходила…

— Какое у вас странное украшение, — прищурилась дама, глядя на мою душу. — Не могу понять, что это за камень! Похоже на магический бриллиант. Только вот размер у него…

— Это моя душа, — ответила я, пряча ее под футболку.

— Душа? — удивилась дама, прикладывая к напудренному носу пенсне. — Почему не бриллианты? Не хватило денег?

— Выскочки, — послышалось чопорное за спиной. — Интересно, сколько лет она собирала на этот билет? Роус, не стой близко к этой девушке! Не порти себе репутацию! Отойди подальше, чтобы вас не видели вместе…

Оркестр косился на меня, играя какую-то мазурку, а дирижер показывал, что нужно играть тише, чтобы благородные господа и дамы смогли поговорить. На прекрасную музыку никто не обращал внимания, кроме меня, а я с интересом смотрела на то, как скрипач ловко ведет смычком по струнам.

— Восхитительно, — улыбнулась я, глядя на то, как скрипка виртуозно выводит партию.

— Восхищаться музыкой в высшем обществе не принято, — послышался голос той самой любопытной мадам. — Такое чувство, что вы ее ни разу не слышали!

— Милая, я не знал, честно, — я увидела знакомую красивую пару, которая стояла недалеко от меня. — Я был уверен, что сюда пускают только знатных персон.

— А вы, простите, знатных кровей? — прищурилась та самая надоедливая мадам, поднося пенсне и рассматривая меня.

— Комары уверены, что да, — улыбнулась я, чувствуя, как скованность проходит. — Еще вопросы есть? Я на них с удовольствием отвечу.

Внезапно мне на плечо легла рука, а я обернулась и улыбнулась.

— Ну как? — послышался знакомый голос, а звездочка души разгорелась еще ярче.

— Главное, чтобы вы не комплексовали, — ответила я, видя, как на нас смотрят со стороны. «Это он!» — послышался странный полупридушенный мужской голос, а я бросила взгляд, видя, как забегали глаза некоторых гостей.

— Простите, — обратился к Оливьеру какой-то толстяк, улыбаясь так заискивающе, что мне казалось, он позирует для открытки. — А не могли бы вы дать мне отсрочку… Я искренне извиняюсь, но у меня очень много незаконченных дел… А сын еще слишком юн, чтобы я мог…

— Кто это? — послышался женский голос, а я видела, как бледнеют некоторые гости. «Дорогая, это… эм… Очень важный для бизнеса эм… партнер!» — пояснял пижон своей даме, которая глупо хлопала глазками.

— Не мешай, — послышался голос, а меня взяли за руки, глядя в глаза так, что душа затрепетала. Я и забыла, что стою посреди роскошного зала в обносках. — Тебе здесь нравится?

— Мне кажется, что я здесь не нравлюсь, — усмехнулась я, видя, с какой нежностью перебирают мои пальцы.

— Я могу надеяться на вашу милость? — снова заулыбался толстяк, подлезая уже справа. — Мой сын действительно слишком юн… Дорогая, идите сюда!

Я видела, как к нам приближалась встревоженная семья.

Толстяк что-то шепнул на ухо немолодой женщине, сверкающей фамильным гарнитуром, а ее глаза распахнулись.

— О, — тут же заулыбалась мадам, которая только что чуть не плюнула в меня. — Мое почтение! Ваша спутница сегодня так очаровательна… Вы просто прекрасны, мисс. Знаете, я тоже не сторонник всех этих ухищрений! Ненавижу корсеты… А вы… Вы просто гений! Как я не додумалась надеть свои любимые тапочки!

Она улыбнулась самой искренней улыбкой, сверкая бриллиантами и хлопая ресницами.

— Не обращайте внимания на этих снобов, — шепнула она мне, подмигнув. — Все они одинаковые. А у вас чудесный фасон! Я с удовольствием закажу такой, как только мы сойдем на берег!

— О, — ко мне тут же подлетела девушка, улыбаясь так, словно мы с ней давно знакомы. — Ваш наряд — это просто нечто! Что это за ткань? Мне очень нравится ее рисунок! И пятнышко выглядит очень кокетливо…

Они атаковали меня со всех сторон, а я смотрела на то, как к Оливьеру, подходят все новые и новые люди.

— О, мое почтение! — склонился передо мной пижон, протягивая ко мне руку. — Извольте я поприветствую вас. Вы сегодня очаровательны и ослепительны! Знаете, в женщинах сейчас этого не хватает… Посмотрите только на этих жеманных мартышек! Одна косметика и драгоценности! Здесь утянуто, тут припудрено… Я всегда был сторонником естественной красоты…

Я отшатнулась, пряча руку в кармане.

— Я узнала этот стиль! Он называется «Небрежный шик!» — с восхищением смотрела на меня какая-то престарелая модница. — А какие у вас туфли! Я просто сражена! Не то что мои…

Она показала носочек туфелек, сверкающих драгоценностями.

— Они мне так жмут, — улыбнулась модница. — Я всегда говорила, что простота — синоним роскоши! А этот цвет подчеркивает ваши прекрасные глаза…

Я смотрела на них, а потом скользнула взглядом на Оливьера, который развел руками, пока я отбивалась от навязчивых комплиментов.

— Вы уже пробовали устриц? Они великолепны! Просто объеденье! — советовали мне, пока я пробивалась в его сторону. Демон поднял руку, а я юркнула к нему, обняла и прижалась к нему.

— Пошли отсюда, — прошептала я, слыша, как восхваляют мою красоту даже на другом конце зала. — Я видела достаточно…

— Слово капитану! — послышалось громкое, а я посмотрела на лестницу, по которой спускался гном в парадном мундире и с почетным караулом из офицеров.

— Якорь вам в глотку! — хрипло произнес гном, а ему поднесли бокал. Пуговицы на его мундире сверкали не хуже бриллиантов. — Кошку в пятки, если я видел когда-нибудь судно, способное сравниться с «Магическим Титаном»! Три тысячи вонючих китов, если что-нибудь способно пустить ко дну эту роскошную лоханку! Портовые шлюпки мне на мачту, вчера мы засекли девять айсбергов!

Все охнули, переглядываясь, а гном посмотрел поверх своего бокала и икнул.

— Но, мы порвали задницы на щупальца осьминога, и обошли их! И сейчас, чтоб меня обсасывали беззубые акулы, мы вошли в Мейнстрим! Айсбергов больше нет! На зло крысам сухопутным, грот-мачту им в задницу, опасность миновала! — произнес капитан, покачнувшись.

Послышались аплодисменты. Зал рукоплескал, пока гном наглаживал бороду и улыбался.

Я чувствовала, как меня обнимают, а в голову кралась мысль, что отпуск рано или поздно закончится. И что будет потом? Что дальше? Впервые я боялась мечтать. Я смотрела на руки, которые обнимают меня. Скрепя сердце, я решила жить здесь и сейчас. Отпуск ведь еще не закончился? Нет. Можно просто наслаждаться сиянием влюбленной души, чувствовать тепло рук, укравших и вернувших мне мою душу дважды. Один раз, когда надел на шею украшение. А второй раз в тот момент, когда дал ей смысл жизни и надежду.

— Возьмите, — молодой официант, который до этого момента игнорировал меня, бросая брезгливый взгляд, стоял перед нами с золотым подносом, на котором томились два бокала с вином. — Капитан будет произносить тост.

— …а я ему говорю: «Прощелыга подкильная, не видать тебе айсбергов в брюхе „Титана“, как этой мачты в моей заднице!» За то, что опасность миновала! — икнул капитан, расплескав половину бокала. Кулачок ударил в грудь. — Я ходил на судах с зеленого юнги. И буду ходить в судно, когда буду помирать! Это — самое безопасное судно, из всех, на которых я плавал, чтоб мне сблевать ядовитой медузой!

Я подняла бокал, жалея, что не записала и половины выражений, как вдруг мы дернулись. Вино расплескалось мне на пальцы, стекая вниз. «Что происходит?» — послышались возмущенные голоса. «Вы только что испортили мне платье!» — гневно взвизгнула одна из гостей, пока две служанки, стоящие вдоль стены, переглянулись и бросились с платочками вытирать. «Нет, ну это уже наглость!» — слышались причитания.

— Что?! — потряс головой капитан, сощурившись на офицеров. — Что случилось? Зелень подкильная, метнись и узнай!

Я вытирала руку вежливо поданной салфеткой, глядя на то, как гости обсуждают испорченное платье. Музыканты умолкли и опустили инструменты, поглядывая на гостей.

— Разрешите доложить! — послышался голос, а в зал влетел запыхавшийся офицер. — Магический двигатель забарахлил! Сейчас бригады уже приступили к работе. Через минуту поломка будет устранена!

Мне подлили вина в бокал, а я понюхала его, украдкой делая глоток по примеру многих. Фу! Кислятина! Как можно пить этот уксус!

— Я же говорил вам, что это судно надежней, чем задница морского дьявола! — поразил меня нетрадиционным опытом капитан, усмехаясь и накручивая ус. — Уж я-то знаю, о чем говорю! Ничто не способно пробить днище нашего Титана снаружи! Там столько заклинаний, что вам и не снилось! Ик!

Музыка играла, а я потеряла всяческий интерес к светской жизни, вытаскивая за руку свою драгоценную добычу и направляясь в сторону нашей каюты. Обед стоял на столе, а я с радостью приступила к нему, как вдруг…

В коридоре послышались шаги. «Пойдем быстрее! Это так красиво!» — послышался восторженный голос.

— Ну пойдем, — глаза демона скользнули на мою замирающую от любопытства душу. — Хочешь посмотреть?

— Ага! — обрадовалась я, неприличным пылесосом проходясь по тарелке. Я вылетела из каюты, чувствуя, как меня поймали за руку. Мы вышли на палубу и увидели целую толпу людей, заглядывающих вниз.

— Смотри-смотри! — слышался голос мужчины. «Где?» —   спрашивал восторженный детский голосок. «Аккуратней, Мэридит! Не нужно свешиваться!» — строго поучала мать девочку в желтом цыплячьем берете.

Я подошла к лееру и посмотрела вниз.

— Ничего себе, — удивилась я, глядя, как вокруг нас под водой расстилался целый ковер из светлячков. Они светили сквозь воду, а я с замиранием сердца смотрела на это волшебство. Если честно, то я до сих пор не могу привыкнуть к магии, но все волшебное мне очень нравится.

Меня обнимали, пока я смотрела на мерцание. Огни складывались в созвездия, потом какие-то из них гасли, чтобы на их месте вспыхнули новые.

— Я никогда не видела ничего красивей, — вздохнула я, сжимая чужую руку. Моя душа вывалилась из — под футболки, ярким огнем, висящим на цепочке, дополняя мириады неведомых созвездий.

Внезапно обернувшись, я увидела, как по палубе катится в сторону носа детский мячик, внутри которого что-то светилось и переливалось. Мячик катился, наталкиваясь на ноги оживленных пассажиров, которые обсуждали это чудесное явление, а мы внимательно следили за ним.

— Мы что? Стоим под наклоном? — спросила я, бросаясь к противоположному борту и раздвигая пассажиров. Мой взгляд окинул судно и воду, но ни одного айсберга я не увидела.

— Я тоже хочу такое платье! — послышался детский голосок, а я повернула голову, видя знакомую пару. Суровый гном смотрел вниз, пока рядом с ним стояла с мечтательной улыбкой красавица, на которую пальцем показывал наивный ребенок.

— Чтобы моя дочь выросла… шлюпкой? Никогда! Ты видела, за кого ей пришлось замуж выйти, чтобы получить такое платье? — одергивал ребенка отец.

— Вечно ты со своим! На месте не сидится! — слышала я старческое ворчание. Позади нас по палубе шла и ругалась чета Розен-Роттов. — Только придремал!

— Вот будешь помирать, я в этот день с молодым любовником куда-нибудь умотаю! — огрызнулась старуха, глядя на эту неземную красоту. — Сдохнешь один!

— Я жалею, что женился на тебе! Куда мои глаза смотрели сорок лет назад! — ворчал старик в дорогом халате с вензелем «РР».

— В кошелек моего отца! Куда же еще, — едко ответила старуха. — Знала бы, никогда бы за тебя не пошла! Сбежала бы с дворецким! А он мне предлагал, между прочим!

— Умолкни, старая кошёлка. Всю жизнь отравила. Теперь еще и путешествие! — возмутился старик скрипучим голосом.

— Это я отравила? — старуха в дорогом платье поджала губы. — Тебе всех твоих любовниц вспомнить? Анжелида, Франческа, еще та актриса, которую ты продвинул на главную роль! Погоди-погоди! Я еще до сиделки доберусь! У нее в обязанностях было сидеть рядом с тобой, а не на тебе. Одетой, а не голой!

— Утопите ее, кто-нибудь! — взмолился старик, а я смотрела на это переругивание, удаляющееся по палубе.

— Очаровательно, милый, — слышалось воркование Вильдер… как-то там дальше. — Ты только посмотри, какая красота! Прямо, как бриллианты! Море подарило нам бриллианты!

— Может, это — душа океана? — спросил супруг, потершись носом о курносый носик жены. Я умилилась, понимая, что среди первого класса тоже бывает любовь.

— Розанда! Вспомнила! Еще бы не вспомнить! Под столом у тебя пряталась! Я как ее увидела впервые, так сразу поняла, куда она смотрит! — слышался визгливый голос старухи Розен-Ротт.

— Прекрати, старая карга! — взмолился старик, отходя подальше.

— Ручку она поднимает у тебя под столом! В последний раз там была бумажка! Завещание, чувствую! К которому присасываются нотариусы в юбках! — ворчала бабка. — Я тогда к ней подошла и говорю, поднимешь — сама тебе свою половину состояния отпишу! Как только, так сразу зови меня! Воспользоваться — не воспользуюсь, хоть посмотрю!

Я смотрела на полный штиль и не слышала звука мотора.

— Мне это не нравится, — прошептала я, вжимаясь в Оливьера.

— Мне тоже, — послышался голос демона.

— Не волнуйтесь, сэр, просто в отсеке с магическим двигателем небольшая поломка. Скоро все починим! — бодренько заявил пробегающий офицер, а я смотрела на восторженных людей.

— Сколько лет изучаю океан, — послышался незнакомый голос. — Такое вижу впервые.

Я обернулась видя, пожилого, гладко выбритого мужчину в пенсне на горбатом носу.

— Океанус Светикус, — вздохнул он. — Это же научное открытие.

— Я знаю этот свет. Это не море светится. Это магия двигателя, — прищурился гном, поворачиваясь к своей красавице-жене. — Пойдем в каюту. Ты наденешь теплые вещи.

— Двигатель, — послышался шепот на ухо, а я вздрогнула, обнимая еще крепче.

— Вот, возьмите, — нам ткнули два спасательных жилета. — Просто на всякий случай!

Я подняла глаза, видя, как по палубе несется растерянный офицер, осматривая всех присутствующих и пересчитывая.

— Где капитан? — послышался негромкий голос, а к нему подлетел еще один.

— Заперся у себя в каюте. Оттуда послышался громкий хлопок. Видимо, что-то уронил, — усмехнулся второй. — Приказ был?

— В том-то и дело, что не было. Никаких приказов! — послышался запыхавшийся голос, а некоторые пассажиры подняли головы и навострили уши. Офицер тут же громко объявил. — Все в порядке! Без паники! Просто маленькая поломка! Скоро все починят! Работы уже ведутся!

— Эй вы, — послышался голос гнома, а он шел по направлению к нам, сжимая тонкую руку жены. — Отойдемте-ка…

— Слушайте внимательно, — я смотрела в серые глаза гнома. Он гладил руку жены, которая покорно стояла рядом с ним. — Оставайтесь на палубе. Кораблю каменная крышка. Эти блестяшки из двигателя… Да не нервничай!

Он строго посмотрел на красавицу жену, чью руку держал в своей руке. — Прекрати! Сейчас пойдешь и наденешь перчатки. А то руки совсем ледяные! Садитесь в шлюпку, как только их начнут спускать.

— Где капитан? — почти в голос кричал молоденький офицер, мечась по палубе. Он нашел коллегу, вцепился в него и, задыхаясь, зашептал — Я все узнал. Там вода уже по самое… Нижние отсеки затоплены… Взрыв был такой мощности, что вынесло перегородки.

— Как? — опешил второй офицер, а у него даже фуражка съехала и упала на палубу. — Кто там проводил ремонтные работы?

— Какой-то Бенджамин Айсберг! — донеслось до меня. Я сжалась, чувствуя, как меня успокаивают. «Все будет хорошо», — прошептал любимый, а я подняла на него мокрые глаза. «Никуда я от тебя не денусь!» — я смотрела в бледное лицо демона, кивая и соглашаясь.

— Спускайте шлюпки, — послышался голос. — У нас нет выбора…

— Под чью ответственность? Приказа не поступало!

— Мы тонем? — завопила какая-то женщина, а ее головы свалилась шляпка в виде парусника. — Скажите! Тонем?

— Тонем! — эхом пронеслось по толпе. — Тонем!

— Нет, что вы… — рассеянно произнес офицер, а к первой шлюпке ломанулась толпа, сбивая друг друга с ног. Я с ужасом смотрела на то, как народ набивается в шлюпку.

— Какой кошмар, — прошептала я, не желая отпускать любимого ни на минуту. «Верните мне магию! Мы сможем открыть портал!» — вопил кто-то в толпе, а этого голос тонул в сотне других перепуганных голосов.

— Все под контролем! Повреждения незначительные! — хрипло кричал офицер, пытаясь переорать толпу, но его голос так же тонул в криках паники и ужаса.

— Однажды ты сказала, что люди плачут от бессилия. Что люди мало на что способны, — я чувствовала, что паника, охватившая всю палубу, пытается прорваться в мой уютный мирок воплями, топотом и страхом, но я ее стараюсь не пускать.

— Люди способны на все! — прошептала я, видя, как солидно одетый господин расталкивает женщину с детьми, чтобы поскорей занять место в шлюпке. Мгновенье, казавшееся вечностью, тянулось, а я вырвалась из рук любимого, бросилась к толпе.

— Успокойтесь! — закричала я, глядя на переполненную шлюпку.

— Любимый! Любимый! — кричала красавица с не выговариваемой фамилией, мечась возле переполненной шлюпки. В естественном отборе в основном победили крепкие и здоровые мужчины, решившие, что генофонд без них пропадет. С видом: «Кто, если не мы! Никто, кроме нас!», мужики облепили лодку, как мухи банку с вареньем.

— Дорогая! Садись в следующую! — отвечал ей тот самый красавец супруг Вильдер… и так далее, который еще пять минут назад клялся в вечной любви. Он уже держал весло, пока его растерянная хрупкая жена металась по палубе. — Главное, не паникуй! И вещи собери! Мою коллекцию не забудь! Только бережно! Заверни каждую в …

Шлюпка покачнулась, а меня отмело от нее в тот момент, когда я оттаскивала маленькую девочку в розовом кружевном платье подальше от обезумевшей толпы.

— Спускайте! — скомандовал кто-то из переполненной шлюпки, а я тащила чужого ребенка в безопасное место.

— Ждите приказа капитана! — кричал офицер, перепуганной молекулой снуя между упрямыми атомами. — Капитан сейчас отдаст приказ!

— Не забудь мой золотой портсигар! — кричал из опускающейся лодки миллионер, плейбой и просто козел напутствие своей супруге. Он даже привстал со скамьи. — Смотри, чтобы ваза не разбилась! Оберни ее бумагой! Или попроси служанку!

— Эмили! Одень детей потеплее! — кричал из шлюпки заботливый отец бледной, кивающей женщине, которая стояла на палубе с тремя детьми. — Смотри, чтобы Карл не простудился! Карл, слушайся маму!

— Садитесь в следующую! — наставлял еще один герой, пока девочка вырывалась из моих рук изо всех сил. — Не переживайте! Шлюпок на всех хватит!

— Да пусти ты меня, портовая шлюпка, растерзай тебя селедка! — внезапно завопило баском юное легкомысленное создание, вырываясь изо всех сил. Я посмотрела под чепчик и съехавшие букли, видя гладко выбритое суровое лицо.

— Че смотришь, шлюпка? В папу я! Капитанская дочка! — дернулась девочка, прикрывая лицо игрушкой. И тут я увидела, как Оливьер взял на руки капитанскую дочку и понес к шлюпке.

— Чье это очаровательное создание? — послышался его голос, пока я смотрела на все это с ужасом. — Иди к папе!

— Это же капитан, — прошептала я, глядя, как розовое платьице уже пристроено среди пассажиров шлюпки. — Ты что делаешь? Любимый?

— Тут еще есть места в шлюпке!

— Женщина, — я бросилась к молодой женщине, державшей на руках ребенка и машущую рукой кому-то в шлюпке.

— Мы провожаем… — начала девочка, звонко выкрикнув мне на ухо. — ПА-А-АПУ!

Папа посылал воздушные поцелуи из шлюпки, пока я чувствовала обострение морской болезни.

— Господа! Сюда только мужчины, — послышался голос Оливьера, оглядывающего толпу. — Места есть! Но только мужчины!

— А с женой? — закричал кто-то из толпы.

— Мужик, тебе же еще раз жениться — пара пустяков! — усмехнулся демон, а я зажала рот рукой. — Каких детей? Тебе пять минут — и у тебя снова дети! Сделаешь еще! У тебя в штанах больше детей, чем на палубе!

— Что ты творишь, — выдохнула я, цепляясь за любимого. Он посмотрел на меня с холодной и спокойной улыбкой: «А что ты хотела? Я же демон!»

— Пустите меня! — кричал мужик с чемоданом, запрыгивая в шлюпку. «Милый, береги себя!» — причитала женщина, поглаживая огромный, прикрытый шалью живот.

— Еще есть места! Только мужчины! — усмехнулся он, показывая рукой на шлюпку. — Без семей, без женщин и детей! Не переживайте за него, мадам. Он женится в первом же порту! О нем позаботятся! Тащите чемоданы, вещи! Нельзя бросать их вместе с кораблем!

— Пропустите! — вопил солидный мужичок, за которым тащили целых пять чемоданов. — Сказали — только мужчины!

Чемоданы сгрузились в шлюпку, а он сам потеснил молодого миллионера и банкира Вильдер… что-то там еще.

— Сэр, вы что делаете? Женщины и дети, — метался офицер, а демон тут же отодвинул его с холодной и надменной улыбкой. — Сэр…

— Все успели? Спускайте на воду! Машите ручками! — произнес голос демона, а переполненная чемоданами и мужиками шлюпка стала спускаться вниз.

— Я люблю тебя, Ирма! — кричал кто-то из общей массы шлюпочников. Розовое платьице сидело на коленях у какого-то мужика, надвинув чепчик на лицо.

— И я тебя, Эдуард! — бросалась на леер красавица, повиснув на нем и рыдая.

Шлюпка рывками спускалась вниз, а в тот момент, когда она встала на воду.

— Любимый! Ты там держись! — вопила какая-то девица, провожая взглядом своего храброго рыцаря.

— Оркестр где? — спросил Оливьер, глядя на офицера, который смотрел на него, как на предателя.

— Сэр, но вы же джентльмен! — возмутился бедняга. — Как вы смеете отдавать такие приказы?

— Я не джентльмен, я демон, — усмехнулся Оливьер. Офицер вернулся с музыкантами, которые растерянно смотрели на переполненную шлюпку. — Оркестр, сыграйте что-нибудь героическое!

Музыканты переглянулись. «Мы сыграем марш „Ты мой герой!“» — выдал дирижер, делая взмах и…

Под эту торжественную музыку переполненная шлюпка стала отплывать, а демон смотрел на нее.

Оливьер молча выхватил у офицера пистолет, направил на шлюпку и выстрелил.

— Что происходит? Откуда в шлюпке вода? — орали снизу, а демон стоял, опустив оружие и смотрел, как идут ко дну спасатели генофонда.

— Желаю счастья в лишней жизни, — цинично произнес он. — В аду вам все объяснят.

— Что вы наделали! — завизжала женщина. — Там мой муж!!!

— Что вы наделали в день вашей свадьбы? — передразнил демон, пока оркестр резал марш с таким усердием, что я едва не оглохла. — Спускайте другие шлюпки. Женщины и дети в первую очередь!

— Мы уже минут десять, как пытаемся снять магическую печать, — кряхтела команда, пытаясь прикладывать к магическому замку какие-то пластины.

— Значит так, если за минуту не снимете, я быстро найду крайних, — послышался голос Оливьера, а позади меня баюкали ревущего малыша. «Все хорошо! Не плачь!» — причитала женщина. — Правила игры простые. Кто с багажом — пристрелю на месте. Кто без очереди. Пристрелю на месте. В мужчин стреляю без предупреждения. Людям сложно выиграть в эту игру. Но вы попытайтесь.

— Помогите! Спасите! — кричал кто за бортом. А демон подошел и выстрелом оборвал крик.

— Помог, чем мог, — пожал плечами он, глядя на перепуганные лица. — По одной в шлюпку! С детьми!

— Сэр, — подлез один из офицеров. — Мы подали сигнал СОС. Сэр, кто вы? Вы так хорошо командуете!

— Мальчик, — Оливьер устало посмотрел на молодого офицера. — Твоя главная жизненная цель — не узнать, кто я. И радоваться, что познакомился со мной исключительно при таких обстоятельствах!

Первая шлюпка спустилась на воду, следом за ней освободили вторую.

— Я с тобой, — прошептала я, прижимаясь к любимому. — Что бы не случилось. Я с тобой.

Скупая ласка заставила меня взять себя в руки.

— Чьи дети? — заорала я, сгружая малышей в лодку. — Женщина, под вашу ответственность! Пока не найдется мать! Еще дети! Куда чемодан тащишь?

Я отправила чемодан за борт, вручая возмущенной женщине ее малыша. Пятая, шестая, седьмая… Чемоданы летели в воду, а я считала, сколько мест остается.

— А не много ли людей? — спросила меня рыжая мадам в дорогом платье.

— Сейчас еще стоячих возьму и за проезд передавать будешь, — огрызнулась я, усаживая ее на место.

Шлюпки спускались на воду, я чувствовала крен корабля. «Милая! Оденься теплее! В море холодный ветер!» — послышался голос позади меня, а я увидела роскошную шубу на плечах «гномьей шлюпки».

— Я без тебя никуда, — шептала она, склонившись к нему. «Какой цинизм!» — пронеслось у меня в голове, когда на ее лице блеснули слезы.

— В шлюпку, — послышался голос за моей спиной, а я застыла перед рогатой тенью. Солнце уже катилось за горизонт, а на волнах качались десять битком — набитых шлюпок.

— Что? — опешила я, глядя на очередь из несчастных.

— Я сказал. В шлюпку! — скомандовал Оливьер, а я отрицательно замотала головой. — Не вынуждай меня. Ничего не хочу слышать!

Он направил на меня пистолет, а я смотрела на черное дуло.

— Ты не выстрелишь, — прошептала я, глядя на то, как гном запихивает свою «шлюпку» в шлюпку. «Возьми мои перчатки!» — произнес гном, отдавая ей в руки. — «Я поплыву на следующей!».

— Нет! Не надо! — кричала девушка, а я почувствовала, как меня толкают к ней.

— Считай это признанием в любви, — произнес Оливьер, пока дуло пистолета смотрело на меня. — Убить — не убью. Но за простреленную ногу буду долго просить прощения… Спускайте шлюпку.

— Это последняя, сэр! — прозвучал звонкий голос, пока я смотрела на бледное лицо.

— Значит так. Ломайте двери, шкафы и все, что может удержаться на воде. Если есть бочковое вино — сливайте в море! Берите веревки, делайте плоты! Живо!

Шлюпка опускалась, а демон обернулся ко мне.

— Люблю, — прошептал он, а я смотрела на сурового гнома, который провожал взглядом рыдающую красавицу.

Глава двадцатая. Конкурс мокрых маечек

В тишине я слышала, как бодро играет оркестр, а мы рывками спускались вниз. Мы остановились рядом с окном, возле которого стояли та самая чета Розен-Ротт.

— Пусть спасаются молодые… Мы уже свое прожили, — вздыхала старуха, положив голову на плечо старику. — Скажи мне хоть раз в жизни, любишь ли ты меня?

— Терплю, значит, люблю, — усмехнулся старик, обнимая хрупкую фигурку жены.

— Теперь я знаю, почему затонула эта лохань! Чтобы ты в любви мне хоть раз признался! — усмехнулась старуха, а в ее глазах блеснули слезы.

— Вот, — послышался женский голос за моей спиной, когда я примерялась к прыжку. — Держите! Укутайте ребенка! И перчатки!

Я обернулась, видя, как красавица с решительным видом тоже встает, покачиваясь. Я уже прыгнула на нижнюю палубу, как вдруг шлюпка резко опустилась вниз.

— Больно, — простонала я, потирая локоть, поражаясь себе с каждой секундой все больше и больше. Воды было по колено, но я уже собиралась резкими шагами идти в сторону лестницы, как вдруг услышала писк: «Помогите!»

Бросившись к окну, я увидела тонкие пальцы, сверкающие дорогими кольцами, вцепившиеся в намертво в железную раму. Несколькими отчаянным и рывками я втащила помятую и перепуганную красавицу, которая упала вместе со мной в воду. Вода все прибывала, а я кашляла, чувствуя, что стара для таких полетов!

— Тьфу! — сплюнула девица, выдыхая и пытаясь неуверенно.

— Тебя-то чего понесло? — дернулась я, глядя на ее мокрые волосы и съехавшее на плечо золотое украшение с крупными драгоценными камнями. — Ладно, я! Но ты-то…

— Что значит «ладно я»! Я его одного не оставлю! Умирать так вместе! — красавица неуверенно встала по стеночке, а мы с ней погребли в сторону лестницы, разгоняя руками плавающие вещи пассажиров. — Аня, очень приятно!

Мне протянули мокрую дрожащую руку, на каждом пальце которой сверкало золото.

— Наташа, — ответила я, удивляясь с каждой секундой все больше и больше.

— Сюда! — Аня потянула меня вправо. Я тем временем пыталась понять, как пробраться наверх, нервно замечая, что вода нам уже по пояс. — Здесь есть еще одна лестница! Внутренняя!

Мы с трудом открыли тяжелые двери, пробираясь по новому коридору. Мне казалось, что каждый шаг стоил километровой пробежки, но упорно шла вперед, видя раскрытые двери, плавающие чемоданы и даже столы. Под водой сверкала таинственным сокровищем утонувшая лампа с магическим огоньком, а я проводила ее взглядом, уверенно огромными шагами продираясь вперед. Лестница маячила впереди, а вода все поднималась и поднималась. Приходилось плыть, отталкиваясь от дна, сплевывая воду, которая заливала комнаты со снятыми дверьми, добротную отделку и столики.

— Дверь! — хрипло прокричала я, падая в воде и снова поднимаясь. Мы заползали, цепляясь за шаткие перила и обреченно глядя на закрытую дверь. С трудом, срывая остатки ногтей, мы пытались открыть ее по очереди, но деревянная дверь была наглухо закрыта. Видимо, снаружи.

— Я за топором! Там в коридоре висел! — выкрикнула Аня, удивляя меня все сильнее. Она бросилась вниз по лестнице, рассекая собой воду, пока я скребла ногтями, словно кошка, срывая отросший акрил и надеясь, что случится чудо!

Где-то послышался звон бьющегося стекла, а ко мне с топором над головой плыла Аня, периодически исчезая под водой, а потом появляясь и кашляя. Она выползла на лестницу, срывая с шеи драгоценное украшение с раздражением швыряя его в воду.

— Эх, как говорил мой папа… — произнесла она, высунув язык от усердия. — Давай, мой бриллиантик! Настоящий гном умеет орудовать топором!

Аня ударила с такой силой, что чуть не отлетела сама. А дверь открылась, а мы бросились вверх, закрывая ее и переглядываясь.

— Ничего себе, — выдохнула я, таща Аню за руку дальше и дальше. Здесь вода была по щиколотку, а ковровые дорожки синего цвета влажно хлюпали от каждого нашего шага. В коридоре валялся чей-то чемодан, раскрытый и выпотрошенный, а след из вещей тянулся дальше по коридору.

— Не поскользнись, — выдохнула я, сплевывая мокрые и соленые волосы.

Вот не могу понять, — нервно начала Аня, пока мне удалось пилкой открыть топорный замок, ведущий в соседний коридор. — Что ты в нем нашла? Он у тебя такой некрасивый! Я впервые, когда вас увидела, ужаснулась! Здесь все мужчины такие некрасивые! Мало того, что высокие, так еще и бороды нормальной нет!

Я застыла, глядя в ее честные и красивые глаза, пока она выжимала подол дорогого платья.

— А ты что нашла? — выдохнула я, пытаясь понять, какая это палуба и куда двигаться дальше. Послышался скрежет, а мы дружно сели в лужу, видя, как столик с цветами уезжает в конец коридора.

— Он похож на папу! — заметила Аня с гордостью, вставая и уверенно идя вперед. — Ты была когда-нибудь в Азерсайде? Нет? Ну, если будешь, то добро пожаловать к папе! Он правит всеми гномами Азерсайда! Он, конечно, не любит подсолнечников, но ради тебя сделает исключение. Мама тоже будет счастлива!

Она лепетала без умолку, рассказывая про какой-то Азерсайд, про маму, которая у нее Подсолнушка, про отца — Великого Мастера. Мы уже подбирались к верхней палубе, скользя по ступеням¸ а водя шла за нами по пятам. С юбки Ани стекала стекали водопады, а сама юбка шлепала по ногам. С меня сползали мокрые штаны пижамы, которые я постоянно подтягивала. Где-то в затопленных коридорах остался мой шлепанец, а второй уплывал в неведомую даль, где все уже было заполнено водой.

Мы ломились в очередные двери, которые как бы поддавались, и как бы нет.

— Как говорит моя мама: «Хреново дело!» — выдохнула Аня, пока я обалдевала с ее биографии.

Бросившись на дверь телами, мы сумели что-то сдвинуть, протискиваясь в щель и тут же сдвигая баррикаду из мебели обратно. Магический свет уютно освещал коридор, а в нем пока что было сухо. Никакого чувства трагедии не было. Оставшиеся на петлях аккуратные двери были прикрыты, и если бы не наклон судна, то я бы никогда не сказала, что этому кораблю остались считанные часы. Или минуты. Мысль о том, что остались минуты, заставила идти так быстро, как только можно.

Десятки мириадами звезд светлячков плавали в морской воде. Яна мгновение застыла, чувствуя, как подпевают изнасилованные одноименной песней нервные клетки. Мы вышли на палубу, глядя на столпотворение.

— Пошли вон, чернь! Ваша очередь эвакуации еще не подошла! — заорал какой-то офицер, пытаясь оттеснить нас обратно. Пока Аня разговаривала с ним, убеждая, что она — пассажирка первого класса, я молча опустила ему на голову стул.

— Быстрее, — торопила меня Аня, пока мы перешагивали через тело. Из карманов офицера высыпались драгоценности, разлетевшись по палубе. Едва не поскользнувшись на связке жемчуга, я бросилась вслед за Аней, которая кричала: «Альбрехт!». И тут я увидела знакомое лицо!

Демон стоял на какой-то возвышенности, а вокруг него толпился народ. Магический свет еще горел, словно в насмешку над теми, кто остался. А может, просто кто-то хотел согреть сердца тех, кому предстоит навсегда остаться на дне морском. Я чуть не разрыдалась.

— Еще вопросы есть? — послышался его насмешливый голос. — Молодой человек! Вы что-то хотели спросить? Что? Громче! Нет, акул здесь нет. Никто вас есть не будет… Точно-точно. Я проверял!

И он улыбнулся акульей улыбкой, а я бы не стала верить, глядя на пятна крови, на груди и подбородке. Я стиснула зубы, и стала пробиваться сквозь толпу в спасательный жилетах. Рядом с чудовищем краской было написано: «Спасение утопающих — дело рук, ног и криков „Помогите!“».

— Записывайте и закакивайте! Пункт десятый! — прокашлялось чудовище, а я подошла к слушателям лекции, вооруженных дверьми. — На двери могут поместиться двое! Двое! «Неумирайбля» и «Неумрубля». То, что любимые родственники о вас не самого лучшего мнения, еще не факт, что вы не утонете, так что плыть за дверью — не самый лучший вариант. Кстати, о любимых! «Я тебя люблю!» — не самый лучший способ согреть замерзающего в воде. И еще! Очень важная информация! Если ваш «неумирайбля» не подает признаки жизни. В скобках: перестал ругаться матом, не поддерживает беседу о погоде и больше не признается в любви, это не повод отцепить его от двери со слезами на глазах, глядя, как он исчезает в воде под грустную музыку. Есть вероятность, что он просто экономит силы, а тут вы решили, что вам нужно кого-то оплакивать всю жизнь! Постарайтесь подольше оставаться на корабле.

— Почему? — внезапно спросил мужской голос, пока я орудовала локтями.

— Прикольно же! — ответила зубастая улыбка, все еще не замечая меня. — Итак, я предлагаю вам пять позиций на двери. Женщина снизу, женщина сверху, женщина на боку и женщина смотрит в глазок на рыбок! Так что если в вашей двери есть глазок, то это превращается в интересное, а главное, познавательное путешествие, которое расширяет не только кругозор, но и словарный запас. Грести нужно от корабля, поскольку оттуда лучше видно, как он тонет! Все запомнили? И самое важное!

Палец с когтем предупредительно обвел всех присутствующих.

— Не уподобляйтесь тем идиотам, которым кто-то сказал, что там есть шлюпка! — улыбнулась зубастая улыбка, показывая на сотни людей, пробирающихся на самый верх, в панике расталкивающих друг друга.

— А! — задыхалась Аня. Ее глаза светились от счастья, когда она увидела знакомый бородатый силуэт с дверью. Она застыла, а потом заорала до хрипоты: «Любимый!!!», чтобы броситься и упасть на колени. Гном заметил ее и грузно бежал в ее сторону с удивленным лицом.

— Ты с ума сошла? — орал он, а по морщинистому лицу текли слезы. — Мой сапфирчик! Ты словно под солнцем перегрелась!

Они обнимались, а я искала глазами знакомый силуэт. Вот он!

— Пойдем, пожа-а-алуйста, — шептала Аня, сквозь глядя на мужа. — Пойдем… Ну чего ты…

— Я же посадил тебя в шлюпку… — вздыхал гном, гладя ее нежное личико большими грубыми руками. — Ты должна была быть в безопасности…

— Я просто без тебя не справлюсь, — на глазах Ани блестели слезы, а вода все подступала и подступала. — Я же даже сундук сама открыть не могу… Как я буду жить без тебя? У меня же все из рук валится, ты сам говорил… Я даже дверь сама не могу открыть… Я ничего без тебя не умею…

Я смотрела на нее, вспоминая решительный взгляд и ловкий удар топора, понимая, что окружи ее голодные акулы, то сочувствовать пришлось бы бедным рыбкам. Жаль, я так не умею! Дракона на лету остановить, в тонущую избу войти, а потом прижаться к прекрасному принцу, жалобно показывая сломанный ноготок.

— Я всегда думал о том, что ты вышла за меня потому, что так сказал твой отец… Я всегда думал, как ты можешь оставаться со мной, когда вокруг столько высоких мужчин? Я жалел, что женился на тебе, но не потому, что не люблю, а потому, что мы с тобой не пара, — шептал гном, а я видела, как трясутся его руки, держащие заплаканное лицо Ани. — Я что? Не вижу, какая ты красавица? И эти постоянные насмешки! Неужели я их не слышу? Каждый раз, когда мы куда-то приходим, тебя обвиняют в том, что ты … Даже взгляды смотрят на тебя с презрением… И теперь… Теперь я умру счастливым и несчастным…

Он обнимал ее и рыдал, как ребенок, а Аня гладила его голову, улыбаясь сквозь слезы.

— Ты всегда говорила, что любишь, но… я не верил… — шептал гном, а его обнимали тонкие, хрупкие ручки, которые десять минут назад одним ударом топора вынесли дверь. — Думал, что ты просто уважаешь… Но уважение… Уважение — это же не любовь? И теперь я знаю… Почему я счастлив только последние минуты жизни? О, камень, это ведь несправедливо!

Все это, конечно, хорошо, но…

— Оливьер! — заорала я, а демон резко обернулся, прервав лекцию. Я почувствовала, что проклятье шарика спало, а на мне появилось роскошное синее платье, подол которого уже намокал в воде… Прямо как на выпускном. Я, платье, закатанное под подмышки, все вокруг орут, а какая-то сволочь включила музыку из «Титаника».

— Как отличить акулу от дельфина? — спросил встревоженный голос, пока демон смотрел на меня, не веря своим глазам.

— По наличию ноги, — медленно ответил демон, не сводя с меня недоверчивого взгляда. — Если вы чувствуете легкий дискомфорт, то это акула!

Я бросилась к нему, но в последний момент отпрянула, видя зубастую улыбку.

— Ты что здесь делаешь? — заорал он на меня, а я смотрела на чудовище, не зная, что ответить. — Почему выпрыгнула из шлюпки! Я тебя сейчас пополам перекушу!

— Я… — по моим щекам текли слезы, а я не знала, что ответить, чувствуя, как намокает подол от прибывающей воды. — Я… Я вернулась… Просто вернулась… Просто решила вернуться…

Мой голос дрожал. Я видела, как чернота безбрежных вод поглощает огромное судно, которое казалось целым непотопляемым островом, слышала крики ужаса и отчаяния, и понимала, что любые слова будут звучать странно… Чудовище смотрело на меня с такой усыпляющей бдительность нежностью, что сердце дрогнуло. Он подошел ко мне, а его недоверчивая, дрожащая рука, ласкала воздух рядом с моим лицом, словно пытаясь меня погладить.

— За такое я сожру тебя и не поморщусь. Разорву на маленьких Наташ! Буду есть и плакать! — слышала я гневное, видя дрожащую руку, которая опускается, на мою грудь, так и не прикасаясь к ней. Лишь ветерок от каждого его движения заставлял чувствовать прикосновение… Мне казалось, что время остановилось, а я пыталась найти в глазах чудовища что-то важное для себя… Какие-то доказательства того, что могу доверять… Но не находила…

— Боюсь даже спросить, ты пришла ко мне? — спросил он, ища что-то в моих глазах, а потом глядя на браслет на моей руке. — Зачем?

На меня посмотрели в глаза, а рука, которая должна была прикоснуться к моей щеке, застыла в считанных миллиметрах от меня.

— Как зачем? — не выдержала я этого взгляда, понимая, что пора бежать. Вода прибывала, а нос уже почти полностью ушел под воду. — Я хочу приставать к людям со словами: «Это я — свидетель гибели „Магического титана“, авантюрист второго дня! Вы верите в совесть после крушения?».

— Это все, конечно, хорошо. Но у меня вопрос! А как узнать, что мы возле берега? — перебил нас какой-то мужик с железной дверью в руках. Он удостоился ласкового взгляда чудовища.

— Молодец! Какой серьезный подход к спасению! Главное, что прочная! Так держать! Вот! Берите пример с ответственного господина! Берем пример и освобождаем генофонд. Итак, я в вашем распоряжении, — демон плотоядно улыбнулся, пока гордый мужик в мокром фраке любовно наглаживал металлическую дверь. — Признак первый, что рядом земля! Вокруг вас много какул! Чем больше какул, тем ближе земля! Как только вы услышите: «Пахла-а-ава медовая! Чебуреки! Самса!» — вы спасены! Все поняли? Все, дружочек! Счастливого плаванья!

— Я все понял, — закивал ответственный мужик, пока я смотрела на его железную дверь, а демон очаровательно улыбался.

— Все, радость моя, не будем мешать естественному отбору! — закивало мне чудовище мне, пока я пыталась предупредить жертву собственных извилин, но он уже скрылся из виду.

— Уходите! — крикнул нам голос, похожий на Анин. Я увидела волну, но поздно. Отчаянно я бросилась бежать вверх, цепляясь руками за леер и подтягиваясь по нему. Огромная дверь уже легла на воду, а Аня вместе с гномом отгребали подальше, пока волна уносила их в сторону.

— Так! Слушай внимательно! — строго произнес гном, а девушка счастливо закивала. — Ты — Неумирайбля, я — Неумрубля… Это важно, мой сапфирчик!

Борода гнома скользила по воде, а он сосредоточенно сопел. Неожиданно мне в лицо ударила волна, но я удержалась, прижавшись к ограждению и вцепившись в него мокрыми пальцами.

Если ты действительно вернулась за мной — снимай браслет! — послышался голос чудовища позади меня, пока я вжималась изо всех сил, пытаясь перехватиться поудобней.

— Давай поговорим об этом попозже, — простонала я, выбираясь на сухой участок и видя, что дальше не пробиться. Едва уцепившись за какую-то оградку, я поймала спиной волну, окатившую меня с ног до головы.

— Пока ты не снимешь браслет, мы останемся на корабле! — послышался голос за спиной. — Это мой ультиматум! Так что лучше снимай его сразу!

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — сплюнула я морскую горькую воду, кашляя и пытаясь отдышаться.

— Я бы рад тебя поставить сразу в десяток неловких положений, периодически чередуя их, — послышался голос за спиной, а меня снова обдало водой. — Ты вынуждаешь меня, радость моя. Снимай, пока не поздно…

Мысль о том, что на моей могилке будет надпись: «Здесь покоится то, что осталось от наивной Наташи. Спи спокойно, доверчивая девушка!», заставила меня напрячься.

— Так у меня хоть есть малюсенький шанс на спасенье, — я пыталась взобраться по мокрым доскам.

Из дверей трюма уже выливалась вода, а я снова бросила напряженный взгляд на толпу, которая отчаянно пыталась спастись, карабкаясь вверх, цепляясь друг за друга и за ограждения. Корабль наклонялся все сильнее, а люди скатывались вниз.

— Плохо! Ползите обратно! Еще дубль! Только орите громче! — послышался насмешливый голос демона, а я чуть упала в воду, поскользнувшись на мокрых ступенях. — Так, на чем мы остановились? На браслете!

— Послушай, — выдохнула я, цепляясь за жизнь и стены. — Я бы рада снять его, но мне нужны гарантии… Я должна быть уверенной, что ты не причинишь мне зла!

— Какие гарантии тебе нужны? — услышала я и нервно обернулась и тут же успокоилась, видя, что чудовище не отстает. Это хорошо!

— Железные¸- отозвалась я, видя что единственный путь наверх — через коридор трюма. По коридорам воды было уже по колено. Я пыталась уцепиться мокрой рукой за стену, ускоряя шаг и переживая, глядя на уровень воды. Корабль накренился, а мне приходилось с неимоверными усилиями идти против потока воды, выливающейся в распахнутые двери. Внезапно я поскользнулась и упала, чувствуя, как меня уносит обратно в самое начало коридора.

— Сними браслет! — послышался голос чудовища, а я отчаянно пыталась влажными руками уцепиться за мокрые стены.

Внезапно на меня упало что-то темное, а резкий рывок вытащил меня из воды. Я была закутана в мокрое одеяло и сидела на руках.

— Ты Рыбы по гороскопу? — с интересом спросило чудовище, оторвав меня от ужасающих мыслей о том, что чуть не погибла.

— Нет, а что? — выдохнула я, выглядывая из своего конвертика.

— Значит, не бревно в постели, — послышался довольный голос, а я пыталась выбраться из мокрого кокона.

— А может, я говно по жизни? — усмехнулась я, сквозь отчаянный страх, который парализовал волю. Слышались приглушенные крики, от которых становилось не по себе.

— Сейчас самое время поиграть в спасателей! — усмехнулось чудовище, пока я собиралась с духом и старалась не слышать визг тех, у кого мало шансов.

— В кого? — выдохнула я, пытаясь выбраться.

Мне было плохо видно из-за одеяла, но я чувствовала, как меня несут по коридору, открывая мною двери.

— А теперь хором! Ванс… Мор… Ю … Опен зе дор! — слышался смеющийся голос, когда дверь рывком распахнулась, выпуская воду.

Коридоры казались бесконечными, и каждый раз, когда мы подбирались к двери, я мрачно закатывала глаза.

— Ю о-о-опен за дор! — пело чудовище, открывая мною двери.

— Вижу, что ты готовился, — усмехнулась я, пытаясь слезть на неровный пол, ерзая на чужих руках.

— Такие гарантии подойдут? — послышался голос над ухом. Перед нами была еще одна дверь, которая вела на капитанский мостик. — Ну, а теперь хором! Ванс… Мор…

Меня спустили на пол, а я едва удержала юбку и равновесие, глядя на штурвал и магические печати. Мимо меня пролетели, ударяясь в стекла методички «Как спастись от айсберга».

— Пришли, — радостно объявило чудовище, испытывая мои нервы на прочность. — Слышишь? Ты слышишь эти звуки? Кому-то срочно нужна помощь!

— Эй! Здесь кто-нибудь есть? — сплюнула я горькие волосы. — Эй! Отзовись!

Никто не ответил, а я уже ничему не удивляясь, бросилась осматривать мостик.

— Эй! Ты где! — отчаянно кричала я, переворачивая то, что еще не перевернуто. Какие-то судовые журналы падали на мокрый пол, записи, обрывки бумаг с какими-то координатами и даже капитанская трубка из красного дерева. Чернильница разлилась по столу, заливая документы и капая на пол.

— Прислушайся, — встревоженно произнесло чудовище, пока я обыскивала кабинет. — Ближе подойди!

Я подошла так близко, как только позволял браслет, навострив уши.

— Слышишь? Слышишь, как во мне просыпается совесть, — очаровательно усмехнулось чудовище, а я заметила кровавые пятна на его белой сорочки в виде слюнявчика. — Могу оставить ее тебе в залог. Такие гарантии тебя устроят?

Чудовище крутануло магический круг штурвала, а потом положило руку на какую-то печать. В этот момент люди заорали, а свет везде погас.

— Уходя, проверьте воду и выключите свет! Так учила мама! — усмехнулось чудовище, пока я смотрела на него. Получался замкнутый круг. Чтобы получить убедительные гарантии, нужно снять браслет. Но снимать браслет нельзя! — Достаточно? Я только что выключил двигатели, которые вращают лопасти. По крайней мере, я дал людям шанс. Это считается гарантией?

Мощный удар волны о стекла, заставил меня зажмуриться. Мне казалось, что они вот-вот вылетят, но они выстояли. На одном стекла пошла трещина.

— Нет, — выдохнула я, глядя на него с мольбой. — Как тебе объяснить…

Я пыталась найти слова, но не могла, видя, как демон склонился над столом.

— Ты думай, думай… Я пока тут напишу отзыв. Дорогая компания «Мэджик стар лайн»! — слышала я, глядя на прыгающие буквы в судовом журнале. Чудовище с улыбкой обмакивало в стекающие по столу чернила причудливое перо. — Вино на борту было в рифму, сервис отвратительный, невнимательный экипаж. Единственная уборка моего номера состоялась при затоплении! Меня возмущает тот факт, что девушкам выдали спасательные жилеты вместо купальников.

— Ты что? Жалобу строчишь? — ужаснулась я, глядя на прыгающий почерк.

— Кто-то же должен это сделать? — улыбнулось чудовище, испытывая мои нервы. — Так мало девушек в купальниках, так много криков и воплей. Итак, вернемся к браслету…

Он улыбнулся, приближаясь ко мне.

— Я же сказал, что люблю тебя, — улыбнулось чудовище. — Неужели этого недостаточно?

— Скольким девушкам ты уже это говорил. И где они теперь? — ответила я, а душа умоляла поверить.

— То есть, ты мне не веришь? — с досадой произнесло чудовище, выдыхая и глядя на меня. Его рука прошлась рядом с моим лицом, словно гладя мою щеку.

— Мне сложно поверить, — я безотрывно следила за его рукой. — Представь себя на моем месте! Ты стоишь перед чудовищем, которое сожрало на твоей памяти несколько человек! А сейчас оно протягивает тебе руку…

Я запнулась, глядя на протянутую мне ладонь.

— И предлагает поверить ему, — закончила я, нервно выдыхая.

— Значит, чудовище? — уголок губ чудовища дрогнул.

— Я не знаю никого, кто хоть раз поверил чудовищу и может об этом рассказать, — ответила я, чувствуя, как нервно перебираю бусины.

— Моя мама, например, — на меня смотрели внимательно.

— И как? — спросила я, чувствуя, как браслет проворачивается на запястье.

— Перед тобой результат, — усмехнулось чудовище, разводя руками.

— Зачем ты их убивал? — прошептала я, слыша хруст стекла под натиском волн. — Зачем ты вынуждал их снять браслет, чтобы убить?

— Знаешь, то, что нравится мне днем никогда не нравится мне ночью. И наоборот. Браслет означает, что у меня есть только один выбор — смириться с собственным выбором, как бы странно это не звучало. А я не хочу мириться, — произнесло чудовище, пока вода стекала по стеклу, а со стола стали падать предметы, укатываясь в угол комнаты. — Я тоже хочу любить, а не молча мириться с чужим выбором!

— А я уже надеялась на проклятье, — вздохнула я, обдумывая его слова и перебирая нервной рукой бусины.

— Ты считаешь, что твои глаза — это проклятье? Форма твоих губ — это проклятье? Твой цвет волосы — тоже проклятье? — в стену полетел бортовой журнал. — Знаешь, почему я убивал их? Потому что все они считали меня проклятым. И мечтали расколдовать… А здесь нечего расколдовывать! Я — то, что я есть! Я — такой, какой есть! Либо ты можешь смириться с этим, либо нет!

Я молчала, глядя в его карие глаза и пыталась в них найти в них ответ.

— Знаешь, либо ты любишь целиком и полностью, принимая как достоинства, так и недостатки. Либо никак, — произнесло чудовище. — Не существует любви по расписанию «днем люблю, а ночью нет»! Пока ты успешный, я люблю тебя, а когда ты все потерял, уже нет! «Полулюбви» не существует!

— Сказал тот, кто недавно кого-то съел, — ответила я, глядя на следы крови на одежде.

— А, это еще одна причина, чтобы снять этот проклятый браслет. Я уже, как говорит папа маме, «покушал», — усмехнулось чудовище.

Внезапно на нас полетели стекла вперемешку с водой, а я сжалась, прячась за сейф. Схватив увесистый том «Пособие для чайников, лоханок и прочих плавсредств малого водоизмещения», я разбила дальнее стекло, пытаясь выбраться наружу. Вода стекала по полу, унося осколки. Я лезла в окно, чувствуя, как в внутри гулко отзывается перепуганное сердце. В последний раз, когда я плыла по щиколотку в воде, соседи сверху получили звиздюля!

— Помогите! — кричал хриплый голос, пока мы пробирались все выше и выше. На мгновенье я обернулась, с ужасом видя, что половина корабля уже находится под водой.

— Красиво, не так ли? — послышался голос чудовища, а я отчаянно цеплялась мокрыми руками за стену, соскальзывая вниз. Впереди меня так же отчаянно карабкалась та самая мадам, решившая ввести меня в высший свет.

— Девушка, возьмите спасательный жилет! — послышался крик мне в ухо, а я выхватила из рук офицера сразу два. Один я натянула на себя, а второй бросила чудовищу. Корабль хрустел, а я тряслась, повиснув на самой высокой точке и стараясь надышаться перед самым последним рывком. Схема проверенная! Потом нужно будет отплывать как можно дальше! Только бы получилось! Главное, чтобы мы вдвоем выжили, а там разберемся и с браслетом, и с «полулюбовью».

— Кошмар! — простучала зубами я, твердо решив, что мои внутренние органы обязаны пережить эту жуткую ночь в полном составе. «Не в полном!» — вздохнули нервы, поднимая заплаканные лица и показывая траурные повязки. «Пусть „Магический Титан“ будет пухом нашим павшим собратьям!» — воскликнула какая-то очень нервная клетка, пока я сглатывала, пытаясь надышаться перед неизбежным.

Мне казалось, что я слишком устала, чтобы еще пытаться отплыть от корабля, дабы он не затянул меня вместе с собой. Мне казалось, что у меня отпадут уставшие руки и ноги… А то, что я сейчас дышу глубоко, кашляя при каждом вздохе, — просто для успокоения совести!

— Дорогие друзья, — послышался голос демона, а я подняла на него глаза. — Я, как сожравший представителя «Мэджик стар лайн», имею право говорить от его лица и прочих внутренних органов. Конкурс «Мокрые маечки и штанишки тех, кто продал душу аду за благополучие, деньги и власть» завершен! Я прямо не знаю, кого назвать победителем. Все участники очень старались, так что победила дружба!

Послышался душераздирающий визг, а я зажмурилась, стиснув зубы. Корабль погружался в пучину, а я задышала, как насос, боясь пропустить тот момент, когда нужно отцеплять руки. Я с тревогой смотрел на чудовище и капли воды, застывшие на браслете. Я почти справилась! Я почти смогла!

Я чувствовала, как соскальзываю, цепляясь изо всех сил. Корабль уходил под воду с такой скоростью, что мне стало жутко.

— Хватит надо мной издеваться! — послышался голос чудовища, пока я судорожно пыталась влезть в дырку ограждения. — Снимай! Быстро! Ты не выплывешь!

— Да ладно, — дрожащими губами усмехнулась я, понимая, что он прав. — У меня разряд по плаванью! Я даже победила в конкурсе «Муму года».

— Снимай браслет, я обещаю, что не причиню тебе зла, — слышала я, трясясь от ужаса. — Наташа, ты слышишь меня! Я никогда никого не просил! Пожалуйста… Мне этого будет достаточно… Можешь ничего не объяснять… Я не хочу …

Я застыла, глядя на то, как вода уже смывает все с палубы… До нее оставалось метров двадцать.

— …тебя потерять, — послышался голос, а рука попыталась схватить меня. Я видела лицо, искаженное болью, но застыла, словно прибитая пустой подушкой. Слишком поздно… Слишком поздно…

— Выживи, — прошептала я, судорожно хватая воздух перед погружением.

В одно мгновенье все вокруг наполнилось водой. Вода была везде… А крики превратились в низкий гул. Неведомая сила тащила меня вниз, пока я видела таких же несчастных… Закрыв глаза, я карабкалась наверх, помогая себе руками и ногами… Мне казалось, что свет так далек, что я не доплыву…

«Не сдавайся!» — умоляла я себя, чувствуя, как силы, которые я слегка переоценила, покидают меня. Спасательный жилет помогал мне изо всех сил, а мне уже начало не хватать воздуха. Пуская пузыри, я отчаянно срывала с себя браслет, понимая, что все поменялось в один жуткий миг, в одно страшное мгновенье. Я привыкла надеяться только на себя. Я уже привыкла, что мужик сегодня есть, а завтра нет. Я цеплялась за жизнь, отчаянно пытаясь снять браслет… Алые бусины уходили на дно, а я смотрела на них, выбиваясь из сил. В какой-то момент, я почувствовала, что это конец… Пузыри воздуха уходили вверх, пока жилет медленно тащил меня вслед за ними… Слишком медленно…

Глава двадцать первая. Задушу за душу

Сверкающая звездочка маячила перед глазами, пока я упорно приближалась к живительному глотку воздуха. Я увидела тень, которая закрывает тот тусклый свет. Моя рука напоследок потянулась вверх, и наступила темнота…

В какой-то момент я поняла, что дышу, а вода выходит из меня судорожным кашлем…

— Тише-тише, — слышала я шепот, панически сжимаясь. — Тише…

Мои руки дрожали и казались слабыми, пока я дрожащими пальцами чувствовала, как впиваюсь в кого-то…

— Все-все-все. Ты молодец. Ты продержалась, сколько могла, — слышался голос, а я не могла поверить, чувствуя, как горячие слезы текли по моему лицу. — Ты все правильно сделала…

Мое сердце не верило, пока я чувствовала прикосновение холодных и мокрых губ к своим дрожащим и мокрым губам. Я почти не почувствовала вкус соленого и холодного поцелуя. Это не сон?

Я не могла понять, что происходит. Меня трясло, а я плакала, уткнувшись в чужую мокрую и окровавленную грудь. Мои ноги кое-как работали в воде, пока я бессильно висела и плакала.

— Прекращай, — усмехнулось чудовище, обнимая меня изо всех сил и прижимая мою голову к своей груди. — А то мою рубашку намочишь… Как я мечтал это сделать… Ты — моя… Просто моя… Я могу обнять тебя… Поцеловать…

Я захлебывалась слезами, обнимая его и осознавая, что если бы не жилеты, то мы бы уже давно утонули вместе с кораблем. Такие же несчастные барахтались рядом, но мне было все равно.

— Под толщей воды лежит огромный памятник тщеславию и жадности, — прошептала я, только сейчас представляя масштабы трагедии.

— Согласен, радость моя… Я сразу тебе сказал, что браслет тебе не идет, — услышала я, все еще не веря.

«Здравствуйте, вас приветствует компания „Мэджик стар лайн“, — послышался приятный женский голос, а я лихорадочно завертелась, придерживаемая чужой рукой. — Мы сообщаем вам, что только что истек гарантийный срок эксплуатации спасательного жилета! По всем вопросам обращаться в главный офис компании…»

«…обращаться в главный офис компании!» — послышался тот же голос со всех сторон, но уже в разнобой. — «Мэджик… Мэджик… Стар … стар… лайн». Голос многократным эхом распространялся над морем, пока все, кто еще держался на плаву застыли.

— Это что еще з-з-за… начала я, а меня резко поцеловали, заставив замереть.

«…который находится по адресу. Гну-Орк сити, Эльф-стрит, здание шесть, корпус „Бэ“…»

— Отлично, я запомнил, — прошептало чудовище, отрываясь от меня и улыбаясь так, что где-то по указанному адресу должна быть объявлена срочная эвакуация.

— Я тону! — послышался голос. — Помогите! Кто-нибудь!

«Все жалобы и предложения принимаются по тому же адресу! — многократным эхом разнеслось по округе. — Спасибо, что выбрали нашу продукцию! Мы ценим ваше доверие к нашей марке! Двести лет безупречной работы! Двести лет без единой жалобы!».

— Твою мать! — выдохнула я, слыша, как крики «Помогите!» стали доноситься со всех сторон. «Пшшшшшш!» — выдали сразу десятки жилетов, а я почувствовала, как нас стало тянуть на дно.

Я стала барахтаться, а меня держали на плаву.

— Не паникуй, радость моя, — успокаивали меня, как вдруг рядом с нами показалась жуткая физиономия. Я сначала не поняла, а потом увидела всплывающее бревно.

— Буратино! — задохнулась я, пытаясь поймать его и схватиться. Наконец-то нам удалось это сделать, а мы выдохнули. — Буратиночка, миленький… Это… Это ты мне его подарил… Представляешь? Это же он! Родненький… Дорогой ты мой…

Я прижалась щекой к мокрому дереву, вспоминая, с какой яростью пыталась его продать… А если бы не продала? Что тогда? Он бы никогда не очутился в этом мире в частной коллекции… И никогда бы не поднялся со дна…

Я гладила дерево, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— Представляешь? — я с надеждой посмотрела в бледное лицо и на мокрые волосы. — Это же он… Мой буратино… Если спасемся, то… т-т-то можно я его заберу! Пожалуйста…

— Если спасемся, то я знаю, куда буду ходить обедать, — усмехнулось чудовище, а видела, как посинели его губы. Я забыла… Совсем забыла, что он сейчас ничем не отличается от человека…

Чудовище задумчиво цыкнуло острым зубом.

Ну, почти ничем…

— Слушай, — прошептала я, глядя на кровавые пятна на белой рубашке. — А он вкусный был, да? Этот представитель компании?

— Радость моя, я подумал, что тебя лучше не пугать такими подробностями, — меня поцеловали в лоб. — Я постараюсь делать это в твое отсутствие…

— Не-е-ет! Я жажду кровавых подробностей! Не стесняйся! — потребовала я, чувствуя, что вода становится холоднее, а ноги сводит судорогой. В-в-все, как есть… С криками, визгами… Можно без цензуры…

— Может, не стоит, — усмехнулось чудовище, прикасаясь ко мне холодной и мокрой рукой.

— Они ведь будут искать выживших? — с надеждой прошептала я, прижавшись щекой к его руке. Как холодно… Бррр!

И вдруг я замерла.

— Смотри! — хрипло прокричала я, видя огромную глыбу льда. — Айсберг! А что если попробовать взобраться на него!

Я чувствовала прилив сил, а мы плыли в сторону глыбы льда. Карабкаясь на площадку, я чувствовала, как холод пробирает до кости… Намокшее платье тянуло вниз, а меня дернули наверх.

— Буратино! — хрипло заорала я, пытаясь ухватить бревно. Кашляя и чувствуя, как ноги еще рефлекторно дергаются, я лежала на льду, глотая морской ветер. Меня попытались поднять, пошатываясь от усталости.

— Не-а, — лениво прошептала я, чувствуя твердый древний лед.

— У меня есть для тебя подарок, — послышался голос, пока мы сидели и пытались согреться. Я положила голову на чужое плечо, глядя на горизонт и чувствуя, как щиплет глаза от морской соли.

Рука разжалась передо мной, а я смотрела на странную штуку, похожую на … зажигалку.

— Спасибо, — прошептала я, сжав чужие пальцы и устраиваясь поудобней на плече.

— Зажигалка с адским пламенем есть, дрова есть… — перечисляло чудовище, пока я мычала и соглашалась. — Есть даже запас пищи…

Я открыла глаза, глядя на него с возмущением.

— Будешь спать — откушу кусочек! Ам! — рассмеялись мне в ухо, пока я с удивлением смотрела, как вспыхивает мокрое дерево. Я тянула руки к жаркому пламени, удивляясь, как такое вообще возможно.

— Тепло? — послышался сладкий голос на ухо, а мое лицо осторожно повернули к себе, проводя рукой по моей щеке. Я чувствовала прикосновение губ к своим губам и руку, скользящую по моему мокрому платью… — Не спи… А то кусну по дружески за попу! Или за что-нибудь еще аппетитное…

— Так, я не сплю! — возмутилась я, глядя на трогательный взгляд и зубы, которые впились в корсет.

— Я больше не буду… Я просто поцелую в знак раскаяния, — послышался голос, а по мне скользили руки, согревая и заставляя задыхаться. Ничего себе, какое тут раскаяние! Вот конкретно сейчас мне было все равно, придет за нами совестливая шлюпка или нет.

— Ты доигралась, — прошептало на ухо чудовище, а я уже и сама это поняла, как только почувствовала поцелуи на своей груди. — Теперь я буду постоянно прикасаться к тебе… И попробуй только отвертеться… Я обижусь и укушу тебя… А потом буду долго и нежно раскаиваться… Прямо, как сейчас…

В какой-то момент, я поняла, что мне уже совсем не холодно, а, скорее, наоборот…

— Что такое? Почему мы дрожим? — слышала я издевательский шепот, пока по моей обнаженной спине скользила рука. — Бедненькая… Тише… Не надо так дрожать…

— Я не от холода, — выдохнула я, чувствуя, как меня согревают свои теплом. Моя душа светилась маленькой звездочкой, а я взяла ее в руку. Мне казалось, что так теплее. Холод медленно и настойчиво брал свое. И даже высохшее платье уже не согревает…

— Ты как? — шепотом спросила я, потершись щекой о чужую щеку.

— Тебя грею, — послышался голос, а я поняла, что миру на нас плевать. Море плескалось, а я из последних сил тормошила чудовище, а он тормошил меня.

— Никогда не думал, что умру, как человек… — послышался тихий голос, а у меня задрожали губы. Я согревала дыханием его руки, понимая, что еще немного и согревать будет нечем. Сердце разрывалось на части, когда я понимала, что никто за нами не приплывет. Костер тлел, протопив во льду приличную дырку, и почти не давал тепла…

Я с силой сжала чужую руку с когтями, которая однажды ущипнула меня за попу, снова пытаясь согреть ее дыханием.

— Не спи, — прошептала я, чувствуя, с каким трудом мне дается каждое слово. Я думала, что к холоду можно привыкнуть, но нет… Ночь рассыпалась над нами звездами, а я смотрела на каждую из них, мысленно загадывая одно и то же желание, в надежде, что какая-нибудь из них сорвется с небосклона и упадет в холодное море. Но чужие звезды умирать не хотели, а я чувствовала, как меня пытаются согреть, уткнувшись мне в макушку. Сердце с замиранием следило за дыханием, прислушиваясь и вздрагивая, если в загаданный момент не услышала вдоха или выдоха.

— Я у родителей давно не был, — послышался голос. — Видимо, они по мне сильно соскучились… Мама, скажи папе, чтобы он не протягивал лапы. А то, смотрю…

Мои руки растирали, а чувствовала лишь призрак тепла.

— … ему не терпится познакомиться с Наташей, — послышался вздох, а я отчаянно дышала на когтистые руки.

— Как же так получилось? Есть ты, и есть ты? — спросила я, понимая, что пока слышу его голос, мне спокойней.

— А почему у тебя русые волосы и серые глаза? Почему у тебя на правой щеке ямочка, когда ты улыбаешься, а на левой нет? — слышала я тихий голос. Говори, говори… Только не замолкай! Прошу тебя! И я буду говорить…

— Не знаю, — пожала плечами я, чувствуя, как слезы отчаяния текут, когда я всматриваюсь в горизонт. — Никогда об этом не задумывалась…

— Я тоже не задумывался, — прошелестел голос, успокаивая мое сердце. — Единственное, что я подозреваю, что рога у меня от того, что мама в папином замке съела почти весь алебастр…

— Да ты что! — улыбнулась я, чувствуя, как немеют губы и руки. Говори, не молчи! Я умоляю! — Прямо таки весь?

Пауза была слишком долгой, сердце предательски екнуло, а я из последних сил сжала чужие руки.

— Ты что-то спросила? — послышался голос, а я опустила голову, перебирая холодные пальцы. — Папа называет маму «душа моя»…

Душа моя… Душа. Моя… Моя душа. Я застыла, поймав себя на странной мысли. Я что-то спросила, думая о своем… Потом задала какой-то бессмысленный вопрос, а потом очнулась, понимая, что мне не ответили.

— Эй! — задергалась я, слезая с колен и тряся его. — Так, не вздумай! Слышишь! Черт, черт, черт!

Я чувствовала, как холодная рука прикасается к моей щеке, вытирая слезу.

— Попробуй только! — прошептала я, задыхаясь от ужаса и паники. Душа моя… У меня же есть душа! У него нет, а у меня есть! Как я раньше не додумалась! Только бы получилось! Только бы получилось! И тогда в аду отогреемся! Однажды я сказала, что отдам ее любимому… А сейчас отдаю за любимого!

— Я… — прокашлялась я, обнимая дважды любимого и прижимая его голову к груди. — Я душу дьяволу продам… Немедленно! Без отсрочки! За то, чтобы … чтобы мы спаслись и все пассажиры… А еще Аня и ее… как его там… Ну вы поняли… Просто забыла…

Тишина отозвалась ветром, а я смотрела на сверкающую сквозь слезы звездочку. Неужели она ничего не стоит? Совсем ничего? Неужели она бесценна только для меня?

Я чувствовала, как по щекам градом катятся слезы, а я задыхаюсь от отчаяния! Страшнее, чем продать душу только осознание, что она никому и даром не нужна!

— Эй! Я продаю душу! — закашлялась я, сжимая и пытаясь хоть чуточку согреть любимого. Черт с ней, с душой! Жила я без нее, и ничего! Ложку мимо рта не заносила… — Может, я назначила слишком высокую цену? Как там говорилось? Демоны стали ленивы. Они забирают души только у тех, кто и сам бы мог исполнить свое желание!

— Хорошо, — я прижала к себе голову любимого, нервно покачиваясь. — Хорошо… Ладно, я продаю душу, чтобы спаслись только мы…

Сердце дрогнуло, когда я вспомнила про еще одну пару, о которой не знала ничего. Надеюсь, что с ними все в порядке… Очень надеюсь…

И опять тишина. Звезды расплывались в слезах, когда я понимала, что и эта цена, видимо, слишком высока.

— Прости меня, — прошептала я, обняв любимого так, как не обнимала никогда. — Прости меня…

Горло сжал ком, а я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. «Ты хоть понимаешь, что ты делаешь!» — пронеслось в голове. «Понимаю!» — обреченно согласилась я, целуя любимого в макушку.

— Я, — прокашлялась я, чувствуя, что каждое слово дается мне с трудом и назад, если что, пути не будет. — Я душу дьяволу продам, лишь бы спасти любимого… Только его!

На глазах выступили слезы, а я опустила голову, едва слышно произнося: «Меня спасать не надо…».

И снова тишина, заставившая меня разрыдаться, как маленькая девочка.

— Я согласна отработать… Я готова пилить когти всем демонам ада… — задыхалась я, ища, что еще можно предложить. — Акрил… Гель… Шеллак…

— Так! Кто тут говорил про коготь? — послышался знакомый голос, а я вскочила, бережно опуская голову любимого. Сердце вздрагивало от радости, а душа светилась в кулаке.

— Мне как раз на коррекцию пора, — послышался жуткий голос, а я увидела знакомый силуэт Вовала. — А то сходил к одной на коррекцию! Хрень теперь, а не коготь! Глянь!

Я смотрела на огромную лапищу, видя корявую работу, выполненную, видимо, дрожащими руками.

— Половина уже отпала! — жаловался Вовал, тыкая мне в лицо своим многострадальным когтем. — Тут еще блестюлька была… Тоже отвалилась!

— Она тебе что? Поверх акрила гелем? — обалдела я, глядя на уродство.

— Так, давай договоримся! Душу, конечно, я заберу. Правила есть правила. Теперь уже окончательно, — сопел Вовал, пока я кивала, соглашаясь. — Но коготь сделаешь, да? Могу дать отсрочку… Ну, месяц… Не больше!

— Сделаю, — задыхалась я, чуть ли не расцеловывая жуткую морду, но вовремя вспоминая, что он женат. — Конечно-конечно! Только спаси… Прошу тебя…

— Так, где любимый? Кого спасаем? — спросил Вовал, довольно сопя. Я схватила его за лапу, подтаскивая и показывая на тело и рассказывая про то, что лишили магической силы и про крушение…

— Вовал! Ты чего? — спросила я, глядя как демон седеет на глазах. — Все плохо? Поздно? Не молчи…

— Все очень и очень плохо, — выдохнул Вовал, медленно оседая и хватаясь за сердце. — Погоди. Сейчас отойду… А то мне что-то нехорошо… Ой-е-ей… Я еще так молод… Простите… Я … это… Как-то не ожидал…

— Ну да, — возмутилась я, обнимая и пытаясь отогреть холодные руки. — Тоже демон!

— Ох, мама моя пушистая, — выдохнул Вовал. — Повелся на бесплатную коррекцию!

— Что-то не так? — встревожилась я, видя, как демон смотрит на нас.

— Да нет, — потряс головой Вовал. — Хорошо, контракт есть контракт… Сейчас все сделаю…

— Только при одном условии, — прошептала я, глядя в квадратные глаза Вовала. — Ты мне дашь с ним попрощаться… Договорились?

Я сняла цепочку, вкладывая ее лапу демона, который смотрел на звездочку, а потом на меня.

— Прощай, — прошептала я, потершись носом о чужую щеку и улыбаясь сквозь слезы. — Я ни о чем не жалею… Помни, я ни о чем не жалею… И никогда не пожалею… Честно-честно… Обещаю… Я… Я люблю вас…

По моей щеке скатилась слеза, а прикоснулась губами к чужим губам, пытаясь сдержаться и не зарыдать.

Демоны исчезли, а я сидела, чувствуя, как плачу и смеюсь одновременно. Хоть для чего-то моя душа сгодилась!

— Я действительно, — прошептала я в лодочку рук. — Ни о чем не жалею… Ни капельки! Знаешь, если ты меня слышишь, я всегда мечтала вот так сидеть и смотреть на море… Мне совсем не страшно…

Я сжала кулаки, улыбаясь сквозь слезы и кусая губы.

— Наверное, где-то моя душа радуется, — прошептала я, глядя на чистый горизонт и на волны. — Все-таки она чего стоит… Хотя, для меня она бесценна…

Внезапно меня дернули, а я почувствовала, как меня несет сквозь адское пламя.

— Погодите! — задыхалась я, пытаясь поймать рукой ускользающее море. — У меня же отсрочка!

Я почувствовала, как ноги опускаются на жаркий пол.

— У-у-у! — выдохнула я, глядя на Лупа, который суетился, скача вокруг мрачных демонов, окруживших меня. — Тепло! Наконец-то!

— Я… Я ничего не знал! — задыхался Луп, тряся головой. — Я вообще был не в курсе, что так случится… Если бы я знал, то сказал бы! Непременно! Я ничего не скрывал! Тем более, от…

— Во дворец, — мрачно скомандовал огромный, волосатый демон, пока я затравленно осматривалась по сторонам.

— У меня есть отсрочка! — спорила я, чувствуя, как меня куда-то тащат. — Месяц! По контракту! Пустите!

— Никакой отсрочки! Приказ Мессера. За ваше преступление вам не полагается отсрочка! — рявкнули мне в ухо.

Я сопротивлялась, как могла, но меня упорно куда-то тащили. Черные врата открылись, а меня сгрузили в огромном мрачном дворце. Я посмотрела на демонов с некоторым разочарованием. Этот невкусный… Тьфу! А тот явно — женщина, поскольку нога до сил пор побаливает, а эффекта никакого!

— Вот, — протянули мне бумагу, пока я стояла, пытаясь отдышаться. Это что? Ответ? На мой запрос? Так… Наталья… Серия номер паспорта… Понятно… Так, что тут дальше… Ага! «Вы заключили договор о продаже души с демоном десять лет назад семнадцатого октября в устной форме. По условиям договора, ад обязуется дать вам любовь, о которой вы просили. В связи с частичным невыполнением условий договора со стороны ада по истечению десяти лет, ваша душа не перешла в собственность ада…» Отлично! Зашибись! «В порядке исключения, вам дано было право самовыкупа души. В процессе поиска работы на вас поступили многочисленные жалобы работодателей, в связи с чем дело о вашей душе было взято под контроль. На данный момент условия договора со стороны ада были выполнены в полном объеме…»

Что? Я зажала рот рукой, чувствуя, как мне становится не по себе.

— В связи с этим, ваша апелляция отклонена, — прочитала я, стиснув зубы. — Так же в свете последних событий, вы обвиняетесь в том, что продали свою душу повторно, вступили в отношения с демоном, потребовали незаконную отсрочки, сидели … на холодном? Что?!!

Я на всякий случай моргнула, перечитывая список моих преступлений.

— В качестве меры пресечения и наказания, — прочитала я, глядя на красивые готические буквы. — Вам избрана высшая мера… Выходи за меня замуж. Мессер ада, Оливьер…

В самом низу документа стояли две подписи. Аккуратная и четкая и размашистая — неразборчивая.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — послышался голос, а я обернулась, видя знакомую улыбку и руки, расставленные для объятий. В одной руке сверкнула маленькая звездочка на цепочке. Она светилась так ярко, что мне пришлось щуриться.

— Не подскажешь мне, как … кхе-кхе… юрист, — прошептала я, видя, как дрожит в моей руке бумажка, а по щекам текут слезы. — Сколько дают за покушение на власть? А то в свете последних событий, очень хочется… Не представляешь, как!

Эпилог

— Итак, — улыбнулось чудовище, а я смотрела на гору подарков. — С чего начнем?

Я до сих пор помню, как на закате произнесла «Да», один раз, чувствуя нежный поцелуй на губах и обручальное кольцо, которое надевали мне на правую руку. «Согласны?» —   послышалось второй раз, а я вздохнула и с улыбкой ответила «Да!», чувствуя, как мне на левую руку надели второе кольцо.

— Как ты думаешь, радость моя? Что это? — передо мной потрясли коробочкой.

— Эм… Даже не знаю… Тостер? — предположила я, глядя на летящую в разные стороны оберточную бумагу.

— Не угадала, радость моя! Это тебе… От Анны и Альбрехта! — послышался голос.

Я заерзала на коленях, сгорая от любопытства.

— Я просила не дарить ничего такого… Просто открытку! — улыбнулась я, а мне вручили огромную золотую пластину, инкрустированную бриллиантами. «С днем свадьбы!» — прочитала я вензеля, глядя на ажурные узоры и двух голубей из драгоценностей.

— Держи свою просто открытку, — усмехнулось рогатое чудовище. — Так, а это что у нас? Хм… Есть предположения?

— Даже не знаю, — я оценивающе посмотрела на красивую коробку. — Может, комплект постельного белья?

— Почти угадала! — обрадовалось чудовище, извлекая из коробки ключи. — Ключ от номера, который мы вам предоставляем в вечное пользование в качестве наших глубочайших извинений в мотеле «У погибшего оптимиста»!

— Отличный маркетинг! — возмутилась я, представляя, как гостиница прибивает себе еще три звезды за испорченное постельное белье. — Выбрось, и забудь! Так, а это что у нас за коробочка?

Я поерзала на коленях, усаживаясь поудобней.

— Это у нас от компании «Мэджик стар лайн». Приглашение в морской круиз на магоходе «Магический Титан 2», — протянули мне роскошный сертификат. — Хочешь еще разок отдохнуть? Я только за…

— Видел, как ежики чихают? — я показала фигушку, пошевелив пальчиком, пытаясь вскочить с колен, а сама почувствовала, как меня куснули за попу.

— Иди сюда, пожалею, радость моя, — меня поймали, целуя в висок. — Потом пожалею попу…

— На мне, между прочим, скоро живого места не останется, — усмехнулась я, кусая его за палец. — Мефду пфосем, я тофе куфатьфя умею…

Я выплюнула палец, потом поцеловала его, ловя следующую коробку, которая прыгнула мне в руки. Меня тревожило только то, что я всю свадьбу, и дневную, и ночную, ждала особых гостей, высматривая их среди приглашенных… Я уже мысленно нарисовала красивую немолодую пару, но никого подходящего под описание я так и не увидела.

— А это у нас что? Твоя очередь угадывать, — я обняла коробочку, пряча ее двумя руками и украдкой разворачивая. — Не подглядывать!

— Эта коробка от мамы… — послышался голос, когда я осторожно заглянула в нее. На дне лежало три красивых блокнота и три дорогих ручки.

— Я угадал! Мама любит дарить ручки! — послышался голос. — Папа уже собрал коллекцию!

Я смотрела на три разных блокнота. Один — строгий, черный, второй яркий, а третий такой милый, что я улыбнулась.

— Это мне? — спросила я, беря блокнот с сердечками и мишками. — Какая прелесть! Погоди! Они что? Были на свадьбе?

— Конечно были, — послышался голос. — Так, этот мне, и этот тоже мне… Кстати, они всегда дарят мне два подарка.

О! Это я уже поняла!

— То есть, я им не понравилась? — спросила я, глядя на блокнот и ручку. Я развернула страницу, видя красивый почерк: «Дорогая Наташа! И я рада, что все сложилось именно так… Я дарю тебе блокнот, в котором ты будешь записывать самые лучшие воспоминания… Я всегда так делаю! Мы дошли до миллиардного поцелуя, так что блокнотик тебе очень пригодится! Ваша любовь».

— Ты очень им понравилась, радость моя. Нас пригласили в гости… Просто мама попросила тебя морально подготовить к встрече с моим папой. Потом поймешь почему… — услышала я, глядя на блокнот и подпись.

— Погоди, — я вспоминала пару, которая стояла отдельно, глядя на нас. Я видела у девушки точно такой же подарок… Получается… Получается, это и есть его родители? Да там девушка — моя ровесница! Я вспомнила мужчину, стоящего рядом с ней и обнимающего ее за плечи.

— А это у нас подарок от папы! — я увидела в когтистых лапах черную коробку с черным бантом. Бант слетел, а я заглянула внутрь. — Папа в своем репертуаре. Цветы и конфеты! Папа очень любит сладкое. Внимание! Нас заманивают! Ну что? Заманимся? Обожаю конфеты, ненавижу цветы!

Я посмотрела на время, слыша шаги по коридору. Отлично!

— Мессер, тут пытаются подать апелляцию по поводу души, — послышался хриплый голос Вовала. Он подмигнул мне, а я улыбнулась.

— Ну как драконы? — спросила я, вспоминая, как порекомендовала отличный тур.

— Дети в восторге! По крайней мере, мы с женой хоть отдохнули, пока эти чертята ловили дракона, а потом дружно катались на нем… Это был лучший отпуск в моей жизни! Ах да, тещу сожрали! Вот дома крику-то было! Чтоб я с вами еще куда-то поехала! Короче, как-то так… Но это ерунда! Мы потом еще туда пару раз метнемся!

Дверь закрылась, а я достала из кресла нарядный скотч и ножницы.

— Так, дубль два, — улыбнулась я, заклеивая коробки и ставя их на место. Стрелки часов сомкнулись, а я уселась в кресло, чтобы тут же подскочить от звука открывающейся двери.

— Любимый! Давай разберем подарки! — улыбалась я, потершись носом о грудь. — С чего начнем?

Я чувствовала, как меня снова усаживают на колени.

— Как ты думаешь, — коварно заметила я, беря первую попавшуюся коробку. — Что у нас тут?

— Без понятия, — послышался голос любимого, пока меня крепко прижимали к себе, осторожно перебирая светящуюся душу, висящую у меня на шее. Я открыла черную коробку.

— Конфеты, — улыбнулась я. — Цветы и конфеты…

— Я с детства сладкое не люблю, — послышался голос на ухо, а меня поцеловали в макушку. — Но цветы очень красивые. Во всем нужно уметь видеть красоту…

Может, это покажется странным, но я счастлива. Мы никогда не спрашиваем любимого человека, почему у него зеленые глаза, а не голубые. Мы никогда не пытаемся выяснить, почему у него светлые волосы, а не темные. Вот и я больше никогда не поднимала эту тему. И вряд ли ее подниму. Я люблю его таким, каким он есть.

И теперь я понимаю, что значили те слова, сказанные мне однажды… «Полулюбви» не существует. Нельзя любить половину человека. Нельзя любить человека по четным числам, и не любить по нечетным. Нельзя любить человека, когда у него хорошее настроение, и не любить, когда он в плохом настроении. Нужно любить его целиком и полностью со всеми достоинствами и недостатками. И только тогда это можно считать настоящей любовью.

КОНЕЦ

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/gid-dlya-gada-b219103

Content

Кристина Юраш
Гид для гада

Глава первая. Нашествие зомби

Глава вторая. Рви когти!

Глава третья. Душевные посиделки

Глава четвертая. Турагенство «Ах, уедь!» и другие приключения жмурика

Глава пятая. Гид для гада

Глава шестая. Демоническая сучность

Глава седьмая. Разврат — шатание

Глава восьмая. Детский ад

Глава девятая. Роза Бельфегора

Глава десятая. Буратино

Глава одиннадцатая. Иди-ка ты в меня!

Глава двенадцатая. Мы вам очень гады…

Глава тринадцатая. В незлопамятные времена…

Глава четырнадцатая. Как человек!

Глава пятнадцатая. «Поебдитель» драконов

Глава шестнадцатая. Земля в иллюминаторе

Глава семнадцатая. Веселая ферма

Глава восемнадцатая. Душа океана

Глава девятнадцатая. Пшикарная женщина

Глава двадцатая. Конкурс мокрых маечек

Глава двадцать первая. Задушу за душу

Эпилог