Царенко Тимофей Петрович

Живой [СИ]

Глава 1

— Боюсь, вам придется умереть. Таковы условия вашего контракта, — банковский менеджер с сочувствием поглядел на меня поверх своих навороченных визоров.

— А… а… да как так-то? Вы это сейчас серьезно? — я с трудом сфокусировал взгляд на офисном работнике. Уже не молодой лысый дядька снова изобразил на лице сочувствие.

Я помотал головой и с ужасом понял, что в кабинете мы уже не одни. За моей спиной безмолвными конвоирами стояли два охранника в силовых доспехах. Лица скрыты зеркальными забралами.

— Молодой человек, вы сами подписывали эти документы. И сами брали на себя обязательства по возврату. Вы взяли слишком много денег у нашего банка и оставили свое тело залогом, а вернули слишком мало, чтобы обсуждать иные варианты! — ей-богу, тон этого придурка был слегка виноватым, словно он мне тачку поцарапал. Тут было что-то иное, что-то не так…

Мозг, вместо того чтобы думать, прикидывал стоимость деревянной обшивки кабинета. Это же самшит! Самшит и разноцветное стекло.

— Но мне нужна чертова отсрочка, понимаете, отсрочка на один платеж! Меньше недели! — я не орал только потому, что до конца не осознавал происходящее.

— Права и обязанности сторон. Пункт шесть, параграф девять. Даже один день просрочки дает банку право обратить в свою пользу залоговое имущество. Возможность предоставления вам такой отсрочки — исключительно решение банка. Банк решил вам отсрочку не давать. Я очень сожалею, Кель.

— Так, погодите, стоп… Мне надо подумать… — крышка с хрустом повернулась вокруг оси. Я налил в бокал воду из пластиковой бутылки. Рука тряслась.

— О, не торопитесь, до конца дня осталось… — мой собеседник скосил глаза, — пять часов. Вас проводят в комнату ожидания. Если найдете деньги — сообщите одному из охранников. Прощайте, Кель.

— Так однозначно? А вдруг я выкручусь? — я пристально посмотрел в глаза менеджеру. Охранники за моей спиной не давали шанса дернуться, слишком я хорошо знал, что такое армейские скафы. Человек в них… оператор.

Мужчина с интересом взглянул на меня. И тут я понял: это первая настоящая эмоция на его лице. Сочувствие не трогало глаз. На лысой голове появились складки.

— Наша служба безопасности работает лучшее всех на станции. Никто не знает больше. Мы знаем сколько у вас денег сейчас и сколько денег вы можете занять. Более того, я точно знаю статус вашей сделки. Поставщик вас подвел, Кель, и ваши компоненты вы не получите. Денег у вас нет даже в теории. То, о чем вы говорите, невозможно. Но если все-таки у вас получится, я… — менеджер погрузился в виртуальность, его белесые брови поползли вверх — вот как значит… Если вы и в этой ситуации выкрутитесь, я сделаю от своего лица запрос на Главком.

— Простите?

— Главный ИскИн нашего кластера. Он знает все. Но я бы на самом деле не стал тратить время… Мы даем безлимитный доступ в национальную сеть. Вы можете отправить сообщения в любую точку Солнечной системы. Попрощайтесь с родными.

На плечо легла закованная в полимеры рука.

— Вам предложат закуски, — снова вежливость и участие.

— Как… как это произойдёт? — мой голос дрожал.

— Технически, вы даже не умрете, никакой боли и страданий. Мы просто отформатируем ваш мозг и вы забудете себя. Ваше место займет другой человек. Вам сделают укол, и вы просто уснете, — мой собеседник бросил взгляд на охранника.

— Кому это вообще нужно? — стало реально интересно, зачем могла потребоваться моя тушка, да еще за такие деньги.

— Секта «Темный путь» считает допустимым продление жизни только подобными методами. Мы не в праве осуждать чужую религию.

— А как же… разве это не запрещено? — я всю жизнь прожил в местах, где убийство — это преступление. А тут…

— О, Кель, я и забыл, что вы всего месяц на станции! — мой собеседник неожиданно улыбнулся. — Главная ценность Бангкока Семь — это личная свобода. Вы можете полностью распоряжаться свой жизнью и своей смертью. В том числе и обменивать на деньги. Администрация станции следит только за чистотой сделок.

Теперь уже две руки с разных сторон прижали меня к стулу. Я даже попытался дернуться, но не вышло.

— Я вижу, вы не разделяете наших ценностей. Зря вы сюда приехали. Прощайте, молодой человек. Мне и впрямь жаль, что так вышло.

Конвоиры вывели меня из кабинета и куда-то повели. Но я ничего не видел и не слышал.

Мозг лихорадочно создавал и отметал идеи. По спине бежал пот. Черт побери, мне нет и сорока! Я… Я всего лишь занял деньги у банка под бизнес-проект, я…

— Отдыхайте. Не пытайтесь себя убить. В вашем распоряжении узел связи. Пароль от него на стене. Вам доставят любую еду и напитки, в том числе и алкогольные. Все за счет банка, — голос охранника был предельно безэмоциональным. Может, это робот?

Помещение с мягкими стенами. И мягкой, сука, мебелью. За дверью — большая удобная ванная. Тоже вся в мягком материале.

Терминал услужливо выдал меню. Я заказал себе три бутылки воды и плитку черного шоколада. Мне предстояло много звонить.

— Хан, привет. Не занят? — на мониторе появилось вытянутое лицо моего поверенного на станции. Раскосые глаза и приветливая улыбка.

— Для тебя, мой друг, всегда на связи. Что случилось?

— Я занял денег у Лямбда-корп. Девять миллиардов. На эти деньги я купил два контейнера чипов на Тезуре. Чипы с пси-симуляцией.

Лицо хана потемнело.

— Ты связался с электронной наркотой? Я думал ты не из этих… — в голосе Хана прозвучало настоящее разочарование. — И что ты от меня хочешь?

— У меня проблемы, поставщик на неделю задержал контейнер. А банк требует внести первый платеж, сорок миллионов, уже сегодня, до полуночи. А денег у меня нет, контейнер приедет через неделю. Я верну вдвойне от долга…

— Ты в залог себя оставил? — перебил меня поверенный.

— Да! Хан, и мне нужны эти сорок лямов, я думал, банк даст мне рассрочку. Но они…

— Залог попросили сразу? И отсрочки не дали? — в голосе Хана прозвучали непонятные интонации.

— Да, уроды… Я у них тут застрял и у меня есть пять часов…

— Удачи, Кель, уроды должны страдать! Моя сестра до сих пор в этом чипе, — зло ощерился собеседник. Экран погас. Попытка дозвониться не удалась.

— Ублюдок! — я разбил кулак о прочный пластик экрана. Видно было, что техника рассчитана и не на такое. Так что пострадала только моя рука.

Я снова попытался дозвониться до поверенного.

Абонент ограничил приватность

Урод! Нет, у меня было, чем прижать ублюдка. Но сейчас на это просто не было времени. Дал бы кто мне хотя бы сутки…

Выпиваю залпом бутылку холодной воды.

— Грумлер, Салют! Ты один? — теперь на экране возник огромный мужик с золотой челюстью.

— Чего надо? — недружелюбно уточнил абонент.

— Денег надо занять, — я с трудом сохранял спокойное выражение на лице.

— Сколько? — перешел сразу к делу мой почти деловой партнер. Он обещал обеспечить сбыт чипов.

— Сорок лямов. Надо внести платеж по кредиту. Товар приедет позже и…

— Кому должен? — и снова меня перебили.

— Кому? Да так, одному банку…

— Лямбде? — сходу догадался барыга.

— Ага, ей родимой. И чтобы проблем с ней не было, надо перекрыться…

— Лямбда не принимает в залог наркоту, — неожиданно улыбнулся Глумер. День по платежу сегодня ведь?

— Да, и я…

— Эй, Спайк, там Кель Хедрикс спекся, мы теперь одни в деле! Бывай, Хедрикс, сам понимаешь, две части больше одной! Спасибо, чувак! — экран погас.

В этот раз экран окрасился кровью. Ублюдок! Кидала! Скотина!

Прошло еще пять минут, пока я не перестал изрыгать проклятия.

Ладно, в моей записной книжке больше сотни деловых контактов!

Отказали все.

Под конец я звонил уже с каким-то интересом. Почему мне откажут на этот раз, как отреагируют? Неприятно осознавать тот факт, что все эти люди радовались! Лишь пару раз я услышал слова сочувствия.

Пустая бутылка бурбона покатилась по полу.

Остался еще час…

Бездумно кручу длинный список контактов. Закрываю глаза, скролю и тыкаю в экран наугад.

— О, Кель, привет! Давно не виделись. Хреново выглядишь! — на звонок мне ответили практически мгновенно.

На экране была миловидная девушка. Ёжик зеленых волос, пухлые губы, большие зеленые глаза. Опалесцируют в темноте. На ней была майка не по размеру, что обтягивала крупную грудь. А еще все тело девушки покрывали подвижные татуировки.

Я с трудом поднял голову. Опьянение и отчаянье накатили одновременно. А от татуировок девушки еще и замутило…

— Мерелин? — я с трудом вспомнил имя.

— Лизи, но это была удачная попытка. Я тебя внимательно слушаю, Хедрикс. Рада что ты все-таки позвонил.

— Мы… — я все сильнее всматривался в лицо девушки. Кажется, эти груди я целовал, а татуировки забавно подсвечивали эрогенные зоны. И было это, кажется, неделю назад.

— Замечательно провели ночь, — девушка улыбнулась, без обиды и злобы, — я же говорила тебе, ты меня никогда не забудешь.

— Ты… Ты та сектантка, как там, тео… теоаверитка! Веруешь в богов! — я понял, что язык уже пьяно заплетается.

— Да. Ты так меня и увлек, обещался переубедить в моих заблуждения! Все вы такие, обещаете, а потом только одно и берете, — девушка хитро прищурилась. — Ты побывал в пещере Али-Бабы, но вынес оттуда только глиняную миску.

— То есть, на твой взгляд, я не плохой человек? — неожиданно ляпнул я.

— Не бывает плохих людей, бывают заблудшие люди. Когда человек делает хреновый выбор, Анима, первотьма космоса, начинает пожирать его. А ты решил, что паршивый человек?

— Но я действительно плохой человек, крошка. Хреновый, прямо скажем, человек. Я торгую наркотой, много кого обманул, много кого шлепнул. Ты знаешь, люди едва ни праздновали, когда узнавали, что скоро меня не будет. Я считал себя самым умным, типа, самым хитрым и изворотливым. А на самом деле… Твоя Анима почти сожрала меня… Ольга.

— Лизи. А еще ты жуткий чурбан. Плохой мальчик, который заигрался в плохого мальчика. Наверно, и с предками были проблемы? — девушка все так же лукаво улыбалась.

— В точку. А я им даже не позвонил. Представляешь? Даже в такой момент.

— Ну, раз ты так отчаянно намекаешь, то скажи, во что ты вляпался, — она спросила это так буднично, что мне стало обидно.

— Я… мне остался час. Я задолжал денег… Не тем людям. И моя смерть им теперь очень нужна. Они ее купили. В моем теле будет жить другой человек.

— И что, ничего нельзя сделать? — девушка удивилась. — И ты не пробуешь выкрутиться? Такие как ты — как крысы, грызут до последнего.

— За стеной два амбала в силовых скафах. А у меня с собой даже ножа нет. Я же в этом… банке! Лямбда-корп. Вот!

— Известные людоеды. Как ты вообще с ними связался? — я бросил взгляд на часы. Прошло меньше десяти минут. Осталось целых пятьдесят минут жизни. С другой стороны, почему нет?

— Слушай… Мне меньше часа жить осталось, можешь снять футболку? У тебя красивая грудь!

— Последний подарок обреченному? Почему нет? — и девушка стянула майку. Я почувствовал, как внизу живота зашевелилось. Грудь Лизи тоже была вся покрыта ветвистой татуировкой. А кожа казалась прозрачной. И сейчас слабо светилась, особенно ярко на сосках.

— Черт, ты же безумно красива! Почему у нас ничего не вышло? — я произнес с горечью.

— Ты удрал утром из моей квартиры, даже куртку забыл, — девушка фыркнула и чуть покрутилась перед камерой, — я же говорю: дурачок!

— И что ты во мне нашла? Я же подонок. Ублюдок… — я думаю, можно простить себе пьяные слезы.

— Есть люди, которые горят внутренним светом голодной судьбы. У тебя большой потенциал, Кель. Ты способен на многое. Всегда любила перспективных мальчиков.

— Но я сделал тебе больно… наверно… — я полил на голову минералкой. Холодная вода потекла за ворот рубахи и слегка взбодрила.

— А ты по-другому не умеешь, — девушка пожала плечами, — и я желаю услышать конец истории.

— Мне подвернулась одна тема… Пси-симуляторы. Целых два контейнера, по дешевке. Там почти сто тысяч штук! Это отборная электронная дурь производства Джи-корп, четырнадцатая технологическая эпоха. На местных принтерах не собрать, жрет энергии… Отборные чипы. Сунул в шунт и добро пожаловать в настоящую реальность, Нео! Персональная Матрица, миллионы лет счастливой жизни. В любой момент можно вернуться… Или не вернуться.

— Ты торгуешь счастьем. Меняешь его на смерть. Ты хотел скормить Аниме тысячи людей. Но пустота пожрет тебя, — девушка возбужденно облизнулась. — Ты хорош, Кель, мало кто удостаивается чести быть сожранным живьем!

Меня передернуло от горячего вожделения в глазах Лизи. Она хотела, но хотела не меня, а ту жуткую силу, которая в ее понимании сейчас должна меня сожрать.

— А будь у тебя еще шанс, ты бы изменил свою жизнь? — спросила девушка и немного сжала левую грудь.

— Стал бы хорошим человеком, завел бы с тобой детей и прожил несколько сотен лет порядочным человеком? Ты об этой ерунде? — я криво ухмыльнулся и стер ниточку слюны из уголка губ.

— Не самый плохой вариант. Тебе не кажется? — мягкая улыбка на губах язычницы. Никогда не любил болтать с девушками.

— Я не лицемер. Если бы жизнь мне дала шанс, я бы убил… — я посмотрел на комм со списком контактов. С непонятной для самого себя педантичностью, я пометил два десятка имен черным. — Да у меня тут целый список. Говорят, месть ничего не дает, только дерьмо это собачье. Нееет, месть — это круто. Так что я бы много кого отблагодарил… За помощь и добрые слова. А потом придумал, как бы грохнуть тех ублюдков, которые мне подсунули этот чертов договор. Я бы уничтожил эту Лямбду-корп. Я очень злопамятный, Молли!

— Я Лизи, мой забывчивый, а где я в твоих планах?

— А ты… А ты клевая. Я бы тебя трахнул! И знаешь, подарил бы тебе дом, или о чем ты там мечтала! Ведь могу я ухлестывать за кайфовыми девчонками? Да… мы бы лихо с тобой замутили!

— И что, даже верность бы хранил? — притворное удивление.

— Я похож на сыкливого идиота, которые боится своей эрекции? Нет, крошка, такого я даже сейчас тебе не пообещаю! Но могу обещать, что буду трахать других женщин в твоей компании! Ты хорошая…

Лизи расхохоталась.

— О да, хитрый коварный Кель, похититель девичьих сердец, при виде пьяной рожи которого телки сами скидывают одежду! Скажи честно, ты себя, наверно, считаешь ужасно брутальным? — в голосе девушки не звучало ни грамма горечи, она меня не жалела. И это было круто. Неимоверно круто.

— А я недостаточно брутален? — я закинул в пасть кусок шоколадки. Не самый плохой последний ужин.

— Кель, ты болван. Тебя выручает только то, что ты совершенно не умеешь врать. И потому не пытаешься юлить. Я это ценю. Спасибо! — теплым желтым светом загорелись щеки и шея. А свет в глазах стал ярче.

— Сенсорные локаторы? — я ткнул в пятна.

— Ага. Тебе они нравились, — Лизи сжала двумя пальцами левый сосок и кожа вокруг него запульсировала, а пятно света стало заметно шире.

— А разве не бывает, что ты хочешь чего-то скрыть? — я шумно хлебнул из бутылки с водой.

— Бывает. Но гораздо, гораздо чаще мне важно быть понятой и услышанной. И знаешь, очень помогает тот факт, что ты не можешь соврать. Дисциплинирует! — неожиданно серьезно заявила собеседница.

Теперь рассмеялся уже я.

— Ну ты даешь, а кем ты работаешь?

— Секрет!

— Да ну? Я тебя могу уверять, твоя тайна умрет вместе со мной! Буквально через… полчаса, — я хмыкнул.

— Я жрица. Проповедница, утешительница, окормляющая паству Верховная Теоверитка Западных Врат, — девушка лукаво улыбнулась.

— Да ну! Врешь ведь? — я снова рассмеялся.

— А так?

Девушка неуловимо изменилась. Она словно выпрямилась. Чуть иной наклон головы, чуть иной взгляд, чуть больше огня в глазах, а сенсоры на коже распались на тонкие линии, что сплелись в лиственный узор.

У меня перехватило дыхание. К такой девушке я бы в клубе точно не подошел. Испугался бы. Столько внутренней силы в этом взгляде… И кто кого трахать будет — вопрос далеко не очевидный.

— Готов ли ты уверовать, Кель, в пантеон существ, что зрят за людьми из темноты космоса? Готов ли ты отдать этим незнакомцам свою душу и волю? Готов ли ты забыть прошлого себя и выбрать иной путь, зажечь свою суть, чтобы развеять тьму Анимы?

— И кому я буду служить, Жрица?

— Издавна Аниме человечество противопоставляло Сантраару, созидательную силу сущего, которая вытянула человечество сначала из тьмы животного существования, а потом выбросила в космос. Дабы жизнь торжествовала в веках световых лет! — голос жрицы тоже изменился, стал глубже. — Но это не единственные силы в нашем мире. Есть еще Хартамал, опаляющая ярость человечества. Эта ярость раз за разом ввергает человечество в пучину битвы. Он обрушивает нас в бездну Анимы. Но именно в его пламени родился свет. Клинок знания был скован в горниле войны. И ты бросишь свою душу в это пламя, в саму суть Хартамала. И переродишься или истлеешь пеплом!

Я восторженно присвистнул.

— Круто! Слушай, нет, реально круто, я бы вступил в вашу секту.

— Значит, ты согласен? Ну, уверовать? — спросила Лизи уже нормальным голосом.

— А что, в твоей вере верующие попадают в рай? Окрестишь меня, как христиане своих мучеников, перед самой смертью, а потом сделаешь иконой? — я пил этот разговор как дорогое вкусное бухло. — Знаешь, это будет даже прикольно. У тебя будет повод меня помнить.

— Не, чувак, я что, похожа на мистика с экзистенциальным видением мира? — с каким-то разочарованием произнесла Лизи. — Наши Боги творят конкретные Чудеса, Кель. Но тебе чудо будет, типа, по большому авансу. И то не факт. Но если чудо будет, то ты станешь круто должен.

— Ладно, я, типа, на все согласен, крошка, но если что, у меня осталось девятнадцать минут. Не так много время для божественного явления, — я усмехнулся, — но спасибо за…

— Да, блин, точно, мне же надо звонок сделать, а то мы заболтались, я тебе обязательно потом перезвоню, — девушка меня перебила.

И экран неожиданно погас.

Реальность этого события я осознал не сразу. В темном мониторе теперь мое блеклое отражение. Глубокие складки у тонких губ, большие выразительные карие глаза, короткие пепельные волосы, лежат не слишком ровно, вьются. Отдельные пряди выкрашены в алый. Натуральный пепел с углями. Морда бледная, покрыта щетиной. Несколько часов назад там была решимость, а сейчас только покорность.

Я понимал Лизи, тяжко утешать умирающих. Будет потом жалеть… Девчонка она добрая, не понятно, чего вообще на меня запала.

Минута тянулась за минутой, но я так и не встал из-за экрана комма. Наверно, ждал звонка. Надеялся…

Раздался звонок и я рефлекторно нажал на кнопку "принять".

— Кель, короче, сейчас тебе позвонит господин Укита, соглашайся на все, вообще на все, что он предложит! — Лизи неожиданно вышла на связь и так же быстро отключилась.

— Чт…

Экран погас. И через мгновение загорелся снова. Я тут же ткнул пальцем в значок вызова.

— Кель Хедрикс?

— Здрасьте, это я..

— Я Укита Юсаку. Обращайтесь ко мне Укита-сан.

Экран показал мне лицо пожилого мужчины азиатской расы. Седые волосы, раскосые глаза, вытянутое лицо. Обряжен в белую сорочку и пиджак странного кроя, с высоким, до середины шеи, воротом.

— Да, Укита-сан. Как вам будет угодно, только вынужден сообщить: жить мне осталось пять минут.

— Это и станет предметом нашего разговора. Я готов выплатить ваш долг перед Лямбда-Корп. Но только при ряде условий.

— Да я буквально за неделю долг закрою…

— Мистер Хедрикс, вы меня не поняли. Меня не интересует ваш проект с электронными наркотиками. Я выплачу не те сорок миллионов кредитов, я выплачу девять миллиардов вашего долга. Вы будете принадлежать мне. Так же вы дадите мне нотариальную доверенность на любые, вы понимаете меня, на абсолютно любые физические и ментальные манипуляции с вашим телом и сознанием. Вы теряете личную свободу и дееспособность и выполняете любые мои приказы, даже если они будут противоречить вашей этической доктрине, вашей совести или вашему мировоззрению. Ваша свобода будет существовать ровно в тех областях, которые не затронут мои прямые интересы.

— На какой срок? — нутро сжалось от безумной надежды. Но с каждым новым словом собеседника желание жить делалось чуть-чуть слабее. Самую малость.

— Навечно. Но я вам так скажу, те кто смогут особо отличиться в проекте, имеют реальный шанс обрести свободу. Это стимул проявить себя.

— Чем мне предстоит заниматься?

— Это не должно влиять на ваше решение. Вы согласны? — собеседник надавил голосом.

— Я могу себя выкупить?

— Нет, это невозможно. Мы с вами не заключаем договор займа. Это будет договор полного владения без оферты выкупа. Документ легитимен в юридическом поле станции Бангкок Семь. За пределами станции, если в будущем придется покинуть ее, лояльность будет обеспечена специальными имплантами.

И тут я понял, что этот Укита не мигал. И вообще никак не проявлял эмоции на лице.

— Я… О черт, скажите хоть что-то хорошее про ваш контракт. Не то чтобы у меня есть выбор, но дайте мне сохранить остатки достоинства! — я поднял руки в сокрушенном жесте. Иногда надо подставить вожаку горло в знак подчинения.

— О, у вас будет замечательная медстраховка. Лучшая в пределах Солнечной системы! — Укита снисходительно скривил губы в подобии улыбки. — У вас осталось три минуты.

— Я согласен. Я, Кель Хедрикс, продаю вам свою душу в обмен на жизнь!

— Деньги уже пришли на эскроу-счет казначейства станции. Юристы банка помогут вам подписать все необходимые бумаги и выправят вам все документы. После чего за вами пришлют транспорт и вы прибудете в свое новое место жительства. О вещах беспокоиться не стоит — они вам не положены. Прощайте.

Экран погас. Я разглядывал свое перекошенное надеждой лицо. Все происходящее казалось бредом.

Дверь в комнату отворилась.

— Эй, эй, я нашел деньги, я уже все отдал и заплатил!

— Это нам известно. Пройдемте, — ответил динамик в забрале.

И тут я окончательно поверил в свое спасение. От облегчения подкосились ноги.

— Если вы не можете идти сами, мы вас понесем, — спокойно известил охранник.

— Мужики, простите, ноги отказали. Вы как-то сами уж…

Меня молча схватили под локти и понесли по коридорам. Я же нежился в пьяной неге и от осознания того факта, что жив! Выкрутился!

— Мистер Хедрикс! Не ожидал увидеть вас живым, — лысый клерк с пустыми глазами указал на стул, на который меня и посадили.

— Вы мне обещали ответить на вопрос, с помощью вашей разумной машины, — я развалился в кресле и закинул ногу за ногу. На столе хозяина кабинета я увидел коробку с сигарами. Нагло вытаскиваю одну из них и прикуриваю от зажигалки, которую взял там же.

Лысый скрипит зубами.

— Да, и намерен выполнить свое обещание. Что вы хотите знать?

— Я ведь знаю, как опасны такие машины, мистер… да какая разница, будешь Билем. Короче, мистер Биль, я точно знаю, что могу сейчас спросить у вашего ИскИна по поводу того, как действительно, на его взгляд, все было на самом деле, — лысый напрягся и побледнел, — и знаю, что сделать мне вы ничего не сможете. Мой новый… хозяин, думаю, легко мне может обеспечить нужный запрос, ведь у меня будет весомая причина такой просьбы к нему. А вы совершенно точно не захотите связываться с человеком, подобным мистеру Юсаку. Я в безопасности. Так что мое предложение такое. Вы мне рассказываете максимально правдивую историю того, что со мной случилось, и я разрешаю вам скрыть, скажем так, самые пикантные детали. А я задаю другой вопрос. Я понятно объясняю? И, молодой человек, принесите мне, пожалуйста, бутылочку холодного пива, — это я обратился уже к одному из охранников. Наглеть так наглеть.

— Ваш новый хозяин давал слово, что информацию об операции власти станции от вас не получат.

— Это и я вам охотно обещаю, — я важно кивнул.

Клерк вздохнул и ровным голосом изложил.

— Товар должен был прийти в срок, ваши подельники получают полный куш. А потом пропадают. Вас изначально планировали убрать из схемы. Но… за ваше тело заплатили. И была организована задержка доставки груза, чтобы использовать известный вам пункт договора. Вы дважды себя окупили. И благодаря, как вы выразились, вашему новому хозяину, теперь уже трижды.

— О, я очень ценный кадр, — подаюсь всем телом вперед и максимально приближаюсь к лысому. Он от меня аж отпрянул. — Короче, чудила, я тебя сейчас очень верующим сделаю! — едва не тыкаю сигарой в щеку менеджера. — Молись, молись, уродец, чтобы я у этого чокнутого узкоглазого сдох. Потому что я могу, за такие-то деньжища, вернуться. Ну что, ты достаточно веришь, чтобы молиться? Если что, есть такие перцы, теовериты. У них, я тебе, мужик, отвечаю, натуральные чудотворцы. Я уверовал и спасся. И ты тоже поверь. Может спасёшься. Окажи этим ребятам охренительную услугу, и может быть, может быть, они мне предложат нечто, чтобы я тебя простил. Понятно?

Выпускаю изо рта облако ароматного дыма. Знатные сигары!

— Что вы хотели узнать? — на столе оказалось пиво. Холодное, в бутылке.

— Кто такой, черт возьми, Укита Юсаку? — лицо моего собеседника с этим вопросом вытягивается и наливается кровью.

— Вы блефовали! — лысый аж вскочил на ноги. Стул за его спиной с грохотом упал на пол.

— Всего лишь доверился интуиции! — я вывернул пробку и сделал глоток холодного натурального пива. Красота.

— Выметайтесь. Данные принесут!

Меня все так же вежливо вынесли из кабинета в приемную и усадили в кресло. Вместе с пивом и сигарой. Господи, как же славно всех бесить!

Через пару минут мне вынесли тонкий планшет. Секретарша с поклоном положила устройство на журнальный столик, на который я до этого закидывал ноги.

Перекатываю сигару в зубах и беру устройство в руки. Читаю. Потом активирую комм и пишу сообщение Лизи.

«Крошка! Я тебе благодарен и все такое, ты спасла мне жизнь, но Лизи, ты же продала мою жопу!»

Даже информация на листе мне не смогла испортить настроение.

«А ты желаешь умереть мужчиной?))))»

Нет, этой милой девочке лучше на язык не попадаться. Ну, в плохом смысле. В хорошем — самое то! Охренеть в современном мире Боги. Просто закачаешься!

Внимательно читаю содержимое справки, еще раз.

Укита Юсаку.

Возраст: 764 универсальных года.

Семейное положение: не известно.

Финансовое состояние: не известно, но не менее девятиста биллиардов кредо.

Должность: Генеральный Директор «Кавадзаму Инк». Занимает эту должность больше шести сотен лет.

Характер: не известно.

Кавадзаму Инк — одна из крупнейших корпораций серых секторов Солнечной системы. Её деятельность является противозаконной в поясе Хилла и на космических объектах, подписавших Юстинианский пакт об этике.

Корпорация занимается незаконными биологическими исследованиями, созданием новых разумных видов, генетическими модификациями и химерологией. Поставляет биологическое оружие. Создает самые современные живые машины в Солнечной системе. Благодаря тайным контактам с правительством многих космических объектов успешно функционирует, несмотря на скоординированные попытки уничтожить корпорацию.

Кавадзаму Инк является конечным бенефициаром «Ока Титанов» — самой масштабной игровой площадки, где бойцы со всего обитаемого космоса сходятся в боях друг с другом и специально выведенными монстрами. Трансляции «Ока Титанов» генерируют до половины суммарной валовой выручки корпорации. Ежегодно в игровой зоне гибнет до двух миллионов человек. Лишь единицы игроков покидают кровавые арены. Но приток желающих не иссякает.

Сама игровая станция Ока Титанов является техно артефактом, инженерным проектом Искусственного разума которые известен широким слоям населения под именем Архитектор. На многочисленных аренах, общей площадью сопоставимой с поверхностью земли герои-игроки бьются с полу разумными машинами. В награду они получают техно артефакты различных эпох.

Эти техно артефакты так же является предметом экспорта корпорации, которая скупает у игроков все находки. Многие технологические решения существуют в единственном экземпляре и имеют высочайшую художественную, а иногда и техническую ценность.

На территории станции действует особый этический пакт, разрешающий насилие и любые модификации, как биологического, так и технического плана. Во избежание эксцессов свободный доступ на станцию закрыт. Лишь единичные обитатели Ока Титанов имею право свободно покидать станцию. В общесистемной документации станция является карантинной зоной.

Любой технический объект, покинувший Око Титанов, за исключением кораблей корпорации Кавадзаму Инк, подлежит обязательному уничтожению.

М-да… возможность самолично шлепнуть всех причастных стремительно улетучивается. Ну что же… Что я там обещал? Власти станции ничего не узнают. Ладно. Власти станции действительно ничего не узнают. В комме у меня есть нужные одноразовые шифры Федерации. Сейчас отправим пожелание потрахаться одной отвязной чиксе, а в Департамент федеративных преступлений, это который по всей Солнечной системе работает, придет письмо инспектору Дарелу. Этот порядочный во всех местах мужик уже десятый год меня безуспешно ловит. Точнее, пытается подловить. У него тоже кто-то из родственников в чип нырнул навсегда. Превратился в цветочек, как говорят на улице про таких безвольных придурков.

«Привет, Дарел! Ты меня хорошо знаешь, хотя мы ни разу и не общались.

Это тот самый неуловимый преступник по прозвищу Лимонный Кекс.

Я тебе дам совет, запасись шампанским и чем-то забористым, чтобы башку от счастья не отшибло. Новости — закачаешься.

Новость первая! Чувак, я допрыгался. Ты обо мне больше не услышишь. Жить мне осталось не сильно долго. Знаю, ты счастлив, а щас станешь еще счастливее: скорее всего я сдохну довольно неприятной смертью. Теперь ты сможешь найти мою могилу и нассать на нее или сплясать там. Завещаю тебе свой прах!

Вторая новость, которая тебе нарисует новое звание или много денег. Я просто не в курсе, чем у вас там награждают отличившихся. Отсылаю тебе всю цепочку, от производителя до каналов доставки. Спросишь, откуда приколюха? Думаешь, я перед смертью покаяться решил? Не, просто эти уроды меня слили. Сразу предупреждаю, руководство станции в доле. Тут подвязки на всех уровнях. Так что работать через них бесполезно. Но я верю, ты и так справишься.

К станции Бангкок-7 летит сейчас пара моих контейнеров, в сцепке, с пометкой «почта срочно ремонтный модуль», будут тут через недельку. Думаю, тебе этого достаточно. Удачи, чувак, ты был хорошим противником, извини что так вышло с твоими родными (или кого я там убил, не помню).

Удачи! Все данные в приложенном файле.

Искренне твой, Лимонный Кекс.»

— Пройдемте, документы готовы, — ожил один из моих конвоиров.

— Ну что ж, пойдем! Я так волнуюсь, знаешь, братан, никогда не продавал свою душу! — встаю из-за стола и делаю шаг к новой жизни. В лицо словно бил незримый ветер. Этот ветер пах остро и терпко.

Уже потом я узнал: так пахнет свежая кровь.

Глава 2

— Надо же, как интересно! — это было первое, что вылетело из моего рта, когда я открыл глаза, — здравствуйте, люди, а что тут, собственно, происходит?

Мое удивление можно понять. Последнее воспоминание — это как меня сажают в армейский квадр с абсолютно пустым салоном, а дальше — темнота.

— О, пассажир проснулся. Мужик, ты меня понимаешь? — лысый коротышка справа от меня обладал неприятным визгливым голосом.

— А что, есть сомнения? — уже зло ответил я.

А потом осмотрелся.

Мы куда-то летим. То есть вокруг меня совершенно точно недра транспорта неизвестной мне конструкции. Одет я в форму ржавого цвета.

На периферии зрения появилось слабое мерцание. Напрягаю внимание и точка разворачивается в надпись:

«Здравствуйте, Игрок!

Игровая система Ока Титанов рада приветствовать вас на игровом полигоне номер 1395.

Ваши очки параметров: скрыты.

Ваши улучшения: скрыты.

Ваш класс развития не определен.

Закрепленные личные предметы отсутствуют.

Ваш статус: гражданское лицо.

Для получения подробной информации пройдите воинскую присягу и обратитесь в ближайший информационный кластер.

Вам личное сообщение. Желаете просмотреть?»

С учетом того, что я вообще ни черта не помню с того момента как покинул здание проклятой Лямбды… Надеюсь, сообщение прояснит хоть что-то. Соседей с их шутками я игнорировал.

Согласие приходится произносить голосом.

На периферии зрения мелькнул крохотный экран. Но видно было четко. На экране был… я.

— Мужик, привет! Слушай, я тебе сейчас не завидую, ты ведь ни хрена не помнишь, да? — я в экране весело скалил зубы. На теле желтая гавайская рубашка, в зубах сигара, и на носу очки, сука, зеркальные.

Я зачем-то кивнул.

— Охреневаешь, да. У этого узкоглазого вивисектора препараты надежные как лом, не дают осечек… Ха, врубаешься, чувак? Лом не дает осечек! — великолепно, тот я еще и под кайфом. — Короче, чувак, ты это я, а я это ты. Думаю, ты это уже понял. Для начала хочу сказать: просто поверь, так надо. Обязательно надо избавить нас от лишних знаний. Поверь, за последние дни я видел столько дерьма, что до усрачки рад, что можно все это дерьмо развидеть!

Я вгляделся в свои полубезумные глаза и сразу же себе поверил.

— Ладно, это все дерьмо тебя теперь больше не касается. Давай о насущном. Знаю, ты дико охренел и сейчас едва ли не паникуешь. Но запомни главное. Как бы безумно ни выглядел мир вокруг тебя — ты в полной безопасности. Просто следуй правилам и ни хрена с тобой не случиться! Да, картинка может быть странной, и…

Самолет дрогнул и заскрежетал. В лицо ударил твердый ветер. А коротышке слева от меня оторвало голову. Сам я едва успел вжаться в кресло, над головой свистнуло и мне на колени упал кусок уха.

Моего уха, твою мать! Ору от боли и адреналина. Поле зрения сужается и взгляд шарит вокруг. Ищу хоть что-то…

Что-то оказалось большой красной кнопкой с надписью «БОНЬК». Кулак с хрустом опускается на кнопку. Судя по ощущениям, хрустят именно мои пальцы.

Но потом мир делает БОНЬК, десантная рампа летит вверх и меня вырывает из кресла потоком ветра.

Какой красивый мир, жаль вижу я его последний раз.

Подо мной был добрый километр. Я падал в облаке осколков.

— … и вокруг тебя много непривычного и куча странных людей… — я с трудом увернулся от чьих-то ног и рук. Их не соединяло тело.

А потом земля стала резко ближе и…

Полминуты спустя я с удивлением понял, что выжил.

Меня спасло озеро. Выныриваю, ору, меня захлестывает водой. По озеру ходят могучие волны, которые меня едва не топят. Куда-то гребу, в голове туман, во рту кровь, в воздухе мерзкий гул.

Пляска в воде завершилась и ноги коснулись склизких камней. Осторожно полез к обрывистому берегу. Камни больно колют ноги, ботинки я благополучно утопил. И когда успел…

На берег удается вылезти спустя минут десять. Дальше я долго и со вкусом блюю. Внутри отвратительный привкус машинного масла.

Желудок пуст, и я без сил валюсь на сухие листья.

— Но право слово, отличные ребята. Мы с ними успели пару раз неплохо так зависнуть! — с ближайшего дерева с хрустом упало тело. Интересно, у него есть ботинки? — Короче, чувак, пока расслабься. Как доедешь до контрольной точки — включатся другие сообщения. Вообще я тебе много чего записал, эти чудаки не ограничили меня в объёме сообщений, только запретили сразу все вываливать. Так что я заготовился по полной и расставил теги на систему распознавания, так что когда случится что-то важное, я буду твоей подсказкой. Это подгон от узкоглазого за, типа, содействие. Ты представляешь, у него, в основном, или преступники, или психи, или придурки. Нас тут ценят как здравомыслящего человека. Удачи, чувак, я тебе сказать не могу в чем ты крут, но я в себя верю, так что развлекись там по полной. Кстаааати, ты же помнишь Лизи? Она в этом плотно замешана. И блин, знаешь, вот о том, что забуду, как с ней кайфово, я сейчас сожалею. Но чувак… — я на экране перешёл на шёпот, — я пару крутых видосов записал и тебе при случае скину — закачаешься. Прям как в лучших порнороликах!

Сообщение погасло.

М-да, кому доложить, что все пошло не по плану? В висках стихала пульсация. Я стал мерзнуть и поднялся на ноги.

Как сбили то, на чем я летел? Куда я летел, что это за место? Столько вопросов! О, и я знаю с чего начать. Как можно выжить в авиакатастрофе и в процессе потерять только кусок левого уха? Это же ненормальное везение! И… Там что, правда была большая красная кнопка с надписью «Боньк»?!

— Система, открыть запись! — стандартная команда на чип по какой-то причине не сработала.

Данный функционал доступен только для звания сержант и выше.

Текущий статус: Гражданский.

Боевой статус: Заблокировано.

Так… — тру виски пальцами. Кнопка точно была. Вопрос: была ли надпись?

Мозг молчит. Мир вокруг тоже успокоился. Ладно, я тут, между прочим, в центре авиакатастрофы. Вокруг какие-то обломки, везде разорванные тела. Все в одинаковой форме цвета палой листвы. Провожу ладонью по волосам. Волосы остались там, где память. На макушке несколько крупных шишек и есть немного крови из царапин.

А еще вокруг… Дикая природа, какой ее показывают в гало. Озеро с обрывистым каменистым берегом. Сразу у его границы — деревья. Какие деревья? А пес знает. Может елки, может березы. Природу за свою жизнь я наблюдал исключительно в тематических парках. Потому меня сейчас интересовал ближайший ко мне труп. На нем совершенно точно сохранились ботинки.

Труп умирать не спешил. Долговязый мужик тихо булькал и негромко стонал. Ноги торчат под разными углами, бок смят, из-под головы течет алое. Глаза широко раскрыты, мутно смотрят в небо. Но двигаются. Мужик сипло и натужно дышит. Только в гало и в игрушках люди умирают мгновенно. Это была далеко не первая смерть, что я наблюдал. Минут через пятнадцать мне надоело почтительно мяться в стороне. К тому же я успел внимательно разглядеть кусок обшивки, на котором хорошо были видны следы от раскалённых роликов. Сбивали нас ракетой. А если на вас не пожалели ракету, то лучше уйти из места падения как можно дальше. Вдруг они еще и времени своего на зачистку не пожалеют? Рой дешевых дронов, и…

Стон стал громче, когда я стал стягивать ботинки с умирающего.

— Извини, мужик, ты тут можешь до вечера помирать, а мне надо отсюда убираться. Без обид, но ботинки тебе уже не помогут…

Мое внимание привлек стрекот. Кручу головой и вижу крохотную камеру на четырех стрекозиных крыльях. На камере стоял оптический зум. Зашибись. Одно из двух: или сюда приедут спасатели, или те, кто самолет сбил.

— Привет, чувак! Если что, я тут не при делах, я вообще не знаю где я и что происходит! Давай без обид, ты своей дорогой, я своей…

Второй ботинок покидает ногу почти жмура.

Ура! Ботинки больше, но буквально на один размер. Теперь можно ходить без риска разрезать ногу об острый камень. Кстати, ботинки хорошие, я знаю этот материал, его не берет ни нож, ни пуля. Высокое голенище, завязки под магнитным клапаном. Неубиваемая вещь. Да быстрее я кончусь, чем эти ботинки.

Угу, и надо помнить, что одну пару я уже потерял.

— Ладно, бывай, лысый. Не серчай только! — прощаюсь с владельцем ботинок.

Вокруг зловеще шумит природа. Плещется озеро. Я нашел на земле кусок металла, вытянутый, острый, больше похожий на гигантский заусенец, длиной в локоть. Есть острая зазубренная кромка.

Единственная проблема: кромка по всей длине. Надо бы чем-то обмотать ручку и знатный свинокол выйдет! Мне нужна тряпка! Точно, лысый!

Мой недавний знакомец все еще булькает. Чешу в затылке, а потом начинаю стягивать штаны с раненого. Это я удачно, болезный был еще жив и не успел опорожнить кишечник. Штаны испачканы кровью, она хлещет из раны. Левая нога сломана в колене, а правая — сразу в четырех местах.

Снова надо мной висит камера. Махаю неизвестному наблюдателю. Суетиться смысла не было. Если у неизвестных есть портативные средства наблюдения, то спрятаться от них можно разве что под водой. Так что я без особой спешки споласкиваю штаны от крови, распускаю их на лоскуты и наматываю полоску ткани на будущий нож.

Свинокол в руке дает иллюзию защищенности. Сматываю ткань в рулон. Под пальцами что-то хрустит. Поддеваю скрытый карман ножиком. Фото: улыбчивый бородач, две симпатичные курносые девочки с каштановыми волосами и очень похожая на них молодая женщина в синем платье. Тоже с широкой улыбкой на лице. Огорченно вздыхаю, кусок пластика летит в воду. Эта хрень даже не горит!

Исследование местности приносит мне пластиковую канистру без крышки, пустую, с острым запахом какой-то химии. Дальнейшие поиски не приносят больше ничего ценного. Искорёженные механизмы пригодны разве что на переплавку. И где я, черт побери?

Если вы пустотник, родились и выросли на станции, где над головой всегда есть улицы родного города, то вам привычен пейзаж с загнутым вверх горизонтом.

Только вот и небольшой процент наземников знает, что такое небо. И тем и другим доступны любые вообразимые симуляции: можно побывать, например, в городах вдоль великой солнечной реки, что огибает солнце. Реальный, кстати, проект для солнечного кольца. Разумеется, никто по этим виртуальным проектам не ходил, все смотрели порнуху.

Надо мной была серая хмарь. Вокруг могла быть как планета, так и станция. Но что-то мне подсказывало, что на земле уже давно никто ни в кого не стреляет. А еще я не ощущал того привычного каждому пустотнику чувства центробежного ускорения. Когда твой гравитационный вектор каждую секунду меняется. У наземников подобного чувства просто нет.

Долго гляжу в темные глубины леса вокруг себя и отчетливо понимаю, что способа расстаться с жизнью надежнее, чем пойти вон туда погулять, у меня нет в принципе. Это во мне та часть говорит, которая за выживание отвечает. Трусость, если проще. Лес пугал меня до усрачки. И потому я пошел не в него, а вдоль берега. Каменистый берег переходил в насыпь, а та примыкала к огромной, идеально ровно ступеньке. Она поднималась над землей буквально на несколько десятков сантиметров, при длине в пару сотен метров. И этих каменных ступеней было несколько десятков… тысяч. Они по спирали огибали циклопический каменный конус. Ступени были разной длины и «лепестки» местами нависали над нижними уровнями лестницы. Короче, красивая хреновина. А еще эта штука — самое удобное место, чтобы оттуда стрелять. Не, по уму надо было где-то там затаиться. Только от кого затаиться? От владельца стрекоз? Так этих стрекоз, как я успел заметить, тут десятки. Так что я почесал пока еще гладкую бритую щеку и пошел в сторону мегаконструкции.

Сейчас стоял главный вопрос: найти людей и узнать, что тут происходит!

— Эй, система, справка! — чип то ли бракованный, то ли у меня прошивка криво встала. Но работало только голосовое управление.

База знаний.

Локация.

Полезные советы.

Бестиарий.

— Локация, — нет, ну а что, пока иду, заодно и почитаю.

Влажный ветер заставляет продрогнуть, но совершенно не уносит влагу.

В мелкой воде мелькает рыба. Я этих тварей видел только в ресторане! Говорят, их можно готовить на огне. Знать бы как…

«По текущим данным вы находитесь чёрти-где*. Полигон 1395.

Внезапный факт от системы:

Общая площадь игрового поля превышает площадь планеты Земля.

*Чёрти-где — общее название для локаций, в которых нет ничего привычного, все внушает тревогу и страх и все может вас убить.»

Я аж остановился и несколько раз моргнул. Однако…

— Это все, что я знаю о мире? — вопрошаю систему.

«Справка учитывает ваш текущий ментальный статус.»

— Ладно, а как справка учитывает мой ментальный статус? — поднимаюсь на очередную ступеньку. Наблюдаю очередное тело, для разнообразия лишенное конечностей. Под ним набежала хорошая такая лужа свернутой крови.

«Система читает ваши мысли.»

— Но это невозможно! — не, серьезно, это действительно невозможно.

«Желаете пополнить персональную базу знаний?»

Трясу головой. Замечаю, как за мной летит целый рой стрекоз-камер. Интересно, зачем их восемь штук?

— База знаний. Бестиарий.

Человек. (тут будет картинка)

Тип существа: высший примат.

Средний рост самца: 189 см

Средний рост самки: 174 см

Средний вес самца: 90 кг

Средний вес самки: 65 кг

Средняя развиваемая скорость: 5 км в час. В рывке: до 20 км в час.

Может использовать и создавать различные предметы.

Съедобен.

Последняя строчка немного сбивала с толку. Типа, это очень важно?

Стрекозоид.

Тип существа: механизм.

Средний вес: не определено, менее 500 гр.

Средняя скорость: неизвестно.

Обладает неизвестным запасом автономности.

Наблюдает и передает информацию.

В стае потенциально опасны.

Условно съедобен (требует проверки).

Хм… Просто «хм»… Очень ценная информация. Просто великолепная. Я в восторге.

— Полезные советы.

Полезные советы — уникальный раздел журнала для каждого игрока. Они максимально полно отражают ваш жизненный путь и тщательно документируют самые сложные и интересные задачи, которые вам доводилось решать.

Помните, обладатели уникальных советов могут получить серьезные игровые бонусы.

Совет первый.

Как выжить в авиакатастрофе?

Для начала отделите себя от конструкции самолета, если это не индивидуальное спасательное оборудование.

Сохраняйте оптимизм, жизнерадостность, голову и конечности. В дальнейшем они вам сильно помогут.

Для посадки выбирайте любую водную поверхность. Заранее озаботьтесь, чтобы озеро было необходимой глубины. В крайнем случае используете строительную технику.

Не паникуйте. Время падения редко превышает полторы минуты.

Постарайтесь падать в облаке обломков. В противном случае вы умрете от удара о поверхность воды. Избегайте крупных фрагментов. Для горизонтального движения в воздухе машите руками.

Избегайте вражеских истребителей.

Вы выжили? Поздравляем, вы сделали то, что удавалось менее чем полусотне людей за всю человеческую историю!»

Занятно. Это я, выходит, дважды везучий сукин сын? За вкус создателям игры явно плюс. Было дело, играл я в виртуальные проекты, там справочная информация гораздо скучнее.

Совет второй.

Что делать, если вы остались в дикой природе без обуви?

Не паникуйте!

Скорее всего обстоятельства происшествия вызвали трудности не только у вас одного.

Найдите товарища, которому повезло меньше, чем вам, и возьмите его обувь.

В случае, если ваш товарищ сохранил подвижность, используйте камни и иные подручные материалы.

В лесах ориентируйтесь по оси вращения.

На всякий случай запомните место, где вы добыли новые ботинки. Эту точку можно использовать как резервную, если вы не сможете добыть пищи.

Внезапный факт от системы:

Не законсервированный труп сохраняет питательные свойства, в среднем, в течении суток. При использовании белкового преобразователя — до двух недель.

В целом, тот факт, что связался я с конечными психами, дошел до меня в тот момент, когда Укита перевел цену двух контейнеров элитной наркоты просто за то, чтобы я принял участие в этом проекте. Людоедство? Ну, за такие-то деньги… Возможно… Наверно… Постараюсь не есть знакомых. Короче, моральная дилемма имеет довольно простое решение. Насколько мне известно, в такие проекты идут только добровольцы. Значит, люди в принципе не возражают против такого исхода.

Интересно, а это замысел игровых сценаристов, некая историческая константа или какие-то конкретные требования выживания? И самое главное: где выдают белковый преобразователь?

С такими мыслями я неспешно поднимался по этим ступенькам. К тому же больше ничего интересного вокруг не происходило. Ничего не горело, ничего не взрывалось, трупы молчали.

Вода из фляги неприятно отдавала химозой и я старался пить как можно реже. Дрянное ощущение на языке и в горле едва не заставило меня выблевать выпитое. Воздух пал мокрым камнем и прелой зеленью. Так воняет из забытой тарелки с салатом.

Я поднимался все выше, не знаю, с какой именно целью. Подняться за границы облачности? Зачем? Чтобы посмотреть на облака сверху? Нет, выяснить где я нахожусь. Хотя погодите, мне же сказали: площадь игрового поля сопоставима с площадью Земли. Да, точно, Око Титанов. Инвесторами выступили крупнейшие игровые компании. Странный исторический казус. Те, кто раньше продавал насилие виртуальное, неожиданно стали торговать им в твердой валюте. Проводить гладиаторские бои. Они создали настоящий, населенный причудливыми существами мир, в котором человек был, в целом, где-то в середине пищевой цепочки. Или даже не так: в статусе полезной прикормки.

Станция должна была ознаменовать новую эру космических мегаконструкций и со своей задачей вроде справилась. Никогда особо не интересовался этой темой. Общественный строй космических станций, в которых проходили подобные проекты, был к людям моей профессии… минимально лоялен.

Это да, это не Мехико-28, где ты мог приобрести публичную лицензию на убийство. Все вмешательство государства ограничивалось только тем, что оно извещало человека, которого ты собирался убивать. И стоимость лицензии равнялась сумме его налоговых поступлений за последние десять лет, умноженной на пять.

Именно поэтому станция Мехико-28 носила статус самого безопасного места для сомнительного бизнеса. Тут твои привилегии прямо пропорционально зависели от твоего достатка. А функция публичной лицензии породила причудливое общество низов, членом коего был каждый, чья смерть не слишком дорогая. Хорошая станция, говорят они себе биосферный модуль недавно приобрели…

— Что, хорошая станция? Советуешь посетить? — из воздуха выплыл… Хрень какая-то, на двух ногах. Искажение в воздухе висит, не понятно ничего.

— Замечательно, я еще и сам с собой уже разговариваю. Просто супер! Укита, мужик, у меня к тебе есть охренительные вопросы! Просто охренительные! — я уставился на трехметровую фигуру. Это, вроде как, навороченный скаф.

— Мужик, ты все еще говоришь вслух, — мой собеседник терпеливо дождался того момента, пока я замолчу.

— Спасибо мое тебе большое, сглатывать главное не забывай и мы подружимся, — похвалил я собеседника за наблюдательность.

— Крейг, да он контуженый, не видишь по нему? — вторая фигура возникла рядом. Я бы сказал, неприлично близко ко мне родимому.

— Это вы, уроды, самолет сбили? — я бы рад заткнуться, да не могу, меня от ужаса несет.

— Так это, самолет был с мясом! — почти как пирожок, отметил я про себя. — Эльдразион проявился. Он самолёт и сбил.

— А откуда у вашего Эльдразиона ракетный комплекс атмосферный? — я жадно выкачивал из собеседников информацию.

— О, мужик, так ты не знаешь, куда попал? — еще одна фигура появилась из воздуха. Блин, сколько их тут? Может я куда-то на оживленную улицу зашел и это местные дорожные полицейские с меня охреневают? Типа несет меня по встречной полосе… Слепошарого.

— Ни малейшего представления. Я по очень веским причинам стер себе память, — говорил я совершенно искренне. Даже по голове постучал лысой.

— О, и что же тебя в твоем прошлом так пугает? — уточнил первый. Повисло неловкое молчание. Я сжалился над тупым собеседником.

— Слышь, дылда, так в этом и был весь смысл! У меня был ответ на твой вопрос и потому я стер себе память!

— А-а-а…

— Ага-а-а! А вы кто такие? Ожившие символы победы понтов над здравым смыслом? — а кем еще можно назвать людей в роботизированной броне с термокамуфляжем? В смысле, на хрена они вообще в этой броне? Люди в нашем мире давно не воюют.

— Легат шестого кевларового легиона Эрик Штреус, по прозвищу Лок, — представился собеседник. Голос шел из вокабулятора на шее, так что механический голос ничего мне не рассказал о своем хозяине.

— Док? — я потряс головой.

— Лок, — прозрачного задело мое уточнение. И неожиданно ожил интерфейс.

Лок.

Человек.

Статус: нейтральный.

Воинское звание: Легат (майор).

Условно съедобен.

Глава 3

— Слушай, а чем таким ты болеешь, что тебя есть нельзя? — стало реально интересно.

— Разговорчики! — из воздуха возник четвертый. Блин, да сколько их тут? — Короче, чудик, иди куда шел. Нас ты тут не видел!

— Да я как бы это… Вон тот, прозрачный, сам до меня докопался, — я неуверенно ткнул пальцем в одного из собеседников. У меня не было полной уверенности что этот тот самый, но какая мне разница?

— Надо было тебя проверить, человек ты или автомат.

— И что, автомат я? — чешу в затылке.

— Автоматы такими… — мой собеседник замолчал в раздумьях, — суицидальными не бывают. Иди куда шел.

— Мне можно, я с самолета упал, — ветер несет мои слова вниз по склону.

Странные персонажи растаяли в воздухе. Не, не, не, я такие приколюхи по жизни очень хорошо знаю.

— Чисто для общего образования, мужики, а если сейчас я в обратную сторону пойду? — уточняю собственный статус.

— Твоя голова взорвется. Для этих мест — обычное явление, — ответила пустота.

Знаете, иногда на вас находит озарение. Ну, вроде как, десятки разрозненных фактов собираются в цельную картину. Толпа вооруженных мужиков под какой-то воистину магической невидимостью, техногенное оружие, одинокий путник на открытой местности. Чувствую себя червяком, которому в задницу впивается острый крюк. Ребятишки ловят рыбку. В венах адреналин, кажется, заменяет кровь. Ой. Ой-ёй, меня же сейчас…

— Система! Убивают! Караул, спасай!

«Команда и руководство игры «Око Титанов» выражает свою глубочайшую скорбь из-за вашей близкой смерти.»

Как на мои вопли отреагировали мои новые знакомые я внимания не обратил. Короче, ничего не вышло. Значит, действуем по старинке.

— Не договоримся, — огорченно вздыхаю и сажусь прямо на влажный пористый камень под ногами.

— Тебя можно убить и можно пытать. Мы тут… не самые цивилизованные люди, — пустота продолжает нудеть.

— Слушай, добрый человек, я тут с полной ясностью осознал тот факт, что варианта «не умереть» у меня на текущий момент уже нет. Так что в данной ситуации требую честной оплаты труда. Вдруг я выживу? Договоримся — пойду я туда, куда надо. Нет — убивай прям тут. В конце концов, я человек и у меня есть самоуважение. Ты меня понял, мудила?

— Мужик, респекты, у тебя есть яйца, — произнесла пустота. — Вот, держи. Полсотни тысяч у скупщика, новые — сотню.

Восьмигранный цилиндр, длинный. С локоть. С каждой стороны торчит по рукоятке. Они выделяются на фоне цилиндра только поперечной канавкой. С небольшим усилием ручка отделяется от цилиндра и иссиня-чёрное матовое лезвие покидает ножны. Клинок симметричный, ровный, идет на сужение. Сантиметров двадцать длинной. На ручке выскочили упоры. Красивая штука. С обратной стороны такой же ножик, только с алым напылением по режущей кромке.

— Красный с вибратором, можно камни резать, а тот, что черный — может генерировать плазменную дугу. Только без защитного снаряжения не используй, себя спалишь. Рукоятка тоже функциональная. Верни ножи на место. Зажми долы и разведи.

Выполняю команду и в моих руках оказывается…

— Молекулярное лезвие. Цепное. Разрезает что угодно. Исключения, конечно, есть, но они встречаются еще реже, чем подобные клинки.

«Левый и Правый! Лучшие друзья траппера!

Теперь вы можете разделать что угодно и когда угодно.

Функция привязки: доступна.

Универсальный набор инструмента. Пригоден для ближнего и сверхближнего боя. Интегрированная моноцепь имеет режим активной защиты «Живой хлыст».

Внимание! Данный режим работы оборудования заблокирован на 23 часа 55 минут и 45 секунд.»

Важно киваю головой. Разумная предосторожность. Я бы, например, точно не преминул возможностью по-быстрому настругать своих новых друзей на салат.

«Доступные режимы:

Плазменная дуга.

Молекулярные вибрации.

Монолезвие: целостность 100 %.

ДНК привязка: отсутствует.»

— Система, привязка по ген…

— Мужик, не торопись. Если подождешь с привязкой до того момента, как мы подымемся на вершину горы, дам тебе еще и аптечку, автоматическую.

— Тогда хочу ответную услугу. Сними привязку со всего оборудования. Есть возможность как-то контролировать сделки через систему?

«Система обеспечивает чистоту заключенных сделок в игровых взаимодействиях.

Поздравляем, об этом самостоятельно задумались только 20 % игроков!

Визирование первых трех сделок для вас — бесплатно.»

— Идет, — о боги, это же насколько жаден этот кретин?

«Возможность привязки оборудования отключена до достижения контрольной точки.»

— Крутая штука. А как ее носить? — полуметровая палка ощутимо оттягивала руку.

— Там магнитные фиксаторы. На любое снаряжение, — продолжала говорить со мной пустота.

— Еще флягу с водой, белковый преобразователь, чего-то пожрать и ремень, а лучше жилет, с карманами. А еще…

— Не путай уважение и щедрость, — холодно прервал меня голос из-за спины.

В качестве воды дали флягу-гидратор. На нее отреагировала система.

«Гидратор.

Производительность в текущем воздухе: 0,67 л в час.»

Прямоугольная фляга со скошенными углами, чуть слышно гудит, сосет воздух.

С наслаждением бросил вниз химозную канистру.

Белковый преобразователь оказался банкой с прессом. Свинчиваешь крышку, запихиваешь еду, закручиваешь крышку. Нажимаешь кнопку, шаговый двигатель внутри двигает мембрану, биохимическую, и содержимое банки продавливается через эту самую мембрану. Не слишком быстро. А на выходе, с другой стороны банки, тебе жижа вытекает из аминокислот и простых белков. На вкус и цвет — сопли. Но безопасные. И калорийные. Машина простая и надежная. Нужно только мыть да батарейку раз в год менять.

Это все я узнал из неожиданно длинной справки. Преобразователь тоже оказался без привязки. Значит это только для дорогих штук или оружия. Ладно, дальше будет видно.

Аптечка выглядела предельно странно. Шестигранный диск из тёмно-синего материала, с ладонь размером.

«Индивидуальный модуль обеспечения живучести.

Модель «Скарабей-15»

Инактивирована.

Для активации прижмите аптечку к шейному отделу позвоночника и отдайте команду «Активировать».

Такими полезными вещами тут пренебрегать не стоит. К тому же вокруг стреляют.

— Активирова… а… ааааааааааааааа… — задумчиво тяну на одной ноте. Аптечка вонзила мне электрод прямо в позвоночный канал и тело мгновенно потеряло подвижность. Я даже дышать стал через раз. А потом диск на затылке хрустнул и рассыпался на сегменты. Они рухнули мне на плечи… И поползли по телу, — ААААА… — в этот раз в вопле гораздо больше энтузиазма. Они, сука, реально ползут! Везде!

Куски аптечки залезали мне в открытый в вопле рот, в уши, они ввинчивались туда, раздвигая кожу и кости. А еще эти странные насекомые полезли мне в штаны, и кусок аптечки заползает мне на висок. А потом ползет к глазу и ныряет под него! Я успел разглядеть неожиданно скользкую пластинку тёмно-синего цвета.

Крик окончательно сорвался на визг. Да тут любой впадет в панику. Тело мне не подчинялось, а эти твари всё…

Контроль возвращается неожиданно. Я тряпичным мешком валюсь на землю. Пальцы скребут задницу и горло.

«Индивидуальный модуль обеспечения живучести.

Модель «Скарабей-15».

Установлено.

Запас универсальной биоматерии: 500 гр.»

— В кислоту твою биоматерь! Мужик, подойди сюда, я хочу тебя обнять и воткнуть нож тебе в глазик… — голос сипит. Я поднимаюсь на ноги и шарю ладонями по лицу. Ищу уплотнения под кожей, что угодно… Ни единого следа аптечки. Мгновение назад куски странного материала забирались мне под глазное веко, разрывали кожу, а сейчас полный комфорт.

— Проняло? — хмыкнула пустота.

— Я понял почему вы тут все такие злые. Что за унизительная медицина? Это же бессмысленно! — нет, ну правда, зачем делать аптечку, которая забирается тебе в задницу?

— Зато это полноценная пятерка. И активировать можно в полевых условиях. Ты такой аптечки в этом секторе не достанешь! — пустота явно была довольна собой.

— Чувак, я ни слова не понял. Можешь говорить понятнее? — я вопросил пустоту и пустота не ответила. Только стрекотали любопытные камеры. Они везде сновали, десятки камер.

Все это время я неторопливо шагал по каменной лестнице. Шутки шутками, но за спиной уже километров десять. Так что неторопливость не пришлось изображать.

— Интересно, а какую роль исполняют ваши костюмы в том, как рано вы, парни, расстались с девственностью? Спорим, есть у вас в казарме невинный розыгрыш, в душевой, с невидимым…

— Мужик, не нарывайся. Мы не знакомы, ты слишком много на себя берешь! — сурово прервала меня пустота.

— Слышь, душнила, исполни последнюю волю умирающего, дай унизить кого-то до самой глубины его жалкой душонки, хочу, напоследок, показать ублюдку всю его ничтожность!

— Но ты же меня хренососишь! — возмутился голос.

— Вот именно! В том-то все и дело. Будь мужчиной, дай напихаю тебе полную панамку…

— Еще звук и я обколю твою поганые губы обезболом. И сможешь только мычать. Поверь, так для тебя будет только лучше, не осквернишь свой переход богохульствами и грязной бранью. — продолжала нудеть пустота.

— А, то есть ты из этих, которые верят в воображаемого друга? Чувак, в наш век победившего знания верить в существование высших сил? Чего такого могут боги что нельзя купить за деньги? Ты же не в двадцатых веках живешь, это они тогда судьбу по звездам предсказывали. Мужик, ты жалок! — и если бы кто-то попросил меня остановиться, я бы предложил ему, для разнообразия, перестать нервничать, когда вас ведут убивать.

— Знаешь, ещё минут десять и я натурально возрадуюсь тому факту, что тебя…

— Меня что? Просвети, дядя, за что меня гасишь по беспределу?

— А чем ты там, в том мире, занимался? — неожиданно спросил голос.

— Наркоту продавал. Людей богами делал. И если ты скажешь, что я сейчас своей участи заслуживаю, то я тебе отвечу… — в небе гулко бухнуло, а потом гром заглушил мой голос. — …тебе через плечо… — гром повторился. — …ас некрасивый. Нельзя со мной так поступать!

Мне не ответили. А я замер. Туман вокруг пришел в движение. Ураганный ветер сбил меня с ног. А туман просто разорвало в клочья и взору открылись странные серые небеса, разрезанные щупальцами черного тумана. Эти щупальца били в разные стороны и их движение рождало жуткую пляску теней на земле. Вид неба вогнал меня в ступор и я замер. Пока небо не заслонило… Это!

«Эльдразион (молодой).

Мифический обитатель Ока Титанов.

Живой механизм, циклопическая тварь, смерть всему живому!

Лишь единицы смогут пережить встречу даже с молодым Эльдразионом. И лишь избранным героям дано свергать титанов.»

Там было еще что-то, но мне стало как-то не до справочной информации.

Существо… поражало. Словно космический корабль стал на четыре лапы разной длины. И еще три асимметричные конечности. Одна из этих конечностей, кажется, падала прямо на меня. Как и голова монстра, если так можно назвать центральный отросток, покрытый сотнями коротких трубок с чёрными сферами на концах.

Гул стоял такой, словно на взлет идет атмосферный истребитель. И я стою прямо под дюзами!

Конечность, что на меня падала, остановилась в паре десятков метров от земли и дула раскалённым воздухом.

Я никак не мог запечатлеть Эльдразиона в своем внутреннем мире. Не мог объять тварь вниманием целиком. Слишком немыслим он был. Слишком странен. Слишком чужд всему мне привычному. Овеществлённая мощь. Даже лестно, что ради меня эдакая махина пришла в движение. Отдельно существовало тело с гротескной головой, отдельно были колонноподобные ноги, эдакие подпорки. Ребенок слепил вместе палочки и получил… Оно просто ни на что не похоже.

А еще меня волновал один очень важный вопрос. Где эта тварь пряталась? То есть эдакую дуру можно даже на низкой орбите легко разглядеть. Она все это время сидела в тумане? А гул? Ее конечности движутся отнюдь не бесшумно, воздух вокруг этих конструкций двигается с воем и вибрациями. Рев едва не рвет барабанные перепонки.

Сколько вопросов…

Тварь нависла надо мной, а конечность со странным оружием на конце, судя по всему, нацелилась прямо на меня. Наверно, даже в глаз. Ну, чтоб наверняка. Хотя точность таких орудий составляет плюс-минус километр. Фантастически нелепое сооружение. Зачем оно ей?

Эльдразион приблизил ко мне свою башку… вроде. Оно надо мной нависало и торчало из тела. А еще отличалось от других конечностей. Оно склонилось… Судя по мгновенной дезориентации меня в том числе и просветили всевозможными сканерами.

В голове раскрылась щель. Да ладно, эта гадость что, хочет меня сожрать?

Ветер стих. Стих и гул. Только вибрация пробирала до костей, от нее ныли зубы. Звуки умерли.

«Гражданский, уточните свой статус.»

Надпись мигала алым и заслоняла все поле зрения.

— Я… случайно тут. Попал в авиакатастрофу, чудом выжил, сюда пришел в поисках помощи. Нахожусь под принуждением. Тут какие-то обрыганы в невидимости бродят, они думают, что вы меня убьете. Не убивайте меня, пожалуйста, я ничего плохого не сделал! — на самом деле сделал и убить меня было за что, но эти не сильно важные подробности моей автобиографии мы пропустим. — Прошу защиты!

«Пожалуйста, оставайтесь на месте.»

Неожиданно рев вернулся, а Эльдразион отпрянул.

Выполнить просьбу было довольно сложно. Поток горячего ветра едва не сбивал с ног, а еще оружие (или что это там такое) засветилось. Свет становился все ярче.

Я увидел, как пространство вокруг меня ожило. Крохотные человеческие фигуры возникли из воздуха, в их руках зажглись плазменные хлысты, длиной, кажется, в полсотни метров. Они все бежали на меня. Откуда-то со стороны озера загрохотало. Огненные росчерки ударили в тело гиганта. Воздух стал твердым. Я увидел, как поверхность камня крошится и мелкие камешки поднимаются в воздух.

Сияние становится нетерпимым. А потом мир перестает существовать.

Я закрываю лицо руками, но свет проникает даже через плоть и кожу. Звук словно пытается отслоить мясо с костей…

Кричу, но крика не слышу. По лицу течет что-то теплое и тут же застывает коркой под порывами раскалённого ветра. Становится нечем дышать…

Когда взрыв приходит со всех сторон сразу, сознание гаснет.

И возвращается. Мир снова нормальный. Нет света. Только выщербленные камни. Да шумит темный лес под порывами ураганного ветра. Слабый свет льется из странной конструкции в небесах. Лампа, вокруг которой танцует черная клякса. Небо медленно затягивают густые черные тучи. Их разогнало буйство стихии, но они почти мгновенно стягиваются обратно. Туман клубится, делается все гуще и с неба капают первые холодные капли.

Ничего нет. Даже Эльдразион пропал. Интересно, куда?

Поднимаюсь с камней. А картина изменилась. Я вижу тела. Много тел. Их тут не меньше сотни. Красивые, словно произведения искусства. Бойцы в серебряной роботизированной броне. Удары странного оружия задели каждого. По телу шла грань, за которой тело просто… исчезало. По какой-то непонятной мне причине остались только кости. И они лежали рядом.

Кто-то сохранил больше, кто-то меньше. Но смерть настигла всех. В отдельных ранах я замечал синие включения. Странный композит заполнял повреждения и останавливал кровь. Особенно причудливо смотрелся один из бойцов, у которого потерялась голова, и средство полностью тампонировало рану. Наверняка еще и тело жить будет несколько часов, дожидаться возвращения головы. Мне решительно нравится здешняя медицина, теперь я готов простить ей даже внезапное проникновение в свой…

«Индивидуальный модуль обеспечения живучести.

Запас универсальной биоматерии 476 гр.»

Видать, мне эта синяя жижа подлатала сосуды и другие потроха.

Неожиданно перед глазами засветилась желтая стрелка.

«Доступное снаряжение.»

Так, то есть от этих замечательных людей еще и что-то интересное осталось? Почти бегу в направлении стрелочки. Идти приходится метров сто. Дополненная реальность указывает на одного из мертвяков. У солдата нет ног, левой руки и куска грудины. В воздухе висят оголенные ребра, а рана внутри плотно закрыта материалом аптечки.

Смотрится жутко. Остальные кости белеют рядом.

Солдат все еще жив. Он рукой ощупывает свое тело.

— О, гляди-ка, приманка живая. Видишь, как свезло тебе, мужик. А мне по ходу хана… — солдатик закашлялся. Голос шел из-за серого забрала без видимых отверстий и окуляров.

— Вы чего хотели сделать? — сажусь на землю рядом с огрызком.

— Молодые Эльдразионы тупые. Кидаются на первого, кто к ним зайдет. Они еще не умеют определять меру опасности и потому гасят сразу главным калибром. И пока тварь перезаряжает пушку, у нас есть шанс. Но нужен игрок, что возьмёт огонь на себя.

— Кидаете жребий? — я хмыкнул.

— Жребий? Нет, у нас для этих целей был доброволец, — солдатик засмеялся с усилием, ему не хватало воздуха. — А тут мы тебя встретили. Добровольца жалко, он свой, а ты и так шел на вершину пирамиды. Кто ж знал, что на тебя тварь отреагирует иначе? А я говорил полковнику… Да, не важно уже. В общем, тварей надо на живца ловить, чтобы, значить, перезарядить не успели…

— Много вас было? — интересуюсь я из вежливости.

— Да почти рота… Внутренний канал мертв. Все… все мертвы. А ты живой. Ты же… ты же залоченный, без имени, да? Ха, залоченный, представляешь, мне совет записали, как… как провалить блестящую операцию! Звать тебя как?

— Кель. Кель Хедрикс, — представляюсь.

— Не, здесь такое не нужно. Тебе надо имя, местное. Ха… Я едва с хохоту не сдох, как ты обосрал Фриза, а теперь вот по настоящему… сдыхаю. Убийственно шутишь. Мы все мертвы. А ты живой. Значит и имя теперь твое «Живой». И тела не трогай. У всех подарочки взрывные для лутеров есть, кроме меня, ублюдок, Живой…

Мой новый знакомец еще пару раз дернулся, закашлял и затих. А я сразу полез мародерить.

«Пассивный сканер. Определяет любые сканирующие и направленные излучения.»

Сканер выглядел как бусы с прямоугольными брусочками. Эти брусочки магнитились. А еще мне достался маскирующий шлем. Его я стащил с трупа. Какое-то время внимательно разглядывал своего дохлого собеседника. Высокие скулы, широко раскрытые глаза, короткие кучерявые снежно-белые волосы, чуть раскосые глаза и тонкие губы. О, никак сортовой мальчик из сектора Александрия. И как тебя в наши злые места занесло? Вы же там все эти, обреченные на счастье по праву рождения, во!

«Маскирующий шлем.

Часть комплекта оптической термоброни.

Класс защиты: F-4.

Класс маскировки: S-8.»

Цифры, конечно, что-то значили, но мне ничего не говорили.

«Для доступа к данной информации лично обратитесь в справочный центр.»

Система вновь не пожелала делиться данными. Ну и пес с ней.

Шлем на голове сначала никак не отреагировал. А потом растворился в воздухе! То есть плотный серый материал стал показывать мне окружающий мир.

Сканер занял место на шее. Шлем умел приближать объекты и искать цели в пяти частотных диапазонах. Взял в руки один из ножей. Система заботливо подсветила мне несколько возможных траекторий с рекомендациями по силе броска. Да, да, да, замечательная система, только где ты у меня пятьдесят килоньютонов кинетический энергии нашла? Нет, конечно, может я чего-то о себе не знаю, но если я способен выдавать такую мощность, то почему я еще не тону в бетоне? Ну в том смысле что из воды я вполне себе выплыл. А не вышел по дну. Снова одни вопросы…

Все мое снаряжение приконнектилось к гордой инфосети имени меня. Сканер сканировал, аптечка затаилась в организме, гидратор сосал воздух, ножи ждали своего часа, а шлем защищал бестолковку. С учетом уровня местных технологий, есть шанс что шлем держит выстрел из танка. А с учетом того факта, что шлем — это единственное мое защитное снаряжение, ну, помимо ботинок, то в случае реального выстрела из танка моя голова станет самым большим сохранным куском.

На мгновение замираю и анализирую свои мысли. Нет, падение с самолета не прошло даром. Или мне психику сдвинула подготовка к мероприятию? С другой стороны, в чем смысл подготовки, результатами которой я не могу воспользоваться? Хотя в целом, план-то у меня есть, то есть был, то есть он записан на чип памяти…

— Мне надо выпить! — озвучиваю спасительную мысль.

Повсюду снуют вездесущие камеры. Хм… То есть они не принадлежали тем невидимым людям? И это оборудование еще одной группировки? Почему тогда незнакомцы в невидимости на них никак не реагировали?

Вопрос «куда идти» стоит остро. С одной стороны, меня не пускали обратно. Но те, кто не пускал обратно, сейчас мертвы. С другой стороны, эти свирепые воины (не забыть помочиться на один из трупов) целенаправленно шли куда-то наверх. А на меня эта странная тварь не напала. Значит я могу пойти выше.

С третьей стороны, может, Эльдразион не убивает гражданских только на определенной территории и есть область, для гражданских закрытая? Я не невидимый вон, на меня и наступить хватит.

С четвёртой стороны, может, у солдат есть обоз и охранение обоза задаст очень правильный вопрос: а почему это, мил человек, все наши друзья мертвы, а ты нет? И почему на тебе их вещи? Ах, перед смертью подарили, из большого уважения к твоим стальным яйцам?

Короче, при здравом размышлении мне показалось, что уж лучше к Эльдразиону. Если с ним у меня еще были шансы, то местные меня шлепнут с гарантией.

И есть еще один нюанс во всей этой истории: мне люто хотелось жрать. Из желудка раздался протяжный стон.

С одной стороны, у меня был вариант покушать. И все оборудование для этого. С другой стороны, я всего полдня не ем. С третьей стороны, есть себе подобных — противоречит общепринятой этике и эмпатии в целом. С четвёртой стороны, я преодолел всего половину пути к вершине горы и вообще неизвестно когда я еще поем.

Итоговое решение принимает желудок. Перемещаю куски солдата в белковый преобразователь и нажимаю кнопку. Он тихо гудит, а перед глазами появляется таймер с обратным отсчетом.

Сажусь на влажный камень в ожидании.

А еще минуту спустя с неба бьет столб света. И в этом столбе света с неба спускается…

Бутылка водки. Марки «Sovetskaya».

И трубный, сука, глас с неба возвещает.

— ВОДКА «SOVETSKAYA»! ЗАКУСИ ПАВШИМ ТОВАРИЩЕМ! — клянусь, так бы мог звучать глас Бога, если бы он решил рекламировать бухло.

Глава 4

Водка висит в метре над землей. И я могу разглядеть бутылку: она где-то на литр. Низ хрустальной бутылки заплетен стилизованной спиралью Бруно. Говорят, она уже тысячу лет не меняется. Над этой шипастой проволокой серп и молот, тоже стилизованные, а выше уже название. На бутылке есть колечко с магнитным креплением на петельке.

«Бутылка водки «Советская».

Партнерский материал.

Бутылка медленно регенерирует свое содержимое путем поверхностной атмосферной двусторонней наноэкструзии.

Пригодна в качестве оружия ближнего боя.

Бутылка содержит ценный сюрприз (скрыто).

Условия использования (персональные):

Носить бутылку подвешенной на внешней части снаряжения.

Помянуть товарища.

Закусить товарищем.

Штраф за случайную утрату: отсутствует.»

— Эм… — задумчиво смотрю на камеры, которые выстроились вокруг меня правильной полусферой, — а, ну да, логично. Извините, я на минуту забыл, что это игра такая. Точно!

Хватаю бутылку. Свет с неба гаснет. Отвинчиваю пробку и делаю несколько больших глотков. Кашляю. Отвинчиваю крышку белкового преобразователя и с отвращением выпиваю соплевидную жижу. На вкус она такая же как на вид. Ну и дрянь! Но под водочку терпимо. Хотел бы я сказал, что закусывал вещами и похуже. Но нет, хуже закуся в моей жизни еще не было.

Бутылка, кстати, увесистая, на дне у нее натуральные стальные шипы. А горлышко удивительно хваткое. Полезная штука на тот случай, когда нельзя доставать нож, а квалифицированно нанести травмы уж очень хочется.

— Не знаю, кем ты был по жизни, чувак, но на вкус ты так себе, — салютую телу бутылкой водки.

Неожиданно оживает интерфейс:

«Индивидуальный модуль обеспечения живучести.

Запас универсальной биоматерии 476,5 гр.»

— Да вы тут все рехнулись! — вытряхиваю из банки твердые остатки, запихиваю еще пару кусков мяса и кожи, вытираю пальцы о кусок тряпки и иду дальше. Бутылка занимает место на поясе, цепляю её на тканевую петельку на штанах. Оглядываю уже полсотни камер, что кружат вокруг моей тушки.

— Значит так, многоуважаемые зрители, сейчас мы с вами узнаем, как правильно готовить Эльдразиона. В крайнем случае, Эльдразион приготовит нас. Оставайтесь на канале и не забывайте подписываться. Хотя меня вы, скорее всего, больше не увидите. При такой концентрации опасности ситуации сломается даже стальная гиря.

«Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Текущий рейтинг: 1.

Коэффициент вознаграждения за ваше устранение повышен.

Текущий коэффициент: 2.»

Всё так же неторопливо продолжаю подъем. Как стремительна моя эволюция от ошеломленного, потерянного человека без обуви до вооруженного до зубов мародёра. Которому благодарные спонсоры ещё и подарили вечную бутылку водки. Если верить системе, то бутылка полностью регенерировала за четыре дня. А еще она хранила сюрприз, о природе которого система молчала.

Водка огнем прокатилась по озябшим от влаги конечностям. Дорога предстояла дальняя.

До вершины пирамиды я поднимался часов пять. Становилось холоднее. Лицо, благодаря шлему, не мерзло, а вот все остальное тело…

На вершине пирамиды оказалось пусто, если не считать одинокой прямоугольной тумбы. С неба иногда слетают не только капли, но и колючие снежинки.

Быстрым шагом, чтобы не так сильно мерзнуть, направляюсь к этому алтарю. А потом долго и задумчиво изучаю приз. Или это не приз? Над алтарем, в десяти сантиметрах от белого камня, висит семечко темно-коричневого цвета. Длиной с ноготь.

«Семя перерождения.

Съедобно.»

Зашибись, подробная информация.

— Эй, на кой хрен оно вообще нужно? Зачем нужно семя перерождения?

«Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.»

И таких тысячи. Поток сообщений просто залил все поле видимости. Они сливались в белую ленту и я опустился на колени, а потом лег на бок, от мельтешения мутило.

Закрываю глаза.

«Поздравляем, ваш рейтинг узнаваемости повышен на единицу.

Текущий рейтинг: 978 678 071 351.»

Выглядит круто. Если бы мне хоть о чем-то говорили эти цифры.

Там было еще что-то про коэффициент награды, но мне стало как-то сразу не до этого. От невидимого за туманом горизонта пришел гул. А потом поднялась она: черная волна. Шлем мгновенно вычленил ее составные части: летающие камеры. Миллионы летающих камер. Они долетали до меня и закручивались вихрем, в котором эти причудливые механизмы двигались по такой траектории, когда каждая камера, в итоге, могла сделать свой кадр.

От сильного ветра снова становится зябко и я присасываюсь к бутылке.

«Поздравляем!

У предмета «Водка Sovetskaya» разблокировано две бонусных функции.

Вы становитесь официальным маскотом водки «Sovetskaya».

Доступно наградное оборудование.

Для получения обратитесь в любой информационный узел (ограничение рекламного трафика).»

— А можно мне справку, что это за семя такое? И что мне с ним делать?

«Информация заблокирована.»

— Народ, я серьезно, что мне с этой штукой делать? Я ни хрена не знаю! Я сюда полез без памяти совсем, люди, я на самолете разбился!

Миллионы камер колоссальной кинетической скульптурой вращаются вокруг меня. Нет, не как живые насекомые, слишком верно, плавно и точно. Огромный, пару сотен метров в диаметре живой и неживой одновременно рой.

Ответом мне служит молчание. И я слушаю только завывания ветра, что усиливаются гулом сотен тысяч крохотных механизмов.

Знаете, я бы сказал, что чувствую некоторое… давление. На меня возложили предельно тяжелое бремя. А если вспомнить, что за сегодня я увидел смертей больше, чем за всю предыдущую жизнь, то всерьез подозреваю вероятность, что любая ошибка может стоить жизни. Хорошо, исключим самый главный риск: погибнуть при использовании!

Снова делаю глоток из бутылки и вслед за спиртным отправляю в рот семечку. И снова запить, продезинфицировать.

«Семя перерождения.

Установлено.

Для активации умрите.»

Очень… размытая инструкция, я бы сказал, предельно невнятная. Следовать ей я, конечно, не собираюсь. Хотя кто меня вообще заставлял есть это семечко? Вынужден признать, с моей стороны это было детское, предельно подростковое желание сделать окружающим огромную падлу. И вообще, с точки зрения общесистемных стандартов я едва перевалил за половину молодости. У нас нынче молодыми считают людей до семи десятков лет.

Пока я размышлял над тем, во что я в очередной раз вляпался, мир вокруг слегка изменился. Камеры, все как одна, устремились поближе в попытке заснять меня максимально крупным планом. Наступила форменная давка, толчея и драка. Механизмы сыпались вниз сотнями. Они забавно хрустели на земле, когда сталкивались друг с другом и пытались взлететь снова.

Замелькали очки известности.

И когда они перевалили за триллион, мир вздрогнул.

Взрывная волна налетела со всех сторон сразу. Тело сжало. Уши заложило, я едва успел открыть рот, чтобы сохранить целыми барабанные перепонки. На короткое мгновение я завис над землей. А потом жахнуло. Не как в прошлый раз, я даже не ослеп толком. Слабенько.

Но все камеры сдуло.

Эльдразион рухнул откуда-то со стороны неба. Камень под ногами стал крошиться. Снова уродливая башка склоняется надо мной. Гул стихает, и…

Перед глазами мелькают неизвестные мне символы. Это текст на незнакомом языке. А под ним требовательно мигают две пиктограммы. Тревожно так мигают алым. А сверху нависает это существо.

— Да, да, я согласен!

Не важно, что мне предлагают. Я уже понял, что тут никто не приемлет отказа!

И эта махина снова исчезла! Тишина полная, только ветер завывает. Да ноги трясутся, у меня.

С неба бьет поток света и божий глас возвещает.

«КОНСЕРВЫ «SOVETSKIYE»! ЖУЙ КАК БУРЖУЙ!»

И ко мне величественно спустилась большая железная банка.

«Белковый преобразователь «Консервы «Советские».

Партнерский материал.

При долгой переработке меняет структуру пищи на шаблонную по выбору: тушенка, селедка с луком, картошка.

Может использоваться как противотанковая мина (перезаряжаемая).

Штраф за случайную утрату: отсутствует.»

Ценное качество, просто жизненно необходимое моему завтраку.

Камеры так больше и не появились. Эльдразион тоже исчез. Второй раз подряд это поражало… чуть меньше.

«Доступно рекламных контрактов: 29. До активации рекламного контракта осталось

13 дней 18 часов 13 минут.»

Понятно. Это, значит, чтобы любимцев публики не задаривали слишком щедро. Система награждения от жаждущей крови толпы!

Я бы раскланялся перед камерами, но непонятное оружие Эльдразиона расщепило их на осколки. И теперь они не гудели вокруг, а едва слышно хрустели под ботинками. Я на мгновение представил, что это иссушенные трупики насекомых. Хруст стал куда как веселей.

С горы я шел уже в приподнятом настроении. Я не знал, что такое тушенка, картошка и селедка с луком, но вкус мне пришелся по нраву. Консистенция уже не навевает хреновые ассоциации с плодами любви, я повышаю ее до полупереваренной пищи. Тоже мерзотно, но не так мерзотно, как раньше. А если подержать подольше, можно и нечто полутвердое получить. Будем надеяться…

«Доступно одно новое сообщение. Отправитель: «Я».

Чекаю пиктограмму.

— О, чувак, мои поздравления! Ты не просто крут, ты божественно крут! Я тебя даже стеснялся тревожить, чтобы настрой не сбивать! Это же каким конченно отбитым ублюдком надо быть, чтобы самолично полезть на эту громаду. Но я знаю себя, я знаю себя, я острожная сволочь. Так что за тобой наверняка пару тысяч отборных головорезов в чине не ниже капитана. Думаю, очень скоро ты, мужик, получишь билет в любой сектор солнечной системы и денег столько, сколько не сможешь потратить и за тысячу лет непрерывного загула. Скорее всего, это будет простой безлимитный счет, — я на экране взлохматил волосы и отхлебнул из бокала с напитком. Напиток светился розовым. — Я думал я сам отсижусь в тылу. Но значит куш того стоил. Ну, что там у тебя, признавайся? Камень обновления? Звезда разрушения? А может Осколок окончательного выбора? Не, я, конечно, могу поверить, что там Семя перерождения, но не верю. Не могу я быть настолько удачливым сукиным сыном. Он же стоит прям ух, прям дохренища! Его уже полсотни лет не находили! Теперь ты главное доберись до точки выхода. Укита уже наверняка получил сообщение об успешной миссии. Я думаю, как выберешься, с ним еще можно будет посотрудничать. Ну, на тот случай если тебе не захочется вести жизнь неприлично богатого плейбоя! И мой тебе совет, обрати внимание на Лизи, присмотрись к ней получше. Как минимум, отсыпь, щедро отсыпь ей денег, она нам жизнь спасла. В общем, мэн, ещё раз мои поздравления! Чип с памятью я, то есть ты, конечно, активируешь, но дам добрый совет: не делай это сразу, обживись, откисни, заведи сибаритские привычки в виде молодого вина с Земли по вечерам или курсы транс-цезиорной Йоги. И да, обязательно обоснуй свою ячейку общины. Покажи всем насколько клевыми бывают язычники! Ведь их боги творят реальные чудеса! И вот знаешь, что меня интересует больше всего? Как ты прошел Кайнозой-тауэр? Ты же помнишь, мы так и не решили его загадку, может на месте чего прояснилось? Кстати, спорим, большая часть тех неудачников, которые были с нами изначально, до сих пор живы? Эта же порода такая, они совсем не дохнут, их можно в открытый космос без скафандра кидать и с самолетов выбрасывать. Без парашютов! — я на записи расхохотался. — Ладно, чувак, я записал целых пять роликов для разных хреновых ситуаций, но совершенно не знаю, что говорить себе-победителю. Мужик, я, то есть ты, красавчик. И на всякий случай: ты же помнишь, что за человек Укита? Предостерегаю тебя: не пытайся соскочить. Ну, знаешь, толкнуть там артефакт налево. Или вдруг тебе в голову идея придёт самостоятельно использовать артефакт, — добавил я уже тише, — чувак, даже не думай. Эта часть информации тоже стерта. Но знай ты ее, точно не стал бы ввязываться в эту авантюру! Так что будь аккуратнее!

А еще я отбил шифр, глазами, мой индивидуальный.

«Главный не владеет игрой. Если что, прячься там.»

— Ну что, чувак, бывай. Надеюсь, ты поднял ранг до полковника и добил известность до десятки-сотни тысяч? И надеюсь, ты поймал рекламный контракт, хотя бы боком, в массовке? Выход из Ока открывает такие карьерные перспективы! Закачаешься. Кстати, говорят, были прецеденты, когда рекламными девайсами проламывали оборону! Ну, типа, канал связи должен быть в любом случае. Ну ладно, чувак, у меня еще много дел, а тебе надо подумать, как мы потратим наше бабло. Эх, хотел бы я знать, получу я это сообщение или нет…

Экранчик погас. Зашибись. Ну ладно, я думаю с Укитой мы договоримся. У меня тут, вообще-то, форс-мажор. Найду я ему еще одно зерно…

В любом случае, предмет бесполезнее в моей ситуации еще надо поискать. А еще, судя по всему, весь мир знает, что я сожрал чертово семя. Но если все так печально, на хрена оно съедобно?

Иду по ступенькам. Они изрядно порушены. Везде разбросаны тела бойцов. По большому радиусу обошел кучу чадящих обломков. Но пока идешь, есть время подумать.

Например, о том, что тут, черт возьми, происходит? Этот мир просто кричал, что он насквозь невозможный. Каждая его часть была чужда всему, мне привычному. Чужда друг другу. Этот мир — огромный игровой полигон. Он проектировался изначально как игровой полигон. Его строили как игровой полигон. Он эксплуатируется как игровой полигон. Но тогда почему то, что создает эта изолированная область пространства, неожиданно стало ценным для тех, кто снаружи?

И откуда такое фантастическое смешение технологических эпох? В нашем мире это вполне себе, кстати, устойчивое понятие. Например, этот искусственный мир — гигантское ведро, полное жизни — был создан благодаря технологиям восемнадцатой эпохи. Качественный скачок возможностей проводил черту, знаменуя новые инженерные принципы и стандарты.

Обыватель в своей жизни редко взаимодействовал с эпохами старше одиннадцатой. У человеческого комфорта тоже был вполне себе наблюдаемый предел насыщения. Разные общественные формации характеризовали его необходимый максимум по-разному. Где-то человек по праву рождения получал большой дом у озера (или у моря, на выбор) и бесплатное обеспечение любыми продуктами и иными благами. Существовали места, где минимумом был воздух, энергия и доступ в сеть. Но такие истории по нынешним временам — большая редкость. Человечество не испытывает недостатка в ресурсах.

А вот эпохи с пятнадцатой и старше людьми не проектировались. Это уже предметы, созданные машинами и для машин. Ну, или такие вот мегаконструкции. Эта станция в свое время стала полигоном для тестирования сверхпрочных конструкций солнечного насоса.

А тут я видел, вроде бы, обычный предмет — аптечку, но эпоха у него явно не ниже шестнадцатой. Многофункциональные наномашины. Спасибо, что не самовоспроизводимые. Не удивлюсь, если эта функция отключена в аптечке программно, в угоду игровым условностям.

Я обошел что-то предельно похожее на винтовку. А ранее я замечал натуральный меч из материала, похожего на стекло. Оружие местных было воплощением абсурда. Набор траппера семнадцатой эпохи, ага. Да этими ножами реально можно было разрезать вообще все. А монопила имела функцию самовосстановления за счет наноэкструзии. Пихай в ящик с сажей и через пару недель у тебя полностью отремонтированный девайс.

В существовании таких вещей не было смысла. Во вселенной нет мест, куда можно отравить человека с набором инструментов, но нельзя отправить за ним автоматическую ремонтную базу. Хотя, может я чего-то не знаю о Вселенной?

Стоило мне вступить на последнюю ступеньку пирамиды, как в ушах заиграла приятная музыка и интерфейс перед глазами ожил.

«Поздравляем с завершением первого игрового события.

Ваша база знаний обновилась.

Ваша известность скорректирована из соображений безопасности до базового значения 1000. Вы можете разблокировать параметр «Известность» в любой момент. После разблокировки повторная блокировка невозможна.

Доступно 10 единиц эволюции.

Доступно 16 единиц модификаций.

Для использования обратитесь в любой медицинский центр.

Ваш параметр «Человечность» снижен до -10.

Вас опасаются представители вашего вида.»

Представители моего вида будут меня опасаться скорее из-за палицы в виде бутылки водки, да безголового тела. Оказывается, шлем прекрасно справлялся с функцией частичной маскировки. Шутки шутками, но во фронтальной проекции, да еще если прилечь, я почти невидим. Для человека, понятно, что не для машины, но и то хлеб. Кстати, насчет пожрать. Лысый, я к тебе иду! Чем там меня еще система обрадовала?

«Вы получили игровое имя «Живой».

Ваш статус изменен на «Гражданский со статусом особого гостя».

Разблокирована карта.

Звание: нет.

Для определения гражданского звания обратитесь в любой медицинский центр.

Класс развития: не определен.

Поздравляем! Вы первым из игроков выполнили тайное задание:

***

Условия выполнения:

***

***

***

Статус: Гражданский.

Получена награда:

***

Репутация с Фракцией ***: дружелюбие.

Репутация с Фракцией ***: тотальное уничтожение.

Репутация с Фракцией ***: тотальное уничтожение.

Репутация с Фракцией ***: тотальное уничтожение.

*** — помечены данные, к которым вы не имеете прав доступа.»

Да уж, радостное событие! У меня теперь есть неизвестные друзья, что жаждут мне помочь. И есть враги, которые желают грохнуть. А самый смак: я о них ничего не знаю.

Сопли со вкусом картошки неплохо зашли с водкой и водкой. Система мне снова срезала единичку человечности. Кажется, подобное поведение не одобрялось. Но больше ничего съедобного не нашлось. Я пробовал переработать листья, мох и какое-то водное растение. Ничего не вышло.

Карта чернела неизведанным.

— Где Кайнозой-тауэр? — озвучиваю системе единственное известное мне географическое название.

На карте желтым зажглась точка. И появилась желтая стрелка, что указала направление на город.

— Система, построить маршрут! — гулять так гулять.

Глава 5

В этот раз халявы не привалило. Жааааль…

«Доступен престиж-класс: Мародер (скрытый).

Номинальный класс: Фуражир.

Номинальная способность: подсветка целых механизмов и предметов снаряжения.

Способность класса: возможность переносить и разблокировать залоченное оборудование.

Условия получения:

Статус: гражданский.

Человечность: любое отрицательное значение.

Личное состояние, не менее суммы: 50 000 (пятьдесят тысяч).»

— А давай. Вот нельзя было об этом раньше сказать? — я с тоской уставился на гору.

Там висело три зеленых маркера. Еще одна долгая прогулка сделала меня богаче на энерговинтовку с истощенной в ноль батареей и кусок стекла под названием «Пространственный меч», с тремя зарядами. Ковырялка сия валялась на земле в окружении сразу трех тел. Увы, но использовать его без защитного снаряжения нельзя. Последним трофеем стал чудом уцелевший магнитный пояс. Он висел на бедолаге, от которого осталось тело ниже грудной клетки.

Жидковатая добыча от почти тысячи трупов. Но оружие и предметы, что уцелели после удара Эльдразиона, уже рассыпались пылью.

Пояс решил проблему логистики. На него замечательно зацепились и ножи, и странный меч, и бутылка, и даже белковый преобразователь.

Свет вокруг, кстати, не изменился, хотя, если верить системному времени, с момента моего падения с самолета прошло уже больше двенадцати часов.

Пока я лазал по горе, удалось разглядеть окрестности. Ветер на пару часов развеял туман и я смог различить вдали нечто, очень похожее на дорогу. На горизонте, почти в нужном направлении, желтела точка Кайназой-тауэра.

Под ногами хрустели камешки.

Озеро я обошел по берегу. И вдоль ручья, который из водоема вытекал, двигаюсь в нужную мне сторону.

Лес пуст. Широкие ржавые листья создают темень, но это заметно, только если снять шлем. Более того, без шлема не видно, куда ногу ставить и куда вообще идти.

Благо, путь через этот странный биом не долог. И уже через час я выхожу на натуральное шоссе. Хорошая дорога, двадцать метров в ширину. Кое-где на нее наползают корни. Бетонное покрытие все в трещинах. Где-то торчит арматурный каркас. И никаких звуков. Только ветер шумит в кронах.

Делаю привал. Надо перекусить и посмотреть, что умеет делать моё оружие.

Система услужливо подсказывает, как использовать универсальный нож. Берёшь девайс чуть ниже ручки ножа, палец на сенсор и машешь. Устройство самостоятельно определяет нужную траекторию. Давлю в себе желание попробовать срубить толстое дерево и ограничиваюсь тонкими деревяшками.

Кладу палец на сенсор, размахиваюсь, и…

Руку дёргает. Вторая половина от ножа отделяется, летит по широкой дуге, а потом резко возвращается обратно. Отчего я даже теряю равновесие и делаю шаг вперёд.

«Сработала система защиты. Будьте аккуратнее с оружием.»

И деревья, в конусе передо мной, начинают падать. Самое дальнее — в метрах десяти от меня. Лезвие я даже не заметил.

«Монолезвие ресурс 91 % (медленно восстанавливается).»

— И это ещё не автоматический режим? — опасливо кручу в руках оружие. На открытой местности такой ножичек куда как эффективнее автоматического дробовика.

Я слышал про технологию моноклинков и сталкивался с ней. Это промышленное оборудование. Нет таких задач, которое решает подобное оружие. Сюрреализм!

Еще какое-то время осваиваю оружие. Деревья больше не рублю: что есть они, что нет… В итоге получается бить монолезвием в одно движение. Нехитрая наука. Очень похоже на то, как выхватываешь выкидуху из кармана. А умная система позволяет не убить себя случайно.

Дорога, как того и ожидалось, вывела меня к людям. Группа мужчин в дорогой кожаной одежде сидела у электрической плитки. Рядом торчал складной калорифер. На плитке стоит кастрюля. Не слишком вкусно, кстати, пахнет. Сами по себе мужики выглядят… Навидался я таких. Лица вроде разные, а так и не скажешь, чем друг от друга отличаются. Одежда простая и удобная. Что-то вроде плащевки, я такую тоже носил, не пачкается, не мнется. Куртки, штаны, плотные кожаные панамки. Видимо, как защита от влаги. Обувь на всех удобная, типа моих башмаков. В общем, форменные бандосы. Из всех семерых выделялся один. Широкополая шляпа, модная кожаная куртка с блестящими вставками. Такие же модные штаны. У всех личное стрелковое оружие.

Была мысль обойти их дальней дорогой, но зачем? Надо же интегрироваться в местный социум, а эти хоть дорогу покажут. Потому направляюсь прямиком к костру. Ну, вдруг покормят?

При моем появлении бандосы вскочили.

— Кто таков? — предводитель банды поправил шляпу стволом пистолета.

— Живой! — представляюсь.

— Я вижу что живой, звать тебя как? — скривил ковбой губы в усмешке.

— Чувствую, это будет большой проблемой. Красавчик, сука, подгадил напоследок, — я смотрю на ковбоя в упор. — Для полноты картины, добрый человек, назови мне, пожалуйста, и своё имя.

— Харм.

«Харм.

Человек.

Звание: капитан (вольный охотник).

Съедобен.»

— Отлично, Хаарм… — смотрю, как над собеседником отобразилась надпись, — скажи, пожалуйста, убивать за отвратительное чувство юмора в ваших краях принято?

— А не слишком ли ты дерзкий для нулёвки, пока ещё Живой? — ковбой был спокоен и только смерил меня презрительным взглядом.

— Мужик, примерно тот же вопрос. То есть, весь мир видит, как я жру Семя перерождения на вершине пирамиды, весь мир видит, что ко мне спускается Эльдразион. И он сжигает все камеры. Я после этого примечательного события выхожу живой и здоровый с этой пирамиды один, а нас там было под полтысячи, и ты, судя по роже, меня грабить собрался? Я ведь верно контекст уловил? — в следующее мгновение все наличные стволы смотрели в мою сторону. Ковбой тоже напрягся и его ствол смотрел мне прямо в лоб. — Так, мужики, перед тем как у нас тут все… начнётся, поясните мне, убогому, что я такого сейчас сказал? — я аккуратно сократил расстояние до ковбоя ещё на шаг.

— Информация только для внешников. Это они имеют доступ к стрекерам и они же ими управляют. Никто не знает, что происходит с другими игроками! — ковбой улыбался. Разумеется, он контролировал ситуацию, в восемь-то стволов. Винтовка на ремне на плече. Под правой рукой только многофункциональный нож. — И мы очень тебе благодарны за то, что ты объяснил нам, почему тебя надо грабить.

— Напоследок хочу вам сказать, добрые люди: хуже идиотов только…

Скручиваю корпус в падении. Валюсь как мешок с землёй, только при этом поворачиваюсь вокруг своей оси. Полный оборот. Рука сжимает универсальный нож мгновением ранее. Монолезвие тонко свистит. Ковбой Харм даже успевает выстрелить. Только вот стреляет он мне в шлем. А тот может выдержать и не такое.

«Монолезвие ресурс 62 % (медленно восстанавливается).»

— …идиоты самонадеянные. Ну вот скажи мне, Харм, я же объяснил тебе, кто я и откуда. На кой дьявол ты полез? — я спросил у своего ещё живого собеседника. Хлыстом я подрубил ему ноги и снёс правую руку выше локтя. Его понтовая куртка мгновенно успела сжать рану. Так же поступили и понтовые кожаные штаны.

Кошусь на остальных жертв. Лезвие рассекло их всех в районе грудины. Я успел поймать пару агонизирующих взглядов и поспешно отвернулся. А потом меня все же вырвало. Чудо-аптечек ни у кого не нашлось, так что воздух заполнил аромат человеческих кишок и крови. У меня кружилась голова и тонко дрожали пальцы. В кровь запоздало хлынул адреналин.

«Ваша известность повышена на 1000 единиц.

Текущее значение 2000.»

Обрадовало меня системное сообщение.

— Я в ожидании ответов на вопросы, Харм.

— Большой куш… шанс… шанс выйти отсюда. Меня… меня ещё ждут, там… — видимо, от шока Харм начинает заговариваться. Вытаскиваю клинок из ножен, прижимаю его остриём к виску ковбоя и надавливаю. Почти без усилий клинок проходит сквозь височную кость. Ковбой последний раз дёргается.

— И знаешь, Харм, в чем между нами разница? Ты не Живой. И да, я тоже тяготею к тупым шуткам, — раскланиваюсь камерам. Известность тоже подрастает.

«Ваш параметр «Человечность» снижен до -100.»

— Это мне так намекают, что придурка можно было спасти? Этот славный малый, мне он, кстати, тоже нравился, у него была такая челюсть… Ах, о чем это я? Да, этот красивый дядька планировал меня шлёпнуть. Или что-то интересное со мной сделать. Я, извините, не в курсе местных культурных традиций.

«Ваш параметр человечность повышен до -99.»

— О, раз уж мы договорились, что уроды, всё-таки, несмотря на ложный гуманизм, должны страдать…

Вот так, переругиваясь с камерой, я обошёл все место трагедии.

Эти ребята были вооружены заметно хуже моих прошлых знакомых, почти друзей. Как иронично: это мои вторые мёртвые друзья за сегодня. Там у меня были Лысый и Красавчик. А тут пока только один Ковбой. Но ещё не вечер. В этом замечательном месте, судя по всему, никогда не вечер. Звучит крайне оптимистично.

Пушки оказались откровенным хламом. Револьверы простейшей конструкции из дешёвого пластика. В хорошем состоянии, за оружием ухаживали. Это не я такой умный, это был у меня упоротый по оружию корефан. Он мне как-то целую лекцию задвинул по поводу того, почему формат оружия почти не меняется с пятой технологической эпохи, и почему оружие — это единственное, что от эпохи осталось.

Но даже от моего ножа эта кинетическая плевалка отстоит дальше, чем… даже не знаю с чем сравнить. Да конструкции этих плевалок как раз тысяча лет!

Разумеется, ни о каких генетических привязках речи не шло. Самые обычные, почти музейные в своей простоте вещи. Обычные рубашки из целлюлозной ткани. Плотные. Ботинки наподобие моих. Образ простых шахтёров с земли портили ЭМИ-генераторы на поясе у каждого. Да странные белые цилиндры у каждого, обычно распиханы в два-три места. В том числе так, чтобы можно было дотянуться зубами. Догадался уточнить у системы.

«ИЛК-С 674.

Индивидуальный лечебный картридж. Специализированный.

Специализация: огнестрельные ранения.

Способ применения: сломать оболочку, поместить в рану.»

Картриджей набирается целый пакет. Мужики всерьёз озаботились своим здоровьем. Правда, картриджей маловато оказалось. Я переступил через ногу в луже крови.

Оружие у всех такая же дрянь. Кроме ковбоя. Его револьвер оказался искусно загримированным картриджным пистолетом. В барабане — сотня игл. Пистолет умел бить очередями. Это мне ещё повезло: Харм недооценил угрозу и ползунок на затворе был в положении одиночных выстрелов.

Последней моё внимание привлекла шляпа.

«Проклятая шляпа патрульного. Все её предыдущие владельцы мертвы.

Известность предмета: 10 000.»

Шляпа превосходно садится на вытянутую макушку шлема. Теперь я серый манекен в коричневой кожаной шляпе.

Известность шляпы разом приплюсовалась к моей и над головой повис натуральный рой из камер.

Меня сильно смущал тот факт, что эти механизмы уже видно издали! Может есть средство, чтобы их отогнать? Как летающих насекомых на биосферных станциях. Это, безусловно, не триллион известности, как было изначально, но что-то я нездоровый ажиотаж вызываю у окружающих. Снова. А не прошло ещё и суток!

Недалеко от места кровавой разборки нашёлся натуральный клад! Стоянка личного транспорта. Багги, на электродвигателях, с почти полными батареями.

Мне машина нужна была всего одна, так что я перегрузил два аккумулятора с соседнего драндулета и сел за руль.

«Доступ разблокирован (бонус класса).»

Механизм подо мной тихо загудел. Почти бесшумно. А я с нехорошим предчувствием пересчитал машины. Семь штук. А потом — зарядные модули. Их восемь. Может один из них сидел на пассажирском сидении? Уехать он мог тоже совершенно беззвучно. Решаю не оставлять таких свидетелей и выжимаю газ в пол.

Дорога речным потоком проносится под ногами. Машина идёт ровно. Слева и справа деревья тоже пытаются слиться в единую стену. Внимательно сканирую окрестности.

Не проходит и двадцати минут, как я слышу тихий рокот. И минуту спустя мне навстречу вылетают два десятка багги и идут прямым курсом. Они едут с той стороны, куда ушла моя жертва. Загонщики!

Нутро сжимается. А ещё я очень неудачно выезжаю в распадок и теперь меня видно как на ладони!

Ну что ж! И я во второй раз за день собираюсь умереть. Только в этот раз у меня есть ствол и высокотехнологичный потрошитель всего живого и неживого.

Неожиданно забрало шлема коннектится с револьвером и прямо поверх изображения у меня налипает прицельная планка, да ещё и с дальномером. Точка попадания горит красным. Нужно только совместить виртуальное изображение и реальное.

Как мишеньки в симуляции!

Совмещаю цель с планкой и выжимаю спуск. Но электромагнитный пистолет даёт осечку, осечку! А потом сам делает выстрел. Мишень окрашивается серым. Ловлю ещё одну цель, нажимаю спуск… Не проходит и десяти секунд, как все кончено. Они не успели отреагировать на такую подавляющую стрельбу.

Сладкое, почти животное наслаждение собственной победой бьёт в голову. Я сделал невозможное. Я выжил. Я, сука, Живой! А вы, уроды — нет. Что, не ожидали, говнюки, что добыча вам окажется не по зубам? Вы все зарубки на моем оружии! Вы…

В этот момент добираюсь до своих жертв. Система услужливо рассказывает мне, кого это я завалил.

«Кларк «Фернандо» Хенрикс.

Сержант полиции.»

— Сержант полиции, ага… — осматриваю остальные трупы. Я совершенно точно помню, что прошлые не были полицейскими. Я только ковбоя хоть как-то опознал. Остальные шли под именем «неизвестный игрок».

Уже с полным осознанием того факта, что дела мои, вопреки всяческой логике, с каждым разом становятся все хуже и хуже, я обошёл все тела и с каждого содрал шлем. Все полицейские. У всех в голове аккуратные отверстия на входе и дыры размером с кулак на выходе. Ни одного «игрока». А ещё багги у всех другой модели, нежели мой. Помощнее что ли… Обводы угловатые, да и веса раза в полтора больше. Пересаживаться не буду, не дурак же я, на полицейской тачке… Да о чем я вообще думаю!

Я грохнул взвод копов! Просто с перепугу! Интеграция в местный социум прошла эталонно! Господи, да тут двадцать человек, господи, неловко как вышло-то…

Мне хана!

Это был несчастный случай! Да, определённо, несчастный случай! Я неожиданно вспомнил, как бывал в библиотеке одного своего поставщика. Там у него были бумажные книги. Я захватил себе одну, за необычное название «1001 и 1 способ отмазаться, если вас поймали над трупом». Там действительно было чертовски много остроумных вариантов. И прямо сейчас я не мог вспомнить ни одного.

Пытаюсь придумать, куда можно спрятать трупы. С другой стороны, а зачем?

Человечность у меня уползла за минус четыре сотни. И продолжала падать. Известность удвоилась. Кажется, мои похождения делаются популярными. Копов долго не обыскиваю. Это ещё в моем родном городишке на окраине системы полицейское снаряжение спереть было невозможно. Оно тебя само могло спеленать, при необходимости. Так что благодарю широкий круг адресатов (богов) за то, что это не полицейская техника современного мира. Там меня бы давно разобрали на части байки полицейских.

Обращаю внимание на тишину. Если сопоставить тот факт, как быстро я получил бутылку водки после своей просьбы, и тот факт, сколько времени прошло от момента начала стрельбы, то становится ясно: полиция тут тоже играет по определённым правилам. И им недоступны пути доставок спонсорского бухла. И возможно, про меня просто не успели сообщить. Хотя в это тоже слабо верится. Полицейские, обычно, ведут запись. Даже если я сейчас найду камеры, не факт, что не сработает аналог «последнего привета» из Токио-12. Там местные служители порядка как делали: если полицейский неожиданно умирает, то запись всей сигнатуры последних секунд жизни перекидывается на робожучки, и эти жучки уже летят в произвольных направлениях. Безмолвные свидетели. Им даже отлетать далеко не надо, десяток метров.

Залезаю в багги и давлю на газ. Надо оказаться как можно дальше от этого места.

Я был максимально растерян. Меньше суток назад, по внутренним часам, я заходил в здание банка озадаченный, но спокойный и собранный.

А потом меня дважды приговорили и дважды механизм мясорубки, в которую уже запихнули мою голову, давал осечку.

Третий раз я не считаю, третий раз я обошёлся без удачи. Ну, если таковой не считать идиотизм моих грабителей. Слишком уж близко они ко мне встали. И это странно. Желание держать дистанцию возникает у любого мало-мальски опытного человека. Он потому и живой, что опытный. Жизнь этим навыкам быстро учит, или так же быстро заканчивается.

Хотя, кто знает, может, это местные большие шишки. Они уверены, что крутость и репутация их хранит. Хранила… Короче, не важно.

Сейчас меня куда сильнее интересовал вопрос: «А что, собственно, делать дальше?» Я непонятно где, замазан в крови по самые уши, за мной очень скоро будут гоняться все местные силы правопорядка и армия, если такая структура тут есть. В любом раскладе надо валить.

Мои размышления прервал город, что показался из-за поворота. Серые бетонные коробки. Плоские крыши, в окнах стекла. Между домами снуют люди. По периметру города отсыпана гравием дорожка. Напротив самого высокого здания, с массивным цокольным этажом, площадь. Сейчас пустая.

О назначении отдельных строений я мог только гадать. Ремонтные мастерские? Склады?

«Джу Таун. Общая игровая зона.»

Замираю в нерешительности. В целом, вариантов у меня не так много. Можно полезть в город, с реальным шансом его покинуть после. Вся полиция в нем и так уже мертва, а автоматических охранных систем я не наблюдаю. Но это не значит, что таких систем там нет!

По периметру город ничем не огорожен. Но оно и понятно: с учётом тех технологий, которые я тут успел понаблюдать, забор меньше четырёх метров толщиной носит характер декоративного.

А можно город обогнуть и ехать по дороге дальше. Она, по логике вещей, куда-то должна вести. Но не факт! Площадь Ока Титанов сопоставима с площадью Земли. Со всей площадью. А населяют его, максимум, полсотни миллионов человек. Так что не факт, что я встречу кого-то вообще.

В итоге решаю сунуть нос на окраину, там как раз торчало здание, подозрительно похожее на бухарню.

Интуиция меня не обманула и десять минут спустя я вошёл в местный бар.

На телах нашлось немного местных денег. Система мне услужливо подсветила их как шиллинги, фунты и песо. Песо свободно конвертируются в кредиты. Все монетки из тяжёлого металла, разной формы и цветов. Песо были круглыми, зелёного цвета, шиллинги — квадратными и синими, а фунты — треугольными, тёмно-бордовыми. Об обменном курсе оставалось только гадать.

Бармен, хмурый лысоватый дядька, глянул на меня без особого любопытства и приязни.

«Человек.

Съеден.»

— Живой! — я умостил задницу на высокий табурет и повёл плечами. Только сейчас понял, что после всех приключений и переживаний я был удивительно спокоен. И бодр.

— Чего тебе налить, Живой? — бармен не поддался на провокацию.

— А что самое приличное? — я рассматривал бар. На стойке — два десятка бутылок мутного стекла.

— Приличное — шиллинг за бутылку, — бармен взял с подноса высокий бокал и стал протирать его белым махровым полотенцем.

— Давай своё приличное, — кладу монетку на стол, — а ещё закусить. И у меня есть вопросы.

— Вопросы — шиллинг за ответ, — стакан с тихим звоном занял своё место на пустом подносе.

— А не дороговато ли за любопытство? Да по цене марочного спиртного? — я иронично задираю брови. Только вот тот факт, что лицо закрывает шлем, до меня доходит очень не сразу. Так что ироничный обмен взглядами не проходит. А тишина становится… угрожающей.

— Если дорого — ищи того, кто ответит дешевле, — бармен поставил на стол пузатую бутылку. Янтарное содержимое горело огнём в свете потолочной лампы.

Я налил себе половину стакана. Долго смотрел на него, пока на дисплее вокруг спиртного не появилась рамка. Точно, шлем!

Забрало гаснет и уходит вверх. А я теперь могу поместить в себя содержимое стакана.

Спиртное одуряюще пахнет какой-то ягодой. Освежающе-огненный вкус на языке, горячий комок скользит по пищеводу, а язык щиплет кислинкой. Какое-то время медитирую над вкусом. Бармен тем временем подсовывает мне тарелку с сушёным не пойми чем. То ли мясо, то ли овощи какие. Оно хрустит, оно солёное. Это точно еда.

— Так, если за шиллинг тут такое спиртное, возьму твои ответы, — принимаю решение. По столу звенит монетка. А не подскажешь местный курс?

— Шиллинг — шестнадцать песо. Фунт — двадцать шиллингов.

Подмывает узнать, в чем же тогда мерил цену вещей покойный Красавчик.

— А почему не десятку? В чем логика такого курса? — для меня эта финансовая система выглядит так же чуждо, как и все остальное.

— Деньги вперёд. Это обойдётся тебе в два шиллинга, — перебивает меня собеседник.

— Ах ты скопидорм! — в моем голосе больше восхищения, нежели злости. Давно меня так не разводили.

— Кто? — недотёртый стакан выглядит угрожающе в огромной ладони бармена.

— Шиллинг вперёд! — хмыкаю.

Бармен не выдерживает и тоже ухмыляется. На его рубленом лице улыбка смотрится неуместно.

— Ладно, балабол, что ты там хотел узнать? — даже голос мужика стал мягче.

— Час назад в город должен был прибыть очень испуганный человек. Он, скорее всего, рассказывал об ужасном преступлении. Где он? — наливаю себе ещё немного ликёра.

— Был такой. Джастин. Шестёрка из банды Харма. Вопил что-то про жуткого незнакомца с монолезвиями. Его шериф утащил в участок и поехал спасать дурака. Харм человек гнилой, но капитан по силе. И у него ствол двенадцатой эпохи. А шериф давно искал, чем бы прижать Харма. Слава за ним дурная водится, и за людьми его. Да вот концы они в воду прячут.

— Занятно. И где сейчас этот Джастин? — я закрыл бутылку и прицепил её на поясную петлю.

Бармен с осуждением задрал бровь.

— Ладно, ладно, я тебя понял, — на серый камень барной стойки легла ещё одна монета.

— В отделении полиции. Его туда отволок шериф, когда Джастин завалился в бар с выпученными от ужаса глазами, — очередной стакан звякнул.

— Хорошо, тогда последний вопрос. Что будет, если кто-то шлёпнет копа? — в кармане осталось пять квадратных монет.

— За ним прилетит служба контроля из «высоких» секторов. Руководство игры не любит анархии, — снова нахмурился бармен.

— Не прощаюсь, — я встал из-за стойки. В желудке поселилось приятное тепло от выпитого.

Забрало шлема закрыло лицо и стало прозрачным. На вытянутую макушку легла шляпа. Бармен проводил меня внимательным взглядом, а я вышел на улицу. Отделение полиции оказалось в поле видимости. Приземистое здание, узкие бойницы вместо окон. На площадке перед входом лежит коптер незнакомой конструкции. Над ним возвели навес, а электронные потроха разложили на паре передвижных верстаков. Кто-то оставил свою работу на середине процесса.

Неожиданно ожил интерфейс.

Поздравляем! Ваш удар, благодаря которому погибли сразу шесть человек, признан ударом дня! Доступно бонусное очко эволюции. Убивайте чаще, убивайте красивее, убивайте с удовольствием!

Спокойным шагом я добрался до здания и зашёл в дверной проём. Первый раз в жизни своей волей иду в полицеский участок!

Глава 6

— Кого там черти принесли? — голос шёл из-за высокой стойки. Она шла по границе каменного мешка, в котором я оказался, когда вошёл в здание полицейского участка. Внезапно ожил дисплей шлема и за стойкой появился контур человека. Он слегка расплывался, но был явно различим.

— Я гость в вашем городишке. Хотел с шерифом пообщаться. Узнать, что у вас тут смотреть стоит, или наоборот, куда смотреть не стоит ни при каких обстоятельствах, — я покрутил головой, но больше ничего не увидел.

— Да? И как тебя, такого законопослушного, звать? — в молодом голосе только любопытство.

— Живой я. Это прозвище такое, — отвечаю невидимому собеседнику.

— Не вовремя ты пришёл, Живой. Шериф сейчас на операции. Вместе со всем личным составом. Меня одного на хозяйстве оставили. Приходи вечером или завтра. А пока совет дам: выйдешь — иди вдоль улицы, как дойдёшь до первого двухэтажного здания, прямо перед ним сворачивай налево. Там гостиница, не самая дорогая и комфортная, но там отдыхают местные трапперы, потому тишина там — моргу на зависть. А столоваться советую и Хмурого Байрона, это бар у западного въезда. Зовётся кстати «Шило и Бочка». Там дорого, но накормят хорошей жрачкой, а не гнильём после белкового преобразователя, — парнишка искренне старался помочь мне. Это подкупало.

— А скажи, добрый человек, если я захочу склад тут организовать, видеонаблюдение за складом с вашего участка организовать можно? — следовало прояснить момент с камерами. Даже у самых дремучих дикарей есть хотя бы примитивное видеонаблюдение. Но тут у игры могли быть свои законы.

— Только если технику добудешь. Но я тебе так скажу: сможешь достать камеры — отдай их нам, мы за такой знатный подгон склад твой сторожить бесплатно будем, — собеседник воодушевился.

— Да? А что за сложности? Я просто в игре недавно и не знаю всех тонкостей, — местное пойло стимулировало соображалку куда как лучше бесконечной водки.

— Да у нас тут чистая зона, вроде как. Служба контроля требует, чтобы мы не насыщали сектор техникой, не дразнили помпейцев. А иначе, вроде как, машины сектор зачистят от всего, что крупнее воробья. Но я тебе так скажу, Живой, враки все это. Ещё не было ни разу, чтобы Помпейские машины сектора вычищали только по причине насыщения техникой. Всегда ещё что-то было. Так что закон мы тут чтим, но по сути, а не по духу.

— Ага, спасибо, обмозгую. Завтра обсудить зайду. Бывай, служивый, — прощаюсь с говорливым парнишкой. Его товарищи наверно ещё толком остыть не успели.

— И тебе удачи, Живой.

Выхожу из дверей и иду вдоль стен. Силуэт охранника все ещё окрашен жёлтым, и я точно знаю, где он. Когда дохожу до угла здания, сканирующий комплекс начинает работать, за стенами участка разгорается жёлтое облачко. Еще один человек. Тот, кто мне нужен, мой живой свидетель. За стеной.

Из-за спины достаю нож. Зажимаю большими пальцами кнопки на корпусе и развожу ручки в стороны. Монолезвие слабо блестит. Тщательно целюсь, а потом свожу ручки ножа параллельно друг другу. Изогнутое лезвие резко удлиняется. Жёлтый туман за стенкой становится серым.

«Монолезвие ресурс 0.1 % (медленно восстанавливается).

Для ускорения процесса восстановления поместите оборудование в богатую углеродом среду.»

Смотрю, как на моих глазах осколки клинка распадаются невесомой пылью. После чего соединяю ручки обратно.

А потом так же невозмутимо возвращаюсь в бар.

— Бармен! Тащи чего пожрать, — сажусь за стойку.

— Есть мясо. Есть каша. Три песо, — Хмурый все такой же хмурый.

— Неси!

Поесть я не успел. Стоило бармену выставить на стол тарелку с жёстким на вид пережаренным мясом, за стенами бара раздался гул.

— Внимание, неизвестный игрок! Сдавайтесь! Вы окружены силами правопорядка Ока Титана.

— Они знали, кого искать, да, Хмурый? — в моих руках ствол и он смотрит точно в покатый лоб бармена.

— Того, кто шлёпнул Харма и всех его людей, а потом убил шерифа? — бармен бросил на меня короткий взгляд и вернулся к бокалу.

— И где я прокололся? — ей-богу, мне было как-то неловко убивать бармена.

— Шляпа. Харм кичился, что расстанется с ней, только если сдохнет. И тут из леса вылезает неизвестный шустрила в его головном уборе. И спрашивает, что будет за убийство копа. А рация шерифа не отвечает. Выводы просты.

— А почему не удрал? — к гулу за стенкой добавился лязг металла.

— Такие, как ты, хорошо прячутся. Ищи тебя потом. Теперь не уйдёшь, — Хмурый достаёт из-под стола бутылку и наливает себе.

— Окей, мужик, а оно тебе на кой ляд? — все никак не возьму я в толк.

— Это правильно, — только и отвечает собеседник.

— И вот как теперь тебя убивать прикажешь? — я огорчённо вздыхаю.

— Что-то мешает? — бармен всерьёз удивился.

— Стыдно обрывать жизнь такого хорошего человека. Я ведь тоже не монстр, просто на нервах и… Корочу, у тебя депозит есть?

— Что? — вскидывает брови бармен.

— Депозит. У тебя можно оставить денег, а потом, при удобном случае, пропить? — интересуюсь как можно более беспечным голосом.

— Думаю, да…

— Тогда вот. Держи, — на стойке горсть налички, — оставляю на хранение. А теперь иди, Хмурый, живи. Я сегодня добрый.

Дважды упрашивать не пришлось. Хмурый аккуратно собрал монеты со стойки. Пересчитал их и ссыпал в карман. А потом пошёл в сторону двери. Спина прямая, как лом проглотил. Ждёт выстрела, аж затылок побелел.

Меня подмывает пальнуть ему под ноги, но считаю, что это подпортит картинку. Замечаю, что камеры не только летают, но и ползают неплохо. Штук десять уже на потолке контролят меня объективами.

Неожиданно скрипнула дверь.

И в комнату вошёл человек в матово-чёрной карбоновой броне.

«Майор полиции.

Командное звание: легат.

Полномочия: любые.

Не съедобен.»

— Игрок Живой, положите оружие на пол и оттолкните его от себя, — на меня смотрел ствол штурмового дробовика. Судя по калибру, выстрел из такой хреновины покрасит мной стену. Оживит, так сказать, унылый интерьер яркими цветами.

Мой пистолет, кстати, смотрит ему в лоб. Я вообще не в курсе, что у меня там за оружие, но шлемы полицейских «умная» пуля пробивала легко. На части её разносило только в мягком мясе.

— Послушай, мужик, ведь нет варианта, что вы меня не шлёпните, так что объясни, на кой ляд мне сдаваться? — я вообще не уверен, что этот легавый не выстрелит быстрее меня. На таких должностях часто работают киборги. А тут ещё звание как-то с силой завязано.

— Потому что ты устроил бойню как испуганный дикий зверь. Это болезнь. Тебе нужна помощь. Тебя надо остановить. Если хочешь умереть — валяй. Но только это прямо тут и закончится, — тон как у школьного мозгоправа, ей-богу! Такой же вкрадчивый.

— Но ведь ты тоже сдохнешь! — задаю логичный вопрос.

— Возможно. Но я знал, что это когда-нибудь случится, когда шёл на эту работу. Я знаю, что бывает с теми, у кого человечность уползает за тысячу в минус. Бездушная машина смерти, которая бежит от собственной вины. А на пути одни только трупы и кровь. И тысячи камер. Так их и ловят, кстати. Получаете оружие или защитное снаряжение из центральных кластеров и тут же ощущаете себя богами всемогущими, — и нотки усталости в голосе. Интересно, они с Хмурым, часом, не братья родные? Я с такими бесстрашными людьми теряюсь. Совершенно не представляю, что у них в голове.

— Я не специально, я это, с самолёта упал. А там Эльдразион… — я за коим-то хреном начинаю оправдываться.

— Все это зачтётся. Тебе не стоит думать, что ты идёшь на казнь, — всё так же спокойно отвечает полицейский.

— Почему? — в контексте всего, что я видел, смотрится несколько… фантастично.

— Потому что мы не убиваем преступников. Парень, мы давно уже не в постиндустриальную эпоху живём. Тебя ждёт срок и исправительные работы. Надолго, на очень долго. Возможно, навсегда. Но это будет жизнь.

— Система, завизируй сделку! — требую у пустоты.

«Зрители желают, чтобы вы сделали выбор без точных данных.»

Чего?

— Что, отшили тебя? Система таких как ты не жалует. Сдавайся, парень.

— Ах так, значит? Шоу требуем? Живой — очень смешной клоун? — раскланиваюсь перед камерами. — Много крови и шутеек! Оставайтесь с нами, в следующем выпуске мы обязательно кого-нибудь ещё убьём.

А потом я сдался. Уронил на землю оружие. Сделал четыре шага в сторону, в центр зала. Лёг на живот и заложил руки за спину. Так, чтобы их легко можно было вывернуть. А потом в бар влетели еще люди, но я их не видел, меня впечатали лицом в пол.

Уже когда на моих руках затянулись шёлковые стяжки, я от души восхитился мастерством копа. Как же красиво легавый меня развёл! Переключил истерику и продемонстрировал, что смерть не лишит моих проблем. Потом обозначил возможность выжить, только обозначил. И подсёк. В самый уязвимый момент. Да, талантливые тут люди работают.

— Мужик, моё уважение к тебе! Ты реально круто сработал! — в такие моменты лучше лишний раз восхититься человеком. Вдруг он передумает бить меня по почкам?

Меня вздергивают на ноги и сажают на стул.

Ко мне подходит коп, который со мной разговаривал. Шлем с набором визиров он снял. Шея закрыта горжетом, под подбородок. Внимательный взгляд серых глаз и щётка усов, которыми легавый, кажется, ощупывал пространство. Как кот вибриссами.

— О, я рад, Живой, что ты воспользовался моим ценным предложением, — меня воткнули на раскладной табурет напротив представителя власти. Знать бы, чьей власти. — Я думаю, ты должен знать, что там, среди тех парней, которых ты убил, был мой сын. Хороший парнишка, который всего лишь хотел выжить в этой кровавой бочке с помпейскими машинами и остаться человеком!

— С кем? — мне эта информация показалась важной. Ещё более важной, чем приступ паники. К убийце своего сына вы будете так добры и ласковы только в одном случае… Когда знаете его судьбу. И она вас радует. В серых глазах копа плавился камень.

Так что я паниковал и хамил. И занимался самообманом до кучи. Это я не паникую и хамлю, а всего лишь узнаю критически важную информацию.

— Помпейские машины. Это исконные обитатели станции, их создал местный ИскИн-архитектор. Вокруг нашего контакта и строится игра, — капитан смерил меня холодным взглядом и раздражённо пошевелил усами.

— А, Эльдразионы…

— Да, и они в том числе. Некоторые из них обладают подобием разума. Ты хорошо держишь лицо, Живой, но я чувствую твой страх, я вижу его по дрожанию ресниц, по капелькам пота, по тому, как сужаются капилляры у тебя на лице, — капитан прикоснулся к виску подушечками пальцев и я понял, что речь идёт о тех самых эволюциях, очками которых меня наградили. Видимо, можно как-то прокачивать свое тело. И коп развил способность видеть больше.

— Да я… это вышло случайно, я…

— Вот и считай, что я тоже решил воспользоваться случаем, — то, с каким воркующим придыханием капитан произнёс эту фразу, едва не заставило меня биться под руками конвоиров, — и очень интересно развил наши с тобой отношения. Не потей, Живчик, сейчас за тобой придёт машина. И мы с тобой больше никогда не увидимся. Точнее, ты меня не увидишь. А я тебя — да. Даже подписку… оформлю.

Кажется, у мужика на почве горя окончательно поехала крыша.

— У тебя даже твоё барахло не отнимут. Прощай, Живой, — и злая, горькая улыбка.

С серого неба рухнул тяжёлый транспортник. Меня тщательно обыскали и заковали в противоперегрузочном кресле. Мои вещи сложили в какой-то очень хитрый кофр. Их повезут от меня отдельно. Должен признаться, видал я аресты и пожёстче.

Дверь транспортника плотно легла в пазы и свет погас.

А потом под потолком загорелись лампы.

— Игрок Живой, вас приветствует автоматическая система правосудия двенадцатого сектора Ока Титанов, — экран перед глазами загорелся белым.

— Драсьте? — кручу головой. Рядом со мной ещё одно противоперегрузочное кресло.

— Вы обвиняетесь в двух массовых убийствах. В общей сложности, вы убили двадцать восемь человек. Из них два десятка являлись представителями игровой администрации. Вы признаете себя виновным по данным преступлениям?

— Нет! Не признаю, я не совершал данных преступлений, — мило улыбаюсь камерам, которые ползли из всех углов.

— Все убийства совершены привязанным оборудованием, — бесстрастно парировала машина.

— Это ещё ничего не доказывает. Я взял его с мёртвых тел, у меня специфический класс, — продолжаю дурачиться. Надо набивать рейтинг, а он продолжает расти.

— Убийства совершены уже после привязки оборудования, — и не единой интонации. Очень давит на психику.

— Ну… эээ… меня подставили! Вот! Нет ни единой прямой улики, которая указывает на то, что я вообще убил этих людей.

— Ваш параметр «человечность» ниже тысячи единиц. Это соответствует числу жертв, которых обнаружил патруль сил правопорядка, — ИскИн машины отличался редким занудством. — Объясните свои мотивы.

— Хотел скрыть данные о себе, разглашение которых приведёт к моей гарантированной гибели. Я слишком много стою, — паясничать надоело. Мозг отчаянно нуждался в отдыхе.

— Почему вы уничтожили полицейский отряд?

— Нелепая случайность. Я думал это мстители из банды. Я не знал, что у вас тут есть полиция, я вообще на станции первые сутки и упал с самолёта… — надо быть достойным жалости, но не жалким. Получалось так себе.

Вообще, считаю, что нытье — последнее прибежище сильных людей. Я вроде как не рыпался, но не смирился.

— Игрок Живой, вы признаетесь виновным в массовом убийстве, немотивированном массовом убийстве представителей власти и намеренном убийстве игрока под протекцией полиции. В виду вашего эмоционального состояния, а также учитывая расследование в отношении игрока Харм и членов его бандформирования, обвинение в его немотивированном убийстве с вас снято. За исключением эпизода с гибелью заключённого в камере временного содержания. На основании всего вышеизложенного вы приговариваетесь к заключению в особой игровой зоне. Также, учитывая немаловажное обстоятельство, при котором вы появились в игровом поле, решено смягчить приговор и оставить вам всё ваше оборудование, за исключением оружия. Функционал вашего оборудования, которое превосходит десятую техническую эпоху, будет программно ограничен до пересечения вами границы буферной зоны особой игровой зоны. Также вам будет предоставлен доступ к общеигровому терминалу. До момента отправки в особую игровую зону вам будет доступна вода, пища, место для отдыха. Пенитенциарная система Ока титанов благодарит вас за сотрудничество и прощается с вами.

— До свид…

Свет погас и я оказался в полной темноте.

Этот мир меня радовал все больше и больше. Все судебные процедуры заняли сколько? Пятнадцать минут? Говорят, на старушке Земле процесс, бывало, занимает до полугода.

Я летел неизвестно куда, в будущем меня ждёт чего-то, от чего радостно улыбается отец убитого мной полицейского, я грохнул кучу народа и ни черта не понимаю, что происходит. Но почему я чувствую себя так хорошо? Может, потому что моя жизнь перестала напоминать сослагательное наклонение? Я был бы хорошим парнем, если бы у нас на станции не было так скучно. Я был бы гениальным наркоторговцем, не ленись я так в своём корявом призвании. Мне деньги тратить всегда было гораздо приятнее, чем их зарабатывать. Особенно в нашем мире, где за деньги были доступны совсем уж экзотичные пороки. Из меня бы вышел хороший парень, если бы мне было не так сильно плевать на других людей. У меня бы по жизни все в целом хорошо сложилось, если бы банк не решил нагреть руки на рейдерской сделке. Ничего личного, просто обстоятельства.

Я, конечно, где-то утрирую. Но всё именно так. Там моя жизнь — фактор не значимый. А вот в банке что-то пошло иначе. Мне дали шанс и я в него вцепился зубами. И моя жизнь стала фактором неучтённым.

Я помню лицо клерка. Взгляд, полный ужаса. Эх, жаль записи не осталось. Это лицо я буду вспоминать долгими зимними вечерами. Вырвался из пасти вместе с зубами и нижней челюстью!

И дальше все пошло так, одно за одним. Я выжил в самолёте, хотя после такого не выживают. Потом бравые вояки решили использовать меня в своей охоте. Я был неучтённым фактором. Только вот они не знали, что Эльдразионы не убивают гражданских. И все умерли. Кроме меня. Потом Харм и его подельники. Потом шериф повстречал испуганного меня. И снова все умерли!

Короче, я гордился собой со страшной силой.

Теперь бы ещё выжить, снова… Должен признать, у меня теперь в этом большой опыт.

Аппарат летел часа два. И я даже успел задремать. Проснулся с тяжёлой головой. Оковы перестали работать, а дверь отсека, в котором я летел, открылась. Передо мной был шлюз. Под потолком пара ламп, что заливали холодным светом бетонные стены. Камень обжигал ступни промозглым холодом.

— Осуждённый игрок Живой, следуйте за световыми указателями.

Под ногами загорелась синим линия маршрута.

Дорога не заняла много времени и лента света упёрлась в шлюз. Один из пары десятков. Они шли один за одним вдоль стены бетонной кишки. В качестве мотивации в конце этого коридора висела устрашающая турель. Смысла в зализанной бронированной конструкции особого не было. Гораздо проще встроить в ту же стену пару стволов. Они надёжно перекроют коридор и проекция у такой защитной системы — один ствол. А толстый слой бетона, за которым всё это спрячется, далеко не всякий калибр возьмёт так сходу.

Короче, все такое же странное и бессмысленное, как и все в этом странном месте.

Дверь бесшумно ушла в стену. И я вошёл в помещение… ну пусть будет тюрьмы. Царские хоромы!

Полноценный туалет с душем. Правда, душ лился прямо с потолка, а туалет, по факту, оказался дырой в полу. Но была и горячая вода. Хотя в наше время кого этим можно удивить?

В комнате скудная обстановка. Кровать с жёстким матрасом и одеялом. И терминал во всю стену, неактивный. Между комнатами никаких дверей. Все из того же серого бетона. Но воздух сухой и тёплый. Над выходом ещё одно табло, на котором таймер с обратным отсчётом.

«-26.51.48»

Видимо, время до отправки отсюда: часы, минуты, секунды. Камеры, все больше напоминающие тараканов, выползли из потолочной ниши. Кажется, для них тут существовали специальные ходы.

Вопрос о том, будут ли они смотреть, если мне приспичит передёрнуть, оставался открытым. Но мне сейчас было не до приватности. Я выпил холодной воды из-под крана, накрылся тёплым одеялом и завалился спать. Мозг отчаянно нуждался в отдыхе.

Когда я очнулся, ровным счётом ничего не изменилось. Только на таймере осталось на десять часов меньше. И тело, и сознание находились в полном покое. Ничего не болело, ничего не мешало, ничего не беспокоило. Словно мне вкололи препаратов и химически скорректировали настроение.

Кстати, не исключено. Существуют сотни способов незаметно ввести препарат. Так что я походил, размялся. Нашёл в стене нишу. Там лежал брусок питательной пасты в тонкой прозрачной плёнке. Паста на вкус напоминала печенье, на вкус была сладко-солёной и мгновенно утоляла голод. Я уже представлял, как возненавижу этот образчик высоких технологий. Наверняка, здоровый человек на этой пасте мог протянуть пару столетий.

Одежда изрядно воняла, но я не нашёл ничего, напоминающего стиральный блок или бытового робота. В стирке я разбирался не лучше, чем в ботанике, и потому просто скинул с себя одежду и пролил её водой из душа. Белье нацепил сразу (под пристальные взгляды камер) и пошёл к терминалу. Пора понять, что происходит в этом странном месте.

«Внимание! Проводится синхронизация.

Синхронизация завершена.

Игровая система Ока Титанов рада приветствовать вас на игровом полигоне номер 4210.

Ваши очки параметров:

Физическая адаптивность: 1.003 (среднепопуляционный).

Физическая выносливость: 2.1 (медикаментозная коррекция).

Ментальная адаптивность: 7 (природа коррекции неизвестна).

Ментальная выносливость: 1.21 (среднепопуляционный).

Ваши улучшения:

Семя перерождения (экзистенциальный артефакт, свойства скрыты).

Индивидуальный модуль обеспечения живучести. Модель «Скарабей 15» (производитель скрыт). Запас универсальной биоматери 476,5 гр.

Неизвестный модуль ментального контроля.

Внимание! Возможен конфликт установленного оборудования!

Ваш класс развития: Мародёр.

Закреплённые личные предметы отсутствуют.

Ваш статус: гражданский эксперт.

Уровень личной силы (звание): рядовой.»

На терминале возникла модель моей тушки. Неизвестный модуль паутинкой оплетал мозг. Медицинский модуль облепил позвоночник и от него тонкие трубочки шли ко всем органам. Очень интересно, но ни хрена не понятно.

Семя перерождения застыло где-то в коре головного мозга.

«Вам личное сообщение. Желаете просмотреть?»

Вытягиваю ноги на кровати и нажимаю «да».

— Йо, чувак! Ну как твои дела? Проникся местной атмосферой? Разобрался, кто есть кто? Реально удивительное место! Надеюсь, ты ещё ничего не успел понажимать? — на видео у меня щетина и засосы на шее. Стало немного завидно. — Короче, слушай сюда. Для начала уясни себе одну штуку: звания — это важно. Звания — это серьёзно. Не залупайся на тех, кто выше тебя по званию. Обычно новичкам не объясняют. Особенно когда тратишь первое очко модификации или эволюции и думаешь, что круче гор. Так вот, чтобы ты понимал. Один cержант без труда разорвёт рядового. Даже десяток. Лейтенант может раз на раз уделать трёх сержантов. Капитан в ходе столкновения будет рвать уже лейтенантов. И не просто раз на раз! Это в полном обвесе со всем доступным оборудованием. Нет, достать можно кого угодно, но запомни: лучше быть вежливым, чем мёртвым. Если в противниках у тебя какой-нибудь майор, лезть к нему можно разве что на танке. Полковнику дальнобойное оружие не страшно, ну разве что ракета для танков. И пока не станешь хотя бы майором, не суйся к Помпейским машинам. Порвут. И ещё одну вещь запомни: служители системы неприкосновенны. Если тебя хотят арестовать и ты в цивилизованных секторах — подчинись. Смертной казни в Оке Титанов нет. Да, вот ещё: береги человечность. Просадишь на десятки — и уже начнутся большие проблемы. На минус сотне ты можешь поймать пулю от вольного охотника. На минус тысяче за тобой начнут охотиться все. И могут запихнуть в крысиную бочку. Это не совсем аналог смертной казни, но шансы пережить эту мясорубку откровенно паршивые. В любом случае туда попадать в звании не ниже капитана. Так что удержись от кутежа и блудняка до первых лычек. А, ещё совет. Пытайся накапливать очки эволюции и модификации. Если сможешь накопить два или три, то к установке начинают быть доступны по-настоящему крутые штуки. Но будь острожён! Самые мощные эволюции, ценой от трёх единиц, могут нас лишить человеческого облика. Ничего плохого, признаться, не вижу, но это ни хрена не татуировки. Короче, бывай, как получишь первую лычку, я тебе сюрприз передам!

Видео погасло.

Итак, у меня есть куча ценных советов! Да, они значительно облегчат мне жизнь. Предельно своевременно.

Соображаю, что сарказм без зрителей несколько шизофреничен.

«Доступно 11 единиц эволюции.

Доступно 16 единиц модификаций.»

Магазин эволюций нашёлся там же.

Список был… реально бесконечным.

«Адаптивный эпителий.

Кожа приобретает свойство синтеза витамина D в световом потоке станции.

Цена: 1 единица эволюции.»

Угу, мне бы дожить до того момента, когда меня будет волновать дефицит витамина дэ. Скролю список пальцем. По стене ползёт список.

Моё внимание привлекает одна из строчек:

«Бакулюм.

Вы получаете бакулюм и модификацию мышечного каркаса. Доступна однократная опция «изменить длину».

Цена: 1 единица эволюции.»

Решаю поглядеть, что можно ещё сделать с репродуктивной системой. Привлекает внимание улучшение за пять единиц эволюции.

«Яйцеклад.

Вы можете сделать кладку в другой живой организм.

Требуется:

Морфикация организма (IV).

Инсектизация организма (V).

Цена: 5 единиц эволюции.»

Блин, какой простор для исследований!

«Маточный биопринтер (развиваемый).

Вы можете выращивать полноценного клона или любой отдельный орган.

Биологический материал передаётся вагинальным захватом.

Ограничения по полу нет.

Цена: 4 единицы эволюции.»

Но моим фаворитом стала Спермофагия.

«Спермофагия.

Ваши сперматозоиды перерождаются в агрессивное раковое образование вне родного организма. Обладают высокой выживаемостью в любых телесных средах.

Цена: 2 единицы эволюции.»

Какое-то время я медитировал на внешние множественные матки. Так, хватит на сегодня шокирующей информации.

Мне нужно что-то крутое и боевое. Что позволит мне выжить.

Долго смотрел на термооптическую кожу. Фактически, превращает тело в экран. Кожа держит удар ножа и мелкий калибр.

Были тут и костяные клинки, разных форм и размеров, даже с ножницами и мультитулом. Все стоило в пределах двух единиц эволюции. Внимание привлекли эволюции, что позволяли плевать огнём из ладоней. Но там требовалось больше десятка других модификаций.

Полимерные мышцы, которые не травмируются (кости разрушаются раньше). Полимерные кости, которые дают возможность травмировать полимерные мышцы. При этом из самой кости можно, при желании, легко выделить мой ДНК.

Ага, только вот к ним надо ещё взять усиленные сосуды, сердце… А приличный внешний вид идёт, наверно, отдельным модулем, дороже всех остальных, вместе взятых. Но у меня нет столько очков эволюции. С экрана на меня взирал монстр, с которого словно содрали кожу.

«Эволюция «Охотник». Стоимость общего набора снижена на 15 %.»

Так, ладно, это версия для отбитых… Психов? Этими эволюциями тут занимаются старички в возрастном психозе. Есть такая беда у людей за шесть сотен. Начинают обновляться клетки головного мозга и на какое-то время человек теряет контроль над собственным Я. Иногда просыпается агрессия. И старикан оказывается тут. Проблема в том, что старческий психоз очень непредсказуем и не всегда его можно выявить на ранних стадиях. А потом бывает поздно.

И тут таких вот, видимо, любят. Да и мало ли в Солнечной системе психов?

Я вертел список ещё добрый час, пока не догадался отсортировать эволюции по принципу «доступно мне».

Строчка горела алым.

«Поглотитель (развиваемая).

Вы можете получать случайную эволюцию из мёртвого тела.

Внимание! Число доступных к поглощению эволюций обратно пропорционально прошедшему после смерти времени (смотрите таблицу стойкости).

Требования:

Отсутствие других эволюций.

Отсутствие имплантов с модификациями.

Человечность ниже -1000.

Внимание! За установку данного импланта ваша текущая человечность будет снижена до значения -300 000.

Ваше уничтожение станет приоритетом для любого игрока.

Цена: 11 единиц эволюции.»

Я с огромным сомнением уставился на вариант. С одной стороны, для любого игрока это приговор. С другой стороны, для меня это реальный шанс выжить. Там ведь будет много трупов! Главное — не погибнуть сразу. К тому же, у меня есть ещё таинственные модификации. Решено!

Нажимаю кнопку «Да» и за стенкой возникает тихое гудение. Тянет воздухом. Так продолжается пару минут и потом раздаётся щелчок. Под терминалом открывается лючок. Там лежит маленькая серая таблетка.

Так, поглощение неизвестного штырева оставим на потом. Сначала модификации.

Модификациями оказались импланты не биологического типа.

Многочисленное оружие, клинки, монолезвия, мономолекулярные нити и так далее.

Тут выбор оказался ещё большим, чем мне представлялся до этого.

Попытался выбрать симпатичную пушку в локтевом суставе. Бог с ней, с рукой (свою родную, кстати, можно сдать на хранение), ведь тут такие прикольные штуки!

«Индивидуальный стрелковый комплекс.

Кластерные снаряды.

Ёмкость магазина 500 игл (стандартные иглы 4 мм).

Электромагнитный доразгон снарядов.

Начальная энергия пули 1800 Дж.

С разгоном 4600 Дж (требуется батарея).

Недоступно.»

Так, теперь ещё и какой-то глаз хитрый добавить и у меня будет самая быстрая рука в этом диком мире! Так, почему недоступно?

Соседняя позиция тоже оказалась недоступной. И следующая за ней тоже…

Фильтрую по доступным мне вариантам.

Пустой список. То есть, полностью.

— Система! Что за дела? Это как понимать?

«Благодарим за корректный игровой запрос. Вы нашли парадокс в системе.

Если скрытый параметр «Репутация с производителем» находится в значении «Ненависть», вам недоступны к покупке товары данного производителя.

Данный результат не мог быть результатом вашего осознанного решения.

Вам предоставляется бонусная подсказка: для отдельных предметов существует информация, которая предоставляется строго по запросу.»

Чешу в затылке. Потом иду умываться. Как-то слишком много информации сразу!

— Доступные импланты!

На терминал снова выводят неизвестный имплант, аптечку и семя перерождения.

Залезть в неизвестный имплант не вышло. Система просто отказывалась что-то делать по запросу. А требовать «использовать модификации» я кричать побоялся. Вдруг получится?

Так что я без особой надежды обратился к Семени перерождения. Оно тоже никак не отреагировало на попытку прокачки «Экзистенциального артефакта», что бы это ни значило.

Оставалась аптечка.

— Доступные модификации!

«Поздравляем!

Вы узнали производителя трофейного оборудования.

Ваша репутация с фракцией «Помпейские машины»: дружелюбие.

Доступны модификации импланта:

Максимальный объем.

Удваивает максимальный объём хранилища биоматерии.

Цена: 1 единица модификации.

Биоградиент.

Имплант возможно обнаружить только специальным сканирующим оборудованием.

Цена: 3 единицы модификаций.

Полное восстановление.

Функция приращения оторванных частей тела (не только своих).

Внимание! Не родные конечности начинают отмирать из-за иммунного ответа, озаботьтесь иммуносупрессорами заранее!

Цена: 4 единицы модификаций.

Самовосстановление.

Имплант регенерирует биоматерию со скоростью 0,5 грамм в сутки.

Цена: 8 единиц модификаций.

Полиморф.

Вы можете отращивать дополнительные органы и конечности из биоматери.

Цена: 12 единиц модификаций.

Полевой доктор.

Вы можете передавать запасные органы.

Требуются модификации: Полиморф, Полное восстановление.

Цена: 16 единиц модификаций.»

Однако. В голову приходит довольно простая идея:

— Система, справка «модуль живучести скарабей пятнадцать»!

«Скарабей-15. Ограниченно распространённый модуль. Модуль добывают как часть механизмов малых Помпейский машин. Модуль обладает самым большим в своём классе запасом универсальной биоматерии. Модуль обеспечивает медицинскую помощь по максимальному, десятому классу первой помощи. Также он обеспечивает лечебно-восстановительную функцию и замену органов и тканей эрзац-аналогами по седьмому классу медицинской помощи. Скарабей-15 способен полностью восстанавливать нейронные ткани.

Несмотря на высокие качества, данный модуль среди бойцов считается бросовым.

Скарабей обладает рядом серьёзных недостатков:

Он не может быть модифицирован с помощью игровых очков модификации. И значит на нём не доступен функционал более продвинутых модулей.

Его использование исключает использование других имплантов подобного типа, в том числе и более продвинутых.

Возможна только прямая зарядка универсальной биоматерией. Функция восстановления отсутствует.

При этом Скорбей-15 охотно берут в качестве средства последнего шанса. Модуль полностью перерабатывает другие медицинские модули под свою систему. А полкилограмма биоматериала способны спасти даже при самой тяжёлой травме.»

Да, ценное замечание. Значит, Помпейские машины? Ну, лады.

Беру все доступные мне улучшения. Самовосстановление, биоградиент, максимальный объём, полное восстановление. В этот раз ниша гудела гораздо дольше.

Теперь у меня есть ещё четыре таблетки. Синие капсулы. Слабо опалесцируют.

«Технические модификаторы. Съедобно.»

Открываю бутылку Советской.

— Ваше здоровье! — салютую камерам под потолком. Пью водку, закусываю таблетками, пью. Потом открываю банку белкового преобразователя и засовываю в рот кусок слизи со вкусом картошки.

А потом я пережил удивительный опыт. С каждым куском белка голод становился все сильнее. Банка мгновенно опустела. Я побежал в ванную и стал жадно пить.

Голод не отступил, а желудок болезненно сжался.

— Система! Нуждаюсь в пище! Корми!

«Запрос одобрен.»

И ниша в стене выплюнула три десятка питательных брикетов.

Следующие двенадцать часов прошли как в тумане. Я жевал брикеты, пил воду, смывал с кожи какую-то бурую слизь и постоянно бегал в туалет. Этот процесс повторялся до бесконечности. Пока в какой-то момент я окончательно ни устал и отключился сразу после очередного душа.

Проснулся в удивительно приятном состоянии. В теле не чувствуется никаких изменений. Только бодрость и лёгкость.

Таймер на стене уже истекал. Я ещё раз плотно поел и умылся. Когда время истекло, дверь камеры открылась, и я отправился обратным маршрутом, к машине.

Глава 7

В этот раз летел я недолго. Дверь транспортного дрона отворилась, и я вышел на открытое пространство. Дрон выплюнул контейнер со снарягой и взлетел к небесам. Ну понятно почему такая небрежность. Куда можно убежать с платформы, которая фактически висит в километре над землей?

Платформа примыкала к монорельсу. Кабинка монорельса терпеливо ждала, пока я покручу головой и соображу, что ждут, собственно, меня. Я открыл легкие пластиковые ящики и натянул на себя сканирующий комплекс и шлем. А сверху напялил знаменитую шляпу.

Вой ветра не глушил басовитое гудение камер. Процессор шлема заботливо пересчитал дронов. Сто двенадцать штук!

— Эй, смертник, ты там заснул?

Из кабинки выглянул звероватого вида мужик огромных габаритов. Я было подумал, что на нём силовая броня.

— А мы торопимся? — я не спешил приближаться к мужику.

А ещё остро сожалел о конфискованном пистолете. Или хотя бы о ножах. Да, у меня была с собой спонсорская бутылка, которой, вроде как, можно драться. Но судя по контактным группам у него на коже, бутылку Громила использует разве что в качестве аперитива. Может, даже спасибо скажет.

— Не сцы, до запретных земель драться нельзя. Тут шокеры. И у всех импланты заблокированы, — проявил нетерпение здоровяк.

Я отправил запрос системе, получил утвердительный ответ, но остался на месте.

— Мужик, побойся бога, тут не кормят! — голос Громилы стал слегка просящим.

— Ты скажи, что и не наливают!

— Не наливают. Давай, двигай, ехать ещё пару часов.

Мой собеседник скрылся в кабинке. Я, чтобы не чувствовать себя идиотом, вошёл следом.

Внутри было тепло и едва заметно пахло мускусом. Говорят, так пахнут дикие звери.

В салоне обнаружилось два ряда кресел вдоль прохода, лицом друг к другу. Громила занимал два места сразу. Помимо него внутри было ещё шесть человек.

Я внимательно изучил каждого.

Подвижная девушка с ярко-зелёными глазами. Тонкие пальцы словно плели невидимую паутину и странно изгибались. Лысая голова блестела, ни одного волоска. Про себя я окрестил девушку «Рапунцель».

Два стрёмных типа с хмурыми лицами, в одинаковых куртках с высоким воротником. Их роднила осанка и холодный взгляд поверх тёмных очков. А ещё дурацкие шапочки. Эти будут «Бандосами». Я таких навидался, смотрят как режут.

Парнишка лет двадцати на вид с забавной шевелюрой стального оттенка. Он выглядел так, словно зависал на хате с корешами и уже неплохо так расслабился. «Пацаном» и назвал.

Любитель железок с чёрным уродливым визором вместо глаз. Этот сидел вальяжно и спокойно, едва заметно улыбался, кривил тонкие губы. Поглаживал отливающую металлом лысую голову. Фантазию я решил не напрягать, пусть будет «Киборг».

Последним моё внимание привлёк болезненный задохлик в конце салона. Мутный хмырь непонятного возраста, жидкие чёрные волосы закрывали глаза. Руки он держал между ногами и непрерывно раскачивался. Назвал задохлика «Задохликом».

А ещё система всех этих интересных людей никак не идентифицировала.

Неизвестный игрок.

Съедобно.

Неизвестный игрок.

Несъедобно.

Я повернулся к камерам.

— Здравствуйте, уважаемые зрители! Разрешите вам представить команду отборных ублюдков! Каждый из них обязательно попытается меня убить. И скорее всего, кому-то это удастся. Теперь давайте познакомимся с ними поближе.

— Мужик, ты бы заткнулся, — буркнул Громила, когда я сел напротив.

Он оперся на локти и пристально меня разглядывал.

— Слушай, чувак, вот объясни мне, ты-то чего паришься? — я не воспринял угрозу. — На меня посмотри внимательно. Ты же таких, как я, кушаешь на завтрак. И не наедаешься. Я в игре всего пару дней. Ты меня в этой особой зоне убьёшь и не вспотеешь. Кстати, я Живой!

— О, рядовой по званию? Серьёзно? Как это тебя угораздило? — в голосе Громилы натуральное сочувствие. — И откуда такая отрицательная человечность? У меня и то выше!

— Я обаятельный и хорошо стреляю, — беспомощно развожу руками.

— Из пулемёта по детскому саду? — заржала девушка с кривыми пальцами.

— Не будем о грустном. Каждый из вас легко может задать любые вопросы моему остывающему телу. Мужик, лучше расскажи, как ты меня убивать будешь? А я тебе водки хлебнуть дам.

Даже в такие непростые времена надо заводить друзей.

— О, это тема. Но ты, Живой, не переживай. Я тебе просто шею сломаю. Почти не больно, — Громила ответил уже с изрядной теплотой в голосе.

В желудке образовался холодный ком.

— А ты как сюда угодил? По пьяни удушил кого-то? — я состроил заинтересованную рожу.

— Ага, целый бордель. Они мне змею душить не захотели!

Громила захохотал. И присосался к бутылке.

— А как вас звать, уважаемый? Если не возражаете, буду звать вас Громилой.

— Иди в жопу! — отмахнулся Громила.

Потом вернул бутылку. Выпил он едва ли пару глотков. А ещё я видел, что глазами он не улыбался, хотя и смотрелся увальнем-весельчаком.

— Мадам, водки? — протягиваю подношение зеленоглазке.

— А давай. И если тебе интересно, то я тебя выпотрошу. И кишки намотаю на шею, — Рапунцель, наоборот, присосалась к бутылке основательно.

— И за что вас сюда? Выпотрошили насильника, который покусился на ваше прекрасное тело? — я демонстративно подкатывал шары.

— Скорее наоборот. Люблю чувствовать власть, знаешь ли. Я умею подключаться к нервной системе другого человека.

Лысая красотка сексуально облизнула пальцы. Из их кончиков за языком потянулись крохотные хоботки.

Меня едва не стошнило.

— О, тогда расскажите нашим зрителям, как вы меня планируете убить?

— С чего это «планирую»? Я и убью тебя, мальчик, мы в разных весовых категориях! Ты же не боишься, допустим, канарейку? Или голубя? У тебя нет ни единого шанса, мой бедный голубок.

Девушка улыбнулась, и её зубы зашевелились. Я не удержался, икнул. И это мне ещё крупно повезло, что не обосрался.

— Ну так это… Вон те милые джентльмены будут рады убить меня при первой возможности, и мы с вами можем разминуться. Прошу меня извинить, если не приду к назначенному часу, — вздохнул в притворном сожалении.

— Ох, как жаль, что мы не познакомились раньше! Какие изысканные манеры! Знаешь, ты мне понравился, Живой. И если тебя все же интересует, как именно я тебя теперь убью… Тебе будет очень приятно умирать. Даю слово! — и Рапунцель лизнула меня в щёку.

Я не успел отшатнуться. На щеке остались крохотные порезы. Выступила кровь.

Господи, я явно умею нравиться женщинам! Или аппетит вызываю. Сказать наверняка сложно.

— Если я не успею удрать, то прошу вас уступить даме место.

Это я обращаюсь уже к Бандосам. Те коротко переглядываются.

— Мы тебе вот что скажем, мужик. Мы убьём тебя быстро и максимально эффективно. Мы победим в этой игре, потому что мы — лучшие!

Голос был молодой, но «под крутого». Они что, состарили себе внешность, чтобы выглядеть солиднее? О боги, да лучше бы они ширялись!

— Да, мы лучшие! Запомните это и ставьте на нас свои деньги! — добавил второй, обернувшись к камерам. — И шлите донаты! Мы круты и безжалостны.

Эй, стоп, они мне что, зрителей отбивают? Отличный бестиарий подбирается. Какие-то форменные утырки и жулики. Ладно, идём дальше.

Водки я, кстати, типам не предложил. Перетопчутся.

— О, я думаю моим зрителям будет интересно, кто же ещё нам повстречается на пути! Все эти люди, они же милые и замечательные. Вы когда-нибудь встречали настолько интересных личностей? Прошу все средства, вырученные на патентах результатов исследований психических травм и устойчивых девиаций, донатить на мой счёт!

Идея хорошая, кстати. Как бы узнать, можно ли эти донаты обналичить?

Игровой счёт пополнен на 100 кредитов… пополнен на 50 кредитов… на 120 кредитов… 150… 75…

Чтобы воспользоваться кошельком, обратитесь к игровому терминалу.

В интерфейсе появилась новая иконка в виде кошелька. Она непрерывно моргала, счётчик поступлений постоянно рос.

Внимание! Вам доступна скрытая ранее сумма донатов. Вы получаете доступ к игровому кошельку после того, как получаете первый донат в статусе зарегистрированного игрока.

Общий игровой счёт 458 251 кредитов.

Заблокированная сумма 189 086 289 111 кредитов.

Для разблокировки восстановите скрытую известность.

— О, да мне уже накидали денег! Ой, как приятно! Спасибо! Я только что увидел, что вы всё это время мне донатили! Представляете, я был с вами весел и приветлив не потому, что получал за это хоть какое-то вознаграждение. Но, леди и джентльмены, воздержитесь! Деньги-то вы не печатаете. Лучше уж потратьте их на тех, кого любите! Боюсь, меня очень скоро убьют!

Общий игровой счёт 985 126 кредитов.

То, что я сегодня умру — далеко не факт. А деньги лишними не бывают. Наверно, это можно назвать попрошайничеством. Но давайте назовём это блогингом. О, точно, я теперь известный блогер! Никогда не рассматривал себя в подобном амплуа…

— Ну? А мне? — Киборг толкнул меня в бок.

— А, да, чувак, на, бухни! — я протянул ему бутылку. — А чего вдруг решил поговорить?

— Ты не опасен, — прозвучало в ответ.

Внимательно смотрю на собеседника. Тот отвечает мёртвым взглядом окуляров.

— Это ты из-за своих моргалок всё про меня знаешь? Клёвая штука. Где взял? — бесцеремонно разглядываю уродливый имплант.

— От танка отковырял. Он сопротивлялся и забрал мои глаза взамен.

Киборг отсалютовал бутылкой.

— Ну расскажи тогда зрителям, как ты меня хочешь убить.

Напрочь не представлял, что от этого типа ждать.

— Ты мне нравишься, Живой. Как мужчина нравишься. Привлекаешь.

— Я? Тебя?! — мои брови убыли в сторону затылка. А челюсть — в сторону пупка.

— Да. Прям очень. И у меня к тебе деловое предложение. Отсоси мне.

Это все Киборг произнёс, не меняя интонации.

— Чего? — нет, и правда, чего?

— Отсоси мне. Встань на колени, прямо здесь, при всех. И отсоси. Нежно. А я тебя за это возьму под защиту и не дам этим дяденькам и тётенькам тебя обидеть. Я же вижу тебя насквозь, — стук ногтем по окуляру, — ты труп, без вариантов. А так поживёшь, и неплохо!

— Прости, милый, ты мне тоже нравишься, но моё сердце навеки отдано другой. И если вдруг я решу, что мне необходим новый опыт… Ну, с мужчиной… Я думаю, мы просто вырастим моей девушке член. Прости, мы не можем быть вместе.

Не ты один такой, кто на публику умеет работать.

— Ну смотри, Живой, у тебя ещё есть время передумать, — усмехнулся Киборг, вручил мне бутылку, а после отвернулся к окну.

Я отвалил в конец салона. Там сидели Пацан и Задохлик.

— Йоу, чо как, чувак? — парнишка охотно подвинулся. — Совсем погано?

— Да, слушай, противники страсть какие убедительные, — я вздохнул и протянул бутылку, — будешь?

— А давай. Но я это, тебя убивать не буду, — парнишка хлебнул и занюхал рукавом. — Тебя убивать — никакого прикола. Водка у тебя, кстати, вкусная.

— Бери ещё.

Собеседник отрицательно покачал головой.

— Не… В голову даст, концентрацию потеряю. А мне сегодня выступать, — непонятно ответил пацан.

— А сюда тебя за что? — решил я проявить вежливость.

— Да позвал меня тут один на танцевальный батл. Я зажёг, я так зажёг, что остальных размотало, — Пацан улыбнулся.

— Как это?

Не то чтобы меня это хоть сколько-то интересовало, но беседу поддержать не помешает.

— Да фигня получилась… Но извини, подробности раскрывать не буду. Но если ты выживешь и дорастёшь хотя бы до капитана, тогда я обязательно найду тебя. И схлестнёмся. Так что это… под ногами не мешайся и живи. Океюшки? — он поднял кулак, будто хотел ткнуть в плечо.

Мы обменялись пацанскими жестами и скрутили пальцы. Я подсел к Задохлику. Вблизи он выглядел ещё хуже. Бледное лицо покрывал пот. Конечности скрючены, будто он испытывает сильную боль.

— Ох, болезный. Хлебни, — я поднёс парню бутылку горлышком к губам, — тебе надо.

Задохлик перестал раскачиваться и поднял ко мне лицо. Длинный крупный нос, тонкие губы, острый подбородок.

— С… спасиб… бо.

Он глотнул из бутылки, но часть водки пролилась по подбородку. Тощий кадык дёрнулся. Задохлик раскашлялся.

— Расскажешь, за что ты здесь? И как собираешься меня убивать?

Снова протянул ему бутылку. Тот сделал глоток, смущённо улыбнулся (улыбка обнажает десны) и отрицательно покачал головой.

— Н…нет. Ииииз…виниии…те…

Ну, не очень-то и хотелось. Как будто мне не хватит остальных.

— Ну вот, уважаемые зрители! На этом пока что все, разрешите откланяться. Устал я нести чепуху, а мои спутники скоро вырвут мне язык.

Общий игровой счёт 1 314 988 кредитов.

Меня не оставляла надежда, что на входе в зону будут игровые магазины. На те деньги, что были у меня на счету, можно в Солнечной системе купить настоящий танк.

Я повернулся к окну и выкинул из головы тревожные мысли.

За окнами простирались удивительные виды. Мы пересекали ошеломляюще красивый горный массив. Монорельс двигался над каскадом горных озёр. Кабинка была не герметичной, и даже на такой высоте — а было метров двести, — нас окутывал запах влаги.

Причудливый ландшафт раскрашен всеми оттенками серого и грязно-зелёного. По склонам текли целые реки густого белого тумана. На горизонте эти потоки закручивались в натуральные смерчи.

Налюбовавшись пейзажами, я решил попробовать вытащить немного информации из победников.

— Дамы и господа, а не поделитесь сплетнями? Там, в запретной зоне нет случайно ещё одной запретной зоны, куда упекают самых злостных убийц убийц?

Половина смертников на меня уставились как на идиота.

— С чего такие вопросы? — хищно поинтересовалась Рапунцель.

— Да так… Кажется, стал впадать в рекурсию.

Я решил в кои-то веки проявить осторожность и засунул язык в задницу.

Внимание! До прибытия в особую игровую зону осталось 30 минут.

Пиликала система. Я тяжело вздохнул и сделал из бутылки большой глоток. Тело била мелкая дрожь. А надпочечники лили в кровь адреналин. Я постарался успокоиться. Сейчас паника мне точно не могла помочь. Монорельс пошёл на снижение. Я разглядел впереди прямоугольный портал, и вскоре кабинка нырнула в тоннель. Вокруг сгустилась темнота, а в потолке загорелся неяркий светильник.

Внезапно заговорил Громила. Его вкрадчивый баритон заглушал писк панелей.

— А что, леди и джентльмены, нет ли у кого желания оставить завещание? Никакой особой благотворительности. Просто расскажите, кого бы вы хотели утянуть с собой в могилу и какую награду пообещаете. Думаю, это всех нас развлечёт, и мы не скажем ничего лишнего.

Я от неожиданности икнул.

— О, какая замечательная идея! — Рапунцель улыбнулась во все свои зубы. — Есть такой человек, Эрик Джиннерли, психолог из Нью-Йорка пять. Этот хороший дядя определил моё место жительства на станции Ока Титанов. Меня увезли сюда прямо из его кабинета. А потом и самого доктора привезли сюда. К сожалению, следы его теряются. Кто его грохнет — получит из моих рук капсулу преобразования. Даже три штуки. Они позволяют менять эволюции на эквивалентные. А если будет запись пыток — даю пять.

— Достойная награда, — важно кивнул Киборг. — Тогда я завещаю шлёпнуть Филиппа Родригеса по прозвищу Двойной. Механик из Мезозой-сити. Он не прячется. Награда — ствол производства Помпейских машин.

— И вот нахрена мне нужна пушка с дом размером? — хохотнул Громила. — Я ещё не настолько силен.

— Носимый калибр. Одной рукой стрелять можно, — Киборг улыбнулся насмешливо.

— А подробности?

— Сюрприз! — Киборга явно развеселил ажиотаж. — Кто там дальше?

— Иван Фостер, фиксер, живёт в Преддверии. Торгует тухлой инфой, — заговорил один их Бандосов и зачем-то плотно прижал очки к глазам.

— В награду — лотерейный билет с Большого Барабана, — продолжил фразу Бандос-второй.

— Туфтовая награда, — скривилась Рапунцель, — он же может быть пустым.

— Тысяча участников. Семьсот билетов уже сыграли, — спокойно ответил первый и замолчал.

Психованная тёлка задумалась.

— Ммм… Моя мама, С-стефия Налбат… И-и… игровое имя Б-б… Быстрая. О… отдам всё.

— А что у тебя есть интересного? — Громила бросил заинтересованный взгляд.

— М-м…много всякого. М-м-м…много кого у…бил. Ничего не… нужно. К-к-к… к-к-к… коллекци…я.

Задохлик, пока говорил, побледнел и покрылся липким потом. Я ощутил тяжёлый едкий запах.

— Герой по имени Берд. Вы все его знаете, — Пацан улыбнулся. — В награду, кроме официальной, судебной, ещё и моя персональная. Алый билет, от Кавадзару Инк. Вы сможете вытащить на Око Титанов любого внешника. Даже без его воли. Там есть ограничения, но не так чтобы много.

— Нехило. А чего сразу не высшего Эльдразиона грохнуть? — Громила явно разочаровался.

— Ну, извини. Остальные люди, которые мне не нравились, и так уже мертвы, — Пацан шевельнул плечами.

Типа извинился.

— А чем тебе Берд не угодил? — Рапунцель хмыкнула.

— А это уже лишний вопрос, — Пацан развеселился.

Заговорил Громила.

— Пётр Зеленков, игровое имя Рок. Обитает в пригороде Мезозой-тауэра. В качестве награды — пехотный доспех. Не игровой, полноценная боевая машинка с Дели-сорок. Пропатченная кристаллической фиалкой.

Какие милые, одухотворённые лица. Сколько алчности…

— А ты, Живой, чего молчишь? — меня пнула в ногу Рапунцель. — Думаешь, чего у тебя есть ценного? Врагов такого хорошего мальчика я убью совершенно бесплатно!

Неожиданно на меня накатило совершенно ненормальное веселье и я начал глупо хихикать. Святые фрикадельки, меня сейчас будут убивать!

— Понимаете, тут такое дело… Все люди, которых я хотел убить… они и так уже мертвы. Не складываются у меня с окружающими долговременные отношения… — мой голос звучал несколько истерично.

Первым заржал Громила. За ним Пацан, он одобрительно ткнул меня в плечо. Через несколько секунд смеялись уже все.

— Но, раз такое дело, я завещаю всё, что у меня есть, тому, кто убьёт того, кто убьёт меня! И это… А можно как-то узнать, вы за врагов награду даёте или друзей, что будут радостно ожидать охотников за головами? Можно по секрету и на ушко.

Хохот стал громче.

Кабинка сбросила скорость.

Добро пожаловать в особую игровую зону. Условия начисления параметра «Человечность» изменены.

Награда за вашу смерть: 100 000 единиц человечности.

До начала боевых взаимодействий осталось:

29.53

Кабинка пересекла тоннель и выехала на длинную бетонную платформу, что нависала над лесом. Лес был высотой от силы метр, но я не большой эксперт. Может это и не лес вовсе.

Ну, здравствуй, особая игровая зона.

Глава 8

Монорельс плавно сбавил ход и выходные двери бесшумно распахнулись.

— Дамы и господа, у меня к вам есть деловое предложение! — Громила громко кашлянул и привлёк к себе внимание. — Я думаю, никто не хочет оставить всё на волю случая, а если мы с вами схлестнёмся прямо тут, то выживут самые удачливые.

— Расходимся? — Рапунцель плавным движением встала с места.

— Расходимся, — кивнул Киборг.

— Мы — за! — Бандосы одинаковым жестом поправили свои очки.

— За, — отозвался Пацан.

— Ну, тогда до встречи! — хмыкнул Громила и первым вышел из кабинки. А потом он побежал. Быстро. Прямо очень быстро. Часть камер улетели вслед за ним.

Следом пошла Рапунцель. Она вышла на улицу, улыбнулась, а потом медленно расстегнула куртку. Под ней никакой одежды не оказалось. Куртка упала на серый бетон. Туда же штаны. Ботинки разлетелись в стороны. На девушке остались одни трусики на бледной коже.

С невыразимым эротизмом Рапунцель стянула и их. Полюбовалась на наши застывшие рожи и легко побежала по бетону вслед за громилой.

Киборг тоже решил покрасоваться. Он занял стойку бегуна, а потом рванул с места так, что в стороны полетела бетонная крошка.

Следом за ним ушли и Бандосы, они постоянно оглядывались.

— Ну, бывай, Живой! — Пацан хлопнул меня по плечу и тоже вышел из кабинки монорельса.

Ботинки он снял заранее и просто выкинул их в сторону. А потом побежал, с обычной скоростью, человеческой. При этом Пацан скинул сначала куртку, а потом и штаны. А после растворился в воздухе!

Камеры только беспомощно покрутились вокруг и по широкой дуге пошли вверх. Видимо, хотели найти невидимку.

— А ты чего? — я повернулся к Задохлику, который всё так же продолжал раскачиваться.

— Б…болит… больно… сильно! — Задохлик жалобно взвизгнул.

— Ну, ладно, давай подождём тогда начала игры тут. А потом придумаем чего. Пока эти придурки будут охотиться друг за другом, может и выйдет проскочить, — я вытянул ноги вдоль прохода.

— У. уходи. те…, п. пожалуйста… У. уйдите! — голос Задохлика стал выше.

Видимо, ему при задержании удалили какой-то важный имплант. Судя по всему, оружейный. Я такие видел в каталоге. Идёт вдоль позвоночника и конечностей. Может… много чего может.

— Не ссы, Задохлик, я не тварь гнилая, инвалида бить не буду. Сейчас надо подождать. Обязательно один другого подстерегать будет в удобном месте, — я поделился своими взглядами на ситуацию с плачущим парнем.

Тот молчал.

Когда часы закончили обратный отсчёт, всплыло сообщение.

Все функции имплантов разблокированы.

Сообщения об изменении игровых статусов заблокированы.

Удачной игры!

Для меня ровным счётом ничего не изменилось. Задохлик всё так же продолжал раскачиваться. Я вышел на платформу и вгляделся в туманный горизонт. Горная долина широкой лентой уходила вверх, пока полностью не тонула в холодной дымке.

Воздух пал свежестью и водой. Красивое место, я никогда не бывал на таких огромный станциях. Она же по площади сопоставима с Землёй! И только там бывает такой простор. Мозг отказывается верить, что всё это внутренняя поверхность огромного цилиндра. Есть чёткое ощущение бездны.

А потом мир прыгнул мне в лицо. Тело онемело, и я замер на холодном бетоне. Во рту появился привкус крови.

— Н. не дёргайся. Я… ппп. перерезал позвоночный к…канал, — голос Задохлика я услышал над самым ухом. Меня обдало кислым запахом пота и давно не мытого тела. А ещё так пахла болезнь. Это было всё, что привлекло внимание. Я не мог пошевелиться.

— Тты не понял. О..они ууууу…бегали от ммменя. У…у нних ннет ш. шансов. Т..трусишки! Теббя оставили… как корм, — голос стал двигаться. Вдоль моего тела, как будто его тащили на штативе, — б…огатенький м…мальчик. Залоченный. Воозьму твою шляпу. Н… на память. Ты х. хороший. Я… разрежу аааа. аорту. Скоро ввсё кончится. Не больно…

Где-то под сердцем проскрежетал металл.

И над головой пронёсся ветер. Я вытянул голову и посмотрел на Задохлика. Он изменился.

От него остался один торс с головой на тощей шее. Вместо рук и ног торчали широкие тонкие ленты, острые даже на вид. Они двигались как щупальца и плавно несли над землёй тело Задохлика. Я видал такое в гало. Когда из раны торчали ленточные черви. Именно так выглядел сейчас мой убийца. Зияющие раны вместо рук и ног и эти противоестественные лезвия.

Вслед за Задохликом улетели всё камеры.

Минута текла за минутой.

Запас универсальной биоматерии 337,3 гр.

Кровопотеря. Примите пищу.

Я встал на ноги и накинул на лицо забрало шлема. Меня немного шатало.

Первый раунд за мной. Хорошо, что Задохлик решил меня не кромсать, видимо на вещи нацелился. Аптечка при потере головы не сработает, разве что кто-то прилепит голову обратно.

Неожиданно на экране шлема зажглась алая точка. С подписью «Имущество». И цифрой.

1856 м

На лицо наползла довольная улыбка.

Интерфейс услужливо нарисовал мне не только красную точку на карте, но и её маршрут. Теперь я знаю, где и куда шёл Задохлик. Где он торчал долго, а где просто пробегал.

Тактический режим активирован.

Шлем включился и раскрасил мир тактической сеткой. У объектов появились «тени» — виртуальные области, по которым мне рекомендовано передвигаться.

Рекомендации машины я решил исполнять буквально. Неизвестно какое сканирующее оборудование есть у противников.

Я шёл курсом, параллельным движению Задохлика. И когда он неожиданно замер, просто на ровном месте, я тоже решил воспользоваться маскировкой и залечь в канаву. Канаву приметил не я, а компьютер, сам я в жизни бы не различил убежище между камнями.

Там и замер. Мне открывался неплохой вид на то место, где прятался ампутант, но визуально его обнаружить не вышло. Просто точка на участке местности. Он там что, под землёй?

И тут я заметил ту, на кого он охотился.

Рапунцель на человека походила ещё меньше, чем Задохлик. Ноги удлинились раза в два. В руках какие-то прутья. Нижняя челюсть сильно ушла вниз и из трахеи торчит ствол.

Шлем услужливо увеличил картинку. И стало ясно, что на пальцах лысой девушки длинные лезвия.

Она двигалась в мою сторону. Её башка настороженно крутилась в стороны. В паре десятков метров от лёжки Задохлика она остановилась. А потом череп раскрылся как надкрылья жука и пластины, которые раньше были сводом черепа, стали вертеться, будто локаторы.

Это длилось максимум секунду, а потом земля там, где сидел Задохлик, пришла в движение. Из неё выстрелил, другого слова не скажешь, ампутант.

Две твари рванули навстречу друг другу. Пара сотен смазанных движений, за доли секунды, и киборги замирают.

Часть головы Рапунцель, шеи и тулова с рукой просто съезжают по едва заметному срезу. От разрубленной антенны идёт дымок.

А Задохлик неожиданно заорал.

— Суууука! Суууука! Глааазик… Глааааазииик… — ампутант закрутился на месте. Из его правого глаза свисали какие-то ошмётки. Лицо изранено.

А ещё его клинки оказались совершенно не предназначены для оказания первой помощи.

Но он всё же попробовал сделать хоть что-то. Щупальце устремилось к глазу и неожиданно вросло на место раны.

И Задохлик снова заорал, теперь уже с ужасом.

— Нееет, только не опять, нееет, пожалуйста, он выздоровеет, он выздоровеет, заживёт… — Задохлик дёргал головой, но щупальце держалось крепко. Моя шляпа, кстати, красовалась на нём.

Щупальце с чавканьем вышло из глаза, на землю полилась кровь, а в глазнице что-то забугрилось. Приблизил камеру и рассмотрел комок непонятной слизи, который шевелился. Слизь цветом походила на щупальца Задохлика.

Награда за наблюдательность!

Знай своего врага!

Вам доступна справочная информация.

Болезнь — Инвазия Щеглова.

Инвазия Щеглова относится к техногенным вирусам восемнадцатого поколения. Выявлена только на станции Око Титанов. Одна из карантинных болезней. Болезнь вызывается попаданием дикой колонии нанитов серии «Кримода-28».

При поражении колония нанитов маскируется под индивидуальный лечебный комплекс (замещает исходный). Впоследствии наниты заменяют любые потерянные органы и конечности на новые, гораздо более функциональные импланты. До полного превращения в нимфу. Процесс завершается после полного замещения тканей головного мозга.

Лечения от Инвазии Щеглова не существует. Болезнь не поражает носителей нанитов производства Помпейских машин. Но сама не может быть удалена ими. Попытка лечения приводит к критическому нагреву пациента (до возгорания)

Инвазия Щеглова имеет три фазы.

Первая фаза: инкубационный период. Наниты внедряются в тело и формируют запас материи для роста колонии. На этом этапе никак себя не проявляют. Эта фаза длится до шести недель.

Вторая фаза: активный рост колонии. Наниты формируют замещающие структуры в ответ на любое раневое повреждение тела. Наниты интегрируют в свою структуру любые модификации. Фаза может длиться от суток до двадцати лет.

Третья фаза: нимфа. Колония нанитов перехватывает на себя управление телом, формирует новый физический носитель (оптимальный в данных условиях). Игрок считается умершим и меняет свой статус на «дикая колония наномашин». В случае обнаружения подлежит немедленному уничтожению.

В процессе развития игроку доступно взаимодействие с очками модификации. Какие именно модификации доступны для данной колонии, остаётся тайной, так как за лечением ещё ни разу не обращался опытный игрок, у которого есть достаточно наградных очков.

Вот как, значит…

Задохлик тем временем бестолково размахивал головой и бежал куда-то в сторону туманной стены.

Я воровато огляделся и побежал к телу Рапунцель.

Лысая девушка, что удивительно, ещё жила. Уцелевший глаз вращался в глазнице. Рука скребла землю.

На срезе раны выступила какая-то зелёная слизь.

Я подобрал острый камень и метнул его в открытую рану. Целился в зияющий мозг. Получилось только с пятой попытки и киборгша замерла.

С изрядной опаской я подошёл к телу.

От слизи пахло ацетоном и чем-то ещё, едким и незнакомым.

Я потянулся пальцами к бледной коже.

Поглощение активировано.

Пальцы резко удлинились и толстыми червями ушли под кожу. Я чувствовал жжение в руках и то, как моё… не знаю что, пусть будут щупальца, раздвигают и где-то разрезают плоть.

И тут раздался щелчок, который я скорее почувствовал, чем услышал. И щупальца стали в себя что-то втягивать, из мёртвого тела. Я видел, как мои пальцы утолщались, когда куски плоти проходили видимую мне часть пальцев.

А потом всё кончилось и полипальцы, уже совершенно обычные на вид, с хлюпаньем вышли из плоти.

Все эти метаморфозы заняли не меньше минуты, и я стал уже нервничать и поглядывать в сторону, куда ушёл Задохлик.

Поглощена эволюция.

Внешняя периферийная нервная система.

Функции:

Контроль.

Обмен информацией.

Нейропротезирование-У (тратит ресурс аптечки).

Биомодификация 17 поколения.

Выращивает в пальцах канальцы с подвижными хитиновыми трубками. Трубки заполнены подвижными трансмиссионными нейронами с функцией сознательного контроля со стороны пользователя. Трубки обладают высокой подвижностью и могут развивать усилие, достаточное для прокола практически любого тканевого покрытия и поверхностных биомодификаций. После доставки через проколы в коже они способны подключаться к нейронным каналам и с высокой скоростью создавать дублирующие структуры. Необходим прямой контакт с объектом подключения.

Активировать?

Минуту, надо ещё со второй частью разобраться.

Теперь осторожно прикасаюсь к большей части Рапунцель.

Так, эти штуки тянут на полноценное оружие. Конечно же, да!

Преобразование запущено.

До конца преобразования осталось 12:42.

На месте среза, кстати, торчали какие-то технические потроха в окружении потрохов. И всё та же зелёная слизь.

Кажется, мой биоимплант толком никто не тестировал. Иначе я объяснить не могу, почему пальцы снова устремились в тело. Разве не «один труп — одно поглощение»?

Поглощена эволюция.

Анальный шип.

В четырёх сантиметрах от анального прохода в толстой кишке формируется мускульная капсула с дентитовым шипом. Шип содержит нервно-паралитический яд шестой категории. К шипу прилагается иммунитет к собственному яду.

Да, милая дамочка, ничего не скажешь. Скорблю над её потерей. Жаль, что такие замечательные люди как она, так редко умирают.

Конфликт эволюций.

Пресечена попытка переработки модификации «Поглощение» модификацией «Внешняя периферийная нервная система».

Внимание! Для преодоления конфликта необходимо создание общей капсулы эволюций.

Запущено создание общей капсулы эволюций.

Повышенные затраты питательных веществ.

Потеря функциональности.

Руки как в кипяток окунули. Я не заорал только неимоверным усилием воли. И поднёс кисти к лицу. Кожа побелела. А потом боль пропала, как и чувствительность в руках. Как и контроль мышц, и кисти повисли параллельно земле. С ощущением полного фиаско я уставился на свои конечности. Живот издал протяжный стон. Тело разогрелось, а мои руки на глазах стали таять. Усыхать. Они становились всё тоньше и тоньше…

Критический дефицит питательных веществ. Найдите пищу.

Процесс трансформации остановлен.

Поднимаю от рук голову и вижу камеру. Она тонко жужжит.

— Лапки велоцираптора! Какая прелесть! С детства мечтал стать динозавром! — сработала давняя привычка в критических ситуациях нести какой-нибудь бред, чтобы отвлечь противника.

Правда, чаще всего меня за это били, но я ничего не мог с собой поделать.

— А сейчас, детишки, дядя Живой покажет вам, как правильно выживать в сложных условиях. Для создания этих сложных условий я отключил себе кисти рук и загнал тело в истощение. Я не могу сам пописать, а на коже, как вы заметили, выступила бурая слизь! Мне полный…

Доступны рекламные контракты (187 штук). До активации рекламного контракта осталось

10 дней 11 часов 56 минут.

— О, зашибись, а можно мне время как-то подкрутить?

Нет.

Что-то мне подсказывает, что десять суток мне не протянуть. Да и часов тоже… К тому же, появились камеры.

На меня находит какое-то нездоровое спокойствие. Как-то стало уже совсем не страшно. В том смысле, я уже падал с самолёта. И судя по всему, третьи сутки подряд падаю с самолёта.

— Ну что, уважаемые зрители. Администрация уверена, что только такая ситуация уравняет наши с противниками шансы, — развожу руки в сторону в жесте сожаления. Кисти мотаются тряпочками.

Не съедобно.

Это всё, что система говорит мне об остатках Рапунцель.

Где-то вдалеке громыхнуло. Потом ещё раз, и ещё.

— О, взрывы — это трупы! А трупы — это ценный лут! И, возможно, еда!

И бодрым шагом двигаюсь в сторону взрывов. Ну как бодрым, едва ползу. Кстати, место взрыва мне подсветил шлем. Умная техника дала направление и расстояние.

Расстояние до цели приблизительно 3700 м.

Видимо, меня хранили всё боги всех религий разом. Иначе объяснить тот факт, что я до сих пор жив, не могу. Задохлик всё бродил где-то вдалеке. И на меня не вышли другие охотники. Хотя вокруг кружили сотни камер.

И я уверен, что это легко можно заметить издали.

Так что я шёл на чистом упрямстве. Когда до цели оставался километр, я стал ползти. Руки ранились об острые камни, и на них выступали капли крови. Мелькнуло оповещение о затратах биоматерии. Известность ползла вверх. Ага, всё хотят увидеть, как я сдохну. Люди, я вас обожаю! Я бы показал средний палец камерам, но не работали руки. По тем же причинам не мог показать жопу. На месте глубоких ран появились синие пятна. Работала аптечка и не давала мне истечь кровью. Я попытался сорвать стебель какой-то травы. Идея вышла так себе, жуткая горечь разлилась по рту, и я с трудом исторг из себя слегка пожёванный зелёный ком. Все плыло перед глазами, но я не давал себе отдыхать. А шлем-то, оказывается, умный, забрало уезжало вверх без всякой команды.

Зачем я ползу? Потому что боюсь умирать. Не хочу. Я был далёк от любой религии. И знал, что после смерти есть продолжение только для тех, у кого есть достаточно денег. А мне ещё не было и сорока! Да по меркам станций-утопий я ребёнок!

— Помогите! — из горла вырвался слабый сип.

Не знаю, сработали молитвы или ещё что-то, но буквально метров через десять мне на пути попалась лужа. Я хлебал прохладную воду. И прям ощущал, как живительная влага растекается по телу и разжижает кровь. У лужи я лежал минут двадцать, непрерывно пил воду, ссал прямо в штаны и снова пил. Забрало послушно открывало лицо. Через какое-то время я смог продолжить движение. До цели оставалось меньше пяти сотен метров.

Сколько я полз, не знаю. Но точка на забрале вывела меня на плоскую поляну. Когда-то она была идеально ровной, но сейчас её всю покрывали трещины, через которые пробивались кривые корешки. Они напоминали скрюченные пальцы, что торчат из трещин.

И там меня ждала награда!

Кто-то шлёпнул Бандосов. И сделал это очень красиво.

Один из них будто торчал из земли. Ниже пояса его тело куда-то делось. Рукава куртки по низу обуглены. Руки опущены вдоль тела, а голову в красной шапке труп склонил к груди. Словно он о чем-то задумался.

Метрах в тридцати лежали ноги. Все изломанные, в штанах.

Второй лежал метрах в пятидесяти, но в другую сторону. Он словно взорвался изнутри.

Ближайшими ко мне оказались ноги. Я полз к ним всё ближе.

Съедобно.

Рот наполнился слюной. Совершенно инфернальное чувство. Я же цивилизованный человек! Но голод так тянул нутро, что всё сомнения из головы улетучились. Я продолжал ломать руки об острые камни и полз к живительному белку. Я никогда не держал в узде своих внутренних демонов. И сейчас они хотели жрать. А я хотел жить.

Я сходу попытался впиться в мясо зубами, но человеческое мясо — это не то, что можно откусить просто так. Потому первые моменты я слизывал густую кровь. А потом оторвал несколько повисших ошмётков.

Хотел бы я сказать, что рот онемел, и я не ощутил этого солоноватого вкуса, этой тошнотворной крови, но нет. Всё прочувствовал. Потом я вспомнил, что у меня есть наниты, которые лечат всё, и стал работать челюстями активнее, без страха. Новые отрастут и быстро! Зубы трещали, хрустели, но мой рот набивался мясом.

Я успел сожрать ногу до половины бедра, как чувствительность начала возвращаться в правую руку. Ещё полкило мяса спустя начали работать пальцы. Я с трудом стащил с пояса гидратор и залил половину воды в желудок.

С рукой процесс пошёл бодрее, и я уже ждал того момента, как смогу сжать бутылку.

— Ты жалок! — голос раздался откуда-то сверху.

Я поднял голову и уставился на визор Киборга. Ему хорошо досталось. Правой руки нет по локоть. Через ожоги и подпалины торчат кости и блестит металл. Объективы с той же, правой стороны, покрыты трещинами. Левая рука висит вдоль тела. И отбивает какой-то ритм на бедре. Ну да, логично, я бы тоже поставил себе в башку плеер, если бы мог.

Я посмотрел на облако камер вокруг себя.

Имплементированное сращивание эволюций завершено на 87 %.

Функционал недоступен.

— Как там было раньше? Сломанные ручки, дикий голод и истощённое тело? Злой Киборг сделает этот вечер ещё более незабываемым! — я истерически расхохотался.

— Удивительное жизнелюбие. Я как понимаю, мертвы уже многие. А ты ещё нет. Самый слабый и жалкий, — я совершенно не понимал интонации собеседника.

— Предложение отсосать ещё в силе? — я усмехнулся и обнажил зубы.

— Ты слишком долго выживал. Я не верю в твою слабость, — покачал головой Киборг.

— И зачем подошёл? Почему не издали? — почему бы не потрепать языком?

— У меня не осталось ничего дальнобойного. А биомодификантов надо рвать в мясо. Вы очень живучие. Но обычно такие как ты — уроды. А ты на человека похож. Странный ты, Живой.

— Выпить хоть дашь? — я попытался нашарить бутылку трясущейся рукой.

— Погоди, проверю, — Киборг наклонил голову и уставился визором на бутылку на моем поясе. Странно дёрнул шеей и сделал несколько шагов вокруг. Потом вернулся на своё место. — Хорошо, пей. У тебя десять минут.

— Нравлюсь? — я хмыкнул и стал непослушной рукой перехватывать бутылку.

— Не без этого. Но я не хочу быть твоим исповедником, Живой. Так что пей. Но молчи.

Надо же, какой сентиментальный! Я про себя восхитился.

— Интересно, будь на моем месте девушка, это можно было бы принять за сексизм? — обращаюсь к камерам. — Уважаемые зрители, вы можете сбегать и взять пива. Или налить чаю в своих уютных гостинных. Через несколько минут вы увидите мой богатый внутренний мир! Ах да, обязательно отправьте запись этой серии инспектору Дарелу из Федерального бюро расследований, порадуйте человека. Станция Будапешт сорок. Скажите: «Привет от Лимонного Кекса. Последний».

Я наконец совладал с бутылкой водки. Повезло, что на пробку можно было просто нажать, чтобы бутылка открылась. Я сделал большой глоток.

Перед глазами выползла надпись.

Бутылка водки «Sovetskaya».

Партнёрский материал.

Бутылка медленно регенерирует своё содержимое путём поверхностной атмосферной двусторонней наноэкструзии.

Пригодна в качестве оружия ближнего боя.

Бутылка содержит ценный сюрприз (отправьте запрос для активации).

— Покажи мне его! — надежда бьёт в голову похлеще спирта.

— Что? Я тебе тоже понравился и хочешь перед смертью увидеть мой член? — уточнил Киборг.

Наследие Режима (живая сталь).

В случае активации другие спонсорские решения будут заблокированы на три месяца.

Вы уверены?

— Да!

— Надеешься вымолить прощение? Зря…

Я поднял бутылку, чтобы сделать глоток. И декоративная спираль со дна бутылки отправилась в полет. Чтобы активировать оружие, Киборгу нужно было поднять руку. Всего лишь поднять руку.

Спираль оказалась на доли секунды быстрее. Она охватила Киборга и затянулась. Прижала оружейную руку к телу. Кисть его руки с щелчком ушла в сторону, обнажила зев ствола. Но этот ствол на меня навести Киборг так и не смог.

Спираль врезалась в тело.

Киборг страшно закричал, живой кусок металла сжимался, а я поспешно уползал в сторону.

Из-под металла потекла кровь, что-то заскрежетало. Визор с хрустом врезался в камень, вспыхнул короткий лазерный импульс, камень рядом со мной раскалился.

Я уползал за камни. И вовремя.

Когда спираль врубилась в тело Киборга на несколько сантиметров, он мелко затрясся. А потом грянул взрыв.

Глава 9

Хорошо, что я успел закатиться в яму. Над головой что-то просвистело. Потом всё стихло.

Мою трапезу куда-то унесло. Но я уже мог попробовать расковырять банку с белковым преобразователем.

— Ублюдская конструкция. Пусть её создателя карданным валом поимеют. Ну что ему стоило кнопку открытия добавить? Вот что ему стои… ло… — жаловался я камерам.

С трудом открутил крышку. Пока не работали руки, я не мог тяжёлую банку даже снять! Ублюдские крепления! Я едва не плакал последние несколько часов, а у меня на поясе был целый литр отборного белка! Со вкусом, сука, картошки!

И вот крышка поддалась и я с хлюпаньем стал втягивать в себя плотные склизкие комки. Один упал, и я бережно поднял с земли ртом.

Под конец банки рука заработала чуть лучше, а в кончиках пальцев появилось покалывание.

Имплементированное сращивание эволюций завершено на 93 %.

Функционал недоступен.

Пища закончилась и мне пришлось вылезать из укрытия.

Камер стало значительно меньше. Это радует, я боялся, что они за мной будут летать огромной стаей. С наслаждением демонстрирую скрюченный средний палец.

— Дамы и господа, к сожалению, мы так и не увидели таинственный член Киборга. Может быть, вы знаете, куда улетела его нижняя половина? Тогда мы сможем посмотреть сами, или, чем чёрт не шутит, надуть его через соломинку, как жабу! — вопрос был не праздный, потому что и тело убиенного Киборга, и ноги Бандоса, которые я уже считал своими, куда-то делись.

Кстати, про жабу это такая присказка, я не помню, как выглядит жаба. Есть ли у неё шерсть или нет. И более того, я не знаю, что такое соломинка. Помню, что это аналог трубочки. Но на каких принципах…

Одна из камер неожиданно повернулась и стала выписывать восьмёрки. Правда потом внезапно вспыхнула. Видимо, тут операторам камер нельзя лезть в игровой процесс. Ну, буду знать. Благо, успел запомнить направление.

Нашёл я немного: плечо, голову, да ногу. Все оказалось несъедобно. К счастью, нашлась часть моей добычи. Одна из ног. Ножа не было, но тут помог острый камень. Дело пошло бодрее, видимо, человеческое мясо после преобразования куда как эффективнее усваивается.

Я трижды опустошил гидратор. И впихнул в себя почти три кило переработанного мяса.

В какой-то момент руки ожили.

Массы тела донора недостаточно для захвата биологического материала.

Ну наконец-то! Я сожрал напоследок ещё одну банку соплей, умылся из лужи и опустил забрало шлема. Он мне подсветил все трупы.

От Киборга ошмётки виднелись, но не слишком большие.

Первый из Бандосов порадовал дублирующей нервной системой.

Поглощена эволюция.

Дублирующая периферийная НС.

Функции:

1. Резервные нервы.

2. Условные рефлексы (у).

Эволюция формирует резервные нейронные каналы в мягких тканях организма. Они могут передавать нервные импульсы в обход позвоночного столба. Данные нейроны не проводят болевые импульсы. После улучшения эволюция позволяет программировать условные рефлексы.

Вещи с Бандоса я брать не стал. Не заметил для себя ничего интересного.

Второе тело я было хотел разделить на два куска, но не смог придумать, чем это сделать.

Попытался потащить за ноги и разломать ботинками об острый камень, но случайно коснулся лодыжек и сработала способность.

Поглощена эволюция.

Печёночный фильтратор.

Функции:

1. Фильтр тонкой очистки.

2. Инкапсуляция (у).

Эволюция модифицирует печень и добавляет особую систему фильтрации. Эта система эффективно выводит из крови токсины и неучтённые наномеханизмы. Бонусная функция инкапсуляции позволяет захватывать вредные включения кровотока (в том числе и наномашины вплоть до 16 поколения) в специальные капсулы и доставлять их к печени.

Отходы выбрасываются через специальный сфинктер, закрытый кожной мембраной (на ощупь не обнаружим).

Активирую обе эволюции и запихиваю в банку какие-то потроха. Вроде как, печень. Мне всё ещё хочется есть.

Ещё через полчаса я бодрый, здоровый и с ногой за спиной иду в сторону пометки Задохлика. Он замер в пяти километрах от меня. И, видимо, на кого-то охотится.

Таился Задохлик для меня предельно удачно. Очередная ступенька понижала местность и потому мне открывался хороший обзор сверху.

Камеры удивили приличным поведением и приникли к земле, а некоторые вообще опустились на камни и передвигались ползком.

Я лёг и стал ждать.

Ждать пришлось долго, часа полтора. Я вновь не видел Задохлика, и его жертвы я тоже не видел. Ждать наскучило и жертве охоты. Громила вылез из каких-то буреломов. Он что-то держал. Камера послушно увеличила картинку, и я увидел большой камень в его руках. Громила размахнулся и камень кинул. Тот пролетел метров сорок и попал в кучу какого-то хлама. Видимо, ветер и вода сносили в этот распадок весь мусор в долине.

Спустя пару секунд куча хлама взорвалась. И из неё в облаке мусора и пыли вылетел Задохлик. Он двигался почти у самой земли, как торпеда в толще воды. Громила успел кинуть ещё два камня, оба раза попал, но ампутант отмахнулся своими щупальцами. Когда расстояние между ублюдками стало метров сорок, Громила побежал вдоль бурелома вправо.

Задохлик сменил курс и даже ускорился.

Расстояние между этими двумя стремительно сокращалось, но неожиданно тело Задохлика охватила едва видимая петля, и он взмыл в воздух. А зверюга подхватил замаскированный ствол дерева, без веток, и обрушил могучий удар на ампутанта. Тот такого развития событий не ожидал и потому среагировать в нужной мере не успел. Удар бревна пришёлся в район спины. Мгновением ранее удар щупальца наконец-то смог разрезать невидимую мне нить, и Задохлик рухнул на землю. А Громила перехватил бревно и стал наносить удар за ударом, вколачивая противника в каменистую почву.

Ствол окрасился алым. А щупальца взрывались всё ниже и ниже.

Под конец на земле остались лишь ошмётки. Задохлик превратился в кучку фарша и запчастей. Громила раскраснелся, от него валил пар. А конец бревна он измочалил в кровавую щепу.

Ещё пара десятков контрольных ударов по подозрительным шевелениям и звероватый мужик подходит ближе. Оглядывается. И поднимает с земли мою шляпу. Задохлик её, видимо, потерял, когда попал в силки.

Громила надевает шляпу. Задумчиво чешет бровь, вертит головой… и неожиданно машет мне рукой, после чего разбегается и исчезает в зарослях.

Только вот шлем говорит, что он ко мне стремительно приближается! Я запаниковал и закрутил головой. Куда бежать? Я подхватил с земли камень. А потом его выбросил. Как это, сука, мне поможет? Непонятно куда бежать. Да он же меня порвёт, форменно! Тогда да, точно! Надо смутить врага, ошеломить спокойствием! И ждать, может он тоже захочет, чтобы ему отсосали?

Я упираюсь плечом в дерево, натягиваю на лицо самую мразотную свою ухмылку и поворачиваюсь лицом к зарослям. Ага, как бы он заметил эту улыбку, я ведь в шлеме!

Нужно ли говорить, что всё пошло не по плану? Как Громила вылетает из-за деревьев, я не вижу. Не вижу и удара. Просто мир погас.

— А я смотрю, ты, Живой, крепок на удар!

Запас биоматерии 145,3 г.

Внимание, регенерация остановлена. Совместите кости в единый кусок.

Я лежу на земле. Руки и ноги поломаны. В нескольких местах сразу, каждая.

Громила сидит на корточках и чешет лобешник. Перед ним лежат мои спонсорские предметы, шлем и радар.

— Дай угадаю, этот таракан недоделанный тебя проткнул и побежал дальше, а ты взял и ожил? А потом по его следу пошёл по этой вот шляпке? — он стащил головной убор с затылка.

— Ага, — я был чудовищно благодарен тому факту, что боли не было. Аптечка сработала как надо.

— А ещё от тебя воняет дерьмом и кровью. И мясом, парным. Значит, видимо ремонтируешься, когда жрёшь? — голос собеседника был вкрадчив. И меня пробил озноб.

Я только пошевелил плечами и поднял брови.

— Уууу, не люблю таких. Живой, ты же животное. Живёшь инстинктами. Видал того тощего? Я же его как дикого зверя ловил. Первобытный человек ловит себе кролика на ужин. Так вот, ты сегодня мой ужин. Понимаешь?

Я только на это вздохнул.

— Слушай, мужик, ну не дуркуй. И ты, и я понимаем: чем общительнее ты будешь, тем легче умрёшь, — Громила укоризненно покачал головой.

— Ты же меня обещал убить не больно! Шею там сломать или типа того? — я сделал над собой усилие и ухмыльнулся.

— А у тебя болит? — собеседник хмыкает.

— Вот, видишь, я могу отключать боль! — делаю я логичный вывод.

— Тю, через модуль живучести что ли? Ты где его на таком уровне достать-то смог? — в голосе Громилы уважение. — Ты, Живой, меня извини, но модуль тебе не поможет, он умеет только периферию отключать. Я у тебя могу в ушке поковыряться, и никакая аптечка тебя не спасёт.

А потом мой пленитель пошевелил пальцами и у него вырос очень длинный и очень тонкий коготь.

— Я себя убью! — пытаюсь блефовать.

— Тогда делай это сейчас, — спокойно ответил Громила. — А потом я буду тебя уговаривать разлочить оборудование. Кстати, я косточки тебе специально подвернул, как знал что у тебя не регенерация, а аптечка. Значит, это в ранах не клей, а наниты стабильные? В тебе всё больше секретов, Живой. Даже жаль, что тебя убивать прямо сейчас надо.

Я упрямо сжал челюсти.

— Не нашли общий язык. Жаль, — Громила поднялся.

— Уважаемые зрители! Вы будете смеяться, но, кажется, меня снова будут убивать! Третий, третий раз за день! Чёрт побери, это становится несколько однообразным! — я почти визжал.

— Ух, знавал я таких клоунов, до последнего юморят, — меня хватают за шиворот и понимают над землёй, — до последнего выкрутиться думают. Даже когда башку оторвёшь такому, она смотрит где половчее лизнуть. Авось прирастёт голова-то обратно, если вовремя лизнуть, да? Только вот, братишка, ты наверно из того мира от таких, как я, сбежал, а я сюда как раз развлекаться приехал. Вот облом, ага? Веришь, нет, шестой раз крысиную бочку прохожу.

Вокруг столько камер, что от их двигателей поднимается ветер.

— Ну так что, разлочишь вещи? И тогда тебя раз и всё, раздавлю головёнку. Будет тебе счастье и радость. Последний раз предлагаю.

Я только отрицательно помотал головой.

— Как знаешь, Живой, я с тобой по-человечески хотел, а сейчас извини, — Громила держал меня на вытянутой руке. И без особо напряга.

— А теперь открой ротик, вдруг у нас там какая бяка есть. Открой, кому говорю… — он схватил меня за челюсть и дёрнул. Рот распахнулся и я понял, что челюсть выдернули из суставов.

— Ротик обычный, человеческий. Ещё, значит, не успел прокачать, да? — Громила мне подмигнул, а потом потянул к себе.

Я только замычал.

— А от тебя интересно пахнет. И железка, и типы эти странные, и даже сука больная… Я смотрю, ты хитрый малый, да? Сам всех укокошил или просто за тощим бродил, да на трупах побирался? В любом случае уважаю. Давай-ка, обниму тебя, чтобы не дёргался. Ты мне долго живым нужен, авось передумаешь. А сейчас потерпи…

Громила прижал моё лицо к себе. Я ощутил сильных запах пота и мускуса. И начал что есть сил дёргать сломанными руками. Мне бы коснуться, мне бы, сука…

Очередное сокращение травмированных мышц и моя ладонь шлепает громилу на спине. Если бы не эти переломы, фокус не прошёл бы, а сейчас…

Контроль нервной системы. Пациент обездвижен.

Доступны действия:

1. Контроль.

2. Обмен ощущениями.

Ладонь прилипла к лопатке Громилы, недалеко от позвоночника. От облегчения я едва не разрыдался. Ухом я уже ощущал острый кусок металла.

А потом почувствовал, что могу шевелить дополнительным набором конечностей. Ощущения сбивали с толку, и первое, что я сделал, это убрал ладонь от своего уха. С каждым мгновением управление становилось всё проще.

Аккуратно переместил своё переломанное тело в сторону и аккуратно же выправил челюсть. У Громилы остался только контроль над мимическими мышцами и глазами. Он забавно корчил рожи.

— Минимальные затраты биоматерии! — я вспомнил, что имплантами можно командовать. Говорить с вывернутой челюстью не очень реально, но система меня поняла.

Внимание! Режим максимальной экономии активирован.

Травмы восстанавливаются до уровня: минимальная функциональность.

Так что первым делом я с помощью нового тела расправил себе ноги. Потом руку.

Внимание! Избегайте резких движений и серьёзных нагрузок. По возможности, отдохните.

К моему огромному облегчению, биоматерии хватило и на ноги, и на руки, и на челюсть.

А теперь пришла пора мести!

— Уважаемые зрители! И вот, мы в очередной раз видим победу жадности над здравым смыслом! Сколько таких сюжетов вы уже видели! Но дяденька Громила очень захотел себе мои вещи. Как можно заметить, всё остальное он сделал абсолютно правильно! Ни единой ошибки. А сейчас он умрёт!

С этими словами мой пленник поднёс руки к лицу, широко раскрыл рот, схватил левой рукой себя за верхнюю челюсть, правой — за нижнюю, и потянул в разные стороны. Я раскланялся перед камерами, которых было уже несколько тысяч.

Известность поползла вверх.

С хрустом и треском плоть стала рваться. Я оттянул нижнюю челюсть Громилы почти до груди, из зияющей раны лилась кровь.

— Моя мамаша была большой любительницей древней Греции и этими чёртовыми мифами откровенно задолбала! Так что, дамы и господа, встречайте! Писающий мальчик и лев с разрывающейся пастью!

Теперь вонзить палец с когтем в висок и хорошенько там поворошить. Из носа Громилы хлынула кровь, а несколько десятков секунд спустя мои пальцы резко становятся длиннее.

Поглощена эволюция.

Абсолютный нюх.

Функции:

1. Распознавание запахов.

2. Каталог запахов (у).

3. Портрет запахов (у).

Благодаря совершенной системе распознавания запахов вы различаете даже несколько молекул, попавших вам в нос. Эволюция имеет настраиваемую чувствительность. Данная модификация снабжена дополнительным каталогом запахов, который поможет вам идентифицировать широкий класс объектов и способна составить индивидуальный портрет для встречаемых игроков.

Активирую эволюцию, а потом с удивлением понимаю, что тело Громилы у меня всё ещё под контролем. Не дышит, но может двигаться, хоть и с большим трудом. И с каждой минутой всё хуже.

— А теперь танец мёртвой марионетки! — и я продолжаю кривляться перед камерами.

Известность растёт. И всё это продолжается до тех пор, пока у меня за спиной ни раздаются аплодисменты.

— Привет, Живой. Должен сказать тебе, ты неимоверно крут.

Дёргаться я даже не пытался, просто «сложил» свою марионетку и повернулся.

— Привет, Пацан. Ты всё видел?

— Ага. С самого начала. Как тебя подрезал тот больной парень, — сейчас собеседник был видимым.

Он подпёр плечом дерево и рассматривал меня с непонятным выражением на лице. В холодных зелёных глазах не было и капли приязни.

— И… что дальше?

— У тебя ведь закончилась материя в аптечке? Иначе ты бы восстановил руку.

Я только вздохнул.

А потом обессиленный сел на землю.

— Уважаемые зрители! Должен вам признаться, я от этого всего неимоверно устал. Можно мне хотя бы полчаса отдыха? — голова не болела, но ощущения были сходными.

— Загадочный ты персонаж, дядя. Прям эталонно, — Пацан продолжал меня разглядывать.

— Подробности будут? — я зевнул и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Тело и мозг отчаянно нуждались в отдыхе.

— Ну, сам посуди. Ты по системе даже сейчас рядовой. Но саморучно убил одного капитана и целого майора, — кивок в сторону изуродованного трупа Громилы.

— Это вышло случайно! — особого энтузиазма в моем голосе нет.

— Ты за ними целенаправленно шёл. И тебе не кажется, что ты повторяешься? Подобраться на близкое расстояние, прикинуться шлангом, убить. Очень расчётливо. Каждый раз, когда противник уже торжествует, ты действуешь. Точный расчёт психики. Ты всех нас срисовал ещё в монорельсе? — голос моего собеседника стал вкрадчивым.

— Слушай, мне кажется, что ты перемудрил. Выпить можно? — я оторвался от разглядывания камней под ногами.

— Нет. Попробуешь дёрнуться — найду, чем удивить. Попробуешь приблизиться — я тебя убью. Так что давай без лишних движений, — мой собеседник всё так же спокойно меня разглядывал.

— Но я же слабый инвалид! У меня рука не работает! — пробую разжалобить Пацана.

— Живой, вон этот здоровый тоже так размышлял. Ещё тёпленький.

— Ладно, ладно, лежу, не ною, тихо воняю. Ты на кой со мной политесы разводишь? Тоже хочешь уломать разлочить оборудование? — я окончательно перестал понимать, куда идёт разговор.

— Нет. Зачем оно мне? Сканер и шлем крутые, но как ты мог заметить, я в другом направлении развиваюсь. Кстати, я Терпсихор, — представился Пацан.

— Как? — от неожиданности я расхохотался.

— Терпсихор. В честь древнегреческой богини танца. На самом деле, весьма остроумное имя, — мой собеседник хмыкнул, — но можно Терри.

Терпсихор.

Человек.

Статус: враждебный.

Воинское звание: Полковник.

Условно съедобен.

— Полковник? Да тебе на вид лет… — я наткнулся на взгляд Терри и не закончил фразу. — А, всё, понял, каждый может выглядеть, как хочет. Но это сбивает с толку, я тебе скажу.

— Не тебя одного, Живой. Короче, предлагаю объединиться. С меня — разведка, с тебя — физическое устранение. Твой шлем — это просто мечта снайпера. На шлюзе в следующую бочку тебе купим винтовку, там будут сутки отдыха и доступ к терминалу.

Я снова расхохотался.

— Ты же понимаешь, что я не настолько глуп, чтобы отказываться? — я хмыкнул.

— Вполне.

— А ещё ты понимаешь, что меня будет парить тот факт, что за мной всюду следует голый невидимый мужик? И после всего, что я тут увидел, я тебе не верю ни на грош? И грохну ведь, при первом удобном случае. Как ты мог заметить, я очень талантлив в данном вопросе, — веселья в моем голосе становилось всё меньше, а подозрения всё больше. До меня дошло. — Погоди, настоящий полковник, а на кой я тебе вообще сдался? Полковник — это ведь, по местным меркам, монстр. Моя функция будет чисто декоративная?

— Тебе, видимо, голову сегодня ушибли? — участливо поинтересовался Пацан.

— Ага, двести грамм биоматерии ушло, — неожиданно для себя сознался я.

— Контузия тебя извиняет. Вон лежит мёртвый майор с порванной пастью. И это ты после трёх схваток его встретил. Но твоё недоверие я понимаю. Если откажешься работать вместе, прямо тут мы всё и закончим, — в тоне Терри не было и капли нервозности. Он будто пиццу заказывал.

— Слишком много смертельных схваток на сегодня, — я поднял целую руку в жесте капитуляции. — Мы можем как-то… узаконить наши с тобой отношения? Ну, вроде как, система должна оторвать другому голову в случае, если один из нас умрёт?

— Нет. И ни ты, ни я на подобное бы не согласились, — парировал Терпсихор.

— Ладно… я просто пытаюсь придумать, что бы заставило меня тебе доверять? — продолжаю пытать собеседника.

— Смотри, — Пацан кивает на дерево, которое торчит чуть в стороне от нас. Он вытягивает руку в его сторону, и оно вспыхивает. — А теперь подумай: ты меня не замечал, даже когда я был совсем рядом. Что мешало мне сделать с тобой так же? Я хочу сотрудничать.

— Это довод. Но слабый. Может ты хотел, того, узнать, может, у меня есть сюрпризы…

— Ты можешь поглощать чужие эволюции. У тебя аптечка, продвинутая. Ты себе поставил что-то вроде паразитной нервной системы. Этой штукой ты грохнул того урода, — кивок в сторону трупа. — Больше у тебя ничего. Модификация или улучшение, что защитили бы от моего излучения, добавили бы тебе минимум одну лычку.

— Ладно, и что дальше?

Игрок Терпсихор предлагает вам создать отряд.

Да/Нет.

— Да! — отвечаю системе. — Слушай, Терри, а как поставить нормальное мысленное управление? — а это уже вопрос Пацану. Он всё так же не поменял положения, ни разу не шевельнулся.

— Купить, одно очко модификации стоит.

— Угу, — я огорчённо почесал в затылке.

Первый этап очищения завершён.

Проследуйте к точке высадки.

Глава 10

Обратная дорога заняла почти два часа. Я помнил своё состояние и шёл медленно, аккуратно, а главное, неспешно. Пацан, наверно, дико бесился, но вида не подавал.

— Ты можешь задавать вопросы. Если боишься, что выдашь своё незнание, то не переживай, я и так вижу: ты в игре недавно, — нарушает молчание Терри, а я замер. Потом пошёл дальше, молча. — Живой, твоё Поглощение ставится только начистую. Я знаю подобные эволюции. А ты же совсем нулёвый. И скорее всего, ты ни хрена не понимаешь в том, что вокруг тебя происходит. Это для меня не тайна, — продолжал нудить Терри.

Я сдался. Просто не придумал ничего такого, что ещё можно скрыть.

— Ладно, рассказывай. Я тут малость не помню, как сюда попал. Очнулся в джунглях, нашёл несколько трупов, вооружился и… пока понял, в кого стрелять можно, а в кого нельзя — оказался тут, — даю немного откорректированную историю своего появления на Оке титанов.

— Ты скажи ещё, что не знаешь, за что сюда угодил, — Терпсихор явно веселился.

— За что — знаю, — делаю смущённый вид.

— Ладно, хрен с тобой, мужик, давай, спрашивай, — Терри толкнул меня в плечо.

Я отшатнулся. А потом стал задавать вопросы.

— Для начала, скажи, какого дьявола тут вообще происходит? — я начал с главного.

— Блин, Живой, ну у тебя и вопросы. Скажу честно: сам не понимаю, но рассказать могу.

Если мне не соврал Терпсихор (а он мне почти наверняка соврал), то на станции «Око Титанов» творилась какая-то чепуха. Другого слова не подобрать. Станция изначально не планировалась как игра. Это крупнейший в солнечной системе биосферный проект. Архитектор, которому дали поистине фантастическую задачу создать абсолютно новый мир, справился блестяще. Настолько блестяще, что станцию мгновенно сделали карантинной зоной. А инвесторы списали проект как убыточный. С чего вдруг Кавадзару Инк влезли в этот проект — доподлинно неизвестно. Станцию им отдали просто так, бесплатно. От преступного синдиката требовалось одно: обслуживать массивный объект, чтобы тот не развалился на куски. Почему станцию просто не уронили на Солнце, я не понял, но там было что-то про Юстинианский этический пакт.

Потом мир удивился ещё раз. Они связались с Архитектором, создателем станции, и тот «отворил калитку» и создал Систему. Система, вроде как, контролировала все процессы на станции и имела практически полную власть над любым явлением. Будь то зарождение Эльдразионов или доступ к терминалам. Хотя есть теория о том, что система существовала изначально, а людей в неё вписали неким патчем. Узнать доподлинно никому не удалось. А может и удалось, но он никому не сказал. Так появилась игра. Сюжет простой и понятный (и примерно такой же бессмысленный): станция объявлялась игровым миром, в котором есть отважные колонисты. Эти колонисты должны завоевать себе место под вечно серым небом станции, и для этого они сражаются с жуткими Эльдразионами, таинственными хозяевами этого мира. Кстати, они, оказывается, бывают разных форм и размеров.

Все поселенцы записываются в армию и могут получать от системы очки эволюции и модификаций. На эти очки в терминалах можно приобретать колонии нанитов. Вроде как, пока всё логично выходило. До тех пор, пока корпорация не разослала несколько миллионов приглашений на самый огромный в истории Солнечной системы тендер по разработке новых инструментов и технологий. Запросили буквально всё: от разных типов сетчатки глаза, чтобы она могла улавливать ультрафиолет и инфракрасный спектр, до роя хищных наномашин, в который мог обратить себя человек. Участники аукциона в итоге сконсолидировались в три большие корпоративные группы, которые на станции представляли три сильных искусственных интеллекта. Что они делали, как и зачем — оставалось тайной, но на счета концессионеров стала приходить баснословная прибыль.

На Оке титанов можно было создавать и испытывать всё то, что ни при каких обстоятельствах нельзя было протестировать нигде больше. А потом эти три корпорации как-то незаметно заняли почти тридцать процентов рынка технологий Солнечной системы. Для понимания: тридцать процентов от рынка на несколько квадриллионов покупателей.

В игре появились первые игроки. Честные, уполномоченные и хорошо подготовленные исследователи. Они внимательно слушали инструкции, открывали первые таблицы развития и вступали в первые схватки. Огромной кровью (почти все из первых игроков погибли) удалось составить определённый свод правил: только игроки имели право сражаться. Никаких автоматов, искусственных интеллектов и разумов типа «рой». Решение о том, чтобы нажать курок, всегда должен принимать разумный, и только один.

В ходе жуткой бойни погибли почти всё, но именно что почти. Выжившие принесли первые техноартефакты. Официально они получили очень странное название для физических объектов: экзистенциальные технодары, экзистенциальные машины. Колонии уникальных нанитов, которые не поддавались реинжинирингу. Но могли в очень широких пределах менять любые объекты. Например, заселить биосферную станцию не виданной ранее жизнью. Или провести полную переработку в габаритные кубы космических объектов до ста километров в диаметре. Таких вещей было великое разнообразие. А ещё они были практически всегда в единичном экземпляре.

Человечество всегда было падко на редкости.

Ну а потом Кавадзару Инк сделали последний, самый решительный шаг в легализации безумной станции. Око Титанов стало доступно зрителям. Любой желающий мог арендовать мелкого дрона с камерой и микрофоном и наблюдать за игроками. А потом, вслед за эфирами, пришла и реклама. По странной прихоти системы рекламные контракты наделялись чуть ли не административными возможностями. А вот зрители не могли влиять на саму игру. Любая попытка взаимодействия с игроком каралась мгновенно. Месячный бан и уничтожение механоида, а стоили игрушки для зрителей ой как недёшево. Кстати, именно внимание зрителей и влияло на «известность», и она со временем могла и упасть.

Далеко не все поселенцы занимались битвами, более того, две трети игроков тут просто жили. Система такое поведение не поощряла, но и не мешала. А со временем в обжитых территориях воцарился какой-никакой, а порядок. Даже появились силы самообороны, что следили за всем и отлавливали таких как я или мои недавние, почти все мёртвые, знакомые из монорельса.

В итоге имеем неизведанные земли, смертельные схватки и полную этическую свободу, помноженные на кровавое шоу и трансляцию во все уголки Вселенной. На станцию хлынули игроки. И зачастую не по своей воле. Хочешь отработать большой долг? Добро пожаловать в Око Титанов, корпорация с радостью закроет ваши долговые обязательства. Нет, разумеется, основная масса станций, да и сама Земля подобную практику жёстко запретили. Но оставшихся триллионов населения хватало, чтобы снабжать Око Титанов добровольцами. Благо, станция болталась за границей Юпитера и особо телескопы никому не мозолила.

Только вот всё равно никто не понимал, что тут происходит.

— Впечатлён? — заканчивает Терпсихор с таким видом, как будто самолично эту станцию спроектировал.

— Ага, но…

— Сильно не рад, что тут оказался? — Терри ступал голыми ногами по камням так, словно шагал в ботинках.

Сейчас кожа Терпсихора не растворяла его в пространстве и была на вид совершенно обычной, я даже различил несколько родинок.

— Та не, другое. Ты понимаешь, я думал, за подобное придётся доплатить! — я улыбнулся. — Я же тут жить могу!

Пацан расхохотался.

— Плохо и не долго? Видать, знатно тебе по башке прилетело. Ладно, не кисни, между полигонами лечат.

Мы подошли к платформе. Там, кстати, валялась пара компактных плотных брусков одежды. Хотя, я помню, они её просто побросали на землю. Пацан натянул свои шмотки и как-то даже внутренне изменился. Мне стало сложно представлять его расчётливым убийцей, который явно был старше меня лет на сто.

Двери кабинки закрылись, и она пришла в движение.

До конечной точки маршрута осталось 12 минут 45 секунд.

Загорелось табло. А потом тут же ожила система.

Поздравляем! Первый этап очищения завершён.

Бонус за разницу в силе.

Бонус за эффективную тактику.

Бонус за эффектное убийство.

Бонус за сотрудничество.

Ваша награда:

Доступно 28 единиц эволюции.

Доступно 45 единиц модификаций.

Ваша человечность -279 500.

За ваше уничтожение положена солидная игровая награда.

Ваша известность 237 800.

С учётом того, что я уже успел узнать, аж присвистнул.

— Что, много отсыпали?

— Ну… — наткнулся на полный терпения взгляд Терпсихора, — несколько десятков того и того.

— А личных денег сколько? — продолжил давить Пацан.

Общий игровой счёт 6 122 247 кредитов.

— Лямов шесть.

— Отлично. Просто отлично, — Пацан заулыбался, как-то даже облегчённо, — значит, теперь слушай. Твоя задача — взять игровой дальнобойный ствол, чтобы был рассчитан на легкобронированную технику, и с хорошей дальностью. И максимум модификаций на него. Если хватит — бери бесшумный выстрел. Ствол — строго электромагнитный. Бери термооптический камуфляж. Или хотя бы оптический. Все эволюции на выносливость, скорость и силу. Тебе надо будет много и быстро бегать. Усёк, дядя?

— Ага, делаю из себя супер-пупер снайпера. А ничего, что я в этом так же разбираюсь, как в парусном спорте? — озвучиваю я очевидную ошибку.

— Что-то мне подсказывает, что боец ближнего боя из тебя получится ещё хуже, — Терри покачал головой. — А ещё хуже тебе штурмовиком идти. Пули лицом ловить — особый склад характера нужен. А так у нас с тобой есть отличный вариант: пара наводчик-снайпер — выигрышная стратегия.

— Ты нервничаешь, — я внимательно посмотрел на Пацана.

Тот взгляд не отвёл, а просто кивнул.

— Я слишком хорошо представляю, что нам предстоит. Бьются, как правило, команды. Одиночки — редкие гости. И тут редко бывают психи, Живой. Психи не умеют сдаваться, а потому и думать. А значит, нам будут противостоять семь команд крепких профессионалов. Я, конечно, хорош, но и меня можно подловить. В бочку, как правило, попадают самые опытные. До своих лычек я дожил потому, что всегда боялся. Трусил. И тебе советую. Параноики тут живут дольше не параноиков.

Теперь уважительно киваю я сам.

— Ещё важный момент. Ты можешь запросить полную медицинскую помощь и заправку аптечки. Это не то, что вылезает в качестве подсказки, так что запоминай. Ты уже получал наградное оборудование?

Трясу бутылкой. Потом смотрю на неё и делаю большой глоток.

— Нет, это спонсорские материалы. Наградное оборудование обычно довольно спорное приобретение, блестящее и не функциональное, но там попадаются, изредка, полезные вещи. Так что думай, Живой. Это единственное, что тебя сейчас спасёт.

— Будешь? — я протянул бутылку Пацану. Тот взял и присосался к горлышку.

— И перезаряди эту штуку. На ближней дистанции — гарантированный фраг.

— А ты? Ну, это, чего от тебя ждать? — я подмигнул камерам. Несколько штук залезли в кабинку монорельса. — А то мои зрители задаются вопросом, кто же этот таинственный Терпсихор.

Ответом мне стал долгий взгляд. Такой, что я лишь вздохнул и поднял руки в жесте капитуляции.

— Понял, понял, не дурак… Точно, я как раз таки дурак, а ты начальник. Слушаю, повинуюсь и не отсвечиваю!

— Клоун, — Терри вздохнул и отвернулся к окну. Хотя за ним только темнота. Монорельс вёз нас куда-то по горному тоннелю.

А я всматривался в лицо невольного напарника и активно гадал, что его могло привести сюда, в бочку с крысами, как называли систему утилизации матёрых убийц на станции. С каждым часом я всё больше понимал, что Терпсихор не просто умён. Это расчётливая хладнокровная тварь. Он максимально правдоподобно изображал испуг и другие эмоции. Делал это идеально. И, судя по рангу, он мог разделать всю нашу компанию ещё на выходе из монорельса. Но не сделал этого. Почему? И совсем не понятно, как он вообще сюда угодил. Законы станции работали далеко не везде, скорее наоборот, не более двух процентов Территории находились под властью законов. Почему он не сбежал?

Безумно странно смотрелись и сами локации-мясорубки. В них явно была система. Они были частью игры и были этой частью изначально. Но какой в них смысл?

Я крутил в целой руке шляпу и разглядывал характеристики.

Проклятая шляпа патрульного.

Все её предыдущие владельцы мертвы.

Известность предмета: 100 000.

Бонусное свойство (за достижение порога известности):

Сигнатура. Шляпа имеет заданный профиль излучения для имитации любого инженерно-технического сооружения в объёме до пяти кубических метров.

Внимание! Не меняет визуальный и гравиметрический профиль.

Как много вопросов и как мало ответов. Шляпа ответить совершенно точно не может. В отличие от Терпсихора.

— Слушай, Терри, а сколько вообще этапов? И что в конце?

— Всего этапов три. Победителей отпускают и снимают все обвинения. Могут дать новую внешность. Сотня очков эволюции и модификаций. Контракт охотника. А ещё с этих зон идёт трансляция в игровые зоны. Тотализатор, комментарии экспертов, есть специальные рекламные контракты, которые можно получить только в Крысиной бочке, — мой собеседник заразительно зевает. — Давай последний вопрос, у нас осталась минута.

Таймер действительно заканчивал свой отсчёт.

— Слушай, а у тебя подружка есть? Может, жена? Она следит за тобой по гало? Хочешь передать кому-то привет? — я снова скорчил жизнерадостную рожу камере.

— Йоу, чел, я зарядил прах моей семьи в пушку и запустил им праздничный салют! А потом приехал сюда, ведь в жизни обычной мне не хватало праздника! — неожиданно широко улыбнулся Пацан, а его металлизированная шевелюра пришла в движение и собралась в ирокез.

— Да, многоуважаемые зрители, и завтра с этим милым малым мы запихнём в пушку ещё много чего интересного! Пожалуйста, не забывайте подписываться. И скидываемся донатами, иначе кто-то из нас обязательно умрёт и вы не сможете увидеть нашу лавстори! — я добавил в голос тоски.

Ну как, Пацан, отобьёшь подачу?

— И это нам говорит человек, который сегодня клялся в любви к своей девушке. Как переменчивы мужчины, — он драматично покачал головой. — Но я тебе так скажу, я обдумаю, Живой! Не то чтобы ты мне нравишься, да и мужчины меня не привлекают, но ты отверг беднягу с визором вместо глаз. А потом подорвал. Так что я обещаю подумать, Живой. Порази меня, и может моё сердце падёт к твоим ногам!

Я только раскрыл рот. А потом закрыл. Да, тут явно высокий класс.

— Знаешь, чувак, нам срочно нужна в команду девушка! — я расхохотался. Крыть было нечем.

— Да, согласен, у бисексуальных команд рейтинги гораздо выше, — с важным видом кивнул Терри.

И я снова рассмеялся. Известность ползла вверх, деньги на счету тоже ощутимо прибавлялись.

Монорельс сбросил скорость. Мы приезжали в огромный ангар. Сюда мог поместиться пустотный грузовик, и в таких масштабах я себя ощущал, если не насекомым, то чем-то похожим.

Терри молча выскочил из кабинки и только махнул на прощание рукой. Я зевнул и пошёл по указаниям кома. Мне не терпелось починить тело и принять душ. Я весь покрыт смердящей коркой.

От этой мысли я остановился.

У меня как-то незаметно заработал «абсолютный нюх». Нет, я не стал внезапно ощущать сразу больше, улучшение имело специальный ползунок, который активирует эволюцию. Но вот что странно: я отчётливо знаю, что там, где я сейчас иду, недавно кто-то проходил.

Запах человека.

Изменённый (полная перестройка биохимии).

Ранен.

Большая кровопотеря.

А вот Пацан не пах. Совсем. Это, вроде как, ужасно высокотехнологично, но непонятно. То есть, он же дышал! И ему надо есть. Человек — живой биохимический чан, мы не герметичны. Хотя…

Видимо, невидимость Терпсихора действительно совершенная.

Камера гостеприимно распахнула свои двери. Нет, я в восторге от этих ребят. Какой сервис! Ни единого выстрела, ни единой угрозы, мне вообще ничего не сказали, а я послушно двигаюсь по маршруту, от точки к точке. Наверно, это должно пугать. Но, с другой стороны, не покидало ощущение беспристрастности этой системы. Никто не обижается на центробежное ускорение за то, что оно убивает, если выпрыгнуть из окна небоскрёба. Система напоминала законы природы.

В камере я первым делом потребовал медицинскую помощь и заправку аптечки.

На полу загорелся круг. А когда я в него встаю, из потолка выстреливает шланг с присоской, он извивается и прилипает в районе затылка.

Запас универсальной биоматерии 1000 гр.

Активирована регенерация.

Зафиксировано истощение организма.

Требуется усиленное питание.

От места контакта шланга с кожей расходился приятный холодок. Прямо на глазах левая рука ожила, а потом «включилась», кожу кололо немилосердно, но у меня теперь снова две полноценные конечности.

А потом я целый час с наслаждением отмокал под струями крутого кипятка. Отвлекался, правда, на пищевые брикеты.

До следующего этапа было целых пятьдесят часов, так что я ещё наверняка успею заскучать!

В итоге, полностью довольный жизнью, я сел на кушетку. Пришло время плакать от отчаяния. Потому что я не мог выполнить ни одной рекомендации Терри.

По причине отрицательного рейтинга с производителями мне не продавали оружие. Никакое. И защитное снаряжение тоже не продавали. И модификации. Ни за кредиты, ни за очки модификаций. Потому я открыл меню аптечки. Она меня уже несколько раз спасла, и я неприятно удивлял противника благодаря этому дару Красавчика, да возгорит он снова звёздным пламенем…

«Возгорит звёздным пламенем». Красивые слова. Откуда я знаю эту фразу? Я ведь не религиозен. Что-то пробивается через блокаду? По голове мне прилетело сегодня знатно.

Короче, я помянул Красавчика за царский подгон.

— Хочу получить наградное оборудование!

Доступен наградной предмет высшего класса на выбор:

Будёновка комсомольца.

Ружьё партизана.

Интригующие названия. Но я не представляю, что такое будёновка.

Будёновка комсомольца.

Головной убор.

Реликтовый предмет.

Даёт полную защиту от обнаружения в радиодиапазоне.

Класс защиты F-4.

Класс маскировки L-2.

В случае отделения головы от тела будёновка приставляет голову обратно к срезу (требует применения продвинутого аптечного комплекса).

В качестве иллюстрации мне показывают короткий ролик. Боец в дурацкой остроконечной шапке и в каком-то тяжёлом халате выскакивает из окопа, орёт, бежит, и тут ему сносит голову осколок. Голова катится по сухой траве, а потом его шапка в районе ушей выпускает четыре тонких лапки и бежит в сторону тела, лапок становится уже восемь, и спустя ещё несколько секунд голова плотно приставлена к телу. Боец встаёт и снова бежит в атаку. Встаёт уже молча.

Мда… Нет, я легко представляю себя в подобной ситуации. Разве что вместо бравого «ура» из моего горла будет вырваться нечто вроде «мамочка», и бежать я буду не в атаку, а просто панически удирать.

Ружьё партизана.

Реликтовый предмет.

Интегрированный штык-нож.

Полная защита от дистанционного контроля.

Пневматическая система доразгона (для использования в ближнем бою).

Калибр (на выбор).

— Выбираю ружьё, максимальный калибр, — как будто у меня есть какой-то выбор.

Привычное гудение за стеной. С тихим щелчком открывается ниша.

Ружьё партизана.

Реликтовый предмет.

Калибр 20 мм.

Ружьё было высотой с меня, даже чуть выше. А штык-нож торчал ещё сантиметров на сорок. В дуло свободно помещалось пару пальцев.

И веса в нём было килограмм двадцать. В качестве прицельного приспособления — планка. Оно хоть не ядрами стреляет?

Ну, я почти угадал. Винтовка оказалась однозарядной, её надо было вручную заряжать. Тянешь на себя специальный рычаг, открывается полость, и туда, руками, надо вставлять монструозный патрон, с ладонь длиной. Спасибо, что хоть боеприпасы можно покупать без ограничений.

Утешало лишь то, что ружьё можно было использовать в качестве пики. Я попытался поднять винтовку, но понял, что даже эта задача не самая простая! Не, с таким весом, она сгодится скорее в качестве надгробия.

А ещё эта хреновина не улучшалась. При моих вежливых и не очень попытках получить доступ интерфейс молчал.

— Эй, зрители, это не честно! — я отчаялся и наябедничал камерам. Они плотным слоем закрывали весь потолок.

Для разблокировки основных функций и снятия статуса «реликтовое» совершите подвиг.

Глава 11

Ладно, включим голову.

— Система, справка по реликтовому оборудованию.

Реликтовое оборудование — одна из самых желанных находок на территории станции. Артефакты данного типа имеют абсолютный запрет на экспорт. Усреднённое значение технологической эры для них: 17+. Обладание таким предметом позволяет, как правило, выполнять самые сложные и самоубийственные задания. В качестве ограничительной меры применяется система блокировок. Для снятия блокировки требуется совершить подвиг. Как правило, это максимально сложное задание. До его выполнения предмет сильно ограничен в применении. 87 % владельцев таких предметов гибнут при попытке разблокировки.

Я оттащил винтовку в угол и уставился на экран терминала. Меня не покидала забавная мысль. Терпсихор будет ругаться. Он так старался…

Итого, у меня есть химический плеватель, к которому нужна тележка. Есть много очков модификаций, которые я не могу потратить (разве что на аптечку). Ну, ещё можно мутировать что-то для дистанционного нанесения урона.

Подумаем в этом направлении.

— Система, эволюции на дистанционный урон, доступные мне!

Вылез всего один подходящий пункт.

Система минирования.

Цена: 22 единицы эволюции.

Ваш кал после застывания становится взрывоопасным. При сдавливании происходит взрыв, эквивалентный 300 граммам тротила. Питание и частота дефекации влияет на качество взрывчатки.

Нет, можно ещё, конечно, поставить кислотный желудок, или плеваться напалмом. Но мне-то нужны сотни метров!

Изучать иные варианты эволюций даже не стал. У меня и так с головой проблемы. То, как я легко стал жрать человечину, как вёл себя в стрессовых ситуациях, то, как это всё рефлексирую… Если бы мне кто-то показал записи с моими похождениями, я бы долго смеялся и твёрдо заявил, что на экране не Кель Хендрикс. Я всегда был расчётливым и острожным человеком. Прежний я не стал бы палить во всех без разбору, не стал бы просто так убивать Харма и его братву. Бывал я в ситуациях и похуже, где меня выручал язык, не пушка. Мы, люди, вообще заточены, как вид, на сотрудничество. А сейчас… сейчас во мне как будто не хватает чего-то очень важного. Или, наоборот, у меня отрезали всё лишнее? Гореть пламенем звезды… Что ещё я забыл, и забыл ли? Ладно, пора возвращаться к выживанию. И надо посмотреть, что ещё можно сделать с моей титульной эволюцией, как её назвал Терри.

Поглотитель (развиваемая).

Вы можете получать случайную эволюцию из мёртвого тела.

Возможное развитие:

Продвинутый анализ. Объём тела, необходимый для захвата эволюции, уменьшается вдвое.

Цена: 18 единиц эволюции.

Это единственное доступное улучшение. Выглядит не слишком перспективно. Вроде и так всё работает неплохо?

Закрываю таблицу и тру глаза. Мозг требует отдыха, но надо выбирать сейчас, иначе потом снова буду метаться между туалетом и доставкой еды.

Неожиданно ожил интерфейс линз.

Поздравляем!

Ваша шутка «Лапки велоцираптора» стала мемом месяца (победитель объявлен за явным преимуществом).

Доступно 10 бонусных очков эволюции.

Мда… публика меня любит. Если не это считать знаком, то что?

Снова открываю меню выбора модификаций. Добавился новый пункт.

Выбор.

Вы можете выбрать одну из двух доступных к захвату эволюций.

Цена: 25 единиц эволюции.

И у меня остаётся ещё четыре очка на прокаченные мышцы! Которые, кстати, могут развивать неплохое усилие. Выбирал по принципу «не будет конфликтовать с другими биологическими модификациями». Решено, раз меня усердно толкают на прокачку Поглощения, так и сделаю. Мой единственный способ быть конкурентоспособным — качаться на трупах. И не умереть в первую очередь. Например, то же продвинутое обоняние с улучшениями тянуло на три десятка очков эволюции. Это если закупать. Вот чувствую: Терри будет не сильно рад моему выбору. Но как будто меня хоть что-то спасёт после винтовки, — я покосился на носимую артиллерию.

Выжимаю согласие. Привычное гудение и мне выдают два серых зёрнышка. Одно из них привлекает внимание.

Модификация мышечного каркаса.

Не съедобно.

Озадачено чешу голову.

— Система, справка! Модификация мышечного каркаса!

Модификация мышечного каркаса удваивает выносливость и доводит мускулатуру до 300 % от её физического максимума. Данная модификация считается «финальной», то есть закрывает цепочку преобразований. Сама установка эволюции не требует дополнительных каркасных усилений, но без них может разрушить костный каркас, пережать сосуды по всему телу и травмировать некоторые внутренние органы.

Дела… Вроде начинаю понимать, как работает эта странная пометка. А вот мои шансы выжить завтра стали ещё ниже.

Как минимум, мне надо найти ещё одного противника, убить его и получить с него ценные эволюции.

В итоге доступные модификации я могу потратить разве что на аптечку.

Консерватор.

Ваши органы живут после отделения от тела (до 12 часов).

Цена: 17 единиц модификаций.

Активная кремниевая плазма.

Вы можете тратить на эволюции биоматерию.

Цена: 18 единиц модификаций.

А ещё было увеличение объёма за четыре единицы. На этом я закончил тратить очки модификации. Мне выдали ещё три синие, практически сапфировые таблетки. К счастью, все съедобные.

Теперь последнее. Попробуем разговорить систему.

— Система, вообще всё доступное мне оборудование!

Ура, бинго! На экране замелькали странички товаров.

Господи, какой ужас, это праздничные скины!

К счастью, товар обладал хоть какими-то защитными свойствами. Но, как говорится, не до жиру. Господи, я сейчас ведь всех подписчиков потеряю, какой позор!

— Дамы и господа, по независящим от меня причинам мне придётся сменить имидж. Так что, уберите детей и к ним приравненных от экранов трансляций. Мы вас, сука, предупреждаем, мы вас, сука, заклинаем: вы не хотите увидеть это!

Увидеть это не хотел в первую очередь я сам, но… пришлось.

На мне была защитная куртка в виде гавайской рубашки, с движущимися, мать их, бабочками! Они порхали и служили эмоциональными мониторами. Сейчас они светились нежно-малиновым, это так тут система рисует стыд. Это меня несколько демаскировало, но давало защиту от мелкокалиберных пуль и осколков. Штаны, белые, в комплекте с рубашкой. Тоже защита конечностей, плюс то, что на них можно было вырастить любое потребное число карманов в произвольных местах. Только был один нюанс: штанами они являются только в аларм-режиме. В остальное время они сворачивались в белое… платье, до колен, с рюшечками. Что характерно, они сами решают, когда надо быть штанами, а когда — платьем. Кислотного цвета сапоги с возможностью палить из каблуков ослепляющим потоком лазерного излучения. Слоган поражал оригинальностью и какой-то просто первобытной по тупизне рекламой:

Покажи братухе пятку!

Меньше всего вопросов вызывали банки с каким-то крепким бухлом, объёмом по миллилитров сто пятьдесят. При активации баночки становились плазменными гранатами нехилой мощности и создавали стабильный плазменный кокон метров восьми в диаметре. Проблема была в том, что для активации эти чёртовы баночки надо было выпить. А там газировка, сорокаградусная, с капсаицином.

Почувствуй себя драконом!

Меня в этой ситуации спасал фильтратор в печени. Так я ещё не бухал.

Мать моя биопринтер, там в составе ещё и какой-то стимулятор под гламурным названием «Вайвери». Да эти парни знают толк в развлечениях!

Гранат я взял в итоге сколько дали: две связки. Я бы взял и мини-ракеты в форме управляемого дилдо с гранатой внутри, но они слишком хорошо весили, даже одна. А у меня и так уже винтовка эта чёртова, тридцати с лишним кило весу.

Долго смотрю на рюкзак-палатку, раскладывается и собирается за десяток секунд. Смущает только цвет — ярко-лимонный. Да слоган «Готов к страстному соитию». От палатки в итоге отказываюсь. С чувством юмора у местных очень плохо. Или очень хорошо, это как посмотреть.

А потом я листаю каталог товаров до конца списка и вижу её!

Биоматерия.

Совместима только с оборудованием Помпейских механизмов.

1000 грамм.

Цена: 1 000 000.

Она нашлась среди прочих расходников. И, судя по справке, стоила как бы ни дороже аптечки.

Была ещё всякая мелочовка типа обычной одежды, карабинов, шнурков. Нашёлся даже простенький рюкзак. И я нашёл ту странную холщовую одежду, что носили невинно убиенные бандиты Харма. Всё стоило какие-то копейки.

Так что я забил весь рюкзак пакетами с синей жижей. Да, ещё я обнаружил, что те части моего тела, которые до этого задорно синели, обрели свой обычный цвет.

В рюкзак отправились и пищевые брикеты. Надо переходить на цивилизованную пищу.

Последней туда полетела пара мотков тонкой лески. Меня впечатлило то, как Громила с её помощью прихлопнул Задохлика.

Ах да, ещё патроны…

В итоге рюкзак весил килограмм сорок. Ещё тридцатку весела винтовка. Плюс две ленты с патронами, которые я обвязал вокруг себя. Чёрный экран терминала давал отражение и там был я… Прозрачная голова в шляпе, попугайский наряд, ленты патронов и бухла…

Имидж ничто, жадность — всё! Решил ничего не выкидывать, а озадачить Терри. Он, вроде как, мужик опытный, хоть и выглядит пацаном малолетним.

После чего закинулся таблетками с модификациями и эволюциями и стал жрать.

В этот раз таких проблем с преобразованием не возникло. Спустя пять пищевых брикетов и два часа под горячим душем я вырубился на полные сутки.

Нет, можно было использовать и заряд аптечки, но тратить полкило драгоценной биоматерии было жалко. Так что я по старинке…

На выход из камеры я шёл с тяжёлым сердцем и крепко сжатыми булками.

— А сейчас мы узнаем, что Терпсихор, большой специалист по тайным операциям, думает о моём снаряжении. Внимательно следите за его лицом! — я изображал предвкушение. — Вот ей-богу, это будет тот ещё номер!

Терри стоял на платформе у кабинки монорельса.

— Привет, Терпсихор! Как твои дела? Как настроение? — пыхтел я изрядно, а ещё потел. Семьдесят кило веса не так чтобы легко таскать.

На парне вчерашняя одежда и небольшой рюкзачок. На лице выражение полного ужаса. К нему прильнули камеры. Терри плавными движениями обошёл меня по кругу, так, будто я могу взорваться в любое мгновение.

— Скажи, Живой, у тебя в рюкзаке за спиной специальный плащ, который может скрывать тебя во всех спектрах? А нормальную пушку ты вытащишь сейчас вот из этой коробки в виде кинетической плевалки?

Я пробую виновато почесать в затылке, но рука натыкается на шлем. Я предположил, что меня могут сходу начать бить по лицу и подготовился. И похоже, только сверхпрочный материал защитного снаряжения останавливал моего компаньона.

— Эм… да, про плащ-то я и не подумал, а винтовка, ну… Она клёвая, Реликтовая. Там пули, то есть снаряды эти, из обеднённого урана… Эй, Пацан Терри, ты чего? Нельзя членам группы драться…

Когда Терпсихор начал двигаться, я так и не понял.

Дальше я помню, что было больно.

— Живой, у меня всего один вопрос! — в голосе Терри нездоровое веселье. — А почему, почему она не дульнозарядная? — Терпсихор стучит головой о стенку кабинки монорельса.

Что характерно, голова моя. Но у меня получается мыслить и даже слушать. Шлем, я тебя люблю.

— Какую дали! У меня репутация со всеми производителями оборудования минимальная из возможных! Они мне не продают! — ору, динамики шлема довольно громко транслируют мой голос.

— А почему ты мне об этом раньше не сказал? — снова удары.

Кажется для Терри это занятие сродни лопанию пупырок из плёнки.

— Забыл, забыл я… — стараюсь не слишком стонать.

Терри кинул меня в сторону от кабинки, и я покатился по бетону.

— Значит так, Живой, — надо мной навис Терпсихор, а потом с такой силой пнул меня в живот, что аптечка просела на сотню грамм, — у тебя два варианта. Ты мне сейчас даёшь доступ к своим полным характеристикам. Ко всем характеристикам, без исключения.

— А второй вариант? — во рту вкус крови.

— Я тебя кончаю прямо тут, не работаю с идиотами, — так же спокойно ответил Пацан. С его лица уже ушла гримаса бешенства и сейчас там остался только холод и равнодушие. — Я совершенно точно не смогу выжить в компании разукрашенного кретина с пушкой, выстрел которой слышен в соседнем секторе.

— Система, даю игроку Терпсихору доступ ко всем моим эволюциям, модификациям, и характеристикам! — надеюсь, семя перерождения не является ни эволюцией, ни модификацией.

— Хм… — Терри погрузился в себя. В его зрачках мелькали искры линз, по которым бегал текст. — Вставай. И барахло к осмотру.

Теперь Пацан вёл себя на удивление спокойно.

— Это… Это как? — в руках Терпсихор вертел пакет с биоматерией. На его лице, второй раз за последние полчаса, появилась гримаса обалдения.

— А… Они какие-то не такие?

— Биоматерию нельзя транспортировать отдельно от импланта! Ей можно имплант только подзарядить! Она стабильна лишь в телесных жидкостях. Девять кило, очуметь! Много стоила?

— Лям за кило. Но это только для оборудования помпейских машин, — я держался в отдалении, а то вдруг этот милый мальчик, который меня поднял одной рукой, снова решит подраться?

— А у тебя какая с ними репутация? — собеседник уставился на меня дикими глазами. — Слишком много вопросов, Живой. И если ты выживешь, то лишь благодаря моему любопытству! Залезай в кабинку, мы и так уже отстаём от графика. На нас уже, с гарантией, поставили засаду.

Я только вздохнул и залез следом за Терри. Аптечка кровоподтёки не лечила, и побитое тело ныло.

— Терпсихор, я понимаю, что ты расстроен, — натыкаюсь на внимательный и злой, мягко говоря, взгляд, — но в чём проблема с ружьём? Ну, калибр нужный, обеднённый уран, и всё такое…

— Живой, реликтовые предметы до активации мало того, что бесполезны, так они ещё и опасны. Эта твоя пушка при выстреле расскажет всем, что ты на полигоне. И где — с точностью до сантиметра. Нет, безусловно, если ты сумеешь выполнить требования по активации, то расклад меняется на противоположный. Хотя… Двадцать миллиметров — это двадцать миллиметров… — Терри запустил руку в волосы и с силой дёргает. — У тебя хоть баллистический компьютер её признал за оружие?

Я киваю всем корпусом.

— А теперь молчи. Мне надо подумать.

Тележка выскочила из темноты и повезла нас куда-то над горами. У меня были, конечно, вопросы. Но они форменно улетели из головы. Чёрным потоком от бесконечного горизонта ползла гроза. Чёрные облака клубились колоссальными башнями. Они вырастали, рушились, перетекали потоками и огибали горы. Я никогда не видел грозы, но сразу её узнал. Это когда вода падает с неба, и возникают мощные электрические пробои от небес на землю.

Воздух очень странно пах, свежестью. Обоняние заработало на полную, и я едва не утонул в этих запахах. Что-то внутри сжалось от восторга. В груди гулко застучало.

— Эй, Живой, Живой, харе реветь! Да приди ты в себя! — мою щёку обожгла пощёчина. — Слушай, если ты так боишься, могу пристрелить тебя прямо от выхода, чтобы не мучался!

— А? — я прикоснулся к лицу, пальцы стали мокрыми. — Не, я не из-за этой ерунды. Ты понимаешь, я никогда не видел грозу! Красиво!

Терпсихор посмотрел на меня, на стихию за окном. А потом взялся за поручень в проходе и несколько раз ударил его своей головой. Поручень красиво погнулся и потрескался.

— Эй, чувак… — я окликнул припадошного.

— Извини, мне надо, — Пацан какое-то время ломал головой обшивку кабинки, пока панель на стене не стала как-то очень возмущённо пиликать.

— Уф, я почти в норме, — Терри рухнул в кресло напротив. — Чёрт побери, я же всё о тебе знаю, или почти всё, какого дьявола всё так сложно… Лучше бы я здорового в команду взял.

— Эй, Терпсихор! Харе реветь! Да приди ты в себя! — я пощёлкал пальцами. — Слушай, если ты так боишься, могу пристрелить тебя прямо от выхода, чтобы не мучался!

— О боги и всё апостолы ада, я ещё никогда так не ошибался в людях, — Терри вздохнул. — Значит так, план у меня есть. Это первое. Второе — он тебе не понравится. Третье — есть хорошая вероятность, что ты его переживёшь.

— Альтернатива? — зеваю. — План мне уже не нравится.

В следующее мгновение на меня смотрит слом запястья, из которого торчит чёрный ствол.

— В таком виде он мне нравится ещё меньше, — дразнить собеседника я не стал, он не в том настроении.

— Тогда снимай одежду. Штаны, рубашку, сапоги твои. Всё на пол. И содержимое рюкзака туда же.

— Чувак, сейчас не самое удачное время для любовной сцены, — как-то сопротивляться я даже не пробовал.

Терри глубоко вздохнул. Поручень под его ладонью деформировался с громким стоном.

Кабинка монорельса нырнула в тоннель, и свет пропал. Когда он снова полился из окна, я был один.

— Ну? — я поглядел на пустое место, которое образовалось на месте Терпсихора. Рядом лежала кучка одежды.

— Первое: дай своей шляпе команду «Имитация: тяжёлый пехотинец в активной броне», — стала командовать пустота. — Второе: дай аптечке команду «Внешняя операция, приоритет — сохранность мозга». Третье — поднимись на ноги и возьмись двумя руками за поручень.

— Уважаемые зрители, вы сейчас увидите что-то до хрена интересное! — я выполнил всё команды и поднялся на ноги. Чувствовал себя глупо, и это ещё мягко сказано…

— А теперь говори команду «Аптечка, скелетно-мускульная фиксация положения тела».

Послушно повторяю, и тело как-то сразу окаменело.

— Слушай, а зач…

С неприятным хрустом невидимый мне клинок входит между позвонками, и голова бессильно падает на грудь.

Клинок, судя по ощущениям, остаётся в ране. А потом другой невидимый клинок вспарывает меня, от грудины до паха. Еще несколько молниеносных надрезов, и всё мои органы высыпаются в пустой рюкзак. Невидимая рука точно так же режет что-то внизу, и я понимаю, что в рюкзаке всё. Вообще всё. И сердце, и почки, и печень…

Режим последнего шанса!

Резервное снабжение мышц и мозга кислородом и питательными веществами.

До наступления смерти осталось 58 минут и 34 секунды.

Запасы биоматерии 74,71 г.

Уже видимые окровавленные руки сводят края раны, те зарастают. Потом из шеи выходит нож. И к телу возвращается чувствительность. Благо, боль блокируется аптечкой.

Это очень странно… Не дышать.

Невидимые руки надевают на меня шляпу. Поверх шлема. Я не могу не то что сопротивляться, внутри поселилась, без шуток, пустота… Оказывается, я просто не осознавал, сколько ощущений мне давали внутренние органы… И не билось сердце, там вообще ничего…

Невидимый Терпсихор подвёл меня к выходу из монорельса и дал ускорительного пинка. Мне пришлось сделать добрый десяток шагов, чтобы остановиться. Я всё так же непонимающе огляделся. Понимаете, в таком случае вам полагается громко орать, и в вашу кровь должно пойти море адреналина из надпочечников. Они остались там, в моем рюкзаке…

А потом мир снова перевернулся и до меня долетел очень тихий хлопок.

Я лежал на земле. И смотрел на темнеющее небо.

Режим последней надежды!

Резервное снабжение мозга кислородом и питательными веществами.

До наступления смерти осталось 19 минут и 05 секунд.

Запасы биоматерии 00,00 г.

Сознание находилось в каком-то ступоре. Я понимал, что от меня почти ничего не осталось и голову спас только мой дарственный шлем. Минуты текли за минутами, а я пытался понять, в чём был план Терри, и зачем ему было меня предварительно потрошить? Господи, какая нелепая смерть. Выпотрошили, как лягушку на лабораторной работе, да ещё и взорвали в конце, петардой!

До наступления смерти осталось 6 минут и 53 секунды.

— Чёрт возьми, раскормленная аптечка, даже зависть берет! — голос Терри прозвучал где-то очень рядом. — Так, это должно быть твоё.

В поле зрения возникли мои ноги. Они, что, летели по воздуху? К ногам прилагался солидный кусок торса. Везде по краям ран синяя плёнка. За ногами летел рюкзак. Дно его пропиталось алым. Руки шлёпнулись рядом, а я почувствовал шевеление где-то снизу. Терри достал из рюкзака пакет с синей жижей и кинул мне в рану. Выждал несколько минут, а потом открыл рюкзак и высыпал его содержимое мне внутрь. А сверху добавил ещё пару пакетов. Внутри всё вскипело синей пеной, и на поверхности осталась синяя плёнка. Ещё два пакета лежат поверх раны. И оставшиеся четыре рядом.

— Я же говорил, Живой, тебе не понравится, — довольно хмыкнула пустота. — Оправдываешь своё прозвище. Ты первый, на моей памяти, игрок, которого можно использовать дважды для подсветки снайпера!

Я бы что-то ответил, но как-то не получалось. Внутри меня органы активно шевелились и менялись местами. Непередаваемые ощущения.

— Очень удачно он на нас вылез, и боеприпас использовал с ЭМИ-начинкой. Вырубил все камеры. Но то, что снаряд в тебя летит, они совершенно точно засняли. На какое-то время должны отстать. Я сейчас попробую достать снайпера, засёк его. У тебя есть минут десять, потом начинай движение. Отдыхай.

Голос замолчал.

Перед глазами мелькали значки оповещений. Я лежал и мелко хихикал. Кажется, я сейчас поеду крышей… Мвахаха…

Я заржал. Громко, заразительно. Шлем усиливал этот смех и разносил его по перрону, куда приехал наш монорельс.

Терпсихор, сука, ты просто великолепен!

Глава 12

От моих запасов биоматерии осталось три пакета и заправленная аптечка внутри.

Я бы сказал, что от моих нервов остались только воспоминания, но ком почему-то был уверен, что это далеко не так. Система утверждала, что мой организм полностью здоров. Я встал на ноги и пошёл в кабинку монорельса. За одеждой и винтовкой.

И теперь главный вопрос: а что делать дальше? Терпсихор инструкций не оставил. В кои-то веки я сел и подумал, примерно минут пять, но мне хватило. Что у меня есть? Супершлем и условная невидимость. По крайней мере, надо мной не висело облако камер. А это идея! Найти дыру, забиться в неё поглубже и сидеть, стволом наружу. Единственный выживший попробует меня оттуда достать и потом бабах… Дальше воображение почему-то подкидывало картину, как Хмурый бармен, Усатый коп и инспектор Даррелл торжественно поднимают бокалы с шампанским. Празднуют.

Как я успел понять, состав групп определяется не рангом, а уровнем человечности. То есть, по тяжести совершённого преступления. И моя чудовищно низкая человечность — и есть причина, почему меня сунули в группу с такими монстрами. У меня сейчас человечность болталась в минус трёхстах тысячах. То есть, это как если бы я убил семь с половиной тысяч копов. Охренеть. А значит теперь мои противники те, кто устроил нечто… апокалиптичное. Пещера и потные пальцы на курке не проканают. С сожалением я отказался от этой идеи. А вот что можно сделать ещё? У меня есть супершлем, нет облака камер… Так что я могу залезть повыше и посмотреть, где уже кто-то умер. Ведь трупы — это ценные эволюции и лут!

— Шлем, маршрут подъёма! — надеюсь, умная электроника поймёт мой запрос.

Так оно и вышло: шлем подкрасил куски скалы, по которым я даже смог бы подняться. Только перед этим пришлось окунуть яркую одежду в грязи. Ведь скалы то тут, то там покрывал грязно-ржавый мох, а изображать из себя мишень — это… ну такое.

Грязь замечательно покрыла всё «фестивальное» оборудование. И я реально загрустил об обычной форме. Она-то хоть давала реальную маскировку.

Так что весь перепачканный и замёрзший я лез покорять скалы.

Всё оказалось не так чтобы плохо. Я умудрился подняться почти на два десятка метров, как обнаружил прискорбный факт.

— Сука!

Ага, это я так приветствовал известие о том, что одежда имеет функцию самоочистки.

А ещё рядом со мной появилась первая камера. Я сделал жалостливую рожу.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо меня выдавать! У меня всего четыре кило целебной жижи!

Наверно, мужик без лица, который жалобно стенает и пританцовывает, впечатление произвёл. И камера послушно опустилась.

Как будто этого было мало: со стороны спины послышался тонкий свист. Я как раз залез на очередной уступ, и там, где я проходил, ничего не было, а значит…

Свист повторился.

— Привет, Терпсихор! — по логике никто другой там свистеть не мог.

Но на скальном уступе оказалось странное механическое существо. Четыре многосуставчатые лапы. Тело напоминает банан. На черенок этого банана кто-то насадил ещё один банан, но поменьше, и тот свой конец раскрыл тремя лепестками. Как радар. Десяток тонких проволочных жгутиков. Вибрируют. Видимо, они и издают свист.

Существо плавно двигается.

Альдарион.

Один из многочисленных обитателей Ока Титанов.

В момент сотворения Ока Титанов Архитектор выпустил в этот мир удивительных представителей кремниевой жизни. Они не возникли случайно, но их существование подчиненно законам эволюции. Существует бесчисленное множество видов этих странных существ.

Дружелюбен.

Не съедобно.

— Ах вот ты какой, помпейский механизм, — разглядываю механоида.

Он уже сложил пасть, или что это у него, и рассматривал меня через окуляр камеры на лобешнике. Камера, судя по всему, не единственная, так как существо уверенно перемещалось даже в мёртвых зонах.

Известность росла с нехорошей скоростью. Интересно, во что это я опять вляпался.

Тут до меня дошло, что я в красной рубашке на фоне камней и надо бы пригнуться. Опускаюсь на колени. Альдарион это воспринял как приглашение к знакомству. Он подполз почти вплотную, буквально на метр. И снова раскрыл свою пасть. Кожа неприятно нагрелась.

— Кс-кс-кс… Иди сюда, я тебя вкусненьким накормлю. Смотри, видишь? Это граната. Не активированная. На, покорми своих птенцов!

Механизм захлопнул пасть, наклонил голову и издал мелодичный свист. Я вытащил гранату из кармана и протянул странному существу. Альдарион резко пришёл в движение. Он будто размазался в воздухе. Когда я снова смог различить представителя местной фауны, он был на том же месте. Только его манипулятор сжимал гранату. Меня посетила запоздалая мысль, что если он сейчас, допустим, гранату попробует сожрать, я стану облаком раскалённого газа быстрее, чем осознаю всю глупость такого поступка.

К счастью, боги опекают идиотов во всех религиях. Иначе как идиоты умудряются размножаться?

Альдарион тем временем внимательно изучил гранату. Судя по раскрытой пасти — просканировал. А потом его корпус треснул пополам и разошёлся в стороны. Открылась ниша с десятком коротких манипуляторов разных размеров. Эдакие подвижные кишки и клетка из прутьев. В клетку отправилась граната. За доли секунды эти манипуляторы её разобрали на части. Корпус полетел на землю, а тонкий блинчик тёмного металла робот утянул в другую нишу. На его морде загорелся зелёным индикатор. Адское пойло тоже, кстати, полилось на землю, бухло было ярко-красного цвета. Как масляная краска.

Альдарион взрываться не торопился, и я перестал жмуриться от ужаса. Существо пиликнуло, обогнуло меня по дуге. Потыкалось датчиками в винтовку и очень пристально изучило шляпу. А потом прыгнуло на камень и мгновенно скрылось с глаз. Я услышал только шорох крупной гальки.

Существо пропало.

— Только что мы с вами познакомились с Альдарионом! Это типа сперматозоидов Эльдразиона. Надеюсь, с помощью нашей гранаты у маленького Альдариона будет значительно больше шансов оплодотворить механическое яйцо.

Я гримасничал перед камерами. Если бы меня спросили, зачем я это делаю, я бы не ответил. Меня трясло от ужаса. Если Эльдразион поражал настолько, что его сложно было вообразить, то эта механическая собачка пугала до усрачки.

Через какое-то время я сообразил, что в целом залез уже достаточно высоко и могу окинуть всю долину взглядом. Если первая арена напоминала ступенчатую чашу, то тут, наоборот, в центре возвышалась пирамида. Очень похожая на ту, рядом с которой я неудачно приземлился. Только там был конус, который огибала лестница, а тут — пирамида метров двадцать высотой. А ещё она была гораздо сильней разрушена, чем прошлая, и местами заросла лесом. Я в кои-то веки проявил осторожность, активировал невидимость шлема и выглянул из-за укрытия. Что-то интересное происходило сразу в двух местах: в десяти километрах левее пирамиды, и в четырёх — правее. Там падали деревья, что-то летало, бухало, звенело. Камеры вились ещё в пяти точках… И одна из этих точек двигалась в мою сторону! Твою мать! Неизвестный, но наверняка очень злой игрок, а то и группа, двигались в мою сторону со скоростью хорошего бегуна.

Не то чтобы у меня охренительный опыт, но в таких случаях надо бы найти место, откуда можно стрелять. А потом удирать! Вообще не факт, что я попаду. Я из этой бандуры же не стрелял ни разу!

Шлем панику остановил, заботливо подсветил мне траекторию пули. Или снаряда?

Да какая в жопу разница! Я из этой бандуры ни разу не палил! Она же меня покалечит! Да у меня член короче её патрона! Господи, надо кого-то убить, чтобы успокоиться! Точно! Надо будет поставить себе эволюцию с контролем биохимии, чтобы быть спокойным как танк, как, сука, биокомпьютер с реликтовой винтовкой и в шлеме-невидимке. И со шляпой, с легендарной неудачливой шляпой! Меня уже дважды в ней убивали, и что характерно, оба раза успешно!

Шляпу я с раздражением отбросил. Не знаю, чего я с ней таскаюсь. Первый трофей? Эх, мне бы сейчас тот милый пистолетик, я бы вам всем устроил…

Эти мысли странным образом успокоили. Я выдохнул и стал ждать гостей. По моим расчётам, враги могли пройти только в одном месте: какая-то яма с осыпающейся то ли почвой, то ли пластиком мелким, её обогнуть можно по небольшой дорожке. Да я даже если рядом попаду, могу вызвать осыпь. Короче, мной овладел сначала азарт, потом скука, а потом недоумение.

В полукилометре от того места, где я собирался заняться снайпингом, завязался скоротечный бой. Кто-то с кем-то дрался. Десяток взрывов, короткий свист и полный боли крик, на одной ноте. И тот скоро оборвался. А потом я услышал, как поют Альдарионы. Эти механические то ли паучки, то ли собачки звенели мелодичными трелями, и те, как ручейки, перетекали одна в другую. На мгновение мне показалось, что где-то журчит ручей.

— Вы наверно гадаете, чего это я подорвался? — обращаюсь к камере. — А вы сами подумайте, там кто-то умер. И этот кто-то готов поделиться со мной ценным лутом! Я даже готов отсосать у него лишние эволюции! В конце концов, Альдарионы, зачем вам дохлые игроки? Оставьте их мне!

Короче, побежал я к месту драки, спасибо шлему за ориентир. Под ногами очередной раз вильнула тропа (существовала она только в моём воображении), и передо мной возникло место боя.

Я едва успел открыть забрало, меня вырвало чем-то жёлто-бурым. Живые механизмы охотились предельно кроваво.

Судя по всему, Альдарионы атаковали разом со всех сторон. Игроков было четверо. Двое атаку не пережили. Двое пытались отстреливаться, и даже пару существ подбили. От них осталась характерная куча хлама, с кусками пластика в форме сегментов банана. Механоиды разбирали всё трофейное оборудование.

Это, кстати, не я такой умный, это мне шлем включил режим «реконструкция». Господи, я женюсь на этой штуке.

Альдарионов интересовала техника, любая техника. И они её выковыривали прямо из тел. И судя по протяжным воплям, не дожидались, пока пациенты изволят умереть.

— Драсте, а можно я тоже, того… мясо! Отдайте мне мясо! Оно вам всё равно не нужно! — машу механоидам руками.

Те дружно поворачивают ко мне свои головы. Раздаются тревожные трели.

— Я не просто так, у меня есть вот, гранаты с бухлом! Налетайте! — угостить кого-то спиртным последнее время — у меня идея фикс.

Механоиды стали подходить с заинтересованным видом. В стае их было пятеро. Я выдал каждому по гранате. В ответ меня пропустили к измочаленным телам. В этот раз я был умнее и заранее разрубил все тела на половинки штык-ножом. Хоть какой-то прок от этого идиотского ружья.

Доступны эволюции для поглощения.

Двойной зрачок.

На радужке формируется двойной зрачок. Вы можете улавливать ИК и УФ спектры частот электромагнитных волн.

Пяточное ухо.

Дополнительный источник звукового восприятия на нижних конечностях (число не регламентировано). Позволяет улавливать вибрации на почве и различать звуки.

А вот это тема. Может хоть так я смогу обнаружить Терпсихора.

Поиски продолжались. Из ценного, я наконец-то нашёл себе полезное улучшение для конечностей и заимел какую-никакую броню.

Кинетическая кожа.

Армирующий полимер (у).

Изменяет структуру кожи. Между дермой и гиподермой формируется прослойка квази-жировой ткани с биополимерными нитями. Слой пронизывают кровеносные сосуды. В случае удара по коже слой держит на пробитие до 2000 Дж кинетической энергии.

Внимание! Кожа не предотвращает тупые травмы, переломы и разрыв внутренних органов. Судебные иски по данным травмам не принимаются!

Остальное оказалось каким-то лютым трешем или косметикой. Например, сияющая головка пениса. Ей-богу, хуже неё была только слизистая железа в заднице. Эту хрень я хотя бы не взял. А так у меня было ещё много всего. И графеновые ногти, которыми можно перетирать цепи, и подшёрсток на загривке, и мускусная железа…

Под конец я был весь перепачкан в крови. Тут же активировал все адекватные эволюции. Мне нужно было любое усиление!

Меня как кипятком окатили. Кажется, я заорал.

Доступно ускорение за счёт биоматерии.

Затраты биоматерии 764,2 г.

— Отключить рецепторы! — ору, едва не сделал глупость.

До конца преобразования 44 минуты 38 секунд.

Только жадность спасла меня от финансового фиаско. Тело онемело, словно меня всего намазали обезболивающим гелем. Блин, пальцы как в толстых перчатках.

Ладно, стрелять пока ни в кого не надо, к тому же мигает значок оповещения.

Помпейский механизм приглашает вас присоединиться к стае.

Да/Нет.

Кричу «Да». Ради того, чтобы на моей стороне воевали эти крутые машинки, я готов себя хоть родной тётей объявить.

— Ребятки, чтобы вы понимали, вот эти крутые механоиды пригласили меня к ним в стаю, готовы поделиться со мной электронными компонентами и мясом мёртвых врагов. Боюсь только, скудный запас провизии не позволит мне остаться в этой стае навсегда! Хотя мы можем найти какой-то городок…

А ещё мне стало доступно огромное меню управления Альдарионами. Точнее не так, у меня было командное меню, куда мне отправляли приказы.

Долго это не продлилось, так как неожиданно в небе вспыхнул яркий огненный шар, а механоиды вокруг меня стали один за другим взрываться.

— Вот такая нелепая смерть, извините… — только и успеваю ляпнуть камерам.

Только я не умер. И несколько десятков секунд спустя осторожно открыл один глаз. Вокруг дымились остатки моей стаи. Странно…

Под ногами мелькнуло какое-то насекомое. Я было попытался подпрыгнуть, но странная хрень заползла по сапогу и нырнула за голенище. И, сука, забралась под кожу. Ползёт вверх…

Дальше я впал в панику и истерику. Но ненадолго. Тело окончательно потеряло чувствительность. А потом вообще обрело свою волю. Голос пропал. Я даже застонать не мог. Я, который не я, поднялся, очень неловко подхватил рюкзак с патронами, подцепил винтовку за ремень и потащил за собой в сторону невысокого леса.

Вы попали под контроль эволюции «Спинальный паразит».

Ваши эволюции более высокого ранга. Возможно поглощение эволюции.

Для деактивации контроля четырежды мигните.

Порыв тут же промигаться я подавил с трудом. Противник уверен, что держит ситуацию под контролем. То есть, считает меня своей марионеткой. Главное, чтобы поближе подпустил. А там у меня много вариантов. Кажется, мне предельно начинает нравиться амплуа ходячей мины.

Идти пришлось недалеко. В какой-то момент моё тело остановилось и исполнило какой-то сложный танец. Уже после танца из кустов вышли двое. Неестественно тощий мужчина в какой-то длинной мантии. Рядом с ним изуродованный аугментацией мужик в одних штанах. У него в животе явно какая-то далёкая от пищеварения конструкция. Металлическое пузо с загрузочной воронкой на месте пупка, какие-то шланги внутри тела, вдоль рук.

— И зачем это? — спросил железнопузый.

— Есть умельцы, могут контроль сбрасывать. А такой шифр не подделать, — ответил длинный скрипучим голосом.

— Умно! Ну, давай поглядим, Словарь, что за чудище лесное мы поймали. Первый раз в жизни вижу легендарного контролёра!

— Надо бы узнать, что у него там по модификациям. Хорошо, что стая ему попалась молодая. Матёрые нас бы сразу срисовали. Они всегда одного-двух сенсоров держат. Ладно, потом с его секретами разберемся, пусть пока охраняет. Эй, дохлятина! Ты меня слышишь? Вижу, что слышишь, глазёнки дёргаются. Поясню тебе расклад. Тобой сейчас мой паучок управляет. Эдакий маленький мозг у тебя в спинномозговом канале. Он не то чтобы сильно живучий, и если он умрёт, тебе предстоит заточение в своей башке, без шанса спастись, а может лежать тут несколько дней, пока тебя не найдёт дикая стая или не доконает жажда. Так что настоятельно советую расслабиться и не пытаться бороться, кортизол сильно снижает живучесть паразита. Хотя с другой стороны, делай что хочешь, места тут такие, сдохнешь раньше, — тощий заглянул мне в лицо, и я вздрогнул бы, будь у меня такая возможность.

На человека он походил уже мало. Безгубый маленький рот с треугольными зубами. Тонкая щель носа. Какой-то черепаший разрез глаз и огромные чёрные шары глазных яблок, будто выточенные из камня.

— Я смотрю, Словарь, ты как всегда полон любви и заботы о людях. Поражаюсь твоему таланту вербовки! Жертва сразу на всё согласная! Вот нафига ты пацана кошмаришь? У него же сейчас сердце встанет от ужаса. Или штаны себе обосрёт. Будет ходить, вонять. Ты на него тратишь картриджи принтера, а пуля дешевле.

Меня подкупил добрый прагматизм киборга-урода. Господи, да неужели я встретил двух типов, ещё более мразотных, чем я? За что, господи? Я теряю веру в собственную уникальность. И то, что эти ублюдки меня едва не кончили, и как легко скрутили, несколько печалит. Жадность губит людей с завидной регулярностью. Вот и сейчас меня решили ограбить и сделать, мать его, питомцем. Мясным дроидом.

Чую, судьба щедро вознаградит того, кто решит меня честно убить, быстро и без унижений.

— Лучше посмотри, что он там припёр с собой, хватит учить меня играть!

Киборг подошёл поближе и стал меня изучать, обошёл по кругу.

— Матка-Боска, Словарь, кого ты нам поймал? У него реликтовая винтовка и шлем чуть ли не восемнадцатой эпохи. И радар есть, портативный. Хренасе! И всё залочено, кроме шмоток его уродских. Ты откуда взялся, крендель?

Я отвечать не стал, то есть не мог. А ещё отстранённо думал, что это была предельно удачная идея — не ставить себе светящуюся головку пениса. На мне белья не было (условия работы чёртовой бронеюбки). Даже представить себе не могу, как бы отреагировали эти два придурка, если бы у меня под юбкой началась цветомузыка.

— Реликтовая винтовка? Живём! — оживился тощий.

— Рано радуешься. Винтовка ещё не активированная. И к ней не подключишься, — последнюю фразу железка произнёс растерянно. — Ладно, чёрт с ней, с винтовкой, пусть сам стреляет. Пойду собирать железки. А, да, шляпу возьми, прикольная вещица, именно она нас обманула. Надо же, тяжёлый пехотинец. Прям тонет в бетоне.

Киборг хохотнул и шлёпнул меня по плечу.

— Давай быстрее, там ещё четыре группы осталось, и одна из них ходит по спирали. Часа через два на нас выйдут.

Я с интересом наблюдал, как этот странный мужик с раскосыми карими глазами и вечной улыбкой на сморщенном лице подошёл к останкам Альдарионов. Он поднимал с земли куски металла, сминал их в шарики и запихивал себе во чрево. По его позвоночнику шла видимая вибрация, киборг замирал на месте, чего-то ждал. Кстати, из одежды на железке были только штаны и ботинки. А потом на его спине стали набухать огромные пузыри по мере того, как он поглощал всё больше и больше металла.

В какой-то момент один из пузырей лопнул, и по коже потекла белёсая жижа. Киборг без видимого неудобства странно изогнул руку и полностью разорвал пузырь. А потом содрал ошмётки. В его руках появился миниатюрный автомат с толстым стволом. В другом нарыве обнаружилось несколько десятков магазинов. Лишняя кожа быстро слезла, а под ней появилась новая, нежно-розовая.

— Господи, благослови лес. Не люблю печатать винтовки, — киборг подобрал ещё железных потрохов. На спине снова набух пузырь, и на свет появился тяжёлый пистолет, судя по толстому конденсаторному блоку — электромагнитный.

Процесс затянулся на какое-то время. На свет появилась пара крохотных раций, ещё один пистолет и пяток шаров, очень похожих на гранаты. А под конец — два десятка мелких роботов. Часть из них получили гранаты и повисли на груди киборга, в неактивном виде.

— Транзистор, время! — Словарь, который всё это время находился в полной неподвижности, ожил.

— Ага, двигаем. И надень его шляпу. Только сигнатуру поменяй на что-то из помпейских машинок. Нужно что-то навроде Бельтарона, тонн на восемь.

— Пусть все видят, что там танк? — проскрипел Словарь. Он прятал пистолеты в рукавах, оттуда мелькнули дополнительные конечности.

Доступно задание.

Возрождение стаи.

Соберите семена Альдарионов. Реконструируйте физические носители.

Награда: уникальная информация.

Статус «Вожак стаи».

Награда (скрыто)

Глава 13

На месте гибели механоидов появилось семь меток, чуть в стороне от общей кучи обломков.

Кстати, «Словарь» и «Транзистор», судя по всему, не были настоящими никами игроков. Они у меня всё так же обозначались как «неизвестные». Оба не съедобные.

Мы отправились в гущу леса. Над головами сошлись кроны, воздух пах чем-то терпким и свежим.

— Какой план, Словарь? — черепушка киборга раскрылась и выпустила пространственную решётку антенны.

— Мы знаем, где наши противники. Они — нет. Прижимаем огнём, я отправляю паразитов.

Тощий шумно почесался в районе задницы. Меня настолько человеческий жест аж удивил. В моём восприятии Словарь — это некая экзотическая тварь. Экзотические твари задницы не чешут.

Транзистор шёл впереди, щупал дорогу локаторами. В середине Словарь и я замыкал шествие, с винтовкой на изготовку. Наверно, это было тяжело, но тела я не ощущал. Паразит как-то справлялся сам.

А я шёл и молился, чтобы все мои модификации встали раньше, чем начнётся драка.

Полчаса спустя преобразование завершилось.

— Привет, Живой, развлекаешься? — голос Терпсихора раздался у самого уха. Если бы мог, я бы вздрогнул. — Я смотрю, ты своей тактике не изменяешь. Слушай, а давай я в сторонке посижу, и ты тут один всех поубиваешь?

Судя по голосу, Терри отчаянно веселился.

— Короче, я, кажется, всё понял. Пять минут — и я отвлеку этих чудиков. Действуй!

И голос из уха пропал. Самое обидное — я не услышал его шагов! Вибрации от моих спутников — были. Где-то вдалеке что-то бухало и топало, тоже отдавалось в почву. А вот Терпсихор как по воздуху прилетел. Ни запаха, ни вибрации — ничего! И два чувака с активными радарами. Чертовщина какая-то…

Мной овладело это омерзительное состояние, которое принято называть «нервяк». Вроде как всё должно быть хорошо, но шансов умереть прямо сейчас будет с избытком. С другой стороны, неделю назад я бы от такой постановки задачи форменно помер. Я и сейчас бы упал и разрыдался от ужаса, но мне мешает паразит на позвоночном канале. Да и впечатления не такие яркие, как допустим, от невидимых солдат на пирамиде.

Но то, что произошло дальше, заставило меня усомниться в собственном рассудке. Неожиданно нам навстречу, вновь полностью игнорируя все радары, вышел игрок, судя по всему, в пустотном скафандре. Отливающая металлом фигура с какими-то бронированными пластинами на груди.

— Джентльмены, дико извиняюсь, а вы не видели танк? — очень интеллигентный голос был у странного мужика. Он неспешно шёл в нашу сторону, а я дёрнулся было (я уже пару раз так сближался с людьми), и лишь потом сообразил, что я всё ещё под контролем. Незнакомец был уже отвратительно близко. Неожиданно он остановился и упёр руки в бока.

Почему на него не отреагировали мои спутники, то есть, почему они не пришибли его сходу, я не понял. Точнее, сразу не понял, а потом система мне заботливо подсветила пластины на груди незнакомца:

Мина направленного действия.

Я про такие слышал. Сотни роликов, что вылетают со скоростью выше звуковой. Ага, мощно.

— Танк? Нет, не видели. Но вы лучше дайте объявление в сети, и в местные паблики. Авось приблудился к кому, найдётся, — холодным и пустым голосом хохотнул Транзистор. — Но мы можем подарить тебе танк, только в ближайший магазин дойдём!

— Понимаете, у меня слабость, очень люблю танки. Они так красиво взрываются. А тут, если верить радару, был Помпейский танк, сорокатонный. Драться с людьми не так интересно, как с техникой. Потому я предоставляю вам право нажать на курок самостоятельно и избавить себя от возможных неудобств!

За зеркальным шлемом не видно выражения лица.

— Не, приятель, извини, танк мы успели разобрать на сувениры. Родственникам отправил, на Землю. Ну раз мы сейчас всё равно умрём, может, ты расскажешь анекдот? Из человеколюбия, скажем так? — балагурил Транзистор.

Зачем он это делал, стало ясно после того, как заминированный игрок дёрнулся, топнул ногой, а потом поднял с земли расплющенного паука. Аристократ неодобрительно покачал головой.

Предположительно, мужик уверен, что переживёт выстрел из любого носимого оружия. Но ведь у меня 20 миллиметров! Он же не тяжёлая техника!

Короче, примерно так же подумал Словарь, и ствол винтовки пошёл вверх. Я четырежды моргнул. Тело мгновенно обрело чувствительность, ствол идёт вверх. Мои руки болезненно дрожат, но целиться особо не надо. Я навожу ствол в сторону противника и стреляю. Только не в чувака с минами, а в Транзистора, лишь немного ствол сместил.

Винтовка лягает в плечо, сбивает с ног, и я лечу в какую-то лужу.

Внутри что-то неприятно хрустит, но на такие мелочи я не обращаю внимания. Опираюсь на винтовку и поднимаюсь из лужи. И в этот момент по мне начинает стрелять Словарь. Он идёт прямо на меня и палит с трёх рук. Кажется, он решил унести меня с собой в могилу. Пули просто градом сыплются на тело, но пробить кожу получается только с одного ствола и далеко не всегда. Я едва не опрокидываюсь назад, но упираюсь в ружьё и толкаюсь вперёд. Как в поклоне. Припадаю на одно колено и склоняю голову, чтобы пули сыпались на шлем, который пистолетным калибром не прошибёшь. Мне надо лишь пару мгновений, чтобы аптечка восстановила функциональность конечностей. А потом широкий, не сильно уверенный удар снизу вверх, наискосок. Держу винтовку за ствол. Мутант лишь спокойно подставил руку. Это он зря, потому как сопла на рукоятке винтовки выстреливают пламенем…

Дальше я смотрел в замедленной съёмке. Ускорение моя винтовка получает такое, что приклад пролетает через тело Словаря. Плоть сминается мыльной пеной.

Винтовка вылетает у меня из руки, на прощанье ломая пальцы.

Камеры вокруг сносит ударной волной.

Меня снова сбивает с ног. В воздух поднимаются кровавые ошмётки.

Когда кровавый дождь закачивается, я смотрю на камеры.

— Уважаемые зрители! Никогда не доверяйте эволюциям контроля до конца! — аристократичным жестом демонстрирую правую руку с раскуроченными пальцами. Они забавно торчат в разные стороны. — Вот и умерли два милых парня, Транзистор и Словарь. А всё почему? Потому что пуля надёжнее, чем самый крепкий поводок на свете. Она заменяет крепкую дружбу и даже предварительные ласки!

С каждым предложением я хватаю пальцы, один за другим, и выпрямляю их, чтобы дать аптечке возможность сработать как надо. Вторую руку чиню уже с помощью первой.

Запасы биоматерии 347 гр.

Гляжу на такой расход и только тяжело вздыхаю.

— Если ты таким образом хотел спасти свою шкуру, мужик, то зря. Я тебя всё равно убью. Но впечатлён, впечатлён… Жаль, что ты не танк.

Дался, блин, ему этот танк.

— Я Живой, — замечаю движение за спиной бомбиста, — а ты — нет…

Что за оружие или имплант применил Терпсихор, я не понял. Но что-то предельно близкое к моим ножам. Голова в зеркальном шлеме покатилась по земле. Тело с минами завалилось на землю, животом вперёд, и, частично видимый, на нём сидел Терри. Прям на спине, даже ноги поджал.

Грянул взрыв, и я увидел, как мой спутник по высокой дуге улетает за деревья.

Впечатляет! Хорошо пошёл!

Я иду искать винтовку.

— Вот тебе и силовой, мать его, приклад. Реликтовая штука! Да чтоб у этих приколистов кровь сгнила! Да чтоб им жрать всю жизнь через стому! Да чтоб они из старческого психоза не вышли!

Поймите правильно, после моего супер-пупер удара от всего Словаря осталась шляпа, да ноги в ботинках. А от Транзистора и того меньше. Но там хоть понятно, двадцать миллиметров — это двадцать миллиметров. Игрок просто взорвался. И моё поглощение отказалось работать на останках. Я попинал ногами ботинки и чуть не плакал. Меня душила жаба.

Винтовку я зарядил, слегка оттёр от крови и пошёл собирать трофеи. Уцелела только многострадальная шляпа. Любитель танков пострадал меньше. От него взрыв даже конечностей не оторвал. Правда и тут меня ждал облом.

Биологических включений не обнаружено.

Я даже глянул на срез шеи. Синяя кровь, тёмно-серые кости, остальные ткани словно из металла отлиты.

— Мародёришь? — Терпсихор снова возник внезапно. Я даже не вздрогнул.

— Было бы что. Ничего полезного не осталось. Ни оружия, ни оборудования. У того, с железным пузом, с собой было много всякого. Но оно развалилось на части, — жалуюсь спутнику.

Тот ржёт.

— Не могу понять, что у тебя с мозгами, Живой, — в голосе Пацана снова нечитаемые интонации.

— Они есть, им грустно, — делаю вид, что мне всё равно, что он там говорит.

Ещё раз кручу головой. Недалеко валяется голова киборга-бомбиста. Обдумываю снять с неё шлем. Но он явно будет хуже моего, а ещё почти наверняка заминирован. От мысли нагреть руки на мертвецах отказываюсь.

— Ты куда?

Терри обращается мне в спину. Я иду в ту сторону, где меня поймал Словарь с Транзистором. Шлем даже маршрут отметил.

— У меня там пару ценных предметов осталось. От помпейских машин. Я их успел спрятать, пока эти два мертвяка меня не сцапали, — киваю в сторону двух трупов, мимо которых прохожу.

Терпсихор на это только хмыкнул и растворился в воздухе. В этот раз вибрацию ногами я уловил. Едва различимую. А ещё полминуты спустя она исчезла. То ли Терри от меня отдалился, то ли просто сработала маскировочная система.

Не самый логичный поступок, если смотреть со стороны. Но у меня появилась идея. Которая, в итоге, могла мне помочь пережить эту мясорубку. Судя по облакам камер, в живых осталось не так много народа: всего две группы, и они выжидали, кто же начнёт действовать первым. И никто не ждёт, что кто-то в такой момент пойдёт мародёрить.

Так что в одиночестве и без смертоубийств я добрался до места последнего боя помпейских машин. Там, в прахе и грязи, я нашёл семь кристаллов синего льда. Они драгоценными камнями сверкали у меня на ладони.

Семя Альдариона.

Неожиданно руку закололо. Кристаллы погрузились в кожу и встали ровным кругом на тыльной стороне ладони. Попытался один вытащить, получилось легко. На коже осталась ямка, которая мгновенно стала выпрямляться. Вернул кристалл на место.

— Ты полон загадок, Живой, — Терпсихор стоял у дерева в своей любимой позе, то есть прислонился к стволу и сложил руки на груди.

— Чья бы корова мычала. Я про тебя вообще ничего не знаю, — огрызаюсь, потом сажусь на ствол дерева и отцепляю от пояса гидратор. Холодная вода смывает с языка острый вкус страха. Столько, сколько за последние пару дней, я не боялся никогда раньше.

— Мои загадки из тех, что можно купить. Мои секреты остаются таковыми, пока они тайна. И они предсказуемы. Я же знаю про тебя всё. Но каждый раз ты меня удивляешь.

Отвечать я не собираюсь и принимаюсь за еду. Блистер упаковки питательной пасты неожиданно громко шуршит.

— У тебя есть какой-то план, Живой, или ты должёшься очередного гостя, чтобы одурачить? — Терри продолжил разговор какое-то время спустя.

— А те типы, что друг дружку караулят, до сих пор сидят?

Именно этот момент выбрали неизвестные игроки, чтобы выяснить отношения. И вдалеке зазвучала канонада скоротечной схватки.

— Уже нет. И победитель очень скоро будет занят тем, что попытается нас шлёпнуть, — Терри за малым не зевнул.

— Ну…

Я покрутил головой. Хотелось нахамить, что-то вроде «если ты такой крутой, то иди и сам шлёпни этих игроков, а я пока тут в носу поковыряюсь или передёрну на виды природы». Сейчас Терпсихор меня бесил неимоверно. Сказать почему — я не мог. Спокойствие, спокойствие. Это всё нервы, контузии, меня несколько часов назад выпотрошили.

— Давай по-взрослому. Я вон туда засяду, — машу рукой в сторону кустов на склоне, — там место удобное. И буду целиться. Шлем с винтовкой коннектится.

Теперь молчит Терри, словно я ещё не всё сказал. Прикидываю, что ещё можно сказать умного.

— Разумеется, никто не сунется на меня в лоб, эти хитрые поцы попробуют обойти меня по кругу, а там их встретит внезапный Терпсихор с клинком в накачанной заднице, или где ты там его хранишь? — надеюсь, от меня ждали именно этого. — Что?

Мой собеседник с тихим смехом бьётся головой о дерево.

— Держи, — Терри отрывается от своего увлекательного занятия и протягивает мне короткий цилиндр.

— Что это?

— Тебя в системе забанили?

— А, ну да…

ЭМИ-граната.

Создаёт электромагнитный импульс высокой интенсивности.

Уничтожает электронику.

— Молчи, пожалуйста, молчи.

— Но это и вправду смешно! — я не выдержал и заржал. — О, Боги, Терпсихор, где ты его хранил всё это время? Мвахаха!

Терри с нечитаемым лицом подбрасывает гранату в воздух, и огромное облако камер осыпается дождём.

— Спасибо, что подержал камеры, Живой, — на лице моего соратника не осталось и следа той пантомимы, что он разыграл минутой ранее. — План хороший, действуем. Но я бы на твоём месте снял рубашку, — сказал Терри с каменным лицом.

— Смеёшься?

Терри отлип от своего дерева и отряхнул плечо.

— Смеюсь. Тебя и так во всех частотах видно. Радуйся, что всех снайперов мы уже выбили.

— Шляпа! Изобрази из меня раненого киборга с имплантами. Чтобы торчали, а киборг был большим, — приходит очередная идея.

— А вот теперь действительно умно. Удачи, Живой.

Терри снова исчез. И снова, ровно тридцать секунд спустя я перестал слышать его шаги.

Залез на свой каменный уступ, навёл винтовку в сторону леса и стал ждать. У меня довольно крутые сканеры, так что я вполне могу засечь противника первым и закончить всю эту возню одним выстрелом.

В этот раз всё прошло на удивление предсказуемо. Противник действительно появился на горизонте. Его силуэт показался за деревьями, метрах в семистах от меня.

Когда прицельный маркер на забрале сменил цвет на зелёный, я выстрелил. Винтовка немилосердно боднула в плечо так, что меня аж подбросило. Лязгнул затвор, и я поспешно запихнул новый патрон в патронник. Шлем подсветил очередную цель. Или ту же самую?

Я выжал спусковой крючок.

Выстрелить я успел ещё раз пять. Может я, конечно, перестрелял всю вражескую группу, кроме одного человека. Но скорее всего этот самый персонаж надо мной жестоко надругался. Потому что вышел он аккурат после выстрела. Поднял голову и выстрелил из своего огромного пистолета.

Пуля попала куда-то метров на пять ниже моей лёжки. Что-то бумкнуло, и земля под ногами резко пошла вниз. А потом я полетел в ворохе камней. Неизвестный игрок просто подорвал скалу подо мной. Из пистолета.

Стало не до мыслей, потому как каменный обвал ломал мне ноги, руки и пытался убить.

Мне повезло, и я съехал поверху. Спасла реликтовая винтовка, которая игнорировала любые механические нагрузки и попытки себя сломать. Хотя это какое-то очень специфическое везение. Надо мной нависал давешний игрок. Глухая маска на лице в виде огранённой призмы. Вроде как полированный металл. Тёмно-серая куртка с высоким воротником. В руках монструозные пистолеты без курка. Мнемопушки, я о таких слышал. Пальцы, кстати, покрыты тем же полированным металлом. То ли это перчатки, то ли он уже от кожи человеческой избавился. На ногах тёмные штаны и ботинки.

Я рассматривал персонажа через увеличение. Он, падла, умный, ко мне не приближался.

А потом он поднял свои пистолеты и начал стрелять. Благо, я отдал аптечке нужные приказы почти сразу. Сначала спасаем мозг, потом — всё остальное. Повреждения изолировать, не лечить. Проживу, если что, и без печени.

У мужика со стволами перечень того, без чего я, на его взгляд, проживу, был куда как длиннее. Сначала он попробовал прострелить мне башку. Шея влажно хрустнула пару раз, но до мозгов пуля не долетела. Выводы стрелок сделал правильные, и потому отстрелил мне конечности, а потом и голову. Непередаваемое ощущение, когда тебя расчленяют!

А потом ещё короткой очередью и торс перерезал. Другим типом патронов. Сученыш оказался прошаренным. Очередь в торс была зажигательной, и от тела повалил густой чёрный дым. Зашкворчало.

Режим последнего шанса!

Резервное снабжение мышц и мозга кислородом и питательными веществами.

До наступления смерти осталось 58 минут и 22 секунды.

Запасы биоматерии 11,29 г.

Последняя надежда на Терпсихора. Надеюсь, этот ублюдок непонятный убьёт эту загадочную тварь и принесёт мне его голову. И я обязательно на неё поссу. Когда верну себе пенис и мочевой пузырь, разумеется.

Только мои надежды начали стремительно угасать. Потому что говнюк, кажется, видел Терри! Не слишком чутко, судя по тому, как он стрелял и пытался подрезать невидимку очередью. Даже я различил шевеление воздуха там, куда мгновением позднее впивались иглы его пистолетов. Терпсихор старался не сдохнуть, как и я минутой ранее.

Получалось у Пацана лучше, чем у меня. Но недостаточно хорошо. Это только показалось, что стреляет вражина мимо или типа того. Его пули выпускали из себя облако тёмной взвеси там, куда попадали. Взвесь становилась всё гуще, он гонял моего союзника, как дети гоняют водяными пистолетами воздушные шарики.

А потом облако резко стало густым, едва прозрачным. И в этом облаке явственно проявилась человеческая фигура.

Терпсихор не замер даже на мгновение. По облаку прошёл разряд, и оно стало осыпаться жирными хлопьями.

Потом сразу произошли несколько вещей. Из рук Терри вырвался огненный росчерк, и он ушёл свечкой в небо. Сам невидимый полковник получил сразу пяток попаданий, отчего на его совершенной маскировке появились цвета побежалости.

Стрелок уходил из-под удара с такой скоростью, что на мгновение я подумал о телепортации. Настолько ненаучно выглядел его манёвр. Он прыгнул на полсотни метров за одну секунду!

И только треснувшие камни под ногами стрелка говорили о кинетическом характере манёвра.

Снаряды, что падали с неба, пытались развернуться в сторону цели, но взяли слишком большой разгон. Потому и врезались в землю.

А пару штук незнакомец сбил. Умный, расчётливый, опытный. Он нас обыграл. Почему, вот почему он не умер раньше? Например, в младенчестве? Судьба молчала. Благодаря внезапной ампутации у меня не было надпочечников и иных источников биохимии. Так что насчёт своей смерти я испытывал лишь слабое огорчение.

Активирован режим восстановления минимальной функциональности.

Запасы биоматерии 1479,33 г.

Это потом я уже понял, что выстрел разорвал содержимое рюкзака. И наниты из контейнера решили втянуться в ближайшую колонию.

Тонкие синие нити стянули мою голову с куском грудины, ещё прилипла на место левая рука. Запасы биоматерии активно таяли. В ладонь вернулась чувствительность. Я смог схватить цевьё ружья и неожиданно легко к нему себя подтянул. А дальше что? Патронник пуст, сами патроны непонятно где. Мой взгляд упал на сопла. Типа, подобраться поближе? Как?

Кручу головой. А там всё безрадостно. Терри всё чаще пропускал попадания. И всё больше шло цветов побежалости по его телу. И где-то они наслаивались и темнели. На него то и дело наползали новые облака. Очередной выстрел Терпсихор произвёл секунд тридцать спустя. Ещё смещение на несколько десятков метров. В мою сторону. Я, кажется, понял, что за план задумал Пацан. Стрелок оказался совсем рядом. А Терпсихор, уже полностью видимый, пошёл на сближение. Я слабо дёрнулся на стволе винтовки, веса в которой было больше, чем во мне, и губами, через которые не шёл воздух, прошептал «В атаку». Нет, ну а что ещё было говорить?

Винтовка, повёрнутая стволом в сторону стрелка, рванула вперёд. И только благодаря пальцу, который застрял в спусковой скобе, я удержался и не слетел.

Безумным кадавром на огненной винтовке я полетел в спину стрелка.

Тот почти успел уклониться. Клинок на конце винтовки оставил огромную зияющую рану на плече и вскрыл механические потроха.

Не то чтобы это ему хоть сколько-то повредило. От меня вон, осталась почти одна голова, а я эту мысль ещё думаю. Но мгновения заминки Терпсихору стало достаточно, чтобы сблизиться со стрелком. Винтовка грохнулась на землю вместе со мной и покатилась по камням, ломая кости.

Но замер я удачно и смог досмотреть драму до конца.

Стремительное мелькание рук и ног, во все стороны летят пули. Терри уходил из-под удара и непрерывно бил. Со звоном разлетелись в стороны осколки моноклинка и истаяли в воздухе. Видимо, защита врага держала и не такое. Терпсихора это не замедлило. Он словно танцевал, бил по пистолетам в руках стрелка. Облако наномашин ему ничуть не мешало. Сначала замолк один ствол, потом другой. А потом Терпсихор ударил ладонью в маску стрелка. Пальцы увязли, а металл мгновенно раскалился, от него в воздух пошли электрические разряды. Тело стрелка вспыхнуло, повалил густой чёрный дым. Облако нанитов осыпалось. И с оглушительным звоном противник взорвался. Но не так, как тело того бомбиста. Короче, средненько, Терпсихор даже особо далеко не улетел, хотя его тело стали покрывать чёрные язвы.

Этап очищения завершён.

Соратник, сильно хромая на левую ногу, двинулся в мою сторону.

— Привет, Живой. Слушай, надеюсь, ты не сердишься, что я этого ловкача грохнул? Я знаю, ты хотел сам…

Камеры кружили вокруг нас. На таймере капал час отведённого мне времени жизни. Терпсихор обошёл меня по кругу, а потом отсёк руку и примотал к телу тонкой леской так, чтобы рана от плеча была максимально далеко. Я наконец разглядел, где он хранил мины и снаряжение. Из рёбер выдвигался небольшой, но вместительный пенал.

— Не обижайся, Живой, я просто не знаю, что у тебя сейчас в башке, так что пока без ручки. Пойдём твои остальные потрошки и снаряжение соберём.

От камер вокруг было черным-черно.

Винтовку Терпсихор закинул на плечо, как и меня.

Относительно целыми оказались только конечности, так что Терри не стал заморачиваться, а просто вытащил из завала уцелевшие спонсорские консервы. А ко всем остальным остаткам тела он прикладывал меня открытыми ранами и громко командовал «откачка доступной материи». Я шевелил губами, те же слова говорил. Материя пополнялась, таймер обратного отсчёта даже перестал тикать. Умно, на тот случай, если у меня там почти не осталось биоматерии. Это должно было продлить мою жизнь. А потом Терри побежал в сторону кабинки. Мир вокруг болтался, а я старался не свихнуться от полноты ощущений.

Зафиксирована критическая перегрузка психики.

До отключения сознания осталось 28 секунд… 27… 26…

Блин, неизвестный инженер, спасибо тебе огромное. Это для кого угодно будет слишком.

— Что, Живой, славная охота вышла! — бег никак не влиял на дыхание Терпсихора. — А ещё хочу тебе сказать: ты понторез и говнюк. На тебе шесть фрагов, на мне — три. Расскажу кому — не поверят. Надо будет потом запись купить, как мы отсюда выйдем. Будет чем хвастаться. Рядовой идёт через Бочку в клоунском костюме. И ест бойцов до полковника включительно. Я бы решил, что это какие-то рекламные акции от администрации. Смотрите, мол, какое угробище тут рвёт всех!

Сознание погасло.

В себя я пришёл, как свет включили. Вот меня нет — и вот я снова существую. Лежу на полу камеры, голый. Тело всё ярко-синего цвета. Кажется, меня просто вырастили заново через шунт в маковке.

В углу комнаты в одну кучу свалены винтовка, шляпа и бутылка водки с банкой тушёнки. На стене что-то выжжено, какая-то записка, видимо, от Терпсихора.

Я смотрю на руку, в ней осталось созвездие кристаллов.

А потом интерфейс привлёк моё внимание яркими точками поверх изображения мира и золотой надписью, что закрыла всё поле зрения.

Поздравляем! Вы совершили подвиг:

«Атака мертвеца».

Реликтовое оружие разблокировано.

Глава 14

Я встал на ноги, и тут меня затрясло. Организм ударился в панику, истерику, и я какое-то время просто рыдал на кровати. В этот раз до начала битвы оставалось больше двух суток. В груди неожиданно перестало хватать воздуха. Показалось, что стены пришли в движение и стали давить. Дополз до бутылки водки, вылил в себя всё до капли, запил холодной водой из раковины, а потом уполз в душ, включил там воду и забылся коротким сном, прям под тёплыми струями.

Мне было, мягко говоря, нехорошо. В этот раз я не просто был на грани смерти, я зашёл туда двумя ногами, утянул за собой кучу народа, так ещё и вернулся из-за той грани. Чудом вернулся.

Спустя часов десять меня наконец отпустило. И я обратил внимание, что потолок плотным слоем покрывают камеры. Реально ни одного свободного уголка. Среди них, кстати, появились новые.

Стрекозоид «Марк 2».

Тип существа: механизм.

Средний вес: не определено, менее 700 гр.

Средняя скорость: неизвестно.

Обладает неизвестным запасом автономности.

Устойчив к ЭМИ.

Наблюдает и передаёт информацию.

В стае потенциально опасны.

Условно съедобен (требует проверки).

Они напоминали крупных жуков и блестели в темноте.

Короче, понятно. Зрители очень хотят быть в курсе всех событий. Подтягиваю к себе винтовку и сажусь на кровать. В прошлый раз было какое-то предвкушение награды и бонусов. Сейчас же я с трудом подавил в себе желание лечь и погрузиться в апатию.

— Уважаемые зрители! Должен вам сказать: я устал! Я стараюсь с людьми подружиться, а они всё умирают и умирают! Почти все, кого я видел на этой станции, мертвы! Я живой человек! Это не прикольно! Сколько ещё мне надо убить человек, чтобы остальные стали моими друзьями?

Последняя фраза заставила меня задуматься, и принесла сразу пару тысяч единиц репутации.

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Кстати, о проблемах! У меня же послание на стене.

Живой, привет! Надеюсь, ты в своём уме после ремонта. На моей памяти, такие травмы никогда не проходят без последствий. Твоя аптечка — это просто нечто. Жаль, что это не мой вариант, иначе я бы обязательно придумал, как заиметь себе такую же.

Советов по тактике давать не буду, тебя учить — только портить. Так что слушай. Следующий этап — Лабиринт. Стены его непроницаемы для излучения, и полностью поглощают любые волны, а высота стен около сотни метров. Лазить по ним можно. А вот по гребню пройти нельзя, там турели. Самый долгий прямой участок не превышает сотни метров.

Предстоит ближний и сверхближний бой. В отдельных местах придётся проходить сквозь остовы зданий. Так что, по возможности, добудь гранат.

Битвы предстоят не только с людьми, имей в виду. В стенах лабиринта в разное время встречали всякое.

Удачи. Терпсихор.

Я пялился на стену и размышлял, а где Терри хранит этот лазер? Злобно шутить на эту тему не было внутренних сил.

Так что я положил винтовку и полез в меню магазина. Система охотно снабдила меня серым термобельём и даже тапочками, которые выглядели как носки с тонкой полимерной подошвой. Сидеть голым на бетонном полу было не так чтобы тепло. Винтовка снова вернулась в мои руки.

— Активировать!

Оружие на глазах стало меняться. Первым отвалился штык-нож. Форма его ручки немного изменилась. Очень похоже на архаичное лезвие. А что, утилитарно. Сама же винтовка словно осыпалась. Я провёл ладонью по цевью, на пальцах осталась рыжая пыль. А потом по ней прошёл разряд тока, и пыль разлетелась по всей комнате. Я чихнул и уставился на своё новое оружие.

Ружьё партизана.

Сказочный предмет забытой эпохи.

Класс маскировки: S-12 (полная всечастотная маскировка, в том числе визуальная).

Режим стрельбы без патронов (поток раскалённой сверхплотной плазмы, до 50 м, в зависимости от среды).

Адаптивный патрон (40 наименований).

Баллистический компьютер с искусственным интеллектом.

Система бесшумной стрельбы.

Система компенсации отдачи.

Возможность привязки.

Прицельная дальность: до 5 км.

Вес: 5,6 кг.

Данная винтовка совершенна и не нуждается в модификации.

Винтовка была красивой. И немного чуждой. Плавные обводы, эргономичесий дизайнер. да блин, ей можно драться! Я точно видел как и куда ей можно ткнуть гипотеческогоп противника, но с ней можно спать, в обнимку, и с комфортом.

В качестве бонуса шёл нож. Который я пока отложил в сторону.

В кои-то веки у меня нормальное оружие, а не дубина калибра 20 мм. Будь у меня такая пушка изначально, народ на полигоне быстро бы закончился. Когда винтовка оказалась в моих руках, шлем обвёл рамками все камеры в помещении и предложил их уничтожить.

Судя по характеристикам снарядов, я из этой винтовки мог даже Терпсихора расковырять. С одного выстрела.

Калифорниевая пуля.

Мощность взрыва: 8 метрических тонн тротила.

Стоила пуля полмиллиона, и продавалась в виде бруска весом почти полкило.

Изучение ассортимента патронов я отложил до лучших времён. Меня больше интересовало другое.

— Система! Продай мне комплекты сбора Альдарионов! Чтобы, значит, для семени!

Воцарилось молчание. А потом на экране появилась надпись.

Отсутствует оборудование, удовлетворяющее условиям запроса.

Я долго смотрел в монитор. Нет, я всегда неплохо соображал по жизни. Но тут требовались мозги явно помощнее моих. Так что я потупил в монитор, а потом решил всё же потратить честно заработанные миллионы. Их у меня набегало под полсотни.

Неожиданно приятным оказался тот факт, что с обретением винтовки в продаже появились «Базовые средства переноски».

Портупея с магнитными креплениями.

Пояс с магнитными креплениями.

Напульсники инженерные.

Предельно утилитарные вещи, благодаря которым я смогу носить на себе всё доступное оборудование. Старое защитное снаряжение погибло под пулями Стрелка.

Осмотрел бывший штык-нож. Теперь это бритвенное лезвие с функцией виброклинка, то есть режет что угодно.

«Последний фельетонъ цирюльника» (энтропийный клинок).

Бритвенный приборъ (пригоден в ближнем и сверхближнем бою).

Атомарные вибрации.

Всяк, кто побреется сим прибором, будет овеян славой.

Не везёт мне с холодным оружием. Сгинули арестованные ножи. Потерян за ненадобностью свинокол. Потерян камень, которым я забил Рапунцель. Я же не идиот таскать с собой камни?

Короче, это было очередное симпатичное лезвие в моих руках, которое обязательно потеряется. В ладонь легла лакированная деревянная рукоятка, с тихим щелчком бритва покинула пазы. Я попробовал остроту лезвия пальцем. А потом, с руганью и кряхтением, подбирал кусок того самого пальца с пола. Спасибо аптечке, не залил всё кровью. Палец я торжественно водрузил на место. Видимо, логика была простая: чем больше желающих побриться — тем меньше желающих побриться. Неосторожно чихнул — и всё, подбирай голову с пола. Идеальный для меня бритвенный прибор. За донаты тут реально можно было купить жизнь. Нравятся моей аудитории психопатичные клоуны с хорошим чувством юмора — ну и Ктулху им судья. Если мне это выжить помогает — да хоть десять раз спляшу. А вот раскрывать свою личность я торопиться не буду. Бонус от миллиарда известности, или сколько у меня там, надо ещё переварить.

Но пока что так…

Сразу закупил десяток литров биоматерии. Это мой минимум, который надо рассовать по всему телу. На остальное доберу патронов, а потом снова биоматерии. И возьму себе, наконец-то, нормальное усиление.

Доступен материал для возрождения Альдариона.

Пригодность материала: 40 % от эталона. Критический недостаток металлов и полимерных соединений.

Минимально необходимый вес для преобразования: 50 кг.

Надпись появилась так внезапно, что я вздрогнул. Ага, типа, за неимением универсальной материи, обойдёмся биоматерией, господи, какое же слово заковыристое. Вообще, такие обиходные вещи надо звать коротко и ёмко, как уличную наркоту. «Спёк» там, или «Сибирь». Хотя, «биоматерия» — это почти «биоматерь». Звучит…

Так что я под ноль истощил свои фонда. Теперь у меня было пятьдесят кило биоматерии, которая загадочно сверкала в драгоценных мешочках с синей жижей.

То есть, в теории, можно вырастить одного тощего меня. Из одной головы. Это вот, значит, столько мой ремонт обошёлся системе жизнеобеспечения. С другой стороны, она может обойтись и без универсальной биоматерии. Например, подать специализированные колонии нанитов, даже микророботов, чтоб какой-нибудь эпителий нарастить. Хотя и так будет не в десятки раз дешевле.

Медицина в мирах-олигархиях столько и стоит. Там возведён в культ навык делать деньги. Весёлые такие местечки, но там абсолютно любой может пробиться, без шуток. Только прими участие в общегородской гонке по карьерной лестнице. Да там люди могут друг с другом столетиями интриговать. В одном таком замечательном месте за мою голову дают на два омоложения.

Это я так пытался справиться с неким обалдеванием. От ужаса финансовых потерь, так скажем. На миллион кредитов можно вполне было купить себе танк, с лицензией на его использование. Ну там, для подавления мирных протестов. Танк — оружие победы. У демонстрантов, как правило, танка нет. Но есть куча нелегальных принтеров, самопальных. Так что очень быстро появится средство противотанковой обороны, после чего у тех, кто демонстрантов подавляет, танка тоже скоро не будет. А потом кто-то упорется боевым шагоходом, и…

Современные технобунты разрушительны до безумия и полностью непредсказуемы. Протестующих отключают от лицензий даже на секс-игрушки и сантехнику. Была бы возможность — отключили бы от систем жизнеобеспечения, но машины сервисной службы имеют полномочий больше, чем системы правопорядка, а этических директив не имеют, за ненадобностью.

Так вот, контрольная система станции на таможне уплющит любой танк, а что не уплющится — на станцию с гарантией не попадёт. Там просто шлюзов таких нету, разве что из деталей собирать. И разносить станцию система не даст. А ещё не даст возводить лишние сооружения оборонительные, чтобы центр масс не смещать. А такие, чтобы надёжно всё перекрыли — они массы требуют. Иначе ни одна из сторон конфликта не будет в полной безопасности.

Потому и существует в отдельных мирах в таком вот дурацком виде система правопорядка. Ну да, можно пострелять из танка по живым людям, в теории. Обычно они в тебя раньше стрелять начинают. Миры фронтира — они такие, хоть и висят едва ли не в самом центре жилого созвездия. Станции с подобным строем — одни из самых старых и популярных. Очень многие в нашем мире любят такую жизнь и всегда отправляются на поиски хорошего конфликта, где можно показать себя.

Ладно, в задницу воспоминания. Денег жалко до безумия. Прощай, боезапас, прощай, мнимая неуязвимость, прощай, самоуважение…

Навожу рукой на кучу коробок и под сотнями камер активирую семя альдариона…

Ничего не произошло. Чертыхаюсь, делаю пару шагов и прикасаюсь к верхнему пакету.

Семя погасло. А потом всё сразу пришло в движение. Первый пакет взорвался тонкими щупальцами, которые пробили соседние пакеты и устремились к вязкой синей субстанции. И за пределы её. Они сплетались во фрактальный узор на полу, а по ним растекалась биоматерия, которую другие щупальца распределяли ровным слоем. В центре стал расти пузырь, и потом «лепестки», форму которых приняли щупальца, сложились, словно бутон цветка внезапно закрылся. И пульсирует, синенькое такое, красивое.

Кокон биоморфированного Альдариона.

До созревания осталось 3 часа 57 минут 33 секунды.

Съедобен.

— Уважаемые зрители, поддержите эксперимент денежкой! Если денежки будет достаточно, я скушаю молодого Альдариона, у меня даже есть ножичек, чтобы нарезать всё аккуратно. Мы попробуем всё до последнего кусочка!

Общий игровой счёт: 12 198 719 кредитов.

— О, какие вы молодцы! Но давайте дадим возможность и тем, кто за то, чтобы я почесал маленькому альдариону шейку и поцеловал в носик, тоже внести свою лепту. Если там будет больше двенадцати миллионов, я не буду есть это чудо биологии и медицины! — я взмахнул клинком над коконом.

Общий игровой счёт: 28 323 465 кредитов.

— Да, любители жизни новорождённой празднуют победу, ведь на моём счету, система не даст соврать, двадцать восемь миллионов кредитов! Ну что, любители экзотического вкуса, вы готовы замотивировать меня?

Да, ребята, сейчас я вам, ушлёпкам, устрою шоу! Я просто искрил остроумием, уничижал тех, кто сейчас проигрывает. Я обрушивал на них водопад своего презрения, манипулировал, кривлялся и корчил рожи. Хорошо, хоть шлем в этот раз догадался не надеть.

Деньги текли рекой. Известность утроила свой показатель и стала опасно приближаться к семизначным цифрам.

Правда, Альдариона в итоге пришлось есть. Благо, у меня была функция «отзыв семени, угроза кладке», даже без звуковой команды сработало.

Аккуратно, с помощью ножа, срезал тонкие пластинки плоти и кидал их на язык. Тёплое мясо оставляло странно свежий вкус во рту, пахло жирной красной рыбой и чем-то чуть химозным, вроде аммиаком.

— Самое дорогое сашими в истории! Не идите, дети, в блогеры, тогда вам не придётся делать настолько нелогичных вещей…

Всё это я рассказывал и кривлялся, как обычно делаю. Но потом появился мёртвый зародыш с отростками технических трубок по всему телу. Размерами альдарион напоминал крупную собаку, вроде как, такая порода «борзая» называется. Это я знал в виду профессионального интереса: предметы искусства, породистые собаки… Вечные ценности даже в открытом космосе. Так что, да: собачка, чешуёй покрытая. Вкусная. Я ещё очень тонкими пластинками резал, чтобы не думать о том, что именно я ем. Самый обычный биоробот. Никаких ассоциаций с новорождёнными щеночками, никаких ассоциаций с…

Неожиданно в голову пришла мысль, что я недавно ел сырых людей — и ничего. Не поплохело, и даже не сблевало. А тут ассоциация со слаборазумным зверьком, хищным.

Это странным образом полностью успокоило желудок. И я спокойно доел биопринтер с заготовкой внутри.

— Эти уроды порезали мне человечность, вы представляете? Я просто пытаюсь выжить и жую своего нерождённого домашнего любимца! Господи, какая жалость, я сейчас расплачусь! Друга сожрать! Какая всё-таки вкусная эта штука — друг…

В итоге у меня на счету оказалось почти четыре сотни миллионов кредо. На эти деньги можно было уже купить простенькую космическую станцию, на пару сотен обитателей. Радикальный способ съехать от родителей. Или способ комфортного путешествия по всей солнечной системе, только деньги на оплату разгонного лазера были бы. Можно так всю ойкумену повидать. Вояж, говорят, под сто пятьдесят лет занимает.

Так что уже двадцать минут спустя зал украсило семь коконов. Отчего помещение сразу приобрело совершенно чумовую атмосферу. В кораблях инопланетян я ещё не бывал. Один из коконов, почему-то, прицепился горизонтально, к стене.

Альдарионы скоро созреют.

Объективы на потолке уже собрались в два слоя, или даже в три?

Я не стал возвращаться к окошку с параметрами. Была надежда, что после вылупления питомцев мне дадут какие-нибудь ништяки.

Примерно за пять минут до того, как таймер обратного отсчёта покажет ноль, я сел перед самым первым коконом.

— Уважаемые зрители, не забываем донатить. Сейчас мы сделаем то, чего никогда не делал человек на Оке Титанов. Чего ещё вообще никто в этой вселенной не делал! Первая в истории человечества распаковка мясного Альдариона. Одного мы с вами уже сожрали. С этим попробуем подружиться! Надеюсь, после такого он ещё захочет с нами дружить…

С этими словами я взялся пальцами за кончик «лепестка» на бутоне, и потянул вниз. Мгновение спустя после того, как истёк таймер.

Под лепестком, в прозрачном родильном мешочке, ворочалась странная тварь. Я коснулся вытянутой морды кончиком пальцев. Биологический Альдарион не был похож ни на одно живое существо, что я видел раньше. Грушеобразная голова с трёхсегментной пастью. Две пары глаз: одна в районе лба, другая — по бокам. За глазами каскад из ушей, разных размеров. Уши шли по голове спиралью. В центре самые мелкие, а под конец — крупные, в обрамлении подвижной раковины.

Всё существо покрыто радужной чешуёй.

Родильный мешок лопнул, и Альдарион стал вылезать из кокона.

Существо открыло глаза, а я вздрогнул. Ярко-жёлтая радужка, на которой чернеют провалы четырёх узких вертикальных щелей.

— Ой, какая мерзкая пусечка, как я после вечеринки. Опохмелись, чувак, тебе полегчает! — и я протянул новой форме жизни бутылку водки.

Монстрик окончательно вылез из кокона, и смог его рассмотреть. Вытянутые трёхсегментные лапы. Длинный хвост с толстой шишкой на конце. Конечности цокают, и если посмотреть, то можно увидеть собранные в пучок когти. Альдарион осторожно схватил горлышко бутылки подвижными белёсыми губами. Забулькало. Мой новый питомец опустошил бутыль, потряс башкой и, вроде как, чихнул. Отчего все чешуйки на его теле оттопырились. А по комнате пошёл сильный аммиачный запах.

— Ох, братишка, ну ты и смердишь. Давай-ка в душ.

Тварюшка доверчиво пошла за мной следом, и радостно стала плескаться в потоке тёплой воды. А я открыл его описание.

Альдарион.

Таинственный обитатель Ока Титанов, проявленный на биологической основе.

Дружелюбен.

Съедобен.

Доступны подробные характеристики.

Доступен выбор пути развития.

Поведенческая модель: защита лидера.

При виде весёлого малыша моё настроение тоже пошло вверх. Первое живое существо на Оке Титанов, которое не размышляет на тему того, как вспороть мне брюхо. Первое живое существо, которое искренне радуется общению со мной. Первое живое существо, которому я, кажется, нравлюсь. Прости, Терри, хоть мы друг другу жизнь и спасли, но ты точно хуже альдариона.

Я на минуту представил Терпсихора, который точно так же выпивает водки и резвится под струями тёплой воды в душе. Ага, растопырив все чешуйки.

От картины в голове меня разобрало весёлым хохотом.

В комнате тем временем стали вылупляться другие коконы. Новорождённые существа устремились в ванну, а самый первый, который опохмелился, вернулся в комнату и стал жадно отрывать куски от родильного кокона и глотать их.

Но мне стало уже не то, чтобы очень интересно. У меня выполз очередной привет от системы.

Выполнено задание «Возрождение стаи».

Физические носители полностью реконструированы.

Награды:

Уникальная информация.

Статус «Вожак стаи».

Бонусная награда: модификация или улучшение на выбор.

Начну, пожалуй, с информации.

Жизненный цикл Помпейских машин покрыт тайной. Многолетние исследования выявили лишь эпизодические случаи воспроизведения механоидов. Как правило, сразу после уничтожения крупных представителей Помпейских механизмов.

Были зафиксированы случаи, когда две группы машин начинали уничтожать друг друга, без видимых целей и повода. Объяснение такому поведению существует в виде гипотезы, пока не имеющей практического подтверждения.

Люди научились побеждать исконных обитателей Ока Титанов, но все ещё ничего не знают о них.

В основе любого механизма, от Палипарийца до старшего Эльдразиона, лежит «Семя» — уникальная наноструктура. Если рассуждать в привычных терминах человеческой науки, то это личностная матрица.

Для того чтобы новая машина увидела свет, необходимо три условия:

Семя, полученное в ходе битвы или от системы станции.

Запас материи.

Воля материнского механизма, который воссоздаёт свою оболочку (всегда с определёнными улучшениями).

Люди своей деятельностью подстегнули местную эволюцию. В пылу бесконечных сражений мы взяли на себя роль пчёл-опылителей, и обеспечиваем эффективный обмен «генетической информацией» Помпейских машин.

Такой механизм размножения объясняет явление полного уничтожения человеческих останков после битвы. Живые механизмы ищут семена, пригодные для размножения, как они делают в битвах друг с другом.

Поздравляем, вы приняли участие в эволюционной гонке Помпейских машин и можете принимать вызовы.

— Уважаемые зрители, вы же наверняка хотите узнать, что тут происходит? Откуда я взял столько милых монстриков? Так все просто: у меня теперь есть яйцеклад, и вот они все — это мои яйца! Правда, уже вылупились. Но оцените, каков эффект! Кто ещё может похвастаться такими экзотическими мудями? Ну вы только посмотрите какие они лапочки! Фу, фу, кому говорю, не ешь стену!

Один их Альдарионов, у которого на голове ещё была пара рогов, с интересом ковырял стену когтями. Бетон крошился, а во все стороны летела пыль. Несколько сантиметров бетона истаяли просто за секунды.

Доступна бонусная награда.

Глаза Эльдразиона (эволюция).

Глаза Эльдразиона (модификация).

Система отказалась давать ещё какие-либо пояснения.

— Система, справка! Чем модификации отличаются от эволюций?

Глобальное различие между модификациями и эволюциями заключается в одном факте: эволюции полностью подвержены регенерации. Модификации, в случае повреждения, требуют ремонта, и он не всегда возможен. Модификации, как правило, гораздо сильнее эволюций за ту же стоимость очков развития. Модули сохранения живучести стоят особняком относительно иных модификаций, и могут себя восстанавливать практически полностью. Неотчуждаемый блок находится, как правило, непосредственно в мозгу.

Я только что понял, что смогу себе, благодаря аптечке, отрастить дополнительные глаза! А вот это тема. Вопрос, как на это отреагирует психика, но я помню, что в эволюциях было что-то мне нужное. То ли адаптивный механизм, то ли специальный ганглий. Надо брать эволюцию!

За стеной привычно загудело. В нише появилось семечко, янтарного цвета.

Глаза Эльдразиона.

Универсальный орган восприятия.

Позволяет взаимодействовать с техническим интерфейсом игры.

Встроенный оптический зум даёт сорокакратное увеличение.

После модификации мозга позволяет визуально воспринимать звуковой спектр воздушных волн и вибраций, инфракрасный и УФ-диапазоны электромагнитных волн.

При наличии гравиметра будут доступны к наблюдению флуктуации гравитационного фона.

В контакте с мощным вычислительным центром способен предсказывать варианты развития событий.

Съедобно.

Внимание! При инсталляции эволюции ваша человечность будет снижена на 200 000 единиц.

В этот раз я поступлю умнее. Отключаю болевые рецепторы, запасаю брикеты с едой и снимаю одежду.

— Эй, ребятишки, хотите поглядеть, как я буду сейчас отращивать себе новые, понтовые глазки? Такие в магазине имплантов вы себе точно не купите!

Камеры ломанулись ко мне с такой силой, что где-то под потолком затрещало. Альдарионы стали грызть те камеры, что упали с потолка.

— Ваше здоровье! — закинул в себя горстью капсулы, и запил из бутылки. Там как раз осталось на пару глотков.

Сначала по глазам пошли помехи, а потом мир погас.

Глава 15

Спустя какое-то время я раскрыл глаза. И тут же их захлопнул. От мельтешения цветных пятен меня замутило. Образов стало меньше, но это не помогло. Я всё равно как-то видел…

Долго ругался с системой, пока не догадался, как отключить «лишнее». Это я научился слушать эхо, и всякие диапазоны, в которых моему мозгу стало больно.

С трудом сел, и постепенно угомонил бушующий аппарат в черепушке.

— А можно мне зеркало?

Экран послушно загорелся, и на нём появился я.

Да. Именно такие глаза были у моих биологических роботов. Жёлтая радужка, жёлтые вены по глазному яблоку и две несимметричные чёрные щели в зрачке.

Бледная кожа, всклокоченные пепельные волосы с алыми кончиками. Смотрелся я… Да половина Солнечной системы так выглядит! В наши времена кто угодно мог выглядеть как угодно. Пол, число конечностей или, допустим, биологический возраст примерно так же постоянны, как и цвет ногтей у модницы двадцать первого века.

Так что смотрелся я модно. Хоть сейчас в клуб. Последнюю фразу я, кажется, произнёс вслух.

Внимание!

Администрация игры напоминает: ваши эволюции требуют карантина класса «максимальная угроза» за пределами Ока Титанов.

Вам запрещено покидать станцию.

— Ой, вы мне ещё скажите, что тут нет ни одного клуба! На сотню миллионов жителей.

Больше ничего не сказали. Я долго развлекался со своими новыми глазами. Получилось увидеть через стену трубы и кабеля. Получилось рассмотреть моих питомцев изнутри, в определённом диапазоне они оказались прозрачными. Короче, штука клёвая, но, к моему сожалению, не слишком дружит со шлемом. Скорее всего, есть способ их синхронизировать, и необходимые шунты есть в модификациях, но мне их не продают.

Пришло время уточнить свои возможности. У меня сейчас столько всего, что я уже и не упомню.

Возвращаюсь на кровать. Один из монстриков лезет под руку и неожиданно начинает урчать. Трелями. Выглядит он до жути омерзительно, но мило. Интересно, а можно ли его шерстью покрыть? Задумчиво чешу питомца в районе шеи и снова активирую терминал. Меня интересуют эволюции. Точнее, вопрос куда как шире: что мне дали за выживание?

Системное сообщение оказалось в почтовом сервисе. Я там, кстати, был заблокирован. А вот система могла слать письма.

Поздравляем! Второй этап очищения завершён.

Бонус за разницу в силе.

Бонус за эффективную тактику.

Бонус за эффектное убийство.

Бонус за любовь к механоидам.

Бонус за любовь к жизни.

Бонус за загадочность.

Бонус за артистизм.

Бонус за двукратную смерть.

Ваши награды:

Доступно 59 единиц эволюции.

Доступно 88 единиц модификаций.

Ваша человечность: -412100.

Поздравляем! Вы первый игрок, который гарантированно покинет испытание с человечностью ниже стартовой!

Ваше дело направлено в департамент правопорядка на срочное рассмотрение.

Решение департамента правопорядка: «Не доживёт, нет необходимости принимать иные меры».

Судя по тому, что между последними сообщениями почти пять минут времени, решение принимал живой человек. Забавно, у местной системы правопорядка существует институт арбитров? С чего такое недоверие к машинам? Тем более тут…

А вообще интересно, на кой чёрт эта отрицательная-положительная человечность тут вообще нужна?

Озвучиваю вопрос системе.

Уровень человечности определяет уровень сложности общественного контракта после выхода из испытания.

Короче, я выкинул ситуацию из головы. В текущий момент мне было решительно плевать, чем меня там грузанёт уважаемое общество. Будущее покажет, что это было одно из самых неудачных моих решений. Точнее, они все там вышли плюс-минус суицидальными, но это вышло особо… проникновенным, я бы сказал. Но в тот момент меня волновало совершенно иное. До выхода из Бочки ещё надо дожить, а с этим пока что намечались большие проблемы. Я не уверен, что даже с моим новым вооружением был бы способен противостоять тому стрелку, который едва не завалил Терпсихора и с гарантией убил меня. Мне бы танк…

В первую очередь меня волновало, что можно сделать с эволюциями. Только они мне и были доступны. И для начала следует понять, какие у меня вообще имеются. А то всё на бегу…

Поглотитель (развиваемая).

Вы можете получать случайную эволюцию из мёртвого тела.

Продвинутый анализ. Объём тела, необходимый для захвата эволюции, уменьшается вдвое.

Внешняя периферийная НС.

Биомодификация 17 поколения.

Функции:

Контроль.

Обмен информацией.

Нейропротезирование (у) (тратит ресурс аптечки).

Дублирующая периферийная НС.

Функции:

Резервные нервы.

Условные рефлексы (у).

Печёночный фильтратор.

Функции:

Фильтр тонкой очистки.

Инкапсуляция (у).

Абсолютный нюх.

Функции:

Распознавание запахов.

Каталог запахов (у).

Портрет запахов (у).

Пяточное ухо

Функции:

Дополнительный источник звукового восприятия на нижних конечностях.

Кинетическая кожа

Функции:

Векторное сопротивление повреждениям.

Армирующий полимер (у).

Глаза Эльдразиона.

Функции:

Универсальный орган восприятия.

Позволяет взаимодействовать с техническим интерфейсом игры.

Выбор эволюций потрясал воображение. И на изучение почти полутора сотен разных вариантов развития у меня ушло часов шесть. Благо, в этот раз до старта испытания оставалось почти трое суток. Видимо, не все команды ещё завершили свои испытания.

Мой выбор пал на модификацию кожи.

Кинетическая кожа.

Функции:

Векторное сопротивление повреждениям.

Армирующий полимер (у).

Псевдокристаллическая структура (у).

Импульс атаки распределяется по площади не менее пяти квадратных сантиметров. Ваша кожа способна выдержать однократное попадание оружия с энергией пули не более 10 000 джоулей.

Короче, я могу поймать винтовочную пулю. И как минимум, это спасёт меня от осколков. До брони Терри мне далеко, но на то он и киборг.

После покупки улучшения у меня осталось девятнадцать очков эволюции.

Вариантов, на что потратить эти самые очки, было очень много. Разумеется, никаких фильтров не нашлось. Разумеется, система их охотно сформировала, стоило лишь попросить.

Сначала я думал взять одну из комплексных линеек модификаций. Это могло усилить меня почти вдвое, если верить описаниям.

Но потом я догадался верно сформулировать вопрос магазину:

— А покажи мне то, что доступно только благодаря моему текущему статусу. И сначала самое дорогое.

Это упростило мне поиск, и в итоге я получил вот что:

Кисти гомункула.

Функции:

Совершенное тело. Все функции (силовые, прочностные, скоростные): +300 % от базового уровня.

Базовая модификация. Поверх данной эволюции можно ставить любые иные.

Предплечья гомункула.

Функции:

Совершенное тело. Все функции (силовые, прочностные, скоростные): +300 % от базового уровня.

Базовая модификация. Поверх данной эволюции можно ставить любые иные.

Короче, штука перспективная, и в моих реалиях самая оптимальная, вроде как. Можно, конечно, взять комплексные системы, но эффективность выходит ниже. А с очками эволюции у меня проблем, вроде как, больших нет.

Очень хотелось взять улучшения глаз, они там вообще предельно полезными оказались. Но к этим улучшениям, которые стоили от пяти десятков очков, надо было ещё купить эволюций на четыре десятка минимум. Пришлось включать голову и планировать.

Порадовал тот факт, что изменённые руки держали удар до пятнадцати тысяч килоджоулей.

На этом этапе у меня закончились очки эволюции. Терминал выдал мне два белых семечка и одно золотое. Все съедобные.

Теперь пришло время прокачивать аптечку.

Индивидуальный модуль обеспечения живучести.

Модель «Скарабей 15».

Установлено.

Запас универсальной биоматери 1000 гр.

Установленные модификации:

Максимальный объём.

Биоградиент.

Полное восстановление.

Самовосстановление.

Консерватор.

Активная кремниевая плазма.

Доступны мне оказались следующие варианты прокачки импланта:

Полиморф.

Вы можете отращивать дополнительные органы и конечности из биоматерии.

Цена: 12 единиц модификаций.

Полевой доктор.

Вы можете передавать запасные органы.

Требуются модификации:

Полиморф.

Полное восстановление.

Цена: 16 единиц модификации.

И появилось два новых варианта.

Внешний контроль.

Вы можете контролировать инициированную имплантом биоматерию (необходимо нахождение в зоне прямой видимости).

Цена: 80 единиц модификации.

Чешуя.

Вы можете формировать внешние хранилища биоматерии из текущего запаса. Соотношение затрат биоматерии: 1 к 10.

Базовая форма хранения — шестигранная чешуя. Данная чешуя имеет класс защиты G-2.

Цена: 50 единиц модификации.

Внешний контроль очень вкусно выглядел. Что-то мне подсказывало, что он замечательно комбинируется с внешней нервной системой. Но в данный момент вопросы уничтожения всего живого решала пушка, способная сбивать низколетящих Эльдразионов. А вот лишняя защита мне точно пригодится. А ещё расчёты выдавали очень красивые цифры. На пробитие кожи, покрытой чешуёй, требовалось попадание чего-то крупнокалиберного. Система заботливо обозначила мне места, куда чаще всего приходятся смертельные ранения.

Я разделся, заказал себе несколько килограмм питательной пасты, и сожрал семена. Три синих, два белых и одно жёлтое.

В этот раз преобразование тела длилось почти десять часов. Руки снова перестраивались, благо, я догадался открыть брикеты заранее. Короче, приятного мало, снова весь в бурой слизи, руки лишились волосяного покрова и стали непривычно бледными. Сквозь кожу просвечивали вены.

Когда весь процесс завершился, я тут же перешёл к формированию чешуек.

Сперва я нарастил на височных костях созвездие крупных чешуек. Синие шестигранные призмы выступали над кожей. Получилось красиво и стильно.

Энергия пробития 20 КДж.

Такую броню далеко не каждой кинетической плевалкой пробить можно. Главное — не попадать под плазму или что-то с ЭМИ-разгоном. Короче, надо помнить, что я не бронированная техника.

Правда, на этом мои запасы биоматерии подошли к концу. Система сразу пресекла любые хитрозадые попытки заправить имплант. Пришлось клянчить денег у аудитории, но шоу с живыми Альдарионами уже завершилось, и мне накапало едва ли на пару кило материи.

Дилемма…

Я оглядел комнату в поисках идей. Нужно организовать очередное шоу. Альдарионы беспокойно вышагивали вдоль стен, и было в их движениях что-то механическое. Я мог поклясться: лапы они ставили на одни и те же точки на полу. Траектории биороботов не отличались ни на миллиметр.

И тут мне в голову пришла идея!

— Уважаемые зрители! Рекламная интеграция, которой не было в истории! Я решил дать своим Альдарионам имена! Вы можете увековечить себя на канале самого популярного самоубийцы обитаемого космоса! Иди сюда, мелкий, сейчас будем тебя называть!

Тот Альдарион, что лез ко мне ластиться, приблизился. Я же подошёл к телеку вплотную, так чтобы камеры смотрели на него и на меня.

Пришлось какое-то время поколдовать над техникой, пока на экране не загорелся алфавит. Над каждой буквой висела цифра «0». В конце списка было поле «новая буква».

Ещё какое-то время ушло на то, чтобы договориться с системой. Маркетинг тут чтили свято, так что мне ответили и даже дали необходимый функционал.

— Итак, начинается аукцион! Правила его просты. В течении следующих пятнадцати минут мы определяем имя питомца. Три круга голосования за каждую букву. Где денег будет больше всего — такую букву и выбираем. Потом переходим к следующей. Если имя закончено, но кто-то хочет добавить ещё одну букву, он должен на неё добавить денег больше, чем самая крупная ставка. В этом случае вы можете вне очереди выбрать букву. А ещё можно остановить аукцион и проголосовать за пункт «конец имени», но ставка должна в десятикратном объёме перекрывать слова.

Камеры под потолком возбуждённо захрустели собратьями. Обладатели тяжёлых стрекозоидов без всякой жалости давили более лёгких конкурентов.

— Итак, начинаем, буква «А»!

Игровой счёт пополнен на 100 000 кредитов… 60 кредитов… 33 476 кредитов…

Голосование началось. И я очень быстро стал сильно богаче.

Альдарионы обзавелись именами, а я наконец-то получил денег достаточно, чтобы реализовать любые свои фантазии.

Следующие пять часов я активно экспериментировал. Нарастил чешую на внутренней поверхности рёбер и внутренних органов. Чешуйки покрыли шею, затылочную кость, глазные впадины (чешуйки можно было сделать очень мелкими), солнечное сплетение, прикрыли почки, гениталии, суставы и внутреннюю поверхность бёдер. Из них я создал внутри себя сетку, чтобы органы не разлетались от попадания или хотя бы стекали обратно в полость тела (спасибо Терпсихору, надоумил).

Кончилось всё тем, что я раздвинул органы и сделал полость, куда запихнул ещё один пакет биоматерии. Теперь достаточно просто проткнуть себе живот и всё — у меня достаточный запас, чтобы восстановить любые повреждения.

Когда процесс завершился, из зеркала на меня смотрел персонаж какой-то неимоверно пафосной компьютерной игры. Такими героев любили делать гейм-дизайнеры. Я специально разделся и теперь крутился перед экраном. Тело покрывал причудливый узор из шестигранной чешуи. Толстые острые чешуйки круто смотрелись на костяшках пальцев, тонким слоем я покрыл внутреннюю сторону ладоней. Уж очень запал в памяти момент, когда я резал руки о камни. Жёлтые глаза, пепельные волосы с красными кончиками, и полностью потерянное выражение лица.

Я пробовал закрыть чешуёй всё тело, но система запретила.

Достигнут предел контроля биоматерии.

Ну, хотя бы готовые чешуйки можно было перемещать по телу без каких-то дополнительных манипуляций. Они прекрасно отходили от кожи, стоило захотеть. И так же намертво приклеивались.

Возникла новая проблема: а что, собственно, носить? Любая защитная снаряга, мне доступная, гораздо хуже, чем моя кожа. Благо, в магазине нашёлся раздел с обычной одеждой. Так что я облачился в облегающее термобельё серого цвета, поверх которого нацепил всё доступное мне снаряжение: широкие напульсники, магнитный пояс и портупею с креплением на позвоночнике. Попрыгал, побегал, даже покувыркался. Удобно.

Оставались ещё сутки, которые надо было как-то скоротать. Спасибо аптечке, оказывается, я умею не только болевые рецепторы блокировать, но и засыпать, волевым усилием.

Произошло ещё одно событие. Ровно за двенадцать часов до начала последнего испытания загудел терминал, отчего я подскочил как ужаленный.

Терминал выплюнул посылку.

Проклятая шляпа патрульного.

Все её предыдущие владельцы мертвы. Некоторые уже дважды.

Известность предмета: 200 000.

Бонусные свойства (за достижение известности):

Сигнатура. Шляпа имеет заданный профиль излучения для имитации любого инженерно-технического сооружения в объёме до пяти кубических метров. Внимание! Не меняет визуальный и гравиметрический профиль.

Мембрана. Шляпа может испускать звук в широких пределах. Полная совместимость с любым источником звуков.

К шляпе прилагалась записка, которая в текущих реалиях была просто образцом пассивной агрессии. Записка была на куске тонкого белого пластика, и там было всего одно слово:

«Носи»

Я только пожал плечами, мне ничего не мешает эту шляпу потерять второй раз.

За пару часов до выхода я обратил внимание на очередное системное сообщение в почтовом ящике.

Игрок Живой! Подправляем вас с присвоением очередного звания.

Ваш уровень личной силы: капитан.

Внимание! Вы до сих пор не принесли присягу.

Получение награды заблокировано до разрешения юридической коллизии.

Доступно личное сообщение.

Нажимаю «Принять». В очередной раз забыл купить себе нормальный мысленный интерфейс.

— Привет, чувак! Как ты там? Уже ощутил вкус первой крови? — на экране моя довольная рожа. Возникло иррациональное желание дать себе по морде. — Короче, раз ты успел кого-то шлёпнуть, то слушай. Очень важная информация. Во-первых, запомни: есть конфликт, система подталкивает игроков к разборкам между собой. Служба общественного контроля, наоборот, категорически против беспредела. Система тут, вроде как, за корпорацию, в игре важны рейтинги, и разборки между реальными людьми — это всегда круто, это приносит рейтинги. Но корпорация там, снаружи. Внутри люди живут по своим правилам. Так что запомни: беспредельщики быстро растут по уровням, но мало живут. За победу над машинами дают, в основном, очки модификаций, а вот за разборки между игроками — очки эволюции. Тут в чем проблема: импланты тебе можно снять, а вот эволюции — это реально эволюции, изменения на генетическом уровне. И они могут быть натурально необратимыми. Избегай карантинных эволюций, иначе будет очень проблематично вылезти со станции, когда ты выполнишь задание. Какое задание? Извини, не скажу, но смысл был в том, чтобы я, то есть ты, не знал. Иначе не справлюсь. Я не справлюсь, а ты сможешь. Странно звучит? — я на экране неожиданно подмигнул и улыбнулся. — Чувак, я тебе отвечаю: когда ты узнаешь, в чем смысл, ты реально охренеешь. Это на самом деле очень круто! Ты участвуешь в самой удивительной истории в нашей жизни!

Я покосился на Альдарионов и невольно кивнул. Действительно охренею, действительно знатно. Уже в процессе, если можно так сказать.

— Я не буду тебе советовать, какой путь выбирать. Можешь хоть в танк превратиться, хоть в насекомое. Можешь просто сколотить тут свой синдикат. Хотя нет, синдикат не надо, там свои есть акулы, сожрут. Они нас на полтысячи лет старше. Так вот, главное: никого не слушай. Максимально прокачай личную силу, обзаведись связами среди местных, и как только станешь хотя бы майором, получишь новую порцию подсказок. Но чтобы там тебе легче продвигалось, я тебе обещанный сюрприз приготовил. Координаты у тебя в чипе, так что готовься орать как сучка. Особый бонус, как достал — узнаешь, если память себе вернёшь. Давай, чувак, не теряйся, дальше будет только хуже! Ох, боги, не верится, что я во всем этом участвую! Это же райское место для такого человека как мы!

Экран погас.

Я позволил себе издевательски над собой расхохотаться. Наверно моих зрителей это очень обрадовало. Известность поползла вверх, и я даже не стал её открывать. Чует моё сердце: цифра там не понравится.

Внезапно посетила ещё одна мысль: если так пойдёт и дальше, раскрытие моей истиной известности может помочь нехило так лишнюю известность сбросить. Не думаю, правда, что меня это в такой момент волновать будет. Надеюсь, что не проверим.

С этой мысли я уже просто хихикаю.

Чем бы себя ещё занять? Нет, безусловно, можно подрубиться к местной сети и позадавать каверзные вопросы. И что-то узнать о мире. Но вопрос: готов ли я сейчас ещё что-то услышать?

Чем бы ещё заняться? Жаль Альдарионы выпили всю водку…

Мне повезло. В бутылке нашлось уже сто регенерированных миллилитров. Так что удалось слегка выпить. Правда, хватило меня минут на сорок, потом печень, которая эволюционировала во что-то новое, удалила весь этанол из крови. Печально.

Так что я плотно пожрал питательной пасты со вкусом и текстурой прессованного печенья, выпил холодной воды и улёгся спать.

Подскочил я часа за полтора до момента выхода, весело улыбнулся камерам и заявил:

— Бойцы, помните! Чтобы выжить в жестокой мясорубке, и достойно принять все вызовы, которые бросит вам Око Титанов, надо тщательно вымыть вашего Альдариончика! Пойдёмте, покажу!

И потом с улыбкой дебила иду в ванную. Известность сделала очередной скачок. Этот идиотский поступок неимоверно поднял мне настроение. Так что облачался с довольной ухмылкой. Я представлял какая рожа будет у Терри!

Терпсихор оказался на платформе. Обряженный в грязно-серое, он подпёр кабинку в своей фирменной позе и жевал питательный батончик. С учётом того, что у него в теле натуральная система хранения на месте потрохов, возникает резонный вопрос: а есть ли в Терри хоть что-то биологическое? Для того чтобы ловить телом высокоэнергетические пули, надо состоять из чего-то, гораздо более прочного, чем мясо.

А тут — шоколадка.

Терпсихор тоже меня рассматривал, выражение его лица я прочесть не мог. Но с удовольствием запечатлел как фото. Слишком там, на лице, было много… всего.

Я остановился в метрах пяти от спутника. Альдарионы, которые шли следом, ненавязчиво стали обходить Терри со всех сторон. Воцарилось молчание. Ну, знаете, то самое специфическое молчание, когда внезапно люди начинают стрелять друг в друга, вышибать мозги и душить противника своими кишками из вспоротого живота. Неловкость царила на платформе.

— Живой, мне кажется, мы начинаем впадать в рекурсию, — Пацан обрёл дар речи далеко не сразу, — давай… исполни что-то своё, фирменное, ну, чтобы разрядить обстановку. А то, я думаю, ты догадываешься, что я тебя сейчас очень хочу грохнуть?

— У меня репутация «дружелюбие» с Помпейскими машинами. Это мои питомцы, я их из биоматерии вывел. Ребятки, фу, Терпсихор не съедобный, на нём же написано…

— Написано? — Терри вскинул брови. На Альдарионов он даже не смотрел.

— Ну да, я когда смотрю на любой объект, вижу, съедобный он или нет. Будь то игрок или оборудование. Они вот съедобные. Ты — нет…

Терпсихор расхохотался, громко, очень громко, у меня аж уши заболели.

— Живой, а-ха-ха, должен тебе сказать, а-ха-ха, ты способен разрядить атмосферу. До полного вакуума, а-ха-ха.

Смех резко оборвался, и теперь Терри смотрел на меня так, словно целился.

— Зачем ты тут, Живой?

— На станции или в этом месте? — делаю жест, словно пытаюсь обнять мир вокруг.

— Ответь на оба вопроса.

— Понятия не имею, — признаюсь честно, — у меня стёрта память. А сюда попал по глупости: копов перестрелял с перепуга. Ты эту историю знаешь.

— И у тебя, разумеется, есть какая-то цель? Ну, что-то такое, что пришло с тобой оттуда, из внешнего мира?

— Конечно. Очень простая и понятная цель, — я согласно киваю.

Альдарионы кружат вокруг, и то и дело раздражённо стегают хвостами по блестящей чешуе.

— Заказали что-то доставить? Кого-то убить? — продолжал допытываться спутник.

— Все проще. Выжить, — я вздохнул и развёл руками. — Терри, я не знаю, за кого ты меня принимаешь. Но я тот, кто я есть — просто человек, который попал в сложную ситуацию. У меня нет ни единого секрета!

Терпсихор от такого пассажа состроил скептическую рожу. Типа, хватит заливать, Живой, шутка затянулась. Он обошёл меня и мою стаю по кругу.

— Ладно, хрен с тобой, я хотел взять себе в спутники надёжного игрока — я его получил. Кто же знал, что ты только надёжно меня удивлять будешь? — Терпсихор это говорил с натуральным отчаянием.

— Терри, уточни, ты меня сейчас убивать будешь? Если нет — то давай стартовать. У нас время уже истекло, — я кивнул в сторону таймера.

— Твои питомцы… ты их контролируешь? Иначе нам придётся ехать в испачканном кишками транспорте, — Пацан всегда был таким обаяшкой.

— А пёс их знает. Эй, Альдарионы, или как вас там, залезайте. Но этого мелкого не троньте, в нём ничего человеческого, в смысле, съедобного не осталось, — показал язык Терпсихору. Тот, судя по реакции, не на шутку обиделся.

— И этого человека я спас! — закатил глаза собеседник, и полез в кабинку.

Я последовал за ним.

Альдарионы сгрудились в конце салона и смотрели на нас очень странным взглядом. Я бы сказал, голодным. То, что мои питомцы при этом облизывали губы тонкими раздвоенными языками, лишь усилило психологическое давление ситуации. Проняло даже Терпсихора.

— Живой, а ты их сегодня, ну, того… — заговорил Пацан, почему-то громким шёпотом.

— Что?

— Ну… Кормил? — вблизи Помпейские машины, сделанные из мяса, внушали.

— Терри, побойся бога, им от роду меньше суток, у них ещё желтковый мешок не рассосался, — кабинка плавно стартовала. Вокруг нас исчез свет. В салоне загорелась лампочка.

До прибытия на станцию назначения осталось 42 минуты, 32 секунды.

— Какой мешок? — судя по всему, таких подробностей из жизни птиц Терри не знал.

— Желточный. У цыплят есть, которые из яйца вылупляются.

— А при чём тут Альдарионы?

— А они, на твой взгляд, откуда появились? В яйце выросли, точнее, в коконе. Но почти то же самое.

— А ты это всё откуда знаешь? Система такие подробности не выдаёт, — Терпсихор не скрывал любопытства.

— Я вырос на очень мелкой станции, там население всего полсотни миллионов. Но у нас было развлечение, общестанционное, мы им очень гордились, к нам летали настоящие туристы, чтобы посмотреть. Мы разводили певчих птиц. Конструировали их, заказывали на других станциях с доставкой первым классом. Каждый мальчишка на Будапеште восемь разводил пташек. Мы соревновались, у кого питомцы красивее поют, — неожиданно в памяти всплыли, кажется, давно забытые детские воспоминания.

— Живой, а Живой…

Терри ткнул пальцем меня в плечо.

— Чего?

— А эти твои, Альдарионы, они хоть кукарекают?

Я повернул голову и пристально посмотрел на Терри. Открытое забрало не закрывало моё лицо, и я смог подавить собеседнику на нервы своим новым взглядом.

— Сейчас проверим, — я повернул голову обратно к биомашинам. — Стая, голос!

Альдарионы запели, другого слова я просто подобрать не могу. Очень мелодичный свист, где длинные трели сменялись короткими переливами, а те уже завершали песню короткими, пульсирующими звуками. Выходило очень красиво.

Под такое музыкальное сопровождение мы и ехали. Рассказал Терри о своих новых возможностях.

Терри слушал в пол-уха. А я следил за лицом собеседника: он становился всё более рассеянным и встревоженным. Короче, нервничал.

— Чувак, а знаешь, как моих Альдарионов зовут? Вот этот, которые с красной мордой — Астрамарк. Потом Химико, это тоже от корпов. Тайкор. Внезапно — Ганжубас, с этим вот пятном зелёным в форме банана. Пьеемонтшесть. И, ещё более внезапно — Коныскельды и Бадигулжамал.

Терри рассеяно улыбнулся, а потом, уже не пряча тревогу, поднялся на ноги.

— Что за суета? — решаю лениво уточнить.

— Лабиринты — это не подземные локации. Нас везут в другое место, — коротко ответил Терри.

— А нам какая печаль? — я был настроен благодушно. Меня искренне веселило лицо Терпсихора на сохранённом фото. Уж очень оно фактурное вышло.

— Такая, Живой, что я заточен под прохождение стандартной бочки, и сильно не рад, что она внезапно решила пройти эволюцию! — собеседник мало что по потолку тараканом не бегал. — А в новой местности я выживаю далеко без гарантии.

— Трусишь? — я уже был напуган ситуацией до такой степени, что дальше мне бояться было просто некуда. Потому троллил собеседника. Тот ярился.

— У меня тридцать минут до смертельно опасной ситуации. Имею я право, как живой человек, понервничать? Я один из лучших в искусстве продуманных планов, с импровизациями у меня хуже! Это ты у нас великий мастер «пойду-вперед-пусть-все-об-меня-убьются».

— А ты сам попробуй! Очень медитативное занятие!

— Да с радостью! Работаем как обычно: один торчит на виду, так как у него нет невидимости, а второй его прикрывает. Я без претензий, но ты ведь совершенно не умеешь прятаться, зато, как специально, снарядил себя как профессиональный ловец смертельных ударов. Обычно его один готовят.

— А если в меня из танка пальнут? Там же психи какие будут, они могут, — меня перспектива служить мишенью серьёзно огорчала.

— Тогда предлагаю альтернативу: я иду в невидимости впереди, а ты прикрываешь мне спину огнём из своей супервинтовки, — охотно генерирует новый план мой собеседник.

— О, этот план мне нравится! Хотя, погоди-ка… — Терри смотрит на меня со снисходительной усмешкой. — Но в меня всё равно могут пальнуть из танка!

— Тогда всё будет печально, и тебя испарит, быстро и не больно. Я за тебя отмщу, честное слово!

— Как-то непохоже на надёжный план… — он действительно с каждым словом выглядел все хуже.

— Какой есть. Но в этой схеме ты ведь почти с гарантией выживаешь, с таким-то снаряжением! А я стану твоими глазами, танком тоже стрелять из-за горизонта проблематично. Не такая эта арена, чтобы давать явное преимущество хоть кому-то.

Короче, я почти согласился, точнее, на словах согласился на план Терпсихора, но изъявил внутреннюю готовность удрать при первой возможности от почётной миссии. С другой стороны, а что я могу предложить в качестве альтернативы? Тут кого угодно воспринимают всерьёз, на этой стадии самые живучие и смертоносные. Вся надежда на совершенную технику. Шлем и винтовка должны меня сделать почти непобедимым.

Монорельс замедлил свой бег и остановился у платформы, в каменном мешке с подземными же проходами. Сразу за платформой горели красным два терминала и двери рядом с ними.

Загорелось обращение на линзах.

Вы узнаете, есть ли в вас человечность. На время испытания ваша память о прошлом и системный интерфейс будут заблокированы. Вы можете передать себе один предмет. И выбрать те, которые станут доступны вам в качестве игровой награды.

Терпсихор выглядел… сбитым с толку. Вот самое точное объяснение. А потом в его глазах зажёгся настоящий ужас.

— Что, накрыло, Терри?

Я участливо похлопал Пацана по плечу. Тот как раз сжимал блестящие пряди своей шевелюры руками.

— У меня всё оборудование через интерфейс управляется. Глупейшая для меня ситуация, я потеряю львиную долю своих возможностей, — честно признался Терри. Я даже проникся к собеседнику минутной симпатией. — А ты чего такой радостный? Так в себе уверен?

— Более чем, Терпсихор! Более чем! — я довольно расхохотался. — Ты представляешь, как под меня готовили!

— Ну?

Ну я и рассказал…

Какое-то время спустя.

— Кто я такой?

Мои глаза распахнулись словно от удара электрическим током. По венам побежал адреналин, и кончики пальцев мгновенно остыли. Сажусь и кручу головой.

Большая комната, сделана со вкусом, обшита натуральным деревом, геометрические фигуры в виде мозаики разных сортов. Ручная работа или качественная имитация оной. Я на мягкой кровати, без одежды. Зато под одеялом. Белье пастельных цветов. Рядом стул, на котором горкой лежит одежда, кажется, что-то из неоклассики. Венчает горку одежды широкополая кожаная шляпа. Старая и потёртая, и явно не к месту. В комнате есть окно, что выходит на небольшой прудик под слабым холодным светом.

Чуть дальше, вдоль стены, стол, оклеенный зелёным материалом, навроде ткани. На столе белела записка.

Я поднялся на ноги. В голове ни единой мысли. Но при этом на подсознательном уровне их зреют десятки. Откуда во мне моё сознание, откуда я знаю те слова, которые использую во внутреннем диалоге? Нужно узнать содержимое записки. Может быть, она хоть что-то прояснит? Содержимое записки оказалось переделено кратким:

Вы не знаете кто вы.

Вы не знаете где вы.

Вы играете в игру, правила которой вам не известны.

Удачи.

Глава 16

За окном сад. Вроде как, второй этаж, но прыгать из окна уже как-то высоко… Что-то внутри меня весело хохочет и говорит, что если бы там даже были облака, у меня бы были неплохие шансы. Интересно…

Голый человек — уязвимый человек. Это на уровне рефлексов. Ведь после того как стало ясно, что вокруг меня просто тихо, я обратил внимание на тело. Оно… обычное: длинные руки, длинные ноги. Я мужчина. Хотя что-то мне подсказывало, что гениталии можно… купить в магазине? Почему мне не кажется это странным? И почему моя тушка кажется мне непривычной? Зеркал нет. Тело худощавое, лоб высокий, волосы торчат вверх.

Ни татуировок, ни шрамов. Ну вот почему я считаю, что эти вещи такие же непостоянные как одежда? Это же тело, как можно? Мысль вогнала меня в ступор, но память не отозвалась.

Кстати, об одежде. Я оделся. Белая рубаха с магнитными пуговицами, высокий воротник, серые брюки из мягкой ткани. Серая жилетка из неё же. А ещё меня поразили швы. Они там были. Зачем? Может, я участвую в каком-то костюмированном спектакле? Почему такие штаны мне представлялись только на них?

Всё село по размеру. Как на меня печатали. Печатали? Мысль казалась мне какой-то странной. Кому надо печатать швы на одежде? Их же не видно.

А ещё в комнате была дверь, за которой виднелась ванная комната. Архаичный, как из музея, керамический туалет. Он выглядел… несобранным? Частично разобранным? Дощечка вокруг фаянсовой чаши. И система слива водой, на примитивной механической защёлке. За такие траты воды полагается штраф. Где полагается? Кому? Откуда я это знаю?

Голова остро заболела. Что-то блокировало мою память. Я потерял возможность обращаться к воспоминаниям. Но если в прошлый раз их не нашлось, то сейчас они били меня током! Может, на первый вопрос я ответа не знал, а на этот знал? Примем за гипотезу.

«Я знаю где я?»

Голова никак не отреагировала.

«Я знаю кто я?»

И снова тишина.

Ладно, может просто черепушка затрещала? «После» — не значит «в следствии»? А почему, кстати?

Голова затрещала.

Ладно, так и до инсульта себя довести можно! А это я откуда знаю?

Голову просто пробило выстрелом. Ладно, ладно, я понял, рефлексия — это не круто. Последнюю фразу я произнёс вслух, хоть и сам не заметил.

— О, ты тоже тут? — приятный женский голос. В комнату заглянула молодая девушка. На ней шёлковое платье василькового цвета. Круглое миловидное лицо, каре каштановых волос. Стройные ножки в лакированных туфельках.

— Возможно, я где-то в другом месте. С чего ты взяла, что я тут?

Слова покинули мой рот даже раньше, чем я успел толком раздеть девушку взглядом.

— Мужик… иди-ка ты в жопу со своими шутейками, грузишь. У меня и так память стёрта, а с такими приколами я точно крышей поеду, — девушка скорчила брезгливую рожицу.

— Видимо, это тут что-то навроде триппера. Как тебе такой вариант: мы все перебрали, свинганулись, и от забористой наркоты потеряли память?

— Да что ты…

— Пожалуйста, не думай об этом!

— Чт… ауч! Слышь, волшебник, что за шоу? — девушка скривилась.

— Извини, красотка, я об этом думать не буду. Мне, знаешь ли, не хочется башку лишний раз травмировать.

— Ладно, клоун, буду тебя держаться. Таких как ты обычно последними убивают, — она оперлась об косяк.

— А с чего ты взяла, что нас хотят убить? — я задал резонный вопрос. На девушку в проёме было приятно смотреть. Платье красиво очерчивало крутые бедра и высокую грудь. На вид лет… Да сколько угодно. Смотрелась молодой, свежей. Я верил этой внешности? Я её хочу?

— Эй, чудила, ты, конечно, извини, но так откровенно взглядом меня раздевать — это наглость! — она покачала головой.

— Ладно, извини… пойдём лучше приколюху покажу.

Я увлёк девушку за собой, в туалет.

— Вот!

— Мужик, если ты мне покажешь как смачно облегчился, отвечаю, тебе не обломится, будь ты хоть трижды красавчиком! — девушка наконец-то рассмотрела предмет у меня в руках. — И что это? — её брови поползли вверх.

— Мягкий материал. Стоял рядом вон с тем древним туалетом, — я вручил незнакомке свою находку.

— Бумага…

— Что?

— Что «что»?

— Что «бумага», говорю?

— А хрен знает «что», но эта штука называется бумага, — русоволосая покрутила рулон в руках.

— И зачем она тут?

— Ни единой мысли.

— Вот и я о том же. Элемент декора? Головоломка?

— На такой рисовали! — выдала идею девушка.

— Ты хочешь сказать, это для рисования?

— Возможно…

— А тут есть какие-то приборы для этого? Краски, там… — мы оглядели туалет, но ничего не нашли.

— Так, а чем тогда предполагалось рисовать? — озвучила незнакомка очевидный пробел в нашей идее.

Мы переглянулись, и русоволоска поспешно отложила рулон в сторону и поторопилась вымыть руки.

— Слушай, Клоун, а может это для того, чтобы воду с рук вытирать?

— Там есть другие куски бумаги, видимо, для рук.

— У меня как-то отпало желание разгадывать тайны древнего сортира. Очень странно у нас заблочена память. Я знаю слово «бумага», но когда я думаю о бумаге, я могу вспомнить только этот вот белый рулон.

— Аналогично. А ещё я знаю, что у человека есть имя. Как мне тебя звать?

— А что первое на ум лезет?

— Красотка.

— А я красивая? — девушка неожиданно смутилась.

Я покивал и ещё раз раздел её взглядом. Интересно, а она пищит или стонет? А может ойкает?

— Хорошо, буду Красоткой. Мне нравится. А ты Клоун.

— Клоун не нравится мне! — озвучил отношение к идее.

— А мне не нравится, что ты меня во всех позах трахнул взглядом. Каждый страдает по-своему. — Пойдём, Клоун, будешь моим кавалером.

— Кавалеры рассчитывают на то, что затащют кавалершу в койку, — какая-то часть меня говорила, что такой поведение социумом не одобряется. Другая половина говорила, что секс — это первейшая потребность организма. И что всё под контролем.

Девушка окинула меня оценивающим взглядом. Задумчиво прикоснулась к губе.

— Я подумаю. Двигаем.

От девушки приятно пахло свежестью и чем-то… очень необычным. Духи что ли?

Короткий коридор вывел нас в большой зал. В центре его овальный стол. На нём восемь тарелок, напротив каждой нелепый стул с гнутыми ножками.

— О, уважаемые, а не подскажете, может вы что-то помните? Или знаете? — круглый, как колобок, мужчина, подбежал к нам, размахивая руками. На его живом лице плескалось полнейшее отчаяние.

— Конечно!

Я с готовностью закивал, а Красотка закатила глаза в жесте показного отчаяния.

— Мы все соучастники страшного преступления. Настолько ужасного, что мы все вместе решили его забыть. Мы проснулись в необычном, но безопасном месте. Наши финансовые счета полны денег, и мы не можем физически вспомнить, как мы тут оказались. Только так мы можем себя не выдать. И да, если что, мы там все, под конец, свинганулись. Почему бы не развлечься, раз ты даже это не запомнишь?

На меня в полном обалдении уставился не только мужик, но и ещё пара человек в комнате. Невысокий мужчина с тонким нервным лицом и долговязый старик. Его белую бороду оплетали тонкие косички. Он реально был высок, и было видно, что ему непривычно, он постоянно кивал телом. Словно он раньше о что-то опирался, а сейчас этого нет.

— Не слушайте этого балабола, ему ампутировали не только память, но и чувство юмора.

— А ты за него можешь так авторитетно заявлять, девочка?

— Он мне только что демонстрировал свёрток из белой бумаги, это такой мягкий материал. Он утверждал, что люди, которые оправляли свои естественные надобности, на этом свёртке рисовали в процессе. Чем и зачем — уточнения нет, — сдала меня Красотка. — И версию про «свингернулись» я тоже слышала, только малость иную.

— Девочка моя, зачем ты так явно настраиваешь собеседника против меня? Это ведь могла выйти преотличнейшая шутка, — поворачиваюсь лицом к Красотке, и её разглядываю пристально.

— Дядя, это ты не понял. Хочешь, чтобы я тебе на лицо села — порази меня чем-то более весомым, чем профессиональные завирания, — красотка отправила мне воздушный поцелуй.

— Прихоть женщины — закон, — кланяюсь.

— Фу, что за безвкусный сексизм! Мы с тобой просто партнёры, дядя, и просто думаем, трахнуть друг друга или нет. Я тебе озвучиваю порог входа, так сказать.

— Беру тогда смелость дать обещание, что до конца дня я поражу вас в самое сердце своей изысканной шуткой так, что вы признаете, что мои приколы — это истинное искусство!

— Хорошая заявка, Клоун, мне нравится. Люблю я, знаешь ли, когда мужчины на себя лишнего берут. Но я совершено не помню, откуда я это помню.

— Нас нельзя лишить памяти, чтобы не оставить инвалидами. Наше взаимодействие с телом происходит в том числе и за счёт накопленного телесного опыта. Ты разучишься ходить, если не дышать. По сути лоботомия, зачистка мозга. У нас память заблокирована. Мы не можем обратиться напрямую к воспоминаниям, но мы можем довериться нашим инстинктам. Это истинные мы, те кто пришли сюда. Наше теперешнее «Я» полноценно мыслит только благодаря тому, что существует иной, глубинный слой, иное «Я». Вы смогли бы довериться тому незнакомцу, тому человеку которым были до этого? Вас разделяет только память, — это заговорил долговязый старик.

Мы все стояли, открыв рты. Дед вещал как по писанному, очень похоже было на правду.

— Дед, а ты откуда всё вот это вот знаешь? — круглолицый, судя по мимике, деда едва за бороду не подёргал.

Старик посмотрел на круглолицего спокойным, каким-то даже ласковым взглядом. И ничего не ответил.

Я уже скучал за тайной туалета.

— А вот бумага в туалете — это для того чтобы задницу, после того как посрал, вытирать.

— Фу, боже, это не гигиенично! — скривила носик Красотка.

— Дед, откуда такие познания? — я задал вопрос сходу.

Мой собеседник только поморщился, как от сильной боли. Понятно…

Ещё два коридора заполнились голосами. В зал вошла симпатичная девушка с раскосыми глазами на идеальном овале лица, и длинной чёрной косой. Я бросил взгляд на Красотку и снова посмотрел на незнакомку. На Красотку мужское естество отзывалось активнее. А из другого коридора тем временем вышла милая старушка и высокий парень с короткими прилизанными волосами, которые словно облепляли его выдающийся череп. Парень что-то втолковывал старушке. Девушка с косой, кстати, довольно тихо, но очень чётко материлась. Я аж заслушался.

— Молодые люди, вы не знаете, что тут происходит? А то этот вот образчик молодых генов утверждает, что за всеми нами следят!

— О, тут всё довольно интересно. Мы все участники лечебного рекреационного мероприятия, нам блокируют память на определённое время. Мы в безопасном удобном месте. Это называется техномедитация. Вы можете сбросить давление прошлой личности и отдохнуть от всего вашего существования. Дом отдыха для самых выдающихся людей… тут все одного круга, бабушка.

— А ещё мы перед тем как память себе стереть, все свинганулись. Последние шесть часов перед стиранием не восстанавливаются, никогда, — в тон мне ответила Красотка.

— О, значит где-то сохранилась запись? Можно посмотреть? — радостно заявила бабуля.

Ещё она осмотрела абсолютно всех людей в комнате похотливым взглядом.

— Спокойствие, только спокойствие. Это была такая шутка, чтобы обстановку разрядить, — поднимаю руку над головой в жесте капитуляции.

— Этого клоуна так и зовите, Клоун он, — представила меня Красотка.

— А эта дамочка на обломе — Красотка, — не остался я в долгу. Она обещает сесть мне на лицо, если я сегодня удивлю её шуткой, — надо сразу показать свою открытость.

— А откуда имена? — уточнила девушка с косой.

— Придумали! Тебе дать? — красотка улыбнулась своей собеседнице так, что у меня аж привстал.

— От имени не откажусь, — какая, однако, культурная речь.

— «Смертью» тебя назову, — неожиданно изрекла Красотка.

— Оригинально. А почему такое имя? — пока безымянная девушка улыбнулась.

— Я знаю, что смерть с косой. У тебя на голове коса. Значит, ты Смерть.

— Договорились. Буду Смертью, — неожиданно легко согласилась новокрещённая Смерть.

— Бабка, а ты хочешь быть Бабкой? — я решаю поучаствовать в веселье.

— Только если тот дылда будет Дедом. Эй, дылда, а ты везде такой длинный?

О, у меня появился конкурент.

— Не имею вредной привычки спорить с идиотами. Почему, кстати? — ожил дед на эту реплику.

— О, Красотка, а мне имя тогда тоже придумай! — оживился круглолицый.

— А чего не к Клоуну обратился?

— Хреновый из него придумыватель. У тебя с именами покруче!

Ох, мужик, ты вот не уловил ситуацию.

— Тогда нарекаю тебя «Пухляш».

Пухляш обиделся.

— Эй, Клоун, давай-ка ты лучше.

— Пухляш, но ты ведь пухляш.

— Клоун, ты пойми, некрасиво называть пухляша Пухляшом, даже если он пухляш. Ему ведь неприятно слышать, что он пухляш. Пухляши тоже страдают, — неожиданно поддержала Красотка.

Пухляш аж пятнами пошёл.

— Значит так, ты, Клоун, вот… — он взял меня за руку и потащил к Красотке. — Я тебя очень прошу, возьми эту дурную женщину, отведи в спальню и сделай ей, чтобы очень хорошо. Она себе гормональный фон поправит, и не такой злобной сукой будет.

Мы переглянулись с новой знакомой и рассмеялись.

— Ладно, мужик, не обижайся, признаю, ты меня сделал, — жму толстячку руку. — Так кем тебя звать?

— А «Пухляш» и зови. Не могу вспомнить, почему я должен на подобное обижаться, — мне подмигнули.

— Так, а ты… — ноготь Красотки покрыт розовым лаком, и указывает в сторону невысокого мужчины, — Ты будешь «Молчун». Есть возражения?

Молчун пожал плечами и продолжил насторожено изучать всех нас.

— А этот тогда пусть «Пацаном» будет? — предложила бабка.

— Не, он не Пацан, — поправил я уверено. — Может, хочешь сам себе имя придумать?

— Они любят, когда мы придумываем себе имена! Они следят за каждым нашим движением, они… — забормотал парнишка.

— Параноик, — пухляш мгновенно то ли диагноз поставил, то ли прозвище навесил.

— Мне нравится. Параноик, а откуда ты знаешь, что за нами следят? — стараюсь вытащить собеседника в конструктивное русло.

— Они летают, стрекочут, следят… У тебя есть граната? — параноик вперил в меня взгляд, и мне немного не по себе стало от той лихорадочной энергии, что плескалась в них.

— Извини, мужик, не знаю, но может она лежит в моей девушке? Красотка, можно я тебя открою и посмотрю, не завалялась ли в тебе граната?

— Что, прям тут? Дорогуша, а не подскажешь, где у меня замочек? — девушка нравилась мне всё больше.

— А ты что скажешь, Смерть? Хоть одна идея есть у тебя? Насчёт всего, что вокруг?

Уж больно внимательно тихоня нас разглядывала. Как через прицел. Я задумался, откуда в моей башке такие мысли.

— Мы в игре. Надо искать подсказки. Где мы, что за место, есть ли тут ещё кто-то или что-то.

— Логично, — я кивнул. — Народ, рассказывайте, кто что заметил.

— Над столом часы. С обратным отсчётом. И надписью «до обеда осталось», — старик первым озвучил наблюдения.

Все посмотрели на часы и важно покивали головами. Я никак не мог отделаться от ощущения, что вокруг происходит какой-то фарс.

— Предлагаю разделиться по двое и осмотреть дом, — Бабка очень не по-стариковски потянулась и просто перетекла под бок Параноика.

— А почему по двое? — почему не поодиночке?

— А вдруг тут ловушки? Один умрёт — второй всех предупредит, — бабка улыбнулась.

Параноик уставился на старушенцию с выпученными глазами.

— Не боись, сладенький, с таким острожным кавалером мне точно ничего не грозит, — бабулька погладила свою жертву по ладони. Он попытался вырваться, но не смог. Хотя было видно, что он приложил все свои силы.

— Девушка, милая девушка, давайте я с вами? Вы во всей это компании самой вменяемой смотритесь, — Пухляш подкатил к Смерти.

Деда и Молчуна спрашивать не стали.

Красотка взяла меня под руку и потащила к панорамному окну в гостиной. Там в углу спряталась дверь.

— Ну что, заметил, Клоун, что не так со всеми нами? — промурлыкала Красотка, она как-то не слишком по-человечески покрутила головой.

— Вы все в моей компании? — я проводил глазами Бабку с Параноиком, которая открыла одну из двух дверей в зале и ушла вниз по лестнице. Своего спутника она едва ни тащила за собой.

— Дед словно не помнит, как пользоваться телом. Старушка постоянно трогает висок, словно у неё там какой-то прибор был.

— А Смерти не хватает ствола. Она постоянно себя гладит на уровне бедра.

— Верно. Параноик словно голый, всё норовит прикрыться. Больше всех меня напрягает Пухляш.

— Да? А вроде он безобиден, — вот кто-кто, а болтливый и шумный Пухляш уж точно не внушал опасения.

— Я его шагов не слышу.

— Да? Странно. Он же так топает.

— Да? А скажи, где кто?

Я на мгновение задумался.

— Бабка с параноиком идут по лестнице. Пухляш и Смерть стены простукивают. Дед ковыряется со столом. Молчун всё так же торчит на одном месте.

— Неплохо. А мы уже на улице. И ты никого из них точно не видишь, — обратила моё внимание на очевидную нестыковку Красотка.

— А ты не удивляешься. Словно это не очень интересно тебе, — я развожу руки в указующем жесте.

А посмотреть было на что. С террасы дома открывался удивительно завораживающий вид.

Для начала, дом двухэтажный, с колоннами, панорамными стёклами и садом. Сад отступал от дома на пару десятков метров. Какие-то чахлые растения с мясистыми тёмно-зелеными листьями. Дорожки, выложенные тёмно-коричневым камнем, петляли по чахлому саду.

Небо серое. На нём клубятся облака, а в воздухе дымка, навроде тумана, и она скрывает всё, что за границами дома. А вот за границами сада началась пропасть.

Мы спустились по широкой лестнице с террасы прямо в сад. Пахло сыростью и чем-то непонятным. То ли животным, то ли растительным. Нос зачесался, и я громко чихнул.

— Скажи, дорогуша, а что тебе кажется в этой картине удивительным? — мы нашли деревянную скамейку с кованой спинкой и сели на неё.

С этого места открывался отличный вид и на дом, и на часть сада, и на пропасть за его границей, и на вездесущий туман.

— Дом, — Красотка максимально спокойно отреагировала на то, что я стал гладить её коленку.

— Я тоже ничего подобного раньше никогда не видел. Словно он тут лишний, — озвучил наблюдения.

— А мы все?

— А мы все тут вроде как по делу. А мир… он… не знаю, но я не удивлён, — я задумчиво замолчал. — Тут красиво. И ты тоже красивая. А ведешь себя, словно это не так, — внимательно смотрю на собеседницу.

— Тут на всех маски. И самый большой секрет — что под ними. В том числе и для нас самих, — я склонился к лицу девушки, её дыхание пахло свежестью и тем самым непонятным, и незнакомым.

— Главное, чтобы не вышло как с той бумагой в туалете. Твоя версия о картинах смотрелась куда как лучше правды, — девушка не отстранилась, и лишь ловила моё дыхание своими губами.

— Клоун, Красотка, быстрее сюда идите, мы тут такое нашли!

— Голос Пухляша разнёсся над садом. Он махал нам руками с террасы. Его костюм смешно топорщился.

— Слушай, Красотка, скажи, а ты видишь, что у Пухляша рубаха из штанов вылазит и вся замялась?

— А ты глазастый. Таких нюансов не вижу, — девушка прищурилась.

— Ладно, пошли уже. А то вдруг там тайник разворовывают? И без нас.

— А ты не боишься, что за твоей маской прячется чудовище? — неожиданно спросила меня спутница.

— Объясни.

— Ну, вдруг ты такая тварь, что стоит тебя лишить памяти о себе самом, то как обычный человек ты вцепишься себе в горло с целью уничтожить?

— Как человек, который вцепится в горло себе самому, окажись я с собой в одной комнате, ответственно заявляю: для меня ничего не изменится, — ответил неожиданно для себя самого.

— Именно потому нарываешься по жизни? Так себя не любишь? — хмыкнула Красотка.

— А хрен знает, тут нечто иное. Но сдаётся мне, это беспамятство обратимое. Я чувствую, что могу рассказать тебе всё подробно, но когда я обращаюсь к своей памяти, мне становится больно. И да, очень круто шутить над теми, кто не привык, что над ними шутят. Воодушевляет, знаешь ли.

Мы подошли к лестнице.

— Кого же скрывает твоя маска, Клоун?

— Мясо. Сухожилия, кости. Ах да, ещё и не пролитые слёзы. Без них никак нельзя, — замираю на подъёме и смотрю на гостиную сквозь стёкла. Пусто, видимо, все спустились по лестнице.

— Значит, если под маской чудовище, я его тоже вижу?

Красотка прижалась к моему плечу грудью. Я через ткань ощутил жар кожи. Разряд сладострастия прошёл по телу. Я её хотел.

— Определённо. Пойдём, глянем, что они там нашли…

Находкой оказалась дверь. Обычная дверь где-то в недрах дома. На ней висела записка.

Дверь прощения.

Вы можете покинуть зону искупления. Все судимости будут погашены. Ваша память будет заблокирована навсегда, внешность изменится случайным образом, вы потеряете все прошлые права, имущество, обременения.

— Остроумная ловушка! Нам предлагают отрезать конечность, память о которой нам минуту назад стёрли. Её исполнял истинный садист и мастер своего дела. Можно ли заставить человека убить собственное «Я»? Вот вам ответ. Кто первый? — возвестил старик.

Я пожал плечами, подошёл к двери и открыл её. Внутри ещё одна комната, там кресло, странный аппарат с изогнутым агрегатом на тонком проводке, и больше ничего. Свет льётся из плафона под бетонным потолком.

— Типа, «пока»? — презрительно хмыкнула Красотка.

— Типа, мне интересно, как выглядит прощение, — я распахнул дверь, чтобы остальные могли поглядеть на кресло.

— Клоун, мужик, вот признайся, ты умереть хочешь? — Пухляш вспотел и рукавом вытер красное лицо. — А вдруг там мина? Или ещё смертожуть какая?

— Для человека с таким богатым воображением ты слишком любопытен, — показываю мужику язык. Тот теряется.

— А что, желающих не будет? — разочарованно выдала старушка. — Параноик, может, сходишь?

— Карга старая, отвали от меня! Вцепилась, как клещ! — ныл Параноик, руку которого так и не выпустила Бабка.

— Трусы осмотрительны, ублюдки самолюбивы, — резюмировал Дед. — Я помню, нас должны кормить там?

И он первый вернулся на лестницу. Я пошёл следом. Надо потом уточнить, что в комнатах на первом этаже. Сейчас я бы тоже не отказался что-нибудь съесть.

На втором этаже почти истёк таймер.

Мы встали у овального стола. Я огляделся, оценил собранные выражения лиц остальных игроков, и уселся на удобный стул. По левую руку от меня села Красотка. А место справа занял, неожиданно, Молчун. Видимо, он просто выбирал место последним.

Когда на часах истекла последняя секунда, под потолком загудело. Раскрылся шлюз, и выехала роборука. Она расставила по столу странные цилиндрики из белого материала, один из металлических пальцев выплюнул тонкий огонёк, которым поджог концы цилиндриков. Я успел разглядеть тонкую нитку, что торчала из странного материала.

Следом появились фужеры, справа от каждого. Туда полилось нечто спиртное. Если точнее — белое молодое вино. Оно удивительным образом оттеняло запах Красотки. Я так погрузился в это наблюдение, что упустил момент, когда роборука начала расставлять перед каждым из нас большие блюда, накрытые куполообразными крышками.

Пиликнул под потолком аппарат, а на табло зажглась надпись:

Приятного аппетита

А ещё с потолка полилась приятная музыка.

Я оглядел людей вокруг себя. Красиво. Все в костюмах, женщины в платьях. Девушки в лёгких шёлковых, а Бабка в чем-то основательном. Мужчины в таких же тройках, как и у меня. Только цвета разные: чёрный, коричневый, тёмно-синий. Тёплая дружеская вечеринка в кругу семьи. Вот на что это похоже.

Но всё изменилось, стоило нам поднять крышки с блюд. Их подхватили роборуки, которые спустились с потолка, и утянули вверх.

Передо мной лежала опасная бритва, со странным чёрным лезвием. Красотка внимательно изучала цилиндрик осколочной гранаты. Перед Молчуном маленький чёрный пистолет. Свёрнутый спиралью сегментированный посох у Деда. Параноик получил пузатый пистолет-пулемёт с тремя картриджами игл вокруг ствола, примотанных грязной изолентой. Она выглядела так, словно её трижды уже сворачивали. Небольшой чёрный комок непонятно чего пред Смертью, компактный огнемёт перед Пухляшом. Бабка получила две спицы, матово-чёрные.

Я широко улыбался. В голове крутилась мысль «вечер перестал быть томным». Знать бы, что такое вечер… память отвечала болью.

Глава 17

— Дорогуша, может быть, вы знаете, зачем вам граната? — бабулька подала голос первой. Она нежно гладила спицы на тарелке, на её лице то и дело появлялась гримаса боли.

— Бабушка, ну сами подумайте, кто станет приставать к девушке с гранатой?

Люди за столом натужно засмеялись, я тоже похихикал. Бросил взгляд на пистолет на тарелке соседа и потянулся к нему рукой.

— Вы не возражаете? — я взял оружие до того как кто-то успел что-то сказать. — Ну надо же! Игрушечный!

— Вы серьёзно? — Молчун наконец-то заговорил. Голос низкий, приятный.

— Ну да. Смотрите! Вещица для розыгрышей.

Это каким же надо быть конченым человеком, чтобы прикалываться так? Я почему-то был уверен в своей полной безопасности. Нерушимый покой! Стоп, я же не…

Я поднёс пистолет к виску, не плотно. И зажал спусковой крючок. Бабахнуло. Голова слегка дёрнулась. А потом на пол со звоном что-то упало. Поднимаю немного деформированную пулю и кручу в пальцах. Сжимаю её. Пуля мнётся, как пластиковая. Хотя это совершенно точно металл.

— Пластик. Гляди!

Поднимаю руку, навожу на неё пистолет, и дважды стреляю. Рука дёргается чуть сильнее. На стол сыпятся пули и гильзы.

— На, попробуй, прикольное ощущение.

Молчун представлением был очарован. Но того, что он сделал дальше, не ожидал никто. Он прижал пистолет к виску и выстрелил! Меня обдало кровавой кашей, когда пуля расплескала его несовершенный мозг.

— Срань господня! Я думал он ладонь себе прострелит! — виноватая улыбка наползает на моё испачканное лицо.

— Удивил, Клоун, отвечаю, удивил! Это кошмарно, но это очень смешно! — и Красотка заливается красивым смехом.

Ржёт старик, тайком собирает трость и бросает чуть испуганные взгляды на людей с огнестрельным оружием. Торопливо жуёт Смерть. Ей от хохота её чёрная жвачка не в то горло пошла или вроде того. Ржёт Пухляш со своим мощным стволом. Ржёт Бабка и пытается скрыть локтями тот факт, что спицы заползли ей на руки. Сдавленно хихикает Параноик, которого тоже забрызгало. Его ствол уже смотрит в мою сторону.

— Это был самый нелепый НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ, который я видел. Значит, это не первый несчастный случай? — Пухляш на мгновение скривил довольную улыбку. — Вы ведь так считаете, не так ли?

А, то есть милый толстячок не видит ничего трагичного в подобных сюжетных поворотах. Запомним. Хотя конкретно в данный момент я ему благодарен.

— Красотка! Не далее как пару часов назад ты говорила, что готова отдаться мне, если я смогу тебя удивить? — в такие моменты надо максимально быстро переключить внимание аудитории на какое-нибудь иное событие. Пусть даже и связанное с первым. Просто если вы на глазах семи, точнее, уже шести человек, убиваете одного из них, надо обладать определённым талантом, чтобы убедить их в том, что ничего страшного сейчас не произошло. Так, несчастный случай…

Я состроил умоляющее лицо.

— Да, обещала, долг надо отдавать. Посмотрим, можешь ли ты удивлять, или только смешить горазд?

Я посмотрел на Красотку, она ответила мне взглядом, полным желания.

— Давай я тебе быстренько покажу?

— Только быстренько?

— Так они ждать будут! Это меня малость напрягать будет.

— Заткнись, балабол, и начинай лапать. А то ты договоришься сейчас у меня, — цедит сквозь зубы Красотка, и я увожу её за собой.

Бритву закрываю и помещаю в карман. Очень симпатичная вещица.

— Спасибо, что утащила меня до того, как они задумали бы меня шлёпнуть, коллективным решением! — рассыпаюсь я в благодарностях, когда мы заходим в мою комнату.

— Если ты намерен только говорить, то я буду разочарована, — Красотка делает пару шагов ко мне, почти вплотную. Я снова ощущаю её странный запах. — Когда я говорила, что буду готова сесть тебе на лицо, я не говорила, что у тебя будет опция отказаться. — Она проводит ладонью по моей щеке, стирая ошмётки мозга. И потом горячо целует. Я отвечаю. Вкус свежей крови и женские губы туманят голову.

Я взял её на снежно-белом белье. Мы испачкали кровью эту белизну. А я узнавал, или вспоминал, что значит быть мужчиной. Было хорошо. Острое удовольствие прокатилось по мне, и я прижимал к себе женское тело, которое колотило в пароксизме оргазма.

Я довольно выдохнул и откинулся на подушку. Прошло буквально пару минут, и организм снова жаждал продолжения. Мы же не успели ещё даже парой слов обменяться, как я снова готов! И снова всё было как впервые, острое удовольствие и…

— Клоун, мы впадаем в рекурсию. Давай прекращать. Мне это уже как-то надоедать стало, — устало протянула Красотка.

Должен признаться, это не совсем то, что ожидаешь услышать от женщины после её десятого оргазма.

— Ты красивая, — я провожу ладонью по идеальной гладкой коже груди, — а ещё от тебя богомолом пахнет. Дорогуша, скажи, а почему от тебя пахнет хищным кузнечиком?

— Не знаю, — девушка заметно напряглась. Она задумчиво смотрела на своё тело.

— Лучше ты мне скажи, Клоун, что у тебя с кожей на виске.

— Где?

Красотка цепляет пальцами что-то на виске и тянет. По коже пробегают странные ощущения, и я вижу лоскут кожи, который продолжает тянуть на себя моя любовница.

— Что там?

На лице Красотки застыло непонятное выражение. Я сжал крупную грудь, но девушка даже не отреагировала. Она смотрела на меня.

— Чешуя. Симпатично смотрится, но ты жуткий.

Я подцепил лоскут кожи и потянул вниз. Она легко отошла.

В четыре руки мы освободили меня от того, что заменяло мне кожу. Под ней оказалась тоже кожа, но покрытая шестигранной чешуёй ярко-синего цвета. Чешуя покрывала меня не всего, она словно защищала уязвимые места. Шея, виски, затылок, низ живота, внутренняя сторона бёдер.

— Знаешь, а в этом что-то есть… — Красотка оглядела меня и облизнула яркие губы. — Я хочу тебя такого. Твоя чуждость заводит…

Просить дважды меня не пришлось.

— Знаешь, Клоун, сознание рождает странные ассоциации, — Красотка потянулась. — Я занимаюсь сексом с незнакомцем и при этом медленно сдираю с него кожу.

— Что-то отзывается?

— Да. Неужели мне такое нравится? — она задумчиво подцепила чешуйку внизу живота и дёрнула. Было больно, но чешуйка не поддалась.

— Ауч! Дорогуша, давай-ка вот без этого. Ты меня пугаешь, — я глажу травмированное место.

— Клоун, вот чья бы корова мычала? — укоряет меня Красотка. — Ты самый пугающий из нашей компании. Ты ж один единственный получил вместо оружия гигиенический прибор.

— Да? И что им делают? — я раскрыл битву и покрутил её в руках.

— А… Где ты её взял? — Красотка напряглась.

— Так это… — я смущённо пожал плечами, — ты же сама говорила, гигиеническое средство. Вот давай, скажи, каким ГИГИЕНИЧЕСКИМ целям может служить эта вещь?

— Я знаю, что она называется… Бритва? И ей надо… срезать кожный покров с волосяными луковицами? — протянула моя собеседница. Сомнений в её в голосе было просто море.

— Ну, давай глянем, насколько она острая. Получится ноготь постричь?

Я поднёс руки к лицу и стал аккуратно нацеливать инструмент. В этот момент Красотка решила навалиться на меня и ощутимо толкнула под локоть.

— Больно! — обиженно выдал я. Мой указательный палец левой руки, вернее, две последних фаланги упали на кровать.

Красотка испуганно взвизгнула. А я заворожённо смотрел, как из среза пальца выступило несколько капель синей жидкости. Они закупорили рану и даже впитали близкие капли крови. Бритву сложил, и на столик рядом с кроватью. Поднимаю отрезанный палец. По месту среза там тоже такая вот синяя плёнка. Подчиняюсь наитию и возвращаю палец на место. Пару секунд спустя место среза затянулось.

Красотка смотрит на всё это широко распахнутыми глазами. Удивление ей к лицу.

Я прикасаюсь приращённым пальцем к её коже.

— Он… Работает?

— Вроде да, ощущения чуть слабее, как через перчатку.

— А так? — девушка ловит палец своими губами.

— Они как будто восстанавливаются в процессе…

— А так?

И теперь губы Красотки скользят по пальцу, а язык влажно обнимает его уже во рту. И снова время потеряло свой смысл.

— Знаешь, я, наверно, была такой вот очень давно… — моя любовница потянулась. Её бедра на моём животе пришли в движение.

— Какой? — я вожу кончиком пальца по её шее.

— Ну, такой вот… Расслабленной, довольной, в койке с симпатичным парнем. Кровь… кровь была недавно, воспоминания отзываются болью. А вот такое вот состояние… просто тишина… как будто я уже забыла.

— Ты словно боишься узнать, кем ты была до того, как мы все проснулись в этом доме, — произношу очевидный для себя вывод.

— Боюсь. Мне сейчас настолько круто быть просто красивой девушкой…

— И ты хочешь уйти дорогой прощения? — интересно, что она сейчас прочтёт в моём голосе?

— Да. Осуждаешь?

— Дай-ка подумать… В доме, который со всех сторон окружён бездонной пропастью, очнулись восемь незнакомцев. И на обед нам подают оружие. А ещё в доме нет еды, но есть туалеты. Хм… Должен тебе сказать, я тебя сильно осуждаю. Красотка, как тебе не стыдно, у тебя, оказывается, в голове есть мозги! Господи, я в эту гадость ещё и член свой пихал! О, боже!

Красотка расхохоталась и активно зашевелила бёдрами.

— Проводишь меня? — она пыталась как-то обуздать древние гигиенические приборы.

— Ага.

— И отговаривать не будешь? — девушка почти промурлыкала.

— У тебя внутри два сердца стучит. И пахнет от тебя насекомым и нейротоксином. Очень летучим.

— Может, духи?

— Разве что ты их пила.

— Откуда такие познания?

— Спроси чего полегче!

Я любовался подругой, пока она поливала себя из лейки душа.

— Я готова. Пойдём.

— Ты уверена, что желаешь пообщаться с нашими новыми друзьями? — я остановил Красотку у самой двери.

— А есть варианты? — Красотка вскинула брови.

Киваю на окно.

— А давай, но ты первый, и меня ловишь.

— Легко!

Действительно, сложностей не возникло. Просто выпрыгнул из окна и просто поймал Красотку.

Я, кстати, взял с собой шляпу. Нужно быть в образе.

Мы зашли в лестничный холл с дверью прощения через узкий коридор. Всё это время держались за руки. Она подошла к двери и замерла в нерешительности. А я смотрел на неё. На длинные, чуть спутанные волосы. На нежную кожу, которая может оказаться искусственной.

— А может… Пойдём со мной?

— Назови хоть одну причину? — улыбаюсь в ответ.

— Дай-ка подумать… В доме, который со всех сторон окружён бездонной пропастью, очнулись восемь незнакомцев. И на обед нам подают оружие. А ещё в доме нет еды, но есть туалеты. Хм… — Красотка повторила мою интонацию в точности. Вернее, всё было сказано МОИМ ГОЛОСОМ.

— Нет, Пересмешница. Больше в одном помещении я с тобой не останусь, — качаю головой.

Меня с прикола, признаюсь, проняло.

— Пересмешница… Мне нравится это имя гораздо больше, чем Красотка. Если разрешат, я его за собой оставлю.

— Ну… прощай? — я раскинул руки в стороны.

— Надеюсь, ты не сдохнешь, Клоун.

Мы обнялись. Пересмешница махнула меня губами по щеке, снова обдав этим странным запахом. Пресекла холл, потянула ручку и вошла в эту странную комнату, дверь за собой она аккуратно прикрыла.

В два шага я пересёк коридор следом и снова распахнул дверь. В лицо ударил поток воздуха. Комната оказалась пуста. Надеюсь, Пересмешницу перенесли в другое место, а не распылили на атомы.

Когда я поднялся с лестницы, то обнаружил, что зал пуст. Голоса доносились из коридора с комнатами. Я пошёл на звук. Там сгрудились все остальные игроки.

— О, народ, развлекаетесь? Свингу… — я увидел, что скрывали спины. — Вау, а как вы её на подобное уломали? Женщины обычно против новых дырок.

Все, кто был в комнате, вздрогнули и посмотрели на меня. Я же с интересом рассматривал Смерть. Девушка лежала, широко раскинув руки и ноги. А ещё её тело конкретно так портили сотни отверстий от игольника. Девушка была мертва. Я смотрел в её изуродованное лицо и не мог вспомнить, как оно выглядело при жизни.

— Я совершенно точно в этом не принимал участия, так что рассказывайте, что тут случилось?

— Вот эта милая девушка каааак воспылала ко мне страстью, и яаааа… — Пухляш, весь покрытый ранами, словно его драл мелкий хищник, а потом бил пьяный друг, заговорил. Левая половина лица его заплыла. Разбитые губы шлёпали друг о друга.

— И она такая «Милый, делай со мной что хочешь», а ты такой «Ну раз сама предложила» — и полсотни разрывных игл в неё такой «Нннна, крошка, как тебе размер? То есть, калибр?» Ну, вроде как, сама разрешила?

— Балабол ты, Клоун. Она там как разделась, я на неё полез, а потом заметил, как там что-то у неё пошевелилось!

— Тааам? Не, если у девушки тааам что-то шевельнулось, это не повод прерывать вечер, надо было радоваться новому опыту!

Вглядываюсь в лица игроков. Нет, серьёзно, у меня получилось окружающих взбесить так, что они забыли про убийство?

— У Смерти там шевельнулось, и ты взялся за ствол? — поддакнула Бабка. — Хм, извините, это всё Клоун, он действует на мой мозг.

Я принюхался. Пахла Смерть странно. Сегодня я что-то такое нюхал… Я достал бритву и подошёл к кровати. Пришлось идти под прицелами оружия, что торчало со всех сторон. Но меня не покидала странная уверенность, что в меня тут будут стрелять в последнего.

Взмахом ножа я разрезал низ живота смерти, просто развалил. Плоть разошлась в стороны, а там…

— Мда, если там у всех девушек так, то я пас. Пухляш, буду готов позвать тебя на свидание, только напьюсь в дрова и… — надо срочно разрядить атмосферу.

— Ага, вот чего она настаивала, не мог же я ей так понравиться, — толстячок испуганно икнул. На нём, кстати, из одежды была одна рваная рубаха.

Внутри Смерти оказался здоровый шип в капсуле. А вот крови, наоборот, почти не было. Может, вытекла? Камера странного органа была полна серой слизи…

Ну что, считаем Пухляша оправданным, и дадим надеть штаны? — мило улыбаюсь людям вокруг себя.

Стволы упёрлись в пол. Я первым решил вернуться в зал. И оклик застал меня почти в дверях.

— А… Клоун, а где Красотка? И что с тобой произошло, что за карнавал? — голос Деда прозвучал на всю комнату. Там плескалось просто море подозрения.

— Она решила, что не хочет быть тварью. Видимо, у неё настоящей очень долго не было оргазмов и мужиков, с которых можно снимать кожу, — я дёрнул небольшой лоскут кожи, который притаился в районе шеи.

— Удивительно, не так ли? — старик продолжает свою обличительную речь. Он тяжело опирается на свою трость. — Пара слов бедолаге Молчуну — и тот вышибает себе мозги. Долгий разговор с Красоткой — и вот она ушла в дверь, которая якобы обещает прощение. И снова ведь всё выглядит как будто по своей воле, да?

Поворачиваюсь в проёме.

— Дед, ты на полном серьёзе утверждаешь, что я имею такую власть над чужими душами, что могу убедить мыслящее существо прервать своё существование? — лицо расползается в широкой улыбке. — Будь оно так, у меня бы наверняка получилось… Вот, например: Бабка, убей себя, пожалуйста.

— И зачем же? — хмыкает собеседница, руки она держит за спиной, вроде как, расслабленная поза, ага.

— Ну, хотя бы из уважения к тому факту, что я красавчик? Вот, на, потрогай! — делаю шаг навстречу. — Разве можно отказать такому красавчику?

— Иди-ка ты в жопу, Клоун, — смеётся старуха, — придумай ещё что-нибудь. У тебя это неплохо выходит.

— Видишь, старик? — я подошёл к Бабке и приобнял её. Пальцы странно кольнуло. Указываю на неё пальцем. — Она — мой братуха. О, бабуля, придумал, а может чисто по-братски себя шлёпнешь? Мы же с тобой чумбы, а чумбы должны помогать друг другу!

Старуха странно дёрнула рукой, а потом вонзила себе в висок одну из спиц. Полыхнуло, и глаза уже мёртвой Бабки вылетели наружу в потоках пламени. Голова обуглилась.

Я закрыл рот и уставился на Деда. Нет, у меня, наверно, нашлось бы что сказать на такое.

Движения я не заметил. Просто в следующее мгновение я лежу на полу, из моей груди торчит трость, а по телу идут судороги. Воняет горелой плотью. А сам старик сидит на мне сверху.

Тело онемело, но на этом и всё. Наверно, я должен умирать. Но нет. Почему? В любом случае, хоть как-то влиять на ситуацию у меня не выходит.

А потом голова Деда, который всё это время вглядывается мне в глаза, взрывается. Это так очередь игольника её на части разрывает. Обезглавленное тело падает рядом.

— Не люблю таких вот, резвых… — голос Пухляша звучит с нотками вины. — Он одного убил, а потом и остальных тоже. Знаю таких, откуда, правда?..

Я увидел владельца голоса, он навис надо мной. Фу, он даже штаны не надел! А потом толстяк схватил трость, что торчала до сих пор в моей груди и попытался вырвать её из раны. У него это получилось. Как тут в трости что-то щёлкнуло. Глаза Пухляша широко раскрылись, а потом он взорвался кровавым фаршем. На пол упала нижняя часть Пухляша, из которой торчала скелетная часть тела. Там, кстати, мелькало изрядно металла.

— А… А… Аааааа! Ааааааааа! АААААААААААААААААААААА! — Параноика накрыла истерика, он медленно пятился, его глаза непрерывно бегали между жуткими деталями залитой кровью комнаты.

Короче, Параноик удрал.

А я продолжал лежать. Интересно, почему я не умираю, и можно ли подтолкнуть ситуацию в ту или иную сторону? И почему я так легко отношусь к смерти? Словно для меня это лишь движение по некой оси. Или по участку кривой? Вот тут я жив, а тут — нет? Почему?

Вот за такими мыслями и я пролежал почти час. Очень интересно побыть наедине с самим собой, если знаешь, что умираешь.

Проблема была в том, что я не умер. Раны на теле затянулись синей плёнкой. А чешуя вокруг того места поблекла, кстати, а местами и исчезла, впиталась в кожу.

Я встал на ноги. Меня даже не шатало. Тело… С ним ничего не случилось. По ощущениям. Я пожал плечами, поднял шляпу с пола и вышел в зал. Там, за одним столом с дохлым Молчуном сидел Параноик и в ужасе смотрел на меня. Его побелевшие пальцы сжимали пистолет.

В следующий момент по залу разнёсся противный скрежещущий звук. Это Параноик с такой силой сжал свой пистолет. И он просто сломался! Перекосило раму.

— А… Э… мужик, ну это, может, не надо, может, поговорим? Я никого не хотел убивать, честно, это всё…

— Заткнись! Заткнись! Замолчи! Нет, не лезь в мою голову, не лезь!

— Уймись, да молчу я, мол…

Параноик схватил пистолет, так и зажатый в руке Молчуна, запихнул его себе в рот и нажал на спуск. Раздался выстрел, и мозги Параноика украсили потолок. Он так и сидел, и испуганно смотрел на меня.

— Блин, если кто придёт, мне ж не поверят… А если там игры какие, командные? Или другие развлекухи? Эй, организаторы, что делать-то? Я один остался.

Но ничего не происходило, и я обратил внимание на Параноика. Он, с дырой в голове, продолжал сидеть и расшатываться.

— Эй, чувак, а ты чего сидишь? Или помереть не можешь?

Параноик в ответ пожал плечами. А потом фокусирует взгляд на мне и улыбается. Нехорошо так, радостно!

Я успеваю прикрыть глаза рукой. Пули не пробьют мою кожу. Но Параноик перевёл огонь на бритву, и та со звоном укатилась куда-то по полу. Её просто выбило из моих рук.

Но теперь со мной бьётся какой-то другой человек! В лицо летит стул, едва успеваю качнуться в сторону, а Параноик уже рядом и наносит удар в лицо растопыренными пальцами. Я успеваю подставить ладонь, рефлекторно. Пальцы Параноика неожиданно её пробивают, будто она из мокрой бумаги сделана. Но моя рука сжимается в ответ, и я просто выламываю ему кисть.

Мой противник открывает лицо, и я с размаху бью лбом. Что-то хрустит. Он себе мозги вышиб, сомневаюсь, что этим я его сильно удивлю…

Руку кольнуло, а по телу прошёл заряд, словно током ударило. Я упал на колени, с вывернутой назад рукой. Параноик схватил меня за подбородок и рванул на себя. Шея захрустела, я обмяк и упал. Привычно ощущаю себя запертым в своём теле. Есть и плюс: этот кретин забыл о лезвии, что так удачно оказалось рядом. Похоже, остатков мозга не хватило. Шея сломана, видимо, разорван позвоночный канал. Но я не испытываю шока, я в сознании. А ещё я знаю, что моё тело починится мне в любом случае.

Параноик вскакивает на ноги и начинает кружить по комнате. Что-то ищет. Сначала он хотел схватить стул, но тот просто раскрошился в щепу у него под пальцами.

Ну да, понятно, упарился убивать, болезный.

Метания длились не долго. Видимо, Параноик пришёл к логичному выводу, что руками меня расчленить тоже можно.

Тело без обратной связи управлялось ну очень хреново, я только с третьего раза сжал ладонь на рукоятке бритвы. И когда Параноик с дырявой башкой склонился надо мной, я нанёс удар. Ублюдок отстранился, почти… Бритва срезала ладони и прошла по верхней челюсти. Из разрезанного рта посыпались зубы и потекла кровь. Голова при этом была повёрнута под очень неудобным углом и глаза приходилось сильно косить.

Параноик взмахнул ногой и стал меня топтать. Его нога с хрустом смяла грудную клетку, я едва не выронил бритву, но до ноги не дотянулся. А вот опыт его подвёл, он думал почти оторванная рука не сможет согнуться, потому пропустил удар лезвия, который снёс ему лодыжку. Я дёрнул рукой, и она встала на место. Но Параноик, даже без ноги и рук, попробовал навалиться на меня и надавить коленями. Я нарубил живучего ублюдка на куски своим клинком. Рубил ровно до тех пор, пока они не переставали шевелиться.

Я с трудом поднялся на ноги. Одежда просто в лохмотья. Синяя жижа виднеется на месте зияющих ран. Грудная клетка с хрустом встаёт на место, и я снова могу дышать. Боль иногда волнами пробегает по телу, но я бы не сказал что сильная.

Нацепляю на себя шляпу. Кажется, она одна из моего гардероба не пострадала.

Ничего не произошло. В смысле, никаких изменений, записок или типа того. Может быть, это игра такая? И мы только что как партия старт провалили и сами себя выпилили?

Уже с большей сноровкой я воспользовался водяной лейкой. На мне слишком много крови.

Таймер над столом отсчитывал последние минуты перед очередным приёмом пищи.

Я же торопливо пробежался по всему дому. Мне в голову пришла неприятная идея насчёт того, что не мы одни тут такие живучие. И мёртвых игроков надо бы законтроллить, для надёжности.

Пиликнул таймер. И я сел за стол.

Очень странно ощущать себя на том же месте. Шесть часов назад за этот стол село восемь человек. Сидели, разговаривали, о чём-то переживали. Мы были готовы разгадывать загадки, мы боялись, мы ощущали, что принимаем участие в лучшем приключении в своей жизни. Ну ладно, я, хрен знает, что думали те трупы. Пересмешница ушла. Я единственный выжил. Ради чего? И зал, торжественный, уютный, сейчас залит кровью, как будто тут скот резали, стены в пулевых отверстиях. Нами словно написали картину о человеческом недоверии и глупости. Нам дали оружие, а убивать мы стали им добровольно.

Моя чешуя на теле изрядно поблекла. Двух третей вообще не было. Видимо, она и отвечает за регенерацию. Хорошо, что у меня хороший запас этой странной чешуи.

Бесшумно улетела под потолок крышка от блюда. Может, хоть сейчас меня покормят?

Таблетка памяти.

Съешь — и вспомнишь всё.

Гласила надпись на картонке, которая висела на колпачке ажурного флакона. Только их тут было два.

Таблетка искупления.

Съешь — и память останется заблокированной навсегда.

Все имущественные права будут соблюдены.

Все инкриминируемые правонарушения погашены.

И тут выбор. Нет, ребятки, слишком много сегодня умерло не самых плохих людей. Ну, в любом случае, хоть кто-то там должен же быть хорошим? Достаточно хорошим, чтоб мне преступно не сбежать.

А с другой стороны, чего мне вообще бояться? Ну, в том плане, что ситуация уже идёт по худшему сценарию, разве нет? И хоти я уйти, почему не ушёл с Пересмешницей?

Короче, я вытряс из первого флакона маленькую серую таблетку и проглотил её. Пора!

Внутри головы словно гранату взорвали. Было не просто больно, было очень больно! Кажется, я заорал. А потом всё кончилось. Я сжимал глаза, по щекам текли слёзы. Но когда удалось разжать веки, то первое что я увидел — это надпись:

Выберите участок памяти для разблокировки.

Участок памяти 1. Длительность: 97 часов.

Участок памяти 2. Длительность: 2 года 7 месяцев 8 дней 32 часа.

Участок памяти 3. Длительность: 36 лет 4 месяца 11 дней 19 часов.

Блин, реально сложный выбор. Ситуация выглядит всё более причудливой. В кои-то веки решаю проявить благоразумие и выбираю самый длинный.

И снова приходит боль. Сколько это длится — неизвестно. А потом… потом в голову хлынули воспоминания, и меня замутило. И снова ощущение времени куда-то исчезло. Но всё кончается. Кончилась и эта пытка собственной памятью. Она возвращалась, словно кто-то открыл краник. И с памятью приходило осознание ситуации. Я сначала громко хихикал, а потом вообще ржал. Громко, вкусно, заливисто. Ржал, пока в окна не стали заглядывать камеры. Десятки камер. Сотни камер!

— Уважаемые зрители! У меня сейчас есть всего один, самый важный вопрос! Кто из этой великолепной семёрки был Терпсихором? Что же я сделал со своим верным соратником? Убил? Или всё же трахнул?

Глава 18

Воздух одуряюще пах кровью, дерьмом и горелым мясом.

Мои мёртвые знакомые порадовали меня кучей мусорных эволюций. Запускал в тела пальцы я безо всякого интереса. Меня больше волновало кто из них окажется Терпсихором. Я ставил на Пухляша, но тот оказался «неизвестным игроком», и одарил меня предельно странной эволюцией.

Наркотический секрет.

Ваша семенная жидкость содержит биологические эндоопиаты. Вызывают эйфорию и чувство счастья.

Можно использовать в качестве обезболивающего.

Вызывает привыкание.

Разрушает психику.

Параноик подарил мне возможность отращивать запасной нервный узел. Ещё не полноценный мозг, но нечто близкое. Если судить по активному шевелению злобного жмура. Интересно, это как же у него было в голове насрано, раз он сам себе мозги вышиб?

Бабулька подарила мне «Безобидный образ». Улучшение, которое… превращает тебя в старушку.

Старик предложил мне обновление кровеносной системы, оно, вроде как, не должно дать умереть телу в случае уничтожения сердца. Для меня не актуально, но штука забавная.

Тело Молчуна не принесло мне ничего.

Материал недостаточного качества. Идёт процесс распада.

Последним обследовал тело Смерти.

Энзимы (У).

Ваша пищеварительная система может выделять агрессивный фермент, способный расщеплять любую органику до первичных энзимов.

При помещении в рану приводят к волнообразному распаду тканей.

Мда, не зря её Пухляш шлёпнул. Его явно не трахать хотели. Ну, разве что напоследок…

Я посмотрел свой список не развёрнутых эволюций и решил, что можно вполне себе собирать коллекцию. Или ещё одного очень странного человека. В теории я ведь могу вырастить себе запасные мозги?

— Эй, система, а если отращу себе ещё одного себя? Это буду я или, технически, новый игрок?

Создание разума Роя заблокировано.

Для разблокировки пройдите специальный квест.

Условия получения: (скрыто).

Ладно, зря я спросил…

Ради интереса попробовал открыть дверь прощения. Не вышло. Попытка её проломить хоть чем-то тоже окончилась неудачей. Хотя я старался, и даже пострелял в неё из того оружия, которое не несло на себе пометку «заминировано», как например игольник Пухляша или трость Старика.

За тонкой деревянной дверью оказался всё тот же серый бетон, из которого тут было сделано вообще всё.

Больше всего развеселила граната Красотки.

Аэрозольная граната.

Взрыв создаёт облако агрессивных нанитов.

Наниты имеют селектор. После попадания на поверхность всё, что не включено в селектор, будет переработано до отдельных элементов.

Будь у меня подобная штука, я бы просто настроил нужным образом рефлексы, чтобы тело гранату само взорвало. Кстати, о них…

— Система! Открыть отладчик рефлексов!

Перед глазами возникло окошко эволюций. Прозрачный экран, в котором висели картинки с символьными пиктограммами. Работала штука предельно просто. Если мысленно нажать на любую пиктограмму, то появлялось окошко, куда можно было вписать условие. Например «вижу опасного противника», это у меня один такой символ. А дальше за ним «выброс окситоцина» и «выброс феромонов». Мда, где-то я торопился, надо было добавить селектор, чтобы по полу хоть ориентироваться…

Условий было больше полусотни. Недрогнувшей рукой убираю все. Мне их помогал формулировать Терпсихор, который на всё это смотрел с натуральной завистью в глазах.

Вспомнил! Терпсихор же не пах, никак!

Мысль меня так захватила, что я нашёл на полу трусики Пересмешницы и понюхал их, но уже включил своё обоняние на полную.

Запах женщины, но синтезированный. Запах хитина, пищеварительного секрета, искусственной напыляемой кожи. Запах супрессоров.

Гамма-фенольные маркировочные химические соединения.

Данный игрок имеет карантинные мутации.

Короче, ни хрена не понятно.

Я обошёл последний раз дом по периметру. Ничего интересного не нашлось. Захватил рулон туалетной бумаги в качестве сувенира и пошёл к выходу из парка, что окружал дом. За коваными воротами появился мост. Бетонная полоса шириной в три метра уходила в туман. Судя по всему, возникла эта конструкция пока я валялся в отключке после таблетки памяти. Других версий как эта громада возникла совершенно бесшумно у меня не было.

Я последний раз бросил взгляд на дом, в котором провёл столько интересных часов, поправил шляпу, залитую чьей-то кровью, и отправился навстречу туману.

Мост реально был очень длинный. От порывов ветра он ощутимо двигался, и я, неожиданно для себя, испытал приступ животного ужаса. От страха я рухнул на холодный шершавый камень и пару часов ждал, пока желудок перестанет бунтовать.

Это было странно. Очень странно. Ведь раньше я спокойно смотрел в бездну под ногами и совершенно ничего не боялся. Словно… Словно не верил, что это всё по-настоящему. Я и сейчас не верю, если честно себе признаться. Но вот эта бетонная дорога, что тонет в тумане, в какую сторону ни иди… И пропасть под ногами…

Страх…

Чёрт возьми, это же мой страх! Он холодной ртутью тёк по венам и парализовал тело. Он был реален! Полностью реален! Мне не было страшно, когда меня выпотрошил Терри, я не боялся, когда шёл убивать Здоровяка, не боялся, когда всаживал пули, не боялся, когда шёл на пирамиду, навстречу Эльдразиону… А сейчас мне было до тошноты страшно! Мне вернули мой страх! Мой…

Зафиксирована ментальная коррекция.

А в следующее мгновение я встал на ноги. Пропасть под ногами всего лишь внушала смутное беспокойство. Я сделал шаг от края — и беспокойство пропало. И сама память о пережитом ужасе уходила. Я посмотрел по сторонам: вокруг летали редкие камеры.

И что это было? Ответ мне никто не даст, но теперь я точно знаю: я не умею бояться. То, что я раньше принимал за страх… Всего лишь бурное воображение. Я мог представить, как умираю. А сейчас… Сейчас я узнал, что такое страх, который лишает воли. Тот, который я последний раз испытал в офисе того чёртова банка. Да и те воспоминания изрядно поблекли.

Только тут, скорее всего, несколько иное. Интересно, у Терри так же? Хотя, перед прошлым этапом он заметно паниковал…

Из тумана выплыл обрыв. Где-то рокотала вода, что падает с огромной высоты. Поднялся ветер. Он не разгонял туман, а лишь перемешивал молочно-белые потоки в небесах. Временами видимость пропадала вообще, и я с трудом видел мир в метре от себя.

Мост упёрся в бетонный проём, за которым темнота. Я задумчиво потёр виски. Ожили мои новые глаза, и теперь я видел сквозь туман. Я за них, признаться, успел забыть. За проёмом обнаружилось какое-то помещение со шлюзом и электроникой в стенах. Я обернулся и увидел наш дом, который стоял на шестигранной призме, что росла прямо со скалистого дна.

Я остановился, упёрся в косяк стены и задумался. Всё очень странно. Может, создатель этой смертельной игры сам не до конца понимал какой смысл в тех или иных испытаниях? Словно он не знал, что будет происходить дальше. Не складывается!

Я решительно направился обратно к дому. Надо было кое-что проверить.

Глаза позволили увидеть больше. Гораздо больше. И то, что стены гораздо толще, чем должны быть, а внутри них механизмы. То ли стены двигают, то ли ещё что-то делают. На столе сиротливо торчат тарелки. Все восемь штук. Я поднял крышку. Под ней лежал вычурный ключ. Аналогичные нашлись на каждой тарелке.

— Система, в чём цель игры?

Развитие сотрудничества и кооперации.

— А нахрена нас вооружили?

Вооружение обеспечивает базовое чувство защищённости, утверждение нейтралитета.

— Какой идиот составлял вам игровые правила? Это же глупо!

На это восклицание система не ответила. Только камеры на меня уставились в ожидании.

Я вышел из дома, теперь ощущал себя актёром в нелепом спектакле, где все артисты внезапно забыли свои роли. Это было странно, и давило на мозги кастрированной тревогой. Она ощущалась не как страх, нет, теперь я мог сравнивать. Это некое беспокойство, давящее изнутри. Как вибрирующие комки у меня в мозгу, они пускали волны ассоциаций.

Нет, со мной явно что-то не то… из-за операций с памятью механизм в голове стал работать со сбоями, не всегда фильтр может обуздать страх.

А потом в голову пришла пару часов бы назад замечательная идея: «Значит, этот фильтр можно сломать?»

Сейчас я понимаю, что страх — это то… Это то, что меня убило бы. Надо обязательно найти нужную эволюцию и починить биохимию. А то, что я не сильно на человека похож? А почему? Что значит быть человеком?

Короче, вот под такие весёлые мысли я отправился обратно в сторону моста.

В этот раз страх меня не коснулся. Я замер у входа в коридор. Чёрный проём будки встретил меня знакомым запахом механизмов и тихим гулом. А ещё пряным запахом псевдоплоти. Так пахли мои Альдарионы, порождения странной нанофермы в виде зёрнышка. Они создали вокруг себя живое тело, мясной доспех. В целом, очень похоже на людей.

В коридоре беззвучно отворилась дверь. Я зашёл в крохотную комнатку, три на три метра. Стандартный контейнер, короче. В отдельных станциях — гарантированный жилой объём. Я в таком жил, было дело.

Альдарионы вырвались из контейнера минутой раньше. Я взял с бетонной тумбы снаряжение, и почувствовал себя, наконец, защищённым. Хотя, из оружия надо ещё успеть выстрелить. Мои органы чувств давали мне, безусловно, некоторое преимущество, как и стая Альдарионов, но терпеливый снайпер меня шлёпнет.

Хотя, вроде, испытание завершено, нет?

Покидаю контейнер и иду дальше по коридору. Идти пришлось долго, минут десять. Там открываются двери, вроде как, приглашают. Света нет, но мне это не мешает. А потом я неожиданно оказываюсь на краю огромной бетонной чаши. Площадка, на которую я вышел, когда прошёл стену чаши насквозь. Внутри этого колоссального сооружения — огромный лабиринт. Словно недостроенный. Видно, что многих стен не хватает, и конструкцию можно пройти из конца в конец вообще безо всяких сложностей. В центре лабиринта очень знакомая пирамида. Примерно на такой я встретил своего Эльдразиона.

Я стоял на балконе, который огибал эту чашу по кругу. В сотне метров от меня — лестница вниз. Пол прочертила яркая лента — меня приглашали к этой странной конструкции.

Никаких иных пояснений мне не предоставили, так что у меня не было иного варианта, кроме как следовать по маршруту.

Я шёл и размышлял: а откуда во мне это странное подчинение машинам? Там, в тюрьме, я не противился своей участи и не пытался сбежать. Хотя, наверно, мог? Почему просто не разнёс руками самоходную кабинку и не спустился по опоре? С моими возможностями запросто мог бы…

— Потому что я не сомневаюсь в машинах. Они справедливы! — эту фразу я произнёс радостно.

А потом замер на месте.

Меня не предавали машины, только люди. Мне приходилось иногда вести дела с искусственными разумами. Но это слабо походило на общение с человеком, это вообще нечто иное. Но всегда это было полностью безопасным. Хотя, поговаривают, существуют имитаторы, это такие человекообразные ИскИны, точнее, у них стоит прошивка специальная, которая делает их человекообразными. Сам не встречал, но рассказывают жуть о таких созданиях.

Всё, что происходило во внешнем мире, смотрелось предельно странно. Что дальше? Я выиграл?

Световая лента привела меня ко входу в лабиринт. Когда я покинул последнюю, пятитысячную по счёту ступеньку, из массивной створки вышла крохотная человеческая фигурка и помахала мне рукой.

Терпсихор.

Человек.

Статус: соратник.

Воинское звание: Полковник.

Условно съедобен.

— Терри! Терри! Какая радость, тебя там не было! — от полноты чувств я даже обнял приятеля. Тот стоял с потерянным лицом. Одежда на нём полностью залита кровью, как и голова. Хм… Он даже не догадался помыться?

— Что, Живой, думал, что убил меня? — Терри мне криво улыбнулся.

— Не, это такие мелочи, Терри, я был уверен, что тебя трахнул…

Мне рот закрыла ладонь приятеля. Сухая и горячая. Он слегка сжал мне лицо, и я онемел. Сожми он чуть сильнее — и кости черепа просто треснут.

— Я не желаю слышать ни единой подробности. Остановимся на том, что ты рад меня видеть. Если понял, пару раз моргни.

Я послушно шлёпнул глазами.

Внимание! Испытание завершается досрочно.

До финала доходит единственная команда.

Проследуйте к Стелле награждения.

— Да неужели? Да ладно! — Терпсихор издал ликующие звуки от полноты чувств. — Живой, мы прошли! Мы не сдохли! Пошли награду смотреть.

— Награды? — я потёр челюсть, разгоняя кровь.

— То, зачем я сюда пришёл. Надеюсь, ты понимаешь, что я уйду с ней отсюда?

— Да, да, ты говорил, что залез сюда не просто так. Тогда это, может, расскажешь, как ты выжил?

— Ты ведь не отвяжешься? — в голосе Пацана прозвучала тоска.

— Не-а.

— Ну, значит, слушай…

История Терпсихора вышла такой же трагикомичной, как у меня.

Короче, Терри мгновенно объединил всех новых знакомых. Они тоже нашли дверь прощения, и тоже никто не ушёл. У них, как и у нас, последовал первый приём пищи. Который и одарил участников разным.

Среди прочих, у одного из игроков был высокотехнологичный тесак с гравировкой «убей их всех». Это зародило подозрение о целях игры.

И тут я оценил величие своего спутника. Он спокойно заявил, что не желает участвовать в убийстве. И что с точки зрения рационального подхода самое разумное — это выбрать дверь прощения, ведь в этом случае вы гарантированно остаётесь в живых. Но всё же, тот, кто останется последним, и будет, скорее всего, победителем. И по уму надо тянуть жребий. Жребий соорудили из деревянных палочек, которые нашлись в комнате. Палочки были удобно украшены на концах шариками твёрдой коричневой пасты. Одну почистили.

Короче, Терри в следующий тур, как можно было подумать, не прошёл. А потом под семью внимательными взглядами он пошёл к двери прощения. В трёх шагах от той самой двери его тело словно отключилось. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, пока другие игроки его ни оттащили ещё на пару шагов. После Терпсихор ожил, или, что будет точнее, включился.

Терри воспринял ситуацию как вызов, и попросил ему помочь. Ну, чтобы его в эту самую дверь затащили.

Соратники не возражали, им уже и самим было интересно что дальше должно произойти, а тут ещё и доброволец…

Короче, взяли они таинственного пацана за руки, за ноги, открыли дверь и закинули. Точнее, попытались. Потому что в этот момент Терри включился, только в несколько ином смысле. Спустя десять секунд в комнате не оказалось ничего живого.

Только Терпсихор, который глядел на свои окровавленные руки и тонко визжал от ужаса. Ну, про «визжал от ужаса» это я уже для себя домыслил.

Я, признаться, с истории громко хохотал. Уж очень Терри в этот момент смотрелся потешно. Особенно доставляли его формулировки.

— Ну, когда я стоял в центре комнаты, весь в крови, а фаланги моих пальцев на тонких нитях втягиваются в руки, то в голове одна мысль «Ну и как мне с ними дружить, если они все умерли?» Я думал, я там крышей поеду…

Терпсихор страдал, я ржал. Видимо, его очень впечатлила внезапная развязка истории. Я же в какой-то момент поведал и свои душевные терзания. Мой спутник, было видно, хотел постучать головой о стену.

Но вообще это нервное. Меня отпускало напряжение последних дней. Мы шутили и сыпали пошлыми шуточками.

Вот так неторопливо добрались до пирамиды. Мимо нас простирались виды лабиринта, который сегодня не выпил свою порцию крови. Слишком притягательными оказались двери прощения. Так же неспешно прошли серпантин. Тут уже обсуждали женщин. За нами следовало облако камер. Стрекозоиды, среди которых частенько мелькали бронированные, жадно ловили каждое наше движение. Я бы сказал, что вот сейчас есть какое-то чувство незавершённости. Зритель, который взглянет на эту картинку глазами механических насекомых, останется недовольным. Словно его не накормили. Словно он так же голоден, как и эти сырые камни вокруг.

На верхней площадке небольшая, метра три высотой, пирамида. На вершине пирамиды — призма, над которой висит очень знакомое мне семя.

— И всё же, что там делает это семечко? Не то чтобы мне что-то было особо нужно…

— Семя забвения. Позволяет экстрагировать эволюцию или модификацию из тела, — Терпсихор задрал голову и смотрел в серые облака.

Я уселся на камень в паре десятков метров от пирамиды с призом.

— И на хрена оно тебе? Анальный шип криво встал?

— Я похож на человека, который сделает что-то настолько необратимое со своим телом? — Пацан поднял брови.

Я внимательно осмотрел Терри в его рваной окровавленной одежде. А потом кивнул.

Он только тяжело вздохнул.

— Заказ, это заказ. Я наёмник, один из лучших на этой станции.

Я снял с пояса преобразователь и отвернул крышку.

— Что это? — неожиданно заинтересовался мой спутник.

— Картошка. Жареная. С тушёнкой, — я поглядел свойства.

— Картошка с тушёнкой? Да ладно! — Терри выглядел действительно удивлённым.

— Что тебя шокирует? Знакомое блюдо?

— Да как тебе сказать… Я попробую? — первый раз видел Терри таким. Он реально смущался.

— Держи, — отдаю Пацану преобразователь. Он тыкает по корпусу, и ему в руку выскакивает миниатюрная ложка. Чувствую себя идиотом. На ложке даже есть специальная пометка. Терри с энтузиазмом принимается за еду. Я какое-то время наблюдаю за ним.

— Живой, не делай такое лицо, не так уж и отвратительно я ем! — в голосе Терри нет неприязни.

— Активация.

Мина в руках Терпсихора встала на боевой взвод. А потом исторгла из себя поток перегретой плазмы.

Глава 19

Взрывом противотанковой мины меня откинуло метров на пять. И снова существенно просел запас биоматерии.

Терпсихору взрыв уничтожил голову и вырвал место, куда крепится шея. Стала видна смесь чёрной смазки и алой крови. Крови, кстати, было совсем немного. Карман покидает лезвие, и я рассекаю тело бывшего напарника на кусочки. Особое внимание уделяю узлам, которые мне помечает шлем, а потом поднял забрало и проверил всё глазами Эльдразиона. Ошмётки раскидал в разные стороны.

Всё это я делал без малейшего внутреннего терзания. Только камеры, от которых уже темно стало, кружили вокруг места трагедии.

Сработало поглощение:

Модифицированные рецепторы (У).

Вы можете различать весь спектр вкусов в любой момент времени.

Вы можете регулировать интенсивность вкусовых ощущений.

Мне от такой «награды» стало как-то очень уж неловко, и я обратился к камерам, которые гудели как-то даже осуждающе.

— Терпсихор мне не друг, временный союзник. А ещё раз проходить кровавое испытание, если мне не удастся найти это чёртово семя перерождения, не хочется. Как я понял, то, что у меня в башке, всего два раза находили за всё время существования станции и игры на ней, — я постучал себя по виску. — К тому же этот загадочный молодой человек в возрасте за три сотни лет слишком много обо мне знал. Но да, вы сейчас реально увидите то, что никто никогда раньше не видел, — а теперь самодовольная улыбка.

Показываю камерам средний палец и иду в сторону пирамиды.

Где-то на десятом шаге раздаётся тонкий свист. И мои ноги подломились. Точнее, мне их подрезали. Руки навстречу земле тоже не получилось выдвинуть, по той же причине. Они упали рядом.

Потом очень знакомые ноги в очень знакомых ботинках пинками раскидали мои конечности подальше от основного тела. Такие же ботинки выдали мне со всей одеждой, когда я проснулся без памяти в том доме. Терпсихору, судя по всему, тоже.

Остальная нога голая. Ну да, одежду я тоже разрезал. Нога пинком меня перевернула, и я увидел всего остального Терри. Точнее, то, что от него осталось.

Разные части тела как будто стягивала между собой тонкая нить. Она же соединяла фаланги пальцев, которые болтались у самой земли. Нить оказалась тонкой полоской.

На стыках частей тел — бурая пена. Но не везде, местами.

Место, где была шея, преобразилось. Оно текло, менялось, пока там не сформировалось белое кольцо. Оно засветилось изнутри и, кажется, начало вращаться. А потом над ним появилась голограмма. И я увидел прозрачное лицо Терпсихора.

Я скосил глаза, мои Альдарионы опять сломались. Развалились на части. Какая ненадёжная, однако, конструкция.

Тело Терри продолжало саморемонт. Молчание затягивалось.

— И? Что дальше? — первым не выдержал я.

— Да, давненько я так в людях не ошибался, — голос исходил от самого тела, видимо, там где-то есть динамик. Тон был сух и безэмоционален.

Так могла бы говорить машина. Да чёрт возьми, это и есть машина…

— Ну, может быть, мы сможем как-то договориться? Наверняка есть много интересных вещей, которые стоят дороже моей жизни? — необходимо правильно расставить для человека акценты. Точнее, для этого… Да кем бы он ни был!

Изуродованная фигура Терри всё так же неподвижно висела надо мной. На бетон с шипением падали капли серой слизи. Воняло какой-то химией и аммиаком.

— Ты меня предал, — всё так же без эмоций.

— Инстинкт самосохранения требует от меня сейчас оправдываться и плакать от ужаса, — честно ответил я, — так что можно я хотя бы попробую?

— А почему не плачешь?

— Не боюсь. Что-то с головой прошили перед отправкой. Потому извини, но с ужасом не выходит.

— Ладно, Живой, признаюсь, ты умеешь в интригу, — прогудело безголовое тело.

— Я отдам тебе реликтовую винтовку. Разлоченную! Она тоже умеет быть невидимой! Ты такую точно не купишь или не захочешь связываться!

— Хвалю! А теперь попробуй меня заинтересовать по-настоящему. Моё внимание ты уже привлёк.

— Блин, чувак, больше у меня ничего и нету… А, придумал, а давай я буду должен тебе желание?

— Ха, ха, ха, — мертвенно произнёс сухой голос, — нет, это и правда смешно. У меня тут плеер не позволяет включать модуль эмоциональной окраски речи.

— Ну, я же смог провести рекламную акцию? — в голосе моём столько надежды, аж неловко за свою эмоциональность.

— Да, теперь я знаю, как ощущение близкой смерти стимулирует воображение, если страх отключить. Я бы похлопал, если бы мог, — да, это максимально ироничный способ подачи информации. Констатация фактов жизни, если выживу — запомню.

— Система, завизируй договор? Игрок Живой отдаёт игроку Терпсихору свою винтовку и обещает исполнить любое его желание, за исключением своей смерти, а он за это не убивает игрока Живого и помогает восстановить связь между частями тела, — голова у меня действительно компенсирует ужас воображением. Надо было ковать железо пока горячо.

— Я принимаю условия соглашения. Разблокируй, — Терри подхватил с земли моё оружие и поднёс к моему лицу.

Я покорно снял привязку. Мгновение спустя винтовка растворилась в воздухе.

— Знаешь, предателей очень приятно грабить. Никогда не мог этого делать достаточно безэмоционально, почти всегда стыдно было. А тут — масса удовольствия, — откомментировал безголовый Терпсихор.

— Как же ты такое можешь говорить, ты же машина! Сраный андроид!

— Неубедительно выходит, Живой. Ты не ненавидишь машины. Тебя не пугали и не вызывали страх и брезгливость остальные игроки. Ты врёшь насчёт своей ненависти.

— И вот зачем ты так явно меня обламываешь? — осуждающе качаю подбородком.

— Если ты способен страдать эмоционально, ты будешь страдать эмоционально. Ты не психопат, а значит эмоции тебе доступны.

— О боги, Терри, это нелепо!

— Я цивилизованный человек, и понятия чести и собственного достоинства мне не чужды.

— Ты прошёл три раунда бочки смерти! Нас тут сколько было участников, тысяча, две?

— То, что я самый сильный, не значит что я самый подлый.

— Ты сюда попал, скажи ещё, случайно, — меня почему-то сильно задел тот факт, что Терпсихор так рассуждает. Напоминало лицемерие.

— Да нет, вполне себе официально, совершил преступления. Живой, ты не о том думаешь. Лучше скажи, где ты взял столько биоматерии? Я же представляю сколько она стоит. У тебя есть запасы?

— Нет, но я в отличие от некоторых людям нравлюсь, они дали мне денег! — огрызаюсь.

Терри на какое-то время замолкает.

— И это хорошо! Я заявляю о своём спонсорском участии в проекте «Живой», и теперь игрок Живой обязуется мне выплачивать половину своего любого дохода. Игрок Живой также отказывается от права оспорить условие данной сделки в течение следующих десяти лет.

Соглашаюсь с предложением системы, ну а что мне ещё делать?

— Так, и последнее, — Терри опускается на одно колено рядом со мной, — открой рот!

В его пальцах что-то зажато. Он открывает забрало шлема.

— И что это?

— Твоё желание. Это семя задания, я умею их выращивать. Ты его съешь и будешь официально должен для меня что-то сделать. Не сделаешь — умрёшь.

Послушно открываю рот, и туда летит крохотное семечко.

Доступно задание.

Класс: свободная охота (публичная лицензия).

Цель: уничтожить игрока по имени Парадокс

(известность: более 100 миллионов).

Срок исполнения задания: 1 год.

Штраф за невыполнение: ваше уничтожение.

Награда: ваша жизнь.

Принять?

Будто у меня есть выбор.

— Приятно иметь с тобой дело, Живой. И не льсти себе, так высоко я оценил не твою жизнь, за неё хватило бы и винтовки. Так дорого стоит моё разочарование. Я тебе больше скажу: выживешь — и я буду готов принять твои извинения. Ты ведь не хочешь портить со мной отношения? И хочешь вернуть моё расположение и дружбу?

Я смотрел на Терпсихора и пытался понять когда у безголового Пацана поехала крыша. Что он несёт?

— То есть, ты говоришь, что и после такого мы можем быть друзьями? — не самая умная стратегия с умалишёнными. Понять бы ещё где у него этот ум хранился… Точно не в голове.

— Я готов давать шанс выдающимся людям, Живой.

— Хорошо, верю. А ты… эмм… дашь мне мои конечности? — произношу с надеждой.

— А этого в нашем договоре не было. Но ты, наверно, очень хочешь поделиться со мной подробностями. Что же такое ты хотел вытащить у себя из башки и почему это стоило предательства? Неужели твой секрет столько стоит?

Я с тоской поглядел на камеры.

— Я могу унести твои конечности с собой, — если бы у Терпсихора была голова, он бы улыбнулся.

Угроза весомая.

— У меня в башке экзистенциальный артефакт. Активированный.

Известность мгновенно поползла вверх.

— Вот как, — Терри продолжал неподвижно нависать надо мной. — И всё равно, очень обидно и горько.

— Ты задрал! Хватит ныть, Терри, это жалко смотрится.

— Я вообще-то без головы.

— Тем более жалко! Безголовый герой читает обличительный спич! Иди в задницу, а?

Я не знал, как себя вести, потому и хамил.

— Ну и мудак же ты!

С этими словами Терри подхватил мои конечности и куда-то понёс. Так, не «куда-то», он полез на пирамиду.

— Эй, Терпсихор! Да твою мать, я как отсюда должен выбираться? Терпсихор! — орал я, без шуток, с изрядным испугом.

Где-то на самой вершине безголовый Терри уронил свою ношу и скрылся из вида.

Я с ненавистью поглядел на камеры.

— Что уставились? — камеры нависли надо мной в ожидании. — Ну ладно, урроды, сейчас вы узнаете, какая из Живого получится замечательная гусеничка. Итак, дети, запомните: гусеница — это одна из стадий развития бабочки, это такое насекомое с большими крыльями…

Вот так, исторгая из себя чепуху напополам с ругательствами, я стал изображать из себя червяка и полез за конечностями в сторону башни. И если вы думаете, что залезть по ступенькам без рук и ног легко, то спешу вас разочаровать. И полз много часов подряд, периодически целуя холодный бетон.

Под конец от моего чувства стыда не осталось и следа. Хотелось поймать Терри и пропустить его через мясорубку, или спалить ко всем чертям в плазме. Я очень жалел, что не догадался сжечь останки.

К тому же до сих пор я не получил уведомления о завершении испытания.

Ваша группа расформирована.

Судя по всему, Терпсихор долго чинился.

Спустя пару часов я добрёл до очередного шлюза, по очередной световой дорожке. Из вещей у меня с собой остался нож, шлем, да шляпа, которая даже толком не испачкалась.

Семена павших Альдарионов я собрал. Теперь опять выпрашивать денег у зрителей…

Короче, когда я зашёл в камеру, куда меня настойчиво пригласила световая полоса, то форменно сполз по стене. Я был опустошён.

Замигал экран терминала, и я поднял глаза.

Финальный этап очищения завершён.

Всего принимали участие:

1380 игроков

Завершили испытание «Искупление»:

2 игрока

Отказались от прошлой личности и покинули испытание:

21 игрок

Ваша стартовая человечность:

-1342

Ваша финальная человечность:

-400 021

Сформирован новый тип общественного контракта.

Ваша текущая человечность заморожена. Вам назначен испытательный срок сроком 6 месяцев. За этот период вы должны выполнить или приступить к выполнению общественно-полезного задания.

В случае отказа от выполнения общественного контракта вы вновь будете отправлены на исправительные мероприятия.

Пожалуйста, изучите доступные задания и выберите то, к которому планируете приступить в ближайшее время.

— Эй, а чего у вас такая пассивно-агрессивная система? Что за давление?

Никто не любит предателей.

Я произнёс вслух.

— Значит, вы меня не любите? Так, то есть кто-то из админов взял и решил мне жизнь усложнить? Это не профессионально!

Система Ока Титанов не обслуживается людьми.

— Зашибись, на меня обиделся искусственный интеллект!

Система Ока титанов не является искусственным разумом в классическом определении этой сущности.

— Угу, да отвяжись ты! Эта вот хрень, которая всем управляет, сейчас мне ноет в личные сообщения, что она не искусственный интеллект! — жалуюсь камерам. — Ладно, показывайте, что у вас там за контракты…

На экране загорелось два десятка пиктограмм. Перечёркнутый значок человеческого черепа.

Санкция на уничтожение.

Я ткнул на пятый значок по счёту. Всё равно они все одинаковыми оказались.

Игрок Каратель.

Уровень личной силы: генерал.

Регион нахождения: Н-35.

Личное дело.

Изучить?

Я свернул окошки.

— Система! Уровни личной силы. Ранг «Генерал».

Ранг «Генерал» является предпоследним уровнем силы. Как правило, игроки, обладающие подобным уровнем силы, не выпускаются с территории станции, так как способны в одиночку повреждать космические сооружения. Этот уровень характеризуется способностью игрока включать в свою внутреннюю структуру сложные биоинженерные сооружения или автоматические системы. Уничтожить такого игрока практически невозможно.

— Ладно, ранги личной силы.

Рядовой

Сержант

Лейтенант

Капитан

Майор

Полковник

Генерал

Адмирал

— А про адмиралов можно подробнее?

Ранг силы «Адмирал» невозможно получить стандартными методами, такими как эволюции или модификации. На этом уровне полностью теряется человеческий образ и мышление. Такие игроки подверглись преобразованию экзистенциальными артефактами, практически не уничтожимы и считаются живыми карантинными техно-артефактами. Зачастую даже простое информационное взаимодействие с ними сопряжено с рисками. Не могут покинуть станцию.

Короче, Адмиралы — это типа взрослых Эльдразионов. И если верить всей той информации, что мне доступна, уничтожать их нужно силами местной армии и тяжёлой техники.

В списке у меня было три адмирала, кстати.

— Система, сколько всего на станции адмиралов?

3

— Итак, меня попросили убить тех, с кем не справилась местная армия. Народ, скажите, ну не скотство ли? — патетично тяну руки к камерам. — И раз вы настаиваете, то ладно. Система, принять все задания.

Уведомляем вас, что в связи с официальным характером заданий, все цели контрактов получат уведомление о данном событии сразу после того как вы покинете территорию исправительного учреждения.

— Ага, спасибо… Стоп… ЧТО?!

Система молчала.

— Ах ты, сука железная! Я не сдохну, слышишь ты, не сдохну! — пинаю стену.

Какая-то часть меня сейчас билась в истерике. У меня же была винтовка, которой можно стены станции ковырять, и был невидимый друг в качестве наводчика. Блин, говорили мне, не надо быть таким жадным…

Известность снова поползла вверх. Я даже боюсь смотреть какое там значение.

— А пока не забывайте скидываться на самый большой поминальный пирог Келю Хедриксу. Был такой парень и вот… Довыпендривался…

Какое-то время спустя я всё так же разглядывал пол под ногами. Если использовать разные фильтры шлема или глаз, то занятие увлекательное до крайности.

Поместите предмет «Шляпа патрульного» в нишу для получения бонусной модификации (награда за помощь игроку в выборе между жизнью и смертью).

Ничего по поводу того, что именно за награда полагается, не сказали. Я стянул с башки шляпу. Она каким-то чудом уцелела во всех мясорубках, которые я пережил за последние дни. Хотя, если она сращивает разрезы, я мог дырок и не заметить… Как минимум, кровь к ней не пристаёт.

Шляпу я отправил в нишу. С щелчком закрылась заслонка.

Время ожидания: 10 минут.

Пока жду, решил подкрепиться и взял плитку питательной пасты. Таймер истёк, когда я успел доесть вторую.

Пояснения от системы снова разгорелись на экране. Это, видимо, так она транслирует те решения, которые доступны зрителям.

Предмет достиг известности 1 000 000.

Проведено голосование о судьбе предмета.

Предмет получает бонусную характеристику и возможность самовосстановления.

Проклятая шляпа патрульного.

Все её предыдущие владельцы мертвы. Некоторые уже трижды.

Сигнатура. Шляпа имеет заданный профиль излучения для имитации любого инженерно-технического сооружения в объёме до пяти кубических метров.

Внимание! Не меняет визуальный и гравиметрический профиль.

Может демонстрировать ложный игровой профиль.

Разумная.

Я достал из кармана бритву. Кажется, эта история со шляпой зашла слишком далеко.

— Не переживай, панамка, мы сейчас с этим разберёмся. Народ, вы там совсем охренели? Это же венский пакт нарушает! — бритва в моих руках дрогнула.

Я был в глубочайшем шоке. Создание подобных вещей осуждалось во всём обитаемом космосе. Творить разум в подобной форме всегда считалось чистейшим садизмом. Хотя, по слухам, периодически такое случалось.

Доступно особое общественное задание.

Изучить?

Неожиданно ожил экран.

— Ну, давай…

Хранитель шляпы.

Использовать Проклятую шляпу патрульного в качестве предмета повседневного гардероба.

На время исполнения контракта всяческая трансляция ваших статусов окружающим игрокам временно приостановлена.

— То есть, я ношу эту хреновину, а ты не трубишь на весь мир, что я взял эти самые твои общественные контракты?

Система промолчала. Я открыл логи. Надо же знать, что мне там ещё насыпали?

Финальный этап очищения завершён.

Бонус за разницу в силе.

Бонус за эффективную тактику.

Бонус за эффектное убийство.

Бонус за оригинальность.

Бонус за доброту.

Бонус за чувство юмора.

Бонус за логику.

Бонус за качественное порно.

Бонус за загадку унитаза.

Бонус за сохранённую жизнь.

Ваша награда:

Доступно 100 единиц эволюции.

Доступно 160 единиц модификаций.

Специальный бонус за самое омерзительное предательство года.

Доступно 150 единиц эволюции.

Я уж было открыл окно магазина, а потом зло выругался. Пора выходить в большой мир.

Нацепил на себя шляпу, сунул нож в карман и опрокинул в себя содержимое бутылки. Как ни странно, она пережила все испытания. И пошёл на выход.

— Я… шляпа? Какой смысл моего существования, зачем меня создали? — голос зазвучал прямо в ушах. Механический, но эмоциональный.

— В тебя не загрузили базовые знания о мире? — начало разговора мне уже не нравится.

— Загрузили, но там нет ответа насчёт причины моего существования.

— На нас смотрят миллионы, а то и миллиарды людей во всей солнечной системе. Они решили, что если шляпа пережила достаточно много неприятностей, она может обрести разум. Ты — следствие мейнстрима. И существуешь только потому, что твоё существование признали прикольным.

В каком-то смысле Шляпе было куда как хуже, чем мне.

— Тогда почему я на твоей голове? Твоя потребность в том, чтобы заботиться об окружающих?

Световая полоса показала дорогу к выходу. Я задумался. А потом решил ответить правду.

— Меня вынудили. Я хотел тебя уничтожить.

— Почему?

— Я не считаю твоё существование этичным. Оно наполнено страданиями в угоду толпе.

Да, у меня тоже есть принципы, просто как-то до них даже не доходило.

— А что есть страдание?

А вот это не тот вопрос, о котором я готов думать, так что отмахнулся.

— Поймёшь, когда столкнёшься. И очень быстро, — я покосился на портал выхода. За ним серела поверхность станции.

— Несуществование для разумного существа предпочтительнее, чем преодоление страданий в угоду толпе?

— Так, слушай, Шляпа, а у тебя говорилку можно отключить? — я стащил предмет гардероба с головы и стал крутить в руках.

— Такая функция не предусмотрена, — отозвалась шляпа.

— Ладно, план Бэ. Аптечка, разомкни слуховой нерв.

Бубнёж шляпы пропал. Но пропали и окружающие звуки. Я торчал на пороге выхода из тюрьмы, или как тут подобные локации называются? За проёмом видно рельсы, станцию в виде перрона с крытой будкой и бетонную лестницу.

Существование без звуков оказалось предельно дискомфортным. Я себя ощутил, как в тот момент, когда Терри меня выпотрошил. То есть, сердце не бьётся, и тело не даёт иных привычных шумов.

А потом из будки показалась человеческая фигурка, завёрнутая в натуральную мантию. И помахала мне рукой.

Неизвестный игрок.

Я бросил взгляд на тяжёлую турель, что нависала над входом в тюрьму. Ещё две по углам. Всё серьёзно, и всё под охраной. Ну, действительно, зачем кому-то подстерегать меня на выходе из тюрьмы? Терпсихору разве что, но он точно своё от меня получил.

Так что я восстановил слух.

— Ты испытываешь эмоциональный дискомфорт от общения со мной? Почему? — шляпа своего занудства, к сожалению, не утратила.

— Сейчас мне предстоит поговорить кое с кем. Прошу тебя, помолчи, нам надо держать твою разумность в тайне для обеспечения безопасности.

— Это логичное поведение, я умолкаю.

Шляпа действительно заткнулась, и я со вздохом облегчения покинул тюрьму.

Поздравляем вас с успешным завершением исправительных мероприятий!

За прохождение испытания вам присвоено полное гражданство станции «Око Титанов».

Для доступа в общественное информационное пространство пройдите регистрацию в любом муниципальном учреждении.

Администрация игры выражает благодарность за сотрудничество и желание встать на пусть исправления, гражданин!

А я шёл по бетонной дорожке и думал. Над тем, что я несколько часов назад саморучно запихал себя в утилизатор биоотходов.

Я успешно пережил мясорубку крысиной бочки, стал сильнее, нашёл союзника. И почти вышел со станции, или типа того. А теперь я в дерьме! Мне снова придётся убивать, чтобы выжить. У меня из всех достижений только враги, да сомнительная слава…

А ещё куча денег на личном счёте, за которые можно купить почти всё в этом мире. У меня есть солидный запас биоматерии, так что убить меня сложно.

Потому я улыбался под забралом. Вывернусь! В конце концов, я уже не заперт в гостевой комнате банка. И я уже сколько раз оказывался в ситуациях, когда у меня не было шансов выжить даже теоретически!

Неизвестный игрок всё ближе. Стало видно, что просторная шёлковая мантия окутывает женскую фигуру. А капюшон скрывал лицо. И всех возможностей моего сканера не хватало, чтобы заглянуть под этот кусок ткани. Забавно, если учитывать, что всё вокруг для меня могло быть прозрачным.

— Здравствуй, Кель Хедрикс! Скучал? — незнакомка откинула капюшон с лица. — И если ты снова забыл моё имя, клянусь, я оторву тебе голову.

Передо мной стояла Лизи. Проповедница, утешительница, окормляющая паству Верховная Теоверитка. Присягнувшая живым Богам человечества.

Конец первой книги

К читателю

Вот и подошла к концу первая книга.

Кель, как я себя тешу мыслью, вышел ровно таким, каким я его задумывал. Чудоковатым, симпатичным и немного наивным мудаком, о смерти которого будут мечтать, и которому будут симпатизировать.

История далека от завешения, в серии будет 3–4 книги. Надеюсь, у меня получится дать вам опыт натурального столкноения в чуждым и неизведанным. Продолжение ищите в профиле.

Теперь к благодарностям.

Живой это одна из тех книг, для которой пришлось собирать очень много всякой информации.

Для начала благодарность Михаилу Лапикову, благодаря его науч-поп истории вообще повилась эта идея миров — станций. Еще никогда создание твердой научной фантастики не было таким веселым.

Соотвественно, благодарю библиотеку NASA, любой желающий может, кстати, самостоятельно получить к ней доступ.

Спасибо Вежливым людям за уточнение ТТХ оружия и тактических схем, иногда очень полезно знать что происхоит с человеком когда в него попадает нечто пушечного калибра.

Отдельная благодарность стартапу Deep Fondation, ребята, инопланетян я пишу с вас. Думаю, год-другой работы с этими парнями, и я тоже стану нечтом экзестенциальным.

Ну и традиционная благодарность читателям.

Народ, я знаю, есть те кто знакомство с моим творчеством начинает именно с Живого. Надеюсь, вы прочтете остальные мои книги (а их у меня сейчас почти полтора десятка), надесюь мы с вами на долго.

Читатели, кто со мной долго (и с гарантией есть те, кто начинал меня читать еще на самиздате). Ребята, я знаю, многие из вас просили написать еще что-то в стиле Реабилитации, надеюсь, я вас не разочаровал. Я постарался не только дать традиционный безумный Экшн, но и подарить вам настоящее чудо от встречи с чем-то неизведанным. Получилось у меня или нет — судить именно вам.

В любом случае, согласитесь, если вы читаете эти строки, то провели несколько занимательнейших часов за чтением! До встречи на удивительных дорогах иных миров, там, куда нас заведет мое буйное воображение.

Content

Царенко Тимофей Петрович Живой [СИ]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

К читателю