Кристина Юраш

Сейчас феечка кого-то бздыньк!

Эта книга посвящается всем молодоженам.

И самой себе семь лет назад.

Пролог. Жених на свадьбе должен плакать!

— Поздравляем новобрачных! Чтоб счастье росло с каждым днем, как молодое деревце! Чтобы любовь расцветала, как цветы! — наперебой кричали радостные гости.

Они осыпали лепестками цветов красавицу фею в свадебном платье. Невеста размахнулась красивым букетом и бросила его.

— Мой! Мой! — наперебой кричали феи, а внезапно букет упал мне в руки. Я посмотрела на него, а потом на бабушку.

— О! — удивились феи, и даже немного расстроились.

— Счастливица, — завистливо вздохнули они, пока я не знала, что с этим букетом делать.

Тем временем праздник продолжался. На деревьях горели светлячки. На болотах квакали лягушки. А вокруг невесты кружились гости, осыпая ее лепестками.

— О, спасибо! — цвела от счастья красавица — невеста, пряча стыдливый румянец.

— Чтобы детей, как грибов после дождя! Слава жениху и невесте!

— Помогите! Спасите! — завопил мужским голосом огромный мешок, копошась возле ног красавицы — невесты.

Он зашевелился, словно пытаясь уползти.

Красавица фея схватила мешок и вернула на место, продолжая принимать щедрые поздравления.

— Поздравляю! — облепили ее подруги, чмокая в щечку. — Лилианна! Мы так за тебя рады! Вот, держи подарки!

Подружки надевали на невесту красивые фенечки, а та со слезами счастья на глазах благодарила их.

Красивые крылья бабочки сверкали росой, словно бриллиантами. Свадебное платье огибало красивую хрупкую фигурку и искрилось росинками, словно расшито драгоценностями.

— О, девочки! Если бы вы знали, как я счастлива! — улыбалась невеста, обнимаясь с каждой. И при этом придерживая ногой уползающий мешок.

— Я готов заплатить, сколько скажете! Умоляю! Пощадите! — ныл мешок, захлебываясь от отчаяния.

— Ой, а вдруг это принц? — переглянулись феи, с любопытством поглядывая на шевелящийся мешок. — Настоящий принц!

— Ма-а-а-амочки! — рыдало что-то внутри мешка. — Пустите! Обещаю, я сделаю все, что вы скажете! Только пустите!

Вокруг шумел зеленый вековечный лес. Даже птички притихли от любопытства.

— Мужик — это как конфета, никогда не знаешь, какого вытащишь! — вздохнула бабушка. И посмотрела на меня.

— Я ничего плохо не сделал!!! — взвыл мешок.

— Чем больше кричит, тем счастливей брак! — хлопали в ладоши от счастья подружки. — Чем крепче приходится держать, тем крепче любовь!

— Иииии, — выл мешок, отчаявшись.

— Ну, хоть красивый? — шептались феи, приставая к невесте. Та кивнула.

— Смотри, какой тяжелый жених! — перешептывались подружки, склоняясь к мешку. — Как же ты его донесла, бедняжечка!

Они веселились, празднуя свадьбу. Мешок притих, а невеста посмотрела на него влюбленными глазами.

— Плодитесь и размножайтесь! Если что — приходите за инструкцией! Все подскажу, все расскажу! — громко крикнула бабушка, когда счастливая невеста тащила жениха сквозь арку любви.

— Спасибо вам! — крикнула невеста, танцуя с вопящим мешком.

— Ма-а-ама! — ныл мешок, считая камни. — Ма! Ма! Ой! Ай!

— Вот это любовь, — вздохнули феи, пока невеста танцевала вокруг жениха, сверкая роскошным платьем и нарядным венком. Даже крылышки у нее были украшены капельками росы.

— Помогите!!! Я умоляю вас! Только не убивайте! Прошу вас! Я готов заплатить! Отпустите меня! — рыдал мешок.

— Жених на свадьбе должен плакать! — кивали старые феи с накрашенными крыльями. — Чем больше слез проливает, тем счастливей брак! Примета хорошая!

— Наконец-то бедняжке счастье улыбнулось! Третий он у нее, — заметила бабушка, вздохнув. — Первый раз, когда замуж выходила, неопытной была! Мешок плохо завязала! Жених сбежал, и его сожрали волки в лесу. Я учила тебя гадать по волчьим какашкам, любил или не любил?

— Да, бабушка, — кивнула я, осторожно беря деревянный кубок с медовой росой.

Пойманный мною букет лежал рядом. Это означало, что я следующая должна выйти замуж.

— Ты росы много не пей! — заметила бабушка. — Выпила с утра много росы мокрые трусы!

— Ну, ба-а-а, — протянула я, с грустью поглядывая на букет. — Я же не маленькая! Мне завтра замуж!

— Ты все подготовила? — послышался голос бабушки. — Платье свадебное? Мешок прочный? Кляп? Веревку?

— Да, все! — кивнула я, глядя на то, как невеста гладит свой орущий мешок. — Я это подготовила еще месяц назад!

— Как время летит! А ведь еще вчера ты ко мне с первым веночком прибегала! — вздохнула бабушка. — Ну, признавайся? Присмотрела кого? Или на судьбу решила положиться?

— На судьбу, наверное! Браки по судьбе обычно счастливые! — улыбнулась я, водя пальчиком по кубку. Если честно, я очень волнуюсь!

— Ыыыыыы!!! — выл мешок. — Да за что?! Что я такого плохого сделал?! Я никому ничего не расскажу! Обещаю! Только пустите!

— Бедняжка. Надеюсь, ей с этим-то хоть повезет! Второго жениха потеряла. Устала, оставила на полянке и привязала. А сама домой полетела за подмогой. Предупредить, что замуж вышла по большой любви. А потом забыла где эта полянка. Помнишь, скелет в мешке возле дерева сидел? Вот! Это та самая полянка!

— А куда это они идут? — спросила я, сгорая от любопытства. Фея тащила мешок в сторону шатра.

— У них сейчас по традиции «первая мрачная ночь», — поучала бабушка, пока другие феи столпились вокруг шатра и приложили уши. Они хихикали и переглядывались.

— Аааа! Не надо! — послышался мужской крик. — Аааа!

— Он сейчас сбежать попытается! Подружки всю ночь караулить его будут. Потом у них «первая драчная ночь», когда он будет сопротивляться. И первая брачная, когда он смирится со своей участью!

Мне тоже ужасно хотелось караулить шатер. Еще бы! Мне любопытно, что там творится. Но у меня самой свадьба на носу. Тем более, что бабушке идея не нравилась.

Судя по крикам, мужик попытался убежать, но его чем-то бздынькнули.

— Бздынькает, значит, любит! — мудро сказала бабушка.

Я вздохнула, опустив глаза в бокал.

— Главное, правильно привязать мужика, — вздохнула бабушка. — А не то сбежит! И ни в коем случае не верь его обещаниям! Мужским обещаниям вообще верить нельзя!

— А ты, бабушка, когда замуж выходила, тоже так же жениха воровала? — спросила я, поерзав на огромном ядовитом грибе. Мне было жутко интересно. Еще бы мне уже восемнадцать стукнуло! Точнее, стукнет завтра! И завтра я должна жениха украсть!

— Если бы! Ой, дура я была! Решила в первый раз по-хорошему. Пришла к семье, попросила руки и того что в руке у красавца… Просто я впервые его увидела, когда он в лесу отлить решил! Зато сразу все оценила! — прокашлялась бабушка, с грустью осматривая крылья. — А его родственнички мне как выдали список желаний! Я посмотрела на список, потом на мужика. Стою я и думаю, что не стоит он этого!

— Неужели? — удивилась я, глядя на бабушку.

— Слушай, за те желания, которые мне написали, он должен стоять в одном конце леса, а из другого конца леса выглядывать должен! — фыркнула бабушка, глядя со вздохом на мой букет.

— А дедушка был вторым? — спросила я, тоже глядя на букет.

— Да, вторым был твой дедушка! Я его сама украла! Правда, пока несла, три раза уронила головой вниз! Да, дорогой? Не ешь козявку! Руки на стол, чтобы я видела!

Рядом сидел дедушка и что-то уныло искал у себя в носу.

— Ну что? Нашел сокровища? — спросила бабушка, поглядывая на дедушку. — И что же добыл там гномик в сопливой пещерке? Вот не стыдно ли тебе! У нас внучка сегодня замуж выходит!

Дедушка посмотрел на меня и засунул палец во вторую ноздрю.

— Пошел осваивать новые прииски, — махнула рукой бабушка. — Так вот, на чем я остановилась? А! На муже!

Я кивнула. Если честно, я не умею выбирать мужей! Откуда я знаю, хороший мне попадется или плохой?

— Ты если будешь выбирать, то выбирай с большим грибочком! — прошептала бабушка, наклонившись к моему уху. — А не то проживешь, как я. С ложным опенком! Поэтому понаблюдай повнимательней! А еще лучше дождись, когда он потеряет бдительность, снимет штаны, расслабится, и тогда хватай!

— А если у жениха уже кто-то есть? — спросила я полушепотом, глядя на танцы фей.

— А глаза тебе на что! — усмехнулась бабушка. — Выбирай такого, чтобы ни блох, ни глистов, ни вшей, ни девушки у него не было!

— Вы кто? — внезапно спросил дедушка, странно глядя на бабушку. Он хлопал глазами, как филин, которого разбудили на рассвете.

— Вот видишь! Крылья не накрасила — уже и не узнал! Жена твоя я! — мрачно повернулась к дедушке бабушка. — Незаконная! А еще раз спросишь, погадаю на любовь! Я умею! А что отрывать, я найду! Не мешай, старый пень, когда я с внучкой разговариваю! Ей сегодня в полночь жениха воровать!

Бррр! Я даже поежилась. Сегодня в полночь! А вдруг не донесу? А вдруг сопротивляться будет? А вдруг меня поймают? Фей и так вытеснили в дальние леса, так что воровать нужно осторожно! Ой, страшно мне что-то!

— А как скоро он ее полюбит? — спросила я, глядя на переглядывающихся подружек. Они прислушались к крикам в шатре и захихикали.

— Это, смотря, как ухаживать будет, — заметила бабушка, со вздохом глядя на свои крылья. — Я этого чуть в усмерть не уходила, прежде чем он меня полюбил! Да, любимый?

— А как понять, что правильно ухаживаешь? — спросила я, понимая, что уже темнеет. И скоро я узнаю, кто мне судьбой предназначен!

— У тебя будет тринадцать дней и тринадцать ночей. Только помни! Мы, феи, гордый народ! Сами с поцелуями не лезем! Он сам должен тебя поцеловать! И тогда брак считается заключенным!

— А если будет сопротивляться? — ужаснулась я, вспоминая рассказы замужних подруг.

— Дед твой, между прочим, с самой мрачной ночи не спит. Потому что после такого вряд ли уснешь! — усмехнулась бабушка, погладив деда по седой голове.

— А если мне жених не понравится? — почти шепотом спросила я. Все вокруг веселились и танцевали. Из шатра появилось багровое лицо и рука: «Помогите!», а потом жениха чем-то огрели и втянули обратно.

«Пей до дна! Пей до дна!» — смеялись феи, водя хороводы вокруг шатра.

— Не понравится — бросишь! Делов-то! — спокойно заметила бабушка. — Только повыше взлети и брось его как следует! Запомни, чтобы бросить кого-то нужно его поднять для начала! И повыше! Помни, чем выше ты несешь жениха, тем больше шансов, что ты ему очень понравишься…

Бабушка вздохнула и легонько толкнула локотком дедушку.

— Помнишь, какие ты мне комплименты говорил, когда я подняла тебя над лесом? А? — спросила она улыбаясь. Это было так мило, что я вздохнула. — Когда дырку в мешке проковырял и посмотрел вниз! И сладенькая ты моя! И прекрасная моя! Только не бросай меня! Без тебя я не выживу! Богиней называл!

Она улыбнулась дедушке. А потом улыбка сползла с ее лица.

— Эх, ничего не помнит! — горестно вздохнула бабушка. — Ты смотри! За приметами следи внимательно! Помнишь приметы?

— Да, — кивнула я, вспоминая. — Если летишь высоко, а жених все видит, это к дождю на голову прохожих! Если вдруг уронила мешок, то постучи им по дереву и скажи: «Раз, два, три, переломы и синяки не успели!».

— Молодец, — похвалила бабушка, довольно кивая. — А последняя какая? Ну, вспоминай!

— Эм… — напряглась я. — Если мужик громко кричит… Правильно?

— Ну! — подбодрила глазами бабушка. — То …

— Значит, ты его не за то схватила! И сейчас оторвешь! — вспомнила я, выдыхая.

Все-таки я нервничаю! Я не думала, что это так скоро случится!

— Если не получится, то придется еще ждать! Так что ты уж постарайся! — строго сказала бабушка. — Ну не переживай ты так! У меня тоже молочный муж был. Был и выпал. Из мешка. Но я-то знала, что судьба мне сразу нескольких предсказала. Ты ритуальный мешок приготовила? Проверила, прочный он?

— Конечно! Ой, а правда… Ну… я слышала, что у людей мужчины девушек похищают! — заметила я, ковыряя пальцем гриб.

— Знаешь, лепесточек ты мой, — задумчиво произнесла бабушка. — Может, так раньше было и у фей, но… Нынче никто не хочешь жениться на фее. Потому что думают, что феи не способны на искреннюю любовь. Что мы такие ветреные и легкомысленные.

— Разве только поэтому? — осторожно спросила я, видя, как мелькают пестрые крылья в хороводе.

— Не заморачивайся, — улыбнулась бабушка. — Лучше представляй жениха! Чтобы красивым был, умным… Мне правнуки — идиоты не нужны! Эх, жаль мама и папа твои не видят тебя!

И мы замолчали. Я опустила глаза, отгоняя холодок по коже от предстоящего похищения!

— А феи умеют любить? — спросила я, глядя на то, как завалился шатер.

— Не знаю, — вздохнула бабушка и обняла дедушку. — Чего не знаю, того не знаю. Пойдем домой, гусеничка ты моя. А то уже темнеет! Я тебе твой любимый суп из поганок сварю…

* * *

Я кое-как дождалась полночи.

Ну и тревожно мне, если честно!

Как только вспыхнули первые светлячки, я направилась в сторону главной поляны. Сквозь зеленые листья просвечивались тысячи огней. Огромные кроны деревьев были усеяны светлячками, мерцающими таинственными огнями.

Феи разлетались по домам. Одна чуть не врезалась в дерево. «Проклятый нектар!» — икнула она, потирая шишку. Она качалась в воздухе, глядя на дерево: «Ой, а можно я вас украду!». Остальные хихикали.

Я стояла в свадебном платье с мешком в руках. На болотах орали лягушки и жужжали комары.

— Поздравляю! — вертелись вокруг меня феи.

Подруги водрузили мне на голову свадебный венок. И украсили волосы душистыми цветами.

— Чтоб как понюхал, так сразу отрубился! — хихикали феи, готовя меня к самому важному дню в жизни!

— Поздравляю! — обняла меня бабушка. В ее глазах стояли слезы. — Как быстро время летит! Еще вчера я тебе попу листиком подтирала, а сейчас уже замуж… Жаль мама и папа не дожили…

— Ну, ба! — вздохнула я, видя, как сквозь ветки начинают сверкать первые звезды.

Говорят, что когда кто-то умирает из фей, на небе загорается звезда. Не помню, кто мне это сказал. Так вот, пятнадцать лет назад на небе загорелась тысяча звезд. За одну ночь. Все небо было усеяно звездами. Там были целые семьи. А где-то над горизонтом сверкали две яркие звездочки. Мама и папа.

— Ты проверяй! В штаны ему загляни! Обязательно! — наставляла бабушка. — Зубы посмотри! Внимательно!

— Зубы в штанах! — хихикнули подружки.

— Лучше зубы в штанах, чем …хм… тычинка во рту! — прокашлялась бабушка, отгоняя их рукой. — Ну, давай, моя куколка!

Я взлетела вверх, стараясь не оглядываться. Говорят, что если оглянуться, то это — очень плохая примета!

Гнилые болота остались где-то внизу, укрытые корявыми деревьями. Я очутилась где-то между звезд и светлячков. Одна. В ночной темноте.

Нас так и называют. Феи с гнилых болот. И никто уже не помнит, что пятнадцать лет назад у нас была столица Лоирелес! В ней стоял белый замок, в котором я родилась. И который я почти не помню…

В гуще шумящих деревьев показались разрушенные белые башни некогда самого прекрасного замка в мире. Я снизилась и приземлилась на белоснежные плиты, поросшие травой. Одна из башен лежала на земле. Сквозь стены уже проросли деревья. Все вокруг было усеяно белоснежными цветами… Кусты омелы, которые высаживали тайком, говорили о том, что это место все еще помнят… И хранят в сердцах.

Я встала в круг из грибов и подбросила букет вверх. Он рассыпался лепестками, словно его растрепала невидимая сила. Сверкающие лепестки стали опадать на меня.

— О, нет, — прошептала я, глядя, как засветился только один лепесток. Остальные упали на землю. А этот светящийся лепесток подлетел ко мне и завис над моей протянутой рукой.

— Неужели только одна попытка? — прошептала я, чуть не плача от отчаяния.

У многих фей их было несколько! Я точно знаю! Почти у всех есть две, а то и три попытки бздынькнуть жениха! А у меня только одна!

Лепесток взмыл вверх, словно указывая путь. Я спохватилась и полетела за ним.

Дремучий лес кончался, и начинались широкие поля. Как далеко живет мой жених! Я никогда не отлетала так далеко от болот. А тут прямо через весь лес!

Я увидела, как лепесток стал опускаться все ниже и ниже… Он кружился, спускаясь в гущу деревьев.

— Ого! — удивилась я, глядя на огромный уродливый по меркам феи замок. Спрятавшись в кустах, я смотрела на единственное горящее в замке окно. Решеток на окне не было. И я немного успокоилась!

Осторожно, чтобы меня не заметили, я пробиралась к замку. Окно горело на третьем этаже. Снизу были густые кусты, скрывавшие почти весь первый этаж.

Я оттолкнулась и взлетела, чувствуя, как бьется мое сердце.

Опасливо я подлетела к окошку и осторожно прильнула к нему, пытаясь рассмотреть сквозь толщу стекла будущего мужа. А ведь он еще не догадывался о том, что без пяти минут женат!

В комнате было пусто и неуютно.

Я осторожно заклинанием открыла створку окна, придержала его и впорхнула внутрь.

В камине горел огонь, рядом с огнем стояло пустое кресло. Я посмотрела на стены и едва не закричала от ужаса. На стенах были рамочки, в которых были приколоты булавками мертвые бабочки. Их были сотни! От пола до потолка. В полумраке я видела только огромные крылья.

— Мамочки, — прошептала я, вжимая голову в плечи и прижимая к спине свои крылышки. — Куда я попала?

Глава первая. Пьющий и гулящий муж

Дверь неожиданно открылась, напугав и без того напуганную меня.

Я подскочила на месте, хватаясь за пузырек.

Я бросила его и тут же зажмурилась. Пузырек разбился вдребезги.

— Это что еще за…Кхе! — произнес грубый мужской голос. А следом послышался грохот падающего тела.

Волшебство фей рассеивалось по комнате усыпляющей пылью.

Я смотрела на огромное тело в темных доспехах. Оно лежало возле двери, протянув огромные ноги в мою сторону. Мои глаза расширились, а я едва не заплакала.

«Чем больше мужик, тем больше счастья!» —   говорила бабушка, на мгновенье возникая в памяти.

— Сколько же мне тут счастья привалило! — всхлипнула я, глядя на фигуру, которая была в три раза больше меня. От такого счастья хотелось реветь навзрыд. Я посмотрела на свою ногу. Она была в половину руки жениха!

Я посмотрела на «свое счастье», понимая, что столько счастья просто не унесу!

Достав мешок, сплетенный из травы, я попыталась засунуть тело в мешок, но мой мешок налез жениху только на одну ногу. И все! Он так и лежал, раскинув руки с мешком на ноге.

Поскольку традиция требовал мешок, я все же решила натянуть его на голову. Потому что традиции нужно соблюдать!

Я стала натягивать мешок на шлем.

Завязав мешок как следует, я устало выдохнула.

Никогда не думала, что выходить замуж так тяжело!

— И как же его теперь нести? — занервничала я, глядя на спящее тело, лежащее на ковре. — Не пилить же его!

Я схватила его за ноги и потащила в сторону окна. Ковер собирался гармошкой. Я отчаянно тянула своего будущего мужа по комнате, надрываясь и чувствуя себя крестьянской лошадкой.

— Фуф! — выдохнула я, дотащив «мое будущее счастье» до узкого оконца.

— Ыыыы! — взвыла я от отчаяния, понимая, что жених в окно не пролезет!

Через минуту я кряхтела, вылетая спиной в раскрытое окно.

— Ууух! — стонала я, вытаскивая одну ногу жениха наружу. Мои крылышки отчаянно работали, а я тянула изо всех сил! А вдруг? Вдруг пролезет?

Бабушка говорила, что есть верная примета! Если муж с первого раза в окно не пролез, то гулящим будет! А гулящий муж — это плохо! Особенно, гулящий по лесу! То в болото попадет, то волки сожрут!

— Эх, — всхлипнула я, едва не плача. — Ладно, согласна на гулящего! Лишь бы не старой молью остаться!

Я утерла слезы и снова попыталась вытащить жениха в окно. Пролезала одна нога! Она торчала из окна, как ветка дерева. Я присела на нее и расстроилась.

По традиции фей, мужем он считается, как только я вытащила его в окно. Пока что я замужем за ногой! А остальная часть тела еще холостая!

— Да что ж это такое! — всхлипнула я, снова влетая в комнату.

За счастье, как говорят, нужно бороться! Иногда даже со своим счастьем!

Мой будущий муж лежал на полу, одна его нога высовывалась в окошко. Я посмотрела на приоткрытые двери и помотала головой.

— Через дверь тащить по традициям нельзя! Брак несчастливый будет! — всхлипнула я, глядя на свое огромное счастье.

Спящее тело лежало, раскинув руки. Я нервничала, летая вокруг него кругами. Не хочу остаться старой молью! А он может проснуться в любой момент!

Я не помнила, можно ли по традиции раздевать будущего мужа, или нет. Хотя нет! Вспомнила! Если мужа разденешь, то пьющим будет!

— Уммм, — вздохнула я, растирая слезы. — На пьющего я не согласна!

Нет, ну надо же! Я уже платье свадебное порвала об его доспехи! А он все никак не воруется!

Я пыталась и так, и эдак. И за одну ногу тянула. И за другую. А потом присела на доспехи сверху и чуть не заплакала! Да за что мне столько счастья?! Я его просто не заслужила! Нет, чтобы щупленького какого-нибудь! Тощенького!

— Ладно! — выдохнула я, глядя на мешок, замотанный вокруг шеи «жениха». — Согласна на пьющего!

Я принялась снимать с него доспехи. Мучаясь с ремнями, я тревожно поглядывала на двери. Там никто не идет?

Сняв доспехи с тела, я снова попыталась его дотащить до окна, но уже за подмышки. Мои крылышки работали изо всех сил. Я стонала, кряхтела, пытаясь выйти замуж!

— Уууффф! — выдохнула я, кряхтя, как бабушка, пытаясь вытащить мужа в окно.

Сдув прядь золотистых волос, я привалилась к холодной стене.

«Счастье феи в ее руках! Иногда в ногах! Короче, чем держишь мужа, в том и счастье!» —   слышались слова бабушки. Вот ее мне как раз и не хватало!

— Так, сиди пока здесь! — прижала я тело будущего мужа к стене, решив бороться за нашу любовь до конца. — И никуда не уходи!

Я погрозила ему пальчиком, чтобы сразу знал, что он в доме хозяин!

— Я пока подумаю, как тебя лучше украсть! — переживала я, летая над ним.

Жених промолчал и стал храпеть. Его голова в мешке безвольно повисла. Скоро уже и сонный порошок фей перестанет действовать, а я его еще даже в окно не вытащила!

— Дай-ка я тебя раздену! Может, так легче будет? А то ты у меня какой-то нетрадиционный! — вздохнула я, расстегивая золотые пуговицы. Я тянула за штаны, пытаясь стянуть их с ног. Одежда валялась по комнате, я смотрела на могучий торс, покрытый шрамами.

— Попробуем боком! — я поплевала на ручки, пытаясь засунуть «жениха» головой в окно. Как говорила моя бабушка: «Голова пролезет — пролезет все!». Вообще-то она про мешок с ингредиентами. Но тут, думаю, тоже самое!

— Мммм! — захныкала я, представляя, как надо мной будут смеяться все феи, узнав, что я даже жениха похитить не смогла. «Вон летит! Видали? Жениха утащить не смогла!» —   представляла я их взгляды. Бабушка очень расстроится!

Что же делать?

Скоро порошок перестанет действовать, и жених очнется! Нужно спешить! Я пыталась засунуть голову жениха в окно, но он все время сползал вниз.

— Так, — вздохнула я, решив, что нужно попробовать через дверь! Но для начала стоит разведать, что за ней! А уж потом тащить.

Я посадила жениха на стул, обмотала его веревкой и проверила мешок.

— Посиди пока тут, — погладила я мешок на голове. — А я пока слетаю на разведку. Скоро вернусь!

Стоило мне подлететь к двери, как вдруг я увидела лепесток. Что? А как же? Я ничего не понимала. Лепесток должен был исчезнуть, как только я нашла мужа! Но вот он! Не исчез…

Я повернулась в сторону раздетого «жениха». Это что? Не мой жених? Тогда где мой?

— Ой, как хорошо! — обрадовалась я, что не придется тащить. — А я его чуть не украла!

Лепесток летал по комнате, словно сумасшедший. Я прищурилась, следя за ним. Что он делает? Почему он так вертится? Так же не должно быть!

— Что это значит? — удивленно спросила я, глядя на круги лепестка над головой.

— Это значит, что я не планирую жениться, — послышался бархатный и очень высокомерный голос. Я вздрогнула и от удивления дернулась.

Дверь в комнату спокойно открылась.

Я удивленно смотрела на красивого черноволосого мужчину с шрамом, рассекающим бровь. А потом на двух мужиков в доспехах, которые стояли позади него. Лиц у них не было видно. На них был точно такой же шлем, как и на моем бывшем.

«Считай, что я тебя бросила!» —   сглотнула я, глядя на волосатую грудь и могучие руки, связанные волшебной лианой.

Лепесток полетел к тому, кто был без шлема. К красавцу со шрамом. На мгновенье лепесток покружился над его головой, а потом застыл над черной перчаткой. Там он вспыхнул звездочкой и исчез.

— Не хочешь, а придется! — вздохнула я, рассматривая будущего мужа. — Хорошо, что я мешок на вырост плела! А то никогда не знаешь, какой муж попадется!

Я слышала, как он смеется: «Ой, не могу!». Доспехи рядом стояли неподвижно, словно неживые.

— Я так понимаю, что у нас брак по залету? — просмеявшись заметил жених, растирая переносицу пальцами.

— Ну да! Девушка залетела, значит, придется жениться! — дерзко ответила я, осматривая его. — Простите, а штаны снять не могли бы? Мне нужно все проверить! Может, я сама за вас замуж не пойду!

— Нет, это уже слишком! — смеялся жених. Он сделал глубокий вдох, качая головой. — Не сейчас. Погодите…

Он мельком взглянул на двух в доспехах, а потом снова посмотрел на меня.

Внезапно жених остановился, чуть повернув голову на бок.

— А у тебя красивые крылья. Почти прозрачные! Редкая расцветка. Я таких еще не видел! — заметил жених, снова предупредительно поднимая палец вверх.

— Правда? — улыбнулась я, расправляя крылья, чтобы их лучше было видно. Они сверкали, потому что я их даже слегка подкрасила! Чтобы ярче выглядели! Я же за женихом лечу! Поэтому должна быть самой красивой!

Доспехи уже ломанулись ко мне, но жених остановил их руками, пряча их себе за спину.

— Рано, ребята, рано! — прошептал он, снова покачав головой. — Я вас знаю. Сейчас навалитесь и крылья повредите. Тихо! Не видите, это — прелесть, какая глупенькая фея! Видимо, совсем юная! А значит, крылья хрупкие.

Он сделал шаг ко мне. Я видела, что он почти на голову выше меня. И шире в два раза. Вел он себя высокомерно и странно улыбался.

— Нет, крылья просто великолепны. Главное — не повредить, — заметил жених, слегка нахмурившись.

— Вам и правда нравятся мои крылья? — смущенно спросила я, расправляя их, чтобы они красиво переливались. — А как вам платье мое? Я его сама шила!

— О, да, — заметил жених, не сводя взгляда с моих крылышек.

Он осторожно скользнул пальцами по стене и растер сверкающую пыльцу. А потом посмотрел на разбитую бутылочку, валявшуюся на полу.

— Хочешь, я открою тебе секрет? — улыбнулся жених, делая какой-то странный знак глазами тем громилам в доспехах. Голос его был мягким.

— О, да! Я люблю секреты! — закивала я, глядя в красивое лицо. — А еще я считаю, что отношения должны начинаться без тайн!

— Ну раз без тайн, то… Ты главное, не расстраивайся. Ты попала в ловушку. И я — не твой жених! Есть некая магия, которая приманивает маленьких глупеньких фей. Таких, как ты, — мне снова улыбнулись. — Они прилетают, думая, что здесь их ждет жених, а на самом деле… Впрочем, для тебя это слишком сложно!

— Хорошо, буду откровенен до конца, — усмехнулся жених, внимательно глядя на мои крылья. — Какая она у нас по счету?

— Не помню, — послышался глухой голос.

— Жаль, потом посчитаю. Так вот, единственное, что мне в тебе нравится, так это крылья. Пожалуй, их мы и оставим, — негромко заметил жених, кивая головой.

Меня стали обступать со всех сторон.

— Только осторожно! Я вас умоляю! — высокомерно произнес голос красавца. — Не повредите! Иначе я потом поврежу вас!

Я сжалась в комочек, глядя на доспехи, которые выросли справа и слева.

— Сонное зелье, я так понимаю, ты уже использовала, — с вежливой улыбкой произнес жених, с хрустом ломая пустую склянку на полу сапогом.

Я молчала, вжимая голову в плечи. Надо мной нависали огромные фигуры.

— Не надо на меня так смотреть. Я прекрасно знаю ваши традиции. Иначе бы не тушил свет во всем замке и не оставлял бы открытым одной единственное окно в комнату, где стоит стражник… — послышался голос жениха.

— Вы хотите оторвать мне крылья? — удивленно спросила я, глядя на то, как жених подходит ко мне все ближе и ближе, словно крадется.

— Ну почему сразу «оторвать»? — «обиделся» жених. Он приближался ко мне, все еще странно улыбаясь.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, вертя головой. — Не подходите!

— Все будет хорошо, — меня погладили по голове. — Ну не смотри на меня так! Да, это крылья фей. На стене висит моя коллекция. Каждый в жизни что-то коллекционирует! Кто-то неприятности, кто-то крылышки фей… Не вижу в этом ничего плохого!

Он уже был близко-близко, словно склоняясь надо мной.

— Ой-ой, какие мы грозные! Даже бровки нахмурила, — умилился жених, а меня схватили за плечи. — Попалась! И что ты мне сделаешь?

— Замуж за тебя выйду! — вздохнула я, видя красивые белые зубы. — А потом так любить буду, что мало не покажется!

Через мгновенье послышался звон разбивающегося стекла. Под моими ногами выросло сверкающее пыльцой сонное облако. Оно заволокло всю комнату розовым туманом.

— Что?!! — закашлялся жених, пытаясь выйти из комнаты. Он зажимал рот рукой. — Откуда у тебя еще один флакон? Вам же … кхе! … запрещено брать два! Кхе!

Рядом со мной с грохотом упала охрана. Облако магии рассеивалось. Я стояла одна среди спящих тел, отряхивая свое нарядное свадебное платье.

— Так я его в руки и не брала! Я попросила бабушку положить мне второй. И отвернулась, чтобы не видеть! — вздохнула я, склоняясь над лежащим на полу телом. — Я не подглядывала, а значит, все честно!

Глава вторая. Прекрасности и опасности

Муж лежал у моих ног! Правильно бабушка говорила, что к ногам феи всегда мужчины падают штабелями.

— Тебе так повезло, — едва не всхлипнула я, глядя на красавца. — О, если бы ты знал!

Я немного помялась, а потом вспомнила про время!

Небось уже все столы накрыли, шатры расставили, а я тут с женихом вожусь. Жених спал на спине. Его волосы были разбросаны по полу, словно черные змеи.

— Как гласит древняя мудрость фей, — сдула я локон своих волос. — Если хочешь, чтобы мужчина за тобой побегал, стащи у него что-нибудь!

Я осмотрелась, чтобы стащить что-нибудь. На всякий случай! Я же тоже хочу, чтобы за мной побегали! Но тащить у него было нечего! Какие-то украшения на шее, и все! Даже не стащишь ничего!

Голый и волосатый мужик сидел, привязанный к стулу и гулко храпел.

— Не мешай! Я тут жениха ворую! — погрозила я ему пальцем. А потом водрузила на голову ведро шлема, стянув мой драгоценный брачный мешочек. Чтобы не храпел! Бабушка ведь дедушке надевает на голову ведро?

— Нда… — вздохнула я, глядя на размеры мешка. Я ведь его по мужу Фиалки меряла! Правильно бабушка говорила, что он у нее задохлик! А у меня, тогда получается, что передохлик?

Я стала запихивать мужа в мешок. А кто сказал, что будет легко? Мне пришлось толкать его изо всех сил!

— Ммм… — послышался стон во сне, пока я примеряла мешок.

— Не переживай, — вздохнула я, прикидывая, как сложить добычу в мешок. — Я же любить тебя буду! Сильно! Если донесу! И мешок не порвется! — вздохнула я, представляя, как он выпадает из мешка прямо в кроны деревьев.

— Уф-ф-ф… — послышалось сонное возмущение. Лицо мужа омрачилось, а потом разгладилось.

— Каждый день буду варить тебе суп из поганок! Бабушка говорит, что пальчики оближешь! Дедушка тоже поначалу пальчики облизывал. Два в рот засунет и как начнет облизывать… А потом в кусты бежит! Потому что стыдно! Ну разве может быть стыдно, если вкусно! — успокаивала я будущего мужа.

А то он даже во сне нервничает. Я тоже нервничаю!

— Эм… — снова скривился муж, а его брови нахмурились.

Я умилилась, сложив руки на груди. Он такой беззащитный! Даже храпеть не умеет как следует!

Как говорила бабушка — муж не храпит. Муж защищает!

Бабушка говорит, что чем сильнее храпит муж, тем безопасней с ним. Дед по молодости так храпел, что волков отгонял! Они его за версту чуяли. И стороной обходили! И даже старый медведь переехал! В другой конец леса. Кабаны на цыпочках ходили. А еще бабушка говорила, что однажды над лесом пролетал дракон, услышал храп дедушки и больше его никто никогда не видел. Вот так мой дедушка умеет! А этот что? Беззащитный.

Мне стало немного стыдно. Вот как я его подругам покажу? Не храпящий! Меня же засмеют! Придется, как Незабудке вместо мужа храпеть! Чтобы все слышали, что мужик в доме водится!

Я чуть не заплакала. Вот такая вот я невезучая! Постойте… Я склонилась над мужем, принюхиваясь.

— И даже не пахнет! — всхлипнула я, проверив на всякий случай еще раз.

А нужно, чтобы сразу в дом к фее заходишь, мужиком пахло! Носками! Потом!

А у меня духами пахнет муж. Лавандой!

Он точно мужик? Не девушка? Я присмотрелась. Нет, вроде мужик! Ничего, я научу его, как правильно быть мужиком!

Как говорила бабушка, брак — это то, что связывает мужчину по рукам и ногам!

Поэтому я сорвала со стражника волшебную веревку. И связала мужа законным браком. Руки и ноги! Все, как полагается по традиции!

Я пыталась сложить мужа в мешок, но он никак не хотела жениться!

«Это не мужик не сгибается! Это характер у него несгибаемый!» —   усмехалась бабушка, когда феи рассказывали ей про похищения мужей.

— Ну давай! Полезай в мешочек! Гляди, какой я красивый специально для тебя плела! — мучилась я, пытаясь втолкнуть мужа в мешок и так и эдак!

Феи называют это мешок — спальным! Но бабушка говорит, что иногда он не только спальный, но и «сральный». Особенно, если в полете мешок трещать по швам начинает.

Наконец-то мне удалось впихнуть мужа в мешок.

Снаружи остались торчать красивые сапоги.

Жаль, что фей никто не хочет брать замуж! А все почему? Потому что наследников не будет! От фей рождаются только девочки. Такие же феи. И кому оно надо? Все хотят наследника! Не только принцы и короли. Эти-то подавно!

— Поздравляю! — вздохнула я, таща мешок к окну.

Я стала вытаскивать мешок в окно. Как говорила бабушка, танцуй, пока молодая! А потом начнется бытовуха. Зато теперь я точно знаю, как выглядит «бытовуха»! Это сапоги, торчащие из мешка.

— Ой! — удивилась я, понимая, что и этот жених не пролезает! Уж больно узкое оконце!

— Так, — обошла я мешок со всех сторон. — Может… Может, что-то отрезать? А то никак не пролезает! Так, что в браке не пригодится? Голову нельзя! Он в нее ест! Руки тоже нельзя! А чем он меня обнимать будет? Ноги нельзя! Надо же ему как-то за мной бегать!

— Ладно, даю тебе еще один шанс! — шмыгнула я носом. Мешок застрял в оконце. — Но больше не проси!

Оконце было высоким, поэтому я кое-как протиснулась обратно в комнат.

— Ухх! — стонала я, толкая мешок в окно плечом. — Ну давай же! Я очень замуж хочу!

Внезапно мешок поддался, а я спохватилась и бросилась за ним. Поймав мешок почти у самой земли, я стала тащить его наверх.

Крылышки работали изо всех сил, а я вцепилась в мешок двумя руками. Может, он так не любит фей, потому что какая-нибудь фея его бросила? В крапиву, например?

Постепенно набирая высоту, я чувствовала, как по вискам течет пот.

Мы летели над шумным лесом. И я надеясь успеть до рассвета. Крылышки надрывались, ручки болели, жених ворочался. Сейчас он уже проснется!

Бабушка говорила, что если совсем тяжко, то мужика можно напугать! Сделала вид, что роняешь, а потом тут же легче становится! Многие девочки пробовали! Говорят немного полегче становилось!

— Да что ж ты такой тяжелый! — стонала я, чувствуя, что нужно передохнуть. Но если я буду передыхать, что не успею до рассвета! Бабушка волноваться будет!

Вдруг я услышала, как мешок захрустел! Сначала я не поверила своим глазам, а потом опустила их, видя, как в дырке торчит нога. И она шевелится!

Что? Неужели? Я же его на совесть плела! Не может быть! Мне его кто-то подрезал? Или я порвала его случайно о шлем того стражника?

— Нет, нет, нет! — прошептала я, испуганно глядя на мешок.

Я резко пошла на снижение, слыша, как трещит переплетённая трава.

— Проснись! — крикнула я, пытаясь найти место, где можно приземлиться. Мешок коснулся крон высоченных деревьев и в эту же секунду прохудился.

— Держись!!! — крикнула я, ныряя вниз и хватая падающего мужа за руку. Его рука чуть не выскользнула из моей. Я видела глаза, полные ужаса, а сама чувствовала, как острая ветка распарывает мое крыло. Я изо всех сил стала махать здоровым, чтобы хоть как-нибудь смягчить падение.

Я помню, как мы сосчитали все ветки огромной сосны и камнем рухнули вниз. Я упала на грудь мужу, слыша его стон.

Не может быть! Я бросила жениха! Он подумает, что я его бросила, и обидится на меня!

— Ты ничего себе не сломал? — задыхаясь, прошептала я. Такого позора я не переживу!

— Жизнь я себе сломал! — мрачно процедил связанный по рукам и ногам муж.

Глава третья. Самая плохая на свете жена!

— Больно? — участливо спросила я, глядя в суженные глаза суженного.

Мы лежали на земле. Руки жениха были крепко связаны. Ноги тоже. Но он отчаянно пытался скинуть меня с себя, брыкаясь и ворочаясь.

— Ну давай подую, — предложила я, пытаясь удержаться на муже. — Показывай, где жизнь болит? Мы холод приложим и в лубок завенем!

— Накрылась моя жизнь… лубком! — процедил жених, пытаясь дергать связанными руками. Но бесполезно. Хомутать, так хомутать!

— Ты не переживай! Зарастет как-нибудь! — погладила я его по голове жёстким черным волосам!

Ну вот и все! Я замужем! Не придется мне целовать лягушек, как старым молям, которые женихов похитить не смогли. А то у нас все болото перецелованное! Надеются, что хоть одна из них мужиком обернется!

— Точно не сломал ничего, кроме жизни? — строго спросила я, понимая, что путь к сердцу мужчины лежит через заботу о нем. — Я слышала, как что-то хрустнуло! Признавайся!

— Самооценку, разве что, — прорычал муж, пытаясь развести руки и сорвать волшебные путы. Но у него не получалось. — А так все в порядке!

— Ну и славненько! — обрадовалась я, со вздохом глядя на свое крыло. Одно выглядело еще ничего, зато второе просто ужасно. Оно было разорвано о ветки и болталось некрасивой прозрачной тряпочкой.

— Тебя случаем раньше феи не похищали? — спросила я, подозрительно глядя на шрам через бровь.

— Нет, козявочка, — язвительно заметил муж, стиснув зубы от натуги. Он разводил руки в стороны, все еще пытаясь освободиться! — Как ни странно, шрам у меня совсем по другим причинам! А ты удивлена?

— Ой! Не может быть! Он, получается, у меня девственник! Раз феи не похищали, а я — первая, то он у меня девственник? Значит, нужно быть к нему особенно внимательной и заботливой!

— Ну давай я тебя пожалею! — вздохнула я, готовясь обнимать его и жалеть. — Бабушка всегда говорит, что мужчин нужно жалеть. Потому что они — идиоты.

Я стала дуть на него, в надежде облегчить его боль. И чтобы он увидел мою заботу!

Сверху на нас упала сухая ветка. Я успела отскочить, а мужу удар пришелся по животу.

— Ой!!! — простонал он, скрючившись на зеленой траве. — Аййй!

— Бедненький! — собрала я руки на груди и посмотрела наверх. — Больно? Давай пожалею!

— НЕ НАДО!!! — заорал муж, кашляя и щуря красивые и злые глаза. Они у него действительно красивые и злые!

— Ну я чуть-чуть! — вздохнула я, глядя на несчастного. — Тебе же легче будет!

— НА ТОМ СВЕТЕ МНЕ ЛЕГЧЕ БУДЕТ! — заорал муж, тщетно пытаясь встать.

Где — то на небе сверкнула молния, и послышался раскат грома. По листьям зашуршали первые капли дождя. Одна крупная капля упала на лицо мужу. Он тоже поднял лицо вверх, сплевывая стекающую по ровному носу капельку. Ноздри у него свирепо раздувались, а глаза щурились.

— Знаешь, говорят, что дождик начинается тогда, когда богиня фей себе нового мужа по небу несет! — заметила я, слыша шуршание капелек и запах свежести. — А он слезы проливает!

— Слезы, ага… Обрыдался мужик! Боюсь, козявка, тебя обманули. Не плачет он. Да! И кстати! Что-то ваша богиня часто мужиков к себе таскает последнее время. Лето дождливое, — процедил муж, пытаясь встать на ноги. Оперся о дерево, плечом скользя по нему. Я стояла и смотрела на него, радуясь, что у меня такой красивый муж.

Мой муж шевелили пальцами, что-то шепча. В этот момент веревки вспыхивали, но тут же гасли. С его пальцев и волос красиво стекали струйки дождя. Эх! Как же мне повезло!

— Умирают мужья у богини часто, — вздохнула я, вспоминая легенды. — Такова ее горькая женская судьба!

Я схватила мужа за шиворот и потащила изо всех сил по траве. Он потерял равновесие и упал. Как говорится, не можешь лететь — тащи! Держи свое счастье двумя руками!

— Знаешь, кто ты у меня? — вздохнула я, продираясь сквозь мокрые листья кустов. — Ты у меня «недоносок»! Потому что я тебя не донесла! Но мы еще можем быть счастливы!

— ДА! МОЖЕМ! ТОЛЬКО ПО КРАПИВЕ МЕНЯ НЕ ТАЩИ!!! — крикнул муж, дыша сквозь зубы. Он пытался вырваться, но я трава была слишком скользкой.

— Ой! Давай я тебя пожалею! — опомнилась я, бросая его и забегая с другой стороны. — Бедненький, маленький… Крапива — злющая! Кусучая! Мы ее называем «собачкой»! Не лает, не кусает, а в туалет не пускает!

— Мммм! — скривился муж, пока я водила мокрой ладошкой по его лицу. Он отворачивался, пытаясь скинуть мою руку со своего лица.

«Когда мужчина упирается и требует, чтобы вы его не ласкали, это означает, что он считает себя недостойным вашей любви!» —   послышался поучительный голос бабушки. И я успокоилась.

В этот момент молния ударила в дерево, под которым мы пристроились. Я даже перепугаться не успела толком. Как вдруг дерево загорелось.

— Спасибо! НЕ НАДО МЕНЯ ЖАЛЕТЬ!!! Я ЖИТЬ ХОЧУ!!! — крикнул муж, сквозь шум дождя, пытаясь отползти от горящего дерева. Оно хрустело, распадаясь на две части.

Я схватила его за шкирку и потащила дальше. Что же мне теперь делать? Крыло повредила, мешок порвался, муж еще не любит! Вот как домой возвращаться?

— Ты пока посиди, я передохну! — вздохнула я, боясь смотреть на свое чудесное крылышко, которое превратилось в изорванную тряпочку.

— Прелесть моя, золотко мое, лапушка моя, — послышался нежный голос, пока я думала, что же делать дальше? — А ты не могла бы мне ручки развязать, а?

Я повернулась к мужу, глядя на то, как мокрые волосы облепили его красивое лицо. Он выдавил из себя улыбку. Он мне улыбается! А, значит, почти влюбился!

— Нет! По традиции, пока ты меня не полюбишь, руки не развязываются! — ответила я твердо.

— Тогда прелесть моя, зайка, лапушка, солнышко, — продолжил муж, глядя на меня с улыбкой, которая тут же померкла. — СНИМИ МЕНЯ, МАТЬ ТВОЮ, С МУРАВЕЙНИКА!!!

Он помолчал, а потом спокойно продолжил.

— А то я чувствую, что уже изменил тебе, мое солнышко, зайка, лапушка, котик, — снова елейно продолжил он, снова повышая голос. — С КАЖДЫМ МУРАВЬЕМ В ЭТОМ СРАНОМ МУРАВЕЙНИКЕ!

Да что со мной сегодня такое!

— Ой, извини! Больно? Давай я тебя пожалею! — спохватилась я, от стыда зажимая рот рукой. Ну как я могла! Не позаботилась! Не посмотрела! Плохая из меня жена!

— Зайка, лапочка, лисичка, свет очей моих, — продолжал муж, выдавливая кислую улыбку. — Не надо меня жалеть! Я еще слишком молод, чтобы меня жалеть! Я планирую еще пожить немного!

Над нашими головами раскатисто громыхнуло.

Итак, нужно найти укрытие, чтобы переждать дождик. И там и решить, что делать дальше. А еще здесь могут водиться дикие звери. Эту часть леса я не знаю. Никогда раньше здесь не была! Поэтому нужно идти тихо.

— Ты что тво… — послышался голос мужа, а я втолкнула ему в рот кляп. — Ыгыгыгы!

— Потерпи немного! — чмокнула я его в мокрый нос. И тут же увидела скошенные к носу глаза, прищуренные от ненависти и удивления. — Мы скоро найдем укрытие! Просто здесь могут водиться дикие звери, гоблины и прочие твари!

Я тащила его по траве под дождем, едва не плача. Только сейчас я поняла, почему мне так тяжело. Лишившись крыла, я почти лишилась магии фей. Нет, цветочек я вырастить смогу. Наверное! Но летать больше никогда! Вот почему наши крылья так высоко ценятся. Оторви у феи ее крылья, она превратится в обычную женщину, состарится и умрет! Причем, некоторые говорят, что если оторвать крылья, фея умирает моментально! Ведь в наших крыльях спрятана вся наша магия.

Я вытащила мужа на хлюпающую полянку и остановилась. Сырая трава прикрывала маленький мрачный домик. Пахло болотом, сыростью и травами.

— Хмы-хы-хы-фы! — недовольно выдал муж, пока я смотрела на домик. Свет в покосившемся оконце не горел. Интересно, там кто-нибудь живет?

Наверное, нужно будет вежливо постучаться в дверь, попроситься обсохнуть и переждать дождь. Я вспоминала, как учила меня бабушка. Это она у нас знаток человеческих традиций!

— Фыыыы! Фыыыыы! — громко фыркал муж. Он шевелил пальцами, пытаясь, видимо, колдовать. И отталкивался связанными ногами, словно пытаясь уползти.

— Что случилось, любовь моя? — спросила я, вытащив кляп на секунду.

— Там медведь! — крикнул мне в лицо муж, а я подняла глаза и обомлела. Тут же всунув мужу кляп, я стала оттаскивать его подальше.

— Так, это мой муж! — прошептала я. — Не ты его воровал!

За нами, ломая кусты, вышел огромный черный медведь. Он был странным. Глаза у него горели, словно светлячки. Он разинул жуткую зубастую пасть и грозно зарычал.

С жутким визгом я бросилась к двери, таща за собой мужа по болотным кочкам.

— Ып! Ып! Ып! — считал он каждый камушек, пока я невежливо вламывалась в чужой дом. Я плохо помню, как неслась по сырой траве и чавкающему болоту.

Опомнилась я только, когда ворвалась в дом, прижалась к двери, привалив к ней обалдевшего мужа.

— Как думаешь, он уже ушел? — прошептала я, глядя в щелочку. — Медведь!

— Ыфыффы! — выдал муж, жуя кляп.

«Если мужчина говорит что-то неразборчиво, и вы не расслышали, считайте это комплиментом!» —   вспомнила я наставления бабушки.

Вспомнила и успокоилась.

В доме было пусто. Все поросло паутиной. На полу стоял огромный котел, неподалеку валялась метла, в шкафчике со скрипучей дверью под слоем пыли виднелись колбочки и баночки. На столе лежала огромная пыльная книга. Неподалеку размещались камин и кровать. По грязному стеклу стекали капли дождя. Дождь барабанил по старой крыше.

— Интересно, — спросила я, глядя на метлу и котел. — Кто здесь жил до нас?

Гроза грохотала громом где-то там, на улице, а здесь было почти уютно. Если бы не пыль! Связка сушеных грибов висела над столом, вокруг все было такое таинственное и мрачное…

— Неужели я больше никогда не буду летать? — прошептала я, глядя в разбитое зеркало, висевшее на стене. Я повернулась боком, чтобы увидеть мое несчастное крылышко.

Нет! Нет! Нет!

Мое безвольное разорванное крыло трепыхнулось. Мне даже смотреть на него было больно! Боюсь, что назад к феям мне дороги нет.

— Зато я замужем! — утешила я себя и посмотрела на мужа. Тот смотрел на меня странным прищуренным взглядом, пережевывая кляп.

И правда! У меня есть муж! Мне есть о ком заботиться!

«Девушка должна показать себя хозяйственной!» —   слышались в голове наставления бабушки.

— Сейчас в доме будет чистенько! — объявила я, чтобы не упасть перед мужем в грязь лицом.

Бабушка всегда говорила, что женщина должна показать себя с лучшей стороны. Идеально — подмести или помыть полы! «И попа красивая, и девушка хозяйственная!» —   говорила бабушка. Она многое про людей знает! А вот нет! Так что придется поверить ее опыту!

Я тут же схватила старую метлу и начала мести пол. Пыль поднялась столбом. Метла вспыхнула искрами, вздрогнула в моей руке. Она вырвалась, словно живая, и понеслась, сбивая все на своем пути.

— Эй! Я тут подмести пытаюсь! Эй! Постой! — кричала я метелке, пытаясь поймать ее рукой. Раньше я была намного проворнее. А сейчас с одним крылом приходилось бегать за ней ногами, а не парить в воздухе!

— Ты куда!!! — кричала я, пытаясь ухватиться за пыльные прутья.

Но метла неслась то вправо, то влево, то вперед, переворачивая все на своем пути. Возле стены она свернула и просвистела по потолку, обдав меня снопом волшебных искр.

— А ну пол мети! — требовала я, едва не схватившись за прутики. Но в последний момент они выскользнули у меня из рук.

— Вжух! — метла снова пронеслась у меня над головой. Я за ней не поспевала. Проклятая метелка тут же перевернула котел, муж увернулся от нее в сторону, а на него сверху посыпались какие-то склянки. Он вжал голову в плечи, пытаясь отползти подальше и выплюнуть кляп.

Метелка сделала разворот и устремилась обратно в сторону лежанки. Я успела прыгнуть и сбить мужа с траектории полета.

— Ыыыы! — простонал он, ударившись головой об котел. В домике послышался звон: «Бзеееем!»

Кляп вылетел на пол. Муж морщился и пытался прийти в себя, надрывно кашляя.

Я тоже кашляла от поднявшейся пыли, пытаясь понять, где метла теперь. Метелка тут же юркнула между мной и стеной. Я ловко схватилась за нее рукой, но метла даже не думала останавливаться!

Меня дернуло вслед за ней. Я схватила ее второй рукой, упираясь ногами в пол. А потом меня резко подняло под потолок. Ноги болтались в воздухе, а ручки изо всех сил держали проклятую метелку.

«Люди считают, что уборка — это очень трудно! Поэтому не любят убираться! Даже из жизни, когда надоели!» —   поучала бабушка.

Я была полностью с этим согласна! Как же хорошо, что я — фея, а не человек! Иначе бы мне каждый день пришлось бы подметать и убирать!

— Да стой же ты! — кричала я, в надежде, что метла остановится. У меня на лице прилипла паутина и перед носом ползал огромный паук.

Весь дом был перевернут вверх дном! Теперь точно понятно, почему люди так не любят прибираться!

Я закинула ногу, повиснув на метле вниз головой. Она брыкалась и пыталась меня скинуть. Но я не сдавалась. Одна рука разжалась, а меня чуть не впечатало в шкаф.

— Уборка — это всегда сложно! — заметила я, глядя в глаза мужа, сидящего на полу.

Стол валялся перевернутым, рогами вверх. Я подметала пол волосами, чувствуя, как нервно брыкается метла. Она то набирала высоту, то снижалась так, что я едва спиной не скользила по грязному полу.

— Моя ж ты, хозяюшка! — послышался голос мужа. — Продолжай в том же духе! У тебя неплохо получается!

О! Неужели! Он меня похвалил! Это же здорово! Значит, скоро полюбит!

— И потолок тоже нужно подмести! — объявила я, чувствуя, как метла взмывает вверх. — Там много паутины!

— Подметай, подметай! — послышался голос. Муж полз куда-то гусеничкой, пригибаясь, пока я со свистом проносилась над ним, цепляя его своими волосами.

— А ч-ч-что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как метла меня трясет в воздухе. — Куда ты ползешь?

— Я? Ползу? О, нет! Я … Я помогаю тебе, — послышался голос мужа. А на полу валялись старые миски, вилки и нож. — Не видишь? Полы мою! Правда, со связанны и руками это не так просто, но я очень стараюсь!

О! Зря я плохо думала о нем! Не каждой мужчина помогает жене! Мне сказочно повезло с мужем! Я только-только подметать начала, а он уже полы моет! Даже связанный! Во как!

Мне удалось закинуть вторую ногу на метлу. И кое-как переплести ноги между собой, чтобы удержаться на ней. Метла уже летела не так быстро, но периодически взбрыкивала.

Под конец метелка стала замедляться… Я вцепилась в нее, а она зависла в воздухе. Муж сидел на корточках, пытаясь приладить нож между колен.

— Ой, а что ты делаешь? — спросила я, глядя на нож.

— Тебе помогаю, — ответил муж, пытаясь перерезать веревки на руках. Он сплюнул мокрые волосы, а нож слетел на пол. — Видишь, поднимаю все с пола!

— Ой, спасибо! — обрадовалась я помощнику. И полы моет, и с пола все поднимает. Золото, а не муж! Вот все завидовать стали бы! Ни у одной феи такого нет!

Метла остановилась. Я слезла, недоверчиво глядя на нее. А потом… Потом произошло нечто странное! Вредная метелка послушно легла мне в руку. Она никуда улетать больше не собиралась. Старая створка шкафчика отвалилась с грохотом прямо на голову мужа, который все никак не мог поднять с пола нож!

— Не надо! В то порежешься, — вздохнула я, отбирая у него нож, зажатый между колен. — Я очень ценю твою помощь, но прибираться — это женское занятие! Давай я сама все подниму! А ты пока отдыхай!

Пока что я зажала метлу между ног, складывая нож на полку повыше. Следом за ним на полку отправилась двузубая вилка с погнутой ручкой.

В доме все было перевернуто вверх дном.

Вдруг метла в моей руке дернулась. Я опомниться не успела, как меня понесло прямиком в камин. Я охнула, пролетая внутри трубы, покрытой черной сажей. И со свистом очутилась на улице. Дождь смывал с меня грязь. Метла летела кругами вокруг дымохода. Я сидела на ней сверху, держась двумя руками.

Стоило мне только подумать, что нужно налево, как она послушно повернула.

— Я снова лечу! — задохнулась я, чувствуя, как последние капли дождя бьют в лицо. — Я снова лечу!!! Ой!

Мы пронеслись над верхушками деревьев, сбивая мокрые листья. Ветка чуть не выколола мне глаз.

— Ой! Мне нужно к мужу! А то он подумает, что я его бросила! И расстроится! — крикнула я, пытаясь остановить эту метелку.

Глава четвертая. Сытый муж — радость в семье!

Метла лихо повернула назад.

Мы снова влетели в трубу. А через мгновенье я сползла с метлы, размазывая по себе сажу.

— Милый, я дома! — радостно сообщила я. Муж стоял ко мне спиной, пытаясь дотянуться до полки. Он стаскивал нож с полки, вцепившись зубами в его ручку. При виде меня, нож упал на пол и вонзился в пол рядом с дорогими сапогами мужа.

— А что ты делаешь? — удивилась я. — Ты зачем нож ешь?

— Я проголодался! — произнес муж, тряхнув волосами. — И вот решил приготовить…

— Ой, ты готовить решил? — с удивлением спросила я, округляя глаза.

— Да, блюдо, которое преподносится холодным, — процедил муж, поведя плечами.

О, нет! Он еще и готовит! Не муж, а сокровище! Такой муж стоит сломанного крыла!

— Я умею готовить! — гордо соврала я, глядя на мужа. — Ты садись, отдохни! А я пока приготовлю тебе покушать!

Подняв нож с пола я направилась к старинной книге. Бабушка говорила, что у людей заведено, что у каждой хозяйки была своя поваренная книга. В ней они хранят рецепты своих блюд. Как феи хранят рецепты своих чаев.

Открыв старинный переплет, я увидела картинку с жабой над котлом. Были написаны пропорции и то, что нужно для приготовления. Ура! Кто-то позаботился о нас и оставил здесь книгу рецептов человеческой пищи!

— Ты сиди, сиди! — ободрила я мужа, внимательно читая рецепт. И они это едят? Хм!

— Ты что там готовить собралась? — прищурился муж, немного мешая мне. Я подошла к нему, подняла с пола кляп и снова засунула ему в рот.

— Помолчи и не мешай! — отмахнулась я, рассматривая картинки.

Фу! И люди это едят? Это же невозможная гадость! Бабушка говорит, что люди не пьют нектар и едят грибы только с мясом! Фу! Мясо! Как это можно есть?!!

— Знаешь, как вкусно будет! Пальчики откусишь! Тут так написано! — прокашлялась я, неся книгу к котлу. Главное, не показывать, что я делаю это в первый раз!

Перевернув котел, я принялась читать то, что нужно для приготовления блюда.

— Ой! — удивилась я, глядя на котел. Он сам по себе наполнился водой. И вода стала закипать!

Я удивленно стала смотреть на пузырьки. Бедные люди! Постоянно готовят!

— Грибы… — прочитала я, вспоминая, где видела связку. Три грибочка упало в кипящую воду. Я бросала их издалека, чтобы не обжечься!

— А положу — ка я четыре! У меня мужик голодный! — строго сказала я, пытаясь скрыть свою неуверенность.

Четвертый сушеный гриб полетел в котел. Но сначала упал на пол. Я тут же подняла его и обдула от пыли и паутины. Он плюхнулся в котел следом за остальными.

— Так, — перелистнула я старинную пожелтевшую страницу. — Трава! Тут нужно… Ага! Вижу! Три веточки левой рукой!

Я почесала голову и бросила пучок веток левой рукой.

— Это называется… эм… — начала я, вспоминая слова бабушки. — Суп! Вкусный суп!

Супчик тут же покраснел. Видимо, от смущения!

Я кидала в котел все, что было написано в книге. Иногда даже больше! Чтобы вкуснее было!

Суп приобрел болотный цвет. Он бурлил и взмывал вверх зелеными, мутными пузырями.

— А теперь накрыть крышкой и томить! — прочитала я, видя за печкой старую тяжелую крышку.

Сейчас будем тебя томить! Все, как написано!

— Я расскажу тебе страшный секрет… — шептала я супу, приоткрыв крышку. — Только потом… Не сейчас…

— Тьфу! — прокашлялся муж, вытаскивая кляп. Он с омерзением отшвырнул его ногой подальше, пытаясь отдышаться.

— Ты что делаешь?

Брови мужа удивленно поднялись, а он завалил голову на бок, внимательно глядя на меня.

— Как что? Томлю! А что не так? — спросила я, снова поворачиваясь к котлу. — Секретный секрет… Тебе понравится!

Я снова повернулась к мужу, который смотрел на меня округлившимися глазами. Надо его успокоить! А то бабушка говорила, что мужчины часто умирают молодыми! От волнений всяких! Еще бы тут не волноваться, когда жена готовит.

— Ты не переживай! Сейчас уже будет готово! — обрадовала я мужа. — Ой! Слушай! Раз мы муж и жена, то я должна тебя как-то ласково называть?

— Обойдемся, — процедил муж, он взял в зубы вилку и ковыряя узел на руках.

— Не переживай, скоро будет готово! А на счет ласковых слов, без них никак! — возразила я, замотав головой. — Надо-надо! Ласковые слова укрепляют брак! Я тут составила уже список ласковых слов, которыми буду называть мужа! Выбери, что тебе понравится!

Муж пытался развязать руки, но у него ничего не получалось. Он сплюнул вилку на пол и закатил глаза, глядя в потолок.

— Я не понимаю, зачем? — сквозь зубы процедил муж, хмуро глядя на меня.

— Как зачем? Если ты в лесу заблудишься, то как я тебя звать буду? Давай я буду называть тебя сморчочек? А? — пристала я к мужу, нежно обнимая его. — Мне кажется, очень мило!

— Я, конечно, безмерно польщен! — высокомерно заметил муж, глядя на меня недовольным взглядом. — НО КАКОЙ Я ТЕБЕ СМОРЧОЧЕК?

— Зря ты так! Вот заблудишься в лесу, потом спасибо скажешь! Не нравится сморчочек… Ну, тогда … Негниючничек! Что? Тоже не нравится? — вздохнула я, убирая волосы с красивого и недовольного лица мужа.

— Спасибо, когда меня сожрет медведь, — заметил муж, убирая лицо от моей руки. — Я обязательно отзовусь! Из медведя!

— Ну тогда давай я тебя не грибочком, а цветочком назову! Какалик! В честь Какалии Дуры! Или Блиденчик! Трихоскифы Блидени! Или Трахинчик! Мне так нравится Трахиния! — я с надеждой заглянула в лицо мужа.

— Можно просто «любимый», — процедил сквозь зубы муж, пытаясь высвободить руки. Он яростно грыз зубами узел, сплевывая волосы.

И тут я услышала, как стучит крышка и бросилась обратно к котлу.

— … обгорелая головешка, два лесных орешка, старая сыроежка… — проверяла я все по списку.

— Ты что? Отравить меня хочешь? — ужаснулся муж и задергался.

— Нет, это пюрешка! — радостно улыбнулась я. — Готовила суп, а получилась пюрешка!

И тут я прислушалась к бурлению в котле.

Ой! Мне кажется, там что-то уже приготовилось!

Какая же я молодец! Не растерялась!

И муж будет сытым! А сытый муж любит тебя намного сильнее, чем голодный!

Открыв крышку, я увидела зеленую тягучую массу, которая бурлила и выкипала пузырями.

— Ммм! Как вкусно! — потянула я крышку, а за ней потянулось и блюдо. — Главное, надолго хватит! Вон, целый котел! Сейчас будем кушать! Я покормлю тебя!

— Мне кажется, я уже люблю тебя! — внезапно произнес муж, пока с ложки пюрешка стекала в деревянную тарелку. Я не торопилась, потому что бабушка сказала, что жена должна быть аккуратной!

— Как только я тебя увидел, так сразу влюбился… Просто… Просто виду не показывал! Да! — мой муж смотрел на тарелку, которую я наполнила до самого верха. А потом подумала и положила еще немного сверху!

Еще бы! Мужчинам нужного много еды! Любая фея об этом знает!

Хотя феи и не готовят, я умею готовить по бабушкиному рецепту! Берешь то, что под рукой, варишь, пока не выкипит, мешаешь, пока не обожжешься и подаешь, пока горячее!

Нет, ну, наверное, вкусно! Люди ведь такое едят? Я посмотрела на мужа, в надежде, увидеть в его глазах радость.

— Убери от меня эту дрянь! — выругался муж, скривившись. — Я не собираюсь это есть!

У меня задрожали губы. Нет, ну я готовила, старалась, а он…

— Ну до чего же ты вредный! — возмутилась я, глядя на ложку. — Как ты можешь говорить, что это невкусно, если еще не пробовал?

Я присела на его ноги и поставила миску себе на колени. Меня пытались скинуть, но я хорошенько уселась, зажимая миску ногами.

— Я же сказал, что не буду такое есть! — скривился муж, глядя на меня с ненавистью. — Оно мерзко воняет! Сама ешь!

Воняет? Я принюхалась. Ну да, пахнет чем-то странным! Но еда людей тоже не цветами пахнет! «Одна фея не кормила мужа, и он умер от голода!» —   пронеслось в голове. А мне ужасно не хотелось, чтобы мой муж умер от голода!

— Ыыыы! — послышался гнусавый голос. Еще бы! Я только что зажала ему нос.

— Вот, теперь не пахнет! А ты боялся! — обрадовалась я, снова зачерпывая ложку и направляя ее в сторону его рта.

— А у тебя глаза красивые, ты знаешь об этом? — гнусаво спросил муж, дыша сквозь стиснутые зубы.

— Ага, — улыбнулась я. Он такой милый! Вот правильно бабушка говорила! Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок! Она это у людей слышала! Стоило покормить его, а он уже в меня почти влюбился!

— Ты — самая красивая из тех, что я видел, — муж отворачивался от ложки. Ложка двигалась к его рту. — Только я тебя умоляю, не надо! Я не голоден! Я дома поел! Тьфу!!!

— Давай ты сначала поешь то, что приготовила я, а потом будешь мне комплименты делать? — улыбнулась я.

И тут же перепугалась. А вдруг он не хочет есть, потому что оно горячее? Как же я не подумала! Что ж я мужа-то горячим кормлю!

— Бедненький, — пожалела я, глядя на ложку и дуя на нее. — Ты же чуть не обжегся!

— Кажется, я на феях обжегся! — скривился муж, пока с ложки капала моя стряпня. — Ай! Ты что творишь!!! Ой! Ай!

— Ой! — испуганно ойкнула я, видя как все капает ему на штаны чуть ниже пряжки с драгоценными камнями. — Я сейчас вытру!

Да что сегодня со мной такое!

— НЕ НАДО!!! — заорал муж, пока я отложила ложку, чтобы вытереть пятно. — Руки убери оттуда!

— Прости, просто … ты у меня — первый, — вздохнула я, отчаянно пытаясь стряхнуть рукой еду. — Я еще неопытная! У меня осталось немного магии! Я могу попробовать магией!

— Лучше магией! — простонал муж, пытаясь скинуть меня с колен.

— Хорошо! — обрадовалась я, разминая пальцы. — Просто я никогда этого магией не делала!

— Тогда руками! — заорал муж, пытаясь вырваться. — А еще лучше, оставь, как есть!

— Нет, нет, нет! — возразила я, пытаясь оттереть пятно — А то потом скажут, что я — плохая жена! Муж в грязных штанах ходит!

— О, — заметил муж, и улыбнулся. — Развяжи мне ноги! Я схожу… Ну, сама понимаешь! Мне очень … захотелось!

Он показал глазами в сторону мокрого оконца.

— В кусты, — в голосе послышался улыбка, пока я пыталась оттереть пятно, которое почему-то не оттиралось. — Но я вернусь, обещаю!

— Ты хочешь нарвать мне цветов? — спросила я, глядя на мужа.

— Именно! — закивал муж, не сводя глаз с приоткрытой дверцы. — Цветы для моей любимой феи! Самые красивые! Огромный букет! А тут пока все остынет! Ну? Давай, развяжи мне ноги!

— Развязать не могу! Традиция такая! — вздохнула я, не зная, что делать. — Но ослабить можно… Наверное… В традициях про это ничего не сказано!

Я прикоснулась к веревке, и она слегка ослабела. Муж спиной пополз вверх по стене, пытаясь встать на ноги.

— Ну, хоть так! — вздохнул он, делая шаг. — Ну все, любовь моя! Жди! Сейчас пойду, нарву тебе букет! Самый красивый!

Он направился к двери. Дождик уже кончился.

Муж толкал дверь плечом, пытаясь открыть ее. Я посмотрела на мужа, а потом на котел.

Варево в котле стало коричневым. И перетекало через край прямо на пол.

— Чмяк! — послышался звук. Муж застыл, поворачиваясь ко мне, глядя на меня с подозрением, а потом стал медленно поворачиваться и опускать глаза.

— Это что такое было?!! — тихим спросил он, пытаясь посмотреть на свой зад, по которому было размазано коричневое варево.

Варево пропитало штаны почти насквозь. А они, хоть и были темными, но след от пюрешки был виден очень отчетливо.

— Как говорила бабушка, теперь можешь идти по бабам! — улыбнулась я, глядя на коричневое «пятнище» на мужнином заду. Часть варева стекала по штанам и капала на пол.

— Бабушка всегда так делала, когда дедушка был молодой! А то, знаешь ли, его и увести могут! Феи они такие! До чужих женихов охочие! — вздохнула я, скромно улыбаясь.

Глава пятая. За мужем нужно следить!

«Только бы она не узнала, кто я!» —   мысленно выдохнул пленник, глядя на свои связанные руки. Вот только удастся освободиться, он эту фею в порошок сотрет! У него даже костяшки пальцев побелели от напряжения.

Он перепробовал уже все заклинания, но ни одно из них не могло сорвать с него путы. Из чего они сделаны? Что это за магия такая?

Пленник еще раз дернул путы, в надежде, что они лопнут. А потом усмехнулся, взяв себя в руки. «Нет такой мерзкой истории, которой бы я не гордился!».

И тут он почувствовал хлопок по попе. Даже не хлопок, а шлепок! Сначала пленник не понял, что произошло, как вдруг почувствовал неладное. А когда обернулся, то увидел испачканную руку феи и свои штаны цвета детской неожиданности, как раз в том месте, где они обычно обвисали в далеком беззаботном детстве.

«Теперь есть! Есть такая история, о которой мне не очень хочется рассказывать», — скрипнул зубами пленник, едва ли не задыхаясь от ненависти.

«Легкой смерти я ей не обещаю! Да я придушу ее! Только бы руки освободить, как они тут же сомкнуться на ее шее!» —   вздохнул пленник, слыша, как со штанов на пол что-то капает.

— Милая, может, ты развяжешь мне ручки, а? — спросил пленник, испепеляя ее взглядом. — А я тебя за такое задушу? Но нежно-нежно!

— Пуки развяжу, когда влюбишься в меня без памяти! — заявила феечка, уперев руки в боки.

— А я уже в тебя влюбился! — сладко произнес пленник, чувствуя, что только сумеет освободиться, как тут же придушит ее голыми руками! Даже без магии! Дайте ему только волю!

— Не так ты меня любишь! — заявила фея, наморщив носик. — Нужно сильно любить! А когда сильно любят, то комплименты девушке делают!

Что значит, не так люблю? Обычно на этом сдавались даже самые стойкие красавицы, взявшие обет воздержания и ненавидящие, по их словам, мужчин всем сердцем.

«Ко мне девушки и без комплиментов в постель прыгают!» — вспомнил он свои же собственные слова. Меч просвистел в воздухе, срезая прядь седых волос со слуги. «Да, но комплименты нужно уметь делать!» — спорил старый слуга, стоя с книгой. «Женщины любят ушами, чуют, простите, попой, болеют душой!» — слышался скрипучий голос. «А чем женщины думают?» — язвительно спрашивал пленник, когда еще не был пленником. «А вот этого науке неизвестно!» — вздохнул старик, листая страницы.

Он помнит, как лезвие пронеслось мимо седого виска слуги и вонзилось в стену. Тот даже не дрогнул, спокойно перелистнув страницу.

Он помнит, как лезвие пронеслось мимо седого виска слуги и вонзилось в стену. Тот даже не дрогнул, спокойно перелистнув страницу.

«Я не собираюсь делать комплименты! Не хочу унижаться перед женщиной!» —   заметил пленник, делая красивый взмах мечом.

«Вы представьте, что однажды вы встретите ту, в которую влюбитесь? И вам придется за ней ухаживать! С кем я разговариваю? — вздыхал слуга, закатывая глаза. — А ведь раньше вы были таким чутким и ранимым мальчиком! И больше всего на свете любили сказки и фей».

«Я и сейчас люблю фей! Но по-своему! — рассмеялся в голос пленник. — Сказки я тоже очень люблю. Но теперь только рассказывать красивым девушкам! Что там дальше по твоим комплиментам!»

«Если вам так тяжело даются комплименты, то начинайте с волос и спускайтесь по даме взглядом все ниже и ниже! Только прилично! Я вас умоляю! А про себя добавляйте сразу после комплимента: „на попе“! — вздохнул старик, захлопывая книгу. — Я уже не знаю, как с вами заниматься! Я сдаюсь!»

— Какие у тебя красивые волосы! Никогда таких не видел! — начал пленник, мысленно заканчивая фразу. В этот момент он едва сдержал улыбку.

— Правда? — фея накрутила локон волос на палец. — Мне никто никогда об этом не говорил.

— И брови у тебя красивые, и глаза у тебя красивые… — продолжал пленник, чувствуя, что с тех пор комплименты даются ему очень легко.

— Ой, как мило… — вздохнула фея, смутившись.

«Если так дело пойдет и дальше, то скоро я буду дома!» —   подумал пленник.

— А теперь развяжешь? — попросил пленник, глядя на фею с многообещающей улыбкой.

— Нет, все равно не развяжу! — вздохнула фея, глядя на узел.

— Не бойся, я не сбегу! Как я могу убежать от такой красоты? — добавил пленник, сощурившись глядя на фею.

Нет, со связанными руками и ногами в лесу можно делать только одну вещь. Спокойно перевариваться медведем! Или стаей волков. На выбор судьбы.

— Ладно, ты пока погуляй! А я еще что-нибудь приготовлю! — улыбнулась фея. — Только далеко не ходи!

Она погрозила пальчиком и ушла в дом, скрипнув старой дверью.

— Так, теперь нужно прикинуть, обо что спилить эту волшебную веревку! — прошептал пленник, идя в сторону кустов. Вокруг дома валялось столько всякого мусора, что по любому найдется что-то подходящее!

— Еще бы не мешало найти оружие, — глаза пленник шарили по кустам. — Хотя, я бы уложил бы этого медведя одним заклинанием! Терпеть не могу цветы! Фу, мерзость!

Покрытый каплями дождя сапог наступил на нежный цветок и с наслаждением раздавил его. Пленник направился в сторону непролазных кустов.

— Ага, — оценил он кусты и болота. — Сюда лучше не соваться!

— Правильно! Сюда вообще лучше не совать! — послышался вздох совсем близко.

— Что ты здесь делаешь? Ты же в доме была! — дернулся пленник, видя фею, которая тут же обняла его.

— Я уже успела соскучиться! А ты по мне скучал? — улыбнулась она. И тут же нахмурилась. — Скучал?

— Очень, — мрачно процедил пленник.

— Бабушка говорила, что за мужем следить надо! — в голосе феи послышались ревнивые нотки. — А не то отобьют! Хорошо, если волки! Ведь я измену не прощу! Так и знай!

«Дай мне только руки освободить!» —   вздохнул пленник.

— Милая моя, единственный, с кем здесь можно изменить, так это с медведем! — заметил он вслух. — Так что можешь быть за меня спокойна!

— О, смотри! Осинка! Давай сходим туда! — обрадовалась фея, потянув его в сторону чахлого и скрюченного деревца. — Доставай свой подосиновик!

— Какой подосиновик? — удивленно спросил пленник, чувствуя, что с деревца мерзко капает.

— Ну… свой грибочек… Подосиновик! — смутилась фея.

И тут же добавила.

— Приспичило бы тебя под березой, был бы подберезовиком! А приспичило бы возле пня, был бы опенком!

— Не понял! — нахмурился пленник.

— Эх! Все нужно делать самой! — вздохнула фея и полезла к штанам. — Не бойся меня, маленький! Я тебя не обижу!

— Да прекрати ты! — рявкнул пленник, дернувшись подальше от феи. Он едва не прицепился через поваленное бревно. — Руки убери!

— Как говорит моя бабушка, чем старше становишься, тем чаще понимаешь, что единственное место, куда хочется сходить — это под себя! И, все — таки, ты меня не любишь! — всхлипнула фея, утирая слезинку.

«Я больше это не вынесу! Если что, похорони меня в медведе!» —   скрипнул зубами пленник, решившись на отчаянный шаг.

— Послушай, фея, — выдохнул пленник, глядя на разорванное крыло. — Давай мы с тобой договоримся! Ты меня отпускаешь, а я тебе золота насыплю!

— Зачем мне золото? — спросила фея, сидя рядом.

«Ну до чего же она глупая! — простонал пленник. — Совсем безмозглая!».

— Много золота, — повторил пленник, в надежде увидеть в ясных лукавых глазах алчный блеск.

— Вот глупый! А что я с ним в лесу делать буду? Вот, мишка, держи денежку, только не ешь меня! Так что ли? — удивилась фея, вздохнув. — Я тебе сама могу сколько хочешь его дать этого золота, а то оно лежит и пылится без дела! Феи же раньше торговали с людьми. Вот и осталось. А поскольку я…

И в этот момент фея осеклась.

— А как на счет самоцветов? Вам же нравятся красивые безделушки? — продолжал пленник, чувствуя каждый камешек. — Мы вернемся в замок, ты возьмешь сколько тебе нужно, и мы разойдемся каждый своей дорогой! Я сделаю вид, что я тебя не знаю. Ты сделаешь вид, что не знаешь меня!

— Мне их что? В озеро кидать вместо булыжников? — усмехнулась фея. — Твое золото и самоцветы никому не нужны!

— Зря ты так, за золото можно купить все! — заметил пленник, осматривая болотные кочки. — Люди за золото на многое готовы!

Фея отвернулась. Пленник решил, что сейчас самый лучший момент бежать. Его нога ступила на скользкую кочку, как вдруг услышал громкий крик.

Пленник резко обернулся и осмотрелся по сторонам. Нога соскользнула с кочки, а болото утробно чавкнуло под сапогом. Он попытался вырвать ногу, но трясина засасывала ее…

— Ой, а я что? Не оставила ничего в твоем замке? — всхлипнула фея, доставая из складки платья цветок.

— А я откуда знаю?!! — рявкнул пленник, сражаясь с трясиной пока что со счетом один ноль в пользу болота.

— Вот я гусеница! — всхлипнула фея, разглядывая цветок. — Как я могла забыть! Это плохая! Очень плохая примета! Значит, скоро буду вдовой!

— Что? — поднял брови жених, пытаясь выбраться из трясины. Но попробуй это сделать со связанными руками.

— Представляешь! — гладила фея лепестки. — По традиции нужно было оставить на том месте, где поймала жениха — цветочек… А я не оставила! Неужели я скоро овдовею?

— Видимо, да! — с силой процедил пленник, пытаясь выбраться обратно на кочку.

— Нет, ну ты представляешь! — рыдала фея, не обращая на него никакого внимания. — Я — молодая вдова! Это же такой позор! За женихом не уследила! Ну не возвращаться же?

Пленник погрузился в вязкую топь почти по грудь, яростно скрипя зубами.

— Ой! А ты искупаться решил? Да? — спросила фея, глядя на цветок с сожалением. Она вытерла слезы.

— Да, — скрипнул зубами пленник. — Освежиться! Неужели не видно?

— Ну купайся! Только далеко не заплывай! — строго сказала фея, разворачиваясь, чтобы уйти. — Как искупаешься, сразу домой! Я тебя кормить буду!

— Лучше утонуть! — прошипел пленник, стараясь не шевелиться лишний раз. Неподалеку квакала лягушка.

— Слушай, а тебе голову не напечет? — внезапно спросила фея, присаживаясь на корточки рядом с головой пленника. — Может, тебе шапочку надеть?

— Вытащи меня… — прошипел пленник, пытаясь испепелить фею взглядом.

— И где эти люди, которые за золото готовы на многое? — спросила фея. — Люди! Ау! Что-то нет их!

— Просто возьми и вытащи меня! — процедил пленник, пытаясь дернуться.

— А ты меня любишь? — спросила фея, ложась на траву и болтая ногами. Она сорвала цветочек, похожий на ромашку и задумчиво посмотрела на него.

— Люблю! — послышался голос пленника, у которого к подбородку уже липла ряска.

— А сильно? — недоверчиво спросила фея.

— Сильно! — прошипел пленник.

— А это мы проверим! Цветы всегда говорят феям правду! — заметила фея, обрывая лепесток. — Любит! Не любит!

— Ты самая красивая! — повторил пленник, сдувая волосы с лица. — Ты … Ты любовь всей моей жизни!

— Полюбит! — радостно вздохнула фея и тут же помрачнела. — Не полюбит!

— Да люблю!!! Люблю!!! Уже люблю!!! — орал пленник на весь лес. Кажется, даже медведь уже в курсе кто кого любит.

— Полюбит! — улыбнулась фея, а потом тут же всхлипнула. — Не полюбит…

— Быстрее, мать твою бабочку! — тяжело дышал пленник, чувствуя, как касается подбородком воды. — Люблю! Люблю! Люблю! Да сколько можно повторять! ЛЮБЛЮ!!! Сейчас! Уже люблю!

— Не полюбит… — капризно спросила фея, дорывая лепесток. — Полюбит! Ура! Полюбит!

— Уффф! — выдохнул пленник, измученным взглядом видя, как фея тащит его из болота. Пленник лежал на траве, глядя на лепестки.

Когда они лягут спать, он ее придушит!

Глава шестая. Нашедшего выход затаптывают первым!

— Ну что? Аппетит нагулял? — спросила я, глядя на мокрое тело, лежащее — Ну тогда пойдем домой! Ой! А ты грибочки смотришь? Запомни, у всех ядовитых грибов есть юбка на ножках!

Мой муж скользнул взглядом по моим ногам и под юбку.

— Я это уже заметил, — процедил он, пытаясь встать. — Слушай, ну есть же в тебе капелька милосердия? А? Ну неужели такая красивая девушка как ты не может найти себе жениха получше, а? В мире есть столько хороших женихов!

— Правильно говорила бабушка дедушке! Ты меня вдовой взял. Вдовой и оставишь! — вздохнула я, пытаясь утащить его в сторону дома.

— Послушай, из меня получится никудышный муж! Мне просто тебя жалко! — слышала я голос, пока тащила его по камням. — Подумай сама! Я ни одной юбки не пропущу!

— О! — удивилась я и тут же обрадовалась. — Я тоже ни одной юбочки не пропускаю! Будем выбирать юбочки вместе! Тебе и мне!

— Я не люблю цветы! — вздохнул муж, пытаясь упираться. С него ручьями текла вонючая болотная вода.

— Ну, значит, я не буду тебе их дарить! Делов — то! — обрадовалась я, почти дотащив его до скрипучей двери, что болталась на одной петле.

— Знаешь, я большой… как бы тебе сказать? … ценитель прекрасного пола, — заметил жених, сплевывая ряску.

— О! Прекрасный пол? — спросила я, открывая дверь пошире. — Это тоже здорово! Я тоже люблю прекрасный пол! Как только видишь красивый пол, так сразу танцевать охота!

— Я люблю выпить! — выдал муж, пока я втаскивала его в дом.

— О, я тебя мигом отучу! — усмехнулась я. — Однажды увидишь в бутылке дохлого ежика, сразу пить разучишься!

Муж закашлялся, видимо представив. Моя бабушка, между прочим, дедушку тоже отучивала пить! Она ему дохлого ежа в бутыль кинула! После этого ни капли в рот!

— На самом деле, я еще тот гуляка, — настаивал муж. — Я иногда могу в такой загул уйти!

— Поняла, буду палочкой — обрадовалась я. — Ворошить медвежьи какашки, чтобы найти тебя!

— Я очень жадный! Ты себе не представляешь насколько! — возразил муж, пока я тащила его к окошку.

— Это хорошо! Значит, меня никому не отдашь! — вздохнула я, понимая, что у меня не мужик, а мечта.

— Я терпеть не могу беспорядок! — скривился муж, пока я набирала свою пюрешку в деревянную миску.

— А ты не терпи! Терпеть вредно! Убирайся! — осмотрелась я, набирая ложку. Не может быть! Я и в доме прибрала, и покушать приготовила. Если увидите в лесу самую заботливую жену на свете, то это я!

— Я не хочу заводить детей, — вздохнул муж, уводя лицо от ложки.

— Если ты не любишь, то можешь не заводить— ответила я, пытаясь раздвинуть плотно сомкнутые губы. — ! Значит, без тебя заведутся!

— Может, сама поешь? — спросил муж, кисло улыбаясь.

Я спокойно отправила ложку в рот. Не знаю, вроде еда, как еда!

— Ой! А что с тобой! — удивилась я, глядя на то, как муж лежит с закрытыми глазами. — Ты что? Умер?

* * *

Разумеется, никто не умирал. И умирать не собирался. Теплилась еще в сердце пленника надежда, что фея, увидев его труп улетит куда-нибудь и забудет о нем. И тогда труп благополучно оживет, перережет веревку и доберется до своего замка.

Пока что пленник лежал, свесив голову на плечо.

— Ой, ягодки- цветочки! — паниковала фея, летая вокруг. — Что же делать-то! Я тут отвернулась, а уже — вдова!

«Ну улетай уже куда-нибудь, за помощью, например!» —   подумал пленник, подглядывая из-за неплотно сомкнутых ресниц.

— Что бабушка говорила делать в таком случае? — бегала фея вокруг. Он слышал топот ее маленьких босых ножек, и терпеливо ждал, когда она от него отвянет.

Внезапно ножки остановились.

— А бабушка в таком случае говорила, что нужно копать ямку! — послышался голосок. — Но перед этим убедиться, что он действительно умер! А чтобы убедиться, что пленник действительно умер, нужен… Одну минутку! Я где-то видела!

Пленник услышал, как протопали ножки, а в доме скрипнула дверь.

— Ну, где же он? Я же видела его! — паниковала фея, а ее голос слышался из сада. — А! Нашла! Огромный!

Пленник на секунду воскрес, чтобы почесать нос, а потом снова опустил руки и «умер». Дверь скрипнула, а топот приближался к нему.

— Так, бабушка говорила, что нужен одуванчик! — слышался лепет феи. — И его нужно … Я забыла! Или к носу поднести, или в нос сунуть? Наверное, поднести!

В этот момент пленник затаил дыхание. Он чувствовал, как одуванчик щекочет ему нос.

— О, нет, — послышался разочарованный голосок феи. — Не дышит! Так, погодите! Бабушка говорила, что если не дышит, то нужно воскресить его!

Пленник навострил уши, слыша нервный топот и шелест порванного платья.

— Так, первый способ воскрешения! Разбить пленнику яйцо! Так, а где у него это… яйцо? — удивилась фея, а ее волосы пощекотали лицо пленника. Но он не дрогнул.

В этот момент пленник слегка напрягся. Он и раньше недолюбливал фей. И сейчас долюбливать их вовсе не планировал!

— Если дернется, значит, жить будет. Но, как сказала бабушка, не полноценной жизнью! — всхлипнула фея. — Но мне хоть какой. Лишь бы жил!

Пленник был категорически не согласен! Он как истинный мужчина не мыслил свою жизнь без самого важного. От этого он напрягся еще сильнее, понимая, что «умирать» было не очень хорошей идеей!

— Нужно добыть яйцо! — слышался шепот перепуганной феи. — А где его можно добыть? А! В лесу!

Если бы не полумрак, царивший в избушке, то было бы видно, как пленник улыбается. Нет, ну до чего же наивная фея!

Он почувствовал, как ему об голову что-то тюкнуло. А потом склизко стекло по лбу и по носу.

— Разбила, — послышался шепот феи. Она шуршала своим платьем совсем рядом. От нее пахло лесом и неприятностями. — Но он что-то не оживает! Так, что еще бабушка говорила? Припоминай!

Фея расхаживала туда — сюда, скрипя половицами.

— Ну ведь жалко же! Первый, молочный муж! Даже по дороге не выпал! — вздохнула фея, трогая пленника по щеке. — О! Вспомнила!

В этот момент пленник немного напрягся. Бабушка начинала его пугать.

— Вспомнила! — послышался радостный голосок. И ножки опять утопали на улицу.

«Может, оживем?» — предложил пленнику инстинкт самосохранения. «Не-е-ет!» —   стиснул зубы пленник, готовясь к самому худшему. По его виску стекала бисеринка пота.

— Как-там бабушка говорила? — послышался голосок. — Чтобы мужчина ожил, ему нужно расстегнуть штаны…

«Так, а вот это уже интересно!» —   оживился пленник. Он чувствовал, как ручки расстегивают пуговицы. «Я бы даже сказал, интригует!» —   заметил пленник, стараясь не шевелиться и дышать потише.

— Главное — все делать нежно! — послышался вздох феи.

«Согласен!» —   мысленно усмехнулся пленник, немного расслабляясь, в предвкушении.

— И осторожно! — добавила фея, возясь с красивым ремнем.

«О, это ты права!» —   согласился пленник, слыша, как звякнула драгоценная пряжка о деревянный пол.

— Она говорит, что мужчинам это нравится, — утешала себя фея.

«А твоя бабушка знает толк в мужчинах!» —   мысленно усмехнулся пленник.

— Это как в сказке про принца — жабу, — вздохнула фея.

«О! Тут кто-то целовать будет! Ну-ну!» —   мысленно вздохнул он, приготовившись…

… как вдруг ему в штаны упало что-то склизкое и холодное.

— Аааа! — заорал он, подскакивая. Из штанов послышалось басистое «ква»! — Твою мать!

Он прыгал, пытаясь вытряхнуть огромную бородавочную жабу, которая сползла ему в штанину. Жаба упала в сапог.

— Ура! Ты жив! — бросилась ему на шею фея, целуя в щеку. — А я уже думала, что ты умер! Представляешь? Но у меня есть для тебя хорошая новость! Если бы ты знал, как красиво умеют хоронить феи! Я бы тебе всю могилку цветами засадила! И поливала их каждый день!

Кое-как ему удалось вытряхнуть жабу и застегнуть штаны.

— Все, я не хочу здесь больше оставаться! — процедил пленник. — Слушай сюда, глупая фея, поищи себе кого-нибудь другого! Поняла? А я ухожу! Достала, честно слово!

Он героически встал, краем глаза видя, что веревка на ногах сползла.

— Неужели ты не хочешь остаться? — прошептала расстроенная фея, глядя, как пленник, освободившись от одной веревки направляется к двери.

— Не имею ни малейшего желания! — рявкнул пленник, плечом толкая старенькую дверь.

— Хорошо, я отпущу тебя, — вздохнула фея. Пленник даже удивился. — Я согласна отпустить тебя… Только обещаешь, что ты будешь меня вспоминать?

— Да, каждую ночь, просыпаясь от кошмара! — согласился пленник, гадко улыбаясь.

— И… еще кое-что… — заметила фея, опустив глаза. Ее бледная кожа покрылась румянцем. — Можно я на прощание тебя поцелую?

— Нет! — ответил пленник. — Хотя, целуй! Мне все равно!

— Жаль, что ты уходишь, — послышался жалобный голосок. Фея подлетела поближе, заглядывая в глаза пленнику. — У нас могла бы получиться хорошая семья!

Она встала на цыпочки, а потом потянулась хоботком губ к губам пленника.

— Чмок! — выдал пленник, поморщившись и вытираясь об плечо.

— А теперь, прощай, — вздохнула фея, утирая слезинку.

Пользуясь заминкой, пленник выбежал на улицу, как вдруг его штаны рухнули вниз, а следом рухнул он, не ожидая такого. Он же застегнул ремень!

Значит, эта зараза, пока устраивала тут поцелуй, его расстегнула?

— Как говорила моя бабушка, за любовь нужно бороться! — вздохнула с улыбкой фея, а сама потащила его в сторону домика. — Ну все, а теперь — спатеньки!

Она что-то пошептала лозам, и они снова обвили ноги пленника. Лозы, опутывающие его руки, тут же стянули их за спиной.

«Только усни, я сбегу!» —   вздохнул пленник, представляя, что творится в его замке. Он уселся возле стены, откинув голову.

И тут он почувствовал, как фея карабкается на него. Она свернулась в клубочек, а единственное крыло, прижалось к стене.

— Может, ты мне комплименты поделаешь? — послышался ее голосок. Она лежала и ковыряла пуговицу на его одежде.

— Ты просто жуть, — мрачно начал пленник, а фея тут же подняла голову, глядя с негодованием.

— Как хороша, — сладенько закончил он, видя, как фея успокаивается.

— Ты просто ужас, — продолжал пленник. Фея снова подняла голову, глядя с непониманием. — Как прекрасна!

«И вот что мне делать? Эта маленькая однокрылая тварь связала мне руки за спиной. И еще и легла на меня сверху!» —   скрипнул зубами пленник, пытаясь высвободить руки. Он поерзал, поводил плечами, а потом обессиленно вздохнул.

«Итак, возвращаемся к первоначальному плану!» —   вздохнул пленник, скосив глаза на спящую фею.

Глава седьмая. Первая брачная ночь феи

— Что-то уснуть не могу! — послышался сонный голос феи, когда пленник попытался осторожно скинуть ее с себя. Он замер, делая вид, что спит. — Любимый, ты спишь? Или ты снова умер?

В голосе феи чувствовалась многообещающая и слегка зловещая тревога.

— Нет, не сплю, — процедил пленник, закатив глаза, предупредив возможную реанимацию.

— У нас же с тобой первая брачная ночь! Ты рад? — фея нежно погладила связанного мужа.

Это была самая увлекательная первая брачная ночь, которую пленник мог себе представить. Он, конечно, предполагал, что рано или поздно этот торжественный день настанет. И возле алтаря будет сопеть прикрытое марлей «будущее». Даже по сопению будет понятно, что она уже строит глазки. Просто этого никто не видит.

А потом они торжественно удалятся в покои. Он представлял себе связанную красавицу, а никак не себя с затекшей спиной.

«Не торопитесь, брак — связывает мужчину по рукам и ногам!» —   приговаривал старый слуга, когда приходили портреты очередных невест.

Только сейчас пленник понимал, насколько это буквально! Он попытался высвободить руку. Но уже понимал, что женат в серьез и надолго.

— А я не знаю, что делают первой брачной ночью, — вздохнула фея. — Бабушка всегда говорила, что когда я вырасту, сама все узнаю!

— Сейчас расскажу! — оживился пленник, очаровательно улыбаясь. — И даже покажу! Только руки мне развяжи! И ноги!

— Нет, развязывать нельзя! Иначе брак будет не крепким! Традиция такая! Подружки говорили, что они в первую ночь считали подарки, — вздохнула фея, разлегшись на нем, как на кровати. — А мне так ничего не подарили. Так что считать нечего! А мне не спится! Это же брачная ночь!

— Слушай, а может быть… — сладко начал пленник, глядя в чуть сонные глаза, подернутые слезами обиды. — Мы с тобой отправимся в мой замок? Нет, я серьезно… Насколько я знаю, дома тебя уже не ждут. Никому не нужна фея без крыльев или с поврежденным крылом.

— Не говори так! — шлепнула его ладошкой фея, шмыгнув носом.

— То, есть ты меня не развяжешь? — спросил пленник, приподняв бровь. Его мужское очарование работало на полную катушку. Раньше одного этого движения бровями было достаточно, чтобы хрустеть сапогами по разбитым сердцам. А улыбки, чтобы кокетство просыпалось даже в девяностолетней старушке. Но тут почему-то обаяние не работало!

— Нет, — сглотнула фея, ложась ему на грудь и сворачиваясь клубочком. — Не развяжу. Ты не понимаешь. Ты — все, что у меня есть. Все, что у меня осталось…

— Ну не говори так, — послышалась сладкая ложь. — Любой мужчина будет рад с тобой познакомиться. Я готов лично подобрать тебе жениха! Какого захочешь! Представь, очередь встроилась через все королевство. И все хотят жениться на такой очаровательной фее! Не захотят, я заставлю! Не переживай!

— Погоди, — прошептала фея, поднимая глаза. Она прищурилась. — Так ты что? Принц?!!

— Я?! — округлил глаза пленник. — Эм… Нет! Я вовсе не принц! С чего ты взяла?!

— Просто ты так говоришь, словно… А, впрочем, ты не похож на принца, — разочарованно вздохнула фея, рассматривая его лицо. — Принцы — они красивые! Все!

— Погоди, то есть я не красивый? — прищурился пленник, забыв, что с болью тянет руку за спиной, чтобы она выскользнула из пут.

— Ну как тебе сказать? — заметила фея, убирая волосы с его лица и всматриваясь. — Принц они красивые, мужественные, умные…

Пленник почувствовал, что только что в комнате пролетела стая птиц, оставив на нем кучу приветов. Но ему всего лишь упали на лицо его же волосы.

— Я понял! Ты мстишь мне за крылья фей! Не так ли? — прищурился пленник. — Если так, то мне очень жаль, я больше так не буду, передай мои извинения и все такое!

— О! — обрадовалась фея. — Я вспомнила, что делают феи в первую брачную ночь! Вспомнила! Я …

Она смутилась.

— Я подсматривала! — выдавила она из себя, и тут же принялась снимать расстегивать пленнику одежду.

— Хм… — усмехнулся он, глядя как фея возится с пуговицами.

— Знаешь, я боюсь, что будет больно, — вздохнула фея, расстегнув одежду и глядя на обнаженный торс.

— Не без этого, — усмехнулся пленник, глядя на то, как фея водит ладошками по его груди. — Хотя, тут все зависит от мужчины…

— Ты готов? — спросила фея, вздохнув и глядя пленнику в глаза.

— Хм… А ты что, не чувствуешь? — заметил он, понимая, что вполне возможно в порыве страсти ему все-таки развяжут руки. И вот тогда… Наверное, в этот момент где-то должен громыхнуть гром — предупреждение, зловещим раскатом оповещая всех во круге о коварных планах злодея.

— Придется потерпеть, — заметила фея, положив руки ему на грудь.

— Наверное, — улыбнулся пленник, зашевелив руками за спиной, как вдруг выдал. — Ай! Ой! Ты что творишь?

Маленькие пальчики выдирали волосы у него на груди.

— Не мешай! — вздохнула фея, выдергивая по волосинке. — Любит, не любит… Любит… Не люб… Не люб… Да что ты будешь делать!

— Оу! — процедил пленник, морщась и дыша сквозь зубы.

— В первую брачную ночь феи гадают, любит или не любит жених! — заметила фея, глядя на добычу.

Пленнику казалось, что с него уже надергали на целую шубу! «Я придушу ее! Просто возьму и придушу! Ненавижу фей!» —   стонал он, чувствуя, как его покидает шерсть.

— Бдзеньк! — шмыгнула носом фея, дорывая последние волосинки. — Любит, не любит…

— Люблю! Только прекрати! Фей ненавижу, то тебя обожаю! Влюбился с … Ай! Первого взгляда!

Однажды, в детстве он читал в сказке, что зло должно быть наказано. Но не ожидал, что наказание придет в виде … Ай!

«Надо учредить новую пытку!» —   простонал он, пытаясь дергать плечами.

— Обож… Ай! … аю! — цедил пленник, кроша зубы в зубной порошок.

— Не любит! — выдохнула фея, глядя на волосинку в своих тонких пальчиках. — Ты меня не любишь? Ты мне врал все это время?

Ее губы задрожали, словно она вот-вот расплачется.

— О! Так я не догадала! — заметила она, спуская взгляд на живот.

— Все, достаточно! Я люблю тебя! — вздохнул пленник.

— Любит! — дернула фея, давая пленнику отдышаться.

— У мужа спина уже затекла! — простонал он, взглядом пытаясь объяснить, что любопытство это грех!

— Так бы сразу и сказал! — опомнилась фея. И тут же принялась его щекотать.

— Нет, нет, нет, — ерзал пленник, сползая по стене на пол.

— Так лучше? — склонилась над ним красивая голова, подметая волосами лицо пленника. — Щекотка — лучшее средство от любой боли! Меня бабушка учила!

Она зевнула, расправив единственное крыло, а потом сложила его, прижав к спине. И уснула.

Ночью пленник проснулся от того, что ему стало подозрительно легко. Перед глазами промелькнуло воспоминание о том, как он прикасается к маленьким крылышкам, покрытым волшебной пыльцой. Он помнил тяжелую перчатку, которую пришлось снять, чтобы не повредить фее крылья. А еще он помнил желудь, висящий на ее шее… «Ты убил моих маму и папу?» — рыдала фея, шарахаясь к дереву.

Он прислушался, слыша осторожные шаги и тихий плач.

— … я ненавижу людей… — послышался тихий всхлип возле замусоленного оконца. — Как же я ненавижу людей!

— Тогда зачем похитила? — спросил пленник, усмехаясь.

— А вот конкретно ты мне очень нравишься! — послышался ответ. Фея уже не плакала и направлялась к нему. — Ой, куда уползает моя гусеничка?

— Гусеничка, между прочим, хозяин в доме. Куда хочу, туда и ползу! — огрызнулся пленник.

«Гусеничкой» он еще не был. Даже в страшных снах.

Пленник привык к тому, что его называют «о, мой властелин», «о, мой зверь», «о, мой повелитель». На худой конец «мое ненасытное чудовище». Что немало льстило его мужскому самолюбию.

— А куда ползет мой червячок? — умилилась фея, пока пленник отталкивался ногами, полз к стене, на которой были прибиты полки. С одной из них виднелась перемотанная рукоять ножа.

Тоже мне, кровать нашла! Хорошо, что никто не видит его связанным, жалким и грязным!

— Послушай, — заметил пленник, быстро подняв взгляд наверх и встав спиной по стене. — Я тут краем уха слышал, что без крыльев тебя не примут обратно. Знаешь, я смогу тебе помочь. Помнишь, крылья на стене моего замка. А что если я смогу починить твое крыло. И ты снова будешь летать…

Фея застыла на месте. Она попыталась обернуться на свое порванное о ветки крыло.

— Ты, правда, можешь это сделать? — спросила она, задумавшись.

— Да, смогу, — прищурился пленник. — И мы разбежимся в разные стороны! Ты полетишь к своим, а я преспокойно буду жить в своем замке. Представь себе…

В голосе его было столько затаенного коварства!

— Ты снова летишь на своих волшебных крылышках. Подальше от меня! — продолжал пленник. — Ну как? Ты согласна?

— Я… я подумаю, — вздохнула фея, ложась сверху.

— Ой! Ай! Уй! Ммммм… — простонал пленник, чувствуя, как фея снова гнездится на нем. Рукоять ножа была слишком высоко. Ладно, он что-нибудь придумает.

— Не спи! — пробурчал голосок, стоило пленнику закрыть глаза и попытаться уснуть. — Я вспомнила, что те, кто проспал в первую брачную ночь, те будут не счастливы в браке! О, я вспомнила! В первую брачную ночь все занимаются любовью! И нам придется, чтобы не уснуть! А то мы уже и так чуть-чуть поспали! Ты знаешь, как это делается?

Пленник резко открыл глаза.

— Нет, — соврал он, понимая, что в брачных играх фей он еще девственник.

— И я не знаю, — вздохнула фея. — Слушай, а бабушка говорила другим феям, что она в первую брачную ночь «заморила червячка». Как ты думаешь, что это значит?

«Бедный мужик!» —   вздохнул пленник, чувствуя переполняющую его мужскую солидарность. Он закатил глаза, как вдруг увидел рукоять ножа.

— Слушай, я так проголодался! — заметил он. — Просто зверски голоден!

— О! Я приготовлю что-нибудь! — тут же оживилась сонная фея. — Что-нибудь вкусненькое! Тебе же понравилось мое предыдущее блюдо?

— Да, но немного пересолено, — выдохнул пленник, вспоминая, как размазывалась ложка по его губам. — Ты не торопись! И у тебя все получится! Главное — отмыть котел!

Он снова посмотрел на рукоять ножа, которая была так близко и так далеко. Если фея сейчас будет готовить, то у него появится шанс освободить руки! И тогда он ей устроит!

— Я нашла хороший рецепт! — обрадовалась фея, бегая вокруг котла и шурша книгой. Она подозрительно посмотрела на книгу, а потом на пленника.

— Мммм, наверняка очень вкусно! — отозвался пленник, глядя на нож. Он тоже готовил блюдо. Холодную закуску под названием «месть».

— Это рецепт, как отмыть котел до блеска, — удивилась фея, скользя пальчиком по ветхим страницам.

— Тоже очень вкусно звучит, — отозвался пленник, поднимаясь все выше и выше по стене.

— Для начала возьмите сухие поганки, — вслух прочитала фея, гремя баночками.

— О, звучит заманчиво, — продолжал пленник, пытаясь головой боднуть полку.

— Потом тертых дождевых червей, — читала фея, открывая банку и нюхая ее.

— Пальчики оближешь! — ответил он, жадно глядя на нож. Сейчас бы его аккуратно уронить. — Дождевые черви! Это нечто! Ты, главное, не пересоли… Можешь вообще не добавлять соли!

Он боднул полку, а нож едва не упал на ногу.

— Ой, спасибо! Там срочно нужен нож, чтобы перемешать против часовой стрелки! — обрадовалась фея, хватая нож и унося его к котлу.

Через мгновенье над котлом поднялся зеленый пар, а когда он рассеялся, то котел стоял абсолютно чистый!

— Все! Теперь можно готовить! А рецепт я нашла! — обрадовалась фея. — Шесть сморчков! Раз, два, три, четыре, пять, шесть! Отлично!

Над котлом поднялся розовый пар, а фея размахала его рукой в разные стороны. Как вдруг послышался раскат грома, а из котла полезли во все стороны жуткие щупальца.

— Ой! — ужаснулась фея, глядя на банку в своей руке. — Я, кажется, положила много сухих тараканов! Хотя нет, все правильно! Десять штук! Я считала!

Одно их щупальцев ползло к фее, а второе к пленнику. Остальные цеплялись за все, что только можно.

— К-к-как думаешь, это вкусно? — спросила фея, прячась за пленника. — Я не пересолила!

— Я уже понял! — прокашлялся пленник, не представляя такого даже в самом жутком кошмаре. Щупальца уже были везде. Они были склизкими и мокрыми.

— Ты сказал, не добавлять соли! Я ее и не добавляла! Хотя там было написано, что нужно добавить три щепотки соли! — заметила фея, отбиваясь книгой.

— Приятного аппетита!

— Ты кому сейчас это сказала? — сквозь зубы спросил пленник, отбиваясь ногами от щупалец.

Глава восьмая. Связанные одним заклинанием

Я смотрела на щупальца и чувствовала себя очень расстроенной. Еще бы! Опять не угодила! С солью не ест, без соли не ест! Вот как можно угодить такому привередливому?

Одно щупальце потянулось ко мне, а я ударила по нему книгой.

— Может, подогреть? — с надежной спросила я, видя, как щупальца обвивают ноги моего мужа.

Бабушка всегда говорила, что если муж плохо ест, то нужно подогреть. И тогда он будет уплетать за обе щеки. Стоит только чуть-чуть подогреть любое блюдо, как у мужчины просыпается зверский аппетит!

— Подогрей! — скривился муж, пытаясь ногами отбиться от своего ужина. — Будь так любезна!

Я обрадовалась, набрала воздуха в грудь.

— Ах ты, такой — сякой! Я тут значит, старалась! Готовила! — кричала я, подражая бабушке. Я даже уперла руки в боки.

— Ты что делаешь?!! — прошипел муж, схватившись руками за ножку стола.

— Подогреваю, — пожала плечами я. — Подогреваю атмосферу! Бабушка всегда так делала, когда дедушка не хотел есть! А когда атмосфера накалялась, в тарелке было уже пусто… Ну как? Аппетит проснулся?

— Не слышишь, как он храпит? — отозвался муж.

— Обидно, — вздохнула я. — Дедушка всегда говорил, что вредная и опасная еда — самая вкусная! Я просто хотела тебя побаловать! Приготовить что-то вкусненькое! Там так и было написано! Очень опасная и вредная!

— С чего ты вообще решила, что это — еда?!! — заорал муж, пытаясь отбиться от еще одного щупальца. Оно схватило и утащило стул вместо мужа. И стул, как и многое другое, исчезло в котле.

— Тут написано! — ткнула я ему потертой книгой. — Смотри!

На странице так и было написано: «Еда».

— И как ты предлагаешь мне это есть?! — ядовито спросил муж, намертво держась за отъезжающий стол. — Не видишь, что оно пытается сожрать меня!

— Наверное, нужно охотиться! — удивилась я, не понимая, что не так. — Ведь ты — мужчина, ты — добытчик в семье!

— Кто?!! Я?!! — ужаснулся муж, вырвавшись и отползая подальше.

— Добытчик! — повторила я, защищаясь книгой. — В мире фей все мужчины — добытчики. У нас так принято! Что мужчина добыл, из того фея и готовит! Дедушка однажды заявил бабушке, что единственное, что он добудет, так это козявки из носа. Бабушка тогда сварила ему суп на козявках.

— Бабка твоя умеет готовить лучше, чем ты! — с усмешкой заявил муж, увернувшись от щупальца.

— Просто у фей есть договор с лесом. Древний договор. Мы не имеем права причинять вред лесу, убивать животных. А люди такой договор не заключали! Они могут охотиться! Знаешь, что бывает с феей, которая нарушит этот договор? — вздохнула я. — О, лучше тебе не знать!

— А, то есть ты предлагаешь мне поохотиться со связанными руками? — муж отползал в мою сторону. — И ногами? Интересно, на кого же я буду охотиться?

— Потренируйся сначала на ягодах. А потом можно переходить на более крупную дичь! На грибы, например! — предложила я.

— Как же все-таки я тебя недолюбливаю! — в сердцах процедил муж, смерив меня взглядом.

— Недолюбливаешь сейчас, придется перелюбливать потом, — ответила я, как вдруг увидела, что мужа утаскивает к котлу черное щупальце. Теперь я понимаю, что означает человеческое слово: «Диета!». И почему многие люди отказываются от пищи! Как же многого я не знаю про людей! И сколько еще мне предстоит узнать!

Остальные щупальца, словно по команде, устремились за ним.

— Держись! — крикнула я, перепугавшись не на шутку.

— Руки развяжи! — рявкнул муж.

Я была уже близко, как вдруг увидела, что подо мной мелькнуло щупальце. По привычке я взмахнула крыльями, чтобы подняться в воздух, а потом почувствовала, как падаю сверху на мужа. Черные щупальца стали обвивать нас двоих, наматываясь и наматываясь друг на друга. Мы были лицом к лицу друг к другу, а я корила себя за то, что забыла про порванное крыло!

— Я тебя спасу! — крикнула я, понимая, почему дедушка говорил: «С едой шутить нельзя!».

— У тебя хорошо получается, — послышался ядовитый голос возле самого уха. — Продолжай в том же ухе! Но можешь поорать и в другое!

Нас сначала куда-то тащило, а потом … потом щупальца стали какими-то ленивыми и медленными. Они замедлялись, замедлялись, а потом застыли.

Я посмотрела в красивые глаза мужа и вздохнула.

Наши головы торчали друг напротив друга. Щупальца прижали нас друг к другу, так сильно, что мы не могли пошевелить ни рукой, ни ногами.

— И как же называется это блюдо? — спросил муж, пока мы висели над котлом. Щупальца черным цветком застыли в доме.

— Не знаю, — ответила я, глядя на закрытую книгу, которая лежала на полу. Одно из щупалец почти схватило ее и замерло буквально над ней. Как хорошо, что она не раскрылась на той странице, где был этот рецепт!

— Погоди, дай-ка я догадаюсь! Черная вдова? Нет? Не угадал? Прощальный ужин? Тоже нет? Привет наследство? И снова не угадал? — я смотрела в глаза мужу, а он не сводил глаз с меня.

Внезапно он стал серьезным. В его глазах просквозил холод.

— Как снять это заклинание, — послышался его голос.

— Не знаю, — пожала я плечами. Или просто попыталась ими пожать.

— Хорошо, что было написано в этой книге? — согласно спросил муж. — Или ты отвечаешь, или я… или я… тебе нос откушу!

— Не надо! — сморщилась я, пытаясь отстраниться.

— А я откушу! — произнес муж, нависая над моим носом. От тоже пытался вырваться, но тщетно.

— Тогда я в тебя … плюну! — обиделась я. — И попаду!

— А я откушу тебе ухо! — ответил муж. — Так, не дыши моим воздухом! Отвернись в другую сторону!

— Нет, это ты дышишь моим! — отозвалась я. — А еще у тебя нос неровный!

— А у тебя один глаз больше, а второй меньше! — ответили мне. — Так что было написано в книге? Ты припоминай! От этого зависит наша жизнь! Заметь, не только моя! Там было написано, сколько продлится это заклинание?

— Нет, — покачала головой я.

— Плохо. Очень плохо, — закусил губу муж. — Итак, чем займемся, перед смертью?

— Может, поиграем в какую-нибудь игру? — спросила я, вздыхая. — Например, в растения! Мы часто играли в растения! Кто больше знает! Чур, я первая!

— Я тебе поражаюсь! С каждым разом все больше и больше, — заметил муж. — Ладно, давай сыграем…

— Мирта! Тебе на «а», — начала я. Муж молчал. Видимо, думал.

— А… — подсказывала я. — Ако…

— Ако… что? — спросили у меня.

— Аконит, — ответила я. — Я тебе подсказываю. Аконит! Он растет…

— Я плохо знаю растения, — пробурчал муж.

— Давай в грибы! — предложила я, улыбаясь. — Сыроежка!

— Грибы я тоже плохо знаю! Давай в города! — усмехнулся муж, откинув волосы назад. — Аместар…

— Эм… — выдохнула я. — Аместар… Мне на «р»… Р… Я не знаю городов. Я не бывала ни в одном из них. Да и в фее это ни к чему!

— Я сейчас, наверное, кое-что попрошу… — произнес муж, почему-то дуя себе на лицо. — Но… Ты бы не могла бы меня почесать… Обещаю, я честно почешу тебя, если у тебя что-нибудь зачешется!

Глава девятая. Готовим с любовью!

— У меня тоже руки заняты, — ответила я, опустив глаза. Щупальца, обвивающие нас и держащие нас в ловушке стали едва ли не каменными.

— А как на счет носа? — скривился муж. — А то очень чешется!

— Мне тебя носом почесать? — удивилась я, сдувая с лица прядку волос.

— Ну ничего, пройдет еще минут двадцать, я тебе это припомню, — послышался голос мужа, а он попытался опустить голову и почесаться о плечо.

— Ладно, почешу… — сглотнула я, возя носом туда-сюда.

— Левее… Правее… Нет, левее! Еще левее! — командовал муж, пока я терла носом об его висок. — Попала! Да-а-а-а-а! Так, на чем мы остановились? Ах, у меня для тебя плохие новости! Мы с тобой, видимо, как в сказке, умрем в один день! И я даже предполагаю от чего!

— Я не хочу умирать, — всхлипнула я, пытаясь выбраться. Последнее целое крыло было помято. Нет, ну надо же!

— Знаешь, я тоже не горю желанием! У меня еще есть одно незаконченное дельце, — заметил муж, снова пытаясь почесаться.

— Ой, а почеши меня возле носа, — взмолилась я, подставляя лицо. — А то ужасно чешется!

— И не подумаю, — заметил он, улыбаясь.

— Как ты там сказал? Ничего, у тебя еще что-то почешется! — обиделась я, пытаясь наклонить голову к плечу. Еще бы чуть-чуточка!

— Ладно, иди сюда! — заметил муж, а я почувствовала, как он трется носом о мой нос.

— Достаточно? — спросил он, снова ведя плечами и слегка зевая. — Вот если бы ты мне руки развязала! А так поздравляю! Мы — трупы. Давай, скоротаем время до смерти!

— Неужели ты ее не боишься? — прошептала я.

— Уже нет. Раньше боялся. А теперь нет. После того, как я познакомился с тобой, я ее уже не боюсь, — послышался ядовитый голос.

— Ты хочешь сказать, что настолько плохая жена? — округлила глаза я и поджала губы.

— Скажем так, я теперь понимаю, почему все так ненавидят фей. Нет, я понимал это и раньше. Но сейчас особенно, — загадочно ответил муж. — Правильно говорят, что у фей мозгов, как у бабочки!

— Неправда! — огрызнулась я. Первая брачная ночь, а у нас скандал! Это ужасная примета!

— Ай! Нос пусти! — возмутился муж, а я кусала его за кончик носа. — Я кому сказал! Я сейчас сам тебя укушу!

А глаза намекали, что: «укусит, укусит!».

— Ешли я отпущу, ты меня укуфиф! — выдохнула я, понимая, что феи — гордый народ. И обид не прощает!

— Вот только отпусти! — пообещал зловещий голос. — Только отпусти!

— А не надо обижать фей, — прошепелявила я, чувствуя, как сводит челюсть.

Время шло, а моя хватка слабела. Я отпустила и тут же стала мотать головой, чтобы за нос не укусили меня.

— Пусти! — визжала я, морща нос. — Я же не больно! Ай!

— А фто фебе фкажал, фто ты не больно? — послышался сдавленный голос. А меня держали за нос. — Тьфу! Сопливая!

— Неужели мы умрем? — спросила я, сплевывая волосы и глядя вниз. — Вот так?

— Сама доигралась! — отозвался муж. — Это ты виновата!

— Виновата в чем? В том, что хотела угодить тебе? — возмутилась я. — В этом? И вообще! Ругаться в первую брачную ночь нельзя! Примета плохая!

— Жениться на тебе — плохая примета! — ответил муж.

Он о чем-то задумался.

«Он обиделся! Точно обиделся! На меня! Может, нужно было приготовить что-то другое? А что другое? Я и так нарушила все правила. Он же должен быть добытчиком! А я его в лес не пустила. Потому, что боялась за него. И теперь он обижается! Видимо, я ему не нравлюсь! Все! Это конец отношений!» —   все это пронеслось в моей голове, когда я смотрела на мужа.

* * *

«Если взять и попробовать заклинание разрушения. Двумя руками. Эта субстанция проводит магию или нет? — думал пленник. — Можно попробовать нарушить законы магии и… Хотя, с другой стороны, неизвестно, как поведет себя щупальце…»

— Ты меня не любишь!!! Так я и знала!!! — послышался всхлип. — Обижайся, сколько влезет! Я хотела, как лучше! Я же не знаю, что вы, люди, едите! Бабушка разрешала мне заводить человека! Только в болота или в чащу!

— Какая милая семейка! Чем больше я слышу про твою бабушку, тем больше мне хочется ее прихлопнуть! — заметил муж.

Мне действительно разрешали заводить людей только в болота и в чащобу. Но я так просила! Несколько раз притаскивала заблудившихся путников. Голодных, грязных, измученных. Но бабушка сказала, что они будут гадить везде! А еще будут драть горло! И за ними придется убирать!

«Милая, отведи его на то место, где он потерялся! Другие люди будут его искать! Или в какое-нибудь болото!» —   слышала я голос бабушки.

«Но, бабушка! — всхлипывала я. — Он такой несчастный! Может, все-таки?»

«Никаких людей! Потом умрет, а ты плакать будешь! Так что не надо! — вздыхала бабушка. — Ты же помнишь, что этот ужасный человек пытался с тобой сделать? И после этого ты притаскиваешь сюда людей?»

Ужасный человек… Я помню, как горели белые стены нашего замка. Этот день я запомню навсегда. Тогда погибли мои мама и папа. Папа защищал маму. А меня отбросило заклинанием.

Я помню, как очнулась от того, что меня поднимает железная перчатка. А надо мной склонилась огромная жуткая фигура. Потом помню, что была темнота. И меня почему-то подбрасывало. Туда-сюда!

— Вы куда? Ваш отец приказал следить за вами! Чтобы вас не ранило в битве! — слышала я голос, но он оставался позади.

А потом я помню, как журчал ручей. Звонко, словно никакой войны не было.

— Иди сюда, маленькая, — слышала я голос, боясь поднять глаза. Помню, как забилась в корни деревьев. И укусила за руку.

— Давай умоемся, — слышался вовсе не страшный голос. — А то такая чумазая фея… Смотри, у меня цветы… Ты же любишь цветы? Не бойся… Я не причиню тебе вреда… Ты не ранена? Я просто хочу осмотреть тебя. Если ты ранена, я перевяжу тебе раны… Чтобы кровь не шла…

Дальше был провал. Я помню голос бабушки: «Как ты посмел, мерзкий человек!». А я прижалась к ней изо всех сил. Съежилась и заплакала.

— Умри! — шипела бабушка. А потом воспоминания оборвались. Очнулась я на вонючих и грязных болотах. Среди гиганских грибов и комаров, которых нужно палкой отгонять. Кто-то плакал и рыдал, кто-то просто сидел, прижавшись к дереву.

— Вот и все, — прошептала бабушка. — Сюда они точно не пройдут!

Иногда к нам возвращались феи. Израненные, со сломанными и обгоревшими крыльями. Я помню, как им радовались. Их обнимали, целовали, кружили. А я с замиранием сердца ждала, что вернутся мама с папой. И каждое утро вылетала смотреть. Я могла сидеть и смотреть часами.

— Мамочка, папочка, — шептала я, глядя на лес. — Ну придите! Ну придите!

А неподалеку слышались голоса. Кто-то плакал от счастья: «Ты жива, сестренка! Жива! Я думала, что потеряла тебя!». Я смотрела на чужое счастье и сама плакала. Плакали и другие. Которые, так же как и я ждали на камнях ожидания.

— Ну хоть мамочка… — шептала я. — Или папочка…

Бывало такое, что мне снилось, как они выходят из леса. Я просыпалась, а никого не было.

Помню, как прилетела в последний раз и села на горячий болотный камень. Я была последней. Остальные камни «ожидания» были свободны. Никто больше не прилетал.

— Они не придут, — послышался голос бабушки. И она обняла меня. Крепко — крепко. Дедушка тоже обнял меня, снимая с камня. Я бросила прощальный взгляд на лес, и больше не ходила на камень «ожидания».

— Ты чего ревешь? — спросил муж.

— Да так, — всхлипнула я. — А ты знаешь, что феи, умирая, становятся звездочками!

— А ты знаешь, что когда люди умирают, то становятся привидениями? — передразнили меня.

— Нет, правда! Раз и звездочка! Я стану звездочкой и буду тебе светить! — всхлипнула я.

— Ты чего раскисла? — послышался голос мужа. Меня боднули носом. — Не ной!

— А очень хочется! — ответила я, пытаясь вытереть слезы об его плечо.

— Эй! Сопли свои об меня не мажь! — возмутился муж, пытаясь вырваться. — Лучше, вспоминай, что там было в книге! Давай по этапно!

— Я не помню, — прошептала я, домазывая сопли о мужа. — Помню, что там был… этот… забыла!

Ветер ворвался в выбитое щупальцем окно, и книгу подняло в воздух вместе с какой-то тряпкой.

— Та-а-а-ак! — насторожился муж, рассматривая. — Нет, не то!

— Я … я могу позвать ветер, — прошептала я. — Если отзовется…

— Зови! — послышался голос мужа. Я стала шептать заклинание ветра, но оно получилось таким слабеньким. Если честно, я была даже не уверена, что оно сработало.

Еще один порыв ветра поднял книгу и развернул ее неподалеку от нас.

— Дуй! — вздохнул муж. — Дуй!

— Афу-у-у-у! — дунула я изо всех сил ему в лицо!

— Не та меня, а на книгу! — слышался голос. — Дуй!

— Афу-у-у-у! — дули мы вдвоем, пытая перелистнуть страницы.

— Да не так сильно! — вздохнул муж, набирая воздух в грудь. — Еще дуем! Вместе! На счет три! Раз, два, дуй!!!

— Афу-у-у-у!!! — стали дуть мы, а страницы стали листаться.

— Тоже не то! — прокашлялся муж, опустив голову. — Еще дуем!

— Афу-у-у-у!!! — дули мы, надувая щеки. — Афу-у-у!!!

Ветер на улице усиливался. Он распахнул дверь, сдувая все на своем пути.

— Эрррр! — послышался рык. В дверях появилось какое-то рогатое и зубастое чудовище.

— Дружок, ты слегка опоздал! Приходил через недельку обгладывать трупы! Милости прошу! — усмехнулся муж.

И тут порыв ветра поднял книгу в воздух. Вместе с ней полетели склянки и метла…

— Лови ее!!! Лови!!! — кричали мы, пытаясь ухватить ее зубами.

— Ефть! — послышался голос мужа. Он затаскивал ее к нам. — Дерфы!

— Дерфу! — отозвалась я, зубами вцепившись в книгу. Мы втащили ее и поставили между нами. Я держала ее лицом, а муж листал ее носом.

— Дожили! — вздохнул он, листая носом каждую страничку. — Ты ее там покрепче держи! Так, это не то, это тоже не то… И это… Кто тебе сказал, что это — еда?!!

Он листнул, а потом замер.

— Эм… Беру свои слова обратно! Я посмотрела на страницу, где было написано: «Лиха еда начало».

— Угу! — промычала я, видя, как муж носом листает страницы. — Нашел! Так… Ничего себе… Так… Погоди, а про соль здесь ничего не сказано!

— Я профто ифкала рефефт беф фоли! — пробурчала я, скосив глаза на знакомую картинку.

— Так, погоди… — муж вчитывался в каждое слово. Потом он поднял брови и тут же опустил. Словно принимая какое-то тяжелое решение.

— Ну, иди сюда! — заметил он. — Книгу выплюнь! Молодец, хорошая фея!

Книга упала на пол.

— Так и хотелось сказать, что умрем мы здесь вместе… Но у меня есть еще одно незаконченное дело, — заметил муж. — Волосы с лица убери!

— Зачем? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Ближе ко мне… — скомандовал муж. — Видят боги, я был лучше сварил черную кошку в полнолунье!

И тут я почувствовала, как меня поцеловали. Его губы прикоснулись к моим, а я застыла. В этот момент мое сердце вздрогнуло. Это был мой первый поцелуй! Настоящий!

— Тьфу! — демонстративно сплюнул муж, как вдруг мы рухнули вниз. Щупальца исчезли.

— Можно я тебя как-нибудь задушу? А? — простонал муж, поднимаясь кое-как с пола. — А то очень хочется. Короче, нам повезло! Это обычная ведьмовская шутка. Ты в следующий раз спрашивай, что люди едят!

— А что люди едят? — спросила я.

— Грибы, ягоды… — ответил муж, все еще выдыхая.

— Я приготовлю! — обрадовалась я, снова потянувшись за книгой. Но на нее наступила нога мужа.

— И как же я теперь буду готовить? — спросила я.

— Так, твой дед жив? — спросил мой муж. — Только правду!

— Жив! — кивнула я.

— Значит, готовь то, что готовит твоя бабка! — отмахнулся он, листая книгу связанными руками. — Но только … эм… с любовью!

— С любовью? Конечно! Я принесу грибов! — обрадовалась я, выбежав на улицу. Ой, ничего себе тут ураганище был! Два дерева сломало! Я видела грибы за старой поленницей. Много грибов!

Пока я возилась с едой, муж листал книгу, что-то внимательно читая и поглядывая на котел. Потом переводил взгляд на меня. И щурился.

— Вот! — поставила я тарелку на стол. И тут же села напротив мужа, подложив руки под подбородок. — Кушай!

— Выглядит съедобно. Условно съедобно… Сыроежка, сыроежка… Вроде бы ядовитых нет… — задумался муж, надкусывая гриб. — Пока не понял в чем подвох!

— А чего это ты только один съел? — спросила я, видя, как он увлечен книгой. — Ешь все! Я же старалась, готовила!

— Ну, дед, на тебя вся надежда! — заметил муж, жуя еще один гриб.

— Ну как? — заглядывала я ему в рот. — Вкусно? Точно вкусно? Тебе нравится? Ты такое ешь? Я даже любовь туда добавила. Чтобы не орал, что без любви готовила! Все мужчины орут, что без любви готовишь.

— Ну да, — усмехнулся муж, сплевывая вареную травинку. — Я тебе, конечно, верю! Привкус странноват.

— Это привкус любви! — обиделась я. — Я, между прочим, готовила с любовью! Три щепотки любви добавляла! Вот! Сейчас покажу!

Я бросилась к баночкам и достала банку с надписью: «Любовь», сделанную моей рукой. У бабушки тоже есть такая… как его… приправа. Так и называется «Любовь».

— Раньше дедушка выпендривался и орал, что приготовлено без любви. И бабушка стала использовать эту приправу! — ответила я, тряся банку. — Читай, что написано. «Любовь». Тут тертые тараканы, две бабочки ночные. Тоже тертые. Два кузнечика и сверчок! Вот и вся любовь! Поэтому приготовлено с любовью! Три щепотки любви! Милый, что с тобой?! Ты же сам просил с любовью!

Глава десятая. Красивый муж — не твой муж!

— Ничего… Все хорошо, — послышался стон из-под стола.

— Точно? — спросила я, ставя «Любовь» на стол. — Точно-точно?

— Давай ты в следующий раз будешь без любви готовить! — слышался задыхающийся голос мужа. — Вот прямо без любви! Можно с ненавистью!

— Ну как же без любви? Ты же мой — любимый муж! Нужно готовить с любовью! — удивилась я, видя его бледное лицо, которое появилось из-под стола в надежде, что любовь кончилась. — Ой, что-то ты у меня плохо выглядишь!

— Неужели? — удивился муж. — А я думал, что я — первый красавец на этом болоте! А тут оказывается, я выгляжу так себе!

— Нельзя, чтобы у феи муж выглядел так себе! А то подумают, что она за ним не ухаживает! — спохватилась я.

— Обещаю, сказать, что так и было до похищения! — заметил он. Почему он так не хочет быть красивым?

— Так давай я за тобой поухаживаю! Тебе очень нужен уход! — предложила я, предвкушая уход.

— Спасибо, не надо, — замотал головой муж. — Я сам как-нибудь уйду! Не надо за мной уха… Ты что делаешь?

— Сейчас я буду за тобой ухаживать! — обрадовалась я, укоряя себя, что запустила мужа! Вот как я могла? Он у меня такой неухоженный. У других фей, между прочим, мужья всегда ухоженные, чистенькие красивые, а у меня одной… А еще говорят, что муж — это лицо феи! Что-то у меня с лицом не очень…

— Может, не надо?! — пытался отвертеться муж, округляя глаза. — Не вынуждай меня попытаться тебя задушить!

— Ну разве можно ходить в таком виде? — вздохнула я, рассматривая его. — Грязный, потный!

— А может я так хочу ходить? — возразил муж, пока я искала что-то похожее на гребень и ушат с водой. — На счет «не очень» я пошутил! Мужчина, между прочим, должен выглядеть, как мужчина! И пахнуть соответственно! Ты что там ищешь?

— Гребень! Воду я наколдую! Мы тебя помоем, почистим, — мурлыкала я, чувствуя, как меня доедает совесть. Нет, ну надо же! Чтобы сказала бабушка?

— Понимаешь, мужчина, должен пахнуть так, чтобы медведь пришел и сам сдох! — упирался муж, когда я не нашла ушата, зато набрала воды в огромный котел.

— А как же носки? — спросила я, принюхиваясь.

— Не всегда у мужчины под рукой есть топор! Но он в любой момент может снять носок и убить дикого зверя. Просто зарубить его! — вертелся муж, пока я сдирала с него сапоги.

— Ой как от тебя пахнет! — вздохнула я, видя, как котел наполняется водичкой.

Я принюхалась к его камзолу, покрытому засохшей тиной.

— Особенно от подмышек! — заметила я, морща нос.

— Это на случай сдачи в плен. Ты разве не знала? — водил плечами муж, яростно пытаясь отбиться. — Враги кричат: подними руки повыше. Ты поднимаешь, а враги падают в обморок! Так что не надо!

— Давай-давай! Ты будешь у меня чистеньким и красивым! — убеждала я его, понимая, что все идет вовсе не так, как нужно. Я постоянно о чем-то забываю. Вот такая я неопытная жена!

— Я же сказал, что не надо! — упирался муж, а я подтащила его к котлу. — Мужчина должен пахнуть мужчиной! Прекрати!

Путы разрешили снять с него одежду.

— Ты что творишь! — упирался муж, но потерял равновесие. А я толкнула его в котел.

— Уффф! — выдохнула я, утирая пот со лба. — Кто бы мог подумать, что женой быть так сложно! Если бы я знала, то замуж никогда бы не вышла!

— Кхе! — выдал муж, выныривая из котла. Он пытался выбраться, а я сыпала в котел цветы. Чтобы пах вкусно!

Я вспомнила, что неподалеку видела душистые цветы и решила сходить за ними. Но на улице снова моросил дождь.

На крючке висел старый черный плащ. Я нацепила его и бросилась собирать цветочки. Вернувшись, я высыпала их в котел.

— Может, медуницы добавить? — спросила я, как вдруг дверь открылась. На пороге стояли два облезлых и грязных мужика с луками и стрелами. На одном из них была съехавшая шапка из меха.

— Представь, как вкусно будет па… — прошептала я, застыв с цветами в руках. — Ой!

— Помогите! — дернулся муж, пытаясь вылезти из котла. — Я обещаю, что заплачу золотом! Сколько скажете! Только вытащите меня отсюда!

— И-и-извините, — икнул один мужик, глядя на нас круглыми глазами. — П-п-простите… Мы д-д-думали переждать дождь… И… Бежим отсюда!!! Ведьма вернулась!!! Она мужика в котле варит!

— Это — не ведьма!!! Я обещаю вам золото! Столько, сколько сможете унес… — кричал муж, пока я сыпала траву. — … ти…

Дверь хлопнула, а за окном послышалось чавканье ног по кочкам.

— Знаешь, — прокашлялся муж, глядя на свои связанные руки. — Не смотри на меня так. Мужчины просто очень не любят купаться. И я искренне надеялся, что … А это оказались очень чистоплотные мужчины! Позор, так сказать, всего мужского рода! Чистоплюи! Да…

— Я тебе голову намылю, — вздохнула я, натирая волосы мужа мыльным корнем.

— Тьфу! — сплевывал он. — Ты мне все волосы вырвешь! Прекрати!

— Зато знаешь, какой ты чистенький будешь! — пыталась ободрить мужа я. — Как говорит моя бабушка: «Червячка тоже мыть будем!». А то он самый грязный!

— Там не надо! Там я сам! — упирался муж, вертясь и расплескивая котел.

— Ну вот и отлично! — обрадовалась я, снимая покрывало со старой кровати. — А теперь тебе нужно высохнуть. Сохни, а я позабочусь о новой одежде. Должна же быть у тебя одежда, пока я стираю эту!

* * *

Он сидел на лежанке, глядя на бардак в доме. Мокрые волосы облепили его лицо. Он искренне надеялся, что охотники его узнали. И скоро сюда прибудет целая армия.

— Вот! Смотри, какая красота! — послышался голосок, а в дом впорхнула фея, что-то пряча за спиной. — Я очень старалась!

— Да неужели? — отмахнулся словами пленник, глядя в окно. Только бы узнали! Только бы узнали!

— Примерь! — послышался голос, а в руках феи появились трусы, сплетенные из травы. Вокруг трусов была цветочная юбочка! — Гляди, как красиво! Это чтобы ты за женщинами другими не бегал!

— Я это не надену! — крикнул пленник, глядя на юбочку из травы. — Сама носи! И ни за кем я бегать не собираюсь!

— Ну я же старалась, плела! — всхлипнула фея, — Ты только померяй! Вдруг велики! Бабушка всегда говорила, что лучше сначала померять! Ну-ка! Не упрямься!

* * *

— Да они чешутся! — возмущался муж, пытаясь отбиться от меня. Правильно бабушка говорила! Мужчины не чистоплотные. И задача жены научить их ухаживать за собой! А то так и будут ходить грязные!

Дедушка, между прочим, тоже поначалу не хотел мыться! А потом не заставишь вылезти из воды! А все почему? Потому что бабушка призывает полчище комаров! Прямо тучи! И дедушка сам ныряет в воду. И сидит в ней.

— Ну вот! Прямо не муж, а красавец! — умилилась я, понимая, что муж у меня какой-то запущенный! Ну прямо совсем запущенный!

— Отлично, — послышался мрачный голос. А цветочки на бедрах пошевелились. — Просто замечательно!

— Это называется трусы верности! — ответила я, любуясь работой.

— Знаешь, — прокашлялся муж, пытаясь их снять. — Что-то мне подсказывает, что глядя на меня в таком виде, ни одна фея не позарится! Да от меня любая женщина будет бежать дальше, чем видит! Сними с меня их немедленно!

— А вдруг какая-нибудь фея залетит! — заметила я, уперев руки в боки.

— Поверь, глядя на эти трусы, ни одна фея не залетит! А будет лететь дальше, чем видит! — рявкнул муж, а я взяла гребень.

— Не шевелись! Сейчас мы тебе прическу сделаем! Будешь у меня красавцем! Ты смотри как от тебя пахнет! Прямо как от цветочной полянки! — утешала я мужа. — Будешь у меня самым красивым в окрестностях!

— По сравнению с медведем? — дернулся муж, пока я распутывала колтун на его волосах. Волшебные путы привязали его к кровати. — Или с жабой?

— Смотри, какая красивая косичка получается! — показала ему прядь его волос. — Мы сделаем два хвостика и косички! Вот бы видели тебя в твоем замке! Прямо не узнали бы! А то все мрачное, черное! А тут столько цветочков! Я специально выбирала для тебя самые красивые! Ну как тебе?

Я бросилась искать на полу старинное треснутое зеркало с ручкой. Оно валялось возле печи.

— Гляди-ка на себя! Ну разве не красота? — вертела я зеркало. — И не говори, что жена о тебе не заботится! Сразу видно, что ты любимый муж! Не срывай цветы! Ну вот!

— А ветки зачем? — ужаснулся муж, пытаясь мотать головой.

— Это последний писк моды у фей! Ветки в волосах! В прошлом году в моду вошли грибы! — заметила я. — Так что ты у меня очень модный! И сейчас я тебя накрашу!

— Что?!! — возмутился муж.

— Ну как же! Ты же должен быть красивым! А вдруг тебя увидят? — спросила я. Я и раньше слышала, что мужчины не любят быть красивыми, но думала, что это все сказки. А вот теперь убедилась в этом своими глазами.

— Не вертись! Сейчас сделаем тебе стрелки! — закусила губу я, беря старую головешку. — Ну вот видишь! Криво! А ну-ка я тебе губы накрашу! Сейчас цветочек пальцами помну!

— Я тебе палец откушу! — орал муж.

«Я же говорил тебе, что старая болотная ведьма сдохла! — послышались голоса за окном. — Избушка уже давно стоит пустой! Мы можем в ней переночевать! Я уже ночевал! Только ничего не трогай!».

Как вдруг дверь снова открылась. На пороге стояли другие мужики с огромными лукошками грибов.

— Господа! — дернулся мой муж, а лукошко одного из мужиков упало на пол. — Мужики! Я прошу вас! Помогите! Я …

— Бежим! — пискнул второй.

— Я вас умоляю! — кричал муж, вскакивая и шелестя юбкой в сторону людей. — Я заплачу, столько, сколько скажете! Золотом! Каждому!

— Оно гонится за нами! Не оглядывайся! — слышались перепуганные голоса. Мужики скакали по кочкам, пытаясь убежать от моего мужа.

— Это — фея! Я ее пленник! — крикнул муж, в надежде, что они одумаются. — Тьфу ты!

В лесу послышались жуткие крики, которые тут же стихли. Мимо мужа пролетел огромный комар. Мальчик.

— Знаешь, — вздохнула я, глядя на него. — А говорил, что ни за кем не бегаешь! А вон как за этими побежал! Правильно говорят, все мужчины — обманщики! Только и норовят изменить! Стоит отвернуться, как тут же изменили!

Глава одиннадцатая. Комар по имени Гарем

Фея посмотрела на пленника. И шмыгнула носом.

— Тогда отпусти меня. Я же говорил, что я — отвратительный муж! — заметил пленник, показывая связанные руки.

— Как сказала бабушка, выбрала — придется терпеть! — ответила фея, идя в дом. — Мужу.

— Ладно, пошутили, детка, и хватит. Меня уже наверняка ищут, — сощурил глаза пленник, глядя на мрачный лес. На его губах скользнула улыбка. — И охрана расскажет, что меня похитила фея. Как ты думаешь, куда двинется войско?

— В болота, в которых завязнут! — пожала плечами фея. — А все почему, потому что там не пройти. Все как обычно!

— Нда… — заметил пленник, глядя на то, как на него пытается присесть огромный комар. Комар был размером с мяч. И очень настойчивым.

— Ты ему нравишься, — заметила фея, глядя на то, как комар вьется над головой пленника. — Хочешь я тебе песню спою? Но грустную!

— Пой, — вздохнул пленник, отмахиваясь от комара.

— О, комарик, что ж ты вьешься… — стала петь фея. Пела она очень задушевно. — Над моею головой!

— Пшел вон! — размахивал связанными руками пленник.

— Ты добычи не допьешься… О, комарик, я не твой! — закончила фея. Она улыбнулась. — Ой, а хочешь погулять?

Она потянула пленника за собой.

— Бабушка говорила, что мужа нужно обязательно выгуливать! А не то он будет скучать! — заметила фея.

Пленник смотрел на нее и понимал, почему он до сих пор не женился. Он чувствовал, что в каждой женщине есть фея.

— Домой, — мрачно заметил пленник, видя, как за ним следует огромный комар.

— Слушай! А давай его усыновим! — предложила фея. — Ты посмотри, какой он миленький!

Пленник взглянул на жуткую комариную морду и хоботок, способный высосать крупного ежика до последней капли за раз. И не нашел в нем ничего милого.

— Как мы его назовем? — радовалась фея, которую, комары облетали стороной.

«Видимо, чуют родственную душу!» —   скрипнул зубами пленник, не желая заводить комара.

— Не смог завести женщину, так заведи комара! — настаивала фея. — Приходишь, а он тебе радуется! Представляешь?

— А ничего, что он кровь со… — пленник замахнулся на настойчивого комара ногой. По-другому комар уже не понимал. Обнадеженный мыслью о том, что это раньше он был диким и голодным, а скоро будет сытым и домашним, он настойчиво требовал аванс.

— Ну ты же кормилец! Бабушка всегда называла дедушку кормильцем. Кормильцем комаров! Ну ты посмотри! Ему жить негде! — фея смотрела на комара, который поставил цель получить свой литр крови! На меньшее он был не согласен!

Медведь, который водился где-то в окрестностях, по сравнению с этим комаром казался просто душкой.

— А почему не медведя? Медведю тоже негде жить! — заметил пленник, решив, что в следующий раз заводить кого-то поворотом кинжала.

— У медведя есть берлога! А у комарика берлоги нет, — в голосе феи чувствовалась жалость. — Бедненький, бездомный комарик!

— Бззз! — подтвердил комар, заранее соглашаясь на все условия.

— Пусть гнездо совьет! Брысь, нечисть! — сопротивлялся пленник, не желая стать кормильцем.

— Вот такой ты злой, да? — вздохнула фея. — Нам нужно тренироваться кого-то воспитывать и любить! И мы будем любить комарика! А он будет любить нас!

То, что комарик уже любил, сомнений не было.

— Послушай, — процедил пленник. — Никаких комаров дома! Это понятно?! Я — глава … семьи! И я решаю, заводить нам комара или нет!

Он никогда не думал, что однажды скажет что-то подобное. Ему и в страшном сне такое присниться не могло.

— А кого бы ты хотел завести? — надула губы фея.

— Гарем! — рявкнул пленник, понимая, что такой укус сравним с лишением девственности.

— Гарем?!! — удивилась фея, округлив глаза.

— Ну давай заведем гарем, а? — сделал грустненькие глазки пленник. — Мне же нужно на ком-то тренироваться воспитывать и любить? А гарем будет любить меня! Обещаю, я буду убирать за ним, мыть его и кормить!

— А что такое … «гарем»? — спросила фея.

— Понятно, чем дальше в лес, тем толще оборотни! — вздохнул пленник. — Домой пошли, а то он меня сейчас сожрет!

— А тебе что? Жалко что ли? — обиделась фея. Они вошли в дом, оставив бедного, несчастного и голодного комара на улице.

День пролетел незаметно. Поэтому пленник завалился спать на лежанку.

— Ты можешь или туда или сюда? — пробурчал он, пытаясь обнять связанными руками фею.

— Ммм… Ты в первый раз меня обнял, — улыбнулась она. — Поцеловал и обнял!

И она счастливо засопела.

Пленник долго не мог уснуть. Он лежал и смотрел на спящую фею. Ее порванное крыло уродливой прозрачной тряпкой накрывало ее спину.

«А ведь впервые в жизни кому-то плевать, кто я. И сколько у меня денег», — пронеслась в голове у пленника странная и пугающая мысль. — «Мы даже не знаем, как друг друга зовут!».

«Ах, еще одна красивая птичка залетела в ваши сети!» —   слышался голос камердинера.

Он распахивал плотные шторы, пока красавица стыдливо натягивала платье.

«Может, это любовь?» — слышал он собственный голос, провожая красавицу за дверь.

«Если бы вы были бедны, как церковная крыса, то тогда я бы поверил. Если они не знали, кто вы, если бы вы не имели денег, то вряд ли бы поймали сегодня ночью эту птичку в клетку!» —   улыбнулся старик.

Пленник снова посмотрел на спящую фею.

«А может быть так правильно? Она со мной, хотя не знает кто я. Ей не нужны ни золото, ни бриллианты, ни земли, ни титулы. Она не тешит свою самооценку, показываясь рядом со мной в роскошном наряде, не хвастается подругам…», — проносились в голове странные мысли.

Он снова посмотрел на лицо спящей феи и решил, что думать о высоких материях на голодный желудок опасно. Можно прийти к странным выводам!

Снилась ему одна знакомая красавица. Причем снилась очень удачно. Сон был настолько реалистичным, что он чувствовал, как по его груди что-то ерзает. Он прямо видел, как красавица скользит волосами вниз по груди и животу. А сам уже застыл в предвкушении. «Да, милая, да…» — прошептал пленник. «Бзззз!» — ответила красавица.

Пленник открыл глаза, видя на себе того самого огромного комара. Комар выглядел радостно. Особенно радостно выглядел его хоботок толщиной с полпальца.

— Что он здесь делает!!! — пленник пытался смахнуть с себя комара.

— Я решила, что ему холодно на улице. Он так просился в дом. Сидел возле окошечка. И смотрел грустенько-грустненько! — умилилась фея. — Вот я и решила его впустить! А чтобы ты не расстраивался, что мы не завели тебе этот… как его… гарем! Я назвала его Гарем!

Комар по имени Гарем был очень рад встрече. И чувствовал себя, как дома.

— Зачем нам комар?!! — пленник пытался смахнуть Гарема, который уже намекал, что не прочь откушать.

— Просто… Просто… Ты сам его просил, — смутилась фея, ковыряя пальчиком стол. Вещи были кое-как убраны. И фея раскачивалась на стульчике.

— Когда?!! Напомни мне! Брысь! Сгинь нечисть! — возмущался тот, кто ни разу не видел таких комаров.

Пленник раньше слышал про кровососов. И даже слышал про то, что некоторых их них убивают кольями. В этого комара нужно было бы вогнать как минимум три кола. И то не факт, что это его не раззадорит.

— Ты просто… Я подошла к тебе… Мне просто не спалось, — уклончиво продолжала фея, ковыряя стол. — И ты так звал его! Я ведь знала, что комарик тебе понравится! Ты даже ему готов бы подставиться, чтобы бедный комарик покушал! И уговаривал его, пососать капельку кровушки. Я сразу поняла, что ты — очень добрый. Просто скрываешь это.

— Я не это имел в виду! — мрачно заметил пленник, пытаясь убить комара. Но, видимо, гадалка нагадала комару долгую жизнь, поэтому убиваться он не хотел.

— Дедушка тоже любит комаров! У нас даже жил один, когда я была маленькая! Ее звали Марианна! Дедушка часто во сне стонал это имя. И бабушка завела ему Марианну. Чтобы сосала у него кровушку. Он ведь так просил! — вздохнула фея и подняла глаза. — Марианна была вот такой маленькой!

Она показала руками арбуз.

— А потом как вымахала! Ну еще бы! — улыбнулась фея. — Стала с меня ростом! Дедушка даже выгуливал ее на хоботке!

— На поводке? — с сомнением спросил пленник.

— На хоботке! — поправила фея. — Летит Марианна, а на хоботке у нее дедушка! Так что нам повезло! У нас еще малыш! Ты — папа, а я его мама!

«Малыш» посмотрел на «папу». И сразу стало понятно, что папу он любит больше, чем маму. Намного больше. Потому что папа намного больше, чем мама!

— А почему они вас не кусают! — отогнал комара пленник. Он честно пообещал себе однажды поплакать на комариной могиле. И чем скорее случится это «однажды», тем лучше!

— Потому что у нас с лесом заключен древний договор. И лес нас старается не трогать! — ответила фея. И тут же пробурчала. — Я тебе об этом уже говорила!

— Но медведь за тобой гнался! — спорил пленник, решив, что волшебное «однажды» наступит тогда, когда он дотянется до стула!

— Он гнался за тобой! А не за мной! — обиделась фея. — Я тебя спасала!

— Но глаза перепуганные были у тебя! — спорил пленник, скатываясь с лежанки и хватая второй стул.

— Я просто за тебя очень боялась… — прошептала фея.

«Она за тебя боялась!» —   мысленно передразнил пленник, отмахиваясь стулом. «Как ты думаешь, она меня любит?» — услышал он собственный голос. В далеких воспоминаниях появился роскошный сад, по которому гуляла красавица, сверкающая бриллиантами.

«Странный вопрос, господин! Женщина, когда вы ей дороги, боится за вас и переживает. Боится, что вы заболеете. Вам поменять компресс? А то лихорадка все никак не спадает! Надо ж было вам так простыть!» —   слышался голос слуги, а на лоб шлепнулась ледяная тряпка.

Красавица в саду улыбалась другим дамам, хвастаясь браслетом.

«Не ждите настоящей любви. Вряд ли она случится в вашей жизни! Я говорил это вашему отцу. И теперь говорю вам. Стоит вам все потерять, они отвернуться от вас. Поэтому я вам почитаю книгу про „Налоги“. Чтобы вы только приумножили свое богатство. И никогда не потеряли своих красавиц!» —   послышался голос слуги. А где-то над ухом прошелестели страницы.

Глава двенадцатая. Подарок от феи

«Да, но ни одна из них не заводила мне комара!» — мотнул головой пленник, припечатывая комара стулом.

— Зачем ты это сделал? — в глазах феи был ужас. Она не могла поверить в такую жестокость по отношению к братьям нашим, кусучим.

Комар был еще жив. И не просто жив, а очень даже жив!

— Ты представляешь, что будет, если он меня укусит?!! — возмутился пленник, видя, как фея бежит сломя голову к комару. Мысль о том, что такие комары отлично смотрятся на мумиях, заставила его поежиться. Комар лежал слегка помятый, но вполне целый. Он даже пытался возмущенно жужжать.

— Вообще-то кусаются только девочки, — заметила фея, беря комара на руки и гладя его: «Маленький, бедненький!». — А это — мальчик! Он не кусается! Они питаются цветочным нектаром. Поэтому он лез на тебя. Ему понравились цветы, которыми я тебя украсила! Вот и все? Да, мой хороший?

— И что? Мне должно быть стыдно? Да? — с вызовом произнес пленник. — Стыдно за комара? Да брось! Ты посмотри, какой у него хобот!

— Не знаю, должно быть тебе стыдно или нет. Просто ты ничего не знаешь про лес. Ты никогда не видел его красоты! В каждом создании есть красота! — вздохнула фея, баюкая комара. — Даже в комариках!

«Красота» посмотрела на пленника, заставив его поежится. Он слабо верил в слова феи.

— Хорошо, я докажу тебе, что он опасен! — заметил пленник. — Выпускай. Так и быть, я готов пострадать! Чтобы у тебя в мозгах появился хоть какой-нибудь просвет!

Комар слетел с рук феи и стал кружиться над пленником. Он сел ему на плечо. И повернулся «красивым» хоботком. А потом пополз вниз. Пленник зажмурился и…

— Ну, вот видишь? — рассмеялась фея. — Мы будем кормить его цветами!

Пленник опустил глаза, видя, как комар вставил свой хоботок в немного мятый цветок.

— Ладно, пусть остаётся! Только сними его с меня! — поморщился пленник. — Любить не обещаю. Убирать за ним трупы будешь сама. Если вдруг надумает кого-нибудь…

— Эх! — вздохнула фея. — Я принесу цветы. И грибы.

Она встала и вышла за двери.

«Дожили!» —   шумно втянул воздух пленник, глядя на комара, который потрошил упавший с юбки цветок.

— Смотри! Смотри, что я нашла! — ураганом влетела фея, пряча что-то в руках.

— Надеюсь, это не еще один комар! — отмахнулся пленник. — А то я что-то не понимаю красоту природы!

— Вот так, значит? — обиделась фея, прижав руки к груди. — А я хотела тебе показать красоту! Вы, люди, это очень цените!

Она раскрыла руки, а на них лежал цветок изумительной красоты.

— Ну как? — спросила она, а глаза ее сияли.

Пленник знал этот цветок. Но не знал, как называется. Девушки пищали от восторга, когда им дарили букеты. А если украсить им зал, то восхищению гостей не было предела. Это был очень редкий цветок, как уверяли охотники за цветком. И он один стоил целое состояние.

— Ну! Если это красиво, так и скажи! Он красивый. — заметила фея, закусив губу.

— Он красивый, — вздохнул пленник, прикидывая, сколько он стоит.

— Это тебе! — рассмеялась фея, вручая цветок. — От меня!

Их очень сложно найти! Иногда на поиски уходят дни. Но мода есть мода. И высшее общество просто помешалось на этих цветах.

— Там за домом их целая поляна! — заметила фея. — А вот и грибы!

— Я сам их приготовлю! — дернулся пленник, беря в руки нож и сыроежки. На сыроежках налипла земля. И он осторожно счищал ее, краем глаза поглядывая на фею. Она играла с комаром, который ползал у нее по голове.

— Мне кажется, я сошел с ума, — заметил пленник себе под нос, глядя на острие ножа, а потом на фею.

— На улицу хочешь? Пойдем! — обрадовалась фея, унося комара на улицу.

Стоило только двери закрыться, как пленник стал резать путы ножом. Он старался изо всех сил, но… нож их не брал!

— Да что ты будешь делать! — скрипнул зубами пленник, бросая в котел сыроежки.

— Да что ты будешь делать! — скрипнул зубами пленник, бросая в котел сыроежки.

Настроение у него было препаршивое! Еще бы!

Быть отцом комара, потом дядей какому-нибудь таракану… Он не знает, что ожидать от этой однокрылой мошки!

Как вдруг ему на глаза попалась черная растрепанная книга. Листая ее связанными руками, пленник что-то выискивал глазами.

Старая страница с шуршанием перевернулась, а пленник остановил взгляд на странице.

— Мы уже погуляли! — послышался голосок. Дверь открылась, а в дом влетел комар. — Лети к папе!

Комар очень обрадовался. До этого он был круглым сиротой. Но не дураком. Он был рад, что его усыновили. Настолько, что уже сделал круг почета над головой счастливого отца.

— Он похож на фею, — умилительно заметила феечка, запрыгивая на стол с сыроежками. — Правда? А давай ему ленточку повяжем? Чтобы он стал красивее? И веночек! Как думаешь? Он будет красивее?

Пленник на секунду включил фантазию. Обычно он включал ее в постели. В обычной жизни он редко пользовался ею. Фантазия тут же нарисовала ему комара с венком.

— Зачем? — спросил пленник, сметая грибы в котел. Это был его кулинарный дебют. Никогда в жизни он не готовил сыроежки. Кроме заговоров, покушений и так далее.

Котел булькнул, выпуская пузыри.

Он крошил туда траву, по вкусу напоминающую укроп. Он нашел ее в банках ведьмы.

— А вдруг он переживает, что он некрасивый? — спросила фея, вздыхая на комара. — Вот ты сказал ему, что он некрасивый, и он расстроился.

В жизни пленника не хватало только расстроенного комара.

— С чего ты решила, что он расстроился? Он что? Рояль? — спросил пленник, пытаясь меленько покрошить корешок. — Ай!

— Что такое? — переполошилась фея, глядя на кровь, стекающую по пальцу. Еще бы! Попробуй связанными руками орудовать ножом! Тем более с шатающейся ручкой! Тут при любых обстоятельствах получится суп с капелькой мяса. Даже если оно не предусмотрено рецептом!

— Это все ты со своим комаром! Не трогай! — дернулся пленник, пытаясь вытереть руку об себя.

— Это наш комар! Это наше совместное имущество! — возмутилась фея, подскакивая со стола. — Покажи руку.

— Нет, ерунда, — буркнул пленник, пытаясь увести руки вверх.

— Покажи! — требовала фея.

— Осторожней! У меня нож в руках! — внезапно для себя выкрикнул пленник. — На, смотри! Ничего страшного!

Фея посмотрела на «рану» так, словно жить пленнику осталось два вздоха и один «бух».

— Нельзя оставлять рану открытой! — твердо сказала она.

— Рану, — закатил глаза пленник. — Прямо смертельную…

— Я перевяжу ее, — засуетилась фея, бросаясь из домика. Прошло пару мгновений, и она влетела в дом, едва не сломав дверь. В ее руке были какие-то листья.

Через пару секунд на столе развернулся целый госпиталь.

— Ты главное, не нервничай, — дрожащим голосом прошептала фея, растирая листья.

— А что? — поднял брови пленник. — Должен? Да?

— Нет, все в порядке! — тем же дрожащим голосом ответила фея. Пленнику казалось это смешным. Комар летал вокруг, снося с полок все подряд.

— Ты как себя чувствуешь? — шепотом спросила фея, разрывая листья в руках.

— Вижу свет в конце тунеля. Он такой… такой… ослепительно яркий… — прошептал пленник, удивляясь всей это беготне.

— Потерпи, мой хороший… Я сейчас! — нервничала фея, а потом запаниковала, словно что-то напутала. — Болит? Да?

— Я чувствую, как слабею с каждой секундой, — демонстративно закатил глаза пленник, в надежде, что фея догадается про то, что это — пустяк.

— Потерпи, — шептал фея, смешивая какую-то зелень и снова растирая ее.

— А… Перед глазами все плывет, — издевался пленник, видя маленькую царапину на пальце. Кровь уже остановилась. Собственно, как и всегда.

— А ты знаешь, что один муж тоже порезался и умер? — спросила фея, прикладывая компресс.

— Чем порезался? — спросил пленник, чуточку встревожившись.

— Медведем! — ответила фея со всей серьезностью. — Когтями медведя!

Как это порезаться медведем пленник не знал. Но понимал, что это весьма больно.

— А один укололся и упал замертво! — продолжала фея, натирая место «смертельной раны» зеленой кашей. Часть каши падала на пол. Остальная размазывалась по пальцам. И они становились зелеными.

— Кем укололся? — на всякий случай спросил пленник, пока фея возилась в листочком. Она сворачивала его, словно бинт.

— Об комариху. Случайно получилось… — ответила фея.

Было в этом что-то умилительно трогательное. На мгновенье пленник поднял глаза и посмотрел на золотые локоны и остренький нос. Интересно, что было бы, если бы приодеть ее, расчесать и накрасить, как это модно сейчас при дворе?

Он вспомнил, как однажды проснулся и увидел припудренный парик, лежащий рядом на подушке. На самой подушке отпечаталось лицо. Вместе с накладными ресницами и мушкой.

В этот момент он едва не поседел, вспоминая милую красавицу, обольстившую его за один вечер и пару танцев. И с ужасом ожидал, что выползет из ванной.

А фея… Она красивая даже без макияжа. Ей он попросту не нужен. Или просто он привык к ней именно такой. Слегка растрепанной, босой и … и…

— Болит пальчик? Да? — едва ли не всхлипнула фея, глядя на зеленый «бинт».

— Очень, — неожиданно для себя ответил пленник. Ему почему-то хотелось, чтобы она еще немного повозилась вокруг него. Это был так… так странно.

— Только давай без этой феерической магии? Без вашей магии? Договорились? — вздохнул пленник.

— Без магии фей? — переспросила фея. И тут же стала суетиться вокруг стола.

Он терпеть не мог магию фей. Наверное, потому, что шрамы не появляются просто так! В детстве он любил фей. Он всегда спрашивал о них. И когда эта новость дошла до его отца, тот вызвал сына к себе.

«Послушай, мой мальчик. Фей нельзя любить! Они — мерзкие, противные и больные на голову! А еще они… Впрочем, расскажу тебе. Однажды, когда я был таким же маленьким, как ты, у меня был старший брат. И его похитили феи!» — произнес отец.

«А как вы узнали, что похитили феи?» — вспомнил пленник свое детское удивление.

«О, эти коварные бестии утащили его прямо из его покоев. Он пропал бесследно! На полу лежал цветок омелы. Цветок на полу — это знак похищения феей! — пояснил отец. — С тех пор его больше никто никогда не видел!».

Потом воспоминания перескочили. Он помнил жуткую боль и то, как висел вниз головой, примотанный к дереву ядовитой колючей лозой — заклинанием. Она впивалась огромными колючками в тело и все сильнее вжимала его в ствол дерева. От боли он уже не мог даже кричать. «Нашли! Скорее сюда!» —   слышал он голоса. «Мальчик мой! Он еще жив! Зовите магов!» —   кричал отец.

А потом в лицо ударило солнце. Рука коснулась белого покрывала.

— Я рад, что ты жив… — произнес голос отца. — Теперь-то ты понимаешь все коварство фей? Как видишь они премерзкие создания, которым нет места на этих землях! И любить их не за что.

— Позвольте должить! — скрипнула дверь. — Разведчики донесли, что часть фей все-таки выжила!

— Вот твари! — вскрикнул отец.

— Они ушли в глубины леса. Лес защищает их! — отрапортовал голос.

— Отдыха, мой мальчик, — отец положил руку на повязку. — Маги сделали все, что могли. Отдыхай…

На секунду пленник дернулся.

— Выпей, — послышался голосок, а ему протянули кружку с каким-то зельем.

Пленник послушно сделал глоток. Ну и мерзкий же привкус у этого лекарства!

И тут он почувствовал жуткую боль в животе.

— Это что еще за… — сложился пленник пополам. Он хотел было сложиться еще раз, но не мог физически.

— Это чтобы пальчик не болел! Я в книге вычитала! Написано, что помогает от боли в руках и ногах! — ответила фея.

— У меня внутренности словно на раскаленную спицу наматывает, — процедил пленник сквозь зубы.

— Зато пальчик уже не болит! Видишь, все-таки помогает! — улыбнулась фея.

— А есть лекарство от… от… этой боли? — простонал пленник.

— Да, есть! — ответила фея, быстренько вытряхивая из банок и нюхая какие-то травы.

— Вот, пей!

К губам пленника прикоснулся деревянный кубок.

— Ай-я-яй! — закусил губу пленник. Комар понимал, что папе плохо. Поэтому приземлился на широкую спину и стал ласково водить огромным хоботком по щеке.

— Убери его, — простонал пленник. — С меня! Гарем! Брысь! Ой-е-е-ей!

Внезапно живот перестал болеть, но стала дико раскалываться голова.

— Он просто хочет помочь. Видишь, он за тебя переживает! — вздохнула фея. — Ты только посмотри на него! Он все испереживался!

Выражение морды комара было точно таким же, как и раньше. И ничем не отличалось от выражения морд остальных комаров, которые мало переживают за людей и предпочитают позу «комар сверху!».

— Ты чем меня поишь? — спросил пленник, пытаясь плечом согнать очень расстроенного в глубине души комара.

— Там, в книге есть рецепты лекарств! Просто у лекарств есть побочные действия, — смутилась фея, что-то колдуя за столом. — Так, что сейчас болит?

— Голова, — скрипнул зубами пленник, обещая себе больше не даваться в руки феи. И в случае чего умереть, терпя до последнего!

— Вот, держи от головы! — суетилась фея. Пленник простучал зубами по ободку и выпил. Тут же почему-то заныли ноги.

— Ноги! — выдохнул пленник, уже не зная, что хуже!

— Погоди! Вспомнила! Я видела лекарство! Сейчас, одну минуту! — фея снова пробежала босыми ногами по грязному полу.

— Давай магию фей! — простонал пленник, чувствуя, как его сводит в дугу.

— Сейчас, потерпи, — вздохнула фея, перепугавшись ни на шутку. Она протянула ему шарик из тертых листьев.

— Жуй, — вздохнула фея.

И тут же боль прошла.

— Тебе легче? — спросила фея самым заботливым голосом. — Я много лекарств знаю! Они все в лесу растут! Однажды дедушка потерял…

— Ногу? — спросил пленник, удивляясь, что ничего не болит.

— Нет, смысл жизни! И бабушка дала ему особое лекарство! — рассказывала фея. — Дедушка три дня сидел под кустом и искал смысл жизни. А когда его отпустило, он тут же его нашел!

Глава тринадцатая. Прости, лес!

Суп был готов. Пленник сидел над тарелкой и смотрел в него. Но не ел.

— Да не жужжи! — отмахнулся он от любопытного комара. Комар присел на старую печку. И с печки отвалился пласт штукатурки.

— Мне кажется, что если он пешком до кровати идти будет, то от грохота вся семья проснется! — пробурчал пленник, переливая суп с ложки в тарелку.

— А почему ты не ешь? — спросила фея, подложив кулачки под щеки и растекаясь по столу. — Ты же сам готовил.

— Просто горячее! — процедил пленник, честно пытаясь найти компромисс с желудком. Разбалованный вкусными яствами желудок был на редкость принципиальным и разборчивым. Искушенный изысками он яро протестовал против грибного произвола.

— Слушай, я тебе могу чай с грибами заварить? Очень вкусный! — предложила фея, болтая ногами.

— Нет, спасибо, — поморщился пленник над ложкой. — Я как-нибудь сам умру!

Он засунул ложку в рот и проглотил с омерзением. В его воспоминаниях промелькнул поднос с деликатесами, сверкнувший золотом. Лилась музыка, аромат духов сливался в дурман, хихиканье напомаженных красавиц.

— Не могу! — выдал пленник.

— Это еще почему? — спросила фея, жалобно глядя на пленника.

— Не хватает трав… — сморщился пленник, с трудом проглатывая ложку.

— О! Если трав, то я могу найти! Какие скажешь, такие и принесу! — обрадовалась фея.

— Душица, мята, аконит, — перечислял пленник, пряча ногой черную книгу под лежанку.

— Я мигом! — обрадовалась фея и вылетела из дома.

* * *

Я рвала траву без опаски. И знала, что лес меня не тронет. Интересно, как у нас там, дома? Как там бабушка и дедушка? Как другие феи?

Собрав все травы, я вернулась домой. Стоило мне открыть дверь, как я услышала.

— Сидеть! — слышался голос мужа. — Я сказал! Сидеть!

— Что ты делаешь? — удивилась я, глядя на комара, который сел на стол. Да так, что стол покачнулся.

— Лежать! — командовал муж, улыбаясь. — Я комара дрессирую. Лежать! Да лежать, а не жужжать!

— А зачем? — округлила глаза я, высыпая на стол траву.

— Голос! — слышалось из комнаты. — Бззз! Нужно делать «Бззз!». Боевую единицу!

— Неужели он тебе нравится? — обрадовалась я, умиляясь комарику, который летал по дому. — Вот как ни крути, ты добрый! Просто хочешь казаться злым!

— Ладно тебе! Знаешь, а мне здесь начинает нравится! Болота, лес, тишина! Никого! Только ты и я, — заметил пленник. — Ну и комар!

— Знаешь, мне кажется, комарику одному скучно. Давай мы ему друга заведем?

— Разве что в лес и с концами! Двух комаров я не потерплю! — ответил муж, отбиваясь от комариных ласк.

— Может, заведем что-то милое и пушистое? Раз уж заводить начали? — спросила я, вздыхая. — Медведя, например?

— Если ты заведешь медведя, я выведусь! — рассмеялся муж.

— Я обещаю, что буду убирать за ним! — кивнула я, представляя, как здорово жить с медведем.

— Трупы, — продолжал муж. — Убирать за ним трупы! Хотя, почему бы и нет! Давай и медведя заведем! И медведя, и стаю волков и еще какую-нибудь болотную нечисть!

— Значит, можно, да? — обрадовалась я, все время думая о бедном медведе.

— Вполне! Но только предупреди заранее, чтобы я умереть успел. Договорились? — отозвался муж. Не могу понять, почему он на меня так смотрит?

— Что-то не так? — спросила я, прикрывая рукой щеку.

Я провела рукой по щеке, проверяя, не слетела ли иллюзия. Да вроде бы держится. Ну да, держится! Одно же крыло у меня осталось! В нем как раз магии хватает, чтобы иллюзия держалась!

— Да нет, все так, просто… — муж вздохнул. — Просто ты — красивая. Вот и все. Знаешь, ты, наверное, права. Я начинаю постепенно к тебе привыкать. Наверное, на это нацелен обряд? Не так ли?

— Руки не развяжу! — помотала головой я, видя протянутые мне руки. — Даже если бы хотела! Вот когда ты меня полюбишь, тогда да! А сейчас нет! Даже не уговаривай!

* * *

Над избушкой собирался вечер. Он все собирался и собирался, пока не собрался дикими звездами и черным небом. Где-то исчезал последний малиновый солнечный луч.

— Вот живем мы с тобой уже сколько? Почти неделю! А ты… — начала фея так, словно прошло два столетия.

— Только не говори, что потратила на меня лучшую неделю своей жизни! — заметил муж, гоняя комара с подушки, набитой сеном.

— Вот если бы знала — ни за что бы за тебя не пошла! — всхлипнула фея, сокрушаясь. — Всю молодость на тебя потратила! А могла бы выйти замуж за любого! Но выбрала тебя! Где мои глаза были? Вот где? А ты… Эх!

— Это что сейчас было? — спросил пленник ошарашенным голосом.

— Это бабушка так дедушке в любви признается! — пожала плечами фея. — Вот, я тебе призналась. А ты не ответил!

— Знаешь, наверное, отложим эту тему до лучших времен! — заметил пленник.

Они посидели и помолчали. Пленник поглядывал на уголок книги, торчащий из-под кровати и пытался набрать себе супа. Фея о чем-то думала.

— Я хочу уже ребеночка! — вздохнула фея, а пленник подавился.

— Кхе, — заметил он, снова пробуя свой суп. Была у него надежда, что остывший суп будет вкуснее горячего, но и она не оправдалась.

— Представляешь, как это здорово! — пристала фея. Пленник смотрел стеклянным взглядом на забрызганную супом стену и кашлял.

— Ты, я и наш жеребенок! — умилилась фея.

— Фу-у-ух, — выдохнул пленник, бросая ложку в суп. Ему послышалось совсем другое. А тут прямо чувство накатило, что как-то обошлось!

Ночь подкралась незаметно, окутывая болота и избушку. Наступало время, когда на охоту выходят вампиры и комары.

Видимо, от переизбытка чувств, Гарему не спалось. Он топтался по потолку, словно стадо коней, пасся на стене с грохотом передвигаемой мебели. А иногда радостно летал, жужжа так, что дрожали уцелевшие стеклышки.

— Да он уснет наконец-то! — простонал пленник, хмуро глядя на комара.

— Может, его надо уложить? — спросила фея, сонно глядя на разбушевавшегося комара. — Представляешь, сколько у него за день впечатлений! То он был ничейным комариком, а сейчас наш!

— Тум-тум-тум! — топал Гарем по потолку.

— Сейчас у него будет переизбыток стула в организме! — возмутился пленник, пытаясь встать.

Комар тут же притих, сделав вид, что спит крепким комариным сном.

— Бзззз! — раздалось в ночной тишине прямо над ухом.

— Он не привык, поэтому просто боится! — вскочила фея, ловя комара. — Не бойся, никто тебя здесь не обидит! Никто-никто!

Огромный комар, который едва помещался на тонких руках, точно боялся, что его кто-то обидит!

— Ну вот, все в порядке! — послышался голосок феи. И она погладила комара, перед тем, как лечь спать.

Пленник проснулся от того, кто кто-то трогает там, где трогать не положено. Он сонно посмотрел на фею, которая спала или делала вид, что спала.

— Зачем ты это делаешь? — заметил пленник, поглядывая на ее макушку.

— Бзззз! — послышалось радостное с того конца кровати.

— Пшел вон! — прошептал пленник, пытаясь отогнать настырного Гарема ногой. — Это — чужой хоботок! И трогать его не надо!

— Бззз! — возмутился комар.

— Это просто твой цветочек завял, — сонно пробурчала фея. — А комарик кушать хочет!

Она зевнула и снова уснула.

Пленник осторожно вылез из-под нее, отогнал Гарем куда подальше и направился к спрятанной книге. В огромном котле бурлило какое-то зелье. Пучки трав отправлялись прямиком в котел, вызывая то голубое, то зловеще — зеленое свечение. В этом зеленом свете было видно, что творятся какие-то нехорошие дела.

— Давай, — прошептал пленник, помешивая варево. Книга лежала на столе, раскрытая на странице «Разрушитель заклинаний».

— Добавить прах вампира… — прочитал пленник, идя к полкам. Старые половицы скрипели под его ногами, а он крался со всей осторожностью. На нем уже были штаны и сапоги, которые он нашел под кроватью. Скляночки звякнули друг об друга. Нужная тут же очутилась в его руках.

— Еще немного, — закусил он губу, поглядывая на спящую фею. Она поймала комара. И теперь комар вынужден был спать с ней в обнимку. И даже сейчас пленник ему искренне сочувствовал.

— Бз! — пытался взлететь комар. Но цепкие ручки держали его как можно крепче.

— Итак! — прошептал пленник, беря со стола нож. Он осторожно окунул его в зелье, и нож вспыхнул зеленым огнем.

— Есть! — перепугался и обрадовался пленник, освободив руки и ноги. Правая рука растирала кисть левой руки, на которой уже оставила след обручальная веревка.

Камзол тут же очутился на плечах, а застежки щелкнули в темноте.

Фея спала, даже не подозревая, что происходит за ее спиной. Шаги медленно приближались к ней. В тусклом лунном свете. Дом скрипел половицами, словно пытаясь предупредить маленькую съёживавшуюся фею об опасности.

— Что же мне с тобой сделать? — послышался голос. Он был совсем другим, властным, спокойным. Рука пленника красивым и пренебрежительным жестом отряхнула засохшую грязь с рукава. Он снова тот, кем был раньше.

— За те мучения и унижения, которые ты мне причинила? — прищурились в темноте глаза. — За то, что я вынужден был сам себе готовить!

Фея спала и улыбалась. Ей что-то снилось, видимо, хорошее.

— Думаешь, я тебя так просто прощу? Ты похитила не просто кого-то. А самого принца! Да, принца… Какая-то маленькая фея похитила принца. И подняла на уши все королевство! И думаешь, что тебе это сойдет с рук? — спросил пленник, глядя на волосы феи, разбросанные по подушке. — Нет, даже не мечтай.

В его руке вспыхнуло заклинание, которое озарило лицо мертвенным синим светом.

— Бззз! — прозвенел комар, понимая, чем дело пахнет!

— Мммм, — проскрипела фея, покрепче прижимая к себе комара.

Рука с заклинанием медленно ползла к оголенному плечу феи. Пальцы сверкали молниями. Разряды магии потрескивали в темноте, а на губах пленника появилась улыбка.

— Спокойной ночи, — вздохнул он, накрывая плечо феи одеялом.

«Что это было?!!» —   спросил он себя, видя, как его рука тащит одеяло на спящую фею. «Ты же хотел ее убить?!!» —   кричало что-то внутри.

Он коснулся ее сонной щеки пальцами и улыбнулся. Неожиданно для себя.

Все девушки, которых он знал в своем время, были предсказуемы до безобразия. Он уже знал, что ответит незнакомка, как улыбнется, как повернется. А фея была непредсказуемой. Оттого и странной. Она не жеманничала, не пыталась понравится, не пыталась строить из себя невесть кого, не набивала себе цены. Ее глаза жадно не загорались при виде бриллиантов или золота.

— Надеюсь, что мы никогда увидимся, — заметил принц, глядя на спутанные волосы цвета огня. — Потому что следующая встреча — это смерть.

Пленник очнулся на улице, чувствуя прохладу царившей вокруг ночи.

— Что это было? — спрашивал голос внутри. — У нас что? Пахнем милосердием? С каких пор ты у нас милосердный?

— Не знаю, — отмахнулся пленник, освещая себе путь волшебным огнем. — Не надо, не задавай глупых вопросов! Я не знаю, что на них отвечать!

Перед глазами стояла фея. Она улыбалась ослепительной улыбкой, морщила нос, наматывала прядь на палец, надувала губки.

— Прекрати! — сам себе прошипел пленник.

«Папа! Я встретил ту, которая любит меня ни за то, что я — принц, ни за золото, власть и бриллианты! А просто потому, что я — есть!» —   представил он начало разговора.

«Похорони ее! Нечего так над трупом издеваться!» —   ответит отец.

Кочки под ногами противно хлюпали, но удерживали вес тела.

— Прощай, гнилое болото! Прощай маленькая глупая фея! — усмехнулся пленник.

Внутри что-то заныло, словно не желало уходить.

— Да брось, — скривился пленник, снова бросая взгляд на замшелый и покосившийся домик. — Нет! Я не собираюсь брать ее с собой. Зачем она мне нужна во дворце? Тем более, отец будет недоволен! Он терпеть не может фей.

Болото осталось позади, а огонек ловко скользил между огромными деревьями.

— Перенестись, что ли? Не хватает сил. Придется пешком! Эти путы высосали из меня столько магии! — скривился пленник, осматривая деревья. — Да что еще!

Он опять скривился, словно от боли, обернувшись в сторону домика. Домик ведьмы давным-давно потерялся среди кустов и деревьев.

— Пусть живет в своем лесу, — вздохнул пленник. Он не понимал, что происходит. Может, лес пугает его. Или же что-то другое. Но ему хотелось вернуться.

— Ну притащишь ты ее во дворец! — рассуждал он шепотом. При этом опасливо глядя по сторонам. — И что? Здравствуй, папа! Это моя жена — фея! Дорогая фея, это мой папа — король. Я — принц. Очень приятно. Папа! Она меня украла!

Пленник знал, что отец тут же прикажет пытать фею, чтобы узнать, где спрятались остальные. Пусть лучше она останется здесь и забудет его как можно скорее!

— Наверняка все уже с ума сошли, где я, — вздохнул пленник.

Трава шуршала под ногами, пока пленник продвигался все глубже и глубже в лес. Внезапно он почувствовал себя нехорошо. Словно какой-то дурман накатил на него со всех сторон. Вокруг все было странным, звенящим и каким-то неестественным.

— Выходи! — зажег заклинание пленник, озарившее стволы деревьев. — Я кому сказал!

В кустах послышался шелест. И вспыхнули жуткие светящиеся глаза.

* * *

— Что такое? — сонно спросила я, чувствуя, как комар пытается вырваться. Мой взгляд скользнул по избушке. Никого не было.

— Бззз! — звенел комар, а я выпустила его из рук.

— А где? — спросила я, ступая на пол. Дверь была открыта настежь и хлопала на одной петле от ветра.

— Бззз! — взвился комар, мешая мне рассмотреть ночную темноту.

— Так я и знала, что у меня муж … гулящий! — всхлипнула я, наступив на какую-то веревку. Наклонившись и подняв ее, я увидела, что это … путы! Волшебные путы феи валялись разрезанные на полу!

— Не может быть! — дернулась я к двери. — Он сбежал!

Глаза застилали слезы.

— Гаремушка, — всхлипнула я, растирая глаза. — Папа нас бросил!

Нет для феи большего позора, чем сбежавший муж. От такого позора никогда не отмыться. Все будут тыкать в тебя пальцами: «А у нее муж сбежал!».

— Нужно найти его и вернуть! — крикнула я, хватая плащ. Ловко прыгая по кочкам, я звала мужа.

— Муж! Ты где?! Вернись! Я все прощу! — кричала я, прислушиваясь. Лес жил своей жизнью. — Му-у-уж!

Вот позор! Ну надо же!

Я бежала по траве, цепляясь руками за деревья.

— Скажите, мой муж здесь не пробегал? — спросила я шепотом. А потом подняла глаза. Деревья зашумели. Да! Он был здесь!

— А куда он пошел? — тускло засветилась магией моя рука. — Туда?! Спасибо!

Я мчалась, не разбирая дороги.

— Ой! — выбежала я на поляну и увидела, как над раненым мужем склонился огромный черный зверь. Лапа была занесена над его головой.

— Стой! — крикнула я, но чудовище уже сложно было остановить. — Не надо!

Я выставила вперед руку, зажмурилась и…

Послышался страшный рев.

— Не тронь его! Я приказываю тебе! — произнесла я, чувствуя, как расправляются мои плечи. — Я приказываю!

Но чудовище не собиралось останавливаться. Оно лишь мельком взглянуло на меня и…

Такой страшный, что едва не оглушил меня. Лохматое чудовище с ветками — рогами в голове замертво рухнуло на землю.

— Я… я… — шептала я, глядя на свои пальцы. — Я убила его?! О, лес, прости меня… Я знаю, что…

Поднялся жуткий ветер. Деревья заскрипели ветками.

— Я просто хотела защитить его… — оправдывалась я, глядя вокруг. — Просто защитить!

Деревья скрипели все страшнее и страшнее. Они словно нависали надо мной.

— Жив? — спросила я, вытирая с лица мужа кровь. Лес проклинал меня, отнимая мою силу.

— Иди сюда! — прошептала я, пытаясь сотворить свое последнее заклинание.

Муж стал подниматься в воздух, словно его несет кто-то невидимый. Я шла мимо деревьев, которые скрипели на меня с позором. Ветер дул мне в лицо, а грибы прятались так, словно я — человек.

Заклинание слабело с каждым шагом.

Я осторожно прыгала по кочкам, которые норовили ускользнуть из-под моей ноги.

— Еще немного! Не переживай! — успокоила я, гладя окровавленную щеку.

Стоило мне только встать на траву, как заклинание растаяло. Муж упал в болото.

Я бросилась за ним и стала вытаскивать его наружу. Сплевывая болотную тину и волосы, я тащила его на берег.

— Уф! — напрягалась я, в надежде, что муж еще жив.

Кое-как я затащила его в дом и положила на пол. На боку у него была царапина от когтей. Висок был рассечен, а оттуда струилась кровь, заливая закрытые глаза.

— Так, без паники! — успокоила я себя. — Главное, что не успел сбежать!

Я выбежала на улицу, вспоминая, где видела травы.

— Ай! Ты кусаешься! — возмутилась я, глядя на выступившую из пальца кровь. Меня никогда не кусали колючки и не ранили шипы. Даже крапива не жглась…

Я вырывала траву, собирая ее в метелочку.

— Принцесса! Принцесса! — послышались голоса. Я округлила глаза, перепугавшись ни на шутку. — Неужели? Это вы? В таком виде?! Что с вашим крылом?!

Голоса раздавались за моей спиной.

— Принцесса! — послышались звонкие голоса. — Ваша бабушка приказала вас найти! Она требует, чтобы вы вернулись обратно!

— Тише! Не кричите! — взмолилась я, видя знакомые лица фей. — Я не могу вернуться. У меня порвано крыло и… И по законам…

— На принцесс законы не распространяются! Ваша бабушка срочно велела доставить вас домой! Мы весь лес обыскали! Как вдруг почуяли магию феи! И вот мы здесь! — переглядывались феи.

— Меня проклял лес, — ответила я, прижимая к груди травы. — У меня порвано крыло! И… и… в доме лежит муж!

— Да бросьте его! — наперебой закричали феи. — Срочно возвращайтесь! С лесом мы договоримся! Постараемся!

О, вы не представляете, как екнуло мое сердце, когда я вспомнила огромные грибы и сказочно высокие деревья, родной запах плесени и пение комаров, собравшихся в болотный хор.

— Быстрее, принцесса! Мы понесем вас! — запереживали феи, пытаясь схватить меня под руки.

И тут я опустила глаза на травы. Если я улечу, то… Он умрет! Никто ему не поможет!

— Летите без меня. И никому не говорите, что видели меня! — взмолилась я, еще крепче прижав к себе травы.

— Неужели ты его так любишь? — удивились феи.

— Не знаю, — отмахнулась я. — Но сейчас ему нужна помощь! Поэтому скажите бабушке, что я… я… не вернулась!

— Врать королеве?! — переглянулись феи. — Неужели придется врать самой королеве?!

— А вы попробуйте, — я посмотрела на фей.

— Вы не понимаете! На нас идут войной люди! Они решили, что мы похитили их принца! Бабушка же уверена, что с тобой случилась беда по вине людей! Начинается война! Подумайте, принцесса!

— Я… — засомневалась я, глядя на посланников бабушки.

Глава четырнадцатая. Муж не хочет лечиться!

— Неужели ты выберешь какого-то человека? — переглянулись феи.

— Не какого-то, — буркнула я. — Он — мой муж! И ему срочно нужна помощь! Поэтому… передайте бабушке, что я ее очень люблю… и… Я остаюсь здесь!

Феи переглянулись еще раз, а потом исчезли огоньками среди деревьев.

Я вздохнула, собирая траву и опасливо глядя на дом. Надеюсь, что муж не слышал! А то потом загордится! Скажет, что женился на принцессе фей! И станет принцем- консортом!

Вернувшись в дом, я бросила травы на стол.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила я, видя закрытые глаза.

— Отлично, просто… — муж поморщился и скривился. — Лежу тут, отдыхаю на долгую дорожку!

— Ты хочешь меня бросить? Да? — спросила я, видя кровь на его щеке. — Я тут тебе лекарство принесла! Хорошее! Бабушка говорила, что надежное!

Я помогла пленнику встать и затащила его на кровать.

— Дамочка, поосторожней, — слабым голосом усмехнулся муж, чуть-чуть приоткрывая глаза. — Нельзя мужчин тащить в кровать так усердно! Мужчины — существа ранимые. Их легко спугнуть… Ай!

— Лежи, лежи! — занервничала я, соскакивая с кровати и бросаясь к травам. — Знаешь, дедушка однажды тоже чуть не умер! Он поругался с бабушкой!

— Рисковый мужик, — слабо выдохнул муж, кусая губы. Он отодвинул руку от раны и скосил на нее глаза. А потом стиснул зубы.

— И бабушка его выходила! — гордо ответила я, растирая в руках душистые травы. — Вот, понюхай!

— Фу, — прошептал пленник, отвернувшись к стене лицом. — Можно я умру сам? А? Без посторонней помощи? Мне кажется, что у меня это отлично получится!

— Только не умирай, пожалуйста! — взмолилась я, растирая травы.

— Хочешь сама добить меня? — на губах мужа появилась слабая улыбка.

Он закрыл глаза. И стал дышать слабо- слабо.

Муж лежал такой бледный, словно действительно умирать собрался. У меня даже сердце защемило.

— Прощай, несносная фея, — прошептал муж, открывая глаза. Его слабая рука прошлась по моей. — Надеюсь, что со следующим мужем тебе повезет больше…

— Не говори так, — шмыгнула носом я, погладив его по голове.

— Прощай… — выдохнул муж, и замер.

Я ляпнула ему на бок лепешку из травы.

— Ааааааааа! — послышался жуткий крик. И муж тот час же зашевелился. У нас даже стекла задрожали. — Что это?

— Бабушка говорила, что это и мертвого подымет! — заметила я, убеждаясь, что бабушка была права. — Деда она за минуту на ноги поставила, когда его укусила ядовитая гадюка!

— Еще раз спрашиваю, — прокашлялся муж, глядя на мои зеленые руки. — Что это?

— Это … убивает всю заразу! — ответила я. — Так бабушка говорила!

— Ну правильно. Нет человека, нет заразы! Больно! — стонал муж.

— Бззз! — послышалось над головой.

— Видишь, тебя даже комарик наш прилетел утешить! — улыбнулась я.

— А я думал, что он посмертно поглумиться над трупом! — прокряхтел муж, пока я рвала листья и стебли.

— Ты вернулся! О, какое счастье! — обрадовалась я, глядя на комара. — Что? Ты вернулся не один? У тебя есть друзья? Это же здорово! Много друзей? О, это же чудесно! Представляешь! У нашего Гаремчика появились друзья! Ты рад?

— Конечно, всегда мечтал о групповом прелюбодеянии! — занервничал муж, поглядывая на окна. — Я и полсотни голодных комарих!

В дверь с размаха что-то ударилось, но не смогло пройти. Рядом с домом слышалось громкое «бзззз!».

— А! Ты представляешь! Он нашел свою маму! Настоящую маму! — обрадовалась я.

Быдышь! Кто-то таранил дверь. А потом зазвенели стекла! За окном мелькнуло что-то огромное и мохнатое. И послышалось «Бззззз!!!».

— А мы нашли смерть! — простонал муж, пока нечто мохнатое снова пролетело мимо окон.

— Давай и ее заведем? А? — попросила я, глядя на зеленую лепешку, покрывшую всю рану.

— Я готов завести ее в самое опасное место, оставить ее там на растерзание собственной совести! — простонал муж, кряхтя от боли. — Предлагаю назвать ее Смерть!

— А я хотела нежно! Одуваня! — улыбнулась я, проверяя компресс.

Ну все, можно снимать!

— О, я вижу свет в конце туннеля, — слабо прошептал муж, расслабляясь. — И только что нашел смысл жизни…

— А теперь мы еще разочек уберем всю заразу! — обрадовала я его, видя, как на меня смотрят круглые глаза.

— Что ты там говорила по поводу «феи умеют красиво украшать могилки»? — муж стал отползать.

— Ну я не хочу, чтобы ты умирал! — заметила я, прилепив новый компресс.

— А я очень хочу, — заметил муж. — Это что? Я только что видел ее хоботок? Она сколько человек за раз высасывает?

— Ну она же добрая! — удивилась я. Разве можно не любить таких милых комариков?

— Послушай, — меня поймали за руку, которая собралась оторвать компресс от раны. — Может, не надо? А?

— А теперь мы будем лечить рану! — радостно заметила я, пытаясь удержать его руку. — Я всегда мечтала попробовать кого-нибудь вылечить!

— Погоди, ты до меня уже лечила кого-то? — спросила муж, начиная отползать все дальше и дальше.

— Нет, — вздохнула я. — Но всегда мечтала!

— Давай я кого-нибудь раню, ты на нем потренируешься, а потом уже будешь лечить МЕНЯУУУУУ! — взвыл муж, пока я накладывала ему повязку из листьев.

— Стой, — прищурилась я, глядя на пушистые обратные стороны. — Ой! Это же не те листочки!

— А эти от чего? — подозрительно спросил муж.

— Эти … эти… — растерялась я, понимая, что забыла. — Их феи в суп заваривают перед тем, как улететь куда-нибудь надолго! Чтобы муж был чем-то занят и далеко из дома не уходил!

— Та-а-ак! — напрягся муж, пытаясь сорвать их с себя.

— Да те, те, — вздохнула я. — Просто я проверила. Теперь вижу, что ты передумал умирать! Главное, не умирай! Видишь, за тебя даже Гаремчик и его мама переживают!

— Мама — особенно, я слышу, — простонал муж, пока я трогала его лоб. Горячий! Это плохо!

Через полчаса я принесла миску с отваром.

— Нет, — помотал головой муж, плотно сжав губы. — Я решил, что умру гордым, несломленным и … не надо! Я кому сказал!

— Ну открой ротик! — жалобно попросила я, суя ему деревянную ложку с дымящимся отваром. — Ложечку за Гаремчика! И ложечку за меня!

— Нет! — рявкнул муж. Он схватил одеяло, завернувшись в него и спрятавшись. Он напоминал огромную гусеницу. В голове промелькнули слова бабушки: «Мужчины умирают гордыми и несломленными! Иногда от диареи!».

— Я подую! — умоляла я, нося ложку за гордым и несломленным ртом.

— На мои останки! — сквозь зубы прошептал муж.

— Ну выпей, ну пожалуйста! — просила я, настойчиво раздвигая ложкой рот.

Бабушка всегда говорила, что мужчины постоянно болеют. То болеют за то, какой комар победит в схватке. То просто болеют! И лечить их — дело неблагодарное!

— За здоровьем нужно следить! — пояснила я, глядя на ложку.

— Оно мне пока не сильно изменяло! — отозвался муж. — Но чую, что скоро изменит!

— Эх, придется лечить тебя бабушкиным методом! — вздохнула я. Бабушка знает толк в лечении. У нее дедушка постоянно болеет сотрясением мозга. Чем бы не болел!

Я осмотрелась и подула на свою руку, смахивая остатки волшебной пыльцы прямо в лицо мужу.

— Ну все! Теперь можно лечить! — обрадовалась я, видя, как он крепко спит. Рана была перевязана, зелье было влито. Я сидела на кровати и думала про то, что сказали феи. Неужели люди снова пошли на нас войной? Неужели им мало того, что мы сидим на болотах?

Я осторожно соскользнула с кровати, осмотрелась и прислушалась. Спит? Спит! Скрипнув половицей, я подошла к старому зеркалу и осторожно сняла иллюзию.

«Бабушка, я — самая некрасивая фея!» —   всхлипывала я, пряча щеку в руке.

«Я научу тебя накладывать иллюзию, и все будет хорошо! — заметила бабушка. — Смотри!».

Я снова стояла перед зеркалом, медленно убирая руку. На моей щеке красовался уродливый шрам.

«А теперь нет! — слышала я голос бабушки на ухо. Она взмахнула рукой и кожа стала ровной и красивой. — Видишь? Ничего страшного!».

Я потерла щеку о плечо, а потом снова провела по ней рукой.

«Мужчины любят красивых женщин! Так что тебе придется поддерживать эту иллюзию всю жизнь!» —   поучала бабушка.

— Мужчины любят красивых, — повторила я, пряча шрам иллюзией.

«Бабушка, а это сделал тот злой человек? Да?» — спрашивала я, учась накладывать маску на лицо.

«Именно! Увы, мы тогда опоздали! Но самое главное, что ты жива!» — слышался голос бабушки.

— Однажды я отомщу ему! — прошептала я, сузив глаза. — Однажды я отыщу его и отомщу!

Я обернулась, слыша, что муж вздрагивает.

— Тише, тише, — прошептала я, пытаясь согреть его руки. На смену жару пришел озноб.

— Ну чего ты? — прошептала я. — Тебе холодно?

Одеяло не спасало! Я лежала сверху, пытаясь согреть его. Сверху на нас присел Гаремчик. Он тоже очень хотел помочь!

* * *

Каждый выдох давался пленнику с трудом. Ему казалось, что смерть пришла к нему. И топчется на нем. Топчется и топчется…

Так и хотел сказать что-то вроде: «Уходи, костлявая!», но вместо этого мог лишь угрожающе стонал и сопел.

С трудом разлепив глаза, он как на нем гнездится тонконогий комар.

— Фея, убери комара с груди… — простонал пленник. — А то он мне всю грудь истоптал!

— Он тебя греет, — послышался голосок из темноты.

Ей не спалось.

— Не знаю, что он там греет… — открыл один глаз пленник. — Но душу он мне точно не греет!

— Он же добра тебе желает! — послышался голос феи. Она согнала комара, который все никак не мог угнездиться, и прилегла сверху.

— Спасибо, вся семья в сборе, — простонал пленник, пытаясь сделать вдох. Но ему стало теплее.

В следующий раз он проснулся, когда за окном стояла глубокая ночь. Где-то кричали совы, скрипели цикады, а в лунном свете на его груди лежала фея. Она вцепилась маленькими кулачками в его одежду, словно не хотела отпускать. Комар спал на потолке. А спал ли?

— Ну вот что мне с тобой делать? — прошептал пленник. А его сердце защемило какой-то странной нежностью. Рана не болела, не ныла.

Рука пленника легла поверх золотистых волос феи и осторожно провела по ним.

— Я не могу вернуться домой, — прошептал он, боясь спугнуть это волшебство. Тонкое крыло, словно витраж бросало разноцветные тени на стену. — Нужно, а я не могу… Вот она какая, магия фей…

Фея спала, прижавшись щекой к его груди, словно вслушиваясь в биение сердца.

— Сначала вы кажетесь противными и глупыми, а потом… Скажи честно, это какая-то магия?

Голос в темноте звучал настолько тихо, что не мог разбудить даже комара.

— Колдовство, чары? — шептал пленник, снова проводя рукой по золотистым волосам. — Ты знаешь о лесе все, но ничего не знаешь о мире за его пределами. Я знаю все о мире, но не про лес…

В комнате было тихо. Казалось, даже столбики пыли, поднявшиеся невесть откуда, ждали продолжения.

— Фальшивые улыбки и настоящие бриллианты против искренней улыбки… — пленник посмотрел на фею, которая едва заметно улыбалась во сне. Но по ее щеке текла слеза, сверкая в лунном свете, как настоящий бриллиант. — И фальшивый бриллиант…

Он вспомнил ту маленькую фею с мушиными крыльями. У всех маленьких фей крылья полупрозрачные, почти бесцветные. Она сидела и смотрела на него огромными и зелеными глазами.

— Давай я смою кровь, и мы посмотрим твои раны? — слышал он свой тихий голос. — Не бойся… Я не причиню тебе зла… Покажи мне лицо…

Воспоминания вернули его на несколько часов раньше. Когда войско уже подошло к белоснежному замку. Его трудно было не найти. Его шпили возвышались над древним лесом.

— Пора бы тебе, сынок, проявить отвагу и мужество! — послышался голос отца. — Как будущему королю! Веди войско!

Он помнил, как ворвался во дворец вместе с войском. Это был не тот подвиг, которым хотелось гордиться!

Как вдруг он увидел маленькую девочку, которая металась по коридору. На ней было белое, рваное платье и маленькая капелька — диадемы. На ее щеке была кровь, заляпавшая шею и платье.

— Помогите! — шептала девочка, глядя огромными, наполненными слезами глазищами. — Мама! Папа!

Вырвавшись из пламени, он чувствовал, как под плащом тихо плачет ребенок.

— Дворец взят! Я догоню тех, кто позорно сбежал! — крикнул он. Конь мчался по лесу, хрустя ветками.

— Тише, тише, — шептал юный принц, прижимая к себе ребенка. — Так, нас здесь никто не найдет! Вылезай, малышка!

«Отец меня убьет!» —   пронеслось тогда в голове юного принца. Он осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли кого?

— Ты как? — спросил принц, впервые в жизни видя настоящую фею. Ее губы дрожали, а глаза наполнились слезами.

— Бабушка, — всхлипнула она, трясясь и обнимая себя двумя руками.

— Я тебя пугаю? Забыл про шлем! — выдохнул принц, не снимая с себя шлем, украшенный короной.

— Как тебя зовут? Ты не ранена? Больно?

Десятки вопросов оставались без ответа.

— Ну чего ты так трясешься. Я ничего тебе плохого не сделаю! Самое страшное позади, — успокаивал принц, обнимая маленькую перепуганную девочку.

— Мама… — шептала она, когда он прижал ребенка к своему доспеху. Он держал ее осторожно, чтобы не повредить нежные тонкие стрекозиные крылышки.

— Папа, — эхом шептала девочка, продолжая дрожать.

Принц помнил, что его встретило войско. И это были не феи. Люди защищали фей. Мужчины с оружием и в доспехах вышли на защиту дворца. Они ничем не отличались от рыцарей.

— Они не сделали вам ничего плохого! — слышал он их голоса. — Убирайтесь из леса! Вы пройдете только через наши трупы!

— Мона, — послышался тихий голосок.

— Что?! — дернулся принц. — Тебя зовут Мона? Красивое имя. А я думал, что Камелия или… Роза!

— Камелия… Так звали маму, — глаза ребенка снова наполнились слезами.

Это был вечер. Темнота окутывала вековечный лес.

— Я не знаю, как тебя утешить, — прошептал принц. Ему были семнадцать, а ей всего лишь … лет шесть — семь. Знаешь, когда мама умерла, слуга вывел меня на балкон и показал на звезды… Смотри!

Маленькая фея задрала голову, все еще дрожа.

— Когда кто-то уходит, — принц был не мастер красивых слов. — Он превращается в звездочку…

— А бабушка говорила, что в цветок, — прошептала девочка, глядя на звезды.

— Нет, в звезду… — принц держал маленькую ручку в железной перчатке. — Чтобы всегда смотреть сверху! Следить за тобой… Присматривать… Люди считают, что когда человек умирает, он уходит куда-то, где ему хорошо. Но мне больше нравится про звезды…

— Мама будет смотреть на меня? — прошептала девочка, растирая слезы.

— Да, — ответил принц. — Честно, я не знаю, что с тобой делать… Ну давай хоть осмотрю! Покажи щеку? Я, конечно, не целитель… Но … сделаю, что смогу…

На щеке у феи была жуткая рана… Кое-как стянув ее, принц, посмотрел на свою руку. Фея рухнула ему на руки, как подкошенная.

— Магия смерти… — вздохнул принц, осторожно положив фею на траву. Он снял шлем и принес воды, стягивая с нее рваное окровавленное платье.

— Ах ты! — послышался голос, а его отмело в сторону.

— Внученька! Что ты с ней сделал?! — в голосе было столько злобы и ненависти. — Мерзкий человек!

— Я не… — не успел крикнуть принц, чувствуя жуткую и мучительную боль. Если бы не доспехи, которые ядовитые шипы пробили насквозь, но не до конца, он был бы мертв.

— Будешь истекать кровью и умирать от яда! — слышался голос. Какая-то немолодая женщина в белом платье схватила на руки ребенка.

— Бабушка, — очнулась девочка.

— Он не успел, моя хорошая, — шептала женщина. — Не успел… Зато бабушка успела… Все хорошо!

— Ваше величество! — послышался голос из-за деревьев. — Вам нужно поспешить!

— Я вырву тебе крылья! — задохнулся принц, мучаясь от нестерпимой боли. — Клянусь, я так просто это не оставлю…

Пленник очнулся от сна, похожего на бред, а потом осторожно приподнял золотистые волосы и убрал их с щеки. Щека была гладкой и чистой.

— Это не она, — с грустью подумал пленник.

— А что ты там смотришь?! — вспыхнула фея, вскочив прямо на нем. Она начесывала волосы на щеки, глядя сонным и перепуганным взглядом.

— Просто посмотрел на тебя, — выдохнул пленник, развалившись на соломенных подушках.

Глава пятнадцатая. ТроФЕЙ!

— Не надо на меня смотреть! Меня… любить надо! — шмыгнула носом фея.

«Правильно говорят. Найти фею невероятно сложно. Потерять — легко и просто. Забыть — невозможно. А спровадить очень тяжело!» —   усмехнулся пленник.

— Ой, а давай я тебе колыбельную спою! — внезапно вскочила фея.

— Зачем? — спросил пленник. Он начинал привыкать к ее непостоянству. Правильно говорят, феи не умеют любить постоянно. Сейчас любят, а через час уже про тебя забыли! И хорошо, если просто забыли. Хуже, когда забыли где-нибудь в дремучем лесу по грудь в болоте с кровожадным комаром на плече.

— Чтобы ты уснул! — удивилась фея. — Бабушка всегда поет дедушке колыбельную!

Она набрала воздух в грудь и запела.

— Спит комарик на стене, спит листок на ветке… И грибочек спит в траве, фея спит соседка…

Пленник умилился. Что было для него вовсе не свойственно.

— Спит, сны видит за двоих, маленький сверчок, — пела фея красивым голосом, вызывая все то же умиление.

— От чего в штанах твоих не уснул стручок? — продолжала фея, а пленник посмотрел на нее квадратными глазами. — От чего же он опять поднял одеяло…

Глаза пленника становились все шире и шире. Хотя, кажется, уже шире некуда!

— Перед сном носки снимай, чтобы не воняло! — нежным голосом выводила фея. — Слышишь, милый, жабы спят, спят их бородавки! Не обломится твоей сморщенной козявке! Так что пусть твой червячок, снова ляжет на бочок! А иначе, я не вру, вместе с мозгом оторву!

Пленник смотрел куда-то в темноту. Он даже забыл опустить брови.

— Ну как? — спросила фея, слегка встревоженным голосом. — Тебе понравилась колыбельная?

— Очень, — заметил пленник, косясь на фею.

— Тогда ты почему не спишь? — удивилась фея, присаживаясь на подушку.

— Да так, — все тем же голосом ответил пленник, поглядывая на фею. — После такой колыбельной я вряд ли усну!

— Но дедушка засыпал! — обиделась фея, вздыхая. — Вот стараешься для тебя, стараешься, а ты…

И она махнула рукой.

— Дедушка глухой, и то засыпал, а ты почему не спишь? — фея жалобно посмотрела на пленника.

— Опасаюсь! — ответил он, не зная, смеяться или плакать. — Скажи мне, почему твоя бабушка так ненавидит деда?

— Она его очень любит! — возразила фея. — Очень — очень!

— Что-то слабо верится, — мотнул головой пленник.

— Но она его часто обнимает, целует, — заметила фея, внезапно покраснев при слове «целует». Она ковыряла пальцем спинку кровати. — А вот ты меня не любишь. Потому что… Не обнимаешь и не целуешь!

— Ну иди сюда, — усмехнулся пленник, протягивая руку. — Обниму и поцелую.

— Уже не надо! — воскликнула фея, шмыгнув носом.

«Вот такие они переменчивые. Что я и говорил!» —   мысленно закатил глаза пленник.

— Ну не надо, так не надо, — вздохнул пленник, пряча руку под одеяло. — Спокойной ночи. Постараюсь уснуть. Но для начала забуду колыбельную.

— А что? Целовать не будешь? — послышался обиженный голос.

— А что? Надо? — спросил пленник, глядя на надутые губы феи.

— С подсказкой не надо! — вздохнула она. — Нужно без подсказки!

— Ладно, тогда спокойной ночи! — вздохнул пленник, приподнимая руки. Фея обиженно улеглась сверху и засопела.

Руки лежали на ее обнаженных плечах. Ночь была очень холодной, а под одним одеялом было намного теплее.

* * *

Проснулся пленник от того, что над ним зудит комар. Комар пытался попасть хоботищем по пленнику. Но, видимо, он был очень сонным, поэтому постоянно промахивался. Видимо, ему снилось, как он порхает на поляне среди цветов. Но легче от этого не становилось.

— Ага, у косоглазого комара размером с котелок, жертвы умирают от разрыва сердца, — пробурчал пленник, чувствуя себя вполне неплохо. С бока отпал свежий лист с кашицей из трав, а рана затянулась.

— Так, а где фея? — спросил пленник, подозрительно осматривая дом. На столе лежали травы и грибы. Рядом с ними валялся нож. В котелке что-то дымилось и булькало. Среди трав на столе лежала черная книга, а на полу сидела огромная жаба.

— Так, я не понял, — протер глаза пленник. Дверь была просто прикрыта.

— Квааа! — выдала бородавочная жаба, вылупившись на сапоги. — Квааа!

— «Зелье превращения в жабу?» — прочитал пленник, видя ложку в котле. На старинной странице была нарисована огромная жаба.

— Кваааа! — послышалось жалобное возле ноги.

— Ты что? Себя в жабу превратила? — ужаснулся пленник, беря жабу в руки. Огромная, с раздувающимся горлом, жаба сидела на столе. — Я тебе говорил, чтобы ты не трогала эту книгу! Что это у нас? Несостоявшийся завтрак?

— Кваааа! — выдала жаба, как бы соглашаясь.

— Нет, ну надо же! — заметил пленник, проверяя ложкой варево. — Ты хоть своей головой думаешь? Это что за кулинарные изыски? Что за десерт с приветом?

— Квааа! — выдала жаба, когда ее взяли на руки и стали трясти.

— Мозгов как у бабочки! — выругался пленник, прижимая к себе жабу и листая книгу. — Это же надо было до такого додуматься! Сварить зелье превращения в жабу!

Страницы шуршали, а пленник хмурил брови, читая каждую строчку.

— Чтобы расколдовать нужно поцеловать, — заметил он, усмехнувшись. — То есть ты так хотела, чтобы я тебя поцеловал? Поэтому решила превратить себя в жабу?

— Ква! — подтвердила жаба.

— А вот если я не люблю целовать жаб? А? — прищурился пленник. — Или это очередное испытание?

— Ква-а-а! — жалобно выдала жаба, бессильно дрыгая задними лапками. — Ква-а-а!

— Ладно, только учти! Я больше на такие фокусы не поведусь! Будешь расколдовываться, как хочешь! — скривился пленник, глядя на огромные бородавки и выпученные глаза.

— Бзззз! — прозвенел комар.

— Ты никого и ничего не видел, — бросил пленник комару.

— Бззз! — согласился проснувшийся комар. Он уселся на потолок, чтобы видеть все!

— Я еще раз предупреждаю, что делаю это в первый и последний раз! — заметил пленник, закрывая глаза и отрывисто целуя жабу.

— Квааааа! — задергалась в руках холодная жаба, пытаясь сбежать.

— Так, я не понял! — брови пленник поползли вверх. — Тут написано! Поцелуй жабу! И она снова вернет свой настоящий облик! Где?!

— Квааа? — неоднозначно выдала жаба, брыкаясь тонкими задними лапами.

— Может, дело в поцелуе? — спросил пленник. Он бы силен в магии, но про магию фей и ведьм знал только понаслышке.

— Ква-ква! — согласилась жаба.

— Погоди, если дело в поцелуе, то квакни два раза! — вздохнул принц, таща жабу и книгу на кровать.

— Ква-ква! — снова заерзала жаба, надув горло.

— Хорошо! Согласен, поцелуй был так себе, — вздохнул принц, закрывая глаза и неся жабу к приоткрытым губам. — Только ради тебя! Скажешь кому-то — убью! Своими руками!

Поцелованная жаба замерла в руках.

— Ну что? Что еще? — крикнул пленник, тряся жабу. — Не так целую? Не туда целую? В книге написано только про поцелуй! Но не уточнялось, куда и как!

— Квааааа! — протяжно выдала жаба, пока ее вращали в воздухе.

— Вот и женись на феях после этого! Теперь ты понимаешь, почему никто не горит желание брать в жены фею? А? — с укором потряс перед глазами жабой пленник. — Так, куда тебя целовать? Давай попробуем в спину! Фу, какая гадость…

— Ква! — возмутилась жаба.

— Радость, я сказал радость! — поправил себя пленник, запечатлевая поцелуй на бородавчатой спине.

— И? Где? — удивился он, чувствуя, что у него подергивается глаз. — Если бы ты меня не вылечила, то … Давай, подставляй брюшко!

«Думай о том, что целуешь красавицу!» —   убеждал себя пленник. — «Просто красавицу!». При мысли о красавицах перед глазами встала фея. «Хорошо, думай, что целуешь ее!» —   стиснул зубы пленник. Желудок был против таких поцелуев.

Осмотревшись по сторонам, пленник перевернул жабу и поцеловал в брюхо. Жаба задергала лапами, словно пытаясь улизнуть!

— Что? Опять не то? — закатил глаза принц. — Мне что? Лапы перецеловать? Хотя, погоди! Сейчас! Попробуем с любовью! Я тебя люблю!

Принц вздохнул и медленно стал приближаться губами к жабе. Та выпучила глаза сильнее.

— Ква! — выдала жаба, а пленник открыл глаза, отрывая от нее губы. Дверь скрипнула.

— Я дома! — послышался радостный голос феи. Она сняла плащ и высыпала дикие яблоки на стол. — О, ты нашел Жабика! Я знала, что он тебе понравится! Я тоже нашла его с утра! Он сидел возле двери! Видимо, просился в гости!

Она порхнула к столу.

— А где книга? Ой, да вот же она! У тебя на кровати! — беззаботно улыбнулась фея, беря книгу. — Зачем ты перевернул листок! Теперь ищи этот рецепт! А я его почти доварила! Правда он милый?

— Квааа! — выдал Жабик, шлепнувшись на пол.

— Ну раз он тебе тоже очень понравился, Жабик будет жить с нами! — рассмеялась фея. — А я тебе яблочки принесла! Вкусные! Только попробуй! Я вспомнила, что видела неподалеку яблоню! А люди едят яблоки!

— Знаешь, когда-нибудь я тебя убью, — вздохнул пленник, понимая, что одним плохим воспоминанием в жизни стало больше.

И одной тайной тоже.

— Квааа! — квакнул Жабик, прыгая в сторону принца.

— Ой, ты ему тоже понравился! — обрадовалась фея, едва не захлопав в ладоши. — Вы нашли друг друга!

— Радует, что ненадолго! — заметил принц, ногой отодвигая жабу. Он смотрел на стройную фигурку, которая возилась возле котла.

— И чем так ужасно пахнет? — скривился принц, принюхиваясь.

— Это завтрак! — обрадовалась фея, помешивая и подсыпая в котел траву.

— В смысле, съел и резко завтра? — прищурился пленник, принюхиваясь.

— Ну вот опять! — надулась фея, поднимая деревянную ложку.

Она бросилась к книге, внимательно читая рецепт.

— Глазик вороны и печень кота… — читала фея, поглядывая на пленника. — Будет не завтрак, а красота! Немного красавки и свеженький труп! Это суп!

Она налила еду в тарелку, хитро улыбаясь.

— Ты так хочешь украшать мою могилку? — усмехнулся пленник, глядя на ложку.

— Ты попробуй! — закусила губу фея, растекаясь по столу. — Просто попробуй! Я нашла этот… как его… заросший огород! Там заборчик был… И я все оттуда понадергала! Ведь люди это едят?

— Прощай жестокий мир! — заметил пленник, подув на ложку. Как ни странно, но вблизи пахло это вполне пристойно. Он осторожно прикоснулся языком к вареву…

— И?!! — подняла брови фея, пряча руки за спиной. — Вкусно?! Нет, ты скажи! Вкусно?!

— Это… — поднял глаза пленник, вылавливая целую морковку и лук. — Это…

Глаза феи следили за каждой ложкой.

Пленник осторожно подул на ложку, не сводя глаз с танцующей вокруг стола феи. Земля скрипела на зубах. Редька с хреном горчили, а разварившаяся морковка убегала от ложки по всей тарелке. В итоге предпочла рассыпаться и умереть гордой и несломленной! Не доставшись врагу!

— Честно сказать, гадость! — скривился принц, бросив ложку в тарелку. Зато правда. Наверное, нужно стараться больше… И…

Глаза феи налились слезами. Он посмотрел на помои, бурлящие в котле.

— Я не хотел тебя… — начал пленник, резко вставая и пытаясь поймать руку феи. — Просто…

Она бросилась бежать из дома. А принц в растерянности посмотрел на тарелку. Со вздохом он встал и вышел.

Феи нигде не было. Он прислушался. За домом слышались всхлипы. Он продрал колючие кусты, и уже потом увидел тропку. Тропочка вела на заросший огородик. Видимо, ведьма что-то растила для себя. Но сейчас он был заброшен. Хлипкий заборчик из палок покосился, прячась за высокой травой.

— Ииих, — всхлипывала фея. Он сидела на земле. А вокруг все было разрыто.

В ее руках была какая-то сапка без ручки. Проржавевшая и напоминающая орудие для пыток. Маленькие тонкие ручки, испачканные и исцарапанные, в отчаянии долбили землю, пытаясь выкопать редьку.

Принц застыл, глядя на то, как фея сдувает прядь волос с лица. И с каким усилием ее ручки, созданные для того, чтобы срывать цветы и плести венки, вбивают острие сапки в землю.

— Ииих! — шмыгнула фея, закусив губу. Она не замечала пристального взгляда, отчаянно стуча ржавой железякой то по острию, то по редьке.

Сердце принца рухнуло вниз, когда он увидел, что фея случайно попала себе по руке. Но стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Принц достаточно многое знал о феях. Не все, конечно, но многое. И знал, что феи презирают земледелие и тяжкий труд.

— Брось! — прошептал принц, бросаясь к фее. Она повернула на него свою голову.

— Ничего не растет… — прошептала она, глядя на чахлые овощи. — Сколько не пробовала…

— Брось, я сказал! — прошептал принц, выхватывая у нее из рук железяку.

— Но ты сказал, что я… я должна… — начала фея, чувствуя, как ее прижимают к себе. Она обняла его грязными руками.

«Знаешь, мальчик мой! — произнес в памяти голос старика. — Ты вот радуешься, что красавица подарила тебе украшение! Ты называешь это дорогим подарком, но… У нее таких украшений тьма-тьмущая. Она не знает, куда их девать. Каждый день в новом красуется…»

«Да, но она единственная, кто сделал мне подарок! — спорил принц. — Дорогой подарок!».

«Ценность подарка, мой мальчик, определяется не золотом. Ценность подарка определяется совсем другим. Наверное, вам это сложно понять! Если бы нищенка подарила вам медное кольцо, а герцогиня кулон с огромным бриллиантом… То чей подарок дороже?» — старый слуга стоял возле кресла. А на столе лежало дорогое украшение.

«Конечно же, бриллианты!» — пожал плечами принц.

«У герцогини этих бриллиантов целые сундуки. А у нищенки это было единственное украшение. Может быть, это единственная дорогая вещь в ее хижине!» —   продолжал старик, поглядывая на портрет короля.

«Глупости все это!» —   слышал он свой собственный голос. Перед глазами стоял бриллиант размером с голубиное яйцо.

«Я учил вашего отца тактике и стратегии, учил истории и географии. Но я жалею, что не научил его понимать истинные ценности! Может, поэтому он готов был пожертвовать своим единственным сыном в той глупой войне с феями!» —   вздохнул старик, растворяясь в тумане памяти.

— Я старалась, — вздохнула фея. — Чтобы было вкусно! Я вспомнила, что едят люди! Все утро вспоминала! И нашла огород! Раз кто-то здесь что-то выращивал, то … люди едят это? Не так ли?

Принц обнимал хрупкие плечи феи, которая едва доставала ему макушкой до подбородка, стоя на цыпочках.

— Просто… просто нужно добавить немного соли! И все… — заметил принц, уводя фею с огорода. — И помыть… Земля — это не приправа. Люди не едят землю!

— А как же «я буду землю грызть?» — округлила глаза фея. — Люди так говорят!

— Это немного не то. Пойдем в дом! Ты помоешь руки… — произнес принц, ведя ее в сторону дома.

Соль просыпалась в тарелку. Стало еще хуже, но принц взял ложку. Он мысленно представил свою могилу, щедро украшенную цветами, и принялся есть. Глаза слезились, проглотить это было сложно.

— Мммм, как вкусно… — пустил скупую мужскую слезу принц. — С солью… Да…

В его жизни было много подвигов. Большинство их них весьма сомнительных. Но за это он мысленно требовал памятник в золоте на центральной площади столицы и приставку «мужественный».

— Точно вкусно? Тебе нравится? — подлезла фея, глядя красивыми и счастливыми глазами. А потом подозрительно прищурилась. — Ты не врешь?

— Нет! — с трудом проглотил принц, скрипя землей на зубах. — Очень… вкусно…

— Если вкусно, то ты так и скажи! Когда вкусно люди … эм… улыбаются! — заметила фея.

— Погоди, сейчас прожую, — вздохнул пленник, не сводя глаз с золотистых локонов. Он выдавил улыбку, стараясь проглотить зелень от морковки.

— Не так! — воскликнула фея. И тут же растянула его губы в улыбке. — Вот так!

Может, раньше он бы и швырнул тарелку на пол. Может, раньше он брезгливо вылил ее и назвал помоями. По сравнению с теми блюдами, которые подавали к королевскому столу, это были помои для бедняков.

— Прямо пальчики оближешь… — выдавил из себя принц, пытаясь почистить руками картошку в мундире.

Тарелка была уже пуста.

Он встал, тяжело дыша, и направился к двери.

— Ты куда? — встрепенулась фея.

— Пальчики облизывать, — заметил принц, вспоминая, как пытался убить ложкой нечищеную морковку.

Он вернулся, слегка покашливая и пытаясь улыбаться.

— Ну, раз вкусно… Давай добавки положу! — пристала фея, заглядывая в пустую тарелку.

— Нет! — дернулся пленник, глядя на бурлящий котел. — Я наелся!

В глазах феи разгорелся счастливый огонек.

— И в следующий раз… я попытаюсь готовить сам, договорились? — выдавил он, чувствуя, что слабость от раны дает о себе знать усталостью. Повалившись на кровать, он вздохнул.

«Это ведь не может продолжаться бесконечно?! — спросил он у себя. — Рано или поздно, мне нужно будет вернуться… Я не могу взять ее во дворец! Там для нее слишком опасно. А прятать ее бесконечно, я тоже не могу. Рано или поздно об этом узнают…».

Фея что-то напевала, возясь с котлом. Сейчас она больше напоминала ведьму, чем фею. Черный плащ, прикрывший крылья, взъерошенные волосы, чумазая мордашка…

«Я не хочу, чтобы она сильно мучилась, когда я уйду. Поэтому лучше не допускать поцелуев, объятий… В следующий раз нужно просто … просто…» — вздохнул пленник, слыша шорохи и счастливое мурлыканье.

Он проснулся от того, что с него пытаются стянуть штаны.

Глава шестнадцатая. Коварная соблазнительница

Нет. Ему не показалось. С него стаскивали штаны!

— Дай сюда! — послышалось отчаянное сопение. Штаны поехали вниз, но их в последний момент ухватила рука принца, пытаясь затянуть их наверх.

Маленькие ручки тянули изо всех сил.

— Ну давай! — слышался сдавленный голосок. Глаза принца округлились. Рука вцепилась в штаны еще крепче.

— Ну что? Ты так и будешь ходить? — с укором произнесла фея, все еще дергая штаны вниз.

Его высочество привыкло к тому, что девушки пожирают его глазами. И каждая мечтает соблазнить его. Часто он даже поддавался на чары очередной красавицы. Но искренне считал, что в таких щепетильных вопросах инициатива принадлежит мужчине!

— Знаешь… — штаны потянулись наверх. — Мне кажется, инициатива с ухаживаниями должна принадлежать мужчине!

— Я просто хочу за тобой поухаживать! — штаны снова попытались стащить цепкие ручки. Принц уже проснулся окончательно, понимая, что с него как-то сняли камзол и рубашку. И теперь из одежды оставался последний рубеж. Штаны. За которые он был готов был бороться до конца.

— Так что давай! — сопела фея.

— У меня голова болит, — заметил принц, понимая, что должен был сам проявить инициативу. Но теперь было поздно! Фея решила проявить ее сама. И его, как мужчину, это пугало!

— Ну тебе что? Сложно снять штаны? — обиделась фея, но все равно дернула их вниз.

Так его еще не соблазняли! Если женский флирт можно было сравнить с порханием бабочки, то флирт феи можно было сравнить с порханием топора над головой.

— Понимаешь, мне кажется это немного … не правильно, — убеждал принц, обалдевая от такого напора. — Давай для начала… Эм…

— Для начала ты снимешь штаны! — строго произнесла фея, рывком дергая их вниз. — Поверь, ты не пожалеешь!

Фея набрала воздуха в грудь и стала тянуть штаны вниз.

— Тебе понравится! — убеждала фея, сосредоточенно сдувая волосы с лица. — В этом нет ничего страшного!

Принц понимал, что до этого момента, был девственником.

— Я понимаю, но… Может, не надо? — держал он последний рубеж обороны. — Давай начнем с цветов, прогулок под луной…

Впервые в жизни он готов был бить себя пяткой в грудь и кричать, что он — последний романтик. Раньше он как-то опускал романтическую часть, сводя ее к подарочному минимуму. Принц был искренне уверен, что фраза: «Как вы красивы сегодня!», является полноценной прелюдией для любой женщины. А фраза: «Это … вам!», подкрепленная бархатной коробочкой и пожирающим взглядом способна была покорить сердце даже самой неприступной красавицы.

— Давай попробуем сначала поговорить, — предложил принц, вцепившись в штаны двумя руками.

Под напором необузданной женской страсти, в мужчинах всегда просыпаются спящие романтики. Даже те, кто раньше чхать хотел на прелюдии, становились очень романтичными и сентиментальными. Им тут же хотелось читать стихи, петь серенады под окнами, обмениваться, пропахшими любовью письмами с разных концов необъятного мира.

— Просто посидеть и… поговорить! — продолжал принц, воюя за свои штаны. — Такая маленькая прелюдия!

— Не могу! У меня там все уже мокрое! — ответила фея, сдув прядь волос с лица. — Вот потом и поговорим! Так что снимай штаны!

— Давай я тебе сначала цветы подарю? — взмолился принц, вспоминая, что феи любят больше всего на свете.

— Потом подаришь! А пока давай сюда штаны! — фея не сдавалась.

— Давай немного отложим этот процесс, — прошипел принц.

С потолка на них смотрел любопытный Гарем. Видимо, уже делал ставки.

— До каких пор? Пока не отвалится? Да? Так и будешь ходить? — возмутилась фея, снова сдувая волосы с лица.

— Ну не до таких пор!!! — возмутился принц, решив не сдаваться без боя.

— Ну это же так приятно! — требовала фея. — Давай сюда штаны! Я их постираю!

— Что?! — дернулся принц, отпуская штаны.

— Постираю! Там уже все замочено! Я же говорила, что там у меня все мокрое! Ну ведь приятненько ходить чистеньким! — произнесла фея, пока принц накрывался одеялом.

Триумфальной походкой фея понесла штаны в сторону котла. И бросила их прямо в котел.

В котле что-то булькало, а фея, склонилась над ним, засыпая какой-то порошок из склянки. В ее руках была огромная палка, которой она мешала содержимое котла.

— Я в первый раз стираю! — гордо ответила она, заглядывая в котел. — Дедушка тоже не любил, когда бабушка у него штаны отбирала! Поэтому бабушка подмешивала ему снотворное. Если видишь, что бабушка достает снотворное, то все! Это означает, что сегодня бабушка стирает!

Пленник обернулся одеялом, глядя на то, как бурлят в котле вещи.

— Не переживай! — увлеченно заметила фея, поднимая на палке штаны. — Однажды бабушка стирала в болоте. И у нее штаны уплыли. Она пошила дедушке новые! И я тебе пошью новые! Из крапивы! Дедушка просто прыгал от счастья! Сама видела! Бежит, кричит от восторга и подпрыгивает!

Фея положила в котел траву, снова помешивая его содержимое.

— Ладно, — вздохнул пленник, ложась спать. Фея улеглась сверху одеяла.

— Я сегодня молодец! Столько дел переделала! — вздохнула она.

— Да, ты молодец, — вздохнул принц. Он никогда не думал, что будет обнимать фею лежа в заброшенной ведьминой хижине. Он осторожно приблизился к ее лбу и поцеловал.

Наутро его разбудил радостный голос. Ему тыкали относительно чистую одежду.

— Вот! Гляди! Только рубашка улетела! — трясла его за плечо фея. — Надевай быстрее!

Принц открыл глаза окончательно и посмотрел на результаты стирки. Вещи пахли травами. И выглядели не так грязно, как раньше.

— Спасибо, — вздохнул он, снова натягивая их на себя. Как вдруг почувствовал, что у него все чешется.

— А чем ты их стирала? — спросил принц, поведя плечами.

— Как чем? Водой! А потом натирает их травами! Чтобы пахли приятно! — удивилась фея. — А что?

— Аааа, — повел плечами принц, пытаясь унять зуд. Чесалось везде! — Понятно.

Он решил не подавать виду, чтобы не обижать фею. Стоило куда-то ей отвернуться, как он принимался с наслаждением чесаться. Но стоило ей снова посмотреть на него, как он вел себя как обычно.

— Все хорошо? — спросила она, глядя на принца с подозрением.

— Да, а что? — спокойно ответил принц, украдкой пытаясь расчесать ногу. — Все хорошо!

Фея посмотрела с еще большим подозрением. Почему-то она выглядела немного расстроенной. И даже слегка озадаченной.

— Точно? — спросила она, пристально глядя на мужа. Принц, только что потянувшийся почесаться, передумал. Он подняла руки вверх, словно потягиваясь и зевая.

— Да, — ответил он, чувствуя, что еще минута в этих штанах чревата диким криком. «Самообладание! Вот что отличает истинного короля!» —   вспоминал принц, чувствуя, словно на него напала туча комаров. «Что бы ни случилось, ты должен хранить самообладание!» —   слышался поучительный голос.

— Я просто поправил, — с достоинством ответил принц, делая вид, что стряхивает пылинки с одежды. А на самом деле с наслаждением почесывая спину. — Ты же очень старалась! Стирала!

С каждым часом фея становилась все грустнее и грустнее. Она изредка бросала на принца странные взгляды, наполненные укором и мольбой.

— Что не так? — спрашивал принц, пробуя суп. На этот раз его можно было есть не боясь потерять зуб и пять килограмм веса после еды.

— Да нет, все в порядке, — удрученным голосом отвечала фея.

— Нет, я серьезно! — не выдержал принц.

— Ты… Ты мне изменяешь, — сморщилась фея и заплакала.

— С кем?!! — ужаснулся принц. Гарем тут же заполз за печку, намекая, что это не он стерва-разлучница. — Я не понял!

— А что тут непонятного? — всхлипнула фея, растирая глаза. — Бабушка всегда проверяла, изменяет ли ей дедушка! Она натирала его штаны специальными травами. Чтобы чесалось. И если он придет к ней и скажет, что чешется, то значит, не изменял! А если будет молчать и прятаться, то изменял! Получается, ты мне изменяешь…

Принц обвел взглядом комнату. «Ква-а-а!» —   послышалось под кроватью. «Бзззз!» —   послышалось из-за печки.

— С кем? С кем я могу тебе изменять? — осмотрелся принц. — С кем? С медведем? Ты хочешь сказать, что я по ночам бегаю в лес к медведю? Или пока ты спишь, сплю со всем болотом? С кем я могу тебе изменить?

— Но бабушка говорила, что… — подняла страдальческие глаза фея. — Это первый и последний признак измены.

— Я не знаю, но мне кажется, что твоя бабка ненавидит деда. Поэтому измывается над ним по-всякому. Поверь мне, скорее всего, есть что-то, чего ты не знаешь! — вспылил принц, расчесываясь с наслаждением. — Я тут, значит, терпел, чтобы тебя не расстраивать!

* * *

Я вспомнила, как однажды ночью услышала голос бабушки.

«…что ж тебе не жилось в королевских покоях, во дворце? Если бы кто-то знал, то это был бы самый страшный позор! Пусть думаю, что ты сошел с ума от горя… Горя, которое ты причинил всем… Я сделаю твои муки вечными!»

Помню, как подлетела к бабушке и спросила, а она рассмеялась, сказав, что это мне приснилось!

— Правда? Не изменяешь? — спросила я, глядя в глаза мужа.

— Ну разве что с медведем было пару раз. Но это ничего не значит! — рассмеялся он.

— Что?! С медведем?! — удивилась я, прищуриваясь.

— Это он меня соблазнил! Я не виноват! — смеялся муж. — Я сопротивлялся! Да пошутил я!

— Правда? — отлегло у меня от сердца. — Слушай, а может, я тебе чай сделаю?

— Что такое… чай? — поинтересовался муж.

— Это когда много-много цветов и трав, заваренных в воде… — пояснила я, скучая по чаю. Насколько я знаю, люди не пьют чай. А феи пьют. Феи очень любят чай! И у каждой феи свой рецепт!

— Ну… Попробуй! — заметил муж, переставая чесаться. Зуд прошел, а по слегка расслабился. Значит, все-таки не изменяет.

— Я принесу цветы! Обещаю! Тебе понравится! — обрадовалась я, бросаясь на улицу. Пока я обрывала цветы, я вслушивалась в недовольное гудение леса. Главное — не заходить далеко. Теперь лес считает меня своим врагом, поскольку я нарушила договор.

— О! И тебя возьму! — улыбнулась я, срывая цветок и все еще по привычке спрашивая разрешения.

Цветы молчали. Они больше не разговаривали со мной. Молчали деревья, молчали стрекозы. И это было непривычным.

В котле бурлила вода, а я ссыпала туда травы и цветы.

— Пахнет приятно, — послышался голос, пока я рассматривала каждый цветок.

— Еще бы! — обрадовалась я, представляя, как снова выпью душистый чай. Наверное, он не понравится. Это же просто трава в горячей воде!

— А ты знал, что каждый цветок имеет свое значение? — спросила я, рассматривая цветы.

— Если честно, то нет, — послышался голос мужа. Вот почему он еще не целует меня? Я тут так стараюсь! А он меня всего один раз поцеловал! Или я ему совсем не нравлюсь?

Пока я мешала чай, муж вышел из дома.

— Это тебе, — послышался голос за моей спиной. Я удивилась, глядя на букет.

— А! — распахнула я глаза. — Это мне?

— Тебе нравится? — спросил муж, пока я смотрела на цветы.

— Ммм, — чуть не расплакалась я. — Ты что? Меня совсем не любишь?

— В смысле? — прищурился муж.

— Ты посмотри, что ты мне подарил! — всхлипнула я, рассматривая букет. — Желтые! Это к разлуке! — всхлипнула я, видя ярко-желтую калужницу болотную. — Ты хочешь со мной расстаться? Да?

— Эм… С чего ты взяла? — спросил муж, пока я смотрела на букет, едва не плача. — Просто они яркие! Я думал, тебе понравится!

— Ромашка? — всхлипнула я, поднимая глаза. — То есть ты не уверен в моих чувствах? И поэтому решил со мной расстаться? О! Неужели! Четное число ромашек — это намек на то, что я тебе надоела! Орхидея? Болотная орхидея? Ты желаешь мне смерти? За что?

— Так, еще раз! — заметил муж, глядя на букет. — Для меня они желтенькие, ромашки и вон те!

— А для нас, фей, каждый цветок имеет свой смысл! — вздохнула я, грустно глядя на букет. — И сочетание цветов тоже! Это целый язык! Если ты хочешь что-то сказать, но боишься или не можешь, ты может составить букет и подарить. Тогда все станет понятно! Мы иногда оставляем друг другу букеты- послания! Так можно все рассказать друг другу!

— Впервые о таком слышу! Еще раз повторяю. Для меня они: лопух, второй и синенький! — отозвался муж, тяжко выдыхая. — И вонючка. Вон тот! Второй раз я его нюхать не буду! Еще раз повторяю! Я просто сорвал те цветы, которые мне понравились!

— Ты и правда, не думаешь, что я… — я посмотрела на цветы. — Уродливая и жадная жаба?

— Где это написано?! — ужаснулся муж, глядя на букет. Я показала пальчиком.

— Точно? — переспросила я, отложив букет в сторону.

— Точно, — ответил муж, собираясь выбросить букет. — Мы, люди, не предаем такого значения цветам!

* * *

— Погоди, ты хочешь сказать, что желтые розы — символ разлуки. А если вместе с… — удивлялся принц, сидя на кровати. — Этими, как его… Ты только что сказала!

— Да, — вздохнула фея, разливая чай по тарелкам.

— Цветочный суп, — заметил принц, рассматривая свою тарелку. — Никогда не пробовал.

— Это вкусно! — фея с наслаждением втянула запах трав. Она сделала глоток и расцвела улыбкой.

— Эм… А может, не надо? — с сомнением произнес принц. А потом с улыбкой добавил. — Можно, если мне не понравится, я уйду к медведю?

— Даже не думай! — надула губы фея. — Ты просто не пробовал!

— Погоди, то есть тогда я… намекнул на то, что она … толстая, неуклюжая жаба? — удивился принц, рассмеявшись. — Никогда бы не подумал о таком! Хотя, в точку! А что означает … омела?

— Омела — это цветок смерти и скорби, — ответила фея, наливая себе еще чая.

— А фея может оставить омелу, если кого-то похитила? — спросил принц, глядя на плавающие в горячей зеленоватой воде лепестки. Он пока не рискнул попробовать.

— Ни в коем случае! — помотала головой фея. Она чуть не подавилась чаем. — Нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Омела — священное растение. Его нельзя обрывать! А уж тем более оставлять на месте похищения!

— Странно, — заметил принц.

Он вспомнила сухой цветок омелы, который хранил его отец. «Проклятые феи похитили моего брата! Как ты можешь восхищаться этими крылатыми тварями?! Вот! Вот, что осталось от моего брата! И я это так просто не оставлю! Эти крылатые твари за все мне ответят!» —   кричал отец, размахивая сухим цветком.

Со старинного портрета смотрели два счастливых юноши в коронах. Они были очень похожи. Несмотря на разницу в возрасте. Вопреки мнению, что принцы обязаны перегрызть друг другу глотки за трон, отец очень любил своего брата. А тот любил его.

«Я не хотел становиться королем! — вздыхал отец. — Королем должен был стать мой брат!»

— Ты уверена? — спросил принц, делая глоток чая. В этом что-то было. Он чувствовал привкус мяты, который ему почему-то очень понравился.

— Да! — ответила фея, обидевшись. — Я вообще не должна была тебе об этом рассказывать! Мужья фей не должны об этом знать! Вкусно?

— Необычно, — принюхался принц. — Это… чай?

— Да! — с наслаждением ответила фея, забираясь с ногами на стол и попивая из своей миски. — И его нужно пить горячим!

Глава семнадцатая. Красота — это страшная слабость!

Я сидела и пила чай, думая о том, что ничего у нас не клеится! Вот не клеится и все тут! Нет, чтобы обнял или поцеловал во внезапном порыве страсти! Если так все будет продолжаться, то следующий поцелуй нас ждет только в порыве старости.

Шмыгнув носом, я втянула запах горячих трав.

Может, я ему не нравлюсь? Как девушка? Или у нас этот… кризис первых двух недель брака? Почему он меня не целует больше?

— Нужно что-то делать! — прошептала я, глядя на плавающие цветы. — Нужно подтолкнуть его к этому важному шагу! Может, он слишком робкий? А вдруг он…

Догадка едва ли не заставила меня выронить кружку! Я поняла в чем дело! Он скучает по человеческим девушкам! И именно поэтому он не целует меня!

— Только честно скажи мне, — начала я, пряча глаза в чае. — Ты скучаешь по людям?

— Да, есть немного, — заметил муж, беззаботно попивая чай.

Да! Я была права! Он скучает по человеческим девушкам! Размалеванным и в длинных платьях!

Мне стало так обидно, как вдруг я подумала. А что если я попробую, как они?

— Я, наверное, вздремну часок, — вздохнул муж, прижимая руку к моему компрессу из листьев.

— Да! Да! Вздремни! — закивала я, поглядывая в сторону старой печки. — А я пока тут… Пока тут! Но ты спи! Может, колыбельную спеть?

— Да нет, спасибо! У меня и так постиранные штаны впечатлений! — ответил муж, скрипя кроватью.

Стоило ему закрыть глаза, как я осторожно скользнула к печке и вытащила оттуда уголек. Осколок зеркала был спрятал в складках плаща. Я вышла на улицу, собирая яркие ягоды и цветы.

Расчесывая волосы, я вспоминала прически, которые видела однажды. Такие большие, высокие, словно девушки медведя увидали! А еще седые!

— Так! Всем стоять! — приказала я волосам, собирая их наверху. Пока я держала их рукой, они стояли. Но стоило их отпустить, как они тут же рассыпались по плечам.

— Нужно их чем-то закрепить! — придумала я, срывая палки. Любопытный Гарем звенел рядом, пытаясь понять, что я делаю. Может, девушки, тоже палками волосы придерживают!

— Тссс! — прижала я палец ко рту. — Это — сюрприз!

Пока я пыталась засунуть палки в волосы и намотать на них пряди.

— О! Совсем другое дело! — обрадовалась я, видя, что волосы стоят в разные стороны. — Теперь нужно украсить прическу!

Я тыкала в нее цветы, вспоминая украшения девушек. Однажды кто-то из фей украл книжку с картинками. И там были нарисованы красивые человеческие девушки. Вот там — то я и видела эти прически!

— А теперь пора бы накрасить глаза! Интересно, как они это делают? — спросила я, пробуя пальцем горелую головешку. Размазывая сажу по лицу, я посмотрела на себя в зеркало. Ну… Почти!

Алая ягода брызнула во все стороны, а я осторожно прикоснулась ее соком к своим губам. Феи красят только крылья. Сначала, в юности, чтобы казаться старше. И потом, когда с возрастом крылья становятся тусклыми! Чтобы казаться моложе!

— По-моему, неплохо! — облизала я губы, видя, как сок стекает по подбородку. — Главное, что ярко!

Я повернулась к комару, а тот в полете случайно наткнулся на стену дома. И брыкнулся на траву, подергивая лапками.

— Эй, ты чего, Гаремчик! Это же я! — трясла я моего комарика. Он смотрел на меня и пытался уползти. — Правда, красиво? Ну ведь красиво! Я выгляжу почти как человек! Понимаю, ты боишься людей. Они постоянно хотят обидеть комариков. Но не бойся! Это я!

Я решила еще немного подкрасить лицо и губы, а потом завернуться в черный плащ.

— Я выгляжу как настоящий человек! — обрадовалась я, улыбаясь растекшимися алыми губами. — Меня даже в городе перепутали бы? Да, Гаремчик? Представляешь, как муж будет рад!

Я встала отряхнулась, гордо глядя в осколок зеркала и поправляя огромную ветку, на которой были намотаны мои волосы.

— Хоть сейчас ко дворцу этого… как его… принца! — рассмеялась я, тихонько открывая двери. — Он бы в меня сразу влюбился бы! Его бы даже похищать не пришлось! Только тссс!

Мягко ступая по половицам, я старалась не дышать, что не испортить сюрприз! Он спал, закинув руку себе на лицо. В окно стучался звездный вечер, поэтому в домике было темно. Сердце замирало от предвкушения.

Я осторожно положила руку мужу на плечо, а потом потрясла его. Ну же! Открывай глаза!

— Пусть думает, что это — таинственная незнакомка! А потом я скажу ему, кто это был! — предвкушала я, вспоминая книгу.

Муж медленно стащил руку с лица, поморщился, словно от боли, а потом открыл глаза. Открыл и застыл с открытыми глазами. Даже не моргая от восхищения.

Я молчала! Я ведь — таинственная незнакомка!

Муж дернул головой, открывая рот. Видимо, тоже от восхищения. В его руке вспыхнуло заклинание. Потому что мне рассказывали, что люди часто так делают! Открыли рот, и стоят, восхищаются!

— Призрак ведьмы? — спросил он, выставляя вперед руку с искрами.

Я покачала головой, чувствуя, как трясутся ветки.

— Ты точно живая? — сонно спросил муж, шарахаясь к стене и выставляя согнутые пальцы.

О! Значит, получилось! Он не верит, что такие красавицы существуют!

Я решила молчать, чтобы казаться еще прекрасней и таинственней.

От моего мужа комплиментов не дождешься! Это в первый день он сыпал ими направо и налево. А сейчас уже нет! Видимо, мы слишком долго женаты, чтобы говорить друг другу комплименты. Еще бы! Целых две недели!

Я решила протянуть ему руку, испачканную в соке ягод, как вдруг отлетела к стене. Да припечаталась так больно, что ссыпалась на пол.

— Ой! — пискнула я, перепугавшись не на шутку и больно ударившись.

— Твою-то матерь! — подорвался муж, добегая до меня. Он поднял меня на руки. — Ты цела? Это кто ж тебя так!

Я всхлипывала, растирая ушибленный и гудящий локоть.

— Я… я просто хотела быть красивой… Как человек! — всхлипнула я, морща нос. — А ты…

— Эм… Я просто… просто… — выдохнул муж, сползая вместе со мной по стене. — Просто подумал, что на меня покушается другая… эм… женщина… И пытался блюсти верность!

— Не может быть! — обрадовалась я, даже не подумав, что он меня не узнает. — Ты правду говоришь?

— Ну да. Сплю я, значит, а ко мне тут… — муж сглотнул, глядя на ветку, которая совсем опустилась и висела так, словно торчит у меня из уха. — Какая — то красавица соблазнить решила… Возможно даже дохлая… А, судя по тому, что у тебя весь подбородок в…

— В ягодном соке! — гордо ответила я, показывая губы.

— Мне показалось, что эта… красавица… Искала свою половинку… Половинку мужика, которую не доела… Или что-то вроде того… — продолжал муж, пока я внимательно слушала. — И мне почему-то ужасно не захотелось быть ее половинкой! Посмотрел на нее, и тут же вспомнил, что у меня есть жена! Вот прямо тут же!

— Не может быть! Ты устоял перед такой красавицей! — удивилась я, чувствуя, как мне растирают локоть. — Мне кажется, что мало кто из людей устоял бы перед ней!

— Ты права! При виде такой красоты мужчины штабелями бы падали. В обморок! — соглашался муж, все еще переводя дух. — Просто неописуемая цензурными словами красота!

— То есть, если бы не было меня, ты бы не устоял? — спросила я, подозрительно глядя на самого верного мужа на свете!

— Ночью точно! — согласился муж. — Спать ложись!

— Скажи честно, — прошептала я. — Ты меня любишь?

— Честно? — спросил муж, глядя на меня внимательно. — Я еще не знаю. Я не могу тебе ответить на этот вопрос…

— А тогда… скажи честно, — прошептала я, вглядываясь в его глаза. Мой голос дрогнул. — Ты ведь повидал в жизни много красивых девушек, не так ли?

— Это считая медведя? Или нет? — усмехнулся муж, о чем-то задумавшись.

— А какой должна быть девушка, которую ты… можешь полюбить? — спросила я, затаив дыхание.

— Наверное, красивой, — ответил муж, глядя на меня. — И немного непредсказуемой. А еще она должна понимать, что будить меня посреди ночи и радовать новой прической не всегда безопасно для ее жизни…

— Значит, красивой, — задумалась я, вздыхая. — Ложись, я сейчас приду. Только смою красоту!

Он отпустил меня и снова улегся, а вышла на улицу. В рассохшейся бочке стояла темная холодная дождевая вода, и плавал сухой листочек.

Вода стекала по лицу, а я всплеснула руками и уселась на кочку.

— Ой! — прошептала я, чувствуя руками шрам на щеке. Я бросилась искать зеркальце, забытое в траве, чтобы не возвращаться домой. Сердце перепугано стучало, пока я шарила рукой в том месте, где оставила осколок. Вот он! Я подняла его из травы и … В лунном свете я увидала свое лицо. Щека была прикрыта волосами. Когда я их отодвинула за ухо, то тут же стиснула зубы.

— Нет, — прошептала я, глядя на себя в осколок. Сосредоточившись, я стала водить рукой по щеке, чтобы создать иллюзию.

— П-п-почему не получается? — перепугалась я, убирая руку и видя уродливый шрам. Я смотрела на свои пальцы, с которых струилась слабенькая, едва заметная магия. Мне казалось, что она совсем угасла.

Значит, все-таки лес отказался от меня…

Мои пальцы задрожали, а магия вспыхнула в последний раз и все.

— Я теперь почти как человек, — прошептала я, глядя на свою руку. Я пыталась начесать волосы на щеку, чтобы прикрыть шрам. От чего-то мне было страшно. Все говорили, что мужчины любят красивых. А я…а я…

Я приложила руку к щеке. Вот так я красивая. Моя рука медленно соскользнула со щеки. А вот так — уродина!

Кое-как спрятав щеку под волосами, я уселась на кочку. Отсюда были видны звезды и кусочек неба.

— Мама, — спросила я, глядя на яркую звезду, которая только-только забрезжила на небосводе. — Ты тоже с папой так намучилась? Эх, мне бы твой совет, мамочка…

Я запрокинула голову и смотрела на звезды.

— А еще началась война… Снова, мама, — прошептала я, обнимая коленки. — Люди снова пришли в наш лес. Бабушка хочет, чтобы я вернулась обратно. И бросила мужа. А я не могу! Я в ответе за тех, кого утащила! Тем более, что я его люблю. А вот он меня вряд ли… А еще, мама, меня проклял лес. Лишил силы. И теперь он больше со мной не разговаривает. Я осталась совсем одна, мамочка, — прошептала я, вглядываясь в яркую звезду. — И некому дать мне совет… Мне кажется, что я — ужасная жена.

В тишине шелестел лес, квакали лягушки, стрекотали цикады, и хлюпало болото.

— Мамочка, ты мне никогда не отвечала, — прошептала я, вздыхая. — Сколько я тебя не спрашивала. А потом я сама находила ответы на вопросы. И тогда мне казалось, что…

Я вздохнула, покрепче сжимая колени руками.

— … что ты однажды ответишь. Лишь однажды. Только если это будет что-то очень-очень важное! — продолжала я, всматриваясь в звезды. — И вот сейчас это «очень-очень важное»! И я не знаю, что мне делать? Правильно ли я поступаю? Завтра утром он увидит шрам, и … точно никогда не полюбит!

Я промолчала, ожидая ответа. Но ответа не было. Вот так всегда…

— Ты чего здесь комаров кормишь? — послышался хмурый голос позади меня. — Я кому сказал — спать!

— Я у-у-уже иду, — ответила я, пряча шрам под волосами. — Ты иди… А я потом приду…

— И кто же тебя точно не полюбит? — спросил муж, к которому я боялась повернуться лицом.

— Ты… все слышал? — спросила я, косясь на него.

— Ты кому тут в любви признаешься? — с усмешкой спросил муж, пока рядом хор лягушек затянул песню.

— Да нет, я … разговариваю с мамой, — ответила я, сжавшись в комочек.

— Очень приятно, тесть, — заметил муж, присаживаясь рядом на кочку. Я отодвинулась, отвернувшись. — Кто из них твоя мама? Кого благодарить за такую замечательную дочь?

— Как ты смеешь! — возмутилась я. — Моя мама — не жаба! Моя мама там!

Я показала на сверкающую звезду, зависшую на небосклоне. — Мама, это мой муж… А это — мама!

— Какая из них? — спросил муж, всматриваясь в небо.

— Вон та, — ответила я, съежившись еще сильнее. — Моя мама — самая яркая! А рядом с ней папа!

— А моя мама вон там, левее, — послышался голос мужа. Он тоже смотрел на звезды, а потом переводил взгляд на меня.

— Ты… Ты тоже разговариваешь со звездами?! — спросила я, едва не обернувшись.

— Об этом никто не знает. И никогда не узнает, — усмехнулся муж. — Пойдем в дом! А то Гарем будет ревновать!

— К кому? — вздохнула я, решив прятать шрам под волосами.

— К другим комарам! — послышался голос, а меня потянули в дом. Я вырвалась.

— Ты иди, я попозже, — ответила я, прикладывая руку к щеке. Осколок лежал на подоконнике, а я сосредоточенно пыталась собрать остатки магии.

— Будь проклят тот ужасный человек, оставивший мне этот шрам! — простонала я, шмыгая носом и прислушиваясь.

— Ну же! — шептала я, видя, как загорается моя рука магическим светом. — Ну… Еще немножечко! Еще чуть-чуть! Да! Ура!

Я снова смотрела на целехонькую щеку. Получилось! Только магии у меня не осталось…

— Уже иду! — крикнула я, входя в дом и закрывая старую дверь.

Устроившись поудобней на груди мужа, я погрузилась в сон. Я слышала, как бьется его сердце. Мне казалось, что это скачет конь через лес. Мое сердце сжалось от ужаса… Нет, нет, нет… Я чувствовала, как меня крепко держат. Видела картинки неба, кустов и веток.

«Снимай платье!» —   послышался голос в калейдоскопе воспоминаний.

Я обняла себя двумя руками. Голос казался громким, страшным, а черный человек протягивал мне руку.

— Аааа! — закричала я, когда черная рука прикоснулась ко мне. — Аааа!!! Не трогай меня! Не прикасайся ко мне!

— Что случилось?! — послышался сонный голос, а я вздрогнула и осмотрела темноту перепуганными глазами. Это был просто сон.

— Ничего… Просто приснилось… — пробормотала я, накрываясь уцелевшим крылом.

— Жаль, что феи не умеют любить… — услышала я тихий голос. Кто-то прикоснулся рукой к моей щеке, заставив открыть глаза. — Вот скажи мне, ты меня любишь?

— Я… не знаю. Ты мой муж и… — замялась я, чувствуя, что не могу ответить на этот вопрос. — А вообще феи умеют любить! Мне бабушка говорила! А вот люди не умеют! Поэтому ты меня не обнимаешь и не целуешь!

— Я не делаю этого, потому что боюсь привязаться к тебе еще сильнее. Я не уверен, что тебе нужен именно я. Однажды мне придется отсюда уйти. Как бы я не хотел здесь остаться. Я знаю, что ты погорюешь и забудешь. А потом бздынькнешь себе нового мужа. Как делают все феи… Ладно, поговорим об этом утром…

Я снова легла на грудь мужу, погружаясь в сон. Во сне я видела, как из-за деревьев появляется бабушка.

— Ты что с ней сделал, мерзкий человек! — слышала я ее голос. Он был таким настоящим, что я открыла глаза.

— Я спрашиваю! Что ты с ней сделал! Ты околдовал ее? Околдовал мою внучку, что она не желает возвращаться?! — снова послышался строгий голос бабушки. Вокруг нее собралась целая толпа фей. Все они направили заклинания в нашу сторону.

— Бабушка! — ужаснулась я, видя, как муж выставляет вперед заклинание. Но к нему устремляются сотни магических лоз. Он выжигал их, но одна из них подкралась сзади и схватила его за горло. А вторая тут же оплела его руку.

— Спасибо тебе, лес! Крылья не выросли, чтобы угрожать фее, человек! Я ждала тебя, моя куколка! — послышался голос бабушки, которая бросилась ко мне. — Я думала, что эти мерзкие людишки убили тебя!

— Бабушка, а что ты тут делаешь?! — прошептала я, не веря своим глазам.

— Я пришла за тобой, — ответила бабушка. — Я не первый год живу на свете, куколка моя! Они все-таки проболтались, где тебя нашли! И сказали, что ты отказываешься возвращаться обратно. И то, что ты готова предать фей ради какого-то человека! Я не поверила! И решила убедиться в этом лично!

— Бабушка, — прошептала я. — Они сказали правду… Я не…

— Что с твоим крылом?! — ужаснулась бабушка. — Это он сделал?! Он разорвал крыло моей внучки?!

— Нет-нет-нет! — оправдывалась я, пытаясь встать между бабушкой и мужем. — Это не он! Это случайно порвала и…

— Ты обязана вернуться, моя куколка, — послышался голос бабушки. — Я знаю, как будет лучше для тебя. А этого человека — убейте! Слишком много их развелось!

Глава восемнадцатая. Предательница

— Но это же мой муж! — крикнула я, не узнавая свою бабушку. Она обычно была доброй и веселой, а тут… — Я его бздынькнула! И он стал моим мужем!

— Милая, это молочный муж. Как молочный зубик! Молочные зубики всегда выпадают, моя маленькая гусеничка. Будем считать, что он сам вывалился, — улыбнулась бабушка, недовольно глядя на моего мужа. — Мешочек порвался, и он упал… Потерялся по дороге! И поскольку вы не получили моего благословения, то брак считается не совершившимся!

— Но я его бздынькнула! Значит, брак был! Не убивай его, пожалуйста, — попросила я, видя бледные лица фей. — Я люблю его! И…

— Потом ты найдешь себе другого мужа… Делов-то! — прозвучал голос бабушки. — Проклятые люди снова напали на наши болота! А все из-за того, что у них якобы снова принц пропал! Да если их послушать, то у них каждый день принцы пропадают! Прямо пропащая династия!

Я пыталась разорвать шипы, но они впивались мне в руки.

— Если их послушать, то у нас каждая вторая фея замужем за принцем! Насколько я поняла, это всего лишь предлог! Предлог, чтобы вытеснить нас еще дальше, за болота! А там мертвый лес, гнилые пустоши… И мы там погибнем! — ответила бабушка, погладив меня по голове. — Ты сейчас очень нужна мне. Если люди найдут тебя раньше, то… боюсь представить, что они с тобой сделают…

Я ахнула, вспоминая тот ужас, который остался в сердце после того дня. Он преследовал меня. Этот липкий кошмар снился мне так часто, что я устала просыпаться в холодном поту.

— Так что, не упрямься. Пойдем домой! Там ты будешь в безопасности! — повторяла бабушка, гладя меня по голове. — А с тем, что лес тебя проклял, мы что-нибудь придумаем!

— Ваше величество, — послышался встревоженный голос одной из фей. — Это… это… действительно… принц! Я видела его, когда похищала своего мужа! Его слуги называли «ваше высочество». Это точно он! Я его по волосам и шраму узнала!

— Что?! — ужаснулась бабушка, подлетая поближе к моему мужу. — Если это принц, то …

— Руки от меня убери, старая карга! — рявкнул мой муж, а волшебные лианы сжали его до хруста.

— Значит, принц! — бабушка облетала его со всех сторон. — Вот, значит, как!

Он — принц? Я похитила принца? Теперь понятно, почему он не моет за собой тарелку! Как же я раньше не догадалась! Значит… значит, у него от меня была тайна!

Мне вдруг стало так обидно, что он не поделился со мной этой тайной. Я думала, что он мне доверяет! Он же ел то, что я готовлю! А у него, оказывается, тайна была от меня!

Сначала он не сказал, что принц, потом обманул, что вкусно, потом завел любовницу…

— Почему ты мне не сказал? — прошептала я, глядя на мужа умаляющим взглядом.

— Наверное, потому что ты тоже решила мне не говорить, принцесса, — послышался голос мужа. — Принцесса фей, значит…

— Я просто… — начала я, но бабушка меня оттеснила подальше.

— Веточка моя, — вздохнула бабушка. — Ты только что спасла всех фей! Весь лес! Столько жизней! Я так тобой горжусь! Ты похитила самого принца! Теперь люди навсегда уберутся из наших лесов!

— Да, но… — замерла я, немного растерявшись.

— Ты сделала то, чего не смогла сделать ни одна фея, моя гусеничка, — обняла меня бабушка. — Какая же ты у меня все-таки умница! Вся в меня! Она повернулась к феям, которые держали наготове заклинания.

— Бабушка, я прошу тебя, не трогай его, — прошептала я, пытаясь руками разорвать ядовитые лозы с шипами. — Он — мой муж! Он ослаб после раны! Его недавно ранили, бабушка! Я умоляю тебя! Бабушка, я люблю его!

— Куколка моя, гусеничка моя, не говори глупостей, я тебя умоляю! — бабушка погладила меня по голове. — Феи не умеют любить!

— Но ты мне сама говорила, что… — удивилась я, глядя на бабушку.

— Я хотела, чтобы ты не боялась выходить замуж. Тебе нужен наследник. И букет, моя куколка, прилетел к тебе не просто так! — вздохнула бабушка.

Обещаю, я не буду пока его трогать! — произнесла бабушка, задумавшись. — Берите мою внучку! Мы возвращаемся!

— Как скажете, — послышались голоса фей. Некоторые из них были ранены. Кто-то едва стоял на ногах.

Я почувствовала, как меня схватили под руки сразу две феи. И как ноги оторвались от земли. Мы вылетели в дверь, постепенно набирая высоту. Лес мелькал под ногами, а я чувствовала, как меня крепко держат за руки.

Ночной ветер ударял мне в лицо, прямо как в старые, добрые времена, когда у меня еще были крылья. Но только вместо радости, я испытывала тревогу.

— Сюда! — послышался далекий голос бабушки, а мы стали снижаться. — Принцесса вернулась!

Я видела, как мы снижаемся на наших болотах. А к нам навстречу вылетают феи.

— Принцессу нашли! — кричали они, пока меня ставили на траву.

— Посмотрите! Посмотрите, что эти проклятые люди сделали с моей внучкой! — закричала бабушка, глядя на застывших от ужаса фей. — Посмотрите на ее крыло!

— Какой ужас!!! — зажимали рты феи, глядя на меня с жалостью.

— Да, но ей удалось спастись! И не просто спастись! — громко выкрикнула бабушка.

— Это не… — закричала я, но бабушка склонилась ко мне. — Помолчи, милая! Ты сделала все правильно! Просто постой и помолчи!

Феи вылетали из огромных деревьев. Среди листвы загорались огоньки. На голос бабушки слетались все новые и новые феи.

— Моя драгоценная внучка спасла всех фей! — торжественно объявила бабушка. — И я не устаю ею гордиться! Она сумела бздынькнуть принца!

— Принца?! — зашумели феи, глядя на моего мужа. — Настоящего принца?!

— Да! И тем самым спасла нас от проклятых людей! Они навсегда уберутся из наших лесов, вернут нам нашу столицу! Мы выиграли эту войну! — громко сказала бабушка. — Это я попросила ее похитить принца! И она справилась!

— Неправда! — прошептала я, глядя в глаза мужа. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда. — Это неправда! Я не знала, к кому я лечу…

— Значит, вот какова любовь феи? — послышался его голос. Волосы укрыли его лицо. — Значит, вот как феи умеют любить?

— Я не… Неправда, — прошептала я. — Я не знала, кого похищаю!

— Трудно догадаться? Особенно по дворцу, не так ли? — продолжал мой муж, глядя на меня, как на предательницу.

— Я действительно не знала, — убеждала я, слыша, как феи кричат громкое «ура!» и «слава принцессе!».

— Я освобожу тебя, — прошептала я, прикасаясь рукой к его израненной щеке.

Он махнул головой, словно уводя ее от моего прикосновения.

— Бабушка, остановись! Прекрати, — взмолилась я, но мой голос утонул в счастливых криках фей.

— Ты спасла свой народ, моя куколка, — погладила меня по голове бабушка. — О, если бы ты знала, как я тобой горжусь! Феи никогда не забудут твое имя! Мона — спасительница! Фея, которая навсегда изгнала людей!

— Не надо так, — вздохнула я, понимая, что сердце разрывается от боли.

— И, все-таки феи не умеют любить… — скрипнул зубами муж. — Ты не виновата в том, что ты — фея. Это я виноват в том, что на мгновенье поверил, что фея способна на что-то большее, чем заводить несчастных в лес, играть с ними, а потом бросать в гиблых болотах.

Бабушку осыпали цветами. Так часто феи делают в знак уважения!

— Но я люблю его, — прошептала я, глядя на пленника. Бабушка повернулась ко мне и улыбнулась.

— Не плачь, моя милая, — обняла меня бабушка. — Посмотри на этих фей! Многие из них уже видели войну! Посмотри на них! Посмотри в их глаза! Неужели ради своей любви ты готова пожертвовать ими?

— Нет, но… — сглотнула я, видя, как мой муж теряет сознание от боли. Еще бы! Бабушкины колючки ядовитые! Они медленно отравляют того, кто в них попал.

— Однажды человек уже попытался сделать с тобой нечто ужасное, — напомнила бабушка. — Нечто очень ужасное… И как ты можешь любить его!

— Ты же любишь дедушку! — прошептала я, видя деда, сидящего на грибе верхом. Ему было все равно, война или не война. Он сидел и вертел в руках листок.

— Во-первых, дедушка не принц, — ответила бабушка. — А во-вторых, я люблю его. Но не прощу никогда! Ладно, милая, нам пора! Сейчас феи будут диктовать условия!

Бабушка взяла меня за руку и погладила ее.

— Все будет хорошо, — произнесла она, улыбаясь. — Не переживай. Мы найдем тебе нового мужа. Бабушка околдует его. И он будет любить тебя до безумия!

— Мне не нужен новый муж, — ответила я, но меня уже схватили за руки и понесли в наш дом. — Верни мне этого!

Меня внесли в огромный дуб, который исполнял обязанности дворца. Хотя, какой там дворец? Все-то четыре комнатки и кухонька.

— Срочно несите росу! Искупайте мою внучку! — командовала бабушка, пока феи суетились вокруг меня. Грязь текла с меня ручьями. Черный плащ упал на пол, а следом — порванное свадебное платье.

— Бедная, как же ты настрадалась… — причитала бабушка. — Что? Покажи руки? Он что? Бил тебя?

— Нет, — покачала я головой. — Это … это я в огороде…

— Ты работала в огороде? — открыла рот бабушка. Она тут же схватилась за сердце, оседая на стул. — Какой-то человек заставил мою внучку работать в огороде! Копаться в земле, как червяк!

— Нет же! Я сама! — выкрикнула я, пока на меня выливали еще одно ведро, а потом усаживали в ушат с травами. Мои исцарапанные коленки торчали из зеленой душистой воды.

Феи улетели, а я осталась наедине с бабушкой. Дуб пах родным домом. И, казалось, ничего страшного не случилось. Я — дома, но сердце разрывалось и переживало за мужа.

— Бабушка, миленькая, но ты же любишь дедушку? — взмолилась я, видя, как дедушка поднимается по ступенькам.

— Открою тебе секрет, — заметила бабушка, проводив деда взглядом. — Нет, я его не люблю. Разве можно любить предателя? Конечно же нет!

— Зачем же ты тогда живешь с ним? — удивилась я, видя, как дед ковыряет в носу. — И всем говоришь, что любишь его?

— Просто никто не знает, что он — предатель, — ответила бабушка, раскрашивая свои блеклые от старости крылья. — К тому же я хотела, чтобы ты была счастлива. Говорят, что самые счастливые дети растут в семьях, где есть любовь… Вот я и хотела, чтобы у тебя была такая счастливая семья.

— Почему он предатель? — спросила я, глядя на деда, который сидел на грибке и ловил ртом муху.

— Знаешь, ты уже взрослая, и я подумывала рассказать тебе…

Давным-давно, когда ты была маленькой, мы жили во дворце, — вздохнула бабушка. — Дворец фей был неприступен. И когда люди объявили нам войну, они долго не могли взять дворец. Но нашелся предатель … Трус и предатель! И это был твой дедушка. Он позволил людям войти во дворец. И это погубило многих фей. И твою маму… Я узнала об этом уже потом, когда мы отступили сюда. Так что теперь он наказан. Я лишила его разума, кормлю поганками и всячески измываюсь над ним. Хотя, понимаю, что мою дочь и дворец это не вернет!

— Но ты же всегда обнимаешь его… — растерялась я, глядя на деда.

— Я — королева. Пусть даже в изгнании. И обязана показывать своим подданным пример! — глаза бабушки вспыхнули. — Пример того, что даже самый плохонький муж — тоже муж. Подумай сама! Многие феи помнят войну и ненавидят людей. И поначалу даже отказывались воровать мужей. Мы едва ли не вымерли, если бы все так и продолжалось. Поэтому своим примером я показываю, что существуют люди, которых можно любить. А они смотрят на меня и берут пример!

— Скажи мне, — прошептала я, глядя на деда, который поймал муху ртом и часто-часто моргал. — Почему я должна пожертвовать своим счастьем ради всех? Они же пожертвуют своим счастьем ради меня?

— Потому что ты принцесса! — ответила бабушка. — Принцесса — это та, кто жертвует своим счастьем ради всех. Ну не надо плакать, мой лепесточек! Вот разревелась! Сейчас новое болото наревешь!

Меня высморкали в лопушок. Прямо как в детстве.

— Понимаешь, люди не умеют любить, — заметила бабушка. — Люди умеют только врать!

— Но как же у других? — шмыгнула я носом, отворачиваясь от лопуха.

— Погоди, — бабушка подошла к столу и взяла какой-то сверкающий флакончик. — Вот! Вот она любовь. Вся поместилась здесь! Его дают жениху после свадьбы. И он становится послушным и покорным. Так было, так есть и так будет. А этот я сварила для твоего мужа. Как когда-то варила для твоего отца… Одна я поверила лживым словам… И решила доказать, что меня и правда любят. Никогда себе этого не прощу!

Получается, что всем женихам дают выпить бабушкино зелье… А я не донесла жениха и поэтому столько мучилась с ним!

— Мужчинам нужна именно та, которая будет пахать на них, как ломовая лошадь. Готовить, стирать, убирать, зашивать одежду, нянчиться с детьми, работать в поле. И скорее выберут крестьянскую девку, которая будет обхаживать их со всех сторон и работать до издоху! Поэтому человеческие девушки быстро теряют свою красоту, молодость, — улыбнулась бабушка, вращая флакон так, что на стену падали солнечные зайчики.

Я посмотрела на свои руки, а потом на флакон.

— Вот видишь, как я права! Но для феи красота — это самое важное! Поэтому феи не любят готовить, стирать, убирать, возиться в огородах. И только при помощи этого зелья удается найти компромисс, — усмехнулась бабушка, пряча флакон в шкафу. — Одевайся, милая, нам пора! Ты должна выглядеть настоящей красавицей! Ну, что ты! Выше голову! Сегодня ты спасла целый народ!

По знаку бабушки налетели феи. Они надели на меня красивое платье. На мою голову упал роскошный венок — корона.

— Бедная, — причитали они, глядя на мое крыло. — Нам так вас жаль, ваше высочество! Бедное крылышко! Вы отдали его для того, чтобы спасти всех нас!

Меня взяли подмышки и куда-то понесли. Мы летели над заросшими и непролазными болотами. Бабушка летела рядом.

— Как видишь, через болота они не сунулись, — заметила она. — Они решили пойти через горы! Смотри, что они творят!

Под нами горел лес. Черный дым уходил в ночное небо, закрывая звезды.

Только сейчас я увидела десятки… Нет, сотни людей, стоящих по одну сторону пропасти, за которой начинались болота.

— Не стреляйте! — послышался голос бабушки. — Я хочу поговорить! Я нашла вашего драгоценного принца!

Люди внизу на утесе забегали. Некоторые даже опустили оружие.

— Принц у фей! — кричали они. — Принц у фей! Феи действительно похитили принца!

— Ну-ну! — громко произнесла бабушка, пролетая над людьми. — Принц у меня! Ваш драгоценный принц нашелся! Но может потеряться! Если хотя бы одна стрела вылетит в нашу сторону! Или заклинание! В любой момент вашего драгоценного принца не станет!

Люди подняли головы. Я увидела, как мы перелетаем через пропасть. И становился на втором утесе. Между двумя утесами где-то внизу текла черная река, разбиваясь об огромные валуны.

— Зовите вашего короля, — произнесла бабушка. Меня поставили рядом с ней. Позади нас стояли другие феи. А я искала глазами моего мужа.

Какой-то старик, сверкающий лысиной и золотыми доспехами, вышел вперед. Он стоял по ту сторону реки. Ночной ветер трепал его плащ.

— Значит, все-таки правда! Это вы похитили моего единственного сына! — рявкнул старик, стоя возле края пропасти.

Вниз осыпались камни. Позади него стояли какие-то странные люди в капюшонах. Каждый из них держал в руках огненный шар. Где-то неподалеку горел лес, освещая ярким пламенем сверкающие доспехи людей.

— Твой сын у меня, — громко произнесла бабушка, выходя вперед. Я видела своего мужа, которому в рану впивались ядовитые лозы. Они словно нарочно измывались над ним. А он ничего не видел от боли… Вокруг него стояли феи, глядя на него с ненавистью.

— Ты только посмотри, что он сделал с моей внучкой! С наследной принцессой! Он — преступник! — громко произнесла бабушка, вытаскивая меня за руку вперед. — Твой сын вырвал ей крыло! Крыло! Наследной принцессе! А за это полагается смерть! Лес не простит вам такого! Я не прощу!

— Нет, стойте! — занервничала я, пытаясь убедить бабушку. — Бабушка, это не…

— Молчи! — произнесла бабушка, а я почувствовала, как по мне пробегает волна заклинания.

Мне хотелось крикнуть, но у меня не было голоса. Я открывала рот, но не могла выдавить ни звука.

— Покажи мне сына, проклятая моль! — рявкнул старик.

За ним в темноте вспыхнули заклинания. Вспыхнули, но так и не сорвались.

— Потому что я не верю ни единому твоему слову!

— Смотри, — послышался голос бабушки.

Я не узнавала ее. Она больше не напоминала старую моль. Она стояла ровно, опираясь на один из пограничных камней. В ее глазах отражался огонь полыхающего леса. Точно такой же огонь отражался в глазах старика, которому слуги нести золотую корону.

— Узнаешь? — произнесла бабушка, а феи расступились, показывая моего мужа. — Это не магия. Это — твой сын. Его похитила моя внучка по моему приказу!

— Не может быть! — охнул старик, всматриваясь в лицо пленника.

— Итак, мое первое условие! Ты отдаешь приказ увести отсюда войско! Мое второе условие! Ты возвращаешь нам нашу столицу. И тогда ты получишь своего сына обратно, — гордо произнесла бабушка, не сводя глаз с людей.

— Хорошо, — вздохнул старик, глядя на нас с затаенной ненавистью. — Даю королевское слово!

Где-то неподалеку завалилось пылающее дерево. С хрустом и снопом искр, оно рухнуло на землю.

— Слово — не приказ, — отозвалась бабушка.

— Я отдам приказ, — глухо произнес старик. — Только верни мне сына!

— Подпиши эти бумаги, — послышался голос бабушки. Она не обращала на меня никакого внимания. — И тогда я верну тебе его!

Фея перелетела через пропасть и протянула старику пергамент.

— Ну же, подписывай! — произнесла бабушка, когда ей на голову водрузили корону из ягод и грибов.

— Хорошо, — горько произнес старик. Он тут же стал таким горбатым и усталым. Его дрожащая рука поставила печать. Пергамент засветился, а фея вернулась с ним обратно. Ее дрожащая рука протянула пергамент бабушке.

— Так, так, — вздохнула бабушка, читая внимательно. — Меня все устраивает! Но есть одна загвоздка. Я обещала тебе вернуть твоего сына. Но не говорила, что живым! Ты слишком стар, чтобы иметь наследника. Поэтому династия прервется!

— Бабушка! — беззвучно прокричала я, а меня схватили за плечи.

— Вот за что я ненавижу фей! — в ужасе выкрикнул старик. В его голосе звенело отчаяние. — Верни сына живым! Ты обещала!

— Я не обещала! Знаешь, когда-то давным-давно, я потеряла дочь и чуть не потеряла внучку, — спокойно произнесла бабушка, расхаживая вокруг моего мужа. — Почувствуй то, что чувствовала я. Ты готов? Ты все равно уже ничего не можешь сделать! Магия договора только что начала действовать!

— Бабушка!!! — беззвучно кричала я, отчаянно дергаясь в руках фей.

— Не переживайте, он подписал магический договор! — отмахнулась бабушка от фей. — Ну что ж, дорогой мой… Пора бы тебе расплатиться за то, что сделал твой отец.

— Мама, — беззвучно прошептала я, глядя на звездное небо. — Мамочка, что мне делать?

Глава девятнадцатая. И еще раз предательница!

Звезды молчали. Они все так же сияли в небе.

— Мамочка, ну ответь, ну пожалуйста! — прошептала я, видя, как шипы впиваются в тело моего мужа. Он не кричал от боли, а лишь молчал, стиснув зубы.

— Мама… — в отчаянии прошептала я, понимая, что мама мне не ответит.

И тут я увидела, как мама вспыхнула. Она вспыхнула так ярко, чтоя не поверила своим глазам. А потом начинает падать. Она летела по небосводу, описывая дугу, которая заканчивалась на стороне людей.

А потом … потом вспыхнула в последний раз и погасла навсегда.

— Попрощайся со своим сыном! — произнесла бабушка, глядя на старика, который стоял на коленях.

— Я поняла, мама! — выдохнула я, вырываясь из рук фей.

Только бы получилось! Только бы… Мне было страшно, но … «Феи не умеют любить!» —   слышала я голос мужа. Я не знаю, что такое любовь. Может, это чувство, когда ты больше всего на свете боишься, что этот человек умрет? Или чувство, когда невыносимо смотреть на его мучения? Или чувство, что ничего в мире не имеет значения, кроме его жизни?

— Принцесса! Вы куда! — послышались голоса, когда я бросилась к краю обрыва. — Принцесса! Ваше крыло!

Только бы крыло выдержало! Только бы выдержало! Один взмах! Я больше ничего не прошу! Только один взмах, который поможет мне перелететь через эту пропасть!

Оттолкнувшись от самого края, я перелетела через пропасть и упала рядом с королем. Мой венок слетел с головы и упал под ноги людей, которые расступились передо мной. Я видела только их сапоги, чувствуя боль в ушибленной коленке.

— Принцесса! — послышались позади меня голоса фей. — В них было столько ужаса и удивления!

— Мона!!! — послышался крик бабушки. Она кричала, словно ворона, охрипшим голосом.

Я обернулась, видя побледневшее лицо бабушки. Она застыла над моим мужем, готовя заклинание.

— Словно бабочка… — произнес кто-то их людей.

Все застыли, а я сидела у ног чужого короля, все еще переводя дух. Это был самый страшный полет в моей жизни!

— Чего стоите! Взять ее! — опомнился король. — Взять! Немедленно! Хватайте ее!

Он не верил своим глазам. Вблизи он казался каким-то серым и очень старым. У него под глазами были жуткие мешки, а на лице морщины.

Я почувствовала, как меня рывком подняли на ноги. А потом схватили за плечи, развернув в сторону фей.

К моему лицу черная рука в перчатке поднесла огненный шар.

Я не видела, что происходит из-за яркого пламени. Может, оно и к лучшему!

— Так что ты мне говорила, старая крылатая ведьма? Повтори еще разочек? — хрипло рассмеялся король. — Ты говорила, что убьешь моего сына? Не так ли? Как на счет того, что я прикончу твою внучку? Твою единственную, драгоценную внучку!

Бабушка молчала. Она смотрела на меня, а я опустила глаза в огонь.

— Принцесса фей! — меня дернули, заставив выпрямиться. — Единственная наследница ваших мерзких болот! Если ты не отпустишь моего сына немедленно, то не за кого будет отдавать приданное в виде мухоморов и лягушек!

Бабушку аж трясло. Она опустила заклинание и потушила его.

— И если моего сына немедленно не отпустят, то я прикажу убить эту однокрылую моль! Ты слишком стара, чтобы иметь наследников. Поэтому я требую своего сына в обмен на твою внучку! — крикнул король так, чтобы было слышно на весь лес.

Над пропастью повисла тишина. Чей-то сапог наступил на мой венок.

Ну же! Соглашайся! Прошу тебя! Соглашайся!

Заклинание поднесли к моему лицу. Я не видела ничего перед глазами, кроме яркого пламени.

— Хорошо, — наконец-то бесцветным голосом произнесла бабушка. — Забирай сына. А мне отдавай внучку.

— Вот и договорились! Сына мне, живо! — крикнул король.

Я помню, как меня тащили к краю обрыва. Маги построили черный мост, похожий на кусок скалы. А феи со своей стороны колдовали мост, похожий на сплетенные лианы. Два моста были раскинуты над пропастью.

— Шурши юбкой! — толкнули меня в спину. Я сделала шаг на мост людей. Мой муж сделал шаг на мост фей.

— Всем отойти! — послышался голос короля за моей спиной. — Если что, рубите мост! Как только эти твари оборвут свой, крушите наш!

Я шла по мосту, чувствуя, как дрожат колени. Где-то на середине моста мы поравнялись с мужем. Он выглядел ужасно. Яд делала его слабым, и он едва шевелил ногами.

Те доли секунды, что мы виделись, заставили сердце сжаться. Я знала, что вижу его в последний раз.

— Прощай, — прошептала я, не слыша своего голоса. — Прощай…

Он смотрел на меня. А я смотрела на него. Он не мог говорить, потому что был слишком слаб от яда. Но он тоже что-то шептал. Я не могла разобрать слов.

Я стояла и ждала, пока он шагнет к отцу. И только потом сделала шаг к посеревшей бабушке. Все отшатнулись от меня. А бабушка даже не пошевелилась.

— Сынок! Магов, срочно! Что они с тобой сделали? — слышался голос старика короля. Я обернулась, видя, как вокруг мужа суетятся люди. Он упал, словно подкошенный. Просто рухнул на руки магов.

— Жить будет! — выдохнул какой-то человек в черном, подойдя к королю. — Ваш сын выживет!

Король кивнул и подошел к краю пропасти.

— Да, я подписал договор, — произнес он, глядя на нас. — От своего имени я пообещал, что отдам вам столицу и не трону ваши леса… Ты хотела обмануть меня, старая моль! Но еще неизвестно, кто кого обманул!

Король рассмеялся, глядя на нас.

— Я не трону ваши леса. И даже отдам вашу столицу. Возвращайтесь, живите в ней, отстраивайте заново, но помните… — продолжал он, пока маги колдовали над мужем. — Вы заключали договор со мной! Со мной!

Он умолк, а потом взял со своей головы корону.

— Но не с моим сыном, — рассмеялся король, словно закашлялся. — Я отрекаюсь от престола в пользу моего сына! Отныне он король людей! Мой сын — король! И он вам…

Снова послышался смех, похожий на кашель.

— И он вам ничего не обещал! — закончил старик. Он развернулся и взмахнул дорогим плащом, словно подметая утес. — Возвращаемся во дворец. Нужно соблюсти условия мира!

Люди уходили и скрывались из виду. Полыхающий лес трещал и обрушивался вниз…

— Зачем ты это сделала? — прошептала бабушка, не глядя на меня. Она смотрела в одну точку. — Зачем ты нас погубила? Или ты думаешь, что твой муж нас пощадит? О, нет! Скажи мне, Мона, ты понадеялась на его любовь? Любовь, которой не было, нет и не будет?

— Я просто хотела, чтобы ты меня услышала, — произнесла я, понимая, что натворила.

— Видишь, люди уходят… А ты осталась… — вздохнула бабушка, не глядя на меня. — И, все-таки, ты такая же предательница, как и твой дед…

Я молчала, сжав кулаки.

— Ради чего? — спросила бабушка, впервые глядя мне в глаза. — Ради кого? Ради человека? Ради какого-то человека ты предала свой народ? Тех, кто верил тебе и верил в тебя! Ты обрекла нас на погибель! Теперь уже точно!

Она усмехнулась.

— Или ты думаешь, что он оклемается и вернется за тобой? Придет с букетом цветов? О, ты не знаешь людей! — покачала головой бабушка. — Они не умеют любить!

Я молчала, вспоминая, как падала звезда. Как ее яркий след расчертил все небо…

— Он бы никогда не сделал ничего подобного ради тебя! — произнесла бабушка. Ветер трепал ее седые волосы и срывал сверкающую пыльцу с блеклых крыльев. — Слышишь, он бы никогда не сделал ради тебя ничего подобного!

— Я сделала это не только ради него, — ответила я, чувствуя, как ветер поднимает грязную юбку. — Я не хочу, чтобы у людей появился еще один повод отомстить! Ты мне сама говорила, что люди — коварны. Что они придумают, как отомстить. И слова короля — доказательство.

— Ишь ты! Чуть выше сорняка, а уже указывает мне, как править! Пыльца на губах не обсохла! — усмехнулась бабушка.

— А еще я не хочу быть похожей на тебя, — внезапно для себя ответила я. И поняла, что это правильно. Откуда-то пришло это чувство правильности слов. Оно родилось внутри меня и заставило улыбнуться.

— Я не хочу жить в постоянной ненависти, играть в игры, — продолжала я, покачиваясь на ветру, словно молодая березка. — Мне не нужна «ненастоящая» любовь. Мне не нужно такое волшебство! Я не хочу никого очаровывать, делать послушным идиотом и посмешищем! Я — не ты. Я — это я.

— Убирайся с глаз моих! Вон! — бабушка указала пальцем в лес. — Ты больше не моя внучка! Живи с мыслью, что обрекла наш народ на смерть!

— Я сама выбираю, с какой мыслью жить, — просто ответила я. — И я буду жить с мыслью, что, возможно, то, что я сделала, заставит людей задуматься. И быть может, однажды исчезнут решетки на окнах… Потому что феи умеют любить.

— Какие же глупости ты мелешь! — покачала головой бабушка. Мне показалось, что она состарилась сразу лет на сто. — С каких пор ты так полюбила людей?

— Я не люблю людей, — возразила я, видя, что феи слушают очень внимательно. Они боялись даже шелохнуться, пока мы разговаривали.

— Тогда ты должна помнить, кто убил того человека, оставившего тебе на память шрам! Того самого, от которого ты кричишь по ночам! Того, кто снится тебе в кошмарах! Я убила его! Своими руками! Чтобы спасти тебе жизнь! — крикнула бабушка, показывая свои дрожащие руки.

Я стояла и смотрела на нее.

— Ваше величество! — послышался встревоженный голос одной из фей. Она ткнула пальцем в сторону леса, в котором скрылись люди. — Там… Там несколько человек! Мы только что их заметили!

— Значит, люди, да? — заметила бабушка. Она подлетела к двум феям и что-то шепнула. Они кивнули и взлетели, исчезая.

— С людьми разберутся! Видимо, заблудились! — ответила бабушка, переводя взгляд на меня.

— По законам фей, предателей ждет смерть! — произнесла она, глядя на меня в упор. — И то, что ты принцесса не освобождает тебя от ответственности! Столкните ее в пропасть!

Что? Как? Меня в пропасть? Сердце забилось, а я перепугано посмотрела на бабушку.

— Один раз я пожалела предателя. Второй раз я этой ошибки не допущу, — произнесла бабушка. — Мне очень жаль, что предательство у тебя в крови.

— Принцессу?! — ужаснулись феи. — Вашу внучку?

— Неважно, кто она. Важно то, что она сделала, — произнесла бабушка, не глядя. — Пусть каждая знает, что бывает с теми, кто предает свой народ!

Я почувствовала, как меня поднимают над землей. Я вырывалась, но потом увидела, что мы зависли над пропастью. Моя туфелька упала в бурлящую реку.

— Бросайте! — вздохнула бабушка, стоя ко мне спиной.

Я почувствовала, как меня отпускают вниз. Крыло распахнулось, чуть-чуть смягчая падение. Юбка заслонила мне глаза, как вдруг… Меня поймали и поставили на траву.

— Вы целы? — спросил голосок. Передо мной стояли те самые феи, которым бабушка что-то прошептала.

Я еще не отошла от падения, чувствуя сердце где-то в горле. — Ваша бабушка приказала поймать вас… И дать вам вот это… Она приказала вам убираться и никогда не возвращаться!

В мою дрожащую руку вложили свернутый листик с бабушкиными оладушками, сделанными из пыльцы.

— Прощай, — послышались голоса, а феи исчезли в листве.

Я осталась совсем одна возле бурлящей реки.

Кое-как я встала и побрела вдоль реки. Мои ноги совсем устали. Ну еще бы! Мы, феи, не привыкли ходить!

— Бедные мои ножки! — причитала я, вынимая из них камушки. Каждый шаг причинял мне боль. Я шла и едва не плакала, сжимая в руках бабушкин последний подарок. И все-таки она любит меня… А я люблю ее…

Усевшись на камень я завыла от отчаяния.

— Уууу! — выла я, вытаскивая острый камушек из стопы.

— Уууу! — завыли неподалеку волки.

— Уууу! — растирала я пятку.

— Уууу! — вторили отзывчивые волки.

— Аааа! — снова наступила я на ногу, пытаясь идти.

— Уууу! — снова завыли волки, провозгласив меня своим вожаком.

Я не знаю, куда иду и зачем, как вдруг…

— Бззз! — услышала я, чувствуя, как нога вступила в болото.

— Гарем! — крикнула я, прислушиваясь. — Гаремчик!

На меня летел комар, а из-за деревьев показалась старенькая хижина!

— Я дома! — обрадовалась я, прыгая по кочкам. В доме все осталось так, как и было. Скомканная постель, сломанная метла, старая книга, валявшаяся на столе.

— Бз? — послышалось над ухом.

— Кваааа! — раздалось из-под кровати.

Я доползла до постели и рухнула на нее, обнимая подушку. Подушка пахла им. Я уткнулась в нее, положила под себя и уснула.

Глава двадцатая. Я же просто спросить!

Я бежала, что есть сил. Впереди меня мчался огромный мужик с топором. Глаза у него были бешенные. И квадратные. Он несся как угорелый, не разбирая дороги.

— Не трогай меня, ведьма!!! — кричал он не своим голосом. — Помогите! Спасите! Ведьма! За мной гонится ведьма!

— Лови его! — кричала я Гаремчику, который пытался облететь мужика спереди. Мужик явно не хотел сдаваться. Он несся сквозь непролазную чашу, отчаянно размахивая топором. Несколько раз он спотыкался. Я быда уверена, что почти догнала его, как вдруг при виде меня он снова поднимался и улепетывал. куда глаза глядят.

И вот наконец-то он запутался в зарослях. Я даже обрадовалась.

— Ыыых! — замахнулся топором мужик, мечась на месте и разрубая ветки. А потом рванул в сторону валежника. Ломая сучья и крича он исчез в зарослях.

— Не ходи туда! Там… — задыхаясь и протягивая к нему руку крикнула я. — Там…

Послышался страшный рев, а потом писклявый крик. А потом все стихло.

— Там медведь, — вздохнула я, расстроившись окончательно. — Я же только спросить хотела! Про принца! Жив ли он? Зачем от меня убегать? Ума не приложу!

Я ковыляла к избушке, опустив голову. Рядом жужжал Гаремчик, пытаясь меня подбодрить! Под ногами чавкали болота, а я понимала, что снова упустила свой шанс.

— Не надо, — вздохнула я, прыгая по скользким кочкам и отгоняя Гаремчкиа. — Он не придет… Бабушка была права! Он никогда не придет. Он уже забыл обо мне!

Прошло уже почти две недели, а моего мужа все не было. Я ждала его каждый день. Посыпалась и ждала. Засыпала и ждала. Но он так и не пришел. Может, он не знает, где меня искать?

— Как ты думаешь? Он догадается искать меня здесь? — спросила я, открывая скрипучую дверь в старенькую хижину.

— Бззз! — ответил комар, влетая следом.

Я поставила еще одну зарубку на стене, вспоминая перепуганного мужика. Ну что не так? Я же просто поговорить хотела! А они все убегают! Причем, орут так жутко на весь лес!

— Восьмой! Трех сожрал медведь, двое утонули в болоте, остальные убежали в лес. Вот скажи мне, что я делаю не так? Я же вежливо их пытаюсь спросить?

Я посмотрела на себя в треснувшее.

— Я даже накрасилась по-человечески! — вздохнула я, размазывая алый сок на губах, стекавший по уголкам рта. — А они все не хотят со мной разговаривать!

Сначала я верила в то, что муж меня найдет. Каждый раз, когда я слышала шаги, выбегала на улицу. Но вместо радостного крика, слышала: «Ведьма!!!». Потом такой звук, словно кто-то наступил на полупустую флягу и топот убегающих ног.

— Ты думаешь, придет? — спросила я, обнимая колени. — Столько времени прошло…

— Ква-а-а! — ответил Жабик из-под кровати. Я вздохнула.

На столе лежала сломанная метла, которую я все никак не могла починить. Рядом с ней валялась раскрытая книга. А по стенкам котла стекало зелье.

— Неужели, он до сих пор на меня обижается? — спросила я, с надеждой выглядывая в окно. — Или… вернулся домой, а там все красавицы! Вот и забыл обо мне?

* * *

— Ваше величество, — послышался встревоженный голос. — Ваш сын пришел в себя!

— Теперь он король, — ответил старик, о чем-то задумавшись. Он сидел в кресле, а корона лежала на подушке. — Зачем она это сделала? Зачем проклятой фее понадобилось спасать принца?

В дверях прокашлялся слуга. Он смотрел на старика, который недовольно сопел.

— Он спрашивал об этой фее, — произнес слуга, осматриваясь по сторонам. Его голос был тихим, но старик его услышал. И тут же поднял голову.

— И что ты ему сказал? — встревоженно спросил старик.

— Я сказал, что… узнаю, — заикнулся слуга. — Я просто не знаю, что о ней говорить!

В комнате стало тихо. Старик скрипнул креслом, обводя взглядом комнату.

— Так что с ней случилось? — спросил старик.

— Не знаю! Кто-то говорит, что она осталась со своими. Кто-то видел, как ее убили… Разное говорят, — помялся слуга, шумно вздохнув.

— Погоди! Я сам все ему скажу! С дороги! — рявкнул старик, со скрипом вставая с роскошного кресла.

Старик запахнул полы дорогого халата и направился по коридору. Он свернул, не обращая внимания на молчаливых слуг. Они прижались к стене и склонились в знак почтения.

— Где мой сын? — спросил старик, входя в роскошные покои. На окнах стояли стальные решетки, покрытые острыми шипами.

— Ему уже лучше! Но вам лучше его не волновать! И не тревожить! — послышался уставший голос чародея. На роскошной кровати, способной вместить сразу десятерых, лежал принц. А ныне король…

— Где она? — спросил он, глядя на отца. — Где фея?

— Прошу вас, — прошептал чародей, тихонько подходя к королю. — Не надо пока тревожить его. Если вести плохие, то лучше их отложить…

— Я спрашиваю! — прошипел принц, пытаясь встать.

— Лежите, лежите, — засуетились чародеи. — Еще рано! Вы и так пролежали почти неделю!

— Я вас прошу, — прошептал старший чародей, глядя на короля.

— Ничего страшного. Она мертва, — спокойно ответил старик, глядя на сына. — Ты как себя…

Принц простонал, словно от боли, а потом обессиленно рухнул на подушки.

— Зачем вы ему сказали?! — к кровати слетелись чародеи. — Мы же просили вас не говорить!

— Вы забыли кто я, — величественно произнес старик, выпрямляясь. — И я не собираюсь лгать своему сыну. К тому же, я бы не хотел, чтобы все королевство знало про то, что наследный принц, а ныне король… Путался с феей! Это позор! Пятно, которое никогда не отмыть!

— Да, но… — возразил чародей, склонившись над бледным лицом. — Вдруг фея для него что-то значила? Вдруг это не просто фея, а…

— Вы хотите сказать, — глаза старика распахнулись от удивления. — Что он в нее влюбился? Не может быть! Поверить не могу!

— А если и правда? — спросил чародей, пытаясь привести в чувство принца.

— Нет! — рявкнул старик. — Нет! Мой сын не опустится до такого! Это было колдовство, чары, магия! Эта фея его околдовала, зачаровала, опоила каким-нибудь зельем! Иначе и быть не может!

— Но на нем нет никаких заклинаний. Мы проверяли, — негромко произнес чародей, убирая руку со лба принца. — Ни одного…

— Тогда плохо проверяли! Проверяйте лучше! — рявкнул старик, отходя к окну.

— А что если она жива? — спросил один из магов. — Что если фея жива?

Старик резко обернулся, словно коршун, почувствовавший добычу. Его тонкий нос с горбинкой, свирепо потянул воздух.

— Она умерла! — твердо произнес старик, выходя из комнаты. — Позовете, когда мой сын придет в себя снова! И найдите это заклинание, которое фея наложила на него!

Старик шел по коридору, направляясь в тронный зал. Через пятнадцать минут в нем стояли все слуги. Они опустили головы и глаза.

— Если мой сын будет спрашивать, фея — умерла! Это понятно? — произнес старик, сидя на троне, но без короны.

— Понятно, — эхом ответили слуги.

— Если кто ее увидит, узнает, где она, немедленно мне сообщить! За укрывание информации я могу и казнить! — произнес старик, сжимая подлокотники.

— Ее видели в лесу… Такую же фею с перебитым крылом, — послышался голос. Слуги переглянулись, словно тоже слышали об этом. — Там в лесу жила ведьма. Но она умерла… А сейчас там видят … ведьму… И мой друг поклялся, что когда ведьма за ним гналась, он видел у нее крылья феи…

— Значит, жива, — стиснул зубы старик. — Вы помните, что я вам сказал? Чем быстрее принц смирится с потерей, тем быстрее поправится!

Слуги стали послушно расходиться.

— Я выбью у него из головы эту дурь! — ударил кулаком по подлокотнику король.

— Ваше величество! — вбежал слуга, едва не поскользнувшись на полу. — Ваш сын встал и требует коня!

— Что?! — удивился старик. — Не давать ему! Я запрещаю!

— Он сказал, что с этого момента он — король! И никто ему не указ! Даже вы! — съежился слуга, ожидая бурю гнева.

— Значит, так, да? — внезапно произнес король. Он снова присел на трон. — Только не говорите мне, что это не чары! Найти того, кто сказал ему про избушку! Живо!

* * *

Я расхаживала вокруг метлы, пытаясь починить ее и так, и эдак.

— Ну же! Давай! — умоляла я, высматривая волшебные искры. Я несколько раз взмахнула ею, как вдруг.

— Получилось!!! — завизжала я¸ прыгая вокруг котла и книги. — Ну-ка!

Я попыталась сесть на нее, как вдруг она подняла меня в воздух. Мы лихо пролетели по дому, разбрасывая мебель и переворачивая котел, а потом шмыгнули в трубу.

— Урааа! — крикнула я, вцепившись в нее, что есть сил. Драный плащ развевался за спиной, обнажая крылья. — Урааа!

Сначала я летела осторожно, едва касаясь верхушек деревьев ногами. Я вцепилась в метлу двумя руками, чувствуя, как съезжаю с нее на бок. А потом послышался хруст. Метла переломилась на две части, а я ухнула в кусты. Гарем жужжал рядом.

— Да что ты будешь делать! — выдохнула я, сжимая в руках два обломка метлы.

* * *

— Ты здесь? — послышался голос, а дверь старого дома распахнулась, повиснув на одной петле. — Ты здесь?! Фея!!! Ты здесь?!

Принц шагнул внутрь, пригибаясь. Внутри все было разбросано. Котел был перевернут, книга валялась на полу. Он поднял ее, стряхну с нее пыль и грязь.

— Ты здесь? — спросил принц, осматривая комнату и подметая плащом грязный пол.

Все вокруг лежало в руинах. Крыша покосилась, высыпаясь трухой внутрь. Все внутри выглядело необитаемо и заброшено.

Внезапно принца осенило. Он бросился в сторону огородика, цепляя плащом ветки. Но и там все поросло травой.

— Значит, отец был прав! — произнес принц, поднимая глаза на лес. Он вернулся в дом и взял засохший букетик цветов, который валялся возле порога.

— Обратно, во дворец! — крикнул принц, седлая коня. На секунду он остановился, снова осматриваясь.

* * *

— Не буду я тебя целовать! — отбивалась я от назойливых жаб, пробираясь по вязким болотам. Еще немного и я буду дома!

— А ты вообще — девушка! — скинула я с себя жабу, которая настойчиво требовала поцелуя.

Я выбралась из болота, устало осматриваясь по сторонам. В сердце теплилась надежда, что однажды я вернусь, а меня здесь будут ждать!

— Никого, — выдохнула я, входя в домик.

Дверь скрипнула и отвалилась.

— Знаешь, — обратилась я Гаремчику. — Если бы любил, то пришел! Если бы была нужна, то нашел! А так… Зря я на что-то надеюсь!

Я улеглась на кровать, глядя в потолок.

— Может, вернуться? — спросила я внезапно. — Попросить прощения у бабушки?

— Бзззз! — послышалось в ответ.

— Ну, по-любому, феи уже все друг другу рассказали! Я что? Фей не знаю? Все знают, что я жива! — рассуждала я вслух, отгоняя младших братьев Гаремчика. — Ладно, глупости все это!

Я встала с кровати, вспоминая, куда положила травы и цветы, которые мне были так нужны! Я из сушила неделю! Выносила из избушки и выкладывала перед луной. Все, как было сказано в книге. И каждое утро, до рассвета заносила обратно!

— Ты не видел мои травы? — спросила я, перерывая все вокруг. — Я же из возле двери оставляла! Чтобы не забыть!

Я перерывала весь дом, сбегала на улицу два раза, но трав, которые так нужны для починки метлы, нигде не было!

— Ммм! — простонала я, оседая по дверному косяку. — Опять рвать! И снова сушить их при луне! Ну как же так-то!

* * *

— С дороги! — рявкнул принц, сбрасывая на ходу плащ и перчатки. Ему навстречу бежали маги.

— Вы как? — суетились они, осматривая его.

— Вы мне как раз и будете нужны! — мрачно произнес принц, сжимая в руках сухой букет. — Не трогать!

Служанка, которая потянулась за букетом, съежилась и отошла в сторону.

— Я просто хотела поставить его в вазу, — пролепетала она, пряча глаза.

— Это как понимать! — послышался голос старика. — Ты еще не окреп, а уже…

— Молчать! — рявкнул принц, глядя на отца. — Собирайте войско! У вас есть неделя!

— Что такое? Опять война? — переполошились слуги, переглядываясь и ничего не понимая.

— А вы, — принц обернулся к магам. — Должны будете сделать одну вещь! И попробуйте только не справиться!

Он встал посреди зала, осмотрелся и произнес.

— Я сотру их порошок! — мрачно произнес принц. — За то, что они сделали, я уничтожу их столицу. Я найду ее, живой или мертвой! Приказ понятен? Выполнять!

* * *

— Тэкс! — закусила я губу, боясь выдохнуть. — Еще немного! Готово! Готово! На этот раз готово!

Я взмахнула метлой, рассыпая искры по избушке. И тут же оседлала ее, вылетая в трубу.

— Давай, — стонала я, чувствуя, как ветер рвет мои волосы. — Ууу! Я могу лететь без рук! Ой!

Я тут же вцепилась в метлу, перепугавшись, что меня опять станет клонить в бок. Метла летела над лесом, а я пролетела мимо белоснежных шпилей замка фей. Они отстроили его заново при помощи магии… И он стал почти таким же красивым, как и раньше!

— Иии! — летела я, огибая шпиль. — А теперь туда!

Метла несла меня над ночным лесом, как вдруг я увидела внизу огни. Много огней. Они мелькали между деревьями и двигались в сторону … Я обернулась, видя далеко — далеко на горизонте замок фей.

— Опять? — ужаснулась я. Лес шелестел, волновался. Люди шли тихо, словно подкрадывались.

Их были сотни.

— Что же делать? — спросила я, глядя с тревогой на белый замок.

И тут я вспомнила: «Я передаю власть моему сыну!». Вот, значит, как! Сердце испуганно забилось, а руки затряслись. Он решил уничтожить всех фей! Зачем я ему все рассказывала! Я рассказывала ему то, что не должна была говорить. Я хотела, чтобы он полюбил фей! Зря…

Я развернула метлу и полетела в сторону замка. Ветер свистел в ушах, а руки изо всех сил сжимали метлу, которая развалилась в воздухе.

— Давай! — стонала я, чувствуя, как ветер сорвал с меня плащ и унес куда-то в ночное небо. — Быстрее!

Я влетела в тронный зал, разбив красивое окно. Метла сломалась на две части, а я покатилась по мозаике. На стене висели портреты. Я, мама и папа.

— Кто здесь? — послышались голоса и шелест крыльев.

— Бабушка! — крикнула я, что есть мочи. — Там люди! Они идут!

Я услышала шелест крыльев, и увидела бабушку, которая влетела в тронный зал.

Увидев меня, она бросилась мне на шею.

— Я знала, что ты вернешься… — прошептала она. По глазам фей, я поняла, что они прекрасно знали, что я жива. Как говорят, что знает одна фея, знают все!

— Там люди, — прошептала я, глядя на бабушку. — Люди идут сюда! Я прилетела предупредить!

— Я же говорила тебе, — вздохнула бабушка, — Я же тебе говорила, что люди не умеют любить! А ты мне не верила! Отмойте и переоденьте принцессу!

— Бабушка! — крикнула я, когда меня уводили из зала. Коридоры казались мне знакомыми. Я узнавала мозаику, витражи, лозы и статуи… Все было смутно знакомым. Мне казалось, что вот-вот из-за угла появится мама… Она действительно появилась. Но только на портрете…

— Сюда! — послышался радостный голос за моей спиной. — Мы очень рады, что вы вернулись. Мы знали, что вы живы!

Меня отвели в купальню. Я трогала каждую статую, пытаясь вспомнить детство. Меня усадили в мутную от трав воду, пока я не верила своим глазам.

— Всем собраться в зале! — послышался запыхавшийся голосок. — Принцесса, вас можно оставить одну?

Я обернулась, а дверь уже захлопнулась.

— Кхе-кхе! — послышалось шорканье неподалеку. Мимо меня шел дедушка. Он был одет в чистенький и светлый камзол. Он шел, кряхтя и улыбаясь.

— Дедушка! — позвала я, зная, что он вряд ли обратит на меня внимание.

— Кто здесь? — спросил он, обрывая лепестки у цветка. Он присел на скамейку, словно забыв обо мне.

— Дедушка, скажи мне, — прошептала я, но голос мой показался слишком громким.

— Лепесточек к лепестку! — скрипел дедушка, вытянув вперед худые ноги. — Цветочек к цветку!

— Понятно, — вздохнула я, опуская глаза в воду.

— Бабушки рядом нет? — внезапно послышался голос. Я не поверила своим ушам и тут же подняла голову.

— Нет, — ответила я, видя, как дед, осматривается по сторонам.

— Знаешь, внученька, — послышался его голос. — Однажды бабушка сказала тебе, что я ее предал… Это правда… Только вот она не знает главного… Я знал, что замок обречен! Я не наивная бабочка, которая верит в то, что магией владеют только феи… Я иногда уходил к людям. И слышал про то, как люди готовятся к войне! И много слышал про магию, которая способна стереть в порошок любой замок! А так же я слышал, что если бы замок не взяли так, то люди бы просто окружили его и уничтожили… Вместе со всеми, кто в нем был… Что толку в махании мечом и крылышками?

Дед помолчал, глядя на цветок.

— Я вспомнил, что мне есть, кого защищать… И под покровом ночи пробрался в лагерь людей. Я просил только одного. Не трогать мою семью! Мою жену, мою дочь, зятя, внучку… Взамен король потребовал, чтобы я открыл тайный ход…

— Но маму и папу все равно… — задохнулась я.

— Кто виноват, что они решили вернуться, когда был шанс бежать? — спросил дед, глядя на меня. — И решили, что тебе в замке будет безопасней, чем на болотах!

— Ты предал всех, чтобы спасти семью? — ужаснулась я.

Дед вздохнул.

— Девочка моя, — внезапно произнес он. — Люди и феи делятся на две категории. Есть те, кто пожертвуют семьей, чтобы спасти весь мир. А есть те, кто пожертвует всем миром, чтобы спасти семью… Но помни, весь мир никогда не обнимет тебя, когда ты будешь стоять и оплакивать родных. Они лишь скажут: «Спасибо!». И будут жить дальше. Так с чем лучше жить? С большим «спасибо» или с самыми дорогими людьми?

Дверь распахнулась, а дед тут же дернулся: «Кто здесь?» И подозрительно прищурился. Мне показалось, что он ничего не говорил.

— Лепесточек к лепестку! — скрипел он, выходя из зала. — Цветочек к цветочку!

Я почувствовала, как меня одевают в платье, украшая голову цветами.

— Ой, а можно чаю? — взмолилась я, чувствуя, что в горле пересохло.

Внезапно послышался грохот. Да такой, что закачались даже стены.

— Спасайтесь! Они … они… выломали в замке проход! — послышался крик. Я подобрала платье, пытаясь выбежать из зала. Вода затряслась, а в купальню упала огромная плита в потолка, обдав нас брызгами.

— Сюда, принцесса! — потянули меня за руку. — Сюда! Мы спрячем вас!

— Да, но… — начала я, чувствуя, как подо мной вздрагивает пол, и я падаю куда-то вниз. Очнулась я, когда замок горел. Горели картины, стены, шторы… Вокруг все было охвачено ужасом и пламенем.

Я лежала на груде мусора, пытаясь встать на ноги. Все вокруг качалось, а я не знала, где я и что случилось… Подобрав юбку, я бросилась бежать по уцелевшему коридору, даже не зная, куда он меня выведет. Я бежала не оглядываясь, чувствуя, что однажды я это уже видела. Давным-давно.

Я помню, как металась по коридорам, звала маму и папу, но никого не было. Помню, как обвалилась стена, а я перелетела через пропасть в полу. Иногда я видела фей, но в их глазах был ужас. А когда глаза застилает ужас, всем плевать на других. Я помню, как горели шторы, картины и даже мои игрушки. «Мама!» —   пронзительно кричала я, но меня никто не слышал. А потом я увидела людей…

Я очнулась, глядя по сторонам. Справа были двери. Одну из них привалило, зато вторая была целой.

— Сюда, — шептала я, дергая красивую дверь. Но она была закрыта. Куда же дальше? Грохот раздался снова и снова.

«Мама!» —   кричала я в детстве, прячась в уголке. Мимо меня пробегали люди. «Папа!» —   кричала я, снова прячась. Мир качался, шатался и гремел вокруг меня. Я помню, как выбежала в зал…

Мне казалось, что это — сон. Я толкнула третью дверь и выбежала в пустой зал, растерявшись среди колон.

— Мама! — кричала я, вспоминая, как искала взглядом маму и папу. — Мама!

Сейчас я медленно шла по тому же самому залу, вздрагивая от каждого шороха.

Я помню, как в детстве остановилась, слышал отдаленные крики… А потом были шаги! Шаги в зале… Они были везде, но это было только эхо…

— Не может быть, — прошептала я, прислушиваясь. Сердце на секунду замерло, а я едва не осела от ужаса. Шаги! Как в детстве!

Как вдруг, в воцарившейся тишине я услышала шаги. Они стучали так же громко, как мое сердце. Я стояла к ним спиной, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Я боялась обернуться, трясясь от ужаса. Я знаю эти шаги… Они мне снятся почти каждую ночь!

Обернувшись, я увидела темную фигуру… В этот момент мир перед глазами качнулся, куда-то уплывая.

— Т-т-ты, — прошептала я, глядя на свой оживший кошмар. Он направлялся ко мне. А я застыла, не зная, что делать. Я отступила на шаг, чувствуя, как прогибаются мои колени.

— Не надо, — прошептала я, в ужасе глядя на черный доспех и на хищную прорезь для глаз. — Прошу тебя… Не надо…

Я пятилась до тех пор, пока не наткнулась на колонну спиной. Я вжалась в нее, дрожа всем телом.

— Пожалуйста, — шептала я, округлив глаза от ужаса. — Пожалуйста… Уходи…

Мне казалось, что я сплю и вижу этот сон. Парализующий ужас заставил меня замереть на месте.

Как вдруг фигура в доспехах обрушилась передо мной на колени.

— Люди тоже умеют любить, — послышался глухой голос.

— Не прикасайся к ней! — послышался голос бабушки, как вдруг ядовитые лианы опутали фигуру, чтобы… тут же исчезнуть черным дымом.

— Не прикасайся к… ней, — крикнула бабушка и осеклась. А все потому, что шлем покатился на пол, освобождая черные волосы… Напротив бабушки появились маги, готовясь в любой момент пустить заклинание в ответ.

— Да ну? — поднял брови муж, стряхивая с себя остатки бабушкиного заклинания. — Что? Неужели не получилось? А как же крики боли, яд и мучительная и долгая смерть? Совсем никак? Стареешь!

— Ты… — выдохнула я, не веря своим глазам. — Так это был ты…

— Остановить битву! — рявкнул муж. — Я нашел ее!

Я все еще не верила. В такое сложно поверить!

— Да, это был я. Я помню тебя, принцесса, — послышался голос моего мужа. — Маленькая девочка металась по замку, когда я нашел ее… Она плакала и звала маму, а вокруг были огонь и смерть. Я вытащил ее из замка и вывез ее в лес. Она была в крови, и я кое-как сумел подлечить ожог на ее лице. Но она плакала и звала маму. И тогда я решил рассказать ей про звезды.

— Я не помню этого, — прошептала я. — Я помню про звезды, но не помню…

— Девочка была очень бледной. И я боялся, что она ранена куда серьезней, чем я думаю. И попросил ее снять платье, — продолжал мой муж, сжимая мою руку.

Платье! Я помню, как прижимала платье к груди.

— И сколько я не убеждал ее, что не причиню ей зла, она отказывалась. И тогда я сам снял с нее окровавленную одежду, чтобы осмотреть раны, — послышался голос мужа. — Я не причинил тебя вреда… На спине у тебя была рана, которую мне удалось закрыть. А потом… Потом появилась твоя бабушка. А дальше ты можешь представить, что было… У меня был только один вопрос: «За что?». И когда я медленно умирал от ран и яда, я понимал, что зря я вытащил эту девочку. Горела бы она вместе с другими в том замке… А к тому моменту, когда меня нашли, я уже проклял всех фей…

— Я не помню, что было, — прошептала я, глядя на бабушку.

— Зато я помню, — послышался голос дедушки. Он стоял рядом с бабушкой. — Ты говорила, что человек хороший. А бабушка решила все за тебя. Она дала тебе зелье, чтобы ты забыла. И рассказала все так, чтобы ты ненавидела и боялась людей! «Ты помнишь, что пытался сделать с тобой этот страшный человек!»

Я смотрела на бабушку, которая не сводила с меня взгляда.

— Зачем? — прошептала я. — Мне это снилось каждый день в кошмарах!

— Я хотела как лучше, — произнесла бабушка, гордо поднимая голову. — Люди — наши враги!

— А ты мне ничего не хочешь сказать, отец? — повернулся в сторону подоспевшего старика муж.

Мы стояли посреди зала, обнимая друг друга. А вокруг нас собирались и люди, и феи.

— У тебя не будет наследника! — произнес старик. — Кому ты собираешься передать престол!

— Подследника! — передразнил муж. — Изменю законы, престол унаследует дочь. Я — король. Я — закон. Итак, я дарю эти земли и этот замок своей…

Он смотрел на меня.

— …жене, — выдохнул он, перебирая мои волосы. — На правах завоевателя. И она теперь решает, что с ними будет дальше. Хотите — убирайтесь обратно на свои болота. Не хотите — оставайтесь здесь!

Я все еще не могла поверить, трогая руками его доспехи. Так вот почему я ненавидела людей! Так вот почему он ненавидел фей…

Мне хотелось расплакаться, прижавшись к его груди.

— Тише, тише, — послышался голос надо мной, а меня гладили по плечам. — Я нашел тебя. Я же сказал тебе на мосту, что найду тебя… Что вернусь за тобой, если выживу…

— Я… я не слышала, — созналась я, прячась на его груди.

— Комар наш где? — послышался голос, а я подняла заплаканные глаза.

— Дома, — всхлипнула я. — Гаремчик дома…

— Нечего ему на болотах сидеть. В замок его! Будет жить в замке! — слышала я голос, который звенел в ушах. Битва закончилась, а все стояли и смотрели на нас.

В зале висела тишина.

— С этого момента феи имеют право появляться в городах. При условии, — муж посмотрел на бабушку очень внимательно. — Что они не будут нарушать законы.

Бабушка молчала, глядя на нас. Молчал и старик, за которым собралась целая свита.

— Ну чего ты? — едва слышно прошептал муж, обнимая меня еще крепче. Он боднул меня носом. — Ну все, все хорошо… Ну не надо так… Я думал, что ты умерла… Я приезжал в дом, но там все было в ужасном состоянии. Я забрал букет, подождал и уехал…

— А я ждала тебя, — всхлипнула я, рыдая как маленькая девочка. Я стучала кулаками по его доспеху. — Почему ты мне не сказал, что это ты! Почему!

— Потому что каждую ночь слышал, как ты кричишь во сне. И успокаивал тебя… — донесся до меня голос. Я обессилила и сползла вниз по его груди, но меня поймали.

— Поехали домой, — обняли меня. — И ты покажешь мне, как делается этот дурацкий, но очень вкусный чай! Я им пытался объяснить, но они вечно какое-то зелье мне приносили…

Меня подняли на руки и понесли вниз.

— Крыло, осторожней, — послышался голос мужа, а меня чуть приспустили. — Пустите нас и наше крыло!

— А они? — прошептала я, прижавшись к его шее и тихо плача.

— Да пусть хоть поубивают друг друга, — ответили мне. — Помнишь, ты жаловалась, что муж тебя мало обнимает, целует… Так вот, буду наверстывать упущенное.

Мы спускались вниз, а я смотрела на людей, собравшихся возле замка.

— Ваша королева, — произнес муж, неся меня на руках мимо удивленных людей.

— Ты куда меня несешь? — спросила я, немного перепугавшись. Я отродясь не видела столько людей.

— Ну не все ж феям похищать женихов? Ты меня уже один раз похитила? Похитила! — произнес муж, глядя на меня. — Теперь моя очередь похищать тебя. Считай, что я тебя похитил. Как ты там сказала? Буду любить, так тебе и надо!

— А где мешок? — спросила я, все еще боясь людей. Они смотрели на меня во все глаза. «Фея, настоящая!!!» —   шептались они. «Та самая!» —   послышались голоса. «Та самая фея, которая перепрыгнула через пропасть!» —   донеслось до меня.

— Зачем мешок? — спросили у меня, пока я в ужасе осматривалась по сторонам. — Обойдемся без мешка.

— А снотворное зелье? — спросила я, понимая, что я — первая фея, которую похитили!

— А смысл? — усмехнулся муж. Маги что-то колдовали, раскладывая камни на поляне. — Ну, можешь посопротивляться ради приличия!

— Если честно, то мне страшно, — прошептала я, глядя на то, как под ногами мужа вспыхивает заклинание.

— А мне, думаешь, не страшно было, когда меня похитили? — услышала я голос, приготовясь к худшему.

— Ой, — удивилась я, глядя на красивый сад. — Здесь так красиво…

Меня спустили с рук. А я стала рассматривать цветы…

— А ты боялась, — послышался голос за спиной. — Так, где мой чай! Я требую нашего комара и чай! Погоди, у нас еще жаба была!

Эпилог

Многое изменилось с тех самых пор, как произошла эта история. Но феи все равно прячутся в лесах. А все почему? Потому что их постоянно похищают. На одну фею целые очереди строятся из женихов. Шучу. Феи как не общались с людьми, так и продолжают опасаться и сторониться людей.

Бабушка разобиделась и ушла на болота. Она живет там одна. Точнее, с дедушкой. К ним на болота переехал еще один король. Правда, уже бывший. И теперь у них есть возможность ненавидеть друг друга круглосуточно, а по вечерам вспоминать старые обиды.

— У меня для тебя сюрприз, — послышался голос, а я открыла глаза, видя мужа. — Тише! Пойдем!

Я увидела, как в окна бьет солнце. И зажмурилась.

— Пойдем, — послышался голос мужа, а меня тормошили.

— А что такое? — спросила я, сонно протирая глаза.

— Пойдем и узнаешь, — меня взяли за руку и потянули в сторону коридора. Я шла, не представляя, что за сюрприз.

Мы вошли в комнату, в которой сидели маги. Если честно, я их побаиваюсь! Они выглядят очень мрачно и страшно. А еще я помню, как один из них держал огонь возле моего лица! Бррр!

— Мы нашли способ, как восстановить ваше крыло, — послышался голос старого мага.

— Что?!! — выдохнула я, округлив глаза. — Неужели?!

— Да! — кивнули маги. — Правда, оно будет немного отличаться от того крыла и… Вряд ли мы сможем воспроизвести расцветку… Это очень тонкая работа. И если вы согласитесь…

Я уже не слышала их, представляя, что снова смогу летать. Снова летать! Эти слова бились в моем сердце. Я и мечтать не смела!

— Я согласна! — кивнула я, радостно улыбаясь. — Конечно же, я согласна!

— Мы взяли крылья, которые… — начал маг, показывая на опустевшую стену. Я повернулась, видя непроницаемое лицо мужа. Маги тут же умолкли, глядя на меня.

— Впрочем, неважно! Главное, что у нас получилось! — успокоили меня маги, косясь на мужа. — Мы сейчас попробуем… Не факт, что получится с первого раза! Закройте глаза!

Я опасливо подошла к ним, чувствуя, как меня берут за руку. Приоткрыв глаза, я увидела мужа.

— Все хорошо, — успокаивал он меня. — Вот и крылья пригодились. Кто бы мог подумать!

Я почувствовала боль.

— Потерпите немного! — предупредили меня, а я кивнула и стиснула зубы. — Сейчас мы постараемся его сшить… И восстановить поврежденные части… Может быть неприятно!

— Оно красивое? — спросила я, глядя на мужа. — Красивое? Скажи мне?

— Да, красивое, — вздохнул он, присаживаясь и не выпуская мою руку. — Очень красивое. Потерпи…

— Конечно потерплю! Это же крылья! — шмыгнула носом я, зажмуриваясь и предвкушая.

— Никогда не думал, что буду чинить крыло феи, — послышался голос позади меня. — Так, осторожненько! Еще немного! Больно?

— Нет, — соврала я, чувствуя, как сердце гулко бьется. — Совсем не… Ай! Больно…

— Ну все готово! — послышались радостные голоса. — Несите зеркало! Быстрое! Зеркало сюда!

— А на нем можно будет… летать? — спросила я, видя, как слуги несут огромное зеркало. — Можно?

— Если честно, то мы мне можем сказать наверняка, — замялись маги. — Мы восстановили его. Но мы впервые чиним крылья феям, поэтому… Ну, можете попробовать! Но пока что точно сказать мы не можем.

Я подпрыгнула, но тут же приземлилась на пол. Крыло за все это время совсем обленилось.

— Погодите! Я еще раз попробую! — закусила я губу, подпрыгивая и пытаясь взмахнуть крыльями. Один взмах, два взмаха, три! Крыло вспоминало, как летать, а я на пару секунд зависла над полом, потеряв туфельку.

— Я лечу! Лечу! Получилось! — обрушилась я на руки мужа. — Ты видел?! Получилось!

— Только я бы не советовал вам пытаться летать с высоты… — предупредил чародей, вытирая руки от волшебной пыльцы. — Вам нужно сначала тренироваться. Крыло будет быстро уставать… С непривычки!

И с этого дня я каждое утро тренируюсь. И вот однажды, я сумела перелететь из одного конца сада в другой.

— Бззз! — гонял служанку Гаремчик. Ну еще бы! Она пахла цветами, поэтому он питал к ней особую любовь. И сколько мы не объясняли, что он мальчик и кровь не пьет, во дворце к этому никак не хотели привыкать.

— Вставай, — прошептала я, тряся мужа за плечо. Я спала на нем, свернувшись калачиком, хотя вокруг было еще столько кровати, что можно объявлять ее отдельной страной.

— Что? — прошептал он, глядя на меня.

— У меня для тебя сюрприз! — прошептала я, осматриваясь по сторонам.

— Так, комара мы завели, жабу завели… У нас тут целый зверинец… Кто бы это мог быть? — прищурился муж.

— Маленькая фея! — прошептала я, чмокая его в нос.

— Ну, пусть… — пробурчал муж, как вдруг дернулся. — Что?!!

— Маленькая фея… — повторила я, глядя ему в глаза. — У нас будет маленькая фея! А может, даже и две! Я еще точно не знаю! Ты рад?

— Решетки на окнах! — вздохнул муж.

— Зачем? — удивилась я, глядя ему в глаза.

— Затем, чтобы с ними ничего не случилось! — вздохнул муж. — Папа этого не переживет!

Я помню, как стояла на свадьбе. И тревожно осматривалась по сторонам. Со стороны жениха собралось много людей. А со стороны фей не было никого. А я ведь так старалась, украшала зал цветами. Каждый цветок имел символическое значение, но люди этого не замечали. На мне было красивое платье! Я даже накрасила крылья, но никого не было.

— Вы точно не закрыли окно? — спросила я у слуг.

— Нет, ваше величество, — ответили он, любуясь моим платьем.

— А может приглашение не пришло? — спросила я, глядя на огромные окна. — Распахните и эти окна! Может, они не могут найти… вход… в замок… Или…

Я чуть не плакала. Я так ждала, что хоть кто-то из фей прилетит на мою свадьбу. Но никого не было. Все терпеливо ждали.

— Мы можем начинать? — в тишине спросил голос.

— Нет, ждем, — произнес муж, пока я смотрела в окна. Все молчали, а я готова была расплакаться. Неужели никто не захотел прилететь? Или меня до сих пор считают предательницей?

Я даже бабушке отправила приглашение! И дедушке! Но время шло, часы остановили свои стрелки на полудне, а в зале было пусто. Я шла мимо роскошных цветочных гирлянд, которые плела своими руками, потому что люди так не умеют!

Все в зале были восхищены красотой убранства, одна я была расстроенной.

— Все хорошо, — обнял меня муж, хмуро глядя в окно. — Хочешь, мы их притащим сюда и поставим?

— Нет, — покачала головой я, прижимаясь к мужу.

— Ну давай перенесем свадьбу? — мне заглянули в глаза, а я отрицательно покачала головой.

— Цветы завянут… — тихо отозвалась я, глядя на гирлянды и вазы с цветами. На столах, кроме блюд стояли чаи. Гости уже пробовали чай, а теперь бегали за слугами, чтобы выведать рецепт этого «божественного напитка». Но слуги не знали, потому что чай варила я. И никто не прилетел на мою свадьбу… Мне не нужны ни подарки, ни цветы.

На моих глаза навернулись слезы. Я тихонько утерла их, пряча от мужа.

— Пошлите войско, пусть притащат этих фей! — рявкнул он. — Если надо, разнесите дворец! Я не хочу, чтобы моя жена плакала в такой день!

— Не надо, — прошептала я, а потом посмотрела на гостей. Они все терпеливо ждали начала церемонии. И ждали уже очень долго. — Ладно, начинайте…

Заиграла торжественная музыка, а я вытерла слезы. Служанки расправляли мне платье, пока я бросала взгляды на открытые окна.

— Понимаешь, — муж взял меня за руки. — Они просто испугались. Побоялись людей… Ты не бери это на свой счет…

— Да, — ответила я, делая глубокий вдох.

Торжественная музыка заиграла, а я направилась вместе с мужем к алтарю. Это так называется у людей. Мы стояли, держась за руки. А какой-то старенький мужик читал торжественным голосом клятву верности и любви.

— Тише, — сделал знак муж, пока я оборачивалась на раскрытое окно, в которое задувал ветер.

— Могу продолжать? — спросил старик.

— Можете, — кивнул муж, когда я встала рядом, опустив голову. Муж погладил мою руку, а я посмотрела на него. И правда, кроме него у меня никого нет!

— Объявляю вас мужем и женой! — послышался голос, а все захлопали. — Жених может поцеловать невесту.

— Что? Прямо при людях? — удивилась я, вспоминая, что феи при людях не целуются.

— Да, — послышался ответ, а меня осторожно поцеловали, посмотрев очень многообещающе. — Это чтобы тебя не смущать.

Все поздравляли нас, дарили подарки, как вдруг… Я глазам своим не поверила. В зал влетела фея.

— Поздравляю! — крикнула она, осыпая меня лепестками и вручая фенечку.

— Извините, что не в мешке, — усмехнулся муж, глядя на перепуганные глаза феи.

— Ты не побоялась? — спросила я, осматриваясь по сторонам. — А бабушка знает?

— Я просто улизнула от королевы! — меня обняли. — Только тут страшновато. Много людей! Но ты же была на моей свадьбе? Была! И вот я прилетела на твою!

Мне на шею надели плетеное украшение. Я улыбалась и чуть не плакала.

— Девочки, мы опоздали! — послышались голоса. — Осторожней! Осторожней!

Все подняли глаза вверх и увидели, как в окно влетают феи, неся статую из цветов.

— Мы немного опоздали! — рассмеялись они, ставя статую. На статуе была изображена я и мешок. Все это было усеяно лесными цветами. Теми самыми, которые стоили целое состояние. «Ах!» —   прокатился возглас среди придворных. «Какая красота!» —   воскликнули дамы.

— Я очень похож, — согласился муж, рассматривая мешок. — Прямо один в один. Особенно в профиль!

— А бабушка? — спросила я, глядя на фей, которые кружат вокруг меня, осыпая меня лепестками и желая много детей, как листиков в лесу.

— Мы соврали, что летим на болота! — отозвались феи, переглянувшись. — Поздравляем!

Я видела, как феи одна за другой влетают в зал, осыпая нас лепестками и кружась вокруг нас.

— Чтобы у вас было столько детей, сколько деревьев в лесу! — обняли меня.

— Будем строгать, — вздохнул муж, пока мне на голову надевали уже десятый венок, а на шею очередное украшение.

Феи держались особняком, и постоянно осматривались. Зато люди с интересом смотрели на фей. Заиграла музыка, объявили танцы. Люди танцевали с людьми. А феи с феями.

Как вдруг парень из придворных подошел к одной их фей. Она округлила глаза и…

— Можно пригласить вас на танец? — спросил он, поклонившись. Все замерли, словно от этого что-то зависело. Фея сжалась, глядя на красивого юношу, а потом на подруг.

— М-м-можно, — прошептала она в тишине зала. Даже музыка умолкла. Она шагнула, оглядываясь по сторонам. Заиграла красивая музыка, а они танцевали так, словно между ними парил комар.

И люди, и феи смотрели на этот танец. А я смотрела в открытое окно. Бабушка не прилетит! Ой, еще летят? Да тут что? Целый дворец собрался? А бабушка знает?

— Благодарю за танец! — поклонился молодой человек. А фея, смутилась, возвращаясь обратно к феям.

— Можно я приглашу вас на следующий? — спросил парень, как вдруг все бросились приглашать фей.

Праздник был в разгаре.

— О, у вас такие крылья! — удивлялась дама, рассматривая крылья в очки. — Прямо сияют! Невероятно! А вам с ними спать удобно? Просто я слышала, что феи не спят! Мне мама рассказывала!

— Спят, — спорила фея. Все веселились, а я вздохнула, чувствуя себя счастливой.

— О, какой вкусный чай! — заметил мужчина, отхлебывая. — Это ведь чай? Да? Он так называется?

— Да, — ответила фея. — Но я готовлю вкуснее!

— Так, никуда не уходите! Я вдовец! — рассыпался в комплиментах мужчина, поглядывая на смущенную фею. — Вы … эм… себе еще никого не украли, я надеюсь? Так что вы там про чай говорили?

— Берешь мяту, мелиссу, — перечисляла фея. — И росу! Росу обязательно! Чай на росе самый вкусный!

— Может, вы меня украдете? — спросил он, улыбаясь. — Я буду сопротивляться! И даже оставлю открытым окно! Смотрите, я живу … Вы запоминаете адрес, или мне карту нарисовать?

— Укради меня!!! — кричал парень. — Я буду ждать!

— Она не придет, — вздохнула я, глядя на окно. — Она слишком гордая.

— Мой отец тоже слишком гордый. Поэтому вряд ли он придет, — заметил муж.

— Кто вряд ли придет? — послышался скрипучий старческий голос, на который мы обернулись. Перед нами стоял король… Я просто привыкла его так называть.

— Ну что, мой дорогой сын… — вздохнул старик. — Я пришел поздравить тебя с твоей свадьбой! Видела бы ее твоя матушка, в гробу бы перевернулась!

— Ты сейчас уйдешь отсюда, — произнес муж, прижимая меня к себе.

— Я пришел не ругаться… И я не сказал, что против брака! — заметил старик, требуя, чтобы слуги принесли шкатулку. Молчаливый слуга шагнул вперед, открывая шкатулку. В ней лежало сверкающее ожерелье.

— Это — ожерелье твоей матушки… — произнес старик, любовно перебирая камни. — И я обещал ей, что отдам твоей невесте, если одобрю выбор… Подойди сюда, фея…

Я сделала шаг.

— Я думал, я много думал… И если ты тогда не перепрыгнула через пропасть, то я бы никогда не увидел сына. Я не знаю, умеют ли феи любить… Но… — старик замялся. — Но одна фея умеет…

Он застегнул дрожащими руками ожерелье на моей шее.

— На счет остальных — не знаю, — произнес старик, пока я ощупывала холодные камни. — Я рад, что все так обернулось. И прости меня…

Он развернулся и ушел.

— У меня сильно болят ноги, поэтому я вас покидаю, — заметил старик. Слуги придержали его. — И спина разболелась…

Я посмотрела на него, а потом …

— Чай будете? — спросила я, чувствуя жалость к вредному старикану. — Есть хороший чай, который снимет боль…

— Не надо мне чая! — буркнул он. — Отраву вашу фейскую пейте сами!

— Вы даже не пробовали! — усмехнулась я, протягивая чашку.

— Ладно, попробую… Но потом вылью! — строго сказал старик. — Если я сказал, что принимаю одну фею, это не значит, что я тут прямо всех полюбил!

Он сделал глоток. А я с замиранием сердце ждала ответа.

— Ну как? — спросила я, видя, что он делает второй.

— Пить можно, — прокашлялся старик. — Ладно, налейте мне еще! Вон того! Зеленого!

Я смотрела, как ему носят кружки, а он пробует каждую.

— Вот этот мне больше нравится. Все-таки в этом что-то есть! — вздыхал старик. — Чего встал! Еще неси! Хоть спина не так болит!

И тут воцарилась тишина. Я сначала не поняла, куда пропала музыка. А потом обернулась и увидела бабушку и дедушку. На бабушке была корона из листьев и веток.

— Так вот, значит, куда улизнули все из дворца! Дворец пустой! — произнесла бабушка, гордо идя по залу. — Кто на болота, кто за цветами, кто за грибами! А вот оно где болото, цветы и грибы!

— Откуда вы узнали? — перепугались феи.

— У меня есть свой предатель! Откуда я могу знать? — покачала головой бабушка, подходя ко мне. Она стояла и смотрела на меня, а потом перевела взгляд на мужа.

— Ты знаешь, Мона, что я против этого брака! — заявила бабушка, глядя на нас. — Но не прийти на свадьбу единственной внучки, я не смогла! Ты бросила наши леса, бросила наши болота, чтобы уйти к людям! Это — позор.

Она помрачнела, глядя на меня. А потом усмехнулась, доставая какую-то фенечку.

— Спасибо, бабушка, — улыбнулась я сквозь слезы. — Я так ждала тебя! Я даже окно не закрывала!

— Вот, держи! — вздохнула бабушка, а потом посмотрела на меня. — Да не ты! Тебе я припасла отдельный подарок. Это твоему… этому…

— Этот заранее в восторге, — с усмешкой заметил муж, видя украшение.

— Да нагнись ты, — проскрипела бабушка, — А то у меня крылья старые!

— Хорошо, — вздохнул муж. — Это что? Удавка? Новое заклинание? Какая-то пакость?

— Сам ты пакость! — вздохнула бабушка, надевая ему на шею плетеный амулет. — Это — знак! Чтобы лес тебя не трогал! А то мало ли, вдруг в гости захочешь!

— Спасибо, хоть живой остался, — заметил муж, рассматривая в руках плетеную иву.

— А еще и чтобы правнуки поскорее были! И побольше! — заметила бабушка. — Ну все, пойдем! Не хочу оставаться с людьми в одном зале. Прощай, мы больше сюда никогда не прилетим! Сегодня мы просто сделали исключение… В честь свадьбы!

— Значит, правнучек вам можно не показывать? — усмехнулся муж. — Вот и отлично!

— Что?! — обернулась бабушка. — И когда это вы успели? Хотя…

— Вы куда-то летели? Летите, — кивнул муж, улыбаясь. — Попутный ветер в крылышки…

— Да вы же детей воспитывать не умеете! Да вы же сами еще дети! — возмутилась бабушка. — Да вам ничего доверить нельзя! Как вам вообще государство доверили!

— Две, — улыбнулась я, поглаживая живот и глядя на бабушку. — Целых две.

— Ой, мои ж вы, куколки, — внезапно прослезилась она. — Мои ж вы, гусенички, сладенькие! Прабабушка вас всему научит… И лес покажет, и болота… И все-все — все покажет! Вы же разрешите? Да?

И бабушка посмотрела на нас грустными глазами, жалобно поджав губки.

Наверное, в этот момент мир чуть-чуть изменился. Не сказать, что все стали жить очень дружно, но с большинства окон исчезли решетки с шипами. Чай стал модным напитком, который теперь подают во всех домах. А на фей больше не показывают пальцем, с ужасом запирая окна на все ставни.

Иногда между людьми пролегает пропасть. И никто не догадывается, что иногда ее просто можно перепрыгнуть, как я сделала однажды. Главное, чтобы на том конце пропасти, тебя поймали. И пусть я — не самая образцовая жена, а он — не самый образцовый муж, и мы все еще ругаемся и вредничаем друг на друга, но я знаю, что такое брак.

В сказках часто рассказывают про жили они долго и счастливо во дворце в окружении роскоши и слуг. Так прожить может каждый.

Но попробуйте однажды представить своего прекрасного принца и принцессу в маленькой избушке, спрятанной в самом дремучем лесу! Без слуг, карет и удобств!

Любовь — это не серенады под окнами, не букеты цветов и красивые слова признаний. Любовь — это не только, когда он ест то, что ты готовишь. И улыбается, даже если это невкусно! Любовь это не только, когда ты, будучи прекрасной феей, начинаешь мыть посуду и готовить ужин.

Любовь — это когда каждый снимает свою корону, чтобы сделать друг друга счастливыми. Даже если в душе вы принц и принцесса!

Конец

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/feechka-kogo-to-bzdynk-b347111

Content

Кристина Юраш
Сейчас феечка кого-то бздыньк!

Пролог. Жених на свадьбе должен плакать!

Глава первая. Пьющий и гулящий муж

Глава вторая. Прекрасности и опасности

Глава третья. Самая плохая на свете жена!

Глава четвертая. Сытый муж — радость в семье!

Глава пятая. За мужем нужно следить!

Глава шестая. Нашедшего выход затаптывают первым!

Глава седьмая. Первая брачная ночь феи

Глава восьмая. Связанные одним заклинанием

Глава девятая. Готовим с любовью!

Глава десятая. Красивый муж — не твой муж!

Глава одиннадцатая. Комар по имени Гарем

Глава двенадцатая. Подарок от феи

Глава тринадцатая. Прости, лес!

Глава четырнадцатая. Муж не хочет лечиться!

Глава пятнадцатая. ТроФЕЙ!

Глава шестнадцатая. Коварная соблазнительница

Глава семнадцатая. Красота — это страшная слабость!

Глава восемнадцатая. Предательница

Глава девятнадцатая. И еще раз предательница!

Глава двадцатая. Я же просто спросить!

Эпилог