Олеся Шеллина, Екатерина Аникина

Изгой. Том 2

Глава 1

Опять льет дождь. Если честно, то он уже достал, но есть в этом и свои преимущества, например, мы можем сидеть в своих комнатах в этом замке, выстроенном недавно, но с использованием антуража раннего средневековья, в выделенных для нас комнатах в гостевой башне.

Лично мне было странно такое вот увлечение средними веками, но, если есть деньги на реализацию такого проекта, то это дело хозяина и его тараканов. Благо еще, что это увлечение не перешло все мыслимые границы, и замок был оснащен вполне современными удобствами, а не чадил древними факелами. Ванные комнаты тоже были весьма удобны и комфортны, а тем, кто не желал испытывать на себе всю романтику винтовых лестниц в башнях были предоставлены вполне современные лифты, за основу которых были взяты воздушные подушки, заряженные в артефакты подъемников.

Кроме этого, во дворе замка стоял прекрасный спортзал, где я тренировался каждый день до изнеможения, пытаясь за короткий срок, развить мышцы, укрепить связки и суставы, чтобы мое следующее обращение не прикончило меня.

Оторвавшись от созерцания унылой картины внутреннего двора, которую было видно из узкого окна моей полукруглой комнаты, я обернулся на скрипнувшую дверь.

– Я принесла вам чай, господин, – скользнув равнодушным взглядом по бледной девушке, я кивнул на стол.

– Поставь и возвращайся на кухню, – коротко приказал я, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как вспыхнули едва сдерживаемым гневом ее щеки. Этот внутренний протест длился меньше десяти секунд, после чего она поклонилась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я же стоял и смотрел на принесенный ею чай. Зачем я его заказал, ведь я ненавижу зеленый чай? Просто ли для того, чтобы заставить ее пройти по винтовой лестнице до пятого этажа башни, неся крутой кипяток, емкость с горящими углями и все остальные принадлежности для чайной церемонии? Не могу ответить на этот вопрос, потому что просто не знаю на него ответа. Девушке было запрещено пользоваться лифтом и многими другими, упрощающими существование штуками, без моего на то разрешения, которое я не давал и сомневаюсь, что в ближайшее время дам. Облегчать ей жизнь, я точно не стану, а вот превратить в ад выполнение обычных обязанностей – без проблем.

Так и не решив, что же делать с чаем, я вошел в ванную и принялся перед зеркалом разбирать плетения ошейника, которые, за последнее время, претерпели существенные изменения. Для того, чтобы покинуть этот чертов остров, Михо пришлось довольно кропотливо работать над плетением, снимая ограничения на телепортацию в пределах владения Кудзё. Только он не соизволил поделиться с нами информацией, в чем конкретно мы были ограничены и следует ли за неповиновение отрыв башки. Но, тем не менее, нитей стало гораздо меньше, и теперь узор не казался мне столь закрученным и замысловатым. Но все равно, уровень плетения оставался выше тех, что встречались мне до этого. Рисковать лишний раз не хотелось, хотя сейчас я видел ту самую точку, в которую вошла игла Ясуши. Она словно бы раздвигала все нити, оставляя свободный участок кожи. Только вот непонятно зачем и почему младший сын Кудзё воздействовал именно на нее. Так или иначе, я, каждый вечер, разглядывал и раздвигал нити, не повреждая их и не меняя структуру, чтобы найти сердце этого плетения. В этот раз мне повезло, удалось выделить два основных фрагмента, один из которых, похоже, был фрагментом самой основы, вокруг которой и строилось основное плетения, на которое потом сверху Кудзё могли наворочивать все новые и новые витки.

Ненадолго отведя взгляд от зеркала, чтобы отдохнули глаза, я прокрутил в руках длинную иглу из неизвестного мне металла и снова вернулся к изучению ошейника, ища способ его снять.

* * *

Михо пришел в наш дом только к вечеру. За этого время, мы успели выспаться как следует. Ни на что другое сил ни моральных, ни физических просто не было.

Вот только, в тот самый момент, когда я проснулся, точнее был вырван из темного сна без сновидений, то понял, что, лучше бы меня прикончили проклятые Ито. Потому что болело все. Даже волосы на голове, казалось, начали расти внутрь черепа, и грозили во-вот вонзиться в мозг.

Михо, стоящий в этот момент в дверях моей комнаты, окинул меня непонятным в тот момент взглядом и, резко развернувшись, вышел в коридор, так и не сказав ни слова. Но он прекрасно понял, что со мной творится, наверняка сам ни раз вот так погибал после слишком большой нагрузки. В противном случае, с него сталось бы вытащить меня из комнаты за шиворот.

Через десять минут после его ухода, ко мне в комнату влетел один из прихлебателей лекаря и, промучившись еще пару минут, я начал чувствовать себя вполне сносно, во всяком случае, ходить и сидеть я теперь мог без посторонней помощи.

Поставив меня на ноги с помощью легких чар и каких-то омерзительных на вкус лекарств, прихлебатель унесся в закат, предупредив, что счастье мое долго не продлится, и что очень скоро, примерно через час, боль в растянутых мышцах вернется, правда, все равно она не будет настолько интенсивной, как была до начала лечебных манипуляций.

Уже через минуту, после его ухода, я сидел за столом в столовой – единственном месте в доме, где мы могли собраться все вместе.

– Михо-сан, что происходит? – Кэтсу решился первым задать вопрос, который волновал всех нас. Михо, который до этого момента стоял возле окна и смотрел на улицу, сцепив руки за спиной, сначала не отвечал, и, казалось, даже не услышал вопроса, но, когда Кэтсу уже открыл было рот, чтобы повторить его, медленно повернулся к нам.

– Глава клана Кудзё, учитывая все открывшиеся обстоятельства, принял решение ликвидировать школу, – наконец, выдал он. – Через неделю сюда зайдут строители. Было принято решение о создании на острове развлекательного комплекса.

– Значит, из Центра Кудзё не будут больше поставлять кандидатов? – тихо спросил я.

– Будут, только не на остров, а на общую подготовительную базу, где готовят основных бойцов клана. Полагаю, Изаму-сама готовится к длительному противостоянию. Маэда уже предупреждены.

– Что станет со всеми нами? – на этот раз голос подал Арэта. Уж коль нам позволили задавать вопросы, надо было этим позволением пользоваться.

– Всех оставшихся в живых юношей уже сегодня переправят на базу. Кроме вас троих, – через секундную паузу ответил Михо. – Вас закрепляют за моей персоной.

Охренеть не встать. Ну, со мной-то понятно, никто не хочет выпускать из вида такую невиданную зверушку. Правда, я был уверен, что с моей персоной носятся до поры до времени, пока не определяться, могу ли я предоставить клану пользу или вред, и тогда будет проще меня ликвидировать на радость Оши. Михо воочию смог увидеть, что представляет собой химитсу, смог поучаствовать в битве вместе со мной и остаться при этом живым. Поэтому, решили, что именно он в ответе за тех, кого приручил, поэтому возложили на него обязанность следить за мной и попытаться перевоспитать во благо клана.

Отголоски воспоминаний начали пробиваться, заставляя мозг работать на полную катушку. Мое второе я все еще не определилось окончательно, как именно следует воспринимать наставника. В итоге получилось что-то вроде: не друг, но и не совсем враг, то есть не нуждается в защите, и не подлежит немедленному уничтожению. Все же нужно уже как-то с ним объединиться, чтобы не чувствовать себя полным кретином перед самим собой. Не скажу, что второй поток сознание, второе я, ипостась, да кто бы он не был, слишком мне понравился, но думать за него все же было для меня в приоритете. Осталось лишь немного на него надавить, и он сломается. Главное, чтобы не наоборот.

– А девушки? – старательно отгоняя от себя эти странные обрывки все еще чуждого мышления и далеко не радужных мыслей, я решил переключиться на другой вопрос.

– Девушки сейчас проверяются. Те, кого заподозрят в сговоре с Мидори, будут казнены. Но таких, уже сейчас по моим прикидкам, не много. Остальные останутся на острове и будут трудиться на благо клана, чтобы сделать его как можно более привлекательным для туристов. В конце концов, Изаму-сама прав, мы не в средние века живем, – Михо саркастически усмехнулся. Я же позволил себе слабо восхититься, вот они двойные стандарты в чистом виде: мы вроде бы и стараемся показать видимость поддержания традиций, и в то же время, не в средние же века живем, поэтому на некоторые традиции можно слегка и наплевать, ничего личного, всего лишь бизнес.

– А мы в качестве кого к вам приставляемся? – снова подал голос Кэтсу.

– В качестве свиты сопровождения, – из Михо все приходилось клещами вытягивать. Нет, чтобы сразу обозначить все необходимые установки и оставить нас наслаждаться, и переваривать вновь приобретенными знаниями, лучше в час по чайной ложке информацию выдавать. Ну вот как до него донести, что мы мысли читать не умеем, к тому же, он сам позволил нам задавать вопросы. – Через два дня, когда вы полноценно восстановитесь и портные сошьют для вас все необходимые комплекты одежды на все случае жизни, мы отправимся в Эдо, куда меня направляет клан в качестве дипломата, чтобы я попытался заключить договор с Якимото. Я очень надеюсь, что вы будете вести себя достойно и никоем образом не опозорите ни себя, ни Кудзё.

Я уставился на него под ропот моих товарищей. Это было поистине щедрое вознаграждение от главы клана. Мы все еще были никем, так, на уровень выше обычных рабов. Но эта новость привела меня сначала в замешательство, а потом во мне вспыхнули одновременно гнев, возражение и отрицание, такой коктейль из острых чувств, которые еще больше с каждой моей новой мыслью разгоняли друг друга. Мне никак не нужно было ни в какое Эдо! Мне нужно в Киото, Токио и Осаку, желательно в то самое время, когда туда приедет с визитом Великий князь Петр! Но, как бы мне не хотелось заорать, я сдержался, лишь сжал под столом кулаки и почувствовал, как внутри меня сонно зашевелился химитсу. Постаравшись взять себя в руки, я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Если я так остро отреагировал на случившееся, то что было ожидать от черноглазого, которому лишь бы кишки кому-нибудь выпустить, если тот не пройдет его фейс-контроль.

Спокойно, Коля, от тебя все равно ни черта не зависит. И вообще, считай, что ничего не изменилось, и нужно разобраться с ошейником, чтобы элементарно сделать ноги. А также подумай о том, что из такого большого города, как Эдо, свалить будет куда проще, чем с этого проклятого острова. Приведя расшатанные нервы в некое подобие равновесия, я поднял голову и тут же наткнулся на пристальный, изучающий взгляд Михо. Так, соберись, тряпка! Кудзё не должны даже заподозрить, что ты начал договариваться с собственным я. Идиоту понятно, что тебя берут с собой в качестве пугала, которое можно завести и оставить в святая святых Якимото, и все, прощай глава клана. Пока они разберутся между собой за лидерство, будет уже поздно и более сильные победят.

– Все, кроме Ёси пошли вон, – коротко приказал Михо. Арэта и Кэтсу повторять два раза было не нужно, они очень быстро сгреблись и бросились к выходу, оставляя меня с Михо наедине. – Ты выяснил, что с тобой происходит? – я ждал этого вопроса, но все равно оказался к нему не готов.

– Частично, – решив, что лучше всего говорить частично правду, а большую часть просто недоговаривать, я посмотрел ему прямо в глаза. – Это что-то вроде оборотничества, принятие боевой ипостаси. Но, я совсем не могу ее контролировать. Она вырывается на волю, когда сама пожелает.

– Ничего, – холодная улыбка скользнула по плотно сжатым губам Михо. – Ты умный парень, разберешься. Учитывая обстоятельства, Изаму-сама принял решение не подпускать к тебе близко Оши. Во избежание различных недоразумений.

– Я могу сказать только «спасибо», – если честно, то, услышав, что Кудзё решили больше не давать Оши права проводить на мне свои сомнительные опыты, я выдохнул с облегчением. Ведь, скорее всего, в следующий раз они прислали бы не просто того, кто владеет химитсу, но и у кого этот дар развит очень сильно, и способен прищелкнуть меня одним щелчком. А потом сказать, что ваш неадекват пытался кусаться и права качать, короче охренел в конец, вот и пришлось его успокоить, жаль, что до смерти, хотя, нет, не жаль, мы же не хотим прослыть лицемерами, правда?

– Очень хорошо, – Михо явно остался доволен моим ответом. – Тогда, у меня еще одно, надеюсь, приятное для тебя сообщение. Изаму-сама решил поблагодарить тебя за то, что ты помог найти и вычистить целое змеиное гнездо, появившееся на, казалось бы, защищенной всеми немыслимыми чарами территории. Произошедшие события заставили специалистов клана начать разрабатывать новую концепцию защиты, да и вообще, жертв было гораздо меньше, чем их могло бы быть. Как я понял из допроса причастных девушек, на острове обкатывался способ проникновения на защищенную территорию клана с помощью предательства, это, кстати, самый действенный механизм, чтоб ты знал, – Михо поморщился. – Так вот, твоя награда, – и он вытащил из широкого рукава кимоно свернутый в трубку лист бумаги, и протянул его мне. Развернув лист, я с удивлением обнаружил, что это контракт на владение куртизанкой четвертого разряда Ясимо Марико. Контракт был на пять лет. Ничего себе. Мне подарили эту дрянь? – Основное условие, девушка должна остаться жива к моменту истечения срока договора. В остальном же, контракт не предусматривает ограничений. – Михо еще раз усмехнулся. – Ее доставят тебе вместе с вещами, – он на мгновение задумался. – Собственно, она и является одной из твоих вещей, движимое имущество. Развлекайся, – и он стремительно вышел из комнаты, оставив меня с ошарашенным видом разглядывать договор.

* * *

Так, если очень аккуратно убрать вот эту перемычку, то, скорее всего, на общей конструкции ошейника и его основных свойствах это никак не отразится. Я очень осторожно дотронулся до выбранной линии длинной иглой, которую нашел-таки в комнате, куда нас закинули перед отправкой в Эдо на часок, чтобы мы там смогли забрать те крохи, которые могли назвать своими. Я благодарил всех известных мне богов от славянских до японских, что Михо просто не приказал кому-нибудь запихнуть пожитки в небольшой мешок и бросить их нам. Проведя в комнате в этом непонятном сером пепле, который при прикосновении к голым рукам неистово жегся, не оставляя, тем не менее, никаких следов, я в конечном итоге смог найти иглу в стоге сена, точнее, в горах пепла, и очень бережно спрятал ее так, чтобы при беглом осмотре никто не мог зацепиться взглядом за непредназначенный ученику предмет.

Теперь крохотный импульс дара, который прошел через иглу и вошел в выбранный участок ошейника. Легкое жжение заставило поморщиться, но ничего слишком криминального не произошло, хотя я до последнего не верил, что при этом я не останусь лишь лужей крови на полу и стенах этого гостеприимного жилища. Я отложил иглу в сторону, довольный полученным результатом. Дело, похоже, действительно сдвинулось с мертвой точки.

Пройдя в комнату, я упал на кровать, на этот раз для разнообразия не иначе, это была совершенно обычная кровать, а не матрас, брошенный на пол. Взяв пульт, включил новости.

– Клан Якимото сегодня официально объявил, что не собирается принимать участие в борьбе за сегунат. Что со временем приоритеты клана изменились, и теперь все его усилия направлены исключительно на продвижение и популяризацию науки, а также на продолжение научных проектов, в которых занят клан. Размениваться на локальный военный конфликт с остальными кланами, Якимото не собираются….

Я резко сел на кровати. А вот это уже интересно. Кудзё, получается, знал, что Якимото не заинтересован в драке. Именно поэтому мы находимся сейчас здесь, скорее всего, опережая Ито. Раз официальное объявление состоялось, значит, скоро нас примет глава клана. Я усмехнулся. Несмотря на свое острое желание вернуться в Российскую империю, я никогда не откажусь от возможности посмотреть, как интригуют японцы. Полагаю, что у них есть, чему поучиться, вот я и поучусь, вдруг эти знания мне пригодятся в будущем.

Глава 2

– Кацуро Якимото примет нас сегодня в шесть вечера, – в спортзал, где мы с Арэта в это время разминалась, вошел Михо. – Форма одежды парадная-неофициальная. Встречаемся во дворе за полчаса до начала аудиенции. – Ёси, как у тебя дела с химитсу?

– Нормально, – я пожал плечами. – За все это время я ни разу не перекинулся и никого не загрыз.

– Очень смешно, – буркнул Михо. – Считай, что я весело посмеялся. Да, возьми с собой мечи. Только будь готов, что охрана перед входом навесит на ножны печати.

– Хорошо. Правда, не совсем понятно, но, хорошо, – я снова пожал плечами. Даже разбираться в этих нюансах не буду. И так скоро голова треснет от всего этого, учитывая, что о клинках практически и так не были ничего известно. Я перерыл всю доступную мне литературу в местной библиотеке, но наткнулся только на парочку легенд и два десятка страшилок, которые отличались только концом жизненного пути их владельца, и практически всегда описания были до жути реалистичными и тошнотворными. Михо смерил меня с ног до головы яростным взглядом и вышел, оставив нас одних.

Я даже не стал ждать, когда дверь за ним закроется, а вернулся к своему упражнению: обычному подъему уголка на стенке. Вот только, на этой стенке можно было устанавливать усиленное тяготение. Сейчас я работал при притяжении вдвое превышающим земное. Так что, простенькое, на первый взгляд, упражнение изначально давалось мне с определенным трудом, но сейчас, после недельной тренировки я довольно бодро поднимал тело и держал уголок, даже подумывая о том, чтобы увеличить нагрузку. До часа аудиенции оставалось довольно много времени, и я не спеша заканчивал тренировку.

Абсурдность ситуации, на мой взгляд, заключалась в том, что мы находились все это время как раз в замке Кацуро Якимото. И сам он с семьей проживал в донжоне. Мы даже иногда видели его, а пару раз и встречались, когда этот еще нестарый и вполне физически развитый мужчина приходил в спортзал, чтобы размяться. Он, конечно, в этот момент был окружен охраной, но факт оставался фактом, мы были гостями в его замке, и из зала нас тогда не поперли, просто все продолжили заниматься, словно ничего не произошло. Только охрана, которая бдительно в этот момент несла свою нелегкую службу, посматривала на нас с таким подозрением, словно им было доподлинно известно, что мы готовим покушение на хозяина замка, и лишь то, что охрана не дремлет, еще не дало совершиться преступлению.

И, тем не менее, находясь с хозяином замка и главой клана, перебрасываясь с ним дежурными фразами, разговаривать о делах было запрещено, пока не будет назначена официальная аудиенция. И вот теперь ее назначили, и нам надлежало пройти по внутреннему двору, войти в донжон в парадной-неофициальной одежде и постоять вдоль стены или посидеть на коленях, смотря, как тут принято, пока две высокие стороны будут переговариваться. После чего нас, скорее всего, попросят освободить помещения. Куда мы пойдем потом, будет зависеть от итогов переговоров.

Мы были действительно гостями замка, и относились к нам подобающе этому статусу, несмотря на ошейники, украшающие наши шеи. Михо было словно на нас плевать, и для меня складывалось ощущение, что за нами вообще никто не следит. Только вот выйти за ворота замка без разрешения не представлялось возможным. Я пробовал, но меня довольно вежливо развернули, и, скорее всего, доложили Михо, но тот даже не сказал мне по этому поводу ни единого слова. Это была одна из многих странностей, которые не давали мне покоя, наравне с упущенным временем, которое я провел в замке впустую.

Оставалось всего две недели, во время которых Великий князь Петр будет оставаться в Японии. Время утекало, как вода сквозь пальцы, и мне оставалось лишь стискивать зубы и все больше времени проводить перед зеркалом в попытке снять проклятый ошейник.

От пораженческих мыслей внутри меня вспыхнул яростный протест, который, в свою очередь, заставил заворочаться химитсу. Твою мать, мне что, сейчас даже вспылить нельзя? Нет, ответил я сам себе, нельзя. Только холодная воля и абсолютный контроль. Будет, наверное, немного неправильно, если я подамся своей второй сущности и покрошу всех обитателей замка в капусту. С кем тогда Митхо будет договариваться? Это при условии, что у Якимото не припрятаны в заначке парочка артефактов, разработанных и созданных как раз с учетом Оши. Они же не в вакууме, в конце концов, живут. Всяко кто-то, да знает об их маленьком грязном секрете, почему бы этим кем-то не быть помешанным на науке Якимото?

Еще мне было до конца не понятно, почему Оши, обладающие такими способностями, находились в тени высокостоящих кланов. За всю историю существования клана, они никогда не поднимались выше того места, где находились. Более сильные кланы менялись постоянно в иерархии, кроме четырех самых влиятельных, но Оши вверх забраться никогда не могли, или же вовсе не пытались. Из всего этого можно было сделать только один вывод: те четыре клана, которые фактически управляют Японской Империей, не считая самого императора, имеют в своем арсенале еще более темные секреты, которые ревностно оберегают и по силе которые гораздо превышают черноглазую ипостась Оши. Да и остальные кланы, равные Оши не пальцем деланные, тоже могут преподнести нежелательные сюрпризы. Так что, мне нихрена не было известно о силе противников и их способностях, особенно это касается Ито, и пробелы в этих знаниях нам почему-то никто не стремился заполнить.

Вся наша подготовка включает только физическую составляющую, да контроль над собственным даром. Ни тебе обучение основ магии, ни боевых искусств. Это было странно и еще больше непонятно. Они из нас бойцов готовят или мастеров по бегу на различные дистанции с препятствиями?

Ладно, я несколько раз вдохнул и выдохнул, приводя себя в норму, отстранено замечая, что все время рассуждений, я занимался на стенке, и под негативными эмоциями преодолевал сопротивление уже даже не напрягаясь. Все-таки нужно увеличить нагрузку.

Я бросил взгляд на часы. Хватит на сегодня. Соскочив со стенки, я, с трудом поднимая ноги, вышел из зоны увеличенной силы тяжести. Как только я пересек невидимую черту, стало настолько легко, что, казалось, я могу взлететь. Нужно только подпрыгнуть повыше, да оттолкнуться от земли посильнее.

– Как думаешь, что сегодня будет? – ко мне подошел Арэта, вытирая со лба пот. Кэтсу все еще не было видно, он находился в зоне для тренировки магических навыков, как это пафосно называлось. На самом деле, это был зал, защищенный специальным куполом, который ограждал внешний мир от нестабильного дара занимающихся в нем. Учителей и инструкторов там не было, поэтому Кэтсу занимался исключительно самоконтролем, ну и пытался из сгустков неоформленной силы самостоятельно слепить что-нибудь удобоваримое.

– Понятия не имею, но, сдается мне, что все договоренности между Кудзё и Якимото уже достигнуты, и сегодня Михо с Кацуро просто все озвучат в официальном ключе, – я поднял со стула свое полотенце и вытер мокрое лицо, после чего повесил его на шею. Тренировались мы в одних трико, ни маек, ни даже носков на ногах не было. Легкие тапки стояли на крыльце перед входом. Над крыльцом нависал хорошо защищающий обувь от дождя навес, так что тапки оставались сухие в любую погоду.

– Ну, не знаю, как-то это все… – Арэта поморщился.

– Да нормально все. Обычно так и делается. Не слишком понятно только за каким хером мы сюда заявились так рано и торчали здесь целую неделю. Но, наверное, на то есть своя причина, которую нам, естественно, никто на скажет, – к нам подошел Кэтсу. В отличие от нас с Арэту потным он не был, но все его мышцы были напряжены, словно судорогой сведены.

– Ты чего? – я ткнул пальцем в его бицепс и Кэтсу зашипел от боли.

– Похоже, что я какой-то новый заряд случайно изобрел. Просто вектор слегка перепутал, и вот результат – меня самого этим зарядом задело, и сейчас мышцы все, словно деревянные стали, вообще не хотят расслабляться, – пожаловался Кэтсу, а Арэта только головой покачал.

– Ну ты и… Пошли, я тебя к местному лекарю провожу.

– Как будто сам не ошибаешься, – огрызнулся Кэтсу. – Откуда-то знаешь же, где здесь местный лекарь обитает.

– Так-то я, – Арэта хмыкнул. – У меня и дар позже, чем у вас проснулся окончательно. Я и занимался меньше всех с Михо… ну, когда на острове еще чему-то учили, а не этот треш с Ито. Я просто балуюсь, так, дар тренирую, чтобы снова в спячку не залег, да из-под контроля не вырвался. А ты чего такой хмурый?

– Вам не кажется, что бросать только что инициированных, не знающих даже элементарных основ на самообучение как-то, не знаю, глупо? – озвучил я мысль, которая все никак не хотела выходить из головы.

– Это-то как раз нормально. Обучать начинают только тогда, когда дар полностью находится под контролем, чтобы не получилось, как с Четвертым, – вздохнул Арэта, глядя пристально на меня.

– Да и не принято это делать на чужой территории, – кивнул Кэтсу и поморщился от боли. – Тут два момента, либо ты считаешься предателем, раскрывая нюансы обучения клановой школы, либо ты готовишь что-то мерзкое в ответ на гостеприимство хозяев. Тут за каждым пристально наблюдает охрана Якимото. Я столько камер и артефактов слежения никогда не видел. – Он перевел взгляд на потолок. Я не удержался и посмотрел туда, куда показывал мой друг. Сначала я ничего не заметил, но потом взгляд зацепился за какие-то едва уловимые взглядом точки, расположенные практически рядом с лампами, от чего, если целенаправленно не присматриваться, то разглядеть их было практически невозможно. Допустим, но я все равно не готов был согласиться с этой версией до конца.

– Ёси, ты с нами? Никогда не помешает узнать, где местный лекарь принимает страждущих, – отвлек от меня от созерцания белого потолка Арэта.

– Не, я как-нибудь потом. Сейчас хочу душ принять и до начала встречи новости немного посмотреть.

– Как знаешь, а то смотри, в другой раз сам будешь искать, – Арэта осторожно обхватил Кэтсу за талию, помогая ему переставлять сведенные судорогой ноги.

– Ничего, я его по запаху найду, я же оборотень, о-у-у, – задрав голову, я провыл в потолок. Мы дружно рассмеялись, разряжая обстановку, а Кэтсу ойкнул.

– Хватит меня смешить, мне больно, между прочим, – выйдя из зала, я помог Кэтсу надеть тапки. Сам он явно был не в состоянии обуваться, наваливаясь на Арэта все сильнее и сильнее.

Проследив за тем, чтобы друзья без происшествий пересекли двор и скрылись в одной из башен, я направился к той, которую выделили нам для проживания. Проходя мимо основного здания замка, я услышал какую-то возню, громкий вскрик и резкий звук пощечины.

– Нет, не трогайте меня, – в этом всхлипывающем голосе я без труда опознал Марико. Первым желанием было просто пройти мимо, и я даже сделал пару шагов, но потом остановился. Все-таки девчонка моя собственность, а не чья-то еще, и разрешения ею пользоваться я никому не давал, да и отвечать мне потом за нее перед Кудзё, если с ней что-нибудь случится совсем уж непоправимое. Поморщившись, свернул к главному входу.

Картина, представшая передо мной, была настолько омерзительна, что я едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол.

Два чучела явно пытались изнасиловать Марико, разложив ее прямо в холле основного здания. Неужели у Якимото подобное свинство считается нормой? Один из них крепко держал ее заведенные за голову руки, в то время как второй, в это время, уже стаскивал с отчаянно извивающейся девушки штаны. Одна щека у нее покраснела и опухла, значит, ее ударили, а не она попыталась дать отпор. Перед тем, как отдать ее мне, Кудзё, которые, похоже, были мастерами подобных штучек, выжгли на ее спине несколько запрещающих символов, одним из которых был запрет на применение дара. Она никак ничем не могла ответить этим двум ублюдкам.

– Отпустите мою служанку, – негромко произнес я, наблюдая, что мои слова не возымели должного эффекта.

– Зачем? – развязно произнес тот, который уже стащил с Марико штаны, и теперь снимал спускал собственные. – Неужели ты не одолжишь какую-то служанку хозяину этого дома?

– Может потому, что нужно просить разрешение у гостей дома? – прищурился я, стараясь разглядеть этих двоих. – Или такое отношение к гостям прописано в ваших клановых правилах, тогда понятно, почему кроме нас, я за время прибывания в этом месте не заметил больше приглашенных, не относящихся к клану людей, – пока я говорил, эти двое даже не повернули головы в моем направлении, только активные действия прекратили, видимо размышляя, относится ли моя речь к оскорблению, или ее можно просто проигнорировать.

– Иди куда шел, ничего с ней не случиться, – произнес тот, кто назвался хозяином этого дома и лишь на секунду повернул ко мне голову.

Я присмотрелся внимательнее, и все же сплюнул. И вот это потомок славного клана Якимото? Понятно теперь, почему Кацуро не стал участвовать в битве за объявление сегуната. Кому он оставил бы его, если бы удалось одержать победу? Вот этому ничтожеству?

– Это не твой дом, потому что не очень ты похож на Кацуро-сана, – процедил я, снимая с шеи полотенце. Взяв его за один конец, позволил второму упасть на пол, слегка примерился и ударил. Полотенце обвилось вокруг шеи этого наследничка, который уже навалился на полузадушенную девушку, и я в этот момент с силой дернул его на себя, надеясь, что не свернул ему шею. – Я сказал, не трогать мою служанку. – И тут я позволил заволновавшемуся химитсу выглянуть из моих глаз, окрашивая их в непроницаемо черный цвет. Наблюдавший все это время дружок наследничка по-бабьи взвизгнул и попятился, даже не пытаясь встать с пола, прямо на заднице, весьма шустро перебирая руками. Марико, всхлипывая, вскочила на ноги и спряталась у меня за спиной.

В этот момент поднялся сын хозяина замка, видимо, пытаясь начать качать права. В его руках начал образовываться какой-то матовый белый шар, который тот быстро спустил с рук в моем направлении. Я едва успел увернуться, хватая Марико за руку и отталкивая ее в противоположном от полета шара направлении, в сторону двери, за которую она спряталась, но судя по всхлипываниям, не убежала, потому что я не отдал соответствующего приказа.

Дожидаться, пока этот выродок сотворит что-нибудь более смертоносное, я не стал и стремительно сделал несколько шагов в его направлении, оказавшись с ним лицом к лицу. Заискрившаяся в его руках молния несколько раз мигнула и погасла, когда я, схватив его одной рукой за предплечье, другой за ворот рубахи, слегка приподнял того на носки, и сделав рывок, подсек ногу противника в области голеностопного сустава. Всего это действо заняло, от силы, несколько секунд, за которые он так и не понял, что произошло и завалился на спину, надеюсь, больно ей ударившись. Падал он стремительно, я едва успел сделать шаг назад, чтобы не завалиться вместе с ним. В голове гудело, еще немного и я точно потеряю над собой контроль, пора убираться отсюда.

Якимото, на удивление, очухался быстро и вскочил на ноги. Я находился рядом, поэтому наши глаза встретились. Что он хотел при этом сказать или сделать для меня осталось загадкой, потому что он так и остался стоять с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

– Что ты такое, – прохрипел он, застыв на месте.

– Лучше тебе не узнавать, – я улыбнулся, и от моей улыбки Якимото рухнул на задницу. – Пошли вон, и быстро, пока я не рассердился. А твоему отцу сегодня уже станет известно о твоих шалостях. Не думаю, что он отнесется снисходительно к тому, что позорит его клан, заставляет терять лицо.

– Пожалуйста, – проблеял сыночек. Это было настолько жалкое зрелище, что даже кровожадный химитсу передернулся от отвращения. Так, теперь точно пора убираться отсюда, иначе я поддамся на его уговоры, что вот это не имеет права на существование.

Развернувшись и схватив Марико за шиворот, я вышел из холла во двор, волоча девушку за собой. Очутившись на улице, несколько раз вдохнул и выдохнул, заставляя свое второе я неохотно отступить.

– От тебя всегда одни неприятности, – бросил я рыдающей Марико. – Сегодня будешь спать в моей комнате. У меня нет желания каждый раз вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты с завидным постоянством вступаешь. И нет, ты просто дура, а не карма у тебя квадратная, – и я пошел к нашей башне, не глядя, идет ли она за мной. Единственное, что не давало мне покоя во всей этой ситуации, насколько все-таки труслив младший Якимото и проглотит ли он случившееся, или попытается отомстить, спровоцировав на свою голову химитсу, которого я все-таки не контролирую пока в полной мере.

Глава 3

Все-таки мы сидели вдоль стены, тупо пялясь перед собой, пока глава клана Якимото и представитель Кудзё пытались о чем-то договориться. Громкость они не регулировали, поэтому мне даже не пришлось сильно напрягаться, чтобы расслышать, о чем вообще идет речь. Договаривался Михо, как оказалось, вовсе не о заключении союзе, как таковом, который, оказывается, и так был заключен довольно давно между двумя кланами, а о поставках некоего оружия, разработанного в лабораториях Якимото.

Переговоры велись за закрытыми дверьми, и теперь тихий монотонный диалог между представителями двух кланов нарушал едва уловимый гул за входной дверью. Этот диссонанс между реальностью, в виде плевавших на все традиции журналистов и самураями, ревностно соблюдающими и оберегающими эти самые традиции, уже давно давил на психику, но сейчас все чувства, обострившиеся до предела, просто кричали о маразме происходящего. Интересно, что должно было произойти в мире, чтобы перезагрузить Японскую империю? Скорее всего, только тотальное уничтожение и новая Империя, которая будет построена на пепле старой.

Я отвлекся от разговора, ведущегося сидящими на полу на толстых матах мужчин, на шум за дверью и напряг слух, потому что мне показалось, что там было звучала родная русская речь. Я не ошибся, звонкий девичий голос о чем-то вяло переругивался с обладателем мужского, видимо журналистка со своим оператором. Ничего важного они не говорили, собственно, как и Кудзё с Якимото в данный момент за столом переговоров. Понимания того, зачем вообще столько иностранных масс-медиа топчется за закрытыми дверьми у меня не было, собственно, как и понимая, зачем иностранным акулам пера официальные заявления о решениях и договоренностях между и так находившимися в союзе двух кланов? Новости в последнее время я смотрю урывками, и это, безусловно, моя вина, скорее всего, битва за сегунат начала набирать новые обороты и теперь этот боевичок в японском стиле чуть ли не в прямом эфире начинает смотреть весь мир.

Начались переговоры с ничего не значащего трепа, про погоду и цены на артефакты, в общем, все как в лучших домах, как говорится. Постепенно, они начали приближаться к сути, но тут внезапно оказалось, что, несмотря на предварительные договоренности, к какому-то соглашению Михо прийти никак не может. Кацуро Якимото юлил и извивался, как уж на сковородке, не желая давать твердого согласия, но и послать Кудзё в пешее эротичное путешествие не решался. В конце концов, Михо не выдержал.

– Я не понимаю, Кацуро-сан, зачем вы так настойчиво пытаетесь увести разговор в сторону, тогда как нам обоим известно, что я прибыл за тем, чтобы заключить договор на партию «Намбу». Изаму-сама заверил меня, что предварительные договоренности достигнуты. Тем удивительнее было для меня требование ехать в Эдо именно мне с учениками, хотя, казалось бы, это должен был делать юрист клана. Однако, вы, мало того, что за целую неделю не удостоили меня аудиенции, так еще и сейчас льете воду, вместо того, чтобы начать уже обсуждать детали предстоящей сделки. Да еще и это странное требование – привести с собой моих учеников. Какое они имеют отношение к нашему договору? – в голосе Михо появились раздраженные нотки, что вернуло меня в реальность из собственных мыслей.

– Что меня всегда раздражало в тебе, так это совершенно солдафонские замашки, – поморщился Якимото. – А ведь в каждом воине должны присутствовать зачатки уважения в обращении к стоящим выше тебя.

– Кацуро-сан, я проявил сегодня совершенно несвойственные мне уважение и терпение, и сделал это только потому, что мы находимся на вашей территории. Сейчас мы расположились с вами здесь для решения вопросов, которые поставил для меня мой клан. Время вежливых бесед и бесконечных поклонов прошло, у вас была на это целая неделя. – Я чуть покачал головой. Этот разговор начал переходить в совершенно другую плоскость, как бы до драки не дошло. Потому что сомневаюсь, что Михо-сан покорно сложит оружие и даст себя казнить.

Клинки начали едва заметно вибрировать и нагреваться. Я вздрогнул и скосил глаза в их сторону. Артефактная печать, наложенная на ножны охраной возле входа, начала плавиться, не издавая при этом никакого постороннего шума и запаха. Сама печать не позволяла вытащить клинки без риска остаться без руки до тех пор, пока специальным ножом, идущим в паре вместе с самим артефактом, ее бы не сняли. Сердце пропустило удар, а потом запустилось в бешеном ритме. Я бросил взгляд в сторону охраны, но не увидел никаких движений и беспокойства. Скорее всего, проклятые клинки Мурамасы решили пожить собственной жизнью и им совершенно не нравилось, что кто-то позволил себе ограничить их свободу. Приглядевшись, я заметил, что сама болванка артефакта остается нетронутой, а плавятся и исчезают только нити заклинаний, наложенных на нее. Молчание за столом затягивалось, и это начало беспокоить не только меня. Сидевший рядом со мной Арэта заметно выпрямился, будто кол проглотил, а напряжение, исходившее от него, начало распространяться волнами, задевшими даже меня.

– Тебе никогда не стать дипломатом, и мне искренне жаль твою бедную мать, которая всеми силами пыталась привить тебе хотя бы зачатки вежливости.

– Давайте мы не будем трогать сейчас мою мать, дядя, – перебил его Михо. – Если уж на то пошло, ваш собственный сын в плане воспитания оставляет желать лучшего, – я почувствовал, как непроизвольно отвисает челюсть, отвлекая от созерцания клинков, которые уже переварили печать, оставив после своих весьма агрессивных действий только неактивный кругляш. «Дядя»? Что тут вообще происходит? – Вы ответите мне на вопросы, или я вынужден буду вернуться к Изаму-сама и доложить, что не справился с возложенной на меня миссией. К счастью, мы живем не средние века и вряд ли глава моего клана велит мне совершить сепуку из-за этого.

– Не горячись, иначе мы поссоримся. А когда мы поссорились в последний раз, ты, громко хлопнув дверью, перешел в клан своей матери и принял имя Кудзё… Я не могу предоставить Кудзё «Намбу» прямо сейчас, и поэтому я попросил Изуму-сана, чтобы он прислал именно тебя с учениками, когда узнал, что одним из твоих учеников является Оши, – настолько резкий поворот, похоже, выбил из колеи не только меня. Арэту даже расслабился и, нарушив этикет, поднял удивленный взгляд на хозяина. К счастью, этого никто не заметил, и уже через пару секунд он снова вперил взгляд в пол. Михо пару раз открыл рот, чтобы ответить, и снова закрывал, видимо, не находя слов. А Кацуро, тем временем, продолжил. – Для полноценной работы «Намбу» необходимы сапфиры Эдо, и ты об этом знаешь не понаслышке.

– Так в чем проблема? – Михо вскинул бровь. Я сидел прямо напротив него и умудрялся бросать быстрые взгляды в его сторону, не привлекая внимания. – Насколько мне известно, в катакомбах Эдо этого добра осталось вполне достаточно. Наследие древних мастеров позволит клану Якимото заниматься изысканиями еще лет пятьсот. Тем более, что я вообще не понимаю, почему не вынести сапфиры древних все сразу и уже не мучиться каждый раз, когда необходимы пара карат, спускаясь при этом в катакомбы. Как не вижу причины не спуститься туда, чтобы вытащить столько, чтобы закрыть договор по передачи «Намбу» клану Кудзё.

– Их нельзя выносить! Только находясь в катакомбах, сапфиры сохраняют те свойства, которые нам необходимы. Но мы вот уже три месяца не можем приблизиться к месту их хранения. Поэтому я прекратил любые попытки завязнуть в конфликте, в котором уже буквально утонули Кудзё и Ито. У меня просто нет ресурсов на длительное ведение боевых и экономических действий. – Видимо, Якимото, пытался донести до племянника какую-то важную информацию, которую Михо наотрез отказывался воспринимать и принимать.

– И причина… – начал Михо, даже не скрывая издевательства, но Кацуро быстро перебил его.

– Дзёре-гуно, – на этот раз они замолчали оба, а Кэтсу и Арэта, уже не скрываясь, пялились на Кацуро. – Тварь сплела паутину как раз над хранилищем.

– И что мешает убить ее? – тихо спросил Михо.

– Мы не знаем, как она выглядит в человеческой ипостаси, – неохотно ответил Кацуро. – Я пробовал посылать в катакомбы целую армию. Они ничего не нашли, только сожгли паутину. Но, стоило на следующий день пойти туда мастеру… В общем, сам понимаешь. Сапфир можно взять только голыми руками. Если возле того места, где он хранится, развяжется битва, да даже просто кто-то с оружием будет находиться, камни уйдут в спящий режим. То же самое касается магии. Я готов ждать пробуждение камней, которое в течение месяца будет происходить, если поблизости убить паучиху. Но не могу. Мастер же, даже с охраной, безоружной и с наложенным ограничением на магию, становятся легкой добычей проклятой паучихи. Стоит же хоть как-то вооружиться, и все, ее нигде не найти. Мало того, что нет эффекта от вылазки, так еще и снова ждать приходится, когда камни начнут пробуждаться.

– Зачем вам Оши, Кацуро-сан? – тихо спросил Михо.

– Они могут почуять друг друга, – Якимото сейчас отвечал словно нехотя. – Что-то вроде конкурентной борьбы за доминирование… я не знаю, как это объяснить, но Оши способен выманить эту тварь, и расчистить путь к сапфирам.

– Откуда у вас эта информация? Никто не знает достоверно на что способны Оши, – Михо прожигал взглядом Якимото.

– Это не первый случай за последнее время, когда Джорогумо видели на островах. Эти твари научили приспосабливаться и адаптироваться, поэтому все, что мы знали раньше об их внешности, сейчас имеет только историческую значимость. Когда прошел слух о том, что паучиха сплела сети в моих владениях, со мной связались Оши и за определенную плату и выполнение некоторых условий предложили мне избавиться от нее.

– Я могу полюбопытствовать, почему вы ответили отказом, не решив тем самым свои и наши проблемы, – в голосе Михо снова появилась толика скепсиса, но он оставался предельно серьезным, не прерывая зрительного контакта со своим родственником.

– Полюбопытствовать ты, конечно, можешь, но отвечу только один раз, как ответил Изаму-сама, условия, которые выдвинули Оши были неприемлемы ни для меня, ни для нашего союза. – Ответ был очевиден, и Якимото не разочаровал. Вдаваться в подробности никто бы не стал, а главами могущественных кланов, болтуны не становятся. Только все это никоем образом для меня ничего хорошего не несло.

– Вы понимаете, дядя, что Оши Ёси должен будет идти туда один? Иначе вся эта затея потеряет смысл? – Я смотрел перед собой. Неужели меня действительно, вот так походя, бросят на растерзание какому-то непонятному монстру? А ничего, что я не владею полноценно химитсу, и это, как минимум? Или им плевать? Главное, что я смогу вытащить тварь, и, возможно, даже раню ее. А там уже славные воины Якимомто довершат начатое.

– Это тебе решать. Теперь между нами нет никаких недоговорок. Якимото поставит «Намбу» в достаточных количествах, чтобы Кудзё могли стереть в порошок все города и острова Ито, но для этого нам нужно получить доступ к важнейшему компоненту этого артефакта.

– Я не могу сам принимать такие решения, мне нужно связаться с Изаму-самой, – наконец, когда я уже думал, что он не ответит, произнес Михо.

– Думаю, что ты прав, – кивнул Кацуро. – Только слишком не затягивай с ответом. Как бы то ни было, но Оши нужно немного подготовить к спуску в катакомбы. Хотя бы карты выдать, чтобы начал изучать.

Михо не ответил. Поднявшись на ноги, он словно нехотя поклонился Якимото, и жестом указал, чтобы мы следовали за ним.

– Юми принесет Оши карты, – бросил нам в спины Кацуро, а я краем глаза увидел, как из-за его спины поднялась с колен девушка с выбеленным лицом в традиционном кимоно. После Мидори этот грим вызывал во мне просто море различных чувств, из которых ни одно нельзя было назвать светлым и радостным.

На выходе с ножен охранник снял печати, ничего при этом не сказав. Стоило ли это воспринимать как то, что он так и не заметил изменений, которые произошли в подвластном ему артефакте. Скорее всего, да. Японцы никогда бы не стали замалчивать о подобном ради сохранения своей жизни, если я правильно начал понимать их менталитет.

Всю дорогу до башни мы прошли молча. Разговаривать было не о чем. Разношерстную толпу, которая во время встречи находилась за дверью, видимо, разогнали или собрали всех в одном месте. Якимото, так или иначе, дипломат, и он в полной мере сможет налить воды, мол, переговоры продолжаются, ни к чему не пришли, но подвижки есть. Все это казалось уже не значимым для меня. Даже удивительно, что раньше, я обращал внимание на победные мелочи. Похоже, что нам осталось очень мало времени, чтобы провести его вместе, потому что я прекрасно знаю, что такое «Намбу». Этой дряни посвящен почти целый стеллаж в отделе разведки, которым руководит Великий князь Петр, мой отец. Этот артефакт, или попросту говоря, бомба, которая активировалась под землей, например, в центре оживленного города. Раздавался взрыв, на месте взрыва образовывалась дыра, ведущая в недра земли, и начинался непосредственный процесс воздействия этого артефакта на окружающую действительность, которую эта несусветная херня просто пожирала, втягивая в себя и образуя на месте города, а то и целого острова новоявленную черную дыру, которая спустя сутки схлопывается, оставляя при этом ровную земную поверхность. Или же, морскую гладь на месте какого-нибудь небольшого островка.

Нет, этот артефакт не должен существовать, решил я, разглядывая себя в зеркале в ванной, в которой сразу заперся, как только вошел в комнату. То-то император возобновил переговоры, хотя, еще полгода назад, казалось, что разорванные в клочья дипломатические отношения между нашими странами невозможно было уже собрать воедино. Откровенно хамское поведение возникло у Японской империи, когда впервые появились публичные упоминания об этом артефакте. Но они быстро заглохли, когда появились проблемы. Теперь мне было понятно, с чем это связано. И это совершенно не ответные меры, которые начали разрабатываться в ответ нашим императором, как я долгое время думал. Все постепенно начало становиться на свои места, и я начал понимать, что нахожусь на своем месте. Теперь, когда я знаю основной секрет приготовления «Намбу», не полноценный, конечно, но мне известен один из компонентов, без которого артефакт вовсе не сработает, появился шанс уничтожить любое упоминание об этой дряни. Пускай я сам при этом погибну, плевать. Все равно мне сегодня фактически подписали смертный приговор. Не так уж я и бесполезен. Я хмуро улыбнулся своим мыслям, продолжая смотреть на свое отражение. Только единственное, что остается без ответа – это вопрос, кто именно решил от меня избавиться в моем родном доме. Я заметил, как в глазах начал клубиться черный туман и сморгнул, избавляясь от ненужных мыслей.

Вытащив иглу, я, от переполнявшей меня злости, не сумел аккуратно раздвинуть нити заклятья на шее, а ткнул прямо в пересечение нескольких фрагментов. Расплата не заставила себя ждать. Схватившись за шею, я повалился на пол, понимая, что никакая паучиха так и не дождется своего ужина в моем лице, потому что оторвать, возможно, мне башку и не оторвет, но вот задушить – это вполне реальный исход моей глупости.

Легкие горели из-за невозможности протолкнуть в них воздух, а язык почему-то перестал помещаться во рту, пытаясь вывалиться наружу.

Внезапно все прекратилось. Я ощущал, что лежу на кафельном полу в ванной, и что у меня уже основательно замерз бок, который касался этого самого кафеля. При этом воздух спокойно проходил в легкие без малейшего дискомфорта. Помогая себе трясущимися руками, я поднялся на ноги и уставился в зеркало. Вроде бы, на первый взгляд, ничего не изменилось. Все тот же ошейник из иероглифов на шее, даже место укола видно не было. Но, если присмотреться, применив дар Оши, то очень скоро становилось понятно, что все нити заклятья неактивны. Просто оригинальная татуировка. Неужели получилось дезактивировать ошейник? Правда, при этом я едва сам себя не убил, но это уже нюансы.

В дверь ванной комнаты постучали, я даже вздрогнул, услышав этот, совершенно посторонний звук. Совсем забыл, что велел Марико прийти ко мне ночевать, чтобы не караулить ее по углам, вытаскивая из объятий слишком настойчивых кавалеров.

– Ёси-сан, вам принесли карты по приказу господина Якимото, – голос Марико был напрочь лишен каких-либо эмоций. Я включил воду и плеснул себе в лицо. После чего вышел из ванной.

– Юми-сан, – короткий поклон, вполне достаточно для приветствия женщины, пусть даже она изначально выше тебя по положению.

Уже вошедшая в комнату женщина молча поклонилась и протянула мне несколько свертков, должно быть тех самых карт катакомб Эдо. Когда я забрал их, она так же молча поклонилась и вышла из комнаты.

– Могу я поинтересоваться, что ты делал в ванной столько времени? – Марико села на стул и сложила руки на коленях.

– Нет, – ответил я, устраиваясь на кровати и разворачивая первый свиток. Так, посмотрим, с чем мне предстоит иметь дело в скором времени.

Глава 4

– Изаму-сама решил ответить согласием на просьбу старого друга, – я оторвал взгляд от разложенной передо мной карты катакомб Эдо и взглянул на Михо, который стоял передо мной, сложив руки на груди. Ну кто бы сомневался? Даже странно, что они так долго тянули, целых пять дней думали, или, скорее всего, просто время тянули, чтобы создать интригу, напряженность, и, как следствие, определенные преференции получить. Я слышал, как он зашел, чеканя каждый шаг, чтобы я еще до того момента, как он заговорит, обратил на него свое внимание. Как бы Михо этого не хотел, но отвлекаться на подобного рода хотелки я не собирался, до последнего изучая один фрагмент карты, который мне не давал покоя уже несколько дней. Что-то в этом ответвлении было неправильно, но понять, что именно, мне удалось только несколько часов назад. Сам этот небольшой проход вел из основного помещения, где мне предстояло играть наживку для злобной паучихи, и заканчивался довольно обширной залой, без каких-либо входов и выходов. Этот зал присутствовал только на одной из карт, самой ветхой из тех, что мне принесли, и, скорее всего, она была доставлена мне по ошибке. Просто девушка, которой приказали это сделать, сгребла все в одну кучу и притащила сюда, даже не удосужившись посмотреть, а правильные ли карты она приперла? За это говорило наличие в пачке схем канализации Токио и Киото. Но все же большинство карт были как раз по моему вопросу, и они были практически одинаковы, за исключением этой. Именно за это несоответствие как раз и зацепился мозг, словно хватаясь за спасительную соломинку в предстоящей схватке. На более новых планах катакомб никакого прохода и залы не было. То ли проход завалило со временем, то ли его специально не наносили, чтобы никто, типа наемного Оши не совал свой нос, куда не следует. – Ты выходишь завтра утром. Один, чтобы не вспугнуть тварь.

Я кивнул и снова уткнулся в карту. Соблюдать все эти церемонии я устал до зубовного скрежета, да теперь в этом не было особой необходимости, потому что я очень сильно сомневался, что выйду из катакомб живым, если все же Дзёре-гуно клюнет на Оши и решит им пообедать, ну, или поужинать, смотря как сильно она любит переваривать будущую еду впрыснутым в нутро паучьим ядом. А еще, очень сомнительно, что прямо перед самым выходом, Михо придет в голову наказать меня за дерзость. Все-таки я должен буду побегать и, в идеале, ранить тварь, чтобы воины Якимото смогли ее добить. Михо продолжал нависать надо мной, словно ждал хоть какой-нибудь реакции на свое заявление. Наконец, не выдержав этого незримого давления, я снова поднял голову и посмотрел на него снизу-вверх, после чего задал вопрос.

– Вход в катакомбы от замка? – на карте недалеко от того места, где мы сейчас находились, буквально в паре кварталов, находился один из многочисленных входов в катакомбы. Вообще-то их было настолько много, что становилось понятно, почему паучиха с такой легкостью уходила от бойцов Якимото, она просто ныряла в очередной вход, он же выход, и вот по улице уже идет молодая хорошенькая девушка, приковывающая взгляды мужчин, потому что другими Дзёри-гуно бывают редко. Почему было не завалить большую часть этих проходов и элементарно не устроить засаду, не давая ей выбраться наружу или, в идеале, свалить в том направлении, которое было необходимо загонщиком, была для меня тайной века.

– Как хочешь, – ровно ответил Михо. – Но я бы посоветовал вход у старых развалин, оттуда гораздо ближе до тайника с сапфирами, где тварь устроила себе логово.

Развалины Эдо – это еще одна демонстрация того, что гены все-таки не вода, и что странности обычно переносятся в поколениях, например, такие, как страсть к средневековым замкам. Вот только то, что сейчас действительно является развалинами, было когда-то реальным замком, разрушенным землетрясением еще пару столетий назад. Не удивлюсь, что сапфиры когда-то хранились в специальной комнате в этом замке, а потом ушли под землю вместе со своим микроклиматом, который они совершенно не горели желанием покидать. Может, в этом была причина огромного количества лазеек и воздуховодов, может быть в другом, не об этом стоит сейчас думать.

– Развалины, так развалины, мне все равно, – я пожал плечами. – Как я туда попаду?

– До периметра тебя довезут на машине, а дальше пойдешь пешком.

– Я могу взять мечи? – спросил я довольно равнодушно.

– Да, в этом же вся суть этой откровенной авантюры, – Михо поджал губы. Видимо, он не верил в благополучный исход этой операции. Более того, она ему не то, чтобы нравилась. – И накладывать печать ограничения магии на тебя тоже никто не будет, – вот тут-то я не выдержал и расхохотался прямо ему в лицо.

– А что, такие шаги всерьез рассматривались? И какой тогда смысл от Оши, если кто-то перекроет путь химитсу навстречу приключениям? Ведь дело не во мне, и не в мечах, а в нем, не так ли? Именно химитсу паучиха должна почувствовать и атаковать, несмотря на наличие мечей и незаблокированной способности использовать дар. – А знаете, Михо-сан, я ведь почти поверил в то, что вы, по какой-то причине, относитесь к нам чуть лучше, чем к дерьму в уборной. Вам бы в театре кабуки играть, в самом деле.

Я резко от него отвернулся и, отложив старую карту с загадочной залой, взял в руки современный ее аналог и уставился на план подземного города. Вообще создавалось ощущение, что эти катакомбы и есть старый, древний город, которого какое-то особо сильное землетрясение сбросило под землю. Этот город вовсе не повторял тот, что был наверху. И именно это несоответствие и наталкивало меня на мысль о том, что город на самом деле другой. И тут мой взгляд зацепился за один из входов, или выходов, до сих пор не разобрался как более правильно, наверное, если отсюда-туда, то это вход, а вот наоборот – это уже выход. Но на самом деле, это неважно. А важно то, что он вел прямиком к докам, точнее, из катакомб на поверхность где-то в районе портовых складов. Это было довольно интересное открытие и гораздо более нужное, чем непонятные скрытые комнаты в самом сердце логова паучихи. Всего у меня было две цели, к которым я стремился во время этой, так называемой, операции, и искать еще больших приключений на свою задницу точно не была одной из них.

Разглядывая карту, я прекрасно понимал, что вряд ли мне пригодится эта информация, потому что из того логова, где сплела паутину тварь, до порта расстояние было очень и очень приличное, я просто не успею добежать. Но мозг помимо воли пытался досконально запечатлеть весь путь, потому что карту мне точно никто с собой в катакомбы не даст.

Хлопнула дверь. Я оглянулся, так и есть, Михо надоело, что его игнорируют, и он ушел, громко хлопнув дверью, наверняка представляя, что между дверью и косяком вставлена моя голова, которую он сейчас с громким треском расплющил так, что мозг потек через уши. Вот только, где он в таком случае еще одного Оши возьмет? К тому же, кто сказал, что я не буду сопротивляться? Я бы даже черноглазого выпустил порезвиться, потому что терять мне уже нечего.

После того, как я смог деактивировать ошейник, внутри меня начали происходить какие-то метаморфозы, словно это украшение на шее ограничивало мои внутренние резервы, запирая химитсу в невидимые мне тиски, заставляя большую часть времени спать и резко просыпаться под воздействием определенных факторов. Сейчас же я ощущал, как черная дымка разносится по организму, просачиваясь в каждую клеточку моего тела. Использовать дар в таком нестабильном состоянии я даже не пытался, понимая, что это подобие инициации должно завершиться до конца. Только каким оно будет, для меня было загадкой, но единственное, что я понял, это то, что теперь с черноглазым мы становимся единым целым. Хотелось бы узнать, чего мне от него ждать до того момента, как я спущусь в древний город, но, скорее всего, экспериментировать мы будем на месте и не факт, что мне это понравиться. Хотелось бы хотя бы помнить то, что мое альтер эго творит, чтобы потом не удивляться и не спрашивать у каждого встречного, что же тут произошло.

Так как был уже вечер, а за окном стремительно темнело, все-таки осень входила в свои права, я решил, что никуда не пойду, а лучше лягу спать пораньше, чтобы потом не жалеть об этой возможности, столь бездарно упущенной. Сквозь сон почувствовал, как рядом со мной на кровать прилегла Марико, которую я все эти дни старательно игнорировал. На этот раз я не стал себе отказывать во вполне земных удовольствиях и в полусне подтянул девушку к себе поближе, наваливаясь на нее. Она попыталась сначала вяло сопротивляться, но потом тихонько вздохнула и включилась в эту старую, как мир, игру.

Всю оставшуюся ночь мне снились какие-то суматошные кошмары, но, проснувшись, я не помнил, о чем они были. Зато утром, несмотря на то, что вроде бы лег я довольно рано, даже с учетом любовных утех, поднялся совершенно не выспавшимся и разбитым. Каждое движение давалось мне с трудом, словно ноги налили свинцом, а к рукам привязали пудовые гири. Хороший боец. Подготовленный ко всем неожиданностям и смертельной схватке. Подозревая, что, если я не пошевелюсь, то за мной придут и силой выволокут из комнаты, я решил не предоставлять им такого шанса. Быстро умывшись, мельком полюбовавшись на свои прекрасные синие круги под глазами, я оделся, пристроил за поясом мечи и быстро направился к выходу, ощущая, как с каждым проделанным шагом, тяжесть отступает, но вот ни о какой легкости в теле нечего было и говорить. Я покачал головой своим мыслям и готов был уже выйти из своей комнаты, как меня остановил голос Марико.

– Что будет со мной? – я обернулся и посмотрел на кусающую губы девушку, которая стояла в этот момент возле стены, глядя на меня исподлобья.

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Если честно, мне плевать, что в итоге станет с тобой. К тому же, не думаю, что твое положение будет хуже моего теперешнего. Подберут нового хозяина, только и всего. Может быть, Михо себе заберет. Ты ему сразу понравилась, когда вы с покойной Мидори комедию ломали при нашей первой встрече. Я даже удивлен коварству Кудзё, когда они вместо казни для тебя, дали шанс прожить бездарную жизнь в услужении мужчин как клана, так и вне его. Хотя, тебе не привыкать, тебя же к этому всегда готовили.

– Ёси… – начала было она, но я ее грубо прервал.

– Не начинай.

– Мне действительно очень жаль, – теперь наши взгляды встретились, но по ее лицу все еще было непонятным, о чем она думает на самом деле.

– Мне тоже, – и я вышел из комнаты, чтобы никогда сюда больше не вернуться.

Машина уже ждала меня во дворе, а водитель начал проявлять нетерпение. Правильно я думал, что еще немного, и он пойдет вытаскивать меня из комнаты за шиворот. Молча, не обращая особого внимания на его грозные взгляды, я сел на заднее сиденье и, откинув голову назад, прикрыл глаза. Странно, что никакого сопровождения не было, кроме водителя. Где группа поддержки с пипидастрами, которые будут заканчивать начатое мной? И элементарная охрана? Они так низко меня оценивают? Ведь на грозного воина этот мужик явно не тянет. Как бы то не было, но рисковать, еще даже не войдя в катакомбы, мне не хотелось, поэтому стоит расслабиться и хоть немного привести себя в форму. Ехать нам придется довольно прилично, старый замок, развалины которого станут для меня входом в преисподнюю, располагался непосредственно в городе, в то время, как этот новодел, из ворот которого мы сейчас выезжали, стоял на окраине, можно даже сказать, что за городом, и, скорее всего, так и было лет двадцать назад. Но за эти годы Эдо подступил к резиденции хозяев вплотную, превратив загородное поместье в пригород. Правда, сомневаюсь, что Якимото были против такого доказательства их благосостояния и сами не приложили руку к развитию Эдо в своем направлении.

Поспать мне не удалось. Точнее, как только мы въехали в город, я тут же уставился в окно, пытаясь запомнить, куда мы едем.

Водитель Якимото, похоже, прекрасно ориентировался в хитрослетениях улиц и переулков Эдо, потому что практически сразу начал петлять, постоянно перестраиваясь из полосы в полосу, часто ныряя в какие-то второстепенные съезды. При такой интенсивности движения что-то запомнить было просто нереально, и очень скоро я запутался в названиях улиц, по которым мы петляли. Поняв, что ничего хорошего из моего наблюдения не выйдет, я только ругнулся про себя. Это надо же было столько времени потерять, во время которого вполне можно было подремать.

Водитель со мной не разговаривал. Со мной вообще никто в эти дни не разговаривал, кроме Михо и опускающей дежурные фразы Марико, но в претензии к окружающим я не был. Даже к Арэта и Кэтсу, которые сторонились меня, как чумного и вообще старались не оставаться со мной в одном помещении. Это было странно, но, в конечном счете, ничего, кроме безразличия к происходящему я не ощущал. Я вообще был сыт по горло Японией и японцами, и все больше и больше погружался в какое-то сонное состояние, прекрасно осознавая при этом, что даю шанс одержать верх надо мной черноглазому. И, если это произойдет… Ух, и повеселимся же мы тогда.

Развалины замка предстали перед моим взглядом как-то слишком уж внезапно. Вот только что мы ехали мимо огромного парка, раскинутого почти в центре Эдо, и тут вот она, полуразрушенная громада замка. Я немного разбираюсь в архитектуре, меня учили весьма разнонаправлено в первое время, пока я не определился с будущим местом службы. Те останки когда-то действительно огромного замка-крепости, явно указывали на тот факт, что почти две трети замкового комплекса ушло под землю. Даже не представляю, сколько подземных уровней на самом деле в этих дерьмовых катакомбах.

Развалины, по какой-то причине, достоянием и историческим памятником не считались. Здесь не было туристов, лазающих между камней, а вокруг замка были установлены два защитных периметра: обычный металлический забор, который был, похоже, под напряжением, и магический периметр. Вход в замок был только один, через основные главные ворота, возле которых и остановилась наша машина. Водитель заглушил мотор и активировал портативный ком. Понятно, и сами развалины были выбраны для входа в катакомбы не случайно. Меня просто лишили даже малюсенького шанса на побег. Не доверяют мне Кудзё, вот ведь. А ведь я всерьез обдумывал эту идею. Более того, даже прикидывал, что спущусь в катакомбы, а потом воспользуюсь методом паучихи и просто слиняю через какой-нибудь другой выход. Оказывается, не только я сумел просчитать такой ход. И мне стало ясно, что отключение ошейника не прошло мимо моих надсмотрщиков и Михо, если они смогли подумать о возможности побега, ибо при таком раскладе, мне просто взорвали бы черепушку, нажав на красную кнопку, ну или как там у них это происходит. Теперь же у меня просто нет выхода. Из этой точки в катакомбах замкнутая система, и выйти можно только через узкий коридор за тем местом, где хранятся сапфиры, и любит кушать тварь. А потом все равно исход у них в планах только один. Или меня сожрут здесь, или же казнят за неповиновение и самоуправство.

Усмехнувшись, я вылез из машины, мстительно хлопнув дверью так, что водила подпрыгнул. Ничего, тебе полезно, а то скоро за рулем помещаться не будешь.

Поправив мечи, я направился к воротам, чувствуя, как апатия сменяется закипающим гневом. Ворота за мной захлопнулись, и я очутился во внутреннем дворе старинного замка. Вон там у стены колодец, а где-то рядом с ним должен быть провал, через который мне суждено спуститься под землю.

Я успел пройти половину намеченного пути, как из дверей, чудом сохранившихся и ведущих непосредственно в замок, во двор спустились человек десять, во главе с крысенышем – единственным чадом Якимото. Нет, я, конечно, догадывался, что он идиот, но даже не подозревал, что до такой степени. Ведь этот придурок решил со мной поквитаться как раз в тот момент, который по сути определяет политику клана на ближайшие десятилетия. Ведь, если я не преуспею, то Якимото будут вынуждены пойти на уступки Оши, которых они позовут. Не то, чтобы мне не было наплевать на Якимото вместе с Оши и Кудзё, вот только получить ранение, а то и быть убитым этими козлами, в мои планы точно не входило. Было сомнительно, что это и есть обещанная группа зачистки, потому что единственного наследника Якимото вряд ли отправил на это дело. Тогда встает в полный рост вопрос о том, где все бойцы клана и что в действительности тут, ками вас раздери, происходит? В глубине души я еще надеялся на то, что удастся потихоньку свалить, и теперь, когда я начал осознавать, что, скорее всего, нахожусь на этом этапе здесь в гордом одиночестве, то шанс на это становится все реальнее, а вот этот урод ставит успех, теперь уже почти сформировавшегося плана, под сомнение. Ярость, которую вызвало появление этих придурков, обрушилась на мою голову подобно девятому валу, и я едва ли не на физическом уровне почувствовал, как чернеют глаза. Ну что же, похоже, повеселимся и поэкспериментируем мы куда раньше, чем рассчитывали. В теле появилась та легкость, которую я так долго ждал, что не могло меня не порадовать. Я выхватил задрожавший от предвкушения меч и шагнул в сторону крысеныша. Надо же, а ведь я, оказывается, даже рад предстоящей схватке. Аригато, придурок, и, улыбнувшись, я поднял над головой меч.

Глава 5

Так, это второй подземный уровень, кажется, что мне нужно именно сюда. Я свернул с каменной лестницы в узкий проход. Метров через десять проход вильнул в сторону, и я оказался в небольшом зале. Так я и думал, замок ушел под землю, и теперь я нахожусь в какой-то комнате, напоминающей бальную залу или зал приемов, или что-то вроде этого. Хоть я и находился глубоко под землей, здесь было светло, хоть никаких источников света не наблюдалось, ни физических, ни магических.

Первое время, я пристально всматривался во все предметы, которые попадались мне на глаза, в поисках источника света. Я осматривал стены, пол и потолок, но никаких магических артефактов или сетей заклинаний так не увидел. Это было странно, но мне было сейчас плевать на странности.

Услышав негромкий шорох над головой, я остановился и начал вглядываться в темноту сводов туда, где находился, теоретически, потолок. Прямо над головой пронеслась стая летучих мышей в сторону выхода, после чего шорохи прекратились. Мыши появились вовремя. Сделав шаг вперед, я с удивлением обнаружил плотную завесу из прозрачной, едва заметной паутины. Если бы я и дальше разглядывал все вокруг, мало обращая внимания на то, что происходит прямо передо мной, то мой бесславный поход закончился бы, не успев начаться, на радость Якимото и паучихи. Несколько взмахов мечом, и сеть рассыпалась, освобождая мне проход. Пройдя сквозь сверкающие нити, я решил больше не искать разгадки на вопросы, которые не так уже и важны в рамках выживания и теперь осторожно шел к намеченной цели, больше доверяя слуху и вглядываясь вперед, стараясь обойти ловушки, развешанные монстром в самых оригинальных местах.

В глубине зала что-то блеснуло. Я направился в ту сторону и остановился, с удивлением разглядывая чудом уцелевшее зеркало. Оно было большим, в рост человека. Несмотря на пыль, покрывавшую толстым слоем все горизонтальные, да и вертикальные поверхности, на зеркале не было видно ни соринки. Кто-то явно ухаживал за ним, ежедневно протирая.

– А ты не лишена тщеславия, моя сладкая, – промурлыкал я себе под нос и направился прямиком к зеркальной поверхности, насвистывая при этом нечто бравурное. Прятаться не было смысла. Паучиха и так уже знала, что я здесь. Пока я дошел сюда, то пересек с дюжину сигнальных нитей, натянутых в паре сантиметров от пола, которые я разорвал, причем, делая это абсолютно намеренно. Завес и паутины больше не было, что по идее должно было притупить внимание каждого вошедшего в замок. Только вот те самые нити не каждому дано разглядеть. Я не знал, что Дзёре-гуно может использовать вполне себе человеческую магию. Какова вероятность, что паучиха не колданула ничего в зале с камнями и они в принципе сейчас не активны и глубоко спят? Что задумал Якимото? И что знает этот урод, неведомого мне?

Подойдя к зеркалу вплотную, я принялся разглядывать себя, слегка наклонив голову набок. А ничего так, вот только эта царапина на щеке портит вполне симпатичную морду лица. Она хоть и перестала уже кровоточить, но была глубокой и довольно болезненной. Подозреваю, что и заживать она будет долго и оставит после себя неровный шрам. Клинок у него был с сюрпризом. Интересно отравлен он был или просто такое оригинально лезвие? Хотя, о чем это я? Яд бы уже давно начал действовать, времени прошло достаточно, значит, не отравлено. Главное, что этот сучоныш глаз мне не выколол. Вот тогда было бы обидно. А шрамы украшают мужчин. Я улыбнулся, потревожив порез, который прострелило болью, а черные глаза, заполнившие всю глазницу, сверкнули.

– Эй, деточка, выходи, у меня нет желания за тобой по всему этому подземному городу гоняться. Мне еще нужно подумать, куда валить, потому что смерть этого куска дерьма, которого наследником Якимото почему-то называли, мне точно не простят, – я рассмеялся, чувствуя, как нечто абсолютно лишенное тормозов, бьется внутри черепной коробки и расходится вместе с током крови по жилам. И почему я так долго сопротивлялся объединению? Боялся, что начну все мочить направо-налево? Да, больно надо. Химитсу не столь уж и кровожаден. Ну, не совсем кровожаден, лучше, так сказать. И уж точно при выходе на поверхность я не начну всех подряд резать. Нужно жить и радоваться жизни. Красивым женщинам, вкусной еде, гибели врагов, не без этого, конечно. Зато сейчас, когда мы одно целое, я как никогда чувствую жизнь, все ее оттенки.

Да, зря я отказывался от слияния. А Оши знали, что так и будет, и, похоже, боялись этого, потому что сейчас, я хрен кому просто так дамся. Сколько действительно из Оши в данный момент времени может похвастаться полным слиянием? Не думаю, что много, учитывая, что даже самый чистокровный из чистокровных знал только азы, и совершенно не был готов к встрече с химитсу и его пробуждению. А самое главное, мой дар находится полностью под контролем. Теперь я уже не боюсь его использовать, потому что никого он больше не разбудит. Некого будить, я уже здесь. Но с глазами надо что-то делать. Такой вот консервативно черный смотрится довольно внушительно, но почему-то пугает окружающих. Странно, и почему все трястись начинают, когда видят мои глаза. По-моему, вполне даже симпатично. Крепко закрыв глаза, я сосредоточился и открыл их, глядя при этом в зеркало. Ну вот, другое дело, на меня смотрели эти серые наполненные просто вселенской тоской глаза Ёси. От этого выражения удивления на то, что мир оказался настолько дерьмовым местом, плеваться хочется. Но зато Ёси не вызывает никакой настороженности. Недаром этот выродок и позор Якимото, понаблюдав за мной все то время, пока ожидался ответ от Кудзё, и не увидев ничего криминального, решил, что черноглазая тварь ему почудилась в наркотическом угаре, или под чем он там был, когда хотел Марико прямо в холле собственного дома среди бело дня разложить. Потому и приперся на разборки, прихватив с собой лишь девятерых приятелей.

Отойдя от зеркала, я огляделся по сторонам. Похоже, придется идти туда, где хранятся сапфиры. Хотя, какая разница? Все равно хотел туда идти. Правда, надеялся, что удастся не потревожить эти неадекватные камни. Похоже, что надеялся зря. Никто же не предупредил, что паучиха не только ядом брызгать умеет и вязать вечером на досуге. Ну что же теперь поделаешь, карма.

Интересно, чем думал Якимото, направляя Оши прямиком в центр древней сокровищницы, которую он использовал в качестве дойной коровы. Пройдя по коридорам замка, я понял, что нахожусь в замке Канэко, который сейчас является историей и легендой на материке. Лично я думал, что это миф про исчезнувший больше сотни лет назад замок. Я заметил герб клана перед спуском на второй уровень. Он был выцветший, буквально вмурованный в стену, но это был он. Это одна из историй, которую мне рассказывали в детстве, у меня даже книжка была, собственно оттуда я и узнал, как выглядели реликвии семьи и их отличительные знаки. Рассказывали, что в один прекрасный момент, все семейство, проживающее на Авадзи, просто исчезло, вместе с замком, на месте которого на островах клана сейчас располагается огромный кратер. Но пока присутствия ни живых, ни мертвых представителей Канэко я не встретил, поэтому не будем углубляться в тайны неразгаданного и искать клановые заговоры. Хотя, после их исчезновения нишу Канэко заняли Якимото. Но, вспоминая сыночка главы клана, я подозреваю, что на такое у них просто не хватило бы сил. Кто способен переместить замок, чтобы никто об этом так до конца и не узнал? Ну, кроме Якимото, естественно. Сомневаюсь, что они не задавались вопросом откуда на их земле появились эти развалины. Но со мной он точно этой тайной не поделится, хотя довольно занятно и интересно получается. Лучше вернуться к нашим баранам, точнее к Якимото. Надеясь на химитсу, они отправили туда одного из Оши, чтобы решить их маленькую восьмилапую проблему, но вот есть один нюанс: химитсу – это такой же дар, как магия ветра или огня. Только призывать его не нужно, уже не нужно. Камни не любят чужеродную магию и это известно всем знающим, включая клан Оши. И я могу отдать глаз недальновидного потомка Якимото, чтобы поспорить на то, что Оши целенаправленно хотели попасть в святая святых клана Якимото, тем самым пошатнуть их репутацию и лишить оружия Кудзё на ближайшее время. Так или иначе, мне за родину обидно, поэтому я немного подсоблю чистокровным Оши и направлюсь прямиком в сердце старого дома, который сейчас больше напоминал лабиринт. Даже, если паучихи там не будет, мне придется несколько задержаться рядом с сокровищницей.

До места я добрался довольно быстро. Довольно обширная пещера, на этот раз это точно не было комнатой, но я не исключал стилизацию из-за специфики хранения сапфиров, была затянута в нескольких местах паутиной. Еще более плотные полотна закрывали несколько проходных арок. Одна из них должна была вести в ту самую странную комнату, которая была обозначена на одной из карт, но которая именно, я не стал разбираться, пока в этом не было смысла. Оглядевшись по сторонам и поморщившись от вида иссохших мумий, разбросанных по углам, я отыскал сравнительно чистое место в этом свинарнике и сел прямиком на алтарь, на котором стоял ларец с поблескивающими в нем сапфирами. Ну, привет, милашки. Даже без волшебной силы, вы вполне можете облегчить жизнь кому угодно, потому что драгоценности, они в любое время остаются таковыми. В общем-то ничего странного нет в том, что паучиха притащилась именно сюда. Блеск сапфиров может свести с ума любую девушку, особенно, когда их так много. И не посвященному было видно, что камни активны и спать не собираются, значит с камешками наша девушка обращалась на редкость бережно, не давая тем утратить свой магических артефактный блеск. Но вот именно как девушка, она могла бы быть в принципе поаккуратнее, и я снова осмотрел раскиданные по полу останки бедолаг, пришедших сюда для того, чтобы забрать парочку камешков, и ставших жратвой твари. А сама тварюшка-то решила похоже опоздать. Ну, мы можем и подождать, все равно времени у меня теперь вагон. Я погладил рукоять меча, который завибрировал и благодарно ткнулся мне в ладонь, как бы благодаря за недавний пир.

* * *

Когда я поднял меч над головой, чувствуя, как мои глаза заполняются тьмой, то словно ощутил мощный вопль, который сконцентрировался в моей голове и слышать его мог только я.

– Твою мать! Ёси, почему ты такой баран упертый? Позволь мне уже, наконец, соединиться с тобой! Ты что не понимаешь, что, только став единым целым, мы будем что-то собой представлять?

– Кто ты? – мысли метались, как сумасшедшие, я едва не поймал глазом, летящий в меня нож. Уклониться получилось лишь частично, и щеку украсил глубокий порез.

– А-а-а, разреши слияние, мать твою, придурок херов! Нас же сейчас прирежут на хер!

– Кто ты такой? – один из дружков младшего Якимото подскочил слишком близко, остальные пока держались на расстоянии, и за свою неосторожность лишился кисти. Он упал, схватившись за обрубок своей конечности и завывая, а голос в голове продолжал вопить на одной ноте.

Я не мог сконцентрироваться на драке, собственно, как и на голосе в голове, вот такой я многозадачный, ками меня дери. Разворот, и один из неудачников пролетает мимо меня. Подсечка и едва уловимое движение меча рассекает кожу противника под коленом. Что он хотел сделать осталось загадкой, возможно я просто не разглядел в его руках оружия. Я едва не теряю равновесие, но умудряюсь остаться на своих двоих, чтобы в очередной раз пригнуть и принять на лезвие меча огненный шар, который не причинил ни мне, ни самому клинку урона, а отрикошетив, полетел обратно, только медленно и, разумеется, так и не достигнув цели.

– Никакой магии, идиоты, – привлек мое внимание крысеныш, но был перебит более громким и настойчивым голосом в голове.

– Я – это ты, но ты почему-то в мыслях нас разделяешь, и разделение происходит на физическом уровне, – как-то обреченно прозвучало в голове, а я получил небольшую передышку, глядя как оставшиеся противники перестраиваются, беря меня в кольцо. Идиоты. Даже пребывая в состоянии шизофрении, разговаривая с самим собой, я уже видел с десяток способов сократить их численность, как минимум, вдвое. Но сначала мне нужно избавиться от голоса, который мне мешал и не давал как следует сосредоточиться.

– Я не оборотень?

– Ты – дебил! Какой нахер оборотень? Оборотень – это паучиха, засевшая внизу. Считай меня своей темной половиной. Но нельзя быть или совсем темным, или ослепительно белым. Должна быть гармония. И она, твою мать, чтоб ей на том свете икалось идиотке, связавшейся с Оши, может возникнуть только, если ты позволишь нам слиться. Тогда краски перемешаются, и мы станем, наконец-то, полноценной личностью во всех смыслах этого слова.

И тут я понял, что мне все равно. Слияние, так слияние.

– Что мне нужно делать? – я парировал удар меча, с которым на меня выскочил еще один противник сбоку. Если бы он так не топал, то удар бы я пропустил. Но учили этих дегенератов, видимо, спустя рукава. Странно, конечно, но ладно, мне же лучше. Звук скрещенных клинков и выпад, который противник отразил. Все-таки чему-то этот урод все же смог научиться. Разворот и я едва не пропускаю удар от еще одного противника, но вовремя, на гране рефлексов, оставшихся мне от Николеньки, умудряюсь увернуться. Удивляться своей расторопности было некогда, поэтому скрестив клинок с первым из двух противников, я резко отталкиваю того и с разворота перерезаю глотку, готовящему ударить мне в спину второму противнику. Где-то на периферии скакал и что-то орал крысеныш, видимо, призывая всех броситься скопом, чтобы избавиться от меня уже раз и навсегда. Неплохая в общем-то идея. Жаль, что я сам не могу ей следовать.

– Просто не сопротивляйся.

Я так и не понял, что произошло. Просто внезапно я почувствовал азарт, густо замешанный на веселой злости. Тех мыслей про кровавые убийства, которые меня пугали до чертиков, не было и в помине. Словно инфантильность Ёси и маньячество химитсу вылили в шейкер и как следует перемешали, получив нечто, совершенно иное. Я даже двигаться начал по-другому, перераспределяя нагрузку на те мышцы и связки, которые были достаточно развиты для того, чтобы выдержать нагрузку. Да, в технике я от этого здорово потерял, зато мне уже не грозило, что-нибудь себе порвать, какую-нибудь связку в паху, например. Вроде бы и не смертельно, но очень неприятно.

А вот соперников я жалеть перестал от слова совсем. По-моему, это слово вообще ушло из моего лексикона. Начавшиеся после деактивирования ошейника изменения завершились, и я действительно почувствовал себя наконец-то цельным, а не каким-то половинчатым инвалидом.

Тот хрен, который первым скакал вокруг меня, размахивая мечом, внезапно стал ниже на голову и прилег отдохнуть.

– Упс, как неудобно получилось, – крикнул я, вытягивая руку с мечом, с лезвия которого капала кровь, в сторону Якимото. – Ты, идиот, как хотел от меня избавиться-то? Ты вообще в курсе, что на меня твой папаша большую ставку делает?

– Все равно такой неудачник как ты, ничего не сможет сделать с тварью! А мы тело потом сбросим туда, куда ты шел, в катакомбы, пускай паучиха полакомится, – завизжал крысеныш.

– М-да, это, похоже, не лечится, – пробормотал я, но тут призывы и вид уже двоих товарищей лишившихся некоторых весьма ценных частей тела, одного целого трупа и подвывающего подрубыша, сделали свое дело, и набросились на меня толпой.

Меч замелькал в руках с невероятной скоростью, а я завертелся волчком, ругая себя за то, что не догадался отступить к стене вовремя, еще в тот момент, когда они меня окружали. Совсем идиот и это не лечится. Ведь я прекрасно видел и понимал, что они задумали, но наблюдал в качестве статиста, пока им не удалось завершить задуманное. Удары сыпались со всех сторон и некоторые, весьма чувствительные, я даже пропустил. Радовало то, что в толпе не слишком-то воспользуешься даром, наверное, только это меня и спасло. Удары я не фильтровал, поэтому не все противники падали замертво, некоторых просто приходилось выводить из игры путем нанесения увечий различной степени тяжести.

Внезапно соперники закончились. Многие валялись на земле и стонали, а крысеныш бежал, выпучив глаза, к воротам. Я бросился ему наперерез.

– Не так быстро, сладкий мой, – промурлыкал я, становясь у него на пути. – Твой папаша приговорил меня к смерти, а ты решил сделать мне подарок напоследок. Знаешь какой? Никогда не догадаешься. Думаю, что папик будет безумно счастлив увидеть здесь всю вашу компашку с тобой во главе, правда, без головы, но, думаю, он разберется, к какому телу, какая тыква подходит, – он успел только крякнуть, когда голова, отрубленная одним точным ударом артефактным мечом, покатилась по земле. – Хотя, наверное, лучше было бы отправить тебя домой посылкой, только вот посыльных тут нет. Жаль, конечно, но и так неплохо. Хотелось бы видеть, как убитый горем папаша будет искать своего тупорылого сынка, жаль, что этого я не увижу ни при каком раскладе.

Дальше началась рутина. Я не собирался никого оставлять из этой компании в живых. Поэтому методично обошел всех, отрубая головы и меня мало волновал тот факт, что больше половины этой, привыкшей к безнаказанности отморози, были еще живы.

* * *

От одного из входов послышалось стрекотание и щелканье жвалами. Подняв глаза, я увидел тушу громадного паука, с трудом протискивающуюся в узкий для него проход. Понятно, тварь решила подстраховаться и перекинуться еще до входа в эту уютную столовую. Но до чего же мерзкая тварь. Скривившись от отвращения, я соскочил с алтаря.

– Что-то ты долго, подруга, я уже даже заждался, – в правой руке у меня мгновенно оказался меч, а на левой замерцал сгусток призрачного огня. Ну что же начнем жесткие переговоры, путем насилия, и я шагнул паучихе навстречу.

Глава 6

– Разве так встречают гостей? – я едва сумел увернуться от едкой зеленой жижи, которую паучиха метнула в мою сторону, еще даже не полностью появившись из узкого для нее проема. Отклонившись от следующего плевка, который последовал вслед за первым, я скатился с алтаря на пол. Узнавать, что это было: магия или продукт жизнедеятельности паучихи, времени не было, и я кувырком, пропуская над собой еще один сгусток, ушел в сторону теперь уже используя алтарь с сапфирами как отличный щит. На месте, где я только что находился, куда и целилась Дзёре-гуно, образовалась довольно приличная лужа, которая словно плавила вековые камни пола, прожигая их, оставляя за собой неровные оплавленные края, которые ко всему прочему еще и дымились.

Хотя сам демон был довольно внушительного размера, внешне напоминал обычного паука, только размером с отъевшегося дикого кабана.

Паучиха наступала на меня медленно и тихо, лишь иногда щелкая своими жалами, или что у нее там было во рту, издавая при этом негромкий стрекот, неотрывно глядя на меня своими фасеточными глазами, в каждом фрагменте которого я ясно видел свое отражение. Помещение было маленьким, поэтому развернуться для маневра было негде, но эта тварь умудрилась загнать меня в угол в противоположном от входа в эту уютную пещерку, куда я вынужден был отступить, когда она вплотную приблизилась к алтарю. Больше паучиха не пыталась плеваться, то ли не видела в этом пользы и решила поберечь яд, то ли у нее просто заряды кончились. Верным оказалось первое предположение, потому что, приблизившись на довольно критическое расстояние, она слегка запрокинула голову, и я увидел, как на подобие шеи у нее начали раздуваться пузыри, заполненные ядовитым содержимым. При этом сами пузыри спокойно выдерживали кислотную концентрацию, расплавляющую камни, и это наталкивало на мысль, что на выходе Дзёре-гуно все-таки щедро приправляет плевок магией.

На мгновение погасший сгусток пламени на ладони снова вспыхнул, и я его без лишних раздумываний метнул в открывшуюся пасть, в глубине которой уже бурлил, готовый выплеснуться на меня ядовитый плевок. Огонь, встретившись с зеленой субстанцией, погас, а монстр издал оглушительный стрекочущий звук, который волной, усиленной магическим плетением, которое я увидел слишком поздно, поднял меня в воздух и впечатал в стену, сильно приложив спиной о каменную кладку. Вой прекратился внезапно, а из пасти демона повалил едкий пар, буквально через несколько секунд полностью заполнивший все пространство между паучихой и мной. Горло и легкие обожгло, но я заставил себя уйти в сторону от одной из лап, которой она хотела, наверное, просто пришпилить меня к этой самой стене.

Меч, завибрировал и привел меня в чувство, когда я пытался откашляться и выплюнуть то, что попало в легкие. Голова кружилась, а перед глазами плыли яркие зеленые круги. Подняв над собой меч, я ушел от очередной атаки, упав на пол и откатившись прямо под брюхо паучихи, рубанул по одной из передних лап, которой она с таким маниакальным упорством пыталась меня достать.

Еще один вопль, и паучиха заметалась на одном месте, стараясь придавить меня своим брюхом, в центре которого начала формироваться белая, прозрачная паутина. От паучьего савана, который она выбросила под себя, я перекатом ушел из-под ее тела, кончиком меча слегка рубанув по следующей конечности, которая мешала мне беспрепятственно выбраться. Как только я выбрался из-под бьющегося тела, то сразу же вскочил на ноги, кувырком уходя от беспорядочных, но от этого не становившихся менее опасными ударов.

Оказавшись рядом с выходом, я, не оглядываясь, сделал шаг назад, выходя из столовой и приглашая Дзёре-гуно в большее широкое и пустое помещение, соединяющееся с пещерой коротким, узким переходом. Горло жгло, и я не мог сделать хотя бы один нормальный вдох.

– Малыш Оши, нам нечего делить с тобой, – перед глазами с утроенной силой закружились зеленоватые круги, и я сделал шаг назад, стараясь не потерять равновесие и таким нехитрым способом удержаться на ногах. Разглядеть кому принадлежал красивый мелодичный женский голос, раздавшийся передо мной я не мог. Эта сука, все же умудрилась меня отравить, и тот пар, который я вздохнул, полностью дезориентировал меня. – Уходи и останешься жив.

Голоса, твердившие одно и то же, только с разными интонациями, раздавались с трех сторон, приближаясь и окружая меня, а я все никак не мог прогнать ту зелень, которая заполнила собой все доступное моему взгляду пространство, через которую я мог рассмотреть лишь размытые движущиеся очертания. Постепенно к голосам присоединились крики, звуки боли и леденящий душу вой. Вся эта какофония звуков слилась воедино, заставляя бежать прочь от этого безумия как можно дальше, лишь бы эта пытка закончилась. Но бежать было нельзя, я понимал это как никогда ясно.

Резко остановившись, я закрыл глаза сосредоточился. Черные нити побежали по сосудам с утроенной силой, прогоняя наваждение и наполняя уставшее тело живительной энергией, чувствуя, как голова проясняется, а сердце начинает замедлять только что бывший сумасшедшим темп. Я не открывал глаза, все равно это было бесполезно, потому что прекрасно осознавал, что этот зеленый туман так просто не выветрится. Неожиданно оглушающие меня звуки прекратились, оставляя только едва уловимый женский шепот, который не оставлял попыток до меня достучаться, заставляя покинуть это место и сделать так, чтобы больше я никогда сюда не возвращался. Слух обострился до предела, и я услышал едва уловимый шорох лап подкрадывающегося ко мне демона.

Шаг в сторону, и я наткнулся на какое-то препятствие ровно в тот самый миг, как руку вскользь обожгло чем-то жгучим или острым, а может и тем, и тем, одновременно, в районе плеча. Нет, так дело не пойдет. Резко открыв глаза, я увидел, что никакого мельтешения и зеленой завесы уже нет, просто все предметы, на которых концентрировал свой взгляд, были окрашены в приятный изумрудный цвет. Ну так-то гораздо лучше, теперь потанцуем.

Паучихи видно не было, зато меня окружали три красивые девушки, в традиционных японских кимоно и гриме гейш, через который я не мог понять, как они выглядели на самом деле. Они стояли, пристально глядя на меня, держась за руки, издавая те самые шепчущие звуки, не разлепляя при этом губ. Галлюцинация или иллюзия? Я быстро обернулся и увидел позади себя ту самую стену, в которую в меня впечатал дикий вопль раненного демона. Все же больше одного шага я сделал, находясь в этой зеленоватой дымке безумия.

Плечо горело, но боль словно отступила, когда я перехватил поудобнее меч и сделал шаг вперед. Лишь легкое прикосновение стали к переплетённым рукам девушек, и иллюзия буквально взорвалась огромным количеством ядовитых зеленых капель, брызнувших в разные стороны. К такому раскладу я был готов и, выставив руку, буквально на интуитивном уровне активировал щит, как оказалось, накрепко вбитый в меня во время не слишком долгих тренировок с Михо. Щит оказался мутного серого цвета с вплетенными в него черными нитями. Он не пропустил через себя ни капли из этого водопада брызг, но откат после того, как его убрал оказался весьма сильным. Голова готова была расколоться вдребезги, но, к счастью, это ощущение длилось недолго. Я вовремя пришел в себя, чтобы снова встретиться лицом к лицу с паучихой, которая выползла из своего укрытия на шести лапах. Ну хоть не регенерит и то хлеб.

– Уходи, Оши, – тот же голос, что преследовал меня недавно, теперь был громче и четче, раздаваясь, казалось, отовсюду. И вот тут-то я понял, что она боится меня. Ее магия против магии Оши мало помогала ей.

Паучиха резко подалась вперед, одновременно выбрасывая в мою сторону паутину. В этот раз я не уклонялся. Рубанув по серебристой сети мечом, я разрубил ее на две части, которые тут же повисли неопрятными тенетами, и сам сделал рывок ей на встречу. Я был быстрее и гораздо маневреннее. Несколько ударов хватило, чтобы отрубить оставшуюся переднюю лапу и воткнуть меч ей в один глаз. Нечеловеческий, достающий до самых внутренностей вопль, чуть не оглушил меня. Я воткнул меч в тело демона, в которое тот вошел без какого-либо сопротивления, стараясь как можно быстрее завершить начатое. Сделав прыжок, уворачиваясь от лап беснующегося паука, я использовал меч в качестве подпорки и, запрыгнув на спину паучихи, перехватил рукоять, резким рывком вырывая клинок из ее тела. Как только я занес меч для финального удара, неустойчивая опора подо мной вовсе исчезла, и я упал на каменный пол, успевая сгруппироваться, чтобы элементарно не сломать себе шею и не напороться на собственный клинок. Я резко вскочил на ноги, глядя на женщину, копии которой так красиво взорвались зеленой гадостью буквально только что. Женщина стояла на коленях в луже какой-то слизи, которая вытекала из распоротого живота. Она подняла руку в останавливающем жесте, но играть по ее правилам я не намеревался. Рассекающий взмах меча, и голова женщины упала рядом с телом, опередив последнее, на какие-то секунды, которые оно еще простояло в луже.

– Не так страшен паук, как говорят про него арахнофобы, – выдохнул я и, пошатываясь, направился в сторону алтаря, на котором в одиночестве грустили драгоценные камни. Не дело оставлять их томиться в одиночестве. Закрыв шкатулку, я удобнее перехватил довольно тяжелую ношу и задумался о том, куда мне следует выдвигаться. Надеяться на то, что все ходы и выходы останутся без присмотра я даже не думал. Сигнальные чары, которые, как я думал, плела паучиха, все же оказалось детищем Якимото, и как только демон потерял голову, они разорвались, и теперь мне следует ждать гостей, с которыми встречаться было не слишком разумно, особенно учитывая мое не слишком блестящее состояние.

Оглядев входы перед собой, я вспомнил о комнате, которая была скрыта на планах. Так может и не только на картах она скрыта? Подойдя ближе, я понял, что один из проходов был заблокирован довольно витиеватой сеткой заклинаний. Как защитных, так и маскирующих. Они были наложены профессионально, но без изюминки, поэтому я быстро нашел центры каждого из пяти заклинаний, а с помощью иглы разрушить без отката такого уровня заклинания труда мне составило. Интересно, почему Якимото не заморочился более усиленной защитой?

Сделав шаг в темноту, я оказался в небольшом темном проходе, который неожиданно закончился большой залой, как и было показано на картах. Резкий ослепительный свет ударил по глазам. Проморгавшись, я вновь увидел зеленоватые, уже порядком надоевшие мне круги, с вкраплениями естественного света. Ну это, конечно, радует. Зрение, так или иначе восстановиться.

Прямо в центре огороженного светящегося круга на довольно широком постаменте из черного камня лежал огромный кристалл, который и излучал во все стороны яркое сияние. Кристалл был явно артефактной природы, это мог понять любой, кто увидел бы его. От его многочисленных граней отходили едва видимые нити искусственно наложенных плетений, которые сливались воедино, словно подпитывая огромный сундук с сапфирами, аналогичные которым я держал сейчас, прижав к груди. Шкатулка в руках заметно нагрелась, после чего из едва видимых отверстий полился точно такой же яркий свет, что и от кристалла на постаменте. Как любопытно.

Я обошел постамент по кругу, рассматривая кристалл со всех сторон. То, что камни стали активными в его присутствии, говорило только о том, что Якимото очень алчные уроды, которые обманывали всех, строя на этом обмане собственный капитал, и никакими чудесными свойствами сапфиры изначально не обладали, а давал им уникальность – вот этот артефакт, который хранил в себе просто невероятное количество энергии.

Внезапно до меня донеслись шаркающие звуки ног и мужские злые голоса. Видимо, они нашли тело Якимото-младшего на входе. Я оглядел зал, чувствуя, как сам себя загнал в ловушку. Судя по количеству голосов в зале, где обитала паучиха, скопилось довольно много народа, и теперь они, убедившись, что демон сдох, а шкатулка с камнями исчезла, монотонно начали прочесывать каждый вход и выход, ведущие из столовки наружу.

В принципе, так даже лучше. Я не просто так бился с демоном, чтобы в итоге бесславно погибнуть от рук охранничков, прошляпивших наследничка. Тем более, если не уничтожить артефакт, то ничего не изменится, и Якимото, как клепали свои камешки, так и будут это делать. Я пристально разглядывал камень и нити, которые исходили от него в сторону сундука, не понимая, что конкретно они делают, кроме того, что направляют некую энергию в одну точку. Что-то я упускаю.

Шаги и голоса отвлекали и не давали сосредоточиться на переплетениях довольно сложного заклятья. Я бросил взгляд на стены и чуть не обматерил себя всеми доступными мне ругательствами, присутствующими в моем лексиконе. Стены, пол, да даже потолок были выстланы точно таким же камнем, на котором и располагался кристалл. Недолго думая, я метнул в одну из стен сгусток пламени, который черный матовый монолит словно впитал в себя. Кристалл начал издавать какой-то низкий гул, видимо ему не нравилось наличие посторонней магической энергии рядом с собой. Чисто теоретически теперь я знал, что следует сделать, но само решение попахивало идиотизмом. Обрубив все привязки, которыми кристалл был соединен с еще не активированными сапфирами, я смотрел, как камень начал наливаться темно красным светом, с каждой секундой все громче издавая гул, который вызывал тошноту и головную боль, к которой вскоре присоединилась зубная, словно заболели все зубы разом. Я притронулся к камню, едва не вскрикнув от обжигающего холода, который оставлял после себя на коже огромные пузыри. Но делать было особо нечего, тем более, что голоса уже начали раздаваться подозрительно близко, поэтому, схватив эту мину замедленного действия в руки, через боль, едва сдерживая крик, я понесся прямиком в сторону комнаты с алтарём, и как только достиг границы черной комнаты, выбросил кристалл в короткий проход, посылая вслед за ним довольно внушительный сгусток магического пламени.

Несколько секунд ничего не происходило, я даже успел метнуться обратно и спрятаться за обелиском, который выполнял роль постамента в этой странной комнате. Потом раздался взрыв. Пол подомной несколько раз дрогнул, а с потолка начала осыпаться черная крошка. Ворвавшееся в залу красное пламя, встретившись с камнем, за которым я прятался, погасло, не оставляя после себя никаких следов. Некоторое время я сидел без движения, стараясь не издавать ни единого звука, но, когда огромный булыжник, упавший с потолка, чуть не раскроил мне голову, я понял, что сидеть и дальше времени уже не было. Пол под ногами вибрировал, а вдали начали раздаваться звуки начавшей обрушаться кладки. Выбежав к алтарю, держа наготове меч, я не увидел никого. Только тут и там растекались подозрительные лужицы, и валялись обрывки тканей.

Пол еще раз ощутимо дрогнул, и я, представив перед глазами карту этих подземных катакомб, нарисовал по памяти маршрут передвижения, надеясь, что на выходе меня никто не станет поджидать.

Древний замок рушился, а я маневрировал, стараясь уйти от падающих камней и балок. Вбежав в то место, где открывался выбранный мне проход, я глубоко вздохнул и выбрался на поверхность, как раз в тот момент, как за моей спиной его завалило разрушившимся перекрытием.

В ноздри ударил ни с чем не сравнимый запах порта: море, железо, вперемешку с запахами гниющих водорослей и рыбы. Все это разбавлялось еще миллионом других оттенков. Ну что же, карта не обманула, я попал прямо туда, куда хотел попасть. Внезапно я ощутил, что что-то мне мешает, раздражая ожоги на ладонях, делая их еще болезненней. Опустив взгляд, я увидел, что прижимаю к груди шкатулку с первосортными сапфирами. Где-то невдалеке раздались приглушенные голоса, и я решил оставить воспоминания о том, как умудрился уйти от Якимото не с пустыми руками на потом. Сейчас же мне нужно было спрятаться, и какой-нибудь большой склад для этого подойдет идеально.

Глава 7

Натянув капюшон поглубже, я прошел в двух метрах от одного из бойцов клана Якимото, который праздно шатался по пристани, разглядывая пришвартованные корабли. Он мазанул по мне взглядом и прошел мимо, не заострив особого внимания. Таких мальчишек в толстовках с капюшонами в порту было пруд пруди и многие искали работу, чтобы элементарно свести концы с концами. В одной из контор, расположенных в огромном здании порта как раз был установлен терминал, в котором можно было найти одноразовый заработок. Чаще всего требовались грузчики, их всегда в порту не хватало. Я же искал нечто другое. Ту одежду, которая сейчас красовалась на мне, я просто украл, вытащив из сушильной машины в общественной прачечной. Светиться самому и светить сапфиры в то время, пока я все еще не покинул Эдо, было не слишком здоровой идеей. Мне нужно было просто, кровь и носа, выбраться с острова и, в идеале, попасть в Киото, где сейчас находился с визитом Великий князь Петр. Отец планировал пробыть в столице клана Ито еще пять дней, и я чувствовал, что время словно утекает сквозь пальцы.

Но как бы я не спешил, совершать необдуманные поступки, как последний мудак, и тем самым лишиться возможности встретиться с родными в принципе, я не хотел. Первой мыслью было пробраться на какой-нибудь корабль зайцем и доплыть до какого-нибудь порта, поближе к Киото, в надежде, что меня не поймают и не выбросят за борт, ну, или не сдадут Якимото. По здравому размышлению, отбросив этот бредовый план в сторону, я решил действовать более разумно и попытаться устроиться на какой-нибудь огромный туристический лайнер. Крупные компании часто нанимали симпатичных парней и девушек в качестве обслуги на круизные огромные суда. Понятно, что уже в океане пресыщенная публика могла за вполне умеренную плату получить и другие услуги от этой молодежи. Именно поэтому частенько при найме агенты не требовали документы, просто называешь любое левое имя и приходишь на корабль в день отплытия. И все. Океан пересекать долго, и в нем многое может произойти, а тут никаких обязательств ни у одной из сторон. А охраны на кораблях достаточно, чтобы предотвратить возможные безобразия. Конечно, это было незаконно, зато дешево.

Частенько происходили показательные облавы на подобные организации, а затем следующие за ними не менее показательные наказания. Но это происходило крайне редко и то, когда владельцы совсем уж зажирались и переставали делиться с кем нужно. Люди всегда остаются людьми, и не важно в какой империи ты находишься: в Японской или Российской – деньги любят все. Конечно, можно было нанять профессиональных куртизанок и гейш для увеселения скучающей публики, но это могло влететь владельцу в такую сумму, что проще самому рожу белилами выбели и начни плясать с веером. Поэтому риск был оправдан, главное, соблюдать все неписанные чернилами на бумаге законы. Так что, молодые люди все также продолжали наниматься на корабли, и все так же половина из них не возвращалась домой, сгинув где-то посреди океана.

Мне же в океан выходить было не нужно. Мне нужно было доплыть до Киото и там во время стоянки свалить, по возможности тихонько, не привлекая внимания. А искать меня все равно никто не стал бы. Точнее, меня в собаками искали Якимото и Кудзё. И вовсе не для того, чтобы поблагодарить за освобождения сокровищницы от демона. Пока что мне удавалось спрятаться, но я просто физически ощущал, что кольцо вокруг меня сжимается.

На сравнительно небольшом острове невозможно было прятаться вечно. Так что, еще немного и меня поймают, и мне же будет лучше, если грохнут, потому что я буду отчаянно сопротивляться. Но, если возьмут живым… Странно было, что никто все еще не усилил охрану порта, видимо, Михо думал, что неуверенный в себе Ёси никогда не сможет совершить подобный дерзкий поступок. Скорее всего, они все еще прочесывают завалы катакомб, в надежде найти живого меня, а то, что я Якимото был нужен живым все же никакими сомнениями не подвергалось. Так, не надо о грустном, а то еще кошмары этой ночью замучают, а ведь именно сегодня мне улыбнулась, наконец, удача.

Я бросил быстрый взгляд на пристань. Вон он, огромный красавец, только сегодня утром вошедший в гавань. Поплывет он до Американской империи, а перед этим сделает еще несколько остановок, собирая народ по всей Японии. Одной из таких остановок будет Осака, именно то, что мне нужно. И там уже власть Кудзё равна нулю, впрочем, как и Якимото. Сегодня вечером мне надлежало пройти на корабль, который утром с приливом отплывает.

Почти бегом я добрался до района складов и, убедившись, что меня никто не видит, быстро открыл дверь того, который облюбовал сразу же, после того, как вывалился из катакомб. Он закрывался на магический замок, и мне не составило труда его взломать. Склад создавал ощущения заброшенности, в нем хранилась мебель, а слой пыли на ней ясно давал понять, что этим помещением не пользуются уже давно. Кроме мебели мне удалось отыскать старенький ком, которого вполне хватило, чтобы выйти в сеть и посмотреть новости.

До того момента, пока ком не был настроен, я был решительно настроен на то, чтобы вообще никуда не ехать. Все-таки Эдо старая часть Токио, который разросся немного в стороне, но все же именно отсюда началась его история. Пробраться в столицу было не слишком сложно, небезопасно, конечно, особенно, учитывая наличие Центра и Оми, но я бы рискнул, если бы отец все еще находился здесь. Но он уехал еще в то время, пока я разбирался с бабьим бунтом на острове, и, как я узнал из новостей, возвращаться сюда не собирался. Поэтому я оставил бредовую, из-за неоправданного риска, идею навестить столицу. Ведь стоило мне пересечь границу официальных владений императора Мэйдзи, как все сигналки, которых там наверняка двенадцать на дюжину метров, взвыли бы дурными голосами, и, прощай Николенька, теперь уже навсегда.

Тем более, весть о том, что Эдо накрыло крайне сильное землетрясение, которого не наблюдалось уже более десятка лет, еще больше убедило меня собирать свои небольшие пожитки и валить отсюда как можно быстрее. Взрыв, созданный мной, был невероятно сильным, и задел он не только катакомбы Якимото, но и прилегающие территории вокруг на несколько километров. Разрушения были довольно внушительные, начали появляться сообщения о жертвах среди обычного мирного населения. Фактически вину за случившееся я перед собой не чувствовал, не я хранил такую опасную штуку почти в центре города. Зато, полюбовавшись на воронку, которая начала зарождаться в эпицентре взрыва, я наглядно увидел, как выглядит результат действия «Намбу», грязный ее вариант и не усиленный клановыми разработками, но даже это показалось довольно впечатляющим. Надеюсь, что Японская Империя еще не скоро сможет найти аналог подобному кристаллу, который, как я подозревал, и стал причиной исчезновения целого клана вместе с его замком.

После полного слияния с химитсу я совершенно перестал ассоциировать себя с Ёси. Впрочем, Николаем я себя тоже уже практически не ощущал. Слишком много всего произошло. Я даже имя себе новое выбрал, им я и представился агенту, когда подписывал ничего не значащий контракт, где говорилось, что я получу гонорар после того, как мы войдем в порт уже в Американской империи. Хитро придумано, ничего не скажешь. Вот только мне на деньги было наплевать. Назвался я Тэкеши, по-моему, это имя полностью отображает мою теперешнюю суть. Агент только хмыкнул, но вписал это имя в контракт. Я же мило улыбнулся, забрал бумагу и быстро ушел, пока мои глаза не поменяли цвет, что сейчас могло произойти совершенно непроизвольно. Хоть я полностью контролировал свой дар, но цвет глаз пока не поддавался контролю, потому что я не чувствовал, как они меняются, а для того, чтобы убрать черноту, приходилось максимально сосредотачиваться. И этим я всю дорогу до склада и занимался, сосредотачивался на том, чтобы химитсу не выдал нас, несмотря на то, что с головы капюшона я не убирал, чтобы лишний раз не светиться перед камерами порта.

Уже подходя к «своему» складу, я понял, что что-то не так. Потому что точно помнил, как закрывал дверь. Сейчас же она была распахнута настежь. Самым разумным было бы пройти мимо, делая вид, что прогуливаюсь. Уж где-нибудь до вечера можно будет пересидеть. И все бы ничего, пускай хоть все склады в округе вскроют, если бы ни одно «но», на складе хранилась шкатулка с сапфирами, которые я совершенно не горел желанием кому-нибудь отдать. Это мои трофеи, выстраданные потом и кровью, моя моральная компенсация, и во всем, что касалось этих драгоценных камней, у меня был определенный пунктик. В общем, забрать их я не дам и точка.

Подкравшись к проему, я встал так, чтобы меня прикрывала тяжелая металлическая дверь, и прислушался. В засаду, как и в то, что кланы меня нашли, не верилось, потому что нахрена им дверь в этом случае открытой оставлять? Или на поимку особо опасного преступника, убившего наследника Якимото, отправили самых дебильных исполнителей? Мол, пускай идут те, кого совсем не жалко, потому что дебил-сынок не стоит того, чтобы из-за него напрягаться и терять ценный ресурс в виде людей. Но, так или иначе, какую-то деятельность показать надо, иначе глава клана потеряет лицо, вот он и показывает. И не пускает на разборки с Оши лучших бойцов, потому что… а вдруг? Вдруг Оши окажется достаточно ловким, чтобы положить часть, посланных за ним бойцов? Это ведь, хоть и не штучный, но все же дорогой товар, чтобы такими бойцами просто так рисковать. Сейчас люди Якимото ох как понадобятся, ведь без козыря в рукаве в виде своей драгоценной шахты они станут мишенью для Ито, и, возможно, для Кудзё, которых, в принципе, кинули, так и не завершив сделку со своей стороны. Но как бы то не было, сколько бы я не вслушивался, так ничего подозрительного я не услышал и хотел было уже войти, чтобы оценить обстановку, как меня остановил раздавшийся голос совсем близко от дверного проема.

– Ты глянь, что я нашел! Это мы удачно зашли, – и говоривший разродился гоготом. Интересно, что же они все-таки нашли? Потому что выбор на самом деле был довольно впечатляющим: и сапфиры, и мечи, сделанные древним мастером, которые я не решался таскать с собой, потому что и то, и другое привлекло бы внимание ко мне со стопроцентной гарантией.

– Я не думаю, что трогать эти вещи – хорошая идея, – второй голос принадлежал женщине. Она была, скорее всего, больна, потому что голос звучал хрипло, да в тому же она постоянно подкашливала. – Сомневаюсь, что твой бывший хозяин мог бы хранить на этом складе нечто подобное. А значит, их сюда принес кто-то другой. За столь ценные вещи я даже представить себе не могу, что с нами могут сделать. Смотри, тут свежие следы, а дверь была открыта, хотя ты говорил, что на дверях стоит защитная печать.

– Да ладно тебе, Фудзико. Все равно мы сегодня сваливаем на корабле в Американскую империю. Кто нас там будет искать? И там-то нам как раз и пригодятся эти камешки, чтобы начать хорошую красивую жизнь.

– Если только нам дадут ее начать. Ты слишком самоуверен, Акира, – голос приблизился к воротам.

– Зачем же ты вообще пошла со мной? – в голосе парня послышалось раздражение. Раз они планировали уплыть сегодня, то наверняка тем же способом, что и я. А туда старше восемнадцати лет не набирали. Гостям требовалось свеженькое мясцо, лучше всего хорошенькое и не обремененное интеллектом. Я не видел пока грабителей, но предполагал, что они, уж парень то, точно, соответствовали требованиям на все сто процентов.

– Я пошла за тобой, потому что ты уверял, что владелец склада часто распивал прямо здесь чаи и различные целебные отвары. А мне сейчас не помешало бы что-нибудь от кашля.

В проеме показалась тоненькая женская фигурка, которую я тут же обхватил за талию, и притянул к себе, зажав рот ладонью. Девушка замычала и начала отчаянно вырываться. Держать ее становилось неудобно, и я, на секунду отпустив талию, поднял руку вверх и безошибочно нашел каротидный синус, несильно надавив на него.

– Фудзико? – раздался приглушенный голос парня, который, судя по всему, находился вдали от входа. – Хватит. Сейчас не время для бабьих истерик. Зайди внутрь, нам не следует сейчас привлекать излишнего внимания.

После того, как девушка услышала голос парня, она сделала очередную попытку вырваться и попыталась меня укусить, но, по понятным причинам, этого сделать у нее не получилось. Я надавил посильнее, и она стала брыкаться менее интенсивно. Тогда я рискнул и сдавил вторую сонную артерию. Девушка открыла рот, чтобы крикнуть, но из ее рта не вырвалось ни звука. Вскоре она закатила глаза и обмякла. Я же весьма аккуратно уложил ее на землю, и стремительно ворвался в склад.

Даже не знаю, для кого было большей неожиданностью мое появление: для этого неудачника, который, оказывается, направился следом за девушкой, или для меня, потому что я не ожидал сразу же столкнуться с ним нос к носу. Вот только парнишка шел за девушкой явно не с добрыми намерениями. Потому что подружек не догоняют с обнаженным вакидзаси в руке. Или же он услышал возню возле входа, когда подошел к нему ближе. От неожиданности я вздрогнул и остановился, а парень наоборот, бросился на меня. Шаг в сторону, немного пропустить этого горе-вояку вперед, следом быстрый перехват руки с мечом. Резко рвануть на себя, одновременно выворачивая, беря на болевой. Парень взвыл и выпустил вакидзаси, который я перехватил второй рукой и аккуратно полоснул его по горлу.

Я выпустил парня и сделал шаг в сторону. Акира, кажется так назвала его девушка, упал на колени, пытаясь руками зажать страшную рану на шее. Я посмотрел на свой клинок, который, почувствовав хозяйскую руку, слегка завибрировал. Да уж, не следует брать в руки мечи, о которых ничего не знаешь. Я поморщился, глядя, как из горла парня вырвался булькающий звук, и он завалился на пол, а под ним начала растекаться лужа крови. Я смотрел на него равнодушно, одновременно ругая себя. Я был страшно недоволен тем, что убил его, а не ранил. Проклятые рефлексы. Ладно, время еще есть и мне бы не хотелось, чтобы охрана спутала мои планы, случайно наткнувшись на открытые двери и валящийся на складе труп.

Оглядевшись по сторонам, уверенно направился к стене, где, как мне помниться, стояли вполне себе симпатичные длинные ящики, которые вполне могли бы в случае надобности заменить гробы. Подтащив один из таких ящиков к месту несчастного случая, а случай был поистине несчастный, потому что в моем временном жилище пол оказался невероятно изгваздан, я впихнул тело внутрь, стараясь не запачкаться, а потом сдвинул ящик так, что он почти закрыл собой кровавое пятно. Смыв с рук кровь, я вышел на улицу, нашел возле двери все еще находившуюся без сознания девушку, взвалил ее на плечо, и вернулся на склад. Там, сгрузив ее на ближайший диван, я запер дверь и принялся ждать, когда она очнется. Убивать ее было бы жаль, но я точно знал, что рука у меня не дрогнет, и, если придется, то она вполне составит компанию своему приятелю.

Она застонала, и обхватила руками голову, я же подтащил к дивану стул. Ну что же, сначала попытаемся вежливо поговорить. Мне был необходим хоть какой источник информации, а дети улиц знали обычно куда больше, чем об этом принято было думать. Девушка открыла глаза, увидела меня и испуганно вскрикнула. Понятно, опять мои глаза чернее ваксы. Закрыв их на мгновение, а потом открыв, я слегка наклонил голову набок, разглядывая пленницу. А ничего так, даже красивая.

– Меня зовут Тэкеши, и, если ты сейчас мне правдиво все расскажешь, а затем дашь магически заверенную клятву, то, пожалуй, я тебя все-таки не убью. Ну что, приступим? – она медленно кивнула. – Как твое имя и какого черта вы так бездарно пытались обнести этот склад?

Глава 8

– Так вам что, одну каюту? – распорядитель окинул взглядом меня, потом перевел его на Фудзико, которую я крепко держал за талию. Девушка устало улыбнулась мужичку, и тот почти поплыл, но я чуть крепче сжал пальцы, и она опомнилась, и перестала влиять на него, опустив взгляд.

– Да желательно, – я взял переговоры на себя, протянув ему оба контракта, одним из которых был контракт, заключенный Акиро, в котором я увидел шанс слинять все же незамеченным, учитывая, что там красовалось только имя. Если моя паранойя не слишком разбушевалась, то вон та незапланированная охрана, стоящая на берегу и окидывающая пристальным взглядом каждого входящего на лайнер, дала распорядителю информацию о том, что некто Тэкеши в одиночку захочет уплыть в свое светлое будущее. – Здесь же сказано, что парам предоставляется отдельный закуток. А мы, пара, как-никак, не так ли, дорогая, – я чуть дернул рукой, притягивая девушку ближе к себе, отчего она чуть слышно пискнула, и тут же развернулась, прижавшись к моему плечу грудью.

– Ну, конечно, милый, ты что же сомневаешься? – и она игриво укусила меня за ухо. Вот только игриво это со стороны выглядело, а на самом деле, вполне чувствительно цапнула, дрянь такая.

– Тьфу, что за молодежь пошла? Совсем традиции не чтут и не уважают, – сплюнул распределитель, глядя на нас. – И Яэмон гонки какие-то устроил на машине, теперь вот парочки прилюдно обжимаются, позор какой, дожились, – он брезгливо выхватил их моих рук наши контракты. – Каюта пятнадцать кью, на нижней палубе, другого ничего нет, нужно было изначально еще в конторе оговаривать такие условия, – он брезгливо прочитал номер каюты, прописанной у меня в контракте и протянул мне ключ. – Подъем в шесть, работать до девяти вечера. Разнарядки получать будете у распорядителя вашей палубы. Есть в общей столовой в девять, в пятнадцать и девятнадцать. Если деньги есть, то можете и в буфете не для випов отовариваться. Пошли, не задерживайте.

Я поудобнее подхватил сумку с моими вещами и вещами Фудзико, снова поглубже натянул капюшон и потащил девушку по трапу. Теперь нужно было найти свою каюту и определиться, что мы будем делать.

* * *

– А теперь давай поговорим, – но девушка, встряхнула головой и внезапно уставилась прямо мне в глаза. При этом ее зрачки дрогнули и на глазах стали вертикальными, а радужка полыхнула огнем. Как только наши взгляды встретились, я ощутил сильную похоть. Настолько сильную, что, если бы не недоумение, отразившее сущность химитсу, то, пожалуй, никто не смог бы меня остановить, чтобы не наброситься и не разложить ее прямо здесь на диване. Вот только на химитсу, а значит и на меня, такие штуки не действовали. Не могу сказать, что совсем не действовали, все-таки в первые секунды проняло аж до печенок. Но уже очень скоро я скинул охватившее меня наваждение, выбросил вперед руку и схватил девчонку за горло, приподняв. Она захрипела, и попыталась разжать мою руку, но я держал крепко. Когда она начала закатывать глаза, я отпустил ее, позволив упасть на диван. За все это время я даже не приподнял задницу, продолжая сидеть на своем стуле. – Начнем с начала. Ты кто такая?

– А ты? – прохрипела девушка, пытаясь растереть шею, даже не смахивая катившиеся из глаз злые слезы.

– Отвечай на вопрос, дорогуша, не то составишь компанию своему немножко дохлому дружку, – она вздрогнула и втянула носом воздух, словно принюхивалась.

– Ты действительно убил его. Но, зачем? Он ведь не сделал никому ничего плохого.

– Кроме того, что пытался меня ограбить и набросился на меня с моим же собственным мечом? Ты сейчас серьезно все это сказала? – она снова принюхалась и бросила быстрый взгляд в сторону ящика, в который я запихал ее подельника. – Кто ты такая? В третий раз я повторять не буду.

– Я кицунэ, ясно? – она опустила руки и снова посмотрела на меня глазами с вертикальными зрачками. Но на этот раз никакого магического воздействия применять не решалась.

– Эм, если я не ошибаюсь, чтобы принимать облик юной красотки, кицунэ должна сто лет непрерывно совершенствоваться под бдительным взором своей богини Инари? – я оглядывал ее с интересом. Почему-то не верилось, что столетний оборотень мог позволить мне себя вырубить и едва не задушить, предварительно свернув шею.

– Ты псих? Даже оборотни не живут сотни лет, не постарев при этом. Только демоны. Но, ты же сам оборотень, ты должен знать такие нюансы.

– Я не оборотень, – поморщившись, я продолжал разглядывать лису, которая вызывала во мне просто дикое любопытство.

– Так и я духом не являюсь, – пристально посмотрела на меня девушка, в глазах которой снова начал зажигаться магический огонь. Под моим ничего не выражающим взглядом она потупилась и словно уменьшилась в размерах, стараясь занимать как можно меньше места на выделенном мной пыльном старом диване.

– Химитсу часть меня, это часть моего дара. В общем, все сложно, и я сам не слишком понимаю, как это работает, – сдержанно пояснил я, хотя вся моя очнувшаяся сущность просто жаждала всадить в сердце лисицы клинок. Я с трудом загнал это желание поглубже до более подходящего случая, от чего меня напоследок словно окатило холодом. Ну не все коту масленица, нужно и по-деловому научиться решать вопросы, например, путем переговоров. Хотя бы узнать в какое дерьмо я опять вляпался, потому что, почему-то не хотелось на себе испытывать гнев одной из японских богинь, сначала нужно опровергнуть слухи и знания, а уж потом отмахиваться от суеверий.

– А, так ты Оши, – протянула девица, все больше расслабляясь, словно резко перестала чувствовать во мне сиюминутную угрозу. А вот это становится все более интересным. Послушаем, что она скажет. – Странно видеть тебя после полного слияния, да еще и в живых. Обычно эти психи не допускают, чтобы их генофонд ушел на сторону. Хоть и в самом клане уже от силы с десяток полностью слившихся с химитсу осталось. И правящая семья в полном пролете.

– И отчего же так происходит? – она говорила уверенно и без заминок. К такому невозможно приготовиться, потому что кицунэ, если она, конечно, не врет, не могла предвидеть встречу с Оши.

– Оттого, что они идиоты, а близкородственные браки только все усугубляют. А им говорили, чтобы они кровь обновили. Вон, вроде бастард, а силища через край хлещет. Странно, что они упустили тебя. Но абсолютно логично, что упустили другие, – она усмехнулась, сложив руки на груди. Лиса, как есть. Нужно держать ухо в остро и меч наготове.

– И кто же осмелился Оши такие советы давать? – хмыкнул я, вспомнив, что со сравнительно небольшим кланом даже великолепная четверка считалась.

– Моя мать, когда ваш глава притащился к ней за советом. Оши искренне верят в то, что кицунэ прислуживают Инари, и что та, время от времени, говорит их устами. Собственно, в этом не только Оши уверены. Но мы не были в претензии, потому что эта вера давала нам неплохой заработок.

– Заработок? – я вопросительно посмотрел на девушку, которая села на диван с ногами и обхватила себя за колени.

– Небольшой салон. «Если вы понравитесь Инари, то она устами своей прислужницы поведает вам о судьбе», – она криво усмехнулась. – Все было легально, мы даже налоги платили. Пока не случился пожар.

– Недовольные клиенты? – лиса вздохнула, покачала головой и закашлялась. Когда приступ кашля прошел, она вытерла выступившие на глазах слезы и прохрипела.

– Конкуренты. Не только кицунэ могут общаться с богами. И из кицунэ не мы одни топчем эту землю. Мама погибла, а мне легкие обожгло, с тех пор кашляю. Денег на лечение нет, да и те, кто поджог устроил, угрожали, что добьют, если не уйду из города. Помыкавшись пару дней по ночлежкам, встретила Акиру, который и рассказал про возможность уехать до Американской империи.

– И ты не побоялась попасть в лапы какого-нибудь богатого сластолюбца? – я иронично приподнял бровь, прикидывая, где бы найти лекарства, чтобы лису от кашля избавить. Убивать мне ее не хотелось. Чем-то она мне даже нравилась.

– Боялась? Шутишь? Я рассчитывала на это. Пригляделась бы, выбрала какого-нибудь неженатого мужчину и применила бы к нему лисьи чары. Ни один мужчина не в силах устоять перед лисами. Кроме других оборотней и Оши, но последние вообще неведомые зверушки.

– Вот что значит практичный подход к жизни, – я удовлетворенно хмыкнул. – А твой Акира был первым перевалочным пунктом к новой жизни? На нем ты тоже начала оттачивать свои лисьи чары? – я вспомнил мужчину, который, схватив мой клинок, направился в сторону загулявшей подружки.

– Акира – Дзинко. Вы же так их называете? – скривилась лисица, снова повернув голову в сторону ящика.

– И почему он не обратился, увидев меня? – я встал и открыл ящик, чтобы убедиться, что тело все еще лежит там и никуда испаряться или во что-то превращаться не стремится. Все же я знал о кицунэ, как о духах, а не как об оборотнях. Вот он мир, всегда найдется тот, кто развеет миф и ткнет мордой в суровую правду жизни.

– Ты застал его врасплох. Только и всего. Тем более, мы больше набираем силу ночью, день не наше время суток. – Я бросил взгляд на вполне человеческий труп, который так и остался в том виде, в котором я его туда положил, захлопнул крышку и вернулся к Фудзико, которая пристально следила за каждым моим движением.

– Слишком ты разоткровенничалась, рыжая, – я прищурился, глядя на девицу, которая даже не смутилась моему вопросу.

– Всего лишь информация, которую ты мог найти в любом источнике, – она пожала плечами. – Тем более, чем больше вопросом, тем меньше шанс уйти живой из этого гостеприимного ангара, особенно от Оши, в семье которых ходит поверье, что если убить духа клинками Мурамасы, то меч впитает тьму и станет сильнее.

– Поэтому ты уверяешь меня, что не дух? – как бы то не было, я все еще не верил в поверья, слухи и домыслы, даже после того, что со мной приключилось.

– Потому что я оборотень. И Дзёри-гуно, которой от тебя разит за километр тоже, можешь удивиться, но духом не является. – Видно было, что терпение не самая ведущая черта в характере девушки, и ее крохи, заложенные в нее генетически, начинают постепенно испаряться.

– И ты вышла проверить откуда на складе взялась паучиха и не хочет ли она полакомиться на досуге свежим лисьим мясцом?

– Я хотела помочь ей и указать дорогу к ближайшей сокровищнице. Конечно я хотела убедиться, что это не паучиха, и в носу воняет тухлятиной после того страшного пожара, – закатила она глаза. Теперь все встало на свои места. Парень тоже почувствовал запах паука, поэтому и взял меч.

– В этих краях вообще остались люди или вся округа кишит оборотнями и мутантами?

– Ну из тех троих, что находятся в этой комнате, человека точно нет. – Она так искренне улыбнулась, что от ее слов мне стало не по себе.

– Почему так огонь повлиял, ты же огненная девочка, – стер я ухмылку с ее лица интересующим меня вопросом, заставляя вновь потупиться и перестать ерничать.

– Огонь огню рознь, тем более, что жгли нас не обычным огнем, с тем бы мы без проблем управились, еще и на придурков его напустили, кто решился бы на такое. Но Киясаму знали, кого пришли убивать, так что пламя было магическое. А против чужой магии мы оказались бессильны, – и она снова закашлялась.

– Что нужно сделать, чтобы кашель убрать? – я лениво откинулся на спинку стула и потянулся.

– Зачем тебе знать? – лиса закрыла глаза.

– Да надоело твое бухыканье слушать, раздражает, – я встал и подошел к столу, на котором лежали шкатулка и мечи.

– Только деньги, – она прижала лоб к коленям.

– Ты согласна дать клятву, которая гарантированно тебя прихлопнет, если ты ее нарушишь? – я повернулся к ней, держа в руках шкатулку. Она вздрогнула и быстро посмотрела на стол, наверное, думала, что я пошел за мечами, чтобы начать резать лисятину и удостовериться, работает ли клановое поверье Оши. Вдруг я стану сильнее, да еще и от нежелательного свидетеля избавлюсь заодно.

– Смотря что от меня потребуется, – наконец медленно произнесла она. Как-то быстро ее поднявшую голову уверенность в себе испарилась. Но тем не менее, ее подход мне понравился, особенно то, что она не начала сразу обещать кучу сладкого.

– Сопровождать меня до того момента, пока мне не нужно будет сойти на берег. Кстати, я вовсе не против того, чтобы ты папика себе нашла. Хороший кстати повод будет слинять, не привлекая внимания. Ну поругались голубки, парень психанул и ушел, бывает.

– А зачем тебе вообще сопровождение? Кто на прислугу вообще внимание обращает? Ну пропал стюард, ну и что, мало ли их за борт по ночам падает на корм морским демонам, – теперь она смотрела заинтересовано, без выражения покорной обреченности на лице.

– Потому что меня ищут, – я в свою очередь смотрел на нее. – А искать пару, я надеюсь, никто не догадается. И кицунэ опять же нет поблизости, чтобы совета спросить. Лучше охранять нужно того, кто может погадать на хрустальном шаре и все будущее вывалить. Ну или прирезать, если с этим самым будущим ты не согласен. – Я посмотрел на сверкнувший в темноте клинок. Может и обманывает лиса, может и правду говорит. Хоть демон, хоть ёкай, хоть обычный оборотень, что тоже не совсем обычно. Главное, что она мне нужна, и я буду дураком, если откажусь от ее помощи, даже если помогать она мне будет с лезвием у горла.

– Хорошо, я согласна, – довольно неохотно согласилась лиса. – Только сопровождение, и блок на предательство и причинение ущерба? – деловито поинтересовалась она? Я кивнул.

– Да, в принципе, этого достаточно. Хотя, нет. Еще не разглашение. Ну и ущерб подразумевает под собой, как материальный, так и физический. С моральным я смогу как-нибудь сам справиться. Вот теперь точно все.

– Приступай, – и лиса поднялась с дивана, протянув ко мне руки, сложенные лодочкой. Я обхватил их своими ладонями и закрыл глаза. Слова заклятья сами собой всплывали в голове, хотя заучивал я их только по книгам, которыми обложился в то время, как готовился к встрече с паучихой. В комнате стало очень холодно, откуда-то подул ветер, не имеющий ничего общего с обычным земным ветерком, а в голове зашумело. Сквозь шум я с трудом различал слова, которые послушно повторяла Фудзико, когда их следовало повторять. Ветер внезапно стих, и я распахнул глаза, на физическом уровне ощущая, что их полностью залила тьма. В глазах стоящей напротив лисицы затухал призрачный огонь, а на запястьях начала проступать вязь символов, которые оплели руки как браслеты, вполне красивые, если не знать, что за нарушение принесенной клятвы, они способны убить того, на чьей коже нашли свое место.

– Ух, это было мощно, – голос Фудзико прозвучал совсем хрипло. Я только покачал головой.

– У тебя есть возможность продать один камень? Подлечишься, а остальное принесешь мне. Все равно я тебя за вещами думал отпустить, – она кивнула, сначала неуверенно, но потом закивала более интенсивно. – Отлично, – я протянул ей камень. – Не опаздывай.

* * *

– Ну, в общем, жить можно, – наконец, резюмировала девушка, оглядывая крошечную комнатку, в которой нам придется провести несколько дней. Спать придется вместе, кровать была в каюте одна. Зато здесь был столик с двумя стульями и крошечный, зато собственный санузел. Интересно, у всех стюардов такие условия, или хитрый лис на ком-то смог применить свои чары, чтобы путешествие прошло в более комфортных условиях. У меня в контракте, например, изначально номер каюты указан не был.

– Ага, – я бросил сумку на пол и завалился на кровать, широко зевнув. – Разбудишь, когда вставать надо будет, а то, что-то я устал.

– Эм, а мы что, будем на одной кровати спать? – я приоткрыл глаз и посмотрел на девушку, стоящую надо мной и прикусившую губу.

– Ну, если обещаешь не приставать, то можешь присоединяться, а то ты права, на полу тебе будет не слишком удобно, – и я снова закрыл глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон, под тихий бубнеж устраивающейся рядом лисицы.

Глава 9

– Эй, стюард, подойди сюда, – раздался капризный голос какой-то дамочки, которая лежала на шезлонге, разомлев под лучами солнца, странно яркого и жаркого для этого времени года. На верхней палубе было пустынно, всего два или три шезлонга заняты, и я думал, что смогу без особых проблем проскочить мимо них и спуститься в свою каюту, потому что всю работу на сегодняшний день я уже вроде бы выполнил.

Я посмотрел по сторонам и не увидел поблизости никого из прислуги. В такую погоду никто не хотел жариться под прямыми лучами солнца, и те, кто сейчас должен был находиться наверху в ожидании, что кому-нибудь из випов захочется лобстеров на вертеле в ананасах, томились в специально отведенной для этого комнате ожидания. У каждого шезлонга находилась кнопка вызова на такой случай, которая как раз и подавала сигнал в ту самую комнату.

На самом деле нас было много, и распределяемая работа не носила какой-либо грандиозный характер, поэтому, когда распорядитель говорил про то, что мы должны пахать с утра до ночи, он просто имел в виду, что нас могут до часа икс еще много раз дернуть. К тому же среди парней были распределены и ночные дежурства, ну а вдруг кому-то из пассажиров внезапно понадобится помощь прислуги? Особенно на верхних палубах.

Хотя, иногда мне казалось, что дежурных выставляют на палубах еще и в качестве живого щита, который попадет под удар первым при шторме, нападении пиратов или еще какой невиданной катастрофе, а у начальства вместе с охраной и випами будет возможность перегруппироваться и свалить на спасательных шлюпках в закат, ну или плотнее законсервироваться в своих каютах. Сейчас была далеко не ночь и живого прислуживающего щита не было и в помине, поэтому я, глубоко вздохнув, повернулся в сторону взывающей меня дамочки.

– Стюард, ты что оглох? Или у тебя мозги размякли от жары? – Вот что называется, взгляд со стороны. Раньше, еще будучи Николенькой, я очень любил находиться на верхней палубе какого-нибудь лайнера, что случалось не очень часто, все-таки у императорской семьи всегда имелось несколько яхт в собственности, но пару раз я все-таки прокатился по черному морю в качестве пассажира, почти такого же корабля. Тогда мне все понравилось. А вот сейчас, мне хотелось вылить коктейль на блондинистую головку этой породистой самки, которая смотрела на меня, не скрывая презрения, приподнявшись на локтях.

– Да, мадам, – пришлось нацеплять на морду самую сладкую улыбочку и, подойдя, подобострастно поклониться. Она не была японкой, поэтому я не знал, как именно следует к ней обращаться, и выбрал самое нейтральное, что пришло мне на ум. Правилам этикета нас не обучали, видимо, считали, что в идеале, прислуга должна лишний раз не открывать свой рот, даже при обращении к ним высокородных господ.

– Что-то ты не слишком торопился подойти, когда я тебя в первый раз позвала, – мадам, кажется, изволила злиться. Интересно, те милые девчонки, которые обслуживали меня, еще в прошлой жизни, тоже хотели сотворить со мной нечто ужасное в духе римской инквизиции, или все же приоритеты и желания у разных полов все же отличаются?

– Я просто не мог поверить, что такая дама, как вы, решила обратиться к такому, как я, – я улыбнулся еще шире.

Лести для этих самочек много не бывает. Она не японка, и не подчинена определенным ритуалам, которые, так или иначе, накладывают свой отпечаток на любую представительницу этих безумных островов. Я присмотрелся повнимательнее, что-то в дамочке мне показалось знакомым. Ба, да это же леди Торнтон. Я ее видел на каком-то званном рауте в Лондоне, куда приезжал с отцом. Старая аристократия Американской империи предпочитала проживать в Старом свете, как они называли страны, входящие в состав империи на правах вассальных, расположенных за Атлантическим океаном. Но это не мешало ей говорить на чистом японском, что для меня, честно признаюсь, было довольно удивительным. Даже отец, посещая острова Японской империи, вел переговоры исключительно на английском, который довольно давно приняли за международный язык: прост в произношении и построении слов, и что немаловажно, не несет скрытых смыслов в зависимости от интонации и контекста, чем славился как японский, так и мой родной языки. Про письменность лучше даже не заикаться.

– А ты умеешь оправдываться, – леди, известная прежде всего тем, что, похоже, мечтала поставить рекорд по изменам лорду Торнтону, окинула меня на этот раз внимательным, изучающим взглядом, чем вывела меня из небольшого ступора, в который я впал, размышляя и вспоминая родную речь, которая, казалось, уже начала исчезать из моей памяти.

– Ну что вы, у меня и в мыслях не было, – я сложил ладони в молитвенном жесте и поклонился.

– А ты забавный, – она перевернулась на живот. Я не упустил возможности пройтись взглядом по ее шикарному, ухоженному тылу. Все-таки хороша, хоть и блядь редкостная. – Возьми крем на столике и натри мне спину, я сама не дотягиваюсь, а вокруг только пустые шезлонги, вгоняющие в депрессию.

– Эм, что? – я помотал головой. А ведь до этого момента не верил, что лорд Торнтон однажды застукал женушку в постели с садовником. Точнее, не совсем в постели, а если еще точнее, то и вовсе не в постели, а в саду, среди постригаемых этим садовником кустов. Видимо, ему настолько надоело позориться, что лорд решил немного отдохнуть от женушки и от перешептываний за своей спиной, и он отправил жену мотаться по морям и океанам, вроде как отдыхать, в гордом одиночестве. Правда, одиночество леди было весьма условно, она быстро нашла тех, кто его скрасит. Развод был неприемлем в тех кругах: либо супруги мучаются, либо становятся вдовцами, поэтому мне оставалось еще больше сочувствовать лорду, чисто из мужской солидарности. На мой вопрос она не ответила, лишь выразительно взглянула, и я быстро взял указанный крем, и принялся втирать в золотистую от легкого загара кожу.

Леди Торнтон некоторое время лежала неподвижно, я же хотел быстренько свалить, но, кажется, сам начал увлекаться. Ко всему прочему, моей темной половине пришлась по нраву мысль хорошенько развлечься с этой великосветской шлюшкой, у которой, похоже, какие-то проблемы на тему секса, в том плане, что она готова каждого на себя затащить.

Усмехнувшись про себя, я выдавил еще немного крема на ладони и начал втирать жирную субстанцию в бедра. Отметив, что леди не возражает, немного подвинулся, и мои ладони начали пробираться на внутреннюю сторону изящных бедер, уже не сдерживая ухмылки, когда под моими руками ноги леди Торнтон начали раздвигаться. Она тяжело задышала, а по всему телу пробежала дрожь.

– Хватит, – я с трудом заставил себя убрать руки. Неужели ошибся, и она все-таки более разборчивая, чем я себе представлял? – Ты, идешь со мной, живо! – она вскочила с шезлонга, набросила на плечи парео и быстрым шагом направилась в сторону кают. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней.

Войдя за женщиной в огромные двухкомнатные апартаменты, лишь по какому-то недоразумению названные каютой, я остановился в дверях. Она же развернулась, подошла ко мне вплотную, и, перегнувшись, заперла дверь на ключ, проведя рядом с замком рукой, усиливая обычный запор магическим. От присутствия чужой магии возбуждение лишь усилилось, а дамочка отошла в центр комнаты и скинула с себя парео, вместе с купальником, оставшись обнаженной. Нет, я все-таки не ошибся. Протянув ко мне руки, она хищно улыбнулась.

– Ну же, ты же прекрасно понимаешь, что от тебя требуется. Будешь хорошим мальчиком, получишь отменные чаевые. И да, я хочу грубости.

О, вот это я могу предложить тебе в избытке. Шаг вперед, подсечка и мы вместе падаем на пушистый ковер. В светлой радужке глаз распростертой подо мной женщины я увидел свое отражение, медленно закрыл глаза, а когда открыл, то они уже полыхали чернотой. Я не скрывался и хотел показать ей кто я есть на самом деле, не отдавая себе отчета о последствиях такого необдуманного риска. Если я думал, что она испугается, то весьма жестоко ошибся, потому что леди Торнтон, увидев перед собой потенциально опасное существо, запрокинула голову и застонала. Да, у нее действительно что-то не так с головой. Но думать больше не хотелось. Она хочет пожестче, отлично, потому что я и не собираюсь себя сдерживать.

Часа через два я шел к своей каюте, и меня изрядно штормило при каждом шаге. Да, вот это дамочка без тормозов. Для нее чего-то запретного или неприемлемого вообще, похоже, не существует. В кармане приятно зашелестели купюры, она мне все-таки заплатила, снисходительно потрепав напоследок по щеке, даже не поинтересовавшись, с какой-такой непонятной зверушкой только что кувыркалась. Ей было все равно, главное, что «бой» доставил ей удовольствие. Меня не оставляло чувство, что я стал всего лишь очередным экспонатом в ее своеобразной коллекции. Оставалось только надеяться, что этот музей будет закрыт и леди Торнтон умеет держать язык за зубами, потому что некоторым может стать интересно, кто это такой необычный скрасил жаркий вечер великосветской особе, придав немного пикантности весьма своеобразного рода. Хотя бы до Осоки. А там мне будет уже все равно.

Войдя в каюту, я столкнулся с Фудзико. Она пропустила меня, втянув воздух носом.

– Ты воняешь этой белобрысой потаскухой из випов, – прошипела она, отодвигаясь от меня.

– И что? Какое твое дело, кем я воняю? – лиса разъяренно смотрела на меня, в то время, как мне хотелось только помыться и упасть уже на кровать. Надо же, а ведь я считал себя покрепче. Повернувшись, я наткнулся на яростный взгляд желтоватых глаз. – Прекрати, иначе я решу, что ты меня ревнуешь.

– Помечтай, – она фыркнула, но потом снова сжала зубы так, что я услышал их скрип. – Я не могу находиться в этой вони! Ты словно извалялся на помойке, словно всю жизнь проработал на переборке самого отвратного мусора, как будто самый грязный эта! – почему-то меня последняя фраза просто взбесила.

– Поаккуратнее со словами, дорогуша, – процедил я, чувствуя, что еще немного, и просто удавлю наглую лису. – У тех же эта гораздо более достойный труд, чем у облезлого оборотня, промышляющего мошенничеством, облапошивая наивных идиотов. Можешь поделиться, а то я как мужчина, воспитанный эта не до конца понимаю, чем то, что я проделал недавно, отличается от того, что мечтаешь провернуть ты сама, чтобы обеспечить себе безбедное существование? По сути ты, такая же шлюха, как и та, которой от меня «воняет». Пойду пройдусь, иначе кто-то может пострадать, а ты, как ни крути, мне еще нужна в течение двух дней, пока мы не войдем в порт Осаки.

Схватив ее за плечи, я отшвырнул лису с дороги, краем глаза отметив, что она упал на кровать. Скривившись, потому что я хотел, чтобы она приземлилась куда-нибудь на пол, желательно виском об угол тумбочки, я вышел из каюты, хлопнув дверью. Вот же дрянь рыжая. Такое неплохое настроение умудрилась испортить. Руки сами собой сжались в кулаки. Про воспитание эта я все же лукавил, и сам не мог понять, что на меня нашло и почему я стал таким ревностным противником кастового неравенства. Было в этом что-то неправильное. Скорее всего, химитсу, находившийся в спячке долгие годы в окружении тех же самых эта каким-то образом их ревностно оберегал, а после слияния эти чувства передались и мне. Ведь меня никогда не заботило разделения на сословия. Я всегда воспринимал это как должное, даже в то время, когда только попал в Центр распределения.

Гулять по нижней палубе – удовольствие то еще. Но я уже знал, что где-то здесь был оборудован небольшой спортзал для команды, как будто у кого-то хватало сил и желания после достаточно тяжелой работы еще и железо тягать. А вот мне сейчас как раз чего-то такого и хотелось.

Я мотнул головой, внутри меня прошлась волна возбуждения, только иного характера, нежели с леди Торнтон, когда я подумал о том, что мне точно не помешал бы какой-нибудь спаринг или небольшая стычка, чтобы элементарно выпустить пар. Все же даже думать о том, чтобы сцепиться с кем-нибудь в потасовке, даже с кем-то эфемерным заставляет мое внутреннее я просыпаться и требовать перейти от мыслей к действиям. Первое, что необходимо сделать, это научиться держать себя в руках, а то так и свихнуться недолго. Стать маньяком-Потрошителем, просто из-за неудовлетворения своих внутренних кровожадных потребностей, мне не улыбалось, даже несмотря на то, что жертвы выбирались бы из тех, кто мог посопротивляться, тем самым, давая мне возможность отточить мои боевые качества. Усмехнувшись про себя, я остановился посреди коридора, чтобы глубоко вздохнуть и прикрыть глаза, потому что был уверен процентов на двести, что смотрю на мир черными глазами, и любой, кто столкнулся бы со мной сейчас, вряд ли получил бы такое же удовольствие, как леди Торнтон от контакта с химитсу. Все же работа в зале станет, похоже, неотъемлемой частью моего существования.

Завернув за угол на очередном повороте, я споткнулся о собственный шнурок и чуть не растянулся на не слишком чистом полу. Твою же мать! Более того, я умудрился наступить на этот самый шнурок, и, когда небезуспешно ловил равновесие, потерял обувку. Тоже мне грозный воин. От этих мыслей я хотел было рассмеяться, но корабль качнулся на большой волне, и мне снова пришлось ловить равновесия, а ботинок покатился по полу, прямиком к широкой щели, которая образовалась между палубой и трюмом. Ее по какой-то причине не ремонтировали и создавалось впечатление, что скоро мы через нее перепрыгивать будем.

Ботинок все же закатился в щель, но, к счастью, зацепился злополучным шнурком за разломанную доску. И все же, чтобы его достать, мне пришлось лечь-таки на пол. Протянув руку к ботинку, я замер на полдороги, потому что до моего слуха донеся грубый мужской голос, раздававшийся из трюма.

– Ито-сан ясно приказал, Маэда не должен попасть в Осаку ни при каких обстоятельствах, особенно в то время, когда там будет находиться этот русский князь.

– Он что же боится, что старый пень захочет встретиться с русским? – второй голос больше напоминал шипение. Корабль качнулся, и я уцепился за отломанную доску, чтобы не покатиться по палубе и из-за этого пропустил ответ. – Какая сильная качка, вот помяни мое слово, морские ёкаи пытаются корабль на прочность проверить. Оонамадзу решил поохотиться, не иначе.

– Захлопни пасть, идиот, – прорычал первый голос. – И не упоминай имен ёкаев, если не намерен их призвать, иначе ками сыграют с нами злую шутку и действительно призовут их. Ты выяснил, где Маэда находится?

– Вторая палуба каюта номер двадцать. Не супер вип, конечно, но тоже не нищенские клетушка, как те, в которых команда обитает.

– Тогда пошли, сейчас самое время навестить старика. Шторм смоет все следы. Может быть, старик решил на палубу выйти и посмотреть, какого размера за бортом волны? Вот тут его и смоет, да прямо в море. Несчастный случай, как ни крути.

Дослушивать я не стал. Ботинок словно сам прыгнул мне в руку, как будто он специально упал, чтобы дать мне возможность подслушать столь увлекательный разговор. Тот пассажир, про которого говорили те двое в трюме, должен встретиться с моим отцом, если я все понял правильно. Маэда, это имя мне ничего не говорило, поэтому я решил времени зря не терять и предупредить его о надвигающейся опасности. Ито не был в восторге от этой встречи, значит японец должен был сообщить князю что-то действительно важное, что будет отнюдь не на руку клану Ито и Японской империи, в целом. Ибо, по последним новостным сводкам, Ито уже практически подмял под себя большую часть мелких кланов. Сейчас нужно только сделать так, чтобы эта встреча состоялась. Если все пройдет как надо, то я даже знаю, что попрошу в благодарность: встречу с Великим князем, конечно. Ну, а если что-то пойдет не так, то я ничего в общем-то и не потеряю, просто путь будет чуть длиннее и сложнее, чем, если бы меня провел тот, кто может пробиться через охрану Великого князя. Но лучше все-таки, если мне повезет. Может быть, ками хоть раз смотрят на меня, а не показывают задницы. Обувшись, я побежал к выходу с палубы, надеясь успеть добраться до гостя круизного лайнера раньше, чем это сделают убийцы.

Глава 10

Как бы я не спешил предупредить пассажира каюты номер двенадцать на второй палубе, в итоге все равно опоздал. Тем двум нанятым Ито убийцам можно было не беспокоиться и доложить об успешном завершении дела, забрать деньги и свалить в туман. При этом, им даже не нужно было напрягаться, потому что пассажир каюты номер двенадцать был мертв, и, судя по тому, что от его тела доносился весьма характерный запах, умер он не сейчас и даже не сегодня.

– Да что у меня за карма такая квадратная? – обратился я в пустоту огромной двухкомнатной каюты, правда, размером чуть меньше, чем у знойной леди, чей досуг я совсем недавно скрашивал за деньги. Ну это было и понятно, все же не вип персона, хотя такая важная шишка, которая досаждала Ито, могла себе позволить жить по соседству с леди Торнтон и купаться в местной роскоши, о чем свидетельствовала элементарно стоимость одежды и обуви на хозяине каюты, на приобретение которой я в роли рабочего на этом лайнере батрачил бы года два, и то, особо не тратясь на еду, одежду и другие естественные потребности.

Дверь в каюту я вскрыл универсальным ключом, слепок которого давно уже сделал, ненадолго одолжив его у главного распределителя работ. Оглядевшись еще раз я понял, что понятия не имею, что мне делать дальше.

Старик, а две два дятла не ошиблись, называя его стариком, лежал на кровати, сложив руки на груди, с выражением полного умиротворения, навсегда застывшего на лице. Складывалось такое ощущение, что старик лег поспать, и уже не проснулся. Или же, он знал о том, что может не проснуться и подготовился сразу же отправляться на перерождение. Гадать можно было сколько угодно. Главное, что не было ни гримас боли и страха, ни следов борьбы, ни каких-либо внешних повреждений. Абсолютно счастливый труп, умерший своей смертью от глубокой старости в постели. О чем еще можно мечтать?

Только вот опрокинутая чашка с чаем на столике портила всю такую складную картину, не говоря уже об обуви, в которой Маэда лег в кровать, чего тот в принципе не мог себе позволить сделать. Хотя, он не мог себе позволить вообще разгуливать по каюте в обуви, не тот у него возраст, чтобы до такой степени забить на традиции. Думать о том, что на этом лайнере находится не одна парочка наемников, пришедших по душу этого, на первый взгляд, безобидного старичка не хотелось, но этот вывод напрашивался сам собой. Причем, это было именно убийство, холодное и преднамеренное. Без каких-либо внешних признаков того, что в комнате, в довесок ко всему, пытались еще что-то найти. А вот то, что каюту не посещали несколько дней, если конечно этот запашок не сегодня появился, еще больше привлекло мое внимание, нежели труп в каюте. Прислуга обязана была дважды в день менять постельное белье пассажиров из випов и, как минимум, каждый вечер в менее роскошных апартаментах. Никакой таблички на двери не висит, что беспокоить гостя – чревато потерей жизни, поэтому нанятый кем-то киллер был принят на работу в качестве прислуги, и теперь работает вместе со мной и даже больше, проживает вместе со мной на одной палубе. Узнать, кто это, было делом техники, расписание дежурств всегда находятся в общем доступе у распорядителя. И узнать это как раз-таки нужно, только внимание лишний раз к себе не привлекая. Судя по всему, никто пока еще не знает, что я нахожусь именно на этом судне, пусть так и остается.

Я вновь посмотрел на тело старика и глубоко задумался. В детектива играть мне совершенно не улыбалось, опыта маловато, могу что-нибудь пропустить. Пусть трупом занимаются более профессиональные и заинтересованные в раскрытии преступления люди. Самое разумное, что я мог сделать в подобной ситуации, это тихонько выйти, заперев двери, и пускай те полудурки попытаются еще раз убить уже мертвое тело. Обдумывая подобный вариант, я довольно вяло удивился сам себе, раньше я не был настолько циничным. Жалости или чего-то похожего я не испытывал, только глухое раздражение к тому факту, что старикан помер и тем самым спутал все мои планы.

Покачав головой, я уже развернулся, чтобы уйти, но тут на меня словно ведро воды вылили. Почему я решил, что имя Маэда мне не знакомо? Ведь Маэда – это те самые мрази, которые организовали Центр распределения. Оми же тоже Маэда! Значит, этот старик имеет какое-то отношение к этому проклятому клану, и именно про Центр он хотел рассказать отцу, в обмен на что? И почему Ито не хочет, чтобы кому-то постороннему, не японцу, стало известно о Центре? Это что такая великая тайна? Нет, тут явно дело было в другом, но вот в чем именно? Что-то очень важное, если не только Ито расстарался, чтобы эта информация не дошла до российского князя. Ну, или Ито перестраховался, отправляя ни одну ту парочку вершить суд над уже отжившим свое стариком. Вот только князь Петр славился тем, что на слово никому не верил. Ему нужны были доказательства. И, вероятно, старик вез эти доказательства с собой. А значит, у меня снова появился призрачный шанс выбраться с этих островов, да еще и в компании с отцом. Осталось только найти ее и ознакомиться, а то, кто знает этого старика, может, тот совсем из ума выжил и просто решил продемонстрировать отцу фотографии глав кланов, сидящих на горшках.

Еще раз бросив брезгливый взгляд на мертвое тело, я принялся перетрясать багаж старика, в надежде найти хоть что-то, что несло бы упоминание Центра или чего бы то ни было еще более важного и секретного.

В багаже ничего не обнаружилось, хотя я не стал слишком миндальничать и даже порезал все подкладки чемоданов. Ничего: ни бумаг, ни внешних носителей данных для коммов. Личный комм располагался на столике рядом с опрокинутой чашкой. Он был включен и не запоролен. Времени копаться в его памяти у меня не было, но и брать с собой было чревато, мало ли кому еще он мог бы понадобиться на этом судне. Я мог, правда, сыграть роль неопытного и тупого воришки, но оправдывал ли такой риск полученные данные, которых, в принципе, там могло и не оказаться? Плюнув на все предосторожности, я аккуратно, стараясь не задевать расплесканную жижу, взял комм и убедился, что тот был совершенно чист, практически стерилен. Даже история открытых файлов и новостных лент была досконально вычищена. Что и требовалось доказать, как говорится. Кто-то явно постарался, чтобы уменьшить вероятность утечки информации. Но хранить что-то в памяти комма, да еще в единственном экземпляре? Сомневаюсь, ох как сомневаюсь, где-то точно есть внешний накопитель, да и не удивлюсь, если и в бумажном варианте многое было распечатано и хранилось где-то в потайном месте. Может, и до сих пор храниться, знать бы где искать.

Вспомнив, что в каждой каюте первой и второй палуб находится сейф, я огляделся, стараясь прикинуть, где таковой может находиться. Разумеется, сообщать подобного рода информацию обычным стюардом с улицы никто не спешил, но слухи всегда обрастают подробностями в тесном замкнутом коллективе. Оглядев стены, я увидел неяркое свечение за одной из безвкусных картин, с полуобнажёнными женщинами вперемешку с натюрмортами из фруктов. Сняв ее, я увидел вязь охранного заклинания. Не тронутую. А сейф был деактивирован, что говорило о том, что дедок этой корабельной нычкой ни разу не воспользовался. Ками вас раздери. Я все больше впадал в отчаянье, прекрасно понимая, что время и на этот раз играет со мной не в слишком радостную игру. Аккуратно повесил картину на место, стараясь не потревожить охранное заклинание, сигналы которого наверняка вели к охране лайнера, после чего вернулся к брошенному мною чемодану в центре комнаты и сел на пол, чтобы еще немного подумать.

Мой взгляд все чаще и чаще возвращался к телу Маэда. Похоже, придется обыскивать не первой свежести труп. В принципе, вполне логично, что старик хранил столь ценную вещь при себе.

Я оттолкнул от себя ненужный уже чемодан и, поднявшись с пола, сделал шаг к кровати, как вдруг из второй комнаты, исполняющей роль гостиной, раздался шорох. Вот черт, открыв дверь универсальным ключом, когда на мой стук никто не отозвался, я, кажется, забыл ее запереть. Ну а потом, когда увидел мертвого пассажира этой каюты, то все мысли просто выветрились из головы. Бросив взгляд на часы, висевшие над дверью, я отметил, что прошло не больше пяти минут, как я находился здесь, хотя казалось, что вожусь здесь уже целую вечность, напрочь забыв о паре непрошенных гостей, спешивших на рандеву с Маэда.

Шорох в гостиной повторился уже значительно ближе к двери в эту комнату, являющуюся спальней. Я прокрался к двери и встал таким образом, чтобы при ее открытии оставаться какое-то время невидимым для того или тех, кто крадется в мою сторону. Ручка повернулась, и я с досадой отметил, что надо было потратить минуту, и забрать из каюты меч, все равно спешить было уже некуда. Но все мы становимся очень умными постфактум, а вот попробуй среагируй так как надо в тот момент, когда происходит даже принятие решений. Бросив взгляд на нож, которым кромсал чемоданы, я только покачал головой. Слишком короткий. Чтобы им воспользоваться, нужен будет прямой контакт, а я совершенно не собираюсь устраивать длительные поединки. Они всегда сопровождаются лишним шумом, который бы привлек внимание к этой каюте, а мне еще труп обыскать нужно и желательно без лишних свидетелей.

Прикрыв глаза, я развел руки в стороны и с удовлетворением отметил, как между ладонями проскользнула дуга напряжения. Потом еще одна и еще. Плести что-то оформленное не было времени, в этом минус, присущий магии. Пока призовешь дар, пока сотворишь заклятье, тебя раз пятнадцать на куски уже покромсают. Особенно доставит, если у противника какой-нибудь артефакт, поглощающий хотя бы частично заклинания. Но это я на собственной шкуре испытал, так сказать, проверил на собственном опыте.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул мужик, больше похожий на бомжеватого налетчика, чем на наемника, выполняющего деликатные поручения. Мужик дернул носом и поморщился.

– Че-то тут тухлятиной воняет, – тихо проговорил он, явно обращаясь к напарнику. Именно этот голос я слышал в люке трюма. Заявились, наконец-то.

Я замер, дожидаясь, пока он зайдет уже в комнату вместе со вторым, чтобы атаковать уже обоих сразу, а не распыляться, отлавливая их по-отдельности. Да и к тому же немного смущал пистолет, зажатый в слегка дрожащей руке, вошедшего первым мужика.

Наконец, он появился в комнате целиком, а сразу же за ним вошел тип, похожий на него, только немного помощнее. Они ломанулись к кровати, даже не осмотревшись. Потому что, стоило хотя бы одному из них скосить взгляд в сторону, как он увидел бы, что за дверью кто-то стоит.

Я слегка толкнул дверь ногой. Корабль в этот момент качнуло, и дверь резко захлопнулась. Двое потенциальных убийц резко повернулись ко мне, потеряв интерес к кровати, на которой лежало тело.

– А ты кто такой? И где старик? – серьезно? Я чуть концентрацию не потерял и не развеял свое пока еще неоформленное в определенную форму заклятье. Вот это киллеры, нанятые Ито? Это что шутка такая? И они не были японцами. Что слегка выбило меня из колеи, но мимолётное оцепенение быстро прошло, и я смог удержать практически сплетённое заклинание.

– Я за него. А что не похож? – издевательски протянув последнюю фразу, я сделал шаг в их сторону.

– Что-то не похож, – покачал головой тот, что помощнее. – Слишком молод.

– Да я тут парочку придурков в жертву принес и помолодел. Не сомневайтесь даже, перед вами истинный Маэда. Видите, я же японец: маленький, глаза узкие. А вы чего пришли-то? – теперь я уже в открытую издевался над двумя шизоидами, которые пытались корчить из себя крутых бойцов.

– А кто тогда там лежит? – на мой вопрос они не ответили, задав тот, который их интересовал.

– Я же уже сказал, жертва, которую я принес, чтобы омолодиться. – Неужели у Ито такая напряженка с бойцами, что он нанял этих клоунов для выполнения весьма важного и деликатного поручения? Скорее всего, это два козла отпущения, которых принесут на жертвенный алтарь, чтобы умаслить клан Маэда, потому что ни за что не поверю, что они были посланы Ито, чтобы убить старика, да я был почти уверен, что они до этого, если и убивал, то по глупости и случайности. Нервы для наемника нужно иметь железные, как и мозги, но тут ни первого, ни второго не наблюдалось. – Да, кстати, вы оба прекрасно подойдете мне, – и я так искренне улыбнулась, что они попятились.

Тот, в руках у которого ходил ходуном пистолет, вскинул оружие, и тут я выпустил свою импровизированную электрическую дугу, таким образом, чтобы она зацепила обоих. Неудавшийся убийца все же успел выстрелить, но я просто упал на пол, за секунду до того момента, как пуля вылетела из ствола, а после этого помочь недоумку было уже нечем, так же, как и его подельнику.

Подойдя поближе, я вытащил из сведенных судорогой пальцев довольно приличный пистолет с мощным глушителем. Разрядил, и сунул за пояс, прикрыв курткой стюарда, обойма же, вместе с запасной, скрылась в кармане.

Обыск тел не привел ни к чему. Голодранцы какие-то, правильно я их в полубомжи записал. А ведь изначально я действительно не хотел с ними вступать в конфликт, а всего лишь предупредить старика об опасности, чтобы тот предпринял меры и в благодарность, забрал меня в Осаке с собой. Вот оно – действие кармы в том виде, который ей приписывается. И лишнее напоминание о том, что почти ничего нельзя планировать заранее, все равно все пойдет не так.

Встав на ноги, я направился не к кровати, а к двери, закрыл ее, чтобы мне никто уже не помешал заниматься делом.

Обыскивать труп – то еще занятие. Немного постояв рядом с кроватью, я отошел к еще одной двери, за которой обнаружился просто шикарный санузел, и разделся догола. Корабль качало просто немилосердно, шторм набирал силу, и мне даже становилось при особо сильном крене не по себе, все время казалось, что сейчас мы перевернемся. Хотя разумом я понимал, что опрокинуть такую махину практически невозможно, но паника все равно прорывалась, рисуя в воображении мрачные картины.

Немного подумав, я скомкал свою старую одежду, и выкинул ее в иллюминатор, который с трудом закрыл, потому что ветер пытался помешать мне сделать это. Починить один из чемоданов было делом пяти минут. Затем я перетряс шкаф, в котором старик развесил свои вещи. Перемерив несколько из них, пришел к выводу, что размерчик у нас один, и начал отбирать вещи, которые планировал забрать с собой. Все было предельно нейтральное, никаких примечательных вещей, типа авторских кимоно, я естественно не брал, чтобы по глупости не выдать себя. В ванную я также отнес классические брюки, белую водолазку и плотную куртку, под которой было очень удобно носить пистолет.

Как был в обнаженном виде подошел к кровати, хватит тянуть кота за яйца, все равно сделать это придется.

Это все же оказался носитель информации, который был зашит под кожей в области грудной клетки справа от грудины. Причем, была проведена данная процедура относительно недавно. Шов еще толком не успел затянуться, и мне не заставило особого труда вытащить из полуоткрытой раны искомый предмет. Наткнулся я на него совершенно случайно, когда решил расстегнуть рубашку старика, в которую тот был одет, чтобы проверить наличие какие-нибудь потайных карманов. Грубый воспалений рубец привлек мое внимание. Не того социального статуса был человек, чтобы пользоваться обычными нитками, для закрытия раны. Скорее всего, это было сделано из-за того, чтобы не воздействовать на накопитель магически. А пара стежков, сделанных голыми руками, никак не должны были повлиять на содержимое информации.

Он был в форме амулета, который тот, скорее всего, побоялся носить на шее в качестве украшения. Правда, что это за амулет такой, без единой искорки магии? Проверив, и удостоверившись, что это действительно носитель информации, я тщательно протер амулет ароматной водой, убедившись, что она не заряжена магически. Очень уж не любили эти приборы прямое магическое воздействие, еще не хватало, чтобы добытая с таким трудом вещица, просто испортится, вместе с заложенной в нее информацией. Вроде бы амулет перестал вонять мертвечиной, после обработки, но это далеко не факт, потому что, проведя в этой комнате уже пару часов, я настолько принюхался, что уже и не замечал совсем поначалу сводивший меня с ума запах.

Вымывшись и переодевшись, я вышел из спальни, плотно закрыв дверь за собой, оставляя подарочек тому, кого пошлют будить Маэда в Осаке, если уж служанки не ходят убирать каюту, в виде теперь уже трех трупов.

После этого расположился в гостиной, прихватив с собой комм. Нужно было продумать план дальнейших действий, и в первую очередь забрать мечи и сапфиры. Корабль качнуло, и я поставил во главе своих последующих действий – убедиться, что все нормально и мы не тонем. Но, прежде всего, необходимо было убедиться, что я не вытащил пустышку. Комм был очень дорогим, боковая стенка отъезжала в сторону, открывая нишу с миниатюрными наушниками. Я пересел таким образом, чтобы видеть дверь, вставил наушники в уши и подключил с таким трудом добытый накопитель. Соседство со мной трех трупов в соседней комнате меня нисколько не смущало. Убавив громкость до минимума, я приступил к просмотру полученной информации.

Глава 11

Информации на носителе было много. Прошло не меньше часа, во время которого я просматривал данные, причем некоторые в ускоренном режиме. Все-таки тут оказалась информация о Центре. Оказывается, Центр занимался не только отловом и сортировкой кандидатов. Они еще разрабатывали и тестировали, чаще всего на тех же отловленных кандидатах, принципиально новые системы вооружения. Вот такая отбраковка некондиционного материала. При всем при этом, отлавливались не только подростки с задатками к магии, но и обычные беспризорники, которые не нужны была даже эта. Как бы то не было, даже среди низших каст не было заведено, чтобы люди пропадали целыми группами, не говоря уже о том, чтобы бы исчез весь квартал, не власть имущим же всю грязную работу выполнять. Но и такое тоже встречалось, в зависимости от поставленной цели и нужном количестве определенного материала.

Еще они предоставляли услуги тем же Ито, которые любили, уважали и изобретали яды, естественно, нуждающиеся в испытании. Больше всего они любили создавать яды направленного действия, например, на определенный клан. Начинали они с выборочных эффектов, таких как цвет глаз, волос, национальность. Вот только такой выраженный убыток обычного рабочего населения не слишком понравился властям, поэтому конкретно эту лавочку пришлось свернуть и довольствоваться малым. Только я не понял, знал ли Император и другие кланы о личном полигоне Ито, или простое стечение обстоятельств заставило уменьшить энтузиазм не гнушающегося ничем клана. Например, как я узнал, от чего мне хотелось вернуться и выжечь полностью весь клан Маэда вместе с его центром, посетители той ночлежки, в которой я очнулся, не все сгорели в адском пламени Оми. Довольно многих перевезли в центр, буквально как скот на скотобойню. Что с ними стало нигде не указывалось, скорее всего, были еще живы, потому что ничего нового там в этот момент не создавалось и не испытывалось. Так что мне просто дико повезло, что я попал в Центр, когда и испытывать было нечего, да и Ито новых образцов не подвезли.

Вытащив из ушей наушники, я аккуратно положил их на место. Да, Великому князю однозначно будет чем заняться, разбирая тот ворох информации, который здесь был представлен. Маэда ведь не просто в разговорной форме с надрывом все поведал. Он приложил все характеристики и чертежи к каждому испытанному оружию, а также рецептуру каждого яда, который прошел испытания в Центре. Причем истиной угрозы Российской империи не было, пока. Но все подводилось к тому, что все испытания и оружие были в перспективе направлены на мою страну. А я-то еще удивлялся, зачем им такое огромное здание, если фактически кандидаты обитали только на одном этаже. Идиот, надо было как минимум догадаться. Я протер лицо руками. Так, хватит рефлексировать. Пора выдвигаться за вещами.

Я встал с дивана, на котором все это время сидел и тут же упал обратно, потому что корабль качнуло как-то особенно сильно. За дверью послышался удар, затем негромкая ругань знакомым голосом. Как только корабль выпрямился, я встал и подошел к двери, распахнув ее.

Фудзико чуть ли не кубарем влетела в каюту. Я же, выглянув в коридор и убедившись, что он пуст, быстро захлопнул дверь.

– Пресветлая Инари, чем здесь так воняет? – простонала лиса.

– Вообще-то, запах очень характерен, только не надо меня уверять, что не знаешь, как воняет мертвечина, – я с удивлением смотрел на сумку, из которой торчали рукояти обоих мечей. Похоже, Фудзико пришла сюда, полностью собрав вещи. – Как ты меня нашла?

– По запаху, как же еще, – огрызнулась девушка, лихорадочно засовывая в нос турунды, смазанные какой-то остро пахнущей мазью. – Только из-за этой вони, которой пропитался весь корабль это было сделать не так уж просто.

– А, ну да, и как я сам не догадался, – я криво усмехнулся. – Хвалю за старательность и целеустремлённость, – я поймал на себе злобно брошенный взгляд и уже просто не мог остановиться. – А это ты как бы собрала вещички, чтобы выкинуть меня из каюты и своей жизни? Это развод, дорогая? Только не нужно говорить, что все дело в той прекрасной леди, ты же всегда пропускала мимо носа мои небольшие шалости.

– Хватит ерничать, – огрызнулась лиса. – Что-то происходит, понимаешь, что-то страшное. И это не просто буря, потому что бури как таковой нет! Если бы ты поднялся на верхнюю палубу, то тебя бы не снесло ветром, даже меня не снесло. Ветер есть, конечно, но не такой сильный, чтобы кренить такой огромный лайнер.

– Что тогда раскачивает корабль? – я невольно нахмурился. В голову лезли самые паршивые мысли.

– Я не знаю! Но мимо нашей каюты пронеслась толпа матросов, и от них просто разило страхом. Моряки, которые испугались шторма? Это даже на бред не тянет. Тогда я собрала все наши вещи и пошла тебя искать. Надо забыть на время распри, вдвоем, как ни крути, выжить проще. Кстати, что ты здесь делаешь? Я, когда тебя искала, думала, что ты снова к той великосветской шлюхе подался. Поэтому-то и вышла на верхнюю палубу. Но там только распорядитель бегает и просит умоляюще випов не покидать пока каюты. Скоро и сюда прибежит. Здесь тоже состоятельные и родовитые пассажиры плывут. Так ты скажешь, что происходит, и что ты здесь потерял?

– Ты можешь мне не верить, но я случайно услышал, что на пассажира этой каюты готовится покушение, – я сел на диван, потому что корабль снова качнуло. Фудзико не удержалась на ногах и упала бы, если бы я не нагнулся и не перехватил стройное тело, усадив к себе на колени. – Когда я пришел сюда, чтобы его предупредить, то увидел, что предупреждать уже некого. Но ты сама слышишь этот запах, свежие трупы так не воняют. А потом приперлись убийцы. Вообще-то парочка уродов, которых никто в своем уме не назовет убийцей. Они теперь компанию своей несостоявшейся жертве составляют. Я же решил, что никому не наврежу, если слегка облегчу шкафы и кошельки старика. А ты что же против? После того, как со своим дохлым приятелем пыталась меня обнести?

– Отпусти меня, – прошипела лиса и дернулась, чтобы сползти с моих колен, потому что качка все равно не дала бы ей подняться на ноги.

– Сиди, – я положил руку ей на бедро и несильно шлепнул. – Должен же я получить хоть какую-то компенсацию за твои вечные придирки.

Лиса притихла и выразительно покосилась в сторону двери, ведущую в комнату, где лежало тело старика. Скорее всего, в голове у нее промелькнуло, что я не совсем здоров, если в подобной ситуации решил начать приставать, но мне просто было необходимо немного подумать. Кто виноват, что именно в подобной ситуации Фудзико закрывает рот и оставляет меня в тишине. Самое логичное было пересидеть эту непонятную бурю, но почему-то химитсу меня тянул именно туда, на палубу, в самую гущу непонятно развивающегося события.

Корабль качнуло так, что, если бы диван не был прикручен к полу, то мы бы вместе с ним полетели бы прямиком к стене, которая отгораживала гостиную от спальни, а так нас просто вжало в спинку. Фудзико вскрикнула, а я нахмурился.

– Так, вот это уже вообще ненормально, – я дождался, когда корабль выпрямится и, решительно пересадив лису с колен на диван, начал подниматься. Все же мое второе я было право. Чтобы живым добраться до Осаки, необходимо, как минимум посмотреть, стоит ли проблема мое прямого вмешательства. Громкий стук в дверь каюты заставил замереть на месте.

– Выходите быстро на палубу! – заорал из-за двери чей-то истеричный голос. – Срочная эвакуация! Повторяю, срочная эвакуация!

Мы с Фудзико переглянулись. Происходило что-то действительно из ряда вон выходящее, и я никак не мог понять, что могло послужить причиной. Я быстро вытряхнул из сумки лисы свои вещи, и сложил их в чемодан. Туда же пошел комм. Жаль, что на документах старика красуется его фотография, нужно было быть просто клиническим идиотом, чтобы спутать меня с ним. Но вот документ о том, что я пассажир каюты номер двадцать отправился к остальным вещам в чемодан. Пока суть, да дело, если будут разборки с идентификацией, можно будет либо придумать правдоподобную историю, либо элементарно свалить. Немного подумав, я протянул тревожно смотрящей на меня кицуне руку.

– Пошли. Просто идешь со мной. Молча. Если откроешь рот, то я оставлю тебя на корабле, это понятно? – она быстро закивала, и мы вышли из каюты, которую я не забыл тщательно запереть, напоследок наложив на обычный замок запирающее заклятие, немного нестандартное, так, чтобы обычным универсальным отпирающим заклинанием его было не открыть.

Оказавшись на палубе, мы остановились в конце небольшой очереди перепуганных людей, которые переглядывались и пытались шепотом выяснить, что происходит.

Я тоже оглянулся. Лиса была испугана, словно чувствовала что-то или кого-то, что было неведомо остальным. Я тоже это чувствовал: небольшое напряжение и какой-то внутренний мандраж во всем теле, заставляли недоуменно оглядываться. Девушка так сильно прижалась к моему боку, что даже частично блокировала передвижение. При этом по ее телу время от времени пробегала дрожь, а до моего, напряженного до предела слуха, долетало ее тихое бормотание, но я так и не понял, она молится, или скороговорки почти про себя проговаривает, чтобы таким образом хоть немного успокоиться.

Мимо пробежал матрос, и я успел дернуть его за куртку, тормозя.

– Что происходит? Это не буря. Море почти спокойное! – на последнем слове я не сумел сдержаться и заорал.

– Икути, это икути! – у матроса глаза были вытаращены и в них плескался ужас. – Наш штатный маг попытался его отогнать, но, похоже, сделал еще хуже, ками ему в глотку!

– Так, – я судорожно вспоминал все, что я знаю о икути. Не вспоминалось почти ничего, лишь то, что эта тварь имела листовидное длинное тело, много щупалец и в длину могла достигать нескольких километров. Спасибо учителям японского фольклора.

Корабль тряхнуло так, что я с трудом удержался на ногах. Вверх взлетел огромный столб воды, а Фудзико вцепилась в меня и закричала.

– Юки Инари, что это?! – она смотрела вовсе не туда, куда уставились все, кто в это время находился на палубе, а чуть левее. Я перевел взгляд в ту сторону и выматерился. Тут мне очень помог почти уже забытый мой родной язык, который прекрасно мог в идиоматических выражениях охарактеризовать весь писец ситуации.

Щупальце, вылетевшее из воды в том месте, куда теперь смотрели все, не обращая внимания на тонны воды, заливавшие палубу и стоящих на ней людей, вовсе не стремилось кого-нибудь схватить, или вообще как-то коснуться палубы. Оно начало дрожать и уже через мгновение из него полилась какая-то вонючая слизь, которая начала падать на палубу, подозреваю, что не только на нашу, но и на верхнюю, а также на те, что находились ниже. У кого-то из пассажиров не выдержали нервы, и мужик средних лет вполне европейской внешности с громким криком бросился к противоположному борту. За ним тут же ринулись пятеро других пассажиров и матрос, куртку которого я выпустил из рук. Все они дружно и громко верещали, не замечая ничего перед собой. Что они пытались сделать, добравшись до борта, так и осталось загадкой, потому что бежавший первым, внезапно нелепо взмахнул руками и повалился на палубу, по которой тут же заскользил, теперь уже стремительно приближаясь к борту. За ним на слизь, которая оказалась просто нереально скользкой попали и те придурки, которые бросились за этим мужиком. Последним упал матрос, который сумел перевернуться на живот и даже попытался за что-нибудь уцепиться, но, не тут-то было. Упав, он так перемазался в этой странной слизи, что создавалось ощущение, будто его обильно полили маслом, и все, к чему он прикасался, выскальзывало из рук. С громким криком семеро жертв икути начали падать за борт, и вот теперь в ту сторону метнулось сразу три щупальца. В этот же миг с верхней палубы начали падать в воду отчаянно кричащие люди, а в одной из женщин я узнал леди Троунтон.

Мы с Фудзико стояли, стараясь не шевелиться, прекрасно понимая, что нам не удастся остаться на месте, когда монстр снова качнет корабль. Рядом с нами замер еще один матрос. Я его мельком видел, когда работал на этой палубе, но сейчас он настолько испуган, что не узнал ни меня, ни Фудзико.

– За каким хером вы нас вытащили из кают? – прошипел я, хватая матроса за воротник куртки и выворачивая его так, что частично перекрыл кислород. Мой бросок был настолько стремительный, что матросик не сумел ничего сделать.

– Чтобы активировать портал, – прошипел он, отчаянно стараясь вырваться, и одновременно пытаясь не особо сильно дергаться, чтобы не угодить в слизь, которая расползалась уже по всей палубе. То тут, то там начали падать и пассажиры, и члены команды, до этого стоявшие застывшие столбами. С громкими криками они тут же начинали скользить по палубе к борту, буквально завывая от ужаса. И то, что многие из них были японцами, и вроде бы не должны были настолько явно демонстрировать свой страх перед неминуемой смертью, не говорило ни о чем, потому что именно японцам было жутко до поноса, ведь смерть в желудке у демона лишало их надежды на перерождение.

– Где должен открыться портал?! – Заорал я, задницей чувствуя, как утекают последние секунды, после которых начнется настоящий ад в попытках все же удержаться на скользкой палубе.

– Там, – матрос сумел махнуть рукой в сторону рубки, в которой находился дежурный старпом, отвечающий за эту палубу. Возле рубки начало разгораться знакомое свечение, и я резко отпустил воротник куртки матроса, чтобы с низкого старта рвануть в ту сторону, тем более что на палубе в той стороне еще виднелась узкая полоска, свободная от слизи. – А-а-а, – я бросил взгляд в ту сторону, где матрос от неожиданной свободы сделал крошечный шажок назад, и его нога тут же оказалась в смертельной ловушке слизи икути. Он попытался уцепиться за стоящую рядом Фудзико, но я, совершенно не испытывая жалости, пнул его в живот, чтобы он не вздумал нас задержать. Дальше, не глядя на упавшего парня, я бросился к порталу, волоча за собой увесистый чемодан, и Фудзико, которая ко всему прочему крепко прижимала к груди свою сумку. Она бежала за мной, плача от ужаса, но времени, чтобы ее успокаивать у меня не было.

– Заткнись и шевели копытами, – процедил я, несильно встряхивая ее. Для этого мне пришлось остановиться на миг, но так все же было быстрее, потому что девчонка всерьез начинала меня тормозить. – Если не возьмешь себя в руки, я тебя брошу. И я могу это сделать, в отличие от тебя. Но тебе уже будет все равно, потому что эта тварь схарчит тебя быстрее, чем накроет заклинанием. Ты все поняла? А пореветь можешь потом, в безопасном месте.

Она тут же заткнулась, и я бросился вперед огромными скачками, потому что слизь почти подобралась к нам. Мы все же вляпались. На последних отчаянных шагах я почувствовал, что мои ноги заскользили по палубе, и единственное, что я мог в этом случае сделать, это направить наше скольжение в нужную сторону. Появилось стойкое ощущение, что слизь целенаправленно начинает тянуть меня за борт, но я уже набрал достаточное ускорение, чтобы воспользоваться инерцией и рыбкой нырнуть в портал, все также волоча за собой Фудзико, надеясь, что она успеет сконцентрироваться и прибудет на место в целом виде.

– Благодарение богам, я уже не думал, что кто-то еще сумеет воспользоваться порталом. Что же это творится-то? Древние уже полузабытые демоны вырываются на свободу. Икути, надо же. О них уже лет триста никто не слышал, и тут такое несчастье.

Вокруг нас бегал какой-то старичок, и яростно жестикулировал, явно переживая, что столько народу пошло на корм демону. А то, что среди них были богатые и знаменитые не улучшало его пищеварения. Я же лежал на полу и даже не пытался подняться, понимая, что у меня все равно не получится этого сделать. То место, где я вляпался в слизь, начало нещадно зудиться и жечь до нестерпимой боли. Закатав брючину, я увидел первопричину всего этого – почти всю ногу, куда попала слизь на голое тело на глазах вырастали огромные пузыри с каким-то мутным зеленым содержимым. Главное, чтобы этот яд не распространился никуда больше, но и без ноги оставаться не слишком хотелось. Яд словно проникал до самой кости, от чего я мог только скрежетать зубами. Я бросил взгляд на лисицу, которая вроде бы была цела и теперь просто дрожала, все так же прижимая к груди сумку.

– Сейчас молодой господин, я помогу вам, – старичок принялся чем-то поливать мою ногу, которая постепенно приобретала нормальный вид, пузыри вскрывались, а кожа тут же зарастала. Удовлетворенно хмыкнув, старичок из другой склянки обильно полил меня и Фудзико, а слизь при попадании этого раствора принялась словно бы испаряться. Уже через минуту я сумел подняться на ноги.

Заглянув мне в лицо, старичок вздрогнул, я же даже материться уже не мог. Понятно, мои глаза опять почернели, и теперь скрывать, кто я такой, просто не имеет смысла. И тогда я решил брать нахрапом.

– Я Оши Ёси, а это Фудзико-сан, моя наложница, – я небрежно кивнул на потупившуюся лису, которая в этот момент старательно изображала покорную японскую дворянку, пусть и бедную, другие просто не становились наложницами детей кланов. – Где мы очутились, куда нам идти, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть, и самое главное, кто мне заплатит компенсацию, как моральную, так и материальную?

Глава 12

Выбросило нас порталом все-таки в Осаку, куда и должен был прибыть корабль. Неужели местные боги все же смилостивились надо мной и решили, для разнообразия, не иначе, немного помочь? Расслабляться было еще рано, а учитывая, как мне в последнее время везет, то нужно не торопить события, пока по крайней мере.

Уже через час мы вышли из приемного пункта, где был обустроен экстренный выход, вот только с корабля выходить уже было некому. Вместе с нами смогли переместиться лишь около десяти пар с палубы эконом класса, но им просто повезло, в этот кошмарный день все звезды сложились для них благоприятно: и находились они на палубе изначально, и мозгов хватило подтянуться к разворачивающемуся порталу поближе, так что времени им хватило, чтобы прыгнуть туда с разгона, когда тварь начала своей ядовитой слизью заливать все вокруг. Нам же с Фудзико повезло в том плане, что никто из экономов нас ни разу не видел, потому что мы обслуживали верхние палубы. Из команды не выжил и не переместился никто. Я даже не могу представить, сколько народу погибло, получившаяся итоговая цифра просто не укладывалась в голове. Жаль, что я так и не узнал, кто был тем наемником, кого послали за Маэда. От Ито ждать угрозы или в его кружок по интересам влился кто-то еще? Но с Маэда действительно получилось неплохо и не только для Ито, но и для меня. Шторм смоет все следы, как и говорили те дегенераты.

Мою угрозу стребовать компенсацию ущерба восприняли всерьез. И хотя на корабле не было зарегистрировано пассажира из клана Оши, вот только прибежавший менеджер решил, что просто данные куда-то затерялись. К тому же, тот же Маэда, как оказалось, путешествовал инкогнито, под другим именем, и сейчас, когда начали выявляться подробности, кому-то резко заплохело. Номера каюты, в которой путешествовал Маэда известно не было, поэтому я, как и планировал, сошел за пассажира каюты номер двадцать, но на это внимание не обратили, так посмотрели, что мы действительно путешествуем далеко не в самом дешевом номере, и отнеслись к нашему комфорту с предельной ответственностью. Иметь дело с кланами не хотелось никому, хватало высокопоставленных иностранцев, типа той же леди Троунтон, чтобы начать капли пить. Ведь объясняться с консульствами и родственниками придется представителям компании. В общем, я бы на месте владельца уже сейчас начал готовиться к процедуре банкротства.

А через час начался настоящий ад. Получив первую помощь, несколько пар из эконома ушли. Им, по их же собственным уверениям, было куда идти в Осаке. Вот только кто-то из них оказался достаточно ушлым и пошел не к родственникам, а прямиком к представителям местных СМИ, чтобы первым подороже продать сенсацию. В общем, менеджеру резко стало не до меня. Он поручил нас заботам какого-то своего помощника, велев ему поселить нас в отеле и выполнять любые капризы. У компании в местном отеле наивысшего класса была выкуплена комната, точнее, права на нее. В эту комнату компания селила без обязательной регистрации важных ей людей. На этот раз важными людьми оказался попавший в заваруху на корабле компании Оши и его наложница, которым лишь чудом удалось уйти от древнего монстра океана. Ну или шторма и неопытного капитана с нанятыми матросами, потому что в древнего монстра поверила только желтая пресса, остальным было достаточно парочки знаменитых фамилий, чтобы теперь рыть носом землю и искать виноватых. Потому что виноватым может быть только тот, кого можно публично наказать, а наказать монстра все-таки довольно проблематично. Но это уже не моя забота.

Помощник действительно расстарался. Он даже восстановил наши «утерянные» документы, точнее, он восстановил документы Фудзико, а мои просто сделал, у компании было разрешение на подобные вещи, прописанные вот из-за подобных форс-мажоров, чтобы пострадавшие клиенты не слишком бузили, оставшись без документов. Главное, чтобы они не доложили главе клана, что его представитель сейчас находится на полном обеспечение и волноваться тому не стоит. Быстро они не прибегут, за ухо из номера не вытащат, чтобы не позориться, но думаю, спокойной жизни у меня после этого не прибавится. Поразмыслив немного, я обратился к помощнику, и за символичную плату, на которую он может прожить пару месяц попросил не сообщать никому об этом недоразумении. Парень с довольно гадкой ухмылкой кивнул, мол все понял, правда, я лично понятия не имел, что именно он имел ввиду, но, судя по всему, подобные путешествия богатеньких сынков не были чем-то из ряда вон выходящим. Честь им за это и хвала.

Номер был шикарен. Еле дождавшись, когда становившийся уже назойливым помощник свалит, видимо, пытаясь содрать с меня еще сколько-нибудь денег, я включил новости. По всем новостным каналам новость была только одна – погибший океанический лайнер с огромным количеством людей на борту, включая представителей многих известных и влиятельных фамилий. Про Великого князя Петра я так ничего и не нашел, все-таки новостью дня стало появление Иккути, которого не видели уже без малого полторы сотни лет. Все же решили, что виновных не привлечь – все погибли. Ну тогда да, виновен монстр, как же иначе.

– Что мы будем делать дальше? – Фудзико вышла из душа, завернутая в полотенце.

– Не знаю, что будешь делать ты, но я намереваюсь как можно скорее покинуть этот весьма гостеприимный город, – она подошла совсем близко и мои мысли тут же свернули куда-то не туда, совсем не на поиск путей в Киото. – Что ты делаешь? – прошипел я, не в состоянии оторвать взгляд от того места, где полотенце немного разошлось, демонстрируя мне великолепную грудь.

– А разве это не очевидно? – прошептала Фудзико.

– Ты понимаешь, что это огромная провокация, и что еще немного и меня уже никто и не что не остановит, – я поддел пальцем узел на полотенце и легонько потянул.

– Я прекрасно принимаю, что делаю, не надо думать, что я идиотка и строю тут из себя невинную овечку, – она смотрела прямо на меня, и я рванул узел на полотенце. Оно упала на пол, а Фудзико переступила через него. – Мне страшно, я все еще не могу отойти от охватившего меня тогда ужаса. И я прекрасно знаю, что секс является, надо сказать, одним из сильнейших способов от этого страха избавиться. Тем более, я же твоя наложница, не так ли, Оши-сан?

– Ну, когда меня просят так настойчиво, я просто не могу отказать даме, – я обхватил ее за ягодицы и приподнял, заставляя обхватить меня ногами. Дойти до ближайшего дивана оказалось делом нескольких секунд. Я повалил Фудзико на диван и навалился сверху. Никто из нас не был настроен на долгую любовную прелюдию, да она была и не нужна. Лиса сама потянулась к ремню на моих брюках, я же, прислушавшись к себе, мог только хмыкнуть, вроде бы не так давно был сексуальный марафон с леди Троунтон, а надо же, я уже был готов к новым подвигам.

Стук в дверь прозвучал настолько неожиданно, что все настроение сразу же улетучилось. Лежащая подо мной девушка вздрогнула и с тревогой посмотрела на дверь. Я не шевелился, ожидая, что стучащий просто уйдет. Ведь это могла быть обычная горничная, которой нужно было убраться в номере. Надеюсь у нее хватит ума понять, что, если ей никто не открывает, то в ее услугах пока не нуждаются? Тем более, что структура замка не позволяла открыть дверь запасным ключом, если гость находился в это время в номере. Да и табличку «Не беспокоить» услужливый помощник не забыл повесить перед своим уходом.

Стук повторился, и теперь он стал более настойчивым. Теперь я начинал думать, что это тот помощник явился спросить, а не забыли ли мы чего-нибудь?

– Не открывай, – прошептала лиса, крепче прижимаясь ко мне, но на этот раз без малейшей сексуальной подоплеки. Я кивнул, но тут стук снова повторился. Хорошо еще, что стучащий не орал под дверью, чтобы ему открыли, потому что он знает, что мы сто процентов находимся за этой дверью.

– Кто это? – я спросил у лисы, у которой после моего вопроса загорелись желтым глаза, и она повела носом.

– Какая-то женщина. – Шепотом ответила она. – Я ее не знаю, ни разу не встречала такого запаха.

Я решительно встал, застегнул уже расстегнутый ремень и направился к двери. Если это действительно горничная, то я просто ее прибью на месте, пусть потом клан Оши извиняется за поведение своего родственничка. Благо меня уже здесь не будет. Резко распахнув дверь, я несколько секунд ошарашенно смотрел на незваного гостя, точнее, гостью, а затем выбросил вперед руку, схватил ее за горло и таким образом втащил в номер.

– Какого дьявола ты здесь забыла? – прошипел я, чувствуя, как глаза наливаются тьмой. – И самое главное, как ты меня нашла?

Марико, а это была именно она, захрипела и вцепилась в мое запястье, пытаясь оторвать руку от своего горла. Мне было все равно, такую встречу особенно так быстро после прибытия я совершенно не ожидал.

– Если ты не отпустишь ее, то она вряд ли сможет ответить на твои вопросы, – рассудительный тон лисы вызвал глухое раздражение, но она была в чем-то права, и я нехотя разжал пальцы, позволяя Марико упасть на пол, кашляя, хватая ртом воздух и растирая шею, на которой отчетливо виднелись следы моих пальцев. На долю секунды промелькнула мысль, что, может быть, не надо было так сильно сжимать, но я ее тут же отбросил в сторону. Она пыталась меня убить, и мне незачем с ней миндальничать.

Я обернулся и увидел, что Фудзико успела где-то добыть и нацепить на себя халат и теперь завязывала пояс. Быстро она, однако. Я снова повернулся к Марико.

– Как ты меня нашла и зачем ты здесь? – повторил я свои вопросы. Она перестала растирать шею и посмотрела на меня с неприязнью.

– А как ты думаешь? – огрызнулась девушка. – Кудзё подарили меня тебе, и, если ты думаешь, что это ничего не значит и весело только звучит, то ты ошибаешься. Эти твари никогда ничего не делают наполовину, и передача моего контракта – это, как оказалось, не просто передача бумажки, которую можно в любой момент разорвать и выбросить, – она замолчала, перевела дыхание и продолжила. – Где-то неделю назад до меня наконец дошло, что усиливающаяся с каждым днем депрессия – это не просто плохое настроение, которое приведет меня однажды к мысли, что лучше всего будет наложить на себя руки. Мне нужно было оказаться как можно ближе к тебе, чтобы не сдохнуть. – Она замолчала, а я смотрел мимо нее на стену. Кудзё предусмотрели почти все, не удивлюсь, если где-то на Марико, скорее всего под кожей, находится датчик, отслеживающий ее передвижение. А так как Кудзё уверены, что она, пользуясь внутренним компасом, все равно меня найдет, то времени, чтобы найти передатчик и свалить отсюда у нас очень немного.

– Знаешь, дорогуша, мне проще тебя сейчас убить, потому что, сдается мне, мы даже не отдохнем в этом прекрасном королевском номере, из-за того, что скоро сюда заявятся Кудзё, в надежде заполучить себе обратно такую интересную игрушку, какой я для них являюсь, – теперь я задумчиво разглядывал Марико. Она вздрогнула и отвела глаза, не в силах выдерживать взгляда черных глаз химитсу. – Или лучше ты наложила бы на себя руки, потому что проблем от тебя больше, чем пользы. Сама бы не мучилась, и других оставила в покое. Но нет ничего важнее собственной жизни и как бы тебя не воспитывали, к этому ты прибегнешь в самый последний момент, а мне, почему-то, по необъяснимой мне самому причине, убивать я тебя не хочу, не сейчас, по крайней мере. Наверное, сегодня смертей даже для меня было в избытке. Но все это не объясняет моего вопроса, как ты оказалась именно здесь? – я смотрел на девушку, которая все так же продолжала рассматривать пол.

– Я слишком хорошо тебя знаю, поэтому предположила, что ты сможешь покинуть остров. Тем более, я знала, что ты его покинул. Я могла искать тебя долго и упорно и в итоге все равно бы нашла. Но все упростила эта ужасная трагедия. Если ты не знаешь, списки выживших крутят по всем новостным каналам. Как много у клана Оши людей, с именем Ёси? А у распорядителя отеля не составило труда выяснить, где именно тебя поселили. Контракт все же говорит о том, что не убивать я тебя сюда пришла.

– Ками вас раздери, да и на съедение Иккуте отдайте, трижды долбанув по палубе головой, – я глубоко вздохнул, стараясь привести свою нервную систему в порядок. Теперь все, независимо от того находится ли передатчик в Марико или она сама передатчик со встроенным микрофоном, о моем местонахождении теперь знают все. Да уж, не было бы счастья, да эта дура помогла.

– Раздевайся, – прорычал я, в уме прикидывая, сколько времени у меня осталось. Не так уж и много. Кудзё далеко не слабые маги и порты умеют строить. Думается мне, что делегация из представителей влиятельных кланов уже штурмуют отель.

– Что? – она глупо захлопала глазами, забыв о своем саднящем горле и бросив быстрый взгляд на Фудзико.

– Раздевайся, будем искать передатчик Кудзё. Если мы сейчас сможем убраться отсюда незамеченными, то мне не хотелось бы, чтобы за мной по пятам следовали мои враги, только если ты не за этим сюда приехала. Но, если ты рассчитывала на тройничок, то извини, не сейчас. Как только окажемся в безопасности, то можно будет и подумать, – я пошло причмокнул. Вообще, стал обращать внимание, что с полным слиянием начинаю все больше и больше отдаляться от манеры поведения японцев. Словно все эти приседания и поклоны мне претят, поперек глотки встают и химитсу очень не нравятся. Словно он все-таки посторонняя сущность, а не просто дар перевоплощения, что-то вроде демона, причем демона вовсе не японского ёкая, а классического христианского. А что если химитсу все-таки вид одержимости? А тебе не все равно? – тут же спросил я сам себя. Все равно, – ответил я себе и пожал плечами.

Марико охнула, когда услышала про передатчик, и начала быстро раздеваться.

Когда я уже подумывал о том, что следящее устройство, может быть, все же зашито под кожей или находится внутри девушки, то внезапно обнаружил его в одном из символов татуировки на спине. Просто цветовая гамма на фоне всех переливающихся магических узлов немного отличалась от остальных. Мне пришлось довольно долго вглядываться в подозрительные нити, прежде, чем я смог ее различить. После этого долго недоумевал, как я не смог увидеть его раньше. Это было простое плетение, состоящее всего из двух компонентном с единым с татуировкой центром. Я сосредоточился и, призвав свою способность разрушителя плетений, иглой Оши быстро вывел из строя передающую часть, не затронув центр татуировки, разрушение которого могло стать для девушки фатальным. Марико только вздрагивала, когда игла вонзалась в кожу.

– Ну вот и все, – я потер руки, разгоняя остаточный заряд, глядя на встревоженную лису, к чему-то принюхивающуюся, развернувшись лицом к коридору за дверью. Судя по всему, времени совсем не осталось. – А теперь, девочки, быстро одевайтесь. У нас есть примерно час, чтобы свалить отсюда. Эх, был бы у меня артефакт портала… Но, придется, на своих двоих. С балкона на крышу, дальше по обстоятельствам.

– Я умею настраивать порталы, – неохотно отозвалась Марико, натягивая одежду. – Собственно, если бы не умела, то вряд ли нашла бы тебя так быстро.

– Вот, я знал, чем-то задним чуял, что тебя не стоит убивать, – теперь я потер руки уже от удовольствия. – Только сказала бы раньше о своем маленьком секрете и не пришлось бы петлю на шею примерять. Ну а что мы встали, как вкопанные? Быстрее, девочки, быстрее, иначе я уйду один, а вы потом будете доказывать Кудзё и Оши, и еще парочке кланов, что ни при чем, и даже меня не знаете и ни разу не видели.

Глава 13

В Киото шел дождь. И с момента нашего прибытия этот дождь не прекращался. Сначала это вызывало раздражение и какую-то обреченность, но потом я понял, что это было для меня хорошим подспорьем. В дождь, когда люди пытаются прикрыться от падающей с неба воды хоть зонтами, или кутаются в дождевики, а то и просто подставляют под тяжелые капли то, что несут в этот момент в руках, ты не выглядишь белой вороной, пытаясь спрятать лицо.

Накинув на голову капюшон и низко опустив голову, я выскочил из забегаловки, в которой провел последние полчаса, потягивая кофе и, время от времени, бросая быстрые взгляды в окно, из которого было видно русское консульство. Внимание я к себе не привлекал, делая вид, что кого-то жду, не забывая подливать себе кофе в кружку, который уже скоро будет литься у меня из ушей. Когда я начал ловить на себе взгляды официанток и охраны, которой было больше, чем того стоила эта забегаловка, я рассчитался и вышел из помещения под облегченный вздох прислуги. Полдела было сделано, я попал туда, куда стремился попасть, теперь нужно было понять, каким образом встретиться с Великим князем Петром, и сделать это было посложнее, чем выбраться из Осаки.

Я уже три дня весьма осторожно болтаюсь возле консульства, стараясь не привлечь внимание охраны, и сегодня заметил определенные шевеления на его территории. Это было плохо и могло означать только то, что князь выяснил все обстоятельства гибели корабля и решил, что ждать Маэда дальше, нет никакого смысла, все равно он не приедет. А ведь я так и не придумал, каким образом с ним связаться.

Сунув руки в карман, и еще ниже наклонив голову, я прошел мимо узорчатого забора консульства и через решетку увидел, что в самом деле началась определенная суета. Ками вас раздери, нужно что-то придумать, и как можно быстрее. В голову настойчиво лезли совсем уж нелепые мысли, типа разносчика пиццы. Вот только глубоко сомневаюсь, что князь мог заказать себе эту самую пиццу. Я даже единожды отправил лису с запиской, вдруг повезет, надеясь, что ее доставят до князя: либо записку, либо лису, тут было не принципиально. Но с ней даже разговаривать не стали, несмотря на ее попытки убедить всех, что информация очень ценная и князь ее ждет. Ожидаемо. Тупо, но ожидаемо. Потом собирать мозги по всему консульству за то, что допустил какой-либо инцидент не хочет никто из обычных служак, а необычные на вопли девушки так и не вышли. А еще я поймал себя на мысли, что все реже называю его отцом. Словно Николенька постепенно исчезает, замещаясь кем-то совсем другим. Думать об этом я не стал, нечего разводить неприятные мысли и приходить к еще более неприятным выводам, которые, как я подозревал непременно будут.

Бродя по этому району города, я вскоре нашел более короткий путь до небольшого пансионата, в котором мне удалось снять что-то вроде квартиры с несколькими комнатами, кухонькой и вполне современным санузлом. Это было единственное достаточно приличное заведение, стоящее относительно на отшибе, но достаточно близко к консульству, чтобы не нанимать такси, а совершать пешие прогулки. Вот только на пути моего следования лежал мясокомбинат и расположенный вокруг него квартал эта. Отсюда и низкий спрос на жилье с низкой стоимостью. Раньше тут этого квартала не было и район был довольно обжитой со всеми правами стать элитным с будущем. После постройки мясокомбината все изменилось, и теперь здесь практически никто не живет, только те, кому некуда уехать и случайные приезжие, которые остаются на несколько дней и не боятся считаться грязными с живущими по такому близкому соседству эта. Многим в Киото это не нравилось, но Ито было все равно.

Сами по себе меня отщепенцы не интересовали, и доставить мне реальных проблем они совершенно точно не могли. Но я задницей чуял приближающуюся опасность и тупую уверенность, что опасность связанна именно с эта. Объяснить я себе подобную уверенность не мог, она была на уровне ощущений. И сейчас, завернув в небольшой, узкий проулок, ведущий к мясокомбинату, я внезапно почувствовал растущее в воздухе напряжение. Что-то случилось, или вот-вот случится, поэтому-то меня так трясло каждый раз, когда я проходил по этому проулку, я неосознанно ждал, когда же это напряжение разрешится. А также внезапно понял, что это напряжение создавал внутри меня мой химитсу, что-то предвкушая. Только сейчас я это понял, но не смог понять, окутавшее его волной, беспокойство вперемешку с чем-то мне до сих пор неизвестным.

Уже подходя к концу проулка, я почувствовал резкий запах дыма, а также едва уловимые разряды, характерные для примененной не так давно магии. А потом раздались крики.

Я прижался спиной к стене углового дома, по которой сполз на землю, и лишь потом предельно аккуратно выглянул из-за угла.

Несколько машин, горящий барак, и такая знакомая униформа на оцепивших периметр гвардейцев.

– Что там с мальчишкой? – резкий голос, который я уже начал забывать, заставил стиснуть зубы так, что они заскрипели, а рука сама собой словно сжалась на рукояти меча, которого у меня с собой не было. Химитсу внутри меня тоже замер, а я, наконец, понял, что те чувства, которыми он делился со мной был страх и жажда мести. Именно эта ядерная смесь передавалась мне неясной тревогой. Неужели он мог почувствовать именно его? Хотя, скорее, он чувствовал неоформленную магию, которая вот-вот хлынет из своего носителя и, как следствие, все остальное, через что мы с ним не так давно смогли пройти.

– Он погиб, Оми-сан, – к стоящему напротив горящего барака, широко расставившему ноги Оми, подбежал очередной гвардеец. – Его убил собственный дар, так внезапно вырвавшийся на свободу. Вы слишком долго отвечали на запрос, когда впервые были получены данные о неконтролируемых выбросах. Только до этого они были едва заметны…

– Стадо баранов, – процедил сквозь зубы управляющий Центра распределений, перебивая гвардейцы на полуслове. Вообще-то, как мне недавно объяснила Марико, Маэда были не обязаны участвовать в облавах. Тем более Маэда столь высокого ранга, который внезапно оказался у этого выродка. Все дело в том, что, похоже, Оми нравилось самолично руководить облавами, чтобы он там сам не говорил. – Вам ничего нельзя доверить!

Ему было наплевать, что гвардейцы в гибели того, за кем они пришли, не виноваты, скорее уж вина лежит на самом Маэда. Вместо того, чтобы убедиться, что с парнем все в порядке, он пошел любоваться уничтожением людей, которые лично ему ничего плохого не сделали. И как правильно заметил гвардеец явиться раньше, если ему и его ублюдочному Центру так были нужны подопытные из кварталов подобных этому. Но не будет же он обвинять самого себя, верно? Куда проще свалить вину на какого-нибудь другого.

Оми сплюнул от досады и направился в мою сторону. Я напрягся. Он меня заметил, почувствовал, что на него кто-то смотрит, или же здесь что-то другое? Я вообще ожидал, что он сейчас выхватит меч и начнет в лучших традициях средневековья наказывать нерадивых вассалов со смертельным исходом для последних. А он решил выразить свое недовольство прогулкой. А это значит, что? Только то, что гвардейцы не подчиняются Маэда. Не так-то все и просто с этим чертовым Центром. И на носителе информации, который я вытащил из дохлого Маэда, далеко не вся информация представлена, либо я просто ее пропустил, как и в принципе некоторые блоки. Хотя, может быть, старикан Маэда и не хотел делиться непосредственно всей информацией, оставляя горячее напоследок, ведь единственное достоверно надежное хранилище может быть только в тренированной голове носителя с хорошей памятью.

Оми тем временем шел размашистым шагом в сторону переулка, в котором я прятался, а гвардейцы принялись загружаться в машины и уезжать. На психанувшего Маэда никто из них не обращал внимания. Еще до того, как Оми дошел до входа в проулок, оставшиеся гвардейцы как скот согнали выживших обитателей барака в большой грузовик и уехали, оставив лишь догорающее здание, которое было уже окружено противопожарным щитом, под которым оно просто сгорит дотла, оставив на своем месте лишь черные очертания. Неподалеку от выезда стояла дорогая спортивная машина. Наверное она принадлежала не рядовому гвардейцу. Водителя видно не было, и это давало мне право предположить, что управлял красавицей сам Оми.

Я отполз в сторону, спрятавшись в тени. Теперь мне было очевидно, что Оми решил выпустить пар и меня не видел, зато я его на фоне пожара видел прекрасно. Время еще немного было, и я начал разглядывать его более внимательно. Как оказалось, Оми не ставил постоянную защиту. То ли не верил, что на него такого красивого, крутого и родовитого никто не посмеет напасть, то ли надеялся на свои рефлексы, которые помогут ему отразить любое нападение. Я не знаю, не умею читать мысли, да и не слишком мне интересно, на самом деле, какие завертоны происходят в его мозгах, для меня важным было только то, что защиты нет.

С собой у меня был только вакидзаси, который можно было спрятать, а длинный меч я с собой не носил, чтобы не привлекать слишком много нездорового внимания, учитывая, что меч достаточно дорогой, а самое главное – это известный клинок и любой самурай сразу же его опознает, и задаст сам себе вопрос, каким образом у мальчишки мог появиться этот меч, если последним его владельцем был кто-то из Кудзё? Самое безобидное, что он мог в этой ситуации сделать, это связаться с Кудзё и задать вопрос напрямую. Вот бы они удивились, узнав, что самый разыскиваемый на сегодняшний день человек в Японии свободно гуляет прямо под носом у Ито. А уж как Ито бы удивились. Облав уже трех кланов на себя я бы точно не смог перенести, а относительно свободно я пока гуляю, только по причине того, что Ито, на самом деле на меня пока плевать.

Вытащив вакидзаси, я еще плотнее прижался к стене и замер, ожидая, когда в проулке появится Оми. Нервы были наряжены до предела, но, в то же время я не ощущал сильного волнения, лишь предвкушение за то, что еще немного и этот высокомерный ублюдок ответит мне за все, что я пережил по его вине.

Сначала появилась тень на земле, на том пяточке, который был освещен отблеском пожара. Я поднял меч и приготовился, сам себе напоминая взведенную пружину. И все же появление Оми произошло слишком внезапно, я замешкался на долю секунды и этого хватило, чтобы он меня заметил. Его реакция поражала воображение, он даже успел выхватить меч, когда я резким движением ударил его по ногам, перерезая сухожилия. Оми не смог удержаться, всей его выучки не хватило на то, чтобы суметь устоять на ногах, но даже в этом положении ему хватило сил, чтобы нанести удар мечом, правда не сильный, и не рассчитанный, от которого я сумел уклониться, но он все равно оставил на моей правой щеке длинный порез. Я не стал ждать, когда он очухается, а вскочил на ноги и воткнул вакидзаси ему в горло, ощущая, как нагревается рукоять и по ней мне в руки перетекает энергия, уходящая из Оми вместе с жизнью. Жаль, что навыки вот так невозможно передать. Протянув руку, я дотронулся до щеки и выругался, вот нахрена в этом случае ускорять регенерацию? Теперь этот шрам, который я ощутил под пальцами, никто и никогда не сумеет убрать. Резким движением выдернув меч из мертвого тела, я быстро обшмонал его, вытащив все, что мне показалось наиболее ценным, в том числе и пластиковую карту-ключ. Я видел, как он открывал ею какую-то дверь в Центре. Денег, как и положено порядочному самураю, уважающему традиции, он с собой не носил. Украшения тоже не являлись его фетишем. Так что мне в итоге достался только ключ и какой-то кулон, который он держал в кармане, а не носил на шее. Кулон представлял собой обычный цилиндрик, с выгравированной аббревиатурой Национального банка Американской империи. Это было очень любопытно, но пытаться разобраться не было времени. Забрав трофеи, я снова поглубже натянул капюшон, спрятал меч и, сунув руки в карман, быстро пошел прочь от места преступления.

Прислушавшись к себе, я понял, что не чувствую никаких эмоций, никакого удовлетворения от того, что отправил на тот свет этого ублюдочного садиста, я не испытывал. Скорее, мне было все равно. Подумав еще немного, я пришел к выводу, что некоторое удовлетворение я все же испытываю, и, благодаря этому удовлетворению, я начал думать более рационально. Возможно, это все же получил разрядку и удовлетворение мое второе я. Мне было без разницы, хотя я понял, что еще больше с ним слился, и понимал, что осталось еще совсем немного, когда я действительно перестану воспринимать его как что-то постороннее. Но, наконец, мне пришло в голову, что я могу сделать, чтобы встретиться с Великим князем.

Едва я вошел в свое маленькое, но оказавшееся вполне уютным, жилье, как на меня обрушился начинающийся скандал. Девчонки друг друга, мягко говоря, недолюбливали, но меня побаивались, поэтому вели себя более-менее тихо. Сейчас же, когда меня долго не было, они решили проверить друг друга на вшивость.

– Я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь ошиваешься, – злобно прошипела бывшая гейша. – Мы в относительной безопасности, собирай свои вещички и проваливай.

– А с какой стати, должна проваливать я? – лиса ней не уступала в шипении. А действительно, что именно ее все еще держит здесь? Свой договор она честно отработала и теперь ее ничего со мной не связывает. Нужно озаботиться этим вопросом, лиса вильнуть хвостом и предать может в любую секунду. Рыжие на это способны чуть ли не лучше всех. – То, что ты можешь клепать порталы, не делает тебя особенной. Тем более, что я знаю мастера, способного обучить Ёси этой науке, да и берет он недорого. К тому же, он сам попросил меня помочь ему, а ты, насколько я поняла, особенно твое уникальное ожерелье из отпечатков его пальцев оставленное на твоей шеи, являешься ну очень дорогой и долгожданной гостьей.

– Не смей мне попрекать! Я принадлежу Ёси, и это от меня не зависит. А у тебя что, совсем нет гордости? Почему ты постоянно пытаешься под него подстелиться?

– Да потому что я оборотень, идиотка, и в меня природой заложено искать наиболее сильного самца, для создания семьи. Так что, сделай нам всем одолжение, убейся в ванной и освободи его от чувства необходимости терпеть у себя в постели девку, которая его ненавидит и с удовольствием перерезала бы глотку, будь у нее такая возможность.

Я, если честно, сначала немного охерел, услышав, о чем говорят девочки. Тем более, что я ни с одной из них не сплю, и мечтаю в один прекрасный день избавиться от обоих. Решительно войдя в комнату, я бросил замершим на месте скандалисткам, которые в это время, наверное, хотели друг другу в патлы вцепиться.

– Если не прекратите, то через пять минут обе соберете свои вещи и уйдете, – равнодушно пригрозил я притихшим девушкам, и направился в ванную. Подозреваю, что на мне есть кровь, и от нее нужно избавиться.

Приведя себя в порядок, я вышел из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, потому что одежду вынужден все-таки постирать и повесить сушиться. Девушек в комнате не было, и я решил не тратить время на ненужные условности, направившись прямиком к комму, набирая по памяти знакомый с детства номер.

– Кто вы, представьтесь, – без предисловий, после второго же гудка ответил в наушник такой родной голос. На мгновение я прикрыл глаза, а отец между тем продолжил. – Откуда у вас этот номер? Отвечайте, немедленно!

– Я помощник господина Маэда, который так чудовищно погиб на том проклятом корабле, – наконец, хрипло пробормотал я. – Господин хотел встретиться с Петром-самой, чтобы передать ему важные сведения. Носители с этими сведениями теперь у меня, и я подумал, что вы все же захотите их получить.

– Вы знаете, о чем идет речь? – после заметной паузы спросил отец.

– О Центре, в основном о центре, и о клане Маэда.

– Ну что же, вы правы, я все еще хочу получить эти сведения. Приходите завтра к воротам консульства в десять часов утра. Не опаздывайте, вас встретят. Как вас зовут? – добавил он.

– Ёси, – я решил, что клан, от которого я произошел, упоминать не следует.

– Очень хорошо, Ёси, я буду ждать, – и Великий князь отключился. Я вздохнул, кажется, получилось. Развернувшись, я хотел направиться в спальню, чтобы одеться и так и замер и приоткрытым ртом, потому что у дверей стояли обе девушки в весьма соблазнительный халатиках и призывно смотрели на меня.

– Выбери уже наконец, кто из нас может тебя сопровождать, – проворковала Фудзико, а Марико только кивнула в знак согласия. Я же сделал шаг в их сторону, чувствуя, как химитсу завибрировал от похоти. К черту выбор, я хочу их, и, шагнув им навстречу, обхватил обеих куколок за талии и втащил в спальню.

Глава 14

– Оставьте нас, – Великий князь сложил на груди руки, нахмурившись, и посмотрел на начальника охраны, который в этот момент приковывал меня к столу для допросов. Запястья слегка жгло, наручники были антимагическими, блокирующими способность допрашиваемого к применению любого вида магического действия. Не сказать, что химитсу это нравилось, но вырываться наружу без моего на то согласия он не стал. Все же мы практически стали единым целым и хоть я ощущал это давно, столь сильное слияние появилось только сейчас. Еще совсем немного осталось, чтобы тонкая грань между нами была стерта окончательно. Да, способность к магии была полностью заблокирована, но остальные способности никуда не делись. В случае необходимости, я мог бы справиться со всей охраной и без них, с князем вряд ли, все же он очень сильный маг, и гораздо опытнее меня, но затевать заварушку на ровном месте, обидевшись на дополнительные меры защиты, которые я бы и сам применил, было по меньшей мере глупо и в мои планы не входило.

Надо сказать, обошлись со мной довольно деликатно, даже комм и носитель информации вернули, когда закончили обыскивать, убедившись, что они не представляют реальной угрозы. И даже ни разу не ударили, хотя могли, и, что уж говорить, наверняка хотели, потому что нисколько не доверяли непонятно кому в вопросе безопасности Великого князя, учитывая, что профукали нападение на его сына. Никакого оружия я, разумеется, брать с собой не стал. Еще не совсем двинулся, чтобы идти на переговоры с князем даже с кинжалом. Даже, если оружие посчитать за неотъемлемую часть культуры и одеяния, следует учесть, что традиционной одежды у меня не было.

– Вы уверены, Петр Федорович? – Шкуратов, начальник охраны нашего семейства выглядел так, словно хотел пристрелить подозрительного япошку, меня, то есть, от греха подальше, а потом уже начать разбираться, что к чему. Я, в принципе, был бы с ним солидарен в этом вопросе, вот только дело касалось меня самого, так что… И вообще, я был довольно удивлен, когда увидел его при своей должности после покушения. То, что его не было в поместье никоем образом не было оправданием. Виновного, как я понял из таблоидов, еще не нашли. Хотя, в последнее время таблоидам я не верил, собственно, как и снова начал сомневаться в искренности Императора, когда обдумывал то, что скажу князю при нашей с ним встрече.

– Я уверен, Володя, – твердо сказал отец. – Оставьте нас.

Вот оно великокняжеское воспитание. Он и к обычной уборщице всегда на «вы» обращался. Я вот так и не смог даже приблизиться к эталону. Возможно потом, в будущем… Только вот мне не дали этого «потом». Я смотрел на отца, жадно изучая его лицо и отмечая, что у Великого князя прибавилось седых волос, а морщинки в углах глаз стали более резкими. И в тоже время я понимал, что безвозвратно отдаляюсь от него, что не смогу больше назвать в слух отцом, словно Николай действительно умер, а я всего лишь его реинкарнация, которой досталось немного памяти о прошлой жизни. Невесело усмехнувшись, я отвел взгляд.

– Если что, я за дверью, Петр Федорович, – и Шкуратов, наконец-то, убрался.

Воцарилось недолгое молчание, а затем Великий князь сел напротив меня, все еще продолжая держать руки, сложенными на груди.

– Откуда у вас мой личный номер, – задал он первый вопрос, которого я, если честно, не ожидал услышать, даже не задумываясь, что он в принципе может его задать.

– Я уже сказал…

– Хватит! – он резко хлопнул по столу ладонью, а черты лица слегка исказились. – Этот номер предназначен для личного использования и его знает очень ограниченный круг лиц. И, конечно же, я никогда не дал бы его Маэда. Я спрашиваю последний раз, и, если ваш ответ меня не удовлетворит, я отдам вас моей охране. То, что вы являетесь жителем и гражданином Японской Империи не убережет вас от правосудия. Зайдя в консульство, вы оказались на территории Российской Империи. Господин Шкуратов, вон, уже копытом бьет, желает лично допросить возможного диверсанта, из-за которого мы задержались в Киото на сутки. Где вы добыли мой личный номер?

– Мне его продиктовал один парень перед смертью, – медленно ответил я, подбирая слова. – Он сказал, что является Великим князем Николаем.

– Ты лжешь, – он побледнел и отпрянул от меня.

– Я не лгу, – покачав головой, я выдохнул. – Это произошло в ночлежке. У меня был спонтанный магический выброс, пара человек пострадало. Перед тем, как пришел Маэда Оми, чтобы забрать меня в Центр распределения, тот, кого я посчитал мертвым внезапно очнулся. Но он был настолько плох, что я просто подумал на агонию. До этого мы с ним не общались и никак не пересекались, но я был виновен в выбросе и решил ему помочь. Вы бы знали, как я опешил, когда парень внезапно заговорил по-русски, назвал себя Николаем и продиктовал номер. Попросил позвонить вам, если представится такая возможность и передать, что у его матери почти получилось. Но я так и не понял, что именно получилось. Номер я запомнил, на всякий случай, а потом началась заваруха с Оми. Этот выкидыш гиены приказал сжечь ночлежку со всеми, кто в ней находился, а меня забрали. Даже, если тот парень тогда выжил, то…

– Откуда ты знаешь русский, как понял, о чем говорит тот мальчик? – глухо прошептал Великий князь.

– Моя мать – проститутка, – спокойно ответил я, понимая, что обрубаю все концы с семьей. Это был действительно конец. Глядя на князя, я понимал, что меня больше ничего с ним не связывает и никаких чувств, кроме сожаления, я больше к семье не испытываю. Глядя, как поменялось его лицо, при сообщении о смерти сына, я даже готов был разделить с ним эту скорбь, но точно не быть ее частью. Даже сперва не поняв, как князь перешел на русский, видимо, чтобы проверить меня, я начал отвечать, подбирая уже практически забытые слова. Я даже удивился, понимая, что говорю с небольшим акцентом. – Не элитная, из эта. Наверное, обслуживала русских моряков, там и нахваталась. Не удивлюсь, если мой отец один из них, если судить по цвету моих глаз, то большая вероятность этого имеется. А может быть, дед. Я не знаю, никогда их не видел. Но в Центре проводили много тестов и сказали, что я все-таки по крови Оши. Наверное, так оно и есть, – я пожал плечами. Эта информация была важна князю, он всегда любил иметь дела с теми, о ком знал хотя бы некоторые детали биографии. Но сейчас, я видел, что ему все равно. Он хотел знать о последних минутах жизни своего сына. Только это его сейчас волновало. – Я могу доказать, что говорю правду. Мне тяжело говорить по-русски, могу я перейти на свой родной язык? – князь кивнул, не сводя с меня пристального, но одновременно с этим немного растерянного взгляда. – У нас было достаточно времени, во время которого Николай мне рассказал некоторые вещи, которые кроме вас и его никто не знает, даже остальные члены вашего клана. Он сказал, что вы так быстрее поверите, Петр-сама. Видимо он знал, что не сможет выжить. Что бы мы не делали, он с каждой минутой становился все хуже, еще до того момента, когда Маэда пришел в ночлежку.

– Говори, – его кулаки сжались, и он побледнел еще больше. Вся вбитая и пропитавшая его до мозга костей дипломатия отошла на задний план, когда князь перешел на «ты». Он продолжал говорить на русском, скорее всего, из-за накатившего его волнения.

– Например, на его шестнадцатилетние, вы под чарами иллюзии, чтобы вас никто не узнал, пошли в элитный бордель, где вы сняли ему самую дорогую проститутку с условием, что та научит мальчика всему… – я старался подобрать те моменты, которыми бы сам поделился в случае смертельной опасности, то, что заставило бы улыбнуться в последний раз, что-то личное, одновременно с этим и то, о чем можно рассказать постороннему человеку. – Или вот, например, что однажды, когда Николаю было семнадцать, вы решили отдохнуть и поехали рыбачить на озеро в вашем загородном поместье. Вы тогда были вдвоем в лодке, и чуть не перевернулись, когда клюнула огромная щука и вы пытались ее вытащить, навалившись вместе на один борт…

– Довольно, – Великий князь закрыл ладонями лицо и прошептал. – Господи, Тата, что ты натворила? – «Тата» – он так ласково звал мать. Домашнее прозвище, как и личный номер, только для узкого круга лиц. Я ожидал, что мне после этого станет плохо, неприятно, что сердце защемит, но, нет, ничего подобного не произошло. Князь, тем временем, отнял руки от лица и снова нацепил свою невозмутимую маску. – Как вы узнали про Маэда, и то, что я собирался с ним встретиться.

– Я так понимаю, вы мне поверили? – он утвердительно кивнул головой, и я осторожно выдохнул.

– Когда твоя жена владеет некромантией и почти все время проводит за изучением теорий о перемещении душ, сложно не поверить, что она не предприняла никаких решительных мер и не использовала свои знания, чтобы хоть как-то защитить собственного сына, – он сжал губы и задумался.

Глядя на него, я решил, что, похоже, нам пришла в голову одна и та же мысль о том, что Великая княгиня Рокова сумела применить эти знания на практике, значит, она готовилась к чему-то подобному. До меня только сейчас дошло, что для применения подобной магии, требуется огромная подготовка. Мама-мама, что же ты скрыла от всех? Что заставило тебя ждать нападения и готовиться к применению такого сложного заклинания, но даже не попытаться предупредить о возможных последствиях. Даже не так, что ты скрыла такого, что можно было предотвратить, не доводя тем самым до этих самых последствий?

– Как вы сказали зовут того человека, по приказу которого сожгли тело с перемещенной в него сутью моего сына? – Князь тряхнул головой и снова посмотрел на меня.

– Маэда Оми, но, не беспокойтесь о нем, Петр-сама, – я коротко склонил голову, обозначая традиционный поклон, полноценно сделать который мне мешали сделать наручники. – Он больше не сможет никому причинить боль. Я лично позаботился об этом. – Снова пристальный оценивающий меня взгляд князя, который я выдержал, не отведя своего в сторону.

– Так как вы узнали, что Маэда владеет информацией, которая мне весьма интересна и которую он хотел передать мне за определенную плату. Как она оказалась в ваших руках?

Такая резкая смена темы немного меня дезориентировала. Да что там говорить, я едва на автомате не выдал всю подноготную, и что устроился на корабль в надежде уйти от преследования, как минимум, трех кланов, как обнаружил тело старика Маэда, и как в моей бедовой голове родился план, приведший меня сюда. Однако скрывать всю правду не имеет смысла, потом можно запутаться. Лучше немного недоговаривать, но суть изложить так, как это и было задумано. Да и скрывать то, что я хочу уехать из Японии, тоже не имеет смысла, потому что службы безопасности князя скоро ему донесет, что за мной гоняются, пока довольно вяло, представители далеко не слабых кланов. Но вот то, что за мою голову, причем не важно в каком она будет состоянии, пообещали довольно нехилую сумму, отправив гоняться других, я узнал буквально за полчаса до выхода из квартирки, которую снимал. Моя фотография ненадолго промелькнула в новостной ленте, так что шанс, что меня кто-нибудь узнает, пока был не велик. А когда выясниться, что Оми тоже я отправил на перерождение, а они это выяснят рано или поздно, на Японских островах мне станет совсем неуютно.

– Я служил на корабле стюардом, когда произошло нападение древней твари. Мне как раз предстояло навести порядок в каюте старика. Вот только кто-то меня опередил в том плане, что сумел отправить его в мир иной. Как потом выяснилось, сделано это было по приказу Ито, хотя, причем здесь они, понятия не имею, – я попытался пожать плечами, насколько мне позволили наручники. – Я нашел то, что искали убийцы, – и я кивнул на лежащий рядом накопитель, который вынул из трупа. – У меня было на это больше времени, чем у них, к тому же, никого не насторожил бы тот факт, что я нахожусь в каюте старика. А когда мы поняли, что это все-таки Икутти… я решил, что пора воспользоваться шансом.

– Что вы хотите в обмен на информацию и за… – князь на секунду прервался, а потом решительно добавил, – за смерть Маэда Оми?

– Я хочу убрать с этих проклятых островов. Хочу, чтобы вы помогли мне попасть в Российскую империю и на первое время помогли найти хотя бы жилье в столице.

– В столице? – князь иронично приподнял бровь. Да знаю я, что прятаться в столице – не самая разумная мысль, но у меня там дела, я все еще хочу отомстить. Объяснять я ничего не стал, лишь вздернул подбородок повыше. – За вами охотятся? Это многое бы объяснило.

– Меня из ночлежки повезли прямиком в Центр распределения. А сейчас я сижу здесь перед вами, живой, в отличие от Оми, – я хмыкнул. – Да, на меня идет охота, и скоро они возьмутся за меня всерьез. Чем дальше я буду от места, где японские кланы имеют практически неограниченную власть, тем у меня больше шансов на выживание. – На этот раз князь смотрел на меня еще дольше, а потом поднялся и взял со стола носитель.

– Я дам вам ответ, когда посмотрю, что вы мне принесли, – и он вышел, оставив меня в одиночестве. Логично, вдруг сейчас князь в порыве чувств и благодарности наобещает мне всего, а на накопителе пустышка. Хотя за смерть Оми мог бы и дать некоторые преференции. Никто ни разу не зашел и не поинтересовался, хочу ли я пить, или, может быть, в сортир. Я маялся, сидя в одной позе, руки уже порядком затекли. Пару раз я пытался размять затекшие конечности, но лишнее прикосновение к коже вызывало неприятное жжение. Тогда я слегка ослабил поводок и наручники нагрелись, на удивление, не причинив мне боли. Когда одно из звеньев лопнуло, я решил больше не играться с судьбой и не терять единственный шанс убраться из страны восходящего солнца, просто тем, что вызову подозрения в глазах князя и его охраны. Я обернулся к висящей в углу камере и посмотрел прямо на направленный в мою сторону глазок, а потом откинулся, насколько мне позволяли наручники, и застыл в ожидании.

Князь явился нескоро. Похоже, что он еще и пообедать успел за то время, пока отсутствовал.

– Снимите наручники, – он кивнул в мою сторону. Шкуратов вскинулся было, но под тяжелым взглядом брата императора сдулся и подошел ко мне, шепча себе под нос что-то неразборчивое. Как только мои руки оказались на свободе, я принялся разминать порядком затекшие запястья. Лопнувшие звенья цепей, которых оказалось больше, чем я думал, он не заметил. Халатность, или в данном случае полное осознание того, что я просто не представляю опасности для князя, если меня решили освободить, в этом не мне разбираться. Не то, что я не верил ему, но приглядеться все же к Шкуратову стоило. – Вы можете что-нибудь добавить к тому, что представлено здесь? – обратился он ко мне.

– Только свои догадки, да то, что видел своими глазами. Про острова я могу сообщить больше, но не про все. Ито тщательно хранят свои секреты, – отвечая, я не прекращал своих массирующих движений.

– Вы один? – князь снова сел напротив меня, чтобы видеть каждое движение мускулов на моем лице.

– Нет, со мной девушки. Одна точно направится со мной, а вот со второй возможны варианты.

– Да, не налегке путешествуете, сразу с двумя подругами, – хмыкнул князь, а в его глазах запрыгали чертенята. У него было время, чтобы прийти в себя, после всех потрясений. – Я могу поинтересоваться, кто именно открыл на вас охоту, чтобы это не было сюрпризом ни для меня, ни для моей охраны.

– Можете считать, что все правящие кланы, кроме Ито. – Я не лукавил, я просто не считал нужным озвучивать их всех. Пускай готовится к худшему, если ему это так необходимо.

– Хорошо, я вас услышал. Вы сейчас пойдете собираться, потому что через два часа я уезжаю. Вещей минимум, и обе девушки, если они изъявят желание попутешествовать.

– У меня мечи и немного драгоценных камней, – быстро проговорил я, поднимаясь из-за стола, чем спровоцировал шаг в мою сторону парней охраны.

– Я это учту, – и князь резко поднялся, показывая, что аудиенция окончена, и что мне стоит шевелить задницей, если я все еще хочу свалить с островов.

Глава 15

Князь Петр предупредил перед тем, как я ушел из консульства, что будет ждать на вокзале дирижаблей. Возле пятой причальной мачты. Эта мачта, как и ведущей к ней закрытый причал, относились к имуществу консульства и фактически являлись кусочком Российской империи на японской земле. Моей задачей было прийти к уже готовому к путешествию дирижаблю. И только оказавшись там, я могу впервые за долгое время почувствовать себя в относительной безопасности. По крайней мере, кланы точно не станут атаковать менять там, если, конечно, не захотят развязать полноценную войну между нашими империями. Что касается планов на меня в отношении российской стороны, то тут тоже необходимо держать ухо в остро, но по крайней мере открытую неприязнь они до этого не выказывали, если не считать доведенную охрану, но это мелочи.

До того момента, как я взойду на борт дирижабля, князь выделять мне охрану и как-то оберегать не собирался. Нет, он мог это сделать, но только в том случае, если я останусь в консульстве и до причала меня довезут на консульской машине. Открыто в разборки японских кланов он вступать не собирался, а охрана разыскиваемого пацана ни что иное, как открытая конфронтация. Я это прекрасно понимал. Вот только меня такой расклад не устраивал. Я рассчитывал забрать камни и мечи с собой, чтобы у меня были хоть какие-то резервы, потому что надеяться по постоянную помощь Великого князя, было по меньшей мере глупо, по большей даже опасно.

Времени у меня было три часа. Именно столько князь Петр согласился ждать, прежде, чем отдаст приказ сниматься с якоря.

До своего временного жилья я добрался без особых осложнений. Когда я уже подходил к дому, то мне показалось, будто за мной кто-то пристально наблюдает. Но, когда я обернулся, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом, ощущение, что мне смотрят в спину, сразу же исчезло. Темная волна, всколыхнувшись было внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, улеглась, но полностью не ушла, готовая в любую секунду захлестнуть меня с головой, приводя тело и все навыки в боевой режим. Бросив быстрый взгляд в стеклянную витрину небольшого магазина, мимо которого в этот момент проходил, я обнаружил, что мои глаза остались светлыми, да и химитсу я больше не ощущал. Ну вот и все, моя темная сущность полностью стала частью меня и уже не определялась, как чужеродный элемент, а также полностью контролировалась. До полного слияния меня отделяла привязанность к моей семье, но когда я понял, что никакой привязанности больше нет, то барьер, разделяющий нас на две полноценные личности, исчез, причем произошло это незаметно, словно химитсу только и ждал этого момента, а может бы и я сам. Я бы назвал своего единение с химитсу темной волной, или боевой ипостасью, в зависимости от настроения, теперь он ощущался именно так.

В дом я вошел не сразу. Чувство опасности никак не хотело меня оставлять, поэтому я дал несколько кругов, пройдя дополнительно пару кварталов, ныряя в совсем уж крохотные подворотни. Вроде бы погони не было, как и соглядатаев, но это ни о чем не говорило, если кланы вычислили мое местонахождение, то могут поджидать непосредственно возле дома, если не внутри. А ведь могут быть еще охотники за головами, которые срисовали мой портрет в короткой строчке в новостной ленте. Слишком долго я оставался на одном месте, мой просчет, ведь, лиса неоднократно намекала на то, что пора бы сменить нору.

Решив не забивать себе голову больше, чем уже забил, я перестал кружить вокруг дома, тем более, что драгоценное время уходило стремительно, князь не будет ждать ни на секунду дольше оговоренного. Он итак дал мне фору, учитывая, что вокзал располагался не так далеко от моего убежища, минут двадцать ходьбы быстрым шагом.

Подойдя к двери квартиры, я прислушался. Было как-то подозрительно тихо, хотя девчонки могли на время смириться с существованием друг друга, видя, что даже во время нашей весьма зажигательной груповушки я не отдавал предпочтения ни одной из них. Надеяться на то, что лиса ушла я даже не мечтал. Она почему-то с маниакальным упорством находилась рядом со мной, хотя ее ничего к этому не обязывало.

– Перед смертью не надышишься, – пробормотал я по-русски, поморщившись, услышав акцент. Ну ничего, главное, что вообще язык не забыл, а ведь, похоже, все к тому и шло.

Внезапно разозлившись, я толкнул дверь и с трудом удержал на языке грязное ругательство, потому что дверь была открыта. Скользнув в коридор, я заглянул в гостиную. Обе мои подружки сидели на стульях с кляпами во ртах, связанными за спинами руками и прекрасными в своей симметричности фингалами. Хорошо, что живы…

Додумать я не успел, потому что в этот момент ощутил, как к моему затылку приставили пистолет и сильно толкнули в спину, отчего я практически влетел в комнату. Откуда подошел мой потенциальный убийца, я так и не понял, мы жили на последнем этаже и спрятаться в коридоре не представлялось возможным. Интересно, он может перемещаться в пространстве или имеет способности к полной маскировке? Потому что я был абсолютно уверен, что никого поблизости в этот момент не было. Я был полностью сосредоточен и находился на сантиметр от своей боевой ипостаси. В тот момент я слышал все, даже муху, бьющуюся об стекло в соседней комнате, поэтому появление этого индивида, действительно, стало для меня полной неожиданностью.

– Спокойно, парень, не дергайся, – снова толчок в спину, и тут же на руки набросили веревку. Я ощутил сильное жжение, когда она стянула запястья. Опять эта антимагическая гадость. Вот только, откуда этому дегенерату знать, что химитсу – это не магия, не дар, это часть меня, это я сам.

Грубо схватив за веревку, меня швырнули на стул. Я позволял проделывать с собой такие штуки, потому что мне нужно было понять, сколько тварей пришло по мою душу, что они хотят и как на меня вышли. Последнее было не самым главным, так из разряда профессионального любопытства. Нет, я не боялся, что-то мне подсказывало, что они не представляют для меня реальной угрозы, не так, как тот же Оми, которого, положа руку на сердце, мне удалось победить только из-за элемента неожиданности с моей стороны.

– Вы кто такие, убогие? – мне удалось разглядеть двоих. Похоже, что их и было двое, больше я не ощущал ничьего присутствия. Хотя я и появление первого не ощутил, поэтому нужно разузнать как можно больше. Они не были японцами. С заросшими щетиной мордами, они очень сильно выделялись среди местных. А еще мне было интересно, почему меня до сих пор не убили. Словно прочитав мои мысли тот, кто зашел в комнату следом за мной, пряча пистолет за пояс, протянул.

– Живой ты стоишь дороже, так что ничего лично, просто бизнес, – и он хохотнул. – Но к тебе мы удачно зашли. Мало того, что камешки нашли, так еще и девочки у тебя аппетитные. Когда отдадим тебя Кудзё, мы с ними хорошо поразвлекаемся. – Он подошел к Марико и запустил лапу в вырез халата, сжав ее грудь. Девушка забилась в своих путах. А у меня мелькнула мысль, что он все-таки настолько тупой, что не понимает: от неминуемой смерти его спасает только антимагическая веревка, которая удерживает Марико на месте. Или понимает, ведь именно поэтому они и наложили не обычного вида веревки на всех нас.

– Кто вам меня сдал? – я сделал последнюю попытку выудить хоть немного информации. Марико замычала, видимо посчитав, что я должен был первым делом вступиться за ее честь. Я же не сводил взгляда со второго, который как-то безразлично смотрел на потехи своего напарника.

– Ты совсем тупой? Весь остров на тебя охотится, – лишь на секунду отвлекся от увлекательного дела второй, уже практически стянув халат с вяло сопротивляющейся девушки.

Ну весь так весь. Глядя на этих придурков, я вспомнил, где их видел. Они жили на первом этаже этого же дома и, скорее всего, состояли в какой-то группировке, в которую настучал мой арендодатель. Ну или тупо, увидев мою морду в новостной ленте, решили попытать счастье и по быстренькому обогатиться. Только вот не сложилось у них в бошках информация о том, что меня не просто так ищут практически все правящие кланы Японии. Только непонятно, как он мог подойти ко мне незамеченным. Ну и хрен с ним, некогда разбираться.

Мне надоело смотреть, как какой-то урод лапает мою наложницу, и я уже хотел было начать освобождать оплаченную жилплощадь от незваных гостей, как увидел, что второй придурок схватил мой меч и принялся вытаскивать его из ножен. Поднимающаяся темная волна, схлынула, уступив место почти детскому любопытству: что же случится, если он полностью вытянет клинок из ножен. Про мечи Мурамасы ходит много слухов и легенд, но что они собой представляют, никто толком не знает. Все сходятся на одном, если их будет хватать кто-то, кроме Оши, владеющего химитсу, тем более при живом то хозяине, то этому кретину будет по-настоящему плохо, а вот как плохо… На это я и хочу посмотреть, тем более, что мечи изрядно подзарядились.

Сначала ничего не происходило, а главный в этом славном дуэте заметил мой взгляд и проследил за ним, усмехнувшись.

– Говорят, для каждого япошки мечи, доставшиеся им от дедов, гораздо дороже, чем даже их бабы, – явно ерничая проговорил кретин, схватившийся за неизвестный артефакт, даже не удосужившись узнать о нем побольше. Я не ответил, лишь улыбнулся, когда увидел, как по лезвию клинка побежали золотистые искры. – Что ты лыбишься? – он увидел мою улыбку и шагнул в мою сторону, замахнувшись моим же мечом.

Вот это он точно сделал зря. Если бы он не решил прибить меня, моим же мечом, так нагло и открыто, то возможно отделался бы как подельник Фудзико, тихо и практически безболезненно приняв свою смерть. Искры, сорвавшись с лезвия, роем рассерженных пчел впились кретину в руку. Как же он заорал. Искры проникали сквозь кожу, и он догадался выпустить меч, ухватившись за поврежденную конечность здоровой рукой. Когда последняя искра исчезла из вида, рука словно вспыхнула, сгорая изнутри. Я покосился на второго, который глядел, как его товарищ повалился на пол, скуля от нестерпимой боли. Он даже интерес к Марико потерял, глядя на невиданное прежде зрелище, приоткрыв рот. Мое же любопытство было полностью удовлетворено, и пора уже было разобраться с этими ушлепками, потому что время бежит, и его уже осталось совсем немного, а князь ждать не будет.

Теперь я целенаправленно нашел исток темной волны и окунулся в нее, стряхивая с обожженных запястий антимагическую веревку. Кретин с пистолетом заморгал, переводя взгляд со все еще корчившегося на полу приятеля на меня.

– Сюрприз, – я широко улыбнулся и рванул к нему, уворачиваясь от выпущенной почти в упор пули. Выкинул вперед руку, я почувствовал, как пальцы проникают в податливую плоть. Рывок, и в моей окровавленной руке бьется вырванное сердце. Отшвырнув этот кусок мяса в сторону, я вытащил пистолет из руки трупа и не торопясь подошел к остолопу, схватившему меч. – Мечи Мурамасы даже самураи боятся в руки брать, дебила ты кусок, – я покачал головой. – Как вы проникли мне за спину, вы же даже понятия не имеете, что такое магия и дар, отвечай, – прорычал я, разглядывая переставшую корчиться фигуру. Я наклонился так низко, что в его расширенных от ужаса зрачках увидел отражение своих собственных, заполненных тьмой глаз.

– Пространственный карман, – едва разлепив губы, прошептал он так тихо, что мне пришлось прислушиваться.

– Ага, тогда у меня вопросы остались только к хозяину этого убого жилья. Жаль, что спросить с него у меня нет времени. – Я выпрямился и крутанул в руке пистолет.

– Помогите, – прошептал он.

– Конечно, о чем вопрос? – и я выстрелил ему в голову. Глушитель был хорош, заглушая звуки до негромкого хлопка. После этого бросил пистолет на труп, вряд ли мне разрешат пронести его на дирижабль, где находится брат императора, разрешение было дано только на два клинка.

Подойдя к девчонкам, я перерезал веревки, стягивающие их руки тем самым мечом, который по сути убил одного из тупорылых охотников за моей головой. После этого направился к шкатулке с камнями. Захлопнув ее, сунул в сумку, туда же полетела моя немногочисленная одежда и мечи. Пока девушки молча одевались, я обшмонал трупы, забирая все, что могло бы представлять ценность. Прежде всего, конечно, деньги. У того, кто был, вроде как за главного, во внутреннем кармане оказался банковский комм с открытым обезличенным счетом. Банк был всемирный, принадлежал он группе хитрых банкиров разных национальностей, которые обосновались на Каймановых островах и организовали мировую прачечную, независимую ни от одной из империй. Их не трогали, потому что само существование нейтрального банка было выгодно абсолютно всем. И они действительно были независимы, одинаково обслуживая и таких вот солдат удачи и Российскую императорскую семью и любой из японских кланов. Счет был обезличен, но к нему имелся доступ – отпечаток пальца покойного. Не проблема, думаю, владелец будет не против и полностью согласен со всеми изменениями, происходящими с его счетом. Сменив пароль на собственный, я перевел на этот счет все крутившиеся средства уже с именных счетов, получив в итоге довольно приличную сумму. А ведь действительно, долгое время, удача благоволила ему.

– Это вы действительно, удачно зашли, – я сунул комм в карман и обернулся к девушкам, напряженно смотрящим на меня. – Я уезжаю. Точнее, улетаю в Российскую империю. Может быть, останусь там, а может быть отправлюсь дальше, еще пока не знаю.

– А как же мы? – тихо спросила Марико, и я удивился тому факту, что спрашивала она за них обеих.

– Вы можете отправляться со мной, а можете остаться здесь. Кудзё ты не нужна, а про тебя, – я обернулся к лисе, они вообще не знают. – Так что…

– Мы едем с тобой, – быстро ответила на этот раз Фудзико.

– Тогда, пошевеливайтесь, у нас мало времени. – И я вышел за дверь, подхватив свою сумку.

Они догнали меня еще на лестнице. Я покосился на маленький чемоданчик, куда уместились вещи обеих. Так дело не пойдет, когда прибудем на место, надо бы их приодеть, да вообще привести в порядок, а то растрепанные наложницы – это прежде всего удар по моему имиджу.

До вокзала дошли быстро. На этот раз ощущения слежки не было, но вот когда я ступил на причал, уже видя цель перед собой, взвыло чувство опасности, и откуда-то сбоку прилетели несколько сюрикенов. От двух я увернулся, а вот третий вонзился мне в бок, глубоко пропоров мышцы, и, кажется, задев печень, практически скрывшись в ране.

Отвлекаться даже на рану было глупо, и я побежал, зажимая пропоротый бок ладонью. Девчонки неслись за мной.

Время уже практически вышло, потому что у дверей дирижабля началось движение и трап дрогнул.

– Быстрее, – процедил я, на ходу уворачиваясь от еще одного сюрикена и буквально падая в полутемное нутро дирижабля, за секунду до того, как трап начал въезжать в специальные пазы.

Девушки тоже успели и теперь сидели на полу рядом со мной, с трудом переводя дыхание.

– Я Кудзё Михо требую выдать мне сбежавшего преступника Оши Ёси, – раздался снаружи дрожащий от ярости голос Михо. Хорошо, что я послушался свое внутреннее я и сбежал, потому что сомневаюсь, что ученик превзошел бы учителя.

– Это невозможно, – раздался надо мной холодный голос Великого князя. – Этот человек оказал услугу Российской империи и попросил политическое убежище, которое ему и было предоставлено. А теперь уходите, если не хотите погибнуть, нарушая границы.

– Ублюдочный эта, – процедил Михо на прощанье. – Запомни, это еще не конец! Я найду тебя хоть на краю света!

– Удачи, – прошептал я онемевшими губами.

– Вы ранены? – Великий князь скорее утверждал, чем спрашивал. – Вами займется мой лекарь.

Я кивнул, чувствуя, как сознание уплывает вместе с кровью, которая толчками выплескивалась из раны на боку. Но, несмотря на ранение, я осознал, что теперь точно нахожусь в относительной безопасности, как и думал ранее, по крайней мере, пока.

Глава 16

Дорога до Петербурга заняла пять дней. Можно было бы и быстрее, если бы Великий князь воспользовался порталами, но у него было много дел государственной важности, и он совершенно не собирался тратить время, запланированное на решение возникших в империи проблем на приблудившихся попутчиков, которых он по непонятной самому сентиментальности, а точнее не понятной мне, ибо я прекрасно знал князя и особой сентиментальностью он отнюдь не отличался, принял на борт дипломатического дирижабля, да еще и предоставил им дипломатическое убежище, что означало в перспективе быстрое получение гражданства.

Хорошо еще, что дирижабль в этот же день покинул пределы Японской империи, на задерживаясь нигде. Ну, тут понятно, на это было две причины. Первая и самая важная все же со мной была никак не связана: императору Мэйдзи вообще было не до брата русского коллеги. Он только-только пришел в себя от горя, связанного с потерей сына, так еще намеревался собрать все имеющиеся у него резервы и подтянуть яйца, чтобы каким-то образом поставить на место обнаглевшие кланы, которые решили, что время траура вполне подходящее, чтобы сегунат организовать. Сдается мне, что свалил я из Японии очень вовремя, и дело было не только в том, что за мной охотилось полстраны, а еще и в том, что, похоже, император решил наплевать на вековые традиции, запрещающие ему предпринимать активные действия в течение года и он всерьез вознамерился настучать кланам по головам. Гражданская война, полномасштабная и не щадящая никого, вот от чего я умудрился так вовремя слинять.

Ну и конечно, вторая причина, так или иначе, связана со мной. Пока Мэйдзи только-только поднимает голову, кланы как бы прискорбно это не звучало, пользующиеся на данный момент просто огромной властью, вполне могут решиться вступить в конфликт с князем, который позарился на их законную добычу. В прямой военный конфликт они конечно же с Российской империей вступать не станут, но и российский император не такой уж дурак, чтобы идти на поводу у кланов, развязывая полномасштабную военную операцию против Японской империи. Хотя, момент сейчас, как нельзя, более удобный. Страна разрозненна и напасть на зарвавшегося соседа, который находится практически в стадии гражданской войны, как нельзя лучше подходит, чтобы приструнить Японскую империю. Так что пока никому не пришло в голову ликвидировать князя на территории соседнего государства для своей выгоды, дирижабль проворно пересек границу государств и теперь неспешно возвращался в Петербург.

Все это я узнал, когда лежал в медицинском отсеке огромной летающей машины и слушал, как шепчутся капитан корабля и лечивший меня доктор. Самые лучшие политики у нас конечно же те, кто никогда в жизни даже не заглянет в резиденцию власть имущих, но зерно истины все же в каждом разговоре по душам всегда было, правда выводы, как правило, делаются не всегда верные, но оно мне и не нужно. В данном случае информация была практически достоверная, так или иначе, данные индивиды находились в самом центре событий и знали довольно много.

Я усиленно притворялся спящим и не понимающим русский язык японцем, и они меня совершенно не опасались, устроившись за тонкой перегородкой, отделяющей мою койку от остального помещения небольшого отсека. С этого времени прошло уже три дня, а я все никак не мог восстановиться, даже химитсу пасовал. Видимо все-таки клинки сюрикена были пропитаны каким-то ядом. Но, с другой стороны, хуже мне не становилось, а делать на дирижабле особенно нечего, почему бы и не полечиться основательно, раз такая возможность предоставлена. Да и просто выспаться. Я пытался вспомнить, когда я нормально спал до этого, но вспомнить так и не получилось, где-то в прошлой жизни.

Лейб-медик императорского клана, точнее один из многочисленной армии врачей, пользующих императорскую семью, за перегородкой загремел склянками, готовя очередную порцию лекарства для своего единственного пациента. Ему, похоже, тоже было интересно, чем же нанесена рана, и почему я все еще жив.

– Дима-сан, могу я увидеть моего господина? – все-таки ее хорошо учили и готовили к тому, чтобы из мужиков веревки вить, причем так, как ей этого хотелось. Только вот почему-то я не был удостоен чести увидеть работу истинной гейши, мне по какой-то причине доставалась лишь мегера. Карма что ли такая корявая? При этом, я прекрасно понимал, что именно мегера, да еще и убийца – вот истинное лицо Марико, но мне было охота посмотреть и на то, как она умеет обольщать, все-таки я не законченный мазохист, как бы не казалось со стороны.

– Никак не могу привыкнуть к этой вашей особенности, милая Марико, называть господином мужчину, которому вы просто не можете принадлежать, – раздался голос медика. Я прямо представлял, как он разводит руки в сторону, буквально пожирая взглядом красивую девицу, которая довольно часто приходила меня навестить в его отсеке. А вот лиса, в отличие от нее, не объявлялась. Не удивлюсь, если она решила воспользоваться моментом, чтобы окрутить кого-нибудь из делегации, знающего японский язык и построить свое довольно небедное будущее на чужой земле. Я ее не осуждаю, никаких видимых преференций изгой японского клана ей предоставить не может, а она мне, как не крути, все же не принадлежит. За ширмой раздался звук брякающих склянок, которые, по всей видимости, медик поставил на стол, чтобы не отвлекали его от общения с прекрасной дамой.

Дмитрий Ходов был молод, хорош собой, принадлежал к старинному роду. Его клан стоял очень близко к императорскому дому, и, хоть Ходовы и не имели княжеского достоинства, я точно знаю, что наследник главы клана даже рассматривался на роль Сонькиного мужа. Дмитрий хоть и не являлся наследником, а был его двоюродным братом, мог похвастаться тем, что делал успешную карьеру, в двадцать пять лет уже получив должность лейб-медика, после окончания университета целительства. Возможно, не самый лучший выбор для представителя высшей аристократии, которая традиционно занимала офицерские должности в императорской армии, но что поделать, если ты владеешь лишь магией жизни, да и то на уровне, позволяющем лечить, но не убивать. Те, кто сомневается в том, что магией жизни невозможно убить глубоко заблуждаются. Можно, еще как. Только для этого необходимо много сил, которых у Дмитрия не было. Становиться предметом насмешек в армии он не захотел, и пошел в целители, и у него неплохо получалось – должность лейб-медика он действительно заслужил, и ее ему не за красивые глазки дали.

И вот этот самый лощеный и великолепный Дима внезапно поймал себя на мысли, что ему чрезвычайно нравится Марико, и он совсем не против с ней пошалить. Да вот неувязка, девчонка называла своим господином полудохлого парня, которого Великий князь Петр велел ему вылечить. Но Дима не отчаивался, а пытался узнать, какие именно узы нас связывают с красоткой, и нельзя ли эти узы как-то обойти, если не порвать, пытаясь узнать больше у это хрупкой на вид японки на очень ломаном японском языке. Мог бы перейти на международный, его в школе гейш учат в первую очередь, но откуда ему было знать об этом нюансе. Марико тоже хороша, не давала парню не единого шанса.

– Вы ошибаетесь, Дима-сан, я принадлежу Оши Ёси. Мой контракт был передан ему представителем клана Кудзё, которому он принадлежал до этого момента. И, пожалуйста, не стоит больше пытаться за мной ухаживать, это крайне неприлично, ведь я несвободна. Если вы не прекратите меня преследовать, я вынуждена буду сообщить об этом Петру-сама. – Надо же, а мне всегда казалось, что Марико готова на все, лишь бы уколоть меня побольнее, а она, оказывается так за мою и за свою честь переживает. Видимо, она умеет быть приличной в чужом и не знакомой ей обществе.

– Господи, Марико, не злитесь, я всего лишь пытаюсь получше узнать ваши традиции. Они так сильно отличаются от наших. Значит, ваш контракт принадлежит этому мальчи… хм, Оши Ёси, и это означает, что вы его наложница?

Да что он девчонку достает, мне аж встать захотелось, чтобы навести уже порядок. Но правый бок вспыхнул огнем, намекая на то, что вставать все же преждевременно. Как же меня уже достала такая беспомощность! Как же понять, могу я влиять на регенерацию, или нет, или она сама решает, когда начинать заживлять раны? Небольшую царапину, да без проблем, я же наверняка смогу умереть, порезав пальчик, а вот рану в печени никак нельзя, печень – это святое. Я закрыл глаза, вызывая темную волну и направляя ее к поврежденной печени, которая двинулась к ней неохотно, словно что-то мешало ей подойти к поврежденному органу. Я мысленно надавливал на волну, буквально заставляя ее двигаться дальше, краем сознания продолжая слушать занимательный диалог.

– Нет, Дима-сан, я не наложница Ёси-сана, – я не видел, но готов был поклясться, что Марико покачала головой, и ненадолго замолчала, видимо думала действительно ли нужны разъяснения от нее или это все-таки причина, по которой Дмитрий хочет продолжить с ней диалог. – Наложница, это официальное положение женщины, чуть ниже, чем жена, но лишь немного. Так, в отсутствии официальной жены, наложница выполняет все обязанности последней: следит за домом, управляет финансами семьи, и тому подобное. Но наложницу могут иметь только самураи, а Ёси-сан самураем не является, до даже, если бы являлся, я слишком ничтожная личность, чтобы стать наложницей представителя клана. Конечно, сказки я в детстве читала про то, как гейша или куртизанка становились наложницами и женами, но это всего лишь сказки, которые к действительности, увы, не имеют никакого отношения, – она замолчала, а я сосредоточился на поднявшейся волне, все глубже и глубже погружаясь в нее, чувствуя, что так далеко я пока не заходил. Черная волна внезапно резким толчком достигла печени и как только прикоснулась к поврежденному органу, сразу начала вливаться в нее огромным потоком. Такой боли я не испытывал никогда, но благо она была всего лишь секундной, и я не успел потерять сознание от болевого шока.

Внезапно боль прекратилась, в принципе боль, даже та ноющая, которая доставала меня последние несколько дней. От неожиданности, я даже не сразу понял, что перед глазами словно всплыла проекция моего тела, в каждую клеточку которого проникали темные ручейки. Но вот одно место на правом боку эти ручейки почему-то обходили стороной. Я пригляделся, и увидел порез как раз там, где находилась печень. Все же первичные ощущения, что поток проник куда нужно, оказались ложными. В печень то они проникли, а вот дальше по какой-то причине входить не хотели. Но мне настолько удалось разогнать эти потоки, что они умудрились заблокировать все болевые рецепторы. Нет, это конечно хорошо, но лучше от этого мне все равно не станет. Как бы я не старался, направляя и усиливая потоки, они все так же обходили саму рану стороной. Именно сюда вонзилось чертово оружие этого подонка Михо, который весьма умело прикидывался нейтральным к нам, отбросам общества, а сам, оказывается, мало чем отличался от того же Оми, для которого все, кто находился хотя бы на одну ступень ниже, были вовсе не люди, да и вообще не живые существа, так, комки грязи, которые по какой-то непонятной причине оказались у него на дороге. И ладно бы просто переступил, так ведь чаще всего не может удержаться, чтобы не раздавить и не размазать тонким слоем.

Злость переросла в ярость, и я внезапно очень четко увидел, как одна из темных ниточек тянется к зияющему участку, и пытается проникнуть в него. Выбросив из головы все посторонние мысли, я уже целенаправленно направил темные нити в рану, наблюдая за тем, как они заполняют зияние и словно сшивают края, образуя своеобразный мост, по которому начинает течь все больше темных ручейков, до этого момента обходящих зияние стороной.

Рана не исчезла, но на нее будто бы наложили заплатку, под которой сложно стало разглядеть происходящие процессы, настолько плотно она заполнилась моей темной составляющей. И что, мне теперь постоянно разгонять себя до такого состояния, чтобы регенерация работала в полную силу?

– Как вы себя чувствуете? – я вздрогнул и распахнул глаза, мгновенно убирая из них тьму. Но Марико все равно заметила и вздрогнула, отводя взгляд. Она так и не смогла привыкнуть к этому взгляду, хотя видела эту тьму гораздо чаще, чем кто бы то ни был. Она вызывал у нее трепетный ужас и не понятный мне страх.

– Лучше, – коротко ответил я, прислушиваясь к себе, и отмечая, что мое лечение не прошло даром, и я действительно чувствую себя гораздо увереннее, чем еще час назад. Ну, боли, по понятным причинам не было. – А ты решила побыть для разнообразия вежливой? – она снова вскинула на меня глаза, и я усмехнулся. – Ну, раз ты здесь, помоги мне подняться, а то у меня скоро пролежни образуются.

– Ты уверен, что можешь встать и не изойти кровью? – я внимательно посмотрел на девушку. Ну, было разок, на следующий день после ранения, когда я думал, что самое опасное уже позади. Оказалось, что рана начинала кровоточить от малейшего движения. И довольно сильно. Не знаю, сколько я тогда потерял крови, потому что элементарно вырубился. А теперь она была действительно обеспокоена, и это, если честно, ставило меня в тупик.

– Вот заодно и проверим, к тому же, скоро мы достигнем цели, и все равно нужно начинать расхаживаться. Сомневаюсь, что Петр-сама позволит нам оставаться на дирижабле, ожидая, когда же я окончательно поправлюсь, а пользование услугами штатных инвалидных кресел сразу после приземления ставит меня в очень сложное и неловкое положение, я же как ни крути японец, хоть и не самурай, – я протянул ей руку, и Марико помогла мне подняться на ноги, поддерживая за талию.

Шатало меня, конечно, знатно, сказывались дни валяния на кровати. Ноги плохо держали, голова кружилась, и я довольно сильно наваливался на свою… а кем она мне все-таки приходилась, учитывая, что я услышал перед тем, как занялся, наконец-то, самолечением.

– Что вы делаете? – как только мы выбрались за перегородку, к нам подлетел лекарь. – Вам нельзя вставать.

– Позвольте мне самому судить о том, что мне можно, а чего нельзя просто категорически, – я не хотел, чтобы мои слова прозвучали настолько резко, но сдерживаться тоже не собирался.

– Ваша рана, я вообще не понимаю, что с ней, и почему она не реагирует на лече… – он замер на полуслове, глядя куда в ту самую область на моем теле, где еще недавно зияло ранение. – Как вы это сделали? – Ошарашенно прошептал он, забыв о Марико напрочь. Теперь его волновали непонятные метаморфозы с моей печенью, которые он в силу специфики своего дара вполне мог видеть. – Никогда не встречал ничего подобного.

– Как дела у вашего пациента, Дмитрий? – мы все резко развернулись на звук голоса князя, при этом я едва не завалился, сумев потерю равновесия выдать за приветственный поклон.

– Это просто поразительно, ваше высочество, но, похоже, за дело взялась его естественная регенерация, и я впервые вижу нечто подобное, – тут же принялся объяснять лекарь.

– Это хорошо, потому что завтра утром мы прилетим в Петербург, – князь на мгновение задумался. – Я связался со своей женой, вкратце обрисовал ей ситуацию. Княгиня хочет, чтобы я привез вас троих в нашу загородную резиденцию, в которой мы в основном проживаем. Она хочет с вами поговорить, Ёси-сан, и я не смог придумать ничего лучшего, чем предложить свой дом вам в качестве временного пристанища, пока вы не определитесь с тем, что же вам все-таки нужно, – и князь, не дожидаясь ответа, в котором он не нуждался, вышел из больничного отсека, оставив меня в ступоре, потому что я не планировал встречаться с матерью. Вот и ответ на вопрос о сентиментальности, о которой я думал еще час назад. Мать настояла на том, чтобы увидеть того, кто провел последние минуту жизни ее сына рядом с ним. Почему-то о ней я как-то и не подумал. Ведь она вполне могла просчитать, кто я такой, и что со мной происходит, а мне не хочется нарушать это все еще хрупкое чувство равновесие, которое я сумел приобрести. Но, с другой стороны, выбора у меня не было, значит, нужно было морально приготовиться к этой встрече.

Глава 17

В то время, как дирижабль мягко подошел к причальной башни, принадлежащей правящему клану, я уже вполне мог передвигаться по коридорам самостоятельно. Сомневаюсь, что выдержал бы сейчас серьезный бой, да даже любой бой, но хотя бы перестал использовать Марико в качестве костыля.

После того, как в дело моего выздоровления вмешался химитсу, или та тьма, которая была его основой, дела очень быстро пошли на лад. Лекарь только за голову хватался, не понимая, чем обусловлена подобная регенерация. Я его просвещать не собирался, и парень просто извелся весь, пристально меня разглядывая, забыв при этом про Марико напрочь. Какая девушка, когда тут такой феномен разгуливает. Какого же было его разочарование, когда я свинтил в предоставленную мне и девушкам каюту уже на следующий день, после того, как заполнил черной субстанцией свой поврежденный ливер, и он начал просто на глазах заживать. Я напрочь отказался от всевозможных эликсиров, отваров, настоек и любых манипуляций, которые хотел совершить надо мной Дмитрий. Не известно, как это сказалось бы на моем выздоровлении, и проверять на прочность черные нити, которые с таким трудом проникли в отравленную рану мне не хотелось.

Тогда обиженный лекарь пошел к князю и попытался вынудить у него разрешение исследовать меня, независимо от того, нахожусь я под его плотным контролем, или же с подругами на кровати валяюсь. Такого разрешения князь дать не мог. Я не был его рабом и не находился у него под властью, да я даже поданным Российской Империи не был, поэтому ушел от князя лекарь с пустыми руками и напутствием договориться со мной полюбовно, не прибегая к шантажу. Мне после этого начало казаться, что я нахожусь на борту дирижабля исключительно в качестве пассажира, которого взял с собой князь в благодарность за предоставленную услугу. Но за мной пристально следили и наблюдали люди, которые о медицине знали только понаслышке, но такой пристальный и ненавязчивый на первый взгляд прессинг был объясним. А вот лекарь уже к концу путешествия окончательно меня достал.

По-моему, Марико даже обиделась такой резкой сменой объекта обожания, но и мне и Димочке было на ее обиды глубоко наплевать. Я вообще в последние дни ни о чем другом думать не мог, только о встрече с матерью и заметно мандражировал. Вот он парадокс, князя я уже с отцом практически не ассоциировал, а мать пока в сознании оставалась матерью. Этот диссонанс еще больше меня приводил в состояние сходное к панике, которую я уже давно внутренне не ощущал.

Все наши немногочисленные манатки были уже собраны, и сумка, набитая в основном сапфирами, стояла посреди каюты, а я как раз разглядывал свой счет, который создал, переведя туда все деньги своих несостоявшихся убийц, когда дверь каюты открылась, и в проеме появился Андрей Буйков, личный секретарь, точнее даже можно сказать, адъютант князя.

– Мы прибыли, я вижу, что вы уже собрались, – он кивнул на сумку, а я в это время выключил маленький банковский ком, который красовался у меня на запястье. – Великий князь Петр поручил мне отвести вас в заведение, занимающееся пошивом одежды для правящего дома. Он хочет, чтобы вы предстали перед княгиней в достойном виде. Если вам, конечно, позволяют традиции носить одежду, отличную от национальной японской. – От его речи у меня чуть челюсти не свело, но я нашел в себе силы вежливо поклониться и ответить.

– Мне традиции вполне позволят прилично одеться, тем более, что я не просто так разорвал связи с родиной, чтобы цепляться за оставленные на островах замшелые законы кланов. Что касается моих спутниц, то, думаю, здесь никаких проблем тоже не будет, – добавил я, вспомнив как Марико щеголяла в лосинах и короткой курточке, когда Кудзё приняли решение обучать всех владеющих даром, включая девушек. Да и лису я в традиционном кимоно никогда не видел.

– Князь оплатит все ваши покупки, он велел мне передать, чтобы вы не беспокоились о деньгах, потому что некоторые цены в магазине могут вас шокировать.

– Я в состоянии оплатить вещи самостоятельно, – процедил сквозь зубы я. Вот это было действительно неуважение ко мне, подвергать сомнению мою платежеспособность перед моими девушками. И он это прекрасно знал, учитывая, как сжались его губы при моем ответе. Они мне не доверяли и даже слегка призирали. Ну ничего, мне с ними саке не пить, и водкой не запивать.

– Очень хорошо, тогда прошу следовать за мной, – Андрей был образцом блестящего офицера. Он был идеален от носков сапог, начищенных так, что в них можно было как в зеркало заглянуть, до своих коротких волос, тщательно уложенных на голове, чтобы ни один волос не смог нарушить совершенство стрижки. Я всегда, глядя на него, чувствовал себя не в своей аристократической тарелке. Я не был идеален, и манеры мои не отвечали законам практически правящего дома. И это ощущение, возникающее каждый раз, когда я смотрел на Андрея, всегда меня раздражало. Я прислушался к своему внутреннему голосу и понял, что ничего за это время не изменилось.

Далее был проезд на тонированном лимузине к магазину-ателье, в котором когда-то Николенька небрежно примерял сшитую исключительно для него одежду.

Разумеется, никто для нас что-то шить не собирался. Но в ателье не зря был магазин, в котором ушлые портные продавали те вещи, которые или не подошли по каким-то, чаще всего надуманным причинам постоянным клиентам, или же просто не понравились. Известные модельеры может быть и шили для кого-то из правящего клана одежду, но только не для императорской семьи. Здесь все было настолько индивидуально, насколько это вообще можно было себе представить. Так что, отбоя от тех, кто желал бы приобрести шмотки, забракованные, к примеру, княжной Софьей, было хоть отбавляй. Магазин не бедствовал, это точно.

Запасы у хозяев заведения всегда были, потому что случаи были разные, вдруг Великому князю срочно понадобились бы трусы, или там рубашка взамен испорченной, а отправлять кого-то домой, чтобы тот заблудился в княжеской гардеробной в попытке найти эти самые рубашки, было не ко времени. Хозяева магазина вполне могли предложить ту самую рубашку, сшитую на князя, но месяц назад забракованную им.

На девушек сразу нашлось по паре-тройке полных комплектов одежды, фигурой они практически ничем не отличались от княжны. Когда я говорил, что никаких проблем с переодеванием в традиционную имперскую одежду у них не будет, я ошибался. Если лиса нормально отнеслась к довольно вычурным платьям, то Марико совершенно не понимала, как следует в них хотя бы передвигаться, а обувь на высоком каблуке вообще чуть не вызвала нервный срыв. Для меня это было удивительно, потому что я не понимал, как обувь гейши может отличаться от обуви княжны и княгини. Подобрав то, что более-менее соответствовало привычкам и удовлетворяло вкусам Марико, меня отправили одеваться самому, а с бывшей гейшей остались лиса и пара продавщиц из магазина, чтобы дать небольшой мастер класс и элементарно ту успокоить. Никогда бы не подумал, что у недоубийцы сдадут нервы перед горой шмоток.

С подбором одежды для меня вышла небольшая заминка. В императорской семье не было карликов, каким я, наверное, казался тому же князю Петру. Понятное дело, что, увидев меня в одних трусах, хозяин сумел оценить весь трендец ситуации очень быстро. У него просто не было подходящей под мои параметры одежды. Пока он стоял, наморщив лоб и пытаясь хоть что-то сообразить, к нему подскочил помощник и принялся о чем-то шептать, бросая время от времени выразительные взгляды в мою сторону. Наконец, он договорил, а хозяин разгладил лоб и выдохнул с явным облегчением.

– Да, ты прав, принеси их, – отдав короткий приказ, он, широко улыбаясь, подошел ко мне. – Нам очень, просто невероятно повезло, что на складе остались комплекты, сшитые для Великого князя Николая, в то время, когда ему было пятнадцать лет. Но, мальчишки так быстро растут, – он махнул рукой. – Пока заказанные вещи находились в работе, княжич вырос, и они ему стали малы, – портной на мгновение задумался, и по его лицу скользнула тень. – Упокой Господь его светлую душу, – наконец прошептал он, – и покарай тех нелюдей, которые такое с ним сотворили.

Я только криво усмехнулся. Да, теперь мою душу невозможно было назвать светлой даже с большой натяжкой. Так что, князь Николай, похоже, действительно оставил сей бренный мир.

– Разумеется, эти комплекты давно вышли из моды, но мы сделаем довольно большую скидку на них. Вас это устроит? – Вернулся к теме своего обогащения продавец.

– Насколько большую? – я едва сдержал усмешку. Ведь эта одежда, пролежавшая на складе несколько лет, могла пойти только во второсортные магазины, и никак не продаваться в этом месте. Полгода – максимальный срок, который должны были вылежать вещи, а дальше в утиль. Ну, по крайней мере, так гласила реклама этого самого магазина.

– Пятьдесят процентов, – скривился продавец.

– Семьдесят, и окружение князя не узнает откуда вы взяли вещи, когда вам был дан четкий приказ одеть меня подобающе.

– А вы умеете торговаться, – тот вскинулся, но всем своим видом дал понять, что согласен с поставленными условиями. Видимо, не очень торговаться-то я и умею, надо было большую скидку просить.

Принесенные комплекты прекрасно мне подошли. Я снова криво усмехнулся, разглядывая себя в зеркале: то, что пятнадцатилетнему Николаю было мало, прекрасно сидело на девятнадцатилетнем Ёси. Я не знал своего биологического возраста, мне о нем рассказала Фудзико, как оказалось, лиса такие вещи прекрасно чувствовала. Но, с другой стороны, физические параметры моего теперешнего тела походили на те, что были у княжича, просто Николай, который лучше кушал и целенаправленно занимался с лучшими тренерами, выглядел более массивно, а привычка ходить, сидеть даже на толчке с высоко задранной головой делали его визуально выше. Эта «малая» одежда вполне могла быть слегка изменена, стоило лишь немного распустить пару швов и сшить заново, чтобы она села как надо, но не мог же Великий князь носить перешитую шматку, не правда ли? И плевать, что о таком нюансе никто никогда не узнал бы. Резко отвернувшись от зеркала, я посмотрел на нашего сопровождающего.

– Что теперь?

– А теперь мы поедем в загородную резиденцию князя Петра, где вам предстоит погостить некоторое время, – Андрей говорил, как обычно, чрезвычайно вежливо. Но само построение фразы весьма недвусмысленно намекнула на то, что какое-то время мы побудим пленниками, правда в весьма комфортной тюрьме, пока император и его брат будут решать, что со мной делать дальше. – Только сначала вам следует расплатиться, если вы сами взяли на себя финансовую ответственность.

Отдав примерено половину денег с банковского счета, мы вышли из магазина и сели в все тот же лимузин. Всю дорогу, пока нас перевозили в поместье, я молчал и жадно пялился в окно, старательно вспоминая все, мимо чего мы проезжали. Девчонки молчали и выглядели слегка пришибленными, даже всегда позитивная лиса, которая, вопреки моим мыслям вовсе не искала себе спутника жизни, а просто не показывала носа, потому что, по ее словам, не могла переносить запахов стольких мужчин, которые буквально преследовали ее, стоило покинуть каюту. Теперь же и Фудзико, и Марико помалкивали, даже не пытаясь заговорить. Да что там, после того, как Марико успокоилась, в магазине создалось ощущения, что девушки мало отличаются от манекенов, без возражений надевая все, на что указывал продавец.

Но мне сейчас было не до душевных переживаний девушек, я старательно пытался вызвать в себе чувства к этому городу, знакомому мне с детства, который я когда-то хорошо знал и любил. По мере продвижения по улицам меня накрывало ощущение, что и на город мне тоже наплевать. Я – Изгой, мне нет места ни в Японии, ни в России, наконец, пришел я к совершенно неутешительному выводу. И этот вывод ставил под большое сомнение мое первоначальное решение остаться здесь жить.

Когда мы выехали за город, я закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Наверное, даже задремал, но сразу же пришел в себя, стоило машине остановиться.

Входить в дом, который я до последнего считал родным, в качестве гостя было странно и даже в какой-то мере неуютно. Никто из великокняжеской семьи не удосужился нас поприветствовать. Ну, тоже правильно, кто мы такие, чтобы ради нас напрягаться? Хорошо, что в дом впустили и комнаты выделили в гостевом крыле, а не где-нибудь под забором. Молчаливый дворецкий показал мне мою комнату и пошел дальше по коридору, чтобы разместить девчонок, и это тоже верно, княгиня Рокова не потерпит разврата в своем доме.

Пожав плечами, я принялся обустраиваться на новом месте, раскладывая свои немногочисленные вещи в шкафу. Только мечи решительно вытащил из сумки и положил на стол.

– Ух ты, они настоящие? – я резко развернулся. Что со мной, как я не услышал ее приближения? Софья же, стоящая в дверном проеме, с нескрываемым любопытством, смотрела на лежащие на столе мечи.

– Конечно, – я склонил голову в традиционном поклоне. Почему-то думая постоянно о матери, я совсем забыл о сестре, и теперь понятия не имел, как с ней себя вести. – Неужели у госпожи промелькнула хоть одна мысль о том, что мечи могут быть не настоящими?

– Вы хорошо говорите по-русски, – Сонька улыбнулась и вошла в комнату. Я же растерянно стоял возле шкафа, судорожно соображая, что же делать. В последнее время я не смотрел даже новостных лент и понятия не имел, какого сейчас положение княжны Роковой.

– Я стараюсь, – коротко ответив, я сделал шаг к столу и успел перехватить ее руку, прежде, чем она прикоснулась к ножнам вакидзаси. – Не стоит этого делать. Это не простые мечи, даже самураи опасаются лишний раз дотрагиваться до них.

– Почему? – сестра стояла совсем близко и внимательно смотрела на меня и не спешила высвобождать руку из моего захвата.

– Их ковали специально для одного клана, у которого весьма специфический дар, – проговорил я тихо, чувствуя повисшее в комнате напряжение. – Другим категорически не рекомендуется даже прикасаться к ним.

– Как интересно, – вместо того, чтобы отодвинуться, Софья словно провоцируя экзотического гостя, качнулась вперед. – Но женщины же владеют мечами?

– Редко и только коротким, – сдавленно проговорил я, чувствуя, насколько это неправильно то, что сейчас происходит. Она же моя сестра!

Ты сам похоронил Николеньку, язвительно прокомментировал возникшее напряжение химитсу. А девочка-то очень даже ничего, в самом соку. Хочешь испытать все прелести морального инцеста? Всего лишь морального, потому что физически – ты уже точно не Роков. Как только мысли подобного рода промелькнули в голове, я резко отпустил руку Софьи и отшатнулся. Она удивленно приподняла брови, видимо, пытаясь понять, что это со мной такое произошло.

– Вы шли сюда с какой-то целью, госпожа, или просто ради удовлетворения любопытства? – я постарался перевести разговор на более нейтральную тему.

– Да, мама велела передать, что через полчаса ужин, и она настаивает на вашем присутствии. Ваши спутницы вполне могут отдохнуть, а вот вам не удастся сослаться на усталость после утомительной дороги, – она вскинула голову и направилась к двери. Я тихонько выдохнул с нескрываемым облегчением. – Да, пользуясь случаем, я прошу обучить меня владению хотя бы коротким японским мечом в то время, пока вы будете здесь гостить, если вас не затруднит, – и она, лукаво улыбаясь, вышла, оставив меня в некоей прострации. Да что это с ней? Неужели она серьезно со мной заигрывает? Потерев лоб, я решил, что буду решать проблемы по мере их поступления, сейчас же мне необходимо сосредоточиться на ужине с княгиней, и, боюсь, это будет самым тяжелым испытанием из всех, которые я уже пережил.

Глава 18

– А что князь Петр к нам не присоединится? – я нервно огляделся по сторонам. На небольшом столе стояло всего два набора приборов.

Когда один из слуг развернул меня в направлении малой столовой, именно тогда что-то меня неприятно кольнуло, потому что княгиня предпочитала почти в любых обстоятельствах принимать пищу «как положено». Исключение составляли ситуации, когда намечалось что-то приватное. Похоже, вот прямо сейчас, это самое приватное и должно было состояться. Мои спутницы с тоской глядели мне вслед, потому как их направили в главный зал на ужин, где наверняка с них тонкой стружкой снимет кожу и мясо до костей моя сестренка и теперь, как уже было понятно, что и отец. То, что это великая честь ужинать за одним столом вместе с главой семейства, в доме которого ты гость, им мало поможет, даже морально. А помнится, Сонька говорила мне, что они у себя в комнате будут ужинать. Теперь понятно, почему все переиграли.

– Нет, я хотела провести этот ужин с вами тет-а-тет, чтобы вы могли рассказать мне про сына, и князь решил, что в данном случае такое пожелание вполне уместно, – я старался не смотреть на красивую статную женщину, которая стояла у окна, когда я вошел, а теперь обернулась ко мне, отвечая на ходу.

Все внутри меня переворачивалось, а химитсу непонимающе решил забиться где-то глубоко внутри меня, чтобы случайно не спровоцировать моральный конфликт. Он не знал, почему это так важно – не смотреть ей в глаза, но тьма внутри меня чувствовала силу княгини и всячески старалась не показываться ей, даже малейшим шевелением, которое она, маг смерти, могла заметить и воспринять не так, как того бы хотелось.

– Почему-то по словам княжны я понял, что она должна была составить нам компанию, – пробормотал я, чувствуя себя полным придурком, который не в силах заставить себя поднять взгляд и посмотреть уже на женщину, остановившуюся перед столом. Вместо этого я разглядывал сервиз и некоторые блюда, уже стоящие на столе. Ну, я вполне могу сослаться на незнание этикета, все-таки я азиат, да и имеющий род только на бумаге, ага, туалетной. От абсурдности этой мысли мне стало смешно, но я сдержался от смешка. Только вот все это никоем образом не помогло мне в качестве успокоения. Только еще больше разворошило мои воспоминания о моей ничтожности в японской иерархии. В Японской Империи мне нет места, поэтому нужно перестать вести себя подобно кретину и заручиться поддержкой княгини, чтобы хотя бы некоторое время пробыть здесь.

– Это решение было принято под влиянием момента, – спокойно ответила княгиня. – Когда стало известно, что ваши спутницы слишком устали и попросили сегодня позволить им поужинать в своих комнатах, я и приняла подобное решение. Просто так получилось, что на сегодняшний ужин приглашен жених моей дочери, еще несколько близких друзей, а подобное скопление народа не способствует тому, что я больше всего хочу выяснить. Отменить же приглашение было категорически невозможно, этот ужин планировался уже давно, а ваш дирижабль пришел на день раньше, вот поэтому мы с вами здесь.

– Мои спутницы решили отужинать за общим столом. – Да уж. А ведь я прекрасно помню, как истерила лиса, которую поставили перед фактом, что ужинать они будут вместе со всеми. Причем сообщила им это княжна, поэтому отказы не принимались. Интересно, что у девушки творится с головой или в голове? Нет, не о них нужно думать.

– Вот как? Похвально. Это неплохо, начинать обживаться в новом для них мире как раз с великосветского ужина. Не переживайте за них, у нас не принято есть гостей в качестве заключительного блюда, – в ее голосе прозвучала усмешка, которую она никогда не позволяла при посторонних.

– Не стоило ради меня жертвовать ужином с друзьями, – тихо сказал я.

– А кто вам сказал, что я чем-то жертвую? – в голосе княгини проскользнуло удивление. – Ёси, я не ошибаюсь? – я покачал головой, показывая, что нет, не ошибается. – Ёси, посмотрите на меня. Мне чрезвычайно тяжело разговаривать с вашей макушкой, к тому же, я никак не могу понять, почему вы за все время ни разу не посмотрели на меня. Не нужно ссылаться на японский этикет, я прекрасно его знаю, и таких правил в нем нет.

И что ей ответить? Что я боюсь до зеленых соплей? Что даже химитсу пасует перед княгиней, потому что это моя мать! Но стоять, уставившись на стол, это уже просто верх идиотизма, поэтому я, пересилив себя, поднял глаза и сразу же натолкнулся на пристальный, словно прожигающий насквозь, взгляд княгини.

– Мне тоже очень трудно смотреть в глаза женщине и рассказывать ей о гибели ее сына, – мне удалось мобилизовать силы и выдать эту фразу, не отводя взгляда.

– Вы уже рассказывали о его… гибели, отцу, – возразила она мне, на что я только покачал головой.

– Это не одно и тоже. Великий князь Петр – мужчина, он мог принять эти известия более сдержано. Он и принял их так, как я и рассчитывал.

– По законам и традициям Японии, я – самурай, – княгиня, похоже, выбрала этот вечер, чтобы качественно довести меня до ручки. – А самурай не впадет в истерику. Или вы сомневаетесь во мне?

– Мы не в Японии. Если бы мы были в Японии, этого разговора бы не возникло, потому что никто не стал бы проводить сложный магический ритуал, чтобы воскресить погибшего. Мы, японцы, верим в неизбежность и необратимость. Поэтому мне сложно представить, что вы, вложив столько сил, чтобы сохранить жизнь своему ребенку, спокойно примете известия о его гибели.

– Вы не можете судить, вы ничего про меня не знаете.

– Вы правы, я не знаю про вас абсолютно ничего. И я не понимаю, зачем вы вообще хотите остаться со мной наедине. По-моему, весь этот ужин лишен смысла, – мне было невероятно сложно продолжать этот зрительный контакт, но княгиня не давала мне шансов снова опустить взгляд, потому что продолжала, почти не мигая, смотреть на меня так, словно я пришпиленная булавкой бабочка, которая еще трепыхается, вызывая тем самым нешуточный интерес со стороны мага смерти.

– У этого ужина есть, по крайней мере, один смысл – насыщение, – легкая полуулыбка скользнула по губам княгини, и она села, не дожидаясь помощи. Согласно этикета, мне можно было садиться, чем я воспользовался, чтобы дать отдохнуть гудящим от напряжения ногам.

Подали первую перемену блюд. Я практически не видел, что мы ели и плохо распознавал по вкусу.

– Как вы поняли, что это был мой сын? – вопрос прозвучал в полнейшей тишине, прерываемой лишь звяканьем вилки о тарелку.

– Я этого и не понял. Просто парень, чья койка стояла рядом с моей в ночлежке, начал говорить по-русски. Я знаю этот язык, так что он потом сам представился, когда я спросил, где он его выучил. Но у меня в тот момент произошел неконтролируемый выброс, и дальше все было, как в тумане. Единственное, что я точно помню – он очень плохо выглядел, и я даже уже начинаю сомневаться, что Маэда был причиной его… хм… повторной смерти.

– Вот как, – я прищурился. Для женщины, только что услышавшей о кончине сына, и о том, что вся ее работа пошла насмарку, княгиня выглядела как-то странно спокойно. Я уже хотел было добавить что-нибудь душераздирающее, вроде, ну не знаю, изъязвлений, покрывших тело Николеньки, и как он корчился в муках, но не успел, потому что дверь распахнулась, и в столовую вошел человек, которого я никак не рассчитывал встретить в этом доме.

Княгиня подняла на него глаза, и на ее лице отразилось такое сильное удивление, что становилось понятно, она тоже никак не ожидала его здесь увидеть.

– Отец? Что вы здесь делаете? – она отложила столовые приборы, и ее глаза опасно сузились.

– Это немыслимо! Ты совершенно хочешь опозорить меня и весь мой клан? – прошипел мой, так называемый, дед, которого я видел воочию в первый и последний раз в то время, когда княжичу лет пять исполнилось.

– Я, кажется, задала вопрос: что вы здесь делаете? – княгиня оперлась на стол и привстала, а в комнате заметно похолодало. М-да, я бы на месте старика убрался отсюда. Видно же, что дочка сейчас чем-нибудь звезданет, а, учитывая, что она совсем не маг жизни, а как раз наоборот…

– Мало того, что ты родила неполноценного ребенка, так еще твой дом напоминает какой-то зверинец, – выплюнул высокий старик с невероятно прямой спиной. – Ты вообще в курсе, что принимаешь в своем доме нелюдь?

Это он кого так? Меня, или все же Фудзико досталось? Сомневаюсь, что она в общей гостиной обернулась и предстала перед ним в своем истинном облике, хотя, насколько я знаю, старик мог довести кого угодно. Только вот сомневаюсь, что его кто-то бы терпел, в принципе, в этом доме. Не князь Петр, это точно. В любом случае, я терпеть оскорбления не собираюсь. Мне оскорблений в Японии хватило за глаза, чтобы что-то понять о чести и достоинстве. И, что самое главное, мне плевать что он там про Николеньку сейчас гавкает.

Его позицию только слепоглухонемой идиот во всей империи не знает. За что, собственно, дед и был отлучен от дома и от двора на веки вечные. Но дерьмо, видимо, продолжает играть. Прикрыв глаза, я позволил до этого момента остававшимся спокойными темным нитям развернуться и начать заполнять мое тело. После экспериментов в медицинском отсеке на дирижабле, я без труда мог в любой момент увидеть их. И даже сделать так, что тьма не касалась глаз, обходя этот участок, словно обтекая его. Княгиня могла почувствовать эти шевеления темноты внутри меня, но сейчас мне было это безразлично. Мой гнев будет направлен не на нее, и она это знает, собственно, как и то, что после прямых оскорблений из уст мужчины, я просто вынужден защитить свою честь и честь своих спутниц.

Я уже хотел открыл было рот, чтобы уточнить некоторые детали, как княгиня вскочила на ноги, со скрипом отодвигая от себя массивный стул, и оперлась руками о стол. Лицо ее побелело от гнева, это состояние я не мог спутать ни с каким другим. Так вывели княгиню только однажды, когда Николенька и Софья немного подшутили над гостями, за что и были наказаны. Все же им было меньше десяти, а что им могли сделать, кроме как расставить по углам. Я невольно улыбнулся воспоминаниям.

– Николай мертв, и ты не имеешь права врываться в мой дом, чтобы пытаться оскорбить его память, – голос матери упал до шепота. Стоящая посредине стола хрустальная ваза покрыла льдом и в наступившей на мгновение тишине отчетливо послышался громкий треск лопнувшего стекла. Хорошо еще, что не взорвалась, а то нас бы всех как шрапнелью посекло. Я даже вздрогнул, но концентрацию не потерял, а приготовился помочь княгине избавить нас от присутствия выжившего из ума старика путем выкидывания его в дверь. Никакого конкретного заклинания я не готовил, в данном случае, просто потока неоформленной силы будет вполне достаточно.

– Я возношу хвалу Господу, что твой сын… – договорить он не успел, потому что, пролетевший мимо меня ледяной поток, от которого просто веяло потусторонней жутью, ударил незваному гостю в грудь и пригвоздил к двери.

– Вам было запрещено приходить в этот дом, – холодный голос княгини потерял малейшие признаки человечности. – И этот запрет всецело поддержал мой муж и император. Кроме того, никто этого запрета не отменял. И мне совершенно плевать на то, что вы в очередной раз себе навоображали. Вон из моего дома! – и продолжающийся изливаться поток вынес его в коридор. – Стража! – В столовую заскочил бледный гвардеец. – Кто пропустил сюда этого человека?

– Я не знаю, ваша светлость, – проговорил молодой гвардеец. – Князь подошел вместе с капитаном Говоровым. Я думал…

– Вам меньше нужно думать и лучше выполнять приказы императора, – холодно проговорила княгиня. – Выкиньте его за пределы поместья и арестуйте Говорова.

От неожиданности я отпустил тьму, которая уже не была востребована, уходящую весьма недовольно, потому что ей не дали ничего сделать. Я вот не помню, чтобы в принципе говорилось, что дед обладает какими-то способностями к магии. Собственно, как и сейчас, он ничего не смог противопоставить родной дочери, да и не стремился. Уж не в этом кроется вся первопричина его ненависти к покойному Николаю? То, чего он был лишен, отразилось на его внуке? Почему я до этого момента не задавался этим вопросом, ведь возможно семейный конфликт можно было хоть немного разрешить, не доводя до такого. Раньше таких драконовских мер не было. Но, после того случая, было логично, что вся система охраны была перестроена, и в поместье теперь так много гвардейцев. Странно, что, когда меня вели в мою комнату, и потом, когда шел уже самостоятельно к столовой, я по какой-то неведомой мне причине не заметил большого количества охраны, и теперь теряюсь в догадках, а, собственно, почему? Но деда, так некстати нарушившего наш почти интим, уже вывели, и княгиня села на место. Не глядя на меня, она взяла в руку вилку, и, хотя я ни о чем не спрашивал, начала говорить.

– Старые семейные разногласия. Что касается охраны, я просто вижу, как в вашей голове возникает этот вопрос, я скажу так: охрана не стоит, изображая почетный караул, у нее другая функция, поэтому их практически не видно. И да, я почувствовала и даже увидела, как в ваших глазах промелькнула тень. Вы собирались его ударить, – это был не вопрос, а утверждение, и никакого осуждения я в ее голосе не услышал. – Но, чтобы избежать лишних вопросов, я вас опередила. Не нужно марать руки о того, кого я уже очень давно не считаю родичем. Не переживайте, он вас не побеспокоит, князь Керн не имеет власти, после его выпадов в сторону моего сына, его лишили всех привилегий, тем более, что особых заслуг перед императором у него никогда не было.

– Я, пожалуй, пойду, все было очень вкусно, – поднявшись, я посмотрел на нее с вызовом. Почти полминуты мы боролись взглядами, но в итоге княгиня меня отпустила кивком головы. Когда же я уже дошел до двери, меня остановил ее тихий голос.

– Никки, постой, – я замер, а мысли лихорадочно заметались в голове. Как? Как это произошло? Как она меня узнала. – Неужели ты думал, что я не увижу на тебе печати своего дара? – Наконец, я медленно повернулся к ней.

– Вы это мне говорите?

– Да, потому что я знаю, что ты мой сын. Пожалуйста, не отталкивай меня. Если с тобой что-то произошло, то мы вместе разберемся, – она смотрела прямо на меня, и я снова сумел выдержать ее взгляд.

– Почему вы его не искали? – немного раздраженного ответил я княгине, немного жестче, чем это следовало бы, но, глядя ей в глаза, меня внезапно пронзило понимание того, что же меня так смущало во всей этой ситуации.

– Что? – она немного опешила и наконец положила на стол эти чертовы столовые приборы.

– Почему вы не искали своего Никки, если думали, что заклятие, ритуал, не знаю, что вы там с ним сотворили, мог сработать? Вы оплакивали его вместе со всеми, и никто не мог усомниться в вашей скорби. Если вы даже на долю процента сомневались, что ваш сын жив, почему вы оставили его умирать на Японских островах, и даже не намекнули князю, чтобы он хоть что-то узнал, когда был там с рабочим визитом или не сопровождали его, как это положено княгине? Вы сами похоронили вашего сына, а он умер. У вас ничего не получилось.

– Никки, ты ошибаешься, – онемевшими губами только и смогла ответить на мой выпад она. Она была княгиней Роковой и теперь я понял, что не чувствую, глядя на нее, ничего.

– Нет, это вы ошибаетесь, ваша светлость, ваш сын умер. Я был свидетелем этого. А печать могла частично перейти с него на меня, потому что никто до сих пор не знает, что происходит при неконтролируемых выбросах, – я говорил медленно, мысленно прощаясь с матерью и сжигая за собой все мосты. Теперь мне стало абсолютно ясно, я не останусь в Российской империи. Как только свершится моя месть, я уеду. А прежде, мне нужно попытаться как-то с Громовым пересечься. Он саботировал приказ сегодня, может он что-то знает про нападение. – Вы ошиблись, я не ваш сын, – добавил я и вышел из комнаты.

Глава 19

– Откуда Керн узнал, что ты – оборотень? – набросился я на лису, врываясь к ней в комнату. После разговора с княгиней у меня тряслись руки, а еще мне постоянно казалось, что я упускаю нечто очень важное.

То, что я оборвал связь с имперским домом совершенно меня не трогало в моральном плане. Те обвинения в адрес княгини не были безосновательными, их вылил на нее Николенька, заткнув меня, выбравшись из своей конуры на поверхность, а после полностью исчез из моей сущности. Все, что оставалось на поверхности в виде российского аристократа ушло в небытие, и теперь я остался в одиночестве полноценной личностью, у которой ни перед кем нет никаких долгов и обязательств. Ну, еще и химитсу, конечно, от него, как от Николая я так легко отделаться не смогу, все же химитсу – это полноценный я. От всего этого шла кругом голова, и усугублялось чем-то, что я еще не мог объяснить до конца. И дело было не только в проклятом Громове.

– Кто? – Фудзико обернулась и удивленно посмотрела на меня.

– Князь Керн! Тесть князя Рокова, – я подпер спиной дверь и, скрестив руки на груди, сверлил ее прокурорским взглядом. Она переоделась и смыла с себя вечерний макияж, который нанесли на нее прислужницы по просьбе княжны. Тогда она выглядела вполне себе миловидной девушкой, совершенно не похожей на ту, что я знал. Все же штукатурка на лице, которые наносят на себя слабые мира сего, то есть женщины, скрывает довольно много. В случае с Фудзико, через нее было абсолютно не видно той хитрости и коварства, что проглядывалась на симпатичном личике сейчас. А может все дело и не в макияже, все же она немножко не человек.

– Но мне не представляли князя Керна, – лиса нахмурилась и встала с низкого диванчика, на котором до этого момента сидела, поджав под себя ноги. – Не помню, чтобы кто-то с этим именем присутствовал на вчерашнем ужине.

– Вот значит, как, – я задумался. Откуда старик вообще узнал, что в княжеском доме довольно экзотичные гости появились? Или он все же всех японцев, гостивший в доме его дочери так ласково обобщил? И чего я тогда на лисицу сейчас наехал. Сам сначала не разобрался. Только после этого можно было смело отлучать его от правящего дома, такой япононенавистик быстро бы развязал войну, сказав нечто подобное, например, Маэда, даже не тряхнув своей тупой седой башкой. Мотнув головой, я решил не заморачиваться. Пускай своим неадекватным папашей княгиня занимается, мне он вообще до фонаря. Все равно я решил здесь слишком не задерживаться. – Как ужин?

– А ты знаешь, довольно неплохо, – Фудзико подошла ко мне и остановилась очень близко, практически касаясь меня. – Мы зря переживали. Я вообще сначала тряслась, думала, в обморок упаду, все же не каждый день приходится ужинать вместе с правящим кланом. И не важно в какой стране. Но все обошлось. На столе присутствовало много японских блюд, видимо, повара были предупреждены, что ожидаются гости, вроде нас. Всем присутствующим, включая князя, было любопытно, нас всем представила княжна Софья, а потом все были представлены нам. Нас никто не оскорблял, не пытался унизить, и практически не спрашивали про наши взаимоотношения. Почти не спрашивали. До сих пор не укладывается в голове такая разница культур соседствующих Империй. Мы же останемся здесь? Я так давно не чувствовала себя человеком, – прошептала она, глядя пристально мне в глаза.

– И что же вы ответили про наши взаимоотношения? – я проигнорировал ее вопрос. Не хотелось сейчас думать о том, куда мы отправимся дальше, особенно сейчас. Двигаться мне было некуда, а лиса стояла так близко. К тому же, после моего ранения мы не занимались сексом, и сейчас я почувствовал, что вполне готов потерпеть возможную боль. Впрочем, я это еще до ужина понял, когда уговаривал себя сам, что ухлестывание за Сонькой – это маленько сильно неправильно.

– Как положено, Марико – неофициальная наложница, – Фудзико улыбнулась, придвинувшись еще ближе. – Мужчины выглядели о-о-о-чень заинтересованными, знаешь ли, – последнюю фразу она произнесла шепотом и легонько прикусила мочку моего уха. По телу пробежала дрожь, я подхватил лису на руки, быстро донес ее до широкой кровати и просто швырнул на нее, навалившись сверху. Она откинула голову и тихонько засмеялась, но очень скоро смех прервался, уступив место тихому стону.

Уже глубокой ночью, я откинулся на спину, ощущая себя вымотанным, но полностью удовлетворенным. У лисы не было запретных тем, так что я оторвался по полной. Фудзико прильнула к моему боку и положила голову на грудь, тихо посапывая. Как бы не хотелось остаться здесь до утра и вообще не шевелиться, нужно было вставать и двигаться к себе. Все же мы находимся в Российской Империи и нужно соблюдать традиции дома, который нас приютил.

Я отодвинул девушку и сел на кровати, разглядывая обнажённую лисицу, которая слегка прикрыла тело шелковой тканью.

– А ты кем мне приходишься? – продолжил я разговор, начиная неспешно одеваться.

– Про меня никто не спрашивал, – она тихо рассмеялась и вызывающе потянулась.

– И что, ты даже не нашла никого на званном ужине в качестве жертвы, прости, кавалера на долгую безбедную жизнь? – я оделся и выдвинулся в сторону двери.

– А я и не искала. Ёси, – она остановила меня, когда я уже практически вышел за дверь. Обернувшись, я пристально посмотрел на вдруг ставшую полностью серьезной лису, которая села на кровати, прижимая к груди шелковое покрывало, вцепившись в него, будто это было последнее, что могло ее от чего-то защитить.

– Что? – молчание затягивалось, а Фудзико явно хотела что-то мне сказать. Ненавижу эти все недопонимания и недоговоренности, тем более, что буквально десять минут назад она была вполне раскрепощена и всем довольна.

– Я не знаю, как ты к этому отнесешься…

– Да говори уже, – практически прорычал я, захлопывая дверь и прислонясь к двери спиной.

– Я беременна.

Кивнув и не сказав ни слова, я вышел за дверь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сказать, что меня лиса огорошила, это не сказать ничего. Только вот готов ли я был к такой новости? Нет. И еще раз нет. Нужно спокойно все обдумать, на трезвую не больную голову. Пока не стоит. Потому что эта новость совершенно не вписывалась в мои далеко идущие, да даже ближайшие планы. Хочу ли я стать отцом? Да мне всего девятнадцать и за мной охотится вся верхушка Японии, не говоря уже о неопределённом будущем. Думаю, я буду не самым лучшим папой, тем более, оседать где-то надолго не хотелось бы. Вот мало было проблем, так еще лиса подкинула. Несмотря на все мое состояние отрицания, химитсу, кажется, был доволен. Я даже удивился подобному, но потом понял, что это один из его основных инстинктов: продолжение рода.

Полностью погруженный в свои мысли, в которых было много противоречивых больше даже эмоций, нежели размышлений по существу, я даже не заметил, как оказался возле своей комнаты. Внезапно я увидел, что на периферии зрения как будто что-то промелькнуло, я даже остановился, до боли в глазах вглядываясь в полумрак коридора, но так ничего и не увидел, наверное, все-таки действительно показалось.

Уже у себя я принял душ, и позволил себе совершенно обнаженным растянуться на простынях, полностью выбрасывая из головы посторонние мысли. Как же я давно ничего подобного не испытывал. Оказывается, даже забыть успел, какой можно испытывать кайф, просто ложась на хорошую кровать с удобным матрасом, застеленную довольно дорогим бельем. Конечно, в гостевых спальнях качество всего перечисленного уступала тому, которое можно найти в спальнях у хозяев, но я так долго был лишен даже малого… Кого ты обманываешь? В то время, когда ты жил в этом доме, ты никогда не обращал внимания на такие мелочи, как матрасы и мягкость простыней, для тебя это было обыденностью… Да насрать, честное слово. Главное не забыть начать прямо с утра потихоньку узнавать все про Громова. А потом прийти к лисе и все обговорить. Каким бы я не был отрешенным от реального мира ублюдком, бросать ее я не собирался, только если она сама этого не захочет. Да, именно так все и сделаю. Глаза закрылись, и почувствовал, что проваливаюсь в сон, но даже и не думал как-то помешать ему.

– Ой, вы голый! – я распахнул глаза и подскочил, держа в руке вакидзаси. – Господи, Боже мой, – Софья, которая за каким-то хером приперлась в мою комнату ни свет, ни заря, вместо того, чтобы отвернуться, с каким-то нездоровым любопытством разглядывала мое тело.

Коротко рыкнув, я схватил тонкое одеяло и обмотал вокруг бедер, закрывая от ее взгляда самое дорогое.

– Что вы здесь делаете? – я кинул меч на кровать и попытался завязать узел, но одеяло никак не хотело завязываться, и в итоге я плюнул, и просто придерживал его рукой. – Вас не учили не врываться в комнаты к мужчинам? Насколько мне известно, княгиня Рокова – женщина довольно консервативных взглядов.

– Я постучала, но вы мне не ответили, – сейчас взгляд Софьи блуждал по моей груди, причем осматривала она меня без какого-либо намека на смущение.

– И вы не придумали ничего лучшего, чем войти? – я сжал зубы.

– А вдруг вы не отвечали, потому что с вами что-то случилось? – она лукаво стрельнула глазами.

– А вы не думали, что что-нибудь могло случиться с вами, если бы я слегка затерялся в стране грез и не сразу полностью проснулся? – все-таки Сонька – капризная и избалованная, чем она вообще думала, идиотка, когда вела себя так провокационно?

– Вы хотите сказать, что воспользовались бы своим… хм… мечом? – это прозвучало настолько пошло, что у меня челюсть отпала, а когда я вернул ее на место, то сумел лишь сглотнуть подступивший к горлу комок. Как же много я о тебе, родная сестрица, не знал, оказывается.

– Вы не могли бы выйти, госпожа, чтобы я уже смог одеться? – я взял себя в руки, отвечая настолько холодно, насколько вообще был на это способен. Все же не понимаю, почему Софья так отчаянно флиртует с совершенно незнакомым парнем, да еще и азиатом? Или у тебя голову снесло, когда Николеньку рядом с тобой убили? Вот знал же, что нужно сперва с этим разобраться, а потом уже обо всем остальном думать.

– Никогда бы не подумала, что такой породистый японец может быть таким стеснительным, – она хмыкнула.

– Я не понимаю, что вы имеете ввиду.

– Вы же Оши, а Оши – самый загадочный и непонятный клан во всей Империи восходящего солнца, – пояснила Софья. – И это делает вас не японцем, а японцы, если мне память не изменяет, к такой вещи, как нагота, относятся совершенно спокойно.

– Правда? А вы не думали, что, озвучив свою просьбу, я забочусь, прежде всего, о вас, о вашем комфорте и пытаюсь в полной мере соблюдать традиции страны, которая дала мне временный приют, но коль скоро вы в этом не нуждаетесь… – я усмехнулся и разжал кулак. Не удерживаемое больше одеяло упало на пол, а я прошел мимо остолбеневшей Софьи, которая явно не ожидала ничего подобного, к шкафу и, распахнув его, принялся неторопливо выбирать одежду. Сейчас у меня хотя бы была одежда и было из чего выбирать, а то я выглядел бы перед княжной, мягко говоря, странно, стоя голым перед пустым шкафом.

В шкафу находилось зеркало, и я через него наблюдал за своей гостьей. Софья старалась все это время не смотреть на меня. Странно, вроде бы тыл у меня из-за чудовищных нагрузок, как моральных, как и физических, вполне себе ничего. Что ей не нравится? Наконец, ей надоело разглядывать потолок, и Софья отвернулась к столу, на котором лежал вакидзаси.

– Ёси, скажите, а сколько вам лет? – спросила она, но сейчас в ее голосе послышалось напряжение. Неужели ее так сильно смутило мое поведение? Хотя это было довольно странно, такая перемена в ее настроении. Только что она буквально провоцировала меня, а сейчас смущается, собственно, как ей и положено было до этого. Меня девчонки сведут с ума. И это я еще про Марико уже почти сутки не слышал. Не удивлюсь, если и она какой-нибудь сюрприз припрятала за пазухой, чтобы добить меня окончательно.

– Девятнадцать, – спокойно ответил я и быстро натянул трусы и штаны. Но в тот момент, когда я потянулся за рубашкой, то услышал позади себя легкий стон. В зеркале ничего особенного заметно не было, слегка напряженную спину княжны. – Что с вами, госпожа? – спросил я вслух, но ответа не последовало. Нахмурившись, я шагнул к ней, и тут Софья сама развернулась, сжимая в руках мой короткий меч, направленный прямо мне в живот. По лезвию пробежали едва заметные всполохи, и я сжал кулаки, вот же глупая девчонка! Я же ее предупреждал, чтобы она не смела прикасаться к моим мечам!

– Ты красивый, и не похож на азиата, – Софья сделала шаг в мою сторону, продолжая сжимать меч обоими руками. – И от тебя так несет чем-то темным, будоражащем, это рвет крышу, знаешь ли.

– Успокойся, отдай мне меч и успокойся, – я сделал шаг назад, отступая от явно зачарованной княжны.

– Я не хочу успокаиваться. И меч я тебе тоже не хочу отдавать, – она растянула губы в весьма зловещей улыбке, но я отметил, что с каждой минутой Софья становится все бледнее, словно то страшное оружие, которое она держала в руках, высасывало из нее саму жизнь. Она сделала неумелый выпад, абсолютно точно желая достать, но я ловко увернулся и одним слитным движение оказался у нее за спиной.

Прижав княжну к себе, обхватив за талию, второй рукой я попытался ее обезоружить. Вот только меч явно не хотел отпускать свою жертву. Между нами завязалась борьба. Софья вырывалась, я с трудом ее удерживал. В пылу борьбы моя рука легла на ее грудь и слегка сжалась. Мы оба замерли, но я пришел в себя первым и снова потянулся к рукояти меча.

– Переплавлю, – процедил я тогда сквозь зубы, не надеясь, что артефакт меня услышит.

Он услышал и прекрасно понял, что на этот раз я не шучу. Пальца Софьи разжались и меч покатился по полу. Я уже вздохнул было с облегчением и слегка ослабил хватку, отдернув руку, которая до сих пор тискала девичью грудь, вот только сама Софья внезапно развернулась, обхватила мое лицо руками и поцеловала. Я и так был как взведенная пружина, а после такого… Крыша хлопнула крыльями и сказала: «Прощай, покойничек», – после чего унеслась с гомерическим хохотом.

Я сам не заметил, как Софья оказалась на столе, и я стоял между ее ног, стаскивая белую блузку и избавляя от дорогущего белья. Ее руки в этот момент блуждали по моему торсу, но когда они спустились на живот, в голове пронеслась стремительная мысль: «Ты что творишь, козел озабоченный! Она твоя сестра, сестра, понимаешь? Ты сейчас хочешь трахнуть прямо на столе свою маленькую сестренку!»

Меня словно ведром ледяной воды окатило, я отпрянул от стола, закрывая лицо руками. Как оказалось, химитсу не смог порвать все мои связи с Роковыми. И единственная связь, которая оказалась сильнее – это связь с моей сестренкой, которая была мне ближе всего на этом чертовом свете. В голове начали появляться болезненные вспышки: вот я веду ее по парку, крепко сжимая пухлую ладошку, вот усаживаю на ее первого пони, вот она подглядывает за мной, когда я пытался уединиться с дочерью графа Чернова, вот… таких вспышек много, очень много, потому что ни матери, ни отцу некогда, они всегда в делах, и у малышки есть только старший братик, который всегда закроет собой, защитит от всех опасностей… и едва не оттрахает на столе, потерявшись в заполнившей его темноте!

– Господи, нет, – я упал на колени и меня вырвало. Краем глаза я увидел, как Сонька приходит в себя, судорожно приводя себя в порядок. Смотрит обиженно, и в глазах начинает разгораться ярость. Да, лучше начинай меня ненавидеть, так лучше будет, только уйди уже отсюда!

– Не знала, что японцы такие слабаки, – выкрикнула она и выскочила, наконец, из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я, пошатываясь, встал и принялся убирать следы своей несдержанности. Нужно убираться отсюда. Убираться как можно дальше, чтобы не насиловать душу, и хрен с ней с местью, все равно уже ничего не изменить. Я схватил валяющийся на полу вакидзаси и швырнул его в стену, с удивлением увидев, что меч остался висеть, войдя в стену на приличную такую глубину. И в это же мгновение раздался отчаянный женский крик.

Выхватив меч из стены, я выскочил в коридор и понесся к комнате Фудзико, потому что мне показалось, что крик шел оттуда. Лисы в комнате не было, но там все было перевернуто, виднелись явные следы борьбы. А у самой двери я увидел кровь. Снова выскочив в коридор, я принялся осматриваться по сторонам, пока не увидел еще одну каплю, потому еще. Как заправская собака, взяв след, я шел по нему, молясь про себя, чтобы не опоздать, потому что внезапно понял – эта девушка начала что-то для меня значить, потому что я понял, что она мое будущее, которое мы будем строить далеко отсюда, возможно основав новый род или клан, потому что вырвавшийся на свободу химитсу явно чувствовал в этих редких каплях острый запах, похожий на тот, который почти всегда окружал княгиню – запах смерти.

Глава 20

След редких капель привел меня в парк, а там резко свернул в сторону с одной из тропинок к приземистому строению, которого я что-то не припомню. Или просто не обращал внимания? Дверь была слегка приоткрыта, и я, недолго думая, а лучше сказать, не думая вообще, протиснулся внутрь. Запоздало промелькнула мысль, что я приперся неизвестно куда с одним вакидзаси в руке. Вот что мне помешало схватить длинный меч, когда я из комнаты выскакивал?

Быстро погрузившись внутрь своего естества, я призвал нити тьмы и подтащил их поближе, но пока не активировал, потому что здесь могли быть ловушки и сигналки, реагирующие на непосредственное применение магии. Даже, несмотря на то, что химитсу не является магией в полном понимании этого слова, я подозревал, что они имеют некое одно начало с магией самой княгини, а вот тут они могли и позаботится о своей безопасности. Покрепче сжав вакилзаси, я шагнул в темноту.

Это был какой-то ход, ведущий, как я понял, за пределы поместья. Пришел же я к такому выводу, потому что шел я уже довольно долго, практически не пригибаясь, впервые порадовавшись своему невысокому росту, позволяющему мне особо не изгаляться, проходя по этому своеобразному подземному ходу. Никаких факелов или чего-то вроде этого по ходу моего движения не было, но проход оставался довольно светлым, хотя я так и не понял, откуда здесь берется свет.

Это был точно не запасной выход из поместья в случае непредвиденных обстоятельств. О всех таких лазейках имперской семье было прекрасно извещено, причем, каждый ход делался разными бригадами, которые никоем образом не контактировали между собой. Только вот я никогда не задумывался о том, что с ними становилось после сдачи работы. Я бы избавился от них, потому как любую магическую клятву можно обойти или вообще разрушить. Но вот обладал ли такими качествами князь Петр мне было неизвестно. Скорее всего, нет, раз допустил побоище в своем собственном доме.

Я думал о всяком, стараясь не выпускать наружу эмоции, которые подпитанные химитсу вопили о том, что я не успеваю.

Ход привел меня в очередное строение, какую-то хибару, больше похожую на навес для лодок. Даже парочка этих самых лодок валялись у стены, так же, как и катушки с канатами, какие-то цепи, и много другого различного мусора. Прислушавшись, я услышал, плеск, словно я вышел на берег реки или какого-то большого озера.

– Черт, эта дрянь меня порвала, – приглушенный голос заставил напрячься, и я шагнул в тень одной из лодок, освобождая крупицу своего дара, которая, как бы я не стремился ее удержать, начала оплетать мои руки, стараясь вырваться на свободу. Немного напрягшись, я понял, что никакие магические ловушки не сработали, следовательно, их и не было вовсе, а может настроены они были по-другому. Сейчас меня это интересовало мало. Поняв, что опасности никакой для меня нет, я освободил рвущийся наружу дар, который тотчас окружил меня темным покрывалом, или, скорее плащом, потому что видел я все прекрасно.

– Нечего было лапы распускать, – вторил ему второй не менее раздраженный голос. – Что, захотелось поразвлечься, прежде, чем девку кончить? Развлекся? Вот теперь не скули. Все равно мы никуда не уйдем, пока не придет босс и не заберет тело.

Как только я услышал последнюю фразу, то почувствовал, что во мне что-то оборвалось, а химитсу взвыл, теряя голову от нахлынувшей ярости. Мой ребенок, мой нерожденный сын! Эти твари убили его! Я даже не задумался ни на секунду о том, почему меня волнует судьба ребенка, а не его матери. Я сам не знал на этот вопрос ответа. Фудзико не была мне безразлична, но такого вихря обжигающих, заставляющих сходить с ума эмоций я не испытал, поняв, что все же опоздал.

Нужно было остаться, как только она сообщила свой секрет. Слишком долго я принимал это, нужно было сразу же прислушаться к химитсу и не отпускать ее от себя. Больше не отпускать. Из-за пелены ярости и отчаяния, которые полностью охватили меня, я плохо соображал, а от гула в голове, перестал слышать, что творится вокруг. Я закрыл глаза, стараясь успокоиться, вот только химитсу успокаиваться не желал, и мне пришлось приложить довольно много усилий, чтобы привести себя и его в чувства. Скорбеть будем потом. Сейчас нужно во всем разобраться и отомстить, потому что от этой моей мести никто не сможет уйти.

– Хорошо еще хватило ума живой ее в туннель втащить, а то княгиня мигом бы прочухала, что кто-то в ее доме кони двинул. И тогда нас бы за яйца подвесили, помяни мое слово. – Сразу после нескольких глубоких вдохов, я начал различать слова, произносимые этими недоносками.

– Зачем вообще было так рисковать? – пробурчал тот, кого лиса перед своей гибелью смогла ранить. – Могли бы ее где-нибудь подкараулить, не сидела же она в поместье целую вечность.

– Мы не обдумываем приказы, а выполняем их, что в этом непонятного? – огрызнулся второй.

– Но это глупо.

– Скорее всего это связано с тем парнишкой, которого она сопровождала. Она же всегда находилась рядом с ним. Только ночью в ее комнате мы могли бы ее достать.

– Мы слишком сильно рискуем из-за какой-то девки. Что нам мог сделать какой-то пацан? Сколько ему лет? Пятнадцать? – недовольство в голосе собеседника просто зашкаливало. Да, урод, пятнадцать. Меня снова начала захлестывать ярость, которую я тут же приглушил. Я уже не различал чья она, моя или химитсу. Нужно оставаться в здравом уме.

– Это я слишком сильно рискую! Ты сейчас уйдешь, а мне еще возвращаться придется. Незаметно убрать брешь в системе защиты, которую я на туннеле уже второй день держу, да еще и, скорее всего, исчезновение этой куклы придется самому расследовать. И моли всех своих богов, чтобы этот было именно так, потому что доверия ко мне у имперской четы практически не осталось. Я итак вчера еле оправдался перед княгиней и князем за Керна. Что-то плел про то, что я здесь недавно и не думал, что родственнику вход в поместье закрыт. Хорошо еще додумался просто через ворота его пропустить, а не туннелем провести. До сих пор не верю, что меня выпустили. Не хотел бы я еще когда-нибудь попасть под допрос самой княгини.

– И это я ною? Громов, да это ты вечно сопли развешиваешь… – я его уже не слышал. Громов. Ну привет, подонок, вот мы и встретились. Где-то внутри выл и скребся химитсу, мечтая уничтожить этих тварей, ну что же, я не буду тебе мешать, развлекайся. И я выпустил его наружу, полностью сливаясь с ним, чтобы свершить месть и праведный суд.

Когда я выскочил из сарая, то сразу же очутился на берегу реки. Все-таки это была именно река, а не озеро. Фуздико лежала прямо на камнях, ее голова была повернута в мою сторону, и она смотрела на меня безжизненным взглядом. Эти уроды даже не потрудились ей глаза закрыть. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что ее ударили ножом дважды: первый раз в живот, второй в сердце. Тот запах смерти… скорее всего они прервали жизнь моего сына самым первым ударом. Как только я это осознал, у меня в голове все заволокло пеленой, и я набросился на стоящих неподалеку мордоворотов, один из которых был облачен в облегченный доспех имперской гвардии.

Мое появление оказалось для них полной неожиданностью, и я без труда расправился с тем, который стоял чуть в стороне от гвардейца. Темные нити взметнулись и бросились в его направлении, но мне было не нужно, чтобы они его убивали, мне нужно было чувствовать, как эта мразь умирает, прочувствовать каждый его спазм, каждый судорожный вздох и удар сердца, каждую его каплю крови, которая вырвется из тела, в то время, как я всажу в него вакидзаси. Рывок и вот я уже рядом, и меч входит в мягкую плоть, а химитсу урчит во мне, получая мрачное удовлетворение.

На самом деле, прошло совсем мало времени, прежде, чем я обернулся к Громову, меньше двадцати секунд, потому что каждый удар сердца бил по мозгам, заставляя начинать их отсчитывать. Но даже этих двадцати секунд хватило гвардейцу, чтобы прийти в себя и активировать противомагическую защиту своего доспеха. Конечно, это был не тот тяжелый доспех, который носили нападающие, убившие Николеньку, и вскрыть его защиту было бы весьма просто, вот только даже на такое простое действие мне не хотелось тратить времени.

Этот недоносок даже не попытался помочь своему компаньону. У него было целых двадцать секунд, за которые он мог подойти ко мне со спины и попытаться взять меня численным преимуществом. Это ему конечно, ничего бы не дало, но ведь мне всего пятнадцать, чем же я мог тебе ответить, а, Громов? Я мрачно усмехнулся, глядя на своего врага. Но, похоже, его заботила только своя собственная шкура и защита. Только вот вакидзаси предполагал близкий контакт, я же за каким-то хером схватил именно его, а не длинный меч, выбегая из комнаты. Ну ничего, может быть, так даже лучше, тем более, что этих уродов все равно было всего двое.

Если его приятель умер быстро, то этот кусок дерьма я не собирался отпускать просто так. Мы кружили друг напротив друга, как два хищника, вступивших в смертельную схватку. Я не собирался недооценивать гвардейца, которого учили на протяжении многих лет, в том числе и рукопашным схваткам. В одно мгновение в его руке сверкнул длинный нож, и мое небольшое преимущество сразу же испарилось, теперь мы были с Громовым на равных.

Он не выдержал первым и рванулся в мою сторону, делая выпад ножом. Я легко ушел от удара в перекат. Поравнявшись с ним, резко выкинул руку и полоснул по практически не защищенным сухожилиям задних поверхностей ног, целенаправленно стараясь задеть ахиловы. Он взвыл, я же в этот момент вскочил на ноги. Громов упал на колени, потому что очень сложно на самом деле стоять с перерубленными ахилами. Я же не спеша подошел к нему, схватил за довольно короткие волосы и задрал голову. Легкий доспех не подразумевал шлема, поэтому мне не пришлось особо заморачиваться.

– Она была моя подруга и носила моего ребенка, а ты отнял их у меня, мразь, – прошептал я ему на ухо, и одним резким движением перерезал ему глотку. Спрашивать, кто его нанял, кому он продал доверие правящего дома я даже не собирался. Скоро сюда притопает наниматель, и я все равно узнаю, без лишних слов. Потому что я был полностью уверен, что тот, кто нанял его для убийства Фудзико и тот, кто инициировал удавшееся покушение на Николеньку был одним и тем же человеком. Оттолкнув тело, я подошел к Фудзико и опустился перед ней на колени. Взяв ее за руку, все-таки протянул руку, чтобы закрыть глаза, уже подернутые смертной дымкой.

Внезапная мысль, как озарение, возникла в голове. Если даже я смог почувствовать смерть своего ребенка, то княгиня и подавно смогла бы это сделать. Только вот почему никого, кроме меня не было в комнате? Никто не догнал меня в туннеле. Я не слышал погони или какой-либо еще возни у себя за спиной. Неужели она была замешана во всем этом или просто они действуют не так быстро. Все же убили кого-то из обычных японцев, а не кого-то из верхушки правящих кланов. Поэтому действовать они будут нерасторопно по всем правилам. Голова пошла кругом от свалившихся на меня мыслей. Почему никто еще не поспешил на помощь из окружения князя?

Их было трое. Где все это время прятался этот третий, я так и не понял, может быть в сарае, в лодку залез подремать, вот я его и не заметил, погруженный в свои не радужные мысли. Да и двое покойничков ничего не говорили и даже не упоминали ни про какого третьего.

Удар по моей многострадальной голове пришелся вскользь, все-таки в самый последний момент я заметил подкрадывающегося ко мне индивида и сумел немного отклониться, вот только индивид, после того, как ударил и понял, что вырубить меня не удалось, накинул мне на шею ту самую цепь, которой он меня и огрел, и весьма профессионально начал душить. Пару раз дернувшись, я все же потерял сознание.

Пришел я в себя оттого, что кто-то плеснул мне в лицо холодной водой. Открыв глаза и оценив свое состояние, я бросил быстрый взгляд по сторонам, так и есть, я все еще нахожусь в этой гребанной хижине на берегу реки. Руки немилосердно болели, вывернутые в суставах, а ноги не касались пола. Понятно, значит меня подвесили как тушу барана, и сейчас будут освежевывать. Попытавшись призвать дар, я очень скоро оставил эти попытки. Меня не просто развесили в одних штанах, с голым торсом, они каким-то образом заблокировали мою магию. Скорее всего через запястья, вокруг которых была обмотана цепь. И это были не те наручники, которые использовали тогда при моем разговоре с князем. Сейчас они подготовились более тщательнее, все же, видимо, ожидали моего появления, или думали, что лисица тоже является Оши? Или Марико? Марико. Интересно, ее то хоть оставили в живых? Я убрал все лишние мысли, потому как они ни к чему точно бы не привели. В голове осталась только единственная, чего я никак не мог понять, а на какой хрен меня вообще оставили в живых? Я бы убил, да и всех делов.

– Вот этот козел, который Сырова и Громова замочил, – раздавшийся голос ударил по мозгам. Ага, вон оно что. Не убили, чтобы шефу показать, и чтобы тот уже решил, что же со мной делать дальше.

– На Сырова насрать, а вот за Громова гаденыш мне ответит, где я теперь найду такую универсальную отмычку к дому Рокова? – я почти не удивился, увидев перед собой князя Керна. Ну здравствуй, дедуля. – Итак это был последний из тех, кого я еще пятнадцать лет назад обработать сумел. Но у меня тогда была реальная власть, никто и пикнуть не мог, без оглядки на Керна! Надо же мне было не сдержаться и высказать этой дуре, моей дочери, что я думаю о ее щенке, которого она умудрилась принести абсолютно бесполезным. Этого выблядка уже нет, так ведь надо было этой идиотке притащить в дом оборотня. И что мне оставалось делать? Что? – последнее слово он прокричал прямо мне в лицо.

– Оставить уже свою дочь в покое. И ее гостей. Что вам сделала девушка? Она ни на что не претендовала, а была всего лишь гостем, который бы скоро покинул это место, – я прикрыл глаза.

– Она оборотень и не имеет права на существование, – резко оборвал меня Керн, пристально вглядываясь мне в глаза.

– А вы имеете право на существование? – меня прервал хлесткий удар по лицу. Из рассеченной брови потекла кровь, но я только усмехнулся, стараясь не сорваться в истерический хохот. Зря княгиня меня тогда опередила. Тогда бы Фудзико была бы жива.

– И вообще, как вам в голову пришло, убить собственного внука? – внезапно успокоившись, я посмотрел на него, понимая, не чувствуя ничего. Почему-то мне казалось, что я буду пребывать хотя бы в удовлетворении, когда все встанет на свои места, но ведь нет же. Я даже убить его не так чтобы хочу – он просто сумасшедший, окончательно свихнувшийся старик, который сегодня так мощно подставил свой клан, что сомневаюсь, если кто-то из них сумеет выбраться из той клоаки, куда их скинул сумасшедший, руководствуясь свои представлением о высшей справедливости и классовой ненависти.

– Заткнись, мразь узкоглазая, – прошипел он, и я почувствовал, как тонкое и невероятно острое лезвие разрезает мне кожу на животе, оставляя за собой кровавую полосу. Ой, как у нас все запущено.

Дым или это был не дым, потому что, когда помещение погрузилось в туман, никто не закашлялся, только заматерился. Зато так я смог выяснить, что здесь находится восемь отморозков вместе с самим Керном.

До запястий дотронулись тонкие пальчики, короткая вспышка, и я повалился на пол, ощущая, как тело стремительно заполняет тьма блокированного химитсу. В руку мне кто-то вложил рукоять меча, но я отбросил его в сторону. Сейчас он мне не пригодится.

Разбираться со всеми этими феноменами я решил позже, а сейчас просто вскочил и вскинул руки вверх, выпуская на волю тьму, которую до этого момента почти всегда удавалось держать на коротком поводке. К черту все, пусть они все сдохнут, мир только чище от этого станет.

Глава 21

– Значит, уезжаешь, – княгиня прошла по комнате и села в кресло, стоящее возле стола.

– Да, уезжаю. Не хочу плодить неприятности, – я не смотрел на нее, укладывая вещи в чемодан, который мне пришлось приобрести.

Княгиня велела полностью меня одеть, а я не нашел в себе сил для сопротивления. В том же самом магазинчике, стоял как манекен, понимая теперь, как себя чувствовали девчонки в первый день нашего присутствия здесь. Только теперь с меня снимали мерки, чтобы сшить оригинальную одежду именно для меня, а не то, что завалялось у них по подвалам. Я даже не оспаривал такую щедрость от княгини, просто принял это за данность. Окинув взглядом то, что еще должен был упаковать, покачал головой. Слишком много вещей. Я привык путешествовать налегке.

Под ее пристальным взглядом я чувствовал себя не слишком уютно, чего уж тут говорить, если в ее присутствии даже клинки вели себя прилично. С таким сильным магом смерти мало кто хотел связываться. Если бы она в тот раз так отчаянно не хотела спасти сына, то тем гаврикам пришел бы полный писец. Гаврики это кстати понимали, поэтому особо и не пытались ей помешать. Возможно, если бы она направила все свои силы именно на них, а не на меня, все сложилось бы иначе. У нее же было время, пока я пытался собственными силами отбиться от нападавших. Я усмехнулся своим мыслям, понимая, что просто ищу причину, чтобы их ненавидеть.

– Никки…

– Меня зовут Ёси, – я все же посмотрел на нее. Наши взгляды встретились. Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… ну, и так далее. Только эти знания ничего не изменят. И ты тоже об этом знаешь.

– Хорошо, Ёси, – она кивнула. – Прости, что веду себя довольно резко, но не каждый день теряешь сына во второй раз, – она подняла руку, прерывая меня на полуслове. – И не каждый день теряешь внука, так что…

* * *

Когда я упал на колени, с трудом загоняя вырвавшуюся на свободу силу обратно в себя, сарай представлял собой кошмарное зрелище. Все было в крови, слизи, неоформленных фрагментах. Оглядевшись по сторонам, я почувствовал, что меня тошнит. Зато вот химитсу чувствовал себя просто прекрасно. В его мрачной ярости горе утраты не чувствовалось вовсе, он отомстил, и больше оплакивает потерю. От осознания этого легче не стало и я, собрав все сила, пошатываясь, вышел на улицу. Рядом с телом Фудзико сидела Марико, держа лису за руку.

– Как ты меня нашла? – спросил я глухо, проходя мимо нее к реке и зашел в воду, не останавливаясь на берегу. Нужно было смыть с себя весь этот хренов день, все до остатка.

– Мы с тобой связаны, ты забыл? – Марико вздохнула, поднялась на ноги и пошла по берегу, собирая хворост, который принялась складывать в кучу. Я покосился на нее. Наверное, я все-таки не совсем японец, потому что даже не задумался о поминальном костре. – Сначала, это было что-то неясное, абстрактное. Просто беспокойство на грани чувствительности. Оно все усиливалось и усиливалось, и тогда я бросилась в твою комнату, а потом в комнату Фудзико. Вас не было, но были следи борьбы. Как же я испугалась, кто бы знал. Не за себя, а за вас. Но, пока я металась, вернулась княгиня Татьяна и тут такое началось, – она кинула очередную порцию веток на уже приличную кучу. – Я никогда не видела такой мощи, – она поежилась. – Княгиня, как только вошла в дом, а я в этот время выбегала в холл, внезапно замерла на месте, словно к чему-то прислушиваясь, а затем схватила меня за руку и спросила не беременная ли я или моя подруга, и не теряли ли мы ребенка, который для нее очень дорог. Я покачала головой и ответила, что не могу сказать за Фудзико. Тогда она спросила, где Фудзико, тогда я ответила, что вас нет в комнатах. А потом про следы борьбы рассказала. Тогда она побежала в то крыло, где нас поселили, и упала на полу на колени. Я только тогда увидела эти капли крови. Ну а дальше… – Марико снова передернулась. – Я не могу это передать словами. То, что там ты сотворил, ни в какие сравнения не идет с тем, на что способен маг смерти. Этот могильный холод, это ужас и этот страх, наверное, навсегда поселился в моем памяти. Я даже не уверена, что после случившегося, смогу нормально спать по ночам. В общем, императорская гвардия была конкретно прорежена. Очень сильно прорежена. Затем она велела мне тебя найти и помочь, и куда-то переместилась порталом. Подозреваю, что не в магазин. Я удивилась, что она никого не отправила вместе со мной с тобой на помощь, но она знала, что тебе помощь не потребуется. Сейчас я понимаю, что она каким-то образом об этом знала. Ты рассказал ей о своем даре?

Я только покачал головой, ничего ей не ответив. На меня обрушилось облегчение: ни князь, ни княгиня здесь ни при чем. Только вот то, что княгиня решила устроить геноцид одному конкретному клану, говорит о том, что она узнала в ребенке своего внука, и теперь я никогда не смогу переубедить ее в том, что никакого отношения к Николеньке не имею. А Император? Замешал ли дядя во всем этом? Даже если это и так, мне никто на этот вопрос не ответит, хоть Оши, хоть Николаю.

Выйдя из реки, я принялся помогать Марико. Мы успели собрать достойный костер и возложили на него Фудзико. Затем Марико призвала свой дар, и поминальный костер заполыхал, постепенно скрывая от наших глаз кицуне, унося с собой воспоминания и принося какое-то садистское облегчение и понимание, что я не бросил ее, а остался с ней до конца, найдя в себе силы проводить лисицу в последний путь. Магическое пламя не оставило ничего после себя, лишь горсть пепла. В тот момент, когда оно потухло, открылось окно портала и через него выскочил взвод бойцов во главе с князем Петром.

* * *

– Куда ты собираешься направиться? – княгиня продолжала сидеть в кресле, глядя на меня, не мигая.

– В Американскую империю. Там проще всего затеряться, да и собственный клан создать, – я тряхнул головой прогоняя воспоминания.

– Никки…

– Ёси, – снова молчаливая борьба взглядов, и княгиня первой отводит глаза.

– Ну, хорошо, пусть будет по-твоему, – ровным голосом ответила она. – Тогда я тебе помогу. Хоть ты и не являешься моим сыном, но я потеряла внука. Знаешь, магия смерти и печати очень интересная вещь. Я почувствовала в той девушке именно своего внука, плоти от плоти моей. Она не была отмечена печатью, которая могла перейти на нее через моего сына. Какова вероятно, что он родился бы похожим на моего сына? Теперь мы об этом никогда не узнаем. Но у меня есть шанс когда-нибудь увидеть внука, рожденного другой женщиной.

– Ваша светлость, – я остановил ее. Все, что она говорила, свидетельствовало только о том, что со своим Никки она все еще не может расстаться и попрощаться с ним навсегда. Мне это было не нужно.

– К тому же, – продолжила княгиня Рокова после небольшого молчания и замешательства, повисшего в комнате, – весьма немногочисленный, из-за сумасшествия своего главы, но весьма богатый клан Керн внезапно потерял всех своих оставшихся членов, из тех, кто мог распоряжаться ресурсами клана. Я считаю, а мой муж и его брат император со мной в этом полностью согласны, что необходимо все имущество клана Керн перевести в денежный эквивалент и передать тебе в качестве компенсации. Кроме, пожалуй, небольшого поместья в Нью-Йорке. Поместье весьма комфортабельное и вполне подойдет для жилья. В нем проживает несколько клановых слуг и охрана, их сегодня же оповестят о смене владельца. Это будет довольно твердой опорой для создания новой жизни. Твою утрату невозможно возместить деньгами, но это меньшее, что мы можем сделать за то, что случилось в нашем доме. У тебя есть счет, на который мы сможем перевести деньги?

Я молча протяну ей ком с почти пустым счетом. Княгиня кивнула и поднялась из кресла, чтобы отдать определенные распоряжения. Я смотрел ей в спину, пока не закрылась дверь. А ведь о том, что во мне все еще живет частица Николеньки, знает лишь она и император. Они знают, но мы продолжаем играть в эту нелепую игру, в которой они, по непонятным мне причинам, делают вид, что принимают мою точку зрения. Чувствуют угрозу, которая до конца все еще не ликвидирована в отношении сына князя Петра, или тут кроется что-то другое. Ведь они даже князю не рассказали и Софье, с которой я больше не встречался. Я же уперся и ни в какую не сознаюсь, но это во мне, похоже, Николенька говорит, обидевшийся, что его бросили, а химитсу с ним в этом полностью согласен. Императору же никто не говорил, он сам все понял.

* * *

– Почему вы никому не сказали, что вашу подругу похитили радикалисты и сами бросились в погоню, без поддержки? – я посмотрел на сидящего напротив меня человека.

Император Михаил устало протирал лицо, совершенно не стесняясь моего присутствия. Как я узнал во время этого своеобразного допроса, который мне устроили, после того как забрали с берега, Керн уже давно был под подозрением, но раньше он действовал гораздо осторожнее и его сложно было взять. Он был единственным подозреваемым в убийстве племянника императора, но не было никаких доказательств. Они и Громова сразу же отпустили, в надежде, что тот когда-нибудь приведет их к Керну. Его связь с двинутым главой клана уже ни для кого не была секретом, и была тем небольшим ключиком, который бы отворил двери с доказательствами. Такой влиятельный клан просто так уничтожить без каких-либо доказательств было просто невозможно, чтобы не вызвать недовольства в остальных влиятельных семьях и не подтолкнуть их так же к решительным действиям. Присутствие кицуне по какой-то странной, необъяснимой причине конкретно так сорвало ему крышу, и он в итоге сорвался. Тех, кто меня допрашивал, было уже четверо, император вошел в комнату для допросов пятым.

– Я уже говорил, услышал шум, прибежал, заметил кровь, бросился в погоню, потому что думал, что она еще жива, – я посмотрел на него, а затем отвернулся. – Мне что-то предъявляют? Если нет, то я хотел бы уже отдохнуть. Я потерял очень близкое мне существо, а мне не дают даже ее оплакать.

– Японцы не плачут над своими мертвецами, – император Михаил скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Именно поэтому вы сейчас здесь. Ваша этническая принадлежность является гарантией того, что вы не сойдете с ума от горя. Карма, не так ли? – я сам не понял, как сжались в кулаки руки, лишь криво улыбнулся.

– Я японец наполовину, именно поэтому могу поступать так, как велят мне традиции не только Японской империи. Я держусь, и я не двинусь умом от потери, но скорбеть мне никто не запретит, – глубоко вздохнул я, стараясь успокоиться. Хотя мои объяснения вряд ли удовлетворили императора.

– Вот как? Тогда примите мои соболезнования в связи вашей утрате, – не мигая и не отводя взгляда ответил мне император.

– Что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы вы поняли, господин Оши, вам больше некому мстить. Все, кто относил себя к радикалистам, из тех, кто нам известен – мертвы.

– Вы думаете, что я пойду вразнос и устрою резню? – я приподнял бровь.

– Нет, я так не думаю, но я должен быть уверен.

– Князь Керн был магом? – он внимательно на меня посмотрел, но все же ответил.

– Нет. В юности он потерял свой дар. Несчастный случай. Укус оборотня, и, чтобы справиться с последствиями, его дар принял весь удар на себя. В итоге князь не стал многоликим, но и магом он быть перестал.

– Ну тогда понятно, почему его так переклинило, хотя я не был бы в претензии, если бы тот волчонок деда просто бы сожрал, – когда я договорил, то до меня сразу же дошло, что большего дебила еще никогда не рождалось. Только Николенька всегда, абсолютно всегда, называл истинных оборотней – волчатами. А обращение к главе клана – дед, так и подавно ни один японец себе не мог бы позволить, даже полукровка. Захотелось стукнуть ладонью по лбу и медленно провести ею по лицу. Идиот. В отличие от дяди, который идиотом никогда не был и вовсе не зря является главой правящего клана и огромной империей.

– Никки? – через почти минуту абсолютной тишины, наконец произнес охреневший Михаил. – Но, как?

– Вы ошиблись, ваше величество. Меня зовут Оши Ёси, – как зазубренный текст оттарабанил я, и только после этого поднял глаза на императора, внимательно в этот момент изучающего меня.

– Ну да, ну да, – он кивнул. – Я поговорю с Татой. – Я так же как до этого император кивнул, соглашаясь с его словами. И тут я снова прокололся, потому что не спросил, кто такая Тата. Сказывалась усталость. Ведь Ёси никак не мог знать, что эта самая Тата и княгиня Рокова – одно и то же лицо. Но я слишком поздно это осознал, ляпнув в ответ.

– Не стоит, мы с княгиней уже разговаривали на этот счет, и все выяснили, – по легкой улыбке, скользнувшей по губам императора я сразу понял, что тот мне абсолютно точно поверил.

* * *

Дверь за княгиней еще не закрылась до конца, как в комнату вошла Марико. Я краем глаза видел, как она раскланивается с княгиней, прежде, чем пройти сюда.

– Я собрала все вещи, как ты и велел. Когда мы уезжаем и, самое главное, куда?

– Полагаю, в Нью-Йорк. Там у нас вроде сейчас дом образуется.

– Ты думаешь, в Американской империи станет лучше?

– Нет, не думаю. Я просто знаю, что там мы можем начать с чистого листа. Да и Кудзё понадобится больше времени, чтобы нас найти. Михо не успокоится, это вопрос потери лица, а так, пускай сперва здесь нас поищет как следует, прежде чем куда-то еще ломануться.

– У Японской и Американской империи дружественные отношения. Они спокойно смогут нас выдать Кудзё, если узнают.

– Тут вопрос денег и влияния. Если все пойдет не так, как я того ожидаю, нам никто не помешает вернуться обратно в Российскую империю, – конечно очень бы не хотелось, но загадывать наперед я больше не хотел.

– И что мы будем там делать? – девушка выглядела сосредоточено.

– Я не знаю, – покачав головой, я поставил собранный чемодан рядом с сумкой, в которой все еще находилась куча сапфиров, а сверху примостились два агрессивных меча. – Думаю, что мне надо будет попробовать основать свой клан. Новый клан. Ну и с делами определиться. Условно говоря, уставной капитал у нас будет, а вот чем именно мы займемся, я пока, если честно, даже не думал. Ничего, подруга, прорвемся.

Княгиня вернулась через два часа. Мы с Марико были уже готовы и теперь ждали ее, сидя в моей комнате. Она вернула мне комм.

– Держи. Здесь все. Туда же я внесла пространственные координаты и физический адрес поместья, вместе с документами о праве собственности.

– Благодарю, – под ее пристальным взглядом я надел комм на руку, но пересилил себя и не полез сразу же в него, чтобы все проверить, а отложил на потом. – Нас отвезут на станцию дирижаблей?

– Да. Кроме того, мой муж распорядился, чтобы вам выделили малый дипломатический курьер, который без особых осложнений доставит вас на место. И еще, вот, держите, – и она протянула нам с Марико два одинаковых пакета. – Император Михаил в благодарность за то, что вы способствовали полному уничтожению радикалистов, предоставил вам подданство Российской империи. Так вам будет проще устроиться, чем вообще без подобных документов, – она быстро подошла ко мне и поцеловала в лоб, обхватив мою голову руками. – Береги себя, Никки, прошу тебя, береги себя.

После этого она стремительно вышла из комнаты, оставив Марико переводить недоуменный взгляд с меня на дверь. Больше нас никто не провожал.

Еще через час мы находились на борту небольшого, но скоростного и маневренного дирижабля, отправляющегося за океан. Ну что же, попробуем начать там новую жизнь, ну, а не получится, у нас сейчас есть место, куда в случае чего мы вполне можем вернуться, точно зная, что в этом месте нас примут без лишних вопросов..

Content

Олеся Шеллина, Екатерина Аникина
Изгой. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21