Аннетт Мари

Трилогия алой зимы

Annette Marie

Red Winter. The Complete Trilogy

Copyright © 2016-2018 by Annette Marie

Cover copyright © 2016-2018 by Annette Ahner

Artwork copyright © 2016-2017 by Brittany Jackson

Red Winter (Book 1) Copyright © 2016

Dark Tempest (Book 2) Copyright © 2017

Immortal Fire (Book 3) Copyright © 2017

© К.Г. Гусакова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Дорогие читатели!

«Трилогия алой зимы» вдохновлена богатой мифологией Японии.

И пусть мир на этих страницах основан на культуре уникальной, манящей и вполне реальной страны, все же во многом он – творение моего воображения.

Надеюсь, история вам понравится!

Аннетт Мари

Примечание об именах

В конце книги расположен полный глоссарий имен и понятий с определениями.

Алая зима

Глава 1

Эми замерла у начала тропинки. Где-то посреди этого леса располагался храм, в котором ей предстояло провести последние два месяца в роли простой смертной.

За спиной в неподвижной тишине глухо ворчал двигатель машины, из которой Эми только что вышла. Грунтовую дорогу, огибающую покатый склон горы, укрывал плотный слой яркой листвы – ездили здесь, судя по всему, редко. Вдоль дороги вздымались массивные деревья – эдакий частокол, рубеж, который разрывала лишь тропинка, что убегала вперед от самых ног Эми.

Хлопнула дверь, и Эми вздрогнула, оторвав взгляд от темного прохода меж деревьев. Ее сопровождающий открыл багажник и извлек пару простеньких чемоданов, а потом обогнул машину и небрежно уронил их на землю рядом с Эми. Она хмуро глянула сперва на свой багаж, потом на сопровождающего.

– Благодарю, Акио, – вежливо произнесла она.

Затем ее вниманием вновь завладела тропа. Подул прохладный ветерок, взметая длинные волосы Эми. Дыхание сорвалось с губ облачком пара. Стояла лишь середина осени, но ветер принес с собой ледяной привкус зимы. Между горными пиками, заслоняя лучи вечернего солнца, тянулись серые облака.

Под ногами зашелестела, захрустела сухая листва – кто-то приближался. Эми пригладила волосы и встряхнула длинными, мешковатыми рукавами кимоно так, чтобы те легли поизящнее. Как только она чинно сложила перед собой руки, из теней на тропу спешно шагнули три человека.

Первым шел пожилой мужчина с обветренным лицом и широкой улыбкой. Его темно-фиолетовые одежды – традиционное одеяние каннуши, священника храма – неподобающе развевались. Он бросился к Эми с раскинутыми в стороны руками, но не успела она испугаться, что ее сейчас обнимут, как мужчина вдруг затормозил и склонился в низком, полном уважения поклоне.

– Госпожа! – Хриплый голос священника дрогнул от волнения. – Такая честь, такая честь! Добро пожаловать в храм Шираюри. Наш дом невелик и скромен – уверен, к подобному вы совершенно не привыкли, – однако все, чем мы располагаем, к вашим…

Каннуши осекся – его прервала вновь хлопнувшая дверь. Повернувшись, Эми в растерянности увидела, что Акио уже за рулем. Взревел двигатель, автомобиль круто развернулся и рванул по дороге прочь. Эми, к щекам которой прилил жар, проводила его изумленным взглядом.

– Прошу простить неучтивость моего сопровождающего… – запнувшись, произнесла она. – Я… я затрудняюсь…

Эми умолкла, не зная, как объяснить, почему Акио столь унизительно внезапно уехал. Ей не хотелось рассказывать, что он уже полгода спал и видел, как от нее избавиться. Работа нянькой, как он выражался, его совершенно не устраивала.

Каннуши взмахнул руками.

– Не стоит беспокоиться, госпожа. Чудачества сохэев мне прекрасно знакомы. Выбирают их, впрочем, не за безупречные манеры, верно, Минору?

Он добродушно улыбнулся, глянув через плечо на одного из своих спутников. Приятное, открытое выражение лица Минору смягчало исходящий от него тонкий флер угрозы – а вот деревянный посох, увенчанный футовым лезвием, напротив, его подкреплял. Однако Эми давно уже привыкла к вооруженным и смертоносным сохэй. У нее не было нужды бояться храмовой стражи.

Каннуши вновь развел руки.

– Что ж, позвольте нам наконец представиться, ибо сколько же можно стоять на этом ветру! Я Фуджимото Хидейоши, каннуши храма Шираюри. Это Минору, он обучался у лучших, и его единственный долг, как вы знаете, – оберегать вас, госпожа.

Эми поприветствовала Минору легкой улыбкой, и он ответил тем же. Эми немного успокоилась. Может, этот сохэй не станет презирать ее так, как Акио. Может, в здешнем храме ей будет лучше, чем в прошлом.

– А это, – продолжил Фуджимото, указав на женщину позади Минору, – милая Нанако, наша почитаемая мико на протяжении уже почти двадцати лет.

Почти во всех храмах была по крайней мере одна мико – дева, которая помогает каннуши в проведении обрядов. Нанако чинно стояла рядом с Минору, спрятав ладони в просторных рукавах белого кимоно. Помимо него она носила красные хакама – широкие, складчатые штаны. Точно такое же облачение красовалось и на Эми – правда, с небольшим отличием. Одежда Нанако была старой, потрепанной; на потускневшей ткани тут и там виднелись аккуратные стежки. Одеяние Эми, напротив, сшили из прекрасных материалов; кимоно было безупречно белым, как свежий снег, а хакама – алыми, словно красная паучья лилия, растущая в лесах и на высокогорных лугах.

Эми вновь робко улыбнулась, а вот Нанако ответила ей коротким кивком и неприветливым взглядом карих глаз. Эми сдержала вздох. Может, здешний храм ничуть не лучше прежнего. Впрочем, это было не так уж важно: через два месяца Эми уйдет, и неприязнь мико, да и любого другого человека, если уж на то пошло, перестанет ее беспокоить.

К ужасу Эми, вместо того чтобы наконец оставить эту пустынную дорогу и отправиться в путь, Фуджимото пустился в пересказ краткой истории своего храма. Однако Эми все равно внимательно выслушала, как больше тысячи лет назад храм выстроили на самом краю почти не изученных дебрей на севере, и как он бывал разрушен в ходе войн или из-за непогоды, но местные жители всякий раз с любовью его восстанавливали, и в последний раз это произошло два столетия назад.

Холодный порыв ветра вновь хлестнул по деревьям, взметнув тут же закружившую в воздухе осеннюю листву. Прервав на полуслове свой рассказ о том, как недавно обновили жилые помещения, Фуджимото схватился за свою чуть было не улетевшую высокую шапочку.

– Прошу прощения, – пробормотал он, взмахом руки приглашая Эми проследовать за ним. – Почему бы нам не перебраться в более теплое место?

Эми с благодарностью шагнула за каннуши на тропу, оставив позади Минору и Нанако, и с тревогой вскинула взгляд вверх, на сомкнувшиеся над ними кроны. Зеленые ели и сосны перемежались усыпанными желтыми, рыжими и красными листьями ветвями. Временами встречались и голые сучья, криво торчащие из этого цветного великолепия, словно руки скелетов.

Сзади кашлянули, и Эми замерла. Оглянувшись, она увидела Минору на полпути между ней и дорогой, на которую тот указал кивком.

У обочины сиротливо стояли позабытые чемоданы.

Фуджимото, покраснев, заломил руки.

– Минору, будь добр, прихвати багаж госпожи, – быстро произнес он, явно сконфуженный.

– Увы, не смогу, – ответил тот спокойным, глубоким голосом, способным развеять любой страх, и легонько стукнул посохом о землю. – Нельзя стеснять движения, на всякий случай.

– Ах да, да, сохранность госпожи… Разумеется.

– Я… я могу сама, – выпалила Эми. Ей раньше никогда не приходилось носить свои чемоданы. Она даже не знала, насколько они тяжелы, и тем не менее она была готова их поднять. С руками ведь все в порядке.

Эми поспешно шагнула к багажу. Фуджимото, издав очередной вопль, схватил ее за локоть. Эми охнула.

Забормотав извинения, каннуши тут же отдернул руку – так, словно обжегся. Эми попятилась, восстанавливая самообладание, обволакивая им себя, словно незримым плащом, и изобразила сдержанное спокойствие, дабы скрыть истинные чувства.

– Посланник Шиона все тебе объяснял, – прервала Нанако поток извинений Фуджимото. Эми настолько изумилась тому, как грубо Нанако обращается к вышестоящему, что с трудом сохранила бесстрастное выражение лица. – Ты знаешь правила о прикосновениях к госпоже. – Подчеркнув последнее слово, Нанако окинула Эми холодным взглядом. – Я отнесу ее чемоданы.

Она прошла мимо Эми, и ее широкие хакама захлопали на ходу. Разве мико не знала, что штаны не станут столь неподобающе развеваться, если делать шаги поменьше? Эми упомянула бы это вслух, но промолчала – из-за насмешки, прозвучавшей в голосе Нанако, когда женщина произнесла слово «госпожа». Эми уже слышала подобную насмешку и понимала, что она означает.

Эми проследовала за Фуджимото глубже в лес. Тропа позволяла нескольким людям идти в ряд, однако Эми держалась на несколько шагов позади каннуши. Следом шел Минору, а Нанако, держа в каждой руке по чемодану, тащилась последней.

Под сандалиями Эми шуршала опавшая листва. Помимо этого тихого шороха тишину нарушало лишь журчание ручья неподалеку. Присутствие Минору утешало – никто и ничто ей не навредит, пока рядом опытный сохэй. Он скорее умрет сам, чем позволит ей пострадать. Акио, несмотря на свои чувства, поступил бы точно так же.

Из теней выступило знакомое строение, и напряжение отступило еще на шаг. Впереди показались две деревянных колонны, обрамляющие тропу. Перекладина, закрепленная почти у самого верха, образовывала подобие арки, а та, что была над ней, потолще, изгибалась концами к небу. Врата, которые назывались тории, обозначали конец территории смертных и начало земель храма – владения ками.

Фуджимото без раздумий пронесся сквозь врата. Эми же остановилась перед ними и обвела взглядом потускневшую красную краску. Смежив веки, она церемонно поклонилась, чтобы выразить уважение священному месту, и лишь потом переступила его порог. Как только ее нога ступила на тропу с другой стороны – на вид точно такую же тропинку, как и в лесу, – Эми окутало спокойствие. Здесь она была в безопасности.

Поравнявшись с Фуджимото, Эми наконец заметила, как он покраснел – еще сильнее, чем в прошлый раз. Минору, приблизившись к тории, помедлил, но затем быстро поклонился, следуя примеру Эми. Последней врата миновала Нанако, ничуть не поколебавшись. Пройдя рядом с остальными, она устремилась дальше по каменным ступеням. Ее сандалии хлопали с каждым шагом – резко, словно удар хлыста.

Эми, покусывая нижнюю губу, отправилась следом за Фуджимото. Она вовсе не хотела пристыдить каннуши тем, что исполнила ритуал, которым он неосмотрительно пренебрег, однако не могла войти без поклона в новый храм – тот, что станет ее пристанищем, пусть и временным, – это было бы вопиющим непочтением.

Да и в самом деле, он ведь каннуши и должен в первую очередь придерживаться всех ритуалов. Это ведь его собственный храм.

Эми, размышляя о необычном характере Фуджимото – он был дружелюбен и вполне располагал к себе, но в то же время ему не хватало хладнокровия и достоинства, которые она привыкла видеть в каннуши, – поднялась по ступеням ко вторым, более крупным тории, что вели уже к самому храму. Она вновь поклонилась и ступила на широкие, идеально подогнанные по размеру камни. На другом конце длинного двора располагалось главное здание храма, двухэтажное, увенчанное традиционной крышей со свесами, загнутыми кверху, подобно однажды свернутому листу бумаги, которому уже никогда не распрямиться.

Пока Эми разглядывала храм, такой же ветхий и выцветший, как облачение Нанако, и столь же заботливо восстановленный, возле ее носа мелькнуло что-то белое. А потом еще и еще, и вскоре повсюду закружились снежинки. Эми подняла лицо к затянутому тучами небу, и ей на кожу упали несколько крошечных, холодных кристалликов.

– Первый снег! – воскликнул Фуджимото. – А ведь сегодня только второе ноября. Даже в горах снег обычно выпадает лишь в середине декабря.

Послышался стук шагов по каменной тропе – кто-то подошел, пока Эми глядела вверх. Первый снег ее последней зимы. Она мысленно себя одернула. Не совсем последней, конечно же, но прежде, чем ее кожи вновь коснется весеннее солнце, все изменится.

– О, гляньте-ка, кто пришел! – радостно произнес Фуджимото. – Госпожа, позвольте представить вашего второго стража, подающего большие надежды сохэя прямиком из Шиона. Быть может, вы уже встречались?

Эми, прекратив разглядывать снежинки, повернулась к каннуши и увидела рядом с ним новоприбывшего. Ее кровь обратилась в лед и разбилась в венах острыми осколками.

– Моя госпожа, это…

– Катсуо! – охнула Эми, не сдержавшись.

– Ага! – Фуджимото перевел взгляд с одного из них на другого. – Как я понимаю, вы все-таки знакомы.

Молодой человек неуверенно ей улыбнулся. Ну разумеется. В последний раз Эми видела Катсуо три года назад, но его лицо оставалось до боли знакомым – глаза, такие темные, но в то же время почему-то исполненные теплоты, спутанные черные волосы, отброшенные со лба так, что видно залегшую меж бровей морщинку. О да, они были знакомы. Страж так часто являлся Эми в кошмарах, что она никогда не забудет его лицо.

Ее ошарашенный взгляд заставил улыбку Катсуо померкнуть.

Фуджимото прокашлялся.

– Моя госпожа, могу ли я вам предложить пройтись по…

– Я устала, – перебила его Эми, кланяясь в знак извинения, – и хотела бы отдохнуть. Прошу, проводите меня в мои покои.

Фуджимото изумленно открыл и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба.

– К… конечно, да. Мико Нанако уже отнесла ваши вещи. Минору, Катсуо, вы не могли бы?..

– Безусловно, – отозвался Минору. – Госпожа?

Эми оторвала взгляд от Катсуо и, пошатнувшись, шагнула к Минору. Остановившись, расправила плечи и вновь окутала себя спокойствием, которое выглядело ровной, ничего не выражающей маской – подобной тем, что носили актеры театра но на сцене. Никто не увидит ее внутренних переживаний. Никто не узнает, что один вид Катсуо заставляет ее дрожать, вызывает такое множество жутких воспоминаний и чувств, что когтями продирают путь на поверхность… Нет. Эми вновь их похоронила.

Бросив на нее встревоженный взгляд, Минору повел Эми к высокому дубу, чьи узловатые ветки с желто-рыжей листвой нависали над доброй половиной двора. Тропа огибала это древнее дерево, а затем уходила дальше, за крупные валуны и подстриженные кусты по левую руку, к подернутому рябью пруду, который поглощал опускающиеся на его поверхность снежинки.

Когда они с Минору достигли деревянного мостика, изгибавшегося над самой узкой частью пруда, Эми вновь замерла – но на этот раз не для того, чтобы поклониться или исполнить какой-нибудь еще ритуал приличия. По коже, словно насекомые с колючими лапками, пробежали мурашки от страха, и она уставилась на мост, на зеркальную поверхность воды, скрывающую под собой неизвестное.

«Там ничего нет, – сказала себе Эми. – Совершенно ничего. Обычный садовый пруд, прямо посреди священной земли, у самого храма. Здесь нечего бояться».

И все же Эми по-прежнему не могла заставить себя шагнуть к мосту.

Она не знала, сколько простояла так, оцепенев, пока вдруг не заметила, что Катсуо оказался рядом, а в его глазах мелькнуло понимание. Понимание, в котором Эми совершенно не нуждалась. Она не хотела иметь с сохэем ничего общего, разве он не видел?

Судя по всему, нет, ведь он наклонился ближе.

– Дом на другой стороне пруда, – тихо произнес Катсуо. – Могу я вас проводить, госпожа?

Она уставилась на снежинки, которые таяли на каменных плитах.

– Эми? – прошептал Катсуо.

Она вздрогнула, посмотрела ему в лицо и тут же отвела взгляд. Катсуо сделал еще шаг и остановился. Эми неохотно с ним поравнялась. Он продолжил медленно идти, и Эми, глубоко дыша, следовала его примеру. Резкий стук деревянных сандалий о каменные плиты сменился глухим – о доски мостика. Эми сосредоточилась на них и, стараясь держаться поближе к середине, делала маленькие, осторожные шаги. Она ни за что не стала бы непристойно лететь вперед так, что у нее бы развевались хакама. Это совершенно неприемлемо.

Когда они достигли берега, Катсуо невзначай отстал. Эми попыталась вернуть на лицо маску спокойствия, но ничего не вышло.

– Моя комната?.. – хрипло спросила она.

Ни Минору, ни Катсуо никак не прокомментировали представление, которое она устроила перед безобидным мостиком. Катсуо знал, почему мосты вызывают у нее такую панику, а вот Минору, наверное, подумал, что она слишком чувствительная и нервная. Если, конечно, Катсуо ему не рассказал правду. Может, они обсуждали Эми перед ее прибытием.

Мужчины увели Эми прочь от воды и проклятого моста, и по пути она даже не стала разглядывать ни изящную одноэтажную постройку в форме подковы, ни прекрасный сад с деревьями и цветущими кустарниками, к которому был обращен приподнятый деревянный настил, тянущийся вдоль дома.

Завернув за угол, Катсуо распахнул дверь и отошел, приглашая Эми войти. Переступив порог, она выскользнула из сандалий и шагнула на гладкий деревянный пол небольшой прихожей, соединявшейся с наружным настилом.

– Вам сюда, госпожа, – произнес Минору, указав вправо – туда, где располагалась единственная сдвижная дверь, обращенная к саду.

– Совсем не похоже на Шион, – извиняющимся тоном добавил Катсуо. – Знаю, вы привыкли к лучшим…

Сохэй прекрасно знал, что с тех пор, как она жила в Шионе, прошло уже три года. Неужели он и в самом деле думал, что за это время она так и не сумела привыкнуть к более скромным пристанищам?

Эми не желала больше слышать его голос. Неважно, как спокойно он звучал теперь, она слышала лишь панику и ярость, с которыми он хрипло выкрикивал ее имя, или еще хуже, надтреснутую скорбь, что последовала потом.

«Слишком поздно. Прости… мы пришли слишком поздно».

Нет, Эми не собиралась возвращаться к этим воспоминаниям – по крайней мере, не наяву. Раз уж она не могла спастись от кошмаров по ночам, терзать себя ими еще и днем не было нужды.

Эми молча поклонилась спутникам в знак благодарности, сдвинула дверь и, шагнув через порог, закрыла ее вновь, прежде чем Катсуо успел сказать что-нибудь еще. Следующие два месяца спальней Эми должна была стать эта простая прямоугольная комната, расположенная на самом краю дома так, что смежная стена у нее была лишь одна – и та с коридором, но не с остальными комнатами. Таким образом, Эми могла насладиться большим уединением, нежели обычно.

Она неслышно прошла в середину комнаты, мягко шагая в носках по плетеным татами, устилающим пол. Чемоданы стояли рядом с самыми обычными столом и стулом. У восточного окна, которое выходило на пруд и храм, лежало несколько подушек. Южную стену наполовину занимал шкаф, где предстояло храниться одежде и постельным принадлежностям, а другая ее часть была отведена под небольшую нишу с красивым свитком-какэмоно на стене и низеньким, узким столиком, где Эми могла устроить личный алтарь для молитв.

Комната была простенькой, но чистой и уютной. Неплохо.

Медленно приблизившись к подушкам, Эми устало рухнула на них. Неплохо для пары месяцев, а потом все изменится. Все эти людские страхи и переживания станут бессмысленны. Ее будущее начертали ками, и судьба уже предопределена.

Взгляд Эми скользнул в сторону невидимого моста. Надо лишь выдержать еще два месяца обыденной, хрупкой смертной жизни.

Глава 2

Никто так и не пригласил ее к ужину.

Эми поерзала на подушках у окна. Кто-то же должен за ней прийти, верно? Ведь бродить по дому в поисках еды – это ужасно невежливо. Она постучала пальцами по коленке. А что, если ужин даже и не готовят?..

Подтянув чемодан поближе, Эми хмуро оглядела его содержимое. В предыдущих храмах мико всегда успевала разложить ее одежду, прежде чем она сама вообще оказывалась в комнате. Нанако бросила ее багаж нетронутым. Что, впрочем, было неплохо. Эми аккуратно сложила вещи и спрятала их в ящики шкафа самостоятельно. Не такая уж сложная задача. В чемодане же остался единственный предмет – простая деревянная шкатулка с металлическим крючком.

Такой замочек, конечно, никого не остановит, но хотя бы намекнет, что внутри хранится нечто личное. Эми извлекла шкатулку из чемодана и открыла ее крышку. Поверх скромных сокровищ лежал дневник в кожаной обложке с потертыми краями. Для таких, как Эми, обладание материальными ценностями… не поощрялось. Содержимое шкатулки было единственным, чем она владела, помимо вещей, напрямую связанных с искусством мико.

Подняв дневник, Эми улыбнулась. То, что скрывалось под ним, показалось бы любому другому лишь бесполезным набором камешков, перьев, высушенных цветов и листочков. Однако каждая вещица служила напоминанием – о том, что лишь Эми считала особенным. Кусочек гальки из сада при храме в Тсутсуджи, где она впервые исполнила танец кагура в одиночку перед зрителями. Лоснящееся черно-белое перышко, которое она нашла в парке в Шионе после торжественного обеда с другими мико – тот день был наполнен смехом и солнечным светом. Единственная ракушка из путешествия к великому храму; он располагался на берегу океана, и во время прилива о деревянные настилы плескались мягкие волны, а при отливе вдаль простирался бесконечный пляж.

Впрочем, самой драгоценной вещью для Эми был дневник. Она погладила его кожаную обложку пальцами, зная каждую трещинку, каждую выпуклость. Эми записывала в него каждый день с тех пор, как ей исполнилось восемь, – хотя бы парой строк. Скоро ее жизнь полностью изменится, станет совсем иной, новой. И Эми не хотела забыть, кем была изначально, и глупые смертные мысли, которые когда-то занимали ее дни. Важно помнить свои истоки.

Эми пролистнула дневник и открыла самую первую запись – с пометкой «21 декабря».

Вчера было зимнее солнцестояние. Мне приснилась заснеженная поляна в лесу. А там – красивая женщина с темно-каштановыми волосами до самой земли и такими добрыми глазами, каких я ни у кого не видела. Она улыбнулась и опустила ладонь мне на макушку. Я еще никогда не была так счастлива, как в этом сне.

А утром я проснулась и увидела у себя на груди ее знак, прямо над сердцем. Она меня избрала. Избрала.

Самый счастливый день жизни Эми. Самый важный, решающий миг.

И его превзойдет тот, что наступит через два месяца – зимнее солнцестояние спустя ровно десять лет. От одной лишь мысли внутри все сжалось от предвкушения. А следом тут же забурчал пустой желудок. Эми захлопнула дневник, сунула его в шкатулку и спрятала ее обратно в чемодан, решив найти укромное местечко для своих сокровищ попозже.

Поднявшись на ноги, она пересекла спальню и сдвинула дверь. За деревянным настилом, в мягком свечении окон, кружил снег. Эми неуверенно шагнула вдоль дома. Остальные жилые помещения, должно быть, располагались в его центре, откуда открывался лучший вид на сад и храм. И все-таки, почему никто не пришел?.. Солнце опустилось за горизонт час назад. Куда подевались Минору и Катсуо? Неужели так быстро оставили свои обязанности стражей?

Эми глянула на пруд и тут же перевела взгляд обратно на дом. Не стоит переживать, какие могут быть опасности на священной земле. Это уж как-то слишком, верно? Порыв ветра обжег кожу холодом, и она спрятала ладони в рукава.

Из ближних дверей, раздвинутых буквально на считаные дюймы, лился свет. Донеслись голоса – неспешная, хриплая речь Фуджимото и отрывистые фразы Нанако. Эми уловила запах мисо-супа и, сглотнув слюну, поспешила к дверям.

Но стоило ей протянуть к ним руку, как в нос ударила вонь горелого масла. Эми в нерешительности отпрянула.

– …не бросил бы плиту, не пришлось бы переживать, что «госпожа» оскорбится.

До двери оставалось всего ничего, и резкие слова Нанако раздавались предельно четко. Вздрогнув, Эми снова отступила на шаг.

Голос Фуджимото прозвучал еще громче – каннуши стоял прямо за дверью:

– Отошел всего-то на минутку…

– А я и просила тебя последить всего-то минутку! – рявкнула Нанако. – Если ты так хотел впечатлить принцесску изысканным блюдом, то уж постарался бы подождать хоть тридцать секунд!

Фуджимото что-то пролепетал.

– И зачем ты только согласился? – Звякнули тарелки, сильнее запахло горелым. – У нас два фестиваля на носу и до зимы надо закончить ремонт крыши. И вот уж чего нам не хватало, так это семь недель нянчить дражайшую мико из Шиона. Она им настолько надоела, что они еще пару жалких месяцев потерпеть не могут?

– В Шионе для нее слишком опасно. Ты же знаешь, что случилось три года назад. – Фуджимото смущенно кашлянул. – Осталось лишь два месяца, и раз уж нам поручили заботу о ней, Шион великодушно предложил помощь с ремонтом крыши и не только, дабы отплатить нам за гостеприимство и…

– То есть тебя подкупили, – перебила его Нанако и грохнула чем-то вроде сковородки о плиту. – Не нужны нам их деньги.

– Дело не только в деньгах, – чуть ли не заныл Фуджимото и откашлялся. – Принимать камигакари – это честь. Первая камигакари за сотню лет, Нанако. И она в нашем храме! Это огромная честь.

Нанако фыркнула.

– Она не первая за сотню лет. Просто первая, кто прожил достаточно долго.

Эми снова вздрогнула и попятилась.

– Мико Нанако, – заговорил Фуджимото тверже, без былой дрожи в голосе. – Не смей нас позорить. Пока камигакари здесь, ты будешь обращаться к ней со всем уважением, дабы мы получили благословение ками.

Женщина чуть ли не зарычала.

– Буду прислуживать ее испорченному высочеству по мере своих сил. И у меня получится лучше, если ты, в свою очередь, не будешь портить ее ужин. А теперь надо готовить все заново, так что выметайся из моей кухни.

Фуджимото что-то проворчал, затем донеслись шаги. Эми мигом развернулась – носки скользнули по гладким доскам – и поспешила обратно. Коридор, который вел к прихожей, был ближе ее комнаты, поэтому Эми нырнула в него и прижалась спиной к стене. В спальню не вернуться – ее двери выходят прямиком в сад, и Эми наверняка кто-нибудь да увидит. Она стиснула край длинного рукава, чувствуя, как это глупо – вот так стоять на месте. Вдобавок, даже если пробраться в комнату незамеченной, туда наверняка нагрянет Фуджимото с извинениями за поздний ужин. Решив избавить себя от подобного общения, Эми прошла к двери, надела сандалии и выскользнула наружу.

Легкие тут же наполнились морозным воздухом. Эми вдруг ощутила укол унижения, готового вот-вот закрасться в душу, но лишь отмахнулась от него. Не ее вина, что в Шионе слишком опасно. И что последние три года ее через каждые шесть месяцев перевозят из одного крошечного, ничем не примечательного храма в другой. Не вина Эми, что Шиону приходится подкупать эти храмы, чтобы ее приютили, словно она какая-то грязная попрошайка. Как говорил Фуджимото: принимать ее – честь! Да, есть небольшая загвоздка, ведь с Эми обязательно прибывают и двое сохэев. Поэтому Шион и возмещает храмам убытки, что вполне естественно. Верно?

Да и то, что ее так невзлюбила Нанако, тоже не вина Эми. Она не нравилась многим мико. Изначально ведь шанс был у любой из них. Может, Нанако тоже каждую ночь молилась, чтобы стать избранной. Однако выбор ками пал на Эми, а Нанако всю жизнь так и будет лишь самой обычной мико в захудалом, всеми забытом храме при маленьком городке среди гор.

Вздохнув, Эми бесцельно зашагала по мощеной дорожке – обогнула дом, миновала сад и вышла прямиком… к мосту.

Ну и, разумеется, замерла на приличном расстоянии, дрожа в снегу и жалея, что слишком уж легко оделась для такой прогулки. Хотя, вообще-то, она и не собиралась гулять. Нервно пригладив волосы, Эми уставилась на ни в чем не повинный маленький мостик. Дюжина футов, не более. Пересечь его – секундное дело. Да и пруд наверняка совсем мелкий.

Три года назад мост был ненамного длинней. Да и ручей не был особенно глубоким.

Эми, зажмурившись, медленно вдохнула и выдохнула облачко пара, потом еще и еще. На восьмой раз она наконец двинулась вперед – осторожно и в то же время решительно. Тук, тук, тук – застучали сандалии по доскам.

Сердце колотилось, страх рос с каждым шагом. Последние пару футов Эми и вовсе преодолела прыжком, взмахнув руками, и неловко приземлилась на дорожку. Пруд остался позади и, казалось, молчаливо дразнил своей безмятежностью.

Ну, что ж, Эми прошла по мосту и даже не выставила себя полной дурочкой. Прогресс. Расправив хакама и встряхнув рукава кимоно, Эми чинно сцепила замерзшие руки и направилась во внутренний двор. Этот храм, как и многие другие, состоял из нескольких построек: крытый фонтанчик для омовения перед молитвой, подмостки для представлений и фестивалей, зал, где можно обратиться к ками, и святилище – маленькое сооружение, где сосредотачивалась сила ками. В столь заветное место имел право входить лишь каннуши.

А еще – пусть Эми их сейчас и не было видно – на территории находились хозяйственные помещения и пара кладовых для церемониальных принадлежностей и книг. Владения более крупных храмов включали в себя жилье для мико и для тех, кто только готовится к этой роли. При таких местах служили несколько каннуши. Иногда там даже обучали сохэев. В Шионе, например, было все это и даже больше.

На полпути к фонтанчику Эми вдруг поняла, что она не одна. Перед главным святилищем, в свете бумажных фонариков, замерли две девочки. Они глазели на храм, дрожа на ветру, – голые ножки, видневшиеся из-под серых школьных юбок в складку, побелели от холода.

Одна из девочек наклонилась к другой.

– И что теперь делать? – шепотом спросила она. В мертвой тишине двора ее тихий голос было слышно так хорошо, словно она кричала.

Эми сдержала улыбку и, сменив направление, зашагала к девочкам. Те обернулись – лет четырнадцать-пятнадцать, судя по лицам, обе с модными стрижками каре и высветленными прядями.

Эми поклонилась.

– Могу я вам помочь?

– М-м… – Девочки переглянулись. – Да, пожалуйста…

– Вы очистили руки и рот водой из фонтанчика?

Они серьезно кивнули.

Эми обернулась к храму. Полдюжины ступеней вели к широкой платформе, где прихожан ждал деревянный ящичек для пожертвований. Между колоннами, которые поддерживали выступающую крышу, висела толстая плетеная веревка, украшенная бумажными лентами. За ящичком возвышались двери, закрытые от внешнего мира.

Перед ступенями по обе стороны стояли две статуи кома-ину – близнецы-стражи храма. Каменные псы, похожие на львов, зеркально отражали друг друга за исключением одной детали: пасть правого была закрыта, а левого – открыта. Эми нравились кома-ину; она считала их верными защитниками от зла.

Улыбнувшись девочкам, Эми провела их между статуями к ящичку для пожертвований, над которым покачивалась еще одна веревка, но уже тонкая – она крепилась к языку округлого колокола, подвешенного к балке крыши.

– Омовение рук и рта символизирует очищение духа, – пояснила Эми. – Теперь, когда вы чисты и разумом, и телом, вам дозволено обратиться к ками. Если можете, оставьте подношение, а потом позвоните в колокол, дабы привлечь внимание ками.

Одна из девочек порылась в кармане и, достав монетку, опустила ее в прорезь ящичка, а потом нерешительно потянула за веревку. Колокол звякнул – ужасно немелодично. Эми понадеялась, что во время ремонта Фуджимото сменит его на какой-нибудь получше.

– Встаньте лицом к храму и дважды поклонитесь.

Эми проделала то, что сказала. Девочки повторили за ней.

– Далее дважды хлопните в ладоши. Это помогает удостовериться, что ками точно обратили внимание – ведь они слушают и множество других молитв.

Так как сама Эми не подходила к фонтанчику, хлопать в ладоши она не стала.

– А теперь закройте глаза и мысленно поведайте ками свою просьбу. Закончив, поклонитесь еще раз, дабы поблагодарить ками за внимание.

Девочки опустили головы и зажмурились, напряженно сморщив лбы. Что бы ни привело этих девочек молиться в храм – где они раньше явно бывали разве что на празднествах, – это явно было для них очень важным.

Поклонились они почти одновременно.

– Спасибо, – сказала та, что была повыше ростом. – А ты… ты правда думаешь, что ками услышит?

– Ками всегда слышит, – со всей серьезностью ответила Эми. – Хоть она и не всегда отвечает.

– Она?..

Эми указала на раскрашенную деревянную табличку над дверями зала. Широкие мазки изображали женщину со струящимися каштановыми волосами; ее роскошное многослойное кимоно развевалось на ветру.

– Это храм Аматэрасу, одной из четырех амацуками – великих небесных ками. Она самая добрая и заботливая. Если ваши желания исходят от чистого сердца – уверена, она уделит им внимание.

– Добрая?.. – пробормотала вторая девочка. – Наверное, лучше было помолиться в храме воинственного ками.

Эми улыбнулась.

– Ками подобны луне: у них есть как светлая сторона, как и темная. Аматэрасу проще расположить, чем навлечь ее гнев, однако она отнюдь не слаба.

– А может, гнев все-таки не помешал бы, – свирепо произнесла девочка ростом пониже. – А Сусаноо? Дедушка рассказывал, что молился ему, ведь он ками грома и штормов. Звучит круче.

– Сусаноо – куницуками, – пояснила Эми. – Он скорее земной ёкай, нежели небесный ками. Можешь помолиться и ему, но…

– Но что? – вскинула брови та, что повыше.

– Но…

Эми не хотела лгать. Ёкаи тоже, по сути, являлись ками – как и все обитатели мира духов, и неважно, принадлежали они небесам или же земному царству. И те, и другие считались в равной степени способными как пестовать, так и разрушать, как проклинать, так и благословлять. Однако мнения о ёкаях зачастую были предвзятыми – и опыт самой Эми это лишь подтверждал.

– Ёкаи таковы, что если ты и получишь от них ответ, то… он может не так уж тебе понравиться, – запнувшись, договорила она.

– Хм… – Та, что повыше, окинула Эми взглядом. – Ты ведь мико, да? Не помню тебя на летнем фестивале.

– Мы не могли тебя не заметить, с такими-то волосами, – со смехом добавила вторая девочка. – Длиннющими!

Эми застенчиво коснулась виска. Ее черные волосы ниспадали до самых бедер, аккуратно стянутые у затылка белой лентой.

– Я только сегодня приехала. Пробуду здесь пару месяцев.

– Добро пожаловать в Кироибару! – прощебетала высокая девочка, имея в виду город, который располагался на милю южнее. – Я подрабатываю в кафе-мороженом, рядом с бакалейным магазином. Заходи в гости, дам тебе бесплатный рожок.

– О, – Эми моргнула и помедлила. – Благодарю. Очень мило с твоей стороны.

– Нам уже пора. Мой папа ждет в машине. – Высокая девочка подмигнула. – Может, завтра на мои молитвы ответят и Ясу наконец-то предложит мне встречаться.

И девочки, поспешив прочь, пролетели через тории без малейшего поклона. Эми уставилась им вслед. Значит, они так серьезно молились… о парне? А она-то думала, что о заболевшем близком человеке или, на худой конец, об успешной сдаче важного экзамена.

Покачав головой, Эми глянула на храм. Некогда она и сама жаждала внимания юноши – однако ни за что бы не стала о подобном молиться. Какая пустая трата времени ками.

Эми развернулась и… увидела, что за ней наблюдает стоящий рядом Катсуо. Как будто его призвали ее мысли.

Она взвизгнула и отшатнулась, едва не запнувшись о край своих хакама.

– Катсуо! Не подкрадывайся так!

– Я и не подкрадывался. Просто подошел.

Эми хмуро на него уставилась. Облачен он был в типичную для сохэя храма Аматэрасу одежду – темно-фиолетовые хакама и косодэ с длинным рукавом. Длинное, безрукавное хаори, надетое поверх и еще более темное, при движении задевало краями снег; полы придерживал украшенный бусинами пояс. На бедре виднелась рукоять катаны.

– Меня прислал каннуши Фуджимото, – продолжил Катсуо исключительно вежливым тоном, однако взгляд его при этом безостановочно выискивал что-то в лице Эми. – Ужин готов.

– А… Хорошо.

– Э-э… – Катсуо, замявшись, откинул волосы со лба. – Эми, я просто хотел… то есть, э-э, моя госпожа…

– Можно и просто Эми, – еле слышно произнесла она. Катсуо вновь всколыхнул в ней бурю чувств.

– Эми… – Его улыбка тут же померкла. – Я… я понимаю, как ты поразилась, когда увидела меня вновь. Я не знал, что тебя не предупредили о моем назначении в… Кхм. Просто хотел…

– Мне… мне надо помолиться перед ужином, – выпалила Эми. – Прошу меня простить.

И она пронеслась мимо изменившегося в лице Катсуо. Из полого стебля бамбука в фонтанчик непрерывно текла струйка ледяной воды, и Эми набрала ее в специальный длинный черпак. Оросив сперва левую руку, затем правую, она налила немного в ладонь и сделала глоток. Потом Эми вернула черпак на место и вновь поднялась по ступенькам. Катсуо, так и не пошевелившись, наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.

Позвонить в колокол. Дважды поклониться. Дважды хлопнуть в ладони. Эми сложила руки и, закрыв глаза, склонила голову.

«Аматэрасу, прошу, помоги мне пережить эти два месяца. Мы уже почти у цели. Благодарю тебя за защиту. И, как всегда, за то, что ты избрала меня».

Эми чуть было не попросила ками помочь ей еще и с Фуджимото и Нанако – и, может, с Катсуо тоже, – но решила, что разобраться с обитателями храма должна самостоятельно. Пусть лучше Аматэрасу хранит ее всеми силами, которые сможет ей уделить.

«Просто первая, кто прожил достаточно долго…»

Поморщившись, Эми отогнала едкие слова Нанако прочь. Спустя почти десять лет осталось преодолеть всего-то семь недель, и после ей не будет грозить уже никакая опасность – ни обыденная, ни сверхъестественная.

Эми вдруг ощутила чужое присутствие. Ласковое тепло окутало ее сердце, растеклось по груди, по коже. Шепот Аматэрасу легонько коснулся ее разума, пульсируя бессловесным посланием. И все же она чувствовала его значение:

Спешность. Предупреждение. Осторожность.

Она оцепенела. Ощущение задержалось на несколько мгновений, а затем угасло, и Эми осталась одна. Секунды летели, но оно так и не вернулось. Эми выдохнула, поклонилась и, выпрямившись, опустила руки. За последние десять лет она ощущала присутствие ками один-два раза в год, однако столь сильным оно оказалось впервые. И раньше Аматэрасу никогда не пыталась ее предупредить. Да и о чем?.. Быть осторожной вообще или ждать беды от чего-то – или кого-то – конкретно?

Эми спустилась по ступенькам; Катсуо по-прежнему стоял на месте. С неба, приглушая все звуки, сыпался снег. Из-за тишины Эми чудилось, что некто невидимый вслушивается, надеясь, что она или Катсуо заговорит. Может, ей просто до сих пор не по себе от предупреждения Аматэрасу.

Катсуо следил за Эми, теребя рукоять меча.

– Тебя уже провели по землям храма?

Вопрос прозвучал натянуто – Катсуо явно хотел узнать нечто иное.

Она опустила глаза.

– Еще нет.

– Сейчас поздно… да и мико Нанако с меня шкуру спустит, если мы задержимся еще дольше… но я могу показать тебе окрестности завтра.

Эми сжала губы, боясь поднять взгляд. Она не хотела проводить с Катсуо время, однако о таком никак не скажешь вежливо. Должно быть, воспоминания не терзали его так, как они мучили ее. Он не слышал последний крик Ханы. Не смотрел ей в глаза, не видел в них пробирающий до самой души ужас за мгновение до того, как девушка исчезла в бурлящем потоке воды.

Не чувствовал, как отчаянно цепляющаяся ладонь выскальзывает из онемевших пальцев.

– Не стоит заставлять мико Нанако ждать, – произнесла Эми, вновь надевая свою маску спокойствия.

Катсуо задержал на ней взгляд – она ощутила его тяжестью на своих плечах, – но затем направился обратно. У моста он хотел было пойти рядом с Эми, однако она решительно шагнула вперед, уставившись на сад и светящиеся окна дома. Чуть-чуть пошатнулась – споткнувшись о доску на середине пути – и даже не запаниковала. Уже определенно лучше. Эми поверила, что справится.

Когда она почти преодолела мост, тишину взорвал плеск воды.

Сердце бешено заколотилось от ужаса; Эми подскочила, словно перепуганный заяц, и приземлилась на покрытую снегом мощеную дорожку, отчего ноги тут же разъехались. Земля резко стала ближе.

Сильные руки обхватили Эми за талию и рывком поставили вертикально. Катсуо держал ее, тепло его тела обжигало ей спину огнем – но все это продлилось лишь одно мгновение.

К тому времени, как Эми сообразила, что же стряслось, он отпустил ее и, попятившись, низко поклонился.

– Простите, моя госпожа, – проговорил Катсуо, не выпрямляясь.

– Что… что это было?!

– Из воды выпрыгнул кои. Заверяю, вы в полной безопасности.

Кои?.. Эми глянула на пруд. Сердце по-прежнему колотилось. Какого же размера должна быть рыба, чтобы так громко плескать?.. Щеки запылали. Как унизительно – паниковать из-за обычного карпа! Эми снова посмотрела на Катсуо, который так и продолжал стоять, согнувшись в поклоне. Хоть он и был ее стражем, ему тоже, как и Фуджимото, запрещалось к ней прикасаться – за исключением крайней необходимости. Кои таковой не считался, а вот неминуемое падение на камни – вполне.

– Все в порядке, Катсуо, – быстро произнесла Эми и, стараясь выглядеть как можно достойнее, взмахом ладони позволила ему подняться. – Спасибо, что поймал меня. Впредь буду осторожнее.

Катсуо выпрямился и сверкнул очаровательно смущенной улыбкой, слегка покраснев.

Эми закусила щеку изнутри и поспешила к дому, не зная, что еще сказать. Ей вдруг захотелось поскорее предстать перед ледяным взглядом Нанако и выслушать ее резкие речи. Насмешки мико дадут ей почву для размышлений, и времени на мысли о Катсуо станет куда меньше.

Насколько это сложно – избегать стража, чей долг хранить ее от малейшей напасти в течение всего дня?..

Плечи Эми поникли. Следующие два месяца будут очень долгими.

Глава 3

Эми стиснула зубы. Ну и как в таком шуме медитировать?!

Раздался оглушительный лязг стали, затем мужской смех. Опять звон, ворчание, лязг, лязг, удар. Эми чуть было не приоткрыла глаза, но тут же зажмурила их крепче, словно это могло оградить от звуков. Мышцы бедер свело от напряжения, и она поерзала на подушке, не выпрямляя ног.

Звяк, звяк, бух.

– О-о-о! – завопил Катсуо на порядок громче необходимого. – Это было подло, Минору!

– Ты просто проморгал.

Эми распахнула глаза. Поднявшись, расправила складки хакама – все-таки вчера она сложила их не так ровно, как думала. Затем достала из шкафа и надела тяжелое, плотное хаори для прогулок. Закинув хвост на плечо, Эми пригладила волосы ладонями и глубоко вздохнула. Только убедившись в своей способности не сорваться на крик, Эми сдвинула дверь и шагнула на деревянный настил.

Сад был залит ярким солнечным светом, мерцавшим на тонком слое снега. Радуясь, что воздух не такой морозный, как вчера, Эми свернула к выходу, у которого оставила сандалии. Здесь звон слышался еще громче. Деревья с покрытыми инеем алыми и золотыми листьями отделяли сражающихся сохэев от дома и, видимо, создавали им впечатление, что шум ее не побеспокоит – в чем она намеревалась их полностью разуверить.

Эми зашагала по дорожке, уже планируя речь, как вдруг услышала тихое хихиканье. Она хмуро повернулась. В кустах, совсем недалеко, мелькнуло что-то красное.

Сердце рухнуло в пятки, затем все же включилась логика. Опасный ёкай не смог бы проникнуть в храм ками, тем более – амацуками. А даже если это и ёкай, то вряд ли он стал бы носить ярко-красную одежду и хихикать как школьница. Впрочем… мог бы, конечно, но вряд ли.

Эми сошла с дорожки. За кустами прятались две девчонки в форме мико. Они не сводили глаз с той самой поляны за деревьями, которую было прекрасно видно из их укрытия. Катсуо низко держал катану и усмехался, а старший сохэй, Минору, небрежно перебрасывал из руки в руку свой увенчанный лезвием посох. История сражения была написана на земле четкими следами в снегу.

Минору принял более удобную стойку и направил лезвие в сторону соперника, но вдруг заметил Эми.

– Доброе утро, госпожа! – коротко поклонился он, подняв посох.

Катсуо оглянулся и тут же встал ровно.

– Эми! – воскликнул он, раскрасневшийся то ли от сражения, то ли вновь от смущения. – Что ты здесь делаешь?

Минору хмуро уставился на младшего сохэя. Эми моргнула, не зная, что ответить, и глянула вниз, на незнакомок, не сдвинувшихся с места. Повисло неловкое молчание.

Звонко рассмеявшись, старшая из девчонок вскочила на ноги. Оба сохэя вздрогнули от удивления. Девчонка радостно помахала им одной рукой, а другой обхватила Эми за плечи.

– О, Катсуо! Минору! Доброе утро! А мы тут показываем госпоже окрестности.

Девчонка стиснула Эми крепче и одарила сияющей улыбкой, в которой явно читалось: «Ты нас выдала, так что давай-ка лучше подыгрывай». Вторая девочка поднялась следом, вся пунцовая.

Первая, не выпуская Эми из плена, широко взмахнула ладонью.

– Дом уже посмотрели, теперь покажем конюшню. Нравятся лошади? У нас их четыре: три кобылки и мерин.

Продолжая болтать о лошадях, она потащила Эми обратно к дорожке. Вторая девочка поплелась за ними, не поднимая взгляда. Катсуо и Минору молча смотрели им вслед. Прилипшая к Эми девчонка громко разглагольствовала до тех пор, пока сохэи не остались прилично позади. Спустя минуту вновь донесся звон оружия.

Девчонка наконец убрала руку с плеч Эми и закатила глаза с такой силой, что ее голова дернулась назад.

– И вот надо ж было тебе так подойти! Они ведь понятия не имели, что мы подглядывали, пока ты не решила постоять на виду.

– Я не понимала, что вы делаете, пока Минору меня не заметил, – то ли попыталась оправдаться, то ли признала свою вину Эми.

– Теперь придется искать новый способ за ними следить, – девчонка хмыкнула и, не замедляя шага, устремилась вперед по тропинке от дома на север. – Я, кстати, Рина. А это – Юи.

Она указала через плечо на свою напарницу – та безмолвно пялилась на Эми. Толстые очки увеличивали глаза Юи, делая ее взгляд еще более странным. Волосы у нее были до плеч – длины едва хватало, чтобы собирать их в положенный мико хвост, – а крошечная фигурка терялась в широких рукавах белого кимоно и просторных красных хакама.

– Когда ты приехала, мы были в школе, а потом Нанако запретила нам приходить на твой первый ужин здесь. – Снова закатив глаза, Рина заправила длинную челку за ухо. – Кто знает почему. Ее бесит, даже когда ветер дует не в ту сторону.

Судя по всему, Нанако вела себя грубо не только с Эми.

– Рада знакомству, – произнесла Эми, пользуясь первой паузой в болтовне девочки. – Я…

– Кимура Эми, – радостно перебила ее Рина. – Камигакари Аматэрасу, амацуками ветра, вестницы радости и весны, повелительницы вихрей и бурь. Мы знаем. Знали еще до того, как каннуши Фуджимото объявил, что ты останешься здесь до церемонии. Твое имя известно всем мико во всех храмах Аматэрасу.

Сзади донесся тихий голосок. Рина остановилась и фыркнула.

– Говори громче, Юи! Хватит шептать, тебя вообще не слышно.

Юи сцепила руки.

– А у тебя правда есть метка ками? – спросила она чуточку отчетливее.

Эми кивнула и прижала ладонь к груди.

– Да. Она появилась, когда мне было восемь лет, наутро после зимнего солнцестояния.

– А можно посмотреть? – засветилась от любопытства Рина.

– П-посмотреть? – изумилась Эми. О таком ее еще никто не просил. Разве Рина не заметила, что она и так жестом обозначила место – ровно над ложбинкой груди? – Она… э-э… не там, где можно… то есть было бы неуместно…

– Забей, – отмахнулась Рина и пошла дальше. – И каково это – быть камигакари? Могу поспорить, что легкотня, а? Тебя-то никто не заставляет работать, для этого ты слишком важная.

Эми неохотно зашагала за ней. Над тропинкой нависли раскидистые кроны деревьев, за которыми уже не ухаживали так, как в саду. Дом скрылся из виду, а ни один из сохэев так и не отправился следом. Вот тебе и стражи…

– Долго ли еще идти? – спросила Эми. – Конюшня ведь на землях храма?

– Конечно, – беспечно отозвалась Рина. – Прямо за поворотом. Знаю, тебе нельзя уходить с земель храма без сохэев.

Она резко свернула влево. Лес кончился, и за ним обнаружилась огороженная лужайка с простенькой конюшней. Присыпанную снегом траву щипали четыре лошади – две бурых, гнедая с темными чулками и черным храпом и, наконец, вороная с одним белым носком. Гнедая подняла голову и заржала; остальные невозмутимо продолжали жевать.

Рина подошла к деревянной ограде, а затем, прислонившись к ней спиной, устроила локти на верхней перекладине и усмехнулась.

– Так что, мисс камигакари, каково это – быть тобой?

Эми чуть не скорчила гримасу. Она-то надеялась, что Рина уже позабыла об этом вопросе.

– Почти как быть мико, но куда больше… ограничений.

– Вряд ли ограничения так уж плохи. – Рина пнула траву. – Тебя же вечно балуют, да? Красивые сохэи на побегушках, плюс всю работу выполняют другие мико, раз тебе нельзя напрягаться и рисковать здоровьем. Да брось. Как по мне – звучит очень даже круто.

Стараясь не хмуриться, Эми глянула на лошадей. Гнедая вернулась к трапезе, не обращая внимания на снег. Впрочем, становилось теплее, и к обеду он должен был растаять.

– Да, наверное, есть и свои преимущества, – пробормотала Эми.

– Камигакари надлежит хранить чистоту, – шепнула Юи, сцепив руки, – дабы получить силу и дух ками. Дважды в день омываться, медитировать до и после сна, есть лишь здоровую пищу, пить лишь очищенную воду. Камигакари должна сохранять непорочным как дух, так и тело, и прогонять злые, нечистые мысли и желания.

– Что, опять учебники зубрила? – буркнула Рина, глянув на Юи, а потом ухмыльнулась. – Нечистые желания, м-м? Значит, не стоит нам звать тебя подглядывать за сохэями. Они здесь всего неделю, а тренируются по два раза в день.

Эми вздрогнула; давние воспоминания всколыхнулись, стремясь прорваться наружу. Нет, она не станет сновать по кустам и подглядывать за тренировками сохэев. Однажды она уже допустила эту ошибку. Больше – никогда.

– Погоди, – задумчиво произнесла Рина. – То есть поэтому посланник из Шиона так носился с тем, что к тебе могут прикасаться только мико? – изумилась она с придыханием. – Мужчинам нельзя? Совсем-совсем?

Эми снова вздрогнула.

– Тебе запрещено прикасаться к парням? Серьезно? Погоди… значит, тебя никогда не целовали?

Не зная, как свернуть с этой темы, Эми покачала головой. Разумеется, ее никогда не целовали. Невинное, необходимое касание – например, когда Катсуо ее поймал, – считалось приемлемым. Понятно, что мужчина не осквернит камигакари кратким, безобидным соприкосновением, однако такое правило было необходимо, дабы уберечь ее чистоту.

Рина звонко хохотнула.

– Поверить не могу! Тебе сколько, восемнадцать? И ты ни разу не целовалась!

Сквозь смущение чуть не прорвалась вскипевшая злость. Необходимые ограничения и жертвы, которые требовались от камигакари, – вовсе не шутки. Эми коротко поклонилась.

– Спасибо, что показали конюшню. Мне нужно вернуться в дом. Я еще не закончила утреннюю медитацию.

– Прости, прости! – тут же пискнула Рина совершенно неизвиняющимся тоном. – Меня иногда заносит. Пойдем обратно. – Она пробежала вперед и остановилась, дожидаясь остальных. – Посланник кучу раз повторил, что ты должна оставаться при храме и не выходить за его пределы без обоих сохэев. Ты и правда в опасности не на священной земле?

– Это предосторожность, – пояснила Эми, понимая, что поток вопросов не остановится, пока она не избавится от общества Рины. – Сохэи сопровождали меня в школу и обратно, пока я не окончила ее этим летом, и проблем никогда не возникало.

– Но однажды на тебя напал ёкай, так? – поинтересовалась Рина. – Несколько лет назад, в парке рядом с храмом. И тогда мико умерла, да? А как выглядел тот ёкай? – добавила она из-за страшного любопытства чуть ли не шепотом.

Эми застыла посреди тропы, расправив плечи и сцепив дрожащие руки.

– Мико Рина! – произнесла она как можно более властно. – В тот день погибла невинная девочка. Пожалуйста, прояви к ней уважение. Ей было всего пятнадцать, она умерла трагично и бессмысленно. Прошу тебя, помолись, чтобы ее душа обрела покой, а семья – утешение, и не думай о гнусных подробностях ее смерти.

Юи послушно сложила ладони в молитве, но Рина не шелохнулась. Она без тени былой улыбки уставилась на Эми, сощурив глаза. Та выдерживала ее взгляд, пока Рина его наконец не отвела.

Не говоря больше ни слова, Эми ушла прочь, к дому. Она держала себя в руках железной хваткой, не позволяя ни единой трещине проявиться на маске спокойствия. А в голове слышала последний крик Ханы, раз за разом, пока не исчезли остальные звуки.

Пусть Хану убил ёкай, но истинными причинами того, что Эми лишилась лучшей подруги, были ее собственные слабость, глупость и эгоизм.

Глава 4

Уединившись в своей комнате, Эми попыталась успокоиться и продолжить медитацию. По крайней мере теперь было тихо. Минору и Катсуо куда-то ушли; в пределах храма они могли разве что обходить земли или проверять талисманы-офуда и прочие защитные чары. Если не случится катастрофы, ни один ёкай – по крайней мере ни один со злыми намерениями – не сумеет проникнуть на земли храма.

Эми хотела было сосредоточиться, но глаза распахнулись сами собой. Она снова их зажмурила и стиснула зубы. В ушах по-прежнему звенели слова Рины. Тактичностью эта девчонка явно не блистала. Расспрашивала так, словно Эми – увлекательный повод для сплетен, а не живой человек.

Глаза вновь открылись, и Эми поймала себя на том, что смотрит в пол. Может, Рина не так уж далека от истины. Камигакари – в первую очередь именно камигакари и уж потом – человек. Чувства Эми не имели значения. Ни когда ее, восьмилетнюю, забрали из дома и стали обучать в Шионе. Ни когда отправили в частную школу для девочек и запретили заводить друзей вне храма. Ни когда после нападения ёкая ее перевозили из храма в храм.

Эми пришлось признать горькую правду: никто даже не задумывался, что она чувствует. Ее обеспечивали необходимым, но на нее саму всем было плевать. Если бы обстоятельства вынудили их отрубить ей руки, чтобы она уж точно исполнила долг камигакари, они поступили бы так без раздумий. Все решения о будущем Эми принимал гуджи Ишида – верховный каннуши Шиона и глава всех храмов Аматэрасу, – и он ни разу не поинтересовался ее собственным мнением.

Оставив медитацию, Эми вытащила из чемодана шкатулку и достала дневник. Между страниц виднелся хвостик закладки – там, где вчера вечером она сделала запись о событиях минувшего дня и впечатлениях о новом храме. Эми старалась не упоминать то, из-за чего могла влипнуть в неприятности, но в иных отношениях чувства не сдерживала. Нанако бы не обрадовалась, попади этот дневник ей в руки.

Глубоко вздохнув, Эми пролистала его и остановилась на странице с фотографией. Со снимка ей улыбалась она сама, три года назад, в прекрасном кимоно всех оттенков пурпурного и с развевающимися на ветру волосами. А за ее руку цеплялась девочка в самой обычной форме мико, смеявшаяся так, что едва могла устоять ровно.

Хана была такой юной. Сияющие глаза и румяные щеки оживляли ее простоватую внешность, делали привлекательнее. Впрочем, вряд ли кто-то заметил бы рядом с Эми такую девочку – высокую, тощую, с широковатым лицом и узко посаженными глазами. Однако она знала замечательную душу Ханы, ее доброту и щедрость. Может, Эми считалась традиционной красавицей – овальное лицо, большие глаза, маленький рот с пухлыми губками, – но сама она думала, что Хана куда привлекательней.

Эми коснулась края снимка. Три дня спустя Хана погибла.

Дрожащими пальцами она перевернула несколько страниц. На них снова и снова мелькало написанное ее аккуратным почерком имя Катсуо. И всякий раз, как Эми его замечала, комок внутри нее сжимался все сильнее.

Сегодня видела Катсуо на тренировке с другими сохэями. Он мне улыбнулся.

Впервые заговорила с Катсуо. Он пожелал мне доброго утра. Надеюсь, он не заметил, как я покраснела. Он такой красивый. Хочу коснуться его волос – наверное, это странно?..

Мне кажется, Катсуо – лучший мечник среди сверстников. Когда я сказала об этом Хане, она рассмеялась и спросила, как я могу так говорить, если едва могу отличить рукоять от лезвия.

Знаю, что не должна думать о мальчиках, но не могу выбросить Катсуо из головы. Мы едва знакомы, и все же… постоянно задаюсь вопросом. Что, если бы я не была камигакари? Что, если бы я могла по-настоящему с ним поговорить? Коснуться его? Поцеловать?

Я не должна о таком думать, но не могу удержаться. Хана говорит, это просто влюбленность, и она пройдет, если избегать с ним встречи.

Сегодня Катсуо со мной заговорил. Он назвал меня «госпожа», а я попросила обращаться ко мне «Эми». Как же стыдно! Не стоило так делать, но я не хочу быть для него «госпожой». Хочу, чтобы он видел меня, видел Эми. А не просто камигакари, как все остальные.

В иных обстоятельствах глупые подростковые записи, сделанные в переходные пятнадцать лет, заставили бы Эми закатить глаза. Но вместо этого она сглотнула подкатившую к горлу тошноту и с дрожью перевернула еще одну страницу.

Хана не выдержала и отчитала меня за то, что из-за безрассудной влюбленности я рискую своим будущим. Мол, мне просто скучно, а сходить с ума по Катсуо куда интереснее, чем медитировать или учиться правилам чайной церемонии.

Хана права, я веду себя глупо. Я не смогу быть с Катсуо, мне опасно даже думать о нем. Но это невыносимо.

Сегодня я услышала его разговор с другим сохэем. Завтра они собираются устроить в парке сражение на мечах. Звучит так волнующе. Уговорила Хану пойти за ними, в последний раз полюбоваться на Катсуо, а потом я прекращу подстраивать встречи с ним. Придется улизнуть тайком, но парк недалеко, всего в паре миль. Думаю, Хана согласилась только для того, чтобы потом этим меня попрекать.

Эми неохотно взглянула на соседнюю страницу – пустую, за исключением лишь даты: двадцать пятое августа. В тот день рука Эми так дрожала, что буквы едва можно было разобрать. А ниже – ничего. Ни единого слова.

Она захлопнула дневник. Сунув его в шкатулку, Эми вернула ее обратно в чемодан и вытерла влажные от слез щеки. Если уж она даже не пытается медитировать, то стоит хотя бы помолиться. Эми посмотрела на маленький алтарь, который обустроила в углу комнаты сразу после того, как разложила вещи, но затем шагнула к двери. Свежий воздух и полноценный, успокаивающий ритуал помогут привести мысли в порядок.

На сей раз Эми пересекла мост без приключений – разве что немного сбилось дыхание. Во дворике храма были люди: пара средних лет молилась, на скамейке под сенью священного древа сидела пожилая женщина, а над столом у стойки, на которой прихожане развешивали написанные на дощечках прошения, склонился молодой человек в деловом костюме.

Эми направилась прямиком к фонтанчику. Когда она закончила омовение и положила черпак на место, к ней кто-то подошел.

– Привет. Помнишь меня?

Повернувшись, Эми с удивлением увидела школьницу – ту, что вчера предлагала ей бесплатное мороженое. Сегодня девочка оделась в длинный зеленый свитер и черные легинсы, а волосы собрала в небрежный пучок. Отсутствие на ней формы подсказало Эми день недели – суббота. Вот почему Рина и Юи оказались в храме с самого утра – в будни они наверняка приходят по вечерам на несколько часов.

Девочка смущенно улыбнулась. Эми ответила ей тем же и, кивнув на храм, спросила:

– Снова молиться?

– Э-э… ага. – Девочка быстро повернулась к фонтану.

Эми вздрогнула, когда школьница омыла руки в неправильной последовательности – это сулило неудачу, – но промолчала. Затем они вместе приблизились к главному святилищу, миновав пару, которая уже направлялась обратно к тории.

Остановившись чуть в стороне от девочки, Эми сосредоточилась на собственной молитве – ничего особенного, лишь прошение о силе и смелости. И, может, мудрости – это никогда не помешает.

Когда Эми поблагодарила ками поклоном, девочка, явно ее дожидаясь, сразу сделала то же самое. Они отошли от храма, а их место занял молодой человек в костюме. Рассчитывая, что девочка пойдет следом, Эми направилась к священному древу – древнему дубу, раскинувшему ветви почти над всем двориком – и присела на скамейку напротив пожилой дамы, которая то ли молилась, то ли дремала.

Девочка, нервно поправив волосы, опустилась рядом.

– Я – Мияко! – выпалила она. – Можно задать тебе пару вопросов?

– Конечно. Меня зовут Эми.

Она терпеливо ждала, пока Мияко вновь заговорит, и рассматривала пруд. Юным девушкам зачастую было проще подойти к мико их возраста или около того, нежели к устрашающему пожилому каннуши, так что подобное для Эми было не впервой.

Мияко поерзала, а затем наклонилась поближе и понизила голос:

– А ками правда… есть?

Период сомнений случался в жизни почти каждой мико, но не у Эми. Ее родители преданно и искренне верили в ками, а стоило ей достигнуть возраста, когда подобные вопросы начали бы приходить ей в голову, ее избрали камигакари. Кроме того, как она могла сомневаться, если сама порой ощущала присутствие Аматэрасу во время молитв? В памяти резко всплыло то странное предупреждение, но Эми постаралась о нем не думать.

– Хоть многие никогда не увидят ни единого знамения, – ответила она, – ками столь же реальны, сколь тепло солнца или холод зимы.

– И они отвечают на молитвы?

– Иногда… в какой-то степени. Поразит ли молния врага, если помолиться о его смерти? Выиграешь ли приз в лотерею, просто попросив об этом? Нет и нет. Ками не потакают нашим прихотям. Но если помолиться о силе, мудрости, удаче, ками могут подтолкнуть в нужном направлении. А если их оскорбить – то в противоположном.

Мияко сморщила лоб.

– А откуда ты это знаешь? Они отвечали на твои молитвы?

– Да.

– Хм… – Уточнять, что это были за молитвы, Мияко не стала. – А ты говорила, что есть и другие ками…

Эми села поудобнее, откинувшись на спинку скамейки.

– Существует два вида духов: ками и ёкаи. Первые обитают в небесном мире, отличном от нашего. Самых сильных среди ками называют амацуками. Четверо из них правят небесами и остальными. Здешний храм посвящен Аматэрасу, амацуками ветра. Другие – это Изанаги, амацуками неба и главнейший повелитель всех ками, его сестра Изанами, амацуками земли, и Цукиёми, амацуками воды, брат Аматэрасу.

– Земля и небо, ветер и вода… – пробормотала Мияко. – А ёкаи? Они типа демоны, да? Все знают сказки про плута-тануки и каппу, топящего детей.

При упоминании каппы Эми вздрогнула.

– Ёкаи – духи, а не демоны. Ками земного царства. Мы живем с ними в одном мире, из-за чего у нас больше возможностей досадить ёкаю, нежели ками, поэтому о духах столько историй.

По мнению Эми – вполне оправданных.

Ёкаи жили отчасти в мире людей и отчасти в собственном царстве духов. Как и небесными духами ками, ими правили четыре самых могущественных ёкая – куницуками. Их повелителем был Сарутахико, властвующий над горами. Его жена Узумэ господствовала над лесом. Завершали четверку Сусаноо, куницуками штормов, и Инари, куницуками огня.

Ками могли направить свою силу в мир людей через священный предмет – шинтай – или наделить ею смертного, а вот ёкаям такие ухищрения были незачем. Куницуками бродили где-то по той же земле, что и Эми, дышали тем же воздухом. Мысль об этом вызывала в ней тревогу.

Мияко задумчиво постучала пальцем по губам.

– Ёкаи тебе не по душе, да?

Раздраженная своей неспособностью скрыть чувства, Эми покачала головой.

– Ками и ёкаи – оммё, – пояснила она, имея в виду инь и ян – равновесие между противоположностями, такими как небо и земля, тьма и свет, добро и зло. В равновесии находились даже стихии. Существовало оно как между самими амацуками, так между ними и куницуками, поэтому мир оставался в гармонии. – Они одновременно и подобия, и противоположности друг друга, никто не лучше и не хуже. Но у меня… случились неприятности.

– Ох… – выражение лица Мияко смягчилось. – Что стряслось?

Искренняя тревога и сочувствие в ее глазах сломали стены, которые возвела вокруг себя Эми, так легко, как было не дано чрезмерному любопытству Рины. Эми не хотела делиться столь личными, страшными воспоминаниями с незнакомкой, но теперь, с прибытием в этот храм, они всколыхнулись и отравляли ее, словно яд в крови. Может, после разговора станет легче. Да и с кем ей таким делиться? Лучше уж незнакомка, чем тот, кого придется видеть каждый день еще два месяца.

– Несколько лет назад мы с лучшей подругой гуляли по парку, – пробормотала Эми. Гуляли… Прозвучало так просто, легко. Она не хотела рассказывать, как долго и мучительно они пытались улизнуть из храма. – Мы шли следом за парнями. Я… я влюбилась в одного из них. Мы старались не попадаться им на глаза и сильно отстали. А потом заблудились. Не помню, что именно меня испугало, но по коже пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. – Эми уставилась на пруд невидящими глазами. – За нами что-то следило. Я схватила Хану за руку, и мы бросились обратно. Нашли тропу, бросились вперед изо всех сил. Тории храма были уже совсем близко, на другой стороне ручья. Оставалось только перейти мост – и всё.

Перед глазами Эми заплясали темно-зеленые лесные тени. Из-за недавних дождей ручей бурлил мутной водой.

– Я вбежала на мост. Хана следовала за мной, но поскользнулась в грязи перед ним и упала. Ее ноги попали в воду. Буквально одни ступни. Я ринулась к ней. Что-то схватило Хану за лодыжку и дернуло. Я свесилась с моста и поймала ее за руку. Хана кричала. Существо пыталось утащить ее под воду, а я – удержать, но оно было таким сильным…

Лицо Мияко исказил ужас, но Эми этого почти не видела. В ее ушах звенели крики Ханы.

– Из воды выпрыгнул второй ёкай и напал уже на меня, – прошептала Эми. Размером с ребенка, но коренастый, с голубовато-зеленой кожей, перепонками между пальцами, совершенно лысой головой и клыками, которые блеснули, как только он кровожадно ухмыльнулся. Эми не запомнила иных черт, кроме этой ухмылки. – Он вцепился мне в ноги, а потом стянул с моста. Не знаю как, но я так и не выпустила перила одной рукой, а другой крепко держала Хану.

Боли она не замечала тогда и не могла вспомнить сейчас, хотя не могла ее не испытывать. Кривые когти ёкая впивались ей в лодыжки, в пальцах оставались занозы от деревянных перил. За руку отчаянно цеплялась Хана, пока другой ёкай тащил ее на дно ручья. Хана захлебывалась грязной водой, едва удерживая голову на поверхности, и постоянно кричала, звала Эми.

Она помнила момент, когда осознала, что они обе умрут. Помнила, как смотрела на Хану и видела на ее лице отражение собственного ужаса.

А потом рука Ханы вдруг исчезла.

Эми с силой прикусила губу, но слезы все равно потекли по щекам. Даже сейчас она не знала. Не знала, что случилось. Ёкай дернул Хану прочь? Или она устала и невольно разжала руку? Или это Эми поняла, что вот-вот погибнет, и… отпустила руку Ханы? Неужели она позволила лучшей подруге умереть, лишь бы спастись самой?

Проверить уже невозможно, но Эми всегда будет бояться, что в глубине души знала ответ.

Считаными секундами позже на крики прибежали Катсуо с другими сохэями и бросились в воду. Ёкай отпустил Эми и скрылся в мутном потоке. Катсуо вытащил ее на берег и остался охранять, пока остальные обыскивали ручей. Спасти Хану они не успели.

– Эми?

Голос Катсуо вплелся в ее воспоминания, в его же суматошные крики, в топот окружающих. А затем она моргнула и увидела Катсуо неподалеку; он смотрел на нее и хмурился.

Охнув, Эми мигом отвернулась и спрятала лицо за рукавом. Мияко украдкой передала ей бумажный платочек.

– Кто это? – тихонько спросила она, пока Эми вытирала щеки.

– Сохэй… священник-воин. – Приведя себя в относительный порядок, Эми опустила руку и бросила на Катсуо косой взгляд. – В древние времена сохэи защищали храмы и шинтаи. Легенды гласят, что когда-то они изгоняли опасных ёкаев и ограждали невинных от зла или алчущих власти ками, но теперь эта должность скорее формальна.

Катсуо вскинул бровь, но промолчал. Уж его-то обязанности никак нельзя было назвать формальными. Меч на бедре он носил вовсе не для красоты и вдобавок прятал в рукаве пару-тройку козырей на случай встречи с ёкаем. Как правило, в нынешнее время ёкаи досаждали только тем, кто сам к ним лез. Однако Эми была исключением.

Мияко встала и, одернув свитер, неуверенно глянула на Катсуо, словно сомневалась, стоит ли с ним заговаривать.

– Спасибо, Эми. Я хотела бы узнать больше о ками. Можно снова прийти в следующие выходные?

– Конечно, Мияко. Тебе всегда рады в храме Шираюри.

Качнув головой и еще раз смущенно глянув на Катсуо, Мияко поспешно скрылась из виду. Эми сжала губы. Как давно подошел Катсуо?.. Он и так знал почти всю историю, но услышал ли то, что Эми отправилась за ними в парк потому, что ей нравился один из парней? Мог ли догадаться, что объектом ее страсти стал он сам?..

– У тебя очень хорошо получается, – отметил Катсуо.

– Что именно?

Он махнул вслед Мияко.

– Говорить с детьми, поддерживать прихожан, рассказывать о ками.

Значит, он подслушал абсолютно все! Стоило следить за ним пристальнее. Эми поняла, что он постоянно крутится поблизости от нее.

– Не надо целый день стоять у меня над душой, – сухо произнесла она и, поднявшись со скамейки, прошла мимо. – Здесь мне ничего не грозит.

Катсуо шагнул следом, и Эми чуть было не затопала ногами – делать так она, конечно, ни за что не стала бы, но раздражение все-таки не смогла скрыть. Стоило ей ступить на мост, как сердце вновь заколотилось, и эта реакция вызвала у нее еще больше злости. Остановившись на середине моста, Эми глубоко вдохнула сквозь сжатые зубы. Когда ужас чуточку отступил, она положила ладони на гладкие деревянные перила – словно любовалась видом на пруд и сад, а вовсе не пыталась упрямо одолеть страхи.

Рядом к перилам прислонился Катсуо – то ли давая понять, что уж он-то нисколько не боится маленького безобидного мостика, то ли пытаясь поддержать Эми своим примером.

– Понимаю, что присматриваю за тобой слишком усердно, просто это место… не представляю, почему гуджи отправил тебя именно сюда, – произнес он. – Да, храм отдаленный, но как-то чересчур. На севере и западе лежат безлюдные горы, больше ничего. А ты знаешь, чем грозит дикая природа.

Эми перевела взгляд на Катсуо. Он смотрел на окутанную осенними красками вершину, которая вздымалась над верхушками деревьев. Эми действительно знала, чем грозят подобные места. Ёкаи. Раз уж для пребывания в земном мире ками были вынуждены использовать людей, то чаще всего они встречались в человеческих поселениях. А вот многие ёкаи предпочитали глухие дебри – и не жаловали непрошеных гостей.

– Я приехал сюда на неделю раньше тебя, – продолжил Катсуо, – так что успел осмотреться. Нашел след ёкаев меньше чем в десяти милях от храма. Здесь они ведут себя куда смелее. Обычно ёкаи избегают людей, особенно сохэев, но после вылазки мы с Минору увидели их следы поверх наших собственных. Они ходили за нами.

Катсуо взъерошил растрепанные волосы.

– В других местах ёкаи стали вести себя странно. В прошлый раз мне поручили разузнать про их нападения на востоке от Шиона – случаи с убитыми животными и парой пропавших детей. – Он качнул головой. – Я проверил все офуда, как только сюда прибыл. Каннуши Фуджимото поддерживает их в хорошем состоянии, так что здесь безопасно… и все-таки я беспокоюсь. Почему гуджи Ишида не отправил тебя в небольшой храм поближе к городу или где-нибудь еще, а выбрал именно этот, в кишащих ёкаями горах?

Эми стиснула перила, жалея, что остановилась на мосту, лишь бы показаться храброй. Уйти сейчас – означало признать поражение, но от мысли о горах, где полным-полно ёкаев, по коже забегали мурашки. Может, об этом Аматэрасу и пыталась предупредить?

Эми вдруг захотелось коснуться офуда, которые девушка всегда носила в потайных карманах рукавов, но она сдержалась. Бумажные талисманы могли защитить от ёкаев, однако пользоваться ими ей еще не приходилось. Пока она на священной земле, испытывать свои способности не было нужды.

– Гуджи Ишида выбрал этот храм, – произнесла Эми, стараясь говорить спокойно, – ведь он настолько крошечный и далекий, что никто не догадается меня тут искать. И вдобавок потому, что церемония в честь солнцестояния пройдет относительно недалеко.

Катсуо дернул плечами. Эми искоса на него глянула, пытаясь увидеть его глазами Мияко. Высокий, широкоплечий – почти такой же, как в семнадцать лет, когда Эми в него влюбилась, – однако теперь она не испытывала того трепета, что раньше. Да, Катсуо был красив, но его лицо вызывало слишком много плохих воспоминаний – с ними были связаны печаль, вина и унижение.

– Церемония… – произнес он глухо. – До солнцестояния осталось меньше двух месяцев. Так мало…

Тревога вновь ожила, однако Эми уверенно улыбнулась.

– Жду его с нетерпением. Последние три года я боялась каждой тени, но после солнцестояния ёкаи будут бояться меня.

Катсуо смотрел на нее; в его темных глазах застыло напряжение.

– Не стоит бояться, пока я рядом. Я уберегу тебя от любого вреда.

У Эми внутри все затрепетало, словно там пустились в безумный пляс огненные бабочки. О нет, только не это! Разве она не пришла к выводу, что влюбленности давно настал конец? Эми отвела взгляд, мысленно выругавшись в адрес Катсуо.

– Я нисколько не сомневаюсь, что ты бесстрашно исполнишь свой долг, – произнесла она как можно более официальным тоном.

Посмотреть на реакцию Катсуо Эми не осмелилась. Его обещание прозвучало так, словно не было продиктовано его обязанностями.

Воцарилась тишина – лишь изредка плескал пруд. Из-за главного святилища громко каркнула ворона.

– Какой будет церемония? – наконец нарушил молчание Катсуо. – Каннуши о ней молчат.

– Понятия не имею. Мне тоже ничего не говорили.

– Что? – Он выпрямился. – Ты ничего не знаешь?

Эми, удивленная таким возмущением, мельком бросила на Катсуо взгляд.

– Наверняка узнаю накануне.

– Но как можно держать тебя в неведении? Ты камигакари… это же твоя церемония! Ты должна знать о ней абсолютно все!

Эми пожала плечами.

– Вряд ли от меня потребуется что-то, кроме присутствия.

– Ну, а что потом? Ты знаешь, что будет?

Эми снова пожала плечами. На лице Катсуо смешались потрясение и недовольство.

– И тебе даже не интересно? Это ведь твое будущее! Разве тебя не волнует, что случится дальше?

Эми шагнула к перилам и осторожно к ним прислонилась.

– Дело в том, что это не мое будущее. Я и мои желания тут ни при чем. Только Аматэрасу и то, что ей необходимо. И неважно, знаю я подробности или нет. Изменить что-то я не могу – и не хочу. – Хмурый вид Катсуо заставил ее вздохнуть. – Будущее перестало мне принадлежать с тех пор, как меня избрали камигакари. Я живу по воле Аматэрасу, которую воплощают гуджи Ишида и другие каннуши из Шиона – пока что. В день солнцестояния ее воля станет моей, а моя – ее. И наше общее будущее мне только предстоит познать. Я не могу строить на него планы. – Голос Эми смягчился. – Вот что значит быть камигакари. Можно даже сказать, что моя жизнь принадлежит ками – такое не снилось даже самым истово верующим мико и каннуши.

Катсуо перестал хмуриться, и в его глазах отразилось иное чувство. Странное, почти грустное… Эми не сразу поняла, что это была… Жалость.

Она отпрянула. Жалость? К ней? Она ведь мечтала стать камигакари! Это ее предназначение! Да, она иногда в этом сомневалась или желала испытать что-нибудь иное, но никогда не хотела действительно изменить судьбу. Она посвятила ками всю жизнь. Из многих тысяч мико Аматэрасу выбрала для своего воплощения именно ее, Эми.

Подобная гневная реакция не укрылась от Катсуо, и он примиряюще поднял ладонь.

– Я понимаю, что быть камигакари – огромная честь, и ты испытаешь нечто невообразимое. Просто я удивлен, что ты не… не сожалеешь о том, чего не познаешь.

– Зачем? – вспыхнула Эми. – Это что, прибавит мне радости? Вот уж вряд ли.

Катсуо пробормотал что-то в знак согласия и невольно обхватил эфес катаны ладонью. Наверное, так он чувствовал себя сильнее, увереннее.

– Ты ощущал ее присутствие? – спросила Эми, остывая.

– А?

– Ты когда-нибудь ощущал присутствие Аматэрасу, когда молился в храме?

Катсуо сдвинул брови.

– Нет.

– А я – да. Чувствовала ее касание. Она такая… поразительная, чудесная… ласковая… – Ветерок выхватил из хвоста короткую прядь волос, и Эми заправила ее за ухо. – Я уже сделала важнейший выбор в своей жизни. И ты тоже. Ты стал сохэем, чтобы служить ками. Мы с тобой не так уж отличаемся.

Катсуо покачал головой.

– Ты веришь так глубоко, так искренне, Эми, что остальные кажутся тебе такими же самоотверженными и преданными. Я стал сохэем, потому что в двенадцать лет считал, что сражаться с ёкаями – ужасно круто. Мне действительно понравилось этому обучаться, и я завел много друзей, поэтому продолжил. И только три года назад, когда ты чуть не погибла, я вдруг понял, что это не просто увлечение. Я впервые увидел ёкая. Не знаю даже, верил ли я вообще в них раньше.

Эми изумленно на него уставилась. То есть он тренировался годами и не верил в ёкаев?..

– Потом я начал воспринимать все серьезно. Но у меня иной случай, ведь я могу оставить службу в любой момент. Сегодня, завтра, в следующем году, через десяток лет… Могу решить, что лучше мне быть экономистом или адвокатом, жениться на хорошенькой девушке и завести семью. А ты – нет. Ты всем пожертвовала, и я не знаю, понимаешь ли ты масштаб того, что теряешь. Тебе едва исполнилось восемнадцать. Откуда ты можешь знать, чего хочешь от жизни? И совсем скоро шанса понять это уже не будет.

Эми нахмурилась. Катсуо в курсе, что она отпраздновала день рождения в прошлом месяце? Зачем ему эта подробность?..

– Шанс я уже упустила, – произнесла Эми. – Я стала камигакари в восемь лет, и теперь ничего не поделать. Время не повернуть вспять. И даже будь я способна отправиться в прошлое, я не попыталась бы ничего изменить.

Катсуо скривился, а затем выдохнул, признавая поражение, и махнул на дом.

– Скоро обед.

Эми кивнула и сошла с моста, глядя Катсуо в спину. Неужели его и правда так волнует, что она отмела все обыденные человеческие мечты? Зачем ей они? Оставить роль камигакари, чтобы стать каким-нибудь экономистом или даже просто матерью, растить детей и каждый вечер готовить ужин? Зачем, зачем ей желать столь банального будущего, если ее ждет невероятная судьба?

В день зимнего солнцестояния Аматэрасу спустится из небесного мира и объединит свою мощь со смертным телом Эми. Аматэрасу избрала ее как самый крепкий, чистый и достойный сосуд. Без Эми она не сумеет ступить на землю, и ее силы останутся удручающе ограничены. С тех пор, как Аматэрасу в последний раз ходила по этому миру, прошла уже сотня лет. Эми не собиралась подвести свою ками.

Помимо обреченных на неудачу заигрываний с Катсуо три года назад, она ни разу не отступила от требований и обязанностей, возложенных на камигакари. Она не могла допустить, чтобы во время церемонии нисхождения что-то пошло не так. Скверна способна помешать ей принять чистую силу Аматэрасу. Эми исправно медитировала и омывала тело, ограничивала себя в еде, закаляла тело, избегала неподобающих мыслей и развращающих чувств. Аматэрасу на нее рассчитывала, и Эми это знала; девушка чувствовала нужду ками, когда молилась.

Обычный ками мог избрать своим сосудом любого смертного. Лучше всего, конечно, согласного и чистого – оскверненный под давлением божественной силы долго не протянет. Однако амацуками были слишком для этого сильны; Аматэрасу, возжелай она того, могла захватить Нанако в любой миг, но та наверняка погибла бы в считаные минуты.

Поэтому амацуками нуждались в камигакари – в избранных, подготовленных сосудах. Эми настраивалась принять дух Аматэрасу на протяжении десяти лет – выполняла все ритуалы и требования, а метка на ее груди служила проводником. В самом начале она была едва заметной, почти невидимой, но со временем темнела – и связь между ками и Эми крепла, дабы ее тело приняло дух, который однажды его наполнит.

Сила ками – по крайней мере крошечная ее частичка – уже укоренилась в Эми. Правда, девушка едва могла это ощутить, не говоря уже о том, что использовать силу не имела возможности. Но уже скоро она станет вместилищем этой силы – в день солнцестояния, когда Аматэрасу, спустившись на землю, сольется с Эми воедино.

Она не знала, как все пройдет, слышала лишь, что где-то есть еще три камигакари, которые носят в себе силы Изанаги, Изанами и Цукиёми, – но нельзя же просто так заявиться в другой храм и поболтать с ними. Когда пройдет церемония, Эми все поймет сама.

Однако у слияния с ками были и недостатки. Самый главный – то, что, несмотря на все приготовления, Эми могла погибнуть. Она, разумеется, в какой-то мере утратит власть над собой – однако это справедливая плата за шанс сбросить оковы смертности и, по сути, тоже превратиться в ками. Сольются ли они с Аматэрасу в единый разум? Или просто будут делить одно тело? В любом случае видеть и испытывать то же, что Аматэрасу, всегда быть вместе с ней, стать частью ками – все это стоило всех жертв и даже больше. В конце концов, Эми давным-давно выбрала этот путь.

Но Катсуо и та жалость, с которой он на нее смотрел…

Горло перехватило от злости. Как он посмел! Он ничего не понимал. Видел лишь то, что она потеряет, а не то, что обретет. Бессмертие, пока ее ками в ней нуждается, божественную силу на земле – как тут можно жалеть?

Катсуо просто не понимал. Раз он не верил в ёкаев, то и в другое наверняка тоже. Может, он не верил в ками и поэтому никогда не ощущал касание Аматэрасу.

А вот Эми верила. И теперь она вознамерилась навестить Катсуо после солнцестояния – продемонстрировать, что ками еще как существуют. Эта мысль вызвала у нее улыбку.

Глава 5

– Встань прямо, Юи!

Едкий тон Нанако заставил Эми вздрогнуть. Вытянутая рука, на ладони которой она удерживала церемониальную стрелу, болела. С обоих концов древка свисали красные и белые кисточки, трепещущие на легком ветру. За день снег успел растаять под теплыми лучами солнца, но теперь светило постепенно клонилось к западным вершинам, и становилось прохладнее.

– Будешь сутулиться – тебя засмеют, – безжалостно продолжала Нанако. – И не делай такое лицо. Что, плачешь? Учись не принимать все близко к сердцу, если хочешь выступать перед сотнями людей.

Эми сжала губы. Рина – которая стояла рядом с точно такой же стрелой и луком – беспокойно посмотрела на Юи и Нанако через плечо.

– Во время ритуала благословения ты представляешь наш храм, Юи. Хочешь нас перед всем городом опозорить? – зазвенел голос старшей мико над подмостками.

Поморщившись, Эми посмотрела на свою стрелу и вздохнула. А потом слегка наклонила ладонь. Соскользнувшая стрела с громким стуком упала на деревянный пол.

Эми наклонилась за ней и, поднявшись, обнаружила перед собой рассвирепевшую Нанако.

– О, приношу глубочайшие извинения… госпожа. – Женщина почти не пыталась скрыть издевку. – Неужто вы так быстро утомились? Как тяжелы, видимо, ритуалы мико для столь хрупких девушек. Возможно, вы предпочтете удалиться к себе и отдохнуть.

Эми могла выполнить ритуал благословения – к слову, куда грациознее, чем Нанако, – даже если ее разбудили бы посреди ночи, но не стала говорить это вслух. Она просто-напросто опустила взгляд. Уж ее-то не заставят расплакаться.

Так и не дождавшись ответа, Нанако промчалась к краю подмостков и подхватила свой лук.

– Заново! – гаркнула она. – И чтобы без ошибок!

Эми вернулась на пару шагов назад. Рина, тоже заняв свое место, мельком благодарно ей улыбнулась.

Нанако резко хлопнула в ладоши.

– Начали!

Эми подняла над головой стрелу, одновременно проворачивая ее ровно на сорок пять градусов. Вновь опустив и вытянув руку со стрелой, она выдвинула вперед правую ногу, проворачивая стрелу теперь в противоположную сторону, чтобы та смотрела строго на юго-восток. Для зрителей все эти размеренные действия выглядели невероятно изящными, однако исполнять их в медленном темпе было крайне сложно.

Ритуальный танец продолжился замысловатой вереницей осторожных движений стрелы и лука, ладоней, ступней и тела. Эми растворилась в хорошо знакомых элементах, позволяя им протекать сквозь нее, ощущая едва заметный трепет, исходящий от земли. Многие люди считали ритуальные танцы лишь развлечением и данью традиции, однако эти движения скрывали в себе особые силы – если их правильно исполнять.

Эми встала в последнюю позицию так, что они с Нанако, Риной и Юи образовали квадрат, стоя лицом друг к другу, и наложила стрелу на тетиву. Потом, одновременно с другими мико, оттянула ее к щеке, невзирая на пылающие мышцы. Подняв лук, Эми направила стрелу в потолок. У Рины и Юи заметно дрожали руки. Затем все опустили луки к изображенной в центре пола деревянной розе ветров с четырьмя лучами. И вместе выстрелили.

Эми так сосредоточилась на собственной цели – точке севера, – что не обращала внимание на остальных… пока у ее лица, едва не задев щеку, не пролетела стрела.

– Рина!!! – взвизгнула Нанако.

Та в ужасе выронила лук и рассыпалась в бессвязных извинениях. Юи смотрела на Эми широко распахнутыми глазами.

– Что случилось?! – воскликнул Катсуо, вспрыгнув на подмостки безо всяких ступенек. Сохэй появился словно из ниоткуда на пару с Минору с оружием наголо.

Красная как рак Рина умолкла.

Эми, опомнившись, моргнула. Рядом с розой ветров откололась щепка. Рина промахнулась; стрела попала в доску под таким углом, что отскочила и унеслась в сторону, прокрутившись как бумеранг.

Продолжая держать лук, Эми сложила руки и одарила обоих сохэев сверкающей улыбкой.

– О, тут не о чем беспокоиться! Просто небольшая накладка во время танца.

Рина снова бросила на нее благодарный взгляд.

Катсуо с подозрением покрутил головой.

– И все?

Нанако кашлянула.

– На сегодня закончим. Девочки, упражняйтесь в стрельбе из лука хотя бы по два часа в день до конца недели, и чтобы никаких попыток увильнуть. А теперь уберите здесь все и помолитесь ками об удаче – она вам обеим понадобится!

Эми удивилась: Нанако не стала унижать Рину. Впрочем, может, она попросту не хотела, чтобы сохэи посчитали ее плохой наставницей.

К облечению Эми, Катсуо наконец расслабился и убрал катану в ножны. На подмостках явно было маловато места для пяти человек и двух с небольшим футов смертоносной стали. Бросив на девочек напоследок еще один свирепый взгляд, Нанако сунула свой лук Юи в руки и поспешила вниз по ступенькам.

– Ты свободна? – спросил у Эми Катсуо.

Она ощутила одновременно вспышку страха и укол злости, но не позволила этим чувствам отразиться на лице. После неприятного завершения вчерашней беседы они с Катсуо больше не разговаривали. Может, он хотел извиниться… или дальше упрямо убеждать, что все решения в ее жизни были ошибочны.

– Свободна до ужина. – Эми взглянула на Рину. – Ты не могла бы?..

Та быстро забрала у Эми лук и принялась собирать остальные церемониальные принадлежности вместе с Юи. Эми сошла по ступенькам вслед за Катсуо. Минору вежливо ей кивнул и, вопросительно посмотрев на младшего сохэя, безмолвно удалился – наверное, туда, где он был до того, как его привлекли крики.

– Хотел тебе кое-что показать, – пояснил Катсуо по пути.

Главное святилище и подмостки обрамляли буквой «Г» мощеный дворик. За подмостками скрывалась простенькая постройка, в которой находились кабинеты и архив, где Фуджимото и Нанако проводили большую часть дня – когда не поддерживали порядок в храме и не принимали прихожан. Катсуо увел Эми с дорожки на неухоженную траву.

– Куда мы идем? – просила Эми.

– Вот сюда.

Катсуо придержал ветки разросшегося куста, чтобы девушка протиснулась вдоль стены. За постройкой примостился небольшой домик в традиционном стиле, типичном для храма, с остроконечной крышей и загнутыми свесами, раскрашенными опавшей листвой в желтый и рыжий.

– Это старое хранилище, – воодушевленно продолжил Катсуо. – Каннуши Фуджимото явно уже давно за ним не следит. Теперь все необходимое держат около кабинетов.

Схватившись за край тяжелой двери, Катсуо сдвинул ее и продемонстрировал тускло освещенную комнату – солнечные лучи проникали туда только сквозь расположенные под потолком грязные окошки. Все стены были уставлены полками, а в центре возвышался стеллаж – так что свободного пространства оставалось всего ничего. Катсуо без колебаний вошел внутрь и жестом пригласил Эми. Она с опаской переступила порог, подхватив длинные рукава, чтобы не зацепить покрытые пылью полки. Запах истлевшей бумаги заставил Эми сморщить нос. Все до единого закутки были заполнены книгами в кожаных переплетах, мятыми коробками, деревянными ящиками всевозможных размеров.

– Это место – настоящая золотая жила! Интересно, каннуши Фуджимото вообще сюда заглядывал? – Катсуо указал на небрежно забытый на коробке длинный узкий футляр. Почти всю его поверхность покрывали испещренные надписями бумажные талисманы, наверняка призванные сдержать некую сверхъестественную силу. – Там написано «Фудо Масамунэ». Если там и правда катана мастера – она стоит целое состояние!

Эми вежливо согласилась, совершенно не понимая, почему Катсуо решил, что ей интересны знаменитые мечи – впрочем, как и все остальное здесь. Катсуо, оглянувшись, сверкнул улыбкой.

– Гадаешь, зачем я тебя сюда привел? Тут среди хлама валяется полным-полно книг. Вчера я пытался найти в них упоминания камигакари или церемонии. – Он остановился в дальнем конце комнаты и присел на корточки. – Смотри.

Эми подошла, стараясь не закашляться – воздух стал более затхлым. Решив ни за что на свете не опускаться на этот грязный пол, она наклонилась пониже и взглянула на полку. Книги стояли стопками по десять штук – совершенно беспорядочно.

– Все они связаны с храмами. – Катсуо взял три верхних. – Я успел просмотреть несколько, и вот в этих рассказывается о камигакари Аматэрасу и остальных ками. Могу поспорить, что в остальных тоже найдется что-то о них. Или даже какие-то подробности о церемонии.

Катсуо поднял голову. Даже в тусклом свете было видно, как сияют его глаза.

– Понимаю, ты намерена дождаться и услышать все от гуджи, но я подумал, что тебе захочется узнать больше о прошлых камигакари, об их деяниях. Вот тут, – он продемонстрировал книгу, – говорится, как камигакари Цукиёми отвернул от побережья ураган. Представляешь? А в этой, очень старой, – как камигакари Изанаги заставил императора остановить войну.

Воодушевление Катсуо постепенно сошло на нет – Эми никак не могла совладать с голосом и заверить его, что нисколько не оскорбилась. Как долго он искал информацию в этом пыльном хранилище? Как долго просидел здесь прошлой ночью, изучая историю вместо того, чтобы спать? В книге, которой только что размахивал Катсуо, было страниц пятьсот. Он наверняка провел тут много часов.

Эми опасалась, что Катсуо начнет убеждать ее не совершать якобы огромную ошибку, но все оказалось иначе. Он явно восхитился примерами могущества камигакари и захотел ими поделиться.

Молчание Эми заставило его совсем сникнуть.

– Прости. Я не должен был…

– Н-нет. Это прекрасно. – Эми слабо улыбнулась, с трудом сдерживая чувства. – Спасибо тебе. Это удивительно. Я мало знаю об истории камигакари, особенно связанных с другими ками.

Катсуо помедлил, стараясь угадать ее истинные мысли, но проверку она, видимо, прошла – судя по его вновь засиявшей улыбке. Он вручил Эми три книги – она чуть не вздрогнула, коснувшись пыльных переплетов, – и поднялся на ноги.

– Мне надо бежать… мы с Минору должны до ужина проверить северные тропы, но ты можешь поискать еще. Уверен, тут найдется много интересного.

Не дожидаясь ответа, Катсуо тут же скрылся за дверью и поспешил прочь. Оставшись в полумраке одна, Эми наконец опустилась на корточки и уставилась на книги в своих руках. Доброта Катсуо причиняла ей боль. Пытался ли он загладить вину из-за Ханы?.. Нет, Эми увидела в нем прекрасную душу уже давно, когда только влюбилась. Катсуо был заботлив и внимателен по отношению ко всем окружающим.

Улыбнувшись своим мыслям, Эми отложила книги, которые ей дал Катсуо, и бегло осмотрела стопку других. Названия некоторых слишком покрылись плесенью или выцвели так, что их было не разобрать, но Эми все-таки выбрала еще шесть – четыре исторические монографии, какое-то руководство для каннуши, а также дневник жившей сто лет назад мико. Взяв все девять книг, Эми вышла из хранилища и присела на верхнюю ступеньку – лестница была куда чище, чем пол внутри, ведь летом ее регулярно омывали дожди.

На страницах, где рассказывалось о подвиге камигакари Цукиёми, плясали пятнышки света. Эми почти сразу нашла недавно загнутый уголок и увидела невероятно сухое и занудное описание совершенно потрясающей магии. Дочитав, Эми несколько раз глубоко вздохнула. Если автор ничего не преувеличил, то она, камигакари Аматэрасу, получит куда больше силы, чем думала.

Тревогу тут же смыло волной предвкушения, и Эми залпом прочитала несколько страниц следующей книги. Когда отметки Катсуо кончились, она пролистала остальные исторические очерки. По мере того как Эми просматривала выцветший текст и убеждалась, что в нем описываются лишь скучные политические интриги древности, восторг уступил место разочарованию. Может, она все-таки недооценила, сколько времени провел Катсуо в поисках отрывков, на которые он ей указал.

Оставив историю, Эми взялась за дневник. Снова неудача. Мико описывала свои дни до мельчайших подробностей, но жизнь ее оказалась крайне небогата на события. Эми сама вела дневник и не считала себя вправе критиковать чьи-либо мемуары, но все-таки размышления этой женщины сложно было назвать интересными. Отложив тетрадь, Эми открыла руководство для каннуши… И у нее оборвалось сердце: страница за страницей занудных наставлений, затрагивающих всё, что касалось храма.

Эми раздраженно вздохнула – у нее чесался нос, но ей не хотелось трогать лицо, не помыв сначала руки. Видимо, если она желала узнать больше, необходимо проявлять и куда больше терпения. Раздумывая, как тайком пронести несколько книг в свою комнату, Эми рассеянно пролистала страницы. Она почти не обращала внимания на потускневшие чернила… как вдруг на бумаге мелькнул черный мазок. Эми вернулась назад и отыскала изображение:

Аккуратные линии складывались в метку Аматэрасу – ту, что Эми носила на груди.

Сердце забилось чаще, и Эми поднесла книгу ближе к глазам. Автор описывал, как метка с годами темнеет и как определить, что она полностью оформилась – а значит, церемонию необходимо провести во время следующего солнцестояния.

Медлить нельзя, ибо растущая ки камигакари начнет служить маяком для духов. Ёкаи потянутся к ней, словно мотыльки к огню. Верные хозяевам, они будут стремиться всеми силами ее уничтожить прежде, чем великая ками спустится с небес. Куницуками желают удержать власть над земным миром и не позволят великой ками бросить им вызов. С приближением церемонии они лишь будут становиться более дерзкими.

Эми сглотнула ком. Она знала, что в ней постепенно копится сила Аматэрасу, но даже не подозревала, что это притягивает ёкаев. Онемевшими пальцами она вытащила из-за ворота кимоно омамори – маленький плоский мешочек, который носила на шее. Внутри него скрывался сильный защитный офуда. Ишида сделал его сам – последние три года он давал Эми новый талисман каждые шесть месяцев и предупреждал никогда, ни при каких условиях его не снимать. Пока офуда при Эми, ёкай увидит в ней самую обычную мико и ничего более.

Ки, понятие, которое упомянул автор руководства, представляло собой духовную энергию или жизненную силу. Ею владели ками и ёкаи, а также люди – правда, в куда меньшей степени. Обычный человек не умел ничего сделать со своей ки, однако каннуши, мико и сохэев обучали применять ее в ритуалах, при создании офуда и омамори, для защиты земель храма. Каннуши и сохэи при тесной связи с ками получали от тех особую силу, недоступную простому смертному. А чтобы ее поддерживать и укреплять, необходимы чистота сердца и разума, как и непоколебимая воля.

Из всех аспектов обучения мико единственной слабостью Эми была именно ки. Она знала теорию и теоретически могла создавать офуда самостоятельно. Ничего сложного: написать на прямоугольном листочке белой бумаги ритуальные слова, вдыхая в них ки своей волей. Проблема заключалась в том, что Эми не знала, получилось у нее или нет – не приманивать же ёкаев, в самом деле, ведь защитный офуда срабатывал, лишь когда кто-то намеревался причинить его владельцу вред.

Если сила Аматэрасу уже начала наполнять ее тело, Эми могла создавать более мощные офуда, чем даже создавал Ишида, – но она не представляла, как их проверить. Если она действительно набирала силу, то как ее ощутить?.. Эми снова уткнулась в книгу, просматривая текст. Наверняка есть способ…

Ее взгляд вдруг остановился на абзаце внизу страницы.

Говорить с камигакари о церемонии нельзя. Невзирая ни на какие вопросы, нельзя ни в коем случае раскрывать правду о слиянии с божественным духом. Все камигакари до единой принимали это известие неблагосклонно, некоторые даже стремились сорвать церемонию. Оскверненная камигакари не годится для духа Великой ками, поэтому церемония приведет к ее скорой кончине.

Стоит скрыть правду и от других обитателей храма. Осознание, что во время нисхождения Великой ками сущность камигакари будет уничтожена, редко приходится по нраву даже самым верным последователям.

Знайте, что жертва камигакари так же необходима, как и сокрытие ее необходимости. Нет нужды скорбеть о камигакари, разум и душу которой поглотит великолепие духа Великой ками; все мы желали бы обрести подобный конец.

Эми уставилась на страницу. Слова отдавались в голове набатом.

…сущность камигакари будет уничтожена…

…жертва камигакари…

…разум и душу поглотит…

Слова кружились, вгрызались глубже, повторялись раз за разом, пока у Эми не перехватило дыхание. Будет уничтожена. Жертва. Поглотит.

Нет, это не могло быть правдой! Не могло! Кто-то бы ей рассказал. Предупредил. Ее выбор ведь поддержали даже собственные родители! Хоть кто-то бы поведал, что ее судьба – не быть единой с ками, а лишиться разума и души.

Все это ложь. Но если в руководстве все-таки говорилась правда… Эми всю жизнь посвятила тому, чтобы стать идеальным сосудом для своей ками. И через два месяца Аматэрасу воздаст ей за все жертвы тем, что уничтожит ее.

Книга выпала из онемевших пальцев. Вся жизнь Эми строилась на ужасной лжи, и камигакари никак не могла изменить свою судьбу.

Глава 6

Эми лежала на футоне и смотрела в потолок. Слезы высох-ли. Мышцы болели. Голод вгрызался в желудок.

Она тайком пронесла руководство для каннуши в свою комнату и отказалась оттуда выходить, отослав Нанако, когда та пришла поинтересоваться, почему же «госпожа» не явилась к ужину. Эми прочитала руководство от корки до корки – сотни страниц сухого описания того, как заведовать храмом. Бо́льшая часть раздела про камигакари была и так ей знакома: от особых молитв, которые возносили девочки, мечтавшие стать избранными, до точной диеты, которой Эми придерживалась последние десять лет, и защитных омамори, которые ей приходилось носить, – все было упомянуто в книге, причем предельно точно.

А значит – вряд ли в один-единственный абзац закралась ошибка. Руководство так достоверно описывало будни Эми, что она не сомневалась – копией оного пользовался сам Ишида.

И если в этой книге все верно… значит, жизнь Эми строилась на лжи.

Для нее «стать камигакари» всегда означало «стать ками». Она не знала, что именно повлечет за собой союз с Аматэрасу, однако никто даже не предполагал, что ее собственный разум при этом не уцелеет. До того, как Аматэрасу выбрала Эми, сотни юных мико питали надежду и молились, чтобы ками обратила взор именно на них. Мало кто заинтересовался бы ролью камигакари, знай они, что придется добровольно расстаться с жизнью.

Меньше чем через два месяца это произойдет с Эми. Тело продолжит существовать, но уже без нее самой. Всемогущий дух Аматэрасу ее поглотит. Уничтожит.

Первым порывом Эми было спастись от подобной судьбы. В голове пронеслись десятки отчаянных планов, однако руководство отмело все до единого. Сбежать нельзя. Во время церемонии, как объяснял автор, проходил ритуал, призванный облегчить нисхождение Аматэрасу, однако его могли провести в любом месте или, в крайнем случае, даже обойтись без него вообще. Аматэрасу ничто не остановит, она найдет Эми хоть на вершине горы, хоть на дне океана и займет ее тело.

Не спасет и попытка лишиться чистоты. Другие камигакари уже пробовали, но Аматэрасу это все равно не останавливало. Да и подобный ход лишь увеличит шансы гибели не только разума и души, но и самого тела. В любом случае девушки по имени Эми не станет – ее жизнь оборвется в восемнадцать лет.

Да и какой была эта жизнь? День за днем Эми постигала искусство мико и молилась, хранила чистоту. Не читала популярные книги, не смотрела фильмы, не пробовала интересные блюда. Ни разу не садилась за руль машины, не летала на самолете, не видела ничего, кроме храмов. Никогда не каталась на велосипеде, не спускалась на лыжах с горного склона, не делала ничего, о чем болтали девочки в частных школах. Эми любила шоколад, но последний раз ела его на седьмой день рождения – шоколадный торт, который приготовила ей мама.

По щекам вновь заструились слезы. Эми стольким пожертвовала ради того, чтобы быть идеальной камигакари… в том числе и родителями. После появления метки Эми забрали в Шион для защиты и обучения. Вначале родители часто ее навещали, однако Эми была так занята и озабочена свой новой судьбой, что иногда проводила с ними всего минут пятнадцать – а добираться к ней им приходилось немало часов. В итоге родители стали приезжать несколько раз в год, в чем Эми едва ли могла их винить. И неважно, как мало времени она им уделяла, ее мама сияла от гордости каждую минуту встречи.

Когда Эми было двенадцать, отец приехал… один. Мама сдалась после двух лет борьбы с раком. Эми даже не знала, что она больна. Мама все от нее скрывала, не желая отвлекать дочь от служения храму. Отец со слезами на глазах рассказал, что она умерла с фотографией Эми в руках. Фотографией, которую родители сделали на недавнем фестивале из толпы, ведь Эми не успела – и даже не попыталась – подойти к ним до или после представления. А потом отец ушел. Больше Эми его не видела. Она пыталась с ним связаться, но отвечал он холодно – если вообще отвечал – и заверял, что не смеет отвлекать ее от обязанностей. Подспудный смысл был ясен: Эми выбрала будущее камигакари, а не жизнь с родителями.

Она не хотела так поступать. Просто… так вышло. Она не всегда была занята, но родители приезжали, когда ее дни оказывались плотно расписаны. Она постоянно обещала себе, что в следующий раз найдет время или даже попросит Ишиду освободить ей целый день. Но этого так и не произошло. А теперь уже слишком поздно.

Слезы стекали по щекам в волосы. Раньше Эми не понимала, насколько она одинока. Мама умерла, отец не собирался прощать дочь за причиненную матери боль. Погибла и ее лучшая подруга. А из-за постоянных переездов и тревоги, что по ее вине пострадает кто-нибудь еще, Эми так и не завела ни с кем близкой дружбы.

Она села и, вытерев слезы, вытащила шкатулку. Разглядывая ее содержимое, она все больше приходила в ярость с каждым бесполезным камешком, пером и цветком, который отбрасывала в сторону. Все они были связаны со знаменательными событиями в ее жизни. И так или иначе – с камигакари. Должно же найтись хоть одно важное воспоминание, не имеющее ничего общего с храмами. Что-то вне этой паутины лжи.

Но ничего не нашлось. Эми слишком хорошо исполняла роль верной, послушной камигакари.

Осталось всего два месяца, а ей и похвастаться нечем – не сохранилось никаких особенных впечатлений. Отчаяние, нежелание мириться с такой несправедливостью встали в горле комом, не давая дышать. Неужели все? Разве это жизнь? И она оборвется через несколько коротких недель?..

Эми зажмурилась и стиснула шкатулку. Даже если можно было избежать гибели в день солнцестояния, что тогда? Воспользовалась бы Эми этим шансом? Пренебрегла бы долгом? Она ведь вызвалась сама, а бросить все накануне церемонии – страшнейший позор. Аматэрасу нуждается в сосуде. Если Эми им не станет, ками придется начать все заново с другой камигакари, ждать еще десять лет. И жизнью невольно пожертвует другая девочка.

Эми повернулась к своему маленькому алтарю. На нем стояла деревянная миниатюра храма с белыми вазами по бокам и блюдцами для подношений. А в центре – зеркальце, воплощавшее шинтай, через который Аматэрасу передавала силу во время молитвы.

Эми с детства любила Аматэрасу, самую добрую и мягкую из амацуками. Радовалась, предвкушала, что сольется с духом ками, даже зная, что наверняка утратит часть себя. Сильно ли отличалась ее настоящая участь от того, что девушка предполагала?.. Эми потеряет не часть, всю себя; это больше похоже на смерть, чем на слияние. И все же гибель грозила ей с самого начала – просто теперь из вероятной она стала неминуемой.

Однако Эми выбрала этот путь сама. Аматэрасу в ней нуждалась. А мир – в Аматэрасу. Амацуками ветра отсутствовала уже сотню лет – век нарушенного равновесия, неполного оммё, и ситуация с течением времени все ухудшалась.

Эми вызвалась сама, но ей солгали о том, что ее ждет. Она посвятила этому всю свою жизнь, но ей никто не сказал, что она не выживет. Довести дело до конца – ее долг, но ей солгали!

Резко встав, Эми уронила шкатулку с колен, и содержимое рассыпалось по полу. Эми больше не могла сидеть на месте. Не могла и стоять смирно, сжимая и разжимая кулаки. Сердито вздохнув, она выхватила из шкафа плотное хаори, а потом бросилась за дверь. Из комнаты на деревянный настил, закрытый на ночь панелями, полился мягкий свет. Остальная часть дома была погружена в темноту; до рассвета никто не проснется. Шмыгнув к выходу, Эми обулась и открыла внешнюю дверь.

С неба занавесью сыпались хлопья снега, который, скорее всего, шел довольно долго – сад был укрыт нетронутым белым ковром. Ночной мрак уже начал постепенно отступать.

Эми присела рядом с полкой и достала свои старые школьные туфли, которые положила туда вчера на случай непогоды. Сменив сандалии на туфли, Эми спустилась по ступенькам. Мокрый снег тут же пристал к подошве.

Через несколько шагов Эми замерла. Ей было нужно двигаться, угомонить бурю противоречивых чувств, чтобы мыслить ясно и разобраться в ситуации. Однако храм стал последним местом, где ей хотелось бы оказаться.

Впрочем, она все равно направилась в его сторону, подумывая, не зайти ли снова в хранилище, но вместо этого ноги понесли ее на север. Мимо дома, по манящей тропе – вернее, снежной глади между деревьями. Конюшня. Свежий воздух, открытое пространство. Куда лучше, чем душное, затхлое хранилище.

Ускорив шаг, она отправилась в лес. Благодаря снегу там было достаточно светло, а из-за безмятежной тишины и кружащих в воздухе белых хлопьев Эми казалось, что она попала в другой мир. Дом скрылся из виду, и ее окружили деревья, покрытые снегом, словно глазурью. Но, несмотря на царящее безмолвие и спокойствие, Эми никак не могла унять бурлящие внутри чувства, которые гнали ее вперед.

Лес поредел и закончился, уступая место пастбищу. Показались и темные силуэты лошадей. Эми открыла калитку и подошла к той, что поближе, – вороной с единственным белым носком на задней левой ноге. Животное навострило уши. Эми наугад решила, что перед ней мерин.

– Привет, – ласково произнесла она и протянула руку. Конь позволил ей погладить его мягкий нос, а сам принюхался, раздувая ноздри. Эми, улыбнувшись, шагнула ближе. – Какой же ты красавец!

До того, как стать камигакари, она любила лошадей и даже собиралась следующим летом поучиться верховой езде. Коней использовали во время некоторых церемоний и фестивалей – именно поэтому в храме Шираюри держали эту четверку. А как только Эми получила метку, верховая езда попала в самый верх списка слишком опасных для нее занятий: в самом деле, нельзя же камигакари рисковать переломом шеи.

– Они отобрали у меня все, – прошептала Эми, стряхивая снег с гривы коня и приглаживая ее. – Отобрали все в обмен на обещание, хотя знали, что оно не исполнится. Как они могли? Как они могли поступить так жестоко?

Эми прижалась лбом к теплой шее коня. Ее лишили всего обманом, однако роль камигакари была напрямую связана с жертвенностью. Может, истину скрыли потому, что хотели не предать Эми, а облегчить ее ношу?.. Или попросту понимали, что такая правда отпугнет всех желающих.

Эми судорожно выдохнула. Что сделано, то сделано. Она отмечена – и никак не изменит того, что случится в день солнцестояния. Такова ее судьба, таков ее долг. И пусть Эми ожидала совсем иного, она знала, что должна довести дело до конца. Выбора у нее не было.

Сжав дрогнувшие губы, она попыталась сдержать чувства, которые перетягивали ее сердце, словно канат, угрожая его разорвать. Отчаяние, покорность и страх боролись с кипящим гневом из-за предательства тех, кто подтолкнул ее к этому пути.

Конь потерся носом о плечо Эми, словно утешая. Она подняла голову и всмотрелась в его темные глаза. Она так много отдала из-за лжи. Стольким пожертвовала… а вскоре пожертвует и жизнью.

Эми замерла, глядя на коня. Волны отчаяния вдруг отступили. Может, у нее все-таки получится урвать себе глоток впечатлений. Всего один-единственный эгоистичный поступок… это ведь справедливо, верно?

Уже через минуту она обнаружила на ограде присыпанный снегом чомбур и прицепила его к недоуздку коня так, чтобы получились импровизированные поводья. Конь спокойно подошел с Эми к прямоугольному тюку сена, на который она затем забралась – и замерла с поводьями в одной руке. Сердце забилось чаще. Земля и так осталась ужасно далеко, а что будет, если сесть на спину коня?.. Кругом ни души, случись что – никто не узнает. Может, идея все-таки не так уж хороша?..

А ведь она всего лишь хотела совершить хоть что-нибудь, не связанное с ролью камигакари, хоть что-то лично для себя. И если не рискнуть сейчас, то возможности больше не будет.

Подавив страх, Эми покрепче ухватилась за гриву коня и перекинула ногу через его спину. Усесться верхом было на удивление просто. Неудобно, правда, но Эми осталась довольна. Мерин дернул ушами в ее сторону и, фыркнув, выпустил облачко белого пара.

Эми широко улыбнулась и гордо расправила плечи. Только посмотрите, она едет верхом! Ну, вернее, не едет, а просто сидит. Тоже неплохо. Она справилась! От столь мятежного поступка по коже пробежали мурашки. Эми всегда была такой послушной… Но возможность решать за себя и делать запретное удивительно пьянила! Эми погладила шею коня, стараясь растянуть это мгновение и запомнить все: тепло и мощь прекрасного животного, то, как он лениво подергивал ушами. Закрыв глаза, Эми представила, как она мчится галопом по пастбищу, как развеваются за спиной ее волосы, в лицо бьет холодный ветер, а вокруг вихрем носятся снежинки.

Помечтав еще минутку, Эми печально вздохнула. Да, она была довольна своим крошечным, но смелым приключением, однако преисполнилась невыносимой тоски о том, чего никогда не испытает. Теперь жалость Катсуо стала ей понятна. Вздохнув еще раз, Эми наклонилась, чтобы аккуратно соскользнуть обратно на тюк сена.

Конь вдруг топнул копытом и навострил уши. Эми замерла, пытаясь увидеть, что же его насторожило… и поняла, что он смотрит на калитку. Распахнутую.

Эми забыла ее закрыть!

Мерин снова всхрапнул. Эми ощутила, как напряглись его мышцы, и поспешила натянуть поводья, но не успела. Конь резко опустил голову, дергая свою наездницу вперед, и сорвался с места.

Эми взвизгнула, отчаянно цепляясь за поводья под грохот копыт. Ветер трепал ее собранные в хвост волосы. Мерин вылетел из калитки на тропу, взметая снег. Остальные три лошади заржали, как будто подбадривая собрата, который несся вдоль ограды прочь от конюшни. Эми прижималась к его спине, от страха заходясь беззвучным криком. Она дергала за поводья, но конь не обращал на это никакого внимания. Он бежал, наслаждаясь движением. Поляна кончилась, и они очутились в лесу. Закружившийся повсюду снег окрасил мир в белый. От ледяного ветра – куда более колючего, чем в мечтах Эми, – онемело лицо.

Паника вышибла из головы все мысли. Исчезло и ощущение времени. Все, на что была способна Эми, – это держаться. Мимо проносились деревья, тропа уходила все выше и выше. Мерин, казалось, прекрасно знал дорогу, ни разу не замедлился на развилках и лишь изредка слегка снижал скорость. Слева вздымалась гора, справа был крутой спуск.

Очередной поворот… и вдруг путь преградило поваленное дерево.

Конь испуганно заржал и остановился как вкопанный – а наездница, не удержавшись, перелетела через его голову.

Эми упала за лежащим стволом и забарахталась в снегу, ослепленная болью… а потом земля вдруг оборвалась. Съезжая вниз ногами вперед, Эми чудом не врезалась в деревья, которые проносились мимо темными пятнами среди листвы и снега.

Склон постепенно выровнялся, и безумный спуск подошел к концу. Эми лежала на спине, впиваясь пальцами в отсыревшие опавшие листья. Голова кружилась, на волосах таяли снежинки. Тело болело от макушки до пят.

Тяжело дыша, Эми осторожно села и поморгала. Деревья. Ее окружали зеленые сосны, разлапистые ели, спутанные ветви кленов и дубов, украшенные разноцветной листвой. В воздухе плясали снежинки, глубокие ночные тени неспешно отступали перед едва зарождающейся зарей. Земля здесь была почти ровной. Эми глянула вверх, на след, который сама же оставила в снегу, и содрогнулась – каким же крутым был склон! Она не видела ни верха обрыва, ни коня, ни тропы.

По венам растекся набирающий силу страх.

Эми очутилась в лесу, совсем одна. В северных горах. Тех самых, о которых предупреждал Катсуо. Тех, что кишат ёкаями. И никто не знал, что она покинула спальню.

Глава 7

Паниковать было нельзя. Эми понимала: паника ни к чему хорошему не приведет, а только лишит ее способности думать – крайне необходимой сейчас.

Эми сидела в снегу, не желая шевелиться, – словно верила, что, если сойти с места, все станет хуже. Она одна в лесу… Но не могла ведь она оказаться совсем уж далеко от храма?.. Жуткая, бесконтрольная скачка продлилась всего несколько минут – значит, до него не больше пары миль, верно?

Пара миль до храма. Не так уж плохо. Она дойдет за час или даже меньше, так? Может, даже никто еще не успеет проснуться. Небо посветлело, но рассвет еще не коснулся горизонта на востоке. Эми огляделась. А где вообще восток? Как найти дорогу к храму? Тропа вроде уходила на север, но затем начала изгибаться, следуя рельефу горы, поэтому вполне могла увести в другую сторону.

Внутри вновь поднялась волна паники, которую едва удалось сдержать. Эми скатилась по склону. Храм располагался у подножья горы, с юга. Значит, надо просто идти вдоль утеса.

С трудом встав, Эми отряхнулась от снега. Тело все так же болело, а мышцы вспыхивали огнем от малейшего движения, однако ничего не было сломано. Не обращая внимания на боль, Эми принялась сосредоточенно поправлять одежду и вытаскивать из волос листья. Тоненький внутренний голосок посмеялся над подобной глупостью – ишь, переживает за свой внешний вид в такое время, – однако привычные действия помогли ей успокоиться. Она взяла себя в руки.

Оглянувшись на крутой склон еще раз, Эми направилась в противоположную сторону. Надо просто идти вперед, у нее все получится. Опомниться не успеет, как вернется в храм. Под ногами хрустели листья, нарушая безмолвие леса. Эми щурилась, стараясь разглядеть дорогу среди темноты и снегопада, и крепко обхватывала себя руками.

В лесу было так тихо, что собственное дыхание казалось Эми слишком громким. Она металась взглядом по снегу – от ветки к ветке, ища в тенях движение. А потом вдруг замерла на полушаге, завидев странные следы. Всмотревшись в них, она решила, что крошечные отпечатки копыт оставил кабан. В этих горах водились дикие кабаны. Эми заставила себя отвести взгляд и зашагала дальше. Лесные животные волновали ее куда меньше, чем местные обитатели-ёкаи, но следы последних она вряд ли бы обнаружила – по крайней мере, пока не стало бы слишком поздно.

Эми огибала деревья и низкие кусты, а ее самообладание, словно стая волков, терзали безумные мысли. Да что с ней такое? Что за детские выходки? Разве то, что она сбежала из комнаты посреди ночи, а потом взлезла на спину незнакомому коню, могло что-то исправить? Стоило калечиться ради пары минут адреналина?

Что будет, если остальные заметят ее исчезновение? В комнате бардак, по полу разбросаны памятные для нее безделушки. На виду лежит как личный дневник, так и руководство каннуши. Нужно вернуться раньше, чем все это обнаружат. Если Эми успеет вовремя, никто даже не узнает, что она ходила к конюшне. А пропажу лошади спишут на порыв ветра, который распахнул калитку. Все будет хорошо.

Цепочка мыслей прервалась, стоило Эми увидеть впереди разворошенный снег. Она замерла. На земле как будто повалялся кто-то немалого размера – причем совсем недавно, судя по едва притрусившему это место свежему снегу. Неужели ёкай? Насколько он близко? Эми осмотрелась, силясь разглядеть что-нибудь. След вел вверх по крутому склону и скрывался в темноте.

А потом она увидела еще одни следы, уходящие в лес. Ее собственные. То есть это не чудовище забралось на склон, а она сама с него свалилась. Эми вышла туда, откуда начала путь.

Паника прорвалась наружу, чуть не захлестнув последние трезвые мысли. Прошла по кругу? Как же так? Она ведь была уверена, что идет прямо!

Где-то минуту Эми заламывала руки и задыхалась, но затем справилась с собой. Она встала лицом к склону, развернулась на сто восемьдесят градусов и, выбрав дерево вдали – на границе своего поля зрения в темноте, – направилась к нему. Достигнув цели, Эми повторила то же самое с другим деревом. А потом еще и еще.

Лес казался безмолвным, неподвижным, в нем царила сонная атмосфера. Сколько прошло времени? Двадцать минут? Тридцать? Размеренное дыхание Эми повисало перед ее лицом облачками пара. Не было видно ни храма, ни поляны, ни даже тропы. Землю укутывал снег, так что Эми могла наткнуться хоть на дюжину троп, сама того не ведая. Она даже не знала, по-прежнему ли спускается. Небольшие холмики и овражки мешали сориентироваться, пока Эми не запуталась окончательно. Она в отчаянии стремилась к очередному дереву и надеялась, что до сих пор идет на юг – если вообще изначально не ошиблась с направлением.

– Кар!

Эми отпрянула от неожиданности и, потеряв равновесие, чуть не упала. Она запрокинула голову, подставляя лицо холодным снежинкам. На ветке дуба сидела черная ворона. Птица наклонила клюв и снова хрипло каркнула, раскалывая лесную тишину.

– Тш-ш-ш! – зашипела Эми, но без толку.

– Кар!

Разозлившись на ворону, Эми снова опустила голову и вдруг поняла, что потеряла выбранное дерево. Она стояла посреди покрытой нетронутым снегом полянки… и не представляла, куда дальше двигаться.

– Кар, кар, кар!

– Да тише ты! – прорычала Эми, ссутулив плечи.

Какое же дерево?.. Эми была почти уверена, что никуда не поворачивала, но ведь подпрыгнула же она на два фута от испуга. Оглянувшись на свои следы, Эми попыталась понять, шли они по прямой или чуть заворачивали влево.

– Кар, кар, кар!

Эми стиснула зубы. Птица вдруг умолкла.

Не сдержавшись, Эми вновь посмотрела вверх. Ворона, застыв, словно статуя, уставилась на деревья справа. Тишина давила. Сердце колотилось в груди, по венам растекался страх – новый, не такой, как прежде. Страх, что змеей скользил по земле, обвивал кольцами лодыжки, тянулся холодом к сердцу.

Однажды Эми его уже ощущала – в день, когда погибла Хана.

Отшатнувшись, она сунула правую руку в левый рукав кимоно и вытащила из крошечного кармашка свои офуда. Эми дрожащими пальцами развернула их веером и вгляделась в темные надписи.

Между деревьями, на которые смотрела ворона, треснула ветка. И послышались тихие, едва слышные шаги – кто-то бежал.

Причем бежал в сторону Эми.

Она рухнула на колени и очертила себя по снегу кругом. Топ-топ-топ – доносились шаги зверя, который даже не пытался притаиться. Тьма вдруг стала непроглядной. Каждая тень, казалось, таила угрозу. Эми стиснула офуда, невольно их сминая, неспособная в приступе паники вспомнить, который из них создает барьер. Подобные чары применялись в крайних случаях, ведь они были сложными и требовали много ки. Топ-топ-топ. Все ближе и ближе… слишком близко!

Кусты неподалеку взорвались снегом – сквозь них кто-то пронесся на огромной скорости, и к Эми бросилось белое пятно. Она даже не успела поднять офуда – что-то врезалось ей в грудь и опрокинуло на спину. Офуда вылетели из руки.

Охнув, Эми перекатилась, чтобы оказаться к противнику лицом. Крик застрял в горле.

Существо распростерлось на земле, его грудь тяжело вздымалась, а тело с головы до лап было в снегу. Вскочив, оно встряхнулось – во все стороны полетели комья снега вперемешку с листвой. Эми моргнула, силясь собраться с мыслями.

Это была лиса. Не чудовище, а белая лиса. Она повернула к Эми голову, насторожив большие пушистые уши.

А потом Эми увидела ее глаза – рубиновые, пронзительные, умные.

Сердце пропустило удар. Эти глаза… Нет, никакая это не лиса, это наверняка кицунэ! Ёкай.

– Кар! – вдруг нервно окликнула ворона.

Кицунэ тут же развернулась, обнажая клыки. Кровь застыла в жилах, но затем Эми вдруг поняла: кицунэ смотрит не на нее, а на что-то позади – туда, откуда девушка появилась.

В душу вновь закрался страх, на этот раз более сильный. Эми повернулась к кустам, спиной к кицунэ. Инстинкты заходились криком, воем, предупреждая, что стоит бояться отнюдь не маленькой белой лисички.

Среди деревьев показалась тень, которая в зловещей тишине становилась все ближе. Кусты содрогнулись, а потом их вырвало из земли и отбросило в сторону.

Сквозь свежую брешь шагнуло чудище – громадина восемь футов высотой, напоминающая человека с буграми мышц. Тело его покрывала темно-красная кожа, на спину падали похожие на гриву спутанные черные волосы. Из головы торчали рога, как у быка, а из широкого рта – клыки. Набедренную повязку чудища, сделанную из оленьих шкур, украшали черепа животных – и один человеческий, который висел посередине, словно знак отличия. В пустых глазницах черепа как будто навеки застыл ужас.

Чудище уставилось на Эми желтыми глазами из-под низкого, выпирающего вперед лба и вдруг удивленно замерло. Голова пошла кругом, дыхание перехватило, и Эми оцепенела от ужаса так, словно ее сковало льдом.

Мешкало чудище недолго, и уже через мгновение оно развязно ухмыльнулось. А потом в два шага преодолело расстояние и, нависнув над Эми, протянуло огромную руку с грязными острыми когтями. Эми не могла ни пошевелиться, ни даже вдохнуть. Чудовищная рука зависла перед ее лицом, закрывая обзор.

Мелькнуло что-то белое. Лиса прыгнула вперед и впилась клыками в ладонь чудища.

Гигант взревел и отшатнулся. Его громкий вопль ударил Эми, словно разряд тока, разбивая оковы оцепенения. Кицунэ припала к земле и, скалясь, визгливо зарычала – правда, этот звук оказался не более угрожающим, чем мяуканье котенка. Чудище выпрямилось, зло всхрапнуло и занесло руку для удара.

Эми подхватила упавший неподалеку офуда и с силой опустила его на линию, которую нарисовала в снегу. Чудище растопырило когти, готовые вот-вот вонзиться в плоть.

– Сэкишо-но-сэйшин! – крикнула Эми.

Как только заклинание сорвалось с губ, офуда под ладонью потеплел, а воздух заискрил – и удар гиганта врезался в его радужное мерцание. Вспыхнул голубой свет, и чудище в ярости завыло.

Над нарисованным кругом, который кицунэ чудом не нарушила, завис сияющий купол. Лиса-ёкай тоже съежилась внутри барьера, не сводя алых глаз с чудища – вернее, с о́ни, как запоздало вспомнила Эми. Горный ёкай, жуткий и жестокий, единственной надеждой на спасение от которого было обойти его стороной или каким-то образом задобрить.

Они вновь заревел и треснул кулаком по барьеру. И тут же вспыхнул голубой свет. Эми сжалась и едва не отдернула ладонь с офуда. Рука гиганта отлетела от светящейся преграды, как от кирпичной стены, и он, зарычав, врезал снова. Эми вздрогнула. Даже кицунэ подпрыгнула.

Они ударил еще несколько раз – безуспешно, что только сильнее его злило. Гигант бушевал и топал вокруг барьера, пытаясь найти слабое место. Эми следила за ним, дрожа всем телом, но не смела отпустить офуда. Вряд ли было нужно держать его все время, однако они мог смахнуть бумажный талисман с линии на снегу и нарушить барьер.

Разъяренный они описал вокруг них еще один круг, и Эми наконец отвела взгляд, не в силах больше смотреть. Она знала, что, если продолжит наблюдать за они, если и дальше будет представлять, как его огромные руки разобьют ей череп, словно яичную скорлупу, паника возьмет над ней верх. Вместо этого Эми взглянула на кицунэ. Лиса улеглась рядом и, тяжело дыша, следила за передвижениями они. Стоило опасаться, что внутри барьера ёкай, однако бедняжка выглядела не менее испуганной, чем сама Эми.

– Чем же ты так взбесила они? – прошептала девушка.

Лиса подняла на нее взгляд и, открыв пасть, вывалила розовый язык в подобии усмешки, в которой явно читалась любовь к проказам. Ладно, может, не так уж она и испугана.

– Ох, ясно, – пробормотала Эми. – Ну и зачем было меня втягивать?

Лиса склонила голову, как бы спрашивая: «То есть ты обвиняешь… меня?»

Они врезал кулаком по вершине купола. Эми подпрыгнула и ссутулилась, стараясь держаться от барьера подальше.

– И что теперь делать? – едва слышно спросила она.

Кицунэ тихонько заскулила и прижала уши. Она тоже не знала. Эми, в отчаянии уставившись на лису, вдруг заметила вокруг нее красные следы.

– У тебя кровь?

Лиса прижала уши еще сильнее. Она ранена. Сильно ли? Эми протянула свободную руку, сама не понимая зачем. Кицунэ мигом взвилась и отскочила, предусмотрительно держась в пределах барьера. Эми застыла, увидев, что там, где лежал ёкай, снег стал темно-красным. Мех на правой передней лапе и боку лисы был выпачкан свежей кровью.

Они жадно зарычал.

– Я чую твою кровь, отродье Инари! – пророкотал гигант столь низким голосом, что он, казалось, издавал не звук, а вибрацию. Бусинки глаз обратились к Эми. – Откушаю поутру лисятину и человечинку. Храмовая дева… ох, так и веет непорочностью.

– Долго ждать придется, – храбро ответила Эми неожиданно для самой себя.

Они расхохотался, зло, отрывисто, чем заставил ее содрогнуться, и указал на землю.

– Недолго, мико. Вовсе не долго.

Эми опустила взгляд. Офуда под ее пальцами сиял тусклым голубым светом, но края бумажного листочка уже почернели, словно их пожирал невидимый огонь. Кровь отхлынула от щек Эми. Офуда выгорал. Когда он почернеет полностью, чары рассеются.

Они ухмыльнулся, увидев ее страх, и склонился к барьеру.

– Ну что, мико, ждешь спасения от ками?

Еще пара минут, не больше, и чарам придет конец. Что же делать?.. Остальные офуда упали за пределами круга.

– М-моя ками меня защищает, – пролепетала Эми. – Она всегда меня защищает. Она всегда со мной.

Они жестоко рассмеялся.

Внутри Эми вдруг поднялась волна тепла, сосредотачиваясь в груди. Местечко ровно над сердцем обожгло, и барьер вспыхнул, озаряя лес. Они отпрянул и вскинул руки, прикрывая морду. Барьер разгорался все ярче, пока от него не потянулись призрачные ленты света, заплясавшие на беззвучном ветру.

К они ринулось голубое пламя. Гигант завыл и попятился; его руку зацепил свет, и она покрылась волдырями, истекая чем-то зеленым. Они вперил взгляд в Эми и прорычал проклятие. А потом ринулся в лес, с треском ломая кусты. Вскоре воцарилась тишина.

Офуда полыхнул и угас. Эми уставилась на свои перепачканные сажей пальцы. Бумага сгорела, чары развеялись. Эми опустила дрожащую ладонь и огляделась.

Кицунэ успела отбежать в сторону и настороженно наблюдала. С ее живота на снег капала кровь.

– Погоди, – начала было Эми, протягивая руку, – не…

Завидев движение, кицунэ тут же бросилась бежать. И через миг исчезла, слившись со снегом и темнотой.

– …уходи, – закончила Эми, запнувшись.

Совершенно обессиленная, она огляделась. Алая кровь кицунэ, зеленая слизь они, разворошенный снег превращали поляну в миниатюрное поле боя. Чудище ушло, однако ничто не мешало ему вернуться. Может, кицунэ поступила вполне разумно.

Глубоко вздохнув, Эми наконец встала и пошатнулась. Собрала промокшие офуда, беспомощно покрутила головой, совершенно не представляя, в какую сторону идти. Пришлось выбирать направление наугад.

– Кар! – выдала ворона, наблюдавшая за происходящим с безопасного насеста на дереве.

– Заткнись ты, – буркнула Эми и побрела по бесконечному лесу.

Глава 8

Эми склонила голову, стараясь слушать голос Фуджимото. Как только Катсуо привел ее, мокрую и дрожащую, к нему, гнев превратил до неловкости милого старичка в нечто похожее на краснокожего демона они. Фуджимото сидел за низким столиком в своем кабинете, и каждое едкое слово, отражаясь от стен этой скудно обставленной комнаты, впивалось в свою жертву повторно. Уничижительная лекция продолжалась уже полных полчаса и охватывала все, о чем подозревала Эми: вопиющую безответственность, неуважение к тем, кто переживал и ее разыскивал, пренебрежение к роли камигакари, а также некоторое количество намеков на безмозглость.

Спустя минут десять после нападения они Эми наткнулась на тропу с отпечатками копыт – по чистой случайности, ведь, как ни досадно, шла она все-таки не на юг, а на северо-запад. Затем, уже на полпути к пастбищу, она увидела несущихся верхом по следу сбежавшего коня Катсуо и Минору. Оба сохэя были в ярости: если бы Эми погибла, их службе пришел бы конец.

Фуджимото все продолжал, и Эми, закусив губу, опустила голову еще ниже. Решив посидеть на спине у лошади, она даже не задумалась, что будет с Катсуо и Минору, если с ней что-то случится. Впрочем, она же не собиралась никуда скакать.

Фуджимото недовольно кашлянул и откинулся назад.

– Ну, камигакари Кимура? – вопросил он, назвав ее по фамилии. – Что скажете в свое оправдание? Пока вы никак не объяснили свое недостойное поведение.

Эми не смотрела ему в глаза. Стыд в ней боролся с тихим, но неиссякаемым гневом, который зародился после прочтения руководства каннуши. Горло терзали горькие слова, стремясь прорваться наружу. Однако Эми не могла раскрыть то, что узнала правду о своем будущем: ее судьбу это никак не изменит, лишь сделает оставшиеся месяцы тяжелее.

– Мне приснился кошмар, – пробормотала она. – Я прогулялась к конюшне, чтобы прийти в себя и…

– И решили покататься в одиночку по ночным горам? – ядовито перебил ее Фуджимото.

– Конь выскочил за ограду…

Каннуши презрительно фыркнул; от лепечущего старичка не осталось и следа.

– Отныне приближаться к конюшне вам запрещено. Не знаю, что подвигло вас на столь безответственный поступок, но пока я не переговорю с гуджи Ишидой, вам не разрешается выходить за пределы дома и сада. Стоит ли мне приставить к вам надсмотрщика, дабы у вас не было соблазна нарушить указания, камигакари Кимура?

– Нет, каннуши Фуджимото.

– Можете идти. – Он глянул на дверь. – Катсуо, отведи ее в комнату. И сообщи мико Нанако, что госпоже требуется горячая ванна, еда и травяной чай, чтобы уменьшить риск болезни после ночи на холоде.

Дверь кабинета скользнула в сторону. Эми поднялась и вышла за порог, не глядя на Катсуо. А ей самой в спину уперся его злой взгляд, который давил своей тяжестью всю дорогу мимо подмостков и главного святилища. Катсуо молча шагал до самой комнаты, но хлопнул по двери ладонью, как только Эми попыталась ее открыть.

– Ты что творишь?! – Несмотря на шепот, каждое слово дрожало от ярости, которую Катсуо едва сдерживал. – Приснился кошмар? Я ни на секунду не поверил.

Рассказать ли ему правду?.. Нет, она лишь причинит ему боль. Он и так печалился о лишениях Эми. А если узнает, что она потеряет абсолютно все и ее судьбу не изменить…

Катсуо склонился ближе.

– Неужели ты ничему не научилась после истории с Ханой? Как ты можешь оскорблять ее память и подвергать себя такой опасности, что…

Эми рывком повернулась к нему лицом, не успев с собой совладать.

– Научилась вообще-то! – прошипела она, еле сдерживая крик. – Все вышло случайно! Я забыла закрыть калитку, и конь сорвался с места. А я всего лишь хотела на нем посидеть минутку!

– Ну и зачем тебе понадобилось на нем сидеть? – прорычал Катсуо.

– Потому что я люблю лошадей! Потому что мне никогда не разрешали на них кататься, хотелось попробовать хоть раз!

Он дернулся как от удара, и его гнев растворился в изумлении. Поникнув, Катсуо прикрыл глаза ладонью.

– Прости меня, Эми, – пробормотал он. – Это я виноват. Не стоило лезть к тебе со своей жалостью о том, что ты упускаешь. Какой же я дурак!

– Нет, ты не дурак. – Злость Эми иссякла, уступив место давящему на плечи стыду. – И ты не виноват. Мне не стоило уходить одной. Глупо с моей стороны. Я и не думала, что конь сбежит вместе со мной.

Катсуо глянул на нее поверх пальцев.

– То есть его имя тебе ни о чем не намекнуло?

– Его имя?

– Мерина зовут Торнадо.

– Я… не знала.

– Все три кобылы очень спокойные. Ни одна бы не сбежала.

Эми скорчила гримасу. Н-да, повезло же ей выбрать самого норовистого! Катсуо наконец отпустил дверь, и Эми ее открыла.

В комнате кто-то навел порядок. Футон и постельное белье были убраны в шкаф, чемоданы аккуратно стояли в углу. Ни шкатулки, ни ее содержимого, ни дневника с руководством каннуши не было видно.

Запаниковать Эми не успела. Катсуо достал из-под хаори обе книжицы и, улыбаясь, протянул ей.

– Прихватил их, пока никто не видел. Поднялась такая паника, что вряд ли на них вообще обратили внимание. Сперва мы думали, что кто-то напал на тебя и похитил.

Подавив очередной укол вины, Эми забрала книги и прижала их к груди. Она чуть было не спросила, читал ли он их, но сообразила: а когда бы? Едва ли Катсуо стал бы рассиживаться с ее дневником, пока она где-то пропадает и явно в опасности. Она наверняка ужасно всех перепугала.

– Спасибо, – шепнула Эми.

– Не за что. – Катсуо замешкался. – Послушай, если тебе вдруг захочется испытать что-нибудь еще, просто позови меня, ладно? Новые впечатления – это здо́рово и все такое, но когда тебе не грозит вред… или хуже.

К глазам Эми подступили слезы. После всего, что Катсуо пережил по ее вине, он по-прежнему был к ней слишком добр.

Катсуо отступил на шаг.

– Тебе нужно переодеться и принять ванну.

Эми кивнула и вошла в комнату, чувствуя, как неприятно хлюпают мокрые носки. Катсуо закрыл дверь, и Эми прислушалась к его шагам, зная, что он ушел передавать указания Нанако. Она поморщилась. Ее неизбежно ждала еще одна лекция.

Оставшись в одиночестве безупречно чистой спальни, Эми изумилась, какое же безумие заставило ее броситься в ночь и залезть на коня. Долг и отчаяние так боролись со стремлением взбунтоваться против предательства, что затмили ей разум, но в утреннем свете она поняла – несколько минут на лошадиной спине совершенно не стоили беспокойства и тревоги, которые она всем причинила.

Подняв руку, Эми уставилась на испачканные пеплом пальцы. Зато она сама нашла дорогу в горах, использовала офуда, выстояла против они. Даже, наверное, спасла жизнь кицунэ – если, конечно, та позже не умерла от ран.

Эми хотела лишь немного впечатлений о жизни вне строгих правил камигакари, а получила куда больше, чем могла представить. Страх, измождение, боль – она чувствовала каждый синяк, – но приключение того стоило. Защитилась от они, действовала сообща со странным маленьким ёкаем, бродила по дикому лесу в одиночку. Каждое воспоминание было ярким, пульсировало жизнью и вдыхало ее в Эми – чего не случалось уже много лет. Приключение было необыкновенным, головокружительным – и ее личным, поэтому, несмотря на стыд и вину, Эми ни капли не жалела.

Если бы Фуджимото узнал ее истинные чувства, его бы хватил удар.

После ванны, завтрака, чашки чая и сна Эми поймала себя на том, что сидит в комнате и просто смотрит в окно на заснеженный сад. Больше делать ей было нечего. Дневник и руководство каннуши временно перекочевали в шкаф. Шкатулки и ее содержимого не стало – Нанако все выбросила, назвав мусором. Пусть ночью безделушки, связанные с ролью камигакари, казались Эми ненавистными, потеря памятных вещиц ранила ее куда больше, чем она хотела признать.

Эми устроила локоть на подоконнике и подперла ладонью щеку, держа во второй руке длинное черное перо. Оно поблескивало на свету, когда Эми прокручивала его между указательным и большим пальцами. Она принесла его из леса, намереваясь спрятать в шкатулку – как первое воспоминание, уже не связанное напрямую с долгом камигакари. Увы, шкатулки у нее больше не было.

Положив перо на подоконник, она сбросила волосы с плеч на спину – они ниспадали ниже талии, а сейчас, когда Эми сидела, едва не касались кончиками пола. Она пропустила прядь сквозь пальцы, глядя на кружащий за окном снег. Волосы тоже были отличительной чертой камигакари: ей на протяжении десяти лет запрещали их стричь – только время от времени подравнивать кончики, чтобы сохранить опрятный вид. Сама Эми совсем не хотела носить волосы такой длины, однако считалось, что они имеют духовное значение.

В мысли закралась тоска, пытаясь утянуть разум во тьму. Неизбежный исход с каждым днем приближался. Если бы только у нее был выбор!.. Может, тогда смириться с судьбой оказалось бы не так сложно. Если бы ей не солгали… Если бы она знала все с самого начала, возжелала бы встать на этот путь с детства? Восьмилетний ребенок не способен осознать, что такое смертность. Может, она все равно бы согласилась.

В любом случае теперь уже слишком поздно. От судьбы не уйти. Если Эми и утратит жизнь, то уж лучше ей стать идеальным сосудом для Аматэрасу – ради мира, ради оммё. Нужно просто перестать об этом думать и притвориться, что все по-прежнему.

Эми глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимания на тревогу, норовившую обвить ее скользкими кольцами, и на странное, покалывающее ощущение, от которого хотелось вскочить с места и расхаживать туда-сюда. Рассеянный взгляд Эми вдруг привлекло ярко-красное пятно среди белизны сада – алую осеннюю листву. Издали она напоминала кровь на снегу – кровь кицунэ.

Лиса была, наверное, самой удивительной частью ее приключения. Незлой ёкай… одна мысль об этом казалась Эми нелепой. Впрочем, из всех ёкаев, о которых она слышала, кицунэ считались самыми терпимыми. Да, они были известными плутами, способными доставить множество хлопот, но слыли не такими жестокими, как остальные ёкаи. Другое дело, если бы у кицунэ был не один хвост – это, согласно легендам, указывало на ее возраст и могущество, – однако малышке в лесу не хватало сил даже на побег от они.

Тем не менее кицунэ были посланниками Инари, куницуками огня; демон-они даже назвал лису отродьем Инари. Наверное, побеспокоиться все же стоило. Инари точно захочет смерти камигакари Аматэрасу и может приказать ёкаям на нее охотиться. Была бы Эми поумнее, она не стала бы выручать кицунэ – да и не то чтобы это вообще входило в ее планы изначально.

Эми закусила губу. А ведь лиса-то спасла ее первой – когда к ней, оцепеневшей от страха, ринулся они. Кицунэ прыгнула наперерез и укусила великана. Она спасла Эми, а камигакари бросила ее умирать!

Нет. Эми покачала головой, уткнувшись в ладони. Кицунэ убежала сама. Да и что оставалось делать – гнаться следом? Лиса-ёкай не знала, что Эми – камигакари, но что ей помешает догадаться позже? Может, кицунэ и не злобное чудище, но все-таки и это существо по-своему опасно.

Эми прикусила губу сильнее. Каким же разумом светились алые глаза! А эта хитрая лисья усмешка… и столько крови…

Но нет, Эми ничего не могла сделать. Ёкаи опасны. Ей нельзя так рисковать.

Подняв голову, она уронила руки на колени. Нельзя, ведь ее тело нужно Аматэрасу целым и невредимым – а не истерзанным после встречи с ёкаями. Однако Эми была перед кицунэ в долгу, а если все спланировать, то ей удастся помочь маленькому ёкаю без риска – без особого риска, во всяком случае. У Эми оставались считаные недели, и она хотела совершить какой-нибудь значимый поступок – для себя самой, а не для служения Аматэрасу. Например, отплатить добром кицунэ и, возможно, даже спасти при этом жизнь белой лисицы.

С мрачной решимостью Эми встала и быстро заплела волосы в косу, которую затем свернула в тяжелый пучок и скрепила. Надела белое хаори, уже сухое и чистое – за исключением пары пятнышек, напоминающих о падении со склона. И, наконец, положила блестящее черное перо в свой дневник, словно закладку, и спрятала его в углу шкафа. А потом сдвинула дверь комнаты в сторону. Для плана требовалось кое-что еще.

Не успела Эми провести на кухне и пары минут, как на пороге появился хмурый Катсуо.

– А ты разве не должна сейчас спать? Что ты делаешь?

Глянув на него, Эми вытащила из холодильника упаковку свиных котлет и опустила в тряпичную сумку перед собой.

– О, Катсуо, вот ты где. Есть аптечка?

– Ты ранена? – В его голосе прорезалась тревога. – Что…

– Нет, нет, я в порядке. Просто нужна аптечка. У нас есть?

– Да, но…

– Можешь захватить?

Катсуо нахмурился еще сильнее и вышел из кухни. Эми забрала остатки обжаренной рыбы и две бутылки воды, а потом встала с открытой сумкой перед Катсуо, который как раз вернулся с белой пластиковой коробочкой. Он сощурился и медленно положил аптечку к другим предметам.

– Что ты задумала?

– Мы с тобой, – с улыбкой отозвалась Эми, – пойдем на прогулку.

– Прогулку?

– Ага.

– Куда? – Катсуо последовал за ней к выходу из дома. – Каннуши Фуджимото говорил, что ты должна оставаться у себя.

– Они с Нанако весь день просидят в кабинете.

– Эми. – Катсуо скрестил руки, глядя, как она надевает туфли. – Я не стану помогать тебе нарушать его запреты. Не втягивай нас в неприятности.

Эми выпрямилась и вскинула брови.

– Ты, кажется, просил звать тебя с собой, если мне опять захочется «впечатлений».

Катсуо поморщился, видимо, жалея, что дал такое опрометчивое обещание.

– Говорил, но моя работа – тебя защищать, и я не могу тебя никуда отпустить после случившегося.

– Вообще-то, – бодро заметила Эми, – ты не можешь меня остановить. Тебе нельзя меня касаться.

У него отвисла челюсть.

– Поэтому, если ты намерен меня защищать, тебе попросту придется пойти со мной. Каннуши Фуджимото поймет, не переживай.

Катсуо чуть не подавился возмущением. Эми усмехнулась и сбежала по ступенькам на дорожку, оставив его поспешно обуваться. Он догнал ее на углу дома.

– Снова конюшня? – настороженно уточнил Катсуо. – Зачем мы идем к конюшне? Я-то думал, что лошадей тебе на сегодня хватило.

– Мы идем немного дальше.

– Дальше?! Ты хочешь уйти с земли храма? С ума сошла?

– Не сошла! – огрызнулась Эми.

От хорошего настроения не осталось и следа – в основном потому, что девушка и сама гадала, не спятила ли. С каждым шагом от дома к горе уверенность Эми иссякала. О чем она только думала? Кицунэ не станет ждать ее на том же месте, а прочесать тысячу квадратных миль дикого леса в поисках маленькой лисички она попросту не сможет. Да и вообще – так ли она хочет помогать ёкаю? И согласится ли кицунэ принять помощь? В прошлый раз лиса сбежала.

Когда они с Катсуо в напряженном молчании шли мимо ограды, Эми не удержалась и виновато глянула на поле, где паслись только три лошади. Минору часами обыскивал все тропы, но Торнадо так и не нашел. Оставалось надеяться, что на него не успел наткнуться они.

В десяти ярдах от пастбища стояли красные тории, отмечая конец земель. Эми замерла и нервно сглотнула. В прошлый раз она их даже не заметила – так отчаянно пыталась не свалиться с летящего галопом коня, – но теперь девушка покидала безопасное место по своей воле. Врата тории создавали сильный барьер вокруг храма и не позволяли злонамеренным ёкаям войти.

Эми колебалась. Поклон вратам был данью уважения к ками, однако чувства Эми к Аматэрасу спутались в комок и причиняли боль. Она ненавидела ками, из-за которой ее ждала неминуемая смерть, но в то же время знала, что Аматэрасу – божество, которому некогда тревожиться о жизни какой-то смертной девчонки. Особенно сейчас, когда ками отчаянно нуждается в сосуде. Аматэрасу должна быть доброй, сострадательной, однако, когда Эми чувствовала ее присутствие, ками ее ни разу не предупреждала об участи камигакари.

Она попыталась шагнуть вперед, но все-таки не сумела позволить себе такое неуважение. И шмыгнула между красными столпами, лишь отвесив быстрый, скованный поклон.

Катсуо поравнялся с ней и прищурился.

– Так куда мы идем?

Эми прикусила щеку изнутри.

– Ну, понимаешь… этим утром у меня случилась… неожиданная встреча.

– Какая еще встреча?

Она мысленно сжалась, предчувствуя его реакцию.

– На меня напал они.

– Они?! – рявкнул Катсуо, и его громкий голос разнесся по лесу. – На тебя напал горный они?! Как?

– Я использовала офуда. Они не смог пробить барьер и ушел.

– Просто ушел?

Эми пожала плечами. Она не представляла, как объяснить, чем ее барьер так обжег они.

– И что же после такой «встречи» заставило тебя вернуться?

– Они чуть меня не убил, но меня спасла кицунэ. Выпрыгнула вперед и укусила они, так что я успела поставить барьер. А ведь она была ранена… вся в крови. – Эми хмуро уставилась на землю, боясь взглянуть на Катсуо. – Кицунэ спасла мне жизнь, поэтому я хочу вернуться, вдруг она еще там? Оставить немного еды… хоть как-то отблагодарить.

– Эми…

– Знаю, глупо, – быстро сказала она. – Но ёкаи тоже ками, а если ками тебя защитил, то положено сделать ему подношение.

– Ты надеешься, что кицунэ до сих пор тут, но что, если поблизости бродит и они?

– Поэтому я и прихватила тебя.

– Вот счастье-то, – буркнул Катсуо. – Стоило позвать и Минору.

Эми глянула на его мрачное лицо.

– Ты не справишься с они?

Катсуо издал сухой смешок.

– Твоя вера в мои силы, конечно, льстит мне, однако ни один сохэй не станет недооценивать горного они.

Эми замерла. Катсуо прошел еще несколько шагов и, спохватившись, обернулся.

– Давай вернемся, – произнесла она, стискивая сумку с едой, водой и аптечкой. Нельзя рисковать жизнью Катсуо. Его ждет нормальное будущее, а не жалкие несколько недель. – Все это не стоит твоей жизни.

Он нахмурился, глядя на нее. Они стояли друг напротив друга на снежной тропе, а вокруг возвышались деревья.

– Не стоит моей жизни, – мягко, почти задумчиво повторил Катсуо, – но стоит твоей?

Эми не знала, что на это ответить. Но прежде чем она успела сообразить, Катсуо махнул рукой и зашагал дальше.

– Не будем терять время. Надо вернуться до того, как Фуджимото и Нанако справятся со своими делами.

– Но… – Эми поспешила догнать Катсуо. – А как же они?

– Его ки наверняка легко заметить. Если я его почую, то сразу дадим деру.

Она вспомнила страх, который расползался по телу, пробирался под кожу. Мощная ки предупреждала всех в округе о приближении опасного создания. По той же причине Эми приходилось носить омамори Ишиды – чтобы подавить пропитанную силой ками ки, способную выдать ёкаям ее истинную сущность.

Встревоженная и приободренная одновременно, Эми снова зашагала впереди. Через десять минут пути они прошли мимо места на тропе, где утром ее нашли Катсуо и Минору. В полумиле оттуда обнаружился и пролом в кустарниках, через который она свалилась вниз. Дальше уже было довольно просто проследовать по ее следам на снегу обратно в лес. В свете дня он казался далеко не таким зловещим. Среди деревьев громко перекликались птицы; пробежала мимо и вскочила на дерево рыжая белка с белым животиком – а потом уселась на ветку, стискивая в крошечных лапках орешек и настороженно наблюдая за людьми.

Теперь Эми, к своему стыду, поняла, насколько извилистым был ее путь на самом деле. Она, как выяснилось, не могла идти по прямой, даже если от этого в буквальном смысле зависела ее жизнь. Несмотря на веселое птичье пение, чем глубже они заходили в лес, тем тревожнее Эми становилось. Катсуо шел за ней по пятам – так близко, что она ощущала его тепло, – и держал руку на рукояти катаны.

Они вдруг очутились на небольшой поляне. Эми замерла; ее взгляд скользнул по снегу, крови и зеленой влаге, которая осталась после они. Катсуо широким шагом прошел дальше и осмотрелся. Опустившись на колени рядом со следами, припорошенными свежим снегом, он тихонько присвистнул и приложил поверх ладонь. Растопыренные пальцы прилично не доставали до краев отпечатка.

– Здоровенный, – пробормотал Катсуо. – Следы на западных тропах были куда меньше.

Эми сосредоточилась на крошечных следах кицунэ, убегающих прочь. Кровь делала их ярче, заметнее.

– Сюда, – позвала она, прижав сумку рукой. – Катсуо, скорее.

Эми поспешно устремилась в заросли. Прошло уже столько часов… кицунэ могла оказаться очень далеко. Но судя по крови… она все же была сильно ранена. А значит, вряд ли сумела бы долго бежать.

Когда лес начал превращаться в чащу, Катсуо пошел впереди. Он часто опускался на корточки, чтобы свериться со следом, который было видно все хуже и хуже. Спустя еще несколько дюжин ярдов сохэй остановился и вздохнул.

– Потерял след. Кицунэ умело его замела. Без гончей ее не найти.

Эми поникла. Она ведь так надеялась.

– Но мы можем оставить подношение здесь, – мягко произнес Катсуо. – Если она неподалеку, то учует еду.

Эми кивнула, кусая губы. Придется довольствоваться этим, если больше ничего не поделаешь.

– Кар! – прорезался сквозь птичьи трели хриплый крик.

Эми вскинула голову. Высоко на ветке сидела черная ворона.

– Опять ты…

Ворона повертела клювом. Расправила крылья, слетела с места. Беззвучно пронесшись между деревьями, опустилась на ель в тридцати ярдах.

– Кар, кар! – позвала птица.

– Что ты… – начал было Катсуо.

Эми, не сводя глаз с вороны, подняла руку, и он умолк.

– Кар!

Птица как будто приказывала, настаивала. Эми почти слышала слова, которые та была не в состоянии произнести: «Иди!»

Может, кицунэ была сегодня не единственным ёкаем в обличье зверя в этом лесу.

– Идем, – сказала Эми. – Сюда.

– Да что…

Она бросилась вперед, не дожидаясь вопроса Катсуо. Ветки хлестали ее по лицу, цеплялись за одежду, однако Эми упрямо бежала вперед, следуя за вороной, которая вновь перелетела на другую ветку и громко каркнула.

А вдруг это самая обычная ворона и Эми всего лишь гонится по лесу за случайной птицей? Нет, вряд ли. Ворона была здесь раньше. Она направила кицунэ к Эми. Предупредила их о том, что рядом демон они. Эми была в этом уверена. Не все ёкаи – и ками – обладали большой силой. Встречались и слабые, в которых теплилась лишь капля ки. Ворона была ёкаем и звала Эми за собой – хоть та и не знала почему.

Перелетая с дерева на дерево, ворона вдруг устремилась ближе к земле и села на ветку голого клена. Там она замерла, явно не намереваясь двигаться дальше. Эми остановилась, опасаясь подходить ближе.

Ворона повернула голову и уставилась на нее черным глазом-бусинкой. А потом глянула вниз, указывая на что-то клювом.

Под ее насестом обнаружилась поваленная на валун ель, высыхающие ветви которой удобно скрывали нору. Эми осторожно шагнула вперед и потянулась к завесе.

Катсуо преградил ей путь и, одарив суровым взглядом, обнажил катану.

– Кар, кар, кар! – пришла в ярость ворона, завидев оружие.

Не обращая на нее внимания, Катсуо сдвинул клинком ветви. В небольшой норке за ними показался пушистый клубок.

– Кицунэ! – Эми оттеснила Катсуо и, упав на колени, подалась ближе. – Кицунэ?..

Та не пошевелилась. У Эми оборвалось сердце. О нет! Слишком поздно. Лисица умерла от ран. Со слезами на глазах Эми бережно вытащила маленькое существо из норы… И услышала тихий стон боли.

Охнув, Эми невольно выпустила кицунэ из рук, и бессознательное тельце обмякло на снегу. Красивый белый мех был весь в крови.

– Живая? – Вернув катану в ножны, Катсуо осторожно раздвинул окровавленный мех. – Проклятье! Одна рана тут, на передней лапе, а другая, поглубже, идет через плечо и грудь.

– Она выживет? – дрожащим голосом спросила Эми. От этого зрелища у нее закружилась голова. Как такое маленькое тельце до сих пор не погибло, потеряв столько крови? Кицунэ, как ей казалось, была лисой самого обычного размера, но весила максимум в два раза больше домашнего кота.

– У ёкаев нет смертных тел, как у нас, – рассеянно отозвался Катсуо, продолжая осматривать раны. – Он не умрет, пока не потеряет всю ки, но с такими повреждениями шансов у него маловато.

– Он?.. – пробормотала Эми.

– Да, самец. Думаю…

– Кар!!!

Эми раздраженно вскинула голову и огрызнулась:

– Чего тебе?

Ворона развернула крылья и забила ими в воздухе.

– Кар-кар-кар!

Эми узнала этот тревожный клич и замерла, прислушиваясь. Все птицы умолкли, лес погрузился в тишину. По земле заструился скользкий страх.

– Катсуо… – выдохнула Эми. – Здесь они!

– Что? Я не чувствую…

– Я чувствую!.. Он уже близко!

Эми поспешно расстелила на земле свое хаори. Катсуо закутал в него кицунэ и, подхватив сверток на руки, встал. Ворона снова тревожно каркнула и сорвалась с места. Она пролетела так близко над головой Эми, что девушку обдало порывом ветра, а затем устремилась в сторону, противоположную той, откуда они пришли.

– Следуй за вороной, Катсуо.

– Эми, ты уверена…

– Да!

Зная, что он в любом случае последует за ней, Эми бросилась бежать изо всех сил. Ворона скользила от ветки к ветке, отмечая самый простой путь, без единого препятствия для бескрылых людей. Катсуо, судя по топоту, держался рядом. Эми сосредоточилась на беге, радуясь, что в требования к камигакари входила и хорошая физическая подготовка; для избранной неприемлемо быть слишком хрупкой или толстой.

Впрочем, бежать слишком долго Эми все-таки не могла. Холодный воздух уже до боли впивался в легкие. Однако она не замедляла ход – не смела даже думать об этом. За ней по пятам струился уже знакомый ужас, становясь сильнее с каждым мгновением.

Откуда-то сзади донесся рев. Эми споткнулась и чуть не упала, но Катсуо успел поймать ее за локоть, прижимая к себе кицунэ второй рукой. В его глазах читался страх, и от этого Эми испугалась еще больше.

Ворона настойчиво каркнула: «Скорее!»

Эми побежала быстрее; Катсуо не отставал. Они вновь заревел, теперь громче – и ближе. Гораздо ближе.

Деревья кончились, под ногами вдруг возникла тропа. Эми заскользила по снегу, размахивая руками для равновесия и стараясь не уронить сумку с плеча. У другого конца тропы опять каркнула ворона, и Эми, развернувшись, заметила алое пятно. Вдали, среди деревьев, едва виднелись тории.

Катсуо на ходу сунул сверток с кицунэ ей в руки, а сам выхватил меч. Сзади оглушительно затрещали ветки. Эми рискнула оглянуться ровно в тот миг, когда чудовищный они вырвался из кустарников на тропу и бросился в погоню, быстро сокращая расстояние.

Мышцы пылали от напряжения, легкие горели, но тории были все ближе и ближе. Эми прижимала кицунэ к груди, чувствуя, как страх оплетает ее кольцами, высасывает последние силы. Еще чуть-чуть…

Ворона тревожно каркнула. Они торжествующе заревел. Эми не оглянулась. Уже совсем близко!

Катсуо развернулся, вскинув меч. Эми хотела крикнуть, чтобы он не останавливался, но дыхания не хватило. Она все же бросила взгляд назад – и ее сердце сжалось в груди: чудовищный ёкай несся прямиком на Катсуо.

Тот занес катану. Лезвие засияло голубым.

– Сотэй-но-шинкецу! – заорал Катсуо.

И разрубил воздух. Полоска голубого света, сорвавшись с клинка, ударила они в грудь. Ёкай застыл как вкопанный – словно попал в ловушку, – а Катсуо бросился бежать. Постоянно оглядываясь, Эми чуть не споткнулась у самых тории.

Ёкай взревел. Сияние, которое его окутывало, взорвалось искрами и рассеялось. Они вновь бросился в погоню, но Катсуо уже достиг алых ворот. Нырнув в них, он развернулся с мечом наготове. Тории отмечали границу земли храма, но в глазах Эми они были свободным проходом – отнюдь не тем, что помешает чудищу поймать добычу.

Они остановился у самых тории. Оскалился, обнажая огромные клыки и острые зубы.

– Мико! – прорычал они. – Отдай мне отродье Инари, и я пощажу тебя, хоть ты уже дважды помешала забрать то, что принадлежит мне.

Катсуо поднял клинок.

– Ты ее не тронешь, они! Возвращайся на свою гору.

– Я позволял тебе ходить по моим горам, человек, но теперь с меня хватит. Ослушаешься – и я предам смерти любого, кто наберется храбрости ступить за ваш жалкий барьер.

Ладони Эми сжались в кулаки поверх свертка из хаори.

– Смеешь нам угрожать? – громко произнесла она, не понимая зачем. – Здесь ты не властен, ёкай. Прочь из моих владений!

Стоило последним словам сорваться с губ, как пространство в центре тории замерцало и налилось светом. Он становился ярче, разливаясь во все стороны – и барьер вокруг земель храма вдруг стал виден, чего еще никогда не случалось.

Они вздрогнул. Ощерившись, пометался туда-сюда перед сияющими тории, а потом заревел и ринулся прочь. Лес поглотил его громоподобные шаги.

Воцарилась тишина, и голубой свет постепенно угас. Эми пошатнулась, резко ослабев. Катсуо поймал ее под локоть, помогая устоять на ногах, но затем тут же отдернул руку, вспомнив, что не должен касаться камигакари.

– Что это было? – потрясенно спросил он. – Это ты?.. Ты зажгла тории?

– Н-не думаю… Наверное… нам помогала Аматэрасу.

Катсуо распахнул глаза еще шире.

– Кар!

Эми обошла его и вгляделась в лес. С другой стороны невидимого барьера, с насеста на ветке за ними наблюдала ворона.

– Спасибо, – произнесла Эми, низко поклонившись, невзирая на сверток с кицунэ. – Мы о нем позаботимся. Здесь ему ничего не грозит.

Птица склонила голову, а потом изобразила подобие поклона. И, расправив крылья, скрылась среди деревьев.

– Ого, – шепнул Катсуо. – Это и в самом деле ёкай. А я, признаюсь, было решил, что ты немного с ума сошла. Как ты про него догадалась?

– Случайно, – пробормотала Эми.

Она уставилась на сверток у себя в руках. Она пообещала ёкаю-вороне, что убережет кицунэ. На деле все было не так уж просто, учитывая, что она только что тайком пронесла ёкая в храм Аматэрасу – в котором каннуши чрезмерно трясется по поводу ёкаев, пока у него живет камигакари.

– Что теперь?

Катсуо тоже глянул на сверток.

– Думать нужно быстро. Не знаю, почему они так помешался на убийстве этого кицунэ, но в любом случае чем меньше ёкай пробудет у нас, тем лучше.

Эми кивнула, и они вместе направились к конюшне. Катсуо предложил понести кицунэ, однако Эми отказалась, прижимая сверток к себе. Она его спасла, вытащила из лап того они, а теперь нужно было лишь одно – чтобы он выжил.

Глава 9

Эми расхаживала по комнате туда-сюда.

После возвращения Катсуо унес кицунэ в хранилище. Раны уже не кровоточили, поэтому Катсуо мог лишь смыть с ёкая большую часть крови, укутать в одеяла и оставить еды и воды – если тот вдруг очнется ночью.

Эми ничем не могла помочь сохэю. Ей пришлось вернуться к себе и сидеть без дела, притворяясь послушной и раскаивающейся всякий раз, когда к ней для проверки заглядывали Фуджимото и Нанако – что они успели сделать уже множество раз до и после ужина. Заметив, что Эми скучно, Нанако приволокла ей учебник с правилами этикета – детскую книжку о манерах и подобающем поведении, которая осталась нетронутой на столе.

Эми снова прошлась по комнате. За окном выл ветер; с наступлением темноты разыгралась буря, больше похожая на зимнюю, нежели осеннюю, соответствующую календарю. Из-за яростных порывов снег не падал, а летел чуть ли не горизонтально. Эми даже вытащила из шкафа электрический обогреватель, так что в спальне вскоре стало жарко – однако от окна по-прежнему исходил неприятный холод.

А вот в хранилище никакого отопления не было. Переживать, правда, не стоило: у кицунэ меховая шерстка, он преспокойно зимовал в лесу. Но что, если сейчас он слишком слаб и не перенесет такой мороз? Что, если он умрет в этом выстывшем хранилище, пока Эми сидит в тепленькой спальне и думает, что он в порядке?

Она тихонько зарычала, понимая: заснуть, не проверив кицунэ, ей не удастся. Распахнув шкаф, она выбрала самое плотное хаори и надела поверх кимоно. Затем подумала, не заплести ли волосы – она уже успела распустить косу, после которой длинные пряди слегка завились. Решив не тратить время, Эми просто убрала их под хаори и сдвинула дверь спальни. Ветер стучал по тонким стенам, которые отделяли настил от сада. Эми осторожно выглянула. В доме было темно и тихо. Скользнув за угол, она прокралась к выходу.

Стоило открыть входную дверь, как по лицу хлестнул порыв ледяного ветра. Эми поспешила выйти и задвинуть дверь обратно, чтобы в дом не намело снега. Дрожа и прикрывая рукой лицо, она направилась к храму сквозь бушующую метель и ветер, который тут же выпростал ее волосы из-под хаори и принялся яростно трепать.

Мостик через пруд был покрыт почти невидимым в темноте льдом. Замешкавшись на миг, Эми крепко ухватилась за поручень и крошечными шажочками преодолела преграду. Огни храма, горевшие день и ночь, помогли ей найти дорогу во дворик. Кутаясь в хаори, Эми обошла канцелярию и провалилась по лодыжку в снег. Хранилище казалось темным пятном среди белых завихрений.

Она отодвинула дверь плечом и шмыгнула внутрь. В высокие окошки проникало немного света, и Эми осторожно пробралась к дальнему углу хранилища – к груде одеял, мисочке с водой и остаткам рыбы, которые она носила в лес.

Из-под одеял выглядывала белая мордочка с черным носом. Это Катсуо так укутал лиса или тот сам спрятался?

– Кицунэ? – шепнула Эми, опустившись на колени.

Лис не шелохнулся. Она бережно приподняла край одеяла, открывая голову зверька. Его глаза были закрыты, и он по-прежнему не шевелился. Эми отодвинула одеяло. «Большая часть крови» в понимании Катсуо, как выяснилось, совершенно отличалась от ее ожиданий. Лис остался наполовину перепачкан красным; мех свалялся от грязи.

Эми глянула на миску – вода покрылась корочкой льда. Ветер хлестал по стенам, дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Мотнув головой, Эми вновь укутала кицунэ и подняла сверток с ним на руки. Тут слишком уж холодно. Придется вернуть его обратно, когда буря утихнет.

Как можно скорее вернувшись в комнату, Эми уложила кицунэ на пол, а сама сбегала в ванную. Взяв таз с горячей водой и полотенца, она на цыпочках прокралась обратно и закрыла дверь. Потом расстелила пару полотенец на футоне и устроила кицунэ на них, уложив его на здоровый бок. Лис казался таким маленьким и хрупким. Эми легонько погладила шелковистое ушко. Ёкай. Как странно. Она так долго считала их чудовищами, и милый лис в это представление совершенно не вписывался.

Окунув мочалку в воду, Эми принялась бережно смывать грязь и кровь. Последняя не особо желала оттираться, окрашивая белую шерстку розовым. Эми аккуратно очистила все вокруг раны на груди и плече, затем спустилась на переднюю лапу. И замерла.

Вокруг лапы, от локтевого сустава и ниже, были обмотаны онэнджу – четки с блестящими красными бусинками, которые так хорошо сливались с окровавленной шерстью, что Эми раньше их не замечала. Она нахмурилась, склонившись над лапой. Зачем ёкаю четки? И как он их так намотал? Наверняка это сделал кто-то другой.

Не зная, как лучше поступить, Эми попыталась вытереть кровь вокруг четок, но они уж очень мешали. Пожав плечами, она подцепила нижний виток двумя пальцами и потянула вниз.

Стоило ей коснуться бусин, как по руке пронеслась вспышка жара – правда, Эми не сразу сообразила, что это означает.

Из онэнджу вырвалась сила. Эми отбросило в сторону. Звякнуло разбитое стекло – с маленького алтаря упали вазочки. Кожу закололо от прикосновения ки, высвобожденной из бусин, такой сильной… и почему-то знакомой. Охнув, Эми приподнялась и тут же посмотрела на футон – в ужасе, что эта сила разорвала кицунэ на клочки.

Однако кицунэ пропал. На постели лежало нечто совершенно иное.

От потрясения у Эми буквально замерло сердце. Долгое мгновение – и оно вновь ожило, заколотившись о ребра. Эми отползла и врезалась спиной в стену. Моргнула раз, два, три… но зрелище не менялось.

На месте кицунэ растянулся человек. Его плечи скрывало белое косодэ, оставляя верхнюю часть мускулистых рук обнаженной. От запястья до локтя они были обернуты черной тканью, перевязанной красными шнурами, концы которых опускались на пол, напоминая кровь. Вокруг пояса был обернут узкий красно-черный оби. Довершали образ черные хакама и кожаная обувь. Никакого оружия; лишь блестящие алые онэнджу на правом предплечье.

Пока Эми пыталась успокоиться, кицунэ-человек ни разу не пошевелился – у него лишь слабо поднималась и опадала грудь. Он все еще оставался без сознания. Эми с трудом сглотнула, наконец собираясь с мыслями. Легенды гласили, что кицунэ – оборотни, верно? Однако этот изменил облик не сам, ведь по-прежнему лежал без чувств. Должно быть, Эми запустила превращение тем, что коснулась онэнджу.

Она несколько раз глубоко вздохнула. Ёкай так и не пришел в себя. Он не мог причинить ей вред – пока что. Кицунэ она не боялась, но этот ёкай – совсем другое дело. Правда, он без сознания. Это хорошо.

Дрожа, Эми встала на ноги и осторожно шагнула ближе. Белоснежные волосы, столь же мягкие на вид, как лисий мех, падали спутанными прядями на лоб – а из них торчала пара белых лисьих ушек. Тело кицунэ стало полностью человеческим, а лисьи ушки почему-то остались. По лицу, расслабленному в забытьи, нельзя было определить его возраст. Может, он ровесник Эми, а может – на десяток лет старше, она не знала.

Она снова придвинулась, продолжая глазеть. На ее постели ёкай! С маленькой лисой все казалось гораздо проще. Наверное, во всем были виноваты новые размеры ёкая – теперь его присутствие словно заполняло ее спальню. Эми шагнула еще ближе, внимательно наблюдая за лицом ёкая. Никаких перемен, ни одна мышца даже не дернулась.

Не успев струсить и передумать, Эми наклонилась и тронула кончиками пальцев его правое ухо – совсем как лисье, но чуть побольше размером, теплое и шелковистое. Невероятно! Она скользнула пальцами в его волосы и нащупала линию челюсти. Человеческих ушей у ёкая не было. Впрочем, две пары ушей – это было бы как-то жутковато.

Так странно. Ёкаи в представлении Эми были зверями, как ворона, или чудовищами, как они. Однако существо на ее постели казалось человеком – если бы не неестественно белые волосы и лисьи уши.

Сердце наконец замедлило лихорадочный бег, и Эми присела на корточки, не представляя, что ей делать. Она уже не могла отнести кицунэ обратно в хранилище, не могла оставить и здесь; взрослого мужчину спрятать куда сложнее, чем маленькую лису.

Эми снова обвела его взглядом, вдруг задержавшись на правой руке – и рваной ране на ней. По коже стекала тоненькая струйка крови. Стоило сообразить, что раны просто так не исчезнут. Собравшись с духом, Эми нашла среди разбросанных вещей мочалку и аптечку. В комнате словно пронесся ураган. Если бы не буря снаружи, сюда уже давным-давно примчались бы Фуджимото и Нанако. Ох и повеселилась бы Эми в попытках объяснить, откуда у нее в постели ёкай без чувств.

Она опустилась на колени рядом с футоном. Постоянно проверяя, не пришел ли кицунэ в себя, Эми бережно вытерла кровь, приложила к ране ватные подушечки и закрепила их бинтом. Тревожно глянув на лицо кицунэ, Эми распахнула косодэ и увидела вторую рану, идущую от плеча до груди – весьма рельефной.

У Эми запылали щеки. Она прижала вату к ране, стараясь не думать о твердых мышцах под своими ладонями. Ей еще не приходилось касаться мужчин вот так. По правде сказать, она вообще их редко касалась, если не считать случайности. То, что Катсуо схватил ее за локоть и помог устоять, было самым интимным прикосновением с тех пор, как она стала камигакари. А теперь ее ладони лежали на обнаженной груди мужчины… вернее, ёкая.

Он отличался не только отменной фигурой, но и невероятной красотой. Точеными, но не слишком острыми чертами лица, смягченными встрепанными волосами – или, правильнее сказать, шерстью? Внешне кицунэ даже превосходил Катсуо, а это говорило о многом.

Но, разумеется, Эми было все равно. Он ёкай, дух, а не человек, хоть и похож внешне. Она глянула на его лисьи уши, чтобы убедить себя в этой мысли. Не человек, совершенно точно.

Обмотать ему весь торс бинтом Эми не могла, поэтому ей пришлось выудить из аптечки пластырь и прикрепить ватные подушечки уже с его помощью. Затем Эми откинулась назад и полюбовалась трудами. Неплохо. По крайней мере, он не зальет кровью свое белое косодэ. Эми собрала аптечку и убрала ее в сторону. Теперь-то что?

Поджав губы, она запахнула косодэ обратно и аккуратно поправила полы. Вот, намного лучше. По крайней мере, гораздо меньше отвлекает. Она что, любовалась ёкаем? Надо было срочно взять себя в руки. Эми прикрыла глаза ладонью и глубоко вздохнула. Восстановив душевное равновесие, она убрала ладонь.

И вдруг ощутила на себе взгляд рубиновых глаз.

Краткий миг она не могла пошевелиться, пойманная врасплох сонным взглядом ёкая и озадаченной морщинкой на лбу.

А потом Эми охватила паника.

Она бросилась было бежать, но не успела. Кицунэ с силой дернул за рукав кимоно, и Эми упала. Прямиком на самого кицунэ. Извиваясь, она откатилась в сторону, а он вновь схватил ее и притянул обратно. Его рука, крепкая, словно стальные тиски, обхватила ее вокруг талии, прижав ей руки к телу, а ее саму – к его груди.

А вторая его рука сжалась на горле – так, чтобы удержать жертву на месте, не более.

Голова кружилась от страха. Скованная, Эми не могла дотянуться до офуда в потайном кармашке. Она была беспомощна. Ее еще никогда так не обездвиживали. Мысли смешались. Ну почему, почему она не сбегала за Катсуо, как только кицунэ обернулся человеком? Да и зачем вообще принесла его к себе в комнату?

Ёкай не шевелился. Просто удерживал Эми силой, которую та была неспособна преодолеть. Она откинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо, понять намерения, однако кицунэ смотрел не на нее. Его взгляд блуждал по комнате, напряженный, внимательный, изучающий. В алых глазах, оставшихся такими же, как и в лисьем облике, светился живой ум.

Затем эти глаза мельком опустились, и на лице кицунэ отразилось удивление – он как будто не ожидал, что Эми на него посмотрит. Его рот изогнулся в лукавой усмешке, сверкнули острые клыки, которые были скорее лисьими, нежели человеческими.

Страх Эми его забавлял, и от этого в ней вспыхнула крошечная искорка гнева.

– Отпусти!

– О, малышка-мико, тебя разве не учили, что нельзя убегать от ёкаев? – Глубокий, мурлыкающий голос заставил Эми вздрогнуть. Кицунэ провел носом вдоль ее челюсти, от подбородка до уха. – Так мы точно нападем, – шепнул он, щекоча ее кожу дыханием.

По спине пробежали мурашки, и Эми стиснула зубы.

– Убери от меня руки!

Кицунэ хмыкнул и ткнулся носом ей в волосы, шумно втягивая воздух.

– А разве не ты первая начала?

– Я перевязывала твои раны, – произнесла Эми как можно строже, отчаянно надеясь, что голос не дрогнет. – А ты подобным неуважением и неблагодарностью к той, кто спас тебе жизнь, только доказываешь, что о вашем племени рассказывают сущую правду.

Кицунэ вскинул голову, и Эми пронзил страх, что она его оскорбила и что теперь он точно ее убьет. Однако вместо этого он задумчиво хмыкнул и разжал руки.

Эми чуть было не отскочила прочь, но вовремя вспомнила его замечание, что бегать от ёкаев не стоит. Не ожидая от себя подобной сдержанности, она осторожно встала и отошла на четыре шага. Кицунэ остался на месте – он полусидел, небрежно приподнявшись на локте, – и склонил голову к плечу, наблюдая. В этом движении было что-то лисье, особенно в сочетании с самыми настоящими лисьими ушами. На его губах заиграла легкая, понимающая усмешка.

Эми опустилась на колени – в основном потому, что ноги у нее дрожали так сильно, что кицунэ мог это заметить. Как можно небрежнее спрятав ладони в противоположные рукава кимоно, она зажала между двумя пальцами офуда, готовая в любой момент их вытащить.

– В этом нет нужды, малышка-мико, – произнес кицунэ, едва ли не лаская ее каждым словом. Почему у него такой неземной и в то же время человеческий голос?.. – Я не причиню тебе вреда.

Эми покраснела, смутившись тому, как явно выдала свои намерения, но офуда не отпустила.

– И почему тогда ты на меня… напал?

– Напал, говоришь? Когда приобнял слегка?

– Ты… – Эми умолкла и тряхнула головой. Если уж он считал, что насильно прижимать к себе девушку и тереться об нее лицом – это нормально, то никакие слова его не переубедят. – У тебя манеры как у пса.

– Ну… мы, знаешь ли, родня. Лисы, собаки. – Он пожал плечами. – А ты чего ждала? Ритуальное приветствие, как при дворе императора?

– Хотелось бы немного уважения к человеку, который тебя спас.

– Ах да, ты в самом деле меня спасла, и я весьма благодарен.

Кицунэ поклонился, продолжая сидеть на месте. Движение, несмотря на неудобную для этого позу, вышло невероятно изящным. К удивлению Эми, он задержался в поклоне на пару долгих мгновений, выражая глубокую признательность.

Выпрямившись, кицунэ лениво потянул себя за прядь белых волос и окинул Эми взглядом.

– Я перед тобой в долгу. Назови свое желание, и я его исполню.

– Ж-желание? – едва не утратила дар речи Эми.

Кицунэ вновь ухмыльнулся.

– Услуга за услугу, малышка-мико. Сказал же, я перед тобой в долгу.

– А… ох. Ладно. – Ее щеки вспыхнули. – Меня зовут не «малышка-мико».

– Девица-мико-из-храма-Аматэрасу?

– Меня зовут Эми, – сухо произнесла она, даже не улыбнувшись.

Ухмылка кицунэ стала шире. Представляться по имени было неприлично, однако Эми не хотела раскрывать ему свою фамилию – ведь даже ёкай из гор мог слышать о камигакари Кимуре.

– Эми, – промурлыкал кицунэ, и ее лицо опять запылало.

Она стиснула зубы.

– А у тебя имя есть?

– У меня? – Лисьи уши дернулись. – Можешь звать меня Широ.

– Широ, – недоверчиво повторила Эми. Не то чтобы имя ей не нравилось, но одним из его значений как раз было «белый». Почему-то она сомневалась, что кицунэ действительно так звали.

– А теперь, Эми из храма, говори, чего ты от меня желаешь. Я весь внимание.

Теперь, не отвлекаясь на панику или неловкость, Эми поняла – это не просто слова, а ритуал. Чтобы отплатить долг, ёкай предлагал выполнить для нее какое-нибудь просьбу – вроде того, как люди приносили в храм подношения в обмен на благосклонность и помощь ками. Кицунэ славились своим стремлением во что бы то ни стало вернуть долг. Это послужило поводом для множества зачастую смешных сказок, ведь старания кицунэ нередко доставляли человеку куда больше хлопот, чем стоила его просьба.

– Ты спас меня первым, – осторожно заметила Эми. – Так что ничего мне не должен.

Искорки опасного веселья, плясавшие в рубиновых глазах с тех пор, как кицунэ пришел в себя, погасли, а лицо вдруг стало мрачным. Эми оторопела.

– Нет, – пробормотал он, и его голос зазвучал ниже, он даже стал казаться старше. – Ты за мной вернулась. Я перед тобой в долгу и отказа не приму.

Эми прикусила щеку изнутри, стараясь ничем себя не выдать. Без ухмылки, из-за которой хотелось ему врезать, его лицо казалось еще притягательнее, а взгляд завораживал, пленял. Кицунэ не уйдет, пока не отплатит. Он мог бы преследовать ее годами, если придется, потому что неотплаченный долг – это удар по его чести, которого он не допустит. Эми впереди не ждали годы.

Проще всего – дать легкое задание, только не слишком, чтобы кицунэ посчитал его равноценным. Однако ничего не приходило на ум. Да и что Эми могло понадобиться от ёкая? Все ее беды были напрямую связаны с ролью камигакари – в основном с неминуемой гибелью, – а тут кицунэ вряд ли способен помочь. Амацуками отметила ее тело и душу, и единственной силой как в небесном мире, так и в земном, способной это исправить, был кто-то еще из четверки.

От мысли у Эми перехватило дыхание. Мог ли другой амацуками изменить ее судьбу? С чего бы? Они ведь с нетерпением ждали Аматэрасу. Но, наверное, Эми могла хотя бы узнать правду, спросить, поглотит ли ее божество на самом деле. Вдруг в руководство каннуши все-таки закралась ошибка. Попытка не пытка.

Эми окинула кицунэ оценивающим взглядом.

– У меня есть просьба.

Он склонил голову, снова дернув ушами. За окном бушевала буря.

– Я хочу, чтобы ты нашел амацуками и устроил нам встречу.

Кицунэ открыл рот; остатки веселья смыло с его лица волной недоверия и недоумения.

– Чего-чего ты хочешь?!

– Найди мне амацуками, – повторила Эми. – Я хочу поговорить с одним из них.

– Ты в храме амацуками. Хочешь поговорить – помолись.

– Лицом к лицу, разумеется.

Он молча уставился на Эми. Такой реакции она и ожидала. Если кицунэ откажется, она его прогонит. Проблема решена.

– Я думал, ты мико, – наконец произнес он. – Разве ты не знаешь, что люди с амацуками не разговаривают? Их даже увидеть-то могут только служители высшего ранга.

– Поэтому мне и нужна твоя помощь.

– Моя? – Кицунэ многострадально вздохнул и закатил глаза. – Послушай, малышка-мико, я не ками, а ёкай. Мы, видишь ли, сильно отличаемся.

– Прекрасно знаю. – Эми пожала плечами. – Ты сказал, что в долгу передо мной, а помощь мне нужна только в этом.

Кицунэ прижал уши, в его глазах вспыхнуло опасное пламя. А затем он растянул губы в хитрой усмешке и вскинул подбородок.

– Ну-ну, малышка-мико. Я должен выполнить услугу, соизмеримую с моим долгом. Но то, что ты просишь… – Кицунэ цокнул языком. – Чтобы такой ёкай, как я, приблизился к амацуками, да еще и его искал… Меня на каждом шагу будет поджидать смерть. – Он развел руками; на правом запястье блеснули красные онэнджу. – А я буду беззащитен. Думаешь, это честно?

Эми так отчаянно старалась его спасти явно не для того, чтобы он погиб, исполняя безумно сложное и опасное – для ёкая – поручение. Кроме того, она была вполне уверена, что даже если он согласится, у него ничего не выйдет – по крайней мере в отпущенный ей срок.

– Думаю, нет, – признала Эми. – Но раз мне больше не о чем тебя просить, ты свободен.

От удивления у кицунэ дернулись губы – слишком уж легко она отказалась.

– Хотя, может, есть один способ тебе помочь.

Эми невольно ощутила искорку любопытства.

– Да?

Кицунэ глянул на онэнджу, опутанные в три витка поверх черной ткани на его предплечье, и протянул руку к Эми.

– Можешь снять четки?

Она машинально потянулась к бусинам, но одернула себя. А как же страшная вспышка силы, которая вырвалась в первый раз?

– А сам почему не снимешь? – с подозрением спросила Эми, задержав ладонь над его запястьем.

– Не сочти за труд.

– Нет, – она убрала ладонь. – Вряд ли.

На лице кицунэ мелькнул страшный оскал – и тут же пропал так быстро, что Эми засомневалась, не показалось ли ей. Ёкай уронил руку и, откинувшись назад, сдул волосы со лба долгим выдохом. Белые пряди упали обратно.

– Боюсь, тогда я не смогу тебе помочь, – пожал кицунэ плечами.

– Почему?

Он покрутил рукой с онэнджу.

– Я не могу их снять сам.

– И что?

– На них проклятье. Оно мешает моей ки. С онэнджу я беззащитен, даже они не одолею. А вот если ты их снимешь и освободишь меня от проклятья, я смогу выполнить твою просьбу и отыскать амацуками.

Эми сложила руки на коленях и задумалась. Этого ли кицунэ желал добиться, когда заговорил о долге? Назвал бы любую просьбу слишком сложной или опасной, пока на нем онэнджу? Планировал он такой ход или нет, сейчас он хотел, чтобы Эми сняла с него четки, а ее просьбу использовал как повод.

Кто-то его проклял. Такие чары способно наложить лишь очень сильное существо – другой ёкай или ками, – и самым важным был вопрос почему. Если спросить прямо, кицунэ солжет, в этом Эми была уверена. Вдруг он, чего доброго, убийца и психопат, вот его и прокляли. Снять ли печать с его силы?.. А если он сразу же нападет?

– Думаю, все-таки не стоит.

– Даже ради встречи с амацуками?

Опасный блеск в глазах кицунэ заставил Эми вздрогнуть. По коже пробежали мурашки.

– Ты посчитал мою просьбу слишком рискованной и отказал. Я освобождаю тебя от долга. Можешь уходить.

– Так не пойдет, – в привычном мурлыкании зазвучали рычащие нотки.

Эми скрестила руки на груди, взмолившись про себя, чтобы кицунэ не почуял, как у нее заходится сердце.

– Других просьб у меня нет. Пожалуйста, уходи.

Он сощурил глаза и с текучей грацией поднялся с постели. Прежде чем Эми успела понять, что происходит, кицунэ оказался рядом и скользнул ладонью ей в волосы, заставляя поднять лицо. А потом, удерживая ее взгляд своим, обжигающим, наклонился так, что их носы почти соприкоснулись.

– Я выполню твою просьбу, малышка-мико, – промурлыкал кицунэ голосом, терзающим душу Эми огнем и льдом. – Молись, чтобы не пожалеть о ней.

Он отпустил ее так резко, что девушка рухнула назад, неспособная вздохнуть. Его окружил свет, мерцающий языками красного и синего пламени. Он вспыхнул, ослепив Эми, а когда она вновь смогла видеть, перед ней уже стоял маленький белый лис. Кицунэ вновь окинул ее жгучим алым взглядом и подбежал к стене, за которой в саду бушевала непогода. Вокруг него заплясали огни, и он, прыгнув, прошел сквозь твердое дерево, словно был иллюзией – или призраком. Так он и исчез.

Вдохнув впервые после того, как кицунэ ее схватил, Эми подобралась к стене и прижала к ней ладонь. Твердая. Вот уж точно неземное существо…

Дрожащая, изможденная, Эми осела на пол. Она случайно заключила сделку с ёкаем – который мог быть куда опаснее, чем казалось. И она не знала, из-за чего сердце билось чаще: от страха, что он не справится и больше не вернется, – или от боязни, что кицунэ добьется успеха.

Глава 10

Ее беспокойный сон прервал стук в дверь. Эми распахнула глаза. Стук повторился, пробуждая ее окончательно. Широ вернулся?.. Но зачем ёкаю стучать, если он умеет проходить сквозь стены? За окном сквозь пелену облаков пробивался тусклый лучик зари. Едва рассвело. Эми проспала всего пару часов.

Стряхнув оцепенение, она поднялась и поправила одеяние, в котором спала, а затем подкралась к двери и чуть-чуть ее сдвинула.

В коридоре стоял Катсуо, нервно переминаясь с ноги на ногу – страж, не страж, но любому мужчине неприемлемо слоняться у спальни камигакари. Вдруг мелькнули воспоминания: как Широ скользил носом по линии ее челюсти, его теплое дыхание у ее уха. К щекам прилил жар, и Эми поспешила об этом всем забыть.

– Катсуо? – шепнула она.

– Эми… – Он скользнул взглядом по ее распущенным, спутанным после сна волосам, белому одеянию. Она невольно запахнула полы плотнее. Катсуо порозовел. – Кицунэ пропал! – выпалил он. – Проверил хранилище, а его там нет. Следов на снегу никаких. И одеяло тоже пропало… – Катсуо умолк и сощурился. – Ты почему не удивлена?

Эми моргнула.

– Э-э…

Катсуо привстал на цыпочки и заглянул в комнату поверх ее макушки. На его лице отразилось недоверие, и он резко сдвинул дверь еще на фут.

– Это что, то самое одеяло? И… и полотенца в крови? Что ты натворила, Эми?

Чувствуя, как внутри всколыхнулась вина, Эми оглянулась на одеяло, полотенца и аптечку, которые бросила в углу, прежде чем рухнуть на постель и заснуть.

– Ну… – пробормотала она. – Просто вчера была такая буря. Я беспокоилась, что кицунэ замерзнет на…

– Он ёкай-лис, Эми. У него есть мех, и он спокойно зимует снаружи.

– Знаю, – упрямо произнесла она, стараясь не сдать позиции под напором Катсуо. – Но он был сильно ранен. Я переживала. И принесла его сюда погреться, вот и все. Он был без сознания, так что…

– И где он сейчас?

– Ну, он был без сознания не всю ночь…

Катсуо чуть не затрясся от гнева и потер виски пальцами.

– Почему ты так упорно лезешь в неприятности?

– Все хорошо, – поспешно сказала Эми, нахмурившись. – Я в порядке. Ни царапинки. Кицунэ ушел. Сорвался прочь посреди ночи – наверное, вернулся в лес.

Катсуо вздохнул, уронив ладонь на рукоять катаны – Эми понадеялась, что это вышло невольно.

– Ну, по крайней мере, нам больше не придется о нем тревожиться. Ты свой долг вернула.

Эми кивнула. Катсуо не нужно знать, что кицунэ решил, будто теперь уже он в долгу перед ней. Как и то, что он умел обращаться в почти человека. Эми не собиралась никому рассказывать о своей случайной сделке с ёкаем.

– Пойду-ка лучше наведу порядок в хранилище, – произнес Катсуо. – Вряд ли каннуши Фуджимото туда заходит, но на всякий…

Поклонившись – с весьма хмурым видом, – он ушел. Эми закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, окидывая взглядом комнату. Окровавленные полотенца, таз с розоватой водой, которая чудом не расплескалась, разбитые вазы… наверное, тут тоже стоит прибрать. Собрав полотенца, Эми глянула на постель. И почти увидела его там, как он сидел, как блестели его волосы, как сияли глаза-рубины, когда он лукаво улыбался.

Эми покачала головой и продолжила уборку, стараясь не думать о нем… и об опасной сделке, которую нечаянно заключила.

Эми тщетно пыталась сосредоточиться на работе.

Она механически водила метлой по ступеням, взвевая снег каждым движением. Рина и Юи уже смели бо́льшую часть и спустились ниже, позволяя Эми лишь пройтись начисто. Красные тории у подножья лестницы резко выделялись среди белого пейзажа.

Рядом с тории, прислонившись, стоял Минору. Он не сводил глаз с окутанного тенями леса и лениво прокручивал свой посох так, чтобы золотистый луч закатного солнца вспыхивал на изогнутой стали. Чем ближе Эми была к границе земель храма, тем тщательнее они с Катсуо следили за ее безопасностью.

Сама Эми почти не обращала внимания ни на Минору, ни на девочек. Слишком уж ее отвлекал внутренний монолог – бесконечный разбор вчерашней встречи с кицунэ. Она раз за разом прокручивала в голове их разговор, сделку, его неявную угрозу. Эми ведь не собиралась в самом деле вступать с ним в спор; она надеялась, что кицунэ попросту откажется выполнять такую просьбу – нечестную, сложную, опасную. Почему он согласился? Неужели так переживал за свою честь?

Наверное, уступил он для порядка, а сам только попытается все сделать – для виду, чтобы успокоить свою гордость. Но что, если он действительно отыщет амацуками? Что, если у Эми и правда появился шанс узнать правду о том, что в день солнцестояния она погибнет?

И, если представится возможность, попросит ли она амацуками изменить ее судьбу?

Мысли кружились вихрем; каждый раз, как Эми убеждала себя, что ее судьба была предрешена десять лет назад, откуда-то появлялась слабая надежда и ломала это хрупкое равновесие. И еще, непонятно почему, среди мыслей всплывало лицо Широ – и мешало угомонить бурю чувств. Рубиновые глаза, по которым невозможно ничего прочитать, подергивания лисьих ушей, лукавая и в то же время дразнящая усмешка… все эти маленькие движения что-то означали. Ёкаи слишком долго были для Эми чем-то неизвестным, и видеть, что Широ настоящий, говорить с ним, как будто он такой же человек, как она, было ужасно странно.

– Ита-а-ак… – протянула Рина, прервав размышления Эми. – Мы тут слышали о твоем приключении.

Эми нахмурилась и смахнула снег сильнее, чем нужно.

– Ты правда посреди ночи поехала на Торнадо в горы?

– Не совсем, – буркнула она, ткнув метлой в угол ступеньки.

Рина в несколько прыжков оказалась рядом.

– Поверить не могу! Каннуши Фуджимото сто процентов та-а-ак злился. А Нанако тоже психовала? Хотела бы я их увидеть.

Эми впервые подняла взгляд на Рину. Девочка улыбалась ей, без капли осуждения, но с восхищением и радостью.

– Я… ну, да, они разозлились. Но я не хотела никого тревожить. Просто…

– Не смогла больше сидеть взаперти? – кивнула Рина. – Понимаю. Я в прошлом году раза четыре из дома сбегала, чтобы хоть ночку без родителей провести. А после солнцестояния у тебя точно никакого веселья не будет, знаешь?

Эми что-то пробормотала в знак согласия. Юи приблизилась, прислушиваясь к ним, но покорно работая метлой.

– Честно говоря, – понизила голос Рина, – я поверить не могу, как идеально ты выполняла все эти дурацкие правила. – Слово «идеально» прозвучало явно не как комплимент. – Все эти медитации, молитвы, диеты, бла-бла… Ты когда в последний раз ела хороший такой, сочный бургер?

– Э-э… Я никогда такое не ела.

– Никогда?! Боже мой. – Рина сочувственно похлопала ее по руке. – Эти правила – отстой.

Юи тихонько кашлянула.

– Нарушением правил камигакари ставит свою жизнь под угрозу. Если она не будет достаточно чиста во время церемонии…

– Ты и правда думаешь, что парочка бургеров что-то изменит? – перебила ее Рина и глянула на Эми. – А ты как считаешь?

Эми стиснула метлу. Многие строгие правила наверняка были связаны не с сохранением чистоты, а с тем, чтобы камигакари поменьше отвлекалась, была как можно более покорной и оторванной от внешнего мира. Ну а чистота скорее касалась ее разума, а не завтрака.

Рина пожала плечами, не дождавшись ответа.

– Ну, я прекрасно понимаю, как тебя это задолбало и почему захотелось передохнуть. Жаль только, что ты упала с Торнадо и не успела вовремя вернуться.

– Ага, – вяло согласилась Эми, не пытаясь исправить ее представление о случившемся.

– Я вчера слышала разговор Минору и Фуджимото, – произнесла Рина еще тише, так что Эми пришлось придвинуться. – Фуджимото спрашивал Минору, хватает ли Катсуо опыта, чтобы быть твоим сохэем. Мол, ему не понравилось поведение Катсуо, когда оказалось, что ты пропала.

– П-поведение? – запнулась Эми.

– Да он чуть с ума не сошел, – прошептала Рина. – Ну, по крайней мере так подумал Фуджимото. А Минору сказал, что там, где Катсуо не хватает опыта, он берет талантом и преданностью.

Эми продолжила мести вполсилы. Она ужасно напугала Катсуо, а теперь его карьера под угрозой. Фуджимото не должен узнать, что она опять потащила Катсуо в горы, да еще и заставила спрятать ёкая в храме.

Рина схватилась за метлу Эми и подалась так близко, что их лица почти соприкоснулись.

– Ты ведь знаешь Катсуо еще из Шиона, да? – выдохнула она. – У вас что-то было? Что между вами?

Эми отпрянула, покраснев.

– Эй, Эми!

Она развернулась и, увидев Катсуо, зарделась еще сильнее. Он сбежал по ступенькам.

– Привет, Рина, Юи, – быстро поздоровался он с девочками. – Эми, тебя хочет видеть каннуши Фуджимото.

– Да?..

Ее сердце сжалось. Опять она в беде? Или, того хуже, у Катсуо из-за нее проблемы? Она безмолвно передала метлу Рине, не глядя той в глаза, чтобы не покраснеть опять, и поспешила вверх. Они с Катсуо вернулись во дворик храма.

– Есть минутка сперва? – спросил он. – Хочу кое-что показать.

– Очередное хранилище? – насторожилась Эми. Ей вдоволь хватило и первого.

Катсуо хмыкнул.

– Нет, просто… кое-что новое для тебя.

Эми моргнула, невольно заинтересовавшись.

– Что именно?

– Пойдем, – рассмеялся Катсуо.

Он провел ее по мосту, а затем мимо дома, по хрустящей под ногами гравиевой дорожке, которая после развилки уходила к деревьям. Глянув в их сторону, Эми увидела среди снега и зарослей крошечный домик, внешне похожий на главное здание.

– Это гостевой, – пояснил Катсуо. – Он полностью в нашем с Минору распоряжении. Там уютно.

А Эми-то гадала, где же они жили. Однако Катсуо повел ее не к домику, а дальше. Тропинка пролегала параллельно ступеням, которые они с девчонками подметали, в сторону дороги на Кироибару. Все громче слышалось журчание ручья.

Катсуо прижал палец к губам и осторожно шагнул к деревьям, прочь от тропы. Не обращая внимания на укол тревоги, Эми отправилась следом. Теперь она сгорала от любопытства. Катсуо забрался глубже в чащу. Лесную тишину нарушал лишь плеск воды. Между деревьями, куда не доставали лучи закатного солнца, сгущались тени. Наконец Катсуо остановился и, присев, поманил Эми.

Она опустилась на корточки и подобралась ближе, спрятавшись вместе с ним среди усыпанных снегом кустов, за которыми бурлил каменистый ручей, петляя по склону к невидимой дороге. Эми удивленно глянула на Катсуо, а тот указал на что-то вниз по течению. Она вгляделась в тени.

В дюжине футов парили яркие огоньки – бело-голубые сферы, чуть больше ее кулака. Они висели в футе над водой и покачивались в нескладном, но по-своему изящном танце.

– Что это? – выдохнула Эми.

– Аякаши, – шепнул Катсуо в ответ. – Ёкаи. Их можно увидеть только на закате и всегда у воды.

– Это ёкаи? – Эми затаила дыхание, глядя на медленную пляску огоньков. Они были красивыми. – Почему они здесь?

– Тут безопасно, – пробормотал Катсуо. – Внутри нашего барьера их не тронут другие ёкаи. Я хотел их прогнать ради твоей сохранности, но передумал. Пока мы их не трогаем, они безобидны.

Тории не пропускали ёкаев, только если те намеревались причинить зло. А тем, кто приходил с миром, они не мешали. На самом деле Катсуо стоило прогнать аякаши, ведь ёкаи могли задумать недоброе, уже оказавшись внутри. Священная земля попытается их изгнать, но не остановит, как барьер.

Отчасти поэтому кицунэ в храме и был опасен. Однако в первый раз его принесла Эми, а сам он мог и не пройти.

Крошечные, сияющие ёкаи, чьи фигурки в свете были неразличимы, вдруг прекратили беспорядочный танец и образовали ровный круг. Они начали кружиться по часовой стрелке, покачиваясь вверх-вниз странными волнами, а потом сгрудились, вспыхнули ярче и исчезли.

– Ой! – охнула Эми. – Ушли.

– Может, нас заметили, – произнес Катсуо. – Нам пора. Тебя ждет каннуши Фуджимото.

– Точно. – Мысль об этом чуть не омрачила ее хорошее настроение. Эми, не вставая, повернулась к Катсуо: – Спасибо тебе. Они прелестны.

Он улыбнулся и, кажется, покраснел. Эми не была в этом уверена – может, ее обманула игра света в сумерках.

– Подумал, что после того жуткого они и окровавленного кицунэ ты захочешь увидеть, что бывают и другие ёкаи. Аякаши редко показываются людям. Они очень пугливые.

Эми, поколебавшись, неловко схватила Катсуо за руку. Он изумленно распахнул глаза из-за того, как она нарушила правила камигакари. Его пальцы были теплыми; ладонь Эми на их фоне казалась крошечной.

– Спасибо, Катсуо, – пробормотала она. – Ты относишься ко мне с добротой, какой я не заслужила, особенно после бед и тревог, которые тебе пришлось из-за меня пережить.

Он развернул ладонь и сомкнул пальцы.

– Не пришлось. Мне все понравилось. Ну, разве что кроме они.

Эми рассмеялась и мягко высвободила руку. Все еще чувствуя его тепло, она подавила вспышку горькой, злой тоски о том, от чего по незнанию отказывалась все эти годы – от ласки другого человека. Хоть запрет и касался только мужчин, после смерти Ханы к Эми почти никто не притрагивался с заботой. Она даже не помнила, когда ее последний раз обнимали.

Насильные «объятия» Широ были не в счет, разумеется, как бы он их ни называл.

Катсуо отвел Эми обратно к дому. Фуджимото ждал ее в центральной комнате, сидя за столом с чашкой чая. Эми поклонилась на пороге.

– Ох, госпожа, проходите, проходите! – Фуджимото поправил шапочку каннуши. Эми опустилась на пол у стола напротив него. – Как вам снежок? Рановато он в этом году, но будем надеяться, что и весна наступит пораньше.

– Прекрасная погода, – вежливо ответила Эми, глядя, как он дует на горячий чай и делает глоток. Сразу после суровой лекции прошлым утром Фуджимото вновь стал прежним простодушным собой, однако Эми подозревала, что до прощения ей еще далеко. У локтя каннуши стоял поднос с чайничком и второй чашкой, но Эми он предложил чаю лишь после того, как она посмотрела в ту сторону.

Поставив полную чашку перед Эми, Фуджимото улыбнулся. Морщинки на его лице стали глубже, но выражение глаз не смягчилось.

– Утром я говорил с гуджи Ишидой. Он и несколько проверенных каннуши прибудут в воскресенье, чтобы проверить, как вы устроились у нас в храме Шираюри, а также помочь вам приготовиться к церемонии. – Фуджимото сделал еще глоток. – Может, что-то здесь не соответствует вашему представлению об удобствах, госпожа? Скажите, и до воскресенья мы все исправим.

Эми коснулась чашки – слишком горячая.

– Меня все полностью устраивает, каннуши Фуджимото.

– Уверены, госпожа? Ничто – и никто – не стремится увести вас из храма или же иным образом отвлечь от обязанностей?

Неужели это он о Катсуо? Или как-то разведал про кицунэ? О превращении Широ и о просьбе Эми никто совершенно точно не знал. Однако если бы Фуджимото хотя бы заподозрил, что в ее спальне побывал ёкай, он поднял бы всех на уши.

– Полностью уверена, – ответила Эми, внешне спокойная, несмотря на лихорадочный поток мыслей. – Я останусь верна своим обязанностям.

– Отлично, отлично! – воскликнул Фуджимото, чуть не расплескав чай. – Вы несомненно будете рады визиту своего наставника. Гуджи Ишида ведь практически вас вырастил, верно? Да, да, замечательно. Однако час уже поздний, госпожа. Почти время вашей вечерней ванны и медитации.

Эми взглянула на свой нетронутый чай, но Фуджимото ясно дал понять, что ей пора идти. Она поклонилась и вышла из комнаты, чувствуя дурноту. Да, Ишида сыграл важную роль в ее воспитании, вот только он растил ее не как отец дочь. А как фермер – идеальную корову на убой. Направлял каждый ее шаг, зная, что приведет подопечную к гибели. И то, что тело выживет, отнюдь не означало, что он ее не убьет.

Эми вернулась в спальню, думая, что отправится в ванну, как только соберет необходимые вещи, и закрыла за собой дверь.

– Ну наконец-то, малышка-мико.

Эми едва не вскрикнула и врезалась спиной в дверь так, что чуть не пробила тонкое дерево локтем.

У окна, удобно развалившись, сидел Широ. Он лениво усмехнулся. На его руке по-прежнему блестели алые бусины, но они тускнели в сравнении с опасным блеском рубиновых глаз.

– Ты… – выдохнула Эми. – Ты что здесь делаешь?!

Видимо, Широ преспокойно мог и сам ступить на священные земли. Или же он вообще никуда не уходил. Эми прижалась к двери. Фуджимото совсем рядом, Нанако тоже где-то поблизости, да и Рина с Юи скоро закончат работу и вернутся. Кто угодно может пройти мимо и услышать из спальни камигакари незнакомый мужской голос.

– Ты передумала? – Широ склонил голову. – Больше не желаешь, чтобы я исполнил твою просьбу?

– Если ты еще не отыскал амацуками, тебе здесь делать нечего. Или откажись и уходи, или берись за дело.

– Совсем в меня не веришь. А мы становимся сильнее, знаешь ли, если в нас верить.

– Ты… что? – Эми нахмурилась и осторожно отошла от двери.

Кицунэ махнул рукой.

– Готова отправляться? Вечереет, малышка-мико.

– Меня зовут Эми, – сухо произнесла она. – Отправляться куда? Ты же не мог взять и найти…

– Я с радостью отвечу на все вопросы по дороге. – Широ подтянул к себе ногу и перекатился на корточки, готовый подняться. – Оденься-ка потеплее. Придется пройтись.

– Погоди, ты что, нашел амацуками? Так быстро?!

– Ты еще и недовольна? – Он закатил глаза. – Так что, идем или встретимся весной, чтобы по пути насладиться хорошей погодкой?

Эми не могла ждать до весны. Ее охватил страх; она не ожидала, что кицунэ справится с заданием, тем более – так скоро. А сколько разговоров было об опасности выполнения ее просьбы! Эми даже не успела решить, что делать, если у нее действительно появится шанс побеседовать с амацуками. Встретиться с ним или смириться с судьбой? А если первое, то о чем говорить, что спрашивать?..

Времени размышлять не было. Остаться или идти?

«Нет нужды скорбеть о камигакари, разум и душу которой поглотит великолепие духа Великой ками». Слова из руководства каннуши вспыхнули перед глазами, заслоняя собой все. Эми должна была узнать правду. И развеять ее сомнения наверняка мог лишь амацуками.

Она молча поспешила к шкафу и надела самое теплое хаори. Потом вытащила из нижнего отделения пару зимних ботинок. Они были достаточно изящными, но Эми не нравились: она считала их неудобными и слишком тяжелыми, так как привыкла к легким сандалиям. Она сразу натянула ботинки и завязала шнурки, хотя носить уличную обувь в доме – это ужасно неприлично.

Широ встал.

– Готова?

– Секунду.

Эми вытащила из шкафа футон. Разложив его, она устроила на нем подушки так, чтобы со стороны они казались лежащим телом, а потом накрыла одеялом. Вблизи обман был очевиден, однако Эми надеялась, что ей повезет и тот, кто заглянет в комнату, с порога решит, что она спит. Да уж, а ведь считаные минуты назад она заверяла Фуджимото, что больше не покинет земли храма.

Закончив, Эми развернулась… и чуть не врезалась в Широ, который стоял за ней почти вплотную. Сердце бешено заколотилось, и она запрокинула лицо, чтобы взглянуть на кицунэ. Он был выше, чем ей казалось, – на целую голову, и это не считая лисьих ушей.

– Буду ждать у тории за конюшней, – произнес он. – Не мешкай.

– Я… да, хорошо.

Вспышка света – и Широ превратился обратно в лиса. Со взмахом хвоста он в языках пламени проскочил сквозь стену. Эми содрогнулась; то, что он проходил сквозь твердое дерево, совершенно не укладывалось у нее в голове.

Она выскользнула из комнаты, не успев передумать, и зашагала по коридору. Ночь уже успела укутать горы, холодный воздух приятно покалывал щеки. В небе мерцали звезды, сияла почти полная луна, высеребрив покрытый снегом сад.

Эми сбежала по ступенькам крыльца и вдруг услышала тихий гул разговора, который доносился со стороны гостевого домика. Приятный голос Катсуо смешивался с более низким, размеренным, принадлежавшим Минору, становясь громче по мере приближения. Эми втянула воздух и, метнувшись за угол, побежала вдоль сада. На дорожке к конюшне она оглянулась, но сохэи за ней не последовали. Оставалось надеяться, что в опустевшую спальню они не заглянут.

Широ не было видно, как и его следов на почти расчищенной дорожке. Эми сошла с нее на снег, хрустнувший под ногами в тишине. Три лошади теснились у конюшни. Когда Эми прошла мимо, они навострили уши.

Снег попал ей в ботинки, обдав лодыжки холодом. Эми стиснула зубы и стерпела. Ясное небо и безветренная погода резко отличались от бушевавшей ночью бури. От белых полей отражался яркий лунный свет, озаряя пейзаж.

Эми приблизилась к тории, хмуро выискивая взглядом Широ. Если он ее обманул, то при следующей встрече она устроит ему выволочку. Уже начав злиться, Эми вдруг заметила красный отблеск – за ней следили рубиновые глаза. Широ сидел прямо у тории, почти сливаясь со снегом. Эми удивилась – как же ему удалось избавиться от кровавых пятен?

Она остановилась рядом с ним. Широ склонил голову и дернул ушами.

– Я пришла, – зачем-то сказала Эми. – Что теперь?

Лис встал и направился в лес. Эми сглотнула ком и, поклонившись перед тории, пошла следом. Она заранее набила внутренние карманы рукавов защитными офуда, но это ее не утешало. Идти в лес вместе с опасным и непредсказуемым ёкаем – не самая лучшая задумка. И тем не менее повернуть назад Эми не хотела, понимая, что это ее единственный шанс.

Она шла за лисом, а он то бежал, то скакал по снегу. Наблюдая за ним, Эми гадала, куда же девались его одежда и бинты, когда он менял облик. Ёкаи, как и ками, были существами не из мира смертных, сотканными из чистой магии. На мгновение Эми охватил восторг от того, что она рядом с оборотнем-кицунэ, созданием из легенд.

А потом он прыгнул на гладкую поверхность и вдруг ухнул вниз. Наружу вынырнула облепленная белым мордочка. Лис моргнул и яростно замотал головой.

Прикрыв рот рукой, Эми подавила смех и осторожно обошла коварное место. Лис поворчал и выпрыгнул из ловушки. Встряхнувшись полностью, он побежал вперед и повел Эми дальше. Тропа уходила все выше, дышать становилось труднее. Они поднимались по горе, с каждым шагом удаляясь от безопасного храма.

Через полчаса тропа свернула, и путь им преградила поваленная ель. Эми съежилась, узнав то самое место, где после бешеной скачки свалилась со спины Торнадо. Широ шмыгнул между ветками и скрылся под стволом. А Эми в замешательстве остановилась. При падении огромное дерево зацепилось за соседние, поэтому его ствол висел на уровне пояса. Внизу из-за спутанных ветвей и торчащих во все стороны иголок мог пролезть лишь маленький лис, а сверху торчали обломанные сучья.

Быстро осмотрев преграду, Эми с сомнением приблизилась к небольшому зазору. Осторожно схватившись за ветку, она попыталась вскарабкаться на ствол. Одежда цеплялась за ветки, грубая кора царапала кожу, а хаори в конце концов намертво зацепилось за острый сук. Эми покачнулась и дернула ткань, но безуспешно.

Вокруг талии вдруг сомкнулись руки. Эми взвизгнула, и ее стянули с дерева. Хаори с треском порвалось. Она рухнула вниз, взмахнув руками, но приземлилась на ноги по другую сторону ствола.

Позади нее стоял Широ в своем почти человеческом облике, продолжая держать ее за талию. Эми оцепенела, пытаясь понять, что случилось, а потом отпрянула. Широ вскинул бровь.

– Мне не нужна помощь! – огрызнулась Эми. Она вполне справлялась сама – и даже хаори не порвала бы!

– Да уж, путешествие затянется, – вздохнул Широ. – Не думал, что придется тебя переносить через каждое крошечное препятствие.

– Не нужно меня носить. Да и вообще, это не я тут в сугробы ныряю, м?

Широ фыркнул и пошел дальше. Эми мгновенно пожалела, что он изменил облик, ведь теперь девушка едва поспевала за его широкими шагами. Поднажав, она с ним поравнялась.

– Далеко еще до амацуками? – спросила она, слегка запыхавшись, и пробежала пару шагов, чтобы не отстать.

– Понятия не имею.

– Ты… что? Тогда куда мы идем? Как ты отведешь меня к амацуками, если не зна… – Эми умолкла. Воздух вдруг показался ей холоднее, а ночь – темнее. Она замерла, пронзенная страхом. – Мы идем вовсе не к амацуками, да?

В самом деле, что бы амацуками делал посреди этих гор? Разумеется, откуда здесь ками; это ведь земли ёкаев. И как Эми раньше не догадалась? До того, как позволила увести себя прочь от безопасного места?

Широ сделал еще несколько шагов, а потом развернулся к ней. Луна высеребрила его волосы, но отбросила на лицо тени. В кривой усмешке блеснул острый клык.

– Я и не говорил, что мы идем к амацуками. – Его глубокий, мурлыкающий голос звучал в этом лесу до странного уместно, и от этого по коже Эми пробегали мурашки.

– Ты меня обманул, – прошептала она, а потом скользнула ладонями в рукава и схватила офуда. Тонкие листочки бумаги казались ужасно ненадежными.

Широ пожал плечами и вскинул руки.

– Ты просишь невозможного, малышка-мико. Я лишь обычный ёкай, когда искать нужно по всему миру. И раз уж я, что справедливо, никак не сумею выполнить твою просьбу в одиночку, то отведу тебя к тому, кто сумеет.

– И о ком конкретно мы говорим?

– Скажем так, союзник, у которого куда больше возможностей, нежели у тебя или у меня.

Эми стиснула офуда.

– А я тебе тогда зачем? Сам бы у него помощи и просил.

– Если хочешь результата, ты тоже должна присутствовать. Так что, идешь? – Кицунэ улыбнулся шире, дразня ее. – Или уже сдаешься?

Не дожидаясь ответа, Широ развернулся и зашагал дальше. Дрожа от холода и мечтая оказаться в своей комнате, Эми уставилась ему вслед. Она жалела, что встретила кицунэ, что заговорила с ним. Жалела, что вообще открыла то руководство каннуши. Если бы не эта книга, она не узнала бы о своей судьбе и наслаждалась каждым мгновением жизни до солнцестояния. А тогда даже не поняла бы, что случилось. Разве так не лучше?

Оглянувшись на поваленное дерево, Эми догнала Широ.

– И далеко этот союзник?

– Не уверен. Полагаю, глубже в горах.

– Ты что, даже не знаешь, куда мы идем?!

– Нам просто надо оказаться поблизости. Этот ёкай сам к нам придет. – Широ искоса посмотрел на нее. – Не весь мир следует строгим правилам, малышка-мико. Мы, ёкаи, народ непринужденный. Редко чтим формальности.

Эми стиснула зубы. Союзником был очередной ёкай. Ну разумеется. Чего еще ждать в этих горах? Оставалось надеяться, что Широ не ведет ее в ловушку – иначе зачем тогда силы тратит? Эми ведь и так перед ним беззащитна. Однако доверять ему она не спешила.

– Мы же не к тому они идем? Вряд ли он захочет нам помочь.

– Они? Нет, точно не к нему.

– Почему он так хотел тебя убить?

Широ бросил на нее взгляд.

– Беспокоишься обо мне, малышка-мико?

– Беспокоюсь о себе. Не хочу опять ввязываться в вашу вражду.

– Не назвал бы это враждой. – Кицунэ обвел руками лес; концы красных нитей взметнулись следом. – Они решили, что горы принадлежат им, а убивать тех, кто не согласен, это правильно и разумно.

– И теперь уничтожают всех остальных ёкаев? – ужаснулась Эми.

– Не всех.

– А тебя почему? Потому что ты посланник Инари и можешь о них доложить?

– Посланник… – задумчиво повторил Широ. – И что сие должно означать? Какие послания Инари может возжелать отправить? Понятия не имею.

Эми нахмурилась; то, как он уходил от ответа, ее раздражало.

– То есть ты не кицунэ Инари?

– Какая ты любопытная, малышка. Почему мико так интересуют дела ёкаев?

– Просто спрашиваю. Раз секрет, то ладно, не говори. Мне плевать.

– А вот это ты зря. – Широ перевел взгляд на горы и ухмыльнулся. – Если, конечно, тебе не понравилась встреча с они. Их будет куда больше, если ты продолжишь гулять за пределами храма.

– Почему?

– Горные они хотят править этой землей. И рано или поздно нападут на храм.

– На храм?!

– Разумеется. Вражеский храм в самом сердце их земли? Как же его не разрушить.

– Ёкаи же обычно не нападают на святилища ками, так? – уточнила Эми.

– Обычно – нет.

– Почему куницуками ничего не делают? Разве они не правят всеми ёкаями?

– Куницуками не правят, малышка-мико. Это пристрастие ками. А куницуками лишь поощряют цивилизованное поведение среди ёкаев, вот и все. – Широ помолчал. – Вернее, поощряли.

– А сейчас?

– Лично я предпочитаю в этих диких местах вести себя не слишком цивилизованно. Врагов проще убить, чем задобрить, знаешь ли.

Эми понадеялась, что он не заметил ее дрожь, однако его лукавая усмешка говорила обратное.

– Тогда ты не лучше они.

– Заметь, я говорю о врагах, а не о мелочах.

– Если тебе не нравится, что творят они, почему ты не расскажешь об этом Инари? Наверняка к тебе ведь прислушаются, пусть ты и не из числа слуг куницуками.

– Это еще хуже, чем твое задание. Амацуками хотя бы можно найти.

Эми ждала объяснений, но Широ молчал.

– О чем ты? – подтолкнула она его.

Широ прошел вперед, по его лицу скользнули тени.

– Инари нигде нет. – Слова прозвучали сухо, безжизненно – так, словно вызывали у него столько чувств, что он не мог выразить ни одно из них.

– Нигде нет? С каких пор?

– Уже давно. – Широ вновь ухмыльнулся, но как-то вымученно. – И ладно бы только Инари, тут толку, говорят, вообще не дождешься. Проблема в других куницуками. Сарутахико хоть знал, как дела делаются.

– А что другие? – По спине Эми пробежал холодок.

– Тоже пропали. Инари нет уже десятки лет, а остальные исчезли один за другим в последние годы.

Эми не знала, что сказать. Катсуо ведь упоминал, что ёкаи ведут себя все более дерзко и жестоко? Может, как раз потому, что теперь ими никто не управляет?

Ей не нравились ёкаи, а куницуками для камигакари были чуть ли не заклятыми врагами, но от мысли, что они пропали, стало не по себе: они держали в узде ёкаев и уравновешивали силы амацуками. Все сущее – и небеса, и земля – зависело от колебания чаш весов оммё между светом и тьмой. Куницуками поддерживали его так же, как их небесные визави.

Широ замер посреди тропы, преградив Эми путь вскинутой рукой. Его напряжение было столь явным, что задавать вопросы она не решилась. Широ прижал уши, оглянувшись.

– Мы не одни, – пробормотал он.

– Твой союзник? – шепнула Эми.

Ответить он не успел; она ощутила все сама – волну страха, заставившую ее содрогнуться. Горный они! Только не снова…

– Кажется, нам лучше бежать, – заметил Широ.

– Бежать?

– Да. Вперед?

Широ вдруг схватил ее за руку и рванул прочь от тропы, в лес. Эми мчалась следом, еле поспевая. Снег под деревьями не был таким уж глубоким, однако под ноги то и дело попадались камни и спутанные ветки. Эми постоянно спотыкалась, и лишь крепкая хватка Широ не давала ей упасть. Он бежал с легкой грацией лиса, ни на что не обращая внимания.

Легкие горели, ужасно хотелось остановиться, но по лесу прокатился рев.

Между одним шагом и другим Широ отпустил ее ладонь – и вдруг подхватил Эми целиком под мышку. Она едва успела взвизгнуть от неожиданности, а он прыгнул вперед, переходя с обычного бега на какие-то оленьи скачки. Эми беспомощно свисала, прижатая к его боку. Мелькали деревья, хлестали ветки, но Широ не замедлялся.

Они взревел снова, уже ближе.

Широ оглянулся на ходу, а потом вильнул вправо. В десяти ярдах виднелся обрыв. Эми не смогла даже вскрикнуть, когда Широ соскочил с его края.

Он врезался ногами в склон и съехал вниз, взметая снег во все стороны, а затем прыгнул. Опять тяжелое приземление на почти вертикальную поверхность и безумный спуск. Широ всякий раз прыгал за миг до потери контроля и скользил, чудом минуя деревья и камни, а Эми стискивала обхватывающую ее руку и боялась издать хоть звук.

Добравшись до подножья склона, Широ вновь рванул вперед. Перемежая бег скачками, он преодолел еще один отрезок леса и наконец остановился. Грудь его тяжело вздымалась. Не отпуская Эми, он задержал дыхание и прислушался.

– Проклятье, – выдохнул он и рванул влево.

Громкий треск заставил Эми оглянуться. Из-за деревьев вырвались двое огромных они.

Широ мчался вперед, и каждый его прыжок уносил их дальше от чудищ. Эми цеплялась за него, онемевшая, но ее страх вдруг разбавила капля надежды. Ни один человек не сумел бы убежать от они, зато Широ оказался невероятно быстр. Чудища отставали. Был шанс спастись.

С победным ревом на тропу наперерез им выскочил третий они.

Широ уклонился от когтей, но устойчивость все же его подвела. Он тяжело приземлился на пятки и завалился на спину. Вдвоем с Эми они покатились по снегу и замерли в паре дюймов от валуна, о который с легкостью можно было разбить голову.

Ошарашенная, Эми растянулась на животе, а Широ мигом вскочил на ноги перед ней.

– Ну и ну, – прорычал низкий голос. – Отродье Инари умеет менять облик. Что ж ты так долго, крыса?

– Время – понятие относительное, – небрежно отозвался Широ без тени страха в голосе. Впрочем, бояться он должен был – не зря же пролетел галопом столько миль.

– И ты привел нам мико, – продолжил они. – Подношение тебя не спасет.

Взяв себя в руки, Эми кое-как поднялась и выглянула из-за спины Широ на трех высоченных они, вставших полукругом, чтобы не дать им уйти. Трое. Смерть неминуема.

– Принести мико в жертву, конечно, забавное предложение, – произнес Широ, – но вообще-то задумывал я не совсем это.

Средний они взмахнул огромной шипастой дубинкой.

– Скажи, где гнездо тэнгу, и мы, быть может, передумаем насчет тебя.

– Я сказал бы, но смысл? Или вы летать научились?

Они ощерился – с длинного клыка капнула слюна, – занес дубинку, и все три чудища ринулись в бой.

Широ оттолкнул Эми, сбив ее с ног, а сам нырнул в другую сторону. Эми опять рухнула на живот и развернулась, ожидая, что ей в лицо вот-вот врежутся шипы. Однако все они окружили Широ, закономерно посчитав, что он более опасный противник – или просто способный сбежать. Если Широ бросился бы наутек без ноши на руках, то вполне сумел бы оторваться от преследования.

Но он никуда не бежал. Может, просто пока не нашел лазейку. Он увернулся от второй дубинки и отпрыгнул, пока его не поймали. Они, впрочем, оказались на удивление быстрыми и снова поймали его в ловушку. Широ всякий раз уклонялся и отскакивал – но Эми не знала, надолго ли его хватит. Продолжать так бесконечно он не мог, и у него не было оружия. Он явно привык удирать, а не драться.

Поднявшись, Эми выдернула из кармана стопку офуда и выбрала нужный. Пока чудища-они кружили около Широ, она подкралась ближе на дрожащих ногах. А когда один удобно повернулся спиной, Эми подпрыгнула и шлепнула ему на позвоночник офуда.

– Сотэй-но-шинкецу! – крикнула она.

Талисман вспыхнул голубым светом, который затем разгорелся ярче и окутал огненным сиянием всего они. Тот застыл, неподвижный как статуя.

Эми попятилась. Сковывающее заклинание Катсуо создало лишь световую преграду. Почему у нее вышло настолько иначе? Она глянула на офуда и оцепенела от страха – края талисмана уже почернели.

Над Эми раздалось оглушительное рычание. На нее, замахнувшись дубинками, надвигались оставшиеся два они.

Широ выпрыгнул из ниоткуда. Схватив Эми, он нырнул вместе с ней вниз. Она ударилась о землю уже третий раз за столько же минут, а кицунэ рухнул сверху, выбив ей весь воздух из легких своим весом. Не выпустив Эми из рук, Широ откатился в сторону, и дубинка врезалась в пустоту. Они взревел.

Перекатившись еще раз, Широ вскочил и потянул Эми за собой. Она пошатнулась, сбитая с толку всеми падениями и переворотами.

– Вряд ли стоит надеяться, что у тебя найдется еще парочка сковывающих офуда, – спокойно произнес он, сдвигая Эми себе за спину и отступая от они.

– Парочка есть, вот только никто не станет мирно ждать, пока я их задействую, – отозвалась Эми, выдавая дрожащим голосом страх. – И чары продержатся от силы две минуты.

– Хм-м. Тогда мы в беде.

Эми моргнула. Тогда? А до этого что происходило?

К ним бросились двое они. Широ вновь схватил Эми, уклоняясь от удара вместе с ней, а потом бросил ее – в буквальном смысле – за валун, а сам ушел в сторону от летящей к нему дубинки. Приземлившись на ноги, Эми развернулась и увидела, как Широ покатился по земле и вскочил между великанами. Схватив одного за руку, он перемахнул прямиком через его плечо и, опустившись рядом с Эми, вновь обернулся к противникам.

– Есть план? – тревожно спросила она, отступая.

– Планы – штука ненужная, тебе не кажется? – Широ отскочил от нацеленной ему в голову дубинки. – Я вот люблю импровизировать.

Он что, в самом деле шутил, пока они пытались его мозгами снег украсить? Неужели Широ не знал страха? Когда он опять отпрыгнул и метнулся в сторону, уводя они за собой – прочь от нее, – Эми смяла бесполезные офуда. Катсуо хоть теперь и близко не мог сравниться с Широ, но по крайней мере владел мечом. Широ же был беззащитен.

– Нельзя убегать вечно! – в отчаянии закричала Эми. – Нужно оружие!

– Оружие? – Он проехался по снегу и замер со странным, отстраненным выражением на лице. – Да, было бы неплохо.

Мелькнула вспышка света – и третий они освободился от чар. Он взревел от гнева и бросился на Широ сзади, словно бешеный бык, в то время как другие двое мчались на него спереди.

Широ не двигался. Его лицо стало отрешенным, и он, прикрыв глаза, вытянул в стороны руки. Из его ладоней вырвалось алое пламя. Оно окружило запястья, поднялось по предплечьям, а потом взметнулось двумя трепещущими языками.

Затем огонь погас, а в руках Широ оказались два одинаковых изогнутых клинка.

Он покрутил короткие мечи. Эми заметила, как он метнулся к ближайшему они – клинки свистнули в воздухе – и затерялся среди красных шкур и всклокоченных черных грив.

Корчи, животный крик, зеленые брызги.

Широ выскочил на свободу и приземлился спиной к тройке они. Один за другим чудища с булькающими хрипами рухнули на землю и обмякли. Все трое были мертвы.

Не сходя с места, Широ поднял к свету луны один меч с рукоятью как у катаны – на изогнутом клинке длиной в полтора фута блестела зеленая кровь. Кицунэ молчал и, не двигаясь, смотрел на лезвие. Эми осторожно, на дрожащих от пережитого ногах обошла тела они и остановилась неподалеку от него.

– Широ? Ты в порядке?

– М-м? – Он так и не отвел глаз от меча. – Да, в полном.

Эми замешкалась, не зная, как понимать его странное поведение.

– А почему ты не использовал мечи раньше?

Широ свел оба клинка перед собой так, словно впервые их увидел.

– Я только что вспомнил, что они у меня были.

Слова прозвучали совсем тихо, не громче шепота. А потом Широ повернулся к Эми с привычной кривой усмешкой. По клинкам скользнули алые языки пламени. Широ разжал пальцы, и огонь рассеялся, забрав оружие с собой.

Эми уставилась на его пустые ладони, а потом взглянула ему в лицо.

– Как… как ты это сделал? Заставил их появиться и исчезнуть?

– Лисий огонь можно применять по-всякому.

Она с подозрением сощурилась. Как он мог забыть про мечи? Почему так долго ускользал от смертельных ударов, если мог в любой миг призвать оружие? А владел он им просто прекрасно, судя по легкости, с которой разделался с тремя они одновременно.

– Кар!

Эми вскинула голову. С вершины огромной сосны за ними наблюдала черная ворона.

– Ну наконец-то! – громко произнес Широ. – Долго ты еще нас водить собирался?

– Кар.

В птичьем кличе прозвучала нотка веселья. Ворона лениво расправила крылья и спрыгнула с ветки, а затем, пролетев мимо головы Широ, скользнула в глубь леса.

– Наш союзник соизволил дать нам аудиенцию, – пояснил кицунэ. – Готова?

Нет, конечно же, готова Эми не была. Все ее тело болело, мышцы дрожали, а сердце никак не желало замедлиться до нормального ритма. Эми ужасно ослабла, замерзла и была напугана.

– Да, – ответила она. – Давай уже разберемся с этим.

Широ отправился вслед за вороной так, словно ни капли не устал – хотя ему пришлось сперва на полной скорости носиться с Эми на руках по горам, а потом сражаться с тремя здоровенными они. Эми поплелась за ним. Ее голова кружилась от огромного множества вопросов, а взгляд невольно упал на пустые руки Широ.

«Я только что вспомнил…» – нет, ну как можно забыть о своих мечах? Эми заподозрила бы ложь, но видела выражение его лица в тот момент, когда крикнула про оружие. И все же – подобные способности крайне редко забываются, поэтому Эми никак не могла избавиться от чувства, что происходит нечто крайне странное.

Глава 11

Ворона вывела их к заросшей деревьями долине. К тому моменту Эми уже перестала понимать, как далеко они зашли в горы. Луна над головой озаряла путь, но не подсказывала ни направление, ни время. Сколько уже прошло? Как скоро заметят ее отсутствие? Найдет ли Катсуо следы на снегу за конюшней, отправится ли по ним? Эми надеялась, что нет. Она не хотела подвергать его опасности.

Спускаясь в долину, Эми поймала себя на том, что постепенно придвигается ближе к Широ, пока наконец не задела его рукавом. Все вокруг было пронизано неестественным безмолвием, неким внимательным ожиданием. По коже пробежали мурашки.

Держаться поближе к Широ – неправильный порыв. Этого кицунэ стоило бояться. Он с легкостью прикончил троих они – как только вспомнил о мечах, – а после содеянного ни капли не раскаялся. Он и сам говорил, что предпочитает врагов убивать. Не то чтобы Эми предлагала пощадить они, однако ей стало бы спокойнее, прояви Широ хоть чуточку сожаления.

Сперва она думала, что ему свойственно скорее удрать, нежели сражаться, но теперь подозревала, что он всего лишь расчетлив. Он вступит в бой, если понадобится или захочется, но безо всякого зазрения совести даст деру, если подобное решение логичнее.

– Так что, – произнесла Эми (тихие слова показались ей слишком громкими), – с каким ёкаем мы встретимся?

Широ глянул на небо.

– Разве не очевидно?

Эми растерянно моргнула и тоже подняла взгляд. Широ смотрел не на небо, а на кроны деревьев. Среди осенней листвы и заснеженных веток сидели десятки черных ворон. Безмолвных. Наблюдающих.

Она чуть не запнулась и заставила себя шагать дальше. Вороны следили за ними, зловеще неподвижные. Двигалась только их провожатая, плавно скользившая с ветки на ветку. Эми так на ней сосредоточилась, что обратила внимание на остальных только сейчас.

Вороны. Как она раньше не поняла? Горный они даже упомянул этого ёкая, когда спрашивал о гнезде.

– Тэнгу? – затаив дыхание, спросила Эми. – Ты ведешь меня к какому-то тэнгу?

Широ ухмыльнулся, услышав в ее голосе испуг.

– Не какому-то, а к тому самому, с большой буквы. Хозяин ворон такой один.

Эми хотела было что-то сказать, но издала лишь полузадушенный писк. Неужели все истории, где упоминались тэнгу, написанные тысячу лет назад, были на самом деле о единственном ёкае? Все легенды о стражах горных лесов и предвестниках войны, которые она читала, повествовали не о целом виде, а об одном его представителе?

– Он не так уж плох, – продолжил Широ как ни в чем не бывало, то ли не замечая панику своей спутницы, то ли ею наслаждаясь. – Наверное, даже тебя не убьет.

Эми чуть не бросилась бежать обратно, но вспомнила, что Широ отдает свой долг. Если бы он искренне верил, что ей здесь грозит гибель, то не стал бы приводить – ну, или она понимала его мотивы в корне неверно.

Ворон становилось все больше. За пришельцами наблюдало бесчисленное множество глаз-бусинок. Эми шла рядом с Широ, постоянно задевая его руку, и скользила взглядом по деревьям в невольной попытке сосчитать птиц, которые так пристально за ней следили.

Широ остановился. Эми сделала было еще полшага, но опомнилась и наконец посмотрела вперед.

Извилистую тропу преграждал огромный поваленный дуб. Почти все его ветви сломались или сгнили – за исключением нескольких крепких сучьев, и каждый был усеян десятками ворон. А на самом широком, который образовал идеальный насест, восседала птица таких размеров, каких Эми в жизни не видела.

Она напоминала ворона с черным клювом – если бы ворон, конечно, мог вырасти величиной с ребенка. В нем было не меньше трех футов высоты, а размер крыльев Эми даже не могла представить. Ворон оставался неподвижен, прямо как его меньшие сородичи, лишь блестели обсидиановые перья. Глаза – бледные, как луна в небе – смотрели на пришельцев.

Эми даже подумала, не слеп ли ворон. Видит ли он их вообще?..

Широ отвесил совершенно небрежный поклон в знак приветствия.

– Не мог, что ли, пару миль навстречу пролететь? Знал же, что я тебя ищу, и не притворяйся, что нет.

От такой грубости Эми уронила челюсть и поспешно склонилась – куда ниже, чем Широ. Разве они пришли не просить о помощи? Почему Широ ведет себя так бесцеремонно?

Огромный ворон наконец пошевелился. Он качнул головой и развернул крылья, размах которых оказался поистине внушителен – от одного края тропы до другого. От ворона вдруг полился темный свет, растекаясь во все стороны языками силы, пока его силуэт не смягчился, не окутался мерцающим алыми прожилками коконом. Одновременно с тем, как свет втянулся обратно, ворон спрыгнул с ветки.

А когда коснулся земли, его облик вновь стал плотным – однако перед пришельцами предстала уже не птица. Глаза Тэнгу, серебряные с черной радужкой, скользнули по Эми. Его лицо было юным и прекрасным, но таким же неподвластным возрасту, как и у Широ. Темные волосы покачивались на легком ветру, за каждым острым ухом среди прядей виднелись короткие черные перья. Косодэ и хакама, черные с алой и серебряной отделкой, были прекрасного качества.

Тэнгу посмотрел на Широ.

– И в этом облике ты так же дерзок.

Его голос был тихим, совсем не похожим на хриплое карканье ворон и таким же лишенным эмоций, как и его лицо. Раздражение выдавали только сами слова. Пронзительный, словно сверкающий меч, взгляд вернулся к Эми.

– Кто она?

На дереве каркнула ворона.

– Мико. Ясно. – Тэнгу взглянул на нее по-новому. – Сей заносчивый кицунэ обязан тебе жизнью. Не жалует он тебя, раз увел в такую глушь, прочь от защиты ками.

У Эми пересохло во рту. Тэнгу ей угрожает?..

– Эми – мико храма Аматэрасу в южной долине. А это Юмэй, Тэнгу. Он брюзжит, как похмельная ведьма, но не так уж невыносим.

Прижав ладони к бедрам, чтобы скрыть дрожь, Эми еще раз поклонилась. В ответ Тэнгу склонил голову. Хороший знак. Тэнгу вел себя поприличнее Широ.

– Зачем явился, кицунэ? – сухо поинтересовался Юмэй. – Новый облик – отнюдь не достаточно веская причина терпеть твое присутствие.

На лице Широ не осталось следов веселья.

– Ты ошибся.

Юмэй сощурился, впервые проявив если не эмоцию, то хотя бы намек на нее.

– Разве?

– Ты сказал, что от онэнджу меня может освободить лишь сила куницуками, не меньше. – Широ кивнул на Эми. – Вчера она сняла первый виток.

Юмэй ловко шагнул вперед и дернул руку Широ вверх. Скользнул пальцами по блестящим красным бусинам – длинная нить обвивала предплечье кицунэ в три витка. При движении четки должны были скользить по черной ткани, но Эми вдруг поняла, что ни разу этого не замечала, – бусины были словно приклеены.

– После первого витка открылся этот облик? – спросил Юмэй.

– И не только, – загадочно ответил Широ.

Тэнгу еще минуту разглядывал четки, а затем крепко ухватил кицунэ за локоть и подцепил пальцами виток на его запястье. Ёкаи коротко переглянулись – серебро столкнулось с рубинами, – и Юмэй потянул бусины вниз.

Из онэнджу вырвалась сила, обжигающая, словно пламя. Эми едва успела отпрянуть. Резкий порыв ветра взметнул полы одежды Юмэя. Над бусинами вспыхнул белый свет – и взорвался десятками молний. Ёкаи с грохотом отлетели друг от друга.

Тэнгу приземлился на ноги, вытянув руку. От обожженной ладони поднимался дым, с пальцев на белый снег медленно капала кровь.

Кицунэ упал на спину и замер без движения.

– Широ! – вскрикнула Эми.

Она без раздумий бросилась к нему и рухнула на колени. Его глаза были прикрыты, виднелись лишь белки. Эми похлопала Широ по щеке, слабо пытаясь привести его в чувство, и ощутила жар его кожи – словно он впитал пекло, которое породили онэнджу. Эми зачерпнула пригоршню снега и прижала его ко лбу Широ. По его лицу потекли ручейки воды – снег начал таять.

Лисьи уши дернулись. Кицунэ охнул и распахнул глаза – ярко-красные, пылающие страшным гневом.

А потом он моргнул – и Эми увидела в его глазах лишь смятение. Она поспешно вытерла остатки снега и отстранилась. Широ сел, морщась и разминая пальцы правой руки. Онэнджу по-прежнему блестели – ни жар, ни молнии не оставили на них ни следа.

– Похоже, что не сработало, – заметил кицунэ.

Эми отпрянула, когда он вскочил на ноги так же проворно, как до взрыва силы. Юмэй стоял на месте, кровь и ожоги его словно не беспокоили. Длинный рукав его черного косодэ покачивался на ветру, напоминая о перьях в ином облике.

– Чары не рассеялись, – сказал Тэнгу. – Значит, дело в этой девчонке.

Он вновь стремительно приблизился – но на этот раз к Эми. Она не успела попятиться, и Юмэй сжал здоровой рукой ее подбородок. Без особой нежности повернул ее голову в одну сторону, в другую, а потом отклонил назад и ткнулся носом в шею. Вдохнул.

– Она человек? – спросил он у Широ и выпрямился, но так и не отпустил Эми. – Пахнет человеческой женщиной и тобой. Ты с ней возлег?

Эми охнула – лицо обожгло смесью гнева и смущения – и попыталась отпрянуть, однако Юмэй больно стиснул пальцы и удержал ее.

– Немного покатались по снегу, – произнес Широ, ухмыльнувшись в ответ на яростный взгляд, – однако мы не сливались в страсти, а стремились выжить. Горные они немного помешали.

Юмэй опять покрутил голову Эми туда-сюда.

– Ты уверен, что первый виток оков сняла именно она?

– Больше некому.

Тэнгу задержал на ней взгляд еще на мгновение, а потом наконец отпустил. Эми вздохнула было с облегчением, как вдруг он схватил ее уже за запястье и, притянув ладонь к лицу, укусил чуть ниже большого пальца.

Эми вскрикнула и попыталась вырваться. Пальцы Тэнгу сжимали ее подобно стальным тискам; взгляд его стал отстраненным. Юмэй отпустил ее так внезапно, что Эми потеряла равновесие и упала в снег.

– Человек, – заключил Юмэй. – Но я чувствую в ее крови силу ками.

Эми повернула ладонь и увидела крошечную ранку от его клыка. По запястью стекла капля крови, алой линией по бледной коже.

Свет луны вдруг преградила тень. Широ провел по кровавому следу большим пальцем, а потом усмехнулся и лизнул его. Эми уставилась на кицунэ, от потрясения утратив дар речи.

– Определенно человек, – сказал Широ Юмэю, все еще удерживая взгляд Эми – так, словно подзадоривал дерзнуть и возмутиться подобному обращению. – Неужто мико всегда на вкус похожи на ками?

– Не знаю, – отозвался Юмэй. – Никогда не пробовал истинного служителя храма.

Эми прижала ладонь к груди, к скрытой под одеждой метке над сердцем. В ушах стучал пульс, страх стал почти невыносимым. В ее крови появился привкус силы ками не потому, что она преданная мико, а потому что она камигакари. И если ёкаи выяснят правду, то убьют ее на месте.

Глядя на них, Эми вдруг поняла, что за эту ночь Широ обманул ее дважды. Сначала выманил из храма под предлогом встречи с амацуками. А потом убедил по своей воле отправиться к Тэнгу, который якобы мог им помочь. Однако они пришли сюда не поэтому. Широ привел ее, чтобы Юмэй разобрался, каким образом она совладала с онэнджу. Они проделали такой опасный путь – и он никак не был связан с просьбой, которую Широ согласился выполнить.

– Вопрос в том, кицунэ, – негромко произнес Юмэй, – зачем ты привел ее ко мне, если ты по-прежнему проклят.

Рубиновый взгляд скользнул по Эми безо всякого веселья.

– Она отказалась его снять.

– И ты позволил человеку тебе отказать? – поинтересовался Юмэй с явным недоверием.

– Я перед ней в долгу.

– Ах. – Юмэй коротко кивнул. – Разумеется. Понимаю.

Пока Эми раздумывала над его словами, он схватил ее за волосы и больно вздернул на ноги. Тэнгу опять впился пальцами ей в челюсть и царапнул горло когтями – чего в прошлый раз не делал. На его лице при этом не отражалось ничего – ни злобы, ни милости.

– Мико, – тихо произнес он, – я не связан долгом и волен сломить твое неповиновение. Ты меня поняла?

Эми молча на него уставилась. Сердце бешено колотилось о ребра.

– Поняла?

– Да, – шепнула она без единого движения – иначе когти пронзили бы кожу.

Юмэй отпустил ее горло.

– Сними с кицунэ онэнджу.

Эми не шелохнулась, в панике неспособная придумать ничего путного – ни слов, ни иного способа остановить происходящее.

Юмэй сжал ее плечо и развернул к Широ.

– Снимай. Или прольется твоя кровь. Повторять я не стану.

Широ протянул руку. Лицо его было таким же бесстрастным, как у Тэнгу. Ни доброты, ни сострадания в глазах. Он не мог причинить Эми вред, не запятнав своей чести, однако сия драгоценная честь не мешала ему сделать грязное дело руками Юмэя. Привел ли он Эми сюда лишь ради этого – чтобы ёкай, не связанный долгом, угрозами заставил ее снять четки?

Она подняла ладонь – к ее досаде, заметно дрожащую. Сердце чуть не выскочило из груди, но Эми взялась за нижний виток онэнджу. Пальцы обдало жаром.

– Ты отвратителен, – прошипела она, поймав взгляд Широ.

Он молча ждал. Эми зажмурилась. Почему, ну почему она решила, что ёкаю можно довериться? А ведь она даже начала думать, что Широ не так уж плох… Пусть внешне он казался приличнее, внутри него скрывалась ровно такая же черная душа, как и у тех чудовищ, что утащили Хану. Он вероломный лжец и плут – прямо как говорилось в легендах.

Пронзенная болью предательства и гневом, Эми потянула четки вниз.

По ее руке взметнулась сила. Свет вспыхнул так ярко, что Эми увидела его сквозь сомкнутые веки. Бушующая ки бусин заставила ее грудь вспыхнуть огнем, а потом стекла обратно и столкнулась с той, что по-прежнему текла в онэнджу.

И взорвалась.

Эми отлетела назад, выпустив четки, и упала на спину. Легкие пылали без воздуха, онемевшая рука пульсировала. Все вокруг заполнилось хриплым вороньим карканьем. Сумев наконец судорожно вдохнуть, Эми села и изумленно моргнула.

Широ снова лежал, скорчившись на снегу в десяти футах от того места, где стоял. Его руку все еще опутывали алые четки. Юмэй привалился спиной к поваленному дубу, о который, должно быть, ударился головой – по его лицу стекала кровь. Как же сильно взрыв энергии ударил по ёкаям?..

Юмэй распахнул глаза. Оттолкнувшись от дерева, он, шатаясь, двинулся вперед, но тут же обрел равновесие и встал перед Эми. В серебряных глазах горела ки, от которой сгущался воздух – так, что она даже ощутила тяжесть в легких. Вороны мгновенно притихли.

Эми даже не поняла, в какой она опасности, пока он не шевельнулся.

С ее губ сорвался испуганный крик. Юмэй впился ей в горло пальцами и поднял ее над землей. Эми цеплялась за его руку, пытаясь ее разжать. Когти вонзились в кожу, потекла горячая кровь. Тэнгу смотрел без эмоций, лицо его было маской, которая ничего не выражала. Офуда! Где они? Эми не помнила. Легкие вспыхнули болью, перед глазами все заволокло туманом. Руки ослабли и, несмотря на ее отчаяние, безвольно повисли.

Кто-то вдруг обхватил ее за талию, прижимая спиной к теплому телу. Ладонь, ниже которой мелькнуло обернутое черной тканью и алыми четками предплечье, обхватила запястье Тэнгу.

– Отпусти ее, Юмэй.

– Никому из людей не дозволено меня сразить.

– Это онэнджу, не она.

– Она повернула поток.

– Люди на такое не способны. Ты пробовал ее кровь. Она лишь человек. – Широ крепче сжал запястье Юмэя и заговорил тверже. – Отпусти.

– Смеешь мне приказывать, кицунэ? – прошептал Юмэй.

– Смею. Отпусти.

Тэнгу скривил губы – на его лице промелькнул гнев, – но разжал ладонь.

В легкие хлынул воздух. Эми согнулась, кашляя до хрипоты. Широ обвил ее уже обеими руками, пока она содрогалась, а затем опустился с ней на снег. Ее мышцы дрожали от слабости, и Широ был единственным, что удерживало ее в круговерти мира.

Как только к Эми вернулась капля силы, она оттолкнула кицунэ и начала подниматься. Ноги отказались ее держать; она упала на четвереньки и, задыхаясь, отползла в сторону. Горло сильно болело, и Эми с трудом сглотнула. Остановившись, она села и уставилась на ёкаев. Те, не двигаясь, смотрели на нее.

– Почему не сработало? – наконец спросил Широ. – Вчера она сняла виток без проблем.

– Она того не пожелала, – ответил Юмэй, все такой же спокойный, даже умиротворенный, словно и не пытался только что ее убить. Впрочем, душил он ее тоже с весьма безмятежным выражением лица. – Сила начала высвобождаться, потом отразилась и ударила по нам. Предположим, девчонка не отразила ее намеренно – значит, способность снимать онэнджу может зависеть от ее искреннего желания это сделать.

Широ сжал губы в тонкую линию. Он шагнул к Эми, и она вздрогнула, готовая поднять страдающее от боли, дрожащее тело и броситься бежать. Ничего хорошего наверняка бы не вышло, однако сидеть и терпеть унижение от этих двух ёкаев она не собиралась.

Он замер в нерешительности, а потом присел на корточки, не пытаясь приблизиться.

– Ты снимешь четки, Эми? – спросил он неожиданно мягко. – Клянусь честью и жизнью, что после отыщу для тебя амацуками. Хоть их всех, если ты того пожелаешь.

Дрожь усилилась, теперь ее подпитывал гнев, который угрожал затмить собой все.

– То есть теперь ты решил попросить? – Каждое слово причиняло боль, голос звучал так хрипло, что казался чужим. Широ обманом привел ее сюда, где чуть не отдал на растерзание другому ёкаю, и она поверить не могла, что ему хватало наглости ее уговаривать. – Я не поверю тебе, даже поклянись ты жизнью Инари.

Широ смежил веки; выражение его лица было непроницаемым. Затем он резко встал и окинул Эми взглядом.

– Инари? Куницуками бессмертны, клясться их жизнью бессмысленно.

– Ты понял, о чем я, – огрызнулась Эми.

– Я… да. Конечно. – Широ повернулся к Юмэю: – Вот чего она желает. Как ты знаешь, одному мне такое задание не под силу.

– Зачем ей встреча с амацуками?

Широ пожал плечами.

– Я помогу, – произнес Юмэй, задумчиво стирая со щеки кровь, – но взамен твоя сила по возвращении будет принадлежать мне, пока я не сочту долг оплаченным.

Эми моргнула. Как небрежно он требовал вечного служения!

Широ вновь повернулся к ней:

– Я не могу выполнить твою просьбу один… хоть и попытаюсь, ведь согласился. Однако Юмэй способен осуществить твое желание куда быстрее. Если я ради тебя возьму на себя этот долг, ты снимешь онэнджу?

Он был действительно согласен вечно служить Тэнгу?.. Неужели ему так важно снять четки?

Эми перевела взгляд с одного ёкая на другого. Стоило отказаться. Уйти прочь и не связываться с ними больше. Но в голове упорно крутились слова из руководства каннуши. Да и без них Эми сомневалась, что ее отпустят, если она скажет «нет».

– После встречи с амацуками, – прохрипела она, – и ни мгновением раньше. А если ты соврешь или обхитришь меня, то сделке конец.

– И после встречи с амацуками ты по своей воле снимешь онэнджу?

– Да.

Широ кивнул, и его глаза на миг вспыхнули алым пламенем, жар которого обещал месть, если она его предаст. Затем он взглянул на Юмэя, и Эми снова смогла вдохнуть.

– Я согласен взять на себя долг в обмен на твою помощь. Как скоро ты найдешь амацуками?

– Достаточно скоро. – Юмэй склонил голову, словно к чему-то прислушался. – Горные они нашли тела трех, которых ты сразил. И направляются сюда.

Широ скривился и развел уши, словно расстроенный пес.

– Видимо, возвращаться придется другим путем. Ей нужно успеть обратно в храм до рассвета.

– Возьми на руки мико. Я вас отнесу.

Удивленно глянув на Юмэя, Широ шагнул к Эми. Она попятилась, но он с легкостью подхватил ее на руки.

– Отпусти!

Он пропустил крик мимо ушей и повернулся к Юмэю. Тэнгу окутался черно-красным светом, его очертания дрогнули, изменяясь – тело уменьшилось, развернулись крылья. Огромный ворон взмахнул ими и подлетел ближе. За ним потянулись черно-красные ленты силы.

На плечах Широ сомкнулись массивные когти, и ворон взмыл вверх, к луне. Эми охнула и повисла на шее у кицунэ. Все вокруг заполнилось ки, от которой перехватывало дыхание. Черный свет кружился вокруг, смешиваясь с ветром, и окутал их всех – ее, Широ, ворона. Эми открыла было рот, чтобы закричать, но из легких вдруг исчез воздух, мир потемнел, и на нее обрушилась пустота.

Эми падала.

Мир превратился в вихрь снега и деревьев. Широ обхватывал ее руками. Лес стремительно приближался.

Широ приземлился ногами вперед и, упав, извернулся так, что она оказалась у него на груди. Эми подняла голову и в панике огляделась. Ни поваленного дуба, ни стаи ворон, ни их огромного хозяина в небесах – лишь нетронутый снег.

Ворон оставил их в совершенно другой части гор, и Эми понятия не имела, где они оказались.

Глава 12

Эми плелась за Широ, двигаясь вперед лишь из чистого упрямства, которое внезапно в себе обнаружила.

Юмэй оставил их с Широ в трех милях от храма. По крайней мере, так сказал кицунэ. Она не понимала, как Тэнгу сумел переместить их на такое расстояние в один миг, но, впрочем, она не понимала и то, как Широ проходит сквозь стены. В любом случае своей магией Юмэй спас их от очередного сражения с они, которые направлялись в глубь гор, к его долине.

С самого начала пути Эми не проронила ни слова. Не желала она слушать оправдания кицунэ. Ее тело болело так сильно, как еще не случалось прежде. Шея пылала от стальной хватки Юмэя; каждый вздох обжигал горло. Эми повезло, что ворон задел когтями лишь мышцы у затылка, а не вспорол яремную вену.

А еще она ужасно устала – так, что еле переставляла ноги, – и все время дрожала. Снежный лес казался бесконечным; они то поднимались, то спускались, шли то по ухабам, то по сугробам. Каждые пару минут Эми спотыкалась на ровном месте. Дважды она даже упала – не хватило сил удержаться.

Широ пытался помочь или хотя бы идти рядом, но Эми так на него взглянула, что теперь он шагал поодаль. Она не желала избавлять его от угрызений совести – если оная у него, конечно, была, – так что паиньку кицунэ мог не изображать. Гнев и гордость – вот что помогало ей до сих пор двигаться вперед.

Довериться ёкаю! Чем она только думала? Ее разум затмила хрупкая надежда, что амацуками подтвердит ее подозрения и в руководство каннуши действительно закралась ошибка. И к чему привели эти глупые усилия? К шее в синяках и крови.

Эми смотрела на землю, чтобы не споткнуться, и шла по следам Широ. Юмэй назвал его человеческий облик «новым», будто еще не видел кицунэ таким. Он также заметил, что Эми разрушила первое кольцо «оков» онэнджу. Похоже, четки сковывали этот облик, и Широ получил возможность его изменять, только когда Эми стянула виток бусин. Осталось еще три – и какие же силы и способности за ними запечатаны?

В библиотеке Шиона хранились записи о ёкаях тысячелетней давности; по крайней мере в нескольких из этих древних легенд упоминались тэнгу. Если все они связаны с Юмэем, значит, ему больше тысячи лет? А сколько же Широ? Как долго он был заключен в теле лиса? Достаточно, видимо, чтобы позабыть о своем оружии – но не о том, как им пользоваться.

По словам Юмэя, освободить Широ мог лишь куницуками. Однако все они пропали. Судя по всему, кицунэ считал, что теперь его единственным шансом на избавление от онэнджу стала Эми – поэтому он и согласился на крайне высокую цену, которую запросил Тэнгу. Впрочем, быть связанной что с одним, что с другим Эми не нравилось.

Ей на руку играло лишь то, что Юмэй и Широ не догадались, почему она, обычный человек, повлияла на чары, которые могли разрушить только куницуками. В тело Эми годами струилась сила Аматэрасу, и за оставшееся до солнцестояния время ее ки только прибавится. Наверное, поэтому Эми сумела сделать то, что не мог Юмэй. И хотя сильный омамори у нее на шее скрывал влияние ками от остальных, ёкаи ощутили его в ее крови. Правда, причину они так и не выяснили – пока что.

Нужно было поскорее покончить с этой сделкой, пока ёкаи не поняли, кто Эми такая. Куницуками пропали и не могли уравновесить силы амацуками, а значит, Юмэй и Широ воспылают куда большим желанием уничтожить камигакари.

В ее груди вдруг растеклась паника. Вскинув голову, Эми осознала, что уже несколько минут слышит звук – с каждым шагом он становился все громче и пробуждал в ней страх.

Меж деревьев, извиваясь вниз по склону, бурлила речушка. В лунном свете блестели влажные валуны, выглядывая из безжалостно бьющего о них потока. Моста не было.

Широ, не обращавший на Эми никакого внимания с тех самых пор, как она молча его отшила, подошел к берегу и легко вскочил на валун. Кицунэ ловко перепрыгивал с камня на камень, совершенно не боясь клокочущей воды.

Эми оступилась и замерла, уставившись на речушку. Звук заполнил голову, а где-то за ним она услышала крики Ханы. Почувствовала, как холодная, скользкая рука подруги цепляется за ее ладонь так крепко, что синяки после не сходили две недели. В груди стало тесно, легкие сковало льдом, будто Эми очутилась под водой и дышала холодным потоком, тонула вместе с Ханой.

– Эми?

Она заморгала и вдруг увидела перед собой лицо Широ. Кицунэ не сводил с нее рубиновых глаз, закрывая собой речку. А разве он ее не пересек?.. Сколько же Эми простояла, задыхаясь от воспоминаний?

– Где мы? – выдавила она. На их пути к Тэнгу реки не было.

– На западе от храма. – Широ потянулся к Эми. – Я перенесу тебя через…

– Не трогай меня!

Крик вышел хриплым, голос прозвучал чужим. Эми отпрянула, обхватив себя руками. Она не желала принимать помощь кицунэ, не верила, что он перенесет ее через страшную воду невредимой. Но, с другой стороны, а как ей иначе перейти реку?

Широ опустил ладонь. Они молча стояли; хранил тишину и лес вокруг. Эми поежилась, обняв себя крепче. Ей хотелось лечь в снег и заснуть. Хотелось оказаться дома – не в храме Шираюри, а в своей детской спальне, чтобы мама готовила на кухне и напевала песенку, а отец отдыхал на диване и смотрел новости на экране маленького телевизора. Хотелось обнять маму и сказать, как сильно Эми ее любит, что отдалилась она совсем не по своему желанию и ужасно жалеет. Хотелось вернуться назад и все изменить.

– У меня не было умысла тебе навредить, – мягко произнес Широ.

Эми закрыла глаза, чтобы не видеть его лицо. Лжец. Он лжец.

– Важны поступки, – хрипло заметила она. – А не умысел.

– Не для ёкая, – пробормотал Широ. – Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения определяют нас, дают нам силу. Без них мы ничто.

Эми распахнула глаза и, сама того не желая, посмотрела на него. Широ глядел на звездное небо; его лицо было столь же непроницаемым, как лик луны, а тусклый, серебристый свет лишь подчеркивал его неподвластные возрасту черты. Порой кицунэ разговаривал так, словно еще вчера учился в старшей школе и был ветреным подростком, а порой – как Юмэй: его речь становилась более размеренной, мягкой, архаичной.

– Как долго тебя сковывает онэнджу? – вопрос сорвался с губ раньше, чем Эми успела сдержаться.

Широ опустил взгляд на снег, не глядя на нее. Рассеянно провел пальцами по бусинам.

– Не помню, – прошептал он. – Не помню себя без них. Не помню времени, когда бы они не обжигали мою душу и не поглощали ки, стоит ей во мне появиться.

Он лжец. Он обманывает, играет на ее эмоциях, чтобы снискать сочувствие. Он лжец. Эми мысленно повторяла эти слова, однако не могла в них поверить – не в этот раз.

– Почему же ты просто не сказал? – с горечью спросила она. – Почему не сказал, что онэнджу причиняют тебе боль, и не попросил их снять?

– Я вообще-то просил.

– Но не объяснял почему.

– А что бы изменилось? Ты мне не доверяла. – Широ отвел взгляд. – Как и ёкаи знают, что доверять доброте смертных нельзя.

Эми растерялась, не ожидая таких слов. Неужели у ёкаев есть свои легенды о жестокости и предательстве со стороны людей? Может, в этом была доля истины. Если бы Широ с самого начала признался, как его мучают онэнджу, сняла бы она их? Эми не знала.

Кицунэ повернулся и – Эми охнула – подхватил ее на руки.

– Широ!

– Или я перенесу тебя сейчас, или мы стоим и ждем, пока ты не отключишься, и тогда я все равно тебя перенесу. – Он зашагал к реке. – Хочешь побыть без сознания?

Не утруждаясь ответом, Эми уставилась на бурлящий поток. И по мере его приближения ее охватывал ужас. Вода шумела так же, как в тот день. Забыв о достоинстве, Эми сжала в пальцах косодэ Широ и уткнулась лицом ему в плечо. На мгновение поколебавшись, кицунэ ускорил шаг. Эми ощутила, как он готовится к первому скачку.

Засвистел ветер. У нее замерло сердце. Широ легко приземлился и снова прыгнул. Эми слышала лишь шум воды и далекие крики из воспоминаний. Еще приземление, еще прыжок.

Под ногами кицунэ хрустнул снег, и Широ бодро зашагал дальше. Эми с опаской подняла голову и выглянула из-за своих спутанных волос. Бурная река осталась позади. Неужели он преодолел ее всего в три прыжка?..

Эми поерзала, стараясь высвободиться и встать. Широ крепче сжал руки – одной он обхватывал ее колени, а другой поддерживал спину.

– Расслабься, – тихо произнес он. – Осталась всего миля.

– Не надо меня нести дальше.

– Ты без сил.

– Поставь меня на землю!

– Без сил, но с упрямством, – сухо заметил Широ и наклонил голову так, что его дыхание согрело ее щеку. – Не нравится меня касаться, малышка-мико?

Эми крепко стиснула его пушистое лисье ухо двумя пальцами.

– А это тебе нравится? – ласково поинтересовалась она.

– Ай-ай-ай! – Широ скривился, пытаясь высвободиться. – Отпусти!

– Поставь меня на землю!

Он разжал руки.

Эми взвизгнула, но шлепнуться на задницу не успела – Широ вновь ее поймал, благополучно избавившись от хватки на ухе.

– Почему ты не хочешь меня отпустить? – уставилась Эми на кицунэ.

– Потому что ты идешь настолько ужасающе медленно, что возвращаться мы будем всю ночь, – прорычал он, страшно недовольный покушением на ухо. – Если закроешь рот и перестанешь ерзать, то мы окажемся в храме через пару минут.

И Широ устремился вперед. Разница в их скорости была действительно столь велика, что Эми даже устыдилась. Может, она и продолжила бы настаивать, что пойдет сама, но ее мышцы охватила жуткая боль. Поэтому Эми сдалась и обмякла в руках Широ. Кицунэ перехватил ее поудобнее и ускорил шаг. У него еще оставалось столько сил… неужели он так неутомим? Или это Эми настолько слаба?

Ее голова покачивалась в такт движению, и Эми изнуренно прислонилась к плечу Широ. Затем она вдруг поняла, что закрыла глаза. Его грудь была восхитительно теплой. А так оказалось куда удобнее, чем когда он зажал Эми под мышкой, как мешок с рисом, и несся бегом. Даже приятно… ощущать объятия сильных рук, слышать биение его сердца. Походка Широ была ровной, убаюкивающей. А Эми так устала…

– Эми.

Сон давил на веки. Она что-то невнятно пробормотала.

– Эми, просыпайся.

Она приоткрыла глаза… и растерянно уставилась на дом. Она вернулась?.. Эми сонно моргнула и глянула на Широ, а потом опять на дом. Дрему тут же прогнала вспышка тревоги. Ёкай держал Эми на руках прямиком на виду у множества окон. Стояла глубокая ночь, но тем не менее. Слишком уж рискованно. Впрочем, судя по спокойствию вокруг, отсутствие камигакари никто не заметил.

Увидев волнение Эми, Широ осторожно ее отпустил. Оказавшись на земле, она отошла от него – и ее ноги чуть не подкосились. Кицунэ поймал Эми под руки и указал на вход.

– Туда.

– Знаю, – пробормотала она. Неужели она и правда успела заснуть?.. Эми оглянулась на Широ, сощурившись. – А ты где будешь спать?

– О… где-то. – Он подтолкнул ее к двери. – Ложись, пока не свалилась.

– Я не какая-то неженка, с которой надо нянчиться, – твердо заявила Эми и, покачнувшись, отодвинулась от него.

– Как скажешь.

Эми нахмурилась и демонстративно шагнула вперед, но тут же поняла, что шуметь нельзя. Прокравшись на цыпочках по ступенькам, она сдвинула дверь и обернулась.

– Но как же ты?

Усмешка кицунэ стала шире; показался кончик острого клыка.

– Предлагаешь разделить с тобой постель, малышка-мико?

– Нет!

– Тогда увидимся, когда я нападу на след амацуками. – Широ слегка поклонился. – Доброй ночи, госпожа из храма.

Эми проследила, как он свернул за угол, не оставляя следов. Прикусив губу, она задалась вопросом: неужели Широ будет спать в снегу? Он ведь тоже наверняка устал. Может, стоило предложить ему остаться…

Она помотала головой. Остаться в ее комнате? О чем она только думает? Разувшись, Эми беззвучно закрыла дверь и поспешила по коридору. Широ будет в порядке. Кто знает, сколько лет он прожил в одиночку; Эми ему не нужна – если только для того, чтобы снять онэнджу. Вот и все.

Уже потянувшись к двери спальни, Эми вдруг замерла – и со вздохом направилась в ванную. Запершись там, она сняла грязную одежду и неохотно повернулась к зеркалу.

Самой явной жертвой ночного приключения стали волосы. Длинные пряди спутались, из них торчали веточки и листья. На шее и плече запеклась кровь, а красные полосы на коже к утру наверняка превратятся в жуткие синяки. Эми вздрогнула при виде четырех ранок с одной стороны шеи и пятой с другой. Ну, по крайней мере их не видно под волосами.

Локти и колени уже наливались синевой кровоподтеков. Ладони были содраны, на одной остался след от клыка Юмэя. Ребра болели после стальной хватки Широ, убегавшего от они. Болело все.

Однако сильнее всего в глаза бросались не раны, а темный символ посреди груди. Метка камигакари Аматэрасу. Только появившись, она была совсем бледной, как тень на коже, но теперь налилась черным цветом. Эми прижала к метке ладонь, желая вырвать ее из плоти и, тем самым, из души – однако магия так не работала.

Раздевшись, Эми не сняла лишь одну вещь – шелковый мешочек на кожаном шнурке, который всегда оставался при ней. Мешочек этот был плоским, вышитым цветами и напоминал талисманы на удачу, которые продавались в храмах во время фестивалей, но внутри него хранился сильный омамори, скрывающий ее ки от ёкаев. Без него если не Широ, то по крайней мере Юмэй сразу бы догадался, кто она такая.

Эми взялась за мягкую мочалку и промыла ранки на шее. Ткань испачкалась свежей кровью, и в одиночестве ванной комнаты Эми позволила себе расплакаться. Она беззвучно проливала слезы из-за полной страха ночи, пережитой боли, усталости, лжи и предательства. Из-за своей глупой наивности, ведь Широ так легко обвел ее вокруг пальца.

Кое-как вымывшись, перевязав раны и расчесав волосы, Эми скользнула обратно в спальню и переоделась для сна. Она рухнула на постель лицом в подушку. Одеяла сбились в ногах, но сил их расправлять уже не осталось. Эми лежала с закрытыми глазами; усталость накатывала волнами, притупляла боль. Постепенно погружаясь в сон, Эми гадала, почему думает не об опасности, страхе и тревожных известиях. Вместо этого она вспоминала, как Широ признался, что не помнит жизнь до проклятых онэнджу… лунный свет на лице, голос, выражение глаз, которое она мельком увидела – омут безнадежного отчаяния, глубокого, как океан.

Глава 13

Дверь хранилища с треском отъехала в сторону.

– Эми? – позвал Катсуо.

– Доброе утро! – отозвалась она, выглянув из-за полки, и увидела, как он неуверенно замер на пороге в лучах солнца. – Я здесь.

Эми повернулась к разложенным вокруг нее книгам. Катсуо приблизился и, опустившись на корточки, изумленно оглядел все эти развалы.

– Так вот где ты сегодня прячешься, – произнес он. – А я думал, что все еще отсиживаешься у себя.

Эми нервно поправила шарф. После ночных приключений с Широ следующие два дня она провела у себя в комнате, сославшись на легкую простуду, чтобы никто не увидел внушительные синяки, которые оставил ей на шее Юмэй. Фуджимото и Нанако переполошились, поэтому сегодня Эми вышла на прогулку – предусмотрительно замотавшись шарфом.

– Мне уже гораздо лучше, – произнесла она, избегая взгляда Катсуо. Ложь входила в число запретных для камигакари грязных деяний, так что врать она умела плохо. – Хотела подышать свежим воздухом.

– Не назвал бы воздух здесь свежим, – заметил Катсуо. – Что это у тебя?

Эми скорчила рожицу, глянув на книги.

– Просто хотела… ну, после нашей встречи с они я хотела поискать более сильные офуда для защиты. Чары барьера и оков долго не держатся.

Встреча с они была отнюдь не единственной причиной, однако уточнять это Эми не собиралась.

– Как правило, офуда отражают силу, – пояснил Катсуо. – Линии на снегу не хватает постоянства, поэтому барьер долго не протянет. А вот линия, высеченная в камне, – другое дело, тогда он будет крепче. Связать ёкая чарами напрямую тоже не очень действенно. Лучше поймать его внутри чего-нибудь и сковать это место. – Катсуо задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Впрочем, если ты хочешь связать ёкая так, чтобы наверняка, то нужен маругата.

– В смысле, круг изгнания?

– Да. Простой круг – это самая основная форма, а маругата может быть очень сложным. Так можно поймать ёкая и загнать его ки в сосуд, чтобы связать его навсегда. Таким способом древние сохэи избавлялись от бессмертных ёкаев, которых нельзя убить.

По спине Эми пробежал холодок.

– Есть ёкаи, которые не могут умереть?

– Нет, умереть может любой из них, – поправил Катсуо. – Ки – это жизненная энергия, и неважно, кто ты – человек, ёкай или ками, как только твоя ки иссякнет, ты умрешь. Но очень сильный ёкай может со временем возродиться. Помнишь легенду об Орочи, восьмиглавом драконе? Он бесчинствовал и требовал в жертву девушек, иначе он разрушал целые города. Слабые ками, которые там жили, хотели его убить, но понимали, что он вернется и уничтожит их. Поэтому они ждали, позволяя дракону разорять земли, убивать как людей, так ёкаев, пока тот не привлек внимание куницуками. В конце концов Сусаноо бросил Орочи вызов и убил его. Слабые ками знали, что если дракон падет от руки кого-то столь же могущественного, как Сусаноо, то останется мертвым куда дольше. Но сказания предупреждают, что однажды дракон вернется свести с ним счеты.

Эми уже слышала эту историю, но о деталях никогда не задумывалась.

– То есть если сохэй сумеет убить сильного ёкая, тот может возродиться и начать мстить людям?

– Ага. Поэтому сохэи не убивают ёкаев, а запечатывают их ки. Это единственный способ стопроцентно от них избавиться. Печати со временем теряют силу, но пока кто-то их обновляет, ёкай останется заключен навсегда. – Катсуо обвел рукой стену, видимо, имея в виду мир вокруг. – Говорят, что есть семьи сохэев, которые по сей день стерегут самых могущественных ёкаев, когда-то бесчинствовавших на земле.

– А я могу научиться делать какой-нибудь маругата? – спросила Эми.

– Знаешь, как исполнить танец Пяти цветков в Небесном саду для весеннего фестиваля?

– Конечно!

– Тогда одним ты уже владеешь, – улыбнулся Катсуо.

– Маругата… танец?!

– Не сам по себе, а круг, который ты рисуешь во время танца. Это простой маругата, для него даже не нужен заговор. Если ёкай войдет в такой круг, то оцепенеет и не сможет двигаться, пока граница не будет нарушена. Это, в общем-то, и все его действие, но это надежнее, чем офуда.

Эми сощурилась, вспоминая известный и манящий сольный танец. Мико исполняли его каждый год, и она прекрасно знала движения. Во время него приходилось не только танцевать, но и рисовать на огромном листе бумаги углем. Очертить идеальный круг, грациозно танцуя, было сложно даже опытной мико.

– Круг изображают на полу, обычно на бумаге, – объяснил Катсуо. – Можно и не танцевать, но рисовать его нужно в том же направлении, что и при танце, иначе он не сработает. Часть силы маругата заключается в ритуале его создания.

Эми кивнула. Многие танцы мико обладали силой, которую притягивали из земли особые ритуальные движения.

– Я вряд ли смогу нарисовать его быстро, – засомневалась Эми.

– Ну да, с ходу им не защититься, – признал Катсуо. – Но в храме тебе это и не надо. Мы с Минору тебя защитим.

Минору, в отличие от Катсуо, совершенно не стремился все время держаться поблизости от Эми. Можно было даже сказать, что он талантливо ее избегал, и она его за это не винила. Насколько ему известно, на земли храма не мог проникнуть ни один ёкай, а Эми не должна выходить за их пределы. Поэтому ходить за ней следом необходимости не было.

Широ, однако, преспокойно ступал на священную землю, и тории его даже не замедляли. Теоретически это значило, что он никому в храме не желал зла, однако на деле, оказавшись внутри, он в любой момент мог передумать.

– И все-таки мне кажется, что лучше иметь при себе какую-нибудь мгновенную защиту. Что, если на меня нападут и вас рядом не будет? – Эми постучала пальцем по обложке книги. – Тут пишут про оружие, пропитанное ки, и ударах вроде того, как ты нанес катаной, но я не владею никаким оружием. Рисовать маругата – это долго, значит, нужен либо более сильный офуда, либо… что-то еще.

Катсуо нахмурился.

– Разве ты не умеешь стрелять из лука?

– Церемониального лука. Я стреляла только в деревяшки.

Он закатил глаза.

– Эми, ты и правда думаешь, что между стрельбой по деревяшкам и ёкаям много разницы? Одни просто двигаются, а другие нет.

Эми моргнула.

– Но лук же церемониальный!

– Это оружие. И ты хорошо им владеешь. Куда лучше Нанако.

Эми никогда не задумывалась о церемониальном луке и стрелах, которые использовала во время фестивалей, как об оружии. Оружие должно быть изящным и практичным, как катана у Катсуо, а не вычурным и усыпанным цветными ленточками. Эми упражнялась куда больше остальных мико, ведь была камигакари и чувствовала, что быть лучшей во всем – ее долг, но никогда не считала, что этот навык может пригодиться ей где-то, кроме выступлений.

– Ну ладно, луком я действительно умею пользоваться, но обычная стрела они не навредит, если я вообще попаду в движущуюся цель.

– Горные они куда крупнее твоих обычных мишеней. А чтобы их ранить, нужно просто обернуть стрелы очищающими офуда. Есть и более мудреные приемы, но хватит и этого.

Эми рассеянно просмотрела названия книг. Очищение было близко всем камигакари, а также играло важную роль в жизни каждого каннуши, мико и сохэя.

Самая сильная ки зарождалась в чистой душе. Причем основой для этого была даже не нравственность – хотя без нее тоже не обойтись, – а уравновешенность как разума, так и души. Злость, ненависть, похоть, жадность, эгоизм – все они искажали ки. И пусть оскверненная ки порой тоже обладала немалой мощью, чистая оставалась сильна всегда.

Для каннуши и мико важнейшей целью было достичь «макото-но-кокоро», что, грубо говоря, означало «чистота сердца». Они стремились привести свою ки в столь же идеальное равновесие, как у безупречных ками. Считалось, что каннуши или мико, обладая макото-но-кокоро, становились способны беседовать с ками и даже получать от них каплю божественной силы.

Эми на протяжении десяти лет оттачивала чистоту разума, тела и души, чтобы в день солнцестояния достичь безупречного макото-но-кокоро. Теоретически Аматэрасу постепенно напитывала камигакари своей ки, позволяя привыкнуть к силе ками. А когда Аматэрасу спустится с небес, Эми будет полностью готова нести в себе тяжкую ношу божественной мощи.

Она вновь перевела взгляд на Катсуо.

– Ты говорил про более мудреные приемы?

– Оружие можно наделить ки без офуда, но такой способ сложнее и требует большого опыта.

– Он лучше?

– Он быстрее.

Эми задумчиво прикусила щеку изнутри. «Быстрее» звучало неплохо.

– Сможешь показать?

– Наверное… – Катсуо скривился. – Показать-то я могу, но на отработку такого навыка уйдут годы, а проверить, как ты его усвоила, можно только при встрече с ёкаем.

– Я хочу узнать, как его применять, – произнесла Эми, поднявшись на ноги. – Книги мне не помогают.

Катсуо проследовал за ней из заброшенного хранилища в действующее, где Эми взяла церемониальный лук и полдюжины стрел, а потом повел к заснеженным деревьям. Спустя несколько минут лес расступился небольшой, почти идеально круглой прогалиной.

– Тут красиво, – отметила Эми, шагая к середине этой поляны.

– Ага, наткнулся на прошлой неделе, когда…

Она вдруг споткнулась обо что-то под снегом. Катсуо мигом схватил ее за руку, помогая удержаться, но затем сразу отдернул ладонь.

– Не переживай так, – сказала Эми прежде, чем он успел извиниться.

– Прости, – робко произнес Катсуо. – Стоило тебя предупредить. Здесь под снегом старый круг из камней.

– Круг?

– Ага, для начертания маругата. Каменные края делают его сильнее. Наверное, когда-то каннуши использовали его для церемоний очищения и прочего. – Катсуо сверкнул улыбкой. – Если хочешь потренироваться, я его расчищу.

– Давай пока ограничимся луком, – сухо отозвалась Эми, выбирая стрелу и накладывая ее на тетиву, а потом выжидающе посмотрела на сохэя.

Он кашлянул.

– Чтобы направить ки, сперва надо успокоиться и сосредоточиться.

Церемонии, молитвы, медитация – спокойствие и сосредоточенность требовались Эми постоянно, даже, наверное, чаще, чем сохэям. Она вполне могла ненадолго усмирить бурю чувств.

– Ки идет изнутри, – продолжил Катсуо. – Из сердца, души, неважно, как назвать, но изнутри. Тебе нужно вложить ки в стрелу, как ты проделываешь это с офуда. Но на оружии нет определяющего заклинания, поэтому надо изо всех сил сосредоточиться на том, чего ты хочешь добиться.

Эми кивнула. Раз она легко справлялась с офуда, то и здесь, наверное, не должно возникнуть особых сложностей.

– Заклинание звучит как «шукусэй-но-тама». Его произносят прямо перед выстрелом, чтобы придать ки форму. Готова попробовать?

Глубоко вздохнув, Эми подняла лук и натянула тетиву к щеке. Руки горели от напряжения, но она, невзирая на это, выбрала сук на дереве в пятнадцати футах и сосредоточилась. Очищение. Эми прищурилась.

– Шукусэй-но-тама! – крикнула она и выпустила стрелу.

Та пролетела по прямой и вонзилась рядом с целью. Неплохо… Но непонятно, напиталась ли стрела ки.

– Я должна что-то почувствовать? – уточнила Эми. – Как-то понять, что ки сработала?

Катсуо пожал плечами.

– Опытные сохэи говорят, что чувствуют свою ки при использовании, но я ничего такого не замечал.

– Хм-м… – Эми вновь натянула лук. – Шукусэй-но-тама!

Вторая стрела вонзилась рядом с первой, чуточку ближе к цели. Эми выстрелила еще четырежды, сосредотачиваясь на том, чтобы наделить свое оружие ки. Затем Катсуо собрал стрелы, и Эми опять пустила их в ход. Правда, в цель она уже не попадала – устали руки.

Выпустив последнюю стрелу, Эми опустила лук.

– Думаю, стоит почаще упражняться.

– Ну, тут как с офуда – не поймешь, пока не опробуешь на ёкае.

– А как тогда сохэи понимают, что делают все правильно?

Кажется, Катсуо был удивлен.

– Мы охотимся.

– О… охотитесь?

– Есть много земель, где обитает предостаточно ёкаев, и если знаешь, где искать, то можешь их найти. – Катсуо нахмурился, увидев ошеломленное лицо Эми. – Очищение их не убивает. Только ослабляет и прогоняет прочь. Да и нечего ёкаям крутиться рядом с людьми. Лучше время от времени вытеснять их подальше, пока не начали вредить.

Эми поджала губы. Ёкаи вроде они и каппа действительно не должны жить рядом с людьми. Но что насчет крошечных, светящихся аякаши? Они ведь безобидны.

Катсуо постучал пальцами по эфесу катаны.

– Интересно, не крутится ли тот кицунэ поблизости.

Эми вскинула голову.

– Что? Почему ты так думаешь?

– Офуда на тории подверглись чьему-то влиянию.

Она сдержала панику, стараясь себя ничем не выдать.

– Влиянию?..

Катсуо выдернул засевшие в коре стрелы.

– Ничего страшного. Значит, рядом ходили ёкаи… как те аякаши, помнишь? – Он улыбнулся. – Если ёкай задумает зло, тории его все равно не пропустят, ну, и мы с Минору дважды в день проверяем границы.

– Думаешь, это был кицунэ? – спросила Эми, когда Катсуо вернулся со стрелами. – Вряд ли у него оскверненная ки, как, например, у горных они.

– Ёкаю не обязательно быть нечистым, чтобы повлиять на офуда. Просто у ками и ёкаев несовместимая ки. Они не уживаются, вот и все.

– Вот как! Звучит логично.

Эми этого не знала. Она-то считала, что ёкаи оскверняли чистую ки ками потому, что являлись… ну, злыми. Правда, ее мнение было предвзятым.

Она поблагодарила Катсуо за урок, а потом осторожно перешагнула скрытую под снегом линию камней и направилась обратно к дому, погрузившись в размышления о различиях ками и ёкаев. Первые рождались на небесах, вторые – на земле; и те и другие были духами и обладали сильной ки, но по своей сути оставались противоположностями. Эми всегда думала, что ками – создания добра, а ёкаи – исчадия зла и тьмы, но теперь…

Открыв дверь спальни, она переложила лук и стрелы в одну руку и стянула хаори с плеча. Запоздалое осознание подсказало, что она забыла по пути вернуть оружие на место.

– Надеюсь, стрелы все-таки не для меня.

Эми выронила лук со стрелами и отскочила, словно испуганный заяц, едва сдержав крик.

У противоположной стены, прислонившись к ней, с наполовину съеденным рисовым шариком в руке стоял Широ. Его одежда была вся в грязи. На когда-то белом косодэ красовалось темно-зеленое пятно. Довершали картину коричневато-красные брызги, подозрительно напоминавшие кровь.

– Ты грязный! – выпалила Эми и поморщилась от досады, что кицунэ заявился в ее чистенькую комнату в таком виде. Закрыв дверь, она сняла хаори и бросила его в сторону шкафа. – Ты что делал? По земле катался?

Широ пожал плечами и снова откусил от рисового шарика.

– Юмэй не дает мне скучать.

Эми посмотрела, как он жует, а потом перевела взгляд на маленький алтарь рядом с ним. Тарелочка, на которой она утром оставила рисовый шарик, была пустой.

– Ты ешь подношение Аматэрасу?! – охнула Эми, потрясенная такой беспардонностью.

Широ ухмыльнулся и отправил в рот последний кусочек.

– Она-то его есть не собиралась.

Стиснув зубы, Эми подняла лук со стрелами и убрала их в угол.

– Зачем ты постоянно приходишь ко мне в спальню?

– А где еще мне тебя встретить? Стоило заглянуть в хранилище, составить тебе и твоему сохэю компанию?

Эми решила не уточнять, следил ли за ней кицунэ. Не хотела знать ответ.

– Это моя спальня, – подчеркнула она последнее слово. – То, что ты здесь, – неприлично.

Широ скривил губы в ленивой усмешке и окинул Эми взглядом.

– Если ты такое хочешь думать о моих визитах, малышка-мико, то я с радостью воплощу все мысли, что есть в твоей хорошенькой головке.

У Эми вспыхнули щеки, и она вновь стиснула зубы.

– Нашел?

– Очевидно.

– На этот раз честно?

– Да, честно. Говорил же, что вернусь, когда нападу на след. Юмэй обнаружил присутствие ками в храме Изанами, в месте, которое зовется Кигику.

Город Кигику располагался в сорока милях на юго-запад от Кироибары – меньше часа езды. Эми сцепила руки. Сердце заколотилось сильнее, в ушах зашумело. Изанами, еще одна из амацуками, божество земли.

– Значит, она точно там? – уточнила Эми.

– Видишь ли, в чем дело. – Широ безуспешно поскреб пятно грязи на черном рукаве. – Юмэй уверен, что там есть ками, но проверить, Изанами ли это, можно только лично, чего делать он уже не будет. Так что решать тебе.

– Но это должна быть именно она, да? Что другой ками будет делать в ее храме?

– Ровно так мы и подумали. Думаю, это верняк. – Широ отряхнул руки. – Юмэй еще немного порыскает… ну, точнее, я бы сказал, что порыскают его вороны, чтобы убедиться. Он советовал нам отправиться завтра.

– Завтра?

– И я рассказываю тебе сейчас, чтобы ты успела придумать, как нам туда добраться.

– Я? – Эми сощурилась. – А я-то думала, уговор был, что это ты меня отведешь к амацуками, а не наоборот.

– Я мог бы, но тогда придется идти через горы. – Широ ухмыльнулся. – А мы уже видели, как ты переносишь долгие прогулки.

Пешком Эми будет добираться до Кигику целый день, а потом столько же возвращаться в храм. Надо было придумать другой способ.

– Но ты так или иначе пойдешь со мной?

– Таков уговор.

– А Юмэй?

– Вряд ли. Помощь людям плохо сказывается на его настроении.

Эми рассеянно кивнула, принимаясь лихорадочно соображать. Из Кироибары, города на юге храма, ходили поезда и автобусы до Кигику, но тогда нужны деньги. У Эми их никогда не было. Нужды камигакари всегда удовлетворяли храмы. Эми задумалась о том, как поступить. Не воровать же, в самом деле, – это низко.

Она чуть не забыла о Широ и вспомнила о нем, лишь когда он с хрустом зевнул.

– Почему ты весь грязный? – сосредоточилась она на кицунэ, прогнав остальные мысли.

– Я же говорил, Юмэй не дает мне скучать.

– И как он это делает?

– Управление парой-тройкой сотен ворон для поиска амацуками требует большой сосредоточенности, поэтому он отправил меня разбираться с они. – Широ улыбнулся, сверкнув острыми клыками. – Перевоспитывал их племя, чтобы знали свое место в мире.

Эми окинула взглядом его прискорбный вид.

– Кажется, в процессе они успели и тебе преподать урок-другой.

Широ отмахнулся.

– Просто пару раз они оказались в большинстве, вот и все.

– Когда я была с тобой, они тоже были в большинстве.

– Сильно в большинстве.

– Ясно. А когда ты последний раз ел?

– Только что.

– До этого.

Широ пожал плечами.

– И когда ты в последний раз спал?

Он снова пожал плечами.

Эми не видела его три дня, а он, похоже, за все это время не ел и не спал. Может, у ёкаев и нет смертного тела, о котором нужно тщательно заботиться, однако она не сомневалась, что основные потребности у них все же были.

– Ты что, не умеешь о себе заботиться? – Не дожидаясь ответа, Эми поманила кицунэ к двери. – Пойдем-ка.

Широ удивленно вскинул брови, но оттолкнулся от стены и пересек комнату. Эми приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Из-за приезда Ишиды и прочих важных каннуши через пару дней Фуджимото и Нанако лихорадочно вылизывали каждый уголок храма. В доме никого, и еще несколько часов никто не появится. Эми же в это время должна была медитировать, молиться и размышлять о своем плохом поведении – правда, никто не знал, сколько всяких глупостей она действительно натворила.

Эми провела кицунэ по коридору и открыла еще одну дверь – в ванную. Широ заглянул туда поверх ее плеча.

– Смой грязь, только тщательно, а потом полезай в ванну, – скомандовала Эми, указывая на ручной душ на стене. – И давай сюда косодэ. Постираю его со своим кимоно. А вот хакама – увы, у меня нет ничего черного, да и времени на две стирки не хватит.

Широ уставился на нее, впервые потеряв дар речи. Эми бросила на него нетерпеливый взгляд.

– Я могу позаботиться о себе и без твоей помощи, – холодно произнес кицунэ. – Мне все это не нужно.

Эми шумно вздохнула, уже прикидывая, как вывести кровавые пятна с белой ткани.

– Я предлагаю тебе «все это» не из жалости, Широ. Тут и мой интерес есть – не хочу завтра весь день провести с тобой в таком виде.

Когда он не ответил, Эми подняла голову. Жесткое выражение его лица застало ее врасплох. Во взгляде кицунэ сверкала злость – злость и… подозрение? Эми чуть не спросила, что здесь подозрительного, но потом вспомнила его слова о том, что доброте людей нельзя доверять. Широ пытался понять, где подвох – насмехается ли Эми, обманывает, чего-то добивается?..

– Я знаю, что тебе не нужна моя помощь, – тихо сказала она. – Я ведь тоже не хотела, чтобы ты нес меня домой на руках, но позволила, ведь так было проще. И сейчас это тоже проще. Пожалуйста, согласись.

Широ замер на пороге, стиснув зубы и прижав уши, и вглядывался в лицо Эми. Вздохнув, он наконец прошел мимо нее в ванную и принялся стягивать косодэ. Ткань скользнула вниз по спине, открывая воспаленные раны на левой руке и плече и запекшуюся кровь.

– Что случилось? – охнула Эми, потянувшись к нему.

Широ отстранился.

– Просто царапина.

– Она не промыта. Нужно…

– Пустяки.

Ледяной тон заставил Эми застыть. Голос Широ опасно приблизился к тому угрожающему мурлыканью, которое она слышала в ночь их знакомства.

– И ладно! – огрызнулась она, выхватывая из его руки косодэ, а потом попятилась в коридор и с грохотом задвинула дверь.

Заглянув в спальню, Эми собрала белые вещи, включая жутко грязные хаори и кимоно, которые были на ней при встрече с Юмэем. От негодования движения ее стали резче, порывистей. Не стоило ему вести себя так грубо, так жестоко! Эми ведь всего лишь предложила помощь. А он этого не желал, не хотел оставаться в долгу перед человеком. Не верил, что ее доброта совершенно бескорыстна. И вспылил, наверное, потому что чувствовал себя неуютно.

Эми прошла в прачечную, которая располагалась на другом конце дома, и хорошенько обработала все пятна, а потом наконец загрузила вещи в стиральную машину. Как правило, камигакари не занимались такими делами самостоятельно, но Эми научилась, когда год назад пожилая мико одного крошечного храма, где она жила, повредила спину и нуждалась в помощи. Запустив стирку, Эми стащила из кухни остатки вчерашней еды и с миской тушеной говядины с картофелем – этой пропаже Нанако не обрадуется – и парой палочек вернулась в свою комнату.

К ее удивлению, Широ уже был там. Он сидел у окна, прислонив к стене растрепанную после сушки полотенцем голову. Стоило двери сдвинуться, как он лениво приоткрыл глаза, блеснувшие рубиновым цветом.

Ноги Эми приросли к полу; по телу прокатился странный жар. И если в прошлый раз ее внимание отвлекло раненое плечо, то теперь, наверное, она оторвала бы взгляд от его обнаженного торса, только если бы на дом рухнул метеорит. Она понятия не имела, что мужское тело может выглядеть так… так идеально. Мышцы плеч плавно переходили в изгибы бицепсов. Тень ямочки между ключицами. Широкая грудь, ровные кубики пресса. Темные завязки хакама на бедрах контрастировали со светлой кожей.

Эми с трудом сглотнула и, глубоко вздохнув, перевела взгляд на его лицо. Кицунэ приподнял уголок рта в кривой, лукавой усмешке. Щеки Эми запылали еще сильнее.

– Я… – пискнула она и снова сглотнула. – Я принесла тебе еды.

Широ мельком глянул на миску в ее руках. Эми заставила себя сдвинуться с места – каждый шаг вперед, казалось, повышал температуру в комнате, – и вытянула руки с миской.

В глазах кицунэ мелькнуло веселье, и он, забирая еду у Эми, мазнул ей пальцами по коже, по которой тут же пробежали горячие мурашки. Она отпрянула и выронила миску, словно та была раскаленной. Миску Широ поймал, но палочки упали ему на колени.

Эми попятилась к двери, пытаясь не сорваться на бег.

– М… мне нужно проверить стирку!

Она нырнула в коридор и, как только закрыла дверь, бросилась от комнаты прочь, тяжело дыша. Да что с ней такое? Ну, хорош он без рубашки, и что? Это не повод для такого смехотворного поведения. Ужасно смехотворного! Скрывшись в прачечной, Эми принялась бродить туда-сюда и тихонько себя отчитывать. Она слишком редко бывала в обществе привлекательных мужчин, поэтому и столь остро отреагировала на частично обнаженного Широ. Ей уже доводилось видеть парней с голым торсом… на обложках журналов… или издалека. А не рядом. Не в собственной спальне. И не того, кто ее касался, нес на руках, спасал ей жизнь.

А еще морочил ей голову и обманывал. Ёкай. Он ёкай.

Когда Эми удостоверилась, что собралась с духом и больше не поставит себя в глупое положение, она вновь подошла к своей комнате. Немного постояла и, опять глубоко вздохнув, открыла дверь.

Широ сидел все там же. Рядом стояла пустая миска, лежали палочки. Он опять прислонился виском к стене, но на этот раз не открыл глаза. Теперь, когда ее мозг работал как положено, Эми отметила, что раны, которые чуть не убили кицунэ во время их первой встречи, превратились в тонкие красноватые отметины и скоро исчезнут совсем, а новые уже начали заживать.

Она нерешительно шагнула в комнату.

– Широ?

Его левое ухо дернулось в ее сторону, но сам он не отреагировал. Эми приблизилась. Он что, решил поиздеваться?

– Широ?

Его глаза остались закрыты. Он спал.

Эми уперлась руками в бока. Стоит ли его разбудить, прогнать? Нельзя же оставить кицунэ спать здесь. Его могут увидеть Фуджимото с Нанако, если вдруг заглянут. Лучше отправить его куда подальше, пусть спит там. Вот только куда? И если он уйдет, то будет ли в самом деле отдыхать или снова пойдет охотиться на горных они по приказу Юмэя?

Косодэ все еще стиралось. Прогнать кицунэ без одежды Эми не могла. Кивнув себе, она прокралась на цыпочках мимо него и села за стол. Да, пусть поспит, пока она не вернет ему чистое косодэ. А ведь его еще надо высушить… На это уйдет еще час. Вот и решено.

Эми взяла книгу из стопки, которую принесла из старого хранилища, и принялась читать историю некой камигакари в надежде найти еще какие-нибудь подсказки насчет точности руководства каннуши. Пальцы вдруг стиснули обложку крепче. Если завтра все пройдет хорошо, искать дальше уже будет не нужно; о том, что ее ждет в день солнцестояния, расскажет Изанами. Что, если все это правда? Сумеет ли Эми принять свою судьбу и ждать неминуемой гибели? Или станет молить ками о пощаде? Сможет ли она так поступить? Даже несмотря на то, что сюда ее привела ложь, сможет ли она отвернуться от своего долга и поступиться своей честью?

Не желая об этом думать, Эми оглянулась на Широ, такого спокойного и расслабленного во сне, а потом развернула стул так, чтобы видеть кицунэ было проще. Раз уж выдался удобный случай научиться спокойно реагировать на близость полуобнаженного мужчины, стоило им воспользоваться. Надо привыкнуть, вот и все. А иных причин разглядывать Широ у нее не было.

Повторяя это себе и стараясь не отрывать взгляд от книги чаще, чем через один-два абзаца, она вернулась к чтению.

Глава 14

Эми переминалась с ноги на ногу и очень старалась не выглядеть виноватой.

Она стояла во дворике, посреди небольшой толпы прихожан. По субботам городские жители часто приходили в храм – кто-то помолиться, а кто-то просто прогуляться. Дети играли в догонялки, носясь туда-сюда между взрослыми. На скамейке под священным древом сидела компания подростков; они обсуждали и сравнивали коллекционные карточки.

Эми пыталась не выделяться. Волосы она собрала в плотный пучок так, чтобы их длина не бросалась в глаза, и прикрыла серой вязаной шапочкой. Шел снег, поэтому такой головной убор не привлекал особого внимания, пусть и на самом деле было достаточно тепло, и снежинки таяли на камнях под ногами.

Кимоно и хакама пришлось сменить на немного странный костюм, который состоял из складчатой юбки в клетку и простой белой блузки – эмблему школы Эми аккуратно отпорола от нее ночью, – а также обернутого вокруг шеи и плеч шарфа. Подобрать что-то лучшее она попросту не могла, ведь помимо школьной формы храмы никогда не предоставляли ей современную одежду. Под мышкой Эми несла большую тканевую сумку; лямки больно впивались в плечо, но она старалась не подавать виду.

День убывал, и с каждой минутой Эми нервничала все сильнее. Она заранее отправила Катсуо подальше с выдуманным поручением, Фуджимото сидел у себя в кабинете, а вот Нанако, как полагается, встречала посетителей и при необходимости им помогала. Она стояла у тории, кланяясь как приходящим, так и уходящим людям. Эми прикусила губу. Все, что ей было нужно, – это выскользнуть наружу вместе с толпой побольше, и проскочить мимо Нанако. Ну почему никто не идет к выходу?

Эми нервно поправила сумку на плече, мимоходом слегка ее встряхнув. В ней что-то громко звякнуло, а потом из сумки донеслось низкое рычание.

– Тише ты! – шикнула Эми и сразу тревожно огляделась, надеясь, что никто не заметил, как она разговаривает с сумкой.

Эми заглянула внутрь, приоткрыв краешек. Там лежал мешочек с монетками, которые она тайком достала ночью из ящика для пожертвований. Красть у Фуджимото и Нанако ей было бы стыдно, а вот у Аматэрасу – другое дело. Ками все-таки перед ней в долгу.

А еще из сумки на нее гневно смотрел рубиновыми глазами белый лис, прижавший ушки к голове.

– Сам сказал придумать способ отсюда выбраться, – прошептала Эми, стараясь почти не шевелить губами. – Так что хватит жаловаться.

Широ снова зарычал. Эми как бы между прочим прижала верх сумки локтем, чтобы никто ненароком не увидел, что она держит там лиса. Можно было, конечно, встретиться с ним за пределами храмовых земель, но потом все равно пришлось бы как-то пронести его в поезд, а это самый простой способ.

Эми глянула на тории. Нанако никуда не делась. Нахмурившись в ее сторону, Эми вдруг заметила знакомое лицо и вскинула голову.

– Мияко?

Девочка обернулась, качнув хвостиком на затылке. На ее лице на миг отразилась растерянность, но затем она просияла.

– Эми! Я тебя не сразу узнала. У тебя выходной?

– Я… да, выходной.

– Круто! Идешь в город? Я уже типа помолилась. – Мияко скорчила рожицу. – Не уверена, что правильно. Ладно. Хочешь, прогуляюсь с тобой?

– О! Это было бы замечательно.

Стоило ей это произнести, как к тории наконец направилось большое семейство из нескольких поколений – к которому как раз и принадлежали неугомонные дети. Эми, заозиравшись, схватила Мияко за руку и потащила ее за ними следом.

– Пойдем! – сверкнула она улыбкой, надеясь, что вышло не очень натужно.

Шумная толпа едва влезла в тории. Эми склонила голову, почти спрятавшись за Мияко. Они прошли через врата коротко поклонившись, в то время как Нанако уже приветствовала другую семью. Эми расслабилась, лишь добравшись до низа лестницы.

– Ты уже была в городе? – спросила Мияко.

– Еще нет.

– Я могу тебе его показать! Смотреть там, правда, особо нечего, но все равно погуляем.

Они миновали вторые тории. Эми нервно огляделась. Она опять оказалась за пределами храмовых земель, но впереди шла толпа болтающих людей, поэтому о ёкаях переживать не стоило.

– Очень любезно с твоей стороны, – отозвалась Эми. – Но вообще мне сегодня нужно попасть в Кигику. Ты не могла бы провести меня к вокзалу?

– Кажется, по выходным поезда в Кигику не ходят. – Мияко вытащила телефон, упустив перепуганное выражение лица Эми, и застучала по кнопкам. – Посмотрим… Поездов все-таки нет, но есть автобус. Отправление через полчаса.

– О, автобус! – Эми вздохнула с облегчением. – Он тоже подойдет.

– Я могу провести тебя на станцию… но с одним условием! – Мияко вскинула палец.

Эми удивленно моргнула.

– Каким?

– Я поеду с тобой! – Мияко рассмеялась. – В Кигику мой любимый музыкальный магазин. Я уже несколько недель туда собираюсь, но одна не хочу, а друзья отказываются тратить на такое целый день.

– Ох… Эм… Мне нужно будет встретиться с… с родственниками, так что обратно я сегодня не поеду.

– Хорошо. Я вечером сама сяду на обратный автобус.

– Я… – Эми так и не смогла придумать хороший повод отказать Мияко. Да и, если уж на то пошло, ей было страшновато ехать в незнакомый город в одиночку. Ну, вернее, с Широ, но он не в счет. – Звучит отлично.

Мияко просияла и принялась во всех подробностях описывать гитару, на которую копила со дня рождения. Денег все еще не хватало, но ей хотелось еще разок полюбоваться на свою мечту.

Эми кивала, чувствуя, как внутри все сжимается от новой волны страха. Она сбежала из храма, но приблизилась к встрече с Изанами и тому, чтобы выяснить правду раз и навсегда.

В Кироибаре, примостившейся между двух гор, проживало всего около пяти тысяч человек и было две магистрали. Чтобы добраться до автобусной станции, Эми и Мияко пришлось пройти почти через весь городок. Мияко заполняла тишину радостной болтовней, показывала дома знакомых и всякие интересные места. Вдоль мирных улочек тянулись маленькие домишки. Они были довольно ветхими, зато их обитатели тщательно убирали весь снег.

На автобус они сели без приключений, хотя Эми было ужасно стыдно платить за билет большой пригоршней монет. Внутри Мияко прошла к длинному сиденью в самом конце. Несколько минут спустя заворчал двигатель, и автобус поехал. Остальные пассажиры – их оказалось полдюжины – уставились в окна или экраны телефонов.

– Фух, – выдохнула Мияко, расслабленно вытянув ноги в легинсах и ботинках. – Чуть не опоздали.

– Ага. – Эми осторожно опустила сумку рядом с собой и еле сдержалась, чтобы не проверить, как там Широ, а потом откинулась на спинку, пытаясь устроиться поудобнее. – Ну, как там дела с тем парнем… Ясу?

– М-м? А, он пригласил на свидание мою подругу. – Мияко вздохнула. – Плевать! Если ему не интересно, я не буду за ним бегать.

– О, – Эми не знала, что сказать. – Тебе… э-э… тебе и не нужен этот парень.

Так ведь обычно говорят?

Из сумки донеслось тихое фырканье, почти неслышное за шумом автобуса.

– Это точно. – Мияко села прямо. – Хотя я и правда думала, что нравлюсь ему. Знаешь, типа когда парень постоянно смотрит тебе в глаза, когда что-то говорит, даже не такое уж серьезное, а ерунду?

– Гм.

Знала ли Эми? Кажется, Катсуо иногда все-таки так делал. Значит… значит, она ему нравилась? А она-то считала его внимание лишь стремлением выполнять долг сохэя и присущей ему добротой.

– Вот Ясу постоянно так делал. А я, наверное, слишком много значения этому придавала. – Мияко смахнула волосы с лица. – Давай не будем о парнях. Как тебе первая неделя здесь?

– Прекрасно, – солгала Эми. – Горы красивые и…

Водитель ударил по тормозам. Все пассажиры дернулись вперед. От неожиданности Эми не успела поймать сумку, и Широ, испуганно взвизгнув, вывалился на пол. Эми застыла.

Мияко охнула. Пока водитель извинялся за резкую остановку, несколько пассажиров обернулись на странный звук и изумленно расширили глаза. Эми поморщилась и неуверенно потянулась за Широ.

– Божечки-и! – Мияко засияла. – Это же самая миленькая собаченька в мире!

Эми опять оцепенела. Собака? Вроде бы он все еще оставался лисом с рубиновыми глазами.

– О, какая милашка! Она не злая? – Мияко вскочила с места и, схватив Широ, прижала его к груди. – Ох, кто тут милашечка? Ты такая милашечка, да-да-да!

Она плюхнулась обратно на сиденье, крепко стискивая лиса. Широ зыркнул на Эми, прижав уши. Та ответила беспомощным взглядом.

– Как ее зовут? – спросила Мияко, поглаживая Широ по голове. – Она така-а-ая милая!

– Э-э, вообще он мальчик…

– О, малыш песик? Ну, тогда как его зовут?

– Широ, – слабо отозвалась Эми. – Он… э-э… немного застенчивый. Может, я лучше?..

Потянувшись за Широ, она боялась, что Мияко его не отпустит, однако та шутливо надула губки и разжала руки.

– Какой он породы? – поинтересовался мужчина средних лет, обернувшись. Автобус вновь набрал скорость, оставляя город позади. – Никогда таких собак не видел.

– Он… он помесь. Я не знаю точно. – Эми подняла сумку.

– О, не нужно его прятать, – улыбнулся пассажир. – Водитель не против. Ты же не против, Такахаши? – крикнул он на весь автобус.

– С животными нельзя! – громко отозвался водитель. – Но если он будет вести себя хорошо…

– Э-э… – замялась Эми. – Спасибо…

Широ вырвался из ее рук и спрыгнул на сиденье рядом. Прижавшись к ней боком, он то нервно крутил ушами, то недовольно прижимал их к голове. Каждые пару мгновений он с негодованием поглядывал на Эми.

Мияко и пассажир средних лет принялись обсуждать любимые породы собак, а Эми откинулась на спинку, пытаясь расслабиться. По крайней мере никто не понял, что Широ ёкай – или даже лис. Для нее ками и ёкаи куда реальнее, чем популярные телешоу, о которых все вокруг говорили, но для обычного человека ками были всего лишь именами в названиях храмов, в которых они порой молились, а ёкаи – мифами и легендами давних времен.

Пейзаж за окнами сменился с полей на лесистые горы. Эми покусывала нижнюю губу; тревога нарастала. На этот раз ее побег из храма точно заметят. Она оставила в комнате записку, где объяснила, что должна сделать кое-что очень важное и вернется как можно скорее, однако Фуджимото с Нанако – не говоря уже о Катсуо с Минору – все равно придут в ярость. А ведь завтра с проверкой прибудет Ишида…

Мияко вытянула руки над головой и зевнула.

– Что-то слишком много болтала о своей любви к гитарам. А ты? Чем развлекаешься в свободное от работы мико время?

У Эми оборвалось сердце.

– Я… ничего такого не делаю.

Мияко растерянно моргнула.

– У тебя нет хобби? Совсем?

– Храмы занимали все мое время с самого детства, – произнесла Эми, осторожно подбирая слова. Широ сидел рядом и, явно заскучав, глядел на мелькающие за окном горы, но заинтересованно повернул одно ухо.

– Но у тебя же есть выходные, как сегодня, – возразила Мияко. – Должна же ты что-то еще делать!

– Обычно я только…

Эми умолкла, вспыхнув от смущения. В прошлом отказ от всего, что отвлекало от призвания и роли камигакари, был предметом ее гордости. Теперь она казалась себе невежественной и ограниченной.

Мияко поправила сумку на плече.

– Я не знала, что быть мико так…

– Не всегда, – признала Эми. – Просто моя семья тесно связана с храмами, поэтому меня воспитали по-другому.

То, что она сказала, не было откровенной ложью, однако Эми несомненно опускала часть правды, чтобы скрыть от Широ некоторые опасные факты.

– Ну, вот тебе и шанс расширить горизонты, – улыбнулась Мияко. – Что тебе интересно?

– Не знаю.

Мияко задумчиво сморщила лоб.

– Как тебе нравится проводить время? В доме или на улице? Пошуметь или быть в тишине? Устроить приключение или расслабиться?

– Я… я не уверена. – Эми могла бы сказать, что предпочитает расслабляться дома в тишине – но только потому, что не знала иного. – Наверное, гулять мне нравится больше.

Широ тихонько фыркнул, явно не соглашаясь.

– Тогда у тебя куча вариантов! – Услышав хоть какое-то мнение, Мияко явно обрадовалась. – В Кироибаре есть красивые парки с дорожками для пешеходов и велосипедистов, и я знаю пару ребят из походной группы. Один мой друг любит наблюдать за птицами, а еще несколько ездят верхом. О, и на рыбалку ходят. Ты когда-нибудь пробовала? Мне скучновато, а вот брату нравится.

– Звучит замечательно, – пробормотала Эми, силясь не измениться в лице.

Парки, походы, велосипед… она ведь даже не умела на нем кататься. Ни разу не пробовала рыбачить. Всех этих элементарных вещей в ее жизни никогда не было. Ее грудь пронзила боль. Как она могла так долго мириться с тем, сколько упускает, будучи камигакари? Сколько простых радостей так и не познает. Ей ведь даже нельзя свободно гулять вне храмовых земель.

Отвернувшись от Мияко, Эми натянула край юбки на колени. Все эти вопросы не только заставили ее думать об упущенном, но и, что было еще важнее, открыли ей глаза на противоречие внутри нее самой. Эми печалилась, что окружающие видят в ней не личность, а только камигакари, но не понимала, что и сама поступала точно так же. Она так глубоко, так всецело вжилась в роль, что теперь осознала нечто ужасное: она не знает, кто она на самом деле.

Она прекрасно знала Эми-камигакари, но Эми-девушка была для нее совершенно чужой. Что ей нравилось? Чем хотелось заниматься? Чем интересовалась, что любила? Что ее беспокоило?

Она понятия не имела. Все, что она смогла сообразить, – это «гулять». Ничтожно. Может, Эми особо ничего и не потеряет, когда ее тело займет Аматэрасу; она отринула себя давным-давно.

Они вышли из автобуса в центре Кигику, среди высоких офисных зданий и широких тротуаров. Кигику, хоть и был меньше, напоминал ей Шион – город, где она провела первые семь лет в роли камигакари. В городах бурлила жизнь – и Эми с удивлением поняла, что ей этого не хватало. Мимо с шумом проносились машины, на фоне ярких вывесок и витрин куда-то спешили люди.

Мияко уверенно шагала вперед. После потока восхищений и воркования, а также нескольких встревоженных замечаний, что собаку все-таки следует вести на поводке, Эми усадила недовольного Широ обратно в сумку. От разнообразия прохожих разбегались глаза – мужчины в строгих костюмах и женщины в узких юбках и на цокающих каблуках; ученики в одинаковой форме, но порой с самыми разнообразными прическами и цветом волос; мамы с маленькими детьми, спешащие по делам. Эми гадала, чем все они живут, что их тревожит, что радует. Каков мир без ками, ёкаев и камигакари?

Музыкальный магазин пристроился между кафе и обувным. Мияко протащила Эми по всем рядам инструментов, а потом наконец привела к усыпанной гитарами стене и указала на изящную электрогитару с серебристыми деталями и красным корпусом, темнеющим почти до черного к краям.

– Разве она не прекрасна? – восхитилась Мияко. – Если тетя заплатит мне за покраску комнаты в следующем месяце, а мама вместо подарка на Рождество даст мне денег, то я наконец-то смогу ее купить уже в январе, на смену своей модели для начинающих.

Эми разглядывала инструмент, восхищаясь текстурой дерева под слоем насыщенной алой краски.

– Она замечательная.

– Это ты еще не слышала, как она звучит! Она обалденная! Обертона просто… ах, невероятные. Куда лучше, чем у моей нынешней. То есть, для начинающих и она классная, но…

Пока Мияко воодушевленно сравнивала два инструмента, Эми с трудом удерживала на лице улыбку. Ей никогда не услышать, как звучит новая гитара Мияко, потому что к январю Эми не станет, а в ее теле будет жить ками. Будет ли Аматэрасу слушать ее ушами красивую музыку? Будет ли пробовать вкусную еду, ощущать нежное прикосновение утреннего солнца на человеческой коже? Будет ли Аматэрасу ценить мелочи, которые Эми потеряет, или те, что камигакари так и не попробует? Или будет слишком занята долгом амацуками, чтобы думать о глупостях, важных для смертных?

Когда Мияко предложила поужинать в кафе по соседству, Эми ужасно покраснела и призналась, что у нее не хватит денег. Тем не менее в итоге они все равно как-то очутились за столиком: Мияко настояла, что угостит ее, и потащила внутрь. Возражения о том, что деньги стоит приберечь для покупки гитары, она пропустила мимо ушей, и Эми в конце концов сдалась.

Она изо всех сил старалась сохранять бодрый вид, чтобы Мияко не сочла ее неблагодарной. Эми не ела в ресторане с самого детства, как ее отметила Аматэрасу. Она долго разглядывала меню, так как сперва думала о чем-то подходящем для диеты камигакари, но затем выбрала гамбургер в западном стиле. Если разок нарушить правила питания, ничего страшного не случится – в этом Эми была вполне уверена, – так почему бы не попробовать, не узнать, как это на вкус?

Когда заказ принесли, Эми первым делом внимательно его рассмотрела и понюхала. Держать еду в руках было очень непривычно, и когда Эми попыталась изящно откусить, Мияко расхохоталась. Она доела первой и с радостью принялась болтать, заполняя тишину. Несколько оставшихся на тарелке кусочков получил и Широ, которому не очень-то тайком сунули их под столом.

Долг и честь требовали, чтобы Эми исполнила свое предназначение камигакари, невзирая на свои утраты, несмотря на ложь и обман. Но сейчас, медленно пережевывая каждый крохотный кусочек, наслаждаясь каждым новым оттенком вкуса, она как никогда надеялась, что, какую бы правду ей ни открыла Изанами, невероятный груз потери на ее душе станет легче.

Темнота укутала Кигику час назад. Эми шла по тротуару, рядом трусил Широ в облике лиса. Расположенный в долине город избежал снегопада, как в Кироибаре и храме Шираюри, и улицы были усыпаны осенней листвой. Через равные промежутки горели мягким светом фонари.

Эми с тревогой задумалась, в правильную ли сторону они с Широ идут. Спросить после ужина у Мияко она не решилась – слишком побоялась, что та увяжется следом, – но случайные прохожие указывали именно сюда.

– Разве мы не должны уже прийти? – пробормотала она.

Широ дернул ушами, но шаг не замедлил. Эми была так напряжена, что была готова кричать. Несмотря на бесчисленные молитвы к Аматэрасу, она еще никогда не разговаривала с ками. И никогда не видела их во плоти.

– Кар!

Эми подняла голову. Из темноты вылетела ворона и, сев на ближайший фонарь, кивнула. Эми нахмурилась. Юмэй за ними следил? Она ускорила шаг, чтобы оставить птицу позади, но та пролетела еще квартал и принялась ждать.

Напротив нового насеста вороны высились четыре огромных красных тории, отмечая начало храмовых земель. От них по заросшему деревьями холму поднималось несметное количество ступеней, озаренных каменными светильниками на резных столбиках.

Рядом мелькнула вспышка. Широ изменил облик и размял плечи, словно у него затекли мышцы.

– Ты что делаешь? – прошипела Эми. – Тебя могут увидеть!

– Люди видят лишь то, что хотят, – отмахнулся он. – Поэтому в автобусе они увидели пса, а не лиса. А ты видишь меня таким, какой я есть, потому что твоим глазам открыт мир духов.

– Но…

Эми обеспокоенно огляделась, однако вокруг не было ни души. Впрочем, задерживаться на виду все равно не стоило. Она шагнула к первым тории и низко поклонилась. Ее ног коснулось, покалывая кожу, тепло некой силы. Эми с тревогой опустила взгляд, не зная, нормально ли это. Может, в храмах, где присутствовали ками, все было иначе.

Волна силы угасла, но следом поднялась новая – уже внутри самой Эми. Горячая энергия запульсировала в груди, зазвенела, словно набатный колокол, забилась в висках предупреждением. Эми прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как зашлось сердце. Внезапная вспышка страха… принадлежала не ей. Она была сродни тому странному предупреждению Аматэрасу, которое Эми ощутила во время молитвы в первый вечер в храме Шираюри. Неужели ками опять пытается ей что-то сообщить?

Или запугать, заставить развернуться и уйти? Может, Аматэрасу не хочет, чтобы ее камигакари узнала правду? Эми с мрачным видом пошла вверх по лестнице. Широ, бесшумно ступая, отправился следом.

– Как люди выносят эту вонь? – проворчал он.

Оглянувшись, Эми увидела, что кицунэ морщит нос и озирается.

– Какую вонь?

– Выхлопные газы, химия, мусор. Я чую их даже среди деревьев. Людские города изгажены.

Эми вскинула бровь и продолжила подниматься.

– Не думала, что ёкаям нравятся города.

– Зачастую не нравятся. Встречаются не такие уж плохие парки, из тех, что побольше. Туда часто наведываются те, кто предпочитает легкую добычу. – Широ усмехнулся, но не потому, что ему было весело, а чтобы показать острые клыки. – Люди нечасто забираются в глушь, так что голодные ёкаи сами к ним приходят.

Эми сдержала отвращение, не желая доставить ему удовольствие лицезреть ее реакцию.

– И часто ты ешь людей?

– Человеческую плоть поглощают лишь низшие из нашего рода, – опередил Широ с ответом тихий, лишенный эмоций голос из темноты.

Эми застыла как вкопанная и огляделась. На лестницу, несколькими ступеньками выше, шагнул Юмэй; его черные косодэ и хакама сливались с ночными красками.

– Те, кто обладает собственной силой, – продолжил он, – не нуждаются в человеческой плоти, дабы укреплять свою ки с помощью их энергии.

– Так вот почему ёкаи едят людей? – спросила Эми, сдерживая порыв отодвинуться от Тэнгу подальше. От одного его вида у нее заныли подживающие раны на шее. – Вы поглощаете их ки?

– Нам не обязательно есть людей, – отозвался сзади Широ. – Но ради такой чистой ки, как у тебя, любой бы сделал исключение.

– Почему ты здесь? – спросила у Юмэя Эми, не обращая внимание на кицунэ. – Я думала, ты не явишься.

– Он следит, чтобы я не удрал, прежде чем верну ему долг. – Широ прошел к Юмэю и мельком бросил блеснувший алым взгляд на Эми. – После того как ты снимешь онэнджу, конечно.

Как подозревала сама Эми, Юмэй явился, как раз чтобы убедиться, что она разберется с онэнджу, как и обещала. Выходит, Широ знал, что Тэнгу будет поблизости. Еще одна ложь, но указывать на нее не было смысла: если повезет, уже через час Эми навсегда распрощается с обоими ёкаями.

– Я сниму онэнджу, как только выйду после встречи с Изанами, – сказала она Широ. – Так, может, перейдем к делу?

Ёкаи бок о бок двинулись вверх по ступеням. Эми зашагала следом и, глядя, как уши кицунэ подергиваются на каждый звук, вдруг поняла, что Широ наверняка напряжен не меньше, чем она сама. Когда он избавится от онэнджу, к нему вернется сила и все станет иначе. Может, стоит попросить у Изанами защиты? Вряд ли Широ сразу на нее нападет, но Эми не могла быть всецело в этом уверена. Она не забыла, что он обманывал ее, что он позволил Юмэю ее ранить. И одновременно не могла представить, что ёкай, который нес ее домой на руках, который дал покормить себя и заснул у нее в спальне, убьет ее за то, что она честно выполнит уговор.

В конце лестницы стояли еще одни огромные тории. Широ и Юмэй замерли перед ними и подвинулись, пропуская Эми между собой. За тории виднелся храм – внушительная группа соединенных между собой построек с красивыми изогнутыми крышами. Он был не столь впечатляющим, как храм Аматэрасу в Шионе, однако уступал все же не сильно.

Эми прошла мимо ёкаев и низко поклонилась перед вратами. А затем, глубоко вздохнув, миновала их. Ее ноги вновь окутала покалывающая кожу сила, из метки камигакари вырвалась вспышка страха. Эми не обратила на это внимания и обернулась.

Широ и Юмэй стояли за тории, наблюдая за ней алыми и серебристыми глазами.

– Ждите здесь. – Эми стянула шапку с шарфом и бросила их кицунэ. – Вернусь, как только поговорю с Изанами.

– Вернешься? – донеслось тихое, угрожающее мурлыкание.

– Да. – Она выдержала испытующий взгляд. – Я выполню свою часть уговора, Широ.

Он всмотрелся в нее еще на мгновение, а потом кивнул. Эми шагнула к храму.

– Эми?

Она вновь взглянула на кицунэ, удивленная странной ноткой в его голосе. Широ перевел взгляд на молитвенный зал.

– Будь осторожна. Ками куда более искусны по части обмана, нежели ёкаи.

Эми моргнула.

– Х-хорошо. Спасибо.

Нервно облизнув губы, она еще раз посмотрела на Широ и Юмэя, а потом пересекла храмовый двор. Остановившись у фонтанчика, взяла гладкий бамбуковый черпак и выполнила ритуал омовения. Чем ближе становился зал, тем быстрее иссякала ее уверенность. Фонари под загнутой крышей озаряли пустой двор. Миновав огромные статуи кома-ину, Эми поднялась по истоптанным тысячами ног ступеням и, наконец, предстала перед деревянной табличкой с изображением Изанами – красивой женщины с длинными черными волосами – и гор позади нее. Изанами была амацуками земли.

Эми прошла мимо ящика для пожертвований и колоколов, у которых прихожане молились, – за ними, словно часовые, возвышались массивные двери. Она оглянулась, почти ожидая, что сейчас ее кто-нибудь остановит. Приоткрыв одну створку, с опаской заглянула в темноту. И беспрепятственно вошла.

Пустой, просторный зал был окутан мраком. Эми оставила дверь приоткрытой, чтобы впустить хоть немного света, и робко вошла. Обувь застучала по деревянному полу. Изанами здесь. Эми не нужен был Юмэй, чтобы это подтвердить; все здесь лучилось божественной силой ками: земля и деревья, стены и пол.

Дальний конец зала по-прежнему скрывался во тьме, но стоило Эми приблизиться, как свет из открытой двери как будто вытянулся вперед, и она постепенно различила возвышение. А за ним – искусно вырезанный алтарь во всю стену. Посреди него располагалось большое овальное зеркало – шинтай, с помощью которого Изанами направляла свою силу храму, когда не была тут лично.

Оторвав взгляд от зеркала, Эми вдруг обратила внимание на то, чего еще мгновение назад не заметила, – на возвышении перед алтарем сидела окутанная тенями неподвижная фигура.

– Кто проник в храм Изанами, амацуками земли?

Властный голос раздался слева. Эми застыла на месте. Тени расступились, и она увидела у алтаря человека. Напротив него стоял еще один, тоже в темном облачении каннуши. Фигура на возвышении безмолвно наблюдала, почти невидимая.

Эми опустилась на колени и низко склонила голову в поклоне.

– Прошу простить мое вторжение, – начала она, и дрожащий голос разнесся эхом по огромному залу. – Я пришла молить о встрече с Изанами.

– Кто ты такая, – гаркнул человек у алтаря, – чтобы требовать подобного?!

– Я… я Кимура Эми, мико Аматэрасу. Я пришла…

– Как смеет мико Аматэрасу ступать в святая святых Изанами?

Эми вздрогнула, не поднимая головы от пола.

– Ты не имеешь права здесь быть, – сурово продолжил каннуши. – Ты…

Он умолк. Эми медленно подняла голову. Фигура на возвышении прервала каннуши, вскинув ладонь.

– Подойди, Кимура Эми, – раздался шепот.

Она поднялась и шагнула вперед. Свет снова сдвинулся, тени рассеялись. Эми застыла.

Облаченный в церемониальное кимоно человек, который сидел на подушке, скрестив ноги, и наблюдал за ней темными, понимающими глазами, не мог быть Изанами. Ведь она женщина, а он – нет.

Глава 15

– Вы… не Изанами.

На имени амацуками голос дрогнул; разочарование охватило Эми с такой силой, что у нее чуть не подогнулись колени.

– Я Коянэ, – произнес мужчина. В каждом его слове дрожала сила, отдаваясь трепетом в теле Эми. – Я слуга госпожи Изанами и выполняю ее обязанности, когда она отсутствует.

– Вы ками?

– Да, – ответил он с мягкой улыбкой.

Лицо Коянэ было гладким, возраст его не коснулся. Длинные черные волосы, стянутые высоко на затылке в хвост, ниспадали на спину. Полы многослойного одеяния – кимоно, хакама, длинного хаори – оттенков бордового и коричневого растекались по возвышению. Эми уставилась на него, медленно осознавая, что смотрит на человеческое тело, которое занял ками. Если в руководстве каннуши говорилась правда, то мужчины, которого она видела перед собой, уже не существовало.

– Подойди, дитя, и поведай мне, что же привело тебя из храма Аматэрасу сюда.

Эми осторожно шагнула к возвышению и опустилась на колени перед ступенькой, чинно сложив руки. Теперь она жалела, что не прихватила одеяние мико; современные вещи казались ей в таком месте совершенно неуместными. Мельком взглянув на Коянэ, Эми тут же опустила голову. Смотреть в глаза ками считалось неприличным.

– Я пришла поговорить с Изанами, – медленно произнесла она.

Хотела ли она узнать у этого ками правду? Предательская мысль не оставляла ее с тех самых пор, как она заключила уговор с Широ: если амацуками подтвердит, что в день солнцестояния Эми погибнет, стоит ли ей умолять о спасении? Она еще не решила, желает ли просить о подобном. Ведь тогда неизбежно станет ясно, что она не такая благородная, какой желала быть, что она слишком эгоистична, чтобы пожертвовать жизнью. А пока еще оставалась надежда, что она не настолько ничтожна.

– Скажи, что тебя тревожит, дитя, – пробормотал Коянэ с ноткой нетерпения в голосе, но когда Эми подняла голову, он вновь мягко улыбнулся.

– Я… – Она взглянула на двух каннуши, безмолвно за ней наблюдавших.

– Это мои слуги, – произнес Коянэ, верно истолковав ее смущение. – Они лишь исполняют мою волю.

Каннуши тоже были ками?.. Если да, то наверняка слабыми, ведь Эми не чувствовала от них никакой силы. Коянэ же излучал ки, словно огонь – жар. Его присутствие затмевало собой все, как солнце, совершенно непохожее на присутствие ни одного из ёкаев. Скорее на тепло, которое иногда пронизывало Эми во время молитвы.

Ее вновь охватила тревога, идущая откуда-то из глубины. В голове в такт пульсу забилось предупреждение Аматэрасу, но Эми не обращала на него внимания.

– Я камигакари Аматэрасу, – произнесла она. – И я пришла к Изанами в поисках правды о камигакари.

Воцарилась давящая тишина. Ки Коянэ окутала Эми бурлящей волной и вновь успокоилась. Незримое присутствие Аматэрасу тоже исчезло, словно амацуками ждала, что же скажет Коянэ.

– Правды? – переспросил он, едва ли не с опаской.

Эми крепко зажмурилась. Ее голос дрожал от чувств, которые она с трудом сдерживала.

– Я посвятила Аматэрасу всю жизнь еще до того, как стала камигакари. Я отказалась от всего – от семьи, друзей, свободы, независимости, – чтобы быть лучшей для Аматэрасу, ведь думала, что мы разделим на двоих мое тело и ее величие. – Она открыла глаза и посмотрела на Коянэ. – Недавно я узнала, что, когда амацуками спускается с небес, разум и душа камигакари умирают. Мне нужно убедиться, так ли это. Это правда?

Во взгляде Коянэ не было удивления. Сердце Эми сжалось в груди, будто скованной льдом.

– Досадно, что слуги Аматэрасу предпочли тебя обмануть, дитя, – сочувственно произнес ками. – Мне жаль, очень жаль это говорить, но ты узнала правду.

Груз отчаяния заставил Эми склонить голову; она сдержала слезы.

– Прискорбная необходимость, – глухо продолжил Коянэ. – Если бы мы только могли избавить наши сосуды от подобной участи, то несомненно бы их пощадили. Жертва камигакари велика, и не знать, за что платишь такую цену… ты наверняка чувствуешь, что тебя предали, дитя.

Эми безмолвно кивнула, стараясь собраться с духом. Коянэ подтвердил ее худший страх, и теперь она не знала, что делать. Все эти дни ей помогала сохранить рассудок лишь хрупкая надежда, что книга ошибалась. А что теперь? Смириться? Молить о спасении?

– До солнцестояния всего несколько недель, – задумчиво произнес ками. – Это прискорбно.

Он поднялся на ноги. Длинное хаори скользнуло по полу. Коянэ сошел с возвышения и жестом попросил Эми встать. Она растерянно подчинилась. Колени дрожали.

– Дай мне увидеть метку, дитя.

С растущим смятением она расстегнула верхние пуговицы блузки. На коже чернела метка. Эми чуть не зарделась, когда Коянэ опустил взгляд на ее грудь, и вздрогнула, когда он к ней потянулся – однако он всего лишь подцепил пальцем шнурок с омамори и поднял шелковый мешочек повыше.

– Омамори, чтобы скрыть ки? Разумеется! Умно. Прости, дитя, из-за него я не смог сразу ощутить присутствие Аматэрасу. – Продолжая держать шнурок на указательном пальце, большим он вытер со щеки Эми слезинку. Она даже не заметила, что плачет. – Ты необычайно страдала, верно, дитя? Преодолеть такой путь из Шиона, не теряя надежды, что Изанами поведает тебе иную правду.

– Путь был не так долог, – промямлила Эми и застегнула пару пуговиц, хоть Коянэ и не отпустил омамори. – Я живу в храме Шираюри в Кироибаре.

Ками кивнул, медленно и задумчиво.

– Маленький храм, где тебя и не подумали бы искать, – пробормотал он. – Слуги Аматэрасу набрались ума. – Он отпустил талисман – тот упал Эми на грудь – и мягко обхватил пальцами ее подбородок. – А вот предусмотрительности в них ни капли, раз они позволили такому драгоценному сокровищу выскользнуть из-под защиты храма.

Тревога, на этот раз ее собственная, прокатилась по телу Эми, словно порыв зимнего ветра.

– Столько страданий, как прискорбно. – Коянэ вздохнул и слегка наклонил голову к плечу. – Ты была такой смелой, дитя. Желаешь стать свободной от судьбы камигакари?

Эми застыла. Свободной? Она ведь даже не собиралась об этом просить. Вопрос раздирал ей горло когтями, но Эми упорно его сглатывала. Если она откажется от долга, в ее жизни останутся лишь трусость и эгоизм!

Однако Коянэ предложил ей это сам, и стремление выжить, остаться на земле вспыхнуло с новой силой.

– Я вижу в твоих глазах, – заявил он. – Ты жаждешь стать свободной. Кимура Эми, я исполню твою просьбу, ведь ты слишком храбра и благородна, чтобы ее высказать.

По щекам заструились слезы, но Эми не знала, что их породило – облегчение или страх.

– Я… я не…

Коянэ ласково улыбнулся и крепче сжал ее подбородок. Под его пальцами вспыхнул свет, и Эми обожгло потоком силы. Рот раскрылся в беззвучном крике, все мышцы онемели, не давая шевельнуться.

– Ты так мила, камигакари, – спокойно проговорил Коянэ. – Столь искренняя и невинная.

– Что… – охнула она, с хрипом вырывая слова из непослушного горла. – Что… что вы…

– Что я делаю? – Ками погладил пальцами ее щеку. – Исполняю твое желание, милое дитя. Освобождаю тебя от столь близкой участи.

Он склонился ближе – настолько, что Эми ощутила на коже его дыхание.

– Метка связана с твоей ки, и дабы исполнить твое желание, я уничтожу твою ки. Ты станешь свободна от всех тягот.

Кровь застыла как лед. Ки – это жизненная энергия, и если уничтожить ки… Коянэ говорил об убийстве! Он собирался освободить ее, убив!

– Н-нет! Я не хочу!..

Он стиснул ее челюсть, заставляя поднять голову. Его черные глаза заблестели в предвкушении.

По телу прошла волна тепла, собираясь в груди. Метка раскалилась добела. По венам, словно ток, прокатилась энергия – и вырвалась наружу голубой молнией.

Коянэ отлетел прочь, и Эми наконец смогла пошевелиться. Ее ладони поднялись сами по себе, в них вновь вскипела сила – и ударила по Коянэ. Он вскинулся, успев создать мерцающий барьер.

– Ты ее не спасешь, Аматэрасу! – проревел ками, поднимаясь на ноги.

Пальцы Эми задвигались, рисуя в воздухе странные узоры. В зал вдруг ворвался порыв ветра, завывая, разрушая все вокруг нее. Коянэ пошатнулся и рухнул на колени, а обоих каннуши отбросило в стену. Эми, все еще подвластная чужой воле, ринулась к дверям.

Откуда-то хлынул белый свет, ослепляющий после полумрака, и ей преградил путь сверкающий барьер. Эми затормозила и рывком развернулась. Коянэ стоял на коленях у начерченного на полу круга, прежде невидимого в темноте.

Коянэ усмехнулся.

– Давно не виделись, Аматэрасу.

Руки Эми вновь поднялись. Божественная ки обжигала ее, пылая в крови бушующим пламенем. Коянэ хлопнул ладонями еще по одной линии на полу.

Зажегся второй круг, полных незнакомых узоров и символов. Маругата! В Эми хлынула его сила, и она закричала от мучительной боли. Тело выгнулось, ноги оторвались от пола. Этот маругата был предназначен для ками.

Коянэ встал, на его губах вновь играла сдержанная улыбка. Линии ярко светились, чары крепко связали Эми как снаружи, как и внутри. Коянэ же небрежно шагнул в круг, совершенно невредимый.

– Аматэрасу, – вздохнул он. – Сколь тщетны твои попытки уже сотню лет. А позволить своей камигакари пойти на верную смерть за считаные недели до твоего нисхождения? Ты всегда была самой слабой и глупой из амацуками. Даже удивительно, что тебе удалость направить против меня достаточно силы руками этой жалкой девочки.

Эми стиснула зубы. Жаркое присутствие Аматэрасу угасло, его выжег круг-маругата.

– Впрочем, ты оказала мне огромную услугу, – забормотал ками, а на его лице отразилось жадное предвкушение. – Ты так щедро наполнила этот сосуд своей ки… я чую, как она бежит в ее венах.

Он опять стиснул подбородок Эми пальцами и поднял ее лицо так, что она увидела его черные глаза.

– Я же чувствую ее вкус, – прошептал он и, впившись пальцами ей в щеки, накрыл рот Эми своим.

На миг она испугалась, что Коянэ ее целует. А потом он вдохнул.

Легкие опустели. Боль пронзила все нутро, словно ками отрывал ее душу от плоти. Он вытягивал ее дыхание и ки, выпивал жизнь из тела.

Эми терзала агония. Она ничего не могла сделать, ее дух и жизненная сила угасали с каждой секундой. Она не могла пошевелиться, вдохнуть, закричать. По телу растекалась слабость. Руки и ноги немели. Боль достигла пика, и перед глазами все заволокло тьмой, приглушившей свечение маругата.

А затем все вдруг взорвалось оранжевым пламенем.

Коянэ выпустил Эми из рук, и чары, что удерживали ее без движения, разрушились. Боль пропала, сменившись невероятной тяжестью, и Эми рухнула вниз. Кто-то подхватил ее раньше, чем она ударилась о пол, и прижал к теплой груди.

– Ёкай? – ощерился Коянэ и через мгновение с издевкой захохотал. – Кицунэ! Ты пришел сюда умереть, дурак!

Эми обмякла в руках Широ. Что-то по-прежнему давило на нее страшным весом. Что это? И почему тогда Широ не тяжело?.. Разум отказывался соображать. Ах, это ее собственное тело… Такое тяжелое… Она не могла пошевелиться. Руки и ноги совсем онемели. В легкие почти не проходил воздух.

Широ выпрямился. Голова Эми дернулась, а глаза остались распахнуты только потому, что не хватало сил их закрыть. Все было как в тумане, Эми не могла даже сфокусировать взгляд.

– Какая ирония! Ёкай вынужден спасать мико от ками, – заметил Широ. – Что ж ты за низменный дух такой, а?

– Столь жалкие существа не способны вызвать мой гнев, изрыгай они хоть какие глупые оскорбления. – Коянэ вскинул руку. – Умри, гнусный зверь.

Из его ладони вырвалась молния. Широ отскочил, и мир вокруг Эми безумно завертелся. Ловко приземлившись, кицунэ со своей безвольно обмякшей ношей прыгнул к двери.

– Убить его! – рявкнул Коянэ своим слугам. – Девчонку оставьте мне.

Ками-каннуши ринулись к Широ, а Коянэ шагнул вперед, вновь поднимая руки.

Воздух зашипел, наполнившись ки ёкая, в зале сгустился мрак. Тени вокруг ожили, затрепетали в углах, словно языки черного пламени на сильном ветру. Ками замешкались.

Над головой Широ пролетела огромная черная фигура. На Коянэ с оглушительным криком бросился исполинский ворон. Ками успел поймать его лапы, остановив острые когти у самой груди. Из его ладоней вырвался белый свет, из лап ворона – черный огонь, и две силы схлестнулись яростной вспышкой.

Широ взмыл в воздух – пол, где он только что стоял, пошел трещинами. Ближайший ками-каннуши обнажил клинок, сияющий белым.

Юмэй вновь хрипло каркнул. Из трепещущей тьмы хлынули призрачные вороны, каждый с тремя горящими красным глазами. Стая окружила каннуши, бесплотные птицы впились в них когтями, раздирая руки и лица.

Кицунэ бросился к дверям. Вылетев во двор, он помчался прочь. Замелькали деревья. Его руки казались Эми стальными оковами. Она жалела, что ей не хватает сил попросить его ослабить хватку. Было так сложно дышать…

Эми утратила ощущение времени. Она не знала, прошла минута или же целый час, когда Широ наконец остановился, хватая ртом воздух. Кицунэ уложил ее на землю; под тяжелым, неподвижным телом зашуршала опавшая листва. Над Эми склонилось лицо Широ, его контуры расплывались.

– Эми? Ты меня слышишь?

Исступленная нотка в его голосе?..

– Эми, ответь.

Он коснулся ее щеки. Его ладонь казалась огненной на ее холодной коже.

Засвистел ветер, перед глазами Эми пронеслись тени, и рядом из них соткался Юмэй. Он склонился над ней с другой стороны.

– Он украл ее ки! – гневное рычание Широ заставило бы Эми вздрогнуть, если бы у нее были силы. – Зачем он это сделал?!

– Потому что ками жаждут власти. – Юмэй прижал пальцы к шее Эми, прощупывая пульс. – Он забрал слишком много. Ее жизнь угасает.

В ней затрепетало сожаление. А, значит, она умирает? Ки не хватает, чтобы поддерживать в теле жизнь. Почему Коянэ так поступил? Какая глупая смерть! Стоило дождаться солнцестояния. Недавно Широ беспечно упомянул, что ёкаи пожирают людей ради их ки. Эми не представляла, что кому-то из ками вообще придет в голову красть ки, не говоря уже о том, чтобы вытянуть ее из живого человека так, словно это невероятно вкусно.

– Она не может умереть! – прорычал Широ.

– Мы найдем другой способ разрушить проклятие онэнджу.

Миг тишины.

– Я искал годами. Она моя единственная надежда.

– Если желаешь сохранить ей жизнь, – сухо отозвался Юмэй, – то возмести ее ки своей. Решай же. Ками близко.

В груди поселилась боль. В ушах неровно стучал пульс. Глаза закрылись. Время снова исчезло.

– Ты мог бы… – начал Широ.

– Не буду. Делай сам или оставь ее умирать.

Широ зло зашипел.

– Я никогда не передавал ки человеку. Сколько…

– Каплю. Перестараешься – и твоя ки ёкая уничтожит остатки ее собственной. Смертные способны выдержать куда меньше, чем ты думаешь. – Напряженная пауза. – Они еще ближе.

– Задержишь их?

Юмэй заворчал. Тихонько зашуршала листва под ногами, и быстрые шаги стихли. А потом Широ скользнул рукой под плечи Эми, укладывая ее себе на колени. Теплая ладонь поддержала ее голову.

– Я не дам тебе умереть, – прошептал Широ совсем рядом. – Прости.

Он повернул ее лицо к себе, согрел мягким выдохом ее ледяные губы. И осторожно прижался к ним своими, нежно и текуче, совсем не так, как тот ками. Он не отнимал жизнь. Он ее вдыхал в тело Эми.

Вслед за его дыханием хлынули тепло и сила. Стало жарко – слишком жарко. По телу пронеслась обжигающая ки. Эми выгнулась от боли, охнула в губы Широ. Он удержал ее на месте и снова вдохнул в нее ки. Вторая волна не так опаляла. Жар разошелся по телу, согрел онемевшие руки и ноги. Тяжесть постепенно исчезла, давление на грудь ослабло.

Ее снова наполнила жизнь, а тень смерти, подобравшейся так близко, рассеялась.

Губы Широ были теплыми, мягкими. Эми не знала, как все случилось, в какой момент, ведь он уже не передавал ей силу, а порождал в ней жар иного рода, который растопил все внутри и заставил сердце бешено забиться.

Прикосновение было нежным. Мысли исчезли, кровь стремительно бежала по венам, где-то внутри вспыхнуло желание. Эми затерялась в этих новых, чудесных чувствах, способная лишь оставаться в руках Широ, пока он ее целовал. Рука сама собой дотронулась до его волос, и Эми осторожно, боясь, что он остановится, запустила пальцы в пряди и притянула его ближе – совсем чуть-чуть.

Он прижался к ее губам крепче, поцелуй стал более глубоким, требовательным, даже голодным. Тело затрепетало от жаркого желания, и Эми охнула, стискивая волосы Широ сильнее.

Он отпрянул и вскинул голову. Эми растерянно моргнула.

Из теней выступил Юмэй. Дюжина ворон, хлопая крыльями, пронеслась мимо него куда-то прочь.

– Я их задержал, – коротко сообщил Тэнгу, – но они не отступятся. Низшие ками слабы, но их предводителя так просто не одолеть, слишком силен. Нужно уходить в безопасное место.

Широ подхватил Эми на руки.

– Куда?

– За мной.

Юмэй скрылся среди деревьев так же стремительно, как и его вороны. Широ бросился следом, перемежая бег прыжками. Эми цеплялась за его шею. Путаница ее мыслей вскоре сменилась лишь бессловесным гулом. Вспышка адреналина после возвращения к жизни угасла, оставив после себя болезненную слабость. Голова безвольно покачивалась от каждого пружинистого шага кицунэ, и Эми уткнулась лицом в его плечо.

Изможденная. Обессиленная. Неспособная даже удержать глаза открытыми.

Лес вокруг померк. Широ все бежал.

Глава 16

Сквозь туман сна донеслись неразборчивые голоса.

– …точно не Изанами, – говорил Широ. – Хотя он был силен.

– Наверняка слуга Изанами, – ответил Юмэй так же тихо, едва слышным шепотом. – Волю амацуками исполняют множество подчиненных. Оные, пусть их и совсем немного, есть даже у куницуками, но они предпочитают от подобного воздерживаться.

– Кем бы он ни был, – прорычал Широ, – зачем ему убивать мико другой амацуками?

– Возможно, девчонка нарушила какие-то правила, – без особого интереса ответил Юмэй. – Или ее таинственное желание встретить амацуками его оскорбило.

– Но убивать за такое?

– Возможно, он возжелал завладеть ее чистой ки. Я ощутил, что ему самому не хватает равновесия.

– Красть у простой мико – трата сил, – не согласился Широ. – Для такого ками ее ки – сущая капля в целом колодце.

Эми пыталась стряхнуть сон, чувствуя, что ее утягивает обратно в океан усталости.

– Тебе не любопытно? – помолчав мгновение, спросил Широ. – Ками, который убивает мико?

– Ками отнюдь не чужды жадность и амбиции. Мне интереснее, что мико у него просила.

Широ что-то проворчал.

Постепенно приходя в себя, Эми поняла, что лежит на чем-то теплом. До нее дошло, что это Широ, лишь когда он пошевелился. Она устроила голову у него на ноге, как на подушке, и обнимала за колени.

– Мико проснулась, – заметил Юмэй.

Она заставила себя приоткрыть глаза. Тэнгу сидел неподалеку, скрестив ноги.

Они были в маленькой пыльной комнате, почти пустой – за исключением алтаря у стены с камнем в качестве шинтая. Эми приподнялась на руках. Щеки пылали. Не способная поднять взгляд на Широ, она отодвинулась и обмякла у стены. Она спала практически у него на коленях. А прежде… Эми устыдилась этой мысли и уперла взгляд в пол.

– Где мы? – прошептала она.

– Храм Инари на окраине города, – ответил Широ. – Вряд ли ками станут искать нас здесь, а вороны Юмэя за ними приглядывают.

Эми вскинула голову, охваченная внезапной тревогой. Храм куницуками – не самое подходящее место для камигакари.

– Тут безопасно? Я же… я же мико Аматэрасу, а Инари…

– Здесь нет сил куницуками, – нетерпеливо перебил ее Юмэй. – Присутствие Инари давным-давно угасло, и это место защищают лишь жалкие офуда каннуши-человека. Однако ками сюда обычно не заглядывают.

– О, – слабо отозвалась Эми, прислонившись затылком к стене, и прижала запястье ко лбу. – Мне нехорошо.

– Ками выпил почти всю твою ки, – произнес Широ почти сочувственно. – А дать тебе больше было слишком рискованно.

Воспоминание заставило Эми снова вспыхнуть.

– Как скоро я восстановлюсь?

– Не знаю. Через несколько дней? – Широ с надеждой глянул на Юмэя, однако тот пожал плечами.

Эми сдержала стон и закрыла глаза. Мышцы казались слабыми и дрожали, каждый дюйм тела болел, как при высокой температуре. Целых несколько дней?..

И все же она была благодарна Широ за осторожность. Ки ками и ёкаев была несовместима, и он не знал, что Эми месяцами, даже годами пропитывалась божественной силой. Если бы Коянэ не вытянул из нее всю ки Аматэрасу… Эми не хотела бы знать, что тогда сделала бы с ней ки Широ.

В утомленные мысли просочилось удивление. Теперь в ее теле текла ки ёкая. Как странно, что жизнь в ней поддерживала жизненная сила Широ!

Несмотря на попытки об этом не думать, в памяти раз за разом вспыхивал момент передачи этой силы. То, как прикосновение его губ из необходимого стало интимным. Как он целовал ее, и нежность переходила в голод. Желание, которое он в ней пробудил. Ощущения, каких она никогда не знала. Нужду, что до сих пор ныла где-то внутри.

Эми отогнала воспоминания, не желая размышлять о логичных вопросах, которые неизбежно за ними следовали: что означал этот поцелуй, что он чувствовал к ней, что она чувствовала к нему? Все это не имело значения. Стоило злиться, что Широ воспользовался ее беспомощностью и украл поцелуй. А украл ли? Вдруг Эми все-таки могла его остановить? Она ведь даже не попыталась.

Наверное, она действительно немного злилась, что ее первый поцелуй случился не с кем иным, как с ёкаем. А впрочем, это, скорее всего, ее единственный поцелуй и других больше не будет. Под сердцем шевельнулось отчаяние, но Эми быстро подавила это чувство. Не здесь, не сейчас.

– Почему ками хотел тебя убить? – отвлек ее от мыслей Широ.

Эми открыла глаза.

– Не знаю. Сказал, что я, похоже, страдаю и он «освободит меня от тягот», что, видимо, означало «убьет».

– Удивлен, что слуга Изанами способен на такую подлость, – задумчиво произнес кицунэ. – А я-то думал, у амацуками вкус получше.

– Надо было уйти, – пробормотала Эми, – как только я поняла, что он не Изанами. Он за мной вернется?

– Такой, как он, вряд ли продолжит охоту, – ответил Широ. – Скорее всего, посчитает, что ты умерла, а мы удрали есть твое тело.

– Есть… мое?..

Он пожал плечами.

– Ками всегда о нас наихудшего мнения.

– Ох!

– Если бы ты умерла, – безучастно проговорил Юмэй. – Я бы отдал тебя своим воронам.

Эми потрясенно уставилась на него, а потом покачала головой и привалилась спиной к стене, слишком изможденная, чтобы думать, как на такое реагировать.

– Ну, раз в храм Изанами путь нам теперь заказан, придется искать заново. – Широ окинул Юмэя взглядом. – Что думаешь? Есть следы других амацуками?

– Можно отыскать, – снисходительно произнес Тэнгу. – К солнцестоянию здесь соберутся все амацуками. А после вновь разбредутся кто куда.

– С-солнцестояние? – пролепетала Эми, удерживая панику в узде. Они знают про церемонию?!

– Они из года в год являются на этот… ритуал, – пояснил Широ. – И защищают камигакари, если происходит нисхождение.

Эми кивнула, стараясь ничем себя не выдать. Юмэй и Широ, казалось, до сих пор не заподозрили в ней камигакари Аматэрасу. Да и с чего бы? Насколько им известно – и как предполагал Коянэ, – камигакари неизменно живет при главном храме и единственный день, когда она становится открыта всем опасностям внешнего мира – это церемония. Искать камигакари в крошечном захудалом храме посреди глуши никто бы не догадался.

– Ты мико, – сухо произнес Юмэй. – Разве ты об этом не знаешь?

– Я… да, слышала. Просто не ожидала, что ёкаи так осведомлены…

– Куницуками тоже собираются на солнцестояние.

Эми резко втянула воздух.

– Да?

– Собирались, – уточнил Широ.

Она отчаянно хотела спросить, зачем им это делать. Наверняка – чтобы убить камигакари, иначе зачем им появляться ради церемонии амацуками? Однако если слишком долго обсуждать солнцестояние, можно ненароком дать ёкаям слишком много подсказок.

– Куда все-таки пропали куницуками? – поспешно спросила Эми у Юмэя, чтобы сменить тему. – Ты не отправлял ворон на их поиски?

Тэнгу перевел на нее серебристый взгляд.

– Отправлял, но тщетно.

– Сложно найти сильного ёкая, если он того не желает. – Широ прислонился затылком к стене и закрыл глаза. – Мы не знаем ни где куницуками, ни как они выглядят, ни как их искать. Они точно умеют скрывать или прятать свою ки.

– Вы не знаете, как они выглядят? – скептически поинтересовалась Эми. – Неужели никто их не видел?

– Я встречал их всех множество раз, – произнес Юмэй, – но не помню лиц.

– Ты… ты не помнишь?

Как можно позабыть лица тех, перед кем держишь ответ?

– Чем больше сила твоего духа, – проговорил Широ, не открывая глаз, – тем больше ты становишься… иным. Куницуками настолько тесно связаны с миром духов, что разум тех, кто слабее, не способен их постигнуть. Поэтому их сложно запомнить.

Он взглянул на Эми одним рубиновым глазом.

– Вспомни, как люди не увидели, кто я на самом деле. Они способны воспринимать лишь то, что им понятно, а остальное додумал их разум. Многие вскоре забудут, что они вообще меня встретили. Ты забудешь лицо Юмэя через пару недель, если снова его не повстречаешь. В моем случае тебе понадобится подольше, ведь я слабее и ты провела со мной больше времени. Но и меня ты в конце концов позабудешь.

Забыть его? Эти рубиновые глаза и раздражающую лукавую усмешку? Вряд ли.

– Я знал всех куницуками, – произнес Юмэй. – Сарутахико – высокий и крепкий. Он говорит осторожно, наделяя мыслью и весом каждое слово. Его воля непоколебима как сталь, но он всегда честен и благороден.

– Ты помнишь все это, но не его лицо? – Эми смотрела то на одного ёкая, то на другого. – А что насчет Инари?

– Ничего, – ответил Юмэй. – Уже перевалило за сотню лет с тех пор, как я лицезрел куницуками огня.

Сотня лет? Широ упоминал десятки, и Эми даже не думала, что он имел в виду столько. Неудивительно, что Широ не мог отыскать и следа Инари.

Кицунэ подавил зевок.

– Лицо того ками ты тоже забудешь.

– Но он же не ёкай, – возразила Эми. – У него человеческое лицо его сосуда.

Юмэй склонил голову к плечу, разминая шею.

– Когда ками занимает сосуд, его ки сливается с людской плотью, постепенно превращая смертное тело в нечто ему подобное. Камигакари со временем даже принимают облик ками.

Этого Эми тоже не знала.

– И вас не тревожит, что куницуками пропали? – спросила она, чтобы опять отвести разговор подальше от своих тайн. – Или вы тоже радуетесь свободе, как горные они?

Широ вздохнул.

– Ты рассуждаешь как ками, малышка-мико. Я же говорил тебе, что куницуками не правят нами, как амацуками.

– Ты так говоришь, будто ёкаи лучше ками.

– Не лучше, но мы хотя бы честно признаем, кто мы такие.

– Разве? – Эми всмотрелась в глаза Широ, стараясь увидеть в них правду, которую он так тщательно скрывал. – Тогда кто ты? Почему связан проклятьем такой силы, что снять его может лишь куницуками? Кто же тебя связал?

Широ уставился в ответ, не мигая. А потом лениво усмехнулся.

– Какая ты настойчивая, малышка-мико. Неужто желаешь узнать меня столь близко?

Щеки вспыхнули. Эми опустила взгляд и сжала кулаки. Зачем он ее поцеловал? Чтобы снова обмануть?

– Отсутствие куницуками все же пагубно, пусть и неочевидным образом, – пробормотал Юмэй, и на этот раз в его тихом голосе прозвучало не раздражение, а нотка беспокойства. Серебристые глаза смотрели вдаль, словно видели сквозь стены храма. – Их сила тает, и от этого страдают все. Леса истощаются без живительного присутствия Узумэ. Гибнут горы. Бушуют пожары. Дожди не приходят вовремя, а снег выпадает раньше срока. Мы слабеем, и ками проникают на наши земли. В воздухе висит страх. Где они? Почему бросили нас? – Юмэй пришел в себя и поднялся на ноги. – Ночь на исходе. Я верну тебя в храм Аматэрасу.

Эми проследила, как Юмэй покинул храм, и по ее коже пробежали мурашки. В воздухе висит страх. Исчезновение куницуками настолько губительно? Не только для ёкаев, но и для всего мира? Ками и ёкаи уравновешивают друг друга, и мир не может существовать как без одних, так и без вторых. Неважно, как сильно Эми любила солнце, бесконечный день разрушителен, равно как и бесконечная ночь. Ками знали о происходящем? Было ли им до этого дело? Власть, амбиции – не так это и важно, наверняка амацуками понимали, что миру нужны и их противоположности.

Усталость сковывала Эми тяжелыми цепями.

Она шагала рядом с Широ по длинной дороге. Юмэй в облике ворона оставил их в миле от храма Шираюри и улетел. Когда Эми пожаловалась, что можно было и поближе, Широ объяснил, что Тэнгу способен перемещаться в пространстве лишь с точностью до пары миль. А когда Эми поинтересовалась, почему он не отнес их дальше просто в когтях или на шее, Широ ухмыльнулся и в свою очередь спросил, в самом ли деле она считает, что Юмэй захочет их туда-сюда таскать, как пернатый мул.

Спустя пятнадцать минут пути небо начало светлеть, став из черного темно-синим. Через час уже рассветет. Тревога Эми росла с каждым шагом. Ее отсутствие совершенно точно заметили. Фуджимото и Нанако будут в ярости, но это меркло по сравнению с тем, как при мысли о реакции Катсуо ее пронзала невыносимая вина. Может, стоило его предупредить? Тогда он или отправился бы с ней – или попытался ее остановить. А она не хотела рисковать, поэтому ей не подходило ни то, ни другое.

И по возвращении она взглянет в глаза последствиям, как уже взглянула в глаза правде. Теперь она уже не могла изворачиваться и цепляться за хрупкую надежду, что в руководство каннуши закралась ошибка.

Теперь она знала всю истину. Пусть Коянэ и попытался ее убить, он не лгал, ему было незачем. Единственной ложью было то, что Эми слышала всю жизнь. Интересно, как удивила бы правда Юмэя и Широ…

В день солнцестояния ее жизнь оборвется. Сбежать, изменить будущее не удастся. Осталось лишь его принять. Отчаяние нахлынуло волной, стремясь погрузить ее в бездну горя и страха, но Эми сопротивлялась. Она смирится с судьбой. Она должна.

Эми мельком глянула на Широ. Он шел рядом, погруженный в свои мысли. Надо сказать ему, что он уже выполнил свою часть уговора. Хватит рисковать жизнью или еще глубже уходить в долги перед Юмэем, чтобы устраивать новую встречу с амацуками. Эми получила желаемое и теперь должна выполнить свое обещание. Наверное, стоило упомянуть об этом раньше, но при Юмэе не хотелось. Уговор начался между ней и Широ, пусть так и закончится.

Ее взгляд скользнул к его губам. По телу медленно растекся жар, щеки вспыхнули. Он ее поцеловал. Зачем? Эми хотелось верить, что ничего это не значит. Широ увидел возможность и воспользовался ею, потому что так ёкаи обычно и поступают. Вот и все… так ведь?

– Широ?

Он взглянул на нее. В темноте сверкнули рубиновые глаза.

– Эм… Спасибо. За… за то, что ты меня спас.

Кицунэ приподнял уголок рта.

– Осторожней со словами, малышка-мико. Благодарность подразумевает, что ты передо мной в долгу.

– Но… я и правда перед тобой в долгу. Ты не должен был так… поступать.

– Ты нужна мне живой, иначе как выполнишь свою часть уговора? – Он встряхнул запястьем. Бусины должны были застучать друг о друга, но остались странно неподвижны. – Не признавай долг, если этого можно избежать.

Она знала – знала же, – что он спас ее из-за онэнджу, но тогда почему его слова пронзили ее такой острой болью? Может, дело было в том, как он шептал, что не даст ей умереть. Может, в мягком касании его рук, тепле его ки, нежности его губ. А может, Эми просто глупая, наивная девчонка, которая почему-то решила, что небезразлична ему.

Широ, казалось, не заметил ее напряжения. Он смотрел на дорогу, шаги его стали шире, так что Эми пришлось его догонять – хоть измученные мышцы и были против такой нагрузки. Эми шла рядом с кицунэ, истязая сердце холодной логикой. Он ёкай. Она для него лишь способ избавиться от проклятия, равно как он для нее лишь способ узнать правду о судьбе. Стоит уже наконец ему сказать, что он отплатил свой долг.

– Зачем? – выпалила она вместо этого.

– Что зачем?

– Зачем тогда ты признал долг передо мной, когда я спасла тебя от они? Зачем, если можно было его избежать?

Широ нахмурился.

– Это было другое дело. А сегодня я спас тебя потому, что ты нужна мне живой. Ты же моим спасением ничего не добивалась.

Эми сощурилась. Так он порочный и бессердечный ёкай или нет? Почему она никак не может его разгадать?

– Ты до странного наивная, малышка-мико, – пробормотал кицунэ, бросив взгляд на предрассветное небо. – То ты считаешь нас насквозь злыми, извращенными созданиями, то вдруг видишь нас куда добрее и бескорыстнее, чем мы можем быть. Я тебя не понимаю.

Она стиснула кулаки.

– Может, я не хочу все время думать о худшем.

– Лучше тебе об этом все-таки думать.

– Не ты ли умолял меня тебе поверить, клялся жизнью?

– Я никогда не говорил, что твое недоверие неразумно.

Эми сбилась с шага, но затем поспешила догнать Широ.

– И что ты тогда говоришь сейчас? Что ты плохой, но не слишком? Что мне не стоит тебе доверять, но ты все равно хочешь, чтобы я тебе верила? Я тебя тоже не понимаю.

– Как думаешь, кто большее зло? – последнее слово Широ произнес с насмешкой. – Ками или ёкаи?

– Ёкаи.

– Даже после встречи со слугой Изанами?

– Он исключение.

– Разве? Откуда тебе знать? Есть с кем из ками сравнить?

Эми стиснула зубы и промолчала.

Широ глянул на нее.

– Человека предал друг, и он этого друга убил. Другой человек возжелал жену своего друга, а его самого убил. Кто из них больший злодей?

– Они оба убийцы.

– Ты совсем не видишь разницы?

– Я… ну… – Эми нахмурилась. – Наверное, человек, который убивает из жадности, хуже того, кто убивает из мести, но ненамного. К чему это ты?

– Для ёкая ни один из них не злодей. – Широ рассеянно пробежал пальцами по витку онэнджу. – Предатель заслуживает смерти. Тот, кого предали, защищает свою честь, он не совершает греха.

– А что насчет того, кто возжелал чужую жену?

– Муж не смог защитить то, что ему принадлежит. Значит, он слаб. Сильный побеждает слабого. Это естественный процесс. Смерть естественна и ожидаема. Если ты недостаточно силен, чтобы выжить, ты либо просишь у кого-либо защиты, либо погибаешь. – Широ вновь бросил на Эми взгляд. – И потому кицунэ обратились к Инари, стали слугами куницуками, дабы выжить, ведь мы слабы, но не глупы.

– Значит, для ёкаев убийство – это не преступление, – Эми не сумела скрыть неодобрение.

Широ махнул рукой в сторону гор.

– Лиса убивает кролика, чтобы его съесть. Она совершает преступление?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что… потому что лисе нужно питаться. Охотиться за кроликами в их природе.

– И в чем тогда разница между лисами с кроликами и ёкаями с людьми?

– Люди не кролики!

– А кролики не олени. Обвинишь волка в том, что он убивает оленей?

– Люди отличаются от животных.

– Чем?

– Мы… у нас есть жизнь, семья…

– Как и у оленей, и у кроликов.

– У нас лучше развито сознание. – Эми недовольно уставилась на Широ. – Мы не животные, так что не надо нас сравнивать с ними.

Широ пожал плечами.

– Многие ёкаи не видят особой разницы. Юмэй не видит совсем никакой, учитывая, что он говорит со зверями так же просто, как с нами. Для него люди – лишь еще один вид животных.

Эми сжимала и разжимала кулаки. Она злилась, но сама не могла объяснить почему.

– И значит, для тебя убить меня – все равно что убить кролика? Испытаешь столько же вины?

– Вовсе нет.

– Потому что я нужна тебе, чтобы избавиться от онэнджу?

Широ застыл; его рубиновый взгляд вновь взметнулся к гаснущим звездам.

– Потому что ты для меня теперь нечто большее. Потому что ты хранишь секреты, как ками, и мне интересно узнать, что ты скрываешь. Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему. Потому что ты доверяешь мне, хоть и знаешь, что не должна. Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово.

Эми уставилась на него, чувствуя, как в горле встает ком из незнакомых ей чувств. В ушах застучал пульс.

– Широ…

Он пронзил ее взглядом, и в алых глубинах его глаз не было ни капли тепла.

– Я не смогу убить тебя без вины, малышка-мико, но не заблуждайся… дашь мне повод – убью.

По венам прокатился лед – и взорвался осколками боли. Эми ринулась по дороге вперед, одна. В голове звенели слова Широ. «Дашь мне повод – убью». А ведь она уж было подумала… нет. В его нечеловеческой душе нет доброты. Он и в самом деле прикончил бы ее, если бы придумал подходящую для этого причину. Может, Эми ему действительно интересна – вот только как зверь в зоопарке, а не человек. Она для него лишь любопытное животное.

Почему она так пыталась убедить себя, что ему не все равно? Единственным его добрым поступком было предупредить о том, какие ёкаи на самом деле – какой он на самом деле.

Эми свернула с дороги на тропинку к храму. Под ногами зашуршала влажная листва. Мельком оглянувшись, Эми увидела, что Широ идет за ней поодаль, но даже не смотрит в ее сторону. Ему плевать, что он ее расстроил. Может, он даже сделал это намеренно.

«Я не дам тебе умереть. Прости».

Почему он так сказал? Почему поцеловал?

Почему для нее это так важно?

Эми помотала головой, чуть не растрепав собранные в пучок волосы. Решено: она скажет ему, что он выполнил свою часть уговора, когда появится настроение. Пусть еще пару дней помучается с поисками другого амацуками, пока Эми не придет в себя. Так ему и надо.

Она миновала первые тории, быстро поклонившись. Удушающая усталость норовила погасить гнев, но Эми ей этого не позволяла. Если она перестанет злиться, то ощутит боль предательства – опять. А ей уже надоело, что он ее постоянно ранит.

– Эми!

Она упрямо продолжила шагать по ступенькам, не обращая внимания на встревоженный голос Широ. Что бы он ни хотел сказать, она не собиралась его слушать. Преодолев лестницу, Эми вновь поклонилась и ступила под вторые тории. Перед ней раскинулся храмовый дворик с усыпанными белым снегом крышами построек. Единственным источником света были тусклые фонари у главного святилища. Все было неподвижно – даже тени.

– Эми!!! – заорал Широ.

Она невольно замерла и оглянулась.

Широ взлетел по ступеням и врезался в Эми. Схватив ее, он тут же отскочил назад, а в воздухе вдруг вспыхнул странный мерцающий свет. Яркая радуга преградила им путь, и невидимая сила ударом отбросила их обратно.

Эми ударилась о камни – боль пронзила колени, – а Широ чуть не придавил ее сверху. Она вскинула голову, чтобы понять, кто же на них напал, – но никого не увидела. Только слабо мерцающий прямоугольный барьер, замкнувший собой весь дворик от тории до самого святилища.

– Что это? – охнула Эми.

Широ слез с нее и сел.

– Барьер.

– Это я вижу!

– Кто-то хочет нас здесь удержать. А кто – узнаем очень скоро, я уверен.

Эми переводила взгляд с недовольного лица кицунэ на барьер и обратно, гадая, куда же делась его тревога.

– Мы в ловушке?

– Ну что, выйдешь? – крикнул Широ в пустоту двора. – Или сколько нам тут ждать, вечность?

Через миг раздался голос:

– Какие мы нетерпеливые, а, кицунэ?

Тени у самого святилища шевельнулись, и из них выплыла женщина в темно-синем кимоно, полы которого струились по камням. Ее волосы невозможно голубого цвета были собраны сложными завитками, а часть длинных прядей ниспадала на спину. Женщина изящно взмахнула веером и поднесла его к лицу, верхнюю половину которого скрывала белая маска со странными отметинами.

Женщина мило улыбнулась.

– А ты красив, кицунэ. Мы, кажется, не знакомы.

– Верно подмечено, – отозвался Широ, поднимаясь на ноги и распутывая одну из длинных завязок на поясе.

– Я – Амэонна, хозяйка дождя. А мой питомец – Сунэкосури. – Она затрепетала веером так, словно среди ночной прохлады ей стало слишком жарко. – Мне не сказали твое имя, кицунэ.

Эми растерянно окинула взглядом двор, но увидела лишь женщину. О каком питомце она говорит?.. Эми посмотрела на Широ. Он качнул головой в сторону крыши над подмостками – на краю, сгорбившись, словно горгулья, сидела тень. Сердце Эми забилось быстрее, в груди всколыхнулась тревога.

– А я ничем особенным не выделяюсь, – небрежно ответил Широ. – Чем обязаны такому визиту, хозяйка дождя?

– Ах, кицунэ, разве не ясно? – Амэонна вновь улыбнулась. – Я здесь, дабы убить тебя и мико.

Глава 17

– Убить нас? – охнула Эми.

Амэонна качнула веером.

– Я, видите ли, в долгу у некоего ками, иначе бы не утруждала себя выполнением столь скучного поручения, как убийство людей. – Она направила веер на Широ. – Впрочем, ты, кицунэ, меня весьма позабавил. Стань моим питомцем, и я тебя пощажу.

Эми наконец сообразила, что происходит. Женщина с голубыми волосами была ёкаем, и она поймала их с Широ в ловушку. Но как ёкай с такими намерениями прошел через тории? Почему священные земли ее не отторгают?

– Ками? – выпалила Эми. – Ты пришла нас убить потому, что так тебе сказал ками?

– Он довольно неприятен, – пожаловалась Амэонна. Взгляд ее терялся в прорезях маски. – Я рада избавиться от долга перед ним. Так что, кицунэ? Согласен на мое щедрое предложение?

– Боюсь, я не очень-то послушный. Плохой из меня выйдет питомец.

Женщина-ёкай усмехнулась, сверкнув зубами.

– Я научу тебя послушанию!

– Заманчиво, но откажусь.

Амэонна вздохнула.

– Как жаль. Ну что… Сунэкосури? Ко мне!

Тень на крыше выпрямилась, и на камни рядом с Амэонной легко приземлился мужчина, облаченный в простое черное одеяние и белую маску, скрывающую почти все лицо. На его голове торчали бурые собачьи уши. Он повернулся к Амэонне, ожидая приказа, и взмахнул хвостом.

– Кто он? – шепнула Эми.

– Инугами, – проворчал Широ; говорить о собачьей версии кицунэ ему явно не нравилось. – Будет больно.

– Больно?

– Ты видела много лис, одолевших псов? А та женщина еще сильнее.

Сердце заколотилось о ребра.

– Хочешь сказать, что ты их не победишь?

Широ мрачно улыбнулся, не сводя глаз с шагнувшего ближе инугами.

– Я хочу сказать, что у меня нет выбора.

– Кицунэ, – пропела женщина. – Спрошу в последний раз – подчинишься мне?

Вместо ответа Широ закрыл спиной Эми, и на его повернутых вверх ладонях затрепетал лисий огонь, превращаясь в изогнутые клинки.

– Быть по сему, – произнесла Амэонна. – Сунэ, милый, убей его.

Инугами сверкнул звериными клыками и, двинувшись к Широ, обнажил катану. Лезвие засияло, пропитанное ки. Клинки Широ замерцали языками пламени в ответ.

Сунэкосури бросился в атаку. Лезвия мелькнули в воздухе и со звоном столкнулись. Вспышка света отбросила Широ назад. Он приземлился на ноги и проехал по камням. Инугами вновь ринулся к нему, и кицунэ остановил его катану своими короткими клинками. Эми на миг задумалась, почему же Широ использует оба одновременно, но не защищается одним и не наносит удар другим, как делали сохэи в Шионе.

А затем инугами надавил на катану, и кицунэ прогнулся под его напором. Вражеский клинок опасно приблизился к лицу. Красные глаза блеснули во тьме, и кицунэ выскользнул из-под катаны, оттолкнув ее в сторону.

Сердце Эми бешено колотилось, в горле встал ком. Другой ёкай слишком силен. Но ведь Широ по-прежнему ловок и быстр, верно?..

Кицунэ кружился, взмахивая мечами. Инугами раз за разом бросался на него. Смертоносная сталь свистела в воздухе, звенела от ударов, ярко вспыхивая. Ёкаи двигались так быстро, что Эми едва понимала, что происходит.

Амэонна радостно вскрикнула и хлопнула в ладоши, зажав между ними сложенный веер. Ее губы растянулись в довольной улыбке. Эми едва дышала – ее сковал ужас. Ёкаи вновь схлестнулись. А потом Сунэкосури подцепил клинки Широ, широко взмахнул катаной, отталкивая кицунэ вбок, и ударил локтем ему в грудь. Широ рухнул на спину, однако сразу откатился и вскочил, уходя от катаны.

Широ проиграет. Погибнет. Эми должна была как-то ему помочь.

Она сунула ладони в карманы юбки и вытащила офуда – оковы, барьер и очищение. Инугами слишком быстр, по нему не попасть. Да и у нее почти не осталось ки – уж точно недостаточно, чтобы задействовать оковы. Как же быть? Эми стиснула кулаки, сминая талисманы, и в отчаянии оглядела пустой двор. Обрамляющий его барьер слабо мерцал. Эми могла бы попытаться его пробить, но сомневалась, что им с Широ удастся сбежать от Сунэкосури и его хозяйки.

Взгляд Эми упал на священное древо – ровно у границы, – и толстую плетеную веревку вокруг его ствола, украшенную бумажными лентами. Шимэнава, инструмент для очищения! Их использовали для защиты священных мест и предметов. Другая шимэнава, еще толще, висела у святилища.

Амэонна, поглощенная зрелищем боя, вдруг взвизгнула от восторга. Эми, бросившаяся к древу, оглянулась как раз в тот миг, когда кончик катаны задел грудь Широ и прочертил ее порезом до плеча. На покрытые тонким снегом камни брызнула кровь, но кицунэ не дрогнул.

Заставляя себя не отвлекаться, Эми вскочила на скамейку под древом и схватилась за узел веревки. Он оказался так крепко затянут, что Эми лишь ломала ногти в попытках его развязать. Амэонна весело рассмеялась, продолжая наблюдать за сражением. Узел не поддавался. Эми дернула его вновь – и веревка под ладонями потеплела. Неужели защитная магия шимэнавы не позволяет ее снять?

Стоило Эми поддаться безнадежному отчаянию, как в груди вдруг полыхнул жар. Из метки Аматэрасу хлынула жгучая сила. Ноги подкосились, и Эми рухнула на колени на скамейку, едва удержавшись за шимэнаву. Ее коснулась Аматэрасу, и по руке протекла магическая энергия. Узел под ладонью заискрился голубым светом и распался, словно никогда и не был завязан.

В венах пульсировала сила. Аматэрасу восполнила ки Эми своей, и затем присутствие ками быстро угасло. Однако за мгновение до того, как оно растворилось, Эми ощутила вспышку неожиданной ярости Аматэрасу. «Сражайся!» – как будто хотела ей сказать ками.

За спиной громко лязгнул металл – меч пролетел по камням.

– Ах! – воскликнула Амэонна, хлопая в ладоши. – Прекрасно, мой дорогой Сунэ!

Эми рывком развернулась и замерла с концом шимэнавы в руке.

Из правой руки Широ торчала катана Сунэкосури. Несколько дюймов лезвия прошло насквозь. Кицунэ каким-то чудом удерживал один меч, но второй лежал на земле в нескольких ярдах.

Широ оскалился. Схватившись за лезвие голой ладонью, он выдернул катану из своей плоти. А потом, не выпуская ее, полоснул инугами по лицу своим клинком. Инугами взревел и отшатнулся.

– Его лицо! – завопила Амэонна. – Ты испортил его лицо! Хватит игр, Сунэ! Убей же, ну!

Инугами запрокинул голову. Порез, идущий от правой щеки к левому виску, кровоточил. Сунэкосури вернул катану в ножны, и его кожа засияла белым. Очертания тела начали смягчаться, таять. Он зарычал, и звук перешел в низкий собачий вой. Свет вспыхнул ослепительно ярко.

И вперед выпрыгнул массивный черно-бурый пес размером с лошадь. Он оскалился – на землю капнула слюна – и угрожающе шагнул к Широ.

Кицунэ, не двигаясь, смотрел на пса. А потом его вдруг окутали сине-красные огни, и он стал крошечным лисом – не крупнее одной головы инугами. Огромный ёкай зарычал, а Широ открыл пасть и вывалил язык в беззвучной издевке.

Низко взревев, пес бросился на кицунэ. Белый лис отскочил, а потом нырнул между лап инугами и укусил за одну из задних по пути.

С трудом заставив себя отвлечься от сражения, Эми вытащила очищающий офуда и прижала его к шимэнаве. Широ не мог уходить от пса бесконечно, как и победить его, оставаясь в облике лиса. Офуда прилип к веревке, отрицая законы природы, и слабо засветился. Эми добавила еще два талисмана и сделала петлю.

– Убей его! – нетерпеливо завопила Амэонна. – Просто убей!

Стиснув веревку, Эми повернулась обратно ко двору. Чудовищный инугами кружился, тщетно пытаясь укусить лиса. Широ бегал между лапами пса, держась подальше от его клыков. С колотящимся сердцем и дрожащими коленями Эми бросилась к ёкаям.

Инугами вновь крутанулся и злобно лязгнул пастью, но схватил лишь воздух. Пса нужно было поймать до того, как он развернется и ее увидит. Эми рванула быстрее, стискивая шимэнаву.

И вдруг оказалась прямо перед клыками ужасного пса.

Широ вылетел из-под него и вцепился ему в нижнюю челюсть. Инугами дернулся.

Эми взмахнула шимэнавой – петля зацепилась за голову пса, – и дернула, затягивая сильнее.

– Шукусэй-но-тама! – крикнула она.

Из нее полилась восполненная ки. Шимэнава и офуда вспыхнули белым светом. Инугами взвыл, окруженный взметнувшимся ветром. Веревка засияла еще ярче, и пес рухнул на камни двора, последний раз взвизгнув от боли.

Глаза Эми вдруг затопило синевой – и в этой синеве мелькнула белая маска. Амэонна наотмашь ударила Эми по лицу. Мир закружился, и девушка упала, обдирая руки и ноги. Женщина-ёкай схватила ее за волосы и поставила обратно.

– Как ты посмела вмешаться?! – прошипела Амэонна. – Жалкое людское отродье! Я тебя…

Она отбросила Эми прочь и рывком развернулась. За ней виднелся Широ – вновь в облике человека, – он прижал ногой шею инугами к земле и выдернул клинок из его тела. Сияние шимэнавы угасло.

– Сунэ! Мой милый Сунэкосури! – закричала Амэонна и бросилась к своему слуге.

Она взмахнула веером, посылая в Широ порыв ветра. Когда женщина-ёкай потянулась к инугами, кицунэ успел отпрыгнуть. Он обошел тело и подбежал к Эми. Она села, дрожа и удивленно глядя на свои окровавленные расцарапанные ладони. Колени оказались в таком же состоянии.

И все же это не шло ни в какое сравнение с Широ. Правая рука была вся покрыта запекшейся кровью. Из пореза на левой ладони текла свежая. Порез на груди окрасил белое косодэ алыми пятнами. Хакама на левом бедре были порваны, и ткань пропиталась красной влагой.

– Широ… – прошептала Эми в ужасе.

Амэонна ласково погладила морду инугами, а потом повернулась и медленно зашагала к ним. У ее ног вился ветер.

– Вы убили моего питомца! – Голос Амэонны охрип от ледяной ярости. – Вы понесете наказание за его смерть.

Широ стиснул оставшийся меч.

– Эми, поднимайся.

Она послушно встала на дрожащие ноги – хотя, конечно, понимала, что все равно не принесет никакой пользы.

Амэонна скривила губы в злобной ухмылке и поднесла веер к противоположному плечу. Ветер у ее ног пропал, а веер засветился – и она ударила им по диагонали.

Вода и ветер слились в трепещущее лезвие серебристой энергии. Оно полетело вперед так быстро, что ни Эми, ни Широ не успели отреагировать – и, пронзая воздух, как молния, врезалось в кицунэ.

На камни брызнула кровь. Широ рухнул на спину. Из глубокой раны от левого плеча до правого бедра потекли алые ручейки.

Сердце замерло в груди. Эми уставилась на Широ, так и не успев встать. Но теперь он сам оказался на земле, а его кровь заливала двор. Кицунэ не шевелился, голова его была отвернула от Эми, белые волосы закрывали лицо. Даже его грудь оставалась неподвижна. А вместе с ним не могла ни сдвинуться с места, ни даже вздохнуть и Эми.

Широ охнул, сотрясся от резкого вдоха. Повернул напряженное лицо, приоткрыв рубиновые глаза. Оскалился, глядя на Амэонну. Эми протянула к нему дрожащую руку, но он уже начал подниматься сам и каким-то чудом встал на ноги, поскользнувшись в луже собственной крови.

Амэонна холодно улыбнулась.

– Умоляешь наказать тебя еще разок, кицунэ?

Эми казалось, что она ничего не слышит за биением собственного сердца. Он стоит. Как он стоит с такими ранами? Как собирается сражаться, когда едва держит меч? У кого может настолько хватать воли сражаться, несмотря ни на что?

Улыбка Амэонны стала шире. Она вновь подняла веер.

Мир замер, замедлился, и Эми поняла, что должна сделать – что должна была сделать сразу, как только они попали в ловушку. Пока вокруг Амэонны клубилась энергия, Эми схватила Широ за правую руку и потянула за нижний виток онэнджу.

Из четок потекла сила, и они прилипли к Широ, не желая поддаваться. Жар обжигал пальцы, про́клятая ки разлилась по венам расплавленным свинцом. Стиснув зубы, Эми впилась пальцами в руку Широ и сорвала с него бусины.

Взрыв энергии ударил ей в лицо и отбросил назад так сильно, что Эми взлетела в воздух.

А потом ударилась о землю, задев головой камни. Череп пронзила боль, и все кончилось.

Глава 18

Эми распахнула глаза. На нее тут же накатили воспоминания, поднялась волной паника. Воздушно-водяной клинок Амэонны полоснул по Широ, его кровь залила все вокруг, но он все равно поднялся, чтобы продолжить сражаться. А потом Эми сняла еще один виток онэнджу, избавила его от второй части оков. Хватило ли этого? Или она опоздала?

Нащупав под собой землю, Эми оттолкнулась и села – чуточку быстрее, чем было нужно. Храмовый двор закружился водоворотом красных огней.

Зрение вернулось, но огонь никуда не пропал. Он пылал лужицами, словно кто-то разлил и поджег бензин. Между ним поблескивала вода, отражая мерцающий свет и создавая иллюзию, что пылает весь двор.

А посреди него стоял Широ; у его ног лежала Амэонна.

Оба меча покрывало танцующее пламя. Оно поднималось по рукам кицунэ тонкими линиями постоянно меняющихся узоров. За спиной Широ полукругом зависли полдюжины сфер – раскаленных добела в центре и синих с красно-оранжевым по краям. И три лисьих хвоста из призрачного бело-голубого огня.

Широ неподвижно стоял над поверженной противницей. Лишь трепетали языки пламени и медленно покачивались бесплотные хвосты.

Эми с трудом поднялась и прижала ладонь к пульсирующему болью месту за правым ухом. Рука окрасилась кровью. Едва переставляя ноги, Эми шагнула вперед. Ухо Широ дернулось в ее сторону. Он повернулся, полукруг сфер сдвинулся следом.

На его щеках горели красные отметины, а посреди лба пылал странный символ. Алые глаза сияли внутренней силой. Широ безучастно уставился на Эми, словно не узнавая ее. Блеснули онэнджу – оставшиеся два витка обхватывали его руку все так же плотно.

Эми застыла в нескольких шагах от Широ и посмотрела в его пустые глаза. Ее сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулом в ушах.

– Не забывай меня, Широ, – хрипло произнесла она. – Тебе нельзя забыть меня.

Он медленно моргнул, и в его взгляде что-то переменилось, а губы изогнулись в привычной кривой усмешке.

– Это ты меня когда-нибудь забудешь, малышка-мико, – его голос прозвучал более хрипло, чем у нее, и в нем слышалось звериное рычание.

– Я тебя никогда не забуду, – проговорила Эми. – Я буду помнить тебя до последнего дня.

– Обещаешь?

Ее сердце вдруг екнуло.

– Да, обещаю.

Кивнув, Широ поднял ладони – на их тыльной стороне горели красным еще два символа – и смахнул пламя на мечи. Они исчезли. Кицунэ опустил руки, мерцающие узоры на них погасли.

И через миг он покачнулся.

Бросившись к нему, Эми успела его поддержать. Широ тяжело привалился к ней; горячая кровь из раны на его груди мгновенно пропитала ее блузку. Огненные хвосты растворились в воздухе, погасли и пылающие сферы. Сгибаясь под весом кицунэ, Эми осторожно уложила его на землю. Он откинулся на спину, тяжело дыша и жмурясь. Метки на лице больше не сияли, став простыми красными линиями на коже.

– Широ! – охнула Эми – ее ладони замерли над страшной раной – и заозиралась, словно могла этим как-то призвать помощь. Вокруг двора по-прежнему тускло мерцал барьер. – Широ, как нам выбраться из ловушки?

Он молчал, кривясь от боли. Эми душило отчаяние. Он терял слишком много крови. Как он выживет с такими жуткими ранами?..

Барьер вдруг дрогнул. Тело Амэонны позади них дернулось и безжизненно обмякло. Вспыхнув последний раз, барьер исчез.

– Эми!

Из тьмы выскочил Катсуо с катаной в руках. Его лицо исказилось от ярости и страха, и он бросился к Эми – и беспомощному ёкаю перед ней. Клинок засветился от ки, занесенный для смертельного удара.

Не задумываясь, Эми закрыла собой Широ.

– Стой, Катсуо! Он меня спас!

– В сторону, Эми!

– Это кицунэ! – завопила она. – Успокойся и послушай! Он не враг!

Катсуо опустил катану и скользнул взглядом от нее и Широ к двум мертвым ёкаям поодаль. Тело инугами начало таять, словно лед, его силуэт стал размытым. Эми осторожно села, готовая вновь заслонить собой Широ, как щитом.

Катсуо охнул и, выронив клинок, потянулся к ней поверх распростертого кицунэ.

– Эми, ты вся в крови…

Она мельком глянула на багровое пятно у себя на блузке.

– Это его кровь. Дай хаори.

Катсуо послушно стянул хаори, и Эми прижала ткань к груди Широ, но кровотечение и не думало останавливаться. Паника кружила ей голову. Широ умирал у нее на руках, а она ничего не могла сделать. Как же быть?..

– Это кицунэ? – пробормотал Катсуо. – Он вообще жив еще?

Эми дернулась, как от удара, испугавшись, что Широ и в самом деле уже угас. Она поднесла пальцы к его губам и, подождав, наконец ощутила кожей слабое дыхание.

– Эми, что случилось? Где ты…

– Кар!

Она резко обернулась. На камни рядом с ними села ворона.

– Юмэй! – вскрикнула Эми и в отчаянии едва не потянулась к птице. – Широ нужна помощь! Он умирает!

– Ворону зовут Юмэй? – с подозрением спросил Катсуо.

Эми смотрела на птицу, безмолвно умоляя дать хоть как-то подтвердить, что ее услышали. Юмэй ведь придет, так? Он помогал Широ раньше. Ворона склонила голову и, встряхнув крыльями, глянула вверх.

Эми с Катсуо одновременно уставились в небо.

К ним скользнула огромная тень. Гигантский ворон, окруженный черными и красными всполохами, нырнул вниз и взмахнул крыльями. Его облик затрепетал, изменяясь, и в последний миг превращения Юмэй ступил на камни. Воздух вдруг стал холодным, его ки растеклась невидимыми ледяными щупальцами ярости.

Катсуо вскочил на ноги и потянулся за катаной.

– Нет! – рявкнула Эми, не поднимаясь. – Он союзник.

– Я вам не союзник! – прошипел Юмэй, шагая к ней. – Что ты натворила?

Она умудрилась не отпрянуть.

– На нас устроили засаду ёкай по имени Амэонна и ее инугами.

Катсуо попятился от Юмэя, стискивая рукоять так, что побелели костяшки. Он встал позади Эми, готовый ее защитить, но предусмотрительно направил кончик катаны вниз.

Юмэй опустился на колени рядом с Широ и отбросил пропитанное кровью хаори, чтобы осмотреть раны. Кицунэ дышал часто и поверхностно, лицо его было расслабленно – в какой-то момент он потерял сознание. Если бы не едва различимое движение груди, его невозможно было бы отличить от покойника.

Эми хотела спросить, выживет ли он, но не успела – к ней повернулся Тэнгу. Его глаза сияли, а зрачки стали такими маленькими, что казались лишь точками в обрамленных черным озерах серебра. Он схватил ее запястье и, притянув к Широ, вспорол когтем тонкую кожу.

Эми охнула и тщетно дернула рукой. Катсуо бросился к ним, вскидывая оружие. Юмэй взглянул на него, и черная тень, явившаяся из ниоткуда, сбила Катсуо с ног ударом в грудь. Он упал и откатился в сторону.

– Катсуо!

Эми повернулась, пытаясь высвободиться, но Юмэй лишь сильнее сжал ее руку, впиваясь когтями. Другой ладонью он сдвинул изорванное косодэ с груди кицунэ, а потом поднес ближе запястье Эми. Она огромными глазами смотрела, как ее кровь капает на кожу Широ. Когда там собралась небольшая лужица, Юмэй вывел в ней странный сложный символ, так и не выпустив Эми из стальной хватки.

Закончив чертить, он прижал ее ладонь к теплой крови, что вытекала из раны Широ.

Эми вздрогнула.

– Что ты делаешь?

Юмэй развернул ее окровавленную ладонь и нарисовал на ней еще один знак.

– Ты, – нараспев произнес он, – помогаешь мне спасть кицунэ жизнь. Или есть возражения?

– Я… нет, я помогу. Что нужно делать?

Тэнгу отпустил ее руку и вспорол свое запястье.

– Ты будешь проводником, через которого я передам ему ки.

Он взял ее вторую ладонь и прижал к хлынувшей по его руке темной крови. Эми с трудом сглотнула ком в горле.

– А ты… ты разве не можешь передать ее так, как он мне?

– Нет. В таком состоянии прямой поток моей ки его убьет. – Юмэй изобразил на ее ладони еще один кровавый символ. – Ты станешь одновременно мостом и щитом.

Он стер своей ладонью кровь с ее руки и нарисовал четвертый символ, а потом сплел их пальцы, чтобы знаки тесно прижались.

– Но, Юмэй… – прошептала Эми, – что твоя ки сделает со мной?

Он поднял на нее сияющие от накопленной силы глаза, и вновь стиснул ее свободное запястье.

– Постарайся не умереть, – произнес он и прижал ее ладонь к кровавому знаку на груди Широ.

Под ее руками вспыхнул жар, кожи коснулась странная магия, словно пробуя новый путь. И через миг из ладони Юмэя хлынула обжигающая сила, а весь мир окутала агония. По телу Эми прокатился огненный вихрь, сжимая легкие, ослепляя глаза. Сила Тэнгу раздирала ее на части, прорывая сквозь нее путь и вновь выливаясь.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Эми рухнула рядом с Широ, дрожа и медленно приходя в себя. В груди поселилась боль. Метка камигакари пылала.

Катсуо схватил ее и оттащил от ёкаев.

– Эми? Эми, ты как?

Подняв невероятно тяжелую голову, она сощурилась и увидела, что Юмэй склонился над кицунэ. Ей казалось, что ее заживо пожарили на открытом огне. Сработало? Юмэй смог передать Широ достаточно ки?

Катсуо обхватил Эми покрепче и унес ее еще дальше. Зрение затуманилось, она почти не различала, как Юмэй поднял кицунэ на руки. Облик Тэнгу затрепетал, словно за его человеческой спиной развернулись черные крылья. И, несмотря на все усилия, веки Эми смежились, а боль и усталость, нахлынув, унесли ее в бездну забвения.

Эми медленно открыла глаза. Затуманенному взору открылся потолок ее спальни.

Тело ломило, голова беспощадно пульсировала болью. Эми коснулась лба и обнаружила на нем повязку. Бинты красовались и на ладонях, а еще туго стягивали запястье.

Эми отрешенно смотрела на них, вспоминая, как было больно, когда коготь вспорол кожу, как ее кровь текла на грудь Широ, как Юмэй рисовал там загадочный символ. Ее кровь смешалась с кровью Широ на одной ладони, а на другой – смешались силы ее и Юмэя. Такая странная магия. Но она же сработала? Широ ведь выжил?

Она вновь увидела, как Широ стоял над поверженной противницей, его бело-голубые хвосты из призрачного огня, пылающие символы на его лице и тыльной стороне ладоней. Этот образ был выжжен в памяти Эми, и она никогда его не забудет. Он был великолепен.

«Обещаешь?»

Воспоминание заставило ее зажмуриться. Ослабевшие, ноющие мышцы вспыхнули болью, но Эми все-таки села. В окно лился солнечный свет – судя по углу лучей, время подходило к полудню. Она коснулась бинтов на руке, охваченная тревогой за Широ.

В коридоре скрипнул пол, приблизились шаги. Эми нервно выпрямилась. Она сбежала из храма, а когда вернулась, на нее напали два ужасающих ёкая – а что уж говорить про парочку ёкаев-союзников… Фуджимото, без всякого сомнения, в ярости.

Шаги остановились.

– Я принесла «госпоже» обед, – язвительно произнесла Нанако с другой стороны двери.

Эми открыла было рот для ответа, но тут раздался еще один голос.

– Камигакари еще спит, – холодно проговорил Катсуо.

Она моргнула. Почему он за дверью? Как давно он там?

– Госпожа проспала достаточно.

– Она ранена.

– У нее всего-то пара царапин, – едкий тон Нанако стал резче. – И она обязана всем объяснить, почему так поступила – и что на нас навлекла.

– Тебе она ничего не обязана! – рявкнул Катсуо. – Ты не управляешь ни Эми, ни этим храмом, Нанако.

Тарелки громко звякнули.

– Тогда обслуживай ее королевское высочество сам! – прошипела женщина и ушла, гневно топая ногами.

Когда воцарилась тишина, Эми негромко кашлянула.

– Катсуо?

Дверь приоткрылась, и он заглянул в комнату. Увидев, что Эми сидит, он сдвинул дверь шире одной рукой. На другой Катсуо удерживал поднос. Он вошел и, мельком окинув спальню взглядом, слегка покраснел – ведь проник на запретную территорию, а потом подошел к постели и опустил поднос с ней рядом.

– Обед, – пробормотал Катсуо. – Как ты себя чувствуешь?

– Без сил, – призналась Эми, вяло посмотрев на накрытую тарелку.

Аппетита не было, несмотря на то что она должна была изнывать от голода. Хоть Аматэрасу и восполнила ее ки, Эми чувствовала себя опустошенной. Может, она потратила энергию, когда снимала с Широ онэнджу, или такую страшную усталость вызвали кровавые чары Юмэя?

Катсуо вновь окинул комнату взглядом, а потом сел на пол, скрестив ноги.

– Что вообще произошло, Эми? – спросил он тихо и напряженно. – Что это было сегодня утром? Ты исчезла из храма, оставив глупую записку, а потом вдруг появилась с двумя мертвыми ёкаями и все тем же кицунэ?

– Когда я прибыла, они еще не были мертвыми. – Эми вздохнула. – Не понимаю, как они пробрались в храм. Почему их не остановили тории?

Катсуо стиснул зубы.

– Они сломали барьер тории. Каннуши Фуджимото все утро его восстанавливал, но защита до сих пор слаба.

– Сломали? Я думала, такое невозможно.

– На подобное не способны слабые ёкаи. Откуда они о тебе узнали?

Эми прикрыла глаза ладонью. Откуда? Амэонна возвращала долг некоему ками. А единственным, кого из них встречала Эми, помимо Аматэрасу, был Коянэ.

Она сама рассказала ему, где скрывается. Наверняка он и отправил Амэонну ждать ее у порога. Но зачем? Зачем?! В этом не было смысла. Широ говорил, что ками захотел украсть ее ки, но тогда непонятно, зачем посылать ёкая ее убить. Почему он так упорно хотел ее смерти? К этому должны стремиться ёкаи, а не ками. Коянэ должен был защищать камигакари, чтобы поддержать Аматэрасу, а не посылать за ней убийц.

– Вчера, – пробормотала Эми, продолжая прятаться за ладонью, чтобы не видеть реакцию Катсуо, – я отправилась в храм в Кигику, чтобы поговорить с ками.

– Ты… что? Зачем?

– Хотела получить ответ на один вопрос, а дать его мог лишь ками.

– Какой вопрос? Что тебе так сильно нужно было знать?

Эми опустила руку и посмотрела на Катсуо. На его лбу залегли морщинки. Темные глаза впивались в нее так, словно он мог одним взглядом докопаться до истины. Эми прикусила задрожавшую нижнюю губу.

– Я… я…

Слова не шли. Не то чтобы она не хотела ему рассказывать… просто тогда все станет слишком реальным. Его страх и отчаяние вытолкнут наружу ее собственные чувства, которые она запечатала внутри.

Эми покачала головой и глубоко вздохнула.

– Ками попытался меня убить. Я не понимаю почему.

– Убить? Ками?!

– Я сбежала, но те два ёкая поджидали меня здесь. Женщина сказала, что ками послал ее меня убить. Видимо, все тот же.

– Ками? – потрясенно повторил Катсуо.

– Я тоже не понимаю. Почему? Разве он не должен помочь камигакари выжить?

Катсуо сжал колени ладонями.

– Может, именно этот ками затаил на Аматэрасу обиду?

– Может, – с сомнением пробормотала Эми.

То, что один ками мог затаить обиду на другого, казалось так… до неприятного по-человечески.

– Значит, ты нашла этого ками, и он… что? Послал двух ёкаев устроить засаду в храме? – Катсуо помрачнел. – А еще два ёкая, Эми? Сколько ты уже общаешься с этим кицунэ?

– С тех пор, как мы принесли его в храм, – прошептала она, избегая его осуждающего взгляда.

– А второй?

– Юмэй… его я встретила следующей ночью.

– Сюда он не приходил, – сухо заметил Катсуо. – С такой ки он бы просто разбил барьер тории в одиночку. Это ты к нему отправилась, верно?

Эми кивнула.

– Ты вообще понимаешь, с какими ёкаями связалась? Один ворон чего…

– Сам Тэнгу, – пробормотала Эми.

– Сам?..

– Похоже, он такой один. – Она смяла в руках одеяло. – И думаю, он правит в этих горах.

Катсуо молчал. Эми взглянула на него сквозь волосы, ниспадающие на плечи. Он прижимал к лицу ладони и глубоко дышал.

– Ни Тэнгу, ни кицунэ не знают, что ты камигакари, да? – спросил Катсуо сквозь пальцы.

– Не знают.

Он уронил руки на колени, и этот жест показался Эми ударом молотка судьи.

– Объясни-ка мне вот что. Объясни, что вообще творится у тебя в голове, потому что я не понимаю. Кицунэ, Тэнгу, ками в Кигику. Почему, ну почему ты постоянно так рискуешь жизнью?

Как о таком поведать? Какое объяснение придумать, не упоминая все, что происходит с тех пор, как она открыла руководство каннуши?

– Я… обещаю тебе все рассказать, – тихо произнесла Эми. – Но сейчас не могу. Просто… это слишком сложно.

Катсуо уставился на нее тяжелым взглядом, но затем неохотно кивнул.

– Что случилось после того, как я вчера ушла?

На самом деле ей не хотелось этого знать, но так проще подготовиться к неизбежному столкновению с Фуджимото.

– Бросились тебя искать, как только поняли, что ты пропала. Нашли записку, но Фуджимото все равно отправил меня в лес, а Минору в город. Потратили весь день, но не обнаружили ни следа. Наверное, каннуши заставил бы нас искать и всю ночь, но Нанако накричала на него, мол, если мы будем бесцельно бродить по лесу в темноте, то просто-напросто погибнем.

Эми вздрогнула, ощутив укол вины.

– Мы решили продолжить с утра, но я все равно не мог заснуть, поэтому обошел земли еще раз. Тут-то я и понял, что защита сломана, однако присутствия ёкаев не почувствовал. Я бросился к храму и наткнулся на их барьер. Хотел уже разбудить остальных, как вдруг услышал твой голос, совсем слабый. Барьер заглушал звук и не давал ничего увидеть, но я знал, что ты там, поэтому ждал, пока он падет. – Катсуо стиснул зубы. – Я был уверен, что увижу там твое изуродованное тело. Но ты была жива.

– Широ их победил. Они его чуть не убили.

– Широ – это кицунэ? Тебе повезло. В следующий раз тебя будет убивать он.

– Он чуть не умер, защищая меня.

– Потому что он перед тобой в долгу? – строго спросил Катсуо. – Потому что ему от тебя что-то нужно? Он ёкай, Эми. Они не бывают бескорыстны. Если они и помогают людям, то лишь ради собственной выгоды.

Эми отвела взгляд и промолчала.

– Тэнгу забрал его до того, как прибежали Фуджимото и Минору. Я не знал, что им сказать. – Катсуо хмуро поджал губы. – Они решили, что тех двух ёкаев убил я… и я не стал их переубеждать.

Она тут же посмотрела ему в глаза.

– Почему?

– Я не понимал, что случилось, кто те ёкаи. Ты назвала их союзниками, но… как объяснить остальным, что на тебя напали одни ёкаи, а другие защитили, поэтому я не стал упоминать тех двоих.

Глаза защипало от слез. Катсуо пришлось лгать, чтобы Эми не влипла в ее большие проблемы из-за сговора с ёкаями.

– Спасибо, – прошептала она.

Катсуо что-то пробормотал и переставил поднос ей на колени.

– Поешь, пока не остыло.

Эми вяло сняла крышку с миски и взяла ложку. Бульон, толстая лапша и кубики тофу уже были холодными, но она покорно принялась за еду, не ощущая вкуса. В голове кружились мысли, под ними бушевали темным вихрем чувства. После визита к Коянэ ее надежда умерла, оставляя во рту горечь пепла. Все, что Эми оставалось, – лишь исполнить обещание и снять с Широ онэнджу. А после – пройти короткий путь до предначертанного конца.

Эми отодвинула поднос.

– Я… я хотела бы помолиться.

– Помолиться? – недоуменно переспросил Катсуо.

– В храме.

– А-а… – Он замешкался и забрал поднос. – Каннуши Фуджимото работает с тории, но скоро вернется. Если поспешим, то успеем.

Эми чуть было не спросила, нельзя ли ей пойти одной, но поняла, что такого больше не случится. Ее не оставят одну вплоть до солнцестояния. Катсуо ждал за дверью не потому, что беспокоился, а потому что ему приказали ее стеречь. Фуджимото не собирался давать ей шанс вновь сбежать.

– Мне нужно переодеться.

Катсуо вышел в коридор, а Эми подняла свое изможденное тело с постели и добралась до шкафа. Усталость давила на веки, путала мысли. Облачившись в одеяние мико, Эми расчесала волосы и собрала их в хвост, а потом присоединилась к Катсуо, и они покинули дом. Снаружи приятно светило солнце – теплое, пусть и недостаточно, чтобы растопить снег. Яркие лучи, казалось, насмехались над сгустившимися в душе Эми холодными тенями.

Она замерла на краю двора. На камнях остались лужи – по милости хозяйки дождя, несомненно, – и подпалины. Эми уставилась на черные следы, гадая, как они тут оказалась. Это был Широ? Он применял свой лисий огонь – по крайней мере, насколько Эми видела – не так уж часто, но она не представляла, какие способности ему вернула, когда сняла второй виток онэнджу.

– А что случилось с телами ёкаев?

– Изчезли. – Катсуо заметил ее испуганный взгляд и пожал плечами. – Они всегда, ну… рассеиваются. Даже крови больше нет, видишь? Старый учитель-сохэй рассказывал, что после смерти ёкаев поглощает царство духов. И там накапливается и набирает мощь ки самых сильных, которые затем возвращаются в мир живых. Учитель даже предполагал, что ёкаев на самом деле определенное количество, просто они раз за разом возрождаются – кто-то спустя пару лет, а кто-то лишь спустя столетия.

– А они помнят предыдущие жизни? Или начинают все заново?

– Не знаю.

Задумавшись, Эми направилась к фонтанчику для ритуала омовения. Катсуо молча следовал за ней, держась в нескольких шагах. Она подошла к главному залу храма и поднялась по широким ступеням. Остановившись, уставилась на веревку колокола. Эми не молилась Аматэрасу с того самого дня, как прочла руководство каннуши.

Она потянула веревку. Дважды поклонилась, дважды хлопнула, сложила руки и, склонив к ним голову, зажмурилась.

Слова не шли. Не было ни мыслей, ни вопросов. Эми неподвижно стояла, впервые неспособная ничего сказать своей ками. Она попросту не знала, что говорить. Она могла бы спросить, почему ей врали, почему лишили возможности сделать выбор. Почему из всех юных мико, жаждущих этой судьбы, взгляд Аматэрасу пал именно на нее. Могла бы спросить, сожалеет ли ками, что отберет у Эми все – воспоминания, годы, которые она могла бы прожить. Она могла бы задать тысячу вопросов… но все они уже не имели значения.

Секунды тянулись, превращались в минуты, а Эми все стояла, затерявшись во тьме собственного разума, как вдруг в груди, прямо над сердцем, зародилось слабое тепло. Жар медленно растекся по телу, разгоняя тени, растапливая лед отчаяния и печали. Нежное, согревающее касание Аматэрасу, пронизанное чувствами, которые Эми не могла назвать, окутало ее, облегчило груз, что давил на плечи и сердце.

Следом пронесся шепоток грусти и сожаления, и присутствие Аматэрасу угасло, вновь оставив Эми в объятиях холодного горя.

Она простояла еще несколько долгих минут, а потом коснулась щеки и поняла, что та мокрая от слез. Вытерев лицо рукавом, Эми поклонилась и судорожно вздохнула.

Катсуо, как она и думала, ждал ее у ступенек. А вот то, что Фуджимото и Минору оказались рядом с ним, застало ее врасплох. Нанако была на другом конце двора – следила за Риной и Юи. Девочки на четвереньках отмывали почерневшие камни щетками и мыльной водой из ведер. Сколько же прошло времени?..

Фуджимото выпрямился во весь невпечатляющий рост, красный от злости.

– Молили Аматэрасу о прощении? – произнес он обманчиво спокойно.

Эми осторожно спустилась по ступенькам и, добравшись до последней, низко поклонилась.

– Каннуши Фуджимото, – произнесла она земле, – прошу, позвольте извиниться за то, что покинула храм без разрешения. Мне очень жаль, что я причинила неудобства и заставила всех тревожиться.

Ответом ей был тишина. Эми настороженно выпрямилась.

– Это все, что вы можете сказать, камигакари Кимура? – Спокойствие тут же исчезло, сменившись гневом. – Я в жизни не слышал столь жалкого извинения!

Она вздрогнула.

– Я…

– А вы попросили прощения за многие часы, что мы провели в поисках? – ядовито поинтересовался Фуджимото. – За опасность, которой подвергались ваши сохэи, пока прочесывали горы? За позор, который вы навлекли на них, равно как и на меня, сбежав из-под нашей защиты? За наплевательское отношение к моим приказам оставаться в доме?

Эми часто заморгала и попятилась на крошечный шажок.

– Я не…

– И вы не только покинули храм в одиночку, но и привели за собой двух зловредных ёкаев. Теперь жизни всех в этом храме под угрозой! Ёкай сломил барьер тории, и теперь те, кто сюда приходит, лишены защиты. И вы, может, покинете это место, а нам пожинать плоды ваших поступков еще многие недели!

Едкий тон заставил Эми съежиться; ярость каннуши билась о нее ледяными волнами.

– Вы бесчестны, камигакари Кимура. Вы не уважаете ни свое положение, ни труд тех, кто о вас заботится и защищает. Вы позорите Аматэрасу, Шион, гуджи Ишиду, меня и всех камигакари, утративших жизнь до вас. Они погибли, пытаясь достичь десятого солнцестояния, а вы отвергаете безопасность, и это не что иное, как абсолютное пренебрежение долгом!

Фуджимото ткнул в ее сторону пальцем; его лицо стало багровым, на лбу вздулись вены.

– В ваших руках будущее одной из амацуками, вас это не заботит? Будущее всего мира, тысячи жизней, которые способна изменить Аматэрасу! Сотня лет, Кимура! Аматэрасу прождала сотню лет и поверила именно в вас. Вы предадите ее веру глупым, мятежным непослушанием?

Плечи Эми поникли, но вина вдруг угасла – в тот миг, когда из тьмы ее горя вынырнуло более сильное чувство.

– Не говорите мне о предательстве, – прошептала она.

– Что вы сказали? – осведомился Фуджимото.

– Не говорите мне о предательстве! – вырвался у нее гневный крик.

Каннуши отшатнулся, и на его лице на миг вспыхнуло изумление, которое затем сменилось возмущением.

– Да как вы смеете…

– Нет, как смеете вы! – Голос Эми сорвался на визг, сотня эмоций хлынула наружу на волне внезапной ярости. – Как вы смеете говорить мне о предательстве! Как смеете говорить об ответственности! Разве меня не предали? Где была ваша ответственность? Где правда?!

Фуджимото безмолвно открывал и закрывал рот, лишившись дара речи.

– А как насчет лжи, Фуджимото? – вопросила Эми, шагнув к нему. – Лжи, которую вы и другие каннуши льете в уши маленьким мико? Станьте камигакари, говорите вы им! Пусть Аматэрасу вас выберет, и вы станете ками! Будете вместе с ней владеть невероятной силой! Измените мир! – Эми горько рассмеялась, и в этом звуке послышались истерические нотки.

Каннуши стиснул зубы.

– О чем ты, Эми? – вдруг заговорил Катсуо.

– А почему бы вам его не просветить, Фуджимото? – с издевкой поинтересовалась Эми. Голос дрожал. – Расскажите ему правду. Расскажите всем, – она махнула рукой на девочек и Нанако, застывших на другом конце двора и следивших за перепалкой. – Вы говорите о жертвах, на которые идете ради защиты камигакари, но почему бы не поведать всем правду о ней самой и о том, чем жертвует она?

– К-камигакари в силу необходимости отказывается…

– В день солнцестояния, Фуджимото. Расскажите им, что происходит в день солнцестояния.

Он вновь стиснул зубы.

– Аматэрасу снизойдет из небесного царства и…

– И уничтожит меня! – завопила Эми. – Выжжет мои разум и душу, а сама займет мое тело, так? Вот правда, которую вы и другие каннуши скрываете! Я не стану ками, не изменю мир. Я просто исчезну, как только она снизойдет. А вы говорите, что это я предаю ее веру!

Катсуо уставился на нее, распахнув от ужаса рот. На лице Минору отражалось почти то же выражение, но Фуджимото и глазом не моргнул.

– Ты эгоистичный ребенок, Кимура, – произнес он. – Считаешь, что твоя жизнь важнее амацуками?

– Вы мне врали! – крикнула Эми. – Вы все мне врали! У меня не было выбора в…

Фуджимото шагнул вперед и наотмашь ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Эми охнула и, пошатнувшись, вскинула руку к щеке. Минору успел схватить Катсуо и оттащить его подальше от нее.

– Довольно представлений! – гаркнул каннуши. – Я не желаю больше слушать твои истерики. Ты камигакари – и этого не изменить. Повторю: ты эгоистка. Видишь лишь то, что потеряешь. Считаешь, ты так важна? Возьмешь на себя ответственность за страдания тысяч людей, которым Аматэрасу не сможет помочь, не имея сосуда в этом мире? Думаешь, твоя жизнь ценнее остальных? Ты принесешь жертву ради всеобщего блага, и ты должна почитать за честь, что ты, никчемная смертная, получила возможность сделать так много.

Фуджимото повернулся к сохэям.

– Катсуо… – Он умолк, увидев выражение лица молодого человека. – Минору, проводи камигакари в ее комнату и проследи, чтобы она оставалась там. Гуджи Ишида и остальные прибудут через несколько часов. – Каннуши пронзил Эми взглядом. – Кимура, я жду от вас подобающего поведения и смиренной благодарности за возложенную на вас великую ответственность. Я пришлю мико Нанако помочь с приготовлениями. – Он отвернулся. – Катсуо, начинай обход земель. До ужина я тебя не жду.

Щека под ладонью горела, а сама Эми словно приросла к месту. Катсуо бросил на нее полный муки взгляд и поспешил прочь. Нанако, Рина и Юи стояли на другом конце двора в безмолвном оцепенении. Рина с широко распахнутыми глазами стискивала щетку, как спасательный круг, а Юи, уронив свою на землю, прижимала ладони ко рту.

После долгой паузы Минору кашлянул.

– Моя госпожа?

Эми опустила руку и на негнущихся ногах зашагала к дому. Гнев угас, и пустоту внутри нее заполнило глухое отчаяние.

Глава 19

Порой красота и печаль шли рука об руку.

Эми стояла посреди своей комнаты и безучастно смотрела в стену, пока Нанако аккуратно завязывала узел оби у нее за спиной. Вес шелка не шел ни в какое сравнение с тяжестью отчаяния.

Нанако безмолвно завершила приготовления. Она в кои-то веки прикусила острый язык и лишь тихонько говорила, что делать и как повернуться. Старшая мико была в чистом белом кимоно и красных хакама, а волосы она пригладила и стянула в пучок у шеи. А вот Эми на этот раз надлежало облачиться не в форму мико – сегодня ее одевали как будущую ками.

Ее кимоно было сшито из алого шелка с нежным цветочным узором внизу. Сзади оно струилось по полу, а спереди разделялось на уровне лодыжек, показывая бледно-розовый нижний слой. Широкие рукава свисали почти до пола. Оби, темно-красный, плотно обвивал талию от самой груди до бедер, а за спиной красовался замысловатый узел.

Кимоно было изумительно, однако Эми все глубже погружалась в печаль. Вся эта красота служила лишь очередным слоем лжи, которую каннуши сплетали вокруг камигакари. Укутывали ее в изысканные шелка, притворялись, что она станет их ками – а вовсе не исчезнет, когда их ками ее уничтожит. Неделю назад Эми носила бы этот наряд с гордостью, грезила бы тем, что скоро овладеет божественной силой… вместе с Аматэрасу, конечно.

– Ну вот, – произнесла Нанако и, встав перед ней, осмотрела ее с головы до ног. – Готово. Выглядишь прекрасно.

– Спасибо, – уныло отозвалась Эми.

Нанако поджала губы – казалось даже, что она обеспокоена, – и хлопнула в ладоши, стараясь не смотреть подопечной в глаза.

– Проверю, готовы ли тебя принять. Жди здесь, я вернусь через пару минут.

Мико вышла и закрыла за собой дверь. Эми так и не пошевелилась. Ее руки безвольно висели, шея болела под весом волос, изящно собранных на затылке двумя шпильками, концы которых были украшены паучьими лилиями из стекла в тон кимоно. Рана на голове уже не кровоточила, и Нанако сняла повязку. Впрочем, на Эми все равно оставалось достаточно бинтов.

Каннуши прибыли полчаса назад. Она расслышала гул мужских голосов и обрадовалась, что не различает среди них Ишиду. Она не была готова к встрече с ним. Своим вечным строгим присутствием он омрачал ее детство, уводил все дальше по этому пути к гибели. Когда-то его похвала вызывала у нее гордость, а мысль, что она его подведет, – страх.

Эми смотрела в стену. В круговерти из драки с Коянэ, ссоры с Широ и засады Амэонны она совершенно забыла, что сюда прибудет Ишида. Она не задумывалась о том, что случится, когда он узнает о ее побеге, – что уж говорить о нападении сильных ёкаев на храм.

Теперь подобных вопросов не возникало. Ишида не позволит ей находиться в такой опасности. Он заберет ее в Шион и окружит самыми крепкими сохэями. Тот храм был огромным – самым крупным святилищем Аматэрасу, – и каждый каннуши, сохэй и мико, которые там живут и работают, станут ревностно следить, чтобы она больше никогда не ступила за пределы своих покоев. Ради безопасности ее заточат в храме до самой церемонии.

Солнцестояние еще не настало, а у нее уже отняли жизнь. Отняли свободу. И свои последние недели Эми проведет взаперти, дожидаясь конца.

Может, Фуджимото прав. Может, она эгоистка. Неужели потерять жизнь ради того, чтобы Аматэрасу получила тело и сумела принести свою силу в земной мир, так ужасно? Эми была готова принять такую судьбу, пусть и с неохотой, пока глупая сделка с Широ не отравила ее ложной надеждой. Лгали ей или нет, она была предана делу камигакари, готовила разум, тело и душу – идеальное макото-но-кокоро, – дабы облегчить нисхождение Аматэрасу. И после сотни лет неудач амацуками займет свое место среди остальных правителей. Эми способна это воплотить. Она способна изменить мир, даже если ее роль в этом окажется не такой уж важной, как она представляла.

До солнцестояния Эми намеревалась обратиться к своей ками с молитвой и рассказать об исчезнувших куницуками. Если Аматэрасу их найдет, то Широ сможет попросить Инари снять два последних витка онэнджу.

Эми содрогнулась и сжала кулаки. Почему понимать, что ей не удастся снять онэнджу и выполнить обещание, оказалось так мучительно? Почему так тяжело думать, что она больше никогда его не увидит? Откуда в груди эта боль? Из головы не шло последнее воспоминание о нем – как он лежал без сознания, весь в крови, с отпечатком ладони Эми на груди. Он должен был выжить. Она не вынесет, если он погиб из-за нее.

Она не сможет поблагодарить его за помощь, за спасение жизни… снова. Не сможет рассказать ему правду. Наверное, узнай Широ, что Эми – камигакари, он убил бы ее в ту же секунду, однако она почему-то уже не была в этом уверена наверняка. Его действия так сложно предугадать.

«Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему».

Почему только он это разглядел? Страх и одиночество были ее постоянными спутниками, даже до того, как она прочитала руководство каннуши и узнала правду о своей судьбе. Под одеянием мико и хладнокровным обликом камигакари она всегда боялась, но никто этого не видел – а если и видели, то им было все равно.

«Обещаешь?»

Эми зажмурилась, сдерживая слезы. Да, она будет помнить его до последнего дня. Она просто не успеет его забыть, ведь этот последний день наступит слишком скоро.

К комнате приблизились шаги, и сердце Эми сжалось. Пора. Как только она шагнет за порог спальни, судьба ее будет окончательно определена.

– Катсуо, – пророкотал в коридоре голос Минору, – каннуши Фуджимото приказал тебе весь вечер обходить земли.

– Мне нужно поговорить с Эми. Всего минутку, Минору. Прошу.

– Катсуо…

– Мне нужно только поговорить. Ты же понимаешь, что иной возможности у меня не будет.

Минору вздохнул.

– Пойду глотну воды. Вернусь через пять минут.

Дверь скользнула в сторону, и Эми увидела Катсуо. Он застыл, окинув пораженным взглядом ее наряд.

– Э-эми, – пролепетал он. – Ты… ты выглядишь потрясающе!

– Как ками? – пробормотала она.

– Я не… – Катсуо тряхнул головой и закрыл дверь. – Эми, это правда? То, что ты говорила во дворе? Каннуши Фуджимото от моих вопросов только отмахивается.

Плечи Эми поникли.

– Я нашла запись об этом в книге из хранилища… в руководстве для каннуши, где описывается, что на самом деле случается с камигакари во время церемонии.

Катсуо побледнел.

– Так ты… ты просто…

– Исчезну, – произнесла Эми со слабой улыбкой, полной горечи, ведь она ненароком повторила его ответ на ее вопрос о телах ёкаев. Она сцепила руки перед собой и вздрогнула, когда от движения натянулись бинты. – Хотела тебе рассказать, но…

– Понимаю. – Он с силой прижал два пальца к виску. – Что будешь делать? Гуджи Ишида сегодня заберет тебя в Шион, я только что слышал их разговор. Он очень разозлился. Требовал от Фуджимото объяснений, откуда ты все узнала.

Эми прекрасно представляла, насколько Ишида зол. Она однажды видела его таким – в день гибели Ханы, – и зрелище это было жутким.

– Что будешь делать? – встревоженно повторил Катсуо, шагая ближе. – Стоит тебе попасть в Шион, и все. Ты застрянешь там до самой церемонии, а потом будет уже поздно.

– Уже и так поздно, – прошептала она, не в силах выдержать его отчаянный взгляд. – Я не могу перестать быть камигакари просто потому, что больше этого не хочу. Я не могу пренебречь своим долгом, хоть он и оказался совсем не тем, на что я соглашалась.

– Что? – поразился Катсуо. – Вот как? Ты просто смиришься? Позволишь им тебя убить? Твоя жизнь тоже ценна, Эми! А на такое ты не подписывалась! Как ты можешь сдаться?

Перед глазами всплыл образ Широ – как по его груди стекала кровь, а он с трудом поднимался на ноги, заслонял Эми собой и продолжал сражаться, хоть и знал, что не победит.

Она тоже не могла победить. Она не знала, как бороться со своей судьбой. И не была уверена, что хотела.

– Мы сбежим! – пылко заявил Катсуо. – Спрячем тебя где-нибудь, пока не пройдет солнцестояние.

– Мы? Но, Катсуо, твоя карьера…

– Да плевать мне на карьеру! Твоя жизнь важнее всего!

Грудь сдавило от чувств.

– Ничего не выйдет. Аматэрасу все равно меня отыщет. Церемония – лишь формальность.

– Мы что-нибудь придумаем. – Катсуо схватил Эми чуть выше локтей, заставляя выпрямиться. А она даже не заметила, что обреченно съежилась. – Не сдавайся, Эми! Еще рано.

В глазах Катсуо горели такие же ярость и решимость, как у Широ. Равно как и кицунэ, Катсуо продолжил бы сражаться, несмотря ни на что. И если Широ сумел подняться после страшного удара Амэонны, значит, Эми тоже может побороться… но как? Чего она хотела? Точно не того, чтобы ее увезли в Шион и заперли в спальне на оставшиеся два месяца, ведь тогда она потратит свои последние дни зря. Даже если судьбу не изменить, Эми хотела иного, хотела чего-то большего. Но чего?

Среди мыслей вновь возник образ Широ – кицунэ отстраненно смотрел рубиновыми глазами на звезды, сжимая проклятые четки ладонью. Эми заключила с ним уговор. Нет, не просто уговор – она дала ему обещание. И обещание снять онэнджу означало вернуть ему не только силы – но и его жизнь, его суть. Проклятие слишком многое в нем сковывало, и Эми не могла оставить его в таких оковах.

«Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово».

Эми хотела сделать это до того, как она покинет этот мир. Только это. Ей было нужно вернуть Широ жизнь.

– Ты прав, – произнесла она, дрожа от задуманного. – Я не могу уехать с гуджи Ишидой.

Катсуо просиял.

– Сбежим отсюда, а потом сможем…

– Погоди, – перебила его Эми, лихорадочно соображая. Туда, куда она собралась, ему нельзя, слишком опасно. – Послушай… я сперва хочу тебя кое о чем попросить.

Катсуо по-прежнему сжимал ее руки, то ли забыв о запрете прикасаться к камигакари, то ли им пренебрегая.

– О чем?

– Катсуо… – Сердце забилось чаще. – Можешь… можешь меня поцеловать?

Первое мгновение он не реагировал. А потом, заикаясь, переспросил:

– Ч-что?

– Поцелуешь меня? Я… я не знаю, что будет дальше, и не хочу утратить шанс, возможно, единственный… – Она неуверенно улыбнулась. – Ты обещал помочь мне любыми новыми впечатлениями, помнишь?

– Но… это ведь запрещено… – Катсуо умолк. – Ты уверена?

– Да, прошу.

Он сглотнул, и к его щекам прилила краска. Эми приподняла голову, чувствуя, как дрожат руки. Катсуо окинул ее лицо взглядом, а потом осторожно склонился. Эми закрыла глаза.

Его губы коснулись ее так легонько, что почти стало щекотно. Он отстранился, но потом вновь накрыл губы Эми своими, поглаживая ее руки ладонями, почти лаская, а она все сильнее переживала. На этот раз не было ни жара, ни голодного желания, ни головокружения. Но откуда-то из глубины постепенно поднялось тепло, и по телу растеклись незнакомые нежные чувства. Вместо огня и страсти Эми ощутила притяжение всего, что привлекало ее в Катсуо: его доброта и сострадание, его преданность и честность. Они окутали ее, прогоняя все тени, сомнения и боль, что засели у нее в душе.

Катсуо вновь отстранился; его щеки алели. Эми слабо улыбнулась, слегка опьяневшая.

– Спасибо, Катсуо, – пробормотала она, запуская руки в противоположные рукава кимоно, и коснулась тонких листочков бумаги. – Спасибо, что заботился обо мне не только как о камигакари. Спасибо, что защищал меня и был моим другом. Спасибо за все.

– Эми…

Она прижала ладонь к его груди.

– Я никогда не смогу отплатить тебе за доброту, но и не позволю тебе пустить свою жизнь под откос из-за меня. Я этого не стою. Прости, Катсуо.

Он нахмурился.

– Эми…

– Сотэй-но-шинкэцу, – с болью и сожалением прошептала она.

Офуда под ее ладонью вспыхнул жаром. Катсуо окутало голубое сияние, сковывая все его тело. Эми сморгнула слезы. Человек не мог связать себе подобного при помощи офуда, но пример Коянэ показал, что ками способны на большее. И ки, которую питала ками, помогала совершить то, чего не умели даже сильнейшие сохэи и каннуши.

– Прости, – выдавила Эми и отошла от застывшего Катсуо.

Офуда не причинял ему боли, и его действие не продлится долго. Если она твердо намерена совершить задуманное, нужно было успеть раньше, чем Катсуо освободится и бросится за ней, – и раньше, чем вернутся Минору и Нанако.

На сменную одежду времени не было. Эми с бешено колотящимся сердцем метнулась к двери – и уже у самого порога краем глаза увидела блеск металла. В углу стояли лук и шесть стрел, которые она забыла вернуть на место. Схватив их, Эми распахнула дверь – ноги в носках заскользили по дощатому полу – и ринулась к выходу из дома. Сунув ноги в сандалии, она вырвалась наружу и сбежала по ступенькам.

Ее осыпало вихрем снежинок. Солнце почти скрылось за горами на западе, подсвечивая облака оранжевым. Эми свернула на тропу и бросилась к северным горам, прямиком в дикие земли ёкаев – место, которое раньше было для нее самым опасным, а теперь стало единственным укрытием.

Глава 20

С неба тихо падали снежинки. Эми бежала.

Пастбище и тории остались далеко позади. Тропа призывно змеилась вверх по горному склону. Ноги проваливались в снег, следом волочились полы кимоно. Эми стискивала лук и стрелы. Ноги немели от холода; белые носки и сандалии подходили для теплой комнаты, а вовсе не для холодных гор.

Когда подъем почти кончился, Эми перешла на шаг и оглянулась. Как скоро Катсуо освободится? Как скоро Минору вернется и обнаружит пропажу? Следы легко укажут верное направление, а бегает Минору куда быстрее, чем Эми.

Выбора не было. Она свернула с тропы и нырнула в лес. Ее окружили деревья, игольчатые ели и кривые ветви дубов сомкнулись и закрыли небо. Эми неслась вперед, огибая кусты и поваленные стволы. Ветки хлестали по телу, цеплялись за волосы и длинные рукава кимоно. Узкий сук дернул за узел оби, края выскользнули, развеваясь, словно алые флаги. Эми бежала.

Всякий раз, спотыкаясь и чуть не падая, чувствуя резь в легких, Эми вспоминала, как Широ вновь вставал и сражался. Она бежала, пока горло не стало гореть, а ноги болеть. Она опять перешла на шаг, тяжело дыша и прижимая к груди ладонь. Впереди показалась небольшая поляна. Черные тени и золотистый свет последних лучей солнца рисовали на снегу полоски. Эми остановилась в центре прогалины.

– Юмэй! – зов звонко разнесся по безмолвному лесу. – Юмэй, где ты?

Она выждала минуту.

– Юмэй!

Отзовется он или бросит ее здесь одну?

Свет солнца постепенно угасал. План Эми состоял в том, чтобы скрыться, найти Широ… и пока, в общем-то, все. Первым делом было необходимо убраться подальше от храма раньше, чем Ишида увезет ее в Шион, однако побега в лес недостаточно. Эми пожалела, что не взяла с собой Катсуо – но не могла же она вести его на практически верную смерть. Ее саму Широ и Юмэй оставляли в живых из соображений собственной выгоды, а вот Катсуо от них ничто не защищало.

Эми посмотрела на темнеющее небо, надеясь увидеть там темные крылья. Придет ли Юмэй? Наблюдает ли глазами ворон? Ей стало интересно, как она выглядит с высоты. Одна посреди белизны, в алом кимоно, струившемся вокруг, словно лужа крови. Сколько же ее пролилось на снег всего за неделю? Эта зима была полна лишь боли и крови, окрашена алым цветом.

Огромный Тэнгу так и не появился. Обычного размера вороны не звали с веток. Эми была совсем одна и не могла дольше оставаться на месте, опасаясь, что ее догонят. Она прикусила губу, не зная, что делать. Идти дальше в лес без провожатого, запасов еды и хоть какого-то снаряжения? Ночь стояла не очень холодная, но Эми все равно рисковала переохладиться. Или, что еще вероятнее, наткнуться на враждебного ёкая.

Она потерла онемевшие ладони друг о друга и подышала на них, чтобы согреть. Что делать? Неужели она зря бежала в лес? Нет, возвращаться нельзя. Нужно идти дальше. Она сдержит обещание.

Вздохнув, Эми пересекла поляну и отправилась дальше на север. Продираясь через густые заросли, она зацепилась волосами за ветку и с досадой дернула головой. От резкого движения из прически выпала стеклянная шпилька, отскочила от плеча и упала в снег; Эми проводила ее взглядом. Пряди тут же начали распадаться, и она вытащила вторую шпильку, а потом на ходу разжала ладонь, позволяя ей соскользнуть.

Неподалеку заржала лошадь.

Эми тут же развернулась. Посреди поляны стоял вороной конь с белым носком и наблюдал за ней, насторожив ушки.

– Торнадо? – охнула Эми.

Конь снова заржал и тряхнул головой. Его недоуздок и чомбур пропали, а сам он, хоть и был весь в грязи и листве, выглядел целым и невредимым. Боясь его спугнуть, Эми осторожно вернулась назад и протянула руку. Конь ткнулся носом ей в ладонь.

– Торнадо… – прошептала Эми, поглаживая его голову, и задумчиво окинула взглядом его спину. Нужно ведь убраться подальше от храма, пока ее не догнали Минору и остальные. А на лошади можно преодолеть куда большее расстояние…

– Не прокатишь меня, Торнадо? – пробормотала Эми и, посмотрев по сторонам, приметила на краю поляны поваленное дерево.

Она закинула лук на плечо и сунула стрелы между слоев оби за спиной. Несмотря на то, что в прошлый раз катание, мягко говоря, не задалось, других вариантов у нее не было.

Эми коснулась шеи Торнадо, и конь с готовностью последовал за ней к бревну, а потом терпеливо позволил устроиться у него на спине. Длинное кимоно свесилось с его крупа. Трепещущий на ветру шелк коню совершенно не мешал, ведь тот был приучен носить каннуши и мико в замысловатых нарядах во время фестивалей. Эми наконец уселась и, гадая, не сошла ли она с ума, запустила пальцы в гриву. Управлять лошадью без поводьев она не умела.

Но, прежде чем она успела передумать, Торнадо развернулся и побежал легкой рысью. Эми неловко подпрыгивала и пыталась усидеть, а он целеустремленно двигался вперед, словно знал, куда направляется. Конь огибал деревья, проталкивался сквозь кустарники, а она стискивала его гриву и постоянно прикрывала лицо от веток. Постепенно начался подъем.

Их окутала ночь, а конь уносил Эми все глубже в горы. С неба падал почти невидимый во мраке снег. Она крепко держалась за Торнадо, радуясь его теплу и компании в пустом лесу. Несмотря на сгустившуюся темноту, конь ни разу не замедлился. Минуты ускользали, все внимание Эми сосредоточилось на том, чтобы не упасть. От напряжения болели ноги, а от постоянных ударов о твердую лошадиную спину – ягодицы. Стало холоднее, лицо немело от ветра.

Эми постепенно начала замечать на себе взгляды. Затем появилась первая ворона. Птица сидела на низкой ветке и наблюдала, как Торнадо пробегает мимо. Темные точки на деревьях тоже оказывались птицами. Раз вороны здесь, значит, Юмэй следит. Он знает, что Эми блуждает по его земле.

Последняя мысль заставила ее задуматься. А блуждали ли они? Торнадо, покачивая головой, рысил вперед. Он крутил ушами туда-сюда и с уверенностью двигался дальше, ни разу не замедлив ход.

Тэнгу умел общаться с животными… Так ведь говорил Широ? Юмэй не делал различий между людьми и животными. Эми крепче ухватилась за гриву. Вороны провожали их, перелетая от дерева к дереву, словно черные тени.

Конь наконец остановился. Эми села прямо и вгляделась в темноту. Эта часть леса ничем не отличалась от предыдущих нескольких миль. Почему именно здесь? Торнадо просто устал или же все-таки куда-то ее привез? Эми покрутила головой и вдруг краем глаза заметила мерцание. Мигом уставившись в ту сторону, она не увидела ничего. Однако стоило отвести взгляд, как мерцание вернулось. И опять исчезло, когда Эми повернулась.

Она, сосредоточившись, всмотрелась в нужную точку.

Медленно, неохотно, мерцание обрело форму. Барьер тускло засиял переплетением красного и черного – цвета ки Тэнгу. Юмэй поставил барьер. Свет его чар озарил десятки рассевшихся на ветвях ворон. Они с любопытством наблюдали с обеих сторон границы.

Эми сползла со спины Торнадо. Ноющие от боли ноги чуть не подкосились, поэтому ей пришлось прижаться плечом к коню и дождаться, пока колени не перестанут дрожать.

– Спасибо, Торнадо, – произнесла она, погладив его шею.

Конь мотнул головой и побрел прочь, ткнувшись носом в снег в поисках травы. Эми осторожно приблизилась к барьеру и протянула руку. Как только пальцы коснулись мерцающего света, он вспыхнул ярче, источая холод, – и словно ледяной плетью хлестнул красной энергией. Эми отдернула ладонь.

– Юмэй? – позвала она. – Пропусти меня!

Вороны безмолвно следили. Барьер не дрогнул.

Эми нахмурилась. Тэнгу знал, что она рядом, давным-давно мог открыть ей проход. Юмэй что, издевается? Она стиснула зубы. Развернувшись на пятках, она отошла на дюжину шагов и вновь обернулась. Сбросила волосы с плеч, взяла в руки лук и вытащила из оби стрелу.

Если ёкай ее не впускает, значит, придется входить самостоятельно.

Эми приладила стрелу и подняла лук. Оттянув тетиву к щеке, сосредоточилась на барьере из магии ёкая. В груди растеклось тепло.

– Шукусэй-но-тама!

Она выпустила стрелу. Та просвистела в воздухе и ослепительной вспышкой вонзилась в барьер. По Эми ударил порыв жаркого ветра, взметнув волосы, затем последовал холод. Барьер треснул, плюнул искрами, а затем наконец рассеялся; очищающее заклинание поглотило чары Тэнгу.

Закинув лук на плечо, Эми прошла в лес за барьером. Захлопали крылья – одни вороны следовали за ней, другие летели впереди, указывая путь.

Проходя между деревьями, она вдруг ощутила, как покалывает кожу. Странная, чуждая сила заставляла нервы звенеть, колола ступни с каждым шагом. Эми поежилась – магия будто… пробовала ее на вкус. Как те кровавые чары Юмэя. Неподвижный лес безмолвствовал, тишину нарушали только взмахи крыльев и хруст снега под ногами Эми. Она оглянулась. Торнадо за ней не пошел. Девушка обхватила себя руками, чувствуя себя до боли одинокой.

Деревьев становилось все меньше, и впереди показался величавый дуб, стоящий особняком; его громадные ветви тянулись в небо, смешиваясь с темнотой. Все вороны вдруг ринулись вверх и исчезли в кроне. Сглотнув, Эми приблизилась к массивному дубу и запрокинула голову.

Высоко на дереве, на толстой ветви, прислонившись плечом к стволу, стояла фигура. Блеснули серебряные глаза Юмэя.

Эми уставилась на него – и через миг поняла, как это странно. Она не должна была его видеть в темноте. Однако та почему-то отступила.

Их взгляды встретились, и Эми стало ясно: Юмэй осознанно не пропустил ее сквозь барьер, и спуститься он не намерен. Она должна прийти к нему сама.

Эми отступила от дерева-великана и в смятении его осмотрела. Ствол был настолько широк, что обхватить его могли четверо или даже пятеро людей. Самые низкие ветки висели над ее головой. Эми пожевала нижнюю губу и отмерила ровно десять шагов. А затем вновь взялась за лук.

Она прицелилась. Наконечник вонзился в дерево с громким стуком. Эми выстрелила второй раз, затем третий и, вернувшись к дубу, оценила свою работу. Три стрелы засели в коре по диагонали.

Прислонив лук и остаток стрел к стволу, она осторожно поставила ногу на первую «ступеньку». Убедившись, что та выдержит ее вес, Эми обхватила дерево одной рукой, а другой потянулась к следующей стреле. С трудом сохраняя равновесие, она поднялась достаточно высоко, чтобы зацепиться за нижнюю ветку и влезть на нее.

Сердце колотилось. Поборов желание глянуть вниз, Эми запрокинула голову и сощурилась, но отсюда Юмэя разглядеть не получалось. Выпрямившись в полный рост, она полезла дальше, шаг за шагом все выше. Земля пропала из виду, и вокруг остались лишь дрожащие ветки и янтарно-желтая осенняя листва, припорошенная снегом.

Эми схватилась за последнюю ветвь и, подтянувшись, села на нее. Тяжело дыша, посмотрела на стоящего рядом Юмэя. Он равнодушно взглянул на нее, а потом протянул руку с блеснувшими на пальцах черными когтями.

Потрясенно уставившись, Эми нерешительно вложила в его ладонь свою, и Юмэй с легкостью поднял ее на ноги. Она покачнулась, стоя слишком далеко от ствола дерева, и все же попыталась высвободить руку; от прикосновения Тэнгу ей было не по себе. Он стиснул ее пальцы крепче, а другую ладонь прижал к коре и перевел серебряный взгляд на Эми.

– Я не впущу тебя одну.

Контуры дерева под его рукой стали размытыми. По коре зазмеились красные сияющие линии. Вспыхнул и тут же пропал свет – а на его месте открылась дверь во тьму.

Эми невольно отпрянула и чуть не свалилась с ветки.

– Что… что это?..

– Так боишься войти в Цучи, смертная?

Не дожидаясь ответа, Юмэй шагнул в темноту и потянул Эми за собой. Она упиралась, страшась этого мрака. Страшась ступать в Цучи – царство духов, которое существует одновременно в земном мире и вне, в ее реальности, но отдельно от нее, – туда, где рождались ёкаи.

Но неужели она зашла так далеко лишь для того, чтобы теперь повернуть назад?

Сдавшись, Эми последовала за Юмэем. Темнота окутала ее холодом. Все та же чуждая магия обжигала нервы огнем и льдом, выталкивала обратно в обычный лес, однако Юмэй продолжал тянуть Эми вперед.

Она сделала шаг, и тьма рассеялась. Перед глазами возникла комната – почти круглая, с деревянными стенами без единого стыка и окошка. В нишах прятались мерцающие свечи; под их огоньками медленно таял воск. В углу, в окружении подушек, стоял низкий столик, усыпанный странными предметами – камешки, свитки, шкатулки, расписная чашка, сломанный меч. Другой конец комнаты был заставлен ящиками и всякой всячиной.

А на единственном более-менее свободном клочке пространства у дальней стены на подстилке из одеял и под еще одним, шерстяным, лежал Широ. Его белые волосы поблескивали в трепещущей пляске света. Эми без раздумий бросилась к кицунэ и, присев рядом, всмотрелась в его лицо. Скулы все так же оставались украшены алыми символами. Эми неуверенно сдвинула пряди, открывая еще один знак в центре лба.

– Он… он поправится? – спросила она, оглянувшись.

Юмэй опустился на подушки у стола и, уткнувшись в него локтем, подпер ладонью подбородок.

– Очевидно.

Эми приподняла одеяло и осторожно заглянула под него. С Широ сняли косодэ, перебинтовали грудь и плечо. Подоткнув одеяло обратно, она с облегчением выдохнула. После долгих блужданий в промозглой ночи девушка наконец согрелась, хоть воздух и остался прохладным. Она потерла ладони друг о друга.

– Хозяин, ты принес нам угощение? – прохрипел голос у ее левого плеча.

Эми оглянулась – и чуть не вскрикнула.

Рядом с ней на корточках сидел ёкай – размером с маленького ребенка, с темной, пятнистой кожей и костлявыми конечностями, частично прикрытыми потрепанным косодэ. Из лица вместо носа и рта торчал черный клюв, а лысую голову с длинными заостренными ушами венчал хохолок из таких же черных перьев.

– Пахнет вкусно, – проскрежетал ёкай, придвигаясь.

Эми отпрянула.

– Оставь ее, – произнес Юмэй, не отрываясь от свитка. – Она принадлежит кицунэ.

Эми оцепенела. Ёкай разочарованно щелкнул клювом и удрал к трем точно таким же собратьям, которые сидели среди ящиков и сундуков у стены. Существа уставились на Эми черными глазами-бусинками.

Она отвела от них взгляд и снова осмотрела комнату, вновь отмечая ее круглые стены из цельного дерева.

– Мы внутри дуба? – спросила Эми, и было непонятно, чего в ее голосе больше – изумления или восхищения, ведь комната казалась намного больше ствола.

– И да, и нет, – ответил Юмэй с ноткой раздражения, оторвав взгляд от свитка. – Цучи отражает ваш мир, но неидеально. Или, может, это ваш мир так отражает наш.

– Значит, здесь и живут ёкаи?

– Некоторые.

– Я думала, что ёкаи переходят сюда после смерти.

– Дух возвращается в Цучи, да, но здесь не мир мертвых. – Юмэй отложил свиток в сторону. – Подойди, мико.

Приказ не предполагал возражений. Эми пересекла комнату и опустилась на подушку рядом с Тэнгу, взметнув алый шелк. По телу прокатилась дрожь. Она в царстве ёкаев, а единственный способ вернуться обратно – через дверь, скрытую в кромешной тьме. Если рискнуть и уйти самостоятельно, пропустит ли ее магия? Или Эми в ловушке, пока Юмэй не решит ее освободить?

– Поведай мне о ёкае дождя, инугами и нападении.

Эми растерянно моргнула – вопрос застал ее врасплох, – а затем сбивчиво обрисовала облик Амэонны и бой с инугами. На протяжении всего рассказа выражение лица Юмэя оставалось бесстрастным, непроницаемым.

– Опиши кицунэ после того, как ты очнулась.

– Широ? Он… – Перед глазами Эми возник тот самый образ. – У него были три хвоста из белого пламени, а за его спиной полукругом парили шары синего и красного огня.

– Кицунэби, – просветил ее Юмэй. – Лисий огонь.

– На его руках горели линии, узоры. Символы на лице сияли красным. – Эми посмотрела на спящего Широ. – Они остались.

– Это все?

Она кивнула, все еще глядя на кицунэ.

– Я не думала, что он окажется таким сильным. Три хвоста…

А ведь на нем по-прежнему еще два витка онэнджу.

В мифах и легендах она читала, что кицунэ получали очередной хвост за каждую прожитую сотню лет – а вместе с ним и намного больше силы. Самыми могущественными были кьюби-но-кицунэ, девятихвостые лисы, которых по смертоносности сравнивали с драконами.

Эми повернулась к безразличному Юмэю.

– Почему ты помогаешь Широ? Ты не знал, что он так силен. Так почему помог ему изначально?

– Кицунэ пришел ко мне, потому что я говорю на языке зверей.

Широ, запертый в лисьем теле, нашел Юмэя, чтобы попросить о помощи того, кто способен его понять, но…

– Это не объясняет, почему ты согласился.

Юмэй безмолвно смотрел на Эми.

– Почему ты все время называешь его кицунэ, а не Широ?

– Потому что это не его имя.

– Тогда как его зовут?

– Я не знаю. – Взгляд Тэнгу вонзился в нее подобно серебристой стали. – Как и он сам.

Внутри Эми что-то оборвалось.

– Ч-что?

Юмэй глянул на стайку маленьких ёкаев на другом краю комнаты.

– Прочь.

Ёкаи тут же вскочили, а потом с черными вспышками обратились в ворон и вылетели за порог, исчезнув за жуткой занавесью мрака.

Зрачки Тэнгу стали крошечными точками в сияющих озерах серебра.

– Прежде чем мы продолжим разговор о том, кто и что есть кицунэ, – произнес он, опасно понизив голос, – давай-ка сперва ответим на те же вопросы о тебе, мико.

Он поднял руку. Когтистый палец уткнулся Эми в грудь, прямо над сердцем.

– Или лучше сказать… камигакари.

Глава 21

Эми охнула, отпрянув от прикосновения. На нее ледяной рекой нахлынул ужас.

Юмэй отклонился, не собираясь тотчас напасть. Однако его серебряные глаза неотрывно следили за ней, словно он был волком, а она добычей. Эми рискнула бы открыться Широ, но не Тэнгу. Этот уж точно не пощадит.

Она мельком глянула на темный проход, гадая, успеет ли добежать раньше, чем ее остановит Юмэй. Но что делать снаружи? Она все равно на его земле – да и от ворон нигде не укрыться.

– Говори, камигакари, – произнес Юмэй. – Ибо я утрачу терпение.

– Что говорить? – пронзительно отозвалась Эми. – Ты уже все понял. Если собираешься меня убить – давай, не тяни.

– Я не намерен оборвать твою жизнь… пока что.

Она сглотнула, пытаясь сдержать панику, и спросила уже чуть спокойнее:

– Что ты хочешь знать?

– Почему ты не в Шионе?

– В парке у храма на меня напал ёкай. Было решено, что лучше меня где-нибудь прятать. Поэтому последние три года меня скрывали в маленьких храмах.

– Почему ты стремилась найти других амацуками?

– Я… я узнала кое-что о церемонии солнцестояния. – Эми запнулась, стараясь похоронить чувства как можно глубже, чтобы Юмэй их не увидел. – Быть камигакари означает, что, когда Аматэрасу ступит на землю, я погибну. Я хотела выяснить, так ли это, ждет ли меня… Поэтому попросила Широ найти амацуками, который способен дать ответ.

– И прошлой ночью? Ты получила ответ?

– Да… это правда.

Юмэй не стал ни удивляться, ни сочувствовать.

– И призналась, что ты камигакари Аматэрасу?

Эми кивнула. Тэнгу слегка нахмурился, опустив уголки рта, и несколько минут просидел в молчании. В конце концов он опять взглянул на нее.

– Ты можешь снять онэнджу из-за ки Аматэрасу.

– Я тоже об этом догадалась. Но все равно я не понимаю – почему?

– Подозреваю, что проклятие соткано из ки амацуками.

Эми разинула рот. А ведь тогда, в первую ночь, сила бусин показалась ей знакомой. Если проклятие наложил кто-то из амацуками, то, помимо них, лишь Эми могла повлиять на чары.

– Зачем амацуками его проклинать? – спросила она, совершенно сбитая с толку.

– В том-то и вопрос, – пробормотал Юмэй. – Зачем тратить столько сил на простого кицунэ?

Эми взглянула на Широ, внутренним взором вновь увидев тот миг, когда он вспомнил про клинки.

– Он не помнит свое имя, да? – прошептала она. – Он не знает, кто он такой.

– Верно.

Эми оторвала от него испуганный, потрясенный взгляд.

– А он помнит, почему его прокляли?

– Нет. Ты сняла первый виток, и к нему вернулись незначительные осколки памяти, некоторые умения. Когда он очнется, мы узнаем, что прояснилось после второго витка.

Эми сощурилась.

– Почему тебя так волнует его потеря памяти? Ты явно ничего не делаешь просто так.

К ее удивлению, в ответ на такую грубость губ Юмэя коснулась тень улыбки – и тут же пропала, как только он посмотрел на Широ.

– Я его не знаю, но лес помнит. И Цучи тоже помнит его присутствие… и с радостью его принимает.

Эми поежилась, словно опять ощутила ту чуждую силу.

Юмэй постучал когтем по столу, выдавая этим жестом несвойственное ему беспокойство – обычно он в любой ситуации вел себя крайне сдержанно.

– С исчезновением Инари все кицунэ отправились на поиски. И один за другим пропали, пока не осталось никого. С тех пор, как я в последний раз их видел, миновали многие десятилетия… пока не появился он.

– Думаешь, он что-то знает про Инари? – спросила Эми, вдруг понизив голос до шепота. Если все кицунэ, и Широ в том числе, ушли искать Инари, а вернулся только он… он мог что-то разведать – и кто-то захотел, чтобы он это забыл. Вот только зачем проклинать, если можно убить?

– В его памяти скрыты тайны, – произнес Юмэй. – И если он сумеет их вспомнить, то, вероятно, раскроет загадку исчезновения куницуками – покровителя кицунэ.

– И тогда Инари найдет остальных, – подытожила Эми.

Она рассеянно разгладила рукава кимоно. Широ казался таким огорченным. Думал ли он, что покинуть мир – это решение Инари, или же подозревал, что куницуками пропали далеко не просто так? Обсуждал ли Юмэй с ним свои мысли? Или…

Эми уставилась на свои ладони, вспоминая всплеск силы амацуками, который вырвался из четок.

– Если Широ прокляли, чтобы запечатать тайну об исчезновении Инари, тогда почему онэнджу созданы из ки амацуками?

Юмэй промолчал.

– Считаешь, что тут как-то замешаны амацуками? – Эми возмущенно фыркнула. – Исключено. Может, куницуками им не по нраву, но ками понимают, что необходимо сохранять равновесие власти.

– Ты полагаешь, что они стремятся к равновесию. Ками не уравновешивают власть, они ее жаждут.

Эми покачала головой, однако спорить не стала. Ее охватил тошнотворный страх. Если Юмэй думал, что в пропаже куницуками виноваты амацуками, то у него есть веская причина не допустить Аматэрасу на землю. Эми до сих пор жива лишь потому, что должна снять онэнджу. А после он ее убьет.

Либо не заметив ее испуга, либо намеренно закрыв на него глаза, Юмэй встал.

– Я должен восстановить барьер. Оставайся здесь, – в его голосе прозвучало предупреждение. – Не пытайся уйти, камигакари. Вход охраняют мои карасу. Далеко не сбежишь.

Он плавным движением шагнул к темноте.

– Юмэй? – Эми сглотнула дрожь. – Как ты узнал, что я камигакари?

Он замер у порога и оглянулся.

– Я не был уверен, что снять онэнджу способна лишь сила ками, но человек не сумел бы пробить мой барьер.

И Юмэй растворился в непроницаемом мраке, оставив Эми наедине с Широ.

Она потерла лицо ладонями. Значит, Тэнгу отправил за ней Торнадо, а потом спокойненько ждал, как она поступит с барьером. И что она сделала? Показала ему свою божественную ки во всей красе. Теперь самый опасный ёкай этих гор знает секрет Эми и убьет ее, как только она перестанет быть ему полезной.

У нее вырвался горький смешок. Она убежала от людей, которые за руку привели бы ее к верной смерти в день солнцестояния, к ёкаю, который прикончит ее еще раньше. Обречена, как ни крути.

Эми вновь пересекла комнату и опустилась на колени рядом с Широ. Она понимала, что у него некоторые проблемы с памятью – забыл же он мечи и жизнь до проклятия, – но не представляла, насколько они велики. Он не помнил даже свое имя. Как долго он скитался, запертый в лисьем облике, не зная ни кто он, ни что с ним случилось?

Она следила, как вздымается и опадает его грудь. Эми пришла сюда, чтобы снять онэнджу, однако Юмэй раскрыл ее тайну. И теперь она оставалась в живых лишь по его милости – а его милость зависела от ее обещания снять онэнджу. Юмэю нужны воспоминания Широ, чтобы найти пропавших куницуками, и если Эми снимет четки, он тут же ее убьет.

У нее нет выбора – придется немного подождать. Юмэй знал, что заставлять ее бесполезно, иначе чары не сработают. А значит, если все продумать, можно устроить так, чтобы наконец выполнить обещание там, где Тэнгу ее не достанет.

Приподняв край одеяла, она взглянула на обвитую четками руку Широ. Насколько это страшно – не помнить, кто ты? Не помнить, кто тебя проклял и оставил беспомощным на долгие годы?

Она легонько коснулась онэнджу и ощутила шепот их силы. Кончики пальцев скользнули с бусин на черный рукав, а потом Эми вдруг поймала себя на том, что невольно пробегает пальцами по коже Широ, обводит линию бицепса, плеча, ключиц, впадинки между ними. Ощутив на его шее пульс, она замерла – медленный, ровный ритм ее успокаивал. Она так боялась, что Широ умрет.

Эми окинула взглядом его лицо – и губы, приоткрытые во сне. Щеки вспыхнули от смущения; она вспомнила, как попросила Катсуо о поцелуе. Ей пришлось. Ей было нужно узнать, вызвал ли те чувства просто поцелуй с мужчиной или же именно с Широ.

Вот только она не учла последствия. Поцелуй Катсуо был совсем другим – мягким, нежным, больше похожим на успокаивающие объятия, нежели на проявление страсти. А от одной мысли о поцелуе Широ сердце ускоряло бег. Почему? Эми не понимала. Может, все дело в запретности?

Пальцы скользнули дальше, с шеи на линию челюсти. Потому что это запрещено. Запрещено его касаться. Целовать. Желать.

Теплое дыхание защекотало кожу, и по ней тут же пробежали мурашки.

Эми отдернула руку и прижала ее к груди. Да что с ней такое? Трогать его, пока он спит? Ничуть не лучше того, как он целовал ее, неспособную сопротивляться. Что ж, теперь они квиты. Эми прислонилась спиной к стене, строго призывая себя к подобающему поведению.

Откинув голову назад, она закрыла глаза. Под сомкнутыми веками возник образ скованного чарами Катсуо, и ее захлестнула вина. Накатили страх и одиночество. Ее со всех сторон окружали лишь те, кто хотел ее смерти, – люди, ёкаи, ками. Кроме Катсуо… неужели он единственный?

«Дашь мне повод…»

Даже Широ обещал ее убить, если до этого дойдет. Глаза защипало от слез. По телу растеклась усталость, напомнила о себе боль в мышцах. Эми спала лишь пару часов. Несколько минут отдыха не повредят. Юмэй все равно велел сидеть здесь.

Сон охватил ее в считаные мгновения.

Она бежала, под ногами пролетала укутанная снегом земля.

Впереди, среди темных деревьев мчался маленький белый лис. С каждым скачком его пушистый хвост дергался из стороны в сторону. А она неслась следом. В легкие впивался ледяной воздух. Она хотела позвать лиса, попросить его остановиться, но не хватало дыхания.

Расстояние между ними стремительно увеличивалось. Белый мех то появлялся, то вновь исчезал. Она заставила себя бежать еще быстрее; тяжелое кимоно мешало, струясь волнами алого шелка. Лес становился мрачнее, вокруг, как живые, плясали тени.

Кицунэ пропал за деревьями. Она двигалась дальше по его следам. Он появился вновь, уже с тремя хвостами. Он был размером с волка, и вокруг него кружили сияющие сферы.

Ей стоило испугаться, однако она знала лишь одно: его нужно поймать. Нужно сказать ему… что-то. Но он убегал.

По земле толстыми щупальцами потекла тьма, смыкая вокруг них кольцо. В груди жгло, ноги изнывали от боли. Кицунэ бросился вперед, метнулся в сторону, исчез за кустами. Тьма сгустилась, поглощая все вокруг, пока перед ней не остались только следы лап на снегу.

Она обогнула деревья, и по ней, словно адское пламя, хлестнул жар.

Там ее поджидал чудовищный дух. В массивном теле сплелись плоть и пламя, мерцал белый мех. Дух заполнил собой всю поляну, а за его спиной извивались девять хвостов. Под гигантскими лапами бушевали языки огня, превращая снег в кипящие лужи.

Треххвостый кицунэ размером с волка сжался от страха.

Великий кьюби-но-кицунэ опустил голову, уставился на него пылающими, полностью алыми глазами, оскалил клыки. На морде вспыхнули алые отметины. Зверь низко зарычал, забил хвостами. И, накопив мощь, разинул пасть.

Эми прыгнула к нему, вытянув руку, крикнула имя.

Он бросился на маленького кицунэ волной добела раскаленного пламени, и оно заполнило собой все вокруг.

Она распахнула глаза, и кьюби-но-кицунэ пропал. Ее охватило облегчение. Сон! Всего лишь сон. Она по-прежнему в доме Юмэя, и на стенах трепещут тени от единственной свечи. Чудовища больше нет.

Вот только жар пламени почему-то остался.

Эми взглянула на Широ. Отметины на его щеках сияли, лицо напряглось, дыхание стало быстрым, резким. Кицунэ подрагивал, мышцы сокращались, хотя глаза его были закрыты. Кошмары пришли не только к ней.

– Широ, – громко позвала Эми. – Широ!

Он не слышал. Она оттолкнулась от стены, протянула к нему руку… и замерла, ощутив жар.

Воздух вокруг него заискрился, превращаясь в крошечные сферы, которые росли, становились ярче, горячее. Одна пролетела мимо головы Эми и чуть не подожгла волосы, заставив отшатнуться.

– Широ! – завопила она и схватила его за руку, намереваясь разбудить.

Его глаза распахнулись. Он резко сел, сбросив одеяло, и в следующий миг Эми вдруг влетела в стену.

Широ навис над ней, сжимая ее плечо до синяков. Другая его ладонь замерла перед ее лицом, на кончиках согнутых пальцев мерцали когти из красного огня. За его спиной парили три призрачных хвоста. Кицунэби медленно сплетались в узоры вокруг него.

Глаза его превратились в пылающие алые бездны ненависти.

– Широ? – пролепетала Эми.

Он моргнул. Немного опустил руку, моргнул еще раз, фокусируя взгляд на ее лице. Разжал хватку и огляделся, огонь в его глазах угас. Широ уставился на парящие сферы кицунэби, растерянно свел брови, а затем вновь окинул взглядом Эми. Внутри нее что-то странно затрепетало, а лицо вспыхнуло.

– Почему ты так одета?

Эми нахмурилась.

– И это твой первый же вопрос?

– А что, стоило спросить что-нибудь другое? – привычно ухмыльнулся Широ, и Эми вдруг ощутила невероятное облегчение, ведь он вновь стал собой.

– Например, что случилось после того, как ты потерял сознание, будучи на грани смерти?

– А, вот что произошло?

Эми прижалась к стене. Он практически стреножил ее, не позволяя встать, и был так близко, что она едва могла дышать.

– Ты не собираешься подвинуться? – возмутилась она.

– Ты не собираешься ее съесть? – проскрежетал голос.

Они с Широ подпрыгнули от неожиданности. Он схватил Эми за плечи и дернул в сторону от говорившего, не заметив, что упирался коленями в ее кимоно. Они рухнули на пол, и Широ ее придавил, вышибив из легких весь воздух.

– Хозяин сказал, человек принадлежит тебе.

Они с Широ уставились на ёкая, который приближался к ним на тонких ножках, не сводя глаз-бусинок с Эми.

– Поделишься? – спросил он с надеждой.

– Не поделюсь, – отрезал Широ. – Уходи.

Плечи ёкая поникли. Раздраженно щелкнув клювом, он превратился в ворону и с громким карканьем вылетел из комнаты через темный проход.

Эми повернулась к Широ – а он к ней, и их носы чуть не столкнулись. Она вдруг остро осознала, что он лежит на ней, что его тело тяжелое, теплое. И он без косодэ. В бинтах, но без косодэ. Ее сердце екнуло, и она прижалась к полу, неспособная сбежать.

Его рубиновые глаза обожгли ее, сметая защиту, проникая до самых костей, лишая возможности что-либо скрыть.

– Боишься? – промурлыкал он со смесью льда и пламени в голосе.

Сердце заполошно колотилось. Боялась ли? Да, разумеется, но вовсе не того, что он причинит ей боль. Эми и сама не знала, чего она боится.

– А должна? – шепнула она.

– Я ёкай. Ты всегда должна бояться.

Она облизнула губы.

– А что, если не боюсь?

– Тогда ты дурочка.

Ни одно другое слово не смогло бы в тот миг описать ее точнее. Она лежала, прижатая к полу, под сильным, опасным ёкаем, который вполне мог ее убить, в доме другого ёкая, куда более могущественного, который хотел ее убить, в таинственном и страшном царстве ёкаев – и даже не могла толком испугаться за свою жизнь.

– Наверное, мне уже все равно, – сорвались с губ тихие слова.

Широ замер.

– Если я причиню тебе боль, все равно? Если убью?

– А какая разница? – Эми закрыла глаза и отвернулась. – Юмэй меня прикончит, как только я сниму с тебя онэнджу.

– Разве?

– А если до солнцестояния он не успеет, то я все равно погибну.

– Солнцестояние, – сухо повторил Широ.

Эми вздрогнула. Не стоило этого упоминать. Отчаяние окутало ее грозовыми тучами, стремясь найти выход.

– Что с солнцестоянием, малышка-мико?

Открыв глаза, она выдавила скупой смешок, хотя сердце норовило выскочить из груди, а кровь похолодела в венах. Распластавшись под кицунэ без возможности шевелиться, Эми еще никогда не чувствовала себя настолько уязвимой.

– Неужели ты так и не понял, Широ, почему жалкая смертная вдруг оказалась способна снять проклятие, которое создала ки амацуками?

Он уставился на нее, и его лицо стало непроницаемым – за маской скрывалось не смятение, а эмоции, которые он силился сдержать. Широ коснулся кожи ее чуть ниже ключицы. Скользнул пальцами дальше, раздвигая вырез кимоно. Эми напряглась. Она знала, что он видит: чернеющую на коже метку Аматэрасу.

Широ убрал руку и, закрыв глаза, уронил голову, закрылся в себе. Готовился убить? Отгонял прочь чувства, чтобы нанести смертельный удар? Он ведь признался, что испытает вину, если убьет Эми. А что теперь, когда он узнал, что она камигакари? Что для него важнее – избавиться от нее или от онэнджу?

Эми не двигалась. Лишь дышала все чаще. Напряжение сковало мышцы, ожидание было невыносимым. Ну почему она ему рассказала? Что за безумие на нее нашло?

– Успокойся, – пробормотал Широ. – Я не могу думать.

– Ч-что?

– Я пытаюсь кое-что вспомнить. – Он вздохнул. – Метка напоминает мне о… я не уверен.

Эми моргнула. Сердце немного замедлило бег.

Широ поднял голову – на его губах играла ленивая усмешка, заставшая Эми врасплох.

– Ты же не думала, что раз ты камигакари, то свободна от нашего уговора, м-м?

– Я… я не… А ты разве не хочешь меня убить?

– Ну, от твоей ки… – Он склонился и провел носом по ее челюсти, медленно вдыхая. Внутри Эми опять что-то оборвалось. – …слюнки текут, но нет, пока не собирался.

– О… значит, ты тоже хочешь меня съесть, как тот ёкай-ворона.

– Не как карасу, – негромко произнес Широ, заставляя ее трепетать. – Ты так и не сказала, почему так одета.

– Я… – Она попыталась подобрать слова, но его теплое тело и дыхание у ее уха отвлекали. – Я должна была встретиться с гуджи Шиона, но сбежала.

Широ вскинул голову, и Эми тут же пожалела о сказанном.

– Ты сбежала? Я думал, тебя принес Юмэй.

– Нет, я пришла сама.

– М-да? – Он склонил голову набок. – Почему?

Она знала, что он на самом деле спрашивал – зачем было поступать так глупо, зачем так рисковать.

– Потому что меня собирались запереть в Шионе до солнцестояния. И тогда я не смогла бы…

– Не смогла бы что?

– Мы заключили уговор, – прошептала Эми. – Если бы меня заперли, ты остался бы с онэнджу навсегда.

Широ уставился на нее рубиновыми глазами, в которых промелькнули странные тени. От его взгляда становилось трудно дышать.

А потом кицунэ вскинул брови, вновь растянул губы в лукавой кривой улыбке и постучал пальцем по щеке Эми, напоминая, что он все еще лежит на ней сверху.

– Так, значит, я оскверняю божественную чистоту камигакари своим грязным прикосновением?

– Мне все равно, – произнесла Эми, не подумав.

– Разве? – Голос Широ стал ниже, вернулись мурчащие нотки. Кицунэ скользнул пальцем по ее щеке – невесомо, как перышком. – Хочешь, я слезу?

Она смотрела в его глаза, зачарованная, плененная, неподвижная. Хотела ли? Да. Стоило так и ответить. Стоило его прогнать. Сердце колотилось, по телу медленно растекался жар, который источал он и который зарождался в ней самой. «Да» – вот правильный ответ. Единственно верный.

Но Эми его не сказала. Она не могла ни шевелиться, ни говорить.

Широ вновь наклонился – на этот раз к ее губам. Она приоткрыла их, глядя, как его зрачки расширяются. Она закрыла глаза, поддаваясь всему, что бы ни случилось дальше.

Ее кожи коснулось теплое дыхание. Губы Широ мягко задели ее собственные.

Пол вдруг задрожал.

Широ вскинул голову. Дерево сотрясалось, чуждая магия кружила в воздухе ледяным ветром. Кицунэ мигом вскочил на ноги; в его позе читались напряжение и тревога.

– Широ, что такое? – спросила Эми, поднимаясь и поправляя верх кимоно.

– Цучи злится… или Юмэй. Не уверен. – Его взгляд заметался по комнате. Пол перестал ходить ходуном, но магия все еще искрила. – Плохо что одно, что другое.

Широ прошел к куче разномастных предметов у стены и схватил сверток темной ткани. Им оказалось добротное косодэ, которое кицунэ встряхнул и надел, направляясь к выходу.

– Оставайся здесь, – бросил он через плечо.

– Нет, погоди!

Широ уже растворился во тьме у порога. Не успев подумать, как это глупо, Эми бросилась за ним в черное небытие. Обжигающая холодом магия окутала ее на единый удар сердца, пробуя на вкус кожу, душу – и вытолкнула обратно в мир людей.

В лицо ударил ветер, в уши – безумный гвалт. Эми вылетела из прохода, размахивая руками, и врезалась в Широ. Он успел ее схватить, прежде чем она рухнула с ветки вниз. Эми прижалась к нему, перепуганно озираясь.

Их со всех сторон окружали ветки, усыпанные воронами, – и все эти птицы заходились криком от ярости.

Глава 22

Огромная стая разъяренных ворон с пылающими черными глазами непрерывно каркала, била крыльями по воздуху.

– Что происходит? – перекричала Эми жуткий шум.

Широ, плотно прижав лисьи уши к голове, обхватил ее за талию и спрыгнул. Эми вскрикнула, но он всего лишь переместился на ветку ниже, затем еще и еще, пока наконец не оказался на снегу.

И тут вороны затихли. От внезапной тишины зазвенело в ушах.

Магия кружилась под землей, скользила по коже Эми ледяными когтями – глубокая, мощная, какой она еще никогда не чувствовала. Воздух сгустился.

Широ закрыл ее собой, источая напряжение.

– Стой сзади, и пока я не скажу – не двигайся.

Она открыла было рот, чтобы повторить свой вопрос, когда негромко потрескивающая в воздухе магия разразилась бурей искр. Эми вцепилась в косодэ Широ и съежилась у него за спиной.

В небе мелькнула красная вспышка. Мимо деревьев промчалась огромная тень. Ее крылья были бесплотными, за ними струились алые ленты силы. Чудовищная птица села на снег.

Эми прижалась к Широ, боясь пошевелиться. Над ними возвышался исполинский ворон. Он напоминал Юмэя… вот только был намного, намного больше.

Алые ленты мерцали, сплетаясь странными знаками и символами, смешиваясь с живыми тенями, которые трепетали на нем. Его ки окружила их, терзая, царапая Эми так, что ей хотелось кричать.

– Что происходит, Юмэй? – спросил Широ так спокойно, словно справлялся о погоде.

Серебряные глаза ворона загорелись.

– Они убивают моих ворон.

Клюв не раскрылся, но рычащий голос эхом разнесся по лесу. Каждое слово обволакивали древняя сила и ледяная ярость, и Эми только сейчас поняла, что даже не представляла, насколько стар – и насколько силен – Тэнгу.

– Кто их убивает?

Как мог Широ так невозмутимо держаться перед лицом первобытного гнева ворона?

– Ками. Ками, посмевшие войти в мой лес и убивать моих карасу.

Широ резко вдохнул.

– Что ками делают здесь, у нас?

– Мне нет дела. Я их уничтожу. – В серебряных глазах плескалась сила. – В Цучи небезопасно. Уведи камигакари в ее храм и жди.

Вороны, безмолвствовавшие с момента появления их хозяина, вновь подняли гвалт. Тэнгу взмахнул крыльями – магия пронзила все вокруг незримой молнией – и взмыл в небо, взметая ветер и снег. Сотни ворон сорвались с насестов, окутанные тенями, и последовали за ним.

Широ схватил Эми за запястье и, присев на корточки, потянул, чтобы она смогла зацепиться за его спину. Она обвила руками его шею, а ногами – пояс, и кицунэ встал. Не оглядываясь на древний дуб, он сорвался с места.

– Широ, в храм нельзя, – выдохнула Эми. – Там гуджи. На тебя сразу нападут и…

– Там безопаснее, – перебил ее он уже не так спокойно, как при разговоре с Тэнгу. – Поверь, тебе не захочется оказаться поблизости, когда Юмэй примется убивать ками.

Эми крепче стиснула его косодэ.

– Тэнгу хранит эти горы уже тысячу лет! – прорычал Широ. – Ками – болваны, раз сунулись на его земли. Здесь его может победить лишь амацуками.

– Но зачем ками вообще сюда пришли?

– Подозреваю, твой приятель Коянэ все еще не свернул охоту.

Эми потрясенно распахнула глаза. Коянэ до сих пор хочет ее смерти? Почему?

Безмолвный лес не отвечал. Живыми среди неподвижных деревьев были лишь они с Широ – звери, птицы и ёкаи куда-то пропали. Почуяли ярость и мощь Тэнгу? Эми тоже хотелось где-нибудь укрыться прежде, чем разразится буря.

Широ целеустремленно мчался вперед, порой замедляясь, чтобы перевести дыхание, а потом вновь ускоряясь. Воздух был слишком холодным, пропитанным напряжением. Эми показалось, будто гнев испускали даже деревья и земля.

С каждой милей храм становился все ближе. Ей нельзя туда возвращаться, пока она не снимет с Широ онэнджу. Нельзя допустить, чтобы его увидели хоть краем глаза; невзирая на ее слова и уговоры, его попытаются убить. Она должна его защитить. Поможет ли Аматэрасу?..

– Еще далеко? – спросила Эми, когда Широ ослабил хватку, чтобы она соскользнула на ноги. – Гуджи мог послать сохэев на поиски.

– Если здесь и есть люди, то они уже мертвы.

Ее окатило страхом, перед глазами вспыхнуло лицо Катсуо. Ишида ему наверняка не доверяет, поэтому не дал бы искать камигакари. Катсуо остался в храме. Должен был остаться.

Налетел зимний ветер, взметнул волосы, потянул за кимоно. Широ поднял голову, шевеля ушами. А потом подхватил Эми на руки и на полной скорости рванул прочь – не в ту сторону.

Она увидела, от чего он убегал, – среди деревьев стоял мужчина.

В одеянии сохэя, с мечом в руке и слишком красивым для человеческого лицом; черты его были невозможно идеальны. Как у Коянэ. Их с Эми взгляды встретились, ками улыбнулся. И исчез, не преследуя Широ.

– Из каких недр Йоми они лезут?! – прорычал кицунэ, прижимая Эми к груди, и снова развернулся к храму. – Твой гуджи может тебя защитить?

– Я… не знаю. Наверное…

Широ вдруг вонзил пятки в снег и заскользил, отчаянно пытаясь затормозить. Впереди между деревьями на уровне пояса была натянула увешанная офуда шимэнава. Широ не успел остановиться и перепрыгнул ее… но тут же влетел в следующую, уже на уровне груди.

Шимэнава сорвалась с деревьев и обвила их, как удав. Они рухнули на землю, связанные, а веревка сжалась крепче и засияла. Скованная парализующей магией, Эми лишь бессильно дергалась. Перекатившись, они наконец замерли, оставшись на боку.

Эми забилась, едва дыша. Чары пронзали ее огненными иглами. Это ли ощущали ёкаи, когда попадали под влияние офуда? Она зажмурилась и ушла в себя, отыскивая теплую ки ками, дремлющую где-то внутри. По телу растекся жар, сталкиваясь с магией шимэнавы. Дрожащие мышцы судорожно сокращались. Эми с трудом, сражаясь за каждый дюйм, придвинула руку к ближайшему витку веревки и обхватила ее пальцами.

– Шукусэй-но-тама! – выдохнула она.

Ки хлынула в шимэнаву, очищая и разрушая чары.

Путы ослабли. Широ судорожно вдохнул, и Эми на мгновение задумалась, не повредила ли ему магия еще в момент прыжка.

Между деревьями мелькнули тени.

Из темноты вышел ками, которого она уже видела. Эми попятилась от него и врезалась в Широ. Он не стал отступать и развернулся; вокруг него полыхнул огонь. Эми краем глаза заметила еще трех «сохэев» – они приближались с тыла.

Первый ками вновь улыбнулся. Он поднял руку, и прежде, чем Эми успела среагировать, с его ладони сорвался свет.

Все затянуло белой пеленой ослепляющей агонии. Магия прожигала кости, превращала мышцы в дрожащее желе. Мир пропал, и остался лишь странный пульсирующий жар в груди.

Она падала и совершенно ничего не могла с этим поделать.

Сквозь веки пробился яркий свет.

Мысли постепенно обретали связность. Сколько она пролежала без сознания? Минуты, часы? Она вспомнила приглушенные голоса и что ее куда-то несли, но тогда туман мучительной боли все еще не рассеялся. Эми была беспомощна, онемев и телом, и разумом.

Сейчас боль пропала. Жар в груди угас. Остались холод и тишина.

Эми приоткрыла глаза, щурясь на свет. Она лежала щекой на деревянных половицах. На них были нарисованы сложные фигуры и символы. Она с трудом подняла голову. Вокруг ярко сиял маругата.

В нескольких футах от него неподвижно стоял Широ. Трое ками держали нацеленные ему в горло сверкающие клинки.

Эми попыталась оторваться от пола и заметила открытые двери, а за ними еще одну комнатку, совсем маленькую, с красивым резным алтарем. Место в его центре пустовало, вокруг рассыпались осколки зеркала.

Это был зал поклонений храма Шираюри, а осколки принадлежали разбитому шинтаю Аматэрасу, предмету, через который она передавала храму свою силу.

Приподнявшись на одном локте, Эми коснулась метки камигакари. Она была холодной, безжизненной, связь с Аматэрасу прервалась. Из-за маругата? Эми встретилась взглядом с пылающими рубиновыми глазами Широ.

Кицунэби вспыхнул так быстро, что она за ним не уследила, и ударил трех ками. Те рухнули с дымящимися дырами в груди. Широ бросился к кругу, протягивая Эми руку.

Она затаила дыхание, на мгновение поверив, что им удастся сбежать.

В зал порывом ветра ворвалась магия. Пол вздулся, и Широ подскочил, словно испуганный кот. Половицы треснули и разошлись.

Из дыры, извиваясь, выстрелили черные змеи. Они схватили Широ прямо в воздухе, обвились, как щупальца, сдавили. Он вцепился в ту, что скользнула по шее, не давая себя задушить.

Это не змеи, вдруг поняла Эми, тщетно пытаясь подняться и помочь кицунэ. Это корни. Вокруг него сжимались темные древесные корни.

– Кимура Эми.

Тихий голос пронзил ее, словно клинок. Непостижимая, всепоглощающая сила пригвоздила тело обратно к полу.

На пороге стояла женщина в кимоно из тончайшего черного шелка с вышитым золотой нитью драконом. Тонкую талию обнимал золотой оби. Лицо женщины было невероятно прекрасно и светилось неземной силой, а черные волосы ниспадали почти до самых лодыжек, перехваченные ближе к низу золотой лентой. Глаза цвета ночного неба смотрели на Эми.

За левым плечом женщины, спрятав ладони в противоположных рукавах коричневого кимоно, стоял Коянэ. Заметив перепуганный взгляд Эми, он улыбнулся.

С мучительным усилием она села на пятки. Сил встать у нее не было. Онемевшее тело болело. Широ, пойманный в смертельную ловушку, боролся с корнем, который пытался его задушить. На досках пола трепетал огонь, погубивший трех ками. Однако новую вспышку кицунэ почему-то не призывал. Понимал, что нападать бесполезно, или его ки подавила непомерная сила ками, заполнившая зал?

Эми подозревала, что второе. Воздух сгустился, стало труднее дышать. Неземная женщина была не просто ками.

Она могла быть лишь Изанами, амацуками земли.

Женщина скользнула в зал. Она встала у края маругата и всмотрелась в лицо Эми, даже не глянув на поверженных ками.

– Камигакари Аматэрасу, – шагнув следом, самодовольно сообщил Коянэ своей госпоже, – как и обещано.

– Не бахвалься, Коянэ, – ответила Изанами тихо, но холодно. – Твоя ошибка будет исправлена лишь благодаря чистой случайности.

Коянэ стиснул зубы и через мгновение взял себя в руки. Амацуками повернулась к Широ.

– Так это ты, – произнесла она и, вздохнув, приблизилась. – Заподозрила, когда Коянэ упомянул кицунэ, однако надеялась, что ты пропал навеки.

– Как мило, – проворчал Широ, пытаясь оттащить корень от шеи.

– Не можешь освободиться? Как низко ты пал. – Слова прозвучали почти печально. Изанами коснулась пальцем онэнджу на его руке. – Как вижу, камигакари сунулась не в свое дело. Я это исправлю.

Она легонько прижала палец к косодэ на его груди, и под подушечкой замерцал свет.

– Так было необходимо, пойми. Все мы лишь исполняем свой долг. И хотя твоя верность хозяину достойна уважения, я не могла позволить тебе вмешаться.

Широ оскалился, метки на его лице загорелись алым. Воздух зашипел, нагреваясь, но кицунэ не успел ничего сделать. Изанаги ловко нарисовала над его сердцем странный узор. Вспыхнул яркий свет. Широ выгнулся в путах, сдавленно застонал… И безжизненно обмяк.

– Широ! – крикнула Эми и бросилась было к нему, но тут же рухнула на колени, дрожа от слабости. – Что вы с ним сделали?

Корни зашевелились, уползли под землю. Кицунэ упал на пол и остался неподвижно лежать. Изанами вернулась к маругата и вгляделась в лицо Эми.

– Аматэрасу слишком щедро отдала себя этому сосуду, – пробормотала она. – Сестрица ведет опасную игру.

– Что вы сделали с Широ? – требовательно повторила Эми и попыталась встать. Ноги не слушались. – Где все служители храма? Вы их убили?

– Убили? – повторил Коянэ с едким недоверием. – Смеешь считать, что моя госпожа нисколько не ценит человеческие жизни? Она попросту отослала их прочь, дабы без помех найти тебя.

– Найти меня? Но зачем? – Взгляд Эми метнулся к распростертому Широ, к мертвым ками. – Зачем вы все это делаете? Прошу, отпустите нас. Мы уйдем и больше никогда вас не побеспокоим.

Коянэ низко хохотнул.

– Ты совсем ничего не понимаешь, верно, девочка? Мы охотились за тобой годами.

Изанами вперила в слугу ледяной взгляд.

– Не насмехайся. Сие дитя – лишь невинная жертва, она не заслужила унижения.

Ками захлопнул рот и изобразил на лице подобие печали и сочувствия. Эми смотрела то на него, то на его госпожу, и смятение в ней смешивалось со страхом. Они на нее охотились? Почему тогда Изанами назвала ее невинной жертвой?

– И пусть я сожалею о том, что совершу, – негромко произнесла амацуками, – однако долг велит. Знай, ты чиста от греха, Кимура Эми, и погибнешь сегодня лишь из-за верности своей ками.

Половицы затрещали, раскалываясь; из щели выползли корни, они обвили руки Эми, вздернули ее вверх. Она тщетно забилась в путах, едва касаясь онемевшими ногами пола.

Изанами подняла узкую ладонь – и Коянэ вложил в нее нож.

– Дабы не допустить Аматэрасу в этот мир, я вынуждена лишить тебя жизни, – произнесла Изанами, обхватывая оплетенную черным шнуром рукоять. – В знак уважения я нанесу удар своей рукой. Я подарю тебе достойную смерть.

Она спокойно ступила в круг, ничуть не опасаясь магии собственного маругата. Эми заметалась в беспощадных путах. Сверкнувшее лезвие приблизилось. Изанами резко выбросила руку вперед. Что-то странное ударило Эми в живот, вытолкнуло воздух из легких.

Амацуками отступила, и нож снова появился перед глазами Эми, но теперь его сталь блестела алым. Эми опустила взгляд. Из прорванного чуть ниже грудной клетки шелкового оби текла кровь. Мир вокруг пошел трещинами, словно разум отказывался мириться с таким зрелищем. Сердце колотилось, в артериях бурлил адреналин, покидающий тело вместе с кровью. Где-то внутри зародилась боль, страшное давление, словно агония стремилась вывернуть Эми наизнанку.

Корни отпустили ее руки, и девушка рухнула на сияющие линии круга. Ладони невольно сомкнулись на животе, сквозь пальцы заструилась горячая кровь.

– Достойная смерть, – повторила Изанами, возвращая Коянэ нож, – хотя, быть может, и незаслуженная. Подумай пока о своей жизни, Кимура Эми, дабы уйти в мир иной с чистым сердцем. – Амацуками повернулась к слуге: – Жди здесь, пока она не умрет, останки сожги. Не смей приближать ее смерть.

Изанами изящно взмахнула рукой в сторону двери, и на пороге с готовностью появились два ками-сохэя. Они вошли в зал и остановились рядом с Широ.

– Несите его в круг.

– Не разумнее ли его где-нибудь заточить? – спросил Коянэ. – Теперь ясно, что от онэнджу можно избавиться, и если он возобновит поиски хозяина…

– Я сделаю так, чтобы снять их стало не так уж легко, – ответила Изанами. – А как только он окажется полностью скован, его будет проще убить.

Амацуками покинула зал. Следом ушли ками-сохэи, тащившие бессознательного Широ с пылающей меткой на груди.

Эми прижималась щекой к половице и смотрела на осколки зеркала за порогом.

«Его будет проще убить».

Слова продолжали звенеть у нее в ушах. Изанами вновь свяжет Широ с помощью онэнджу, а потом – когда он совсем ослабеет – прикончит. Эми понимала, зачем ками это нужно: сильные ёкаи, сохранив достаточно ки после смерти, могли возродиться из Цучи, а слабые нет. Изанами хотела удостовериться, что Широ больше никогда не вернется.

Сердце болезненно трепетало. Эми зажимала живот ладонями, пытаясь удержать кровь в себе. Она должна помочь Широ. Должна его спасти. Это она привела его сюда, прямиком в когти Изанами, амацуками, которую ему ни за что не одолеть.

Он погибнет – и виновата в этом Эми.

Глава 23

– Ты там еще не умерла, камигакари?

Голос Коянэ доносился издалека. Эми моргнула, очертания стали четче. Как долго она лежит на полу, истекая кровью?..

– Изанами милосердна, – продолжил ками скучающим тоном. – Я не был бы так добр.

– Убить меня – милосердно? – прохрипела Эми. Слова царапали сухое горло.

– О, ты все-таки в сознании? – Коянэ присел у границы круга. – Да, она милосердна. Ей пришлось тебя убить, и, невзирая на это, она подарила тебе достойную кончину. Разумеется, согласно ритуалу, ты должна была сама вспороть себе живот, но Изанами знала, что для тебя сие окажется сложно.

– Зачем ей вообще меня убивать?

– Я же говорил. Метка камигакари связана с твоей ки, поэтому ее нельзя убрать. Твоя смерть – единственный способ убедиться, что Аматэрасу не вмешается. – Коянэ с упреком постучал пальцем по полу. – Изанами стремится лишь исполнить свой долг, но сентиментальная, заблудшая амацуками ветра жаждет ее остановить. Аматэрасу даже пыталась защитить одного из куницуками! Какое предательство.

– Куницуками? – прошептала Эми, собираясь с мыслями. Перед глазами все то фокусировалось, то вновь расплывалось.

– Изанами уже сотню лет, к несчастью, вынуждена уничтожать всех камигакари Аматэрасу, – продолжил Коянэ; в его голосе не было и намека на это самое несчастье. – Она сожалеет о каждой отнятой невинной жизни, и все же Аматэрасу настойчиво притязает на новых камигакари, зная, что они погибнут. Твоя кровь на ее руках, дитя, не на руках Изанами.

– Так это все Изанами?..

– У нее не было выбора. Сего требует ее долг, – Коянэ говорил так, словно гордился исполнительностью и самоотверженностью своей госпожи. – С того самого дня, как Аматэрасу пала от руки Инари и была изгнана в Такамахару, Изанами прикладывает все усилия, дабы Аматэрасу не сумела вернуться в земной мир и помешать ей.

Аматэрасу пала от руки Инари?! После смерти человеческого тела дух ками вознесся обратно в небесное царство, которое называли Такамахара. И следующую сотню лет всех ее камигакари губила… Изанами?

Сотня лет! А разве Юмэй не упоминал, что Инари никто не видел ровно столько же?

– Сперва было легко, – задумчиво проговорил Коянэ, не догадываясь, как лихорадочно мечутся мысли Эми. – Появлялась новая камигакари, мы сообщали о ней местным ёкаям, и те делали все за нас. А вот тебя, после неудавшейся засады в Шионе, мы разыскать уже не смогли.

Она оцепенела от потрясения, а затем сквозь туман в голове пробилась вспышка гнева. Эми приподнялась, зажимая ладонью рану и скалясь, но почти сразу упала обратно на пол. Живот пронзило резкой болью.

– Засада в Шионе? Ее устроили вы?! – задыхаясь, выплюнула она. Гибель Ханы… Они виновны в гибели Ханы!

Коянэ лишь вскинул брови.

– Как погляжу, ты все же не размышляешь о своей короткой жизни, дитя. Хорошенько обдумай свои прегрешения, времени у тебя осталось совсем мало.

Крошечный всплеск силы иссяк, и Эми обмякла. Струйка крови заполнила трещину между половицами и потекла к краю сияющего круга – туда, где мерцал оставшийся после Широ огонек. Зрение затуманилось.

– Мне любопытно, что есть смерть, – пробормотал Коянэ, его голос казался то громче, то тише. – Я никогда этого не узнаю, конечно, однако…

Двери вдруг с грохотом рухнули на пол.

В зал ворвалась чудовищная птица, сотканная из теней и алого свечения. Время застыло. Эми приподняла голову, пытаясь разглядеть гигантское существо. Коянэ оцепенел.

Ворон схватил ками клювом и швырнул в стену.

Беспомощно распластавшись, Эми тяжело дышала и силилась не потерять сознание под натиском ки Юмэя. Он двинул огромной головой в ее сторону, круг вспыхнул, заставляя ворона отступить на шаг. Тэнгу распахнул клюв и разразился хриплым карканьем.

В Юмэя полетел ослепляющий белый свет. С необъятных крыльев ворона сорвались тени и сомкнулись перед ним щитом. Две силы столкнулись и взорвались, отбросили Тэнгу к снесенным дверям. Магия бушевала прямо над Эми, но все, на что она была способна, – это прижиматься к полу сильнее.

– Думаешь, меня так легко одолеть, ворон? – злорадно произнес Коянэ, на первый взгляд невредимый.

Он шагнул вперед, и в его руках возникли клинки из света. Юмэй расправил крылья и, окруженный водоворотом теней, вновь издал полный ярости крик.

– Что, на этот раз ты со мной сразишься? – обрадовался ками, озаренный синей сферой энергии. – Как же давно я не мерился силой с достойным противником!

И Коянэ с хохотом выбежал из зала вслед за вороном. От их очередного столкновения задрожала земля.

С потолка сыпалась пыль. Эми боролась с тьмой, которая сползалась из углов и норовила лишить ее зрения. По щекам наконец заструились слезы. «Вернись! – хотела она крикнуть Юмэю. – Вернись, освободи меня!» Но у нее не было сил даже на это.

Снаружи бушевала битва. Стены зала сотрясались. А Эми могла лишь лежать в луже собственной крови и ждать смерти. Где-то рядом Изанами вновь сковывает Широ узами онэнджу и готовится его убить. Юмэй сражается с Коянэ. Как скоро он доберется до Широ? А что, если Тэнгу не успеет?..

Веки наливались тяжестью, но Эми упрямо смотрела на мерцающий огонек, оставшийся после кицунэ. Он почему-то до сих пор не потух и неторопливо поглощал деревянные половицы, подбираясь к кругу. Огонь лизнул внешнюю линию рисунка – и белый свет подернулся рябью. Эми не шевелилась, не дышала, не сводила глаз с пламени, прочертившего черный след поверх линии.

Сияние маругата угасло. Крошечный огонек разорвал круг. С Эми спало оцепенение, и на краткий миг она смогла нормально дышать.

А затем ее грудь молнией пронзил раскаленный жар.

Рот распахнулся в немом крике. Эми скорчилась на полу. В нее хлынул поток силы, наполняя вены жидким огнем. Окровавленные пальцы заскребли грудь, лихорадочно пытаясь распахнуть кимоно.

Метка камигакари пылала белым.

– Нет! – охнула Эми.

Ее кожа сияла, а жар в метке разгорался все сильнее. Сила продолжала литься в тело, сметая все на пути, удушая, вытесняя ее разум чужим присутствием. Взметнулся порыв яростного ветра.

– Нет! – вырвался у Эми сдавленный всхлип.

По лицу текли слезы. Она понимала, что ее жизнь и так вот-вот оборвется, однако способность логически мыслить погребли под собой паника и желание выжить.

– Нет, еще слишком рано!

«Ты умираешь, Эми», – прошептал в ее голове нежный и полный тревоги голос.

В теле бушевала сила, и ее было слишком много. Настолько, что она сжигала плоть и душу. Энергия собралась в животе, пронзая его иглами боли. Эми вскрикнула и сжалась в комок, безостановочно содрогаясь.

Затем боль притихла, смешалась с бурлящим потоком ки Аматэрасу. Конечности задвигались сами по себе, поднимая Эми с пола.

– Тело еще не твое, – плакала она, пытаясь удержать шагающие вперед ноги. – Ты не должна явиться раньше солнцестояния!

«Это лишь часть моей силы, – прошелестела Аматэрасу. – Только чтобы спасти тебя, чтобы помочь. Я не могу долго поддерживать мост между нами, но мы, скорее всего, успеем спасти и его».

– Спасти его? – повторила Эми, едва дыша.

«Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды».

Эми расправила плечи.

– Мы спасем его вместе?

«Вместе».

Эми ощутила, как ее дрожащие конечности наполняются силой, повернулась к разбитым в щепки дверям – и, спотыкаясь, бросилась наружу, вниз по ступеням.

Коянэ стоял на другом конце двора, возле тории, окутанный шаром синей энергии, и сжимал обеими руками огромный сияющий клинок. Красивое лицо искажали странные в таких обстоятельствах чувства – восторг и наслаждение.

Гигантский ворон с криком бросился на него с неба и впился в шар когтями. Черно-красная сила плеснула во все стороны, переплетаясь с синей и поглощая обоих соперников вихрем магии.

«Где круг, Эми?»

Девушка с трудом отвела взгляд от сражения и попыталась сосредоточиться. Круг. Изанами приказала слугам отнести Широ в круг. Но что за круг? И где?..

В голове вспыхнуло воспоминание: Катсуо ловит ее за локоть, когда она спотыкается о скрытые под снегом камни – древний круг на земле, который много веков назад использовали каннуши храма. Ну конечно!

Эми помчалась вперед, не обращая внимания на мучительный жар. Зато живот уже не болел, однако она не стала задерживаться и проверять, что с ним. С каждым шагом ее воля все сильнее сливалась с необъятным разумом Аматэрасу, их мысли дополняли друг друга, словно кусочки мозаики. Со двора донесся треск дерева и грохот камней, но Эми не обернулась.

Ее чуть не ослепил хлестнувший по глазам свет, столпом ударивший в небо. Она побежала еще быстрее.

Из-за широкого дуба вышел ками, вскидывая лук с горящей стрелой.

Подчиняясь воле Аматэрасу, рука Эми вскинулась, и по ней хлынула обжигающая ки. Порыв ветра с невероятной силой отбросил ками прямиком в дерево, и противник осел на землю, с хрустом ударившись затылком о ствол.

Вернув власть над собственным телом, Эми сделала крюк и выхватила из рук бесчувственного ками лук и стрелу. Не осмелившись тратить драгоценное время на остальные стрелы, Эми побежала к свету, который возвышался над лесом, словно маяк. Она обогнула куст и наконец увидела, что же там происходит.

Ками расчистили середину поляны от снега и листвы, и круг потертых, плоских камней теперь служил обрамлением колонны света. Внутри каменного кольца переплетались яркие, как само солнце, линии, взрезая ровную землю, над которой парил Широ.

Голова его была запрокинута, руки свисали вдоль туловища. Зависнув в потоке божественного сияния, он казался почти безмятежным, словно всего лишь спал в небесных объятиях.

Перед кругом стояла Изанами. Она обхватила руку Широ ладонью, и онэнджу вспыхнули алым.

Эми замерла среди деревьев, в двадцати шагах. Подняла лук, оттянула тетиву к щеке. Губы сами собой зашептали незнакомые слова, и оружие пропиталось магией, засверкало белым, а у ног взметнулся ветер.

Изанами оторвала взгляд от руки Широ.

Эми выпустила стрелу – и та мелькнула в воздухе искрой, заряженной смертоносной ки амацуками. Изанами развернулась, но вскинула ладони слишком поздно.

Из тени выскочил ками. За мгновение до удара он бросился между своей госпожой и стрелой. Наконечник вонзился ему в грудь, и стрела разорвала его на куски, словно это была граната.

Эми отбросила лук и устремилась вперед. В ее ладонях соткался мерцающий воздушными завихрениями клинок. Она занесла его, приблизившись к амацуками, и ударила.

Изанами призвала черную катану. Мечи схлестнулись; порыв ветра взметнул волосы Эми, заставил шелк ее кимоно затрепетать.

– Аматэрасу, – процедила Изанами.

– Изанами. – От нежности Аматэрасу не осталось ни следа. Ледяной голос резал, словно нож, ее гнев прокатился по телу Эми горячей волной. – Предательница!

– Я никого не предаю, – холодно отозвалась Изанами; на ее лице плясал свет маругата. – Я лишь исполняю долг.

– Ты предала нас всех, – обвинила ее Аматэрасу губами Эми и надавила на клинок. – Ты обманом заставила нас с Инари убить друг друга. Ты год за годом уничтожала моих камигакари. Ты пленила остальных куницуками.

– Куницуками не позволили бы мне исполнять долг. Я вынуждена довести дело до конца, Аматэрасу, независимо от моих собственных желаний.

– Не притворяйся! Я знаю, ты стремишься завладеть этой силой ради своей выгоды.

Глаза Изанами загорелись злым огнем.

– Смеешь умалять мою жертву? Я не стремилась бы ею завладеть, но должна. Ты слишком слаба и мягкосердечна, чтобы видеть неминуемое. Я – амацуками земли, и я спасу ее, и неважно, на что ради этого придется пойти!

– Ты не спасешь этот мир. Ты его разрушишь!

Пыл на лице Изанами вновь сменился холодом.

– Говорить с тобой – по-прежнему напрасная затея. Тебе не понять, каково это – приносить жертвы во имя долга, тебе ведомы лишь сантименты.

Стиснув рукоять катаны, Изанами с силой оттолкнула Эми от себя. Земля содрогнулась, из нее выстрелили древесные корни, метившие ей в спину, словно копья. Поднявшийся вихрь разрубил их сверкающими воздушными кинжалами. Эми взмахнула клинком.

Противница вскинула катану, и мечи опять ударили друг о друга. Вспыхнул яркий свет, разлетелся во все стороны ветер. Изанами вновь толкнула Эми, но та, повинуясь воле Аматэрасу, прыгнула вперед. Клинки зазвенели, просвистели в воздухе, запели вновь. Изанами и Эми рубили и парировали, двигаясь в танце сражения по снегу, а вокруг них вели свою битву корни деревьев и сотканные из ветра кинжалы.

– Ты меня не одолеешь, Аматэрасу! Силенок маловато.

Изанами отбила удар и вытянула свободную ладонь, из которой с ревом вырвался всплеск белой энергии. Он попал прямиком в меч Эми, и она отлетела назад – но аккуратно приземлилась на ноги, подхваченная ветром.

– Я не могу тебя одолеть, – согласилась Аматэрасу голосом Эми. – Но я не одна!

Изанами удивленно распахнула глаза, а Эми обернулась к столпу света, к которому ее как раз отшвырнуло. Широ по-прежнему парил над землей, не приходя в сознание. Изанами бросилась к ним, и Эми замахнулась.

Клинок вспорол сияние, разрубил линии на земле и разорвал круг.

Свет угас. Широ ничком рухнул вниз. Эми отпрыгнула в сторону. Ветер подбросил ее ввысь – а в место, где она только что стояла, врезались десятки корней. Стоило ей опуститься на снег, к ней вновь бросилась амацуками с черной катаной.

Накопленная в теле сила бурлила, просвечивая кожу. Изанами напирала, заставляя Эми отступать. Деревья трещали и стонали; ветки хлестали, словно плети, а корни рвались из-под земли. Эми отскакивала, с трудом увертываясь от ударов, а Изанами все взмахивала клинком. Земля вздыбилась, пошла трещинами, норовя сбить Эми с ног, – и лишь кружащий вокруг нее ветер помогал ей остаться в живых.

К ней ринулся корень толщиной с ее собственную талию. Эми взмыла в воздух, но ее запястья тут же обхватили ветки. Она призвала на помощь ветер, чтобы их срезать, однако ее тут же обвили новые, растягивая конечности в разные стороны. Изанами прыгнула вперед и, оттолкнувшись от взметнувшегося корня, как от ступеньки, нацелила острие Эми в сердце.

Возникший из ниоткуда огонь ударил Изанами в лицо.

Ками отпрянула; кривые корни нырнули ей под ноги, не давая упасть. Амацуками развернулась и чуть не налетела на пылающие клинки Широ. На его руках бешено пульсировало пламя, за спиной развевались три огненных хвоста, а вокруг парили сферы кицунэби.

Ки прокатилась по телу Эми жгучей волной. Вихрь вырвал ее из пут, и она побежала по ступеням из ветра.

Изанами взмахнула катаной и отбросила их с Широ назад потоком энергии. Кицунэ рухнул вниз, однако ловко приземлился на корень и взмыл обратно к амацуками. С ним ринулись и огненные шары, но хлесткие корни их разбили. Кицунэби взорвались – и через мгновение возродились из пепла.

Эми попыталась обойти Изанами и напасть с тыла. Черная катана запела, взрезая воздух, ветки и корни не позволили приблизиться к ками на расстояние удара. Земля дрогнула, исторгая в небо столб грязи. Широ вовремя отскочил – и, оттолкнувшись от возникшего под ногой кицунэби, запрыгал по огненным шарам, как по каменному мостику.

Вскинув руку, Эми призвала ветер. Он взвыл, срывая с деревьев золотую листву, и скрыл их от внешнего мира. Широ направил кицунэби в бушующий смерч, и тот вспыхнул стеной огня. Эми направила клинок, и пылающий вихрь хлынул к Изанами.

Та взмахнула ладонью. Из земли вырвалась сотня корней, закрывая свою повелительницу куполом, в который тут же ударила огненная буря. Полетели щепки.

Корни раздвинулись. Амацуками поднялась из купола на столпе земли и воздела руки, накапливая потрескивающую силу.

С неба хлынул безмолвный поток тьмы – и на Изанами, целясь той в спину, бросился огромный ворон.

Она соскочила в последний миг. Ворон попал по ее пьедесталу, и тот взорвался градом камней и грязи. Эми с Широ почти одновременно нырнули вниз. Изанами падала, ее длинные волосы струились в воздухе. Земля вновь дрогнула и с грохотом раздалась пропастью. Изанами рухнула во тьму.

Эми ощутила страх Аматэрасу. Она схватила Широ за руку, и ветер подбросил их вверх – как раз в тот миг, когда расщелина сомкнулась, всколыхнув все вокруг, – а затем они ударились о землю. Мир еще раз содрогнулся, и все наконец стихло.

Эми вскочила на ноги, не сводя глаз с зазубренных краев трещины в земле. Широ встал рядом; ворон опустился неподалеку и стряхнул с крыльев грязь. Все трое смотрели на разлом и ждали – вернется враг или нет.

– Изанами бежала, – пробормотала Эми. – У трех противников уже не так легко вырвать победу.

Слова вылетели из ее рта, однако она не знала, кто их произнес. Грани между их с Аматэрасу мыслями размылись настолько, что теперь Эми не понимала, где кончается она сама и где начинается амацуками. Ки пылала внутри мучительной болью – о которой Эми почти успела позабыть.

По телу прокатилась жгучая сила, но на этот раз она вытекала – все тем же выжигающим нервы потоком.

«Мне нужно уходить, иначе я уничтожу тебя, – встревоженно прошептала Аматэрасу. – Эми, ты должна освободить куницуками. Понимаешь? Ты должна найти их и освободить. Только они способны помешать Изанами. До солнцестояния ты должна…»

Голос Аматэрасу угасал, слова смешивались в голове. Эми пошатнулась, с удивлением замечая, что Широ смотрит на нее и пятится. Она вытянула руку – кожа светилась белым. Зрение затуманилось.

«Держись, Эми, – донеслись издалека тихие слова Аматэрасу. – Скоро я уйду».

– Но как мне их найти? – пробормотала Эми вслух, покачиваясь, словно молодое деревце на ветру.

«Они пойманы… знаки… не спасутся без…»

Голос ками пропал. Или, может, это исчезала сама Эми, растворяясь в ки Аматэрасу? Ками покидала тело и тянула ее за собой. Они слишком сильно переплелись и ки, и разумом.

По щекам потекли слезы. Эми взглянула в широко распахнутые глаза Широ – и протянула к нему дрожащую руку, боясь, что настал ее последний миг на этой земле, что когда Аматэрасу уйдет, она канет в небытие.

Тени сгустились, мир погрузился во мрак. Она запомнила лишь то, что начала падать – и Широ раскрыл объятия, чтобы ее поймать.

Глава 24

Кто-то тыкал чем-то острым ей в руку.

Эми нахмурилась сквозь сон, норовивший утянуть ее обратно в свое царство. Тык-тык-тык. Окутанный туманом мозг вяло попытался включиться и думать связно. Она лежала на спине на чем-то твердом. Воздух холодил лицо, но остальному телу было приятно тепло.

Тык-тык. Что-то острое кольнуло плечо, и Эми вскрикнула.

– Я же велел оставить ее в покое.

Пол задрожал от шагов, потом раздался глухой удар – и визг.

– Но она вкусно пахнет! – проскулил каркающий голос.

– Тронешь еще раз – и я съем тебя!

Голос снова что-то прохныкал, и послышались торопливые шажочки. Эми открыла глаза и сощурилась в тусклом свете. Над ней тут же склонился Широ – со сверкающими рубиновыми глазами и навостренными пушистыми ушами.

– Проснулась наконец, малышка-мико?

– Наверное, – хрипло отозвалась Эми. Во рту пересохло, и она с трудом сглотнула. – Сколько я проспала?

– Почти два дня.

Она резко села. Кровь отлила от головы, и Эми закачалась, хватаясь за поплывший куда-то пол.

– Два… дня?!

Широ сидел рядом, скрестив ноги. Круглые стены дуба, в котором обитал Юмэй, озаряли трепещущие огоньки свечей. Эми лежала на той же груде одеял, на которой спал Широ, когда она впервые сюда попала. Они с кицунэ были наедине – ну, почти. На ящиках сгрудилась стайка мрачных ёкаев-ворон. Один из них потирал ухо и сверлил Широ взглядом.

– Аматэрасу чуть тебя не убила, – как ни в чем не бывало сообщил кицунэ. – Но, судя по тому, сколько крови мы нашли в храме, без ее помощи ты бы точно умерла. Такие дела.

Эми прижала ладонь к животу. Боли не было. Опустив взгляд, она запоздало заметила, что вместо алого шелкового одеяния на ней незнакомое белое кимоно из хлопка. К лицу прилил жар.

– Ты что, меня раздевал?! – охнула Эми.

– Я – нет, – криво усмехнулся Широ. – Юмэй сказал, что мне нельзя доверять. А ты была вся в крови и грязи, так что выбора у него не осталось.

Эми ссутулилась и отвела взгляд, не в силах скрыть румянец. А затем еще раз ощупала живот.

– Раны нет, – произнес Широ. – Полностью исцелилась, даже шрама нет.

Она снова на него уставилась. Кицунэ поднял ладони, сдаваясь.

– Юмэй рассказал. Сам я ничего не видел. Сказал же – он меня выгнал.

Эми с подозрением сощурилась и покачала головой.

– Как такое возможно?

– Он сильнее меня.

– Да я не об этом! Как могла пропасть рана?

Широ ухмыльнулся, довольный тем, что вывел Эми из себя.

– Аматэрасу – единственная из амацуками, кто способен исцелять. Похожим даром обладает Узумэ. Так что тебя могли спасти лишь эти двое.

Нутро сжалось. Она была на волосок от гибели.

– Изанами сказала, что дарует мне достойную смерть, чтобы я успела поразмышлять о своей жизни.

– Очаровательно.

– Вы с Юмэем не видели в храме людей? – спросила Эми, и ее нутро свело еще сильнее от одной мысли о том, что могло случиться с Катсуо и остальными, когда появились Изанами и Коянэ.

– Мы быстро осмотрелись. Судя по всему, они в спешке собрались и ушли. Следов сражения не было. – Широ пожал плечами. – Похоже, люди покинули храм сами. Если Изанами повелела им проваливать, то ослушаться они не могли.

Эми с облегчением выдохнула.

– Изанами вела себя так, словно вы знакомы. И говорила, что ты верен хозяину?.. Как думаешь, это она про Инари?

– Наверное. Не помню. Впрочем, раз уж она так страстно хотела от меня избавиться, то я, наверное, действительно знаю что-то важное. – Широ скривил губы. – Вот только не помню.

– Ну, тут я могу помочь, – произнесла Эми, сдвигая одеяла в сторону. – Дай руку.

– Что? – Кицунэ отдернул правое запястье. – Эми, ты еще не восстановилась! Онэнджу подождут несколько дней.

– А может, и не подождут, – отрезала Эми. – Аматэрасу сказала, что мы должны найти и освободить куницуками. Изанами их как-то пленила.

Широ замер.

– Пленила их? Всех?! Как она ухитрилась?

– Понятия не имею, но, по словам Аматэрасу, остановить ее способны только куницуками, и сделать это нужно до солнцестояния.

– Остановить? – настороженно переспросил Широ.

Эми охватила тревога.

– Аматэрасу говорила, что Изанами хочет разрушить мир. Не знаю, что это значит.

Широ уставился на нее, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки. Он запрокинул голову; взгляд его устремился в никуда.

– Я почти вспомнил… что-то, – пробормотал кицунэ спустя минуту. – Ты сказала, и я ощутил… Думаю, Аматэрасу права.

Эми схватила его запястье.

– Тогда давай-ка избавим тебя от этой штуки, и ты вспомнишь все, что нужно.

Широ вырвался из ее пальцев и вскочил на ноги.

– Тебе нужно восстановиться!

– Я в порядке! – Эми встала и поправила кимоно. – Разве ты не хочешь снять онэнджу? Давай я хотя бы попробую.

Она вновь протянула руку, и Широ прижал уши к голове, а потом попятился, пряча запястье с онэнджу за спиной.

– Широ! – недовольно начала Эми, но всмотрелась в его лицо, и слова застряли в горле. – Широ, ты что… боишься?

Отодвинувшись еще на полшага, он отвернулся.

– Тебе пока не стоит так напрягаться.

Ее переполнило сочувствие.

– Широ…

Воцарилась тишина. Кицунэ сверлил взглядом стену и стискивал зубы. Эми ждала, понимая, что давлением ничего от него не добьется. Впрочем, она все равно не знала, что еще сделать.

– А если ты их снимешь, – наконец пробормотал Широ, – а я ничего не вспомню?

У Эми сжалось сердце. Она сцепила пальцы, чтобы не потянуться к кицунэ опять.

Он стиснул левой рукой правую, чуть выше нити с бусинами.

– Что, если я вспомню, и окажется… что, если я не смогу…

Эми шагнула ближе и накрыла его ладонь своей.

– Пока не снимем – не узнаешь. Вряд ли будет хуже, чем не помнить, кто ты такой, верно?

Широ взглянул на нее – и его глаза были полны тревоги.

– Что, если ты их снимешь, и я все забуду?

Эми сжала его руку.

– Ты что, и правда думаешь, что сможешь когда-нибудь забыть… меня? – поинтересовалась она с притворным высокомерием и улыбнулась, подначивая кицунэ. – После всего, что мы пережили?

Широ хмуро свел брови, а потом усмехнулся.

– Забыть то, как раздражает необходимость тебя повсюду носить, будет сложно.

– И постоянно меня спасать.

Кицунэ шумно выдохнул и протянул руку.

– Давай.

Эми подцепила пальцами нижний виток. Обхватив локоть Широ другой рукой, набрала воздуха и задержала дыхание. Стиснула четки крепче, чувствуя кожей касание силы. Заглянула в его рубиновые глаза и потянула за нить.

Бусины не поддались. Она напрягла все тело. Руку обожгло вспышкой ки. Сжав зубы, Эми дернула сильнее. На неподвижных онэнджу затрещала молния – и взорвалась у нее перед лицом.

Эми врезалась спиной в стол, разбив чашку и чуть не насадившись на обломок меча. Морщась, она приподнялась на локте.

Выброс силы отшвырнул кицунэ в стену деревянных ящиков и сундуков, которые наполовину его завалили. Ёкаи-вороны с громким карканьем закружили под потолком, от страха сменив облик.

Эми слезла со стола, уронив еще больше вещей, и бросилась к Широ. Она стащила с него три ящика, рухнула рядом на колени и похлопала кицунэ по щекам, чувствуя исходящий от него жар – как после неудачной попытки Юмэя снять онэнджу.

Веки Широ затрепетали.

– Не сработало? – пробормотал он, щурясь.

– Прости. – К глазам подступили непрошеные жгучие слезы, и Эми быстро потерла лицо ладонью. – Мне так жаль, Широ! Я не смогла их снять. Не знаю почему.

Кицунэ сел, морщась, и смахнул со лба волосы.

– Я же говорил, что твоя ки еще не восстановилась. Аматэрасу забрала почти все, что тебе дала.

– Значит, мне не хватило ки амацуками?

– По всей видимости.

– Ее ки вернется, – произнесла Эми с ноткой тревоги. – Она снова начнет струиться в мое тело, чтобы Аматэрасу смогла его занять в день солнцестояния. Я скоро смогу избавить тебя от онэнджу.

Широ кивнул, не глядя ей в глаза. У Эми вдруг появились сомнения: она с трудом справилась со вторым витком, даже будучи под завязку наполненной ки Аматэрасу… Что, если на третий ей не хватит сил?

– Широ. – Эми схватила его за плечо и заставила на нее посмотреть. – Я сниму онэнджу. Что бы ни случилось, обещаю, я освобожу тебя от проклятия!

Кицунэ впился в нее взглядом, пронзая в самую душу. Он коснулся челюсти Эми двумя пальцами, скользнул ими выше, к уху. Кожу закололо.

– Ловлю на слове, малышка-мико.

Вороны вдруг разразились громким карканьем. Эми с Широ подпрыгнули от неожиданности. Тьма в дверях затрепетала, пропуская Юмэя. Он обвел комнату взглядом, и глаза его расширились.

– Что вы здесь творили? – прорычал Тэнгу. – Оставил вас на пару часов, так вы разгромили мой дом?!

Эми вздрогнула и отстранилась от Широ, мельком оглядывая беспорядок вокруг. Широ встал на ноги и сладко потянулся.

– Спокойно, Юмэй, – промурлыкал он. – Попытались снять онэнджу, и нас ударило волной. Эми нужно набраться сил.

– Разумеется! – рявкнул Юмэй. – Как я тебе и говорил. Почему ты ей позволил?

Кицунэ пожал плечами. Эми снова вздрогнула. Может, все-таки стоило к нему прислушаться?

– Еда? – поинтересовался Широ, указывая на большой бумажный пакет в руке Юмэя.

Эми удивленно моргнула.

– Это что, еда на вынос? Как ты ее заказал?

– Я ее украл. Понятия не имею, что внутри.

– Ну, пахнет неплохо, – жизнерадостно произнес Широ и подошел к Юмэю, по пути легонько задев руку Эми, от чего по ее коже прокатилась теплая дрожь.

Забрав у Тэнгу его ношу, Широ уронил пакет на стол и отодвинул в сторону разбитую чашку.

Юмэй разъяренно зашипел.

– Это всего лишь чашка. У тебя и так слишком много барахла. Ты кто, ворон или сорока?

Крылатые ёкаи, ринувшись вниз, сели на стол. Широ, вскрыв пакет, изучал его содержимое. Эми постаралась не думать о бедолаге, который загадочным образом лишился ужина. Юмэй – с достаточно мрачным для его обычно отрешенного лица выражением – принялся собирать осколки чашки.

Эми наблюдала за ними, так и не сдвинувшись с места, и в ее груди вдруг зародилось неожиданное чувство, от которого приятно сжалось нутро. Как странно – ощущать в такой момент спокойствие, счастье.

Она признавала, что сейчас отнюдь не время для положительных эмоций. Помимо размышлений о неотвратимо надвигающейся судьбе камигакари – которую она успела распробовать за то время, что в ней провела Аматэрасу, – ей все еще было нужно выполнить обещание. Широ оставался скован проклятием, и теперь его освобождение стало куда более важной задачей.

В голове звенел тревожный приказ Аматэрасу: найти и освободить куницуками…

Эми никак не могла смириться с тем, что их пленила именно Изанами, да и не понимала, зачем ками такое учинять. Неужели Изанами действительно стремилась разрушить мир? А ведь то, что она хотела убить Эми и навеки уничтожить Широ, было уже само по себе достаточно страшно. Да, им удалось один раз ее прогнать, однако Эми понимала – надеяться, что Изанами оставит ее в покое, не стоило.

Надо найти куницуками! Широ был с ними как-то связан, и теперь, благодаря Аматэрасу, жизнь Эми тоже переплелась с судьбами всемогущих повелителей ёкаев.

Она подняла взгляд на Широ и Юмэя. Те склонились над пакетом и обсуждали съедобность человеческой пищи, почти соприкасаясь головами – белой и черной. Они помогут Эми. А она поможет им. И вместе они как-нибудь справятся.

Дни ее были по-прежнему сочтены – однако теперь Эми переживала по этому поводу значительно меньше. Она ощутила дух Аматэрасу в себе, ее нежное сострадание и ярую преданность. Ощутила ее любовь и уважение. И пусть Аматэрасу скоро ее уничтожит, для нее жертва Эми не станет пустым звуком.

Ее путешествие в мир ёкаев началось так неожиданно. Она прошла огромный путь – от того, что знала раньше, до правды о собственной судьбе, а затем и о куда более страшной истине, касавшейся Изанами и пропавших куницуками.

Внутренняя битва между требованием подчиниться долгу и необходимостью бороться за жизнь потрясла ее до глубины души. И в то же время Эми вдруг поняла: одного выживания недостаточно, ведь она вела пустое, бессмысленное существование. Было и то, что гораздо важнее жизни – одной-единственной жизни. Как Эми могла сожалеть о ее потере, когда на кону судьба всего мира?

Широ повернулся, в его рубиновых глазах вспыхнул вопрос. Сердце Эми наполнилось теплом, и она, улыбнувшись, встала рядом с кицунэ. Да, некоторые вещи были важнее ее жизни, но это не означало, что ее жизнь не имеет значения.

И, прежде чем покинуть этот мир навсегда, Эми поможет своей ками его спасти.

Темная буря

Глава 1

Высокие деревья гнулись под весом снега на ветвях; на темном небе мерцали звезды. Эми бежала, взметая снег, и ледяной воздух обжигал горло с каждым судорожным вдохом.

Ей это уже снилось.

Впереди, среди пляшущих теней, мчался лис. Она знала, что не сумеет его поймать, но должна была попытаться. Взмахивая пушистым хвостом, он мелькал среди деревьев и, когда в очередной раз скрылся из виду, вынырнул уже иным. Теперь он стал размером с поджарого и длинноногого волка, а за его спиной развевались три хвоста.

Она содрогнулась сквозь сон, зная, что случится дальше, но не могла ничего поделать. Лис скрылся за стеной из елей, и Эми ринулась следом.

Ее ударило волной жара, словно из жерла вулкана, и она отшатнулась. На поляне ее ждало мифическое, кошмарное создание. Над Эми возвышался сотканный из пламени белый призрак; его глаза пылали, будто магма, а за спиной извивались девять хвостов. Он шагнул вперед, и под его лапами вспыхнули раскаленные добела огни, мгновенно превратившие снег вокруг в испускающую пар воду.

Похожий на волка лис съежился на его пути.

Кьюби-но-кицунэ испустил низкое, полное звериной ярости рычание, от которого волоски на теле Эми встали дыбом – но все же она бросилась к нему, протянув руку и выкрикивая какое-то имя. Алые отметины на морде монстра ярко вспыхнули, и он бросился на треххвостого лиса, заставляя весь мир гореть бело-голубым пламенем.

Эми резко распахнула глаза, беззвучно охнув. Мышцы судорожно дернулись, подстегнутые адреналином.

– Там ничего нет.

Тихий голос Юмэя заставил ее вздрогнуть. Эми сощурилась в тусклом свете расставленных по круглой комнате свечей и осторожно повернула голову, стараясь больше не двигаться. Юмэй, также известный как Тэнгу, повелитель ворон и вестник войны, сидел у низкого столика, упершись в него локтем и устроив подбородок на ладони. Ёкай в позе, типичной для раздраженного подростка, выглядел странно, что уж говорить о Юмэе, которому не меньше тысячи лет. Впрочем, по его гладкому, неподвластному возрасту лицу невозможно было угадать возраст.

Он постучал когтем по столешнице, привлекая внимание собеседника. Широ взглянул на Тэнгу, и даже с другого конца комнаты Эми увидела, как блеснули его рубиновые глаза. Лисьи уши крутились туда-сюда, как у лиса в ее сне. Кицунэ тоже принадлежали к бесчисленному множеству ёкаев – земных духов, обитающих одновременно в мире людей и собственном царстве, Цучи.

– И что ты хочешь от меня услышать? – спросил Широ столь же тихо, но далеко не так мягко. Вместо привычных мурчащих ноток в его голосе звучало недовольство. – У меня нет ответов.

– Если ты ничего не вспомнишь, наш поиск окончен.

– Даже если вспомню, среди моих знаний может не найтись ничего полезного.

– Должно найтись. Иначе зачем амацуками пыталась сжить тебя со свету?

Метки на лбу и скулах Широ на миг загорелись алым, выдавая его мощь и раздражение. Еще две недели назад у него не было почти никаких сил, однако Эми это изменила. На его правой руке блестели два алых витка четок-онэнджу, и в бусинах было заключено проклятие, отобравшее у него как силы, так и память, – проклятие, которое Эми не смогла снять, хоть и обещала.

Серебряные глаза Юмэя вспыхнули в ответ, однако в голосе прозвучало всего-навсего нетерпение.

– Разве снятие второго витка ничего не раскрыло?

– Мой разум нельзя открыть и пролистать, словно книгу, – сухо произнес Широ. – Он сродни пространству, окутанному туманом, сквозь который мне не пройти. Едва возникнув, воспоминания сразу же ускользают.

Эми следила за ёкаями, едва дыша, чтобы не выдать себя. У Широ порой случались подобные перемены: его речь, обычно вполне современная, как у сверстников Эми, становилась похожей на говор человека из другого столетия. Сам он, как ей казалось, этого не замечал.

В ее мысли вдруг прорвался образ огромного кьюби-но-кицунэ. Сон повторялся, и в нем она бежала к жуткому ёкаю, крича имя, но после пробуждения никак не могла его вспомнить. Как и не могла забыть, с какой страшной яростью чудовище нападало на треххвостого лиса. Легенды о кицунэ гласили, что те отращивали по хвосту каждую сотню лет, пока не достигали высшей ступени: девятихвостого лиса, ёкая, способного помериться силой с драконом.

– Не надейся, что я вспомню что-либо дельное, – продолжил Широ уже обычным, небрежным тоном, хоть и по-прежнему пронизанным нотками досады, – пока четки не будут полностью сняты.

– Тогда нам остается лишь ждать, пока камигакари не наберется сил.

– Нет, должно быть что-то еще. Мы ведь даже не знаем, способна ли она снять четки полностью. Она ведь сама по себе не амацуками.

Эми вздрогнула и спрятала под одеялом даже нос, продолжая украдкой наблюдать.

– Инари отсутствует уже столетие, – проговорил Юмэй. – Сусаноо постепенно отдалялся на протяжении десятилетий, а пять лет тому назад исчез. Сарутахико и Узумэ появились на позапрошлом солнцестоянии… с тех пор их никто не видел.

Они обсуждали исчезновение куницуками, четверых правителей ёкаев – Инари, Сусаноо, Сарутахико и его жены Узумэ – с мрачным, даже подавленным видом. Юмэй и Широ начали поиски еще до того, как Эми с ними встретилась. Ей поручили помочь в этом невыполнимом задании, вот только теперь они выяснили, что куницуками не просто исчезли – их пленила Изанами, амацуками земли.

Юмэй низко зарычал, и от этого звука по спине Эми пробежали мурашки.

– Я не знаю, где еще искать! То, что они в плену, лишь усложняет задачу.

– Как вообще можно пленить куницуками? – пробормотал Широ. – Такого не должно быть.

– Изанами, очевидно, изобрела способ. Если, конечно, Аматэрасу не лгала.

– Она не лгала! – выпалила Эми, не подумав.

Ёкаи обернулись. Она села и одернула простое белое кимоно. Широ смотрел на нее с такой ехидной ухмылкой, что Эми чуть не зарделась. На ней был до неприличия тонкий слой одежды, но она ничего не могла с этим поделать. Ее собственный наряд оказался испорчен, а иного Юмэй предложить ей не мог. Когда Эми пожаловалась, он едко поинтересовался, всерьез ли она считает, что у него могут найтись женские вещи. Эми предпочла больше эту тему не затрагивать.

Смущенно поправив пояс-оби, она неловко поднялась на ноги и пересекла комнату. Лишь опустившись на подушку между собеседниками, Эми вдруг осознала абсурдность происходящего: она, смертная девушка, сидит рядом с двумя опасными ёкаями. Запросто к ним присоединилась, словно была одной из них.

Собравшись с мыслями, она повернулась к Юмэю.

– Аматэрасу не лгала, – повторила Эми. – Она завладела моим телом, была внутри моей головы. И никак не могла мне соврать. Я чувствовала ее тревогу и гнев. Она очень злилась на Изанами.

– Если она так печется о куницуками, – заметил Широ, – то почему же не сказала тебе, где их искать?

– Я уже говорила, – произнесла Эми, силясь сдержать раздражение. Они не первый раз обсуждали этот вопрос, однако оба ёкая отнюдь не спешили довериться Аматэрасу, амацуками ветра. – Она пыталась, но я… то ли забыла, то ли не расслышала. К тому времени мне… стало тяжело сосредоточиться.

Воспоминание заставило содрогнуться: текущая по венам жгучей, невыносимой болью мощь Аматэрасу, ее необъятный дух, поглощающий смертный разум, словно огонь – лист бумаги. Вот что ждет Эми в день зимнего солнцестояния. Аматэрасу уничтожит ее, заполняя новую телесную оболочку. Эми старалась об этом не думать.

Небесные амацуками и земные куницуками были сторонами одной божественной монеты. Как и ками, которыми они правили, амацуками обитали в небесном царстве и, чтобы спуститься на землю, использовали смертных камигакари, таких как Эми. Куницуками же явились из Цучи, царства духов, и не нуждались в человеческих телах. Вместе все они, как амацуками, так и куницуками, удерживали силы и стихии в равновесии, охраняя все три мира.

Изанами пошла против устоев. Она каким-то образом пленила четверых куницуками и нарушила это важнейшее равновесие. Изанами наверняка понимала, что куницуками, даже если они враги, нужны миру, однако по неизвестным причинам решила их уничтожить.

Аматэрасу, к счастью, узнала о ее предательстве и теперь пыталась помешать Изанами воплотить жуткий, губительный замысел, который должен был осуществиться в день солнцестояния. К сожалению, единственным союзником Аматэрасу на земле была Эми. Раз уж Изанами уничтожала всех камигакари противницы, то наверняка расправилась и с остальными помощниками.

Вот так и вышло, что задача отыскать пропавших куницуками легла на плечи Эми – столь нелепое поручение для смертной девушки-камигакари, что она до сих пор не могла поверить в происходящее.

– Думаю, ты точно знаешь что-то важное… крайне важное, – обратилась Эми к Широ. – Аматэрасу сказала: «Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды». Звучит так, словно без тебя куницуками не отыскать.

Взгляд Широ стал мрачным.

– Я ничего не помню.

Эми вздохнула и откинула назад спутанные пряди. У Юмэя не было и расчески. А попытка объяснить ему, что длинным волосам крайне необходим постоянный уход, не увенчалась успехом, как и просьба раздобыть подобающую девушке одежду.

– Ждать, пока я сниму онэнджу, нам некогда, – продолжила Эми. – И, спустя сотню лет, вряд ли мы вдруг в считаные дни найдем Инари. Лучше сосредоточимся на Сарутахико. Если уж он главный среди куницуками, то сможет нам помочь найти остальных.

– Звучит здраво, – заметил Широ с ноткой сарказма, – вот только мы и Сарутахико не знаем, где искать. Его нет ни на его землях, ни у Узумэ, и никто из его слуг не знает, где он.

– А что-нибудь… подозрительное не случалось? Вы об этом не расспрашивали?

– Подозрительное – в смысле?

– Ну, их же пленили, – нетерпеливо пояснила Эми. – Разве для этого Изанами не пришлось бы сначала их одолеть в битве? А подобное вряд ли могло произойти незаметно.

– Я уже расспрашивал всех ёкаев, которые могли заподозрить странности, – сказал Юмэй. – Так что про отсутствие иного выхода я не лгу. Если, конечно, у кого-то из вас не появятся новые догадки.

Эми потрогала сломанный ноготь кончиком пальца.

– Я, наверное, могу как-то спросить у Аматэрасу…

– Значит, у нас ничего нет, – отрезал Юмэй ледяным тоном и оттолкнулся от стола, а затем встал и направился к двери, заполненной абсолютной, непроглядной тьмой. Дом Тэнгу располагался в Цучи, и напоминавший бездну порог служил вратами между мирами. Юмэй, даже не оглянувшись, растворился во мраке, и тот зловеще замерцал алым светом.

Эми поникла.

– И что нам теперь делать?

Широ с отстраненным выражением лица уставился в стену напротив.

– Аматэрасу сказала, что мы должны освободить их до солнцестояния, – продолжила Эми, начиная волноваться. – Осталось всего пять недель. Если мы ничего не…

Широ ударил по столу ладонями.

– Я… не могу… вспомнить! – прорычал он, а потом грациозно поднялся и, будто всем телом излучая злость, ринулся к выходу.

Эми проследила, как Широ исчез за порогом, от потрясения неспособная даже шелохнуться. Кицунэ всегда был таким уравновешенным… Его спокойствие не могли поколебать ни жуткие битвы, ни смертельно опасные раны. Эми видела его уязвленным, враждебным, даже испуганным, но по-настоящему злым – еще ни разу. До этого момента. Впрочем, однажды он уже приближался к подобному состоянию – когда ками по имени Коянэ, слуга Изанами, украл ки Эми.

Она сцепила лежащие на коленях руки. Насколько же это трудно – скитаться по миру, не зная даже собственного имени? Когда он представился именем Широ, Эми засомневалась в правдивости его слов; слишком уж подозрительно, что белого лиса так и зовут – «белый». Но как она могла догадаться, что он назвал выдуманное имя, потому что настоящего просто не помнил?

А теперь оказалось, что его воспоминания – это ключ не только к его прошлому, но и к спасению куницуками, а следовательно, и всего мира. Эми не представляла, что Изанами замыслила и зачем пленила куницуками, но раз уж Аматэрасу утверждала, что это уничтожит мир, Эми не сомневалась в ее словах.

Не сомневался и Широ. И ему приходилось куда тяжелее, чем Эми и Юмэю. Она уставилась на свои ладони и вжала большой палец левой в правую, вспоминая обжигающую вспышку магии. С неудачной попытки снять предпоследний виток онэнджу прошло лишь два дня. И всего четыре с тех пор, как Изанами напала на храм, однако времени оставалось ужасно мало. Эми не знала, сумеет ли взять у Аматэрасу достаточно сил, чтобы не просто снять онэнджу до солнцестояния, а еще и успеть отыскать и освободить куницуками.

Поднявшись на ноги, Эми повернулась к окутанному тьмой порогу, за которым скрылись оба ёкая. Они так долго продолжали тщетные поиски, что их надежда почти угасла.

Что ж, настал черед Эми вступить в борьбу вместо них. Она должна, пока не поздно, найти способ, найти верный ответ. Теперь все зависело от нее, и она не собиралась сдаваться. Надо лишь придумать то, что до сих пор не приходило им в голову.

Знать бы только, с чего начать.

Глава 2

Жилище Юмэя было совершенно не предназначено для бескрылых людей.

Тяжело дыша, Эми присела на самую нижнюю ветку огромного дуба и сощурилась. Внизу виднелось белое полотно снега – нетронутое, за исключением цепочки шагов Широ, ведущих в лес. Темный проход, соединяющий дом Юмэя с миром Эми, остался высоко на стволе.

Откуда-то сверху слетела ворона и с громким «кар-р!» приземлилась на ветку неподалеку. Спрыгнула ниже и еще одна, выжидая и всматриваясь в Эми черными глазками-бусинками. Постепенно ее окружила дюжина ворон. Выглядели они вполне безобидно, совсем как простые птицы, однако таковыми отнюдь не являлись. Это были карасу, ёкаи, служащие Тэнгу.

Поерзав на грубой коре, Эми свесила ноги в пустоту. Вороны нетерпеливо потянулись ближе.

– Восемь футов меня не убьют, – сообщила она им, – так что можете убираться.

Птицы не шелохнулись – вдруг девчонка все-таки сломает шею, и ее тело можно будет съесть, не опасаясь гнева Юмэя и Широ. Постоянно находиться среди ёкаев, жаждущих растерзать ее плоть, было куда страшнее, чем Эми признавалась даже самой себе.

Вытянув ноги, она оттолкнулась от ветки. Падение длилось всего секунду. Ступни ударились о землю, и Эми, не устояв, рухнула на четвереньки в снег. Она поднялась, морщась, и отряхнула кимоно.

– Ясно вам? – глянула вверх Эми. – Я же говорила!

Вороны недовольно защелкали клювами, забили крыльями.

Она покачала головой и пошла прочь от дуба по следам Широ. Юмэй же их не оставил, как она и ожидала, – зачем ему ходить по земле, если он умеет летать? Эми шагнула в глубь леса, оставляя шумных ворон позади, и вскоре вокруг воцарилась тишина. Ночное небо позволяло разглядеть следы под ногами, однако все прочее было скрыто во мраке. Тяжелые, укутанные снегом еловые лапы, между которыми проскальзывала Эми, цепляли ее рукава; сверху, со спутанных кленовых ветвей, изредка срывались алые листья.

Миновав пару массивных елей, Эми вдруг уловила переливчатое журчание и замерла. Резкий выдох завис перед лицом облачком пара.

Широ сидел на камне у ручья, уперев локоть в колено и опустив подбородок на ладонь, и смотрел на воду. На белых волосах играли отблески лунного света. Светлое косодэ резко выделялось на фоне черных хакама и полосок ткани, обернутых вокруг его предплечий и скрепленных обвязанными крест-накрест шнурками. И, конечно, на правой руке неизменно красовалась нитка алых онэнджу.

Одно пушистое лисье ухо дернулось в сторону Эми; Широ оглянулся. Она заставила себя сдвинуться с места и подошла ближе. Смахнула рукавом снег с плоского камня, присела. Холод просочился сквозь ее кимоно, и Эми поежилась. Настоящий мороз еще, конечно, не ударил, но температура порядком опустилась.

Широ посмотрел, как Эми дрожит, и поднял руку. В его ладони вспыхнул огонь. Шар бело-голубого пламени – кицунэби – поднялся в воздух и завис перед лицом Эми, обдав ее жаром.

– Спасибо, – шепнула она, благодарно протягивая руки к теплу.

Широ кивнул и опять уставился на воду. Переплетенные ветви деревьев казались черными тенями на фоне темно-синего неба, усыпанного мерцающими звездами. Сияющая луна окрашивала снег голубоватыми оттенками, придавая пейзажу вокруг пленительный, но зловещий вид.

В лесу царила тишина, которую нарушал лишь плеск ручья. Обычно этот звук заставлял Эми трястись от ужаса, однако присутствие Широ усмиряло ее страх перед водой. Свет кицунэби плясал на его лице, отбрасывая неуловимые тени. Эми не привыкла видеть Широ столь безмолвным.

– Прости, – заговорила она снова. – Я не хотела на тебя давить. Жить и ничего не помнить наверняка очень тяжело.

– Дело не в том, что я совсем ничего не помню. – Широ подобрал лежавший на снегу алый кленовый лист и покрутил, держа за стебелек. – А в том, что мои воспоминания, если они появляются, лишены смысла.

– О чем ты?

– Эти воспоминания… они обрывочны. Лица, голоса, фразы, места, в которых я точно был, но теперь не узнаю. В них нет никакой связи. Даже с тем, что я знаю теперь. – Широ смял лист в ладони. – А без связи они бесполезны.

– Но ты хоть что-то уже вспомнил. – Эми указала на парящий перед ней кицунэби. – Например, как использовать свои чары.

Широ покосился на огненный шар.

– Я назвал бы это чутьем, а не воспоминаниями. Само приходит на ум, если вдруг надо.

Эми со вздохом согнула ноги и, обхватив их руками, уткнулась в колени подбородком.

– Вот бы Аматэрасу нам как-нибудь помогла… найти бы способ с ней поговорить.

– Не знаю, как ты, – пробормотал Широ, продолжая смотреть, как вода бежит по темным камням, – но я не очень-то хочу, чтобы она вновь захватила твое тело.

Эми удивленно взглянула на кицунэ, однако его профиль остался непроницаемым.

– Даже если она сможет подсказать, где нам искать куницуками?

– Думаешь, ты переживешь подобное второй раз? – Широ повернулся, и от его серьезного, печального взгляда у Эми перехватило дыхание. – Ты в считаные минуты стала совсем другой. Глаза, голос, даже запах… все изменилось.

– П… правда?

– Затем глаза и голос стали прежними, а вот запах…

Эми встревоженно заморгала.

– А что с ним?

Широ склонил голову к плечу и принюхался.

– Ты по-прежнему немного пахнешь как она… как ками. Теперь ни один ёкай не поверит, что ты простая мико.

Ладонь Эми сама собой медленно поднялась к груди и сжала кимоно. Там, где под тканью скрывалась метка камигакари, темный символ, подтверждающий ее связь с Аматэрасу. Она появилась, когда Эми было всего восемь, и на протяжении дальнейших лет Аматэрасу по капле наполняла ее своей ки – жизненной силой и источником магии. Стала ли эта связь крепче? Или же явление Аматэрасу оставило в ее теле и душе след амацуками? Вдруг она уже начала проникать в разум своей камигакари, изменять его? Уничтожать?..

– Думаю… думаю, это все равно неизбежно, – произнесла Эми, силясь унять вспышку тревоги. Пять недель. До того, как Аматэрасу отнимет у нее жизнь, есть еще пять недель.

Она глянула на Широ и, прежде чем он опять отвернулся к воде, успела увидеть, как у него в глазах вспыхнуло непонятное ей сильное чувство. Эми растерянно моргнула. Неужели она его чем-то разозлила? После нападения Изанами он стал вести себя еще более непредсказуемо, нежели обычно. Эми отчаянно хотела хоть как-то ослабить тяжесть утерянных воспоминаний и вернуть его лукавую, дразнящую улыбку.

– А вдруг Аматэрасу сумеет помочь нам не напрямую… – произнесла Эми, расправив плечи. – Как насчет обряда весеннего благословения?

– Чего?

– Это обряд обновления, – пояснила она, ощутив, как где-то внутри разгорелась искорка надежды. – Мико исполняют его для больных людей и для прихожан, желающих начать что-нибудь с чистого листа или восстановить силы. Вдруг он поможет тебе вернуть воспоминания.

– Все эти обряды почти не имеют силы, – отозвался Широ с сомнением на лице. – А даже если имеют, то вряд ли обряд ками сработает на ёкае.

Эми вскинула палец.

– Во-первых, я не просто какая-то мико. Во-вторых, сила обряда исходит от Аматэрасу, а она хочет, чтобы ты вспомнил, и сделает ради тебя исключение, я уверена.

– Не думаю, что тут все так просто…

Вскочив на ноги, Эми ухватила Широ за косодэ на плече и потянула.

– Ну почему бы не попробовать? Пойдем.

– Пойдем куда? – проворчал он, сдаваясь, и встал.

Паривший в воздухе кицунэби угас.

– Мне нужно больше места. Вон туда.

Эми вывела Широ на середину крошечной полянки, где снег все еще был нетронут. Будучи камигакари, она изучала все, что необходимо знать и простой мико, – причем оттачивала мастерство куда тщательнее, чем обычные храмовые девы.

– Сядь, – скомандовала Эми.

Широ, глянув на нее с подозрением, опустился на снег и скрестил ноги.

– Все равно не сработает.

– Да не будь ты таким пессимистом.

Эми побродила рядом с деревьями и выбрала тонкий прутик длиной в фут, с кисточкой золотых листьев на кончике. Отломив его от ветки, она встала перед Широ.

– Прутик-то зачем?

– У меня нет нужных предметов. А танцевать с пустыми руками я не могу.

– Ты что, собралась танцевать?

– Почти все ритуалы мико включают в себя танец.

Широ уставился на нее с еще более скептичным видом. Не обращая на это внимания, Эми повернулась к нему спиной и поправила кимоно. Одеяние неподобающее, да и должных инструментов нет… но сойдет и так. Самое важное для обряда – ритуальный танец: осторожные, выверенные движения, взывающие к силам земли и небес, соединяющие ки человека и ками воедино. Закрыв глаза, Эми несколько раз глубоко вздохнула и сосредоточилась. Когда ее наконец оставило напряжение и окутало спокойствие, она очистила разум от мыслей и развернулась обратно.

Увидев, как Эми преобразилась, кицунэ невольно распахнул глаза шире. С безмятежным выражением лица она вытянула прутик в сторону, удерживая руку параллельно земле, выставила левую ногу на носок перед правой. И начала.

Движения текли изнутри, откуда-то из глубин ее сути. Рука медленно описала четверть круга, пока прутик не указал вперед, левая нога скользнула, проводя в снегу изогнутую линию. Тело начало вращение, поднялась вверх вторая рука, поворачиваясь ладонью от неба к земле, затрепетали длинные рукава. По телу с каждым шагом растекалось тепло.

Танцуя изящно и плавно, в точности следуя ритуалу, Эми вдруг ощутила, что Широ неотрывно следит за каждым ее действием. Она поднесла прутик к груди, зацепила свободной рукой листья и подняла ладонь к небу, одновременно вскидывая к звездам и лицо, как того требовал танец. Затем медленно повернулась, осторожно скользя ступнями по снегу.

Эми завершила оборот, невольно пытаясь отыскать лицо Широ – и в нее тут же впился его рубиновый взгляд. Она до боли медленным, плавным движением, которое оттачивала месяцами, опустилась на колени, ощущая, как падает в глубины его глаз. Из блуждающих в них теней на нее смотрело нечто древнее, мудрое, хитрое, опасное. Оно шептало и взывало к ее душе.

Едва дыша, Эми повернула ладонь и одновременно протянула прутик к Широ. Листья зашуршали, мазнув по его косодэ прямо над сердцем. Эми не могла отвести взгляда. Древнее нечто в глазах кицунэ поймало ее в ловушку и удерживало, сковывало.

Мышцы ног напряглись, и Эми начала плавно подниматься, пока наконец не встала над Широ, держа листья над его головой. Его взгляд проследовал вверх, отказываясь отпускать свою жертву. Эми тонула в нем, теряя связь с миром вокруг. Однако танец давно стал частью ее существа, и она уже приближалась к завершению. Эми скользнула правой ногой назад, перенося на нее вес тела, и под шелест листьев широко раскинула руки с обращенными вверх ладонями.

А потом ее пятка вдруг ударилась о скрытый снегом корень дерева, и всей грации пришел конец.

Эми тщетно взмахнула руками и рухнула навзничь, взметнув снег. От удара из легких вышибло весь воздух, и она беспомощно захрипела. Широ навис над ней, криво усмехаясь и демонстрируя острый клык.

– Вы всегда так ритуальные танцы заканчиваете?

– Нет, разумеется, – прохрипела Эми с пылающими от стыда щеками.

Она оттолкнулась руками от земли, силясь заставить легкие работать, и увидела сломанный ровно пополам прутик.

Широ сидел рядом на корточках, страшно развеселившийся. Эми не знала, что испытывает – облегчение или же разочарование, – от того, что странная, древняя сила, которую она разглядела, вновь растворилась в тенях его глаз.

– Ты что-нибудь вспомнил? – с надеждой спросила Эми.

– Ничегошеньки.

Она поникла, и ухмылка кицунэ стала шире. Протянув ладонь, он скользнул пальцами по волосам Эми, у самого уха. Она замерла, чувствуя, как от этого прикосновения по спине пробежали мурашки.

– У тебя голова в снегу.

Эми, взвизгнув, вскинула руки. Поспешно стряхнула снег, стараясь не раскраснеться еще сильнее. Надеяться, что Широ этого не заметил, не было смысла. Он замечал все.

– Прости, – пробормотала она, перебрасывая длинные пряди на плечо, чтобы вытащить из них листья. – Видимо, камигакари не особо-то и лучше обычной мико.

– Я все же почувствовал кое-что. Просто не воспоминания.

Эми глянула на Широ. Он ощутил то же, что она увидела в его глазах? Или ей лишь показалось? Может, ритуал все-таки работал – до того, как столь резко оборвался. И все же… пусть Эми очень хотела, чтобы Широ вспомнил, кто он такой, увиденное в его глазах древнее лукавство ее пугало.

– Не переживай, – произнес он, неверно истолковав обеспокоенный вид Эми. – Искать куницуками – наше дело. Уж мы-то, ёкаи, должны обнаружить собственных правителей.

– Даже если бы Аматэрасу не поручила мне их найти, я все равно бы…

Эми осеклась и замерла, так и не закрыв рот. Ёкаи ищут правителей ёкаев. Как же она не догадалась раньше?

Широ помахал перед ее лицом ладонью, чем выдернул из оцепенения. Эми моргнула.

– Ты что, головой ушиблась, малышка-мико? – поинтересовался кицунэ скорее насмешливо, нежели встревоженно.

– Я знаю, где искать куницуками, – выдохнула она.

С Широ мигом слетело все веселье.

– Что?

Эми вскочила на ноги.

– Юмэй сам так сказал, верно? Что он расспросил о куницуками всех знакомых ёкаев… а в этом-то как раз и проблема! Куницуками пропадают там, где ёкаям их не найти. Они ведь пленники ками! Мы пытаемся найти ниточку к разгадке среди ёкаев, а нужно пообщаться вовсе не с ними. У Изанами нет причин скрывать свои действия от собратьев.

Широ помрачнел.

– Мы не можем допрашивать ками.

– Не можем, конечно. Но ты не поверишь, какие каннуши и мико сплетники. – Эми вскинула брови. – Я-то знаю наверняка. Так что если вокруг Изанами происходит что-нибудь странное, то проще всего об этом разузнать у ее смертных слуг.

Кицунэ задумался, а потом расплылся в улыбке.

– Теория любопытная. Я ее поддержу – но при одном условии.

– При каком же? – с опаской спросила Эми.

– Уговаривать Юмэя будешь ты.

– Ты хочешь расспрашивать кого? Смертных?!

Эми еле сдержала желание отшатнуться от Тэнгу подальше.

– Ну, понимаешь…

– Что смертные вообще могут знать о том, где пребывают куницуками?

– Они могут ничего не знать точно, однако если где-то рядом творится нечто подозрительное, уж скорее они об этом услышат, чем ёкаи…

– Ты и близко не представляешь, что могло потребоваться, дабы пленить хотя бы одного куницуками, равно как не представляют и смертные из храмов ками.

Эми беспомощно глянула на Широ, который стоял позади Юмэя, прислонившись к стене у камина. Кицунэ пожал плечами и продолжил поглощать рис с фасолью так, словно не ел как минимум месяц. Несмотря на то что Юмэй по-прежнему плевал на все просьбы Эми о нужных вещах, он по крайней мере признавал, что без пищи она долго не протянет. И на столе регулярно появлялась еда – свежие, горячие блюда в глянцевых белых коробочках. Эми было любопытно, из какого многострадального ресторанчика карасу их крали.

Глубоко вздохнув, она попыталась снова:

– Изанами необходимо держать свои дела в тайне от ёкаев, но у нее нет причин скрывать что-либо от собственных подчиненных и служителей храмов. Когда пропал Сарутахико, кто-то точно должен был заметил что-нибудь странное, даже если и не придал тому особого значения. Может, до сих пор что-то необычное происходит. И чтобы удерживать куницуками в плену, явно нужно идти на особые меры, так что…

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Тихий голос Юмэя резал, словно клинок. – Как ты можешь установить, которая из «странностей» относится к делу, когда не знаешь, что…

– Так ты тоже не знаешь! – рявкнула Эми, разом утратив всякое терпение.

Лицо Юмэя окаменело. Широ вскинул брови, изумленный такой страшно грубой вспышкой по отношению к Тэнгу. Сердце Эми заколотилось быстрее, но она убедила себя, что это не от страха, а от гнева.

– О том, как пленить куницуками, ты знаешь не больше, чем я, – строго произнесла она. – Вы искали годами – и ничего. Ты сам сказал, что зацепок больше нет. Так вот я предлагаю тебе новую зацепку, а ты даже выслушать меня не желаешь.

Юмэй смотрел таким ледяным взглядом, что Эми задумалась, не прикончит ли он ее на месте. Широ вскинул брови выше – хотя, казалось бы, куда еще, – и явно изо всех сил пытался не расхохотаться. Она решила не обращать на него внимания.

– Изанами не может делать все самостоятельно, – продолжила Эми. – Мы знаем, что она не стережет куницуками лично, раз уж нашла время явиться сюда ради того, чтобы меня убить. Значит, ей кто-то помогает… слуги, вроде Коянэ. Ёкаи предпочитают держаться от человеческих поселений подальше и не любят смертных. Ками же совсем другие. Они используют тела людей, как сосуды, а за ними нужен определенный уход. Поэтому ками живут среди людей и зависят от них.

Эми сложила руки на коленях.

– Где-то могут быть служители храмов тех ками, которые поддерживают Изанами. Понимаю, шансов мало, но варианта лучше у нас пока нет. А если мы сумеем разузнать, кто из приспешников Изанами ведет себя необычно, нам по крайней мере будет с чего начать.

Повисла тишина, которую нарушало лишь поскребывание палочек о донышко коробки с едой. Юмэй окинул Эми пристальным взглядом.

– И как ты предлагаешь извлекать сведения у слуг Изанами? – Вопрос, хоть и сформулированный вполне нейтрально, прозвучал отнюдь не дружелюбно.

– Каннуши обычно служат только одному храму, – объяснила Эми, – а вот мико и сохэи иногда переходят из одного в другой, если захотят… или, например, если переезжают в другой город. Поговорить напрямую с приспешниками Изанами нам не удастся, но для начала я могу расспросить слуг храма Аматэрасу.

– Некогда нам проводить тайное расследование, – заметил Широ, пересекая комнату, и уронил пустую коробочку на стол. – А в тебе слишком легко узнать камигакари, простой мико уже не притворишься.

Кицунэ подхватил со стола вторую коробочку и вонзил в нее палочки. Эми хмуро уставилась на то, как он беспардонно принялся за остаток ее порции.

– Да, у нас нет времени, – согласилась Эми. – Поэтому мне нужна помощь гуджи.

Широ замер, не успев донести палочки до рта.

– Гуджи? Ты про того самого главного священника, от которого сбежала потому, что он собирался держать тебя взаперти до солнцестояния?

– Ну… да. Но это было до того, как Аматэрасу приказала мне отыскать куницуками. Он не станет противиться воле Аматэрасу.

– Приказала-то она не ему, а тебе.

– Я его уговорю, он поймет. Гуджи Ишида полностью ей покорен. Он может связаться с любым каннуши Аматэрасу в стране и выспросить о необычном поведении слуг Изанами. Сами мы такое проделать неспособны.

В глазах Юмэя читалось осуждение.

– Вчера в твой храм возвратились слуги Аматэрасу. Они послали сохэев прочесывать лес.

Эми расправила напряженные плечи. Четыре дня назад, когда она вернулась в храм Шираюри, оказалось, что обитатели его покинули, а на их место пришли слуги Изанами. Эми была рада слышать, что невинные люди остались, судя по всему, невредимы.

– Значит, гуджи Ишида наверняка там. И лихорадочно меня ищет.

– Если возвращаться, – заметил Широ и бросил вторую опустевшую коробочку рядом с первой, – то как можно скорее. Изанами пока отступила, но раз уж она так жаждет нас убить, то сделает следующий ход.

– Я могу сразу же переговорить с гуджи. – Внутри Эми всколыхнулось волнение, но она предпочла не обращать внимания на это чувство. – И мы получим сведения в считаные дни.

– Тогда отправляйся, – произнес Юмэй. – Нельзя тратить время попусту.

– Отправляться?.. Прямо сейчас?..

– Нет, конечно. – Широ закинул руки за голову и потянулся. – Подождем до декабря, для остроты ощущений.

– Но сейчас же глухая ночь… – Кицунэ молча поднял брови, и Эми встала на ноги. – Вы правы. Нельзя тратить время.

Глава 3

Эми, стараясь не зевать во весь рот, следовала за Широ по темному лесу. Кицунэ огибал деревья, под его ногами похрустывал взявшийся ледяной корочкой снег. Эми рассеянно смотрела на спину Широ, на его шевелящиеся туда-сюда лисьи уши, а ее мысли уносились вперед, к храму Шираюри.

Бо́льшую часть последних трех суток Эми проспала и теперь плохо ощущала время. Казалось, прошло всего ничего, но на самом деле с ее побега из храма прошло уже почти пять дней. До этого она должна была впервые за полгода встретиться с Ишидой. Его визиты были краткими, но регулярными; дважды в год он проверял условия ее жизни и вручал ей новый омамори.

Плоский шелковый мешочек висел у нее на шее, над сердцем, скрытый под кимоно. Внутри прятался особый офуда – бумажный талисман с защитными чарами, – который не позволял ёкаям почуять в ней ки камигакари. Если Широ прав и ее запах изменился, омамори стал бесполезен.

Широ застыл, вскинув ладонь. Эми замерла; в голове завертелись тревожные мысли то ли о злобных ёкаях, то ли о прекрасных и смертоносных ками.

Уши кицунэ дрогнули, улавливая неслышные ей звуки.

– Кар!

Ворона, сидящая на ветке над ними, склонила голову и снова насмешливо каркнула. Кицунэ уронил руку.

Впереди, среди деревьев пробежала олениха, а за ней – уже почти взрослый олененок. Эми выдохнула; тревога сменилась облегчением. Животные скрылись в темноте, и она снова глянула вверх. Юмэй отказался ее сопровождать, оставив эту заботу Широ, но все же послал несколько карасу за ними следить.

Эми подавила очередной зевок, жалея, что Юмэй не захотел избавить их от пешего путешествия по горам и перенести при помощи своих загадочных чар. После столкновения с Изанами она осталась совершенно без сил и за последние дни проспала больше, чем обычно за целую неделю. Широ тоже много спал. Он был сильно ранен в бою с Амэонной и ее слугой-псом, а потом еще и сразился с Изанами.

Воспользовавшись тем, что кицунэ остановился, она поспешила его догнать. Несколько минут они молча шли рядом, и когда Эми наконец заговорила, собственный тихий голос показался ей слишком уж громким.

– У тебя есть мысли, – начала она, – как именно Изанами пленила куницуками?

– Только о том, что вряд ли она добилась своего грубой силой. – Широ пожал плечами. – И больше никаких догадок. Должно быть, она нашла способ их ослабить. Иначе ей пришлось бы приставить к каждому куницуками по амацуками, а без Аматэрасу один бы остался без тюремщика.

– Ослабить… – пробормотала Эми. – Аматэрасу обвиняла Изанами в том, что та обманом заставила ее уничтожить Инари. Звучит страшнее, чем просто ослабить.

Широ стиснул зубы.

– Инари никто не видел на протяжении века, – продолжила Эми, – и как раз сто лет назад Изанами начала убивать камигакари Аматэрасу. Видимо, сперва обхитрила ее так, чтобы чужими руками избавиться от Инари, а потом и от нее самой.

Она посмотрела на кицунэ, надеясь услышать его мнение, но увидела, как он напряжен, и зарделась от собственной беспечности.

– Прости, Широ. Я не хотела… Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Как она могла быть такой бестактной? Инари – покровитель кицунэ, и Широ искал куницуками годами… а она тут вот так беззаботно болтает об уничтожении.

Его походка стала скованной, уши почти прижались к голове. Эми лихорадочно огляделась в поисках новой темы, но их по-прежнему окружали только деревья и снег.

– Моим первым сольным выступлением на церемонии был танец благословения зимнего очага, – чуть ли не скороговоркой выпалила она, спотыкаясь о корни в попытке не отстать от Широ. – Мне было четырнадцать, и особой грацией я совсем не отличалась, но гуджи все равно решил, что я должна выступить. Я отрабатывала движения месяцами.

Кицунэ наконец перестал стискивать зубы и моргнул, с любопытством прислушиваясь.

– В день церемонии я страшно переживала. Храм Шион огромный. И на зимний фестиваль собрались тысячи людей. Помню, как стояла на сцене, ожидая начала, и видела, как все они смотрят на меня. Их было так много, что я не различала лиц. – Эми шумно выдохнула, глядя, как с губ слетает облачко пара. – Каким-то чудом я умудрилась станцевать идеально, даже в тех местах, с которыми не могла совладать на репетициях. В руках я при этом держала онуса, деревянный жезл с бумажными лентами, видел такие? В общем, в этой церемонии есть часть, где им надо размахивать в дыму от маленькой жаровни. Я прекрасно справлялась с танцем, но онуса у меня был не такой, как во время репетиций, а более украшенный и с лентами подлиннее. Так что, когда я провела им над жаровней, кончики коснулись углей и вспыхнули.

Широ фыркнул; его глаза засветились весельем, прогнавшим тени.

– И что ты сделала? – остановившись, спросил он.

– Вариантов было маловато. Я держала жезл с пылающими лентами, и сгорали они куда быстрее, чем я могла представить. Так что я вроде как изящно взмахнула рукой и мигом бросила жезл в жаровню. Огонь тут же взметнулся на пару футов, а я развернулась и повела руками, словно это все часть танца.

– И что подумали зрители?

– Пришли в восторг. Решили, что это интересная вариация приевшегося скучного танца. А вот гуджи Ишида не был так доволен.

– Как по мне, выкрутилась ты мастерски.

Эми улыбнулась, стараясь не раскраснеться от похвалы.

– Моя подруга… – К горлу подступил ком, и она сглотнула. – Подруга сказала, что ничего даже не заподозрила бы, но заметила полнейшую панику у меня на лице, когда бумага загорелась.

Широ склонил голову.

– Что заставило тебя поведать сию историю?

– О, я просто вдруг подумала, тебе стоит знать, что ты стал свидетелем моей далеко не самой зрелищной оплошности в танце.

– Ясно.

Эми схватила его за руку и потянула дальше. Почти невидимая тропинка повела их вниз, Широ следовал на полшага позади, и Эми почему-то не спешила его отпускать. Пальцы кицунэ, теплые и сильные, слегка обхватывали ее ладонь. А Эми все шла вперед. Ей не нравилось видеть в его глазах тени, далекую боль, которую он столь тщательно скрывал.

Не так давно Широ сказал, что Эми кажется испуганной и одинокой, и хотел знать почему. Теперь и она гадала, насколько одинок и напуган он сам, хоть и прячется за всеми этими лукавыми усмешками и напускной уверенностью.

Эми сжала его ладонь крепче. Она снимет онэнджу и вернет ему воспоминания. Она его не подведет.

Тропа постепенно стала различимой; она огибала склон горы рядом с обрывом. И, стоило им свернуть, Эми вдруг поняла, что эта дорожка ей знакома. Путь преграждало поваленное дерево, припорошенное снегом. То самое.

– Ах… – выдохнула Эми. – Дерево.

– Дерево, – согласился Широ.

Его глаза заблестели озорством – и он вдруг обхватил Эми руками и, оторвав ее от земли, прижал к груди.

– Широ!

Он согнул колени, готовясь к прыжку, и взмыл вверх – а затем мягко опустился на снег с другой стороны препятствия, едва встряхнув свою ношу. Обычный человек ни за что бы не смог такое провернуть, а вот ёкай – запросто.

– Хвастун… – пробормотала Эми.

– Позволь я тебе опять перебираться самостоятельно, мы и до восхода солнца бы к храму не вышли.

– Вряд ли. Поставь меня.

– Почему тебе так не нравится, что я ношу тебя на руках?

Эми раскрыла рот, однако слова так и не сорвались с языка.

Взгляд Широ подстрекал ее заговорить, поспорить, но она не знала, что сказать. Она ведь камигакари, и ее не должны касаться ни мужчины, ни ёкаи… а он и тот, и другой. Вот что стоило ему ответить.

– А почему ты так стремишься носить меня на руках? – Эми чуть не съежилась. Почему, почему она спросила именно это?!

– Ты дрожишь.

– Разве?

Она так не думала, но не могла отрицать то, что среди ночной прохлады Широ казался восхитительно теплым. Вдобавок, если бы ее не согревала ходьба, Эми продрогла бы до костей.

Широ приподнял бровь.

– Хочешь, я отпущу тебя?

«Хочешь, я слезу?»

По телу Эми прокатился жар, ведь вопрос мгновенно заставил вспомнить то, как лицо Широ очутилось в считаных дюймах от ее собственного, как он, такой теплый, прижимал ее к полу. Как он едва касался ее губ своими, как его зрачки расширились от предвкушения.

Эми пыталась избавиться от этих мыслей на протяжении последних четырех дней. Так как она много спала, да и Юмэй почти все время находился рядом, с тех пор они с Широ ни разу не оставались наедине. Однако воспоминание о том, как он чуть не поцеловал ее, упрямо не желало исчезать.

– Я… я… – Эми силилась подобрать слова, гадая, намеренно ли кицунэ почти повторил вопрос, который задал той ночью.

Его хватка ослабла, и Эми, съехав вниз, коснулась ногами земли. Однако Широ так и не опустил руки, удерживая ее в плену объятий. По коже пробежали мурашки. Почему его лицо столь непроницаемо? О чем Широ думает?

– Ты будешь осторожна, малышка-мико? – пробормотал он.

– Осторожна?..

– Не только с этим твоим гуджи. Изанами ждет момента, когда ты окажешься без защиты.

– Я… да. Я буду осторожна.

Почему она не могла отвести взгляд от его глаз? Эми пыталась вспомнить, как дышать.

– Ты обещала. А значит, должна вернуться.

– Вернусь, – прошептала она. – Я не нарушу обещание.

Губ Широ коснулась лукавая усмешка. А потом он вновь подхватил Эми и сорвался с места. Она обвила его шею руками, пока он мчался по тропе длинными прыжками, с легкостью преодолевая милю за милей. Вскоре он замедлился, перейдя на обычный бег.

Впереди появился знакомый силуэт. Два столба и параллельные балки красных тории, отмечающих границу храмовых земель.

Широ остановился в нескольких ярдах, ничуть не запыхавшись, и поставил Эми на ноги. Она сделала пару неуверенных шагов и покачала головой, все еще немного пошатываясь.

– Карасу уже разведали, – сообщил Широ. – Ками нет, только какие-то каннуши и дюжина сохэев, которых посылают на поиски.

Убегая той ночью, в развевающемся на ветру алом кимоно, Эми и не думала, что однажды вернется и предстанет перед теми, кого покинула. Поверят ли они в рассказ об Изанами, о явлении Аматэрасу?

Им придется. Эми не оставит им выбора.

Она оглянулась на Широ.

– Ты будешь неподалеку?

– Как можно ближе.

Эми зашагала к тории, готовясь вновь войти в мир ками и надеть маску камигакари, а эти слова, сказанные низким голосом с мурлыкающими нотками, все крутились у нее в голове.

Хотя до рассвета оставался еще час, из окон дома уже струился теплый свет. Сохэи явно собирались продолжить поиски с первыми лучами солнца. Пусть священники-воины были хорошо обучены как сражаться, так и изгонять ёкаев, по лесам они бродили не так уж часто и, несомненно, обрадуются, что вылазки можно прекратить. Сама же Эми после прогулки по горам окончательно продрогла, поэтому перспектива согреться и посидеть на мягком затмевала даже страх перед встречей со служителями храма.

Она собиралась сразу пойти в дом, но у самого сада ноги вдруг понесли ее в противоположном направлении. Эми, словно в странном оцепенении, медленно пересекла мостик над прудом и остановилась у двора.

Она прекрасно помнила, как впервые увидела храм Шираюри в обрамлении красных тории, стоящих на вершине длинной каменной лестницы. Огромное священное древо с золотой листвой, трепещущей в порывах ветра, отбрасывало щербатые тени на вытянутый дворик. Потрескавшиеся от непогоды статуи кома-ину, каменные стражи, вечно хранящие дом ками, сидели у двухэтажного зала поклонений, увенчанного остроконечной крышей с изогнутыми краями.

Узнать старинный храм в этом разрушенном месте было сложно.

Мощеный дворик взрезала глубокая, зазубренная трещина, словно уродливый черный шрам. Тут и там виднелась развороченная земля, лежало несколько поваленных елей. На подмостки, проломив крышу, упал древний клен.

От зала поклонений остался пустой остов. Истерзанные стены, обугленное дерево. Что-то – огромный ворон-ёкай, например – снесло двери, уничтожило изящные резные украшения. Статуи кома-ину лежали осколками. Нетронутым пережил разрушительное сражение лишь священный дуб.

У Эми сжалось горло. Прекрасный маленький храм, о котором так пеклись Фуджимото и Нанако, обратился в руины. Из-за такой широкой трещины восстановить двор будет в лучшем случае просто дорого, в худшем – почти невозможно. А сам храм, простоявший сотни лет, скорее всего, уже не спасти.

Четыре дня назад, во время жуткой битвы, Эми совсем не думала о разрушениях – жизни на кону были куда важнее. Но теперь, глядя на то, что сотворили сперва Юмэй и ками, а затем катастрофическая мощь Изанами, Эми жалела, что неспособна обратить все это вспять. Вытерев щеки, она повернулась к дому.

На другом конце моста стоял Катсуо.

Его волосы были спутаны, словно он только что поднялся с постели, но он был в полном облачении сохэя и с катаной на поясе. От этого зрелища грудь Эми сдавило странным жаром. Перед тем, как сбежать, она попросила Катсуо ее поцеловать… и приковала к месту при помощи офуда, чтобы он не последовал за ней в лес. С тех самых пор ее не покидало чувство вины.

– Эми? – позвал Катсуо так тихо, что она едва услышала; его лицо было белее снега, глаза широко распахнулись.

– Катсуо… – Эми низко поклонилась, прижав ладони к бедрам. – Мне так жаль, что…

По деревянному мосту загрохотали быстрые шаги. Эми подняла взгляд – и взвизгнула от изумления, когда Катсуо схватил ее и прижал к себе, крепко обнимая.

– К-катсуо? – пролепетала она.

– Ты жива! – хрипло произнес Катсуо. – Увидел, как ты стоишь тут, в белом кимоно… подумал, что ты призрак.

Эми моргнула. Призрак? Наверное, в белом кимоно и с распущенными, спутанными волосами она и правда напоминала заблудшего духа. Эми запрокинула голову, чтобы взглянуть на Катсуо, который так и не выпустил ее из рук. Неужели он забыл, что ему нельзя касаться камигакари? Или же ему просто плевать?

Он отступил на полшага, удерживая Эми за плечи, словно боялся, что она пропадет, если ее отпустить.

– Ты ведь жива?

Эми слабо улыбнулась.

– Да, вполне жива.

Катсуо слегка ослабил хватку и шумно выдохнул, заметавшись взглядом по лицу Эми.

– Где ты была?

– По большей части в горах, – пробормотала она, уставившись вниз. – Прости, что заставила тебя столько дней волноваться. Я не думала, что задержусь так долго.

– В горах? Пять дней? А как же укрытие, еда?..

– Я была… в доме Тэнгу. – В глазах Катсуо отразилась смесь страха и гнева, и Эми поспешила продолжить: – Он не самый гостеприимный хозяин, однако не так уж плох. Он приносил еду, но не желал дать мне расческу и разозлился, когда я попросила другую одежду. Его вороны хотели меня съесть, а он сказал им не трогать…

– Его вороны – что?!

– Я вкусно пахну, наверное? Они хотели съесть мою ки.

Катсуо стиснул зубы.

– Зачем ты вообще там оставалась?

– Долго рассказывать, но не то чтобы у меня был выбор, после…

Взгляд Эми скользнул к руинам. Катсуо отпустил ее и шагнул назад, чтобы проследить, куда она смотрит.

– Местные говорили, что было землетрясение. Правда, пострадал только храм. В Кироибаре почти ничего не ощутили.

– Землетрясение – это об Изанами еще слабо сказано, – с горечью отозвалась Эми. Городку всего в миле на юг от храма повезло.

– Изанами? Что ты о ней знаешь?

– Сперва расскажи, что знаешь ты.

– Через несколько часов после того, как ты сбежала, сюда явился отряд ее слуг. Одетые как сохэи, но я… я раньше никогда не видел ками во плоти, но сразу понял, что они не люди. Они сообщили гуджи Ишиде и каннуши Фуджимото, что услышали о нападении ёкаев и пришли увести тебя в безопасное место. Когда им ответили, что ты убежала в лес, они заявили, что отыщут тебя и что вскоре прибудет сама Изанами – убедиться, что ты в порядке.

Эми поморщилась. «В порядке» и «в могиле» обычно не считались синонимами.

– Ками приказали нам всем уходить, ведь тории слишком повреждены и неспособны нас защитить. Гуджи Ишида спорил, но… – Катсуо уныло пожал плечами. – Ками были непреклонны, а когда они начали злиться, гуджи сдался. Мы оставили храм.

Его лицо стало виноватым.

– Нам явно не стоило так поступать, раз уж ты все это время была в горах одна… одна с ёкаями. Наш гуджи пытался выяснить, как продвигались поиски, но гуджи храмов Изанами ничего не отвечал. Спустя три дня без новостей мы возвратились и нашли пустой храм, разрушенный землетрясением. Все слуги Изанами его покинули.

Катсуо всмотрелся в Эми.

– Расскажи мне, что случилось. Почему ты ушла без меня? Почему опять отправилась к Тэнгу? Почему теперь вернулась?

Теперь вина накатила и на нее, заставив вздрогнуть.

– Прости за то, что я сделала, Катсуо. Я не могла пустить тебя туда. Это слишком опасно.

– Защищать тебя – моя работа.

– Ты не сумел бы защитить меня там. Тэнгу ненавидит людей, а меня терпит только потому, что я ему полезна. – Эми покачала головой. – Неважно. Сейчас мне нужно поговорить с гуджи Ишидой.

– Его здесь нет. Еще вчера вернулся в Шион, узнать у храмов Изанами, что происходит. Мы понятия не имели, нашли тебя ее слуги, в безопасности ты или до сих пор блуждаешь по горам.

– В Шион… – пробормотала Эми. Это усложняло задачу. – Мне нужно поговорить с гуджи.

– Он запрет тебя в храме до самого солнцестояния, как только увидит.

– Не запрет. У меня приказания от самой Аматэрасу, и он должен помочь мне их выполнить.

Катсуо даже рот открыл.

– От самой Аматэрасу?!

– Да. Нам нужно немедленно отправляться в Шион… нам всем. Здесь опасно.

– Тории…

– Дело не в тории. Опасность исходит от Изанами и ее слуг.

Глаза Катсуо распахнулись еще шире.

– Я все объясню, – произнесла Эми. – Каннуши Фуджимото здесь? Я должна…

Ее перебил вскрик. По дорожке к ним неслась Нанако, а из-за угла дома следом за ней бросилась группа мужчин. Мико бежала так, что ее красные хакама хлопали, а широкие рукава белого кимоно развевались на ветру. Вздрогнув в ожидании едкой отповеди, Эми отпрянула.

Но вместо этого Нанако схватила ее за руки и сжала их, судорожно выдохнув.

– Эми! – воскликнула мико, впервые назвав Эми по имени в ее присутствии. – Ты в порядке! О, слава ками! Что случилось? Ты такая бледная и… и волосы!.. Что стряслось с твоими волосами? Кошмар!

На мост выбежали мужчины – дюжина сохэев, включая Минору, во главе с Фуджимото. Он придержал чуть не свалившуюся с головы высокую шапочку и окинул Эми потрясенным взглядом с головы до ног. А потом его недоверие превратилось в гнев.

– Камигакари Кимура, где… – сурово начал Фуджимото.

– Даже не начинай! – Нанако повернулась к каннуши с такой злостью, что тот отступил и врезался в сохэев. – Не видишь, что она до костей продрогла? Вопросы подождут. Камигакари здесь, и она цела. Этого пока достаточно.

Она обняла Эми и потянула ее за собой.

– С дороги! Поговорите с ней, когда я закончу.

Под стальным взглядом Нанако молча отступили все, в том числе и Фуджимото. Ошеломленная Эми позволила отвести себя в дом, лишь раз мельком взглянув на Катсуо – такого же растерянного. Нанако прижимала ее к себе и говорила о теплой ванне, горячей еде и чистой одежде, не задавая ни единого вопроса – только осведомилась, что Эми желает поесть.

Полчаса спустя она уже лежала в испускающей пар ванне. Рядом ждало большое мягкое полотенце, еще одним были обернуты ее волосы. Нанако помогла их расчесать и в течение почти десяти минут тщательно распутывала все узелки и доставала из них поразительное количество мусора. Затем мико оставила ее согреваться, пообещав, что, когда Эми выйдет, завтрак будет готов. Она понятия не имела, почему Нанако вдруг стала такой любезной, однако не сомневалась, что тревога мико искренняя, почти материнская.

Эми сползла ниже, пока вода не коснулась подбородка. Жар окутывал, пронизывал тело, наконец расслабляя напряженные мышцы. Она должна была чувствовать себя виноватой за промедление, но не думала, что этот час что-то изменит – впрочем, Широ, где бы он ни находился сейчас, скорее всего, возразил бы. Эми казалось, будто она смывает с себя непринужденную жизнь ёкаев, которая словно въелась в ее кожу за последние несколько дней. Было так замечательно лениться, есть и спать, когда хочется, безо всяких обязанностей и чужих ожиданий.

Эми закрыла глаза, оттягивая момент встречи с Фуджимото еще на несколько минут. Разговор предстоял не из приятных, однако лучше уж спорить с каннуши, чем с Тэнгу.

Эми распахнула дверцы шкафа.

Позади нее молча ждали Фуджимото, Нанако, Катсуо и Минору. Она просунула руку в стопку постельного белья и выудила руководство каннуши. Открыла его там, где описывалась судьба камигакари, и протянула Фуджимото. Тот нахмурился и, взяв книжицу, просмотрел текст.

Затем Эми извлекла из тайника и свой дневник. Между его страниц хранилось черное воронье перо.

– Все началось с книги, – пробормотала Эми, поглаживая блестящее перо кончиками пальцев. – Так я узнала правду о том, что уготовано камигакари. И поэтому очутилась той ночью в лесу.

Она рассказала, как повстречала раненого лиса и при помощи Катсуо принесла его в храм. Когда Эми упомянула, как лис превратился в мужчину, Фуджимото выронил руководство каннуши и чуть не захлебнулся возмущением. Нанако шикнула на него, подхватив книгу с пола.

Затем Эми поведала о своем уговоре с Широ и знакомстве с Тэнгу. Она старалась почти не вдаваться в подробности, поэтому сразу перешла ко второму побегу из храма и встрече с Коянэ, слугой Изанами. Когда она описала, как ками попытался ее убить, никто не проронил ни слова.

Жестом попросив следовать за ней, Эми вывела их из дома и указала на почерневшие камни возле разрушенного дворика:

– Коянэ отправил за нами двух ёкаев, и они устроили здесь засаду. Широ с ними сразился. Следы на камнях оставил его лисий огонь.

Когда она рассказала, как вновь убежала к Широ, чтобы снять последние два витка про́клятого онэнджу, Фуджимото сжал губы в тонкую, злую линию, но его гнев сошел на нет, стоило Эми перейти к той части, где их с Широ поймали ками. Сдерживая тошноту, она переступила через обломки входа в главный зал. Подняв доску, оттащила ее в сторону и опустила взгляд. На полу в середине зала по-прежнему виднелись тусклые белые линии, отмечая круг, который ее сковывал. Тошнота усилилась.

С трудом сглотнув, Эми указала на темное пятно.

– Признавшись в убийстве всех прошлых камигакари Аматэрасу, Изанами ударила меня ножом в живот.

Нанако охнула. Катсуо побелел. Продолжая, Эми вывела своих слушателей из храма к административным постройкам, позади которых земля была взрезана проломами и усыпана поваленными деревьями. Эми остановилась у каменного круга, где Иза-нами пыталась заново связать Широ проклятием, и закончила рассказ страшной битвой между ками и ёкаями – и приказаниями Аматэрасу.

Повернувшись к остальным, она подняла черное перо.

– Последние несколько дней я провела с Тэнгу и Широ, восстанавливала силы после явления Аматэрасу. Но теперь я должна выполнить ее поручение.

Она перевела взгляд с мрачного Катсуо на Фуджимото. Каннуши сжимал и разжимал челюсти, рассматривая то круг, то трещины в земле и изогнутые корни деревьев, которые во время сражения повиновались воле Изанами и до сих пор торчали зловеще переплетенными фигурами. Наконец он уставился на черное перо и свел кустистые брови.

Эми глубоко вздохнула и приготовилась доказывать свою правоту.

Фуджимото потер подбородок.

– Для таких, как мы, простых смертных, пути ками окутаны тайной. Подумать только, амацуками обернется против сестры… ёкай станет союзником человека или сражаться бок о бок с ками… Нелепица, сказал бы я! И все же доказательство передо мной… – Каннуши прижал ладони к бедрам и поклонился. – Камигакари Кимура, я прошу прощения, что подвергал ваши слова сомнению.

– Я… я могу лишь вас поблагодарить за то, что вы мне поверили, каннуши Фуджимото, – изумленно пролепетала Эми. – Пожалуйста, не извиняйтесь.

Фуджимото так быстро выпрямился, что с него слетела шапочка. Он подхватил ее и тут же водрузил на место.

– Нужно без промедления доставить вас в Шион. И вывести всех из храма на случай, если сюда вновь заявятся неземные гости с коварными намерениями.

Каннуши столь легко принял правду – нелепую, как он сам заметил – и с такой готовностью согласился помочь, что к глазам девушки подступили слезы. Эми его недооценивала.

Она поклонилась.

– Вы истинный, верный слуга Аматэрасу, каннуши Фуджимото.

– О, бросьте, – проворчал тот. – Довольно. Хватит терять время. Нанако, будь добра, подготовь вещи госпожи. Минору, собери сохэев.

Как только Нанако и Минору поспешили прочь, Фуджимото повернулся к Эми.

– Моя госпожа… – Он снова поправил шапочку. – Я знаю, что вы поведали мне правду, и я вас поддержу, но гуджи Ишида…

Эми кивнула. Каннуши мог не заканчивать мысль, все и так ясно. Убедить Ишиду будет далеко не так просто… а о последствиях провала она совершенно не хотела думать.

Глава 4

Машина плавно остановилась. Нанако, сидящая рядом с неподвижной Эми, расстегнула ремень безопасности, затем открыла дверь. В салон проник прохладный ветерок, принеся запахи свежего снега, хвои, выхлопных газов. Эми уставилась на свои чинно сложенные на коленях руки, бледные на фоне красных хакама.

Храм покидали в спешке, поэтому улизнуть и найти Широ она не успела – Нанако и Фуджимото мигом усадили ее в автомобиль. Эми была уверена, что Широ поймет, куда она пропала, но все никак не могла перестать оглядываться и, щурясь, высматривать сквозь заднее стекло, не мелькнет ли на пустой дороге белый мех.

До нее донеслись голоса почитателей Аматэрасу, как направлявшихся к храму, так и покидающих его. Кто-то говорил, уважительно понизив тон, кто-то жизнерадостно восхищался, остальные и вовсе сыпали благоговейными восклицаниями. В пределах храмовых земель прихожан гораздо больше – а еще бесчисленное множество каннуши, мико и сохэев, которые обучаются или работают при Шионе. Когда Эми в последний раз ступала на эти земли, она была знаменитостью, сродни принцессе. До того, как узнала правду.

С самого детства Эми верила, что стать камигакари означает стать ками. А когда выяснила страшную правду, скрытую от всех, кроме избранных каннуши, то увидела проведенные здесь дни в совершенно ином свете. Как ей теперь предстать перед Ишидой, осознавая, что он столько лет вел ее к гибели, не испытывая ни вины за ложь, ни угрызений совести, зная о неизбежной кончине своей подопечной.

Дверь рядом с ней открылась.

– Эми?

Выбора не было, и она заставила себя взглянуть на Катсуо.

– Ты готова? – Тревога смягчила обычно непроницаемое выражение его лица.

Готова ли?.. Эми не знала. Она вновь глубоко вздохнула. Она сражалась с кровожадной амацуками. А значит, наверняка найдет в себе толику храбрости и сейчас, когда предстоит вернуться в Шион.

Выскользнув из машины, Эми невольно повернулась к противоположной стороне улицы – на звук воды.

Над мерцающей рекой выгибался широкий деревянный мост. Дальний берег был окутан зеленым и белым: там высились сотни крупных елей и буков, усыпанных снегом. В конце моста единственным пятном другого цвета алели тории.

Фуджимото кашлянул.

– Сюда, сюда, – позвал он, зашагав по улице. – Скорее.

Эми заставила себя сдвинуться с места, радуясь, что по правую руку идет надежный Катсуо. Нанако держалась слева, а второй сохэй – позади них. Когда они приблизились к мосту, небольшие группки прихожан почтительно расступились. Предприниматели, школьницы, матери с детьми – помолиться Аматэрасу приходили самые разные люди. Осознавал ли хоть кто-то из них, что ками действительно существуют? Мог ли хотя бы один из посетителей представить, что простая мико, которую он пропустил вперед, скоро станет Аматэрасу, бессмертным созданием в человеческой плоти?

Под мостом спокойно плескала река, и Эми с облегчением поняла, что ее страх воды притих. Мост оказался широким, а поток оставался далеко внизу. Впереди выросли тории – такие огромные, что любой человек рядом с ними казался крошечным. Эми замерла и низко поклонилась.

Как только она ступила на гравий под тории, ее окутало приятным жаром. Эми невольно улыбнулась – священная земля ее приветствовала, – а потом расправила плечи и уверенно зашагала вперед. Остальным пришлось поспешить, чтобы не отстать. Широкая тропа лежала между деревьями и вела посетителей к храму.

Затем показались вторые тории; деревья сменились открытым пространством, как в парке. Возле вытянутого крытого строения с фонтаном для символического очищения толпилось несколько дюжин прихожан. Эми, почти не замечая их взглядов, свернула налево, прочь от фонтана. Если бы она отправилась прямо, то в конце концов пришла бы к залу поклонения, где люди обращались к Аматэрасу. Однако Эми явилась сюда не молиться.

Между деревьями виднелась белая стена с открытыми воротами в центре и маленькой черепичной крышей над порогом. Миновав их, Эми оказалась в просторном дворе. Он был устлан квадратными гладкими плитами; их прерывали только восемь вишневых деревьев, растущих ровным кругом посреди двора. На ветвях еще держалась золотая листва, хотя ягод уже давно не было.

Внутри стен находилась дюжина зданий, однако все их затмевало строение напротив Эми – высотой в три этажа, с изящными изгибами крыши, резными деревянными украшениями и двумя массивными статуями кома-ину у ступеней, – столь же прекрасное, сколь и внушительное. Зал очищения был ставкой гуджи, где отдыхали каннуши и обучались будущие слуги Аматэрасу. Там же располагались и ее подручные-ками, когда спускались на землю и занимали тела смертных.

Во дворе кипела работа: мико с метлами наперевес воевали со снегом и листвой, сохэи носили оружие, спешили с различными поручениями каннуши. Ощутив на себе первые взгляды, Эми сдержала желание остановиться. Вместо этого она вскинула голову и зашагала вперед. Ее увезли отсюда три года назад, после смерти Ханы, будто изгнали из дома за преступную легкомысленность, но сейчас Эми не собиралась пресмыкаться, словно она в чем-то виновата. Она камигакари, сосуд Аматэрасу. Она не дрогнет.

Двор вдруг застыл вокруг нее; все замерли, наблюдая за приближением камигакари к залу очищения. Разумеется, они понимали, кто она. Всем в храме было известно ее имя, ее лицо. Эми тоже знала большинство присутствующих.

На полпути, когда она была почти в самом центре круга из вишневых деревьев, широкие двери зала распахнулись. Оттуда вышли двое каннуши и расступились в стороны. Шагнувший следом мужчина остановился у ступеней.

Гуджи Ишида казался таким же внушительным, как и строение позади него. Высокий, облаченный в одеяние из тончайшего фиолетового шелка с темным узором на свисающих почти до пола широких рукавах, он источал силу и власть, от которых Фуджимото был столь далек. Завершала образ высокая черная шапочка.

Эми пересекла остаток пути под его давящим взглядом и осмелилась поднять голову, лишь добравшись до ступеней. Ишида не сводил с нее темных глаз. Морщинистое лицо, острые скулы, впалые щеки, квадратный подбородок – гуджи не был красив, однако его бесстрастный, строгий вид навеки западал в память.

Эми низко поклонилась. Судя по шелесту за спиной, остальные последовали ее примеру. Спустя мгновение она выпрямилась, не поднимая взгляда. Пока Ишида к ней не обратится, она могла лишь ждать. Все присутствующие безмолвно наблюдали.

– Камигакари Кимура, – наконец проговорил Ишида скрипучим голосом без прохладцы и без тепла. – Добро пожаловать домой.

Она тут же посмотрела ему в глаза, однако не сумела ничего в них прочесть. Ишида слегка наклонил голову к дверям и развернулся, без лишних слов направляясь обратно в зал. Эми оглянулась на Катсуо и Фуджимото. Первый казался встревоженным, а вот второй ободряюще ей кивнул.

Нервно сглотнув, она поднялась по ступенькам и впервые за три года ступила в зал очищения.

Юная мико поставила поднос с чаем, поклонилась, почтительно отодвинулась, встала с колен и, быстро покинув комнату, закрыла за собой дверь. Эми коснулась края чашечки из такого тонкого фарфора, что та, казалось, готова рассыпаться от малейшего давления. Давно она не держала в руках такой фарфор – с тех пор, как покинула Шион.

Она сидела в одиночестве в маленькой, но красивой комнатке с разрисованными стенами из рисовой бумаги и отменно сплетенными татами на полу, на подушке из плотного гладкого шелка. Раньше Эми принимала роскошь как данность, однако теперь, проведя столько времени в храмах, у которых едва хватало возможности залатать крыши, чтобы не протекали, она стала задаваться вопросом – откуда же берутся деньги на все это великолепие.

Ишида и Фуджимото беседовали в другой комнате. Эми сжала губы, наливая в чашечку горячую жидкость. Стоило настоять и присоединиться к ним? В нее настолько сильно въелись должные манеры, что, когда Ишида отправил ее ждать, она даже не возмутилась. Должна была хоть что-то сказать, но слишком уж привыкла во всем его слушаться.

По крайней мере, Фуджимото знал всю историю – вернее, самые важные моменты; бо́льшую часть своего общения с Широ Эми опустила. Однако ему известно достаточно, чтобы поведать гуджи о том, что ей поручено и насколько это важно. Вполне возможно, что Ишида скорее поверит слову опытного каннуши. Наставник Эми никогда не разговаривал с ней по-настоящему. Их общение сводилось лишь к скупым вопросам о ее самочувствии.

Шли минуты. Эми пила чай крошечными глотками, медленно опустошая чашечку. Как скоро Широ сумеет добраться до Шиона? Будет ли бежать сам или попросит Юмэя его перенести? Что, если он ее не найдет? Тревога сжалась внутри тугой пружиной, и Эми заставила себя расслабиться, войти в состояние медитации.

Когда она почти допила вторую чашку, дверь наконец сдвинулась в сторону. В комнату вошли Фуджимото и Ишида; гуджи повернулся закрыть дверь, и Эми мельком увидела в коридоре еще одного человека. Ишида обошел стол, шурша длинным одеянием, и сел напротив нее.

Фуджимото, скривившись, опустился следом. Эми, чувствуя укол тревоги, взглянула на Ишиду.

– Камигакари Кимура, – нарушил гнетущую тишину его хриплый голос. – Сожалею, что твое возвращение в Шион после долгого отсутствия прошло не так празднично, однако мы рады, что ты с нами и в добром здравии.

Эми нахмурилась.

– Поведал ли каннуши Фуджимото вам о том, что случилось в храме Шираюри? – спросила она. – И что Аматэрасу велела мне сделать?

– Последние две недели выдались для тебя очень тяжелыми, – ответил Ишида. – Здесь, в Шионе, ты в безопасности, и мы сделаем все, дабы тебе помочь.

– Помочь… помочь найти куницуками?

Ишида поднял чайник. Наполнил чашку и поставил ее перед Фуджимото, затем налил чаю и себе.

– Важнее всего для нас – твое благополучие, – наконец произнес он. – До солнцестояния осталось лишь пять недель, и нам надлежит убедиться, что ты готова, телесно и духовно, исполнить долг перед Аматэрасу.

Эми обхватила пустую чашечку ладонями, сдерживая желание сжать ее и раздавить. Исполнить долг. Ишида узнал, что теперь она осведомлена о том, какую паутину лжи он вокруг нее сплел. Эми глубоко вздохнула, унимая вспышку боли и гнева, которую вызвали его слова. Для Ишиды превыше всего была Аматэрасу, и его ками нуждалась в покорном сосуде. Поэтому жизнь Эми не имела значения. Для достижения этой цели его предшественники выбирали обман, Ишида – тоже, и неважно все, что Эми могла бы ему сказать.

Его никогда не волновало ее мнение. Она с детства стремилась заслужить его одобрение, услышать хотя бы слово похвалы. Никогда не перечила, не возражала, даже не жаловалась.

– Я могла бы вам рассказать, – проговорила Эми, – как вы и другие каннуши отвратительны, ведь обманывали не только камигакари до меня, но и всех мико, с готовностью предлагавших себя на эту роль.

Гуджи медленно расправил плечи. Он не изменился в лице, но окинул Эми взглядом так, словно увидел ее по-новому. Она еще ни разу не осмеливалась заговорить с ним так дерзко.

– Однако ложь – и правда, раз уж на то пошло, – сейчас неважны. А важно поручение, которое дала мне Аматэрасу. Поручение, о котором вам поведал каннуши Фуджимото, – уточнила Эми, посмотрев на того.

Фуджимото тихо кашлянул.

– Я передал гуджи Ишиде все, что вы мне сообщили.

Эми выжидающе уставилась на Ишиду, однако тот лишь откинулся назад и сделал глоток чая, наблюдая за ней. Затем он поставил чашку и сложил руки на столе.

– Тэнгу – таинственный и крайне опасный ёкай. Многие легенды гласят, что он склонен похищать людей, уносить в свое царство, заключать в иллюзорных мирах. Даже те, кому удается сбежать, зачастую с трудом способны полностью вернуться к реальности. Пусть нам нередко приходится черпать знания из мифов и давних сказок, ками порой подтверждают, что в этих сказаниях отражается правда.

– Тэнгу, разумеется, опасен, но я не представляю, зачем ему вообще… – Эми умолкла, нахмурившись. Почему гуджи упомянул Юмэя? – Не понимаю.

– Я возношу хвалу, что тебе удалось вырваться из когтей столь коварного существа.

– Вырваться? Я не…

– Мы сделаем все, дабы помочь тебе прийти в себя. Будет тяжело, камигакари Кимура, но я верю в силу твоего духа.

Сквозь охваченные смятением мысли прорвался необъяснимый страх. Почему гуджи так сосредоточился на Юмэе? Почему заговорил про легенды о том, что Тэнгу крадет людей?

– Вы считаете, я переживаю лишь иллюзию, которую Тэнгу вложил мне в голову? – осведомилась Эми, неспособная вдохнуть. – Думаете, все, что я рассказала каннуши Фуджимото, – просто наваждение? А как же разрушенный храм? Изанами…

– Изанами сразилась с могущественным ёкаем, – перебил Ишида; его низкий голос заглушил ее. – Я получил известия о битве Изанами с Тэнгу в Шираюри. Истинное несчастье, что ей не удалось уничтожить его сразу и тебе пришлось провести еще четыре дня в его плену.

– В плену?! – в ярости воскликнула Эми. – Не было никакого плена! Изанами не пыталась меня спасти. Она…

– Успокойся, камигакари. – Ишида поднялся на ноги, по-прежнему невозмутимый. – В том, что тебя пленил сильный ёкай, нет ничего постыдного. Мы уже приняли меры и готовимся к твоему исцелению и очищению. Скоро ты вновь станешь собой.

Эми вскочила, выронив чашечку. Та скатилась со столешницы и разлетелась осколками по татами. Эми в отчаянии перевела взгляд с Ишиды на Фуджимото.

– Каннуши Фуджимото, скажите ему! – закричала она. – Вы видели круг в храме, кровь и… и… – Эми запнулась, силясь вспомнить иные доказательства того, что Изанами предательница, а вовсе не защитница, сразившаяся с коварным ёкаем. – Вы же тогда мне поверили!

Фуджимото поморщился, словно от боли, затем снова прокашлялся.

– Гуджи Ишида, я должен снова выразить опасения, что нам стоит прислушаться к словам камигакари, особенно в свете…

– Безумные фантазии о союзниках-ёкаях, смертных с мощью амацуками, нелепые поручения отыскать куницуками не стоят внимания, – холодно отозвался Ишида, бесстрастным взглядом заставляя Фуджимото опять склонить голову. – Меры уже приняты. – Гуджи направился к выходу. – Камигакари нуждается в исцелении, заботе – и защите, – которые мы не способны обеспечить.

Он сдвинул дверь в коридор, и на пороге возник человек. Его морщинистое лицо и одеяние каннуши свидетельствовали о мудрости и власти, однако стоило Эми его завидеть, как кровь в ее венах обратилась в лед. Одежды незнакомца были не лиловых цветов, которые носили слуги Аматэрасу, а оттенков коричневого и бордового.

Цветов Изанами.

Испуганно охнув, Эми отшатнулась от двери.

– Изанами и ее подчиненные предложили уход и защиту в их владениях, – спокойно сообщил ей Ишида; каннуши доброжелательно улыбнулся. – Твоим очищением и исцелением займется сама Изанами. Скоро прибудет сопровождение, дабы ты безопасно добралась в ее храм.

– Н-нет, – пролепетала Эми. Ишида отдаст ее Изанами? Амацуками, которая стремилась ее убить, которая ударила ее ножом и бросила истекать кровью? – Изанами желает моей смерти! Она уже сотню лет уничтожает камигакари и слуг Аматэрасу и…

– Изанами желает видеть вас целой и невредимой, не более, – мягко вмешался новый каннуши. – После очищения вы сразу поймете, что Тэнгу стремится лишь посеять раздор среди последователей амацуками.

– Изанами предательница! Она пыталась меня убить! – Эми отпрянула еще на шаг, с мольбой глядя то на бесстрастного Ишиду, то на склонившего голову Фуджимото.

Последний, с тревогой и нерешительностью на лице, украдкой глянул на Эми. И тихо пробормотал, словно делая вежливое замечание:

– Слуга Изанами поддерживает связь с гуджи Ишидой с тех самых пор, как Тэнгу напал на храм, он же сообщил, что вас схватили и околдовали, а также о доблестных попытках Изанами вас освободить.

Поняв, что имеет в виду Фуджимото, Эми сжала кулаки. Если этот каннуши уже несколько дней нашептывал на ухо Ишиде, что во всем виновен Тэнгу, сеял сомнение в здравости рассудка Эми, то надежды раскрыть гуджи глаза на ухищрения Изанами у нее попросту не было. И, судя по терзаниям на лице Фуджимото, даже он теперь сомневался, кому верить.

– Освободить? – повторила Эми, не сумев сдержаться. – Тогда почему же она покинула Шираюри, если так хотела меня спасти?

– Изанами мудра и знакома с нравами ёкаев, – ответил каннуши. – Ее присутствие близ логова Тэнгу заставило бы его укрепить над вами власть. И раз уж вы здесь, стратегия Изанами, очевидно, сработала.

Эми задохнулась возмущением, не зная, как спорить с такой смехотворной – и все же в какой-то мере логичной – ложью.

– Скоро ты восстановишься, камигакари Кимура. – Ишида взглянул на обоих каннуши. – Я оставлю вас с камигакари, ибо отправлюсь встретить ее сопровождение.

Он покинул комнату. Эми стояла не шелохнувшись. Узнает ли потом Ишида, что по доброй воле отправил свою драгоценную камигакари на верную смерть, или же, когда она не вернется, слуги Изанами напичкают его очередным враньем?

Эми расправила плечи. Нет. Она этого не допустит. Ее не отдадут врагу, словно беспомощного ребенка. Она – камигакари, сосуд Аматэрасу не только на словах, и не потерпит поражение.

– Каннуши Фуджимото, – обратилась Эми, протягивая к нему руку. – Мне нужны ваши офуда.

Фуджимото глупо моргнул, а затем сунул ладонь в рукав и извлек несколько бумажных талисманов, которые каннуши всегда носили с собой. Эми забрала их и развернула веером. Слуга Изанами, ничуть не встревоженный, с любопытством за ней наблюдал. В конце концов, люди ведь не могли использовать офуда против себе подобных. Магия попросту не сработала бы.

Выбрав нужный, Эми сунула остальные офуда в потайной кармашек и обошла стол. А потом шлепнула бумажный талисман на грудь каннуши, который так и стоял со снисходительной улыбкой.

– Сотэй-но-шинкэцу.

Как только голос Эми звонко разнесся по комнате и офуда вспыхнул голубым светом, улыбка каннуши сменилась потрясенным выражением лица.

Фуджимото вскочил на ноги, изумленно раскрыв рот.

– Не дайте ему покинуть комнату! – приказала Эми, метнув взгляд в сторону своего каннуши.

Тот поклонился в ответ, и она направилась к двери. В коридоре несли охрану двое сохэев. Завидев Эми, один преградил ей путь. Лицо этого сохэя было знакомым, он охранял ее три года назад, но Эми не помнила его имени. Прежде чем он успел заговорить, она с силой толкнула его в плечо, заставив отшатнуться, и прошмыгнула мимо. Времени любезничать и оставаться послушной у нее больше не было.

Сохэй крикнул вслед, чтобы она вернулась, поспешил за ней. Эми перешла на бег и помчалась по длинному коридору. На шум из комнат выглядывали люди, но она неслась вперед.

Между створок входных дверей виднелся оживленный двор. Ишида уже был на полпути к воротам. Мельком заметив Катсуо, Нанако и Минору, ждущих около зала, Эми слетела вниз по ступенькам.

– Ишида! – завопила она.

Все вокруг застыли на месте. Гуджи замер, а затем резко развернулся.

Эми остановилась в кругу деревьев, под их сплетенными высоко над головой ветвями. Она смотрела Ишиде в глаза издалека, и в ней кипел гнев, что гуджи верил не ей, а стороннему каннуши, что он пренебрегал своей ками. Аматэрасу поручила Эми важнейшее задание, и она не подведет. Вот только как убедить Ишиду, что правда на ее стороне?

В груди затрепетал жар, словно нашептывая, подсказывая. Она вспомнила ярость Аматэрасу во время битвы с Изанами. Эми тоже могла быть яростной. Она ведь воплощение Аматэрасу, ее голос на Земле. И пусть солнцестояние еще не наступило, она уже приблизилась к тому, чтобы стать ками, настолько, как иным камигакари и не снилось. Она исполняла волю Аматэрасу.

– Гуджи Ишида! – в ее голосе, заполнившем двор, прозвенела непривычная ей самой власть. – Служить Аматэрасу – ваш долг!

Ишида поджал губы.

– Я живу во имя служения моей ками, – негромко отозвался он.

– Я несу вам приказы Аматэрасу, – заявила Эми. – И вы отказываетесь повиноваться?

Лицо гуджи окаменело от гнева, заметного даже издалека.

– Боюсь, что до солнцестояния ты не можешь говорить от лица священной амацуками.

Налетел ветер, вскружил сухую листву у ее ног. Жар внутри Эми пульсировал в такт с биением сердца.

– И все же я говорю от имени Аматэрасу. Она дала мне силу. – Эми вскинула голову. – Верите вы в произошедшее или нет – не имеет значения. Это неважно. Аматэрасу поручила мне задание, а через меня – вам. Покоритесь ли вы воле своей ками?

Гуджи внимательно на нее смотрел. В иных обстоятельствах командный тон Эми считался бы неприемлемым высокомерием, однако ками ни о чем не просили. Не уговаривали, не склоняли, не задабривали. Они приказывали. И если Эми воплощала волю Аматэрасу в этом мире, должна приказывать и она.

Ишида опустил взгляд на лениво кружащие у ее ног листья, и на его лице мелькнуло сомнение.

А затем тишину двора нарушил другой голос:

– Никто из смертных не смеет говорить от лица ками. Даже камигакари.

Из-за группки мико, стоящих у ворот двора, показался мужчина с парой вооруженных сохэев по бокам. Его длинное одеяние, струящееся за спиной, напоминало смесь облачения каннуши и богатого наряда аристократа. Коротко, по-современному подстриженные волосы странно смотрелись на фоне традиционных одежд; молодое лицо как будто светилось изнутри.

У Эми чуть не подкосились колени. Руки пришлось прижать к бедрам, чтобы скрыть их дрожь. Этот мужчина – не кто иной, как посланник из храма Изанами, который должен ее туда увести.

И он ками.

Глава 5

Ками подошел ближе, и гуджи низко, почтительно поклонился. Все присутствующие тут же повторили за ним. Эми упрямо стояла ровно.

При виде ее демонстративного неповиновения темные глаза ками вспыхнули холодным весельем.

– Вам не рады на священной земле Аматэрасу, – проговорила Эми в тишине двора. – Немедленно покиньте этот храм.

Отовсюду донеслись потрясенные вздохи. Эми не шелохнулась, глядя ками в глаза. Он же не нападет при таком количестве свидетелей, так ведь? Как ей защитить себя? Широ вряд ли успел сюда добраться, а если и успел, то вряд ли сможет одолеть ками. Даже Юмэю пришлось нелегко во время битвы с Коянэ, правда, тот был невероятно силен.

– Я прибыл сопроводить тебя к Изанами, – произнес ками с приторной добротой, которую явно не очень-то и умел изображать.

– Я никуда с вами не пойду. Уходите.

– Тебя надлежит доставить к Изанами для твоего же блага, дитя. – Ками плавно двинулся вперед, его сохэи шагнули следом. – Искренне надеюсь, ты не станешь противиться нашей помощи.

Если он дотянется, прикоснется, то мигом ее обездвижит. Этого Эми допустить не могла.

– Назад! – в отчаянии вскрикнула она и попятилась.

Перед ней в мгновение ока возник Катсуо, держа ладонь на рукояти катаны. Рядом встал Минору, вскинув увенчанный лезвием посох.

– Камигакари просит вас покинуть храм! – произнес Катсуо.

Ками остановился в нескольких шагах от сохэев; его стражи замерли по обе стороны от него.

– Признаюсь, – тихо произнес он, чтобы его слова не услышал никто, кроме нее, – у меня нет никакого желания вести сию игру, Кимура Эми. Изанами ведь не говорила, что твою жизнь должна оборвать именно ее рука.

– Убьете меня на глазах у всех этих людей? – изумилась Эми, слегка вздрогнув.

– Сие меня не волнует. – Ками кивнул своим сохэям. – Убить стражей.

Сохэи обнажили катаны и с поразительной скоростью бросились в атаку. Клинок Катсуо вылетел из ножен. Сталь встретилась со сталью с оглушительным лязгом, послышались испуганные крики служителей храма. Сохэи ками наступали, оттесняя Катсуо и Минору от Эми.

Ками шагнул вперед, потянувшись к ней. Коснется – и все кончено, он или убьет, или погрузит свою жертву в магический сон в считаные секунды. В груди Эми запульсировал жар. Не зная, подчиняется ли она сейчас Аматэрасу или действует по наитию, она вскинула ладонь. По руке пронеслась сила.

Стремительный порыв ветра вырвался на свободу и ударил ками. Тот отлетел, едва устояв на ногах. Вокруг звенело оружие, слышались крики, но слов было не разобрать.

Ками выпрямился, скривил губы в оскале.

– Жалкий ветерок против меня ничто, камигакари.

Земля с гулким грохотом задрожала, повинуясь взмаху его ладони.

Камни под ногами Эми треснули. Она рухнула в брешь и больно ударилась коленями. Оказавшись в узкой ловушке, Эми поспешно опустила руку. Земляные стены сотряслись, но оживший ветер с силой подбросил ее вверх. Она вылетела из бреши, и та со скрежетом камней сомкнулась, оставив лишь тонкий след. Если бы Эми осталась внизу, ее бы попросту раздавило.

Ками нужно было остановить, пока он не успел обрушить на нее полную мощь. Сунув ладонь в рукав, Эми выхватила взятые у Фуджимото офуда.

Ками бросился к ней второй раз. Наверное, он все-таки стремился поймать ее живой. Однако она не собиралась предоставлять ему такую возможность. Втянув воздух, Эми ринулась навстречу.

На лице ками мелькнуло удивление. Он тоже выбросил вперед руку, и бумажный талисман Эми оказался не на его груди, а между их столкнувшихся ладоней.

– Сотэй-но-шинкэцу!

По телу пронеслась магическая энергия; офуда засиял голубым светом, который перекинулся и на ками, но не окутал, как в случае с каннуши, а затрепетал. Из ками вырвалась белая вспышка – он пытался разорвать оковы при помощи своей ки.

Эми вжимала свою ладонь в его, стараясь удержать чары. По двору вновь пронесся ветер, взметая золотую листву в небо.

Рядом, не обращая внимания на бурю вокруг них, в вихре фиолетовых одежд возник Ишида.

– Задержи его еще немного, Кимура.

Эми сильнее надавила и ладонью, и ки, а жар в ее груди разгорелся настолько, что метка камигакари пылала огнем, выжигая нутро. Сосредоточившись на ками, она напрягала всю свою волю, лишь бы не выпустить его из оков, пока бумага под ее рукой постепенно чернела.

Кто-то схватил Эми за кимоно и дернул назад.

Она охнула, выпустив офуда, который без ее ки тут же превратился в пепел. Ками в ярости скривил губы и вытянул руку.

– Сотэй-но-шинкэцу! – пророкотал Ишида.

Вспыхнул ослепительный белый свет. На земле засияли линии сложного маругата, и ему удалось то, с чем не справился офуда. Ками наконец оказался скован; он застыл под влиянием магии круга изгнания.

Перед ним стоял Ишида. Кто-то дал ему длинный посох, увенчанный замысловатым золотым кольцом, и край этого посоха упирался в границу круга, который гуджи нарисовал на камнях вокруг Эми и ее противника. Маругата были куда сильнее, чем офуда; их использовали, чтобы сковать самых опасных ёкаев. Эми не знала, что они действовали в том числе и на ками.

Рядом с Эми был Катсуо. Он и вытащил ее из маругата за мгновение до того, как Ишида привел круг в действие. Подчиненных ками сохэев, разоруженных, держали в кольце сохэи в одежде цветов Аматэрасу.

Эми, тяжело дыша, развернулась к Ишиде.

– Теперь вы мне верите? – хрипло спросила она.

Гуджи с непроницаемым выражением лица посмотрел ей в глаза.

– Эми, ты в порядке? – тихонько пробормотал Катсуо.

– А?.. – Она хотела было повернуться обратно, как ноги вдруг подкосились.

Она начала оседать, дрожа всем телом, и Катсуо поспешно подхватил ее. Голову девушки заполнил странный звон, а в груди растеклась болезненная пустота.

Ишида шагнул к ним, но для Эми гул двора смешался со звоном в ушах, и все погрузилось во тьму.

Прижав ладони друг к другу, Эми склонила голову.

Она стояла перед стенной нишей с маленьким алтарем для молитв, обрамленным белыми вазами, в которые каждую неделю ставили свежие цветы. Эти покои – самые обширные в доме для мико – были так хорошо ей знакомы, что Эми могла сказать, где что находится, даже не открывая глаз.

На полу – красивые татами, на стенах с деревянными панелями – несколько потрясающе расписанных свитков. Середину занимал низкий прямоугольный стол в окружении мягких подушек. В смежной, отделенной скользящей дверью-перегородкой комнате ждала настоящая кровать – существенное преимущество по сравнению с обычными футоном, который на дневное время приходилось убирать, и один из немногих современных элементов. Также в спальне вдоль стены тянулись шкафы с резными дверцами.

Эми прислушалась к самой себе, надеясь ощутить внутри присутствие Аматэрасу. Спустя пару минут метку камигакари обожгло резкой болью. Эми подождала, задержав дыхание, но, как и раньше, ничего иного не ощутила.

Она подняла голову и завершила молитву поклоном. Поднявшись на ноги, прошлась по комнате туда-сюда.

После столкновения с ками Эми потеряла сознание и очнулась изможденной, слабой – как в тот раз, когда Коянэ украл почти всю ее ки. Юмэй предупреждал, что ей наверняка придется довольно долго восстанавливаться, прежде чем к ней вернется способность использовать силу Аматэрасу; явление амацуками истощило ее тело и ки. Поэтому Эми не сумела снять с Широ онэнджу.

Прибегнув к божественным силам во дворе, она не только оказалась изнурена, но и лишилась внушительной части ки Аматэрасу; теперь связь с ками стала для нее настолько шаткой, что Эми даже не могла ощутить ее присутствие.

К счастью, сейчас божественные силы были ей не нужны. Враждебного ками запечатали, и вряд ли он в ближайшее время покинет храм. Эми не знала, что именно Ишида сделал с тем ками, его сохэями и каннуши, но и не спрашивала. Пока она не покинет Шион, нельзя позволить им выдать ее месторасположение Изанами.

Вдобавок Ишида не собирался вновь рисковать жизнью камигакари. Он утроил стражу храма и усилил магическую защиту. А также, несмотря на все заверения, что Эми в безопасности, – насколько это было возможно в подобных обстоятельствах, – он все равно настаивал, что она должна оставаться под защитой стен.

Впрочем, у покушения была и положительная сторона: теперь Ишида твердо поверил в правдивость рассказа Эми. Когда она напомнила о приказе Аматэрасу – отыскать и освободить куницуками, – он наконец-то начал аккуратно разузнавать о происходящем в храмах Изанами, а также среди ее слуг.

Расхаживая по комнате, Эми заломила руки. Шел четвертый день, с тех пор как она вернулась в Шион, а у гуджи все еще не было никаких сведений. Ожидание ее терзало, лишало покоя, преследовало. Она пыталась узнать у Ишиды, нет ли новых известий, однако тот ничего нового ей не сообщал. Лишь говорил, что должен связаться со всеми каннуши, дабы те, в свою очередь, не привлекая внимания, расспросили служителей своих храмов, а на это требуется время. «Терпение», – повторял он.

Сохранять терпение, когда дни так быстро ускользали, было сложно. Уже девятнадцатое ноября, а солнцестояние – двадцать первого декабря. На поиски и освобождение куницуками оставалось меньше пяти недель. Меньше пяти недель до того, как ее жизнь оборвется.

Эми покачала головой, прогоняя последнюю мысль. С судьбой она смирилась. И единственное, что ее тревожило теперь, – это необходимость исполнить важнейшее поручение Аматэрасу до солнцестояния.

Замерев посреди комнаты, Эми прикинула, стоит ли докучать Ишиде снова. Иных занятий для нее все равно не находилось. Она сидела в покоях мико, где для нее было безопаснее всего, уже четыре дня. Ходила туда-сюда по комнате, по коридорам, по саду во внутреннем дворе. Несколько мико – явно по настоянию Ишиды – приглашали ее принять участие в занятиях, посмотреть, как новые ученицы отрабатывают танец кагура, рисуют офуда и другие талисманы.

Эми отказывалась. Не только потому, что была слишком поглощена тревогой и безысходностью; она не могла заставить себя взяться за то, что было связано с ее прошлым в роли мико. Ее и так уже преследовали воспоминания… воспоминания о Хане. Отголоски их дружбы витали в этих самых стенах, во всех уголках храма. Эми впервые оказалась в Шионе без Ханы рядом. Они стали подругами, как только восьмилетняя испуганная Эми попала в храм, а покинула она его сразу после гибели Ханы. Каждое напоминание о ней и о том, что ее больше нет, разрывало сердце.

Эми потерла лоб пальцами, унимая растущую головную боль. Хорошо бы поговорить с Катсуо, поделиться тревогами, досадой… однако они не виделись со дня прибытия. Каждый раз, когда Эми о нем спрашивала, ей говорили, что он «тренируется». Катсуо ни разу не заглянул ее проведать, и она не могла сдержать разочарование.

Эми вздохнула. С Широ они не виделись еще дольше. Она опасалась, что он ворвется в храм, прознав о сражении с ками, но, может, кицунэ не успел оказаться поблизости и ни о чем таком не подозревал. Все-таки храм Шион – опасное место для ёкая, особенно, когда все служители в полной боевой готовности.

А ведь стоило дать ему знать, что происходит; дожидаясь ее, Широ, наверное, с ума сходил. Кивнув себе, Эми направилась к двери. В доме было тихо, большая часть мико занимались ежедневными делами снаружи. Она шла по знакомым коридорам, погрузившись в мысли, как вдруг ее внимание привлек чей-то разговор.

– Но такого не может быть!

Голос девушки донесся из приоткрытой двери в конце коридора. Эми замедлила шаг, удивленная столь запальчивым возмущением.

– Ну а зачем ей врать? – спросила другая.

– Мико Нанако редко ведет себя дружелюбно.

Услышав знакомое имя, Эми с любопытством подобралась поближе и осторожно заглянула в щель. В комнате сидели кругом четыре юные мико и, болтая, плели веревки-шимэнавы.

– Быть недружелюбной и врать – разные вещи, – уверенно заявила одна из мико. – И вообще, не так уж это и безумно по сравнению с тем, что стряслось во дворе.

Третья девушка грустно вздохнула.

– Жаль, что меня там не было.

– Нет, не жаль. Там творился кошмар. – Мико стиснула веревку. – Я еще никогда не видела ками. Не знаю, наверное, я даже не особо в них верила… но он был настоящим. А когда он заставил землю разверзнуться и поглотить Кимуру, я думала, ей конец.

– Но зачем ками убивать нашу камигакари?

– Мико Нанако сказала, что Изанами предала остальных амацуками.

Девушки умолкли.

– А я всегда считала, что камигакари становятся бессмертными, живут целую вечность, – пробормотала одна. – Ну, или по крайней мере пока Аматэрасу не понадобится вернуться в небесное царство, но это может случиться через многие столетия.

– Цукиёми использует одного камигакари уже долго, и я слышала, ему на вид все еще где-то двадцать.

– И что Кимура будет делать? Она ведь не знала, что… умрет.

– Дойдет до конца, – без всяких сомнений, словно это само собой разумеющееся, произнесла та, что видела бой во дворе. – Что еще ей остается? Если она сейчас отступит… о, какой это будет позор.

– Но когда ее избрали, она ничего не подозревала. Я бы на ее месте сбежала.

– И я.

– Я тоже.

– Она не сбежит, и я бы не стала. Видели ее тогда, во дворе? Даже если в день солнцестояния Кимура умрет, как она может предать Аматэрасу? Она нужна нашей ками и знает об этом.

Остальные неохотно согласились, и Эми заставила себя продолжить путь. К горлу подкатила тошнота.

«Я бы на ее месте сбежала».

Эми потрясло то, с какой уверенностью девочки признавали, что перед лицом смерти наверняка откажутся от своего долга. Неужели с ней что-то не так, раз она ведет себя иначе? Ее понимала лишь одна мико. Отступать не просто позорно – это непростительно эгоистично.

Эми поспешила к дверям и остановилась на ступенях крыльца. Во дворе было пусто, за исключением нескольких каннуши у зала очищения и троицы сохэев у дома мико – дополнительная охрана для камигакари, разумеется. Небо затянуло облаками, в холодном воздухе пахло снегом.

Оглядев двор, Эми задумалась, где же проще всего отыскать Широ. В храм Шираюри он проникал совершенно свободно, а вот в Шионе для кицунэ действительно опасно. Даже если его не отторгнут тории, здесь куда ни глянь – очищающие офуда и шимэнавы, несколько кругов-маругата и, конечно, полным-полно умелых каннуши и сохэев, которые сразу почуют ёкая.

Восточная граница храмовых земель сильнее всего заросла лесом; Широ вполне мог спрятаться там. Спускаясь по ступенькам, Эми задалась вопросом, как же его найти за пределами храма и не привлечь к себе внимания.

– Госпожа? – К ней подбежали трое сохэев. – Позвольте спросить, куда вы?

Эми кивнула на ворота.

– Мне нужно совсем ненадолго покинуть земли храма.

Сохэи встревоженно переглянулись.

– Гуджи Ишида требует, чтобы вы оставались здесь.

– Это необходимо, – заверила их Эми. – Не беспокойтесь, вы можете отправиться со мной. Это всего на несколько минут.

Сохэи снова коротко переглянулись. Один поспешно бросился к залу очищения. Старший из троих замешкался, странно насторожившись.

– Нам приказано следить, чтобы вы все время находились при храме.

– Я не собираюсь далеко уходить.

Эми развернулась к воротам, но стоило ей сделать шаг, как ей тут же преградили путь.

– Нам приказал сам гуджи, госпожа, – через силу произнес старший сохэй. – Прошу, поймите, мы не можем позволить вам уйти.

Она пришла в замешательство, не зная, что ответить. По иерархии камигакари, конечно, стояли куда ниже гуджи. Однако Эми, как глас Аматэрасу, имела бо́льшую власть в храме, чем кто бы то ни было. Она расправила плечи.

К ее удивлению, оба сохэя отпрянули, а младший и вовсе схватился за рукоять катаны. Эми застыла. Они что, ее боятся?.. Пока она лихорадочно пыталась сообразить, что происходит, младший сохэй глянул куда-то за ее левое плечо, и на его лице отразилось облегчение. Эми обернулась.

К ним стремительно приблизился Ишида; третий сохэй трусил позади, еле поспевая за его широкими шагами.

– Камигакари Кимура, – произнес гуджи. – Прошу следовать за мной.

Бросив на троицу сохэев холодный взгляд, Эми проследовала за Ишидой в зал очищения. Гуджи привел ее в свой кабинет и опустился у дальнего края стола. Эми села на колени напротив него.

– Камигакари Кимура, зачем ты пыталась покинуть земли?

– Я хотела узнать, нет ли поблизости Широ или Тэнгу. Они ждут известий об Изанами, чтобы начать действовать.

– И ты не подумала об опасности?

– Я… разумеется, но я только…

– Несмотря на все наши усилия, мы не способны гарантировать твою безопасность за пределами тории. Слуги Изанами могут подгадать момент и нанести удар, когда ты окажешься наиболее беззащитна. – Ишида сложил руки на столешнице. – Ты не покинешь земли храма ни при каких обстоятельствах, камигакари Кимура. Тебе ясно?

– Если мне нельзя покидать земли, то как тогда я должна поддерживать связь с Широ и Тэнгу? – Эми прищурилась. – Как только мы поймем, где искать пропавших куницуками, мне придется уйти. Аматэрасу приказала мне найти их и освободить. Оставаясь в храме, сделать это не удастся.

– У амацуками есть множество подданных и слуг, готовых выполнять опасные задания, дабы амацуками оставались невредимы – что от них и требуется. Ты передала сие поручение мне, так доверь же теперь его исполнить. Для всех в этом храме жизнь Аматэрасу – а значит, и твоя – превыше собственной.

– Я не буду сидеть тут сложа руки, пока…

– Ты останешься в храме. Аматэрасу поручила тебе задание, ты передала его мне. Я тщательно расследую все, что нам удастся разузнать, и если мы обнаружим пленных куницуками, то разберемся с ситуацией.

– Что значит «разберемся с ситуацией»? – Эми едва удержала голос ровным. – Что бы Изанами ни сделала, чтобы их захватить, простому человеку с этим не справиться. Мне нужно…

– Я не подпущу тебя к куницуками. Церемония чуть больше чем через месяц, и на тебя охотится Изанами. Даже единственный шаг за пределы защищенных земель способен привести к твоей мгновенной гибели.

– Освободить куницуками важнее, – возразила Эми. – Изанами задумала то, что, по словам Аматэрасу, уничтожит мир. Моя жизнь или нисхождение Аматэрасу по сравнению с этим не столь значительны.

– Я не намерен рисковать тобой, пока не станет ясно, что миру грозит неминуемая опасность.

– Сама Аматэрасу сказала…

– Наши каннуши и сохэи со всем справятся.

– Я не позволю держать меня в стороне, гуджи Ишида.

Его взгляд обжег холодом.

– Твоя сохранность имеет первостепенное значение, и я не допущу твоей гибели до солнцестояния. Я уже распорядился перевезти тебя в безопасное тайное место, где тебя не найдут ни ками, ни ёкаи.

Эми резко втянула воздух. Ишида должен был ей помочь, а не отобрать возможность сделать то, что на нее возложено, не запереть ее неизвестно где, отрезав от всего.

– Вы… вы не можете…

Если она попытается нарушить его волю и уйти, Ишида, несомненно, удержит ее силой, а Эми при всем желании не сумеет дать ему отпор; ее ки до сих пор не восстановилась после битвы с ками. И даже если она чудом ускользнет от самого Ишиды, на ее пути встанут все каннуши и сохэи храма.

– Тэнгу и Широ не захотят иметь дело с вами! – произнесла Эми в отчаянии. – А без них…

– Мы обойдемся без помощи ёкаев.

– Нет, не обойдетесь. Вы даже не знаете, что именно искать, кроме…

– Раскрыть вероломные поступки Изанами было не так сложно, если узнать, куда смотреть, – безапелляционно перебил ее Ишида.

Эми застыла.

– Вы… вы что-то нашли? Но почему не сказали? Что там?

– Тебе не о чем беспокоиться. Мы разберемся.

– Это моя задача! – воскликнула Эми, несмотря на все свои попытки сдержаться. – Вы не можете разведать все сами, вы как-то подскажете Изанами, что мы…

Ишида поднялся на ноги.

– Я куда способнее, нежели ты полагаешь, камигакари Кимура. Новые сведения, очевидно, лишь приведут тебя в смятение. Успокойся и проведи этот день в медитации. Церемония солнцестояния уже через месяц, и тебе надлежит куда усерднее очистить разум и сердце. Завтра мы перевезем тебя в укрытие. – Гуджи извлек из кармана шелковый мешочек и положил его на стол перед Эми. – Я изготовил новый омамори. Надень немедленно.

И прежде, чем она успела что-нибудь ответить – или вернуться к их спору, – Ишида стремительным шагом покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Эми стиснула плоский шелковый мешочек. Как она допустила подобное? Вместо того, чтобы помогать ей, Ишида отобрал у нее всю власть и ответственность, оставил ее ни с чем. Он добыл сведения, за которыми она сюда и явилась, – и отказался их ей раскрывать. Она вновь стала лишь сосудом, ожидающим ками, бесполезной и незначительной. А завтра гуджи и вовсе отошлет ее в какое-то далекое убежище, где ее, скорее всего, не найдут даже Широ с Юмэем.

Она должна вернуть контроль. Помешать планам Ишиды, не позволить ему вести дело самостоятельно, пока еще не слишком поздно. Если Изанами поймет, что кто-то разыскивает пленных куницуками, их спасение из «крайне опасного» превратится в «категорически невозможное». Ишиду необходимо остановить… однако на это у Эми пока не было сил.

А если их нет у нее, значит, нужен тот, кто ими обладает.

Одновременно с созревшим планом ее охватило смутное предчувствие беды. Эми нуждалась в помощи, и у нее оставался лишь один выход.

Глава 6

В восточной части храма Шион, на огороженной лужайке паслись двадцать четыре поджарых лошади. Напротив располагался просторный манеж для, как можно было подумать, верховой езды, однако это место предназначалось для занятий иного рода.

Три дюжины сохэев с деревянными мечами, синхронно двигаясь под легким снегопадом, размеренно отрабатывали боевые позиции. Зрелище завораживало, и когда-то Эми частенько притворялась, что гладит лошадей, а сама любовалась тренировкой юных сохэев – точнее, одного сохэя.

Теперь, шагая по широкой дорожке, Эми боролась с подступающей тошнотой. Мимо площадки бежала узкая тропинка, которая вела прочь из храма, через маленький мостик в парк, густо засаженный деревьями. Именно по этой тропинке три года назад они с Ханой отправились тайком следить за Катсуо, именно там Хана погибла.

После того, как Эми попыталась покинуть храм, Ишида увеличил количество охраны во дворе. Подгадав удачный момент, когда сохэи наблюдали за спором двух каннуши, ей удалось проскользнуть мимо вместе с группой мико. К несчастью, дело близилось к ужину, и отсутствие Эми должны были через несколько минут заметить.

Катсуо проследил взглядом за тем, как она подошла к площадке, но его стойка не дрогнула. Он провел мечом идеальную дугу, скользнул левой ногой назад. Отклонившись для равновесия, выпрямил правую в замедленном ударе. Суть подобных упражнений заключалась не столько в подготовке к сражению, сколько в управлении своим телом и оттачивании движений. Чем медленнее выполнялось действие, тем больше силы и сосредоточенности требовалось, дабы сохранить стойку безупречной – особенно если учесть, что такие тренировки обычно продолжались по несколько часов.

Эми остановилась у границы, где гравий дорожки переходил в гладкое песчаное покрытие. Седовласый жилистый сохэй, наблюдающий за учениками, поклонился. Традиционно Эми ответила бы ему более низким поклоном, дабы выразить уважение возрасту, опыту и умениям, но в этот раз едва кивнула. Чувствуя, как от подобной дерзости щеки заливает румянец, она стиснула зубы и расправила плечи.

Ее «поклон» заставил старика-сохэя вскинуть брови.

– Сэнсэй, – обратилась к нему Эми. – Прошу прощения, что помешала.

– Чем могу помочь, госпожа?

– Мне нужно поговорить с Катсуо.

– Катсуо?..

Старик оглянулся через плечо. Сохэи продолжали упражнение, однако тот, кого Эми упомянула, явно больше интересовался ею, нежели тренировкой, – хотя стойка его оставалась как всегда безукоризненной.

– Как видите, мы заняты. Возвращайтесь через час, когда мы закончим.

– Я требую встречи с ним прямо сейчас! – холодно проговорила Эми, скрывая нетерпение.

– Боюсь, что…

Эми пронеслась мимо, оставив сэнсэя с раскрытым ртом. Времени спорить не было.

Ближайшие сохэи тут же убрали оружие, чтобы ни в коем случае ее не задеть. Опустил меч и Катсуо. Эми без слов схватила его за рукав и потащила прямиком через строй, заставляя сохэев поспешно отступать с ее пути. Катсуо успел передать тренировочный меч одному из них и поспешил за ней. Вернувшись на дорожку, Эми прибавила шаг.

– Эми, – выдохнул Катсуо. – Что…

– Сюда, – перебила она. – Быстро.

Она довела его до ограды пастбища, чтобы оставшиеся позади сохэи их не услышали, а потом склонила голову и тихо произнесла:

– Не знаю, как скоро меня уведут обратно.

Катсуо стиснул зубы.

– Я хотел увидеться с тобой, но мне всякий раз говорили, что ты «занята».

– Ишида боится, что ты ослушаешься его и поможешь мне.

– Он прав. Я помогу тебе во всем, Эми.

– Спасибо, Катсуо. – Она часто заморгала, сдерживая подступающие слезы. – Ишида решил, что следовать приказам Аматэрасу для меня слишком опасно. Завтра он отправит меня в тайное укрытие.

– Почему я не удивлен? – пробормотал Катсуо. – Что будем делать?

Эми скорчила гримасу.

– Нужно выйти за пределы земель и отыскать ворон.

– Ворон, – сухо повторил он, несомненно сразу поняв, к чему она клонит.

– Да. Найди таких, которые как будто за тобой следят. Скажи им, что тебя послала я и что у гуджи есть сведения, но он ничего не рассказывает и не дает мне уйти. Если тебя найдет Широ, передай ему то же самое.

– Широ, – недовольно проворчал Катсуо. – То есть я должен обратиться к воронам, чтобы меня услышал Тэнгу, так?

– Да.

– Эми, я знаю, что они тебе помогли, но это же ёкаи!

Она покачала головой.

– От ками неприятностей куда больше.

Катсуо фыркнул.

– Ладно. Что еще передать?

– Что я не знаю, как выудить из Ишиды сведения, и что мне надо выбраться отсюда, чтобы продумать наши дальнейшие действия.

Эми старалась держаться расслабленно, чтобы настороженный сэнсэй не отметил ее напряжения. Просить Широ и Юмэя о помощи – огромный риск; она не представляла, что они сделают.

Катсуо нахмурился, постукивая пальцами по ограде.

– Вороны… э-э, что-нибудь скажут?

– Вряд ли, но если ты задержишься неподалеку, к тебе может явиться сам Тэнгу. – Эми замялась. – А это плохая идея. Наверное, не надо задерживаться.

– Ага, согласен.

Из-за деревьев показались сохэи; они быстрым шагом приближались к тренировочной площадке и пастбищу.

– Сможешь выбраться? – поспешно спросила Эми.

– Да, улизну вечером. Это довольно просто.

– Будь осторожен, хорошо? Широ тебя не тронет, а вот Тэнгу людей не любит.

– Я буду осторожен. – Катсуо сдержанно улыбнулся. – Надеюсь, кицунэ все-таки явится. Давно хотел с ним кое о чем побеседовать.

Эми распахнула глаза шире.

– Я имела в виду, что Широ тебя не тронет, если его не раздражать. Не…

– Я буду осторожен, – повторил Катсуо, явно не особенно встревоженный.

Эми вздохнула, зная, что отговорить сохэя от его замысла все равно не удастся.

– Спасибо, Катсуо. Если кто-то спросит, я пришла с тобой попрощаться.

– Понял.

Кивнув, она зашагала к сохэям. Катсуо поспешил вернуться на площадку.

– Госпожа, – произнес главный в отряде, когда Эми с ними поравнялась, – вы не должны покидать покои.

Она коротко поклонилась, извиняясь.

– Я всего лишь прощалась с сохэем Катсуо. Мы можем возвращаться.

Не обращая внимания на то, с каким подозрением на нее уставились, Эми спокойно прошла мимо сохэев. Те безмолвно отправились следом.

От мысли, что она отправила Катсуо на встречу с Широ и Юмэем одного, в груди становилось тесно. Однако, если повезет, он всего лишь доставит послание воронам и уйдет. Эми была почти уверена, что Широ ему не навредит, но не рискнула бы знакомить Юмэя с кем-то еще из смертных – сама она пока нужна была ему живой.

Эми хотела бы найти иной способ, но Ишида не оставил ей выбора. Она надеялась, что не пожалеет о сделанном.

Приближалась полночь. Эми стояла у окна, вглядываясь в темноту, разбавленную огоньками во дворе у другого края дома. В коридоре, словно провинившиеся школьники, которых выставили из класса, дежурили шесть сохэев. Ишида не желал рисковать.

Она не знала, что ищет снаружи; даже днем там было видно только ухоженный, но простенький сад, за которым буквально в дюжине ярдов скрывалась стена.

Эми отошла от окна и опустилась на колени у стола. Приближалось время сна, и она уже приняла ванну и тщательно расчесала длинные волосы. Концы распущенных прядей свернулись кольцами у ее ног. Несмотря на то что она уже сменила дневную одежду на легкое хлопковое одеяние для ночного отдыха, кимоно и хакама оставались на кровати. Эми всегда убирала их в шкаф перед сном, но в этот вечер она пока не была готова ложиться.

Ее охватило невыносимое желание вскочить и побродить по комнате, однако Эми его сдержала. Она и так провела за этим занятием весь вечер, беспокоясь о Катсуо, гадая, сумел ли он ускользнуть из храма, найти ворон Юмэя, передать послание и благополучно вернуться. Время шло, и Эми больше всего на свете желала, чтобы с Катсуо было все в порядке.

Она принялась грызть ноготь большого пальца, но опомнилась. Подняла чашечку с остывшим чаем, поболтала ее, глядя на завихрения жидкости. Что предпримут Широ и Юмэй? Они, несомненно, найдут пару способов вызволить ее из храма и выудить у Ишиды добытые сведения. Вот только Эми тревожило, как именно они решат поступить – и сколько бед учинят в процессе.

Спохватившись, что снова кусает ноготь, она вернула чашку на стол и уронила руки на колени. Может, все же стоило поспать – или хотя бы попытаться. Эми поднялась на ноги и побрела к постели, рассеянно перебирая прядь волос.

Тишину вдруг нарушил мягкий стук. Она замерла, напряженно вслушиваясь, и стук повторился – он исходил от дальней стены «гостиной». Эми осторожно повернулась.

В окне показался силуэт мужчины.

С губ чуть не сорвался крик, и она поспешно зажала рот руками. Эми с опаской подошла ближе и сощурилась, силясь рассмотреть за своим отражением лицо с другой стороны.

– Катсуо! – Она подбежала к окну и сдвинула створку. – Катсуо, что ты… как?..

Тот вымученно улыбнулся, кое-как цепляясь за стену и раму. То, что у окна не дежурила охрана, можно было назвать упущением, однако створка открывалась горизонтально и всего на восемь дюймов, то есть желающему проникнуть внутрь или наружу пришлось бы протискиваться боком. А дом, как и большинство традиционных построек, стоял на крепких опорах, которые поднимали его на несколько футов. Если бы Катсуо стоял на земле, то его голова оказалась бы значительно ниже окна.

– Привет, – выдохнул он, зацепившись за подоконник, чтобы удержаться. – Прости, что…

Мелькнул белый мех, и на Катсуо запрыгнул лис: задними лапами встал ему на плечи, а передними – на макушку. Сунул нос в комнату, покрутил большими ушами.

– Широ! – воскликнула Эми.

Лис насмешливо раззявил пасть и вывалил язык. А потом соскочил с Катсуо, заставив того вздрогнуть, и бесшумно приземлился уже в комнате. Взметнулось пламя, и в его сине-алых языках появился Широ уже в человеческом облике. Погасив огонь взмахом руки, он окинул взглядом тонкое кимоно Эми.

– Малышка-мико, – промурлыкал кицунэ. – Какое приятное разнообразие – видеть тебя в столь простом одеянии.

Эми, скрывая румянец на щеках, повернулась к Катсуо, который по-прежнему висел за окном. Широ скользнул мимо нее и выдернул створку окна из пазов. Прислонив ее к стене, он схватил сохэя за плечо и с легкостью втащил в комнату, после чего бесцеремонно уронил того на пол головой вперед.

Эми испуганно посмотрела на дверь, и через миг действительно раздался стук. Катсуо застыл, так и не поднявшись.

– Госпожа? – позвал приглушенный голос. – Мы слышали шум.

– Ничего страшного! – отозвалась она. – Я просто уронила книгу.

– А, простите за беспокойство.

Эми недовольно уставилась на Широ.

Тот вскинул брови, ничуть не раскаиваясь.

– Сколько у тебя под дверью толпится женихов!

Не слушая его, она подошла к Катсуо. Он поправил одежду и клинок на бедре.

– Катсуо, что ты здесь делаешь? – заговорила Эми, понизив голос до шепота. – Если тебя застанут у меня в комнате…

Щеки сохэя тронул румянец.

– Вот этот потребовал разговора с тобой.

Эми глянула на Широ; тот успел пройти в ее спальню и теперь изучал современную кровать, тыкая пальцем в толстое пуховое одеяло.

– Значит, тебе все-таки удалось выбраться? – спросила Эми у Катсуо.

– Нашел ворон, передал им твои слова. А этот показался, когда я шел обратно. Заявил, что хочет с тобой поговорить, превратился в лиса и рванул к храму. Я не хотел, чтобы он тут бродил в поисках тебя, поэтому и привел сюда.

Она снова глянула в сторону своей постели – на которой, закинув руки за голову, растянулся Широ. Катсуо проследил за взглядом Эми… и пораженно вытаращил глаза.

– Ёкай! – прошипел сохэй. – Слезь с ее кровати!

Широ криво улыбнулся.

– Мне не впервой делить с малышкой-мико ложе.

Катсуо оскалился и стиснул рукоять клинка.

– Не реагируй, – пробормотала Эми. – Он просто тебя дразнит.

– Да как он смеет так неуважительно говорить о тебе и…

Эми покачала головой.

– Он всегда такой. Правда, хватит.

Она провела Катсуо в спальню и присела на краешек кровати напротив Широ. Спальня располагалась дальше от двери – может, оттуда их шепот не донесется до коридора.

– Широ, что ты тут делаешь? – требовательно спросила Эми. – Здесь опасно. У тебя есть хоть какой-то план?

Кицунэ лежал с закрытыми глазами и выглядел таким расслабленным, словно отдыхал на собственной постели.

– Неласково встречаешь, малышка-мико. А ведь меня стоит благодарить.

– Разве? – засомневалась Эми.

– Юмэй очень, очень недоволен, что твой гуджи добыл сведения и не делится ими. – Кицунэ приоткрыл один глаз. – И я пришел убедиться, что ты уже придумала действительно хороший план, ибо как только сюда доберется Тэнгу, его план наверняка сведется к тому, чтобы сровнять этот храм с землей.

Эми охватил страх.

Катсуо презрительно фыркнул.

– Этот храм? Здесь справится лишь куницуками.

Широ открыл второй глаз и пристально уставился на сохэя.

– Тэнгу уничтожил множество храмов на своем веку, куда более могущественных, нежели тот, где десятилетиями нет ками и правит слабый гуджи.

– Ты смеешь!.. – прорычал Катсуо.

Эми вскинула руку, заставляя его умолкнуть.

– Широ, откуда ты это знаешь? Юмэй рассказывал?

Кицунэ моргнул, и на его лице мелькнуло смятение.

– Я… просто знаю?..

– Ты вспомнил? – Эми, развернувшись, в волнении подалась к нему ближе. – Вспомнил что-нибудь еще?

– Вроде нет. – Широ снова закрыл глаза. – Но если мальчишка продолжит нести чушь, может, и вспомню.

– Эх… – Эми нахмурилась. – Тогда каков план?

– Это я пришел спросить у тебя.

– У меня?

– Или тебе нравится стратегия Юмэя – разнести храм и выведать все у гуджи под пытками?

– Ну уж нет!

– Тогда придумай другой план.

Эми убрала волосы с плеч.

– Ты не собираешься мне помогать?

Широ открыл глаза и приподнялся.

– Я могу унести тебя отсюда хоть прямо сейчас, и никто из смертных мне не помеха, но сперва нам нужны сведения, которые скрывает гуджи. Вопрос следующий: как их добыть?

– Надо убедить гуджи, – поспешно ответила Эми.

– Как?

– Я уже пыталась уговорить его рассказать все вам с Юмэем. – Она беспомощно взглянула на Катсуо. – Мне он точно не скажет. Есть идеи?

– Пытки не помогут, – заметил сохэй. – Гуджи Ишида скорее умрет под пыткой или покончит с собой, но ничего не выдаст. И угрозы не подействуют.

– Притворяться, что мне грозит смерть, тоже бесполезно, – задумалась Эми. – Ишида знает, что Широ и Юмэю нужна моя помощь. Такой блеф он мигом раскусит.

– Хм-м… – протянул Широ. – Тебя он опекает, а как насчет остальных смертных в этом храме?

– Он опекает всех, – ответила Эми, отгоняя болезненное воспоминание о том, как Ишида воспринял смерть Ханы. – Он очень серьезно относится к безопасности служителей храма и…

Широ резко сел.

– Кто-то идет. Шаги в коридоре.

– Смена стражи? – прошептала Эми, напрягшись.

– Нет, это…

Его прервал громкий стук в дверь.

– …женщина, – закончил кицунэ.

– Госпожа, – донесся женский голос. – Могу я войти?

– М-мико Тамаки… – пролепетала Эми. – Я… у-уже в постели!

– Прошу прощения, госпожа. Сохэй Джиро упомянул, что вы читаете. Вы плохо поужинали, и я принесла вам перекусить.

– Я не голодна! – отозвалась Эми.

– Тогда я оставлю поднос на столе, госпожа.

Дверь скрипнула. Эми в панике глянула сперва на стоящего рядом Катсуо, затем на сидящего на постели Широ.

– Стойте! – крикнула Эми. – Я… я переодеваюсь! Минутку!

– О… – растерялась Тамаки.

Дверь снова скрипнула.

Эми соскочила с кровати. Лучше всего прятаться в шкафу, но тот располагался в другом конце комнаты. А если Тамаки не вовремя откроет дверь, то запрещенные гости тут же окажутся на виду. Широ, конечно, мог обернуться маленьким лисом, а вот Катсуо так просто через окно не выберется.

Эми рывком развернулась и, стянув Широ за руку с постели, толкнула его в угол за перегородкой между комнатами. Вцепившись в рукав Катсуо, она толкнула его так, что он врезался спиной в Широ. Когда сохэй попытался отодвинуться от кицунэ, Эми вжала его обратно.

– Стоять тут, оба! – прошипела она и вылетела из спальни, как раз когда из коридора вновь донесся голос Тамаки:

– Уже можно, госпожа? Еда остывает.

– Да! – воскликнула Эми и сдвинула дверь буквально на фут.

Пока мико оставалась у входа, она не могла увидеть Катсуо и Широ, но если позволить ей войти, служительница храма с легкостью их заметит за тонкой перегородкой.

На пороге стояла женщина средних лет, с нагруженным тарелками подносом в руках. В коридоре тут и там скучали сохэи, старательно изображавшие бдительность. Некоторые с тоской поглядывали на поднос.

– Ах, госпожа, – произнесла Тамаки, придирчиво осмотрев ее легкое кимоно для сна. – Я только поставлю на стол…

– Я могу сама. – Эми поспешно протянула руки, надеясь, что в ее голосе прозвучало не слишком много отчаяния.

Мико отступила на шаг с едва ли не оскорбленным видом.

– О, нет, нет, позвольте мне!

– Все в порядке. – Эми взялась за поднос. – Я вполне способна его донести. Мне совсем не трудно, правда.

– Госпожа…

Эми отобрала у мико поднос и натянуто улыбнулась.

– Благодарю, мико Тамаки. Доброй ночи.

Женщина еще сильнее нахмурилась, молча излучая осуждение, однако затем поклонилась.

– Доброй ночи.

Эми попятилась в комнату и задвинула дверь локтем. Подождала, крепко сжимая тяжелый поднос и прислушиваясь. Тамаки негромко пожелала сохэям спокойной ночи. Эми, не двигаясь, медленно сосчитала до десяти; в коридоре вновь царила тишина.

Выдохнув с облегчением, она поспешила к столу и опустила поднос, а потом развернулась. Напряженный Катсуо, скривившись, стоял с Широ в углу. Кицунэ, напротив, чувствовал себя в столь близком обществе человека совершенно спокойно.

– Кажется, уже все, – прошептала Эми.

Катсуо тут же выскочил из угла. Широ лениво шагнул следом, с ухмылкой наблюдая за взвинченным сохэем. При виде их вдвоем Эми вдруг осенило: она ведь целовалась с обоими. Она поспешно отмела эту мысль, но уже было поздно. Щеки тут же вспыхнули алым. Потом, разумеется, вернулось воспоминание о том, как Широ прижимал ее к полу. Румянец разгорелся еще сильнее.

Кицунэ проскользнул мимо нее, читая ее как раскрытую книгу, и уселся у стола. Поднял крышку с пиалы, потянул носом аромат супа и, подняв пиалу, сделал большой глоток.

– Эх, – вдохнул он. – Сотню лет не пробовал такой вкуснятины.

Эми с трудом взяла себя в руки, прогоняя неуместные воспоминания. Она глянула на Катсуо, который косо на нее смотрел, и поморщилась. Быстро отвернувшись, она опустилась за стол напротив Широ.

– Кто разрешил тебе трогать мою еду? – зашептала Эми чуть громче необходимого. Почему кицунэ на нее так влиял? Даже спустя столько дней, когда стоило беспокоиться о куда более важных вещах, одна лишь мысль о его близости заставляла сердце безумно колотиться. – Вообще-то… погоди, ты сказал «сотню лет»?

– Выражение такое, – пробормотал Широ и глотнул еще, а потом задумчиво поднял взгляд к потолку. – Наверное.

Эми нахмурилась и рассеянно взяла палочки.

– Так это не воспоминание?

– Не-а. В любом случае это было давно. По крайней мере до онэнджу, так что я даже не знаю насколько.

– Хм-м.

Эми потыкала палочками в кусочек тэмпуры, затем подхватила его. Сотня лет. Логично, кицунэ не может быть младше, иначе как бы он узнал об исчезновении Инари, которое произошло как раз век назад? А еще то древнее нечто, дремлющее в глубине его глаз… Эми понимала, что Широ стар, и все же слышать об этом из его уст было странно. Как мог кто-то с такой раздражающей, дразнящей ухмылкой быть столетним?

Пощипывая морковку в кляре, Эми следила, как Широ расправляется с супом, и думала о той древней, коварной сущности, которую случайно пробудила в нем. Что это значило? Кто он такой? Что он такое?..

Катсуо опустился за стол последним, чем заставил Эми вздрогнуть. Она отвернулась от Широ и вновь покраснела, понимая, что совсем позабыла о сохэе.

– Так мы будем придумывать план или как? – осведомился Катсуо тихонько, но с нажимом. – Нам нельзя сидеть тут всю ночь.

Широ впился зубами в дольку груши.

– Если немного расслабишься, сохэй, проживешь дольше.

– Чего?! – возмущенно выплюнул Катсуо.

– Ты жутко скован.

– Широ, – с укоризной произнесла Эми. – Уймись. Он прав. Нам нужен план.

– Есть.

– Что? О чем ты?

Кицунэ съел еще дольку.

– У меня есть план. И, считаю, весьма неплохой. Юмэю понравится. Наверное.

– Ты… ты когда успел придумать план? Что ты надумал?

– Нужно только, чтобы гуджи остался один, ну, или почти один. Например, в зале храма. Можешь заманить его туда, скажем, через час?

– Через час? Но что…

– Об остальном позаботимся мы с Юмэем. – Широ сунул в рот горсть фруктов и встал. – Кстати о вспыльчивых воронах, мне нужно перехватить его раньше, чем он доберется до храма.

– Ты уже уходишь? – Эми вскочила на ноги; Катсуо последовал ее примеру. – Но, Широ, скажи нам, что…

– Будет страсть как весело, не переживай.

– Весело? – испуганно пискнула она.

Широ направился к окну, однако Эми схватила его за руку и потянула обратно. К ее удивлению, кицунэ не стал сопротивляться, и она невольно «уронила» его на себя. Широ схватил ее за плечи, не позволяя упасть навзничь от столкновения, и помог выпрямиться, отчего она оказалась прижатой к его груди. Широ наклонился так низко, что Эми буквально ощутила на губах его дыхание.

– Так переживаешь, когда я ухожу, малышка-мико? – промурлыкал кицунэ.

Внутри нее вспыхнул жар.

Руки Широ вдруг разжались – и он отскочил, с легкостью ускользнув от устремившегося к нему разъяренного Катсуо. Алые ленты, повязанные вокруг предплечий кицунэ, взметнулись, когда он с кривой усмешкой развернулся к окну. Катсуо закрыл Эми собой, готовый ее защищать.

Не обращая внимания на сохэя, Широ уперся ладонью в подоконник.

– Не страшись, не уйду далеко. – Улыбка кицунэ померкла, выражение его лица вдруг стало печальным, и рубиновый взгляд вновь пригвоздил Эми к месту. – Скоро увидимся… Эми.

Ее сердце тяжело забилось от того, как его мурлыкающий голос ласково произнес ее имя. Вспыхнуло пламя, на его месте возник маленький белый лис, чей пушистый хвост мелькнул за окном и пропал.

Глава 7

Она уставилась на пустое окно. «Эми». То, как он произнес ее имя… Он ведь редко звал ее по имени, а с таким выражением – и вовсе никогда.

Катсуо опустил руки, резко выдохнув. Он обернулся, нашел взглядом ее лицо, и некоторое время они просто смотрели друг на друга. В окно ворвался холодный ветер, пронизывая тонкое кимоно, вызывая дрожь.

Наконец пошевелившись, Катсуо вернул оконную створку на место.

– Ты… в порядке? – запнувшись, спросил он.

– Да, – отозвалась Эми, стряхивая оцепенение. – С Широ порой… сложно.

– Он просто животное, – прорычал Катсуо. – Так близко к тебе подходить, касаться, говорить… – Сохэй прикусил язык. – Он опасен.

Эми хотела было возразить, но вдруг поняла, что это глупо. Разумеется, Широ опасен. Он силен, даже несмотря на то, что половину его ки до сих пор сковывают онэнджу. И он непредсказуем. Эми никогда не могла предугадать его следующий шаг, и план, который он так и не раскрыл, пугал ее куда сильнее, чем она хотела признавать. Почему он вообще решил, что ей лучше не знать, что он собирается сделать, как только она приведет Ишиду в зал храма – если это ей, конечно, удастся?

– Ему стоило нам рассказать, – пробормотала Эми. – Как теперь готовиться?

– Думаю, весь смысл в том, чтобы мы не были готовы. – Катсуо глянул на дверь. – Мне бы надо…

– Не уходи!

Он удивленно моргнул, и Эми покраснела. Слова сорвались случайно; она ведь даже не дослушала, что Катсуо хотел сказать.

– Просто я… я не хочу ждать в одиночестве и переживать о том, что случится, – пролепетала Эми.

Катсуо смягчился, слабо улыбнувшись, и смахнул волосы с глаз.

– Я останусь с тобой.

– Спасибо.

Поколебавшись, Эми вернулась за стол. Катсуо присоединился, наблюдая за тем, как она вяло принялась за тэмпуру. Кусочки овощей в кляре были восхитительными, жаль, если пропадут. Неудивительно, что Широ оказался так впечатлен: даже с учетом ее особой диеты повара Шиона неизменно готовили прекрасные блюда с наилучшими ингредиентами и утонченными приправами.

Пока Эми пощипывала еду, они с Катсуо обсуждали способы выманить Ишиду. В конце концов остановились на самом простом варианте: если она посреди ночи отправится к залу поклонений, кто-то из стражей обязательно призовет гуджи.

– Интересно, что он узнал про Изанами, – задумчиво произнесла Эми, стараясь отвлечься от грядущего. – Если его сведения не приведут нас к одному из куницуками, то я не знаю, что делать дальше.

Катсуо поводил чашечкой с уже холодным чаем по подносу.

– А что ты будешь делать, когда добудешь сведения?

– Искать куницуками, конечно. Надеюсь, нам не придется забраться куда-то уж очень далеко и…

– Нам? – тихонько перебил ее Катсуо. – Ты про кицунэ и Тэнгу?

Эми кивнула.

– Ты опять отправишься с ними одна? – Он выпустил чашку и сжал кулак так, что побелели костяшки. – Это слишком опасно, Эми. Даже не считая Тэнгу, тебе очень опасно оставаться наедине с этим кицунэ. То, как он на тебя смотрит…

Эми опустила палочки и хмуро посмотрела на Катсуо.

– Как он на меня смотрит?

– Словно хочет тебя поглотить. – Сохэй залился румянцем. – Знаю, он намеренно меня дразнил, просто потому что мог разозлить. Я понимал, чего он добивался, но не мог сдержаться. Не когда он смотрел на тебя так, словно ты ему принадлежишь.

– Я ему не принадлежу, – мягко произнесла Эми, сочувствуя терзаниям Катсуо. – Широ любит играть с людьми забавы ради. Он подначивает даже Тэнгу.

– Не только, – возразил Катсуо. – Он играет и с тобой, Эми. И я не думаю, что для него это просто забава.

Эми рассеянно вернула пустые тарелки на поднос. Широ действительно играл с ее чувствами, и порой она ощущала себя марионеткой в его руках. Однако она видела и другую сторону этого уверенного в себе хитреца-лиса. Она видела его растерянным, уязвимым, даже испуганным. Он тянулся к ней за помощью, позволял его сдерживать.

Какую бы игру он ни вел, Эми не верила, что он хотел ей навредить. Наивно ли это с ее стороны? Может, она попала в ловушку, доверившись ему?

– Эми, – позвал Катсуо, вновь привлекая ее внимание. – Возьми меня с собой.

– Что?

– Возьми меня с собой, когда уйдешь с ёкаями. Не надо оставаться с ними наедине. Позволь мне тебя защитить.

«Ты не сможешь». Эми не могла произнести слова вслух, не желая его ранить, но правда была кристально ясна, как горный ручей. Катсуо – человек. Эми тоже, однако в ней с каждым днем росла сила ками. Широ и Юмэй защитят ее потому, что она им нужна. Они не станут оберегать Катсуо. Во время их первой встречи Тэнгу сразил его одним лишь взглядом. Катсуо ни за что не выживет рядом с ними, а его, в отличие от Эми, впереди ждут долгие годы.

– Я подумаю, – ложь удивительно легко соскользнула с языка. Неважно, как сильно это ранило ее саму, Эми была готова сковать Катсуо хоть сотню раз, лишь бы его уберечь.

Она встала из-за стола и направилась в спальню.

– Мне надо переодеться. Подожди тут.

Забрав кимоно и хакама, Эми мельком убедилась, что сохэй по-прежнему сидит к ней спиной, и быстро сменила одеяние. А потом, аккуратно расправив одеяло и взбив подушки, позвала Катсуо.

– Хочу выключить свет, пока стражи в коридоре не задались вопросом, почему же я до сих пор не сплю. И раз уж придется сидеть в темноте, давай хотя бы устроимся поудобнее.

Взгляд Катсуо переметнулся с нее на кровать и обратно. Увидев его замешательство, Эми улыбнулась и прошла в большую комнату к выключателю. Их окутала темнота, но тусклого света из окна хватало, чтобы вернуться в спальню. Эми улеглась поверх одеяла и, откинувшись на подушки, выжидающе посмотрела на Катсуо.

Он снял с пояса катану и прислонил к стене, а потом устроился на второй половине кровати. Воцарилось уютное безмолвие, и Эми закрыла глаза, гадая, встретились уже Широ с Юмэем или нет.

– Эми?

– Хм-м? – Она открыла глаза и подавила зевок.

По лицу Катсуо скользили тени.

– Ты пойдешь до конца, верно? Когда ты убежала из Шираюри, я думал, что ты поняла ценность своей жизни, но теперь… ты как будто перестала за нее бороться.

Эми сцепила руки на коленях, необычайно остро ощущая метку на груди.

– Я борюсь за нечто более важное. Меня обманули, но это ничего не меняет. История с куницуками лишь подтверждает, что Аматэрасу нужна здесь, на земле. И ей нужен сосуд. Сколько жизней от нее зависит?.. – Эми взглянула на мрачного Катсуо. – И даже если бы я нашла какой-то способ перестать быть камигакари, я бы так не поступила. Аматэрасу пришлось бы выбрать новую девушку. Как я смогу жить, зная, что сознательно отправила ее на верную смерть? После того, как Аматэрасу низойдет, мое тело будет принадлежать ей столько, сколько потребуется, и другим девушкам не придется умирать.

Катсуо смотрел на нее молча, не двигаясь – лишь его плечи слегка подрагивали с каждым вздохом. Эми гадала, чувствует ли он, как от мысли о грядущей кончине колотится ее сердце и шумит в ушах кровь, как от воспоминания о разрывающей разум силе Аматэрасу ее нутро пронзает ужас. Да, Эми смирилась со своей судьбой, однако это было непросто. Принятие ничуть не уменьшало страх.

– Ты так переживаешь о незнакомцах. Это очень благородно, Эми. – Катсуо вздохнул. – Хана бы тобой гордилась.

К глазам тут же подступили слезы, и Эми часто заморгала. С тех пор, как они вернулись в Шион, Катсуо наверняка ловил себя на мыслях о Хане так же часто.

Она сглотнула.

– Думаешь… ты думаешь, она бы меня простила?

– Думаю, что ей было нечего прощать.

– Я привела ее туда. Побежала вперед. Если бы я осталась рядом, то могла бы не дать ей упасть. – Голос дрогнул, сорвался. Воспоминание охватило ее разум, словно ядовитое облако. – И мне кажется… кажется, будто я…

Ее сцепленных рук коснулись теплые пальцы.

– Что ты?

Из глубин подсознания всплыл нескончаемый кошмар, дремавший там в чутком ожидании возможности вновь погрузить ее в пучины страданий. Бурный поток, испуганные крики Ханы, когти ёкая, впившиеся в лодыжку, отчаянная хватка, которой Эми цеплялась за руку лучшей подруги.

– Я держала ее руку, но я… – Следом поднял голову самый главный ее страх, величайшая вина. Эми еще никому не признавалась в своих преступных подозрениях. – Я пыталась держаться и за мост, а ёкай все тянул нас вниз, и мне кажется…. Кажется, я отпустила ее, ч-чтобы с-спастись с-самой.

Эми подавилась всхлипом и прижала ладони к лицу; ей было стыдно смотреть на Катсуо. Под пальцами текли слезы, из горла чуть не вырвался крик отчаяния. Как она могла поступить так эгоистично? Как могла подвести единственного человека, который ее любил?

Катсуо коснулся ее плеча, а потом осторожно обвил рукой и притянул к себе. Боли было столько, что удивлению не осталось места, и Эми прижалась к сохэю, силясь усмирить слезы.

– Плачь, в этом нет ничего страшного, – прошептал он, обнимая ее. – Даже камигакари позволено плакать.

Доброта Катсуо вдребезги разбила остатки ее сдержанности, и Эми попросту разрыдалась у него на плече. Боль, которую она хранила внутри годами, вмиг прорвалась наружу. Три года одиночества, три года вины, страха, бесконечных кошмаров о смерти Ханы, без возможности разделить с кем-то свою скорбь. Эми слишком долго была одна, слишком долго закрывала сердце на замок, думая лишь о том, как стать самой лучшей камигакари, придать своей жизни хоть малую ценность – не допустить, чтобы та прекрасная душа погибла из-за нее зря.

Когда ее слезы наконец унялись, Катсуо стиснул Эми чуть крепче.

– Я не видел, что произошло, – прошептал он, – но я знаю тебя, Эми. Знаю, что ты не отпустила ее намеренно. Ты бы цеплялась за нее хоть до самого дна океана.

– Но…

– Нет, – перебил Катсуо. – Я тебя знаю. Ты без раздумий пожертвовала бы собой ради нее. Ты всегда ценишь чужую жизнь выше своей.

Эми вытерла глаза. Тон, которым Катсуо произнес последнюю фразу, говорил, что он скорее считает это недостатком, нежели достоинством.

– Почему ты так хорошо меня знаешь? – пробормотала она. – За такой краткий срок…

– А-а… – Катсуо смущенно поерзал – но так и не выпустил ее из рук. – Думаю, притворяться и дальше будет глупо. Я постоянно за тобой наблюдал… по крайней мере, когда ты наблюдала за мной.

К лицу Эми прилил жар.

– Я не… то есть…

Катсуо тихо рассмеялся.

– Не отрицай. В пятнадцать лет тебя нельзя было назвать особенно скрытной.

Она вспыхнула еще сильнее.

– Я просил… нет, я боролся за то, чтобы меня назначили твоим сохэем в храме Шираюри. Я помнил, что это солнцестояние станет для тебя последним, и должен был тебя увидеть. Не мог забыть день, когда погибла Хана, и какой сломленной ты казалась, когда тебя совсем одну увозили в новый храм. Я хотел тебя увидеть, убедиться, что с тобой все хорошо. Я не… я не понимал, какую боль тебе причинит встреча со мной.

Катсуо ткнулся затылком в изголовье кровати.

– Я часто наблюдал за тобой в Шионе и в тот день… Я знал, что вы отправились в лес. Знал, что вы последовали за нами еще до того, как мы покинули земли храма. – Он умолк, ощутимо напрягшись. – Меня охватило предвкушение. Я хотел, чтобы ты пришла. Надеялся тебя впечатлить. Думал, что нам, может, даже удастся поговорить… пообщаться по-настоящему. Когда я понял, что вы отстали, я решил вернулся. Поэтому мы были неподалеку и услышали Хану.

Эми обхватила себя руками, потрясенная новым взглядом на случившееся. Ей и в голову не приходило, почему Катсуо и другие юные сохэи оказались у реки так быстро. Ведь они должны были уже настолько углубиться в лес, что вряд ли бы даже крики услышали, не говоря уже о том, чтобы успеть добежать, однако боль от пережитого не давала ей вдумчиво разобраться.

– Значит, – с трудом продолжил Катсуо, – если и возлагать на кого-то вину, то и на меня тоже. Я знал, что вы с Ханой пошли за нами, и все равно завел вас глубже в лес. Я мог остановиться и отвести вас обратно, но не сделал этого. Я эгоистично хотел провести время с тобой, хоть раз.

– Это моя вина, – прошептала Эми. – Это я решила пойти туда.

– А Хана решила отправиться с тобой, а я решил вам это позволить. – Катсуо легонько провел ладонью по ее затылку, пригладил волосы. – Ты можешь отвечать только за свой выбор, Эми. Нельзя нести бремя за нас всех.

По ее щекам заструились новые слезы, и она прижалась головой к его груди.

– Видеть тебя в Шираюри было и правда больно, – прошептала Эми. – Но только сначала. Я очень рада, что ты здесь, Катсуо. Спасибо, что остался со мной.

Он обнял ее крепче, и Эми закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Внутри растеклось теплое, приятное томление, и боль одиночества, которая терзала ее три года после смерти Ханы, впервые стихла.

С беззвучным вздохом Эми изо всех сил постаралась запомнить это чувство, зная, что вряд ли испытает его вновь.

Глава 8

Эми стояла у дверей своих покоев. Она уже отправила Катсуо обратно в ночь через окно. Он хотел ей здесь помочь, однако Эми поручила ему кое-что иное. Что бы ни случилось в течение следующего часа, она не думала, что задержится в Шионе надолго.

Теперь она осталась одна. И, сглотнув, распахнула двери.

Сонные сохэи тут же встрепенулись; вид Эми, бодрствующей и в полном облачении, застал их врасплох. Не слушая их растерянное лопотание, она прошла мимо.

– Госпожа! Камигакари, пожалуйста, вернитесь!

– Я иду в храм, – заявила она, не замедляя шаг. – Я должна помолиться в храме.

Сохэи бросились следом, однако задержать ее они все равно не могли – им ведь было запрещено ее касаться.

– Госпожа, гуджи приказал нам…

– Тогда зовите гуджи! – воскликнула Эми уже у выхода. – Я должна помолиться.

Она толкнула двери и слетела по ступенькам. С темного неба на озаренный огнями из окон окружающих построек двор падал редкий снег. Мимо Эми, в сторону зала очищения пронесся сохэй. Она ускорила шаг, разрываясь между радостью, что план сработал, и тревогой. Теперь нужно достичь храма раньше Ишиды, а это не так уж сложно. Прежде чем гнаться за ней, ему придется хотя бы одеться. Гуджи ни за что не выбежит наружу в кимоно для сна, пусть хоть все вокруг горит огнем.

Эми пронеслась по двору к воротам. На ночь их обычно запирали, но Катсуо ушел вперед и по этой причине в том числе. Одна из тяжелых створок была сдвинута ровно настолько, чтобы Эми сумела скользнуть в брешь. Когда она скрылась из виду, кто-то из сохэев тихо выругался; они, похоже, надеялись, что ворота ее остановят.

Тропу за пределами двора окутывала тьма. Эми, покрывшись мурашками, бросилась к тусклым огням впереди. Широкую дорожку к храму обрамляли каменные фонари с мерцающими свечами. Эми подбежала к фонтану, быстро ополоснула руки и рот. Аматэрасу наверняка простила бы ей несоблюдение ритуала, но Эми все равно не могла так поступить.

Ее манил свет фонарей, свисающих с загнутой крыши. Не обращая внимания на поток возмущений сохэев, Эми направилась прямиком к большому залу. Великий храм, один из крупнейших в стране, стоял уже две тысячи лет, и от его вида захватывало дух. Каждую балку, карниз и колонну украшала замысловатая резьба по дереву. Все это великолепие было возведено без металла, благодаря искусной работе древних мастеров архитектуры; здание возвышалось во тьме, озаренное трепещущим оранжевым светом.

Эми миновала огромные статуи кома-ину, звериные головы которых скрывались в тенях, и поднялась по ступеням. К балкам над ее головой крепилась толстая, словно ствол дерева, шимэнава с бумажными лентами. Остановившись перед длинным ящиком для подношений, Эми потянула за одну из свисающих тонких веревок. Сверху звякнул колокол.

Она дважды поклонилась, хлопнула в ладоши, склонила голову. У подножья лестницы нетерпеливо топтались сохэи. Эми застыла, ожидая и вслушиваясь. Где же Широ и Юмэй? Что они собирались делать?

В бормотании сохэев послышалось облегчение, а затем в тишине раздался полный недовольства скрипучий голос Ишиды:

– Камигакари Кимура, как это понимать?

Она ждала. Широ сказал привести Ишиду к храму – сделано. И что теперь?

– Камигакари! – грозно повторил гуджи.

– Я молюсь, – отозвалась Эми, не опуская рук. Ну где же Широ? Ишиду не удастся задержать надолго.

– В такой час? Разве я не ясно…

– Кар.

Эми вскинула голову. На карниз спланировала черная тень. Ворона склонила голову и посмотрела на собравшихся людей. Эми тоже оглянулась на застывшего внизу Ишиду в полном облачении; он даже захватил свой посох, увенчанный большим золотым кольцом. Гуджи привел с собой еще полдюжины сохэев, и теперь их стало двенадцать. Не слишком ли много для осуществления плана, что бы там Широ ни задумал? Он ведь говорил привести Ишиду «почти одного».

Рядом с первой вороной, взмахнув крыльями, опустилась вторая. А потом из темноты почти беззвучно вылетела целая стая. Птицы расселись по крыше храма, по веткам ближайших деревьев. Черные крылья блестели в свете фонарей; вороны беспокойно поворачивались туда-сюда, наблюдая за людьми в зловещем безмолвии.

Ишида окинул птиц взглядом. Сохэи схватились за рукояти клинков, напряженные, настороженные, но ожидающие приказов гуджи.

Талию Эми вдруг обвила рука, прижав ее к теплому телу.

– Соскучилась? – промурлыкал Широ ей на ухо.

Она испуганно вскрикнула, и внимание воинов тут же переметнулось к ней.

– Ёкай! – завопил один, и все сохэи чуть ли не одновременно обнажили мечи.

Лицо Ишиды ожесточилось.

Эми изогнулась и увидела широкую усмешку Широ, демонстрирующую во всей красе его острые клыки. Кицунэ совершенно беззаботно сидел на ящике для подношений, упираясь в него согнутой ногой, и крепко держал Эми за талию. На его запястье поблескивали алые онэнджу.

Сохэи бросились к ступеням, но тут же застыли, как только Широ невозмутимо постучал пальцем по щеке Эми.

– Ну-ну-ну, – проворковал он. – Вам же не очень-то хочется подходить ближе, да?

Сохэи замешкались, гадая, как спасти Эми от ёкая, когда тот ее уже поймал.

– Отпусти ее! – крикнул один.

– Это еще зачем? – Широ скользнул рукой от щеки к волосам, подцепил длинную прядь, пропустил сквозь пальцы, искоса глядя на сохэев. – Прелестная, верно?

– Широ! – почти беззвучно прошипела Эми.

Не отрывая взгляда от воинов, кицунэ провел носом по ее щеке, словно хищник, готовый впиться в добычу. Эми покрылась мурашками.

– Ну сделай вид, что боишься, малышка-мико, – выдохнул Широ ей на ухо.

Ишида шагнул вперед, на большом кольце его посоха звякнули маленькие. На щеке гуджи пульсировала вена.

– Чего ты хочешь, ёкай?

– Разве не очевидно? – Широ снова наклонился к Эми, одновременно прижимая ее к груди крепче. – Я хочу забрать вашу камигакари себе.

Ишида застыл без малейшего движения, наверняка пытаясь быстро принять решение. Он понимал, что Широ не причинит ей вреда, но не спешил его разоблачать.

– Не переживай, Ишида. – То, что кицунэ не упомянул его сан, было оскорбительно уже само по себе, а издевка, с которой он произнес имя, и вовсе резала как нож. – Говорить тебе придется не со мной.

Ишида недоуменно свел брови. По земле скользнула волна дрожи. Сохэи сдвинулись ближе друг к другу, стискивая оружие. Воздух сгустился, ледяная ки обожгла легкие Эми холодом.

– Ёкай, – хрипло прошептал один из сохэев. – Такой сильный…

Фонари замерцали и потускнели. Тени сгустились, плотные и черные, почти живые. Тишина дрогнула.

Из тьмы вниз ринулся исполинский ворон, и все воро́ны разразились торжествующим карканьем.

Как только он коснулся резной головы кома-ину, царапнув по камню когтями, вокруг его лап вспыхнуло голубое сияние. Оно яростно извивалось, кружилось, барьер тории отвергал ворона, пытался прогнать, однако ворон не обращал на это никакого внимания.

Сохэи, к их чести, не отступили, однако они явно не знали, на кого направлять оружие – на огромного ворона или беловолосого ёкая с лисьими ушами, – а их клинки подрагивали. Что ж, по крайней мере Юмэй не принял свой самый внушительный пернатый облик.

Ворон повернул голову к гуджи и замер. Остальные птицы, напротив, пришли в движение. Их глаза горели, словно раскаленные угли, сотней алых точек в темноте. Вороны забили крыльями; их тела подернулись тенями, от чего они как будто утратили плотность, но все-таки не стали призрачными, оставшись чем-то средним.

Дюжина сорвалась с крыши к сохэям. Те с тревожными криками взмахнули катанами, однако удары прошли сквозь ёкаев, не причинив им вреда. Птицы пронеслись над головами сохэев, окутывая их тенями, обвивая лентами трепещущей тьмы, приковывая руки к бокам. Испуганные крики пронзили сердце Эми, и она невольно прижалась к Широ сильнее.

Один за другим сохэи рухнули сперва на колени, затем на землю. Огромный ворон щелкнул клювом, и птицы вернулись обратно на крышу, оставив гуджи в окружении дюжины лежащих без движения сохэев.

Широ мягко стиснул ее талию, и Эми вдруг поняла, что дрожит.

– Они в порядке, – пробормотал он, щекоча ей ухо теплым дыханием.

Огромный ворон расправил крылья. Он слетел со статуи, окутываясь черно-красным мерцанием, меняя облик, и приземлился уже человеком. На бесстрастном лице неожиданно яростно пылали серебристые глаза. Вокруг него бурлил воздух, у ног беззвучно плясали синие огни – священная земля все еще пыталась его изгнать. Он явился не без злого умысла.

Выражение лица Ишиды стало жестким. Понимал ли он, что нужно действовать осторожно?..

– Тэнгу, – выплюнул Ишида в холодной ярости, – какую бы уловку ты ни замыслил, ничего не…

Тихий голос Юмэя мигом заставил гуджи умолкнуть.

– Ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Ты ответишь на все вопросы подробно и без колебаний.

Ишида оскалился.

– Если ты думаешь, что я подчинюсь ёк…

– За каждое слово против, – бесстрастно проговорил Юмэй, – в храме умрет по человеку.

От щек Эми отхлынула кровь, голова закружилась. Юмэй ведь не станет убивать невинных, правда? Однако, глядя на его холодное лицо, лишенное эмоций, она понимала, что станет.

Широ отпустил Эми и уперся ладонью в ящик, на котором сидел, наблюдая за происходящим и явно веселясь.

– Ты знаешь, зачем я здесь. – Голос Юмэя шелестел в темноте, растекаясь ледяным ядом. – Откажешь мне, и я убью всех служителей храма. Начну с этих воинов, которых второй раз не пощажу.

Ишида посмотрел на поверженных сохэев – опытных мужчин, не сумевших защитить даже себя – и расправил плечи. Лицо его было бледным.

– Дабы спасти жизни тех, кого поклялся хранить, я расскажу все, что ты хочешь знать.

– Что ты выяснил о пропавших куницуками?

Взгляд Ишиды на миг метнулся к Эми.

– О куницуками – ничего. Однако, – он крепче стиснул посох, и металлические кольца звякнули, – в северо-восточной части Сумирэ есть маленький храм под названием Хинагику. За прошлый год туда направляли четверых служителей Изанами, о которых с тех пор больше никто не слышал.

Эми напряглась, глядя то на Ишиду, то на Юмэя.

– Храм Хинагику расположен в глуши, – продолжил гуджи. – Нет никакой необходимости переводить туда столько помощников в течение единственного года. Никто из них не вернулся из Сумирэ, и с ними невозможно связаться. Пусть мы разведали лишь о четверых, подозреваю, из Хинагику пропало куда больше.

– Почему они исчезают? – неуверенно спросила Эми. – Это подозрительно, да, но как исчезнувшие служители храма связаны с плененными куницуками?

В ночной тишине повисло дрожащее напряжение.

– Жертвы.

– Ч-что?

– Изанами, – пробормотал Широ, – отправляет в этот храм собственных служителей на заклание. Я бы предположил, что для магии на крови. – Он вопросительно глянул на Юмэя.

– Вполне вероятно, однако регулярные жертвоприношения могут быть необходимы и для иного.

Эми едва не содрогнулась. Юмэй использовал ее кровь для заклинания, чтобы спасти Широ. Опасная магия как будто обладала сознанием, была сущностью, подобно Цучи, потустороннему царству ёкаев. Насколько же сильными станут чары, если напитать их не кровью, а жизнью? Эми закусила губу, исполнившись скорби о невинных людях, погибших по воле Изанами.

– Где этот храм? – вопросил Юмэй.

– Сумирэ – горная местность с несколькими городками и горсткой лыжных курортов. – Ишида перечислил несколько близлежащих гор и ориентиров, пока Юмэй не кивнул.

– Что еще, гуджи?

– Ничего.

Юмэй повернулся к Широ, и они быстро обменялись странными взглядами. Ки сгустилась, потрескивая в воздухе разрядами электричества. Юмэя окутало красно-черное свечение, которое затем вырвалось вперед; исполинский ворон развернул огромные крылья и взмыл во тьму. Остальные птицы, сверкая алыми глазами, взлетели следом и точно так же быстро растворились во мраке.

Взгляд Ишиды переметнулся к Широ.

– Вы получили, что хотели, теперь оставь это место. Камигакари Кимура, иди за мной.

Широ ухватил ее за кимоно и потянул так, что она врезалась в него спиной.

– Я же говорил, Ишида, чего хочу я, и это не сведения.

Эми растерянно прищурилась, не уверенная, к чему кицунэ клонит.

– Ты ее не получишь! – рявкнул Ишида, стиснув посох.

«Я хочу забрать вашу камигакари себе». Широ ведь не всерьез, правда?.. Он ведь всего лишь разыгрывал представление.

– Разве? – промурлыкал кицунэ. – Ты хочешь, чтобы свои последние недели она провела взаперти. Такая глупость, не согласен?

– Даже если ты ее не убьешь, ёкай, ты осквернишь ее безвозвратно, испортишь ее как сосуд ками. Вот что будет истинной глупостью.

Впившись взглядом в Ишиду, Эми вскинула голову.

– Аматэрасу поручила мне освободить куницуками, и я доведу дело до самого конца, гуджи Ишида. Я не подведу свою ками.

– Ты погубишь себя!

– Ну, ты-то и не планировал, что она будет жить долго и счастливо. – Широ подался вперед так, что чуть не уткнулся подбородком в плечо Эми. – Если твоя лучшая защита не способна остановить парочку ёкаев, то как ей справиться с Изанами?

Ишида взглянул на Эми.

– Не своди все свои жертвы на нет, когда ты уже зашла так далеко, Кимура. Иначе они пропадут впустую.

– Поэтому я и должна уйти, – отозвалась она. – Если я останусь здесь, а Тэнгу с Широ без меня не справятся, все действительно окажется зря.

Гуджи стиснул зубы.

– Я не позволю тебе уйти.

Не обращая на него внимания, Широ соскочил с ящика для подношений и лениво потянулся.

– Ну что, готова?

– Э-э… думаю, да. – Эми огляделась и позвала чуть громче: – Катсуо?

В ответ из кустов чуть поодаль донесся шелест. Из тени дерева появился Катсуо, а за ним, к удивлению Эми, следовала Нанако с рюкзаком в руках. Катсуо же нес лук и колчан со стрелами. Встревоженно глянув на лежащих сохэев, он без колебаний прошел мимо Ишиды и поднялся к Эми.

Нанако замерла на ступеньках, уставившись на Широ со смесью страха и восхищения.

Катсуо указал на рюкзак.

– Мы собрали все, что может понадобиться на несколько дней. И я добавил стопку самых сильных офуда.

Оторвав взгляд от лисьих ушей Широ, Нанако осмелилась подняться на еще одну ступеньку и передала рюкзак Эми.

– Я проследила, чтобы он ничего не забыл. И там есть теплый плащ.

Как только Эми надела рюкзак на плечи, Катсуо передал ей лук и колчан.

– И это тоже может пригодиться.

Она осторожно приняла оружие. Лук был меньше церемониального, к которому она привыкла, но дерево так же блестело, а тетива была крепкой, как сталь. Ишида наблюдал за этим обменом, стиснув зубы в мрачном молчании, однако явно понимал, что не сумеет ее остановить.

Эми закинула лук с колчаном на плечо.

– Спасибо.

– Эми… – Катсуо переступил с ноги на ногу. – Не стоит идти в одиночку. Позволь мне отправиться с тобой.

– Ты за мной не угонишься. – Широ легонько потянул Эми за прядь волос, выбившуюся из хвоста. – А нести тебя я не собираюсь.

Катсуо стиснул зубы, глядя на руку кицунэ у ее лица. Эми отмахнулась от Широ.

– Катсуо, – пробормотала она виновато. – Я не могу взять тебя с собой.

В его глазах тенью отразился страх.

– Береги себя, Эми, – угрюмо произнес он.

Она отошла от Широ и заключила Катсуо в крепкие объятия. Поколебавшись лишь мгновение, он тоже обвил ее руками и стиснул так же крепко. Его тепло успокаивало ее точно так же, как и час назад, когда она плакала у него на груди. Эми неохотно отступила.

Быстро обнявшись на прощание и с Нанако, она поправила свое снаряжение и мельком глянула на Ишиду, но так и не придумала, что ему сказать. Гуджи продолжил молчать, и она перевела взгляд на Широ. Он с непроницаемым выражением повел ушами туда-сюда, а потом с легкостью подхватил ее на руки.

Вскочив на статую, а затем на крышу храма, кицунэ невероятно ловко помчался по черепице. Оглянувшись, Эми увидела, что Кастуо, Нанако и Ишида смотрят им вслед. А потом Широ спрыгнул с другой стороны здания и понесся вперед.

Их окружила тьма. Эми второй раз оставляла храм Шион позади – и подозревала, что больше уже туда не вернется.

Глава 9

Стоя у края долины, Эми смотрела на пейзаж впереди.

Покатый спуск, летом наверняка залитый буйной зеленью, сейчас покрывало нетронутое полотно снега, ослепительно-белое в лучах солнца. На склонах гор, увенчанных светлыми пиками, темнели припорошенные снегом деревья. Ярко-голубое небо резало глаза.

Подумать только, всего лишь час назад она была в сотнях миль отсюда, в Шионе. Холодный горный воздух больно жалил кожу, однако солнце согревало лицо Эми теплом, и она решила пока не лезть в рюкзак за плащом, о котором позаботилась Нанако.

После того как они с Широ встретились с Юмэем за пределами земель храма, Тэнгу не стал тратить ни мгновения и перенес их в Сумирэ лишь одним впечатляющим магическим скачком. Эми подозревала, что он так и поступит, но никак не ожидала увидеть, как после этого он рухнет на землю, по-прежнему оставаясь в облике ворона.

Восстановив достаточно сил спустя полчаса, Юмэй вновь поднялся в воздух в поисках храма Изанами. Эми гадала, как долго ему придется кружить над вершинами и долинами. Местность была та самая, однако гор здесь оказалось очень много, а Эми не догадалась взять карту. Может, Юмэй уточнит, где найти храм, у здешних ёкаев?

Эми поджала губы. Если учесть, что мужчины зачастую категорически не желают спрашивать дорогу, она очень сомневалась, что до подобного снизойдет столь гордый ёкай, как Тэнгу.

Захрустел снег. Оглянувшись через плечо, Эми увидела Широ.

– Придется ждать, пока Юмэй не найдет этот храм, – произнес он. – Правда, тут негде укрыться.

Эми подула на руки, согревая их теплым дыханием.

– Жаль, что он не взял сюда своих ворон.

– Его карасу вряд ли преодолеют такое расстояние, но я уверен, он быстро возьмет под крыло новую стаю. Не такую сильную, но с поисками они нам помогут.

Эми взглянула на след в снегу, который Юмэй оставил при падении.

– С ним все будет хорошо, так ведь?

– Что, уже переживаешь и за Тэнгу, малышка-мико? – Широ стряхнул снежинки с плеча. – Не стоит. Он прыгнул весьма далеко, да еще и с двумя попутчиками, но восстановится быстро.

– Как он это делает? Вот так перемещается?

– По сравнению с остальными ёкаями он необычайно сильно связан с Цучи, – пояснил кицунэ. – А Цучи не соединено с этим миром устойчиво. Помимо нескольких точек, вроде дома Юмэя, оно меняется, движется, словно поток. Когда Юмэй хочет быстро переместиться, Цучи изгибается и переносит его в другое место земного царства.

Эми моргнула, пытаясь осознать услышанное. Неудивительно, что конечная точка такого путешествия часто не совсем там, где планировалась.

Широ окинул долину взглядом.

– Поищу укрытие. Подождешь здесь?

Эми, кивнув, подставила лицо солнцу.

– Тут тепло.

– Я буду неподалеку.

Она проследила, как Широ скрылся в чаще, и вновь повернулась к долине. Сняв с плеча рюкзак, Эми опустила его на землю, а сверху пристроила колчан с луком, провела кончиками пальцев по гладкому деревянному изгибу. Простое, но изящное оружие. Лук принадлежал Катсуо или тот взял его из запасов сохэев?

Эми присела на корточки, потирая ладони, и бездумно уставилась на сверкающий внизу снег. Она еще никогда не забиралась так далеко на север.

В груди затрепетала тревога. Что случится, когда они найдут храм? Придется ли допрашивать его служителей? Станет ли Юмэй вновь угрожать смертью невинным людям? Эми не хотела этого допускать, но подозревала, что иного выбора у них попросту не окажется. На вежливые уговоры не было времени.

Она даже не представляла, что они могут разузнать. Изанами отправляла сюда людей на смерть – для магии на крови, как подозревал Широ, или чего-то иного? Эми полагала, что жертвы необходимы, дабы подпитывать чары, способные удержать куницуками в плену, но вдруг дело вовсе не в этом? Иных зацепок в поисках куницуками не было.

Время истекало. Всего тридцать два дня до солнцестояния. Как отыскать четверых куницуками и раскрыть замысел Изанами меньше чем за пять недель? Эми начинала переживать и насчет того, сколько времени уйдет на осуществление уже готового плана – найти храм, выведать, что знают его служители, и выследить, куда пропадают люди. Что, если придется потратить здесь дни, а то и недели, но все окажется без толку?

Веки опустились, накатила усталость. Эми не спала всю ночь и не знала, когда ей удастся отдохнуть вновь. Широ, конечно, искал укрытие, однако она совсем не представляла себя спящей на снегу – если, конечно, хотела потом проснуться. Тут было куда холоднее, чем в Шионе. Зима не только успела коснуться этих гор, но и полностью захватила их.

Тревожные мысли прервали тихие звуки. Эми вскинула голову, но все в долине оставалось неподвижным. Занимался спокойный рассвет, и не было даже ветра.

Через миг Эми вновь уловила странный, тоненький шепоток. А потом – совершенно отчетливо – писклявый, как будто детский смех.

Она оцепенела от страха. Ёкай?.. Но нет, если где-то рядом ёкаи, Широ не оставил бы ее одну. Тогда, может, человек? Наверное, поселения все-таки не так уж и далеко отсюда. Эми осторожно поднялась и, поколебавшись, шагнула к лесу.

Тоненькие голоса продолжали взволнованно болтать. Эми на цыпочках приблизилась, пытаясь разглядеть их обладателей.

– Нет, это делается не так! – отчетливо прозвенело восклицание.

Эми вновь замерла. Говорящие были неподалеку, однако перед ней были только деревья, валун в пару футов высотой и нетронутый снег.

– Нет, Маи, не так! Ты все делаешь неправильно!

Остальных собеседников опять заглушил возмущенный писк, и он прозвучал так близко, что Эми осенило: это не человек – раз уж его не видно, – а ёкай. Она оглянулась на лук и стрелы, которые, не подумав, оставила на рюкзаке.

– Я тебе покажу! – взвизгнул голосок.

Прежде чем Эми успела отступить, что-то вспрыгнуло на валун. Следом выскочило еще что-то и попыталось схватить собрата. Эти существа, ростом всего лишь в фут, смутно напоминали людей с копной рыжих волос на крупной голове.

Второе создание нацелилось на толстый прутик в руках первого… и на полпути его большие ярко-зеленые глаза скользнули по Эми. Существо замерло. Обладатель прутика победоносно вскинул свой трофей… и тоже ее заметил.

Оба ёкая застыли с явным потрясением на странных круглых личиках.

– Это человек! – прошептал один.

– Что здесь делает человеческое существо?

– Не знаю.

– Кажется, оно нас видит.

– Человеки нас не видят.

– Но оно смотрит прямо на нас.

– И что нам делать?

Ёкаи уставились на нее, а она на них, точно так же не зная, что делать.

– Может, если мы не будем двигаться, – прошептал тот, что с прутиком, – оно уйдет?

– А если не уйдет?

Они же понимали, что она их слышит?.. Эми поморгала, собираясь с мыслями и разглядывая маленьких существ. Похожие на помпоны головы, слишком большие для их крошечных размеров, всклокоченные волосы, лишь подчеркивающие эту разницу. Торчащие из алых прядей прутики, бледные тельца, облаченные в зеленые листья, которых не бывает в это время года.

Эми с опаской поклонилась.

– Прошу прощения, что побеспокоила.

– Человек с нами говорит!

– Оно поклонилось. Очень вежливо.

– Нам нужно ответить?

– Ты отвечай.

– Нет, ты.

– Ладно. – Ёкай с прутиком кашлянул и властно воскликнул: – Человеческое существо! Ты ступило на нашу землю!

Эми удивленно выпрямилась.

– О, как хорошо прозвучало, – прокомментировал второй.

– Спасибо. – Первый взмахнул прутиком. – Человек! Что скажешь в свое оправдание?

– М-м… – Эми перевела взгляд с одного ёкая на другого. – Я не знала, что эта земля ваша. Я только прибыла.

– Неведение – не оправдание! Ты должно быть наказано!

– Наказана? – встревоженно переспросила Эми. Ёкаи выглядели безобидными, однако это еще ничего не означало.

– Кажется, оно боится, – шепнул второй. – Отлично.

Тот, что с прутиком, победоносно улыбнулся.

– Ты покоришься назначенной каре, или мы заставим тебя заплатить.

Эми окинула долину взглядом, не видно ли Широ.

– Какой каре?

Ёкай моргнул огромными глазищами и склонился к спутнику.

– А какой каре?

– Не знаю. Это ты придумал.

– Но я тоже не знаю.

– А… – Существо указало на прутик в руке спутника. – Это же человеческое существо. Заставь его нам показать.

– Но я и так знаю!

– Нет, не знаешь.

– Я видел, как они это делают.

– Просто скажи человеку нас научить!

Ёкай заворчал и направил прутик на Эми.

– Человек! В наказание за свое преступление ты научишь нас человеческому.

– Человеческому?..

– Да. – Ёкай стукнул прутиком по ладошке, как бейсбольной битой. – Мы видели, как человеки катаются по горам на палках, и хотим этому тоже научиться.

Эми не сразу поняла слова ёкая. На палках?..

– Вы про… лыжи?

– Ой. А-а… – Существо глянуло на товарища. – Да! Лыжи! Научи нас!

Ишида упоминал, что где-то здесь были лыжные курорты. Неужели ёкаи увидели, как люди катаются на лыжах, и тоже захотели попробовать? Ситуация казалась столь абсурдной, что Эми оторопело задумалась – а не снится ли ей это?

– Откажешься – и мы тебя накажем! – пискляво пригрозило существо.

Она вздохнула, желая, чтобы Широ поскорее вернулся. Он точно знал, как поступить с этими ёкаями.

– Без лыж кататься не получится.

– У нас есть палки. – Ёкай поднял прутик.

– Лыжи – это плоские палки с гладкой нижней стороной. Поэтому они скользят по снегу.

– Ты отказываешься нас учить! Мы заставим тебя пожалеть!

Поморщившись, Эми посмотрела на склон долины, а потом снова на маленького ёкая, который яростно размахивал прутиком. Кажется, крошечное существо постепенно набиралось уверенности. Может, стоит их отпугнуть? Хотя, с другой стороны, она быстро влипнет по уши, если эти ёкаи обладают какой-нибудь магией.

– Я не могу научить вас кататься на лыжах, – произнесла Эми, – но могу научить кататься на салазках. Так гораздо веселее.

– Са… лаз… ках? Это что?

– Еще одна игра, в которой катаются с горы, – со всей серьезностью пояснила она.

Ёкаи склонили головы и пошептались. Тот, что с прутиком, выпрямился.

– Мы согласны! Учи нас игре на са-лаз-ках.

– Сперва вам нужен большой и плоский кусок дерева, – Эми развела ладони, показывая размер.

– Хм-м. – Ёкай задумчиво постучал прутиком по подбородку. – А, знаю!

Он спрыгнул с валуна и метнулся к ближайшему дереву, а затем влетел головой в ствол… и пропал.

– А-а… Эм-м… – Оставшийся ёкай беспокойно заломил ручки, разглядывая Эми.

Из-за камня выглянули еще две рыжеволосые головы. Эми едва не вздрогнула. Значит, их не двое, а четверо. Прекрасно.

Ёкай резво выпрыгнул обратно из дерева – с огромным куском коры, по сравнению с которым сам он казался совсем уж миниатюрным. Вскочив на валун, ёкай бросил свою ношу на снег у ног Эми.

– Этого хватит, человек?

Она подняла кору, поражаясь, как такая кроха сумела принести столь внушительный кусок – размером два на три фута.

– Думаю, да.

Присев, Эми принялась счищать самые грубые участки коры. Ёкай подобрался поближе, следом подкрались и трое остальных.

– Что ты делаешь?

– Чтобы скользить, нужна гладкая поверхность, – объяснила Эми, отдирая еще кусочек.

– Гладкая? – Ёкай потянулся и прижал ручку к коре. Дерево вдруг потеплело на ощупь и, как будто размывшись, прямо на глазах у Эми превратилось в тонкую гладкую доску. – Вот так?

– Д-да, – запнулась Эми и пораженно провела по доске ладонью. Точно чары. Хорошо, что она все-таки не настроила этих существ против себя. – Э-э… прежде чем мы начнем, могу я спросить, как далеко простираются ваши земли? Чтобы я снова случайно не нарушила их границы?

– Везде, где пускают корни деревья, земля принадлежит нам! – воскликнул ёкай. – Все это знают.

– О, понятно, – пробормотала Эми. Юмэй бы явно не согласился с таким присвоением всех лесов мира.

– Но, Маи, – шепнул один из тех, кто держался позади, – ты забыл туманную долину!

Предводитель четверки немного стушевался.

– А, да, туманная долина. Она не наша. Но тебе туда ходить не стоит!

– Не стоит?

– Да. Точно-точно. – Ёкай окинул Эми взглядом. – Ты слишком слабая. Умрешь.

Другой наклонился к нему и что-то прошептал.

– О! О да. – Существо выпрямилось во весь свой малюсенький рост. – Человек! Если ты научишь нас своей игре на салазках, мы позволим тебе оставаться на нашей земле сколько угодно, чтобы тебе не пришлось идти в туманную долину.

– Очень великодушно с вашей стороны, – осторожно проговорила Эми. – А что не так с этой долиной?

– Оттуда никто не возвращается. – Ёкай уверенно кивнул. – Тем более человеки. Ты не плохой человек, поэтому мы позволим тебе остаться здесь – если ты обещаешь нам подчиняться.

Долина, где навсегда пропадают люди? Эми сжала губы.

– А где эта долина? Не хочу забрести туда случайно.

Все четверо ёкаев одновременно указали на север.

– Там. Там всегда туман. Не заходи в него, и все будет хорошо. – Существо выпятило грудь. – Мы тебя защитим.

– Благодарю.

Ёкаи заулыбались, невероятно гордые собой.

– Покажи игру! – потребовал их предводитель.

С трудом отогнав мысли о зловещей долине, Эми отнесла доску к краю холма и опустила на снег. Она никогда не каталась сама, но видела, как это делают другие дети. Взявшись за переднюю часть доски, Эми с удивительной легкостью ее загнула – дерево было гибким, как тонкая кора, пусть уже и выглядело совсем иначе.

– Садитесь на доску, – сказал Эми ёкаям, – и оттолкнитесь. Тогда вы покатитесь вниз, как люди.

Ёкаи с готовностью запрыгнули на самодельные санки, и Эми уверенно их подтолкнула. Гладкое дерево поехало вниз, повинуясь силе притяжения. Ёкаи радостно запищали, набирая немного скорости, однако через несколько ярдов инерция сошла на нет, и санки остановились.

– Мы не скатились с горы! – возмутился предводитель ёкаев. – Ты нас обмануло!

– Нет-нет, – поспешно отозвалась Эми, пробираясь к ним по колено в снегу. – Просто вы весите куда меньше людей.

Она хмуро окинула взглядом санки и небольшой склон, а затем залитую солнцем долину внизу – ровную, за исключением какого-то длинного холмика в середине. Может, стоило спуститься и попробовать покатать малышей там, где склон более крутой?

– Ты тяжелое, – вдруг заявил ёкай. – Ты можешь помочь.

– Что?

– Залезай!

– Я… нет, я же не могу…

– Залезай, или мы тебя накажем за непослушание!

Эми едва сдержала желание закатить глаза. Для своего роста эти мальцы были ужасно наглыми. Впрочем, раз уж склон совсем маленький, а холм впереди не даст им укатиться слишком уж далеко, то, наверное, ничего страшного не случится. Ну и, наверное, это ее единственный шанс покататься на санках, прежде чем она навсегда утратит возможность испытать нечто новое.

От этой мысли накатила печаль, однако Эми быстро ее прогнала и подошла к санкам. Ёкаи спрыгнули, и она села, оставив одну ногу в снегу, чтобы санки не двигались с места. Рыжеволосые создания залезли следом – двое бесстрашно устроились у нее на коленях, а еще двое повисли сзади на ее кимоно. Эми оторопело уставилась на всклокоченные макушки, потрясенная тем, что на ней сидят странные дикие ёкаи.

– Готовы? – спросила она, собираясь с мыслями.

– Давай, давай!

С трудом сглотнув, она оттолкнулась ногой. Сани плавно скользнули вперед. Эми наклонилась, вцепившись в доску, и они полетели быстрее. Ветер засвистел, играя с ее волосами, ледяной воздух обжег щеки.

А когда загнутый нос санок ухнул вниз, она вдруг поняла, что яркое солнце и ровное, лишенное теней полотно снега скрыли истинную высоту склона.

Санки ринулись вниз, набирая скорость. Собранные в хвост волосы плетью хлестали по спине Эми, широко распахнутые глаза слезились от ветра. Мир проносился мимо размытым пятном.

Рев ветра заглушили ликующие вопли и звонкий, безудержный смех ёкаев. Санки неслись по гладкому снегу, едва его задевая, и страх Эми вдруг рассеялся. Она тоже рассмеялась, охваченная адреналиновым восторгом. Склон кончился, и они помчались по долине. Перед ними вырос холм, однако подъем их уже не остановил. Санки взмыли вверх.

И оказались в воздухе.

Гладкая доска вылетела из-под Эми, и та пронзительно вскрикнула, заметив с другой стороны холма темную вереницу камней, блестящих на солнце.

А затем она с громким плеском рухнула в ручей.

Ее окружила ледяная вода, холод сковал мышцы. Эми ударилась о каменистое дно и, забившись в панике, кое-как умудрилась встать. Неглубоко, всего по пояс. Задыхаясь, она метнулась к берегу. Скорее… скорее выбраться из воды. Эми уже чувствовала, как в ее ноги впиваются острые когти, как наяву слышала крики Ханы.

Ухватившись за камни, Эми вытащила себя на берег и поползла прочь от воды, пока не упала в снег, обессиленная.

– Получилось! – восхищенно пищали четверо ёкаев, перекрикивая друг друга. – Получилось!

– Человек! – счастливо воскликнул их предводитель. – Теперь мы прокатимся еще раз! Человек, ты… ой! – испуганно охнул он.

Эми подняла голову, пытаясь отдышаться, дрожа всем телом и громко стуча зубами.

– Что, во имя Йоми, ты творишь?

Эми медленно моргнула, наконец наткнувшись взглядом на черные хакама в паре шагов от себя, а потом с трудом подняла голову и уставилась в изумленные рубиновые глаза. Широ возвышался над ней, уперев ладони в бедра, и недоверчиво качал головой.

На Эми что-то вспрыгнуло. По ее спине вскарабкались четыре ёкая.

– Это наш человек! – решительно завопил их предводитель, хлопнув по макушке Эми ладошкой. – Найди себе своего.

Изумление Широ исчезло, а его глаза сузились до щелочек.

– Она моя.

– Мы нашли его первыми! Оно принадлежит нам! – Вокруг них забурлила незнакомая ки. – Мы его не отдадим!

– Она принадлежит мне. Тебе нюх отшибло, мелочь?

– Что? Что ты…

Четверка ёкаев шумно засопела, втягивая воздух.

– От человека пахнет кицунэ, – прошептал один из них.

– Человек, должно быть, принадлежит ему.

– Нечестно.

– Но это мы его нашли!

Предводитель громко вздохнул.

– Мы согласны с твоим правом первенства, – раздраженно объявил он.

– Отлично. А теперь – слезли с нее.

Широ шагнул ближе, и маленькие ёкаи поспешно спрыгнули с Эми. Схватив ее за руки, кицунэ поднял ее вверх. Она кое-как встала.

– Ш-ш-ши-р-р-ро, – застучала Эми зубами, сотрясаясь всем телом. – Я н-н-не х-х-хот-те-л-л-ла…

Он подхватил ее на руки, не обращая внимания на вымокшую до нитки одежду. Эми прижалась к нему, дрожа еще сильнее.

– Кодама! – рявкнул Широ. – Вы испортили моего человека. Я требую возмездия.

– Мы его не портили! – проворчал тоненький голосок.

– Из-за вас она промокла на холоде. Люди хрупкие, и чтобы она не зачахла, ей нужно тепло. Вы расплатитесь тем, что принесете весь сухой хворост, какой найдете, в место, где у скалы лежат три камня. Поняли?

– Да, – неохотно пискнул ёкай. – Мы принесем хворост.

– И не медлить. Марш! – снова рявкнул кицунэ, и маленькие ёкаи, испуганно подскочив, бросились прочь.

Крепко прижимая Эми к себе, Широ побежал вверх по склону. Она пыталась стиснуть зубы, но они продолжали неудержимо стучать.

– Глупая мико! – прорычал кицунэ. – Зачем связалась с кодама?! Выглядят они безобидно, но это же мелкие пронырливые дьяволята с опасной магией.

– Я-а-а н-н-н-не…

– Молчи! – рявкнул Широ, добравшись до вершины.

Его тон заставил Эми вздрогнуть, и она уткнулась лицом в его косодэ, теперь такое же мокрое. От каждого движения тяжелые от влаги волосы хлопали ей по спине. Представь Эми подобную ситуацию раньше, она подумала бы, что Широ скорее посмеется над тем, как глупо она упала в ручей. Почему же сейчас он так зол?..

Притормозив лишь на мгновение, чтобы подхватить ее лук и рюкзак, Широ бросился в лес. Перед глазами Эми мелькали деревья, тени сменялись вспышками солнечного света. Вскоре кицунэ вновь остановился. Подняв голову, Эми увидела, что они очутились посреди круглого пространства между скалой с одной стороны и тремя валунами, похожими на стену, с другой. Сверху над этой каменной «чашей» нависали деревья. Ковер из опавшей листвы был покрыт лишь тонким слоем снега.

Рядом уже лежала кучка веточек и прутиков. Кодама уже справились? Так быстро?..

Широ вскинул к хворосту руку. С его ладони сорвалось пламя, и ветки загорелись, мигом превращаясь в весело потрескивающий костер. Эми окутало теплом.

Кицунэ поставил ее на ноги, и она придвинулась ближе к огню, содрогаясь от макушки до пят, и протянула руки к жару. Широ тем временем полез в ее рюкзак. Покопавшись там, кицунэ извлек запасное одеяние мико и плотный плащ из черной шерсти, напоминающий хаори, длиной до колен, который можно было обернуть вокруг себя и застегнуть на пуговицы.

Широ развернул его и протянул ей.

– Раздевайся.

Эми вскинула голову.

– Ч-что?

– Раздевайся, – нетерпеливо повторил кицунэ. – Вылезай из мокрой одежды.

– Н-н-но…

– А ну не спорь со мной. – Широ помрачнел. – Снимай, пока я ее сам с тебя не сорвал.

Эми испуганно отшатнулась и часто заморгала, сдерживая слезы. Широ приподнял плащ выше, закрывая ее от себя. Эми дрожащими руками развязала оби и скривилась, когда хакама сползли по бедрам ниже. Она стянула их до конца, стиснув зубы, затем сбросила кимоно и поспешно натянула на себя сменные вещи, морщась от того, как ткань пропитывается влагой, так и не высохшей на коже.

Одевшись, Эми шагнула к плащу, но просунуть руки в рукава не успела. Широ так ловко ее укутал, что она лишь удивленно пискнула. Кицунэ оторвал Эми от земли и, подоткнув низ плаща, опустил ее прямо у огня. Потом он подхватил мокрую одежду и принялся развешивать ее на ветках деревьев.

Эми съежилась под плащом и немного согрелась. Она не могла отвести взгляда от Широ, от его резких движений и до боли заметной в них злости. Эми вдруг пожалела, что не взяла с собой Катсуо. Она слабыми пальцами сняла с себя вымокшие ботинки и придвинула их к огню.

Разобравшись с одеждой, Широ снова приблизился к Эми. Возвышаясь над ней, хмуро всмотрелся в ее лицо и помрачнел еще больше. Она совсем поникла.

Кицунэ склонился и вновь поднял Эми на руки. А потом уселся сам, скрестив ноги, и устроил ее у себя на коленях, крепко стиснув.

– Широ! – охнула она, пытаясь отстраниться и чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь.

– Отпущу, когда у тебя губы перестанут быть синими! – прорычал он, сжимая руки сильнее.

Растерянно моргнув, Эми сдалась и позволила прижать себя к груди. От Широ исходил жар, и она, окутанная теплом со всех сторон, ощутила, как дрожь постепенно отступает. Ноющие мышцы расслабились, и Эми осторожно устроила голову у Широ на плече. Она закрыла глаза, вдыхая его лесной аромат с ноткой дыма, не имеющей ничего общего с костром.

– Кицунэ? – пискнул голосок.

Широ повернулся. Эми выглянула из-за края плаща и увидела на немалом расстоянии от костра четверку рыжих ёкаев. Перед ними лежала еще одна груда хвороста.

– Человеку станет лучше? – неуверенно спросил их предводитель.

– Если не станет, я сожгу ваш лес дотла.

Маленькие ёкаи побелели.

– Широ, они не виноваты, – прошептала Эми. – Я не увидела ручей…

Он пронзил ее взглядом и зарычал. Она захлопнула рот так быстро, что клацнула зубами. Кицунэ снова посмотрел на кодама.

– Прочь!

Те поспешили убраться, обиженно поглядывая на Широ, и скрылись в ближайших деревьях.

– Мелкие вредители, – проворчал кицунэ, стискивая Эми до боли.

– Широ…

– Не начинай! – рявкнул он. – Ты чем думала? Это тебе не безобидные детки, с которыми можно поиграть. Кататься с горы… падать в ручей на таком морозе… – Широ снова зарычал. – Люди хрупкие! Веди себя осторожнее.

Эми заставила себя расслабиться. Он слегка разжал хватку, вновь позволяя ей легче дышать. По сравнению с ёкаями люди действительно более хрупкие, и она наконец поняла, почему Широ так раздражен – не из-за гнева, а из-за страха. Он не знал, насколько люди хрупки, и не представлял, насколько опасно им промокнуть до нитки на холоде без возможности укрыться в тепле.

– Прости, – шепнула Эми, прижавшись к его груди щекой. – Они мне угрожали, так что пришлось им подчиниться.

Она ощутила, как Широ глубоко вздохнул.

– Нельзя было оставлять тебя одну.

Эми хотела возразить, что постоянный надзор ей не нужен, но передумала: когда дело касалось ёкаев, ей и правда была необходима помощь.

Выпростав из-под плаща руку, Эми распустила хвост, чтобы волосы поскорее высохли – и вдруг поймала взгляд Широ. Его лицо было совсем рядом… Она тут же утонула в образах того, что случилось в прошлый раз, когда они были так же близко, и ее взгляд невольно опустился на его губы.

Опомнившись, Эми мигом спрятала руку под плащ и обхватила себя. Ее щеки жарко вспыхнули.

– Выглядишь поживее, – заметил Широ, на удивление не прокомментировав вожделение, с которым она на него уставилась. – Румянец помогает.

Эми раскраснелась еще сильнее и хмуро взглянула на него.

– Помогает чему?

– Из ручья ты выбралась белой как снег. Синие губы, стеклянные глаза. Как будто вот-вот умрешь.

– Холод не убивает людей мгновенно, – сухо сообщила Эми. – Окунешься в такую воду, сам посинеешь.

– Я – нет. Холод меня никогда не волнует.

Она вскинула брови.

– Ну, почти никогда. – Широ криво усмехнулся в ответ на ее скептический взгляд. – В моей крови огонь, малышка-мико.

Эми с облегчением улыбнулась. Ее кицунэ вновь стал собой. Она не знала, как справляться с его плохим настроением и агрессивными попытками ее защитить.

– Почему ты улыбаешься?

– П-просто так.

– Все еще холодно? – Широ снова обнял ее крепче. – Сделать костер больше?

– Нет, я в порядке, – поспешно ответила она, не желая объяснять, что запнулась вовсе не от дрожи, а от страха, что он как-то прочитает ее мысли. – А кто такие эти кодама? – спросила она, чтобы сменить тему.

– Древесные духи. Сами по себе они слабенькие, не о чем тревожиться, но если их много, да еще и в родном лесу, то их силы ужасают. Они, похоже, весьма обрадовались человеческому питомцу.

– Питомцу?!

– Если бы ты попала к ним одна, то наверняка застряла бы в Цучи на пару-тройку десятилетий, прислуживая кодама и развлекая их, пока не наскучила бы этим вредителям.

– Десятилетий?.. – прошептала Эми, снова похолодев, и прижалась к Широ.

– Разве у людей нет сказок о том, как ёкаи похищают детишек или вроде того? Нынче подобное происходит нечасто, но легенды-то правдивы. Некоторые ёкаи предпочитают есть людей. Другие… – Широ пожал плечами. – Впрочем, я удивлен, что они посчитали тебя обычной смертной, а не… хм.

Он вдруг склонил голову и принюхался.

– Собственно говоря, от тебя и в самом деле уже не так сильно разит ками, как несколько дней назад. Я еле различаю запах.

– Гуджи Ишида дал мне новый омамори, чтобы скрыть мою ки, – произнесла Эми, безуспешно стараясь отодвинуться.

– Хм-м. – Кицунэ уткнулся носом в ее волосы и снова втянул воздух. – Понятно, почему кодама ничего не заметили. Теперь, чтобы уловить запах ками, нужно быть очень внимательным.

– Широ! – Эми увернулась от него, снова пылая от стыда.

– Что?

Она стиснула зубы, не желая делать ему замечание, что нюхать ее вообще-то не очень вежливо с его стороны, – и не желая, чтобы он почувствовал, как у нее колотится сердце, – и поспешно попыталась перевести разговор на другую тему.

– А как же легенды про то, как Тэнгу похищает людей и пленяет их в волшебных мирах?

Широ выпрямился и весело фыркнул.

– А вот эти легенды не очень-то правдивы. Цучи разве покажется человеку волшебным миром? И ты можешь представить, как Юмэй похищает людей? Да плевать он на них хотел. Впрочем, среди его карасу есть проказники. Они, сдается мне, могли бы и украсть человека.

– Его вороны, кажется, просто хотели меня съесть.

– Карасу нынче другие. Много столетий назад они были куда могущественнее. – Широ рассеянно уставился на танец огня. – Давным-давно Тэнгу был повелителем не только на словах. Он правил своими землями, а за его спиной стояли военачальники-карасу, и армии зверей беспрекословно повиновались его воле.

Эми сразу же заметила, как переменилась его речь – голос стал ниже, фразы плавнее, изящнее. Его рассеянный взгляд устремился в прошлое, и нечто древнее проснулось в глубинах его глаз.

– Что изменилось? – ровным тоном поинтересовалась она, стараясь оставаться расслабленной, несмотря на сосредоточенность на его воспоминаниях.

– Бремя правления его утомило, – медленно, протяжно ответил Широ, по-прежнему всматриваясь в пламя – или же в мир прошлого, видимый лишь ему. Говоря с Эми, он словно не осознавал ее присутствия. – Его военачальники отправились на поиски собственной славы, а сам он угнездился в горной долине, оставив войны другим, лишь наблюдая, и память о нем по-прежнему жива.

– Каким он был раньше? – тихонько спросила Эми.

– Беспощадным, несомненно. За время в уединении нрав его смягчился, но разум не померк.

– Когда вы впервые встретились?

– Впервые? Я не…

Взгляд кицунэ вдруг сфокусировался. В замешательстве нахмурившись, он посмотрел на нее – и на краткий, ужасный миг в его пустых глазах не отражалось ничего, будто он не узнавал ее.

– Широ? – прошептала Эми.

Он моргнул.

– Эми?

Она судорожно выдохнула.

– Ты в порядке?

– Что?.. – Кицунэ оглядел их укрытие, растерянный и сбитый с толку. – Что я говорил?

– Ты рассказывал, каким был Юмэй. – Не дождавшись реакции, Эми осторожно добавила: – Разве ты не помнишь?

– Помню свои слова… – Широ потер лицо ладонью. – Но воспоминания, о которых я говорил, опять ускользнули. Не могу…

Эми слабо улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу.

– Но минуту назад ты помнил. А это еще один шаг к возвращению памяти, верно?

– Верно…

Она снова прижалась к нему, надеясь, что он не заметил ее страха, спрятала голову у него на груди. Его смятение и то, как он посмотрел на нее, словно настолько запутался между своей прошлой жизнью и нынешней, что не мог понять, кто Эми такая… Ее замутило от тревоги.

– Звучало так, словно ты знал Юмэя и раньше, – прошептала она. Сколько же тогда Широ лет? Наверняка гораздо больше сотни.

– Не думаю… может, я просто был о нем наслышан. Или мы встречались мимоходом, иначе он бы меня помнил.

– Или ты просто был не очень примечательным. Маленький кицунэ с одним хвостом, например.

Широ хмыкнул.

– Возможно.

– Интересно, каким страшным был Юмэй, когда командовал армиями?

Кицунэ вскинул брови.

– То есть сейчас он тебя не пугает?

– В смысле, насколько страшнее?

– Полагаю, намного. Мне кажется, в те времена все ёкаи были куда страшнее, особенно для людей. Нынче люди в нас уже не верят.

Эми задумчиво склонила голову.

– А разве ты не говорил, что ёкаи становятся сильнее, когда в них верят?

– Сложно над кем-то властвовать, когда этот кто-то даже не подозревает, что ты есть.

Она тихо рассмеялась – своей таинственной репликой он лишь пытался сбить ее с толку. Ему это хорошо удавалось.

Эми слушала потрескивание костра, и ее веки постепенно смежились. Страх растекался холодком по телу, несмотря на тепло вокруг. Рано или поздно она снимет последние два витка онэнджу, освободит воспоминания Широ от сковывающего их проклятия. Что тогда произойдет? Как сильно он изменится? Насколько будет отличаться тот, кто говорил о древнем воинственном Тэнгу, от знакомого ей лиса?

Что, если, обретя воспоминания, он ее забудет?

Если это произойдет, ей придется смириться. Его память важнее. Да и в таком случае он не будет по ней скучать, когда ее не станет. В груди расцвела боль.

Накатила усталость, которую лишь подкрепляло тепло объятий Широ. Уже в полудреме Эми слушала, как бьется его сердце. Сон почти увлек ее в свои владения, как вдруг ей в голову пришла внезапная мысль.

– О! – Эми резко села, чуть не уронив плащ, и тут же укуталась обратно, чтобы спастись от холодного ветра.

– Что такое?

– Я чуть не забыла. У моей встречи с кодама все же был один плюс.

– И какой же? – с сомнением поинтересовался Широ.

Эми мрачно улыбнулась.

– Юмэю не нужно высматривать храм Хинагику. Я знаю, откуда нам надо начать поиски пропавших людей.

Глава 10

– Ну, – нервно произнесла Эми, – тут определенно туманно.

С одной стороны от нее стоял Широ, с другой – Юмэй, и втроем они разглядывали долину. Вдали раскинулся лес, бесконечные деревья сплелись в единое полотно зеленой хвои и голых веток, лишенных осенней листвы.

Впрочем, видны были только края этого леса. Чашу долины заполнял густой туман, похожий на облако, слишком тяжелое, чтобы подняться в небо. Он окутывал все, за исключением верхушек самых высоких деревьев. В голубом небе горело полуденное солнце, но ни его свет, ни тепло не могли повлиять на плавно клубящийся туман, властвующий над долиной.

– Чувствуешь? – спросил Широ.

Юмэй кивнул.

– Удивительно сильное присутствие Цучи.

– Цучи? – переспросила Эми и сощурилась, пытаясь рассмотреть что-нибудь в тумане и не ощущая ничего необычного. – Но какой в этом смысл? Изанами держала бы куницуками подальше от Цучи.

– Может, там нечто иное, – пробормотал Широ. – Не узнаем, пока не проверим.

Не говоря ни слова, Юмэй ринулся вперед и скользнул по склону к темной стене деревьев. Стиснув лук, Эми поспешила следом; Широ – за ней. Она очень жалела, что не знает, куда они направляются. Даже с луком и спрятанными в рукавах офуда она не чувствовала себя готовой к тому, что могло их ждать.

Деревья сомкнулись, окружили их широкими стволами, накрыли куполом из сплетенных ветвей. Снега на земле становилось все меньше, теперь он доставал всего лишь до лодыжек. Густой ковер из опавшей листвы, скрытый под ним, скрадывал шаги. Передвигаться было на удивление легко, редкий подлесок совсем не мешал.

Эми всмотрелась вперед. Темные деревья были хорошо видны на фоне белого снега, однако вдали их силуэты размывались, растворяясь в молочном тумане.

– Теперь мне ясно, почему местные ёкаи обходят этот лес стороной, – негромко заметил Широ, и Эми вздрогнула от неожиданности. – Он такой безжизненный.

– Безжизненный? – повторила она, оглядываясь на бесконечные деревья.

– Нет птиц, нет мелких зверей. Я не слышу и не чую ничего живого.

Когда Широ упомянул об этом вслух, Эми и сама обратила внимание на царящую в лесу зловещую тишину. Самые тихие шаги, и даже дыхание, казались здесь ужасно громкими. Нервно передернув плечами, Эми поспешила вперед, чтобы держаться поближе к Юмэю. Тэнгу скользил по снегу, медленно поворачивая голову и охватывая все вокруг взглядом, без страха, но все же с настороженным вниманием в движениях.

– Юмэй, – позвала Эми, желая поскорее нарушить жуткую атмосферу. – Ты уверен, что не встречал Широ раньше?

Он даже не глянул в ее сторону.

– Да.

– Но он тебя помнит.

Юмэй застыл и развернулся. Его взгляд переметнулся с нее на кицунэ.

– О чем ты?

Она рассказала, что Широ говорил о Тэнгу из прошлого и как он сразу же все забыл после.

– Что, если вы все-таки давным-давно встречались, но ты просто его не помнишь?

– Мы не встречались, – бесстрастно произнес Юмэй. – Я бы не забыл столь надоедливое создание.

– Рад, что произвел неизгладимое впечатление, – отозвался кицунэ с ухмылкой, которая свидетельствовала, что он нисколько не оскорблен, а напротив, развеселился.

– Но откуда тогда Широ столько про тебя знает? – настойчиво продолжила Эми.

Юмэй отвернулся и продолжил путь.

– Наверное, от своего господина. Пусть я уже не помню лиц куницуками, я встречал Инари множество раз.

Куницуками, существа великой силы и магии, были столь далеки от смертных, что их внешность легко ускользала из памяти тех, кто слабее их. И все же это казалось Эми странным – как Юмэй может помнить о куницуками так много, но забыть их лица?

– Каким был Инари? – спросила Эми.

– Надоедливым. Кицунэ всегда под стать своему хозяину.

Столь грубое описание заставило Эми нахмуриться. Разве не должен Юмэй отзываться о куницуками с бо́льшим почтением, даже вот так, мимоходом?

– А как Инари и Широ могли знать друг друга? – Она глянула сперва на одного ёкая, потом на другого, не уверенная, кому из них стоит задавать этот вопрос. – Я знаю только то, что кицунэ называют посланниками Инари.

– Зачем куницуками нужны посланники? – поинтересовался Широ. – Если мы найдем Инари, первым делом спрошу именно это.

Юмэй раздраженно взмахнул рукой.

– Посланник, слуга, подданный. Слов много, суть одна. Как у меня есть карасу, так у Инари – кицунэ.

Эми сощурилась, представляя статную, величественную фигуру в окружении снующих туда-сюда пушистых белых лисиц. Юмэй и его стая ворон казались куда страшнее.

– Значит, Широ, скорее всего, подданный Инари? Думаю, в этом есть смысл.

– Не знаю. – Широ сцепил руки за головой, подняв лицо к подернутому туманом сплетению крон. – Я бы усомнился.

– Почему? – спросила Эми.

– Ты, может, не заметила, – сухо произнес кицунэ, – но я далеко не самый послушный и надежный. Ни один здравомыслящий куницуками не захочет себе такого слугу.

Эми не ответила. Пусть Широ и был о себе столь плохого мнения, она подозревала, что понятие о чести и верности в нем все же намного сильнее тяги к непредсказуемости.

– Здравомыслящий?.. – тихо переспросил Юмэй. – Инари может быть каким угодно, однако сие качество далеко не первое, что я бы упомянул, рассказывая о нем.

Эми, вынырнув из своих мыслей, уставилась на Тэнгу широко распахнутыми от изумления глазами.

– То есть… то есть ты хочешь сказать, что Инари… не в своем уме?

– Порой.

– Что это значит?

Юмэй остановился, повернул голову сперва в одну сторону, потом в другую. Эми замерла, чувствуя, как ее охватывает страх. Стиснув лук обеими руками, она тоже принялась вглядываться в неподвижные деревья и нетронутый снег вокруг. А затем, лишь спустя мгновение, поняла, что именно не так.

Позади ближайших деревьев все было белым. Туман успел сгуститься, окутать собой весь лес, лишенный теней в рассеянных солнечных лучах и превращенный неверным светом в зловещий потусторонний мир.

– Мы заблудились? – прошептала Эми, вспомнив, как несколько недель назад, когда она впервые встретила Широ и его преследователя-они, кружила по горному лесу.

– Еще нет, – отозвался кицунэ.

– Держитесь рядом, – произнес Юмэй, плавно скользнув вперед. – И помалкивайте.

Широ поравнялся с Эми, и они бок о бок продолжили шагать следом за Тэнгу. Шли минуты, и она задалась вопросом, насколько быстро стемнеет. Наверное, через пару часов, но за такой короткий срок всю долину не обойти. Юмэй и Широ вряд ли имели что-либо против темноты, а вот Эми при мысли о том, что придется бродить по этому странному безмолвному лесу и после заката, приходила в ужас.

Что они вообще здесь обнаружат?.. Быть может, это место никак не связано ни с Изанами, ни с пропавшими куницуками. А если и связано, то сложно что-либо найти, блуждая безо всякого направления по обширной долине. Вдобавок с такой плохой видимостью слишком уж просто не заметить прямо у себя под носом даже очевидные подсказки.

Храня молчание, как того требовал Юмэй, Эми не стала делиться своими мыслями со спутниками. Они не покинут лес, пока Тэнгу не оставит поиски. Поэтому, дрожа от холода и нервно накручивая на палец прядь волос, выбившуюся из плотного пучка, Эми тихонько следовала за Тэнгу.

Широ шагал рядом, окидывая лес взглядом. Между деревьями перетекали клубы тумана, то неожиданно сгущаясь в плотные облака настолько, что темная фигура Юмэя впереди растворялась в них почти без остатка, то вновь рассеиваясь.

По коже пробежали мурашки. Стало холоднее, мороз словно поднимался от земли, обвивая ноги Эми с каждым новым шагом. Силуэт Юмэя вновь окутался серой дымкой. Она сдвинулась ближе к Широ, пока не задела рукавом его локоть – и это мимолетное прикосновение ее слегка успокоило.

Юмэй замер, окруженный неторопливо плывущим туманом, и посмотрел по сторонам.

– Вновь упустил, – пробормотал он.

– Я тоже, – согласился Широ. – Тут невозможно ничего выследить.

– Упустил что? – спросила Эми, растирая руку ладонью.

Широ повел плечами, снимая накопившееся в них напряжение.

– Чую какое-то странное присутствие, но не совсем уверен, что это.

– Цучи сбивает нас с толку, – раздраженно добавил Юмэй.

– Постойте, то есть вы идете по следу? – Эми, нахмурившись, перевела взгляд с одного ёкая на другого. – А почему мне ничего не сказали? Я-то думала, мы просто бесцельно бредем вперед.

– Земной мир здесь опасно переплетается с царством духов, – произнес Юмэй, не обращая внимания на недовольство Эми. – Они беспрестанно перетекают вместе с туманом.

Широ отбросил волосы с глаз.

– Раз уж туман идет из Цучи, может, ты способен на него повлиять?

Юмэй повернулся, окидывая взглядом утопающие в дымке деревья.

– Здесь я над Цучи не властен. Не могу даже…

Внезапно налетевший вихрь унес его слова прочь. Силуэт Тэнгу, стоявшего всего в паре шагов, растворился во мгле.

Широ крепко обхватил Эми руками, притянул к себе, и она прижалась к нему, затрепетав от страха. Все вокруг затянуло белым.

– Юмэй? – позвала она.

– Его здесь нет! – хрипло прорычал Широ. – Иначе я бы его услышал.

– Что… но что произошло?

– Не могу точно сказать. Только то, что его нет там, где он был миг назад… или это нас нет. Из-за треклятого тумана царства постоянно сменяют друг друга. – Кицунэ вскинул голову, быстро покрутил лисьими ушами. – Убираемся отсюда.

– А как же Юмэй?

– Он способен за себя постоять. – Широ схватил Эми за руку, тесно переплетя их пальцы. – Не отпускай.

Она встревоженно кивнула, и кицунэ повернул обратно. Вокруг, скрывая за собой все, клубился густой туман. Деревья выплывали из него, становясь видимыми лишь в нескольких шагах от них, но Широ упрямо шел, без колебаний огибая стволы и кустарники. Эми посмотрела на снег, пытаясь отыскать следы, которые они оставили на пути в лес, но не нашла ни одного.

– Откуда ты знаешь, куда идти? – тихонько спросила она.

– Отлично ориентируюсь на местности. – Широ замер, шевеля ушами, а потом направился в другую сторону. – Впрочем, этот туман усложняет задачу. Я еще никогда не видел такого переплетения двух миров.

– А как же дом Юмэя?

– Его дом – константа, якорь, который поддерживает связь Цучи с этим миром, а здесь происходит нечто иное. – Он обошел потрепанную ель. – Я маловато в этом разбираюсь. Это Юмэй знаток подобных вещей.

– А что, если этот лес… – начала Эми.

Широ отпрянул на полшага… вернее, попытался отпрянуть. Он странно изогнулся, словно скорчившись от судороги.

Эми стиснула его руку.

– Широ, что…

– Назад!

Не отпуская ее, он уперся пяткой в снег и напряг мышцы, но почему-то остался на месте, словно его удерживала невидимая сила.

Эми вдруг заметила странное золотое мерцание и сощурилась. Когда Широ наконец удалось дернуться в сторону, в воздухе блеснула тонкая золотая нить, которая тянулась от кицунэ к деревьям. Затем вспыхнула вторая, почти невидимая в тумане, третья, четвертая. Эми сдвинулась на шаг и наконец поняла, что это.

Паутина. Между деревьями сверкала золотая паутина.

Широ силился вырваться из ловушки, застряв в паутине левым плечом и боком. Эми вцепилась в его правую ладонь обеими руками, повисла на нем всем весом. Широ глухо зарычал, упираясь сильнее, затрещала ткань. Нити натянулись под давлением.

А потом его нога соскользнула.

Паутина рывком вернулась обратно, утащив Широ за собой – и выдернув его ладонь из рук Эми так, что та не удержалась и упала. Туман яростно всколыхнулся. Поспешно поднявшись, она бросилась к Широ, и их поглотила пелена.

– Эми!

Голос донесся из густой дымки, но там, где должен был оказаться кицунэ, Эми нащупала лишь прохладный туман.

– Широ? Широ!

Ее полный паники крик разнесся по лесу эхом. Эми застыла на месте, силясь уловить хоть что-то. Тишина. Только непроницаемый белый туман вокруг.

– Широ! – в отчаянии воскликнула она.

Он должен был оказаться здесь. Прямо перед ней. Почему он не отвечал? Почему его нигде не видно? Эми вытянула руки и осторожно прошла вперед, боясь точно так же попасть в ловушку паутины. Где Широ? Куда же он пропал?..

Спустя еще несколько шагов и попыток его позвать Эми поняла, что осталась одна. Зажмурившись, она словно наяву увидела, как Юмэй растворился в тумане. То же самое случилось и с ней. В земном ли она мире? Или перенеслась в царство духов?

Голова закружилась. Что же делать? Эми даже не догадалась уточнить у Широ или Юмэя, как ей быть, если они вдруг разделятся. Открыв глаза, Эми вгляделась в туман. Наверное, стоило просто ждать. Если блуждать туда-сюда, им будет сложнее ее отыскать.

С трудом сохраняя спокойствие, Эми вернулась к месту, где потеряла Широ. Надо лишь дождаться, он сам ее найдет. Она с силой закусила губу. Он ведь высвободится из огромной паутины, правда? Призовет свои клинки, разрежет путы, прежде чем тот, кто их сплел, решит проверить улов.

О самом хозяине паутины Эми старалась не думать.

«Оттуда никто не возвращается».

Не поддаваясь панике, она отступила еще на шаг… и врезалась спиной в нечто странное. Оно не позволяло ей двинуться дальше, но и не было полностью твердым. Нутро сжалось от ужаса, и Эми отпрянула.

Ей удалось сдвинуться лишь на считаные дюймы; что-то вдруг притянуло ее обратно. Чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди, Эми подняла взгляд. Позади нее к деревьям тянулись, пересекаясь друг с другом, золотистые нити. Она умудрилась врезаться в очередную паутину. Но как?! Ее же только что здесь не было!

Выронив лук, Эми вновь бросилась вперед. Тщетно – гибкая паутина тут же дернула ее на прежнее место. Огромным усилием сдерживая крики, Эми забилась в путах. Ужас от осознания, что она попала в ловушку, превратилась в беспомощную жертву неведомого чудовища, напрочь вышиб из головы все мысли. При очередном взмахе рука вдруг ударилась о нить и на краткий, жуткий миг прилипла – пока Эми не удалось ее отдернуть.

Думать. Нужно думать. Коротко вдыхая и выдыхая, она заставила себя замереть, всмотрелась в паутину, вспомнила, как трещала по швам одежда Широ. Ну разумеется! Прилипла не кожа, а ткань, поэтому можно просто сбросить застрявшие вещи.

Осторожно, чтобы не попасть руками в паутину, Эми сбросила с плеч лямки рюкзака. Тот повис на нитях, зато верхняя часть ее тела наконец оказалась на свободе. Теперь оставалось вытащить из ловушки нижнюю половину. Эми наклонилась к земле и, погрузив ладони в снег, нащупала корень дерева. А потом ухватилась покрепче и изо всех сил потянула себя к нему. Паутина поддалась.

Нити с треском лопнули.

Эми рухнула в снег. Хватая воздух, она вскочила на ноги и развернулась к паутине. Рюкзак продолжал висеть, покачивая пустыми лямками. Взявшись за них, Эми вновь собралась с силами и дернула. Паутина прогнулась, но жертву не выпустила. Рюкзак остался на месте.

Эми быстро его осмотрела. «Молния» расстегнулась, из рюкзака торчал колчан со стрелами, темное оперение которых резко выделялось на фоне бескрайнего молочного тумана. Может, срезать нити наконечником?.. Эми достала колчан и, вытащив стрелу, закинула его на плечо. Стоило ей вновь потянуться к рюкзаку, как тот вдруг шевельнулся.

Ее пальцы замерли в считаных дюймах от лямки. Рюкзак еще раз дрогнул… сам по себе. Нет, не сам. Это двигалась паутина.

Отпрянув, Эми подняла взгляд.

Над ее головой, в десяти футах, парил темный силуэт. От его тела отделились две тонкие длинные ноги, устремляясь вниз, словно ищущие что-то пальцы. Эми медленно присела, словно испуганный зверек. Не сводя глаз с этого силуэта, она подняла оброненный лук, а затем осторожно попятилась.

По трепещущим нитям неторопливо спускался огромный паук. Четыре передние лапки, гладкие сверху и поросшие жесткой щетинкой снизу, были ужасающе длинными, вдвое больше тускло-золотистого тела, а четыре задние – покороче. На вытянутом брюшке слабо виднелись черные полоски. Паук был не меньше трех футов в длину.

Сердце бешено заколотилось. Эми продолжила медленно отступать, вытянув руку с луком назад, чтобы не угодить в очередную паутину. Паук, двигаясь плавно и умело, достиг рюкзака, вытянул длинную лапку и тронул его ткань.

А затем молниеносно – моргни, и ничего не заметишь – напал. Толстые отростки на его голове увеличились, и он вонзил в рюкзак внушительные блестящие клыки. Из пасти капнул яд.

Эми поняла, что охнула вслух, лишь когда паук замер. Он повернулся, и на девушку уставились шесть черных глазок – четыре в центре и два более крупных по бокам головы. Пара крошечных, похожих на ручки отросточка задвигались, заскользили по клыкам, словно готовили их для очередного укуса.

Отскочив еще на шаг, Эми осторожно наложила стрелу на тетиву, с опаской подняла лук, прицелилась. Паук плотоядно дернул пастью, вытянув длинные передние лапы, как будто хотел дотянуться и до нее. Эми оттянула тетиву к щеке.

На ее макушку вдруг обрушилось что-то тяжелое.

Стрела унеслась в туман, и Эми обвили тонкие лапы. Из ее горла вырвался отчаянный крик, и она забилась, пытаясь извернуться, смахнуть с себя второго паука. Зацепив его краем лука, она все же сбросила жуткое создание на снег. Паук вскинул лапы, возвышаясь над Эми и скалясь. Она выхватила стрелу и выстрелила так быстро, как ей еще никогда не удавалось.

Паук в последний миг припал к земле, и наконечник стрелы вонзился не в голову, а в разбухшее брюхо. Существо беззвучно содрогнулось от боли, но и не подумало отступать. Сквозь пелену паники Эми вдруг поняла, что забыла напитать стрелу своей ки. Вздрогнув последний раз, паук щелкнул клыками и бросился в атаку.

Эми снова закричала, вскинув лук перед собой. Паук врезался в него и отскочил, взмахивая лапами. Она выхватила новую стрелу.

– Шукусэй-но-тама!

Стрела просвистела в воздухе, сияя белым, и вонзилась в мягкое подбрюшье. Вспыхнул яркий свет, и существо, обмякнув, рухнуло в снег.

Эми развернулась к паутине, на которой по-прежнему висел ее покрытый ядом рюкзак, но первого паука нигде не было видно. Тяжело дыша, она дрожащими руками наложила на лук очередную стрелу, готовая выпустить ее при малейшем движении. Рюкзак опять качнулся. Эми подняла взгляд.

Среди веток показался темный силуэт. Затем второй. Третий. Чувствуя, как подгибаются колени, Эми насчитала у себя над головой, в каких-то двадцати футах, пять пауков. Они почти одновременно вытянули лапы и двинулись вперед.

Смелость оставила ее. Эми бросилась бежать. Сзади раздались глухие удары. Обернувшись, она увидела, что пауки попадали на землю и ринулись в погоню. Мысленно крича, но от страха не издав ни звука, Эми вслепую понеслась прочь.

Уклоняясь от деревьев, которые то и дело выплывали из бесконечной белизны, она разглядела еще несколько стволов впереди – и натянутые между ними золотые нити. Эми затормозила, скользя на снегу. В паутине зияла дыра размером с человека, и края ее почернели, словно обугленные.

– Широ? – крикнула Эми. – Широ!

Ответом ей была тишина. Эми рывком развернулась с луком и стрелой наготове, но молочная пелена не позволяла ничего рассмотреть. За ней по-прежнему следуют по пятам?.. Она подняла взгляд.

Из тумана вывалился паук. Эми отпрянула, и он приземлился перед ней, угрожающе задирая передние конечности. Пятясь, она вскинула оружие. Паук мигом встал на все восемь лап и сбежал. Эми прицелилась.

Слева ринулся второй. Стоило ей повернуться к нему, как с другой стороны тут же вновь напал первый. Заметавшись на дрожащих ногах, Эми отступила. Третий паук шлепнулся на снег прямо перед ее носом. Она вскинула лук, но не отпустила тетиву. Единственное, что сдерживало чудовищ – это угроза получить стрелу, а как только она поразит одного, двое оставшихся растерзают ее прежде, чем ей удастся достать новую.

Эми, задыхаясь, продолжила отступать. По стволу дерева ловко спустился четвертый паук, перебирая лапками со зловещей грацией и наблюдая за жертвой черными глазками.

– Широ! – в отчаянии воскликнула Эми. Как далеко он мог оказаться?..

Пауки подкрадывались все ближе, она размахивала перед ними луком. С веток, свисая вверх ногами на золотой нити, спустился пятый. Едва дыша, Эми шаг за шагом отступала все дальше, а пауки неумолимо подбирались к ней. Стоит ли выстрелить? Или убежать? Они наверняка быстрее. Пятый паук достиг земли и, волоча по снегу кусок паутины, присоединился к товарищам.

Наступая полукругом, пауки постепенно сокращали расстояние между ними и жертвой. Эми оттянула тетиву к щеке и призвала ки, готовясь произнести заклинание.

Пять пауков одновременно бросились вперед.

Эми отскочила и выстрелила в ближайшего, в испуге так и не сумев выговорить слова очищения. Ее спина врезалась во что-то мягкое в тот же миг, когда стрела вонзилась прямиком меж глаз паука. Тот рухнул на землю, бешено засучив лапами, и застыл.

Эми дернулась, но ее будто приковало к месту. Она не могла даже повернуть голову – лишь краем глаза видела золотое сияние нитей, к которым прилипли ее волосы, спина, руки, ноги – все. Она наскочила прямиком на паутину.

Когда чудовища как ни в чем не бывало проползли мимо мертвого товарища, она вдруг поняла: ее намеренно загнали в ловушку, словно овцу в стойло. Мышцы пронзило болью; Эми напряглась, силясь высвободить хотя бы одну руку. Если удастся, можно будет вновь попытаться стянуть одежду.

Пауки подкрались еще ближе. Самый крупный подтянулся к дальнему краю паутины и ловко пополз к жертве. Похожие на челюсти отростки затрепетали, обнажились длинные, влажно блестящие клыки. Чудовище двигалось неторопливо, осторожно; его тускло-золотое тело с бусинами лишенных век глаз наступало, постепенно закрывая собой обзор. Оканчивающаяся когтем лапа потянулась к Эми.

Она завопила, отчаянно забившись в путах.

Из тумана вдруг вылетела яркая вспышка света – и прямиком в гущу пауков бросился белый силуэт. На шерсти лиса трепетало бело-синее пламя, а за его спиной развевались три хвоста, алые глаза пылали, на морде виднелись отметины. Он вцепился зубами в лапу паука прежде, чем тот успел коснуться Эми, и сорвал его с паутины.

К кицунэ ринулись еще четверо. Он невероятно ловко отскочил и развернулся, по пути ухватив за лапу еще одного. В пасти разгорелось пламя, и лис оторвал конечность от туши паука. Кицунэ размером с волка сновал между разъяренными пауками; его звериный облик подходил для сражения с ними куда лучше, чем двуногий. Вокруг него затанцевал кицунэби, жалящий пауков, пока сам Широ кружил между ними стремительной белой вспышкой и отрывал им лапы.

Когда он, наконец, замер, на снегу остались только обугленные тела и разбросанные конечности тварей.

Кицунэ повернулся к Эми, и его окутал огонь, являя человеческое обличье. Широ одним скачком преодолел расстояние между ними, а впереди него скользнул кицунэби, прорвавший вокруг нее паутину. Эми осела, выронив лук из дрожащих пальцев, но Широ не дал ей упасть.

– Эми! – Он обхватил ее голову ладонями, лихорадочно оглядывая лицо. – Ты ранена? Тебя укусили?

– Я…

Кицунэ провел руками по ее плечам и бокам, ощупывая на предмет ран, развернул и проверил спину, потом опять развернул лицом к себе.

– Широ, я в порядке. – Эми, по-прежнему задыхаясь, схватила его за запястья, чтобы он перестал дергать ее туда-сюда. – Меня не укусили.

Широ вновь всмотрелся в ее лицо – отметины на его собственных щеках все еще тускло мерцали – и наконец кивнул.

– Пойдем отсюда, – произнес он, наклоняясь за луком.

– Что происходит? Что это за…

– Цучигумо, – прорычал Широ и протянул ей поднятое оружие. – Ёкаи-пауки царства духов. Мы забрели прямиком в их гнездо, будь оно проклято, и надо убираться из этого леса, пока…

Он крутнулся на месте, вскидывая руки – и на него обрушилась вынырнувшая из тумана исполинская тень. Широ врезался в Эми и повалил ее на землю, придавив собой. Она ударилась затылком о скрытый под снегом корень дерева так, что из глаз посыпались искры.

В тот миг, когда боль и потрясение замедлили время, Эми успела увидеть все.

Широ лежал на ней спиной, не давая вздохнуть от тяжести, и вытягивал руки вперед. А над ним нависало жуткое чудовище – паук в четыре-пять раз больше, нежели те, что нападали на Эми. Отметины на внушительном теле были ярко-желтыми, по вздутому брюху шла кроваво-красная лента; бесконечное множество лап скребли по снегу в попытках найти опору и надавить еще сильнее.

Широ держал в руках ее лук. Кицунэ вжимал тонкую полосу дерева в огромную пасть паука, дрожа от напряжения и удерживая чудовище, смертоносные клыки которого висели в футе от его беззащитной плоти.

Все это Эми увидела в единый миг. А потом лук с громким треском разломился пополам.

Клыки ухнули вниз, кицунэ вспыхнул огнем. Паук с яростным шипением попятился, и вес Широ, давивший на нее, вдруг куда-то пропал. Эми даже не успела понять, куда он делся.

И увидела, как паук отступил дальше, утаскивая Широ с собой – за плечо, в которое глубоко вонзил клыки.

Глава 11

Эми оцепенела от ужаса. Она не могла отвести взгляд от Широ, от пронзающих его тело клыков.

Стоя на коленях, он схватил голову паука одной рукой. В другой разгорелось пламя – и, как только из него вырос клинок, Широ нанес удар. По лезвию пробежали языки огня, и оно вонзилось в подбрюшье чудовища. Паук выпустил кицунэ, отпрянув с таким оглушительным шипением, что оно напомнило крик. Из туши хлынула светлая жидкость, и он ринулся прочь, вскидывая лапы и громко шипя.

А потом кицунэ выронил клинок и тяжело осел на землю.

С Эми спало оцепенение. Вскочив на ноги, она бросилась к Широ и потянула его за руку в попытке поднять, но он лишь привалился к ней боком.

– Широ! – охнула Эми сорвавшимся голосом.

Она не сумела его удержать, и он вновь соскользнул вниз. Из двух зияющих в плече сквозных ран сочилась кровь, однако Эми куда больше пугала покрывающая их блестящая прозрачная жидкость.

– Эми… – хрипло позвал Широ и поднял на нее мутнеющий взгляд. – Беги.

– Ч-что?

– Беги. Пока она не вернулась.

– Она?.. Паучиха? – пролепетала Эми, подняв голову. Жуткое существо скорчилось в стороне, едва различимое в тумане. – Тогда вставай, побежали.

Широ схватился за ее рукав.

– Ты должна бежать.

– Без тебя – нет. Вставай, Широ.

– Эми… – Его веки сомкнулись.

Она испуганно втянула воздух, вдруг заметив, как медленно дышит кицунэ.

– Вставай, Широ!

Его пальцы разжались, рука безжизненно соскользнула на землю. Его взгляд устремился в никуда, а грудь слабо вздымалась и опускалась, с каждым вздохом все медленнее. Забытый клинок вспыхнул и рассеялся.

– Широ!!! – Эми отчаянно затрясла его здоровое плечо; по ее щекам заструились слезы. – Широ, вставай! Я не могу бежать без тебя!

Она обхватила его лицо ладонями, повернула к себе. Однако его полускрытые веками, остекленевшие глаза ее не видели. Его кожа казалась прохладной, почти холодной. Сердце Эми сжалось от боли. Нет! Этого не может быть…

«Аматэрасу! Помоги мне!»

Внутренний крик все повторялся в ней эхом, однако метка камигакари оставалась безмолвной, еще не восстановившись после боя с ками. Эми была одна. Никто не спасет ни ее, ни Широ.

Мешанину ее мыслей прервало громкое шипение. Эми вскинула голову: жуткое существо подбиралось все ближе, роняя на снег белую кровь. Паучиха возвращалась за ними – возвращалась за Широ. Эми прижала кицунэ к себе. Она не позволит чудовищу его забрать.

Внутри закипела неведомая ей прежде жгучая ярость, питаемая мучительной болью. Эми поднялась и встала между пауком и Широ. Она не отдаст его ёкаю. Не позволит ему погибнуть. Только не сейчас. Сначала она должна снять с него онэнджу, вернуть ему воспоминания – вернуть жизнь. Он не может умереть, так и не узнав, кто он такой.

Эми, пылая от гнева, посмотрела в черные глаза паучихи, а затем скользнула ладонями в рукава и вытащила офуда.

– Ты его не получишь! – хрипло, но решительно произнесла она.

Ее коснулся ветерок – впервые с тех пор, как она оказалась в этом лесу, – поиграл с волосами, остудил слезы на щеках.

Чудовище вскинуло передние лапы, нависло над ней, скаля клыки. Эми крепко сжала офуда; ветер закружил рядом с ней, взметая клочья тумана.

Паучиха бросилась вперед.

Эми метнулась ей навстречу, ныряя под смертоносные клыки, и шлепнула офуда на подбрюшье чудовища.

– Сотэй-но…

Паучиха отскочила и ударила толстой лапой по груди Эми, и та взмыла в воздух. Ребра пронзила резкая боль.

Налетевший вновь ветер вдруг каким-то чудом подхватил ее, остановил падение, помог выпрямиться. Эми осторожно встала на ноги, растерянно огляделась, тяжело дыша. Что это было? Ветер ее поймал – как в тот раз, когда Аматэрасу завладела ее телом и сразилась с Изанами. Однако метка камигакари оставалась холодной, лишенной магии. Эми не чувствовала Аматэрасу ни внутри себя, ни вокруг.

Паучиха громко зашипела. Широ, неподвижный, лежал на снегу. В Эми опять забурлил отчаянный гнев, и порыв ветра взметнул снег у ее ног. Она стиснула офуда.

Чудовище снова бросилось к ней, но вдруг резко свернуло и взобралось по стволу дерева. Эми попятилась, поднимая голову. Темный силуэт растворился в тумане.

Эми без раздумий вскинула руку ему вслед. В небо взметнулся яростный порыв ветра. Ветки деревьев заскрипели, туман исступленно заклубился, словно сопротивляясь напору… а затем рассеялся, вновь являя темный силуэт.

Чудовище рухнуло с паутины. Эми отскочила назад, и ветер подтолкнул ее, одновременно помогая удержаться на ногах. Паучиха приземлилась прямо перед ней, обнажив клыки, но Эми уже вновь вскинула руку. Произносить заклинание не было времени – однако оно само собой вспыхнуло среди ее мыслей.

Сковывающий офуда ударил паучиху по глазам, слова пронеслись в голове. Сотэй-но-шинкэцу!

Ёкая окутало голубое сияние, пригвоздившее его к месту. Эми выхватила еще один офуда и опустила его поверх первого.

– Шукусэй-но-тама!

Стоило словам очищения прозвучать, как воздух вокруг паучихи ярко вспыхнул. Эми вжала ладонь в офуда, вливая в них всю свою волю до последней капли. Внутри нее зародился жар, однако исходил он не от метки камигакари, а откуда-то из глубины груди, из самого сердца. По ее руке хлынула ки. Свет, сдерживающий паучиху, замерцал, ветер закружил яростным вихрем.

С последней вспышкой оба офуда обратились в черный пепел. Чудовище рухнуло на землю и начало таять – так выглядела смерть ёкаев.

Эми попятилась. Она убила паучиху, очистив всю ее ки, разрушив ее жизненную силу. Качая головой, Эми на дрожащих ногах отошла от исчезающей туши, одержимая лишь одной мыслью – одним именем, – неспособная думать о чем-либо еще.

Широ…

Она бросилась на колени рядом с ним, коснулась его щеки. Кожа обожгла ее ладонь холодом. Его глаза оставались закрыты, и лишь слабое дыхание выдавало, что он все еще цепляется за жизнь.

– Широ… – прошептала Эми. – Широ, пожалуйста, очнись!

Ее приласкал ветерок. Совсем легко, невесомо, однако она почему-то догадалась поднять голову, прислушаться к его безмолвному предостережению.

Поляну окутал туман, и в нем вдруг возник новый силуэт. Он соткался из одной лишь молочной белизны, стал осязаемым. Женщина была хрупкой, ниже Эми, с тонкой, гибкой фигурой, облаченной в кимоно из плотного золотого шелка. Лицо с тонкими чертами в обрамлении черных волос казалось красивым – за исключением глаз.

С нежного лица взирали полностью черные, лишенные век сферы.

Женщина повернула голову; длинные черные волосы заструились следом. Стянутые через равные промежутки золотыми лентами гладкие пряди ниспадали до самой земли. Женщина поджала розовые губы, увидев мертвую паучиху, а затем ее страшные черные глаза скользнули по Эми и остановились на Широ.

– Я спросила бы, – тихо, с шипением произнесла она, – кого же мне следует наказать за убийство моей дочери, однако вижу, что один из вас уже поплатился.

Эми стиснула плечо Широ.

– Кто вы?

– Так цепляешься за него, словно питаешь надежду, – заметила женщина. – Ты ведь знаешь, что он никогда не проснется, верно?

– Он не умер, – возразила Эми дрогнувшим от отчаяния голосом.

– О, разумеется, – ласково отозвалась женщина. – Он не умрет еще очень долго, но жаждал бы смерти сам… если бы мог сейчас чего-либо желать.

Эми похолодела.

– О чем вы?

– Ах, так ты не знаешь. – Женщина скользнула ближе; золотистое кимоно мерцало с каждым шагом. – Но кто же ты, скажи на милость? Выглядишь как обычный человек, но я чую слабое присутствие ками.

Сжав офуда, Эми встала и заслонила Широ собой.

– Я обычный человек.

– Может быть, но ты не такая, как те, кем я славно лакомилась последние месяцы. Тебя-то мой благодетель не присылал в мою паутину.

– Вы… вы ели людей из храма?

– А-а, – понимающе улыбнулась женщина. – Значит, ты не просто заблудшая бедняжка, какой пытаешься казаться, м-м? Раз уж ты так мало знаешь о моих сыновьях и дочерях, сомневаюсь, что ты явилась охотиться на чудовищ, как в прошлом делали многие. Ищешь одного из пропавших куницуками?

Эми выпрямилась, силясь сосредоточиться, в то время как паника упрямо угрожала погрести ее под собой.

– Что вы знаете о куницуками?

– Что они запрещают мне охотиться на людей… а это мое исконное право! Я – Пожирательница душ, но они сослали меня в эту долину и разрешили поедать лишь тех глупцов, что сюда забредают. А знаешь, как их немного?

Пожирательница душ. Эми слышала это имя.

– Вы… вы Джорогумо?

Женщина-ёкай пригладила волосы, явно довольная.

– Значит, ты все же не настолько невежественна, как я думала. Что ты обо мне слышала?

Джорогумо появлялась в легендах едва ли не так же часто, как Тэнгу, однако сказания о ней были куда мрачнее. Из-за них маленькой Эми нередко снились кошмары.

Ответить она не успела; на поляну упала странная тень. Женщина-ёкай приподняла голову, с любопытством глядя на небо. Эми тоже всмотрелась вверх. Белый туман потемнел, словно солнце вдруг померкло. Мрак сгустился, лес окутали неестественные сумерки.

– Джорогумо!

Эми узнала этот глубокий голос, однако прохладные тона, в которых слышался шепот древних лесов, мрачных теней и долгих ночей, казались ей совсем чужими.

– Пожирательница душ, королева пауков, владычица Цучи, – продолжил голос, и Эми вдруг поняла, что он отвечает на вопрос Джорогумо. – Госпожа крови и шелка, паучья ведьма севера.

Из тьмы на поляну скользнул Юмэй – однако он не очень-то был похож на знакомого Эми ёкая. Его движения стали плавными, осторожными, исполненными грации хищника. Перья, которые обычно сливались с темными волосами, торчали из-за острых ушей, а глаза без зрачков и белков налились серебром. Он держал длинное черное копье, будто продолжавшее его руку и направленное острием к земле.

За его спиной медленно развернулись огромные черные крылья.

– Ах… – выдохнула Джорогумо. – Тэнгу, давненько мы не виделись. Скажи-ка, ведь все эти долгие столетия тебе не давало покоя то, что ты так и не сумел тогда меня убить?

Юмэй остановился рядом с Эми и прижал крылья к спине. Его светлые глаза тускло сияли в неестественном полумраке.

– Пусть избавить мир от твоей мерзости было бы благим делом, – ровно произнес он, – не могу сказать, что вспоминал о твоем существовании с тех пор, как наши пути разошлись.

Лицо Джорогумо исказилось.

– Лжешь! Ты поклялся меня уничтожить. Ты бы не забыл.

– Полагаешь, мои мысли способна занимать столь жалкая тварь, как ты?

Женщина злобно зашипела, но затем взяла себя в руки. Тряхнув головой, она накрутила на палец прядь темных волос.

– Если ты явился спасать спутников, то опоздал. Один уже стал жертвой клыков моей дочери.

Юмэй бросил взгляд на Широ и вновь перевел его на паучью королеву.

– Тот, кого ты держишь при себе, лишь показывает, как низко ты пал, – хвастливо продолжила Джорогумо, – моя же мощь, благодаря свежей человеческой крови и сильной ки ёкаев, лишь возросла. Твой спутник прокормит меня еще дольше.

Эми стиснула свои офуда.

– Юмэй, – шепнула она, почти не шевельнув губами. – Джорогумо говорила о куницуками. Кажется, она что-то знает.

– О подобном она ничего не ведает, – произнес Юмэй, даже не понизив голос. – Она не достойна даже упоминания куницуками.

– Потому ты и явился, Тэнгу? – радостно воскликнула Джорогумо. – И вновь опоздал!

– Она ничего не знает, – безразлично повторил он, обращаясь к Эми.

Джорогумо зашипела, в очередной раз теряя власть над собой.

– Я не какая-то жалкая прислуга, Тэнгу! Думаешь, ты так могущественен, благословленный милостью Сарутахико? Никто не способен противиться моему ядовитому поцелую! Даже твой драгоценный господин.

Эми все же заметила, как у Юмэя едва дернулся уголок рта, лишь потому, что внимательно высматривала его реакцию. Однако его голос звучал по-прежнему пренебрежительно.

– Твоя ложь меня не впечатляет. Думаешь, я поверю, что ты способна одолеть самого Даймёджина?

Джорогумо отвела взгляд, но затем вновь вперила его в Юмэя.

– Уверяю тебя, я все же вкусила божественную силу его крови, и он поистине пал, погруженный моим поцелуем в бесконечный сон.

– Тебе помогла Изанами, – громко произнесла Эми. – Так ведь?

На лице Джорогумо мелькнуло изумление, которое и стало ответом.

– Как вы об этом прознали, не имеет значения. Вы все равно никогда не покинете этот лес. – Паучья королева устремила немигающий взор на Юмэя и развела руки, взмахнув длинными рукавами кимоно. – Вы явились в мою долину, где правлю я вместе со всеми своими сыновьями и дочерями, где мы пожираем ки людей и ёкаев, и желаете вызвать меня на бой? Ты, жалкий, бессильный ворон, когда-то сражавшийся бок о бок со своими дайтэнгу, теперь приполз ко мне без единого воина под крылом? Тебе меня не одолеть!

Юмэй вскинул копье в сторону, и перья, свисающие с древка чуть ниже острия, покачнулись.

– Время не усмирило твое высокомерие.

Джорогумо рассмеялась.

– Должна сказать то же самое и о тебе. Я с наслаждением изопью твоей ки, Тэнгу.

Она подняла ладони к небу – и, повинуясь ее жесту, из темноты спустились крупные силуэты. Чудовищные пауки встали на лапы, издавая нетерпеливое шипение, в то время как сверху продолжали сыпаться десятки их меньших собратьев.

Джорогумо запрокинула голову и расхохоталась; в воздухе яростно забурлила ки. Туман сгустился, клубясь вокруг нее вихрем, собираясь плотным облаком, которое полностью скрыло королеву пауков. А когда это облако вдруг рассеял внезапный порыв ветра, на его месте расправил массивные черно-желтые лапы с изогнутыми когтями самый большой паук из всех. Там, где должна была оказаться его голова, с тушей причудливо сливался человеческий торс Джорогумо; ее длинные волосы и золотое кимоно стекали по раздутому брюху. Она вскинула руки и рассмеялась.

– Принимай истинный облик, ворон! – с издевкой воскликнула она. – Расправь необъятные крылья меж этих деревьев!

Юмэй развернул крылья, но не стал обращаться в исполинскую птицу, как во время схватки с ками по имени Коянэ. Как ему в таком виде сражаться в густом лесу, где среди ветвей полным-полно ловушек из паутины? И все же в человеческом обличье, пусть и с крыльями, он казался невероятно маленьким по сравнению с жуткой паучихой.

Юмэй без капли страха поднял оружие. Тьма сгустилась, тени под деревьями пришли в движение. Они извивались и плясали, становясь больше, плотнее. Во мраке развернулись крылья, вспыхнули красные точки – по три алых глаза у каждого ворона. Птицы вылетали из теней, в которых рождались, и зависали в воздухе, невесомые, неподвижные.

Джорогумо завертела головой туда-сюда, разглядывая собирающуюся армию теней. Юмэй улыбнулся – и от этого зрелища Эми содрогнулась.

– Забыла, Джорогумо? – тихо спросил он пропитанным тьмой голосом. – Я не просто повелитель ворон. Я – принц теней, и мои воины всегда ждут приказа.

На лице Джорогумо отразился страх, и она стиснула зубы. А затем с яростным воплем бросилась на Юмэя. Армия пауков ринулась следом.

Юмэй резко расправил крылья и взмыл вверх, а его бесплотные вороны, словно снаряды из пращи, полетели на приближающихся врагов.

Тэнгу и паучья королева схлестнулись; пауки и птицы принялись раздирать друг друга на куски. Эми прикрыла собой Широ, прижимая его к себе. Юмэя окружили ленты черно-красной магии, мерцающие странными рунами. Джорогумо ударила в ответ. Две древние силы столкнулись – и взорвались. Эми обдало грязью и снегом, и она наклонилась над Широ еще ниже, пряча лицо.

Пока ёкаи сражались, сотрясая землю, Эми схватила кицунэ за плечи и потащила в сторону. Напрягая мышцы до боли, она шаг за шагом упрямо тянула Широ прочь и, когда спрятала его за широким стволом дерева, рухнула рядом.

Обвив Широ руками, Эми прижималась щекой к его лицу, пока наконец не ощутила кожей его слабое дыхание. Из ее глаз хлынули слезы. Джорогумо сказала, что он уже никогда не проснется и что даже Сарутахико, сильнейший из куницуками, пал жертвой паучьего яда.

Земля содрогалась, тени трепетали, а Эми все стискивала Широ, сдерживая рыдания. Что она здесь делает? Что она, жалкий человек, способна изменить? Что она может в этом мире богов и чудовищ? Ей с трудом удалось убить одного-единственного паука, и теперь Юмэю приходится сражаться с паучьей королевой и ее армией в одиночку.

Она подвела Широ. Она подвела Аматэрасу. Изанами и Джорогумо уже одолели Сарутахико с помощью паучьей отравы. Как спасти главу куницуками от яда? Как ей успеть освободить его до солнцестояния? Она бесполезна.

Эми зажмурилась, изнывая от безнадежного отчаяния.

«Спускайся! – беззвучно кричала она. – Спускайся сейчас же и забирай мое тело, Аматэрасу! Я не справлюсь!»

Ответом ей была холодная тишина.

– Широ… – всхлипнула Эми. – Что мне делать? Что же мне делать?..

Что-то врезалось в дерево с другой стороны; с веток посыпался снег. Вместе с ним упали и черные перья. Эми вскочила на ноги, как раз когда Юмэй ударился о землю, привалившись спиной с распростертыми крыльями к дереву. Вслед за ним тянулись золотые нити – остатки порванной паутины.

Чудовищная паучья королева ринулась к нему, вынырнув из темноты, и тишину нарушил ее хохот. Юмэй встал на ноги и пошатнулся; перья на одном крыле торчали под неправильным углом. Из рваных дыр в косодэ текла кровь, пятная белый снег вокруг.

Жуткая женщина-ёкай вновь бросилась в атаку. Уклонившись, Юмэй ударил копьем по ее лапе, летящей в него со смертоносной силой. Загнутый коготь размозжил кору там, где только что был Тэнгу. Из множества порезов как на человеческой, так и на паучьей половине ее тела текла светлая кровь, но Джорогумо хищно рассмеялась, не обращая внимания на раны.

– Что, Тэнгу, больше не летаешь? – победно завопила она. – У тебя не выйдет вечно от меня бегать! Я выпью твою ки прежде, чем сядет солнце!

Эми, похолодев, прижалась к дереву. Юмэй метнулся в сторону, и за ним потянулись алые ленты магии; Джорогумо бросилась следом, источая силу, которая струилась от ее тела золотыми нитями. Среди деревьев вели напрасную битву пауки и вороны: птицы были слишком малы, чтобы серьезно навредить огромным паукам, а тем в свою очередь никак не удавалось ранить сотканных из теней существ.

С Юмэем же дело обстояло иначе. Паучья королева говорила правду: в одиночку, далеко от своих земель, без возможности принять самое могущественное обличье, он оказался в заведомо проигрышном положении. Джорогумо вот-вот его убьет – или погрузит своим укусом в вечный сон, как случилось с Широ и Сарутахико.

Эми коснулся ветерок, поиграл с выбившимися прядями волос, и в этой ласке она как будто ощутила незаданный, осторожный вопрос.

Она вернулась к Широ, безжизненно привалившемуся к дереву, и подхватила офуда, которые успела нечаянно обронить. Выбрав очищающие талисманы, она вытащила из колчана стрелу и обернула вокруг нее все пять штук. Оставив колчан рядом с Широ, окинула взглядом сражение – мешанину из теней и пауков, яростную схватку Юмэя и паучьей королевы.

Эми подняла голову. Над полем битвы покачивались длинные ветви. Рядом танцевал ветерок. Сунув стрелу за оби, Эми разбежалась и прыгнула.

Ветерок вдруг стал сильным порывом, поднявшим ее выше. Эми приземлилась на ветку и, опасно пошатнувшись, вцепилась в ствол дерева. А потом, не раздумывая, перескочила на соседний сук. И ветер вновь ее поддержал, подкинул вверх. Она очутилась на толстой ветке и, раскинув руки для равновесия, пробежала по ней над поляной.

Паучья королева поймала Юмэя длинной лапой и швырнула на землю. Занесла другую переднюю конечность – и, прежде чем Юмэй успел прийти в себя, вонзила коготь в нижнюю часть его груди.

– Ты проиграл, Тэнгу! – пропела Джорогумо. – Я тебя одолела! Больше никто не посмеет сказать, что я тебе в чем-то уступаю!

Юмэй, так и не выронив копье, оскалился и обхватил свободной ладонью пронзившую его лапу.

– Я все еще не умер.

Эми вытащила из-за оби стрелу. Ветер окружил ее, безмолвно нашептывая обещание.

– Ты никогда не умел признавать поражение, – фыркнула Джорогумо и занесла еще одну переднюю лапу с блестящим когтем. – Это не имеет значения. Сейчас я…

Эми спрыгнула с дерева. Она пролетела вниз вместе с ветром прямо на раздутое тело паучьей королевы. Стрела уже была наготове, занесена над ее головой – и Эми, приземлившись, вонзила ее между лопаток женщины-ёкая.

– Шукусэй-но-тама! – завопила Эми, вкладывая в эти слова всю свою силу воли.

Офуда и стрела слились в ослепляющую белую вспышку. Джорогумо заорала от боли и попятилась. Завывая, она запрокинула руки назад и схватила Эми за плечи.

Юмэй вскочил на ноги – и одним плавным движением вонзил копье в живот Джорогумо, взрезая его до ребер. По древку, прямо к утопленному в ее плоти острию, хлынул красно-черный свет. Джорогумо корчилась и кричала, а затем из ее тела, ломая его, с брызгами белой крови вырвалась темная сила.

Эми отбросило назад. Она скатилась с паучихи и рухнула на землю. Ребра вновь вспыхнули болью, напомнившей о предыдущем сражении.

Паучья королева осела, подергивая лапами в предсмертной агонии. Эми, пытаясь отдышаться, лежала на спине. Пауки с раздраженным шипением убегали прочь, растворяясь в тумане.

Странные сумерки вдруг рассеялись, и лес озарил свет, окрашенный оранжевыми тонами – невидимое солнце уже клонилось к горизонту. Юмэй плавными шагами хищника обошел павшую королеву; с его копья капала кровь. Когда он остановился рядом с Эми и опустил на нее серебро взгляда, она не шелохнулась. По ее спине пробежали мурашки.

А потом он протянул ей руку.

– Сегодня мы одержали победу. – Его вечно непроницаемое выражение лица чуть заметно смягчилось. – Ты доблестно сражалась, Эми.

У нее перехватило дыхание. Юмэй назвал ее по имени! Она с трудом растянула губы в усталой улыбке и потянулась к его руке.

Глава 12

Юмэй поднял Эми на ноги. Она скривилась от резкой боли в ребрах, удивляясь, как могла так долго не замечать ее. Или же усугубила травму, упав с паучихи?.. Морщась, Эми поправила плащ. Темную шерсть щедро пятнала густая белая кровь.

Юмэй повернулся на север.

– Я вновь чую то, за чем мы следовали.

Эми кивнула, но сама повернулась в противоположную сторону – туда, где у дерева лежал Широ. Ей вдруг стало еще тяжелее дышать.

– А как же Широ?

– Он укушен.

– Но ведь его можно как-то исцелить?.. – Ее голос сорвался.

Глаза Юмэя изменились. Вернулись зрачки, серебро перетекло обратно в обрамляющую их радужку.

– Хотя умертвить их довольно просто, цучигумо – одни из наиболее смертоносных для нас врагов. Ведал бы я, что они обитают в этом лесу, я не взял бы тебя и кицунэ с собой. – Он воткнул древко копья в землю. – Их яд погружает ёкая в вечный сон, дабы паук в свое удовольствие питался его ки.

– Но… – прошептала Эми. Ее руки дрожали так сильно, что пришлось стиснуть край плаща. Она хотела возразить, как-то поспорить, но не знала, что сказать.

Юмэй скользнул по ней взглядом. Выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Убить его будет милосердием.

– Что? – охнула Эми.

– Полагаю, человеку принять смерть сложно… – Плечи Юмэя слегка приподнялись от беззвучного вздоха. – Если убить сейчас, пока его ки нетронута, он в конце концов возродится из царства духов.

– Но… но как долго…

Юмэй на миг задумался.

– Его сковывают онэнджу, значит, по крайней мере несколько десятилетий.

– Десятилетий?!

– Не все ёкаи возрождаются. Некоторые – множество раз и в конце концов не возвращаются.

Эми с силой прикусила щеку изнутри.

– Его нельзя убивать!

– Кицунэ не проснется, а чем меньше у него остается сил, тем ничтожнее его шанс вернуться.

– Его нельзя убивать. Аматэрасу сказала: если он погибнет, надежде конец.

– Ему уже конец. – Юмэй отвернулся от Эми к Широ. – Можешь счесть меня бессердечным, однако твоя слабость более жестока.

Эми без раздумий выскочила перед ним и раскинула руки.

– Нет!

– Я не оставлю его на съедение.

– Тогда мы заберем его с собой.

– Я не унесу вас двоих, а мешкать нельзя. Скоро сюда вновь явятся цучигумо.

– Должен быть другой выход.

– Его нет.

– Ты не знаешь наверняка.

– В сторону, камигакари.

– Я не дам тебе его убить!

Юмэй закрыл глаза, словно собираясь с остатками терпения. Когда он их вновь открыл, в них горела холодная решимость. Эми отшатнулась, но затем тверже уперлась ногами в покрытую снегом землю и стиснула кулаки. Она не позволит убить Широ. Не смирится с тем, что Широ конец, что он уже мертв во всех смыслах. Она его не бросит.

Юмэй шагнул ближе. Она знала: он либо совсем выведет ее из строя, либо просто обездвижит. Он в тысячу раз могущественнее, а она способна противостоять ему не больше, чем снежинки – ветру.

Ей было все равно. Она не позволит ему коснуться Широ.

– Я сказала – нет! – заорала Эми, вскидывая руку.

Ее ладонь ударила Юмэя в грудь – совершенно безобидно, – однако стоило ей до него дотронуться, как ветер яростно взвыл.

Вихрь врезался в него, словно стенобитный таран, и отбросил назад. Юмэй пролетел десяток ярдов и затормозил, развернув крылья, с явным потрясением на обычно бесстрастном лице. На разворошенном снегу у его ног блестели яркие капли свежей крови.

Эми ждала ответного удара. Ветер медленно кружил рядом, взметая опавшие листья, готовый защищать.

Юмэй окинул взглядом вихрь, затем посмотрел ей в глаза. Эми невольно задумалась – что же он увидел в ее лице? – и стиснула зубы. Сердце норовило выскочить из груди; руки тряслись.

Тэнгу выпрямился и свернул крылья. Из его ран текла кровь, но он не обращал на это внимания.

– Тогда условимся, камигакари.

Она моргнула.

– Ч-что?

– Я сказал, что двоих не унесу. Я возьму кицунэ, но только если ты будешь поспевать за мной сама.

Эми немного расслабилась.

– И ты его не убьешь?

– Ветер – не тот враг, с которым я желал бы сражаться.

Она растерянно нахмурилась.

– Согласна? – вопросил Юмэй.

– Д… да.

Он второй раз коротко улыбнулся, на миг блеснув острыми клыками. А затем прошел мимо Эми к Широ, оставляя ее гадать, что же эта улыбка означала.

Эми обхватила согнутые ноги руками и устало ткнулась подбородком в колени, наблюдая, как Юмэй ходит туда-сюда. Ребра ужасно болели.

Тэнгу вел ее через лес бегом, ни разу не замедлив шаг. Эми отчаянно спешила следом и, хоть у нее ныли мышцы и пылала грудь, все же не отставала. Сама она в считаные мгновения осталась бы далеко позади, однако ветер вновь приходил ей на помощь. Он скользил вместе с ней меж деревьев, подталкивал ее, приподнимал так, что она почти летела.

Они мчались к чему-то, что чувствовал только Юмэй. Эми даже успела в нем усомниться, ведь мимо проносились лишь бесконечные деревья с золотой паутиной, которую Юмэй, не моргнув глазом, разрывал, хоть и держал на плече Широ.

А потом, между одним шагом и другим, лес вдруг переменился. Их окутало теплом, снег под ногами куда-то пропал, туман рассеялся. Они с Юмэем потрясенно замерли.

Перед ними раскинулась прекрасная летняя поляна. Деревья стояли, усыпанные широкой зеленой листвой и яркими фруктами, высокая трава покачивалась на легком ветру, повсюду виднелись цветы всевозможных красок. Эми и Юмэй осторожно ступили под ласковые лучи вечернего солнца. Посреди поляны сотней оттенков голубого мерцал родник, столь прозрачный, что было видно камешки на его дне глубиной в пятнадцать футов.

Солнце уже почти коснулось далеких горных вершин. Эми наблюдала, как Юмэй обходит небольшой пруд в очередной раз. Его крылья и копье исчезли где-то по пути, и он вновь стал знакомым ей Тэнгу. Рядом с ней, прислоненный к стволу полного спелых плодов сливового дерева, сидел Широ. Эми осторожно обхватила его пальцы своими. Его кожа была холодной. Он так и не пошевелился с тех пор, как потерял сознание.

Юмэй наконец остановился, вперившись взглядом в воду.

– Я чую, – прорычал он. – Чую, но здесь ничего нет.

– Ты уверен, что чувствуешь не саму поляну? – спросила Эми, оглядевшись. Укромная прогалина, спрятанная посреди леса, напоминала ей самый настоящий небесный сад. Тут наверняка не обошлось без магии.

– Поляна – следствие того, что отсюда исходит ки. Но откуда именно?

– Ки принадлежит куницуками?

Тэнгу кивнул, уставившись на родник так, словно во всем был виноват именно источник.

– Юмэй, присядь на минутку, – устало предложила Эми. Он мгновенно пронзил ее взглядом, но у нее не было сил даже вздрогнуть. – Джорогумо пробила у тебя в груди дыру. Тебе нужно немного отдохнуть. Перевязать твои раны?

– Я не такой хилый, как кицунэ, – раздраженно отозвался Тэнгу, но, вопреки своим же словам, прошел по высокой траве и опустился рядом с Эми. – Если мы преодолели весь этот путь тщетно, я не обрадуюсь.

Эми стиснула руку Широ. Если она потеряет его зря… Она закрыла глаза и снова уткнулась подбородком в колени. Она так устала, а боль с каждым вздохом беспощадно вгрызалась в ребра. Однако физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевными. Ее терзал страх за Широ, Эми не могла заставить себя поднять на него взгляд, увидеть бледное, неподвижное лицо. Паучья западня, сломанный лук, чудовище, которое уносило Широ прочь, вонзив клыки ему в плечо, – все это повторялось в ее голове снова и снова, так что она хотела кричать.

– Становится ли проще, когда живешь долго? – прошептала Эми, и по ее щеке скатилась слеза. – Или боль по-прежнему мучительна? И от горя все так же трудно дышать?

Юмэй провел по траве ладонью.

– С каждым годом, с каждым столетием ноша лишь тяжелее. Ёкаи, которые не способны вынести ее груз, не выживают. Потеря жизни, – он глянул на Широ, – одно бремя из многих, что всегда лежат на моих плечах.

Эми всхлипнула, вытирая щеку рукавом.

– Может, ёкаи, не способные вынести бремя долгой жизни, и перестают возвращаться после смерти. Они не хотят больше страдать.

– Возможно, – пробормотал Юмэй.

– Ты умирал?

– Да.

– А что… что тогда происходит?

– Если ты о посмертии, то у меня нет ответа. Мы не помним. – Юмэй сорвал травинку и прокрутил ее в пальцах. – Когда мы возвращаемся… возрождаемся… это скорее похоже на медленное пробуждение, мы постепенно вновь обретаем себя, свои силы. Пробуждается разум, затем память. И первое воспоминание – это всегда последние мгновения жизни, но не то, что следует после.

– Приятно, наверное, знать, что все равно вернешься, да? Не нужно так бояться умереть…

– Чего страшиться в смерти? Бремя жизни может быть столь велико, что утешит лишь знание: однажды она закончится… однажды все мы обретем вечный покой.

Эми взглянула на Юмэя, однако его серебристые глаза отстраненно следили за травинкой, которую он крутил. Он разжал пальцы, и она упала среди своих сестер, где вскоре должна была увянуть и засохнуть, пока те продолжат расти. На лице Юмэя вдруг проступило измождение – скорее не тела, а души.

Эми выпрямила ноги и встала, борясь с желанием посмотреть на Широ. Прижав ладонь к ребрам, она задумчиво понаблюдала за мерцанием пруда.

– Как думаешь, эту воду можно пить?

– Полагаю, что да.

Расстегнув плащ, Эми стянула его с плеч. Поколебавшись мгновение, повернулась к Широ. Вид его неподвижного тела, едва вздымающейся от медленного, слабого дыхания груди разрывал ей сердце. Наклонившись, Эми накрыла Широ плащом. На поляне царил теплый вечер, но кожа кицунэ оставалась ледяной.

Эми со вздохом подошла к краю пруда. Как это могло случиться? Она ведь так надеялась, так стремилась исполнить просьбу Аматэрасу… для блага всего мира. Однако они ничего не добились. Опустившись на колени на гальку, Эми погрузила руку в прохладный родник.

«Эми».

Она застыла. Нахмурившись, уставилась на воду.

«Эми, приди ко мне».

Ее взгляд вдруг помутился. Поверхность родника пошла рябью, сверкая бирюзой и солнцем. Не думая, Эми опустила в воду вторую ладонь. Зов повторился, зазывая ее вглубь.

Она, как зачарованная, медленно вошла в родник, не обращая внимания на холодную воду, пропитывающую одежду. Юмэй позвал Эми по имени, но она не остановилась. Вода окутала ее лаской, и Эми нырнула. Каменное дно куда-то пропало; она, закрыв глаза, безмятежно и плавно погружалась все глубже…

…и вдруг мягко приземлилась. Ее ладони коснулись мягкой травы, легкие наполнились свежим воздухом.

– Добро пожаловать, Эми.

Голос был слаще витавших вокруг цветочных ароматов. Эми изумленно открыла глаза и, моргнув, разглядела перед собой лицо – белую, словно лилия, кожу, золотисто-каштановые волосы, яркие глаза цвета солнца. Женщина мягко коснулась щеки Эми пальцами.

– Прости, дитя. Людям тяжело дается переход.

– Переход?..

Оцепенение никак не желало спадать, путая мысли. Разве она не тонула в роднике? Но теперь…

Эми завертела головой, пытаясь понять, где находится, но все вокруг странно мерцало и переливалось, словно она по-прежнему была под водой. Зато краски – всевозможных цветов и оттенков – бесконечно кружились, слишком красивые, чтобы передать словами.

Пальцы, взявшие Эми за подбородок, повернули ее голову обратно.

– Смотри на меня, Эми. Сей мир не для смертных глаз.

Она снова моргнула, глядя на женщину, сидящую перед ней на коленях. Ее лицо казалось нечеловечески пленительным, как у ками… и в то же время более обыденным. В ее золотых волосах, сплетенных в длинную косу, виднелись листья и цветы, а кимоно с розоватыми узорами было сшито из простого хлопка.

– Кто вы? – слабым голосом спросила Эми.

– Думаю, ты знаешь.

Она попыталась разогнать окутавший мысли туман.

– Вы – Узумэ, куницуками леса.

Женщина улыбнулась.

– Рада знакомству, Эми.

Ее охватило смятение. Откуда куницуками известно ее имя? Замешкавшись на мгновение, Эми опустила ладони на траву и низко поклонилась.

– Поднимись, дитя.

Сев прямо, Эми сощурилась, как будто бы близоруко.

– Откуда вы меня знаете? И… я думала, что вы пропали.

– Мне знакомо лишь твое имя, не более. – Голос Узумэ был мягким, нежным, словно играющий с летней листвой ветерок. – Кодама рассказали о тебе лесу, и с тех пор за тобой приглядывали мои деревья. Я надеялась… несмотря на опасность, я все же искренне надеялась, что ты сюда доберешься.

– Но что это за место? Вы здесь заточены?

– Образно выражаясь. – Узумэ обхватила ладонь Эми своими, гладкими и теплыми. – Поведай, как ты пришла искать меня в этих краях.

Эми сбивчиво рассказала о том, что Аматэрасу поручила ей отыскать куницуками.

– Ясно, – тихо произнесла Узумэ. – Хорошо, что Аматэрасу на нашей стороне. Признаюсь, я была о ней плохого мнения после того, как мы потеряли Инари…

Выпрямившись, Эми хотела было спросить об Инари, но не успела. Узумэ продолжила:

– Не знаю, что Изанами задумала и почему решила, что на пути к ее цели стоим я и мои сородичи, но она твердо намерена от нас избавиться.

– Так Джорогумо не соврала? – спросила Эми. – Про Сарутахико?

На лице Узумэ отразилась печаль, но в желтых глазах промелькнуло нечто иное – вспышка ярости, от которой по коже Эми пробежали мурашки. Милая и нежная куницуками была вовсе не такой кроткой, как казалась.

– Паучья ведьма говорила правду. Она и в самом деле отравила моего возлюбленного мужа своим поганым ядом. – Вздохнув, Узумэ стиснула руки Эми. – Мы, пусть и могущественны, однако не совершенны, не всесильны. Столетия мирной, простой жизни усыпили нашу бдительность. Мы должны были почуять неладное, когда погиб Инари, но решили, что дело лишь в его ссоре с Аматэрасу. Беспечность, в конце концов, всегда была ему свойственна.

Во взгляде Узумэ вновь разгорелся гнев.

– Мой возлюбленный пришел в сей лес, дабы умирить паучью ведьму – что на протяжении столетий случалось не раз, – и не подозревал столь подлого хода. Откуда ему было знать, что его здесь поджидала Изанами? Она напала исподтишка, и прежде, чем он успел защититься, нанесла удар и паучья ведьма. Когда он не вернулся, я отправилась сюда его искать. Деревья поведали мне, какая судьба его постигла. – Узумэ отпустила руки Эми и расправила плечи, качнув длинной косой. – В этом мире нет лекарства от яда паучьей ведьмы, ведь цучигумо не принадлежат миру смертных. Но в недрах самых далеких уголков Цучи есть места, куда неохотно забредают даже ёкаи, где живет истинная магия. Там же растет необычайное древо. В его цветах заключена столь сильная исцеляющая магия, что они способны вернуть даже недавно умершего. Когда я поняла, что случилось с моим возлюбленным, я поняла: его единственная надежда – этот цветок. Я открыла проход в Цучи прямо там, где стояла, – у края родника, – и отправилась в его дали. Но когда пришла…

Узумэ отвела взгляд; на прекрасном лице отразилось мучительное горе. Краски вокруг них вдруг отступили, являя расколотый ствол огромного древа, лежащего на траве, с обломанными голыми ветвями. Шероховатый пень по-прежнему цеплялся за землю, а на нем рос крошечный – не толще большого пальца Эми и не выше фута – побег. На его тоненьких веточках зеленело немного листвы, и единственный белый цветок вот-вот готовился раскрыться.

– Изанами откуда-то прознала об этом древе и успела его уничтожить, – с печалью продолжила Узумэ. – Она славно подготовилась. Откуда ей стало известно о древе, как она уговорила ёкая уничтожить сие древнее великолепие – я не могу постичь.

Эми посмотрела на цветок, полусонно собираясь с мыслями.

– Вы ведь не в ловушке, да? Вам ничто не мешает уйти, но вы не можете, ведь если древо погибнет или Изанами отправит к нему очередного приспешника, вы не сумеете вернуть Сарутахико.

Узумэ кивнула.

– Я два года ждала, чтобы кто-то меня нашел, но Изанами жертвовала паучьей ведьме невинных людей, дабы та стерегла долину. – Узумэ грустно улыбнулась. – Да и кто стал бы меня искать? Инари погиб, Сусаноо в плену, и кто, кроме моего возлюбленного, заметил бы, что я пропала?

– Юмэй заметил. Он искал и вас, и остальных. – Эми огляделась. – Почему вы не перенесли сюда и его тоже? Уверена, он хочет вас увидеть.

– Я не смею заводить его столь далеко, столь глубоко. Цучи любит своего темного принца и больше не выпустит.

Эми охватил страх.

– А я смогу уйти?

– О да, – ответила Узумэ, рассмеявшись. – Тебя-то Цучи совсем не любит. – Она склонила голову и слегка сощурилась. – Ты человек и в то же время нет. Я чую в твоей душе ками.

– Ну… я камигакари.

– Не только, дитя. Я видела сквозь деревья, как ветер отвечал на твой зов. Но твоей рукой правила не Аматэрасу.

– Да?.. Разве?.. – Пусть Эми действительно не ощущала присутствия Аматэрасу, но все же полагала, что амацуками ей как-то помогала.

– Аматэрасу повелевает ветром. Она никогда бы не позволила ему так резвиться.

– Я… я не…

Узумэ почти невесомо провела по лбу Эми большим пальцем – там, где залегла морщинка.

– Мое милое дитя, все это слишком тяжело принять, верно?

У Эми вдруг задрожала нижняя губа.

– Ты прекрасно справляешься. Я вижу твою смелость и силу, как, уверена, видит их и Аматэрасу. Пусть твоя земная жизнь скоро подойдет к концу, мы, бессмертные, никогда тебя не забудем. Ты навеки останешься с нами.

По щекам Эми потекли слезы, горло сжалось. Узумэ коснулась ее лица теплой ладонью.

– Я поведаю им всем, – пообещала куницуками. – Сарутахико серьезно кивнет – он всегда серьезен – и запомнит все до единого слова, дабы почтить твою память. Сусаноо промолчит, ведь он редко заговаривает о сердечных делах, в его глазах вспыхнет гордость. А Инари рассмеется и скажет: «Что за смелая девчонка! Рад бы я был встретить столь пылкое дитя».

Эми всхлипнула, улыбаясь сквозь слезы.

– Откуда вы знаете, что скажет Инари?

– Я знаю их всех куда дольше, чем ты способна представить. И даже вечно непредсказуемый Инари во многом все же остается предсказуемым. – Узумэ расправила плечи. – Эми, пусть мне вовсе не хочется просить у тебя большего, я должна взвалить на твои плечи новое бремя.

Эми захотелось зарыдать, сказать о том, что у нее ничего не выйдет – что она не сможет выдержать груз большей ответственности, смерти, боли. Но затем она вспомнила слова Юмэя о сотнях лет и сотнях горестей, которые он несет в себе день за днем, и им нет конца. Ей же оставалось пронести свою ношу лишь несколько недель – и для нее наступит покой.

Судорожно вздохнув, Эми сосредоточилась на Узумэ сквозь пелену своих по-прежнему окутанных странным оцепенением мыслей.

– Древо цветет лишь в лунном свете, – сказала ей Узумэ, – и без него цветы гибнут. Сорви я сей одинокий бутон сейчас, он увянет прежде, чем я доберусь к Сарутахико, как бы я ни спешила. Так рисковать я не могу.

– Значит, Сарутахико нужно принести к вам, – догадалась Эми.

– Верно. И, даже оставаясь здесь все это время, я не сидела сложа руки. Деревья помогли мне разузнать то, что нам нужно. Изанами перенесла Сарутахико на восточное побережье, около островов Сабутен. Известно ли тебе сие место?

– Кажется, да. Но зачем его туда забрали?

– Изанами осторожна. Пусть Сарутахико и пал жертвой яда, она не желает искушать судьбу. Она оставила его под охраной Цукиёми.

Цукиёми, амацуками воды, рядом с океаном наверняка становился сильнее всего.

Узумэ заправила выбившуюся из косы прядь за острое ушко.

– Я не прошу тебя сразиться с Цукиёми; он, несомненно, тебя уничтожит. Единственный, кто способен его одолеть, – это Сусаноо.

– Куницуками бури, – пробормотала Эми. – Но вы не говорили, что он тоже в плену?

– Говорила. Это я и должна тебе поручить. Я его искала. – Узумэ поникла. – Следовало начать поиски раньше, однако он скрытен и вечно избегает общества, поэтому я не сочла его отсутствие в последние годы странным. След давным-давно остыл, и дабы разузнать то, что я ныне ведаю, мне пришлось долго искать среди деревьев.

Там, где исчез Сусаноо, деревья говорят о темноте, о глубинах под их корнями. Он не отправился бы в подобное место сам, ведь он создание неба и никогда не спустился бы под землю по своей воле. Тебе знакомы источники Васурэнагуса?

– Да, они известны среди людей.

– Он там… где-то под землей. Больше мне не ведомо, но первым делом нужно отыскать место, где Изанами сильна. Если деревья перестают откликаться на мой зов, значит, она подавила их волю.

– Мы сразу же туда отправимся и… – Эми умолкла. Осознание, что «мы» больше не включает в себя Широ, пронзило ее сердце горем. Она с трудом сглотнула. – Узумэ, когда мы сражались с пауками, Широ укусили…

– Знаю, дитя.

К глазам вновь подступили слезы; ее чувства в этой странной, окутывающей разум дымке вот-вот норовили хлынуть через край.

– Цветок всего один…

И, если выбор стоял между Сарутахико и Широ, Узумэ ни за что не спасет последнего.

Они с Узумэ одновременно взглянули на белый бутон. На их глазах он приподнялся, словно обратившись к небу, и его лепестки плавно раскрылись в прекрасный, похожий на розу цветок.

Узумэ ласково погладила внешние лепестки. А потом осторожно сжала один тонкими пальцами и сорвала. Взяв руку Эми, она вложила его ей в ладонь.

– Отдай Тэнгу. Лепесток должен растаять у него на языке. Раны сами по себе его не убьют, однако он ослабел куда сильнее, нежели хочет показать. Без исцеления в следующей битве он наверняка погибнет.

Узумэ сорвала еще один лепесток и опустила его рядом с первым.

– Этот положи себе на язык и сосчитай до трех. Не дольше, ибо его магия слишком сильна для смертного тела.

– Мне не нужно…

– У тебя сломаны четыре ребра, дитя. Поверь, нужно. – Узумэ сорвала третий. – А этот вложи в рот Широ. Быть может, лепестка не хватит, чтобы его спасти. Если этого достаточно, Широ проснется через несколько часов. Если нет – уснет навеки.

– Я могу отдать ему и свой…

– Не отдавай ему второй. Простому кицунэ опасен и один, два же его уничтожат. – Узумэ прикрыла лепестки пальцами Эми. – Будь храброй, дитя. Не каждую жизнь суждено спасти, но мы так или иначе должны продолжать свой путь.

Узумэ поднялась; рыжевато-каштановая коса с вплетенными листьями и цветами заструилась до самой земли. Все еще сжимая руку Эми, куницуками потянула ее за собой.

– Ты – дитя Аматэрасу, Эми, но отныне я нарекаю тебя и своей дочерью. С моим благословением тебе всегда будут рады леса этого мира, если их не подчинит кто-то иной. Случись тебе потеряться, обратись к деревьям, и я помогу, чем смогу.

– Спасибо, – прошептала Эми.

Узумэ подняла ее руку, и тело Эми вдруг стало странно невесомым. Ноги оторвались от земли; удерживала ее лишь хватка куницуками.

– Оставайтесь на поляне, пока не исцелитесь, я вас уберегу. Да пребудет с тобой удача и храбрость, дитя, – произнесла Узумэ и разжала пальцы.

Эми, словно притяжение о ней забыло, поплыла вверх. Узумэ, пока ее силуэт не скрыла вода, смотрела ей вслед с безмятежной улыбкой. Яркие краски потускнели, смешались, превращаясь в тысячи оттенков аквамарина. Эми испуганно вдохнула – и глотнула полный рот холодной воды.

Туман в голове резко исчез, и Эми отчаянно забилась, совершенно не понимая, куда плыть. Где берег? Легкие пылали, сердце в панике бешено колотилось.

В ее локоть вцепилась чья-то ладонь и с силой дернула. Голова Эми вырвалась на поверхность, мокрую кожу обжег холодный воздух. Эми жадно вдохнула, но тут же согнулась пополам от кашля и чуть не соскользнула обратно.

Юмэй обхватил ее за талию и, вытащив из родника, опустил на траву.

– Что произошло? – возвышаясь над ней, осведомился он.

Вместо ответа Эми подняла руку и раскрыла ладонь. На ней лежали три девственно-белых лепестка в прозрачных каплях воды, мерцающих в свете только что взошедшей луны.

Глава 13

Эми лежала на траве на боку, подложив под голову руку. Над ней тихо шелестели широкие листья; за ними на темном небе сияли звезды. Тяжелые веки все норовили опуститься, но Эми держала их открытыми.

Широ лежал рядом с ней, на его лице плясали тени и лунный свет. И, хотя рассвет уже близился, грудь кицунэ по-прежнему вздымалась медленно, слабо.

Юмэй сидел позади Эми – прислонившись спиной к дереву, склонив голову и закрыв глаза. Он уснул пару часов назад. Исцеляющие силы лепестков вызвали у них обоих ужасную слабость, однако Тэнгу, прежде чем поддаться измождению, ждал вместе с Эми. Она же упрямо цеплялась за реальность, хоть и отчаянно нуждалась в отдыхе и сне.

Она вложила меж губ Широ его лепесток, затем три счета подержала во рту свой. По языку растеклась сладость, и все тело окутало волной тепла. За час боль в ребрах утихла, как и прочие неприятные ощущения, не такие заметные – включая те, что она испытывала день ото дня. Эми еще никогда не ощущала себя настолько здоровой, сильной, живой.

Минул час, затем второй, третий, но Широ так и не пошевелился. Его дыхание не стало глубже. Глаза, когда Эми приподняла его веки, были тусклыми… пустыми… безжизненными. «Несколько часов», о которых говорила Узумэ, прошли. Он не проснулся.

«Он уснет навеки».

Ее охватило горе, не давая вдохнуть. Цветок его не спас. Одного лепестка оказалось недостаточно.

Эми осторожно коснулась алого символа на щеке кицунэ. Провела по скуле к подбородку, затем вниз по горлу, пока не отыскала пульс – он едва заметно трепетал под кончиками ее пальцев. Кожа была страшно холодной. Широ был жив, но недосягаем. Потерян.

Вдали, на фоне звездного неба темнели очертания гор. Над их вершинами зависла луна, постепенно клонясь к горизонту.

Не убирая пальцев с шеи Широ, Эми разжала вторую ладонь. В ней лежал белый лепесток, который она совсем немного подержала во рту. Он мерцал, словно сам источал молочный свет. Как только луна скроется за горами, лепесток завянет.

Она скользнула рукой к плечу Широ и крепко его сжала. По словам Узумэ, это его убьет, однако Эми так и не успела ей ничего объяснить – ни про его скованную силу, ни про загадку его личности. Узумэ назвала его «простым кицунэ», однако он вовсе не обыкновенен. Что, если второй лепесток все же его спасет?

Или окончательно уничтожит – и лишит надежды возродиться вновь.

Она еще раз взглянула на луну. «Уснет навеки». Не давая себе возможности передумать, Эми взяла лепесток двумя пальцами и вложила его меж губ Широ.

Застыв в напряжении, она смотрела на кицунэ и ждала. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, однако ничего не происходило. Ничего не менялось. Он не вспыхнул пламенем, но и не проснулся. Эми рухнула обратно на траву, подложив руку под голову. Луна скользнула за горные вершины, серебристый свет потускнел.

Внутри шевельнулся страх, набирающий силу. Неужели она только что обрекла Широ на бесповоротную гибель? Неужели из-за нее он больше не возродится? Что она натворила? У Эми задрожали руки, к горлу подкатила тошнота. Из-за своей эгоистичности – из-за желания, чтобы он вернулся, пока она еще жива, – она украла его бессмертие?

Зажмурившись, Эми придвинулась ближе и спрятала лицо у Широ на плече. Усталость постепенно захватывала над ней власть, подавляла скорбь и вину. Скользнув рукой по груди Широ, Эми вновь нашла на его шее пульс. Он жив. И она продолжит надеяться до самого конца.

Эми шагала бок о бок с Ханой, они держались за руки и болтали ими, как маленькие дети. Хана смеялась, ее карие глаза светились счастьем. Они с Эми прогуливались у пруда в храме Шираюри; водная гладь мерцала, обрамленная буйной зеленью и яркими цветами – летними красками.

При виде Ханы, такой радостной, Эми улыбнулась, невзирая на печаль в сердце, ведь ни она, ни ее подруга не увидят храм Шираюри в разгар лета. Они подошли к мосту; Хана отпустила руку Эми и, смеясь, добежала до его середины. На ее лице застыл восторг, она не замечала, как внизу забурлила вода.

Из пруда с оглушительным плеском вырвался чудовищный паук. Он снес мост, подняв бурлящую волну, и Хана исчезла под водой.

Эми бросилась вперед, но тело было неповоротливым, непослушным, на нее словно давил невидимый вес. Паук вновь вынырнул и ринулся к берегу. С длинных клыков капал яд.

Мимо нее вспышкой синих огней промчался треххвостый лис размером с волка. Он вскочил на спину пауку, взмахивая хвостами – отчасти из меха, отчасти из пламени – для равновесия. Отметины на его морде сияли, и лиса с пауком вдруг окутал огненный шар. Эми обдало жаром, заставляя отпрянуть.

В небо взвился дым, огонь угас, и она увидела обгоревшее тело паука. Кицунэ отскочил прочь. Он приземлился на берег рядом с Эми и взглянул на нее с любопытством в рубиновых глазах.

А потом они потускнели, и он рухнул на землю. Из двух ран в его плече сочились кровь и яд. Эми охнула, бросилась на колени, подхватила лиса на руки, утопая пальцами в густом и мягком меху. Она, глотая слезы отчаяния, погладила его морду.

Ее вновь окатило жаром, а из-за спины донеслось низкое, хищное рычание. Эми оглянулась, по-прежнему стискивая лиса.

Над ней возвышался колоссальный, окруженный белым пламенем кьюби-но-кицунэ, за спиной которого подергивались девять хвостов. Его ноздри раздувались в считаных футах от Эми. Алые глаза пылали, уши были прижаты к голове, а рычание становилось все громче. Он оскалил чудовищные клыки – и бросился на нее.

Эми распахнула глаза, подавившись вздохом. Ее неожиданно ослепил свет. Стряхнув оцепенение, она часто заморгала, чтобы привыкнуть к теплой заре, а потом заметила профиль Широ, и мучительная боль внутри вспыхнула с новой силой. Закусив губу, чтобы сдержать слезы, Эми мягко провела пальцами по его щеке.

Ее что-то потрясло в этот момент, однако она не поняла, что именно. Осознание пришло чуть позже: его кожа была теплой.

Эми вскрикнула, и веки Широ затрепетали. Его грудь поднялась в глубоком вздохе, а голова медленно повернулась.

– Широ! – хрипло воскликнула Эми; облегчение оказалось так велико, что причиняло боль.

Он взглянул на нее, и его глаза были сонными, рассеянными. Однако в них скрывалось что-то еще. Ее кровь застыла в жилах. Эми вдруг поняла, что на нее смотрит не тот Широ, которого она знала. Он был иным… и опасным.

Эми тяжело сглотнула, по-прежнему невесомо касаясь его подбородка пальцами, и прошептала:

– Широ?

Древнее лукавство в его взгляде проступило сильнее.

– Сие имя не мое.

Сердце Эми затрепетало. Голос кицунэ стал протяжнее, ровнее, с мурлыкающими тонами, от которых по ее коже пробегали мурашки.

– И как же тогда тебя зовут? – выдохнула она едва слышно.

Его лисьи уши развернулись назад. С грохочущим в ее собственных ушах пульсом Эми догадалась, что он мешкает вовсе не потому, что не знает ответа. Пожалуй, он раздумывал, хочет ли вообще ей отвечать.

Она прижала ладонь к щеке кицунэ.

– Назови свое имя.

Выражение его лица было непроницаемо-загадочным. Кто же он такой? Осталось ли в этом ёкае, чей взгляд не выдавал ни капли нежности и милосердия, хоть что-то от Широ, которого она знала?

Прежде чем он успел ответить – или промолчать, – Эми краем глаза уловила мерцание. Ветка над ее головой пошла рябью, словно мираж.

Из коры с громким писком вылетел рыжий кодама.

Широ рывком поднялся; Юмэй плавным движением вскочил на ноги. Эми, не такая быстрая, начала было вставать, как кодама вдруг вцепился ей в волосы и больно дернул.

– Человек! – воскликнул маленький ёкай. – У меня послание!

– Послание? – пролепетала она.

– Деревья сказали тебе передать. Ками земли идет, вам надо уходить.

– Ками зе… погоди, ты про Изанами? – охнула Эми.

– Да, да. Ками земли! Вам надо уходить. – Кодама боязливо огляделся. – Мне не нравится туманная долина. Я ухожу.

– Погоди… откуда идет Изанами?

– Со стороны солнца. Уходите. Я ухожу! – Он, не оглядываясь, ринулся обратно в дерево и тут же пропал.

На долгий миг воцарилась тишина.

– Ты проснулся, – отметил Юмэй.

Эми, поднимаясь, повернулась к Широ. Кицунэ пожал плечами.

– Похоже на то. – Он пощупал две окровавленные дырки в косодэ. – Признаюсь, удивлен.

– Как и я, – пробормотал Юмэй, рассматривая Эми с, казалось, подозрением, однако все ее внимание было обращено к кицунэ.

– Широ, ты сказал…

Он моргнул, вновь подергав дырявое косодэ, словно не мог поверить глазам.

– Что я сказал?

Он не помнил? Как и в тот раз, когда он говорил о прошлом Тэнгу, Широ сразу утратил воспоминания, которые к нему ненадолго вернулись. Забыл свое имя, даже не поняв, что вспоминал его. Если б только он успел назвать себя до того, как явился кодама!

Однако было ли это и в самом деле так важно? Широ жив! Он проснулся!

– Так ты расскажешь или как? – поинтересовался кицунэ, закатив глаза. – Или мне придется задавать тебе все эти надоедливые вопросы, мол, что случилось и где мы…

Он умолк – Эми обхватила его руками и уткнулась лицом в грудь. Задрожала, ощутив его тепло, услышав ровный, сильный стук его сердца. Она стиснула его так крепко, насколько хватало сил, словно могла этим прогнать всю боль и страдание минувшей ночи.

– Эми… – пробормотал Широ.

– Предаваться воссоединению будете позже, – нетерпеливо произнес Юмэй. – Если в этот лес вошла Изанами, мы должны немедленно отступить.

Покраснев из-за своего порыва, Эми поспешно отпрянула и отвернулась, неспособная поднять на Широ взгляд. Он не обнял ее в ответ. Ее щеки запылали сильнее, а внутри шевельнулось болезненное, ужасное чувство.

– Юмэй, ты сможешь нас перенести? – спросила она. – Горячие источники Васурэнагуса не близко.

Тэнгу кивнул и начал изменять облик, а Эми все же глянула на Широ. Кицунэ, задумчивый и отстраненный, смотрел на прозрачную воду родника. Эми обхватила себя руками. Он не обнял ее в ответ, но что здесь удивительного? С чего она взяла, что он испытывал к ней влечение? Симпатию, да, но влечение?

Это не имело значения. Он жив. Он проснулся. А она как можно скорее снимет с него онэнджу, высвободит его воспоминания, даже если Широ, которого она знает, после этого исчезнет навеки.

Горячие источники Васурэнагуса считались известными по праву. Они занимали бо́льшую часть горы, и там были как большие, соединенные между собой бассейны, так и крошечные, почти кипящие ямы в камне. Из-за тянущегося вверх пара казалось, что лес горит.

Эми сидела рядом с Широ на бревне и потирала руки, чтобы согреться в ожидании Юмэя. Стало гораздо холоднее, и ее побелевшие пальцы онемели. Эми дрожала, кутаясь в плащ, и то и дело сжимала в ботинках замерзшие, ноющие пальцы ног.

Широ задумчиво смотрел в сторону источников, на его лбу залегла морщинка. Кицунэ словно не замечал, что Эми неуютно, и ей не хотелось просить его вызвать для нее кицунэби. Она рассказала ему обо всем, что он пропустил, – начиная с того, как Юмэй убил Джорогумо, и заканчивая сведениями и новым поручением от Узумэ. Однако отреагировал Широ как-то странно, словно ему было плевать – или его слишком уж занимало нечто другое.

Не стоило его обнимать. Что на нее нашло? Она просто была так рада, что он проснулся… Она ведь думала, что он потерян навеки. Да и в самом деле, что такого удивительного в объятиях, если он уже ее целовал? Если он прижимал ее к полу и чуть не поцеловал второй раз?

Возможно, он желал лишь физической близости. А объятия Эми оказались чересчур исполнены чувств. И все-таки, после того как Широ спас ее из золотой паутины, он был сам не свой…

Эми прогнала эту мысль и сосредоточилась на ожидании. Юмэй скоро вернется. Восстановив силы после перемещения в Васурэнагуса, он отправился исследовать местность. Солнце скрылось за сгустившимися облаками, день клонился к вечеру, температура все падала.

Порыв ветра потрепал одежду Эми, выбил пряди волос из пучка. Что имела в виду Узумэ, говоря о том, что Аматэрасу повелевает ветром, но Эми позволяет ему резвиться? Юмэй сказал, что не желает с ним враждовать. Они оба говорили так, словно ветер разумен – хотя бы отчасти – и обладает собственной волей.

Когда он помог ей в сражении с Джорогумо, Эми не думала, управляет она им сама или нет. Ветер отвечал на ее зов, действовал так, как ей было нужно, поэтому она решила, что ей помогает Аматэрасу, однако теперь не была в этом уверена. В словах Узумэ и Юмэя ей чудилось предостережение. Она жалела, что не может поговорить с Аматэрасу и узнать, что с ней происходит.

Эми прижала холодную ладонь к груди поверх плаща. Или она уже накопила достаточно ки амацуками, или дело было в исцеляющих силах лепестка – Эми вновь ощущала в метке камигакари знакомое, обнадеживающее тепло. Вскоре она будет готова и еще раз попытается снять очередной виток онэнджу с руки Широ.

Она опять глянула на кицунэ. Тот по-прежнему изучал горизонт, с по-прежнему непроницаемым выражением лица.

– Что-то не так? – Вопрос вырвался сам собой, Эми не успела его удержать.

– М-м? – Широ посмотрел на нее – впервые за почти час.

Она пожала плечами.

– Ты как будто где-то далеко.

Кицунэ криво усмехнулся:

– Жаждешь моего внимания, малышка-мико?

Она уже хотела сдаться, но вместо этого принялась его разглядывать. Улыбка Широ, пусть это и было почти незаметно, казалась пустой, лишенной привычного лукавого веселья.

Тревога, несмотря на попытки Эми сдержать чувства, возросла.

– Широ, в чем дело?

В его глазах что-то мелькнуло. Досада? Раздражение? Эми не знала.

Широ хмыкнул, выдохнув облачко пара. Упершись одной ногой в бревно, он положил руку на колено.

– Я вспомнил кое-что… времен до онэнджу. Вспомнил по-настоящему.

Сердце Эми сжалось от болезненной смеси надежды и страха.

– Что ты вспомнил?

Он отвел взгляд, а потом через мгновение опять посмотрел на Эми.

– Смерть.

– Ты… ты умирал?

– Я помню, как был зол, поглощен яростью… от предательства. – Широ поднял руку с онэнджу и повернул запястье, чтобы бусины заблестели. – Видимо, как раз тогда меня и сковали. Меня как будто заживо раздирало на части, опустошало, из души вытекала сила. – Он сжал ткань косодэ на груди. – А потом меня… пронзили. Насквозь, со спины.

– Кто-то сковал тебя онэнджу и ударил в спину? – в ужасе прошептала Эми.

– Все это время я думал, что лишился воспоминаний потому, что онэнджу их запечатали, или уничтожили, или… еще что-нибудь. Но теперь я задаюсь вопросом… быть может, онэнджу не связаны с моей памятью? Может, я все позабыл, потому что умер?

– Юмэй говорил, что после возрождения память к ёкаю возвращается постепенно.

– И я о таком слыхал. Чтобы ки и сущность ёкая полностью восстановились, нужно несколько месяцев, иногда дольше, зависит от его силы.

– Но если онэнджу сдерживают твою ки, – медленно произнесла Эми, – то они же и мешают твоим воспоминаниям вернуться.

Широ кивнул.

– Мы знаем, где искать Сусаноо и Сарутахико, но если лишь мне ведома загадка исчезновения Инари… Сними ты с меня онэнджу хоть сию секунду, вся память возвратится ко мне только через многие месяцы.

При виде того, как тревожно он хмурится, Эми исполнилась сочувствия.

– Не теряй надежды. Вдруг Сусаноо и Сарутахико тоже что-то знают. – Она, не думая, накрыла его ладонь своей. – Например, Сусаноо…

Широ, охнув, отдернул руку. Эми тут же отшатнулась, чувствуя, как лицо вспыхивает жаром. Такая реакция всколыхнула обиду, но Эми ее усмирила.

– У тебя пальцы ледяные! – В голосе кицунэ смешались изумление и недовольство.

Она удивленно моргнула – Широ уставился на нее с явным осуждением. И, прежде чем Эми успела ответить, он обхватил ее ладони своими, невероятно теплыми.

– Почему ты не сказала, что замерзла? – возмутился кицунэ.

– Я… – Она не могла отвести взгляда от своих пальцев в его руках. – Я просто…

– Просто хотела, пока я не вижу, превратиться в ледышку? Мне что, надо все время за тобой следить? – Вокруг Эми вспыхнули четыре кицунэби, и ее окутал жар, такой сильный, что после долгого холода ей стало больно. – Это такой женский способ меня наказать за то, что я чуть не умер, или как?

– Ч-что?

– Не проси меня объяснять, как у женщин устроены мозги. Иначе почему тогда ты до смерти продрогла, но молчишь?

– Не до смерти, – слабо возразила Эми. – Всего лишь немного замерзла.

– Немного?! – Широ стиснул ее ладони крепче. – Я не умею читать мысли. Если тебе нужна моя помощь, так и говори.

Эми опустила голову, желая спрятаться от его безжалостного взгляда, но Широ продолжал ее удерживать.

– Я думала, ты не хочешь… – вяло пробормотала она и умолкла.

– Не хочу чего?

Она покачала головой.

– Эми?

– Пустяки. Забудь.

– Эми! – прорычал Широ, от того, как он произнес ее имя, у нее внутри что-то слегка сжалось.

Ответить она не успела. В небе возник огромный черный ворон и уже через мгновение опустился на снег неподалеку от них. Его окутало трепещущей тьмой, из которой затем шагнул Юмэй. Пристальное внимание Широ, к облегчению Эми, переключилось на новую цель.

– Нашел что-нибудь? – поинтересовался он, так и не выпустив руки Эми.

– Ничего на первый взгляд подозрительного. С запада идет буря, разразится здесь через час. Нам нужно укрытие.

– Желательно в четырех стенах. Мико уже как ледышка.

В глазах Юмэя мелькнуло раздражение – как случалось всякий раз, когда хрупкость ее человеческого тела причиняла ему неудобства.

– Ты не способен ее согреть?

Широ плутовато ухмыльнулся:

– Не в одежде.

Эми мысленно завопила и попыталась отдернуть руки, но Широ держал их слишком крепко.

Юмэй кивком указал на клубы пара, вздымающиеся над невидимыми горячими источниками.

– Аджисай недалеко.

Широ моргнул.

– Постоялый двор? А это разумно?

– Что с ним не так? – спросила Эми, наконец обретя дар речи. Замечание Широ про одежду она твердо решила пропустить мимо ушей.

– Постоялый двор для ёкаев, – уточнил кицунэ.

– Что предпочтешь? – поинтересовался Юмэй. – Бурю или ёкаев?

Широ встал, утягивая Эми за собой.

– Справедливо.

– Вообще-то, – нервно начала Эми, – можно найти гостиницу для людей и…

– Людские заведения на западной стороне горы, – перебил ее Юмэй. – Повезет, если мы достигнем Аджисая раньше бури.

– Ох, – выдохнула Эми.

Широ прижал ее к себе.

– Боишься, малышка-мико?

– Разве они не захотят меня съесть?

– Возможно, – отозвался кицунэ без тени тревоги, хотя только что сам высказывал сомнения. Эми вздохнула.

После десятиминутного полета им пришлось пробираться через глубокий снег. Девушка съежилась под рукой Широ. Воющий ветер швырял в лицо крупинки льда, дневной свет померк, и гору окутали неприятные сумерки. Тучи гневно рокотали, обрушивая на землю свою ярость.

Юмэй вел их с Широ по лесу; Эми задумалась, как же далеко расположен этот постоялый двор и как ёкаи найдут его в такой глуши. Там не было ни троп, ни дорог, лишь девственная природа. Лес казался безжизненным.

Наконец Юмэй остановился. Эми сощурилась, силясь рассмотреть хоть что-то сквозь снег. Впереди виднелся простой деревянный столбик высотой до пояса, безо всяких отметин. Юмэй прижал к нему палец и начертил сложный символ, на миг вспыхнувший алым. Воздух перед ним странно замерцал.

Юмэй шагнул в это мерцание и пропал.

Широ подвел Эми ближе. Когда они дошли до барьера, холод усилился, жаля больнее бушующего ветра. Ее обволокла темная, чужеродная магия – обыскивая, пробуя на вкус. Воздух сгустился. Широ тянул Эми вперед, но ее с той же силой выталкивало обратно.

Рядом вновь возник Юмэй. Он обхватил спину Эми чуть ниже руки Широ, и они вместе протолкнули ее сквозь эту толщу ледяного воздуха. Магия забурлила, обжигая ей кожу, едва слышно зашипела. Широ и Юмэй вжали Эми в невидимую неподдающуюся стену.

А затем магия содрогнулась… и пропустила. Давление вдруг исчезло; Эми споткнулась и чуть не упала. Широ поймал ее и помог выпрямиться.

Юмэй отстранился.

– Ты не по нраву Цучи.

– Так говорила и Узумэ, – пробормотала Эми, стуча зубами.

Ветер вновь хлестнул их. Юмэй зашагал дальше. Эми подняла взгляд и наконец увидела, что скрывал мерцающий барьер.

Среди леса возникла высокая стена с вратами под узкой скатной крышей. Бревна были гнилыми, краска облупилась, а каменный фонарь с трепещущим на ветру огоньком был покрыт зеленым мхом. Дорожка из старых неровных досок извивалась по скудному саду; на пустых клумбах торчали лишь голые деревья.

Бок о бок с Широ Эми проследовала за Юмэем к низенькому, но длинному дому, под крышей которого гостей встречал свет ламп. Ветхий вид строения внушал не больше доверия, чем дорожка с садом, но ладони, которые Эми прятала под мышками, уже онемели, а лицо так замерзло, что болело, поэтому думать девушка могла лишь о том, как согреться. Пока она поднималась на крыльцо, Юмэй сдвинул дверь и перешагнул через порог. Щурясь от света ламп и свечей, Эми ступила в тепло, пронизанное запахами готовящейся еды. Широ, вошедший последним, со стуком сдвинул дверь обратно.

Отовсюду доносился гул негромких бесед. Эми моргнула; ее сердце колотилось все быстрее и быстрее.

Внутри постоялый двор оказался далеко не таким захудалым, каким выглядел снаружи, однако до элитного заведения ему было все же далеко. Стены и сводчатый потолок из темного дерева создавали мрачноватую атмосферу. За небольшой прихожей сквозь открытые двойные двери виднелся зал, где в преддверии ужина стояли длинные низкие столы и лежали подушки. В местах получше постояльцам приносили еду в комнаты, а в маленьких, вроде этого, ее подавали для всех в общей гостиной. От квадратного очага посреди зала поднимался дымок, на углях стоял чугунный чайник.

Хотя ужин еще не накрыли, голодные гости могли подкрепиться всяческими закусками, которые оставались на столах. И зал действительно не пустовал – в нем уже начали собираться постояльцы.

На одной потертой подушке ютились сразу два пушистых зверька, похожих на помесь обезьяны и собаки. За столом сидело существо, напоминавшее обезьяну еще больше, если бы те, конечно, достигали шести футов роста и носили самурайские доспехи. Его лицо без шерсти было розовым, а темные глаза следили за троицей напротив – низенькими, словно дети, существами с темно-красной кожей, острыми ушами и длинными черными волосами. Троица ёкаев склонилась над чем-то на столе и оживленно жестикулировала.

Мужчина, сидящий отдельно ото всех, держа миску еды перед собой, прислонился спиной к стене. Он выглядел почти как человек, не считая темных полосок на коже и тигриных ушей, которые торчали из его серебряных волос, собранных в длинный хвост, лежащий у него на плече. Одеяние его казалось добротным, а на полу рядом с ним лежал меч в ножнах.

Прежде чем Эми успела рассмотреть остальных, Широ схватил ее за руку и потянул за собой. Юмэй уже добрался до стойки, у которой его поприветствовал работник этого заведения – вернее, Эми показалось, что этот ёкай здесь работает. Он напоминал десятилетнего мальчика, правда, с единственным глазом во лбу.

Эми поплелась за Широ, и ёкай-обезьяна вдруг поднял на нее взгляд. Краснокожие маленькие существа тут же повернулись взглянуть, на что же он смотрит. Вся троица почти одновременно ухмыльнулась. От лица Эми отхлынула кровь.

– Человек? – громко произнес один из троицы, прорезая мерный гул бесед скрипучим голосом. – Принести с собой ужин – значит оскорбить хозяина двора!

Похожий на тигра ёкай и собакообезьяны заинтересованно подняли головы, навострив уши. Две женщины-ёкая в дальнем конце зала умолкли.

Широ метнул на говорящего цепкий взгляд.

– Завидуешь, морё?

– А еще это невежливо – лакомиться свежей человеческой кровью и не делиться, – добавил ёкай, демонстрируя два ряда острых зубов в жутком подобии улыбки.

– И с чего бы мне делиться с таким недомерком?

– Может, с того, что у тебя не будет выбора?

Широ остановился, наполовину повернувшись к морё – так, что небрежным движением закрыл собой Эми. Отметины на его лице коротко вспыхнули алым.

– Твои дурные манеры – оскорбление для всех гостей этого двора, – неожиданно вмешавшись, медленно проговорил ёкай-тигр. – Следи за собой, морё.

– Ты что, не чуешь человечину, Бьякко?! – рявкнул краснокожий ёкай. – Разве честно, что кицунэ расхаживает тут перед нами со своей добычей?

Между Эми и Широ вдруг возник Юмэй – и его ладони вдруг с силой опустились на их макушки, заставляя неудобно согнуться.

– Эти двое принадлежат мне, – сообщил Тэнгу вдруг воцарившейся тишине, и в его ровном, лишенном эмоций голосе звучал холод темных пещер и ледяных ветров. – Кто жаждет сразиться за них – вперед.

Морё отступил на шаг и плюхнулся обратно на свою подушку. Все, кроме ёкая-тигра, тут же вернулись к прежним занятиям. Юмэй взглянул в золотистые глаза Бьякко и слегка наклонил голову. Бьякко ответил тем же, но склонил голову ниже, признавая превосходство Тэнгу.

Юмэй разжал хватку. Эми выпрямилась, стараясь не морщиться. Она была почти уверена, что поняла поступок Тэнгу правильно – он показал, что они с Широ повинуются его воле, – но ей это не понравилось.

К ним подошел ёкай из-за стойки. Эми содрогнулась, когда он слишком уж надолго уставился на нее единственным глазом, а потом вывел их из зала. Ёкай сопроводил их к комнате в дальнем конце коридора, открыл дверь и вежливо поклонился. Эми поспешила пройти мимо него, едва ли не наступая Широ на пятки. Хозяин двора закрыл за ними дверь.

– Кажется, я еще никогда не видел, чтобы столько ёкаев одновременно капали слюной, – заметил Широ, посмеиваясь над недовольством Эми. – А я ведь уже говорил, что пахнешь ты восхитительно.

– Хватит, Широ. – Она обхватила себя руками, дрожа, несмотря на тепло вокруг, отошла к низкому столику и опустилась на колени неподалеку от круглой жаровни. Если не считать этой жаровни и еще нескольких подушек, в комнате было пусто, но в шкафу наверняка прятались футоны и постельное белье. – Сомневаюсь, что они оставят меня в покое даже после того, как Юмэй им пригрозил.

– Просто не броди тут одна, – сказал кицунэ, плавно обходя комнату.

– Из них всех действительно силен лишь Бьякко, – проговорил Юмэй, – и он тебя не тронет.

Эми подняла голову.

– Ты уверен?

– Люди ему не интересны. – Юмэй повернулся к выходу. – Узнаю, что ему известно об этой местности. Оставайтесь здесь. Хозяин двора принесет ужин в комнату.

Когда Тэнгу закрыл за собой дверь, Эми придвинулась поближе к жаровне. Юмэю было не обязательно просить ее сидеть тут – она не имела ни малейшего желания ступать за порог комнаты, пока не настанет время покинуть это логово чудовищ.

Глава 14

– Кажется, это не очень хорошая идея, – прошептала Эми.

Широ, вскинув бровь, замер у закрытого красной занавеской проема. Эми упрямо скрестила руки на груди, по-прежнему не совсем понимая, как оказалась в этом коридоре, вдали от безопасной комнаты. Разве она не решила сидеть на месте и ждать?..

– Остановиться на горячих источниках и ни разу ими не воспользоваться? – поинтересовался кицунэ.

– Я просто думаю, что…

– И не говори, что не хочешь искупаться. Разве мико не моются каждые пару часов?

– Вовсе не так часто! – возмутилась Эми и отступила от занавески на шаг. – Буря снаружи еще…

– Источник крытый, вода горячая.

– Но что, если там ёкаи…

– Никого там нет, а я буду поблизости. – Широ наклонился к ней. – Или ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, малышка-мико?

– Нет! – вырвался у Эми смущенный писк, и она покраснела.

Кицунэ закатил глаза.

– Я иду купаться. Испугаешься – кричи.

И, оставив ее в коридоре, он исчез за соседней занавеской синего цвета. Эми изумленно моргнула, глядя ему вслед, и повернулась к выцветшей красной. А ведь ей действительно ужасно хотелось вымыться. И если Широ считал, что там безопасно…

Эми осторожно заглянула внутрь. В раздевалке действительно было пусто. Она скользнула за занавеску и прошла к деревянным полкам с потертыми корзинами. То и дело сглатывая ком в горле и боязливо поглядывая на вход, Эми стянула одежду, аккуратно ее сложила и убрала в корзину. Единственным, что она все-таки не сняла, был омамори.

Взяв с полки пару простых белых полотенец, Эми с удивлением обнаружила, что они плотные и мягкие. С трудом заставив себя отойти от корзины – и спрятанных в рукавах кимоно офуда, – она перешла в следующее помещение, откуда доносился громкий плеск воды. Здесь стены были уже не деревянные, а каменные, и вдоль одной из них в борозду на полу лилась горячая вода из бамбуковых трубок. В углу гостей ждали деревянные стульчики и тазики. Эми вновь оказалась приятно удивлена: комнатка сияла безукоризненной чистотой, банных принадлежностей было в достатке. Может, этот постоялый двор и не отличался превосходным убранством, но грязной развалюхой, как ей показалось сперва, он все же не был.

Повесив полотенца на крючок, Эми придвинула стульчик к одной из труб, села на краешек и набрала в тазик горячей воды, чтобы смыть с себя пыль, грязь и кровь. Она вылила воду на голову, охнула, когда струйки потекли по лицу, взяла мыло. Тщательно искупавшись, Эми обмотала волосы первым полотенцем и закрепила на макушке. Прикрывшись вторым, она выглянула в последний проход. Мокрой кожи коснулся ледяной ветерок, заставляя поежиться.

Каменный пол под деревянным навесом через несколько шагов переходил к бассейну. Пар поднимался облачками, которые перетекали туда-сюда на слабом ветру; источник обрамляли высокие, припорошенные снегом камни. Стена слева, однако, была деревянной – она разделяла мужскую и женскую часть купален.

К облегчению Эми, бассейн тоже пустовал. Она быстро сложила второе полотенце и оставила его у каменного бортика, а потом осторожно опустила ногу в источник. Нащупав гладкий камень первой ступеньки, Эми постепенно вошла в горячую воду и невольно выдохнула, окутанная жаром, прогревающим до самых костей. Ей показалось, что она мерзла долгими неделями.

Эми нашла под водой похожий на скамейку выступ и села – поближе к ступенькам и полотенцу, чтобы сразу сбежать в душевую, если потребуется. Вокруг нее поднимался пар, размывая очертания каменных стен, но не величественной вершины над постоялым двором.

Нырнув чуть глубже, Эми откинулась спиной на каменный бортик. Где-то совсем рядом, с другой стороны деревянного забора, в такой же воде сидел Широ. Ее щеки вспыхнули. Широ с другой стороны… без одежды. Эми прикусила губу, пытаясь прогнать эту мысль. Однако перед ее внутренним взором вдруг возник образ: Широ прислонялся к стене в ее комнате, его обнаженный торс поблескивает после купания, а влажные, подсушенные полотенцем волосы взъерошены.

Эми прижала ладони к щекам, силясь унять румянец. Она ведь может найти для размышлений нечто более важное – и достойное. Он, в конце концов, ёкай. И просто потому, что он время от времени делал неприличные намеки… и однажды ее поцеловал… а потом чуть не поцеловал второй раз… Эми уронила руки обратно в воду. Умел же он запутать.

Закрыв глаза, она попыталась обрести внутреннее спокойствие, как при медитациях, которыми в последнее время откровенно пренебрегала, однако разум упрямо сворачивал не туда. Ее охватила сонная вялость, и, отмокая в горячей воде, она позволила себе погрузиться в запретные мысли, которым ни за что бы не поддалась, будь она не одна.

Эми прислушивалась к тихим женским голосам на протяжении нескольких минут, смутно наслаждаясь знакомым, успокаивающим звуком, пока ее не осенило: разговоры поблизости должны действовать на нее с точностью до наоборот. Она распахнула глаза и рывком села так, что плечи оказались на поверхности, где холодный ветерок пытался совладать с горячим паром.

Наружу, болтая и смеясь, вывалилась шумная компания женщин. Их нагота Эми не удивила – купанием в подобных источниках всегда наслаждались именно в таком виде, – чего нельзя было сказать о нечеловеческих частях их тел. У каждой из волос торчала пара кошачьих ушек, а за спиной покачивался длинный пушистый хвост.

Продолжая веселиться, они с плеском забрались в воду. Эми тут же нырнула ниже, до самого подбородка, и прикрыла метку камигакари ладонями. Что делать? Звать Широ? Но… но она ведь обнажена, и если он прибежит на помощь… то вряд ли окажется одет. Лучше уж погибнуть от рук женщин-кошек.

– Каори! – вдруг вскрикнула черноволосая. – Не щипай меня!

Ёкай-кошка с пепельно-каштановыми волосами, стянутыми в пучок на макушке, захихикала.

– Не могу сдержаться, Норико.

– Дамы! – с негодованием вмешалась третья, с рыжими полосатыми ушками и такими же волосами. – Ведите себя прилично. Мы не одни.

Вся четверка ёкаев – бакэнэко, как догадалась Эми, – обратили на нее взгляды сверкающих желтых и зеленых глаз. Она съежилась, нервно отметив, что у них вертикальные зрачки.

– О-о! – воскликнула Каори, поправляя ленту в волосах. – Это же человек из гостиной!

Ёкаи навострили кошачьи ушки и переглянулись. Норико шагнула ближе.

– Здравствуй.

– Здравствуйте, – шепотом ответила Эми, помедлив от страха.

– Ах, скромняжка, – прокомментировала Каори.

Норико шлепнула ее по плечу.

– Она не глухая, Каори. Она тебя слышит. – Девушка-кошка улыбнулась Эми, сверкнув острыми клычками. – Не переживай. С нами тебе ничего не грозит.

– Мы едим людей только мужского пола, – добавила Каори.

Рыжеволосая бросила на нее осуждающий взгляд.

– Вряд ли ей необходимо это знать.

Эми открыла рот, но так ничего и не сказала, невольно глянув на выход.

– О, нет, не надо, оставайся. – Норико схватила подруг за руки. – Лучше мы отойдем вон туда.

Она потащила их прочь, но Каори, высвободившись, решительно направилась обратно к Эми, а затем уперла руки в бока и уставилась на нее сверху вниз без малейшего стыда. И в самом деле, ей было вовсе незачем стыдиться своего тела.

– Каори! – строго позвала Норико.

– Я только хочу узнать, – произнесла та, наклоняясь и разглядывая Эми сверкающими золотыми глазами, – чья ты окини? Кицунэ или второго?

– Ч-что? – пролепетала Эми. Слово «окини», как было ей известно, означало «любимец» или «питомец», но она понятия не имела, что именно подразумевала кошка.

– Так чья? Вопрос простой.

Норико схватила Каори за кошачье ушко и оттянула назад.

– Какая же ты невоспитанная.

– Ай! Мне просто интересно!

– Тебя это не касается.

– Как так, тебе самой не любопытно? Наш вид отличается любопытством.

– И осторожностью, поэтому я не хочу злить дайтэнгу и лезть к его человеку.

– Что значит «дайтэнгу»? – спросила Эми, не подумав. Она уже слышала это слово от Джорогумо.

Все четыре кошки удивленно на нее уставились.

– Ёкай в черном, с которым ты пришла, – ответила Каори. – Он дайтэнгу. От него прямо смердит вороном.

– Они бывают трех видов, – добавила Норико. – Слабые воро́ны, более сильные военачальники и, наконец, их повелитель.

– О, – сообразила Эми. – Значит, дайтэнгу – это военачальники Тэнгу. Поняла.

– Почему ты не знала, кто такие дайтэнгу? – спросила Каори. – Это ведь твой хозяин.

Эми покачала головой.

– Нет, он Тэнгу.

Каори фыркнула.

– Ага, он сам тебе так сказал? Как пить дать врет. Тот самый Тэнгу не покидает своих земель.

Эми промолчала. Может, личность Юмэя лучше не раскрывать?

Каори снова подалась ближе.

– Ты не ответила на мой вопрос. Чья ты окини?

Норико закатила глаза.

– Какая тебе вообще разница?

– Не хочу разозлить дайтэнгу, а вот какого-то кицунэ я не боюсь. – Каори окинула Эми внимательным взглядом. – Хачиро говорил, что за юную человеческую мико с длинными волосами назначена награда. Эта подходит, так почему бы ее не отдать?

Эми резко втянула воздух. Награда за мико с длинными волосами?.. Наверняка дело рук Изанами. Раз уж Эми путешествовала с парой ёкаев, настроить против нее их сородичей был самым верным способом либо поймать ее, либо убить прежде, чем она успеет помешать Изанами.

Норико нахмурилась.

– Не хочу я в таком участвовать.

– Ну и выметайся, – отмахнулась Каори. – Я все равно наградой не поделюсь.

– Дайтэнгу порвет тебя на части. Мы не станем ему мешать.

– Вряд ли она принадлежит ему. Я думаю, что она окини кицунэ.

– А кицунэ принадлежит дайтэнгу. Убьешь девочку, и ворон все равно с тебя шкуру спустит заживо. Брось, Каори.

– Ладно. – Та наконец отвернулась от Эми. – Какая же ты скучная, Норико.

– Скорее – умная, – отметила рыжеволосая, и все четыре ушли в дальнюю часть источника.

Эми не стала терять ни минуты. Как только ёкаи оказались подальше, она с плеском выбралась из воды. Схватив полотенце, бросилась прямиком в раздевалку, где как можно скорее вытерлась, натянула одежду и проверила спрятанные во внутренних кармашках офуда.

Она осторожно выглянула из-за занавески, посмотрела в одну сторону, в другую. Коридор пустовал. Где же Широ? Разве он не слышал, что кошки обсуждали награду за нее? Подумав, как лучше поступить, Эми решила добраться до их комнаты. Может, Юмэй уже там.

Она перебросила влажные волосы на плечо, чтобы они не промочили спину кимоно, и поспешила прочь.

– Малышка-мико!

Она обернулась. В другом конце коридора стоял Широ. Он был полностью одет – так, словно и вовсе не ходил купаться.

– Широ? Что ты…

– Сюда, – произнес он, поманив ее к себе. – Скорее.

Эми поспешила обратно. Так он все-таки слышал слова кошек! Неужели в комнату возвращаться опасно?..

– Что…

Махнув ей рукой, он нырнул в еще один занавешенный проход. Эми скользнула следом и оказалась в другом коридоре, узком и темном, явно не предназначенном для гостей. Широ помчался дальше, она бросилась за ним. У нее появилось дурное предчувствие.

– Широ, куда…

– Ш-ш! – прошипел он, не оглядываясь. – Скорее, малышка-мико.

Эми вдруг замедлила шаг; от того, как Широ назвал ее «малышка-мико», по коже пробежала дрожь. Да, и почему он казался таким напряженным и даже… нервным? Широ ведь так редко терял самообладание.

Он рывком развернулся к ней. Его глаза сияли в полумраке, словно драгоценные камни.

– Хочешь умереть? – оскалился он. – Тогда помалкивай и следуй за мной.

Эми охватил страх. Она застыла на месте.

– Где Юмэй?

– Ждет нас.

– Где?

– Следуй за мной, я покажу.

Чутье било тревогу, предупреждая – что-то не так. Эми отступила на шаг.

– Что происходит?

Он злобно зашипел, подошел и, грубо схватив ее за запястье, потащил за собой. Руку пронзило болью, и Эми потрясенно уставилась на его пальцы. Он причиняет ей боль. Широ никогда с ней так не поступал.

Она смотрела на его руку, на черную ткань, облегающую тыльную сторону ладони, предплечье и локоть, оплетенную красными лентами. Ее кровь вдруг обратилась в лед. Рука была правой. Он держал ее правой рукой, но куда же делись блестящие алые четки, которые должны дважды оплетать его запястье?

Широ не мог снять их сам. Никто не мог – кроме нее.

А если на нем нет онэнджу, то ёкаем, который тащил ее по темному коридору, был не Широ.

Глава 15

Он тащил ее за собой, стискивая запястье до синяков, а Эми отчаянно пыталась собраться с мыслями. Ёкай почему-то выглядел и разговаривал как Широ, однако это был не он. Эми сунула свободную ладонь в рукав и зажала в пальцах тоненький прямоугольный листок бумаги.

– Эй! – крикнула она.

Ёкай дернул в ее сторону головой, рыча от нетерпения и ярости. Эми взмахнула рукой и прилепила офуда прямо на его лицо.

– Сотэй-но-шинкэцу!

Офуда вспыхнул голубым и окутал ёкая светом. Тот застыл, все еще скаля клыки. Вырвавшись из его хватки, Эми отпрянула. Руки дрожали. На миг она запаниковала, что ударила настоящего Широ, но еще раз взглянула на его запястье без онэнджу. Это не он. Точно не он.

Она попятилась еще на шаг, лихорадочно соображая, что же делать.

Сзади раздались тихие шаги. Эми развернулась. К ней приближался кряжистый ёкай, напоминающий мохнатого гнома, исказившего в гримасе и без того жуткое лицо. Эми выхватила новый офуда.

Ёкай вдруг оказался совсем рядом и, вцепившись Эми в горло, отбросил ее в сторону.

Она врезалась спиной в стену, содрогнувшись от боли, и ёкай ткнул ей в грудь пальцем. Магия пронзила ее тело, словно удар молнии.

Руки словно сами собой взметнулись к горлу, грудь вздымалась, но как бы сильно Эми ни старалась вдохнуть, воздух не проходил в легкие. Паника накатила резкой волной. Эми осела на пол, прижимаясь к стене и беспомощно хватаясь за горло. Голова закружилась. Легкие горели.

– Поручил тебе одно задание, – прорычал кряжистый ёкай, – вывести мико с постоялого двора! Так ты и с этим не справился.

Он потянулся к сияющему офуда на лице другого ёкая, но отдернул руку – талисман угрожающе вспыхнул.

– Да как ты вообще позволил человеку тебя сковать? Теперь придется ждать, пока чары не спадут сами. Кретин.

В глазах заплясали искры. Эми прижала ладони к груди. Зажмурившись, сосредоточилась на своем внутреннем состоянии, потянулась к теплу дремлющей там ки. И, вызвав в памяти слова, вложила в заклинание всю свою волю: «Шукусэй-но-тама!»

Ки пронеслась по телу, очищая его от магии ёкая. Эми хрипло вдохнула, и в легкие хлынул спертый воздух коридора.

Ёкай обернулся на звук. Оскалил зубы, увидев, что она снова дышит.

– Так ты хочешь по-плохому, а?

Он занес ногу для удара, как вдруг из темноты донесся голос Широ:

– По-плохому сейчас устроим.

Кицунэ бесшумно вынырнул из мрака. С его волос текла вода, по обнаженному торсу катились капли. Он был одет в одни черные хакама, а запястье обвивали алые онэнджу.

Ёкай зарычал и вскинул в сторону Широ ладонь. Кицунэ плавным движением схватил ёкая за косодэ и впечатал в стену. Дерево затрещало. Широ поднял вторую руку, и в ней затрепетал шар пламени.

– Вдохни-ка этого, – произнес кицунэ с какой-то звериной улыбкой и накрыл ладонью рот ёкая, с силой прижимая его голову к стене.

По пальцам Широ пронесся огонь. Ёкай приглушенно завопил и, спустя минуту конвульсий, обмяк. Кицунэ убрал руку, и ёкай мешком рухнул вниз. Взгляд его был пустым, мертвым, а из обугленного рта поднимался дым.

Широ повернулся ко второму ёкаю – своему двойнику, по-прежнему скованному чарами. Взгляды одинаковых алых глаз встретились, а потом Широ впился в лицо ёкая пальцами. Офуда под его ладонью вспыхнул голубым и осыпался пеплом. Кицунэ от души приложил ёкая головой о стену.

– Кто… – Еще удар. – Сказал… – И еще. – Что… ты… можешь… меня… изображать?!

Широ подчеркивал каждое слово ударом головы ёкая о стену, и с последним самозванец жалобно взвыл. Его окружило зеленое мерцание, и когда оно исчезло, перед Широ съежился совсем другой ёкай: у него были темные ушки с пучками белого меха внутри, взъерошенные светло-каштановые волосы темнели у корней, а пушистый хвост заметно дрожал. Широ отпустил его лицо, и он сжался в клубок, скуля и держась за голову.

– Простите, простите! – хныкал ёкай. – Он меня заставил!

Широ ничуть не смягчился.

– А ты все равно виноват.

– Он хотел украсть мое дыхание!

– А ты хотел украсть моего человека.

– Прошу, прошу, не убивайте!

Широ присел рядом с ним на корточки.

– Видел, что стало с ямачичи?

Ёкай снова заскулил.

– Так вот это окажется нежной лаской по сравнению с тем, что с тобой сделает Тэнгу, когда обо всем узнает.

– Н-нет, прошу, не…

– Ну… – Широ подался ближе. – Впрочем, знаешь что. Я вступлюсь за тебя перед Тэнгу и попрошу пощадить твою жалкую жизнь – но только если ты кое-что для меня сделаешь.

Ёкай уставился на Широ перепуганными карими глазами.

– Видишь мико? – Кицунэ кивнул на Эми; та все еще прижималась к стене, пытаясь отдышаться. – Прими ее облик.

– Е… ее?

– Да. Прими ее облик. А потом пройдись-ка по всему постоялому двору, да так, чтобы тебя увидел каждый. Понял?

Ёкай неуверенно кивнул.

– Далее отправляйся в горы.

– Куда в горы?

– Мне плевать. Но убедись, что ёкаи, которые станут тебя преследовать, останутся у тебя на хвосте. Ясно?

Ёкая озарило.

– Как долго?

– Два дня. Потом можешь взять новое обличье и сбежать. В этом ты ведь мастер, так?

Ёкай снова кивнул.

– Хорошо. И послушай, тануки. – Широ наклонился еще ближе; его усмешка была похожа на зловещий оскал. – Если ты меня в чем-то ослушаешься, искать тебя буду не я. А Тэнгу. Его вороны будут следить за тобой, так что не давай ему повода начать охоту.

– Д-да. Я сделаю все в точности, клянусь.

Широ встал. Тануки поднялся на ноги и отряхнул одежду – скорее чтобы скрыть дрожь, нежели действительно привести себя в порядок. Затем он, сощурившись, сосредоточенно уставился на Эми. Он опять окутался ярким зеленым мерцанием, а когда оно угасло, на его месте стоял ее идеальный двойник.

Она глазам не поверила, увидев собственное лицо, свободно ниспадающие до бедер волосы, идеально чистое белое кимоно и красные хакама.

– Пойдет? – спросил тануки нежным женским голоском и мило улыбнулся… улыбнулась?

– Да. Теперь иди.

Двойник Эми плавно прошествовал мимо Широ и растворился в темноте коридора. Эми нахмурилась ему вслед. Вообще-то она при ходьбе никогда так не покачивала бедрами. Нелепость какая.

– Пойдем, – обратился к ней Широ. – Надо нам тебя поскорее спрятать, пока никто из охотничков на тебя не сообразил, что вас теперь двое.

Он протянул ей руку. Ту самую, которой призвал огонь и убил другого ёкая, – и Эми невольно вздрогнула. Кицунэ замер, но потом осторожно обхватил ее локоть и потянул вверх. Эми поднялась, хоть колени и продолжали дрожать. Она старалась не смотреть на мертвого ёкая на полу – а вот от запаха горелой плоти ей было никуда не деться.

Широ привел ее обратно в комнату. Эми с трудом переступила порог, желая, чтобы к ногам наконец вернулись силы, и устало прислонилась к стене. Способность ямачичи красть дыхание пугала ее куда сильнее, чем ей хотелось признавать. А еще перед ее закрытыми глазами вновь возникла мрачная усмешка Широ, с которой он втолкнул в рот ёкая огонь и выжег его изнутри. Эми содрогнулась.

Раздался стук закрывающейся двери. И через мгновение подбородка Эми коснулись теплые пальцы. Она распахнула глаза.

Широ повернул ее голову и осмотрел шею.

– Похоже, просто синяк. Дышать больно?

– Нет, – шепнула Эми.

Кицунэ поднял взгляд, и в его глазах загорелся вызов.

– Боишься меня теперь? – тихо спросил он.

Широ сжег ёкая живьем. Ёкая, который на нее напал… пытался задушить… убить ради награды. О ямачичи ходило множество историй: они забирались в дома людей и крали дыхание у спящих, а наутро семьи находили в постели мертвое тело. Чудовище в прямом смысле этого слова.

– Нет, – твердо ответила Эми.

– Я же говорил…

– Что глупо с моей стороны тебя не бояться? – Она обхватила запястье его руки, которой он по-прежнему придерживал ее подбородок. – Ты однажды сказал, что убьешь меня, если на то будет причина. Это все еще так?

Его глаза потемнели.

– Как ты поняла, что тануки – не я?

Эми вскинула брови, удивленная уклончивостью Широ, и отпустила его запястье. Он опустил руку, но не отодвинулся.

– Он звал меня «малышка-мико», прямо как ты, но почему-то… неправильно. А потом я увидела, что на нем нет онэнджу, и догадалась, что это наверняка не ты.

– Разве можно неправильно называть тебя малышкой-мико?

– Нет… просто ты делаешь это иначе.

– Иначе как?

– Я… я не знаю.

Эми переступила с ноги на ногу, пытаясь сдвинуться в сторону. Широ прижал ладонь к стене, отрезая ей путь к отступлению рукой. Голой рукой.

Взгляд Эми невольно упал на его обнаженный торс, скользнул по груди к плоскому мускулистому животу, к завязкам хакама на бедрах. Она с пылающим лицом поспешно вернула взгляд обратно.

– Я… я уже в порядке, – выдавила Эми шепотом.

– Так я и думал.

Почему он стоял так близко? Почему не позволял сдвинуться с места?

– Ты… ты уже можешь отойти.

Широ склонил голову набок и усмехнулся – лукавой и загадочной улыбкой, которая когда-то доводила Эми до белого каления, но теперь почему-то согревала.

– Хочешь, чтобы я отошел? – спросил он, и в его низком голосе зазвучали мурлыкающие нотки.

Эми побледнела, услышав знакомый вопрос; по телу пробежала дрожь. Хотела ли она?.. Кицунэ был так близко, от него исходило тепло.

Его улыбка стала шире, сверкнули зубы. Он склонился к лицу Эми, и у нее перехватило дыхание. Широ коснулся ее щеки кончиком носа, провел невесомую линию к уху, придвинулся еще ближе.

– И сейчас хочешь, чтобы я отошел?

От его теплого дыхания у ее уха по спине Эми пробежали мурашки, а внутри что-то медленно перевернулось. Их разделял всего дюйм. Она глубоко вдохнула, силясь угомонить бешеный галоп сердца. Она должна прогнать Широ. Знала, что должна. Но никак не могла вспомнить почему.

Его губы вдруг задели мочку ее уха, а потом медленно скользнули к шее. Эми охватил жар.

Добравшись до места, где шея соединялась с плечом, Широ коснулся ее кожи языком. Эми беззвучно охнула и застыла, прижимаясь спиной к стене.

– А теперь? – спросил кицунэ.

Она утратила дар речи. И даже если бы могла говорить, все равно не знала, что сказать. Кровь кипела в венах.

Широ вновь прижался к ее шее губами, к нежному месту под челюстью, зацепил кожу зубами.

– Широ! – хрипло вскрикнула Эми.

– Это не ответ, – пробормотал он, не отстранившись, и скользнул кончиками клыков по ее коже.

– Я… – выдохнула она, пытаясь собрать ускользающие мысли. – Почему ты постоянно меня об этом спрашиваешь?

– Почему?

Кицунэ поднял голову, и у Эми окончательно перехватило дыхание. Его глаза обжигали ее взглядом, рвали на куски и заявляли свое право на каждый из них. Его улыбка еще никогда не выглядела столь опасной – и столь манящей.

– Чтобы ты не могла себе лгать, малышка-мико. – Его мурлыкающий голос ласкал ее, обволакивал. – Чтобы ты не могла себе говорить, что злой ёкай подчинил тебя силой.

Он вновь склонился, упираясь в стену и второй ладонью так, что Эми оказалась в ловушке его рук.

– Ты ведь лжешь себе, малышка-мико? – промурлыкал кицунэ. – Вели мне уйти.

Его взгляд удерживал ее в плену, утягивал в омут, лишая возможности спастись. Его губы, такие близкие, дразнили. Он даже не касался Эми, но ее кожу все равно покалывало от предвкушения. Она прижала раскрытые ладони к стене, боясь того, что они сделают, если она пошевелится.

– Просто скажи, Эми, – выдохнул кицунэ. – Скажи, что не желаешь меня.

Она задрожала, глядя на него огромными глазами, не в силах ни говорить, ни думать. Он произнес все слова за нее, но она не могла их повторить. Не хотела.

– Широ. – Имя вырвалось умоляющим шепотом, и даже она сама расслышала прозвучавшую в нем жажду.

И кицунэ получил свой ответ.

Он накрыл губы Эми своими, вдавливая в стену всем телом, целуя с яростным, откровенным голодом. Ее вновь охватил жар.

Широ вновь обхватил ее подбородок пальцами, а другой рукой скользнул за спину и крепко прижал к себе. Эми охнула, едва касаясь пола ногами.

Тяжело дыша, она осторожно прикоснулась к обнаженному боку Широ. Его дыхание прервалось, и она тут же неуверенно отдернула ладонь.

Широ поднял голову. Он поймал ее руку и заставил положить ладонь ему на живот. А затем вновь поцеловал, но на этот раз нежно, он дразнил ее, изучал, вместо того чтобы просто брать желаемое. Эми впилась в него, и он, отпустив ее запястье, запустил пальцы ей в волосы.

Она робко погладила его теплую кожу, затем потянулась к нему и второй рукой. От неожиданного прикосновения его крепкие мышцы коротко напряглись. Она провела ладонями по его животу к груди, наслаждаясь каждым прикосновением.

Широ мягко направлял ее, пока она не забыла о своих переживаниях, о том, что не знала, как целовать мужчину. Затерявшись в прикосновениях кицунэ, она целовала его в ответ, пока наконец не приоткрыла для него губы. Его язык скользнул в ее рот, и от волны новых ощущений, прошивших ее крошечными разрядами тепла, Эми едва не лишилась чувств.

Он вновь подхватил ее, вжал в стену, целуя все настойчивее, давая волю голоду. Эми скользнула ладонями по его плечам, шее, запустила пальцы во влажные волосы, притянула его еще ближе, без слов говоря, что хочет большего. Что она хочет его. Каждый дюйм ее тела горел желанием.

Широ зарычал, не отрываясь от ее губ, и этот звук, полный жажды, вызвал в ней новую вспышку жара.

Дверь с громким треском сдвинулась.

Широ прервал поцелуй и повернул голову к двери, не отпуская Эми от себя. Ее стремительно охватили паника и смущение, но она не могла ни спрятаться, ни даже пошевелиться.

На пороге стоял Юмэй. На его лице мелькнуло отвращение.

– Слезь с нее, кицунэ.

– Ты страшно не вовремя! – возмутился Широ.

– Я бы сказал – с точностью до наоборот. – Юмэй прошел в комнату и, схватив Широ за локоть, оттащил его от Эми. – Ты уже оставил свое стремление освободиться от онэнджу?

– Нет, конечно, – проворчал кицунэ, скрестив руки на груди.

Эми с пылающим лицом продолжила стоять на месте, отчаянно желая слиться со стеной и исчезнуть.

– Тогда не трогай камигакари, – сухо приказал Юмэй. – Нарушишь ее чистоту – своими руками лишишь себя шанса на спасение.

Чистота. Эми ведь даже не задумалась, чем ей грозит близость с Широ. Если она свернет с пути макото-но-кокоро, внутренней гармонии, слишком уж далеко, ее способность пропускать через себя ки Аматэрасу ослабеет или вовсе исчезнет. А без силы Аматэрасу ей не снять онэнджу.

Она бросила на Широ встревоженный взгляд. Кицунэ посмотрел на нее в ответ, нахмурившись. Должно быть, он тоже не подумал о таких последствиях. Дабы сохранить чистоту Эми, Ишида и другие каннуши держали ее как можно дальше от мужчин, от любых плотских соблазнов. Впрочем, они запрещали ей много и такого, что вряд ли было как-то связано с непорочностью.

Эми не знала, насколько сильно повлияет на макото-но-кокоро физическая близость, но рисковать было нельзя. Царящий в ее душе с тех пор, как она узнала правду о своей судьбе, хаос и приключения последних недель и так отдалили ее от надлежащих камигакари занятий и внутренней гармонии. Освободить Широ от онэнджу – слишком важно, и до солнцестояния оставался всего месяц. А чтобы ее тело выдержало нисхождение Аматэрасу, ей необходимо как можно строже блюсти чистоту.

Эми прижала дрожащую руку к губам и заставила себя отвести взгляд от Широ. Восторг, который она испытывала считаные мгновения назад, сменился глубоко засевшей в сердце болью.

Глава 16

При виде красных тории Эми ощутила укол тоски. Она машинально поклонилась, вспоминая о маленьких, скромных тории храма Шираюри. Когда она впервые их миновала, полагая, что до судьбоносного солнцестояния ей оставалась какая-то пара мирных, даже скучных месяцев, все казалось таким простым. С тех пор так много изменилось.

Она прошла через тории, поравнялась с Широ. После того как Юмэй прервал их прошлым вечером, им так и не удалось поговорить наедине. Тэнгу не покидал комнату, и она не знала, следил он за ними или же просто не имел иных дел.

Он шел впереди, бок о бок с другим ёкаем – обладателем серебристых волос и тигриных ушек, Бьякко. Его безупречным белым косодэ и хакама с вкраплениями голубого и серебряного позавидовал бы любой император. Длинное хаори трепетало за его спиной, с каждым шагом задевая припорошенную снегом землю.

Бьякко был их провожатым. Когда Юмэй расспрашивал его о местах под землей, над которыми властвовала Изанами, ёкай-тигр тут же предложил помочь.

Все постройки здесь выглядели слишком знакомо – полуразрушенный фонтан для омовения, маленький зал для поклонений с осыпающейся черепицей, видавшие виды подмостки для церемоний. У многих храмов, особенно самых крошечных, не было каннуши, который бы поддерживал там порядок не время от времени, а постоянно, однако этот казался таким заброшенным, как будто каннуши сюда и вовсе никогда не заглядывал. По коже пробежали мурашки, и тревожное ощущение усилилось – из-под земли исходило тепло чуждой силы ками. Они ступили во владения Изанами, и Эми впервые ощутила себя незваной гостьей.

Бьякко провел их мимо построек к дорожке, обрамленной низкой веревочной оградой и старыми кленами по одной стороне. С другой стороны дорожки вздымалась скала; щербатые камни, едва присыпанные снегом – ночная буря сдула бо́льшую его часть, – поросли мхом.

Тропа огибала скалу. Эми и Широ проследовали за Бьякко и Юмэем к резкому повороту около каменного выступа.

За углом в гладкой стене скалы были вырезаны три широких прохода. Царящий в них мрак поглощал весь свет, и сказать, как далеко простирались коридоры, было невозможно. Перед ними вдоль тропы аккуратно стояли пять надгробных плит.

– Погребальные пещеры Тэнджикуботан, – прокомментировал Бьякко, как всегда низко и протяжно. – Пещеры были тут столько, сколько стоит гора. Полтора тысячелетия назад люди, чтившие Изанами, начали хранить в них пепел своих усопших в надежде, что Изанами благословит их на пути в Йоми.

Йоми было четвертым царством – подземным миром, куда после смерти уходили души людей. Изанами, амацуками земли, порой считали хранительницей Йоми.

– Люди верят, что здесь обитают злые духи, – продолжил Бьякко. – Я их тут не встречал, ни злых, ни каких-то еще, однако местные ёкаи обходят эти пещеры стороной. Некоторые говорят, что в глубине лабиринта дремлет ужасное чудище, и оно уничтожит всякого нарушителя его покоя, поглотит и тело, и дух, не оставив ни капли ки, так что нечему будет возродиться из Цучи. Иные говорят, что если забраться слишком глубоко, можно провалиться в Йоми на веки вечные.

Бьякко покрутил тигриными ушками и обратил золотистый взор на Юмэя.

– Какой бы ни была истина, всем известно, что никто из ёкаев, забредавших туда далеко, не возвращался. Даже из Цучи.

– Звучит знакомо, – пробормотал Широ. – Сперва та долина, теперь это.

– Замечал ли ты что-либо странное поблизости за последнее десятилетие? – спросил Юмэй.

– Вроде нет, – ответил Бьякко. – Однако я часто покидаю эти края на долгие месяцы и даже годы.

– Но все сходится, – заметила Эми, вглядываясь в темноту ближайшей пещеры. – Место под землей, где Изанами и так обладает властью. Как раз то, что мы ищем.

Уши Бьякко дернулись назад-вперед.

– Юмэй, я должен искренне предупредить: не ступай в эти пещеры. Пусть ты намного сильнее предшественников, но все же что может стоить подобного риска?

Эми оглянулась на них, удивляясь, что Юмэй не раскрыл Бьякко, зачем они здесь. Не доверял или просто осторожничал?

– Это необходимо, – отозвался Тэнгу, окидывая пещеры внимательным взглядом. – Тьма меня не остановит, однако если легенды не преувеличивают и там действительно лабиринт, я предпочел бы иметь запасной способ отметить свой путь.

– Если ты все же твердо намерен туда войти, я могу помочь, – с явной неохотой произнес Бьякко. – Создать якорь для меня достаточно просто.

– Я ценю твою помощь. – Юмэй повернулся к Широ. – Пригодится и твой огонь.

– Не переживай, я иду, – усмехнулся кицунэ. – Не могу же я позволить тебе веселиться одному.

– Я тоже пойду, – подала голос Эми.

Все три ёкая одновременно на нее уставились.

– Подождешь с Бьякко, – сухо произнес Юмэй.

– Нет, я иду. – Она скрестила руки на груди. – Задание поручили мне, и в стороне я не останусь.

– У нас и помимо твоей защиты достаточно забот, – отрезал Тэнгу. – Изанами не оставила драгоценную добычу без присмотра. Желаешь повторить историю с цучигумо?

Эми чуть было не бросила на Широ виноватый взгляд.

– Если позволите, – вмешался Бьякко, – то якорь лучше всего завязать как раз на нее. В случае битвы именно ее ки наверняка останется неизменной.

Задумавшись на мгновение, Юмэй согласился. Бьякко перешагнул через веревочную ограду и опустился на колени позади надгробий. Эми, Юмэй и Широ последовали за ним. Бьякко нарисовал на земле маленький круг со сложным узором внутри. Линии тускло засияли.

– Руку, – скомандовал ёкай-тигр Эми.

Она послушно приблизилась. Бьякко придержал ее за запястье и нарисовал ей на ладони такой же светящийся символ. Магия покалывала кожу, поднимаясь вверх по руке. Ёкай вдавил большой палец в середину символа – и за мгновение до укола Эми успела увидеть, как из пальца выдвинулся кошачий коготь.

На коже выступила капля крови. Бьякко перевернул ладонь Эми, чтобы капля упала в центр круга на земле. Вспыхнул свет, и два символа соединились мерцающей нитью.

Эми уставилась на свою руку, приоткрыв от изумления рот. Нить крепилась к середине символа на ее ладони. Стоило ее поднять, как тонкая лента из чистого света сразу же растянулась.

– Я продержу чары до рассвета, – произнес Бьякко. – Если к тому времени вы не вернетесь, я сочту вас погибшими.

Эми взглянула на небо. Солнце висело низко над горами, уже собираясь неспешно клониться за горизонт. Она понадеялась, что им не придется провести в пещерах всю ночь.

– Вернемся как можно скорее, – заверил Юмэй ёкая-тигра и направился к средней пещере.

Эми поспешила следом, наблюдая, как растягивается с каждым шагом сотканная из света лента. Порой Эми забывала, какой диковинной и красивой бывает магия ёкаев.

Друг за другом – первым Юмэй, за ним Эми и, наконец, Широ – они вошли в пещеру. Низковатый, даже на взгляд Эми, потолок сразу заставил ее думать о давящей толще камня над головой.

Вдоль стен тянулись неровные линии табличек с именами усопших. Еще один проем вдали, похожий на арку, вел в черную пустоту. Юмэй, не колеблясь ни мгновения, скрылся во мраке. Эми шагнула за ним; сияющая нить и магический символ на ладони отбросили на стены светлые отблески.

Во втором гроте было уже несколько арок. Юмэй выбрал среднюю, стремясь добраться в недра горы по более-менее прямому пути. Эми сморщила нос: воздух тут был более влажным и затхлым, запахло гнилью, плесенью. В третьем гроте они обнаружили еще больше надгробий древних почитателей Изанами.

Становилось все холоднее. Эми была рада слышать позади себя тихие, но уверенные шаги Широ. Если бы не свечение нити якоря, они оказались бы в кромешной тьме. Эми оглянулась и с облегчением увидела, как за ними тянется невесомая сияющая лента.

– Бьякко, похоже, добрый ёкай, – тихо произнесла она, нарушая гнетущую тишину. – Так мило с его стороны, что он предложил нам помощь.

– Дело не в доброте, – пробормотал Широ, поравнявшись с ней. – Готов поспорить, ему просто хочется, чтобы Тэнгу оказался у него в долгу.

– Почему Юмэй не сказал ему, что мы ищем Сусаноо?

– Так проще. Что, если Бьякко не нравится Сусаноо или у него найдется иная причина отказать в помощи куницуками?

– Наверное, ты прав.

– Не стоит лишний раз доверять ёкаю, – добавил Широ с лукавой усмешкой. Его глаза блеснули, поймав отблеск света. – Я ведь тебя предупреждал.

– Я не забыла. – Эми слабо улыбнулась, и боль в ее груди вновь дала о себе знать. В мысли прорвалось воспоминание об их поцелуе, но она его прогнала. – По словам Узумэ, Сусаноо не очень разговорчивый. Интересно, какой он?

Все ее знания о Сусаноо начинались и заканчивались тем, что он куницуками бури. Правда, она даже не была уверена, что именно это означает.

– Я слышал, он отшельник или вроде того, – ответил Широ. – Наверное, не очень ладит с остальными куницуками.

– Изанами выбирала жертв мудро, – произнес Юмэй, не оборачиваясь.

Они вошли в очередной грот. Каменистая земля стала более неровной, начала уводить их глубже вниз. Таблички с именами кончились.

– Первым она избавилась от Инари, – продолжил Тэнгу. – Он объединял куницуками и даже водился с амацуками. Без него нарушились все связи. Исчезни любой другой, он бы заметил. Затем она схватила Сусаноо. Всем известно, что он предпочитает держаться особняком, а значит, его не станут искать сразу и у Сарутахико и Узумэ куда меньше причин заподозрить неладное.

– И потом она взялась уже за них, – пробормотала Эми. – С ними ей пришлось иметь дело одновременно, ведь случись что с одним из супругов, другой обязательно заметил бы.

Она потерла ладони, чтобы их согреть. Затхлая вонь плесени, гнили и всего, что росло лишь в темноте и влаге, усилилась. На камнях блестели струйки воды.

– Как думаете, долго Изанами все это планировала? – спросила Эми. – Инари ведь пропал не меньше сотни лет назад.

– Может, веками, – предположил Широ. – Может, дольше. Амбиции-то у нее немалые.

– Было бы хорошо понять, что именно она затевает, – пробормотала Эми. – Узумэ не знала, да и у Сусаноо вряд ли будут ответы. Жаль, что Аматэрасу мне так ничего и не сказала.

Вновь воцарилась тишина. Пещеры постепенно сужались, извиваясь поворотами, и теперь на развилках Юмэю приходилось тщательно обдумывать выбор направления. Эми поймала себя на том, что все чаще проверяет светящуюся нить – их единственную надежду отыскать дорогу назад.

Они вошли в очередной грот с щербатыми камнями на стенах и пологим полом. Склизкая вонь уже буквально забивалась в нос. Эми подняла руку, чтобы прикрыть рот, и лента света затрепетала, освещая длинные, тонкие силуэты вдоль стен.

Эми застыла.

– Что это?

– Корни? Лозы? – пожал плечами Широ. – Странное подземное растение?

– Не отставать, – бросил Юмэй через плечо. Он уже успел преодолеть половину грота и почти растворился в темноте.

Эми заставила себя двинуться дальше, глядя на спутанные корни. Или все-таки лозы? Она не могла различить. Впрочем, откуда здесь взяться корням; как они сумели прорасти так глубоко сквозь цельный камень? Да и никакой лозы, способной выжить без света солнца, Эми не знала.

Проход вновь сузился до нескольких ярдов, и похожие на змей силуэты стали ближе к свету нити. Эми вгляделась. Гладкие и прочные, они действительно напоминали корни. На тех, что потолще, виднелись маленькие конические шишечки, вроде почек. Эми снова замедлила шаг и поднесла руку поближе, чтобы пролить на них свет.

Ближайшая почка дрогнула. На ее вершине открылась дырочка, похожая на крошечный ротик, а затем оттуда вылетело бесцветное облачко. В нос ударила мерзкая вонь, и Эми чуть не стошнило.

– Фу! – содрогнулась она. – Это что, грибковые споры?

– Не знаю, но они отвратительны, – заметил Широ, подталкивая ее вперед. – У меня от этой вони голова болит.

Эми поспешила догнать Юмэя у очередной развилки и, остановившись рядом, по очереди заглянула в каждую из трех арок.

– Выглядят одинаково. Как нам понять, куда идти? – Когда он не ответил, Эми, встревоженно нахмурившись, оглянулась. – Юмэй?

Тэнгу смотрел вперед, его лицо утопало в полумраке. С его губ сорвался медленный, почти беззвучный выдох – и он, повалившись набок, рухнул на Эми.

Она, вскрикнув, поймала его за плечи. Широ подхватил его под руки и оттащил от Эми, осевшей под его весом.

– Юмэй! – Широ опустил Тэнгу на каменный пол. – В чем дело?

Тэнгу обмяк, глаза его были закрыты. Широ грубо его встряхнул, потом приподнял ему одно веко. Глаз наполовину закатился, безжизненный и пустой.

– Вырубился! – прорычал Широ. – Что стряслось?

Паника вскружила Эми голову. Тэнгу был сильнейшим из них – сильнейшим из большинства ёкаев. Он должен быть почти несокрушимым. После того как Джорогумо его ранила, он ушел с поля боя, даже не пошатнувшись. Что вообще могло лишить его сознания так быстро?

– Бросить его тут нельзя. – Широ прижал ладонь к голове, тихо рыча. – Не могу думать. Эта вонь меня с ума сводит.

Внезапное подозрение заставило Эми замереть. Еще одно скопление почек, в считаных футах от них, тоже выпустило несколько зловонных облачков. Стены пещеры были полностью покрыты спутанными стеблями.

Эми схватила Широ за руку.

– Поднимай его. Надо отсюда убираться.

Он полусонно моргнул.

– Делай, как я говорю! Сможешь нести Юмэя? Поднимай его!

Широ уловил ее тревогу и, закинув руки Тэнгу себе на плечи, втащил его себе на спину. А потом быстро встал… и покачнулся. Поймав равновесие, он вновь выпрямился, и на его лице мелькнуло беспокойство.

– Задержи дыхание, Широ! – Эми шагнула в сторону, уступая ему дорогу. – Ты первый. Вперед!

Он побежал обратно. Эми неслась за ним и молилась, чтобы они не опоздали. Пока они мчались, следуя за лентой света, почки выплевывали все больше и больше облачков. Широ спотыкался куда чаще обычного, но всякий раз спохватывался и бежал дальше, не сбавляя уверенного темпа.

Когда они наконец добрались в более просторный грот, где на стенах, к счастью, уже не было ни стеблей, ни почек, Эми замедлила ход. Широ, пошатываясь и тяжело дыша, перешел на быстрый шаг. Он перехватил Юмэя поудобнее и перевел на Эми потускневший взгляд.

– Ты в порядке? – быстро спросила она.

– Не особо, – ответил кицунэ. – Еще минута в том гроте, и я тоже бы отключился.

– Я должна была сообразить раньше. – Эми потерла лицо ладонью. – Ядовитые споры. Изанами не нужен страж для Сусаноо, если воздух в пещерах отравлен и туда не войти.

– Ну, ты хотя бы сообразила. Без тебя я бы до сих пор торчал там и думал, почему Юмэй без сознания.

Эми слабо улыбнулась.

– Давай вынесем его отсюда и посмотрим, проснется ли он.

Они прошли по бесконечному лабиринту пещер, следуя за путеводной нитью якоря. Когда Эми увидела впереди первый проблеск света, ее сердце радостно затрепетало, и она ускорила шаг.

Бьякко встретил их в первом гроте и нахмурился, увидев Юмэя на спине у Широ. Ёкай-тигр помог вынести Тэнгу наружу, где за западными вершинами небо по-прежнему пылало в последних лучах заходящего солнца. Широ и Бьякко прислонили Юмэя к каменной стене в дюжине футов от первого грота.

– Что произошло? – вопросил ёкай-тигр, когда Широ вновь приподнял веко Тэнгу, проверяя, не приходит ли тот в сознание.

Эми рассказала ему о странных растениях и почках, плюющихся спорами.

– Яд этот, несомненно, страшен, если так подействовал на самого Тэнгу, – серьезно произнес Бьякко, глядя на Юмэя. – Ёкаи не столь восприимчивы, как люди, а он – тем более.

Широ взъерошил волосы, прижав одно лисье ухо к голове. Он был бледен, в глазах все еще стоял туман.

– Не понимаю, почему он поддался раньше меня. Он ведь сильнее.

– Как раз в этом может и заключаться природа яда, – задумчиво пробормотал Бьякко. – Простая отрава первым делом изведет человека, затем слабого ёкая, и наконец сильного. И все же тут я вижу обратное. – Он окинул взглядом их троих. – Первым пал сильнейший, тот, что слабее, отчаянно противится, а самый слабый невредим.

Эми кивнула.

– Значит, яд не обычный. Может, Изанами создала это растение, чтобы отгонять сильных ёкаев. То, что в глубь пещеры попадет слабый, ее волнует в куда меньшей степени, а вот кого ей надо держать оттуда подальше, так это могущественных, способных спасти… – Эми захлопнула рот, умолкнув.

Бьякко вскинул голову.

– Спасти кого?

Она на миг задумалась, как лучше ответить, а потом решила оставить осторожность.

– Сусаноо.

– Ценная добыча Изанами, – прошептал Бьякко, повторяя слова Юмэя. – Если яд особенно опасен для тех, кто обладает более сильной ки, то для куницуками он и вовсе страшен.

Широ шлепнулся рядом с Юмэем и тяжко вздохнул.

– Ну, если гениальных идей у вас нет, Сусаноо останется там. Сомневаюсь, что Изанами поставила между ним и его спасителем всего одно препятствие. Если даже какой-нибудь слабый ёкай справится с ядом и дойдет до конца – если это, разумеется, вообще возможно, – то все равно не сумеет освободить Сусаноо от того, что Изанами там припрятала.

Эми посмотрела на Юмэя, который все так же не спешил приходить в себя, потом на Широ, утомленно закрывшего глаза. Поднявшись на ноги, она подошла ко входу в пещеру и остановилась у зачарованного круга Бьякко, по-прежнему мерцающего на земле. Вгляделась во мрак, и нутро ее сжалось от нарастающего ужаса.

Спустя несколько минут к ней присоединился Бьякко. Последние лучи солнца скрылись за горами, и стало темнее.

– На меня яд не действовал, – прошептала Эми в тишине.

– Быть может, подействовал бы со временем, – так же негромко отозвался ёкай.

– Я могу продержаться куда дольше Юмэя и Широ. – Она вновь всмотрелась в темноту. – Вдруг этого окажется достаточно?

– Смело с твоей стороны, однако на что способен человек, да еще и в одиночку?

– Я не просто человек.

Бьякко повернулся к ней.

– То-то мне и казалось, что от тебя пахнет ками.

– Я камигакари Аматэрасу. Она поручила мне задание – спасти всех куницуками и остановить Изанами.

– Ясно. – Бьякко окинул ее взглядом. – Полагаешь, что сумеешь дойти до Сусаноо одна?

– Не знаю. Но могу попытаться. Если я хотя бы подберусь достаточно близко и узнаю, что еще его охраняет, то мы составим новый план и попробуем еще раз.

– Яд, вероятно, опасен и для тебя. Действовать придется быстро.

Эми стиснула кулаки, чтобы скрыть дрожь. Бьякко приподнял длинный конец своего синего оби и резким движением его оторвал.

– Повяжи на лицо, – протянул он ей полосу шелка. – Из четверых амацуками я всегда считал Аматэрасу наименее неприятной. Мы принадлежим к одной стихии.

Скользнув ладонью под хаори, Бьякко извлек катану с оплетенной синим рукоятью и белыми ножнами.

– Возьми с собой. Ее имя – Когараши, и если ты тоже разделяешь наше родство с ветром, она будет верно служить тебе.

Эми отпрянула, вскинув руки.

– Я ведь не могу… что, если я потеряю или…

– Если ты не сумеешь ее вернуть, я призову ее сам. Возьми.

Эми приняла клинок из его рук, стиснула гладкие ножны. Когараши – что означало «холодный зимний ветер» – была удивительно легкой.

– Благодарю.

– Используй ее с умом. Я буду держать якорь столько, сколько смогу.

Эми расправила плечи, надеясь, что Бьякко не заметит, как она на самом деле боится.

– Вы сможете отвлечь Широ? Если он увидит, что я опять иду в пещеру, то попытается мне помешать.

Бьякко склонил голову и отошел. Как только он завел с Широ разговор, встав так, чтобы скрыть ее из виду, Эми вдохнула прохладный свежий воздух полной грудью.

А потом с дрожащими руками, но поднятой головой шагнула в темное нутро горы.

Глава 17

Она еще никогда не оказывалась в такой кромешной тьме. Собственное дыхание казалось слишком громким, усиленное повязанной вокруг нижней половины лица полоской шелка. Единственным источником света была сияющая лента, которая тянулась за Эми следом.

Она понятия не имела, как долго бредет сквозь мрак. В горле першило, тело изнывало от усталости. Она давным-давно миновала грот, где Юмэй потерял сознание, хоть ей и пришлось много блуждать туда-сюда, чтобы его отыскать.

Пол становился все более неровным, стены лабиринта сужались, и временами Эми даже приходилось пригибаться, чтобы не задевать потолок. Теперь она практически все время спускалась вниз, все глубже в гору. Почки стеблей, оплетающих все вокруг, то и дело испускали ядовитые споры. Они помогали Эми выбрать, куда идти на развилках. Если она слишком долго шла мимо голых камней, то возвращалась обратно и находила проход, увитый стеблями.

Эми почти не сомневалась, что выбрала верный путь. Развилки кончились, остался лишь один извилистый коридор, уводящий в самые недра горы.

Когараши постукивала по ее ноге с каждым шагом. Тяжесть меча на бедре утешала, пусть Эми и не представляла, как с ним управляться. Направить острым концов на врага – вот и все, что она могла. Эми сглотнула; пересохшее горло царапнуло болью.

Кромешная тьма давила. Каждый крохотный звук – шуршание подошв, ее частое дыхание, перестук мелких камешков, которые она случайно задевала при ходьбе, – множество раз отражался от стен. Эми постоянно оглядывалась на серебристую нить позади себя. Свет ведь не потускнел? Не зашла ли она слишком далеко? А что, если нить порвется? Без нее выход не найти, даже если блуждать тут неделями.

В груди всколыхнулась паника. Эми вновь ее усмирила, сдерживая страх уже, казалось, в сотый раз. Сердце, невзирая на постоянный внутренний монолог «спокойно, не паникуй, спокойно, спокойно», быстро колотилось.

Когда Эми пробиралась через узкую часть коридора, ближайшее скопление почек плюнуло спорами ей в лицо. Она коротко выдохнула носом, отгоняя их. А что, если боль в мышцах поселилась не от усталости, а из-за яда? А головокружение? Признак того, что в конце концов она лишится сознания, или дело просто в панике, которую никак не удается прогнать?

Поспешно миновав облако спор, Эми направилась дальше уверенным шагом. Проснулся ли Юмэй? А что, если он уже никогда не очнется?.. Нет, он не умрет: Изанами, скорее всего, отравила Сусаноо тем же ядом, а убивать куницуками она не собиралась. Иначе со временем они возродятся и возжелают отомстить.

Ее мысли вернулись к Широ. Ох, как же он разозлится… Эми улыбнулась. Пусть он на нее накричит, она будет только рада, ведь это будет означать, что она вернулась невредимой. А еще то, что она его напугала. Широ злился на нее, только когда боялся ее хрупкости.

Эми все шла. Ноги горели от напряжения. Как бы она ни пыталась чем-нибудь занять голову, мысли разбегались. В тишине звучали только шарканье обуви о камни и хриплое дыхание. Паника нарастала, в висках бился пульс.

Узкий проход постепенно стал шире. Стены раздвинулись, и их поглотила тьма. Эми замедлила шаг, а потом и вовсе встревоженно остановилась в маленьком круге слабого света. Воздух был неподвижным, ужасно спертым. Стояла невыносимая вонь; споры зависли тошнотворным желтоватым облаком.

Эми опять сглотнула и осторожно шагнула вперед, стискивая рукоять Когараши. Казалось, будто она двигается в пустоте, словно единственная мерцающая звездочка среди огромного небытия.

Наконец вдали блеснул влажный камень стены. Эми замешкалась, силясь понять, куда идти дальше, – никаких проемов не было видно. Однако вместо них она вдруг заметила в нескольких ярдах от себя темный силуэт – совершенно точно сделанный не из камня. Эми резко втянула спертый воздух и медленно подкралась ближе, готовая чуть что выхватить клинок. Силуэт постепенно озарило тусклое сияние зачарованной нити.

Это был человек.

Он сидел, прислонившись к стене пещеры, словно решил немного отдохнуть – если бы не опутавшие его толстые стебли. Они оплели руки, туловище, ноги и крепко привязали его к сердцу горы.

– Сусаноо, – шепнула Эми.

Темнота и стебли мешали его рассмотреть. Он был стройным, невысоким. Среди спутанных светлых волос затерялась единственная темная прядь на лбу. Эми присела рядом на корточки. Его глаза были закрыты; лицо, красивое и юное, казалось в тусклом свете почти мальчишеским. На щеках виднелись какие-то отметины, а уши были заостренными, как у Юмэя.

С опаской оглядевшись, Эми вновь повернулась к Сусаноо. Судя по всему, его стерегли лишь стебли и ядовитое облако. Широ не угадал – Изанами не стала усиливать стражу.

С облегчением выдохнув, Эми осторожно извлекла Когараши из ножен. Клинок тихо загудел, словно спрашивая, что ей нужно. Она стиснула рукоять и обхватила самый толстый стебель поперек груди Сусаноо пальцами, намереваясь просунуть под него лезвие.

Но, едва коснувшись стебля, Эми осознала свою ошибку.

Все почки вокруг них разом выплюнули ядовитые споры. Стебель под ее рукой зашевелился, как змея, – и хлестнул ее так, что она отлетела в сторону.

Эми рухнула на спину, едва не приложившись головой о камень. С трудом сев, она чуть не вскрикнула: к ней ринулась сотня стеблей. Они быстро обвили ее лодыжки, скользнули вверх по ногам. Отпрянув, Эми ударила по стеблям клинком. Серебристое лезвие прошло сквозь них так легко, словно те были бумажными.

Она вскочила и вновь взмахнула Когараши, разрубая нацеленные ей в лицо стебли. Опасно пошатнувшись, высвободила ногу из нового захвата, как вдруг один стебель обвил ее запястье. Эми потеряла равновесие и упала, меч громко зазвенел о камни, но она его удержала. Растения зазмеились, оплетая ее стеблями, и перед внутренним взором Эми предстала жуткая картина: что она сама, как и Сусаноо, останется навеки скованной в этой темной и мерзкой подземной дыре.

Из ее горла вырвался хриплый крик, и она забилась в путах, отчаянно пытаясь освободиться. Крепкие стебли не поддавались, сдавливая все сильнее.

– Шукусэй-но-тама! – завопила Эми. – Шукусэй-но-тама!

Вспыхнул ослепительный свет. Стебли съежились и замерли – но не разорвались, не рассеялись. Они даже в смерти держали ее так же крепко. А поверх настигнутых чарами очищения предшественников уже ползли следующие.

– Шукусэй-но-тама! Шукусэй-но-тама!

Часть стеблей вновь пожухла, однако новые упорно прибывали. Эми тонула в них, едва способная дышать. Она дернула руками, и лезвие Когараши вдруг дрогнуло.

Лица Эми коснулся почти невесомый ветерок.

Она крепче стиснула рукоять. Когараши – меч ветра, а Эми, хоть и не понимала, каким образом, но уже призывала ветер на помощь.

Сцепив зубы, она сосредоточилась на ветерке. Стебли змеились по ее телу, лицу, пытались стянуть с носа и рта повязку. Эми, зажмурившись, думала лишь о ветре, мысленно искала его, звала.

Когараши вдруг засияла, беззвучно загудев в руке. Ее снова коснулся легкий ветерок. Эми распахнула глаза и беззвучно взмолилась.

Воздух вдруг пришел в движение – и в пещеру ворвался дикий порыв, выдирая стебли из камней. Их давление сразу ослабло. Эми поднялась с земли, разрывая оставшиеся путы. Ветер выл вокруг нее, не подпуская новые стебли, и Эми бросилась к Сусаноо.

Часть стеблей на нем поднялись, словно готовые нанести удар змеи. Эми взмахнула клинком и рассекла те, что бросились к ней, а потом обхватила пальцами самую крепкую.

– Шукусэй-но-тама!

Стебли вспыхнули и погибли. Окруженная ветром, как живым щитом, Эми принялась как можно быстрее срезать с Сусаноо путы из мертвых стеблей. И, наконец освободив его, застыла, осознав, что теперь ей нужно как-то вынести взрослого мужчину из лабиринта пещер.

Эми убрала Когараши в ножны, надеясь, что ветер не утихнет. Вихрь продолжал бушевать, а клинок тихо гудел, поддерживая чары. Или он лишь направлял в нужное русло новообретенное умение Эми повелевать ветром? Она не знала, но размышлять об этом не было времени.

Схватив Сусаноо за руки, она закинула их себе на плечи, как Широ проделал это с Юмэем. А потом взвалила его себе на спину и вновь призвала на помощь ветер.

Порыв подтолкнул ее, уменьшая тяжесть Сусаноо и помогая встать на ноги. Эми, пошатываясь, сделала пару шагов. Мышцы горели огнем. Так она не справится. Нужно еще.

Буря замедлила круговерть, окутала Эми. И одновременно с этим ей в спину вновь ударил порыв, почти отрывая ее от земли, толкая вперед. Сквозь ослабший ветер тут же пробились извивающиеся стебли, и Эми бросилась бежать, следуя за сияющей нитью Бьякко.

Она неслась с ветром за плечами по лабиринту. За каждым поворотом ее поджидали безжалостные стебли. Ветер отбивал их яростные атаки, но всякий раз, как это случалось, его поддержка ослабевала, и Эми падала на колени от веса Сусаноо. Однако она поднималась вновь и продолжала бежать.

Коридор за коридором, вой ветра, извивающиеся стебли. Ее тело пронизывала боль, но Эми даже не могла понять, что именно у нее болит. Дыхание было хриплым, сдавленным, голова кружилась от напряжения.

Ноги в который раз подкосились. Эми упала на колени – и, когда от боли потемнело в глазах, растянулась на каменном полу, оцарапав локти. Задыхаясь, она приподнялась и перехватила руки Сусаноо поудобнее. Сейчас за силу ёкая она отдала бы что угодно.

Ветер вился рядом, словно подбадривая, Когараши беззвучно пела. Эми рывком вскочила, но тут же рухнула обратно. Прикусив щеку до крови, она вновь заставила себя встать. На этот раз ее хватило на два шага.

Она приземлилась на четвереньки; Сусаноо съехал с ее спины и упал рядом. Эми хватала воздух, силясь замедлить головокружение. Нужно встать. Нужно идти дальше. Мысли путались. Думать становилось все сложнее.

Эми вскинула голову. «Не могу думать». Так сказал Широ, когда на него начал действовать яд. Нет, нельзя сдаваться. Не сейчас. Не когда она уже так близко.

Ее охватила паника. Эми уперлась в пол ладонями. Мышцы дрожали от усталости. Это наверняка яд, но почему? Почему именно сейчас? Ветер коснулся ее, словно ждал нового приказа. Быть может, все дело в нем, в чарах, которыми она почему-то управляла?

– Нет, – простонала она, потянувшись к Сусаноо.

Ей не хватало сил даже на то, чтобы его перевернуть. К глазам подступили слезы отчаяния. Ветер вновь пронесся мимо, но уже не так стремительно. Скоро он совсем исчезнет, и они с Сусаноо навеки останутся в подземной ловушке.

Эми, пошатываясь, встала и вытащила Когараши. Она должна защитить их от хищных стеблей. Направив кончик лезвия вниз, Эми вонзила его в пол. Она хотела лишь оставить царапину, но лезвие замерцало и вошло в камень, словно в мягкую землю. На удивление не было ни времени, ни сил, и Эми очертила круг.

Закончив, она рухнула на колени, неспособная держаться на ногах. Тело наливалось тяжестью, яд утягивал ее во тьму. Уронив меч неподалеку от Сусаноо, Эми вытащила свои офуда. Бумажные талисманы выпали из ее дрожащих рук, и она заскулила, пытаясь найти нужный. Вихрь почти утих. Стебли выползали из мрака, тянулись к кругу.

Схватив тот самый офуда, Эми прижала его к вырезанной в камне линии.

– Сэкишо-но-сэйшин, – выдохнула она.

Офуда вспыхнул; их с Сусаноо накрыл мерцающий купол. Вихрь успел превратиться в слабенький ветерок, едва покачивающий споры, попавшие внутрь барьера.

Эми растянулась рядом с Сусаноо, содрогаясь всем телом. Стебли ползли вверх по мерцающей стене вокруг них, а Эми старалась не заснуть. Каждая мысль, каждое мгновение в сознании давались ей с трудом.

Один из оброненных офуда лежал почти у самого ее лица. Она сдвинула руку, медленно, дюйм за дюймом, пока вместо камня пальцы не нащупали край листка.

– Шукусэй-но-тама, – прошептала Эми.

Вспышка света очистила барьер от спор. В легкие хлынул спертый, но чистый воздух, и Эми вздохнула. А потом, когда цепляться стало не за что, она, окруженная тьмой и ужасом, провалилась в забытье.

Из пустоты ее вытолкнул страх. Веки затрепетали, сознание медленно возвращалось, паника била в набат. Голова кружилась, словно под ней был не твердый камень, а бушующий океан. Тело изнывало, колени и локти жгло, в мышцах спины пульсировала невыносимая боль.

Судорожно охнув, Эми заставила глаза открыться.

Круг был залит мягким сиянием барьера. За ним купол был обвит полотном стеблей, таким плотным, что не оставалось ни единого просвета. Офуда почернел, но в его середине еще оставалось немного мерцающей бумаги.

Эми задрожала. У нее ничего не вышло. Она освободила Сусаноо – и рухнула на полпути обратно, все еще слишком далеко, чтобы кто-то до них добрался. Она подвела всех – Широ, Юмэя, Узумэ, Аматэрасу. С чего она вообще взяла, что справится?

С растущим отчаянием она взглянула на Сусаноо, лежащего на боку рядом с ней – и в слабом свете вдруг вспыхнули два затуманенных сапфира.

Его глаза были открыты, и он за ней наблюдал.

– Сусаноо! – прохрипела Эми. Безутешное горе разлилось внутри нее удушающим дегтем, сжимая легкие. По щеке скатилась слеза. – Простите, – выдавила она. – Я не смогла вас вытащить. Простите.

– Как далеко? – Его голос звучал еще хуже.

– Не знаю. – Эми взглянула на мерцающую нить якоря, тянущуюся от ее ладони, затем на почерневший офуда с крошечным клочком несгоревшей бумаги в середине. – Простите.

Сусаноо с болезненным усилием оттолкнулся от пола и сел. Его тело точно так же дрожало от слабости. Но глаза… его сапфировые глаза напоминали грозовые тучи.

– Ты готова умереть?

– Нет, – шепнула Эми.

– Тогда встань и возьми меч. – Сусаноо вытянул руку и прижал ладонь к барьеру. – Пока ты не мертва, битва не окончена.

Он был прав. Покуда она дышит, сдаваться нельзя. Офуда догорал, и Эми, поднявшись, стиснула Когараши дрожащими пальцами.

Вспыхнув, барьер рассеялся.

Стебли ожили, и в тот же миг Сусаноо тихо прошептал заклинание. С его поднятой ладони с треском сорвался сине-зеленый свет. В воздухе повис запах дыма, стебли чернели и умирали.

Эми подняла Когараши. Клинок вновь загудел, и ветер, налетев, прорвал завесу обмякших стеблей. Собравшись с силами, Эми потянулась к Сусаноо. Тот закинул руку ей на плечи и, опираясь, встал на ноги. Эми в свою очередь придержала его за спину свободной рукой, продолжая сжимать Когараши, и вместе они покинули круг.

Путь их лежал через бесконечный лабиринт. Каждый шаг давался Сусаноо с трудом, за долгие годы под влиянием яда его тело ужасно ослабло. Стебли без устали нападали, но ветер Эми и магия Сусаноо держали их в узде. Эми слишком часто спотыкалась и падала, утягивая Сусаноо за собой. У него слишком часто подкашивались ноги, и уже он утягивал Эми за собой. Но всякий раз они вновь поднимались.

Наконец она поняла, что стеблей больше нет. Стены стали чистыми. Сусаноо больше не падал. Он шагал ровно, уверенно, и теперь сам поддерживал ее за талию, тянул за собой. Он закинул ее руку себе на плечи, поддерживая, пока Эми спотыкалась и силилась вдохнуть. В какой-то момент он вынул Когараши из ее дрожащих пальцев и вложил клинок в ножны.

Когда в бесконечной тьме вдруг забрезжил слабый свет, Эми решила, что это ей мерещится. Сусаноо замедлил шаг и крепче сжал ее талию.

– Вернемся же к солнцу, – прошептал он.

Воздух вокруг них содрогнулся, ки сделала его тяжелым, как перед бурей, готовой обрушить свою ярость на землю. Связь Эми с ветром пропала – теперь он слушался Сусаноо. Вокруг них бушевал вихрь, кружась, набирая мощь. Сусаноо пригнулся, накапливая силу.

И, резко оттолкнувшись, бросился вперед. Их подхватил ветер, и они понеслись по пещере, не касаясь ногами земли. Мимо пролетали гроты, свет становился все ярче, пока темный каменный потолок не пропал, а в глаза Эми не ударил яркий солнечный свет.

Они практически врезались в землю. Эми рухнула, прикрывая лицо руками. А потом сдернула с лица шелковую повязку и жадно вдохнула чистый, свежий воздух.

К ним поспешили шаги, мешанина голосов чуть не оглушила ее после долгого времени в безмолвии пещер. Но Эми хотела услышать лишь один голос.

– Эми!

Голос Широ терялся за глубоким рокотом Бьякко. Он выкрикнул ее имя – правда, едва слышнум шепотом, и все же она так много расслышала в этом тихом звуке.

Сильные руки подняли Эми с земли. Она успела лишь мельком увидеть его рубиновые глаза, а потом Широ прижал ее к груди так крепко, что она едва могла вдохнуть. Он попятился от остальных, не выпуская Эми из рук.

– Идиотка, – прошипел кицунэ. – Полная идиотка.

С ее губ сорвался слабый смешок, и она прижалась к нему мокрым от слез лицом.

– Да, – хрипло согласилась Эми. Сощурившись, она посмотрела на небо. Солнце выглядывало из-за туч над восточными горами. Она не сразу сообразила, что это означает. – Уже… как, уже утро? – охнула она. – Я что, пробыла там всю ночь?

Широ не стал подтверждать очевидное. Его хватка разжалась, и он, положив ладони ей на плечи, отступил на шаг, а потом внимательно оглядел с ног до головы – от изорванных хакама и окровавленных коленей до исцарапанных локтей и заплаканного лица.

Он сморщил нос.

– Воняешь.

Прежде чем она успела ответить, Широ отпустил ее окончательно и повернулся к Сусаноо, который наконец смог подняться на ноги. Как Эми отметила еще в пещере, он был худощавым, на несколько дюймов ниже Юмэя и на целый фут ниже высокого Бьякко. На его волосах, не белых, а скорее пепельно-голубых, сияло солнце. Темная прядь в спутанной челке была иссиня-черной. Величественное одеяние покрывала грязь, заставившая потускнеть ткань синих и серых тонов. Сусаноо выглядел как обычный человек – если бы не заостренные уши.

Как только он встал, Юмэй и Бьякко отпрянули на почтительное расстояние. А потом почти одновременно опустились на колени и склонили головы так, что чуть не коснулись лбами прижатых к земле ладоней. При виде того, как два могущественных ёкая выражают полную покорность, Эми буквально разинула рот. Стряхнув изумление, она поспешила последовать их примеру, скривившись, когда разбитые колени задели землю. Затем она сложила руки перед собой и все же коснулась их лбом, кланяясь еще ниже.

Еще миг царила тишина.

– О, – произнес Сусаноо, по-прежнему болезненно хрипло. – И почему я не удивлен?

Эми растерянно моргнула, не поднимая головы, но затем украдкой огляделась. Широ все так же стоял рядом с ней. Стоял. Он не поклонился. Почему? Да, он постоянно дерзил более сильным ёкаям, но испытывать терпение самого куницуками?..

– Твоя заносчивость отвратительна, – продолжил Сусаноо, и темный, опасный гнев в его голосе становился отчетливее с каждым словом. – Если кто и должен пасть к моим ногам, это ты.

Хоть выпрямляться так рано считалось невежливым, Эми села. Ее взгляд переметнулся с Сусаноо на Широ, который оставался неподвижен и с непроницаемым выражением лица смотрел на куницуками. Почему Широ просто стоял? Разве он не видел, что его непокорность приводит Сусаноо в ярость? Юмэй, тоже выпрямившись, внимательно следил за кицунэ.

– Нечего сказать? – ядовито прорычал Сусаноо. В сапфировых глазах, пылающих гневом, закипала темная буря. У его ног всколыхнулся ветер, метки на щеках засияли бирюзовым. – Ты всегда был глупцом! Неужели ты думал, я оставлю тебя в живых?

Сусаноо расставил ноги – и под вой ветра прыгнул вперед, как совсем недавно, когда вынес Эми из пещер. Он летел прямо на Широ. Они пронеслись в сторону вспышкой света, и огромный клен вдруг оглушительно содрогнулся.

Эми рывком развернулась, не успев уследить за движением Сусаноо. Он стоял на другом конце тропы и держал Широ за горло, вжимая кицунэ в дерево, в которое его только что впечатал. Куницуками поднял другую руку, и над его пальцами затрещала самая настоящая молния.

– Нет! – Эми вскочила и помчалась к ним. – Сусаноо, постойте!

Он скалился, глядя на Широ и не обращая на нее внимания.

– И как же это ты умудрился стать столь жалким и слабым?

Эми бросилась на Сусаноо, повисла на руке, которой он впивался в горло Широ. По лицу кицунэ стекала кровь, капая с подбородка, а глаза слегка затуманились после сокрушительного удара о дерево. Он даже не пытался защититься.

– Остановитесь!

– Прочь!

Эми в отчаянии оглянулась на Юмэя, однако и он, и Бьякко по-прежнему держались на расстоянии. Когда ни один из ёкаев не шелохнулся, Эми поняла: они не встанут между куницуками и тем, кто его разгневал, – даже если на кону была жизнь Широ.

Она нырнула под руку Сусаноо и закрыла кицунэ собой.

– Я перед тобой в немалом долгу, – прорычал Сусаноо, – но сдерживаться боле не намерен. Прочь!

Эми вжалась спиной в Широ. Растущий шар молний в ладони Сусаноо был опасно близко к ее груди. Она задрожала, не в состоянии поверить, что добровольно стоит между куницуками – непостижимо могущественным божеством – и его жертвой. Но что еще Эми могла сделать?

– Неужели… неужели вы хотите его убить только потому, что он не поклонился? – в отчаянии спросила она.

– Во всяком случае, я мог бы его выслушать, пади он ниц предо мной, раскаиваясь в предательстве, но…

– В предательстве? – выпалила Эми, невольно его перебив. Потрясение вдруг на краткий миг пересилило страх. Сусаноо говорил о дерзости Широ или о чем-то еще?.. – В каком предательстве?

– Он знает, что натворил.

– Но он… – неуверенно пролепетала Эми. – Но Широ вовсе не мог…

Сусаноо сощурился.

– Как ты его назвала? Широ? Что еще за глупое имечко?

– Э-это… это… – запнулась она, неспособная найти ответ среди множества мыслей, разом завертевшихся в голове.

Пылающий взгляд Сусаноо переметнулся к Широ, а его слова разбили ее мир на бесчисленные осколки.

– А ты, видно, никогда не устанешь от своих извращенных игр, – прошипел куницуками, – верно, Инари?

Глава 18

Она не могла пошевелиться. Не могла думать. Имя звенело в голове, затмевая все остальное. Оно повторялось снова и снова, пока не заполнило ее сознание, урожая расколоть череп изнутри.

Инари! Инари, Инари, Инари.

– Нет! – Слово сорвалось с губ тщетным стоном. Эми казалось, что она падает, что мир вдруг разверзся и поглотил ее. – Вы ошибаетесь.

– Ошибаюсь?! – гаркнул Сусаноо. Его гнев ничуть не угас; куницуками не знал, какую истину он только что столь небрежно ей открыл. – Что значит «ошибаюсь»?

Эми едва его слышала. Имя продолжало звенеть.

Загадочный кицунэ, не помнящий о себе ничего. Беловолосый, управляющий огнем ёкай с лисьими ушами, десятилетиями связанный подозрительно сильным проклятием амацуками. Создание с вечной ухмылкой, лукавое и бесстрашное, порой смотревшее на нее древними глазами, знающее так много и так мало.

Инари.

Как она не догадалась? Как совсем ничего не заподозрила? Сама мысль была нелепа. Смехотворна! Маленький белый лис, который столкнулся с ней в темном заснеженном лесу, ёкай, который обманывал ее, защищал, истекал кровью, целовал ее… как он мог быть Инари, древним, бессмертным, всесильным куницуками огня?

Ее ноги подкосились. Широ вдруг обхватил талию Эми одной рукой и поднял вторую. Когда он потянулся к молниям Сусаноо, она чуть не поддалась панике. На его ладони затрепетало пламя; он обхватил пальцами сверкающий шар – и тот потух. На лице Сусаноо отразилось недоверие. Широ отвел руку…

…а потом ударил куницуками в грудь. Из его ладони вырвался огонь, отбросивший Сусаноо назад. Пламя взметнулось вверх до самого плеча Широ, окутало его огненной бурей. Эми обдало жаром, огонь нежно касался ее кожи, не причиняя вреда, хоть и опалил дерево позади них.

Он погас так же быстро, как и появился. Широ обхватил Эми и второй рукой, поверх груди, прижал ее к себе, уткнулся лицом ей в волосы. И, сквозь вихрь собственных мыслей и чувств, Эми вдруг ощутила, что кицунэ дрожит.

Он прижимал Эми к себе и содрогался, цепляясь за нее так, словно она была его единственным якорем в бушующем океане. Он тоже ничего не знал. Ни своего имени, ни сущности. И если осознание, что он – Инари, так потрясло ее, то каково же ему?

Сусаноо поднялся. Его одежда дымилась. Ки забурлила вокруг, куницуками с искаженным от гнева лицом вновь призывал свою мощь. Среди туч грянул гром, завыл ветер, скатываясь со склона горы.

– Я уничтожу тебя за предательство, Инари! – прорычал Сусаноо.

Широ не шелохнулся. Он держался за Эми, будто не был способен ни на что больше, пока не соберет обратно осколки себя. Эми застыла, скованная страхом. Она должна остановить Сусаноо, однако что могло усмирить его ярость и жажду мести?

Впервые за столь долгое время в метке камигакари зародилось тепло. По телу, обжигая, пронеслась сила. Рука Эми поднялась.

Воющий ветер, который куницуками призвал с небес, вдруг утих. Воцарился полный штиль.

– Сусаноо! – В голосе зазвенела власть. Слова срывались с губ сами собой. – Оставь свою обиду. Инари тебе не враг, ведь он так же страдал от рук Изанами – и куда дольше тебя.

Сусаноо зашипел. Глаза его пылали.

– Аматэрасу!

– Выслушай то, что они должны тебе сказать. Времени мало.

И, с еще одной вспышкой жара, сила Аматэрасу покинула тело Эми, оставив ее замерзшей и дрожащей. Лишь руки Широ удерживали ее на ногах. Меж деревьев пронесся ветерок, свободный от воли Аматэрасу.

Сусаноо медленно выпрямился, давление его ки ослабло. Он окинул Эми холодным взглядом.

– Я слушаю, – сухо произнес куницуками. – Объясняйте.

Эми сидела на краю фонтана и смотрела, как Широ смачивает полоску шелка в ручейке, стекающем из бамбуковой трубки. Сама она держала в руках черпак, который только что опустошила уже в третий раз. После целой ночи в пещерах ее никак не отпускала жажда.

Широ выжал кусок оби Бьякко, за которым Эми прятала лицо от ядовитых спор. Присев перед ней на корточки, он закатал ее хакама и принялся оттирать колено от крови, аккуратно выбирать из царапин грязь и камешки. С тех пор, как Сусаноо на него напал, Широ не проронил ни слова. В буквальном смысле.

Закончив с одним коленом, он сполоснул ткань и взялся за второе. Вдали, у входа в пещеры, Юмэй пересказывал Сусаноо все, что они знали. Эми была благодарна, что смогла избежать этого разговора. Нрав Сусаноо ее пугал. Услышав от Узумэ, что он молчаливый, Эми решила, что при этом он уравновешен и сдержан. Что, как оказалось, было совсем не так.

Она прислонилась спиной к столбику, который поддерживал крышу над фонтаном. Широ встал и принялся в очередной раз споласкивать ткань. Расправив хакама, Эми забрала у него шелк и поднялась. Потянувшись, она осторожно вытерла кровь с его челюсти, потом со щеки. Кицунэ не смотрел на нее.

– Широ, – тихо начала она и вздрогнула. – То есть, вернее…

– Не надо, – пробормотал он.

Их взгляды на миг встретились – и кицунэ тут же отвел глаза, пустые и виноватые.

Эми закусила губу и вновь мягко прижала ткань к его коже, отыскав свежую царапину от удара о дерево. Широ отстранился, а потом сел на край фонтана. Уперев локти в бедра, он уронил лицо в ладони.

– Годами, – произнес он едва слышно, – я думал, что, если отыщу Инари, он все исправит. Уж он-то знает, что делать, как снять онэнджу, как вернуть мою память. Но все это время я искал самого себя.

Эми опустилась рядом и неуверенно положила ладонь на его затылок, не зная, как кицунэ отреагирует на утешение. Вокруг них витал ветерок, такой прохладный, свежий и приятный после стольких часов в затхлых, смрадных пещерах в недрах горы.

– У меня нет ответов, – прошептал Широ. – Я не помню. Я ничего не знаю.

– Я сниму с тебя онэнджу как можно скорее, и воспоминания начнут возвращаться. – Запустив пальцы в волосы кицунэ, Эми прижалась к его плечу. – И даже если ты не вспомнишь все сразу, теперь Сусаноо на свободе, и мы можем спасти Сарутахико. Он главный среди куницуками. Если кто и знает ответы, это он. Сарутахико возьмется за дело и поймет, как остановить Изанами.

Лисьи уши дернулись вперед, и Широ поднял голову. В поле зрения вдруг возник Юмэй, который приближался к ним скользящей походкой. Он, казалось, уже полностью оправился от действия яда, и это давало Эми надежду, что Сусаноо восстановит силы столь же быстро. Он и так уже успел продемонстрировать немалую мощь.

Юмэй остановился перед Широ и окинул его прохладным взглядом.

– Ты знал? – бесцветным голосом спросил кицунэ.

– Нет, однако эта вероятность приходила мне на ум. – Юмэй внимательно смотрел на него. – Имя затронуло что-нибудь в твоей памяти, Инари?

Эми вздрогнула, вновь услышав имя куницуками. Оно звучало как-то… неправильно, нереально.

Кицунэ резанул Юмэя острым взглядом, и в его глазах вновь отразилось то древнее нечто.

– Нет.

– Ты сомневаешься в своей сущности?

Тень древней силы стала заметнее, в глубине зрачков Широ как будто разгорелось пламя.

– Нет.

Юмэй помрачнел.

– Твои воспоминания нам необходимы, иначе не освободить Сарутахико.

Эми выпрямилась, стараясь прогнать усталость.

– О чем ты?

– Я говорил с Сусаноо. Я рассказал ему все, что нам известно и что Узумэ велела у него спросить, но он отказался нам помогать. Он не способен бросить вызов Цукиёми и выжить. – Юмэй пронзил кицунэ взглядом. – Из-за тебя.

Широ стиснул зубы.

– Гнев Сусаноо по отношению к тебе оправдан, – продолжил Тэнгу. – По его словам, сто лет назад ты украл Амэ-но-Муракумо. А затем исчез вместе с клинком.

Амэ-но-Муракумо – «сгущающиеся тучи небес» – так назывался легендарный меч, который упоминался во многих сказаниях о Сусаноо.

– Я понимаю, что он этим расстроен, – неуверенно произнесла Эми, – но разве он не может спасти Сарутахико с помощью другого оружия?

– Муракумо – не просто меч, – нетерпеливо пояснил Юмэй. – Это артефакт великой силы, связанный с ки Сусаноо, и проводник стихий. Его потеря ослабила Сусаноо настолько, что пять лет назад его одолела Изанами. Без Муракумо сила его ограничена, и против Цукиёми ему не выстоять.

Тэнгу вновь повернулся к Широ.

– Сусаноо искал Муракумо – и тебя – почти сотню лет, пока его не заточили здесь. Он не способен сражаться с амацуками без клинка. Где ты его спрятал?

– Я не помню.

– Тебе нужно вспомнить.

– Я не помню! – прорычал Широ, и Эми содрогнулась от прозвучавшей в его голосе злости. – Не помню, как его украл. Не помню, как прятал. Я даже не знаю, как он выглядит. Чего ты от меня хочешь, Юмэй?

– Чтобы ты в кои-то веки оказался полезен.

Широ резко вскочил на ноги, метки на его лице вспыхнули алым. Он шагнул к Юмэю почти нос к носу.

– Почему бы мне не доказать свою полезность, вырвав твой несносный язык?

Вокруг Юмэя зловеще сгустились тени.

– У тебя и близко не хватит сил даже попытаться.

– Проверим?

Эми поспешно протолкалась между ними и отступила на шаг, вынуждая Широ сдвинуться вместе с ней.

– Прекратите оба! Этим вы ничего не добьетесь. Он ничего не вспомнит только потому, что нам так нужно. Единственный выход – снять онэнджу.

Извивающиеся тени растворились, Юмэй усмирил свою силу.

– Сначала тебе необходим отдых.

Эми сумела кивнуть, радуясь тому, что опирается на Широ. Она была так измождена, что еле стояла на ногах.

– Отдых бы пригодился.

– Мы вернемся в Аджисай.

Юмэй отправился за Сусаноо и Бьякко, а Эми привалилась к Широ. Он обхватил ее талию руками, придерживая так, чтобы облегчить ношу ее усталых ног.

– Думаешь, ты сможешь их снять? – тихо спросил он.

Эми закрыла глаза.

– Я сниму. Я же обещала, верно?

Широ не ответил. Наверное, не хотел высказывать вслух сомнения – те же, что не хотела раскрывать и она.

Она обещала – и не могла подвести.

Глава 19

Как они вернулись на постоялый двор ёкаев, Эми не помнила. Она задремала еще до того, как они покинули храм, и четко помнила лишь то, как ее опустили на мягкую постель и укрыли одеялом.

Она проснулась поздно вечером и поняла, что, судя по всему, спала в одной комнате с четверкой непомерно могущественных ёкаев, не ладивших между собой. Напряжение казалось физически ощутимым даже в просторном помещении. Бьякко снял для них отдельный домик, который обычно использовали для праздников и собраний. Однако в нем можно было и жить, а что самое главное – они держались в стороне от остальных постояльцев.

Теперь Эми сидела за столом и заставляла себя есть. Блюда были восхитительными, и она наверняка действительно насладилась бы ими, если бы не пронизывающая воздух вражда. Широ сидел за ее спиной, почти как телохранитель. Юмэй застыл у ведущих в небольшой сад дверей. Сусаноо, скрестив руки на груди, прислонился к дальней стене; на его лице плясали отсветы лампы. Он был значительно чище, чем в прошлый раз, когда Эми его видела, ведь он смыл с себя грязь и пыль пещер. Эми еле сдержала досаду от того, что сама она выглядела не такой чистой.

Бьякко покинул их, как только доставил поднос с едой. Может, ему тоже не нравилась царящая тут тягостная атмосфера едва сдерживаемого гнева. Эми хотелось отчитать Юмэя и Сусаноо за такое ужасное поведение, но она понимала, что ничего этим не добьется. Тысячелетний принц теней и бессмертный куницуками бури не станут слушать человеческую девчонку, выговаривающую им за то, что они ведут себя как малые дети.

Подняв палочками кусочек жареной рыбы, Эми немного откусила. Сусаноо пестовал свой гнев целую сотню лет, поэтому, наверное, можно было понять, почему он с трудом держит себя в руках. А вот враждебность Юмэя ужасно ее огорчала – Широ ведь не виноват, что утратил память.

Она повозила остаток рыбы по тарелке. Широ на самом деле не Широ, повторила она себе. Он – Инари, куницуками с амнезией, лишенный большей части сил, но все же куницуками. Ей нужно было перестать думать о нем, как о лукавом Широ, которого она знала, однако она не могла заставить себя называть его Инари даже мысленно. От мыслей о его истинной сущности, о неизмеримой пропасти между знакомым ей ёкаем и куницуками, о котором она только слышала, нутро тошнотворно сжималось.

Эми отодвинула тарелку. Все три ёкая тут же на нее уставились – рубиновыми, серебряными и сапфировыми глазами.

Поднявшись, она повернулась к Широ.

– Готов?

– А ты? – спросил он.

Эми кивнула. Юмэй сдвинул стол в сторону и занял место рядом с Сусаноо. Широ, оставшись с Эми посреди комнаты, всмотрелся в ее глаза.

Она неуверенно улыбнулась.

– Пора снять с тебя эти четки.

– Будь осторожна, – пробормотал кицунэ, протягивая правое запястье.

Взявшись за его руку повыше бусин, Эми осмотрела оставшиеся витки. Предыдущий высвободил три его огненных хвоста. Чем больше хвостов у кицунэ, тем они сильнее. Следующий мог дать ему еще три, и тогда их станет уже шесть. И Эми заранее знала, какой облик откроет последний виток. Он снился ей почти каждую ночь на протяжении двух недель: чудовищный девятихвостый дух огня, кьюби-но-кицунэ.

В ее снах девятихвостый лис всегда поглощал треххвостого Широ. Раньше Эми не представляла, что это означает, но теперь невольно задавалась вопросом: что, если она все же догадывалась, кем Широ окажется? Еще с тех пор, как впервые увидела его сотканные из пламени хвосты и сияющие отметины на лице? В любом случае сейчас она наконец поняла значение сна и свой ночной страх – что рано или поздно Инари поглотит Широ, уничтожит его навеки.

Эми стиснула его руку крепче. Она должна высвободить его силы – высвободить память Инари, чтобы он вновь стал собой. Даже если это означает, что Широ, которого она знала, исчезнет… Эми с трудом сглотнула.

И, взглянув кицунэ в глаза, увидела в них тот же страх.

Она обхватила нижний виток четок свободной ладонью. Сила коснулась ее пальцев, поползла вверх по руке, покалывая кожу. Эми сосредоточилась, воззвала к теплой ки, дремлющей внутри. Метка камигакари вспыхнула жаром.

Эми потянула за виток.

Сила пронеслась по ее руке разрядом молнии, ворвалась в грудь. Две силы переплелись, а потом ринулись обратно и ударили по чарам онэнджу. Бусины упрямо цеплялись за запястье Широ, и Эми изо всех сил пыталась сдвинуть их хоть на волосок. Метка камигакари стала еще горячее, а вокруг Эми взметнулся яростный ветер.

Она, стиснув зубы, дернула бусины вниз. По ним пробежал свет, и ветер взвыл громче. Тело Эми разрывал поток невыносимой энергии, проклятие неслось по венам, сплетаясь с ее ки.

Сила все крепла, нарастала… а потом взорвалась.

Бусины вырвались из руки Эми; ее со страшной силой отбросило назад. Рядом что-то мелькнуло, и она врезалась в Сусаноо. Он влетел спиной в стену, приняв большую часть удара на себя. Впрочем, от столкновения у Эми все равно вышибло из легких весь воздух, и она обмякла, сотрясаясь от мощи магии, пронизывавшей ее считаные мгновения назад.

– Ранена? – спросил Сусаноо, поставив Эми на ноги.

Она покачала головой, хватая воздух ртом. Оглянувшись, она увидела, как Юмэй поднимает Широ из обломков противоположной стены. Кицунэ не реагировал, безжизненно обмякнув. Юмэй уложил его на пол и навис над ним, опустившись на колени.

– Не дышит, – Тэнгу глянул в сторону Эми и Сусаноо.

У нее оборвалось сердце. Она ринулась к Широ и, рухнув рядом, прижала к его лицу ладонь. Его щека была обжигающей. Он источал жар, словно под его кожей горел огонь.

– Широ! – Эми беспомощно похлопала его по щеке. – Широ, дыши!

Сзади подошел Сусаноо. Он посмотрел на кицунэ сверху вниз – а потом занес ногу и с силой опустил ее ему на грудь.

Широ охнул, распахнув глаза, и согнулся пополам в приступе ужасного кашля.

– Похоже, он жив, – сухо заметил куницуками и опустился рядом на корточки. – Впечатляющее проклятие. Можно?

Эми, не ожидавшая от Сусаноо столь спокойного тона, удивленно моргнула. Грудь Широ тяжело вздымалась, и он, переведя дух, неохотно протянул правую руку. Куницуками взял его за запястье и легонько коснулся онэнджу.

– Сколько раз она тщетно пыталась их снять? – спросил он.

– Это второй, – пробормотала Эми и поникла, стыдясь своих неудач.

– Третий, – поправил ее Юмэй. – Ты пробовала снять виток по моему приказу. Я также пытался дважды.

– Ах, да. – Эми невольно прижала руку к шее, вспомнив, как в нее впивались когти Тэнгу. – Значит, пять раз.

– И с каждым разом проклятие сопротивлялось значительно сильнее?

Широ сел, морщась и потирая затылок.

– Да. В этот – особенно.

Сусаноо отпустил его руку.

– Задумано так было или нет, но всякая новая попытка делает ответный удар лишь сильнее. Следующая может тебя убить.

Эми застыла, охваченная тревогой.

– Но… но я не знаю наверняка, смогу ли их снять…

– Ты поставишь на кон его жизнь. – Сусаноо окинул Широ внимательным взглядом. – Если Аматэрасу права и без тебя против Изанами не выстоять, рисковать мы не должны.

Широ стиснул зубы.

– Если я ничего не вспомню, мы не найдем твой меч. А я не могу вспомнить, пока она не снимет онэнджу.

Сусаноо вздохнул, и его гнев наконец утих. Впервые с тех пор, как они покинули пещеры, перед Эми вновь предстал тот сдержанный, непреклонный куницуками, велевший ей взять меч и сражаться.

– Изанами так поразительно хитра или же ей омерзительно везет? – тихо произнес он. – Ты украл мой меч, лишил меня былой мощи, но прежде, чем я успел возвернуть Муракумо, она сковала твою силу и память. Одним метким ударом избавилась от нас обоих.

– Зачем мне вообще красть твой меч? – пробормотал Широ, потирая лицо ладонью.

– Если вкратце, затем, что ты – двуличная шавка.

Эми поморщилась и тут же ощутила укол вины, задавшись вопросом – было ли такое описание характера Инари справедливым или же его лишь породила обида Сусаноо? Она вспомнила, как Юмэй говорил, что Инари не всегда мыслит здраво, и вдруг ощутила странный трепет.

Неспособная оставаться в компании ёкаев после неудачи с онэнджу, Эми извинилась и ушла к источникам. Широ и Юмэй наверняка были слишком погружены каждый в свои мысли, ведь ни один не отметил, что ей опасно бродить в одиночку, и не вызвался ее сопроводить.

К счастью, купальни пустовали, и Эми смогла спокойно растворить в горячей воде всю свою боль и напряжение. Она потерла ладонью метку камигакари. Закрыв глаза, попыталась сдержать подступающие слезы – но это было так сложно. Измождение, тревога, смятение, отчаяние, страх… вихрь темных чувств рвался наружу.

Она так устала. Она как будто уже много недель почти не спала, не отдыхала и не ела. От бури эмоций, пьющих ее силы, не было спасения. Боль и паника раз за разом возвращались.

А теперь, после всех усилий и страданий, они так и не добились ничего существенного. Да, они обнаружили трех куницуками и знали, где найти четвертого, но это не имело значения. Сусаноо оказался на свободе, но без оружия ему не хватало сил. А лишенный памяти Инари был еще слабее.

И последней, невозможной преградой стало то, что она больше не могла пытаться снять онэнджу, не рискуя жизнью Широ. Пока четки на нем, ему не вспомнить, что он сделал с Муракумо. Без Муракумо Сусаноо не спасти Сарутахико. Без Сарутахико и Узумэ им не остановить Изанами.

Все упиралось в онэнджу. А Эми с ними не справилась.

Зачерпнув ладонями горячую воду, она смыла с лица слезы. Если она вновь потерпит неудачу, Широ может погибнуть. А так рисковать нельзя. Даже если бы Эми была готова им пожертвовать, Аматэрасу ясно дала понять: он должен выжить.

Амацуками все это время знала, кто он такой. «Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды». Она знала, кто такой Широ – как знала и Изанами. Но они не раскрыли его имя. Почему Аматэрасу ничего не сказала?

Эми погрузилась глубже в воду и зажмурила глаза. Каждый виток онэнджу поддавался тяжелее предыдущего. У нее, возможно, никогда не накопится достаточно сил, а слепо пытаться она больше не могла.

Аматэрасу была единственной, кто наверняка способен снять проклятие.

Эми медленно выдохнула и сосредоточилась, стараясь усмирить страх. Отчаянный голос в глубине души не желал униматься, но теперь Эми знала, как должна поступить.

Она сделала все, что могла. Все, на что способна простая смертная. Ее время вышло.

Эми выбралась из воды, обсохла и вернулась в раздевалку, заранее содрогаясь от необходимости вновь надеть свою грязную форму мико. Вот только в корзинке ее почему-то не оказалось. Вместо нее там лежало свернутое одеяние из бледно-голубой ткани с синим узором. Сверху обнаружилась коротенькая записка, в которой говорилось, что ее вещи забрали стирать. Пропала даже обувь – ее сменили традиционные сандалии и носки-таби.

Изумленная, Эми приподняла кимоно и обнаружила нижнее белье и зеленовато-синий оби. Она быстро оделась, наслаждаясь цветочным ароматом ткани, и заплела влажные волосы. Продумывая план – сердце ее при этом неприятно трепетало, – она покинула купальни и в коридоре наткнулась на Бьякко. Он как раз вышел из-за угла.

– Эми. – Тигр-ёкай окинул ее взглядом. – Вижу, ты получила кимоно. Иного одеяния в такие короткие сроки я найти, увы, не смог. Все подошло?

– Так это был ты? – Эми провела ладонью по ткани и поспешно поклонилась, выражая благодарность. – Да, конечно, все прекрасно. Я верну его, как только смогу.

– Можешь оставить себе.

– О, спасибо. – Эми не стала задумываться о том, где же он все-таки раздобыл кимоно. – Бьякко, а ты не знаешь, есть ли тут неподалеку храмы Аматэрасу?

– Аматэрасу? Да, рядом с людским городком за горой есть маленький храм.

– Ты не мог бы… ты не мог бы меня туда отвести?

Он нахмурился.

– Если нужно. Я не знаю, что задумали Сусаноо и Юмэй…

– Мне нужно попасть туда сейчас! – выпалила Эми. – Прямо сейчас.

Во взгляде Бьякко мелькнуло неодобрение.

– Без ведома Сусаноо, Инари или Тэнгу?

– Да. – Эми закусила губу. – Мне нужно сделать кое-что важное, но Широ… Инари… не обрадуется. Он попытается меня остановить, и все кончится тем, что они с Сусаноо и Юмэем передерутся.

Бьякко смотрел на нее, видимо, раздумывая, стоит ли ему навлекать на себя гнев одного из трех ёкаев, ждущих ее возвращения.

– Это нужно, – медленно произнес он, – для Аматэрасу?

Эми кивнула.

– Я отведу тебя, – заключил Бьякко, – но поручу хозяину постоялого двора через некоторое время передать твоим спутникам, куда мы направились, дабы избежать недопонимания.

Эми еще раз кивнула. Ей достаточно уже того, что у нее есть возможность добраться до храма раньше Широ. Несмотря на сказанное, она все же не была уверена, что кицунэ попытается ее остановить… но ей хотелось верить, что она ему все-таки не настолько безразлична.

И сохранить эту веру до тех пор, пока она не покинет этот мир.

Эми догадывалась, что Бьякко донесет ее куда быстрее, чем она дойдет сама, но даже не представляла насколько. Она осознала, как же ее силы далеки от мощи ёкаев, только когда села верхом на спину огромного белого тигра, и он помчался вперед, отталкиваясь лапами от порывов ветра. Неважно, какую силу она получила, она все равно оставалась всего лишь человеком.

Она заметила храм издалека: мощеный дворик, освещенный фонарями, и несколько обрамляющих его построек, затерянных среди заснеженного леса. Бьякко плавно снизился по спирали и замер у потускневших тории. Эми соскользнула с его спины, подрагивая и мечтая о теплом плаще. Она потерла руки и подышала на них, чтобы согреть пальцы.

Вокруг Бьякко взметнулся ветер, и тигр, окутанный серебристо-голубым светом, принял человеческий облик.

– Я подожду здесь, – сказал он.

Эми повернулась к невысоким тории. Теперь, оказавшись возле храма, она понимала, что трясется не только от холода. Ее сковывал страх, а в голове кружились сотни мыслей, сотни причин отказаться от задуманного. Однако она должна была дойти до конца. Снять с Широ онэнджу могла лишь Аматэрасу.

Силясь унять дрожь, Эми поклонилась и ступила на священную землю. Ее обволокло теплом Аматэрасу, и она зашагала по темной дорожке. В небе не было ни луны, ни звезд; сквозь мрак ее вел свет фонарей. С неба Эми успела разглядеть среди деревьев маленький домик; каннуши или мико, живущие здесь, наверняка уже легли спать, но огни храма горели всегда.

У фонтана ее руки задрожали так, что она выронила черпак, и ритуал пришлось начинать заново. Ополоснуть одну руку, затем другую, сделать крошечный глоток ледяной воды.

Узы страха сдавили ей легкие, сжимаясь все сильнее. Направляясь к маленькому залу поклонений, Эми думала о невероятных приключениях, которые пережила за последние недели. Встреча с Широ. Знакомство с Юмэем. Чудесная магия загадочных ёкаев. Она увидела, услышала, ощутила, испытала куда больше, чем могла себе представить.

Поднявшись по ступенькам, Эми позвонила в колокол и поклонилась. Она дважды хлопнула онемевшими ладонями и сжала их, склонив голову для последней молитвы.

«Аматэрасу».

Ей пришлось вновь взять себя в руки.

«Я старалась делать все, что ты просила, но мне не хватает сил. Я не могу снять онэнджу с Широ… с Инари… и если у меня снова не получится, он умрет».

Она сжала ладони крепче.

«Я не могу, но можешь ты. Прошу тебя. Солнцестояние еще не наступило, но нам нельзя больше ждать. Я готова. Знаю, что готова. Пора тебе спуститься из Такамахары, дабы помочь куницуками остановить Изанами».

В метке камигакари мягко запульсировало тепло, и Эми вдруг охватила паника. Вот и все, пришел ее последний час. Ее жизнь сейчас оборвется.

В груди все еще зрел ровный жар. Он не превращался в обжигающее пламя, как было, когда Аматэрасу заняла ее тело для битвы с Изанами. Мимо пролетел ветерок, закружился, потянул ее за одежду невидимыми пальцами. Эми открыла глаза и нахмурилась, чувствуя, как метка странно заныла.

Ветер подтолкнул ее в спину, словно говорил: ступай. Двери зала загремели от налетевшего вдруг порыва.

Опустив руки, Эми обошла ящик для подношений и приблизилась к дверям. Чувствуя, как сердце колотится о ребра, она прижала ладонь к створке и сдвинула ее в сторону. Внутрь пролился свет фонарей. Эми перешагнула порог, и ее сандалии застучали по деревянному полу. Подол голубого кимоно зашелестел.

На другом конце комнаты виднелись еще одни двери, и в щель между ними сочился слабый свет – слишком бледный и серебристый для фонаря.

Эми пересекла комнату и открыла двери во внутреннее святилище. Дальнюю стену крошечного помещения занимал деревянный алтарь, а перед ним на низком пьедестале стояло большое овальное зеркало. Гладкая поверхность мерцала.

Метка камигакари пульсировала в такт шагам.

Дрожа, Эми опустилась на колени перед зеркалом – шинтаем Аматэрасу, проводником ее силы в этот мир. Эми едва сдержала испуганный, полный страдания всхлип. Оказаться стертой, уничтоженной, изгнанной из собственного тела… Она не хотела умирать. Не была готова покинуть этот мир. Она ведь даже ни с кем не попрощалась.

Она хотела попрощаться с Катсуо и поблагодарить его за все, что он для нее сделал.

Попрощаться с Широ, сказать ему, что ей жаль и что у нее нет иного выбора – лишь оставить его, дабы выполнить обещание. Оставить, пусть он и нуждался в ней. Широ мог этого и не признавать – но все же нуждался. Он прижимал ее к себе так крепко, стискивал до боли, утыкаясь лицом в волосы, прячась от правды, от своего ужасающего прошлого, от собственной сущности. Он не должен переживать подобное в одиночку.

Однако ей пришлось его оставить, и она хотела перед ним извиниться.

Может, все-таки стоило раскрыть ему и остальным, что она задумала, но Эми боялась. Боялась рассказать Широ о том, что нашла способ избавить его от онэнджу, и увидеть, что он не попытается ее остановить. Что она не настолько ему дорога. Уж лучше в свои последние мгновения лелеять воспоминания о Широ и знать, что Аматэрасу его спасет, нежели покинуть этот мир с разбитым сердцем.

Но ах, как она желала, чтобы он оказался рядом, укутал ее своим теплом и силой, чтобы его лицо стало последним, что она увидит перед смертью.

Зеркало вспыхнуло, взывая к ней. И Эми, медленно подняв руку, прижала пальцы к стеклу.

Глава 20

– Эми.

Гладкое стекло под ее ладонью было прохладным. Но Эми уже не видела ни алтарь за ним, ни сам шинтай, а видела комнату позади – темные стены и деревянный пол, открытую дверь и двор за ней – и свое отражение, испуганное и бледное.

– Эми, – снова произнесло оно. Мягкий голос казался знакомым, но принадлежал не ей. Нежные интонации Аматэрасу одновременно доносились из глубин зеркала и звучали в ее голове.

Эми уставилась на свои пальцы, касающиеся пальцев отражения. По ее щеке скатилась слеза, но отражение осталось неизменным.

– Я не сумею долго удерживать связь, – проговорило отражение голосом Аматэрасу. – Не убирай ладонь.

Эми вжала руку в холодное, но невидимое стекло.

– Ты низойдешь?

Отражение печально улыбнулось.

– Мое милое храброе дитя! Ты готова отдать мне свою жизнь, но я не готова ее принять. Прежде чем наступит солнцестояние, ты должна еще многое сделать в своем мире, как и я в своем.

– Но онэнджу…

– Инари сможет еще немного подождать.

Эми вытерла слезу свободной рукой, смутно удивившись, что отражение не повторило действие за ней.

– Почему ты не сказала мне, кто он такой, когда мы спасли его от Изанами?

– Он не был готов узнать это, как не была готова и ты. Однако теперь я должна поведать тебе все то, что не успела ранее. – Лицо отражения помрачнело. – Мне не известно, что и когда послужило началом, но Изанами десятилетиями, веками готовилась осуществить задуманное. То, что мы должны предотвратить любой ценой.

Все преступления Изанами служат единственной цели. В день солнцестояния она намерена открыть Небесный мост. Эми, ты знаешь, почему в земном царстве у ками нет своего воплощения и мы вынуждены использовать камигакари?

– Потому что ками не могут покидать Такамахару, – ответила Эми.

– Верно. Небесный мост, однако, служит прямым переходом между Такамахарой и твоим миром. Единственным переходом. Его создали на заре времен древние боги, и лишь в редких случаях ками его открывали. И никогда не использовали для того, чтобы ступить в мир смертных. – Лицо отражения посуровело. – Именно это Изанами задумала проделать в день солнцестояния.

– Она… она хочет открыть Мост, – медленно произнесла Эми, – и спуститься сюда? Но зачем?

– Она твердит, будто связана долгом, но пойми, Эми. – В глазах ее отражения мелькнуло нечто темное, пугающее. – Если Изанами ступит в ваш мир во всем великолепии ками, жизнь там навеки изменится. Когда дух ками занимает сосуд, нас ограничивает смертная плоть, которая нас принимает. Истинные воплощения ками ничем не связаны. На Земле Изанами станет всемогущей настолько, что ты даже не можешь себе представить. Ее власть будет безбрежной, тело – несокрушимым, а воля – неоспоримой. Она уничтожит куницуками – полностью, навсегда. Она наверняка сотрет с лица земли всех ёкаев и лишит Цучи его якорей в этом мире, навеки разделит царства. Она станет божеством, какого смертные еще не знали, и ее абсолютная власть затронет каждую сторону вашего существования.

Отражение наклонилось ближе.

– Амацуками во плоти ознаменует конец свободной воли для всего человечества. Изанами нельзя открывать Мост. Ей нельзя ступать на землю. Вот что должны предотвратить куницуками. Они должны остановить ее в день солнцестояния.

Эми стиснула край кимоно свободной рукой, продолжая держать на зеркале вторую ладонь.

– Тогда ты должна низойти, Аматэрасу, снять онэнджу…

– Эми, я не могу…

Ее отражение затрепетало, пошло рябью, словно в спокойную воду бросили камень. Вспыхнул свет, и все успокоилось.

– Один из моих подданных пал, – коротко произнесла Аматэрасу, ее дыхание стало неровным. – Мы не удержим чары долго. Эми, послушай внимательно. Я не могу взять твою ношу на себя. Ты должна… – Отражение вновь колыхнулось, голос исказился.

– Аматэрасу, я не слышу!

– …магия онэнджу отвечает твоей воле. Ты не сумеешь… – Снова рябь. – …если твое намерение не… ждет провал.

– Аматэрасу! – вскрикнула Эми. – Я тебя не слышу!

Отражение опять стало четким, но теперь на лице читались боль и напряжение.

– Даже если снять онэнджу сейчас, – продолжала амацуками так быстро, что Эми едва разбирала слова, – Инари не вспомнит всего. У меня нет силы, дабы… – Отражение померкло, но затем вновь появилось. – …оставлю тебе воспоминание. Это пока все.

Отражение протянуло ладонь и коснулось стекла с другой стороны.

– Я не сумею больше связаться с тобой подобным способом, но помогу всем, чем могу. Дай мне вторую руку.

В ладони отражения загорелась яркая, пульсирующая точка света. Эми прижала к прохладной глади вторую руку. Свет вспыхнул, ослепляя, и вскоре вокруг осталась лишь белизна.

Свет угас, и Эми в смятении – и в растущем ужасе – вытаращила глаза.

Святилище пропало, она больше не сидела на коленях перед шинтаем. Она стояла на краю утеса и смотрела вниз. Там, у извилистой реки, сгрудилась сотня деревянных домов; долина и поля меж лесистых гор тонули в зелени, которой еще не коснулась осень.

Мирная, казалось бы, уютная деревушка… но увы.

От разрушенных домов валил дым, пламя бушевало на руинах, расползалось по полям. В земле зияли дыры, и даже издали Эми видела множество крошечных неподвижных силуэтов, слишком уж похожих на обгоревшие, изуродованные тела. По деревне словно прошел чудовищный великан, который уничтожил все на своем пути и оставил после себя лишь огненный ад.

Эми невольно, даже не подумав об этом, обернулась. И, стоило ей увидеть стоящую рядом женщину, вскрикнула – вернее, попыталась. Тело не поддалось вспышке ее страха, и Эми вдруг поняла, что не способна им управлять.

– Я же говорила, – тихо произнесла Изанами с неожиданной тревогой на красивом лице. – Я не преувеличила.

– Я вижу, – ответила Эми – вернее, ее тело, над которым она сейчас не властвовала. – Я прошу твоего прощения, сестрица, но я не хотела верить…

– Ты ведь, несомненно, чуешь следы мощи, которую он обрушил на это место, его ки, которую ни с чем не перепутать, верно? – настаивала Изанами. – Аматэрасу, подобное нельзя прощать. Я знаю, ты не хочешь смириться, но хватит нам уже закрывать глаза на его поступки. Сарутахико отказывается его усмирять. Мы должны вмешаться.

Аматэрасу вновь взглянула на пылающую долину. Эми лихорадочно пыталась понять, что происходит. Должно быть, это видение из прошлого Аматэрасу, воспоминание столетней давности.

– Не нам здесь вмешиваться, – отозвалась амацуками ветра, как будто неуверенно.

Изанами тоже обратилась к долине.

– Ты позволишь ему и дальше забавы ради чинить расправу над бессильными людьми? Твоя привязанность к нему затмевает разум.

– Я могу поговорить с Сарутахико…

– И он ничего не сделает. Ты ведь знаешь. Он никогда не пытался усмирить своего собрата-куницуками. И не станет делать этого теперь.

– Быть может, он не понимает…

– Он осведомлен достаточно, я уверена. – Изанами вскинула руку, взмахнув длинным рукавом насыщенно-винного кимоно. – Как ты это объяснишь, Аматэрасу? Разрушен твой храм, убиты твои слуги. И ты сидишь сложа руки?

Эми ощутила, как Аматэрасу сжала губы.

– Ты знаешь правду, – продолжила Изанами, не дождавшись ответа. – Ты знаешь, что Инари безумен.

– Он не таков.

– Таков. Ты это знаешь. Он всегда был непредсказуем, даже сумасброден. Теперь же он дошел до необузданной жестокости.

– Это лишь единичный случай…

– А тебе мало одного случая бессмысленной резни, сестрица? – резко осведомилась Изанами. Ее голос вновь смягчился: – Аматэрасу, ты ведь понимаешь? Бессмертная жизнь не для того, чтобы влачить одинокое существование. Сусаноо тоже проявляет признаки безумия – чего стоят его неприязнь к самым простым беседам, уход от прочих куницуками. И все же он не срывается на беззащитных.

Изанами коснулась плеча Аматэрасу.

– Мы с Изанаги всегда были вместе, как и вы с Цукиёми. Сарутахико и Узумэ давным-давно обрели друг друга, но Инари тысячелетиями один. А против бремени столь бесконечного одиночества бессилен разум даже куницуками.

– Он не был совсем один, – тихо произнесла Аматэрасу.

– Кратковременные связи не в счет, – негромко ответила Изанами. – Ты ведь знаешь.

Аматэрасу тяжело вздохнула.

– Но что мы можем сделать?

– Его силу нужно усмирить. И эта безрадостная ноша должна лечь на твои плечи. Из амацуками он доверяет лишь тебе.

– Ты хочешь, чтобы я его сковала?

– Да, и сковала его надежно, Аматэрасу. Если узы окажутся недостаточно крепки, он их порвет и убьет тебя.

– Я ни за что не…

– Ты должна.

– Ни одни оковы не держатся вечно, Изанами. Спустя несколько веков они ослабеют, и он освободится. Что же тогда?

– Они и не должны быть вечными. Пока его сила будет усмирена, возможно, ты или Узумэ сумеете ему помочь… исцелить то, что его терзает.

– Как же нам исцелить вечность одиночества?

– Я не знаю. Но мы должны действовать уже сейчас, прежде чем он снова впадет в буйство. Прежде чем он вновь начнет убивать. – Изанами обвела долину рукой. – Защищать людей этого мира – твой долг.

Когда Аматэрасу вновь посмотрела на тлеющие руины деревушки, зрение Эми вдруг затуманилось. Все вокруг завертелось, словно она воспарила в пустоте.

Со вспышкой света воспоминание переменилось. Теперь она брела среди деревьев, их листья тихо шелестели на ветру. Землю устилали алые паучьи лилии, их яркие цветы покачивались на уровне коленей. Впереди в свете полуденного солнца мерцал пруд. В лесной тишине пели птицы. Вокруг царили красота и спокойствие.

Аматэрасу подошла к краю пруда и остановилась, глядя на подернутую рябью поверхность с отражением ярко-голубого неба.

– Что ж тебя так манит в это место, Аматэрасу?

Эми невесомо вздрогнула, пораженная звучанием знакомого голоса.

Амацуками подняла голову. Он сидел среди ветвей, спиной к стволу, упираясь одной ногой в толстый сук, а другой болтая в воздухе. Глядя на Аматэрасу яркими рубиновыми глазами, он поднес ко рту наполовину съеденную крупную сливу и откусил.

Будь Эми в собственном теле, ее сердце бы бешено колотилось. Ёкай, сидящий на дереве, выглядел в точности как Широ. Его белые волосы трепал ветерок, лисьи уши были повернуты к Аматэрасу, и он смотрел на нее, насмешливо приподняв бровь.

И, несмотря на это сходство, Эми вдруг охватило желание ускользнуть, спрятаться от его внимания. То самое древнее лукавство, которое она изредка замечала у Широ, горело пламенем в его глазах. Мужчина перед ней не был ее кицунэ.

Это был Инари, куницуками огня, и он излучал смертоносную, расчетливую силу.

– Порой, – продолжил он слишком знакомым голосом, в котором звучали чуждые нотки, – я начинаю думать, что ты приходишь ко мне лишь задумчиво поглядеть на пруд. Это ранит мою гордость.

– А мне-то казалось, твоя гордость неуязвима, – отозвалась Аматэрасу, поддразнивая его. – В отличие от остального.

Инари усмехнулся, но его усмешка, в отличие от лукавой улыбки Широ, была более холодной, жесткой. Он оттолкнулся от ветки и легко спрыгнул на землю. Левая сторона его белого косодэ вымокла в подсыхающей крови, ткань была изорвана и липла к плечу. В дырах были видны глубокие раны.

– Вчерашний день выдался на удивление неприятным, – небрежно произнес Инари и снова откусил от сливы. Его голова склонилась, лисьи уши дрогнули. – Что привело тебя в мои владения, госпожа ветра?

– Мне нужно с тобой поговорить, – произнесла Аматэрасу, посерьезнев. – О… о деревне.

– Деревне?

– Вчерашней деревне.

В глазах Инари сгустились тени.

– Той самой деревне? Что ты о ней знаешь?

– Многие люди умерли, – пробормотала Аматэрасу.

– Знаю. – Выражение его лица стало холодным, он отбросил недоеденную сливу в сторону. Она с плеском упала в пруд, посылая по воде круги. – Пришла надо мной посмеяться, Аматэрасу?

– Посмеяться? Нет, я…

– Мои битвы – не твое дело.

– Битвы? Тех несчастных вырезали как скот.

– Я не…

В голосе Аматэрасу зазвенел гнев.

– Долина сочилась твоей ки, Инари. Не отрицай, что дал волю своей мощи.

– И с чего мне это отрицать?

– Ты даже не стыдишься? – прошептала Аматэрасу, ее гнев угас, оставив после себя лишь печаль.

– Так ты пришла посмеяться. – Инари с отвращением фыркнул. – Что еще ждать от амацуками. А я-то думал, ты отличаешься от остальных, но, похоже, так не бывает, м-м? Все мы такие, какие есть.

– Все мы такие, какие есть, – повторила Аматэрасу с тихим сожалением. – Инари…

Имя сорвалось с ее губ нежной мольбой, амацуками протянула к нему ладонь. На его лице мелькнуло смятение, и он замешкался – ровно настолько, чтобы Аматэрасу успела обхватить его правое запястье обеими руками. Как только она его коснулась, с языка слетело заклинание.

На единое мгновение вспыхнул яркий свет, и десятки крошечных сфер, явившись из ниоткуда, ринулись к руке Инари. Его лицо исказилось гневом и неверием. Вокруг Аматэрасу взвился ветер, призванный ее защитить, но Инари оказался быстрее. Он вскинул вторую руку, окутанный яростным пламенем.

Аматэрасу пронзила боль. Эми тоже ее ощутила, но отдаленно, отголоском. Ее зрение затуманилось, и она упала на спину. Ветер окружил ее вихрем, взметая тысячи алых лепестков.

Амацуками опустила взгляд, и Эми мельком увидела страшную рану, которую Инари нанес одним быстрым ударом. Тяжело дыша, Аматэрасу прижала ладони к животу. Из них полился белый свет. Глубокие раны в почерневшей плоти начали затягиваться. Аматэрасу, не двигаясь, спасала тело своего смертного сосуда прежде, чем тот окончательно умер бы.

Боль угасла, и амацуками поднялась на ноги. Ветер утих, и лепестки алыми снежинками осыпались на землю.

Инари стоял на коленях, склонив голову, и стискивал свою руку, на которой возникли блестящие красные бусины онэнджу. Четыре витка вокруг его правого предплечья налились силой. Он тяжело дышал, содрогаясь всем телом.

– Что ты натворила? – хрипло прорычал Инари.

Он поднял голову. В его глазах пылала такая ярость, что Эми бы отшатнулась. Аматэрасу не отступила.

– Что ты натворила?! – проревел он, вскакивая с земли, но пошатнулся и едва удержал равновесие. Его грудь натужно вздымалась.

– Я сковала твою силу, – произнесла Аматэрасу, поразительно спокойная перед лицом его безудержной ярости. – Ты не в себе, Инари. Мы не позволим тебе вырезать людей ради прихоти.

– Вырезать людей? – прорычал он. – Смейся надо мной, что я проиграл тому дракону, будь он неладен, если хочешь, но не смей звать меня убийцей людей.

– Тогда как же ты назовешь резню в той деревне?

– Откуда мне было знать, что на меня охотится Орочи? Я не знал даже того, что он возродился, а ты винишь меня в том, что он убил…

– Орочи? – потрясенно переспросила Аматэрасу. – О чем ты?

Инари силился выпрямиться, все еще держась за руку и задыхаясь.

– Думаешь, эти раны мне нанесли какие-то люди?! Когда я нашел деревню, они уже были мертвы.

– Уже мертвы? – прошептала Аматэрасу.

– Ты всегда думаешь обо мне худшее! Орочи убил их и скрылся, а потом напал из засады, когда я остановился разобраться, что же там стряслось.

– Но… я не ощутила Орочи…

– Как и я, пока он не вспорол мне бок.

– Я… я не понимаю…

– Что тут понимать? Орочи хотел Муракумо и…

– Муракумо? Клинок Сусаноо?

– Да, я его одолжил. Без разрешения. – На губах Инари мелькнул призрак невеселой улыбки. Он все так же держался за руку, словно она причиняла ему мучительную боль. – И теперь я должен вернуть Муракумо, пока Сусаноо не понял, что я потерял его драгоценный клинок в схватке с его заклятым врагом.

– Инари…

Его лицо вновь исказилось от гнева.

– Сними это с меня, Аматэрасу.

Она сцепила руки.

– Прости меня, Инари. Меня… меня обманули. Как только печать станет целой, я смогу ее снять.

Инари фыркнул. Его жгучий гнев притупился, а свет онэнджу, напротив, стал ярче. А затем сияние наконец начало угасать. Аматэрасу протянула руку, и Инари застыл, стиснув зубы.

Ее ладонь зависла над его запястьем.

– Инари… как же мне вновь заслужить твое доверие?

Он посмотрел ей в глаза, в глаза Эми, и в его собственных она увидела древнее, горькое одиночество, уходившее корнями так далеко, что ему не было конца.

– Никак.

Аматэрасу потянулась к онэнджу.

И земля вдруг задрожала.

Под ногами Инари с грохотом разверзлась трещина. Аматэрасу не успела ни отреагировать, ни сдвинуться, ни даже отвести взгляд. Инари потрясенно распахнул глаза и содрогнулся. Брызнула кровь, и на его лице вспыхнул гнев.

А затем свет в его глазах померк, и голова запрокинулась.

Аматэрасу отпрянула на шаг, не отрывая взгляда от острого корня, торчащего из груди Инари. Он безжизненно висел, пронзенный в самое сердце. А затем ее взгляд упал на ярко сияющие на его руке онэнджу.

– Нет! – в ужасе шепнула Аматэрасу.

Ветер коснулся ее кожи, безмолвно предупреждая. Аматэрасу рывком развернулась.

Среди деревьев, улыбаясь сдержанно и в то же время торжествующе, стояла Изанами – и ее рука уже была поднята в приказе. По телу Аматэрасу растеклась мучительная боль. Ее грудь пронзил точно такой же корень. В глазах вновь помутнело, и мир поглотило серебро.

Глава 21

Эми отпрянула, хватаясь за грудь и тяжело дыша. Как только ее спина ударилась о доски пола, реальная боль вытеснила фантомную. Эми перекатилась и встала на колени, придерживаясь рукой за пол. Сердце под второй ладонью колотилось о ребра, живое.

Эми сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она все еще видела, как корень пронзал ее тело. Видела безжизненного Инари, его устремленные в голубое небо мертвые глаза.

Широ удалось вспомнить этот миг. Мгновение, когда он умер, разъяренный тем, что Аматэрасу его сковала. Эми скользнула ладонью к животу – туда, где были раны, которые Инари успел нанести Аматэрасу. Без колебаний, без жалости. Даже не зная, что она делает и зачем, он хлестнул ее со смертоносной силой – такой, что убила бы любого, неспособного исцелять себя. Правда, магия Аматэрасу все же не спасла ее смертное тело от прямого удара в сердце.

Эми медленно покачала головой. Образ рубиновых глаз менялся перед ее внутренним взором, холодное лукавство Инари перетекало в озорное веселье Широ и наоборот.

Двери вдруг с треском распахнулись.

Фонари со двора озарили знакомый темный силуэт красноватым светом, он шагнул ближе, исполненный хищнической ярости, и потянулся к ней.

В ее памяти тут же промелькнули огненные когти Инари – и Эми с испуганным вскриком отшатнулась.

Рука кицунэ замерла в паре дюймов от ее локтя. Он повернул ладонь, и в ней ожил крохотный огонек. В трепещущем свете, отбрасывающем резкие тени, возникло лицо Широ.

– Что ты натворила? – прорычал он.

У Эми перехватило дыхание. Широ задал тот же вопрос, что и Инари. Смятение усилилось. Она как никогда отчетливо видела в Широ Инари… или же это она видела в Инари Широ?

Он вглядывался в ее лицо.

– Ты ведь не выкинула какую-нибудь глупость вроде того, чтобы попросить Аматэрасу низойти пораньше, правда?

Ее рот открылся, но с губ не сорвалось ни звука.

– Если она и пыталась, – вдруг раздался из-за спины Широ голос Юмэя, – то явно не преуспела.

Эми перевела взгляд и увидела стоящих на пороге Юмэя и Сусаноо. Позади них возвышался Бьякко.

– Что ты здесь делаешь, Эми? – сурово осведомился Широ.

– Я… – Она посмотрела на каждого, а затем вновь сосредоточилась на кицунэ, сидящем перед ней на корточках. – Я говорила с Аматэрасу.

– Говорила? Как?

– Через шинтай. Она рассказала… она рассказала мне, что задумала Изанами.

Юмэй и Сусаноо вошли в святилище и встали рядом с Широ. С трудом сглотнув, Эми повторила все, что амацуками поведала ей про Небесный мост. Когда она закончила, воцарилась тишина.

Первым наконец заговорил Сусаноо:

– Если она пройдет по Мосту, нам останется лишь бежать в Цучи, отрезать его от всех якорей, отделить от этого мира.

– Цучи и мир людей всегда были связаны, – мрачно произнес Юмэй. – Выживет ли наше царство само по себе?

Эми перевела взгляд с одного ёкая на другого.

– Мы должны ее остановить!

– Мне не ведомо, как открывается Мост, – сказал Сусаноо, – посему я и не предположу, как нам этому помешать. Впрочем, сие ведомо Сарутахико. Он – хранитель Моста в этом мире, как Изанаги – его страж в Такамахаре.

Изанаги, амацуками неба, правитель Такамахары и брат Изанами. Неважно, страж он или нет, нельзя рассчитывать на то, что он помешает сестре осуществить задуманное в день солнцестояния.

– Что такого особенного в солнцестоянии? – спросила Эми. – Как оно связано с Мостом?

– Это час наивысшей силы ками, – ответил Сусаноо. – Со сменой времен года, когда растет и убывает луна, равновесие между ёкаями и ками находится в движении. Зимнее солнцестояние принадлежит ками. Как сие связано с Мостом, мне неизвестно. Это вновь вопрос к Сарутахико.

– Действовать мы, однако, по-прежнему не способны, – сухо заметил Юмэй. – Нам не освободить Сарутахико без Муракумо, который мы не обнаружим без воспоминаний Инари.

Эми глубоко вздохнула и глянула на Широ. Кицунэ следил за ней с непроницаемым выражением лица.

– Аматэрасу показала… она рассказала мне кое-что еще. Сто лет назад Орочи устроил засаду на Инари и отнял у него Муракумо.

– Орочи? – рыкнул Сусаноо; синие отметины на его щеках запылали, он в мгновение ока явил свой нрав. – Он ожил?! – Куницуками уставился на Широ. – Ты уступил мой клинок Орочи?!

– Инари тоже не знал, что он вернулся, – поспешно добавила Эми. – Орочи устроил засаду, чтобы украсть меч. Он… – Эми глянула на Широ. – Ты собирался вернуть Муракумо, пока Сусаноо…

Широ хранил молчание.

– Тогда я знаю, где искать Муракумо! – прорычал Сусаноо. – Орочи предсказуем. Он, без сомнения, уже сотню лет ждет, когда я приду за мечом. Его жажда мести никогда не угаснет.

– Ждет где? – спросил Юмэй.

– На том же месте, где я впервые убил его.

– Сумеешь ли ты забрать у него свой клинок? Мне не доводилось встречать Орочи, однако о нем ходят зловещие легенды.

– Я заберу свой клинок или погибну. – Глаза Сусаноо сверкали, как сапфировая сталь. – Тварь слишком долго обладала тем, что принадлежит мне.

– Если Аматэрасу говорила правду, – произнес Бьякко издали, откуда слушал их беседу, – Орочи одолел Инари, когда тот еще был полон сил. Не сочтите за неуважение, однако выстоишь ли ты в нынешнем состоянии?

– Орочи напал на Инари из засады, – поправила его Эми. – И сильно ранил прежде, чем Инари успел защититься.

– Мне достаточно лишь коснуться клинка, и Орочи погибнет. – Сусаноо поднялся на ноги. – Вернемся на постоялый двор и подготовимся.

Юмэй и Бьякко проследовали за ним наружу, но Широ не шелохнулся. Эми тоже осталась на месте, неспособная поднять голову. Взгляд кицунэ давил.

– Ты пришла сюда не для разговора с Аматэрасу, – тихо и твердо произнес он. – Ты пришла исполнить долг камигакари, ведь так?

– Я… – Она сглотнула. – Только так можно снять онэнджу без риска для тебя. И это должна сделать Аматэрасу, не я.

– Значит, ты ушла без единого слова, собираясь умереть? Не подумала перед тем, как сбежать на самоубийство, спросить мое мнение?

Эми заставила себя поднять взгляд.

– Я… я не думала, что ты станешь…

– Я стану что?

Она не хотела признавать, что боялась его безразличия. Широ впился в нее взглядом.

– Что, Эми? – повторил он, придвигаясь ближе.

Внезапное движение заставило ее вздрогнуть, вскинуть руку – ведь перед глазами тут же возникли огненные когти Инари.

Широ отпрянул, прижав уши к голове.

– Что с тобой? Что еще Аматэрасу рассказывала обо мне?

– Н-ничего.

Его губы изогнулись в невеселой улыбке, а голос опасно понизился, в нем смешались пламя и лед.

– Не думай, что я не замечаю, когда ты мне лжешь, малышка-мико.

– Я… я не…

– Я чую твой страх. Слышу, как у тебя колотится сердце.

– Я не боюсь.

– Врешь, малышка-мико. Опять врешь. – Кицунэ резко встал и отвернулся. – Не стоит так стараться погибнуть ради меня. Я не спешу вспоминать причины, по которым меня так дружно презирают.

– Широ… – прошептала Эми.

– Если теперь ты намерена меня бояться, то, что уж, зови настоящим именем, – проговорил он, стоя к ней спиной.

Горло сжалось, лишая ее дара речи. Кицунэ бросил на нее взгляд – через плечо, едва обернувшись, – и в нем, мрачном и безжизненном, она увидела тень горького одиночества Инари, которая уже пустила корни в его душе.

Широ ускользал. Эми видела, как с каждым неприятием его все сильнее охватывает холодность Инари – яростный гнев Сусаноо, затем внезапное отвращение Юмэя, теперь ее страх. Она так боялась, что воспоминания Инари поглотят Широ, но теперь ей казалось, будто его сломило одно лишь имя.

Эми подняла руку, потянулась к нему, отчаянно пытаясь отыскать слова и вернуть его, прогнать из его глаз тьму.

Снаружи донесся голос Бьякко. Широ отвернулся, так и не увидев ее ладонь, и вышел.

Прерывисто вздохнув, Эми встала на ноги и поспешила покинуть святилище. Широ уже миновал главные двери и собирался спуститься по ступенькам во двор. Она должна была его остановить. Должна была сказать, что не боится его, что ее всего лишь сбило с толку воспоминание Аматэрасу.

Она бросилась было за ним, как вдруг перед ней возникла чья-то рука. Она, запнувшись, остановилась. Сусаноо стоял на ступеньках и преграждал ей путь.

– Оставь его.

Широ уже пересек половину двора и направлялся к деревьям. Он прошел мимо Юмэя и Бьякко, не проронив ни слова, ни взгляда.

– Мне нужно… – начала Эми.

– Тебе нужно его отпустить, – безжалостно перебил ее Сусаноо. – Ему пора вспомнить, что значит быть куницуками.

– О чем вы?

– Откладывая неминуемое, он лишь еще больше ослабнет. Он слишком долго прозябает в этом жалком облике.

Ее нутро сжалось. Эми протиснулась мимо Сусаноо, но тот схватил ее за плечо и оттащил обратно. Широ, на другом конце двора, окутался бело-синими языками пламени. Из огня выступил большой треххвостый лис – и, когда пламя погасло, прыжком скрылся среди деревьев.

Эми с трудом сдержала зародившуюся в груди необъяснимую панику. Стиснув зубы, она свирепо глянула на Сусаноо и вырвалась из его хватки. Он и сам ее выпустил – Широ уже исчез.

– Пора вспомнить, что значить быть куницуками? – Эми скрестила руки на груди и отступила на шаг. – И что же это значит?

Сапфировый взгляд Сусаноо скользнул по Юмэю, Бьякко, а затем поднялся к темному небу, далекий, как звезды.

– Что значит быть куницуками? – повторила Эми.

Он наконец ответил, и единственное слово зазвенело пронзительной обреченностью:

– Одиночество.

Определившись с целью, Сусаноо не терял времени. Вскоре после их возвращения в Аджисай хозяин постоялого двора принес корзинку, с поклоном вручил ее куницуками и удалился. Сусаноо сел за стол и достал из корзины листы белой бумаги, плоский камень, палочку черных чернил, фарфоровую бутылочку с водой и кисть.

Эми с любопытством наблюдала, как он смачивает камень и растирает чернила, смешивая их с водой. Эти предметы были необходимы для создания офуда, однако она не думала, что ёкаи тоже используют подобные бумажные талисманы.

Сусаноо несколько минут тщательно готовил чернила и лишь потом взялся за кисть. Покрутил ее кончик по камню, но вместо того, чтобы писать на бумаге, коснулся кистью столешницы. Эми вздрогнула, когда он начертил на гладком дереве идеальный темный круг. Сусаноо заполнил его странными символами, а затем подул, дабы чернила высохли.

Лишь тогда он положил в середину круга первый листок бумаги и принялся писать заклинание – вот только Эми оно было не знакомо. Это был точно не офуда с чарами барьера, оков или очищения.

Когда Сусаноо почти закончил работу, в комнату вошел Широ, которого она не видела с тех пор, как тот исчез в лесу у храма Аматэрасу. Кицунэ нес в руке лук и полный стрел колчан. Он вручил их Эми, даже не взглянув на нее, а после направился к столу, рассмотреть уже готовые офуда. Эми стиснула лук и, чувствуя, как лихорадочно колотится сердце, тщетно попыталась поймать его взгляд.

Сусаноо понаблюдал, как кицунэ перелистывает талисманы.

– Ты помнишь свои?

Широ вернул стопку офуда на место.

– Нет.

Вытащив из корзины новые листы, Сусаноо придвинул их и кисть к нему.

– Пробуй.

– Я не помню.

– Некоторые знания глубже памяти.

В глазах Широ на миг пробудилась древняя сила.

– Некоторые, но не эти.

Сусаноо смерил его взглядом, а затем убрал принадлежности обратно в корзину и спрятал офуда в рукава косодэ.

– Юмэй готовит проход к гнезду Орочи через Цучи, – сообщил он Широ. – Готов ли ты к битве?

– Наверное, нет. А ты?

– Еще сотню лет назад ты ни за что бы не признал подобное. – Сусаноо поколебался и вздохнул. – Я тоже чувствую, что не готов предстать перед Орочи так скоро.

Стиснув лук и колчан, Эми приблизилась к столу и села на колени.

– Сусаноо, могу я воспользоваться письменными принадлежностями?

Дождавшись кивка, она придвинула корзинку к себе и принялась замешивать новые чернила. Когда они были готовы, Эми сделала набор очищающих офуда – а потом аккуратно обернула каждым древко стрел. При этом она украдкой поглядывала на Широ. Кицунэ то ли не считал необходимым смотреть в ее сторону, то ли виртуозно избегал ее взгляда.

– Чего нам ожидать от Орочи? – поинтересовался он.

Сусаноо постучал пальцами по столешнице. Услышав странный щелкающий звук, Эми пригляделась и увидела на его пальцах темные когти.

– Величайшее преимущество Орочи – его физическая мощь. У него нет связи со стихиями, и он, можно сказать, слабо поддается магии стихий. Однако наша первоначальная цель – отнюдь не победа над ним. Ты, Юмэй и Бьякко его отвлечете, дабы я сумел вернуть Муракумо. Как только это произойдет, я вновь его уничтожу.

– А что случилось в первый раз? – спросила Эми, отрываясь от очередной стрелы. – Я только легенды слышала.

Сусаноо отодвинулся от стола и уперся локтем в согнутое колено.

– Когда-то Орочи властвовал над целой местностью, наводя ужас на земли. Он поглотил всех обитавших там ками и большую часть ёкаев. Однажды я встретил лорда-ёкая и его леди, они со своей последней выжившей дочерью бежали из его владений. Орочи устроил на них охоту, намереваясь поглотить всю семью.

Эми нахмурилась.

– Орочи убил столько ёкаев и ками, почему же он не привлек ваше внимание раньше?

– Сие случилось очень давно, – ответил куницуками. – Человеку не понять. Тогда в мире царили иные порядки, и над землями, заполученными путем битв и кровопролития, властвовали многие могущественные ёкаи. Сей мир был жесток. Чем в нем выделялся лишь еще один творящий насилие ёкай?

Оборачивая древко стрелы бумажным талисманом, Эми пыталась представить мир, настолько заполненный жуткими кровожадными ёкаями, что чудовище вроде Орочи осталось незамеченным.

– Орочи, однако, стремился уничтожить всякого ёкая на своем пути. Лорд поведал мне о его неутолимом голоде и умолял не оставаться в стороне. Когда Орочи их настиг, я вызвал его на бой. И все же он оказался куда сильнее, чем я думал. Я не сумел его одолеть, но и он не сумел одолеть меня. Как только он сбежал на свои земли, я последовал за ним, и мы вновь сразились. Битва была лютой, ведь он слишком долго набирался ки наших собратьев, однако в конце концов я его сразил. Он возродился спустя века и сразу же отыскал меня, дабы отомстить. Глупец, ведь он стал куда слабее, и я с легкостью его убил вновь. С тех пор он возвращался еще дважды, и засим я без промедления его умертвлял.

– А вот научись он тебя избегать, – заметил Широ, – прожил бы куда дольше.

– Хотел бы я знать, – пробормотал Сусаноо, – ждал ли он того, что я окажусь разлучен с Муракумо, или же лишь случайное стечение обстоятельств позволило ему отобрать мое оружие у тебя. Ведь ранее он не отличался ни хитростью, ни терпением.

– Если здесь замешана Изанами, то о какой случайности может идти речь. – Когда на нее взглянули оба ёкая, Эми продолжила: – Чтобы заманить Инари в ловушку и украсть меч, Орочи вырезал целую деревню. А потом Изанами показала это место Аматэрасу и заявила, что всех уничтожил Инари, убедила, что он утратил разум и что ради общего блага его силу необходимо сковать. – Эми стиснула древко. – Вот почему Аматэрасу надела на Инари онэнджу – не для того, чтобы ранить, она хотела лишь усмирить его. Только потом она поняла, что Изанами обвела ее вокруг пальца. А как только она попыталась избавить Инари от проклятия, Изанами убила их обоих.

Широ потер грудь, словно вспомнил, как между ребер вышел пронзивший его корень.

– Так вот что произошло. – Сусаноо перевел взгляд на кицунэ. – Разыскивая тебя, я слышал, будто ты убил Аматэрасу и ускользнул прежде, чем за нее успели отомстить. Годами мы считали, что ты скрываешься, избегаешь амацуками. Когда Узумэ первой предположила, что ты не затаился, а куда-то пропал, след давным-давно остыл, и мы не знали, откуда начать поиски.

Коянэ, слуга Изанами, также упоминал, что Инари убил Аматэрасу, и ему не было смысла врать – Эми тогда умирала. А значит, он наверняка верил в услышанное, как и Сусаноо.

– Могу поспорить, слух пустила Изанами, – сказала Эми. – И так как она раз за разом лишала Аматэрасу сосуда на земле, никто не мог подтвердить иное.

Сусаноо на мгновение задумался.

– Как много ты помнишь, Инари?

Широ закатил глаза.

– Хм-м. Лет пятнадцать? Двадцать, может? Я не считал.

– Двадцать. Сомневаюсь, что твое возрождение заняло восемьдесят лет. – Сусаноо постучал когтем по столу. – И вряд ли твоя память настолько сильно исказилась от единственной гибели.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Память в определенной мере вернулась бы к тебе даже с жалкими крохами ки, однако я подозреваю, что после того, как Изанами тебя убила сотню лет назад, ты умирал не раз. Из-за онэнджу ты стал легкой добычей. С каждым возрождением твоя память и твоя суть все сильнее рассеивались… пока не кончились совсем.

Широ, побледнев, смотрел в стол. Нутро Эми сжалось от боли за кицунэ.

– Когда Юмэй поведал мне, что ты утратил память, – продолжил Сусаноо, – я ему не поверил. Как одного из нас могла постичь подобная судьба? Теперь я убедился, что все обстоит именно так, и вижу, насколько глубоки эти раны. Ты сломлен, Инари. Я и не думал, что с куницуками такое бывает, но ты сломлен. И я не знаю, хватит ли одних только воспоминаний, дабы ты вновь стал собой.

Широ и Сусаноо смотрели друг на друга, беззвучно продолжая разговор.

– Ну, – наконец сухо заключил кицунэ, – если без онэнджу я окажусь безумным, уверен, ты славно повеселишься остаток вечности, убивая меня каждые пару десятков лет.

Выражение лица Сусаноо было непроницаемым, однако сапфировые глаза вдруг чуточку посветлели.

– Не думаю, что буду этому рад.

Эми обернула талисманом последнюю стрелу и строго приказала себе хранить спокойствие. «Ты сломлен, Инари». Она не поддастся панике. Не станет плакать у них на глазах. С Широ – Инари – все будет в порядке. Как только онэнджу исчезнет, воспоминания возвратятся. Вернется он сам.

Эми подняла взгляд на Широ, но тот все так же не смотрел в ее сторону. Боялся, что вновь увидит в ее глазах страх? Или отдалялся по иной причине? Эми не осмеливалась расспрашивать его при Сусаноо.

Она посмотрела на последнюю стрелу. Если они переживут грядущее сражение, она сделает все что угодно, лишь бы Широ вновь стал собой.

Глава 22

Волны с грохотом бились о далекие скалы. Эми следовала за Сусаноо и Юмэем по темному лесу. Широ и Бьякко шли позади. Наверху, среди сгущающихся туч, виднелись звезды. До рассвета оставалось несколько часов. Остров Орочи лежал южнее Шиона, и землю все еще покрывал не тронутый снегом ковер сухой осенней листвы.

Эми встревоженно стискивала лук. В лесу царила зловещая тишина. Лук казался жалким, хлипким. Придет ли ей на помощь ветер или же придется рассчитывать лишь на человеческие силы?..

– Я не чую присутствия Орочи, – пробормотал Юмэй. – Верно ли мы идем?

– Да, – отозвался Сусаноо так же негромко. – Орочи, быть может, и не здесь, но ко мне взывает Муракумо. Он близко.

– Ты уже его чуешь? – Юмэй вскинул голову. – Будь осторожен. Вряд ли Орочи оставил его без присмотра.

Сусаноо вел их все дальше. Лес раскинулся на многие мили, земля поднималась и опускалась холмами и ямами, которые становились все глубже. Ноги Эми горели от напряжения. Ёкаи же, разумеется, ничуть не уставали.

Она брела за ними, поглядывая на Сусаноо и Юмэя, Широ и Бьякко. Четыре могущественных ёкая – одни из сильнейших на земле. Юмэя вызывали на бой лишь редкие смельчаки, а Сусаноо и Широ и вовсе были куницуками. Даже ослабев, они оставались грозными противниками.

Что она тут делала? Что она, человек, делала рядом с этими могучими созданиями иного мира?

Эми старалась не отставать, пытаясь при этом дышать не слишком тяжело. Ёкаи двигались быстро, порой вынуждая ее почти бежать. Но чем более неровной становилась земля, тем стремительнее росло расстояние между ней и Юмэем. Эми поднажала, взметая листву сандалиями, а совсем неподходящее для такого похода кимоно путалось в ногах. Ей стоило попросить иную одежду или хотя бы обувь.

Что она творила, шагая через странный лес вместе с четверкой ёкаев, способных менять облик и летать, повелевающих смертельной магией мановением руки? Среди них она была лишней. Она должна была остаться в стороне и не мешать.

Листья зашелестели громче, и ее обогнал Бьякко. Эми запнулась, а ёкай-тигр занял место позади Юмэя. Она стиснула зубы и вновь ринулась вперед, не обращая внимания на сжимающую ребра боль – однако в спешке не заметила корень и споткнулась.

Чья-то рука поймала ее за локоть, помогла выпрямиться. Широ впервые после храма Аматэрасу посмотрел ей в глаза.

– Я в порядке, – едва дыша, произнесла она прежде, чем он успел что-то сказать. – Я справлюсь.

Кицунэ окинул ее взглядом. Сусаноо, Юмэй и Бьякко, тем временем, уже почти растворились во мраке.

– Ты когда-то сказала мне, что даже если помощь и не нужна, ее стоит принять, потому что так проще.

– Когда я так говорила?

– Когда практически силой загнала меня в ванну, потому что я был слишком уж грязный.

– Ох. – Кицунэ, весь в засохшей и не очень крови, явился к ней в спальню, дабы рассказать, что Юмэй напал на след амацуками. Она и правда выдала что-то о принятии помощи, так ведь? А Широ упорно заявлял, что ему от нее ничего не нужно. – Видимо, говорила.

Широ искоса на нее глянул.

– А потом краснела, топталась и чуть не уронила мне на колени миску еды, потому что никак не могла удержать взгляд на моем лице. Помнишь?

– Не было такого! – выдохнула Эми, хотя Широ в точности описал ее реакцию на его полуобнаженное тело. К щекам прилил жар.

Кицунэ усмехнулся, в свете звезд блеснул острый клык. Эми пораженно распахнула глаза. Слезы грозили вот-вот пролиться, и она без раздумий бросилась ему на грудь, стиснув косодэ в пальцах.

– Э-эми? – изумился Широ, отшатнувшись. – Что?..

– Прости, – прошептала она, сжимая его в объятиях.

Она так боялась, что никогда больше не увидит этого выражения лица, не увидит своего лукавого, озорного Широ. Боялась, что уже потеряла его навсегда.

– Я по тебе скучала.

– Скучала? – Он обхватил пальцами подбородок Эми и, сощурившись, всмотрелся ей в лицо. – О чем ты?

– Просто… ты не был… – Она выдавила слабую улыбку. – Просто соскучилась по тому, как ты меня дразнишь.

Широ нахмурился.

– Эй, это не должно нравиться! Весь смысл в том, чтобы тебя раздражать.

Радость слегка померкла, и Эми точно так же нахмурилась.

– Я и так знаю, что ты злишь меня намеренно. Вот только зачем?

Он вновь усмехнулся.

– Когда ты злишься, у тебя горят глаза, щеки розовеют, и ты на меня дуешься. – Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Вот так.

– Я не!.. Ты… я не… – Эми вспыхнула еще сильнее. – Ты ужасен!

– Вряд ли, раз уж ты сказала, что скучала по мне. А еще ты до сих пор не даешь мне вдохнуть.

– Неправда! – воскликнула Эми, отскочив так, словно вовсе не стискивала его стальной хваткой мгновение назад.

Он притянул ее в объятия и подхватил на руки.

– Широ! – возмутилась она, пытаясь высвободиться.

Он прижал ее крепче и пошел вперед, с легкостью сокращая расстояние между ними и остальными.

– Не хнычь.

– Я не хнычу!

– Зачем изнурять себя, если можно этого не делать? Мне ничего не стоит тебя нести. Побереги силы для битвы.

Эми хмуро поправила на плече лук с колчаном.

– Я и так тут самая слабая. Если я даже угнаться за вами не могу, зачем я нужна?

– А кто-нибудь предложил тебе остаться в стороне?

Она удивленно моргнула, сообразив, что никто об этом действительно не заговорил.

– Нет…

– Если бы Юмэй не хотел тебя здесь видеть, он бы так и сказал. Никто не считает тебя слабой, Эми.

Она взглянула на Широ, и ее грудь обожгло странным жаром. В его глазах не было намека на обман, лукавство или даже веселье.

– Но…

– Ты проявила себя. Доказала всем нам, что сильна. Ты отправилась в пещеры в одиночку. Прошла сквозь недра горы и облака яда, вывела оттуда Сусаноо. Ты добилась того, чего не сумели мы.

– Только потому, что яд действовал на меня иначе…

– Разве это важно? Мы не справились. Справилась ты. Мы видели, на что ты была похожа, когда выбралась наружу. Сколько раз надо было упасть, чтобы превратить колени в такое месиво? Но ты упрямо шла.

– Это делает меня не сильной, а упрямой, – пробормотала Эми.

– Сила проявляется по-разному. Сусаноо это знает. Разве не видишь, он тебя уважает? Иначе убил бы в тот самый миг, когда ты встала между нами. Он относится к тебе, как к ёкаю. Он слушает тебя, говорит с тобой. Помнишь, как Юмэй вел себя, когда вы только познакомились?

Эми уткнулась в его плечо. Она и правда не обращала на это внимания, но слова Широ заставили ее с изумлением осознать: Сусаноо относился к ней не хуже, чем к Юмэю и Бьякко. Она была простой смертной, но куницуками говорил с ней, как с одной из них.

– Все равно не думаю, что буду полезна в битве против Орочи.

– Как вряд ли буду и я, – сознался Широ. – Мы просто постоим в сторонке, а Сусаноо и Юмэй со всем разберутся.

– Ты видел, как Юмэй проделывает эту штуку с тенями? – спросила Эми. – Перед тем, как сразиться с Джорогумо, он заставил весь лес потемнеть и превратил тени в ворон.

Широ вскинул бровь.

– А еще я слышал, что ты спрыгнула с дерева и пырнула паучиху стрелой, пока она не наделала в Юмэе новых дыр.

– Он… он что, рассказал?

– Крайне неохотно, – ответил Широ с явным весельем. – Он вовсе не рад, что его спас человек.

Эми снова опустила голову ему на плечо, переводя дыхание. Подъем становился все выше; уже вскоре Широ больше карабкался, чем шел, и Эми опять порадовалась, что ей не приходится идти своим ходом. Ее вес, казалось, совсем не мешал кицунэ.

Пусть глупо – ведь они шли в логово грозного врага, – но Эми не могла не наслаждаться его близостью, теплом, запахом с нотками леса. Она лелеяла в памяти его улыбку, то, что он вновь стал похож на прежнего себя… и под всем этим скрывалось воспоминание об их поцелуе на постоялом дворе – и угрожало прорваться наружу. Эми упрямо отказывалась об этом думать… хотя это не раз являлось ей во снах.

Нутро сжалось. Она целовала куницуками. Но тогда он еще не был Инари. Он был просто Широ, ее озорным кицунэ, который дразнил ее лишь потому, что любил смотреть, как она дуется.

Наконец они добрались до вершины каменистого хребта и обрыва за ним, огромного древнего кратера, когда-то бывшего жерлом вулкана. Теперь он зарос молодым лесом, окутанным осенней листвой, тусклой в свете звезд.

– Муракумо где-то в центре, – произнес Сусаноо.

– Ты чуешь Орочи? – спросил Юмэй.

– Нет.

– И я не чую.

– Может, удача на нашей стороне, – пробормотал Бьякко, – и тварь ушла?

Они принялись спускаться по крутому склону кратера. Ёкаи то спрыгивали, то съезжали вниз, пока деревья не сгустились, мешая передвигаться столь же стремительно. Эми переместилась на спину Широ, чтобы освободить ему руки, ведь ему приходилось то и дело сдвигать низкие ветки. Она быстро затосковала по старым лесам с высокими деревьями и редкой порослью. Теперь они продвигались вперед ужасно медленно, и даже Широ, всегда без усилий шагавший бесшумно, старался ступать осторожнее.

Земля наконец выровнялась. Они вышли на небольшую поляну, которая когда-то была высохшим болотом. Сусаноо жестом приказал им остановиться.

– Муракумо близко, – выдохнул он. – Ждите тут.

Он беззвучно скользнул в лес. Эми сползла со спины Широ и потянулась, кое-как сдерживая тревогу. По коже беспрестанно пробегали мурашки, и Эми все время казалось, что за ней кто-то пристально наблюдает.

– Где Орочи? – тихо спросил Широ. – Почему не охраняет меч?

– С тех пор, как он заполучил клинок, минула сотня лет, – ответил Юмэй. – Быть может, змей уже не так зорко сторожит свою добычу.

Держась поближе к Широ, Эми на всякий случай стянула с плеча лук. Она потерла ладонью шею, силясь избавиться от этого странного покалывания, вздохнула в тщетной попытке хотя бы отчасти сбросить напряжение.

Они ждали в тишине. Шли минуты. Воздух был неприятно прохладным, но не обжигал льдом, как на севере. И все же, пытаясь уследить за каждой тенью, Эми вдруг поняла, что все равно дрожит.

– Юмэй? – шепотом позвала она, когда ощущение стало невыносимым. – Ты ничего не видишь?

Тэнгу явно мог разглядеть в темноте куда больше, чем она даже при свете дня.

– Стал бы я тогда молчать? – недовольно отозвался тот.

– Что такое? – поинтересовался у нее Широ.

– Ничего, – промямлила Эми. – Наверное, паранойя разыгралась.

Кицунэ сощурился.

– Уверена?

– Просто… просто у меня такое ощущение, будто за нами следят. – Она потрясла головой, смущенная своим признанием. – Пустяки, мне просто кажется.

– Разве? – Широ многозначительно взглянул на Юмэя.

Тэнгу тут же плавным движением скользнул к краю поляны. Бьякко направился в другую сторону, и ёкаи медленно обошли ее по кругу, вглядываясь в тьму за деревьями.

Широ остался рядом с Эми, но его лисьи уши вертелись туда-сюда, улавливая малейшие шорохи.

– Как долго?

Эми растерянно моргнула, оторвав взгляд от Юмэя.

– Как долго что?

– У тебя это ощущение.

– Эм… минут десять, наверное?

– Откуда?

Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, а затем указала:

– Оттуда.

Юмэй, Бьякко и Широ развернулись в ту сторону. Эми зарделась.

– Не думаю, что…

Из противоположных теней с тихим шелестом вышел Сусаноо.

– Я чую Муракумо, но не могу его найти. Похоже… – Он умолк, хмурясь. – Что там?

– Эми кажется, что за нами следят, – ответил Широ.

– Н-наверное просто воображение разыгралось, – в отчаянии проговорила она, не в силах поверить, что все восприняли ее волнение настолько всерьез. – Если никто из вас ничего не ощущает, тогда…

– Тогда, вероятно, наш враг умеет прятаться от ёкаев, – перебил ее Сусаноо. – Ками способны чуять то, что не можем мы.

– Я не ками.

– Да, но ты больше, чем просто человек.

Прежде, чем она успела ответить, Широ вытащил из ее колчана стрелу и вручил ей.

– Выстрели.

– Во что?

Кицунэ кивнул на деревья, на которые она указала.

– Туда.

– Но…

Когда он молча уставился на нее в ожидании, Эми наложила стрелу на тетиву и неохотно подняла лук.

– Уверен?

– Увереннее некуда.

Сжав губы, Эми оттянула тетиву к щеке и вновь сосредоточилась. Хуже того, что четверо невероятно могущественных ёкаев приняли ее паранойю за чистую монету, оказалось бы неудачное заклинание очищения.

– Шукусэй-но-тама, – прошептала она.

Выпущенная стрела пролетела через поляну и исчезла. Эми ожидала услышать стук, когда наконечник вонзится в дерево, или шелест листвы, если бы стрела упала на землю. А вот странного глухого стука – и яркой вспышки, озарившей лес, – она не ожидала.

– Ах, – довольно улыбнулся Широ. – А вот и барьер.

По коже Эми пронеслось тепло ки – и принадлежала она не ёкаям.

Это была ки ками.

Во мраке что-то зашуршало. Юмэй поднял руки, и с его ладоней сорвались ленты алого света. Они переплелись и затвердели, превращаясь в длинное черное копье, которым он сражался с Джорогумо. Бьякко обнажил Когараши.

Широ лишь положил ладонь на бедро, не спеша призывать свои двойные клинки.

Из темноты выступил силуэт. Стройную фигуру окутывала форма сохэя, и, когда на лицо человека упал свет звезд, Эми с удивлением разглядела нежные, нечеловечески красивые женские черты. Сжимая увенчанный лезвием посох в одной руке, ками окинула четверых ёкаев взглядом темных глаз.

Тихо шагнув ближе, по бокам от нее возникли еще двое ками в одеянии сохэев – а за ними сгустились еще больше теней. Эми похолодела от страха. Дюжина ками, не меньше. А ведь Юмэй едва сумел одолеть одного Коянэ. Удастся ли выстоять против такого количества?..

Женщина-ками обратила взор на Эми.

– Камигакари, – громко прозвенел в ночной тишине ее ровный, монотонный голос. – Я намеревалась схватить куницуками живьем, но раз уж ты уничтожила мой барьер и помешала нашим приготовлениям, у меня нет иного выбора, кроме как убить их на месте.

– Очаровательно, – сухо отозвался Широ. – Как невероятно любезно с твоей стороны поделиться с нами своими планами, но нельзя ли потише?

– Я обращаюсь к камигакари, дабы она, когда я отдам ее своей госпоже, подтвердила мои слова.

– Слыхала, малышка-мико? Обязательно передай Изанами нашу любовь. А пока – захлопни-ка рот, ками.

– Такие, как ты, не смеют мне приказывать! – прогремела женщина. – Когда Сусаноо сбежал, госпожа поняла, что вы сюда прибудете, и я…

– Да, да, – перебил ее Широ. – Только можно все-таки потише?

Ками оскалилась.

– Вижу, столетие жалкой слабости ничуть не умерило твое высокомерие, Инари. Вскоре я это исправлю.

Она подняла руку. Дюжина ками выступили вперед, образовав на краю поляны полукруг. Растущая ки, давящая невидимым весом, раскалила воздух.

– Юмэй, – едва слышно позвал Широ. – Ко мне.

Тэнгу, стоявший к ками ближе всех, беззвучно скользнул назад, пока не оказался в шаге от кицунэ.

– Что такое? – прошипел он.

Сусаноо и Бьякко придвинулись к Широ с другой стороны.

– Не знаю, – напряженно шепнул кицунэ. – Я пытаюсь вспомнить.

– Что?! – рявкнул Юмэй.

Ками вскинула посох и направила его лезвие на них.

– Во имя госпожи я уничтожу вас, куницуками!

– Она тянет время, – пробормотал Бьякко. – Они готовят ловушку. Нужно…

– Погоди… Я вспомнил!

Трое ёкаев, как бы безрассудно это ни было, отвернулись от врага и уставились на Широ. В его глазах сверкнуло древнее лукавство, и он тихо рассмеялся – хрипло, зловеще. Эми еще не приходилось слышать от него такого смеха.

– Надеюсь, ты готов, Сусаноо, – проворковал он.

На лице куницуками мелькнуло удивление.

– Что…

– Тш-ш. – Кицунэ обхватил Эми за пояс и притянул ее ближе, вновь понизив голос до шепота. – Просто… не издавайте… ни звука.

Ками оглянулась, а потом вновь обратилась к ним с триумфом на идеальном лице.

– Куницуками! Пора…

Земля зарокотала, и восторг женщины сменился смятением.

Лес за ее спиной с оглушительным натужным треском взорвался. Деревья взметнулись в воздух с комьями земли и облаками пыли. Ками отскочили, призывая на помощь магию.

Из тучи грязи стремительно вылетела массивная фигура. Разинутая пасть с огромными клыками сомкнулась на женщине-ками, обхватив ее от плеч до бедер, и с влажным хрустом ломающихся костей скрылась вновь.

Целый миг, который, казалось, продлился гораздо дольше, никто не шевелился. А затем оставшиеся ками с криками бросились врассыпную.

Земля вновь содрогнулась, деревья застонали, вырванные из нее с корнями. Из темноты, сверкнув клыками, вынырнула еще одна чудовищная голова. Она схватила сразу двух ками и, запрокинувшись, перекусила пополам. Сверху хлынула кровь.

Ками, утратив всякое самообладание, ринулись наутек. Из-за деревьев за ними устремились еще две драконьих головы с комьями грязи и обломками корней на темной чешуе. Лес заполнился воплями и хрустом костей.

Широ крепче прижал Эми к себе и попятился. Вместе с Юмэем, Сусаноо и Бьякко они медленно, осторожно отступили на приличное расстояние – а затем Широ скачками бросился прочь.

Остальные следовали за ним по пятам, а он все бежал вверх по склону кратера, пока они не выбрались за черту леса. Широ замер на камнях и оглянулся. Внизу, из самого сердца кратера вздымалась необъятная тень – восемь длинных, извивающихся шей с угловатыми головами и массивными челюстями. Из тьмы по-прежнему доносились крики, головы то и дело ныряли вниз и вновь поднимались уже с добычей, которую тут же поглощали.

Эми прижалась спиной к Широ, дрожа от макушки до пят.

– Это… он…

– Сусаноо говорил, что Орочи большой.

Она потрясла головой. «Большой» – это слабо, очень слабо сказано. Она никак не могла подобрать слово, которым можно описать размеры жуткого восьмиглавого дракона.

– Инари. – В сапфировых глазах Сусаноо бушевали грозовые тучи. – Что ты вспомнил?

– Весьма смутно – но то, как он точно так же вылез из-под земли и чуть не оторвал мне руку. – Кицунэ пожал плечами. – Я это скорее ощутил, чем вспомнил.

– Что-нибудь еще?

– Ничего полезного.

Сусаноо повернулся к кратеру, где чудовищная тварь раздирала лес в поисках выживших ками.

– Очень жаль, ведь насколько я чувствую… Муракумо находится прямо под ним.

Глава 23

Съежившись под боком у Широ, Эми силилась сдержать бушующий внутри нее ужас. Из темноты доносилось низкое рычание Орочи; оно то приближалось, то отдалялось вместе с невидимыми головами. Даже зная, что они с Широ вне досягаемости дракона, всякий раз, как громкость рычания чудовища нарастала, Эми крепче вжималась в кицунэ.

В бреши между ветвями мелькнул силуэт драконьей головы. Мгновение спустя следом пронеслась маленькая тень, окруженная лентами алой магии. Для битвы с драконом скорее подошло бы обличье исполинского ворона, однако целью Тэнгу было не сражаться, а отвлечь Орочи, и потому он сохранил более подвижный человеческий облик, призвав лишь крылья.

Где-то во мраке дразнил дракона, снуя туда-сюда по воздуху, и белый тигр Бьякко. Сусаноо оставался на земле и высматривал возможность выхватить Муракумо из-под брюха чудища.

Эми дрожала рядом с Широ, одновременно чувствуя себя виноватой за то, что ее отослали сидеть в сторонке, и радуясь этому. Широ, наверное, мог бы помочь отвлекать Орочи, однако вместо этого Сусаноо приказал ему охранять Эми. Поэтому они и остались ждать на относительно безопасном расстоянии.

Широ стискивал зубы и шевелил ушами, внимательно прислушиваясь. Пусть он и признавал, что против Орочи от него особо не будет толку, ему явно не нравилось сидеть сложа руки, в то время как остальные рисковали собой.

Над ними с громким рычанием пролетела еще одна голова. Судя по звукам и порывистости движений, дракон злился все сильнее. Неужели план работал? Как только Сусаноо заполучит свой клинок, он наконец сумеет вступить в бой и одолеть Орочи.

Ночную тишину сотряс оглушительный рев. Юмэй пронесся мимо второй раз; дракон неотступно следовал за ним по пятам.

– Осторожнее, – пробормотал Широ, пристально глядя на небо. – Осторожнее, Юмэй. Он быстрее, чем кажется.

Тэнгу, прижав крылья, ринулся вниз. Драконья голова щелкнула челюстями там, где он был миг назад, и клыки задели край крыла. Широ судорожно втянул воздух; Юмэй, сбитый ударом, закружился в воздухе.

Вверх взметнулись еще две головы, заходя с разных сторон. Тэнгу расправил крылья и стрелой вылетел из-под рогатой головы. Вторая развернулась за ним – куда стремительнее, чем должно было двигаться существо столь невероятных размеров.

Юмэй не успел уклониться. Удар огромной головы отбросил его к земле, и Тэнгу скрылся из виду. Эми зажала рот ладонями. Как сильно он пострадал? Ранен ли он?

Широ, стиснувший кулаки и прижавший уши, источал напряжение. Секунды утекали. Юмэй не появлялся. Драконьи головы странно раскачивались туда-сюда, ныряли и вновь поднимались. И тут Эми поняла, что они делают.

– Они его ищут! – испуганно зашептала она. – Ищут, куда упал Юмэй!

Широ прорычал проклятие и, схватив Эми за локоть, завел ее себе за спину. Она, взявшись за плечи кицунэ, забралась ему на спину. И он бросился вперед, огибая деревья. Из-за темноты и сплетения ветвей Эми почти не видела, куда они направлялись, – и надеялась, что это хотя бы поможет им скрыться от Орочи. Его яростное рычание вызывало у нее дрожь.

Как только Широ достиг мест, где до них уже могли дотянуться драконьи головы, он замедлился и побежал осторожнее, огибая самые густые заросли, чтобы лишний раз не шуметь. Когда над ближайшими верхушками, всколыхнув листву, пролетела тень, он замер, но затем вновь скользнул в сторону, где рухнул Юмэй.

Эми в отчаянии переживала, как они найдут Тэнгу в темном лесу.

Широ оглянулся, шевеля ушами. Его ноздри затрепетали, и Эми вдруг поняла: он ищет Юмэя по запаху. Они ужасно медленно пробирались вперед, а над ними то и дело проносились драконьи головы.

Они обнаружили Юмэя лежащим ничком у дерева, которое тот вырвал из земли при падении. Его крылья были неуклюже распростерты. Когда Эми встала на ноги, Широ присел на корточки рядом с Тэнгу и тихонько позвал его, встревоженно оглянувшись на темное небо. По лицу Юмэя текла кровь.

Эми опустилась на колени с другой стороны и осторожно придержала крыло. Она бережно отцепила длинные перья от веток поваленного дерева и помогла крылу сложиться на спине.

– Юмэй! – снова позвал Широ, сжав его плечо. – Просыпайся. Отдых закончен.

– Широ! – шикнула на него Эми. – Какой еще отдых! Он ранен!

– Он в порядке.

Юмэй приоткрыл глаза; в свете звезд блеснула серебристая радужка.

– Я в порядке.

Эми с облегчением выдохнула.

– Если бы ты был в порядке, то не лежал в грязи, – недовольно отметила она.

Юмэй сложил второе крыло и, оттолкнувшись от земли, сел.

– Дракон силен.

– Кажется, план не работает, – произнес Широ, поднимая Юмэя на ноги. – Что бы вы с Бьякко ни делали, Орочи все равно сторожит меч. Он наверняка знает, что Сусаноо здесь.

Юмэй прислонился к кицунэ, беззвучно задыхаясь. Эми с тревогой наблюдала. Внезапная слабость Тэнгу ее пугала. Как сильно он ранен?.. Юмэй вряд ли признается – хотя у него наверняка могли быть сломаны кости либо от удара Орочи, либо от столкновения с деревом.

Единственным предупреждением стал громкий трест веток над головой.

Широ схватил Эми и Юмэя и отскочил. В деревья врезался массивный силуэт. Орочи ткнулся носом в землю, зачерпнув полную пасть корней.

Поскальзываясь и едва удерживая равновесие, Широ рывком развернулся и потянул их с Юмэем за собой. Чудовищная голова двинулась следом. Темные глаза Орочи мерцали из-под нависших чешуек землистого цвета. Из густой черной гривы ветвились рога.

Дракон раздул ноздри и оскалился, демонстрируя ряды огромных острых зубов.

Сквозь кроны деревьев проломилась вторая голова.

Подхватив Эми на руки, Широ метнулся в одну сторону, а Юмэй – в другую. Первая голова устремилась за кицунэ, и тот промчался между парой деревьев. Дракон разнес препятствие в щепки и щелкнул жуткими клыками.

Развернувшись на одной ноге, Широ бросился обратно – прямиком на дракона. Он прыгнул на нос Орочи и взбежал по его морде. Яростно взревев, дракон вскинул голову, отправляя Широ в воздух. Эми захлебнулась криком – они взлетели над кронами и рухнули обратно. Кицунэ тяжело приземлился на опавшую листву и, крепко держа Эми, сорвался с места.

Раздался треск, и перед ними, выломав очередное дерево, шлепнулась новая голова.

Широ заскользил и увернулся, врезавшись не в раззявленную пасть, а в саму голову. Орочи неожиданно быстро дернул массивным черепом и сбил Широ с ног. Тот упал на Эми сверху, выбив из ее легких весь воздух. Метки на лице кицунэ запылали, и он вспыхнул огнем сам. Пламя не причинило Эми никакого вреда, но ближайшие деревья вспыхнули, словно облитые бензином.

Орочи отпрянул от огня. Широ вскочил на ноги и поспешно отступил, утягивая Эми следом. За его спиной взметнулись три призрачных хвоста, и вокруг заплясали шары кицунэби. Над ними нависла голова Орочи, наблюдая, подбираясь ближе на длинной змеящейся шее.

Широ прижал уши к голове. А потом развернулся и подхватил Эми.

Из-за деревьев вылетела вторая голова. Первая тут же бросилась в атаку, загоняя их в ловушку. И Широ подпрыгнул вверх. Головы столкнулись. Клыки одной успели задеть край кимоно Эми, дернув их с Широ обратно. Ткань порвалась – но дракон все же сумел выдернуть Эми из рук кицунэ.

Она рухнула на землю. Широ приземлился на голову дракона и, едва устояв, метнулся в сторону. Вторая голова щелкнула челюстями.

Огромные клыки сомкнулись на его правой руке. С торжествующим рычанием дракон вскинул голову, унося Широ в небо.

– Нет! – закричала Эми, вскочив на ноги.

В свободной ладони Широ вспыхнул огонь – и из него соткался короткий клинок. Кицунэ, продолжая висеть в пасти дракона, вонзил пылающий меч под его челюсть до самой рукояти, но хватка жуткой челюсти не ослабла.

Из темноты выныривали остальные головы, готовые разорвать Широ на куски.

Эми сдернула с плеча лук, выхватила стрелу. У нее были лишь считаные мгновения. Некогда планировать, некогда думать. Оттянув тетиву, она собрала в кулак всю свою волю, всю свою силу – и направила их в стрелу. Эми не успела произнести заклинание даже мысленно. Как только оперение коснулось щеки, она отпустила тетиву.

Взметнувшийся ветер подхватил сияющую стрелу, превращая ее в спираль из мерцающих воздушных клинков.

Она вонзилась в левый глаз дракона – и взорвалась, оставляя после себя рваную дыру. Дракон запрокинул раненую голову, разинув пасть в крике боли. Остальные семь взметнулись в небо, испуская пронзительные вопли.

Широ, выпав из драконьей пасти, пропал из виду где-то у основания корчащихся чешуйчатых шей. Эми охватила паника… но затем она вдруг осознала, что прямо сейчас в страшной опасности отнюдь не кицунэ.

Все восемь голов почти одновременно повернулись, и на нее, стоящую на виду, среди поваленных деревьев, уставились пятнадцать черных глаз. Оскалив огромные клыки, все головы ринулись уже к ней.

Что-то промелькнуло рядом, выскочив из темноты. Юмэй подхватил Эми на руки и расправил крылья. Ближайшая голова распахнула пасть, готовая растерзать их обоих.

Воющий порыв ветра взметнулся прямо под ними и, помогая крыльям Тэнгу, запустил их с Эми в полет – прямо сквозь пасть дракона. Орочи щелкнул челюстями так близко, что клыки вновь порвали край кимоно девушки. Юмэй взмыл вверх, а потом сложил крылья и по спирали ускользнул от очередных челюстей.

Наконец, уже вне досягаемости, Юмэй развернулся к Орочи, тяжело хлопая крыльями.

Восемь массивных голов покачивались в воздухе на невероятно длинных шеях, извивавшихся, словно змеи. Они соединялись внизу ужасающей грудой чешуи и мышц, торчавшей из земли. Остальное тело Орочи оставалось скрыто под поверхностью – а где-то под ним был Муракумо. И, пока дракон оставался в земле, Сусаноо не мог добраться до своего клинка.

Тени закружились водоворотом, и из леса хлынула армия призрачных ворон Тэнгу. Птицы зависли вокруг Юмэя и Эми, не сводя красных глаз с дракона. С другой стороны от Орочи в воздухе рыскал огромный белый тигр. Ни Сусаноо, ни Широ не было видно.

Юмэй обхватывал Эми одной рукой за пояс. По древку копья в его второй ладони, как и с кончиков его крыльев, струилась алая магия.

– Сможешь выпустить еще одну стрелу?

Голос Тэнгу, звучащее в нем эхо мрачных пещер и древних ночных небес, заставил ее содрогнуться. Его глаза, полностью серебряные, тускло сияли.

– Н… наверное.

Попытавшись глубоко вздохнуть, несмотря на то, что рука Юмэя до боли сжимала ее ребра – попросить ослабить хватку Эми не смела, – она наложила стрелу на тетиву. Прицелилась в одну из голов, пока они с Юмэем покачивались в воздухе с каждым взмахом его крыльев.

Оттянув тетиву к щеке второй раз, Эми направила свою ки в стрелу. Вокруг острия собрался ветер.

Головы Орочи отпрянули. Все восемь пастей открылись, испуская оглушительный рев. Там, где шеи соединялись, дрогнула земля. Взметнулись деревья, вырванные с корнями, полетели во все стороны комья грязи.

Из-под земли вздымалось гигантское, поистине исполинское тело – длинное, покрытое темной чешуей, на комично маленьких, по сравнению с ним, лапах. Тяжелый хвост вырвался на свободу и забил из стороны в сторону.

Орочи поднялся во весь рост. Передвигаться с такой непомерной тушей и кучей голов было практически невозможно, однако дракон явно не собирался оставаться на месте.

Юмэй, ударив крыльями, поднялся немного выше.

– Похоже, ему не очень-то пришлись по вкусу твои стрелы. Целься.

Эми оттянула тетиву к щеке.

Орочи взревел. Воздух вокруг него забурлил, трепеща от напора кошмарной ки. Коричневая чешуя засияла. Головы закорчились, подернутые странной рябью.

Вспыхнул ослепительный свет. Эми дернулась, едва не выронив лук. Перед глазами заплясали черные точки.

Головы Орочи пропали. На земле, где стояло тело дракона, теперь кишели похожие на змей фигуры. Эми с ужасом наблюдала, как их узел распадается… на восемь отдельных драконов.

– Что?.. – охнула она. – Он… Ты знал, что он так может?!

– Не знал! – прорычал Юмэй. – А Сусаноо мог бы и сказать!

Из восьмиглавого дракона Орочи превратился в восемь одноглавых. И три из них с торжествующим ревом оттолкнулись от земли. Они поднялись в воздух без усилий, словно их тела ничего не весили, – и ринулись прямиком к Юмэю и Эми.

Эми отпустила тетиву. Стрела пронеслась к первому дракону, однако тот с потрясающей ловкостью увернулся. Если в изначальном облике Орочи обладал преимуществом во всем, кроме подвижности, то отдельные драконы не были ограничены ничем. Они, конечно, уже не казались столь внушительными, но компенсировали меньший размер скоростью – «меньший» лишь относительно восьмиглавого тела. Они все еще были огромны.

Нетерпеливо разинув пасти, драконы неслись вперед.

Юмэй прижал Эми крепче и, сложив крылья, стремительно рухнул вниз, к лесу. Драконы бросились в погоню, но их окружили призрачные вороны. Эми отчаянно стискивала лук, ветер безжалостно трепал ее волосы и одежду. Внизу мелькнули фигуры белого тигра и человека – Бьякко и Сусаноо, вступивших в бой с оставшейся пятеркой драконов.

Лес мчался им навстречу. Юмэй широко расправил крылья, поймав воздушный поток, и резко вынырнул из пике прямо у верхушек деревьев. Драконы тем не менее стремительно надвигались.

– Ты управляешь ветром?

– Ч-что? – пролепетала Эми, стискивая держащую ее руку. – Я… я не уверена, что…

– Постарайся не умереть.

И, когда драконы уже практически нависли над ними, Тэнгу разжал хватку.

Эми с криком рухнула вниз. Юмэя тут же окружил черно-красный свет. Из тьмы развернулись огромные крылья, и великий ворон Тэнгу впился в ближайшего дракона массивными когтями.

Эми пролетела сквозь кроны. Ветки дергали ее за волосы, рвали на ней одежду. Ветер все же подхватил ее, замедлил падение, так что девушка приземлилась на спину – хоть и болезненно, но не смертельно. Она перекатилась и вскочила на ноги, стискивая лук обеими руками. Драконы рычали и выли, сражаясь с огромным вороном в небе.

Ветки громко затрещали. Эми подняла взгляд. Через спутанную крону ближайшего дерева пробирался дракон. И он не сводил с Эми черных глаз.

Она похолодела. Но стоило ей выхватить стрелу, как дракон тут же вскинул голову и скрылся во тьме. Эми стояла, натянув тетиву. Ноги дрожали. В небе продолжалась ожесточенная битва, и в ее груди с каждым мгновением все сильнее билась паника.

Опустив лук, Эми бросилась бежать. Ветер снова поднялся, окружил ее, поддерживая и подталкивая. А позади трещало ветками ринувшееся в погоню чудовище.

Ее охватило отчаяние. Что же делать? Где-то наверху яростно каркнул ворон, взревел дракон. Юмэй и так сражался с двумя противниками сразу. Сусаноо и Бьякко бились с пятью драконами, которые наверняка стерегли Муракумо.

Помочь ей было некому, а все время убегать она не могла.

Эми вырвалась на поляну, усыпанную опавшими листьями. Руки пронзило болью – она слишком крепко стискивала лук. Эми не могла попасть в дракона, ведь он был слишком быстр. Но как его замедлить? Она ведь всего лишь человек! Где ей взять силы для битвы с драконом?

У нее перехватило дыхание. Сохэи ведь тоже всего лишь люди, но они тысячелетиями сражались – и побеждали – могущественных ёкаев. Она думала лишь о грубой силе и магии, однако были и другие способы одолеть ёкая.

Эми направила ладонь, и по поляне пронесся ветер, сметая листву. Удерживая лук за один край, она вонзила другой в голую землю. А потом с колотящимся сердцем закрыла глаза и начала танцевать.

Она плавно двигалась, и в голове ее при этом звучал голос Катсуо: «Впрочем, если ты хочешь связать ёкая так, чтобы наверняка, то нужен маругата. Знаешь, как исполнить танец Пяти цветков в Небесном саду для весеннего фестиваля?» Она не умела рисовать круг изгнания, но танец оставался навеки высечен в ее памяти. И, как объяснял Катсуо, его частью было создание маругата.

Эми выполняла элементы танца со скоростью, которая привела бы ее учителя в ужас, и вырисовывала луком сперва круг, а затем символы в нем. Сила гудела в крови, и Эми как никогда отчетливо ощущала в себе растущую магию.

Дракон трещал ветками все ближе.

Эми выдохнула и провела последнюю линию в центре.

Чудовище вырвалось из-за деревьев, раздавив несколько побегов. Эми пробежала через круг, взмахивая руками для равновесия и прыгая между линиями. Орочи, рыча, бросился за ней.

Стоило ей выскочить за пределы маругата, как дракон жадно раззявил пасть и ступил в круг.

Линии на земле вспыхнули белым. Воздух затрещал, и дракон застыл на месте, совершенно неподвижный – по крайней мере, та его часть, что попала в маругата. Огромное тело растянулось по всей поляне, и в ловушку попали только передние лапы и бо́льшая часть шеи.

От последнего прыжка Эми потеряла равновесие и упала. Дракон яростно защелкал пастью у ее ног, но она успела откатиться. Задняя часть тела чудовища корчилась, маругата мерцал белым.

Поднявшись, Эми попятилась и выхватила новую стрелу. Дракон оскалился. Эми прицелилась в его голову.

И тут сверху, сквозь кроны, провалился еще один дракон.

Эми вскинула лук и выстрелила. Стрела угодила дракону в нижнюю челюсть, вырвав из нее кусок плоти. Чудовище рухнуло прямо на девушку, вновь повергнув ее на землю. Охнув, она вскинула руку и ударила дракона ладонью по грубой чешуе.

– Шукусэй-но-тама!

Под ее пальцами вспыхнул белый свет, и дракон вскинулся на дыбы с яростным ревом. Чары очищения лишь разозлили его. Ветер кружил и завывал, однако ему тоже не хватало сил справиться с огромной тварью. Огромная пасть, способная откусить одновременно и голову, и плечи, широко раскрылась. Влажно блеснул язык.

И дракон бросился на нее.

Между ним и Эми пронесся поток пламени. Вокруг нее ярко вспыхнули кицунэби, и чудовище вновь попятилось.

Из темноты выпрыгнул Широ. Он, взмахивая огненными хвостами, вскочил на спину дракона и оттянул его голову, схватив за гриву одной рукой. Во второй пылало лезвие катаны, раскаленное добела. Кицунэ вонзил лезвие в горло дракона, и вокруг рукояти вспыхнул огонь. Чудовище содрогнулось, давясь льющимся из клинка пламенем.

Дракон рухнул, и Широ, легко соскочив с чудовища, приземлился рядом с девушкой.

– Эми, ты ранена?

– Нет, я в порядке. – Она охнула; кицунэ схватил ее за руку и поднял. – А ты? Твоя рука…

Его ладонь и запястье были покрыты кровью.

– Он прикусил онэнджу, – коротко бросил Широ. – Хоть на что-то эти проклятые четки сгодились. Нам надо…

Дракон, пойманный в круг, взревел. С неба с треском ветвей опустился еще один – и потянул собрата за хвост. Первый вырвался из маругата, и они оба покатились по поляне.

Широ схватил Эми на руки и нырнул в сторону. Вокруг него замерцал огонь, кицунэби собрались защитной стеной, но драконы ее пробили. Широ, чуть не выронив клинок, схватился за раззявленные челюсти одного обеими руками. Дракон оттолкнул его назад с ужасающей силой.

Эми, отлетев, упала на спину. Чудовище вжало Широ в дерево, пытаясь сомкнуть челюсти, которые тот отчаянно удерживал. Перекатившись, Эми вскочила и со стрелой в руке бросилась на голову дракона.

– Шукусэй-но-тама! – крикнула она, пронзив чудовищу глаз.

Из стрелы хлынула сила. Дракон с воем встал на дыбы. По чешуйкам полилась черная кровь.

– Эми!

Перед ней появился второй дракон. Эми отскочила, зная, что уже слишком поздно.

Широ схватил ее за руку и отдернул от щелкнувшей челюсти – но недостаточно быстро.

Когда изогнутые клыки вошли в ее плоть, она не почувствовала боли, только страшное давление. Кости захрустели, грудная клетка была готова сломаться. Дракон поднял ее в воздух с торжествующим рычанием.

– Эми!!!

Безумный крик Широ пронзил ее, словно клинок, но она, оцепеневшая, могла лишь безвольно висеть в пасти чудовища. Вокруг них забушевало пламя. Эми не видела, что делал Широ, она едва осознавала происходящее, как вдруг челюсти дракона разжались.

Ее поймали руки, мир закружился. Эми полусонно моргнула. Оказывается, Широ прыгнул в середину ее разрушенного маругата. Взметнувшийся огонь прочертил вокруг ее линий новую. Кицунэ коснулся черной линии залитой яркой кровью ладонью и нарисовал поверх странный символ.

Их накрыл купол алого света. Драконы замерли у его краев.

– Эми, – хрипло произнес Широ, прижимая ее к груди. – Маленькая ты дурочка.

– Ты создал барьер, – просипела она. Дыхание, даже без стальной хватки челюстей, давалось ей с трудом. – Я и не знала, что ты так можешь.

– Я и сам не знал.

Она попыталась посмотреть, насколько опасны ее раны, но рука Широ, влажная от крови, легла ей на щеку. Он приподнял ее голову. Рубиновые глаза тускло сияли.

– Смотри на меня, Эми, – тихо проговорил он.

Как только Эми нашла его взгляд, она поняла, что умирает – и умирает быстро. Широ прижимал ее к себе, баюкал, скрывая собственную боль. Тщетно, ведь все читалось в его потемневших глазах – горе, ярость, печаль, вина.

Он сглотнул.

– Ты можешь исцелить свои раны магией Аматэрасу?

В ответ на его вопрос в метке камигакари вдруг затрепетало тепло. Сила быстро нарастала, направленная в ее тело волей амацуками. Тепло постепенно перерастало в жар. Ее кожа слабо замерцала.

За стеной барьера нетерпеливо расхаживали драконы – трое, не двое. Тот, которого сжег Широ, ожил, его раны затягивались на глазах. Неужели эти чудовища бессмертны?.. Быть может, несмотря на отдельные тела, они все же оставались связаны единой жизнью, и по одному их не устранить?

Эми перевела взгляд на Широ. За барьером, защита которого долго не протянет, ждали три чудовища. Три огромных дракона, которых нельзя убить. Как ему их одолеть? Как выбраться отсюда живым?

В ней пульсировал жар. Аматэрасу не собиралась занимать тело Эми и исцелять ее, как в прошлый раз. Сейчас ей было необходимо разобраться во всем самой. Сила ждала ее приказа, продолжая копиться.

Если Эми исцелит свои раны, она не умрет прямо сейчас – однако это все равно произойдет чуть позже. И Широ погибнет вместе с ней, ведь он никак не сможет одновременно сбежать от трех драконов и защитить ее. Исцеление лишь на считаные минуты отсрочит неизбежное.

Может, Аматэрасу не являлась ее исцелить потому, что даровала силу не для этого.

«Он не должен умереть, иначе мы лишимся последней надежды».

Широ… Инари… он был нужен для того, чтобы не позволить Изанами открыть Небесный мост. Эми же не была нужна. Выжить должен он, не она. Чувствуя, как крепнет решимость, Эми подняла руку – дрожащую, а ведь она даже не замечала – и накрыла ладонь кицунэ, которой тот по-прежнему касался ее щеки.

– Прости меня, Широ, – прошептала Эми. – Это я виновата, что так и не смогла снять онэнджу.

– Что?..

– Я не смогу их снять, пока искренне этого не захочу. Как Юмэй и говорил при нашей первой встрече, помнишь? Я думала, что хочу, но я… – В горле встал ком, и она кое-как сглотнула, стараясь не поддаться головокружению. – Но я боялась.

Он удивленно распахнул глаза.

Эми с трудом набрала воздуха, чтобы продолжить.

– Но я обещала. Я не подведу тебя снова.

– Эми…

Она убрала его ладонь со своей щеки и обхватила пальцами нижний виток онэнджу. В холодных бусинах пульсировала сила, покалывая ее кожу. В глазах Широ вспыхнуло осознание.

Снять бусины было просто. Так просто, что Эми не могла поверить в собственную слепоту. После первого витка что-то постоянно ей мешало. Пытаясь в прошлый раз, она лишь думала, что искренне намерена выполнить обещания. Однако глубоко внутри ее терзали сомнения и страх. Дело было вовсе не в недостатке силы. Вот что привело к неудаче.

Тогда ей помешал страх потерять Широ из-за Инари, но сейчас ее это не остановит. Ведь если ничего не получится, Широ погибнет. А ей не нужно больше бояться, ведь она даже не увидит, как Инари займет его место.

– Эми, нет… – Голос кицунэ сорвался, он напряг руку, готовый ее отдернуть, – но было слишком поздно.

Мягко улыбнувшись, Эми обхватила бусины пальцами и потянула. Чары проклятия взметнулись по ее руке, а затем уже ки, напитанная силой ками, хлынула в онэнджу.

Виток легко соскользнул с запястья.

Печать, взорвавшись, сломалась. Эми отбросило назад, прочь из объятий Широ. Она рухнула на землю, впервые ощутив боль страшных ран, и ее мир поглотила удушающая агония.

Глава 24

– А ну не смей умирать у меня на руках, Эми!

Рычание Широ прорвалось сквозь окутавший ее мысли туман боли и тьмы. Она попыталась сосредоточиться, пробиться к нему.

– Ты меня слышишь? Давай открывай глаза!

Она заставила их приоткрыться – с куда большим усилием, чем обычно требовалось для этого простого действия.

Перед ней возникло лицо Широ, он скалился в отчаянной ярости, стоя на коленях и склоняясь над Эми. Вокруг них ревело пламя, вздымаясь до небес.

– Исцели свои раны, Эми, – приказал Широ.

Она хотела сказать ему, что не знает как… вот только ей не хватало воздуха. Легкие натужно трепетали, но она словно тонула и никак не могла набрать кислорода.

– В тебе есть сила Аматэрасу. Я ее чую. Исцелись!

Слабо вдохнув, Эми медленно поднесла руки к груди. Пальцы нащупали рваный шелк кимоно, пропитанный кровью. Ее кровью. Разум помутился, веки дрогнули, готовые вновь сомкнуться.

– Ну уж нет! – рыкнул Широ. Он обхватил лицо Эми ладонями, поразительно горячими по сравнению с ее прохладной кожей. – Ты не оставишь меня одного в этом бардаке, слышишь меня, Эми? Исцеляйся!

Она боролась с тяжестью век, с пылающим давлением в легких. Она сняла с Широ виток онэнджу, однако метка камигакари по-прежнему пульсировала силой, ждущей ее приказа. Но как ей приказывать? Эми не могла думать.

Широ склонился, приподнимая ее лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

– Ты не можешь умереть, Эми. Ты нужна мне рядом.

«Ты нужна мне». Слова зародили в ней новое тепло, согревшее ледяное тело. «Ты нужна мне рядом».

Впившись пальцами в свою истерзанную плоть, Эми зажмурилась.

«Помоги, Аматэрасу! Я не знаю как!»

В теле подрагивала горячая ки. Аматэрасу не собиралась захватывать над ним власть. Неужели на этот раз Эми была слишком слабой и израненной, чтобы выдержать дух амацуками? Но как же тогда исцелиться без ее помощи?..

Тьма окутывала, манила, уговаривала расслабиться, уснуть. Сдаться. Но Эми не могла – в ней нуждался Широ.

Аматэрасу уже доводилось ее исцелять. Тогда Эми ощутила скопившийся в ране жар и жгучую боль, с которой плоть зарастала быстрее, чем это задумано природой. Могла ли она подобное повторить? Вот только она все равно не помнила, что именно сделала Аматэрасу.

«Некоторые знания глубже памяти».

Из истерзанных легких вырвался хрип. Эми представила, как ее тело заполняется теплым белым свечением. Как раны от драконьих клыков впитывают его и затягиваются.

Грудь пронзило агонией. Тело Эми выгнулось. Для нее осталась лишь боль – и руки Широ на ее щеках. Пытка, казалось, длилась целую вечность, терзая плоть, сжимая легкие, удушая.

Эми охнула, и в легкие хлынул воздух. Боль утихла, и в теле, лишенном сил Аматэрасу, поселилась холодная пустота. Широ сдвинул одну руку ниже, и Эми ощутила, как он ощупывает раны.

Его вторая ладонь прижалась к ее щеке плотнее. А потом он накрыл ее губы своими.

Эми, изумленно выдохнув, распахнула глаза. Широ подхватил ее, не способный отстраниться, разорвать поцелуй. И она обвила его шею дрожащими руками, отвечая ему с тем же отчаянием, с той же пылкой нуждой.

Широ поднял голову – слишком скоро. Он встал, прижимая Эми к себе одной рукой. Она цеплялась за него, дрожа от слабости и головокружения. Повсюду пылали стены огня, оставив нетронутым лишь круг, в котором они находились. Черные скелеты деревьев рассыпались на куски, огонь поднимался все выше. Воздух подрагивал от жара, однако Эми его почти не ощущала.

Кицунэ напрягся, собираясь с силами, и прыгнул вверх. Под его ногами созревали кицунэби, и он отталкивался от них так, словно это была каменная тропинка. Он мчался по небу над бушующим огнем. Пожар уже поглотил широкую полосу леса, растекаясь во все стороны.

Среди столпов плотного дыма мелькнула тень. Огромный ворон парил, раскинув крылья, а в когтях его вяло трепыхался дракон. Одним резким движением клюва ворон вырвал ему глотку, взметнув фонтан черной крови, и разжал когти. Чудовище рухнуло в огонь.

Ворон сложил крылья и нырнул к месту, где Орочи выбрался из-под земли. Широ побежал за ним. Эми оставалось лишь цепляться за его шею, сдерживая головокружение и тошноту, силясь рассмотреть хоть что-то в жгучем дыму.

У самой земли ворон окутался тьмой. Когда она рассеялась без следа, на край глубокой ямы ступил Юмэй в человеческом обличье. Широ спрыгнул на землю рядом с ним; сухая листва под его ногами зашелестела.

Юмэй прижал крылья к спине. Его косодэ было изодрано, темная ткань пропиталась кровью.

– Ты намерен обратить этот остров в пепел, Инари? – раздался из теней голос Сусаноо, а следом из-за деревьев вышел и сам куницуками. На нем так же остались следы ожесточенной битвы: руку иссекали глубокие порезы, по лицу стекала кровь. Позади него хромал Бьякко, выглядевший еще хуже.

– Возможно, – отозвался Широ. – Вижу, Муракумо ты еще не вернул.

– Орочи знает, что я жажду вернуть клинок. – Сусаноо взмахнул рукой. – И сторожит его, не желая сдвинуться с места.

В сотне ярдов, в самом сердце уничтоженного леса, кишел клубок драконов. На глазах у Эми из облака дыма вылетел еще один змей с почерневшей чешуей – и рухнул к остальным.

– Мы не сумели прорвать его оборону, – продолжил Сусаноо. – Быть может, вчетвером…

– Нет, – отрезал Широ, глядя на Юмэя и Бьякко. – Не эти двое. Не в таком состоянии.

– Предлагаешь бежать с поля боя? – едва ли не прорычал Сусаноо.

– Вовсе нет.

Широ, развернувшись, вложил Эми в руки Юмэя. Тэнгу, столь же изумленный, как и она, едва ее не выронил. Отступив на шаг, Широ вытянул свободные ладони, и на них взметнулись два языка пламени, которые затем стали короткими мечами.

– Скажи-ка, Сусаноо, – произнес Широ. – Мы когда-нибудь сражались бок о бок?

Куницуками сощурился.

– Не то чтобы.

Губы кицунэ изогнулись – но это была вовсе не привычная усмешка Широ, а резкая, опасная улыбка Инари. Он поднял мечи – последний виток онэнджу блеснул на запястье, – и развернул их клинками друг от друга. Их окутало пламя, заполняя пространство между рукоятями. Пламя разгоралось все ярче, пока клинки не раскалились добела, а потом исчезло.

Вместо мечей в руках Широ теперь остался длинный алый посох с широкими однолезвийными клинками на концах. На древке мерцали красные символы, постоянно меняя положение, перетекая туда-сюда по гладкой поверхности. Новое оружие было выше роста Широ и сияло зловещей мощью.

Кицунэ легко прокрутил посох со знакомым изяществом; клинки засвистели, взрезая воздух. За спиной Широ заплясали шесть хвостов, а вокруг затрепетали кицунэби. Огненные шары увеличивались в размерах, принимая облик крупных призрачных лисиц с сияющими глазами и парой хвостов у каждой.

Широ встал рядом с Сусаноо.

– Постараюсь не опалить тебя слишком уж сильно.

Сусаноо скользнул ладонью в рукав и извлек свои офуда. Выбрав нужный, он вжал его в руку Широ чуть выше локтя. Бумажный талисман слабо засветился.

– Будет досадно, если твое сердце остановит шальная молния. – Куницуками повернулся к драконам. – Руби их. Я – следом.

В груди Эми шевельнулся страх. Силясь преодолеть сонливость, она было открыла рот – позвать Широ, остановить его…

Но кицунэ уже ринулся к драконам. Его окутало пламя, оно трепетало за его спиной, сливаясь с хвостами. Лисы-кицунэби бежали рядом, отталкиваясь от воздуха огненными лапами и скаля пылающие клыки. По пятам за ними бежал Сусаноо.

Драконы поднялись, разделились, готовые к бою.

Широ ворвался в самую гущу. Взметнулись искры. Огонь взвился безумным вихрем, разрастаясь, пока не поглотил и драконов, и кицунэ. Эми сжала кулаки, от ужаса не способная вдохнуть.

Над Сусаноо затрещала молния – и он, окруженный вихрем, стремительным, почти невидимым рывком растворился в яростном потоке вместе с Широ. Из пылающего шара то и дело вырывались вспышки света.

Широ выскочил из огня невредимым, сжимая свой боевой посох в одной руке, и бросился обратно. За ним из шара пламени ринулись все восемь драконов – и разлетелись в разные стороны. Неужели пытались сбежать?.. Огонь, дым и молнии дали трещину, позволив на миг увидеть Сусаноо. Он стоял с занесенными над головой руками – и в них сияла сталь.

Небо сотряс громкий рокот. Звезды пропали, над островом с невероятной скоростью сгустились тучи. Под звуки новых раскатов они наливались силой и темнели, а пожирающий лес пожар подсвечивал их зловеще-алым.

Раздался оглушительный треск, и в острие меча Сусаноо ударила молния.

Когда Широ добрался до остальных, он не стал останавливаться, а, напротив, пронесся мимо. Юмэй с Эми в руках бросился за ним. Бьякко не отставал. Широ прыгнул; под его ногами вновь возникли кицунэби, и он помчался по воздуху. С хлопком развернув крылья, Юмэй взлетел следом.

Выглянув из-за его плеча, Эми увидела яркую вспышку. Сияние растеклось восемью длинными лучами. Орочи вновь слился в исполинское восьмиглавое чудище и взревел.

Ему вторил прорвавший небеса гром. Небо взрезала молния.

Эми вцепилась в плечо Юмэя.

– Стой! Нельзя же бросить Сусаноо одного!

– Мы слишком близко, – коротко бросил Тэнгу.

– Но…

– Грядет буря. – Рядом с ними возник Бьякко. – Куницуками штормов вновь взял Муракумо, и все на его пути будет уничтожено.

Широ замер лишь на краю древнего кратера. Юмэй опустился на каменный выступ, и как только его ноги коснулись земли, Эми бросилась к Широ. Кицунэ опирался на свой посох и тяжело дышал. Она коснулась его руки, оглядывая его в поисках новых ран.

Юмэй рядом с ними вздохнул почти с тоской.

– Я и не припомню, когда в последний раз был свидетелем истинной мощи куницуками.

Эми обернулась. Небо над кратером бурлило, словно бушующий океан. Черные тучи клокотали, озаренные беспрестанными разрядами молний. По земле, сталкиваясь с огнем и поглощая его, носились необузданные вихри. А в центре всего этого корчился Орочи, и его рев слышался даже поверх не утихающих ни на миг раскатов грома.

Тучи заклубились еще сильнее, сплетаясь в силуэт еще одного дракона, спускавшегося из самого сердца бури. Змей изящно развернулся, из стыков его чешуи лился белый свет, по телу пробегали молнии, а за плавными движениями тянулись тучи.

Орочи яростно взвыл. Новый дракон открыл пасть, и в ней зародилась вспышка. Тучи закружились единой волной.

С грохотом, способным расколоть сами небеса, из туч ударила молния. Она прошла сквозь дракона бури, разбилась на тысячу смертоносных копий, пронзивших Орочи, и мир стал ослепительно белым.

Широ схватил Эми и закрыл ее своим телом от бури. По ним ударил жаркий ветер, принося с собой мерцающий пепел и обгорелые обломки.

Когда ветер утих, Широ развернулся обратно. Эми осторожно выглянула из-за него. Тучи медленно, почти лениво двигались по спирали. А там, где стоял Орочи, теперь была лишь дымящаяся яма с ошметками чудовищной твари.

Над ямой, плавно изгибаясь, парил дракон бури. Хоть он едва ли дотягивал до четверти размера Орочи, Эми содрогнулась от страха. Из-под чешуи существа по-прежнему сочился свет, словно он был соткан не из плоти и крови, а из молний.

Истинный облик куницуками бури.

Судорожно выдохнув, Эми изможденно прижалась к Широ. Вот и все, на что ее хватило. Сусаноо вернул свой клинок. И, хотя Эми должна была радоваться победе, она лишь смотрела на разрушения, изумленная и исполненная ужаса перед истинной силой куницуками.

Глава 25

Эми разбудил громкий вопль. Она заставила себя открыть глаза и заморгала – из-за долгого сна они сильно пересохли.

Гул мужских голосов никак не стихал, и она разобрала в нем и голос Широ. Она не стала вскакивать, раз уж недовольства и споров не было слышно, но растерянно сморщила лоб. Почему же они так шумят?..

Кривясь и коротко выдыхая от боли в мышцах, Эми села. Одеяло соскользнуло, открывая незнакомое персиковое кимоно с рисунком из лепестков. Она нахмурилась, не помня, как переоделась. На самом деле она вообще почти ничего не помнила с тех пор, как устало прижалась к Широ, пока они ждали Сусаноо.

Эми раздвинула края кимоно. На ее светлой коже ярко выделялась метка камигакари. От смертельного укуса дракона осталась лишь кривая розовая полоска вдоль грудной клетки.

Запахнув кимоно обратно, Эми выбралась из-под одеял и огляделась. Она была в дальнем конце комнаты в Аджисае, а место, где лежал ее футон, оградили ширмами. Эми пригладила волосы, гадая, сколько же успела проспать. В груди по-прежнему было пусто, истраченная ки еще не восстановилась.

– Серьезно?! – воскликнул Широ с другой стороны тонкой перегородки. – Да ты шутишь, не иначе.

Встревожившись, Эми кое-как встала и отодвинула ширму.

На полу, у низкого столика, сидели трое ёкаев, и она быстро сообразила, что спала все-таки не очень-то долго. Широ, Юмэй и Сусаноо были основательно обмотаны белыми бинтами, которые Эми могла рассмотреть во всей красе – из одежды на всех троих остались лишь хакама, повязанные низко на бедрах.

К ее щекам прилил жар. Эми хотела было отпрянуть обратно в свою «комнатку», но Широ поднял голову. Упираясь рукой в согнутое колено, он обернулся, давая ей прекрасную возможность рассмотреть, невзирая на бинты, крепкую руку и грудь.

– Ах, малышка-мико проснулась. Рньше, чем мы ожидали.

– Ну, – пробормотала Эми, заметавшись по ёкаям взглядом в тщетной попытке отыскать, на чем его можно безопасно остановить, – вы не очень-то стремились вести себя потише.

Хоть она и старалась этого изо всех сил не замечать, Юмэй и Сусаноо выглядели ничуть не хуже Широ, такие же стройные, поджарые. Поспешно сосредоточившись обратно на кицунэ, она почти отпрянула назад в комнатку, как вдруг увидела на его щеках слабый румянец. Тревога тут же всколыхнулась вновь. Неужели его лихорадит? Насколько страшны его раны? У него их, казалось, меньше всех – если судить по бинтам, – но что, если он пострадал куда больше, чем она думала?

Эми открыла было рот, однако задать вопрос не успела.

– Не тяни время, – резко бросил Сусаноо, обращаясь к Широ. – Этот круг ты проиграл, Инари.

Эми растерянно моргнула, так и не закрыв рот.

Кицунэ застонал и взял со стола маленькую белую чашечку, которую затем опустошил. Сусаноо поставил перед ним еще одну. Широ выпил и ее.

– Что… – Эми перевела взгляд с чашечки в его руке на стол. Тот был уставлен остатками еды и множеством белых бутылочек. – Это что, сакэ?!

Она подошла к столу и остановилась между Широ и Юмэем. Ее тут же обдало запахом алкоголя, и она потрясенно уставилась на кицунэ сверху вниз.

– И ты что… пьян?!

– Не пьян, – отозвался тот с усмешкой. – Пока что.

– Продолжишь проигрывать – и скоро будешь, – сухо заметил Юмэй и налил в чашечку Широ еще.

– Вы… – Эми покачала головой. Двое куницуками, принц теней и столько бутылок сакэ, что им можно было наполнить целую ванну.

– Что ты так на нас смотришь? – Широ закатил глаза. – Я ведь тебе уже говорил: мы, ёкаи, народ простой.

Эми смотрела на него, от потрясения лишившись дара речи. Разве они не думали, что есть дела поважнее застольных игр?

Широ повернулся к остальным.

– Видите этот взгляд? Она нас осуждает.

– Может, она осуждает твои многократные поражения? – предположил Сусаноо.

– Я проиграл всего на два круга больше тебя. Проблема здесь в Юмэе. – Широ недовольно ткнул в Тэнгу пальцем. – Ты проиграл лишь раз. Признайся, жульничаешь?

– Нет нужды. – Юмэй сделал глоток. – Я тысячу лет пил со своими дайтэнгу. Нельзя же проигрывать собственным военачальникам.

Сусаноо хмыкнул.

– Доводилось ли тебе пить с Сарутахико?

Юмэй едва заметно поморщился – что для любого другого было равносильно гримасе.

– Только раз. Больше эту ошибку я не повторю.

– Мудрое решение. – Сусаноо покосился на Широ. – Я еще никогда не напивался с тобой, Инари. Ни разу за вечность нашего существования.

– Все бывает в первый раз.

Эми хотела что-то сказать, но потеряла мысль, когда Сусаноо упомянул вечность.

Юмэй положил локоть на стол и подпер подбородок ладонью, держа в пальцах второй руки чашечку.

– Чья очередь?

Сусаноо придвинул к нему бутылочку сакэ.

– Твоя.

– Нет, моя, – вмешался Широ. – Только что был ты.

– Все, пропил остатки разума? Сейчас очередь Юмэя.

Эми снова оглядела трех ёкаев.

– А где Бьякко?

– Ушел в начале вечера, – ответил Юмэй, пока Широ и Сусаноо спорили. – Его ждали обязанности, которые он больше не может откладывать, как он сказал.

– Обязанности какого рода?

– На плечах большинства ёкаев определенного положения лежит бремя правящего лорда, защита их земли и вассалов.

Эми поджала губы.

– Но не на твоих?

Юмэй поднял на нее взгляд – и, в отличие от Широ и Сусаноо, его глаза оставались ясными. Его собеседники, возможно, решили расслабиться и выпить чуть больше, чем стоило бы, но Юмэй не терял бдительности.

Или, вдруг осознала Эми, он не пил сам именно потому, что это делали Широ и Сусаноо. Пусть Тэнгу больше не правил огромными землями, не повелевал армией ёкаев, он все равно оставался стражем. Он будет защищать двоих куницуками, пока они в нем нуждаются.

Эми прижала ладони к бедрам и поклонилась, безмолвно выражая понимание – и уважение. Когда она выпрямилась, Юмэй задержал на ней взгляд, но затем кивнул.

А потом Эми вдруг поняла, что в комнате стало тихо.

– Что там у вас случилось? – поинтересовался Широ.

Она повернулась к нему… и ее непослушный взгляд скользнул по его обнаженному торсу. К ее щекам вновь прилил жар.

– Ничего. Я… я пойду подышу свежим воздухом.

Оставив ёкаев, Эми поспешила к дверям и выскользнула наружу. Однако стоило ей коснуться одетой в носок ногой холодного деревянного настила, как она вспомнила, что погода вовсе не располагает для полуночной прогулки.

Обхватив себя руками, Эми упрямо отошла от дверей – настолько ей не хотелось возвращаться. Она прошла к дальнему концу настила и прислонилась плечом к деревянному столбику. С темного неба сыпался мягкий снег, пряча за своей пеленой маленький сад. Эми закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но добилась лишь воспоминания об увиденном в комнате. Может, кто-то иной и счел бы Юмэя и Сусаноо более чем привлекательными, но только Широ заставлял ее сердце биться чаще, пусть ей и становилось от этого не по себе.

«Вечность нашего существования».

Выбросив из головы слова Сусаноо, Эми потерла лицо ладонью. Несмотря на все ее усилия, на ум пришло очередное воспоминание: как Широ прижимался к ее губам после того, как она исцелилась. Целовал ее так, словно не мог остановиться, горел странным отчаянием. Неужели его так сильно испугала близость ее смерти?

«Ты нужна мне рядом».

Ее резкий выдох завис в воздухе облачком пара. Мысли бесконечно, неугомонно кружились, разум заполняли тревоги, отнюдь не связанные с грядущими испытаниями. Тревоги, о которых она даже не должна была задумываться. Жить ей оставалось считаные недели. Разве не должно ее беспокоить что-то помимо того, что чувствует или не чувствует по отношению к ней Широ?

По деревянному настилу застучали тихие шаги. Эми обернулась – и их с Широ взгляды встретились. Он набросил белое косодэ с длинным рукавом, но не стал заправлять его полы, подставив полоску голого торса холодному ветру. Остановившись рядом с Эми, Широ набросил ей на плечи плотное голубое хаори. Она с удовольствием сунула руки в рукава, подавив дрожь.

– Как всегда, не подумала наперед, м-м? – Низкий, мягкий голос, казалось, сливался с ночью.

Эми коротко выдохнула, не желая признавать его правоту.

– Ваши игры кончились?

– Я признал поражение. Не могу за ними угнаться.

Снова прислонившись плечом к деревянному столбику, Эми окинула взглядом сад. Снег неспешно падал с небес, укутывая собой низкие кусты и красиво расставленные камни.

– Ты так смело бросился на Орочи в одиночку, – пробормотала она. – Я думала, у меня сердце остановится.

– Не тебе жаловаться, что я тебя испугал, – сухо заметил Широ. – Мне вообще-то довелось увидеть, как тебя дракон пополам перекусил.

Эми содрогнулась, вспомнив, как ее сжало в тисках, как легкие медленно отказывали. Ей повезло, она выжила. И все же, с каждым новым вздохом, отмеренное ей краткое время истекало – и об этом ей ни на мгновение не удавалось забыть.

– Что будет дальше? – тихо спросила она.

– Восстановим как можно больше сил за несколько дней. Раз Изанами отправила своих слуг устроить нам засаду, она уже знает, что Сусаноо на свободе. Нужно вытащить Сарутахико, и действовать придется быстро. На случай, если Изанами решит, что безопаснее будет его убить.

– А она может? – встревожилась Эми.

– Если Сарутахико умрет, Узумэ тут же узнает. Она покинет Цучи и начнет безжалостную охоту. Из всех куницуками ей проще всего как найти, так и одолеть Изанами. Думаю, она постарается сохранить Сарутахико в живых как можно дольше только для того, чтобы избежать гнева Узумэ. – Широ пожал плечами. – Потом дождемся от Сарутахико мудрых речей про Небесный мост и как помешать Изанами его открыть.

Эми коснулась щепки, торчащей из столбика.

– А чтобы спасти Сарутахико, нам придется сразиться с Цукиёми?

Широ кивнул, глядя на снег.

– Сусаноо, наверное, может выжить в бою с Цукиёми, но одолеть его? Сомневаюсь. И в этой битве я окажусь бесполезен. Огонь всегда проигрывает воде.

Эми представила, как Широ с его лисьим огнем предстает перед амацуками воды, и ее нутро сжалось от страха.

– А Юмэй сможет помочь Сусаноо?

– Наверное. – Широ нахмурился, потирая подбородок. – Тэнгу связан со своими горами, с самой землей настолько, что людям и не представить. Он черпает силу из своих земель и из Цучи, и чем дольше он отсутствует, тем больше угасает его сила. Изанами бежала от него в Шираюри, но Джорогумо вполне могла его убить, если бы не ты.

– Но если Сусаноо понадобится помощь, Юмэй вряд ли останется в стороне.

Широ искоса на нее глянул.

– Значит, нам придется хорошо подумать, как уберечь Юмэя от прямых атак Цукиёми.

– Юмэя и тебя.

– Скорее тебя. Пусть моя стихия здесь проигрывает, но меня-то прикончить куда сложнее.

– Но тебе нужно выжить и…

– Это тебе нужно выжить. – Широ повернулся к Эми. Его глаза блестели в мягком свете окон. – Ты слишком уж торопишься расстаться с жизнью.

Эми с трудом отвела взгляд и сцепила руки.

– Вы с Сусаноо должны выжить, чтобы остановить Изанами. Я нужна Аматэрасу, чтобы она заняла мое тело в день солнцестояния, но я не…

Широ схватил Эми за плечо и, развернув к себе, впился в ее широко распахнутые глаза пылающим взглядом.

– Ты не только тело, Эми. Не только сосуд для чьей-то воли и силы.

– Но я камигакари. – Она переступила с ноги на ногу, сдерживая порыв отвести взгляд. – Это мой долг…

– Умереть? Ставить мою жизнь выше собственной? – Широ стиснул зубы. – Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты ради нее умерла, а я – нет. Только посмей опять посчитать мое выживание важнее своего.

– Но… что…

В его голосе послышалось рычание.

– Нужно было сперва исцелиться, а не снимать с меня онэнджу.

Эми отпрянула и врезалась спиной в столбик.

– Я не знала, получится ли у меня исцелиться, так что сняла онэнджу, чтобы дать тебе шанс…

– Я бы разобрался.

Эми нахмурилась и упрямо расправила плечи, несмотря на его неодобрение.

– Я могла лишь помочь тебе. Ты поступил бы так же.

– Конечно, я бы спас тебя, а не себя. Я-то после смерти могу вернуться. Ты – нет.

– Юмэй говорил, что никто не знает, возродится ёкай или нет.

– Ну, люди-то точно не возрождаются.

– Широ… – Эми сжала губы. – Широ, ты ведь знаешь, что я не переживу солнцестояние.

Его глаза вспыхнули.

– У меня, так или иначе, осталось всего несколько недель. – Голос дрогнул, и Эми кашлянула. – Но я знала, что сумею снять онэнджу, так как же я могла поступить иначе?

Он склонил голову, и часть его напряжения рассеялась.

– Ты знала? Откуда такая уверенность?

– Я… – Она посмотрела на сад; закинув на плечо прядь волос, пропустила ее сквозь пальцы. – Когда я говорила с Аматэрасу, она сказала, что мне надо быть полностью готовой снять проклятие. Я раньше думала, что готова, но увы. Я…

– Ты боялась, – тихо закончил Широ.

Эми кивнула.

– Боялась чего?

Она стиснула прядь и закусила щеку.

– Чего ты боялась, Эми?

Она отвернулась и прижала ладонь к столбику.

– Я не хотела снимать онэнджу потому, что… боялась того, что с тобой станет. – Она с трудом сглотнула. – Боялась, что когда вернутся воспоминания, ты превратишься в Инари и… – Эми съежилась и выдавила слова едва слышным шепотом: – А у Инари нет причин переживать за смертную девчонку.

Повисла тишина. Секунды тянулись, а Эми сжималась все сильнее, чувствуя, как внутри зреет ужасная боль.

– Прости, – шепнула она. – Я обещала снять онэнджу, но была эгоистичной, глупой и…

Он обвил ее руками, застав врасплох. Обнял со спины, спрятал лицо в ее волосах. Эми, поколебавшись, положила ладони на его руки. Пальцы задели последний виток онэнджу вокруг его запястья.

Широ прижимал ее к себе, касаясь волос дыханием. Эми растворялась в его тепле, его близости. Почему его прикосновения делали ее такой радостной, такой… живой?

Его губы задели кончик ее уха, и он, наконец, заговорил. Тихо, почти беззвучно.

– Я не знаю, что я буду чувствовать, когда вернутся воспоминания. – Широ обнял ее крепче. – Но знаю одно: что бы со мной ни приключилось, сильнее всего я боюсь потерять тебя.

К глазам Эми подступили жгучие слезы.

– Широ…

Он ведь все равно ее потеряет. Ей суждено умереть, отдать свое тело Аматэрасу спустя несколько коротких недель. Но это ведь не нужно объяснять. Широ и так все знал, так почему говорил о страхе ее потерять? Что он хотел этим сказать?

Может, это и к лучшему – чтобы с возвращением воспоминаний он перестал о ней переживать. Инари не будет бояться гибели смертной девушки. Не будет ее оплакивать. Ему будет все равно.

Инари бы не полюбил ее.

А Широ – полюбил.

Сердце пропустило удар. Вот что он пытался сказать, не произнося эти слова вслух. Вот что имел в виду, говоря, что потерять ее – его величайший страх. Как она за такой короткий срок сумела стать для него столь важной? Как он мог полюбить ее, смертную девушку, единственным достижением которой была роль сосуда для ками, в то время как сам он был куда бо́льшим?

Эми повернулась к нему лицом, не разрывая их объятий. Сдерживая желание сжаться, спрятаться, посмотрела ему в глаза. В них скользили тени. А за этими тенями скрывалась древняя сила.

Эми подняла руку и подрагивающими пальцами коснулась его челюсти. Скользнула вверх по щеке, невесомо погладила алую отметину на скуле.

Касаться его – запрещено. Быть в его объятиях – запрещено. Сохранить чистоту – вот что для нее превыше всего. Если она лишится макото-но-кокоро, гармонии духа, из-за нечистых мыслей и желаний, в день солнцестояния дух Аматэрасу уничтожит ее тело. А если она утратит связь с Аматэрасу, она не сможет снять последний виток онэнджу, и Широ не сумеет помочь остальным куницуками помешать Изанами открыть Небесный мост.

Все зависело от нее, и поэтому она должна сохранить свою чистоту любой ценой. Если у нее ничего не выйдет, она обречет мир на вечную тиранию Изанами.

Так почему же Эми никак не могла убрать ладонь с его теплой кожи? Почему не могла высвободиться из его рук?

«Инари тысячелетиями один».

Об этом говорила Изанами. И, хоть она искажала многие факты, дабы обмануть Аматэрасу, Эми своими глазами видела подтверждение этих слов. Видела в Инари мучительную боль древнего горького одиночества. Он не способен полюбить человека, но Широ… Широ мог. Воспоминания рано или поздно вернутся – а с ними и вечное одиночество Инари. Зная об этом, как могла Эми от него отвернуться? Даже если бы ей хватило сил выбрать чистоту, как она могла лишить его единственной возможности познать нечто иное?

Для него это мог быть единственный шанс полюбить – как и для нее.

Она коснулась пальцами его щеки. Его взгляд удерживал ее в плену и будто говорил словами, которые Широ ни за что бы не произнес – или попросту не представлял, как их сказать. Бессмертный, не знавший любви… до этого. Эми подняла лицо и закрыла глаза.

Их губы соприкоснулись, медленно, мягко. По ее телу растекся жар, сердце затрепетало в груди, дыхание перехватило.

Ради долга она отдала все, включая свою жизнь. Но это… этим она пожертвовать не могла, даже ради спасения мира. Широ держал ее в объятиях, целовал, окутывал своим теплом, и Эми знала – ей не хватит сил от него уйти.

Какими бы ни оказались последствия.

Бессмертный огонь

Глава 1

За окном кружил снег, падая с неба мерцающей занавесью. Землю укутывала тишина, двор безмолвствовал, а комнату заполняло тепло и мягкое, безмятежное сияние углей жаровни.

Эми хотела бы насладиться мирным вечером, однако ее не оставляло беспокойство. Она выбрала из лежащих на столе предметов моток белой ткани.

На полу перед ней сидел Юмэй. Его обнаженный торс красочно повествовал о пережитой битве. От вида рваных ран, которые остались после драконьих когтей, и темнеющих на коже синяков Эми мутило. Подобные травмы приковали бы обычного человека к больничной койке, но ёкаи куда крепче. А Юмэй, ёкай-ворон, известный большинству как Тэнгу, а избранным – как Принц теней, крепче многих.

Эми прижала к его плечу край бинта. Она успела уже дважды уронить моток и начать заново, когда натяжение ослабевало. Юмэй терпеливо ждал и молчал – что было удивительно, при его-то раздражительной натуре.

Теперь, уже гораздо увереннее, Эми наложила повязку на багрово-фиолетовые кровоподтеки и четыре глубоких пореза на ребрах, а затем закрепила бинт. Касаться Юмэя было странно. В отличие от Широ, который часто нарочно лез в ее личное пространство, Тэнгу редко допускал какой бы то ни было физический контакт. Однако, как только первоначальное смущение отступило, Эми вдруг ощутила, что они все же немного сблизились – то ли ей стало рядом с ним спокойнее, то ли это Юмэй при ней стал более расслаблен.

Когда она взяла новый моток, Юмэй вытянул руку, и Эми принялась накладывать бинт от плеча до локтя, где красовались наполовину зажившие следы клыков Орочи. Попутно она вела сама с собой мысленный спор: действительно ли ей так хочется испытывать его терпение?..

– Как ты себя чувствуешь? – тихонько спросила Эми.

Юмэй перевел на нее взгляд. Его светло-серебряные глаза, видевшие и скрывавшие так много, всегда ее пугали.

– Прекрасно.

Единственное слово, скупое и раздраженное, как она и ожидала. Гордому Тэнгу было нелегко принять помощь или даже позволить Эми увидеть его ранения. Юмэй бы предпочел никому не показывать, что его сила под сомнением, не говоря уже о том, чтобы это обсуждать.

Эми обернула его руку бинтом несколько раз.

– Достаточно ли быстро ты восстанавливаешься? Я могу сделать что-нибудь еще?

– Нет, – отрезал Юмэй.

Она закрепила бинт, ничуть не удивленная тем, что ей так и не удалось ничего разузнать.

– Ты исцеляешься куда медленнее Сусаноо. Почему?

Сусаноо ушел днем. Его ранения были столь же серьезны, однако оправился он гораздо быстрее. К тому времени, как он покинул постоялый двор, от прежде глубоких рубцов остались лишь розовые следы на коже. Поэтому Эми и беспокоилась о состоянии Юмэя.

Тэнгу высвободил руку и оторвал излишек бинта зубами, на миг показав острые клыки, а потом бросил его на стол.

– Я не куницуками.

Немногословный ответ ее опечалил. Эми прекрасно знала, что Юмэй и Сусаноо не равны. Сусаноо – отнюдь не простой ёкай. Он – куницуками бури, один из четырех земных богов, правящих ёкаями.

Эми посмотрела на дальний конец комнаты, где на узком футоне среди одеял виднелась белая макушка и пара лисьих ушей. Вообще-то Широ тоже куницуками, однако его силу и воспоминания сковывало проклятие, поэтому он вовсе не источал ауру существа столь древнего, как Сусаноо и Юмэй. Впрочем, дремлющее в Широ бессмертное божество порой проглядывало наружу, и эти проблески его истинной сути немало пугали.

Вновь сосредоточившись на Юмэе, Эми протянула к нему руку. Тэнгу уставился на нее – в его взгляде читалось явное предупреждение, что продолжать расспросы не стоит, – а затем все же протянул второе запястье в ответ. Взяв обрывок бинта, Эми перевязала раны от клыков на его предплечье.

– Исцеление идет медленно потому, что ты слишком долго вдали от дома? – Эми сжала его запястье крепче. – Тебе нужно вернуться?

Юмэй, будучи намного сильнее, с легкостью высвободился из ее хватки.

– В том, чтобы отправиться домой на несколько дней и восстановиться, нет ничего постыдного, – настойчиво продолжила Эми. – Если там сила вернется к тебе быстрее, стоит так и поступить.

Его взгляд стал ледяным, и она съежилась. С горделивыми мужчинами всегда сложно – что уж говорить о ёкаях, которые пестовали самолюбие целыми столетиями.

– А ты совсем не умеешь останавливаться, – донеслось с другого конца комнаты сонное бормотание. – Верно, малышка-мико?

Широ зевнул во весь рот, прижав лисьи уши к голове, и сел.

– Ты, – ткнул он пальцем в Юмэя, – молчи. Она просто за тебя переживает. А ты, – теперь палец указывал на Эми, – перестань ему докучать. Если бы ему было нужно вернуться, он бы уже это сделал.

– Я ему не докучала, – промямлила Эми.

– Ты раздражаешь не хуже кицунэ, – сообщил ей Юмэй, поднимаясь на ноги.

Затем он надел свое черное косодэ, направился к выходу и с резким щелчком задвинул за собой дверь. Может, Эми все-таки показалось и его отношение к ней не улучшилось?

Фыркнув, Широ повалился обратно на футон и прикрыл лицо рукой от тусклого света.

– Может, это и весело, но тебе все же не стоит его дразнить.

– Я и не пыталась. – Эми выстроила содержимое аптечки в ряд, силясь сдержать смущение. – Ты сам говорил, что вдали от своих гор он слабеет.

– И он знает это лучше всех. Не нужно ему напоминать.

– Тогда почему он не отправится домой?

– Нет необходимости. Даже раненым он легко справится с большинством противников.

– А как же те, с кем не справится?

– Если явится Изанами, уйдем мы от нее живыми или нет, решит присутствие Юмэя, поэтому никуда он не отправится. – Широ приподнял руку и ухмыльнулся, завидев тревогу на лице Эми. – Но переживать, впрочем, не стоит: ками все равно не могут войти в Цучи.

От одного упоминания Изанами, амацуками земли, не раз пытавшейся ее убить, кровь Эми застыла в жилах.

– И тем не менее здесь не очень-то безопасно, – заметила она. – Мы слишком близко к месту, где Сусаноо был в плену.

– Поэтому нам надо убраться отсюда, как только он вернется. – Широ снова зевнул. – Это, как он говорил, произойдет послезавтра.

Так как Юмэй еще не восстановился и на это требовалась еще пара дней, Сусаноо отправился куда-то по делам куницуками. Спустя пять лет в заключении он, наверное, стремился возвратиться к прежней жизни.

Что касается Эми, если она и собиралась удариться в панику, то причиной этому была бы их следующая задача. Совсем скоро они направятся на восток, к островам Сабутэн, где Сарутахико, куницуками гор, томился в плену под надзором Цукиёми. Эми не знала, считать ли амацуками воды настоящим врагом. Могла ли Изанами обвести вокруг пальца и его, как многих других?

Четверо амацуками, повелители ками, должны были поддерживать Эми. Дабы ступить на землю из небесного царства, они нуждались в смертном теле, коим и являлась Эми – камикагари, которой суждено вместить дух Аматэрасу, амацуками ветра.

И вскоре ей предстояло исполнить свое предназначение ценой собственной жизни.

Когда Аматэрасу низойдет к ней, ее разум и душу поглотит божественная сила. Эми исчезнет, амацуками останется жить в ее теле. Судьба настигнет девушку во время зимнего солнцестояния, через каких-то двадцать три дня.

Эми прогнала эту мысль прежде, чем тревога успела разыграться еще сильнее. Взяв свежий моток бинтов, она встала и подошла к футону Широ.

– Раз уж ты проснулся, – она опустилась рядом с ним на колени, – я могу перевязать и тебя.

Широ сонно глянул на нее из-под руки.

– Я в порядке.

– Значит, ты не против, что я осмотрю рану, – любезно заключила Эми, взявшись за его запястье прямо над витком блестящих бусин – про́клятых онэнджу, что сковывали силу и память ёкая.

Широ душераздирающе вздохнул и позволил ей положить захваченную руку на свои колени. Эми сняла бинт и обнаружила, что от рубца остался лишь красный след, который уже не нужно промывать. Как, наверное, и бинтовать снова, но раз уж она так настаивала на проверке, пришлось упрямо наложить свежую повязку.

Закончив, Эми провела пальцами по гладким бусинам онэнджу. Она все еще не была готова снять последний виток – ведь неудача могла привести к смерти Широ, – но время, когда это станет необходимо, неумолимо приближалось. Как скоро вернутся его утерянные воспоминания после освобождения от проклятия? И как скоро они его изменят?

Пальцы Эми скользнули на тыльную сторону его ладони, к алому символу, схожему с отметинами на лице ёкая. Широ лежал с расслабленным видом и закрытыми глазами, подложив вторую руку под голову. Неужели опять заснул, пока Эми его перевязывала?

– Широ? – Она наклонилась ближе, продолжая держать его теплую руку на коленях. – Широ, ты спишь?

Лисье ухо дернулось в ее сторону. Не зная наверняка, притворяется он или нет, Эми мягко потянула за кончик.

Широ тут же заворчал и высвободил ухо из ее пальцев, а потом и вовсе отвернулся. Значит, заснул. За последние четыре дня он много спал, и Эми подозревала, что такая усталость навалилась на него после того, как она сняла предпоследний виток онэнджу, – как и после битвы с восьмиглавым драконом Орочи. Широ было нужно восстановить немало ки – жизненной силы, источника магии.

Эми окинула взглядом пустую комнату. Они остались одни. С тех пор, как закончилась битва, Юмэй или Сусаноо, а то и оба, проводили здесь почти все время, не давая им с Широ уединиться. Эми, правда, не знала, поступали они так намеренно или же случайно.

Ее сердце забилось чаще, и она снова погладила шелковистый мех лисьего уха. Широ дернул им и глубоко вздохнул, просыпаясь. Его глаза, блестящие, словно рубины, подернутые туманом сна, медленно открылись.

«Что бы со мной ни приключилось, сильнее всего я боюсь потерять тебя».

Воспоминание о словах, которые он прошептал, окутало ее шелковыми оковами. Взгляд Широ сфокусировался, как всегда поймал Эми в свою ловушку, и в ее сердце пробралась печаль. Его величайший страх – ее потерять, а ведь это неизбежно произойдет. Через три недели Эми исчезнет.

«Инари тысячелетиями был один».

Слова Изанами полоснули, словно нож. Когда она умрет, Широ вновь ждет вечность одиночества. Что, если он больше никого не полюбит? Что, если он не сможет любить, когда вернутся воспоминания? Что, если Широ останется одинок навсегда, не находя избавления даже в смерти?

Он сдвинул брови, а затем легонько провел большим пальцем по ее щеке. За касанием протянулся влажный след, и Эми вдруг поняла, что Широ стер слезу.

– Эми, – тихо произнес он, – что случилось?

– Ничего, – быстро ответила она, пытаясь взять себя в руки.

– Лжешь, малышка-мико. – Широ приподнялся на локте. – Скажи мне, что случилось.

– Ничего не случилось. Просто…

Дверь отъехала в сторону. Эми невольно отпрянула от руки Широ. Первым в комнату скользнул Юмэй, за ним внутрь просеменил хозяин постоялого двора – странный, похожий на мальчишку ёкай с единственным глазом посреди лба, – нагруженный полным еды подносом. Ёкай отвесил в сторону Эми полупоклон, опустил свою ношу на низкий столик и удалился.

Как только дверь вновь закрылась, Широ сел, пристально глядя на Эми. Она – сверкая улыбкой, но не глядя на ёкаев – поспешно встала и поправила персиковое кимоно.

– Я пойду в купальни, – сообщила Эми. – Приятного аппетита.

И прежде, чем кто-нибудь успел возразить, метнулась к выходу.

– Эми…

Не обращая внимания на оклик Широ, Эми закрыла за собой дверь. За крытым деревянным настилом плясал снег, прохладный ветерок щекотал кожу. Эми сдержала дрожь, гневно потерла предавшие ее глаза и пошла прочь, надеясь оставить позади печаль из-за судьбы, которую была не в силах изменить.

Глава 2

Аджисай нельзя было назвать роскошным, однако к его горячим источникам Эми не имела никаких претензий. Она прислонилась к каменному бортику; ее лицо омывал пар, а едва ли не обжигающая вода прогоняла из мышц напряжение. За стеной из естественной породы и занавесью снега, растворяясь в темноте, вздымалась гора. В ясный день на горизонте виднелись и другие вершины.

Этот постоялый двор – одно из нескольких мест в Цучи, царстве ёкаев, где Эми довелось побывать. Больше всего ей пришлось по душе жилище Юмэя на огромном дубе, в котором она пару недель назад восстанавливала силы. Несмотря на тесноту и странную коллекцию разнообразных вещиц, там ей было уютно – пусть ёкаи-вороны и не сводили с нее глаз, словно она особенно вкусное запретное угощение.

По крайней мере карасу не стали бы на нее нападать. Однако сказать такое о ёкаях на постоялом дворе Эми не могла. К счастью, этими вечерами купальни пустовали.

Поправив полотенце на волосах, она опустилась ниже – так, что вода коснулась ее шеи. На щеках прохладными точками таяли снежинки. Что, если она в последний раз на горячих источниках? В последний раз съела свою любимую рыбу в кляре? В последний раз увидела прекрасный танец снежинок?

Что, если их с Широ последний поцелуй уже случился?..

Вопрос разметал ее мысли, и она коснулась воды подбородком. С тех пор, как Эми поцеловала Широ у сада, в снегу, прошло всего четыре дня – всего четыре дня, как она поняла, что влюблена в него.

Эми запрокинула голову. Она влюблена в ёкая… который, вдобавок, еще и куницуками. Он бессмертен, хоть и не помнит свое прошлое. Ей оставалось лишь несколько недель, а он мог жить вечно. Любовь между ними невозможна, обречена на трагический конец. И Широ останется со своей скорбью один на один.

Мысль об этом раздирала Эми изнутри. Именно эта боль и заставила ее сбежать из комнаты. Зачем напоминать Широ о неизбежном?

Скоро – возможно, даже прежде, чем она исчезнет, – вернутся его воспоминания, и место Широ займет Инари, стерев ее игривого кицунэ. Аматэрасу показала ей Инари из прошлого. Пусть они с Широ и были во многом схожи, в озорстве Инари проскальзывали острые грани, в улыбке читалась хищность. И под всем этим скрывалось ожесточенное сердце изо льда, совсем не подходящее богу огня.

Эми провела пальцами по воде и шумно выдохнула. Лишь мельком увидев Инари, она сделала о нем массу выводов, однако все еще была уверена: он не станет испытывать к ней те же чувства, что и Широ. Это немного утешало: даже если Широ и будет горевать о ее утрате, то Инари – нет. Как столь древнее бессмертное существо вообще могло полюбить человека?

Поникнув, она опустила голову на каменный бортик. Осталось три недели. Прежде чем мысли неминуемо обрели еще более мрачный характер, Эми очистила разум. Впервые за долгое время она погрузилась в привычное медитативное состояние, которое отрабатывала с детства. Мысли утихли, сердце замедлило бег, и она расслабилась.

Раздался громкий всплеск – и Эми подскочила на месте, распахнув глаза.

На ступенях стояла обнаженная женщина. Она мигнула большими золотистыми глазами и навострила пепельно-каштановые ушки, торчащие из ниспадающих до плеч волос. За ее спиной дернулся длинный пушистый хвост.

Отпрянув, Эми съежилась и поспешно прикрыла метку камигакари ладонями. Именно эта женщина-ёкай обсуждала с подругами, не отдать ли Эми в обмен на награду, и происходило сие ровно в той же купальне.

– Ого! – воскликнула женщина, спускаясь по ступеням в воду. – Неужели это наша милашка окини? Я-то думала, ты давным-давно покинула двор.

Эми закусила губу, не зная, что делать. Лучше всего, наверное, было сбежать.

Женщина усмехнулась, сверкнув острыми зубами.

– Не бойся. Слышала, что стряслось с ямачичи за попытку тебя выдать. Не так уж сильно я хочу ту награду.

После того, как Эми первый раз посетила купальни, двое ёкаев заманили ее в ловушку, после чего Широ сжег заводилу живьем. Эми и не подозревала, что об этом прознали и другие постояльцы Аджисая. Может, Широ разнес весть, чтобы отпугнуть остальных ёкаев?

Женщина плавно прошла вперед и, к досаде Эми, опустилась рядом с ней.

– Я – Каори, бакэнэко, если ты еще не догадалась.

Эми отодвинулась, поглядывая на выход.

– А тебя как звать? – поинтересовалась Каори, не обращая внимания на ее беспокойство.

– Эми, – пробормотала та. – Мне уже пора.

– Почему? Разве я не сказала, что не обижу тебя? – бакэнэко откинулась назад. – Ах, до чего замечательно! Я здесь последнюю ночь, вот и захотела спокойненько отмокнуть в водичке. Норико и Акэми трещат без умолку, пришлось ждать, пока они уснут.

Эми опустилась ниже, чтобы скрыть метку камигакари. Каори же свободно раскинулась, устроив голову на каменном бортике и разведя кошачьи уши.

– Ита-а-ак, – протянула она, – где же дайтэнгу и этот твой прелестный кицунэ?

Заслышав, как Широ назвали «прелестным», Эми вдруг залилась краской – особенно потому, что сама считала его именно таким. «Дайтэнгу» Каори именовала Юмэя, не подозревая, что когда-то именно он командовал военачальниками-дайтэнгу.

– У них полуночный ужин, – осторожно ответила Эми.

– Пф-ф, мужчины. Вечно едят. – Каори лениво улыбнулась. – И как тебя угораздило спутаться с этими двумя?

– Долгая история, – пробормотала Эми, а потом решила отвлечь бакэнэко собственными вопросами, чтобы та не успела выведать слишком много. – А что тебя привело сюда, на постоялый двор?

– Романтика, – Каори наигранно вздохнула. – Ну, не совсем. Акэми приглянулся шиджин-тигр, и когда она услышала, что он здесь, мы сорвались в путешествие.

– Шиджин-тигр? – непонимающе повторила Эми. – Погоди… ты про Бьякко?

Бьякко, белый тигр-ёкай, властвующий над ветром, помог им в битве с Орочи.

– Он самый. Несколько лет назад шиджин потерял свою пару, и Акэми хочет привлечь его внимание. – Каори пожала плечами. – Впрочем, он пробыл тут совсем немного. Акэми надеется, что он вернется, но я все равно завтра ухожу.

Эми преисполнилась боли и сочувствия к Бьякко.

– А ёкаи… ёкаи часто заводят себе… пару?

Каори бросила на нее косой взгляд.

– Зависит от того, что ты подразумеваешь под «парой». Некоторые ёкаи выбирают спутников на всю жизнь. Другим вполне достаточно время от времени порезвиться, если уж припечет. Я вот предпочитаю именно это, а не чушь про связь навеки.

– Ох.

– И, конечно, многие предпочитают жить уединенно. Некоторые, впрочем, просто созданы для вечной связи, особенно такие сильные, как шиджин-тигр.

– Да? – выдавила Эми, вновь думая о Широ.

– Ну, это ведь логично, знаешь ли. Сила делает изгоем. Так что когда они находят подходящего, то не хотят его отпускать. – Каори закатила глаза. – Но попробуй-ка объяснить Акэми, что шиджин будет ждать, когда возродится его пара, – и пусть пройдет хоть вечность. Не-е-ет, она уверена, что сумеет его завоевать. Смешно.

Эми машинально кивнула – ее мысли по-прежнему занимал Широ. Сможет ли он ее отпустить, когда она умрет? Вероятно, она слишком уж переоценивает свою значимость.

– А как… – Эми помедлила. – А как именно понимать слово «окини»?

Так ее называла Каори и остальные бакэнэко. Само по себе оно означало «любимец» или «питомец», но Эми не совсем улавливала, где тут связь с ней.

Женщина-ёкай вскинула брови:

– Ах, ну-ну. Даже не мечтай, девочка. Ты всего лишь человек.

– О чем ты? – растерялась Эми.

– Окини – это питомец. Иногда человек, иногда ёкай послабее, но не пара. И близко не пара. – Каори пригрозила пальцем. – Если думаешь, что один из них от тебя без ума, то тебе это только кажется. Ёкай может полюбить окини, но в итоге все эти чувства исключительно поверхностны.

– Я просто… – Эми умолкла, вспыхнув.

Плеснув на нее горячей водой, Каори закинула вытянутые руки за голову.

– Какие возвышенные мысли для смертной девушки! Ты и правда не понимаешь, да? Ёкаи держат окини по трем причинам. – Бакэнэко отогнула один палец: – Для развлечения. – Затем она отогнула второй: – В качестве слуги. – И, наконец, третий: – Как запасной источник ки. В общем, не знаю, что ты там себе надумала, но если начнешь слишком уж задаваться, он просто-напросто убьет тебя и найдет девчонку покорнее.

Каори вновь откинулась спиной на каменный бортик, ничуть не смущенная разговором о вроде как рабстве собеседницы.

– Надеюсь, ты не пошла на это добровольно, потому что тогда тебя явно ввели в заблуждение.

– Не все ёкаи такие, – пробормотала Эми.

Каори фыркнула.

– О, такие-такие. И кто бы из двух красавцев ни использовал тебя для удовлетворения своих потребностей, внушив все эти миленькие мысли о любви… ну, тебя ждет жестокое прозрение. Можешь, конечно, мне не верить.

Эми вскочила, прикрывая ладонью метку камигакари и омамори – талисман, который прятал от ёкаев ки, пропитанную силой ками. Скованно поклонившись на прощание, она развернулась к ступеням.

– Ах, ну чего ты. – Каори схватила ее за руку, дернула обратно вниз и подалась ближе. – Погоди, милая окини. Я, так уж и быть, спасу тебя от ненужных страданий.

– Отпусти!

– Посмотри-ка на дверь. Что видишь?

Эми взглянула на порог раздевалки – и ничего не заметила. А затем воздух странно замерцал. Эми сощурилась. У двери медленно, словно нехотя, проступила слабая тень.

У порога, сгорбившись, сидел ребенок – малышка в симпатичном голубом кимоно с узором из рыб кои. Вот только ее длинные волосы свисали спутанными прядями, черные на фоне болезненно бледной кожи, а сама девочка глядела в пустоту, приоткрыв ротик. Сколько бы Эми ни смотрела, дитя оставалось полупрозрачным, и сквозь него виднелась деревянная стена.

– Канашибари, – шепнула Каори, – сидит тут же давненько и наверняка ждет, когда ты останешься одна. Человек – легкая добыча.

Эми насилу оторвала перепуганный взгляд от призрачной девочки. Каори тем временем отстранилась.

– Кто она?..

– Ёкай, дух. Канашибари сплетают сны, и пусть сами по себе они слабы, все обходят их стороной. Вот такая канашибари подкрадется, пока ты спишь, поймает тебя в ловушку кошмарных снов или мерзких воспоминаний и будет медленно поглощать твою ки. Одолеть низшего ёкая им будет сложно, а вот смертную вроде тебя?.. – Каори снисходительно погладила Эми по голове. – Кто знает, успеет ли твой красавчик-кицунэ найти тебя вовремя?

Эми с трудом сглотнула, не позволяя себе смотреть на призрачное дитя.

– Все-таки это он? – шепнула Каори, вновь склонившись к ней. – Тот, в кого ты влюблена.

Эми отпрянула, возмущенно уставившись на бакэнэко. Каори захихикала.

– Бедняжечка! Мужчины – гнусные создания, знаешь ли, даже те, что умеют очаровать. Если ты можешь сбежать и вернуться в свой мир, советую тебе так и поступить. Я тебя отсюда выведу, чтобы канашибари не прицепилась. Помогу – как одна женщина другой.

Каори рассмеялась и встала, расплескивая воду, а затем легко взбежала по ступенькам мимо неподвижного ёкая-ребенка. Все так же прикрывая метку камигакари, Эми бросилась за ней в теплую раздевалку. Канашибари не сдвинулась с места.

Эми мигом оделась и оставила полотенца в корзине для стирки. Не теряя время на то, чтобы собрать длинные волосы, она ринулась в коридор. Каори вышла следом, в простом хлопковом кимоно для сна, в котором явно намеревалась сразу и лечь.

– Удачи тебе, окини Эми! – проворковала бакэнэко. – И сладких снов.

Отвечать Эми не стала. Она поспешила прочь, постоянно оглядываясь – нет ли погони. Когда оной не оказалось, Эми, наконец, опустила напряженные плечи. «Вот тебе и расслабилась в горячей водичке».

Снаружи все так же падал снег. Эми прошла по деревянному настилу к маленькому домику, который им выделил хозяин постоялого двора. Она замерла у двери, набралась смелости – и только потом сдвинула створку. Юмэй и Широ сидели за низким столом. С ужином они успели разделаться – тарелки почти опустели. Когда Эми появилась на пороге, оба ёкая подняли головы. Выражение лица Юмэя осталось непроницаемым, а Широ навострил лисьи уши.

– Как-то ты быстро… даже непривычно, – заметил он.

Медленно выдохнув, Эми подошла к столу и опустилась на колени перед Юмэем. Тот застыл, занеся палочки над тарелкой лапши.

Вообще-то Эми собиралась высказаться с осторожностью и тактом, но ее так потрясла история с Каори и канашибари, что слова вырвались сами собой:

– Юмэй, я тебе не окини!

Он вздрогнул так, словно она его ударила. Палочки, выпав из руки, застучали по столу. Юмэй ошарашенно уставился на Эми. На мгновение в комнате воцарилась едва ли не осязаемая тишина.

А потом Широ расхохотался. Эми, подпрыгнув от неожиданности, переводила взгляд с него на Юмэя. К ее щекам прилил жар.

– Я не твоя окини, – повторила она под сдавленные смешки Широ, – но если… если тебе нужно больше ки, чтобы поскорее восстановиться, я могла бы…

Широ резко умолк.

– …я могла бы помочь, – закончила Эми шепотом.

Юмэй все так же смотрел на нее в полнейшем замешательстве.

Помрачнев, Широ расправил плечи.

– И откуда у тебя взялись такие мысли, малышка-мико?

– Я просто… ёкаи ведь иногда заводят окини для таких случаев, если они, например, пострадали и нуждаются в ки, так? Юмэй тяжело ранен, в такой дали от своих гор, и я подумала: вдруг моя ки поможет ему исцелиться быстрее…

– Откуда ты узнала про окини?

– Ёкай в купальне сказала…

– Дай угадаю, – перебил Широ. – Она сказала, что ты – окини Тэнгу.

– Ну, да, но я…

В глазах Юмэя, сменив потрясение, вспыхнула ярость.

– Ты не моя рабыня, и я никогда не обращался с тобой как с подобной.

– Я знаю. – Эми поникла, съежилась, краснея все сильнее и желая скрыть свой страх, что Юмэй воспримет ее предложение совсем неверно. Широ снова подавился смехом, а затем глубоко вздохнул:

– Эми, общую мысль ты уловила верно, но кое-какие тонкости все-таки упустила. В основном – то, что таких ёкаев, как Юмэй, поддерживают не окини, а вассалы.

– Но его карасу здесь нет. – Эми сцепила пальцы и заставила себя поднять взгляд на Юмэя. – Чтобы противостоять Цукиёми, Сусаноо потребуется твоя помощь. Широ мало что может сделать против водяной магии, да и я тоже вряд ли окажусь полезна. Но если я сумею помочь тебе быстрее исцелиться и уже через несколько дней быть готовым сражаться…

Юмэй недовольно сжал губы.

– Я не нуждаюсь в человеческой ки.

Широ взъерошил себе волосы.

– Слушай, Юмэй, а ведь она права. Сусаноо рассчитывает на тебя в битве с Цукиёми, а в такой дали от гор твоя ки восстанавливается слишком медленно. Даже если через два дня ты сможешь сражаться – в полную ли силу?

– Без возвращения домой полную силу мне не восстановить, – сухо произнес Юмэй. – Что Изанами наверняка от меня и ждет.

– Значит, твои варианты – черпнуть ки у меня, у Эми или подловить какого-нибудь беднягу на постоялом дворе.

Юмэй поднял палочки и аккуратно положил их на тарелку.

– К возвращению Сусаноо я смогу сражаться.

– «Смогу» и «на пике силы» – разные вещи, – заметила Эми неожиданно для себя строго. – Что, если просто смочь недостаточно? Ты и в самом деле готов так рискнуть?

– А ты, камигакари? – вопросил Юмэй. – Готова ли ты ужасно ослабнуть?

– Вообще-то, – вмешался Широ второй раз, уперев локоть в стол и взмахнув палочками, – Эми будет жертвовать не ки Аматэрасу, а свою, человеческую. Пару дней отоспится – и порядок.

– Их что, можно разделить?! – рявкнул Юмэй. – Ки Аматэрасу навредит мне похуже ран.

Эми нахмурилась.

– Но Орочи ел ками, – она содрогнулась, вспомнив, как хрустели кости в массивных челюстях дракона, – чтобы стать сильнее, так?

– Ёкай способен поглощать ки лишь тех ками, что слабее него.

– Большая доза ки Аматэрасу его убьет. Как и меня. – Широ лукаво ухмыльнулся. – Но могу с уверенностью заявить, что ки Эми на вкус совсем не такая, как у Аматэрасу, поэтому все с тобой, скорее всего, будет хорошо.

– Что?! – возмутилась Эми, вспыхнув.

– Так что, Юмэй, – продолжил Широ, посерьезнев, – кажется, отговорки у тебя кончились.

Юмэй провел ладонью по лицу и запустил пальцы в волосы – в непривычно человечном для него жесте разочарования.

– Вы оба несоизмеримо надоедливы.

– Прекрасно, – заключил Широ, словно Юмэй не оскорбил их, а согласился. Затем он вскочил и обошел стол. – Эми, ты готова?

– Г-готова? – Что будет после непреодолимого препятствия в виде уговоров, она как-то не подумала. – Я не… то есть…

– Сама предложила, – заметил Широ, поднимая ее на ноги. – Уже передумала?

– Н-нет…

Стоя у Эми за спиной, он мягко взял ее за плечи и развернул к Юмэю. Тэнгу тоже успел встать – с энтузиазмом человека, который только что проиграл в споре и вынужден платить.

– Э-э… – пробормотала Эми. – А как?..

– Как обычно, – ответил Широ, развеселившись. – Или предпочтешь вскрыть вену?

Когда Юмэй шагнул ближе, она всерьез задумалась, не лучше ли пустить кровь. Тэнгу взял ее за подбородок, и Эми невольно отпрянула. Широ удержал ее на месте, усилив хватку.

Эми стиснула ткань кимоно в кулаках, упираясь спиной в Широ, и зажмурилась. Юмэй запрокинул ей голову и коснулся ее губ своими – настолько бесстрастно, насколько это было возможно. Эми старалась не вздрагивать и вообще не двигаться, пока он медлил.

А потом он надавил сильнее и вдохнул. Ее дыхание покинуло легкие, а вместе с ним – и ки. Эми выгнулась от боли, обжигающей огнем каждый нерв. Ее душа словно отрывалась от плоти, а с силой утекала и жизнь. Терзаемая агонией, она не могла даже шелохнуться.

Затем касание исчезло, и все прекратилось.

Эми обмякла. Юмэй поймал ее и подтолкнул к Широ, который, в свою очередь, обхватил талию девушки руками.

– Дыши, Эми, – легонько сжал ее он. – Все хорошо.

Комната перед глазами ужасно кружилась. Отчаянно хватая воздух ртом, она подняла голову.

– Сработало?

Юмэй потер ладонью грудь, словно та болела. Глаза его странно блестели, а зрачки были расширены.

– Твоя ки пропитана силой ками.

– Что это значит?

– То, – отозвался Широ, и Эми ощутила спиной вибрацию его голоса, – что твоя ки жжется, как раскаленные угли. Впрочем, с ним все будет в порядке.

– А-а, – выдохнула Эми удивленно; ей казалось, что ёкай ушел от прямого ответа.

Широ подхватил ее на руки, и комната вновь завертелась.

– Давай-ка уложим тебя в постель, малышка-мико.

– Эми.

Не ожидав услышать свое имя глубоким голосом Юмэя, она подняла голову. Тэнгу посмотрел ей в глаза, а затем поклонился в знак благодарности.

Широ отнес Эми в импровизированную спальню, отделенную ширмой. Опустившись на колени, он уложил девушку на футон и укрыл одеялом. Усталость накатывала волнами. Сколько же ки забрал Юмэй?..

– Широ? – Его имя сорвалось с ее губ сонным бормотанием.

– Да?

Она нахмурилась.

– Это ведь не считается за поцелуй с Юмэем, правда?..

– Нет, не считается. Поцелуй – это совсем другое. – Широ наклонился к лицу Эми. – Мне освежить твои воспоминания?

Ее щеки вновь вспыхнули, и она глянула на ширму, за которой ждал и наверняка слушал их невидимый Юмэй. Проследив за взглядом Эми, Широ ухмыльнулся и отодвинулся. Ее веки упрямо наливались тяжестью и в конце концов сомкнулись сами собой.

– С Юмэем все будет хорошо?

– Да. – Теплые пальцы ласково убрали упавшие пряди с ее лица. – Ты поднесла ему ценнейший дар, который ни один ёкай не отдаст и не примет так просто. Ты добровольно вложила ему в руки свою жизнь, и он не забудет оказанное доверие.

В тот миг она была всецело уязвима, ведь так? Юмэй мог с легкостью ее убить, но мысль об этом даже не пришла ей в голову.

– Я бы дала свою ки тебе тоже, – пробормотала Эми, охваченная смутной тревогой – вдруг Широ решит, что она доверяет Юмэю больше, чем ему, – если тебе будет нужно.

Широ хмыкнул:

– Понадеемся, что этого никогда не случится. А теперь спи, малышка-мико.

Эми поддалась неумолимой усталости. Среди мыслей вдруг мелькнуло беспокойство: она забыла сказать Широ кое-что еще, предупредить, но так и не сумела вспомнить о чем. И заснула.

Глава 3

Эми содрогнулась и вынырнула из глубин сна. Холод проникал сквозь кимоно, пальцы ног замерзли так, что болели. Она съежилась под одеялами и шумно выдохнула, почти ожидая увидеть облачко пара.

За тонкой ширмой, отделяющей ее спальное место от остальной комнаты, грохотали от сильного ветра окна. Бушует метель?.. Мышцы ломило; Эми проспала всего лишь несколько часов, не больше.

Зевая, она заставила себя оторвать изможденное тело от футона. Холод ударил по ней, словно поток студеной воды, но даже он не сумел развеять сонливость. Недолгий, неловкий поиск в шкафу разочаровал – запасных одеял там не оказалось. Обхватив себя руками, Эми сдвинула ширму и выглянула наружу.

Со стола исчезли остатки позднего ужина, потухшая жаровня не давала ни света, ни тепла. На другом конце комнаты, рядом с футоном Широ, теперь лежал еще один, и на обоих темнели фигуры.

Ёкаи явно могли преспокойно спать в такой мороз. За их футонами располагался шкаф побольше, где хранилось постельное белье. Наверняка там можно раздобыть и запасное одеяло. Пошатываясь от усталости, Эми шагнула вперед. В груди поселилась пустота, холод словно терзал ее изнутри.

Как только Эми пересекла комнату, ее хлестнул порыв ледяного ветра. Отпрянув на шаг, она развернулась к дверям. Сквозь брешь между створками виднелся окутанный ночью сад и летящий почти горизонтально на ветру снег.

«Почему они оставили дверь открытой?..» Эми нахмурилась и сдвинула ее обратно. В комнате сразу потеплело. Покачав головой, девушка замерла у изножья футона Широ. На его белых волосах мерцал падающий из окна свет. Не так давно, когда она разбудила кицунэ от кошмарного сна, он швырнул ее в стену и пришел в себя за мгновение до того, как чуть не вспорол ей горло. Пытаться проскользнуть между футонами ёкаев, наверное, было неразумно.

– Широ? – шепнула Эми. – Не спишь?

Тот не шелохнулся. Юмэй тоже. Он лежал на спине, отвернув голову. Темные волосы неряшливо прикрывали его лицо – что было совсем непохоже на обычно собранного ёкая. Насколько Эми замечала, Юмэй вообще редко спал, если кто-то оставался поблизости. Может, после передачи ее ки ему тоже надо было отдохнуть?

– Широ? – позвала Эми чуть громче.

Когда он опять не пошевелился, даже лисьим ухом не дернул, по ее спине пробежали мурашки. Он никогда не спал так крепко. И вообще, почему их не разбудил стук двери, которую она не так уж осторожно задвинула?

Сонливость пронзило вспышкой адреналина: Эми вдруг осознала, насколько маловероятно, что Широ и Юмэй легли спать с открытой дверью. Может, ее открыл ветер? Или… нечто иное?

Эми внимательно оглядела комнату, но никого не увидела. Прикусив щеку изнутри, она встала между футонами и присела на корточки.

– Широ, проснись!

Никакой реакции. Надеясь, что он не набросится на нее, Эми коснулась его плеча. Широ продолжал спать. Глаза его были закрыты, лицо расслаблено. Тревога Эми обернулась настоящим страхом.

– Широ! – Она потрясла его за плечо. Тщетно. Даже не пошевелился.

Может, это все ей снится? Это лишь кошмарный сон? Она потянулась к Юмэю.

– Юмэй, проснись! Пожалуйста! – Эми встряхнула его, но Тэнгу, как и Широ, остался неподвижен. В отчаянии она стукнула его по плечу ладонью. – Да что же с тобой такое?! Проснись!

Когда она повернулась, намереваясь выглянуть наружу, зачерпнуть снега и бросить его в лицо Широ, воздух над ним странно замерцал. Эми застыла и прищурилась.

Тень обрела форму. Маленькое тельце, тонкие конечности, спутанные черные волосы. На груди Широ сидела призрачная малышка. И ее пустой, бездонный взгляд вперился в Эми.

В ушах застучала кровь. Канашибари – ёкай, плетущий сны, который следил за Эми в купальнях. Вот о чем она забыла предупредить Широ! А теперь это существо сидело на нем, и он не мог проснуться.

Эми бросилась к Юмэю. На его груди возникла вторая канашибари – такая же девочка со свалявшимися волосами в светлом кимоно – и подняла на Эми пустые черные глаза.

Малышка растянула губы в зловещей ухмылке и вскинула ручку. Эми оттолкнула ёкая, но ее собственные руки прошли сквозь прозрачное тело, ощутив лишь холод.

Девочка-ёкай потянулась к ее лицу, и маленькая, вполне осязаемая ледяная ладошка прижалась ко лбу. В голову Эми хлынула волна обжигающего льда, скрывая под собой все мысли, и на нее навалилась невозможная, беспощадная сонливость.

Не успев ни отреагировать, ни даже подумать о сопротивлении, Эми рухнула на бессознательного Юмэя и соскользнула во тьму.

Ноги Эми двигались, но она не знала, куда они ее несут.

Она брела расслабленно, без спешки, и ее взгляд лениво скользил по незнакомой округе. По обе стороны от нее вздымались стены, полные зеленой листвы лозы оплетали темный камень. Наверху, футах в двадцати, он переходил в стены уже из черного дерева, испещренного маленькими квадратными окошками.

Озадаченная, но странным образом спокойная, Эми шла по усыпанной гравием дорожке вглубь извилистого лабиринта. Тропу под ее ногами окутывали тени, закат окрашивал облака яркими оттенками оранжевого.

Эми завернула за угол и увидела широкие ступеньки. Запрокинув голову, оглядела высокую узкую постройку с заостренной черепичной крышей: дозорную башню на стене.

Преодолев лестницу, девушка предстала перед длинным, многоуровневым двором. Вокруг него располагались разномастные здания с крытыми деревянными переходами. А напротив Эми высилась главная башня из шести ярусов с изогнутыми темными крышами, большими окнами и балконом на самом верху.

Замок. Она бродила по землям древнего замка.

Эми зашагала вперед по двору, красные хакама шуршали вокруг ног. В тенях построек мелькали фигуры: тут и там собирались в толпы облаченные в традиционные одежды давно минувших дней люди, чье напряжение ощущалось с первого взгляда. Над головой, хрипло каркая, пролетела стая ворон и скрылась за внешней крепостной стеной.

Лишь теперь в голове Эми постепенно начали созревать вопросы. Где она? Что это за замок? Почему она здесь?

Эми поднялась по ступенькам и прошла в распахнутые двери замка. Комнату за ними, которая как будто тянулась во всю длину здания, устилали красивые татами. Пространство пересекалось открытыми перегородками из рисовой бумаги и столбами из лакированного дерева. Эми остановилась, сняла сандалии и оставила их у входа, как того требовали приличия.

Она бесшумно пересекла главный зал, а затем оказалась на лестнице, ведущей на следующий ярус. Комнаты стали меньше размером, но в них появилась обстановка – простая и в то же время потрясающая. Смутное беспокойство переросло в настоящую тревогу. Что-то не так. Эми не должна здесь быть. Здесь ей не место.

Она замерла, пораженная великолепием покоев, в которых очутилась следом. Каждая панель была расписана изображением гор и водопадов, ярко одетых господ. Под высоким потолком пересекались узкие лакированные балки и в каждом квадрате виднелись отдельные картины. Богатство и утонченность убранства подчеркивала и мерцающая позолота.

Затаив дыхание, Эми подобралась к раздвижным панелям, что вели к балкону. Шагнув на деревянный пол, положила руки на перила. Перед ней раскинулись земли замка – лабиринт соединенных между собой построек на трех уровнях (каждый обнесен собственной крепостной стеной), расположенных вокруг замка – самой высокой точки.

Оттуда открывался хороший обзор на бурную деятельность внизу. Мужчины и женщины спешили к постройкам и обратно, в бойницах мелькали тени – воины обходили границы. Стаи ворон перелетали с крыши на крышу, а по проходам двигались силуэты, непохожие на людей.

За стенами простиралось еще больше домов, все деревянные. На разъезженных дорогах тянули телеги крошечные фигурки лошадей и волов. Где же она очутилась?..

Ее размышления вдруг прервал громкий лязг и звук удара. Эми невольно отпрянула от перил и спряталась за створкой двери.

Через еще один из четырех обрамляющих ярус балконов в комнату влетела темная фигура. Огромные черные крылья мужчины блестели в свете заходящего солнца. Он был облачен в черное косодэ, хакама и легкий доспех – кожаные пластины, положенные внахлест, прикрывали его плечи и руки до локтя. Длинные черные волосы были стянуты на затылке в высокий хвост, который покачивался с каждым наполненным яростью шагом, из-за острых ушей торчало еще несколько перьев.

Следом, силясь не отстать, ринулась женщина с похожими крыльями. Ее волосы – чуть длиннее, чем у мужчины, – были завязаны так же, а темные одежды и легкий доспех – лишь немногим женственнее.

– Господин! – с досадой воскликнула она. – Вы меня выслушаете?

Крылья взметнулись, когда мужчина рывком развернулся к женщине, и свет с балкона упал на его лицо.

Эми охнула. Юмэй! Иная одежда, прическа, но все то же лицо – как и светлые, серебристые глаза.

– Мне все равно, что ты скажешь! – прорычал он, и ярость звенела в каждом слове. – Если ценишь свою жизнь, убирайся.

Женщина – на ее поясе покачивались длинная катана и более короткий вакидзаши – упрямо скрестила руки на груди.

– Мы одержали победу. – Она вскинула голову. – Сие славное завоевание нескоро забудут, а имя Тэнгу – и страх пред ним – навеки останется в истории.

– Скудоумка, – выплюнул Юмэй.

– Разве? – парировала женщина. – Вы не желаете, чтобы мы наслаждались триумфом над спесивыми ками, разрушением их великого храма? Чтобы мы скрывали трофеи, сокровища, оружие и чары, которые ныне принадлежат нам?

– Сокровища Изанаги.

– Мы сокрушили его храм, его вассалов, его барьеры и защиты. К чему нам трепетать перед ним?

Юмэй отвернулся. Его крылья с резким хлопком развернулись, черные перья обернулись лентами силы. Женщина тоже расправила свои, обратив их в ленты теней.

– Я запрещал нападать на храм. – Голос Юмэя вдруг стал тихим – опасно тихим.

– Вы не оставили мне выбора. Я знала, вы не бросите нас там умирать, равно как и то, что вы одержите верх. – Женщина расправила плечи. – Вы забыли блеск победы, мой господин. Слишком долго вы только и делаете, что сидите в четырех стенах и наблюдаете, как времена года сменяют друг друга, позволяете другим дайтэнгу поступать так, как им заблагорассудится. Пора вам пробудиться. Им надлежит увидеть вашу мощь, вашу власть. Миру надлежит вновь лицезреть их!

Юмэй смотрел вперед, все так же стоя к дайтэнгу спиной.

– Ты слепая скудоумка. Я запретил тебе нападать на храм не потому, что победа была недосягаема, но потому, что сие обречет нас на гибель.

Женщина отшатнулась, раскрыв рот.

Юмэй повернулся к ней с застывшей на лице ледяной маской неумолимого гнева.

– Мы взяли верх лишь потому, что Изанаги не в этом мире. Однако теперь он низойдет, и за нашу победу – за мое вторжение в его драгоценный храм – он уничтожит и меня, и все, что мне принадлежит. Мои земли, войска. Моих военачальников.

– Мы… мы не позволим…

– Он уничтожит всё. Иначе прочие ёкаи получат знак, приглашение нападать и грабить ками и их слуг. – Юмэй оскалился. – Он погубит всех, кем я повелеваю, всех, кого оберегаю, потому что ты меня ослушалась!

Женщина-дайтэнгу отпрянула от его безжалостной ярости.

– Почему тогда вы ко мне примкнули? Почему не дали нам умереть?

– Было уже слишком поздно.

Тени сгустились, трепеща и танцуя, окутали Юмэя живым плащом. Он шагнул к женщине – медленно, плавно, словно хищник. Обхватив рукоять у ее бедра, Юмэй извлек из ножен короткий вакидзаши.

Женщина побелела.

– Мой господин?

Юмэй остался бесстрастным, беспощадным. Он протянул ей клинок рукоятью вперед.

– Тебе выбирать, Сабуро.

Она судорожно втянула воздух.

– Господин, вы не… вы бы не…

– Ты предала меня. Ты не заслуживаешь даже этого последнего шанса сохранить честь.

На лице женщины проступила решимость.

– Я не откажусь от своего решения. Я поступила так ради вас, чтобы ваши дайтэнгу – и вы сами – вспомнили о вашей власти.

Юмэй провернул вакидзаши так, что острие оказалось направлено в ее незащищенный живот. Взгляд женщины метнулся от лезвия к лицу Юмэя, ее челюсть дрогнула.

– Ты не оставила мне выбора.

– Юмэй…

Он полоснул клинком. На татами брызнуло алым, и Сабуро рухнула на пол, обхватив живот руками.

Эми зажала рот ладонями. Голова шла кругом. Юмэй стоял над поверженной женщиной, с вакидзаши в его руке капала кровь. А затем он занес клинок еще раз, и лезвие замерло над шеей Сабуро. Эми отвернулась, зажмурилась, отчаянно желая, чтобы этот кошмар подошел к концу.

Нет. Не кошмар. Воспоминание… воспоминание Юмэя.

Осознание принесло с собой образ канашибари на груди Тэнгу, протянутую ручку. Эми попала под чары ёкая, и теперь переживала прошлое Юмэя вместе с ним.

Раздавшийся стук вновь привлек ее внимание к происходящему в покоях. Юмэй уронил вакидзаши рядом с неподвижной дайтэнгу. Потом отошел в сторону, стянул броню с плеч и отшвырнул прочь. Остановившись у колонны, спиной к убитой, он обратил лицо к закату за открытыми дверями балкона. Прижал руку к колонне, склонил голову и обреченно поник.

– Что, Тэнгу, тебя погубила женщина?

Стоило этому голосу зазвучать, как у Эми перехватило дыхание.

Юмэй развернулся. В покои неспешно прошел гость. Изящное белое облачение с длинными рукавами, расшитыми по краям пламенем, трепетало с каждым его шагом. Длинные белые волосы были свободно перехвачены ниже шеи красным шнурком, над головой возвышались лисьи уши.

– Инари! – прорычал Юмэй.

Глава 4

Эми заставила себя вдохнуть и содрогнулась. Инари.

Она совершенно не могла представить Широ в столь изысканном, величественном одеянии, однако тот носил его без малейшего стеснения. Его волосы, много длиннее, чем у Юмэя, ниспадали почти до пояса.

Эми подалась чуть ближе, вглядываясь, но никак не могла сосредоточиться на его лице – ни на рубиновых глазах, ни на отметинах на щеках. В своем воспоминании, что стало сном, Юмэй не помнил лица Инари: даже могущественные ёкаи неспособны удержать в памяти облик куницуками.

– Итак, – продолжил Инари насмешливо, остановившись у тела на полу, – твоя милая дайтэнгу напала на храм Изанаги, ты бросился за ней и тем самым обрек на гибель всех, кто от тебя зависит. Как благородно.

– Как ты явно подслушал, – едко отозвался Юмэй, – я примкнул к ней лишь потому, что было уже поздно. Командовал я нападением или нет, для жаждущего мести Изанаги сие не имеет значения.

– Разумеется. Ты должен был не только повелевать, но и держать ее в узде, чего не сумел. – Инари обогнул лужу крови, разглядывая роспись на стенах. – Почему же, Тэнгу, она тебя ослушалась? Сдается мне, уже многие дайтэнгу отбились от рук.

– Зачем ты здесь, Инари?

– С недавних пор ты на удивление затаился. В последние годы я что-то маловато слышал о твоих завоеваниях. – Инари повернулся к Юмэю. – Утомился от битв и крови?

– Дела требуют моего внимания. Если жаждешь развлечений, ищи их в городе.

– Я уже порядком поразвлекся, Тэнгу, – промурлыкал Инари; в его голосе сплелись огонь и лед. – Экую судьбу ты на себя навлек. Месть Изанаги будет впечатляюща. За минувшую тысячу лет ты знатно расширил свои владения и войска, и все же, когда амацуками неба осуществит задуманное, от них останутся лишь выжженная земля и пепел.

– Я не могу обернуть вспять то, что свершилось! – рявкнул Юмэй, сжав кулаки. – Найди иную забаву, куницуками.

Инари вновь сдвинулся с места, плавно обходя покои и Тэнгу по кругу. Глядя сейчас на Инари – на то, как он насмехается над Юмэем, впивается в его больные места, намеренно выводит из себя, – Эми не считала игривые подначки Широ такими уж безобидными. Теперь она понимала: это лишь более мягкая версия жестоких колкостей Инари. И если болтовня Широ зачастую вызывала у Юмэя лишь раздражение, Инари с легкостью приводил его в ярость.

– Что будешь делать, Тэнгу? – поинтересовался Инари с уже меньшим ехидством. – Еще есть время, прежде чем Изанаги низойдет сюда ради мести.

Юмэй сощурил глаза, оценив перемену тона куницуками.

– Спасу все, что смогу.

Инари остановился, провел ладонью по гладкой колонне.

– Величие битвы. Сладкое упоение победы. Кровь врагов на земле. Они уже не манят тебя так, как прежде?

Юмэй промолчал, напрягшись.

– Ты помышляешь не о жажде завоеваний, но о бремени на твоих плечах, о жизнях и землях, которыми правишь. Твоя прелестная любовница-дайтэнгу рвалась в бой, но в тебе, Тэнгу, уже не осталось огня для танца жизни и смерти. Он угас под гнетом долга правителя. – Инари скользнул к Юмэю. – Ты достаточно возмужал и перестал быть безжалостным завоевателем. Ты захватил все земли, которые хотел, – и даже больше. Собрал все армии, которыми хотел повелевать, – и даже больше. Что ныне разжигает в тебе страсть?

На лице Юмэя проступило огорченное удивление. Он мог не подтверждать звенящую в словах Инари истину – она была очевидна, как свет закатного солнца.

– Как давно ты осознал, – продолжил Инари, – что всего этого уже не желаешь?

Юмэй вновь помрачнел.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Разве? – развеселился Инари. – Подумай, Тэнгу. Тебе не случалось размышлять, почему мы, куницуками, не владеем землями? Почему не командуем армиями? Мы ведь могли бы. Мы повелевали бы всем – стоит лишь пожелать.

Он взмахнул длинным рукавом.

– Мы ведь давным-давно усвоили – как и ты теперь, – что подобная судьба по меньшей мере незавидна. Править… властвовать… Ты вновь жаждешь свободы, Тэнгу. Скажи, что нет.

Юмэй впервые опустил взгляд – молча признавая поражение, неохотно признавая правоту Инари.

– Стало быть, ты желаешь сбежать от сего бремени. – Инари спрятал ладони в рукавах кимоно. – В своем безучастии ты ослабил хватку над дайтэнгу, и теперь все обратится в прах на твоих глазах. Что ж, по крайней мере ты обретешь вожделенную свободу от бремени правления.

Юмэй окаменел.

– Если ты полагаешь, что я ни во что не ставлю жизни тех, кто…

– Если бы ты их ни во что не ставил, то до сих пор предавался бы ускользающей эйфории битвы. Однако Изанаги все же низойдет и уничтожит все принадлежащее тебе, что только сыщет. – Инари склонил голову набок. – Но что, если ему окажется не на что обратить свой гнев?

Юмэй нахмурился.

– Уходи, Тэнгу, – проворковал Инари. – Оставь свои земли. Оставь войска. Разгони своих дайтэнгу, откажись от власти.

Юмэй отпрянул, распахнув глаза:

– Отречься?

– Для Изанаги ты нынче великая мишень. Однако лиши его этой мишени – и он быстро пресытится возмездием. Разумеется, некоторые, погибнут. Может, даже ты сам. Но не все. Он не станет тратить ни время, ни силы на охоту за твоими людьми поодиночке.

– Безумие! – гаркнул Юмэй. – Разрушить все, чем владею, прежде Изанаги?

– Именно. – Инари плавно обошел его, словно волк добычу. – Почему ты колеблешься? Я предлагаю тебе избавление от бремени власти и средство избегнуть судьбы, которую ты навлек на присягнувших тебе и всех, кто зависит от них самих. Обречешь ли ты их на гибель лишь ради того, чтобы сберечь гордость?

– Безумие, – прошипел Юмэй, но в его голосе все же проскользнула нотка сомнения. – Пусть мои дайтэнгу и беспокойны, они не забудут свою верность так просто.

– Тогда отправься туда, куда они не сумеют за тобой последовать. Темные уголки Цучи всегда тебе рады.

– Отступить в глубины Цучи? Это еще безумнее.

Инари пожал плечами:

– Ты избегнешь постылой жизни, а большинство твоих подопечных, в свою очередь, – верной смерти. Что именно тебе не нравится?

– Лишь ты способен предложить нечто настолько… настолько…

– Мудрый Тэнгу утратил дар речи. Я польщен. – Инари шагнул ближе, оказавшись почти нос к носу с Юмэем. – Решай, Тэнгу. Как поступишь?

Юмэй оскалил клыки.

– Поступлю, как ты говоришь.

Инари сдвинулся назад, и пелена, скрывающая его лицо, на миг явила коварную ухмылку.

– Благоразумный выбор, Тэнгу. – Он резко развернулся и пошел прочь. – Теперь, когда злого рока, нависшего по твоей вине над столь многими жизнями, удалось умело избежать, я удалюсь. – Инари оглянулся. – Или же стоит сперва помочь тебе ступить на сей отчаянный путь?

Он вскинул ладони вверх, и на красивые, расписанные стены обрушился огонь. Алое пламя с ревом взметнулось по дереву, изрыгая в потолок черный дым. Юмэй попятился.

– Позволь мне приступить к краху твоей империи, Тэнгу. – Усмешка Инари, став острой, ранила, словно клинок. – Изанами явно сразу явится в твой дворец, так что первым делом сотрем его.

– Инари… – начал Юмэй, потрясение которого сменилось яростью.

– Полагаю, пора всех отсюда выводить. – На руках Инари замерцал огонь, заплясал на плечах, соткался за спиной полупрозрачными хвостами. – Прощай, Тэнгу. Быть может, когда-нибудь мы вновь встретимся… если ты переживешь гнев Изанаги.

– Инари! – крикнул Юмэй.

Хохот куницуками утонул в реве пламени, и он исчез в огненной буре. А та, взвившись, охватила всю комнату, поглотив тело убитой дайтэнгу. Под потолком заклубился дым.

Юмэй, отпрянув, отступил на ближайший балкон. Из спины Тэнгу вылетели черные ленты силы, собираясь в крылья, и он перемахнул через перила.

Эми тоже попятилась, все ближе к долгому падению на камни двора. Обжигающий жар заставил ее прижаться к перилам. Снизу донеслись крики – воины заметили огонь. Пламя лизало окна, перебиралось на крышу.

В отчаянии оглянувшись, Эми прыгнула с балкона. Ветер хлестнул ее, засвистел вокруг, и она закричала.

Из горла вырвался крик, глаза распахнулись. Внутри что-то оборвалось – она резко оказалась в воздухе. И, взмахнув руками, вдруг мельком увидела Юмэя и Широ. А еще – пару сидящих на них канашибари.

Комната закружилась, затем это ощущение пропало. Эми развернулась и в изумлении уставилась на знакомые серебристые волосы и тигриные уши своего спасителя.

– Бьякко! – охнула она.

Она почти ожидала увидеть Сусаноо, не подозревая, что Бьякко собирался вернуться. Судя по темным кругам под золотистыми глазами, за те четыре дня, что он отсутствовал, отдыхать ему приходилось совсем немного. Бьякко, не сводя сурового взгляда с канашибари, оттащил Эми еще на шаг.

Маленькое существо на груди Широ зашипело. Девочка-ёкай прижала ладошку к лицу кицунэ, и он наконец подал признаки жизни – его уши дернулись, лоб сморщился. Сердце Эми екнуло от зародившейся в нем надежды, и она забилась в хватке Бьякко, открыв было рот, чтобы попросить его помочь Широ и Юмэю.

Однако Бьякко заговорил первым:

– Держи его. Ему пока нельзя просыпаться.

От смятения Эми утратила дар речи. В словах Бьякко не было никакого смысла.

Тигр прижал ее к себе и оторвал от пола одной рукой. Во второй он держал белый прямоугольный листок – талисман-офуда. Бьякко прижал его к груди Эми над воротником кимоно и произнес заклинание.

Жаркая сила пронзила ее, словно удар молнии. Эми выгнулась, с губ вновь сорвался крик. Чары вонзили в ее нутро свои крюки, оплели грудь колючей проволокой, и горячая ки Аматэрасу исчезла. Эми обмякла в хватке шиджина, задыхаясь и слабея, а невидимые лезвия все продолжали впиваться в нее с каждым вздохом. Бьякко сковал магию Аматэрасу – и Эми слишком поздно догадалась, что он явился вовсе не спасать ее.

– Просыпа-а-ается! – взвыл тоненький голосок.

Эми вскинула голову. Канашибари прижимала к голове Широ обе ладошки. Его рубиновые глаза блеснули – тусклые, полные сна, но все же приоткрытые.

– Широ! – вскрикнула Эми. – Проснись!

Бьякко дернул ее назад.

– Держать их, – прорычал он. – Как можно дольше!

Канашибари вновь склонилась над Широ, и под ее пальчиками затрепетала темная магия. Алые отметины на лице ёкая засияли в ответ.

– Широ!!!

Бьякко ринулся в открытые двери, унося Эми с собой в бушующую в саду метель. Она тщетно забилась – ее руки были прижаты, да и что она могла противопоставить силе ёкая? Эми в отчаянии попыталась очиститься от сковавших ее чар, но всего несколько часов назад Юмэй выпил бо́льшую часть ее ки. Вместо желаемого эффекта она призвала ветер.

Бьякко прыгнул вперед, и его подхватил резкий порыв – подчиняясь воле шиджина-тигра, не ее. Бьякко – дух воздушной стихии, а значит, у Эми, простой смертной, не оставалось и шанса вырвать у него контроль. С помощью бури он поднимался в небо, минуя верхушки деревьев.

– Что ты делаешь?! – перекричала Эми завывания бури.

На его щеке запульсировала венка.

– Я не стану просить у тебя прощения, камигакари. Я делаю то, что должен.

– Куда ты меня уносишь?!

Позади них, сквозь занавесь кружащего в темноте снега, вспыхнул алый свет. В ночное небо ударил столп огня, во все стороны разлетелись пылающие обломки. Эми охнула, надеясь, что Широ, прежде чем разверзнуть этот пламенный ад, вспомнил про Юмэя рядом.

Оскалившись, Бьякко побежал по ветру еще быстрее. На Эми хлынула холодная, чуждая магия – и тут же пропала. Они покинули Цучи. Мчась сквозь снегопад, тигр и его пленница спустились в темную долину. Эми силилась высвободить руку, чтобы сорвать с себя офуда и снять оковы с ки Аматэрасу, но Бьякко держал слишком крепко.

В ленте тьмы внизу отразился далекий свет – там змеилась река. Бьякко рухнул вниз и приземлился в глубокий снег. Вокруг, швыряя ледяную крошку им в лица, неистовствовала буря. Прижимая Эми к себе, Бьякко взмахнул свободной рукой – так, словно сдвигал занавесь.

Ветер рассеялся, снегопад поутих, и у кромки воды показались два почти невидимых силуэта. Эми на мгновение окутало неверным теплом незнакомой силы ками.

Бьякко грубо поставил ее на ноги. Потом схватил за волосы и в мгновение ока выхватил клинок. Ее горла коснулась холодная сталь.

– Камигакари у меня, живая и невредимая. – Низкой голос Бьякко был резким, почти неузнаваемым. – Теперь верните его.

– Сперва отдай нам камигакари, – произнесла одна из фигур, едва заметная среди темноты и снега.

– Не раньше, чем он ко мне вернется. – Бьякко потянул Эми за волосы, заставляя запрокинуть голову. – Не мешкайте. За нами гонится Инари, и он слишком хорошо чует ее ки, так что буря не сможет долго скрывать след камигакари.

– Так и быть. – Силуэт поднял руку.

Позади него забурлила темная поверхность реки. Она вскинулась волной, выгнулась над головами ками, словно огромное щупальце. Из него выпала фигура и с плеском рухнула между Бьякко и двумя силуэтами. Извивающееся щупальце втянулось обратно в реку.

Бьякко толкнул Эми вперед. Ее зубы стучали от холода, а ноги с каждым шагом дрожали. В ней пульсировали слабость и пронзающая боль от чар офуда.

Ёкай-тигр подвел ее к неподвижной фигуре, которую вытолкнула река. Остановившись, он отодвинул меч и ослабил хватку на волосах Эми.

– Он жив? – прошептал Бьякко.

Эми опустила взгляд. У ее ног съежился бесчувственный мальчик. Из белых волос торчали тигриные ушки, на щеках темнели полоски. Сын Бьякко, не иначе.

Склонившись, Эми поднесла ледяные пальцы к его носу и рту, подождала, пока не ощутила слабое тепло его дыхания.

Она выпрямилась и шепнула в ответ:

– Жив.

Бьякко вновь поднес меч к ее горлу. Лезвие почти касалось кожи.

– Мы вернули твоего отпрыска, – сказал ждущий у реки ками. – Камигакари наша.

Бьякко подался ближе, меч в его руке слегка дрогнул, а слова прозвучали на грани слышимости:

– Мне очень жаль, Эми.

Клинок пропал. Бьякко подхватил своего сына на руки и ринулся к деревьям.

Река ожила второй раз. За ёкаем ринулись похожие на змей спирали воды, но вновь поднялся ветер. Вихрь с ревом разорвал водяные столбы, разметав их ледяными каплями во все стороны.

А затем Бьякко исчез, растворившись в темном лесу, и Эми осталась одна.

– Пусть бежит, – сказал один ками другому. – Инари убьет его за нас.

Водяные щупальца обрушились на землю, и Эми окатило ледяной влагой. Она развернулась на дрожащих ногах и бросилась за Бьякко.

Лужа на ее пути, вдруг поднявшись, ударила с силой прибрежной волны. Эми упала навзничь, и ее вновь пронзило болью от офуда.

Над ней склонились два лица – прекрасных, нечеловеческих лица ками. Один из мужчин потянулся к ней.

– Нет! – охнула Эми, вскидывая ладони.

Второй ками схватил ее запястья и завел их девушке за голову. Эми забилась, пытаясь вырваться, – но к ней уже устремилась рука и первого ками. Он намеревался ее убить.

Он сорвал офуда с кожи Эми. Впивающиеся в ее плоть магические путы исчезли, и метку камигакари мгновенно затопило жаром. Ки Аматэрасу разгоралась, готовая защищать.

Ками прижал пальцы к ее груди, и обоих мужчин озарила вспышка света. Магия пронзила Эми, пронеслась по позвоночнику и ударила в голову. Все вокруг стало белым, ощущения исчезли, и она провалилась в темноту.

Глава 5

Глухой рев ритмично появлялся и пропадал. Звук просачивался сквозь цепкую дрему, которая давила на разум и тело тяжелым одеялом. Но в то же время в ней зрел тягучий страх, и Эми стремилась разорвать оковы сна. Ей было нужно проснуться.

Она с невероятным усилием приоткрыла глаза.

На балки незнакомого потолка падал золотистый солнечный свет. Эми медленно моргнула. К жгучему страху добавился голод, от которого ныл желудок, во рту пересохло.

Белоснежный футон и подушка пахли свежестью. Вокруг – комнатка в традиционном стиле, устланная татами, с деревянными стенами и парой раздвижных дверей напротив Эми. Лучи света сочились сквозь окно над ее головой. В нише висела картина с изображением оранжевой рыбы, плывущей по течению.

Эми огляделась, совершенно растерянная. Разве Бьякко не отдал ее двум ками? Почему она до сих пор жива? Где она вообще?..

Морщась от слабости, Эми с трудом встала. После ее падения у реки помятое персиковое кимоно украшали брызги грязи, в распущенных волосах запутались листья. Пошатываясь, она добралась до окна, раздвинула створки – и с удивлением обнаружила с другой стороны тяжелый деревянный ставень. Эми толкнула его вверх, и комнату залило яркое солнце. Ритмичный рев стал значительно громче.

За окном бесконечно простирались синяя, мерцающая вода и голубое небо, усеянное клочками светлых облаков. Внизу об утес и берег непрерывно бились пенные волны.

Эми отпустила ставень. Суши на чистом горизонте не было. Подавив панику прежде, чем та успела выйти из-под контроля, Эми пересекла комнату и осторожно приоткрыла дверь. Широкий коридор с деревянными полами пустовал. Она сдвинула створку еще на фут и высунулась уже смелее, полагая, что ее оставили без охраны.

Воздух подернулся рябью. В шести футах от пола зависли странные голубые сферы – а потом глаза Эми сфокусировались, и она увидела то, что прежде не замечала.

В коридоре парила прозрачная змея с сияющими глазами. Толстое и длинное тело можно было разглядеть, лишь когда оно двигалось – даже от малейшего действия оно блестело, словно вода.

Потому что это и была вода. Грудь Эми сдавило, словно вокруг нее уже обвились кольца. Змея, сотканная из одной только воды. В области ее горла тускло мерцал продолговатый предмет. Эми застыла на пороге, а существо скользнуло ближе. Челюсти змеи раскрылись, и из пасти вырвался свет.

Эми отпрянула и захлопнула дверь, часто дыша. Попятившись, проверила рукава, но офуда в них не оказалось. Чтобы пробраться мимо водяного змея, придется рассчитывать только на магию ветра Аматэрасу.

Она сосредоточилась на точке, где в ней обычно дремала теплая сила ками, но ничего не ощутила.

Сглотнув внезапную вспышку ужаса, Эми раздвинула кимоно. Метка камигакари, черный символ над ее сердцем, был частично скрыт под кроваво-красной руной.

– Что?! – охнула Эми.

Она осторожно коснулась алой линии, но не ощутила под пальцами ничего, кроме собственной кожи. Потерла незнакомый символ большим пальцем, потом провела по нему ногтями, пытаясь его отскрести. Бесполезно. Он остался на месте, словно татуировка.

Эми дрожащими руками поправила кимоно и вновь потянулась к силе Аматэрасу. Различила едва слышное биение собственной слабой ки, но не жар магии амацуками. Алый символ наверняка блокировал ее связь с богиней.

Тишину нарушил громкий стук, и дверь спальни скользнула в сторону.

На пороге стоял мужчина, чья красота свидетельствовала о его божественной сущности ками, облаченный в изящное одеяние, подобное тому, что носили сохэи, но цветов океанской синевы. Он слегка поклонился в знак приветствия – скорее, просто кивнул.

Манеры врага застали Эми врасплох, и она машинально ответила более низким поклоном.

– Иди за мной. – Незнакомец развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь.

В ушах стучала кровь. Эми неохотно шагнула за ками. Стоило ей ступить за пределы комнаты, как мерцающий водяной змей принялся следить за каждым ее движением. Эми бросилась догонять мужчину, и змей в зловещем безмолвии скользнул за ними.

Ками провел ее по длинному коридору к деревянной лестнице. Эми ускорила шаг и оглянулась – змей неспешно полз за ними.

– Простите, – робко начала она. – А что…

– Не мне отвечать на твои вопросы, – безапелляционно перебил ее ками.

Эми прикусила язык, не давая этим самым вопросам сорваться. Поднявшись на три этажа, ками раздвинул двери в конце коридора. Прохладный соленый ветерок скользнул внутрь, поиграл с волосами Эми. За порогом обнаружились три крыла дома, обрамляющие большой двор, и деревянные настилы вдоль каждой стены. Вдали располагалась квадратная беседка с островерхой изогнутой крышей.

Большую часть двора занимал сад камней – ровный чистый песок и аккуратно расставленные камни, как символ суровой, умиротворенной красоты.

Замерев у дорожки, ками еще раз слабо поклонился Эми. Она немного поколебалась, но все же сошла с настила во двор. Приподняв край кимоно, чтобы не задеть гладь песка, Эми пересекла сад и приблизилась к беседке. Ками – как и водяный змей за его спиной – остались на месте.

Эми остановилась у деревянного строения. Поморгала, чтобы привыкнуть к приятной тени внутри.

За низким столиком, спиной к ней, сидел мужчина, облаченный в прекраснейшие сине-белые одежды. Оттуда ему открывался замечательный вид на берег. Прибой непрестанно бился о непоколебимый камень, бурлил пеной с каждой волной.

Мужчина развернулся, взглянул на Эми темными глазами. Ощущение охватило ее внезапно, словно буря: обжигающее давление чужой магии, покалывающее кожу присутствие могучей силы.

Эми не знала, зачем она здесь. Не знала, каковы его намерения. Но неважно, враг он ей или нет, – не оказать уважение амацуками Эми не могла. Она ступила в беседку и, опустившись на колени, низко поклонилась, коснувшись лбом пола. Осознание собственного жалкого вида – со спутанными волосами и в грязном кимоно – лишь усилило ее беззащитность.

– Поднимись, камигакари Кимура.

Она села и, когда амацуками изящным жестом указал ей на подушку напротив себя, осторожно переместилась туда. Теперь их разделял столик. Эми с легкостью узнала в этом амацуками Цукиёми, которому подвластна водная стихия, – просто благодаря безмятежности, что он источал.

– Как ты поживаешь, камигакари?

Голос амацуками, низкий и мягкий, словно песнь ручья, был восхитительно красив, как и его лицо. Черты его оставались гладкими, юными, хоть он и занимал тело своего камигакари на протяжении многих десятилетий. Длинные волосы были убраны в хвост, и пусть лицо Цукиёми оставалось неподвластно возрасту, среди черных прядей виднелись нити серебра.

– Как… я поживаю? – повторила Эми.

– Когда ты прибыла сюда, твоя ки была опасно истощена. – Амацуками потянулся к стоящему у его локтя чайному сервизу и занялся приготовлением напитка. – Восстановила ли ты силы?

– Ох. – Эми сцепила пальцы. – Да, мне стало гораздо лучше. Как… как долго я спала?

Амацуками насыпал чайный порошок в две чашки.

– Несколько дней.

– Дней?!

– В столь ослабленном состоянии неожиданное перемещение могло опасно сказаться на твоем здоровье. Для твоей сохранности я обеспечил тебе сон.

Эми проследила за тем, как он наливает кипяток, невольно сжав кимоно у себя на груди.

– И это вы наложили заклинание на мою метку камигакари?

Цукиёми благодушно кивнул:

– Здесь ты не нуждаешься в ки моей сестрицы.

– Где «здесь»? На островах Сабутэн? – Вопрос прозвучал слишком требовательно, даже с ноткой обвинения. Узумэ упоминала, что искать Цукиёми и его пленника Сарутахико, главного из куницуками, стоит именно там.

Амацуками размешал чай в горячей воде, затем поставил чашку перед Эми.

– Острова лежат западнее, ближе к континенту.

Эми скрыла досаду за глотком горького чая, сдерживая желание выпить всю чашку залпом. Если этот остров так далеко, сумеют ли Широ, Юмэй и Сусаноо его найти?..

Опустив чашку на стол, Эми решила обойтись в разговоре без вежливого притворства:

– Зачем вы перенесли меня сюда?

Цукиёми обратил взор к океану.

– Изанами предпочтет, дабы я лишил тебя жизни. Однако я не желаю причинять своей сестрице новую боль, ибо – хоть мне сие и трудно понять – твои страдания для нее мучительны. Посему я оставлю тебя здесь, целой и невредимой, до солнцестояния.

– Солнцестояния? – повторила Эми, холодея отнюдь не от морского ветерка.

– После него опека тебе не понадобится.

– Потому что Изанами намеревается сойти по Небесному мосту, – встревоженно произнесла Эми. – Мне рассказала Аматэрасу. Изанами разрушит мир и…

– Изанами не намерена вредить этому миру, – перебил Цукиёми.

– Но… разве вы не знаете, что случится, когда она явится в истинном теле? Она…

– Я прекрасно осведомлен, что это повлечет за собой, – спокойно прервал ее амацуками. – Сестрица видит лишь то, что будет утрачено, не приобретено.

– Приобретено? Но что…

– После явления Изанами в камигакари не будет нужды. Ты обретешь свободу дожить свои дни как простая смертная.

Сердце Эми пропустило удар. Больше не быть камигакари? И в день солнцестояния ее существование не прервется?

– Твое спасение – мой подарок сестре, – продолжил амацуками. – Со временем она все же узрит ценность сего будущего. Посему до солнцестояния ты останешься под моей защитой.

Эми молча открыла и закрыла рот, не в силах произнести ни слова.

– Оставь свое ревностное стремление выполнять любые приказы моей сестры. – Цукиёми сделал глоток чая. – Этот остров защищен барьером – таким, что не сумеют почуять и куницуками. Они увидят и ощутят лишь океан. Оставь надежду, что они тебя найдут. – Опустив чашку на стол, амацуками сложил руки. – Мои подданные здесь к твоим услугам. Предлагаю тебе за это время восстановить изможденное тело и дух. Оставайся в пределах дома. Мой шикигами не позволит тебе их покинуть и может навредить, если попытаешься.

– Шикигами? – слабо прошептала Эми.

– Водный дух, который тебя охраняет. Он будет следовать за тобой всякий раз, как ты переступишь порог комнаты. – Цукиёми вновь обратил взор к океану. – Полагаю, тебе хотелось бы принять ванну и поесть. Мой подданный вернется с тобой к спальне. Сообщай ему обо всем, что тебе потребуется.

Осознав, что прием окончен, Эми поклонилась и встала, слишком оцепеневшая, чтобы говорить. Спотыкаясь, она побрела обратно по каменной дорожке и остановилась перед ожидающим у дверей ками. Странный водяной змей следил за ней горящими глазами.

Барьер скрывал остров от ёкаев. Если она не найдет способ сбежать отсюда до солнцестояния, ей не придется умирать. Она сохранит жизнь, но утратит все, ради чего жить стоит.

Глава 6

Растянувшись на футоне, Эми уныло глядела в потолок.

Уже которую ночь подряд – четыре их прошло или пять? – ей снилось, как она тонет в неистовых волнах океана, как ее глотает водяной змей, как она горит заживо, пока вокруг бушует алое пламя, поглощая прекрасный дворец. Ей снилось, как ее живот взрезает острый клинок и она падает под не знающим жалости серебряным взглядом.

Эми сбросила одеяла и скатилась с постели. Под шум прибоя за окном она надела простое кимоно из полного вещей шкафа и выскользнула из спальни.

В коридоре Эми ждал водяной змей. Когда она тихонько направилась к длинной лестнице, он скользнул следом. Цукиёми называл его водным духом, но Эми ассоциировала духов с ёкаями, а змей к ним явно не принадлежал. Чем бы он ни был, шикигами существовал лишь для того, чтобы ее стеречь.

Даже в тусклом свете нескольких ламп Эми с легкостью добралась до третьего этажа. За последние дни она обошла все поместье, проверила каждую комнату, каждый шкаф, выглянула из каждого окна. Просторный дом располагался на более высокой и ровной части крошечного островка, а на другой крутыми обрывами спускались к воде скалы.

Эми сдвинула в сторону дверь и ступила на широкий балкон. Беспокойный ветерок, свежий и прохладный, пощекотал ей лицо; погода на юге напоминала скорее позднее лето, нежели раннюю зиму. Эми потерла глаза, чтобы прогнать пелену кошмаров, ужасно уставшая раз за разом переживать воспоминания, которые не должна была увидеть.

Несмотря на иные тревоги, занимающие мысли, их общий с Юмэем сон оставался в ее памяти тяжким грузом. Широ рассказывал, что в давние времена Тэнгу был куда беспощадней, но узреть все своими глазами – совсем другое дело. Его дайтэнгу действовала не со зла – она заблуждалась, да, но не желала навредить, – и все же он ее убил. Эми закусила губу, вспоминая, как он сперва предложил клинок ей. Сэппуку, ритуальное самоубийство, когда-то было распространенным способом для посрамленных воинов спасти свою честь. А еще – вариантом казни.

В том сне она встретила и Широ, каким он был в прошлом. Как и в воспоминаниях Аматэрасу, Инари одновременно и походил на Широ, и разительно от него отличался. Инари мало сочувствовал тому, что ждало Юмэя от рук Изанаги, даже насмехался над ним, – и все же предложил выход. Абсурдный, но тем не менее. А затем сжег замок Юмэя дотла.

Эми смотрела, как в водах океана отражается лунный свет. Острое одиночество терзало ее, соревнуясь с постоянной тревогой на грани паники. Время неумолимо утекало. Дни заточения, пугающе одинаковые, начали сливаться в один. Она не знала, как долго проспала под чарами Цукиёми или сколько уже прошло с тех пор, как проснулась.

И она ни на шаг не приблизилась к свободе.

Несмотря на обыск поместья, Эми не обнаружила ничего полезного. У маленького причала, который она заметила на противоположном берегу, не было лодок. В доме она не нашла ни оружия, ни лазеек для побега, ни подсказок, как именно Цукиёми удерживал над островом барьер.

Эми оглядела каменистый берег, в который раз всматриваясь в тени. Она оставалась здесь заперта, но не была единственной пленницей Цукиёми. Где-то здесь, на острове, был заточен и Сарутахико.

Около двух лет назад Изанами и паучья ведьма Джорогумо устроили засаду на куницуками гор. Ядовитый укус паучихи погрузил Сарутахико в бесконечный сон, а Изанами отдала бессознательного куницуками Цукиёми – стеречь до солнцестояния. В глубинах Цучи Узумэ оберегала одинокий исцеляющий цветок редкого дерева и ждала, когда Эми спасет ее мужа из плена.

Сарутахико держали не в доме. Явно где-то на острове – но змей-страж без устали следовал за Эми, куда бы она ни пошла, поэтому за пределы дома она еще не ступала.

Эми походила туда-сюда по балкону. Даже если Широ, Юмэй и Сусаноо не представляют, где она, в конце концов они отправятся сюда в поисках Сарутахико. И ей нужно сделать так, чтобы они обнаружили этот остров. А для этого нужно пробить барьер.

Эми взглянула на яркую луну. Где сейчас Широ?.. Ищет ее или же сосредоточился на Сарутахико? Она не стал бы его винить за второй вариант. Спасти главу куницуками, единственного, кто может знать, как остановить Изанами и не дать ей открыть Небесный мост, куда важнее, чем освободить ее, Эми. Роль смертной девушки в этом противостоянии небес и земли подходила к концу. Как только она снимет с Широ последний виток онэнджу, единственной ее задачей останется лишь выжить.

Развернувшись, Эми прошла через двери балкона. Чтобы чего-нибудь добиться, ей необходимо выбраться из дома. А значит – проверить на себе, насколько опасен шикигами.

Эми прижала кончик кисти к половицам. Он плавно скользил по гладкому дереву, оставляя за собой черный след. Осторожно удерживая в руке чернильный камень, чтобы не расплескать жидкость и не испортить свои труды, она начертила последнюю линию и отступила на шаг.

Маругата раскинулся на всю ширину коридора. Эми знала лишь один вариант круга экзорцизма – простого заклинания, способного удержать попавшего в его пределы ёкая, – и не представляла, сработает ли он на духе стихии. Это ей вскоре предстояло выяснить.

Водяной змей наблюдал за ней, замерев в десяти шагах. Он не отреагировал ни когда Эми украла кисть и чернила, ни когда она принялась расписывать пол. Эми подозревала, что кем бы этот дух ни был, его бесхитростное сознание не позволяло ему понять смысл ее действий – лишь препятствовать ей в попытках покинуть дом.

Оставив письменные принадлежности у стены, девушка в последний раз окинула маругата взглядом, а потом повернулась к двойным дверям в конце коридора. Когда она попытается уйти, случится одно из трех: змей преспокойно проползет по маругата, найдет иной выход из дома или застрянет в круге.

Глубоко вздохнув, Эми расправила плечи, встала поудобнее… и бросилась вперед.

Змей разъяренно зашипел. Оглянувшись через плечо, Эми увидела, как он ринулся прямиком в круг. Линии засияли, и змей рывком остановился, корчась так, словно его прижало к полу.

Он все еще мог двигаться, но по крайней мере не преследовал ее. Эми распахнула дверь и выбежала наружу, где холодный ветер тут же принялся трепать ее волосы. Среди утесов таились глубокие тени, закатное солнце окрашивало океан алым. Дорожка из гравия вела на другую сторону острова.

Эми бросилась мимо обрыва к окутанной сумерками пристани. Она не знала, что ищет, но должна была найти хоть что-то – хоть какую-то подсказку о том, как Цукиёми создал вокруг этого места барьер.

Спуск становился все круче, и Эми поскользнулась. Размахивая руками, она схватилась за молодое деревце и чуть его не сломала. Узкие веточки в желтых, еще не опавших листьях затрепетали, и Эми вдруг разглядела что-то позади них.

Это была развилка – и вторая тропинка исчезала за деревьями и валунами. Эми посмотрела на пристань в пятидесяти ярдах, не представляя, какой путь лучше выбрать. С досадой вздохнув, она побежала по второй.

За камнями притаилось ветхое хранилище. Гниющие доски, облупившаяся краска – за его состоянием явно не следили так хорошо, как за домом. С уколом разочарования Эми хотела уже возвращаться… как вдруг заметила на влажном гравии четкий след. Кто-то здесь недавно был.

Она взбежала по ступенькам крыльца и схватилась за дверь. С громким скрежетом створка неохотно сдвинулась. Внутрь хлынул оранжевый закатный свет. Вдоль стен тянулись крепкие полки, полные ящиков и коробок – деревянных и фанерных, разбухших от излишней влажности.

Эми вошла, прикрывая рот рукавом. Хранилище было грязным, заброшенным – вот и все. Вдруг ее внимание привлекла сгустившаяся в углу тень. На другом конце помещения обнаружилось отверстие в полу – лестница, ведущая под землю. Удивившись, что в такой старой постройке есть подвал, ведь они вообще были крайне редки, Эми вгляделась в сумрак. И увидела внизу голубоватое свечение.

Она с волнением шагнула на лестницу. На первой же ступеньке ее нога угодила в лужу и поехала. В отчаянной попытке удержать равновесие, Эми схватилась за ближайший ящик. Гнилое дерево оторвалось, и девушка рухнула на спину, а на голову ей посыпались отсыревшие, покрытые плесенью книги в кожаных переплетах.

Эми стряхнула с себя отвратительные фолианты, мельком просматривая полустертые названия. Свет из открытой двери упал на невзрачную обложку, озаряя едва заметное слово: «Шикигами».

Перепроверив, не показалось ли ей, Эми схватила крохотную книжечку и сунула ее под свой оби, а потом осторожно спустилась по скользким ступеням. Несмотря на тусклый свет внизу, ее окружила густая тьма. Вытянув одну руку вперед, второй Эми придерживалась за стену, пока лестница наконец не кончилась.

Тесноватое пространство внизу упиралось в тяжелую деревянную дверь. Нарисованный во всю ее ширину круг с незнакомыми рунами и символами излучал голубоватый свет.

По обе стороны двери высились две большие бочки с водой. Встав между ними, Эми повернулась к сияющим письменам. Защищенная комната, скрытая подальше от глаз. Быть может, именно тут Цукиёми держит Сарутахико?..

Эми сомневалась, что сумеет открыть дверь, защищенную такими чарами, но не хотела уходить, даже не попытавшись. Она осторожно коснулась сырого дерева ладонью.

Круг ярко вспыхнул. Эми отдернула руку слишком поздно – вода из бочек вскинулась с бурлящим ревом. От удара Эми не удержалась на ногах, а когда поднялась, вода взметнулась вместе с ней, окутав ее голову и грудь.

Она забилась в оковах жидкости, которая обвила ее, словно живое существо. Эми не могла ее стряхнуть, освободиться. Вода заливалась в нос и рот, приходилось сжимать горло, чтобы уберечь легкие, хоть они и пылали от недостатка воздуха.

«Шукусэй-но-тама!» – кричала Эми мысленно, пытаясь разрушить чары заклинанием очищения, но ки лишь тщетно трепетала внутри.

Упав на колени, Эми суматошно поползла к лестнице, однако вода, не разжимая хватки, принялась хлестать ее волнами. Перед глазами плясали пятна, легкие разрывались, а диафрагму сводило от необходимости вдохнуть.

Жидкость хлынула в горло, и Эми рухнула навзничь. Она тонула и не могла спастись.

Подвал затопило светом, и вода обрушилась на пол. Эми перекатилась на живот, кашляя и содрогаясь. Со слезящимися глазами она заставила себя поднять голову.

У подножия лестницы стоял Цукиёми, его лицо утопало в тенях. Позади него, на ступенях, ждали двое ками. Один держал фонарь.

– Камигакари, – произнес амацуками, и в его глубоком голосе не прозвучало и намека на гнев. – Пойдем.

Он развернулся. Ками пропустили его вперед. Никто даже не оглянулся проверить, последовала ли Эми приказу. Она оттолкнулась от пола дрожащими руками. Лужа тем временем поползла по бочкам вверх и вновь их заполнила, оставив после себя лишь легкую сырость. Одежда Эми тоже оказалась почти сухой, несмотря на случившееся.

Прижимая ладонь к горлу, она на нетвердых ногах поднялась по лестнице. Цукиёми и его ками ждали снаружи; как только Эми появилась, амацуками стремительно зашагал по тропе, взметнув полами одеяния. В доме он провел ее мимо уже почти смытого с половиц маругата.

Когда они добрались до спальни Эми, амацуками открыл дверь и шагнул в сторону.

– Пусть я надеялся, что сего не потребуется, отныне ты останешься в пределах этой комнаты. Все, что тебе может понадобиться, будут приносить мои подданные. Комнату не покидай.

Она сжала кулаки.

– Там заперт Сарутахико, верно?

Цукиёми указал на комнату ладонью, молча приказывая.

– Зачем вы помогаете Изанами? – настаивала Эми. – Как вы можете так предавать Аматэрасу?

После слова «предавать» Цукиёми, которого, казалось, невозможно выбить из колеи, помрачнел. Однако выражение его лица тут же стало прежним, и недовольство сменилось задумчивостью.

– Пойдем, камигакари.

Эми проследовала за ним по коридору к маленькой комнатке с низким столиком в окружении подушек. Когда амацуками сел, Эми неохотно опустилась напротив него. Один из ками спешно ушел, повинуясь безмолвному жесту; другой остался за дверью.

Цукиёми отстраненно разглядывал свиток на стене. Эми боролась с желанием поерзать, ее нетерпение росло. Наконец ками вернулся. Как только он поставил на столик поднос, поклонился и ушел, амацуками заговорил.

– Ты веришь, – негромко произнес он, занявшись приготовлением чая, – что Изанами спустится в твой мир во всем великолепии и уничтожит его.

Он налил воду в чашки и размешал.

– Ты неверно понимаешь ее намерения. Изанами не желает ни упиваться властью над людьми, ни наблюдать за вашей гибелью. Она стремится спасти этот мир – леса и океаны, горы и небеса. Изанами жаждет спасти землю и всех ее обитателей – человечество в том числе.

Эми приняла протянутую ей чашку.

– Не понимаю.

– Изанами – амацуками земли. Она считает, что ей надлежит опекать сие царство, однако ее силы для этого уже не хватает.

Цукиёми помолчал и, закончив приготовление чая, сделал несколько глотков.

– Люди – странные существа. Они прытко размножаются и, занимая все больше места, поглощают землю, на которой живут: истощают запасы, разрушают природу, загрязняют почву. Род людской страдает. Страдает земля.

Эми отпила из чашечки, удивленная его мрачным мнением о человечестве.

– Множество эпох тому назад куницуками поклялись отвергнуть власть и тем самым предпочли бездействие. Изанами, главнейшая защитница земли, обязана защитить сей мир, и для того ей необходимо куда больше силы, нежели она способна использовать через камигакари. Изанами видит сие как жертву, которую должна принести ради долга. Стоит ей сойти в это царство по Небесному мосту, и в Такамахару ей уже не вернуться.

Эми выпрямилась.

– Никогда?

– Стоит ей коснуться этой земли, Такамахара ее более не примет. Изанами приняла сей долг отнюдь не с легкостью и не для собственной выгоды. Что же она добудет, кроме изгнания? Однако Изанами верит – это необходимо. Она сделает то, что должна, невзирая на то, чем сама же заплатит.

Эми сжала губы.

– А во что верите вы?

– Без вмешательства род людской приведет свой мир к гибели. И тем не менее, дабы это предотвратить, я не пошел бы по тому же пути, что избрала Изанами.

– Почему же вы тогда ей помогаете?

– Меня мало заботит судьба рода людского, – негромко проговорил Цукиёми. – Однако моя сестра… Аматэрасу всегда проявляет к человечеству особое сострадание, ощущает нежную привязанность к вашему хрупкому и зачастую жестокому виду. Бесчисленные годы она наблюдала за людьми, направляла их, защищала… а ведь они умирают. Убивают себе подобных. Поддаются болезням или злодеяниям. Все это ранит ее, мою ласковую сестрицу. Ее переживания глубоки, и люди причиняют ей лишь боль. Скорбь человека длится всего несколько десятилетий, пока не наступит смерть, но для ками она вечна. Я сделаю все, дабы положить конец горю, которое все сильнее давит на плечи Аматэрасу. Изанами покончит со страданиями рода людского, а следовательно – и со страданиями моей сестры.

– Но… но Аматэрасу не станет лучше. – Эми стиснула чашечку в ладонях. – Она никогда не смирится с тем, что из людей сделают марионеток.

– Сестрица со временем поймет, что это лучший путь. Перемены наверняка будет сложно принять, но Изанами принесет роду людскому равновесие и мир.

– Но мы потеряем свободу воли, – в голос Эми прокрались нотки отчаяния.

– Печальная необходимость, – спокойно отозвался Цукиёми. – Человечество стало слабым и нечистым, лишь немногие по-прежнему стремятся сохранить гармонию природы. И в своей слабости их совращают жадность, похоть, страх, злоба. Дабы спасти собственный мир или даже самих себя, им не хватает веры. Как и тебе, камигакари. Твою ки пронизывают сомнения, противоречия. – Выражение лица амацуками смягчилось. – Вина за то, впрочем, лежит на твоих учителях, не на тебе.

Эми вдруг ощутила внутри неприятную сосущую пустоту.

– О чем вы?

– Уже многие поколения храмы стремятся уберечь камигакари от развращения. Вместо того, чтобы взращивать в них чистоту, их прячут от соблазнов и даже невзгод. Сие дает сосуду выжить, однако какой ценой.

– Но… – Потрясение спутало ее мысли, и Эми с трудом подбирала слова. – Но разве не нужно избегать скверны?

– Чистота и нравственность – не равнозначны. Чистота рождается из искренних намерений, веры и твердости выбора. Когда кто-то действует с уверенностью, его ки чиста и сильна. Это, камигакари, и есть источник всей силы.

Голова Эми шла кругом от мыслей, которые противоречили тому, что ей всю жизнь твердили в храмах. И среди них вдруг возникло непрошеное, словно просочившееся из другой жизни воспоминание, и голос Широ тихонько проговорил: «Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения нас определяют, дают нам силу. Без них мы ничто».

Если истинный источник чистоты – намерения и убеждения, то почему же ее ки заражена сомнениями?

Эми вскинула голову.

– Все свои силы я направлю против Изанами. Так бы поступила и Аматэрасу.

Цукиёми вздохнул и поднялся.

– Тебе пора возвращаться в комнату. Без моего приглашения не покидай ее.

Эми поклонилась, и он ушел. Ками, ожидавший в коридоре, сопроводил ее к спальне и закрыл дверь. Эми встала у футона, обхватив себя руками, и вслушалась в приглушенный грохот волн.

Храмы даже не упоминали, что путь к чистой ки – это непоколебимая уверенность, а вовсе не подчинение нормам морали. Если Цукиёми прав, гуджи Ишида намеренно окружил ее безопасностью, где ей было никогда не испытать свои силы, где ей никогда не грозила скверна. Однако теперь в храмах опасно.

Если ее ки и чистота и правда заражены сомнениями и противоречивыми чувствами, то она боялась, что прекрасно знает, откуда они взялись. И все же она не могла избавиться от тоски и одиночества, терзавших ее сердце. Закрывая глаза, она по-прежнему видела лицо Широ.

Глава 7

Пусть ни добраться до Сарутахико, ни обнаружить барьер вокруг острова не удалось, вылазка прошла не совсем уж зря: Эми тайком пронесла с собой книжицу из хранилища.

Мельком просмотрев влажные страницы, она взялась за кропотливую работу – чтение тех фрагментов, которые еще можно было разобрать. Остаток ночи и следующее утро она мучительно медленно продиралась через потускневший древний рукописный текст и делала пометки о самом главном с помощью принадлежностей, которые собрала во время предыдущих походов по дому.

Многие часы спустя она прислонилась спиной к стене и закрыла утомленные глаза, постукивая кончиком кисти по губам. Рядом лежал маленький листок, испещренный ее аккуратным почерком, – все, что она выяснила про шикигами.

Узнать получилось не так уж много. В книге описывался ряд духовных искусств – шикигами в том числе, – но зато Эми наконец поняла, что из себя представляет водяной змей за ее дверью.

Шикигами были сосредоточением ки ками, которой дали облик. Ками мог управлять таким шикигами напрямую или же создать его ради выполнения определенной задачи. Например, в случае с водяным змеем, Цукиёми приказал ему следовать за Эми по пятам и не выпускать ее из дома. Согласно книге, ками использовали шикигами в основном для защиты своих хрупких человеческих вместилищ в бою, и призыв такого существа требовал особой подготовки.

Текст – вернее, то, что от него осталось за годы пренебрежения, – не упоминал ни одного способа уничтожить шикигами. Эми пожевала кончик кисточки. Маругата сработал, но она сомневалась, что сможет сбежать тем же способом второй раз. Теперь ее заперли в комнате, и вариантов стало еще меньше.

Символ, который Цукиёми нанес поверх ее метки камигакари, перекрывал доступ к силе Аматэрасу. И пусть Эми уже несколько раз призывала ветер сама, она не очень понимала, как ей это удавалось. С тех пор, как она проснулась на острове, ни одна попытка обратиться к ветру не увенчалась успехом. Но что, если у нее получится использовать силу ветра иначе?

Внутри нее по-прежнему дремала ки Аматэрасу, пусть Эми и не могла ее использовать напрямую. И, по словам Юмэя, ее собственная ки несла в себе частичку ками. Если она сможет создать собственного шикигами, она обретет шанс побороться за свободу.

Эми плюхнулась на футон и открыла книжицу на отмеченной странице. Процесс призыва шикигами лежал примерно на пересечении между созданием офуда и маругата. На листке белой бумаги рисовались три круга, а внутри них вписывались ключевые элементы – создатель, облик и приказ.

Книжица не была брошюрой с инструкциями, и создание шикигами в ней описывалось лишь в общих словах, без пошаговых указаний. Эми хотела управлять шикигами напрямую, но как это сделать, книжица не поясняла. Там вообще мало что объяснялось.

После того как ками принес ей обед, Эми разложила материалы на полу. Аккуратно нарисовала на листе три круга, вписала в них свое имя, а также слова «ветер» и «защищать». Она пришла к выводу, что начать стоит с приказа и, если ей удастся призвать работоспособного шикигами, дальше уже предстоит разбираться по ходу дела.

Чтобы оживить талисман, создатель запечатывал его кровью. Эми стало неуютно. Для экспериментов она слишком мало знала о такой опасной штуке, как магия крови. Но разве у нее был выбор?..

Когда после недолгих поисков в комнате не обнаружилось ничего схожего с ножом, Эми разбила чашку и выбрала самый крупный осколок. Вернувшись к листу с призывом, она закатала рукав и коснулась острием предплечья. Царапнула кожу, подождала, перевернула руку. В средний круг упала маленькая капелька.

Эми задержала дыхание. Секунды утекали. Ничего не происходило.

Тихонько ворча, она еще раз просмотрела примеры призывов из книжицы. В некоторых содержались дополнительные символы, в других – нет. Эми прижала большой палец к крошечному порезу. Что, если каждую черточку нужно рисовать в определенном порядке, как в случае с маругата? В книжице такого сказано не было.

Эми экспериментировала с офуда шикигами целый день, но что бы ни писала, куда бы ни капала кровью, бумага не оживала. Окруженная смятыми листами, с замотанным окровавленной полоской ткани запястьем, девушка рухнула на футон и забылась сном.

Шли дни, сливаясь в один, а она все силилась создать офуда шикигами. После каждой полудюжины попыток она вновь принималась рыться в книжице, отчаянно надеясь найти ту самую упущенную крупицу информации, которая объяснит, что она делает не так. Нужно ли произнести заклинание вслух? Или каких-то символов не хватает? Или она изображала их в неверном порядке? Ошибка могла закрасться куда угодно.

Эми оставалось лишь продолжать эксперименты. Сгорбившись над низким столиком с, наверное, сотым листочком, она потерла лицо перепачканной в чернилах ладонью. За ее спиной, у двери, стоял нетронутый ужин, который давным-давно принес безымянный ками. Примерно через час он должен был вернуться за подносом и отвести Эми в ванную, что происходило каждый вечер.

Она занесла кисть над третьим кругом и осторожно начертила иероглиф, означающий «оберегать». Эми тщетно перепробовала уже с дюжину разных слов. Заранее предвидя провал, она взяла осколок чашки и взглянула на внутреннюю сторону предплечья. Заново вскрывать опухшие, покрасневшие ранки не хотелось, поэтому она выбрала еще нетронутое место и вонзила острие.

Руку прошила боль, проступила кровь – куда быстрее, чем раньше. По предплечью зазмеились алые струйки – поддавшись гневу, Эми сделала слишком глубокий порез. С недовольным шипением она уронила пару капель крови на бумагу, а затем схватила свой импровизированный бинт и прижала его к царапине.

Алое пятно впиталось в бумагу – и, как обычно, ничего не произошло.

Эми стиснула порезанную руку пальцами. Ее затопили досада и отчаяние, следом за которыми хлынула волна необъяснимого гнева. Невозможно! Все это просто невозможно! Изанами низойдет и разрушит мир, и Эми никак не сможет ей помешать.

К глазам подкатили злые слезы. Она резко затянула бинт, чтобы остановить кровотечение. Потом, схватив очередной листок – их осталось всего несколько, – шлепнула его на стол и макнула кисть в чернила. Уставилась на чистую бумагу, шумно выдыхая носом. Сколько уже дней она провела здесь, запертая и беспомощная? Бесполезная. Неумелая. Она не могла использовать силу Аматэрасу. Не могла взломать барьер Цукиёми. Не могла добраться до Сарутахико. Не могла сделать шикигами. Она не могла ни-че-го.

Ткнув кистью в лист, она резкими мазками вывела круг и свое имя. Затем второй круг и иероглиф ветра. И, наконец, третий… но с кончика кисти сорвалась клякса. Очередной лист испорчен.

Закусив губу, чтобы сдержать полный досады возглас, Эми швырнула кисть на стол. Та скатилась к краю и со стуком упала на пол, прежде чем девушка успела ее поймать. Ткань вокруг порезанной руки размоталась и упала на украшенный кляксой талисман.

Схватив кисть, Эми положила ее нормально и вернула ткань на место. В пустом третьем круге осталось неаккуратное кровавое пятно.

Лица Эми коснулся ветерок.

Черные линии сияли.

Они вспыхнули ярче, и Эми отпрянула, в ее груди запульсировало странное, тянущее ощущение. Ветер пронесся по комнате, а потом ударил с силой вихря. Эми пригнулась, закрывая голову руками; разбросанные по полу листки взметнулись вверх, со стены вдруг сорвался свиток. Низкий столик перевернулся, кисть и чернильный камень отлетели в сторону.

Сияющий листок завис в воздухе, и ветер окружил его, обретая форму.

Эми попятилась, затем встала на ноги. Перед ней парил смутный силуэт женщины; длинные пряди ее волос плясали вокруг, а внутри фигуры светился талисман. Пустое, лишенное черт лицо, словно в ожидании, обратилось к Эми.

Она с трудом сглотнула. От принявшего облик женщины вихря отделился ветерок, он потрепал простое синее кимоно девушки, потянул за волосы, попытался сорвать ленту. Маленький смерч кружил с тихим шелестом, похожим на шепот. Ветряная женщина была одного роста с Эми и с такой же длины воздушными волосами.

Эми шагнула ближе. Неужели это и правда шикигами?.. Но как же чары сработали? Она ведь даже не закончила талисман. Круг с приказом остался пуст. Если только… может, именно так и создавались шикигами, которыми можно управлять напрямую?

Ее охватил восторг. Она призвала шикигами. Получилось! Но получится ли им управлять?..

Повернувшись к двери, Эми взмахнула рукой.

Смерч обернулся воющим порывом, и женская фигура в его центре ударила в створки. Дерево плюнуло осколками, треснуло и вылетело в коридор с оглушительным грохотом. Эми застыла, раскрыв рот. А потом бросилась к порогу.

Ее шикигами парила у комнаты, а в нескольких футах от нее угрожающе разинул текучие челюсти и зашипел водяной змей. Понятия не имея, что именно она делает и что вообще случится, Эми вскинула руку в сторону змея.

И женщина-шикигами вновь помчалась к цели. Вихрь и змей столкнулись. Змей не выдержал, вода брызнула во все стороны, но затем быстро стеклась обратно. Ветер и вода закружились в диком танце.

Эми стиснула дверной косяк, пораженная битвой стихий. Ками услышали грохот? Спешат ли уже сюда? Нельзя тут задерживаться. Шипящий змей корчился и извивался в тщетных попытках уничтожить ветряного шикигами, и Эми вдруг впилась взглядом в сияющую точку внутри него – бумажный талисман, придающий ему облик.

Ее шикигами вновь приняла вид женщины. Она вытянула руку, и та превратилась в воздушный клинок. Один выпад – и он пронзил сердце змея.

Вода безжизненно обрушилась на пол, и следом упал разрезанный пополам прямоугольник бумаги. Это Эми такое приказала?..

Подавив дрожь, она поспешно повернулась к комнате. Счет шел в лучшем случае на минуты. Метнувшись к шкафу, Эми цапнула с полки хлопковый оби и бросилась бежать.

– Идем! – крикнула она шикигами.

С вихрем за плечами Эми неслась по коридорам, то и дело поскальзываясь на гладком деревянном полу из-за носков-таби. Если бы не ежедневные вылазки, она даже не представляла бы, куда направляться, и, к счастью, до заточения в комнате успела запомнить весь план дома. В задней части поместья она распахнула стенной шкаф и схватила с нижней полки большую металлическую банку.

– Камигакари!

Из кухни широким шагом вышел ками, длинное хаори развевалось за его спиной, словно шлейф. Он с суровым видом направился к Эми, но она лишь крепче стиснула добычу.

– Тебе не дозволено… – Ками взглянул на сияющий талисман в ее почти невидимом шикигами. – Это…

Сотканная из ветра женщина с воем обратилась в ураган и пронеслась мимо Эми. Ками не успел даже вскинуть руки – воронка захватила его и вспыхнула белыми лезвиями.

Затем шикигами скользнул обратно, оставив жертву в растекающейся луже крови на полу. Эми отшатнулась, зажимая рот ладонью, – от подобного зрелища желудок угрожал вывернуться наизнанку. Она повернулась к шикигами. Пустое лицо выжидающе на нее смотрело, ветер продолжал шептать.

Она такого не приказывала. Почему шикигами действовал без приказа?

Содрогнувшись, Эми напомнила себе, что дух ками вернется в Такамахару целым и невредимым, а человек, тело которого он занимал, давным-давно мертв. Обогнув лужу крови, Эми бросилась бежать. Шикигами полетел следом.

На третьем этаже дома Эми бросилась к уже знакомым двойным дверям. Открыть их она не успела – женщина-шикигами с ревом ринулась вперед и распахнула их, являя темный сад камней и беседку. В дом ворвался холодный, резкий порыв ветра с запахом соленой воды. С ярко сияющим внутри нее талисманом шикигами впитал его в себя, теряя облик женщины.

Эми осторожно обошла смерч, не уверенная, насколько она им управляет – и управляет ли вообще. Спрыгнув на каменную тропу, Эми выбежала на середину сада. Поставила банку на землю, сорвала с нее крышку и увидела внутри поблескивающую жидкость – лампадное масло. Эми свернула оби в плотный жгут и засунула его в банку, оставив снаружи один конец.

Стряхнув масло с руки, она схватила висящий у двери фонарь и сорвала с него абажур из бумаги и бамбука. Забрала из него блюдечко с маслом и горящим фитильком, вернулась вместе с ним к банке. Вытащила оби, размотала его, разбрызгивая масло по песку. А когда десятифутовый пояс расправился во всю длину, глубоко вздохнула и поднесла к нему фитилек.

По ткани прокатился огонь, и жар ударил Эми в лицо. Загорелись даже капли на песке.

Эми подбросила оби вверх. Шикигами подхватил его и взметнулся к небу. Ткань и огонь трепетали, поднимаясь все выше ослепительной алой полосой в черном небе без звезд. Эми наблюдала, стиснув кулаки. Когда пояс превратился в маленькую яркую точку, шикигами ринулся обратно к земле. Пламя мерцало, словно крохотное солнце, и парило, словно воздушный змей.

И вдали, сотрясая небеса, зарокотал гром.

Глава 8

Сердце Эми пропустило удар. Пылающую ткань, ослепительный маяк в ночи, было видно на многие мили. А внезапный гром среди безоблачного неба мог вызвать лишь куницуками бури. Сусаноо увидел ее знак, и он спешил к острову – как она надеялась.

Раздался еще один раскат, и на западе темноту взрезала молния.

От созерцания Эми отвлек топот. У обломков двери, не сводя глаз с шикигами, замер еще один ками. Он поднял руки, и его ладони замерцали.

К нему устремился воющий вихрь. Ками создал сияющий щит, и ветер ударил в него. Оттеснив ками вместе со щитом на шаг, шикигами окружил их собой.

В сад ворвались ветра с океана. Они тянулись к шикигами, питали его. Смерч пронзительно выл, взметая с собой песок.

Колючие песчинки жалили кожу, и Эми рухнула на колени, прикрывая голову руками. Натяжение под ребрами усилилось до боли, словно невидимая ладонь стремилась вытащить ее сердце наружу. Эми почти различала слова в яростном голосе ветра.

Смерч утих, песок опустился, и она осторожно подняла голову. Второго ками, несмотря на попытку защититься, постигла та же судьба, что и первого. Шикигами завис неподалеку, и сердце Эми при виде него в страхе заколотилось. Плотный вихрь с сияющим талисманом внутри значительно увеличился в размерах, поглотив ветра океана.

Эми, пошатываясь, встала. Сусаноо в пути, она должна в это верить. И когда он явится, им придется бежать с этого острова как можно быстрее – или столкнуться с непомерной мощью амацуками.

Внизу, в трех этажах, тропа вела к хранилищу, где держали Сарутахико. Эми глянула на шикигами.

– Ты меня поймаешь?

Окруживший ее шепот, казалось, убедил в этом, а ласковый ветерок коснулся лица. Сглотнув ком, Эми бросилась к противоположному краю сада и прыгнула.

Порыв ветра с легкостью поднял ее над перилами беседки. Эми стремительно рухнула вниз, к камням, давясь криком. Вихрь подхватил ее, она приземлилась на тропу и тут же побежала. Гравий колол одетые в тонкие носки ноги, но Эми, не обращая внимания на боль, миновала развилку.

Перед ней возникло хранилище, и шикигами в который раз ринулся вперед. К нему вновь хлынули ветра океана, и он стал еще больше. Вихрь обрушился на хранилище и со скрипом ломающегося дерева сорвал его с фундамента.

Эми осыпало обломками, и она опять прикрыла лицо. Останки хранилища разметало по камням, озаренным светом поместья. Вокруг Эми трепетали страницы сотен изорванных книг.

Неужели она и правда создала столь разрушительную силу? Неужели ее ки была настолько мощной, что могла питать такого ошеломляющего шикигами, или происходило что-то иное?

И, что бы ни происходило, как она им управляет?

Эми поспешила к шикигами. Тот скрывал под собой весь фундамент хранилища. Ветер поутих, когда она приблизилась, и открыл для нее проход вглубь смерча. Эми, спотыкаясь об обломки полок, прошла к ступенькам. Шикигами сжался, вновь принимая облик женщины, и последовал за ней вниз.

Под землей Эми вновь оказалась перед дверями с сияющими символами. Вода в бочках невинно мерцала.

Эми неуверенно подняла ладонь в указующем жесте.

Шикигами врезался в двери. Символ ярко вспыхнул, но вихрь просто-напросто выломал деревянные створки. Эми успела заметить небольшую комнатку, пустую, за исключением простого футона и фигуры на нем.

А затем вода ожила.

Эми рухнула на пол, вновь оказавшись в удушающих оковах. Она в отчаянии пыталась сорвать воду с лица руками, чтобы вдохнуть; вихрь бушевал вокруг, однако тоже не мог сдвинуть упрямую жидкость с места. Шикигами, развернувшись, снес потолок над ними.

Перед глазами темнело, легкие горели. Эми обмякла, держась за горло.

– Довольно.

Вода утекла прочь. Эми лихорадочно хватала соленый воздух. Шикигами притих.

– Камигакари, что ты создала?

Она оттолкнулась от пола и села, остро осознавая, что позади нее та самая комнатка, где лежит неподвижный силуэт – Сарутахико. Ее мышцы подрагивали, натяжение под ребрами пульсировало все быстрее, а глухая боль становилась все хуже.

На вершине ступенек стоял Цукиёми в окружении двух водяных змей.

– Что ты создала? – повторил он вопрос.

– Это… – Эми закашлялась, слишком охрипшая. Она хотела встать, приготовиться к сражению, но ноги по-прежнему отказывались ее держать. – Это шикигами.

– Нет. – Ветер потянул его пронизанные серебром темные пряди. – Шикигами – это воплощение ки и воли ками. Твое создание привязано к твоей ки, но не к воле. У тебя нет над ним власти. Ты должна отпустить его. Сейчас же.

Эми напряглась.

– Я не собираюсь…

– Оно тебя убивает. Набирает силу, поглощая твою ки. Ты должна изгнать его, прежде чем погибнешь.

Эми опустила взгляд на свои дрожащие руки. Тянущее ощущение в груди с каждым мгновением терзало ее все сильнее. Ветер нашептывал ей что-то, странно успокаивающе, словно говорил не слушать, не переживать.

Во тьме наверху небо расколол оглушительный треск грома. Ветры океана задули сильнее, шикигами встревоженно затрепетал. Цукиёми взглянул вверх, затем вновь сосредоточил внимание на Эми.

– Отпусти свое создание, камигакари, прежде чем оно тебя уничтожит.

– Не могу, – охнула она, с трудом пытаясь встать. Мягкий порыв подтолкнул ее в спину, поддерживая. – Я должна спасти Сарутахико.

– Если я обращу против тебя свою мощь, для твоей защиты ветер продолжит поглощать твою же жизнь. Тебе меня не победить, даже с этим чудовищем. Отпусти его.

– Нет.

– Я стремлюсь тебя защитить. Если не прекратишь, погибнешь.

– Спасением моей жизни ты все равно не заслужишь прощение Аматэрасу! – прокричала Эми, сжав кулаки от внезапной ярости. – Я лучше умру в бою, чем сдамся!

Темные глаза Цукиёми распахнулись шире.

Эми вскинула руку в его сторону, и смерч взорвался. Змеи по бокам амацуками пришли в движение, окружили его защитным барьером, в который ударили порывы ветра, терзая воду.

Шум океана перестал быть мерным. Из-за скал за спиной Цукиёми поднялась цунами. Гигантская волна выгнулась над ним и обрушилась на Эми. Ее шикигами отпрянул, сгустившись вокруг нее. А она бросилась к неподвижному Сарутахико и накрыла его собой, пока на них изливался океан.

Ветер упрямо взвыл, и ребра Эми пронзила боль. Смерч вывернулся наружу, отбил воду, не дав ей коснуться Эми, разросся до ревущего урагана, достающего до туч. В ее груди вспыхнул огонь, и она согнулась пополам, стискивая ворот кимоно.

Сквозь облака прорвалась молния, удар грома заглушил грохот волн и вой ветра.

Над ними встала еще одна цунами и обрушила на ветряного шикигами свой непомерный вес. Эми закричала от мучительной боли – той самой, с которой из тела выпивали ее ки, ее жизнь. Шикигами питали неудержимые ветра океана, но его существование поддерживала именно ки. И чем сильнее становился шикигами, тем быстрее слабела Эми.

Чужие голоса шептали слова, которые она не понимала. Воющий ураган побелел от бурлящей до пены воды, закрыл собой все. Окруженная темнотой, оглушенная ревущим ветром, Эми съежилась и обхватила руками грудь, словно могла так удержать свою жизнь.

Остров сотрясся, гром ударил прямо над ними. Вспышка – и за темным вихрем, окружившим ее, скользнула гигантская тень. Эми словно во сне наблюдала за длинным змеиным телом, что двигалось со зловещей грацией в окружении молний.

Дракон.

Сусаноо здесь. Эми отстраненно задумалась, стоит ли ей и в самом деле остановить своего шикигами. В груди билась боль. Было так трудно дышать. Откуда-то из-за вихря донеслись звуки… голоса? Ее кто-то звал? Ураган придвинулся ближе, шепот ветра зазвучал в ее голове, заглушая собой все остальное. Агония ушла на второй план, мысли смешались.

– Эми.

Она содрогнулась. Это сон. Или галлюцинация. Или она и вовсе уже умерла. Потому что он просто не мог здесь оказаться.

– Упрямо не обращаешь на меня внимания, малышка-мико? – Пальцы мимолетно задели ее щеку, мягко потянули за прядь волос. – Признаюсь, я-то ожидал приветствие потеплее.

Эми с трудом разлепила веки, прищурилась во тьме бушующей стихии.

– Широ?..

Он опустился рядом с ней на колени, почти невидимый в полумраке, но она ни с чем бы не спутала его блестящие алым глаза. Широ поймал ладонь Эми, теплыми, сильными пальцами унял ее дрожь.

– Кажется, ты влипла в небольшие неприятности, а?

– Широ…

Эми потянулась к нему. Он подхватил ее с земли и устроил у себя на коленях, обвил руками. Она вдохнула его знакомый запах, и по ее щекам полились слезы.

– Нужно отпустить чары, Эми.

– Не могу. Я ими не управляю.

– Ты создала, значит, ты можешь и уничтожить.

Ураган завыл еще неистовее, и грудь Эми пронзил жар. Ветер хлестал их с пугающей силой, почти вырывал Эми из хватки Широ. Он крепче прижал ее к себе.

– Эми, – с нажимом произнес он, – твое время на исходе.

Широ был прав. Слабость обрушилась на нее весом целого океана. Легкие сдавило, что-то влажное упало на щеку – капля воды стекла к уголку рта. Язык ужалило резким металлическим привкусом.

Не вода. Кровь. Но откуда?..

– Прости, Эми, – с болью произнес Широ, коснувшись ее горла, и скользнул пальцами к метке камигакари. – Иного способа нет.

Она растерянно нахмурилась, чувствуя, что голова кружится все сильнее. А затем под ладонью Широ вспыхнула раскаленная боль.

Эми закричала, извиваясь от терзающей грудь агонии. Широ не разжимал хватку, выжигая ей плоть, продолжая пытку, которая раздирала ее на части изнутри.

В Эми вдруг хлынула знакомая горячая ки. Свободная от печати Цукиёми мощь Аматэрасу затопила ее разум и тело.

– Аматэрасу! – встревоженно крикнул Широ.

Сила, не принадлежащая ей, заполнила слабые мышцы. Голова Эми сама собой поднялась, вгляделась в бушующий вокруг них ураган. Рука вскинулась вверх, и в ладони вспыхнул обжигающий жар.

Буря мгновенно утихла. С неба тут же рухнули грязь и песок. Бумажный талисман завис в пятидесяти футах над землей.

Широ тоже вскинул руку, повторяя жест. С его пальцев сорвалось пламя – и, ярко вспыхнув, поглотило бумагу.

Болезненное натяжение в груди пропало, осталось лишь пульсирующее жжение метки камигакари. Вокруг, скрывая за собой все, парили клубы пыли. Присутствие Аматэрасу ускользало. Эми со слезами на лице взглянула на Широ.

И острое потрясение вдруг притупило ее собственную боль.

От его щеки вверх, исчезая в волосах, тянулся глубокий порез. Лисье ухо было изорвано, белый мех окрасился алым. С челюсти мерно капала кровь.

– Широ…

Голос Эми сорвался: отшатнувшись, она увидела его порванное в клочья косодэ. И дюжину ран, покрывающих тело.

Из пыли вынырнул Юмэй с черным копьем в руке.

– Так ты выжил, – отметил он.

– В общем и целом, – отозвался Широ как ни в чем не бывало.

– Но… что… – задыхаясь, пролепетала Эми.

Ее руки замерли над ним, не касаясь. Кровь текла буквально отовсюду.

– Мы предупреждали, что смерч тебя растерзает. – Юмэй стремительно прошел мимо них и опустился на колени рядом с неподвижным Сарутахико.

Эми оцепенела от ужаса. Неужели Широ пострадал из-за ее шикигами? Из-за нее? Легкие сдавило от обилия нахлынувших чувств.

Широ, глянув на нее, улыбнулся:

– Ну, в конце концов, я истекаю кровью не зря.

За редеющими клубами пыли появилась еще одна тень, и Эми вновь охватил страх. В нескольких ярдах стоял Цукиёми со своими змеями-шикигами.

Широ тоже поднял взгляд. При виде амацуками он склонил голову набок.

– И что теперь, Цукиёми?

Стоило его имени прозвучать, как теплая сила, что почти успокоилась внутри Эми, опять разгорелась. Ее второй раз затопила ки Аматэрасу, безудержная, словно бурлящий прибой. Забрав у Эми власть над телом, Аматэрасу оттолкнулась от Широ и поднялась на ноги.

– Братец, – прошипела она, и единственное слово оказалось исполнено гнева. – Как ты смеешь?

– Аматэрасу… – начал Цукиёми.

– Как ты смеешь! – ветер взвыл, поднимаясь вновь. – Ты меня предал и все же веришь, что спасением моей камигакари заслужишь прощение?

Цукиёми напрягся, его непоколебимое спокойствие дало трещину под гнетом ярости сестры.

– Я стремлюсь лишь оградить тебя от страданий. Ты должна понимать.

Она шагнула ближе, и вокруг нее захлестнулись порывы ветра.

– Страдать – значит жить. Стремиться, сражаться – значит познать страсть. Во имя спокойствия ты лишил бы меня и того, и другого. Твоя трусость мне отвратительна, Цукиёми.

Он вздрогнул.

– Что есть вечность спокойствия? – осведомилась Аматэрасу, сделав еще шаг. – Что есть вечность безжизненного, бесстрастного существования? Ты меня не защищаешь – а обрекаешь!

Она вскинула в его сторону руку, и Эми затопило ее яростью.

На запястье сжались пальцы. Невзирая на свои раны, Широ встал перед ней, загораживая Цукиёми.

– Довольно, Аматэрасу. Отступи, пока не рухнула из Такамахары.

– Она – моя камигакари! – рявкнула Аматэрасу в бесконтрольном гневе. – Я низойду, когда посчитаю нужным.

В глазах Широ что-то вспыхнуло. Он не шелохнулся, но его поведение вдруг изменилось – заходили желваки на скулах, во взгляде сгустились тени. И перед ней уже стоял не Широ.

А Инари.

– Не искушай меня, Аматэрасу, – угрожающе промурлыкал он. – Станешь мне опять перечить, и я сорву твое сердце с небес.

Гнев Аматэрасу дрогнул, разбавленный неуверенностью и долей страха. Она вскинула голову, взяв себя в руки, и вновь поддалась ярости.

«Аматэрасу! – вскричала Эми; буря чувств амацуками разрывала ее разум на части. – Прошу!»

Аматэрасу обратила внимание вглубь себя, и Эми ощутила миг, в который богиня о ней вспомнила – вспомнила о том, что с ней происходило. Ее окутало вспышкой света, и дух Аматэрасу отступил.

Пламя божественной ки угасло, из тела ушла сила. Эми пошатнулась, и Широ – Инари? – притянул ее в объятия. От слабости голова шла кругом, и Эми с трудом ее подняла. Ей было нужно увидеть его лицо.

Она впервые – не в чужих воспоминаниях, а в действительности – взглянула в древние глаза куницуками огня.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Его непроницаемый взгляд пронзал ее насквозь, до самой души и даже глубже. Он был точно таким же, как ёкай, которого она знала, и все же совсем другим. Знакомый чужак.

Отчаянное желание коснуться его лица, дотянуться до губ и проверить, отличается ли его поцелуй от поцелуя Широ, потрясло ее. Щеки окрасились румянцем. Она могла отреагировать как угодно, так почему же первой мыслью оказалась именно эта?!

Он склонил голову, и на его лице мелькнуло нечто странное.

– Сусаноо, – позвал Юмэй, заставив Эми вздрогнуть от неожиданности, – пора уходить.

Инари, тоже вздрогнув, повернулся к Юмэю – и через миг снова стал прежним Широ. Древняя сущность отступила, куницуками погрузился в дрему среди забытых воспоминаний.

Черные тучи зло зарокотали. Огромная молния, сорвавшись с неба, ударила в камни за обломками хранилища.

Когда ослепительный свет угас, на валунах, свернув длинное тело кольцами, устроился великий дракон бури – истинный облик Сусаноо. Серебряные чешуйки блестели, из трещинок между ними лилось сияние. Вдоль спины изящно изгибались шипы, серебряная грива с темно-синей прядью ниспадала вдоль трети тела, узкую голову венчали рога.

Сапфировый взгляд скользнул по Широ и Эми к Юмэю, который закинул руки Сарутахико себе на плечи, поддерживая безжизненного куницуками. А потом дракон обратил внимание на Цукиёми – и оскалился, показав жуткие острые зубы.

Цукиёми смотрел на дракона под грохот прибоя и рокот набирающих силу небес. А затем амацуками склонил голову.

– Вам удалось спасти камигакари. Я не желаю вражды. Поступайте, как сочтете нужным. – Взгляд его темных глаз устремился на Эми, и на непроницаемом лице отразилось поражение.

Он развернулся и в сопровождении своих змей-шикигами направился к поместью.

Сусаноо поводил головой, словно размышляя над следующим шагом, а затем подался ближе. Когда Эми увидела дракона впервые – издалека, на фоне невероятного восьмиглавого Орочи, – он не казался настолько большим.

Она ошибалась. Он был громаден.

Сусаноо вытянул переднюю лапу, раскрыв смертоносные когти, и осторожно подхватил Широ с Эми. Другой лапой он забрал Юмэя и Сарутахико. А потом – взмыл в небо, и его длинное тело легко заскользило на воздушных потоках.

Плотно прижатая к Широ в драконьей хватке, Эми уткнулась в его плечо и стиснула в кулаках окровавленное косодэ. И, пока они неслись к облакам, а шум волн пропадал вдали, по ее щекам струились слезы.

Глава 9

Сусаноо летел без остановок. Внизу были только облака, вверху – звезды, и Эми утратила ощущение времени и расстояния. Она прижималась к Широ, пряча лицо от ледяного ветра. Грудь нещадно пылала.

Утомленные мысли путались, она заметила мир вокруг, лишь когда нутро оборвалось. Они падали. Огромный дракон устремился вниз, теряя высоту, и Эми с вялым удивлением заметила, что облака под ними рассеялись, открыв длинную долину среди заснеженных горных вершин.

Сусаноо на ошеломляющей скорости несся спиралью к земле. И, когда она стала еще ближе, звезды озарили густой туман внизу. Знакомый настолько, что у Эми по коже пробежали мурашки.

Дракон выровнял полет у верхушек деревьев, всколыхнув клубы тумана, и помчался над лесом. Когти его сжались, и Широ притянул Эми еще ближе к себе.

Деревья под ними пропали. Эми заметила мерцающую воду на знакомой поляне, полной зеленой травы и цветов. Сусаноо выгнулся, взмыв в небо, а затем вновь ринулся к земле.

Они не замедлялись. Им навстречу неслась зеркальная поверхность пруда, кожу Эми покалывало от холодной магии, и гладь пруда странно мерцала.

Нос дракона с громким плеском ударился о воду, и Сусаноо нырнул в пруд головой вперед, унося с собой остальных. Приготовиться к столкновению с дном Эми не успела – их окружила вода, и магия окутала ее тело, стремясь вытолкнуть ее наружу. Сусаноо устремился глубже, и все вокруг постепенно стало мерцать бирюзой.

Эми попала в тиски ледяной магии. Воздух сгустился, в глазах потемнело, дышать стало тяжело. А потом давление исчезло, и Сусаноо опустился на землю, по-прежнему сжимая Эми и остальных в когтях. Они вновь оказались под странным, но уже знакомым разноцветным куполом.

Узумэ, прекрасная куницуками леса, вышла из переливающейся радуги и поспешила к ним, вытянув руки.

– Вы справились, – выдохнула она. – Справились!

Сусаноо разжал когти, выпуская Юмэя и Сарутахико. Юмэй перехватил бессознательного куницуками поудобнее, и Узумэ прижала ладони к щекам мужа.

– Сюда, скорее. Ночь на исходе, и как только луна уйдет, цветок закроется.

И она повела их обратно в мерцание цвета.

Сусаноо заворчал – звук этот скорее напоминал рокот грома, нежели рычание, – а затем осторожно выпустил Эми и Широ. Ноги девушки подкосились, но Широ успел вновь прижать ее к себе.

Дракон покачал головой и фыркнул. По его чешуе пробежал потрескивающий разряд электричества, свечение внутри него вспыхнуло ярче, а его тело окутали взявшиеся из ниоткуда тучи. Когда они рассеялись, дракон исчез, и на его месте появился Сусаноо в человеческом облике, одетый в привычное синее одеяние, с длинным клинком на бедре.

Он размял плечи, а потом шагнул к Эми, вглядываясь в ее лицо.

– Так глубоко в Цучи тебе наверняка придется нелегко, – заметил куницуками, – но барьера Узумэ должно хватить. – Он бросил взгляд на Широ. – А ты, Инари? Как погляжу, все еще дышишь.

Широ беззаботно пожал плечами:

– Ну, потерял чуток крови. Меня этим не убить.

– Чуток? – слабо прошептала Эми, окинув взглядом его окровавленное лицо и окрашенную алым одежду.

Пропустив вопрос мимо ушей, Широ повел ее за Узумэ и Юмэем. Сквозь пляшущие цвета показался силуэт: огромный ствол поваленного дерева, которое по приказу Изанами уничтожил неизвестный ёкай. Из обломков пня, по-прежнему цепляющегося корнями за землю, рос крошечный побег с горсткой листочков на тоненьких веточках. На голом стебельке покачивался единственный белый цветок.

У широкого пня лежал Сарутахико, над ним склонилась Узумэ. Юмэй сидел рядом, пристально наблюдая. Они закрывали главного из куницуками, не давая Эми увидеть его лицо. Рассмотреть его раньше она не успела и знала лишь то, что он высок и широкоплеч.

Когда к Узумэ и Юмэю присоединился Сусаноо, Широ отвел Эми в сторону, вдоль ствола, и осторожно усадил, заставив откинуться на грубую кору. Опустившись на корточки, он обхватил ее подбородок пальцами и заставил поднять лицо, чтобы рассмотреть его получше.

– Широ, – прерывисто выдохнула Эми и, подняв дрожащую руку, прижала ладонь к его здоровой щеке. – Я думала, что больше тебя не увижу.

Он погладил ее скулу большим пальцем.

– Мы тебя искали.

– Знаю, – прошептала она. – Цукиёми сказал, что скрыл остров барьером. Поэтому…

– Поэтому ты зажгла для нас пламя? Умно. – В глазах Широ мелькнуло нечто темное, опасное. – Он тебе что-нибудь сделал?

– Нет, не сделал. Что случилось, когда… когда вы прибыли?

– Ну, это было определенно бесподобно. – Легкое веселье смягчило его черты. – Творилась полная неразбериха, пока мы наконец не поняли, что ты в опасности и что Цукиёми пытается не сражаться с нами, а помочь тебе.

Грудь заныла. Эми так и не проверила, насколько сильно Широ ее прижег, чтобы уничтожить печать на метке камигакари.

– Широ, ты… – Она сглотнула, боясь услышать ответ. – Ты нашел Бьякко?

Он снова помрачнел.

– Да. Поскольку, пока он помогал нам, пострадало его дитя, Сусаноо решил его пощадить. Пока что.

Пусть Широ явно не был согласен с вердиктом Сусаноо, Эми все же немного расслабилась, напряжение слегка отступило.

– Я рада, что ты ему не навредил. Он лишь защищал сына.

– Я не говорил, что не вредил. Мы просто его не убили. – Широ отпустил ее подбородок и, плюхнувшись рядом, прислонился спиной к поваленному стволу. – Ну, думаю, все прошло неплохо. Более того, за вычетом этого твоего неуправляемого урагана смерти, ты вполне хорошо справилась.

Эми слабо улыбнулась.

– В следующий раз обойдусь без урагана смерти. Думаю, я не гожусь для создания шикигами.

– Если его вообще можно было назвать шикигами, – фыркнул Широ. – Безграничная сила стихии, обладающая собственной волей, – это как-то страшновато.

– Ага, – пробормотала Эми, смущенная столь провальной попыткой призыва.

Она неуверенно потянулась и нашла его ладонь.

Широ обхватил пальцы девушки своими, теплыми и сильными, и дернул в ее сторону здоровым ухом.

– Сусаноо и Юмэй были уверены, что ты мертва. Мы не могли представить ни единой причины, зачем Цукиёми сохранять тебе жизнь.

Эми провела большим пальцем по его костяшкам.

– А ты?

– На берегу реки не было крови. Не было тела. Они тебя забрали. Зачем забирать, если бы тебя хотели просто-напросто убить? – Широ взглянул на их переплетенные пальцы. – Юмэй и Сусаноо твердили, мол, я дурак, раз настаиваю, что ты жива. Обязательно им это припомню попозже.

Эми устроила голову у него на плече. Касание его ладони успокаивало, пусть тело болело от усталости, ожог пульсировал, а ноги ныли от беготни по камням в одних носках.

Перед глазами вновь возник образ того, как меняется лицо Широ и его место занимает Инари. Как древние глаза пронзали ее до глубины души. Что он в ней видел? Что искал?

– Широ, что… – Эми умолкла, утратив смелость. Она боялась спрашивать, помнил ли он, как встал перед Аматэрасу, будучи Инари. Или забыл, как все те разы, когда на миг наружу являлось его прежнее я?

Его плечо напряглось, и Эми подняла голову. К ним приближалась Узумэ, следом за ней скользил Юмэй. Сусаноо остался у пня, приглядывать за Сарутахико.

Широ отпустил пальцы Эми и напрягся еще сильнее. Богиня опустилась перед ними на колени, а потом без слов заключила Широ в крепкие, сердечные объятия. Он прижал уши к голове и отвернул лицо, не отталкивая Узумэ, но и не шибко радуясь подобной близости.

– Инари, – тихо произнесла Узумэ. – Как же давно мы не виделись.

Она выпустила Широ и негромко рассмеялась, завидев его недовольное лицо.

– Не беспокойся, мой дорогой лис. Сусаноо поведал мне, что ты утратил память. Я не буду больше терзать тебя объятиями, пока ты не вспомнишь, что вполне с удовольствием принимаешь мою материнскую привязанность.

Его уши, даже раненое, еще сильнее прижались к голове, а сам Широ в кои-то веки потерял дар речи.

Узумэ обхватила ладони Эми, ее золотые глаза сияли теплом.

– Дитя мое, я не могу передать всю благодарность словами. Даже отправляя тебя в путь, я боялась, что все тщетно. И вот ты здесь, и ты вернула моего возлюбленного.

– Простите, что так долго, – пролепетала Эми, краснея от похвалы из уст куницуками.

– Времени еще достаточно. Его ки уже пробуждается, вскоре проснется и он. – Узумэ скользнула ладонью за пояс оби. – Но прежде позволь мне унять твою боль. Открой рот, дитя.

Эми удивленно моргнула и неуверенно послушалась. Узумэ извлекла маленький сияющий лепесток, приложила его к языку Эми – и у той во рту расцвела сладость. Через несколько мгновений Узумэ забрала лепесток. Эми облизнула губы, жаждая получить еще божественной сладости и понимая, что лишняя капля сильной исцеляющей магии способна стать для ее смертного тела убийственной.

Узумэ повернулась к Широ.

– Твой черед, Инари.

Он упрямо сощурился, но отказаться не успел – богиня протолкнула лепесток меж его губ.

– Выплюнешь – и я заставлю тебя об этом пожалеть. – Угроза, произнесенная ее ласковым голосом, прозвучала странно. – Я приберегла его для тебя и не обрадуюсь, если он пропадет зря. Подержи на языке, пока не растает.

Широ неохотно подчинился. Разглядывая его, Узумэ нахмурилась и протянула руку к раненому лисьему уху. Он отдернул голову от ее ладони.

– Инари! – воскликнула богиня. – Ты ведешь себя глупо. Твоему уху нужно более тщательное исцеление. – Она поднялась. – Идем. Я о нем позабочусь.

Узумэ сделала пару шагов, а потом оглянулась – Широ продолжал сидеть рядом с Эми, крепко стиснув зубы.

– Пойдем, Инари. Мне еще не случалось видеть тебя столь робким. Пойдем!

Широ нахмурился, снова прижав уши.

Юмэй, стоя неподалеку, искоса глянул на него и пробормотал:

– Ты не моргнув глазом бросал вызов Сусаноо, но страшишься Узумэ?

Пронзив его взглядом, Широ встал и нехотя отправился за Узумэ. Несмотря на замечание Юмэя, Широ точно так же застывал и при первой встрече с Сусаноо. Что-то в столкновении с собратьями-куницуками выбивало его из равновесия. Их присутствие помогало ему что-то вспомнить? Аматэрасу, представ перед ним спустя век, явно всколыхнула тени его прошлого.

Эми посмотрела на Юмэя, который наблюдал за окружавшей их мерцающей разными оттенками стеной – барьером Узумэ, как она полагала. Эми с усилием оттолкнулась от земли и пересела на поваленное дерево.

– Юмэй? – Она закусила губу. – Там, на постоялом дворе, ты… ты помнишь канашибари?

Он глянул на нее.

– Разумеется.

– Ты помнишь, о чем грезил?

– Да.

Эми сглотнула ком.

– Я… я тоже видела твой сон.

Юмэй, напрягшись, повернулся к ней.

– О чем ты?

– Я пыталась разбудить вас с Широ. – Эми поникла под тяжестью его пристального взгляда. – Канашибари, что сидела на тебе, коснулась меня и… и отправила в твой сон.

На лице Юмэя мелькнуло потрясение.

Эми сцепила пальцы.

– Могу я… могу я спросить, что случилось после того, как вы с Инари… поговорили?

Юмэй вновь отвернулся к цветному барьеру. Спина его была напряжена, руки – скрещены. Эми совсем упала духом, хотя и не удивилась, что он не пожелает отвечать. Зачем ему обсуждать столь личное воспоминание со смертной девчонкой?

– Я сделал ровно то, что повелел Инари.

Эми вскинула голову.

– Я распустил войска, уничтожил владения и отослал прочь дайтэнгу, – сухо продолжил Юмэй. – Затем я удалился в Цучи. По истечении десяти лет Изанаги низошел и, не сумев найти меня, открыл охоту на моих дайтэнгу. – Он дернул плечами, словно сдерживал желание развернуть крылья. – Я вернулся в земное царство.

– Чтобы отвлечь его от дайтэнгу? – Когда Юмэй кивнул, Эми едва слышно спросила: – Что случилось?

– Он меня убил.

Ее сердце пропустило удар.

Юмэй вновь дернул плечами, разжал и сжал правую ладонь, словно ему не хватало оружия.

– Я долго изматывал его погоней в надежде, что он растратит силы и потеряет интерес к моим военачальникам. Когда он все же меня настиг… Есть смерть, а есть уничтожение. Он меня уничтожил, нанеся столько урона, чтобы я никогда не возродился.

Эми охватил страх – даже несмотря на очевидное доказательство, что в своем стремлении Изанаги провалился.

– Но ты сумел.

– Со временем.

Юмэй отошел, двигаясь резко, беспокойно. Эми вновь сцепила руки, желая как-то его утешить, поддержать, и зная, что он не примет ни того, ни другого. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь долетающий издали разговор Сусаноо и Узумэ.

Странный барьер куницуками леса безостановочно мерцал поразительной смесью цветов. Зрелище было красивым, но Эми почему-то становилось не по себе. Это место казалось ей противоестественным. Когда она очутилась здесь в прошлый раз, Узумэ держала ее в непонятном, сонном состоянии, чтобы уберечь разум смертной. Сейчас – нет. Неправильность этого места царапала подсознание, на грани слышимости то и дело звучал обманчивый шепот.

Юмэй, погруженный в размышления, не сводил глаз с барьера.

Эми потерла заживающий ожог на груди.

– Юмэй, а нам не стоит… Юмэй? Юмэй?

Он посмотрел на нее, лишь когда она позвала его трижды.

– Что?

Оттолкнувшись от дерева, Эми приблизилась к нему на пару шагов. Нахмурилась, заметив его рассеянный взгляд.

– Ты в порядке?

Внимание Юмэя вновь сосредоточилось на барьере.

– Да.

– На что ты смотришь?

Когда он не ответил, Эми встала рядом с ним и позвала его по имени. Юмэй вновь не отреагировал, и она потянула его за рукав. Он рывком повернул голову.

– На что ты смотришь? – повторила Эми.

– Ни на что! – рявкнул Юмэй и отошел.

Несмотря на раздраженный ответ, его взгляд вновь устремился на барьер, словно Юмэй не мог сдержаться.

Эми нахмурилась сильнее, неспособная рассмотреть в бесконечном движении цветов ничего, кроме случайно мелькающих теней. Которых раньше там не было. Может, дело в том, что теперь они стояли к барьеру ближе?

– Юмэй, – обеспокоенно произнесла Эми, – давай вернемся к Узумэ и остальным?

Он, словно зачарованный, смотрел на барьер. Эми опять потянула его за рукав. Никакой реакции.

– Юмэй, – позвала она как можно настойчивее. – Хватит!

Его глаза расфокусировались, зрачки стали крошечными точками на фоне светлой радужки.

– Он меня зовет.

Эми, охваченная тревогой, крепче уцепилась за его рукав.

– Что тебя зовет?

Юмэй не ответил. Тени за барьером сгустились, увеличиваясь, приглушая собой мерцание красок. В памяти, больше похожей на сон, вдруг зазвучал тихий голос Узумэ: «Я не смею заводить его столь далеко, столь глубоко. Цучи любит своего темного принца и больше не выпустит».

В этом месте Юмэю грозила опасность – и барьер Узумэ не мог его защитить. По крайней мере, когда нечто на другой его стороне было так близко.

– Юмэй, пойдем со мной. Здесь опасно.

Эми потянула его за руку, но он не сдвинулся, зачарованный неслышными ей голосами. Она оглянулась, желая позвать кого-нибудь на помощь.

И не увидела ни Узумэ, ни остальных. Лишь мерцающую радугу.

– Узумэ! – крикнула Эми. – Широ! Сусаноо!

Никто не ответил, и она стиснула руку Юмэя, впиваясь ногтями в рукав косодэ.

– Юмэй, нам нужно сейчас же вернуться.

– Не могу, – выдохнул он и, к ее ужасу, шагнул вперед.

– Можешь! – Эми вцепилась в него обеими руками и уперлась ногами в землю, но носки заскользили по траве. – Юмэй, стой!

Он неумолимо приближался к стене из кружащих цветов и теням, что сгущались за ней, и Эми закричала, пытаясь позвать Широ и Узумэ. Никто по-прежнему не отвечал. Никто не шел к ним на помощь. Сердце Эми бешено колотилось о ребра. Юмэю нельзя покидать пределы барьера – как и ей. Его нужно было остановить.

Когда до границы остались считаные футы, Эми преградила ему путь, уперлась ладонями в грудь и надавила изо всех сил, стараясь оттолкнуть его назад.

Юмэй остановился. Ее жалкие человеческие мышцы не могли его сдвинуть – но он остановился.

– Назад, – выдохнула Эми, продолжая давить. – Отойди назад, Юмэй.

Он не сводил глаз с барьера. Радуга цветов потемнела, тени прижимались к ней с той стороны, и внутрь вдруг просочились, словно чернильные пальцы, щупальца дыма.

– Юмэй!!! – завопила Эми, толкая что было сил.

Он переместил ногу, создавая больше упора, но ей удалось сдвинуть его на несколько дюймов. Эми толкнула его всем своим весом – и заставила сделать целый шаг. Сквозь ледяную панику пробилась надежда: она справится. Она уведет его от соблазнительной тьмы.

Тени беспокойно корчились. Внутрь барьера проникли похожие на облачка завихрения, и черные щупальца резко вытянулись.

Они обогнули Эми, не коснувшись ее, и обвили запястья Юмэя. Он содрогнулся всем телом, и на его лице мелькнуло едва ли не эйфорическое вожделение. Его радужка разлилась, затапливая глаза сияющим серебром. Жуткие тени поползли вверх по его рукам, и он вновь шагнул к барьеру, толкая Эми спиной вперед и не замечая ее попыток его остановить.

– Юмэй! – крикнула она.

Ее ладонь вдруг соскользнула с его груди к руке, увитой тенью, которая поднималась от него, словно черный дым.

Тени вдруг отпрянули, не позволяя их коснуться. Эта тьма была порождением Цучи – а Эми годами принимала в себя ки ками. И с ней Цучи не хотелось иметь ничего общего.

Эми поспешно провела ладонью по руке Юмэя. Тьма действительно рассеялась, но тут же вернулась обратно. Сквозь барьер ринулись новые тени-щупальца, которые тут же свились кольцами вокруг Тэнгу. За его спиной соткались крылья; с перьев стекал черный туман.

Невидящие глаза Юмэя потемнели, становясь серыми.

– Юмэй, нет! – Эми не знала, что с ним происходит, но понимала – дело плохо. Как только он окажется во власти тьмы, она уже никогда его не отпустит. – Сопротивляйся! Ты должен сопротивляться!

Тени сжали его крепче, и Юмэй вновь шагнул вперед, заставляя Эми пошатнуться. Ее спину обдало одновременно жаром и холодом. Это был барьер. Еще шаг – и они выйдут из-под защиты Узумэ.

Как прогнать тени?.. Если бы только Эми могла окутать его своей ки, оградить от власти Цучи. Если бы только она могла заставить Цучи отторгнуть его, как ее саму!

Мелькнуло воспоминание – в их первую встречу Юмэй поднес ее руку ко рту и укусил. «Я чувствую в ее крови силу ками».

В ее венах текла сила ками. Эми дернула вверх свой рукав и ногтями сорвала корочки с царапин, которые остались после ее экспериментов с шикигами. На коже выступила кровь. Охнув, когда Юмэя окутали еще более густые тени, она прижала запястье к его губам.

Он не отреагировал, по-прежнему глядя вперед уже почти черными глазами. А затем его ноздри затрепетали и он вонзил в кожу Эми клыки. По его подбородку потекли алые струйки, горло сокращалось, глотая.

Тени всколыхнулись в немом возмущении – и тьма начала отступать. Его глаза посветлели, радужка стала прежней, вернулись зрачки.

Взгляд Юмэя сосредоточился на Эми – и в нем она увидела страх. Военачальник, который принял гибель от рук Изанаги, боялся зовущей тьмы, что едва его не заполучила – и все еще могла заполучить.

Он разжал зубы, выпуская запястье Эми. Тэнгу окутала красно-черная сила, вспыхнул свет, и на его месте появился ворон, едва ли крупнее обычной птицы, зависший в воздухе.

На миг Эми пораженно замерла – а потом схватила ворона и прижала к груди, не давая взмахнуть крыльями.

Тьма злобно всколыхнулась, окружила их, цепляясь за его перья. Эми бросилась бежать. Тени ринулись следом, проталкиваясь сквозь барьер, жаждая заполучить свою жертву. Эми неслась мимо поваленного дерева, но оно все не кончалось. Однако в какой-то момент она увидела сквозь вихрь цветов знакомые силуэты.

– Узумэ! – крикнула Эми.

Красочная дымка отпрянула, показывая четверых куницуками, и Узумэ рывком обернулась. Побледнев, она вскочила на ноги. Широ и Сусаноо сорвались с места почти так же быстро.

Узумэ вскинула руки, и в ее ладонях вспыхнул золотистый свет. Яростная, потрескивающая ки раскалила воздух, и богиня вызвала раскаленный ветер. Он пронесся мимо Эми, растрепав ей волосы, и ударил жуткую тьму. С еще одной вспышкой тени пропали, и везде, где прошла сила Узумэ, распустились зеленые растения.

Эми выдохнула, охваченная облегчением, и ее дрожащие ноги подкосились. Широ и Сусаноо бросились к ней, а она рухнула на колени и уставилась на взъерошенного ворона, которого до сих пор стискивала. Тот повернул к ней серебристый глаз.

– Кар, – прохрипел ворон недовольно.

Эми не сумела сдержаться. И рассмеялась.

Глава 10

Тихие голоса мягко пробудили ее ото сна.

Веки Эми затрепетали, но она тут же их зажмурила. Судя по золотистому свету, который она мельком увидела, и длинным теням на земле, рассвет только наступил. Эми подвинула голову, устраивая ее на руке поудобнее, и попыталась снова уснуть. Пальцы сами собой скользнули в шелковистый мех.

Мех?

Эми приоткрыла глаза. Она лежала на боку в высокой траве у поваленного дерева, а перед ней свернулся белый лис, лениво разведя уши и спрятав нос в пушистом хвосте. И Эми прижимала его к себе одной рукой, запустив пальцы в мех.

Она сонно моргнула. Когда Широ превратился в лиса? Она напрягла память. После спасения Узумэ приказала Юмэю оставаться рядом с Эми в облике ворона, чтобы уменьшить силу его ки. Она вспомнила, как прислонялась спиной к дереву, а ворон сидел у нее на колене и методично приглаживал перья острым клювом, совсем как самая обычная птица.

Сейчас он, слегка взъерошенный, устроился на ее бедре, спрятав голову под крыло. Озадаченная, Эми провела пальцами по восхитительно мягкой шерсти лиса. Одно его ухо тут же навострилось, но затем улеглось обратно. Может, он сменил облик, чтобы поскорее исцелиться? От его ран, кажется, не осталось и следа, даже порванное ухо выглядело целехоньким.

Внутри вдруг загудела тихая боль, хоть Эми и понимала, что именно ее вызвало. Вина, ведь Широ пострадал из-за того, что ее чары вышли из-под контроля? Облегчение, что она ускользнула от Цукиёми и воссоединилась с Широ? Вязкий страх, что она чуть было не потеряла Юмэя, поддавшегося темному зову Цучи?

Эми легонько погладила мех Широ и придвинулась чуть ближе к его теплу – осторожно, чтобы не побеспокоить спящего ворона. Когда она тоже начала погружаться обратно в сон, тихие голоса стали чуть громче.

– Уверен, что не желаешь отдохнуть? – мягко спросила Узумэ. – Я всех уберегу.

– Я пока что в порядке, – пробормотал Сусаноо.

– Упрямец, – вздохнула богиня. – Двое других мудро предпочли восстановить силы, пока есть возможность. Спал ли ты вообще хоть раз, пока искал Эми и моего супруга?

– Мы отдыхали, когда могли, – отмахнулся Сусаноо. – Я проводил без сна и дольше.

– Но разве ты не желаешь свернуться рядом с камигакари, как твои спутники? – поддразнила его Узумэ. – Они, как погляжу, вполне уютно устроились.

Сусаноо коротко фыркнул.

– Не уверен, что удивляет меня больше: привязанность к ней Инари или же Тэнгу. Чужое общество доставляет Юмэю мало удовольствия, как и мне, что уж говорить про общество человека.

– Неприятие близких отношений связано скорее с обстоятельствами, не с его природой, – заметила Узумэ. – Разве ты где-то встречал человека, способного мирно спать в компании этих двоих? Аматэрасу справно выбирает слуг.

– Может, она и необыкновенна сама по себе, но влияние Аматэрасу ее изменило. Мощь, которую девочка обрушила на Цукиёми, неподвластна простому смертному. Я не смог перехватить власть над ветром, который она призвала, и едва сумел притупить его силу, чтобы до нее добрался Инари. – Голос Сусаноо стал жестче. – Негоже так обращаться со стихиями.

– Она была в отчаянии и не нашла иного выхода. Мне скорее любопытно, кем она стала. Она человек, но ее ки хранит силу ками.

– Подозреваю, она станет куда более сильным сосудом амацуками, нежели ее предшественники. Надеюсь, искажать своих камигакари не войдет у них в привычку.

– Боюсь, нам потребуется вся мощь Аматэрасу – причем еще до солнцестояния. – На миг воцарилась тишина, затем Узумэ продолжила, уже с ноткой печали: – До поры Эми с нами. Она наша, пока ее не заберет Аматэрасу. Иного Инари и Юмэй не допустят.

– Будь она не человеком, – произнес Сусаноо, помолчав, – я заподозрил бы, что Юмэй взращивает из нее вассала. Ему нужно всего-то склонить ее к себе на службу.

Узумэ задумчиво хмыкнула.

– Не думаю, что он видит ее в подобном свете.

– Она по доброй воле предложила ему свою ки и кровь. Как по мне, она уже признала его господином.

– Она человек, Сусаноо, не ёкай. Люди создают иные связи.

– Тогда как бы ты назвала связь меж ними?

– Дружбой, – безмятежно отозвалась Узумэ.

Сусаноо презрительно фыркнул.

– Ты выносишь общество Инари куда лучше обычного, – отметила Узумэ. – Ветра сменились?

– Он почти терпим, однако продлится это недолго. Я уже видел в нем проблески прежней сущности, хоть те и быстро угасали. Стоит ему освободиться от проклятия ками, как, подозреваю, он в мгновение ока вернет былое обаяние.

– Знаю, ты говоришь это в переносном смысле, но ведь он и правда обаятелен.

– Он невыносим.

– Только потому, что ты позволяешь ему таким быть.

Сусаноо зарычал, Узумэ рассмеялась. Спустя минуту он вновь заговорил, и его резкие слова разбили мирную тишину:

– Он слишком привязан к девчонке.

– Без воспоминаний он ошеломлен и потерян, – парировала Узумэ. – А она для него – утешение, безопасный источник поддержки. Не вижу в этом вреда.

– Все не так просто, Узумэ. Думаю, он в нее влюблен.

Сонливость Эми лопнула, как мыльный пузырь, глаза изумленно распахнулись. Она вновь их закрыла и напряженно вслушалась.

– Инари? Влюблен? – переспросила Узумэ.

– Я пристально за ним наблюдаю. Все очевидно.

– Откуда тебе, Сусаноо, знать, как выглядит любовь? Тебе – тому, кто никогда не ведал любви и не жаждал ее?

– У меня есть глаза, Узумэ! – рявкнул Сусаноо. – Он явно ослеплен страстью.

– Инари влюблен, – пробормотала богиня после долгого молчания. – Как интересно.

– Тебя это не тревожит? Он и без того уязвим и сломлен. Пережил множество смертей, утратил память, стал заложником своего слабейшего облика на десятки лет. А теперь потерял голову от любви к человеку, которого вскоре уничтожит та же амацуками, что его предала.

– Не будь Эми обречена, через несколько десятилетий она состарится и умрет. Он это знает.

– Разве он об этом задумывается? В нынешнем состоянии ее потеря сведет его с ума.

– Быть может… – голос Узумэ стал тише настолько, что Эми пришлось напрячь слух. – Смертные всегда меняются и подстраиваются. За свою жизнь они способны множество раз влюбиться и разлюбить, но бессмертным подобное чуждо. Мы почти никогда не меняемся. И все же Инари стал иным. Он изменился – и так сильно, что я не удивлена, как Юмэй не сумел узнать его раньше. Инари живет как смертный. Он испытывает то, что мы не способны даже представить.

– К чему ты клонишь?

– Угадать, что ждет его дальше, невозможно. Продолжит ли он любить и после ее гибели или же смирится с потерей, как свойственно смертным?

– А что, если он обречет себя на столетия неотступной скорби, потому что не сумеет вспомнить, что такое любовь для бессмертного?

– Думаешь, за столь короткий срок он смог так сильно полюбить?

– Не знаю.

Куницуками умолкли.

Все так же лежа на боку в высокой траве, Эми крепче прижала лиса к себе. Он фыркнул и спрятал нос под хвост, продолжая крепко спать.

Столетия скорби. Что, если Сусаноо прав? Неужели Широ любит ее так сильно, что эта любовь, эта печаль останется в его бессмертной душе навсегда?

Нет, он не любит ее так сильно. Он заботится, боится ее потерять, но он – бессмертное божество. Инари, куницуками огня, не станет скорбеть о смертной девушке, которую знал каких-то пару месяцев из своего долгого существования.

По щеке скатилась единственная слеза. Он не любил ее так, чтобы его душа навеки изменилась, но Эми боялась, что ее собственную душу уже перекроило его пламя.

– Нет никакой возможности, – сказал им Сусаноо, – помешать Изанами открыть Небесный мост.

Сидевший Юмэй взглянул на него, положив руку на приподнятое колено.

– Так тебе сказал Сарутахико?

Когда Сарутахико пришел в себя, Эми, Юмэй и Широ все еще спали. Прежде чем Узумэ забрала его в более безопасное место, дабы он восстановил силы, поговорить с ним успел лишь Сусаноо. Эми так и не увидела его лица – или по крайней мере думала, что не увидела. Может, она уже его забыла, неспособная удержать воспоминание о нем смертным разумом.

Теперь они вчетвером сидели на летней поляне земного царства, окруженные туманным лесом долины цучигумо. Они не могли оставаться там долго – без Узумэ весеннее пристанище вскорости должен был окутать туман.

– Сарутахико не знаком со всеми подробностями ритуала для открытия Моста, – ответил Сусаноо. – Однако он вполне уверен, что Изанами уже добыла все необходимое – или вот-вот добудет. Впрочем, как только Мост отворится, ее ждет новое препятствие. – Сусаноо постучал пальцами по колену. – Как объяснил Сарутахико, Мост не откроет один лишь путь к Такамахаре. Он – это пересечение миров с множеством дорог, ведущих в земное царство, Цучи, Йоми и Такамахару. Если Изанами выберет неверный путь, она может навеки застрять в мире мертвых или недрах Цучи.

– Она не станет так рисковать. – Широ, полулежащий рядом с Эми, задумчиво потер челюсть большим пальцем. – Предположу, что есть надежный способ определить верную дорогу.

– Всего один. И зовется он Амэ-но-Нубоко, драгоценное небесное копье. Когда старые боги закладывали Мост, для его стража они создали это копье, и оно направит своего владельца на путь, по которому он жаждет пройти.

– Страж Моста, – повторил Широ. – То есть копье принадлежит Изанаги, а значит, оно уже в руках Изанами. Зачем Изанаги прятать его от сестры?

– Именно так я и сказал Сарутахико. Изанами предельно тщательно подготовилась к каждому шагу – неудача ее постигла лишь в убийстве камигакари Аматэрасу. – Сусаноо посмотрел на Эми, затем перевел взгляд обратно на Широ. – Однако, судя по всему, Нубоко – орудие такой силы, что обращение с ним вызывает дрожь глубинной магии царств. Дрожь, которую способны уловить куницуками и амацуками.

– Даже если она не использовала его недавно, – произнес Широ, – это еще не значит, что она им не владеет.

– Вероятнее всего, оно где-то запечатано под защитой Изанаги. Насколько Сарутахико смог вспомнить, копье в последний раз перемещали шесть или семь столетий назад, а Узумэ уверена, что на протяжении двух лет оно оставалось на месте.

Эми подалась ближе.

– Изанами наверняка оставила копье на месте, чтобы не привлекать внимание его перемещением. А значит, у нас есть шанс добраться до него первыми.

– Если мы его найдем, – заметил Юмэй. – И если пробьемся сквозь защиты, которыми они с Изанаги его окружили.

Широ развалился на траве, подпирая себя одной рукой.

– Изанами, скорее всего, делает ставку на то, что мы не успеем обнаружить ее вовремя. Она знает, что, только возьмет копье в руки, мы его выследим. Она не раскроет ни свое убежище, ни расположение копья вплоть до последнего момента.

– Изначально она намеревалась открыть Мост без малейшего сопротивления, – произнес Сусаноо. – Она задумала держать нас четверых в плену, удерживать Аматэрасу в Такамахаре и заручиться поддержкой Изанаги и Цукиёми.

– Ну, вышло у нее не очень-то хорошо, – самодовольно заявил Широ. – Ей предстоит столкнуться со всеми куницуками.

– И с Аматэрасу, – добавил Сусаноо.

Веселье Широ тут же испарилось, глаза помрачнели. Сердце Эми сжалось, и она опустила взгляд, не давая разгореться искре тревоги.

– Как нам обнаружить копье? – нарушил давящую тишину Юмэй.

Когда никто не ответил, Эми прижала ладонь ко лбу, вспоминая все, что знала о ками.

– Вы говорили, что Изанаги упрятал копье в надежном месте. А что может быть надежнее земель, где он обладает наибольшей властью? Копье, наверное, хранится в одном из крупнейших храмов, где его защитят, даже пока Изанаги в Такамахаре.

– Изанаги зачастую там и остается, – заметил Сусаноо. – Земное царство ему не по нраву, и нисходит он лишь при необходимости.

– Тогда копье оберегают его поданные и слуги храма. – Эми помассировала виски пальцами. – Если храмы Изанаги не так уж отличаются от тех, что принадлежат Аматэрасу, то готова поспорить, что о копье должны быть записи. Подобное всегда упоминается в летописи храма.

– Думаешь, такое стали бы записывать? – спросил Широ. – Не рискованно ли?

– Они могут не знать, что именно им доверили, но хоть какие-то сведения о божественном артефакте, который хранится у них невесть сколько лет, должны упоминаться. – Эми вопросительно взглянула на Сусаноо. – Разве до затеи Изанами у Изанаги была причина именно прятать копье? Или достаточно было просто его оберегать?

– Вряд ли он стал бы его прятать, – ответил куницуками бури. – Даже если о том, где оно, узнают, кто посмеет напасть на слуг Изанаги?

Эми хотела было взглянуть на Юмэя, но сдержалась – тот наверняка не оценил бы напоминание о болезненном прошлом.

– Более того, – продолжил Сусаноо, – копье – отнюдь не та добыча, которую стремятся заполучить многие ёкаи. Любой, кто возьмет его в руки, столкнется как с амацуками, так с куницуками.

– В таком случае, – произнесла Эми – думаю, нам стоит начать поиски с крупнейшего храма Изанаги.

Широ закатил глаза.

– Уверена, что не хочешь объявить Изанаги войну с несколько бо́льшим изяществом? Если мы подберемся к какому-нибудь из его главных храмов, он не будет сидеть сложа руки.

– Вам троим лучше держаться подальше, – согласилась Эми. – Но в таких храмах всегда полным-полно мико. Одной больше, одной меньше… Строятся храмы чаще всего по схожему принципу. Я могу туда прокрасться, найти архив и выбраться, не вызывая никаких подозрений.

Широ и Сусаноо переглянулись.

– Эми, – медленно произнес куницуками бури, – ты должна понять: Изанаги – не просто глава амацуками. Он – единоличный правитель Такамахары и всех ками. Его сила… непреодолима. И если ты войдешь в его цитадель…

Ее нутро сжалось от страха.

– Изанаги не в земном царстве, – вмешался Юмэй.

Сусаноо вскинул голову.

– Что?

– Его камигакари готов, но сам он все еще в Такамахаре. Скорее всего, как и Аматэрасу, дожидается солнцестояния.

– Откуда ты знаешь?

Юмэй взглянул на Эми, и та с пониманием улыбнулась. Однажды он уже искал амацуками по ее просьбе – когда девушка пыталась выяснить правду о своей судьбе.

Ее сердце забилось чаще.

– Чем скорее я попаду в храм, тем лучше.

– Ты не отправишься в крепость врага в одиночку, – прорычал Широ.

– Я могу…

– Инари прав, – перебил Юмэй. – В одиночку риск чересчур велик.

– Но никто из вас не может пойти со мной. Нужен тот, кто способен смешаться с толпой. Такой же человек.

– Разве смертный будет полезен? – усомнился Сусаноо.

– Я приведу сохэя. – Эми посмотрела на Широ. – Катсуо пойдет со мной. Я знаю, он согласится.

Широ стиснул зубы, но затем кивнул:

– Мальчишка тебе верен. Он тебя защитит.

– Тогда заберем его из Шиона по пути. Старейший и крупнейший храм Изанаги расположен всего в часе езды оттуда. – Обыденные стороны обучения в качестве мико редко приходились ей кстати, но, по крайней мере, Эми знала, где находятся все главные храмы амацуками. Она встала. – В Шионе я вдобавок смогу достать одеяние мико и что-нибудь поесть. Если вы трое и способны неизвестно сколько обходиться без пищи, то я – нет.

– Шион? – пробормотал Сусаноо, поднимаясь на ноги вместе с Широ и Юмэем. – Главнейший храм Аматэрасу, верно?

Широ, лениво потягиваясь, глянул на Эми и озорно усмехнулся.

– Сознаешь, что этим ты пригласила в свой храм самого куницуками бури? Что же подумают твой гуджи и дружок-сохэй, м-м?

Эми покачала головой. Она пригласила в свой храм не одного, а двух куницуками, и как только гуджи Ишида поймет, кто ее спутники… Она не хотела представлять его реакцию.

Глава 11

Чтобы пересечь северные горы, Юмэй создал проход через Цучи, который позволил миновать расстояние за считаные шаги, – как в прошлый раз, когда им нужно было попасть на остров Орочи. Пусть на подготовку и ушло несколько часов, Юмэй затратил на нее куда меньше сил, чем если бы переносил их при помощи своих жутковатых чар телепортации.

Миновав порог тьмы и ступив на землю, Эми услышала грохот барабанов и невольно вскинула голову. Ее охватил тошнотворный страх.

– Что за шум? – поинтересовался у нее Широ.

К ним шагнул Сусаноо, и Юмэй рассеял мерцающий темный проход взмахом руки.

Эми обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Легкие сдавило.

– Сегодня, должно быть, двенадцатое декабря. – Голос все-таки сорвался. – Фестиваль, празднующий начало Восьми благословений Небес и Земли, восьми дней, предшествующих… предшествующих солнцестоянию.

Неделю и один день храм будет отдавать дань каждой стихии – ветру, небу, лесу, воде, горам, земле, буре и огню – и просить их благословения перед солнцестоянием в девятую ночь, самую долгую в году. Ночь, когда ее жизнь подойдет к концу.

Эми судорожно вдохнула. Всего восемь дней. Куда ушло время? Дни на острове Цукиёми так сливались, что она даже не подозревала, как долго там пробыла. А теперь у нее осталось чуть больше недели – и все. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на поиске небесного копья, а не на неминуемой гибели.

– Эми? – негромко позвал Широ, совсем рядом.

Взяв себя в руки, она расправила плечи.

– Из-за фестиваля найти Катсуо будет сложнее. Нужно спешить.

Не глядя на трех ёкаев, Эми зашагала вперед. Портал Юмэя вывел их прямиком к восточной части храма, у реки – она слышала плеск воды, – и уже через несколько минут ходьбы земля стала источать ласковое тепло. Эми ступила на священные земли.

– Я и забыл, насколько отвратительны храмы ками, – прошипел сзади Сусаноо.

Эми оглянулась, но промолчала. Тории способны вызвать у куницуками неприятные ощущения, однако барьер его, по крайней мере, не отторгал. Широ – впрочем, как всегда – миновал тории без малейшей тревоги.

Землю окутывала ночь, и с ней пришел неприятный холодный ветерок. Огибая ели, Эми с тоской вспоминала свой давным-давно потерянный теплый плащ. Тонкий слой снега похрустывал под ногами и таял, впитываясь в ее носки. Эми жалела, что при побеге с острова Цукиёми не захватила какую-нибудь обувь.

Барабаны звучали все громче, из-за деревьев сочилось зловещее оранжевое сияние, мелькающее всякий раз, как гости фестиваля проходили перед фонарями. Сквозь ритмичный стук начал доноситься гомон разговоров.

Приблизившись настолько, чтобы различать отдельные силуэты, Эми повернулась к спутникам. Каннуши, мико и сохэи точно поймут, что те – не люди.

– Вам троим придется подождать здесь, – сказала она.

– Когда ты заявилась сюда в прошлый раз, на тебя напал ками, – вскинул брови Широ. – Ты ведь не думаешь, что я выпущу тебя из поля зрения?

Ее сердце странно затрепетало, и Эми быстро помотала головой:

– Я не уйду далеко. Просто попрошу кого-нибудь найти Катсуо.

Широ смерил ее взглядом и скрестил руки на груди.

– Пять минут.

– Но это… – Эми вздохнула. – Ладно. Пять минут.

Не теряя времени, она миновала последние деревья и вышла к широкой аллее. Гравиевую дорожку в ее центре обрамляли десятки ярких лотков, за которыми мико, каннуши и даже несколько частных торговцев предлагали гостям все что угодно: от еды до сувениров, от талисманов до игр с призами.

От лотка к лотку бродили посетители – кто в обычной зимней одежде, кто в традиционных кимоно и хакама под плотными теплыми хаори. Атмосфера веселья, которую подчеркивали разноцветные одеяния, яркие вывески, сияющие бумажные фонарики на натянутых между деревьями веревках, заражала всех и каждого. Некоторые фестивали проходили серьезно и торжественно, однако сегодня царил праздник, полный радости, посвященный окончанию одного года и светлым надеждам на следующий.

Эми остановилась в тени и тщетно оправила одежду. Ее голубое кимоно было бы уместным, если бы не пятна грязи, потеки засохшей крови – крови Широ – и смятая ткань. Сейчас Эми выглядела, наверное, даже неприличней, чем ее спутники-ёкаи, включая Широ. Его одежду починила и вычистила Узумэ, применив свою таинственную магию, поэтому жертвой катастрофы осталась выглядеть только Эми.

Надеясь, что оранжевый свет скроет пятна, она поспешила к крайней в ряду палатке, где покупателей дожидались две юные мико. На прилавке лежали подносы с разноцветными клецками, нанизанными на палочки, а за ним виднелась стойка с горшочками, полными кипящей воды, и соусницами.

Когда Эми поклонилась в знак приветствия, мико машинально ответили тем же, но как только выпрямились и разглядели ее повнимательнее, мигом согнулись обратно, на этот раз гораздо ниже.

– Госпожа! – воскликнула старшая, лет шестнадцати-семнадцати. – Мы думали, вы… почему вы одеты как… то есть, э-э, чем мы можем вам помочь?

– Мне нужно поговорить с сохэем Катсуо. Вы знаете, где он?

– Сохэй Катсуо? – Мико глянула на подругу. – Ты знаешь?

– Чихиро может знать, – ответила вторая девочка. – Таро, ее парень, тренируется вместе с Катсуо. Я могу у нее спросить. Она в палатке с омамори.

– Прошу, поспеши, – произнесла Эми с благодарным поклоном.

Девочка вышла из-за прилавка и, пробежав вдоль лотков, скрылась в толпе шумных гостей. Барабаны продолжали отбивать ровный, отрывистый ритм.

– Госпожа, – с опаской обратилась к Эми оставшаяся мико. – Я думала, вы отправились в более безопасное место после нападения…

– Я здесь ненадолго. – Не желая обсуждать темы, затрагивающие вопросы жизни и смерти, Эми обвела прилавок ладонью. – Данго выглядят потрясающе. Вы сами готовили?

– Мы с Йошико делали все сами, – просияла девушка. – Это рецепт моей бабушки, вкуснее вы нигде не попробуете, честное слово.

С подачи Эми мико пустилась в рассказ о различных вкусах и соусах. Скрывая нетерпение и стараясь не обращать внимания на пустой, ноющий желудок, Эми вежливо слушала, пока вторая мико – Йошико, судя по всему, – не прибежала обратно, хлопая красными хакама.

– Катсуо участвует в процессии. – Мико виновато поклонилась. – Начнется через несколько минут.

Эми поникла. Значит, незаметно утянуть его в сторонку удастся лишь через пару часов.

– Благодарю, – отозвалась она с очередным поклоном. – Дождусь, когда он освободится.

Мико нахмурились, наблюдая за тем, как Эми пятится от прилавка.

– Госпожа, – произнесла старшая. – Могу ли я спросить… все хорошо?

– Да, конечно. Я просто хочу… хочу обойти толпу.

Оставив встревоженных девушек позади, Эми отступила в тень деревьев.

– Прошло больше пяти минут, малышка-мико.

Подпрыгнув и чуть не взвизгнув, Эми развернулась и увидела в шаге от себя Широ, который стоял, прислонившись к стволу молодого дуба, и сверлил ее укоризненным взглядом.

– Поверить не могу, что ты так долго слушала болтовню той девчонки о данго и не принесла ни одного. Кто еще тут жесто…

– Госпожа! – воскликнул совсем рядом голос. – Госпожа, где…

Мико из палатки оббежала куст и чуть не врезалась Эми в спину, а затем отпрянула, стискивая тарелку маленьких данго.

– Госпожа, я подумала, вдруг вы захотите…

Взгляд девочки скользнул мимо Эми к Широ, который успел нырнуть за дерево – слишком узкое, чтобы действительно его скрыть. Мико заметалась изумленным взглядом по его лицу и лисьим ушам, а затем уставилась в рубиновые глаза. Ее лицо побелело, а тарелка выпала из рук и перевернулась в снег.

Боясь, что девочка закричит, Эми схватила Широ за руку, притянула его ближе и выдавила улыбку.

– Это Широ, – спокойно произнесла она. – Он – мой гость на этом фестивале.

Мико молча открыла и снова закрыла рот.

– Но это же… это…

– Он ёкай, да, – подтвердила Эми, – но он также союзник Аматэрасу и в храме ему рады.

– О-он… правда?

– Да, разумеется.

– Ой. – Девочка несколько раз моргнула, пытаясь взять себя в руки, а потом прижала ладони к бедрам и неуверенно поклонилась. – Для меня честь познакомиться с вами, ёкай Широ. Меня зовут Айя.

– Айя, – промурлыкал Широ. – Взаимно, взаимно. Мне всегда в радость встретить женщину, чья готовка источает столь божественный аромат.

Эми разинула рот. И мигом его захлопнула.

На щеках Айи расцвел румянец, и она склонила голову:

– Простите, что я выронила тарелку. Хотите… хотите, я принесу еще?

– Не смею тебя так беспокоить, – отозвался Широ все тем же мурлыкающим тоном. Эми прекрасно знала, что по спине Айи сейчас пробегают мурашки, потому что с ней самой происходило ровно то же самое.

– Ничего страшного, – затаив дыхание, пробормотала Айя. – Сейчас принесу!

Смущенно улыбнувшись, она бросилась обратно к прилавку.

Как только она убежала, Эми пронзила Широ взглядом:

– Что это вообще было?

– Что было?

– Это!

Он вскинул бровь.

– Я прекрасно могу есть и с земли, но ты же говорила, что умираешь от голода. Разве не хочешь поесть?

– Я… да, но… но тебе было не обязательно… – Эми закусила губу, не желая обвинять его в том, что он заигрывал с мико. – Почему ты не услышал, как она идет к нам?

– Расслышать шаги единственного человека в этом грохоте? Тут так шумно, что я не замечу, даже если…

Из темноты появился Юмэй, следом за ним шагнул Сусаноо.

– …кто-то подберется ко мне со спины, – закончил Широ.

– Что так долго? – спросил Юмэй с раздражением во взгляде.

– Еда, – ответил Широ.

– Что?

– Мы ждем еду.

– Здесь? Неужто заказали доставку? – с сарказмом поинтересовался Тэнгу.

– Надо уходить, – поспешно произнесла Эми. – Встречу с одним ёкаем Айя, может, и пережила, но…

Айя, сияя радостной улыбкой, с нагруженным всеми видами данго подносом обогнула куст – и чуть не споткнулась, когда заметила, что количество ожидающих ее возвращения удвоилось.

А потом из-за ветвей выглянула вторая мико с тарелкой еды. И еще одна. Позади Айи толпились уже четыре девушки, и все жадно разглядывали ёкаев со смесью благоговения и опаски.

Айя поклонилась – грациозно, даже несмотря на увесистую ношу.

– Я подумала… я подумала, вдруг вы пожелаете попробовать разные блюда?

Эми сжала губы. Она подозревала, что на самом деле Айе просто хотелось похвастаться знакомством с неуловимым, запретным ёкаем перед остальными.

– Благодарю, Айя, – пробормотала она, не представляя, как бы повежливее отослать пятерых мико.

Девушки приблизились, откровенно глазея на ёкаев. Сусаноо неуютно переступил с ноги на ногу.

– Отступление будет трусостью? – пробормотал куницуками.

– Да, – без колебаний отозвался Юмэй.

Сусаноо что-то проворчал, но Эми не разобрала слов.

Широ же ухмыльнулся собратьям-ёкаям и обошел Эми. Айя сразу перестала колебаться и предложила ему данго. Широ взялся за палочку, и это словно стало сигналом: его тут же обступили и остальные четыре мико, наперебой предлагая попробовать что-нибудь еще.

Стоя рядом с Юмэем и Сусаноо и совершенно не представляя, как реагировать на происходящее, Эми наблюдала, как Широ вкушает еду с каждого подноса и щедро сыплет комплиментами, заставляя всех мико сиять от гордости. От вида раскрасневшихся девушек, восхищения в их глазах у Эми оборвалось сердце. На нее он влиял точно так же.

Одна из мико обернулась к ней. Неспособная больше сдерживать голод, Эми взяла из ее рук протянутую тарелку, которую девушка сразу же наполнила вкусностями.

Айя тем временем робко приблизилась к Сусаноо – скорее всего потому, что из-за юного вида он выглядел чуть менее грозно, чем Юмэй.

– Могу ли я предложить вам данго? – спросила она.

Куницуками бури, казалось, предпочтет и дальше прятаться за Юмэем, пока смертные не уйдут. Однако уже через мгновение он, бросив раздраженный взгляд на Широ, взял с подноса палочку и нехотя потянул зубами первый шарик. Айя восхищенно уставилась на его рот, в котором на миг мелькнули острые клыки. Сусаноо быстро прожевал и проглотил, а затем с прищуром взглянул на оставшиеся данго.

– Очень вкусно, – неохотно пробормотал он и посмотрел на Юмэя. – Попробуй.

– Попробуйте вот этот, – Айя указала на сбрызнутую темным соусом палочку.

Юмэй последовал совету. Выражение его лица не изменилось, однако он тут же взял добавки. Они с Сусаноо мигом расправились с данго на подносе Айи, и Эми стало не по себе. Ее обучение камигакари уроки готовки не включало.

– Этско! – со смехом воскликнул кто-то из мико в притворном возмущении.

Оглянувшись, Эми чуть не подавилась. Одна из тех, кто помладше, схватила Широ за ухо и продолжала держать его со счастливой улыбкой.

– Такое мягенькое, – хихикнула Этско. – Как мех котенка.

Ее подруга, загоревшись любопытством, потянулась ко второму лисьему уху.

Эми сунула тарелку Айе и шлепнула девушку по запястью, не давая ей коснуться Широ. Когда затем она повернулась к Этско, та выпустила ухо и улыбнулась без доли раскаяния.

– Прошу прощения, госпожа. Не сдержалась.

– Извиняться стоит не передо мной, – одернула ее Эми. – Ёкаи заслуживают ровно того же почтения, что и ками. Таким неуважением вы лишь позорите Аматэрасу. – Она сверлила Этско холодным взглядом, пока та не согнулась в поклоне. – Вам пора вернуться к прилавкам.

Девушки разочарованно заворчали.

– Сейчас же, – расправила плечи Эми.

Мико неохотно удалились. Этско, надув губы, бросала на Эми недовольные взгляды из-под ресниц. Последней, бормоча извинения, ушла Айя. Троица ёкаев с трудом скрывала облегчение. Широ прижимал уши к голове, словно ждал очередного вероломного нападения.

– Простите, – произнесла Эми, устыдившись поведения мико из своего храма.

Сусаноо, выглядящий мрачнее Юмэя, отвернулся от галдящей толпы за тонкой границей леса.

– Мне больше по душе времена, когда смертные при виде нас бежали.

Если бы мико осознали, каким ёкаям строили глазки, бросились бы они наутек? Уводя спутников прочь от шумной торговой аллеи, Эми поймала себя на том, что тоже обрадовалась их уходу. Насколько это странно, что она предпочитала обществу себе подобных компанию троих смертоносных сверхъестественных существ?

Глава 12

Эми завела Широ, Юмэя и Сусаноо глубже в лес. Ёкаи молча шагали следом. Она свернула в сторону зала поклонений, а когда наконец различила за деревьями крышу храма, остановилась и скрестила руки на груди, чтобы хоть немного согреться. Ноги в вымокших от снега носках болели от холода.

Ритм барабанов стал быстрее, гул толпы постепенно сходил на нет. А потом ритм оборвался. Воцарилась тишина.

В небо со свистом взмыл яркий луч – и разлетелся тысячей ярких лиловых звездочек, вспыхнувших на фоне бархатного неба.

Эми охнула от восхищения.

– Фейерверки! Я и забыла, что в этом году они должны быть.

Ввысь взлетела еще одна пылающая точка – и с громким хлопком расцвела мерцающим алым водопадом.

– Как долго это продлится? – осведомился Юмэй.

– Не знаю. – Эми вгляделась в небо. – На этом фестивале уже десять лет не устраивали фейерверков.

Юмэй недовольно заворчал.

– Ты ведь намеревался позвать карасу? – спросил Сусаноо. – Мы все равно ждем.

– Да, – согласился Юмэй. – Я бы предпочел расставить побольше наблюдателей. Атмосфера здесь…

Эми оглянулась как раз в тот миг, когда они с Сусаноо растворились во тьме, но затем вновь увлеклась зрелищем. По небу пронеслась дюжина золотистых комет с белыми хвостами, и грохот заставил Широ прижать уши. Привстав на цыпочки, Эми вытянула шею, а наверху взорвались брызгами зеленого и угасли три алых потрескивающих сферы.

– Эх, – вздохнула она. – Отсюда плохо видно.

– Что такого особенно в фейерверках?

– Я их люблю, и эти… – Эми умокла и сглотнула ком. – Фейерверки устраивают лишь раз в год во время фестиваля Восьми благословений Небес и Земли, когда Аматэрасу избирает новую камигакари… и когда она нисходит.

Девушка ссутулилась, вся ее радость померкла. Широ окинул Эми взглядом, дернув ушами от очередного хлопка, а потом обвил руками ее талию.

– Широ, что…

Он притянул ее к себе и прыгнул на нижний сук ближайшего дуба. Эми повисла у Широ на шее, а он как ни в чем не бывало взмыл дальше, в густую крону. Приземлившись на какую-то слишком уж хлипкую ветку в десятках футов над землей, он прислонился к стволу и развернул Эми в своих объятиях так, чтобы она прижалась к нему спиной.

В небе, прямо перед ней, раскрылся каскад сияющих искр. Обрамленные ветвями дуба фейерверки взрывались беспрерывной волной: огненные цветы, кружащие завихрения, мерцающие звезды разлетелись во все стороны. Алые, изумрудные, оранжевые, лазурные и ярко-розовые вспышки рисовали во тьме причудливые узоры – и угасали мягкими искорками, уступая место очередному снаряду, который расплескивал краски в ночи.

– Ох… – выдохнула Эми.

Она расслабилась, желая запечатлеть этот момент в глубине души – пылающие огни, руки Широ, его тепло, – нашла его ладонь и переплела их пальцы.

– Десять лет назад фейерверки были точно такими же. – Эми устроила голову на плече Широ, продолжая любоваться представлением. – Большую часть того года я помню довольно смутно, а вот фестиваль – во всех подробностях.

Широ скользнул большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

– И каким он был?

– За день до солнцестояния в Шион съехались все девочки, которые готовились к тому году. Аматэрасу избирала новую камигакари позже обычного, поэтому в храме их собралось больше двух сотен, от восьми до десяти лет. Некоторым пришлось преодолеть немалые расстояния. – Эми дождалась, пока не утихнет треск комет. – Когда я проснулась с меткой, то первым делом побежала показывать ее родителям. Потом все жутко завертелось: встреча с каннуши, знакомство с гуджи, ритуалы и церемонии очищения и так далее. Большую часть происходящего я даже не понимала. Несколько мико одели меня в прекраснейшее кимоно. Я чувствовала себя настоящей принцессой, а они ругали меня за то, что я вертелась и мяла оби.

– Родители, – пробормотал Широ. – Ты их никогда не упоминала.

Ее горло сжалось.

– Моя мать умерла, когда мне было двенадцать. После этого отец… отец перестал меня навещать.

Широ помолчал, словно решал, стоит ли дальше про них расспрашивать.

– И что случилось, когда тебя вырядили как принцессу?

Эми снова расслабилась.

– Меня усадили в паланкин, который сохэи несли во главе процессии, состоявшей из мико, каннуши и дюжины конных сохэев. Меня сопровождали семеро божеств. – Эми запрокинула голову и улыбнулась. – Это, конечно, были просто мико и каннуши в костюмах и масках, но мне они казались настоящими амацуками и куницуками.

В глазах Широ отражались пролетающие по небу огни.

– Если примешь облик ками, сможешь занять у него каплю силы.

Эми издала тихий смешок.

– Сомневаюсь, что настоящие ками стали бы делиться силой с людьми в глупых масках. Но тогда я была от всего в восторге. Во время процессии начали пускать фейерверки. В паланкине, в окружении божеств, воинов и каннуши, под сияющим, словно по волшебству, небом, я чувствовала себя как никогда особенной.

И после, даже когда ее изматывало постоянное давление, даже когда она потеряла родителей и лучшую подругу, она наслаждалась своей исключительностью. Осознание, что ее избрала сама Аматэрасу и что впереди ждет великое будущее, помогало ей выносить одиночество, бесчисленные лишения и тяжкий долг.

Часть ее, впрочем, отчаянно желала быть обычной, непримечательной. Часть ее хотела просто-напросто стоять в красивом кимоно во дворе храма среди других женщин и восхищаться фейерверками – и ничего не знать о ками, ёкаях и девушке, которую ждало жертвоприношение, хотя она лишь хотела чувствовать себя особенной и значимой.

Однако она не могла спастись, не могла даже наслаждаться фестивалем, как все остальные. Эти фейерверки запускали в честь камигакари, которой надлежало исполнить долг уже через восемь дней. Они отмечали конец одной стороны ее жизни и начало другой. Толпа восторженно шумела, но люди не подозревали, что во время этой церемонии они приветствуют ками… и прощаются с сосудом ками.

Осталось так мало времени. Считаные дни. Жизнь Эми стремительно утекала, и она никак не могла оттянуть последний рывок к судьбе, к кончине.

Руки Широ сжались крепче, и она вдруг поняла, что ее грудь вздымается в беззвучных попытках сдержать всхлипы. По щекам прохладными ручейками заструились слезы.

– Эми, – шепотом позвал Широ.

– Прости, – выдохнула она. – Я просто… после… после солнцестояния здесь снова будут запускать фейерверки, н-но я… я не…

Она подавилась всхлипом и съежилась, силясь загнать скорбь и страх поглубже в себя. Как она смела лить слезы над своей судьбой, когда Широ пришлось куда хуже? Что такое безвременная смерть по сравнению с вечной жизнью, наполненной болью и одиночеством? Эми умрет, а Широ продолжить жить, не зная спасения.

– Широ, ты… – Она судорожно втянула воздух. – Ты посмотришь фейерверки после солнцестояния? Посмотришь их вместо… вместо меня?

Огни вспыхивали, со свистом проносясь по небу, но она не могла заставить себя поднять голову. Хватка Широ ослабла – и он развернул Эми лицом к себе.

– Все, что бы ты ни попросила. – Широ притянул ее ближе, обхватил ее пальцы своими. Опустив взгляд, прижал ее костяшки к губам. – Все, что бы ни пожелала, что бы ни потребовалось. Повелевай, малышка-мико.

Ее сердце пропустило удар. Гнетущая печаль отступила, и рука Эми задрожала; губы Широ по-прежнему касались ее кожи.

– Разве куницуками можно так говорить? – тихо спросила Эми.

Широ пристально посмотрел ей в глаза.

– Я могу говорить все, что мне заблагорассудится.

Эми глядела на него, и сердце билось все чаще. Слова Широ настолько застали ее врасплох, что она чуть не упустила то, как переменилась его речь. Как переменился его взгляд, как в нем заблестела древняя сила.

И все-таки она не была уверена. Кто он сейчас? Широ… или же Инари?

– Ежели ставишь под сомнение мою искренность, я повторю. – Жгучие, древние глаза приковывали ее к месту, словно алые цепи, упивались ее душой. – Повелевай мною, Эми.

На этот раз ее сердце не запнулось. Оно воспарило. Как обыденно, как уверенно он приказал ей управлять им. Без ограничений, колебаний и сомнений он требовал, чтобы она просила у него все, что только захочет. Все, что только пожелает.

По спине пробежала дрожь. И прежде чем Эми успела это осознать, слова сорвались с предательского языка:

– Поцелуй меня.

На лице Широ вспыхнуло изумление – и почти мгновенно погасло. Он коснулся ее подбородка кончиками пальцев, провел ими по челюсти, задевая мокрые дорожки слез. Скользнул ладонью в волосы, придерживая голову.

Широ задел ее губы своими – легонько, словно перышко, дразня. А потом – стиснул ее пряди в пальцах и прижался губами крепче. Обвив его шею руками, Эми подалась еще ближе к нему, и он откинулся спиной на ствол дерева. Широ целовал ее медленно, мягко, и от каждого его крохотного движения в ней растекалось тепло. Он изучал ее губы неспешно и тщательно, словно жаждал запечатлеть в памяти каждое мгновение.

Раскаленное желание лениво переплеталось с нежной сладостью, пока Эми не ощутила, что парит, прикованная к этому миру лишь прикосновением Широ. Когда она задышала чаще и дрогнула, он скользнул меж ее губ языком. Эми приоткрыла рот, и поцелуй стал глубже – настолько, что у нее задрожали колени, а тело пронзило жаром. Она впилась в волосы Широ пальцами, прижимаясь как можно ближе, нуждаясь в нем – и в том, чтобы этот миг никогда не кончался.

Не выпуская ее пряди, Широ поднял голову. Эми втянула воздух, одурманенная. Без Широ ее губы изнывали от холода.

Его затуманенные глаза прожигали ее до глубины души пламенем, нуждой, желанием – и невысказанным вопросом, который Эми не понимала. Она до сих пор не знала, кому принадлежал этот голодный, хищный, даже отчасти собственнический взгляд. Широ и Инари смешались воедино, и Эми впервые не могла их различить.

«Повелевай мною». Все, что бы она ни пожелала.

Неважно, сколько от Инари сплелось с Широ. Неважно все, кроме томящейся в его глазах жажды – и глубокой, болезненной нужды, что скрывалась за ней. Он нуждался в ней, в ее принятии, ее желании… в ее любви.

Эми притянула его обратно.

– Коснись меня.

Она хотела его прикосновений, поцелуев, всего. Чтобы она принадлежала ему. А он – ей.

Он обхватил щеку Эми теплой ладонью, мягко и осторожно, и поцеловал ее с внезапным напором, с поглощающим жаром пламени. Его требовательные губы и ласковые руки разожгли в ней безудержный пожар, и Эми вновь запустила пальцы в его волосы.

Схватившись за ствол дерева, чтобы не соскользнуть с ветки, Широ зарычал, и этот животный звук отдался в теле Эми дрожью.

Его ладонь двинулась ниже, задевая чувствительную шею. Разорвав поцелуй, Широ прижался губами к месту, которое только что дразнил пальцами, и его жаркий рот повторил их путь.

Стиснув ворот ее кимоно в пальцах, Широ царапнул зубами основание шеи, а затем стянул ткань с плеча. Кожу сразу ужалил холодный воздух, но Широ скользнул ладонью по спине Эми под кимоно. Она выгнулась, прижимаясь к нему крепче, и с ее губ сорвался тихий стон.

Широ застыл на миг, но затем поднялся вверх и задел губами ее ухо.

– Эми… – выдохнул он.

Среди деревьев с оглушительным взрывом пронеслась вспышка света.

Широ вскочил так быстро, что его нога заскользила по тонкой ветке. Они с Эми опасно накренились – и сорвались. Она взвизгнула, но звук утонул в грохоте фейерверка. Широ извернулся в воздухе и грациозно приземлился на толстый сук дюжиной футов ниже. Эми с безумно колотящимся сердцем стискивала его плечи.

Яркие краски угасали, опадая искрами на фоне темного неба.

Эми, все еще тяжело дыша, хотела спросить Широ, что он собирался сказать перед падением – какие слова последовали бы за ее именем, произнесенным тихо, едва ли не с болью, – но ее внимание привлекло движение во дворе храма.

– Процессия уже здесь, – пробормотала она.

Широ наклонился, все еще обвивая руками ее талию. Первыми шли сохэи, вооруженные клинками. За ними двигались три фигуры в многослойных одеждах и простых белых масках. Облачение «Изанаги» было золотым, «Изанами» – винным, а «Цукиёми» – синим. Далее шесть сохэев несли деревянный паланкин с плоской крышей и открытыми сторонами. На подушке внутри сидела девушка в такой же маске и одеянии цвета аметиста, величаво расправив плечи и аккуратно сложив ладони на коленях.

За паланкином показались еще четверо. Первыми бок о бок шагали мужчина и женщина – в коричневых одеждах со стилизованной маской медведя и в зеленом кимоно с маской совы соответственно. Следом шли еще двое мужчин. Один – в маске дракона и темно-сером одеянии, которое в свете фонарей казалось черным. А другой – в красном и с маской белого лиса на лице.

Эми всмотрелась в того, кто олицетворял Инари, затем перевела взгляд на ёкая рядом, пытаясь прогнать странное ощущение абсурдности происходящего. Настоящий куницуками стоял здесь и обнимал ее.

А еще Эми приказала ему ее поцеловать. И не только. Ее щеки вспыхнули.

Широ пристально следил за процессией, которая остановилась перед колоссальным залом поклонений.

– А разве это не ты должна быть в паланкине?

– Я. – Эми почему-то не могла отвести глаз от профиля Широ, ее взгляд очерчивал контуры его носа, челюсти, губ, что совсем недавно ласкали ее шею. – Интересно, кого они выбрали мне на замену?

Широ продолжал разглядывать процессию, как будто не замечая внимания Эми.

– И что дальше?

– Как только они войдут в зал, фестиваль закончится. Зрителям больше ничего не покажут. – Эми посмотрела на посетителей, которые потихоньку разбредались от двора, явно направляясь к выходу. – Они уже расходятся. Скоро мы сможем поймать Катсуо.

– Видишь его?

Эми сощурилась.

– Вон там, впереди, у дальнего края двора.

Темные волосы Катсуо, вечно растрепанные, что бы он с ними ни делал, выделяли его из толпы. Он вместе с другим сохэями ждал, пока паланкин опустят на землю. Мико, занявшая место Эми, грациозно встала и ступила на камни. Ее лицо скрывала простая маска, а распущенные волосы волной ниспадали почти до колен. Явно парик – даже Эми не отрастила их настолько длинными.

Она причесала пальцами спутанную прядь.

– Интересно, кто знает, что это не я?

– Это же очевидно, что не ты. Она держится иначе, – разглядывая двор, рассеянно заметил Широ. Меж его бровей залегла морщинка. – Даже если бы ты не стояла рядом, она бы ни на миг меня не провела.

Неужели он так хорошо изучил ее внешность, язык ее тела? Может, для него подмена и была очевидна, вряд ли кто-то еще подозревал, что от паланкина степенно уходит вовсе не Эми.

– Что-то здесь не так, – прорычал Широ.

– Не так? Что…

Ночь вдруг сотряс глубокий, нечеловеческий стон.

Затем звук повторился: земля тяжело вздохнула. Раздался треск. И снова, уже громче. Ветка, на которой они стояли, задрожала, и Эми схватила Широ за руку.

По двору, ломая камни, поползла расселина – и оттуда ринулось нечто живое.

Глава 13

Два корня, вырвавшись наружу, обвили деревянный паланкин и мигом превратили его в щепки. Зияющий разлом исторгнул новые корни, которые, извиваясь, сплелись в грубое подобие гигантской обезьяны с толстыми короткими ногами и длинными руками-дубинами.

Головы у нее не было, но среди веток на груди сияла точка света.

– Шикигами? – охнула Эми.

Участники процессии с криками бежали прочь со двора. Сохэи, напротив, устремились к чудовищу, которое выпрямилось во весь рост, разбрасывая обломки паланкина.

Обхватив талию Эми рукой, Широ спрыгнул с ветки. Одновременно с этим шикигами земли потянулся к девушке в фиолетовых одеждах Аматэрасу. Бросившись к ней, сохэй сбил ее с ног; чудовище успело ухватить лишь взметнувшиеся волосы и стянуть парик. Маска девушки упала на камни и разбилась.

Широ жестко приземлился в снег и толкнул Эми к стволу дерева.

– Он пришел за тобой. Стой тут.

– Широ…

– Где-то рядом ками, который им управляет. Тебе нельзя ему показываться.

– Но…

– Просто стой тут!

Он помчался ко двору, и Эми невольно стиснула кулаки. А потом, стряхнув сомнения, понеслась следом.

Шикигами, продолжая держать парик, грузно шагнул вперед. Двое сохэев спешно уводили мико, а остальные обнажили клинки, однако чудовище было вдвое их выше. Один ударил катаной ногу шигиками, но лезвие оставило на ней лишь зазубрину.

Широ вылетел из-за деревьев, и огонь в его ладонях мгновенно привлек внимание всех вокруг. Как только из пламени соткался посох, Широ бросился в атаку и, оттолкнувшись одним лезвием своего оружия от потрескавшихся камней, прыгнул. Посох прокрутился в его руках, и Широ, рухнув на чудовище, вспорол ему спину.

Древесное создание дрогнуло, словно от боли, и повернулось к Широ. Эми спряталась за густым кустарником у кромки леса, надеясь, что ее не видно.

По посоху пробежал огонь, и Широ одним выпадом отрубил шикигами ногу, как будто та была бумажной. Чудовище рухнуло на культю.

– Стойте! – зазвенел поверх криков сохэев и испуганных воплей спасающихся людей голос Катсуо. – Кицунэ не трогать!

Эми стиснула в пальцах ткань кимоно, с трудом заставляя себя сидеть смирно, не двигаться.

Из обрубка вдруг полезли новые корни, сплетая ногу обратно. Широ увернулся от неуклюжей попытки его схватить, прыгнул на кисть шикигами и взбежал вверх по руке. Посох вновь вспыхнул. Существо дернулось, и лезвие не попало по его сияющему сердцу. Широ спрыгнул с монстра, раскручивая посох для нового удара.

Земля зарокотала, расселина пришла в движение, и оттуда выбрался второй шикигами. Он тяжелой поступью присоединился к близнецу, и они оба замерли, словно изучали противника.

Из обоих шикигами вылетели толстые, похожие на щупальца корни – и ринулись смертоносным частоколом к Широ. Его окружили языки пламени, и корни рассыпались черным пеплом. Сохэи, оставшиеся во дворе, отпрянули, вскидывая руки, чтобы закрыться от жара. Как только Широ отступил, уводя шикигами от сохэев, Эми вдруг поняла: он не может дать волю пламени, не причинив вреда хрупким людям.

Ёкай уклонился от нового удара острых корней, и перед глазами Эми вдруг предстала картина прошлого – рубиновые глаза, слепо устремленные в небо, остекленевшие и безжизненные, корень дерева, торчащий из его груди. Точно такие же корни, которыми управляли ками земли, его уже убивали.

Дыра посреди двора в который раз содрогнулась. Из земли выполз третий шикигами.

Широ вновь окутался пламенем, отбивая очередную атаку. Вьющиеся вокруг чудовищ корни не давали ему приблизиться и уничтожить их талисманы – ведь только так их можно было убить. Как же ему выстоять против уже троих?..

Катсуо, судя по всему, пришел к тому же выводу. Отдавая приказы, он повел отряд сохэев к третьему чудовищу. Надеясь прожить достаточно долго, чтобы Широ смог накричать на нее за ослушание, Эми выбежала из-за деревьев и тоже помчалась к шикигами.

Древесное чудовище, сосредоточившись на добыче, приблизилось к сохэям. Они разделились на три группы и, насколько это было возможно в ограниченном пространстве, рассредоточились. Шикигами занес руку и обрушил ее вниз с сокрушительной мощью. Сохэи отскочили, и спутанные корни врезались в камни двора, треснувшие от удара. Шикигами занес вторую руку, намереваясь поразить не удержавшихся на ногах мужчин. Десятки корней развернулись, превращаясь в острые копья.

Эми выбежала вперед, закрывая собой сохэев, и вскинула руки.

С ее ладоней сорвался ветер, и воздух сгустился, становясь мерцающим щитом. Корни врезались в него с силой, от которой содрогнулась земля. Руки Эми дрогнули.

– Эми! – охнул Катсуо.

– Поднимай их! – Она толкнула ветер вперед. Он врезался в шикигами словно таран и опрокинул его на спину.

Развернувшись, Эми дернула ближайшего сохэя на ноги.

– Офуда! – крикнула она, когда шикигами неповоротливо поднялся. – Кто-нибудь, дайте офуда!

Трое ближайших сохэев, потрясенно разинув рты, тут же сунули ей несколько стопок талисманов. Эми схватила те, что содержали сковывающие чары, бросилась к шикигами, и порыв ветра придал ей скорости. Нырнув под уже занесенную руку чудовища, она шлепнула офуда на спутанные корни.

– Сотэй-но-шинкэцу!

Ногу древесного создания окутал голубоватый свет. Офуда, как было и в случае с водным змеем Цукиёми, плохо действовали на шикигами. Вместо того, чтобы охватить все тело, чары обездвижили только одну конечность.

А рука уже летела к Эми.

Катсуо закрыл ее собой, вскинул клинок и прижал ладонь к повернутой плашмя стали.

– Сэкишо-но-сэйшин! – выкрикнул он.

Из катаны вылетел яркий свет. Деревянная рука врезалась в созданный барьер и отбросила Катсуо назад так, что он столкнулся с Эми, и они рухнули на землю. Сохэи тем временем напали на чудовище с другой стороны.

Охнув, Катсуо скатился с Эми, и она поднялась на ноги, по-прежнему сжимая в горсти талисманы.

– Эми, тебе нужно уйти…

– Вам нужна моя помощь. – Прежде чем Катсуо успел возразить, она прыгнула вперед и с размаху налепила офуда на другую ногу шикигами. – Сотэй-но-шинкэцу!

Вторая конечность точно так же оцепенела, и Эми метнулась в сторону, чтобы чудовище не сумело отомстить. Катсуо следовал за ней по пятам. Эми оббежала шикигами, приглядывая за взмахами его рук. Когда он взмахнул одной, заставляя сохэев вновь рассредоточиться, Эми взлетела, подхваченная ветром, и прижала офуда прямо поверх талисмана шикигами.

– Сотэй-но-шинкэцу!

По листку бумаги прокатилось голубое свечение, и чудовище застыло. Эми с кружащим у ее ног ветерком аккуратно опустилась на землю. Заметив, что края офуда уже начали чернеть, она глянула на другую сторону двора, где Широ окутал шикигами огнем.

Ветер шептал ей что-то, тянул. Эми рывком развернулась.

В тенях у края двора, ровно в том же месте, где она покинула лес, стоял силуэт – безмолвный, неподвижный, следящий. Он небрежно поднял руку, словно указывал на нее.

– Эми! – заорал Катсуо.

Все три ее офуда вспыхнули белым огнем и рассыпались. Освобожденные от оков, десятки корней ринулись вниз – но не к ней, а к сохэям вокруг.

– Нет! – крикнула Эми, вскидывая ладони.

Сильный порыв ветра отбросил сохэев назад, и корни впились в камни, где уже никого не было.

Однако теперь Эми осталась стоять перед чудовищем совсем одна.

В отчаянии она призвала на помощь ветер. Лодыжку пронзило болью – ее плотно обвил корень. Он дернул Эми вверх, двор безумно закружился, и на нее нацелились десятки новых корней.

Перед глазами вспыхнул огонь. Широ отрубил корень, поймал Эми одной рукой и, закинув ее на плечо, приземлился прямо перед шикигами.

Продолжая придерживать Эми, Широ прыгнул вверх. Лезвие его посоха вошло чудовищу между ног, огненная сталь прошла сквозь деревянное тело и талисман в центре – и шикигами распался на две половины.

Еще один древесный монстр лежал на другом конце двора обгоревшей грудой, но к ним ринулся его близнец с бешено змеящимися корнями.

Широ ослабил хватку, и Эми, соскользнув с его спины, опустилась на ноги. Он взглянул на нее, раскручивая посох.

– Ты совершенно неспособна поступать так, как я тебе говорю, да?

– А сам-то?

Широ усмехнулся. На его посохе вспыхнуло пламя, и ёкай бросился в атаку, одновременно призывая огненные шары. Эми, помчавшись следом, вскинула руку. Ветер ударил в шикигами, сбивая летящие к Широ корни.

Оттолкнувшись от кицунэби, он оказался в воздухе над чудовищем и отсек ему руку. Шикигами пошатнулся, отращивая новую конечность.

Эми, поднырнув, прилепила офуда к его ноге.

– Сотэй-но-шинкэцу!

Нога застыла, окутанная голубым мерцанием. Рядом с Эми возник Широ. Он опять поймал ее одной рукой и отскочил от острых корней. Разогнавшись, ёкай вспрыгнул на спину шикигами и вонзил пылающий посох прямиком в его бумажное сердце.

Корни застыли, и древесное существо безжизненно рухнуло на землю. Во дворе воцарилась тишина.

– Широ, – выдохнула Эми, указывая на деревья. – Тот ками…

Он рывком развернулся к силуэту у кромки леса. Прежде чем Широ успел среагировать, ками дернулся вперед. Из его груди вышло сверкающее лезвие.

Клинок исчез обратно, и ками упал, являя им стоящего позади Юмэя с длинным черным копьем в руке. Он вскинул бровь, глядя через двор на Широ.

– Самое время, – пробормотал кицунэ.

– Эми…

Широ оглянулся на робкий голос Катсуо, продолжая прижимать ее к боку. Катсуо переводил взгляд с Широ на Эми и обратно. За его спиной, крепко стискивая оружие, ждали потрепанные сохэи. Сосредоточив все внимание на Широ, они даже не заметили, как Юмэй расправился с неизвестным ками.

– Приветики, Катсуо, – Широ ухмыльнулся совершенно как ни в чем не бывало. – Мы вернулись! Скучал?

– Уж точно не по тебе, – пробормотал Катсуо. – Эми, ты не ранена?

– Я в порядке, – отозвалась она, пытаясь вывернуться из хватки Широ.

Он разжал руку, и Эми, позволив себе наконец с облегчением улыбнуться, потянулась к Катсуо. Обнять его она, впрочем, не успела – топот шагов заставил ее обернуться.

Во двор с оружием наголо влетели три дюжины сохэев и рассредоточились в боевом построении. Командовали ими трое каннуши, в которых Эми смутно узнала глав других значимых храмов Аматэрасу.

– Там ёкай! – властно объявил один из них. – Готовьтесь к атаке!

Свежеприбывшие сохэи приблизились. Некоторые держали веревки-шимэнавы, без сомнений, усиленные чарами оков или очищения, способными обездвижить ёкая. Другие сжимали луки и арбалеты со стрелами, точно так же заряженными заклинаниями для столкновения с опасными противниками.

Широ спокойно мог их одолеть – если, конечно, захотел бы уничтожить смертных соратников Эми.

– Стойте! – крикнула она, заслонив его собой. – Этот ёкай – союзник Аматэрасу!

– Сохэй Катсуо! – пролаял командир. – Уводи свой отряд в конец строя! По местам!

Катсуо перевел взгляд с каннуши на Широ и демонстративно убрал катану в ножны.

– Этот ёкай нас спас. Он – союзник.

Сохэи за спиной Катсуо отступили на шаг, не зная, за кем следовать.

– Не глупи! – рявкнул каннуши. – Это уловка!

– Это не уловка, – вновь подала голос Эми, продолжая прикрывать Широ от сохэев собой. – Опустите оружие!

Не слушая ее, каннуши продолжил громыхать и отдавать команды. Сохэи сдвинулись, пытаясь окружить Широ и не дать ему сбежать. Большая группа воинов была способна с легкостью одолеть среднего ёкая, однако они не знали, что готовятся к бою с самим куницуками. Теперь, когда на руке Широ оставался всего один виток онэнджу, он мог убить всех сохэев в этом дворе – и вдобавок сровнять с землей великий зал поклонений – в считаные минуты.

– Хватит! – крикнул Катсуо. – Вы что, будете нападать на ёкая рядом с камигакари?!

– Камигакари?..

Строй охватило смятение. Каннуши пристально уставились на нее.

Эми возмущенно подавилась воздухом. Они не поняли, кто она такая?! Да все слуги Аматэрасу знали ее в лицо!

Широ прыснул со смеху.

– Не вини их, малышка-мико. Ты все-таки маленько подрастрепалась.

Она расправила плечи и шагнула вперед.

– Я, камигакари Кимура, говорю вам сие, и Аматэрасу – мой свидетель: этот ёкай – друг Аматэрасу. Сегодня ради спасения человеческих жизней он рисковал собой.

Эми смерила сохэев взглядом, и у ее ног, взметая снег, закружил легкий ветерок.

– Я клянусь жизнью и честью, что в этом храме он никому не причинит вреда. И клянусь, что те, кто попытается причинить вред ему, будут отвечать передо мной – и перед Аматэрасу.

Стоило ей произнести последнее слово, как вдруг поднялся ветер. Он не тронул ни ее, ни Широ, но с воем пронесся по двору, заставил сохэев пошатнуться и точно так же быстро утих, уронив обратно обломки и комья земли. Никто больше не двигался.

– Камигакари, – неохотно обратился к ней каннуши. – Вы уверены?

Ответить она не успела. Неподалеку от нее вдруг возникла плотная тень, из которой со вспышкой черно-алой магии появился Юмэй. Эми подпрыгнула от неожиданности, а все оружие, которое окружающие только-только опустили, вновь взметнулось в готовности, и сохэи напряженно застыли, готовые дать отпор.

Что ж, попытки всех успокоить пошли насмарку. Эми развернулась к Тэнгу, стискивая кулаки.

– Юмэй! – Возмущение превратило ее голос чуть ли не в рычание. – Ты что творишь?!

Он устремил на нее бесстрастный взгляд.

– Эта перепалка бессмысленна. Вы нашли мальчишку. Забирайте его, и мы уходим.

– Мальчишку? – оторопело повторила Эми, не понимая, о чем он.

Юмэй кивнул на Катсуо.

– Разве ты не его хотела?

Катсуо уронил челюсть и попятился.

Эми скорчила гримасу.

– Ну, да, но…

За спиной Катсуо с треском молний появился Сусаноо. Сохэй подскочил, как испуганный заяц, и чуть не врезался в Эми.

– Раз вы его нашли, тогда уходим, – нетерпеливо произнес Сусаноо и, окинув Катсуо взглядом, явно остался не впечатлен увиденным. – Если в храм проник один ками, значит, могут пробраться и другие.

Сохэи гомонили, каннуши выкрикивали приказы. Хаос заражал все вокруг, словно вирус. А ведь буквально минуту назад Эми почти удалось уладить ситуацию!

Она прижала пальцы к виску.

– Вам что, так трудно было потерпеть еще буквально пять минут, чтобы мы ушли отсюда с миром?

Широ снова прыснул.

– В чем разница? – резким тоном поинтересовался Юмэй. – Мы и так потратили здесь слишком много времени.

Эми оглядела троицу своих спутников. Те находились среди толпы готовых к бою воинов, обученных убивать ёкаев, и это их нисколько не тревожило. Вообще ни капельки. Они вели себя так, словно стояли на лугу с бабочками.

– Я очень хотела бы перед уходом принять ванну и переодеться, – пробормотала Эми.

– Ты говорила только о пище.

– А разве не похоже, что мне нужна сменная одежда? – Она раскинула руки, демонстрируя грязное, порванное кимоно. – У меня нет плаща. Да у меня даже обуви нет!

Юмэй, Широ, Сусаноо и Катсуо одновременно уставились на ее ноги.

Тэнгу моргнул, увидев ее вымокшие носки-таби, и нахмурился:

– Ладно.

– Спасибо за разрешение! – огрызнулась Эми.

Юмэй сузил глаза. Она ответила тем же, а затем пронзила взглядом расхохотавшегося Широ. Тот мигом спрятал веселье за сдавленным кашлем.

– Идемте со мной, – прорычала Эми и ткнула пальцем в тут же вздрогнувшего Катсуо. – И ты тоже.

Развернувшись, она решительно зашагала прямо на строй сохэев. Ёкаи и Катсуо покорно двинулись следом. Каннуши явно растерялись. Эми остановилась перед ними.

– С дороги, – холодно произнесла она.

– Но, госпожа, это ведь…

– Разве я привела бы сюда тех, кто угрожает храму? Разве стояла бы я рядом с ними так спокойно, если бы они намеревались нам навредить? – Эми подняла руку, и ее вновь окружил ветер. – Отойдите.

Каннуши недовольно подчинились. Сохэи тут же расступились, позволяя ей пройти, и Эми зашагала дальше, ни на кого не глядя.

Ее внимание вдруг привлекло движение позади строя воинов. Ко двору в сопровождении еще дюжины сохэев стремительно приближался Ишида. Их взгляды встретились, и на обычно суровом лице гуджи отразилось удивление. В знак приветствия Эми слегка ему поклонилась – как равному.

– Гуджи Ишида, – произнесла она. – Союзникам Аматэрасу необходимо выделить покои.

Ишида посмотрел на Широ и Юмэя, затем на Сусаноо – единственного ему незнакомого. Все присутствующие люди напряглись в ожидании ответа гуджи.

Он кивнул.

– Разумеется. Слуги Аматэрасу приветствуют ее почтенных союзников.

Эми с облегчением выдохнула. Ишида смерил ее взглядом, безмолвно обещая потом устроить допрос, а зачем развернулся и дал указания сохэям. Эми оглянулась через плечо на своих спутников-ёкаев, которые равнодушно стояли у нее за спиной, и покачала головой. Не так она представляла себе возвращение в Шион, но подозревала, что могло быть и хуже.

Глава 14

Эми вышла из ванной, расчесывая влажные волосы гребнем, и сжала губы – выделенные покои казались ей чересчур уж роскошными.

Гостей-ёкаев Ишида разместил в зале очищения. Разумное решение: он хотел свести к минимуму стычки людей с ёкаями, а там, кроме него самого, обитали только старшие каннуши. И, явно желая, чтобы Эми держала ёкаев в узде, он предложил ей остаться там же – в комнатах Аматэрасу.

Стены из рисовой бумаги были расписаны красивым горным пейзажем, яркие цвета которого подчеркивало гладкое, полированное дерево. Все здесь блистало утонченностью, как в древнем дворце Юмэя. Эми прошла по изысканным татами, радуясь чистым и мягким носкам-таби. Она наконец согрелась. И вымылась. И переоделась в простое и удобное одеяние мико.

Отдохнуть по-настоящему ей удалось лишь во время купания. Она рассказала Ишиде и Катсуо обо всем, что произошло, представила им Сусаноо как куницуками и – более чем неохотно – Широ как Инари. Ишиду известие явно потрясло. Катсуо побелел как полотно.

Приготовления к завтрашнему дню были в самом разгаре, хотя Ишида и настаивал, что Эми надлежит готовиться к солнцестоянию. Впрочем, спорить с Сусаноо он не смог.

Эми собрала влажные волосы в хвост и пригладила его. Она скользнула взглядом по прекрасной, но незнакомой комнате и обхватила себя руками, сдерживая дрожь. Тишина давила.

Девушка посмотрела на плотный двойной футон с теплыми одеялами и мягкими подушками, а потом направилась к двери и тихонько покинула комнату. Прошла по коридору, касаясь пальцами стены. Завернув за угол, удивленно замерла.

У двери в конце коридора, заглядывая в комнату через щель, толпились шестеро сохэев. Ёкаи наверняка чуяли наблюдателей и вряд ли радовались их присутствию.

Эми постояла в задумчивости и все-таки развернулась. Слишком уж трудно объяснять, зачем ей понадобилось одной, да еще и ночью, зайти в комнату с тремя ёкаями. Наверняка Ишида как раз и приказал сохэям не пускать ее туда.

И пусть. Не то чтобы ей было так нужно их увидеть. Она могла и сама пережить боль одиночества, что поселилась под ребрами. А с Широ и остальными ее воссоединит утренний свет. Ночь не такая уж и долгая.

Она побрела прочь по пустым коридорам. Обитатели этого зала уже, наверное, спали после тяжелой работы на фестивале и внезапного происшествия после. У всех выходов точно дежурили сохэи, но Эми держалась оттуда подальше. Ей совсем не хотелось выходить на холод.

Ее мысли точно так же бесцельно кружили, задерживаясь, в основном, на Широ – или, если точнее, на его голосе, губах, прикосновениях его рук. Эми прикусила ноготь. Желание в ней боролось с виной. Если Цукиёми прав, раздирающие ее противоречия уже испортили ей ки. Поцелуи Широ – и не только поцелуи – отнюдь не помогали вернуть макото-но-кокоро, гармонию души, однако всякий раз, как он оказывался рядом, Эми напрочь про это забывала.

Она очутилась в коридоре, который граничил с большим внутренним садом. Зимой настил закрывали панелями, но в теплую погоду оттуда можно было любоваться великолепным видом.

В груди распустилась новая боль. Она больше никогда не увидит цветущий летний сад. Смахнув волосы с лица, Эми ускорила шаг. Чем шататься без дела, предаваясь страданиям, лучше уж лечь спать. Завтра ей предстояло проникнуть в храм Изанаги. А значит – нужно хорошенько отдохнуть.

Добравшись до развилки, Эми ощутила дуновение прохладного ветерка и замешкалась. Две панели в правом коридоре были раздвинуты.

Напрягшись, Эми осторожно приблизилась и вдруг уловила какой-то тихий звук. Почти неслышный шорох шагов, неровный, прерывистый. Готовая призвать на помощь ветер, она выглянула из-за панели.

На искусно вымощенной площадке посреди сада стоял Широ с простым деревянным посохом в руках. Без рубахи, в одних лишь черных хакама и ткани, что обнимала его руки от запястья до локтя. С неба в теплом свете, сочащемся из-за панелей, падали снежинки.

Широ развернул посох параллельно телу – и сорвался с места.

Посох кружился в его ладонях так быстро, что казался размытым пятном, и Широ двигался вместе с ним. Тишину нарушали только свист посоха, пронзающего воздух, и мягкие шаги. Резкий выпад – посох как будто ударил невидимого врага. Широ прокрутил его вновь и, выпустив из одной ладони, поймал другой.

Пируэт, прыжок вперед, сальто, приземление на руку, удар ногами, способный сломать противнику шею. Широ прокрутил посох над головой, затем за спиной и сделал очередной выпад. Его ладони скользили по дереву так ловко, что казалось, будто он движется одновременно невозможно быстро и томительно плавно.

Эми наблюдала за ним, стискивая край панели. Широ продолжал упражняться, уничтожая невидимых врагов, а она все меньше обращала внимание на его мастерство, и все больше – на мышцы его рук, спины, груди. На ловкость, гибкость, мощь. На пар, что поднимался от его обнаженной кожи.

Едва дыша, Эми подалась чуть ближе, и ее рука соскользнула. В попытке удержать равновесие она задела панель, и та громко скрежетнула.

Широ мигом развернулся, вскинув посох для защиты, и на его лице мелькнуло удивление. Расслабившись, он поставил конец посоха на землю.

– Время позднее, малышка-мико, – донесся до нее тихий мурлыкающий голос. – Тебе пора спать.

– Как и тебе, – пробормотала Эми, заливаясь краской и смущенно одергивая рукава кимоно.

– Я не нуждаюсь во сне так, как люди.

С этим Эми поспорить не могла. Она ступила на дощатый настил, пересекающий сад, поймала ладонью несколько снежинок. Широ плавно приблизился, и Эми увидела, как на его коже тает снег. Она уставилась под ноги, чувствуя, как внутри нее разгорается жар.

Она уже видела Широ по пояс обнаженным, почему тогда он по-прежнему вызывал у нее такую сильную реакцию? Ее будоражила даже не частичная нагота, а непреодолимая жажда его коснуться. Провести пальцами по плечам и груди. Стереть влажные следы растаявших снежинок. Ощутить под ладонями восхитительно теплую кожу.

Ей в нос чуть не ткнулся посох. Эми изумленно вздрогнула. Широ протягивал оружие и чего-то ждал. Когда она взяла посох, кицунэ снял свое косодэ с каменного фонаря и надел, не запахивая плотно и не пряча полы за пояс штанов. Обнаженная полоска груди и живота манила еще больше – пальцы Эми дрогнули от невыносимого желания скользнуть под ткань.

Она моргнула, вдруг осознав, что Широ наблюдает за ней в ответ. Покраснев, девушка протянула посох обратно.

– Ой, – удивленно выдохнула она. – А он тяжелый.

– Что зачастую типично для оружия.

Эми приподняла посох.

– В смысле, он тяжелее, чем я думала. У тебя в руках он казался невесомым.

– Ну, наверное, я все-таки чуток посильнее тебя.

Она вскинула бровь и снова протянула посох, но Широ его не взял. Он склонил голову набок, пристально разглядывая Эми. Та съежилась, невольно прижав посох к груди, неспособная понять, что происходит.

Широ страдальчески поморщился:

– Не держи его так.

Эми нахмурилась.

– Что?

– Посох. Если будешь вот так прижимать его к телу, то не сможешь защититься.

Эми глянула на оружие, а потом недовольно ткнула им в сторону Широ.

– Я в любом случае не смогу им защититься. Забирай.

– Сможешь, конечно.

– Вряд ли.

Широ хищно улыбнулся, сверкнув острыми клыками.

– Сдвинь левую ладонь дюймов на шесть вниз.

– Что? – Эми покачала головой. – Давай забирай.

Широ скрестил руки на груди.

– Сдвинь.

– Если не заберешь, я его брошу.

Широ смерил ее пристальным взглядом, и она нехотя переместила ладонь.

– Теперь опусти эту руку к бедру.

Эми послушалась, понимая, что ему хватит упрямства продержать ее тут всю ночь, пока она не уступит.

– Вот, – довольно произнес Широ. – Стойка для защиты корпуса. Теперь ты готова отразить большинство ударов.

Эми опустила взгляд на свои руки. Она сжимала посох под углом, направляя верхний конец в сторону Широ.

– Я все равно не смогу отразить удар.

Широ вновь усмехнулся, и Эми вздрогнула.

– Нет, – отрезала она прежде, чем он успел открыть рот.

– Это просто.

– Нет.

– Всего разочек.

– Нет.

Широ шагнул вперед. Эми попыталась отогнать его посохом, но он увернулся и встал у нее за спиной.

– Не так.

Эми, может, и продолжила бы возражать против столь внезапного стремления ее обучить. Вот только его мурлыкающий голос, прозвучавший так близко, стер из головы все мысли. Широ обхватил ее левую ладонь своей – такой же чудесно теплой, как она и представляла, – и склонился к ее уху.

– Тебе не хватит силы остановить прямой удар, поэтому используй против врага его же вес и инерцию. Когда на тебя нападают спереди, блокируй вот так.

Сжав пальцы крепче, Широ направил ее руку так, чтобы посох повернулся вертикально, а потом оттолкнул его от груди Эми, словно отбивая оружие противника.

– Таким простеньким приемом ты отведешь удар от себя, и враг по инерции потеряет равновесие. Поняла?

Она молча кивнула, постоянно отвлекаясь на жар, который источал Широ. Кицунэ вернул ее руку в защитную позицию и разжал хватку.

– Еще раз.

Эми послушно повторила движения.

– Хорошо. – Ладони Широ легли ей на бедра, и у Эми перехватило дыхание. – Только не забывай для большей мощности проворачивать бедра.

Она вновь оттолкнула посох от себя, отражая воображаемую атаку.

– Идеально, – проурчал он ей на ухо, и по ее спине пробежали мурашки. Широ вообще представлял, что он с ней вытворяет?.. – Теперь, когда ты защитилась и лишила противника равновесия, можно с ним расквитаться.

Кицунэ прижался грудью к ее спине, обхватил ее ладони своими – а затем сделал выпад посохом, добивая воображаемого врага.

– Вот так.

– Ага, – едва дыша, согласилась Эми.

– Ты хоть что-нибудь усвоила?

– Вряд ли.

– Жаль. Ты хорошо смотришься с оружием.

– Широ! – воскликнула она, отчаянно краснея и пытаясь вывернуться из его хватки.

Он притянул посох к себе – и ее вместе с ним. Пойманная в ловушку и беспомощная, Эми оказалась прижата к Широ спиной. А потом он прикусил кожу над воротником ее кимоно, и желание отодвинуться подальше испарилось.

– Широ, – хрипло шепнула Эми, стискивая посох под его ладонями.

Губы Широ медленно скользнули вверх по ее шее, и в ответ на это по телу Эми растекся жар.

– Зачем ты бродишь по дому так поздно ночью, малышка-мико? – промурлыкал Широ ей на ухо.

– Я… – Она закрыла глаза, наслаждаясь лаской. – Я не могла уснуть.

– Почему же?

– Просто… не могла перестать думать.

– О чем?

Эми склонила голову набок. Широ скользнул губами по ее шее вниз, а затем, сдвинув носом воротник кимоно, поцеловал выступающий позвонок, и Эми растаяла.

– О всяких глупостях, – произнесла она наконец. – Ничего важного.

– Расскажи. – Широ принялся за другую сторону ее шеи.

– Глупости, – отозвалась Эми снова, слишком увлеченная происходящим, чтобы отдавать себе отчет о том, что именно говорит. – Я не знала, что солнцестояние… пока мы не оказались тут, я не подозревала, что оно так близко… Я пытаюсь гнать прочь эти мысли, но не могу перестать думать о том, что… что…

Широ замер. Эми распахнула глаза, вдруг осознав, что проговорилась.

– Я просто драматизирую, – поспешно пробормотала она и невольно потрясла головой, чем заставила Широ отодвинуться. – Знаю, это мой долг. Все в порядке. Я готова. Просто в голову постоянно лезут всякие мелочи. Например… – Эми взглянула на голые ветви и пустые клумбы. – Например, что я больше не увижу этот сад в цвету, не почувствую тепло летнего солнца…

Она умолкла, жалея, что открыла рот, что принялась жаловаться, как плаксивый ребенок, не желающий принимать ответственность. От нисхождения Аматэрасу зависело слишком многое. Эми не могла подвести свою амацуками, не могла подвести куницуками, не могла подвести человечество.

– Эми… – Ее удивил неожиданно мягкий тон Широ. – А чего хочешь ты? Отбросим пока долг, судьбу, козни Изанами – какое будущее ты выбрала бы сама?

– Я… – Оставаясь в ловушке его рук, Эми смотрела вперед и уже не видела сад. – Я… не знаю. Я была камигакари почти столько, сколько себя помню. Я никогда…

– Ты же наверняка что-то хочешь. – Широ обхватил ее руки крепче. – Что-нибудь эгоистичное, о чем ты запрещаешь себе думать.

– Я не знаю, чего хочу.

Он склонился ближе, задел губами ее ухо.

– Лжешь, малышка-мико.

Она поежилась.

– Мое единственное будущее – стать сосудом Аматэрасу.

– Но что бы ты хотела вместо этого?

К глазам подступили слезы, но Эми их сморгнула.

– Неважно.

– Скажи мне.

– Зачем? – Она невольно повысила голос. – Даже говорить о том, чего у меня никогда не будет… зачем ты делаешь мне только хуже?

– Скажи, – приказал Широ.

– Тебя! – крикнула она, и по ее щекам заструились злые слезы. – Я хотела бы будущее с тобой! Только тебя я хочу так сильно, чтобы рискнуть своей чистотой. Это ты хотел услышать?

Он затих. Эми поникла, ощущая лишь глухую, ноющую боль, которая становилась все хуже с каждой секундой. Не в силах терпеть его молчание, она надавила на посох – и Широ отвел его в сторону. Эми, пошатнувшись от неожиданности, развернулась к кицунэ.

В его глазах кружили тени, а лицо ничего не выражало.

– Прости. Я не понимал, что ты чувствуешь. – Тени в рубиновых глазах сгустились. – Я больше тебя не трону.

Глухая боль превратилась в удушающую агонию.

– Широ…

Он отвел взгляд.

– Твое макото-но-кокоро важнее. Доброй ночи, Эми.

Она разинула рот, утратив дар речи. Широ, не оглядываясь, прошел к открытым панелям и скользнул в дом.

Эми, изнывая от боли, смотрела ему вслед. Она наконец призналась ему в глубине своих чувств, а он… он ушел. Он пообещал больше к ней не прикасаться и ушел. Его слова звенели эхом в ее голове, заново обжигая раненое сердце. Прижав ладонь к груди, Эми заставила себя глубоко вздохнуть.

«Твое макото-но-кокоро важнее».

Широ ведь прекрасно знал, что физическая близость для нее запретна, а значит, должен был понимать: с ним она рискует утратить чистоту. Почему тогда он оставил ее именно сейчас?

По щекам заструились слезы, невзирая на все попытки их сдержать. Слишком уж было больно вспоминать его сухой, бесстрастный голос, сгустившиеся в глазах тени, что скрывали от нее его чувства. Он не хотел, чтобы она увидела его реакцию на признание, какой бы та ни была.

Эми поведала ему о своих чувствах, а он предпочел уйти. Ее сердце разбивалось на части, мешая думать. И она бросилась обратно в дом, отчаянно надеясь, что доберется до комнаты раньше, чем окончательно утратит самообладание.

Глава 15

Эми смотрела, как за окном машины проносятся горы, и массировала виски. Нечто столь обыденное, как поездка на машине, казалось ей странным. Она уже привыкла путешествовать через загадочные порталы и летать в лапах дракона.

Рядом сидел Катсуо. Отвернувшись от окна, Эми вдруг поняла, что все это время он смотрел не на пейзаж, а на нее.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

– Конечно, – быстро ответила Эми, уронив руки на колени. – Просто мало спала.

Вернее – почти не спала вообще. Глаза до сих пор болели от бесконечных слез, а сердце ныло с каждым ударом, ведь в нем занозой засел отказ Широ. Она раз за разом проигрывала в голове свое признание в том, что хочет провести с ним будущее, – и слышала его обещание больше ее не трогать.

Суматошные приготовления немного ее отвлекли. Катсуо был одет в желтое одеяние сохэя Изанаги. Эми понятия не имела, где Ишида его взял, но на расспросы у нее не хватало ни времени, ни сил. Над ней самой колдовали трое мико, заплетая ей волосы так, чтобы они выглядели значительно короче. Коса вышла довольно длинной, но не настолько, чтобы что-нибудь заподозрить.

Теперь они с Катсуо ничем не отличались от типичных мико и сохэя из храма Изанаги. Эми посмотрела мимо водителя, которого тоже предоставил им Ишида, на дорогу. Машина широко завернула, и впереди, в припорошенной снегом долине, показался незнакомый город.

– Не переживай, – подбодрил Эми Катсуо, неверно истолковав ее напряжение. – По сравнению с чудовищными пауками и восьмиглавыми драконами это пустяк. Там даже нет Изанаги.

Эми кивнула и заставила себя отвлечься от мыслей о Широ. Юмэй был уверен, что Изанаги еще не спустился на землю, хотя его камигакари, по идее, уже этого ждал. Отсутствие Изанаги, однако, не означало, что в храме не окажется его вассалов-ками. И даже без сверхъестественных угроз они с Катсуо вполне могли попасть в беду и из-за простых смертных.

– Мы легко смешаемся с толпой, – заверил ее Катсуо. – Ты же знаешь, как людно в Шионе днем. Нас никто не заметит.

– Будем надеяться.

Машина устремилась к городу, и Эми проверила рукава кимоно – потайные карманы были полны офуда.

Катсуо поерзал.

– Эми… когда ты рассказывала мне о том, что случилось…

Услышав его нерешительный тон, она подняла взгляд.

– Ты мало упоминала Инари, – закончил Катсуо.

Эми уставилась на сложенные на коленях ладони, заставляя себя расслабиться.

– О чем ты?

– Ты… – Он умолк, подбирая слова. – Что ты думаешь о нем теперь, когда знаешь, кто он на самом деле?

– Его воспоминания еще не вернулись, так что он не сильно изменился.

Катсуо вновь притих.

– Он все так же на тебя смотрит.

Эми вздрогнула. После их предыдущей встречи с Широ Катсуо сказал, что кицунэ смотрит на нее так, словно хочет ее поглотить. Но прошлой ночью Широ не хотел к ней даже прикасаться.

– Неправда.

– Он… – Катсуо снова поерзал, слегка залился румянцем и кашлянул. – Он никогда не пытался… соблазнить тебя?

Эми с силой прикусила щеку и пронзила Катсуо взглядом, выражающим все, что она думает о его вопросе.

– Гуджи Ишида тоже обеспокоен, – поморщившись, добавил Катсуо в свое оправдание. – Он заметил, как ревностно Инари к тебе относится.

Эми отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

– Я просто переживаю, – не сдался Катсуо. – Мы ведь знаем, что он коварен и использует…

– Широ меня не использует, – перебила Эми.

– Инари, – поправил ее Катсуо. – Не Широ. Он не простой кицунэ, которым мы его считали. Он неизмеримо силен, ему много тысяч лет, и он привык получать все, что пожелает.

– Ты ничего о нем не знаешь.

– Как и ты, – произнес Катсуо твердо, но с сожалением. – Как смертный может понять куницуками? Эми, он – божество. Ты этого, похоже, не видишь.

Эми упрямо скрестила руки, не зная, почему продолжает защищать Широ после прошлой ночи.

– Он не помнит, как был Инари.

– Ты говоришь так, будто это две разные сущности. Широ и Инари – одна личность. То, что он помнит не все, не делает его куницуками в меньшей степени. – В глазах Катсуо мелькнуло нечто похожее на жалость. – От того, что ты не хочешь видеть его как Инари, он не перестанет им быть. И то, что ты зовешь его Широ, только помогает тебе закрывать на это глаза.

– Ты не понимаешь. – Эми сжала руки крепче. – Он должен быть могущественным куницуками, который прожил тысячелетия, но ничего этого не помнит. Он не способен быть тем, кем все хотят его видеть. Пока не способен. Я продолжу звать его Широ потому, что ему нужно, чтобы хоть кто-то видел его таким, какой он сейчас, а не сломленным божеством, которое, возможно, никогда не станет прежним.

Машина постепенно сбросила скорость, а потом и вовсе включилась в ритм городского движения с его вечными остановками.

– Эми, – наконец произнес Катсуо тихо, почти с болью. – Ты что?..

Она глянула на него с опаской.

– Я что?

Катсуо прикусил губу.

– Неважно.

Эми уставилась в окно, машина проезжала мимо людного торгового центра.

«Ты что, влюблена в Инари?» Вот что наверняка хотел спросить Катсуо.

Влюблена в Инари… разве? Ее сердце принадлежало Широ, но Инари? Куницуками, которого она видела в воспоминаниях Аматэрасу и Юмэя, был для нее чужаком, вселяющим в нее страх незнакомцем. И все же…

Эми нахмурилась. В последнее время в кицунэ все сильнее проступал куницуками. Может, это не Широ ее отверг, а Инари? Вдруг в нем проснулось достаточно воспоминаний, достаточно его прошлого «я», чтобы его перестала интересовать романтическая связь со смертной девчонкой? И ее слова о глубоких чувствах изменили его взгляд на происходящее, заставили отдалиться?

Она изначально знала про опасность – неизбежность – того, что Широ потеряет к ней интерес, как только вернет память. Даже надеясь, что такого не случится, она пыталась подготовить себя к подобному исходу. Именно поэтому она не собиралась ему ни в чем признаваться. Если бы он только не давил на нее прошлой ночью…

Если ее не желал Инари – с этим она была готова смириться. Она приняла бы равнодушие бессмертного божества, но отказ Широ стал пыткой, которую она едва могла вынести.

Водитель сообщил, что они на месте, и автомобиль вывернул на парковку у подножия широкого холма, покрытого лесом. Загнав мысли об Инари и Широ поглубже, Эми выбралась из машины и поправила хаори с длинными рукавами. Катсуо встал рядом, беспокойно озираясь.

В теплые месяцы склон наверняка был полон зелени, но теперь деревья стояли голыми, на земле смешались сухие листья и снег. Над каменными ступеньками, что уходили вверх по холму и пропадали за вершиной, возвышались огромные тории. По широкой лестнице поднимались и спускались разномастные группы людей.

«Кар».

Эми подняла голову. На фонарном столбе сидели три вороны, пристально вглядываясь в нее бусинками глаз. На фоне переживаний промелькнуло облегчение. Юмэй здесь и наблюдает.

Они решили, что Широ и Сусаноо было слишком опасно приближаться к храму Изанаги. Если их присутствие засекут, Эми и Катсуо не только окажутся в опасности, но и Изанами поймет, что ее враги ищут небесное копье. Так что куницуками остались в Шионе, а Юмэй вылетел заранее – убедиться, что Эми можно проникнуть в храм.

Он следил за ней и Катсуо через своих карасу и готовился, случись что, помочь.

– Пойдем, – сказала Эми.

Поклонившись перед тории, они с Катсуо пристроились за парой бизнесменов с кожаными портфелями. Когда они наконец достигли вершины холма, Эми уже едва дышала.

Там над посетителями величаво вздымались двухъярусные врата, отмечающие вход на главные земли храма и ловко скрытые от взора стоящих у подножья холма. Миновав их, Эми с Катсуо попали в извилистый коридор маленьких тории, которые стояли так близко друг к другу, что едва ли не образовывали стены по бокам тропы.

Эми старалась держаться расслабленно. Тропа змеилась то в одну сторону, то в другую, и понять, как далеко ведут тории, было невозможно. Ветер здесь налетал с куда бо́льшей силой, нежели внизу.

После очередного поворота впереди показался конец алого коридора. На внушительной территории располагалась почти дюжина огромных построек и в два раза больше маленьких, соединенных лабиринтом каменных дорожек, на которых толпились многочисленные посетители и слуги храма.

Эми постаралась определить, где что находится: зал поклонений, зал очищения, жилые помещения и служебные, сцены для фестивалей, магазинчики, где продаются талисманы и амулеты и так далее. Земли этого храма были куда обширней, нежели в Шионе. Куда ни падал взгляд Эми, она повсюду видела красивые здания, старые деревья и замысловато вымощенные тропинки.

Когда бизнесмены свернули к залу поклонения, Эми схватила Катсуо за руку и потащила его в сторону служебных помещений. К несчастью, там тропинки заполнились уже не посетителями, а десятками каннуши, сохэев и мико, спешащими туда-сюда по делам. Эми шла, склонив голову, и надеялась, что ее походка со стороны кажется целеустремленной и одновременно не слишком поспешной. Катсуо не отставал. Мимо них, даже не оглянувшись, прошмыгнула компания весело щебечущих мико, и Эми ощутила крошечный прилив уверенности. Может, план все же сработает.

Они каким-то чудом добрались до нужной постройки, не привлекая лишнего внимания. Эми приоткрыла дверь и осторожно заглянула. Коридор пустовал. Сдвинув створку пошире, Эми скользнула внутрь. Катсуо прошел следом и закрыл дверь.

Здешние служебные помещения мало чем отличались от тех, к которым Эми привыкла к Шионе, и они с Катсуо быстро нашли архив. Перед их отъездом Ишида продемонстрировал ей, как ведут записи в Шионе и где искать информацию об исторических предметах и артефактах. Пока Катсуо ждал у двери, Эми выдвинула ящик и начала перебирать его содержимое.

Двадцать минут спустя она сунула обратно очередную бесполезную папку и недовольно зашипела.

– Смотри! – Эми помахала бумагами, которые вытащила из файла. – В этом списке перечислены все артефакты храма: где они лежат, сколько им лет, их историческая значимость – все подробности. Здесь даже описан шинтай Изанаги! Но ни слова о Амэ-но-Нубоко или каком-либо копье вообще.

– Значит, его здесь нет? Или просто его не упоминают в записях?

– Я не знаю.

Катсуо нервно переступил с ноги на ногу.

– Что дальше?

Эми потерла ладонью глаза. Скоро обед закончится и проникать в остальные здания станет намного сложнее. Где-то в этой комнате мог храниться документ, в котором перечислялись другие храмы и артефакты в них, однако на его поиски ушло бы слишком много времени.

– Зал очищения, – решила она.

Катсуо поморщился, словно именно этого ответа он и опасался:

– Если в храме действительно есть ками, то они явно там.

Ишида предельно четко объяснил им, где искать и каких мест избегать. Он велел держаться от зала очищения подальше, однако гуджи думал лишь о риске, но не о сведениях, которые там можно добыть. Именно там обитал и работал гуджи, а также вассалы-ками и большинство каннуши Изанаги. Сложно было представить более опасное для Эми место – за исключением, наверное, внутреннего храма.

И в то же время она подозревала, пусть Ишида и умолчал, что в зале очищения, скорее всего, находилась библиотека гуджи – комната, где хранились летописи, в которые гуджи заносили все важные события в истории храма на протяжении его существования. Эми не знала наверняка, есть ли она в этом храме, как в Шионе.

– Пойдем. – Эми покинула архив и вместе с Катсуо направилась к выходу из служебного помещения. – Если поспешим, проберемся туда прежде…

Она сдвинула внешнюю дверь и чуть не врезалась в человека снаружи.

Отпрянув, Эми врезалась в Катсуо. Незнакомец удивленно замер – как и пятеро его спутников, все в одинаковом одеянии сохэев.

– Простите, – пролепетала Эми с поклоном.

– Прошу прощения, – отозвался сохэй. – Я вас не узнаю. Новенькие?

– Она – точно, – громко шепнул сохэй помладше товарищу. – Я бы такую миленькую мико ни за что не забыл.

Эми раскрыла рот, но так и не придумала, что сказать.

– Мы только прибыли, – бодрым тоном вмешался Катсуо. – Должны были встретиться с… э-э… – Он взъерошил волосы пятерней, убедительно изображая смущение. – Не помню его имя, но нам сказали встретиться с ним здесь. Т… та?..

– Такаши? – подсказал сохэй. – Удивлен, что каннуши Такаши встречает новеньких. Обычно он таким не занимается.

– Он родственник нашего прошлого каннуши, – пожал плечами Катсуо. – И вряд ли планировал проводить нам тут экскурсию. Наверняка просто хотел убедиться, что мы его не опозорим, – добавил он со смешком.

Несколько юношей сочувственно усмехнулись.

– А вот это на каннуши Такаши похоже. – Сохэй шагнул в сторону и махнул спутникам, чтобы они расступились. – Сходите в лавку с талисманами. Он, скорее всего, забыл о встрече. Вам вон туда, – он указал, – первый поворот направо, и увидите ее прямо у зала очищения.

– Спасибо, – поблагодарил Катсуо.

– Не за что – и удачи. Рано или поздно еще увидимся на тренировке.

– Спуску не дадим! – добавил еще один сохэй.

Катсуо прошел мимо них. Эми сделала несколько шагов следом и остановилась. Повернувшись к сохэям, она распахнула глаза пошире, чтобы показаться как можно более юной.

– Скажите… – Она подалась чуть ближе и понизила голос до благоговейного шепота. – А здесь и правда есть настоящие ками?

Сохэи хмыкнули – но как-то напряженно.

– Да, только они чаще всего сидят в зале. И если увидишь такого, обязательно низко поклонись… и держись от него подальше.

Эми серьезно кивнула и поспешила за Катсуо.

– Помню, и я когда-то думал, что встретить ками – это ужасно круто, – сухо проговорил сзади юный сохэй.

– Точняк, – отозвался еще один. – Ну, по крайней мере за нас заступается камигакари.

– Но если в день солнцестояния низойдет Изанаги… – Вздох. – Жаль мне парня, торчит все время в зале с…

Дверь закрылась, оборвав разговор сохэев. Встревоженно оглянувшись, Эми догнала Катсуо.

– Множество ками и камигакари вдобавок, – пробормотала она. – Придется быть осторожнее.

Пока они шагали вперед по дорожке, Эми разглядывала ветки деревьев, но не замечала ворон.

Зал очищения был широким замысловатым зданием, похожим на роскошный дворец. Из-за крыши виднелись высокие кроны – наверняка там располагался внутренний сад. Наблюдая за окружающими, они с Катсуо приблизились к входу в зал.

Эми прошмыгнула внутрь, пока никто не смотрел. Катсуо не отставал.

Внутри зал оказался столь же внушителен, как и снаружи, но любоваться было некогда. Они нырнули в первый попавшийся боковой коридор. У больших построек имелся несомненный плюс – пространство позволяло довольно легко избегать встреч с их обитателями. Впрочем, был и минус – найти нужную комнату становилось в разы сложнее.

В конец концов они набрели на лестницу, которая вела на второй этаж, где, в свою очередь, обнаружились и кабинеты. Тот, что принадлежал гуджи, находился в самом конце коридора и, к счастью, пустовал. Катсуо закрыл за ними дверь, а Эми окинула взглядом впечатляющую комнату, обставленную роскошной, удивительно современной мебелью, включая тяжелый стол из клена и кожаное кресло.

Позади стола виднелась еще одна раздвижная дверь – вход в библиотеку. Помещение не было таким уж большим, но благодаря четырем стеллажам высотой от пола до самого потолка и просторному проходу в центре казалось огромным. У дальней ее стены на рабочем столе лежали томики всевозможных размеров.

– Нам нужны летописи и архивы, – прошептала Эми. – Скорее.

Они разделились: Эми взяла полки слева, а Катсуо – справа. Она принялась просматривать названия, и первый стеллаж ее разочаровал. Ничего кроме географических карт, а также сведений о расположении храмов и схем их планировки, там не нашлось. Не помог и второй, полный древних руководств для каннуши, мико и сохэев.

Эми перешла к третьему и позвала Катсуо. Здесь почти каждая книга перед ее глазами была связана с историей как этого храма, так и других. Катсуо присел на корточки, всматриваясь в тома внизу. Их окружали тени, тишина давила сильнее с каждой минутой. Эми пробежала пальцами по кожаным корешкам.

– Вот! – шепотом воскликнул Катсуо и вскинул тонкую книжечку с пожелтевшими страницами и обгоревшим углом. – Смотри, тут рисунок копья сбоку и… видишь?

Эми мигом опустилась на пол рядом с ним. Катсуо показывал ей страницу, на который выцветшими чернилами был изображен мужчина с копьем, летящий на облаке перед пылающим солнцем. Внизу значилось: «Амэ-но-Нубоко».

Эми забрала у Катсуо книжечку, положила ее себе на колени и пролистала хрупкие страницы. Подробное описание копья и его истории, перечисление его способностей, указания, как его хранить, множество сведений о том, как его защищать, предупреждения никогда его не перемещать. Эми перешла к следующей части – списку имен, дат и…

– Контрольный список! – шепнул Катсуо. – Имя гуджи, день, когда он проверил копье, и запись о его состоянии.

– Так его и правда хранят здесь! – Воодушевившись, Эми пролистнула еще несколько страниц. Список все продолжался.

– Посмотри на числа, – потрясенно пробормотал Катсуо. – Это было восемьсот лет назад!

Эми заглянула в конец книжечки – последней значилась дата семисотлетней давности.

– Почему он обрывается? – Эми полистала еще. – Больше ничего. Список просто обрывается.

– Книга повреждена. Может, гуджи завел новую?

Они осмотрели полку, но в других томах описывались прочие артефакты. Про копье больше ничего не нашлось.

– Проклятье! – прошипел Катсуо. – А ведь у нас почти получилось. Почему они просто перестали вести записи безо всяких объяснений?

– Эта книга уже разваливается от старости. Где-то просто обязана быть новая. – Эми стиснула древнюю книжку и встала. – Давай поищем…

Дверь библиотеки с тихим скрипом отъехала в сторону.

Эми застыла рядом с Катсуо. Полки скрывали их от вошедшего, но только если он оставался у входа. Эми на цыпочках отодвинулась подальше от центрального прохода, Катсуо – за ней.

По деревянному полу застучали, приближаясь, негромкие шаги. Эми сунула книгу под мышку, нащупала в потайном кармане рукава сковывающий офуда и зажала его между двумя пальцами.

В поле зрения появился молодой человек с кипой книг, уткнувший нос в открытый том на ее вершине. Ничего не замечая, он направился прямиком к рабочему столу и потянулся к нижней полке. Стопка в его руках покачнулась, верхняя книга съехала, и он не успел ее поймать – она с глухим стуком упала на пол. Раздраженно фыркнув, молодой человек присел на корточки, чтобы ее поднять.

Его взгляд упал на стоящих в тени Эми и Катсуо. Молодой человек оцепенел и вскочил на ноги, чуть не перевернув всю стопку.

– Что вы тут делаете? Это личная библиотека гуджи. – Он сощурил темные глаза. – Кто вы такие?

Эми не могла пошевелиться. В голове гудело. Желтое косодэ и темные хакама книгочея не походили на одеяние ни сохэя, ни каннуши. Но он не ками. Какой-нибудь помощник?.. Высокий и крепкий, телосложением он напоминал Катсуо, а значит, не был типичным заучкой. Он был примерно одного с Катсуо возраста и в равной степени красив.

Выражение его лица стало суровым, и с Эми вдруг спало оцепенение. Она мигом изобразила ужас, и по ее щекам с удивительно легкостью заструились слезы.

– Мне так жаль! – охнула она, кланяясь как можно ниже. – Очень-очень жаль! Знаю, сюда нельзя, но дедушка годами рассказывал мне про библиотеку гуджи, про то, какая она невероятная, и сколько здесь хранится древней истории, и я так долго ждала перевода в этот храм, потому что люблю историю и собираю книги сама, и просто мечтала хотя бы краешком глаза заглянуть, ведь иначе сюда не попасть, клянусь, я ничему не навредила…

– Ладно, ладно! – оборвал поток ее лепетания молодой человек. – Раз уж ты не повредила книги… Некоторым здесь более двух тысяч лет. Они очень хрупкие.

Эми схватила Катсуо за руку и заставила его тоже согнуться в поклоне.

– Нам очень жаль. – Она, не разгибаясь, подняла взгляд. – Вы же не расскажете… то есть не могли бы вы…

– Я никому не расскажу, – хмуро отозвался молодой человек. – Только больше тут не шастайте, иначе долго в храме не задержитесь. Повезло, что вас поймал я, а не кто-нибудь из ками внизу.

От того, как спокойно, без особого почтения он упомянул ками, у Эми перехватило дыхание. Явно не помощник, ибо тому следовало бы отзываться о них иначе. Даже каннуши проявил бы больше уважения. Так кто же?.. Эми напряглась, запоздало осознав. Не ками, не сохэй, не каннуши. Молодой человек, на пару лет ее старше, который жил в зале очищения, свободно проходил в библиотеку гуджи, а также изо всех сил старался оградить слуг храма от ками.

Перед ней был не кто иной, как камигакари Изанаги.

Она и не думала, что при жизни успеет повстречать еще одного камигакари. Знал ли он правду о своей судьбе, или ему точно так же лгали? Ждал ли солнцестояния с нетерпением или страшился грядущей кончины?

– Она с самого детства помешана на истории, – подал голос Катсуо, заполняя неловкую тишину, а потом взъерошил волосы и робко улыбнулся. – Спасибо, что не держите на нее зла. Мы уже уходим.

Камигакари, поколебавшись, улыбнулся в ответ:

– Я сам страстный поклонник истории, особенно той, что касается храмов и ками. Здешняя коллекция впечатляет, некоторые книги сохранились даже с времен до пожара.

– Какого пожара? – машинально спросила Эми.

Камигакари смерил ее подозрительным взглядом.

– Пожар, который разрушил храм. Этим землям больше двух тысяч лет, а постройкам всего около семисот. Их возвели заново в точности, однако многое было утеряно навсегда.

– Ох. – Храм сгорел семьсот лет назад… как раз когда оборвались записи о копье. – Это… ужасно.

Молодой человек вскинул брови.

– Разве девушка, которая обожает историю и умирает от желания попасть в эту библиотеку, не должна и сама о подобном знать?

Эми моргнула, сдерживая панику.

– Я спрошу у дедушки, почему об этом он никогда не упоминал.

– Хм. Может, он верит, что храм разрушили ёкаи.

– Звучит знакомо! – Эми сдвинулась ближе к центральному проходу, утаскивая Катсуо за собой. – Благодарю вас. Мы лучше пойдем.

– Будьте осторожнее.

Оказавшись в проходе, она поклонилась камигакари на прощание и хотела уже было направиться к двери.

– Мико.

Сердце екнуло. Эми, обернувшись, невинно изобразила вопросительный взгляд.

– Ничего не забыла? – спросил камигакари.

Она опустила взгляд на книжечку, которую по-прежнему держала под мышкой.

– Ой! Совсем вылетело из головы.

Выпалив извинения, Эми поспешила вернуть книгу. Камигакари протянул руку, но онемевшие пальцы Эми соскользнули, и книга выпала из них прежде, чем он успел ее забрать. Она с громким стуком ударилась о пол и открылась. Эми и камигакари одновременно передернулись.

– Уверен, с ней все в порядке, – пробормотал он и, придерживая свою стопку, наклонился. – Если она столько пережила…

Молодой человек умолк, неловко согнувшись. Его пальцы замерли над книгой. На пожелтевшем пергаменте виднелся нарисованный чернилами Изанаги, летящий на облаках, с длинным копьем в руке.

Камигакари перевел взгляд на Эми.

– Это не книга по истории.

Та невольно отпрянула. Камигакари выпрямился во весь рост.

– Кто ты такая? Зачем тебе Амэ-но-Нубоко?

Эми отступила еще на шаг, потянув Катсуо за собой. В библиотеке вдруг стало жарко, воздух сгустился настолько, что было сложно дышать.

– Н-низачем, – пролепетала Эми. – Я просто взяла наугад.

– Ты…

Книги выпали из рук камигакари и попадали на пол со звуком рвущейся бумаги. Его ладони взлетели к груди, пальцы впились в косодэ, и молодой человек содрогнулся всем телом.

Он тяжело дышал, почти не двигаясь. А потом странным натянутым движением поднял голову и впился в Эми взглядом. Ее кровь застыла в жилах, несмотря на неестественное пекло вокруг.

Холодные, пронзающие, жестокие глаза. Они казались чужими на юном человеческом лице, словно сквозь них изнутри выглядывал демон.

– Вот мы и встретились, камигакари, – пророкотал голос, глубокий и древний, и губы молодого человека растянулись в улыбке, такой же неприятной, как и его взгляд. – Как мило с твоей стороны заглянуть в мой храм.

Сердце Эми колотилось о ребра.

Его улыбка стала шире.

– Погости еще немного, камигакари. Позволь поприветствовать тебя, как должно.

Она напряглась, готовая бежать отсюда со всех ног.

Из камигакари вспышкой невыносимого жара хлынула сила. Она ударила по стеллажам и отбросила Эми с Катсуо назад. Температура в библиотеке взлетела еще выше, в воздухе появился пар. Перекатившись, Эми поднялась на четвереньки.

Посреди разрушения, стискивая грудь, замер камигакари. Его метка пылала так ярко, что ее было видно сквозь одежду и ладони. Он рухнул на колени, содрогаясь, и на краткий миг их с Эми взгляды встретились.

В его пустых глазах стояли мучительная боль и ужас.

Катсуо дернул Эми вверх. Стискивая ее руку стальной хваткой, он распахнул дверь и ринулся из библиотеки прочь. Эми бежала за ним, мысли ее путались. Все, что она видела перед собой, – это последние мгновения камигакари, агонию мощи и духа Изанаги, разрывавшего смертный разум в клочья.

Они пронеслись по кабинету гуджи и вылетели в коридор. Сзади раздался грохот падающих стеллажей, и здание содрогнулось.

Катсуо, пошатнувшись, оперся на стену.

– Это камигакари?

– Был, – коротко отозвалась Эми. – Изанаги нисходит.

Сохэй выругался.

– Как скоро он явится?

– Не знаю.

Как только они добрались до конца коридора, из-за угла им навстречу выбежали двое. Ками промчались мимо, окруженные завихрениями силы, отзывающейся на растущее присутствие Изанаги.

Эми с Катсуо бросились вниз по лестнице и нырнули в толпу паникующих каннуши. Потолок задрожал от очередного удара. Эми и Катсуо расталкивали людей, продираясь сквозь столпотворение, но никто не обращал на них внимания – всего-то мико и сохэй убегали от странного взрыва. Катсуо мчался перед Эми, расчищая путь локтями, пока они буквально не вывалились на ступеньки снаружи.

Затем они понеслись по двору мимо испуганных мико и сохэев.

Сила сотрясла землю. Воздух с шипением стал обжигающе горяч, и на их пути поднялось подрагивающее марево. Эми поймала Катсуо за руку и дернула его назад.

Перед ними встала стена кипящего жара, и они затормозили, прикрывая лица руками. Ладони обожгло, и Эми, отступив от почти невидимого барьера, развернулась.

Из дверей зала выбегали каннуши, сбивая друг друга с ног в стремлении поскорее освободить ступени. Когда последний, наконец, убрался с дороги, через порог переступил камигакари.

Вернее, уже не камигакари. Человек, который жил в этом теле, навеки исчез.

Остановившись на ступенях в сопровождении двух ками послабее, Изанаги, амацуками неба, смерил незваных гостей взглядом. Эми с трудом втянула горячий воздух, потрескивающий от силы, которая давила на земли храма, словно на них опустилось само солнце.

Эми дрожащими руками вытащила офуда и мысленно призвала ветер, но он не сумел прорваться сквозь удушающий жар.

Изанаги не сводил с нее темных глаз, и даже издалека девушка видела, как много человеческого уже угасло в теле, которое он занял. Черты лица стали тверже, резче, старше. Он казался более строгим, более жестоким. Изанаги не был милосердным божеством, и Эми подозревала, что он с удовольствием накажет их с Катсуо за проникновение в его храм.

Он спустился по ступеням.

Стискивая в руке офуда, Эми заслонила Катсуо собой в жалкой надежде дать ему время на побег. Он успел схватить ее за хаори, чтобы оттащить, как вдруг ее лица коснулся шепот холодного воздуха.

А потом двор погрузился во тьму.

Сперва Эми испугалась, что ослепла, но затем кромешный мрак пронзили крики запаниковавших людей. Среди неестественной ночи вспыхнула желтая точка – Изанаги. Свет разлился куполом и пронесся по двору, изгоняя тьму…

И являя всем присутствующим огромного ворона, ринувшегося вниз с неба.

Юмэй подлетел к двору на полной скорости и, широко раскинув крылья, схватил Эми и Катсуо когтями. Разгоняя стоячий воздух, он взмыл вверх, и его окутало черно-алое свечение. Эми вывернулась в его стальной хватке, чтобы оглянуться.

Изанаги поднял на них взгляд и вытянул руку в сторону. Из ослепительной вспышки в его ладони соткался вытянутый предмет. Осознание пришло к Эми, опоздав на лишь мгновение. Амацуками занес руку и прицелился.

– Юмэй! – закричала Эми.

Изанаги метнул световой дрот. Их уже начали обволакивать чары перемещения, но ворон вдруг резко накренился – а затем на Эми обрушилось сокрушительное давление, и ее, стирая все ощущения, окутала черная пустота.

Глава 16

Мир вернулся, дико кружась в потоке света и ледяного ветра.

Они падали.

Ворон бил крыльями, тщетно пытаясь замедлиться. Внизу раскинулись земли Шиона – и они стремительно приближались. Магия пульсировала, однако Юмэй никак не мог остановить падение.

Едва дыша в его хватке, Эми раскинула руки и воззвала к дремлющей внутри силе.

Ветер завыл, пронесся под ними порывом. Юмэй силился набрать высоту, и Эми наконец увидела, что ему мешает: длинные маховые перья на одном крыле превратились в ободранные лохмотья.

Они неслись к земле, но ветер помогал им постепенно снизить скорость. Напрягая крылья, Юмэй свернул к поляне между высокими елями. Он миновал верхушки, все еще опасно быстро падая, и разжал когти.

Эми схватила Катсуо за руку, и ветер поддержал их, отчасти смягчив удар о землю.

Юмэй, который лишился помощи ветра, врезался в деревья и рухнул, взметнув снег и сухую листву.

Эми с трудом поднялась на ноги, тяжело дыша от боли и вспышки адреналина. Катсуо застонал и сел, прижимая ладонь ко лбу.

– Ты как? – встревоженно спросила Эми.

Он потряс головой:

– В порядке.

Оставив Катсуо приходить в себя, Эми бросилась к Юмэю. Ёкай лежал там, где упал, клюв его был раскрыт, бока тяжело вздымались. Огромные крылья разметались по снегу, одно идеальное, с изящными красивыми перьями, а другое – изуродованное, лишенное длинных перьев, без которых полет невозможен.

Опустившись на колени, Эми смахнула с его крыла снег.

– Юмэй, как сильно ты ранен?

Он уставился на нее серебряным глазом, но не шелохнулся.

– Эми!

На поляну выбежал Широ. За ним по пятам следовал Сусаноо. При виде ворона на земле, кицунэ резко затормозил – а потом метнулся к Эми.

– Ты ранена? Что случилось?

По ее телу пробежала дрожь. Она словно наяву вновь увидела, как он уходит прочь, но все равно схватила Широ за руку, слишком отчаянно нуждаясь в его прикосновении, чтобы бояться нового отказа.

Он сжал ее пальцы своими.

– Мы с Катсуо в порядке, – слабо отозвалась Эми. – Не уверена насчет Юмэя. Он сильно ударился о землю, и его крыло…

Широ глянул на ворона.

– Всего-то потерял пару перьев. Он в норме. Что случилось?

Сусаноо присел рядом с искалеченным крылом и провел ладонью над обломанным пером, которое сразу же осыпалось пеплом.

– Осмелюсь предположить, что это работа Изанаги, – мрачно заметил он, подняв испачканную черной сажей руку.

– Изанаги? – переспросил Широ. – Но он еще не низошел.

Юмэй громко фыркнул и сложил крылья, нахохлившись.

– Изанаги… – Эми сглотнула. – Его камигакари застал нас в библиотеке гуджи и понял, что мы искали сведения о копье. Изанаги низошел прямо там.

Широ опустился на колени рядом с ней, так и не выпустив ее ладонь.

– Изанаги здесь и знает, что мы ищем Нубоко?

Эми поникла:

– Мне жаль.

К ним приблизился Сусаноо.

– Если Изанаги низошел только для того, чтобы помешать вам найти копье, он наверняка заберет его себе. И как только он им завладеет…

– Мы пропали, – закончил Широ.

Эми сжалась еще сильнее. На ветки неподалеку приземлилась стайка ворон. Их глазки-бусинки неотрывно смотрели на поверженного на землю господина.

Катсуо, прихрамывая, остановился в нескольких шагах от смертоносного клюва Тэнгу.

– Если Изанаги найдет копье первым, вы же… ну, почувствуете его перемещение? Разве вы не сможете его тогда отобрать? Два куницуками против одного амацуками?

Сусаноо сжал рукоять клинка на бедре.

– Мы способны ощущать движение копья, но не так, чтобы понять, где оно. А вырвать Нубоко из рук Изанаги… Солнечный бог – единственный во всех мирах противник, с которым я не желал бы встретиться в битве. Его нельзя одолеть. Сражаться с ним – все равно что сражаться с самим солнцем.

– Даже втроем?.. – обреченно пробормотал Катсуо.

К Тэнгу постепенно слетались вороны. Широ взъерошил волосы свободной рукой.

– Хорошо, если Юмэй продержится каких-то пять минут. Его магия бесполезна против теней Изанаги.

Юмэй недовольно щелкнул клювом, но спорить со сказанным он не мог: Изанаги рассеял его тьму в считаные секунды. Какие чары принц теней мог противопоставить солнечному божеству?

Великий ворон поднялся, заставив Эми и Широ отпрянуть. Десятки черных птиц, сорвавшись с веток, приземлились вокруг него. Юмэй развернул крылья, и вокруг него затрепетали черные ленты силы. Вороны тоже забили крыльями, окруженные тенями. Магическая тьма сгущалась, пока ее струйки не слились с поврежденным крылом Юмэя.

А затем мрак рассеялся. Вороны самодовольно закаркали и улетели в лес. Эми уронила челюсть, глядя на идеальные, нетронутые длинные перья, которые возникли на месте рваных.

Тени на миг окутали ворона и разлетелись облаками дыма, оставив Юмэя в человеческом облике. Эми тряхнула головой. Она явно недооценивала, насколько глубока связь между Тэнгу и его карасу.

– Что вы узнали в храме? – спросил он.

– Немногое, – призналась Эми. – Копье хранили там до пожара, но что случилось после, мы не знаем, если только…

Эми умолкла, уставившись на Юмэя.

– Пожар? – повторил Широ. Он перевел взгляд с Юмэя на Эми. – О чем вы?

– Семь веков назад храм был разрушен огнем. – Она шагнула к Тэнгу. – Но некоторые говорят, что на самом деле его уничтожили ёкаи.

На лице ёкая мелькнуло замешательство.

– Юмэй, разве это не тот самый храм, на который напали вы с дайтэнгу?

Он нахмурился, и его взгляд стал рассеянным, устремившись в прошлое.

– Полагаю, что он. Я не подумал… С расширением города его округа сильно изменилась.

– Погоди. – Широ скрестил руки на груди. – Так это твое нападение заставило их переместить Нубоко?!

– Дайтэнгу говорила о сокровищах, – продолжила Эми, жалея, что не может сама заглянуть в память Юмэя. – Когда вы уничтожили храм, вы забрали копье?

Широ и Сусаноо практически одновременно развернулись к Тэнгу.

– Я трофеев не брал, – ответил тот. – На самое ценное заявила права Сабуро.

– Но ты ее убил. Сразу после нападения на храм.

– Много дней позже. Сабуро уже унесла трофеи прочь, чтобы их не присвоили остальные дайтэнгу.

– Если она его забрала, – произнесла Эми, – значит, возможно, Изанаги не знает, где оно?

– Изанами не начала бы действовать, если бы не знала, что Нубоко в пределах ее досягаемости, – возразил Сусаноо. – Она не стала бы оставлять столь важный элемент плана на волю случая.

– Если Сабуро… одна из твоих дайтэнгу, верно? – спросил Широ у Юмэя. – Если копье попало к этой Сабуро, Изанаги наверняка на какое-то время потерял его из виду. Но могу поспорить, что они с Изанами уже его выследили и заберут, как только все будет готово. А теперь Изанаги знает, что мы тоже его ищем, и завладеет им немедленно.

– Где найти Сабуро? – спросил Сусаноо у Юмэя.

– Ее дом расположен восточнее моего. На севере отсюда.

Широ окинул их взглядом.

– Тогда в путь. И будем надеяться, что доберемся к ней раньше Изанаги.

Дракон бури скользил сквозь облака. Эми, зажатая между Широ впереди и Юмэем сзади, крепко стиснула его гриву. Ей совсем не нравилось сидеть на драконе верхом, и она предпочла бы снова лететь в его когтях, где ей не нужно было полагаться на собственную силу и реакцию. А вот Широ и Юмэю не нравилось, когда их несли, так что ей приходилось отчаянно цепляться за спину несущегося по небу дракона.

Жаркое солнце опаляло Эми макушку – отчасти приятное разнообразие после ледяного ветра. Сусаноо мчался на север, изредка ныряя ниже облаков, чтобы проверить, насколько они продвинулись. Пусть полет и был наиболее быстрым способом перемещения – если не считать чары Юмэя, – они провели в воздухе уже почти полчаса. А как скоро до Сабуро мог добраться Изанаги?

Эми съежилась под очередным порывом безжалостного ветра, чувствуя, как вина колет ее изнутри. Все случилось из-за нее. Если бы она не выронила ту книгу, Изанаги не явился бы в этот мир, и им не пришлось бы спешить к ничего не подозревающей дайтэнгу, чтобы его опередить.

Дракон резко нырнул на сотню футов. Когда он вырвался из тумана, стало видно, как до самого горизонта тянутся горы.

– Далеко еще? – крикнул Широ Юмэю.

Тэнгу как ни в чем не бывало свесился с драконьей спины, а у Эми от одного его вида закружилась голова.

– Пару миль, – отозвался он. – Я не знаю точного расположения ее жилища.

– Когда ты последний раз тут был?

– Восемьсот лет назад? Тысячу? – Юмэй пожал плечами. – Очень давно.

– И откуда ты тогда знаешь, что она здесь? – осведомился Широ.

– Наши территории граничат. И наши карасу прекрасно знакомы.

Эми оглянулась.

– А вы с ней виделись с тех пор, как ты… как она умерла?

Юмэй помрачнел.

– Однажды.

– Когда?

Когда Юмэй не ответил, Широ резко обернулся, чем заставил Эми в панике вцепиться ему в пояс.

– Выкладывай уже, Тэнгу. Нам нужно знать, во что мы ввязываемся.

– Спустя несколько десятилетий после моего возрождения она отыскала меня, желая узнать, прощу ли я ее. Я не простил.

– И что потом?

– Ничего. Я пообещал убить ее, если она еще раз приблизится.

– А ты знаешь…

Дракон вскинул голову, чуть не сбросив с себя седоков. Эми крепко стиснула Широ, а тот выругался.

– Чувствуете?! – воскликнул он.

– Чувствуете что? – уточнила Эми.

– Дрожь, – напряженно ответил Широ. – Дрожь магии – волны, что растекаются по всему царству?

Юмэй потянулся через Эми и схватил Широ за руку, разворачивая его к себе.

– Копье в движении?

На лице Широ вспыхнуло осознание. Сусаноо зарычал и ринулся вниз, снова чуть не сбросив седоков. Он помчался, набирая скорость, и выровнял полет лишь над верхушками деревьев. Долины заросли лесами, среди снега темнели ущелья и ручьи.

Сердце Эми бешено колотилось. Копье в движении. Изанаги добрался до Сабуро? Неужели они опоздали?

Горизонт приближался, над долиной вдали поднималась струйка черного дыма. Дракон понесся в ее сторону, и облака вслед за ним сгущались, темнели, скрывая небо.

Затем Сусаноо замедлился и осторожно облетел долину по кругу, а когда дымка внизу рассеялась, Эми увидела десятки обгоревших деревьев и остатки маленького деревянного домика. Дракон приземлился среди дымящихся руин.

Юмэй спрыгнул с его спины и направился к домику. Обхватив Эми за талию, Широ соскочил следом. Он и Юмэй принялись разгребать обломки. Сусаноо поднял голову, раздувая ноздри и настороженно оглядываясь.

Эми наблюдала, и под ее ребрами зрел страх. Она прижала ладонь ко рту. Всю поляну усеивали обгоревшие мертвые вороны.

– Тела нет, – заключил Широ, выпрямившись. – И я не чую запаха крови.

– Жертвы Изанаги редко истекают кровью, – сухо отозвался Юмэй.

– Копье все еще движется.

– Изанаги, несомненно, уносит добычу в…

«Кар! Кар!»

Из-за деревьев вылетели три переполошенные вороны. Они устремились прямиком к Юмэю, каркая от ужаса и горя, и принялись виться вокруг него. Он вытянул руку, и птицы опустились, толкая друг друга и продолжая кричать.

– Сабуро не погибла, – произнес Юмэй, повернувшись к Широ. – Она сбежала.

– Оставив копье для Изанаги?

– Вряд ли, поскольку он бросился в погоню. Иначе он не открыл бы на нее охоту.

Сусаноо зарычал и поскреб землю огромными когтями.

– Куда она могла сбежать? – спросил Широ. – Особенно с Изанаги на хвосте?

– Ко мне. – Юмэй с отвращением оскалился, указывая на линию гор. – Мой дом западнее, недалеко отсюда. Она знает, что даже если я не стану ее защищать, то все равно не пущу к себе Изанаги.

Он вскинул руку, подбрасывая ворон в воздух. Тэнгу окутал алый свет, и от деревьев к нему потянулись тени.

– Я доберусь до нее первым.

– Погоди, – спешно произнес Широ. – Изанаги, скорее всего, уже не так далеко.

– Понадеемся, что достаточно.

Со вспышкой алой силы и извивающейся тьмы Юмэй пропал. Широ опять выругался. Развернувшись, он подхватил Эми одной рукой и бросился к Сусаноо. Как только кицунэ схватился за его гриву, дракон взмыл в небеса.

– Быстрее, Сусаноо! – прорычал Широ, устраиваясь вместе с Эми на его спине. – Когда Юмэй умер в прошлый раз, он не возвращался два столетия. Если Изанаги убьет его снова… это уже будет навсегда.

Эми запустила пальцы в гриву дракона. Широ по-прежнему придерживал ее за талию, и его близость успокаивала. А Эми молилась, чтобы они добрались до Юмэя раньше Изанаги. Ведь если принц теней и солнечное божество сойдутся в битве, победителем может стать лишь один.

Глава 17

Время мчалось быстрее, чем проносился под ними лес. Сусаноо скользил над горами, минуя один пик лишь для того, чтобы приблизиться к следующему.

Их, словно маяк, вели к себе клубы дыма. Когда впереди показалась просторная долина, раскинувшаяся среди горных вершин, дракон нырнул к продолговатой поляне меж деревьями, и они погрузились в едкий, слепящий дым. Сусаноо отпрянул и замер так резко, что Эми дернулась вперед. Широ поймал ее и притянул обратно.

А потом среди дыма показалось то, что остановило Сусаноо.

Черный дым лился из разбитого пня посреди поляны, что стоял на месте знакомого дуба. Огромный ствол, падая, сломал деревья и оставил за собой глубокий след, а изломанные, спутанные ветви тянулись в небо, словно скорчившиеся в агонии руки.

Глядя на поваленное дерево, Эми вспомнила, как впервые увидела этот дуб-великан. Как карабкалась по нему, а Юмэй стоял высоко в кроне и наблюдал. Как он открыл в коре загадочный проход, что вел в его дом.

Что же произошло?

Сусаноо приземлился, и под его когтями захрустела сухая листва. Широ крепче обхватил Эми и соскользнул со спины дракона. Снега не осталось, земля была сухой, как ранней осенью. Эми перевела взгляд с обгоревших елей неподалеку – их иголки потемнели и осыпались – на останки великого дуба. Пень раскололся и почернел, продолжая гореть.

«Земля не сухая, – вдруг сообразила Эми. – Она выжжена». Как и все вокруг, словно поляну в какой-то миг осветило не одно, а целая дюжина солнц. А значит – здесь явно побывал Изанаги.

– Нубоко больше не двигается, – сообщил Широ. – Я не могу понять, где оно.

Сусаноо, скалясь, всматривался в лес.

– Где Юмэй? – прошептала Эми, обхватив себя руками.

Воздух дрогнул, всколыхнулся, и она краем чувств уловила присутствие – чуждое, разъяренное.

– Поблизости… наверное.

Небо потемнело. Поляну затянули тени, сгущаясь, извиваясь. Холодный воздух зашипел, напитанный силой, и под облаками, подобно северному сиянию, разлился алый свет.

Вдали, за деревьями, взорвалась золотая вспышка. Она становилась все ярче и ярче, оттесняя тьму. Широ толкнул Эми себе за спину. Сусаноо зарычал, вспарывая землю чудовищными когтями.

По лесу шагал Изанаги, окруженный ослепительным шаром света. Препятствия он не обходил. Деревья на его пути просто-напросто обращались в пепел. Изанаги шел, уничтожая все вокруг себя без единого взмаха руки.

Он повертел головой, словно что-то искал, затем склонил ее к плечу. Шар увеличился, сметая не только деревья, но и неестественную тьму.

Свет стал невозможно ярким, жар ударил по Эми удушающей волной, мрак сгустился. В дюжине ярдов перед Изанаги из теней развернулись огромные крылья. Великий ворон, испещренный алыми рунами, был соткан скорее из тени, чем из плоти, словно ожила сама тьма. Выделялись лишь его серебристые глаза.

Среди теней блеснуло золото. Из тела Юмэя торчали два сияющих дрота, почти скрытые мраком. Глядя на Изанаги через разделяющее их расстояние, ворон расправил крылья и хрипло закричал, с яростью и вызовом.

На небе зарокотал гром. Сусаноо ринулся к Изанаги и Юмэю, в стыках его чешуи сверкали и потрескивали молнии. Изанаги, вокруг которого продолжал сверкать солнечный шар, повернулся к дракону.

Кровь Эми обратилась в лед. Атмосфера предельно накалилась.

– Эми.

Сквозь ее страх пробился странно спокойный голос Широ. Кицунэ не сводил глаз с Изанаги. Дракон и ворон бросились на солнечного бога, и сила взорвалась вихрем теней и молний. По ним с Широ ударил обжигающий ветер.

Кицунэ поднял правую руку, и сперва Эми подумала, что он преграждает ей путь. А потом Широ заговорил вновь, пристально глядя на сражение впереди.

– Пора, Эми. Им нужна моя помощь.

Ее охватило смятение, но затем она заметила блеснувший на его запястье последний виток онэнджу. Ее голова закружилась, Эми напряглась и сглотнула ком в горле.

– Разве Изанаги не непобедим? Нам лучше сбежать.

– Нубоко поблизости, иначе Юмэй не стал бы задерживаться. – Широ повернулся к ней, и при виде древнего, бесстрашного спокойствия в его глазах – спокойствия опытного, жестокого воина – у нее перехватило дыхание. – Сними онэнджу, Эми.

Она содрогнулась. Не Широ просил ее снять четки.

Инари приказывал.

Взрыв магии разбросал обломки во все стороны. Эми взялась за запястье кицунэ. Нужно спешить. Она должна разрушить проклятие, чтобы Широ вступил в битву.

И если она не будет искренне этого желать, ничего не выйдет, и он погибнет.

Эми обхватила пальцами гладкие прохладные бусины. Ее сердце колотилось о ребра, с каждым лихорадочным ударом разбиваясь все сильнее. Боль росла, лишая возможности вдохнуть.

Инари уже начал забирать у нее Широ. Он уже от нее отвернулся. Как только она снимет четки, Широ будет потерян навеки, поглощенный пламенем Инари. Ее лукавый кицунэ, который целовал ее, сражался за нее, который говорил, что больше всего на свете боится ее потерять… он исчезнет навсегда.

Ладонь задрожала, и Эми зажмурилась. Почему избавить его от онэнджу для нее было сродни тому, чтобы нанести возлюбленному смертельный удар? Но она должна, и не только потому, что он нуждался в своей полной мощи.

Потому что он этого просил. Он этого хотел.

Эми судорожно выдохнула, неспособная открыть глаза и увидеть в нем больше Инари, чем Широ, который уже ускользал.

Где-то среди деревьев раздался грохот, и Эми окатило горячим воздухом и землей. Она должна. Юмэю и Сусаноо нужна помощь Широ… нет, Инари.

Эми посмотрела в его глаза – и не увидела Инари. Не увидела она и Широ. Лишь того, кто сковал ее сердце узами, которые ей не разорвать, кто пробудил в ней доселе неведанную страсть, кто взрастил в ней силы, о существовании которых она даже не подозревала. Эми нуждалась в нем. Мысль о том, что она его потеряет, была ей невыносима.

По щекам девушки полились слезы.

– Я не могу, – выдавила она. – У меня не получится, и проклятие тебя убьет.

– Ты должна.

– Не могу. – Эми чуть не всхлипнула. – Если я хоть на миг усомнюсь, ничего не выйдет. Я не могу…

Широ шагнул ближе, поднял свободную руку к ее лицу и замер, так и не коснувшись. А затем почти невесомо провел по щеке большим пальцем.

– Я тот, кто я есть, – тихо произнес кицунэ. – Я всегда буду Широ, равно как и всегда был Инари.

Эми покачала головой. Если это так, почему тогда он ушел?

Широ обжег ее взглядом.

– Эми, ты меня не потеряешь.

Она коснулась его щеки дрожащими пальцами и прошептала:

– Обещаешь?

«Обещаешь?» Он задавал ей тот же самый вопрос. Казалось, это было так давно. Во дворе храма Шираюри, весь в крови, едва стоя на ногах, он сказал Эми, что однажды она его забудет. «Я тебя никогда не забуду, – ответила она ему. – Я буду помнить тебя до последнего дня».

«Обещаешь?»

– Да, обещаю, – ответил он ей.

По спине Эми пробежали мурашки. Подчиняясь легкому нажиму ее руки, Широ наклонился. Эми подалась ему навстречу и закрыла глаза. А он, обхватив ее щеку ладонью, коснулся ее губ своими.

Боль переплеталась с удовольствием, печаль с любовью. Широ целовал Эми, и ее горе угасало – его затмевало искрящееся желание, что скользило между ними, бесконечно усиливаясь. Касания Широ не были отравлены отвращением, а поцелуи – равнодушием. Его жажда, его страсть отражали ее собственные. Отражалась в нем и ее боль, грусть и сожаление.

Он целовал ее, держал в объятиях, и Эми не могла поверить в то, что он ее не любит. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, сейчас, в этот миг уязвимости, между ними не было лжи.

И Эми, по-прежнему касаясь губ Широ, стянула с его запястья онэнджу.

Четки соскользнули без малейшего сопротивления – и на миг повисли на ее ладони простой, безобидной нитью с бусинами. А потом из них вырвалась сила разрушенного проклятия.

Эми слегка отбросило назад, но Широ успел схватить ее и прижать к себе. Вокруг них выл ураган, бушевал огонь, но она едва ощущала тепло. А пламя взметалось все выше и выше.

Хватка Широ ослабла, и он выпустил Эми из рук. Она отшатнулась, в отчаянии всматриваясь в его лицо. Между ними плясали искры, и в его взгляде Эми увидела лишь древнее спокойствие, первобытную хитрость.

Лишь Инари.

Огненная буря пронеслась мимо нее и окутала его ревущим потоком. Стало жарче, Эми закрыла лицо рукой и попятилась на дрожащих ногах.

Пламя дрогнуло – и огонь из оранжево-красного стал бело-голубым, обретая знакомую форму.

Кьюби-но-кицунэ, чудовищный дух, который столько раз являлся Эми в кошмарах.

Плоть и огонь слились в единое целое – существо, чей белый мех мерцал, словно белое пламя. Несмотря на внушительные размеры, лис казался худощавым, изящным, с вытянутой мордой и разведенными в стороны ушами. За спиной его развевались девять огненных хвостов. Алые глаза без зрачков и белков пытали яростью, отметины на лбу и щеках ярко сияли.

Воздух вокруг него подергивался рябью, словно над песками раскаленной пустыни. Рубиновые глаза удерживали Эми еще миг – а затем девятихвостый лис развернулся на ловких лапах и помчался по поляне длинными прыжками.

Эми отшатнулась, прижимая ладонь к груди, словно так могла унять пульсирующую в сердце боль.

Он говорил, что Эми его не потеряет, однако она боялась, что это обещание уже нарушено.

Среди деревьев вспыхнул огонь. Поднялся дым, скрывая происходящее, и по всей долине волной прокатились тени.

Стоя в одиночестве у дальнего края поляны, Эми стерла с лица слезы. Тьма взвилась, корчась, по лесу пронесся еще один поток дикого огня. Со вспышкой света белый зверь, взмахнув хвостами, заметался вокруг сияющей точки – Изанаги. Мимо пролетела змеиная тень с потрескивающими на темной чешуе молниями. Изанаги еще никогда не проигрывал битву. Каковы были шансы двух куницуками выжить, не говоря уже о том, чтобы его одолеть?

Эми, сжав кулаки, огляделась. А где же Юмэй?

Словно в ответ поляну затопила тьма. Из неспокойного мрака с мерцанием алого света прямо над Эми вынырнул огромный ворон. Он ринулся вниз на развернутых крыльях, и тени отхлынули.

Юмэй приземлился уже в человеческом облике и, не удержавшись, упал на колени. Из его тела торчали два дрота Изанаги.

Эми подбежала к нему и схватила за руку, чтобы он не рухнул ничком. Ее обдало обжигающей волной, исходящей от дротов. Один пронзил низ живота, а другой засел в бедре так, что спереди выступал кончик острия.

– Юмэй! – опешила Эми, опускаясь рядом с ним, несмотря на удушающий жар оружия.

Он тяжело дышал; обычно бесстрастное лицо исказилось от боли. Тэнгу оскалил клыки и напрягся. А потом схватил дрот в бедре и с вонью горелой плоти выдернул древко, протащив его насквозь. Как только дрот полностью высвободился, Юмэй отбросил его прочь. Тот до странного беззвучно упал и откатился в сторону.

Тэнгу накренился, неловко волоча крылья, затем приготовился во второй раз. Однако, когда он потянулся ко второму дроту почерневшей, покрытой волдырями рукой, Эми вцепилась в его запястье.

– Нельзя. – Она стиснула его руку крепче. – На конце же крюк.

Если Юмэй точно так же выдернет второй дрот, тот просто-напросто потащит за собой его внутренности наружу. Единственным выходом было протолкнуть его в обратную сторону, через органы и плоть, но Эми не знала, сколько Тэнгу еще выдержит.

– Только так, – прохрипел он, стряхивая ее руку.

Дрот, от которого он уже избавился, мерцал, желтая листва под ним чернела и дымилась. Вот почему он упал так беззвучно: дрот был соткан из чистой силы стихии и ки. Дрожащей рукой Эми вытащила из рукава очищающий талисман.

Юмэй не сразу сосредоточил на ней затуманенный болью взгляд.

– Не трогай…

Она прижала офуда к древку дрота.

Яростный жар вгрызся в ладонь, агония сдавила легкие. Эми не могла пошевелиться, не могла даже думать.

– Шукусэй-но-тама!

Слова вырвались криком боли. В груди стало горячо, ки отозвалась на приказ. Из ладони хлынула сила, и обжигающий свет померк. Вспыхнув напоследок, дрот распался дождем искр.

Не удержавшись, Эми шлепнулась на задницу. Юмэй обмяк, одной ладонью зажимая дыру в животе. Эми стиснула запястье. Рука пылала.

Когда она рискнула взглянуть на ожоги, у нее закружилась голова. Зажмурившись, Эми сосредоточилась на силе Аматэрасу внутри себя. Она направила тепло в изувеченную ладонь, как уже делала в лесу Орочи, и вливала все больше и больше силы, пока та не запылала вновь. Ее плоть пронзило новой агонией, и ожоги исцелились. Наконец боль утихла.

Долину сотряс оглушительный взрыв. Эми распахнула глаза, и в тот же миг Юмэй толкнул ее на землю, прикрывая собой. На них рухнул град пылающих обломков. Тэнгу приподнялся и выдернул из плеча острый кусок ветки. Тяжело дыша, Эми уставилась на деревья, за которыми сражались три божества. Дым окрасил мир серым с мерцанием огня.

Схватив Эми за руку, Юмэй рывком поднял ее и потащил за собой, хотя сам еле держался на ногах.

– Сабуро убежала с копьем в Цучи, – хрипло проговорил он, направляясь к тому, что осталось от его дома. – Оно не должно находиться в Цучи.

– Почему? – едва дыша и по-прежнему дрожа от пережитой боли, спросила Эми. – Изанаги ведь не может туда проникнуть.

– Сила взывает к силе. – Добравшись до пня, Юмэй развернулся к поваленному дереву. – Копье пробудит темнейшую магию Цучи. И если они напитают друг друга, то… – он покачал головой. – Тебе нужно вернуть Нубоко.

– Мне?! – испугалась Эми.

Юмэй остановился у ствола, ширина которого оказалась вдвое выше его роста, и, не обращая внимания на ожоги, прижал к коре ладонь. Из-под нее зазмеился узорами алый свет, растекаясь силуэтом двери, внутри которой открылся проем в глубокую, непроглядную тьму.

– Она ранена и вряд ли ушла далеко, – лицо Юмэя вновь стало ледяной маской. – Ее благополучие тебя заботить не должно. Твоя задача – вернуть копье. Только копье.

– Но я не могу…

– И придется спешить.

Тэнгу поднес левое запястье к губам и вспорол его клыками, а потом макнул пальцы в кровь. Схватив Эми за подбородок, он дотронулся окровавленным кончиком пальца до ее щеки и нарисовал какой-то символ. Кожу закололо от холодного прикосновения магии.

Затем Юмэй сложил ладони. Тьма забурлила над ними и растянулась, превращаясь в трехглазого ворона. Юмэй подбросил птицу вверх, и она зависла, не двигая крыльями.

– Он отведет тебя к Сабуро. Следуй за ним. Никаких отлучек. Знак, начертанный моей кровью, скроет от Цучи след ками в твоей ки, но ненадолго. Действуй как можно быстрее.

– Но, Юмэй, я не могу отправиться в Цучи одна. – Эми схватила его за рукав. – Пойдем со мной.

– Я не оставлю Сусаноо и Инари. Для победы может не хватить даже нашей общей силы. Ты должна. – Тэнгу взял ее за плечи и развернул к темному проходу. – Ступай, Эми.

– Юмэй…

Он вытянул руку, и из его ладони вылетели ленты тьмы, которые соткались в смертоносное черное копье. Юмэй протянул его Эми, и она машинально обхватила пальцами прохладное, тяжелое древко.

– Возьми. Против Изанаги оно бесполезно.

– Но…

Земля содрогнулась, долину залило золотое сияние.

– Иди!

И с этим последним настойчивым приказом Юмэй втолкнул ее в проход.

Звуки исчезли, по коже скользнула чуждая, незнакомая магия. Холод пощекотал щеку, пробуя кровь Тэнгу. Тьма затрепетала, узнавая, и Эми на нетвердых ногах шагнула вперед.

Захрустел снег, мрак рассеялся. Вокруг, куда ни глянь, высились укутанные тенями деревья и лежал нетронутый снег, окрашенный серым и голубым в слабом дневном свете. Воздух трепетал, двигался странными завихрениями. Он был неправильным на вкус. Он неправильно пах. Тени были слишком густыми, плотными.

Стискивая копье Юмэя обеими руками, Эми стояла посреди потустороннего царства ёкаев – совсем одна.

Глава 18

Ворон летел впереди призраком на бесшумных крыльях. Эми двигалась перебежками, устроив тяжелое копье на плече. Здесь, как и в земном мире, был день, но слабый солнечный свет затмевала мгла, и среди деревьев сновали видимые краем глаза тени. Неестественная прохлада веяла враждебностью, и Эми не могла убедить себя, что у нее всего лишь разыгралось воображение.

Сотканная из теней птица пронеслась между парой елей, Эми бросилась следом. И тут же увязла в плену веток, зацепившись за них длинными рукавами, а потом и вовсе споткнулась о скрытые под снегом корни. Рывком высвободившись, Эми отшатнулась. Она-то думала, что между стволами можно преспокойно пройти.

На бегу она высматривала в лесу признаки жизни, дыхание вырывалось облачками пара. Нужно было спешить. Забрать копье у Сабуро и как можно скорее вернуться. Широ, Сусаноо и Юмэй поставили на кон свои жизни.

Эми пробилась сквозь очередной спутанный кустарник, который как будто становился все гуще. Тяжело дыша, она выбралась на свободу и помчалась догонять ворона. К запаху свежего снега примешивались нотки гнили, вдали, среди тонких голых ветвей, мелькал голубой свет.

Сердце Эми забилось чаще. У деревьев плясали десятки огоньков, то поднимаясь, то опускаясь. Она стиснула черное копье и нервно присмотрелась.

Сияющий шар беззвучно слетел с ветки и повис перед Эми на длинном огненном хвосте. Призрачная сфера затрепетала, в лазурном свечении вдруг возникло морщинистое лицо старика.

Еле сдержав крик, Эми отпрянула и взмахнула копьем в попытке направить на загадочного ёкая острие. С ближайших веток спрыгнул второй. Затем ее окружили третий и четвертый, покачиваясь в воздухе.

Эми огляделась, потом вновь посмотрела на существо впереди. Оно не нападало. Оно ничего не делало, только… ждало? Но чего? Эми заставила себя ослабить хватку на копье и, надеясь, что не ошиблась, вежливо поклонилась.

Призрачный ёкай склонил лицо, отвечая тем же. А потом подскочил и вернулся на дерево. Остальные последовали его примеру. Эми с облегчением выдохнула и поспешила дальше. По всей видимости, им всего лишь хотелось получить знак внимания.

Тени сгустились – ворон уводил ее глубже в лес. Слой снега на земле становился все тоньше, пока среди него не начали появляться проплешины голой земли. Эми задыхалась, в боку кололо. Наученная, теперь она обходила деревья – ей больше не казалось, что пространство между ними смыкается, а ветки норовят ее схватить. Она была в этом уверена. Как далеко ушла Сабуро? Расстояния в Цучи обманчивы, как Эми уже поняла по прошлому путешествию сюда.

Она расслышала журчание воды. По лесу бежал ручей, темная вода бурлила сильным потоком. Эми замерла, не приближаясь. Широкий, не перепрыгнуть, дна не видать, мостика нет.

Ворон перелетел через ручей и ждал ее на другой стороне. Значит, нужно тоже его пересечь?.. Войти в темную воду? В памяти тут же зазвучали крики Ханы, которую каппа тащил на дно. Эми как наяву чувствовала сомкнувшиеся на своей лодыжке когти, утягивающие ее все глубже в бурный поток. Чувствовала, как сжимает ладонь Ханы.

Стиснув копье Юмэя, она осторожно подобралась к ручью. Журчание било по ушам. Эми ненавидела этот звук.

Когда в воде стало видно ее отражение, девушка вновь остановилась. Нет. Она не могла войти в черную воду.

Шагнув назад, Эми окинула берег взглядом. В пятидесяти ярдах вниз по течению рос большой дуб с раскидистой кроной, и одна ветка, достаточно низкая и толстая, как раз пересекала ширину ручья. Не так уж далеко. Небольшой крюк на пути, но зато она сможет безопасно преодолеть преграду.

Эми пробежала по берегу к дубу, не теряя времени, забралась на ветку, присела на корточки и осторожно начала переправу. С копьем в одной руке, другой она придерживалась за грубую кору. Ветка прогибалась, но не сильно. Земля внизу сменилась водой, и Эми чуть не захлестнул страх. Она упрямо шагнула дальше.

Дуб заскрипел.

Эми замерла и оглянулась на спутанную крону. Ветки стенали, словно на сильном ветру, но воздух оставался неподвижен. Сердце до боли колотилось о ребра. Она была на середине пути. Еще всего несколько футов.

Вода плеснула. Эми опустила взгляд на темный, без устали бурлящий поток. Должно быть, показалось. Она не заметила ничего необычного, ничего…

У самой поверхности появилось бледное лицо, широкий рот растянулся в злобной ухмылке.

Эми невольно отпрянула, цепляясь за кору. Но стоило поймать равновесие, как ветка вдруг прогнулась… и сбросила ее вниз.

Она с криком рухнула в ледяную воду, и течение понесло ее за собой. Ослепленная, потерянная, цепляясь за копье Юмэя, словно за спасательный круг, Эми забилась в попытке вынырнуть.

Кожу обожгло болью, маленькие сильные ладошки схватили Эми за руки и потянули вниз. Она ударилась спиной о каменное дно, и ее охватила паника. Эми корчилась, дергая руками и пинаясь, мысленно умоляя ветер ее спасти, но кто-то все сильнее вжимал девушку в дно ручья.

«Вот так Хана и умерла. Именно так», – шепнул сквозь панику тихий голосок.

Нет. Она так не умрет. Она не могла. Магия ками не работала в царстве ёкаев, но это не единственная ее сила.

«Шукусэй-но-тама!» – безмолвно закричала Эми.

В ее замерзшие конечности хлынула теплая ки. Чужие ладони разжались. Эми уперлась ногами и оттолкнулась от дна.

Ледяной воздух обжег лицо. Эми развернулась против бурлящего потока, удивленная, что на самом деле вода достигала ей всего до пояса, вдохнула и бросилась к берегу.

Из ручья высунулась чешуйчатая голова. С острых ушей падали капли, зеленоватая кожа влажно блестела. Каппа снова ухмыльнулся, а потом выскочил из воды и врезался Эми в грудь.

Она упала спиной вперед, и ёкаи вновь потащили ее на дно, царапая когтями кожу.

«Шукусэй-но-тама!» – мысленно крикнула она.

Чары очищения отогнали ёкаев вспышкой жара. Эми устремилась было к поверхности, но они схватили ее за длинные рукава кимоно и дернули обратно. Она забилась; заклинание больше не помогало – каппа не касались ее кожи напрямую. Легкие свело, нестерпимо хотелось вдохнуть.

Эми вспомнила о копье Юмэя, которое так и не выпустила из рук, и ткнула им вслепую, не зная даже, каким концом. Оружие врезалось во что-то твердое, и вес, тянущий за левый рукав, пропал. Эми опять вынырнула на поверхность.

Невидимый под водой каппа чуть не выдернул из ее ладони копье. Эми стряхнула ёкая и занесла оружие, развернув его острием. Каппа вгрызся в штанину хакама, чуть не уронив Эми в который раз, и она вонзила копье в воду.

По древку прокатилась странная, неприятная дрожь: острие попало в цель и тошнотворно скользнуло в плоть. Тянущиеся ладошки и когти тут же пропали.

Эми выбралась на берег, едва не поскользнувшись в грязи. Всхлипывая от ужаса, она развернулась к ручью с копьем в обеих руках.

Мирно журчала темная вода. Никаких лиц, зеленых голов, клыкастых ухмылок. Содрогаясь всем телом, Эми выждала еще несколько секунд, а потом бросилась к ворону. Тот сразу же сорвался с места, уводя девушку прочь от ручья.

Задыхаясь, Эми пыталась совладать с дрожью. Одежда вымокла до нитки, белое кимоно окрасилось алой кровью. На руках и ногах красовались царапины, глубокие и не очень. Горло и легкие горели, но Эми упрямо плелась дальше. Сколько же времени она потеряла?..

С каждым шагом ощущение враждебности усиливалось. Тени сгущались, подкрадываясь ближе, ветки скрипели и стенали на отсутствующем ветру. Призрачный ворон подернулся рябью, искажаясь.

А потом он исчез.

Эми застыла, всматриваясь туда, где только что видела птицу. Почему он пропал? Вокруг нее не было признаков жизни, не было следов того, что Сабуро неподалеку или вообще проходила здесь.

Эми сжала копье крепче. Почему ворон рассеялся? Как ей искать Сабуро без его помощи? Как найти путь назад? Юмэй обещал, что ворон ее выведет! Так почему?..

Перед глазами вдруг возникли сияющие дроты, торчащие из тела Тэнгу. А что, если он был ранен так сильно, что уже не мог поддерживать чары тени? Он знал, что Эми полагается на ворона. Он не подвел бы ее, если только… если…

Паника сковала мысли льдом. Эми развернулась, почти готовая бежать туда, откуда пришла. Если Юмэй ранен… то что с Широ? Жив ли он? Сражается ли до сих пор? Она сделала шаг – и вдруг поняла, что тени за деревьями впереди слишком уж плотные для обычной тьмы.

– Это копье, – донесся из мрака женский голос, – тебе не принадлежит.

Женщина стояла, уперев руку в бок, но ее поза была неестественной, напряженной. Длинные черные волосы, стянутые в высокий хвост, строгая линия челки над миндалевидными глазами. Темное кимоно и хакама, почти как в воспоминании Юмэя, два меча на бедре. Копья видно не было.

Сабуро окинула Эми взглядом с головы до ног и обратно.

– И как же смертная попала в Цучи?

– Юмэй послал меня за…

– Юмэй?! – перебила женщина, и легкая угроза в ее улыбке заставила Эми похолодеть. – Как легко срывается имя Тэнгу с твоего грязного человеческого языка.

Эми вскинула подбородок.

– Он не имеет ничего против.

Сабуро постучала пальцем по щеке.

– Лживая девка. – Грубые слова не вязались с ее мелодичным голосом. – Ты не имеешь права касаться этого оружия.

Дайтэнгу шагнула ближе. Скованные движения выдавали то, что Сабуро скрывает раны. Но, несмотря на это, она коснулась рукояти катаны.

– Отдай копье, и я, быть может, тебя пощажу.

Эми провернула оружие, принимая защитную позицию, как учил Широ, и надеясь, что выглядит достаточно убедительно:

– Ты бы уже забрала его сама, будь у тебя силы.

Сабуро помрачнела и приподняла клинок.

– Хочешь снова испытать гнев Юмэя? – спросила Эми. – Отдай мне Амэ-но-Нубоко, и, может, в этот раз ему не придется умирать.

Дайтэнгу замешкалась, неспособная скрыть удивление от того, как много Эми знала.

– Где ты видишь у меня копье, дурочка?

Эми стиснула зубы.

– Юмэй сражается с Изанаги прямо сейчас – из-за тебя! Пока не поздно, мы должны вернуть копье. Так и будешь прятаться тут, пока он опять за тебя умирает?

Сабуро сунула катану обратно в ножны.

– Тэнгу отказывается даровать мне прощение даже спустя семь веков. Зачем мне ради него бежать навстречу смерти?

Эми едва сдержала отвращение, понимая Юмэя.

– Если ты искренне хочешь заслужить его прощение – вот твой шанс. Отдай Нубоко, и мы отправимся ему на помощь.

Сабуро оскалилась.

– С чего мне верить слову прислужницы ками?

Как дайтэнгу поняла, что Эми связана с ками? Ее ладонь машинально взметнулась к щеке, которую по-прежнему холодили капли воды. Должно быть, кровавая метка Юмэя смылась в ручье, и Эми осталась лишена защиты от Цучи. Лес становился все темнее, и воздух среди деревьев источал осязаемую враждебность.

Эми вновь сосредоточилась на Сабуро.

– Я верна Юмэю. Поэтому предлагаю тебе вот что. – Она подняла черное копье. – Я отдам его в обмен на Нубоко.

Дайтэнгу стиснула зубы. Темные глаза жадно смотрели на оружие Юмэя. Сабуро полезла за спину и вытащила шестидюймовый наконечник копья. Чуть ниже виднелся обломок древка, обвязанный парой декоративных шнурков с потрепанными кисточками. Несмотря на его простоту, теперь Эми понимала, почему его называли драгоценным: наконечником служил ограненный кристалл, который ярко сиял даже в тусклом свете, сокровище королей и императоров – сокровище богов.

– Идет! – рявкнула женщина.

Она шагнула к Эми и сунула ей Нубоко, одновременно выдернув из ее руки копье Юмэя. Та же чуть не выронила наконечник. Он гудел, пронизанный незримой магией, и Эми поспешила привязать шнурки к своим хакама, а потом спрятать наконечник под длинным хаори.

Ревностно стискивая черное копье, Сабуро повернулась к ближайшему дереву и прижала к нему ладонь. Алый свет, вырвавшись из-под нее, образовал проем, и кора превратилась в трепещущую тьму. Не говоря ни слова, Сабуро шагнула во мрак.

Сглотнув вместе с комом в горле и страх, Эми прыгнула за дайтэнгу. И взмолилась, чтобы они не опоздали.

Кожу обожгло холодной магией, и сила Цучи выплюнула Эми из портала. Она не сразу поймала равновесие и врезалась в спину Сабуро. Давясь до боли горячим воздухом, девушка схватилась за дайтэнгу, чтобы не упасть. От мокрой одежды валил пар.

Долина окрасилась черно-алым. В лесу, взметаясь все выше, бушевало пламя. Темный дым вился к небу, откуда, словно красный снег, сыпались угли. Свирепствующее пекло пощадило лишь поляну с поваленным дубом.

– Что… – Сабуро охнула. – Что стряслось? Изанаги не…

От страха у Эми задрожали колени, и она стиснула руку дайтэнгу крепче. Столько огня! Дело рук Широ? Где он? И где Юмэй и Сусаноо? Эми не знала, окончилось ли сражение. Она не знала, кто еще жив.

На другом конце поляны взвился огненный вихрь, раскаленный добела в центре, и Сабуро с Эми обдало новой волной жара.

Среди огня вспыхнули два сияющих рубиновых глаза.

Из вихря вышел огромный кьюби-но-кицунэ. С его шерсти слетали белые языки пламени, длинные хвосты сливались с пожаром позади; он казался не живым существом, но огненным призраком, сродни ворону, которого соткал из тени Юмэй.

– И-инари, – хрипло пробормотала Сабуро, утрачивая самообладание. – Йоми помилуй, это Инари!

Чудовищный лис ступил на поляну, поджигая сухую траву одним лишь касанием лап. Пристально глядя на Эми и Сабуро, он подкрался ближе и оскалился.

По спине Эми побежали мурашки. Перед глазами пронеслись кошмары о кьюби-но-кицунэ – сны, в которых зверь раз за разом на нее нападал. Неужели Широ ее забыл? Утратил разум из-за неудержимой силы своего истинного облика?

Лис замер, прижав уши и сморщив нос в беззвучном рычании. Его поза была угрожающей – и в то же время напряженной. Причин приближаться к Эми и Сабуро с опаской у него не было. Чего же он ждал?

В спину ударил жар, а затем из живота Сабуро вдруг вылетел наконечник золотого дрота.

Удар вырвал ее из рук Эми. Дайтэнгу покатилась по земле и замерла на боку, открыв рот в безмолвном крике. Тошнотворно запахло горящей плотью.

В тот самый миг, когда Сабуро упала, лис бросился к Эми. Та, готовая быть пронзенной вторым дротом, развернулась и подставила зверю спину.

Изанаги рухнул вниз сквозь клубы дыма и приземлился на поваленный дуб, уже протягивая руку. Он схватил Эми за волосы, царапнув кожу головы, вздернул ее вверх – и их обоих подхватил жаркий поток. Как только они очутились в воздухе, в дуб врезался девятихвостый лис, который не успел их поймать.

Поток уносил их прочь от дыма, к ясному небу. Эми вцепилась в запястье Изанаги обеими руками, подтягиваясь, пока он не оторвал ей волосы вместе с кожей. Когда пылающий лес остался внизу, амацуками вскинул свободную руку, и их окружил обжигающий шаг золотого света.

Из клубящегося дыма огненным вихрем вырвался кьюби-но-кицунэ. Его раскаленные добела хвосты били из стороны в сторону, он бежал по воздуху, словно по твердой земле, и под его лапами плясало алое пламя. Поравнявшись с Изанаги, он остановился в двух десятках ярдов от неприступной солнечной сферы.

– Ты славно сражался, Инари. – Похвалу сводило на нет неприкрытое самодовольство. – Ни один враг еще не выдерживал в бою со мной так долго. Чудо, что до этого дня мы прежде не встречались в битве.

Изанаги поднял Эми выше, и она стиснула его запястье крепче; горячая кожа бога обжигала ей ладони. Она призвала ветер на свою защиту, но тот не смог вырваться из железной хватки Изанаги на небе.

– Ты славно сражался, – повторил амацуками, – но победа за мной. Как и трофеи. Амэ-но-Нубоко вновь в моей власти, а камигакари станет прекрасным подарком сестрице. Уверен, она с превеликим удовольствием прекратит надоедливые попытки сей особы лезть не в свое дело.

Лис оскалился, не приближаясь. Эми, зависшая в сотнях футов над лесом, взглядом молила его напасть, забрать копье – и неважно, что при этом случится с ней самой. Однако кицунэ оставался недвижим, и Эми поняла, что его сдерживает вовсе не ее возможная гибель, а барьер, который окружал их с Изанаги. У Широ не хватало сил пробить его даже в своем самом могучем облике.

Эми не могла этого допустить. Не могла отдать Изанаги копье. Ни один ками, ни один ёкай не был способен проникнуть сквозь барьер амацуками неба. Вот только Эми уже находилась внутри.

И Изанаги, с ухмылкой глядевший на Инари, не считал ее угрозой.

– Рад видеть, что твоя сила вернулась, – насмехался он. – Годы в шкуре слабой шавки – опыт, несомненно, унизительный.

Эми отпустила запястье Изанаги одной рукой. Не обращая внимания на боль, которая тут же охватила голову, нащупала и развязала под хаори шнурки, обхватила сломанное древко ладонью. Странно замедленный пульс отдавался в ушах грохотом.

Чтобы одолеть Изанаги, чтобы получить небесное копье, Широ нужна лазейка – возможность напасть, когда непроницаемого барьера не станет. И Эми должна дать ему эту возможность. Сердце размеренно билось, отсчитывая мгновения. Она собиралась с силами. Вдохнула. Выдохнула. Взмолившись, чтобы удалость прицелиться в ее положении, извернулась – и ударила Изанаги в грудь.

Наконечник вошел под ключицу, не задев сердце, и засел там, но Эми не замешкалась.

– Шукусэй-но-тама! – крикнула она.

Ее ки хлынула в Изанаги, и барьер лопнул, поддавшись чарам очищения. Амацуками взревел от боли – и отпустил Эми.

От неожиданности она выпустила древко и, охваченная торжеством, на миг повисла в воздухе. Барьер Изанаги оказался разрушен, и огромный лис уже мчался к ним на пылающих лапах, готовый покончить с не знающим поражения божеством и забрать копье.

А потом она рухнула вниз.

Эми обратилась к ветру – и поняла, что ничего не выйдет. Барьер пал, однако контроль Изанаги над небом остался непоколебим. Эми не могла призвать стихию на помощь. Не могла остановить падение.

Она стремительно летела к горящему лесу. Лис вдруг запнулся. Он почти достиг Изанаги, уже мог напасть… и все не нападал. Вместо этого он резко сменил направление, оставив противника позади.

И нырнул за ней.

– Нет! – закричала Эми.

Пылающие верхушки приближались, и огромный лис ринулся вниз еще быстрее. Он поймал зубами край хаори и врезался в кроны спиной, закрывая Эми собой. Лис рухнул на землю с глухим болезненным ударом, и Эми выпала из его зубов. Она откатилась в сторону и, приподнявшись на руках, уставилась в небо.

Золотой шар, сияющий среди клубов дыма, уносился прочь.

Изанаги бежал.

Шанс одолеть его был упущен.

Глава 19

Эми развернулась к девятихвостому лису. Ярость затмевала все мысли.

– Ты зачем это сделал?! – заорала она.

Лис тряхнул головой, словно мокрый пес, и встал. Эми отпрянула, потрясенная его размерами. Зверя окутал огонь, и когда он уменьшился, на его месте возник Широ в человеческом облике.

Эми, дрожа с головы до пят, сжала кулаки.

– Почему ты с ним не покончил? Изанаги был открыт! Его щит рухнул! Хватило бы одного удара!

– Ты бы умерла. – Его спокойный, простой ответ разозлил ее еще больше.

– Я знаю!!! Копье в тысячу раз важнее моей жизни, и теперь оно у Изанаги!

Широ прижал уши, ничем больше не выдавая, что его волнует вспышка ее гнева, а затем помрачнел. И приблизился так, что Эми пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Я же говорил тебе, малышка-мико: то, что ты жертвуешь жизнью, устраивает Аматэрасу, гуджи, храм, кого угодно, даже тебя саму. А меня – нет!

Неистовство, что вспыхнуло в его последних словах, заставило Эми отпрянуть, а ее гнев – поутихнуть.

– Мне решать, – заявила она, пусть и не так твердо, как хотела. – Если я захочу…

– Если я смогу этому помешать, я так и сделаю, – сухо произнес Широ. – Пока Изанами не сошла с Моста во всем великолепии ками, битва не окончена. И я не позволю тебе бессмысленно пожертвовать собой ни мгновением раньше.

– Бессмысленно?! – переспросила Эми в ярости. – Да я умерла бы за то, чтобы вернуть копье, остановить Изанами и…

– Возвращение копья ее не остановит. Ее ничто не остановит. Изанаги бессмертен. Изанами бессмертна. Время на их стороне, не на нашей. Даже если мы заполучим копье, они с легкостью заберут его обратно – сегодня, завтра, через год, через век. Даже если мы убьем Изанаги, он вновь низойдет через несколько лет. Конца не будет. Для победы у них есть вечность.

Ее горло сжалось.

– Мы ведем заведомо проигрышную войну, – с неожиданной горечью проговорил Широ. – Так что если собираешься поставить на своей жизни крест, по крайней мере сделай это ради чего-то стоящего.

И прежде чем Эми успела обрести дар речи, кицунэ пошел прочь. Окруженная потрескивающим огнем, обгоревшими деревьями и удушающим дымом, Эми простояла мгновение в одиночестве, а затем отправилась следом, слишком злая и расстроенная, чтобы продолжать спорить. Там, где проходил Широ, огонь исчезал светлыми облачками, и пожар постепенно утихал.

Среди деревьев показалось алое свечение, непохожее на угасающее повсюду пламя. Широ приблизился к маленькому барьеру-куполу и легонько пнул его носком, нарушая круг на земле. Купол рассеялся дождем искр.

Посреди круга лежал Юмэй.

К горлу Эми подкатила тошнота. Она шагнула вперед, но ослабевшие ноги не желали слушаться. Теперь она понимала, почему его ворон рассеялся. Если у Тэнгу и оставалась ки, он цеплялся ею за жизнь.

Широ опустился на колени и осторожно перевернул ёкая, не обращая внимания на крылья, изломанные так, что, казалось, им больше никогда не взлететь.

– Он… – Эми сглотнула, чувствуя на языке горечь пепла. – Он жив?

– Пока что.

Подняв лишенного чувств ёкая, Широ поспешил с ним обратно на поляну.

Проход, который Юмэй открыл в Цучи, померк. Рядом с поваленным дубом, обхватив живот руками, лежала на боку Сабуро. Копье, которое ее пронзило, исчезло. Когда из-за почерневших деревьев показались Широ и Эми, она медленно повернула к ним голову.

Широ прислонил Юмэя к стволу, Эми опустилась рядом, разглядывая ожоги и колотые раны. Тэнгу стойко сражался и немало пострадал, прежде чем лишиться сознания.

– Юмэй, – прохрипела Сабуро.

– Жди здесь, – сказал Широ Эми. – Мне нужно забрать Сусаноо.

– Он?.. – прошептала та, не сводя глаз с Тэнгу.

– Не так плох. – И Широ без лишних слов скрылся за дымящимися деревьями.

– Юмэй… – простонала Сабуро и с трудом приподнялась на локте. – Мне не стоило приходить. Не стоило приводить Изанаги сюда.

Эми промолчала. Она была согласна.

Тяжело дыша, Сабуро лихорадочно пыталась сесть.

– Помоги.

– Что?

– Помоги… мне нужно… быть рядом с ним.

Эми колебалась. Вряд ли Сабуро заслужила быть рядом с Юмэем, но ее отчаяние было столь очевидным и искренним, что Эми не сумела отказать. Она зашла Сабуро за спину и подняла ее под руки, а потом подтащила ее ближе к Юмэю. Ноги женщины странно безвольно волочились по земле.

Прислонив ее к дубу, Эми присела рядом.

– Сабуро, твои ноги…

– Знаю, – отозвалась та, не сводя глаз с покрытого сажей лица Юмэя. – Изанаги перебил мне позвоночник.

Эми сглотнула.

– А это… это исцелится?

Сабуро легонько провела пальцами по щеке Тэнгу.

– Он ни за что бы не позволил мне так его коснуться, – прошептала она. – Порой мне казалось, что он этого желал. Порой я была уверена, что он желает этой близости, желает большего, нежели связь между господином и вассалом. Но он не желал. Не со мной. – Дайтэнгу обвела скулу Юмэя кончиками пальцев, и в ее глазах отразилась боль. – Его ки угасает.

У Эми оборвалось сердце.

– Он умрет?

– Изанаги владеет оружием не из стали, но из чистой силы ками. Каждый удар разрушает и наши тела, и ки.

– А его карасу? – спросила Эми, потянувшись к Юмэю. – Они ведь могут его исцелить?

– Их здесь нет. – Сабуро печально улыбнулась. – Мой храбрый, не знающий страха господин. Ты не позволил бы ни одному из своих воинов, даже опальному, пасть на твоих глазах.

Эми придвинулась к Юмэю, изнывая от безнадежного горя. Он умирал. Как его спасти? Как продлить ему жизнь? Вновь погибнув от нанесенных страшным оружием Изанаги ран, он может уже не вернуться.

Каждое движение давалось Сабуро с трудом, но она кое-как оттянула ворот косодэ Юмэя, обнажая его грудь.

– Что ты делаешь? – осведомилась Эми.

Не поднимая на нее взгляд, Сабуро надавила ладонью на свою рану в животе. Потом коснулась окровавленными пальцами кожи Тэнгу чуть ниже ключиц и, сосредоточенно хмурясь, вывела на его груди сложный символ.

Эми его узнала. Однажды Юмэй нарисовал точно такой же на груди у Широ ее кровью. Поэтому она промолчала, глядя, как Сабуро обмакнула пальцы в кровь Юмэя и повторила тот же символ у себя на ладони – хотя у дайтэнгу вряд ли было так уж много ки, чтобы жертвовать ее отдалившемуся господину.

Наконец Сабуро вытянула над ним ладонь, и ее рука дрогнула от слабости.

– Ты позаботишься о нем? – почти беззвучно спросила она. – Вернешь к его карасу и защитишь, пока не вернется его сила?

– Позабочусь, – прошептала Эми. – Клянусь.

– Ты… ты скажешь ему, что мне жаль?

– Скажу.

Сабуро опустила ладонь на алый символ. Воздух напитался магией, под пальцами дайтэнгу вспыхнул свет, и ее тело выгнулось от мучительной боли. Секунды тянулись вечностью.

А затем свет померк, и Сабуро прислонилась к дереву, едва хватая воздух ртом. Ее веки трепетали, но ей не хватало сил их открыть.

Грудь Юмэя поднялась медленным, глубоким вздохом. Он больше не шевелился, однако его лицо перестало быть мертвенно-бледным. Губ Сабуро коснулась слабая улыбка.

А затем она тихо выдохнула. И больше не вдохнула.

По щекам Эми покатились слезы. Она обхватила обожженную ладонь Юмэя своими.

– Спасибо тебе, Сабуро.

Она уложила дайтэнгу рядом с поваленным дубом, выпрямила ей ноги. Ее тело, лишенное ки, начало быстро угасать, терять очертания – так умирали ёкаи. Эми подобрала копье Юмэя, прислонила его рядом с ним и привалилась к стволу сама. Садиться она не рисковала – сомневалась, что сможет потом встать.

Когда вернулся Широ, который нес на плече Сусаноо, тело Сабуро уже стало полупрозрачным. Через минуту оно должно было и вовсе исчезнуть, возвратиться в царство духов.

Широ присоединился к Эми и опустил Сусаноо на землю. Одежда куницуками бури обгорела и изорвалась, его тело от бедра до противоположного плеча пересекала глубокая рана. Широ прислонил Сусаноо к дереву, и тот, закряхтев от боли, приоткрыл глаза.

– Инари, – прохрипел он. – Что произошло?

Присев перед собратом-куницуками на корточки, Широ мельком глянул на Эми и покачал головой.

– Изанаги сбежал с Нубоко.

Сусаноо откинул голову назад.

– Да будь он проклят. – В словах его не было запала, не было силы. Он посмотрел на кровавый знак на груди Юмэя. – Кто дал ему ки?

– Его дайтэнгу, – ответил Широ, кивнув на призрачное тело Сабуро.

– Хорошо, – пробормотал Сусаноо. – В подобном состоянии твоя ки или ки Эми его бы убили.

Эми опустилась рядом с ним на колени.

– Ты будешь в порядке, Сусаноо?

Он согласно заворчал. Эми прижала ладони к бедрам, впиваясь в них пальцами. Так близко. Они были так близко к победе над Изанаги, к копью, но Широ все испортил. Он предал все, за что они сражались и страдали, лишь для того, чтобы продлить жизнь Эми на еще несколько бессмысленных дней.

К глазам подступили жгучие слезы, и Эми зажмурилась, жалея, что промахнулась, что не воткнула наконечник прямиком в сердце Изанаги. Если бы она не ранила амацуками, а убила, ей не пришлось бы рассчитывать на Широ.

Он сделал свой выбор и имел на это полное право, но Эми боялась, что цена окажется слишком высока.

Эми смотрела в стену пустыми глазами, почти не замечая жгучую боль в руке.

Она сидела на стуле в просторной ванной, в одном полотенце и растущем количестве бинтов. Нанако тщательно промывала и перевязывала царапины, которые оставили каппа из ручья.

Юмэй по-прежнему не приходил в себя, а Сусаноо слишком ослабел, чтобы принять облик дракона, поэтому из долины им пришлось выбираться пешком. Ближайшим к разрушенному дому Юмэя убежищем был храм Шираюри, но путь к нему стал для их изможденной, израненной компании настоящей пыткой. Широ нес Юмэя, Сусаноо хромал сам, а Эми плелась последней, едва переставляя ноги.

Фуджимото и Нанако восприняли их потрепанное возвращение с удивительным спокойствием. Они уже были снаружи – следили за угасающими столбами дыма вдали.

– Как только тебя подлатаем, – произнесла Нанако, нарушая тяжелую тишину, – займусь едой. Уверена, вы все голодны.

Эми кивнула, и Нанако принялась промывать царапины на ее плече. Исцеляющая сила Аматэрасу не сработала. Эми пыталась, но ничего не вышло. Может, она просто слишком устала. Где-то в доме Широ и Фуджимото занимались ранами Сусаноо и Юмэя. Сам Широ вышел из битвы невредимым.

Нанако закрепила последнюю полоску бинта.

– Вот. Теперь сиди смирно, отдыхай, а я попробую справиться с твоими волосами. Они спутались еще хуже, чем в прошлый раз, когда ты явилась сюда всклокоченная, точно бродячая кошка.

Мико взяла расческу и присела на край ванны за спиной Эми. Несколько минут она работала молча, скрупулезно прочесывая прядь за прядью от концов к корням и закрепляя их заколкой.

– Хочешь об этом поговорить?

Эми невольно дернулась: тон Нанако прозвучал непривычно мягко. У нее задрожали губы. Она так устала. Все тело болело. Но хуже всего была мука, засевшая глубоко в сердце.

Она открыла рот, не зная, что именно собирается сказать… и вдруг слова полились сами собой вперемешку со слезами. Все чувства, которые она хранила внутри, вырвались наружу, словно сломавший дамбу поток; она рассказывала все, что держала в себе под замком с самого начала, все, что не могла ни с кем разделить, – от заигрываний Широ и растущей к нему привязанности до ее признания ему прошлой ночью и его реакции. И того, что он сделал в сражении с Изанаги.

– Он мог все закончить. – Плечи Эми тряслись, всхлипы мешали говорить. – Почему он меня спас? Он ведь ушел тогда. Я ему призналась, а он ушел! Зачем он развернулся и спас меня ценой гибели всего мира?

Эми попыталась взять себя в руки. Нанако сосредоточенно вычесывала особенно упрямый колтун.

– Не скажу, почему он так поступил, – произнесла она спустя несколько минут. – Может, он знает что-то неведомое нам. В мифах и легендах Инари описывают хитроумным, лукавым, бесшабашным… но глупым – никогда.

Эми хлюпнула носом и, вытащив из коробки на столе салфетку, промокнула глаза. Инари коварен и мудр, но Широ?

– В любом случае, – продолжила Нанако, – что сделано, то сделано. Может, он даже не решал. Порой это не выбор. Ты видишь, что твой любимый человек в опасности, и просто действуешь.

– Но он меня такой не считает, – прошептала Эми, и по ее щекам покатились новые слезы. Она прижала к лицу свежую салфетку. – Он обещал больше меня не касаться.

Нанако фыркнула и с силой потянула прядь волос.

– А вот тут нет ничего удивительного. Не знаю, как ёкаи, но ни один мужчина точно не захочет услышать от возлюбленной, что его прикосновение ее оскверняет.

Эми чуть не выронила салфетку из вдруг онемевших пальцев. Так вот что Широ услышал, когда она сказала, что ради него рискует своей чистотой? Что она думает, будто он ее оскверняет?

– Но… но он ведь и так с самого начала знал, что его… что наша… наша близость для меня опасна.

– Ну, судя по его реакции, ваши взгляды разошлись. И после твоих слов почему ему было не уйти? Зачем ему добиваться тебя, зная, что он вызывает у тебя такие смешанные чувства? Тем не менее замечу, что его отношение к тебе не изменилось. Он сегодня предельно ясно это показал.

Эми сжала виски пальцами. «Я не понимал, что ты чувствуешь». Почему ее чувства – ее терзания – так его удивили? Он знал, что близость для нее запретна, но она не останавливала его, когда… Эми закусила губу. Неужели она, сама того не желая, сбила его с толку?

Нанако собрала еще несколько прядей и прочесала концы.

– Моя бабушка была выдающейся каннуши. Как ты знаешь, женщины редко ими становятся, но бабушка была особенной. За несколько лет до ее смерти я была помолвлена и с трудом сохраняла равновесие между личной жизнью и обязанностями мико.

При упоминании помолвки Эми попыталась обернуться, но Нанако повернула ее голову обратно и продолжила работать расческой.

– За день до свадьбы я отправилась проведать бабушку. Я настолько сильно переживала, смогу ли любить своего жениха и быть ему хорошей женой и в то же время оставаться верной ками и хранить макото-но-кокоро, что довела себя до грани срыва. И я спросила бабушку: как мне быть? Она не ответила. Вместо этого она вывела меня наружу, где сохэи расставили мишени. Она взяла лук с единственной стрелой и отдала их мне. «Стреляй», – скомандовала бабушка. Но когда я взялась за тетиву, она подставила мне под локоть ладонь, не давая натянуть ее до конца. «Не могу», – сказала я ей. «Верно, – согласилась бабушка. – Лук – это твоя преданность». – «Жениху или долгу мико?» – спросила я. «А что воплощает стрела?» – спросила она вместо ответа. Я сказала, что не знаю. Бабушка окинула меня взглядом, а потом отпустила мой локоть. «Стрела, – сказала она, – это ни твой жених, ни твой долг мико. Это ты». Я натянула тетиву и спросила, что же тогда воплощает мишень. Бабушка снова внимательно посмотрела на меня и пошла прочь.

Нанако провела расческой по волосам Эми.

– На следующий день я вышла замуж, и мы провели вместе пятнадцать замечательных лет, пока мой супруг не умер.

– Соболезную, – пробормотала Эми. Она совсем не ожидала, что когда-то Нанако была счастлива замужем. – И вам пришлось оставить обязанности мико?

– Вовсе нет. – Нанако отложила расческу, перехватила волосы Эми белой лентой и пригладила длинный хвост. – Вот и все.

Эми поднялась и размяла затекшие мышцы, а потом повернулась к мико, сморщив в смятении лоб.

– Так что воплощала мишень?

– Стрела воплощала меня, – улыбнулась Нанако. – Как и мишень.

И мико без дальнейших объяснений покинула ванную, оставив Эми стоять в полотенце, растерянную еще сильнее, чем прежде.

Во сне она слышала голос Широ.

Эми ворочалась, запутываясь в одеялах, почти проснулась и вновь погрузилась в сон. Широ тихо говорил, но она не разбирала слов, их обрывки смешивались с воспоминаниями о том, что он говорил ей.

– Ты передо мной в долгу, Аматэрасу, – промурлыкал его голос, и Эми почти увидела, как Широ сидит перед ней, скрестив ноги, и на его лицо падают странные серебристые отблески.

– И о чем же ты просишь, Инари? – зазвучал ответ ее собственным голосом, хотя она молчала.

– Я не прошу. – В тон Широ закрались опасные нотки. – Я говорю о том, что ты сделаешь.

– Ты мне не указ, куницуками.

– Ты передо мной в долгу. И если откажешься отплатить, я взыщу должное куда менее приятным путем. Ты и твои вассалы никогда больше не смогут жить в этом мире спокойно.

Эми перекатила голову по подушке, содрогаясь от угрозы, что окутывала слова Широ. В груди неприятно пульсировал жар, но сонное оцепенение не отступало.

Во сне она зло зашипела.

– Я должна низойти в день солнцестояния. Чтобы остановить Изанами, нужна моя сила, я могу вливать ки в свою камигакари, но наступит миг, когда я не смогу сдержать свой дух, и мне придется завершить начатое.

– Я не говорю, что тебе нельзя низойти. Но ты будешь ждать до последнего, пока это действительно не станет неизбежно. И ни мгновением раньше.

– Пара минут или же пара часов ничего не изменит. Эми так или иначе умрет в день солнцестояния. Мне жаль, но такова ее судьба.

Глаза Широ блеснули в серебристом свете, мерцающем на его лице.

– Никогда не верил в судьбу.

– Почему ты так упрям? – В ее голосе прорезался гнев. – Останься Эми в живых, ты не успеешь и глазом моргнуть, как она состарится.

– Дело не во мне.

– А в чем же?

Широ стиснул зубы.

– Твоя сила не уничтожит ее мгновенно. Дай ей шанс довести все до конца. Она столько выстрадала ради будущего, в котором не будет жить. Позволь ей хотя бы увидеть победу.

– А если мы проиграем?

Широ скривил губы в надменной ухмылке.

– Я не намерен проигрывать.

Она издала недовольный звук.

– Ладно. Я дождусь последнего момента.

Он кивнул.

– Продержи Эми в живых как можно дольше.

– И ты передашь то, что я поведала, остальным куницуками?

– Да.

– Береги ясный разум и храни свое сердце, Инари. Не позволяй чувствам тебя ослабить.

– Я, пожалуй, займусь своими делами, а ты, будь добра, своими, Аматэрасу.

– Наступит ли день, когда рана, нанесенная нашей дружбе, исцелится? – вздохнула она.

– А это зависит от тебя, Аматэрасу. Сдержи свое обещание в день солнцестояния.

Широ поднялся с пола, и серебристый свет угас. Сон Эми заполнили тьма и тишина.

Эми распахнула глаза, резко проснувшись. В метке камигакари, под кожей, неприятно пульсировала горячая сила. Девушка сбросила одеяла и скатилась с футона, не понимая, что происходит. По-прежнему слыша отголоски слов Широ, она выхватила из шкафа хаори и накинула его поверх легкого кимоно для сна. Потом, распахнув дверь спальни, бросилась в коридор, сунула босые ноги в сандалии и вылетела из дома.

С неба сыпался снег. Горячая пульсация почти пропала, но Эми все равно побежала по знакомой дорожке, пересекла мост над прудом и попала в мощеный дворик, где на столбике перед крошечным залом поклонений висел единственный фонарь.

Эми взмыла вверх по ступенькам. Несколько недель назад, во время их первого столкновения с Изанами, зал оказался разрушен, и толком восстановить его еще не успели. Пока он представлял из себя стены из досок под плоской крышей. Схватившись за импровизированную дверь, Эми открыла ее и увидела кромешную тьму.

Сняв фонарь, она прошла внутрь. Бо́льшая часть пола здесь сохранилась, хотя тут и там виднелись редкие проломы. В дальней части единственной комнаты располагался маленький одинокий алтарь из гладкого дерева, которое разительно отличалось от грубых досок вокруг. На небольшом возвышении в его середине стояло круглое зеркало.

В комнате было пусто. Никого.

Тяжело дыша, Эми приблизилась к зеркалу – шинтаю, через который Аматэрасу направляла в этот мир силу. Оно тоже было новым. Старое разбила Изанами.

Эми осторожно коснулась стекла. Ровная поверхность была прохладной, пустой.

Но тот серебристый свет на лице Широ и жар в метке…

Она отошла от зеркала и огляделась. Это всего лишь сон или Широ каким-то образом переговорил с Аматэрасу через шинтай, как это сделала Эми пару недель назад? Тогда амацуками с трудом поддерживала связь, магия тянулась сквозь миры, истощая богиню и ее вассалов, которые помогали ей в Такамахаре. Как же Широ это провернул?

Опустившись на колени, Эми провела пальцами по полу. А когда подняла их, то увидела темные следы сажи. Поднеся фонарь поближе, она разглядела на досках тусклые линии, смазанные, словно кто-то спешил их стереть.

Круг. Широ нарисовал круг и использовал чары, о которых Эми даже не догадывалась.

«Эми, он – божество. Ты этого, похоже, не видишь», – как наяву услышала она слова Катсуо и помотала головой, чтобы их отогнать. К Широ возвращались его воспоминания. Он свободен от проклятия онэнджу, и к нему возвращалась вечность умений и знаний. И чем больше он обретал себя прежнего, тем сильнее росла между ними пропасть – непреодолимая бездна возраста и силы.

Кто он теперь? Еще не совсем Инари – по крайней мере, не тот Инари, которого она видела в памяти Аматэрасу и Широ. Но уже и не тот Широ, которого она знала. Он менялся так быстро, что Эми за ним не успевала. Его переходы между прошлым и настоящим собой были уже не такими заметными, как раньше. Он плавно скользил от одного к другому и обратно. Грань между Широ и Инари продолжала стираться… а потом ее не станет вовсе.

Эми сжала губы, чтобы сдержать их дрожь. Вскоре он перестанет в ней нуждаться. Вскоре его сила и уверенность куницуками вернутся в полной мере.

И вскоре Эми покинет этот мир. Но, может, она все-таки доживет день солнцестояния до конца и увидит мир спасенным… или разрушенным.

Глава 20

– Прошу, госпожа, стойте смирно.

Эми попыталась удержать руки ровно, пока три пожилых мико, тихонько переговариваясь, затягивали и поправляли на ней многослойное кимоно.

– Кажется, этот ворот сюда не подходит, – произнесла одна, осмотрев их труды с головы до пят. – Может, лучше сливовый?

Остальные согласились, и Эми поникла. Мико принялись снимать с нее слой за слоем, чтобы поменять воротник. А внутри нее закипала досада, все сильнее и сильнее, но Эми ее подавила, продолжая хранить внешнюю безмятежность. Неважно, какого цвета на ней воротник. Неважно, в шелках она или в лохмотьях.

Все было неважно, ведь в день солнцестояния миру настанет конец.

Они проиграли, Изанаги заполучил копье. Ничто не мешало Изанами открыть Небесный мост. И за последние полтора дня Эми не сделала совершенно ничего, чтобы изменить грядущее.

Сусаноо покинул храм Шираюри первым и отправился к Сарутахико и Узумэ, чтобы сообщить им о неудаче с копьем. Без дракона Эми, Широ и Юмэю пришлось путешествовать по земле, поэтому в Шион их отвезла Нанако. Поездка вышла презабавная. Несмотря на все свои устрашающие таланты, Юмэй, как выяснилось, плохо ладил с машинами. Эми не знала, в чем именно было дело – может, в клаустрофобии, или его просто укачивало, – но Широ приходилось постоянно чем-нибудь угрожать Тэнгу, чтобы тот не вышел из машины. Прямо на ходу. И если бы не его полукоматозное состояние от ран, он и в самом деле попытался бы. Благо, Шион находился не так уж далеко.

Теперь Юмэю выделили переоборудованное хранилище рядом с землями храма, и он, в окружении своих карасу, быстро исцелялся. Широ оставался с ним, охраняя, пока Тэнгу уязвим.

Роли удивительным образом сменились. Когда Эми только познакомилась с Широ и Юмэем, Тэнгу был сильнейшим. Он множество раз спасал кицунэ, охранял его, когда тот был ранен. С последним витком онэнджу на руке Широ стал равен Юмэю, а теперь и вовсе взял на себя роль защитника.

И пока Сусаноо разыскивал остальных куницуками, а Широ был с Тэнгу, Эми попала в водоворот приготовлений к солнцестоянию. Ритуалы очищения, церемонии благословения и прочие дела поглощали все время. Ее искупали, привели в порядок от ресниц до кончиков ногтей, натерли щетками так, что покрытая лосьонами и присыпками кожа засветилась, подвергли массе глупых процедур по наведению красоты. Эми сомневалась, что, спустившись с небес, Аматэрасу оскорбится при виде неровных ногтей, но ее возражения никто не слушал.

Этим днем ей пришлось торчать в примерочной, где под нее подгоняли наряд для солнцестояния. Утром двенадцатого дня для процессии, что пройдет по землям храма, и последующей церемонии ей предстояло облачиться в великолепное фиолетовое кимоно.

Пожилые мико суетились вокруг, добавляя последние штрихи, а Эми с трудом сдерживала бушующие внутри чувства, злилась из-за своей слабости, бесполезности. Зачем она тут стоит? Изанами через несколько дней уничтожит мир. Почему никто ничего не делает?

Эми спрашивала у Широ, что дальше, и он ответил лишь, что надо дождаться Сусаноо. В том загадочном сне Аматэрасу упоминала, что Широ должен что-то передать остальным куницуками, однако он уходил от ее осторожных намеков так умело, что Эми в конечном итоге сдалась. Широ что-то от нее скрывал, и она не знала, что ей чувствовать по этому поводу.

– Что за гвалт? – спросила мико, недовольно цокнув языком. – Бегают по залу очищения как по детской площадке, надо же.

Эми прервала свой полный тревоги внутренний монолог и глянула на дверь, из-за которой доносились быстрые шаги и переполошенные голоса. А ведь обычно в зале было тихо, как в склепе.

Топот приблизился, дверь без стука распахнулась, и в комнату ввалился белый как мел сохэй.

– Госпожа, – выдохнул он. – В-вам нужно подойти.

– Что стряслось? – осведомилась Эми.

– Там, во дворе… гуджи Ишида в храме и… прошу, идемте! – Сохэй развернулся и выбежал обратно, махнув ей рукой.

Настороженность мигом переросла в самую настоящую тревогу, и Эми бросилась за юношей, проклиная тяжелое многослойное кимоно и распущенные волосы. У нее даже не было офуда. Что бы там ни напугало сохэя так сильно, Эми сомневалась, что сумеет справиться безоружной.

Он вел ее по коридорам почти бегом и постоянно нервно оглядывался, проверяя, идет ли она следом. Когда они добрались к выходу, там обнаружилась целая толпа. Каннуши, сохэи и мико сгрудились у закрытых дверей, словно хотели выглянуть наружу, но боялись коснуться тонкого барьера между ними и тем, что ждало снаружи.

– Кто они?..

– Не может же?..

– Почему они здесь?..

– Разойдитесь для камигакари! – провозгласил ведущий ее сохэй.

Люди подскочили так, словно их всех дружно ударили током, а потом удивительно быстро прижались к стенам. Громко стуча лакированными деревянными сандалиями в воцарившейся вдруг тишине, Эми прошествовала мимо сохэя к двойным дверям, и пара ближайших каннуши раздвинули створки.

На окутанный полумраком порог хлынул ослепительный солнечный свет. Когда зрение прояснилось, перед Эми предстал двор, и ее трепещущее сердце замерло. На мгновение она даже перестала дышать. А потом, расправив плечи, шагнула на ступени. Во рту пересохло.

Во дворе ровными колоннами стояли трое куницуками и семнадцать ёкаев.

Правую колонну возглавлял Сусаноо, облаченный в куда более изысканное сине-серое одеяние, нежели раньше. За его спиной выстроились шестеро незнакомцев: четверо мужчин и две женщины. Узумэ в роскошном зеленом кимоно с золотой вышивкой ожидала слева в сопровождении шестерки своих вассалов. А центр занимал Сарутахико. Самый высокий из присутствующих, широкоплечий и крепкий, глава куницуками источал власть одним своим видом. Его длинные темно-каштановые, почти черные волосы были забраны в высокий хвост. Величественное черное с бронзой одеяние заставило бы покраснеть от стыда любого императора. За спиной своего господина, на расстоянии – словно кого-то в их рядах не хватало, – замерли еще пятеро ёкаев.

Эми держалась спокойно, хотя чувствовала, как в воздухе потрескивает сила, как ее излучают сами ёкаи столь явно, что она буквально ощущала вкус их ки. Слуги храма теснились в дверях построек. Те, кому не повезло оказаться снаружи, сбивались в углы двора группами, словно так могли защититься. Они понимали, что в храм пожаловали отнюдь не смертные.

Когда Эми спустилась по ступеням и в одиночку приблизилась к Сарутахико, люди как будто задержали дыхание. Она же, мысленно паникуя насчет того, что совершенно не представляет, как глубоко нужно кланяться, остановилась в нескольких шагах от ёкаев и умоляюще глянула на Узумэ. Куницуками леса ободряюще улыбнулась, ее желтые глаза светились весельем.

Эми прижала ладони к бедрам и низко поклонилась. Наверное, ей стоило опуститься на колени, как перед Сусаноо и Цукиёми. Однако, пусть она человек, а Сарутахико – божество, Эми все же представляла в этом мире саму Аматэрасу. Поэтому она все-таки выбрала самый низкий поклон стоя.

К ее изумлению, Сарутахико ответил ей ровно тем же, и Эми залилась румянцем. Выпрямились они одновременно. Эми лихорадочно пыталась припомнить все уроки этикета в поисках хотя бы намека на то, как ей надлежит реагировать.

– Камигакари Кимура. – От голоса Сарутахико, невозможно глубокого, казалось, дрожали даже камни двора. – Для меня честь наконец встретить ту, что освободила меня и моих собратьев-куницуками от плена.

Все еще краснея, Эми коротко поклонилась еще раз.

– Сердечно приветствую вас в Шионе, храме Аматэрасу, амацуками ветра.

– Благодарю, – ответил Сарутахико. – Нам предстоит многое обсудить. Где, хотелось бы знать, мое своевольное дитя огня?

– Дитя? – донесся голос Широ. – Чудно́е, мягко говоря, у тебя восприятие возраста, старик.

Эми вскинула голову. Широ как ни в чем не бывало сидел на изогнутом краю ближайшей крыши, уперев локоть в приподнятое колено. Когда на него обратились все взгляды, кицунэ лениво потянулся и соскочил на камни двора.

– Мой выбор слов, – негромко произнес Сарутахико, – касается скорее твоего нрава, нежели возраста, Инари.

Широ пересек двор и, остановившись рядом с Эми, окинул куницуками гор взглядом. Тот бесстрастно посмотрел на него в ответ. Рядом с собратьями-божествами и Эми в ее великолепном кимоно Широ в своих привычных черных хакама и косодэ без рукавов казался до смешного неподобающе одетым.

Эми перевела взгляд с Широ на Сарутахико и обратно. При первой встрече с другими куницуками Широ цепенел, однако их предводитель почему-то никак не пошатнул уверенность кицунэ.

Узумэ мягко рассмеялась:

– Какая сцена! Эми, дитя, можем ли мы перейти в зал? Как упомянул мой супруг, обсудить предстоит многое, а время на исходе.

– Разумеется, – отозвалась Эми, в спешке чуть не запнувшись. – Прошу сюда.

Развернувшись, она зашагала обратно. Широ и остальные отправились следом. Толпа, наблюдавшая за происходящим с порога, мигом пропала – за исключением нескольких особенно смелых сохэев и каннуши, вытянувшихся в струнку. Проходя мимо, Эми подозвала одного и шепнула:

– Прошу, немедленно пошлите за угощениями.

– Да, госпожа. – Каннуши шумно сглотнул. – А это и в самом деле?..

– Да. Пожалуйста, уведите всех непричастных и сообщите гуджи. Пусть он присоединится к нам в большой комнате для переговоров.

Каннуши поклонился и поспешил прочь.

Пятнадцать минут спустя Эми уже сидела во главе блестящего стола в самой просторной и роскошной комнате зала очищения. Узумэ и Сарутахико устроились с одной его стороны, Широ – с другой, а Сусаноо опустился на колени напротив Эми. Рядом с ней сидел Ишида, его лицо немного побледнело, но сам он держался стойко, несмотря на присутствие таких необычных гостей. Гуджи чуть было не сел во главе стола, но один лишь взгляд Сарутахико заставил его попятиться.

Собрались здесь и вассалы трех куницуками. Большинство выстроилось вдоль стен в безмолвном ожидании. Позади Сусаноо и Узумэ сидели их старшие помощники – самые верные подданные и непосредственные подчиненные. У Широ, разумеется, не было ни помощника, ни вассалов. Место за Сарутахико тоже пустовало.

– Итак, – заговорил Широ прежде, чем Эми сообразила, как ей начать этот совет. – Что ж вы так долго-то?

Сусаноо, к которому был обращен вопрос, нахмурился:

– Мы собирали вассалов.

– А я думал, ты собрал их давным-давно, еще когда меч получил обратно.

– Тогда я сумел отыскать лишь своего помощника. Мои вассалы сильно рассредоточились и…

Дверь со щелчком сдвинулась в сторону. На пороге стоял Юмэй. Он взглянул на ряд ёкаев у стены, затем закрыл за собой дверь и скользнул к столу. Эми ожидала, что он займет пустующее место рядом с Широ, однако Тэнгу прошел к другой стороне.

И опустился позади Сарутахико, как старший помощник куницуками.

Эми уставилась на Тэнгу. Он что, помощник Сарутахико?.. Почему же он ни разу не упомянул об этом раньше? А ведь она частенько задавалась вопросом, почему Юмэй так стремился отыскать пропавших куницуками, когда остальные ёкаи, в лучшем случае, слегка беспокоились.

– Ты опоздал, – тихо проговорил Сарутахико. – Рад встрече, мой друг. Сколько же времени утекло?

Юмэй склонил голову в знак приветствия:

– Больше века.

– Быть может, в будущем нам стоит встречаться чаще?

– Если нам повезет насладиться будущим, – резко вмешался Сусаноо. – Солнцестояние через пять дней, и Изанами намеревается открыть Мост.

Сарутахико кивнул.

– Раз уж вам с Инари не удалось завладеть Амэ-но-Нубоко, я уверен, что Изанами собрала все необходимое. Я вижу лишь одну меру: убить ее раньше.

– Она будет в надежном укрытии и под хорошей защитой, – возразил Сусаноо. – Если выступим против нее, то наверняка придется уничтожить и Изанаги – причем в первую очередь. А как показала наша недавняя встреча, расклад отнюдь не в нашу пользу.

– Эми его ранила, – сообщил Юмэй. – Ударом в грудь. Не смертельно, однако он будет ослаблен.

– И тем не менее он останется крайне опасным врагом. Даже в одиночку он сумеет задержать нас и дать Изанами время на побег. Если, разумеется, мы ее отыщем.

– Мы и так знаем, где ее искать, – заметил Широ и, когда к нему обратились удивленные взгляды, продолжил, – в день солнцестояния.

Глаза Сусаноо потемнели от ярости.

– Ждать солнцестояния – безрассудство, которого нам надлежит избегать любой ценой.

– Напротив. – Широ уперся локтем в стол. – Думаю, как раз такое безрассудство нам и нужно.

Сусаноо зарычал.

– Да что за дурацкие…

Его гневную реплику прервал жест Сарутахико:

– Что ты предлагаешь, Инари?

Тот медленно, лениво растянул губы в усмешке, и Эми увидела в нем куда больше Инари, чем Широ.

– Ну, положим, убьем мы Изанами до солнцестояния. Даже заполучим Нубоко. Мы ведь этого хотим, так? – Кицунэ склонил голову к плечу. – И кто же из вас готов добровольно зорко стеречь копье всю свою вечную жизнь?

Узумэ нахмурилась.

– «Добровольно» – не лучшее слово, Инари, ведь долг обяжет нас оберегать Амэ-но-Нубоко от Изанами.

– Вечно? – Он вскинул брови. – А есть хоть что-нибудь в летописях любого мира, что успешно хранят целую вечность? Ничего не выйдет. В конце концов Изанами его получит. Или, быть может, оставит копье и примется рассылать своих вассалов по всем дорогам Моста, пока рано или поздно не найдет верную. У нее для этого есть сотни, тысячи лет.

Эми стало настолько неуютно, что она поерзала. Сарутахико и Узумэ переглянулись.

– Сколь бы досадно это ни было, – произнес Сарутахико, – иного пути у нас нет. Пока Изанами намеревается низойти в этот мир, мы должны ей помешать.

– А знаете, что я нахожу любопытным? – Широ возвел взгляд к потолку, словно очарованный некой мыслью. – Когда Аматэрасу впервые отдала своей камигакари приказ, она могла бы отправить Эми искать и прятать копье. Или даже убить Изанами. Уверен, Эми нашла бы способ. – Он поднял запястье и тряхнул им, словно вокруг руки по-прежнему сверкали бусины онэнджу. – Она также могла открыть Эми, кто я, и приказать меня освободить, чтобы любое из этих заданий выполнил я. Однако не сделала этого. Она приказала Эми найти и освободить четверых куницуками. Всех нас. Почему, интересно?

– Потому что против Изанами и Изанаги иначе не выстоять! – рявкнул Сусаноо.

Широ пожал плечами.

– Убить Изанами – не выход. Как и оберегать Нубоко. Это все – тактика сдерживания. А ею войну не выиграть. И, собственно, как победить в войне с бессмертным, несокрушимым врагом?

– Никак. Пока противник не оставит свою затею.

– Мы никогда не поверим, если Изанами вдруг возьмет и передумает. Война никогда не окончится. – Во взгляде Широ блеснула сталь. – В конечном счете Изанами победит. Неизбежно. Мы можем помешать ей во время этого солнцестояния и еще тысячи солнцестояний после него, но мы утомимся, и она нас перехитрит, а потом пройдет по Мосту.

– Хочешь сказать, что мы должны смириться пред неминуемым, Инари? – тихо спросила Узумэ.

– Нет. – К стали в его глазах примешался огонь. – Я хочу сказать, что мы должны покончить с этим навсегда.

В комнате воцарилась тишина.

– Расскажи нам как, – приказал Сарутахико.

– Изанами нельзя уничтожить навсегда. Но есть лишь один путь из Такамахары на землю, и его… – в улыбке Широ смешались хищность и мрачное веселье, – и его-то как раз уничтожить можно.

– Разрушить Небесный мост? – охнула Узумэ.

– Безумец! – рявкнул Сусаноо. – Мост существует столько же, сколько все миры. Если его вообще возможно разрушить, то последствия будут…

– Говоришь так, будто разбираешься, – перебил его Широ. – Мост все-таки можно уничтожить… вернее, закрыть его от Изанами и прочих желающих попутешествовать. И так вышло, что те, кто способен сие совершить, собрались прямо сейчас здесь, в этой комнате. Как же кстати!

В ответ на ухмылку Широ Сусаноо оскалился.

– Мост, – продолжил кицунэ серьезнее, – это сплетение путей между мирами. Перекресток, где соединены восемь дорог, связан с этой землей великим столпом, и если его разрушить, к дорогам будет не попасть. И мы, куницуками земли, обладаем силой, способной уничтожить опору Моста в этом мире.

Сусаноо и Узумэ вопросительно посмотрели на Сарутахико.

– Твои познания о Мосте удивительны, Инари, – произнес куницуками гор. – Где ты раздобыл эти сведения?

– Поболтал с Аматэрасу.

Эми сжала кулаки. Она-то думала, что Широ уйдет от ответа, а не выдаст его вот так, без зазрения совести.

– Аматэрасу? – переспросил Сусаноо. – Как?

– В те времена, когда мы с ней ладили получше, она научила меня, как достучаться к ней в Такамахару через шинтай.

Сусаноо скрестил руки на груди, пристально глядя на Широ.

– Скажи-ка, сколько воспоминаний к тебе вернулось?

– Аматэрасу десятилетиями собирала сведения о Мосте, – продолжил кицунэ, пропуская вопрос куницуками бури мимо ушей. – Она хотела, чтобы мы разрушили мост, еще с тех пор, как впервые разгадала намерения Изанами… правда, полагала, что времени у нас будет значительно больше. Когда убить Эми не удалось, Изанами ускорилась.

– А Аматэрасу уверена, что Мост возможно разрушить без последствий? – спросила Узумэ.

– Вполне. Никто, разумеется, не знает наверняка, но она уверена.

Узумэ, Сусаноо и Сарутахико обменялись взглядами. Юмэй же, казалось, следил за Широ с настороженностью.

– Мы все еще можем попытаться убить Изанами, – произнес Сусаноо, – а потом открыть и уничтожить Мост.

– Открыть его мы не сможем. – Широ откинулся назад, упираясь рукой в пол. – Для этого нужна кровь трех амацуками.

– Трех? Почему трех?

– Без понятия.

– Мост – дело рук трех древних богов сотворения, – объяснил Сарутахико. – Потому и кровь трех небесных божеств. Мост возведен лишь для амацуками.

– Итак, – подытожил Широ, – нам нужно, чтобы Изанами открыла Мост. А потом, пока она не поднялась по нему в Такамахару, мы уничтожим столп.

– Эм-м… – подала голос Эми, сомневаясь, стоит ли вмешиваться. – Мне казалось, она хочет низойти, а не подняться.

– Ну да, – согласился кицунэ. – Однако ее дух на земле. Ей нужно сперва воссоединить дух с телом, а уже после – вернуться обратно по Мосту. Сколько это займет – минуты или часы, – неизвестно.

Сусаноо ударил рукой по столу. Эми подскочила от неожиданности, но остальные ёкаи даже не вздрогнули.

– Ты себя-то слышишь?! – прорычало божество бури. – Мы только что обсудили, что добраться до Изанами за пять дней и убить ее – задача вряд ли выполнимая, и тут ты предлагаешь нечто еще более невозможное? Устроить засаду на Изанами в момент, когда она откроет Мост, задержать или убить ее, Изанаги, Цукиёми и вдобавок всех вассалов, которых они прихватят с собой, и одновременно разрушить столп Моста?

– Как-то так. Правда, нам понадобится помощь. – Широ глянул на Юмэя. – Как думаешь, сколько дайтэнгу ты сумеешь собрать за эти пять дней?

– И близко недостаточно! – ощерился Сусаноо.

– Есть предложения получше?

– Твой безумный план слишком рискован. Позволить Изанами открыть Мост – немыслимо! Что, если мы нападем не вовремя, что, если они отразят атаку или перехитрят нас, или Изанаги нападет первым и кто-то из нас падет прежде, чем мы уничтожим Мост? Слишком много переменных и слишком многое может с легкостью пойти не так.

– Есть предложения получше? – спокойно повторил Широ.

– Убить Изанами сейчас. Не дать ей открыть Мост.

– И что тогда? Задержим ее на несколько лет или даже веков, не более. А если мы хотим остановить ее навсегда, нам все-таки придется попробовать этот «безумный» план.

– По крайней мере, мы будем готовы.

– Или не будем. Может, в следующий раз Изанами убьет нас перед солнцестоянием. Расклад не станет лучше. Только хуже.

Сусаноо впился в Широ взглядом:

– Будь у нас больше времени, мы бы…

Глаза ёкая вспыхнули алым. По комнате волной полупрозрачного пламени прокатился жар.

– Накануне гибели этого мира осторожность станет нам смертным приговором, – в его опасном, вкрадчивом мурлыканье сплелись огонь и лед. – Пусть это и путь величайшего риска, лишь он приведет нас к победе.

– Ах, – вздохнула Узумэ. – С возвращением, Инари.

Он перевел взгляд на нее.

– Я все еще не стал собой, Узумэ.

– Почти стал, мой дражайший лис. Мы соскучились.

– Говори за себя! – прорычал Сусаноо.

Эми съежилась. Сила, манера держаться, угроза, которую источал Инари… Этот ёкай был ей незнаком. А вот Узумэ, напротив, была рада его видеть. И это пугало Эми еще сильнее.

А потом Инари повернулся, и она застыла на месте, неспособная дышать, пронзенная одним лишь его взглядом в самое сердце и душу.

– А ты, малышка-мико? – спросил он. – Как-то ты непривычно притихла.

Малышка-мико. Он называл ее «малышка-мико». Эми даже и не думала услышать это ласковое обращение от Инари. Она уставилась на него – и вдруг увидела Широ. В тени улыбки на губах, в повороте лисьих ушей, в наклоне головы. Граница между его сущностями размывалась.

Нет. Граница уже стерлась. Осознание взбудоражило Эми еще сильнее, пальцы закололо от желания протянуть руку, коснуться, узнать его заново.

Она расправила плечи, сосредоточившись вновь.

– Я не уверена. Думаю, ты прав, Изанами остановит только уничтожение Моста. Но… – она сглотнула. – Мысль о том, что мы сперва позволим ей открыть Мост, меня…

Эми умолкла, не желая произносить слово «ужасает» в присутствии стольких могущественных воинов. Сарутахико сложил ладони на столе, привлекая внимание Инари. Все остальные тоже обратили взгляды на главу куницуками.

– Я согласен с рассуждениями Инари, – медленно проговорил тот низким, глубоким голосом. – Истинной победы можно достичь, лишь уничтожив Мост. Однако я согласен и с мнением Сусаноо – подобные риски недопустимы.

Сарутахико повернулся к Инари.

– На приготовления остаются считаные дни, наши силы крайне малы, и мы не знаем, как Изанами намерена обороняться, а потому подпускать ее к Мосту – немыслимо. Избавившись от прямой угрозы, мы затем отыщем способ разобраться с ней навсегда.

Инари прижал уши к голове.

– Нам уже удалось смешать планы Изанами, нельзя упускать подобный шанс. Она не повторит ошибок.

– Даже если мы обречены на вечную борьбу, в которой нам не одержать победы, наша главнейшая задача – защитить этот мир, – решительно подытожил Сарутахико, а затем оглядел всех собравшихся куницуками и ёкаев. – Дабы одолеть Изанами и Изанаги, наша стратегия должна быть безукоризненна.

Сарутахико и остальные продолжили обсуждать различные тактики. Инари сидел молча, напряженно; расслабленная уверенность сменилась ледяным недовольством, которое придавало его чертам безжалостную строгость. Не говоря ни слова собратьям-куницуками, он повернулся к Эми.

За мгновение до того она радовалась, что Сарутахико выбрал более безопасный – и все равно жуткий – путь. Но когда их с Инари взгляды встретились, ее пронзил внезапный страх – страх, что они совершают ужасную ошибку.

Глава 21

В последние дни тишина стала для Эми редким, ценным благом. Она сидела на коленях в углу просторнейших покоев Аматэрасу, у своего маленького алтаря. Установленное перед крошечной копией храма зеркало размером с ее ладонь сверкало в лучах утреннего солнца, сочившихся сквозь окно.

Прилежно сложив ладони на коленях, Эми отпустила мысли на волю. Она завершила двухчасовую медитацию и теперь ждала, когда мико заберет ее на что бы там ни было дальше в ее расписании. На рассвете Эми провела церемонию благословения бури, и следующим утром ей предстояла последняя – церемония благословения огня. После этого по землям храма пройдет процессия, нечто вроде открытых проводин. А затем Эми войдет в храм Аматэрасу и проведет остаток дня в одиночестве и медитации.

И начнется ее последняя ночь.

Обычно к закату в храм стягивались остальные амацуками. Они сопроводили бы камигакари на место церемонии, и в самый темный час Аматэрасу низошла бы в свое новое тело.

Однако этому солнцестоянию было суждено стать иным. Вместо трех амацуками Эми сопроводят четверо куницуками со своими вассалами. И отправятся они на священную землю, где Изанами намеревалась открыть Мост. Когда низойдет Аматэрасу, Эми не представляла. Но в какой-то миг ее жизнь оборвется.

На протяжении последних четырех дней ёкаи разыскивали убежище Изанами – но не обнаружили ни ее, ни Изанаги, ни Цукиёми. Куницуками сменили тактику и теперь намеревались устроить засаду в момент, когда враги приблизятся к священной земле Моста. Оставалось лишь тридцать шесть часов, и куницуками со своими вассалами были заняты лихорадочными приготовлениями – созывали воинов, заклинали талисманы, точили оружие.

Эми не знала, сколько ёкаев куницуками удалось собрать за столь короткий срок. Она все время была занята, поэтому новостями с ней делились Катсуо и Нанако. С Широ они тоже почти не виделись.

Она старалась из-за этого не переживать. Похоронить боль поглубже. Дел было предостаточно, они отвлекали от подобных мыслей; Эми еще никогда не была так предана долгу камигакари. К солнцестоянию она должна войти в полную гармонию с ки и духом Аматэрасу. Слишком многое как никогда зависело от нисхождения амацуками.

Несмотря на обещание, которое Аматэрасу дала Широ, Эми не думала, что ей доведется узреть конец битвы с Изанами. Однако это не имело значения. Эми была сосредоточена лишь на своей роли. Не доверяя силам, умениям в бою, власти над ветром. Чем она могла помочь одолеть Изанами? Зато она уже десять лет была камигакари и знала свою роль идеально.

Эми не позволяла себе думать, что меньше чем через два дня ее жизнь оборвется. Любой воин, вступающий в бой, ждал гибели. И она ничем не отличалась от него.

Открыв глаза, Эми встала и потянулась. При виде комнаты, прекрасной, но такой пустой, сердце кольнула игла одиночества. Во время приготовления ее ближайшими спутниками стали Нанако и Катсуо, и пусть им не удавалось видеться с ней часто, их дружба спасала ее в самые темные мгновения.

Размышления прервал громкий стук.

– Войдите! – поспешно отозвалась Эми.

Дверь сдвинулась, и в комнату ворвалась Нанако с большой тканевой сумкой и охапкой одежды.

– Эми! – воскликнула она. – Ты закончила медитировать? Отлично! Я принесла тебе сменную одежду.

– Для чего? – спросила Эми, не понимая, о какой церемонии позабыла – и почему ей помогает Нанако, а не мико Тамаки, которая всю неделю следила за ее расписанием.

– Скорее. На разговоры нет времени.

Пока Эми покорно раздевалась до нижнего белья, Нанако выбрала из охапки свернутую голубую вещь и встряхнула, демонстрируя ее Эми.

– Это же… – нахмурилась та. – Это сарафан.

– Очаровательный, правда? – Нанако протянула его Эми. – А теперь одевайся.

– Но зачем…

– Тебе нужно ненадолго покинуть земли храма, – нетерпеливо объяснила Нанако. – Мы не хотим, чтобы тебя узнали.

Эми нахмурилась сильнее.

– Покинуть земли? Но…

– Ты уже опаздываешь. Остальное расскажу позже. – В глазах Нанако блестело упрямство. – Давай одевайся.

Беспокоясь о том, зачем ей вдруг понадобилось покинуть храм, Эми надела сарафан через голову. Легкий хлопок приятно обтянул тело, и она невольно улыбнулась. Завязав шнурки за шеей, Эми взмахнула воздушной юбкой. Сарафан был небесно-голубой сверху и постепенно темнел до кобальтовой синевы к подолу на середине щиколотки. Эми еле сдержала желание покружиться.

– Очаровательно, – повторила Нанако, передавая ей тонкую белую кофту с пуговицами спереди. Пока Эми надевала ее, мико извлекла подходящую ленту и стянула волосы девушки у шеи.

– Нанако, зачем мне…

– И последнее, – перебила ее мико, вытаскивая что-то из мешка, а потом водрузила Эми на голову широкополую шляпку. Окинула ее взглядом, просияла, а потом спешно посерьезнела. – Тебя точно не узнают.

– Но куда…

– Пойдем. – Нанако закинула сумку на плечо и потащила Эми к двери. – Нет времени все обсуждать!

– Мы еще ничего не обсуждали, – пробормотала Эми, следуя за мико по коридору.

Сарафан приятно шуршал вокруг ног. Эми бросила взгляд на свои босые ступни и поморщилась; носки-таби смотрелись бы с таким сарафаном глупо, но без них она ощущала себя странно обнаженной. Эми еще никогда так не одевалась.

Когда они добрались до выхода, Нанако вытащила из сумки пару современных шлепанцев:

– Держи.

Эми сморщила нос и, оставив привычные сандалии, натянула странно мягкую обувь.

Когда Нанако распахнула дверь, у подножья залитых солнцем ступенек показался Катсуо. Он поднял взгляд и улыбнулся, а потом окинул взглядом новый наряд Эми и покраснел.

– Чудесно выглядишь, Эми, – произнес сохэй, когда они с Нанако приблизились.

– Я выгляжу смехотворно. Сейчас декабрь, а не июль.

– Идеальная маскировка, – заявила Нанако. – Никто ее не узнает.

Катсуо снова улыбнулся, и мико вручила ему сумку, а девушке сказала:

– Повеселись, Эми. Увидимся за ужином.

– Повеселиться? – ничего не понимая, переспросила Эми.

– Пойдем, – махнул ей Катсуо, а Нанако взбежала обратно по ступенькам и скрылась в зале. – Ты уже опаздываешь.

– Куда?! – вышла из себя Эми.

– Увидишь.

И Катсуо без лишних слов зашагал в сторону. Эми бросилась за ним, обувь зашлепала о пятки. Мико и сохэи бросали на них с Катсуо любопытные взгляды, но никак не комментировали. Он вывел ее за врата на тропу к залу поклонений. Досада Эми перерастала в гнев. Почему Катсуо в обычной одежде, а ее нарядили, словно куклу? Да, сарафан и шляпка симпатичные, но не зимой же их носить! Ее ноги ужасно мерзли, а руки даже в тонком свитере немели на резком ветру.

Катсуо свернул с главной дорожки, прошел мимо конюшен и пустой тренировочной площадки. Когда он направился к деревьям на севере, гнев Эми вдруг откатился обратно к тревоге.

– Катсуо…

– Доверься мне, Эми.

Она поспешила за ним, держась середины тропы, где снег был вытоптан. Деревья отбрасывали на землю глубокие тени.

В дюжине шагов, прислонившись к толстому стволу, в полумраке стоял Широ. Сердце Эми странно затрепетало.

– Наконец-то, – произнес ёкай, когда они подошли. – Я уж думал, вы не придете.

– Радуйся, что у нас получилось, – парировал Катсуо веселым, несмотря на сами слова, тоном и вручил Широ сумку Нанако. – Семь часов. Не позже.

– Ты что, мне не доверяешь?

Катсуо легонько подтолкнул Эми к Широ. Она смотрела то на одного, то на другого. В голове вертелось слишком много вопросов, и Эми не знала, какой задать первым.

– Повеселись, Эми, – повторил Катсуо слова Нанако и глянул на Широ. – Береги ее, ёкай.

В ответ на предупреждение сохэя Широ лишь ухмыльнулся. Махнув на прощание, Катсуо побежал по тропе обратно и пропал в ярком свете солнца за деревьями.

– Широ, – сухо обратилась к ёкаю Эми, скрестив руки на груди. – Что происходит?

Он скользнул взглядом по ее телу, лениво отмечая каждую деталь, и девушка вспыхнула. Она вдруг предельно ясно осознала, как тонко ее одеяние, в отличие от обычной формы мико, и как плотно ее облегает сарафан.

– Пойдем, – поманил за собой кицунэ. – У нас маловато времени.

– Маловато времени на что?!

Не ответив, Широ зашагал по тропинке. Спустя сотню ярдов едва заметное, но вездесущее тепло священной земли угасло. Вскоре почти исчезла и тропа, так что Эми пришлось осторожно ступать по снегу. Пальцы ее ног окончательно замерзли.

Услышав гул голосов, Эми удивленно вскинула голову.

За деревьями стояла длинная палатка, достаточно высокая, чтобы подняться внутри в полный рост. А на поляне вокруг нее толпились ёкаи – как минимум в три раза больше, чем изначально привели в Шион куницуками.

Широ повел ее к ним. Эми изо всех сил старалась не глазеть по сторонам. Они прошли мимо пары почти одинаковых мужчин в самурайских доспехах – похожих на людей телом, но с остроклювой головой орла и большими крыльями, сложенными за спиной. Мимо женщины, что стояла в одиночестве, облаченная в совершенно неуместное кимоно из двенадцати слоев – наряд королев и императриц, – с простой белой маской на лице. Мимо драконьего хвоста – темно-красного, в отличие от синей чешуи Сусаноо, и немного меньшего, – который лениво подергивался меж деревьями, в то время как сам зверь скрывался в тенях.

Взяв себя в руки, Эми заметила четверку тихо беседующих ёкаев. Из серебристых волос высокого мужчины, что стоял к ней спиной, торчали знакомые тигриные уши.

– Бьякко? – охнула Эми.

Услышав свое имя, он обернулся. На его щеках темнели полоски. Как только он заметил Эми, его золотистые глаза потускнели. Бьякко шагнул навстречу, его спутники двинулись следом. Остановившись перед Эми, он низко поклонился. Волосы, стянутые в хвост, упали с его плеча.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Эми, – тихо проговорил Бьякко. – Я перед тобой в великом долгу.

– Первым делом идет твой долг передо мной и Сусаноо, – холодно, безжалостно произнес Широ прежде, чем Эми успела открыть рот. – Будешь страдать о том, что предал Аматэрасу и ее камигакари, если переживешь солнцестояние.

Бьякко выпрямился, смиренно не поднимая глаз.

Эми неуверенно перевела взгляд с него на Широ и пробормотала:

– Он спасал своего сына.

Одна из его спутников, потрясающей красоты женщина с волосами цвета спелого красного яблока, ниспадающими до талии, пригладила кимоно.

– Нельзя перейти дорогу куницуками и не заплатить за это, и он это знает.

– Я принимаю последствия своих поступков, – тихо отозвался Бьякко.

– Остальные шиджины – желанные союзники, – обратился к женщине Широ. – Предвкушаю битву бок о бок с тобой и Гэнбу.

Заметив во взгляде Эми вопрос, Бьякко повернулся к спутникам. Кроме красноволосой женщины, рядом с ним безмолвно и неподвижно стоял темноволосый мужчина, который не мигая следил за Эми разноцветными глазами – один был угольно-черным, а другой – серым, почти таким же светлым, как серебристые глаза Юмэя. И еще одна женщина: изящная, с удивительными лазурными волосами длиной до линии челюсти и озорным личиком.

– Стихия Гэнбу – холод, – пояснил Бьякко, указывая на мужчину, и кивнул на красноволосую: – Сузаку управляет огнем, как Инари. Они помогут ему сразить Изанаги.

– Изанаги, – повторила Эми, и ее встревожила мысль о том, что Широ опять столкнется с невероятной мощью солнца.

Сузаку чинно сложила руки на груди.

– Будет крайне любопытно. Верно, Гэнбу?

Темноволосый ёкай промолчал, не сводя глаз с Эми.

Широ шагнул вперед и потащил ее в сторону.

– Утро на исходе, малышка-мико. Пойдем уже.

Закинув сумку Нанако на плечо, он направился к палатке. Неподалеку лежал крупный кот в темную полоску, на кончиках двух его хвостов мерцали синие огни. Внутри палатки, у самого входа, спиной к проему стояли несколько ёкаев. Широ остановился, ожидая, пока они расступятся.

– Эй. – Он резко толкнул ёкая перед собой в плечо. – С дороги, пернатая башка.

Тот зарычал и развернулся. Два меча на его левом бедре лязгнули друг о друга. У Эми перехватило дыхание: она заметила, как за острыми ушами ёкаев с их темными волосами смешиваются черные перья.

Широ протиснулся к столу в центре, вокруг которого собралось еще больше воинов.

– Твои дайтэнгу совсем распустились, Юмэй, – пожаловался он.

Тэнгу, окруженный дайтэнгу и вассалами Сарутахико, оторвал взгляд от карты. Затем он встал из-за стола и что-то ответил Широ, но так тихо, что Эми не расслышала.

Ёкай, которого Широ толкнул, упер руку в бок.

– Так это и есть камигакари?

Вопрос отвлек Эми от разглядывания ёкаев, и она заставила себя расправить плечи. Дайтэнгу скользнул по ней гранатово-красным взглядом, совсем не так, как Широ, – а, скорее, как волк, что примеривается к раненой овечке.

– Недурна. – Он оскалил острые клыки. – Весьма недурна. Не заплатил бы за нее, как за таю, но…

Юмэй возник за ёкаем так внезапно, словно телепортировался. А потом схватил за волосы и вышвырнул из палатки с такой силой, что тот проехал по снегу на коленях, прежде чем Эми даже успела сообразить, что дайтэнгу сравнил ее с куртизанкой.

Юмэй пинком опрокинул дайтэнгу лицом в снег и наступил на шею сзади.

– До моего возвращения, Зэнки, ты не двинешься с этого места, – проговорил он, с силой надавив. – И даже не дыши.

В его бесцветном голосе не было гнева. Впрочем, он редко проявлял эмоции даже в моменты ярости. Юмэй оглянулся на палатку, где, не шевелясь, дожидались его остальные дайтэнгу. Он промолчал, но его поняли и без слов.

– Распустились, – повторил Широ как ни в чем не бывало, выплывая наружу.

Юмэй раздраженно заворчал и зашагал прочь от лагеря, оставив Зэнки лежать лицом в грязном снегу у входа в палатку. Эми изумленно моргнула, глядя на дайтэнгу, который даже не пытался подняться, но Широ ее подтолкнул. Они поспешили за Юмэем, и тот привел их к, казалось, совершенно непримечательным зарослям.

– Все готово? – поинтересовался Широ.

– Разумеется.

– Что готово? – осведомилась Эми, вдруг вспомнив, что по-прежнему понятия не имеет, почему стоит в летнем сарафане посреди зимнего леса вместо того, чтобы готовиться к солнцестоянию. – Что вы двое задумали?

– Если недовольна, – Юмэй повернулся к большому дубу и прижал к нему ладонь, – вини его. Это он придумал.

– Да что он при…

Под ладонью Тэнгу вспыхнул алый свет, и по коре сиянием растеклись руны, превращаясь в неровный проем. Затем его заполнила кромешная тьма – проход в Цучи.

Эми отшатнулась, глядя то на Широ, то на Юмэя.

– Зачем вы…

– На все вопросы, – перебил кицунэ, притягивая ее к себе за талию, – ты вот-вот получишь ответы.

– Но…

Юмэй встал с другой стороны и обвил рукой плечи Эми. Вдвоем ёкаи подвели ее к двери в пустоту. Первым шагнул Широ, потянув Эми за собой. Холодная тьма обволокла девушку, воздух сгустился, не позволяя пройти. Юмэй толкал Эми вперед, Широ – тянул за собой, и она закряхтела, зажатая между ними.

Наконец, невидимая преграда поддалась, и Эми вылетела с другой стороны портала, чуть не вырвавшись из хватки ёкаев.

Она пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах, и ее вдруг окутало ласковым жаром, невозможными ароматами, звуками – радостным щебетом птиц, шелестом ветерка в листве, запахами глины и влажной почвы.

Вокруг буйствовала зелень. К голубому небу тянулись деревья с густыми кронами, внизу расползлись широкой листвой папоротники. По гладким камням журчал крошечный чистый ручеек, и неровная земля вздымалась по обе его стороны стенами оврага, покрытыми мягким мхом и всякими растениями.

Влажный ветер, теплый и гостеприимный, поиграл с подолом сарафана, у носа Эми пролетела осоловелая бабочка, с трепетом взмахивая крылышками в сине-желтую полоску.

– Но… – прошептала Эми. – Как… где?..

– Остров примерно в пяти сотнях миль южнее континента, – сказал Широ. – Жара круглый год, хотя зимой немного прохладнее.

Эми озиралась, по-прежнему лишенная дара речи. Лучи солнца, куда более теплого, чем в Шионе, согревали ей лицо, пробиваясь сквозь кроны деревьев. Широ и Юмэй, продолжая стоять по бокам, следили за ней с удивительной внимательностью.

– Я не понимаю, – наконец пролепетала она.

Широ глянул вверх, сощурившись против солнца.

– Ты грустила, что больше никогда не увидишь цветы и лето. Не совсем то же самое, но… хотя бы сегодня у тебя снова будет лето.

В горле встал болезненный ком.

– Ты… Ты устроил для меня еще один летний день перед… перед солнцестоянием?

Кицунэ кивнул.

Эми опустила взгляд на сарафан, на обувь.

– И Нанако с Катсуо тебе помогли?

Он снова кивнул:

– И Юмэй. Он выбрал место.

– Зато ты ничего полезного не сделал, – заметил Тэнгу, – только нас донимал, пока не добился своего.

Эми смотрела на густой тропический лес, который никогда раньше не видела, и ее сердце наполнялось чувствами настолько, что грозило вот-вот взорваться в груди. Эмоций было слишком много, и они накатили все разом так, что по ее щекам неожиданно покатились слезы. Эми не могла даже взглянуть на Широ, боясь, что утратит власть над собой. И вместо этого она бросилась на шею Тэнгу.

Юмэй отпрянул на шаг и развел руки в стороны, словно не знал, что нужно делать при объятиях. Эми уткнулась ему в плечо и сбивчиво пробормотала:

– Спасибо, Юмэй.

– Она плачет! – прорычал ёкай.

– Попробуй обнять ее в ответ, – хмыкнул кицунэ. – Вдруг поможет.

Юмэй с очевидной неохотой сомкнул руки вокруг нее. Эми чуть не рассмеялась сквозь слезы, не двигаясь с места, ведь знала, что вряд ли ей удастся заключить в объятия несгибаемого Тэнгу. Сколько же долгих часов он мастерил проход через тысячу миль? Сколько сил, которые должен был копить перед битвой, он потратил на чары, чтобы подарить ей единственный день под летним солнцем?

Всхлипнув, Эми разжала руки и отступила. Юмэй окинул ее настороженным взглядом, словно опасался, что она еще раз застанет его врасплох своим порывом чувств, а потом пристально уставился на Широ, словно именно тот и был во всем виноват.

– Вернусь на закате, – произнес Тэнгу и повернулся к темному проходу в большом лиственном дереве, названия которого Эми не знала. – Не опаздывайте.

Не дожидаясь ответа, он вошел во тьму. Проход исчез вспышкой алого света, и Эми осталась в древнем лесу наедине с Широ.

Глава 22

Эми вдохнула сладкий, теплый воздух и со слезами на глазах повернулась к Широ. Меж его бровей залегла крошечная морщинка.

– Ты мной недовольна?

Она прижала к губам кончики пальцев и покачала головой:

– Нет. Я… я даже не знаю, что сказать…

– Все должно было стать сюрпризом, – Широ как будто слегка оправдывался. – Если бы я сказал заранее, ты отказалась бы идти и пропускать свои заморочки камигакари.

– А я их пропускаю? – встревожилась Эми, а потом ее озарило. – Гуджи Ишида об этом знает?

– Эм-м… – лисьи уши дернулись назад. – Не совсем. Но не переживай. Нанако и Катсуо обо всем позаботятся.

– Но…

Широ рассмеялся:

– Пойдем. Это еще не лучшая часть сюрприза.

– Разве?

Эми, гадая, что же скрывается за этим прекрасным лесом, зашагала вслед за кицунэ по дну оврага, окутанному дымкой. Их окружал неподвижный жар леса, по земле плясали тени, мягкая листва щекотала ноги, восхитительно пахло зеленью.

Овраг сузился, и они с Широ оказались между пологих, покрытых мхом каменных стен, которые резко изгибались, мешая увидеть то, что лежит за ними.

Широ остановился.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Это же сюрприз.

Эми фыркнула.

– А не хватит с меня их?

– Ну, еще один.

Сдавшись, она закрыла глаза. Широ, коснувшись ее плеч, повел Эми вперед. Ее сердце забилось чаще, все внимание сосредоточилось на ладонях кицунэ, на тоненьком свитере, который их разделял куда слабее, чем она привыкла.

Они прошли еще как минимум пару десятков шагов, и к ним ринулся свежий ветер, принесший знакомый запах.

– А теперь, – шепнул Широ неожиданно близко к уху Эми, – можешь открывать.

Она послушалась – и словно воспарила от представшего перед ней вида.

У ее ног тянулась полоса безупречного белого песка, а за ней на изогнутый пляж мягко накатывали волны. Бирюзовая вода блестела на солнце, яркая, как небо с легкими облачками, что бесконечно тянулось к горизонту. Бухту обрамляла зелень, и вдали океан усеивали такие же усыпанные папоротниками и деревьями островки.

Эми, затаив дыхание, глядела на всю эту невероятную красоту, и ее сердце норовило выскочить из груди.

Широ осторожно сжал ее плечи.

– Эми, дыши.

Она судорожно вдохнула.

– Широ, это… это же…

Он встал рядом с ней и протянул руку. Эми крепко переплела их пальцы, и вместе они шагнули под жаркое солнце. Ветер, порывами дующий с океана на сушу, игриво тянул Эми за длинные пряди и пах солью. Рассыпчатый, сухой песок забивался в обувь.

Эми сбросила шлепанцы и босиком пошла по горячему песку к кристально чистой воде. Она когда-то уже видела океан, но не такой. И близко не такой. Она даже не могла представить себе такой столь потрясающий насыщенный аквамарин.

На середине пляжа Широ остановился, опустил сумку Нанако и тоже сбросил обувь, наверняка полную песка. Эми пристроила свои шлепанцы рядом с сумкой и, сняв кофту, положила ее сверху. Открытых плеч и верхней части спины тут же коснулись палящее солнце и прохладный бриз.

Неспособная удержаться, она отправилась дальше – туда, где океан оглаживал берег, и влажный песок чавкал под ногами. Накатила волна, и Эми взвизгнула от прикосновения холодной воды. Смеясь, она шагнула ближе, и следующая волна плеснула уже ей до лодыжек. Придерживая шляпу одной рукой, девушка понеслась вдоль берега так, что песок летел из-под ног.

Волна догнала, вновь плеснула на ноги. Эми охнула и со смехом развернулась. Широ наблюдал за ней на расстоянии, и она в нерешительности замерла, смутившись. Кицунэ подошел к ней и, когда она удивленно моргнула, легонько коснулся уголка ее рта большим пальцем.

– Не переставай улыбаться, – негромко произнес Широ.

У Эми перехватило дыхание, и она вновь улыбнулась. Губы кицунэ изогнулись в ответ. Схватив его за руку, Эми потащила его за собой по пляжу, пока песок не сменился камнями, выпирающими из воды. Эми запрыгнула на плоский горячий валун, чтобы посмотреть на мерцающие волны с белыми гребнями. Широко распахнув глаза от восхищения, она перевела взгляд на Широ:

– И мы проведем здесь целый день?

– До заката.

Эми прижала ладонь к груди, словно пыталась удержать сердце внутри.

– Я еще не получала подарка чудесней.

Глаза Широ вспыхнули радостью, и Эми растаяла. Она хотела упасть в его объятия, но вместо этого просто спрыгнула с валуна. Ветер подлетел, взметнул ее волосы, и Эми посмотрела на свой сарафан.

– Я хочу кое-что сделать, – сказала она Широ, – и тебе нельзя смеяться.

– М-м?

– Обещаешь не смеяться?

– Обещаю.

Бросив на него предупреждающий взгляд, Эми отошла, раскинула руки… и закружилась. Юбка из легкой ткани взвилась в воздух. Восторженная, Эми все кружилась на месте, пока мир не завертелся вместе с ней. Она остановилась, а пляж – нет, и она пошатнулась, теряя равновесие.

Широ обхватил ее руками и притянул спиной к своей груди. Эми обмякла, ожидая, пока мир не замрет вновь. А ведь она не хотела падать в объятия кицунэ…

– Кажется, я перестаралась, – выдохнула Эми.

– Может, чуть-чуть.

– Но ты не смеялся.

– Разумеется. Я ведь пообещал, разве нет?

Эми запрокинула голову, чтобы взглянуть на него снизу вверх. Выражение лица Широ было нарочито скорбным, однако он все же не мог скрыть веселье.

Когда Эми, наконец, смогла идти ровно, они вернулись. Крошечный рак-отшельник перебежал им дорогу, покачивая раковиной. В небе парили на ветру чайки. Эми застыла рядом с оставленными вещами, очарованная мерным прибоем. Широ плюхнулся на песок и лег, заложив руки за голову.

– Почему б тебе не взглянуть, что там тебе сложила та ворчунья-мико? Она сказала напомнить тебе… что-то про кожу на солнце.

Эми, может, и отчитала бы Широ за такие слова о Нанако, если бы не его дразнящий тон. Опустившись на колени, она изучила содержимое сумки. Наверху лежала баночка солнцезащитного крема, и Эми несколько минут сосредоточенно наносила его на открытую кожу – не обращая внимания на то, как Широ морщит нос от запаха.

Затем она извлекла тонкое покрывало, расстелила его на песке и поставила посередине большую коробку с обедом. Широ очутился на покрывале еще раньше, чем она успела эту коробку открыть.

Все было восхитительно вкусным – простые угощения, знакомые Эми по жизни при храме Шираюри, которые готовила Нанако. Пока Широ убирал коробку обратно, Эми устроилась на покрывале лицом к воде и запустила пальцы ног в песок.

– Здесь так красиво. – Она глянула на кицунэ; тот вновь улегся и закрыл глаза. – Ты говорил, это место выбрал Юмэй?

– М-м-м. Он сказал, что приходил сюда каждые несколько лет.

– Почему-то я не могу представить его загорающим на пляже.

Широ фыркнул.

– Я тоже. Он любит ветра океана. В ветреные дни, по его словам, здесь не летаешь, а паришь.

Пусть Эми и не могла представить Юмэя дремлющим на залитом солнцем пляже, она словно наяву видела, как над перекатом волн парит великий ворон. Тенистая еловая роща и снежные заносы, оставленные позади, казались ей сном, воины-ёкаи – игрой воображения.

– К нему присоединились все дайтэнгу? – спросила Эми.

– Почти. Он не нашел четверых или пятерых.

– Но остальные пришли даже несмотря на то, что семь столетий назад он их прогнал, – в ее голосе прозвучало удивление.

– Они очень верны. Все-таки он их создал.

Эми нахмурилась.

– Создал? О чем ты?

– Большинство ёкаев не рождены, но созданы, – пояснил Широ, пожав плечами и подставив лицо солнцу. – Многие карасу Юмэя прежде были простыми воронами. Они жили на его землях, впитывали его ки и влияние Цучи, потом поглотили каплю его силы и стали чем-то большим, нежели просто животные. Со временем у них появилась собственная ки, и она крепла, пока они не стали полноценными ёкаями. Поэтому Юмэй и его карасу способны вот так делиться силой. Он дарит свою силу им, а они свою – ему, когда необходимо.

– Ого, – Эми впилась пальцами в песок. – Я не знала.

– Обычно этот процесс протекает сам по себе. Юмэй не превращает их в ёкаев намеренно.

– А такое может случиться с людьми?

– Чтобы они стали ёкаями? Обычно нет.

– Обычно?

– Ну… – Широ приоткрыл глаза и скривился. – Умершие могут. Вернее, их души. Крайне редкое явление, но при подходящих обстоятельствах они могут после смерти не уйти в Йоми, а стать ёкаями. Помнишь тех, кто сплетает сны, с постоялого двора? Канашибари – это духи погибших детей.

Эми содрогнулась, вспомнив призрачных девочек.

– В любом случае, – произнес Широ, опуская тему и вновь закрывая глаза, – дайтэнгу верны Юмэю, хоть ими и непросто управлять. Они все еще испытывают его, проверяют, не размяк ли он. Хотят знать, что может сойти им с рук, а что – нет.

Эми выкопала плоскую ракушку и стряхнула с нее песок.

– А те три ёкая, которых привел Бьякко? Что такое шиджин?

– Так называют четырех ёкаев-божеств: Бьякко, шиджин ветра, Гэнбу, шиджин холода, Сузаку, шиджин огня и Сэйрю, шиджин дождя. Им далеко до куницуками, однако они не зависят от нас и никому не служат. Они весьма древни и смертоносны.

Эми оторвала взгляд от своей находки.

– А я думала, что Юмэй сильнее Бьякко.

– Бьякко признает главенство Юмэя потому, что тот правая рука Сарутахико. Бьякко старше, но он никогда не командовал армиями. Я бы сказал, что они наравне.

Убрав ракушку в сумку, чтобы забрать с собой, Эми зачерпнула руками песок и позволила ему просыпаться сквозь пальцы.

– Ты знал, что Юмэй – правая рука Сарутахико?

Широ скривился:

– Я не был удивлен, поэтому наверняка знал, хоть и не помнил этого до совета.

– Как… – Укол страха заставил Эми притихнуть. До этого дня она неустанно избегала вопросов о его воспоминаниях, о его сущности. – Теперь, когда онэнджу больше нет, память возвращается?

Широ дернул плечом:

– Год или чуть больше до онэнджу прояснился, остальное – страшная мешанина. Кажется, я начинаю вспоминать лучше, если что-то меня к этому подталкивает.

– А ты… – Эми вновь неуверенно умолкла.

Широ бросил на нее вопросительный взгляд, но она уже растеряла всю смелость. Стряхнув песок с ладоней, Эми вскочила на ноги.

– Давай еще походим!

Вместе они побрели на другую часть пляжа. Там, где песок сменился камнями, Широ вскочил на пористый валун и помог Эми залезть следом, а затем они зашагали воль камней к горизонту.

– Смотри, – ёкай указал на кристально чистую воду.

В десятке футов под поверхностью, где песок перемежался с кораллами оттенков желтого и розового, сполохами яркого цвета проносились рыбки.

Эми охнула и спустилась по камням к воде. Широ присел рядом на корточки, а она все любовалась, как рыбки снуют среди кораллов. У самой поверхности проплыла огромная морская черепаха. Она высунула голову из воды, лениво шевеля крупными плавниками, а потом нырнула ко дну и скрылась за стаей ярко-желтых рыб.

Они с Широ наблюдали за черепахой, пока та не уплыла. Затем Эми встала – ноги заныли от напряжения, – и они перебрались на другую сторону каменной гряды, о которую вовсю плескалась вода, орошая их разгоряченную кожу прохладными брызгами.

– Только посмотри, – Эми указала вдаль, где о скалы бились волны чудовищной высоты. – Не хотела бы я там плавать.

– Сусаноо бы понравилось. Драконы любят воду.

Эми бросила на Широ лукавый взгляд.

– Если вороны любят ветра океана, драконы – волны, то что по душе девятихвостым лисам?

– Хм-м. Ну, я всегда хотел увидеть вулкан.

– Вулкан?

– Во время извержения, – Широ потер челюсть ладонью. – Если я такой и видел, то пока не помню.

– Видимо, сгореть дотла тебе не страшно.

– Нет, но…

Он умолк и схватил Эми. На камни обрушилась огромная волна, оттолкнувшая Широ на шаг. Затем вода отступила, и он отпустил Эми. Встряхнул руками, смахивая капли. Его волосы прилипли к лицу, одежда вымокла насквозь. Эми же, прикрытую его телом, почти не задело.

Она зажала рот ладонью, сдерживая смех:

– Может, нам стоит вернуться на пляж?

Широ ворчал почти всю дорогу обратно. Добравшись до покрывала, он стащил с рук обмотки. Щек Эми коснулся румянец – следом Широ стянул с себя косодэ. Затем он бросил вещи на горячие камни неподалеку.

Эми украдкой следила, поправив шляпку так, чтобы скрыть от него свою заинтересованность. Широ, плюхнувшись на покрывало, откинулся назад на локти. Эми решила не жаловаться, что из-за его хакама вымокнет и единственная подстилка – вдруг после этого он решит раздеться полностью? Ее щеки пылали, она изо всех сил старалась не пялиться на его идеальное тело. Разве она не должна была уже привыкнуть?

Оставив Широ сохнуть, Эми вернулась к океану. Подняв юбку до колен, она бродила по мелководью и наслаждалась прохладой. Казалось, тревоги, страх грядущего солнцестояния остались далеко позади. Она даже не тосковала о том, что это ее последний солнечный день. Эми радовалась каждому прекрасному мгновению, желая запечатлеть их в душе навеки и забрать с собой в следующую жизнь.

Когда солнце опустилось чуть ниже, она вернулась к покрывалу, набрав полные горсти найденных в песке ракушек. Широ с закрытыми глазами и лениво опущенными ушами лежал на животе, подложив руки под голову. Спрятав сокровища в сумку, Эми тихонько опустилась на покрывало, твердо намеренная обращать все свое внимание на потрясающий пейзаж перед ней. Но уже вскоре ее взгляд скользнул к Широ, обвел линию его спины, острых лопаток, очертания мышц.

Ее пальцы дрогнули от невыносимого желания коснуться, ощутить тепло его кожи.

Эми легла рядом. Солнечные лучи согревали ей лицо, ветер играл с волосами. Была ли она хоть раз в жизни так расслаблена? Присутствие Широ ее умиротворяло. Как он мог угрожать ее внутренней гармонии, когда его близость исцеляла все ее страхи? Как то, что они вместе, могло быть неправильным, когда рядом с ним она чувствовала себя такой сильной, бесстрашной, полноценной?

Эми смотрела на Широ, уткнувшего подбородок в изгиб руки, спокойного, на грани сна, и ее сердце тонуло, захлебывалось от чувств. Она его любит. Она влюблена в него так отчаянно и безумно. Почему касаться его должно быть неправильным?

Она перевернулась на бок, лицом к нему, подложив одну руку под голову. А второй дотронулась до его плеча.

Веки Широ затрепетали и вновь сомкнулись.

– М-м?

Эми скользнула пальцами по его бицепсу, потом обратно к шее. Лисье ухо дрогнуло, но сам Широ больше не шелохнулся. Эми медленно вернулась к плечу, желая касаться его больше.

– Спасибо тебе, Широ, – прошептала она. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Он приоткрыл глаза.

– Хотел бы я сделать больше.

Эми сморгнула слезы. Сегодня она их не прольет. Не омрачит этот яркий день печалью.

Широ перекатился на спину и вытянул руки за головой.

– Чем теперь хочешь заняться?

– Хм-м…

Эми задумчиво поджала губы. Она с легкостью просидела бы целый день – а то и целый год – вот так на пляже, глядя на волны. Для плавания вода холодновата, но песок был приятно горячим.

– Давай построим замок.

– Замок?

В голосе Широ прозвучало такое сомнение, что Эми рассмеялась. А потом вскочила на ноги и поманила его за собой. Присев у кромки воды, она сгребла мокрый песок в кучу. Широ, опустившись рядом, наблюдал и пытался помочь, правда, без особого успеха. Они трудились над замком, пока особенно большая волна не смыла все их усилия. Бросив это занятие, они взялись за руки и принялись бродить по пляжу.

Ветер постепенно утих, лениво собирались облака. И уже скоро, слишком скоро солнце склонилось к необозримому горизонту. Сидя рядом с Широ на песке, у самой воды, любуясь тем, как пылает оранжевым закат, Эми гадала, как же так быстро пролетело время? Куда ушел день? Она хотела, чтобы он не кончался. Чтобы она могла остаться здесь с Широ навсегда. И вечности бы не хватило.

По небу растекался янтарный свет, окрашивая облака тысячей оттенков золотого и алого. Эми устроила голову на плече Широ, прижалась к его боку, а тот обвил рукой ее талию, притянув девушку ближе. Кицунэ набросил косодэ, но не запахнул его. Кожа Широ под щекой Эми была приятно теплой, даже горячей под дуновением ветерка, что становился все прохладнее.

Солнце уже почти коснулось горизонта, и океан из кобальтового стал темно-синим, а острова в нем превратились в едва заметные силуэты. Оранжевыми теперь были только гребни ласковых волн – остальная вода казалась почти черной, – но в дюжине ярдов от берега вдруг возникло голубоватое сияние.

Эми изумленно напряглась.

– Что?..

Прежде, чем она успела договорить, над волнами, грациозно покачиваясь, вспыхнули десятки огоньков.

– Аякаши, – тихо произнес Широ. – Водные духи. Их видно только на закате.

Эми охнула, вспомнив горстку крошечных ёкаев, которых показывал ей Катсуо в храме Шираюри. Огоньки все прибывали и кружились над водой, словно мотыльки, вскоре их было уже больше сотни на фоне пылающего неба.

Эми прижалась к Широ, от восхищения затаив дыхание. Солнце, вспыхнув удивительно ярким янтарем, скрылось из виду. Последние лучи все еще горели оранжевым на темном горизонте, следом друг за другом угасали и аякаши.

Наконец остался лишь один. Он покачался над водой, а затем подплыл к берегу и завис неподалеку от Эми и Широ. Замерев на высоте их лиц, дух странно замерцал, склонился на пару дюймов и вновь поднялся.

Широ безмолвно кивнул.

Аякаши опять замерцал – и вдруг трижды облетел вокруг головы кицунэ, а потом метнулся к воде вспышкой голубого света и исчез.

– Что это было? – спросила Эми, когда над океаном сгустилась темнота.

– Кажется, они меня узнали, – Широ задумчиво склонил голову. – Вероятнее всего, поприветствовали. Что-то вроде «с возвращением», наверное?

– С возвращением, – повторила Эми почти беззвучно, вспоминая, как Узумэ сказала ему то же самое, и с трудом сглотнула. – Широ, мне стоит… мне теперь стоит называть тебя Инари?

Он повернулся к ней, однако девушка почти ничего не видела в кромешной тьме. Ёкай поднял руку, и над его ладонью ожил крошечный кицунэби. Красно-синий огонек, беспрестанно кружась, озарил лицо Широ, но выражение его по-прежнему осталось для Эми загадкой.

– А ты хочешь? – негромко спросил он.

– Я… – она опустила глаза. – Я не знаю.

– Посмотри на меня, малышка-мико.

Она заставила себя поднять взгляд.

– Когда ты смотришь на меня, кого ты видишь?

– Я не… – Эми прикусила губу. – Я не знаю. Я вижу просто… тебя.

– Именно. Я такой, какой есть. Неважно, как ты меня зовешь.

– Но иногда… – Эми поколебалась. – Иногда ты совсем другой. Иногда ты…

– Я такой, какой я есть, – повторил он и провел пальцами по ее руке. – Эми, ты тоже другая, когда ты – камигакари.

– Разве?

– Камигакари не стала бы вертеться до головокружения, верно? – Широ улыбнулся на миг и вновь посерьезнел. – Ты ведешь себя так, как того требует роль, но и это тоже часть тебя.

Эми смотрела на кицунэ, обдумывая его слова. Когда место Широ занимал Инари, видела ли она иную личность? Или же иную роль – куницуками, могущественного правителя? Отличалась ли его роль куницуками от ее, камигакари?

– Но Узумэ сказала, что ты совсем не тот Инари, которого она знала…

Он запрокинул голову к темному небу, где среди невидимых облаков появились первые звезды.

– Может, до онэнджу мне неоткуда было понять, кто я такой под обликом куницуками? Я не ведал, каким могу быть. – В глубине его глаз мелькнула глухая тоска, голос стал тише, смешиваясь с шумом волн. – С тобой этот облик мне не нужен.

Он все глядел в небо, а Эми слушала не дыша.

– Я забыл бы все остальное, неважно, – проговорил кицунэ, – лишь бы не то, кто я с тобой. Вот кем я хочу быть.

– Широ…

Он повернулся к ней, и в его глазах сплелись тоска и желание.

– Я не хочу все это терять. Ты – мое пламя, Эми. Ты – мое тепло. До тебя огонь во мне был холодным, как лед.

Несмотря на обещание самой себе, Эми не сумела сдержать слезы.

– Широ… – Она коснулась его щеки подрагивающими пальцами. – Я… мне жаль… если бы я могла…

Кицунэ едва ощутимо коснулся ее губ кончиками пальцев, заставляя умолкнуть – и она понимала почему. Сожаления о несбыточном, ее безнадежные мечтания, которым никогда не суждено сбыться, причинят лишь боль.

Эми прижала к его щеке ладонь. Широ скользнул пальцами к ее подбородку, наклоняясь, коснулся ее губ своими… и тут же отстранился. Опустил руку, отвернул лицо, оставляя ее ладонь одиноко висеть в прохладном воздухе.

– Широ… – прошептала Эми, пронзенная болью.

– Прости. – Кицунэ смотрел на невидимый океан. – Твое макото-но-кокоро слишком важно. Если в день солнцестояния ты погибнешь…

– Я…

Она хотела сказать, что это неважно. Что ей все равно. Но не могла. Ведь слишком многое зависело от нисхождения Аматэрасу завтрашней ночью.

В каждой клеточке ее тела мучительной болью отзывалась тоска.

– Прости и ты меня. Мне не стоило…

Широ поднялся на ноги и протянул ей ладонь.

– Юмэй ждет нас.

Эми взяла его за руку, и Широ помог ей встать. А потом развернулся и в трепещущем свете кицунэби отошел к сумке и остальным вещам.

– Широ.

Он замер, оглянулся.

– Спасибо, – прошептала Эми. – Спасибо тебе за все.

Мгновение он не двигался. А потом ринулся назад и обхватил ее руками, крепко обнимая, утыкаясь лицом ей в волосы. Эми стиснула его изо всех сил, словно могла слиться с ним – чтобы им больше никогда не пришлось расстаться вновь.

Его хватка ослабла раньше, чем она была готова, не оставляя ей иного выбора, кроме как отступить на шаг. Они быстро собрали вещи, покинули пляж и вернулись в лес, к Юмэю – и двери в окруженный зимой храм.

И если прежде Эми хотела, чтобы этот день не кончался, теперь она больше всего на свете желала стереть из глаз Широ скрытую боль, растущую тень одиночества, которое ждало его после ее гибели. Она больше всего на свете желала избавить его от того холодного огня, что грозил навеки обратить его сердце в лед.

Глава 23

Открыв двери своей спальни, Эми обнаружила там Нанако и почти не удивилась. Скорее ее удивило не присутствие мико, а то, что она вместо привычной одежды облачилась в мягкое желтое кимоно. Волосы Нанако убрала на макушку и скрепила фиолетовой заколкой.

– Ну наконец-то! – тут же набросилась на девушку мико. – Так и знала, что ты из-за него опоздаешь. Поторопись, идем!

– Куда идем? – устало спросила Эми.

– Надо привести тебя в порядок. Через полчаса ужин.

– Ужин? – Она с тоской глянула на постель. – А можно я поем в своей комнате?

Нанако забрала пляжную сумку и отставила в сторону.

– Хорошо провела день?

Эми всеми силами постаралась собрать разбредающиеся во все стороны мысли. Возвращение в холодный, заснеженный лес было похоже на пробуждение от прекрасного сна. А то, что пришлось оставить Широ на границе священных земель, оказалось куда больнее, чем должно. Но день был прекрасным, захватывающим, полным красоты и чудес. Лучший день в ее жизни. Эми распрямила плечи и широко улыбнулась, позволяя спокойствию океанской бухты окутать ее солнечным жаром, прогнать печаль.

– Потрясающе, Нанако! Ты такого красивого пляжа никогда не видела! Вода настолько чистая, что мы даже увидели морскую черепаху.

Придя в себя, Эми быстро умылась и причесалась. Нанако ворвалась в ванную с красивым фиолетовым кимоно и помогла ей одеться. Затем мико скрутила длинные волосы Эми в простой узел и закрепила деревянными гребнями.

– Боюсь, на большее времени не хватит. Идем.

– Куда? – спросила Эми, следуя за Нанако в коридор. – Мне кажется, я больше сюрпризов не переживу, честное слово.

Нанако помолчала, потом снова взглянула на нее.

– Ты знаешь свое расписание на завтра?

Эми нахмурилась.

– Да. Ритуал благословения огня утром, потом сразу церемония очищения и затем, в полдень, шествие по землям.

– А потом ты проведешь остаток дня в святилище, медитируя и готовясь к ночи солнцестояния.

Эми кивнула, все еще непонимающе хмурясь. Лицо Нанако смягчилось.

– Завтра у тебя не будет времени попрощаться.

Ее слова поразили Эми, словно удар молнии. Она так усердно закрывала глаза на близость солнцестояния, что не осознавала: обязанности камигакари поглотят ее последний день целиком. Нанако успокаивающе обняла ее и повела дальше.

– Это не прощальный ужин, – сказала мико, направляя Эми за угол. – Просто праздник в твою честь.

Двери в большую комнату в конце коридора были закрыты, но оттуда доносились приглушенные голоса и сочился изумительный аромат еды. Ободряюще сжав плечи Эми, Нанако выпустила ее, подошла к дверям и раздвинула створки. Навстречу хлынули звук и свет, присутствующие повернулись.

Ишида, строгий и величественный, стоял рядом с Фуджимото, чья высокая шапка каннуши слегка перекосилась у него на голове. Неподалеку виднелись и Тамаки с другими мико, которые сопровождали обучение Эми с ее первого дня в Шионе. Широко улыбающийся Катсуо сидел за длинным столом рядом с Минору.

Но гораздо больше, чем людей, в комнате было ёкаев: здесь были Сарутахико, Узумэ и Сусаноо, облаченные в прекрасные одежды, в которых они прибыли, Юмэй с тремя дайтэнгу, Бьякко и остальные шиджины, а также полдюжины вассалов куницуками.

Ишида подошел первым и проводил Эми на почетное место посредине, напротив дверей. Все еще ошеломленная, она опустилась на подушку. Перевести дух ей не удалось: двери снова распахнулись.

Через порог шагнул Широ. Он тоже привел себя в порядок – и сменил одежду. Новое белое кимоно, подчеркнутое яркими всплесками алого, резко выделялось на фоне темных хакама и было гораздо больше похоже на то, в чем она его видела в памяти Юмэя семьсот лет назад, нежели привычное безрукавное косодэ. Кицунэ больше не был одет неподобающе; теперь он выглядел величественно.

– Копаешься дольше женщин, Инари! – крикнул какой-то дайтэнгу. – С прической возился?

Широ небрежно провел по своим вечно взъерошенным белым волосам.

– Не дольше, чем ты перья чистишь.

Дайтэнгу презрительно фыркнул. Вокруг возобновились разговоры, а Эми все не могла оторвать взгляд от Широ. Он обошел стол, ненадолго задержавшись, чтобы поговорить с Юмэем и Сусаноо, а затем сел рядом с ней.

Эми игриво потянула его за рукав.

– Новая одежда?

Широ поднял руку, глядя на длинную волну ткани.

– Узумэ принесла… откуда-то. Она пугающе заботлива.

Узумэ рассмеялась.

– В прошлом, Инари, за тобой водилась досадная привычка появляться в крови и прочих неприятных жидкостях, которым на одежде не место. Поэтому в моих интересах было хранить для тебя пару сменных комплектов.

Появление мико с тарелками еды избавило Широ от необходимости отвечать.

Ужин был шумным, с большим количеством разговоров, изрядной долей колкостей – в основном между Широ и громкоголосым дайтэнгу, – а еще удивительным количеством смеха и веселья. Когда со столов была убрана еда и разлили первые напитки, гости разбились на небольшие компании.

Сидя рядом с Катсуо, которому она только что закончила рассказывать про свой день в мельчайших подробностях – хотя сохэй ничем не выдал скуку, – Эми поймала себя на том, что осматривает комнату. Неподалеку, напротив красноволосой Сузаку, сидел, скрестив ноги, Широ. Оба создали крошечные огни и управляли ими, как будто соревнуясь в ловкости. Двое дайтэнгу, трое вассалов и синеволосая шиджин вели пьяную игру и постоянно друг на друга рычали. Побеждала, судя по всему, женщина-шиджин.

В противоположном краю комнаты были поглощены беседой Сарутахико, Сусаноо и Бьякко. Юмэй сидел с одним из своих дайтэнгу и Гэнбу, темным загадочным шиджином холода. Люди тоже собрались вместе: Фуджимото что-то оживленно рассказывал старшей мико, а Минору и одна из девушек, разносивших еду, расположились вместе в углу. Ишида, как хозяин, переходил от группы к группе, удостоверяясь, что все хорошо проводят время.

Наблюдая за ними, Эми невольно улыбалась. То, что когда-то было тайным жертвоприношением камигакари, больше не скрывали за осторожным сплетением лжи. Все здесь знали и ценили то, что она делала для них и для мира. С такой поддержкой Эми просто не могла чувствовать себя одинокой.

Покинув место рядом с мужем, Узумэ грациозно опустилась на колени рядом с ней. Бросив изумленный взгляд на прекрасную куницуками, Катсуо извинился и отошел.

– Как ты, дитя? – спросила богиня, убирая выбившуюся прядь из достигавшей пола замысловатой косы. – Хорошо ли прошел твой день?

– Чудесно, – ответила Эми. – Самый лучший день в моей жизни.

– Наслаждаешься пиром?

– Все так замечательно. Столько друзей пришли…

– Мы ни за что бы его не пропустили, – Узумэ окинула взглядом все больше галдящее окружение. – Боюсь только, ёкаи – гости не самые вежливые. Есть у нас что-то вроде традиции – пировать всю ночь накануне битвы, так что сие собрание имеет двойную цель.

– Все готовы к завтрашней ночи?

– Насколько возможно, – Узумэ погладила Эми по руке. – Не тревожься, дитя. Оставь это нам. Сосредоточься на своей силе.

Разговоры прервал звук бьющегося стекла. Дайтэнгу проворчал извинения и принялся собирать осколки разбитого кувшина из-под сакэ.

Покачав головой, Эми усмехнулась:

– Эта ночь определенно войдет в историю храма, как первая в своем роде.

– Испытать что-то впервые для старейших ёкаев – редкость. Мы еще никогда не пировали в храме амацуками. – Богиня печально улыбнулась. – И должна сказать, это приятная перемена после двух лет в Цучи.

– Два года, – пробормотала Эми, представляя, как Узумэ день за днем одиноко сидела рядом с погибшим деревом и его драгоценным цветком. – Как не сойти с ума?

– Для бессмертных время течет иначе, дитя. Мне оно не казалось столь долгим, нежели посчитала бы ты. – Золотистые глаза остановились на Сарутахико. – Но признаюсь, было трудно расстаться с возлюбленным, зная, что он в руках врага. Я еще никогда не испытывала такого страха.

– Ваша любовь вдохновляет, – сказала Эми. – За столько лет вы ни разу не уставали друг от друга?

– Он – моя вторая половина, – просто ответила Узумэ. – Он меня дополняет. Устать от него – значит, устать от самой жизни.

Хотя он и не мог услышать тихий голос Узумэ, Сарутахико взглянул на жену и легко улыбнулся, прежде чем вернуться к разговору с Сусаноо и Бьякко.

Эми закусила губу.

– Узумэ, могу я попросить об одолжении?

– Конечно, дитя.

– Когда я… после солнцестояния, вы присмотрите за Ши… за Инари? Убедитесь, что с ним все хорошо? И… и что он не одинок?

– Сделаю все, что в моих силах, дитя.

Эми украдкой вытерла глаза.

– Простите. Знаю, я должна думать о более важных вещах.

– Что может быть важнее? – Узумэ коснулась щеки Эми с нежной материнской заботой. – Крепко держи любовь в своем сердце, дитя, и пусть она станет твоей силой завтрашней ночью.

Эми моргнула, не в силах произнести ни слова. Узумэ поднялась и скользнула обратно к мужу.

Появившийся рядом Широ отвлек Эми от смущенных мыслей. Кицунэ увлек ее к ёкаям и принялся знакомить с теми, кого она еще не знала. Эми разговаривала с ними, Широ подшучивал и дразнил, а закончилось все и вовсе тем, что она и Катсуо случайно ввязались в пьяную игру с дайтэнгу. Синеволосая шиджин, Сэйрю, помогла ей победить, и Эми смеялась над тем, с каким недовольным видом дайтэнгу и Катсуо опрокинули еще по чашечке.

Вечер пролетел вихрем разговоров и смеха, которого она никак не ожидала от суровых, закаленных воинов-ёкаев. Никто не упоминал солнцестояние. Никто не упоминал предстоящую битву, которая, без сомнений, унесет многие, а то и все жизни. Никто не упоминал гибель Эми, которая стремительно приближалась.

Нанако была права: это не был прощальный ужин. Просто праздник, дань уважения и напоминание всем, за что они будут сражаться и умирать в ночь солнцестояния.

Закрыв дверь спальни, Эми прислонилась к ней спиной. После столь долгого пребывания в шумной праздничной комнате тишина была приятной, но почему-то пустой. Ёкаи, вероятно, намеревались пить и веселиться еще долго, но Эми нуждалась в капле покоя и сна. Футон был уже приготовлен и завален одеялами и подушками.

Вытащив заколки из волос и позволив прядям свободно рассыпаться по спине, Эми повернулась было к примыкающей ванной комнате, но замерла при виде предмета, лежащего на футоне.

Пройдя через комнату, она опустилась на колени перед маленьким деревянным ящичком и легонько коснулась его крышки. Ее шкатулка с воспоминаниями. А ведь Эми думала, что Нанако выбросила ее после того, как обнаружила содержимое разбросанным по спальне в храме Шираюри.

Открыв замочек, Эми подняла крышку. Внутри были аккуратно разложены все ее сокровища – камни, перья, сосновые шишки, сухие листья и цветы, – и каждое несло в себе любимое воспоминание из ее жизни камигакари. Эми склонилась над шкатулкой, от прилива эмоций кусая изнутри щеку. Внизу показался кусочек кожи.

Эми осторожно вытащила свой дневник со дна шкатулки и стиснула кожаный переплет. Она забыла его в Шираюри недели назад.

Она полистала бесконечные страницы, испещренные аккуратным почерком, а когда добралась до последнего абзаца, из дневника выпало блестящее черное перо и спланировало на ее колени. Она принесла его из леса после первой встречи с Широ в облике лиса. Как много изменилось для нее в ту ночь!

Убрав перо в шкатулку к остальной коллекции, Эми коснулась дневника, открытого на последней записи. Она исписала сотни листов – и все же самые захватывающие, самые поворотные воспоминания здесь отсутствовали.

Эми достала ручку, перевернула чистую страницу и вывела сверху: «19-е декабря». Ручка заскользила по строке, начиная последнюю запись:

Завтра мой последний день в этом мире. Я не боюсь.

Эми перечитала последние три слова и поняла: это правда. Она не боялась. Она испытывала множество чувств, но страха среди них больше не было.

Она снова взяла ручку и начала писать. Слова приходили все быстрее и быстрее, лихорадочная нужда высказаться заставляла ее заполнять страницу за страницей. Девушка записала все, что произошло с момента, как она встретила Широ, – каждое мгновение, которое смогла вспомнить, каждое слово, мысль и чувство, которые испытала. Не скрывая ничего.

Минуты превратились в час, но Эми не остановилась, даже когда руку свело судорогой. Не останавливалась, пока не описала пир, на котором только что побывала.

Опустив ручку, она провела пальцами под словами Узумэ. «Пусть она станет твоей силой». Они ее потрясли. Разве любовь к Широ не была ее величайшей слабостью? Внутренним противоречием, которое подрывало ее силы и чистоту в течение многих недель?

Сжав губы, Эми перелистывала страницы, пока не дошла до описания своего плена у Цукиёми, и пробежала лист глазами.

Чистота рождается из искренних намерений, веры и твердости выбора. Когда кто-то действует с уверенностью, его ки чиста и сильна. Это, камигакари, и есть источник всей силы.

Эми уставилась на торопливо нацарапанные слова и мысленно увидела Широ, стоящего в заснеженном саду с деревянным посохом в руке.

«Прости, – тихо произнес он, и его глаза потускнели от боли. – Я не понимал, что ты чувствуешь».

Убежденность – вот источник силы и чистоты, а вовсе не выдуманные правила о том, какую пищу она ест или прикасаются ли к ней мужчины. Правила – это стены, в которых храм запечатал Эми, чтобы внешний мир никогда не испытал ее на прочность.

И тем не менее все это время она цеплялась за определение чистоты, привитое в храме. И хотя она выбрала любовь к Широ – в ту ночь, когда поцеловала его после схватки с Орочи, – все это время сдерживала себя. Разрывалась между чувствами к нему и неуверенностью в том, что ждет их в будущем. А самое главное – страхом, что она не исполнит свой долг перед Аматэрасу и ролью камигакари.

Любовь к Широ не ослабляла ее ки. Ее ослабляли противоречия, сомнения и страхи. Если бы она любила безоговорочно, их близость не представляла бы никакой опасности для ее макото-но-кокоро.

Вот почему он ушел от нее той ночью в саду. Потому что понял: разделяй она его абсолютную преданность, то не беспокоилась бы о своей чистоте.

Он ушел, оставив Эми с единственным, в чем она не сомневалась: преданностью долгу.

Но она не начиналась и не заканчивалась только ролью камигакари. Широ помог ей понять, что она нечто большее.

Решимость прожгла ее насквозь. Вернувшись к последнему абзацу, Эми добавила еще одну запись внизу страницы:

Чтобы обрести истинное макото-но-кокоро, не нужно быть в гармонии с ками.

Нужно быть в гармонии с самим собой.

А затем захлопнула дневник, бросила его в шкатулку и вскочила на ноги. Схватив сандалии из шкафа, Эми развернулась к двери и покачала головой. Пир, наверное, уже закончился, и значит, она наверняка попадется кому-нибудь на глаза. Вместо этого Эми бросилась к окну и сдвинула створку. В комнату, обжигая кожу, хлынул холодный воздух.

Дыхание вырвалось облачком пара. Эми обула сандалии и взобралась на подоконник. Удерживая равновесие, глянула на землю, которая оказалась на удивление далеко, и приготовилась прыгать.

– Ты что там делаешь, малышка-мико?

Эми взвизгнула от неожиданности и чуть не выпала из окна. Вцепившись в раму, она подняла взгляд. Над карнизом, вопросительно приподняв брови, склонился Широ.

– Э-это ты что там делаешь? – запнулась Эми, ее сердце все еще бешено колотилось от испуга.

Небрежно сидя на краю крыши, кицунэ высунулся чуть дальше:

– Охраняю твою комнату.

– Что?

– Ты же не думала, что мы оставим тебя без охраны, верно?

– Ты… почему… кто это «мы»?

– Ну, решение общее, но я тот, кто исполняет обязанности охранника. – Кицунэ поморщился. – Как любезно заметил Сусаноо, у меня ни вассалов, ни воинов, и собирать мне некого.

– Почему ты мне не сказал?

– Ты была занята. – Он пожал плечами и оглядел ее с головы до ног с высоты своего насеста. – Так… чем ты тут занимаешься?

Эми фыркнула:

– Собиралась искать тебя.

– Меня? Зачем?

Она вернулась внутрь и сбросила сандалии.

– Иди сюда.

Широ спрыгнул с карниза и приземлился на подоконник на корточки, рассматривая роскошные покои.

– Приглашаешь меня в свою спальню, малышка-мико, да еще так поздно. – Он лукаво ухмыльнулся. – Кто-то может подумать лишнего.

У Эми вспыхнули щеки, но она сделала вид, что слова ее не задели, и потянула кицунэ за рукав, пока он не оказался внутри. Ёкай по-прежнему был в том же потрясающем одеянии, что и на ужине; длинные рукава развевались, подчеркивая его плавную грацию. Эми поспешно закрыла окно, чтобы в комнате не стало еще холоднее.

– Симпатично, – заметил Широ, останавливаясь, чтобы изучить разрисованный свиток в нише стены. – Значит, это покои Аматэрасу?

Эми кивнула, в волнении сцепив руки. Она совсем не думала встретить кицунэ прямо у спальни и рассчитывала, что у нее будет больше времени спланировать, что хотела сказать. Она была не готова.

Широ прошелся по комнате, с любопытством разглядывая все вокруг. Когда он остановился в ногах футона, где в деревянной шкатулке лежал дневник, Эми поспешила к нему, боясь, как бы кицунэ не заглянул в тетрадь. Широ повернулся к ней:

– Что тебя беспокоит, малышка-мико?

– Ничего, – машинально ответила Эми.

– Хм-м. Я уже говорил, что знаю, когда ты лжешь.

Она поморщилась.

– Мне нужно тебе сказать кое-что, и не думаю, что завтра у меня будет возможность.

Широ стиснул зубы, но голос его остался тихим, спокойным:

– Верно, скорее всего не будет.

Эми опустилась на край футона, рядом с шкатулкой. Широ секунду смотрел на нее, потом тоже сел, по другую сторону шкатулки. Эми потеребила край своего оби.

– Не знаю… не знаю, как объяснить.

– Просто скажи, – кицунэ явно забавляло ее смущение.

Слова громоздились в голове, но не доходили до языка. И под вопросительным взглядом, который, казалось, проникал прямо в душу, она совсем утратила голос.

– Закрой глаза, – резко выпалила Эми.

– Что?

– Глаза закрой.

– Я думал, ты хотела мне что-то сказать.

– Хотела, но не могу, когда ты на меня так смотришь.

– Как – так?

Она пристально глянула на него.

– Просто сделай, как я прошу.

Кицунэ закатил глаза, но потом послушно зажмурился. Эми поставила шкатулку на пол и подвинулась ближе, собираясь с мыслями. Ухо лиса повернулось к ней, отслеживая движение.

– Храм, – запинаясь, начала Эми, – храм учил меня, что ками всегда праведны и чисты, а ёкаи развратны и опасны. Но я в это больше не верю.

Широ сморщил лоб – единственная реакция на ее слова.

– Храм учил, что любовь может поставить под угрозу мою чистоту и что мужчины не могут ко мне прикасаться, не искажая мое макото-но-кокоро. Я больше не верю и в это тоже.

Глаза Широ распахнулись. Эми поспешно накрыла его лицо ладонями, не позволяя взгляду рассеять хрупкое самообладание.

– Просто… просто дай мне закончить. – Она глубоко вздохнула, не убирая рук. – Храм учил, что мой долг – беспрекословно повиноваться и пожертвовать всем, что от меня потребуется. Они говорили, что я – камигакари и ничего больше. Я считала, что ничего больше не могу… лишь быть камигакари.

Эми отчаянно пыталась подобрать правильные слова. Как сказать, что теперь она понимает? Без желаний, без убежденности, без обязательств – она никто. Не только уверенности в том, что она камигакари, а уверенности в себе самой.

В любви.

Эми наклонилась и нежно коснулась губ Широ своими. От его беззвучного выдоха по ее телу пробежала искра. Отстранившись, она опустила руки.

Яркость рубина захватила ее, втянула в себя и утопила. Тени во взгляде кицунэ мешались со светом. Его пальцы коснулись ее кожи, убирая прядь волос.

– Прости меня. – Эми схватила запястье Широ, прижала его ладонь к своей щеке. – Прости, что я так долго не могла это понять.

– Понять что? – вопрос прозвучал тихо, напряженно.

– Что я ни в чем не была так уверена, как в любви к тебе.

Его глаза расширились. Затем его рука расслабилась, большой палец мягко погладил щеку, а в легкой улыбке сплелись нежность и боль.

– Почему я должен потерять тебя именно теперь, когда наконец-то обрел? – Его мучения разрывали Эми сердце. – Все инстинкты требуют защитить тебя, спасти. Но я не могу. Не могу ничему помешать.

Она с трудом сглотнула.

– Тебе не нужно меня спасать, Широ. Я сама выбрала такую судьбу. Теперь я иду своим собственным путем. Ты говорил мне не отказываться от жизни, если это ничего не изменит. И теперь это время пришло.

Он вновь закрыл глаза; на его лице все еще отражалась боль.

– Бесспорно, эгоистичная половина в нашей паре – я, малышка-мико.

– Я хотела бы жить вечно и никогда тебя не покидать. Жаль, что мы не сможем пробыть на том пляже тысячу лет, ни о чем не беспокоясь. – Эми коснулась лица Широ, заставляя посмотреть на себя. – Если я – твой огонь, то ты – мой свет.

Его глаза прожгли ее насквозь, пожирая. Рука Широ обхватила Эми за шею и притянула ближе. Он накрыл губы девушки своими, яростно, требовательно. Он не был нежен. Он не был осторожен. Нет, Широ целовал ее так, словно от этого зависела его жизнь. Эми обвила руками его шею прежде, чем осознала это, и поцеловала в ответ с той же безумной настойчивостью.

Запустив пальцы в его волосы, она приоткрыла рот. Широ углубил поцелуй, и по ее телу прошло тепло. Ладони кицунэ скользнули вниз, по плечам, но губы все еще не отпускали. Крепко притиснув ее к себе, он развернулся и толкнул Эми на футон. А затем лег сверху, прижав своим весом к одеялам, и у нее перехватило дыхание.

Комната закружилась, Эми, задыхаясь, оторвалась от его губ. Он мгновенно спустился к ее подбородку, протянул поцелуи к уху, затем вдоль шеи. Острые клыки задевали кожу, и Эми задрожала с головы до ног.

– Широ! – выдохнула она.

Кицунэ отстранился, выпрямился. Сидя сверху и сжимая ее бедра, он смотрел на нее остекленевшими, обжигающими глазами.

– Эми! – ее имя вышло наполовину стоном, наполовину рычанием.

Широ снова наклонился, опираясь на локти по обе стороны от ее головы. И поймал ее губы своими – голодный, отчаянный.

– Ты… Эми, ты отдашь себя мне?

Огонь пронзил ее, превратив кровь в лаву. Ей не нужно было думать. Не пришлось обдумывать ответ и мгновения. Эми запустила пальцы в волосы Широ.

– Да. Я твоя.

Он глубоко вздохнул, и его словно оставило напряжение. А после снова поцеловал ее. Его губы и язык дразнили, пока внутри Эми не налился жидкий жар. Широ нащупал узел ее оби на спине и распустил его, оставив ткань на талии. Его губы скользнули по подбородку, и Эми запрокинула голову, пока он целовал ее шею до впадинки меж ключиц. В то же время его пальцы скользнули по шее и схватили ворот кимоно.

Он сдвинул шелк в сторону, обнажив плечо. Эми задрожала от прикосновения прохладного воздуха. Губы Широ скользнули по плечу, руки огладили тело сквозь слои кимоно, словно дразня. А ее охватывала невыносимая потребность прикоснуться к нему, прижаться своей пылающей кожей к его.

Эми провела по его волосам, просунула руку между ними и вытащила низ его косодэ из хакама. Когда ткань распахнулась, скользнула ладонями по мышцам его живота и вверх по груди.

Широ сел, стащил с себя косодэ и отбросил в сторону. Мягкий золотистый свет лампы на другом конце комнаты рождал соблазнительные тени на его теле, подчеркивая изгибы и линии мышц. Впиваясь в Эми взглядом, кицунэ размотал ее оби и оставил кимоно держаться на талии лишь тонким шнурком.

Лис снова лег на нее, завладел губами. Его голод стал еще яростней, а пальцы дернули шнурок, распуская узел, и Эми резко вздохнула, когда кимоно распахнулось. Широ раздвинул ткань, и его руки очутились на ее коже, поглаживая линии тела. Эми застонала. Его касание дразнило, он изучал ее, находя такие места, от прикосновения к которым она начинала задыхаться.

Пальцы Широ пробежались по ее бедрам, талии, груди, снова спустились вниз, запоминая каждый дюйм ее тела. Он снова поцеловал ее, и рот его был горячим, требуя большего. Всепоглощающее желание проникало в нее все глубже, и Эми отвечала с тем же пылом.

Широ полностью стянул с нее кимоно. Мысли ускользали, когда он прижимался к ней всем телом. Когда его поцелуи, его прикосновения становились все более необузданными. Когда Эми впивалась в его плечи пальцами, безмолвно требуя большего.

Ее дыхание окончательно сбилось, когда между ними совсем не осталось одежды, и Широ заставил Эми обнять его ногами за талию, когда они стали единым целым и он двигался внутри нее. Она могла лишь крепко обнимать его, и наслаждение, жажда, отчаянная любовь переполняли ее тело и душу, пока не разлетелись на мелкие осколки.

После она лежала, дрожа, в его руках. Тело обмякло, а грудь тяжело вздымалась. Эми все еще плыла по волнам наслаждения, как вдруг Широ начал снова. На этот раз его губы пробовали ее на вкус с неторопливой, соблазнительной точностью. Руки блуждали с нежным дразнящим нетерпением, пока она не задрожала от удовольствия и не простонала его имя.

Когда они наконец улеглись вместе под одеялами, которые Широ на них обоих накинул, Эми могла только обнимать его, измученная, но окутанная блаженством. Его ладонь скользнула по ее спине, он прижимал Эми к груди, и его сердце билось у нее под ухом.

Веки Эми наливались тяжестью. Через несколько часов взойдет солнце, начнется ее последний день, и время, отпущенное им, закончится. Она придвинулась ближе, и он стиснул ее крепче, обнимая своим теплом. И она не хотела упустить ни мгновения рядом с ним.

– Я бы оставил тебя себе навеки, малышка-мико, – прошептал он мягко, едва слышно. – Я бы унес тебя куда угодно, куда бы нас ни отправило течение времени. Я бы любил тебя до самого конца.

Эми шевельнулась, незаметно для себя соскальзывая за границу сна. Ее сердце болело, любовь смешивалась с печалью, пока та не стала еще одним оттенком этой любви.

Широ коснулся губами ее уха:

– Что бы ни принес завтрашний день, не забывай этого, Эми.

По ее телу пробежала странная дрожь.

– Не забуду.

– Обещаешь?

Она уткнулась носом под его подбородок, желая быть еще ближе.

– Да, я обещаю.

Широ спрятал лицо в ее волосах. Крепко прижатая к нему, согретая и уставшая, Эми чувствовала легкое прикосновение ладони к спине, снимавшее напряжение, и боролась, пытаясь удержаться. Но вскоре сон взял свое. Она заснула последний раз в своей земной жизни.

Глава 24

Утро последнего дня Эми занималось ясным. Ярко светило солнце, небо было бесконечно голубым, а воздух холодным и свежим.

Стоя на коленях на подушке паланкина, Эми терпеливо ждала. Замысловатая деревянная платформа с четырьмя столбами и плоской крышей стояла на земле, окруженная пятью сохэями в красивом облачении того же цвета. Через несколько минут начнется шествие по землям храма.

В то утро Эми проснулась от шепота Широ, что люди идут в комнату и ему пора уходить. Сонно приоткрыв глаза, она увидела его полностью одетым. Ёкай быстро поцеловал ее на прощание, превратился в лиса и прыгнул к стене, окутанный пламенем. Едва он исчез за панелью – чары, о которых она успела позабыть, – как в дверь постучали три мико и торопливо вошли, чтобы разбудить девушку.

Отсутствие Широ вызвало болезненный озноб, но у Эми не было времени об этом думать. Все началось с церемонии благословения огня в храме, за которой последовали приготовления к солнцестоянию – благословения каннуши, обряды для гармонии и спокойствия. Эми ходила к крошечному водопаду в восточной части храма и стояла под ледяным потоком в ритуале очищения тела.

Утро быстро ускользнуло. Ее одели в многослойное шелковое кимоно фиолетового цвета с узором в виде стилизованных драконов – защитников от зла, волосы распустили, и они свободно легли на спину, как у древних императриц. Лицо, дабы придать ему благородную бледность, присыпали белой пудрой, подчеркнув глаза и щеки легкими мазками теней.

Теперь она сидела в паланкине. Шторы были откинуты, крыша защищала от полуденного солнца. Вокруг в ожидании начала расположились сохэи и каннуши. Остальные должны были присоединиться к процессии, когда она двинется в зал поклонения.

«Как странно, – думала Эми, не вслушиваясь в тихий гул голосов вокруг, – что сегодня я так спокойна». Противоречия, которые мучили ее несколько недель, бесследно исчезли, а после ночи с Широ ее сердце окутало облаком тайного блаженства. Она намеревалась сохранить этот тихий восторг внутри себя, пронести его до самого последнего момента, не позволяя ничему извне помешать.

«Я бы любил тебя до самого конца».

Что бы ни случилось, их любовь не потерять, не уничтожить. Ее единственная печаль – оставить его одного, увидев муки, которые ему причиняет расставание.

– Нельзя больше ждать, – тихо и строго сказал каннуши сохэю, ожидающему рядом с паланкином.

– Он придет. Можно дать ему еще пять минут?

– Мы должны были начать десять минут назад, – ответил каннуши, поправляя парадный головной убор. – Нам придется…

– Я здесь! – перебил все разговоры звонкий голос Катсуо. Он пробежал по тропе и остановился рядом с паланкином, прижимая ладонь к боку. – Прошу прощения. Минутку.

– У тебя тридцать секунд, – неодобрительно отрезал каннуши.

Эми выглянула. Катсуо был облачен в то же замысловатое одеяние, что и остальные сохэи, которым предстояло нести паланкин.

– Катсуо, что случилось? – спросила она тихонько.

– Ничего, – он кашлянул. – Я… потерял счет времени.

Эми высунулась чуть дальше и пристально на него посмотрела:

– Катсуо.

Он придвинулся поближе:

– В лагере ёкаев была какая-то суматоха. Я пошел узнать, что случилось, но они ничего мне не сказали.

– Они нашли Изанами? – ахнула Эми. – Битва уже началась?

– Не думаю. Инари ответил только то, что «они все выяснят».

По коже Эми пробежали мурашки.

– Выяснят что?

– Да не знаю. Из лагеря исчезла половина ёкаев, так что, думаю, они имеют дело с… в общем, непонятно. – Он беспомощно пожал плечами.

– Ну что ж, – произнес каннуши. – Пора начинать!

Катсуо выдавил улыбку.

– Не волнуйся, Эми. Что бы там ни было, куницуками справятся. Давай просто проживем этот день до конца.

Он занял свое место, и Эми осторожно выдохнула. Катсуо был прав. Что бы ни случилось, что бы ни происходило, она должна верить, что куницуками справятся. Ей здесь отведена своя роль.

Каннуши впереди отдал приказ. Катсуо с пятью другими сохэями взялись за шесты паланкина и подняли его. Эми придержалась за угловой столб, пока они устанавливали шесты на плечи. Когда ударили барабаны, сохэи двинулись вперед, а остальная часть процессии, состоящая из ярко и богато одетых сохэев и мико, синхронно последовала за ними.

Земли храма медленно проплывали мимо, Эми спокойно провожала их взглядом, держа голову прямо. Лицо ее было бесстрастным, как маска театра но. Она едва обратила внимание, что впереди к процессии присоединились трое «амацуками» – двое каннуши и мико в цветных одеждах и белых масках, которые она видела восемь дней назад. Позади паланкина должны были встать такие же «куницуками», но она не обернулась посмотреть. Это бы нарушило все приличия.

По мере продвижения процессии толпа зрителей становилась все плотнее, но они не были постоянными гостями этого храма. Впервые за сто лет камигакари завершит церемонию солнцестояния, и Аматэрасу спустится из Такамахары в мир смертных. В Шион, чтобы засвидетельствовать этот долгожданный день, устремились ее слуги со всей страны. Каннуши, сохэи и мико всех возрастов смотрели, как мимо них проносят камигакари, с торжественной серьезностью.

Это шествие не было веселым или праздничным, и его следовало проводить как можно ближе к полной тишине. Но, как ни странно, за процессией все же тянулся шепот, вслед паланкину то и дело доносились приглушенные восклицания. Эми же отогнала смятение и сосредоточилась на спокойствии.

Процессия достигла главной аллеи. Впереди, в обрамлении высоких елей, ждал великий храм. Двор был до отказа заполнен слугами Аматэрасу, свободной оставалась лишь дорожка посередине. Каменные плиты, разбитые во время нападения шикигами неделю назад, убрали, а щели засыпали песком, чтобы выровнять поверхность для сегодняшнего шествия.

Сохэи, шагая в такт грохоту барабанов, понесли паланкин к храму. Их товарищи и каннуши разошлись по обе стороны и остановились, так что во двор вошли только трое в масках амацуками и сохэи, несущие паланкин. Из второй половины процессии их должны были сопровождать лишь четверо в масках куницуками.

Трое в масках амацуками продолжали идти вперед и, поднявшись по ступеням, встали у широких дверей. Сохэи осторожно опустили паланкин в дюжине шагов от первой ступени.

Поднявшись, Эми положила руку на плечо Катсуо и слегка сжала его, когда сходила на каменные плиты, – единственное прощание, которое она могла себе позволить, когда все внимание было обращено лишь на нее. По рядам зрителей вновь пронесся странный шепоток.

Эми медленно шагнула вперед и остановилась. Она не сразу поняла, что заставило ее все-таки нарушить приличия и повернуть голову. На границе двора за толпой людей находилась сцена для выступлений – и вдоль переднего карниза крыши сидела дюжина черных птиц.

Ворон в центре – тот, что с серебряным глазами, – внимательно следил за Эми.

Когда их взгляды встретились, он опустил голову. Следом одновременно поклонились и оставшиеся одиннадцать птиц. Не в силах нарушить течение церемонии, Эми лишь слегка опустила подбородок и снова повернулась к храму. Чтобы вновь взять себя в руки, ей потребовалось несколько глубоких вздохов. Эми предполагала, что Юмэй и его дайтэнгу, как и все остальные ёкаи, будут слишком заняты последней подготовкой – или почему там в лагере царила суматоха, – но ворон пришел выразить почтение.

Еще раз глубоко вздохнув, Эми шагнула к ступеням. Каннуши в светлой маске и ярко-желтых одеждах, представляющий Изанаги, сдвинул перед ней створку двери. Оставив шепчущую толпу позади, Эми ступила в безмолвие храма. Деревянные полы сияли в свете ламп со свечами, установленными по периметру огромного пространства.

Эми плавно миновала длинную залу и приблизилась к открытым в ожидании дверям. Помещение за ними было значительно меньше, а всю заднюю стену занимал алтарь Аматэрасу. На вычурном деревянном постаменте стояло большое зеркало – ее шинтай. Посередине четырехугольной комнаты на полу был нарисован идеальный белый круг и восемь бумажных талисманов отмечали стороны света. Перед южным на небольшом подносе с резными ножками стояла миска с водой, а также лежали сложенная ткань и маленький нож из нефрита.

Эми аккуратно перешагнула черту и подошла к центру, лицом к подносу с ритуальными инструментами. Комнату заполнили тихие шорохи; к ней присоединились семь представителей богов, занявших свои места за пределами круга. Каннуши в желтом одеянии встал прямо перед ней.

Когда звуки стихли, Эми опустилась на колени. Представитель Изанаги преклонил колени рядом с бумажным талисманом, остальные последовали его примеру. Эми взяла нож, окунула его кончик в воду и бережно вытерла тканью. Положив клинок на ладони, она воздела руки и склонила голову:

– Изанаги, амацуками неба, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?

В ответ каннуши протянул правую руку. Эми придержала его ладонь своей и пронзила кожу острием ножа. Когда кровь собралась, она отпустила руку «Изанаги», и он перевернул ладонь над талисманом со знаком неба. Кровь упала на бумагу, окрашивая ее алым в знак разделения силы.

– Я дарую свою силу амацуками ветра, – произнес каннуши.

Поклонившись, Эми вновь опустила нож в воду и протерла его тканью. Точными, отработанными движениями она переместила поднос с инструментами на одну восьмую круга и повернулась к юго-западной точке. Положив клинок на ладони, Эми подняла лицо к женщине в зеленых одеждах и маске совы…

И чуть не выронила нож.

По ее плечам, свиваясь кольцами на полу, стекали волны каштановых прядей. Вместо переодетого человека перед Эми опустилась на колени сама Узумэ. Так вот почему процессию преследовал шепот – стоило куницуками леса пройти мимо, как все обращали внимание на потрясающую длину ее волос.

Одежда Узумэ тоже отличалась от обычного наряда, который носили на фестивалях: слои роскошного, тончайшего зеленого шелка, рукава длиной до пола, расшитые золотой нитью, и янтарный оби вокруг ее тонкой талии, мерцавший при свечах. Маска, покрывающая ее лицо, была фарфоровым шедевром с отметинами на щеках и лбу, которые соответствовали тем, что несла сама Узумэ.

Эми подняла нефритовый нож и склонила голову.

– Узумэ, куницуками леса, – голос дрогнул, – в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?

Узумэ протянула тонкую руку. Эми подставила свою и прижала нож к ладони богини. Под острием выступила кровь. Эми разжала пальцы, и Узумэ перевернула ладонь. Багровая капля, упав, приземлилась в центре талисмана и впиталась в бумагу. Едва уловимо запахло деревьями, листвой. Круг напитался силой, накаляя воздух.

– Я дарую свою силу амацуками ветра, – произнесла Узумэ, и ее мягкий голос глухо прозвучал под маской.

Не символическое разделение силы, поняла Эми, уставившись на маску совы, скрывающую лицо Узумэ, но настоящий дар от богини. Эми наклонила голову и оставалась в положении дольше положенного, давая понять, насколько искренне она благодарит. Подрагивающими руками Эми очистила нож и повернулась на еще одну восьмую круга к тому, кто представлял Цукиёми. Все повторилось.

Тяжело сглотнув, она повернулась лицом к северо-западу. Еще до того, как поднять голову, Эми знала, кто преклонил колени перед ней в коричневых одеждах, и изо всех сил пыталась совладать с голосом:

– Сарутахико, куницуками гор, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?

Он протянул ей руку. Эми рассекла его ладонь, и он позволил капле крови упасть на талисман между ними. Запахло землей и камнем, сила заклубилась вокруг.

– Я дарую свою силу амацуками ветра, – пророкотал Сарутахико торжественно.

Эми низко поклонилась. Очистив клинок в очередной рад, она повернулась на север, где преклонила колени в бордовых одеждах та, что представляла Изанами. Они исполнили ритуал, и Эми повернулась лицом к северо-восточной точке круга и ожидающему богу. Свирепая маска дракона, скрывающая его лицо, устрашающе смотрела незрячими глазами.

– Сусаноо, куницуками бури, – произнесла Эми, – в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?

Серебристо-серый рукав его одеяния переливался, словно вода. Эми пронзила ладонь Сусаноо, и он позволил капле крови упасть на талисман. Комнату с треском молний пронизал прохладный запах грозы. Сила в круге сгустилась, обжигая легкие.

Сквозь маску донесся его голос:

– Я дарую свою силу амацуками ветра.

Почтительно поклонившись, Эми выпрямилась, а затем заново промыла и обтерла клинок, чуть тщательнее – дольше, – чем требовалось. По ее спине прокатилась дрожь, и Эми пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем обернуться к седьмой точке круга.

Повернувшись на восток, она подняла голову.

Он опустился перед ней на колени, и вокруг легли полы темно-красной одежды. Белая маска лисы со знакомыми красными отметинами на лбу и скулах, казалось, злорадно усмехалась. Сердце забилось быстрее, накатило желание броситься в его объятия. Но Эми не смела нарушить течение церемонии. Не могла прервать ритуал, когда круг уже вибрировал от нарастающей силы.

Их время закончилось. Сегодня, здесь и сейчас, он не был Широ, а она не была Эми. Перед камигакари Аматэрасу стоял куницуками огня.

Девушка подняла нож на ладонях и склонила голову.

– Инари, куницуками огня, в час солнцестояния Аматэрасу взывает к твоей силе. Даруешь ли ты ее?

Кицунэ протянул руку. Придерживая его ладонь, Эми виновато наслаждалась легким прикосновением и знакомым теплом его кожи. Поднеся нож, она рассекла его плоть, как и остальным. Убрать руку было так сложно, что она не удержалась и ласково провела по тыльной стороне. Он перевернул ладонь. Алая капля упала посередине символа огня. По кругу пронесся жар, запахло огнем и дымом.

– Я дарую свою силу амацуками ветра.

Она ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь звучанием его голоса. Затем поклонилась, отчаянно желая дотянуться через то крошечное расстояние, что их разделяло. Преодолев себя, Эми очистила нож и в последний раз повернулась, становясь лицом к юго-востоку. Талисман ветра лежал перед ней, но никто не стоял на коленях за ним. Подняв нефритовый клинок, Эми занесла его над своей ладонью.

– В час солнцестояния я, камигакари Аматэрасу, дарую амацуками ветра свое тело, силу и верность – отныне и навек.

Замахнувшись, она с острой, жгучей болью вонзила острие в кожу. Повернув ладонь, задержала ее над талисманом. Капля крови упала и мгновенно впиталась в бумагу.

Сила в круге пришла в движение, сгущаясь вокруг нее. Эми положила нож, все еще испачканный в ее крови, на ткань, и сцепила руки на коленях. Закрыв глаза, она ждала.

Комнату вновь заполнил тихий шелест – четверо куницуками и три человека поднялись. Эми потребовалось все самообладание, чтобы не глянуть налево, где так близко стоял Широ. Усилием воли она заставила себя сидеть неподвижно. Звуки ненадолго стихли, затем раздался негромкий стук. Двери во внутреннюю часть храма закрылись.

Эми осталась одна. Весь оставшийся день и ночь она будет в кругу, медитируя, готовясь и ожидая. А когда двери вновь распахнутся, она присоединится к куницуками и их воинам в битве против господина и госпожи Такамахары.

Дыхание Эми было медленным, тело расслабилось, голова опустилась так низко, что подбородок почти касался груди. Она давно потеряла счет времени, но где-то в глубине ощущала, что прошли часы.

Оставаясь внутри круга, среди объединенной силы куницуками, она поняла, почему церемония солнцестояния так важна для нисхождения амацуками. Пусть они могли спуститься быстро и без подготовки, как поступил Изанаги, полноценная церемония во время солнцестояния значительно уменьшала давление на камигакари. После десяти лет подготовки амацуками явно не хотелось бы рисковать своим камигакари без крайней необходимости.

Последние часы в тело Эми постепенно проникала ки Аматэрасу, а вместе с ней пришел и дух богини. Внутри Эми дрожала невиданная ранее сила, но в отличие от времени, когда она была одержима амацуками, боль не приходила. Аматэрасу наполняла тело Эми мягко, естественно и постепенно.

«Ты готова, Эми?»

Она пошевелилась от тихого внутреннего голоса и частично очнулась от медитативного оцепенения.

– Готова, – пробормотала она в тишине комнаты, не открывая глаз.

«Солнце уже клонится к горизонту, – прошептала Аматэрасу внутри нее. – Вскоре придут куницуками, и мы отправимся с ними».

– Куда? – спросила Эми вслух, посчитав, что так удобнее, чем разговаривать мысленно. – Сарутахико говорил Изанами, что Мост открывается из особого места.

«Мост привязан к сердцу этого мира, первой земле, которую создали древние боги. Священного места могут достичь только самые могущественные ками и ёкаи. Именно там куницуками и намерены перехватить Изанами и Изанаги».

Эми нервно закусила нижнюю губу.

– Засада на Изанами в шаге от попытки открыть Мост не оставляет права на ошибку…

Отголоски разочарования и беспокойства Аматэрасу кольнули и Эми.

«Я бы предпочла полностью уничтожить как Изанами, так и Мост. Но считала, что у нас есть годы на подготовку. И только когда Изанами явилась в Шираюри убить тебя своими руками, я поняла, что времени не осталось. – Аматэрасу как будто охватило легкое недоумение. – В каком отчаянии я была в ту ночь, когда велела тебе найти куницуками. Без воспоминаний Инари мало чем мог помочь, и все же вы двое каким-то образом справились. Без тебя, Эми, миру, каким мы его знаем, этой ночью несомненно настанет конец».

– Если бы я нашла их раньше, возможно, они сумели бы разрушить Мост, как ты и хотела.

«Я понимаю выбор Сарутахико, – ответила Аматэрасу. – Тем не менее боюсь, что следующей попытке Изанами будет куда труднее помешать».

Изанами с самого начала была как минимум на шаг впереди противников. Ее план строился на хитрости и обмане, и вряд ли она опять захочет вести столь тонкую игру. Однажды она уже успешно разделалась со всеми куницуками. Она может сделать это еще раз, особенно если вовремя применит смертельную силу. Один только Изанаги способен убить любого из куницуками.

Смогут ли они остановить ее вновь?

«Меня терзает тот же вопрос, – тихо проговорила Аматэрасу, – как и Инари. Он видит в будущем неминуемую победу Изанами, а его чутье удивительно безошибочно».

Следующие слова амацуками оказались приправлены слабым весельем:

«Его безрассудные ставки столь часто оказываются верны, что у меня нет сомнений в его чутье».

– Сколько тебе еще нужно времени до полного нисхождения? – чувствуя, как в душе поднимается страх, спросила Эми.

«Обычно я трачу много часов, чтобы напитать тебя моей ки и не сокрушить твое тело. Но сейчас подобной роскоши у нас нет. Когда я низойду, мы ненадолго выйдем из строя, поэтому надо точно рассчитать время».

И это означало, что Аматэрасу придется низойти до битвы с Изанами. В противном случае они рискуют лишиться сил посреди смертельной схватки. Понимал ли это Широ, когда брал с Аматэрасу обещание сойти в последний момент?

«Я не могу сказать, что понимаю Инари, – призналась Аматэрасу, – но мне кажется, он надеется победить Изанами без моего нисхождения».

Сердце Эми замерло, но она покачала головой:

– Нельзя на это рассчитывать, особенно если ты не сможешь низойти во время битвы.

«Да, – с грустью согласилась Аматэрасу. – Прости, Эми, я должна сойти на землю».

В каком-то смысле для Широ даже лучше, оборвись жизнь Эми сейчас, чем наблюдать, как она день за днем все больше угасает, приближаясь к могиле. Пути, по которому они могли бы с Широ идти рука об руку, попросту не существовало.

«И пусть я мало что могу сделать, – произнесла Аматэрасу, – но я тоже буду за ним приглядывать».

Эми кивнула и прикусила губу, сдерживая накатившую легкой волной печаль.

– Рано или поздно он простит тебя за онэнджу. Он упрям, но он поймет.

«За онэнджу он, быть может, и простит, но за то, что я заберу тебя у него, – не думаю…»

Звучащий внутри голос Аматэрасу вдруг оборвался, и Эми распахнула глаза; медитативное оцепенение разрушилось. В пустой комнате мерцал свет ламп.

– Аматэрасу?

Сила, наполнявшая ее тело, содрогнулась.

«Эми, – присутствие Аматэрасу вернулось так же внезапно, как и исчезло. – Посланник только что сообщил мне: Цукиёми покинул земное царство. Его камигакари мертв. Его дух поднимается в Такамахару».

– Что? – ахнула Эми. – Его убили Изанами и Изанаги?

«Нет, – отозвалась Аматэрасу, и ее бессвязные мысли пронеслись сквозь Эми слишком быстро, чтобы за ними успеть. – Им нужна его кровь, чтобы вызвать Мост. Без него не открыть».

– То есть… то есть Изанами теперь не сможет открыть Мост?

«Должно быть, он сам сделал этот выбор, – прошептала Аматэрасу. – Он их предал».

– Аматэрасу, – настойчиво повторила Эми, – значит ли это, что Изанами не сможет открыть Мост?

«Это значит, – ответила богиня, и ее беззвучный голос стал жестче, – что они придут за тобой».

Почти одновременно с ее словами храм задрожал. Эми прижала руки к полу. Из чаши на подносе выплеснулась вода, залив нефритовый нож. С громким щелчком половицы у дверей прогнулись. Тонкие, извивающиеся корни зазмеились из отверстия, за ними следовали более толстые, пытаясь шире раскрыть брешь. Они корчились на полу, все прибывая, и Эми шарахнулась прочь.

«Оставайся в круге!»

Эми замерла, повинуясь приказу Аматэрасу.

«С уходом Цукиёми Изанами нужна твоя кровь, чтобы открыть Мост. Ты должна оставаться в круге. Я буду…»

С внезапным толчком божественное присутствие внутри Эми исчезло во второй раз. Сила богини всколыхнулась.

– Аматэрасу? Аматэрасу!

Корни расползлись по полу, накрывая его, как перекрученный ковер. Когда они достигли белого круга, свет вспыхнул зеленым, коричневым, голубовато-серым и красным – объединенной силой куницуками. Корни обвились вокруг барьера и поднялись по стенам, окружая комнату.

Изанами нуждалась в Эми для призыва Моста – нуждалась в ее крови, чтобы заменить Цукиёми. Хватит ли круга, который питала сила четырех куницуками, чтобы защитить девушку?

Из темной полости в полу заструился золотистый свет.

Он набрал силу, замерцал, и Эми застыла. Аматэрасу все еще не вернулась, но ее сила бурлила, словно где-то там, в Такамахаре, богиня ее использовала.

Аматэрасу велела оставаться в круге. Изанами не могла открыть Мост без Эми. Солнцестояние закончится, и тогда… что тогда? В памяти всплыли слова Аматэрасу: «Боюсь, что следующей попытке Изанами будет куда труднее помешать».

Широ тоже опасался, что иной возможности больше не представится. Он предупреждал Сарутахико, что Изанами уже утратила превосходство. Она хотела ослабить куницуками, сделать их беспомощными, но вместо этого они объединились, готовясь к битве. Широ верил, что это солнцестояние – их единственный шанс ее остановить.

Золотой свет в оплетенной корнями расселине стал ярче, и комнату затопил жар, раскаляя воздух. Эми рухнула навзничь, сбив стоящий позади нее поднос. Нефритовый нож со звоном покатился по полу. Наполовину ослепленная, она схватила клинок и сунула его в тяжелые слои шелка своего оби. С последней до боли яркой вспышкой свет исчез. Эми с трудом прищурилась.

Перед кругом стоял Изанаги.

Она съежилась, но, переборов себя, поднялась внутри барьера на ноги.

– И вновь мы свиделись, камигакари, – насмешливо проговорил Изанаги. – Как прискорбно встретить тебя в последний день твоего существования в одиночестве.

– Я не одна.

– Разве? Куницуками уже ушли без тебя, и Аматэрасу… – Он вопросительно склонил голову. – Смею ли я сказать, что и она тоже тебя бросила?

Эми сжала зубы. Изанаги улыбнулся.

– Ни слова больше, моя милая. Твоя паника лучшее тому подтверждение.

Если он знал, что Аматэрасу оставила Эми, значит, сам приложил руку к тому, чтобы ее отвлечь.

– Я пришел за небольшим одолжением, камигакари. – Изанаги потер подбородок. – И настаиваю на немедленном удовлетворении.

– Для ритуала вам нужна моя кровь.

Его брови поползли вверх.

– Как погляжу, известия разносятся очень быстро. Да, именно это мне и нужно. И ты пойдешь со мной, или я уничтожу сей храм и всех, кто в нем. Затем посмотрим, какую часть города мне придется сжечь, чтобы ты передумала.

Без колебаний, без пощады. Он так и поступит. Убьет всех и уничтожит целый город, чтобы заставить Эми уступить, но она не могла выполнить его приказ. Она не могла выйти из защитного круга.

Изанаги поднял руку, и на его ладони вспыхнул золотой свет. По комнате пронесся жар, и когда покрытые корнями стены и пол за пределами круга почернели, Эми осознала, что барьер защитил ее от наихудшего.

– Мое терпение на исходе, камигакари. Кто же умрет первым? Тот невинный мальчик, которого ты привела в мой храм?

Катсуо здесь. Нанако, Фуджимото, Ишида и все остальные каннуши, мико и сохэи, с которыми она выросла, – все они здесь, беспомощные против силы Изанаги. Если он не солгал, куницуками уже ушли, и она одна. Эми крепко зажмурилась. Она должна оставаться в круге. Без ее крови Изанами не сможет открыть Мост в это солнцестояние.

А что насчет следующего? Как долго эта угроза будет висеть над миром? Изанами могла переживать неудачу снова и снова, но стоит куницуками лишь однажды совершить ошибку – и все потеряно. Но… а что, если все закончится сейчас? Что, если все закончится этой ночью?

Куницуками прибыли на место, где должен появиться Мост. Планы Изанами уже подорваны, их нарушило предательство Цукиёми. Изанаги здесь, пытается подчинить Эми, угрожая расправой над городом. Они в отчаянии.

Появится ли когда-нибудь лучший шанс?

Нет. Сарутахико решил, что это слишком опасно. Если она останется в круге, мир получит еще год существования. Даже если Изанаги уничтожит город, она не могла поставить на кон целый мир.

Но Широ был готов рискнуть всем. «Пусть это и путь величайшего риска, лишь он приведет нас к победе».

Единственный путь. И она могла помочь по нему пройти.

– Камигакари, – в голосе Изанаги послышался ледяной гнев. – Я не стану повторять.

Дрожа с головы до ног, Эми сделала крошечный шаг к краю круга.

«Аматэрасу!» – крикнула она беззвучно, но амацуками не ответила.

Эми сделала еще шаг. Барьер мерцал в считаных дюймах от ее лица. С ее кровью Изанами сможет открыть Мост… а куницуками – его разрушить.

Эми глубоко вздохнула и, встретив мрачный взгляд Изанаги, ступила за пределы круга.

Глава 25

Путешествие по тоннелю было непередаваемо ужасно. Вместо того, чтобы нести ее, как в прошлый раз, Изанаги заключил Эми в сияющую сферу и сбросил в зияющую пустоту в полу храма. Последовав за ней в точно таком же золотом шаре, он заставил их мчаться с невероятной скоростью сквозь черноту тоннеля.

Мимо мелькали своды осыпающейся земли и свисающих корней. Заключенной в золотистую ловушку, овеваемой со всех сторон горячим воздухом, Эми ничего не оставалось, кроме как сжаться в комок, пока они преодолевали многие мили. Легкие горели от каждого вздоха, кожа пересохла и натянулась, а глаза слезились от яркого света, хотя она и прикрывала их рукавом.

Сфера без предупреждения взмыла вверх. Они вырвались из-под земли и полетели над густыми деревьями в ясную ночь. Болезненно щурясь, Эми осмотрелась.

Из земли вздымалась самая большая гора, которую она когда-либо видела: с гладкими, широкими склонами, которые изящно поднимались к отчетливой, почти идеально круглой котловине на вершине. Чудовищная громада возвышалась над окружающими горами и долинами в неоспоримом величии. Темные хвойные леса окутывали склон внизу, в то время как девственные снега, мерцая голубизной в лунном свете, обхватывали крутую верхнюю половину.

С противоположной стороны пика бурлили тучи, и молнии пронзали темноту, как яростные копья. Красный туман далекого огня освещал склон, дым рвался навстречу урагану. Был ли Широ где-то среди этого пламени?

Не успела Эми осмотреться, как шар рухнул вниз и раскололся на части водопадом искр. Она упала, приземлившись на четвереньки. Разметав свою защиту, Изанаги приземлился рядом с ней.

– Могу я рассчитывать, камигакари, что ты останешься и дальше столь послушной?

Эми без слов поднялась; мышцы сводило от напряжения. Даже если бы она и хотела ему воспротивиться, то не видела смысла.

Приняв молчание за согласие, Изанаги повернулся к отвесной скале почти двадцати футов высотой. Чахлые сосны опасно кренились с ее уступа. Золотой свет исходил от его прикосновения, когда амацуками провел кончиками пальцев по камню, рисуя круг на размах руки. Внутри Изанаги с легкостью начертил сложные линии и символы. Добавив последнюю черту в центре, он отступил.

Знак ярко вспыхнул, затем растворился, и вместе с ним исчезла скалистая стена. В круглое отверстие хлынула темнота. Не дверь в Цучи, потому что ками не ступить на земли ёкаев, но также путь куда-то.

Изанаги отошел в сторону, пропуская Эми вперед, и она неохотно шагнула в темноту. Магия покалывала кожу, но ощущение не походило на холодные, чуждые прикосновения Цучи. В нос ударил теплый, знакомый запах земли, напомнивший свежевспаханное поле. Эми шла сквозь пустоту, слепая и беспомощная, считая шаги.

На восьмом шаге чуть ли не прямо перед ней возникли гигантские тории. Массивные красные колонны и перекладины мерцали золотым светом. Эми шагнула под врата, и тьма рассеялась, открыв то, что лежало за ними.

Она очутилась внутри горы – и подобного еще никогда не видела.

Высоко над головой парил скалистый потолок, пронизанный толстыми пластами чистого, сверкающего хрусталя. На скрытый мир густыми лучами падал лунный свет, а далеко слева в скалистых стенах струились нежные водопады родников. На таком же расстоянии справа алое свечение раскаленной лавы встречалось с невидимым источником воды, поднимая в воздух клубы пара.

Землю покрывал цветущий лес древних деревьев, переходя в длинный луг колышущейся травы, усеянной разноцветными пятнами полевых цветов. Посередине возвышалась приземистая гора с гладкими каменистыми склонами и плоской вершиной.

Этот чудесный очаг магии в чреве великой горы мог быть только сердцем мира, который описывала Аматэрасу.

Изанаги вышел из тории вслед за Эми. Он подтолкнул ее вперед, на каменистые ступени, спускавшиеся к лугу, и она через силу заставила себя двигаться. В отдалении, справа, у стен пещеры, возвышались еще одни красные тории.

«Врата ветра», – шепнул знакомый голос в ее голове.

Эми споткнулась.

«Аматэрасу!»

«Ты многое поставила на кон, Эми, – внутри все забурлило от присутствия амацуками. – Будем надеяться, что удача Инари сегодня с нами».

Понимая, что Изанаги наблюдает, Эми снова осторожно глянула на Врата ветра, а затем на красные тории, объятые золотым светом, через которые только что прошла. Это, судя по всему, были Врата солнца, а значит, где-то, по внешним краям круглой пещеры, стояли еще шесть врат.

«Что случилось? – спросила Эми. – Почему ты исчезла?»

«На меня напали, – Аматэрасу полыхнула гневом. – Задержка была отлично продумана. Если я попытаюсь низойти в присутствии Изанаги, он тебя убьет. Я должна ждать».

Эми стиснула кулаки, шагая впереди Изанаги через луг и прокладывая тропу через высокую, по пояс, траву. Когда они пересекли несколько неглубоких ручьев, которые лениво вились на восток, она занервничала, удивляясь, почему Изанаги как будто наслаждается прогулкой, хотя мог бы передвигаться гораздо быстрее.

«Он бережет силы, – пояснила Аматэрасу. – В самом сердце мира магия стихий ограничена, и чары, которыми мы владеем, требуют колоссальных затрат. По этой же причине куницуками посчитали это место идеальным полем битвы с Изанаги».

Внутри отдалась дрожь тревоги.

«Они уже должны быть здесь. Чего они ждут?»

Если куницуками планировали остановить Изанами до того, как она откроет Мост, разве они не должны были с ней схлестнуться? Эми видела отголоски битвы снаружи – огонь на склоне горы, бурю в небе, – но здесь царила зловещая тишина.

Даже при темпе, который задал Изанаги, путь до подножия похожего на гору хребта, где вверх вела неровная тропа, занял почти полчаса. Они поднялись по крутому пути, и даже несмотря на то, что от ужаса кровь стыла в жилах, Эми не могла сдержать растущего удивления. Чем выше они поднимались, тем больше тайного мира ей открывалось.

Водопады, стекающие со скал на западе, разветвлялись протоками, которые извивались сквозь густой древний лес и разбегались по лугу. Эми не могла разглядеть северную часть пещеры, но на востоке водопады встречались с раззявленными расщелинами, откуда медленно стекал кипящий поток расплавленной лавы. Пар вырывался из трещин и поднимался, уходя на северо-восток, где среди клубов складывались дугой далекие вспышки молний.

Добравшись до вершины, Эми вскарабкалась на плато, окутанное серебристым светом. Собранное из плоских камней и мелкого гравия, оно тянулось на полмили, а в центре неровным кругом стояло более дюжины фигур.

Изанаги схватил Эми за локоть. Его прикосновение было обжигающе горячим даже через рукав.

– Будь паинькой, камигакари, – пророкотал амацуками.

Изанаги повел Эми к ожидающим ками. Они миновали двух вассалов, чуть поодаль за ними наблюдала Изанами. Эми не видела ее с тех самых пор, как они сразились в храме Шираюри. Блестящие черные волосы богини ниспадали ниже колен, перехваченные через равные промежутки золотыми лентами. Вокруг нее струилось темное кимоно, красивое и изящное. Повернутое к Изанаги лицо сияло неземной красотой.

Но темные глаза были холодны – холодны, как лед.

Изанами стояла в огромном круге-маругата, вырезанном в камне; его контур светился белым. Внутри круга были изображены знаки, и на странных рунах, на равном расстоянии друг от друга внутри внешнего кольца, стояли три маленькие фарфоровые чаши. В центре воткнуто небесное копье. Сломанное древко заменили, и концом оно упиралось в скалу. Хрустальный наконечник блестел в лунном свете.

– Вы припозднились, – в мягком голосе Изанами проступила сталь. – Куницуками на горе убивают наших вассалов.

– У нас есть все, что нужно, – безмятежно ответил Изанаги. – И ты можешь продолжать без помех, сестра. Битва на склоне горы – просто отвлекающий маневр. Куницуками не могут войти.

Сердце Эми дрогнуло. «Им никак сюда не попасть?»

«Они должны открыть свои Врата, – быстро прошептала Аматэрасу. – Изанаги наверняка нашел способ им помешать».

Эми часто задышала, голова начала кружиться. Она должна остановить их. Нельзя позволить открыть Мост без куницуками. Зачем она пришла сюда?

– Начнем, – сказала Изанами брату.

Изанаги затащил Эми в каменный круг. Она ничего не могла поделать. Ее поставили перед одной из чаш. Вытащив короткий кинжал из спрятанных в рукаве ножен, Изанаги схватил ее за запястье и вонзил клинок в середину ладони – гораздо глубже, чем делала она сама во время церемонии в храме.

Эми охнула; хлынула кровь. Изанаги перевернул ее руку, и алые капли брызнули в чашу. Как только кровь покрыла фарфор, амацуками разжал пальцы.

Оставив пленницу, Изанаги шагнул ко второй чаше, а Изанами, обнажив свой кинжал, – к третьей. Брат и сестра одновременно взрезали ладони, а Эми попятилась к границе круга. Кровь обагрила чаши, и свет маругата усилился, затмил лунный, преломленный сквозь сосуды-кристаллы вверху.

Кто-то схватил Эми за плечи – вассал ками вытащил ее из круга. Она не знала, собираются ее удержать или убить, и не стала ждать.

– Сотэй-но-шинкэцу, – прошипела Эми.

Над ками, обездвижив его, вспыхнуло мерцающее сияние. Эми вырвалась из хватки и, едва ближайший ками повернулся, бросилась от круга прочь. Не оглядываясь на топот преследователей, она помчалась к краю плато – и спрыгнула.

Сила Аматэрасу вскинулась ей на помощь. Ветер подхватил Эми, но его едва хватило, чтобы удержать ее падение. Она ударилась о крутой горный склон и заскользила по рыхлой породе. Тяжелое кимоно мешалось. Короткие порывы подхватывали ее, заставляя бежать, почти лететь вниз с горы.

Пробежав почти до конца склона, Эми замедлилась в попытке сохранить равновесие. Когда вой ветра стих, до нее донесся звук осыпающегося гравия. Обернувшись, Эми увидела трех ками, что мчались за ней по крутой тропинке. Изанаги среди них не было.

Она снова бросилась бежать и, преодолев последнюю четверть склона, врезалась в высокую траву луга. Впереди вздымающиеся облака пара освещала красная лава. Где-то в тумане стояли Врата огня. Ей нужно было снять заклятие Изанаги, мешавшее их открыть.

Легкие пылали, но она не смела замедлить бег. Траву прорезало узкое русло ручья, и Эми, разбрызгивая воду, бросилась к восточному краю пещеры. Шли минуты, жар мешал дышать, лицо покрылось испариной.

Трава вокруг высохла и обуглилась, и теперь Эми бежала по черной вулканической скале. Слегка притормозив, она углубилась в клубы пара. Ручей бурлил совсем рядом, а потом обрывался, ниспадая в расщелину, исходившую зловещим алым свечением. Чем дальше Эми шла, тем жарче становилось, пока воздух не стал зловеще рябить. Пар и дым, пахнущие серой, обжигали ей горло и нос.

И вдруг сквозь слезящиеся глаза она увидела их. Врата огня.

Тории вздымались напротив каменной стены, и к ним вел узкий язык застывшей лавы, обрамленный с обеих сторон дымящимися пропастями. И проем закрывали четыре толстые веревки-шименавы, покрытые светящимися талисманами-офуда.

Прижимая ладонь к ребрам, Эми подошла к тории и вытащила из оби нефритовый кинжал. Позади угрожающе зашипел пар, но, оглянувшись, она ничего не увидела. Трое ками должны быть близко. Она приставила лезвие к ближайшей веревке, и шименава предупреждающе вспыхнула.

– Шукусэй-но-тама, – произнесла Эми, вонзая нож.

Окутавшись сиянием ки, клинок перерезал первые нити плетеной веревки. Эми с усилием заработала ножом, и шименава поддалась. По тории пробежали слабые всполохи пламени.

Эми перешла ко второй веревке.

– Шукусэй-но-тама!

Шименава распалась. Эми набросилась на третью, с силой разрезая волокна, и та в свою очередь тоже уступила нефритовому лезвию.

– Шукусэй-но-тама! – Эми вложила в нож еще больше ки.

Четвертая веревка, растрепавшись, порвалась. По Вратам, возвращая им силы, со свистом пронеслось полупрозрачное пламя, и стена за ними превратилась в непроницаемую тьму.

Сунув нож обратно в оби, Эми обернулась. Вверх по узкой тропинке, сквозь пар, к ней устремились три силуэта. Взмолившись, чтобы ками ринулись следом, Эми бросилась сквозь тории.

Ее окружила пустота. Она пробежала восемь заветных шагов. На девятом вокруг нее ожили звуки и свет… и земля под ногами исчезла.

Закричав от ужаса, Эми сорвалась вниз.

Подхлестнутый силой Аматэрасу, ветер закружился под ней, замедляя падение, и она приземлилась на узкий выступ, спиной к отвесной скале.

А на обширных склонах горы перед ней боги неба сражались с богами земли.

Глава 26

Над лесом, покрывавшим нижнюю часть огромного склона, ревело пламя. От горящих деревьев валил дым, окрашенный алым; небо разрывали молнии, пронзая скопление облаков и сверкая рядом с бледным ликом луны.

Над разверзшимся пеклом пролетела огромная птица, и за ее алыми хвостовыми перьями тянулся огненный след. Птица щелкнула темным клювом на пару золотых шикигами, которые попытались напасть на нее. Повсюду среди перемежающейся вспышками тьмы кипели бои.

Эми прижалась спиной к скале. Сколько ками и шикигами Изанами и Изанаги отправили на гору, чтобы задержать и уничтожить ёкаев? И как ей найти Широ и остальных куницуками среди этого ужаса и насилия?

Из густого дыма вынырнули три гигантских ворона, пролетели мимо ёкая-орла. Они закружились вокруг золотого шикигами, окутывая его тьмой, сочившейся с их крыльев. Одновременно с ними алая птица бросилась на второго врага, разрывая пламенеющими когтями талисман в его груди. Первый шикигами прорвался сквозь наведенную воронами тьму, и орлица нырнула за ним.

Прежде чем Эми успела сообразить, как окликнуть союзников, ворон покинул соратников и устремился к ней. Окруженный черной рябью магии, он принял крылатый человеческий облик.

– Камигакари! – Дайтэнгу приземлился рядом с ней на скалистый выступ. – Ты-то, Йоми раздери, здесь откуда?

Эми узнала его гранатовые глаза. Зэнки, тот самый дайтэнгу, который… оскорбил ее в лагере.

– Врата огня, – ответила она. – Мне нужно…

– Они открыты? – перебил ворон.

– Да, и мне нужно добраться до Инари прямо сейчас.

Зэнки оскалился, и Эми не поняла, была ли это улыбка.

– Он где-то здесь. Летим.

Ворон резко дернул Эми на себя и спрыгнул со скалы. Они падали, падали, падали – а затем дайтэнгу расправил крылья и поймал воздушный поток. Вместе со своей ношей Зэнки устремился к горящему лесу, проскользнув под пламенеющей орлицей, и тоже направился к деревьям. Их окутал горячий дым.

Светящийся сгусток силы, вылетев из мглы, едва не задел крыло Зэнки. Тот выругался и с хлопком сложил крылья. Ками в бордовых одеждах поднял руку, готовясь нанести еще один удар с земли. Шесть соткавшихся из света шикигами окружили его защитным барьером.

Зэнки накренился, и Эми вскинула ладонь. Ветер, ринувшись вниз, сбил ками с ног.

– Лети! – крикнула она.

С силой взмахивая крыльями, дайтэнгу пронесся сквозь дым. Он нырнул в щель в кронах, лавируя между деревьями в столь узком пространстве, что его перья задевали стволы.

Впереди показалась небольшая поляна. Из тени вынырнул силуэт – Юмэй с копьем в руке и полураспахнутыми крыльями. Он развернулся, поднимая оружие, и за острием потянулась черная лента силы.

Следом за ним на поляну выскочили три собранных из перекрученных корней и ветвей чудовища. Черная магия накрыла их плотным коконом, во все стороны брызнули щепки, но шикигами упорно продвигались вперед.

Юмэй прыгнул навстречу чудовищам, за его копьем вились красные и черные всполохи. Оказавшись перед первым, Тэнгу с силой вонзил оружие в землю, и на противников хлынули бесплотные тени. Ворон поднырнул под нацеленный на него корень и воткнул острие копья в грудь одного шикигами. Чудовище рухнуло как подкошенное.

Зэнки спрыгнул на землю и, выпустив Эми, обнажил меч. Та, не тратя ни мгновения, ринулась к Юмэю. Сила Аматэрасу вскипела внутри, управляя ее движениями.

Тэнгу увернулся от корней. Эми бросилась на ближайшего монстра, в ее руках появился мерцающий клинок, и он с легкостью рассек устремившуюся к ней ветвь. Порыв ветра поднял Эми в воздух, и она вонзила острие в грудь шикигами. Сотканное из стихии лезвие с легкостью прошло сквозь древесные переплетения.

Аккуратно приземлившись, она увидела, что Юмэй уже уничтожил последнего шикигами. На лице Тэнгу застыла маска безжизненного спокойствия, но обращенный на Эми взгляд пылал.

– Она очистила Врата огня, – сообщил Зэнки с коротким поклоном господину. – Надо сказать Инари.

Юмэй кивнул, ничуть не удивленный.

– Собери ближайших дайтэнгу, – приказал он. – А также Сузаку и Гэнбу. Я приведу Инари. Быстрее.

Не говоря ни слова, Зэнки взлетел. Юмэй подхватил Эми свободной рукой и взмыл в небо, взмахнув крыльями. Она вновь вскинула ладонь, призывая ветер. Тот ответил, наполнил темные крылья ворона, ускоряя его полет сквозь густой дым.

– Изанами уже начала ритуал? – спросил Тэнгу.

– Да, и у нас мало времени.

Юмэй сжал зубы, впервые выдавая напряжение. Воздух становился все горячее, пламя жадно лизало вековые стволы вокруг них.

Они пронеслись сквозь огромный столб клубящегося дыма… и лес позади него обернулся горящими остовами деревьев. А посреди него, словно белый маяк, стоял огромный кьюби-но-кицунэ, окутанный трепещущим пламенем. С ним были три призрачных лисы – и всех их взяли в кольцо дюжина ками и множество шикигами разных стихий. Взмахнув веером хвостов, кицунэ бросился на ками слева. Призрачные помощники напали на другого врага, и они скрылись в вихре огня.

Юмэй направился к кицунэ, но вдруг резко вильнул в сторону. Ему в бок вонзился сияющий дрот, из раны брызнула кровь. У края выжженного участка ками, которого Эми сбила ветром, вскинул руку. Четверо шикигами взмыли вверх.

– Приготовься, – предупредил Юмэй.

Затем он с силой оттолкнул ее прочь от себя.

Эми рухнула вниз, а Тэнгу встретил противников мерцанием черно-алой магии. Огромный лис поднял морду. Эми извернулась в воздухе, подхваченная ветром, стараясь приземлиться рядом с ним.

Но зверь прыгнул, и она оказалась у него на спине. Распластавшись, Эми ухватилась за густую шерсть. Кицунэ крутнулся на месте и помчался на ораву шикигами.

Вокруг него взметнулось пламя – горячее, но не обжигающее, – и когда сила набрала мощь, Эми простерла руку. Воющий вихрь поймал ками и шикигами в ловушку.

Хвосты Широ развернулись веером, и внутри круга разразилась огненная буря. Смерч Эми начал сжиматься. Пойманные ками закричали: огонь слился с ветром в смертельном объятии и вспыхнул, взорвавшись. Эми прикрылась рукавом от ливня раскаленных углей.

Когда пламя опало, из мглы на развернутых крыльях вылетел Юмэй, с его копья капала свежая кровь. Мгновение спустя дымную завесу прорвали алая орлица и пять черных воронов.

Лица Эми коснулся неуместный среди адского жара прохладный ветерок. Широ повернул голову. Там, куда он смотрел, пламя стало оседать, пока совсем не исчезло. Из темноты выскользнул жутковатый шиджин Гэнбу, и с каждым его шагом по обугленной земле стелился иней. Следом бежал Зэнки с обнаженным клинком.

– Все, кого я смог найти, – запыхавшись, отчитался дайтэнгу. – Куницуками уже идут.

– Освободить им путь любой ценой, – приказал Юмэй. – Все остальное не имеет значения.

Зэнки коротко кивнул и снова взлетел. Тэнгу посмотрел на Эми:

– Сколько ками ждут внутри?

– Изанами и Изанаги, – ответила та. – С ними дюжина ками… кажется, очень могущественных.

Широ повел ушами и гулко зарычал.

– Наша задача – как можно быстрее добраться до Изанами, – произнес Юмэй. – Сузаку, Гэнбу – на вас Изанаги.

Широ сорвался с места, с легкостью преодолевая пространство огромными прыжками. Пламя услужливо вспыхнуло под его лапами, и он продолжал бежать уже по воздуху. Юмэй устремился следом, взмахивая крыльями, дайтэнгу выстроились за ним узким строем. Алая орлица, взмывая в воздух, подхватила Гэнбу.

Эми никогда бы не нашла Врата огня вновь, но кицунэ безошибочно почуял, где они. В отвесной скале вспыхнуло огненное кольцо. В центре проступили символы, и за мгновение до того, как Широ уткнулся бы носом в камень, его сменила тьма. Они с размаху влетели в пустоту и мрак.

Почти сразу впереди показались пламенеющие тории. Стоило их миновать, огонь вспыхнул над лисом. Мех под руками Эми растворился. Широ приземлился на крутую тропинку в человеческом облике. Девять призрачных хвостов нервно вились за его спиной, в руке блеснул двухлезвийный посох. Эми вцепилась в кицунэ всеми конечности, едва не свалившись с его спины.

Вокруг них клубился пар, шипела и ревела вскипающая от соприкосновения с лавой вода. Широ быстро осмотрелся – и тут же начался бой.

Кицунэ извернулся, и сверкающая стрела просвистела мимо его плеча. Плохо видимый из-за клубов тумана ками приладил следующую стрелу. Наконечник зажегся от его ки, и ками спустил тетиву. Стрела пролетела далеко от Широ, но вонзилась под ребро одному из дайтэнгу. Ворон дернулся и упал.

Кицунэ прыгнул вперед. Эми все еще цеплялась за его плечи. Ками успел выхватить новую стрелу и выстрелил в упор. Широ сбил ее на подлете, полоснув клинком по луку. Над ками вспыхнул свет щита. Кицунэ развернулся для следующего удара, но ками успел первым. Поймав Эми за длинный рукав, он сдернул ее со спины Широ и отшвырнул в расщелину рядом с тропинкой. Неуклюже взмахнув свободной рукой, она ухватилась за запястье нападавшего и потащила его с собой.

Широ бросился к ним. Перегнувшись через край, он ухватил Эми за оби. Ками, цепляясь за ее рукав, вытащил из ножен на бедре короткий меч. Эми вонзила ногти в его запястье.

– Шукусэй-но-тама!

Обжигающая ки вспыхнула, собравшись светом на ладони. Чары очищения хлынули, окутывая ками, он вздрогнул, разжал руку и упал, исчезая в клубах пара.

Широ рывком вытянул Эми наверх – и на единственный миг, среди царящего хаоса, прижал к груди, уткнувшись лицом в ее волосы. Она обвила его руками так же крепко, зная, что это последнее их объятие, последние мгновения вместе. Больше времени на прощание не будет.

Этот миг – все, что они могли себе позволить. А затем кицунэ разжал руки и повернулся к вратам.

Юмэй выдернул стрелу, и дайтэнгу снова вскочил на ноги, готовый сражаться дальше. Оставшиеся вороны ждали за спиной господина, рядом с шиджинами – Гэнбу и Сузаку. Последняя приняла новый облик, обернувшись чем-то средним между красноволосой женщиной, которую Эми уже видела, и огромной орлицей. За спиной у нее виднелись сложенные алые крылья, с длинных перьев хвоста стекало жидкое пламя.

Бросив последний взгляд на собравшихся воинов, Широ снова подсадил Эми на спину и побежал вниз по тропинке, паучьей нитью вившейся среди лавы и кипящей воды. Юмэй и остальные вытянулись за ними цепочкой, их оружие сверкало в багровом сиянии. Широ уверенно двигался вперед, точно зная, куда нужно попасть. Видимо, до того, как Изанаги перекрыл врата, куницуками разведали местность.

Широ вошел вместе с Эми в высокую траву луга. Вдали от вершины хребта вверх к потолку пещеры поднимался столп серебристого света. Неужели Изанами завершила ритуал?

«Еще нет, – шепнула Аматэрасу. – Но уже скоро».

Эми захлестнула ее досада. Амацуками отчаянно хотела низойти и принести с собой всю мощь, но не осмеливалась, не желая оставить беспомощной и себя, и Эми посреди схватки.

На полпути к плато их встретил окутанный золотистым сиянием силуэт – заключенный в солнечную сферу Изанаги. За спиной его выстроились восемь ками с поднятыми щитами, мерцающими магией.

Устремившись к врагу на полной скорости, Широ глянул на Юмэя.

– Готов?

– О себе беспокойся, лисичка! – Глаза ворона блеснули, холодную маску отрешенности прорезала дьявольская ухмылка. – Даже если мне суждено пасть, эта ночь зовет меня на битву.

Широ, потрясенный, как и Эми, удивленно моргнул, но потом рассмеялся. И, не сбавляя шага, подал знак ёкаям за спиной.

Сузаку пронеслась мимо, взмахнув крыльями, Гэнбу устремился за ней, отращивая на руках ледяные лезвия-когти – и они напали на Изанаги, в то время как Широ вильнул в сторону от смертоносного амацуками.

Как только линия ками сдвинулась, защищая Изанаги, Юмэй рявкнул приказ.

Пятерка дайтэнгу, с силой взмахивая крыльями, полетела на ками. Извлеченные из ножен мечи сверкнули, окутываясь черным сиянием. В лунном свете, рождающем тени под могучими крыльями, вооруженные блестящими клинками дайтэнгу казались зловещими призраками, предвестниками гибели: свирепыми, бесстрашными, неудержимыми.

Сузаку поравнялась с Изанаги и, не останавливаясь, ударила нагинатой по светящемуся барьеру. Массивный клинок столкнулся со сферой, породив ослепительную вспышку. Гэнбу швырнул в купол ледяные кинжалы. Они рассыпались кристаллами, но свет на миг потускнел – сила арктического холода приглушила мощь солнца.

Юмэй прикрыл Широ с фланга, и тот рванулся сквозь траву, пытаясь обогнуть Изанаги. Амацуками повернулся, держа наотлет сверкающую солнцем катану. Сузаку нанесла удар. Изанаги поймал длинное древко нагинаты на клинок, и золотая вспышка вновь отбросила орлицу назад. Амацуками же развернулся и с нечеловеческой скоростью устремился наперерез Широ. Скользнув в сторону, кицунэ увернулся от клинка.

– Юмэй! – заорал он, нащупывая запястье Эми.

Не успела она сообразить, что происходит, как Широ сдернул ее со спины и перебросил Юмэю. Тэнгу подхватил Эми на руки.

– Лети! – крикнул лис, перегораживая Изанаги путь хлестким взмахом посоха.

Его клинок столкнулся с катаной амацуками, породив огненное шипение и вспышку света.

Юмэй рванулся прочь от сражающихся богов. Сложив крылья, он закинул Эми на спину, освобождая руки. Она схватилась за плечи Тэнгу, проклиная свое неудобное кимоно.

Впереди дайтэнгу сражались с ками. Ближайшая пара ками набросилась и на Юмэя. Тень изогнулась над ним, алая магия вычертила странные руны на руках и плечах. Дайтэнгу врезались в стену ками, Юмэй резко вскинул ладони. Луг окутала непроницаемая тьма.

Упавшая вдруг ночь была настолько густой, что заслонила даже золотистый купол Изанаги.

Юмэй метнулся вперед. Эми ощутила это лишь по бьющему в лицо ветру и резкому головокружению. Солнечный свет Изанаги прорезал темноту, неестественная ночь осела так же быстро, как и наступила, но Юмэй уже прорвался за линию ками.

Оставив позади битву и союзников, он отчасти бежал, отчасти летел через луг. Перед ним вздымался каменный гребень, и Тэнгу запрыгнул на каменистый склон.

Эми изо всех сил прижалась к его спине, стискивая плечи и стараясь не мешать, пока он, мощно и коротко взмахивая крыльями, длинными скачками взбирался вверх. Она сосредоточилась на луче серебряного света, стараясь не обращать внимания на грохот за спиной и не думать, что прямо сейчас Широ противостоит смертоносной мощи Изанаги. Их с Юмэем задачей было остановить Изанами.

Хребет изогнулся прямо перед ними, и, вновь мощно взмахнув крыльями, Юмэй перелетел через край.

Вокруг вспыхнула магия. Юмэй вскинул ладони к лицу, одновременно призывая темный щит, когда в них ударили сразу три вспышки. Сила отбросила их назад, и Тэнгу тяжело приземлился на колени у самого края плато.

Трое ками бросились вперед. А позади них, в центре плато, у контура круга стояла Изанами с Небесным копьем и нараспев произносила древнее заклинание. Свет свивался в небе раскаленным столбом, повсюду вспыхивали электрические разряды.

Стряхнув с себя Эми, Юмэй ринулся навстречу ками. Копье описало круг, расправленные крылья окутала тень. Ками разделились, окружили Тэнгу. Лезвия их мечей источали нестерпимый свет.

Проскользнув меж двумя катанами, Юмэй подставил под третью древко копья и ударил локтем в лицо ками за спиной. Они попытались сомкнуть кольцо, но Тэнгу увернулся и метко пнул ближайшего противника под колено.

Эми не могла не смотреть. И ничем не могла помочь. Поэтому, отбросив прочь все мысли, она метнулась прямо к Изанами.

Круг запульсировал светом, когда амацуками высоко подняла копье. Ее голос наполнила такая мощь, что гора содрогнулась. И с последним словом она вонзила сияющий наконечник копья в серебряный столп.

По пещере прокатился раскат грома. Ослепительное сияние вырвалось наружу, охватив весь потолок пещеры, и сила хлынула вниз к земле, ударила, прокатилась, сбивая с ног Эми и Изанами, заструилась вниз по склону. Хватая открытым ртом воздух, Эми подняла голову.

Там, где раньше бил серебряный луч, встал белоснежный мраморный столб. От его основания тянулись восемь световых полотен, словно пронзенные огромным копьем. Они свивались, свободно паря в воздухе, проходили сквозь стены пещеры, словно те были не из камня.

Мост открылся.

Отброшенная на десяток шагов, Эми встретилась взглядом с Изанами. Амацуками вскочила и бросилась к небесным дорогам. Эми устремилась вдогонку, чувствуя, как в руке соткалось лезвие ветра. Сила Аматэрасу завладела ее телом, направляя.

Остановившись в точке, где сходились все восемь дорог, Изанами вскинула копье. Свет разбился радужным сиянием, отразившись от алмазного наконечника, и амацуками обернулась к одному из полотен. Прежде чем она успела ступить на дорогу, Эми прыгнула вперед и замахнулась.

Изанами подставила древко.

– Ты не сможешь меня остановить, – равнодушно произнесла богиня, лицо которой отражало спокойствие и уверенность. – Я не проиграю.

Она толкнула копье, отшвыривая клинок прочь. Эми снова прыгнула, порыв ветра отнес Изанами на шаг, но амацуками ловко парировала удар. Крутанув оружие, богиня подбила Эми колено, заставив ее рухнуть на землю. Та едва успела перекатиться, уходя от острия.

– Ты глупа, камигакари, – холодно сказала Изанами. – Желаешь обречь свой мир на верную смерть?

– Лишь бы уберечь его от тебя! – выпалила Эми яростно, вскакивая на ноги и блокируя удар клинком.

– Ты не видишь, как страдает этот мир. Не чувствуешь, как он умирает. – Лицо Изанами дрогнуло, боль исказила ее тонкие черты. – Я – чувствую. Я ощущала это веками. И не допущу, чтобы так продолжалось впредь.

Эми замешкалась – боль амацуками застала ее врасплох. Изанами ударила копьем. Острие задело кимоно и прорвало шелк. Отступив, Эми перехватила клинок и напала снова. Копье и меч столкнулись, порыв ветра заставил амацуками попятиться. Изанами вздернула подбородок, и земля разверзлась. Под ногами Эми зазмеились трещины, сбивая с толку, заставляя спотыкаться.

Меч против копья, ветер против земли. Они сражались у подножья великого столпа, окруженного восемью небесными дорогами. Алмазное острие рассекло кожу, но Эми не отступила. Копье снова пробило ее защиту, вонзилось в плоть – но Эми продолжала сражаться.

Изанами отбросила ее назад. Земля под ногами содрогалась и крошилась под ней. Отчаянно балансируя и хватаясь за ветер, Эми искала выход. Аматэрасу направляла ее, сражалась вместе с ней, но разделенная меж двух миров ки была слишком слаба.

Эми взмахнула клинком, вынуждая Изанами отпрянуть. Земля вновь дрогнула, и амацуками ударила древком копья по голени, ломая кость, а затем резким взмахом рассекла Эми руку. Сотканный из ветра клинок выскользнул и развеялся, стоило только разжаться пальцам. Управление стихией в этом царстве пожирали ки Аматэрасу, подтачивая ее силы.

Изанами занесла копье, целясь в сердце.

Вместо того чтобы отойти, отпрянуть, спасая себя, Эми нырнула вперед и вцепилась в запястье противницы.

– Сотэй-но-шинкэцу!

Заклинание обездвиживания занялось над амацуками голубовато-белым сиянием. Оно продержалось лишь мгновение, но его хватило, чтобы Эми выхватила нефритовый нож из оби и отчаянно ударила. Лезвие полоснуло по животу Изанами, глубоко погрузившись в плоть.

Чары рассеялись, и богиня вонзила копье в бок Эми. Горячая кровь залила их обеих, забрызгав землю вокруг. Нож выпал из ослабевшей руки, Эми отшатнулась. Сломанная нога почти не держала. Изанами, задыхаясь и истекая кровью, занесла копье.

Эми ухватилась за древко одной рукой, толкая его вверх, а кулаком второй изо всех сил ударила Изанами в лицо. От столкновения по руке пронеслась вспышка боли, но амацуками упала. А вот Эми вновь затопило силой Аматэрасу. Ветер соткался в ее ладонях в острое лезвие. Наконец-то все закончится.

Кто-то грубо схватил ее за руку, дернул назад, развернул.

И грудь Эми пронзил пылающий клинок.

Она уставилась на меч, вошедший почти по рукоять. Содрогнувшись всем телом, подняла глаза и встретила холодный темный взгляд Изанаги. Он удовлетворенно улыбнулся, безмолвно говоря, что ей не победить. Что ей никогда их не одолеть.

Изанаги дернул меч назад, раскрывая рану шире. Эми пошатнулась, схватилась за грудь, чувствуя, как сквозь пальцы толчками выходит кровь. Изанаги крутанулся, его клинок описал дугу. Из мерцающего света вдруг выпрыгнул Широ. Огненные хвосты взвились, увенчанный лезвиями посох сухо щелкнул, столкнувшись с катаной Изанаги.

Эми отступила. Слабость наполняла тело. Она должна помочь. Должна…

Колени ударились о землю. Мир вокруг потемнел.

Спустя удар сердца в нее хлынула сила, словно молния ударила с небес в ее тело. Обжигающая ки заполняла смертную оболочку. Вместе с ней приходил такой знакомый и такой чуждый дух, изощренный ум и неоспоримая воля.

Аматэрасу снизошла, и под натиском небесной силы Эми смело прочь.

Глава 27

Ки Аматэрасу заполнила человеческую оболочку, и ее дух угнездился в новом вместилище. Она пропустила исцеляющую силу по изувеченному телу, пережидая агонию боли, пока срастались кости и внутренние органы.

Вместе с исцелением тела Аматэрасу почувствовала, как сознание Эми вздрогнуло и растворилось под гнетом божественной воли. Но времени оплакивать девушку не было.

Превозмогая боль, она заставила себя сесть, прижимая затягивающуюся рану на груди. Неподалеку сражались Инари и Изанаги. Огонь вспыхнул, посох кицунэ ударил в золотой купол бога солнца.

Где-то внутри всколыхнулись чувства Эми, ее горе и тоска при виде ран Инари. Его косодэ пропиталось кровью, алые дорожки заливали лицо.

Окруженный световыми сполохами, на плато вспрыгнул Сусаноо. Из волос торчали драконьи рога, длинный хвост извивался за спиной, щелкая по камням. Длинное лезвие Муракумо в его руках сияло. Он присоединился к битве, занося тяжелый клинок двумя руками и обрушивая его на купол Изанаги. Амацуками отбросило назад.

Куницуками напали с разных сторон, но Изанаги лишь оскалился и разметал ёкаев вспышкой света. Катана зацепила плечо Сусаноо, оставляя глубокую рану, а когда Инари бросился на него со спины, солнечный бог рывком выбросил вперед руку. Взрыв раскаленного воздуха отшвырнул Инари и со всего размаха приложил спиной о мраморный столп. Кицунэ рухнул и не смог встать, почти лишившись сознания.

Из-под земли донесся рокот.

Сарутахико бросился через плато, сжимая в руке массивный изогнутый меч. Гора вибрировала с каждым его шагом, и осколки скал торчали из плеч, как шипы брони. Кожа по краям его лица и руки потемнели, затянулись шершавым камнем.

Сусаноо отскочил в сторону, освобождая путь для своего главы, и Сарутахико обрушил на щит Изанаги сокрушительный удар. Плато содрогнулось. Инари, с трудом поднявшись, присоединился к сражению. Изанаги окружили уже трое куницуками.

Прерывисто дыша, пока длилось исцеление, Аматэрасу встала, отвернувшись от битвы. Там, где упала Изанами, осталось алое пятно. Богиня исчезла. С колотящимся сердцем Аматэрасу подбежала ближе и остановилась, осматриваясь. Изанами не было ни на одной из восьми небесных дорог.

«Кровь», – шепнула Эми.

Аматэрасу тут же опустила взгляд. Изанами оставила за собой кровавый след. Присмотревшись, Аматэрасу разглядела второе пятно с мелкими брызгами вокруг. И третье – на ближайшей дороге. Гора вздрогнула так, что Аматэрасу споткнулась. Оглянувшись, она увидела, как Сарутахико, Сусаноо и Инари кружат вокруг Изанаги, нанося удары по щиту, но никак не могут пробить. Кровь пачкала кимоно в том месте, где Эми ударила бога несколько дней назад, но меч его хищно сверкал, острым жалом направленный на куницуками, и жаждал отведать их плоти.

Из-за гребня показалась Узумэ. Невесомой поступью она мчалась к месту схватки, рыжевато-коричневые крылья трепетали за ее спиной, а волосы были убраны в тугой узел. Прекрасное кимоно уступило место простой и удобной одежде воительницы. Вместо оружия Узумэ держала веер офуда. Ее движения были легки и точны, словно выверенный танец; она проскользнула мимо супруга и подняла талисман. Вспыхнув зеленым, он застыл в воздухе. Поднырнув под посохом Инари, Узумэ подняла еще один.

Она танцевала среди воинов, с невесомой грацией развешивая в воздухе свои офуда, пока они не замкнули вокруг сражающихся мужчин кольцо. Лишь после того, как последний сорвался с тонких пальцев, Изанаги заметил, что сотворила богиня. Он отступил на шаг.

Трое куницуками выскочили из круга, и Узумэ сжала еще один талисман. Изумрудный свет брызнул из офуда под ее рукой, устремился к другим, объединяя все точки в восьмиконечную звезду и заключая Изанаги в центре.

Зеленое пламя перетекло на золотистый купол, окутало, пожирая его.

Сусаноо поднял меч. Сорвавшись с клинка, на амацуками обрушилась молния. Инари и Сарутахико ударили одновременно. И под сплоченным натиском золотой барьер наконец рухнул. Меч Сарутахико вонзился в грудь Изанаги.

Бог солнца пал.

Едва он рухнул на землю, его охватило слабое сияние. От тела расходились волны тепла – небесный дух отделялся от умирающего сосуда, который больше не мог его удерживать.

Инари, стоя на противоположном краю плато, посмотрел на Аматэрасу. По его лицу стекала кровь, а в глазах смешались ярость и скорбь. Он понял, что нисхождение завершилось.

– Уничтожьте столп, – сказала амацуками. – Не ждите меня.

Во взгляде ёкая проступила жгучая ненависть. На миг Аматэрасу испугалась, что Инари убьет ее, вырвет бессмертный дух из тела девушки, которую так отчаянно хотел спасти.

Развернувшись, она побежала по небесной дороге. Струящийся свет, плотный и гладкий, как мрамор, лежал под ее ногами. С земли казалось, что путь извивается немыслимыми петлями, но перед ней дорога шла ровно и прямо, забирая вверх. Когда земное царство почти исчезло в сероватом небытии, Аматэрасу последний раз увидела четырех куницуками, собравшихся вокруг колонны.

Внутри снова встрепенулась Эми. Пока Аматэрасу бежала, давление на разум девушки ослабло и ее сознание прояснилось. Ее сила возвращалась с каждым мигом, душа просыпалась, пока бремя богини отступило. Аматэрасу не ослабела, ее ки все еще наполняла сосуд. Но умы разделились.

«Что происходит? – встревожилась Эми. – Ты не смогла снизойти?»

«Мы покинули материальный мир, – отозвалась Аматэрасу. – Это царство духов».

Эми не успела расспросить подробнее. Далеко впереди на дороге показалась фигура Изанами. Она медленно переставляла ноги, тяжело опираясь на копье и зажимая рану в животе. Но Изанами больше не выглядела смертной. Ее кожа источала сияние, одежда стала потусторонне призрачной, словно дух богини заменил телесную оболочку. Даже древко копья стало прозрачным, и только алмазный наконечник угрожающе поблескивал, не утратив прочности.

Аматэрасу помчалась быстрее, стремясь попасть в прореху, пока серое забвение, окружавшее дорогу, прояснилось. Не останавливаясь, она подняла руки. Кожа ее источала жуткое сияние, прозрачные рукава кимоно трепетали. Меж ладоней сформировалось лезвие, но на сей раз – не из ветра. В пространстве между мирами не существовало стихий. Оружие свилось из чистой ки.

Услышав приближение Аматэрасу, Изанами обернулась. Ее лицо исказилось. Она вскинула перед собой копье, но лезвие из ки вонзилось в древко. Оружие вылетело из рук Изанами и соскользнуло с дороги.

Изанами создала из собственной ки катану, столь же сверкающую, как и меч Аматэрасу. Богини сошлись, столкнувшееся оружие отозвалось лязгом, породившим пугающее эхо в небытии.

– Аматэрасу, – зашипела Изанами, – как же твоя настойчивость меня раздражает!

– Могу сказать тебе то же самое, двоюродная сестрица, – парировала Аматэрасу, наваливаясь всем весом на клинок.

– Ты упрямо остаешься слепа, – голос Изанами дрогнул от вдруг нахлынувших чувств. – Почему ты отказываешься понять?

Изанами взмахнула катаной, и сгусток чистой, неоформленной ки врезался в Аматэрасу. Упав на дорогу, Эми ощутила нечто странное. Она машинально дернулась в сторону.

И оказалась рядом с Аматэрасу.

Амацуками – с точь-в-точь таким же лицом, но отмеченным божественной красотой – изумленно уставилась на нее. Эми все еще чувствовала их связь, связь души и тела, но в этом мире, не связанном материальным обликом, их души разделились.

Обменявшись коротким взглядом с Эми, амацуками обернулась. Изанами уже скрылась на дороге, и Аматэрасу бросилась в погоню. Эми бежала следом, тело казалось ей удивительно легким, а руки мерцали своей собственной ки – гораздо слабее, чем у богинь, но с таким же белоснежным свечением.

Пока они преследовали Изанами, просвет сокращался, небытие этого странного мира светлело, пока не стало таким же бледным, как дорога. Впереди засияло нечто ослепительно-белое. Дорога уперлась в алебастровые тории, сияющие внутренней силой.

Врата в Такамахару.

Отчаянно прыгнув вперед Аматэрасу, Эми ухватила Изанами за полу кимоно и, приземлившись на живот, с силой дернула призрачную ткань. Изанами упала на колени, брыкнулась, крепко приложила Эми по плечу пяткой, заставив заскользить по гладкой дороге так, что ноги свесились с края.

Взмахнув клинком, Аматэрасу рассекла спину Изанами. Из пореза вместо крови потекла ки, похожая на светящиеся белые чернила. Пока Эми пыталась забраться обратно на дорогу, Изанами нанесла Аматэрасу страшный ответный удар. По руке из разрубленного плеча также заструилась ки.

– Прекрати, Изанами! – Аматэрасу задохнулась. – Мы найдем иной способ защитить землю!

– Нет иного способа! – выплюнула Изанами. – Я говорила тебе, говорила всем! Сколько раз я умоляла тебя помочь, Аматэрасу? Сколько раз призывала куницуками действовать? – Она наставила клинок на сестру. – Ты с самого начала верила, что я действую только ради своей выгоды. Как бы не так! Я никогда не искала выгоды для себя. Вы не оставили мне выбора. Я не могу закрывать глаза на собственный долг. Я пожертвую всем, что мне дорого, ради спасения земли, которую поклялась защищать.

Она шагнула вперед и ударила Аматэрасу мечом.

– Поймешь ли ты? – Меч взлетел. – Поймут ли куницуками? – Изанами ударила снова, и Аматэрасу могла лишь отбиваться. – Поймет ли хоть кто-нибудь? – вскричала амацуками земли, и в ее глазах стояли серебристые слезы. – Плевать! Я исполню свой долг!!!

Меч Изанами вновь опустился. Он разбил клинок Аматэрасу и рассек ее от плеча до пояса. Та опрокинулась на спину, из раны хлынула ки. Эми застыла на краю небесной дороги, парализованная ужасом.

Изанами остановилась над поверженной сестрой, тяжело дыша.

– Твоей веры не хватит, чтобы меня одолеть, Аматэрасу.

Увидев, как богиня земли вновь заносит окровавленный меч, Эми бросилась к Изанами. Та обернулась, но девушка уже врезалась в нее, крепко обхватив за пояс. Сцепившись, они рухнули с дороги и полетели сквозь серое небытие. Путь исчез, белесое ничто вокруг постепенно темнело, становясь чернильно-черным.

Укутанная сплошной темнотой, в которой едва заметно светились лишь их тела, Эми даже не понимала, падает ли она. Вдруг возникло еще одно сияющее пятно – дорога цвета слоновой кости, протянувшая полотном сквозь черное небытие этого мира. Они стремительно упали на твердую поверхность. Эми зашарила руками, пытаясь найти опору и не соскользнуть. Отдаленно она чувствовала страх Аматэрасу. Связь между ними совсем истончилась, но пока не оборвалась.

Ошеломленно встряхнув головой, Изанами огляделась.

– Что ты натворила, глупая девчонка?!

Эми попыталась подняться. Изанами перекатилась, вставая на ноги. Меж ее ладоней вновь вспыхнул меч.

По спине Эми пробежал холодок. Она уставилась мимо Изанами, замерев на месте. Дорога уходила в темноту и там заканчивалась, нырнув под соткавшиеся тории – черные. Мрак танцевал и извивался, вокруг врат проступали красные огни. Два пятна качнулись из стороны в сторону, став ярче. Из колеблющейся завесы за воротами показался огромный, покрытый копотью череп с горящими алыми глазами. Тусклая черная кожа туго обтягивала кости, позвонки выстраивались ровной дугой, как будто поддерживая невидимое тело снаружи, а не изнутри. Длинная шея вытянулась, безгубые оскаленные челюсти разжались, выпуская узкий черный язык.

Увидев панику на лице Эми, Изанами оглянулась. Из темноты высунулась вторая голова с горящими пустыми глазницами. Богиня ахнула от ужаса.

– Страж Йоми! – прошипела она, а потом повернулась к Эми, стоящей на пути ее спасения.

Изанами сделала выпад, и Эми оставалось только отскочить в сторону. Лезвие задело плечо, и она рухнула на спину, истекая собственной ки, а Изанами пробежала мимо, даже не взглянув.

Два чудища в обрамлении черных врат нетерпеливо щелкнули челюстями. Одно поставило на полотно дороги костистую лапу, покрытую костяными наростами, словно пластинами брони. Дорога под лапой потускнела, по поверхности расползлось черное пятно.

Пошатываясь, Эми встала на ноги и поймала равновесие. Твари выползли из-за врат, показав узкие поджарые тела со впалыми животами, заключенными в клетки внешних ребер. Искаженные, скелетообразные, они походили на безумную помесь дракона и волка. Изанами бежала вперед, уже прилично отдалившись и стараясь удрать как можно быстрее.

Эми подняла руки, призывая ки подчиниться ее воле. Она не умела обращаться с мечом, не умела сражаться с бессмертными. Но одним оружием все же владела очень хорошо.

Ки приняла форму лука и стрелы. Накладывая стрелу, Эми ощутила знакомое покалывание в пальцах. Оттянув тетиву к уху, она позволила сознанию сосредоточиться на единственной мысли – защитить. В сердце ее царила любовь такой силы, что она не поддавалась ни страху, ни боли.

– Изанами!

Та замерла, оглянулась. Увидев лук, подняла меч. Эми наполнила стрелу всей ки, какую могла собрать, и отпустила тетиву.

Стрела запела, взрезая воздух, и вонзилась в клинок Изанами. Лезвие, не выдержав, сломалось надвое – и пропустило острие, которое глубоко увязло в груди амацуками земли. Изанами покачнулась, отступила и осела на колени. Стрела полыхнула, и ки богини замерцала, отзываясь.

Ледяное дыхание ударило Эми в спину – к ней потянулось чудище из черных врат. Когти клацнули, сжали до боли. Вторая тварь проскочила мимо. В три длинных прыжка жуткий зверь настиг Изанами и сомкнул огромные челюсти. Богиня закричала, когда изогнутые клыки вонзились в ее тело, пятная белую ки чернильными разводами.

Черный монстр, держащий Эми, оторвал ее от земли, уселся на костлявые задние лапы и принялся изучать горящим алым глазом. Ледяное прикосновение стража словно высасывало из нее силы, остужая саму душу.

Зверь склонил голову, высунул язык, царапнул им щеку Эми. Адский холод сковал все ее существо. Эми не могла ни пошевелиться или даже вздрогнуть от ужаса, когда чудище провело языком по ране, слизывая сочащуюся чистую ки. Второй страж повернул обратно к вратам; Изанами беспомощно корчилась в его пасти.

Дорога задрожала. Оба зверя напряглись, из ноздрей с шумом вырвалось ледяное дыхание. Полотно пути, испачканное их темнотой, вибрировало и изгибалось. Стражи яростно трясли головами, исторгая хриплое рычание.

Тварь с Изанами в пасти проскочила мимо собрата и побежала к вратам. Эми и Изанами встретились взглядами – в них отражались одинаковый ужас и осознание неминуемого грядущего. Зверь стиснул Эми так, что она охнула, и, развернувшись на трех лапах, зашагал за близнецом.

– Эми! – Ледяную тишину разбил крик Аматэрасу.

Зверь громко фыркнул, оглядываясь.

Пробежав по содрогающейся дороге, Аматэрасу выхватила клинок и полоснула тварь по задней ноге. Брызнула черная кровь, страж взвыл. Его леденящий душу крик пронзил Эми не хуже ножа.

– Отпусти ее, страж тьмы, – приказала Аматэрасу. – Ты ее не получишь!

Зверь зарычал, крепче сжимая добычу, и повернулся к богине, нависая над ней всей своей огромной тушей. Аматэрасу выпрямилась, ее полупрозрачное тело вспыхнуло, источая сияние. Тварь отпрянула.

Аматэрасу подскочила ближе и ударила мечом по лапе зверя. Когти разжались, и Эми свалилась на дорогу – безвольная, замерзшая. Ее ки покрылась отвратительными черными пятнами разложения. Аматэрасу переступила через распростертую Эми и хлестнула клинком перед мордой зверя. Скалясь, тварь снова отступила.

Дорога бесновалась, норовя сбросить их в темноту. Качнувшись, страж повернул обратно к близнецу. Аматэрасу бросилась следом.

– Изанами!

– Аматэрасу! – отозвалась та, корчась в клыках существа. Ее ки капала на дорогу, уже не белая, а болезненно-черная.

Богиня земли потянулась к Аматэрасу, но оба зверя отскочили в сторону. В пару прыжков они оказались возле тории и исчезли во мраке. Крик Изанами обреченно оборвался.

Аматэрасу остановилась, опустив меч, сгорбившись. Клинок медленно растворялся в воздухе.

– Идем, – богиня подняла Эми. – Скорее!

Схватив ее за руку, Аматэрасу ринулась прочь от черных тории. Цепляясь друг за друга, истекая ки и шатаясь от слабости и ран, они изо всех сил неслись по содрогающейся в агонии дороге. Чернота обернулась серой мутью. Дорога выгнулась дугой, едва не подбросив их в воздух. Неудержимо оскальзываясь, они бежали дальше. В какой-то момент попали в ногу, одновременно стало вырываться изо рта дыхание. Не успела Эми осознать, что происходит, как они с Аматэрасу вновь стали едины в одном теле.

Впереди в серой пустоте показался силуэт – огромный столп. Зеленые, синие и коричневые цветовые всполохи бесновались, сплетаясь вокруг и заставляя его содрогаться еще сильнее, чем дорогу.

У основания столпа стоял Сарутахико, возложив на мрамор ладони и направляя внутрь свою ки. Рядом с ним замерла Узумэ с изогнутыми за спиной крыльями. Она тоже прижимала руки к колонне. С другой стороны, хлеща драконьим хвостом, вливал свою разрушительную силу Сусаноо.

Только Широ стоял спиной, глядя вверх. Сквозь взвившуюся петлю дороги единые Аматэрасу и Эми встретились с ним взглядом.

Лишь тогда кицунэ повернулся, взметнув всеми девятью хвостами по воздуху, и ударил ладонями по колонне. Огненно-багровый свет разорвал камень, пробившись сквозь ки собратьев-куницуками. В гладком боку столпа открылась огромная трещина.

С оглушительным треском Мост разорвался. Каменные обломки разлетелись в разные стороны, почти мгновенно растворившись в свете. Восемь дорог затряслись. Колонна больше не удерживала полотна, и они взмыли вверх. Аматэрасу, полностью пришедшая в себя, спрыгнула с дороги как раз перед тем, как путь покинул землю. С возрастающей скоростью она падала вниз, навстречу плато.

Прыгнув наперерез, Широ поймал ее. Последним, что ощутила Эми, когда сила Аматэрасу разметала ее на части в последний раз, были объятия его сильных рук.

Глава 28

Аматэрасу упала в объятия Инари. Ее хрупкое смертное тело дрожало от смеси горя и торжества. Последний крик Изанами эхом отражался в голове, ужас сестры походил на вонзающийся клинок. И хотя теперь земное царство находилось в безопасности, Аматэрасу с трудом осознавала потерю одного из амацуками. Они обладали бессмертием, но даже их можно было уничтожить. Если Изанами погибнет в Йоми, сможет ли ее дух вернуться в Такамахару?

Восемь небесных дорог исчезли, погрузив пещеру в темноту, пронизанную лунным светом, струящимся сквозь хрустальные прожилки в своде. С луга шел густой дым, среди почерневшей травы все еще плясало пламя.

Инари поставил ее на ноги, и Аматэрасу глубоко вздохнула, приноравливаясь к весу смертной оболочки, боли в мышцах, хрупкости плоти. Куницуками двинулись к ним, несомненно, желая расспросить о судьбе Изанами. Со стороны плато, прихрамывая, шел Юмэй, окровавленный и изможденный.

Но прежде, чем они приблизились, Инари развернул богиню лицом к себе:

– Эми все еще здесь? – хрипло спросил он. – Она тут?

Аматэрасу напряглась, отстраняясь. Внутри нее сознание Эми ощущалось лишь едва мерцающим пламенем, бледным шепотом девушки, что сражалась так упорно и бесстрашно. Чернота от прикосновения стража исчезла, но от ки Эми почти ничего не осталось.

– Она все еще здесь, – негромко ответила Аматэрасу. – Но ненадолго.

Странное, непонятное ей чувство заставило Инари стиснуть зубы. Она не ожидала от него такой страсти и такой боли из-за простой человеческой девушки. Целую вечность он оставался непоколебим, но теперь его руки дрожали, а в глазах плескалось отчаяние.

– Она меня слышит? – спросил Инари.

– Возможно, – ответила Аматэрасу. – Если хочешь ей что-то сказать, поспеши.

На его лице отразилась мука. Эми так сильно его любила – и все же не понимала, насколько глубоко чувство затронуло сердце самого ёкая. Душа бессмертного так же постоянна, как земля, небо, горы или океан. Когда ее что-то задевало, изменения оставались в ней навсегда. Кицунэ будет любить Эми вечно. И никогда не перестанет по ней тосковать.

Возможно, к лучшему, что Эми этого не осознавала. Могла ли короткая вспышка их любви затмить его вечную печаль? Пальцы кицунэ обхватили подбородок Аматэрасу. Он запрокинул ей голову, глядя в глаза. Она позволила ему грубость, пока лис искал в ней Эми, зная, что девушка слишком слаба, чтобы его увидеть сама.

– Эми, – хрипло прошептал он, – ты сделала свой выбор. Но теперь я сделаю свой. Единственный, который могу. Прости меня.

Аматэрасу смешалась, но прежде, чем она смогла вникнуть в суть его слов, Инари крепко прижался к ее губам. На миг богине показалось, что это прощальный поцелуй.

А потом Инари глубоко вдохнул.

Агония скрутила ее тело, добравшись до глубины души. Угасающее сознание Эми вспыхнуло, загорелось паникой, отрицанием за миг до того, как Аматэрасу разгадала его замысел. Она обхватила лицо кицунэ ладонями и попыталась оттолкнуть, но он лишь крепче стиснул железной хваткой.

– Нет! – вскрикнула Аматэрасу.

Он снова вдохнул, и ее пронзила насквозь новая вспышка обжигающей боли. Ее ки вырывали из смертной оболочки. Впившись пальцами в челюсть Инари, она пыталась оттолкнуть его, остановить. С каждым глубоким вдохом он вытягивал силу и дух Аматэрасу в свое тело, опустошая плоть Эми, освобождая от сущности амацуками, уничтожавшей человеческую девушку.

Но ценой свей ки. Ценой своей жизни.

Осознав, что он делает, Узумэ вскрикнула и подскочила к нему. Инари освободил одну руку, продолжая удерживать Аматэрасу у своих губ. Взмахнув ладонью, лис окружил их ревущим пламенем, способным удержать остальных на расстоянии.

Аматэрасу закрыла глаза. Он сделал свой выбор. Теперь его ничто не остановит.

Опустив руки, Аматэрасу обратила взор внутрь себя и собрала остатки силы. Затем она толкнула ее в Инари, позволяя оторвать себя от сосуда и отправить дух обратно к небесам. Она позволила ему так поступить, пусть даже ее ки выжигала его до основания, как еще не случалось ни с одним куницуками.

Возможно, этого хватит, чтобы спасти Эми.

Инари упал на колени, увлекая богиню за собой. От его кожи волнами исходил белый свет: сила ками, которую его тело не могло удержать, просачивалась наружу. Но он не отрывался от ее губ, вытягивая божественную ки, пока не осталась только ки Эми. Сознание Аматэрасу угасало, рассеиваясь вместе с силой. Она могла только удивляться, как же он перехитрил ее. Пока она жалела Инари из-за его беспомощной любви, он выманил у нее обещание сохранить Эми до последней минуты, чтобы у него все-таки остался шанс ее спасти.

И ускользая, Аматэрасу безмолвно обещала кицунэ, что в следующий раз, если он им будет дарован, ему больше не удастся так легко ее провести.

– Широ!

Его имя вырвалось криком, когда присутствие Аматэрасу полностью исчезло, растворилось. Она осталась в своем теле, впервые за последние десять лет ощущая себя настолько одинокой.

Губы Широ разомкнулись, рука соскользнула с ее подбородка. Сквозь туман боли кицунэ сосредоточился на лице Эми и слабо улыбнулся. А после рухнул на спину.

– Широ!

Она опустилась рядом с ним, слезы потекли по ее щекам. Кицунэ все еще светился – из него вытекала сила Аматэрасу. Широ сам говорил, что нет ки сильнее, чем у амацуками, и после нее не может выжить даже куницуками.

Эми едва заметила, как исчез огненный барьер, как приблизились остальные. Она сжала руку Широ, ужасаясь холоду его кожи.

– Зачем ты это сделал?! – вскричала она, балансируя на краю истерики. – Ну зачем?!

Грудь Широ слабо поднималась и опускалась. Неестественное сияние потускнело, открыв серое лицо, тусклые мутные глаза. И все же он улыбнулся:

– Получилось. Не был уверен, что смогу.

– Так нельзя, Широ, – выдохнула она. – Ты не можешь вот так меня бросить! Это я должна была умереть, не ты!

Он повернул ладонь, обхватил пальцы Эми своими.

– Мой выбор, малышка-мико.

Она склонилась над ним, содрогаясь от едва сдерживаемых рыданий.

– Просто держись, Широ. Ты… ты должен держаться.

– Все хорошо, – его голос был едва слышен, взгляд становился все рассеяннее. – Ты скоро забудешь меня. Память людей милосердна… они не могут… помнить ёкаев… долго.

– Я тебя не забуду. – Она стиснула его руку и прижала ладонь к холодной щеке. – Разве ты не помнишь, что я обещала никогда тебя не забывать, до самого последнего дня?

На его лице мелькнуло непонятное выражение.

– Все хорошо, можешь меня забыть.

– Никогда! – всхлипнула она. – Широ, я тебя люблю. Не покидай меня!

Дыхание Широ слабо сорвалось с губ.

– Живи долго, Эми.

И свет ушел из его глаз, грудь прекратила вздыматься. Эми уставилась на него, не в силах поверить, не в силах осознать.

– Нет, – прошептала она. – Нет!

Чьи-то руки оттащили ее в сторону. Эми отбивалась, кричала, но ее увели прочь от Широ. Юмэй крепко обхватил ее руками, не давая вырваться.

– Отвернись, – тихо произнес Тэнгу. – Не нужно смотреть, как он исчезает.

– Нет! – снова закричала Эми.

Беспомощная в руках Юмэя, она вжалась в него, сотрясаясь в неистовых рыданиях. Как Широ мог погибнуть, променять бессмертие на ее короткую, хрупкую человеческую жизнь? Сила амацуками полностью уничтожила его ки. Он мог никогда не возродиться. Навечно лишиться существования.

– Зачем он это сделал?.. – рыдала Эми, уткнувшись в плечо Юмэя. – Почему не позволил мне умереть?..

– Некоторую боль, – негромко отозвался Тэнгу, – невозможно терпеть, когда живешь вечно. Если б он тебя не спас, то страдал бы до скончания веков.

Ее пронзила такая мучительная боль, что не осталось больше ничего. Эми высвободилась из объятий Юмэя, желая быть рядом с Широ до последнего мгновения, держать его за руку, пока та не растворится в ее ладонях.

Но когда она, шатаясь, отошла от Тэнгу, у того места, где лежал Широ, стояли лишь три сгорбившихся от горя куницуками. На земле ничего не осталось. Он уже ушел. То немногое, что оставалось от его духа, вернулось в темные глубины Цучи.

А здесь, в тайном сердце мира, плакала Эми, спасенная, но оставленная с изорванной в клочья душой. Она лила слезы и клялась себе, что, пусть Широ ушел, она никогда не забудет его. Что сдержит свою клятву до самого последнего своего дня на земле.

Глава 29

Семь лет спустя

– Эми, ты готова? На поезд опоздаешь!

– Почти! – отозвалась Эми, сворачивая еще одну рубашку и убирая ее в чемодан.

Поджав губы, она окинула взглядом разномастные кофты, плотные джинсы и единственную оборчатую юбку длиной до колена. Весенняя прохлада все еще давала о себе знать. Открыв шкаф, она добавила к вещам серый свитер.

Дверь спальни с грохотом распахнулась. Мияко просунула голову внутрь, качнув хвостом на макушке.

– Звонок. Катсуо уже поднимается.

Эми поспешно схватила легкое пальто и, скомкав, затолкала в угол чемодана.

– Хорошо, спасибо.

– Необязательно брать с собой весь гардероб, – заметила Мияко, закатывая глаза. – Ты уезжаешь всего-то на неделю.

– Ты же знаешь, какая в это время года погода. То зной, то метель, не угадаешь.

Фыркнув, девушка отступила назад, в общую комнату, и крикнула оттуда:

– Ты не забыла отменить урок скрипки во вторник?

– Не-а.

Мияко снова просунула голову в спальню:

– Ты же скрипку с собой не упаковала?

Эми точно так же закатила глаза:

– Нет, разумеется. А тебе разве не надо готовиться к выпускному экзамену?

Мияко рассмеялась и ушла. Покачав головой, Эми уперла руки в боки и уставилась на чемодан. Почти все. Осталось только одно. Она выдвинула нижний ящик прикроватной тумбочки, а потом извлекла из-под стопки документов для учебы две книжки. Поверхность старого дневника потрескалась и выцвела. Тот, что поновее, щеголял уже слегка потрепанной, но все еще блестящей красной обложкой.

Эми сунула их в карман чемодана и застегнула молнию. В общей комнате громко хлопнула входная дверь, Мияко весело поздоровалась. Эми поставила чемодан на пол и вытянула ручку. Таща чемодан за собой на колесиках, она вошла в общую комнату их маленькой квартиры.

Стены здесь были выкрашены гораздо смелее, чем у Эми в спальне. Один угол целиком занимала коллекция гитар Мияко. В остальной части царствовал огромный диван, заваленный узорчатыми подушками. На стене над ним красовалось с полдюжины красно-синих наградных розеток за стрельбу. Они принадлежали Эми, хотя именно Мияко настояла, что их надо вывесить на всеобщее обозрение.

В дверях, сунув руки в карманы джинсов, стоял Катсуо.

– Готова? – с улыбкой спросил он.

Ответить Эми не успела – зазвонил мобильный телефон. С извиняющейся гримаской она вытащила его, глянула на дисплей и сбросила звонок на голосовую почту.

– Десять раз сказала Айне, что на этой неделе меня не будет в городе. Все равно продолжает звонить с просьбой помочь по разным вопросам.

– Может, профессор наконец поймет, что она некомпетентна? – предположил Катсуо. – И что другой помощник ему не нужен. Ты-то с делами справляешься.

Эми одарила его улыбкой, а затем обняла Мияко на прощание.

– Обязательно повеселись, Эми, – прощебетала та. – И не забудь про мой концерт в следующую пятницу!

– Непременно приду, – ответила Эми и отступила. – Постарайся не сровнять это место с землей, пока я не вернусь. И не забудь наполнить кормушку для птиц, когда там мало останется.

– Эти твои птицы, Эми, – фыркнула Мияко. – Ты же знаешь, на наш балкон прилетают только вороны.

– Знаю, – Эми заговорщически подмигнула Катсуо, направляясь к дверям. – Пока.

– Пока-пока!

Катсуо вышел следом, и Эми закрыла за ними дверь. Юноша спустил ее чемодан на первый этаж и насмешливо спросил:

– А Мияко когда-нибудь бывает не веселой?

– Никогда. В день, когда она перестанет быть самым счастливым человеком в городе, солнце встанет на западе.

Они вышли из жилого комплекса, и ровный гул транспорта соседней улицы смешался с жизнерадостным птичьим щебетом. Сияло полуденное солнце, в прохладном ветерке чувствовался слабый дразнящий аромат лета. Задние огни машины вспыхнули, открылся багажник. Юноша убрал чемодан и распахнул пассажирскую дверь. Эми уселась, поправила темно-синюю кофту с вырезом и пристегнулась. Катсуо прыгнул на водительское место и завел мотор.

– Должны успеть вовремя, – сказал он.

– Отлично.

Вырулив на проезжую часть, сохэй мельком глянул на Эми.

– Ты точно не против ехать одна в этом году? Я знаю, это уже традиция, что мы всегда ездим вместе, но…

– Катсуо, – с раздражением перебила его Эми, – у тебя медовый месяц. Конечно, я не против.

Он смущенно улыбнулся, бросив взгляд на новенькое золотое кольцо на левой руке. Эми присутствовала на небольшой церемонии неделю назад. Катсуо и его невеста оставались в городе, чтобы побыть с ее семьей, приехавшей в гости, но уже завтра пара вылетала на каникулы в тропики.

Остановив машину на светофоре, Катсуо забарабанил по рулю.

– Вы с Мияко обсуждали ее планы после выпускного?

– Она хочет какое-то время посвятить себя музыке, – ответила Эми, откидываясь назад, когда машина тронулась с места. – Она не гонится за ученой степенью, как я, но переезжать пока не собирается.

Катсуо заметно расслабился.

– А твоя работа ассистентом? Все хорошо? Сколько уже прошло, месяцев шесть?

– Восемь. И все хорошо, кроме, разве что, Айны – самой надоедливой коллеги в мире. Без нее я успевала бы больше.

Хмыкнув, Катсуо выехал на шоссе и прибавил скорость.

– Кику просила передать тебе, что хочет взять дополнительные тренировки в додзё, когда мы вернемся. Ее родственники пичкали нас едой всю неделю.

– Конечно, – согласилась Эми. – Хотя я ей для этого не нужна.

Эми дважды в неделю тренировалась в додзё вместе с невестой, а теперь и женой Катсуо. Сам Катсуо был там наставником, преподавал различные боевые искусства. Так они с Кику и познакомились: она привезла младшего брата на занятие, а он уговорил ее остаться в одном из его классов. Она совершенно не могла перед ним устоять.

– Она говорит, что лучше тренируется, когда ты рядом, – ответил Катсуо. – Дословно это звучало так: Эми слишком высоко ставит планку, приходится рвать задницу, чтобы не отставать.

Эми хихикнула:

– Мне извиниться в следующий раз?

– Не-а, – отмахнулся Катсуо.

Пока с другой стороны шоссе проносились машины, он возбужденно рассказывал о мероприятиях, которые они с Кику наметили себе на время отпуска. Через некоторое время он свернул к съезду, и уже через минуту они оказались на небольшой парковке рядом с железнодорожной станцией.

Заглушив двигатель, Катсуо серьезно посмотрел на Эми:

– С тобой все будет в порядке?

– Конечно, – кивнула она. – Повеселюсь.

Он неловко поежился:

– Как думаешь, в этот раз что-то… изменится?

Укол печали заставил Эми вздрогнуть.

– Нет. Но я все равно наслаждаюсь этим поездками.

– Правда? – голос Катсуо смягчился. – Ты… ты всегда немного не своя, когда возвращаешься. Неделями напролет.

– Со мной все будет хорошо, – сказала Эми, заставляя себя улыбнуться.

– Напиши мне сообщение, когда доберешься, ладно? И пиши каждое утро. Я буду проверять телефон, как смогу.

– А тебе не кажется, – Эми вздернула бровь, – что твоей прелестной жене не понравится, если во время вашего медового месяца я буду тебе слать сообщения каждое утро?

– Она тоже за тебя беспокоится, – Катсуо вздохнул. – Просто постарайся быть на связи.

– Хорошо.

– И будь осторожна. Особенно… там.

– Буду, – пообещала Эми и распахнула дверцу.

Они вышли из машины. Катсуо достал чемодан, прокатил его по платформе, подождал, пока Эми купит билет. Пока не подошел поезд, они проболтали о новом наборе в группы начинающих.

Когда небольшая толпа пассажиров заняла свои места, Эми обняла Катсуо:

– Спасибо, что подвез. Веселого вам отпуска, и передай Кику горячий привет.

– Передам. Береги себя, Эми.

Она махнула ему на прощание рукой. Выбрав место в пустом купе, Эми убрала чемодан под сиденье. Выглянув в окошко, проследила, как Катсуо вернулся к машине и покатил обратно в город, торопясь к новоиспеченной супруге.

Вскоре поезд с лязгом тронулся, и Эми расслабленно откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь одиночеством.

Катсуо сказал, что она возвращается из ежегодных поездок сама не своя. Он думал, она подавлена. Но это не так. Во всяком случае, не совсем. Просто требовалось время, чтобы привыкнуть к новому распорядку жизни, которую она старалась заполнить всем, чем можно.

За последние семь лет столько всего изменилось.

После солнцестояния Эми вернулась в храм Шион. Три недели там стали для нее пыткой. Побывав камигакари, Эми не испытывала желания быть мико. Она вообще не хотела иметь ничего общего с храмами, с ками – вообще ни с чем. Чтобы увезти ее оттуда, Катсуо снял квартиру в Кигику и поселил Эми у себя. При финансовой поддержке Ишиды и Шиона, она поступила в университет и попыталась начать жизнь заново.

Неделями это казалось ей невозможным. Многие месяцы она испытывала лишь боль, доводила себя до измождения. Она ожидала смерти в день солнцестояния, но перед ней распахнулось будущее – неожиданное и пустое. И вина, из-за которой она не могла радоваться подарку оставленной жизни – подарку, который обошелся так дорого, – почти свела ее с ума.

Катсуо поддерживал ее на протяжении долгих месяцев, полных борьбы и горя, и, в конечном итоге, Эми встала на ноги. Она открыла в себе интерес к академическим наукам, в особенности к религии и истории, привыкла к простой смене учебы и работы.

Первые два года Катсуо надеялся, что ее сердце оттает и сможет увидеть в нем не просто друга. Но к тому моменту, как Эми снова ощутила себя живой, их дружба окрепла, не оставив и следа романтики. А потом Катсуо встретил Кику, и Эми могла только радоваться, что он нашел такую чудесную девушку и влюбился.

Четыре года назад они с Кику купили квартиру, и Катсуо съехал. Эми пригласила Мияко, с которой возобновила общение годом ранее. Первокурсница колледжа радостно ухватилась за предложение. Они с удовольствием делили маленькую уютную квартирку, и Эми уже давно не нуждалась в финансовой поддержке храма Шион. Она выигрывала стипендии, работала в разных местах. У нее было больше хобби и внеклассных занятий, чем она могла потянуть, и большая компания для общения, благодаря Катсуо, Кику и Мияко. Эми стала независимой, скромно успешной двадцатипятилетней женщиной.

Она старалась. Пыталась изо всех сил вести полную жизнь. Когда за окном поезда городские улицы сменились лоскутными полями, Эми наклонилась и расстегнула молнию чемодана. Оставив новый дневник, вытащила побитую жизнью книжицу. Ласково погладила обложку и открыла дневник.

На оставшихся страницах Эми описала свои последние двадцать четыре часа в роли камигакари. Больше записей в том дневнике не было. Он принадлежал камигакари, а она теперь была человеком.

Обычно Эми держала дневник в тумбочке. Каждый вечер, закончив очередную запись в новом, она извлекала старый и перечитывала последние страницы, где бережно хранилось все, что произошло с первого дня ее пребывания в храме Шираюри. Каждую ночь она освежала память, раз за разом переживая все события.

Она обещала – и не нарушит данное слово.

Катсуо все еще помнил, что тогда стряслось, но уже позабыл ёкаев и ками, которых встречал. Он больше не видел их лиц, а иногда даже забывал имена, пока Эми не напоминала их ему. Катсуо говорил, что все это похоже на сон, который с каждым годом становился все нереальнее. Без Эми он, вероятно, забыл бы уже все до конца.

Закрыв глаза, она больше не могла представить Сарутахико. Все, что сохранила память об Узумэ, – ее длинную рыже-каштановую косу. Думая о Сусаноо, она вспоминала его светлые волосы с темно-синей прядью, вспышку сапфировых радужек и призрачное видение скользкого дракона с молниями меж чешуй. Но не черты его лица.

И все же одно лицо Эми помнила. Каждую деталь, каждую мелочь. Его голос звучал в ее памяти, иногда очаровательно мурлыкающий, иногда резкий и беспощадный. Порой он так мягко нашептывал, что она почти чувствовала, как его губы касаются уха.

Она его не забудет. Каждый день Эми думала о нем, перебирая драгоценные воспоминания глубоко в душе, снова и снова. Она его не забудет, нет.

Она выглянула в окно. Широ сказал, что можно позволить ему уйти, но она не могла заставить себя даже подумать об этом. Она не забудет ни его, ни удивительный мир ками и ёкаев, который она увидела, волшебство, которое ощутила, красоту и чудо, которые испытала.

Свернувшись, она прижала потрепанный дневник к груди и погрузилась в заветные воспоминания. За окном скользили горы.

Через час поезд остановился, и она сошла с горсткой других пассажиров. Ботинки звонко простучали по деревянной платформе под шелест колесиков чемодана.

В крошечном городке Кироибара было тихо, послеполуденное солнце лениво грело и ласкалось. Эми глубоко вдохнула свежий горный воздух.

Закатав рукава до локтей, она неспешно прогуливалась по городу, улыбалась местным жителям. На северной окраине свернула на извилистую грунтовую дорогу. Впереди, на горизонте, тянулись ввысь горы, дикие, отвергнутые человечеством.

Дорога занимала минут десять, но Эми никуда не спешила и потратила вдвое больше. Ей было все равно. Полузакрыв глаза и таща чемодан за собой, она брела сквозь пестрые тени; шум ветра в деревьях успокаивал душу. Эми скучала по этому месту. Несколько лет назад она заикнулась Катсуо, что хочет переехать в Кироибару, но тот немедленно ударился в панику. Ей нельзя там жить, заявил Катсуо. Слишком много воспоминаний.

Пребывая мыслями далеко, Эми двинулась к широкой тропе через лес. В тени листвы показался силуэт: маленькие красные тории, за которыми начиналась дорожка.

Эми поклонилась и ступила под врата.

Ощущение тепла окутало ее ноги от лодыжек. Убрав ручку чемодана, Эми подхватила его и поднялась по каменной лестнице. Вторые тории виднелись вверху, и она снова поклонилась, прежде чем ступить во двор. Здесь ждали знакомые постройки: восстановленная сцена для выступлений, крошечный зал поклонений, разрушенный почти до основания семь лет назад. Она сбилась с шага, объятая воспоминаниями.

Он стоял вот здесь, истекая кровью из ужасных ран, и смотрел на нее рубиновыми бездонными глазами.

«Это ты меня когда-нибудь забудешь, малышка-мико».

«Я тебя никогда не забуду. Я буду помнить тебя до последнего вздоха».

«Обещаешь?»

«Да, обещаю».

Покачав головой, Эми отвернулась от храма и поспешила через двор. Окруженный только начинавшими цвести зелеными растениями, на солнце сверкал пруд. Остановившись на мосту, Эми засмотрелась на оранжевого кои, плавающего у самой поверхности, а затем двинулась дальше к дому.

Легко стукнув по входной двери, она открыла ее.

– Доброе утро?

Никто не ответил. Эми выскользнула из обуви, оставила чемодан у входа и ступила внутрь. На кухне обнаружила записку, написанную почерком Нанако, в которой говорилось, что они с каннуши Фуджимото отправились в город по срочному делу и вернутся к ужину, а обед в холодильнике.

Эми нашла оставленное ей тушеное мясо, сунула его в микроволновку. Перекусив, снова обулась и отнесла чемодан в одну из двух маленьких спален гостевого дома. Там воспоминания ее не настигнут.

Заглянув в ванную комнату, она расчесала волосы, которые теперь достигали локтей, и убрала их в высокий хвост, поправила косую челку. Затем, подхватив куртку, надела ее и вышла на улицу.

Обогнув дом, Эми зашагала по тропинке в лес, чувствуя, как внутри затрепетало нетерпение. Выйдя в поле, она услышала конское ржание. Четыре лошади на маленьком пастбище чутко стригли ушами в ее сторону. Черный мерин в одном белом носочке уже гарцевал к забору.

– Привет, Торнадо, – проворковала Эми, перегнувшись через заграждение, и погладила его нос. – Скучал по мне?

Конь фыркнул ей в ладонь. Эми перелезла через забор и направилась к конюшне, Торнадо последовал за ней, толкая в спину, поторапливая. Она усмехнулась и ускорила шаг.

Быстро почистив Торнадо, Эми оседлала его. Она двигалась привычно и расслабленно.

Выведя коня за ворота, она набросила повод ему на шею, поставила ногу в стремя и одним плавным движением взлетела в седло. Торнадо нетерпеливо танцевал на месте, пока она подбирала поводья.

– Ну ладно, дурень, – засмеялась Эми. – Поехали!

Коснувшись пятками его боков, она подняла коня в легкий галоп. Ветер трепал ее волосы за спиной.

Они проскакали мимо пастбища и промчались под вратами на краю поля. Тропа петляла между деревьями и начинала подниматься, склон становился все круче. В конце концов они замедлились до быстрой рыси.

Хотя Катсуо сопровождал ее во время предыдущих визитов в Шираюри, Эми всегда совершала эту часть своего путешествия одна. Огибая остатки поваленного дерева, перегораживающего путь, она старалась не обращать внимания на странную смесь нетерпения и беспокойства, поднимавшуюся внутри, и подгоняла Торнадо вперед. Солнце лениво ползло по небу, пока она двигалась по тропинке вглубь дикого леса. Птицы исступленно орали песни, а крошечные воробьи бешено сновали среди ветвей над головой.

Затем раздался звук, которого она так долго ждала.

«Кар!»

Эми задрала голову. Черный ворон с блестящим оперением вынырнул из-под зеленого полога леса, уселся на близлежащей ветке и еще раз отрывисто каркнул. Почему-то каждый год ее охватывало волнение, что вороны не придут за ней.

Птица взлетела, уводя ее с тропы. Эми повела Торнадо через подлесок, и они долго шли сквозь становящийся все более диким лес. Вороны слетались к ней со всех сторон, и вот уже Эми сопровождали больше двух десятков черных птиц. Они кричали, ссорились и ужасно галдели.

Наконец, лес раздался небольшой поляной. Посреди нее одиноко возвышался огромный дуб. Он не был настолько высоким и величественным, как древнее дерево, погибшее семь лет назад, но все равно поражал великолепием. У его основания расположилась темная фигура с зажатым между коленями клинком. Точильный камень скользил вниз по лезвию. Эми заколебалась при виде дайтэнгу, но спешилась. Ослабив подпругу и связав повод, она хлопнула Торнадо по боку.

– Не уходи слишком далеко, мальчик.

Конь уткнулся храпом в высокую траву. Оставив его пастись, Эми подошла к дереву.

Дайтэнгу поднял голову, окинув Эми гранатовым взглядом. Одетый в черное косодэ и хакама, небрежный и расслабленный, он совсем не был похож на жестокого, грубого воина, которым она его помнила.

– Зэнки, – осторожно произнесла Эми, – давно не виделись.

Он провел камнем вдоль лезвия.

– Не видел тебя со дня солнцестояния, камигакари. Удивлен, что ты меня все еще узнаешь.

– Я больше не камигакари, – отозвалась Эми.

– Что же ты тогда?

– Человек.

– Люди должны забывать ёкаев, а не помнить нас годами.

– Я просто… часто думаю о вас, вот и всё.

Дайтэнгу бросил на нее косой взгляд.

– Много думаешь обо мне, красотка, м-м?

– Не о тебе, – пренебрежительно отмахнулась Эми. – Что ты тут делаешь?

– Пытаюсь убедить его раздражительное высочество кое с чем мне помочь. – Дайтэнгу поднял меч на уровень глаз, проследил по всей длине лезвия. – Он же не думает, что может вот так, без предупреждения, призвать нас на битву, а потом воротить клюв еще пять столетий?

– А в чем тебе нужна его помощь?

– Ой, да сущий пустяк. Небольшое убийство и погром, – жестокая ухмылка Зэнки обнажила острые клыки. – И ведь знает, что будет весело. Просто упрямится.

Эми скептически вскинула брови.

– Если ты развлекал его своим даром убеждения, то почему сидишь тут?

Дайтэнгу нахмурился:

– Он меня вышвырнул.

– Значит, все хорошо, – Эми не стала скрывать веселье.

– Он в дурацком унынии уже две недели. Посмотрим, как ты справишься.

– Справлюсь, – отбросив хвост на спину, Эми дотянулась до нижней ветки дерева и взобралась на нее. Не обращая внимания на насмешливое фырканье Зэнки, осторожно встала и схватилась за следующую.

К середине подъема у нее сбилось дыхание.

Наконец, перед ней всколыхнулась тьма потустороннего прохода, врезанного в кору, и Эми шагнула в ледяной коридор. Воздух сгустился, попытался вытолкнуть, но она уперлась. Внезапно пространство поддалось, и Эми увидела тусклый свет, ощутила запах дыма.

Перед ней возникла круглая комната. Стены покрывала необработанная древесина, в полу виднелось квадратное углубление для очага, угли в нем потемнели и остыли. Рядом стоял низкий стол, привычно погребенный под грудой всякой всячины, поодаль высились ящики и сундуки.

По противоположной от Эми стене спускалась массивная лестница. На нижней ступеньке ждал хозяин дома.

Из глаз хлынули слезы, а губы сами собой растянулись в улыбке.

– Юмэй!

Глава 30

Эми бросилась через всю комнату и повисла у Тэнгу на шее. С притворным вздохом он обнял ее в ответ, заставив рассмеяться. Она знала, что Юмэй не любит объятия и всяческие проявления чувств, но все равно заставляла его перетерпеть хотя бы одно за визит. Впрочем, несмотря на недовольство, он никогда не отталкивал Эми, и от этого ей хотелось плакать сильнее.

– Эми, – негромко поприветствовал он ее.

Тихий, невыразительный голос был таким знакомым. Эми разжала руки и отступила, внимательно рассматривая строгие, красивые черты лица и жутковатые серебряные глаза. Юмэй выглядел точно таким, каким она его помнила. Ее охватило облегчение. Она пережила еще один год, ничего не забыв.

Он тоже изучал ее взглядом, чем заставил смущенно поежиться. Плотно облегающая рубашка, повседневная куртка, обтягивающие джинсы и ботинки сильно отличались от одеяния мико, которое она привыкла носить раньше. А его темное косодэ, подчеркнутое серебром, было таким же, как всегда. Он видел ее в современной одежде во время предыдущих визитов, но всегда оглядывал так, словно… что-то в ней искал.

Эми торопливо утерла слезы рукавом.

– Встретила Зэнки снаружи. Он хочет, чтобы ты отправился с ним на битву?

– Он невыносимо настойчив, – равнодушно пожаловался Юмэй. – Ничего, через неделю-другую ему наскучит, и он от меня отстанет.

– Ты не хочешь приключений? – поддразнила Эми, направляясь за хозяином дома к столу и опускаясь на потрепанные подушки.

– Не того, что подразумевает под приключениями Зэнки, – проворчал Юмэй, и его настороженный выжидающий взгляд вновь скользнул по Эми.

По сложившейся традиции она пересказала Тэнгу все события за год. О новой работе, о своих успехах в дзюдо и о лошади, на которой каталась за городом. О том, что решила бросить стрельбу и научиться играть на скрипке. Поведала о том, что изучала и исследовала для получения ученой степени. Подробно описала свадьбу Катсуо.

Юмэй никогда не просил Эми рассказывать о своей мирской жизни, редко комментировал или отвечал, но каждый год внимательно слушал, относясь с уважением к ее словам, неважно, что это навевало на него скуку. Он слушал сосредоточенно, не торопя. И это очень много значило.

Закончив, Эми поерзала на подушке, сдвинула в сторону рулоны бумаги и положила локти на стол.

– Расскажи мне о ёкаях, – попросила она.

Юмэй задумчиво постучал когтем по столешнице.

– Кроме Зэнки, в мой дом дважды вторгались Таро и Найгу, исключительно чтобы мне досадить. Других я не видел, но подозреваю, что они возродятся в ближайшие несколько лет.

Эми вздрогнула, вспомнив, как в тот роковой день зимнего солнцестояния погибли семеро из двенадцати последовавших за Юмэем в битву дайтэнгу, включая четверых из пятерки, вошедших в тайную пещеру.

– Зэнки сказал, что ты не сможешь больше их игнорировать.

– Не им решать, что я могу, а чего нет, – сухо отозвался Тэнгу. – Буду игнорировать их, сколько захочу.

Эми подавила смех. Если дайтэнгу все еще приходят его навестить, значит, не так уж категорично Юмэй их игнорирует. Она подозревала, что даже если не Зэнки, то остальные дайтэнгу все-таки сумеют втянуть его в свои приключения. Как Юмэй однажды заметил, вороны могли быть очень настойчивыми. И если знать, как легко он мог не подпускать их близко, если бы хотел, то не очень-то он на самом деле и противился.

– Ты можешь просто проводить с ними время, но не командовать, – заметила Эми. – Им нужна твоя помощь.

– Они во мне не нуждаются.

– Не нуждаются, но хотят, чтобы ты снова был с ними.

Юмэй нахмурился. Эми ответила улыбкой.

– Какие еще новости?

– Сарутахико и Узумэ решили проводить ежегодное… собрание? Аудиенцию?.. Как ни назови, каждый год они намерены встречаться со своими вассалами в течение недели.

– Чтобы проверить, как они все?

– Вероятно, – кивнул Юмэй.

– А что Сусаноо?

– Как обычно неуловим. Мы встречались прошлой осенью. – На лице Тэнгу промелькнуло веселье. – Он путешествовал в компании Сэйрю.

Эми удивленно выпрямилась. Она не очень хорошо помнила синеволосую девушку, но миниатюрная шиджин воды была красивой и бесстрашной. И более чем способной обставить дайтэнгу Юмэя в их играх с выпивкой.

– Как интересно. Хотела бы я с ним повидаться. А что остальные три шиджина?

– Пока ничего.

Рыжеволосая шиджин огня и темный шиджин холода погибли от клинка Изанаги в тайной пещере в сердце мира. Бьякко пал на склоне горы, пожертвовав собой, чтобы Узумэ успела добраться до огненных врат, пока не стало слишком поздно. Эми иногда размышляла о судьбе его сына, оставшегося сиротой, пока хотя бы один из его родителей не возродится.

Она еще поспрашивала о ёкаях, которых встретила в те сумасшедшие дни, но Юмэй мало что мог рассказать. С каждым вопросом в душе Эми росло напряжение, пока она едва ли не задрожала. В голове крутился последний вопрос, он рвался, как дождь из налитой грозовой тучи. Эми уже знала ответ. Изменись он за эти годы, Юмэй уже бы сказал. Но все равно должна была спросить:

– И, – она тяжело сглотнула, – нет ли новостей о… о…

Почему так сложно закончить? Почему слова всегда застревали в горле, не желая выходить?

Юмэй окинул ее взглядом, словно взвешивая что-то про себя, а затем произнес то, что повторял каждый год:

– Я обыскал все его храмы, но не нашел ни следа присутствия. Инари не вернулся.

Плечи Эми поникли, она кивнула. Знала, что Тэнгу ответит именно это, но почему так больно? Почему болезненное одиночество так тяжело навалилось, придавив ледяной глыбой?

Юмэй шевельнулся.

– Еще слишком рано. Его ки была уничтожена. Если он и возродится, то не раньше, чем через десятки лет. Мое последнее пробуждение заняло почти два столетия.

Эми снова кивнула. Юмэй всякий раз повторял то же самое разными словами.

– Он может никогда не ожить, – настаивал Тэнгу. – Ни один куницуками, ни один ёкай еще не умирал подобной смертью.

– Я понимаю, – прошептала она, уткнувшись взглядом в колени.

Слезы застилали глаза. Каждый год она уговаривала себя не надеяться понапрасну. Каждый год вбивала себе в голову предупреждения Тэнгу, повторяла их снова и снова. И все же каждый раз в ее душе вспыхивала надежда – искорки, которые никак не хотели гаснуть.

Юмэй молчал, но Эми чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Внезапно Тэнгу поднялся:

– Пойдем наружу.

Она послушно двинулась за ним к темному проходу в стене. Юмэй шагнул вперед, Эми ступила в темноту следом. Мрак поглотил ее, попробовал на вкус ее человечность и выплюнул на другую сторону. Эми полетела вперед, размахивая руками, но Юмэй подхватил ее, прижал к себе и спрыгнул с ветки. Внутри у нее все оборвалось, а Тэнгу легко перемахивал с ветки на ветку. Осторожно приземлившись, он поставил ее на ноги.

Тэнгу двинулся прочь, а Эми обернулась. Зэнки так и сидел под деревом, оставшись без внимания господина. Дайтэнгу смерил Эми мрачным взглядом, и она, бросив приличия, показала ему в ответ язык.

Углубившись в лес, Юмэй замедлил шаг. Эми пристроилась рядом, терзаемая любопытством. Он никогда раньше не приглашал ее на прогулку.

Некоторое время они молчали. Юмэй заговорил первым:

– Ты рассказываешь мне о том, что делаешь целый год, – Эми смущенно моргнула, Юмэй бросил на нее пристальный взгляд. – Но рассказывая, ты словно читаешь с листа список. Лишь когда спрашиваешь о ёкаях, когда я делюсь новостями о них, тогда на твоем лице проступает жизнь.

– Просто, – поморщившись, пробормотала Эми, – я очень хочу услышать о том, что…

– Что упустила? – Он замер и повернулся к ней. – Знаешь, почему я – единственный ёкай, которого ты видишь с той самой ночи?

– Они… они, должно быть, заняты и…

– Каждый ёкай, которого ты повстречала, семь лет назад поклялся, что ты никогда не увидишь его вновь.

Ее пронзила боль:

– Они не хотят меня видеть… больше никогда?

– Они согласились, что это самое милосердное, что они могут тебе предложить.

Юмэй повернулся и продолжил идти, оставив оцепеневшую Эми позади.

– Почему? – хрипло спросила она, сжав кулаки.

– Ты очутилась так глубоко в сердце мира ёкаев, но в нем нет места человеку. Они хотят, чтобы ты жила человеческой жизнью в полной мере. И они не встречаются с тобой, чтобы не вернуть в мир, которому ты не принадлежишь.

Эми двинулась за Тэнгу, пытаясь обуздать чувства.

– Все согласились. А ты?..

– А я не согласился. Обещал, что не стану тебя искать, но и не прогоню, если ты придешь ко мне по своей воле.

У Эми перехватило дыхание.

– Но когда я вижу, как сильно ты стремишься узнать обрывки известий из нашего мира, – продолжал Юмэй, – то невольно задаюсь вопросом, не раню ли тебя?

Он чуть не споткнулась и бросилась его догонять:

– Нет, ты не…

– Можешь ли ты об этом судить? Я думал, как и остальные, что со временем твои воспоминания померкнут и ты перестанешь меня искать. Каждый год после твоего первого прихода я жду, что это будет последний раз, – он замедлил шаг. – Но ты не позволяешь себе забыть. Даже в собственном мире, окруженная человеческими хлопотами и делами, ты одной ногой стоишь в нашем царстве. – Он снова повернулся к ней, лицо его оставалось бесстрастным. – Если я откажусь видеться с тобой, освежать воспоминания и укреплять твою одержимость, ты, наконец, забудешь нас? Ты сможешь принять свой человеческий путь?

Эми охватила паника.

– Пожалуйста, не надо, Юмэй, прошу тебя, – она протянула дрожащую руку, но не посмела коснуться Тэнгу. – Это ведь… каждый год я жду этого. Больше я… больше я ничего не могу.

Юмэй крепко сжал ее ледяные пальцы в своей теплой ладони. Если она никогда не увидит его вновь, образ Тэнгу вылиняет до бесцветного безликого воспоминания в ее памяти? Пока совсем не растворится? Пока она не забудет его имя? Станет ли она, подобно Катсуо, помнить лишь общую канву событий без своих переживаний?

– Думаю, не просто одной ногой, – пробормотал Юмэй. – Как долго ты сможешь так терзать свою душу, Эми?

– Я дала слово никогда его не забывать. – Она сморгнула слезы. – Но даже если бы не обещала, я не хочу забывать.

Юмэй продолжил путь, держа ее за руку, утешая, пусть подобное и было для него странно. Возможно, Тэнгу ощутил ее волнение, пронзительный ужас от того, что она потеряет и его, потеряет все в этом мире. Она и так панически боялась, что все ускользнет.

Крепкая ладонь, сжимавшая ее руку, убеждала, что Юмэй настоящий, что она не проснется завтра, понимая, что все было лишь горько-сладким сном. Потеряй она Тэнгу, Эми осталась бы одна в человеческом мире, без единой ниточки, соединяющей ее с царством ёкаев. Она страшилась, что потеряет среди безысходности и отчаянья не только воспоминания, но и свою душу.

Когда Эми закончила чистить Торнадо и выпустила его на пастбище, солнце уже село. Она двинулась обратно по тропе, следуя за светом фонарей. Сегодня она пережила слишком много эмоций, слишком сильный страх. Близко подкралось одиночество, жестокий спутник холодной ночи.

Сусаноо, Узумэ, Сарутахико… они договорились никогда больше не видеться с ней. Стоило ли им боли это решение или они забыли ее так же легко, как ожидали, что она забудет их?

Теплые огни дома слегка согрели ее сердце. Эми открыла дверь и разулась. Едва она успела войти, из-за угла выскочила Нанако. Красные хакама хлопали ее по ногам.

– Мы уже думали, ты никогда не вернешься! – Мико потянулась к Эми и обняла ее. – Ты чудно выглядишь. Челка тебе очень идет.

Эми стиснула ее в ответ.

– Как поживаешь, Нанако?

– Хорошо, – коротко, но с улыбкой ответила женщина. – Каннуши Фуджимото становится все более рассеянным, но я держу его в узде.

– Хм, – фыркнул низкий голос. – Я прекрасно справляюсь.

Приветливо улыбаясь, Фуджимото сжал руки Эми, и морщинки вокруг его глаз стали глубже:

– Как ты, моя дорогая?

– Все хорошо, – автоматически солгала Эми. – Здесь чудесно пахнет. Вы готовили, каннуши Фуджимото?

Он хмыкнул в ответ на возмущенное фырканье Нанако, но его веселье удивительно быстро ушло. Эми перестала улыбаться, ощутив внезапное напряжение мико и каннуши.

Фуджимото кашлянул.

– Эми, к тебе сегодня приходил гость.

– Гость? Здесь?

– Да, она ждет тебя в святилище.

– Она? – сбитая с толку, Эми смотрела то на каннуши, то на мико. – Вы уверены, что меня кто-то хочет видеть? Кто это?

– Она пришла к тебе, – подтвердил Фуджимото. – Имени не назвала… но я бы советовал встретиться с ней прямо сейчас. Мы тебя подождем.

Эми заметила, что мико и каннуши сильно встревожены.

– Хорошо. Я сейчас приду.

Она надела ботинки, застегнула куртку и шагнула в ночную прохладу. Поспешила перейти через мостик, но, выйдя во двор, замедлилась. На карнизах храма висели фонари, но среди зданий и под священным деревом никого не было. Эми остановилась в нескольких шагах от зала поклонений и внимательно осмотрелась. Дверь с тихим шорохом сдвинулась. На показавшуюся фигуру упал свет, выхватив шелковое кимоно и элегантно уложенные на затылке черные волосы. Темные глаза смотрели на Эми. Лицо было слишком красивым для человека.

Эми оценивающе окинула ками взглядом. Инстинкты требовали бежать, однако она подавила страх и заставила себя глубоко поклониться. Ками склонила голову в ответ.

– Кимура Эми, – произнесла она мягким, звенящим голосом, – для меня большая честь с тобой познакомиться. Аматэрасу отзывается о тебе с крайним почтением.

– Благодарю, – выдавила Эми. – Могу я спросить…

– Я – Тагири, вассал Аматэрасу, амацуками ветра. Она послала меня в земное царство поговорить с тобой от ее имени.

Сердце бешено заколотилось от волнения. Тагири жестом пригласила ее подойти:

– Идем. Внутри нам будет удобней.

Нервно сглотнув, Эми последовала за ками в храм. На полу лежали несколько мягких подушек, рядом стояла небольшая плетеная корзина и горящая лампа.

Тагири плавно опустилась на подушку, кимоно свилось вокруг нее волнами блестящего шелка. Эми села напротив и сложила руки на коленях. Ей было неловко в джинсах и куртке, но она не надевала облачение мико с тех пор, как перестала быть камигакари.

– Аматэрасу просила извиниться за долгое молчание, – начала Тагири. – Она не знает, молилась ли ты ей, ждала ли ответа первое время после ее ухода из этого мира. Только в последние два года она обрела достаточно сил, чтобы дотянуться до земного царства.

Эми неловко дернулась. Она уже семь лет не молилась ни Аматэрасу, ни другим ками.

– Как Аматэрасу?

– С ней все хорошо. Ее уход из земного царства случился при… необычных обстоятельствах, но они не причинили ей вреда.

Эми снова вздрогнула, вспоминая ту ночь.

– Когда она изберет новую камигакари?

– Аматэрасу пока не планирует избирать новый сосуд. Она, Изанаги и Цукиёми решили остаться в Такамахаре. В настоящее время они заняты возрождением Изанами из Йоми.

Эми скривилась уже заметнее, но проглотила извинение, которое чуть не сорвалось с языка. Она сделала то, что была должна, – помешала Изанами разрушить ее мир. Но иногда в кошмарах Эми все еще слышала последний испуганный крик амацуками, когда тварь тащила ее во тьму под черными вратами.

– Что хотела передать мне Аматэрасу? – прямо спросила Эми, желая поскорее закончить разговор, сбежать от ками и переполняющих ее болезненных воспоминаний.

Тагири подвинула к себе корзину.

– Во-первых, я должна попросить тебя кое-что сделать, если ты не против.

Ками извлекла лист белой бумаги, кисточку и пузырек с чернилами. Эми напряглась, узнав инструменты создания офуда.

– Что это?

– Так необходимо. Прошу о снисхождении. – Тагири сняла колпачок с пузырька и протянула Эми кисть. – Я буду тебя направлять.

Эми посмотрела на кисть, потом на ками.

– Я клянусь, что не причиню тебе вреда и не обману, – спокойно произнесла Тагири.

Эми неохотна взяла кисть и обмакнула в чернила.

– Нарисуй три круга, вертикально друг под другом. Контуры должны соприкасаться.

Нарисовав их, Эми похолодела:

– Это же талисман шикигами?

– Да, самый простой.

– Я не могу создать шикигами. Я человек.

– Прошу тебя, Эми, продолжай. Напиши в первом круге свое имя.

Покачав головой, она повиновалась, но только потому, что точно знала: заклинание не сработает. Умением создавать шикигами обладали только ками.

Следуя указаниям Тагири, Эми заполнила остальную часть талисмана, и процесс оказался куда сложнее, чем ее давняя попытка на острове Цукиёми, что обернулась катастрофой.

Тагири забрала кисть и протянула маленький нож, извлеченный из корзины.

– Добавь каплю крови в нижний круг.

Раздраженная, что ради этого придется пустить себе кровь, Эми уколола мизинец и занесла над талисманом. Упав, алая капелька запачкала бумагу.

В груди зародился жар – ощущение, которого она не чувствовала уже много лет. Ее словно дернули изнутри, и бумага тускло засияла. По комнате прошелся легкий ветерок. Листок поднялся и завис над полом. Он мерцал, и вокруг него собирался крошечный вихрь.

Эми уставилась на талисман, открыв рот. Она бы обвинила Тагири в обмане, если бы не чувствовала, как ки пульсирует в ее собственной груди в едином ритме с мерцанием крошечного шикигами. А ведь она не прикасалась к офуда, не говоря уж о том, чтобы использовать ки, с самого дня солнцестояния.

– Ах! – мягко выдохнула Тагири.

Богиня протянула руку сквозь вихрь и коснулась талисмана. Бумага ярко вспыхнула и почернела. Горячая пульсация внутри Эми исчезла, лист упал на пол, обугленный и неподвижный.

– Что ж, наши подозрения подтвердились.

Эми с изумлением и недоверием прижала руку к груди там, где когда-то красовался знак Аматэрасу.

– Какие подозрения?

Тагири убрала инструменты обратно в корзину.

– То, что с тобой произошло, Эми, не случалось никогда прежде за все время существования ками. Когда мы связываем свою силу с сосудом, то заключаем себя в тело человека, полностью его контролируя с этой минуты. Чтобы вернуться в Такамахару, мы должны закончить земной путь тела, освободить свой дух.

Ками опустила крышку корзины.

– Никогда ранее человек, связанный с ками, не подвергался воздействию божественного ки, только чтобы разорвать эту связь и продолжить смертное существование. – Она указала на себя. – Когда я взяла этот сосуд, моя ки превратила его в нечто большее, чем человек. А ведь я всего лишь младшая ками, моя ки – лишь блеклое отражение силы амацуками.

Протянув руку, Тагири коснулась кончиками пальцев груди Эми.

– Ты была связана с амацуками десять лет. До единения она поделилась с тобой силой большей, чем обычно предлагается камигакари. И после низошла, заполнив твою смертную плоть своей ки.

Сердце Эми бешено застучало под ладонью ками.

– О чем вы говорите?

Голос Тагири смягчился:

– Сила Аматэрасу изменила тебя. Ты уже не совсем человек, Эми.

Она тупо уставилась на ками.

– Я человек. Всегда была человеком.

– Разве ты не начала управлять стихией самостоятельно еще до нисхождения Аматэрасу?

– Я… нет, у меня никогда не получалось владеть ею, как надо.

– Но человеку это не подвластно вовсе.

– Я человек, – повторила Эми громче. – Я больше не камигакари.

– Это правда, – согласилась Тагири, убирая руку. – И мы ждали… надеялись, что сила ками внутри тебя исчезнет, как только связь между тобой и Аматэрасу оборвется. Но, – ками указала на почерневшую бумагу на полу, – этого явно не произошло.

– Невозможно.

– Воздействие ки ками превращает наших камигакари в более подходящие долговечные сосуды. Хорошо известно, что наша сила меняет людей. Но никогда прежде человек не оставался в живых после того, как им овладел ками.

Эми подняла руки и поняла, что они трясутся. Она уставилась на свои бледные – человеческие – пальцы.

– Но… кто же я тогда?

– Ты не ками, ведь мы живем в Такамахаре, и в это царство проникает лишь наш дух. Но и не простой человек. – Глаза Тагири стали печальны. – Ты застряла посреди, ни то и ни другое.

Эми сжала кулаки на коленях, пытаясь собраться с мыслями и прояснить голову.

– И что это значит?

– В повседневной жизни для тебя мало что изменится, – ответила Тагири. – В твоей ки есть сила. Сколько – мы пока не знаем. Со временем она способна возрасти, а может, и нет. Твои офуда будут невероятно могущественными. Вероятно, ты сумеешь научиться управлять силой ветра и создавать полезных шикигами, если того захочешь. Но тебе следует быть осторожной, если войдешь в мир ёкаев. Они могут заметить изменения и попытаться тебя поглотить.

– Я только что встречалась с двумя ёкаями, и они ничего не заметили.

Тагири мягко пожала плечами:

– Возможно, они все еще видят в тебе только человека. Что предпочтительно. В любом случае Аматэрасу предлагает тебе убежище в любом из своих храмов. Отныне и навек.

По спине Эми пробежал холодок, как прикосновение зимнего ветра.

– Отныне и навек?

Тагири поджала губы, сложила руки на коленях.

– Мы еще не знаем, как именно тебя изменила сила ками. Однако, похоже… очень может быть, если ки в тебе достаточно для создания шикигами, ты способна и остановить течение времени для смертного тела.

– Что?.. – шепотом переспросила Эми.

– Мы полагаем, что старость отныне не властна над тобой.

– Вы хотите сказать, что я могу… могу быть бессмертна?

Тагари кивнула:

– Но не неуязвима. Храни твое тело, если хочешь прожить как можно дольше.

Эми замотала головой, быстрее и быстрее, словно пыталась вытрясти из нее слова ками. Комната закружилась, и Эми замерла, прерывисто дыша.

– Это всё?

Тагири нахмурилась.

– Аматэрасу знала, что тебе придется нелегко. Если пожелаешь, она изберет камигакари и низойдет при первой же возможности, дабы тебя поддержать. Да, пройдет по меньшей мере еще десять лет, но…

– Нет, – ответила Эми. – Она должна остаться в Такамахаре и помочь остальным спасти Изанами.

– Я пробуду тут еще два дня, после чего вернусь в Шион, где отныне буду жить. Если понадоблюсь, прошу, не стесняйся меня звать.

– Благодарю, – Эми машинально поклонилась.

А затем, словно в оцепенении, кое-как поднялась и вышла на заплетающихся ногах из храма, спотыкаясь. Мысли смешались, она совсем не могла думать.

Эми сама не заметила, как вернулась в дом, пропустила мимо ушей взволнованные вопросы Нанако и Фуджимото, ответила что-то невпопад. Безучастно позволила усадить себя за стол, механически съела ужин.

Сила Аматэрасу изменила ее. Она не человек. Она не ками. Нечто среднее, чего раньше никогда не существовало. Застряла между миром духов и людей. Навсегда.

«Бессмертная». Это слово еще никогда не было столь пугающим.

Все это время она так старалась приспособиться, найти свое место, пока Катсуо и другие люди, которых она знала, преуспевали. Пока она, очутившись в ловушке, разрывается между мирами, они будут жить, развиваться и… стареть.

Единственными, кто не старел, были ёкаи. Но Юмэй ясно дал понять – человеку не место среди них, а недоками нужна им и того меньше. Тот же бессмертный, который мог бы сделать для нее исключение, ушел. И, скорее всего, никогда не вернется.

Она перевела взгляд от полупустой тарелки на Нанако и Фуджимото, пытавшихся вести непринужденную беседу. Они состарятся. Умрут. Оставят ее позади… или же это она оставит их? Как ей найти свое место, если она никуда не вписывается?

Эми отодвинула тарелку.

– Мне нужно отдохнуть, – прошептала она. – Прошу прощения.

Поспешно покинув комнату, Эми выбежала в холл, натянула ботинки, но забыла куртку на вешалке. Споткнулась на ступеньках, пытаясь вернуться, но вместо этого ноги понесли ее в противоположном направлении. Эми оказалась на северной тропе, идущей мимо поля, под тории, плохо осознавая, что творится вокруг.

В свете луны она вернулась к горам. Внутри все болело. Время исчезло, неважное и несущественное сейчас. Холодные щупальца страха проникали в сознание сквозь потрясенное оцепенение. Ее движения замедлились, и разум вдруг очистился, словно очнулся от глубокого сна. Она растерянно оглядела незнакомую тропу и глубокую темень под деревьями.

Позади зашуршала листва. Не успела Эми обернуться, как гигантская рука схватила ее за запястье, разворачивая.

Мощное тело о́ни покрывала пятнистая красная кожа. Он ухмыльнулся, выставив клыки в нижней челюсти, и поднял Эми над землей. Под тяжелыми надбровными дугами блеснули желтые глаза.

– Что я вижу! – прорычал о́ни, царапая когтями ее запястье. – Человек блуждает по моему лесу в одиночку? Неожиданный пир!

Пальцы сжались сильнее, резкая боль отрезвила. Эми ударила они ладонью по лицу:

– Шукусэй-но-тама!

Обжигающая сила зародилась в груди и хлынула в руку. Под ладонью вспыхнул свет, перекидываясь на о́ни, и тот с воем выпустил добычу. Эми упала, больно ударившись коленями. Тварь отшатнулась, схватившись за обожженную морду, тяжело задышала. Пошатнувшись, о́ни развернулся и скрылся в темноте.

Едва затихли гулкие шаги, как Эми поднялась. Миг спустя в ночи раздалось громкое карканье, и к ней со свистом устремилась дюжина ворон. Они хлопали крыльями над ее головой, тревожно крича.

Из-за деревьев вылетел огромный ворон с серебряными глазами. Почти на хвосте за ним мчался еще один, поменьше, сияя гранатами радужек.

Ворон завис в воздухе, окутанный темной магией. Коснувшись земли, Юмэй принял человеческую форму. Следом опустился и Зэнки, положив руку на рукоять меча. С прибытием хозяина кружащиеся вороны успокоились и замолчали.

– Эми, что ты делаешь? – резко спросил Юмэй, направляясь к ней. – Что случилось?

– Я, – она оглянулась, – я ничего…

Он подошел вплотную, заметил кровоточащее запястье, посмотрел в лицо:

– Что случилось?

– Юмэй, – застывшая плотина внутри нее обрушилась, выпуская бурю эмоций; слезы потекли по щекам, Эми пошатнулась, шагая к Тэнгу. – Юмэй, что я такое?

Он напрягся:

– Что?

Она сунула ему израненное запястье:

– Попробуй мою кровь и скажи, что я такое?

Поколебавшись, Тэнгу осторожно взял протянутую руку и поднес к губам. Не обратив внимания на стекающие алые струйки, он пронзил клыками ее ладонь. И замер, уставившись вдаль. Когда Тэнгу разжал челюсти, с его клыков капала кровь.

– У тебя вкус человека, – сказал он негромко, – и вкус ками.

Эми поникла, зябко охватив себя руками, сотрясаемая крупной дрожью. Юмэй скинул с себя черное хаори, набросил ей на плечи. Лишь укутавшись теплой тканью, Эми поняла, насколько замерзла. Тэнгу привлек ее в объятия, вырвав вздох. Потом глянул на Зэнки:

– Найди о́ни.

– Я разберусь, – отозвался дайтэнгу и зашагал вверх по тропе, где скрылось чудовище.

По рукам Юмэя пробежала магическая рябь. Он дернул Эми вперед, ледяная сила поглотила их, высасывая воздух из легких. Темнота захлестнула ее, ослепляя и оглушая.

Тэнгу шагнул сквозь мрак, и мир вновь вернулся. Перед ними посреди поляны возвышался дуб. Юмэй отнес Эми к дереву, вспрыгнул на ветви. В этот раз, проходя в Цучи, Эми поняла, почему ей так тяжело. В ее сущности текло слишком много ки ками, чтобы царство ёкаев радовалось ее присутствию.

Войдя в дом, Юмэй усадил Эми за стол, плотнее запахнув на ней свое хаори. Эми отстраненно уставилась на угли в очаге. Затем Тэнгу исчез наверху и вскоре вернулся с очень древним на вид железным чайником, неглубокой миской и свертком ткани. Поставив чайник на угли, Юмэй опустился на колени рядом у стола.

– Расскажи мне, что случилось.

Она судорожно втянула воздух и сбивчиво описала встречу с Тагири. Завершив рассказ, Эми нахмурилась и подняла голову.

– Почему ты не выглядишь удивленным? – глухо спросила она.

– Я когда-нибудь выглядел удивленным?

– Ты что, только что пошутил? – Эми прищурилась.

Юмэй смотрел на нее в ответ, как всегда равнодушно, и ее губы непроизвольно дрогнули, растянувшись в улыбке. Но веселье тут же испарилось.

– Ты не удивлен.

– С каждым прошедшим годом твои воспоминания не исчезали, и каждый год ты старалась найти свое место среди людей. – Он помолчал. – Вот почему я не дал другим слово тебя оставить.

Эми зашмыгала носом, утираясь рукавом. Тэнгу налил в миску горячую воду, смочил кусок ткани. Притянув к себе руку Эми, он принялся промывать отметины от когтей о́ни. Хорошо, что хоть блузка не пострадала.

Эми справилась бы сама, но не стала предлагать. Однажды они уже сидели так: он молчал, а она терпеливо, осторожно промывала и обрабатывала его раны. Казалось, это было так давно, в другой жизни.

– Тагири сказала, – прошептала Эми, – что я, наверное, больше не постарею.

Юмэй вскинул глаза, его руки замерли над незаконченной повязкой.

– Она сказала… что я могу никогда не состариться.

Тэнгу еще раз обернул запястье тканью и закрепил повязку. Эми сложила руки на коленях.

– Почему это тебя тоже не удивляет? Ты же не мог все предвидеть.

– С тех пор, как мы встретились, ты не постарела ни на день. – Он неопределенно указал на ее одежду и волосы. – Изменилась, но не постарела.

– Почему… почему ты не сказал мне раньше?

– Ты все еще молода, я не был уверен до конца.

Эми обхватила себя руками и съежилась.

– Что же мне делать, Юмэй? Все, кого я знаю, состарятся и умрут, а я… я никогда не смогу жить среди них. Что будет через десять лет? Люди заметят, что я не старею. И что тогда? Как же я буду, – в голосе проскользнули панические нотки. – Я не хочу быть вечно одна.

– Ты не будешь одна.

Эми подняла взгляд на Тэнгу сквозь пелену слез.

– Ты уже сказал мне, что в мире ёкаев для меня нет места.

Мышцы Юмэя напряглись.

– Я намеревался разузнать больше. Проверить до конца, прежде чем сказать тебе.

– Прежде чем сказать мне что?

Он посмотрел ей в глаза:

– Две недели назад в храме Инари видели белого кицунэ.

Глава 31

Неспешная прогулка стоила ей огромных усилий. Эми заставляла себя медленно переставлять ноги, но ничто не могло удержать бешено стучащее сердце.

Ее окружали фантастические цвета: сочно-зеленая трава, ярко-голубое небо и буйство розовых цветов, укрывающих раскидистые ветви вишен. Эми бесцельно бродила. Нежный ветерок ласкался к ней, утреннее солнце рассыпало блики. В памяти Аматэрасу она прошла меж теми же деревьями по высокой траве, украшенной алыми лилиями. Погруженная в видения, Эми не осознала, что видит земли самого крупного храма Инари. Он прятался в долине, в стороне от городов, и ухаживало за ним единственное преданное семейство, живущее в ближайшей деревне.

Именно в этих землях, оазисе сил куницуками, вороны Юмэя заметили одинокого белого кицунэ.

Прошлой ночью Тэнгу измучил Эми предупреждениями, прежде чем согласиться отнести ее утром в храм. Он утверждал, что этот кицунэ, скорее всего, просто лис из давно потерянных и вернувшихся вассалов Инари. Настаивал, что еще слишком рано для его возрождения. Повторял, что она наверняка не увидит и следа кицунэ, так ловко улизнувшего от взгляда воронов, которые пытались его повторно отыскать.

И все же, несмотря на увещевания, Эми не могла совладать с проклюнувшимся внутри бутоном надежды, который ждал теплого ветерка, чтобы раскрыть лепестки.

Она продолжала идти мимо деревьев. Розовые лепестки, кружась повсюду, летели к земле. Земли храма были огромны. Чтобы обыскать их, потребуется несколько дней. Где-то на границе ждал Юмэй. И пусть Эми удивилась, что он не стал ее сопровождать, она была глубоко ему благодарна. Тэнгу бы не одобрил ни ее дрожащих рук, ни горящих румянцем щек. Внутри билась надежда, и Эми не могла ей сопротивляться.

Даже если здесь есть кицунэ, напомнила себе она, даже если этот кицунэ на самом деле – тот самый, это не значит, что для нее что-то изменится. Проклятие онэнджу лишило его памяти, но в этот раз Инари должен возродиться полноценным. Велика вероятность, что он вовсе не будет испытывать к ней те же чувства.

Закусив губу, Эми остановилась у блестящего пруда. Утки с ярким оперением лениво плыли прочь, оставляя незваной гостье широкую полосу водной глади. Захваченная накатывающими эмоциями, Эми застыла, глядя на текущую воду.

По спине вдруг пробежали мурашки. Эми вскинула голову, пронзенная внезапным осознанием. Она обернулась, глядя на ветви дерева, где сто лет назад бездельничал Широ, потешаясь над Аматэрасу и утверждая, что та навещает его, лишь чтобы задумчиво попялиться в его пруд.

Но ветви пустовали, на них лишь трепетали светлые лепестки. Эми села, обхватив колени. Она могла бродить по землям храма весь день – и обойти всего лишь малую часть. Ей никогда не найти кицунэ, особенно если тот не желает, чтоб его нашли.

Если бы он вернулся, то захотел ли увидеть ее?

Эми закрыла глаза, сосредоточившись на солнечном тепле. Она устала об этом думать. Не могла справиться с мучившими чувствами. Грудь болела, а сердце сжималось. Все было слишком неопределенным, слишком зыбким – жизнь, ее место в этом мире. Теперь, отчаянно надеясь, все ее существо содрогалось от сомнений. Куда уж больше?

Откинувшись на траву, Эми заложила руку за голову. Немного отдохнуть – и можно продолжить поиски.

Солнышко припекало, ветерок приносил ароматы лета, а шелест листьев успокаивал. Усталость давала о себе знать: изнурительный день и бессонная ночь давили так же сильно, как тревоги и надежда. Эми не заметила, как задремала.

Беспокойство проникло в сонные мысли и разбудило. Спина затекла от лежания на твердой земле, теплые лучи солнца с лихвой воздали за неудобство.

А потом что-то, кроме солнечных лучей, коснулось ее лица.

Едва уловимое касание, легкое, как шепоток, скользнуло по волосам, отведя челку.

Эми открыла глаза.

Он сидел рядом, опираясь на руку и другой касаясь ее лица. Лисьи уши настороженно повернулись, ветер растрепал волосы так, что белые пряди упали на рубиновые глаза.

Эми уставилась на него. Сердце бешено колотилось о ребра. «Невозможно. Этого не может быть! Не может быть правдой».

– Я сплю? – прошептала Эми.

Он задумчиво склонил голову набок:

– А что, похоже?

Его голос, такой родной и желанный, причинял физическую боль. По щекам Эми скатились две слезинки.

– Да, – хрипло выдохнула она.

Он помолчал.

– Хороший сон?

– Да, – слово вышло всхлипом. Его лицо было таким же, как она помнила. Каждая черта, каждая линия. – Лучший сон в моей жизни.

Кицунэ склонился над Эми и заглянул в самую душу.

– А если это не сон?

– Тогда я могу умереть от счастья.

– Ох. Ну, тогда пусть будет сон. – Уголок его рта приподнялся. – Но тебе не обязательно просыпаться, если не хочешь.

– Не хочу. – Эми подняла руку, но ее пальцы застыли в дюйме от его щеки, подрагивая; слезы вновь покатились из глаз. – Если я дотронусь, это будет по-настоящему?

Кицунэ накрыл ее ладонь своей и прижал к лицу. Его кожа была теплой, осязаемой, живой. Его рука была теплой, осязаемой и сильной. Эми содрогнулась всем телом, из горла вырвались сухие всхлипы.

– Ты действительно здесь? Ты жив?

Он прикрыл глаза, прижимая ее руку к щеке, и его грудь поднялась и опустилась в медленном, глубоком вздохе.

– Да. И ты здесь. – Его глаза распахнулись, в них замелькали тени. – Ты… меня помнишь?

– Помню, – хрипло отозвалась Эми. – Все помню. Я обещала, что никогда тебя не забуду.

– Верно, – мягко сказал кицунэ. – Ты обещала.

Они потянулись друг к другу одновременно. Она попыталась сесть, а он поднял ее с земли, устроил у себя на коленях. Крепко обвил руками, прижимая, и Эми отозвалась таким же отчаянным объятием. Она уткнулась ему в плечо и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

Он жив. Он ее обнимает. Она в его руках, а он – в ее. Жив. Он жив!

– Я думал, ты меня позабыла, – прошептал кицунэ, пряча лицо в ее волосах. – Был так уверен, что ты меня не узнаешь.

– Я никогда не смогу тебя забыть. – Она подняла голову, не утирая слез. – И никогда не переставала думать о тебе все эти семь лет.

– Семь лет? Это столько прошло?

– Ты… ты не знал? Ты давно вернулся?

– Помню снег. – Он прищурился. – Значит… несколько месяцев?

Она очертила его подбородок, желая прикоснуться, обнять, страшась, что он исчезнет, стоит ей разжать руки.

– Как ты смог так быстро вернуться? Юмэй говорил, уйдет столетие или больше.

– Юмэй – пессимист. – На лице кицунэ мелькнула улыбка и тут же пропала. – Мне кажется, я вернулся слишком рано. Моя ки… – Он поморщился и взмахнул рукой. На кончиках пальцев вспыхнуло и увяло пламя.

– Я слаб, как кодама посреди пустыни. Даже не могу пока покинуть эту долину. Но сила медленно возвращается. – Кицунэ жадно всмотрелся в лицо Эми, словно все эти годы умирал от жажды и наконец набрел на чистый родник. – Но я должен был вернуться, пока не поздно, чтобы увидеть тебя еще раз. Пусть и думал, что ты меня не вспомнишь. Я должен был убедиться, что ты выжила.

– Я выжила, потому что ты меня спас, – прошептала Эми. – И попозже я на тебя накричу за такой глупый и безрассудный поступок.

Кицунэ невинно вздернул брови.

– Но ведь сработало, правда?

Эми не смогла удержаться от смеха. Она все еще смеялась, когда он накрыл ее губы своими, сливаясь с ней в отчаянном поцелуе. Она обвила его шею, запуталась пальцами в волосах и ответила со всей силой сдерживаемых целых семь лет горя и тоски. Не могла оторваться от него, не могла разжать рук. Растворившись в полном блаженстве, Эми могла так целоваться с ним до конца света.

Ладони кицунэ скользнули по ее спине и вновь вернулись на шею. Он пропустил ее пряди сквозь пальцы, прошептав в губы:

– Твои волосы стали короче.

Эми отстранилась и откинула челку. Кицунэ следил за ее движениями, заставляя краснеть от смущения.

– Мне нравится. – Он сжал ее волосы в кулаке, заставляя запрокинуть голову, и снова прижался к губам в глубоком, жадном поцелуе.

С трудом оторвавшись, он выпустил ее волосы.

– Ты изменилась, пока меня не было.

– Наверное. – Эми всмотрелась в его лицо. – Ты тоже немного другой, как мне кажется.

Он покрутил ушами, склонив голову.

– Неужто?

Эми улыбнулась. Она подозревала, что большую часть времени он проводил в облике лиса, потому сохранил звериные повадки.

– Именно. Хотя не знаю точно насколько. В любом случае у нас полным-полно времени, чтобы…

Она замолчала, едва не упустив страх, мелькнувший в рубиновых глазах. Полным-полно времени, сказала она. Для него человеческая жизнь вообще не считалась временем.

– Широ, – она помедлила, проведя пальцами по отметине на его щеке. – Инари…

Имя казалось странным, но, взглянув на него, она осознала, что так правильно. Он больше не Широ. Не тот очаровательный обманщик-ёкай, что возник в ее спальне на месте белого кицунэ. Точнее, он по-прежнему тот самый ёкай, но не сломленный, не нуждающийся в исцелении. Он оставался Широ и, одновременно, он был больше, чем Широ. Он снова стал собой.

Эми глубоко вздохнула.

– Когда… той ночью ты сказал, что вечно бы меня оберегал… любил бы до конца времен, ты и правда имел в виду именно это?

Глаза лиса потемнели, прожигая ее душу.

– Каждое слово.

– А теперь? Ты… ничего не изменилось?

– Да. – Инари притянул ее к себе, уткнулся носом в макушку. – Эми, я никогда так сильно не боялся, как той ночью, когда думал, что не успею тебя спасти. Я бы уничтожил все царства сам, если б это помогло никогда с тобой не разлучаться.

Эми сжала зубы, сдерживая рыдания. Что она сделала, чтобы заслужить такую сильную любовь?..

Сглотнув ком в горле, она прошептала:

– Инари, я… я теперь не совсем человек.

Он вскинул голову.

– Что?

– Когда я была камигакари, ки Аматэрасу изменила меня. – Она поерзала у него на коленях, выдавливая из себя слова. – Теперь я немного ками, как вчера сказала мне подданная Аматэрасу.

У Инари отвисла челюсть, и он уставился на Эми в полнейшем изумлении. Таким потрясенным она его еще не видела. Слегка отойдя от шока, ёкай притянул голову Эми к носу и сделал глубокий вдох. Потом дернул ее за руку и прикусил ладонь в том же месте, что и Юмэй. Когда он почувствовал вкус ее крови, его глаза вновь расширились.

Инари выпустил руку Эми.

– Поверить не могу. Я чувствую вкус силы ками. Ты уверена, что все еще не связана с Аматэрасу?

– Совершенно уверена.

– И ты… – В его глазах зажглась яркая, болезненная надежда. – Ты не стареешь, верно?

Эми кивнула, и надежда сменилась весельем, расширившим его зрачки.

– Ты… то есть ты не… хочешь сказать, будешь жить долго, как… и не состаришься?

Она захихикала, заслышав, как он заикается, и кицунэ осекся, смущенно фыркнув. А потом Инари сгреб ее и опрокинулся навзничь. Не успела Эми ахнуть, как он перевернулся, вжав ее собой в землю.

Их глаза встретились. Во взгляде кицунэ мерцало удивление и радость – ни намека на холод горького одиночества, которое когда-то жило в древней душе. А затем в рубиновых глазах вспыхнул голодный огонь, от которого у нее перехватило дыхание.

– Ты же понимаешь, что теперь моя? – прорычал он. – Я тебя забираю. Навсегда.

Сердце Эми затрепетало, и ее собственное одиночество растворилось без следа. Все ее сомнения и неуверенность утонули в любви. Страх будущего сменился предвкушением, и ее переполнили чувства.

Он жив. Он здесь. Он рядом с ней – и впереди у них целая вечность.

Вечность.

Эми не принадлежала миру людей. Она не принадлежала ни миру ками, ни миру ёкаев. Зато принадлежала Инари. И это было все, что ей нужно. Ее место подле него, а его – рядом с ней.

Рука кицунэ скользнула в ее волосы. Зубами он поймал ее нижнюю губу. Острые клыки впились почти до крови, утверждая его право на нее. Эми едва слышно пискнула, неспособная выбраться из плена рук Инари.

Его губы скользнули по ее щеке к уху.

– Испугалась? – выдохнул он и приласкал ее шею.

Эми блаженно закрыла глаза:

– В ужасе.

Инари на миг замер. Затем поднял голову и скривил губы в до боли знакомой и озорной усмешке, которая растопила сердце и согрела самые далекие уголки ее души.

– А это, малышка-мико, была ложь.

Глоссарий

Аджисай – постоялый двор, расположенный неподалеку от горячих источников Васарэнасуса, принадлежащий ёкаям. Войти туда можно только через Цучи.

Акио – сохэй, приставленный к Эми для охраны в храме Шиона.

Акэми – бакэнэко, которую Эми встречает на постоялом дворе.

Аматэрасу – амацуками ветра, сестра Цукиёми.

Амацуками – четверо самых могущественных ками, которые правят в небесном царстве под названием Такамахара. Их имена – Изанаги (амацуками неба), Изанами (амацуками земли), Аматэрасу (амацуками ветра) и Цукиёми (амацуками воды).

Амэ-но-Муракумо (сокращенная форма – Муракумо) – древний могущественный меч, принадлежащий куницуками Сусаноо. Его имя означает «сгущающиеся тучи небес».

Амэ-но-Нубоко (сокращенная форма – Нубоко) – древнее могущественное копье, которое указывает владельцу искомый путь на Небесном мосту. Его имя означает «драгоценное небесное копье».

Амэонна – ёкай воды и ветра, самопровозглашенная хозяйка дождя.

Аякаши – вид ёкаев, которые для людей выглядят маленькими огоньками у водоемов.

Бакэнэко – ёкай-кот.

Бьякко – могущественный ёкай-тигр, обладающий магией стихии, также именуемый шиджином ветра.

Вакидзаши – традиционный японский меч с тонким изогнутым лезвием короче двух футов, обычно идет в паре с более длинной катаной.

Васурэнагуса – гора, известная множеством горячих источников.

Гуджи – священник высочайшего ранга, который управляет каннуши своего храма и всех храмов своего ками.

Даймёджин – титул куницуками Сарутахико, означающий «великий добродетельный бог».

Дайтэнгу – титул могущественных ёкаев-воронов и ёкаев-ворон, служащих военачальниками под командованием Тэнгу.

Данго – сладости из рисовой муки, обычно подаются на шпажке.

Джорогумо – могущественный ёкай-паук, также известная как Пожирательница душ, которая повелевает цучигумо и чей ядовитый укус способен сковать любого ёкая.

Ёкай – существо-дух, рожденный в Цучи и тесно связанный с природой. Ёкаев иногда считают разновидностью ками, а также их часто воспринимают как чудовищ и демонов.

Зэнки – ёкай-ворон, служащий в качестве дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Изанаги – амацуками неба, повелитель всех ками, брат Изанами.

Изанами – амацуками земли, сестра Изанаги.

Инари – куницуками огня.

Инугами – ёкай-пес.

Ишида – гуджи храма Шион, глава всех храмов Аматэрасу.

Йоми – царство мертвых, куда после смерти уходят духи людей.

Кагура – церемониальный танец (порой – театральное представление), который традиционно исполняют мико.

Ками – духи, рожденные в Тамакахаре, небесном царстве, способные приходить в земной мир через камигакари.

Камигакари – дословно «одержимость ками»; человек, принимающий в свое тело дух ками. В зависимости от обстоятельств может быть или избран добровольно, или захвачен насильно.

Канашибари – дух-ёкай, сплетающий сны в облике маленького призрачного ребенка.

Каннуши – священник, который заведует храмом и поклонением ками этого храма, а также участвует в фестивалях, церемониях и прочих мероприятиях и/или организовывает их.

Каори – ёкай-бакэнэко, с которой Эми сталкивается в Аджисае.

Каппа – ёкай, похожий на бесенка, который обитает у рек и прудов, известный тем, что заманивает в воду и топит людей.

Карасу – ёкай-ворона.

Катана – традиционный японский меч с изогнутым тонким клинком с односторонней заточкой.

Катсуо – сохэй, назначенный защищать Эми в храме Шираюри.

Ки – духовная энергия или жизненная сила, которую используют ками, ёкаи и, в меньшей степени, люди. Чистая ки, рожденная в уравновешенном разуме и душе, сильнее, чем нечистая.

Кигику – город в 25 милях на юго-запад от Кироибары и храма Шираюри.

Кимоно – традиционное японское одеяние, напоминающее халат с длинными широкими рукавами, перевязанное поясом-оби.

Кимура Эми – нынешняя камигакари Аматэрасу (примечание: в японском языке фамилия предшествует имени).

Кироибара – городок в полумиле от храма Шираюри.

Кицунэ – ёкай-лис. Чем старше и могущественнее становится кицунэ, тем больше у него/нее хвостов (до девяти).

Кицунэби – огни, которые призывают кицунэ.

Когараши – катана с магией ветра, принадлежит ёкаю Бьякко. Имя означает «холодный зимний ветер».

Кодама – древесные ёкаи, обитают в почти всех лесах, достаточно робкие, но в больших количествах опасны.

Кома-ину – парные статуи похожих на львов существ, которые охраняют храм и отгоняют злых духов.

Косодэ – традиционное японское одеяние, похожее на кимоно, но менее официальное, с более короткими рукавами. Бывает разной длины.

Коянэ – ками, слуга Изанами.

Куницуками – четверо самых могущественных ёкаев, которые правят в Цучи, земном царстве духов: Сарутахико (куницуками гор), Узумэ (куницуками леса), Сусаноо (куницуками бури) и Инари (куницуками огня).

Кьюби-но-кицунэ – девятихвостый лис-ёкай, самая могущественная форма кицунэ.

Макото-но-кокоро – «чистота сердца», состояние духовного равновесия и чистоты, к которому стремятся люди, поклоняющиеся ками.

Маругата – круг экзорцизма, состоящий из особых символов, нарисованных по кругу; маругата различаются по сложности, зависящей от их силы и цели применения.

Мико – служительница храма, которая помогает каннуши, принимает участие в фестивалях, церемониях и прочих мероприятиях, а также выполняет административные обязанности.

Минору – сохэй, назначенный защищать Эми в храме Шираюри.

Мисо – традиционная японская приправа, которую часто используют в приготовлении соусов, спредов и бульонов.

Мияко – девушка из Кироибары.

Морё – водяной ёкай, известный тем, что питается мертвыми телами.

Муракумо – сокращение имени Амэ-но-Муракумо.

Нагината – традиционно японское оружие, состоящее из длинной деревянной или металлической рукояти и изогнутого одностороннего клинка.

Наигу – ёкай-ворон, служащий в качестве дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Нанако – мико при храме Шираюри.

Норико – ёкай-бакэнэко, с которой Эми сталкивается в Аджисае.

Оби – пояс, которым завязывают кимоно и косодэ, может быть разной ширины и длины, в зависимости от наряда и пола человека.

Окини – «любимец» или «питомец»; в каком значении ёкаи используют его по отношению к людям – неясно.

Омамори – защитный талисман, сродни офуда, который носят на шее в маленьком шелковом или парчовом мешочке.

Оммё – философия, основанная на принципе инь и ян и равновесии стихий.

Óни – ёкай, похожий на огра.

Онуса – деревянная палочка с бумажными лентами, используется в храмах для ритуалов.

Онэнджу – длинные четки для молитвы (в католической традиции подобные называются розарием).

Орочи – восьмиглавый ёкай-дракон.

Офуда – талисман, прямоугольный листок бумаги с написанным на нем заклинанием.

Рина – ученица-мико при храме Шираюри.

Сабуро – женщина-ёкай, служившая в качестве дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Сабутэн – группа маленьких островов у восточного побережья.

Сакэ – японское рисовое вино.

Сарутахико – куницуками гор, повелитель ёкаев, супруг Узумэ.

Сохэй – священник-воин, обученный сражаться как боевым, так и духовным оружием, который защищает храм и изгоняет ёкаев.

Сотэй-но-шинкэцу – заклинание для обездвиживания противника, дословно «привязка к крови сердца».

Сузаку – могущественная женщина-ёкай, напоминающая орлицу или феникса, владеющая магией стихии, также именуемая шиджином огня.

Сумирэ – отдаленная горная местность на севере.

Сунэкосури – ёкай-инугами, слуга Амэонны.

Сусаноо – куницуками бури.

Сэйрю – могущественная драконица-ёкай, владеющая магией стихии, также именуемая шиджином воды.

Сэкишо-но-сэйшин – заклинание для создания барьера, дословно «барьер духа».

Сэнсэй – почтительное обращение, означающее «учитель».

Таби – традиционные японские носки, обычно высотой до лодыжки, большой палец в которых отделен от остальных.

Тагири – женщина-ками, подданная Аматэрасу, амацуками ветра.

Такамахара – «небесная долина», царство ками.

Тамаки – мико в храме Шион.

Тануки – ёкай, похожий на японскую енотовидную собаку, известен любовью к проказам и способностью менять облик. Словом «тануки» называют и обычных енотовидных собак, и ёкаев.

Таро – ёкай-ворон, служащий в качестве дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Татами – настил, зачастую из рисовой соломы, которым покрывают полы в традиционных японских домах.

Таю – престижная и дорогая куртизанка.

Тории – традиционные ворота, которые отмечают вход в храм, границу между обычным миром и священными землями. Зачастую сделаны из дерева или камня и выкрашены в красный цвет.

Тэнгу – ёкай-ворон, известный как повелитель ворон, страж гор и лесов, предвестник войны.

Тэнджикуботан – погребальные пещеры в храме Изанами около Васурэнагусы.

Узумэ – куницуками леса, супруга Сарутахико.

Фуджимото Хидейоши – каннуши храма Шираюри (примечание: в японском языке фамилия предшествует имени).

Футон – толстый хлопчатобумажный матрас, набитый хлопком и шерстью, который расстилается на полу перед сном.

Хакама – традиционное японское одеяние, напоминающее широкие штаны в складку. Мужские хакама завязываются на бедрах, женские – на талии.

Хана – ученица-мико при храме Шион (погибла).

Хаори – традиционное японское одеяние сродни накидке, похожее на кимоно длиной до бедра (или его середины), не запахнутое спереди.

Хинагику – храм Изанами в местности Сумирэ.

Цукиёми – амацуками воды, брат Аматэрасу.

Цучи – земное царство духов, где живут ёкаи, существующее параллельно миру людей и его отражающее.

Цучигумо – ёкаи-пауки, известные своими ядовитыми укусами. Цучигумо обитают только в Цучи или же там, где миры переплетаются.

Шиджин – титул, принадлежащий четверым могущественным ёкаям, а именно Бьякко, Гэнбу, Сэйрю и Сузако.

Шикигами – дух или воплощение стихии, сотканное полностью из ки ками с помощью специального офуда, зачастую применяется в бою или для защиты.

Шимэнава – плетеная веревка, которую используют в храме для очищения.

Шинтай – предмет, способный служить временным проводником силы и духа ками.

Шион – город в 30 милях на северо-восток от Кироибары и храма Шираюри.

Шираюри – маленький храм, посвященный Аматэрасу, который посещают жители Кироибары.

Широ – ёкай-кицунэ.

Шукусэй-но-тама – заклинание для очищения ки, дословно «очищение души».

Юи – ученица-мико при храме Шираюри.

Юмэй – ёкай-ворон, также известный как Тэнгу.

Ямачичи – ёкай-обезьяна, крадущий у людей дыхание.

Об авторе

Аннетт Мари – автор серии-бестселлера «Сталь и камень», в которую входит номинант на премию «2015 Goodreads Choice Award», книга под названием «Созидая ночь». Ее любовь – это фэнтези, безграничное царство созидания и творчества, где она способна нарушать все скучные правила реальной жизни, но у нее есть и тайное порочное увлечение – стремительное городское фэнтези, смелые героини и заманчивые запретные отношения. Аннетт с гордостью признает, что обожает драконов, и ее редактор даже вежливо интересовался, собирается ли она включать их в каждую книгу.

Аннетт обитает в зимней пустыне на севере канадской провинции Альберта (ну, ладно, не так уж там плохо). Она живет с необычайно терпеливым и сравнительно здравомыслящим супругом и пушистым слугой тьмы – простите, котом – по имени Цезарь. Когда Аннетт не пишет, она стремительно ныряет то в один художественный проект, то в другой – в общем, блаженно игнорирует все обязанности взрослых людей.

Чтобы узнать об Аннетт больше – добро пожаловать на ее веб-сайт по адресу

www.authorannettemarie.com!

О художнике

Бриттани Джексон, также известная как Би, – удостоенный наград иллюстратор-фрилансер из Мичигана. Поглощенная страстью к искусству еще в юном возрасте, Би развила дар и научилась претворять свое яркое воображение в жизнь самыми различными стилями рисования, которые освоила на протяжении этих лет. Обладая великолепным чутьем, Би стала широко известна своей способностью рисовать со слов и воплощать идеи – свои и чужие – в прекрасных сюжетных иллюстрациях.

Узнать о Би больше можно по адресу

BeaGifted.com.

Content

Аннетт Мари
Трилогия алой зимы

Примечание об именах

Алая зима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Темная буря

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Бессмертный огонь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глоссарий

Об авторе

О художнике