Кристина Юраш

Плюсик в чарму!

— Нам дракона сказали поймать на завтра!

Разговор в 12 часов ночи.

Сборник «Ужасы для родителей»

Пролог. Филькина грамота

— Тетя Вася, магический мир существует! Вот ты не веришь! А он есть! — слышался голос над ухом.

Я держала теплую ладошку девятилетнего племянника. Мы собирались переходить дорогу. Я выглядывала наивным котенком. И пыталась угадать, какая машина нас задавит. Пока подозрения падали на грузовик. Но у зеленой иномарки тоже были все шансы.

— К этому психологу мы больше не пойдем! — категорично заявила я. — Она приветливая на всю голову!

«У вас в семье кто-нибудь злоупотребляет? Или злоупотреблял?» — поинтересовалась психолог, делая какие-то почеркушки. «Эм… Когда был кот, он злоупотреблял едой. Если это поможет!» — честно созналась я. Психолог посмотрела на нас пронзительным взглядом.

«Детские травмы были?» — снова спросила психолог. «Да, палец вывихнул, когда в ухе ковырялся. В три года!» — сообщила я единственную на моей памяти серьезную травму. «Все с вами понятно. Это последствия детской травмы! Ребенок растет в агрессивной среде!» — воскликнула психолог. «Злоупотребляющий кот сбежал от нас три года назад!» — удивилась я.

«Возможны сильные повреждения мозга! Вероятно, это у вас семейное!» — вынесла неутешительный вердикт психолог. И посмотрела на нас так, словно выпускать нас на улицу — преступление перед общественностью.

«Так он же, как бы, неглубоко ковырялся!» — заподозрила я неладное. Но было уже поздно. Нам выписывали длинный рецепт транквилизаторов, которыми можно вырубить слона. Мешок витаминов, после которых все микробы в окрестностях будут втягиваться обратно. Пару травяных чайков, потому что осталось место на рецепте. И регулярное наблюдение.

Мне порекомендовали тренинги для успешных людей «Добейся сам — добей другого!». И курсы по раскрытию женского «я» под чудным названием «Гармония». Обещали, что после этих курсов мое женское «я» будет разворачиваться, как гармонь.

«Вы поймите, у него это отложилось!» — вздохнула психолог. Я внимательно посмотрела на ее дипломы. И решила, что не зря откладывала про запас пару нехороших слов. Сейчас самое время их достать из арсенала.

Я очнулась, выискивая глазами еще один светофор.

— Почему ты мне не веришь? — возмутился Никита. Я быстро перебегала дорогу по зебре. — Я не сочиняю! Мама тоже была магом!

— Никита, — я остановилась на тротуаре и положила руки ему на плечи. — Я все понимаю. Давай, мама приедет из командировки, и мы разберемся? Давай?

Никита смотрел на меня серыми глазами. Его губы дрогнули.

— Мама не приедет, — вздохнул он, пряча глаза. — Мама погибла в магическом мире. Она сказала, что если до шестнадцатого числа ее не будет, то она погибла. Понимаешь, в мире магии не все так просто!

— Да-да-да, — соглашалась я, таща Никиту по улице. Вместе с Никитой я тащила пакет из гипермаркета. Пакет хотя бы не упирался.

— Каждый год сила, которая дает нам магию, выбирает пять чародеев из древних магических семей, — бубнел Никита. — И они сражаются, чтобы показать, что достойны магии. Если они проиграют, то у нас отнимут магию. И мы станем обычными людьми. Такими, как ты, тетя Вася!

— Куда прешь! — просигнала машина. Я показала ей кулак и ткнула в знак перехода.

— И в этом году выбрали маму. Она сражалась. И… погибла, — заявил Никита, пока я экстренно искала ключи от дома.

— Никита, мама вернется. Мама уехала в командировку на две недели. Мама ведет бизнес-тренинги. Она отключила телефон. Поэтому мы не можем до нее дозвониться, — закатила глаза я. — Все будет хорошо. Вот увидишь!

Мы уже вошли в подъезд и стали подниматься на пятый этаж. Странно, но возле нашей двери стоял какой-то тип.

— Свидетелем не являюсь. Старый пылесос отлично справляется. Счетчик опломбирован. Вентиляция работает исправно. Хренорезка не нужна. Я все учла? — спросила я, глядя на незнакомца.

Тот обернулся и посмотрел на меня. Мне резко захотелось стать свидетелем чего-то там… Можно даже понятым. Мне без разницы. Старый пылесос перестал справляться. Пломба со счетчика отвалилась. А мне ужас как понадобилась волшебная хренорезка.

Удивительно красивый мужик для наших широт! Я посмотрела на его руки. И не увидела обручального кольца. Удивительно красивый бесхозный мужик стоит у меня под дверью! И упорно мне кого-то напоминает… Вот только кого?

И тут я вспомнила, что три дня назад вызывала сантехника из ЖЭКа! Вызывала на дуэль с унитазом. Который в последнее время возомнил себя фонтаном. И с периодичностью три раза в сутки претендует на звание «Убийца нервных клеток».

Если это и есть сантехник, то … В голове промелькнули немецкие фильмы. «Я стелать фаше колено! А теперь фы са мной расплатиться!» — слышался гнусавый перевод. «О, йа-йа! Даст ист фантастишь!» — громко выражала свой восторг от проделанной работы аппетитная домохозяйка.

Я не знаю, с каким лицом возвращаются домой такие сантехники. «Ну, што сарапотать за сефодня?» — спрашивает супруга немецкого сантехника. А он разводит руками. Гонорея за батарею.

Бррр! О чем я думаю!

Я посмотрела на сантехника еще раз. Максимально внимательно. План в голове созрел моментально. Я беру его номер телефона. Ставлю себе самые дешевые краны. И однажды он поймет, что ему проще ночевать у меня, чем идти домой. Гениально!

Мой взгляд тут же стал нежным и игривым. Улыбка растеклась по моему лицу. А походка вдруг приобрела несвойственную мне плавность. «Дешевые китайские краны!» — напомнила я себе.

— Я пришел к вам по делу, — начал незнакомец, пока я мысленно стучала по трубам молотком.

— Проходите, — проворковала я, увлекая за собой Никиту. — Не стесняйтесь.

Я впихнула мужика в квартиру и торжественно распахнула перед ним альковы одиночества.

— Вот! — предъявила я белого друга. Нужно было сказать что-то хорошее. Мужчины любят комплименты. — Мне говорили, что вы — настоящий волшебник! Так что поколдуйте, я вас умоляю!

Унитаз довольно заурчал.

— Никита, мой руки! — крикнула я в коридор, тут же снова расплываясь в улыбке, адресованной таинственному незнакомцу.

— Прямо магистр какных бумажек… Герой ключа и журчащей магии… — негромким шепотом выдала я. «Самые — самые дешевые краны!» — повторила я. И мысленно разбила унитаз кувалдой.

— Никита! Поставь молоко обратно в холодильник! Если хочешь выпить его, сначала согрей! — выдала я, оборачиваясь в сторону.

— Все это, конечно, замечательно, — незнакомец погрустнел.

— Что? — с деланным ужасом произнесла я. — Пора менять трубопровод? Весь? Если что так и скажите! Будем делать потихоньку…

— Ваша сестра сегодня умерла, — послышался глухой голос. На меня посмотрели карие глаза. — Она погибла в мире магии.

И тут до меня дошло. Я посмотрела на красавца. И поняла, что мне нужен самый дешевый молоток. Потому что сломается об его голову!

— Если это шутка, то очень не смешная, — ледяным голосом произнесла я. — Вон отсюда, шутник! Дверь там!

Я схватила его за одежду и вытолкала за дверь. Еще и наподдала ногой напоследок. Причем так, что слетел тапок.

— Шути в другом месте, — произнесла я, закрывая дверь на засов. — Пароход с юмористами уже уплыл! Догоняй, Муму…

Нет, ну надо же! Из кухни высунулся Никита.

— Я же говорил, — обиделся ребенок. — А ты не поверила!

— Марш на кухню. Сейчас будем обедать! — строго произнесла я, доставая из пакета полуфабрикаты.

— Магия существует, — продолжал Никита. Я искала в интернете хорошего детского психолога. Не читавшего про мальчиков — волшебников. Кажется, нашла!

— Нет, — отозвалась я. — Магии не существует. Она есть в кино, в книжках, но не на самом деле!

— Но ты же пишешь книги про магические академии? — заерзал на стуле Никита. Микроволновка дзенькнула и выдала нам обед.

— Мало ли что пишу? — ответила я, разрезая пакет с наггетсами.

— Ну мама же тебе рассказывала про магический мир? — Никита чуть не плакал. — Она сама училась в Академии Магии!

— Твоя мама училась в закрытой гимназии с языковым уклоном, — терпеливо отозвалась я, дуя на обожженные пальцы. — В другом городе!

— Неправда! Она училась в Магической Академии! — закричал Никита, вскакивая из-за стола. — И я буду учиться в Магической Академии!

— Твоя Магическая Академия называется средней школой номер восемь! Но ты прав. Там творятся такие чудеса, что до сих пор деньги ищут, которые сдавали в родительские комитет, — согласилась я.

Что же делать? Он мне все утро рассказывает одно и тоже! Тут никакого терпения не хватит.

Стоило мне выйти в коридор, как я увидела того самого сантехника. Он стоял возле зеркала и терпеливо ждал, когда я выйду.

— Мы с вами не договорили! — произнес он. Я посмотрела на закрытый засов, потом на красавца — сантехника. И даже улыбнулась ему.

А сама прошла на кухню. Схватив с плиты раскаленную сковородку, я в вышла в коридор.

— Я — ректор магической Академии. Меня зовут Филиас Дандрагон, — произнес красавец, вежливо мне улыбнувшись. Как он умудрился просочиться в замочную скважину, я не знаю. Но береженого не отпевают!

— А я — Вася! — ответила я, замахнувшись сковородой. Остатки картошки разлетелись по прихожей. — Можешь не запоминать! Не пригодится!

Я схватила телефон, срочно набирая полицию. Никиту я закрыла собой.

— Алло! — задохнулась я в трубку, видя, как домушник поднимается. — В дом проник… Да не в меня! Еще чего не хватало! В дом! В дом проник сумасшедший. Видимо, наркоман. Прикидывался сантехником!

— Тетя, я прошу тебя! — Никита повис на мне, пытаясь вырвать телефон. — Он — чародей! Настоящий!

— Диктую адрес! С индексом? — кричала я в трубку, отбиваясь от Никиты.

Внезапно мой телефон вылетел у меня из рук. И повис в воздухе возле самого носа.

— Я вас плохо слышу! — гундосило в трубке. — Повторите еще раз!

— Тетя, — улыбнулся Никита. — Я же говорил, что магия существует!

Я посмотрела на все это и тихо осела по стенке.

Через десять минут я сидела в кресла. Нахохлилась, как злобным воробей. В руках была кружка с чаем. Я гневно сопела, переваривая полученную информацию.

— Я вас правильно поняла? — уточнила я, глядя на картошку в чужих волосах. — В волшебном-преволшебном мире, есть волшебная-преволшебная академия. В этой волшебной-преволшебной академии есть волшебный-преволшебный ректор. И это вы. Дальше будете продолжать. Или я сама додумаю?

— И вашему племяннику через неделю уже пора на занятия в Магическую академию, — пояснил ректор. Глаз у него дергался. Выглядел он очень аппетитно. Картошечка как раз успела подрумяниться.

Он брезгливо вынимал ее из волос. В его руках был мой телефон.

— Никуда мой племянник не поедет! И точка! — произнесла я. — Во-первых, такие вещи пусть решает сестра…

— Ваша сестра погибла. Вот ее письмо. По магическим законам вы являетесь официальным опекуном мальчика, — сунули мне пергамент.

Я подняла глаза, посмотрела на почерк сестры на конверте и отложила его в сторону. Я смотрела на ректора, пытаясь понять, на кого он похож.

— Слышишь, мужик. Что-то мне это подозрительно знакомо, — прищурилась я, глядя на книжную полку. — Вы лечиться пробовали? Могу посоветовать хорошего психолога. Она очень приветливая на голову!

— Ваша сестра внесла оплату за обучение в Академии. За это можете не переживать! — обнадежили меня. Я все еще не верила, что сестра погибла.

— Похороны сестры прошли за счет министерства магии.

— Прекратите! — не выдержала я. — Моя сестра жива! Это раз. Второе. Я отказываюсь направлять ребенка в какую-то Магическую академию!

Я упрямо мотнула головой.

— Право на отказ ваша семья уже использовала. В этом столетии у вас больше нет права на отказы! — строго произнес ректор.

— И на кого же его использовали? — спросила я, понимая, что не отдам Никитку в какую-то Магическую академию у черта на куличиках!

— На вас. Ваши родители отдали в Магическую академию старшую дочь. А когда вам прислали письмо, они решили написать отказ. Я захватил письмо. Вот копия.

Мне протянули пыльный конверт. Что-то мне этот мужик разонравился. Он, кажется, был не в курсе, что за час знакомства я успела влюбится и разлюбить.

Я открыла письмо, видя красивые вензеля. «Уважаемая Василиса! — прочитала я, недоверчиво поглядывая на ректора. — Поздравляем вас с зачислением в Магическую академию! С этого момента магия открыта для вас!». И дальше все в этом же духе.

Ректор улыбнулся, сделал странный жест пальцами. Вокруг нас появились светлячки. Я открыла рот, подняла брови и выронила письмо. Потом протерла глаза, чтобы убедиться наверняка. Но светлячки не исчезали.

— Как видите, магия существует, — мрачно произнес ректор.

Один взмах рукой, и вокруг все преобразилось. Я видела драконов в туманном небе, неведомые города, горы и целый мир.

Я замиранием сердца смотрела на замки, укутанные туманами. Я подняла письмо сестры с пола и сорвала печать. Вдруг передо мной появилась моя сестра. Я отпрянула, а сестра смотрела на меня.

— Дорогая Василиса, прости меня. Это я сказала родителям, чтобы тебя не отправляли в Магическую Академию, — вздохнула сестра. — Я подумала и решила, что для тебя это будет слишком опасно. Родители со мной согласились. Они сказали, что ты должна вырасти обычным человеком. Мы договорились никогда при тебе не говорить про магический мир. Чтобы ты не чувствовала себя обделенной!

Я смотрела на сверкающие доспехи и плащ на плечах сестры. Сестра постоянно оглядывалась.

— Если тебе принесли письмо, значит, меня больше нет. Но я очень рада, что смогла защитить магию. Отстоять ее, — сестра улыбнулась. — Никита, я с тобой. Всегда. Помни, чему я тебя учила. Не плачь, ты — взрослый мальчик. В мире магии, к смерти относятся намного проще. Я надеюсь, что тетя о тебе позаботится. Еще раз прости, сестренка. Уверена, что ты все правильно поймешь и отпустишь Никиту в Академию магии. Я все оплатила.

Я тронула рукой замок в тумане. Самый большой. С острыми шпилями. И он стал таять. Сердце екнуло. Я опустила глаза. Спасибо, дорогие родители за мое счастливое детство!

— Так вы согласны? Подпишите здесь и здесь, — послышался голос ректора.

Мне нетерпеливо сунули бумажку.

— Хрен вам! — скрутила я кукиш. — Ребенок никуда не поедет! Во-первых, я ничего не смыслю в магии! Так что с домашним заданием я вряд ли справлюсь. Во-вторых. Скидываться всем классом на дракона я не потяну! В-третьих, господин Филиас, у вас не диплом, филькина грамота! Где он в нашем мире устроится с высшим магическим образованием?

— Готовьте подкрепление. Злобная тетка не хочет пускать ребенка в Академию. Присылайте боевых магов! — произнес ректор, отходя в сторону

Глава первая. Василиса Прегнусная

Груз ответственности, внезапно рухнувший на меня, слегка притупил горе от потери сестры. Быть может, не последнюю роль в этом сыграла обида. Никита взял письмо матери и ушел в свою комнату. Я тревожно проводила его взглядом.

— Все отряды заняты, — послышался красивый женский голос. — Прибудут, когда освободятся. Мы зарегистрировали вашу заявку под номером сорок семь. Ожидайте!

— Соедини меня с боевыми магами! — негромко произнес ректор.

Послышался шум, как помехи старого телевизора. Потом сквозь шум стали пробиваться голоса.

— Осторожно! Он сзади! — орал бас. — Хватайте ребенка!

— Глуши его! — пытался сквозь помехи перекричать еще один голос.

Послышался звон. Бдзем!

— Положь ребятенка! — проскрипел старческий голос. — Не доводи до греха! Лопату сломал!

— У нас потери! — задохнулся голос. — Командир, у нас потери! Заклинание забвения не действует!

— Еще бы действовало! У него маразм, склероз и алкоголизм в запущенных стадиях! — послышался еще один старческий голос.

И тут все стихли. Сквозь помехи послышался слабый мужской голос.

— Это что еще такое? Это что за чудовище в платке? Бегите, я попытаюсь это задержать! — в голосе слышался ужас.

— Бабка давай! Вилами их, вилами! Тоже мне, чародеи! — скрипел голос деда-алкоголика. — Метлой их! Метлой! По харе потной!

Шипение и треск пропали. Так же внезапно, как и появились. Ректор повернулся в мою сторону. Я скептически подняла бровь.

— Могущество магии я уже видела. Хочу посмотреть ее величие, — ехидно заметила я. — Знаешь, дорогой мой ректор. Я смотрю, что юным волшебникам не рекомендуется ходить по нашим подворотням. Теперь я понимаю, почему вы скучковались в своем мирке.

— Мы не имеем права применять на обычных людях заклинания, кроме заклинания забвения. По закону! — перебил меня красавчик ректор. — Зря ты недооцениваешь магию. Она способна на многое!

— Идет юный волшебник по подворотне. Его разок ограбили. Он им что? Заклинание забвения! Гопники переглянулись. Они тут же забыли, что грабили и били. И решили повторить еще разочек! — едко продолжала я. — Целиком и полностью поддерживаю ваши законы.

— До чего же вы упрямая, — произнес ректор, брезгливо отходя от меня подальше. — Но я заберу ребенка. Ему не место с таким опекуном, как вы! Есть десятки магических семей, готовых принять его!

— Я лучше отдам его на самбо и скрипочку, — так же брезгливо произнесла я. — Самбо, чтобы гопота никогда не вышла из темного переулка. А скрипочка, чтобы на их похоронах играть похоронный марш.

— Вы просто безответственная. Вы перечеркиваете ребенку будущее! — спорил ректор. Спорил, но не сдавался.

Я тоже стояла на своем. Ректор злил меня своей настойчивостью.

— Послушайте, уважаемый Фаллос, — гневно произнесла я, вставая с кресла.

— Филиус! — гневно исправил ректор. — Женщина, не вынуждайте меня применять заклинание забвения! Я отнесся к вам, как к волшебнику. Не смотря на то, что вы им, по сути, не являетесь!

Я воинственно встала на цыпочки, но все равно дышала ему в подбородок.

— Никита никуда не поедет! — настаивала я. — Дверь там! Присылайте своих боевых магов. Я неделю назад купила набор сковородок по акции! Если нужно напиться, чтобы заклинание нее сработало, я сделаю это! Мне как хомячку. Достаточно пробку понюхать!

Отпускать племянника в магический мир? Туда, где погибла моя сестра? Да щас! Разбежалась! Можете называть меня Василиса Прегнусная, но дома сидит — целее будет!

Мне срочно нужна была тетя из Иркутска! Мне нужно, чтобы она у меня срочно завелась! У моей подруги Ленки она была! Тетя из Иркутска — сила! У Ленки намечалась свадьба. За двенадцать часов до ЗАГСа жених решил расстаться. Он гордо бросил Лену, свадебное платье за двадцать тыщ, оплаченный ресторан, фотографа-дальтоника и тамаду со смехом гиены. Сорок девять гостей так бы и остались голодными и трезвыми. Зато с тостерами, мультиварками и наборами постельного белья. Если бы не тетя из Иркутска.

Я никогда не была в Иркутске. Но знаю, что туда ехать неделю! За семь дней дороги тетя устала, словно бежала впереди паровоза и укладывала шпалы. У нее уже была стерта нога по колено о педаль туалета. А на обеих руках красовались красные точки. Ее тошнило от чая и запаха яиц. Куриных и немытых.

Новость о том, что свадьбы не будет, застала тетю из Иркутска за два часа до прибытия. Новость как бы намекала на то, что ей предстоит тащиться обратно. Еще семь дней потного ада. С восемью сумками. В одной из которых гремела подарочная посуда.

Хоть тетя из Иркутска и видела Лену два раза в жизни, но, бросив сумки на вокзале, она, как голодная собака, разыскала жениха. Ей достаточно было знать приблизительный адрес. До свадьбы оставалось пять часов. Пять часов кромешного ада для жениха.

Через пять часов жених был готов набить имя Лены на груди. И вовремя кивнуть в ЗАГСе. Лена сияла на свадьбе. А тетя из Иркутска утирала скупую слезу сильной рукой. Она уверяла, что жить будут долго и счастливо. А вот насчет детей сказала, что они будут, но нескоро.

И вот сейчас мне нужна эта тетя. Я чувствовала, что одна не справлюсь! Я мечтаю, чтобы именно сейчас она сходила с поезда!

— В вашем мире каждый хочет попасть в Магическую академию! — заметил ректор, подойдя к книжной полке.

Он достал книгу «Ректор-эректор, или Секс в большой академии». И тут я поняла, на кого он похож. С обложки смотрело точно такое же лицо.

Я видела, как Филиас пролистывает книгу. Потом останавливается. Его брови лезут наверх. Глаза округляются.

— Он достал из штанов свою волшебную палочку… Ты была плохой девочкой! Заявил ректор. Я тебя сейчас ею заколдую! — прочитал он вслух. Глаза ректор стали, как два блюдца. — Я — ректор Фаллос Драконович, терпеть не могу, когда студентки ходят без трусов!

— Это кто писал? — вспылил он. Он листал страницу за страницей. Потом замер. И посмотрел на полку. Сорок три тома.

Сорок четвертый я еще не дописала. А обложку рисовала сестра. Кажется, я понимаю, кто стал натурщиком.

Пока ректор вникал в современный жанр восемнадцать плюс, я вошла в комнату к Никите.

Он сидел на кровати. Лицо его было заплаканным. Поэтому он тут же отвернулся. Я присела рядом, потрепав его по светлым волосам.

— Никитос, — улыбнулась я и притянула его к себе. — Я не знаю, как тебя утешить. Но я тебя никогда не брошу.

В этот момент Никита всхлипнул.

— Тетя, я хочу учиться магии, — послышался его голос. Я молчала. — Я хочу стать чародеем. Мама хотела, чтобы я учился в Магической академии.

Как я не убеждала его, Никита был непреклонен.

— Хорошо, — сдалась я, глядя на серию книг о волшебниках. — Только при одном условии. Никаких пророчеств, шрамов и так далее. И в пасть к дракону не лезь!

— Ура! — меня обняли и снесли с кровати. — Я поступаю в Магическую академию! Ура!

А лучше бы на скрипочку и самбо. Нет, я даже согласна на тяжелую атлетику и фортепиано. Надо сначала накачать мускулы, чтобы таскать за собой тяжелый инструмент.

Мрачнее тучи я вышла из комнаты. Никита уже прыгал вокруг ректора.

— Наконец-то! — послышался голос Фа… Фи… Неважно. — Подписывайте документы.

Он посмотрел на золотые часы. То ли поколдовал. То ли выругался. А потом протянул мне рулон.

— Вам останется только собрать юного волшебника. Я принес вам инструкции и список! Вот это все нужно купить! — устало произнес ректор. — Адрес я вам напишу.

Рулон развернулся в моих руках. И поскакал по коридору до самой входной двери. «Ура! Я еду в Академию!» — прыгал Никита вокруг меня.

— Вам нужно прибыть в Академию через три дня. Занятия начинаются через неделю. Юным волшебникам нужно освоиться, — произнес ректор и растворился в воздухе.

— Порошок из скорлупы драконьих яиц, набор алхимика, семена мандрагоры, — читала я. С тревогой посматривая на рулон по всей квартире.

— Я стану великим чародеем! — радовался Никита. — У меня будет пятерка по боевой магии!

— … пыльца грифона… Ой, перья грифона, пыльца феи, — дула щеки я. И поглядывала на заначку. — Книга «Основы магии»…

— Скоро я буду творить заклинания! Как мама! — шмыгал носом Никита, что-то показывая руками.

Будем надеяться, что денег хватит. Но что-то мне подсказывало, что я могу и ошибаться.

Глава вторая. Василиса Предусмотрительная

Примерно в шесть утра мне казалось, что это — сон. До того момента, пока в доме не послышался радостный крик и топот.

Теперь все соседи были в курсе, что в квартире номер восемнадцать по проспекту Свободы живет юный волшебник.

— Прекратите! — орал снизу очень темный маг. Он мечтал оставить шрам от перфоратора на лбу юного мага и его тети.

— Тетя Вася! Поднимайтесь! Нам еще ехать покупать все необходимое! — прыгал Никита на диване.

Он надеялся, что от его прыжков, я скачусь на пол. И быстро проснусь.

Быстро проснуться — это не про меня.

— Да я на вас в милицию напишу! — стучала старая ведьма волшебной шваброй по стене. — Расшумелись тут!

— Что? Уже пора? — спросила я. — А время сколько?

— Вставай! Мы должны успеть пораньше! А то вдруг все раскупят? — Никита натягивал носок на левую ногу.

— Хозяин подарил тете носок. Теперь тетя свободна, — откинулась я на подушки. Глазки закрывались сами по себе. Все вчерашнее начинало казаться сном. Маги, Академия, ректор — все это казалось плодом воображения. Нездорового воображения.

— Тетя! — тормошили меня. Я честно пряталась под одеялом.

— Ась? Ась? — посмотрела я огромными совиными глазами. Одеяло с меня стянули. Пора вставать.

— Ла-а-адно. Никита, мы съездим, посмотрим… И если что быстро вернемся обратно, — готовила я юного мага к вероятному разочарованию.

Такси ждало нас возле подъезда. Я спускалась первая, пряча список в сумке. Записку с адресом я держала в руках.

— Вам куда? — прокуренным голосом спросил таксист.

— Улица Коммунаров, дом десять Гэ, — прочитала я.

Машина завелась. Мы поехали с ветерком. Ехали мы достаточно долго. Я была больше, чем уверена, что ничего там нет. Мы просто походим, посмотрим и вернемся домой.

Никита прильнул к окну. Я мысленно подбивала дебет кредитом.

— Те-е-еть! Приехали! — вытащили меня из машины в каком-то очень недружелюбном районе.

Я осмотрелась. И на всякий случай взяла Никиту за руку.

— Здесь птицы не поют. Деревья не растут, — обреченно выдала я. — Но стоит вынуть телефон, как гопники сопрут.

Мрачненький, грязненький район хорошо смотрелся бы под осенним дождиком. Сюда могут толпами съезжаться пессимисты, чтобы потерять смысл жизни окончательно.

На углу была табличка: «Улица Коммунаров, д. 10, корпус Г». А под ней чистенькая аптека. Больше ничего волшебного я не обнаружила.

Сейчас я была одержима чувствами противоречивыми. С одной стороны мне хотелось поверить в магию. А с другой стороны, я в нее ни капельки не верила.

— Теть Вась, мама говорила, что магические места и магазины могут маскироваться под обычные! Просто нужно найти особый знак. Или спросить! — Никита потянул меня в сторону аптеки.

— Здравствуйте, — улыбнулась я в окошечко. На меня смотрели жуткими ценниками витамины.

Сонная девица посмотрела на нас: «Вам чего?»

— Мне, пожалуйста, экстракт драконьей печени, четыре склянки, — достала я список. — Обычных, если можно. Шесть пар паучьих лап…

Девица кивала. Я продолжала, разбирать чужой почерк.

— Хорошо, сейчас принесу! — усмехнулась девушка, исчезая в подсобке.

Я вышла из аптеки с пузырьком валерьянки и напутствием показаться хорошему доктору. А чтобы мне удобней было донести валерьяночку до дома, девица обещала вызвать санитаров.

Мимо нас шла старушка с тележкой. Тележка подскакивала на камушках.

— Простите, вы не подскажете, где купить яйца дракона? — спросила я.

Старушка посмотрела на меня внимательно. И задумалась.

— Сорок три рубля. У Зинки в палатке дешевле! Вот такие! — показала пальцами бабка.

Я поняла. Либо дракон был чахлый. Либо перевелись мужики среди драконов.

— Мама говорила, что иногда стоит спросить, где продаются волшебные палочки! — подсказывал Никита.

— А вы не подскажете, где продаются …эм… всякие волшебные палочки? — без особого энтузиазма спросила я.

— Срам-то какой! Там! С другого торца! — проскрипела старуха.

— Вот видишь! — обрадовался Никита, прыгая рядом по бордюру. — А ты говорила, что магии не существует! Даже старушка знает! Ура! Я стану волшебником!

Мы прошли вдоль коричневого кирпичного здания. Потом свернули за угол.

«Волшебные палочки», — высветилась огромная потертая надпись над дверью. «Вход только совершеннолетним!»

— Ну правильно! Юным волшебникам запрещено применять магию без диплома! Поэтому совершеннолетним! — обрадовался Никита, пока мы спускались вниз.

Дверь открылась. Из волшебного магазина вышел усатый мужик.

— Вход платный. Сто рублей, — произнес он. И усмехнулся, глядя на Никиту.

— У вас точно есть волшебные …эм палочки и прочая волшебные штучки? — поинтересовалась я, перед тем, как платить.

— О, у нас есть волшебные палочки всех размеров! — согласился мужик.

— И яйца дракона? — наседала я, глядя в глаза продавцу.

— У нас есть любые яйца! Какие вам нужны! — заверил продавец.

— И всякие волшебные зелья, — продолжала я, шурша списком.

— Этого добра навалом! — усмехнулся мужик. Я расстегивала сумку и вручала двести рублей. Не магия, а обдиралово какое-то!

— Проходите! — пророкотал довольный мужик, закурив.

— Фу! Не курите при ребенке! Это мало того, что неприлично, так еще и вредно! — строго произнесла я, отмахиваясь от сигаретного дыма. — И вообще, детей нужно ограждать от таких вещей!

Я посмотрела на сияющего Никиту.

— Вот видишь, магия существует! — закивал племянник.

И мы приготовились к встрече с магическим миром. Никита готовился. Я прятала кошелек в сумку.

— Мама всегда говорила. В мире магии лучше ничего не трогать! — наставлял Никита. — Магия опасна! И не подходи близко к магическим существам! А ты знаешь, что нужно делать, когда встретишь дракона?

— Прикинуться дохлой? — спросила я, проверяя на месте ли ключи.

— Это почему? — удивился Никита.

— Чтобы дракон жрал с благодарностью, — улыбнулась я.

Внутри меня что-то занервничало. Я взяла племянника за руку. На всякий случай. Вдруг его дракон унесет?

Против дракона я мало что могла сделать. Но хотя бы смотреть в глаза знакомым и друзьям мне бы не пришлось!

Дверь открылась. Алый свет ударил в глаза. Все напоминало салон гадалки.

«Съедобное белье», — прочитала я первую надпись справа. Под ней висел кружевной комплект.

— Это, наверное, для дракона. Чтобы не подавился, — обрадовался Никита. — Драконы — вымирающий вид! Маги поклялись защищать драконов!

— То-то я вижу, что у нас пятьдесят наименований начинаются со слова «драконья»! Драконья шкура, кожа, кости, когти, — перечисляла я. — Драконы чувствуют себя очень защищенными!

Я перевела взгляд на центральную витрину. И тут же закрыла ребенку глаза.

Скажем там, волшебные палочки здесь таки были. И не только волшебные палочки. Но и чехольчики на них. Прорезиненные. А так же смазки для палочек и набор властного героя.

От драконов здесь были только цены.

Кнут продавался отдельно. Пряник отдельно. Срок годности пряника намекал, что им проще добить жертву собственных страстей.

— Пошли отсюда! — сглотнула я, краснея помидорчиком. И потянула Никиту за руку к выходу.

Свет ударил в глаза. Мои ноги считали ступени лестницы. Мне было стыдно перед всеми родителями мира! Это ж надо!

— Все! Достаточно! Хватит с меня этой магии! — выдавила я, осматриваясь по сторонам. — Я вызываю такси и едем домой! Магии не существует.

На меня смотрели дрожащие губы. Ну как же нет? Есть!

— Нет, ну есть, конечно, но не такая, — продолжала я, удивляясь, как попала в эту историю. — Например, дожить до зарплаты и не влезть в долги — это тоже…хм… магия…

Никита молчал. Он грустно смотрел на список в моей руке.

— Быстрее! — послышался голос за нашей спиной. — Вход в магический мир где-то здесь!

Никита дернулся. Я обернулась. По дорожке между домом и стихийной клумбой из окурков двигалась семья.

— Так, здесь где-то волшебный кирпич! — скомандовала мать — крашеная блондинка в сером спортивном костюме.

— Смотри, тетя! — Никита дернул меня за рукав. Я честно попыталась проморгаться. Неужели?

— Быстрее! За ними! — меня тащили через весь двор. На меня круглыми глазами смотрела пестрая кошка. Я посмотрела на нее.

И тут… тут они исчезли. Причем, все и сразу.

Упс! Мой шаблон жизни только что треснул по швам.

— Там волшебный кирпич! Нужно найти его! — тряс меня племянник.

Он скакал по чужой герани. Я пробиралась следом.

— Пошли вон! Наркоманы! — раздался голос над головой. Из форточки высунулась недовольная женщина с претензией на бабку. На нас дохнуло жареной картошкой.

— Всю клумбу перекопали, сволочи! Сейчас полицию вызову! — возмущалась тетка. А потом глянула на Никиту.

— Нашли место для игр, сволочи мелкие! — орала она, пока Никита что-то искал в стене. — Уши надеру!

Мимо нас пробежала незнакомая собака. А потом вернулась, чтобы посмотреть, а что это мы тут забыли?

— Достали выгуливать своих собак под моими окнами! — не унималась тетка. — Всю клумбу обосрали! И это только хозяева!

Я прильнула к стене в поисках какого-то неведомого знака! А нельзя было сделать еще один проход? Где-нибудь в безлюдном месте?

— Тетя, как ты думаешь, это тот знак? — показал пальцем Никита. Я присмотрелась и поняла, что если это и есть тот знак, то дела в мире магии идут х… хорошо.

Среди проникновенных надписей: «Коля любит Олю!» и попыток воскрешения мертвых кумиров, я выискивала что-то волшебное.

Внезапно я почувствовала, как на меня сыплется сверху какой-то мусор. Я проморгалась и подняла голову вверх. Чистюля с третьего этажа выбивала свой коврик прямо мне на голову.

Стоило мне посмотреть наверх, как дорожка тут же исчезла. Но зато в меня полетел окурок!

Интересно, эта пятиэтажка в курсе, что именно в ней вход в мир магии? Я посмотрела на облезлые балконы. Видимо, нет.

Внезапно Никита исчез. Я дернулась, где ребенок? На площадке играли дети, кто-то недалеко разговаривал по телефону.

Никиты нигде не было! Я запаниковала! Так, все, без паники! Он тронул какой-то символ!

Я стала прикасаться к каждой надписи. «Толя любит Олю!». Ну! Я замерла, но ничего не произошло. «Мама — анархия!» тоже не имела никакой магической силы. «Коля — козел!» не подействовала. Цветочек, нарисованный мелком, тоже не перенес меня никуда!

— Мамочки, — взмолилась я, тыкая во все подряд. «Витя — ху… дожник. Будем называть это так!». И тоже нет! Я просто стала водить рукой по стене, как вдруг меня скрутило в дугу. Такое чувство, словно у меня начались критические минуты.

Меня сворачивало в комочек. Таким комочком я смело могу летать нелегалом! Потом повело в сторону и резко распрямило.

Я шлепнулась на землю и простонала.

— Тетя! — закричал Никита, бросаясь ко мне.

Я отдувалась, отряхивала сумку и осматривалась вокруг. Все вокруг выглядело так, словно… словно… я попала на центральную улицу неизвестного мне города.

— Новое зелье! Подходи! Испытай! — кричал мужской голос.

Где-то играла музыка.

— Волшебные грибы из волшебного леса! Будущим студентам скидка! Сорок золотых! — кричал женский голос. Десятки магазинов, сотни людей и какое-то странное, ванильное небо среди черных крыш.

— А ты мне не верила! — обрадовался Никита. Его глаза горели от счастья. Я пыталась прийти в себя. Неужели это правда?

— Простите, — пристала я к солидному мужчине в мантии. Убеленный сединами, он спешил по своим делам. — А вы не подскажете, где поменять рубли на … на… эти, как его… золотые?

Мужчина смерил меня взглядом. И молча показал глазами на черную дверь. Таверна «Черные двери», прочитала я вывеску.

— Так, Никита, — строго произнесла я. — Никуда от меня не отходи! Понял? Руками ничего не трогай! Понял! С незнакомыми людьми не разговаривай? Понял?

Я схватила его за руку. И толкнула огромные старинные двери. В полумраке за черными столами сидели мрачного вида мужики. Причем, сидели они тихо-тихо. Словно каждый из них — шпион. И каждому назначили встречу.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась я горбатому бармену. И прижала Никиту к себе.

Бармен посмотрел на меня пронзительным глазом. Поставил кружку на стол и полез под прилавок.

— Извините, пожалуйста… — начала я, вставая на цыпочки. И пытаясь заглянуть, куда это там полез.

— Тссс! — прошептал бармен. Он вылез и прищурился на нас единственным глазом. Второй глаз был прикрыт сальными светлыми волосами.

— Хорошо, — шепотом прошептала я, кивнув для убедительности.

— Я знаю тебя, — бармен посмотрел на Никиту. — Твоего отца убил злой темный волшебник…

Ничего себе! А я и не знала! Я посмотрела на Никиту с сожалением. И покрепче прижала его к себе.

— Вижу-вижу, — прищурился бармен, понизив голос до шепота. — Ты решил пойти по стопам своего отца!

— Что? — переспросила я, ничего не понимая. Если тут сейчас возродиться темный маг и будет охотиться на Никиту, мы пойдем в обычную школу!

Бармен достал огромный бутыль. В ней плескалась черная жидкость, похожая на нефть. На потертой этикетке было написано: «Злой темный волшебник».

— Злой темный волшебник многих уже убил! — спросил бармен, пытаясь открыть пробку. — Еще бы, такого ядреного пойла, нет ни в одном заведении!

— Так, прекратите! — закричала я, отдергивая Никиту от огромной кружки.

— Есть пророчество про мальчика, который выжил после «Злого темного волшебника!» — зловеще произнес бармен.

— Мне нужно просто поменять рубли на …эм… ваши деньги! — вспылила я.

— А, просто поменять? — вздохнул расстроенный бармен. — Это запрещено законом, поэтому… обратитесь к нашему консультанту.

Я боязливо подсела за первый столик. На столе горела черная свеча, разливаясь воском по старой столешнице.

— З-з-здравствуйте, — улыбнулась я.

— Здравствуйте, — тут же заулыбалась первая мрачная личность, снимая капюшон.

— Кредиты на все цели! Без залога, без лишней бумажной волокиты. Кредит «Собери юного волшебника в Магическую Академию». Ребенок учится. Проценты капают.

На столике появилась целая гора документов. Передо мной прыгала счастливая иллюзия.

— Первые шесть дней кредит беспроцентный, потом проценты начисляются в размере… — атаковал меня «консультант».

— Мне деньги поменять, — начала я. Тут же все бумаги исчезли. Вместо них на столе появилась кружка. Хриплый голос из темноты произнес: «Вам не ко мне…»

Я подсела за следующий столик.

— Ипотека под залог души! — накинулся на нас еще один мрачный волшебник в черном потрепанном плаще. — Ипотека под залог внутренних органов. Выезд некроманта-замерщика бесплатно!

— Мне бы просто денежки поменять, — отшатнулась я от перспектив.

— Личные консультации «Как дожить до конца ипотеки» в подарок. Консультации по диете, занятиям спорта и соблюдению режима дня, — улыбнулась мрачная личность.

— Просто денежку поменять, — отмахнулась я.

— Значит, вам не ко мне. Вам за третий столик, — тут же тип стал мрачным и жутким.

Я подсела за третий столик. «Мне просто денежку поменять!» — осмотрелась по сторонам я.

— Сколько? — послышался сиплый голос.

— Двадцать три тысячи, — прошептала я, осматриваясь по сторонам.

— Хорошо, — прошелестел голос в ответ. На стол упал огромный мешок.

Ничего себе! Я почувствовала себя олигархом.

— Вот, — опасливо протянула я мятые купюры. Они тут же исчезли со стола.

— Пожмем руки, — послышался голос. — Магическая клятва, что без обмана!

Через минуту я развернула мешок.

— Один, два, три, четыре, — отсчитывала я монетки, косо глядя на менялу. — Десять!

— Тетя, магические сделки они как бы не предусматривают обмана, — нервничал Никита.

— Тихо! Восемнадцать, девятнадцать… — сосредоточенно пересчитывала я деньги. И тут же ссыпала из обратно в мешок. — Мешок ровно держи.

— Те-е-ть, мы теряем время. Сейчас все магазины закроются, и… — стонал Никита. Я продолжала пересчитывать блестящие монетки.

— Дамочка, прекратите! — не выдержали темные маги.

— Не мешайте! Опять из-за вас сбилась! — огрызнулась я. — Никит, я сказала сто сорок восемь? Или сто тридцать восемь? Придется заново!

— Ну, тетя Вася, ну… сейчас все закроются, — нудил юный маг.

— Женщина, я вас сейчас убью! — послышался рев горбуна.

— На чем я остановилась? — спросила я, сгребая монетки в ладонь.

— Сто девяносто четыре! — хором заорали на меня все присутствующие.

— Спасибо, — с достоинством ответила я, продолжая подсчеты. Может, в магию я теперь верю, но магам нет!

— Сколько дают за применение запрещенных заклинаний? — взмолился меняла.

Я не заметила, как за мной образовалась очередь «на обмен».

— Не мешайте! Чем больше вы мешаете, тем медленнее я считаю! — процедила я недовольным голосом.

Вышли мы только через десять минут. Никита смотрел на меня, как на ненормальную.

— Нет, а что? Ты хочешь, чтобы нас обманули? — обиженно произнесла я. — Доверяй, но проверяй!

Никита подулся на меня, подулся. А потом с криками: «Я видел в списке!» — бросился в сторону аллеи с надписью: «Фамилиары».

Я поспешила за ним. Мешочек уютно позвякивал. И грел душу. Мне кажется, что триста золотых — это вполне себе приличная сумма, чтобы собрать ребенка в Академию. Возможно, даже что-то останется!

Никита остановился возле какого-то лотка.

— Нам еще тетрадки нужны будут! И магические перья! — заметил Никита, вне себя от радости.

Я глянула на цены и едва не присела. Десять золотых за одну тетрадь! Да они что? С ума сошли?

— Никита, у нас немного денег, — вздохнула я. И развернула к себе племянника. — Поэтому давай скромненько. Договорились? Я просто не ожидала, что тебя придется собирать в Магическую академию!

— Тетради с иллюзией на обложке, — восхищенно прочитал Никита.

Десять золотых! Десять!!! За одну жалкую, хлипкую тетрадочку! Потому что там отжигают два мужика?

— Хочу эту! — заорал Никита, тыкая пальцем в магический поединок на обложке. — И вот эту с драконом! И вон ту с магической печатью!

— Никита, — ласково произнесла я, оглядываясь по сторонам. Неподалеку лежали обычные тетради. — А давай обычные возьмем? А?

Никита расстроился. Народ сгребал волшебные тетради, как горячие пирожки. Я упорно тащила племянника к тетрадочкам попроще.

— Ну вот, смотри! Серия «Великие волшебники», — пыталась заинтриговать я племянника тетрадками с хмурыми магами бомжеватой наружности. — Классная! Я бы себе такую взяла!

— Вот и бери себе, — обиделся Никита. — А мне с боевыми магами!

— Ой, смотри, что тут есть! — я разрывала кучку «унылых волшебников». — Есть магические котята! Правда, миленькие?

— Ага, у всех будут боевые маги, а я как лось, — закапризничал Никита. — С котятами.

«Скотята» смотрели на нас милыми глазками. Один из них напомнил мне мою зимнюю шапку.

— А давай еще посмотрим? Может, есть что-то интересное? — я пыталась оттащить Никиту от тетрадей с иллюзиями. — Ой, смотри, я нашла тетрадь с … короче, я не поняла, что это… Но смотрится здорово!

И правда! Было с этом корнеплоде, похожем на картошку- извращенца что-то милое. Наверное…

— Ой, а тут есть еще с пейзажами! Смотри, как водичка журчит! Тоже иллюзия, между прочим. Наверное, — вздыхала я.

В моих руках был умиротворенный пейзаж. Веточки шелестели, водичка журчала, облачка плыли. Ну не красота ли? Тем более по одному золотому!

— Ты права, тетя, фигня это все, — послышался голос Никиты. — Ерунда, а не иллюзия!

Ну, наконец-то! Мне даже на душе полегчало, если честно.

— Вот это круть! — дернули меня за руку к огромным тетрадкам с объемной трехмерной обложкой.

Такое чувство, словно на столе лежит остров! Ой, а это замок? И кто тут еще? Опять маги дерутся. Маленькие фигурки посылали друг в друга заклинания. Казалось, что это игрушечные гопники устроили разборки на столе.

— Вы еще не видели главного! — подлетел продавец в смешной шляпе. Он взмахнул рукой, и тетрадка стала выглядеть, словно обычная.

Еще один взмах рукой, и маги снова принялись поливать друг друга фейерверками.

— Купи-и-и-и!!! — заорал Никита. — Купи-и-и!!!

Сколько? Двадцать пять золотых за тетрадку? Ох, мамочки! Если бы я знала, то сразу бы заскочила бы в магическую аптеку за магическим валидолом. Стоять! У меня же есть валидол!

Таблетка под языком рассасывалась. Никита смотрел на иллюзии, как зачарованный. Мимо нас шла женщина в белой одежде с красным крестом на шляпе. Впереди нее парил лоточек с какими-то зельями.

— Успокоительное зелье! Зелье от сердечных приступов! Зелье для приведения в чувство! Зелье для выведения из обморока при виде цен! — кричала она.

Она прошла мимо. И самое главное, клиентов у нее было хоть отбавляй!

— Ничего себе цены в этом году! — послышался мужской голос. Мимо нас прошла пара с мальчиком. Мальчик тащил тетради и какое-то голубое яйцо.

— Те-е-еть, ну купи-и-и, — скулил Никита, пока я тянула его обратно к тетрадкам за десять золотых. По сравнению с предыдущими они показались мне очень миленькими.

— Нет, те! — Никита показывал непонятливой тетке рукой в сторону объемных иллюзий. — Хочу те!

Рядом с тетрадками для мальчиков лежала стопка волшебных тетрадок для девочек. Там вертелись и меняли наряды какие-то феи.

— Милый, — взяла я Никиту за плечи. — Заметь, их никто не покупает. Потому что они… эм… ужасно дорогие… Ты видел, чтобы кто-то купил их? И я не видела. Значит, в классе их ни у кого не будет!

Никита смотрел на меня обиженным хомяком.

— Ладно, раз ни у кого не будет… — послышался его горький вздох.

— Ой! Смотри! Тут феи! — послышался детский голос. Маленькая девочка схватила сразу десяток тетрадей и стала рассматривать их. — Не знаю, мне нравится эта в сиреневом и вот эта с желтыми крыльями…

Я вздохнула, предвкушая горькое детское разочарование.

— Бери все, — послышался голос. — Пусть посчитают.

— Спасибо, дядя! — девочка с темными волосами сгребла все тетрадки с прилавка. Рука в черной перчатке с драгоценной вышивкой высыпала на прилавок кучу золота.

Мы с Никитой стояли, отвесив челюсти. Это кто у нас тут такой олигарх, простите?

Глава третья. Василиса Прижимистая

— Дядя! А почему они ничего не купили? — послышался звонкий голос девочки со сверкающими заколками.

Я так и не успела рассмотреть лицо мага. Они уже уходили, унося с собой десяток дорогущих тетрадей.

Я бросила им вслед взгляд, наполненный ненавистью. Ветер поднимал черные с синим отливом волосы «местного олигарха». А черный бархат его плаща развевался при ходьбе. Рука в драгоценной перчатке взяла протянутую ему детскую ручку.

— Привыкай, моя фея, — послышался спокойный мужской голос. — В Академии будет полным-полно нищебродов. К сожалению, нет такого закона, который запретил бы им учиться.

Что? Нищебродов?!! Да на каком основании ты меня оскорбляешь? Если у меня нет денег на классные тетради, то это не значит, что…

— Пойдем, Ник! Посмотрим остальное, а потом вернемся, если что, — засопела я. — Пусть эти напыщенные жлобы покупают, что хотят! Тоже мне, олигархи!

— Волшебные животные! Фамильяр — лучший друг волшебника! — слышались голоса с огромной, кишащей народом аллеи.

В клетках, аквариумах и корзинках пищали, кричали, чирикали, сопели, мурчали «страшные сны наркоманов». Какой — то маленький стрекозел размером со спичечный коробок смотрел на меня грустными глазками. Стоил он всего пять золотых.

— Ой, какой миленький! — обрадовалась я, глядя на цену. — Никита, иди, глянь!

— Ааааааааа!!! — прокуренным голосом на весь базар заорал стрекозел. Меня чуть не сдуло. Сердце чуть не встало. А в штанах чуть не потеплело.

— Ох, мама, — схватилась я дрожащей рукой за сердце. На меня снова смотрели задумчивые глазки.

До начала учебного года эта тварь будет жить у меня дома. А у меня нет столько денег, чтобы скидываться на похороны соседям!

Никита уже торчал возле таблички: «Драфон». В огромном стеклянном куполе среди карликовых деревьев виднелись игрушечные замки. А над ними летали разноцветные дракончики.

Никита прильнул руками и щекой к стеклу. Дети вокруг делали тоже самое.

— Глянь, — завороженно произнес Никита. А в глазах отразилось: «Хочу!!!»

Я украдкой посмотрела на цену и схватилась за сердце. Сколько? Три тысячи? Да они что? С ума сошли?

— Никитушка, — я пыталась оттащить его от этих той-драконов. — Пойдем. Это слишком дорого!

— Ну, может, купим? А? — на глазах Никиты навернулись слезы. Его глазами на меня смотрели все несчастные сиротки.

Неподалеку целое семейство совещалось по поводу подарить на день рождения? Или на все праздники в этом году? Семейство магов еще не чувствовало подвоха.

— Ник, прекрати! Что ты как маленький! — не выдержала я. — У нас нет таких денег! Пойдем!

— У всех будут драфоны, — всхлипывал Никита, скользя рукой по стеклу. — А у меня не будет.

— Да не будет ни у кого этих… драфонов! А даже если и будут. Ты что? Хочешь, как все? У всех будут драфоны, а у тебя… эм… — мне почти удалось отлепить Никиту от стекла. — Эм… Вот эти смешные … как бы их назвать? Кузяврики! Во! Смотри, какие они славные!

Я почти дотащила его до коробки с какими-то разноцветными хомяками.

— Смотри, тут даже зеленый есть! — нарочито веселым голосом продолжала я. И искала глазами ценник. Фух! Тут по десять золотых. Ну, как бы терпимо!

— Какая тварь! — внезапно послышался злобный голос. Все обернулись на мужика в разорванной мантии. — Какая тварь продала мне вчера фамильяра? Ты? Ты?

Он налетел на продавца кузявриков. Кузяврики запищали и сбились в кучку.

— Ты, гнусная рожа! — шипел маг, беря солидного продавца за грудки. — Что ты мне сказал? Они беспроблемные? Да? Беспроблемные… Угу…

Он отпустил мага и посмотрел на него сумасшедшими глазами.

— Но ты не сказал мне главного! Что их нельзя мочить! Мочить, грязный ублюдок! — заорал маг, трясясь и сопя. — Почему ты не сказал, что они размножаются от воды! Пока жена их выгребает из дома заклинанием лопаты, я решил смотаться сюда и найти тебя!

— Пойдем, Ник, — я теснила его подальше от коробочки. И магических разборок.

Пока я рассматривала каких-то странных котят, Ник вздыхал и хмурился.

— Дядя, а может розового драфона? — послышался детский противный голосочек.

Я его узнала и обернулась. Мой прищуренный взгляд отследил ненавистную пару.

Та самая противная и капризная принцесса несла в руках маленького голубого драфона. Тот цеплялся коготками за ее дорогущее платье.

— Возьми еще одного, моя фея, — пожал плечами высокий чародей. Я видела его профиль. Если честно, то я была уверена, что он старше. Бесстыжие глаза разглядеть не удавалось.

— Вот буржуи, — сделала глубокий вздох я. И тут же мой взгляд упал на коробочку с надписью: «Уценка». В ней лежали какие-то яйца.

— Ой, простите, а это что? — поинтересовалась я у продавца.

— Это? Это… тут самим нужно высиживать. Что вылупится — неизвестно, — пожал плечами молодой продавец, обслуживая других клиентов.

Я задумчиво смотрела на яйца.

— Я бы на вашем месте купил готового, — послышался шепот продавца. — Есть недорогие. От пятидесяти золотых…

Что? А? Где мой валидол!

— А долго высиживать? — спросила я, перебирая пестрые яйца.

— Понимаете, фамильяры — они капризные. — Сутки-двое… Но я вам категорически не советую. Вы никогда не знаете, что внутри!

— О, киндер-сюрприз! — вздохнула я, подзывая Никиту. Тот залип на огромных сверкающих птиц. Одна из птиц распушила хвост. И меня уже дергали: «Хочу! Купи!»

— Еще раз повторяю. Я вам не советую! Там может быть все, что угодно! — повторил продавец. И тут же обернулся к другим покупателям. — Да, да, я вас слушаю? О! Отличный выбор! Погодите, сейчас найду перчатку… Вам какого? Черного. Отлично!

— А давай сами высидим? — заметила я, показывая на яйца. — Все купили, а мы высидели? Ну?

Никита помялся. Потом кисло кивнул, мол, ла-а-адно.

— Дайте два яичка! — я протянула деньги. — На всякий случай! Вдруг одно не вылупится?

— Ой, зря вы, зря, — вздохнул продавец. — Вам каких?

— Эм… Ну давайте два волосатеньких, — пожала плечами я. Нам вручили два яйца. Я спрятала из в карман.

— Погодите, женщина! Вы пособие забыли! — послышался голос продавца, когда мы собирались уходить.

Нам вывалили огромный рулон: «Инструкция по высиживанию фамильяров».

— Спасибо, — улыбнулась я, пряча его в пакет. — Дальше у нас что по списку? Книги!

Пока Никита злился и сопел, к нашему продавцу пробилась колдунья с видом школьной учительницы.

— Простите, уважаемый, — очень интеллигентно начала скромная волшебница в мантии болотного цвета. Она улыбалась так мило, что могла бы смело работать в банке.

— Вы нам вчера яичко продали? С фамильяром?

— Возможно, а что? — спросил молодой продавец. Он на всякий случай осмотрелся по сторонам.

— Значит, все-таки вы, — скромно продолжала колдунья. — Вы сказали, что он будет маленьким. Да? Говорили?

— Ну да, — продавец нахмурился.

— Карманный фамильяр, — продолжала колдунья. — Дорогой, иди сюда!

Она обернулась, продолжая мило улыбаться.

— Веди нашего малыша! — нежно продолжала ведьма. — Показывай нашу «сладошку»!

Внезапно площадь расступилась. Послышался крик. Интеллигентный маг тащил на светящейся веревке огромное йети.

Голодное белое пушистое йети. Оскаленная пасть, челюсть-капкан. И слюни до земли. Ручища йети волочились по земле, как у гориллы.

Продавец начал сворачиваться. Через мгновенье его прилавок свернулся и исчез. Словно и не было его. «Держите его!» — завизжала интеллигентная ведьма.

— Вау! — выдал Никита и посмотрел на меня. — Надо было все яйца купить! Все!

Он все еще под впечатлением смотрел на йети.

— А как же драфон? — спросила я, обходя чудовище стороной.

Я начинала подозревать каждое волосатое яичко в том, что следующее собрание жильцов пройдет на руинах нашей пятиэтажки.

— Смотри! Вон еще одно лежит! Давай возьмем! — заорал Никита, хватая укатившееся с прилавка яичко.

Итого у меня было три яйца. Три по цене двух.

Мы вышли к магазину книг. Огромный книжный был битком набит народом. Никита смотрел на парящие в воздухе книги. «Магические учебники по всем предметам!»

— То, что нужно! — обрадовался он, затаскивая меня внутрь.

Высоченные стеллажи уходили под самый потолок. Девушка в огромных очках-стрекозках ловко раздавала книги покупателям.

Она поднимала вверх руку — и нужная книга вылетала с полки и оказывалась у нее в руке.

— Спасибо за покупку! — улыбалась она покупателям. — Приходите еще!

Я посмотрела на цены и съела еще одну таблетку валерьянки.

За одну книгу нужно было вывалить от десяти до пятидесяти золотых. Красиво оформленные издания с золотым тиснением стоили сто золотых. Почки три в эквиваленте. Я так думаю.

На обложке каждой дорогой книги было что-то похожее на зеркальце. Стоило спросить его о чем-то, как книга раскрывалась на нужной странице.

— Кому пособие по магическим ингредиентам? Женщина! Это вам? — запарилась продавщица.

Семья с двумя детьми расплачивалась за покупки. «Смотри, книги потом перейдут по наследству Авентусу!» — сообщала мать, уводя детей.

Мы смотрели в наш список. В нем было не меньше тридцати книг. От начальной алхимии до каких-то простейших заклинаний.

Мне срочно нужен магический уголовный кодекс. Как руководство на тему, как быстро и ловко разжиться деньгами!

Мой взгляд упал на далекий пыльный стеллаж: «Уценка». Я тащила Никиту за руку в сторону пауков, паутины и потрепанных обложек. У половины книг не было страниц. У другой половины не было обложек. Одна мне вообще попалась проклятая: «Кто откроет сорок девятую страницу, тот будет проклят навеки!»

Пока я рылась в книжном мусоре, а Никита краснел рядом, я подняла глаза. Сквозь хрустальную витрину с летающими книгами я увидела знакомую парочку.

— Смотри, что я нашла! — обрадовалась я, листая книгу. — Тут уже все решения есть! Кто-то было большим молодцом! Короче, Ник! Ищи книги отличников! Так, по этой учился двоечник. Кинь ее обратно!

Никита оживился. Книгу с решениями мы отложили. На одной книге были отчетливые следы зубов. Вторая была обожжена.

Мне точно нужно сдавать ребенка в Магическую академию? После того, что я видела, я вот-вот передумаю!

— Теть, глянь, опять эти, — толкнул меня Никита. Я оторвалась от раскопок.

Сквозь хрустальную витрину было видно, как идет знакомая пара. Девочка ела огромное разноцветное мороженое. Дядя держал ее за руку. За ними тащились мрачноватые личности. Они напоминали траурную процессию в черных капюшонах. С одной только разницей — вместо гроба они несли тетрадки с феями, клетку с драфончиками.

— Они что, за нами по пятам ходят? — прошипела я, глядя на буржуев с ненавистью пролетариата.

Девочка с разноцветными заколками запрыгала, протягивая дяде огромное мороженое. Он качнул головой. Темные волосы выбились из хвоста тонкими прядями.

У меня при виде этого мороженого слюнка капнула. Глазами Никиты на меня смотрело несчастное детство.

— С-с-сволочи, — гневно засопела я, когда пара вошла в магазин.

— Дорогие покупатели! — послышался голос продавщицы. — Напоминаю. Сегодня у нас розыгрыш! Комплект самых дорогих учебников до сих пор не выигран! Никто не желает поучаствовать.

— Тетя! Это наш шанс! — Никита тащил меня сквозь толпу.

— Напоминаю, что магией пользоваться запрещено! Только взрослые чародеи имеют право принимать участие в конкурсе! — донеслось до меня сквозь гул толпы.

— Вот! Она хочет поучаствовать! — заорал Никита, выталкивая меня к прилавку.

— Что? Да я даже условий конкурса не знаю! Никита, прекрати! — взмолилась я. И попыталась нырнуть обратно в забвение.

Неподалеку стояла та самая пара. Им собирали заказ по списку.

— Ну, теть Вася, ну ради меня… Ну пожа-а-алуйста, — глаза Никиты стали полупрозрачными от слез трудного детства.

— А что нужно делать? — спросила я, недоверчиво глядя на присутствующих.

— Мы не говорим, что нужно сделать, пока не получаем согласия! Таковы условия конкурса. Единственное — магией пользоваться нельзя! Вы согласны? — спросила меня продавщица. Улыбалась она очень мило.

Никита рассказывал мне о своем несчастном детстве. О том, как рождаются детские комплексы. И про то, что однажды на приеме у психолога, будучи взрослым дядькой, будет рассказывать про моральные травмы детства. И этот эпизод тоже войдет в список!

— Согласна, — вздохнула я.

— Друзья мои! Продажа книг временно приостанавливается! — торжественно объявила девушка. — У нас появился смельчак-доброволец! Помним, что главный приз — комплект самых дорогих книг для будущего студента!

— Да!!! — закричал Никита на весь книжный.

— Что значит — продажа приостановлена? — послышался спокойный голос. На меня посмотрели ядовитым взглядом зеленых глаз. Ух, мамочки! Я ожидала любые глаза. Голубые, серые, черные, карие. Но не изумрудные.

— Отпустите нас, и мы пойдем, — глухо произнес маг, стряхивая с себя несуществующую пыль.

Чувство собственного достоинства у мужика было ого-го! Что-то, а свое достоинство он прекрасно ощущал!

— Увы, — мотнула головой продавщица. — Пока конкурс не окончится, я вас не смогу отпустить!

Она взмахнула рукой. Все расступились. Мне это сразу не понравилось. До легкого покалывания в районе попы.

Прямо в центре огромного книжного появился прозрачный купол. На полу купола лежали книги. И в центре его парила эмблема магазина. Она рассыпалась золотыми искрами и снова собиралась вместе.

К эмблеме шла узкая винтовая лестница.

— Ого! — послышался голос кого-то из присутствующих.

Пока что все казалось просто до безобразия. Я даже успела выдохнуть, как вдруг книги поднялись с пола. У каждой из них были перепончатые крылья. Они летали ненасытным роем, бились об купол.

Одна из них ударилась прямо рядом со мной. Потом выставила хоботок, похожий на шприц, и полетела к своим кровожадным сородичам.

— Это презентация новой трилогии книг «Смеркалось», «Свершалось» и «Сморкалось», — продолжал голос продавщицы.

Последняя книга, видимо, очень грустненькая. И даже не факт, что в ней хеппи-энд. Я проклинала автора, проклинала презентацию. И грустные глазки Никиты, которые смотрели на меня: «Тетя, давай!!!»

Тетя бы дала… Тетя готова была дать кому угодно. И даже в глаз. Особенно тому извращенцу, который придумал эту презентацию.

У меня дрогнули колени. На меня смотрела сотня глаз зрителей.

— Никита, я, между прочим, в юбке, — процедила я, глядя на племянника. — Тебя это не смущает?

— Тетя! Давай! Ты одна без магии справишься! — подзуживал меня Никита. На витрине вращался комплект дорогущих учебников.

— Давайте вы эти конкурсы для нищебродов будете проводить после того, как мы купим все, что нам нужно? — спросил надменный голос за спиной.

— Разве вам не интересно? — расстроенно спросила продавщица.

— Абсолютно. Нет, — так же надменно произнесла семейка буржуев.

— Девушка, вы готовы? Ваша задача — пробраться на самый верх и прикоснуться к нашей эмблеме! На все у вас есть пять минут! — бодренько сориентировала продавец.

— На счет три! Раз! — продавщица сжала кулачки. — Ну-ка, все вместе!

— Два! — громыхнули мне в попу зрители.

На счет три двери открылись. Я очутилась в куполе. Рой книг-комаров бросился на меня, выставив вперед хоботки.

— Ай! Мля! Еп-тыр-тыр! — орала я, прикрывая руками свою попу. Они налетели на меня всем скопом. И повалили на пол. Я отбивалась от них ногами и руками.

— Вон! — орала я, лягнув одну из книг ногой. Еще одна книга запуталась в моих волосах.

Бессердечный ребенок смотрел на меня, как на Супермена. Еще бы! У нас с Суперменом было кое-что общее. Красные стринги!

Теперь все были в курсе, какого цвета у меня трусы!

Я схватила одну из книг, размахнулась и сбила сразу две книги на лету.

— Тетя! Давай! — прильнул к стеклу Никита. — Время идет!

— Пошел вон! Туда совать хоботок только по любви! — орала я, пытаясь вытащить книгу из-под юбки. Еще одна уже приземлилась мне на голову.

— Ой! А туда только по очень большой любви!!! — взвизгнула я, прикрывая руками попу.

Лестница была близко, но до нее нужно было еще добраться.

— Куда прешь! — я доползла до лестницы и вцепилась в перила. — Хоботком не вышел! Вырастет, прилетай!

Я пнула ногой настырную книгу, подтянувшись на перилах.

— Время!!! — орал Никита. Он прыгал на месте и очень переживал.

За две минуты я преодолела две ступени, врожденную застенчивость и все комплексы! Особенно в тот момент, когда стринги зацепились за украшение перил.

— Тетя! — кричал Никита. Я чувствовала себя доисторическим лохозавром.

Глава четвертая. Василиса Премрачная

Мои руки подтягивали мое тело по перилам. Я отбивалась ногами. Книги уже наседали спереди.

Тоже мне, презентация! И какой дурак ее придумал? Какой садист!

Я была уже на половине пути.

— Слышь, комар, — цедила я. — Я знаю, почему ты такой злой! Потому что у тебя хоботок маленький!

Еще немного! Еще чуть-чуть! Ради племянника! Не хочу, чтобы он был хуже всех в этой чертовой Академии! И чтобы все над ним смеялись! Я прекрасно знаю, насколько жестокими бывают дети. И насколько беспощадными они бывают к тем, у кого родители не могут позволить себе классные вещи!

— Те-тя! — скандировал Никита. Моя искусанная рука уже тянулась к эмблеме.

Я прикоснулась к ней пальцами. Золотые искры рассыпались. На меня обрушился игрушечный салют. Книги тут же упали на пол купола. А неведомая сила окутывала меня, исцеляла раны и спускала вниз.

— Ура!!! — орал Никита, бросаясь ко мне. — Ты победила!

— Ага, — мрачно заметила я. Глядя на драную юбку и сквозящий в дырах лифчик.

Мне начинало казаться, что меня не просто так оградили от магического мира. Точнее, наоборот. Магический мир не просто так оградили от меня!

— Поздравляю! — подлетела продавщица. — Комплект лучших учебников для вас! Похлопайте победительнице!

Тут же все книги-комары собрались в волшебную стойку «Новый бестселлер». А мне вручали тяжелые книги, перевязанные волшебным бантиком.

— Ура!!! — радовался Никита. — Это моя тетя! Она лучшая!

А теперь быстро отсюда! Пока не запомнили! Я искренне надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу этих людей!

Мы вывалились из магазина. Я набирала ход, чтобы свернуть за угол и отдышаться.

— Держи, — выдохнула я, вручив книги счастливому ребенку. — Не любишь ты тетю!

— Неправда! Люблю! — Никита прижал книги к груди. — Очень люблю!

Я попыталась завернуть юбку так, чтобы стринги не было видно. У нас появилась еще одна проблема. Нужно где-то купить одежду. Недорогую. Хотя бы юбку, чтобы прикрыть срам!

— Ой, смотри! Нам еще школьную форму нужно купить! И плащ! Может, и ты себе найдешь что-нибудь! А то ты одета как-то не волшебно! — Никита тянул меня в сторону какого-то бутика.

Зато чувствую я себя очень волшебно! Прямо сказочной феей! Нафеячить бы еще денег! А то, чувствую, не хватит!

Звоночек прозвенел над нашими головами. Волшебная птичка пропела замысловатую трель. А мы вошли в магазин, пахнущий духами.

— Чем могу вам помочь? — вежливо улыбнулся красавец — продавец.

Мне дико хотелось обнять его и перечислить все варианты помощи. Включая материальную! Или хотя бы просто поплакать.

— Нам нужна школьная форма, — начала я, беря первый ценник.

Ой, что-то у меня с глазами стало. Наверное, двоится. Просто тут нолик лишний!

— Есть отличный вариант, — меня тащили в сторону. — Вот!

Я посмотрела на ценник и полезла за валерьянкой.

— Есть улучшенная форма! — тащил меня продавец вглубь магазина. — Посмотрите, как нарядно мы украсили манжеты!

Валерьянка таяла под языком. Продавец уже прикладывал пиджак к Никите.

— Посмотрите, как она смотрится! Плечики отлично легли! — кивал продавец. В магазине звоночек звонил постоянно.

— Ах, я вас оставлю ненадолго. Скоро вернусь! — молодой маг бросился встречать гостей. — Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь?

Детская ручка тянулась к самой дорогой форме.

— Есть ли смысл брать самую дорогую форму? То дракон чихнет, то зелье прольешь… Через две недели у всех форма будет одинаковой! — возразила я. — Тут пролил, тут испачкался, там порвалось… И разницы, поверь, никакой!

— Тетя, все будут в классных формах, а я в дешевой! С меня все смеяться будут! — насупился Никита.

И тут он перевел взгляд на накидки. Я честно пыталась понять разницу между двумя формами, но не видела ее! Разве что кантик у нее золотой. И все. Но кантик я могу нашить сама!

— Вау! Мантия с вышитым драконом! Круто! — орал Никита на весь магазин.

«Да, да! Зачем тебе почка? У тебя их все равно две!» — страстно шептал ценник.

— Пойдем, — потянула я за руку Никиту. Тот залип на накидку и провожал ее взглядом.

И тут я увидела корзину с парящей надписью: «Б/У. 5 золотых».

Я осмотрелась по сторонам, слыша, как магазин наполняется голосами. Может, мне удастся раздобыть что-нибудь, чем можно прикрыться.

Первое, что я вытащила, это было детское платьице с оторванной пуговицей. Нет, не подойдет! Я нашла полураспущенный свитер, прожжённую шляпу, трусы на слона и один носок с дыркой.

На самом дне корзины лежало что-то большое и черное. Я опасливо достала. Это была мантия! Старая, зловещая, местами потрепанная. Зато с капюшоном.

Я накинула ее на себя. И тут же утонула в капюшоне.

— Дориме! Интерино аджафарэ… Дориме! — монотонно и зловеще пела я. И эффектно снимала капюшон.

За неимением ничего другого возьмем ее.

— Тетя! Это же мантия чернокнижника! — закричал Никита. — Такие никто не носит! Ты что? Это же черная магия!

— Зато попу не дует! — обиделась я, доставая деньги.

— Эм… — замялся продавец, когда я протянула ему пять золотых. Дорого, но не ходить же голой! — С формой определились?

— Почти, — произнесла я, придерживая капюшон.

Нет, а что? В зеркалах я выгляжу очень даже солидно! Я бы даже сказала, что зловеще!

— Никита, правильно! Нужно купить форму с драконами! — я сняла самую дорогую форму. — Чтобы ты никогда не хулиганил! В этой форме придется вести себя идеально!

— Это еще почему? — нахмурил брови Никита.

— Так эту форму сразу узнают. И по ней найдут хулигана. Никакой анонимности! Кто-то да рассмотрит, что на нем была не обычная форма, а с золотым драконом! — пожала плечами я.

Никита думал. Я терпеливо ждала и подзуживала.

— Нет, главное, остальных хулиганов не запомнят! У них обычные формы! Как у всех. Зато твою сразу узнают! И это хорошо. Никаких хулиганств!

— Берем обычную! — заорал Никита, хватая предложенную продавцом форму. В этот момент я поняла, для чего мы едем в Академию.

Я оплачивала покупки, пока Никита колебался между «хорошо себя вести в дорогой форме» и «плохо в обычной».

— Все великие волшебники плохо себя вели! — готовил меня к худшему Никита.

— Дядя! Тебе нравится? — послышался знакомый писклявый голосок.

Я засопела, поворачиваясь в сторону примерочной. Оттуда выскочила та сама капризная принцесса в новенькой и дорогой школьной форме.

— Отлично, моя фея, — согласился дядя, даже не глядя. — Если нравится, то покупаем.

— Дядя, а может еще платье? — подлетел ребенок.

— Конечно, моя фея, — улыбнулся дядя. Ребенок упорхнул. За ним следом консультанты.

— А тебе какое нравится? Синее? Или желтое? — пристала девочка.

— Бери оба. Оба платья очень красивые, — согласился дядя, погладив девочку по голове.

У меня прямо зубы заскрежетали от злости. Нет, ну надо же! Мне захотелось притвориться тараканом и прошмыгнуть мимо незамеченной. Надев капюшон поглубже, я направилась к выходу.

— Только бы не заметил, — прошипела я.

— Девушка! А чек? — громко произнес продавец. Я уже была у двери. И тревожно поглядывала на ту раздражающую парочку.

— Ник, сходи за чеком, — прошептала я. Никита кивнул и побежал за чеком.

Мне не терпелось выйти из магазина. Я вылетела пулей, таща за собой Никиту и покупки.

— Асваль! Догони девушку! — послышался голос за спиной. — Да, ту! В черном балахоне! Скажи ей, что она забыла…

— В тряпке, которой мы полы мыли? — переспросил помощник.

На меня смотрели все. Все, кто были в магазине.

— Простите, мой помощник пошутил. Вы забыли вашу сумочку! — мне вежливо протянули сумку.

— Спасибо, — змеей прошипела я. На меня презрительно смотрели изумрудные глаза.

Я едва не выломала двери, таща за собой сумку, учебники, Никиту и кучу свежих комплексов. Нет, ну наверняка какие-нибудь родовитые богатые маги!

Мы шли по улице. Я рассматривала вывески магазинов. И думала о том, что это мир моей сестры. И моих родителей.

Почему они приняли решение не делать меня магом? Почему не спросили меня, а хочу ли я стать волшебником?

У меня было много вопросов. Только задать их было некому. Родителей нет уже лет пять. Мы сестрой никогда не были особо близки. Такое бывает, когда у кого-то появляются свои секреты.

Она жила в квартире, доставшейся от родителей. Я — на съемной. Что не прибавляло мне сестринской любви.

Мы созванивались по праздникам. Честно поздравляли друг друга с днем рождения и Новым годом. Дежурно спрашивали: «Как дела?» И так же одинаково отвечали: «Нормально! А у тебя как?»

Я знала, что она частенько бывает в командировках. И теперь, кажется, знаю где. Знала, что она вышла замуж. И быстро развелась.

И вот буквально два месяца назад сестра предложила переехать к ней. У меня как раз начался финансовый кризис. И я вынуждена была согласиться. Хотя, ой, как не хотела!

Это сейчас я предполагаю, что у нее тоже начались проблемы. И она, видимо, знала, что может погибнуть. Поэтому решила, что будет лучше, если я останусь с Никитой.

— Тетя! Смотри! Круть! — Никита дернулся к прилавку.

Я посмотрела на какие-то волшебные спинеры. Продавец раскрутил один на пальце. Искры брызнули во все стороны.

— Давай купим! Недорого же! Всего десять золотых! — теребил меня Никита. — А мама бы мне все купила!

— Я не мама. Если останутся деньги, то купим, — вздохнула я. И потащила его дальше по списку.

Никита упирался, тянул и возмущался: «Пусти!» Но я упорно тянула его дальше.

— А ну пусти ребенка, чудовище! — послышался визгливый женский голос. — Куда ты его тащишь! Лю-ю-юди! Тут темный маг ребенка украл!

Я остановилась. Мы шли по темному и мрачному переулку. Повинуясь огромному указателю «Фейфоны».

На меня направила зеленое заклинание какая-то мелкая, бдительная и очень агрессивная старушка. На голове у нее была острая шляпа. С поникшим острым концом.

Грустный вид этой шляпы напоминал моего бывшего парня. Рано покинувшего основной состав эволюции и перешедшего на скамейку запасных.

К доблестной старушке спешил на помощь чародей средних лет в черной мантии. Эдакий Бэтмен. Смотрели супергерои на меня осуждающе. Словно поймали над бездыханным трупом.

— А ну отпусти ребенка, кровожадное чудовище! — строго произнес чародей средних лет, тоже направляя на меня заклинание. — Где родители? Надо же! Похитил! На органы и для экспериментов! Мы сейчас позовем боевых магов!

— Да не темный чародей я! — заорала я, снимая капюшон. — А это мой племянник! Я вообще его к школе собираю! Никита, скажи им!

Никиту уже вырвали у меня из рук. Я отчаянно сопротивлялась. На помощь спешили мужики, закованные в доспехи.

— Это моя тетя Вася! — закричал Никита, отбиваясь от «спасителей».

— Он заколдован! Точно заколдован! — перешептывались «спасатели». — Под действием чар!

Вокруг меня уже стоял сразу с десяток магов. Каждый из них выставил в мою сторону искрящееся заклинание.

— Составляем протокол задержания! — сурово произнес один из доблестных рыцарей. — Имя!

— Василиса, — мрачно вздохнула я. — У меня чек есть от мантии! Я ее только что купила! В магазине!

— Собирайте понятых! — рявкнул суровый дядечка.

К доброй старушке и Бэтмену присоединилась полненькая колдунья. Она просто шла мимо. И теперь приставала к каждому с вопросом: «Где расписаться? Я очень тороплюсь!»

— Это моя тетя Вася! — кричал Никита, как потерпевший. Он был напуган не меньше моего.

— Еще одного не хватает! Для протокола задержания! Вон, тащи сюда! — кивнул суровый дядя с огромным манускриптом.

— Я вам еще раз повторяю! Я не темный чародей. Я вообще к магии не имею никакого отношения, — спорила я, пока на меня не рявкнули «Молчать!»

— На каком, простите, основании? — прошипела я, бесстрашно глядя в глаза рыцарю без мозгов и тормозов.

— Вы обязаны поприсутствовать при допросе! — убеждал кого-то один из рыцарей без ответа и просвета. За спинами других, мне мало что удавалось рассмотреть.

— Изумительно, — послышался голос. — Найдите кого-нибудь другого!

Все было бы ничего, но голос показался мне смутно знакомым.

— Дядя! А это что? Правда, темный маг? — слышался знакомый писклявый голос. — Давай посмотрим! Я никогда не видела темных магов!

«Нет, ну тащит ребенка. Ребенок кричит, упирается! Я решила выполнить гражданский долг!» — причитала старушка, давая показания. Меня все еще держали под прицелом.

— Так это тот черный маг — маньяк, который похищает детей! — ужаснулась пухленькая ведьмочка. Она всплеснула руками.

— Да, с одной целью! — не выдержала я. — Собрать его к началу учебного года! Вот прямо беру, отлавливаю детей и собираю их к школе! Отнимаю у безутешных родителей, беру на себя финансовые расходы и получаю извращенное удовольствие от детских истерик! Вы так это видите?

— Молчать! — рявкнул на меня рыцарь. Да так, что меня едва не сдуло.

— Или я что? Вместо конфетки тетрадочки предлагаю? И новую школьную форму? Или я покажу тебе пушистого фамильяра? Или что тут у нас по списку? О! Колбами! Вы с ума сошли? — бушевала я.

Хоть и посматривала на заклинания с опаской. На меня смотрели изумрудные глаза. В них читалось что-то вроде: «Ах, какая женщина, какая женщина… Не дай бог такую!» Но их обладатель молчал.

— Докажите, что это ваш ребенок! — наседал на меня суровый служитель закона.

— Эм… Как? У меня с собой есть документы! Вот паспорт… — я стала вытаскивать из сумки паспорт.

— Нам плевать на ваши бумажки. Они здесь никакой силы не имеют! — рявкнули на меня.

— Мне что? Показать, как я его рожала? Провести следственный эксперимент? — возмущалась я боевым хомяком. — Это мой племянник! Его зовут Никита!

— А докажите, что это ваш племянник! Узнать имя ребенка не так сложно, — на меня смотрели маленькие колючие глаза.

— Она его похитила для бесчеловечных экспериментов! — вошла в раж старушенция.

— Так, все успокоились! — подняла я руки. — Единственный бесчеловечный эксперимент над ребенком, который я проводила: «Кушай суп с хлебушком!» Это раз! Второе…

— Ты нам зубы не заговаривай, — сурово отсекли меня. Никита тоже пытался что-то объяснить. Но его не слушали. — Где доказательство, что вы родственники?!

— Эм… — замялась я. Глаза у меня голубые. У Никиты серые. Волосы у меня рыжие. У Никиты — светлые. Нос у меня обычный. Из серии «мог бы быть и лучше»! У Никиты — острый клювик!

Индийское кино про воссоединение семьи запахло китайским боевичком с «Ки-и-ия!»

Все молчали. Документов на опекунство у меня с собой не было!

— Или мы вас задерживаем до выяснения личности. Пока ваши родственники не привезут документы. Или вы ищете другой способ подтвердить родство! — рявкнули на меня.

Я уже поняла, что имею дело с медалистом школы угрожающего рыка.

— У нас из родственников дома только тараканы, — мрачно сообщила я. — Я постараюсь им сообщить, чтобы они подвезли документы. Но вряд ли они их найдут. Намек понимаете?

— Мне плевать. Мы вас не отпустим, пока вы не докажете, что этот ребенок имеет к вам отношение! — сообщили мне.

И тут я вспомнила. У Никиты на руке было родимое пятно в виде трилистника. Точно такое же, как и у меня… На попе. Точнее на переходе попы в правую ногу.

— Родимое пятно подойдет? — уныло спросила я. — Если да, то уберите впечатлительных беременных детей.

— Подойдет. По стать 134 магического уголовного кодекса, в случае, если нет документов, подтверждающих родство, могут быть использованы родимые пятна и прочие сходные отметины на теле, — кивнул рыцарь.

Я кисло посмотрела на всех. В изумрудных глазах зрителя читалось что-то вроде: «Без тебя, без тебя… Все так классно было в жизни без тебя!» Мне кажется, он моргнул специально, чтобы меня не видеть!

— Показывайте! — рявкнул боевой маг. Никита отогнул рукав футболки.

— Так, записывайте! Родимое пятно на правой руке чуть повыше локтя. По форме напоминает раздавленную муху. Цвет — детской неожиданности, — сурово диктовал боевой маг. — Примерно сантиметр на сантиметр.

Я стала медленно разворачиваться спиной. И задирать мантию с остатками юбки.

— Видно? — спросила я, повернувшись спиной к зрителям.

— На правой… Эм… Как ее правильно? Слово забыл… — послышался голос позади меня. — Пиши: полужопице — обнаружено родимое пятно. Женщина! Можете стоять нормально! Нам нужно внимательно изучить его. Так, есть сходство. Осталось проверить, не нанесены ли родимые пятна при помощи магии?

— Ай! — взвизгнула я, потирая несчастную попу и ногу.

— Все в порядке. Понятным расписаться в протоколе, — послышался суровый голос, пока я тихо поскуливала. — И вам тоже нужно расписаться.

Я взяла в руку неудобное перо и вывела кривую подпись. Мы уже собирались уходить, как вдруг я услышала голос за спиной.

— Почему я вижу твою задницу уже второй раз за час? — выкатили мне претензию.

Я остановилась, делая глубокий вдох. И медленно обернулась.

— Может, потому что вы на нее постоянно смотрите? — ядовито парировала я, утаскивая послушного и притихшего Никиту.

Глава пятая. Василиса Предвзятая

— Никита, послушай, — решила спросить я на всякий случай. — Прости, что я спрашиваю, но мама ничего не оставила в наследство? Нет, ну мало ли? Счет в банке?

— Не-а, — вздохнул Никита. И тут же погрустнел.

— Ты точно уверен? — спросила я, чувствуя, как ему тяжело. Зря я напомнила. Но есть у меня предчувствие, что валидол нужно было брать с запасом.

— Да, — грустно вздохнул Никита. — Точно. Она сказала, что все откладывала мне на учебу.

— А если денег нет, например? — спросила я, разглядывая рекламу. — На обучение? И права на отказ нет? Что тогда делать?

— Тогда можно проучиться бесплатно один год. И после этого убирать улицы, чинить дома, вывозить магический мусор. Тебя учат, кажется, пяти-шести заклинаниям. И дают разрешение на их использование. Но это — отстой! — буркнул Никита. — Это называется, кажется… эм… базовый магический навык. И с ним мало куда берут.

Да, альтернатива так себе!

Если честно, я не ожидала от сестры какой-то финансовой помощи. Хоть обучение оплатила. Уже легче.

Насколько я ее знала, сестра всегда жила одним днем. Деньги в ее доме — это очень странный предмет. То они если есть, то их сразу нет!

Талант тратить деньги на всякую чепуху поражал меня. «Знаешь, Васька, жизнь коротка. Кто его знает, как дальше будет? И не надо ни в чем себе отказывать!» — говорила она. И таскала Никиту по дорогущим аттракционам, покупала ему все, что он захочет, ни в чем не отказывала.

Говорить с ней на эту тему было бесполезно.

— Знаешь, когда три месяца назад мама сказала, что ты скоро будешь жить с нами, я расстроился. Но мама сказала, что так надо! И я на нее обиделся, — послышался голос Никиты. — Она сказала, что мало ли что с ней может случиться. А так хоть близкий человек рядом будет… И меня не бросит! Ты ведь меня не бросишь? Нет?

— Нет, не брошу, — усмехнулась я.

Значит, это «давай я помогу тебе с книгами», «хочешь, подкину сюжетик» или «смотри, какую обложку я нарисовала» и «ой, а Никитка в детстве…» — все это было сделано исключительно для того, чтобы Никита не остался один.

Почему-то, когда говоришь, что у тебя есть сестра, все мыслят шаблонами. Все представляют вас с сестрой как лучших подруг, самых близких друг другу людей. Хотя, если присмотреться, то это просто шаблон, который встречает в жизни не так уж и часто.

Мы подошли вплотную к магазину «Фейфоны». Вывески честно обещали нам скидки и гарантийное обслуживание. Я недоверчиво искала глазами намек на то, зачем нам этот фейфон?

— Нифеясебе они стоят! — задохнулась я, когда мы вошли в магазин.

— У нас новая линейка фейфонов! — подлетел продавец с приклеенной улыбкой. На витрине вертелись в воздухе какие-то пудреницы.

— Улучшенный функционал! — убеждали меня. — Вот, первая модель. Базовая комплектация от трех тысяч золотых.

— Ребенок не слышал? — прошептала я. Мой взгляд отслеживал Никиту. Он торчал возле прилавка.

— Нет, — удивился продавец.

— Хорошо, — выдохнула я.

— А вот и вторая модель! Более улучшенная! Мы добавили несколько полезных опций! — радостным голосом продолжал продавец. — Пять тысяч золотых!

— Ребенок слышал? — снова напряглась я, Никита стоял на цыпочках и изучал коробочки.

— А вот и третья модель! Тут есть все! Десять тысяч золотых! Это наша новая разработка! — радостно копал мне могилу продавец.

— Вы раньше могильщиком не работали? — вежливо поинтересовалась я.

— Нет, а что? — удивился продавец.

— Нет, нет, ничего, — мотнула я головой. — А подешевле что-то есть? Понимаете, ребенок… И все такое!

Осталось выяснить, зачем эта штука нужна. Но я честно делала вид, что каждый день пользуюсь фейфонами.

— Тетя! Смотри! — обрадовался Никита, таща меня в сторону пудрениц.

— О, я могу показать эту модель! — обрадовался продавец. Я посмотрела на ценник. И поняла, почему он так радуется.

Продавец раскрыл коробочку, и… появилась фея. Маленькая, с крылышками. В нарядном платье.

— Добро пожаловать. Начинаем настройки! Выберите мне имя! — дежурным голосом сообщила она.

Я смотрела на фею в сверкающей пыльце.

— Связь в магическом мире осуществляется при помощи фей, — пояснил Никита. Я чувствовала себя доисторической бабушкой «Ась-ась!», которая с техникой на «ваше величество!».

— Феи заключили с магами договор. Счет пополняется при помощи волшебной пыльцы. Короче, тетя, это тоже самое, что смартфон, только он управляется голосом. И все делает фея, — продолжал Никита. Он с восхищением смотрел на фею. — У мамы такой был! Ой, а музыка есть?

— Есть! — обрадовался продавец. — Есть музыка, база знаний, библиотека, развлекательный контент. Вы можете посмотреть иллюзионы… Есть родительский контроль. Вы можете предупредить фею, что против взрослых иллюзионов. Если вы покупаете фейфон для ребенка, вы можете предупредить ее, чтобы она оделась поприличней. Одежду феи выбираете вы!

— Берем? — с надеждой спросил Никита. Я смотрела на крошечное декольте.

— А почему мама тебе не купила? — наивно спросила я.

Нарядная фея поправляла прическу.

— Фейфоном можно пользоваться с момента зачисления в Академию! Это по закону! Триста золотых. Базовая модель, — улыбнулся продавец. И тут же совсем другим голосом заметил: — Есть устаревшие модели! Можете порыться там…

Он рукой показал в сторону ящика с фейфонами. И потерял к нам интерес.

— Нам еще тетради брать! И колбы! И остальное! — перечисляла я, взывая к детской совести.

В ящике валялись треснувшие пудреницы. Я попыталась открыть первую попавшуюся, но она была наглухо закрыта.

— Видимо, сдохла, — мрачно заметил Никита, пока я усиленно ковыряла замочек. — А у вас тут фея сдохла!

— Никита! — строго произнесла я. Мало того, что эксплуатируют маленьких феечек, так еще и… — Никита, имей совесть!

— А что? Они пытались нас завоевать! — обиделся Никита.

— Как? — удивилась я, откладывая пудреницу. По огромному магу ползает фея и орет, что все это ее! Или они роем, как комары?

Я отрыла, а потом попыталась открыть еще одну пудреницу. Там сидела старая помятая фея.

— Чем я могу… — начала она и уснула. Послышался храп, похожий на писк.

— Тормозит, — вздохнул расстроенный Никита.

— Простите, — пошевелила я пальчиком старушку.

— Че-е-ем… я-я-я… могу-у-у ва-а-ам помо-о-очь, — послышалось из коробочки.

Пока фея произносила эту фразу, я успела бы встретить любовь своей жизни, родить и уже лежала бы в ожидании стакана воды на дорожку.

— С таким отстоем я ходить на буду, — глухо произнес Никита.

— А я не тебе. Я себе выбираю, — пожала плечами я. — Нужно же будет как-то с тобой держать связь?

Я взяла еще одну пудреницу с трещиной от молотка. Стоило мне открыть ее, как фея завизжала и бросилась на меня.

Отбившись от атаки, я выдохнула.

— Глючит, — вздохнул недовольный Никита. — Нет, ну все стопудово будут с крутыми фейфонами. А я один с отстоем. И все будут с меня ржать…

Я взяла сразу две пудреницы. Одна открылась с легкостью.

— Ч-ч-чем я м-м-могу в-в-вам п-п-помочь? — послышался голос помятой феи. Одно крыло у нее было сломано. Второе напоминало снежинку, которую вырезал косоглазый и старательный ребенок… — Ааааа!!! Только не дети!

Пудреница закрылась, прищемив мне палец. Я повертела в руках невзрачную пудреницу с потертым узором. Замочек открылся легко.

— Наконец-то! — на меня посмотрели глаза, которые видели Афган. Фея сидела как-то уж очень пошло. Одета она была примерно так же.

— Ну че? Опять свою колбасу иллюзить будешь? — спросила она насмешливым и не совсем трезвым голосом.

— Какую колбасу? — спросила я. Фея выдохнула перегаром и занюхала юбкой.

— А! Это не ты. Уже легче, — вздохнула фея, глядя на меня убитым взглядом. — Зовут меня Джоин Роуминг. Все потому, что роуминг у меня бесплатный. Правда связь так себе. Но что есть.

— Спроси про тариф! — толкнул меня локтем Никита.

— Тариф прост. Работаю везде, глючу только с утра. А так договоримся, — мрачно произнесла фея. И снова посмотрела на меня тяжелым взглядом.

— А как пополнять? Где брать волшебную пыльцу? — спросила я, осматриваясь по сторонам. — Обычная подойдет?

Фея лениво почесалась и прищурилась на меня.

— Пыльцой уже не беру. Сойдемся на полусладком. Можно мускат, — зевнула фея.

Она расправила вялые крылья зеленого цвета.

— Беру, — выдохнула я и отсчитала три золотых продавцу.

В магазин заходили новые покупатели. Я пыталась предложить ему фею, напоминающую мою первую школьную учительницу. Никита смотрел на меня, как на садиста.

— А потом скажут, что у меня отстойный фейфон, — мрачно насупился Никита.

— Ну мы подсобираем денежек и купим тебе классный, — миролюбиво улыбнулась я. — Тот, за три тыщи. Через полгодика где-то… А пока походишь со старым. Скажешь, что новый потерял!

— О! Невероятно! — послышался голос откуда-то сверху. — Только что вышла новая модель фейфона. Фейфон тринадцать!

— Ничего себе! — покупатели замерли. Кто-то даже побросал покупки.

— Фея в два раза красивее! В шесть раз больше платьев на выбор! Скорость работы потрясающая! Качество иллюзии невероятное! — продолжал голос. — Таких иллюзий вы еще не видели! Забудьте про прерывающуюся связь! Новый стандарт. Новые правила. Фейфон тринадцать! Опасайтесь подделок!

Я вздохнула. Нам так не жить.

— Акция от Страны фей! — послышался голосок. А следом звук, словно кто-то рассыпает волшебные искры. — Тому, кому удастся привести за два часа больше всех покупателей, фейфон тринадцать в подарок! Условия акции спрашивать в специализированных магазинах!

Возле стойки собрались желающие узнать подробности. Я посмотрела на свой балахон. Вид у меня был очень располагающий к прямым продажам.

— Нам только что прислали условия акции. Вы должны будете в костюме феи искать покупателей на улице! — заметил продавец, шурша бумажками. — Нам прислали десять костюмов фей…

— Тетя!!! — тряс меня Никита.

— Не-а, — шарахнулась я в сторону. — Милый, я не…

Мимо нас шел первый «фей». Толстый чародей в балетной пачке с крыльями за спиной смотрелся очень даже колоритно. Теперь мне будет от чего просыпаться ночью в холодном поту.

— Тетя! Костюмы заканчиваются! — тряс меня Никита. Он нервничал и переживал. — Пожалуйста! Я больше ничего-ничего не попрошу! Точно-точно! Я клянусь… Ну тетечка, ну миленькая…

Через минуту я мрачно выходила из магазина. И натягивала на попу балетную пачку. Лифчик на мне был ну очень символичный. И напоминал два листочка. Два листочка соединялись с юбкой мелкой сеточкой. За спиной раскрывались абсолютно ненужные, но красивые крылья.

В руках я сжимала волшебную палочку со звездочкой на конце. Мне объяснили, что стоит ею махнуть, как начинается презентация нового фейфона.

— Новый фейфон тринадцать! — крикнула я, чувствуя духовное родство со своей феей. — Улучшенная модель…

А еще мне выдали мешочек волшебной пыли, которую можно пускать в глаза покупателям. Правда, как она работает, я так и не поняла.

— Новый фейфон тринадцать! — продолжала я, натягивая юбку пониже.

Пока я натягивала юбку пониже, вместе с ней пониже ползло декольте. Мне нужно было найти баланс приличия.

— Только у нас! Только сейчас! — усталым голосом вещала я, размахивая волшебной палочкой. В воздухе появлялась усыпанная драгоценностями пудреница. Она распахивалась и появлялась красавица фея.

Мимо меня невозмутимо проходили маги.

— А вы уже купили фейфо… — приставала я, но на меня не обратили внимания. «Мама! Нам еще перья нужны!» — слышались детские голоса. Или «Да, да, очень красивые тетради! Дома посмотришь! Пойдем, нам еще форму выбирать!» — но уже в исполнении взрослых.

— Ну как? — показался из-за угла Никита.

— Мой «как» как раз очень даже виден! — сопела я, размахивая палочкой. — Новый фейфон! Тринадцатый!

— Теть, ты что-то не так делаешь! — заметил Никита, видя мои «успехи». Ветер поддувал под кисейную юбочку. Я искренне надеялась, что меня здесь видят первый и последний раз!

— Ты не пробовала кричать громче? — прошептал маленький суфлер. — Или как-то поинтересней! А может, быстрее? Может, чем чаще ты это повторяешь, тем лучше?

Понятно, «бодры» нужно говорить бодрее. А «веселы» — веселее! Может, частушки попробовать? Блин, они не могли бы сшить два куска юбки? Чтобы получились хотя бы коротенькие шорты? При мысли о том, что нужно наклоняться или приседать, мне становилось очень грустно.

Мое отражение в витрине подсказывало, что фей с такой попой не бывает.

— А ты знала, что феи живут в цветах? — спросил Никита. — Может, как-то это поможет?

— С такой попой и характером фея может жить только в кактусе! — вздохнула я, стягивая юбку между ног и зажимая ее ногами. Кто виноват, что костюм был мне очень мал! Мало того, что в районе корсета я выглядела докторской колбасой, так еще и эта юбка — спасательный круг дополняла нелепый образ.

— Новый фейфон тринадцать! — постаралась я изобразить жизнерадостность. Фея из кактуса по определению не может быть жизнерадостной! Она с детства — пессимистка.

Почем? — спросила какая-то семейка. Рядом с мамой-волшебницей нудил такой же Никита: «Хочу-у-у!»

— Двадцать тысяч золотых, — улыбнулась я, пытаясь включить палочкой презентацию.

Вжу-у-ух! И семейку сдуло как ветром.

Мне показалось, что если сейчас на магический мир нападет злой чародей, я стану невольной героиней. «Двадцать тысяч золотых!»- и зло корчится в жадных муках.

Чувствую, что с фейфоном фокус не получится. Недаром у меня за спиной крылья. Специально, чтобы пролететь!

Так, Васька, соберись! Я взмахнула палочкой как следует, но она вылетела у меня из рук. Я бросилась за ней, чувствуя, что идея была изначально «не очень».

Палочка лежала на брусчатке. Я попыталась ее поднять, придерживая платье. Но жесткая юбка-пачка выскользнула из рук.

— Что? Третий раз за сегодня? — послышался знакомый голос.

Ой, чувствую, что кому-то будут снится мои красные трусы. Но только в кошмарах. Летят они на него и душат, душат…

— Так! — выпрямилась я, пытаясь приладить отпавшую звездочку.

Глава шестая. Василиса Мать Фамильяров

За моей спиной стояла та самая парочка. Вот только не говорите, что мы будем учиться с ними в одном классе!

— Девушка, — послышался голос. — Я уже просто не знаю, как на это реагировать. Третий раз за день я вижу вашу задницу.

— Меня зовут Жизнь. Очень приятно! — ответила я, пытаясь прижать юбку к ногам.

— Имейте совесть, — процедил напыщенный маг.

— Повторяю, Жизнь, очень приятно! — с нажимом произнесла я. — Смысла во мне можете не искать.

Звездочка в моих руках отвалилась. Я наступила на нее ногой.

— Дядя, она сумасшедшая? — спросила «маленькая фея», прячась за дядей. — Да?

— Нет, просто не у всех есть возможность купить ребенку новый фейфон тринадцать! — холодно произнесла я. — И благодаря таким, как вы, другие родители идут на всяческие ухищрения, чтобы ребенок не смотрелся на вашем фоне нищебродом!

Маленькая принцесса посмотрела на меня. У нее в руках была коробочка «Фейфон двенадцать».

— Я так понимаю, что заработать — это не ваше, — вкрадчиво произнес дядя. — Я всегда говорил. Не нужно было жениться и выходить замуж за немагов. Занимательный факт, как только магический род решает разбавить свою кровь каким-нибудь немагом, то тут же начинает катиться от нищеты к бедности. Сначала «давай поживем в другом мире, там дешевле», а потом и вовсе теряет деловую хватку.

Я пристально смотрела в изумрудные глаза. Темная бровь поднялась. Взгляд стал снисходительным.

— Осталось только посочувствовать, — слышался голос, пока я не отводила взгляд.

— Ребенку, от которого дядя откупается дорогими подарками. Спрятать сопереживание, понимание, интерес к его делам за толстым кошельком — проще простого, — ответила я.

И вспомнила сцену в магазине одежды. «Дядя, мне идет?» — слышался озабоченный детский голос. А изумрудные глаза так и не поднялись посмотреть на платье. Для малышки это было, между прочим, ой как важно!

— И, наверное, среди обычных немагов мы находим то, чего не находим среди чистокровных волшебников. А именно: любовь, понимание и умение сопереживать! — закончила я, одернув юбку.

Изумрудные глаза полыхнули гневом.

Я гордо возвращалась к Никите. Он держал мою зловещую мантию. Наши книги и другие покупки стояли возле стены.

— А прикинь, я буду с ней в одном классе! — недовольным голосом произнес Никита. — Терпеть не могу девчонок! Ты гляди, как он на тебя смотрит! Как будто сейчас прибьет заклинанием!

— Пойдем, — я вела Никиту на другую сторону улицы. — Там попробуем.

Я стояла в своей дурацкой пачке: «Фейфон тринадцать! Вышел новый фейфон тринадцать!» Родители смотрели на меня с ненавистью. «Мы тебе купили десятый!» «Так уже тринадцатый вышел! Я отстой!!!» — нудил ребенок.

— Фейфон тринадцать! — я вяло махала волшебной палочкой. — Тринадцать! Новая модель! Налетай, не скупись. Покупай и е… сь… Ой, простите! Я имела в виду, осваивай методом проб и ошибок новый улучшенный функционал!

Где здесь ближайшая помойка, куда можно выбросить настроение?

— Пойдем, теть, — вздохнул Никита. — Время вышло!

Мы молча ковыляли в магазин. Нужно было сдать одежду и палочку. И подобрать хоть что-нибудь для Никиты.

— Спасибо за покупку! Как вы узнали про фейфон тринадцать? А! Он рассказал? Отлично! Записываем на счет нашего участника! — слышался довольный голос продавца. Он провожал несчастную семью и счастливого ребенка.

— Подведем итоги конкурса! — заметил продавец, когда стрелки часов сомкнулись на четырех часах. — Дин Мираквуд! Одна покупка. Отличный результат! Лесли Вайс. Ни одной. Мне очень жаль!

— Пролетели, — мрачно произнес Никита. — Ну как обычно.

— Да ладно тебе, не расстраивайся, — я прижала его к себе. — Они тут каждый день новые выходят! Зато у тебя самые классные учебники!

— Угу, — опустил голову Никита, роясь в старых фейфонах.

— И у нас есть … эм… победитель! Сумасшедшая в … хм… красных трусах! — послышался голос продавца. Никита поднял голову и недоверчиво посмотрел на меня. — У нее сразу три покупки! Две женские модели. Розовая и голубая. И одна мужская.

— Вот! Вот она! — прыгал от радости наивный Никита, тыкая пальцем в меня.

Весь магазин смотрел на меня. Я пробивалась к прилавку за наградой.

— Ура-а-а-а!!! — орал Никита так, что стекла в магазине звенели. — Ура-а-а!!!

— Я так понимаю, что вы использовал нестандартный маркетинг? — двусмысленно намекал продавец. — Очень нестандартный? Поставили клиентов в позу… хм… покупки? Конечно, правилами это как бы не возбранялось, но …

— Нет, ну так нечестно! — кричали участники мужского пола. Эдакие трутни. — Она использовала запрещенный прием!

— Да, мозги. Телефон… Тьфу ты, фейфон сюда давай, — мрачно отрезала я.

Никита уже прижимал к груди заветную коробочку.

— Ну конечно, я таким способом не владею! — бухтел толстый шмель, провожая нас взглядом.

— Согласна. Думать — это не ваше, — заметила я, уводя счастливого Никиту.

Мы вышли из магазина. Ветер пошелестел мой зловещей мантией.

— Ну? Ты доволен? — спросила я, видя, как племянник не отлипает от коробочки.

— Конечно! Это же самая крутая модель! Я буду ее беречь! Честно! — в глазах Никиты читался невероятный восторг.

— Внимание! Вышел фейфон четырнадцать! — послышался голос их магазина.

— Что? — спросил Никита, подняв голову.

— Ничего-ничего, — торопливо заметила я, таща его со скоростью локомотива подальше от инноваций.

Нужно успеть отбежать подальше, пока не появился фейфон пятнадцать! Так, что у нас дальше по списку? Тетрадки мы купим потом. А у нас по списку какие-то склянки и ингредиенты.

Мы прошли по улице, повинуясь толпе и указателю. «Все для зелий», — прочитала я на вывеске. Прозвенел колокольчик, и мы вошли в святая святых расчлененки.

Огромные стеллажи с бутылочками, коробочками, пакетиками и прочей ерундой стояли так плотно друг к другу, что приходилось протискиваться.

— Порошка из скорлупы драконьего яйца нет! Где взять — не знаем! — прочитала я, бросаясь к списку. Хорошо, что и у нас его не было.

— Продажа зелий и ингредиентам волшебникам, не достигшим совершеннолетия, запрещена! В случае сомнений вы обязаны предъявить документы, — прочитал Никита.

Я шуршала списком. Никита сбегал за корзиной.

— Та-а-ак! У нас тут набор склянок! Отлично! Вот он! Пять золотых! — прочитала я, складывая в корзину коробку. — Экстракт перьев грифона, чешуя василиска…

— А ты знаешь, что тебя назвали в честь василиска? — спросил Никита, поглаживая свой фейфон. — И на самом деле тебя зовут Василиска?

— Так, василиск у нас … эм… змея, которая парализует взглядом? И которая появляется из яйца, снесенного петухом, и которое высидела змея? — спросила я. — Теперь понимаю, почему у меня проблемы в личной жизни! Стоит посмотреть на мужика, как все…

Чувствую, что у меня в роду точно была одна змея.

— А мама не Лариса, Лора, а Лорелей! — трещал Никита.

— Ну да, чудовище, которое заманивает сладким пением! — согласилась я, глядя на чудовищные цены.

— А мое имя читается, как Никатос! — хвастался Никита. — Мама записала меня, как Никита. Чтобы немагам понятней было! Меня назвали в честь богини ночи Никты! То есть я как бы могу быть темным магом! Представляешь?

— Ага, — выдохнула я, проверяя ценники и названия. — Учти, на темный замок, темное войско и темный трон тетя не зарабатывает. Поэтому будущему темному магу придется как-то самому!

— И вообще маги не любят немагов. И все, что с ними связано! Некоторые маги терпеть не могут, когда их имена коверкают! Или когда вообще коверкают магические имена! — щебетал Никита. — Поэтому в Академии нас будут называть настоящими именами!

— Никита, отойди от стеллажа! Видишь, места мало, — я посмотрела на узкий проем, пытаясь оттащить Никиту.

— А еще я хочу, чтобы меня называли Ник или Кит! Как думаешь, если в Академии я буду Китом? Или Ником? Как лучше? — вошел в раж Никита.

Кажется, все! Нужно еще поискать пыльцу папоротника. Денег в обрез, но вроде бы все купили. Ах, тетради и перья! Ну тут немного останется… Думаю, что-нибудь подберем!

— Ник мне кажется, будет солидней! Но Кит необычней! Да, тетя? — дергали меня за обтрепанный рукав.

— Никита, успокойся. Сейчас тетя найдет тертую драконью чешую, — закусила губу я. — Я понимаю, что у тебя радости полные штаны. Но давай попозже. Нам нужно найти измельченную чешую дракона. Измельченную или тертую? Тут есть и тертая, и измельченная? Не могу понять разницы!

— О, драконы — это круто! Мама говорила, что в Академии они летали на драконе! Главное, падать вот так! — раскинул руки Никита и послышался звон.

— Ой! — дернулся Никита.

Только я подняла глаза, послышался жуткий грохот. Я едва успела прикрыть собой Никиту. Мне по голове тюкнула бутылка. И перед глазами все поплыло.

— Тьфу! Кхе! — отплевывалась я, приходя в себя.

— Девушка! — послышался женский голос. — Что вы наделали! Вы разбили драгоценные зелья! И рассыпали магические порошки! Теперь вам придется все оплатить!

Я смотрела на опустевший стеллаж. И понимала, что не зря вела здоровый образ жизни. Меня сейчас пустят на ингредиенты!

— Охрана! Охрана! У нас разбили стеллаж! — послышался женский голос.

— Тетечка, миленькая, я случайно… Я не виноват… — в глазах Никиты была паника.

— Тише, успокойся, — вздохнула я, вставая перед лицом опасности.

Два суровых мордоворота, которым даже магию выдавать не побоялись, нависли надо мной.

— Платить будешь? — прессовали меня по очереди.

— За что? За то, что вы проход сделали в ширину моей задницы? — возмущалась я, показывая это расстояние руками.

— Платить будешь! — постановила охрана.

Я чувствовала себя мышкой, которая бежала, хвостиком махнула и тут же обеспечила семью кредитами на десять лет вперед!

— Что это за проход? — кипятилась я, бесстрашно пряча за себя племянника. — Это что за сопля? Тут что? Покупатели должны на выдохе ходить? Или толстым вход воспрещен? Так и пишите!

— Послушай, красавица!

От сурового комплимента я и не подумала таять.

— Ну извините, что у меня жопа толще, чем ваш проход! — я брала всю вину на себя. — Если бы я знала, то перед входом в магазин занялась бы фитнесом! Исключительно для того, чтобы один раз пройти мимо ваших полочек!

Я отошла подальше, понимая, что либо кто-то слишком много ест, либо кто-то делает слишком узкие проходы.

— Не обслуживаем! У нас тут чрезвычайная ситуация! — послышался голос продавца.

— Дядя! Смотри! Опять эта сумасшедшая влипла в неприятности! — послышался звонкий голосок.

Я смотрела на вошедших и понимала, что судьба решила меня добить сегодня окончательно!

— У нас женщина задницей снесла половину стеллажа! — сетовала продавщица, пытаясь выпроводить из магазина ту самую парочку.

Ну, что смотришь? Добивай уже! У меня сегодня день полной задницы! Причем в буквальном смысле! А в местных законах я не очень юрист.

— Тетя, прости пожалуйста, я… я… случайно, — трясся за спиной Никита.

— Тише, не переживай, — я неумело погладила его по голове. И ведь его вины в этом не было.

— Кстати, о задницах, — послышался голос зеленоглазого проклятия. — Во-первых, я в первый и последний раз посещаю ваш магазин. Если бы на голову моей племянницы упало зелье или, упаси вас магия, стеллаж, я бы терпеливо подождал хозяина. А потом бы испепелил бы вас одной кучкой. У меня есть на это разрешение.

Я смотрела на его профиль, на выбившиеся пряди и черный дорогой ворот мантии.

— По закону расстояние между полками должно быть сколько? — слышался голос. Я закусила губу. С каждым словом он становился все прекрасней и прекрасней. Наверное, тоже самое чувствуют принцессы, когда их спасают рыцари.

— Еще раз повторяю вопрос. Красавица, у вас такие большие уши. Неужели они меня не слышат? У вас, кстати, тоже, господа. Каким должно быть расстояние между стеллажами?

— Эм, зайдите попозже, — тут же заулыбалась продавщица. Я подозревала, что это хозяйка.

— Вы не ответили на мой вопрос. Жаль. Значит, сейчас мне на него ответят уполномоченные органы. Мне же самом интересно узнать ответ, — послышался голос.

— Ой, давайте без крайностей, — тут же зацвела улыбочкой ведьма. Охрана бочком ретировалась в сторону подсобки. — Не стоит никому ничего сообщать…

— А мне кажется, стоит, — послышался голос с вежливой улыбкой. — Вы подвергаете риску покупателей. Стеллаж мог упасть на мою Стеллу.

Я уже была близка к тому, чтобы пожать ему руку. И посмотреть в глаза с огромной благодарностью.

— Это просто недоразумение. Упал стеллаж. Мы поднимем, — улыбалась хозяйка.

— Покупатель не обязан платить за жадность владельца, — произнес дядя, глядя мне в глаза.

Я тут же воспрянула духом. И стала отряхивать мантию.

— Скажу даже больше. Покупатель имеет право написать жалобу на магазин. За то, что его жизнь подверглась опасности, — спокойно произнес чародей. — Потом магический суд. И компенсация. И в интересах магазина сделать так, чтобы этого не произошло. А если в этом замешан ребенок, то магазин могут закрыть.

Он повернулся, пропуская вперед племянницу. Я смотрела на него с толикой восхищения.

— Пойдем, я не собираюсь весь день посвящать помощи бедным, несчастным, умственно отсталым и убогим, — донеслось почти с улицы.

И это отрезвило меня. Весь флер прекрасного рыцаря улетучился.

— Девушка, миленькая, — послышался заискивающий голос продавщицы. — Извините, пожалуйста.

— Жалобу я все равно напишу, — заметила я, разгадав коварный замысел.

— Ну, суд это долго… Ни мне, ни вам это не нужно! Не так ли? — на меня выразительно посмотрели. — Что вы хотели купить? Это ваша корзинка? Давайте мы сделаем так! Магазин вам дарит все, что нужно у вас по списочку. И вы к нам не в претензии. Напишите бумажку, что претензий не имеете…

На меня смотрела сама вежливость. Через полчаса мы выходили с огромной сумкой зелий. Нам даже дали в подарок запасной набор колб и реторт.

— Нет, ну круто! — шмыгал носом Никита. А мы подбирались к тетрадям.

— Какие хочешь? — спросила я, доставая деньги. Я что-то задумалась.

— Тетя! Какие лучше? Драконы или грифоны? — тыкали мне в лицо тетрадями.

— Ась? — очнулась я, тряся головой. — Бери обе. И перья посмотри!

Хм. Но нравится он мне так и не стал. Вот. Это я так, о своем, о женском.

Мы возвращались домой груженые, как ослики. Никита прижимал к груди свой фейфон. Найдя на стене нужный знак, мы попали в наш мир.

Наш мир показался таким унылым и серым, что я невольно обернулась на стену. Мир, в котором я могла бы жить, остался позади. Но я всегда смогу туда вернуться? Не так ли?

Уставшие, мы поднимались по лестнице. Расплатившись с таксистом, мы тащили на себе все наши покупки.

Лампочка на втором этаже перегорела. А из двери вылезала противная соседка. Она вечно была чем-то недовольна. И имела привычку орать на весь подъезд. Как будто коты все понимают. И после крика перестают метить ее коврик.

— Аааа! — заорала она, глядя на меня.

— Аааа! — повторила соседка для убедительности.

— Да, про твою душу, — заунывным голосом выдала я, слыша, как захлопывается дверь.

Дома мы выгрузили все покупки в коридоре. Никита побежал со своим фейфоном в свою комнату. Я поплелась в душ. С меня стекала разноцветная вода. Такое чувство, словно пони научились летать и гадить на головы прохожим.

— И все-таки магия существует, — прошептала я, глядя на свои мокрые руки.

Эх, жила я без магии. И столько же проживу!

Я доползла до своего дивана и упала носом в подушку. Я лежала и пыталась уснуть. Теплое одеяло намекало, что мне не хватает душевной теплоты. Капающий кран намекал, что в доме не хватает мужика. Тикающие часики приближали меня к возрасту дамы с кошками. Я часто засыпаю с такой мыслью.

— Тетя Вася, — трясли меня за плечо.

Первобытный неандерталец проснулся раньше меня. И выдал что-то вроде: «Уыыууыыы!» Он всегда просыпается раньше. Он — жаворонок. Я — сова.

— Тетя Вася, — слышался голос Никиты. — Тут письмо пришло! Под дверь просунули. Из Академии!

— Что? — эволюционировала я до человека разумного. Разумного, но злого.

— Там написано, что линейка переносится на завтра! На шесть вечера! — послышался голос Никиты.

Я щурилась древним вампиром на горящий свет.

— А у нас фамильяры не высижены, — голос Никиты был жалобным. Часы показывали полночь. — Я только вспомнил! Ты только не ругайся, ладно?

Древний вампир превратился в зомби. Зомби смотрело на Никиту. И пыталось найти мозги.

— Ну тетечка, — проскулил Никита. Зомби поплелось наливать себе ведро кофе.

Нашуршав покупками инструкцию, я выложила три яйца на стол. На столе уже лежало письмо с каким-то символом «прибытия». И указанием, что форма одежды — парадная. Для родителей.

— Ладно, я спать пошел, — зевнул Никита.

Я поперхнулась кофе. Три яйца смотрели на меня грустно. Как каштаны после «Нам задали на завтра поделку „Дары Осени“!»

На инструкции появился круглый коричневый отпечаток от кружки. Мой зевотный рык распугал всех драконов в окрестностях.

— Так, что тут у нас? — сглотнула я, вчитываясь. — Инструкция по высиживанию фамильяров! Погнали! Сроки от шести часов до трех столетий.

Отлично! Если гарантируют, что я проживу три столетия!

— Фамильяры появляются за счет вашей энергии, — прочитала я, сплюнув прядь волос. Я была очень энергичной во втором часу ночи. — Перед высиживанием помните, что важно положительное настроение.

О! У меня как раз очень «положительное» настроение! Я за день сегодня так замудохалась, что готова положить на все и на всех!

— Фамильяр питается вашей энергией. Поэтому постарайтесь, чтобы он получал ее по максимуму! Снимите с себя все украшения! — прочитала я.

Сережки легли на стол. Тонкая цепочка рядом.

— Они препятствуют энергетическим потокам. Это важно! В противном случае фамильяр может быть с особенностями развития. Как ментального, так и физического, — прочитала я, дуя щеки.

Не знаю, что хуже. Фамильяр — инвалид на голову — это то, чего мне не хватало для полного счастья.

— Снимите с себя всю одежду! — прочитала я. — Одежда может препятствовать магическим потокам. Это так же может вызвать непредсказуемый результат!

Выбирая между «ой, тетя, эм…!» и отбитым на голову фамильяром, я выбрала стул. Я осмотрелась по сторонам, а потом сбегала и приставила стул к двери детской комнаты. Я еще не готова к лекции на тему пестиков и тычинок.

Халат упал на пол. Трусы легли сверху. Дерматиновая табуретка липла к попе.

— Постарайтесь постоянно поддерживать физический контакт с фамильяром. Держите их возле тела, — прочитала я, сгребая пушистые яйца. И то, странное, которое подобрал Никита.

Я прижала их одной рукой к груди, читая дальше.

— Фамильяр должен быть уверен, что ему у вас понравится, — прочитала я, поднимая брови.

Мне что? Ремонт сделать? Так, что у нас тут дальше!

— Постарайтесь сделать так, чтобы он чувствовал, как вы ему рады! — прочитала я.

Так, полотенце есть? Есть! Хлеб круглый есть? Есть! Солонка есть? Есть! Ковровая дорожка есть? Есть! Правда, зеленая. Осталось найти кокошник. Ну? И где? Где фамильяр? Хоть один?

— Проявите к нему нежность. Он вас прекрасно чувствует, — прочитала я.

Я расхаживала по кухне. «Баю-баюшки баю! Я вас, сволочи, люблю!» — сипло пела я. И покачивала яйца на груди.

— Если вы все делаете правильно, яйца будут увеличиваться в размерах, — заглянула я в инструкцию.

Я уже чувствовала себя мужиком! Только настоящий мужик способен в два часа ночи высиживать фамильяров.

— А-а-а! — напевала я, покачивая яйца. Одно яйцо было больше других. Странное, чешуйчатое и колючее.

Линейка переехала с рабочего стола на кухонный. Рядом лежал огрызок сантиметра, бумажка и ручка.

— Вылупляйтесь поскорей, дорогие малыши! — напевала я, расхаживая по кухне. Каждые десять минут я делала замеры. Так, что-то не то! Я что-то делаю неправильно!

— Лежать, дети мои, — строго произнесла я, уложив на колени мою яичницу. — Мама читает! Так, погодите… Ага! Вот!

Я посмотрела на свои яйца, чувствуя себя мужиком-мутантом.

— Если ничего не помогает, значит, у вас стихийный фамильяр, — прочитала я, глядя на две волосатые проблемы. И одну чешуйчатую. — Стихийные фамильяры — более мощные. Отлично! Поэтому попробуйте проверить их на стихию. Учтите, вы должны быть рядом. Не разрывайте контакт с фамильяром. Для справки. Есть четыре стихии. Вода, огонь, земля и воздух (ветер). Для примера. Если у вас фамильяр водной стихии, то вылупится он только в воде.

Отлично! Чудесно! Волшебно! Я брела в ванную, выбрав самую безобидную стихию. Мама-утка несет потомство. Кран шумел. Пробка держалась. Вода постепенно прибывала.

— Бррр! — поежилась я, окунаясь в ванную вместе с яйцами. Мы сидели в ванной целый час. Я честно пыталась слушать на телефоне классическую музыку. Мало ли, вдруг понравится?

— Тыдых-тыдышь, — стучал мой зубной состав. Посиневшие губы пытались не ругаться при «детях». Длинная сопля текла из носа. Все хорошо. У меня кончилась горячая вода. А когда нагреется — неизвестно.

— Тыдыдыдых! — выдала я жаркое фламенко, выползая из ванной.

Замеры показали, что сопли я заработала просто так. Попивая горячий чай, я трясла мокрые волосатые яйца. Мне так хотелось сказать что-то вроде: «Чего вылупились?» Но яйца признаков жизни и роста не подавали.

Я обдувала их феном, имитируя ветер. Инструкция предложила заклинание, но фен был надежней.

Волосы на яйцах шевелились, но вылупляться никто не собирался.

— Вычеркиваем, — мрачно поджала губы я. — Земля и огонь. Где я землю возьму?

Спонсором земли стал фикус на кухне. Я лежала на газетках, посыпав яйца землей. Мне удалось даже облепить землей каждое яйцо. Что-то же должно помочь?

На столе остывал мой кофе. Газетки шуршали под попой. На мне отпечаталась криминальная хроника и немного новостей.

— Трахтибидохтибидох! — выругалась я, вставая из своей «могилы». Линейка и сантиметр намекали, что я плохо стараюсь.

— Может, вас сварить? — спросила я, поглаживая яйца.

Нужен был огонь! Много огня!

Я посмотрела по сторонам, а потом решилась! Дома проводить огненное шоу я не рискнула. Поэтому я в одном халате и трусах шлепала по темному подъезду. В кармане болталась зажигалка и бутылка подсолнечного масла. Поставщиком материалов для растопки стала реклама из почтовых ящиков.

Знаю я одно местечко за гаражами. Туда даже маньяки ходят со опаской!

Я вышла на улицу. Было свежо. Ничего, сейчас согреюсь. В нашем доме свет горел только у нас и еще в соседнем подъезде. На втором этаже. Уж не собирают ли там юного чародея в Магическую академию?

Тапки шуршали в сторону заветного местечка.

— Ничего, мои хорошие, — сопела я. — Сейчас мы придем! Костер соберем!

Веточки приходилось таскать одной рукой. Вместе с ветками и бумагой в ход пошла старая покрышка. Зажигалка уже нагрелась. Костер гореть отказывался. Я подлила немного масла в огонь. Ну-ну!

Наконец-то костер затрещал. Покрышка стала дымиться. По району стал растекаться запах горелой резины. Я распахнула халат и…

— Эм! — замер незнакомый мужичок.

Он, видимо, отбился от стада алкоголиков и стыдливо зашел по маленькой нужде. Но, судя по глазам, только что справил нужду комплексно. Не снимая штанов.

Впервые в его жизни ему попался маньяк женского пола. С волосатыми яйцами. В руках.

Чьи яйца? Где их бывший обладатель? Успею ли я спасти свои? Эти и другие вопросы за секунду проскользнули в глазах мужика.

— Свои не дам! — заорал он.

— Жаль, мне на шубу как раз двух не хватает, — просто ответила я.

Мужик был обо мне очень хорошего мнения. Он был уверен, что я бегаю, как гепард. И что я ждала только его одного. И сейчас дышу ему в спину.

Два раза, судя по звуку, он упал. Но тут же продолжил свой бег. Возможно, где-нибудь в Норильске он и отважится обернуться. Но не раньше.

— Эх! — вздохнула я, снимая халат. — Ну что, погнали?

Я разогналась и прыгнула через костер! Ой-е-ей! Ай-я-яй! Фу-у-ух! Тьфу!

Едва не поскользнувшись на листьях, я устояла. На мне была черная копоть. От ресниц и волос на ногах остались воспоминания.

— Неужели? — обалдела я, проводя замеры. Одно яйцо увеличилось на полсантиметра. Второе на сантиметр. А третье почти вдвое.

— Еще разочек! — прокашлялась я, беря разбег. Я пролетела пламя костра, чувствуя, как одно волосатое яйцо выскальзывает из рук.

— Если будет девочка, то я назову ее Фекла! — вздохнула я.

Яйцо упало на землю и задергалось. Размеры его увеличились. Я на всякий случай отошла в сторонку. Скорлупка треснула. Я честно ждала, когда оно протянет ручки и назовет меня мамой.

— Мама! — икнула я, шарахаясь подальше.

На свет божий выполз гибрид ночного мотылька и чупакабры. Чудовище посмотрело на меня странным взглядом.

Мне очень захотелось, чтобы оно протянуло не ручки, а ножки. Причем как можно быстрее! До того момента, пока не решит меня слопать!

Через мгновенье фамильяр растворился в кустах.

Я поняла три вещи. На улицу я теперь буду стараться выходить пореже. Особенно ночью. Отслеживать судьбу «сына» или «дочки» я буду по рассказам очевидцев. Если мальчик, то буду звать его Фекалий.

У меня подало признаки жизни второе яйцо. Я осторожно положила его и отошла подальше. Скорлупка треснула. На меня посмотрели большие глазки какой-то странной твари.

— Отлично. Вполне достаточно, — согласилась я, решив закончить эксперимент. Я все еще опасливо косилась на кусты. А потом раскидала костер, схватила масло и натянула халат.

Маленькое пушистое нечто ехало у меня на ладони. Третье яйцо не подавало признаков жизни, но в размерах вымахало ого-го!

Я зашла в квартиру и закрыла двери на все замки. Навещать меня не надо. Интересоваться моим здоровьем тоже.

— Так, ты сидишь здесь! — я пристроила пушистика в коробочку.

А чешуйчатое яйцо положила в туалете. Пусть пока там лежит. Потом что-нибудь придумаем!

Со спокойной совестью я стала смывать с себя копоть. А потом залезла под одеяло — досыпать.

Утром меня разбудил крик Никиты.

— Тетя! Тетя! У нас в туалете дракон!!!

Глава седьмая. Василиса Прикольная

Неандерталец, вампир и зомби подлетели сразу. Одеяло убежало на пол. Никита стучал ногами в сторону туалета.

— Где? — спросила я, глядя на мир глазами совенка. — Какой дракон?

— Настоящий! — с восхищением произнес Никита. — У нас настоящий дракон!

Так, откуда в туалете дракон? В туалете дракона быть не может!

— Знаешь, кто это? — радовался Никита. А по нему ползала обезьянка с птичьими крыльями. — Это бэтсквач! Это крутяк! Такой был у великой темной ведьмы Бастинды! Помнишь, волшебника из страны Оз? Так вот, многие события там настоящие!

— Ур! Ур! — прощебетала обезьянка. И посмотрела на меня сердоликовыми глазками.

— А давай назовем его Уром! Или Урдом! О! Придумал! Урфин! — радовался Никита, пока я искала тапок. — Можно Уралом! Блин, а если девочка?

— Урина, — намекнула я на сорванную занавеску и разбитую вазу.

— Ур!!! — не отлипал от Никиты фамильяр.

— Тетя… Я писять хочу! Там дракон! — показал Никита на закрытую дверь. — Я ему свет включил!

Рыцарь Василиса завязывала потуже халат. Рыцарь Василиса прячет трусы под подушку. Рыцарь Василиса вооружается розовой шваброй. И ведром. На всякий случай. Рыцарь Василиса готова к бою!

Мы стояли в коридоре. Я расправила плечи. В туалете было тихо. Сквозь щели горел свет.

— На счет три открываешь двери! — приказал рыцарь Вася. Никита кивнул. Обезьянка на его плече корчила рожи своему отражению в зеркале.

— Раз, — сглотнула я, схватив швабру покрепче.

— Раз, — эхом повторил Никита, положив руку на щеколду.

— Два-а-а! — решительно скомандовала я, прищурившись и делая глубокий вдох.

— Два, — согласился Никита.

Я видела, как его пальцы дрожали. Он нервничал.

— Три! — крикнула я. Замочек щелкнул. Двери открылись.

Туалет напоминал бомбоубежище после прямого попадания снаряда. Или оплот темного мага. Какные бумашки тлели в пластиковой урне. Вместе с урной. Рулон туалетной бумаги обнаружен не был. Вместо него был пепел.

Внезапно из-за унитаза показалась мордочка дракона. «Пых!» — выдала она. А в нас ударила струя пламени.

— Пыхтачок! — опешила я.

И едва успела закрыть двери.

— Я понял! — обрадовался Никита. — Кто-то нес драконье яйцо. И чтобы удобней его было нести — заколдовал! Уменьшил! Пока яйцо уменьшено — дракон не вылупляется! Его нужно бросить в огонь, чтобы оно снова стало прежним. Мать-дракон сама уменьшает яйца, если хочет их спрятать! А потом поливает их огнем. И они вылупляются!

— Здорово, — согласилась я, туша волосы. — Так, сейчас будем тушить. Я поливаю его водой! Потом мы его ловим!

Вода набиралась в ведро. Никита прыгал рядом, рассказывая про драконов все, что знает.

— Никита, ты так говоришь, словно дракон останется у нас! — строго произнесла я, вспоминая руины туалета. Одинокая женщина с драконом в мои планы пока не входила!

— Так, Пыхтачок! — сурово произнесла я, открывая двери и тут же заливая ведро воды в появившуюся морду. Но дракон оказался проворней.

— Совесть имей, Пыхтачок! Я писять хочу! Никита писять хочет! Это не твоя пещера! — возмущалась я, закрывая двери. Струя воды била в ведро.

— Драконы считают, что место, где они родились, это и есть их пещера! — послышался голос Никиты. Он стоял с книгой в руках. — И первое, что они увидели — это их мама! А первое, что они услышали — их имя!

— Я все понимаю, — я завязала халат потуже. — Если унитаз согласился усыновить Пыхточка, я согласна!

— Ты думаешь, что он считает унитаз своей мамой? — озадаченно спросил Никита. Обезьяноголубь на его плече уже залез в ухо хозяину.

— Да хоть вантуз папой! — выдохнула я, закручивая кран. Соседи еще не в курсе о том, что у нас появился дракон?

— Ой, прикинь, — слышался голос Никиты, пока я вытаскивала ведро и готовилась к обороне. — Сегодня ночью у нас видели какую-то тварь!

— Где? — дернулась я.

— Мужик шел на работу, а на него бросилась… короче, мужик перепугался. Слушай, а вдруг я и правда какой-нибудь избранный? И теперь за мной охотится злой чародей? — спросил Никита, шмыгая носом. — И насылает своих темных приспешников?

— Никита, я понимаю, что тревожу больную тему, но… — спросила я, собираясь с моральными силами перед боем с драконом. — Кто твой папа?

Если расходы будут дальше расти, я одна, сознаюсь честно, не потяну! И неплохо было бы привлечь законного отца. Или вытрясти из него волшебные алименты.

Никита задумался. А потом пожал плечами.

— Папа спился, — произнес Никита. — Так мама сказала… Но… Тут, короче…

Он мялся, пока я ждала ответа.

— Когда я был маленьким, — Никита понизил голос до шепота и осмотрелся, — мы жили в магическом мире. Однажды папа пришел домой и… Они с мамой долго орали друг на друга. Я подошел к папе. А он посмотрел на меня. И сказал: «Ты не мой сын. Вот и иди к своему папке!» Мама тогда собрала вещи. И мы переехали сюда. Я спрашивал ее, но мама молчала.

Отлично! Вполне в ее репертуаре!

— Прости, что спросила. Не расстраивайся, — мне было неловко, что я потревожила эту тему. — Нам еще дракона ловить! Ты готов?

— Готов! — тут же перестал шмыгать носом Никита. — Ой, а если найдется папа, ты… ты выйдешь за него замуж?

— Никушка, — улыбнулась я. — Чем тебя одинокая тетя с драконом не устраивает?

— Ты у меня классная! Самая классная тетя на свете! — Никита повис на мне.

Никогда не думала, что такие простые слова тронут мое сердце. Мой взгляд упал на ведро.

Внезапно прозвонил звонок. Мы с Никитой переглянулись. «Тихо!» — прижала я палец к губам. И сунулась к дверному глазку.

— Сантехник из ЖЭКа! — мрачно буркнул огромный бородатый великан. — Вы заявку оставляли на ремонт туалета!

— Эм… Вы ошиблись, — проворковала я, глядя на зонтик в руках великана. — Мы уже починили… Спасибо…

Великан с зонтиком помялся и ушел. Фу-у-ух! Как же вовремя!

— На счет три! — кивнула я, подмигнув Никите. Мы стояли наготове.

— Три!!! — крикнула я.

Никита распахнул двери. Я вылила на дракона воду. Пыхтачок закашлялся. И обалдел. Он был уверен, что всесилен. До того момента, пока рыцарь с ведром не открыла двери.

— Лови его, тетя! — орал Никита, прыгая на месте. — Лови!

Я пыталась поймать дракончика ведром. Никита уже тащил одеяло, давая глупой тете ценные указания.

— Только крылья не повреди! — орал Никита, пока я пыталась надеть на драконью морду резинку для волос. Хватит с меня пожаров!

На меня сурово смотрела маленькая драконья морда с чешуйчатым клювом. А на клюве был розовый сверкающий бантик.

Дракон расправил крылья и расцарапал мне руки, выбираясь из одеяла. Он попытался взлететь. Летал он плохо. Как курица. И размером он был с цыпленка-бройлера.

— Лови его! — прыгал Никита. «Ур!» — подбадривал меня Ур Бибизянович. Дракон был не дурак. Если его выгнали с одной пещеры, то нужно найти новую! Если в первой пещере от сокровищ были только приметы, то новая была куда более многообещающей!

Дракон шмыгнул под диван. И яростным дымом из носа защищал сокровища. Из сокровищ под диваном рука нашла мой разноцветный носок. Но он был под надежной защитой.

— Выходи на бой, чудище с бантиком! — требовал рыцарь, шаря рукой под диваном. — Выходи на бой ратный! Будем биться сутки-двое. Передохнем и снова будем биться!

Никита скакал по дивану. Рыцарь Вялой и Пошлой Позы залез в пещеру почти наполовину. И теперь вытеснял супостата. Покуситься на носок было равносильно записке: «Прощай, жестокий мир!». Дракончик лежал на нем и грозно пыхтел на меня.

— Выходи, рубиться будем! — кряхтел рыцарь, собирая пыль. — Да не трону я твой носок! Не трону! Могу тебя вместе с ним!

Носок мне удалось отобрать в неравной схватке. Дракон понял, что жизнь без носка не имеет смысла. И был готов сдаться. Но тут на пол упала подушка. А следом мои трусы, спрятанные под ней.

Дракон с мысленным криком: «Моя прелесть!» — нашел новое сокровище. И впился в него коготками.

— Тащи его! — крикнул рыцарь своему верному барду. — С другой стороны!

Пыхтачок обнимал мои стринги и грозно пыхтел под резиночкой-предохранителем.

— По-поймал! — послышался голос Никиты. Я дала задний ход, охнула и вскочила на ноги. В одеяле на кровати сидел злобный Пыхтачок со своим сокровищем. Я обматывала одеяло покрепче.

— Никитос! — крикнула я. — Неси веревку!

Мой строгий взгляд смотрел на дракона. Тот смотрел на меня так же сурово. Что-то вроде: «Только дай мне вырасти, сволочь!» Мало того, что я отняла его у фаянсовой мамы с мягким седельцем, выгнала из пещеры, отобрала сокровище номер один, а теперь еще и пеленаю. Короче, виновный в несчастном детстве был найден.

— Ух! — выдохнул Никита, словно лично лазил за драконом. — Ничего себе! Мы же его оставим? Да?

— Нет, — я посмотрела в желтые скошенные глазки. И дым из двух ноздрей. «Пых! Пых!» — выдал дракончик.

— Не у каждого чародея есть дракон! — решил взять меня на понт Никита.

— Я за них рада, — сообщила я. — Но у нас не старинный замок! И даже не мрачная башня! У нас двушка! И соседи будут не очень рады дракону!

— Жа-а-аль, — вздохнул Никита. — Ой! Уже четыре часа! А мы еще круг не рисовали! И не готовы!

— Сиди тут! Карауль сокровище! — пригрозила я пальцем дракону. Тот злобно пыхнул в мою сторону.

— Где письмо? Вчерашнее? — спросила я, шаря по кухонному столу. Оно валялось под столом. Видимо, смахнули.

— Так, — вчитывалась я в инструкции.

— Тетя! А дракон пытается снять резиночку! — послышался из комнаты голос Никиты.

— Мужик, который пытается снять резиночку, должен быть готов к женитьбе! — процедила я себе под нос.

— Он почти ее снял! — слышался встревоженный голос Никиты. Я бросилась в комнату. Дракон скреб лапками морду и пытался показать мне кузькину мать в перспективе.

Я надела резинку повыше. И сплюнула волосы.

— Нужно нарисовать круг! Это магическая печать, — прочитал Никита, бегая туда-сюда. — В нужное время все печати активируются одновременно и переносят в Академию! Это сделано, чтобы даже немаги могли отправить детей учиться!

— А чем рисуют, не написали? — спросила я. Мелков у меня не было. Даже от тараканов.

— Я посмотрю в книгах! — Никита бросился в комнату. «Пых-пых!» — выдал дракон. Он требовал к фаянсовой маме и мести. Но розовый бантик мешал осуществлению его планов по захвату квартиры.

— Можно рисовать чем угодно! Но чтобы видно было! Один маг нарисовал печать собственной кровью! — голос Никиты был радостным. — А еще нам нужно обменяться номерами фейфонов! Чтобы я мог связываться с тобой!

Я перерывала ящики письменного стола. Трясла кухонный. В окрестностях не было магазинов с мелками. В моих руках оказалась моя косметичка. А из нее вывалились две дорогущие помады.

— Прощайте! — выдохнула я, облизывая губы.

Мебель была сдвинута к стене. Стол мы смогли утащить в угол. Стул лежал на кровати рядом с драконом.

— Рисуй побольше! Чтобы мы поместились в центре! И вещи! — послышался голос Никиты. Он бежал в душ, унося с собой форму.

— Пых-пых! — выдал дракон, наминая когтистыми лапами мои трусы. В моей косметичке орудовал фамильяр. Он хрустел карандашом для глаз. И показывал мне зеленый язык.

Я рисовала круг помадой на линолеуме. И стирала мицеллярной водой. Вроде бы так… Я отошла и посмотрела.

— Никита, ты там скоро? — постучалась я в двери ванной.

— Да, тетя! — послышался голос. Он там что? Утонул?

Никита вышел из ванной, растирая волосы полотенцем.

— Там будут все студенты! — послышался голос Никиты, который торчал перед зеркалом.

Я уже гремела душем, пытаясь смыть с себя следы битвы с драконом. Краситься не буду! Надену свой костюм…

— И родители! — слышался голос Никиты.

Так! Где моя косметичка! Я уже вылетала из душа, стряхивая с косметички фамильяра. Он доедал тени.

— Тетя! — послышался голос Никиты. Я закрыла один глаз и высунула язык, пуша ресницы на левом глазу.

— Тетя! — срочно требовал меня племянник. — Скажи своей фее, чтобы она дала номер!

Мне несли мою пудреницу.

— Без муската не работаю, — зевнула фея. — Башка раскалывается!

— Никита! Там в столе стоит бутылка! Капни ей! — потребовала я, пытаясь докрасить еще один глаз. Телефон заиграл и пополз по стиральной машине.

Я не глядя прижала трубку к уху: «Привет, малыш!»

Опачки-очки-тапочки!

Это откуда к нам такого красивого дядечку занесло?

Есть такой тип мужчин. Я их называю космонавт-шпион-полярник. Они исчезают внезапно. Растворяются бесследно. Ты уже начинаешь забывать, как он выглядит. Иногда успеваешь выйти замуж и родить детей.

Чтобы однажды. В самый неподходящий момент! Раздался телефонный звонок. И голос, как ни в чем не бывало: «Привет, малыш!» Так, словно расстались вы вчера или час назад.

Потом он рассказывает про то, как шпионил за пингвинами из космоса, выполнял миссию по спасению мира, воровал планы по захвату сковородки. Космонавт-шпион-полярник уверен, что ты ждешь его! Что ты та самая Пенелопа, высматривающая кораблик с тушкой Одиссея десятилетиями.

— Как дела? — бодренько спросил голос. Я смазала глаз и вытирала его салфеткой.

— Смотря, с чем сравнивать, — ответила я, вытирая уголок. — Вот, племянника в школу собираю.

— Племянника? — насторожился «спаситель мира».

— Да, — с явной улыбкой произнесла я. — Племянника. Сестра умерла. Я усыновила.

На том конце раздался длинный гудок. Не весь мир спас! Видимо, еще остался кусочек, который нужно срочно спасти!

Несмотря на этот звонок, я чувствовала некий женский азарт. Иначе бы не выводила старательную стрелочку. Перед глазами был профиль одного напыщенного индюка. Не знаю, почему, но я ловила себя на этом профиле. На перчатке, сверкнувшей драгоценными камнями. На улыбке, которая спряталась за растрепанной прядью. И на возмущенном крыжовнике глаз.

Люблю крыжовник! Ммм! Варенье…

— Тетя! — дергал меня Никита. — Там дракон пытается вылезти!

— Иду! — выдохнула я, укладывая волосы. Ничего так! Ой-е-ей! Что-то живот внизу тянет…

— Тетя! Он почти выбрался! — орал Никита. Я сломя голову и дверь бежала спасать квартиру от дракона!

— Пых! — получила я в лицо. И снова натянула резиночку по самые скошенные глаза. Я надеюсь отнести его в Академию. Если надо — я доплачу, чтобы его забрали. Ну не место дракону в двухкомнатной квартире. Может, его в какой-нибудь зооуголок определят?

Я глянула на время. И тут же схватила лимонное платье из шкафа. Нет, а что? Все будут нарядными? Нарядными! Я тоже хочу быть нарядной!

— Тетя! Время! Скоро печать загорится! — слышался голос Никиты, пока я возилась с молнией. — Тетя! Мы не успеем!

— Бегу-у-у! — цокала я каблуками. — Так, я что-то забыла! Что-то важное! О, черт! Время! Учебники взяли? Склянки взяли? Фейфоны взяли? Тетрадки взяли? Ингредиенты взяли? Дракона держу на руках!

— Сейчас! — заорал Никита, бросаясь в свою комнату. Он вернулся с медальоном, который дал ректор. — Маму забыли!

— Пых-пых! — возмутился дракон. Я выдыхала, чувствуя, как он скребется на моей груди.

Печать под ногами засветилась. Мы очутились в огромной зале. Я видела, как с легким хлопком и запахом озона появляются другие семьи.

— Нет, ну главное, что немаги учатся бесплатно! — слышался возмущенный голос колдуньи с жирно подведенными глазами. Рядом с ней стоял облезлый маг. Впереди них стояли два мальчика в форме. Их фамильяры, напоминающие одноглазых котят, дрались не на жизнь, а насмерть.

— Немагам еще стипендия полагается! — возмущался отец.

— Кстати да, — вмешалась еще одна семья из троих человек. Маг с остренькой бородкой в смешной шляпе держал за плечи бойкую девочку, пока мать пыталась поправить ей форму.

— И это, простите, возмутительно! Если из родителей один немаг, то стоимость обучения уменьшается в два раза! — слышался голос облезлого мага. — В два!

— И им платят половину стипендии! — раздался голос матери-утюга.

— Это дискриминация! — произнес маг с бородкой. — Почему чистокровные маги должны платить за обучение немагов! Мы же по факту платим за их обучение!

— Это политика министерства! За что голосовали, то и получили! — вздохнул со стоном облезлый маг. — Видите ли, вырождаемся! Нужен приток новой магии!

Они посмотрели на нас и поздоровались. Я кивнула в ответ. Наши вещи стали исчезать.

— Не переживайте! Ваши вещи уже доставлены в комнаты! — послышался голос из-под сводов потолка. — Проходите в зал!

Я рассматривала огромный дворец, живые статуи и невероятно высокий потолок.

— Пойдем, тетя! — тянули меня за руку. Мы вошли в огромные двери.

— Студенты садятся за столы. Родители остаются за чертой. Пожалуйста, соблюдайте порядок! — слышался голос.

Перед нами рассыпалась волшебным салютом: «Приветствуем вас в Академии магии!».

— Ух-тышка! — открыл рот Никита. Народу было прилично. — Ну все, тетя! Я пошел!

— Иди, — улыбнулась я, свободной рукой поправив ему воротник. Никита юркнул за стол.

— Веди себя хорошо! — слышался назидательный голос рядом. — Папа бы тобой гордился!

Я посмотрела и увидела молодую чародейку, провожающую темноволосого мальчика взглядом.

— Здравствуйте, — кивнула я, чувствуя, что одета вовсе не по чародейской моде.

Мое лимонное платье выделяется из синего, черного, бордового и зеленого разнообразия. Мантии у женщин были расшиты красивыми узорами. Широкие рукава едва ли не волочились по полу. На ногах у них было смешные туфли с закрученными носками. Зато у каждой на шее было минимум два-три медальона.

Женщина рядом помахала рукой сыну. И тут же сотворила розовое сердечко из звездочек.

На меня смотрели косо. Но молчали. Здоровались со мной исключительно из вежливости. Здесь принято здороваться сквозь зубы.

Так, Никиту вижу. А где… хм… Мой взгляд пробежался по присутствующим. А вот и они!

— Пенелопа, — послышался голос. — Постарайся учиться хорошо. Иначе будешь в костюме феи предлагать фейфоны. Как она. Ты меня поняла?

— Да! — кивнула Пенелопа, садясь за стол почему-то рядом с Никитой. Тот демонстративно отодвинулся.

Что?!! Я даже скрипнула зубами.

— Вон, смотри, — послышался шепот слева. — Еще одного родила! Сразу видно, что немаг! Потом тоже за наш счет учиться будет!

Я поняла, что с драконом на руках напоминаю маму с младенцем. Младенец пыхал и скребся через одеяло. Я прикрыла его на всякий случай, перехватив поудобней.

Пока я с гордым видом играла в Министерство не ваших собачьих дел, послышались фанфары.

— Дорогие ученики! Дорогие родители! — послышался голос, а за стойку встал молодой ректор. Позади него стояла шеренга преподавателей.

— Академия магии рада открыть перед вами свои двери! Мы решили перенести начало учебного года, чтобы у ваших детей было время освоиться! — произнес ректор.

Безумно красивый мужик, если честно. Я видела, что были среди родителей красавицы и красавцы.

Так, а где наш «дядя»?

Я отвлеклась и потеряла его из виду. Жа-а-аль. Ну ничего! Я ему выскажу все про костюм феи! Ругаться при детях я не буду. Но в частной беседе он сильно пополнит свой словарный запас!

— …мы очень надеемся, что родители не останутся в стороне! — донеслось до меня. Никита сидел и внимательно слушал. Его рука лежала на медальоне сестры.

Ну, Лора, я сделала все, что в моих силах. И даже то, что выше их. Я бы многое тебе высказала, будь ты жива. Я честно пыталась вспомнить что-то хорошее из наших отношений. И не могла.

Блин, как живот крутит. Не могу понять, что такое! «Пых-пых!» — засопел на руках дракон, пытаясь когтистыми лапками стянуть резинку с морды.

Мы слушали о новейших магических достижениях. Ректор нахваливал преподавателей так, словно замуж их отдает.

Я мучилась, придерживая Пыхтачка. Иногда я бросала взгляд на скошенные на бантик глаза. «Да, дружок!» — утешала я его, похлопывая по попке.

— Пых-пых! — черный дым валил из свирепых ноздрей.

Я уже прикидывала, что продам, чтобы Академия усыновила дракона. Я прямо видела, как ректор отодвигает от себя подальше Пыхтачка. Спасибо, не надо!

От этой мысли у меня по попе бегали игривые мурашки. Если что, я выпущу его на волю. А Никите скажу, что убежал. Вот такая я тетя-обормотя!

Из любопытства я немного обернулась. И увидела дядю, стоящего позади меня. Я тут же уставилась на ректора. Вот гад! Ему что? В зале места мало? Да тут можно стадо драконов выпустить!

Ну что? Выкусил? Знаешь, сколько стоит это платье? Между прочим, оно далеко не самое дешевое! И не надо называть нас нищебродами!

Я нервничала. Мне казалось, что это не случайно! Неприятно, когда тебе смотрят в спину!

Ой, кажется, линейка закончилась!

— Уважаемый ректор! — послышались голоса родителей. Ректор что-то кивал, выслушивая от родителей. Сейчас или никогда! Если не возьмет — подброшу под Академию!

— Здравствуйте, — я подошла к Филиусу. Тот посмотрел на меня. — У меня к вам есть очень… деликатное предложение.

— Я вас внимательно слушаю, — в глазах ректора просквозили воспоминания о нашей первой встрече. Вот умею я ругаться с красивыми мужиками! Я прямо профессионал в этом деле!

— У меня вот, — произнесла я, тыкая ему одеяло.

— Что?!! — перепугался ректор. Он стал нервно осматриваться по сторонам. Словно я не дракона, а ребенка ему сую. — Вряд ли я отец. Мы с вами виделись один раз! Недавно! Это точно не я!

Нет, я понимаю, что получать зарплату в конвертиках приятно. Но не из роддома.

— А вы попробуйте, — я была настойчива, как никогда. Вопрос жизни и смерти! Соседи начнут скидываться мне на похороны. Причем собирать на мои похороны будут еще при моей жизни!

— Не может быть! — внезапно застыл ректор, когда я отогнула одеяло. — Это же королевский дракон! Откуда он у вас?

— Высидела случайно, — буркнула я. Ректор схватил его и прижал к себе. Так, словно они были родственниками.

— Господа и дамы! — громко произнес он. — У нас новость! Прошу немного тишины! Вернитесь на места!

Я пожала плечами, возвращаясь на место. Ректор перехватил одеяло и поднялся к трибуне. Преподаватели перешептывались. Кто-то встал на цыпочки, чтобы заглянуть в конвертик.

— Минуточку внимания! — громко произнес ректор. — Только что мы получили в дар нечто невероятное! Только что Академии подарили детеныша королевского дракона!

Новость заставила всех открыть рты. «Сколько же он стоит?» — спросил маг неподалеку. «Целое состояние! Его даже на черном рынке не найдешь!» — присвистнул чей-то отец в остроконечной шляпе.

— Да. Это не шутка! — взволнованным голосом произнес ректор. — Настоящий детеныш королевского дракона!

И он поднял Пыхтачка, как Симбу над обалдевшим залом.

— Не может быть! — ахнули все.

— Госпожа… как к вам обращаться? — Филиас улыбался так, словно я ему подарила коттедж и «лексус». — Пройдите сюда!

— Василиса, — робко заметила я.

— Хоть бы имя правильно научилась говорить. Василиск, — послышался гневный шепот. Ой, тоже мне, ханжа!

— Василиск… как фамилия?

— Лернер! — ответила я, пугаясь минуты славы. На меня смотрела сотня глаз. Я направилась к ректору.

— Если честно, то я не ожидал! — вздохнул ректор. — Скажите, как зовут малыша?

Мне стало неловко. Я закусила губу.

— Драконы запоминают свое первое имя. И будут откликаться только на него, — менторским голосом произнес ректор.

— Пыхтачок, — опустила я глаза.

— Как? — стали переспрашивать друг друга маги.

— Пыхтачок? — удивился ректор. Он, видимо, надеялся, что я назову дракона пафосно. Что-то вроде Леопольд фон и так далее…

Я начинала понимать, что соседи — это меньшее зло. «Пыхтачок?» — поражались маги.

— Благодарю вас от лица всей Академии! Это самый щедрый подарок за всю историю существования! — нашелся Филиус или Филиас. Я сама не помнила точно.

Я закивала, собираясь уйти со сцены.

— Отныне вы пожизненный член попечительского совета Академии. По правилам Академии, тот маг, который делает подарок или оказывает спонсорскую помощь в размере более ста тысяч золотых, автоматически становится членом попечительского совета. И его портрет украшает холл нашей Академии.

— Спасибо, — кисло улыбнулась я.

— Мистер Визалис, вам придется немного потесниться. Мы очень благодарны за ваше недавнее пожертвование. Но королевский дракон… — продолжал ректор. — Он дорогого стоит. Огромная вам благодарность!

Искренне надеюсь, что это поможет Никитке.

— Дети членов попечительского совета, — шепнул ректор, — живут в отдельной башне. Им полагаются отдельные апартаменты. На одного человека, раз! Несколько комнат. Два! Отдельный зал для тренировок. Три! И собственная библиотека. Четыре! Вещи вашего племянника будут перенесены немедленно.

Я очень рада! Никитка еще не знал, какой сюрприз его ждал. И мысль о том, что он будет жить в самых роскошных апартаментах, заставила меня улыбнуться.

— А теперь родители могут быть свободны! — заявил ректор, покачивая Пытачка. Пыхтачок пытался содрать лапами резиночку. Филиус еще не чуял опасности.

Мы стали выходить из зала. Я чувствовала, как сердце в груди ухает филином. Надо же! Интересно, сколько он стоит? А с другой стороны, не важно! Главное, что теперь Никитка будет жить отдельно. А то мало ли? Вдруг его обижать будет сосед по комнате? Или соседи?

Я пыталась сориентироваться, как вернуться домой. Для таких, как я, стоял отдельный маг. Он чертил печати, возвращающие родителей-немагов домой.

— И долго я буду за тобой ходить? — послышался голос. Я замерла. И стала осторожно оборачиваться.

— А зачем вы за мной ходите? — подняла брови я, глядя в изумрудные глаза.

— Тебе не стыдно? — чародей осмотрелся по сторонам. — Почему я должен за тобой ходить хвостом и каждый раз стирать пятно на платье?

Ой! Эм! Ах! Ух! Ептыр-тыр! Ма-а-ама! Черт! Ну надо же!

Как же критические дни так незаметно подкрались? Еще бы! В таком дурдоме я забыла о самом важном! Бли-и-ин! Как мне стыдно! Убейте меня, кто-нибудь!

— Сильно видно? — жалобно спросила я, сгорая от стыда.

— Я же сказал. Я убирал магией пятно от твоих женских проблем! — негромко произнес чародей. — Позорище.

Я так растерялась, что мне перестало хватать воздуха. Мне хотелось просто провалиться на этот самом месте! А я еще на сцену выходила! Мамочки!

Я обернулась, видя чистое платье. Фу-у-ух! Я прижала руку к губам. А когда обернулась, то увидела спину.

— Пожалуйста, — донеслось до меня. И он растворился в воздухе.

Быстрее! Быстрее домой! Я нетерпеливо тряслась, ежесекундно проверяя юбку. Какой позор!

Я диктовала адрес дежурному магу. Тот равнодушно менял какие-то символы. Портал подо мной вспыхнул. И я очутилась дома.

— Мама! — заорала я, бросаясь в ванную. Через минуту я стояла в душе и закрывала лицо руками: «Как мне стыдно! Как мне стыдно!»

Еще через полчаса я лежала под одеялом. Моя голова была спрятана под подушкой. Меня нет! Все ушли на фронт! Страус тоже!

Нет, ну надо же! Да за что? Мои руки лежали на пылающих щеках. А я все не могла успокоиться. И ведь даже спасибо не сказала!

Все! Все! Все! Надеюсь, мы больше не увидимся! Никогда! Никогда-никогда! Потому, что если увидимся, я не переживу!

Глава восьмая. Фейфон, или Родительский чат

Проснулась я ни то, ни сё. Это было уже не утро, но еще не день. Где-то между.

Потянувшись и зевнув, я поняла. Квартира опустела. Из жильцов в ней остался только брюзжащий холодильник, жужжащий на ухо комар и капающий кран.

Вчерашние события как бы слегка подзатерлись. Я уже краснела не каждый раз, а через раз. Да и то, не как майская роза, а как попка младенца.

Ведро кофе хотело привести меня в чувство. И пока что у него это получалось. Я сидела на кухне, слегка переживая. На столе лежал мой потертый фейфон.

Я открыла его, видя мятое лицо и взгляд ликвидатора апокалипсиса.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я. И заглянула в беспросветный мрак чужих страданий.

— Привет, — голос феи был хриплым. Взгляд ленивым. Она сидела, прижав голову к пудренице: «Холодненькая!»

— А что ты умеешь? — спросила я, не найдя ничего лучшего.

— Я могу поговорить о жизни, поругать правительство. Любое. Показать последние иллюзионы, поискать смысл жизни, позвонить… Но не громко, — заявила Джоин.

— Ой, а покажи последние запросы? — спросила я, делая себе бутерброд. — Что у тебя спрашивали в последний раз?

— Не в последний, а в крайний! — поправила меня фея, стекая по своему домику.

Она засунула руку в роскошное декольте и почесала надутые прелести. Потом икнула. Зевнула. И немного почавкала.

— Ыыых! — закончился второй зевок. — Не вопрос! Вскочил прыщ на орудии? Зелья от венерических? Чем лечить огромный гнойник? Сколько стоит лечение анонимно? Поможет ли жир грифона? Народные способы лечения венерических! Что делать, чтобы жена не узнала? Как узнать, что заразил жену? Как выжить после разговора с женой? Запрещенные заклинания? Как правильно прятать труп? Как сделать так, чтобы боевые маги не узнали, каким заклинанием убили? Мне продолжать? Или ты села на диету?

— Кхе! — подавилась я, быстро вытирая влажной салфеткой руки.

— Могу показать последние иллюзионы! — вздохнула фея. Она взмахнула рукой и…

Я открыла рот. Кусок хлеба и колбасы вывалились на стол.

— Это мы в анфас. Это мы в профиль. Это мы только проснулись. Это мы немного замерзли. Это мы сверху. Это мы снизу. Это мы расстроились. Это мы взяли себя в руки, — равнодушным голосом продолжала фея. — Вот здесь мы хорошо получились. Здесь хорошо получили. А здесь кажемся больше в два раза!

Я молча отодвинула тарелку с яичницу с сарделькой. Не скоро я смогу это есть.

— Спасибо, — сглотнула я, видя мужскую гордость в трехмерной иллюзии. Так сказать, без отрыва от мужчины. — А можно это удалить? Убрать?

— Ну жена удалила. Убрала. Навсегда, — равнодушно сообщила фея. — Или ты про иллюзии?

— Что еще интересного расскажешь? — спросила я. — Эм… а ты фильмы умеешь показывать?

— Фильмы? — переспросила фея. — Я тебя умоляю. До полудня не заставляй меня думать.

— Ну иллюзии… Или как у вас там это называется? — спросила я, доставая из аптечки активированный уголь.

— А! Это? Не вопрос! — вздохнула фея, щелкнув пальцами. На половину кухни появилась иллюзия. Сверкающая в воздухе пыльца переливалась и создавала картинку.

— Магический иллюзион представляет! — прочитала я, поражаясь, до чего магия дошла. Это в сто раз круче, чем телевизор!

— Это семейный иллюзион, — сообщила фея, успокоив меня.

Я уже взобралась с ногами на стул, усевшись поудобней. Заставка исчезла, и тут я поперхнулась чаем. Мой рот открывался, я пыталась это развидеть.

— Ты же сказала, что это семейный иллюзион! — прошептала я.

— Так это семья! — пожала плечами фея, грызя уголь. — Он и она… Семья. Делают ребенка. Могу показать про дракончиков? Хочешь?

— Ааааа! — орала я, видя что бывает с принцессой, похищенной драконом. Особенно когда принцесса симпатичная.

— Есть еще арт-хаос. Иллюзион об одиночестве, — предложила фея.

В окно барабанил дождь. Мужик сидел в кресле. Все было оформлено в мрачных красках. Короче, все было хорошо, пока мужик не стал осматриваться по сторонам и снимать штаны.

— Короче! Выбирай сама! — послышался зевок Джоин. — Это все, что я придумывала для хозяина.

— Эм… А вот это с утконосом… Это про зверюшек? — спросила я, вчитываясь в названия.

— Лучше не смотри, — мрачно произнесла фея. — У меня просто фантазия кончилась. Пришлось импровизировать.

— Ой, а там что-то есть про готовку! — обрадовалась я.

— Как правильно готовить женщину к…? — спросила фея. — Не вопрос! Сейчас покажу!

— Все! Достаточно! — выдохнула я.

Немного посидев в тишине, я зевнула.

— Может, новости? — с надеждой спросила я.

— В точку! Лови последние новости! — обрадовалась фея. — Передовые ученые-маги доказали связь между длиной и интеллектом! Новое зелье для увеличения прошло клинические испытания на гномах!

— Нет-нет-нет, — замахала руками я. Новости прекратились. Я, кажется, начинала догадываться, почему никто не берет бэушные фейфоны.

Я немного посидела, допивая чай. Отогнув шторку, я выглянула во двор. Надо бы поработать.

Внезапно в комнате засверкала волшебная пыль. А в центре комнаты появилась полуголая красавица. Она делала такие телодвижения, от которых меня прибило к стенке.

— Тебя хотят! — сладко шептала она, размахивая длиннющими ногами. Она уже сидела у меня на коленях. Невесомая, но при этом почти настоящая. — Тебя хотят, дорогой! О, настоящий мужчина! Тебя хотят! Мур-мур-мур!

Ловко соскочив, красотка выдала такой кордебалет, что едва не снесла чайник ногой. Нога прошла сквозь чайник. Но меня это не успокоило. Она выгнулась кошкой, послала воздушный поцелуй и растворилась.

— Ч-ч-что это было? — обалдела я, седея на глазах.

Повисла тишина. Я только-только достала мысленный валидол, как вдруг…

— Мммм! Мой сладкий пупсик! Мммм! Тебя хотят! — дерзко соблазняла меня раскрепощенная девица. Она положила руки на свою грудь. Мне показалось, что она несет два отличных арбуза из гипермаркета. Потом она повиляла огромным персиком.

— Ты настоящий мужчина! Тебя хотят! — томно выдохнула она.

Я стекала по стенке. Вместе с моей яичницей. И сосиской.

— Ч-ч-что это? — шарахнулась я к фее. Та сидела и постигала смысл жизни.

— А? — напряглась она.

— Ч-ч-что это было? — спросила я, опасливо дожидаясь продолжения.

— С тобой кто-то хотел поговорить, — пожала плечами фея. Она сидела по-турецки. И медитировала.

— Так это было звонок? — схватилась за сердце я. — А можешь перенабрать? Или как у вас правильно? Связать с тем, кто… ну… ты поняла!

Никитка звонил! Ура! Нужно обязательно узнать, как он устроился!

Я налила Джоин крышечку, вспоминая про договор. Фея посмотрела на содержимое. «До вечера горючего хватит!» — вздохнула она.

В центре комнаты засверкала волшебная пыльца. Она то собиралась, то разлеталась по комнате. Я зевнула, ожидая лицо Никиты.

— Одну минутку! Я сейчас этому рыжему недоразумению позвоню! Той, которая дракона подарила! — послышался голос ректора. Следом появилось его лицо.

— Здравствуйте! — улыбнулись мне.

Я поперхнулась чаем, резко убрала ногу на пол. Села, как первоклассница. Мой взгляд отследил недоеденный бутерброд. Я осторожно пальчиком отодвигала его из зоны видимости.

— Я вас сильно беспокою? — произнес Филиус. Он был одет в солидную мантию. Светлые волосы были уложены. Пуговицы блестели.

— Меня беспокоит прыщ на попе. Вы с ним случайно не родственники? — недовольным голосом произнесла я. Рыжее недоразумение? Ну-ну!

Мне кажется, или у всех чистокровных волшебников на меня дичайшая аллергия? Нет, чтобы сопли по мне пускать! Они вместо этого покрываются пятнышками.

— Я к вам по делу, — осмотрелся ректор. — Вы можете говорить?

— Буквы знаю, слоги тоже. Попробую, но не обещаю! — гадко ответила я.

— Я к вам по маленькому вопросику, — вежливо-вежливо произнес Филиус.

— Потом смоете за собой, — едко ответила я. — Выкладывайте, что у вас?

— Вижу, вы не в настроении. Постараюсь побыстрее, — заметил ректор, не подозревая, что я слышала начало. Которое не предназначено для моих ушей.

— Я каждый день слышала это от бывшего. В чем суть? — холодно ответила я. — Рыжее недоразумение уже устало слушать прелюдию.

— Ах, — сообразил Филиус. Ему было немного неловко. — Это я не про вас. Ни в коем случае.

— Ну конечно, вам каждую минуту драконов дарят рыжие недоразумения. Мы разговариваем минуту. Там, видимо, уже очередь собралась, — согласилась я.

— Вам просто послышалось. Я сказал «провидение»! Рыжее провидение. Вы как чувствовали, что нам очень нужен дракон, — нашелся ректор.

Я громко выдала одно очень нехорошее слово.

— Что? — округлил глаза ректор.

— Чудак. Просто чудак. Вам послышалось. Я сказала «чудак», — парировала я. — В чем проблема! В третий раз спрашиваю!

— Проблема в том, что Пыхтачок не ест и не пьет. Он требует маму. В его возрасте разлука с матерью проходит очень болезненно, — пояснил Филиус. — Для тех, кто их разлучал, в основном. Если совсем кратко, то там нужна вещь, которую Пыхтачок считает матерью. Ту вещь, которую он видел впервые. Так ему будет проще привыкнуть к новому месту. Не могли бы вы нам ее предоставить. Пожертвовать, так сказать.

Школа по соседству показалась мне такой альтруистичной. Они не требуют мой унитаз! Пластилин — пожалуйста. Занавески — велкам! Но не унитаз!

— Я понимаю, что вы не маг в силу обстоятельств, — произнес ректор, улыбаясь улыбкой мужика «любой мечты». — Поэтому поясню. Сейчас Пыхтачок переживает большой стресс.

Ути бозецьки мой! А еще недавно мы стрессовали с ним вместе!

— Ему в идеале воссоздать условия первых часов его жизни. Чтобы не травмировать нежную психику дракона, — пояснил ректор. — Обстановку, если вам так проще. Комнату, обстановку, свет. И я лично был бы рад, если бы вы посодействовали мне в этом вопросе.

Я чувствовала себя мамонтенком, который прощается с фаянсовой мамой. Мысль о том, что сейчас у меня вынесут унитаз, меня не радовала.

— Я настаиваю! — послышался гордый голос Филиаса. — Это вопрос жизни и смерти дракона!

Меня кольнула странная мысль. Если Пыхтачок внезапно отправится на радугу, Никита переедет из башни спонсоров в обычную комнату.

— Хорошо, только купите новый, — заметила я. Я почти оторвала унитаз от сердца.

— Мы постараемся компенсировать вам все расходы, — успокоили меня. — Я к вам зайду, когда освобожусь!

— Вы говорите, как рецидивист, — не смогла не съехидничать я. — Хорошо. Приходите.

Есть неискоренимая традиция — делать уборку перед приходом слабо знакомых людей. Особенно тех, кого мы видим первый и последний раз в жизни.

Как будто их цепкий глаз заметит все несовершенства. И они будут еще полгода обсуждать чистоту ваших полов, паутину в углу и мушиные какашки на холодильнике.

Мы всегда прибираемся так, словно предлагаем квартиру на продажу. Причем чем незнакомей человек, тем беспощадней генеральная уборка. Это друзья могут перешагнуть через мусорный пакет и плюхнуться на пыльное кресло. А незнакомцы — ни в коем случае!

Я боролась со стереотипами. Но набирала ведро воды.

Поработала! Спасибо большое!

Швабра стирала пыль на полу. Тряпочка полировала зеркало. Я развешивала вещи по местам. Выметала фантики от Никитиных конфет из тайных комнат.

Маленькая хозяюшка стекала по стене от усталости. Но чтобы не ударить в грязь лицом, нужно убрать грязь!

Краем глаза я увидела огромную печать на полу в коридоре. Она медленно проступала. И тревожно мигала.

— Это я, — послышался голос ректора. — Нарисуйте символ согласия.

Эм… Символ чего?

— Фея, — трясла я коробочку. — Символ согласия! Покажи! Срочно!

— Не вопрос, — зевнула фея. И начала раздеваться: «Иди сюда, мой мачо!»

— Не поняла! — проморгалась я. — Символ согласия для порталов!

— А! Так бы сразу и сказала! Вот! — ответила Джоин, делая большой глоток из крышечки.

Я быстро надевала нарядное платье, собирала волосы в хвост и прятала постель под одеялом. Помада сломалась в руках, пока я рисовала символ. Я сбегала и выбросила ее в ведро.

— Проходите, — торжественно пригласила я. И замерла по стойке смирно.

— Еще раз здравствуйте, — поздоровался Филиас, сверкая пуговицами. Он появился в центре печати. Но не один.

— Это комиссия по «Воссозданию дракону условий дикой природы». Вы должны показать нам условия его проживания, — махнул рукой он в сторону делегации.

Я поздоровалась. И повела их в сторону «дикой природной пещеры».

— Вот, — мрачно заявила я, включив свет. Но потом выключила. Чтобы создать абсолютно идентичную обстановку.

Дикая природа не пестрела буйством красок. Дикая природа выглядела сыро и немного сурово. Если где-то в магическом мире вырастет озлобленный на мир дракон, то в этом есть и моя вина.

На полу в уголке лежал кусочек скорлупы от драконьего яйца.

Я смотрела на обитель «счастливого детства», чувствуя себя чудовищем. Совесть меня успокаивала.

В случае совершения преступления у дракона будет оправдание. Ему достаточно только показать условия первых дней жизни, как суд будет рыдать в три ручья. Если не оправдают, то половину срока скосят точно!

— Он вылупился здесь, — сообщила я ректору. Филиус осматривал черную копоть на стенах.

— Это будет не просто воссоздать, — пробурчал худенький и нервный маг в огромных очках.

Он выглядывал из-за плеча ректора. И делал пометки в блокноте. С очень умным видом.

Я терпеливо ждала, прислонившись к дверному косяку.

Когда я переводила взгляд на унитаз, в голове раздавалась песенка. «Пусть мама услышит! Пусть мама придет! Пусть мама меня непременно найдет!» — жалобным голосом начинал петь мамонтенок.

«Ведь так не бывает на свете! Что мама сидит в туалете!» — закончило моей воображение. И смутилось.

— Где мать? — спросил Филиус, всматриваясь в темноту.

— Мама вот. Она у нас… эм… беленькая, — на всякий случай жалобно сообщила я.

— Твою мать! — ректор посмотрел на меня, как на чудовище. Я согласилась. Мне было очень стыдно.

— Так, а где… эм… отец? — серьезно спросил очкастый маг. — Должен быть отец. Драконы с детства определяют для себя родителей. Если драконица осталась одна, маленький дракон может выбрать большой камень. И считать его своим отцом. Это в них заложено.

Вот зачем вы давите мне на совесть? Я даже не знала, что это драконье яйцо! У меня и в мыслях не было!

— Если то, что «входит в маму» — отец, у нас их сразу два, — мрачно сообщила я. — Вантуз и ершик.

Я посмотрела на унитаз как на очень легкомысленную девушку!

— Хорошо, мы забираем мать и… хм… отцов, — серьезно заметил ректор. — Дракон должен вырасти в полноценной семье.

— Отлично! А как я буду без мамы? — тонко намекнула я. — Без мамы мне будет плохо!

— Мы что-нибудь придумаем. Не переживайте! Можем пока что поставить иллюзию! — обрадовал меня ректор.

— То есть я как бы сажусь, как бы делаю дела, а все на полу? — подняла брови я.

— Садиться на иллюзию не рекомендую! — тут же встрял очкастый маг.

— Хорошо, выделяйте мужика, который будет давать мне мастер-классы, как это делать стоя! — возмутилась я. — Еще раз. «Что-нибудь придумаю» меня не устраивает! Чтобы через час здесь был новый унитаз!

Просто чудесно! Я снова вспомнила про Никиту и его шикарную комнату.

— Разрешите мне с ней попрощаться, — взмолилась я, чувствуя, как поджимает нужда. — Я не долго. Минут десять? Прощание может немного затянуться…

— Я обещаю, что этот вопрос мы решим еще до вечера, — гордо сообщил ректор. — Мы все уладим!

Унитаз исчез вместе со всем, что было в туалете. Остались лишь голые стены и дырка в полу!

— Мы безмерно благодарны вам за содействие. Я обещаю, что к вечеру улажу этот вопрос, — тряс мою руку Филиус.

— О, я вспомнила! — затрясла я его руку. — Дракончик еще жил на лоджии! Я готова пожертвовать Академии ее содержимое. Как от сердца отрываю, если честно…

Да! Я неделю назад искала, сколько стоит вывоз мусора! Оптом! Цены меня искусали. И даже не извинились!

Ректор уже собрался уходить, как вдруг что-то вспомнил.

Я любовалась чистой лоджией. Мало ли? Вдруг среди этого хлама у дракона найдутся родственники? Дальние? Пусть постигает тяготы «Тетя Лыжа приехала!»

— Мне нужен ваш портрет! Чтобы повесить его в холле среди меценатов! — произнес ректор очень официальным голосом.

— Что? Как? Я не… — опешила я, видя, как ректор достает свой фейфон. В воздухе повисла моя самая неудачная фотография.

Это раньше я грешила на паспорт! Теперь в паспорте я кажусь Мисс Мира. На иллюзии, которая скоро украсит холл, я рекламировала одновременно средство для волос, средство для похудения и отличные капли от нервов. С табличкой «До!»

— Еще раз благодарю, — заявил ректор и исчез вместе с комиссией.

— Ты — настоящий мужик! Мммм! Ты — просто лучший из всех! — послышался томный голос красавицы. Мне на плечи легли почти невесомые руки.

Красотка сползала по мне, я чуть не сползла по стене.

— А можно будет это как-нибудь поменять? — взмолилась я, бросаясь на кухню.

— Да! Да! Я слушаю! — трясла я фею в коробочке. Она щелкнула пальцами и…

— Никита! — обрадовалась я, видя довольное лицо племянника.

— Тетя Вася! — кричал он. — Ты как?

— Если «как», то не скоро, — мрачно сообщила я, видя сияющие глаза ребенка. Надеюсь, что Пыхтачок уже не чувствует себя сиротой.

— Ты видела мою комнату? Это же просто… Короче! Смотри!!! — Никита отошел, а я присвистнула.

Это был огромный зал. Со стеллажом книг и письменным столом. Все было выполнено дорого и со вкусом. Такое чувство, словно Никита на экскурсии в музее.

— А ты знаешь, что у меня отдельно есть спальня? Лаборатория? И даже комната для тренировок заклинаний? — прыгал он, пытаясь показать мне всю это роскошь. — Не у каждого мага такое есть! Тетя-тетя! Я попал на факультет темной магии! Прикинь?

— Круто! — восхитилась я, улыбнувшись. Нет, действительно! Это очень круто!

Тетя уже прикидывает стоимость замка и армии для будущего темного властелина.

— А еще тут есть кучи книг! Мне в библиотеку ходить почти не надо! — радовался Никита. — Тетя! Это просто супер! Я и мечтать о таком не мог!

Как же я счастлива. Я была очень рада, что он позвонил. И безумно рада, что ему все нравится!

Его фамильяр учился летать. Он прыгал с полки и планировал на голубиных крыльях. Планировал он не долго, шлепаясь в ковер.

— А ты знаешь, что у нас сегодня экскурсия по Академии? — спохватился Никита. — Ой! Она через пятнадцать минут начнется! Мне уже пора собираться!

— Ну, иди, готовься! — улыбалась я. Никита отключился.

Я постирала вещи Никиты, вытряхивая из карманов детские сокровища. Машинка урчала.

— Тебя добавили в родительский чат, — зевнула фея. — Вывожу на экран.

— Кого? Меня? — спохватилась я, видя иллюзию облачков. В каждом из них читались слова.

«Нам нужно сформировать родительский комитет!» — прочитала я. Его написала «Ядовитая мантикорочка».

И еще десяток сообщений. «Сладкая гадючка», «Нежная пиявочка» и «Черная мамба»… Дальше я сбилась со счета.

«Наши дети учатся в одном классе! Поэтому мы должны для начала познакомиться. И всегда быть на связи!» — прочитала я сообщение от кого-то с ником «Вредный грифончик».

— Эм… Ну напиши что-то вроде приветствия! — попросила я фею. — А то как-то неприлично получается… Или картинку пришли… Смайлик. Ну, что-то вроде, мы здесь… И все такое… Что-нибудь позитивное… Что-то вроде: «Я очень рада! Нам нужно познакомиться!»

— Не вопрос! Ик! — произнесла Джоин, щелкнув пальчиками.

Я увидела, как появляется: «Лизни мою волшебную палочку, детка» вошел в чат».

Следом появилась фотография очень радостного органа. Почуявшего симпатичную девушку. В непосредственной близости.

— Аааа! Убери!!! Ты что наделала!!! — заорала я, пытаясь руками развеять собственное сообщение.

— Что наделала? — зевнула Джоин. — Мы всегда так знакомились! И здоровались!

— Убери! Удали! Развей! — я тряслась, пытаясь сделать хоть что-нибудь.

— Да ладно тебе. Нормально получился, — вздохнула пьяная фея, делая глоток из крышки.

В чате повисла тишина. Я уже поняла, что знакомство удалось. Прижав руки к пылающим щекам, я осела на пол.

«Фу, как не стыдно! Мне, как потомственному некроманту, и то стыдно!» — написала Тыковки.

«На нас положили…!» — написала Черная мамба.

«Причем, сразу! Фу такими быть!» — возмущались остальные.

«Мой муж тебя убьет!» — пестрил чат. Меня пытались морально найти, но я морально спряталась.

«А у моего мужа больше!» — тут же посыпались сообщения. Я выдохнула, пытаясь успокоить себя.

Я доставала белье, чтобы повесить его на освободившуюся лоджию. Чат все еще гудел.

«Давайте сразу купим каждому ребенку по грифону!» — предложила Сладкая поганка.

«Вы имеете в виду факультатив? Отличная мысль!» — поддержала Ядовитая мантикорочка.

«Чем раньше ребенок начнет заниматься, тем больших успехов в магии он добьется! Тем более, что грифоны стоят не так уж и дорого! Три тысячи золотых! Голосуем! Кто за?» — появилось сообщение от Тыковки.

«Я — за!» — появлялись ужасающие мой кошелек сообщения.

«Отлично! Почти все „за“!» — радовались «грабители».

Они уверяли, что три тысячи — это не такие уж и большие деньги!

«Мне плевать. Пишите просто. Сколько и куда», — прочитала я сообщение от какого-то Безымянного.

От этого сообщения у меня занервничали нижние полушария.

Только не говорите, что мы с Пенелопой Маленькой Феей в одном классе. Уж больно мне знаком этот подход. Надеюсь, что я ошибаюсь! Очень надеюсь!

Я даже скрестила пальцы, умоляя судьбу.

«У нас не хватает одного голоса! Если хоть один голос против, мы юридически не имеем права!» — прочитала я в чате сообщение от Тыковки.

Три тыщи на грифона я не потяну! Считайте меня малоимущей!

Я нервно расхаживала по ванной. А потом бросилась к Джоин.

— Пиши! Здравствуйте! А не рано ли детям грифонов? Это точно безопасно? — продиктовала я.

Чат уже обсуждал, каких грифонов лучше брать.

— Спокуха! Сейчас организуем! — успокоила она меня. И тут же взмахнула рукой. В чате появилось сообщение:

«Сладкие мои киски! Детям не рано грифонов? Это точно безопасно? Как насчет отполировать мою волшебную палочку?»

— Ты что пишешь?!! — обалдела я, перечитывая наше сообщение.

— Ой! — вчиталась нетрезвая фея. — Это я по привычке добавила! Стандарт! Ничего страшного! Сейчас все уладим!

«Думай, что пишешь! И кому!» — написал Безымянный.

— Извинись! — потребовала я, тряся коробку с феей. — Мы должны быть на хорошем счету! Это же родительский чат!

— Сейчас я все улажу! Не кипятись! — лениво кивнула Джоин, взмахнув рукой.

«Прости, душечка! Ты симпатичная! Как на счет провести вечерок? Ты любишь сверху или снизу?» — с ужасом прочитала я «наше» сообщение.

— Ой! Опять случайно получилось. Извиняюсь! Мысли путаются. Мне сложно перестроиться, — вздохнула Джоин, глядя на меня не самым трезвым взглядом. — Видимо, это черновик сохраненный! Случайно выдала! Есть у меня парочка шаблончиков…

«Дракон тебе — душечка! Да я тебя придушу!!!» — вслух прочитала я сообщение от Безымянного.

Я почти чувствовала чужие руки на своей шее. Только бы не он! Только бы не он! А если это он?

— Сделай же что-нибудь! — заорала я фее. Та посмотрела на меня и махнула рукой. — Это не чат знакомств! Это родительский чат! Ты хоть понимаешь, что ты творишь?

— Не боись! Сейчас все исправим! — убеждала меня Джоин, делая глоток.

Я с замиранием сердца смотрела на чат.

«А еще у вас, девушка, симпатичная попка!» — увидела я наше сообщение.

— Можешь писать прилично?!! — умоляла я, тряся фею вместе с коробкой. — Не надо этой пошлости! Я не твой предыдущий владелец! Это родительский чат! Здесь все должно быть прилично!

— Хорошо-хорошо! — мутным голосом согласилась фея. — Только не тряси меня. У меня и так буквы в глазах двоятся! Прилично, так прилично! Сейчас будет тебе прилично!

Я подняла глаза и прочитала гневный комментарий:

«А ничего, что я не девушка?!!»

Чат притих. Все запасались попкорном. Я кусала губы. Если честно, то я не знала, как все это буду расхлебывать!

— Помню! — нетрезвым голосом заметила Джоин. Она подняла руку вверх. — Я все помню! Здесь все это… как его… целомудренно! Сейчас отвечу! Не переживай! Сейчас все разрулим! Так, что там нам написали? «А ничего, что я не девушка?»

Фея взмахнула рукой. В чате появился наш ответ!

«Нашла чем гордиться! Позор тебе! Куда смотрел твой отец! Как он допустил такое?!!»

Я чувствовала себя мастером древнего постельного искусства «Тык вам до». Обладателем черных стрингов по умению общаться с мужчинами. И мастером спорта по поиску неприятностей.

Повисла тишина. Обладатель «симпатичной попки» притих. Только не говорите, что он побежал к зеркалу проверять симпатичность. Я просто пытаюсь себя утешить. Искренне надеюсь, что меня еще не вычислили!

«Вернемся к нашим грифонам! — заметила Тыковка. — Мне для своего ребенка ничего не жалко! Поэтому скидываемся без разговоров!»

— Феечка, дорогая, — махнула рукой я. — А вот теперь жги!

— Чем? — спросила фея, блаженно глядя в потолочные светильники.

— Напалмом, — прошептала я, видя сообщения тех, кому деньги и детей девать некуда!

— Не вопрос! — обрадовалась фея. А на «родительский законопроект» только что положили трехмерную копию моего вето. Ишь ты! Еще учиться не начали, а уже грифон!

Тут и так сердце не на месте. А мы еще грифонов купим! Ну-ну…

Я выдохнула, косо поглядывая на невозмутимую фею. Она погасила чат.

— Нет, ну надо же! Ладно три тысячи! Я бы нашла способ получить грифона. Но беда в другом — это же риск для жизни! — вслух возмущалась я, сгребая корзину белья.

— Согласна! Жаль грифона. Сдохнет он у нас! — поддакнула Джоин.

Я посмотрела на пенек от унитаза, покачала головой и направилась к ноутбуку.

— Что тут у нас? Похотливый ректор? Отлично! — мстительно потерла я руки. — А вас, студентка, я жду в своем кабинете! Вы сегодня вели себя отвратительно. Это значит, что вас нужно наказать!

Я откинулась на стуле. А что если студентка окажется драконом и накажет ректора? А? Нет, ну чем не идея? А принес бы новый унитаз, сверху был бы он… Я посмотрела на обложку и развела руками.

— Сам себе племя жуков самосовокупишьщиков!

Пальцы долбили по клавиатуре. Я загадочно и мстительно улыбалась.

— Не-е-ет! Отпусти! Кричал ректор, но дракон была настроена решительно! — злорадно перечитала я.

Меня уже выключало из розетки. Закинув платье на дверцу шифоньера, я плашмя упала на кровать.

— Спокойной ночи, — пробухтела я в подушку. И полетела смотреть волшебные сны с участием какого-то червяка и слона со скакалкой.

— Милый, ты мужик! — послышался сладкий голос на ухо. — Милый, ты самый-самый… Мур!

Я сначала не поняла, какая муха укусила слона. Раз он разговаривает голосом «Секс по телефону».

— Ты мой мужик! — продолжался голос. Я вынырнула из бредового сна, видя иллюзию, стоящую надо мной.

— Аааааа! — спросонья заорала я, взбивая одеяло.

В комнате стояла полупрозрачная красавица и тянула ко мне руки. Не знаю, как мужчины, но у меня после этого даже настроение поднималось бы с трудом!

— Ааааа! — повторила я для убедительности, впечатываясь в стену спиной.

Потом до меня дошло, что мне кто-то звонит. Посреди ночи.

— Принять вызов! — дрожащим голосом выдала я. Где-то Пушкин, почесываясь дуэльным пистолетом, не рекомендовал это делать.

Девица исчезла. Посреди комнаты появился ректор.

— Я прошу прощения, — начал он, — но вам срочно нужно явиться в Академию.

— Что случилось? — задохнулась я, натягивая одеяло повыше.

— У нас чрезвычайная ситуация, — опустил голову ректор. — Я открою вам портал, чтобы вы смогли перенестись. Только быстрее… Каждая секунда на счету!

Пока я обмирала от мысли, что что-то случилось с Никитой, сердце заходилось в бешеном «тык-дык».

— С Никитой все в порядке! — бросилась я к ректору.

— Я очень на это надеюсь, — отвернулся Филиус. — Поторопитесь.

Глава девятая. Василиса Предприимчивая

Я бегала по комнате, как раненая. Платье было мокрым и сушилось на лоджии. Поэтому я схватила халат, натягивая его на себя! Сойдет!

В тапках, в халате, я бросилась в открытый для меня портал. Мне плевать, как я выгляжу! Там что-то случилось!

Знакомый приступ тошноты. Желудок опять поджала невидимая сила. Меня выбросило прямо в длинной кишке мрачного коридора. Я еще по инерции пробежала метра три.

— Что случилось? — орала я, как потерпевшая.

Мой взгляд остановился на бледном лице ректора. Предчувствия тревожно сжались.

За его спиной я заметила еще троих. В мрачноватом коридоре без окон и дверей стояли кресла.

Дверь в одном конце коридора была распахнута настежь. Вторая, черная, была закрыта наглухо. Возле нее сидели преподаватели. Видимо, не просто так.

— Это что за очередь в туалет? Где Никита?!! — бросилась я к ректору. — Что случилось?

И тут я услышала тихий плач.

Молодая волшебница рыдала в плечо мужа. Тот утешал ее, глядя по сторонам: «Тише, Нимесис, тише… Сейчас что-нибудь придумаем!» Неподалеку нервно расхаживала еще одна ведьма в черном: «Ну я ему задам! Опять что-то натворил! Весь в отца!»

— Сейчас, когда все соберутся, — уронил ректор. — Присаживайтесь. Если нужно воды, успокоительное…

— Что с Никитой?! — орала я, тряся ректора за дорогую мантию. — Где ребенок?!!

— У нас произошло нечто чрезвычайное, — очень расплывчато начал ректор. — Вы сами понимаете, это магическая академия…

— Короче! — цедила я. И яростно пыталась вытрясти из Филиаса душу и правду. Нервишки шалили, ректор начинал издалека.

— Конечно же, у нас лучший преподавательский состав. И дисциплина на высоте, — продолжал Филиус очень солидным тоном. — Я всегда был сторонником строжайшей дисциплины! Помню, еще мой отец мне говорил…

— Слушай, ты мне про свое тяжелое детство не втирай! Где ребенок? — отчаянно наседала я.

Послышался сперва хлопок. А потом подозрительно знакомый голос за спиной:

— С дороги! У тебя руки слабые!

В этот момент попа сжалась. Я медленно повернулась. И выпустила добычу из рук. У меня ее отбил более крупный и матерый хищник.

— Господа и дамы! Я требую, чтобы вы сохраняли спокойствие! — прокашлялся Филиус. Пока мы делили его с двух сторон.

— Где ребенок? — шипела я. С другой стороны я видела черный распахнутый халат, одетый поверх штанов и голого тела.

Краем глаза я заметила, что растрепанные волосы были мокрыми, словно после душа. А на лице читались все оттенки дружелюбия.

— Или ты говоришь сейчас, или… — послышался очень многообещающий голос. У меня пытались отобрать ректора.

В роскошном зеркале коридора отражались два халата. Розовый с желтыми «блямбами» и черный с фамильным гербом. Повсюду горели тусклые магические свечи.

— Свет зажигать нельзя. Это их приманивает, — пояснил кто-то из преподавателей.

Мы обернулись. Я ничего не понимала. А зеленые глаза сузились в две нехорошие подозрительные щелки. Одним рывком у меня утащили ректора.

— Я сейчас все объясню, — слышался сдавленный голос Филиаса. Он стряхивал с себя чужие руки. — Была экскурсия по академии…

Ой, мамочки! У меня уже сердце сжалось. Ректор гордо продолжал убирать чужие руки и брезгливо отряхивался.

— Я понимаю ваше беспокойство, — начал он официальным голосом. И на всякий случай отошел подальше от нас. — Во время экскурсии по залу магических существ…

Я уже чувствовала, как меня начинает трясти. Еще не знаю, что произошло, но меня уже трясет!

— Успокойся, — меня удостоили уставшим взглядом изумрудные глаза. Брови хмурились.

В голове стучало: «Что-то случилось с Никитой! Нужно было идти в обычную школу! Зря я отдала его в Магическую академию!»

— Кто-то из детей, — продолжал ректор спокойным голосом. — Я не знаю кто, но сейчас выясняем! Открыл… Я не знаю как, но сейчас выясняем… Загон с зубными феями.

— С кем? — переспросила я, пытаясь сделать глубокий вдох. — С зубными феями? Это шутка? Розыгрыш?

— Их еще называют музы смерти, — сверкнул глазами Филиас. — Они служат Фее Костей!

— Мне срать на их трудовую книжку! — не выдержал обладатель крепких нервов и зеленых глаз. — Где дети?

Все почему-то побледнели. Я почувствовала, что это серьезно! Они что-то знают про этих проклятых фей-муз! Что-то, чего не знаю я.

— Их условно называют феями! На самом деле они отдельный вид… Очень древний. У нас в Академии, в музее магических существ был загон с такими феями, — негромко произнес лысоватый мужик, дежуривший возле двери.

Я дышала, как насос. Колени подкашивались. Руки тряслись. Мне не нравилось слово «был».

Все замолчали. Я недоверчиво смотрела на чародеев. Только не говорите, что нам теперь зубами на фей скидываться! Если что, у меня и так зубы на полке, поэтому пусть налетают.

— И во время экскурсии кто-то открыл загон из горного хрусталя, — голос ректора стал тише. — Это уникальный хрустальный вольер, откуда феи не могли выбраться. Их заманили туда двести лет назад! Часть детей спаслись… Все они в безопасности. И два преподавателя тоже…

— Что? — не выдержала я, понимая, что среди тех, кто не успел мой Никита. — Нельзя их перебить каким-нибудь убойным заклинанием?

— И ректора с феями тоже. Это моя маленькая просьба. Считайте это капризом, — послышался знакомый голос позади меня.

Я тяжело дышала, глядя на сборище магов, которые не могут решить вопрос с этими феями!

— Понимаете, сначала туда нужно войти и… выжить, — послышался глухой голос немолодого чародея возле двери. — Магия на зубных фей не действует. У них иммунитет! А питаются эти феи человеческими костями.

— К тому же они злопамятны… У них так называемый коллективный разум. Стоит убить одну фею, как остальные будут выслеживать тебя, пока не прикончат! — заметила старушка-преподаватель.

— Поэтому я хочу подготовить вас к тому, что… — губы ректора сжались в скорбную ниточку.

— Нет! — закричала молодая колдунья, глядя на нас обезумевшими глазами. — С Бертранией ее фамильяр! Фамильяр ведь для этого и покупался… Для… защиты…

Ее муж снова усадил ее в кресло, обнимая.

— По факту, вся надежда на фамильяров, — обнадежил ректор. — Фамильяр — это личный телохранитель юного чародея. Но я переживаю, что фамильяры слишком маленькие. Поэтому…

— Ыыыыыы!!!! — слышался рев молодой колдуньи. Она спрятала лицо в руках.

— Мое сердце! — проныла колдунья постарше. — Ой… Ой… Дориан у меня единственный сын!

Ректор бросился к ней с водой, усаживая ее в кресло.

— У меня к вам вопрос, — я сжала трясущиеся руки в кулаки.

«Пейте, пейте, маленькими глоточками!» — уговаривал ректор несчастную мать. Она дрожащими руками пыталась принять стакан с зеленым дымком.

— Мы принимаем меры! Мы думаем, как спасти ваших детей! — убеждал между делом Филиус. — Ситуация пока что под контролем!

— У меня к вам вопрос! — заорала я, тяжко выдыхая. — Хищные, кровожадные, злопамятные! Какого хрена они делают в магической академии?!! Там, где учатся дети?!! Их вообще нужно вывезти на полигон и уничтожить! Всех! До единой!

— И приманить ногой ректора! Которую я сейчас оторву, — процедил знакомый голос позади меня.

Никита… Никитушка… Я чувствовала, что меня накрывает! Дайте мне стакан воды. И я утоплю в нем этого Филиуса! Здесь столько могущественных магов, но никто… никто…

Я отошла в сторону и привалилась к стене. Над головой жужжала противная раздражающая муха.

— А они большие? — внезапно спросила я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— С пчелу, — отозвался Филиас, утешая мать: «Мы делаем все возможное, мадам! Пейте еще!»

— С пчелу? — сглотнула я, чувствуя, что начинаю успокаиваться. — Они летают? Да?

— Да! — гневно отозвался ректор, наливая еще какое-то зелье и предлагая безутешным родителям.

— Они любят кости? — я закусила губу, вспоминая дешевые суповые кости, которыми набила морозилку. — Любые? Им без разницы?

— Да! Я прошу вас! Сядьте и успокойтесь! Не мешайте магам думать и решать проблему. Я очень сожалею. Но мы делаем все возможное! — взмолился ректор.

— Сделайте мне портал домой, — попросила я, задумчиво перебирая в голове варианты. — Быстро!

— Откройте ей портал! — отмахнулся Филиус, занимаясь несчастной матерью.

— Ты знаешь, что будет с академией, если после брата и его жены я буду хоронить племянницу? — послышался ледяной голос. — Сколько времени прошло с того момента?

— Не могу сказать точно, — начал юлить ректор. — Час… Эм… Полтора…

Один из чародеев спросил адрес и сделал круг на полу.

— И так, чтобы я вернулась обратно! — потребовала я. Мне показалось, что ректор не доживет до моего прибытия.

— Все будет хорошо. Мы что-нибудь решим! Не переживайте! — громко повторял Филиас, стратегически отступая.

— Как ты вообще допустил такое! — я посмотрела на ректора и решила попрощаться с ним. На всякий случай.

— У тебя есть пять минут! — послышался голос старенькой колдуньи-преподавательницы.

Я нырнула в портал, очутившись дома. Так! Где она? Где пакет!

Я металась по кухне, вытаскивая все ящики столов! Пакет я нашла быстро. В нем уже лежали кости и катушка с прочными нитками-леской. На всякий случай! Пустой морозильный ларь валялся на полу.

— Где ты, сволочь? — кряхтела я, вспоминая, куда положила ленты от мух. Целая упаковка по скидке! На несколько лет вперед!

На кухонной ленте жужжала умирающая муха. Она давила на мою жалость. Я посмотрела на нее и голосом мамы сказала: «А нечего было залетать!»

Наконец-то я их нашла в тумбочке. Только я могла туда их положить! Надеюсь, время еще не вышло!!! Я бросилась к порталу. Он засветился под ногами. И я выдохнула. Успела!

— Филиус, я тебя сейчас туда брошу. А пока тебя будут жрать, я заберу своего ребенка. И остальных! — слышалось на повышенных тонах.

Ректору угрожали магией. Тот отбивался законом, что магическое нападение — это преступление. Тогда его обещали придушить без магии.

— Где у вас этот зверинец? — дернулась я к закрытой двери.

— Девушка, стойте! Вы куда?! — заорали преподаватели, хватая меня.

— Я только спрошу, — усмехнулась я, хотя мне было не до смеха. — Мне только спросить! Я ненадолго!

— Ты совсем рехнулась? — ректор оттаскивал меня от двери. — Кто-нибудь! Подайте ей успокоительное!

Я выбила рукой стакан из рук ректора. А потом нервно вырвалась сама.

— Послушайте меня! — закричала я, шурша пакетом. — Пожалуйста! Мне нужна будет помощь!

— Я прошу вас успокоиться! — тряс меня Филиус. — Присядьте! Успокойтесь, ваши немаговские штучки тут бессильны! Мы делаем все возможное! Просто посидите и помолчите! Я вас умоляю! Не мешайтесь!

Я пыталась объяснить ему. Меня пытались силой усадить в кресло. Взгляд Филиуса внезапно стал ласковым и уставшим.

— Послушайте, — прошептал он, глядя на меня уставшими глазами. — Мы вызвали вас для того, чтобы получить разрешение на применение заклинаний. Некоторые заклинания могут задеть детей. Например, оглушение. Вы понимаете, о чем я говорю?

Я смотрела на него и честно пыталась понять. Понять, как можно просто сидеть, сложа руки?

— Мы не имеем права применять заклинания оглушения, удара и так далее без разрешения родителей или лиц, исполняющих обязанности. Поэтому вы здесь. А сейчас будь хорошей девочкой. И посиди тихо, — мне ободряюще улыбнулись.

— На чем мы остановились? — выдохнул ректор, возвращаясь к консилиуму. — Я думаю, что нужно попробовать воспользоваться тем, что феи любят собираться под потолком. Это даст нам преимущество…

Я решительно встала. И потащила свое кресло в сторону двери. Взобравшись на него, я стала цеплять липкую ленту к потолку. Она нихрена не держалась. И этим злила меня неимоверно. Наконец-то удалось зацепить ее за украшение.

Я слезла и потащила кресло по полу дальше.

— Мы попробуем еще раз просканировать комнату, — слышался голос ректора. — Но у фей очень сильная аура. Она перебивает заклинание сканирования!

Я скинула тапки. И снова вскарабкалась на спинку кресла. Руки дрожали, но я нервно цепляла липкую гирлянду.

— Я хочу сказать… — произнес ректор. И тут же замолчал.

Я бросила взгляд на «экспертов». «Эксперты» смотрели на меня.

Я спрыгнула на пол и потащила кресло дальше.

— Не обращайте внимания. Она не маг, поэтому не знает всех тонкостей и нюансов. Ну да ладно. Я надеюсь, что сейчас нам удастся определить местоположение детей, — продолжал Филиус.

Кресло ползло вслед за мной.

— Ты что делаешь? — послышался знакомый голос позади. От неожиданности я покачнулась. Но меня удержали рукой.

— Цепляю немаговскую нищебродскую хреновину. Можешь отойти подальше, чтобы не подумали, что ты это одобряешь! — огрызнулась я, даже не глядя в его сторону.

— Я разрешал со мной разговаривать в таком тоне? — в голосе послышался лед.

— Ах, простите, ваше высочество, величество, сиятельство и так далее! Как смеет нищебродка грубить магическому магнату! — закатила глаза я, вешая следующую ленту. — Простите великодушно. Довольны? Самооценочке полегчало?

— Прекрати со мной так разговаривать! — окликнули меня.

Я сопела и цепляла ленту к следующему потолочному украшению.

— Отстаньте, а? — отмахнулась я. — Если вам хочется раздавить кого-то авторитетом, то вон! Давите ректора! Через пять минут этот коридор должен быть пуст!

— Я слабо верю в ваши немаговские штуки, — послышался высокомерный ответ. Кресло само подвинулось еще на метр. — Ты понимаешь, на какой риск идешь?

— Да, папа! — язвительно заметила я, цепляя еще одну ленту. — Это из серии «Бабушка, за окном апокалипсис! Можно я пойду посмотрю?» — «Да, внучек, можно, только шапочку надень!»

Ленты были густо развешены по потолку. Я наматывала кости-приманку на леску и вешала между лентами.

— Надеюсь, что не перекусят! — выдохнула я. Голова кружилась. Руки онемели.

— Ты никуда не пойдешь! — меня грубовато дернули за руку.

— Это еще почему? — спросила, подняв брови. Я пристально смотрела в изумрудные глаза. — Я девочка взрослая. Давно сама зарабатываю на свои «хотелки», сама выношу мусор и мою посуду.

— Это потому, что ты ничего не понимаешь в магии! И ты не знаешь, с кем имеешь дело! — в голосе послышалось давление.

— Тараканов дома будете давить таким голосом. Я знаю одно. За дверью мой племянник! И еще трое детей! — я вырвалась и двинулась к ректору.

— Освобождайте помещение, — шлепала я тапками и поправляла пояс халата.

— Успокойтесь, я прошу вас! — Филиус взял меня за плечи. — Просто посидите тихо. Мы уже придумал план! Попробуем оглушить их заклинаниями одновременно! Свет мы убрали. Зубные феи любят свет. В темноте они вялые. Возможно, сработает! Есть второй план. Зубные феи не бросают друг друга в беде, поэтому нужно попробовать изловить одну и…

Парадоксально, но факт. Когда есть маленький шанс им никто не хочет пользоваться. Шанс обижается и уходит!

— Дайте мне всего один шанс. Один-единственный! Хуже уже не будет! Пусть это не магия! Но мы должны попробовать! — просила я.

Но маги смотрели на меня, как на сумасшедшую.

— Давайте проголосуем, — произнес ректор.

— Здесь тебе что? Парламент? — возмутилась я, чувствуя, как теряются драгоценные секунды.

— Немагичка… ой, как вас там? Василиса, да? — начал Филиус, пытался меня успокоить.

— Плевать на голосование! — я бросилась к двери, ведущей в зооуголок. — На счет «три» открываю двери!

— Постойте! — заорали преподаватели, бросаясь за мной следом. Они отбились от консилиума. И теперь жалели об этом.

— Убери ручку с двери! — на меня пристально смотрели изумрудные глаза. — Не заставляй меня применять заклинание!

В руке сверкал и искрил маленький шарик.

— У меня розетка искрила прикольней! — огрызнулась я, резко дернув двери. Меня попытались утащить, но я вырвалась и упала на пол. И вовремя!

Над головой пролетел жужжащий рой. Следом послышался радостный писк и хруст.

— Хрям-хрям! — пищала нечисть. А потом послышались первые жалобные писки.

Я отважилась поднять голову. Мелкие твари, похожие на богомолов, путались в липкой ленте. Другие уже спешили на выручку. Они тянули несчастных, но прилипали сами.

— Иу! — орали феи под потолком, шурша липкой лентой.

— Бззз! — звенели их мушиные крылья.

Я подскочила, бросаясь в комнату. Так это не комната! А целый зал!

В зале было темно. Видимо, маги все-таки погасили свет. На полу кто-то скребся. Я от ужаса шарахнулась в сторону и уронила какой-то стеллаж. Послышался звон бьющегося стекла. А в темноте появился голубой дымок. Он складывался в сосульки. Сосульки разлетелись во все стороны. Одна из них попала мне в бедро.

Я вспомнила по генеалогическому древу каждого. Зажмурилась от боли. И стала дышать ежиком, зажимая порванный халат на месте попадания сосульки.

От зелий шли разноцветные дымы. Некоторые светились и поднимались к потолку, немного освещая комнату.

На полу в луже крови лежал маленький голубой драфон. Он был еще жив, но крыло выглядело ужасно. Это его я испугалась!

Стиснув зубы и натыкаясь на экспонаты, я брела по залу. Только бы ничего не перевернуть! Мало ли, какую хрень тут держат, холят и лелеют!

В центре зала я увидела еще одного фамильяра. Пушистого, как моя зимняя шапка. Он тоже была ранен и полз куда-то в сторону.

— Теперь ты держи двери! — послышался сдавленный голос в дальнем конце зала.

— А почему сразу я? — возмутился кто-то.

— Твоя очередь! Я считал! У меня уже руки болят! — слышала я детские голоса.

Сердце зашлось радостью. Они живы!

Я бросилась на голоса и увидела Никиту. Он стоял и держал хрустальную дверь. Это было что-то вроде аквариума. Точно такие же встречаются в гипермаркетах между улицей и торговым залом.

На щеке у Никиты была кровь. В углу лежала Пенелопа. У нее в крови была рука и коленки. Рядом с ней офигевшим воробышком нахохлилась еще одна бледная девочка в разорванной школьной форме.

Рядом с Никитой стоял темноволосый парень. С размазанной кровью на лбу.

— Мы с тобой мужики! Мы должны! — слышался приглушенный голос Никиты.

— Никита!!! — закричала я, бросаясь к хрустальной комнатушке. Они меня не слышали. И не видели! Хотя я видела их отчетливо. Черт, опять магия!

— Ломятся! — задохнулся от ужаса Никита, потянув на себя ручку.

Я металась, пытаясь придумать, как дать понять, что я не зубная фея! Придумала!

— Тук! Тук! Тук-тук-тук! — выстукивала я по двери. Никита замер. И нахмурился.

Я повторила мелодию стука. И пальцы Никиты разжались.

— Не открывай! — закричал парень. — Там эти твари!

— Если ты не феи, то постучи еще раз! Точно так же! — насторожился Никита, почти опустив ручку.

Я повторила стук. На меня из темного угла косилось недоеденное чучело какой-то твари, похожей на льва и орла. Неподалеку на полках стояли какие-то склянки.

— Можно! — выдохнул Никита. Дверь открылась. Несколько секунд он не верил своим глазам. А потом…

— Тетя! — заорал он, бросаясь ко мне на шею. — Тетечка! Ты…

— Так, что с щекой? — встревоженно проверяла я целостность ребенка.

— Царапина! — отмахнулся Никита. Я вошла в комнату, видя Пенелопу и перепуганную до смерти девочку-воробышка.

— Там точно нет фей? — прошептал темноволосый мальчик за моей спиной. — Или еще держим двери…

— Представляешь, мы идем, слушаем экскурсию, а тут бац! — задыхался от волнения Никита. — Преподаватель что-то кричит, а потом все исчезают! Ур смог открыть эту дверь магией фамильяров! Феи бросились на Пенелопу! Но ее защитил один из драфонов!

Я посмотрела на бедную девочку, рядом с которой ползал розовый драфон.

— Мы ее утащили сюда! И держали двери! По очереди! — отчитался Никитка. — Я сам тащил ее! Она тяжела! Видимо, много ест!

— Так, — выдохнула я, собирая детей. — Никита и ты, ребенок, берете эту девочку под руки и ведете ее в сторону выхода. У выхода останавливаетесь и не шумите. Поняли?

Я наклонилась и взяла обмякшую Пенелопу на руки. По моей спине поползли коготочки розового драфона.

— Только тихо, — прошептала я, пока мы выдвигались. — Тихо и осторожно!

Пенелопа была жива. Но, видимо, в обмороке. Из-за нее мне было плохо видно дорогу. А еще она сползала вниз. Юбка формы задиралась, но я пыталась ее пригладить.

— Ой! Фамильяры! — послышались голоса. Никита умудрился поднять раненого драфона и прицепить его к форме.

— Тихо! — прошептала я, застыв возле двери. В коридоре слышалось жужжание.

— Ничего себе! — поднял голову Никита. — Крутяк! Ой, тетя, а у тебя что? Кровь?

— Шуруй шустренько! Давай-давай! — скомандовала я. — Не рассматриваем! Просто бежим к дверям и стучимся! Раз… Два…

— Три! — выдал Никита. И они потащили перепуганную девочку к двери.

— Все девчонки тяжелые! Ненавижу девчонок! — буркнул Никита, стучась ногой. — Откройте!

— Бзззз! — слышалось над головами.

Я утешала себя тем, что мстить феи будут не мне, а клейкой ленте. Бессмысленно и беспощадно мстить. Если спросят, кто поставил их на грань вымирания, можете вписать мое имя в учебник!

— Открывайте! — процедила я, тяжело выдыхая. Двери распахнулись, и я выдохнула.

Буквально секунду на меня смотрели, как на вернувшуюся с того света. Для живой я выглядела довольно вяло. Для покойницы слишком резво.

— Жива! — послышался знакомый голос. А я устало сгрузила с рук Пенелопу.

— Дориан! — бросилась мать с кресла. Она обнимала взъерошенного ребенка и рыдала в его макушку.

— Доченька! — закричали родители, принимая на руки своего нахохлившегося воробышка. — Мама и папа здесь! Все хорошо! Милая… Ну ответь…

— Тише, тише, — Пенелопу усаживали в кресло и приводили в чувство. Она слабо вертела головой и не до конца понимала, что произошло. Я видела, как заклинание лечит ей коленку.

Никиту отбили у меня преподаватели. В двери влетали еще маги. Они занимались детьми.

— Да! Урфин их обманул! Он успел отвлечь фей, — давал «интервью» Никита, пока я стирала кровь с его щеки.

Рядом суетилась мадам в белой мантии. Она залечивала на нем мелкие царапины.

— Это моя тетя придумала! — с гордостью произнес Никита. Но всем было плевать.

— Блу! Блу! — кричала Пенелопа, прижав к себе розового драфона. — Там моя Блу!

— Увы, тут… — опустила глаза старушка-преподавательница. — Мне жаль…Ее сложно будет выходить… Драфон — это защитный фамильяр. Он свой долг выполнил…

— Я куплю тебе новую Блу, — убеждал дядя, положив руку на зареванную щеку: «Моя Блу!!!»

— Мне очень жаль. Но магия тут бессильна, — вздохнул немолодой чародей из преподавательского состава. Маленький драфончик посмотрел на меня жалобно-жалобно. Он повел изуродованным крылом.

У меня дрогнуло сердце.

— Я попробую его спасти. Можно? — спросила я, глядя в янтарные глазки. Я очень надеялась, что он не вымахает в половину квартиры.

— А смысл? — пожал плечами немолодой преподаватель. — Это же просто фамильяр!

— И что? — удивилась я, опускаясь к сапфировой красавице. — Он спас жизнь ребенку.

— Если бы мы за каждым фамильяром убивались, — послышался ворчливый голос старушки. — Фамильяр — это расходная магия.

— Объясните это ребенку, — процедила я, поднимая ее с пола.

— Моя Блу, — рыдала Пенелопа. Я сделала над собой усилие и присела рядом с ней.

— Я попробую ее вылечить, — улыбнулась я, сквозь боль в ноге. — Не переживай. Блу сейчас отправится лечиться.

— Неправда! Вы не маг! Вы не сможете вылечить Блу! — разрыдалась Пенелопа. Я встала, а мне подали завернутого в какое-то полотенце фамильяра.

Я бережно взяла его, понимая, что той-дракону это причиняет боль.

— Не мучайся, — произнес «дядя».

Я смотрела на него, пытаясь понять, какое имя ему подходит. Если он в ближайшее время не представится, я сама придумаю ему имя. А потом пожму плечами и скажу, что сам виноват!

— Что значит «не мучайся»? — я устало посмотрела на дорогой халат.

— Если тебе нужен драфон, я куплю его, — произнес человек, умеющий говорить «спасибо» от всего кошелька.

Я проигнорировала взгляд, утешая маленькую Блу.

— Ты у меня героиня. Ты сегодня молодец. Мы с тобой сегодня молодцы, — я с жалостью смотрела на маленькую драконью мордашку. — Мы придем домой, посмотрим, что у нас с крылом? Посмотрим?

На меня смотрели жалобные глаза. Я прижала драфончика к себе. Видимо, у меня на роду написано быть одинокой девушкой с драконами!

Я баюкала полотенце.

— А у нас с тобой что? Кровь голубая? Ничего себе! Да ты у нас принцесса, — утешала я чужого фамильяра.

Никита заглянул в полотенце, встал на цыпочки и погладил чешую цвета морской лазури.

— Тетя тебя вылечит! — согласился Никита. — Я у нее сам болеть боюсь!

Я пыталась спрятаться за Никиту, чтобы он не видел моей крови. Доверять рану магам я не собираюсь. Есть у меня дома в аптечке волшебное заклинание: «Ой, мать твою! Что ж так щиплет!» Очень действенное, между прочим!

— Мы перед вами в неоплатном долгу! — послышался голос ректора. Я утешала себя тем, что глажу Никиту по взъерошенной макушке. И мало вникала в происходящее.

Я смотрела в одну точку, выдыхая и все еще приходя в себя. Да, Васька, ты сегодня дала стране угля!

Никиту проводили к целителями, решившим еще раз осмотреть его.

Я украдкой отвела руку, видя намокший от крови халат. Ничего, домой приду, йодом помажу… Пройдет… Я надеюсь…

— Мы перед вами в неоплатном долгу! — повторил Филиус с торжественностью жадного начальника.

— Купите мне новый унитаз! — произнесла я, сурово глядя на ректора.

— Я же сказал, что долг неоплатный, — в голосе Филиуса послышался намек.

А! То есть платить и покупать фигушки!

— Тогда возьмите листочек, напишите «Большое спасибо» и засуньте себе в то место, которым думали, когда селили этих тварей рядом с детьми! — нахмурилась я.

Мой скверный характер снова помахал всем ручкой.

— А потом Дорик открыл двери. Я тащил Пипку. Вот тяжелая! — возмущался Никита. Его окружали маги, исцеляя каждую царапинку.

Я удивленно подняла брови, видя, как к Никите молча подошел местный магический магнат. Он протянул руку. Никита вопросительно посмотрел на протянутую руку.

— Твоя тетя отказалась от моей благодарности, — донеслось до меня. А потом голос стал тише. Зеленые глаза смотрели на меня. Он что-то нашептывал Никите. Лицо Никиты то прояснялось, то хмурилось. Такое чувство, словно я вижу дьявола-искусителя.

Никита посмотрел на меня с мольбой. Я молча покачала головой. Нет. Никита тоже покачал головой. Я видела, как тяжело ему далось это «нет».

— Бедные, но гордые. Какая прелесть, — послышался голос «дяди». Он посмотрел на меня.

Я кусала губы и терпеливо ждала, когда все уляжется. И мне наконец-то откроют портал.

В перепуганную девочку вливали настойку. Она икала. Мать с отцом сидели рядом на корточках и гладили ее руки.

Ур искал на голове Никиты блох. Но пока тщетно. «Ай! Щекотно!» — кривился Никита и водил плечами.

— Немагичка спасла детей. Какая-то немагичка! А ты? — слышался женский презрительный голос. — Это же позор! Если кто-нибудь об этом узнает, это будет катастрофа! Позор для нашего древнего рода! Я разведусь с тобой!

— Кто-нибудь?! Откройте мне портал. Если я постою здесь еще минут пять, дело дойдет до развода! — попросила я, чувствуя, что больше мне делать нечего.

С каждой секундой мне становилось все тяжелее и тяжелее стоять. Так! Сразу в ванную! Смотрим, что там у меня. Потом у драфончика. Потом бинт, йод, зеленка…

— Я открою! Говори адрес, — послышался голос рядом. О! Опять он здесь! Мне что? Его ногой отгонять?

Как бы не вредничала, я понимала, что мужик мало того, что красивый и неглупый, но еще и интересный. Однако распускать сопли и устраивать «любовный насморк» бессмысленно. Он — чистокровный чародей. А я — плевок в лицо всему магическому миру.

Я устало диктовала адрес, чувствуя, что мне как-то нехорошо. Но главное, что Никита жив-здоров.

— Спасибо, — буркнула я, заходя в светящийся круг. Мне протянули руку. Я ее механически пожала. Портал светился под ногами. В ванную! Срочно! Промыть, посмотреть и…

Я увидела, как чужая рука переворачивается. На ней были видны следы крови.

Последнее, что я видела — тяжелый взгляд, поднимающийся на меня. Я видела, как он инстинктивно тянет ко мне руку, пытаясь вытащить меня из портала. Но не успел!

Да-да-да… Я уже вылетела из портала прямо в центре комнаты. На ходу сдирая халат, я бросилась в ванную. Ох, ничего себе! Нормально меня так!

Я доползла до кухни, вытащила аптечку и поволокла ее в ванную. В комнате светился портал, требуя моего разрешения.

— Быстро разрешила! — послышался знакомый голос. Ой, мне еще и приказывают! Ничего себе! Ах, какие мы властные.

— Ну-ка, посмотрим что тут у тебя? — разматывала я полотенце. — Видишь, не страшно?

Я мало что понимала в драконах. Поэтому решила для начала промыть рану и залить ее зеленкой. Осторожно зафиксировав крыло возле туловища, я посадила Блу в тазик с полотенцем. Она свернулась кошкой и уснула.

Теперь моя очередь!

— Идите-ка вы шумно зимним лесом, — выдохнула я, пачкая пальцы о крышечку йода. — До первого медведя!

Портал светился, не переставая. Я не глядя вылила на ногу пузырек, перематывая ногу бинтом. Смотреть было страшно.

Мимо меня легкой джазовой походкой скользила полупрозрачная красавица.

— Ты мой мужик! Тебя хотят! — ворковала она мне на ухо. — Тебя хотят!

Мне обрывали фейфон. Портал светился не хуже ночника.

— Ой, да ладно вам! — пробубнила я, падая на кровать и засыпая.

Глава десятая. Василиса и камень преткновения

Просыпалась я медленно. Сладкий сон не отпускал меня до конца. Снилось мне, что меня нежно обнимают за плечи. Настолько нежно, что хотелось мурчать от удовольствия.

Реальность вползала прохладой и болью в ноге.

— Нет! — заявила я категорически реальности, накрылась одеялом и перевернулась на другой бок.

Будильник со мной предпочитал не связываться. Хриплые петухи на мелодии будильника перебудили всех соседей. Мне кажется, что они уверены в том, что на лоджии у меня живут куры.

Пора менять мелодию. А то к этой у меня сформировался стойкий иммунитет. Я завернулась в одеяло и…

Очнулась я окончательно только тогда, когда пыталась присесть на несуществующий унитаз. Схватившись рукой за стену, я едва удержала равновесие. И вслух, нехорошими словами, поблагодарила Академию.

Драфон сидела в тазике. Крыло выглядело так же, как и вчера. Я решила осмотреть его снова и помазать зеленкой. Оно безвольно висело в руке, покрываясь голубой корочкой, похожей на необработанный самоцвет.

Я сидела на форуме любителей игуан и прочей живности. Периодически сверяясь с пациентом. Пациент выползла из ванной и доедала картошечку-пюре.

— Сидит драфон в своей норе и ест картошечку-пюре, — не выдержала я, слыша аппетитное чавканье.

Сначала мы проигнорировали колбасу. Я даже сходила за чеком, объясняя, сколько она стоит. Но даже стоимость колбасы не вызывала у драфона аппетита.

Следом за колбасой были проигнорировано мясо. Я нахваливала его так, словно лично выращивала, откармливала, а потом ловила и забивала этого несчастного поросенка. Но все без толку.

Я понимала, почему меня не взяли в отдел продаж. Жонглирование сырыми пельмешками у меня получалось так же, как и вареными. На меня смотрели с пониманием. Взглядом, провожающим мою крышу.

В итоге я отчаялась. И решила предложить картофельное пюре. Теперь из-под ванной доносятся звуки, словно каннибал доедает группу заблудившихся идиотов.

От ящерок я перешла к форуму любителей птичек. Пока я изучала строение крыльев, уже смеркалось.

— Держаться нету больше сил, — простонала я.

Нужда проснулась раньше, чем совесть у ректора. Он что? Уверен, что я унитазами торгую?

Я понимала, что придется идти на улицу.

Операция «Я выношу мусор» была разработана с тщательностью. Под предлогом выноса мусора я пробираюсь за гаражи. Подальше от любопытных и осуждающих взоров. Там я делаю свои грязные делишки. А потом начинаю стратегически отступать в сторону подъезда.

Дверь закрылась. Я, охая и ахая, стала спускаться по лестнице. Первая часть плана прошла, как по маслу. Черный пакет отправился в контейнер. Осталась вторая часть плана.

Воровато оглянувшись, я двинулась к старым гаражам. Главное — не вызывать подозрение соседей. Я шла так, словно у меня там пылится «бентли». Мне постоянно чудилось, что с балконов свешиваются любопытные соседи: «А куда это она намылилась?» Свернув за угол, я отдышалась.

Только-только я присмотрела себе укромное местечко для временного насеста, как обнаружила там заседание клуба местных алкоголиков «Бухарест». «Бухать и отдыхать» — вот был девиз их клуба. Для того, чтобы вступить в него, достаточно принести бутылку.

Я прошла немного дальше, вспоминая про еще одно укромное местечко с поваленным деревом. Но там уже заседал детский неспортивно-юношеский клуб «Юный бухарик». Молодежная лига. Запасной состав.

Да что за день сегодня такой! Я нырнула в заросли, затаив обиду на мир. В тот момент, когда я снимала трусы, мне казалось, что играет музыка из древней передачи «В мире животных». И знакомый голос с упоением описывает, как самочка метит территорию в надежде найти самца.

Только-только я присела, как вдруг увидела перед собой горящие глаза моей чупакабры. В этот момент я сделала все свои дела с рекордной для меня скоростью. Теряя честь, совесть и тапки, я неслась в сторону подъезда.

«Пусть мама услышит, пусть мама придет… Пусть мама меня непременно найдет!» Под песенку Мамонтенка я выламывала дверь в подъезд. Со скоростью пули меня несло по ступеням. Боль прошла моментально! Я уже забыла о том, что у меня болит, пока дрожащими руками открывала двери.

— Фу-у-ух! — задохнулась я, стекая по двери перепуганной и уставшей лужицей.

У меня отчаянно звонил фейфон. Я уже хотела забить на него, но в душе промелькнул лучик надежды. А вдруг это совесть ректора? Вдруг она хочет предложить мне унитаз?

Опасливо я приняла вызов. В волшебном тумане появилась довольная физиономия ректора.

— Уважаемая Василиса, — послышался торжественный голос ректора. — За проявленное мужество и отвагу, за героизм и волю к победе…

Мне что? Орден выписали?

— …и прочие заслуги, — перечислял Филиус, разворачивая какой-то свиток. — Мы вручаем вам… новый унитаз!

О, черт! Я даже не знаю, как реагировать! Это было так торжественно, словно мне присуждается крупная премия!

— Который будет установлен немедленно! — торжественно добавил ректор. Словно от себя оторвал, ей-богу!

Он жестом показал, что это еще не все!

— А так же вам вручается вот эта грамота! — произнес Филиус, потрясая в воздухе внушительным рулоном.

— Ой, спасибо, — прижала я к груди руки. — Не могу сдержать соплей умиления! Спасибо всем, кто был рядом со мной в это счастливое мгновение! Мы так долго вместе шли к этой заветной цели! Спасибо маме и папе, что однажды, осенним вечером, папа прижался к маме чуть крепче и дольше обычного!

Я взяла паузу, прижав руки к щекам.

— Простите, для меня это было такой неожиданностью! — продолжала я, подражая голливудским дивам с золотой статуэткой. — Я действительно растерялась. Это такая честь для меня!

Печать портала засветилась. Я приняла вызов. И прямо посреди моей комнаты материализовались маги. Я чувствовала себя предателем, который ведет врагов в крепость.

— Сюда! — пригласила их я.

— Сюда? Да вы с ума сошли! Помещение маленькое, — переглянулись маги. Они тонко намекали, что лучшее место для унитаза — центр комнаты. Чтобы каждый, кто заходил в квартиру, видел, что удобства на ковре!

— Сюда-сюда! — требовала я, пока маги посматривали в сторону лоджии. Я представила свой задумчивый взгляд в окно. Люди ходят, машины ездят, облака плывут. А я медитирую в сорокаградусный мороз! Потом беру лом и…

— Нет, ставьте сюда! — потребовала я, намекая, что в этом вопросе я интроверт.

Маги вздохнули, нарисовали печать, взмахнули руками и… На меня смотрела хрустальная ваза. Абсолютно прозрачная.

Установщики вернулись в портал. Я решила расписаться в получении сего шедевра. Стоило мне занять позу поудобнее, как послышался очень строгий голос: «Я приветствую вас!»

Мне было достаточно, чтобы подскочить как ужаленной.

— Перед тем, как мы приступим к делу, сообщите, вы по какому? — строго произнес унитаз.

Мне что? Декларацию подавать?

— Я еще не определилась. Надеюсь определиться в процессе, — уклончиво заметила я, снова присаживаясь.

— Поскольку это мой первый раз, — торжественно произнес унитаз, — я предлагаю вам ознакомится с моими основными функциями!

— Послушай, девственник, — начала я. — Ты прекращай!

— Я умею смывать по волшебному слову, которое вы придумаете сами! Поскольку я унитаз нового поколения, то для вас доступны новые режимы. Режим массажа! — торжественно заявил унитаз.

Он завибрировал подо мной. Мне показалось, что я так доскачу до Парижа быстрее д’Артаньяна. Мои зубы стучали. Я пыталась удержаться на седельце.

— Па-па-памагите!!! — выдала я так, словно меня били по спине. Мои руки вцепились бортики. От такого усердия с меня слетели оба тапочка. Говорят, что это плохая примета. Если вас сбила машина и у вас слетела обувь, то вы труп.

— Помимо легкого режима массажа, есть и максимальный режим! — обрадовал меня голос.

Меня затрясло так, что я чуть не двинула кони. Лихое родео закончилось тем, что чупакабра показался мне душкой.

— Но и это еще не все! Есть режим «фонтанчик»! — послышался голос подо мной. Я почувствовала, как в меня прямой наводкой ударяет струя. Мне удалось сползти с него и прижаться к двери. Разноцветные фонтанчики булькали и переливались под классическую музыку.

— Все, спасибо, достаточно! — строго произнесла я. — Я просто хочу сходить в туалет!

— Просто сходить? Вы понимаете, что для меня это первый раз? — голос стал таким жалобным. — Мне всегда говорили, что первый раз — особенный! Я в какой-то мере девственник! Я хранил свою девственность для вас… А вы… Вы говорите: «Просто сходить?»

Я стояла с отпавшей челюстью. Голос унитаза стал плаксивым.

— Неужели нельзя просто так поговорить? Хотя бы поговорить? Чтобы я не чувствовал себя использованным? — причитал унитаз. — Это же мой первый раз! Мне нужна прелюдия. Я вот так просто не готов!

В этот момент мне показалось, что я схожу с ума. Магические инновации пугали. Но в туалет хотелось.

— Так, мне что, с цветами и шампанским явиться к твоим родителям? И попросить у них твое седельце? — не выдержала я. — Ты чего ерундой страдаешь?

Волшебная сантехника снилась мне в кошмарах.

— А потом выбежит Мойдодыр с ружьем и будет орать: «Кто трогал бачок моего сына? Или дочки?» — развивала тему я.

— Но разве можно без прелюдии? — зарыдал фонтанами волшебный унитаз с тонкой душевной организацией.

— Хорошо! — согласилась я, погладив его по бочку. Он притих. Только я собиралась усесться на него, как вдруг послышался ревнивый голос.

— А у тебя было много унитазов до меня?

Вопрос сразил меня наповал. Я чувствовала себя Казановой.

— Не помню, — созналась честно я, пытаясь сосредоточиться на процессе.

— Значит, много, — голос унитаза погрустнел. Я чувствовала себя девушкой с пониженной планкой социальной ответственности. Мысли о том, что я сделаю с ректором при встрече, уже тянули на уголовную статью.

— А с привокзальными было? — ревниво спросил унитаз.

— Было, и что? — спросила я. — Да, я опытный пользователь! Помолчи-ка! Я тебя по-человечески прошу!

Мысли о том, что я сделаю с ректором, уже тянули на несколько уголовных статей. Я стиснула зубы, в надежде, что мой фаянсовый волшебный друг угомонится!

— Они же мерзкие и грязные! — воскликнул унитаз, пока я тихо хныкала.

— Все! — выдохнула я, ища кнопку смыва.

— Волшебное слово? — спросил он, обидевшись на меня смертельно.

— Пожалуйста! — на автомате выдала я, слыша знакомый звук.

Я сидела на кухне бесчувственной тварью и подпирала ладошкой голову. Где-то хныкал унитаз.

— Просто так встала и вышла! А это был мой первый раз, между прочим! Я был еще девственником! — слышались хныканья.

Я собиралась встать и проведать драфона. Но тут посреди комнаты появилась полуголая красотка. Она умудрилась закинуть мне призрачную ногу на плечо. Не обращая внимания на мои квадратные глаза, она сняла ее. А потом страстно облизала холодильник. Я не могу ее осуждать. Я сама была на диете.

— Прими вызов, — произнесла я таким голосом, словно меня вызвали на дуэль.

В волшебном облаке появился Никита. Я тут же внимательно посмотрела на него.

— Привет, теть! — радостный голос Никиты заставил меня улыбнуться. — Ты как?

— Знаешь, нельзя говорить слово «как» человеку, которому подарили говорящий магический унитаз, — мрачно ответила я.

— Вау! Это же круто! Он самый крутой! — округлил глаза Никита.

Я была категорически не согласна. Я предпочитаю немые и бесчувственные унитазы. На заднем плане виднелась незастеленная кровать. На ней лежала целая стопка формы.

— Я не поняла! — строго произнесла я, приглядываясь за маячившим Никитой.

— Так, а форма у тебя откуда? Целая стопка? — спросила я, прищурившись. Я очень надеялась, что он не раздевал одноклассников.

— Ой, — прокашлялся Никита, прикрывая форму.

— Нет-нет! Я уже видела! — еще сильней прищурилась я. — Погоди, а откуда у тебя самая дорогая форма?

— Эм… — замялся Никита, опуская глаза.

Я встала на цыпочки, глядя на записку, лежащую поверх новенькой формы.

— А это мне Академия выдала! — тут же нашелся Никита.

— Самую дорогую, да? — закивала я, видя золотой кантик на его форме. — Взяла и выдала! А мне казалось, что выдать они могут только стандартную. Я не помню, чтобы покупала тебе самую дорогую форму.

— Теть, ну прекращай! Я сам не знал, что он мне ее купит, — опустил глаза Никита.

— Что?!! — обалдела я, округляя глаза. — Так это тебе купил дядя Пенелопы?

— Да, — сознался Никита. И тут же поднял глаза. — Я не просил! Честно, не просил! Я пришел, а она тут уже лежит. И записка! «Ты — мальчик. Я себя помню».

Я сделала глубокий вдох. Значит так, да? Нас что? Вообще за малоимущих держат?

— Не злись, тетя! — спохватился Никита, бегая глазами.

— А не было ли такого, что когда он к тебе подошел, ты попросил новую форму? — спросила я, чувствуя, что только час дня, а денек уже не задался.

— Да нет же! Он вообще спрашивал о тебе! — обиделся Никита.

— Что?!! — опешила я, присаживаясь на стульчик.

— Не скажу. Я пообещал, — утер нос Никита.

Я сделала глоток холодного чая и с грохотом поставила кружку.

— Так же о тебе спрашивал ректор. Он меня сегодня специально вызывал в кабинет, — заметил Никита.

— Что?!! — обалдела я. — А этот тут причем?!! И что он спрашивал?

— Я сказал ему, что ты одинокая, — смутился Никита. — Ой! Ладно, пока! До связи!

Под всхлипывания унитаза я толкла пюре. Мне казалось, что этот унитаз был разработан для очень одиноких людей.

— Я тебе хоть нравлюсь? — послышался горестный голос из туалета. Я чуть не выронила кастрюлю.

— Да, — соврала я, пополняя алкогольный счет феи. — Очень.

— Неправда! Если бы я тебе нравился, ты проводила бы со мной больше времени! — нудил унитаз. Я понимала, что рано или поздно мне придется идти к нему на свидание.

Я на всякий случай проверила сроки годности продуктов. Чтобы наши отношения с фаянсовым нытиком не перешли на новый уровень.

Внезапно на кухне появилась полупрозрачная красавица. Она грациозно села на горячий чайник, томно выгибаясь.

— Тебя хотят, — сладким голосом произнесла она.

— Хорошо! Принимаем вызов, — выдохнула я. Передо мной в волшебном облаке появилось лицо Филиуса.

Он прокашлялся, глядя на меня строгим-престрогим взглядом.

— Я вынужден вызвать вас в Академию, — произнес он.

— Что? Опять? — закричала я, глядя на ректора нехорошим взглядом. — Что случилось?!! Темный маг возродился? Мне нужно родить его обратно? Или дракон с цепи сорвался? И мне нужно дракона на лету остановить и в горящую избу войти?

— Никатос подрался! — скорбно сообщил ректор. — Я вынужден вызывать вас для разбирательства!

— Мне с ножом идти? Или со сковоро… — начала я, но ректор перебил.

— У меня и так проблем хватает! Ваши шутки здесь неуместны! Проклятые феи разбили стеллаж с древними бесценными образцами зелий! — отмахнулся ректор. — А тут еще и драка!

Я потрогала рану на ноге сквозь халат.

— Ой, какие сволочи! Нет, ну надо же! — натурально возмутилась я. — Разбить стеллаж с древними бесценными зельями!

— И я про то же, — буркнул Филиус. — Я вас жду.

В комнате замигал портал. Я вытерла руки об полотенце. Бросила нож в мойку и выключила плиту.

Так, что одеть для разборок? Я решила надеть еще одно приличное платье, каблуки. Сбрызнувшись духами и накрасив губы, я поцокала к порталу.

Свет под ногами озарил мою больную душу. Меня просто выплюнуло, как жвачку, в гулком коридоре Академии. Аккурат перед роскошными дверьми с надписью «Ректор».

За дверью уже шло разбирательство. Я распахнула ее, видя, как толпа взрослых наседает на моего Никиту. Причем в выражениях не стесняется. Никита сидит в кресле, понуро опустив голову. Под глазом у него синяк. На руке длинная ссадина.

— Он обидел моего малыша! — визжала колдунья в светлом. Рядом с ней стоял амбал. С меня ростом. Если в магическом мире есть стероиды, то эта семейка ест их на завтрак, обед и ужин!

— Отошли! — произнесла я, бросаясь к Никите.

Рядом с колдуньей в светлом стояла еще кучка родителей. Возле них терлись такие же стероидные кукушата. Эдакие горные тролли семь на восемь, восемь на семь! Неподалеку от Никиты на диванчике расположились еще воробышки — один другого краше. Всего их было трое.

— Вы первые начали! — выкрикнул Никита.

— Неправда! Это вы первые напали на наших деток! С криками «Бей светлых!» — спорила мамашка одного из переростков. — Мой ребенок серьезно травмирован!

— На голову? — язвительно заметила я, становясь рядом с малышами. — Родовая травма?

— Да не трогали мы их!!! — закричал Никита, вскакивая с кресла. — Они первые начали!

— Вот! — заныл бугай, тыча царапинкой размером с комариный укус. — Очень больно!

— Вот! — палец разъяренной матери ткнул в своего детёныша. — Мы требуем компенсации! На лечение!

— Прекратите этот цирк! — возмутилась я, обращаясь к ректору. — Я сама, как увидела этих бугаев, чуть не обосралась! А если бы увидела их в подворотне — бежала бы дальше, чем видела! Они точно первокурсники?

— Да как вы смеете! — заорали родители «избитых малышей».

— Женщина, скажите, чем вы его кормите? Я тоже так хочу! Накормила — и оп! Уже взрослый качок! — возмущалась я, глядя на магов. — Никитушка, говорила я тебе, ешь супчик с хлебушком! Желательно с целой буханкой! И тогда будешь такой, как вот этот раненый малыш!

— Ваш… припадочный идиот избил моего мальчика! — орали мамы, записав Никиту в мои прямые наследники. — И вы еще смеете нам что-то говорить?

— Где-то по любому продается комбикорм «Расти, скотишка!» — я уперла руки в боки, защищая Никиту. — Хотя нет, не продается! Вы его мешками скупили!

Я повернулась к ректору, который внимательно смотрел на скандал.

— Я прямо представляю, как Никита подпрыгивает, чтобы дать по морде этому мордовороту! Хотя нет, я ошиблась! Малышня залезла друг на друга лесенкой, чтобы плюнуть в глаза этому «кукушонку»! Еще скажите, что их отлавливали по одному! Один бросался под ноги, а двое других забивали маленькими тонкими ножками!

Никита тихо хихикал. Ректор молчал. Родители мысленно рвали меня на заплатки. Я мысленно жарила их с лучком на сковородочке!

— Из-за чего началась драка? — спросила я у Никиты.

— Они пришли в наше крыло… И стали отбирать у Пипки вещи. Дориан выбежал, слыша крики. Я хоть и терпеть не могу Пипку, но я же мужик! Я должен был спасти Дориана! — начал Никита, но его перебила делегация «потерпевших от произвола».

— Этот маленький мерзавец лжет! — ткнула пальцем магичка в белом. Остальные родители орали так, словно их изнасиловал дракон! — Наши детки случайно заблудились. Они еще очень плохо знают Академию! Да, Сайрус?

«Бугаёчек» кивнул и икнул.

— Мы заблудились. Перепутали башни… И постучались в первую дверь, чтобы спросить дорогу! Открыла эта. Черная. А эти как налетят на нас! — жалобным басом рассказывал акселератушка. — Заорали: «Бей добро!»

— Ути бозецьки ты мой! Вижу, что тут прямо, как в сказке! Добро победило зло! — притворно всплакнула я, глядя на наших. — Цитадель зла на диване! Три темных властелина! Зачем, детки, вы поймали несчастное добро и зверски избили его? Вам что? Добра не хватало?

Ректор продолжал молчать.

— Вы хоть в котле их не варили? — притворно сокрушалась я, стоя рядом с Никитой. — Нет? А жаль! Я тебе классный рецепт расскажу! Берешь добро, крошишь лучок, обжариваешь с двух сторон! Блюдо называется «Не пропадать же добру»!

— Да она еще и издевается! — возмутились родители. Никита взял меня за руку. — Как ты смеешь!

— Ну конечно, а синяки и порванная форма — это самооборона! — закивала я, стоя насмерть. — Кончайте этот театр абсурда! Филиус, вы что? Не видите? Четыре задохлика…

— Теть! — возмутился Никита.

— Кто виноват? Нужно было супчик с хлебушком есть, — развела я руками.

— Я пока до конца не разобрался в ситуации! — строго произнес ректор.

— А вы не суйте конец в ситуацию! Попробуйте засунуть голову! — огрызнулась я, понимая, что помощи от него никакой. Нет, ну надо же! Четыре бугая сам себя шире против четверых задохликов!

В кабинет влетела чья-то мать с отцом. Наконец-то! Подкрепление! Темное воинство пополнилось!

— Мы здесь собрались для того, чтобы разобраться в ситуации избиения четырех учеников с факультета светлых магов учениками с факультета темной магии и некромантии! — призвал к порядку ректор.

И тут я увидела, как рыжего паренька отец хватает за ухо и стягивает с дивана: «Ты зачем это сделал? Ты опозорил семью! Я разве разрешал тебе драться в Академии?»

— Я не виноват! — заныл рыжий, а ухо в руках отца покраснело.

— Не виноват он! Опять будешь отпираться? — строго произнес отец. Пока мать поджимала лапки.

— Мы с отцом сорвались с работы, чтобы узнать, как ты чуть не вылетел из Академии! — горестно воскликнула она.

Я как стояла, так чуть не села на Никиту.

— Отпустил ребенка! — опомнилась я, слыша горестные всхлипы. — Они не виноваты!

— Что? — удивились родители. И отпустили пылающее ухо отпрыска.

— А теперь, будьте так любезны, — я сощурила глаза, — извиниться перед ребенком. Вместо того, чтобы разобраться в ситуации, вы что сделали? Наказали его при всех! А ваш сын не виноват.

— Нас сорвали с работы! — буркнул отец. — У меня совещание в министерстве!

— А у ребенка — детская травма, осложненная родителями, — отрезала я, видя, как мать с отцом переглядываются. — Начинайте сразу собирать на психологов!

— Успокойтесь, — чинно произнес ректор. — Мы просто пытаемся разобраться в ситуации!

— Все уже давно разобрались, кроме вас! — возмущенно заметила я. — Посмотрите на это зло! Ручки-спички, ножки-палочки! Не зло, а кожа да кости! Тут чихнул неудачно и сдул оплот темной магии! А теперь посмотрите на этих «бройлеров».

— Бройлеры? — подал голос отец одного из светлых. — Как ты смеешь!

— Я что? Сказала что-то обидней, чем вы сказали моему Никите, пока я не пришла? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Я вызываю тебя на магический поединок! — вспылил папашка. — Или ты сейчас же извиняешься. И соглашаешься с тем, что твой… кто он там тебе… обидел моего ребенка! Или поединок…

— Я не стану извиняться! — ответила я.

— Но она немаг! — заорал Никита. Он выглядел перепуганным. — Она же… эм… девушка!

— Тем лучше, — послышался голос отца. — По закону магического мира все равны. Это раз! Во-вторых. Немаги в другом мире. Все, кто в этом мире, считаются магами по умолчанию!

— Я не собираюсь с вами сражаться, — ответила я, глядя на мужика, которого задело за живое.

— Вызов! — коротко произнес маг в белом. В меня полетел какой-то шарик, рассыпаясь туманом. — Без права уклонения! За оскорбление чести и достоинства! Через час мы встретимся на арене! Если я одержу победу, то мы правы. Если ты — права ты!

— Тетя!!! — закричал Никита, трясясь и обнимая меня. — Тетечка… Это… Это один из самых могущественных магов этого мира! Тетечка…

Он плакал. Ректор молчал. Все молчали.

— Через час я буду дома, — усмехнулась я. — Толочь картошечку для дракошечки.

— Нет, нет… Он пустил в тебя заклинание вызова! Оно достанет тебя где угодно и перенесет на арену, — трясся Никита. — Простите, я… я готов извиниться… Только отмените вызов!

— Никита! Прекрати! — возмутилась я, тяжело выдыхая. Отличный денек выдался!

Глава одиннадцатая. Василиса Причастная

— Поздно извиняться. Вызов брошен! — прошипел светлый маг.

Он смотрел на меня так, словно я под покровом ночи изнасиловала его любимую собачку. По-другому я не могла объяснить его взгляд.

— Тетя, я его узнал! Мама про него рассказывала! — прошептал Никита, прижимаясь ко мне.

— Про кого? — удивленно спросила я. Мне бы сейчас юриста бы! Желательно магического! Чтобы найти лазейку в законе и отмазаться от дуэли!

— Про этого, белого, — шепотом произнес Никита. — Он ненавидит немагов. Из-за них у него были проблемы с законом. И их семья продала почти все. И он откупился. Его поймали на применении заклинаний на немаге. Мама работала секретарем в Магическом суде. И разбирала это дело!

Мой взгляд скользнул по столу ректора. На столе лежала смета на установку кристаллов наблюдения.

— Как ректор Академии, я настаиваю на том, чтобы вызов был отменен! Вы же сами понимаете, что она как бы из магической семьи. Но в то же время не обучена магии… — ректор встал из-за стола.

Я была удивлена, что Филиус решил заступиться за меня.

— Тем более! — заорал мужик в белом. Он явно хотел, чтобы этот день стал для меня последним. Но я пока не осознавала весь ужас произошедшего.

— Я вам говорил, что нужно позвать Пипку! Ой, Пенелопу! — орал Никита. Он паниковал.

— Показания Пенелопы не являются показаниями свидетеля. Поскольку речь идет о межфакультетских притеснениях, то она является заинтересованной стороной! Она тоже учится на темном факультете! — строго произнес ректор. — Я настаиваю, чтобы вы сняли заклинание вызова!

Мне показалось, или запахло мужиком?

Я посмотрела на Никиту, а потом перевела взгляд на Филиуса.

— Я не ожидал, что все так повернется, — произнес ректор, покачав головой. — А если бы была система наблюдения, этого бы не случилось! Я не раз уже поднимал вопрос и перед родительским комитетом, и перед попечительским советом про установку наблюдения. Но что мне сказали? Дорого! Вот смета на пятьсот тысяч золотых. Это по минимуму. В каждом кабинете!

Филиус положил на стол папку.

— Я искренне надеюсь, что этот инцидент заставит вас задуматься про камеры. Учебный год еще не начался, а у нас уже инцидент! Что будет дальше? — продолжал он. Запахло заранее заготовленной речью.

Теперь понятно, почему он устроил весь этот цирк!

— Все разрешения есть! Осталось только собрать деньги! Министерство на это не выделяет средства! Поэтому вся надежда на родителей! — Филиус развел руками.

И тут до меня дошло. Все эти показательные разборки были устроены исключительно с целью сбить с родителей деньги на кристаллы!

— Я искренне надеюсь, что вы сейчас помиритесь. И мы все вместе подумаем над сметой! — ректор оборвал заготовленную речь на полуслове.

Дверь внезапно открылась. Я даже дернулась от неожиданности.

— Кто это сделал? — послышался знакомый голос. Я обернулась. И сама чуть не обделалась.

Зеленые глаза были злобно сужены до щелок. Черная мантия закрыла собой весь проход. Из-за нее выглядывал курносый нос Пенелопы. Рука в черной перчатке держала ее маленькую дрожащую ручку.

— Еще раз. Кто это сделал? — в голосе слышалась угроза. — Она только что набрала меня по фейфону. Со словами: «Меня обидели!» Мне этого вполне достаточно, чтобы начать убивать.

Взгляд зеленых глаз скользнул по каждому из нас. Тощее и мелкое «темное воинство» забраковали за профнепригодностью. Ректора — по причине того, что он ректор. Когда яростный взгляд остановился на мне, мне резко захотелось с криками: «Твою мать! Твою мать!» — напялить шапку-невидимку.

— Они первые начали, — произнесла мамашка, прижав к себе сына. — Они бросились на наших детей! И ваша девочка была первой! Она треснула учебником…

— Что они делали возле ее комнаты? Хорошо, спрошу по-другому. Почему в комнате моей племянницы выбита дверь?! — слышался вопрос. С каждым словом мое желание просочиться и покапать с потолка кабинетом ниже усиливалось.

— А… Эм… Она просто понравилась моему сыну. И он захотел с ней дружить! Но вместо этого… — начала мамашка, погладив своего «бройлера» по голове.

Она намекала, что «дружилка» уже выросла. А вот мозги пока отставали.

— Достаточно. Мне плевать, где Пенелопа выучила заклинание левитации, чтобы подлететь и треснуть учебником этого переростка, — зеленые глаза распахнулись. — Я очень ленивый. И разбираться не буду, кто виноват, кто прав. Неприятности будут у всех.

Дверь хлопнула, поставив жирную точку в разговоре. Я даже не успела моргнуть.

— Думаю, что на сегодня собрание окончено, — спешно произнес Филиус. — Но я пока никого не отпускал. Хочу поговорить со всеми по отдельности. Василиска, останьтесь.

Это он мне? Я удивленно смотрела на светлые волосы ректора и хмурые брови.

— Никатос, вы и другие студенты пока возвращаетесь в свои комнаты, — кивнул ректор. Дверь кабинета закрылась. Он опустел. Одна я осталась в кресле.

— Мне очень жаль, что так получилось, — послышался голос Филиуса. — Может, вам принести стакан воды?

— Нет, спасибо, — сглотнула я комок нервов.

— Я сделал все, что мог, — вздохнул Филиус. И поджал губы. Из коридора доносились голоса светлых.

Я молчала. И думала о том, чем я смогу защититься.

— Понимаю, что наши законы кажутся вам несправедливыми, но, к сожалению, их придумали не мы. И неважно, маг вы или нет. Перед законом все равны. И незнание закона не освобождает от ответственности, — негромко продолжил ректор. — Не расстраивайтесь. У вас есть шанс победить? Слышите? Есть. Шанс есть всегда!

Я покивала, до боли сжав роскошную ручку кресла.

— Я постараюсь поговорить с ним еще раз. Возможно, он передумает, — пытались обнадежить меня. — Я сделаю все возможное. Все, что может сделать мужчина в такой ситуации…

Я молча скрипела зубами, понимая, что против мага я не выстою.

— Спасибо, — улыбнулась я, видя, как Филиус кладет свою руку поверх моей руки.

— Я верю в тебя, — прошептал он. Я шумно вздохнула. — Точно не нужно успокоительное? Если нет, то можешь идти.

Я вышла из кабинета, видя, как ректор заводит в кабинет этого мага. Сердце замерло при мысли о том, что, возможно, сейчас все решится. Я была благодарна Филиусу хотя бы за то, что ободрил.

Мои ноги несли меня к самому дальнему окну коридора. Я положила руки на подоконник и посмотрела в мутное стекло. Закусив губу, я почувствовала, как по щеке течет слеза.

Позади меня послышались спешные шаги. Я повернула голову, видя, как черная мантия развевается на ходу. Внезапно он обернулся на меня. Я тут же повернула голову обратно.

— Что стряслось? — произнес голос.

— Все хорошо, — спешно ответила я, не оборачиваясь. Я старалась придать голосу несвойственные ему нотки оптимизма. Но что-то сегодня в ноты оптимизма я не попадала.

— Я не спросил, как дела. Я спросил, что стряслось? — голос был далек от дружелюбия. — Считаю до трех. Или ты мне отвечаешь, или я делаю вид, что ничего не видел. Раз. Два.

В этот момент я собралась с духом. Была еще надежда на уговоры ректора. Но мой взгляд встретился с тяжелым взглядом зеленых глаз.

— Три! — послышался уставший голос. — По порядку. Первое. Второе. Третье.

— Вы могли бы, допустим, помочь избежать магической дуэли? Мне просто интересно, — осторожно спросила я, отводя взгляд на его черную тень.

— Магической дуэли могут избежать только беременные. По закону. А подоконник в Магической академии — не самое удобное место для осуществления данного замысла, — произнес голос рядом. Черная тень покачнулась. — Я не услышал конкретную проблему. Если дальше собираешься играть в загадки, то подожди, пока мимо пройдет экстрасенс.

— А вы могли бы показать несколько заклинаний? — произнесла я, цепляясь руками за подоконник. — Хотя бы одно. Желательно смертельное.

— Еще раз повторяю. Подоконник Магической академии — не самое лучшее место, чтобы показывать смертельные заклинания, — послышался голос. Я старалась не смотреть в его сторону.

— А спрятаться от магической дуэли возможно? — спросила я, делая глубокий вдох.

— Повторяю. Подоконник Магической академии — не самое надежное место. Но можешь спрятаться под него, — в голосе слышалось раздражение.

— Тогда прошу вас присмотреть за Никитой, — вздохнула я, прикидывая хвост к носу.

— Попробуем по-другому. Тебя вызвали на дуэль? Отвечаешь «да» или «нет», — послышался голос.

— Да, — негромко произнесла я. — Ректор сейчас разговаривает с ним. Пытается уговорить отозвать вызов. Дуэль через час.

— Достаточно. Это все, что мне нужно выяснить, — послышался голос за спиной. По запотевшему окну стекала капля. Я смотрела на нее, понимая, что сражаться придется не на жизнь, а на смерть.

Я обернулась, видя, как он направляется в кабинет ректора. Собственно все. Мог бы и посочувствовать. Говнюк бессердечный. Я шмыгнула носом, отряхивая разочарование в мужчинах от несуществующей пыли.

Время шло, я стояла и рисовала на запотевшем стекле какие-то листики и палочки. Изредка мой взгляд падал на закрытую дверь кабинета. Я надеюсь, что у Филиуса получилось уговорить мага отозвать вызов.

Внезапно двери распахнулись, я обернулась, видя, как первым выходит ректор.

— Две магические дуэли! Вы что? Сегодня совсем с ума посходили! — возмущался он. — Еще и на территории академии! Ладно, одна! Но две! А кто ремонт будет делать?

— Пострадавшая сторона. Или его безутешные родственники, — послышался мрачный знакомый голос. Я нахмурилась, не веря своим ушам.

— Вы что? Прямо здесь собираетесь? Хотя бы во двор выйдите! — орал ректор, размахивая руками. — Открыть дверь в кабинет! А потом дуэль! Ни с того ни с сего. Причем через десять минут. Учтите, ремонт будете делать за свой счет!

Я не поняла! Он что? Вызвал того мага? Если у них дуэль сейчас, то, получается, что таким образом мне спасли жизнь? Или хотя бы попытаются ее спасти?

— Нихрена себе мужик, — прошептала я, глядя на профиль как зачарованная.

Черный плащ развевался в коридоре. Дождь моросил по стеклу. Маги уходили по коридору. Белые одежды исчезали за поворотом.

Опомнившись, я бросилась следом. Слетев по роскошной лестнице, я видела, как стелется черный плащ по ступеням. Огромные двери распахнулись от взмаха руки. Белые хламиды уходили в стену дождя.

Я добежала до двери и распахнула их в стену дождя. Несколько холодных капель упало мне за шиворот, когда я сделала руки домиком над головой.

Внутренний двор Академии выглядел, как площадка в квадрате почерневших от дождя стен.

— Прекратите! — орал ректор, вылетая пулей под дождь. — Давайте все обсудим!

— Фил, будешь секундантом, — послышался голос. Черный плащ слетел на руки обескураженному ректору.

— Я требую! — заорал Филиус. Вид у ректора был перепуганный. — Отмени вызов! Дело добром не кончится!

— Постой фикусом. Завянь в уголке, — послышался голос. Я видела, как пуговицы на черных манжетах сюртука расстегиваются. Следом расстегиваются пуговицы на манжете рубашки. Черные дорогие перчатки лежали в луже грязи возле испачканного сапога.

Лужи пузырились каплями осеннего дождя. Я стояла рядом с ректором и не сводила взгляда с широких плеч. Они были обтянуты мокрой тканью одежды. Траурная лента в зубах намокла. Руки собирали волосы в высокий хвост и перетягивали их лентой. Черная змейка волос прилипла к бледной щеке.

Спрятавшись за стеной дождя белые собрались на консилиум. Мой тревожный взгляд скользнул по красивым окнам Академии.

— Отойди, — послышался голос Филиуса. Я смотрела, словно зачарованная, на черный силуэт с белыми нарядными подвернутыми манжетами. Мне почему-то хотелось, чтобы хоть на мгновенье взгляд зеленых глаз скользнул по мне.

За стеной дождя было видно, как отделилась белая фигура.

— Я, как ректор Академии, настоятельно прошу вас одуматься! — выкрикнул Филиус. — Помните, в Академии дети! Это опасно!

Лента соскользнула с волос и упала в лужу. И я робко протянула свою резинку для волос.

— Возьмите, — произнесла я, боясь, что дождь заглушил мои слова.

— Проваливай домой, — услышала я голос. Черные волосы сосульками разметались по плечам. По ним стекали капли воды.

— Так удобней, — произнесла я, стараясь не смотреть ему в глаза. Серебристое сердечко — украшение резинки для волос — сверкнуло камушками.

— Ладно, давай сюда, — послышался раздраженный вздох. Хвост был собран, но с петухами. Часть прядей прилипла к лицу. Мое сердечко сверкнуло среди черных мокрых волос.

Я видела, как он выставил вперед правую руку, сжал пальцы и снова разжал. Рука стала прозрачной, словно из стекла. Я с удивлением смотрела, как проступили белые кости. В костяных пальцах вспыхнул зеленый огонь.

— По условиям дуэли я имею право выбрать вид дуэли! — послышался дерзкий голос белого. — Требую дуэль с жертвой.

— Что? Дуэль с жертвой? — я посмотрела на ректора. Тот поджал губы.

— Дуэль с жертвой — это один из видов магических дуэлей. В светящемся круге за спиной дуэлянта становится другой маг. Его называют жертвой. Его задача — не выходить за пределы круга. Как только он выйдет, дуэль будет считаться проигранной. Победитель имеет право делать с проигравшим все, что хочет, — выдохнул ректор.

Капля дождя стекла по его носу. И капнула на чужой плащ.

— Маг, стоящий в круге, может ставить защиту для дуэлянта. Подпитывать его силы за счет своих, — кисло посмотрел на меня Филиус. От его взгляда прокис бы любой суп. — Это вид дуэли выбирают, когда маг не уверен в своих силах.

На мокрой траве вспыхнуло два круга. Один позади темной фигуры. Другой позади светлой. В светлый круг шагнула та самая скандальная магичка.

— Слышь, вешалка! В круг! Живо! — послышался голос. На нас обернулось бледное лицо.

— О, нет, спасибо! — прокашлялся Филиус, делая шаг назад. — Я, между прочим, ректор Академии! Я, конечно, верю в твои силы, но… Всякое может случится! Мало ли! Тем более в защитных чарах я не очень.

— Давай, гардеробщица, в круг! — послышалось раздраженное сквозь шелест дождя.

— По правилам дуэли с жертвой, если жертвы нет, то маг считается заведомо проигравшим, — послышался голос белого.

Светлая магичка расплетала волосы и закатывала рукава. На ее груди звенело с десяток медальонов. Она поправляла их. Они поочередно вспыхивали в ее руках.

— Жертва имеет право указывать на слабые места противника, защищать и передавать часть своей силы заклинателю, — пояснил Филиус, поглядывая почему-то на окна Академии.

— Я пойду, — прошептала я, делая шаг вперед под дождь.

Я вышла, поглядывая на символический козырек, под которым стояла рядом с ректором.

— Подарите мне кто-нибудь новую нервную систему! — взмолился Филиус, поглядывая в небо.

— Зачем тебе нервная? Тебе спокойная нужна, — отозвалась я.

— У тебя мозги есть? — на меня в упор смотрели зеленые глаза.

— Я их потеряла, — мрачно ответила я, становясь в точку.

— Видимо, в детстве, — заметил он с тяжелым вздохом.

— Будем считать меня очень невнимательной. Поэтому пропажу заметила только сейчас! — вздохнула я, оценивая свои шансы выжить. Пока что они стремились к нулю наперегонки.

Я сняла каблуки и бросила их в сторону. Босые ноги холодила мокрая трава.

— Что у тебя в голове творится? — послышался голос, когда я опасливо переступала через заклинание.

— Об моих тараканов был сломан третий веник, — пожала плечами я, сплевывая мокрые волосы.

— За пределы круга не выходишь, — ко мне даже не обернулись. — Если что, падай на траву. Это все, что тебе нужно знать.

— Отлично! Просто прекрасно! — потер руки светлый маг. Светлая магичка кивнула ему. — Белые ходят первыми!

— Белых просто чаще посылают, — послышался комментарий, пока я смотрела на свои босые ноги на траве.

— Попрошу не ругаться во время дуэли! — произнес Филиус. — Это детское учебное заведение! И умирать молча! Я настоятельно прошу!

— Не обещаю, — произнес черный силуэт передо мной.

— И никаких разрывающих на части заклинаний! — грозно предупредил ректор. — Я не хочу, чтобы ученики прибегали с криком, что нашли чью-то руку! Это тебя касается в первую очередь, Физалис!

Физалис? Я посмотрела на черные волосы, собранные моей резинкой. Хочу я посмотреть в глаза этих садоводов, которые назвали ребенка в честь осеннего цветочка. Значит, день рождения у него осенью.

Дождик слегка приутих. В воздухе пахло прелыми листьями. Когда я подняла голову, то увидела огромный белоснежный искрящийся шар. Он летел с бешеной скоростью к нам. На лету он разрастался. И становился похожим на снеговой ком.

Я сжалась, упав на колени. Над моей головой рассыпались искры. Шар света столкнулся со струей зеленого огня. Только я успела опомниться, как вдруг у меня над головой просвистел еще один. Позади послышался грохот выбитых стекол.

Зеленое пламя встало стеной между нами. Я решила, что поднимать голову необязательно. Яркая зеленая лента устремилась в морось дождя. Аккурат в сторону маячивших белых фигур.

В одно мгновенье лента разлетелась языками зеленого пламени по всей территории. Послышался оглушительный грохот. И из окон вывалились треснувшие стекла.

— Я же просил! — возмутился ректор. — Потом сами будете возмущаться, что денег нет! А зима близко! У меня отопительный сезон на носу!

Сердце в груди гулко билось, когда я пыталась представить, что будет дальше. Ой, лучше бы я не представляла!

Сверкающие молнии стали бить в землю. Я видела, как одна из них ударила так близко к черной фигуре, которая едва успела отскочить.

То, как он зажимает предплечье, заставило меня вздрогнуть. Молния, ударившая совсем рядом со мной, заставила меня подскочить, как раненая.

Это был тот самый случай, когда «сдохнуть в страшных пуках» — было ближе к правде, чем «сдохнуть в страшных муках»! Сначала «пук», потом «мук»!

— Разрази меня гром! — обделалась я, округляя глаза. А что, вполне подходящее название для этого заклинания!

Неподалеку упала еще одна молния. Следующая заставила меня широко раздвинуть ноги. Я видела, как она врезалась в землю.

Инстинкты включаться не собирались. Они были уверены, что я обойдусь без них. Интуиция зевнула, когда меня чуть не снесло еще одним сгустком искрящегося света.

— Ах ты, ушлепок майонезный! — всхлипнула я, затравленно осматриваясь. Тоже неплохое название.

В этот момент я поняла одну вещь. Из жизни супергероев мне нравился только один момент. Когда они пафосно улетают в закат. И все.

Встав на четвереньки, я пожалела об этом! Черная фигура опустила руки на землю, поднимая зеленый туман. Пальцы его сплетали заклинание. Оно собиралось, как клубок, чтобы тут же разлететься тысячами мелких зеленых иголочек.

— Ложись! — заорал голос. Рукав его был разорван. На штанах виднелась жирная полоса грязи.

— Елки-моталки, — округлила я глаза, бросаясь на траву. Заодно давая название заклинанию. И не ошиблась. Тысячи зеленых иголок разлетелись по территории. А потом, повинуясь взмаху руки, они застыли и устремились в светлых.

Ответный удар не заставил себя ждать. Дуэль это — очень эротично. Адреналин, сбившееся дыхание и мысли: «Только не в меня!»

— Еж твою мять! — икнула «невменяемая» женщина в моем лице.

Огромная светлая молния столкнулась с невидимым щитом. Щит пошел трещинами. Молния срикошетила в башню! Все задрали головы. Башня покачнулась, но не упала.

— Осторожнее! — кричал Филиус. — Смотрите, куда отбиваете!

Я в ужасе смотрела, как башня покачивается. И даже вжала голову в плечи, ожидая оглушительного грохота.

Пока все смотрели на качающуюся башню, я почувствовала, как меня резко дернули к себе. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Мокрая рука развернула мою голову к себе.

— Что? — опешила я, чувствуя, как меня яростно целуют.

В этот момент мне показалось, что из меня высасывают силы. Рука, лежащая на моей мокрой щеке, дрожала. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног от внезапного приступа слабости.

Через мгновенье поцелуй прекратился. Перед глазами все помутнело и залетали черные мушки.

— Не обольщайся, — послышался голос. — Я просто пополнил силы.

Эм… Пополнил силы? На моих губах был вкус чужих губ. А на щеке грязный след.

— Потерпи. Сейчас я закончу, — послышался уставший голос. В его мертвой руке горело заклинание. Он прятал его за спиной.

— Вроде стоит! — выдохнул ректор, отступая за козырек.

— Продолжаем, — послышался голос белых.

— Заканчиваем, — негромко произнес Физалис. Заклинание в его страшной руке разрасталось, но противник его пока не видел.

Вокруг нас собирался белый туман. Я смотрела на его клубы, понимая, что он обжигает, как горячий чайник.

Туман вытеснял меня из круга. Я зависла на границе, видя, как он подступает со всех сторон. Внезапно в тумане послышался ужасающий грохот. Зеленое пламя выжигало все вокруг. Перед глазами все позеленело.

— Готов, — послышался голос из зеленого пламени. — Дуэль окончена. На мертвых — живых рассчитайся. Живой!

Пламя догорало на траве. Я с ужасом смотрела на скелетик в белой одежде на сверкающей после дождя травке. Магичка в круге сжалась, прикрыв голову руками. Из группы белых к трупу бросились родственники.

Физалис зажимал запястье мертвой руки. И она снова обрастала кожей. Через мгновенье она ничем не отличалась от второй руки. Несколько раз встряхнув ею, он отряхнул одежду магией.

— Давай сюда плащ, вешалка, — послышался голос. Ректор что-то высказывал, протягивая плащ. Он яростно тыкал пальцами в окна и разводил руками.

— Посчитаешь — пришлешь, — послышался уставший голос.

Я смотрела вслед уходящему силуэту. «Обернись! Пожалуйста!» — просила я, кусая губы. И прижимала к груди одну туфлю на шпильке. Вторая была наполовину испепелена.

Я почти проводила силуэт до выхода из внутреннего двора Академии. И только перед тем, как исчезнуть в портале, я поймала мимолетный взгляд изумрудных глаз.

— Вы еще на родительских собраниях не были! — вздохнул Филиус, пытаясь заклинанием вставить ближайшее окно. — Это так, цветочки!

Глава двенадцатая. Василиса Призванная

Домой я вернулась грязная, как чупакабра. В зеркале отразилось то, что повергло в ужас даже болотную кикимору.

— Твою мать! — сказала бы кикимора. И поняла, что рядом со мной она — прекрасная фея.

Грязная, как поросенок, с одной туфелькой, с распущенными волосами, облепившими грязную щеку, и почему-то каким-то очень загадочным взглядом. Я посмотрела на себя пристально. А потом побрела в ванную. Выбросить дорогущую туфлю рука не поднялась. Одежда исчезла в недрах стиральной машины.

Я блаженствовала в мягкой пене, хрипловато и нескладно напевая что-то романтическое. Песня была очень содержательной. Но и акустика не подкачала. Пусть соседи думают, что я завела кота и пытаюсь его искупать.

Пока на меня наводили порчу соседи за стенкой, я отмокала и мечтательно перебирала пену. На бортик ванной пыталась забраться Блу. Вся ее морда была перемазана в картошке.

— Ла-ла-лай, — пела я, пока соседи грозились вызвать общество по защите прав животных. — Мур-мур-мур!

Я прокручивала события. С моих губ не сползала загадочная улыбка. Я дергала плечами в такт беззвучной музыке. И поднимала ноги, имитируя сборную по плаванью.

— Туру-туру, — решила я разнообразить репертуар. И инфаркт соседей.

Интересно, я ему нравлюсь? Я закусила губу, мучаясь этим вопросом.

Опыт предыдущих отношений еще был свеж. Сначала он был принцем. А потом я узнала, что принц любит шуточки, от которых краснеют на переменах первоклашки. При словах «кака» и «жопа» он заливисто смеялся. И требовал смеяться вместе с ним.

Зато я выяснила для себя важную истину.

Бывают женщины-иномарки. Они беспроблемные, заводятся с полоборота, не ломаются. А я — баба-запорожец. Люблю, когда меня носят на руках, постоянно ломаюсь. И еще не факт, что заведусь!

— Милый, тебя хотят! — эротично виляя бедрами, вошла сквозь дверь полупрозрачная красотка. Она отвлекла меня от женской философии.

Красавица пыталась станцевать мне возбуждающий танец, угрожающе тряся надо мной своими прелестями.

Я думала о том, у кого из нас первой начнутся комплексы? У меня при виде пятого размера груди и талии в обхват пальцев? Или у нее от женской невостребованности?

Если честно, я подумывала дать ей имя. Убрать ее никак не получится, так что придется поиграть в тетю из ЗАГСа. Пока что я разрывалась между «Сисиль» и «Помело Андерсон».

— Принять вызов! — скомандовала я, заворачиваясь в полотенце.

— Пополни счет, — послышался сиплый голос феи.

Я выползла из ванной. Красотка бежала за мной. Она была уверена, что я встану торчком где-то в коридоре и она сможет полноценно обтереться об меня.

Но пока что получалось так, словно за мной идет баянист-частушечник, выставив бедра вперед и широко расставив стройные ноги. Все время, пока я искала горючее для феи, девица хороводилась вокруг меня в позе внезапно разогнувшейся бабки-огородницы.

Я вернулась в ванную уже с булькающим ваучером. Несколько глотков, занюхивание крылышком, и в центре ванной появилось волшебное облако.

— Тетя! — закричал Никита. — Ты жива? Все в порядке?

— Как бы да, — ответила я, решив быть жадиной-говядиной. И не делиться с ребенком подробностями.

Пока Никита рассказывал о том, как переживал, я смотрела на него, пытаясь понять, на кого он похож. Было в нем что-то знакомое. Но я так и не поняла, что именно.

— А еще ректор только что объявил, что завтра у нас первый урок по «Немаговедению»! Это новый предмет! Его раньше не изучали! Он сказал, что мы должны терпимо относится к немагам! — радостно сообщил Никита, тряхнув светлыми волосами. — Спорим, я буду отличником! У нас в классе нет тех, кто жил в мире немагов!

Я смотрела на его светлые волосы и думала. Что я чувствую? Любовь или ответственность? Меня на секунду напугала мысль, что это всего лишь ответственность. Ответственность перед мальчиком, у которого никого не осталось.

Если так посудить, то у нас еще завалялась парочка очень дальних родственников. Ну очень дальних. Я помню, что у меня есть троюродная сестра Люба. Любовь Лернер. Я пыталась найти ее соцсетях, но так и не нашла. Видимо, она в них не сидит.

Наверняка она уже давно замужем и счастлива. Возможно, у нее есть дети. И ей просто некогда.

— Это же круто?!! — вывел меня из раздумий голос Никиты. — Я — единственный, кто знает, как живут немаги!

— Да, — улыбнулась я. Никита отключился.

Я собралась сделать маску для лица, сходить в туалет и сполоснуться в душе. Зеленая маска уже покрыла лицо. Вода с урчанием исчезала в водостоке.

Стоило мне открыть двери в туалет, как послышался голос. Я даже вздрогнула с непривычки.

— Где ты была? — ревниво произнесло это исчадье сантехнического ада. — Тебя долго не было!

— На родительском собрании, — обобщила я, пытаясь взгромоздится на седельце.

— Там были другие унитазы? — снова ревниво спросила эта «конфетница». — Только честно! Я приму любую правду!

— Да не было у меня других унитазов! — закатила глаза я, пытаясь удержаться на вибрирующем унитазе.

— Точно? Не разбивай мне седельце своей ложью! — горестно воскликнул унитаз. Пока что его спасало то, что у меня нет молотка.

— Да не было там других унитазов! — повторила я, пытаясь на скаку совершить таинство уединения. — Все под кустик ходят! Отстань, будь другом!

— Хорошо, так и быть. Я тебе поверю! А то бачком чувствую, что ты мне изменяла! — проворчал унитаз. — С каким-нибудь общественным туалетом!

— Помолчи, пожалуйста! — попросила я, как меня вдруг обдало струей воды.

— Прекрати! — возмутилась я, подскочив.

— Ты сказала волшебное слово «пожалуйста», — удивился унитаз. — Как только ты говоришь «пожалуйста», я обязан делать фонтан! Ты меня так настроила! Я же спрашивал у тебя кодовое слово! Ты сказала «пожалуйста»!

Вздохнув, я предприняла еще одну попытку. И она оказалась успешной!

— Что? Ты уже закончила? — обалдел унитаз. — Минута и все? Раз-два, и справилась?

— Да, а что? — удивилась я, поправляя полотенце.

— А то, что я не успел получить удовольствие, тебя не волнует? Я только настроился, как ты уже все! — прозвучал упрек в спину, заставивший почувствовать себя очень шустрым мужиком.

Я направилась в ванную, включила воду и… Кран проурчал, и все. Я вертела краны, пытаясь понять, куда делась вода. В зеркале отразился зеленый и очень злобный тролль.

В двери послышался отчетливый стук. Я выглянула из ванной. Стук повторился.

— Кто там? — спросила я с подозрением шпиона, который ждет информатора.

— Мне нужно проверить стояк! — послышался густой бас.

— На мне не надо проверять стояк, — хмуро ответила я, заглядывая в глазок.

На площадке стоял огромный бородатый мужик с длинными волосами. Волосы на голове мало чем отличались от неопрятной бороды. В комплекте к мужику — пузо, обтянутое серым растянутым свитером. На ремне у него болтались инструменты.

— Соседи жалуются на смыв в туалете! Вы себе новый унитаз не устанавливали? — послышался голос с площадки.

— Эм… Нет, — соврала я.

— Открывайте, мне нужно найти, где засор! — произнес великан. — Не откроете сами, будет предписание из ЖЭКа!

Я бросилась в туалет, где всхлипывал хрустальный нервотреп.

— Слушай меня сюда внимательно! — прошипела я, грозя пальцем притихшему унитазу. — Тебе нужно помолчать минут двадцать! Понял? Прикинься обычным унитазом!

— Значит, все-таки изменяла! С обычным! — горестно всхлипнул хрустальный нервотреп.

— Прекрати! Просто помолчи! Сейчас придет мужик, — начала я, понимая, что в коридоре терпеливо ждут. — Ты просто помолчишь! Молча сделаешь то, что он скажет. А за это я… Эм…

Я не знала, что придумать!

— Буду ходить в тебя чаще и дольше! Буду телефон с собой брать! — пообещала я.

— Хорошо! — вздохнул сантехнический нытик и ревнивец.

Я заглянула за унитаз. Так, на всякий случай. Мало ли? Все-таки он магический. Мой взгляд привлекла этикетка, которую кто-то забыл отковырять: «Уценка. Брак».

У меня появилось непреодолимое желание сэкономить на похоронах одного ректора. Точно так же, как он сэкономил на мне.

Я торжественно открыла двери. Слабонервный мужик, хоть и видел в жизни некоторое дерьмо, вздрогнул при виде маски. С гостеприимством «Чего приперлись?» я проводила его в тайную комнату. Чудовище молчало.

— Тэкс, — шумно вздохнул великан, почесав лохматую голову. Он положил лапищу на бачок. — Где у вас кнопка смыва?

— Ой, а он у меня… эм… автоматический! — предупредила я.

Великан наклонился к нему, что-то высматривая.

— Вода нормально уходит? — спросил он. — А то тут видимо, засор! Подайте инструмент в коридоре. Пожалуйста!

И тут ему в лицо брызнули фонтаны. Сплевывая и кашляя, сантехник встал.

— Смой, — прошептала я, унитазу. И заискивающе погладила его бачок. Тот заурчал и смыл.

— Ой, извините! Вот купила высокотехнологическое чудо, — вежливо улыбалась я, подавая бумажные полотенца пострадавшему от произвола.

— Ну, вроде смывает, — скептически заметил великан. — Но мне кажется, что у вас засор! Вода плохо уходит! У ваших соседей, кстати, тоже. Сейчас вернусь!

Он вышел на площадку, а потом вернулся с длинной проволокой.

— Сейчас проверим! — басом заявил сантехник, многообещающе размотав конец проволоки.

В этот момент я вспомнила, что однажды Никита у психолога сказал что-то вроде: «Маги не должны показывать магию в нашем мире! Тех магов, которые это сделают, ловят и судят!»

Я уже прикинула размеры моей зарплаты, чтобы оплатить скромные похороны великана. Потом расстроилась и прикинула размеры лоджии, где труп впечатляющих размеров перезимует вместе с мешком картошки. Возможно, даже на мешке.

Готова заботливо накрыть его одеялом. И матом тех, кто придумал дурацкие законы.

Проволока поползла в недра унитаза. Еще немного, и мне понадобится магический юрист.

При мысли о посильной юридической помощи мои щеки слегка порозовели. Я прямо почувствовала, как меня вспомнили незлым тихим словом. У магов это называется заклинание.

Есть люди, которые злоупотребляют опасными веществами, алкоголем и так далее. Я злоупотребляю терпением. Это намного опасней.

— Тэкс, — пробасил великан, надевая перчатку и погружая руку в самые недра моей салатницы. — Пора бы прочистить трубы… Подайте мне в коридоре сумку. Пожалуйста.

Прямо в лицо ему брызнула струя. Я успела отскочить, брезгливо вздрогнуть и скривиться.

— Говно китайское. Выбросьте! — произнес сантехник. — Я вам могу хорошую фирму посоветовать!

— Эм… Ум… Им… — слышалось из унитаза, в который просовывалась ручища.

— Я бы у вас еще под ванной проверил. Воду пока я перекрыл. Где-то засор и течь, — мрачно произнес великан, вытаскивая руку из унитаза.

Под ванной слышалось чавканье. Надеюсь, что он поверит в легенду о котике с ихтиозом!

У меня внезапно зазвонил телефон. Я даже слегка обалдела от неожиданности. За эти дни я так привыкла к фейфону. А тут обычный звонок!

Звонило издательство. Сроки горят, книга дописана до половины.

Я соглашалась с претензиями к эротическим сценам. Мой любвеобильный ректор был уже вял и ленив. Если раньше он приходил в состояние боевой готовности при виде симпатичной студентки в мини-юбки, то сейчас его не могла бы расшевелить даже Мисс Магия.

Если раньше он показывал такие чудеса интимной изобретательности, то сейчас перешел на унылый стандарт.

Мне уже начинало казаться, что он поднимал мученические глаза: «Что? Надо? Ну ладно. Раздевайся!» По количеству виденных женщин, обнаженных снизу, он переплюнул старого махрового гинеколога.

Он стал любить студенток так, словно это его работа. Если раньше коротенькая юбочка была вызовом, то сейчас это вызов родителей в Академию.

Сдулся ректор на шестой книге. В седьмой уже пахло импотенцией. И доктором, который карандашом приподнимает вялого пациента и тревожно цокает языком.

К концу серии я была уверена, что на пенсию они уйдут отдельно. Ректор и его главный наружный орган. И последней сценой будут торжественные похороны «боевого» товарища, ветерана мини-юбочек в красивой коробочке. Обязательно под крючковатым деревцем. На фоне закатного неба.

С обложки последней книги на меня смотрели уставшие глаза Филиуса. Просто мой любвеобильный ректор менял академии, как перчатки. И в каждой брал новую внешность и новое имя.

Я терпеливо выслушивала напоминание о сроках. И о том, что забыла скинуть главу для редактуры.

— Да-да, — соглашалась я, принимая вид покаянный и слегка придурковатый. — Сейчас скину. Да, на почту!

Когда я вернулась к унитазу, сантехник уже собирался. И тут послышался знакомый жалобный голос.

— Я видел такое! Такое! — орал унитаз. — Он в меня сходил!

— Не обращайте внимания. Это унитаз с приколом для гостей, — улыбалась я, вежливо выпроваживая мужика за двери. — Знаете, там такая есть кнопочка. Вы ее, видимо, случайно нажали. И вот он заиграл.

Из угла ванной выползла любопытная Блу. Ей тоже было интересно, что происходит.

— Все, до свидания! — вежливо махала я, захлопывая двери и стекая по ним.

— Я… никогда такого не видел… Мне нужна помощь… Мне нужно это с кем-то обсудить… — дрожащим голоском выдал журчащий нервотреп. — Мало того, что он седельце не поднял! Так еще и… Ой, я как вспомню! Поговори со мной!!!

Я сделала вид, что сдохла. Слив себе на руки из бутылки, я кое-как скатала маску и упала на кровать.

Только я собиралась вздремнуть, как вдруг послышалась песня.

— Отсидела я по малолетке, я в цветочке отсидела за разбой! — лихо пел женский хрипловатый голос. — А конвой сидел на старой ветке! На листе качая головой! Провернула дельце неудачно! Руки у меня теперь в пыльце! Шелкопряд пошил мне срок без сдачи! На «зеленке» в старом деревце!

Я встала, запахивая халат. И направилась в сторону ванной.

— На крыле набью татуировку! Нарисую солнце и листок! Пусть все знают то, что я воровка! И в цветке мотала долгий срок! Ик! Ой! — слышалась песня из ванной.

Свет включился внезапно. Даже для меня. Глаза щурились на фею. Она сидела на корточках и вздыхала.

— Ты когда-нибудь сидела в цветке? А? — спросила меня фея мрачным голосом. — Справа лепесток, слева лепесток. Небо в веточку, друзья в полосочку.

— П-п-почему в полосочку? — спросила я, глядя на фею.

— Ты что? Ос никогда не видела? — нетрезвым голосом спросила фея.

— А почему небо в веточку? — поинтересовалась я, глядя на экзистенциальный кризис.

— Потому что под деревом, — вздохнула фея. — Главное, переводят тебя в новый цветок, ты сразу смотри, кто возле пестика спит. С такими, как говорится, пыльцы не соберешь.

— Я немного не поняла, — прокашлялась я, привыкая к свету.

— Да что тут понимать! Все просто! На мне восемнадцать мокрух! — подняла глаза фея. И икнула.

— Эм, — я не знала, как на это реагировать.

— Вообще их было двадцать, но две так и не доказали! Восемнадцать сорванных цветов. Да у меня руки по локоть в пыльце! — икнула фея, разговаривая сама с собой. — Ничего. Двадцать лет в фейфоне отмотала. Еще столько же осталось!

— П-п-погоди-ка! — сглотнула я. — Получается, что вы не рабы?

— Если хорошие отзывы получу, то смогу подать на амнистию. Но вряд ли скосят срок. Все-таки восемнадцать мокрух! — икнула фея, раскрывая крылья. — Видала?

— Что? — присмотрелась я к красивому узору на крыльях.

— У фей крылья без рисунка. А это все мои татуировки! Я первую себе еще по малолетке набила! Когда в бутоне сидела! Чуть мокруху не пришили. Цветок сломала. Но вроде выжил! — усмехнулась фея, собирая крылья за спиной. — Листики по количеству лет, которые дали. Цветы — по количеству цветов, которые я сменила.

Я спрятала лицо в руках. Мне только феи-заключенной не хватало!

— А новая модель фейфона? — спросила я, вспоминая вежливых красавиц.

— Те хотят быстрее срок скосить. Вот и стараются! — шмыгнула носом фея. — Видала бабочку?

— Какую? — спросила я. А мне расставили крылья.

— Я крестная фея! — гордо сообщила мне фея. — Так что если какие-то терки — обращайся. Я у других фей в авторитете! Только никому не говори! Это запрещено. Это я тебе так. По дружбе сказала. Думаешь, на коробке гарантия написана? Нет! Это срок и статья! Об этом тоже не распространяйся! А сейчас оставь меня одну!

— Совсем одну? — спросила я, зевая.

— Ты когда-нибудь сидела в подсолнухе? Пятьдесят фей! Спим в три смены! — послышался голос Джоин.

Я нащупала выключатель и с квадратными глазами направилась спать. Я засыпала под «Ой, шмель, не жужжи! Лучше руки развяжи!», «Пусть пчелиный прожужжит конвой. Я хочу откинуться весной!» и что-то про какую-то муху, которая позарилась на общественное имущество.

Новости, а новости? Когда вы перестанете меня удивлять?

Засыпала я под «Гоп! Шмелек! Открой мне лепесток!» Не удивлюсь, если завтра соседи при виде меня будут размазываться по стенке и вежливо здороваться.

Где-то подвывал унитаз. Я проклинала туалет за акустику. Получалось очень жалобно. С надрывом. Что-то вроде: «Не разбивай мне седельце».

Я встала. Походила по комнате, а потом надела наушники и села писать. Примерно в четыре утра я отправила файл на почту издательству. Мой ректор кончил плохо. Во всех смыслах. Он женился. Я долго и ревниво выбирала, кого бы осчастливить ректором. Потом методом жеребьевки выбрала.

Зевая и почесываясь, я упала в подушку. Дернув на прощание ножкой, я уснула. Снился мне похотливый ректор, который ползет за мной и рыдает: «Я уже стерся об студенток!»

Когда я проснулась, то первое, что увидела — задницу в обтягивающем платье.

— Милый, тебя хотели! — обтиралась об меня красавица, перепутав с шестом. — Тебе прислали сообщение!

Она подошла ко мне и попыталась схватить меня призрачной рукой за то, чего у меня отродясь не было. Попытки пока были безуспешными. Но дамочка не сдавалась.

— Дорогуша, — хрипловато произнесла я, опустив глаза на ее руку. — Не ищи его. Я его давно положила на магическое образование.

Пронзительно зевнув, я увидела, как красавица стала раздеваться. На ней светились буквы. Что? Родительское собрание в Магической академии? Во сколько? В… шесть?!! Портал откроют.

А сколько сейчас времени? Пока я лениво пыталась доползти до туалета, в голове мелькали картинки родительского собрания на факультете черной магии.

— Почем собирают? — спросила я, глядя на свое отражение в зеркале.

В воображении родительское собрание напоминало Вальпургиеву ночь или Хэллоуин. Мрачные колдуны и ведьмы варят в котле черного кота, насылают проклятия и сдают на ремонт Академии. Даже не знаю, что из перечисленного страшнее!

И горе тому, кто будет проходить неподалеку родительского шабаша. Им тоже придется скидываться. Или в котел!

Я мельком глянула на часы. Полшестого! Как? Это что? Я весь день проспала?!!

Мои тапки шуршали в туалет со скоростью звука. «Чав! Чав!» — выдали тапки. И намокли. В туалете воды было по щиколотку. Струйки вырывались из унитаза.

— Это что значит! — возмутилась я, чавкая тапками.

— Ты меня не любишь! — заплаканным голосом выдал унитаз. — Наши отношения уже не те, что были раньше!

— Давай я в тебя цветы смою! И открытку! — раздраженно произнесла я, чувствуя, что опаздываю.

— Погоди! — заорало бракованное чудовище. — Я хочу с тобой серьезно поговорить! Ты делаешь это без любви! Я чувствую это!

— Прекрати! Пусти меня! — возмутилась я, требуя выполнять свои обязанности.

— У меня бачок болит! — гордо заявил бракованный нервотреп. — Как ты со мной, так и я с тобой! Почувствуй, что значит быть отвергнутой! Ты делаешь это без любви! А мне без любви не надо! Я к тебе всем седельцем, а ты…

— Я кому сказала! Я опаздываю! — возмутилась я, требуя исполнить туалетный долг.

— Иди, катись к своим привокзальным! Скатертью дорога! — голосом гордым, дрожащим от рыданий выдал унитаз.

— Слушай, прекращай это мокрое дело! — я приподняла чавкающие тапки.

— Скажи, что любишь меня! — гордо произнес зареванное исчадье моей нервной системы.

— Люблю, — закатила глаза я, требуя прохода.

— А сильно любишь? — голос стал требовательным.

— Сильно, — простонала я, сползая по косяку.

— А насколько сильно? — послышался вопрос, когда я была уверена в своем успехе.

— Очень, — остервенело выдала я, мысленно измеряя ректора в ширину и в высоту.

— Не верю, — заключил унитаз. В меня врезалась струя «слез». — Не разбивай мне седельце… Оно такое нежное… Не разбивай мне седельце… Ведь все не будет так, как прежде!

Плюнув на все, я бросила на пол тряпки и побежала одеваться. Из того приличного, что еще можно было надеть на себя, осталось короткое вечернее платье черного цвета и высокая шпилька на платформе. Я выбрала его потому, что оно черное. Так сказать, подчеркнуть принадлежность к темной магии.

Красилась я так, словно иду на свидание. Это был макияж из серии «стукни по затылку — отпадет лицо». Начесывая тушью ресницы, я поглядывала на часы.

В ванной перевернулась кастрюля с пюре. И слышалось довольное чавканье.

— Да иду я! — орала я, глядя на мигающий посреди комнаты портал. Испачканная салфетка полетела в мусор. Я, стуча каблуками, как лошадь Пржевальского, схватила блокнот и ручку. Мало ли? Вдруг что-то важное скажут?

Встав в портал, я выдохнула. Ну, погнали!

Я шла по коридору Магической академии к открытой двери кабинета ректора. Моя задача — произвести приличное впечатление. Не пойду же я в джинсах и футболке? Конечно же нет! Главное — не выронить ручку! Если я неудачно наклонюсь, есть вероятность требовать алименты!

Почти возле ректорской двери ручка выскочила из блокнота и звякнула об пол. Так! Никого нет? Точно никого? Окей!

Я хрустнула пополам, как старая бабушка. Подцепив ручку, я выпрямилась.

— То, что будет задница, я понял и без твоих намеков, — послышался голос за спиной.

Я обернулась, видя Физалиса, поправляющего перчатки на руках. Дверь передо мной распахнулась.

В самом кабинете никого не было. Зато была приоткрыта еще одна дверь. Я робко заглянула в нее. Фантазия меня не обманула. Мрачные колдуны и ведьмы в черном зыркнули недобрым взглядом.

Я поняла. Шабаш отличается от родительского собрания темного факультета. Вместо котла, орущего кота, категорически не желающего купаться, и полнолуния темные маги довольствовались гримуарами и перьями.

Чье-то перо скребло что-то в зловещем «блокноте».

— Какому демону приносим жертвы? — подмывало спросить меня при виде угрюмых лиц. — По сколько приносим в жертвы?

Но я тактично промолчала.

— Проходите, — кивнул ректор, доставая список. Мой кошелек предательски заныл. И прикинулся пустым.

«Главное, не показывай им, что у скоро зарплата!» — подозрительно осмотрелась я, падая на свободный стул. С видом отличницы я уставилась на ректора. Стул рядом прошелестел. Вместе с мантией.

— В этом учебном году было решено ввести новый предмет. Немаговедение, — продолжал ректор, тряхнув роскошными волосами. — Я считаю, что мы должны объяснить студентам, кто такие немаги…

— И с чем их едят! — улыбнулся жуткого вида чародей с длинной бородой и крючковатым носом. Его шляпа загораживала мне вид на ректора.

А я чувствовала запах дорогих и восхитительных мужских духов неподалеку.

«Еще!» — орал мой нос, пока я беззвучно втягивала его.

— Так, все подтянулись? — спросил ректор, беря список. — Так, давайте по списку!

Он называл имена и фамилии студентов. И поднимал глаза на нас.

— Мозги-и-и! — отозвался инфернальным голосом зеленый дед. — Мозги-и-и!

— А почему родители не пришли? — буднично спросил Филиус, делая пометки в свитке. — Почему прислали поднятого из могилы деда?

— Мозги-и-и! Я не дед… Я бабушка! — с усилием по слогам произнесло это зеленое нечто.

— Так, предупреждаю сразу! В следующий раз никаких зомби-родственников! Явка лично! — прокашлялся Филиус, шурша повесткой дня.

— Надо было поднять прапрадедушку! На первый звонок! — вздохнула мрачная и бледная колдунья с черной помадой на губах.

— Так он же был великим темным магом, который пытался убить половину магического мира! — возразил ее спутник с длинными седыми волосами.

— Ну что? Он должен был видеть, как его прапраправнук идет в Магическую академию! — обиделась ведьма.

— Так, первый вопрос на повестке дня! — торжественно начал ректор, пробежав глазами по нашей готичной вечеринке. — Не успели мы начать обучение, как у нас уже две двойки. И это на втором занятии!

— Точно воскреснет. Сам. Если у нас, — поежилась семейка, посматривая на ректора.

— Пенелопа! — вздохнул ректор и участливо посмотрел на нас. — И Никатос. Две двойки. По немаговедению.

Глава тринадцатая. Василиса Пристыженная

Что? Двойка? У Никиты? У того, кто гонял в футбол во дворе? И бегал с телефоном?

— Это, если честно, позор. К сожалению, — согласился ректор. — Более слабых работ наш достопочтенный преподаватель еще не видел! Как вам объяснить? Преподаватели равняются друг на друга. И если у ребенка по какому-то предмету два, то есть вероятность, что оценки по другим предметам радовать тоже не будут. Увы, это статистика. Думаю, что вы останетесь после собрания. И этот вопрос с вашими детьми мы обсудим более детально.

«С вашими детьми» прозвучало так двусмысленно, что я едва не покраснела.

— А мы переходим к следующему вопросу повестки. Обещаю, что задерживать вас я не буду! У всех дела, у меня тоже! — прокашлялся ректор. — Для оборудования музея прорицания нам необходима посильная родительская помощь… Я не говорю про деньги. Пока что речь идет о шторах, столах, шарах. Возможно, у вас остались фамильные реликвии…

Все смотрели на нас с нескрываемым триумфом. Во взглядах читалось что-то вроде: «А мой-то почти отличник!».

Собрание проходило в шустром темпе. Глядя на свои корявые записи, мне казалось, что дети учатся в чистом поле на пеньке. И вместо указки им тыкают палочкой, сорванной с ближайшего дерева.

Со слов ректора ситуация ужасающая. Крыша течет, полы проламываются, парты скоро сложатся под тяжестью детских поп.

Для себя я выяснила, что кабинету прорицания срочно нужны плотные шторы. Без них никак. А для дракона понадобится новый загон. Старый, опаленный предыдущим драконом вряд ли удержит молодую ретивую особь. Башне астрономии пришлось хуже всего. Вместо телескопа используется воображение. И тыканье пальцем в небо. А еще над студенческим общежитием прохудилась крыша. И наши дети вот-вот будут грызть гранит науки, запивая дождевой водой.

Смета росла с каждой минутой. Сначала она напоминала бюджет маленькой отстающей страны. А теперь приняла воистину астрономические масштабы.

Внести свою посильную лепту предлагали незамедлительно. И искренне расстраивались, что многие из нас пришли без денег.

Волосы на моей голове встали дыбом. И шелестели на сквознячке.

Я подумывала найти знакомого миллиардера, вступить с ним осуждаемые обществом отношения и закончить их в тот день, когда Никита переступит порог Академии в обратном направлении.

Был еще вариант найти бордель, стать ударницей труда, научиться спать во время пикантного процесса. Я снова опустила глаза в блокнот. После борделя хорошо бы устроиться шпалоукладчицей. Если ночью мужики штабелями укладываются, то днем я делаю из них рельсы.

Что-то внутри тревожно сжималось, когда я представляла суммы. Если к работнице борделя и шпалоукладчице прибавить подаяние, то тогда я вполне смогу выплатить эту сумму. Все нормально. Я справлюсь.

Лихой шабаш превратился в поминки. В черных гримуарах вместо «и кровью агнца окропить жертвенный кинжал» красовались «шторы, кристаллы и ремонт башни».

Семейная пара с темным лордом прикидывали, как его воскресить. Но так, чтобы он сказал, куда спрятал награбленное имущество. И снова почил. Желательно окончательно. До следующего родительского собрания.

— Есть вопросы? — поинтересовался ректор, шурша бумажками.

И тут посыпались десятки вопросов. Две семьи решили сыграть в «Ромео и Джульетту», требуя рассадить детей в разные концы аудитории. Кто-то жаловался на академическое питание.

Я мысленно прикидывала, сколько шпал я поднимаю за раз. И насколько жалобно буду смотреться возле остановки.

— Если вопросов больше нет, то собрание окончено, — постановил ректор. — Вас я попрошу остаться.

Все ведьмы и колдуны стали растворяться в воздухе. В зале остались мы одни.

— Теперь с вами, — вздохнул ректор, глядя на нас задумчивым взглядом.

Я чувствовала, как меня обволакивает запах чужих духов. И уносит меня куда-то в прекрасные дали. Где не нужно сдавать почку на шторы. И где парты не меняют каждый год.

— Я был поражен, когда узнал про столь низкие оценки, — покачал головой Филиус. — Две двойки. И это две уважаемые магические семьи!

— А можно работы посмотреть? — спросила я, предчувствуя неладное.

— Конечно-конечно! — произнес Филиус. На черную столешницу опустились два листка. Почти одинаковых. Один был написан куриным почерком Никиты. Второй аккуратным девчачьим почерком.

— Сколько стоит пятерка? — в лоб спросил Физалис, пробежав работу. — Я понимаю, что она волновалась, переживала… И вообще, на каком основании им так рано дают контрольные работы?

— Это не контрольная. Это новая методика обучения, — обиделся ректор, пока я читала работу Никиты. «Отличия немагов от магов», — называлась работа.

Я читала про телефоны, про футбол, про баскетбол, про то, что люди все привыкли делать своими руками. В том числе и готовить.

— Так, зачехлите свой кошелек, — мрачно произнесла я. — Можно я посмотрю работу Пенелопы?

Она была переписана слово в слово. С некоторыми отступлениями. И точно так же была перечеркнула магическими чернилами. «Е» — стояло в самом низу листа.

— А «Е», простите, это двойка? — поинтересовалась я, сверяя работы со здравым смыслом.

— Е — это ересь, — пояснил ректор, отмахиваясь от заманчивого предложения. Суммы росли. Я уже захотела быть ректором, чтобы вовремя сказать: «Да!»

— За что двойка? — прищурилась я на Филиуса.

— Я не разбирался в данном вопросе. Если хотите, я позову преподавателя, который вам все объяснит! — махнул рукой ректор. — Вы сможете с ним поговорить.

Филиус вышел из кабинета.

— Будешь и ему взятку предлагать? — спросила я, сопя от обиды на свои финансовые возможности.

— Возможно, — послышался голос. Я повернулась в сторону однобокой улыбки. Когда он улыбается, у него на щеках образуются полоски ямочек.

Физалис не смотрел на меня. Он смотрел на свой раскрытый блокнот с драгоценной закладкой.

— Вам повезло. У вас есть деньги, — вздохнула я, понимая, что мне очень хочется поговорить. Но я не знаю, как завязать диалог.

— Неужели? А я и не знал, — едко ответили мне. Я тоже смотрела в свой блокнот.

— И почем нынче пятерка? — снова спросила я, чувствуя взрывоопасный коктейль эмоций. От обиды за то, что я так не могу, до желания просто поговорить.

— Не думаю, что дорого, — заметил голос. У меня складывалось чувство, что этот разговор нужен только мне одной. Бывают такие моменты, когда собеседник просто отвечает на вопросы, при этом не развивает тему.

Украдкой кусая от досады губы, я уставилась в свою писанину. Если мне нужен будет прикорневой объем для волос, я буду открывать эту страницу.

Время шло. Роскошные часы тикали. Значит, мне все-таки показалось. Жаль. Сердце вздохнуло вместе со мной. Я сидела, погруженная в свои мысли. И вертела ручку в руках.

Внутри меня маленькие печальные детки несли красивую коробочку с дохлым хомяком под названием «А вдруг?»

— Знаешь, деньги — это очень удобная вещь, — внезапно послышался голос.

Детки переглянулись, глядя на могилку и быстро принялись откапывать коробочку.

— Есть такое выражение: «Хорошо, что взял деньгами». К сожалению, людям, у которых нет денег, оно незнакомо. Они трясутся над каждой копейкой. И предпочитают делать все, чтобы не расставаться со своими деньгами. Если бы я решал свои проблемы так же, как и они, то наверняка был бы уже седым, — послышался вздох.

На меня почему-то посмотрели и немного нахмурились. Он явно думал о чем-то своем. Дети отряхнули закопанную коробочку и стали реанимировать хомячка надежды. Надежда дернула лапкой.

— Если бы это был бы какой-нибудь другой предмет, я бы, возможно и поспорил. Но я ничего не знаю про немагов. И вникать не хочу, — послышался голос рядом.

Дети переглянулись, и стали закапывать хомяка обратно.

— Вам совсем не интересно? — негромко спросила я, снова украдкой глядя на его нахмуренные брови.

— Абсолютно нет, — я видела краем глаза, как улыбка на секунду дрогнула на его губах.

«Ну же! — орали мне со всех сторон невидимые советчики. — Вы остались одни! Тет-а-тет! Может, другой возможности поговорить у вас и не будет!»

Я нервно сглотнула. Нужно было сказать что-то хорошее. Может даже комплимент. Но у меня такое чувство, что мне в рот нагадил зверь по кличке Лидокаин.

— Вы хорошо знаете законы. Вы работаете юристом? — спросила я, не сильно рассчитывая на успех. «Первый-первый! Я второй! Агент Василиса провалилась!» — стенографировало сердце.

— Никто не знает лучше законы, чем тот, кто постоянно их нарушает, — мне дали понять, что разговор на эту тему у нас не склеится. Даже если я принесу бутылку скотча.

Повисла пауза, во время которой детки внутри меня уже мрачные возвращались домой. Где-то в коробочке лежала сдохшая надежда.

— А ты чем занимаешься? В свободное от попадания в глупые ситуации время? — спросили меня.

Дети гуськом бросились обратно, откапывать «надежду».

— Я — писатель, — гордо ответила я. И почувствовала, что очень хочу «писать».

Больше ничего добавить я не успела. Двери кабинета открылись. В дверях появился ректор и маленький старикашка в очках-лупах.

— Один из лучших преподавателей нашей Академии, — представил ректор. — Регус Магнум. Он преподает немаговедение.

Пока дедушке делали предложение, от которого сложно было отказаться, я бросилась к ректору.

— Простите, а где здесь туалет? — прошептала я. «Взятка, данная не деньгами, — это подарок!» — сладко соблазнял демон.

— Прямо по коридору и направо, — ответил Филиус. Пулей я бросилась из кабинета. Меня качало на каблуках, но я шла по указанному маршруту.

— Нет, ну классно, когда деньги есть, — бухтела я на ходу. — Пришел, купил диплом и все!

Я уже знала, что когда вернусь, то застану одинокого преподавателя, который тут же получил достойную прибавку к жалованию. Быстро сделав свои дела, я бросилась обратно.

Приоткрыв двери, я увидела гневное лицо старикашки: «Да как вы смеете предлагать мне деньги! Я за знания! Если студент не знает предмета, то он его не знает!»

Старикан уставился на меня. И гневно отвернулся. Я посмотрела на него как на бездомную собачку. Что-то вроде: прости, но дать нечего.

— Деньги мне не нужны! Мне нужны знания! Я — преподаватель! — гордость старикана была задета. — Раз два, так два. У меня как? У меня все просто! Кто на первых занятиях получает два — те двоечники!

Я смотрела на надменного деда и на его очки. Память услужливо подбрасывала такого же принципиального сморчка. Ген Геныч, преподаватель математики, если решил, что ты двоечник, то ты им будешь. И как бы ты ни выучил его предмет, больше милосердной тройки тебе не поставят.

Дед распинался про уровень знаний. Про невнимательность. И то, что его предмет — самый важный из всех. Что в будущем без него ни в туалет сходить, ни ложку в рот занести.

— Никита написал правду. Я не знаю, чему вы учите детей. Но мой племянник жил в мире немагии! — возразила я, воинственно тряся двойкой.

Потом я посмотрела на бледное лицо товарища по несчастью.

— А у Пенелопы есть знакомые немаги! Они ей все рассказали! — возмущалась я, выхватывая работу Пенелопы.

Дед невозмутимо фыркнул: «Неучи!»

— Я — не маг. И, наверное, я лучше знаю, что происходит в мире немагии! — выдала я последний аргумент.

Дед посмотрел на меня нехорошо. С прищуром. Словно вот-вот наведет порчу. Я посмотрела на него добрым взглядом. Словно вот-вот подожгу хворост под его ногами.

— Вы! Вы были в мире немагии! — я бросилась к ректору, размахивая листом. — Объясните своему преподавателю, что Никита написал все правильно!

— Я не углублялся в ваш мир. Это раз. Во-вторых, это заслуженный преподаватель, — произнес Филиус с гордостью. — Автор ста сорока восьми книг про немагов.

— Доверься мне, — прошептала я, вспоминая, как за меня отдувались на дуэли.

— Попробую, — послышался скептический голос на ухо. А меня обдало восхитительным мужским парфюмом.

— Девушка, — прокашлялся старичок, поправляя съехавшие очки. — Вы плохо знаете мир немагии! Я так понимаю, что вы даже не удосужились про него прочитать. А уже спорите с преподавателем!

— Она в своем роде немаг. Она живет в мире немагии. Может, она лучше знает, как живут немаги? — не выдержал Физалис.

Мы стояли два на два. Ректор поглядывал на часы и кивал каждому слову преподавателя.

Внезапно перед нами появилась маленькая парта. Дед отряхнул волшебные искры с костлявых рук.

— Присаживайтесь, неучи! Будем разбирать работы ваших детей! — послышался обиженный голос старикана.

Я выдохнула и втиснулась в парту, вытягивая ноги вперед. Физалис тяжело вздохнул и полез рядом. Я отследила взгляд, понимая, что позади дедушки уже стоит костлявенькая.

— Что написали ваши Никатос и Пенелопа? Что немаги ничем не отличаются от магов. И наоборот.

Ректор зевнул и снова посмотрел на часы. Перед нами появилась волшебная иллюзия. Обезьяны разной степени волосатости и сутулости превращались в сразу двух. Одни выглядели как гибрид разъяренного викинга в шерстяной мини-юбке и футбольного фаната с шарфом-удавкой. Зато вторые, в мантиях, представляли собой портрет идеального человека.

Перед вами Хомо Немагус! — взмахнул рукой дед, показывая в воздухе на викинга. — И Хомо Магус. Это две разные ветви эволюции. Хомо Немагус — тупиковая ветвь. Хомо Магус — нет.

— Отлично! Я согласна быть тупиковой ветвью, — усмехнулась я, стуча ручкой по парте. — Ладно, я. А вы куда дружно эволюционировать собрались? Мне подождать, когда у вас хвосты вырастут? Уши, рога и плавники?

Дед смотрел на меня глазками-бусинками.

— Немаги — это тупиковая ветвь эволюции, не способная создать ничего. Немаги склонны только к разрушению. Без магии прогресс невозможен! Зато маги… — прокашлялся преподаватель.

Но я его перебила.

— Можно вопрос? Я, наверное, сбегаю за каменным топором и шерстяной мини-юбкой. Извините, если я не по форме! — едко заметила я. — У меня тут пещера неподалеку. И мамонт неразделанный лежит. Никому не нужно мамонтятины? Свежая! Еще вчера по тепленькой земле бегала!

Старик гневно сопел. Даже очки запотели.

— Я же говорил, что немаги слишком примитивны! — указал на меня рукой дед.

— Ой, простите, сейчас трусы из мамонтятины поправлю и отвешу реверанс! — огрызнулась я, чувствуя себя единственным экспертом.

— Смотрим дальше, — произнес старикан. — Ваши дети написали про футбол! Я был в мире немагии. Недавно. Чума, костры инквизиции, ведьм и колдунов жгут и топят! И никакого футбола там не было!

На меня посмотрели так, словно я лично отвела за ручку на костер сорок человек. А потом похлопала по плечу и сказала: «Не бойся!»

— Вы не знаете, что такое футбол?!! — удивилась я, вылезая из-за парты. Вместе с партой.

Воинственно одернув платье, я потребовала портал.

— Я вам покажу, что такое футбол, — прокашлялась я. — Подождите минут пять. И не вздумайте эволюционировать без меня!

Физалис выбросил руку. И на полу появился знакомый круг. Меня дернуло, как в лифте. И я выпала посреди комнаты. Дверь в комнату Никиты была приоткрыта. Я бросилась туда, выкатывая из-под кровати почти новенький футбольный мяч.

Взяв его подмышку, я шагнула в портал. Кроссовок у меня целых не было. Спортивных штанов тоже.

Моя комната растворилась. А вместо нее появились мрачные своды Академии магии.

— Так, кто тут надумал эволюционировать без меня? — осведомилась я, оглядывая чародеев. — Так, плавников у ректора не вижу. Это хорошо. У вас, уважаемый, уши тоже не выросли. А у вас…

Я посмотрела в зеленые глаза.

— Рога тоже пока не появились, — усмехнулась я, глядя на мяч в руках. — Итак, внимание сюда. У немагов есть такая игра. Называется футбол. Это — футбольный мяч. Его пинают! Примерно так!

Я опустила мяч на ногу. Ничего страшного, что я на шпильках. У меня такое чувство, что отечественная сборная постоянно на них играет! И им хоть бы хны!

Мяч ловко и прямой наводкой полетел в лицо ректора. Раньше он не знал, что такое футбол. Но после того, как его лицо превратилось на секунду в морду мопса, точно запомнил! Я случайно. Я вообще не думала, что он так отскочит!

Удар был приличной силы. Мяч срикошетил в сторону и послышался звон разбитого стекла. Огромный красивый витраж окна теперь украшала уродливая дыра. Разноцветные стекла посыпались на пол.

— Я оплачу, — послышался голос. — Вставят окно.

— Что я и говорил. Немаги — это разрушители! Их еще называют варвары! — развел руками дед. — Вот оно — отличие магов от немагов. Немаги — это нецивилизованные существа. И разве можно писать про то, что они ничем не отличаются от магов?

На меня посмотрели, как на вандала. Ректор посмотрел на меня, как на опасного вандала.

— С вашим хвутболом все ясненько, — вздохнул преподаватель. — Нет такой игры.

— Вы что? Хотите сказать, что я выхожу в чисто поле с мячом, выбираю мамонта пожирнее, потом бац! И за хвост домой! В пещеру? — злилась я.

— Теперь второй вопрос. Я понимаю, что у детей богатая фантазия, но что такое ги-ро-ску-тер? — прокашлялся почтенный маг.

Прогресс обошел его стороной. Быть может, даже при виде него перешел на другую часть улицы. Чтобы не здороваться.

Я мчалась к порталу, вспоминая, где у Никиты валяется гироскутер. Кажется, там же, под кроватью. Но могу и ошибаться.

Меня снова выплюнуло посреди комнаты. Я бросилась в детскую и уже тащила пыльную коробку из-под кровати.

Схватив ее подмышку, я ломанулась обратно.

— Вот! — предъявила я коробку. — Читайте внимательно. Что тут написано? Ги-ро-ску-тер!

— Вы могли это сами только что написать, — хмыкнул старик, отворачиваясь. — Немаги — люди необразованные и примитивные. Поэтому читать и писать может далеко не каждый немаг!

Я разулась, вытряхнула гироскутер и мысленно написала завещание. На всякий случай. Я включила его, встала и… Резкое движение вперед, я отклонилась назад и показала кружево лифчика. Потом резкое движение колесиков назад, и мне у всех присутствующих на меня появился нехилый компромат.

Эта чертова двухколесная тележка ерзала подо мной. Я размахивала руками так, что, знай парочку заклинаний, от Академии мало что осталось.

— Стой ты! — шипела я, чувствуя, что почти нашла точку равновесия. И даже одернула платье.

И тут скутер дернулся вперед, а я полетела на спину.

— Уф! — успела выдать я, как меня поймали под руки. Одна нога у меня указывала направление к светлому будущему. Вторая была подогнута под меня и дрожала. «Ой-е-е-ей! Ай-я-я-яй!» — вздрагивала коленка.

Сквозь нервную дрожь внезапного испуга я почувствовала руки, которые придерживают меня. Черные перчатки держали меня, давая мне время прийти в себя.

— Спасибо, — кивнула я, опустив взгляд. Ноги искали туфли. Гироскутер стоял возле стены.

— Вот! Что я говорил! Ваши дети допустили грубейшую ошибку! Они сравнили мага с немагом! — строго произнес упрямец.

— Хорошо! — яростно одернулась я. — Я предлагаю вам всем вместе со мной отправиться в мир немагии! Инквизиции и мамонтов там нет! Зато есть телефоны, ноубуки, электричество!

— Что я там не видал? Избу? Поле? Крестьян? — заметил дед, упорно не желая здороваться с техническим прогрессом. — Вы же ничего нового не придумали!

— Значит, докажете свою теорию, — пошла я хитрость. Гироскутер уже был у меня подмышкой.

— Ладно, — смилостивился старикан, сворачивая работы в трубочку. — Так и быть! Только не долго! Не люблю смрада горшков, выливаемых на улицу!

Я тащила деда в сторону портала. Ректор шел следом.

— Добро пожаловать, дорогой друг, волшебник… — начала я, а потом подняла глаза и встретилась взглядом с зелеными глазами. — Ладно, и вам добро пожаловать!

Я почувствовала знакомую тошноту. Все внутри подпрыгнуло, а потом резко встало на место.

— Так, а где сам дом? — послышался осторожный голос Физалиса. — Дом, я так понимаю дальше, да?

Он стоял в зале, поглядывая на наш ремонт. Мой старенький диванчик спрятался под скомканным одеялом и простыней. Подушка валялась на полу. А на ней спала Блу.

— Милости просим в мои хоромы, — нараспев произнесла я, отвешивая поклон. — Сейчас кокошник надену!

Дед придирчиво осматривал мои обои и щурился на люстру. Я схватила с кровати телефон, а на нем разрядилась батарея. Я схватила зарядник и потащила телефон к розетке. Но вместо заряда он показал мне черный прямоугольник отчаяния.

— Лепесток в пыльце по бокам конвой! А вокруг меня весь пчелиный рой! И в цветочке ждут друзья новые! Отсижу в цветке я за свой разбой! — пела фея в ванной.

Ректор смотрел на все со скучающим видом. Его взгляд снова упал на книжную полку.

Дед достал кожаный блокнот. Потертый, с выпадающими листиками, и стал все записывать. Пока я пыталась включить ноутбук, дед сосредоточенно что-то писал. Ноутбук не включался. Я бросилась к включателю. И… света не было во всей квартире.

Я уже балансировала на табуретке, пытаясь рассмотреть пробки. Нет, вроде в порядке. Ну как же не вовремя!

Хотелось выть от досады! Надо же, два месяца не выключали, а тут оп! И конец света!

— По зеленому лугу… — расхлябисто пела фея, не обращая внимания на гостей. — Уходила от погони! Фея с рваным крылом и крестная моль…

— Так понимаю, здесь живут… эм… слуги? — спросил негромкий голос.

— Нет, тут живут хозяева, — ответила я, отмахнувшись.

Я зашла в ванную, схватила фею.

— Потише, пожалуйста! — прошептала я, оглядываясь за спину. — Я прошу тебя! Будешь вести себя потише — будет приятный сюрприз!

— Хорошо, — зевнула Джоин, развалившись в пудренице.

Я взяла ее и принесла в комнату.

— Ну что ж, — прокашлялся дед, осматриваясь по сторонам. — Ничего не изменилось!

— Ну как же! Мы стали цивилизованней! — выкручивалась я, удивляясь тому, что света нет!

И тут сквозь стенку послышалось визгливое: «Пошел вон из дома, дятел! Чтоб ноги твоей больше здесь не было! Еще раз придешь в таком состоянии — переедешь в маме!»

Я чувствовала, что сегодня явно не мой день. Сегодня все против меня. Соседи, которые жили душа в душу, изредка гадя в нее же, решили выяснить отношения на повышенных тонах.

— И где ваша цивилизация? — спросил преподаватель, внимательно изучая интерьер. — Учтите, я уже не так молод, чтобы еще куда-то ходить!

Что же делать?!!

Я распахнула дверь в лоджию, вытаскивая деда. Понимаю, что у меня здесь спальный район. И спальным его назвали исключительно потому, что каждый знает, кто с кем и когда спит.

Вместо огней Лас-Вегаса здесь были унылые панельные дома и двор.

Если раньше я бы с ужасом продавала квартиру, узнав, что рядом строится космодром, то сейчас бы обрадовалась этому. Минут на пятнадцать.

— Вон! Играют в футбол! — заметила я, показывая рукой на детскую площадку.

Дед насупился. И вдумчиво смотрел на детей. Потом перевел взгляд на взрослых. Я уже готовилась к чистосердечному признанию неправоты, как вдруг дед взял очки, протер и приставил их к носу: «Вижу!» А потом прищурился: «Не вижу!» Он превратился в сосредоточенного крота: «Вижу наполовину!» А потом отодвинулся: «Не вижу наполовину!»

— Ничего не вижу! Очки пора менять! — вздохнул старик, удаляясь в комнату. Местами даже наощупь.

Я была в отчаянии.

— Что-то я подзадержался, — вздохнул ректор, поглядывая на золотые часы. — Я вас покину. У меня еще много дел!

Я внимательно посмотрела на красивое лицо ректора. Странное чувство, словно все, что происходит с Никитой, происходит неслучайно, не покидало меня.

Филиус растворился в воздухе. Дед хмыкал и рассматривал стены.

— На чем мы остановились? А! На том, что без магии прогресс невозможен! И что я тут вижу? Все то же самое! — вздохнул дед, протирая очки. — Ладно, я пойду. Что-то я проголодался с вами! Одни нервы!

— А можете поесть у меня! — заботливым голосом произнесла я, вспоминая суп для похудения.

Этот волшебный рецепт был найден на просторах интернета. Поглядывая на все «лишнее», я твердо решила сесть на диету с понедельника. Сейчас у меня уже седьмое воскресенье подряд, а я все никак не соберусь с желудком.

Повторить опыт я смогу не скоро. Как писали на форуме: «Много его не съешь!» Я поняла это на половине тарелки. В тот момент, когда уносила в себе эту злосчастную половину в сторону туалета.

Этот суп могут себе позволить только те, кто живет один. Или те, у кого слабенькие родственники. Не способные вынести двери туалета.

Перед тем, как его есть, нужно заранее предупреждать всю семью. Рекомендуется посидеть на дорожку. В зависимости от дозы, советую взять фотографии родных с собой. Чтобы, когда выйдешь из заветной комнаты, опознать в выросших детях и состарившейся половинке своих родственников.

В результате применения этого супа количество разводов «на бытовой почве» вырастало в разы. Зато эффект чувствовался сразу.

— Садитесь! Я сейчас все разогрею! — хлопотала я образцовой хозяюшкой.

Кастрюлька звякнула об плиту. А я уже готовила тарелочку и ложечку.

— Кушайте-кушайте, — ворковала я, поглядывая на двери кухни.

Только что один темный маг открыл в моей квартире кухню. И открытия его не обрадовали. Он с опаской смотрел на крохотную комнатушку с цветочными занавесками.

Что-то мне подсказывало: все злодеи попадают в ад. Это очаровательное зло попало в ад еще при жизни. И у этого ада есть даже почтовый индекс.

Дед наминал суп с большой охотой. Садист во мне требовал спросить: «Ну как? Вкусненько?» А совесть требовала уничтожить остатки супа как биологическое оружие.

Примерно на последней ложке вредный дед заподозрил что-то неладное.

— Что с вами? — участливо спросила я, намекая, что у меня есть отличное место подумать над смыслом жизни.

Дед быстро понял, что попал по адресу. И обрадовался. А зря!

— Ты меня не любишь! — послышался горестный всхлип. — Ты опять привела мне мужика!

Моя бессовестная рука закрыла щеколду снаружи. Применять заклинания, кроме заклинаний забвения и парочки незначительных, маги не имеют права. Я быстро учусь.

— Согрей мое седельце! Мне холодно! — донеслось до меня. Я твердо решила не открывать двери. И торговаться до победного.

Заглянув в комнату, я увидела странную картину. В черной перчатке была раскрытая книга: «Пленница темного чародея». Мне резко стало очень стыдно.

— Положите, пожалуйста, на место! — краснея попросила я, пытаясь вырвать книгу из рук. — Я вам не разрешала их трогать.

— Ну почему же, — послышался ответ. А книгу отвели подальше, чтобы я не достала ее. — Тут очень интересно. Как тут написано? Он схватил ее, словно коршун, и унес в свою мрачную башню!

Я поперхнулась, чувствуя себя помидоркой.

— Я так понимаю, что бедный темный маг перед этим лет пять отращивал когти на ногах, — послышались неожиданные выводы.

«Дайте книгу сюда, пожалуйста!» — шипела я, пытаясь отобрать ее.

— Он бросил ее на роскошную черную кровать, приковал за руки и за ноги, а потом сказал: «Так ты проведешь вечность!» — зачитал голос, пока я почти дотянулась до книги.

— Погоди, я пролистаю вперед. Хочу найти тот момент, где черный маг стирает матрас, — на меня посмотрели очень выразительно. — Здесь нет. Здесь тоже нет… Здесь наложницу отстегнули, тут отстегали… А вот тут интересно: «Отдай мне твою девственность!»

Я смотрела жалобно-жалобно.

— Не понимаю, зачем маг снова хочет стать девственником? — зеленые глаза пробегали строчки. — Так, а вот тут интересно. Жаркие поцелуи покрывали ее тело. Его рука нырнула в ее нижнее белье и нашла там не то, что искала.

Воцарилась пауза. Я тянула руки к книге, пытаясь вырвать ее из рук суровой мужской критики.

— У меня, как у мужчины, есть много вопросов к автору. Что там можно было найти такое неожиданное? — на меня смотрели очень выразительным взглядом. Я изловчилась и выхватила книгу, пряча ее на груди обложкой к себе.

— Так это ты пишешь? — послышался голос, а я опустила глаза на свою фотографию на последней странице.

Глава четырнадцатая. Василиса Припоминающая

Я очень внимательно посмотрела на мужика. Вспомнила женское одиночество. И все больше склонялась к мысли: если начинать заводить и дрессировать кошечек сейчас, то спустя сорок лет они подадут стакан воды.

Пройдет еще пять лет, и мужики будут заводиться у меня дома при помощи кирпича. И прицельного удара по голове на улице. Тоже мне, перспективы.

В туалете шла борьба. За выживание. Выжить пытались и дед, и унитаз. Унитаз был аборигеном. Он стоял намертво. Дед был опытным и не собирался приносить нервную систему в жертву сантехнике.

— Ты что делаешь? — шепотом спросил меня Физалис.

— Вежливо прошу гостя посидеть подольше. Пока не включат свет. Грубо говоря, тяну время, — ответила я.

«Опять скрипит потертое седло!» — намекал унитаз своим протяжным пением. «И ветер холодит былую рану!» — намекал дед. Он требовал, чтобы его немедленно разлучили с чутким и ранимым горшком. И желательно навсегда.

— Ой, защелка заела, — потрясла я двери ради приличия. — Не переживайте, я вас спасу! Сейчас я что-нибудь придумаю!

— Выпустите! — требовал дед, пока унитаз пел грустную песню.

— А я могу надеяться, что вы пересмотрите оценки? — жалобным голосом попросила я. — Знаете, меня это очень ободрит. И я буду придумывать еще быстрее!

— Я — принципиальный преподаватель! И никогда не исправляю оценки! Это подрывает мой авторитет в глазах учеников! — гордо произнес дед за дверью.

Унитаз быстро понял, что у него появился благодарный слушатель.

— Вот что ей не хватало? — всхлипнул этот отдаленный родственник бабушкиной вазы.

Дед завизжал. На пол что-то хлюпнуло.

— Я же все для нее! А она пять минут, и все! Разве так можно? Только-только я успел настроиться, как она уже ушла! И ходит в меня редко? Не сидит часами? Я решил! Я уйду от нее! Разорву отношения! Это будет больно, но я справлюсь!

— Я настоятельно требую выпустить меня! — тряс дверь дед, не желая играть в туалетного психолога.

— Я сильный! — горестно продолжал унитаз. — А еще она была у меня первой… Я точно знаю, она мне изменяла! И не раз! Заходит с загадочной улыбкой. Я по глазам вижу, что изменяла! Я вообще к изменам отношусь очень принципиально! У тебя что? Дома нет своего?

— Выпустите, я кому сказал! — требовал упрямый дед. Он барабанил в двери. Я решила дождаться, когда включат свет.

— Это магический унитаз. Цивилизованный, — отвечала я. — Единственный оплот цивилизации в нашем доме. Культурный магический центр. Развлекательный по совместительству. Лучшее место в доме.

Время шло. Света не было. На улице скоропостижно темнело. Я сидела в кресле, терпеливо выжидая, когда свет включат.

Десяток свечек из пакета «С днем рождения» создавали незабываемую атмосферу романтики. Из туалета слышалась песня. Пели ее дребезжащим козлотоном. Лица унитаз не запоминал. Он искренне считал, что люди прячут лица в штанах. И даже сначала, глядя на деда, подумал, что это меня так потрепало.

Свечи горели быстро. Оплывали и скрючивались.

— И прыщик где-то справа, — дребезжал голос.

Еще десять минут назад никто не знал, как выглядит моя попа. Теперь об этом знает каждый. Даже соседи. Так что в случае чего, опознавать меня будет проще.

— И родинка… — пел унитаз свои серенады.

— Не смотрите на меня таким взглядом, — обиделась я, глядя в зеленые глаза. — У меня, между прочим, так подруга замуж вышла. Сначала мужик отбежать не мог далеко. А потом привык, устал и перестал сопротивляться. Ничего. Живут счастливо. Двое деток.

— Со мной этот номер не пройдет, — вежливо улыбнулись мне так, словно я уже купила свадебное платье и гоню стадо гостей в сторону ЗАГСа.

Повисла тишина. Мне на колени, цепляясь коготками, поползла Блю.

— Иногда я жалею, что ты не маг, — послышался голос.

Свечи смягчали черты. Мне кажется, или любой человек при свете свечей становится очень красивым?

— А что? Была бы я магом, все было бы по-другому? — горько сглотнула я, нервно погладив Блю.

— Возможно, — честно ответили мне. — Знаешь, мы привыкли относиться к немагам, как к людям второго сорта. И чем древнее род, тем больше наших предков сгорело на кострах инквизиции. А это, поверь, не добавляет любви к вам.

— Я вас тоже как-то недолюбливаю, — заметила я, вздохнув.

— Нам пришлось уйти в другой мир. Он принадлежал драконам, гоблинам, феям, эльфам и другим. Но не людям. И новый мир дал нам это почувствовать. Если здесь магия работает просто так, то там ее приходится отбирать у мира силой… Поэтому у нас есть много поводов вас не любить.

— Поздравляю. Я к этому не имею никакого отношения, — вежливо улыбнулась я. — Я, между прочим, тоже из магической семьи.

— Я знаю. Я учился с Лорелей в одном классе… Она тоже училась на темном отделении. Мы даже повстречались с ней на втором курсе. Я ее помню. Симпатичная, но очень слабая магичка. Еле-еле закончила Академию.

А мне говорили, что она — круглая отличница! Без единой четверки!

— Я больше не донашиваю вещи и мужиков сестры, — отозвалась я, хмуро глядя на отблески свечей на застежках мантии.

— Ничего серьезного. Пару раз поцеловались и все, — произнес Физалис.

— О, я за вас очень рада! — закивала я, нервно гладя Блу. Она положила свою лазурную голову мне на грудь и прикрыла глаза.

— Она хотела, чтобы Филиус поревновал, — послышался насмешливый голос. — Твоя сестра встречалась с Филиусом. Он был на один курс старше. Он учился вместе с моим братом. У них были очень серьезные отношения.

Я резко подняла голову, глядя на красивый профиль. И улыбку.

— Не знала? — на меня смотрели внимательные глаза.

— То есть, — прокашлялась я, — ректор и моя сестра…

В ответ мне просто улыбнулись.

— И все-таки жаль, что ты не маг, — послышался вздох.

Да плевать, маг я или как! Я смотрела на фотографию Никиты, висящую на стене. Светлые волосы и подозрительно знакомые глаза. Как же я раньше не заметила!

«Однажды папа сказал: «Проваливай к своему папке!» — послышался в ушах детский голос.

Если я правильно все понимаю, то есть вероятность, что Никита — сын ректора. И, возможно, именно поэтому Филиус явился сюда лично.

— Я хотел спросить тебя одну вещь, — послышался голос, отрывая меня от игры в Дашу Следопыта. — Бывало ли у тебя такое, что ты смотришь на племянника. И понимаешь, что это скорее ответственность, чем… любовь?

— Бывало, — задумчиво ответила я. — Может, просто мы их мало знаем? И еще не успели полюбить?

— Просто не могу отделаться от этого чувства, — продолжал Физалис.

— А что случилось с родителями Пенелопы? — спросила я, глядя на фотографию Никиты. Интересно, а можно ли узнать наверняка? Может, я подала бы на алименты?

— Примерно тоже, что и с Лорелей, — задумчиво ответили мне.

Я вспоминала девочку и сверкающие заколки в темных волосах.

— Вы ее балуете, — усмехнулась я. — Вы пытаетесь компенсировать ваше внимание подарками. Попросту откупаетесь от ребенка.

— В детстве нас растили в строгости. И не разрешали почти ничего, — на меня смотрели задумчивыми глазами. — Я помню себя. Поэтому не вижу смысла в чем-то отказывать ребенку. Запретный плод всегда сладок. Ребенок найдет возможность узнать. Но втайне от тебя. А это уже чревато.

Одна свечка согнулась и потухла. Меня тут учат, как правильно воспитывать детей!

— Не надо меня учить, как воспитывать ребенка! — нахохлилась я злобным воробьем.

— Ты спросила. Я ответил, — послышался голос. От него повеяло холодком.

Несите клей и скотч! У нас тут разговор никак не клеится.

— Почему молчишь? — спросили у меня.

— Не могу избавиться от чувства, что меня считают ниже себя, — ответила я, почесывая Блу. — Это как-то неприятненько.

— Я ничего не могу с собой поделать, — с улыбкой ответили мне. И улыбка стала таять. — К сожалению. Так к тебе будет относиться каждый чистокровный маг. Нас так учили. И пересилить это сложно. Даже Лорелей всегда говорила, что у нее есть магически отсталая сестра. И поэтому ее не стали отправлять в Академию.

Отлично! Я еще и магически отсталая! Здорово! Просто прелестно!

— Что это? — послышался голос, когда я поглаживала разомлевшую Блу.

Я подняла глаза. И увидела загоревшуюся лампочку.

— Свет дали!!! — обрадовалась я, подлетая с кресла. Одной рукой я загружала ноутбук, а второй снимала с себя Блу.

— Дракону беззубому девку мягкую! — ругался преподаватель. — И ведь знаете, сволочи, что я не имею права применять магию в этом мире! А так бы испепелил!

— Я вас выпущу, если вы согласитесь посмотреть кое-что, — отозвалась я, припав к двери.

— Хорошо! — злобно ответил старикашка. Я щелкнула защелкой. Дверь распахнулась. И оттуда вышел насквозь мокрый преподаватель.

— Я еще не допел, — стал жаловаться общительный унитаз.

— Показывайте! И побыстрее! — буркнул дед, стирая капли воды с очков.

Я подтащила его к ноутбуку. Глаза деда расшились.

— Не может быть! — прищурился он. — Это какая-то магия?

— Нет, это техника, — пожала плечами я.

— А ну-ка! — спросил дед, прищурившись в футбольный матч. Прямая трансляция. — Эх, какие смешные. Красные и белые!

Пока я объясняла правила игры в футбол, дед безотрывно смотрел на экран. Он гладил окладистую бородку и кивал.

— А давайте я вам покажу, что такое гироскутер? — улыбнулась я.

— Не-не-не! — возразил дед, ерзая на стуле. — Мне не видно! Все кричат, а мне не видно!

Никогда не думала, что старик будет с таким воодушевлением смотреть футбол. Я сделала ему чай. И накрыла одеялом.

— Нет, ну надо же! — всплеснул руками дед. — Ай-я-яй! Ну как же мог пропустить! Неповоротливый, как беременный дракон! Ну может, наверстают?

Я терпеливо ждала, когда матч окончится. Дед вскакивал, а потом садился снова.

— Эх! Мандрагора у них в штанах! Да что ж такое! — возмутился старикан. — У него руки кривые!

Когда матч закончился, я показала гироскутер.

— Вот ловкач! — усмехнулся старый маг. — А какие фортеля вытворяет!

Он усмехнулся, стряхивая остатки воды.

— Ваши дети заслужили пятерки. Теперь я в этом убедился. Давненько я не был в мире немагов. И как ни прискорбно, я был неправ, — заметил преподаватель. — У вас красивые дети. Девочка в папу явно. А мальчик… эм… видимо, в какого-нибудь очень дальнего родственника.

В этот момент я выдала струю чая. Она попала прямиком в «отца». Реакция подвела и его.

— А с чего вы решили, что это наши совместные дети? — осторожно начал Физалис. Сначала я кашляла, как Офелия, которую выловили из пруда. Потом — как гном с сорокалетним стажем урановых рудников.

— Ну, вы просто вместе всегда, — пожал плечами дед. — Вот я и подумал…

Я прокашлялась, глядя осоловевшими глазами на лужу и на мантию. С нее стряхивали капли чая.

— Ладно, я еще раз перечитаю работы и пересмотрю оценки, — покивал старикан. Он направился к порталу.

Я сжала кулачки, в надежде, что пятерку мы все-таки отстояли!

— И рецептик супа напишите, — повернулся ко мне преподаватель, поправляя мантию. — Я после него чувствую себя лет на тридцать моложе!

Пока я писала на бумажке рецептик, ручка прыгала в руке. Надеюсь, что разберет. Я сунула деду бумажку. Тот распрощался и исчез.

— Сколько я тебе должен за все это? — послышался голос Физалиса, пока я искала на столе колпачок.

— Две нервные системы. Одну основную, вторую — запасную, — ответила я, вспоминая, что колпачок ушел умирать еще месяц назад.

— А серьезно? — послышался голос за спиной. Я не оборачивалась. Соблазн попросить что-то существенное рос с каждой секундой. Новые обои, ремонт, кляп для унитаза… Все это выстраивалось в длинный соблазнительный список очень нужных вещей.

— Ничего, — поборола свою жадность я. — Перестань смотреть на меня свысока. Этого будет вполне достаточно.

— Я же сказал тебе, что это непросто. Мы, волшебники, привыкли так смотреть на тех, кто лишен магической силы, — объяснили мне.

— Отлично! — я резко развернулась и встретилась взглядом. — Иди сюда, волшебник! Давай на чистоту. Мне неловко будет выйти с тобой на улицу. Все мои знакомые спросят, в какой могиле я откопала такого Дракулу! А подруги поинтересуются размером кола.

Я дерзко улыбалась, чувствуя, что права.

— Если я попрошу забить гвоздь в стену, то не удивлюсь, если в карете скорой помощи мы с бригадой врачей будем дружно дуть тебе на отбитые пальцы. А если ты будешь очень стараться, то молоток в пакетике пройдет уликой по делу о самоубийстве, — продолжала я.

Нет, ну надоело!

— Я понимаю, что ты и моя покойная бабушка разбираетесь в компьютерах примерно одинаково. На уровне чайника и «эй, басурманская штуковина! Ты как-то мигнула разочек! Я видел! А ну включись!» — я смотрела в зеленые глаза, которые нехорошо сузились.

А чем я хуже? Я тоже имею право смотреть на магов свысока.

— Я представляю, как ты пытаешься починить кран на кухне. Без магии! Сначала мы покупаем новый кран, потом кухню, а потом новую квартиру соседям снизу. Я больше чем уверена, что вы, маги, перебегаете дорогу с осмотрительностью ежика. Поэтому выживаемость вас в нашем мире стремится к нулю! — развела я руками.

Воцарилась тишина.

— Так что жаль, что ты маг, — вздохнула я, повторяя его слова.

— Как же с тобой тяжело, — послышался смешок. Глаза все еще смотрели на меня пристально. Я отвернулась.

— Ну да, многие мужики надрывались, — буркнула я не глядя.

— Я думаю, что деньги решают все вопросы во всех мирах. И если мне нужно починить что-то, мне проще заплатить, — голос прозвучал где-то рядом. Я распахнула глаза, а потом скосила их в сторону. — Я не люблю оставаться в долгу… Как насчет некоторой суммы денег? Обучение в Академии — дорогое удовольствие. А родительские собрания бывают очень часто…

Дьявольски соблазнительный голос был почти возле уха. Если таким голосом змей искушал Еву яблоком, то удивляюсь, как бедняжка не сожрала дерево с корнями!

— Прекратите, — сглотнула я, понимая, что вот-вот выдам целый список. И даже дернула плечом в знак серьезности своих намерений.

— Я же сказал, что не люблю быть должным, — послышался вздох. Я мысленно шептала: «Пшел вон! Пшел вон!»

Искушение было очень сильным. А потом я представила говорящие обои, оповещающие всех о каждой мушиной какашке. Стул, который радостно уведомляет меня о том, что я поправилась. Кровать, которая скрипит на радость соседям и комментирует мою личную жизнь. И зеркало, которое поет дифирамбы каждому прыщу. И поняла: хватит с меня магических штучек!

— Ладно-ладно, — послышался голос. Мантия прошуршала, а я обернулась. Мне снова хотелось, чтобы он обернулся. Или дал понять, что я ему тоже нравлюсь.

Но Физалис не обернулся. Он вошел в портал. Объятый светом, он стоял спиной ко мне.

Сердце поникло, губа скаталась обратно, а душа свернулась гармошкой. Как вдруг… В магическом свете я увидела мою резиночку для волос. Сердечко с камушками сверкнуло напоследок и исчезло.

Я не могла удержаться от улыбки. Все-таки шанс есть.

Откинувшись на кровати, я улыбалась сама себе. И самое странное то, что я была счастлива. Просто. Глупо. Необъяснимо. Иногда достаточно просто знать, что ты кому-то нравишься, чтобы быть счастливой. Иногда достаточно просто думать об этом почаще, и тогда настроение улучшается.

На столе храпела фея. Храпела она, как три тракториста вместе с буксующим трактором. Блу шуршала коробкой, которую уронила с полки.

Я знаю, что чуть-чуть нравлюсь ему. И он мне нравится. Это сладкое «чуть-чуть».

Мне захотелось почитать какие-нибудь признаки симпатии мужчины к женщине, сделать маску на лицо и включить романтическую музыку.

Через час я сидела с круглыми глазами, читая про технику дыхания маткой. Я долго думала, зачем мне это полезное умение? На случай, если мне зажмут рот и нос, из трусов послышится «фуф-фуф-фуф!»? Фраза физрука из далекой юности: «Сейчас должно открыться второе дыхание!» — начинала приобретать смысл.

Пока я лежала и думала, над тем, где мне может пригодиться такое умение, ко мне подкрался сон.

Неделя прошла без приключений. Не считая уговоров унитаза. Представьте себе! Целая неделя! Я даже удивилась, слыша вдохновенные рассказы Никиты о предметах и преподавателях.

— А еще за мной постоянно таскается Пипка! — насупился Никита, прилизав свой светлый хохолок. — Куда я, туда и она! Нет бы с девчонками тусила!

— Может, она хочет с тобой подружиться? — спросила я, глядя на толстенный учебник.

Никита скривился и отмахнулся.

— Чтоб я? С девчонками дружил? Да ни в жизнь! — возмутился Никита.

А потом мужики удивляются, почему «девчонки полюбили не меня».

Я уже почти успокоилась, понимая, что учеба вошла в свое русло, как вдруг в двенадцать часов ночи послышался голос: «М-м-м-милый, тебя хотят!» Обнаженная красавица трясла меня и телесами.

— Что случилось? — спросонья выдохнула я, хлопая глазами, как совенок.

— Тебя хотят! — красотка облизала губы и причмокнула. Она ползла по мне и дышала очень страстно.

— С такой отдышкой, — отмахнулась я, садясь на кровати. — Тебе не секс. Тебе доктор нужен! Принять вызов!

— Тетя!!! Тетечка! — послышался голос Никиты. — Наконец-то я до тебя дофеился! Блин! Я не знаю, что делать!!! Тетечка! Ну пожалуйста!!!

Нельзя так тетю пугать! Можно остаться круглым сиротой.

— Что? Что случилось? — запаниковала я, осматривая Никиту. — Опять феи? Подрался? Нужен еще дракон? Воскрес темный властелин?

— Нет, — мотнул головой племянник. — Я забыл… Совсем забыл тебе сказать… Нам задали на уроке начальной некромантии…

Он смотрел на меня, как на экстрасенса. Урфин жалобно урчал на его плече.

— Что? Воскресить говяжий фарш? По куриной ноге восстановить генеалогической древо курицы от сотворения мира? Откопать прабабушку? — предполагала я, глядя на юного волшебника.

— Нет, — сглотнул Никита и отошел в сторону. Слабонервная тетя чуть не отошла в мир иной. На меня смотрела самая жуткая игрушка, напоминающая Франкенштейна.

— Ну как? — спросил Никита, пока я грозила пальцем чуду-юду. На случай, если оно решит присниться мне в кошмарах.

Монстры, которые снились мне обычно, орали, что такую тварь не переживут. А один, самый страшный, от которого я регулярно во сне бегаю стометровку, вообще остался заикой. «Д-д-д-да не ну на-на-нафиг!» — икал он, тыча мохнатой лапой в этот ужас.

— Вот, — сглотнул Никита, ероша волосы. — Нам задали создать свое первое чудовище… Из тряпок и… ну ты поняла… А завтра нужно, чтобы он ожил… А он никак не оживает… Я уже и так его, и эдак… И заклинание читал… И ритуал проводил!

Мне в подтверждение показали кривой круг, нарисованный детской рукой.

— Ур! — выдала крылатая обезьянка, кивая.

— А он все никак! У меня ничего не получается! — всхлипнул Никита.

— Ну, не расстраивайся, — улыбнулась я, пытаясь подобрать слова. Я не самая опытная тетя. Так что многие вещи мне даются тяжело. — Даже если ты получишь плохую оценку, я не буду тебя ругать! У всех ошибки. Тебе не нужно бояться ошибаться.

— Ректор взял наш класс на личный контроль, — всхлипнул Никита. — Те, кто не справятся с заданием, не попадут на экскурсию! А я очень хочу на экскурсию! Что мне делать, тетечка?

В этот момент весь пафос «янемаг» быстро сошел на нет. Я дула щеки, нервно теребила волосы, понимая, что мало чем смогу помочь ребенку. А ему действительно нужна помощь!

— Ладно, показывай круг. Сейчас будем проверять, — выдохнула я, включая свет и чайник. Иллюзия перемещалась вместе со мной. — Давай по порядку! Что нужно нарисовать?

Я присела на стульчик и взяла ручку. В дрожащих детских рука трясся листок с корявым кругом. Судя по всему, он был вырван из тетрадки.

— Понятно! Тут какая-то хреновина с ушком, тут ерундовина, похожая на попу, потом… — перерисовывала я неведомые символы. Урфин летал по комнате. И тоже очень переживал.

— Это символ управления, — пояснил Никита. А я им чуть-чуть погордилась. Все-таки учится!

— Понятно, попа — это символ управления, — кивнула я, рисуя стрелки. — Так, неприличный огуречик и… поднеси поближе!

Я щурилась на детские каракули.

— Ага! — выдохнула я, сделав кофе. — А теперь показывай, что ты нарисовал!

Никита отошел, а его фея подлетела к полу, чтобы я получше могла разглядеть.

— Сверяемся! — торжественно произнесла я, пробегая глазами каждый символ.

Я надеялась найти ошибку еще на этом этапе. Но пока что все сходилось.

— Эм… Подправь вон ту… эм… зюзю хвостатую, — ткнула пальцем я в неведомый символ. — Хвостик покороче!

— Какую? — прищурился Никита. Урфин сидел у него на голове и искал блох. Милая обезьянка.

— Вон ту, похожую на муху с хоботом! — надула щеки я, нервно выдыхая.

— Ага! — Никита побежал перерисовывать.

Я потребовала нарисовать круг ровнее. Это все, что я могла сделать! Пока что… Видно было очень плохо, но я щурилась и надеялась, что все получится. Огромное чудовище лежало в центре круга. Никита закатал рукава рубашки и выдал такую скороговорку, что я причмокнула от досады. Если я повторю ее — ищите меня в травматологии с переломом языка!

— Мы пока учимся проговаривать заклинания! — смутился Никита, выставив руки вперед. Из его пальцев вылетели серебристые лучи и…

— Ну? — я даже привстала, потеряв тапок, честь и совесть.

— Никак, — поник Никита.

Я сдувала непослушную прядь. И чесала ручкой в волосах. Черт возьми! Ну нельзя же так!

— Слушай, — внезапно произнес Никита. — А ты можешь переместиться ко мне?

— Не знаю, — прищурилась я, понимая, что на месте разбираться намного сподручней.

— А если через общий портал! Они же открывали портал в комнате? Давай я сбегаю в портальный зал, поставлю наш адрес, и тебя перенесет в Академию? — предложил Никита, загоревшись мыслью. — И ты посмотришь?

У меня были соображения насчет помощи. Я кусала губу и наматывала прядь на палец. Гордость сражалась с «позязя!» Битва была ни на жизнь, а на совесть.

— Я еще раз попробую! — вздохнул Никита и ударил заклинанием игрушку. И тут она развалилась на части. «О-оу!» — побледнел Никита, делая шаг в сторону.

— Ты сможешь сшить ее заново? У меня нитки кончились! И попросить не у кого! — горестно выдал племянник. — Просто я ее шил четыре дня! Это домашняя контрольная работа! Завтра на первом уроке мы должны ее показать! Преподаватель очень строгий!

«Нельзя оставлять ребенка наедине с проблемами. То, что взрослым кажется пустяком, для ребенка — трагедия!» — нашептывала во мне добрая тетя. Она читала много умных книг. И консультировалась на форуме мам.

«Если постоянно решать его проблемы, то ребенок вырастет несамостоятельным!» — твердила строгая тетя внутри меня. Она настаивала на игрушках, прибитых к полу, на «угловом» курорте и «ремнетерапии» в разумных пределах.

«Если ребенок обратился к тебе, то значит, он тебе доверяет. Не потеряй его доверие!» — умоляла добрая тетя, потрясая умными книжками про формирование здоровой детской личности.

«А потом он сядет тебе на голову и будет тобой манипулировать!» — спорила строгая тетя, поигрывая ремнем в руках.

«Ты никогда не знаешь, чем обернется твое „нет“!» — доказывала добрая тетя. И рисовала стакан воды в дрожащих кошачьих зубах и лапах.

— Хорошо, — я решительно встала и выгребла старую коробку для шитья.

— Я открою портал! Нас учили символам адреса! Там просто поменять надо! Когда у тебя загорится в комнате, прыгай в него! — оживился Никита. И отключился.

Глава пятнадцатая. Василиса Прибыльная

Я успею написать коротенькое завещание? Или нет? Мне стало как-то нервно. И немного не по себе.

Портал загорелся. Я, прижав к груди коробочку с нитками и иголками, шагнула внутрь. Меня крутануло так, что я потеряла равновесие. А когда вывалилась походкой пьяной стюардессы, то врезалась в колонну.

— Тетя! — обрадовался Никита, пока я пыталась собрать глаза в кучку.

Глаза собирались в кучку. Ноги нет.

— Пойдем быстрее! — меня тянули за руку по гулкому и мрачноватому коридору. — Только тише!

Никита прижал палец к губам, а потом осторожно приоткрыл двери и высунулся.

— Урфин открыл двери! — похвастались мне, таща меня за собой. Мы немного петляли, а потом шли вдоль целого ряда одинаковых комнат.

С одной стороны, я понимала, что это неправильно. Все дети наверняка сделают работу самостоятельно. Нет, все-таки надо научить Никиту быть самостоятельным. Короче, ему нужен мужской пример.

— Людвиг Кроун! — послышался женский голос в одной из комнат. — Вы не правая рука министра магии! Вы его левая пятка! Тише, сыночек, папа сейчас что-нибудь придумает!

В этот момент моя зубастая совесть, распахнувшая пасть, чтобы укусить меня, тут же прошамкала лысыми деснами. И поползла умирать под плинтус самооценки.

— Тише, Летиция! — прошипел мужской голос. — Я и так делаю все, что могу!

— Папа, у меня завтра первый урок… — хныкал детский голосок.

— Сюда! — не дал мне дослушать Никита, таща меня вверх по роскошной лестнице. На красивой площадке было три двери.

— Наша здесь! — шмыгнул Никита, пока Урфин что-то урчал ему на ухо. Он распахнул двери. А я глаза.

— Хе-хе-хехасебе! — прокашлялась я, видя роскошный кабинет «Учись — не хочу». Огромный начальственный стол, оббитый черным бархатом, роскошное кресло-трон, сотни книг на полках, несколько манекенов с формой…

— Тетя! — меня потянули за руку в сторону приоткрытой двери. Когда мы вошли внутрь все свечи вспыхнули разом. Они осветили корявый круг на полу, какие-то колбы, склянки и кучу тряпок, разбросанную по всей комнате.

— Вот, — показал рукой Никита на тряпки. И тут же бросился к столу. Он нес огромную книгу «Монстры и монструозные твари. Пособие для юного некроманта».

Я взяла книгу, чувствуя, что к седьмому курсу у Никиты будут отличные бицепсы.

— Нужно что-то вот из этого! — раскрыл книгу Никита, почесывая голову. — Я делал вот этого!

— Сдохни, сдохни, сдохни, — шептала я своему воображению, когда пролистывала страницы со схемой пошива монстров.

— Вот, — протянул Никита лоскутки. — Преподаватель сказал, чтобы мы его напугали! Нам пока рано работать с мертвецами.

Я даже немножко рада этому. Вы не представляете себе как!

— А такие куклы использовались боевыми некромантами, чтобы пугать врагов! Заклинание вдыхает в них жизнь на определенное время! И чудик делает то, что сказал ему заклинатель! — суетился вокруг меня Никита, пока я сшивала куски кожи. И обсасывала исколотые пальцы.

Это сначала я пыталась сверяться со схемой. А потом во мне проснулся творец. Природа решила закрыть глаза и сделать вид, что уходит в бессрочный отпуск.

— Ой, а почему у него глаза не вместе? — удивился Никита, когда работа была почти готова. — Такого в учебнике нет!

— А ты представляешь угол его обзора? Триста шестьдесят градусов! Один глаз злобно смотрит на врагов. А второй… — я посмотрела на «задний глаз». Аккурат над попой. — Эм… Следит, чтобы никто не пнул под задницу. И вообще, это очень удобно! Он видит все, что происходит вокруг!

— Круто! — выдохнул Никита, пока я шила дальше. — А почему у в… эм… попе зубы…

— А ты представляешь, сколько людей хотело бы его пнуть? А тут ам! И сюприз! — выкручивалась я, делая узелок. Зубастая задница выглядела устрашающе. «Порвет, как Бобик клизму!» — хихикало что-то во мне. Так можно хихикать только в четыре утра. После бессонной ночи.

— Ой, а почему у него пять лап? — округлил глаза Никита, трогая пятую лапу.

Я сама не знала, как она получилась! Видимо, я просто увлеклась!

— А если ему лапу в бою оторвут? — спросила я, пришивая хобот. — А тут запасная болтается!

— Но ведь одна же сзади! Мне кажется, ему неудобно будет бегать? И вообще, она похожа на человеческую ногу, — заметил племянник, поглядывая в учебник.

— Представляешь, бежит себе наша зверюшка, а потом пнул! И все! Был мужик, а теперь солист Большого театра! — отозвалась я, зевая.

— А почему хобот на спине? — послышался голос Никиты, пока я отодвигала его. Чтобы свет не загораживал.

— Чтобы плавать под водой! — вздохнула я, поправив «перископ на спине». Бррр! Я пришила рога к заднице. Просто на голове уже места не было. Там были уши. Я немного не рассчитала с размером.

— А теперь нужно его оживить! — запрыгал Никита, а сонный Урфин поднял голову и слетел с полки.

Пока Никита держал листик, я перерисовывала круг. На полу уже появлялись символы, которые я проверяла с линейкой.

— А вот заклинание, — Никита достал еще один листок, встал над кругом и выговорил скороговорку.

Из его пальцев полился зеленоватый свет. Я с надеждой смотрела на чудовище, но оно даже не дернулось.

— Бли-и-ин, — всхлипнул Никита. Он пробовал еще и еще, пока я не отобрала у него заклинание.

— Давай по буквам проверим. Может, мы что-то не так делаем? — спросила я, разминая речевой аппарат. — Магиниус…

Мы повторяли заклинание по буквам, потом по слогам, потом наизусть, но результата не было.

— Значит, у меня мало сил, — прошептал Никита, а на глазах у него появились слезы. Он смотрел на свои руки и всхлипывал. — Значит, я слабый чародей…

— Никита, прекрати! — я обняла племянника, который тихо всхлипывал. — Магия — это еще не все… Магия не умеет многого… Помнишь, пример с феями? Когда магия была бессильна? Вот и прекрати страдать.

— Наверное, ты бы стала великим магом, — вздохнул Никита, прижавшись ко мне.

— И не подумаю, — улыбнулась я. — Помни, даже простенькое заклинание и хитрость способны победить даже самую мощную магию!

— Слушай, — шмыгнул носом Никита. — Может, ты попробуешь? А? Ты же как бы тоже маг?

— Я? Маг? — удивилась я, глядя на свои руки. — Нет, у меня не получится. Тем более, что экзамены я за тебя сдавать не буду.

— Нет, а вдруг получится? — оживился Никита. — Я в туалет сбегаю и книжки поищу. Может, мы что-то не так делаем?

— Хорошо-хорошо, — проводила я племянника, проваливаясь в мягкий диван. Пока я сидела, утонув в подушках, я почувствовала что-то твердое. Моя рука полезла под подушки и достала тетрадь в твердом переплете. И раскрыла ее.

«Дорогая мама, я не знаю, куда писать тебе письма… Мне проще думать о том, что ты просто далеко-далеко… Я думаю о тебе каждый день перед сном. Я учусь в Академии магии. Как ты и хотела. А еще у меня есть тетя. Ты говорила, что она — „ниочем“, но она самая крутая тетя на свете!»

Я прочитала детские каракули и улыбнулась. Блин, это так приятно.

«Меня часто обижают за то, что у меня тетя — немаг. Но господин ректор говорит, чтобы я был выше этого. И не обращал внимания на оскорбления. Вчера Дариус спрятал мою тетрадь. Я его ненавижу. Он козел. Ректор сказал, что я могу жаловаться ему, когда угодно. Но теперь меня все считают жалобщиком».

Та-а-ак, а вот про этом мне никто не рассказывал.

«Господин ректор сказал, что решать проблему силой — удел слабаков. И я должен быть выше! И не отвечать. Дариус уже знает заклинания. И хвастается всем, что его папа научил! У него папа — боевой маг. Я его ненавижу!»

Я нервно сглотнула, листая дальше. Послышались шаги. Я едва успела спрятать тетрадь обратно.

«А ну быстро устрой разбор полетов! Скажи, что прочитала его дневник! Отними дневник. И прочитай при нем все, что там написано! Заодно и накажи его, как следует за то, что он скрывал от тебя это! Тоже мне, Достоевский! Короче, всыпь ему по первое число за то, что молчал о проблеме!» — потребовала злая тетя, поигрывая ремнем.

«Ребенок имеет право на свои секреты. Попробуй тонко намекнуть ему. Спроси, не обижают ли его? И ни в коем случае не наказывай. И не говори, что читала дневник. Это его вещь! Ты не имела право ее трогать», — твердила добрая тетя, поглаживая воспитательные книжки.

«Его вещь?!! Она куплена на твои деньги! У него нет ничего собственного! Вот заработает деньги, купит, тогда появится у него что-то свое! Но не раньше!» — орала истеричным голосом злая тетя. И свирепо сопела.

Пока я металась из крайности в крайность, Никита уже вошел в комнату. Я так и не решилась поговорить с ним.

— Вот! Попробуй! — Никита тянул мне листочек. — Я ничего не нашел…

— Ник, у меня не получится, — улыбнулась я, вставая с листочком. — Я же не маг! Но если ты хочешь, то можешь в этом убедиться!

Я встала возле круга, в котором лежал наш Попокусь. Мои пальцы были выставлены так, как было показано на корявом рисунке. Облизав губы, я прочитала заклинание.

— Ой! — шарахнулась я, видя, как из моей руки пошел зеленый свет. — Мамочки!

Внезапно круг засветился. Послышался жуткий рев. Внутри круга появилась воронка, а в ней какое-то пугало в черном балахоне.

— Да!!!! — сипло выдало пугало, распрямляясь с хрустом. — Наконец-то! Теперь я смогу отомстить всему миру за позорное поражение! Трепещите передо мной… Ты будешь первой, ведьма! Готовься к смер…

Я схватила со стола что-то похожее на чайник, с размаху зарядила по предположительному лицу. Оно было прикрыто черным капюшоном.

Бдзем!

— Ыммм! — выдало пугало, хватаясь костлявой рукой за лицо. На пол что-то посыпалось. — Жа фто? Как я феперь бубу мфтить?

Еще один удар «чайником» прикончил дряхлую и «мфтительную» немощь. Он рассыпался в прах. Тряпки упали на пол.

— Те-е-етя, — икнул Никита. — Это… это… это был Мракус! Он когда-то уничтожил половину магического мира…Ты, видимо, ошиблась в заклинании!

— Никита. Четыре утра. Мне откровенно чхать, кто это был! Полпятого, — устало посмотрела я на тряпку, а потом поерзала ею ногой по полу. — Чхать и растереть.

— Бли-и-ин, — Никита до сих пор не мог прийти в себя. — Нам даже задали по истории магии сочинение про него!

— Ну собери его в конвертик. И приложи к домашке, — зевнула я, ставя чайник на место. — Давай вернемся к нашему Попогрызу!

Время было семь. Никита дрых на диване.

Я сидела на стульчике и не мигая смотрела на Попогрыза. Неподалеку лежал грязный носок Никиты.

— Сгинь, нечистый! — отмахнулась я от носка. И продолжала гипнотизировать взглядом собственное страшное детище.

Детище признаков жизни или хотя бы нежизни не подавало. Надежд тоже. От этого мне, как родительнице, становилось очень грустно.

— А потом ведь скажут, что мама плохо тыкала, — вздохнула я, дуя на исколотые иголкой пальцы.

Смесь детских кошмаров и фантазии сумасшедшего гения способна была привести к мокрым штанишкам даже стойкого мужика. Не говоря уж о тонкой детской психике.

Если однажды оно случайно выползет из темного угла и что-то протрубит, то меня придется снимать с люстры. Я буду шипеть и трястись. У меня даже волосы на ногах встанут дыбом.

— Уф-ф-ф! — дула я щеки. И лохматила волосы. Мне так лучше думалось.

Урфин прыгал на Никите. Тот вяло отмахивался. «Уррр!» — орал летающий будильник.

— Встаю, встаю, — зевал Никита. Он хныкал почти по-взрослому на несправедливый мир.

В моих мешках под глазами можно смело носить картошку и хлебушек. Настроение упало и валялось на полу. Оно корчилось в предсмертных конвульсиях.

Я не смогла ничем помочь Никите. И от этого мне было до слез обидно! Хоть залезай в нее… Так, стоп!

Мои глаза резко сузились. Я прикинула свои габариты и размеры куклы. «Один раз — не Франкенштейн!» — улыбнулась добрая тетя.

«Ага, а если в следующий раз Никита труп сломает, то тете придется прикинуться трупом?» — возмутилась плохая тетя.

Я отмахнулась от воспитательного процессе и подошла к кукле.

— Никитушка, — спросила я, видя, как сонный племянник стекает с дивана. — А что должна делать зверюшка?

— Эм… — не сразу сориентировался сонный ребенок. — Выполнять команды…

— Ах, выполнять команды? И все? — я чувствовала, как начала улыбаться.

— Это боевая игрушка, — пронзительно и заразительно зевал Никита. — Раньше некроманты создавали такие, чтобы отпугнуть немагов, чтобы отвлечь внимание или чтобы… короче, я забыл.

— Отлично, — потерла я руки, распарывая куклу так, чтобы было можно в нее залезть. — Зашить сможешь?

На пол полетели тряпки — набивка. Мне осталось только не уснуть на уроке!

— Ой! — проснулся Никита, понимая, что выход найден. — Бли-и-ин! Как мы раньше не додумались! Это же крутяк! Тетечка… Ты… Ты…Ты… самая крутая на свете! Я… я … я…

Никита обнял меня и вжался в меня. Я потрепала его по голове свободной рукой.

— Ни у кого нет такой тети… А у меня есть, — слышалось бурчание. И даже гордый и счастливый всхлип.

— Ладно, погнали! — распалилась я, поправив бюстгальтер.

Мой взгляд скользнул на куклу. А потом на мою грудь. Чип и Дейл уже спешат на помощь. Пока что в куклу влез только Чип. Я выдохнула и протолкнула туда Дейла.

Справившись с грудью, я попыталась найти нужное положение. Мало ли! Вдруг за Попогрыза-инвалида снижают оценки?

«А потом он тебе на голову сядет! — напомнила злая тетка, скривив губы. — Дети, они такие! Сначала то, потом это! Бить их надо. Чтобы авторитет свой укреплять! И чтобы вырастить личность!»

«Забитую зверюшку, а не личность! — возразила добрая тетя. — А вдруг однажды, когда Никита станет великим чародеем, он скажет, что если бы не тетя, то никогда бы не добился таких результатов!»

Я уже забиралась внутрь игрушки, вдыхая запах пыльных тряпок. Я хоть правильно залезла? Где тут перед? А где зад?

Никита стягивал на мне ткань и зашивал. Я пыталась попасть руками в лапы. Нет, а что тут такого? Три простенькие команды как-нибудь освою. Как-нибудь, с высшим образованием, должна справиться.

— Я на завтрак, а потом вернусь! — послышался голос Никиты и скрип двери. — Посиди тихо!

Могу потрубить. А что? Мне не сложно! Должен же быть у зверюшки какой-то воинственный клич. Чтобы враги заранее готовили валидол и сердечные капли на шишках.

— Арррр! Ырррр! — порычала я, репетируя незабываемое шоу. — Кинокомпания «Обосраться и не встать» представляет!

Я прошлась вперед до упора. Потом назад. Если что, скажем, что у Попогрыза сколиоз.

А вдруг он не ходит, а прыгает? Я подпрыгнула, чувствуя, что Попогрыз уже родился с пенсионным удостоверением. Еще один такой прыжок, и Попогрыз станет ближним родственником завывающему от боли волку.

— Ау! Ау! — подвывала я, понимая, что жизнь чудовища не так и проста.

А потом у меня как назло зачесалась голова. Я попыталась почесать ее передней лапой. Но передняя лапа не дотягивалась. Я решила почесать ее плечом. Но и плечо не дотягивалось.

Искусство чесаться задней лапой я освоила в совершенстве. И теперь могу давать мастер — классы от «Ах, мимо!» до «Ай-я-я-яй! Какое блаженство!»

— Там, где учились, мы пугали! — подбадривала я себя, пытаясь разбудить внутри дикого зверя. Сурок зевал и требовал оставить его в покое.

— Теть, — послышался голос Никиты. Он что-то дожевывал на ходу. — Пошли быстрее! Урок начнется через пять минут!

— Нумерация тети начинается с рогов тети! — буркнула я, сидя в темноте и духоте. — За хобот не тяни! Оборвется!

Никита долго искал, за что бы потянуть.

— Там два шарика. Помнишь? Типа мы собирались делать глаза. А теперь они висят! — озадаченно произнес Никита. — Вроде крепкие!

Он тянул меня задом. Я едва поспевала за ним, чувствуя себя котом, которого тянут за причиндалы. Куда мы идем, я была не в курсе. Но шли мы медленно. Никита шепотом предупреждал, где ступенька. И я перелазила через нее.

Нет, а как еще оживить этого мутанта? Главное, что быстро, дешево и уже со сто процентной гарантией успеха.

Идти в позе чупакабры было чертовски неудобно.

— Сюда, — прошептал Никита, а я боком последовала за ним.

Я слышала скрип двери и гул детских голосов.

— Ничего себе! — послышались крики. — Ты что? Смог оживить его?

— Да, — гордо произнес Никита.

Послышались шаги.

— Думаешь что? Ты самый крутой маг здесь, да? — послышался дерзкий мальчишеский голос. — Козявка! Я к тебе обращаюсь! Ты что? Решил, что ты самый крутой?

— Отстань, Дариус, — пробурчал Никита.

— Что значит «отстань»?! И не Дариус, а Лорд! — слышался тот же самый голос. — У нас никто не сделал домашку! А ты один что? Самый умный нашелся? Да, Дрыщ? Дрыщ, Свищ и Харчок, подтвердите ему, что никто не сделал домашку!

— Угу! — послышались голоса.

— Отстань от меня. Я тебя не трогаю. Вот и ты меня не трогай, — глухо произнес Никита.

Он посадил меня на пол. Может, у меня ушки и не на макушке, а где-то сбоку и в районе попы, но я все прекрасно слышу. И негодую!

— Ай! — послышался глухой толчок и стон Никиты. Парта покачнулась.

— Нет, вы гляньте на него? Эй, Козявка! Что? Больно? — ржал противный голос совсем близко. — Ну-ка, давай! Беги к ректору! Жалуйся! Ой-е-е-ей! Меня обидели! Ай-я-яй! Меня толкнули! Козявка — ябеда!

— Отпусти меня, — процедил Никита. А я слышала, как он твердил: «Я выше этого. Я выше этого».

— Выше? Да ты на себя посмотри, выпердыш волшебной палочки! — кто-то явно напрашивался на знакомство со мной. — Или что? К папке побежишь? А где твой папка? А нет у тебя папки! Или к тетке немагу? Тетя Козявки прилетит и начнет разбираться! Мало того, что ты тут жируешь, так еще и стучишь на всех! Козявка!

Все дружно смеялись, а я мысленно высчитывала траекторию движения.

— Думаешь, что если выучил пару заклинаний, так самый умный? — неуверенным голосом спросил Никита.

— У меня хотя бы папка — маг! А ты — позорище! Жил в мире немагов! Фу-у-у! — выпендривался «Лорд». Нет, почему мы Козявка, а тут у нас какой-то лордик объявился.

— Дариус, отвяжись, — засопел Никита. Я не выдержала и встала. С какой стороны у меня нога? С какой рога? Тетя, на старт! Тетя, внимание! Тетя… МАРШ!

— Ты че? Сдурел?!!! — послышался испуганный голос.

Не замолкай, дружочек! Я все равно ни черта не вижу, поэтому ориентируюсь по голосу. Таким «тыкдыкам» позавидует скаковая лошадь.

— Осенью дождливый серый день… Проскакал по городу олень! — мычала я, наводя ужас и сея панику.

Разогнавшись, я во что-то вошла рогами. Судя по крикам, в историю. Судя по воплям, я кого-то прижала к стене.

— Помогите! — пищал кто-то неподалеку. А какая-то добрая детская и очень храбрая душа решила дать мне по копчику ногой. Но природа предусмотрела там сюрприз. Послышался громкий всхлип. Я вспомнила про зубы, которые собственноручно пришивала к попе.

— Ау-у-у-у! — завыла я шальным оборотнем.

— Помогите! Помогите! Мамочка! — визжали добрые дети, которых я гоняла на ощупь. Несколько раз я налетела на стул. Пару раз я перевернула парту. Швы немного разошлись, и я одним глазом могла обозревать обстановку.

— Ты знаешь, кто мой отец? Боевой маг! Он тебя… — подал голос знакомый обидчик. Я решила сменить курс и устремилась на голос. Я решила взять разгон, чтобы кто-то потом взял больничный!

— Кто разрешал шуметь?! Учитель не опаздывает… — послышался строгий голос передо мной, когда я попыталась затормозить. В дырочке мелькнуло что-то черное.

Бдышь! Удар был такой силы, что у меня закружилась голова.

— Аучь! — выдал учитель. На мгновенье его симпатичное лицо, покрасневшее от внезапной боли, промелькнуло в моей смотровой щели.

Его тонкие губы почти беззвучно выдавали нехорошие слова, означающие гениталии.

— Ыф, ыф, ыф, — слышался мужской стон. Судя по всхлипам, бедняга присел от неожиданности. Или скрючился от боли. Лицо снова промелькнуло в моей бойнице. Каштановые волосы прикрыли надутые, как у хомячка, покрасневшие, слегка небритые щеки.

Подруги всегда говорили мне, что я не умею флиртовать. Что мне нужно быть напористой, дерзкой и хищной! И тогда мужчины будут лежать у моих ног! Или стоять на коленях!

— Ууууу! — стонал сраженный наповал незнакомый красавчик, стоя на коленях передо мной.

А я-то, дура, — супчики, забота, любовь, понимание! Мне кажется, я что-то упустила в этой жизни.

Возможно, минуту назад преподаватель, сняв штаны, мог заинтересовать любую женщину. А сейчас со спущенными штанами он мог заинтересовать только узкоспециализированного доктора.

Если преподаватель когда-то лелеял мечту о династии почетных преподавателей Магической академии, то я, кажется, лишила его мечты. Отрезала, так сказать, пути к отступлению в декрет.

Судя по стонам, он жалел, что не отрастил новую нервную систему в преддверии учебного года. Я попыталась развернуться. Но тут же почувствовала, как утяжеленная пятая нога отвесила предположительную пощечину.

— Спокойствие, уважаемые родители! — послышался голос Филиуса и гулкие шаги. — Я во всем разберусь!

— Я эксперт в некромантии! Я работаю в Министерстве уже десять лет! Начальником отдела! — бухтел мужской голос. — Я не смог оживить эту куклу!

— Это новое заклинание! Магия не стоит на месте! — отбивался ректор. Они остановились в коридоре. — Точнее, старое. Просто раньше оно не входило в учебную программу! Поверьте, там ничего сложного! Сейчас преподаватель вам все объяснит!

— Да разве можно давать детям такую сложную задачу! — наперебой орали родители, перечисляя свои заслуги.

— Мы просидели всю ночь!!! Всю ночь!!! Муж опоздал на работу! — вопила чья-то мамаша. — Ему теперь светит выговор! А все из-за вашей задачи!

— Вы хоть понимаете, нам пришлось воскресить прадедушку! Но даже он не смог решить эту задачу! — негодовал женский голос. — Он обещал, что попытается снова захватить власть в магическом мире, если вы, уважаемый ректор, не примете меры!

— Мы вообще весь фамильный склеп подняли, и что?!! — орал бойкий папаша.

— Да что вы говорите? Я всю ночь призывала духов умерших! Да я половину того света перетрясла! У меня до сих пор по дому призраки разгуливают! — вороной каркала чья-то бабушка, потрясая витиеватой полированной клюкой.

— Все это ерунда. Мы с женой призвали демона! Мы пообещали ему принести в жертву половину соседей! — послышался бас. — И что вы думаете? Он почитал условие, почесал рога и исчез!

— Сейчас вам все объяснят! — Филиус вошел в кабинет и замер.

— Ыф-ф-ф-ф! — поприветствовал его, сидящий на полу преподаватель. Он еще не решил, куда он отходит. Отходит ли он после удара. Или в мир иной.

— Что здесь происходит?! — строго произнес ректор, заложив руки за спину. Все ученики уселись на свои места.

Я неловко сопела и пятилась. Родители в ужасе столпились в дверном проеме.

— Это что еще за безобразие?! — строго спросил Филиус, глядя на класс, который сидел, как шелковый. И тут он увидел меня, крадущуюся с грацией недобитого таракана в противоположную от родителей сторону.

— Чье это чудовище? — спросил ректор, заметно оживившись. Он даже триумфально посмотрел на родителей. У магов отпали челюсти и сомнения.

— Не может быть! — обалдели маги, почесывая комплекс неполноценности.

— Кто это сделал? — удивлялись они, недоверчиво глядя на меня.

Я почувствовала себя очень редкой тварью и очень вымирающим зверьком. Глядя на разрушения, мне стало понятно, что в очереди на вымирание я занимаю первое и почетное место.

— Это… мой… — подал голос Никита. И ректор расцвел, подзывая Никиту к себе.

— Вот! Ребенок справился, а вы нет! — произнес Филиус, показывая всем смущенный пример. — Ты сам делал? Тебе никто не помогал? Ах, я забыл. У тебя же нет больше в роду волшебников!

Маги обтекали. Кто-то грозно и многообещающе сопел. Среди присутствующих, злобных и невыспавшихся красноглазых «воландемортиков», мне удалось разглядеть знакомую фигуру.

Физалис стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня.

— Покажи, что он у тебя умеет? — ректор улыбнулся Никите.

— Эм… Подойди с-с-сюда… — позвали меня Никита. Я подошла. Никита смотрел на меня так, словно ему очень стыдно.

— Сядь, пожалуйста, — вежливо произнес Никита. Я села, чувствуя, что рога съехали. Аучь! Еще разочек я сяду, и придется покупать новую тетю!

— Браво! — похлопал в ладоши Филиус. — А что еще он умеет?

Стирать, готовить, убирать, писать книжки, ругаться с соседями, терять левый носок, опаздывать, флиртовать, как танк. У меня было много талантов, но Никита замялся.

— Побегай, пожалуйста, — выдавил Никита под пристальными покрасневшими от бессонной ночи взглядами.

Тетя выдохнула и сделала круг. С высшим образованием это было не так трудно, как могло бы показаться ректору на первый взгляд.

— Он нападает! — закричали дети наперебой.

— Отлично! — похлопал в ладоши ректор. — Ну, как видите. Ребенок справился. Мне вот интересно, а почему у него нога на спине?

Как? Что? Уже на спине? Я что-то не заметила!

— Эм… — замялся смущенный всеобщим вниманием Никита. — Это для… для того, чтобы открывать дверь с ноги! И… эм… люки… Мало ли, вдруг он бегает под люком! И… и… его нужно открыть!

Трусцой умею, рысцой умею, а вот «подлюком» нет. Наверное, это на цыпочках с гаденькой улыбкой.

— Аааа! — многозначительно протянул ректор. И закивал, поджав губы. Так, словно догадался об этом сразу. — Я так понимаю, что это… это у нас… мальчик или девочка?

Я осторожно опустила голову, глядя на съехавший между задних ног хобот. Я даже случайно наступила на него коленом. С таким подходом ректору опасно знакомиться на улице!

— Де… де… — запинался Никита, явно не ожидавший минуты славы. — Девочка!

— У мальчиков, видимо, еще длиннее, — послышался знакомый голос с ядовитой насмешкой.

— Ну все, молодец! — похвалил ректор Никиту. — Садись на место! Поставьте ему высший бал. Показать столь выдающиеся магические способности в юном возрасте — это достойно уважения.

Я трусила за Никитой. Стараясь не наступать на свои выдающиеся половые признаки. Хобот безвольно волочился за мной. Если раньше у присутствующих были только магические комплексы, то теперь некоторые магички поглядывали на мужей, а потом на меня. И снова на мужей. Нехорошо. Расстроенно. Со вздохом.

— Я считаю, что есть древние заклинания, которые несправедливо забыты. И первостепенная задача магии — сохранить их, — торжественно продолжил ректор. — Поэтому с этого учебного года мы делаем особый упор на древние заклинания. А этот уникальный образец мы оставим в Академии. Мы поместим его на аллею славы наших учеников. Попасть туда — это большая честь. Мы оставляем только лучшие магические изобретения.

— Я предлагаю его уничтожить! — послышался стон преподавателя. С трудом поднимаясь, он садился в кресло.

— Ни в коем случае! — прокашлялся ректор. — Я немедленно распоряжусь, чтобы этот прекрасный магический экземпляр занял свое достойное место. К сожалению, наш маленький музей пока что не доступен для посещения. В связи с тем, что студентам запрещается посещать этот музей, он закрыт. Но откроется в скором времени. Через годик — через два.

Не успела я чихнуть, как ректор щелкнул пальцами. И я заняла достойное место между икающей вазой, предсказывающей икотой продолжительность жизни. И пустым местом с табличкой «Мантия-невидимка».

Последнее, что я услышала, был голос ректора:

— Для студентов посещение будет бесплатным. Для родителей мы откроем его на коммерческой основе. Все собранные деньги пойдут на нужды Академии.

Глава шестнадцатая. Василиса Приватная

Я знала, что меня нужно охранять, беречь и ценить. И даже пару раз возмущенно орала: «Руками не трогать!» — резвым мужланам. А теперь я поняла, что охранять меня будут со страшной силой.

Местная кунсткамера представляла собой кладовку покойной бабушки. Мне казалось, что если копнуть поглубже коробочки и свертки, то там найдется Атлантида, Эльдорадо и даже библиотека Иван Грозного. На худой конец мой носок.

«Маринованная мамонтятина!» — потрясла закруткой призрачная бабушка, пока я охреневала от происходящего.

Костюм с меня не сползал. Но смотровая дырочка стала шире. В блестящем щите отразилась чья-то шитая-перешитая попа. Два недоделанных глаза интригующе свисали мешочками и хобот, который претендовал на звание «убийца мужских самооценок».

Я ломанулась к дверям, но они были наглухо закрыты. Оставались окна. Я подошла к окну, пытаясь распрямиться. Страшненький одноглазый Хатико стоял, опираясь передними лапками на подоконник. Мимо пролетал голубь. Увидев меня, он сбросил балласт и навсегда разучился гадить на подоконники.

Высота была невероятная. Мне казалось, что если я сейчас открою окно и плюну вниз, то слюнка соприкоснется с землей лет через пять. Таинственный туман окутывал башню.

— Думай, Вася, думай! — требовала я от себя. Верхние полушария передали управление средним, ответственным за соблазнение мужчин.

Я нервно осмотрелась. На пьедестале в уголке стоял какой-то волосатый гамадрил.

Он был похож на соседа с первого этажа. Дядю Толю, мужа тети Люды-кошатницы. По уверениям жены, он мог пьяный зимой на снегу спать. Мне казалось, что она завела его случайно. Думала, что котик. И поначалу хотела назвать Барсиком. Но потом сжалилась. И стала звать его ласково Мурзиком.

Очень брутальный самец был покрыт густой шерстью. Его челюстью можно было прорыть траншею. Судя по плотоядному взгляду и зубам, ответ на детскую задачку был не «полтора землекопа», а «полтора и косточки вон в той ямке».

— Людоед, — с подозрением прочитала я табличку Мурзика.

Это сейчас Мурзик кажется мне «фу! Какая гадость!» Но к концу первого месяца он превратится в мужчину мечты и в «Поговори со мной, Мурзик!»

Я тревожно осмотрелась. Мало ли, вдруг здесь есть еще экспонаты с тягой к побегам и перекусам другими экспонатами?

— Не паникуй! Здесь полным-полно магических артефактов, — успокоила я себя. Мысль о том, что единственным источником тепла будет «Холодное пламя Абиса», а унитазом — «Икающая ваза», заставила меня поежиться.

Я внимательно смотрела на каждый экспонат. «Икающая ваза. Спросите, сколько вам осталось жить?»

— Сколько мне осталось жить? — поинтересовалась я, недоверчиво глядя внутрь.

Ваза прекратила икать.

— Сколько-о-о! Мне-е-е! Остало-о-ось жи-и-ить! — заорала я в горлышко.

Ваза своим молчанием напоминала, что у меня не осталось времени выдрессировать кошек приносить стаканы с водой.

О, а это у нас что? Ну-ка! Мантия-невидимка! Ну-ну!

Я присела на корточки, читая инструкцию.

— Перед применением расправить и снять всю одежду. Надевается на голое тело. Стирать в воде при температура двадцать градусов. Ручная стирка, — прочитала я, а потом протянула руку к невидимке, пытаясь ее нащупать.

Так, тут что-то есть… Ладно, это мы потом разберемся. Дальше у нас что?

— Всю пра-а-авду скажу-у-у! Бу-у-удущее покажу-у-у! — завыл хрустальный шар, стоило мне подойти поближе. — Влюблен в тебя могущественный чародей…

Ой, у меня даже мурашки по спине побежали от таких интересных предсказаний.

— Ждет тебя с ним бурная ночь… — продолжал шарик прокуренным женским голосом.

Ох ты ж, ежики пушистые! Я нервно засопела, требуя подробностей. Неужели и правда? Перед глазами встало знакомое лицо. Я коварно закусила губу и сжала кулачки. Ну надо же!

В этом мире остались хорошие новости!

— Позолоти ручку, — уперся шарик, — или больше ничего не узнаешь!

Я бросила взгляд на запертую дверь, а потом на старинное зеркало. «Осторожно! Берегите самооценку! Одобрено ассоциацией бодипозитива!» Зеркальная гладь всколыхнулась.

— Свет мой зеркальце, скажи, — кокетливо начала я, все еще согревая себя предсказанием. — Да всю правду доложи! Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?

— Задница, как три сарая, платье — тряпка половая. Сиська правая чуть больше, ляжка левая чуть толще. На башке гнездо воронье, словно шапка в межсезонье. Бледная, как два вампира. Нифига ты не Мисс Мира! И на попе целлюлит! Вот тебе весь аудит, — хрипловато произнесло зеркало.

Я вздохнула, осмотрелась по сторонам, схватила подсвечник и зарядила его в зеркальную гладь. Волшебное стекло осыпалось, а я вздохнула.

— Кто это сделал? — удивилась я, подозрительно осмотревшись по сторонам и пряча улыбку.

— Исполнитель желаний, — прочитала я, глядя на какой-то фиолетовый огурец неприличной формы. — Потри меня, и я исполню одно твое желание.

Дальше была потертая надпись. Но я так и не смогла ее разобрать.

— Вау! — согласилась я. Я терла его так, что самой было стыдно. Когда рука пообещала отвалиться, из маленького отверстия пошел белый дымок.

— Кто посмел нарушить мой покой? — послышался голос из дыма, как раскат грома. — А… Смертный! Я обманул тебя! Я завоюю весь мир! Вы все будете стоять на коленях и молить о пощаде! Мир погрузится в хаос и мрак! И все люди склонят головы перед моим могуществом и величием! И тогда на руинах старого мира я воздвигну новый! У тебя есть одно желание! Одно-единственное! Я выполню его, а потом убью тебя! Ха-ха-ха!

— Не вопрос! Хочу, что горячо любящий меня муж-олигарх позвонил мне однажды на самый дорогой в мире телефон и сказал, чтобы я надела свое платье от кутюр, сбрызнулась духами стоимостью пятнадцать тысяч долларов за пшик, надела браслет с бриллиантами, колье с сапфирами, сережки с изумрудами и диадему, как у королевы, а потом сказала водителю лимузина, что хочу поехать… — скороговоркой начала я, глядя на джина. Через десять минут я закончила.

— Все запомнил? — спросила я, улыбаясь.

— Одну минутку, — прокашлялся злобный джинн. — Я сейчас вернусь! Я просто на минутку слетаю в лампу, а потом вернусь! Точно вернусь! Ты, главное, никуда не уходи!

И он всосался обратно. Я честно постояла рядом, посопела, намекая, что желание само себя не исполнит. А потом постучала.

— Никого нет дома! — сообщил гнусаво-фальшивый голос.

— Я что, многого прошу? — притворно вздохнула я. И оставила джинна в покое. В тот момент, когда я решила перейти к следующему экспонату, послышался облегченный вздох.

— Подожду кого-нибудь другого! — пробурчал джинн.

И тут послышались шаги. Я сначала не поверила, а потом прислушалась. Так, это хорошо или плохо?

— Выставка еще не готова! Часть экспонатов отсутствует! — послышался голос Филиуса. — Поэтому я настаиваю дождаться того момента, когда они появятся.

— Да мне плевать на экспонаты. Я хочу посмотреть на куклу. Ты прекрасно знаешь, что я специализируюсь на древних заклинаниях, — послышался еще один голос. Очень знакомый.

Заметавшись по музею, я искала местечко, куда бы пристроиться. В волосатые руки к одинокому гамадрилу Мурзику?

— Ну же! — цедила я сквозь зубы, пытаясь спрятаться за него. Но там были какие-то коробки.

Я чувствовала себя тараканом в преддверии прихода хозяев. Так, стоп! Мантия-невидимка! Точно!

Я бросилась к стенду, нащупала невидимую ткань и успокоилась. Сдирая с себя трусы, халат и тапки, я искала, куда бы их пристроить!

— Простите, но выставка совсем не готова! — слышался нервный голос Филиуса.

— Теперь я возглавляю попечительский совет магической академии. И я должен знать, куда идут деньги попечительского совета! Тем более, что вы не предоставили мне отчетность за прошлый период! — послышался знакомый голос.

Если он меня сейчас спасет, то мы опять будем квиты. А мне так не хочется, чтобы я опять была чуть-чуть ему должна.

— Ах, отчетность? Все есть! Все есть! Я помню! Слушайте, — голос Филиуса нервничал. — Я все понимаю! Завтра у нас торжественное открытие женского туалета в Северной башне!

— Проветриваете? — в голосе слышалась едкая насмешка.

— Нет, просто я хотел бы вас пригласить, как главного члена попечительского совета, торжественно, в присутствии преподавателей, родителей и студентов перерезать ленточку, — в голосе Филиуса слышалось приторное заискивание. — Мы вам вручим золотой ключ от туалета…

— Женского, — напомнил Физалис. Я прыснула в кулачок. И на мгновение застыла, вспоминая пророчество.

— Это будет грандиозное мероприятие. Сначала я отчитаюсь, какая работа была проделана… Как вам идея, относительно памятной таблички? Что-то вроде «Огромная благодарность…» И дальше по списку! Перечислим всех поименно! — убеждал ректор.

— Вы открытие своего мемориала держите подальше от моей нервной системы, — вздохнул знакомый голос. — Открывайте музей.

— Я не настаиваю, но если вам понравится выставка, то… — замялся Филиус, — не могли бы вы, так сказать, ускорить ее открытие?

Дверь вспыхнула заклинанием, а потом со скрипом отворилась.

Я видела взгляд Физалиса, который скользил по музею. Ректор рассказывал что-то про передовые артефакты, про уникальность каждого экспоната.

— Вот шар гадалки! Предсказывает судьбу! — слышался голос Филиуса. — Уникальный! Единственный в своем роде. Можете попробовать! Вот смотрите! Руку сюда! И…

— Всю пра-а-авду скажу-у-у! Бу-у-удущее покажу-у-у! — взвыла волшебная гадалка, пока черная перчатка лежала на светящемся шаре. — То, что ты ищешь, счастье твое близко! Обернись!

Я как раз стояла за их спинами, прячась в мантию.

Физалис медленно обернулся, а на него угрюмо-тяжелым взглядом смотрела самка гамадрила. На ней были не только мой халат и тапки, но где-то в шерсти потерялись женские кружевные трусы, натянутые до хруста резинки на пушистую попу.

От одного взгляда на эту пушистую красоту во всех аптеках окрестности исчезла валерьянка. А в магазинах — алкоголь.

Гамадрил смотрел на «счастливого жениха» уже не плотоядным взглядом. Было в его стеклянных глазах что-то вроде: «Вернулся? Да? А я тебя всю ночь ждала! Сволочь ты, окаянная! Паразит ты ленточный! Алкоголик, тунеядец!»

«Даже если обитаешь в зверинце, есть надежда выйти замуж за принца!» — хихикнуло что-то во мне. Неужели судьба? Я ведь действительно прячусь за мохнатой попой.

— Кхе-кхе! — прокашлялся Филиус, осматривая «невесту». — Одну минутку! Не обращайте внимания! Сейчас-сейчас…

Он что-то куролесил с шариком.

— Вот! Все! Теперь можете еще разочек! — улыбнулся ректор.

— Влюблен в тебя могущественный чародей… Ждет тебя с ним бурная ночь! — с подвыванием выдал шарик.

Все надежды рухнули. А я-то наивная думала, что это правда!

— Ой, опять не то! — оправдывался ректор, пока я в расстроенных чувствах пробиралась к двери.

Вышмыгнув за двери, я сбегала по винтовой лестнице. Нет, все-таки классная вещь — плащ-невидимка! Интересно, почему ее не продают на каждом углу?

Я попала в длинный узкий коридор с дверьми. И решила преодолеть его за рекордное для девушки, с фитнесом не знакомой, время. Нужно найти портал, чтобы вернуться домой! А это где-то внизу!

— Понимаете, будущее — это дверь! — послышался заунывный голос из дальней открытой двери. — Ваша задача заглянуть в нее! Давайте потренируемся! Это упражнение отлично помогает увидеть будущее! Не мудрено, если вы увидите что-то, что находится за гранью вашего понимания. Символы, метафоры… Раз, два, три!

Я решила не обращать внимания и пулей пролететь мимо. Но в тот момент, когда я почти миновала двери, мантия зацепилась за дверь и…

— Что вы видите? — послышался голос преподавателя, стоящего ко мне спиной. — Что готовит вам будущее? Помните, видеть будущее могут единицы!

— Жопу!!! — хором заорали студенты. Это был единственный в истории магии случай, насколько я поняла, когда целый класс проявил способности к ясновидению.

— Где? — удивился преподаватель. Он обернулся, но не успел.

Я уже освободила мантию и прикрыла будущее мира. Дальше коридор разветвлялся. Откуда-то доносился гнусавый голос: «Добавляйте порошок крыльев летучей мыши по щепоткам. И помешивайте против часовой стрелки!»

Так, кажется, я попала не туда! Нужно как-то выбираться отсюда. Здесь вообще тупик.

«Сердце лягушки используется для многих зелий, как закрепляющий элемент!» — слышалась лекция, от которой мне дико хотелось спать.

Я вышла из коридора и направилась в обратном направлении. Пропетляв полчаса по мрачноватым коридорам, я расстроилась. Мантия стала работать с перебоями. На мгновенье в поле зрения появлялась моя рука, потом часть ноги, а потом я снова становилась невидимой.

— Блин! — закусила губу я, пытаясь пройти на этаж ниже.

Еще немного, и мне придется писать записку: «Тому, кто меня найдет!» В этом крыле уроков не было, зато было полным-полно артефактов на витринах и каких-то странных вещей. Вот любят маги всю это дребедень!

Наконец-то я вышла к чему-то приблизительно знакомому. Коридор по цвету напоминал тот самый, в котором размещался кабинет ректора.

Я недоверчиво осматривала подоконники. Потом увидела дверь в холл. Ура! Нашла. Я до сих пор не верила, что смогла снять этот костюм! Мне казалось, что меня в нем и похоронят. Но что не сделаешь, чтобы не оказаться в долгу!

Резвой козой я сбежала по ступеням, надеясь, что портал перемещения где-то рядом. Стоило мне выйти в тот самый темный уголок холла, как я почувствовала, что мантия перестала быть «невидимкой».

— Черт! Черт! Черт! — простонала я, понимая, что прозрачная, как полиэтиленовый пакет, мантия выглядит экстравагантно на голом теле.

Эдакий дождевичок!

Я решила ускориться. И искренне надеялась, что смогу что-то сделать с порталом до того, как меня увидят.

Стоило мне выбежать в зал, как я услышала голос Никиты. Мне пришлось спрятаться за колонну.

— Вы нашли ее? — встревоженно спросил Никатос. Я выглянула, видя, как к Никите склонилась высокая черная фигура.

— Нет, но найду, — послышался негромкий голос.

— Понимаю, что тетя будет ругаться о том, что я… я бросился к вам, но… — в голосе Никиты было смущение.

— Синяк откуда? — послышался вопрос.

— А… Да, так! — отмахнулся Никита, тряхнув серебристой челкой. — Мелочи!

— Иди сюда, — послышался голос Физалиса. Его мантия прошуршала в тишине. Я видела из-за колонны, как он присел рядом с Никитой. — Ты — мужчина. Чародей. Ты должен уметь защищать себя и тетю. Ты видел, как маги относятся к немагам. И ты учишься, чтобы в будущем защитить ее.

Никита молчал. Он смотрел на бледное лицо, которое застыло на уровне его глаз.

— Нужно драться? Дерись. Бей. Бей первым, если драки не избежать. Не позволяй себя обижать. И не надейся, что прилетит тетя и разберется, — я слышала его голос и удивлялась с каждым словом.

— Да, но… ректор сказал быть выше этого, — замялся Никита. — Не обращать внимания. Подразнят и перестанут!

— Это позиция слабака. Однажды ты женишься, заведешь семью. И ты обязан будешь защищать ее. Однажды я врезал ректору. Мы с ним вместе учились. За твою маму, — послышался голос Физалиса.

Никита открыл рот от удивления.

— Мы были маленькие. Чуть старше тебя. Она позвала меня на свидание. Чтобы Филиус поревновал. И все свидание она только о нем и говорила. «Ой, а ты знаешь, Фил такой замечательный! Ой, а ты слышал, как Фил…» Я слушал десять минут, двадцать минут, полчаса… А потом терпение кончилось, и я ее поцеловал. В надежде, что она умолкнет хоть на минуту. Или врежет мне пощечину и уйдет, — усмехнулся Физалис. — В принципе, я не ошибся. Но потом подошел к Филу и врезал ему, от души.

— За что? — обалдел Никита.

Я представила маленького мальчика, который, подперев кулаком щеку, слушает про «замечательного Фила», и чуть не прыснула.

— Я случайно услышал, как Фил жаловался на Лорелей. Он был уверен, что родители Лорелей — богатая семья волшебников. Но потом узнал, что нет. И решил встречаться с Ирандой. Потому, что у нее отец — заместитель министра магии. А у меня в тот день настроения не было, — послышался голос Физалиса.

— Я бы рад, но нас не учили боевым заклинаниям… — послышался голос Никиты. — А у Дариуса отец — боевой маг… И он научил…

— Подойди ближе, — послышался смеющийся голос. Руки в черных перчатках взяли за руку Никиту и поставили пальцы в какое-то нелепое положение.

— Запомнил? — прошуршала мантия. Я просто обалдевала от происходящего.

— Это простое, но очень действенное заклинание молнии. Теперь повторяй, но только про себя, — шуршала черная мантия. — Целься в грудь. Поверь, тебе понравится.

— Ой! — обалдел Никита, когда из его пальцев выстрелила зеленая молния. — Вау! Класс!!! Спасибо!

Он швырял молнии во все стороны и с обожанием смотрел на Физалиса. Тот выпрямился во весь рост и отряхнул мантию.

— Ааааа!!! Я теперь смогу врезать! Да! — танцевал Никита, рассматривая свои пальцы. — Ой, только тете не говорите. И я не скажу, что мы с вами разговаривали. А то она вас ненавидит. И заругает… И вы не говорите! Я не хочу, чтобы она расстраивалась…

Никита, ну что ты говоришь! Маленький мой, ну зачем? Неужели со стороны я выгляжу именно так? Какой кошмар!

Я кусала губы, прячась в темноте за колонной.

— Ты на урок не опоздаешь? — послышался голос Физалиса. Он достал драгоценные часы и показал Никите время.

— Ой! — подскочил Никита. — У нас основы черной магии! Бли-и-ин! А как же тетя? Если она придет, то сюда! Кто-то же должен отправить ее домой?

— Иди на урок. Я подожду ее! — послышался голос Физалиса, когда я окончательно скрылась за колонной.

«Мужской пример», — стучало у меня в голове, когда я чувствовала себя обязанной. Я за этот маленький урок не расплачусь! Мне было так стыдно, так стыдно, что я стиснула зубы.

Нет, ну это правильно. Неправильно только то, что я в прозрачном дождевике прячусь за колонной. А все потому, что не хотела бы, чтобы нашу с Никитой маленькую тайну узнал кто-нибудь кроме.

— Апчхи! — внезапно для себя выдала.

— Та-а-ак! — послышался подозрительный голос. Я обмерла, проклиная свой нос. Нет, ну только голой меня еще не видели!

— Василиск, это ты? — послышалась насмешка.

Я промолчала, пытаясь понять, с какой стороны он зайдет, чтобы двинуться вдоль по колонне. И по возможности успеть прикрыть прелести. Хотя бы руками.

Шаги приближались справа, я стала плавно скользить влево, опасливо прислушиваясь. Шаги остановились. Я тоже. До выяснения траектории движения.

— Дай-ка угадаю, — послышался смех. — Маленькое чудовище, не так ли? Давай, выходи!

Ага, легко сказать, когда из одежды на тебе полиэтиленовый пакетик! «Зато водонепроницаемый!» — обнадежила совесть.

— Почему прячешься? — слышался голос уже слева. Я резко поменяла траекторию движения.

Мы напоминали детей, которые хороводятся вокруг елки. Так, а он где? Справа или слева? Что-то я не слышу его?

— Ладно, прячься дальше. Я ухожу, — послышался голос. И удаляющиеся шаги. — У меня нет времени на детские игры.

Признаться в том, что я тут прелестями свечу, у меня не хватило духу. Мало ли, а вдруг на следующем родительском собрании прозвучит: «А я помню, как кто-то голенький по Академии бегал!»

Я решила дождаться, когда шаги стихнут, а потом опасливо высунулась.

— Попалась, — послышался голос передо мной. Я дернулась, глядя, как из воздуха, объятая зеленым дымом, появляется знакомая фигура.

— Заклинание бесшумности и невидимости, — улыбались мне.

— Здравствуйте, — официально поздоровалась я.

— Здравствуй, — мне протянули руку с улыбкой самого дьявола. Я внимательно смотрела на протянутую руку и на улыбку. Мне кажется, что вокруг его родового замка целый лес из баб. И все они шумят, волнуются и качаются от ветра, изнуряя себя диетами!

— Неужели вас, немагов, не учили банальной вежливости? — спросили у меня с такой издевкой, что мне захотелось остановить время, выучить какое-нибудь убойное заклинание и носить на могилку цветы.

— Неужели сложно со мной поздороваться? Мы же почти друзья, — улыбка стала такой мерзкой, что я едва мысленно не сыграла свадьбу.

И тут я решила пойти ва-банк. Почти друзья? Отлично! Сейчас-сейчас!

Я встала на цыпочки, игнорируя протянутую руку, и чмокнула в прохладную щеку. Улыбка померкла.

— По-дружески, — предупредила я. — Друзья-немаги здороваются именно так! Это считается вежливо. Да!

Черная перчатка скользнула по бледной коже. Как раз на том месте, где был запечатлен мой дружеский поцелуй. Зеленые глаза расширились. Мне показалось, что в последний раз он вел себя так, когда его укусил за кошелек финансовый кризис.

— В портал. Быстро, — отрывисто и как-то совсем недружелюбно произнес голос. Мантия прошелестела, обдав меня опьяняющим запахом духов.

Мне показалось, что я допустила самую большую ошибку в своей жизни. Смущенная, краснеющая от стыда, я следовала в сторону портала. Не надо было так делать! Что-то не то! А вдруг у него есть невеста? А вдруг он женат? А вдруг…

Я была в смятении, чувствуя, как ухает в груди мое сердце. И как полыхают лесными пожарами мои щеки от жгучего стыда. Под ногами появился свет. Я умоляла портал работать шустрее.

Когда я очутилась дома, я приложила руки к пылающим щекам. Что я сделала не так? Почему такая реакция? Я ожидала всего, кроме этого каменного лица с расширенными глазами.

— Блин, — сморщилась я, пытаясь отогнать плохие мысли.

Я сняла мантию-невидимку и повесила ее на крючок. Сойдет в качестве дождевика.

— Опять мне изменяла? Смотрю я в твои бесстыжие глаза и понимаю. Изменяла! Я подумал и решил, — послышался голос туалета, а я попыталась понять, где он разглядел у меня «бесстыжие» глаза.

— Мы расстаемся навсегда. Не притрагивайся ко мне! Это конец! Это расставание! Лучше сейчас! — голос был полон драматизма и трагедии.

— Уходи, я тебя не удерживаю, — не менее пафосно заметила я унитазу. — Я постараюсь пережить твой уход!

Я даже приоткрыла двери, в надежде, что у чудовища появятся паучьи лапки. И он уползет на них.

— Можешь даже громко хлопнуть дверью. Я разрешаю, — усмехнулась я, глядя на удивленно поднятое седельце.

В комнате зазвонил телефон. Я бросилась к нему, видя, что звонят с издательства.

— Откровенно слабая книга, — послышался голос на том конце. Я сделала глубокий вдох. — Герой какой-то шаблонный, что ли… Филиус, кажется, да? Я бы посоветовала вам описывать реальную личность! А еще я пробежала глазами текст и скажу так: ваш герой не пахнет властным героем!

— А чем должен пахнуть властный герой? — спросила я, чувствуя, что меня ставят в тупик. А теперь готовятся поставить в позу.

— Я не знаю, но он у вас не пахнет! — заявили мне. — Чем должен пахнуть властный герой? Это я у вас должна спрашивать!

— Эм… Наверное, — выдохнула я. — Наверное, кнутом. И потными подмышками. Мужик же сто процентов вспотел, размахивая кнутом? А еще прелыми носками! Попробуйте походить по жаре в высоких кожаных сапогах! И немножко ванилью. Потому, что где-то в кармане властного героя всегда должен лежать пряник.

Я помолчала, слыша тишину в трубке.

— Эдакий садист с хлебозавода и кожгалантереи, — подытожила я.

— Хорошо, пишите следующую! — ответили мне. И положили трубку.

Я села на кровать, подняла глаза к потолку и спросила вслух: «Что я сделала не так?»

Глава семнадцатая. Василиса Прекрасная

«Зато у нас пятерка!» — подумала я и с горя уселась за «следующую». Просмотрев на электронной почте все претензии издательства, я озадаченно почесала голову. Куплю новые глаза, которые этого не читали!

Герой полюбил героиню ровно в шесть сорок одну. У него в календарике была обведена кружочком дата и время, когда он обязан полюбить героиню. Где-то между битвой и ужином, герой торжественно сел, сосредоточился и… влюбился.

Сначала он долго не мог влюбиться. У бедняги был любовный запор. Но он тужился и старался. И в конце концов у него получилось!

Вытерев бумагой пот со лба, уже влюбленный герой успокоился и четко зафиксировал время влюбленности. Герой даже выделил время в своем плотном графике для любви к героине. Где-то между шестью и семью вечера.

«Ну все, полюбил, и хватит!» — вздохнул герой. И посмотрел на часы. А потом принялся завоевывать мир с новой силой.

Потом я перечитала претензии и поняла, что герою стоит немного пересмотреть свой график. И выбрать время для выяснения за что, он полюбил героиню.

Он видел ее только один раз. В темноте, со спины, под капюшоном и заклинанием невидимости, в карете, проезжающей мимо со скоростью двести километров в час. Поэтому герой предлагал вариант «за неземную красоту».

Грызя ноготь и печенюшку, я сопела перед мигающим курсором. Во мне плескалось десять литров чая, а на коленях лежала Блу.

Ближе к утру я легла спать. Мне долго не удавалось сомкнуть глаза. Я лежала и думала, что могло вызвать такую странную реакцию? Неужели я ему совсем не нравлюсь?

Расстроившись, я решила забыть о нем раз и навсегда! Отныне я держу дистанцию так, словно он подозрительно кашляет. С этого момента только официальный тон, официальное лицо и официальный взгляд.

С этими мыслями я уснула. Снилось мне, как меня нежно целуют, как сгребают в охапку и похищают с известными намерениями.

Проснулась я от того, на моей подушке натекло озеро слюней.

Через три минуты я превратилась в Джульетту. С пафосом, мне не свойственным, я доказывала свою неземную любовь. Потом убеждала, что вернее меня только Хатико. И предлагала начать отношения сначала. Что только не сделаешь, чтобы задобрить капризную сантехнику.

В итоге его хрустальное величество дало мне испытательный срок. И я с облегчением одернула халат.

Осадочек со вчерашнего дня заставлял меня поджимать губы. Нервная система дружно отгоняла воспоминания. «Брысь!» — орали очень нервные клетки на воспоминания о дьявольской улыбке.

Обнаженная красавица появилась аккурат в тот момент, когда я готовила себе обед. Вообще-то по рецепту обед должен быть мясным. Но за неимением мяса у меня отлично покудахтала капуста.

— Возьми меня, — облизывала пухлые губы развратная красотка.

В порыве призрачного танца, от которого встают даже часы, красотка закинула ногу в кастрюлю. И томно призвала меня взять ее немедленно.

Я смотрела на рецепт: «Возьмите куриные ножки», потом на ногу красавицы, торчащую сквозь кастрюлю. И почувствовала себя каннибалом.

«Все готовы?» — призвала я нервную систему.

«Да!!!» — заорали нервные клетки.

«Готовы к тому, что вместо Академии — руины?!!» — решительно спросила я.

«Да!!!» — бодро заорали нервные клетки.

В свете последних событий они напоминали триста спартанцев. Возглавляла их очень древняя нервная клетка. Она уцелела после финансового кризиса, пережила два увольнения, четыре расставания и даже трехчасовое стояние в пробке.

«Готовы к тому, что по нашей вине воскрес, очухался, откопался злой темный чародей?» — спросила я саму себя.

«Да!» — заорали нервные клетки очень воинственно.

— Ну тогда принимаем вызов! — согласилась я, присаживаясь на стул. Волшебное облако клубилось посреди кухни, а я сквозь дым показалось лицо Никиты.

— Привет, теть! — бодренько заявил племянник. Вид у него был довольный. Я не поняла, что в нем изменилось. Я присматривалась к нему и пыталась понять, что не так!

— Слушай, а у нас нет черных перчаток? А? — спросил Никита, с надеждой глядя мне в глаза.

— А тебе зачем? — осторожно спросила я, видя, как Никита мнется и нервничает.

— Надо! — пробурчал он. — Точно нет? Никаких? А купить мы их никак не можем?

Я сначала не понимала, для чего они ему нужны. В списке покупок они не значились, поэтому я была слегка растеряна.

«Может, у него просто руки мерзнут!» — спохватилась добрая тетя, тут же ухватившись за сердце.

«Тогда нужен колючий свитер. Колючий, значит, теплый! Чтобы после пяти минут в этом свитере ребенок сознался в убийстве Кеннеди. И кто воровал конфеты. Шапку, чтобы голова чесалась, как у тифозной мартышки. Колючий шарф до уровня глаз. Чтобы „бабушкин ниндзя“ еще три дня кашлял катышками!» — перечисляла злая, но очень заботливая тетя.

— Точно нет? — с надеждой заглянул мне в глаза Никита. — Нам… эм… на урок артефактологии нужны перчатки. Мы их будем зачаровывать…

— Хорошо, я посмотрю, — кивнула я. Никита обещал перезвонить через пять минут.

Через пять минут я сидела на кухне с огромной коробкой.

— Нашла? — спросил Никита, уставившись на меня.

— Нашла! Отличные варежки! Со снежинкой! На резиночке! — обрадовала я племянника. — Какое-нибудь заклинание мороза. Знаешь, как прикольно будет?

— Эм… — замялся Никита, глядя на свои детские теплые варежки. — Мы не заклинание мороза… Мы… эм… другое заклинание… Заклинание смерти!

— Погоди, есть еще одна варежка с… с… грибочком! — достала я из коробки одинокую варежку. — По-моему для смерти самый раз! Грибочек — гробочек. Даже в рифму… Ой, а можешь заколдовать шапочку!

Я вытряхнула из пакета чудовищную шапку с помпоном. И с надеждой посмотрела на племянника.

— Ну, например, шапка-невидимка! — предложила я с наигранным энтузиазмом.

Я натянула ее на голову, посмотрела на отражение в зеркальце. «Шапка-недадимка! Применять как контрацептив. Вероятность беременности в такой шапочке — 0 %», — промелькнуло в голове.

— Нет, — расстроился Никита. Урфин прыгнул со шкафа на стол, перевернув какие-то книги.

Никита резко повернулся. И тут все стало понятно. На трех отросших светлых волосинках виднелась маленькая резиночка для волос. Эдакий конский хвост на минималках.

И я поняла одну вещь. Варежки тут бессильны. И противозачаточная шапочка тоже.

— Хорошо, я посмотрю еще, — понимающе улыбнулась я маленькому «подражале».

— Ну посмотри! — закивал Никита, умоляя меня взглядом.

Остаток дня прошел относительно спокойно. Я погрузилась в работу, отбиваясь от настырной музы.

Властный герой получался у меня очень собирательным образом. Он собирал неприятности и баб. И складывал их штабелями у себя во дворце. Когда один дворец наполнялся штабелями баб. Когда в окна торчали женские руки и ноги. Когда прильнувшую к стеклу красавицу расплющило и растаращило по всему стеклу под напором других красавиц. Вот тогда герой с натугой закрывал двери дворца и переезжал в новый.

— Оборотень был? Был! Вампир был? Был! Ректор был? Был! Наг? Тоже был! — перебирала я варианты. Главный герой новой книги обрастал шерстью, клыками, магией, змеиным хвостом и кучей документов. Он шипел и рычал одновременно, пытаясь плюнуть в меня ядом, а потом отсосать кровушки.

Его не то, что любить… Его хотелось добить. «Пышь-пышь!» — шипел будущий герой-любовник, гремя погремушкой на хвосте и завывая на луну.

— Пусть главным героем будет чупакабра! — нашептывала муза. — Чупакабра! Отличный мужик! Просто чупакабра! Возьми чупакабру! И родятся у них чупа-чупсы!

— Что? — вслух обалдела я. — Ты хочешь сказать, что главная героиня — коза?

— Я — муза. Я не несу ответственность! Я несу мудрое, доброе, вечное и бред после полуночи! — обиделась муза и ушла.

Я потыкала клавиши, посопела и поползла спать.

Снился мне идеальный мужчина. С одной стороны он был бородатым полуголым брюнетом размерами с трехстворчатый шифоньер. С другой — утонченным аристократом с изящными чертами лица и моноклем в камзоле. В одной руке он держал топорище, в два раза больше себя. В другой бокал с вином. Одной рукой он давил врагов, как тараканов. А второй укрывал одеяльцем любимую женщину. Он бороздил моря, занимался бизнесом, отвоевывал королевства, сражался на дуэлях, бил морды, носил корону, ублажал любимую. Причем делал все это одновременно.

— Ааааааа!!! — проснулась я в холодном поту. На улице было уже светло.

— Хочу тебя, — меня обнял сзади какой-то полуголый мужик.

— Аааааа!!!! — заорала я, от неожиданности.

— Чего орешь? — послышался пьяный голос феи. — Я вспомнила, как эта чепуха меняется! Весь день вспоминала! Вспомнила, наконец-то. А то помню, что ты просила поменять. Вот я поменяла… Кстати, счет пора пополнять!

— Ааааа!!! — на всякий случай повторила я, глядя на жуткого мужика с ухмылкой жабы. Было в нем что-то первобытное. Наверное, леопардовая повязка на полупрозрачных бедрах.

— Тебя хотят! — скрипучим басом выдал мужик, пытаясь меня соблазнить танцем. Он делал такие телодвижения, словно неудачно отошел в лесу по нужде. А теперь пытается скинуть с самого дорогого ядовитую змею.

— Принять вызов, — выдохнула я, пряча лицо в руках. Сколько? Семь? Я пронзительно зевнула.

На меня смотрел ректор Магической академии. Попа моя прихватила одеяло, когда я увидела бледное лицо.

— Не могли бы вы срочно явиться в Академию, — сухо произнес Филиус. Он прокашлялся, оборачиваясь на кого-то невидимого и что-то негромко отвечая.

— Что случилось? — тревожно спросила я, видя, как позади него снуют какие-то маги в доспехах.

— Вы приходите. И я вам все объясню. Только я прошу вас. Не нервничайте! — произнес Филиус. — Портал сейчас откроется. Главное — не нервничайте!

Я мечтаю попасть в волшебную страну Какраньшию. Там не было таких животрепещущих проблем.

— Что случилось! Ты мне ответишь или нет? Что? — психанула я. Произнесенная сдавленным голосом фраза «вы, главное, не нервничайте!» ни капельки не успокаивает!

Филиус молчал.

— Что? Сегодня нужны были поделки из говна единорога? А мы не сделали? — орала я, требуя законного ответа. — Нужно было принести яйца дракона, а мы не оторвали? Потеряли ключ от комнаты и девственность?! Что? Что происходит?

Портал светился посреди комнаты. Маленькая Блу спала на подушке. Напомните мне посмотреть ее крыло, когда вернусь!

— Я в туалет не могу сходить с вами! Чуть что, так сразу! — бушевала я, обещая на досуге принести домой яйца ректора.

— Что вы хотели? Это — Академия магии! — гордо произнес ректор, трусливо пряча трофей. — Я жду вас! Срочно!

Я, как была, в пижаме с медвежатами, которую достала в связи с похолоданием, в тапках с помпонами и горячим желанием прибить ректора на месте, ступила в портал одной ногой. А потом бросила взгляд на столик и решила взять фейфон. Мало ли! Вдруг будет, как в прошлый раз?

Нет, ну если с Никитой что-то случилось, то я…

Меня выбросило прямо в ректорском кабинете. На ректорском столе, среди бумаг стояли два бокала. А под потолком летали свечки.

— Эм… — выдала я, натягивая пижамные штаны повыше. — Что это значит?!!

— Простите, я просто… — послышался голос ректора. — Присаживайтесь… Как вы думаете? Почему я пригласил вас сюда?

Мне намекали на бокалы и свечи. Я смотрела на два бокала. Потом подняла глаза на свечи.

— У кого-то юбилей? — прищурилась я, глядя на нарядного ректора. И когда он успел переодеться? — Раз, два, три…

Ректор смотрел на меня с улыбкой. В зеркалах отражался заспанных рыжий хомяк. Одна часть волос уже встала дыбом. Вторая только собиралась. Медвежонок на груди смотрел глазками-бусинками. На тапке с помпоном виднелись капли супа. На правой щеке отпечатался угол подушки. Во рту усердно гадили дракончики. Мозги соображали плохо, но очень старались…

— У вас?!! — обалдела я, быстро пересчитывая свечи. Они висели рядами по десять штук. Поэтому считать их было очень удобно. — Вам семьдесят? Ничего себе! Ну… эм… поздравляю! Вы отлично выглядите для своего возраста! Нет, ну правда!

Мне стало как-то неловко. Меня тут пригласили на юбилей, а я без подарка! Как-то некрасиво. Мозг усиленно генерировал поздравление с юбилеем. Я вспомнила, как поздравляла одну тетечку с издательства.

— Что? — обалдел ректор. Я смотрела на него так, словно завтра он проснется в четыре утра, сядет на первый автобус и поедет в центральную поликлинику. Просто посидеть в очереди.

— Семьдесят — это не так уж и много! Пенсионерам лишь дай дорогу! Они еще ого-го! Этот возраст начало всего! — наизусть шпарила я. — Чтобы пенсии вам хватало, чтоб давленье пореже скакало. Чтобы внуки не огорчали! И родные вас…

Договорить я не успела. Я вспомнила, что он учился вместе с моей сестрой. И мне стало немного стыдно. Это ж надо было забыть!

— Вы знаете, я очень хотел с вами поговорить. Наедине. Без формальностей, — начал Филиус задушевным голосом, предлагая мне присесть в кресло.

Я ущипнула себя на всякий случай. Бокалы сверкнули гранями, а я присмотрелась к ним. В них плескалось что-то похожее на вино.

— Мне неловко это говорить, но я не могу вас забыть, — Филиус опустил глаза. — С первого момента, когда увидел. Я понимаю, что слишком часто вызываю вас в Академию… Но это только потому, что вы мне очень понравились… К сожалению, я не мог проявлять какие-либо знаки внимания к вам в присутствии других родителей. Сами понимаете, я — ректор! Я должен держать авторитет и нейтралитет… Но сейчас, когда мы остались вдвоем, я хотел бы узнать вас поближе…

— Знаете, — сквозь зубы процедила я, растирая глаза и все еще поражаясь произошедшему. Вот теперь я окончательно проснулась. И даже успела разозлиться! — А не пошли бы вы работать! У вас там Академия без присмотра!

— Зачем же вы меня посылаете? — спросил Филиус, улыбаясь.

— Чтобы для начала стать друзьями по переписке! — вежливо ответила я. — А адрес указываю, чтобы знать, куда писать письма мелким почерком!

«Ты с ума сошла!!!» — хором закричали добрая и злая тетя, когда я открыла рот для указания адреса посыла. «У тебя ребенок учится в Академии!!!» — орали тетки наперебой. «Ты уже и так записала его в пенсионеры!» — возмущались тетки.

Я прикрыла рот, чувствуя себя заложницей ситуации. Ругательства застряли в горле, когда я прикинула, чем обернется это все для Никиты.

— Не составите ли мне компанию? Я хотел бы пригласить вас на свидание. Вот такое вот скромное свидание, — скромно произнес Филиус, протягивая мне бокал.

«Помни, он — ректор Академии, в которой учится твой ребенок!» — напоминали тети, когда я присела в кресло.

— Я не хотел все это делать так, — отвел глаза Филиус. — Просто, мне показалось, что по-другому вы не согласились бы. Я извиняюсь, что поступил именно так…

Я молчала, глядя на бокал. Красивые глаза ректора намекали мне, что мне не мешало бы сделать глоток. Я улыбнулась, поставив бокал на стол.

— Знаете, я бы хотел поговорить о Никатосе, — произнес ректор, делая глоток из своего бокала. — Он вам уже похвастался? Если нет, то я расскажу! Никатос — единственный в классе, кто справился с заданием! Единственный. И, скажу по секрету, другим ученикам помогали родители. А он справился сам!

У меня еще со вчерашнего «справился сам» колени болят. И спина ноет.

— Это говорит о том, что он обладает огромным магическим потенциалом. И если этот потенциал развивать, то из него получится великий маг! — произнес Филиус, глядя на меня красивыми глазами. — Я так понимаю, что в этом есть и ваша заслуга…

Да нет, что вы! Я здесь совершенно не при чем!

— Пейте, не стесняйтесь! — послышался голос Филиуса. Что-то мне не очень нравится! Я смотрела, как ректор делает глоток, а потом переводила взгляд на свой бокал.

— Господин ректор, — послышался стук в двери. — Можно вас на минуточку? У нас тут небольшое происшествие.

— Я занят! — резковато произнес Филиус, снова улыбаясь мне. Я держала в руках свою пудреницу. И поглаживала пальцами крышечку.

— Я настаиваю, — произнес голос за дверью. То ли писклявый мужик. То ли басистая женщина. Я так и не поняла, кто там.

— Хорошо, — нервно бросил ректор. — Посидите пока что здесь. Я сейчас вернусь.

Он поставил свой бокал на стол и с бормотанием: «Ничего без меня не могут!» — вышел за двери.

— Слушай, — послышалось из пудреницы. — У тебя есть, чем … ик! Счет… ик! Пополнить?

— Отлично! — обрадовалась я, осматриваясь по сторонам. Открыв пудреницу, я выпустила свою фею. Она летала плохо. Мятые крылья едва держали ее воздухе.

— Опачки! — потерла она ручки. — Пестики-тычинки! Банкет! Люблю банкеты!

Она подлетела к моему бокалу и принюхалась.

— Хм! — произнесла она. — Тут че-то странное! Ну да ладно! Здесь еще второй бокал есть!

Она полетела к бокалу ректора и перевесилась за ободок.

— О, а тут нормальненько! — крякнула она, склонившись над вином, а потом тяжко взлетая. — Отличное вино! Ну все, я полетела! Что-то голова кружится! Ты… это… обращайся!

Она едва долетела до своей пудреницы и провалилась в спячку. Мой взгляд скользнул по бокалам. Они были одинаковые. Но печень феи вряд ли ошибается.

Я занервничала. А вдруг меня хотят отравить? Вдруг это ловушка? Нет, ну мало ли?

Осторожно взяв бокалы, я поменяла их местами, и снова уселась в кресло.

Часики тикали, попа чесалась, во рту продолжали гадить кошки, а мятое лицо в зеркале притягивало мужиков со скоростью один ректор в час.

Ректора все не было. Я откинулась на спинку и вздохнула. Нужно было надеть противозачаточную шапочку.

В последний раз я так ходила на свидание, когда мужика разобрал понос. В перерывах между «я на минуточку», я успела узнать, как его зовут. Узнать, что он работает строителем. И у него есть собака Жужа. Собственно, это вся информация, полученная на трехчасовом свидании. Так сказать, по крупицам.

Послышались спешные шаги. Дверь со скрипом открылась. Я терпеливо ждала явления Ромео. Он вошел, продолжая с кем-то разговор.

— Не скучали? — вежливо улыбнулись мне. — А то у меня дела. Быть ректором не так просто. Это огромная ответственность! У нас опять Пыхтачок. Он случайно разбил маму. И теперь требует собрать ее заново.

Я взяла бокал с вином, видя, как ректор усаживается в кресло.

— На чем мы с вами остановились? — ласково произнес он. Я медленно поднесла бокал к губам. Зрачки ректора в этот момент расширились. Я сделала глоток и поставила его на место.

— Ах, да! На успехах Никатоса! — улыбнулись мне. — Я вам скажу так. Не каждый год в Академию поступает столь талантливый чародей…

Ректор сделал большой глоток и замер на месте. Я готовила себя к тому, что буду рассказывать, сколько раз перед смертью Филиус дернул ногой.

Но… ничего не произошло. Я снова сделала глоток под одобрительный взгляд «кавалера». Самое захватывающее свидание в моей жизни продолжалось. Я мысленно составляла некролог. И понимала, что скидываться на похороны ректора придется родителям.

Внезапно в дверь послышался стук. «К ректору нельзя! Он очень занят!» — послышался встревоженный голос. Краем уха я слышала уверенные и тяжелые шаги.

Дверь распахнулась так, что я дернулась. В дверях стоял Физалис. В его руках были бумаги.

Он медленно поднял глаза на свечки, которые плавно складывались в сердечко. А потом снова расплывались по комнате. Два бокала на столе недвусмысленно сверкнули.

Взгляд, которым посмотрели на меня, напоминал ожог.

— Простите, что помешал вашей… романтике. Зайду попозже, — коротко и четко бросил он, разворачиваясь и выходя из кабинета.

— Нет, — едва слышно прошептала я, впиваясь глазами в черный силуэт. До меня долетел опьяняющий запах чужих духов. — Нет… Нет…

Ректор продолжал разговор. Я задыхалась, не слыша его.

— …я готов со своей стороны лично заняться обучением Никатоса, — донеслось до меня, когда шаги стихли. — Сама понимаешь, Академия дает многое, но есть тонкости, которые может дать только опытный маг.

Я вставала, отмахиваясь от «я вижу в Никатосе потенциал». Сердце заходилось, а я не знала, что со мной. Такое чувство, словно сейчас решается моя судьба.

— Извините, я вспомнила, что утюг на плите оставила, — промямлила я, сердце ловя шаги.

— Конечно, конечно! Могу вас проводить. У меня самого, знаете ли, дел по горло! Да что там по горло? — слышался голос ректора со спины.

Я встала, вежливо прощаясь на ходу. И вылетела за дверь. Чувство, что случилось что-то необратимое, страшное, стучало вместе с моим сердцем. Я выбежала за двери. Коридор был пуст.

Заметавшись, и понимая, что решение нужно принимать быстро, я, повинуясь невидимой силе, бросилась направо. Летя по ступенькам, я вылетела в холл. Силуэт был далеко. Я чувствовала, что если я все не объясню, то…

Черная фигура остановилась у портала, вошла в него и…

Я почти добежала. Ослепленная светом, я стояла и чувствовала, что теряю что-то невидимое, но очень важное.

Это где-то за гранью понимания. Где-то между добром и злом. Есть только одно, абсолютное, темное, но одновременно нечто чистое и светлое. Единственное, что придает мне сил.

Мне казалось, что в моих руках невидимая нить. И сейчас она рвется. Мое сердце надрывно мучила мысль, что это — конец.

Конец странной игре. Игре, в которую играю двое, стараясь забыть о пропасти между ними. Мир магии не казался мне таким враждебным и ужасающим, когда я смотрела в зеленые глаза.

Привалившись к колонне в пустом зале, я смотрела под черные своды потолка. Я бежала, как девчонка, чувствуя, что рвется нить. Нить, связавшая меня с тем, кого бы я хотела больше всего на свете.

Закусив губу от досады, я сжимала кулаки. Нужно было посылать ректора с его предложением подальше! Зачем я согласилась? Я была уверена, что случилось что-то серьезное!

— Успокойся, — процедила я себе. — Уходят только те, кому мы не нужны. Если бы была бы нужна — давно сказал бы. И не ушел бы…

— Вам помочь? — дежурным голосом произнес молодой маг, подходя ко мне со стороны лестницы. — Я так понимаю, что вы не маг.

Его слегка передернуло, но он прикрылся вежливой улыбкой.

— Да, откройте портал по адресу, — ответила я, беря себя в руки.

Вывалившись в комнате, я стиснула зубы и бросила фейфон на кровать. А потом грузно села на кровать, прикрыв лицо руками.

— Да ладно тебе, — икнула Джоин. — Нашла драму!

Ко мне на колени вползала Блу. Я собиралась ее перебинтовать. Крыло уже шевелилось. Но было слабеньким. Расправив его, драфончик стала карабкаться на меня резвой кошечкой.

— Постучалась в до-о-ом! — пела я через два часа. — Боль незваная!

Ансамбль песни, пляски и женских страданий пользовался случаем, пока соседи были на работе.

— Любо-о-овь окая-я-янная-я-я! — с выражением пела я. И мне казалось, что у меня получается. Страдания я передавала очень четко. Унитаз подвывал мне.

— Во! Именно так выл тот оборотень! Ты не оборотень? Нет? — икала Джоин, допивая сливовую наливку. — Не-не, ничего… Я просто так спросила!

— Это очень душевная песня! — обиделась я, кутаясь в одеяло.

— Душевная? И сколько за нее задушили? — спросила фея.

Блу собирала пыль под кроватью. И драла коготками диван.

— Не мешай, — отмахнулась я от Джоин. — Ничего ты не понимаешь в песнях!

К вечеру я выдохлась. К радости соседей, пришедших с работы. Я тихо пела, страдая над кружкой чая.

— Нет, он мог бы сделать первый шаг, если бы я нравилась? — объясняла я Джоин. Фея лежала в пудренице.

— Угу! — выдавала она.

— Я вообще привыкла, что инициатива должна исходить от мужчины! — продолжала я свою лекцию на тему «Отношения, или Почему он козел».

— Нет, а что мне? Сидеть и ждать? — удивлялась я сама себе.

— Угу! — одобряла фея. Рядом с ней стояла полупустая бутылка. Блу использовала мое колено как аэродром. Она пыталась взлететь с него, но оладушком шлепалась в подушку.

— Тебя хотят! — послышался томный мужской голос. Оголенный торс поигрывал бицепсами. Леопардовая юбочка эротично виляла. — Дорогая, тебя хотят!

— Пусть хотят! — отмахнулась я. Мужик еще долго танцевал в центре комнаты. Я знала, как назывался танец. Полет шмеля.

— Можно я тебя ужалю? — сладко требовало порождение фантазии феи. Юбочка подрыгалась туда-сюда.

Потом вызов погас. Я успокоилась, наливая еще одну кружку чая.

— На чем я остановилась? Ах да, на том, что у нас бы и так ничего не сложилось! — продолжала я утешать себя.

— Угу! — выдала фея, валяясь во фрустрации.

— Ужалю! — басом произнес мой «звонок». И стал тыкать мне своей повязкой.

— Пшел вон! — отмахнулась я, продолжая лекцию.

Раза четыре я отгоняла призрачного ловеласа. Он нашел в углу пыльный торшер. И решил показать на его примере, как и в каких позах предпочитает любить женщин. А потом исчез.

Чтобы появиться снова, но уже на кровати. Зазывно почесывая щетину, мне предлагали взять трубку.

— Хорошо! — раздраженно бросила я. Женщины вообще-то не очень любят, когда их отрывают от страданий! У меня это запланированные страдания. Я до этого думала посвятить их «денег нет», «почему меня никто не читает» и «мои книги берут на обзоры блогеры сквозь салфетки». А тут такой повод!

— Вам нужно срочно явиться в Академию! — в облаке появилось лицо ректора. — Срочно!

— Что? Опять свидание? — разозлилась я, глядя в глаза Филиус. — Спасибо, не надо! Все, вызов окончен!

Облако растворилось. Ишь, чего удумал?!!

Мужик в леопардовой юбке снова забегал по комнате, тряся юбочкой и его содержимым.

— Слышишь, мальчик-колокольчик, потрись в уголке. Торшер уже заскучал! — отмахнулась я, делая глоток чая.

Кто-то звонил мне с такой настойчивостью, что я не выдержала. Отрепетировав мысленно все, что я думаю, я решительно приняла вызов.

— Слушай ты, — с нажимом произнесла я, глядя на ректора.

— Никатос пропал, — выдал Филиус. — Нужна ваша помощь! У нас чрезвычайная ситуация!

— Что?!! — обалдела я, роняя кружку на пол.

— Мне плевать, — послышался знакомый голос. — Я вызываю боевых магов.

— Одну минутку, — Филиус нервно обернулся. — Я прошу тебя, Физалис. Не нужно горячиться. Понимаю, что Пенелопа пропала. Но мы найдем ее. Мне бы не хотелось выносить этот инцидент на всеобщее обозрение. Это скажется на репутации Академии. И на финансировании со стороны Министерства.

В центре комнаты горел портал. Я схватила фейфон и бросилась в портал. Одеяло стелилось за мной через всю комнату. «Никита пропал!» — стучало в голове. Я не знала, как часто пропадают дети в магической академии.

Меня выбросило в кабинете.

— В кресло. Быстро, — послышался голос Физалиса. Я смотрела на кабинет ректора, который был разгромлен полностью. Видимо, здесь либо искали детей, либо ректор — пятый угол.

На полу валялась черная перчатка. По рухнувшим стеллажам книг все еще пробегали зеленые искорки.

Воротник ректорской мантии был сожжен. А на полу была очень подозрительная лужа. Я утешала себя, что кто-то просто пролил чай.

— Боевые маги прибудут с минуты на минуту, — послышался голос Физалиса. Он стоял ко мне спиной. — И не плевать на репутацию Академии!

— Вы не должны были так делать! — послышался голос ректора. — Чтобы стереть память ученикам, нужно было согласие их родителей.

Я ничего не понимала. И бегала взглядом от одного к другому.

— Смотри! — мне бросили на колени тяжелый шар, похожий на шар гадалки. — Система магического наблюдения!

— Ч-ч-что мне нужно сделать? — спросила я, боясь притрагиваться к шару на коленях.

— Ах да, забыл! — в шар полетело заклинание. И внутри него появилась картинка класса. Я видела Пенелопу, которая идет между рядами с сумкой. У нее на плече сидит Роуз. Пацаны переглядываются. И один из них цепляет заклинанием ее сумку. Сумка рвется. На пол летят учебники. Никиты пока нет в классе. Видимо, он опаздывает на урок.

— Смотри-ка! Дневничок! — послышался дерзкий голос, который Попогрыз запомнил писклявым и визжащим.

— Отдай! — закричала Пенелопа. А дневник уже очутился в чужих руках.

— Ну-ка! Что у нас тут за секретики! — обрадовался тот самый Дариус. — О! «Я так скучаю по маме и папе. Я даже не успела с ними попрощаться. Я помню, что мама сказала перед тем, как уходить. Она сказала, что обязательно вернется. Но не вернулась! И я не понимаю, почему не могу простить ее за это…»

— Читай дальше! — закричал класс, пока двое парней держали орущую Пенелопу. Драфон пытался драться с другими фамильярами.

— Так, тут про дядю! «Мои родители говорили, что дядя — последнее дерьмо, — услышала я, тревожно подняв глаза. — Но они ошибались. Он не последнее…»

— Пожалуй, первое, — послышался нервный голос.

— Пустите! Отдайте! Это моя вещь! Я все дяде расскажу! — кричит перепуганная Пенелопа.

Я смотрю на ректора, но тот внезапно заинтересовался мухой. Он смотрел на нее так внимательно, словно завтра будет защищать по ней диссертацию.

— О! Еще интересненькое! «Сегодня я решилась! Я попросила у дяди рыжую краску для волос! Я сказала, что она нужна для урока! Что мы будем красить волосы зомби. Надеюсь, что он мне поверил… Я уже нашла заклинание, которое красит волосы. И даже отрепетировала его на швабре. Почти получилось!» — читал хулиган, пока я пыталась понять, зачем Пипке рыжая краска.

— У меня так перчатки просили. Тоже, видимо, для зомби. Мерзнет он, бедняжечка, посмертно! Поэтому перчатки зачаровываются! — нервно усмехнулась я, глядя на Физалиса.

— Дальше, рыжий зомби в зачарованных перчатках, — произнес Физалис, а по коридору стучали сапоги. Дверь распахнулась, на пороге появился отряд боевых магов.

— «Я мечтаю быть похожей на тетю Никатоса. Она такая… такая… Я даже не знаю, как это описать, мой дорогой дневник. Я хочу быть такой же, как она! Но не хочу, чтобы дядя об этом узнал!» — слышался голос под одобрительные крики класса.

— Нет! Нет! Нет! — билась Пенелопа, а у меня сердце разрывалось от жалости к девочке, чьи секреты решили высмеять при всех.

— «Он всегда считал их нищебродами», — послышался голос хулигана. Я подняла глаза. И встретилась взглядом с зелеными глазами.

— Значит так, да? — нервно спросила я, слыша еще пару нелестных комплиментов в адрес нашей семьи.

— «Дорогой дневничок, я хочу рассказать тебе самую страшную тайну. Я не рассказывала ее даже дяде. Потому что дядя будет ругаться. Я влюбилась… Кажется, да…» — послышался громкий голос. И радостные визги класса. «О! Секретики!» — ерзали девчонки.

Пенелопа безвольно повисла в руках учеников. Дверь открылась. И я увидела Никиту, который вошел в класс. Он сначала не понял, что произошло.

— «Я влюбилась в Никатоса! Он так похож на дядю…» — под улюлюканье прочитал Дариус. — А дальше ничего не написано! На, лови свой дневник! И не ной!

Пенелопу отпустили. Он схватила дневник и стала дрожащими руками собирать сумку.

— Ты что сделал? — закричал Никита. И в обидчика полетело внушительное заклинание. Его прибило к стенке. Урфин бросился на какого-то боевого кота.

Я мельком посмотрела на Физалиса. Тот едва заметно кивнул, не отрывая взгляда.

Дальше все произошло так быстро, что я обалдела. Никита застыл посредине класса. Стулья, столы, ученики… Всех начало поднимать в воздух.

— Что он делает? — занервничала я, глядя на то, как Пенелопа уже выбежала за двери.

И тут всех дружно расшвырнуло по углам. Никита тряхнул головой, словно очнулся.

— Пипка! Пипка! — заорал он, бросаясь за двери. И тут камеры вышли из строя.

Глава восемнадцатая. Василиса Преданная

— Стирать память детям незаконно! Такие магические манипуляции возможны только с согласия родителей и консультацией магического психолога! — послышался недовольный голос Филиуса. Он нервно теребил манжету. И почему-то смотрел на меня странно.

— Незаконно идиотам размножаться. Однако ж они это делают! Спроси у мамы с папой почему! — послышался голос Физалиса.

— Но так поступать с куратором группы. Она до сих пор в ужасе от того, как вы с порога применили на ней заклинание! — возмущению Филиуса не было предела.

— Возмущается — значит, живая, — произнес Физалис. — Я тебе еще после первого раза объяснил, что есть мое. И есть все остальное.

Из группы боевых вышел усатый мужик с легкой проседью.

Взгляд зеленых глаз обжег его. И боевой маг опасливо посмотрел на черную перчатку на полу. Страшную руку Физалис прятал в рукаве.

— Я извиняюсь за поведение сына. Я учил его не применять магию на тех, кто слабее. Сто раз ему говорил. Дариус сказал, что его обижают в Академии. Сказал, что старшекурсники, — опустил голову усач. — Я не знал, что он применяет заклинания на одноклассниках! Я с ним разберусь!

— А почему мы стоим, как девственницы на отборе? Искать детей! — заорал Физалис, резко встав с кресла.

«Девственницы на отборе?» — прищурилась я, глядя на бледный профиль. Знакомое выражение. Кажется, я где-то его уже писала.

— Дальше Академии дети никуда не денутся! — уверял ректор, почему-то складывая и перекладывая по столу стопки бумаг. — Я уверен, что они просто где-то спрятались. Я уже организовал поиски! Старшекурсники и преподаватели прочесывают Академию! Нет повода для паники. Вы, главное, не волнуйтесь. Дети обязательно найдутся!

В этот момент что-то подсказало мне прикинуться ветошью. Может бледные лица боевых магов, которым срочно захотелось искать детей. А может, Филиус, который отрицательно замотал головой. Он пятился в сторону шкафа.

Огромный стол ректора с легкостью оторвался от пола, обнажая огрызок яблока и фантик от конфеты. Массивное кожаное кресло с резьбой в виде грифонов тоже поднялось в воздух. Портреты соскочили со стен и медленно стали подниматься к потолку. Под ногами зашевелился ковер.

Казалось, что вся комната наполнена водой. И все предметы пытаются всплыть. Костяные пальцы в черной манжете шевелились. Физалис стоял и тяжело дышал.

Мне почему-то казалось, что в этот момент он себя не контролирует. Он словно смотрел в пустоту.

— Тише… — прокашлялся ректор, хватая какие-то папки, утекающие вверх. — Физалис… Ты меня слышишь? Возьми себя в руки… Пожалуйста…

Физалис дышал тяжело, жадно глотал воздух. Растрепанные волосы зашторили его лицо. Резиночка висела на тонкой пряди. Плечи вздымались опускались.

— Мы делаем все возможное… — взмолился Филиус. Он поймал в воздухе еще одну папку и прижал ее к груди. — Физалис! Я прошу тебя! Успокойся! Твоя Пенелопа скоро найдется! Понимаю, что ты нервничаешь. Но я обещаю, что все будет хорошо!

— Мы сделаем все возможное! — подтвердили маги.

Но предметы продолжали подниматься вверх. Перо с расплескавшейся чернильницей зависло в воздухе.

Боевые маги застыли вдоль стенки. Я глянула вниз, не заметив, как мое кресло оторвалось от пола почти на четверть метра… Я попыталась соскочить с кресла, но ректор замотал головой.

— Не шевелись, — прошептал Филиус мне. — Просто не шевелись. Это стихийный выброс силы. Когда могущественный чародей напуган, расстроен и так далее, эмоции подпитывают магию. Магии становится очень много, то происходит выброс. Если чародей не возьмет ситуацию под свой контроль.

Я вспомнила Никиту. У него было что-то похожее.

— Это как у Никиты? — прошептала я, хватаясь руками за ручки кресла.

— Да. Когда силы слишком много, чародей может потерять над ней контроль, — заметил шепотом Филиус. — И тогда последствия будут разрушительными. Поэтому я всегда говорю студентам, чтобы учились держать себя в руках… У Физалиса с этим были проблемы…

— Тише, — прошептала я, осторожно сползая вниз. Я вспомнила, как разнесло в стороны всех, кто стоял рядом с Никитой.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, стала подходить к черной фигуре, стоящей, как статуя.

— Я прошу тебя, — шептала я, уводя рукой чернильницу с уровня глаз. Я был почти рядом.

— Все хорошо, — прошептала я, глядя на невидящий взгляд. — Они найдутся… Посмотри на меня. Все хорошо… Тише… Тише…

Книга сбоку упала на пол. Я положила руку на бледное лицо.

— Все хорошо, — шептала я одними губами. Взгляд зеленых глаз становился осмысленней. В тот момент, когда глаза перестали смотреть в пустоту, все рухнуло вниз. Одновременно и с грохотом.

— Новая мантия! — обиженно заметил Филиус, стряхивая заклинанием пятна от чернил.

— Сейчас, когда все успокоились, мы должны определить местонахождение детей. По протоколу каждый из родителей или родственников первого круга обязан сдать кровь для ритуала поиска, — начал усатый, разворачивая штаб.

Часть боевых магов вышла за дверь сразу. Вторая получила распоряжения и последовала за ними. Филиус успокоился и чинно сел в кресло.

В руках боевого мага появилась чаша. Она была похожа на кубок, которым трясут победители с пьедестала.

— Есть погрешность, поэтому хорошо, что пропали сразу несколько детей, — посмотрел на нас отец виновника. — То есть, конечно, плохо… Но для поиска хорошо… Так точнее будет… Девушка первая.

Я подошла к чаше, опасливо заглядывая в белый дымок.

— Руку протяните над чашей. Не бойтесь! — произнес боевой маг. — Это не больно… Вы кем приходитесь мальчику?

— Тетей, — прошептала я, вздрагивая всем сердцем при мысли, что Никита в беде.

— Одну минуту, — кивнул усач. — Сейчас настрою на родственников. Я просто думал, что вы мать… Сейчас небольшое уточнение… Все. Готово…

Я опасливо понесла руку над белым чудным дымком. Он не обжигал, как пар, но в какой-то момент схватил меня за руку. Я дернулась.

— Тише, тише, — меня придержали со спины. Белый дымок становился алым.

— Хорошо, — произнес боевой маг, глядя на меня немного виновато. — Сейчас подождем результатов…

Чаша забурлила дымом. Он повалил через край. Я рассматривала руку, видя маленькую, заживающую на глазах рану.

— Девушка, — поднял на меня глаза боевой маг. — Как бы вам сказать? Даже не знаю… Вы не являетесь кровным родственником мальчику. Вообще. Совпадения по крови на уровне любого другого чародея.

— То есть как? — обалдела я, глядя на кубок. — Я — его тетя. Он сын моей сестры Лорелей!

— Понимаете, принцип поиска строится на установлении кровных связей. Кровь должна вести к родственной крови. Мы внесли все данные мальчика и девочки. Вы не являетесь близким кровным родственником никому из детей.

Я, как стояла, так и упала в кресло. Никита похож на сестру. Глазами — точно.

— А как же родимое пятно? — обалдела я, показывая пятнышко пониже трусов. — У него такое же на руке!

Один из боевых магов склонился и стал детально изучать мое родимое пятно.

— Следов магического вмешательства обнаружено не было. Так что тут либо совпадение, либо это шрам, полученный немагическим путем. В таких случаях нужна детальная экспертиза. При первичном анализе такие вещи сложно определить, — произнес боевой маг. Я натянула штаны обратно.

— То есть Никита — не мой родственник вообще? Не кровный? — еще раз спросила я, не веря своим ушам.

Пока новость грызла остатки моей нервной системы, я вспоминала фотографии Никиты. Как бы то ни было, он — мой.

Перед глазами прокручивалось детство. Я вспоминала какие-то незначительные мелочи, на которые не обращала внимания. «Кукла для Лоры. И кукла для Васи!» — слышались далекие голоса. Я держала в руках дешевого пупса, пока Лорелей обнимала дорогую красавицу.

«Мама, а почему мне такую куклу, а ей такую?» — спрашивала я. «Потому что она старше!» — слышался ответ. Так я поняла, что старость надо уважать. И сестра ближе к смерти на пару лет.

Вот таким циничным ребенком я росла.

— Я требую, чтобы никто и никогда не говорил об этом Никите, — задыхаясь произнесла я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мне плевать, кровные мы или нет!

— Это вы решайте сами. Наша задача найти ребенка. Попробуем искать девочку, — послышался голос отца Дариуса.

Физалис посмотрел на костяную руку, потом снял перчатку с обычной и занес ее над кубком. Дым окрасился алым. Кубок выдал огромное облако пара и…

— Девочка не просматривается, — вынес вердикт боевой маг. — Слишком сильный магический фон. Но есть хорошая новость. Девочка жива.

Я сидела и звонила Никите по фейфону. Джоин смотрела на меня нетрезвым взглядом и качала головой.

— Остается только ждать отчета, — покачал головой отец Дариуса. — Но есть и хорошие новости. Только что передали, что из Академии они не выходили!

Я выдохнула. Уже легче.

Пока пыталась дозвониться Никите, я чувствовала на себе странный взгляд. Ректор смотрел на меня загадочно и томно. Интересно, зачем ему подмешивать мне любовное зелье? Неужели и вправду влюбился?

Я сощурила глаза, глядя в его сторону искоса и подозрительно. Так смотрят шпионы в дешевых боевиках. Ха! Придумала! Влюбился. Чистокровный маг влюбился в немагичку.

У меня были подозрения, что я действительно немагичка. И меня взяли из какого-то немагического приюта? Это бы многое объяснило. В том числе маленькую незаметную несправедливость в каждой мелочи.

— Видели! — влетел в кабинет какой-то боевой маг. Он был таким юным, что я умилилась. Так умиляются котятам и красивым деткам.

— Где?!! — я вскочила с кресла.

— Уборщица видела, как заплаканная девочка забежала в сумрачный коридор, — задыхался юный защитник правопорядка. — Ее попытались остановить, но следом за ней пролетел мальчик.

— Никита, — выдохнула я, боясь вдохнуть. Мои руки тряслись. Я прижимала их к груди.

— У него была летающая обезьяна! — сглотнул молодой боевой маг.

— Он! — обрадовалась я. — Это точно он!

— Значит, дело плохо, — негромко произнес боевой маг. И стал что-то шептать командиру. Тот побледнел. И закусил губу.

— Уверен? — негромко произнес командир. Юный защитник правопорядка кивнул.

— Короче, — громко произнес командир, глядя на нас с каким-то сочувствием. — По словам свидетелей, Запечатанная Дверь, возможно, снова открылась. И девочка с мальчиком случайно попали внутрь…

— Внутрь чего?!! — заорала я, бегая глазами от одного мага к другому. — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? Или я придумаю сама! И то, что я придумаю, будет в сто раз хуже!

— Она не маг, — послышался голос Филиуса, который скорбно опустил глаза.

Нас перенесло в какой-то мрачный коридор. Он был без окон, без украшений, без ничего. Прямо перед нами выросла огромная дверь. Почти во всю стену. На ней были тысячи символов. Половина из которых заставила бы покраснеть тех, кто рисует похабную яичницу на заборах.

— Никита здесь? Да? — заорала я, бросаясь к черной ручке.

— Стоять!!! — меня дернули назад. — Успокойся.

Я почувствовала, как меня кто-то прижал к себе. И стал покачиваться со мной.

— Мне очень жаль, — послышался голос Филиуса. Я вырвалась из объятий ректора, снова глядя на дверь, которая пугала магов до судорог.

— Что?!! Ее нельзя просто так взять и открыть? И посмотреть, есть там дети или нет? — требовала я, глядя на магов. Они стояли так, словно на похоронах. Несколько боевых магов опустили головы.

— Эта дверь открывается сама. Когда приходит время. За этой дверью — смерть, — послышался голос Физалиса. Он стоял и смотрел на эту дверь. Мертвая рука сжалась до хруста.

— Еще раз! Для альтернативно проживающих! — дернулась я.

— Здесь погибли родители Пенелопы. А вместе с ними и твоя сестра. И еще несколько магов, — произнес ректор, опустив светлую голову. Его волосы серебрились при искусственном свете, идущем от древних неприличных заклинаний.

— То есть, — прокашлялась я, чувствуя, как от нервов садится голос, — здесь погибла Лорелей?

— Когда маги бежали от инквизиции из вашего мира, они нашли источник силы. Невероятный, усиливающий магию многократно. Академия магии — это первое, что построили маги в этом мире. И построили они ее на источнике. Конечно, Академия много раз перестраивалась. Но подземелья так и остались закрыты, — произнес ректор в гробовой тишине.

Я перевела взгляд на двери, видя, как символы то вспыхивают, то угасают.

— Это крыло — самое древнее. Остатки той самой первой Академии. Без отопления, без света, без усиливающих заклинаний. Дети вынуждены были учиться заклинанию света и тепла самостоятельно, чтобы отапливать комнаты! Не то, что сейчас! — с некой гордостью произнес ректор. — Кто плохо учился — замерзал насмерть! Выживали только старательные.

— Чудесно, — процедила я, понимая, что магии не в зуб ногой.

— Раньше как было? Прогулял занятия — завтра замерзнешь или умрешь с голоду! — продолжал ректор, которого несло по рельсам патриотизма. — Это сейчас мы создаем все условия для обучения.

— Я тащусь, как удав по стекловате! — резковато оборвала я ностальгию по временам, когда трением волшебных палочек разводили огонь.

— Девиз магии. Сила… — подсказывал ректор.

— …есть, ума не надо? — прищурилась я. И тут же схватила ректора за воротник.

— Где мой ребенок! — прошипела я, косясь на двери. — Или ты мне сейчас же достаешь оттуда детей, или я на костре сожгу.

Все посмотрели на меня с ужасом. Мне очень не хотелось верить, что дети попали именно сюда! Надо же, из всех опасных мест Академии они выбрали то, куда дракон свой хвост не совал!

— Ты прощелкал двух детей! Они пропали в Академии! Если они за этой дверью, то достань их! — возмутилась я, тряся его, как грушу.

— У-у-успокойтесь! Я понимаю, что вы на нерв… ах! — икнул ректор, пока я краем глаза видела заклинание в костяной руке. — В условиях обучения сказано. Академия не несет ответственность за жизнь и здоровье детей.

— Бред несет, а ответственность нет? — я чувствовала, как закипаю. Если есть призрачная надежда, что детей можно найти, я требую, чтобы ректор прошел проверку на отцовство! Мне плевать, слухи это или нет.

— Я требую, чтобы ректор… — начала я, как вдруг послышался женский голос: «Нашли!!!»

— Как?!! — обалдела я, глядя на то, как к нам несется на всех парах огромная тетя в мантии. Я не верила своим ушам.

— Где?!! — дернулся Физалис. — Где вы их нашли?!!

— В северо-западном крыле! Они вывалились из хранилища артефактов! — запыхалась тетечка. И тут же стала ощупывать голову. — Шляпу потеряла! Какой ужас! Но детей нашли!

— Никита! — я бросилась к племяннику, которого тетя волокла за руку.

— Тетя! — послышался голос Никатоса. — Я… просто…

— Моя фея! — слышала я рядом, видя, как маленькая девочка висит на дяде и жалуется. — Не переживай. Они ничего не помнят…

Пока я проверяла целостность Никиты, племянник рассказывал о том, что он, как настоящий чародей, должен был заступиться. И бросился за Пипкой, чтобы поговорить с ней. Они забежали в какую-то дверь. И дверь закрылась.

— Сама, представляешь! — задыхался от возбуждения Никита. — Мы только вошли, а она «хлоп!» И мы остались среди артефактов. Я сказал Пипке, чтобы она ничего не трогала! И мы стучались в двери. И звали на помощь…

— Выяснить, кто оставил дверь в артефактную открытой. И вынести выговор! — строго отдавал приказы ректор.

Боевые маги смотрели на нас. «Вам повезло!» — улыбнулся молодой боевой маг.

— Поймите, — послышался рядом голос отца Дариуса. Он смотрел на меня виновато. — Дариус воспитывался без мамы. Она умерла, когда ему было три года. А мне некогда. Я постоянно, то на дежурствах, то в ночную… Видимо, я отвратительный отец. Я поговорю с ним. Обещаю.

— Поговорите, — кивнула я, мысленно благодаря систему наблюдения.

Спонсор системы магического наблюдения встал на одно колено перед племянницей. И пытался неловко ее просморкать. Пипа вертелась и рыдала еще громче.

— Тетя! Ты меня слышишь? А потом… потом Урфин стал ковырять заклинание, — на меня смотрели глазки моего Никитушки. — Мы ждали. Пипка ревела. А потом дверь открылась. Мы вышли. И нас схватил Горный Тролль!

— Кто? — произнесла огромная тетя, обижаясь. Она стояла неподалеку и поправляла прическу заклинанием.

— Простите, госпожа Мильдора! — тут же спохватился Никита, вжав голову в плечи. — Это наш преподаватель по уходу за магическими существами. Просто… ее так называют старшекурсники…

Я смотрела на госпожу Мильдору с благодарностью. Судя по ее рукам, он и дракона на лету отловит. И василиску хвост оторвет!

— Спасибо вам, — кивала я, улыбаясь и рассеянно гладя Никиту.

— Ох, уж эти дети! — басом ответила тетя. — А я в душе очень хрупкая и ранимая!

Все суетились, Никита что-то лепетал. А я просто обнимала его. И радовалась, как ребенок. Он жив, здоров…

— Это артефакты фонили! Поэтому не могли найти! — слышались обрывки фраз.

Я прижала Никиту к груди и сопела ему в ежик волос. Моя рука нащупала крошечную резиночку на тонких светлых волосах. А на губах заиграла улыбка. Из сбивчивого рассказа я поняла, что дети случайно прошмыгнули в какое-то хранилище артефактов. И дверь закрылась. А найти их не могли, потому что каждый артефакт излучает мощную магию. Вот магия и глушила сигнал.

Мне на плечо положили руку.

— Тебя можно? — послышалась знакомая насмешка.

— Можно, только осторожно, — шутливо отозвалась я, выпуская Никиту.

К нему тут же подбежали работники Академии, осматривая и проверяя, нет ли повреждений. Кто-то суетился. Ректор с кислой миной отдавал распоряжения о ревизии артефактов и проверке.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Пенелопой, — в голосе Физалиса слышалась мольба. Пипка рыдала, спрятавшись в дядю.

— Я пытался ей объяснить, что ничего страшного не произошло, но она… Короче, я не могу понять, почему она плачет!

— Как же не плакать? — обалдела я. — Она делилась секретиками с дневником, а о них узнали все!

— И что? — послышался шепот. — Узнали, так узнали. Я стер им память. И объяснил ей, что все забыли об этом. Но она продолжает плакать. И я не могу ее успокоить!

— Пенелопа, — ласково позвала я, беря девочку за руку. — Иди сюда…

— Нет, — пробухтела Пипочка, прячась в мантию дяди. Она вырвала руку и отвернулась. — Я ни с кем не хочу говорить про дневник… Мне стыдно… Это ужасно!

— Пенелопа, — я снова осторожно взяла ее за руку. — А с чего ты решила, что мы про дневник? А?

Я лукаво улыбнулась, видя заплаканное лицо и растрепанные волосы. Бедная маленькая девочка. Ничего себе какое потрясение!

— Я хотела рассказать тебе про Блу! — прошептала я ей на ухо.

— Как она? — спохватилась Пенелопа, растирая лицо и шмыгая носом. Я осторожно уводила ее по коридору. Позади меня разгорался нешуточный скандал. Все обвиняли друг друга во всех смертных грехах.

— С Блу все в порядке. Она уже чуть-чуть летает, — улыбнулась я, выводя Пенелопу в коридор. Там было много цветов в кадушках.

— Это здорово, — вздохнул ребенок.

— А теперь рассказывай, — прошептала я. — Нас никто не слышит. Что случилось? Почему ты плачешь?

— Не скажу, — насупилась Пенелопа.

— Давай, меняемся секретами! — предложила я. — Девочки ведь секретничают? Вот, держи, мой секретик. Я в детстве тоже любила мальчика по имени Стас. Но он сказал мне, что я рыжая. А он не любит рыжих!

— А мой дядя любит! — выдала Пенелопа. Где-то кого-то сдали с потрохами. — Ладно, секрет на секрет. Никатос сказал, что…

Ее голос осекся.

— Никатос, пока мы сидели… сказал… сказал… что не любит меня! — всхлипнула Пипа, глядя на меня снизу вверх. Я посадила ее на подоконник и уселась рядом сама.

— Милая моя, — я обняла ее и прижала к себе. Такая маленькая, такая хрупкая. И тут первая любовь.

Из окна виднелся тот самый внутренний двор, в котором состоялась дуэль.

— Не слушай, что говорит мужчина, — прошептала я. — Смотри на его поступки. Мужчины, они такие! Могут часами признаваться в любви, а сами палец о палец не ударят! А могут никогда не признаваться… Но… эм… всегда приходить на помощь… И если Никита пришел на помощь, значит, ты ему нравишься!

— Правда? — глаза Пипки округлились. — А почему он тогда сказал, что не нравлюсь?

— Потому, что он глупый еще. Мужчины считают любовь слабостью. И предпочитают о ней не говорить. Поэтому смотри на его поступки, — утешала я девочку. — Вы когда будете проходить любовные зелья? Вы же будете их проходить?

— К-к-кажется, будем! — кивнула Пенелопа. — Но через… эм… три курса.

— С тебя — зелье. А я отвернусь: «Птичка!» — улыбалась я. Я рассказывала Пенелопе, как Никита бросился за нее заступаться. Как раскидал весь класс.

— Ничего себе, — Пенелопа обдумывала мои слова.

Я осторожно сняла ее с подоконника. А она схватила меня и прижалась ко мне изо всех сил.

— Я так с мамой делала, — послышался детский дрожащий голосок. — Можно я иногда буду так к вам прижиматься?

— Конечно, — прошептала я, доставая пудреницу и толкая пьяную фею. — А знаешь что? Дай мне свой номер фейфона. Чтобы ты могла мне звонить? Мало ли? Вдруг, а?

— Слышь, цветочка понюхать не найдется? — послышался сипловатый голос Джоин. Она стояла с чем-то похожим на заточку перед чистенькой и красивой феей. — Номер или жизнь!

Какой кошмар.

— Все, номер отжала! — зевнула Джоин, влетая в пудреницу. — И наш дала!

Мы с повеселевшей Пенелопой вернулись к остальным.

— Никита, — позвала я, вручая дяде его маленькую повеселевшую фею. Она что-то обдумывала и коварно молчала, изредка бросая взгляд на Никиту.

— Да? — Никита подошел ко мне. Я чувствовала себя купидоном. — Ты хочешь поговорить про Пипку? Она мне не нравится!

— Знаешь, — я гладила Никиту по плечам и смотрела ему в глаза. — Любовь бывает очень редко. И не каждого человека в жизни любят. Даже один раз.

— А мне казалось, что любовь везде… — попытался перебить Никита.

— Тише, не перебивай, — я положила палец ему на губы. — Послушай. Любовь — это самая великая магия. Что-то сродни редкому магическому …эм… артефакту. Понимаешь? Представь, что когда тебя любят, тебе дарят крутой артефакт. Он бесценный. Ты не можешь его увидеть. Но можешь почувствовать. Ты бы стал беречь крутой артефакт?

— Конечно, стал бы! — кивнул Никита.

— Вот и береги!

Никита смотрел на меня долго-долго.

— Но любовь… это же… — упирался Никита.

— А теперь представь, что с Пипой что-то случилось. Кто будет тебя любить? Ты точно уверен, что в классе найдутся девочки, которые тебя полюбят? А если полюбят, то так же сильно, как она? — продолжала я, отряхивая его школьную форму.

— Блин, я не подумал, — округлил глаза Никита. — А беречь — это там портфель носить? Мало ли? Вдруг он тяжелый? И Пипка надорвется? И заболеет.

Ну вот и все! Первая любовь готова!

— Пошли, — сурово и хмуро произнес Никита. Я чуть не умерла от смеха, но сдержалась. Маленький подражала.

Пипку взяли за руку. Она смотрела на Никиту круглыми глазами. Я уже тихо прыскала в кулачок.

— Короче, если тебя будут обижать, ты сразу говори. Не сюсю-масю. А конкретно, — суровым детским голосом произнес Никита.

— Хорошо, — кивнула Пенелопа, глядя на свою руку в руке Никиты.

Боземой! Я сейчас умру от умиления.

— И желательно показывай. Пальцем, — послышался очень суровый голос Никиты. И тут он смутился.

— А то я не всех по именам выучил, — добавил он, но уже не так сурово.

Все! Занавес! Уносите меня!

Ректор, преподаватели и собравшиеся зеваки галдели, обсуждая произошедшее. А я думала о том, что родственные связи ведь не важны, если очень-очень любишь ребенка?

Дверь пугала меня. Я смотрела на нее, пытаясь мысленно угадать, что за ней прячется.

— Когда-то каждый маг был обязан пройти сквозь нее. Это было испытанием, — произнес старичок в шляпе, похожей на гриб. Он, как и другие преподаватели, сбежался на шум. — А сейчас — это испытание для тех, кто не смог контролировать свою силу. Пусть даже маленькая, но бесконтрольная сила способна причинить страшное горе.

— Это что-то сродни тюрьмы? — осторожно спросила я. — Просто Никита мне рассказывал, что-то про защиту магии. А боевые маги говорили, что дверь снова открылась… И это как бы нехорошо… Я, если честно, так и не поняла.

— Многие маги сами не знают, что это, — посмотрел на меня ветхий дедушка. — И толком не понимают ничего. Отсюда столько догадок и домыслов. Кто-то романтизирует, представляя это подвигом. Кто-то кричит, что это наказание. И лучше отсидеть в тюрьме…

— Так что там на самом деле? — шепотом произнесла я, поглядывая на старичка.

— Вы никому не скажете? — посмотрел на меня дедушка — божий одуванчик. — Точно никому? Туда попадают те маги, которые не сумели вовремя проконтролировать свою силу. И это могло повлечь человеческие жертвы. Магическое насилие. Если на них есть заявление и есть свидетели, то магов отправляют сюда. Чтобы они научились владеть собой и силой. Те, кому это удается, те возвращаются. Те, кому не удается, остаются там навсегда.

Я промолчала, вспоминая голос Никиты: «Мама защищала магию!» Ну правильно, что сестра могла сказать ребенку, если внезапно потеряла контроль над собой?

— А почему детям говорят другое? Что-то вроде «мама и папа защищают магию?» — спросила я полушепотом. — Про какие-то древние магические семьи, которые защищают магию…

— Про семьи я не знаю. Но здесь действительно защищают магию. Но только свою. Свое право быть магом. А детям многое знать необязательно. Вот поэтому детям и в их присутствии рассказывают красивую сказку, — вздохнул старик. — Эта дверь открывается несколько раз в год. И тогда сюда приводят проштрафившихся магов. Я сам был там. Однажды. И, поверьте, лучше туда не попадать…

Я сглотнула, понимая, что это сродни обману детей про «папу летчика, космонавта и полярника». Дескать, родитель героически замерз на Северном полюсе, отгоняя пингвинов от космического корабля.

— А вы, простите, какой предмет преподаете? — поинтересовалась я, переводя тему. — Просто здесь жутко так… Мрачно… Словно полным-полно призраков. Я, если честно, боюсь привидений…

— Я не преподаю. Уже давно, — вздохнул старик. — А нас бояться не надо!

И растворился в воздухе.

— Ааааааа!!!! — заорала я, глядя на пустое место. — Привидение!!!

— Это Гюстав! Он хороший! — убеждали меня преподаватели, пока я пыталась отмахнуться от наваждения. — Бывший преподаватель. Не волнуйтесь! Он появляется, когда хочет. Он не причинит зла!

Я отдышалась, воинственно одернула штаны и с ужасом представила, что целых пять минут разговаривала с настоящим привидением.

Глава девятнадцатая. Василиса Прифигевшая

Все расходились, обсуждая произошедшее. «Нет, ну надо же! Дверь закрылась сама!» — бухтели преподаватели. Ректор усиленно искал виноватых. Виновные спрятались. И выходить не собирались.

Мне начинало казаться, что все это не просто так. Странное чувство, словно случайности не случайны, заставило меня сделать нервное «Брррр!» И мне тут же жутко захотелось домой.

Я со вздохом продвигалась в сторону холла с порталами.

— Если сестра попала туда, значит, она не смогла контролировать свою силу, — прошептала я. — При свидетелях. Интересно, что могло вывести ее из себя настолько, что она потеряла над собой контроль? И кто были эти свидетели?

В темном холле виднелись очертания портала. Он был неактивен. И я грешным делом подумала, что не мешало бы научиться самой включать порталы и выставлять координаты. А то все прошу и прошу! Стыдно уже!

— Ну что ж, — послышался голос за спиной. Я невольно сделала глубокий вздох, упиваясь знакомым голосом и запахом духов.

— Я рада, что на этот раз все хорошо, — выдохнула я, вспоминая «нищебродов». — Напомните мне, сколько нужно сдать на следующей неделе?

Настроение испортилось. Академия явно уверена, что у меня завалялась лишняя почка. И эта лишняя почка мне мешает. Я пыталась мысленно спланировать бюджет, но пока что дебет с кредитом никак не сходились.

— Тебе нисколько, — послышался голос. Я удивленно подняла брови.

— Не поняла, — подозрительно прищурилась я.

— Я уже сдал за тебя, — усмехнулся Физалис. С одной стороны, желудок орал: «Мы будем есть каждый день!» Гордость требовала не признавать себя банкротом.

— Не понимаю, почему такая реакция? — послышался голос. На меня смотрели пристально. И с явным интересом. — У тебя нет денег. Я прекрасно это знаю. Поэтому принял решение, что лучшим способом сказать «спасибо» будет сдать за тебя те копейки, которые собирают.

— Я — девушка обеспеченная, между прочим! Неприятностями. На семь лет вперед! — с усмешкой парировала я, разводя руками. — У меня есть возможности сдать деньги на шторы!

Неужели у меня на лице написано, что мы слишком бедны для штор? Что мы не можем себе позволить купить какие-то хрустальные шары в класс прорицания?

— Понятно. Все с тобой понятно. Тебе портал открыть? — сухим канцелярским голосом произнес Физалис, надевая перчатку на руку.

— Да, — сухо ответила я, соревнуясь в бюрократизме. — Будьте так любезны.

— Как скажете, — резко перешел на «вы». — Я бы на вашем месте уже бы научился сам открывать порталы.

— К сожалению, магии не обучена. Редким даром не обладаю, — произнесла я таким голосом, каким тихо хамят в госучреждениях.

— О, насчет редкого дара, я смею усомниться. У вас есть редкий дар доводить меня до состояния «убью и не поморщусь!» — послышался холодный голос. — И талант попадать в неприятности.

— Кто бы говорил! — произнесла я таким официальным голосом, что вместо точки нужно было ставить печать.

Протянутая рука в черной перчатке водила в воздухе. В нужных местах портала появлялись таинственные символы. Они менялись местами, пока я пыталась уследить за ними. И попытаться запомнить.

«Не все твои решения удачные. Но это решения личности!» — заявила гордость. Пока я запуталась в очередности.

Портал засветился. Я шагнула в него.

— До свидания, — попрощалась я так, словно пять минут назад меня били толстой книжкой «Этикет для слабонервных».

— Прощайте, — послышался голос.

Свет поднимался все выше и выше. Сквозь него я видела черную фигуру.

— Я дома! Кто будет картошечку? — привычно заявила я, чувствуя, как меня выбрасывает из портала.

И тут я застыла на месте.

Эм… А где я? Мои глаза смотрели на огромный холл, роскошную лестницу, которая расходилась сразу в две стороны.

Мои глаза сощурились. Так, где эти усердные тараканы, которые за время моего отсутствия успели сделать мне ремонт?

Я принюхалась. Вокруг витал едва уловимый и очень подозрительно знакомый запах.

— Присаживайся, — в голосе появились мягкие нотки. Я присела в кожаное кресло, не сводя взгляда с черной фигуры.

— Сколько еще ты собираешься меня мучить? — послышался голос, а я не понимала, о чем он.

— Повтори вопрос, пожалуйста, — прошелестела я, не понимая о каких мучениях идет речь. С кнутом замечена не была, наручниками возле батареи не звенела, мозг не выносила вперед мозжечком.

— Хорошо, — голос был тих, а собеседник стоял ко мне вполоборота. — У вас с сестрой что, семейная болезнь? Не смотри на меня так! Я по поводу Филиуса. Вы что, рождаетесь с портретом Филиуса? Или первое, что видите в жизни — его портрет? У вас что, должность его любовницы передается по наследству? Я не могу это понять!

— С чего ты взял, что он мне нравится? — напряглась я. — Я не собираюсь идти по стопам моей сестры. Кажется, я однажды говорила, что мужик, который передается по наследству, у нас один. И сейчас он усиленно грызет молочными зубами гранит магической науки.

— Ты сидишь в его кабинете, пьешь вино, свечки складываются в сердечки. О, нет, это ничего не значит! Хорошо, я могу списать это на случайность. Но вот это!

На столик упала книга с знакомой мордой на обложке. «Похотливый ректор, или Мужчина моей мечты!» — прочитала я под огромными сиськами студенток. Они облепили ректора со всех сторон, пытаясь задушить своими прелестями.

— Э… Это книга, которую подсказала мне сестра… Она поделилась персонажем. Он показался мне забавным… Когда я ее писала, я даже не догадывалась о магическом мире! — ответила я, бережно отбирая книгу. — Он у меня даже выдохся, как мужик, на середине. Так сказать, клизму харизме! Да, он только поначалу заводился с полоборота. А потом ключом зажигания стала клизма.

Отлично! У нас литературный вечер. А можно на литературном вечере использовать нелитературные ругательства?

Физалис положил руки на ручки моего кресла, заставив отклониться на спинку.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? — голос стал зловещим. — Что ты делаешь со мной?

Я молчала, глядя, как от всплеска силы порядок в комнате превращался в бардак. Физалис задыхался, сузив глаза в подозрительную щель.

— Ему плевать на тебя! Так же, как и на твою сестру! Ему всегда было плевать! Всегда! Его интересуют только деньги и влияние! Он искал себе богатенькую невесту в Академии. И твоя сестра, которая тянула из родителей последние деньги, производила впечатление девочки из очень богатой семьи! Поэтому он был с ней! А когда понял, что она не та, за кого себя выдает, — бросил! — слышала я гневный голос. — Цинично и без сожаления!

Я смотрела на Физалиса, который выпрямился и отошел на несколько шагов.

— Мы все помним, как она рыдала в туалете, когда он оттолкнул ее в коридоре! — цедил Физалис. — Я не выдержал. И просто вкатал ему заклинание. Мне за это влепили выговор. Мне и еще парочке парней, которым тошно было слушать про то, что Лорелей его недостойна!

Физалис сделал шаг в сторону перевернутого столика. Он стоял ко мне спиной и тяжело дышал. Мои губы дрогнули в улыбке.

— Теперь ты. У вас что? Семейное проклятие? И это не повод улыбаться! — слышался задыхающийся голос. — Я не могу понять только одного. Какое ему дело до немага!

Я смотрела на растрепанные волосы и вздыхала, чувствуя, что уже не могу скрывать улыбку.

— Я тоже очень сильно тебя люблю, — прошептала я, кутая в нежность взгляда черную фигуру.

Мои слова прозвучали в полной тишине. Я была уверена, что он их слышал.

— Я тоже очень люблю тебя, — послышался глухой голос. — Но я не имею на это права. Я женат. Связан вечной клятвой.

В этот момент я разучилась дышать. Я хочу вернуться на пару минут назад, чтобы никогда не слышать эти слова. Они многое объясняли. Тот холод, ту дистанцию и реакцию на поцелуй. Все складывалось воедино, словно мозаика.

— Ну что ж, — нервно произнесла я, глядя впереди себя. Сердце стучало медленно. Я опустила глаза, видя свои едва трясущиеся руки.

Нет, ну а что я хотела? Я глубоко вздохнула. Серьезно. Что я хотела? Чтобы такой мужчина был холост? Да тут на него очередь должна три раза огибать земной шар. И последняя красавица должна орать: «За мной не занимать!»

Я совсем забыла, что хотела сказать.

— Извини, — улыбнулась я. Нервная система орала, что я маньяк. И после того, что я с ней только что сделала, то просто обязана на ней жениться! — Я не знала. Честно, не знала.

Быть разлучницей и лезть в чужую семью я не хотела. Закусив губу, я выдыхала, продолжая улыбаться.

— Знаешь, — я осмелилась поднять глаза. — Любовь — это бесценный дар… Я сегодня про это уже говорила… И… поэтому…

Слова путались, мысли тоже.

— Я не люблю ее, — послышался голос. На меня в упор смотрели пронзительным взглядом.

— …поэтому береги ее. Твоя жена наверняка тебя очень любит. Я понимаю, что в каждой семье бывает кризис. Когда люди перестают ценить друг друга. И воспринимают, как должное… Но… Попробуй взглянуть на жену с другой стороны… — я говорила и медленно успокаивалась. — Она наверняка замечательная. И со временем ты просто разучился замечать какие-то детали…

Мой голос почти не дрожал. Я осторожно подошла и взяла его за руку.

— Мы сможем остаться друзьями, — произнесла я, чувствуя, что больше не смогу смотреть ему в глаза. — Если, конечно, она не против… Я знаю, что на чужом несчастье счастья не построишь. Как бы ты не пробовал… Поэтому…

Я занервничала, продолжая улыбаться и гладить его руку.

— Я, наверное, пойду, — подняла глаза я, кивая собственным словам. — Да, мне пора. Спасибо за предупреждение. Я обязательно учту. Мне очень приятно, что ты беспокоишься обо мне… Я тоже беспокоюсь о тебе… И…

Здесь я посыпалась окончательно.

— Ну все, — выдала я улыбку. — До свидания. Помните о том, что я вам сказала. Не огорчайте же-жену. Пообещайте мне, что будете счастливым…

Меня хватило на то, чтобы выйти из комнаты и подпереть собою дверь. По моим щекам скатились наперегонки горькие слезы. Нет, ну что за нафиг?!!

Я спешно вытерла их рукавом пижамы и стала спускаться по лестнице.

— Остановись, — послышался голос за спиной. Но я не оборачивалась. И ускоряла шаг. Ступени мелькали, как вдруг… Меня обняли сзади. Так крепко, что я выдохнула. Моя правая нога зависла в сантиметре от следующей ступени, но так и не наступила на нее.

— Послушай меня, — руки на моей груди и талии сжались. Мой взгляд скользнул по ним, пока губы предательски дрожали. — Тише… Тише…

Я жадно ловила губами воздух, чувствуя, что мне его мало. Мои дрожащие руки легли поверх его перчаток.

— Не надо, — прошептала я, пытаясь рассоединить его пальцы. — Пожалуйста… Отпусти… Отпустите…

— Я прошу тебя, — послышался голос. Я чувствовала дыхание в своих волосах. — Не уходи… Я хотел предложить тебе остаться… Остаться навсегда…Плевать, что ты не маг. Уже плевать… Просто останься со мной…

Я почувствовала, как меня целуют в висок.

— И что? — усмехнулась я, чувствуя, как еще одна слезинка чертит горькую дорожку. Ком в горле дрожал. — Ждать, когда придет жена? Прятаться под кроватью? Или в шкафу? Изображать моль? Или терпеливо ждать за шторкой, когда жена уйдет? Учти, по балконам я лазить не умею… Это к слову…

— Прекрати! — меня сжали еще сильней. — Она здесь не живет! В этом доме хозяйкой будешь ты! По правам ты ничем не будешь отличаться от жены! Ничем! Боишься осуждения? Зря. Об этом никто не знает… Это раз. А если и узнают, то есть суммы, которые способны закрыть любые рты!

— Ну отлично, — сглотнула я. — Приходит жена. Как всегда внезапно. Видит, шампунь женский. А ты рассказываешь, что от него волосы мягкие и шелковистые. Потом случайно находит трусы женские. И ты уже натягиваешь их на себя, уверяя, что с некоторых пор предпочитаешь кружавчики… А я под кроватью лежу. По-хозяйски. Ну я же хозяйка? Где хочу, там и лежу! Хочу под кроватью, хочу в шкафу, хочу на балконе мерзну! А со мной вся моя одежда, косметика и вещи. Потом дверь закрывается, и я снова раскладываю вещички по местам! Василиса и тайная комната! Все замечательно!

— Я ее один раз видел! Жену свою! Законную! Мне было шесть, когда дед договорился с другим знатным магическим родом о браке! Мне шесть, а она только родилась! — меня дернули на себя, не давая мне сделать шаг вперед. — Я видел ее один раз в жизни! Орущую в колыбели! Пока взрослые составляли брачный контракт!

— Ты хоть знаешь, как ее зовут? — спросила я, ужасаясь традициям магов.

Если он ровесник сестры, то девушка, о которой он говорит, старше меня на год.

— Орфелия Лерд, — послышался глухой голос.

— Так найди ее, — прошептала я, чувствуя, как исступленно глажу его руки. — А вдруг? Вдруг вы с ней будете счастливы? Нет, ну мало ли?

Я поворачивалась, чувствуя, как разрывается в груди сердце.

— Подумай, а вдруг вы будете счастливы? — мои губы дрожали, пока я гладила его щеку. — Вдруг она твоя судьба? А?

— Если бы все было так просто. Ее нет. Нет ее родни, чтобы проверить, жива она или нет. Думаешь, я просто сижу, сложа руки? Я уже лет восемь ищу ее! Какого дракона я содержу эту Академию? Мне нужен доступ к академическому архиву.

— А в других архивах посмотреть? — спросила я, чувствуя, что меня не отпускают.

— Ничего нет. Кроме того, что отца убили. А мать сошла с ума и перестала себя контролировать. И ее отправили за ту волшебную дверь, — слышался вздох. — Раньше мне было плевать на все это. Но теперь я понимаю, что мне проще прикончить ее своими руками. Я тоже хочу любить. А не сидеть и ждать, когда она заявится. А не искать ее, чтобы решить вопрос полюбовно. Швырнуть ей ее наследство, которое почему-то перешло на сохранение в нашу семью. И послать ее подальше.

— Я понимаю, — сглотнула я, чувствуя, как меня прижимают к себе. — Понимаю…

— Поэтому я предлагаю тебе все, что никогда не предложу ей. И мне плевать, кто она мне, — я чувствовала, как в мои волосы вплетаются пальцы. — Останься со мной… Мне все равно, кто ты… Пусть даже в тебе нет ни капли магии…

Мои руки взяли в свои. Я с жадностью сердца смотрела на то, как к ним прикасаются его губы.

— Я… я… подумаю над этим предложением… — проронила я. Сердце замирало каждый раз, когда его губы прикасались к мои согнутым пальцам.

— Я хочу семью. Настоящую, а не на бумагах. Подумай, я не тороплю… — слышался голос, отдающийся эхом в моей душе.

— Мне нужно… время, — едва слышно шептала я, чувствуя, как черная перчатка ловит стекающую по моей щеке слезу. — Я должна подумать… Я…я… скажу ответ, когда решу… Хорошо?

Мне не ответили, просто кивнули. Я осторожно стала освобождать свои руки из плена чужих рук. Оступившись на ватных ногах, я чуть кубарем не слетела вниз. Но меня вовремя поймали.

— Я люблю тебя, — послышался голос, а к моим губам прикоснулись горячие сладкие губы. Сначала они просто обжигали дыханием, а потом стали медленным и сладким поцелуем раздвигать мои.

Я стояла, не чувствуя ног, словно зависла в воздухе. Одна моя рука судорожно сжимала черную одежду. А другая лежала на холодных перилах.

Еще капельку… Пожалуйста… Я покачивалась, чувствуя, как меня держат за талию, не давая упасть. Еще немножечко… Я столько раз мысленно представляла этот поцелуй. Столько раз мечтала о нем с глупой улыбкой… И он был бы самым восхитительным поцелуем в моей жизни, если бы не вкус моих слез.

Мои пальцы медленно разжимались. А нога становилась на ступеньку ниже…

— Я подумаю, — ответила я, чувствуя, как дрожит сердце. — Мне пора домой… Откройте мне портал, пожалуйста…

Краснея и чувствуя жар, приливающий к щекам, я спускалась по лестнице. Мне было сладко и стыдно одновременно. И маленькая тайна стучалась в мое сердце, но я не хотела ее пускать.

Портал сработал быстро. И меня выбросило в моей комнате. Я делала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Отлично, — послышался знакомый голос позади меня. Я распахнула глаза, видя Филиуса, который спокойно выходил из комнаты Никиты.

— Вы что здесь делаете? — обалдела я, глядя на ректора собственной персоной.

— Я пришел поговорить, — произнес Филиус, как в тот самый первый день нашего знакомства. — Присаживайся…

— Я не давала вам разрешения появляться в моем доме! — насторожено произнесла я, не сводя глаз с белой фигуры.

— Скажем так, я имею право посмотреть, как поживает в мире людей мой сын, — произнес Филиус, скрипнув креслом. — Удивлены? Хорошо, я все объясню. Присаживайтесь.

Я смотрела на его руки, вспоминая, что с магами шутки плохи.

— Ну… Я жду? — усмехнулся Филиус. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Где вопросы: «Ах, как же так?»

Филиус рассматривал свои руки на моем потертом подлокотнике.

— А теперь вопрос. Какого хрена я тут по слезам соперничала с фонтаном, когда считала бюджет? Где алименты? Ты мог бы оставить деньги? Или дать деньги на подготовку к Академии! Это все-таки твой сын! — возмутилась я, чувствуя, как у меня по ноге ползет Блу.

К папе «полярнику», «космонавту» и «разведчику» присоединился папа «ректор».

— Я подумал и решил, что сыну будет намного лучше жить с отцом, — произнес Филиус. Я застыла на месте. — Подумай сама. Что ты можешь дать талантливому чародею? Ничего. А я могу дать ему все. Он будет жить в магическом мире.

— Нет! — я резко встала, едва удержав рукой Блу, которая уселась мне на плечо. — Я не отдам тебе ребенка!

— Подумай. Ты еще молодая. Зачем тебе ребенок сестры? Ты еще можешь устроить свою личную жизнь. Поверь, мужчины не любят чужих детей. И это факт. Не знаю, как в вашем мире, но в магическом это не приветствуется, — поднял брови ректор.

— Овощ в помощь. То есть хрен тебе, — процедила я, указывая на то место, где обычно открывается портал. Однажды я заведу котенка. И буду тыкать его точно так же.

— Хорошо, у меня есть встречное предложение. Я ценю твою привязанность к Никатосу, поэтому предлагаю выйти за меня замуж. Таким образом, у Никатоса будет и тетя, и отец, — Филиус посмотрел на меня красивыми глазами.

Я уже прикидывала, в какой из них плюнуть. В правый или левый!

«Сделай это ради ребенка!» — шептала добрая тетя.

«Да-да, соглашайся. Главное — шлепнуть мужа так, чтобы все знакомые и суд назвал тебя бедной, несчастной вдовой, а не мерзкой отвратительной убийцей!» — язвила злая тетка.

«Понимаю, но многие живут вместе ради ребенка! Ну и что, что брак без любви?» — вздыхала добрая тетя.

«Сначала плачешь у обычной плиты. А потом у могильной!» — потирала ручки злая тетка.

— Я не согласна. Я являюсь официальным опекуном ребенка. По документам! — настаивала я. — Никатос — мой ребенок! И воскресный папа нам не нужен!

— Знаешь, если бы ты жила в мире магии, то понимала бы одну простую вещь. У нас ценится сила. И то, что Никатос проявил способности и силу, делает его достойным быть моим сыном, — спокойно произнес Филиус.

Тоже мне, ректор-эректор! Подожду, когда ребенок вырастет, а потом такой: «Ник, я твой отец!»

— А если бы не проявил, то «иди отсюда, мальчик, не мешай»? — спросила я, прикидывая, сколько весит ректор. И смогу ли я утащить его труп по ступенькам вниз. Принципиально буду тянуть за ноги. Чтобы почаще бился головой.

— Ну зачем же так? — послышался миролюбивый голос ректора. — Я предложил вариант, который устроил бы всех. Но ответ требую немедленно.

— А если я откажусь? — сощурилась я.

— Бедный мальчик рос в каморке, — покачал головой Филиус, кивнув на комнату Никиты. — Просто в нечеловеческих условиях!

— Там восемь метров квадратных! — огрызнулась я, глядя на фото племянника.

— Одевался в обноски, — Филиус достал тряпку. — Потому что злая тетка мстила ему за то, что ее не взяли учиться в Академию магии. Тетка патологически ненавидит магию и магов. Поэтому была против обучения мальчика в Академии. Этот факт у меня тоже зафиксирован.

— Это половая тряпка! — смотрела я на старую футболку Никиты в руках Филиуса.

— Мальчик недоедал. Злая тетка морила его голодом, — продолжал Филиус, улыбаясь странной улыбкой.

— Ага, и пытала, заставляя есть суп с хлебушком! — процедила я, сжав кулаки от бессилия.

— Если ты отказываешься, тут через минуту будет ювенальная магическая юстиция. Они оценят условия проживания. И сделают соответствующие выводы, — вздохнул Филиус, стряхивая с белой мантии пылинки. — И тогда ты никогда не увидишь Никатоса. А ему я скажу, что тетя отказалась от него. Вот документ, который она подписала.

— Раньше тебе было плевать, в каких условиях живет Никита! Ты палец о палец не ударил! — кричала я на радость соседям.

— Это было раньше. Но сейчас я уверен, что в Никатосе есть потенциал. Из него получится отличный маг, — убеждали меня, осматривая потолок. — Так что у тебя есть выбор. Либо ты становишься моей женой…

На столик легла бархатная коробочка.

— Либо просто подписываешь эти бумаги, — ректор показал мне стопку бумаг, но на стол упал один единственный лист. — Либо сюда приходит комиссия. И тогда у тебя не будет даже права видеться с племянником. Выбирай.

Я смотрела на коробочку и бумаги. Вечный брачный договор или договор отказа от ребенка. Сердце дрогнуло. Попа сжалась.

— Значит, все это было не просто так? — спросила я, глядя в бесстыжие глаза отца мальчика.

— О чем ты? — вежливо улыбнулся Филиус.

— Феи, пропажа и так далее, — продолжала я, негодуя.

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос? Просто ответ слишком очевиден. Как говорят? Магия раскрывается в полной мере в критических условиях. Так что иногда эти условия появляются сами, — Филиус смотрел на бархатную коробку. — А иногда их приходится создавать.

— Вон отсюда, — выдохнула я, ткнув пальцем на двери.

— А если я скажу, что ты мне нравишься? — спросил Филиус. — Очень нравишься? Больше, чем ты думаешь? Несмотря на то, что ты даже не маг… Это как-то повлияет на твой выбор?

— Сейчас я выбираю, либо проломить тебе голову стулом, либо спустить с лестницы, — воинственно выдала я, понимая, что оба варианта очень хороши! Так меня не соблазняло даже пирожное после шести!

— Я — биологический отец. Ты — просто опекун. Как ты думаешь? Кто имеет больше прав на ребенка? — спросил Филиус, намекая на столик. — Тем более, что у меня есть свидетель. Скажем так, благодаря ему, я был немного в курсе происходящего.

— Да! — послышался голос из туалета. — Я готов свидетельствовать о том, что это жестокая и бессердечная женщина! Которая разбила мне седельце!

Блу сползла с меня и поползла в сторону ректора. Она ловко взобралась по его штанине и устроилась у него на коленях.

— Прелестно, — заметил Филиус, пока голубая предательница терлась об него и норовила забраться под мантию.

В моих руках был увесистых томик похождений одной кобелирующей личности. Несмотря на то, что предпоследней главе «бобик сдох», а в последней почти отвалился, я была настроена решительно.

Однажды меня спросят: «Какая ваша самая любимая книга?» И я с улыбкой отвечу: «Вот эта! Я проломила ею голову одному нехорошему человеку!» Я яростно бросилась на ректора.

— Ай! — внезапно закричала я, сворачиваясь в дугу. Такое чувство, что это заклинание называется заклинанием поноса. Мамочки! Что это?

— На днях вышел закон, которые разрешает применение заклинаний в мире магов в качестве необходимой самообороны, — заметил Филиус. — А теперь подписывай документ. Любой.

Передо мной в воздухе зависло перо. Моя рука сама потянулась к нему и взяла его. Перо потянулось в сторону бумаги про «отказ от ребенка» и поставило мою подпись.

Мышцы резко расслабились. Я дернулась и села на пол.

— Ну вот и отлично, — заметил Филиус, скручивая в трубочку бумагу. — Все твое имущество автоматически переходит к ребенку. А ребенок — мне. Пойду, обрадую Никатоса. Теперь он будет жить с папой.

Мои губы дрожали. Я пыталась быть сильной.

— А теперь давай сюда свой фейфон, — послышался голос Филиуса. Он протянул мне руку «помощи избавления от имущества». — Он тебе уже как бы не нужен. С Никатосом я не позволю тебя общаться.

— Нет, — ответила я. Филиус осмотрелся. Он выставил вперед руку. Со стола со всякой мелочевкой слетела пудреница.

Ректор поймал ее и бросил себе в карман.

— Было очень приятно с тобой познакомиться, — послышался его голос. — На родительские собрания вы можете больше не ходить. Всего хорошего. До свидания.

Блу скатилась с колен ректора и исчезла.

Я сидела на полу. И смотрела на свои руки. Черт, черт, черт! Впервые я пожалела о том, что я не маг! И не знаю пару убойных заклинаний… Пока в воображении разворачивалась некислая магическая дуэль между мною и ректором, в реальном мире я просто сидела на полу и пыталась осознать то, что сейчас произошло.

Я не могла никому позвонить. Не могла ничего предпринять.

— Шумел лужок, цветочки гнулись… И ночка темная была! — послышалось знакомое из кухни. Я сначала не поняла, а потом прислушалась снова. Что-то грюкнуло.

— Одна осужденная фея! Бежала с раною крыла-а-а! Ик! Ой! — кто-то шмыгнул носом. Я своими глазами видела, как в комнату, словно пьяная муха, влетает Джоин с бутылкой шампанского. По кривой траектории она свернула в мою сторону и поставила бутылку на стол. Осмотревшись мутным взглядом, она долетела до обычной пудреницы.

Фея открыла ее. Я не поверила глазам. Это был фейфон! Погодите, а если это мой фейфон, то что отобрал ректор?

Я сидела и ржала, как ненормальная. Нет, ну надо же!

— И помаду забери! — ржала я, швыряясь нелюбимой помадой в сторону портала. — Могу дать отличный карандаш для глаз! Есть еще тональный крем! Он тебе очень пригодиться!

В фейфоне слышался жуткий храп.

Блу спряталась за креслом. Я смотрела на ее лазурный хвост и вздыхала.

— Ну вот как тебя называть после этого? — спросила я, вспоминая крыло и картошечку. — Предательница. Да! Предательница! Стыдно, да? Ну-ну! Бессовестная.

Блу высунулась, глядя на меня красивыми глазками. Я смотрела на нее с укором. Как вдруг увидела, что у нее что-то в пасти.

— Пустите! — слышался писклявый незнакомый голосок. — Уберите дракона!

Я сначала не поняла, а Блу смачно выплюнула жеваную пудреницу. Со значком последнего фейфона. Пудреница раскрылась. И оттуда вывалилась мятая фея в голубом.

— Да как вы смеете! Я — фейфон последнего поколения! — заорала незнакомая фея. — Вы украли фейфон!

Погодите! Так это фейфон ректора! Блу сидела довольная и морщила драконий клюв. Вот оно что! Наша ласковая девочка слазила на Филиуса и почистила ему карманы!

Вслед за фейфоном Блу выплюнула золотой ключ. Я бросилась к ключу. Не может быть! Тут еще ключик! А вдруг он открывает какой-то сейф? Или еще что-нибудь!

«Туалет», — прочитала я, понимая, что Буратино из меня так себе. А кто-то обосрется возле двери.

— Не трогайте меня! — верещала фея из чужого фейфона, пока я целовала мою Блу. Жесткий чешуйчатый клювик был обцелован. А глазки драфончика светились от счастья.

— Моя ты девочка! Прости меня, что накричала, — я гладила маленького драфона. — Простишь? Да?

Меня боднули головой. А я потерлась о чешую хлюпающим носом. Если у меня есть фейфон ректора, то думаю, что можно будет узнать что-то интересное!

— Включен режим защиты личных данных, — гордо произнесла чужая фея. — Фейфон двадцать еще никому не удавалось взломать!

Блу расстроилась больше всех.

— Включен режим «не разговаривать с незнакомцами»! — послышался писклявый голос. — Включен режим «убери руки, вор!» Фейфон не удалось взломать ни одному магу! Даже если вы сломаете мой домик, я все равно вам ничего не скажу!

Я вспомнила презентацию, которую проводила на улицах. Если верить ей, то фейфон действительно никому еще не удавалось взломать. Коробочка закрылась. И перестала открываться.

Настроение сразу ухудшилось.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросила я, понимая, что слишком мало знаю про фейфоны.

— Вот ты пришла и просишь о справедливости. «Крестная мама! Мне нужна справедливость!» Но просишь без уважения. И не предлагаешь дружбы, — послышался сиплый голос. Я обернулась, видя мятое платье и татуированные крылья.

Джоин сидела на своей пудренице. И гладила огромного таракана на манер кота.

— Будь моим другом, крестная, — вздохнула я, вспоминая, где это уже слышала.

— Хорошо, прими справедливость, как подарок в день, когда я почти трезвая! — послышался голос Джоин.

Она погладила таракана и отпустила, вальяжно развалившись в маленьком кресле.

— Слышь, зубочистка есть? Да не пыли пыльцой. Я никому не скажу! — послышался голос Джоин, пока я пыталась прикинуть. Чей таракан? Мой или соседский?

Я опомнилась и бросилась на кухню, неся коробку с зубочистками.

— Ничего себе! У тебя тут арсенал! Не боишься, что шмели повяжут? — крякнула от радости Джоин.

— Еще шпилька есть! И булавка с головкой, — предложила я, вытряхивая дрожащими руками коробочку со всякой всячиной.

— Да ты подготовилась! — усмехнулась Джоин, разминая плечи. — Будут наезжать, скажешь, что за тобой стоит «крестная мать»!

— Мы будем ковырять замочек? — спросила я, выкладывая чужой фейфон на стол.

— Да ладно тебе! Жаль, на рецидив пойду! Еще лет сто дадут! — махнула помятым крылом моя фея. Она подошла и с ноги пнула пудреницу. Та распахнулась.

— Слышишь, — начала она, поигрывая в руках иголкой. — Ты что? Цветы попутала? Что смотришь? Знаешь, кто я?

Чистенькая и красивая фея ректора смотрела на иголку во все глаза.

— Тьфу! Даже подсолнух не нюхала! — усмехнулась Джоин. — Короче, отвечай на вопросы, который тебе задают!

— Вы не смеете так со мной обращаться! Я фейфон двадцать! — испуганно пискнула фея, с ужасом глядя на иголку.

— Ты на кого крылышками шуршишь? Брысь, пыльца, а то чихну! — продолжала Джоин. — Слышь, отвернись!

Я? Это мне? Да?

Я послушно отвернулась. Позади меня послышался жуткий писк и возня. Карандаш для бровей скатился вниз.

— А теперь поворачивайся! — послышался хриплый голос Джоин.

Фея из чужого фейфона сидела, накрывшись крыльями, и вздрагивала.

— Хочешь отсидеть в фейфоне от звонка до звонка? — усмехнулась Джоин, присаживаясь рядом. — Тогда покажешь все!

— Х-х-хорошо, — пискнула чужая фея. — Что вам п-п-показать?

— Список контактов! — потребовала, даже не зная, что ищу. — У вас есть в списке контактов такое имя?

— Сейчас посмотрю! — дрожащей рукой махнула фея. Появился список.

— Джоин, напиши Никите, что все будет хорошо, — попросила я. — И скажи, чтобы ничего не говорил и не предпринимал!

— Не вопрос! — послышался голос Джоин, пока я смотрела списки неизвестных мне людей. «Почетные сиськи», — прочитала я, а передо мной появилась картинка мадам с огромной грудью. «Сын почетных сисек», — подняв брови, читала я. «Бабака!» — обалдела я почти вслух. «Дочь Бабаки», — сглотнула я. «Злая Бабака», — продолжала читать я чужие контакты. Видимо, родственница.

«Алчный гоблин», «кулек», «ехидна», «безрогий единорог», «добрый жоп», — читала я список. Это был наш класс. «Выпердыш дракона», «Сраный веник», «Трупорезка», — обалдевала я от фантазии ректора. Ой! А, это, знакомое лицо!

— Пукишь-Кукишь? — подавилась я, глядя в зеленые глаза. Мне кажется, что после этого пошел отсчет последних минут жизни ректора.

— Рыжий гремлин (сестра пиявки), — прочитала я под своей фотографией.

Рыжий гремлин и Пукишь-Кукишь? Это что-то новое!

— Покажи мне Пиявку! — потребовала я.

— Пиявка — магический ингредиент, который используется, как смягчающий для… — начала чужая фея.

— Нет, список! Контакты! — я щелкала пальцами, видя, как листается список.

На меня смотрела фотография сестры.

— А можно посмотреть… Тут какие-то вызовы были? — посмотрела на я на пометки.

— Простите, но я не имею права, — взмолилась фея. — Знаете, что со мной будет, если я открою эту информацию!

— Знаешь, что с тобой будет, если ты ее не откроешь? — Джоин сверкнула иголкой.

— Х-х-хорошо! — кивнула феечка и выставила вперед руку. — Я покажу последние вызовы… Мы записываем их! Только никому не говорите, я вас умоляю!

В облаке появилось лицо моей сестры.

— Филиус! Ребенок через месяц поступает в Академию! Может, ты примешь участие? — слышался ее нервный голос. — Это твой сын!

— И что? Что с этого? — увидела я раздраженное лицо Филиуса в соседнем облаке. — При чем здесь я?

— Это твой сын! — взмолилась Лорелей. — Я не потяну, ты же знаешь! Это раз! А второе, мальчику нужен отец, Фил… Я хочу, чтобы наш сын рос в нормальной семье…

— В чем дело? Ищи другого отца! Мы, кажется, с тобой говорили на эту тему. А ты ее опять поднимаешь! — Филиус был явно раздражен. — Мне ребенок не нужен. Пока. Не люблю эту возню с малышами. Но если у него есть магический потенциал, то я могу еще подумать! Ты же понимаешь, сын ректора должен быть выдающимся магом!

— Прекрати! — на мою сестру было страшно смотреть. — Я прошу тебя… Я люблю тебя, и ты делаешь мне больно!

— Еще раз для альтернативно одаренных. Я сам решу, когда мне стоит познакомиться с сыном. Если посчитаю нужным. Это ясно? — Филиус терял терпение.

— Ну… Фил… — глаза сестры налились слезами. — Я прошу тебя… Хоть присмотри за мальчиком… Я же многого не прошу…

Пока я смотрела на растрепанную сестру, которая умоляла мужика о любви, послышался хриплый голос Джоин.

— Отправила писульку. Вот! — я обернулась, слыша, как нарастает драма. — Не дрейфь, пыльца. Храни омелу!

— Что? — переспросила я, вспоминая слово «омерта», которое у мафии означает тишину.

— Омела! У нас, фей, это означает — ничего не говори! — послышался ленивый голос.

Я отвлеклась, слыша скандал. На мою сестру было страшно смотреть.

— Я помню, как ты на седьмом курсе заявил, что хочешь познакомиться с семьей. Потому что у нас серьезные отношения! И вот «серьезные отношения» через месяц идут в Академию! — слышался захлебывающийся отчаянием голос Лорелей.

— Знаешь, Лор, — послышался голос Филиуса. Он улыбнулся. — Все могло быть иначе, если бы ты тогда послушалась меня. Но что ты сделала? Ты написала родителям, чтобы твою сестру не пускали в Академию! Что? Хотела защитить? Да? А получилось ли?

— Не трогай сестру! Отвяжись от нее! — шипела Лорелей. — Далась она тебе!

— Да, далась, — усмехнулся ректор, поигрывая медальоном. — Значит так! Условие счастливой семьи. Ты убиваешь сестру. Сама.

— Нет, — прошептала Лорелей, глядя на красными от слез глазами.

— Маленький несчастный случай. Ты же маг, а она нет, — на губах ректора заиграла улыбка. — Просто маленькая случайность! И у нас с тобой нормальная семья. Представь себе…

Ректор подвинулся поближе.

— Ты, я и Никатос, — прошептал он, глядя красивыми глазами на заплаканную Лорелей. Сестра притихла, нервно сглатывая.

— Нет, — сестра закусила губу. — Я не могу так с ней поступить…

— Она тебе даже не родная! — заметил ректор, едва заметно улыбаясь. — Просто девочка, которую семья взяла на воспитание. Счастливая семья в обмен на маленькую смерть? К тому же она не маг. И никто в магическом мире ее не хватится…

Лорелей задыхалась. Ее руки тряслись.

— Ты могла бы сделать это намного раньше. Или просто нас с ней познакомить. Этого было бы вполне достаточно. Думай, Лор, думай, — послышался вздох.

— Неужели все сводиться к деньгам? — выдохнула моя сестра. — Неужели ты такая мразь… Я не могу понять, за что я люблю тебя… Я ведь люблю тебя, Фил… И всегда любила…

— Прекрати, истеричка, — махнул рукой Филиус.

— Я сейчас перенесусь к тебе, — процедила сестра, сжимая кулаки.

— Ничего нового не услышишь, — покачал головой Филиус. И связь оборвалась.

Глава двадцатая. Василиса Принципиальная

Все медленно вставало на свои места. Меня просто прятали. Прятали изо всех сил. Меня не отправили в Академию. Со мной старались не общаться. Меня избегали. Я думала, что меня просто презирают, а оказалось, что меня берегли…

В этот момент нос хлюпнул, а я впервые спрятала лицо в руках, тихо рыдая.

— Прости, Лора, — выдохнула я. Я знала, что это был последний звонок. И теперь знала, что произошло. Ректор довел сестру до белого каления, она проявила силу. И он избавился от нее. Чужими руками…

— Да за что ж ты его любила? — всхлипнула я, понимая, что лучше бы я этого не знала. А потом вспомнила про бокал с какой-то дрянью.

— Джоин, а что было в бокале? — спросила я у своей феи.

— А хрен его знает. Пахло любовными чарами, но я не смогла опознать! — зевнула моя фея.

— Он сам их делает… Никому еще не удавалось их распознать! — икнула маленькая фея ректора.

— Ну-да, ну — да, — согласилась Джоин. — Конечно, продолжай. А-ха-ха, как интересно! Кстати, сообщение не доставлено. Видимо, телефон у паренька отобрали!

— Набери Физалиса! — требовала я, понимая, что одна не справлюсь.

— Тоже недоступен, — вздохнула Джоин.

Внезапно послышалось: «О, мой господин!» Я вздрогнула, глядя, как в комнате появляется толпа рабов. С ошейниками.

— О, великий и могучий господин! О, властитель стихий и творец магии! — слышались их унылые голоса. — О, всемогущий покровитель! Кто-то осмелился вас вызвать!

— Ч-ч-что это? — шарахнулась я от призрачной толпы.

— О, великий и ужасный! — выли рабы. И ползли по комнате не коленях.

— Н-н-нам звонят! — икнула ректорская фея. Рабы тянули ко мне призрачные руки, а я отодвигалась от них. — Звонит Гнилая Козявка.

Эм…

— А кто это? — спросила я. На экране появилась красивая ведьма, положившая руку на плечо сына.

— Не принимаем! — замотала я головой. — Не надо!

— Еще вызов! Звонит Лысая Мегера, — продолжала фея. — И сообщение от Чупакабры Самца.

Так! Так! Так! Что же делать? Я расхаживала по комнате. Нужно для начала успокоиться. И попить чай. Нужно все обдумать, дождаться Физалиса и…

Я расправила плечи и сделала несколько глубоких вдохов.

— Будешь? — спросила Джоин, таща бутылку в сторону несчастной феи.

— Я не должна была этого делать! Я не должна была! — икала феечка, нервно расправляя платьице.

— Тебя хотят! — послышался голос мачо. Он собирался снять повязку.

— Фу! — воспротивилась я, отгоняя похотливое привидение. — Я девушка приличная!

— Включи детский режим!

— А как?! — икнула Джоин. И трясущаяся фея начала ей что-то показывать.

— Готово! — сипло произнесла Джоин.

Мачо подошел ко мне, вертя попой, поднял повязку, а там был зеленый огурец.

— Ой, — шарахнулась я от огурца. Видимо, солененький.

Мачо повертелся, а потом спрятал руки за спиной. Через мгновенье он достал огромный букет.

— Ниче так, — удивилась Джоин, зевая и наливая себе в крышечку. — Ну за знакомство!

Я сопоставила размеры букета и толщину мужика. Было одно уютное местечко, в котором они могли бы поместиться в сложенном виде.

— Засунь их обратно туда, откуда вынул, — брезгливо отшатнулась я, догадываясь, откуда он достал.

— Принять вызов! — сглотнула я.

— Да, ты звонила? — послышался любимый голос. Я почувствовала, как дрожит мой голос, когда я пересказываю все.

— Я в министерство. Жди. Успокойся и жди. Слышишь меня? Даже если ты откажешься от моего предложения, я все равно буду рядом. Все, успокойся, девочка моя.

«Девочка моя» заставило меня шмыгнуть носом. Такое чувство, что меня завернули в теплое одеяло и обняли. А мне это сейчас было ой как нужно!

— Хорошо, — едва слышно прошептала я. Связь отключилась.

Я поползла на кухню, чтобы сделать себе кофе. Пустая баночка заставила меня жалобно проглотить слюну. Коробочка из-под чая показала мне кукиш. Прокисший суп тихо вонял. Я знаю, как назову этот суп. «Филиус». Схватив суп с «могильной плиты», я потащила его в сторону туалета.

— Абыр… Ры… Арр… — захлебывалось хрустальное чудо, пока я с наслаждением выливала в него целую кастрюльку. — Ты что себе позволяешь! Абыр! Кхе!

Я смыла и тут же вылила от души целый флакон чистящего.

— Ой, задыхаюсь! Ой, у меня аллергия! — причитал унитаз, булькая и пуская фонтанчики слез. — Пощади! Ой! Щекотно! Мамочки!

Выйдя из туалета, я накинула пальто. Неподалеку есть круглосуточный магазин. Нужно сходить за кофе. И что-то перекусить.

Я проверила ключи, бросила в карман фейфон и вышла на площадку. Считая ступеньки, чтобы успокоиться, я дошла до железной двери. Пропищав раненой мышью, дверь выпустила меня в осеннюю прохладу.

— Все будет хорошо, — шептала я себе. — Все будет хорошо…

Но мне хотелось выть от бессилия.

— Главное, чтобы Никита не паниковал. Тоже мне, папандус нашелся! Пипидастр, а не папа! Редкостный пипидастр! — ругалась я сквозь зубы. — Увидел магического лауреата и сразу «обними меня, сынок!» А до этого что? «Мальчик, я тебя слабо знаю!» Тьфу!

В магазине стояла бабушка с бессонницей. И рассчитывалась за сахар и гречку.

— Мне вон тот кофе, — сглотнула я, представляя, как уже наливаю себе полную кружку. — Да, да, этот! Триста грамм колбаски… Хлебушек… и… Ну дайте еще вон ту шоколадку! И колу! Ага, спасибо!

Карточка пикнула, чек пукнул. Последние деньги улетели в трубу. Я шла в обнимку с кофе домой. На повороте возле гаражей я почувствовала, что за мной кто-то крадется. Холодный пот пробил меня насквозь. Я старалась дышать через раз, ускоряя шаг. Впереди шуршали огромные кусты. И я не знала, что страшнее — то, что сзади, или то, что спереди!

До подъезда оставалось еще метров триста, как вдруг из кустов появилась чупакабра. Жуткая, противная, со светящимися глазами. Она неслась прямо на меня. Я запаниковала, пытаясь броситься в сторону.

Но Чупакабра пролетела мимо, яростно бросаясь на какое-то чудовище, размером с теленка.

Чудовище пыталось вырваться, броситься за мной. Но Чупакабра держала его лапками и яростно грызла.

— Чупа… — икнула я, понимая, что этот фамильяр только что спас мне жизнь. Я бросилась в подъезд, наглухо закрывая двери.

— Мамочки, — икнула я, прислушиваясь к шуму на улице.

— Опять кошки дерутся! А ну брысь! — послышался голос бабки. И судя по звуку, на кого-то вылили ведро помоев. Какой у нас невосприимчивый народ, ей-богу!

Долетев до квартиры, я закрыла двери и дернула пуговицу пальто. Сходила за хлебушком!

Заварив себе кофе, я стала успокаивать себя. Феи разговаривали и пили.

— … да не! Динь-Динь — это вообще мужское имя! — слышался сиплый голос Джоин. — Так звали моего первого мужа. Подходишь к нему, делаешь динь-динь. И ждешь… Короче, однажды я очень хотела супружеский долг… Ик! Подошла и… динь-динь! Видимо, перестаралась! Как там говорится? Насильник убежал. И бросил орудие на месте преступления! Шучу… Меня взяли с поличным! С уликой в руках! А ты за что гарантийный срок мотаешь?

— За то, что… ик! Ой! Простите! — слышался не самый трезвый голос второй феи. — За пыльцу… Нашли у меня мешок волшебной пыльцы. Это не мой. Мне его подбросили! Я не виновата!

— Ну да, и сразу черный ворон прилетел. Тебя в клюв погрузили… Знаю-знаю, — усмехнулась Джоин.

Я почти успокоилась и взяла себя в руки, как вдруг к дверь послышался стук.

— Именем министерства, обыск, — послышался мужской голос за дверью. — Вы обвиняетесь сразу по двум статьям. По статье сто шестьдесят четыре. Подпункт «б» за использование магических предметов и существ в мире немагов с угрозой разглашения тайны магического мира. И по статье триста девяносто восемь. Подпункт «а». За угрозу жизни и здоровья немагов путем выпуска на волю магического существа повышенной опасности.

— Простите, вы ошиблись дверью, — сглотнула я, видя в глазке десяток крепких ребят.

— Вряд ли! — послышался голос, а маги просочились сквозь дверь.

— Обыскать все! — послышался незнакомый голос. — Стоять на месте! Вы задержаны до выяснения обстоятельств!

Дверь в туалет скрипнула: «Нашел!»

— Ну что, магичка, — устало произнес боевой маг противозачаточной наружности. — Составляем протокол.

Все-таки натравил, Филиус! Как я хочу сделать ему «динь-динь»! Кто бы знал!

— Использование магического унитаза, — начал диктовать боевой маг. В воздухе появилось перо и пергамент. Перо принялось писать протокол.

— Ну правильно! Нужно в ладошку и в окно, — едко ответила я, раздражаясь от столь позднего визита. И чьей-то изобретательности.

— Не мешайте! Использование магического унитаза, которое чуть не повлекло за собой разоблачение мира магии! — рычал суровый боевой маг. Пока остальные проводили обыск.

— Это не мой! Мне его подбросили! — на всякий случай выдала я. На меня посмотрели так, словно впервые видели человека, которому подбросили магический унитаз.

Я смотрела на обыск, понимая, что до обыска в квартире было намного неряшливей, чем в процессе обыска. Маги бережно складывали вещи стопками, умиляя меня до глубины души.

Хотелось нарушать закон почаще, чтобы сэкономить на домработнице.

— Простите, как «чуть не повлекло»? Или вы думаете, что я на нем на шабаш летаю? Стоит он себе, и стоит. Я экскурсии к нему не вожу, — вздохнула я, обещая ничему не удивляться.

— Вы поставили мир магии под угрозу! — рявкнул недружелюбный служитель закона.

— Унитазом, — продолжала я, в надежде, что сейчас зевнет и проснется здравый смысл. — И вообще. С чего вы решили, что он у нас волшебный?

— До нас дошли сведения, что он разговаривает, — буркнул боевой маг, поглядывая на умолкший раньше срока унитаз. Преждевременно почивший под толстым слоем хлорки.

— Проверяйте, — ответила я. Маги его и так, и сяк. Но унитаз молчал. Изредка покашливал и стонал. Но при этом не выдавил ни слова.

— Эм… — помялись боевые маги. — Как насчет чудовища, которое вы выпустили на волю.

— Я? Да вы что?!! — натурально обалдела я. — Вы о чем?

— О жалобах на неведомую тварь, которая ела с немаговской помойки, — произнес служитель закона.

— В упор не знаю, о чем вы. Нет. Ну слухи ходили, а так… — врала я, делая отрешенное лицо. — С чего вы решили, что это мое? Он что, свидетельство о рождении показывает всем желающим? На передаче «Жди меня» плакал на диванчике? Мы с ним похожи, как две капли воды?

— Поступила информация, — замялся боевой маг. Перо остановилось. Если через пару дней обнаружат его труп, то сразу будет видно, что бедняга был жестоко забит женской самооценкой.

— И вообще, унитаз — это подарок очень дорогого для моей нервной системы человека. Ректора Академии, — улыбнулась я, понимая, что что-то у Фила пошло не так.

— Ладно, мы проверим информацию, — буркнул маг. Он отозвал ребят. А я смотрела на порядок, чувствуя, что нарушать закон нужно почаще. Я готова даже завести врагов, чтобы они почаще меня сдавали.

— Всего хорошего! — улыбнулась я, провожая отряд.

— Фух! — подняла я брови и посмотрела на себя. Феи сидели на столе. Точнее, Джоин сидела, а фея ректора лежала подстилкой и икала сквозь сон.

Только позади меня появился мачо, я заорала: «Принять вызов!»

— Вопрос решился. Завтра с утра необходимо твое присутствие. Они пересмотрят отказ, — послышался уставший голос.

— Волшебник, волшебник, — шептала я, глядя в зеленые глаза.

— Теперь все хорошо? — на меня посмотрели замотанным взглядом. — Ложись спать. Завтра поговорим.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я. Сердце вздрагивало от бесконечной нежности, в которую хотелось завернуть эту бессердечную колючку.

— Спокойной ночи, — прошептала я, укладываясь в постель. Нет, ну он сумел решить этот вопрос. Я едва не плакала от счастья.

— Спокойной ночи, любимая, — послышалось уставшее. И фейфон погас.

Я завернулась в «любимая», как в одеяло, глупо улыбаясь и нежась. Меня можно смело на хлебушек намазывать. До чего же я отвыкла от такого.

Пока я думала, снова зазвонил фейфон. Полуголый мужик танцевал что-то похожее на ламбаду и лезгинку. Под детскую песенку. А потом перешел на танец маленьких утят.

Да, первые сорок лет детства у мужчин всегда трудные. Впервые мне хотелось дать ему на мороженое и засунуть конфеты в подобие трусов.

— Принять вызов! — потребовала я. В облаке ничего не было видно. Но я слышала отдаленный голос Никиты.

— Что? Что там! — запереживала я, прислушиваясь, как суслик на колхозном поле.

— Погодь! — произнесла Джоин. В облаке послышался писк. — Кажись, сломался! Они нас не слышат. Или кто-то его сломал нарочно. Чтобы тебя не слышали. И не видели!

— Ну же! Ну же! Тетя! — слышался голос Никиты. — Она не берет трубку! Тетя! Тетечка!

— Я же говорил, — послышался вздох Филиуса. Прямо в центре комнаты проступала картинка.

— Никита!!! — кричала я, понимая, что меня не слышат. Никита стоял в своей комнате, сжимая в руках пудреницу.

— Ну вот зачем мне врать тебе? — вздохнул Филиус. — Я понимаю. Сначала мама, потом тетя…

Так, кто это меня похоронил раньше времени?

— Вы точно уверены, что она отправилась защищать магию? Она ведь не маг! Она не знает ни одного заклинания! — Никита чуть не плакал. Я кричала, махала руками, но обратной связи не было.

— Увы, Никатос, это не освобождает ее от ответственности за магию. Видишь, как судьба повернулась. Потерял тетю, нашел папу, — слышался голос ректора.

— Тетечка, — всхлипнул Никита. — Тетечка, ну ответь! Я прошу тебя!

— Мне жаль. Я скажу тебе так. Это не твоя родная тетя. Ее удочерили, — послышался вкрадчивый голос Филиуса. — Вы с ней даже не родственники.

— Ну и что! — негодовал Никита, мечась по комнате.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Будем надеяться на лучшее. Но если все-таки нет… Понимаю, ты был к ней привязан. Но подумай сам. Так даже лучше. Раньше ты жил в маленькой каморке. А с этого момента у тебя будет огромная комната. Как насчет магических игрушек?

Никита замер, глядя на Филиуса. Тот потрепал его по голове.

— У тебя будет много магических игрушек! Самых крутых! — улыбался Филиус. — Ты сможешь колдовать прямо в доме. Ты будешь жить в мире магов. Подумай, как это здорово? Здорово, не так ли?

— А как же тетя? — послышался голос Никиты. Он сопел ежиком и ломал себе пальцы.

— Мне жаль. Но такова судьба. Она защищает магию так же, как защищала твоя мама. Знаешь, как я любил твою маму? — на лице ректора была ласковая улыбка. — Если хочешь поговорить о ней, я с радостью… Ты скучаешь по ней?

— Скучаю, — сглотнул Никита, присаживаясь в кресло. — Очень скучаю…

— И я скучаю, — Филиус взял Никиту за руку. — Все будет хорошо.

— Не будет, — буркнул Никита, опустив глаза. — Она умрет, как мама!

В этот момент огромная волна силы пробежала по комнате. Столы, стулья, ректор — всех прибило к стенам.

— Я спасу ее! — дернулся Никита, словно очнувшись. — Я должен спасти ее! Она не знает ни одного заклинания! А я знаю. Целых десять!

— Никита, нет! Стой! — кричала я, но меня не слышали. Никита бежал по коридору.

— Никатос! — послышался писклявый девичий голосок. Никита остановился и обернулся. В дверях комнаты стояла Пенелопа. Она прижимала к груди Роуз.

— Набери Пенелопу! — щелкнула я пальцами. — Быстро! Быстро! Как хорошо, что она вышла!

— Не ходи за мной! — послышался строгий голос Никиты. Он был настроен решительно. Пенелопа бежала к нему.

Облако рассеялось. Я терпеливо ждала, когда соберется новое.

— Пенелопа! — взмолилась я, глядя на ночную рубашку, поверх которой был накинут пиджачок. — Пенелопочка!

Девочка бежала по коридорам Академии, сжимая в руках фейфон.

— Да, — тихонько произнес Пипка, задыхаясь. — А Никатос убежал! Я бегу за ним! Он сказал за ним не ходить! Он сказал, что вы за дверью! За той страшной дверью, где мама с папой…

Я видела, как она выбежала в знакомый коридор. Дверь была приоткрыта.

— Никатос! — позвала Пенелопа, шлепая босыми ногами. — Никатос! С тетей все в порядке! Никатос!

Она едва не расплакалась, глядя на дверную щель.

— Нет, не вздумай! — задохнулась я от ужаса, видя, как маленькая девочка идет к двери. — Пенелопа! Остановись!

— Я не хочу, чтобы он, как мама с папой, — послышался голосок и связь оборвалась.

— Нет! — я прижала руку ко рту. Через две минуты я тряслась, видя сонное лицо. Распущенные черные волосы локонами спадали на плечи. А черное одеяло обнажало красивый торс.

— Что? Что случилось? — на меня смотрели сонные глаза.

— Срочно в Академию, — задохнулась я от ужаса. — Дети сбежали за дверь. Ректор обманул Никиту… А Пенелопа увязалась за Никитой!

— Что? — зеленые глаза моментально округлились. Одеяло сползло так, что я нервно сглотнула, делая вид, что ничего не видела.

Через пять минут в моей комнате вспыхнул портал. Я бросилась туда, надеясь, что успею! Вдруг еще не поздно?

— Где дети? — слышался разъяренный голос. Черная мантия застегивалась на ходу. Мне казалось, что от Академии сейчас мало что останется!

— Время для посещений учеников закончилось! — возмутился Филиус, прикрывая собой дверь. — Это раз! Второе…

Он тут же отлетел к стене. Взгляд у него при этом был слегка удивленный.

— Я не позволю с собой так обращаться! — заорал ректор, собирая в руке заклинание.

— Я тебя сейчас туда швырну. Ты меня понял? — несколько заклинаний пролетели мимо меня. Но я успела спрятаться за чужую спину.

Я чувствовала, как у меня по спине скребутся когти. Из капюшона моего халата высовывалась сонная мордочка Блу. «А что вы тут делаете?» — читалось в сонных глазах.

Пока я доставала ее из капюшона, послышался крик возмущения. Ректор стоял на коленях, скривившись от боли. Черная перчатка держала его за светлые волосы, намотанные на руку.

— Да как вы с-с-смеете! — цедил Филиус, пытаясь руками отодвинуть чужую руку. — Ты нарушаешь закон! Я пишу заявление на несанкционированное применение силы с твоей с-с-стороны.

— Выживешь — напишешь. И без детей не возвращайся, — процедил Физалис. Он распахнул страшные двери и резко толкнул ректора туда.

— Думаешь, это просто так сойдет тебе с рук? — прошипел Филиус, поднимаясь и удерживая двумя руками закрывающуюся дверь. — Зря!

Зеленая лента схватила меня за горло, словно ошейник. Она тянулась к дрожащей от напряжения руке ректора.

Меня резко дернуло в сторону, как непослушную собачку. Я потеряла равновесие, пытаясь содрать ее с себя. Следующий рывок был такой силы, что я не смогла вздохнуть.

Я с ужасом поняла, что стою по другую сторону двери.

— Ты потерял все, — послышался голос Филиуса рядом, когда я смогла сделать вздох. — Все, что у тебя было!

И в этот момент дверь с грохотом захлопнулась.

— Нет! — заорала я, пытаясь открыть ее. — Нет!

Что происходило за дверью, я не знала.

— Увы, у дверей лимит, — послышался голос Филиуса. Я сопела, растерянно глядя на глухо закрытую дверь. — Добро пожаловать в Черную академию.

— Кхе! — прокашлялась я, понимая, что все еще нахожусь в Академии.

С виду это был обычный коридор. Только стены были черными. Я была уверена, что стоит только шагнуть за дверь, как на тебя голодной радостной толпой набросятся чудовища. Но нет. Внутри было пусто и даже светло.

— Дамы вперед, — в руке ректора вспыхнуло заклинание.

Теперь я понимала, почему в магическом мире — вежливость наше все. И девушкам место уступают. И вперед пропускают. Видимо, сильные и независимые мужики так проверяют наличие заклинаний.

— Пенелопа! Никита! — закричала я, идя впереди.

Не знаю, как другим, но когда в попу дышат заклинанием — это не очень приятно. Ошейник на моей шее слегка сдавливал ее. Я осторожно дошла до конца коридора, замирая перед поворотом.

— Что там? — поинтересовался бабовладелец.

— Ав! Ав! Я погавкала! — с усмешкой бросила я. — Теперь твоя очередь!

— Иди! — послышался голос Филиуса. — Дальше двигайся!

— Свежая ректорятинка! Кому свежую ректорятинку! — ядовито выдала я, оглядываясь по сторонам. — Недорого! Свежая ректорятинка!

— Заткнись! — рявкнул ректор, дернув меня за поводок.

Он выжидал, когда я поверну за угол. Заклинание трещало в его руке. Я осторожно высунулась из-за угла, не видя никого. Коридор был пуст.

Но стоило нам выйти в него, как вдруг со всех сторон на нас бросились какие-то мелкие твари, размером с кошку.

Я инстинктивно дернулась, чувствуя, как ректор отпускает поводок. Он отбивался от тварей, пока я мчалась без оглядки. Блу сидела на мне, вцепившись в меня когтями.

Одна из тварей бросилась мне под ноги. Я споткнулась и проехала на животе несколько метров.

— Нет! Нет! — орала, чувствуя, как по мне бегают маленькие зубастые гады.

Так, погодите! А почему меня не трогают! Они просто бегут по мне и все! Блу пыталась укусить одну из них, но не успела. Я встала, слыша вспышки и хлопки магии. У меня между ног прошмыгнули сразу две такие твари.

Они неслись в сторону ректора. Я не понимала почему, но было очень приятно, когда тебя за еду не считают.

На всякий случай я стала двигаться дальше.

— Вон! Вон отсюда! — орал голос Филиуса. Черный коридор освещали вспышки магии.

Не могу понять, в чем дело? Может, я какая-то особенная? Меня упорно игнорировали. Я решила не искушать судьбу и бросилась дальше по коридору.

— Никита! Пенелопа! — кричала я, пытаясь понять, почему они все ополчились на ректора. Хорошо! Давайте искать отличия. Он мужик, я девушка. Вряд ли! Иначе бы женщины выживали! Не подходит!

Я вышла в темный зал. Судя по эху, он был огромным. Осторожно ступая, я продвигалась вперед.

— Пенелопа! Никита! — крикнула я, чувствуя, как меня пробирают мурашки.

Внезапно я на что-то наступила. И шарахнулась в сторону.

Из темноты на меня посмотрели огромные светящиеся глаза.

— И-и-извините, — прошептала я, сжимаясь и прощаясь в жизнью. В зависимости от того, что отдавила.

Глаза потухли. По полу что-то прошелестело. Я так и стояла в кромешной темноте, боясь пошевелиться.

— Я слышу, как ты дышишь, — прошептала я, вглядываясь в темноту.

Внезапно зал осветил яркий свет. На мгновенье я увидела огромную мохнатую гору рядом с собой. Гора зашевелилась. Длинный черные пушистый хвост пополз по полу. Среди черной шерсти вспыхнули светящиеся глаза.

Огромная пасть раскрылась на меня, страшно зарычала. Я бросилась бежать. Но за мной опять никто не гнался.

В два прыжка тварь очутилась возле ректора, который готовился дать отпор. Я бежала дальше, слыша яростные крики боя.

— Не оборачивайся! — убеждала я себя, но тут же обернулась на грохот.

Я смотрела на ректора, который посылает заклинание за заклинанием в тварь. А потом на тварь.

— Она что? В размерах увеличивается? — обалдела я, переводя дух. И правда! С каждым заклинанием тварь становилась все больше и больше.

— Поняла! — щелкнула я пальцами. И смело двинулась дальше.

В следующем зале ко мне поползли какие-то скелеты.

— Двух детей не видели? — спросила я, пожимая протянутую костяную руку. Я перепрыгнула через одного умника, который решил залечь костлявым шлангом.

— Так! Где дети? — я перерывала скелеты, пока Блу сидела у меня в капюшоне и скреблась. — Здесь детей нет!

Я нагло прошла мимо группки скелетов, слыша, как отдаленные звуки боя сотрясают стены подземелья.

Вот оно что! Правильно говорило привидение! Сюда отправляют тех, кто не способен владеть собой. Страх, боль, отчаяние вызывают выброс силы. Поэтому подземелье реагирует на магию. Оно дразнит, провоцирует, а потом убивает.

— Найдем — уши оторвем! Розги, ремни и углы — добавить по вкусу! Чтобы знали, что так делать нельзя! — кипятилась злая тетка. — Ух! Я им задам!

— Он спасать бросился. Нельзя ругать ребенка за это! — возмущалась внутри меня добрая тетка. — Ты должна гордиться ими!

— Но сначала ремень! И оторванное ухо! А уж потом гордость! — бухтела злая тетка. — Тоже мне Чип и Дейл!

— Перестань! Не каждый ребенок бросится туда, где взрослые не выживают! — обижалась добрая тетя. — Если ты будешь ругать их, я больше с тобой не разговариваю!

— А если ты не наругаешь их, я перестану с тобой разговаривать! — орала злая тетка.

Сначала я выдохнула с облегчением. Кажется, я разгадала секрет.

«А дети знают об этом?» — хором заорали тетки. И тут я замерла на месте.

— Никита! Пенелопа! — заорала я, набирая скорость. — Пенелопа! Никита!

Я осмелела настолько, что в следующем коридоре в наглую прошлась по спящему чудовищу. Обалдевшая тварь, похожая на пушистого крокодила, смотрела на меня странно.

— Детей не видел? — спросила я, а потом разжала ей огромную пасть. — Точно? А если проверю?

Бросив зубастую длинную морду, я направилась дальше.

— Двух детей не видел? — спросила я, разевая пасть следующему чудовищу. Оно не хотело показывать свой внутренний мир. Но я отдавила ему ногой хвост.

— Если узнаю, что ты сожрал их… — выдохнула я, глядя в чудовищные глаза.

Я ускоряла шаг, открывая все двери. Из одной из них на меня вывалилось еще один «отпуск природы».

— Куда пополз! — возмутилась я, отлавливая монстра. — Пасть предъявил!

Я разжала пасть, осматривая комнату.

— Так, а ты что-то ел! Ел? — подозрительно сощурилась я, мучая несчастную рогатую и зубастую скотинку. — В глаза смотреть! Вот только не надо, брехло рогатое! Да-да! Открывай по-хорошему!

Чудовище не хотело открывать пасть. Но я пережала ему нос, распахивая ряд жутких зубов.

— Так, я проверю! Не нравится мне твой взгляд! — я полезла рукой в пасть. Как вдруг зацепилась за что-то. Какая-то цепочка, застрявшая между зубов.

— Кхе! — выдало чудовище, пряча морду. На полу в луже слюней лежал маленький медальон.

Я взяла его в руку, сунув в карман халата. Компьютерные игры учили собирать все, что видишь.

Блу офигевала, пока я перепрыгнула через чудовище, направляясь дальше по коридору.

Я дернула на себя единственную дверь, а на меня смотрела тетка из издательства. Мадам из отдела инквизиции. Ой, то есть, цензуры.

— Здрасте, — растерянно поздоровалась я, глядя на ее поджатые губы и хищные очки. — А вы здесь живете? Да?

За ее спиной стоял юрист издательства с договорами и еще какие-то очень знакомые люди.

Нет, я подозревала, что они живут в каком-то очень нехорошем месте. Но так, что бы дружно и здесь… Такого поворота событий я не ожидала.

— Вот ваша книга! Ни одно слово книги не соответствует цензуре! — в меня полетела моя же рукопись. Я уставилась в текст.

«— Доставай свой рубль! — послышался голос Люси. На ней было расстегнутое платье.

— А почему именно рубль? — обалдел Эрик в замешательстве.

— Потому что постоянно падает! — отозвалась Люси. Они были женаты уже пять лет».

— А как же предлоги? «В» и «на»? И другие предлоги! — икнула я, видя полностью почерканный текст.

— «В» и «на» — это запрещенные предлоги! — орала тетка.

— По закону мы имеем права не платить вам! — кричал юрист, тыча мне договор. — Потому что в договоре сказано: в случае полной реализации тиража и при условии…

Нет, ну надо же!

Я пятилась, отбиваясь от знакомых.

И тут меня укусили! Прямо за ухо!

— Больно же! — вознегодовала я, прижав плечом больное ухо.

Блу спряталась в капюшон. Я повернулась к ней, забывая про толпу.

— Ну кто так дела… — договорить я не успела.

За моей спиной появилась пропасть. Еще один шаг и все…

— Ой-е-ей, — выдохнула я, стараясь не смотреть в темноту. — Прости, Блу… Прости и спасибо!

Я прорывалась через толпу, которая растворялась, словно призраки, пока в темном зале не увидела луч света. В этом свете стояла моя сестра. Внутри меня все похолодело!

— Как ты могла! Он наверняка погиб! — орала Лорелей. — Мой сын наверняка погиб из-за тебя!

— Что? — обалдела я, чувствуя, как у меня перехватило дыхание.

— Ты! Ты не уследила за ним! — кричала сестра. — Знаешь, почему мы с родителями приняли решение не обучать тебя магии? Потому что ты безответственная! И всегда ею была!

Я смотрела на нее, видя ее искаженное гневом лицо.

— Куда тебе еще магию! Чтобы быть магом, нужно быть ответственной! — слышался гневный голос Лорелей.

Она приближалась ко мне, а я стояла, глядя в ее глаза.

— Знаешь, почему тебе дарили дешевые игрушки? Да потому что родители знали, что ты их через час сломаешь! Ты никогда не умела беречь вещи! Вот поэтому! А я умела беречь вещи! — голос в ушах звенел, пока я вспоминала сломанных кукол.

— Да, но… — сощурилась я, видя, как сестра приближается.

— И теперь что? Я доверила тебе Никиту! Где мой сын?!! Где он?!! Почему ты за ним не уследила?!! — сестра уже была близко-близко.

Я дрогнула. Черты ее лица сестры исказились. Вместо них были клыки. Я не заметила, как меня схватили за шею.

— Ты сама виновата в том, что произошло. Не ректор, не Академия. А ты! — голос сестры изменился. — Он еще ребенок! Куда ты смотрела!

Я попыталась дернуться, глядя на лицо чудовища. Мне удалось вырваться и упасть на землю. Задыхаясь, я пыталась отползти, но дрожащие руки не слушались.

— Помнишь, я оставила тебе морскую свинку? Когда уезжала учиться? Помнишь? — слышался зловещий голос. — Где она? Почему, когда я приехала на каникулы, на столе стояла пустая клетка.

— Я не виновата, что она была древней какашки тираннозавра! — оправдывалась я.

— Приведи хоть один пример, когда ты проявила ответственность! — зловещий голос чудовища звенел у меня в ушах. — Хоть один!

Пример, пример… Сердце заходилось от ужаса. Мне казалось, что сестра права… Мне ничего нельзя доверить! Я постоянно пролетаю со сроками, постоянно опаздываю, не уследила за ребенком, у меня всегда подгорает картошка…

Картошка…

«Драфон сидит в своей норе. И ест картошечку-пюре!» — прозвучал мой собственный голос.

— Блу! — закричала я. — Блу!

Внезапно тварь, склонившаяся надо мной, отступила. А над моей головой пронеслась струя золотого пламени.

Я обернулась, видя огромного голубого дракона, открывшего пасть.

— Б-б-блу? — на всякий случай уточнила я у открытой пасти чудовища.

Огромный дракон свернулся в воздухе и снова превратился в той-дракона.

— Ничего себе! — удивилась я, беря ее на руки.

И тут я прислушалась. Где-то неподалеку раздавались голоса.

— Я… я научу тебя кататься на скейте, — слышался шепот. — Главное, не думай о плохом… Пипка! Просто не думай! А потом… потом мы поедем в парк аттракционов! Не магических! Они тоже крутые!

— А дядя обещал отвести меня в парк магических аттракционов, — слышался голосок Пипки. — Если буду просто учиться. И никого не убью до каникул.

— Фигасе… — шмыгнул носом Никита.

Я бежала на голоса. В кромешной темноте не было ничего видно.

— Никита! — звала я. — Пипа!

И тут я увидела маленький огонек. Я бежала на него, глядя, как он разрастается.

— Смотри! — слышался голос Пипки. В маленьком корявом кружке сидели дети. А к ним ломились чудовища разной степени мохнатости. Такого хтонического ужаса я не видела никогда.

— Опять! — ткнул пальцем Никита. А среди упоротой живности появилась я вместе с Физалисом.

— Нет! — закрыла уши руками Пенелопа. Она прижалась к Никите. — Не надо!

— Ты мне нафиг не нужен! У меня денег нет и так! Свалился на мою голову! Сестра понарожала, а мне воспитывать! — орала я, склонившись над Никитой.

— Я ненавижу тебя. И всю твою семью. Знаешь, за что? Вот, смотри! — произносил Физалис, показывая мертвую руку. — Кто это сделал? Ну? Давай подумаем вместе? Твой дорогой папа! Из-за наследства! Сколько раз он пытался меня убить? Десять? Двадцать?

— Не слушайте их!!! — кричала я, раздавая неиллюзорные звиздюля под пушные задницы подкроватным монстрам. — Никита, это я! Я здесь! Я — настоящая!

Никита с ужасом смотрел на меня.

— Нет, нет, — метался он взглядом. Я попыталась прорваться внутрь кривого круга, но меня не пускала невидимая сила.

— Никитос, — усмехнулась я, глядя на своего двойника. — Никита! Ник! Помнишь, как я в дурацком платье изображала фею?

— Да, поэтому я тебя ненавижу! Ты опозорил меня перед всем магическим миром! — воскликнула вторая я. — О, как я ненавидела тебя в тот момент! Лучше бы ты никогда не рождался!

— Да фигня все это! Если бы не дурацкое платье, я бы никогда не встретила Физалиса, — доказывала я, пытаясь закрыть рот двойнику.

Но Никита сомневался. Я посмотрела на двойника. И скривилась. Какая же я страшная! Ой! Бррр!

И тут до меня дошло. Я бросилась к двойнику, которая яро доказывала, что не желает быть тетей. И поставила ей рога руками. Потом сделала уши.

Глаза Никиты распахнулись, когда я высунулась из-за плеча чужого страха и скривила рожу. И тут я увидела, как Никита начинает смеяться. Ну конечно! Вася Олень смотрится очень интригующе!

Мой двойник исчез, а я решила заняться нечистью, которой боялись малыши.

— Не подходи к ним! — закричал Никита, задыхаясь от страха.

— К кому? К этому? — я схватила за хвост чужой страх. На меня смотрела зубастая рожа, напоминающая соседского кота, которого недоел вампир.

— Ути-пути, а кто у нас такой маленький? Кто у нас пушистенький? У кого, если нажать пальчиком на лоб, бровки домиком? Кто у нас одинокий? Все! — я пнула половинку кота-вампира. — Иди, ищи вторую половинку.

Никита смеялся, я схватила следующую тварь. Длинные руки, похожие на сухие ветки, тянулись ко мне.

— Царь природы, очень приятно, — пожала я тонкую жуткую руку с когтями. — А вас случайно фамилия не Долгорукий? Нет? Жаль…

Я схватила чудовище за обе несуразные руки и изобразила, как прыгаю на скакалке. Шарик с длинными руками орал и визжал. Но я почти сдала норматив.

Никита и Пенелопа просто покатывались со смеху. Чудовище исчезло.

— Какая прелесть! Давай мы его домой заберем? — завизжала от восторга я, хватая лысого вампира. — Мы назовем его Петенькой. И будем всем говорить, что завели сфинкса. Всегда мечтала о лысом котике!

— Ой, теть, я не могу, — рыдал Никита от смеха.

— Мисочку поставим возле холодильника. Кастрируем у ветеринара. Глистов выведем. Ошейничек поберем. Да, мой шладкий? — я посмотрела на приплюснутую морду. — Мурчать научится. А если не научится, то будем его к холодильнику на ночь привязывать. Чтобы учился!

Вампир исчез, пока дети задыхались от смеха. Чудовища исчезали одно за другим. Какой-то северный колобок с зубами акулы отлично подошел бы в качестве тряпочки для пола. А что? Вцепился в палку зубами? Вот и швабра!

Зал пустел. Никита бросился ко мне, а я стояла и смотрела на любимый профиль.

— Я даже рад, что так получилось, — слышался голос, так похожий на голос Физалиса. — Что ты умрешь! Ты всем мешаешь! Ты мешала родителям, теперь мешаешь мне…

Боже, бедная маленькая девочка.

— Пенелопа! — звала я, видя заплаканное лицо маленькой девочки. — Пенелопа! Это не дядя! Дядя сейчас разносит Академию. Если поторопимся, то успеем застать финал!

— Ты никому не нужна, — слышался голос Физалиса.

— Слушай, Пенелопа! Дядя вбухал в эту Академию столько денег, что рядом можно новую построить! Только без ректора! — убеждала я, пытаясь заткнуть чудовище.

Дядя превратился в шатенку в черном платье.

— Вот зачем я тебя родила? Говорила мне мать, не плоди нищету! Нужно было вовремя воспользоваться зельем! — слышался незнакомый голос.

Шатенка превратилась в худощавого мужчину с темными волосами и короткой стрижкой. Он был чем-то похож на Физалиса. Только глаза у него были серые. И нос длиннее.

— Я вообще хотел сына! А не девку! Зачем мне девка? Толку с нее никакого! — кипятился мужик.

— Ты не нужна, — твердило чудовище, быстро меняя лица. — Ты никому не нужна! Никому!

Пенелопа смотрела на чудовище с распахнутыми глазами.

— Ты нужна мне!!! — закричал Никита. И я обалдела.

— Я правильно все делаю, тетя? — прошептал племянник, глядя на меня. Я кивнула.

— Пипка, хоть ты девчонка, ты классная! — кричал Никита. — Реально классная! А еще плюешься дальше меня!

Ничего себе, какой важный критерий. А я-то думала, мужчинам внешность главное, хозяйственность и так далее. А тут…

— Пипка! — позвал Никита. Пенелопа посмотрела на него и тихо спросила: «Правда?»

— Правда, — закивал Никита.

Внезапно чудовище исчезло. Мы остались в темноте.

— Держимся за руки! — скомандовала я. И взяла детей в каждую руку. Мы брели в темноте, почти наощупь.

— А куда мы идем? — спросил Никита, прижимаясь ко мне. Ручка Пенелопы вспотела, поэтому я перехватила ее покрепче.

И тут послышался голос: «Папа!!!» Причем орал целый детский хор. Я посмотрела направо, видя ректора, к которому приближалась моя сестра в свадебном платье. А за ней была целая орава детишек.

— Папа! — орали дети, пока Филиус трясся, глядя на эту картину.

— Не смотреть! — приказала я, уводя детей подальше.

Внезапно перед нами вспыхнул свет. И мы очутились в красивом зале. В зале была арка. На арке было написано: «Назови свое имя и сможешь вернуться!» В пелене арки, словно в дыму, просвечивались знакомый холл перед дверью. Там мельтешили силуэты.

— Так, Никита первый! — выдохнула я, с тревогой отпуская Никиту.

— Никита! Ой, Никатос Лернер! — запнулся Никита, делая шаг и исчезая. Я внимательно смотрела, как силуэты бросились к Никите. Черный силуэт, который виднелся, как сквозь толстое и мутное стекло, бросился к ребенку.

— Пенелопа, — сглотнула я, отправляя Пипку. Она высвободила липкую от пота ладошку и сделала шаг.

— Пенелопа Грасс! — пискнула она, проходя сквозь барьер.

Черная фигура поймала Пенелопу и прижала ее к себе. При этом не выпустив Никиту.

— Василиса! Василиск! Лернер! — шагнула я, делая глубокий счастливый вдох. Все закончилось! Ура!

И тут меня отбросило к стене. Так, я что-то не поняла! Я встала и снова направилась к порталу.

— Ва-си-ли-са Лер-нер! — громко произнесла я, а меня снова отшвырнуло в стену.

Да что это такое! Тьфу!

— Вася Лернер? — попробовала я. И снова соприкоснулась копчиком со стенкой.

— Ася Лернер? — предположила я. — Василиска Лернер?

Меня снова впечатало в стену. Что за ерунда! Кто придумал эту чушь? Что это за именной портал? Нельзя сделать было обычный?

Я потрясла головой, слыша, как что-то звякнуло на пол. Маленький медальон раскрылся, а оттуда появился призрак сестры.

— Василиса, если ты это слышишь… Я не хотела заколдовывать медальон. Но у меня выдалась минутка… — голос сестры задыхался. На заднем плане слышалась битва и крики. — Я понимаю, что не вернусь. Но очень надеюсь, что вернется кто-то из наших… Я попрошу передать его тебе…

Я смотрела на сестру, которая стояла, прижимаясь к стене. На ее лице была кровь. В руке горел зеленый огонек, а из ладони спадала цепочка.

— Милый, я тебя люблю! — слышался чей-то голос вдалеке. Сестра откинулась на стену и закусила губу.

— Прости меня… Я не смогла тебе сказать сразу… Я не знала, как ты это воспримешь… Но у меня мало времени. Жалею, что не сказала об этом раньше… Хотела оставить записку на всякий случай, но знала, что ее может найти Никита.

Сестра тяжело вздохнула.

— Наша семья удочерила тебя, когда мне исполнилось семь… Помню, как тебя принесли домой, положили и сказали, что ты будешь жить с нами. Я тогда обиделась на родителей. А они сказали, что так надо. Родители никогда не говорили тебе об этом. Я сама всего не знаю, но в тот день слышала разговор мамы и папы. Прости, если что-то напутала. Они говорили про какое-то наследство, про магию крови. Мать сказала, что девочку опасно держать у нас. А отец успокоил, что по магии крови ее не найдут. Кровных родственников нет. И тогда мама предложила поменять тебе имя и возраст. И никому не говорить, что ты приемная. Даже тебе…

Я сглотнула, представляя лица родителей.

— Они не хотели тебе говорить. И настаивали на том, чтобы ты не узнала никогда. Но… я считаю, что если умру и не скажу правду, то это будет неправильно… Я очень виновата перед тобой… Я уже доучивалась в Академии, когда узнала, что мой любимый…

Голос сестры дрогнул. Она опустила глаза и заплакала.

— …стажировался в Магическом архиве и нашел записи про усыновление тебя. Я тогда сдуру рассказала ему эту историю. Он сказал, что уничтожит записи, как только снова получит к ним доступ. Я так обрадовалась… А потом… потом он стал постоянно говорить о тебе. Постоянно спрашивал, интересовался. Мне это не понравилось. Но пойми, я безумно любила и люблю его. Даже не знаю почему… Хотя он даже не в моем вкусе… И самое страшное, что я все ему прощаю… — задыхалась сестра.

Я смотрела на ее призрак, понимая, насколько тяжело ей дается признание.

— Я случайно услышала, что он ждет, когда ты поступишь в Академию… И приревновала… Представляешь, моя ревность спасла тебе жизнь… Когда Фил узнал про письмо домой. Про то, что я упросила родителей не отправлять тебя в Академию… Он меня бросил… А я была уже беременной… Я приходила к нему, унижалась, просила одуматься… Но он сказал, что для него важна магия. А потом предложил мне подстроить несчастный случай с тобой. Я отказалась и назвала его чудовищем… Он сказал, что деньги лишними не бывают… Особенно такие! Я вышла замуж за другого мага. И родила Никиту…

Сестра нервно сглотнула.

— Я не знаю почему, но сколько раз я уходила от Фила, столько раз к нему возвращалась. Я чувствовала, что жить без него не могу… Здесь я оказалась потому, что мы поругались. Он меня довел… А потом вызвал боевых магов… Так что теперь я здесь… Никите ничего не говори… Я тебя умоляю… Этот медальон был с тобой, когда тебя принесли… Я… я взяла его поиграть, пока мама с папой не видели… Прости меня… Он мне просто очень понравился… А потом потеряла… Потеряла… Забыла… Нашла… Короче, неважно… Это твоя вещь. И я прошу отдать ее тебе…

В этот момент в стену ударило заклинание, а сестра дернулась.

— Мне пора… Прощай, — выдохнула она, растворяясь.

Я держала маленький медальончик, присматриваясь к нему. Сквозь золото проступали буковки.

— Орфелии Лендар в честь помолвки, — прочитала я магическую гравировку.

И тут же покачнулась, чувствуя, что не верю своим глазам.

— Орфелии Лендар, — повторила я снова, закусывая губу и глядя на портал.

Несколько неуверенных шагов в сторону арки, глубокий вздох и…

— Орфелия Лендар! — громко произнесла я, чувствуя, как меня выбрасывает на пол Академии.

— Цела?!! — я чувствовала, как меня сгребли в охапку, покрывая поцелуями и дыша в ухо. — Цела… Жива… Василиса… Любимая!

Я краем глаза оценила ущерб, видя обугленные стены с дырой. Десяток преподавателей с бледными лицами. Человек десять боевых магов с отпавшей челюстью. И офигевших Никиту и Пенелопу.

— Так, — прокашлялась я, глядя на ущерб, а потом переводя взгляд в зеленые глаза. — Только не говори, что нам придется отстраивать новую Академию, расхититель семейного бюджета.

— Так ты согласна? — шептал любимый, целуя мое лицо. — Согласна?

— На, держи, — улыбнулась я, вкладывая в его руку медальон. Черная перчатка сжалась, а зеленые глаза сузились. Они смотрели на надпись, потом на меня.

— Так, что ты обещал сделать с женой, когда она появится на горизонте твоей жизни? — подозрительно спросила я, прижавшись.

Меня держали так, словно я опять замылюсь куда-то лет на десять-двадцать.

— Не может быть… Мне тяжело в это поверить, — шептал голос. — Я влюбился в собственную жену.

— Ты мне должен супружеский долг за… Эм… Учитывая совершеннолетие и все дела… За десять лет! Когда я смогу его получить? — улыбнулась я, закусывая губу.

— Я же тебе говорил, что подоконник в Академии — это не самое лучшее место! — послышался голос, а меня подняли на руки.

— Мы что? Будем жить вместе? — спросил офигевший Никита, глядя на Пенелопу. — Хотя это было бы круто! Я бы научил тебя ездить на скейте. А ты меня — плеваться из окна!

Эпилог

— Осторожней! Ааааа!!! — пищала Пенелопа. Она стояла в розовых кроссовках на скейте. И качалась из стороны в сторону. — Помедленнее!

Никита тащил ее за руку.

— Ты рули! — кричал он, пока Пипка упиралась и визжала. — Ногами рули!

— Караул!!! — верещала Пипка, дрожащими руками вцепившись в Никиту. — Я боюсь! Я сейчас упаду! Нет! Не надо!

Я сидела на скамейке и с наслаждением смотрел на эту картинку.

— Что не в настроении? — спросила я, глядя на мрачное лицо и любимую резинку в черных волосах.

— Я выгляжу, как идиот, — сознались мне, пока я смотрела на обычные штаны и рубашку. На ногах вместо дорогих туфлей были кроссовки.

— Так одеваются немаги! — пожала плечами я. — Зато не выделяешься!

— Ааааа!!!! — визжала Пенелопа, пытаясь ехать самостоятельно. Она качалась из стороны в сторону и тряслась. — Дядя!!! Помоги! Тетя! На помощь!

За скейтом бежал Никита. И давал ценные указания. Прошел почти год с того момента, когда я впервые узнала, что замужем.

— Закругляемся, — произнес Физалис, доставая дорогие часы. — Нам пора.

Мы отошли за угол и перенеслись в мир магии.

— Кошмар какой! — выдохнул Физалис, превращая свою немаговскую одежду в мантию. — И как они это носят! Я все-таки недолюбливаю немагов.

Мы вышли на знакомую аллею, где вовсю развернулся школьный базар. «Фамильяры! Драфоны!» — кричали с одних рядов. «Зелья и тетради!» — перекрикивали их голоса с других рядов.

— Все по три, — махнул рукой Физалис, глядя на дорогие комплекты учебников.

— Эм, а почему по три? — спросила я. — Детей-то двое! Или ты запасной хочешь?

— У нас тетя идет в первый класс! — обрадовался Никита.

— Правильно говорить, поступает на первый курс! — поправила Пенелопа.

— Что? Я? — обалдела я, глядя на семейство. — А почему я только сейчас об этом узнаю? А? Может, я не хочу становиться магом?

— Потому что, буквально позавчера вступил в силу новый законопроект об магическом образовании тех, кто по каким-то веским причинам не смог его получить, — на меня смотрели зеленые глаза. — Его вот так вот взяли. И резко приняли.

— Что? Да я за партой не помещусь! — возмутилась я, зная «резко приняли».

— Не боись, тетя! Там не сложно! — кричал Никита.

— Там все просто! Дядя поможет тебе делать домашку! — пищала Пенелопа, прыгая вокруг меня.

— Это заочное обучение. Для взрослых. Три года и диплом, — успокаивали офигевшую меня.

— Диплом — это плюсик в чарму! Соглашайся! — убеждал Никита. Я шмыгнула носом, посмотрела на моих любимых, заглянула в зеленые глаза и тихо сказала, ткнув пальчиком:

— А можно мне тогда вон тут тетрадку с феей… И вон ту, с принцессой! И с драконом!

— Держи свой плюсик в чарму, — меня поцеловали в щеку и купили все тетрадки с принцессами.

Какая прелесть!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/plyusik-v-charmu-b262264

Content

Кристина Юраш
Плюсик в чарму!

Пролог. Филькина грамота

Глава первая. Василиса Прегнусная

Глава вторая. Василиса Предусмотрительная

Глава третья. Василиса Прижимистая

Глава четвертая. Василиса Премрачная

Глава пятая. Василиса Предвзятая

Глава шестая. Василиса Мать Фамильяров

Глава седьмая. Василиса Прикольная

Глава восьмая. Фейфон, или Родительский чат

Глава девятая. Василиса Предприимчивая

Глава десятая. Василиса и камень преткновения

Глава одиннадцатая. Василиса Причастная

Глава двенадцатая. Василиса Призванная

Глава тринадцатая. Василиса Пристыженная

Глава четырнадцатая. Василиса Припоминающая

Глава пятнадцатая. Василиса Прибыльная

Глава шестнадцатая. Василиса Приватная

Глава семнадцатая. Василиса Прекрасная

Глава восемнадцатая. Василиса Преданная

Глава девятнадцатая. Василиса Прифигевшая

Глава двадцатая. Василиса Принципиальная

Эпилог