игумен Арсений Соколов

Толкование на книгу Иисуса Навина

Геннадию Фасту, моему отцу и наставнику

Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых Кирилла и Мефодия

Исследования Ветхого Завета

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р17-714-0558

Из отзыва преподавателя Московской духовной академии протоиерея Леонида Грилихеса на кандидатскую диссертацию по кафедре Священного Писания Ветхого Завета иеромонаха Арсения (Соколова) «Книга Иисуса Навина. Историко-экзегетический анализ»

Несмотря на простую и вполне типичную форму, представленная работа обладает целым рядом достоинств, выделяющих ее из ряда других ей подобных. Во-первых, диссертант… умело и вполне уместно пользуется языком оригинала (то есть древнееврейским), не перегружая, впрочем, свое сочинение излишними филологическими штудиями. Во-вторых, диссертант не ограничивается лишь русской библеистикой или русскоязычными изданиями. Он широко использует современные зарубежные исследования, о чем свидетельствует как подробная библиография, включающая самые последние разработки ведущих библеистов по этой теме, так и многочисленные цитаты и отсылки, приводимые по ходу работы. Наконец, особо надо отметить ясный и четкий язык о. Арсения, умение излагать материал живо и увлекательно…

При составлении комментария на Книгу Иисуса Навина диссертант отходит от более строгой академической схемы, когда отдельно предлагается иудейская, отдельно новозаветная, отдельно святоотеческая и отдельно современная интерпретация. Вместо этого о. Арсений разбивает всю книгу на… ключевые темы, каждая из которых может рассматриваться в качестве небольшого самостоятельного исследования. Такой подход по-своему интересен и содержит дополнительные возможности в плане сопоставления различных традиций, целей и экзегетических приемов, однако требует определенной четкости и дифференциации материала. Обладая, как уже было отмечено, литературными способностями, о. Арсений мастерски справляется с этой задачей.

Мне представляется, что настоящая работа весьма своевременна. Она задает определенную планку для дальнейших работ подобного рода. Может привлекаться в качестве учебного пособия.

Из отзыва преподавателя Московской духовной академии Г.Е. Колыванова

Представленная иеромонахом Арсением (Соколовым) диссертация на соискание ученой степени кандидата богословия является серьезным экзегетическим трудом. Автор использовал значительное количество литературы по предмету своего исследования. Стоит отметить, что иеромонах Арсений рассматривает различные традиции толкования Книги Иисуса Навина. Им рассматриваются иудейская интерпретация книги, христианские традиции ее толкования и современные достижения библейской науки. Говоря о христианских традициях толкования Книги Иисуса Навина, автор выделяет два основных типа экзегезы: экклезиологический и эсхатологический. Наряду с конкретно-историческим пониманием книги эти два типа ее прочтения образуют схему, которая, по мысли автора, «позволяет в какой-то степени разобраться в святоотеческих обращениях к Книге Иисуса Навина, часто хаотичных и фрагментарных» (с. 49).

Проводя историко-экзегетический анализ Книги Иисуса Навина, автор стремился сочетать традиционный и современный подходы к ее пониманию. Следует отметить, что автор весьма хорошо справился с этой задачей. Представленное исследование является полезным вкладом в русскую православную библеистику.

Сергиев Посад

МДА

май 2003

Часть I

Введение в Книгу Иисуса Навина

Иисус пойдет пред тобою.

Втор. 31:2

Ветхий Завет… Уже в самом слове «ветхий» чувствуется, как это было давно… Нас от ветхозаветной эпохи отделяют тысячелетия. У нас совершенно иная культура, иное устройство общества. Иной склад мышления. И неизбежен вопрос: можем ли мы, люди XXI в. христианской эры, адекватно понять человека Ветхого Завета? Дано ли нам сегодня увидеть в ветхозаветных книгах не только пророчества и прообразы, но и правильно уразуметь изначальный, первый, исторический смысл древних событий?

Думается, это не было б возможным, если бы пред нами лежали лишь книги человеческие. Только неоспоримый факт божественности происхождения Ветхого Завета дает возможность надеяться, что пропасть времен может быть преодолена. Ведь Тот же Дух, что явил Себя в новозаветной Церкви, дышит и со страниц Священного Писания Ветхого Завета. Не что иное, как единство Автора позволяет нам объединять столь разные библейские книги в одну-единственную Книгу.

И Ветхий Завет предстает не таким уж ветхим…

Название книги и ее место в Священном Писании

Книга Иисуса Навина – первая в ряду тех книг Ветхого Завета, которые в христианской традиции получили название исторических. В средневековой еврейской традиции – первая в ряду книг ранних пророков (נביאים ראשונים). Разделение «пророков» на ранних или первых (ראשונים) и поздних или последних (אהרונים) было введено масоретами; во время блаженного Иеронима оно еще не было известно[1].

«Иегошуа» (יהושע) – так надписывается у масоретов шестая книга Священного Писания. Расположение книги непосредственно после Пятикнижия, продиктованное хронологической последовательностью описываемых событий, естественно. Другого расположения книги история еврейского канона не знает. Аналогичное расположение сохраняется и во всех древних переводах. Исключение составляет только сирийский перевод (Пешитта), где между Пятикнижием и книгой Иисуса Навина поставлена книга Иова. Очевидно, составители этого перевода считали книгу Иова произведением Моисея, что и дало им повод поместить книгу Иова сразу после Пятикнижия.

В Септуагинте (LXX) книга надписывается: Ίησοΰς. В некоторых древних списках она, видимо, могла надписываться: Ίησοΰς Ναυη: «Настоящая книга надписана: Иисус Навин потому, что Иисус Навин, преемник Моисея, был вождем народа, и в ней содержится история и деяния его», ־ отмечает святитель Афанасий Александрийский в своем Синопсисе[2]. Это надписание перешло и в славянский перевод.

В Вульгате блаженный Иероним сохранил еврейское надписание: Josue.

Самым длинным надписанием является надписаниев Пешит-те: Kelada de-Jeshu’ bar Nun Talmideh de-Musch, то есть «Книга Иешу, сына Нуна, ученика Моисея».

За бесспорность общепринятого местоположения книги в каноне говорит не только внешняя, хронологическая последовательность описываемых событий, но и внутреннее единство содержания Книги Иисуса Навина с Пятикнижием. Писатель Книги Иисуса Навина смотрит на свое писание как на продолжение Пятикнижия. Текстологическая и смысловая связь Книги Иисуса Навина с Пятикнижием, и особенно с книгой Второзакония настолько неоспоримы, что в XIX в. это давало повод представителям некоторых западных либерально-критических направлений в библейской науке вводить даже особый термин – «Шестикнижие»[3], которым объединяются содержание и все исагогические и текстологические вопросы о Пятикнижии с Книгой Иисуса Навина. В Книге Иисуса Навина находили все тех же «иеговиста» («яхвиста»), «элогиста», автора «священнического кодекса», «девтерономиста».

К счастью, библейская наука XX в., особенно его последних десятилетий, сделала небезуспешные попытки если и не вернуться под кров традиционного церковного понимания Священного Писания, то, по крайней мере, преодолеть крайности «теории источников», в плену которой она так долго пребывала.

Писатель Книги Иисуса Навина и время ее составления. Хронологизания описываемых событии

Иудейское предание дает ясные указания относительно личности писателя Книги Иисуса Навина: сам Иисус написал священную книгу, носящую его имя, а также последние восемь стихов Второзакония (Втор. 34:5-12). Последние же стихи самой Книги Иисуса Навина, повествующие о его смерти, написаны первосвященниками Елеазаром и Финеесом[4]. В одной из неканонических книг Ветхого Завета мы находим косвенное подтверждение принадлежности книги самому Иисусу Навину: «Иисус Навин… был преемником Моисея в пророчествах» (Сир. 46:1).

Древняя Христианская Церковь в вопросе авторства книги не была единодушной. Так, святой Афанасий Александрийский пишет: «Начиная с сей книги (Книги Иисуса Навина. – Арс.) даже до Ездры, не все из них теми написаны, коих имена на себе носят и о ком повествуют»[5]. Однако, он не отрицает древности происхождения книги, полагая, что писателем вполне мог быть современник Иисуса Навина: «Оные (книги от Иисуса Навина до Ездры. – Арс.) в разные времена написали современные событиям пророки»[6]. Блаженный Феодорит приписывал происхождение книги позднейшему лицу, потому как в ней упоминается, по его словам, о какой-то «найденной книге»[7]. Замечательный русский библеист-ветхозаветник начала XX в. Юнгеров делает по этому поводу предположение, что блаженный Феодорит читал в Нав. 10:13 «εύρεθέν», найденный вместо «εύθης», праведный[8]. Блаженный Иероним, знакомый с иудейским взглядом на историю канона священных книг, напротив, отстаивает принадлежность книги Иисусу Навину: «Находящееся здесь (в Книге Иисуса Навина. – Аре.) описание раздела земель, в предупреждение опасных споров, необходимо должен был сделать Иисус Навин»[9]. Не сомневался в принадлежности книги Иисусу Навину и Исидор Севильский. Святитель Иоанн Златоуст также относится к сторонникам авторства Иисуса Навина: «Иисус получает повеление разделить землю между израильтянами и описывает, какое колено какой получило удел, и что дано левитам»[10].

В новое и новейшее время в Европе приверженцев подлинности авторства книги было немного по сравнению с их оппонентами, особенно с того времени, когда теория «мозаичности» Ветхого Завета, предполагающая его неоднократное редактирование, выдвинутая в XVIII в. Астрюком, была подхвачена в XIX в. Велльгаузеном и развита как так называемая теория источников. Но они все же были, защитники традиционного взгляда, например, Божье[11] и Кейль. Последний в своем комментарии к Книге Иисуса Навина[12] отстаивает авторство Иисуса Навина, считая, что выражение Нав. 5:1 может принадлежать только очевидцу[13].

Но несравненно более было и есть тех, кто отрицает принадлежность книги самому Иисусу. Еще Альфонс Тостат выдвинул теорию, согласно которой книга составлена Соломоном[14]. Майе приписывал ее Ездре, будто бы имевшему в своем распоряжении старинные документы о событиях, изложенных в этой книге[15]. Кардинал Минан придерживался мнения, что книга – позднейшего происхождения и написана в большей своей части до плена на основании документов, составленных в древности, непосредственно вслед за событиями[16]. Резко критического направления придерживались Штеурнагль и Хольцингер. «Теорию источников» Астрюка-Велльгаузена разделяли и разделяют многие. Кучу фрагментов находили в Книге Иисуса Навина Нахтигаль, Бертольд, ван-Геверден, Штейдель, не разъясняя, как из этой «кучи» образовалась цельная книга. Блекк считал книгу делом «девтерономиста», изложившего при Ездре и Пятикнижие. (Этого, доселе широко распространенного взгляда придерживался протоиерей Александр Мень.) Шрадер, разделив между четырьмя писателями Пятикнижие, разделил вместе с Пятикнижием и Книгу Иисуса Навина. Рейс находил в Книге Иисуса Навина руку трех писателей Пятикнижия – «яхвиста», «элогиста» и автора «священнического кодекса». Кнобель и Эвальд приписывали семи или даже восьми (!) писателям Пятикнижия и эту книгу. Баудиссин и Кауч также усматривали в Книге Иисуса Навина руки «яхвиста», «элогиста», «девтерономиста» и автора «священнического кодекса»[17].

Русские библеисты в прошлом в большинстве своем придерживались традиционного взгляда на происхождение книги и поэтому давали отповедь гипотезам западных критических школ, и делали это на высоком уровне, пристально следя за всеми научными процессами на Западе. Так, епископ Михаил (Лузин) в курсе лекций по Священному Писанию Ветхого Завета[18] дает доскональный обзор тезисов отрицательной критики, направленной против авторства Иисуса Навина, и раскрывает несостоятельность каждого из них. Епископ Виссарион (Нечаев)[19], протоиерей Порфирий Владимирский[20], П. Юнгеров[21] придерживаются традиционного взгляда на происхождение книги. Протоиерей Порфирий, правда, находит в тексте книги несколько позднейших прибавлений. К таким прибавлениям, «занесенным в текст позднейшею рукою», он относит:

Нав. 6:25, где LXX сделана вставка об исполнении проклятия над Азаном. (Ср. 3 Цар. 16:34. В 3 Цар. – Ахиил.);

Нав. 15:13–19, где повествуется об успешном походе Халева против городов Хеврон и Давир. (Ср. Суд. 1:10–15);

Нав. 19:47, где помещен рассказ о завоевании города Лаис потомками Дана. (Ср. Суд. 18:1—24)[22].

Были в XIX – нач. XX в. в российской академической библеистике и те, кто относили появление Книги Иисуса Навина к позднейшему сравнительно со временем жизни Иисуса периоду. Например, профессор Ф. Елеонский, один из составителей Толковой Библии под редакцией преемников А. Лопухина[23].

В XX в. в подходе к кКниге Иисуса Навина господствующей остается «теория источников», хотя (особенно в последние десятилетия) и освобожденная от своих крайностей. Яркой иллюстрацией этого может служить вышедший в 70-е гг. Словарь библейского богословия, составленный большой группой католических франкоязычных авторов под общей редакцией К. Леон-Дюфура. Словарь был переведен на русский язык[24]. Даже такой горячий сторонник возвращения к традиции в экзегетике, как Л. Буйе, рассматривающий библейские тексты сквозь призму иудейского предания, в своих исагогических экскурсах остается приверженцем «теории источников»[25]. Вообще, обращение к иудейскому преданию в истолковании не мешает библеистам XX в. оставаться сторонниками многих «достижений» отрицательной критики в исагогике.

Современные русские библеисты священник Алексий Князев[26] и протоиерей Александр Мень[27] также оставались верны либеральному направлению в библеистике.

Каковы же доводы сторонников традиционного подхода?

Обоснованию принадлежности Книги Иисуса Навина самому Иисусу в начале XX в. была посвящена статья П. Юнгерова «Единство, систематичность и исторический характер Книги Иисуса Навина»[28]. В ней преподаватель Казанской духовной академии суммирует все доводы традиционной, фундаменталистской библейской науки относительно Книги Иисуса Навина, приводившиеся на протяжении XIX в. в противовес либерально-критическим взглядам. Статья поэтому носит апологетический характер.

Прежде всего, доказательство единства писателя Юнгеров видит в основной идее и плане, объединяющем отдельные повествования книги. Идея и план книги ясно раскрываются в ее первых девяти стихах: Нав. 1:1–9. Здесь на Иисуса возлагаются три обязанности: 1) перейти Иордан и занять землю обетованную; 2) передать ее во владение евреям; 3) строго исполнять закон, данный чрез Моисея. Соответственно этому «плану» священный историк и строит свою книгу: 1) переход Иордана и завоевание обетованной земли (1-12 глл.); 2) поколенное разделение обетованной земли (13–21 глл.); 3) увещания к исполнению закона (22–24 глл., особ. 22:1-34; 23:6; 24:22–27). Вступление (1:1–9) служит писателю неким «планом» повествования. Например:

1:5 → 1:17. 4:14. 6:26.

1:6 → 8:1. 10:8. 11:6.

Это очень характерные места в отношении согласованности.

В целом все три части книги внутренне едины и согласованы. Так, содержание первой части – завоевание – заключает постоянные указания на вторую часть – разделение:

1:15. 2:9,14 → 11:23. 12:1,7 и др.

Вторая часть включает в себя постоянные указания на первую. Например:

13:2–6. 18:3.21:43–45.

Третья часть буквально наполнена воспоминаниями о событиях, составляющих содержание первых двух частей:

22:2–3,11. 23:3–4,9. 24:11–13, 17–18, 28.

Косвенным доказательством принадлежности книги Иисусу Навину можно считать тот факт, что в книге совершенно не отражены события личной жизни Иисуса. Его «биография» оказывается даже скуднее «биографии» Халева (15:16–19).

Юнгеров в этом молчании видит намеренный «пропуск»: подобные сведения не относились к цели и идее «священной истории» писателя. Священный писатель, подобно Моисею, излагает историю еврейского народа как «народа Божия». Он смотрит на свое писание как на продолжение Пятикнижия. Древние и новые богословы[29] находили у него намерение показать, каким образом Господь исполнил Свое обетование, данное патриархам (Нав. 3:7. 6:1–5, 19, 26. 10:8-14, 30. 11:8, 20–23. 21:43–45. 32:3–6,14–16. 24:2-13,16–25,31-33).

Древность Книги Иисуса Навина подтверждает и то, что даже в периоды междоусобиц и анархии (напр. Нав. 22. Суд. 21. 3 Цар. 14:30. 2 Пар. 12:15) никогда причиной междоусобных конфликтов не был «территориальный вопрос»: очевидно, записи Книги Иисуса Навина были всем хорошо известны и непоколебимо авторитетны.

Ряд ханаанских топонимов, сохранившихся в книге, подтверждают ее древность: Камень Богана (15:6), Кириаф-Сефер (15:15), Кириаф-Ваал (15:60, впоследствии – Кириаф-Иарим: 1 Цар. 6:21), Иевус (18:28, впоследствии – Иерусалим), Цела (18:28, впоследствии – Гилеаф), Елеф (18:28), Ваал-Беера (19:8, впоследствии – Рама).

Подтверждением достоверности своих повествований сам священный писатель считает ряд мегалитических памятников, которые были на виду у всех израильтян. Это камни на дне и на берегу Иордана (4:9,20); груда камней над трупом Ахара (7:26); развалины сожженного Гая (8:28); камни при пещере с трупами ханаанских царей (10:27). Эти памятники, за исключением разве только развалин Гая, не могли, конечно, сохраняться слишком долго.

Также древность книги Иисуса Навина может подтверждаться содержанием 1-2-й глав Книги Судей, которые большинство исследователей считает кратким очерком некоторых событий, подробно описанных в Книге Иисуса Навина. Такое соотношение между двумя книгами возможно только в случае знакомства писателя Книги Судей с содержанием Книги Иисуса Навина.

Яркое и необычное подтверждение правдивости и историчности книги мы находим в трудах некоторых древнехристианских историков: Прокопия[30], Моисея Хоренского[31], Евагрия[32] и Никифора[33]. Все они упоминают о неких двух колоннах, стоявших очень долго в Нумидии близ Тигезия. Надпись на пуническом языке на этих колоннах гласила: «Мы бежали [сюда] от лица Иисуса сына Навина». В согласии с этим свидетельством блаженный Августин писал, что деревенские жители некоторых североафриканских местностей еще в его время называли себя хананеями[34]. Естественней было бы, если б они называли себя финикийцами.

Явным указанием на раннее происхождение книги следует считать Нав. 6:24: «Раав же блудницу и дом отца ее и всех, которые у нее, Иисус оставил в живых, и она живет среди Израиля до сего дня».

Некоторые критики доказательство позднейшего происхождения книги усматривают в факте занятия Лаиса данитянами, которое, по описанию Суд. 18:7, 29 произошло в конце эпохи Судей, тогда как это же событие описывается и в Нав. 19:47. Епископ Михаил (Лузин) не считает подобный довод веским, и резонно замечает, что это могли быть два разновременных события. В эпоху Судей данитяне, теснимые аморреями, лишились своего участка земли. Это стеснение, по мысли преосвященного Михаила, могло заставить их предпринять новый поход против аморреев[35].

Также топоним «гора Ефремова», встречающийся в Книге Иисуса Навина (19:50. 24:33) мог появиться не обязательно в постсоломонову эпоху разделенных царств, но и во времена завоевания и заселения Ханаана. Ефрем наряду с Иудой – одно из двух первенствующих колен. Не естественно ли было бы самому Иисусу назвать «горой Ефремовой» ту местность, где среди расселившихся колен колено Ефрема было доминирующим?

Таким образом, большинство тех, кто придерживается в исследовании Священного Писания традиционного подхода, признают принадлежность книги самому Иисусу Навину и относят время ее написания к эпохе завоевания Ханаана евреями.

Но когда произошло это завоевание? Это вопрос очень сложный, библейской наукой до конца так и не разрешенный. Его разрешение связано с решением более широкой ветхозаветной хронологической проблемы: датировкой исхода евреев из Египта.

Поразителен диапазон мнений относительно определения даты исхода, с которой напрямую связана и датировка вхождения евреев в Палестину.

Приведем лишь некоторые мнения (в хронологическом порядке):

прибл. 1600–1500 гг. до н. э. – протоиерей Александр Миле-ант[36];

1495 г. – Вольпер и Коган (приводят мнение Цунца)[37];

1493 г. – «История Древнего Востока», под ред. В.И. Пузищева[38];

кон. XVI в. или кон. XIV в. (предлагаются обе – «короткая» и «длинная» хронологии) – Библия с комментариями Женевского Библейского Общества[39];

1491 г. – А.П. Лопухин[40];

ок. 1450 г. – протоиерей Михаил Херасков[41];

ок. 1450 г. – Г. Гёце[42];

1447 г. или 1407 г. – диакон Геннадий Дзичковский[43];

1445 г. или 1290 г. (рассматриваются обе версии) – Д.П. Балди[44];

1400 г. – Г. Геллей[45];

эпоха Рамсеса II (1298–1232; др. хронология: 1301–1235) – Еврейская Энциклопедия[46]; Р. Киттель[47]; П. Глубоковский[48]; Ф. Вигуру[49]; А. Желин[50]; Священник Алексий Князев[51]; Брайт[52]; Иерусалимская Библия[53]; Библия, новейшая версия[54]; Библия Пиэммэ[55]; Библия Эммаус[56]; Библия Табор[57];

ок. 1250 г. – «Брюссельская» Библия[58];

вторая пол. XIII в. – Болин и Райт[59];

ок. 1240 г. – Г. Бук[60];

ок. 1230 г. – протоиерей Александр Мень[61];

1220–1200 гг. – Дж. Крочетти[62];

нач. XII в. – Мейер[63].

Как видно из этого, весьма неширокого, обзора, большинство мнений можно разделить на две группы: тех, кто относит дату исхода к XV в., и тех, кто относит ее к XIII в. до Р.Х.

Среди православных библеистов в прошлом в основном[64] принималось мнение, что переселение Израиля в Египет совпало с правлением там династии гиксосов[65] (иногда в исторической литературе называются гиксами). Сами гиксосы до сих пор остаются загадкой исторической науки. В Египет они проникли с Ближнего Востока, через Синайский полуостров. Советский историк Виноградов полагает, что этнический состав гиксосов не был однороден и представлял из себя племенной союз обитателей Южной Сирии и Северной Аравии[66]. Современная египтология время правления гиксосов в Египте определяет XVII и XVI вв. до н. э., точнее, 1680-1580-ми годами, когда фараон Яхмос I изгнал завоевателей из страны[67]. Гиксосы, завоевавшие египетскую Дельту при помощи конницы – военно-технического достижения, не ведомого египтянам, – не чуждались пастушества и кочевания, что позволяло им смотреть на евреев без пренебрежения, в отличие от коренных обитателей Египта, земледельцев. В Священном Писании время пребывания Израиля в Египте определяется четырьмя столетиями (Быт. 15:13. Исх. 12:40. Деян. 7:6). Если действительно поселение Иакова в Египте следует относить к гиксосскому периоду египетской истории, и если евреи жили в Египте 400 лет, то, согласно египетской хронологии, дата исхода будет падать на XIII столетие, то есть на время царствования Рамсеса II. Сторонниками того, что угнетение Израиля происходило при Рамсесе II, являются Вигуру, Киттель и целый ряд современных историков Израиля – Нот, Брайт, Херрманн, Шедл, Москати, Соджин и др.

Возражением против этого взгляда может служить иной хронологический счет, согласно которому 400-летний «египетский» период следует отсчитывать не от переселения Израиля в Египет, а от призвания Авраама. Этой точки зрения придерживается, в частности, Дж. Дункан в своей работе «Сирия и Палестина до исхода евреев из Египта, по египетским монументам»[68]. Диакон Геннадий Дзичковский в своей замечательной работе по библейской археологии[69] приводит еще одно возражение против определения даты исхода временем Рамсеса II, апеллируя к самому Св. Писанию. В 3 Цар. 6:1 указывается, что начало строительства Соломонова храма было предпринято 480 лет спустя после исхода. Данные ассиро-вавилонской клинописи и Иосифа Флавия дают определенную дату начала постройки – 967 г. до н. э. Но если так, то исход следует отнести к 1447 г. Перевод LXX дает вместо 480 цифру 440, и это соответствует 1407 г. как дате исхода. В обоих случаях речь идет о XV в. 1407 г. – время царствования Аменхотепа IV; 1447 г. диакон Г. Дзичковский считает временем царствования Тутмоса IV, а согласно хронологии Флиндерса Петри[70] это время Аменхотепа III. То есть, в любом случае, время XVIII династии.

В качестве археологических подтверждений ранней даты исхода приводят два памятника – надпись Мернептаха и Амарнскую переписку.

Надпись фараона Мернептаха (1234–1220) содержит его гимн, воспевающий победу над Израилем, достигнутую в результате похода в Палестину. В тексте гимна имеются следующие слова:

Опустошен Ханаан с его злобой,

в плен уведен Ашкелон,

схвачен Гезер,

Иеноам уничтожен,

Израиль, людей его мало,

семени его не стало более[71].

(Ашкелон [Аскалон], Гезер, Иеноам – палестинские города).

Это – первое упоминание Израиля во внебиблейских источниках[72]. Оно свидетельствует, что в конце XIII в. в Палестине уже жил народ, носящий это имя. (А ведь Мернептаха многие библеисты называют «фараоном исхода»!) А то, что священник А. Князев считает веским доводом в пользу поздней даты исхода то, что на стеле Мернептаха «говорится об Израиле только как о народе, а не как о стране или организованном государстве»[73], то это неосновательно. Во времена нестабильности и частой анархии, характеризующих эпоху Судей, Израиль и не был «организованным государством». Если принять за дату исхода 1447 г., то поход Мернептаха будет соответствовать времени правления Гедеона.

Амарнская (тель-эль-амарнская) переписка составляет часть архива фараонов Аменхотепа III (1414–1383) и Аменхотепа IV (1383–1365)[74]. «Только благодаря тель-амарнским табличкам, – утверждает немецкий времен Третьего рейха историк Израиля М. Нот, – мы можем ясно представить себе исторический фон начала израильского присутствия в Палестине»[75]. Особый интерес в ней представляют письма вассальных палестинских «царей» (начальников городов и областей), подвластных Египту. Они дают общую картину политического состояния Ханаана в кон. XV–XIV вв., когда происходит постепенное освобождение Сирии и Палестины из-под власти слабеющего Египта. Согласно переписке, это освобождение Палестины от египетской зависимости шло с севера, со стороны Сирии, что никак не может быть согласовано с гипотезой, отождествляющей освободителей

Палестины с евреями. Завоевание Ханаана последними шло, как известно, с юга на север, а не наоборот.

Освободительное движение XIV в., захлестнувшее ханаанские города и Финикию, опиралось, согласно амарнским источникам, на неких хабиру (или хаббату). Дункан считает хабиру конфедерацией сирийских разбойников[76], коих никак не возможно отождествить с израильтянами. Введенский полагает, что хабиру – израильтяне, уже осевшие в обетованной земле[77]. Тураев считает, что в лице хабиру историки имеют дело с евреями в широком смысле слова: «…“хабири” было общим названием бедуинов»[78].

Этимология этого слова не совсем ясна. Египетское и угаритское ’prw в Месопотамии записывалось habīu, hapīu или habbāu[m] (транскрипция двусиллабической логограммы SA-GAZ), что, согласно Соджину, значит «разбойник», «беззаконник»[79]. Хабиру и евреи, как можно видеть – однокоренные слова, может значить «перешедший [из-за]» (от глагола = «переходить»). Возможно, так в Ханаане называли всех пришедших из-за реки, то есть из-за Евфрата. А Со-джин полагает, что хабиру не были некоей этнической группой, а, скорее, группой социальной. Он считает, что в устах египтян и филистимлян словом «иври» обозначались бедные иноземцы, часто добровольные рабы[80]. Это не удивительно, ведь и в Библии слово «иври» может означать не только этнос, но и социальную категорию (см. напр., Быт. 14:13. Ср.: Исх. 21:2–6. Втор. 15:12–18). Но все же, даже если допустить отождествление евреев с хабиру, что делают многие историки, это отодвинет дату исхода если не к XV, то, по крайней мере, к XIV в. В следующей главе мы еще вернемся к загадочным хабиру.

Для современных исследователей представляет трудность соотнесение библейской хронологии с датой основания Пи-Рамсеса. 3 Цар. 6:1 отправляет нас к 1447 г. как дате исхода. В Исх. 1 говорится о построении рабами-евреями города с названием Пи-Рамсес. Известно, что первая рамсесская династия берет начало около 1303 г. Спрашивается, как мог быть построен город, носящий имя Рамсеса, более чем за сто лет до установления 1-й рамсесской династии? Однако факт «построения» города вовсе не говорит о том, что до этого город не существовал. Он мог существовать с другим названием, а в эпоху Рамсеса быть переименованным. Библейский же писатель (или позднейший редактор) мог использовать уже новое название в применении к старому городу. Мы ведь говорим, к примеру: в таком-то году основан Новосибирск, хотя знаем, что основатели-то назвали его Новониколаевском.

Еще одним доводом в пользу датировки исхода XV в. могут служить выводы Дж. Гарстанга, под руководством которого в 1930–1936 гг. проводились раскопки Иерихона. Гарстанг пришел к заключению, что Иерихон был разрушен не позднее 1380 года[81].

Таким образом, эпоху Рамсеса II и Мернептаха нельзя неопровержимо считать временем исхода евреев из Египта, как это делают многие современные ученые. Многие данные говорят за то, чтобы исход относить к XV в., а завоевание Ханаана Иисусом Навином, соответственно, к XIV в.[82].

Палестина в эпоху поздней бронзы (1600–1200 до Р.Х.)

Палестина явилась родиной самой древней из известных на сегодня археологических культур – так называемой натуфийской (или натуфскои) культуры, названной так по местоположению раскопок в Вади-эн-Натуф в 30 км к северо-западу от Иерусалима. Советские ученые датировали эту культуру очень древними временами: «Это мезолитическая натуфийская культура, распространенная в Палестине в IX–VIII тыс. до н. э. Основные занятия – охота, рыболовство и собирательство, однако найдены каменные вкладыши серпов, мотыжки из кости, базальтовые ступки и песты, которые, по-видимому, служили для дробления зерна. Это говорит о высокоразвитом собирательстве, а может, и о зачатках земледелия… Наиболее быстро неолит развивался на Ближнем Востоке, где раньше всего появилось земледелие и скотоводство: Натуфийская культура в Израиле»[83]. В университетском учебнике по истории Древнего мира под редакцией Дьяконова, составленном также в марксистском русле, о натуфийской культуре читаем: «В Палестине уже в VIII тыс. до н. э. существовали процветающие земледельческие поселки, иногда (как в Иерихоне) обнесенные мощными каменными стенами еще в раннем неолите»[84].

По результатам раскопок на месте древнего Иерихона натуфийскую культуру часто называют иерихонской. Первыми, кто исследовал Иерихон, были немецкие ученые Селин и Ватцингер, чья экспедиция работала на раскопках Иерихона с 1908 по 1910 г.[85] Между 1930 и 1936 гг. в Иерихоне проводила раскопки английская экспедиция под руководством Дж. Гарстанга[86]. Гарстанг установил, что город был основан в конце каменного века, до изобретения гончарного круга и, таким образом, он является самым древним городом в Палестине, а может быть, и во всем мире.

Палестина во все времена была этническим горнилом. Благодаря своему уникальному географическому положению – в Плодородном полумесяце – Палестина с доисторических времен была не только полем битвы, яблоком раздора между тремя земледельческими цивилизациями – Месопотамией, Египтом и Малой Азией – но также и великим миграционным перекрестком. Такое положение не способствовало кристаллизации единого моноэтнического и монокультурного государства. Отсутствие крупных рек и развитой ирригации также не могло способствовать формированию сильного централизованного государства. Непрестанные миграционные волны, одна за другой, приносили с собой новые культурные влияния. В IV–III тыс. до н. э. Палестина представляла собой конгломерат городов-государств, объединяться которые заставляла лишь внешняя военная угроза. Такие союзы не были прочны. Археологические раскопки наглядно демонстрируют этнокультурную мозаичность Палестины тех далеких времен.

Сегодня историки Палестины не склонны считать хананеев оригинальным населением Палестины, указывая на множество несемитских топонимов, многие из которых – древнейшие в Палестине. Однако о дохананейских обитателях Палестины – были ли они семитами или нет – отсутствие письменных документов не позволяет судить однозначно.

В период ранней бронзы превалирующим этническим элементом в Палестине становятся хананеи. Балди называет их аморитами (западными семитами)[87]. Ветхий Завет называет «хананеями» все доизраильские народы, жившие в Палестине, не проводя различия ни по языку, ни по расе. Современная наука, напротив, использует термин «хананеи» исключительно для обозначения фундаментального (семитского) элемента населения Палестины, начиная с эпохи ранней бронзы (III тыс. до н. э.). Хананеи во второй пол. III тыс. (время построения египетских пирамид) построили в Палестине хорошо укрепленные города – Мегиддо, Беф-Сан, Гай, Беф-Иера, отстроили и укрепили Иерихон[88].

В эпоху средней бронзы (2000–1600) в Палестину проникают хурриты, кочевники-арамеи и гиксосы. В добавление к сказанному о гиксосах в предыдущей главе следует отметить еще кое-что. Некоторые историки считают гиксосов ханаанскими аморитами[89], то есть семитами. Откуда они пришли в Палестину, остается загадкой. В период захвата ими Египта их влияние распространялось на всю Палестину, Сирию, часть Месопотамии и даже Крит. Некоторые отождествляют их с «народами моря», наводившими ужас на все Восточное Средиземноморье своими внезапными набегами, опустошавшими богатые центры земледелия. Именно Крит стал в дальнейшем их мощным военно-морским оплотом. Протоиерей Александр Мень в своей работе «Магизм и единобожие»[90] пишет, что пеласги, населявшие Пелопоннес до его завоевания греками, были родственны критянам, и даже допускает, что Пелопоннес был колонией Миносов[91]. Были ли эти пеласги потомками гиксосов, до конца не ясно. На так называемом критском Фетском диске, содержащем нерасшифрованную иероглифическую надпись, есть изображения людей в пернатых шлемах, таких же, какие носили филистимляне. Согласно Книге пророка Амоса, филистимляне – выходцы с Кафтора:

Не Я ли вывел… филистимлян

из Кафтора?..

(Ам. 9:7).

Кафтор – еврейское название острова Крит.

Многие сближают этнонимы «пелишит» и «пеласги». Вполне возможно, что как филистимляне, так и пеласги были ближайшими потомками гиксосов.

Другие историки полагают, что гиксосы не были семитами. Так, Нот[92] считает, что гиксосы пришли в Сирию-Палестину вместе с хурритами и индоиранцами, которые часто упоминаются в документах XIV в. Согласно Ноту, в XVIII в. они уже доминировали в Месопотамии, откуда и двинулись через Палестину в Египет, где установили между Средним и Новым царствами свое владычество (кон. XVIII – нач. XVI вв.). Их столицей, как известно, был Аварис[93], в восточной части дельты Нила, там, где Египет граничит с Азией. Оттуда они и управляли в течение ста с лишним лет Египтом. Захватить Египет им помогло новшество, неизвестное египтянам, – конная колесница. Именно им, гиксосам, принадлежит это изобретение; после гиксосов боевая колесница становится неотъемлемым и самым важным элементом вооружения восточной армии[94]. Это явное военно-техническое преимущество позволяло им держать египтян в покорности, хотя гиксосские крепости с их гарнизонами и администрацией и были, как справедливо замечает протоиерей Александр Мень[95], всего лишь островками во враждебном им море.

Гиксосские цари, правившие Египтом, не переставали претендовать и на Палестину. Их титулом было «hkz.w hzs wt», что переводится с египетского как «правители иных (то есть неегипетских) земель». В этом титуле не было новизны: так же именовали себя шейхи сирийских и пастушеских племен[96]. Когда в нач. XVI в. фараоны Нового царства освободились от власти захватчиков, гиксосское управление Палестиной и Сирией перешло и к ним.

Хурриты, появившиеся в Палестине как и гиксосы в эпоху средней бронзы (2000–1600), не были ни семитами, ни индо-иранцами. Согласно клинописным источникам, хурриты находились в это же время также в средней части Месопотамии. Согласно Шульцу[97], хурриты входили в качестве податного населения в социальный состав арийского государства Митанни, существовавшего во втор. пол. II тыс. до н. э. в верховьях Тигра и Евфрата. Около 1250 г. царство Митанни было полностью поглощено Ассирией. Хурриты, известные в Библии как хорреи, находились в Ханаане, когда Израиль пришел туда[98]. Быть может, это было следствием митаннийского влияния на Палестину в сер. II тыс. до н. э.[99]

Вместе с хурритами явились в Палестину и индоиранцы. Хотя, по всей видимости, они были немногочисленны, но все же многие личные имена, встречающиеся в телль-амарнской переписке, индоиранского происхождения. Вполне возможно, эти индоиранцы пришли из Митанни.

Многие личные имена эпохи поздней бронзы (1600–1200) в Сирии-Палестине – огромное количество их известно нам опять-таки благодаря телль-амарнской переписке, а также текстам Рас-Шамра – очень трудно классифицировать и объяснить, однако ясно, что они – не семитского происхождения. Вообще, телль-амарнская переписка очень наглядно показывает, сколь сложной была в Палестине этно-лингвистическая ситуация той эпохи.

В период поздней бронзы в Палестине получает большое развитие оседлая городская жизнь. Кстати, почти все, что известно науке об эпохе бронзы, базируется на городских источниках. Что же представляли собой эти города бронзового века? В отличие от городов эллинистической эпохи, города эпохи бронзы не были постоянным местом жительства их населения, это были прежде всего фортификационные сооружения. За мощными стенами этих городов укрывались военные отряды, профессиональная гвардия. Размеры городов были очень малы, улицы беспорядочны и потому запутаны. Городские ворота вели к площади – центру публичной жизни. Городское население проводило большую часть времени вне городов, среди полей и садов, а в летние месяцы, особенно в период сбора урожая, и ночуя вне городских стен. В случае военной опасности город становился крепким убежищем.

В течение всего бронзового века количество городов постепенно возрастало. Согласно археологическим данным, в среднюю и позднюю бронзу было основано немало городов. И хотя наиболее древние в этот период были нередко оставляемы, общее количество городов неуклонно росло, что отчасти объяснимо и этно-лингвистической мозаичностью Палестины: каждый искал себя обезопасить.

Совершенствуется и техника возведения городских стен. Уже в эпоху средней бронзы конструировались грандиозные откосные стены, а в позднебронзовый век эта так называемая циклопическая техника достигает своего полного развития.

Среди населения палестинских городов эпохи бронзы превалировали военные и земледельцы. С другой стороны, совершенство керамических и металлических изделий демонстрирует существование профессиональных ремесел и даже искусства. Вместе с этим берет начало эквивалентная торговля. До времени поздней бронзы торговля существовала лишь в виде простого обмена, но с развитием коммерческих отношений в эту эпоху появляется монета, представляющая из себя измеряемые весом куски серебра. Археологические данные свидетельствуют, что в эпоху поздней бронзы коммерческие связи и культурный обмен были весьма развиты. Палестина в этот период становится транзитной зоной товарного и культурного обменов. Свободное культурно-коммерческое движение между Египтом и Месопотамией через Палестину и Сирию, обширные связи Палестины через финикийские города с Кипром, Критом и всем восточным Средиземноморьем – одна из характерных черт эпохи поздней бронзы.

Социальная организация сиро-палестинских городов догиксосской эпохи неизвестна. В эпоху гиксосов мы встречаем «правителей городов», в подчинении которых, по всей видимости, было городское и сельское население, обязанное платить налоги и принимать участие в городских работах. Метцгер считает, что именно гиксосы привнесли изменение в социальное устройство палестинских городов. Согласно Метцгеру, они сформировали в городах общество сродни феодальному: роль аристократии в этом обществе выполняют свободные воины-кавалеристы, имеющие право собственности на землю, а роль податного населения – простые горожане, имеющие свои земельные участки вне городских стен[100].

При гиксосах же, согласно Метцгеру, палестинские города укрепляются очень мощными стенами с широкими – для проезда двух-трех колесниц – воротами, а также крепкими башнями.

В качестве примеров таких укреплений можно привести Сихем и Мегиддо.

Гиксосское владычество окончилось в начале XVI в., когда фараон Южного Египта (Фиваиды) Яхмос изгнал гиксосов из Авариса. Согласно Ноту, это произошло в 1580 г.[101], протоиерей А. Мень говорит о 1578 г.[102] Войска Яхмоса преследовали гиксосов до самой Сирии. К тому времени египтяне взяли на вооружение гиксосскую колесницу, что лишало последних прежнего преимущества на поле битвы. Постепенно египетское влияние распространяется на всю Палестину, Сирию и даже Митанни. Около 1500 г. войска Тутмоса III достигают Евфрата…

Соджин, Нот и многие другие современные исследователи полагают, что это египетское господство над Сирией и Палестиной было почти чисто номинальным, военных крепостей было очень мало. К концу XVIII династии, при фараонах Аменхотепе III (1413–1377) и Аменхотепе IV (1377–1360) власть егитпян над своими азиатскими владениями ослабела чрезвычайно. Телль-амарнская переписка, принадлежащая той эпохе, наглядно демонстрирует этот упадок. Лишь немногие из городов оставались верны фараону. Среди них – Губла (Библос, сегодня – Джебейль, на север от Бейрута, Ливан), издавна имевший интенсивные коммерческие контакты с Египтом. Большинство же вассалов, напротив, вели себя как независимые князьки. К этому-то времени и относится движение хабиру[103].

Как уже отмечалось, этноним «хабиру» обозначается в клинописных памятниках телль-амарнской переписки с помощью двусиляабической идеограммы SA.GAZ, и лишь в письмах иерусалимского царя (вассала Египта) Абди-Хибы эта идеограмма появляется в озвученном виде – «хабиру». Большинство современных исследователей, особенно после раскопок в Рас-Шамра, сходятся во мнении, что это «хабиру» – то же самое, что «еврей», используемое Ветхим Заветом[104]. Этих «евреев» мы встречаем на всем Древнем Востоке. О них говорится в Древневавилонском царстве и в текстах Мари[105], в документах города Нузу (XV в., зона Восточного Тигра), в Хеттской Малой Азии в XIV в., в Сирии-Палестине в это же время и, наконец, в Египте XIX и XX династий, под формой ‘pr[106]. Находим ‘pr на стеле Аменхотепа II (1448–1420) (30-я строка), найденной в Мемфисе, где эти «евреи» фигурируют среди военнопленных, которых фараон привел из Сирии-Палестины. Также стела фараона Сети I, обнаруженная в палестинском городе Бет-Сан, представляет эту связь египетских ‘pr с «хабиру» Передней Азии[107]. Таким образом, «еврей» XVI–XIV вв. – не имя какого-то определенного этноса, а, скорее социальная категория, обозначение лица или группы лиц определенного социально-юридического статуса, а именно людей, чаще всего пришельцев, ограниченных в правах по отношению к автохтонному населению, ограниченных и в экономических возможностях. «Еврей» как социально-юридическая категория является и в Ветхом Завете: Исх. 21:2. Втор. 15:12. Иер. 34:14.

Согласно Ноту[108], этими «евреями» были большей частью кочевники, не связанные с землей. Данные, коими на сегодня располагает историческая наука, не позволяют с точностью определить, какой образ жизни вели эти «евреи». Возможно, их положение менялось в зависимости от времени, места и исторических обстоятельств[109].

Сегодня навряд ли кто-то станет оспаривать, что «евреи» и «Израиль» – понятия не взаимозаменяемые. Необходимо теперь взглянуть, что думают современные ученые о происхождении собственно Израиля и о его появлении в Палестине.

Современная наука о появлении Израиля в Палестине

А. Касвальдер в статье «Археология и происхождение Израиля»[110] называет проблему происхождения Израиля и его появления в Палестине «все более темной загадкой».

Так называемая американская школа (к которой в 50-е гг. присоединилась «израильская») устанавливала прямую связь между описанным в Нав. 1-11 военным захватом Ханаана и результатами некоторых раскопок. К последним относятся: Телль-Бейт-Мирзим, отождествлявшийся с Давиром; Бейтин, отождествлявшийся с Вефилем; Эт-Телль, отождествлявшийся с Гаем; Дан; Асор. Так, в Телль-Бейт-Мирзиме археологическая экспедиция американской школы в Иерусалиме в 1926-28 гг. обнаружила остатки города, погребенные под глубоким слоем золы, древесного угля и извести, с признаками сильного обожжения. Город был идентифицирован как Давир. Экспедиция под руководством Олбрайта обнаружила в 1934 г. при раскопках Бейтинского кургана остатки древнего города, разрушение которого пришлось на эпоху поздней бронзы и сопровождалось сильнейшим пожаром. Обнаружены были массивные фрагменты городской кирпичной стены, толщина которой составляла 2 м, огромное количество золы, перегоревшей земли, обгорелых предметов. Олбрайт говорил, что нигде в других местах Палестины он не видел следов столь сильного пожарища и разрушения. Бейтинский курган был идентифицирован как Вефиль.

Когда в начале 30-х гг. Гарстанг, директор Британской археологической школы в Иерусалиме раскопал Иерихон, он определил эти раскопки как веское доказательство разрушения города Иисусом Навином, с ранней – кон. XV века – датировкой этого разрушения. Двойные стены города обрушились, упав плашмя; устояла, сильно накренившись, только дворцовая стена. Внешняя стена сильно пострадала от огня. Под золой и павшими стенами Гарстанг открыл кладовые с запасами пшеницы, ячменя, чечевицы, фиников, от сильного жара превратившихся в уголь. Кроме того, были обнаружены кладовые дворца XVII–XVI вв., гончарные обломки из которых были отнесены ко времени не позднее 1380 г.[111]

Совместная британо-американская экспедиция 1952-53 гг. оспаривала выводы Гарстанга и датировала павшие стены Иерихона III тысячелетием. Согласно заключениям К. Кенион, руководительницы этой экспедиции, все укрепления и сооружения были разрушены не позднее 2000 г.[112] Однако выводы Кенион тоже не остаются бесспорными. Так, немецкий ученый Э. Церен все же относит катастрофу Иерихона к XV–XIII вв.[113] Это тем более замечательно, что Церен – марксист: кому уж как не марксистам, казалось бы, на руку выводы Кенион.

Но все же большинство представителей «американской школы», бывшей до конца 60-х гг., без сомнения, лидером библейской археологии, усматривали в результатах своих раскопок яркие доказательства насильственного захвата Палестины, соотнося свои находки с тем, что описано в 1-11-й главах Книги Иисуса Навина[114]. Их открытия, действительно, демонстрируют, что крупные палестинские центры претерпели в эпоху поздней бронзы одно или более мощных разрушений.

В 20–30 гг. берет начало так называемая «немецкая школа» историков Израиля. Ее главные представители, А. Альт и М. Нот, беря за отправную точку своих научных построений Суд. 1:1-36, выдвинули теорию мирного заселения израильтянами Ханаана («die Landnahme»), подобно часто имевшим место мирным миграциям кочевников-арамеев[115]. Но эта теория не была принята в широких научных кругах, так как не нашла археологических подтверждений, а также потому, что Альт не дал достаточно убедительного объяснения этого «мирного проникновения» кочевников-израильтян. Социологи упрекают Альта за недостаточное знание законов, регулирующих развитие примитивных обществ. Действительно, гипотеза «мирного проникновения» не только не объясняет, почему многие палестинские города были в эпоху поздней бронзы до основания разрушены, но и не позволяет увидеть процесс эволюции ханаанского общества от поздней бронзы к новым реалиям раннего железа. Оппонирующий гипотезе «мирного проникновения» Н. Лемке, в противоположность Альту и Ноту, предпочитает говорить об эволюции от предгосударственного общества к государственному, предполагающему централизацию культа, политики и администрирования[116].

Однако отдельные взгляды этих оппозиционеров теории «военного захвата» были приняты. Например, вслед за Альтом и Но-том большинство сегодняшних археологов, историков и социологов Ветхого Завета отдают предпочтение в достоверности 1-й главе Книги Судей перед Книгой Иисуса Навина, считая последнюю непреемлемой с исторической точки зрения. В 60-70-е гг.

французский историк Израиля Р. де Вё, базируясь на теории немецкой школы, писал о постепенном проникновении иммигрантов из Египта, о смешанном характере заселения Палестины, носившем иногда мирный, иногда военный характер[117].

До конца 60-х гг. теория «военного захвата» являлась доминирующей в историческом мире. Удар последовал со стороны все тех же социологов, выдвинувших новую гипотезу. Согласно этой гипотезе, появление Израиля в Палестине объясняется как социальная революция подчиненных классов против правителей ханаанских городов-государств. Первым наброском новой гипотезы явилась небольшая публикация Дж. Менденхал-ля, вышедшая в свет в 1962 г.[118]. Распространение и широкое применение теории «социальной революции» связано с именем Н. Готвальда[119], придавшего ей научный характер. Готвальд взял много для обоснования этой теории из источников телль-Амарны, в памятниках которой представлено общество, дифференцированное на различные социальные классы, некоторые из которых интегрированы в общество, тогда как другие являются маргиналами политико-социальной системы. Среди последних главная роль принадлежит хабиру, которые своим присутствием в Палестине поздней бронзы причиняли большое беспокойство египетским административным центрам, таким как Мегиддо, Вефсан и др. Готвальд идентифицирует хабиру телль-амарнских рапортов с некоторыми израильскими коленами. Согласно Готвальду, одна группа израильтян, познакомившись с яхвизмом на Синае, принесла новую религию другим группам, обитавшим в Палестине, затем на основании новой религии был заключен союз, конфедерация «колен». Яхвистский культ, с его провозглашением социального равенства и свободы, стал вдохновением для израильтян, подвигая их к восстанию против деспотизма, характеризовавшего социальное устройство городов-государств Ханаана.

В эволюционном характере яхвизма заключается главная, отличная от предыдущих двух, черта этой теории. Касвальдер[120] утверждает, что последние археологические открытия демонстрируют достоверность теории «социальной революции», предложенной Готвальдом. Касвальдер говорит, что, «возможно, только “дом Иосифа” спускался в Египет и сделал исход, в то время как другие колена находились в Палестине, где позднее приняли яхвизм, который принесли им “сыны Иосифа”»[121].

Такие построения, носят, конечно, чисто гипотетический характер[122]. Однако тому, что Израиль, согласно Готвальду, сформировался из двух составляющих – выходцев из Египта и тех, кто обитал в Ханаане, – можно, как ни странно, найти соответствие в иудейском предании. Талмуд содержит предание, касающееся истории Ефрема, сына Иосифа. Согласно этому преданию, сыны Ефрема пытались преждевременно захватить Ханаан, но все они погибли в сражении[123]. Как бы ни было, большинство современных историков Израиля полагает, что Израиль был сформирован как свободная конфедерация семитских племен, скрепленных религиозным союзом-заветом. Последние археологические открытия показывают переход от поздней бронзы к раннему железу как постепенный, очень сложный процесс социальных, экономических, политических изменений, с локальными вариациями. Поскольку новые элементы материальной культуры, появляющиеся в Палестине вместе с Израилем, не находят себе аналогов вне Ханаана, это также позволяет сторонникам теории «социальной революции» утверждать, что археология находится в большем согласии с их гипотезой, чем с двумя другими[124]. Теория «социальной революции» остается господствующей по сегодняшний день.

Раскопки, проводившиеся в 80-90-е гг., не дали результатов, которые могли бы окончательно утвердить одну из трех теорий. Так что все три находят сегодня приверженцев среди ученых. В 1981 г. А. Мазар представил результаты раскопок Гило, поселения на Иудейском нагорье. Он датировал поселение эпохой раннего железа. Относительно идентификации обитателей Гило и проблемы происхождения Израиля, Мазар отвергает возможность того, что Гило могло быть основано кочевниками, ставшими оседлыми: «Археология может дать положительное свидетельство о периоде заселения новых мест, до того безлюдных, но не может предъявить свидетельств заселения кочевниками уже обитаемых мест; указывает на разрушение некоторых важных хананейских городов в результате вооруженных конфликтов между израильтянами и хананеями, но не может доказать тотального завоевания»[125]. Итак, Мазар отвергает теорию «военного захвата» и предлагает видеть в поселениях эпохи раннего железа доказательство всего лишь «заселения».

В. Фриц, последовательный продолжатель «немецкой школы», на основании раскопок в пустыне Негев пришел к заключению, что они подтверждают основной тезис Альта о «мирном проникновении» полукочевых племен в зоны более сухие и менее обитаемые. Однако хотя раскопки в Негеве и могут подтверждать такую модель заселения израильтянами Палестины, раскопки в долине Изреель и в Галилее не могут в нее укладываться. Фриц предпочитает говорить не о единовременном заселении Палестины израильтянами, а о долгом процессе перехода от хананейской цивилизации поздней бронзы, предназначенной к исчезновению, к новой, израильской, культуре раннего железа[126]. Только так, согласно Фрицу, можно объяснить то, что старые, хананейские, элементы культуры очень долго сосуществуют вместе с новыми, привносимыми пришельцами, идентифицируемыми как «израильтяне». Кроме этого, продолжается развитие старых форм: керамические изделия и культовые предметы эпохи раннего железа оказываются более развитыми формами таких же предметов эпохи средней и поздней бронзы. Фриц объясняет это так: «Несмотря на то что израильские племена были изначально полукочевыми и этнически отличными от хананеев, явная ассимиляция и продолжение развития культуры поздней бронзы предполагает интенсивные контакты с ними. Эти отношения могли являться результатом сосуществования разных экономических форм в течение долгого времени»[127].

Еще один современный библейский археолог, отвергающий теорию «военного захвата» – израильтянин И. Финкельштейн. В его тезисах, как считается, дается наиболее исчерпывающее на сегодня обоснование позиции противников теории «военного захвата»[128]. Исследования Финкельштейна сконцентрированы прежде всего на регионе, идентифицируемом с «горой Ефремовой», то есть там, где происходят многие события Книги Иисуса Навина и эпохи Судей (Гай, Вефиль, Сихем, Шило – ср.: Нав. 7–8.1 Цар. 1–3). Он выделяет некоторые характеристики заселения земли израильтянами. Раскопки не показали следов военного конфликта, но дали свидетельства постепенного взятия земли во владение. Сначала возникли израильские поселения в центральной части нагорья Ефрема-Манассии. Постепенно география поселений расширяется до территорий более отдаленных и труднодоступных, вплоть до Негева и Галилеи.

Из современных приверженцев традиционного взгляда на проблему появления Израиля в Палестине (теория «военного захвата») можно отметить В. Дэвера, ученика Райта. Относя себя к последователям старых археологов «американской школы» во взглядах на взаимоотношение Библии и археологии, он, впрочем, считает возможным подвергнуть ревизии многие идеи и заключения Райта, объясняя это тем, что за последние десятилетия библейская археология проделала немалый путь. Дэвер, отдавая историческое предпочтение Книге Судей перед Книгой Иисуса Навина, полагает, что захват Палестины представлял из себя очень долгий процесс и имел различные формы в зависимости от времени, региона и того или иного колена или группы колен. Различные формы заселения земли, согласно Дэверу, можно проиллюстрировать, сравнив, к примеру, Суд. 4–5 и войну против хананеев на севере с Суд. 17–18 и миграцией данитян[129]. В немалой степени благодаря Дэверу в последние два десятилетия наблюдается процесс примирения библейской археологии с исторической наукой Ветхого Завета.

Итак, современная библейская археология в лице самых известных своих представителей отказывает повествованию Книги Иисуса Навина в какой-либо исторической ценности. Следует заметить, что поздняя датировка появления Израиля в Палестине не позволяет ученым доверять библейскому повествованию. Так, по статистике Дэвера, только три поселения, названные в Книге Иисуса Навина (Лахиш, Вефиль, Хазор), имеют уровни разрушения ок. 1200 г. А Касвальдер, ввиду дискуссионного характера раскопок в этих трех городах, вообще говорит, что археология не дает ни одного подтверждения разрушения палестинских городов около 1200 г.[130] Но почему бы в этом случае не усомниться в поздней датировке исхода и появления Израиля в Палестине, не отодвинуть период завоевания на 200–300 лет назад и не вернуться к тому, что утверждала «американская школа» в 30-50-е гг.? Но, кажется, сегодня вопрос датировки уже и не обсуждается нигде, кроме как только в фундаменталистских семинариях США[131].

Религия хананеев

Необходимо сказать несколько слов о религиозных представлениях тех, с кем пришлось встретиться Иисусу Навину и Израилю в Палестине.

Ханаан, являясь на протяжении тысячелетий буферной зоной между великими империями, непрестанно находился под мощным культурным и религиозным влиянием Месопотамии, Египта, хеттов и финикийцев. Хананеи почитали египетских богов Гора и Хатора, фигурки которых обнаружены среди развалин, поклонялись вавилонской богине Иштар и богу Риммону[132]. Но подавляющим религиозным влиянием было финикийское влияние. По сути говоря, Финикия и Палестина являют нам одну общую религиозную картину.

Долгое время почти что единственным источником для изучения хананео-финикийского мира служили фрагменты сочинения Филона Библосского (I в. до Р.Х.), сохранившиеся у Евсевия Кесарийского[133]. Этот очень поздний и компилятивный труд Филона давал весьма туманную картину религиозного состояния хананеев до появления Израиля. У ученых не было почти никаких данных для реконструкции религиозной жизни тех времен. Столь грустное положение дел заставило авторов французской «Иллюстрированной истории религий», опубликованной в конце XIX в., сказать: «Для изучения истории хананейских и филистимских племен, за исключением надписи Мезы, не существует никаких первоначальных источников»[134].

Все изменилось, когда в 1929 г. в местечке Рас-Шамра, на сирийском берегу Средиземного моря, французскими археологами под руководством Клода Шеффера и Жана Дени было сделано открытие Угарита, древнего финикийского города-государства. Раскопки, начатые в 1930 г., продолжились до 1939 г., затем, после 10-летнего военного перерыва, были возобновлены в 1949 г. Холм, называемый сегодня Рас-ас-Шамра, явил на свет город, уже известный по письмам телль-Амарны и египетским текстам. Было найдено огромное количество терракотовых табличек, исписанных клинописными буквами, несколько отличными от общеизвестного финикийского алфавита. Язык угаритских текстов классифицируется как один из западно-семитских языков II тыс. до н. э. Тексты, расшифрованные Г. Бауэром и Ш. Виролло и восходящие к XIV в., пролили яркий свет на религию и мифологию ханаано-финикийской культуры[135]. Большая часть текстов Рас-Шамры была опубликована в журнале Syria, начиная с vol. 10 (1929).

Верховным божеством хананейского пантеона был Эль, называемый царем и отцом богов и людей. Более важная роль принадлежала, однако, небесному богу Ваалу, «восседающему на облаках». Возможно, «ваал», переводимое как «господин», является именем нарицательным[136]. В любом случае, в народной мифологии единый образ Ваала дробился на тысячи локальных божеств и духов, часто лишенных индивидуальности. Народное религиозное чувство стремилось более к Ваалу как к хозяину определенного хорошо орошаемого места, чем как к богу, «восседающему на облаках». Также, подобно имени «ваал», видимо, и имя «астарта» могло иметь нарицательное значение. Так, во Втор. 28:4 говорится: «Благословен плод скота твоего, и плод твоих волов, и астарты[137] овец твоих». Чаще всего Ваал отождествлялся с Хададом, богом грозы[138], и поэтому являлся распределителем дождя и богом растительности. Небесный Ваал, согласно финикийским представлениям, «открывает катаракты облаков».

Согласно одному угаритскому мифу, Ваал был убиваем своими врагами, имена которых – Ям и Мот, мифические персонификации моря и смерти. Ими он заключался в подземный мир, так что умирала всякая растительность на земле. В начале сезона дождей Ваал был пробуждаем к новой жизни благодаря помощи своей сестры и жены Анат и освобождался из царства мертвых, так что растительность расцветала вновь. В этом мифе полевые работы были объясняемы как помощь Ваалу. Три главные женские божества– Ашера (жена бога Эля), Анат (сестра и жена Ваала) и Астарта, не разделены четко в своих действиях: все три являются богинями материнства, произрастания, плодородия, любви и войны. В их святилищах развивается религиозная проституция: такой обряд должен реализовать соединение небесного бога Ваала с богиней плодородия, соединить небо и землю, чтобы гарантировать плодородие людей и скота и произвести богатый урожай.

Другой миф рассказывает о том, как Ям решил возвести себе дворец, подчеркивая таким способом свое желание установить первенство среди богов. Все маленькие боги, называемые «сынами Эля», решили уже было уступить Яму, как вдруг восстает Ваал, упрекает их в трусости и вызывает Яма на битву. Арбитром боя выступает великий бог Эль, который предупреждает Яма, что он имеет своим противником бога более сильного и имеющего покровительство двух богинь, Анат и Астарты. Бог ремесел Кусор кует Ваалу два молота, с помощью которых Ваал побеждает. За ним признается первенство среди богов. Отвергнув претензии бога моря, господина смерти и беспорядка Яма, Ваал вмешивается как герой-благотворитель и спасает вселенную от возврата к хаосу. Другие эпизоды этого мифа показывают более широко, как Ваал воплощает этот победоносный принцип жизни среди людей Угарита.

То, что в мифах первенство Ваала утверждается им не без труда, некоторые исследователи[139] склонны объяснять как отражение того, что почитание Ваала появилось в Угарите довольно поздно. Действительно, Ваал – не «сын Эля»[140]. Он назван «сыном Дагона», чем подчеркивается его связь со слоями населения, родственными амореям Мари.

Еще один миф изображает противостояние Ваала с богиней Мот. Установив свое первенство, Ваал устраивает банкет для богов и богинь, затем отправляется посетить города своего царства. Он поручает Кусору сделать в своем новом дворце окна. В этот момент восстает против Ваала новый противник – Мот, обитающая в темной и зловонной области. Она вынуждает Ваала сойти в свою пасть. Мот не была какой-то богиней, которая бы почиталась, она не фигурирует в списках божеств, которым приносились жертвы. Она была ни чем иным, как персонификацией смерти («мот» значит «смерть»), имеющей ненасытимый голод и неутолимую жажду. Ваал подчиняется приказу Мот и объявляет себя ее рабом. Но прежде чем сойти в зев Мот, Ваал оплодотворяет одну телицу для того, чтобы обеспечить воспроизводство стад, и затем умирает. Боги потрясены, Эль скорбит: «Ваал мертв, что будет теперь с людьми?» Однако Анат отправляется на поиски брата. Ведомая богиней солнца Сапас, которая, обходя вселенную, зная все ее укромные и темные уголки, находит пораженного смертью Ваала и приводит Анат к нему. Сапас помогает Анат отнести брата на гору Сафон. Затем разъяренная богиня настигает убийцу брата, хватает Мот, рассекает ее мечом надвое, затем жарит, мелет и рассеивает через сито по земле. Это – знак возвращения к жизни Ваала, о котором Эль узнает через сон, в котором видит жир, каплющий с неба, в то время как реки текут медом. Ваал возвращается на трон и приходит в ярость, которая есть не что иное, как мистическое описание грома.

Эта часть цикла Ваала связана с обрядами плодородия. Ваал – хозяин дождей и гроз, которые он посылает в начале весеннего сезона. Дождь, образовывающийся на небе, должен оставить его, пасть на землю и оплодотворить ее, – это причина, ради которой Ваал отверзает окна своего дворца. Земные храмы Ваала – не что иное, как отражение небесного его жилища, и являются «окнами небесными», низводящими дождь на землю. Ваал оставляет небесное жилище, сходит на землю, чтоб напоить ее, иссушенную суровым сирийским летом, своим питательным соком. Сирийское лето – царство Мот, царство смерти. Подземный мир получает с неба воду, посылаемую для нового цветения земли, но не может удержать ее вечно. Мот должна уступить и вернуть тело Ваала, которым она была напитана. Сапас и Анат возвращают Ваала с земли на небо. Первая представляет в этом случае солнечную энергию, заставляющую воды испаряться, другая кажется воплощением источников, собирающих влагу, содержащуюся в земле. Согласно Каку[141], слово «анат» имеет значение «источники». Осенние облака – знак надежды на новый год жизни – символизируются восхождением на гору Сафон, своего рода угаритский Олимп, которую те, кто слушали эти поэмы, возможно, отождествляли с Гибель-эль-Акра, в древности называемой горой Касио, доминирующей в области, где находится Рас-Шамра. Такого типа могли быть тексты ежегодных богослужений возвращения дождя и богослужений плодородия, существеннейшего элемента в религии любой земледельческой цивилизации.

Угаритские мифы отражают типичные заботы восточного крестьянина. Засухи, нередко следующие год за годом, связываются с битвой Ваала против Мот. В конце концов Ваал выходит из этой битвы победителем, после того как Эль выносит свое решение против Мот.

Культы, тесно связанные с земледелием, часто возбуждают религиозность эмоциональную и страстную, с чередованием рыданий и ликований. Скорбь Анат, вызванная исчезновением Ваала, когда она разрывает свою грудь, является моделью поведения верующих, когда они плачут и истязают себя. Радость Эля, когда он узнает, что Ваал вернулся к жизни, – это праздничное веселье, вызванное возвращением облаков. «Не трудно понять, – пишет Каку, – как Ваал стал для угаритского народа более популярным, чем его старые боги: разве не был Ваал для них даром, гарантирующим возможность выживания? Рядом с ним Эль оказывается несколько отодвинутым на второй план. Однако и он не остается богом бездеятельным, напротив, распределение функций между Элем и Ваалом кажется равномерным. Элю, называемому «быком», принадлежит ввиду его старости бездонная мудрость, всезнание, доброта и милосердие, он всегда выносит решения к пользе человека. Ваалу, «тельцу», свойствен юношеский пыл, сексуальная сила, победоносность в сражениях, активное и спасительное вмешательство, позволяющее преодолеть природный беспорядок и обезопасить существование угаритского народа»[142]. Два божества – не на одинаковой дистанции от людей: в то время как Ваал находится на облачном небе, которое касается земли на вершине горы Сафон, Эль живет в совершенно таинственном месте, «у источников рек, у слияния двух океанов», то есть, возможно, в месте, где воссоединяются два водных русла, которые омывают обитаемую землю. Не поэтому ли «начальствующий в Тире» говорит: «я бог), восседающий на седалище божием, в сердце морей» (Иез. 28:2)? Если Ваал является в борьбе против Яма как хранитель космического равновесия, то Эль – это отец богов и людей, «творец земли». Таковым почитается Эль в Угарите согласно письменным памятникам Рас-Шамра, так позднее называют его в Пальмире и в Лептис Манья.

Религиозный пыл, выраженный в мифах Рас-Шамра, не исключает определенной дозы фамильярности, характеризующей божества очень антропоморфно. Божества ведут такой образ жизни, который считается счастливым на земле: много времени проводят в празднованиях и пирах, так что и Эль напивается до опьянения. В мире божеств есть место также сексуальным отношениям. Одна странная поэма рассказывает, как Эль исцелился от импотенции, поразившей его, съев жареную птицу. Это позволило ему произвести на свет два звездных божества, а также целую серию богов-обжор, питающихся земными плодами. Как и месопотамские народы, семиты Угарита веровали, что агрокультура поддерживает существование богов так же, как людей. Об этом свидетельствуют многие ритуальные тексты, терминология которых, впрочем, по свидетельству ученых весьма трудна для понимания, а местами совершенно темна.

В Угарите имелись многочисленные храмы. Множество духовенства, обслуживавшего их, разделялось на коллегии. Мифы были рассказываемы во время торжественных официальных богослужений. Последние включали в себя также коллективные «жертвоприношения умилостивления», в которых принимали участие царь и царица. Целью этих жертвоприношений было обеспечение безопасности и благосостояния народа.

Издревле у финикийцев и хананеев существовал культ вавилонской богини Иштар, называемой в Библии Астартой (Ашера). Ее почитали как великую Мать-подательницу плодородия. Культ богини-матери у земледельцев связан тесным образом с почитанием земли – огромного материнского чрева, рождающего новый урожай. Ее муж – Ваал, изливающийся на землю в виде весеннего дождя. Как и культ Ваала, обряды, связанные с почитанием Иштар, сопровождались священной проституцией. Обычно эти церемонии проводились в священных рощах-ашерах[143], чаще всего расположенных на высотах (бамот). Часто развратные оргии проводились у маццебов, каменных столбов, считавшихся обиталищем духов, местом, связывающим человека с «небесным воинством». Такие камни обоготворялись. (Ср.: Иер. 2:27: «Они говорят камню: ты родил нас»). Вот как описывает культ, связанный со священными камнями, русский исследователь палестинских мегалитов Аким Олесницкий: «У камня, как у живого и оживляющего начала, хананеяне, мужчины и женщины искали жизненной плодотворной силы, у его подножия зачинали и рождали детей, заранее посвящавшихся в жертву тому же камню, когда он охладевал и мертвел (образ безжизненного зимнего солнца) и сам нуждался в согревании его живой человеческой кровью… Мегалитические центры, с одной стороны, были местом блудодеяний, прикрывавшихся культовыми целями, а с другой стороны – местом кровавых человеческих жертв»[144].

Обилие непристойных фетишей, изображающих мужской половой орган – символ оплодотворяющей силы Ваала, – обнаруженных археологами в Финикии и доизраильских слоях Ханаана, очень ярко свидетельствует о грубо-чувственном характере народной религиозности. Согласно Олесницкому, «культ лингама состоит прежде всего в символическом блудодеянии, в поставлении мужской оплодотворяющей силы на культовый пьедестал и в символическом чествовании его»[145]. Пророки, упрекавшие Израиль в практике хананейских культов, говорили о нем как о «деве Израилевой», сделавшей себе золотые «мужские изображения» для блудодеяния с ними (Иез. 16:17). Но часто эти фетиши были каменными и деревянными. Иногда пророческую речь можно понять как упрек в уклонении Израиля к поклонению в ханаанских мегалитических центрах (напр., Иер. 3:9. Иез. 20:32). Весной культ у маццебов в рощах и на высотах сопровождался обычно и телесным развратом (Ис. 58:5–7. Иер. 3:9.6:9. Иез. 16:16,24,25,29 и др.). Эти оргии призваны были помочь богам оплодотворить землю, магически помочь земле произвести богатый урожай.

Все местности, пашни, рощи, водные источники имели своих духов-хозяев (ваалов). Весеннее цветение – не что иное, как результат брачного сочетания мужской (ваалим) и женской (ваалот) силы. Еще в Талмуде, и даже у средневековых арабов поле, не имеющее нужды в искусственном орошении, называется «дом Ваала» или «поле Ваала»[146]. Человек не был пассивным наблюдателем совокупления мужских и женских божественно-природных сил, его религиозной задачей было помочь в этом своим богам. Через сакральную имитацию «божественных сочетаний» мужчина и женщина в акте религиозного совокупления должны были увеличивать силу божественного плодородия.

В засушливые годы мегалитические культовые центры становились местом больших и непристойных человеческих жертвоприношений. Так умилостивлялись беспощадные боги неба и солнца, когда камни, их символизирующие, обливались человеческой кровью. Олесницкий в своем обширном исследовании, не утратившем и сегодня своей научной ценности, сообщает о многих каменных памятниках, имеющих особые углубления для возлияния крови (так называемые чашечные камни). Одна из больших мегалитических групп, открытая им в Трансиордании, в местном предании носит название эль-Марегат, «помазанные камни». Неудивительно, если Священное Писание часто называет обетованную землю «землей, оскверненной (жертвенной) кровью» (Пс. 105:38. Иер. 19:4. Иез. 7:23 и др.).

В периоды сильных многолетних засух нередки были и жертвоприношения детей. Археологическая экспедиция Макалистера (Палестинский исследовательский фонд), раскопавшая в 1904–1909 гг. немало высот, посвященных Ваалу и Астарте, обнаружила в их развалинах множество культовых столбов и кувшинов с останками детских костей, целое детское кладбище[147].

Останки детей, принесенных в жертву Ваалу, найдены не только на высотах. Обычай замуровывать в стену новопостроенного дома убитого предварительно младенца был весьма распространенным явлением в Ханаане. Замурованные детские кости найдены в Газере[148], Мегиддо и других местах. Протоиерей А. Мень, после ярких описаний хананейских сельскохозяйственных культов, приходит к выводу, с которым трудно не согласиться: израильтяне «явились как бы очистительной бурей, ворвавшейся в тлетворную атмосферу суеверий и извращений»[149].

Для самих же израильтян хананейская «духовность» была многовековым искушением. Культы Ваала-оплодотворителя и богини-матери представляли постоянную опасность для строгой и высоконравственной синайской веры пришельцев. В повествовании о Гедеоне мы видим, что культ Ваала-Астарты был распространен в Израиле в период Судей (Суд. 6:25–32). Нередки были собственные имена, содержащие в себе имя Ваала: Мери-Ваал, Ишваал; сам Гедеон был назван после разрушения жертвенника Ваала Иероваалом (Иерубваалом). Мартин Метцгер считает, что запрет израильтянам «варить козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19) был дан ввиду того, что это был обычай, связанный с магическим «обрядом молока» у хананеев[150].

Израильтяне, становясь оседлыми, должны были поменять образ жизни кочевника-скотовода на образ жизни оседлого земледельца. Мир образов и идей человека теснейшим образом связан с его образом жизни. Жизнь пахаря всецело зависит от земли, к которой он привязан. Судьба урожая, а значит и жизнь земледельца в древности всецело находились во власти природы. Природных духов призвана была укрощать и задабривать сельская народная магия. Умилостивление обидчивых богов неба и земли должно было гарантировать высокий урожай, а значит и продолжение жизни земледельца. Почва произращает не только злаки, но и идолов в сознании крестьянина. Протоиерей А. Мень справедливо видит в самом земледелии, в отличие от скотоводства, постоянную опасность язычества: «Крестьянин (евреи стали крестьянами), как правило, по натуре своей – язычник. Он гораздо больше, чем кочевник, связан с природными циклами, он чуток ко всем проявлениям стихийной жизни, он сливается с ее ритмами, любит ее, благоговеет перед ней. Он не может обойтись без магии и волшебства, ибо они – важное средство в его хозяйстве. Приметы для него – закон, заклинания – его оружие, эльфы и домовые – его друзья…»[151]. Действительно, здоровье и приплод скота не связан так тесно с конкретной территорией – если засуха или саранча уничтожили пастбища в одном регионе, всегда можно перекочевать в другой. Кочевник-скотовод, в каком-то смысле – хозяин своей материальной жизни, тогда как земледелец – ее пленник. Не потому ли и христианство в свою очередь провозгласило идеал странничества, что пуповина, связывающая крестьянина с землей и природными условиями, связывает его и с неминуемым для земледелия язычеством? Первые три столетия христианство было почти исключительно религией горожан: деревня была очень консервативна в своем язычества. Деревня всегда консервативна[152].

Колена Израилевы, войдя в землю Ханаана, вступили в многовековую борьбу с представлениями ее обитателей. Эти представления всегда стремились пустить свои корни в сознании евреев. Это была борьба за чистоту монотеизма, борьба с тем, что Нот называет хананеизацией религии и социальных отношений[153], а Бубер – их ваализацией[154]. Даже простой факт, что израильтяне сделали местами своих богослужений древнейшие святилища обитателей Палестины, говорит о том, что они восприняли некоторые местные религиозные традиции. В домонархическую эпоху израильтяне в массе своей не почитали «чужих богов», однако чистая вера и чистый культ народа, прошедшего через Синай, испытывали мощное влияние языческой религиозности. Первоочередной задачей судей и пророков была борьба за чистоту богодарованной веры, против ее ваализации. Поселившись на земле, где «под каждым ветвистым деревом» автохтонные ее обитатели видели бракосочетания богов, евреи вступали во владения этих «ваалов». Тяжелый физический труд пахаря, чуждая доселе обработка и ирригация земли могли дать добрый результат только при условии установления дружественных отношений с теми, кто незримо обитает на нивах, в садах, в глубине ручьев, – так, как это делали хананеи. Для этого не надо оставлять веры в Бога Авраама, Исаака и Иакова, в Господа, явившегося на Синае и сопровождавшего народ во время его странствований по пустыне, Господа, Который «сражался за Израиля» (Нав. 10:14) с его врагами. Но чем может помочь Бог кочевников, Бог странников и воинов там, где необходимы навыки практической магии? Израиль не мог не оказаться перед опасностью двоеверия, ваализации истинной веры. Ваалы, согласно Буберу, в домонархический период не были приняты народом глубоко в свое религиозное сознание, но к ним было отношение как к необходимым аграрным реквизитам.

Общество Израиля, оставаясь глубоко в своей совести обществом Яхве, в будничной жизни погрузилось в болото бытовой магии с ее фетишами-хранителями определенных мест и религиозным синкретизмом. Почитая тысячи «хозяев» и «покровителей», израильтянин хотя и продолжал исповедовать Яхве единым Богом, но Богом очень далеким, в сельской жизни с ее традициями, с ее сексуальными обрядами бесполезным. И только в годы военной опасности народ вспоминал Того, Кто вел его по пустыне, Кто сражался за него в эпоху Иисуса Навина. В военное лихолетье израильтяне вновь искали защиты у Яхве. Но когда возвращались к мирному земледельческому труду, опять прибегали к помощи мелких местных «хозяев», кишевших вокруг них, неуловимых и безымянных. Бубер, кажется, справедлив, когда говорит, что в эпоху Судей шел процесс ваализации народной религиозности, но не ваализации образа Яхве. (Ведь последняя означала бы попытку ввести в скинию Астарту.) Образ Яхве всегда оставался непричастным никакой обыденности. Рядом с Яхве не было места компромиссу. Просто в мирные годы о Нем забывали.

Единственной возможностью избежать этих духовных сетей могло бы быть полное уничтожение носителей языческой духовности, что и было заповедано Богом. Но так не произошло – и духовная борьба за чистоту богооткровенной веры растянулась на многие века, почти на целое тысячелетие. Может быть, наиболее ярко и напряженно эта борьба изображается в цикле Илии (3 Цар. 17 гл. – 4 Цар. 2 гл.). Пророк Яхве побеждает Ваала во всем, что являлось «принадлежащим» Ваалу: Ваал посылает жестокую смертоносную засуху – Бог Илии кормит сарептскую вдову и ее сына; Ваал умерщвляет этого ребенка – Бог Илии воскрешает мальчика. Бог Илии дает огонь с неба. Наконец (самое обидное для Ваала!), посылает обильный дождь в ответ на молитву своего пророка.

В конце концов только вавилонский плен отрезвит еврейское религиозное сознание, привьет сильный иммунитет против духовных прелюбодеяний двоеверия, против ваализации духовной жизни.

Часть II

Толкование Книги Иисуса Навина

Введение

Традиционные принципы экзегезиса книги Иисуса Навина

Иудейское истолкование. В ранней еврейской литературе мы находим не так много обращений к книге Иисуса Навина. Источниками для изучения еврейской интерпретации книги могут служить прежде всего Таргум Ионафана бен Уззиеля – арамейский перевод некоторых (Нав., Суд., Руфь, 1-4Цар., бóльшая часть пророков) книг Ветхого Завета, восходящий в некоторых своих частях к I веку по Р.Х., но претерпевший редакцию р. Иосифа бен Хийя в IV веке – и некоторые мидраши. Под мидрашом (от глагола wrd, «искать»: искать смысл, значение) обычно понимается метод интерпретации Писания, находящий свое, далеко не исчерпывающее, обоснование в разных группах правил, зафиксированных в иудейской традиции (семь правил р. Гиллеля, тринадцать правил р. Ишмаэля бен Элиши, тридцать два правила р. Элиезера бен Иосии), которые делятся на галахические и хаггадические, соответственно характеру текста, законодательному или повествовательному[155]. К книге Иисуса Навина, носящей почти всецело повествовательный характер, применялись, естественно, методы хаггады.

В интерпретации мидрашей выделяется одна существенная тенденция – анализировать жизнь Иисуса-завоевателя по образцу жизни Моисея-законодателя. Как и Моисей, Иисус оказывается чудесно спасенным из воды: ребенком его проглатывает кит, который затем изблевывает его невредимым недалеко от берега. Гугнивому и медленноязычному Моисею было поручено вывести Израиль из Египта; согласно мидрашам, Иисус Навин был человеком очень невежественным, но его служение Моисею было столь преданным, что Бог вознаградил его, сделав преемником последнего и поручив великую миссию – ввести народ израильский в землю обетованную. Таким Иисус представлен в Мидраш Таннаим[156], наиболее древнем комментарии ко Второзаконию и в некоторых других текстах[157]. Стремление к параллелизму Моисей – Иисус Навин, видимо, имело для таннаев отправной точкой сам священный текст, где этот параллелизм налицо: как Моисей, так и Иисус получают задание непосредственно от Бога; оба шествуют впереди народа, выводя Израиль, первый – из Египта, второй – из пустыни; оба чудесным образом проводят народ через воду, первый – чрез Чермное море, второй – чрез Иордан; оба, наконец, перед смертью дают Израилю обширные наставления. Для нас этот параллелизм очень важен, так по этому же типу выстраиваются два других параллелизма: Моисей – Иисус Христос и Иисус Навин – Иисус Христос. Первый параллелизм берет начало в Новом Завете, второй – в трудах раннехристианских авторов.

Христианское истолкование. Каковы принципиальные линии святоотеческой интерпретации книги Иисуса Навина? Очень схематично можно говорить вместе с Розарио Сконьямильо[158], опирающемся в свою очередь на труды Даньелу, о трех типологических линиях этой интерпретации:

а. «Типология Матфея». Все ветхозаветные пророчества и прообразы исполняются на Иисусе Христе (как это в Евангелии от Матфея). К примеру, победа Иисуса Навина над Иерихоном – образ победы Иисуса Христа над миром. Эта типология раскрывается прежде всего теми христианскими авторами, которые стремились показать последовательность и взаимосвязь между Ветхим и Новым Заветами.

b. «Типология Иоанна». Ветхозаветные образы соотносятся с жизнью Церкви и ее таинствами. Так, переход Иордана рассматривается как прообраз крещения. Этот аспект интерпретации был предпочтителен в тайноводственных катехизисах древней Церкви.

с. «Типология Филона» (психологическая). Как известно, Филон Александрийский – первый, кто применил метод греческой аллегории к истолкованию Священного Писания. Как Филон аллегорически связывал библейские повествования с состоянием человеческой души, так вслед за ним и многие отцы Церкви находили в исторических описаниях Библии описания внутреннего мира человека. К примеру, в битвах Иисуса Навина против ханаанских народов отцы усматривали описания духовной брани против собственных врагов: пороков, грехов, бесов и т. п. Так, Ориген говорит, что хананеев, ферезеев и иевусеев мы носим в себе[159]. Психологический экзегетический метод развивавшийся александрийским, а затем каппадокийским богословием, широко применялся в древней аскетической литературе.

Конечно же, ни одна линия интерпретации не исключает двух прочих: часто у отцов мы встречаем синтез двух, и даже трех моделей.

Соответственно этим линиям интерпретации и строятся святоотеческие толкования книги Иисуса Навина. Основных типов истолкования книги – два: экклезиологический и эсхатологический.

Когда книга прочитывается в экклезиологическом ключе, тогда пустыня – это мир, Иордан – это крещение, земля обетованная – это Церковь: под руководством Вождя-Иисуса верующий его словам водами крещения переходит из пустыни греха в Церковь. Хананеи с их твердынями означают в таком случае духовную брань христианина со страстями.

В символике эсхатологического прочтения Иордан является границей между этой, земной жизнью и будущей, небесной. Воды иорданские – смерть, переход в жизнь вечную, в Небесный Ханаан. Хананеи – злобные бесы воздушных мытарств. Только будучи ведомы Иисусом, мы можем не страшиться смерти, можем вступить в небо.

Оба этих прочтения наряду с конкретно-историческим составят дальнейшую ткань этой работы. Конечно же, ни первое, ни второе не могут охватывать всех деталей повествования книги Иисуса Навина, а затрагивают лишь отдельные события и отдельных персонажей. Но такая схематичность позволяет в какой-то степени разобраться в святоотеческих обращениях к книге Иисуса Навина, часто хаотичных и фрагментарных, когда то или иное событие книги упоминается отцами как бы вскользь, для иллюстрации каких-то других мыслей.

Более-менее последовательных толкований на книгу Иисуса Навина мало. Первые христианские авторы – св. апостол Варнава[160], св. Иустин Философ, св. Ириней Лионский, св. Ипполит Римский, Тертуллиан, Климент Александрийский и др. – обращаются в своих творениях к этой книге Библии, но только у Оригена, в его 26-ти гомилиях на кн. Иисуса Навина мы находим первое последовательное и достаточно целостное истолкование священного текста. Сочинение Оригена сохранилось в латинском переводе Руфина[161]. Ориген систематизировал типологию книги, разбросанную в экзегетических экскурсах своих предшественников, синтезировал ее. Оригеновскому синтезу во многом обязана последующая святоотеческая экзегетика, от Евсевия Кесарийского до бл. Феодорита Кирского на востоке, от св. Илария Пиктавийского до св. Исидора Севильского, и даже до Рабана Мавра († 856) на западе. Но несмотря на то, что многие отцы Церкви и церковные писатели обращаются в своем творчестве к шестой книге Ветхого Завета, можно назвать после Оригена только трех, чье толкование на книгу Иисуса Навина носит последовательный характер: преп. Ефрем Сирин[162], бл. Феодорит Кирский[163] и бл. Августин[164]. Кроме этого, типологии кн. Иисуса Навина посвящены несколько столбцов у св. Илария Пиктавийского[165]. Все прочие комментарии и аллюзии, рассыпанные в море древнецерковной письменности, носят разрозненный и отрывочный характер. Несмотря на это, они, тем не менее, не могут быть не учитываемы при составлении обзорного православного толкования, хотя их собирание и требует известных усилий.

На последующих страницах этой работы читатель найдет комментарий, ни в коей мере не претендующий на полноту обзора (едва ль кому по силам отыскать и собрать все комментарии и аллюзии всех древних церковных авторов), но учитывающий и включающий в себя не только толковательные труды Оригена, преп. Ефрема, бл. Феодорита и бл. Августина, комментировавших книгу Иисуса Навина более-менее последовательно, но и отсылки к ней ряда других отцов Церкви и древнехристианских писателей.

Представляется, что подлинно православным комментарием к любой книге Священного Писания может быть только комментарий одновременно традиционный и современный. Комментарий к любой ветхозаветной книге должен включать в себя, как видится, три составляющих: 1) традиционное иудейское толкование; 2) традиционное христианское толкование; 3) современные достижения библейской науки. К сочетанию этих трех компонентов и будет стремиться автор на следующих страницах этой работы.

Имя Иисус

«И назвал Моисей Осию, сына Навина, Иисусом» (Числ. 13:17; евр. Библия – 13:16).

Уже в спекуляциях Филона Александрийского обращается внимание на то, что вместе с переменой имени Осии на имя Иисус происходит и перемена значения имени сына Нунова. Имена Осия (iwvh) и Иисус (iwvhy) не идентичны (хотя и имеют общий корень): первое означает, согласно Филону, «спасенный», второе – «спасение Господне»: «Моисей меняет… имя Осии на имя Иисус, трансформируя то, что символизирует некое качество, в существенное состояние этого качества. Осия, спасенный – индивидуум с неким качеством[166], в то время как Иисус, спасение Господне, есть имя лучшего возможного состояния»[167]. Новое имя служителя Моисеева означает переход к «спасению в себе», оно не связано более с индивидуумом как таковым, но со спасением от Господа.

Проницательность филоновского прочтения Числ. 13:17 так близко подвигает иудейскую мысль к христианскому порогу, что Клименту Александрийскому и Оригену в дальнейшем не потребуется особых усилий для истолкования этого текста – они только отождествят «спасение Господне» со Христом.

Изменение имени в Библии всегда предшествует какой-то особой миссии. Связь между именем и персональной идентичностью была гораздо более крепкой в древних культурах, чем в наше время. И сегодня ещё в некоторых обществах Азии, Африки и Океании личное имя зависит от среды, часто кратко описывает семейную ситуацию, а также особую роль, какую носитель имени призван исполнять.

Имя Иисус – теофорное, содержит в себе как составляющую имя Божие – יהוה. В русском переводе нет разницы между написанием имени «Иисус» в приложении к Иисусу Навину и написанием имени Иисуса Христа, в то время как в европейских языках эта разница сохраняется. К примеру, в английском сын Навин – Joshua, а Христос – Jesus; в итальянском сын Навин – Giosue, Христос – Gesu.

Большинство исследователей находят, что в еврейском языке имя yehosu‘a является древней формой имени yesu‘а. В том и другом случае, это имя содержит в себе часть тетраграммы יהוה, которая является именем Божиим. В теофорных именах тетраграмма представлена в сокращенном виде. Если она стоит в начале теофорного имени, то сокращается до форм[168]. В многотомной Еврейской Энциклопедии, изданной в начале XX в. в Санкт-Петербурге, мы читаем:«Iошуа (Iегошуа), הוטוע, обыкновенно יהושע, соответствует יטוע, от которого более краткая форма הושע… В Септуагинте Ιησούς… у Бен-Сиры (41:6) соответствует יטוע – имени, весьма распространенном в эпоху после изгнания»[169].

Следует сказать несколько слов о тетраграмме. После магистерской диссертации архимандрита (в последствие – архиепископа) Феофана (Быстрова), посвященной исследованию тетраграммы и увидевшей свет почти сто лет тому назад[170], кажется бесспорным, что только тетраграмма является именем Божиим в собственном смысле, Его собственным именем. Другие «имена», прилагавшиеся к Богу в Ветхом Завете – Элогим, Эль, Адонай, Шаддай, Цебаот, Гиббор и другие – не являются Его собственными именами, а лишь антропоморфными (и потому не представляющими особого труда при переводе на греческий и другие языки) обозначениями Бога человеком. Всевышний, Всемогущий, Всесильный, Творец, Господин, Царь, Воевода, Отец – так нарекали люди Того, Кто являлся им, Кому они служили. «До торжественного провозглашения тетраграммы как собственного (курсив мой. – Арс.) для Ветхого Завета имени Божия у евреев были в употреблении имена la и, yhla…»[171]. Но однажды Он Сам Себя назвал: «Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий (hyha rwa hyha)» (Исх. 3:14)[172].

Это непереводимо, при всех попытках перевода смысл ускользает. Даже греческое Ð ên, славянское Сый, Сущий – не более, чем туманный отсвет смысла, никак не его полнота. Если прочие «имена» Божии обозначают Его свойства, то тетраграмма имеет отношение не к свойствам, а к самой сущности Божией.

Архимандрит Феофан переводит hyha rwa hyha как «Я есмь, Который есмь», считая, что «глаголу hvh никакого другого значения кроме как «быть», «существовать» усвоено быть не может»[173]. «В этом общем определении Бога как Сущего, в качестве необходимого содержания, implicite заключаются все те свойства божественного бытия, которые обычно различными экзегетами выдвигаются поочередно и разрозненно: самопричинность, неизменность, свобода, самотождественность и т. д.»[174].

В Еврейской Энциклопедии[175] читаем: «Так называемый «тетраграмматон», т. е. четырехбуквенное изображение имени Господа… является отличительным личным именем Бога Израиля». И там же: «Из имён Божиих выделяется по своей святости и важности имя hvhy… В галахе и агаде оно известно под названием dhvymh,w, т. е. имя собственное»[176]. К такому явному произношению имени Божия прибегал первосвященник в день Искупления. Очень важно, что по иудейскому учению явное произношение имени Божия «станет доступно всем людям только в мессианскую эру»[177].Эта тайна имени Божия открыта христианам в имени «Иисус».

«Всякий, кто призовет имя Господне (hvhy), спасется» (Иоиль 2:32). Какое имя? «И Говорил Бог Моисею, и сказал ему: Я Господь (hvhy). Явился Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем «Бог Всемогущий», а с именем Моим «Господь» (hvhy) не открылся им» (Исх. 6:2–3). Это-то чудное (Суд. 13:18), непереводимое, таинственное, невместимое тварным бытием имя – hvhy. Только призывая это имя всем умом, всем сердцем, всей жизнью, можно спастись. Его невозможно призывать механически. Призывать по имени значит знать того, кого призываешь, значит иметь общение с ним. Звать по имени – иметь какую-то глубокую внутреннюю связь с носителем этого имени. В свете работ священника Павла Флоренского, А.Ф. Лосева и других исследователей стихии имени, феномена имени в современную эпоху предстает очень рельефным древнее значение имен. Открывающий мне свое имя дает мне в какой-то степени право на обладание своей личностью. Это – не магия, это – путь к экзистенциальной сердцевине носителя имени. Только если собеседники знают имена друг друга, возможен диалог. А что такое вся история взаимоотношений Бога и человека, как не диалог – прерывавшийся человеком и восстанавливавшийся Богом – диалог Того, Кто каждого называет по имени (Ис. 45:3–4) и того, кто призывает спасительное Имя (Иоиль 2:32)?[178]

Не случайно главной, а порой и единственной молитвой православных монахов-мистиков стала молитва, получившая наименование Иисусовой. «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». В этой краткой молитве – священная тайна Православия. Но какое слово в ней является центральным, ключевым? Не «Господи», не «Христе», не «Сыне Божий». Слово, без которого молитва эта теряет силу – «Иисусе». Потому-то она и названа Иисусовой, что «Иисусе» – ее главное, центральное слово. В нем, теофорном имени нашего Спасителя, содержится вечное, непереводимое, священное, неантропоморфное имя Божие, выражавшееся в Ветхом Завете с помощью тетраграммы hvhy. «Яхве-спасение» – вот что значит имя Иегошуа, Иисус. Восходя к Богу, православный подвижник начинает тяготиться многословием прочих молитв. Его единственной молитвой становится молитва Иисусова. Но и она постепенно сокращается. Сначала до пяти слов – «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», а затем до одного-единственного слова – Иисусе. Сладчайшее имя Иисусово, произносимое непрестанно молитвенником, исполняет его сердце тихой радостью, защищает его ум от помыслов, ведет его к экстазу – мистическому выходу из своего «ветхого человека» – и соединению с Богом. Оно преображает подвижника божественными нетварными энергиями, так как само оно есть энергия Божия. Имя Иисусово – шехина, обитающая в человеке, жилище Божие. «После того Он явился на земле и обращался между людьми» (Вар. 3:38). В этом имени, в этой благодатной нетварной энергии Божества Сам Творец соединяется со Своей тварью – в сердце подвижника – и даёт вечную жизнь в Себе Самом. Имя Иисусово становится как бы оком, через которое исихаст зрит не только нетварный свет Божий, но и видит в лучах этого света все творение, видит его таким, каким оно задумано Творцом, видит его преображенным, таким, каким видит его Бог. Это – возвращение в первозданное состояние, состояние, дающее человеку право давать тварным созданиям имена, то есть владеть ими.

«Нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12) – утверждает апостол Петр в своей проповеди, обращенной к иудеям. Он говорит об имени Иисусовом. Пред этим именем «преклонится всякое колено небесных, земных и преисподних», – говорит апостол Павел. Иисус – hvhy Нового Завета. В начале XX века, накануне революции в Российской Церкви разгорелись споры об имяславии. Как показывают новейшие исследования, эти споры не были отвлеченными, они касались сущности православия, самой его сердцевины. По существу, они явились продолжением споров XIV века о божественном свете, когда опытно-молитвенному богословию святителя Григория Паламы и афонских монахов противостояло рационально-критическое богословие в лице Варлаама Калабрийского, Никифора Григоры и прочих[179].

Является ли имя Божие, содержащееся в имени Иисусовом, носителем нетварной энергии Божией, или это всего лишь сочетание звуков, а на письме сочетание букв? Пытаясь «доказать» последнее, имяборцы в пылу полемики писали на бумажках слово «Иисус», затем рвали эти бумажки на кусочки и топтали. Как тут не вспомнить иконоборцев, делавших то же самое с досками и красками святых икон? Но не букв и звуков почитателями были афонские имяславцы.

Один из апологетов имяславия, во время жестоких репрессий Святейшего Синода против имяславцев, уже после изгнания последних с Афона, писал: «Условных звуков и букв… мы не обожаем, ибо

сии звуки и буквы не суть… действие Божества, а действие человеческого тела, но тем не менее мы веруем, что и этим звукам и буквам присуща благодать Божия ради Божественного имени, ими произносимого… Имя «Иисус» есть сила божественная, коей неотделимо приcущ Св. Дух, творящий чудеса во Имени сем…»[180]. Хотя полемическое сочинение иеромонаха Антония уже тогда подверглось критике из-за нечеткости и противоречивости богословских формулировок, но нельзя упрекнуть его в неправославности. «…Имя «Иисус» по самому существу есть Сам Бог, но не есть оно самая неименуемая сущность, как в том оклеветывают нас некоторые, будто мы это утверждаем, – прочь такое хуление!»[181].

Конечно, выражение «по самому существу» нуждается в корректировке или в объяснении в соответствие с церковным учением об энергиях Божиих – слишком уж близко слово «существо» к слову «сущность». Иеромонах Антоний решительно разделяет эти два понятия, как видно из вышеприведенного высказывания. Если выражение «по самому существу» означает всего лишь «по самой сути», то это ярко иллюстрирует то, что учение об имяславии ничем не отличается от церковного учения о божественных энергиях, о божественном свете. Ведь является человеку Сам Бог, но видит-то человек не сущность Божию, а Его нетварные энергии[182].

Перемена имени Осии (iwvh) на имя Иисус (iwvhy) означает, как было отмечено выше, качественный скачок. Подобная смена имени – Аврам на Авраам, Сара на Сарра, Иаков на Израиль – знаменовала решительный поворот в жизни этих людей, приобретение какого-то нового качества, поставления на особое служение. Моисей, изменяя имя своему служителю, предуготовляет его таким образом к предстоящему служению – во главе народа Божия войти в землю обетованную и завоевать ее. Именно такое значение перемене имени придавалось в иудейском (как раввинском, так и филоновском) и в христианском толковании. «Моисею преемствовал Иисус Навин, и, введши народ в обетованную землю, водворил его там, победив по божественному полномочию народы, которые теми местами обладали»[183].

Но христианские авторы, в том числе и Августин, стараются в этой перемене имени не столько подчеркивать предуготовление Иисуса Навина к его земной миссии, сколько указать на прообразовательный характер этой перемены. Уже в самом раннем христианстве мы встречаем глубоко развитой типологию Иисус Навин – Иисус Христос. Так, в Послании Варнавы, иудео-христианском памятнике начала II века, автор так объясняет смену имени Моисеева преемника: «Моисей… возложил на него имя Иисус, и сделал это только для того, чтоб народ слышал всё то, что Отец обращает к нам в Своем Сыне»[184].

Если типологию Послания Варнавы можно условно назвать «матфеевской», то типологическая линия «Диалога с Трифоном Иудеем» св. Иустина Мученика – памятника второй половины II века – ярко «филоновская»: «Иисус… звался Осия… Моисей назвал его Иисус. Почему ты не спросишь себя о причине, по которой он сделал это?.. Посему Христос остается сокрытым от тебя и ты читаешь, не разумея. Даже сейчас, слыша, что Иисус есть наш Христос, ты не можешь дать себе отчет в том, что имя ему было дано не без смысла, не случайно»[185]. Как мы увидим, от Филона Александрийского через св. Иустина Мученика к Клименту Александрийскому и Оригену, а через них к каппадокийцам, к отцам пустыни и даже в какой-то степени к Августину в экзегезисе книги Иисуса Навина происходит развитие одной и той же типологической линии, которую условно можно назвать «филоновской».

Как новое имя служителя Моисеева, так и его подвиги указывают, по мысли блаженного Августина, на другого Иисуса и Его подвиги: «Так как сказано было Моисею, что он не введет народа в обещанную землю… избирается на его место другой – Иисус Навин, именовавшийся Осией. И так как ему Моисей поручил ввести народ в землю, он переменил имя Осии и назвал его Иисусом, чтобы не чрез Моисея, но чрез Иисуса, то есть не чрез закон, а чрез благодать народ Божий вступил в землю обетования»[186]. Закон и благодать как бы персонифицированы здесь в лице Моисея и Иисуса Христа, прообразом же последнего является Иисус Навин. Хорошо заметно, как в этой

проповеди Августин озвучивает для латинского слушателя мысль Климента Александрийского, получившую великое развитие у Оригена и повлиявшую на весь тип христианских толкований: «Имя Иисус, предвозвещенное в законе, было именно предызображением Господа»[187]. «Книга Иисуса имеет целью не столько показать нам подвиги Иисуса сына Навина, сколько начертать нам тайны Иисуса, моего Господа»[188].

Такое истолкование Писания, которое сам Ориген называет «духовным», стремится актуализировать Ветхий Завет для каждого христианина, отделенного от ветхозаветных событий веками и тысячелетиями, научить видеть «сквозь презренную плоть буквы дух смысла». И у Августина можно найти то же: «То, что называется Ветхим Заветом, было дано как свидетельство о некоей другой реальности, грядущей»[189].

26 проповедей Оригена на книгу Иисуса Навина, дошедшие до нас в латинском переводе Руфина, представляют собой «духовный» обзор всех основных событий, описываемых в книге. Согласно Клаудио Стеркалю, эти проповеди, составленные Оригеном в 249–250 годах, во время декиева гонения, являются одним из последних произведений великого интерпретатора, почти его завещанием, «плодом достигнутой им духовной зрелости»[190].

Исключительностью служения, которое было поручено преемнику Моисея – ввести народ Божий в Палестину и (главное) прообразовать своими действиями дела Иисуса Христа – по мысли Оригена объясняется то, что до него никто не носил имени Иисус. «Моисей написал книгу Бытия. В ней читаем об Аврааме и о рожденных от него. Между ними было множество праведников, но никто не был удостоен быть названным Иисус. Ни Авель, ни тот, кто начал призывать имя Господа Бога (Быт. 4:26), ни тот, к которому возблаговолил Бог, кто был восхищен и не увидел смерти (Быт. 5:24), ни Ной, единственный найденный праведным в своем поколении (Быт. 6:8–9), ни сам Авраам, получивший обетование завета, ни его сын Исаак, ни Иаков, запинавший Исава (Быт. 27:36), ни кто-либо из его детей. Моисей был верен во всём доме (Числ. 12:7. Евр. 3:2), но однако и он не был назван

Иисусом»[191]. Иисусом был назван Осия, сын Навин, что для Оригена имеет «духовный» смысл: «…после Моисея был возвышен и принял командование Иисус, не сын Навин, но Иисус Сын Божий»[192].

Тертуллиан, будучи для латинского Запада тем же, чем Ориген для греческого Востока – «отцом отцов», но проклятым впоследствии «внуками» – стоявший у истоков западной экзегетики и догматики, первым по сути церковным писателем на латинском языке, также усматривает в имени Иисуса Навина прообразовательный, тáинственный смысл. Не Моисей, а «Бог назвал его Иисусом, ради тайны будущего имени (т. е. имени Иисуса Христа. – Арс.)»[193]. Для Тертуллиана присвоение Осии имени Иисус происходит для того, чтобы в этом изобразилась тайна Христа: in huius sacramenti imaginem. Латинское «sacramentum», как и слово μυστήριον у греческих отцов, понимается в связи со спасением, которое откроется во Христе. Св. Иларий Пиктавийский будет впоследствии подчеркивать это сакраментальное измерение имени Iesus в связи с будущим искупительным делом (futuri sacramenti ratio) Иисуса Христа[194]. К этой теме с настойчивостью обращается экзегетическая традиция как на Востоке, так и на Западе.

Святитель Кирилл Иерусалимский, экзегезис которого отличается евангельской простотой, рассуждает о прообразовательном значении имени Иисуса Навина, объединяя его с таковым же значением имени Аарона: «Иисус и Христос – два наименования: Иисус, ибо спасает; Христос, ибо священствует (Мессия, = помазанник, от глагола xwm, мазать, кропить. – Арс.). И сие предвидя, божественный пророк Моисей оные два наименования дал двум мужам из среды всех избранных: одного, преемника своей власти Навина, наименовал Иисусом (Числ. 13:17), другого же, брата своего Аарона, назвал Христом (Лев. 4:5. В евр. тексте – xywmh, помазанник, мессия. Здесь просматривается не столько, быть может, знание евр. текста – св. Кирилл еврейским языком не владел – сколько начитанность в Оригене. – Арс.), дабы в двух избранных мужах представить первосвященническое и царское достоинство имевшего придти единого Иисуса Христа»[195].

«Имя Иисуса доставило блуднице (Раав. – Арс.) спасение и прощение грехов… Спасший её Иисус Навин был образом истинного Иисуса», – поучает св. Иоанн Златоуст в проповеди «О блуднице и фарисее»[196]. Таким образом, и антиохийская экзегетическая школа не проходит мимо имени Иисус, настаивает на его прообразовательном значении.

Блаженный Иероним утверждает[197], что Иисус Навин – это образ (typus) Господа не только в действиях, но и в имени (sed etiam in nomine).

Средневековая латинская экзегетика, к примеру Рабан Мавр[198] и Руперт Дейцкий также возвращается к объяснению значения имени Иисуса Навина. У последнего имеется христологическое объяснение имен Иисуса и его отца Навина: «Во-первых, Иисус сын Навин является носителем образа Господа нашего Иисуса Христа на основании интерпретации собственного имени. Ибо “Иисус” значит Спаситель Господень, Наве (благодаря ошибке переписчиков первых манускриптов это ошибочное чтение – “Наве”, “Навин” вместо “Нун”,]vn – кочует от перевода LXX и Vulgat’ы через всех отцов Востока и Запада до позднего Средневековья. – Арс.) значит красота. Итак, кто Иисус сын Навин, то есть Спаситель Господень сын красоты, если не Спаситель единородный Бога Отца, Сын девства?»[199].

В Православном Катихизисе, напечатанном в Москве в XVII веке при царе Михаиле Феодоровиче и перепечатанном в 1874 году старообрядцами, говорится об образном значении трёх ветхозаветных носителей имени Иисус: «Исус толкуется – Спас, или Спаситель, сиречь Избавитель… В о п р о с. Чесо ради онии, иже прежде рождества Христова в ветхом законе три мужие названи быша, ихже глаголет Писание, Исус Навин, Исус Сирахов, Исус Иоседеков, егда убо и тии избавители быша? – О т в е т. Того ради еже они суть образ и подобие Исуса Истиннаго Господа нашего Исуса Христа быша, понеже Исус Навин, иже бе воевода сильный, поправый супостаты сынов Израильских и введе Израиля в землю обетованную, Исус же паки Сирах учитель бе премудр в вере, а Исус Иоседек бе священник соверши церковь Божию; тако и Христос Истинный Исус, силою Своею поправый ненавистника рода человеческаго, и верующих в Онь в землю живых,

сиречь в Царство Небесное, введе Божественною силою и крепостию Своею, и Евангелием вселенную просвети, идолослужения тьму далече отгна, сего ради имена сия три Имени Исусову уподобляются…»[200]

Типология Иисус Навин – Иисус Христос имеет корни еще в той раннехристианской среде, которая формировалась под воздействием иудейства, больше александрийской его ветви, чем палестинской. Как видим на примере традиционного истолкования имени Иисус, эта типология была воспринята церковным богословием как на Востоке, так и на Западе. В дальнейшем, в рассмотрении сквозь призму традиционного толкования основных сюжетов книги Иисуса Навина мы увидим, что главные линии интерпретации, будучи сформированными в очень ранний период христианства, остаются по существу неизменными на протяжении всей истории традиционного экзегезиса.

Смерть Моисея (1:1-2а)

По смерти Моисея, раба Господня, Господь сказал Иисусу, сыну Навину, служителю Моисееву: Моисей, раб мой, умер… (1:1–2).

Книга Иисуса Навина начинается с упоминания о смерти Моисея. Первые стихи новой книги являются как бы естественным продолжением Пятикнижия, заканчивающегося описанием смерти и погребения Моисея.

Тесная связь преемника Моисеева с великим законодателем не раз подчеркивалась в Пятикнижии. В Исх. 17:8-14, где мы впервые встречаемся с Иисусом, Моисей назначает его командовать экспедицией против амаликитян. Он был рядом с законодателем на Синае (Исх. 24:13. 32:17). Во время сорокалетнего странствования народа по пустыне сын Навин неизменно поддерживал «человека Божия» в тяжелые моменты испытаний (Исх. 33:11. Числ. 11:26–30. 14:6-10). Ему назначает Господь быть преемником Моисея и ввести народ в землю обетованную (Втор. 31:23). По указанию Божию Моисей совершает пред лицом всего Израиля посвящение Иисуса в свои преемники: И сказал Господь Моисею: возьми себе Иисуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух, и возложи на него руку твою, и поставь его пред Елеазаром священником и пред всем обществом, и дай ему наставление пред глазами их, и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его все общество сынов Израилевых (Числ. 27:18–20). На Иисуса возлагается военно-политическая власть в Израиле, но верховная власть, согласно повелению Божию, должна принадлежать первосвященнику Елеазару, по слову которого должны входить и… должны выходить он (Иисус), и все общество (Числ. 27:21). Эта инвеститура, полученная Иисусом перед смертью Моисея, подтверждается в последних строках Второзакония, служа как бы плавным переходом к началу повествования шестой книги Библии: И Иисус, сын Навин, исполнился духа премудрости, потому что Моисей возложил на него руки свои, и повиновались ему сыны Израилевы, и делали так, как повелел Господь Моисею.

Один из учеников блаженного Августина, диакон Карфагенской церкви, известный под именем Quodvultdeus («Чтò хочет Бог») († ок. 454), оставил после себя интересное сочинение под названием «Обетования и предсказания Божии», представляющее из себя краткий комментарий к Священному Писанию[201]. О поставлении Иисуса он пишет: «Иисус сын Навин, посвященный по указанию Божию рукою Моисея, стал главой народа. Нельзя было ввести народ Божий в обетованную землю никому другому, а только тому, кто в своем имени и в своих делах носил тайны будущего спасения»[202]. Как и у бл. Августина, у Кводвультдеуса Иисус Навин – прообраз Иисуса Христа «в имени» и «в делах».

Обетования Божии, данные Аврааму, Исааку и Иакову, исполняются в эпоху Иисуса Навина. То, что начинается в книге Бытие, завершается в книге Иисуса Навина. В одном из недавно появившихся комментариев к книге его автор Марио Руссотто отмечает эту взаимосвязь: «Книга Иисуса есть печать Божия на Израиле, испытание его верности, исполнение обетования: наконец Земля!»[203] Действительно, верность завету с Богом является необходимым условием к получению обетованной земли, она же останется единственным условием и к удержанию земли во владении. Когда Израиль в своем историческом пути будет уклоняться в идолопоклонство, удаляясь от Бога Авраама, Исаака, Иакова, Моисея и Иисуса, земля станет «колебаться» под ногами израильтян, и затем «стряхнет» их, и они окажутся вновь далеко от Бога и Его Земли, которая вновь станет для них «обетованной». Так случится во время ассирийского и вавилонского пленений, через несколько столетий после овладения землею.

Итак, верность Завету – единственное и необходимое условие вечного обладания землей, обещанной праотцам. Книга Закона, написанная рукою Моисея «до конца» (Втор. 31:24), должна всегда пребывать «одесную ковчега завета Господня» (Втор. 31:26). Священники и левиты должны «читать сей закон пред всем Израилем вслух его»: каждый обитатель новой земли, включая «мужей и жен, и детей, и пришельцев» должны жить в соответствии со словом Божиим, учиться Закону и стараться исполнять все его слова (Втор. 31:12). Наставления Моисея своему преемнику (Числ. 27:23. Втор. 31:7–8), как и наставления Самого Господа ему (Втор. 31:14) – ни что иное как увещание быть твердым в хранении и исполнении всех слов Закона.

Обеспечить хранение и исполнение Закона, согласно литературе мидрашей, является главной задачей Иисуса Навина. В Берешит Рабба встречаем очень характерный комментарий к Нав. 1:8: «Сказал рабби Шимон бен Йохай: “Знамением Иисуса была книга Второзакония. Когда Святой, да будет Он благословен, обратился к нему, Он нашел его сидящим с книгой Второзакония в руке. Говорит ему: Будь тверд, Иисус, будь мужествен, Иисус, да не отходит от уст твоих эта книга закона, но поучайся в ней день и ночь”»[204]. Тот, кто был всегда рядом с Моисеем при его жизни, должен оставаться всегда с законом Моисеевым после его смерти.

По смерти Моисея, раба Господня, Господь сказал Иисусу, сыну Навину, служителю Моисееву (1:1). Выражение «раб Господень», hvhy dbi, является титулом, обозначающим особую приближенность к Господу и Его народу. Носителями этого титула до Моисея были Авраам (Быт. 26:24), Исаак (Быт. 24:14) и Иаков (Втор. 9:27), в более позднюю эпоху – предпленные пророки, бесстрашные «рабы Господни» времен частого всеобщего отступничества от завета с Яхве. Образ верного и потому страдающего раба Господня в потрясающей 53 главе книги пророка Исайи, часто называемой «ветхозаветным Евангелием», приобретает яркие мессианские черты. Раб Господень 53 главы Исайи страдает за грехи народа Божия, и страдает добровольно. В этом отношении Моисей был как бы прообразом Мессии-Заступника 53 главы Исайи. Гнев Господа, вызванный грехом золотого тельца, заставляет Моисея ходатайствовать за народ Божий, повергаться пред Богом со словами: «Прости им грех их. А если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32). Эта готовность умереть за народ Божий – неотъемлемая характеристика «раба Господня». Апостол Павел в начале своих посланий именует себя «рабом Господа Иисуса Христа». В ветхозаветной перспективе это звание приобретает очень яркую окраску. Апостол готов умереть за народ Божий, подобно Моисею готов быть вычеркнутым из книги жизни: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим. 9:3). Возможно, пиша эти слова, Павел, обучавшийся когда-то «при ногах Гамалиила» (Деян. 22:3) день и ночь Закону Божию, имел в мыслях именно образ Моисея, не представлявшего себя и свое спасение вне народа Господня. Два этих жертвенных предстательства за народ – Моисеево и Павлово – соединяются в образе Эвед Яхве, Страдальца-Мессии 53 главы Исайи, в евангельском образе Христа. Павлово стремление быть «рабом Господним» – стремление подражать Христу-Искупителю; Моисеево служение «раба Господня» – прообраз служения Христа-Искупителя, одна из ранних черт в генезисе библейского образа страдающего Раба Господня. Моисей в конце своего тяжелого и восхитительного восхождения к Богу удостоился великой награды за свою верность права называться рабом Господним. Обладание этим званием – «величайшая честь… Концом духовной жизни является то, чтобы заслужить быть названными рабами Божиими», – отмечает св. Григорий Нисский в своем мистическом комментарии к жизни Моисея[205].

Титул «служитель Моисеев», принадлежащий Иисусу Навину[206], характеризует положение последнего по отношению к своему «господину» (Числ. 11:28). trwm, мешарет – более почетное звание, чем dbi («раб», «слуга»), и может быть переведено не только как «служитель», но и как «помощник», «исполнитель» (чьей-то воли). Так позднее именуются в Израиле царские вельможи, исполнители царской воли[207].

Иисус Навин верно служил Моисею и его закону. «Здесь под Моисеем разуметь должно закон, а под Иисусом соименного ему Спасителя… Как же Господу нашему Иисусу Христу приличествует дело служения? Об Иисусе Навине сказал писатель: рече Господь Иисусу Навину, служителю Моисееву. И Апостол, как слышим, говорит: «Иисус Христос сделался служителем для обрезанных – ради истины Божией, чтобы исполнить обещанное отцам» (Рим. 15:8); и еще: «Когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление» (Гал. 4:4–5). Посему наименован Христос Иисус как бывшим под законом, так и служителем обрезанных»[208].

Итак, пока был жив Моисей, ему преданно служил Иисус Навин; со смертью Моисея наступает время предводительства Иисуса. Он выходит из-под тени законодателя и приступает к исполнению своей миссии. Моисей, раб Мой, умер; итак, встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым (1:1–2).

В типологии Иисус Навин – Иисус Христос служение Иисуса Навина Моисею – это подчинение Иисуса Христа Закону, «исполнить» (Мф. 5:17) который пришел Спаситель. Смерть Моисея – это конец власти Закона. Моисей не входит в землю обетованную – Закон не может ввести в царство благодати, в Церковь Христову, в жизнь вечную. Туда вводит Иисус, при жизни Моисея бывший его верным служителем, а по его смерти оставивший пустыню и вступивший в Ханаан. Так и Христос согласно раннехристианской типологии вводит народ Божий в Царство благодати не раньше смерти Закона, олицетворяемого Моисеем. «Надлежало, чтобы Моисей вывел народ из Египта, а Иисус ввел его в наследие, и чтобы Моисей, как и Закон, имел конец, а Иисус, как Слово и неложный прообраз Ипостасного Слова, был проповедником для народа»[209]. «И когда Моисей закончил свое жизненное течение, ему было сказано Богом: взойди на эту гору и умри, ибо ты не введешь моего народа в землю. И он умер по слову Божию, и Иисус, сын Навин, вступил на его место»[210].

Климент Александрийский приводит в «Строматах» весьма интересную легенду, связанную со смертью Моисея. В самый момент смерти Иисус видит его вознесенным двумя способами: на небо в сопровождении ангелов (это перекликается с апокрифической книгой «Вознесение Моисея» и, возможно, имеет ее своим источником) и на гору для последующего погребения в долине. Имел это видение и Халев, но, поскольку он не был столь чист, как Иисус, ему была открыта лишь земная, телесная часть видения – погребение Моисея, а не его вознесение. Этот рассказ, имеющий явно иудейское происхождение, служит для Климента иллюстрацией его способа интерпретации Священного Писания: «Одни видят только тело, или букву Писания – это как бы тело Моисея; другие, напротив, уразумевают сокровенный смысл – это те, кто разыскивают Моисея в компании ангелов»[211]. Это аллегорическое, «духовное», как его обозначил Ориген, прочтение Писания, умение «видеть сквозь презренную плоть буквы дух смысла» позволяет, по мысли великих александрийцев Климента и Оригена увидеть Моисея живым и прославленным, каким его видел Иисус, а не мертвым и погребаемым, каким его видел Халев.

Смерть Моисея – одна из излюбленных тем для проповеди у Оригена. Розарио Сконьямильо считает эти проповеди «одними из самых красивых и трогательных страниц, посвященных прошлому Израиля и настоящему Церкви»[212]. В одной из проповедей он обращается к тому же апокрифическому рассказу, что и Климент. Многие современные исследователи[213] полагают, что источником для него служило «Вознесение Моисея». Ориген пишет: «Наконец, в одной книжке, не содержащейся, впрочем, в каноне, описывается это таинство в образе видения двух Моисеев: одного – живущего в духе и другого – мертвого в теле. Изумительно то, что было сокрыто: если желаешь буквы Закона, бесполезной и пустой… – это есть Моисей, мертвый в своем теле; если можешь снять покрывало Закона и понять, что закон – духовен, – это есть Моисей, живущий в духе!»[214]. Он строит свою проповедь о смерти Моисея на противопоставлении Моисея и Иисуса, левитского культа и христианского культа:

«Если видишь Иерусалим разрушенным, алтарь свергнутым, и не видишь больше нигде ни жертв, ни приношений, ни возлияний, ни священников, ни первосвященников, ни левитского служения, когда видишь, что ничего этого больше нет, тогда скажи: Моисей, раб Божий, умер.

Если не видишь больше никого приходящим трижды в год пред Господа (Исх. 23:17) и приносящим дары в храм, закалающим пасхального агнца, вкушающим опресноки, посвящающим первородное, освящающим начатки, когда видишь, что никто более не соблюдает этих обычаев, тогда скажи: Моисей, раб Божий, умер.

Но когда видишь, что народы принимают веру, что возводятся церкви, что не окропляются более алтари кровью животных, но освящаются драгоценною кровью Христа, когда видишь, что священники и левиты не тайнодействуют более кровь тельцов и козлов, но слово Божие посредством благодати Святого Духа, тогда скажи, что после Моисея возведен и принял командование Иисус, не тот, что является сыном Навина, но Иисус, Сын Божий»[215].

Моисей – олицетворение ветхого Закона. Умер Моисей, вместе с ним умер и Закон, настаивает Ориген в другой проповеди: «Моисей мертв. Действительно, прекратился Закон, потому как Закон и пророки – до Иоанна… Моисей, раб Господень, мертв, потому что мертв Закон и заповеди Закона идут уже к концу…»[216]. Из этого утверждения как ясное следствие вытекает поучение о превосходстве Иисуса (не Навина, а «моего Господа и Спасителя») над Моисеем.

Последующая экзегетическая традиция многократно и с бесконечными вариациями возвращается к этой идее. Для блаженного Феодорита смерть Моисея предызображает конец Закона, тогда как вступление во власть Иисуса Навина пророчески указывает на явление другого Иисуса, нашего Спасителя: «Как по истории, когда скончался Моисей, Иисус ввел народ в обетованную землю; так по кончине закона явившийся нам Иисус отверз благочестивым людям небесное царствие»[217].

Тот же самый параллелизм наблюдается и на Западе, к примеру, у св. Илария Пиктавийского: «Как Иисус преемствовал Моисею, так Иисус приходит после Закона»[218]. У бл. Августина[219] и Кводвультдеуса[220] мы встречаем ту же самую типологическую перспективу.

Как можно видеть из этого краткого обзора, типология Иисус Навин – Иисус Христос, развиваемая толкователями древней Церкви, делает невозможной типологию Моисей – Иисус Христос. Последняя также присутствует у отцов и учителей Церкви. Христос в ней представлен как новый Моисей, выводящий народ Свой из рабства греху, ходатайствующий пред Богом и дающий новый «закон» – Евангелие. Но когда древние церковные писатели проводят типологические параллели между Иисусом Навином и Иисусом Христом, типология Моисей – Христос становится невозможной, поскольку экзегезис в этом случае строится на противопоставлении образов Моисея и Иисуса Навина и на типологическом сравнении, а то и отождествлении последнего со Христом. Несовместимость двух типологий не смущала древних авторов. Уже у Оригена в его гомилиях на Исход мы встречаем весьма развитую типологию Моисей – Христос, и в его же гомилиях на книгу Иисуса Навина – полную ее замену новой типологией: Иисус Навин – Иисус Христос. Даже учитывая то, что основным экзегетическим методом древней Церкви было толковать Писание Писанием, а александрийский экзегезис это всегда сплошные аллегории (Ориген полагал, что в Писании содержатся не события и факты, а загадки и тайны), все же нелегко бывает порой убедить себя в корректности экзегетических построений древнецерковного автора.

Великое поручение (1:2b-9)

Иисус Навин получает повеление: итак, встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым (1:2b).

Вожделенная земля патриархов лежит пред взорами израильтян. Получить во владение эту землю отцов было заветной мечтой многих поколений лучших из сынов Иакова, тех, для кого трудную свободу не заменишь сытым египетским рабством. Кости тосковавших по египетским горшкам пали в пустыне. У Иордана, у границ Палестины – новое поколение, не помнящее Египта. Это уже не рабы, это – вольные бедуины-кочевники, ведомые Господом свободы к наследию своих отцов, к Ханаану.

Лишь двое из тех, кто стоит пред Иорданом, на пороге обетованной земли, видели ее своими глазами – Иисус Навин и Халев, двое из двенадцати соглядатаев. И сегодня они как и сорок лет назад, могли бы засвидетельствовать перед всем народом: «Земля, которую мы проходили для осмотра, очень, очень хороша» (Числ. 14:7). Тосковавшие по Египту, те, кто предпочитал смерть в пустыне (Числ. 14:2) той земле, в которой «течет молоко и мед» (Исх. 3:8. Числ. 14:8. Втор. 6:3 и др.), оказались недостойны ее. Те же, кто не вкусил прелестей египетского рабства, стоят у порога новой земли, новой жизни. Для овладения этой землею нужно будет преодолеть немало трудностей, главная из которых – неизменно хранить верность Господу и завету, заключенному с Ним на Синае. Это – единственное условие успеха в предстоящей борьбе за землю. Без полного доверия Богу Авраама, Исаака и Иакова пешим слабовооруженным скотоводам не одолеть хананеев с их «городами укрепленными, весьма большими» (Числ. 13:29). Без послушания Богу Моисея не побороть исполинов-сынов Енаковых (Числ. 13:29), не победить народ ханаанский, «который множеством равнялся песку на берегу морском; и коней и колесниц весьма много» (Нав. 11:4). Только верность живому Богу, Которого не имеют хананеи, только вера в его спасительную десницу (Пс. 43:4) даст немощным израильтянам силы победить грозного врага: «Верою пали стены Иерихонские» (Евр. 11:30). «Немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Кор. 1:27). Племена, ведомые Иисусом Навином, на собственном опыте познáют, что «немощное Божие сильнее человеков» (1Кор. 1:25), если только, впрочем, оно не перестает оставаться Божьим.

Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею (1:3). «Ступать стопами ног» означает брать во владение (ср. Втор. 11:24)[221]. Это юридическое выражение дает божественное право потомкам Авраама наследовать землю, которую уже вдоль и поперек исходили стопы ног их патриарха. Ведь Аврааму было когда-то сказано нечто подобное: «Встань, пройди по земле сей в долготу и в ширину ее: ибо Я тебе дам ее» (Быт. 13:17). Авраам, Исаак, Иаков и его дети не владели землей ханаанской, были на ней «странниками и пришельцами». Но божественное право на эту землю они уже имели. Туземные обитатели были временными ее обладателями, «доколе не наполнится мера беззаконий их» (Быт. 15:16).

Блаж. Феодорит задается вопросом: «Почему Бог, обещав дать евреям всякое место, на которое ступят стопы ног их…: от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата (1:3–4), не исполнил сего обещания?» И отвечает: «Сказанное здесь ясно, и не требует большего объяснения. Во-первых, сказано: всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам. Посему, вероятно, под водительством Иисуса Навина не вступили они на иную землю. Но добавление речи совершенно решает вопрос. Ибо Господь присовокупил: как Я сказал Моисею; Моисею же дал обещание не без ограничения, но под условием: если сохраните заповеди Мои и оправдания Мои. Посему иудеи как вскоре преступившие закон не улучили совершенного обетования»[222]. Здесь святитель кирский ссылается на Второзаконие, согласно которому благополучие Израиля в Ханаане зависит от исполнения заповедей Божиих: «Если вы будете соблюдать все заповеди сии, которые заповедую вам исполнять, будете любить Господа, Бога вашего, ходить всеми путями Его и прилепляться к Нему: то изгонит Господь все народы сии от лица вашего; и вы овладеете народами, которые больше и сильнее вас. Всякое место, на которое ступит нога ваша, будет ваше; от пустыни и Ливана, от реки, реки Евфрата, даже до моря западного будут пределы ваши. Никто не устоит против вас: Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет пред вами на всякую землю, на которую вы ступите» (Втор. 11:22–25). Чтобы прекрасная земля досталась потомкам Авраама, они должны быть достойными своего праотца, должны быть так же преданы Богу, как их великий предок, любить Его, прилепляться к Нему, ходить всеми путями Его.

Ливан в иудейской экзегетической традиции чаще всего служит символом храма, из которого вытекает источник Торы[223].

Ориген видит в Ливане символ Израиля, как ветхого, так и нового – новозаветной Церкви[224]. Под «пустыней» Ориген понимает «букву закона»: «Каковы те места, на которые мы ступаем стопами ног наших? Буква закона находится на земле, лежит внизу. Вверх не восходит никогда тот, кто следует букве закона. Но если ты можешь подняться над историческим смыслом к пониманию более возвышенному, тогда действительно ты взошел на то место высокое и выдающееся, которое получишь от Бога в наследие»[225].

Этих размеров – от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата… и до великого моря к западу солнца (1:4) Израиль достигал лишь однажды в истории – в свой «золотой век», в царствование Давида и Соломона, ставшее навсегда прообразом мессианского Царства. Израиль «от Нила до Евфрата» остается и сегодня, после воссоздания еврейского государства, мечтою и стремлением израильтян. Но при несравненно более высоких, чем у неприятеля военных технологиях Израилю не удается овладеть даже малой частью своей древней земли, и правители нового Израиля (в большинстве своем – безбожники) вынуждены отступать шаг за шагом перед натиском почти безоружных палестинцев, потомков филистимлян: ситуация, прямо противоположная той, что была во времена Иисуса Навина, когда почти безоружная армия евреев захватывала грозные военные твердыни хананеев. Но почему так происходит? Ответ прост: тогда, в библейские времена верный своему Богу Израиль вел не свои войны, а брани Господни: «Не мечем и копьем спасает Господь, ибо это война Господа» (1Цар. 17:47).

Верному своему рабу Господь обещает: никто не устоит пред тобою во все дни жизни твоей (1:5). Никто из обитателей Ханаана. Ханаан в 1:4 назван землею хеттеев, потомков Хета. Хет был внуком проклятого Богом Хама (Быт. 10 гл.). Палестина в это время еще испытывала влияние Хеттского царства, хотя это влияние и не было уже столь сильным, как во время Авраама.

Всю землю Хеттеев…[226]. Согласно толкованию прот. Порфирия Владимирского, «здесь под землею хеттеев не разумеется земля особым ханаанским племенем – хеттеями – заселенная, а разумеется под нею вообще вся ханаанская земля… Они, подобно аморреям (Быт. 15:16. Нав. 24:15) употребляются иногда в Священном Писании для обозначения вообще хананеев (напр., Иез. 16:3)»[227].

Не отступлю от тебя и не оставлю тебя, – обещает Господь Иисусу. И поэтому ни он, ни народ не должны страшиться. «Если Бог за нас, кто против нас?» (Рим. 8:31). Только Бога надо бояться (Втор. 6:13). Тот, кто любит Бога, опасается оскорбить Его нарушением заповеди, тот больше никого и ничего не боится. Всякий страх, кроме страха Божия, есть маловерие, и потому грех. Здесь (1:9) употреблен глагол /ri, означающий «иметь страх», «пугаться», «тревожиться». Он синонимичен глаголу ary, который может означать в Библии как обыкновенный страх, так и религиозный трепет, а также уважение к кому-либо. В Нав. 11:6, где употреблен как и во Втор. 6:13 глагол ary, Иисусу заповедуется не бояться полчищ северо-ханаанских царей. Боящийся Бога не должен испытывать страха по отношению к кому бы-то или к чему бы-то ни было. «Мы боимся Бога, а не проконсула», – так по свидетельству Тертуллиана восклицали христиане в римских судах. Боязнь бесов, страх пред грядущим антихристом категорически запрещены тем, кто боится Бога и ожидает Христа-Избавителя, грядущего в силе. В Послании к Римлянам (8:32–39) содержится знаменитый павлов гимн любви Божией, вероятно, перекликающийся с литургическими песнями первых христианских общин: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?.. Ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви во Христе Иисусе, Господе нашем». Иоанн, святой «апостол любви», убеждает: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин. 4:18). В древней аскетической литературе эти слова, обращенные Богом к Иисусу Навину рассматриваются как божественное ободрение монаху, ведущему трудную брань со страстями. Подвижник не должен отчаиваться в этой борьбе, страшиться и унывать – с ним всегда его невидимый Заступник, Сам Господь[228]. «Не боюсь я никого, кроме Бога одного», – поется в одной современной хасидской песне.

Автор Послания к Евреям призывает руководствоваться этим данным Иисусу Навину обещанием Божиим – не отступлю от тебя и не покину тебя – в нашей повседневной жизни. Мы должны полагаться на Бога, заботящегося о нас, а не на земную материальную и социальную защищенность: «Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть. Ибо Сам сказал: “Не оставлю тебя и не покину тебя”. Так что мы смело говорим: “Господь мне помощник, и не убоюсь: чтò сделает мне человек?”» (Евр. 13:5–6). Климент Александрийский, во второй книге своих «Строматов» много рассуждающий о борьбе со страстями, применяет Нав. 1:5 к своим наставлениям: «Величайший из даров нам Божиих, это дар умеренности. Сам Бог говорит: не оставлю тебя и не покину тебя. Как бы так сим говорит Он: позаботься, чтобы оказаться тебе достойным того избрания, которое тебя соединяет со Мною и Моего о тебе промышления»[229].

Иисусу Навину нечего бояться – он будет вести «войну Господню» (1Цар. 17:47), и Тот, Кто был с Моисеем, будет и с ним. Иисус знал, как близок был Господь к Своему рабу Моисею, «человеку Божию». И вот теперь он слышит: как Я был с Моисеем, так буду и с тобою. От него же только требуется быть твердым и мужественным:

Будь тверд (qzx) и мужествен (/ma) (1:6) – тверд в верности Богу и завету с Ним, в хождении по Его заповедям и мужествен в борьбе с Его врагами. Этот призыв здесь повторен трижды: 1:6,7,9. В 7-м стихе добавлено: будь очень мужествен (dam /ma). К твердости и мужеству Иисус был призываем еще при жизни Моисея, как Моисеем (Втор. 31:7), так и самим Господом (Втор.31:23). К тому же Господь призывал и весь народ: «Будьте тверды и мужественны» (Втор. 31:6). Без твердости и мужества не овладеть землею грозных хананеев. Слабым и трусам не видать победы:

Будь тверд и мужествен; ибо ты народу сему передашь во владение землю, которую Я клялся отцам их дать им. Только будь тверд и очень мужествен, и тщательно храни и исполняй весь закон, который завещал тебе Моисей, раб Мой; не уклоняйся от него ни направо, ни налево, дабы поступать благоразумно во всех предприятиях твоих (1:6–7).

В мидрашах и послемидрашитской агадической литературе Иисус Навин представляется как верный и старательный исполнитель закона Моисеева, скромный, богобоязненный, и потому мудрый. Эти качества похваляются в так называемых книгах мудрых Израиля (канонические: Иов, Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней; неканонические: книга Иисуса сына Сирахова, Притчи Соломона) и в Псалтири. Послебиблейская иудейская литература применяет эти места книг премудрости именно к Иисусу Навину. Например, Пс. 1:2: «В законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь» (ср. Нав. 1:8). «“Кто стережет смоковницу, тот будет есть плоды ее (плоды смоковницы в иудейском экзегезисе – награда за добродетели) и кто бережет господина своего, тот будет в чести” (Притч. 27:18). Иисус преданно служил Моисею при жизни последнего, был его опорой, за что удостоился чести быть ему преемником»[230]. «Начало мудрости – страх Господень» (Пс. 110:10. Притч. 1:7. 9:10), посему Иисус – мудрец, и, значит, на нем оправдались слова «мною цари царствуют… мною начальствуют начальники» (Притч. 8:15–16). Посему-то не сыновьям Моисея, отмечает Bemidbar rabba, мидраш на книгу Чисел, а Иисусу было предначертано быть его преемником[231]. Мужество Иисуса открыло ему возможность занять столь высокий пост. Он всегда был во главе своей армии, а не в задних рядах или в своей палатке, подобно другим военачальникам. Моисей в мидрашах всегда называет Иисуса своим истолкователем, «метургеманом», чтобы после смерти пророка никто не посмел назвать Иисуса выскочкой[232]. Рано утром Иисус вставал и приводил в порядок скамьи в доме собраний, а народ собирался вокруг него, чтобы слушать из уст его Тору. Но скромный Иисус говорил: «Благословите Господа, давшего Израилю Тору через посредство Моисея»[233]. Иисус не дерзал сам называть себя рабом Божиим (hvhy dbi), и был удостоен этого звания Самим Богом[234]. Таким изображает Иисуса Навина послебиблейская иудейская литература[235].

В средневековье образ Иисуса Навина благодаря прежде всего первым девяти стихам книги (можно назвать Нав. 1:1–9 прологом книги) становится прототипом мудреца-праведника (цадика), вся жизнь которого – изучение Торы:

Да не отходит сия книга закона от уст твоих; но поучайся в ней день и ночь, дабы в точности исполнять все, что в ней написано: тогда ты будешь успешен в путях твоих будешь поступать благоразумно (1:8).

«Сказал р. Шмуэль бар Нахмани: “Слова Торы похожи на мельницу. Как мельница не останавливается ни днем, ни ночью, так и слова Торы, о которых сказано: поучайся в них день и ночь”»[236]. Эти слова из мидраша на Екклесиаст очень характерны для иудейской литературы. «Бен-Баг-Баг говорил: “Листай и перелистывай ее, ибо все в ней; вглядывайся в нее, старься и седей с нею, и от нее не отходи, ибо нет ничего лучше нее”»[237].

Коран называет иудеев и христиан «народами Книги». Действительно, после разрушения Второго храма, после полного разрушения Иерусалима, после катастрофических поражений в войнах 68–74 гг. от Р.Х. и 131–135 гг. от Р.Х., в долгие века рассеяния что оставалось у евреев кроме Писания? В размышлении над ним день и ночь, в исполнении его заповедей – вся полнота духовной жизни средневекового иудея.

Но если иудеи лишились своей страны и своего храма, то христиане этого и изначально не имели. «Наша нация – христиане», – лозунг христианских мучеников первых веков христианства. То, что для иудаизма было духовной катастрофой, для христианства явилось в каком-то смысле точкой отсчета. То, что для иудеев было божественным наказанием (а именно так понималось ими самими тогда разрушение храма, Иерусалима и рассеяние), для христиан было благословенной свободой. Свободой от традиций и обычаев, от отеческих преданий, от социальной и национальной среды, свободой от земной родины и, а в религиозном отношении – свободой от Закона и законничества, в определенном смысле – свободой от религии. «Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:14). Раннехристианский радикализм с его провозглашением свободы ото всяких земных уз был непобедимой силой древних христиан, был той новизной, что вдохнула свежую струю воздуха в затхлую атмосферу уже тогда одряхлевшего мира. У первых христианских общин тоже еще не было ничего – ни храмов, ни «православных царств», ни догматических систем, ни богатых традиций. Ничего, кроме Писания. Но в этой кажущейся немощи совершалась сила Божия (2Кор. 12:9). «Исследуйте Писания» (Ин. 5:39). Писанию учили катехуменов, в нем поучались день и ночь, его истолковывали в проповедях и апологиях, лишь им решали «межрелигиозные» и «межконфессиональные» споры, им аргументировали догматические позиции. А когда возникло монашество, монахи изучали его день и ночь. Даже еще в начале V века преп. Кассиан Римлянин, один из первых организаторов монашества на Западе, устанавливает в качестве монашеского «правила» ежедневное шестичасовое (!) изучение Писания[238]. Преп. Кассиан не вводит этим новизны – этому он научился за долгие годы жизни среди египетских монахов.

Еще и еще раз Иисус Навин слышит повеление Божие и Его обещание:

Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Господь, Бог твой, везде, куда ни пойдешь (1:9).

Все дальнейшее повествование книги будет исполнением обетования: никто не устоит пред тобою во все дни жизни твоей… Ты народу сему передашь во владение землю… (1:5–6). Сам Господь будет сражаться за Израиля, Сам Всевышний будет вести Свои войны (Втор. 9:3. Нав. 23:3,9. 24:12,18).

От Израиля требуется только, чтобы «любил Господа Бога… слушал глас Его и прилеплялся к Нему… чтобы пребывать… на земле, которую Господь с клятвою обещал… Аврааму, Исааку и Иакову, дать им» (Втор. 30:20).

На пороге земли обетованной. Приготовления (1:10–18)

Приготовления к переходу Иордана начинаются с указания Иисуса Навина надзирателям:

И дал Иисус повеление надзирателям народа и сказал (1:10).

Этими надзирателями народа (,ih yruw), уже упоминавшиеся во Втор. 16:18 вместе с судьями (,yupw) и во Втор. 1:15. 20:5,8,9 без упоминания о судьях, были, видимо, писарями, обязанными, среди прочего, производить набор рекрутов в народное ополчение. Возможно, в их задачу входила также инспекция и поддержание дисциплины в войсках[239]. Однако, на основе библейских текстов нет возможности четко очертить функции этих чиновников. ruw (иногда – ruvw) – тип чиновника с не совсем ясным статусом; это слово можно перевести как «сторож», «руководитель», «надсмотрщик»[240]. (LXX: grammate‹j; Vulgata: scribas; Церковнослав.: книгочии). Bibbia Piemme переводит это слово как «писарь», Bibbia Paoline как «полководец». Архимандрит Макарий (Глухарев) переводит это слово как «надзиратель»[241]. Этот перевод переходит затем в Синодальный текст 1876 года. Протоиерей Порфирий Владимирский считает этих чиновников (на основании перевода LXX) предшественниками книжников: «Мы видим этих надзирателей в качестве главных писцов (при Моисее и Иисусе Навине. – Арс.). В этих должностях они находились и после, при старейшинах-судьях по городам; но так в основании суда… у евреев полагался закон Моисеев и прочие священные книги, то они назывались после учителями закона и книжниками»[242].

Итак, Иисус, преемник Моисея и верховный главнокомандующий, приказывает надзирателям народа:

Пройдите по стану, и дайте повеление народу, и скажите: заготовляйте себе пищу для пути; потому что, спустя три дня, вы пойдете за Иордан сей, дабы придти взять землю, которую Господь, Бог отцов ваших, дает вам в наследие (1:11).

Под «пищей», по всей видимости, можно понимать манну (ср. 5:12), хотя в тексте не конкретизировано: говорится просто о hdyj, о провианте (писатель употребил то же самое слово, что и в Быт. 42:25, где Иосиф велит выдать братьям hdj, дорожный запас: то же слово, в несколько видоизмененной форме).

Спустя три дня вы пойдете за Иордан сей. Если события первых трех глав книги излагаются в хронологическом порядке, то получается больше, чем три дня, ведь, согласно Нав. 2:22 соглядатаи скрывались в горах на территории Палестины три дня; путь от Ситтима к Иордану с последующей ночевкой на берегу – еще один день; после этого в Нав. 3:2 читаем, что «чрез три дня пошли надзиратели по стану». Получается, по меньшей мере, семь дней. Возможно, в повествовании не соблюден хронологический порядок и указание Иисуса надзирателям имело место уже после того, как возвратились соглядатаи и после того, как народ переночевал на берегу Иордана, то есть 1:10–11 следует по времени после 3:1. Надзиратели проходили по стану дважды – первый раз с повелением заготовлять пищу, второй раз – через три дня, в день перехода, с указанием идти за ковчегом. Слова Иисуса в 3:5 «освятитесь, ибо завтра сотворит Господь среди вас чудеса» в таком случае имели место накануне второго прохождения надзирателей по стану.

Бл. Августин в «Вопросах на Семикнижие»[243] решает эту проблему, не нарушая последовательности повествования: «После того, как Господь говорил с Иисусом Навином, ободряя и укрепляя его и обещая быть с ним, Иисус через надзирателей дал повеление народу, чтобы готовили пищу, с намерением спустя три дня перейти Иордан, хотя находим, что случилось это гораздо позже. Действительно, когда он повелел это народу, послал соглядатаев в Иерихон, оказавшийся ближайшим городом по ту сторону Иордана. Они же, остановившись у Раав-блудницы, ею укрытые от царя и выпущенные чрез окно и в течение трех дней скрывавшиеся в горах, как видим, затратили четыре дня (Августин полагает, что на дорогу и на пребывание у Раав им понадобился еще один день. – Арс.). Затем, после того, как они сообщили все, с ними происшедшее, двинулся Иисус на рассвете со всем народом с места, где они были, и, когда пришел к Иордану, остановился и заночевал. Тогда опять спустя три дня повелели народу готовиться к переходу через Иордан, следуя за ковчегом завета. Теперь понятно, что это был человеческий расчет, по которому дали народу приказание заготовлять пищу, как будто через три дня совершится упомянутый переход. Это могло бы произойти, как, возможно, надеялись, если бы соглядатаи вернулись вовремя. Думается, этими промедлениями, хотя Писание об этом умалчивает, устраивалось божественное намерение о прославлении Иисуса пред народом и явлении на нем Божия покровительства… Не должно казаться невероятным, что даже общавшиеся с Богом поступали в чем-нибудь по человеческому расчету, имея все же Бога себе водителем, но их намерения были изменяемы промыслом Того, Кем они были водимы»[244].

После указаний народным надзирателям вождь обращается к двум с половиной коленам – Рувимову, Гадову и полуколену Манассии – избравшим для жительства по причине большей, чем у прочих колен, склонности к скотоводству богатые пастбищами заиорданские земли (1:12–15). В Числ. 32 и Втор. 3:18–20 Моисеем строго оговариваются те условия, на которых Трансиордания могла остаться в собственности этих двух с половиной колен: они были обязаны помочь прочим коленам в оккупации Палестины, идя в авангарде захватнического войска. Иисус напоминает им Моисееву заповедь и их обязательства:

Вспомните, что заповедал вам Моисей, раб Господень, говоря: Господь, Бог ваш, успокоил вас, и дал вам землю сию. Жены ваши, дети ваши и скот ваш пусть останутся в земле, которую дал вам Моисей за Иорданом; а вы все, могущие сражаться, идите пред братьями вашими и помогайте им, доколе Господь не успокоит братьев ваших, как и вас; доколе они не получат в наследие землю, которую Господь, Бог ваш, дает им. Тогда возвратитесь в наследие ваше, и владейте землею, которую Моисей, раб Господень, дал вам за Иорданом к востоку солнца (1:13–15).

Как видим, Иисус не заповедует ничего нового, он лишь дословно повторяет слова Моисея. Во всем его поведении – желание быть верным всему тому, что уже установлено его предшественником. И во всем дальнейшем повествовании новый вождь не будет определять народу ничего нового, а будет лишь стараться тщательно исполнять то, что уже было определено Богом чрез Моисея.

Трансиордания, земля побежденных Сигона и Ога, избранная для жительства двумя с половиной коленами израильтян, не входила в состав земли, обетованной Богом праотцам. Границей последней служит Иордан. Хотя Господь на определенных условиях позволяет им взять эти богатые пастбищами земли во владение, поселиться там и не наследовать земель собственно в Палестине, все же это было скорее попущением Божиим, а не Его благословением. И хотя Господь дал им землю сию (1:13), это было уступкой их своеволию. Они пренебрегли даром Божиим, землей, «текущей молоком и медом». И хотя первоначальная ревность и готовность доказать с оружием в руках крепость своих братских чувств, готовность подвергать ради других колен опасности собственную жизнь были вполне искренни, все же со временем эта добровольная их самоизоляция от жизни Израиля начнет проявляться все сильнее. Уже судья Девора будет упрекать одно из колен, Рувимово, за отказ вступить в общеизраильскую борьбу с неприятелем: «Что сидишь ты между овчарнями, слушая блеяние стад?» (Суд. 5:16). Где твоя прежняя готовность вступаться за братьев, почему ты больше не поспешаешь впереди них? – как бы вопрошает Девора. Как видим, уже в эпоху Судей возникает проблема общенационального единства (ср. также Суд. 5:17–18). Центробежные силы будут расти, несмотря на объединительные усилия царей эпохи ранней монархии – Саула, Давида и Соломона. Это приведет к разделению Израиля на два враждующих царства и, в конце концов, к полному исчезновению северных колен в результате ассимиляции их Ассирией и Вавилоном. А заиорданские колена, первые положившие начало размежеванию, пока всего лишь территориальному, первыми подвергнутся ассирийскому завоеванию и плену с последующей неизбежной ассимиляцией (4Цар. 15:29).

Но должны пройти еще долгие столетия, пока это совершится, а пока Рувим, Гад и Манассия с решительностью готовы послужить своим братьям, доказать свою преданность общему делу и общеизраильскому предводителю:

Они в ответ Иисусу сказали: все, что ни повелишь нам, сделаем, и куда ни пошлешь нас, пойдем; как слушали мы Моисея, так будем слушать и тебя: только Господь, Бог твой, да будет с тобою, как Он был с Моисеем; всякий, кто воспротивится повелению твоему и не послушает слов твоих во всем, что ты ни повелишь ему, будет предан смерти. Только будь тверд и мужествен! (1:16–18).

Теперь уже и из уст своих подчиненных Иисус слышит призыв к решительности и слова ободрения.

Ориген, обращая внимание на Нав. 1:12–18, рассуждает в одной из гомилий о духовном значении этого диалога между Иисусом Навином и потомками Рувима, Гада и Манассии накануне форсирования Иордана. Как всегда, Ориген стремится «возвыситься от буквы к духу, от прообразов к истине»[245].

Из того факта, что все, решившие остаться по ту сторону Иордана, были потомками первородных, он выводит следующее заключение: «Рувим был первенцем, рожденным от Лии, Гад – первенцем Зелфы, Манассия – первенцем, рожденным от египтянки Асенефы, дочери елиопольского священника Потифара, жены Иосифа… Полагаю, что здесь скрывается прообраз двух народов: одного, казавшегося первородным по закону природы, и другого, который должен был получить благословение наследовать через веру и благодать»[246]. Coгласно Оригену, колена, оставшиеся за Иорданом – иудеи, а заселившие Ханаан – христиане[247].

В помощи, которую оказали два с половиной колена девяти с половиной коленам в борьбе за Ханаан, Ориген видит прообраз той помощи, которую оказывают ветхозаветные праведники и вообще Ветхий Завет христианину в его борьбе за собственную душу: «Ко мне, устающему в баталии этой жизни и борющемуся с врагами, то есть с сопротивными силами, смотри, каким образом приходят на помощь те, которые были оправданы Законом прежде пришествия Господа моего Иисуса Христа. Смотри, как предлагает мне помощь Исайя, когда просвещает меня через чтение его бесед. Смотри, как спешит нам на помощь Иеремия, вооруженный и готовый к сражению, чтобы обратить в бегство самого неистового врага – тьму моего сердца – копьями своей книги. И Даниил вооружен, чтоб придти нам на помощь, когда наставляет нас и заранее предуведомляет о пришествии и воцарении Христа, о будущем обмане антихриста. Есть также Иезекииль, который описывает небесные тайны… Осия, в свою очередь, ведет строй двенадцати пророков: все они идут вперед, препоясавши чресла истиною (Еф. 6:14), истиною, которую провозглашают в помощь своим братьям, чтобы, наставленные их книгами, мы не оставались в неведении об уловках диавола»[248].

Ветхий Завет принадлежит христианам. Слово ветхозаветных пророков – братская помощь своим новозаветным братьям в их духовной брани, в освоении «земли своего сердца». Потому-то, по мысли Оригена, и не могут дети и жены представителей заиорданских колен выйти на битву. «Ничего удивительного, – поясняет Ориген, – ребенок (in-fans)[249] – это тот, кто еще не может сказать ничего. Чем же может быть мне полезен тот, кто не говорит ничего, от которого я не могу ничего добиться, чья беседа меня не может наставить? Затем, женщину апостол называет немощным сосудом (1Петр. 3:7). Это логично, что немощный сосуд не выходит в сражение, чтоб не быть сокрушенным и не погибнуть. О Господе Иисусе, действительно, в Евангелиях сказано, что Он льна курящегося не угасит (Мф. 12:20. Ср. Ис. 42:3). Так как женам повелено поучаться дома от мужей (ср. 1Кор. 14:35), и [так как] им надлежит быть более учениками, нежели учителями, не поможет мне та, кто не может дать мне поучение и в которой не нахожу ничего для подражания…»[250]. Ориген вслед за Филоном считает женщину символом плоти и слабой души[251].

Представители заиорданских колен выражают готовность во всем слушать Иисуса, не меньше, чем они слушали Моисея: как слушали мы Моисея, так будем слушать и тебя (1:17). Тот, кто слушает Моисея, не может не слушать Христа: «Всякий, слушающий Моисея, слушает также Господа нашего Иисуса. Действительно, тот писал об Иисусе. Посему Господь в Евангелии, демонстрируя, что кто не верит Ему, не верит и Моисею, сказал: Если бы вы верили Моисею, то поверили бы и мне, потому что он писал о Мне (Ин. 5:46)»[252].

В том факте, что колено Манассии разделилось на две части, и одна часть поселилась в Ханаане, а другая осталась жить в Трансиордании и составила с двумя другими коленами «два с половиной», Ориген усматривает, что «те, что водимы были Законом, достигли познания Троицы, но не полным и не совершенным образом… Для познания Троицы им не хватало воплощения Единородного: хотя веровали в Его пришествие, и не только веровали, но и провозглашали реальное спасение в Нем, не могли, однако, достигнуть того, во что веровали… Их вера не была полной ввиду неисполненности еще во Христе домостроительства воплощения; и то, во что мы веруем как в уже совершившееся и исполненное, они веровали только как в будущее. Поэтому этих колен не просто два – потому как отцы не были вне веры и вне спасения в Троице – но, однако, и не три – число совершенное и полное – чтоб не показалось, что тайна блаженной Троицы достигнута в них в совершенстве»[253]. Итак, число два с половиной для Оригена символизирует неполноту познания Пресвятой Троицы ветхозаветными праведниками. Те, кто не имели «полного знания о Троице», впоследствии построят и алтарь (Нав. 22 гл.), «который не был ни полным, ни истинным», а всего лишь «типом и образом истинного алтаря, Иисусова»[254].

Раав и соглядатаи (2:1-24)

Из всех повествований книги Иисуса Навина этой истории повезло, пожалуй, больше всех – образы Раав и соглядатаев привлекали к себе взоры очень многих древних иудейских и христианских экзегетов.

Кем были разведчики, посланные Иисусом осмотреть землю и Иерихон? Масоретский текст утверждает, что Иисус послал двух соглядатаев (wrx, 2:1). Мидраш Бемидбар Рабба, посвященный книге Чисел, отредактированный в позднее средневековье, предлагает читать слово wrx как синоним wrx, ремесленник. Согласно Бемидбар Рабба, соглядатаи прикинулись продавцами горшков и никто их не рассекретил.

Рабби Шимон бен Ицхак предлагает прочитывать это слово в значении «глухой» и интерпретирует так: «Притворились глухими (,ywrx) и так раскрыли их (жителей Иерихона. – Арс.) секреты»[255].

Кводвультдеус (†454), малоизвестный церковный писатель, живший в Карфагене, усматривает в образе двух соглядатаев, посланных Иисусом Навином, предызображение двух других посланцев: «Также наш Господь Иисус послал двух разведчиков, которые потрясли землю проповедью Первого пришествия, то есть Захарию и его сына Иоанна»[256].

У Фульгенция Руспийского (†532), названного Боссюэтом «вторым Августином», согражданина Кводвультдеуса, встречаются рассуждения о том, что два соглядатая прообразовали собой два завета, Ветхий и Новый, а также две заповеди о любви, любви к Богу и любви к ближнему[257].

В Pesiqta Rav Kahana, довольно раннем мидрашитском памятнике, происхождение которого некоторые исследователи относят ко второй половине III века, автор, рабби Авва бар Кагана противопоставляет поведение Раав-блудницы поведению израильского народа. Образ поведения первой служит рав Кагане для обличения Израиля: презренная женщина-блудница, к тому же не еврейка, оказывается способной постыдить Израиля:

«О Раав написано: Итак, поклянитесь мне Господом, что, как я сделала вам милость… (Нав. 2:12). А о Израиле написано: клянутся ложно (Иер. 5:2).

О Раав написано: …что вы сохраните в живых отца моего и матерь мою (Нав. 2:13). А о Израиле написано: у тебя отца и мать злословят (Иер. 22:7).

О Раав написано: сама отвела их на кровлю (Нав. 2:6). А о Израиле написано: на кровлях поклоняются воинству небесному (Соф. 1:5).

О Раав написано: скрыла их в снопах льна (Нав. 2:6). А о Израиле написано: говорят дереву: «ты мой отец» (Иер. 2:27).

О Раав написано: сказала им: идите на гору (Нав. 2:16). А о Израиле написано: на вершинах гор они приносят жертвы (Ос. 4:13).

О Раав написано: дайте мне верный знак (Нав. 2:12). А о Израиле написано: каждый обманывает своего друга (Иер. 9:5).

Вот то, что было написано к бесчестию Израиля и к похвале Раав»[258].

Этот текст, кроме всего прочего – яркий пример критического отношения иудаизма к прошлому израильского народа. Подобная беспощадная самокритика встречается нередко в ранней иудейской литературе.

Презренная Раав – вечный пример и вечный укор для Израиля.

Две детали в библейском повествовании о Раав могут смутить и не раз смущали благочестивого читателя. Это то, что Раав была блудницей и то, что обманом спасла соглядатаев. Рассмотрим, каким в истории экзегетики было отношение к этим двум деталям библейской истории.

Само повествование не дает никакой оценки этим чертам образа Раав, оно лишь констатирует то, что Раав была блудницей (hnvz) и то, что она обманом сохранила соглядатаям жизнь. Новый Завет дважды ставит в пример Раав, хваля в Евр. 11:31 ее веру, а в Иак. 2:25 ее дела. Род занятий и поведение Раав никак не оцениваются и Новым Заветом. По-видимому, в ветхозаветном Израиле, по крайней мере до эпохи великих пророков «войти к блуднице» не считалось предосудительным в нравственном отношении (ср., напр. Быт. 38:16). Нельзя относиться к поведению человека Ветхого Завета с позиции более поздних, и тем более современных, нравственно-социальных норм.

Нередко смущение тем фактом, что Раав была проституткой заставляло комментаторов искать истолкования слова hnvz вне его прямого значения. Согласно Таргумам и Иосифу Флавию[259], Раав была не блудницей, а содержательницей постоялого двора, гостиницы. Так в Таргумах и у Флавия истолковывается слово hnvz[260]. Однако, глагол “войти” (ab) очень часто в Библии обозначает именно сексуальные отношения (ср., напр. Быт. 6:4. 16:2. 30:3. Суд. 16:1). Соглядатаи пошли и пришли (vabyv ← ab) в дом блудницы, которой имя Раав, и остались ночевать там (2:1). Можно согласиться с мнением протоиерея Порфирия Владимирского, что слово hnvz следует понимать буквально: «В каком смысле Раав называется блудницею?.. Надобно думать… в собственном смысле… Этого смысла требует еврейское слово «зонà», которое LXX, сирский и арабский переводчики переводят через «блудницу», и греческое слово pÒrnh, которое придают ей святые апостолы Павел и Иаков. Если даже допустить, согласно с мнением Иосифа, что еврейское «зонà» стоит здесь в смысле содержательницы гостиницы, то и в этом значении слова мысль о вольности ее поведения совершенно не устраняется»[261].

Возможно, занятие Раав носило в каком-то отношении и религиозны характер. В ханаанских городах в эпоху поздней бронзы священная проституция была очень развита. Причем, именно в городах; мы не встречаем ее среди кочевых или полукочевых племен. Само название города Иерихон – производное от xry, луна – может говорить о развитии в нем древнего лунного культа хананеев, тесно связанного со священной проституцией.

Если иудейская экзегетика порой отрицает позорный характер образа жизни Раав, то христианские авторы единодушны в том, что последняя действительно была блудницей, грешницей. И подчеркивается ее покаяние, обращение.

Св. Иоанн Златоуст в VII Беседе о покаянии представляет Раав «учительницей покаяния» для иерихонцев. Бог не сразу разрушает Иерихон, но, как позднее в случае с Ниневией, дает жителям возможность покаяния. «Но кто будет проповедовать им покаяние? Враги облегали город, вождь окружал стены; велик страх, велико смятение! Какой же путь покаяния открыл Ты им? Послал ли Ты пророка? Послал ли благовестника? Был ли кто-нибудь, кто внушил бы им полезное? Да, говорит, у них был такой учитель покаяния – та дивная Раав, которую спас Я покаянием… И посмотри, какая необычная проповедь милосердия! Тот, Который говорит в законе: «Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14), переменяя слово по милосердию, восклицает через блаженного Иисуса: Раав блудница пусть останется в живых (Нав. 6:16)… Но если ей надлежит жить, то зачем она блудница? А если блудница, то для чего «пусть останется в живых»? Я, говорит, указываю на прежнее ее состояние, чтобы ты подивился произошедшей затем перемене…». Раав у Златоуста – пример древнего обращения от тьмы многобожия к свету веры в единого Бога: «Не речами одними только приобретает она спасение, а предшествовавшею им верою и любовью к Богу… Она приняла соглядатаев; и от Кого отрекся Израиль в пустыне, того Раав проповедала в непотребном доме… Она говорит соглядатаям: мы узнали, что сотворил Бог ваш египтянам (ср. 2:10). Иудей говорит (истукану. – Арс.): «Вот бог твой (в церковнослав.: бози твоя), Израиль, который вывел тебя из земли египетской» (Исх. 32:4), а блудница приписывает спасение не богам, а Богу: мы узнали, говорит она, что сотворил Бог ваш египтянам в пустыне, услышали, и истаяло сердце наше, и нет в нас силы (ср. 2:9, 11). Узнали, чтò сотворил Бог ваш. Видишь, как она верою воспринимает слово Законодателя? Знаю, говорит она, что Господь, Бог ваш, есть Бог на небе вверху и на земле внизу (2:11)»[262]. «Верою спаслась блудница… Она не стала рассуждать: как эти пленники, беглецы и изгнанники, ведущие кочевую жизнь, могут овладеть нашим городом, который защищен стенами и башнями? Если бы она стала так размышлять, то погубила бы и себя, и их»[263]. Как видим, у Златоуста то же самое противопоставление, что и в Песикте рав Каганы: верность иноплеменницы и блудницы Раав Богу противопоставлена неверности Ему Израиля.

Удивительный ветхозаветный рассказ о Раав находит продолжение и развитие в Новом Завете, в новозаветном отношении к кающимся блудницам, что не остается не замеченным и святыми отцами. У того же Златоуста читаем: «Этот Иисус, сын Навинов, говорящий: блудница да будет жива, был прообразом Господа Иисуса, Который говорит: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31)»[264].

По закону Раав должна умереть. Но по слову Иисуса может жить! Как тут не вспомнить помилованной Христом женщины, взятой в прелюбодеянии (Ин. 8:1-11), беседы Господа с самарянкой (Ин. 4), покаяния Марии Магдалины[265]?

Ориген сближает Раав с той безымянной блудницей, на которой, по повелению Божию, вынужден был жениться пророк Осия (Ос. 1:2). Как и жена Осии, Раав – прообраз Церкви, собранной из нечистых и грешных язычников и очищенных силой Божией. Ориген рассуждает: «Раав значит широта. Что это за широта, если не Церковь Христова, собранная из грешников как детей блуда?.. Она есть широта, принимающая разведчиков Иисуса»[266]. «… эта проститутка, принимающая их, из блудницы, коей была, становится пророчицей. Действительно, она говорит: я знаю, что Господь отдал землю сию вам (2:9). Смотри, как та, что когда-то была блудницей, безбожной и нечистой, становится преисполненной Духа Святого: свидетельствует о прошлом, верит в настоящее, пророчествует о будущем и предвозвещает его»[267].

То, что невозможно по природе, возможно для Бога. Отцы учат ни много ни мало о возвращении Раав девства. Бог возвращает Раав ее девство! Эта радикальная, невероятная трансформация совершается, как рассуждает Кесарий Арльский (†542), благодаря безграничному чуду благодати[268].

Св. Амвросий Медиоланский в своих пастырских заботах много времени уделявший воспитанию девственниц, коих было много в его епархии, предлагает видеть в Раав нравственно-воспитательный пример для своих питомиц: «Гораздо лучше, если дева сохранила душу, чем тело. Конечно, хорошо сохранить то и другое, если бы это было возможно; если же нельзя, то, по крайней мере, будем чистыми если не пред людьми, то пред Богом. И Раав была блудницей, но потом, когда уверовала в Бога, она обрела спасение»[269]. Он же предлагает монахине, потерявшей девство, молиться так: «Ты, Господи, не возгнушавшийся оскверненною Раавью, силен растерзать вретище и препоясать меня веселием (ср. Пс. 29:12)»[270].

Св. Кирилл Иерусалимский в своих Огласительных словах предлагает катехуменам образ Раав как пример спасительного покаяния: «А может быть и из числа женщин какая-либо скажет: я блудодействовала, прелюбодействовала, осквернила тело мое всеми родами невоздержания – можно ли спастись мне? Женщина, воззри на Раав, и надейся и ты спасения. Ибо, если она, быв явною и всенародною блудницею, спаслась посредством покаяния, то ужели женщина, один раз некогда соблудившая до принятия благодати, не спасется при помощи покаяния и поста? Рассмотри, как спаслась Раав. Она сказала только: Бог ваш на небеси, и на земли Бог ваш (ср. 2:11). Своим не дерзнула она назвать Его, сознавая нечистоту свою»[271].

У Руперта Дейцкого (1135) перемена, произошедшая с Раав, подчеркивается с помощью образов Песни Песней: нечистая служительница демонов и идолов после принятия посланцев Иисуса «уже очищенная, святая дева одного мужа, единственная подруга, единственная голубица, непорочная, совершенная»[272].

Вера Раав. Послание к Евреям упоминает о Раав наряду с другими ветхозаветными героями веры так: «Верою Раав блудница, с миром принявши соглядатаев (и проводивши их другим путем), не погибла с неверными (Евр. 11:31). Живая вера, согласно Посланию Иакова, подвигла Раав к делам веры: «Раав блудница не делами ли оправдалась, принявши соглядатаев и отпустивши другим путем? Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иак. 2:25–26).

Именно вера Раав отмечается самыми ранними отцами Церкви. Св. Климент Римский: «За веру и гостеприимство была спасена Раав блудница»[273]. Св. Ипполит Римский: «Иордан, увидев ковчег, возвратился вспять, и Раав блудница спаслась от усечения мечем, так как она оказалась верующей в городе Иерихоне»[274].

Библейский текст, конечно, не дает основания полагать, что у Раав была вера в смысле чистого монотеизма, библейская вера в hvhy как единого Бога. Но, безусловно, в словах Раав звучит исповедание превосходства Бога Израилева над другими богами, в том числе над богами родного Иерихона (2:9-12). Могучий Бог Израиля сделал то, на что не способны боги Ханаана: иссушил воды Чермного моря, дал силы истребить грозных царей Заиорданья, Сигона и Ога (2:10). И Раав призывает спасенных ею соглядатаев поклясться ей Господом (hvhy), Которого она исповедует как Бога на небе вверху и на земле внизу (2:11–12). Раав знает хорошо историю Израиля и вмешательства в нее hvhy. Марио Руссотто, современный итальянский комментатор Священного Писания отмечает, что Раав «в своем исповедании веры… демонстрирует способность прочесть смысл истории Израиля и активного присутствия Бога в ней. Так Раав восходит на кафедру: ханаанская проститутка дает лекцию о вере!.. Библейская история не доносит до нас имен египетских фараонов, но сообщает имена двух еврейских повивальных бабок (Исх. 1:15); не доносит имен двух разведчиков, посланных Иисусом, но сообщает имя ханаанской проститутки: Раав…»[275].

Второй чертой в образе праведной Раав, могущей смутить современного благочестивого читателя, является ее способность к беззастенчивой лжи. И даже не столько само это, сколько то, что само Писание не осуждает этого поведения.

Если в Новом Завете утверждается, что отец лжи – диавол (Ин. 8:44) и что участь всех лжецов – в озере огненном (Откр. 21:8), то Ветхий Завет исполнен примерами «праведного обмана», «лжи во спасение». Авраам (Быт. 12:11–19. 20:2), Сарра (Быт. 18:15), Исаак (Быт. 26:7-10), Ревекка (Быт. 27:8-17), Иаков (Быт. 27:24), Иосиф (Быт. 42:7 и дал.), судья Аод (Суд. 3:20), Давид (1Цар. 21:2) – вот некоторые примеры того, как те, кого мы называем ветхозаветными праведниками, те, на чьей стороне у читателя библейских повествований возникает естественная симпатия, используют ложь, обман.

Думается, всякая попытка взглянуть на «ветхозаветную праведность» с точки зрения новозаветных нравственных норм в корне ошибочна: то, что не считалось грехом в эпоху патриархов и судей, в эпоху великих пророков и особенно в послепленную эпоху уже осуждается (напр., Притч. 2:12. 6:12,17. 24:28. Пс. 5:7. 58:13. 118: 163. 119:2–3. Ис. 59:3. Соф. 3:13), а согласно Христову учению, ведет к вечному осуждению (Откр. 21:8,27). В Священном Писании прослеживается генезис понятия «праведность», происходит его развитие на разных этапах истории нашего спасения, истории отношений Бога и человека. Нельзя к ветхозаветному праведнику применять требования Нового Завета.

Так и в случае Раав, мы восхищаемся ее прозрением, ее вúдением смысла истории, ее обращением к вере во всемогущество единого истинного Бога, и со снисхождением относимся к некоторым ее нравственным чертам. Кроме того, в описании истории Раав – удивительная правдивость Слова Божия, в котором совершенно отсутствует то, что в агиографии называется «посмертным раскрашиванием» и чего так много в средневековой житийной и душеполезной литературе.

Как, наверное, ошеломил св. Иоанн Златоуст своих слушателей-христиан, когда в пылу риторского вдохновения воскликнул: «О, прекрасная ложь! О, прекрасный обман, не предающий божественного, но сохраняющий благочестие!»[276].

Однако, если в этом возгласе Златоуста нельзя усмотреть чего-то более простого ораторского приема, то в аскетической литературе можно найти больше – оправдание «спасительного обмана», в некотором смысле даже апологию лжи. «…о лжи так надобно думать, и так пользоваться ею, как черемицею. Если она будет принята в угрожающей смертию болезни, то она бывает полезна. Впрочем, принятая без крайней нужды, бывает очень вредна. Так, мы читаем, что святые и богоугодные мужи безвинно употребляли ложь, как, например, Раав, которой Св. Писание не только не приписывает никакой добродетели, но упоминает еще о распутстве; за такую ложь, которою она лучше захотела скрыть соглядатаев, нежели выдать, заслужила быть причисленною к народу Божию с вечным благословением. А если бы она захотела сказать истину, или позаботиться о спасении граждан, то, без сомнения, она не избежала бы угрожающей погибели со всем домом своим, не была бы – присоединена к виновникам Рождества Господня, не была бы включена в родословие патриархов, чрез преемство своего поколения не удостоилась бы произвести Спасителя всех»[277].

Известный в свое время защитник Священного Писания перед лицом атеистической критики Г. Ясиницкий писал по поводу так называемых «аморальных» мест Библии: «…жизнь всегда должна остаться жизнью во всех своих проявлениях. Такой полной ее и должно изобразить Св. Писание… После серьезного обсуждения становится ясно, что служащее предлогом для нападок у критиков, на самом деле может послужить лишь доказательством божественного происхождения Библии. Кто же кроме Бога допустил бы написать про пьянство праведного Ноя, про обман Иакова или о позорном поведении Лота, или взрыве гнева у Моисея, а также о грехе Давида, о вспыльчивости Петра, и даже о ссоре между Павлом и Варнавой по поводу Марка? Если бы Библию писали простые сочинители, разве они не постарались бы в жизни святых скрыть темные стороны?»[278]

Раав в генеалогии Христа. В раввинистической и христианской литературе содержится немало похвал в адрес Раав за то, что она оказала неоценимую помощь Израилю в один из самых решительных моментов его истории.

Величайшей наградой для отважной женщины явилось то, что она была причислена к народу Божию. Более того, согласно Pesiqta Rav Kahana, Раав была взята в жены никем иным, как самим Иисусом Навином[279], и их прямым потомком является пророк Иеремия: «Сказал Святой Израилю: Я сказал вам: «Предай их заклятию, хеттеев и аморреев, и хананеев» (Втор. 20:17), но вы не сделали этого. Напротив, «Раав блудницу и дом отца ее и всех, которые у нее, Иисус оставил в живых» (Нав. 6:24). Вот, Иеремия произойдет от внуков блудницы Раав и будет вам то, что будет «тернами для глаз ваших и иглами для боков ваших» (Числ. 33:55)[280]. Таким образом, тот факт, что Иисус не уничтожил полностью обитателей Ханаана, но оставил в живых большое количество населения – не только Раав и ее семейство – в последствии бумерангом ударит по Израилю: через Иеремию, потомка Раав, и его пророчества реализуется Божие наказание, предупреждение о котором содержится в книге Чисел. Если бы израильтяне строго следовали указаниям Закона, то, согласно мидрашам, им не понадобился бы и пророк Иеремия[281].

Впрочем, тот факт, что Писание обходит стороной личную жизнь Иисуса Навина, давал повод святым отцам полагать, что он был девственником и своей девственностью прообразовал Перводевственника Христа. «Иисус Навин… был девственник, ибо нигде не говорится, что он имел жену и детей»[282]. (***)

Итак, как бы там ни было в отношении Иисуса Навина, согласно иудейским источникам, от Раав произошел пророк Иеремия. Христианство идет еще дальше. Раав, наряду с другой иноплеменницей, моавитянкой Руфью – праматерь Мессии: «Салмон родил Вооза от Рахавы» (Мф. 1:5)[283].

В образе Раав, по святоотеческой мысли, представлено все греховное человечество, воспринятое Христом в Его человеческой плоти. Сын Божий, восприняв природу человека, не возгнушался тем, что среди его предков по плоти была блудница Раав. Блудница, спасенная Иисусом Навином вместе с ее домом– прообраз спасенного Иисусом Христом заблудившегося, соблудившего от Бога человечества, символ божественного милосердия и человеколюбия. Спасение Раав – это спасение Церкви, собранной из грешников. «Как Иисусом Навином посланные соглядатаи спасли уверовавшую блудницу, знамением спасения дав ей вервь червлену (2:18), так апостолы Спасителя нашего древнюю блудницу, различным идолам преданную церковь, отвлекли от прежнего непотребства и сподобили вечных благ, не червленую вервь употребив знамением, но даровав ей спасение всесвятою Кровию. Посему никто да не думает, что Раав недостойна быть прообразом Церкви…»[284].

«Раав, – говорит святитель Киприан Карфагенский, – была образом Церкви, которой было заповедано: отца твоего и матерь и братьев твоих, все семейство отца твоего собери к себе в дом твой. И если кто-нибудь выйдет из дверей твоего дома вон, того кровь на голове его (2:18–19). Этим божественным повелением проясняется, что в единый дом, то есть Церковь, должны собраться те, кто останутся живы, избежав разрушения мира, в то время как те из них, кто выйдет вон, то есть кто, приобщившись благодати в Церкви, оставит ее и из нее выйдет, будет сам виноват, должен будет самого себя винить в своей погибели»[285].

Также согласно Оригену, Раав и ее дом – прообразы Церкви. «Она названа Раав, а «раав» значит «широта». Что это за широта, если не Церковь Христова, собранная из грешников как детей блуда?»[286]. «Никто да не обольщается, никто да не обманывается: вне этого дома, то есть вне Церкви, никто себя не спасет»[287].

В уже цитированной VII Беседе о покаянии святителя Иоанна Златоуста великий проповедник говорит: «Раав прообразовала Церковь, некогда оскверненную демонским блудодеянием, а ныне принявшую соглядатаев Христа – апостолов, посланных не Иисусом Навином, но Иисусом – истинным Спасителем. Знаю, говорит, что Господь Бог ваш есть Бог на небе вверху и на земле внизу (2:11) и кроме Его нет Бога. Это приняли иудеи и не сохранили; это услышала Церковь и верно соблюла. Итак, всякой похвалы достойна Раав, прообразовавшая собою Церковь»[288].

Если Раав прообразовала собой Церковь из язычников, то помиловавший ее израильский вождь – милосердного Спасителя Церкви из язычников: «И посмотри, какая необычная проповедь милосердия! – восхищается Златоуст – Тот, Который говорит в законе: «Не прелюбодействуй» (Исх. 20:14), не соблуди, переменяя слово по милосердию, восклицает чрез блаженного Иисуса: Раав блудница да будет жива (6:16)»[289]. По закону она должна умереть, а по слову Иисуса может жить!

Во время падения Иерихона устоял только дом Раав, спаслись от погибели только те, кто в этом доме находились. «Этим, насколько мне кажется, – замечает Фульгенций Руспийский в своем напрессованном экзегетическими аллегориями труде, – означается кафолическая Церковь среди народов, избавленная от древней нечистоты, сокрывшая двух разведчиков Иисуса, то есть как чистое знание обоих Заветов, так и любовь к Богу и ближнему»[290].

У Кводвультдеуса Раав становится изображением всякой христианской души, принимающей евангельскую весть (соглядатаев Иисуса) и через это освобождающейся от идолопоклонства: «Блудница Раав приняла разведчиков этой земли и, укрывши их, освободила от их преследователей. И те, которых наш Господь Иисус послал, были приняты блудной душою, которая, ожидая спасения в имени Иисусовом, была освобождена от блудодеяний идолопоклонства, через знак червленой веревки, то есть через Его святую кровь»[291].

Вот, когда мы придем в эту землю, ты привяжи червленую веревку к окну (2:18). Червленой (алой) веревке, сохранившей Раав и ее дому жизнь, в традиционной экзегетике уделяется большое внимание. Отцы Церкви усматривают в ней яркий прообраз искупления, даруемого грешнику кровью Христа. Приведем три из наиболее ранних христианских высказываний.

Уже у мужей апостольских мы находим истолкование значения этого элемента в истории о Раав. «Притом дали ей знак, чтобы она свесила из дома своего красную веревку, – и тем показали, что всем верующим и уповающим на Бога будет искупление кровию Господа. Видите, возлюбленные, в этой жене была не только вера, но и пророчество»[292].

Также и согласно св. Иустину Мученика красная веревка – прообраз искупительной крови Христа: «…и знак красной веревки, который дали в Иерихоне блуднице Раав посланные Иисусом Навином соглядатаи… также представлял символ крови Христа, посредством которой у всех народов бывшие прежде блудниками получают спасение, принявши оставление грехов и уже не согрешая более»[293].

Ориген: «Она вешает красную веревку на своем доме, благодаря которой должна будет спастись при разрушении города. Она не получила никакого знака, кроме этого алого, который имел вид крови. Действительно, она знала, что нет ни для кого спасения, кроме как только в крови Христа»[294]. Веревка была привязана к окну. Согласно Оригену, в этом усматривается тайна боговоплощения: «Хотя воплощение Спасителя и не дает нам чистого и полного видения божества, но Он, через Свое воплощение дал нам увидеть, как бы через некое окно, божественный свет. Именно поэтому, мне кажется, знак спасения был дан через окно»[295].

Отвела их на кровлю, и скрыла их в снопах льна, разложенных у ней на кровле (2:6). И этот штрих не остается незамеченным древнецерковными писателями. «Называется кровлей (solarium), потому что наполнена солнцем. А кто есть солнце сердца человеческого, если не Тот, о Ком сказано устами пророка: «А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет солнце правды и исцеление в лучах его»? (Мал. 4:2). О том же восходящем солнце проповедует в Евангелии Захария: «Посетил нас Восток свыше, просветить сидящих во тьме и тени смертной» (Лк. 1:78–79). Действительно, также и пророк Аввакум говорит о вознесении Христа и основании на Его заповедях Церкви, используя для этого образы солнца и луны так: «Солнце и луна остановились на месте своем» (Авв. 3:11). Посему сердце каждого верующего называется духовной кровлей (solarium), будучи цельбоносно освещаемо лучами небесного солнца. И так-то Раав блудница сокрыла разведчиков Иисуса на кровле своего дома, на местах высоких, сохранила с внутренней любовью сердца, освещенного духовным знанием, чтобы воспевать в истине пророческие слова: «В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не согрешить пред Тобою» (Пс. 118:11)»[296]. «Под снопами льна спрятала Раав соглядатаев. Также подо льном были укрыты соглядатаи нашего Господа Иисуса, как свидетельствует пророк Исайя, когда говорит: «Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Ис. 42:3)»[297].

Отцы Церкви отождествляют Раав книги Иисуса с загадочной Раав, упоминаемой в Псалтири: «Упомяну знающим меня о Раав и Вавилоне» (Пс. 86:4). Различие в написании присутствует только в еврейской Библии (в кн. Иисуса – bxr; в Псалтири – bhr), в LXX оно отсутствует. Как в кн. Иисуса, так и в Псалтири – Raab. Это совпадение, видимо, и давало отцам повод полагать, что автор 86-го (евр. 87) псалма говорит о иерихонской Раав. В то же время, в иудейской экзегетике, ввиду доступности оригинального текста, этой путаницы не происходит. В средние века и христианские авторы перестают отождествлять Раав Псалтири с Раав книги Иисуса[298].

Но все же, для полноты картины, приведем два святоотеческих высказывания.

Св. Кирилл Иерусалимский: ««Упомяну знающим меня о Раав и Вавилоне» (Пс. 86:4). Велико человеколюбие Божие! Даже и о блудницах вспоминает Он в Писании! И притом не просто говорит: помяну Раав и Вавилон, но присовокупляет: ведущим мя. Итак, спасение, которое приобретается покаянием, равно возможно для мужеского пола и женского»[299].

Св. Иоанн Златоуст: «Почему Бог обещает помянуть Раав и Вавилон, когда Раав значит: блудница, а Вавилон: смешение? Это объясняется в выражении: ведущим мя. Итак, если Раав блудница означает Церковь из язычников; равным образом, если Вавилон, означающий, ввиду множества идолов, смешение, обратился и познал Бога, то они справедливо находят память о себе у Бога»[300].

Вернувшиеся к Иисусу отважные разведчики доложили своему полководцу: Господь предал землю сию в руки наши, и все жители земли в страхе от нас (2:24). Все, кроме отважной Раав, которая «пред величием цели, указанной ей Божественным Духом, вырвала душу свою из летаргии, в какую ее погрузила ее чувственная жизнь… Женщина, которая чувствовала в себе силу принести себя в жертву делу Божию, была возрождена этим самопожертвованием. Блудница исчезла, появляется героиня»[301].

Переход Иордана (3:1-11, 13–17)

Как авторитет Моисея был подкреплен чудесами, сопровождавшими переход через Чермное море, также и авторитет Иисуса был подтвержден чудесами, сопровождавшими переход Иордана. Господь обращается к Иисусу: в сей день Я начну прославлять тебя пред очами всех сынов Израиля, дабы они узнали, что, как Я был с Моисеем, так буду и с тобою (3:7).

В Тосефте (трактат Сота) говорится, что все народы земли были свидетелями чуда, так как воды Иордана возвышались как стена невероятной высоты. Сказано также, что в то время, когда народ проходил по дну реки, Иисус воззвал к нему с требованием обновить завет с Богом. Если бы это не было выполнено народом, замечается в трактате, воды низверглись бы и истребили его, как это произошло с поколением Ноя[302].

…и двинулись они из Ситтима, и пришли к Иордану… (3:1). Ситтим, представлявший, повидимому, из себя лесок акаций (,yuw = акации) близ источника Абель-ас-Шиттим (ср. Числ. 33:49) локализован сегодня в Телль эль-Хаммам, в 2 км на восток от Телль эль-Кефреин, места, археологически и топографически вполне соответствующего библейским описаниям[303]. Преодолев путь приблизительно в 12 км, Иисус и народ пришли к Иордану.

Священный текст сохранил нам и другие топонимы. Вода, текущая сверху, остановилась и стала стеною на весьма большое расстояние до города Адама, который подле Цартана; а текущая в море равнины, в море Соленое, ушла и иссякла (3:16). Библейский город Адам сегодня идентифицируется с местечком Эд-Дамийе, расположенном примерно в 24,5 км на север от Иерихона, в 32 км на север от Мертвого моря. Труднее определить историческое местоположение Цартана. Некоторыми оно локализуется на холме Карн-Сартабех (379 м), в 6 км на запад от Иордана[304].

Время от времени в нижнем течении Иордана, где его берега представляют собой известняковые скалы, случаются землетрясения и тогда берега обваливаются, преграждая воде путь. Так произошло, например, в 1267 году при султане Бибарсе. По описанию арабского историка Нуваири, водной массе потребовалось 24 часа, чтоб расколоть известняковую глыбу, преградившую путь реке. В 1927 году произошло похожее событие, когда часть скалы высотой в 50 м обрушилась в Иордан. Тогда путь воде был прегражден на более чем на 21 ч[305]. Большинство современных библеистов считает, что такое же природное явление случилось и в те далекие времена.

Священный автор знал, что читателю известно об этой неустойчивости известняковых и глинистых иорданских берегов. Однако, сам библейский текст настойчиво подчеркивает именно чудесный характер события: Лишь только несущие ковчег вошли в Иордан, и ноги священников, несших ковчег, погрузились в воду Иордана (Иордан же выступает из всех берегов своих во все дни жатвы пшеницы), вода, текущая сверху, остановилась и стала стеною… (3:15–16). Слова, взятые Синодальным переводом в скобки, имеются как в еврейском тексте, так и в греческих переводах. Священный автор хотел отметить этим пояснением насколько чудесный характер носило событие. Переход произошел в месяц нисан (март-апрель), во время максимального разлива Иордана, когда река наполняется дождевыми водами и водами тающих снегов Ермона. В это время Иордан выходит из своих берегов, течение его бывает весьма бурным, так что далеко не каждый, даже на лошади, решится его форсировать. «Это было в первом месяце, когда Иордан от тающих на Ливане снегов переполняется водою. Иисус объявил израильтянам, что Господь иссушит пред ними воду иорданскую, дабы они узнали, что Он сопутствует им»[306].

Произошло чудо, «Иордан обратился назад» (Пс. 113:3). «Увидев ковчег, возвратился вспять»[307].

В экзегетике отцов Церкви переход Иордана прообразует прежде всего таинство христианского крещения.

Уже у Оригена возникает проблема согласования типологий. Ведь если в типологии апостола Павла прообразом христианского крещения было крещение «в Моисея в облаке и море» (1Кор. 10:2), то что в таком случае прообразовал собой переход Иордана? А если, напротив, именно переход Иордана был прообразом крещения во Христа, что может означать переход Чермного моря во время Исхода? В комментарии на Евангелие от Иоанна Ориген противопоставляет два домостроительства, представленных в Моисее и Иисусе Навине. Первое характеризуется горечью (воды Чермного моря) и страхом; второе – сладостью (воды Иордана) и любовью Иисуса Христа[308]. То же самое он говорит и своим слушателям в Кесарии Палестинской: «Когда Моисей вывел народ из Египта, не было никакого порядка в народе, никакой дисциплины среди священников. Перешли через воду морскую – воду соленую, которая не содержала никакой сладости… Когда же мой Господь Иисус ведет войска, видим самую реальность того, что было сокровенно. Священники идут впереди, несут ковчег завета на плечах. Я нигде больше не вижу моря, нигде соленой волны, но подхожу к Иордану под водительством моего Господа Иисуса»[309]. Таким образом, в некотором смысле у Оригена переход Чермного моря прообразовал переход Иордана, который в свою очередь прообразовал христианское крещение. События исхода прообразовали собой то, что в свою очередь также являлось прообразом «самой реальности».

Господь сказал Иисусу: в сей день Я начну прославлять тебя пред очами всех сынов Израиля, дабы они узнали, что, как Я был с Моисеем, так буду и с тобою (3:7). Эти слова относятся не к Иисусу Навину, а, конечно же, к Иисусу Христу, считает Ориген. Иисус прославляется христианином в таинстве крещения, когда погружается в смерть Его и совосстает с Ним от смерти к жизни: «Как велики события прошлого! Перейденное посуху Чермное море, данная с неба манна, бьющие в пустыне источники, данный чрез Моисея закон, многие совершенные в пустыне знамения и чудеса. Однако, нигде не сказано, что (через все это. – Арс.) Иисус был «прославлен». Но когда пересекается Иордан, Иисусу говорится: в сей день Я начну прославлять Тебя пред народом. Действительно, прежде таинства крещения Иисус не превозносится, но от крещения берет начало Его превознесение, которое также и – «пред очами всего народа»: «Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим. 6:3). Смерть Иисуса совершается в вознесении на крест, поэтому для всякого верного Иисус «превознесен» не прежде, чем верный достигнет таинства крещения, потому как написано: «Бог превознес Его и дал ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних»»[310]. Это превознесение, прославление Сына Божия, типологически связанное с прославлением Иисуса Навина, Оригеном связывается также с прославлением Христа каждым христианином, когда последний принимает крещение, соединяясь со Христом в Его смерти и воскресении.

Блаженный Феодорит, останавливая внимание на словах, обращенных Богом к Иисусу Навину, также усматривает в них ясную типологическую связь с Новым Заветом. Причем, Феодорит, в отличие от Оригена, акцентирует внимание не на таинстве крещения, принимаемом христианами, а на крещении Самого Христа. «Как об Иисусе Навине из чуда на Иордане стало известно, что он муж боголюбивый, так и наш Иисус после Иордана положил начало учению и чудесам»[311].

Священники и левиты, несущие ковчег завета, у Феодорита прообразуют собой Иоанна Крестителя: «А жрецы, воздвигающие кивот завета Господня, прообразуют Крестителя Иоанна, потому что он – иерей и сын архиерея. Посему, как сперва вошли в Иордан жрецы, несшие кивот, а потом с пророком и вождем Иисусом стал переходить народ, так, после того, как Иоанн начал крестить, и Иисус Спаситель освятил естество вод, посредством всесвятого крещения все благочестивые входят в небесное Царствие»[312].

Через три дня пошли надзиратели по стану, и дали народу повеление, говоря: когда увидите ковчег завета Господа, Бога вашего, и священников левитов, несущих его, то и вы двиньтесь с места своего и идите за ним. (3:2–3). После смерти Моисея Шехина, божественное Присутствие – не в столпе облачном и огненном, а в ковчеге завета – обитом листовым золотом ящике со свитками Моисеева закона. После смерти Моисея Господь являет Свое присутствие именно в этом, бережно охраняемом от непосвященных ковчеге, пред которым расступаются воды Иордана и падают стены Иерихона, который, по словам Кводвультдеуса, «прообразно содержит все таинства нашего главы Иисуса»[313].

Среди новооткрытых текстов преподобного Исаака Сирина, ставших доступными русскому читателю благодаря переводам игумена Илариона (Алфеева), имеется удивительное учение сирийского отца-отшельника о Шехине, живущей в Кресте Христовом. Согласно учению преп. Исаака, бесспорно опирающегося на иудейское предание, в ветхозаветные времена Шехина обитала в ковчеге завета[314]: «Что же было в этом ковчеге, делавшее его столь страшным и исполненным всяких сил и знамений, помимо сосуда с манной, скрижалей завета, начертанных Моисеем, и процветшего жезла Ааронова? Не повергались ли Моисей и народ перед ковчегом в великом страхе и трепете? Не лежал ли Иисус сын Навин перед ним с утра до вечера, простершись на лице? Не были ли страшные откровения Божии явлены в нем, <вызывавшие> почитание его? Ибо Шехина Божия жила в нем, <та самая> что живет теперь в Кресте: она ушла оттуда и таинственно вселилась в Крест»[315].

Повеление народу следовать за ковчегом, по мысли блаженного Августина, означает, что «тот облачный столб, обыкновенно бывший знамением и указанием пути странствующему Израилю, уже исчез и больше им не являлся… Поэтому теперь они следовали за ковчегом завета под предводительством Иисуса, с исчезновением облака словно лишенные покрова»[316].

Таким образом, переход Иисусом Навином и ведомым им народом Иордана в церковной экзегетике рассматривается как предызображение Крещения Господня и крещения ведомого Иисусом Христом народа – христиан. Отображено это и в богослужебных текстах. Так, в богослужении Богоявления мы находим следующие строки: «По разделении Иордана в древности народ израильский проходит по суше, прообразуя Тебя, Всесильного, Который ныне по струям неукоснительно проводишь тварь на неуклонную и лучшую стезю»[317].

Достигнув берега реки, Иисус и народ ночевали там, еще не переходя (3:1). Только чрез три дня пошли надзиратели по стану с повелением народу быть готовым к переходу (3:2). Кесарий Арльский († 542) видит в этом ни много ни мало, указание на три лица Пресвятой Троицы, «trinitatis agnoscimus mysterium», вера в Которую должна предварять таинство крещения[318].

Ориген отмечает, что между переходом Иордана и приготовлением к первой в святой Земле Пасхе прошло 10 дней (4:19). Десять – число совершенства. Поэтому, убеждает проповедник, мы не должны «откладывать на завтра наши дела и праведные поступки, но поспешать сегодня – то есть пока мы живы и доколе пребываем в этом мире – исполнять совершенные дела, и таким образом, наконец, сможем… войти в землю обетованную, можно сказать, в блаженное совершенство»[319]. Вся наша жизнь, по мысли Оригена – десятый день первого месяца (4:19): «Этот день – тот, который мы проводим в этом мире. Вся наша теперешняя жизнь представлена как один единственный день»[320]. Смерть – переход от этой, земной жизни к жизни вечной. Таким образом, повествование о переходе Иордана может иметь и эсхатологическое для каждого христианина прочтение. В этой перспективе бегство из Египта – это выход из этого греховного мира, странствование по пустыне – земная жизнь под водительством Божиим, а переход Иордана – переселение в мир иной, в небесный Ханаан, мир вечного блаженства. Тот мир, которого достигнуть мы можем только под водительством Иисуса. Мы, христиане, не боимся смерти, ведь у нас есть верное обещание: «Иисус пойдет пред тобою» (Втор. 31:2).

Камни свидетельства (3:12. 4:1-24)

Русский исследователь Палестины профессор Аким Олесницкий, проведший не один год на Ближнем Востоке, в конце XIX века написал большую монографию, посвященную исследованиям мегалитических памятников Святой Земли[321]. Согласно его выводам, памятник, созданный по повелению Иисуса Навина из иорданских камней, о чем повествует четвертая глава книги Иисуса Навина, представлял из себя галгал (ср. Нав. 5:9). Еврейское слово lglg означает «круг», «колесо». «Полагают, что 12 камней, взятые со дна Иордана евреями и поставленные в виде воспоминательного памятника, были расположены в виде круга, каждый камень отдельно, так как о них говорится, что Иисус Навин поставил их в Галгалу, то есть Галгалою или кругом (Нав. 4:20)»[322]. Тот же Олесницкий приводит свидетельство христианского предания, согласно которому в VII веке на месте перехода Иордана существовала базилика, в абсиде алтаря которой находились иорданские камни как остаток древнего круга камней, шесть необделанных камней на южной стороне полукружия абсиды и шесть на северной. Камни лежали на земле, вдоль алтарных стен. Они были необработанные и весьма большие, так что двое сильных мужчин едва могли их поднять.

Святилища в виде камней, положенных кругом, чаще даже в виде нескольких концентрических кругов, существовали с доисторических времен у очень многих народов[323]. И хотя изначально сооружение Иисуса Навина было всего лишь памятником, в более позднюю эпоху этот галгал приобрел культовое значение, был осквернен языческим культом: вокруг древнего мегалитического круга в эпоху царей группировались языческие жертвенники (ср. Ос. 4:15, 9:15. Ам. 5:5). Камни стали отождествляться с «воинством небесным» и обоготворяться (ср. Иер. 2:27: «…говоря… камню: ты родил меня»).

Этот каменный ансамбль должен был служить напоминанием о единстве народа, разделенного на двенадцать колен, единстве, которое так скоро будет нарушено, а также о чудесном преодолении Израилем неприступной водной преграды[324].

Повествуется о двух памятниках. Второй, скрытый от глаз водами реки, должен был остаться на дне Иордана (Нав. 4:9). «Иисус Навин, положивший в потоке двенадцать камней, очевидно, сим предызобразил двенадцать учеников, служителей крещения»[325]. Двенадцать колен Израиля в новозаветной и патристической символике представлены двенадцатью апостолами.

Не один из этих двух памятников не был тем сооружением, который Моисей предписывал поставить (Втор. 27:1–7). Однако, такое отождествление мы встречаем у преп. Ефрема Сирина: «Когда прейдете Иордан, поставьте себе камение велико, взятое из Иордана (курсивом русский издатель дает слова библейского текста в церковнославянском переводе. Слов «взятое из Иордана» нет ни в еврейском тексте, ни в LXX – им. Арс.). Израилю повелевается по переходе чрез Иордан создать алтарь из цельных камней, которых не касалось железо, и потом обелить их мелом»[326]. Сделать это заповедовалось на горе Гевал, в Самарии (Втор. 27:4). На камнях повелевалось написать «все слова закона» (Втор. 27:3). Ясно, что памятники, поставленные Иисусом Навином, не были исполнением Моисеевых повелений. Но все же приведем слова преподобного Ефрема, ввиду их глубокой типологичности, полностью. Сирийский толковник продолжает: «Алтарь сей есть Еммануил, приемлющий крещаемых по крещении их. Камни же изображают собою племена и народы, которые по крещении созидаются в сей алтарь, и в единении духа составляют из себя единое целое. Мел указывает на белые одежды, в какие облекаются восходящие от святых вод. А тем, что камней не касалось железо, дается разуметь, что собственная праведность крещаемых есть ничто»[327].

Согласно толкованию блаж. Феодорита Кирского, «двенадцать мужей и такое же число камней прообразовали божественный лик апостолов, потому что они и домостроители, и основания»[328]. Такое же толкование предлагает Кводвультдеус: «Иисус… заповедал поднять из средины реки двенадцать камней, по одному на колено, чтобы символизировать этим священным числом двенадцать апостолов нашего Господа Иисуса»[329].

Такое толкование не является единственным в святоотеческой литературе. Согласно преп. Иоанну Дамаскину, камни изображали только лишь священников, несших ковчег завета: «Он повелел… чтоб были взяты из Иордана двенадцать камней, которые изображали бы жрецов (о, таинство, как поистине оно весьма велико для верных!), поднимавших кивот Завета, и оскудение воды [в Иордане]»[330]. Впрочем, такое объяснение не говорит о том, что этим писателем VIII века отрицалось традиционное толкование этого места. Творение это узконаправленно, и поэтому, полемизируя с иконоборцами, Дамаскин стремится прежде всего объяснить Писание в пользу иконопочитания, оставляя в стороне не относящиеся к теме его труда объяснения.

Этот памятник для евреев должен был стать навсегда священным мемориалом, напоминающим сынам Израиля о чудесном переходе Иордана, о долге израильтян по отношению к Яхве. Универсальное же значение памятника должно было состоять в том, чтобы все народы земли познали, что рука Господня сильна (4:24).

Обрезание в Галгале (5:1–9)

Чудесный переход народом израильским Иордана вселил ужас в обитателей Палестины, хананеев и аморреев, ослабело сердце их, и не стало уже в них духа против сынов Израилевых (5:1), что сделало их неспособными предпринять какие-либо военные действия против израильтян. Это был подходящий момент для совершения обрезания, болезненной операции, требующей нескольких дней выздоровления для того, над кем она совершена.

Обрезание не является исключительно еврейской традицией. Оно практиковалось и практикуется у многих народов[331]. Изначально оно было связано с ритуалом инициации, перехода к взрослой жизни, дававшим среди прочего право жениться. Характерно, что еврейское существительное hatan (]tx), означающее «жених», «зять» является однокоренным арабскому hitan, обрезание. Однако, единственным местом Библии, где обряд обрезания как-то связан с браком, является Быт. 34. Все прочие места Писания придают обрезанию исключительно религиозное значение[332].

В Ветхом Завете обрезание является знаком завета с Богом и восходит к самому праотцу Аврааму: «И сказал Бог Аврааму: ты же соблюди завет Мой, ты и потомки твои после тебя в роды их. Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя: да будет у вас обрезан весь мужеский пол. Обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами. Восьми дней от рождения да будет обрезан у вас в роды ваши всякий младенец мужеского пола…» (Быт. 17:9-12). Жизнь Авраама и его потомков– в руках Божиих. Вступившие в завет с Богом должны доверить Ему жизнь, свою и своих потомков[333]. В этом состоит религиозное объяснение обрезания крайней плоти того органа, который воспроизводит жизнь. Также, завет не бывает заключаем с Богом без пролития крови (Евр. 9). В крови – жизнь человека, как и всякого живого существа: «Душа всякого тела есть кровь его, она душа его» (Лев. 17:14 и др.). Только проливший пред Богом кровь обрезания может быть причислен к народу Божию и участвовать в Пасхе и во всей жизни общины.

Задолго до пролития Христом Своей крови и установления Им через это Нового Завета (Мф. 26:28. Евр. 9:12) Ветхий Завет настаивает на недостаточности обрезания плоти, призывает к духовному обрезанию, «обрезанию сердца»: «Обрежьте себя для Господа, и снимите крайнюю плоть с сердца вашего» (Иер. 4:4)[334].

Почему же потомки Авраама, Исаака и Иакова, придя в Землю обетованную, оказались необрезанными? Сам библейский текст дает этому объяснение: Вот причина, почему обрезал Иисус сынов Израилевых: весь народ, вышедший из Египта, мужеского пола, все способные к войне умерли в пустыне на пути, по исшествии из Египта; весь же вышедший народ был обрезан; но весь народ, родившийся в пустыне на пути после того как вышел из Египта, не был обрезан (5:4–5). Если в пустыне, в долгие годы странствования по ней, народ мог оставаться необрезанным, то придя в землю своего наследия, в землю Святую, посвященную Богу, должен был восстановить свой завет с Господом, обрезаться и совершить Пасху.

В христианской типологии обрезание, как и переход Иордана, является прообразом крещения. Тот, кто не вступил в завет с Богом в покаянии и таинстве крещения, находится в опасной и безблагодатной пустыне греховного мира, он не спасен от власти греха и сатаны. Крещение – это духовное обрезание, дающее через веру право на новую жизнь в духовной земле Божией – в Церкви, в Царстве Небесном! – это обрезание Христово: «В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; бывши погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи» (Кол. 2:11–13).

В то время сказал Господь Иисусу: сделай себе острые ножи, и обрежь сынов Израилевых во второй раз (5:2). «В этом указании интересно выражение «во второй раз», ибо не один человек не подлежал обрезанию дважды. Но так как некоторые из народа были обрезаны, иные же нет, потому и сказано «во второй раз», чтобы обрезанный вновь обрезался, не человек, но народ… Иисус обрезал тех из народа, кто по исходе из Египта был необрезан, и, конечно же, тех, кто родился в пустыне. Непокорные же слову Божию не удостоились обрезания»[335].

Русский Синодальный перевод передает выражение, yrj tvbrx как «острые ножи»[336]. Это – неверный перевод. rvj – существительное, означающее «камень», «скала», а brx – существительное, означающее «нож», «скальпель», «меч»[337]. Поэтому в LXX, переводе, комментируемом отцами Церкви, мы находим словосочетание μαχαίρας πετρίνας, «каменные ножи», или «каменные мечи».

Это необходимо отметить, потому что, истолковывая этот текст, древние церковные писатели обращают особое внимание на то, что ножи были «каменные».

В своих непревзойденных по типологичности и аллегоризму проповедях на книгу Иисуса Навина Ориген так истолковывает вторичное обрезание каменными ножами. «Хотел бы спросить евреев, как кто-то может быть вторично обрезан по плоти плотским обрезанием? Ведь однажды обрезанный не имеет более того, что могло быть обрезано во второй раз. Но мы, которым сказано, что «закон духовен» (Рим. 7:14), вот в каком смысле надлежит разрешать эту трудность. Мы говорим, что тот, кто был наставлен законом и научен Моисеем, отбросил прочь ошибки идолопоклонства и оставил суеверия и служение идолам. Это – первое обрезание, по закону. Но когда от закона и пророков таковой приходит к вере в Евангелие, принимает также второе обрезание через «камень, который есть Христос» (1Кор. 10:4). И таким образом исполняется слово, сказанное Господом Иисусу: ныне Я снял с вас посрамление Египетское (Нав. 5:9). Как апостол сказал: «Пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1Кор. 10:4), точно также мы можем утверждать: были обрезаны духовным камнем, сопровождавшим их, и этим камнем был Христос. Итак, если кто-то не очищен вторым обрезанием посредством Евангелия, не сможет оставить посрамление Египетское, то есть обольщение плотскими пороками». Оригена, в отличие от Августина, как видим, совсем не интересует конкретно-исторические объяснения факта вторичного обрезания еврейского народа.

Эта тема очень широко развивается в патристической типологии. Вот, к примеру, очень яркое место из творений святителя Илария Пиктавийского: «Как Иисус Навин получил указание обновить обрезание каменным ножом, так и Господь, Который есть острое Слово, что «проникает до разделения души» (Евр. 4:12) и «краеугольный камень» (Мф. 21:42), духовно открыл обрезание сердца»[338].

Учение Христа – вот, согласно св. Иустину Философу, тот каменный нож, которым совершается обрезание сердца: «Под каменными… ножами будем разуметь Его учение, чрез которое такое множество заблуждавшихся людей от необрезания были обрезаны обрезанием сердца. Этим-то обрезанием Бог повелел тогда Иисусу обрезать даже и тех, которые имели плотское обрезание, получившее начало от Авраама, когда Он сказал, чтобы Иисус обрезал вошедших во святую землю вторым обрезанием посредством каменных ножей»[339].

Каменные ножи – слово Божие, учит св. Кирилл Александрийский в своем комментарии к Евангелию от Иоанна: «Иисус… очистил сынов Израилевых божественным кремнем и, когда должно было сражаться против врагов, приказал, чтобы они вооружились… обрезанием, хорошо зная, что никаким иным способом не смогут избежать смерти те, что готовились к сражению… Здесь твердый и крепкий камень означает слово Божие. Способность отсекать означает всепроникающую силу и действенную остроту, так что наш Павел, напитанный священным и божественным Писанием, называет слово Божие «живым и действенным и острее всякого меча обоюдоострого, проникающим до разделения души и духа» (Евр. 4:12). Так как оно так остро и проникновенно и достигает внутри нас нашего духа, то освобождает нас от всякой нечистоты и, отсекая все то, чем мы наполнены, всякую, если можно так сказать, дрянь, делает нас святыми и непорочными»[340].

Блаженный Феодорит Кирский, как обычно, дает тексту как прямое, так и духовно-типологическое объяснение: «Почему Бог повелел обрезать евреев ножами каменными? Обрезываемых было великое множество, и обрезание надлежало совершить скоро, чтобы праздновать Пасху. Посему, вероятно, что народ, столь долго проживший в пустыне, не имел в большом числе ножей, сделанных из железа. Сверх того, каменные ножи прообразуют наше обрезание, потому что Владыка Христос есть камень. Сказано: «Пили от духовного последующего камня, камень же был Христос» (1Кор. 10:4). Он же называется и мечем. Сказано: «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр. 4:12). А спасительное Его учение производит в нас духовное обрезание. Притом, история показывает, что многие из родившихся в Египте не были обрезаны, потому что родители их, как вероятно, боялись совершить над ними обрезание по причине умерщвления еврейских младенцев, все же, можно сказать, родившиеся в пустыне, исключая разве немногих, оставались необрезанными»[341].

Согласно тому же Феодориту, вторичное обрезание, совершенное над евреями, прообразует собой не только учение Христово, но и христианское крещение: «Как должно разуметь сказанное: обрезал сынов Израилевых во второй раз (5:2–3)? Слово сие всего более преднаписует истину, потому что приявшим обрезание Моисеево проповедники Евангелия принесли обрезание духовное. Веруйте, сказали они, «и да крестится каждый из вас во имя Господа нашего Иисуса Христа, и приимете обетование Святаго Духа» (ср. Деян. 2:38). Сие обрезание божественный апостол назвал «нерукотворенным» (Кол. 2:11). И в другом месте говорит: «обрезание в сердце, по духу, не по букве» (Рим. 2:29). Посему из иудеев уверовавшие в Спасителя, имея обрезание Моисеево, прияли еще обрезание духовное. А потому словами второй раз прообразуется истина, ибо двукратное обрезание плоти невозможно. Простой же буквальный смысл показывает, что как Аврааму в начале Бог дал сей закон, так и Иисусу вторично повелел обрезать бывших еще необрезанными»[342].

Августин в этом повествовании находит аргумент против перекрещивания обращающихся из еретических сообществ, проблемы, актуальной в годы его епископства, в начале V века: «Нет никаких оснований считать сие свидетельство закона подтверждением мнения тех, кто допускает перекрещивание уже сподобившихся принять святыню христианского крещения, так как никто не был обрезан дважды, но народ, частью обрезанный, в некоторых все еще не имел обрезания. И если каким-то образом это было возможно, неужели потому, что они были обрезаны египтянами или какими-нибудь еретиками из израильтян, отлученными от общества? Так как сказанное Богом достаточно очевидно, человек ничего не может найти для защиты своих заблуждений»[343].

Кводвультдеус, находящийся под сильным воздействием экзегезиса Августина, поясняет так это событие: «Здесь содержится… образ крещения: те, что рождены были в пустыне и не познали тайн Чермного моря, были омыты при переходе Иордана и крещены кремниевыми ножами. Действительно, всякий, посвященный в крещении нашему Иисусу, духовно обрезан камнем, потому что вся его сила сплавлена с камнем. И камень этот… – Христос»[344].

Потому обрезание церковной экзегетической мысли считается прообразом крещения, что оно – знак принадлежности Богу, избранности, выделенности из греховной среды безбожников: «Обрезание было знаком, отделявшим Израиля от народов, с которыми он обращался. Но оно было образом крещения. Ибо, подобно тому, как обрезание отсекает не полезный член тела, но бесполезный излишек, так и чрез святое крещение у нас обрезывается грех»[345].

Вот что пишет по этому поводу Марио Руссотто, современный итальянский библеист: «С богословской точки зрения новые поколения становятся вполне частью Израиля, поскольку через обрезание они делаются собственностью Яхве. И таким образом снимается с них поношение Египетское. Теперь это свободный народ, освобожденный, чтобы праздновать новую Пасху. Израиль во время странствования по пустыне вел себя как младенец, нуждающийся в помощи и заботе матери. Неспособный к обеспечению себя пищей и самостоятельному утолению жажды, Израиль был питаем Яхве манной и водою из скалы. В малейшей опасности незрелый народ хотел немедленно возвратиться в безжизненное чрево Египта. Были необходимы вся сила и терпение Моисея, забота и милосердие Яхве для его воспитания до того возраста, когда он станет партнером Союза. Но это не было еще достаточным. Обрезанный, но противящийся Израиль умер в Египте. Новое поколение «детей Израилевых», наследники тех событий и Завета – это взрослый Израиль! Переход к такой зрелости обозначен новым обрезанием: то старое, что имели отцы в Египте, означало рождение Израиля, первенца Яхве; это «новое» в земле ханаанской знаменует образование народа взрослого, способного принять как дар Землю. Это действительно конец эпохи!»[346].

И сказал Господь Иисусу: ныне Я снял с вас посрамление Египетское (5:9).

Глагол llg, переведенный как «снять», в породе qal означает буквально «катить», например, камни (ср. Нав. 10:18). Здесь он используется метафорически. Господь сверг, отвалил, словно камень это поношение с евреев. Почему и называется то место «Галгал»[347] (5:9).

Что же это было за поношение (hprx), в чем оно состояло?

Вот какое объяснение дает русский толкователь паримий XIX века епископ Виссарион (Нечаев): «Это поношение состояло частию в том, что остававшиеся долгое время необрезанными сыны Израилевы, хотя не исключены были из завета с Богом, вменяли себе в бесчестие наружное свое сходство с египетскими язычниками, потому что в Египте, за исключением жрецов, никто не подвергался обрезанию; частию в том, что сами египтяне попрекали их, говоря: видно, ваш Бог отступился от завета с вами, когда нет на вас печати этого завета – обрезания»[348].

Согласно блаж. Феодориту, «сими словами означается освобождение от египетского рабства и нечестия и вступление в обладание землею обетованною. Но и мы дознаем из сего, что сподобившийся всесвятого крещения и приявший духовное обрезание слагает с себя греховное поношение»[349].

Такое понимание разделяют и экзегеты александрийской школы: «Какое поношение должно было быть отъято? Очевидно, рабство и слабость, подверженная насилию, а сверх того тяготы работы над глиной и кирпичами. Смотри, от каких зол освобождает нас сила духовного обрезания! Оно вырывает душу человека из руки диавола, дает ей свободу и иммунитет ко греху, который господствовал в нас, делает ее способной преодолеть всякую тиранию злобных демонов. И освобождает ее также от грязи и кирпичей. Не допускает, действительно, чтобы она более была склонна к желаниям плоти и придавлена земными заботами, но освобождает ее от смерти и развращения»[350].

Уже у Иезекииля Египет был образом греха, особенно идолопоклонства, и рабства греху (ср. Иез. 16:26; 20:7; 23:3, 8, 19, 21; 29:9). В Новом Завете эта метафора используется для обозначения отвержения Христа и крайней степени преданности греху (Откр. 11:8). Потому, в учении о Египте как духовном образе греха, которое мы встречаем у очень многих греческих, сирийских и латинских церковных писателей, вне зависимости от богословской школы, не было новизны. Но в христианской мысли, особенно в гомилетике, где образ Египта используется чрезвычайно широко, оно получило дальнейшее развитие. Ограничимся только лишь одной небольшой цитатой, из Оригена. «Египет… – мать идолопоклонства: истинно, в нем кишат все виды поношений. Если, перейдя Иордан… ты вновь даешь себя ими опутать, очевидно, что ты носишь в себе эти поношения египетские»[351].

Холм, на котором было совершено обрезание, получил название Холм обрезания (5:3), tvlrih tibg. Буквально это словосочетание (второе слово выражения стоит во множественном числе) переводится как «холм крайней плоти», или «холм краеобрезаний». Мидраш на Бытие[352], а также Раши[353] предлагают весьма интересное объяснение этого названия. Согласно этому иудейскому объяснению, текст не говорит о каком-то конкретном географическом месте, но говорит о том, что Иисус обрезал столь большое количество народа, что краеобрезания составили целую груду, даже холм. Блаженный Иероним, в одном из писем Пауле, упоминает (через полтора тысячелетия!) об этой груде, правда, без описаний, в каком она была состоянии в его время[354]. А. Стеллини в своем комментарии к книге Иисуса Навина[355] отождествляет это место с сегодняшним селением Неби-Муса близ Иерихона, где и в настоящее время мусульмане совершают обрезание[356].

Итак, сразу по вступлении в землю, так давно обещанную Богом праотцам, народ совершает обрезание. Завет восстановлен, и теперь Израиль может совершить Пасху, первую Пасху на Святой земле.

Пасха (5:10–12)

Семидневное празднование Пасхи, заповеданное Богом (Исх. 12:1-28, 42–49; 13:4-10) при исходе еврейского народа из Египта, должно было начинаться ежегодно в ночь с 14 на 15 числа первого весеннего месяца нисана (авива): «И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу, во все роды ваши, как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12:14). Однако, в долгие годы странствования народа по пустыне Пасха не совершалась, во-первых, по причине того, что народ был необрезан («Никакой необрезанный не должен есть ее» – Исх. 12:48), во-вторых, из-за отсутствия опресноков, необходимого элемента для ее совершения (Исх. 12:17–20. Лев. 23:6. Числ. 28:17. Втор. 16:3). Именно поэтому требование соблюдать Пасху не могло быть регулярно выполнимо в пустыне и должно было вступить в силу только по вступлении в Ханаан: «Когда войдете в землю, которую Господь даст вам, как Он говорил, соблюдайте сие служение» (Исх. 12:25. Ср. 13:5)[357]. Пасха, совершенная Израилем в Галгале – третья за сорок лет; первая совершена была еще в Египте, вторая и единственная за время странствования по пустыне – на Синае, через год после выхода из Египта[358].

Арамейское cлово pesah (xcp) является производным от глагола xcp, «перейти», а также «хромать», «скакать», «перепрыгнуть», в переносном значении – «пощадить»[359]. Пасха – это «прохождение мимо» ангела-губителя, поражавшего первенцев в земле Египетской (Исх. 12:13, 23, 27)[360]. Воспоминание чудесного выхода из Египта, освобождения из рабства – основа праздника[361].

Итак, стопы израильтян уже стоят на той земле, которая будет называться именем их праотца, Израиля. Народу предстоят долгие войны. Но время обладания землей, обещанной когда-то Аврааму, уже наступило. Бог выполнил Свое древнее обетование. Окрыленный верой, под покровом Божиим народ не боится пред лицом своих врагов ни совершить обрезание, ни отпраздновать свою первую на обетованной земле Пасху. И стояли сыны Израилевы станом в Галгале, и совершили Пасху в четырнадцатый день месяца вечером на равнинах Иерихонских (5:10). Вот как размышляет об этом епископ Виссарион: «Знаменательно, что и обрезание, и Пасха, для совершения которых требовалось спокойствие и безопасность, совершены были вблизи Иерихона, в виду врагов. Это было не без особенного намерения Господа Бога. Ему удобно было внушить израильтянам уверенность, что под кровом Вышнего им нечего бояться врагов и что, обнадеженные покровительством Божиим, они при самом вступлении в пределы Ханаанской земли, должны смотреть на нее как на свое достояние, и хозяйничать в ней по своему, не как в Египте»[362].

«Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1Кор. 5:7). Христианская Евхаристия, установленная Христом, подобно ее ветхозаветному прототипу – пасхальной трапезе – носит воспоминательный характер: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Подобно тому, как евреи ежегодно вспоминают свой исход из Египта, новый Израиль, Церковь Христова, на каждом своем евхаристическом богослужении вспоминает свое, через жертву Христа – нового пасхального Агнца – совершенное освобождение, искупление из плена греха и смерти: «Поминающе убо, Владыко, и мы спасительная Его страдания, животворящий крест, тридневное погребение, еже из мертвых воскресение…»[363]. Не является случайным, несомненно, и то, что трапеза Христа с учениками, на которой был установлен Новый Завет, ритуально имела своей основой иудейский пасхальный ужин. Иисус наполняет пасхальное богослужение новым смыслом, предлагая Самого Себя как Агнца Божия в снедь ученикам[364]. Преемственность новозаветной Евхаристии от иудейских трапез сегодня не подвергается сомнению в трудах ученых литургистов. Христос «всю новизну Евангелия… ввел в тщательно соблюденные линии торжественного чина, насыщенного самыми чтимыми преданиями Израиля»[365].

И на другой день Пасхи стали есть из произведений земли сей, опресноки и сушеные зерна в самый тот день. А манна перестала падать на другой день после того как они стали есть произведения земли, и не было более манны у сынов Израилевых, но они ели в тот год произведения земли Ханаанской (5:11–12).

Израиль переходит к оседлой жизни, одной из составляющей которой является землепашество. Поколению евреев, родившихся и выросших в пустыне, будет необходимо учиться труду хлебороба, в поте лица добывать себе пропитание. Окончено беззаботное время, когда не надо было думать о пище, когда сам Господь посылал ее с небес до избытка. «Сыны Израилевы ели манну сорок лет, доколе не пришли в землю обитаемую» (Исх. 16:35). Но, находясь в обитаемой земле, Израиль больше не кочевник, он оседлый житель, и вместо манны у него – произведения земли.

Такая перемена в жизни народа Божия дает повод Оригену порассуждать о трех видах пищи. «Когда народ вышел из земли Египетской, нес тесто в одеждах своих (Исх. 12:34). Когда же закончилось тесто и не имели больше хлеба, Бог одождил на них манну (Исх. 16:14–15). Но как только достигли они Святой земли… манна прекратилась и с тех пор начали есть произведения земли. Так описываются в общем три вида пищи. Той, которой питались при выходе из земли Египетской, хватило на небольшое время. За ней следует манна. Третья пища – плод, собираемый уже в Святой земле. Насколько может понять мой маленький ум, в этих различных видах пищи можно уразуметь такой символизм: первая пища есть та, которую мы, выходя из Египта, несем с собой, та небольшая эрудиция, полученная в школе, или, также, литературная культура, если кто-то нам ее привил, которая может быть нам некоторой помощью. Находясь в пустыне, то есть в состоянии жизни, в которой теперь пребываем, мы питаемся манной наставлений божественного закона. Тот же, кто окажется достойным войти в землю обетованную, то есть последовать обетованиям Спасителя, будет вкушать произведения земли… победивший врага достигнет обетования. Действительно, как ни велика реальность, которую мы в настоящее время можем уразумевать или собирать в законе Божием и в Божественных Писаниях, но то, что будут достойны увидеть святые лицом к лицу, когда исчезнет загадка (ср. 1Кор. 13:12) намного более превосходно и возвышенно, потому что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2:9)»[366].

Земля обетованная, Ханаан, как видно из этой цитаты, для Оригена – символ и прообраз Царствия Небесного, посмертной участи праведников, тогда как Египет – символ и прообраз светской жизни неверующего человека до его обращения. Все, что между ними – земная жизнь христианина в пустыне этого мира. Подобное находим в проповедях блаженного Августина: «И как Иисус тот был не истинным, но служил образом, так и та земля обетования была не истинной, но являлась образом истинной. Для того народа она была временной, земля же, обещанная нам, будет вечной. Во временных образах обещалось и предуказывалось вечное»[367].

При таком истолковании непросто объяснить, почему чудесная и превосходная манна, «хлеб ангельский» (Пс. 77:25) сменяется на грубую и худшую пищу, да еще в награду. Уклоняясь от подобных вопросов, Ориген просто риторически вопрошает: «И почему за прекращением лучшей пищи следует пища менее хорошая, как не потому, что смысл более важный и истинный содержится в духовном понимании, а не в литературном тексте?»[368]. Как всегда, Ориген пытается найти «дух смысла в презренной плоти буквы».

В святоотеческой литературе хлеб Ветхого Завета – прообраз Тела Христова. Такое понимание основывается на словах самого Христа (Ин.6:32–33, 58). Святитель Ириней Лионский так истолковывает Нав. 5:10–12: «Моисей дал манну в пищу отцам, а Иисус – хлеб, как начатки жизни, прообраз тела Христова, как и Писание говорит, что манна Господня прекратилась, тогда как народ стал есть хлеб от земли»[369].

Итак, обновив через обрезание завет с Богом, совершив первую на обетованной земле Пасху и вкусив плодов этой земли, Иисус Навин и его народ готовы к тому, чтобы изгнать из Ханаана его обитателей и войти во владение «текущей молоком и медом» землей.

Вождь воинства Господня (5:13–16)

Последний эпизод 5-й главы очень загадочен. Это единственное место во всем Священном Писании, где мы встречаем hvhy=abj=rs, Вождя воинства Господня[370]. Тот ли это ангел, что сопровождал Израиля в годы его странствований по пустыне и должен был ввести в землю обетованную? «Вот, Я посылаю пред тобою ангела хранить тебя на пути и ввести тебя в то место, которое Я приготовил» (Исх. 23:20). Кто он, этот загадочный персонаж 5-й главы книги Иисуса Навина?

В раввинистической литературе Сар-Цва-Яхве идентифицируется с «ангелом лица Господня», Метатроном, или с архангелом Михаилом (Дан. 12:1)[371], хранителем израильского народа.

Один из современных иудейских писателей, глава израильского Института талмудических публикаций Адин Штайнзальц, интерпретирует это загадочное событие в связи тем духовным различием, что, согласно мидрашам, существовало между Иисусом Навином и его учителем Моисеем: «Мидраш, говоря о различии между Моше и Иошуа, указывает на эпизод, произошедший перед завоеванием Иерихона, когда Иошуа преклонился перед «предводителем воинства Бога». Как обычно, мидраш основывается на духе библейского повествования, а не на его буквальном изложении, и в данном случае вкладывает в уста ангела, представителя Воинства Небесного, следующие слова, объясняющие причину его появления: «Когда жив был Моше, он не хотел видеть меня, но теперь ты можешь принять меня, чтобы я мог помочь народу Израиля». Эта ситуация становится понятной, если учесть, что Моше сам находился на уровне ангела, который был послан народу Всевышним, и поэтому не нуждался в другом посланнике Всевышнего, но Иошуа была необходима помощь свыше»[372]. Согласно иудейскому пониманию, Вождь воинства Господня – тварный ангел, пусть даже и самый высший из ангелов. Именно так раввины объясняют все ветхозаветные теофании. Тот, пред кем человек предстоит во время богоявления – не Сам Бог, а Его посланник, Ангел Яхве, или Ангел лица Яхве. Человек видит и слышит ангела, но обращается не к ангелу, а к Богу, поклоняется не тварному ангелу, а Богу. Именно поэтому и говорится чаще всего, что «явился Господь». Так это понимается в иудейской традиции.

Таинственное учение о Метатроне, называемом в Талмуде[373] «Князем лика Его» и часто отождествляемом с Мемрой, то есть Словом Яхве, в последнее время привлекает к себе внимание христианских богословов. Переведенная недавно на русский язык книга финского исследователя иудейского предания Ристо Санталы «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний» в краткой и емкой форме излагает суть этого учения[374]. В частности, он пишет: «Самые важные ассоциации, которые имеет это загадочное имя… – с «Ангелом Завета» и «Ангелом Господним». В 6-й главе Судей приведено описание того, как Ангел Господень явился перед Гедеоном. Мы читаем, что «Господь, воззрев на него, сказал» и «сказал ему Господь», и, соответственно, мы отождествляем Ангела с Господом. Гедеон восклицает: «Владыка Господи!.. я видел Ангела Господня лицом к лицу» (Суд. 6:14, 16, 22)»[375]. «Талмуд говорит, что имя Метатрон эквивалентно имени «Господь», и Он сидит в Святая святых и действует как Посланец Божий (Sanhedrin 38b, Hagigah 15a и Avoda Zara 3b). Он назван «Ангелом Господним», «Князем вселенной», «Князем лика Его» и даже именем Шехина – «Присутствие Божие» (Tos. le-Hulin 60a, Yebamoth 16b)»[376]. Сантала также ссылается на исследователя древней иудейской литературы шведского раввина Готлиба Клейна, который пишет: «Метатрон является ближайшей личностью к Богу, тем, кто служит Ему. С одной стороны – он посланник Бога, Его доверенное лицо; с другой стороны – он представитель Израиля пред Богом… Метатрон известен также как Sar ha-Panim, «Князь лика Его», или просто как «Князь», и он сидит в самом внутреннем покое Божьем (penim)»[377]. Клейн «отождествляет имя «Метатрон», использованное как эпитет Мессии, с именем «Мемра Яхве», или «Слово». По мнению Клейна, именно арамейское слово легло в основу верования в то, что Христос есть Логос, или Слово Божие, ставшее плотью»[378].

Ангел (или Князь) лица Господня, он же Ангел Завета (ср. Мал. 3:1) – посредник между Богом и Его народом, Слово Божие… Что это, как не предвосхищение Нового Завета, в частности Послания к Евреям и пролога Евангелия от Иоанна? В свете новых исследований отождествление многими отцами Церкви Вождя воинства Господня с Сыном Божиим не кажется таким уж необычным, в нем не было и нет неприемлемой для иудеев новизны. Христианский экзегезис первых веков часто оказывается естественным и непрерывным продолжением и развитием иудейского экзегезиса, отраженного в таргумах, мидрашах и Мишне.

Уже у св. Иустина Философа мы встречаем очень значительное подтверждение вышесказанному: «Как начало, прежде всех тварей, Бог родил из Себя Самого некоторую разумную силу, которая от Духа Святого называется также славою Господа, то Сыном, то премудростию[379], то ангелом, то Богом, то Господом и Словом; Сам Он называет Себя также «вождем воинства», когда Он явился в образе человеческом Иисусу Навину. Ибо Он имеет все эти названия и от служения Своего воле Отеческой, и от рождения по воле Отца»[380]. Иисусу Навину на равнине Иерихонской явилась Премудрость Божия: «Это есть то поистине происшедшее от Отца порождение, которое прежде всех тварей было с Отцем и к которому Отец говорит, – как Писание чрез Соломона[381] показывает, что это самое порождение, называемое у Соломона премудростью, рождено Богом и как начало прежде всех тварей. И Он Сам в откровении Иисусу Навину возвещает эту истину»[382].

Итак, Сын, воплощенная Премудрость Божия – вот кто предстал пред Иисусом Навином. Ориген в шестой гомилии на книгу Иисуса Навина прямо отождествляет Вождя воинства Господня со Христом: «Кто иной этот вождь воинства небесного, если не наш Господь Иисус Христос»[383]? Интересно, здесь у Оригена происходит типологическое «удвоение» – Иисус Навин поклоняется Тому, Кого сам предызображает, Иисусу Христу.

Также в понимании св. Григория Нисского Явившийся Иисусу Навину – никто иной, как Сам Господь: «И пророк (Исайя. – Арс.)… Господа вселенной именует Господом воинств и Господом сил. И Навину говорит Сильный в брани: Я Архистратиг силы[384]. Если же уразумели мы, какое это доброе споборничество, и Кто Вождь сих споборников, то вступим с Ним в союз, прибегнем к Его могуществу, сделаемся друзьями приобретшего столько силы»[385].

Однако, такое понимание не является единственно возможным. Многие древние церковные авторы, прежде всего представители так называемой антиохийской школы, отождествляют Вождя воинства Господня с архангелом Михаилом, покровителем Израиля, или просто с ангелом. Так, св. Иоанн Златоуст в слове «На собор архангелов» говорит: «Из числа их (ангелов. – Арс.) и тот, который обнажил меч и побудил Иисуса Навина сразиться с неприятелями»[386].

Бл. Феодорит не поддерживал мнение тех, кто считал Вождя воинства Господня Сыном Божиим: «Некоторые говорят, что Иисусу явился Бог Слово; а я думаю, что это был Архангел Михаил. Ибо когда прегрешили евреи, Бог всяческих изрек Моисею: «Сам не пойду с тобою, потому что вы народ жестоковыйный, но пошлю Ангела Моего пред лицем твоим» (ср. Исх. 33:2–3). Сей-то Ангел, как думаю, явился теперь Иисусу, чтобы ободрить его и предвозвестить ему Божию помощь. Почему же Архистратиг употребил слова, изреченные Богом? Ибо говорит: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято (5:15). Потому что Бог всяческих сказал Иисусу: Как Я был с Моисеем, так буду и с тобою (1:5). По сей-то причине, что слышал Моисей, слышал и Иисус, чтобы соделаться ему бестрепетным, как приявшему то же достоинство»[387]. Также Афраат, сирийский писатель IV века, отождествляет Вождя воинства Господня с архангелом Михаилом[388].

Но как мог Иисус поклониться ангелу, ведь яхвизм строго запрещает поклоняться твари? Вот как решает эту проблему бл. Августин: «Повергшись на землю, Иисус спросил: что господин мой скажет рабу своему? (5:14). Можно подумать, что Иисус поклонился ангелу, когда назвал его Господом (ipsum Dominum dixerit)[389], но скорее всего он призвал Самого Господа и Ему поклонился, понимая, Кем был послан ангел»[390]. То есть, простершись пред ангелом, поклонился Богу, пославшему ангела. Ангел, таким, образом, всего лишь средство для общения с невидимым Богом.

Преп. Иоанн Дамаскин считает, что Иисус Навин видел даже не ангела, а образ, икону ангела: «Иисус, сын Навина, увидел не естество Ангела, а образ, ибо природа ангела не созерцается телесными глазами»[391].

Разумение под Вождем воинства Господня архангела Михаила закрепилось и в православном богослужении. В службе архангелу Михаилу имеются следующие слова, обращенные к нему: «Яко виде тя Иисус Навин, поклонися, вопросив честнаго твоего и святаго имене, благоговением же и страхом одержимь»[392]. Также текст Нав. 5:13–15 входит в состав одной из трех паремий, читаемых на этой службе.

В толковании на эту паримию еп. Виссарион замечает: «Описанное в паримии явление Иисусу Архистратига силы Господней с оружием в руках служило предзнаменованием не только торжества израильтян над их врагами в начавшемся против них походе, но вместе победы над врагами нашего спасения, демонскими силами, приобретенной нам крестом и воскресением Господа нашего Иисуса Христа, Вождя нашего спасения, победителя ада и смерти…»[393].

Тема этой борьбы с демонскими силами, как известно, раскрывается наиболее полно у древних аскетических писателей, учителей монашества. В их сочинениях эпизод явления Иисусу Навину Вождя воинства Господня получает аскетическое толкование.

«Как победить иноплеменников? – спрашивает преп. Макарий Египетский. – Как истребить в себе языческие народы?.. Как перейду Иордан, вступив в святую землю обетования? Как воззрю на Архистратига Господня, пред которым Иисус Навин, увидев его, мгновенно пал на лице и поклонился ему (ср. 5:14)?»[394]. Необходимо прибегнуть под покров этого Архистратига, отождествляемого св. Василием Великим с Господом: «Кто из людей в состоянии ратоборствовать с лукавым, если не прибег под покров Архистратига силы и если не оттуда, не с верою в Него низлагает и поражает стрелами нашего врага»[395].

Демонские силы – помыслы. Против них-то и должен вооружиться монах, воин Христов. Помыслы нужно испытывать, им не следует доверять. В этом контексте разговор Иисуса Навина с таинственным воином прочитывается палестинскими подвижниками преподобными Варсануфием и Иоанном в аскетико-аллегорическом аспекте: «Если хочешь узнать (о помысле), враг ли он тебе, или друг, сотвори молитву и спроси его: наш ли ты, или из неприятелей наших? (5:13), и он скажет тебе истину, ибо предательство бывает от нерадения». Противоречить же помыслу нельзя: «Не противоречь же, потому что враги сего желают (и, видя противоречие), не престанут нападать. Но помолись на них ко Господу, повергая пред Ним немощь свою, и Он поможет не только отогнать, но и совершенно упразднить их»[396].

Такой экзегетический метод – не Писание толковать, а толковать что-либо Писанием, иллюстрировать Библией какие-то мысли, порой не имеющие никакого отношения к цитируемому месту Писания – очень характерен для древней аскетической литературы. В иудаизме такой метод называется асмахта, прислонение[397].

В этом эпизоде имеются две детали, на которые следует обратить внимание.

Он сказал: нет; я вождь воинства Господня, теперь пришел (5:14). Что означает это странное «нет», отвеченное Вождем на вопрос Иисуса: Наш ли ты, или из неприятелей наших (5:13)? Ввиду абсурдности и темноты такого ответа многие манускрипты меняют al, нет на vl. Последнее, может быть переведено как «(ответил) ему». Некоторые (напр. Соджин[398]) считают, что здесь просто эмфатический lamed[399]. В таком случае фразу можно было бы перевести так: «Ну конечно, я вождь воинства Господня…». Иногда в современных переводах yk al опускается.

Вождь воинства Господня сказал Иисусу: сними обувь твою с ног твоих (5:15). Несмотря на очевидный параллелизм этого места и Исх. 3:5, имеется существенное отличие: в большинстве манускриптов книги Иисуса говорится о необходимости снять только одну сандаль с одной ноги: ï]l;g" r l'e[m /K;l" e"n=lV'v. Такое прочтение позволило некоторым средневековым иудейским писателям рассуждать о разнице между явлением Моисею и явлением Иисусу: Моисей видел Самого Бога, и потому должен был снять обе сандалии; Иисус видел лишь посланника Божьего, и потому должен был снять только одну сандалию.

В LXX, ввиду того что греческие переводчики пользовались еще неогласованным текстом, оба слова переводятся множественным числом: Làsai tÕ ØpÒdhma ™k tîn podîn sou.

Снять сандалии в святом месте – знак почтения к этому месту и к Тому, Кто на нем присутствует. Бл. Иероним в одной из своих пасхальных проповедей так рассуждает о снятии сандалий: «До тех пор, пока шествуем пустынными местами, нам необходима обувь для предохранения ног; когда же входим в землю обетованную, нам говорится так же, как Иисусу, сыну Навину: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято (5:15). Итак, и мы, когда войдем в царство небесное, больше не будем иметь нужды в обуви как защите, необходимой в мире»[400]. Вся Палестина является избранной Богом землей, землей, где присутствует Яхве. Этим она прообразует «новое небо и новую землю», Царство Божие, наследуемое христианами.

Иисус так и сделал (5:15). Кому, как не воину, необходима обувь, дающая защиту ступням завоевателя? Иисус снимает обувь, потому что его защита – Господь. Сам Яхве будет сражаться вместо него. Победа над грозным Иерихоном гарантирована. Взятие Иерихона будет праздником!

Нечестие Ахана (7:1-26)

Победа над Иерихоном вдохновила израильтян и повергла в страх обитателей Палестины. Господь и дальше сражался бы за Израиль, хананеи истреблялись бы не силою меча, но Духом Божиим. Священная война могла завершиться скорой и всецелой победой. Но триумфальное продвижение евреев было остановлено их собственным грехом: сыны Израилевы сделали преступление и взяли из заклятого. Ахан, сын Хармия, сына Завдия, сына Зары, из колена Иудина, взял из заклятого, и гнев Господень возгорелся на сынов Израиля (7:1). Никто из народа, кроме самого Ахана, не знал о его грехе. Ничего не подозревавший Иисус послал небольшую экспедицию на захват военной крепости Гай. Но Господа не было с воинами, и потому гайцы нанесли им военное поражение, израильтяне обратились в бегство от жителей гайских (7:4). Враг преследовал израильтян, настиг и разбил их. Жители гайские убили из них до тридцати шести человек, и преследовали их от ворот до Севарим, и разбили их на спуске с горы; отчего сердце народа растаяло и стало, как вода (7:5). Иисус и весь народ увидел, что Господь отступил от народа. Но за что? Горькая продолжительная молитва вождя пред ковчегом Господним получает божественный ответ: встань, для чего ты пал на лице твое? Израиль согрешил, и преступили они завет Мой, который Я завещал им; и взяли из заклятого, и украли, и утаили, и положили между своими вещами. За то сыны Израилевы не могли устоять пред врагами своими, и обратили тыл врагам своим, ибо они подпали заклятию; не буду более с вами, если не истребите из среды вашей заклятого (7:10–12). Сам Израиль оказался под заклятием, анафема Иерихона пала на него[401]. Чрез Ахана – на весь народ. Ахан украл и присвоил себе то, что принадлежало Богу, и, как посвященное Ему, должно было быть уничтожено по закону священной войны[402]. Пока грех и его совершитель находятся среди народа, Израиль не может рассчитывать на помощь и покровительство Бога. Снять заклятие можно только истребив грешника со всем тем, что ему принадлежит, со всем его семейством, из Израиля.

Сикре называет 7 главу "одной из самых скандальных в Ветхом Завете"[403], вызывающих смущение у читателя. Нет сомнений, что священный писатель так не думал. Богословская проблема 7 главы – почему Ахан был уничтожен со всей семьей – должна рассматриваться в контексте ветхозаветных представлений. В начале повествования говорится, что преступление сделано сынами Израилевыми (7:1), однако затем говорится, что согрешил Ахан: грех, совершенный одним, действует на весь народ, вина падает на весь народ. Грех одного провоцирует наказание многих. Не один ли Ахан, сын Зары, сделал преступление, взяв из заклятого, а гнев был на все общество Израилево? Не один он умер за свое беззаконие (22:20) – спустя многие годы будет напоминать Иисус заиорданским коленам. Нет сомнений, роль личности в семейно-клановом устройстве древнего Израиля была весьма ограниченной. Израильтянин тех времен, как и любой представитель традиционного или полу-традиционного общества, не мыслил себя вне своего народа, своего колена, своего семейства. Каждый член общества находился в жесткой зависимости от него, был связан общими семейными и религиозными обязательствами, естественными и религиозными правовыми отношениями. Грех Ахана вменялся всему народу (imputatio civilis). Роль личности в обществе будет усиливаться в эпоху великих пророков. И хотя уже в Ветхом Завете «дети не должны быть наказываемы смертью за отцов» (Втор. 24:16) и «сын не понесет вины отца» (Иез. 18:20), но только торжество прощения над законом, только освобождение от закона, провозглашенное Новым Заветом, сделает личность автономной, свободной от семейно-клановых уз в ответе за свои грехи.

Солидарность древнего Израиля, всеобщая ответственность друг за друга – видимо, в этом кроется возможное нравственное объяснение события. Произошедшее с Аханом – важный урок для христиан, соединенных в едином Теле Христовом, являющихся единым целым.

Согласно мидрашу Танхума, совершитель преступления был обнаружен посредством жребия и действием первосвященнического нарамника. "Сказал Святой – да будет Он благословен – «Иди, брось жребий, и узнаешь, кто это сделал. Иисус пошел и бросил жребий, и выпал жребий на Ахана. „Неужто посредством жребия ты хочешь принять решение против меня?“ – сказал Ахан Иисусу. – Попробуй бросить жребий между тобой и первосвященником Елеазаром, может быть, падет на одного из вас». Итак, Иисус воззрел на камни ефода, который носил на груди первосвященник, и было заметно, как потускнело сияние камня, принадлежащего колену Иуды. Так фукционировал нагрудник: если одно из колен выполняло заповедь, сияние его камня становилось более ярким; если же одно из колен нарушало заповедь, камень этого колена тускнел. Итак, Ахан сказал: «Точно, я согрешил»[404].

Имя]ki, Ахан в 1Пар. 2:7 написано как rki, Ахар. Такое написание более соответствует названию долины Ахор, на которой был побит камнями и сожжен Ахан, которая и получила свое имя в память об этом событии: Посему то место называется долиною Ахор (rvki) даже до сего дня (7:26). Гесс считает, что написание Нав. 7:1 – оригинальное, а написание 1Пар. 2:7 и греческих переводов обоих мест (Αχαρ) – по созвучию с названием холма[405].

Грех Ахана, если он не истреблен, влечет за собой наказание всего общества. Ориген проводит параллель между наказанием грешника в Ветхом Завете и наказанием такового в Новом. Церковь – Новый Израиль. Согрешивший член Церкви подлежит отделению от тела Церкви, что равносильно смерти, но уже не телесной, а духовной. Только радикальное покаяние, истребляющее грех, способно вернуть грешника в Церковь, в Христову общину. Необходимость такой дисциплинарной меры александрийский учитель объясняет так: «Как от одной единственной больной овцы подвергается заражению все стадо, точно так же от одного совершителя прелюбодейства или любого другого вида греха, весь народ загрязняется»[406]. Если рядовой член Церкви подвергается извержению из Тела Христова до своего покаяния, то тем паче это касается церковных пастырей. Ориген, обращаясь к своим палестинским слушателям, с воодушевлением говорит о своем пресвитерском служении: «Разве о телесной руке говорит Евангелие: „отсеки ее и брось от себя“ (Мф. 5:30). Нет, но это значит, что если я, который служу тебе правой рукой, я, который зовусь пресвитером и служу проповедью слова Божия, нарушил дисциплину Церкви и правило Евангелия и внес возмущение (scandalum) в тебя, о Церковь, что ж, собравшись, в единстве и согласии, отсеки меня, твою правую руку, и отбрось меня от себя! Действительно, лучше тебе, о Церковь, войти в Царство Небесное без меня, твоей руки, который, совершая зло, произвел возмущение (scandalum), нежели ввергнуться в геенну со мною»[407].

И обличенного в похищении заклятого пусть сожгут огнем, его и все, что у него (7:15)… Иисус и все Израильтяне с ним взяли Ахана, сына Зарина, и серебро, и одежду, и слиток золота, и сыновей его и дочерей его, и волов его и ослов его, и овец его и шатер его, и все, что у него, и вывели их на долину Ахор. И сказал Иисус: за то, что ты навел на нас беду, Господь на тебя наводит беду в день сей. И побили его все Израильтяне камнями, и сожгли их огнем, и наметали на них камни (7:24–25).

Наказание Ахана "со всем, что у него" бл. Феодорит объясняет так: "Похитивший предполагал, что укроется как от людей, так и от Бога. Посему и угодно было Богу и его обличить, и внушить страх всем, чтобы хранящие Божии законы обличали нарушивших оные, потому что и сами могут подвергнуться одному с ними наказанию"[408]. Под не желавшими обличить антиохийский экзегет разумеет, видимо его домашних, членов его семьи.

Бл. Августин дает довольно обширное объяснения текста. Но все, что он может сказать, это то, что суд Божий выше суда человеческого: "Нас не должно поражать то, что Бог… повелел быть сожженным огнем не только виновнику, но и всему тому, что ему принадлежало… Это наказание не было инспирировано судом человеческим, но назначено пророческим духом… Но не должно думать, что и после смерти его дети подлежат наказанию, сожжению в вечном огне за грех отца своего, в котором они не были виновны… По какому суду или по какому милосердию Божию смерть поразила не только детей этого человека, но и тридцать шесть солдат (7:5), бывших чуждыми его греху, знает только Тот, в Котором нет неправды"[409]. Действительно, это место Писания очень трудно даже для Августина.

Нравственное приложение 7-й главы книги Иисуса Навина мы встречаем у многих отцов Церкви. Так, святитель Василий Великий, во время голода, вызванного засухой, произнес беседу, в которой обратил внимание слушателей на причину засухи – грех: «И за немногих приходят бедствия на целый народ, и за злодеяние одного вкушают плоды его многие. Ахар учинил святотатство, и побит был весь полк»[410].

Святитель Амвросий Медиоланский обращает внимание на корыстолюбие Ахана, как причину его гибели: "Из-за сребролюбия погиб Ахар, который привел (было) к гибели (и) весь народ отцов. И Иисус Навин, который мог остановить солнце, чтобы оно не двигалось (10:12–13), не мог остановить людского сребролюбия, чтобы оно не проникло (в сердце народа). По его слову (ad vocem) стало солнце, но не остановилось корыстолюбие. Когда стояло солнце, Иисус довершил победу; когда же прокрадывалось корыстолюбие, он близок был к потере ее"[411]. Корыстолюбию, которое есть «корень всех зол» (1Тим. 6:10), не место в Церкви Христовой, тем более среди пастырей, для которых пишет миланский святитель.

Для нравственного воспитания монахов повествование 7-й главы книги Иисуса Навина также может найти приложение. Святитель Григорий Богослов так наставляет девственников: "Некто из древних, когда тайно, без ведома вождя, присвоил себе златый язык[412], одежду и несколько денег, нанес тем вред целому народу. В какой же степени выше жребий одушевленной твари, в такой, или еще в большей, худо для девы возвращение назад"[413]. Измена монашескому обету – это измена Христу, образом которой служит неповиновение Ахана Богу: «Имея пречистого Жениха, Которого красота бесплотна, не сопрягайся с другим. Он будет тебе не муж, а прелюбодей, восхищающий любимое у живого Супруга. Ужели, посвятив сосуд Богу, присвоишь его себе?.. Что маловажнее золотого языка и одной дидрахмы? Но они, будучи похищены, погубили воинство. Взирай на сие, дева, и повинуйся Богу»[414]. Как иерихонские сокровища были посвящены Богу, также и девственники посвящены Христу, своему небесному Жениху.

Как известно, ветхозаветные образы очень широко используются в древней аскетической литературе, и истолковываются прежде всего в нравственном аспекте. Внимание себе – одна из главных составляющих монашеского делания. "Будь внимателен к себе, и да не будет слова лукавого в сердце твоем. Не склоняйся на лукавый помысл. Так пострадал некто из древних, скрыв в куще своей нечто"[415]. «Отвергнем все преступные пожелания, чтобы не погибнуть, подобно Ахару»[416].

Ориген предлагает аллегорическое толкование Нав. 7:21: Между добычей увидел я одну Сеннаарскую одежду и двести сиклей серебра и слиток золота весом в пятьдеся сиклей; это мне полюбилось и я взял это; и вот, оно спрятано в земле среди шатра моего, и серебро под ним. "Не думаю, что похищение небольшого количества золота представляло бы из себя грех столь великий, что за него должно было быть истреблено собрание Господне… Большое украшение содержится в словах, большая красота в речах философов или риторов, всего народа, который находится в городе Иерихоне, которые суть люди этого мира. Если, тем не менее, находишь у философов развратные мнения, хотя и украшенные утверждениями блестящего рассуждения – вот он, золотой язык (lingua aurea)[417]. Будь внимателен, не обманись блеском произведения, не будь похищен красивостью золотого рассуждения. Помни, что Иисус дал указание, чтоб было истреблено все золото, могущее быть найденным в Иерихоне. Если читаешь какого-нибудь поэта, который в прекрасно сложенных стихах сплетает блестящие оды о богах и богинях, не наслаждайся нежностью его красноречия: это золотой язык. Если возьмешь его и положишь в твоем шатре, если позволишь войти в твое сердце этим выражениям, то осквернишь всю Церковь Господню! Это сделали несчастные Валентин и Василид, это сделал Маркион. Они украли из Иерихона «золотой язык», попытались внести в церкви ложные для нас философские принципы, попытались осквернить всю Церковь Господню. Ну а мы, следуя имеющемуся пред нами примеру отцов, воспрепятствуем с великой заботой, скрыть кому бы то ни было в шатре своем некий иерихонский язык, вырвем грех из нашей среды! Потому что, если не сделаем этого мы, нашим обвинителем будет Бог. Посему сам виновник да исповедует и да скажет: я украл золотой язык…"[418]. Противостояние гностическому влиянию и сегодня также актуально для Церкви, как во времена Оригена.

Взятие Гая (8:1-29)

После того, как грех истреблен из среды Израиля, народ вновь становится способен вступать в сражения. Божественная помощь гарантирует ему победу. В этой главе мы видим, как Израиль учится военной тактике. Если в случае с Иерихоном победа была подарена Богом без малейших военных усилий со стороны народа, то начиная с захвата Гая народ должен учиться применять военное искусство. Это иллюстрирует «взросление» Израиля, приобретение им способности к соработничеству с Богом. «Почему Бог повелел пред Гаем устроить засаду (8:2)? – спрашивает бл. Феодорит. И отвечает – учит вверившихся Божию мановению пользоваться и человеческими примышлениями. Поелику первый город взяли одним звуком труб, то весьма кстати научаются тому, чтобы подвизаться, трудиться и ожидать Божией помощи»[419].

Местоположение этого древнего небольшого города остается предметом спора. Большинство (Noth, Boling, de Voux, Stiebing, Mazar и др.) идентифицируют его с эт-Телль, расположенном в 3 км на юго-восток от Вефиля. Сильным аргументом в поддержку этого мнения является то, что раскопки всех других холмов на юго-восток от Вефиля демонстрируют, что ни одно из этих мест, кроме эт-Телля не было заселено до эллинистического периода. Некоторые ученые, в частности Ливингстон и Гринтц отождествляют с Гаем безымянный холм в 3 км от Вире. Такое предположение основывается на гипотезе, что Вире, а не Бейтин следует считать за Вефиль. Как видится, определение местоположения Гая зависит от точной локализации Вефиля и возможного его отождествления с Беф-Авеном (ср. Нав. 7:2 и Нав. 12:9; ср. Ос. 4:15, 5:8, 10:5), что также остается предметом пререкания[420].

Итак, израильтяне должны овладеть городом, от жителей которого только что потерпели позорное поражение (7:4–5). Для Оригена, основоположника христианской экзегетики, как обычно, не составляет особого труда предложить духовное объяснение события. «Гай», согласно Оригену, означает «хаос»[421]. А так как хаос согласно древним представлениям является обиталищем демонов, смысл войны с Гаем для Оригена очевиден. «Вначале мы были побеждены нашими грехами и обитатели Гая убили многих из нас… Сейчас мы знаем, что хаос есть место, или, лучше, прибежище вражеских сил, царь и начальник которых диавол. Против него выступает Иисус…»[422]. Иисус Навин разделил воинов на две части, одних направив к городу, а другим, согласно указанию Божию, повелев сесть в засаду. «Смотри, – объясняет александрийский учитель, – не представляет ли первая часть народа тех, к которым Иисус говорит: „Я пришел только к погибшим овцам дома Израилева“ (Мф. 15:24), и о которых говорит апостол: „Слава и честь мир всякому, делающему доброе, во первых Иудею, потом и Еллину“ (Рим. 2:10)? Греку, то есть язычнику, пришедшему позже… Народ, находящийся позади, представляет из себя собранных из язычников, которые неожиданно – кто, действительно, мог ожидать, что и язычники спасутся? – поражают более яростно врагов мечом… Но может мне будет сказано: в каком смысле поставляется на первое место в народе тот, кто, так сказать, в бегстве? Что ж, и это имеет свою логику! Те, которые следуют за Иисусом, убегают от бремени предписаний Закона, от соблюдения субботы, от обрезания плоти, от убийства жертв. Но, в подлинном смысле, тот, кто следует за Христом, не бежит от совершенства и полноты Закона»[423].

Данное толкование Оригена несколько непоследовательно. Если Гай – прототип нечистых сил и Христос идет с ними сразиться, о чем выше рассуждает толкователь, то видеть в бегстве Иисуса Навина, пусть и тактическом, от жителей Гая, бегство последователей Христа от сатаны и демонов невозможно. Тогда Ориген, в нарушение типологической целостности, предлагает видеть в бегстве Иисуса Навина не бегство христиан от сатаны, а их бегство от иудейского Закона. Данный отрывок – яркий пример неприменимости аллегорического метода толкования для объяснения всех деталей повествования. Но Ориген не был бы Оригеном, если бы изменил своему подходу, если бы, даже в обход здравого смысла, не оставался верен принципу – искать «дух смысла сквозь презренную плоть буквы».

Впрочем, несколько дальше в той же гомилии Ориген предлагает такое объяснение бегства Иисуса Навина от воинов Гая: "Посмотрим, нет ли какой победы, достигаемой через бегство. Апостол Павел наставляет нас, говоря: "Бегайте блуда" (1Кор. 6:18). Итак, смотри, есть некий "дух блуда" (Ос. 5:4), которого должны бегать мы, стремящиеся пребывать во Христе в чистоте, благочестии и сдержанности"[424]. Гай здесь у Оригена вновь не Закон, а диавол.

А царя Гайского повесил на дереве, до вечера; по захождении же солнца приказал Иисус, и сняли труп его с дерева, и бросили его у ворот городских, и набросали над ним большую груду камней, даже до сего дня (8:29).

Такой тип казни предписывается Второзаконием, без уточнения характера преступления казнимого (Втор. 21:22–23). Так же были казнены по просьбе Есфири десять сыновей Амана (Есф. 9:13–14).

В LXX (а возможно что и в других греческих переводах, использовавшихся Оригеном), в отличие от еврейского оригинала, в котором говорится просто о дереве (/i), сказано: ™pˆ xÚlou didÚmou, на двойном дереве[425].

Такой перевод наводит Оригена на следующее толкование: "Ранее мы сказали, что царь Гая мог быть уподоблен диаволу. Ввиду этого стоит знать, в каком смысле он был распят на двойном дереве. Крест нашего Господа Иисуса Христа был двойным. Может быть то, что говорю, покажется тебе странным и необычным: крест был двойным, то есть состоящим из двух соотнесенных аспектов: одного видимого: Сын Божий был распят в плоти, другого невидимого: на том кресте был распят диавол, вместе со своими "начальствами и властями" (Кол. 2:15). Не поверишь, что это правда, если не приведу тебе свидетельства апостола Павла? Итак, слушай, как сам он в этом убеждает: "Рукописание, которое было против нас, Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту, отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними на древе крестном" (ср. Кол. 2:14–15). Даже если в некоторых экземплярах имеется "восторжествовав над ними Собою", у греков, однако, – "на древе". Поэтому смысл креста Господня двойной. Один – тот, о котором апостол Петр говорит, что Христос распятый оставил нам пример (1Пет. 2:21); другой – тот, согласно которому крест был триумфом над диаволом – он был распят и ослаблен. Также именно посему апостол Павел говорил: "А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира" (Гал. 6:14). Видишь, и здесь апостол предложил два значения креста. Говорит, что были распяты одна для другой две противоположных реальности: …Христос и диавол"[426].

Первичен, согласно Оригену, именно "духовный" смысл ветхозаветных текстов. Духовное значение событий оправдывает "букву" Писания. "К чему мне знать, что царь Гая был повешен на каком-то двойном дереве? Однако, если знаю, что сила креста двойственна, поскольку на нем Христос повешен во плоти и в то же время торжествуется победа над диаволом, моя душа будет наставлена в уразумении таинства"[427].

Гай был разрушен и сожжен, все жители уничтожены. В конце своей VIII гомилии Ориген призывает своих слушателей, христиан Кесарии Палестинской сделать соответствующий вывод: «В этих словах сокрыты тайны… указано, что мы не должны оставить ни единого из демонов, чье жилище – хаос… но должны все разрушить»[428].

Гевал и Гаризим (8:30–35)

Описание военной кампании прерывается рассказом о построении жертвенника на горе Гевал. Многие современные библеисты считают этот отрывок позднейшей вставкой. Такое мнение основывается не только на филологическом анализе текста (Anbar[429]), но и на неопределенности его местоположения. В LXX этот текст находится после 9:2 еврейской Библии, а в кумранских рукописях (4QJos) – перед 5:2, то есть после описания перехода Иордана и перед описанием обрезания народа. Кумранский вариант, бесспорно, имеет резон: два религиозных акта обновления завета – обрезание и чтение «книги закона» хорошо соединяются в одно целое.

Иосиф Флавий говорит о том, что на берегу Иордана был построен не просто памятник (Нав. 4) из камней, взятых со дна реки, а алтарь[430]. Но еще интересней у Флавия то, что возведение другого алтаря и чтение «книги закона» с благословением и проклятием (соответствует Нав. 8:30–35?) он относит к самому концу жизни Иисуса Навина, ко времени покорения Ханаана: "…из хананеев уже никого не осталось в живых, кроме тех, которые бежали в крепости, ища спасения за толстыми стенами. Затем Иисус выступил из Галгала в нагорную часть страны и поставил Скинию в Сило… Отсюда он двинулся со всем народом к Сихему и, сообразно повелению Моисея, воздвиг там алтарь. Затем он разделил евреев на две части и поставил одну половину на горе Гаризим, а другую вместе с левитами и священниками на Гивале, где помещался и жертвенник. После того, как евреи совершили тут жертвоприношения, произнесли установленные благословения и проклятия и записали последние на подножии алтаря[431], они возвратились в Сило"[432].

Во Второзаконии дважды дается повеление о Гевале и Гаризиме: Втор. 11:29. 27:2-26. Второй текст, гораздо более обширный, содержит такое повеление Моисея: "Когда перейдете Иордан, поставьте камни те, как я повелеваю вам сегодня, на горе Гевал и обмажьте их известью. И устрой там жертвенник Господу, Богу твоему… И напиши на камнях все слова закона сего очень явственно" (Втор. 27:4–5,8).

Таким образом, не ясно, когда происходит событие – то ли сразу по переходе Иордана (но ведь горы Гевал и Гаризим слишком далеко от берега Иордана и от Иерихона, который в таком случае оставался бы в тылу израильтян) (4Qjos), то ли сразу после уничтожения Гая (TM), то ли после того, как организовалась антиизраильская коалиция ханаанских царей (LXX), то ли, наконец, после покорения всего Ханаана (Иосиф Флавий). Масоретский вариант, без сомнения, более логичен. Именно после взятия Гая евреи могли приблизиться к Гевалу и Гаризиму. Случай с Аханом требовал возобновления завета с Богом, с принесением жертв и чтением "книги закона", что и было сделано на Гевале[433].

Нав. 8:25–30 говорит об очень важном событии в истории израильского народа. Гора Гевал расположена близ Сихема, места, освященного уже патриархами. Аврааму в Сихеме, у дубравы Морè явился Господь (Быт. 12:6–7), где-то здесь же, может быть на самом Гевале, он поставил свой первый и в то время единственный на земле жертвенник Живому Богу: «Двинулся он к горе, на восток от Вефиля; и поставил шатер свой. Вефиль был на запад, а Гай на восток; и создал там жертвенник Господу и призвал имя Господа» (Быт. 12:8). Пред Сихемом остановился и Иаков по возвращении своем из Месопотамии, и также поставил жертвенник Яхве (Быт. 33:18–20). Отрывок 8:25–30 необходимо читать вместе с этими повествованиями. Кстати, и оканчивается книга Иисуса Навина именно в Сихеме (24:1).

Некоторые усматривают параллелизм между Синаем и Гевалом: как кульминацией исхода является заключение завета с Богом на Синае, так кульминацией вхождения в Обетованную землю является возобновление этого завета на Гевале (8:25–30) и в Сихеме (24:25)[434].

Итак, в соответствие с указанием Моисея (Втор. 27:12–13), "шесть колен взошли на вершину горы Гаризим и другие шесть колен – на вершину горы Гевал. Священники, левиты и ковчег оставались внизу, между (двух гор). Священники окружали ковчег, левиты и священники и весь Израиль стояли по одну и по другую сторону, как написано: Весь Израиль, старейшины его и надзиратели, и судьи его, стали с той и другой стороны ковчега (8:33). Обратили лицо свое к горе Гаризим и начали благословение: благословен человек, который не делает себе изваяния, ни литого кумира, и все как один отвечали: проклят человек, который делает себе изваяние или литой кумир (ср. Втор. 27:15), и все как один отвечали: аминь, и так до завершения благословений и проклятий. Затем принесли камни, построили алтарь и покрыли его известью и написали на нем слова Торы на семидесяти языках, как написано: очень явственно (Втор. 27:8)"[435]. Это отрывок из Мишны. Как видно из этого описания, Талмуд представляет событие как некую литургию, с церемониями и антифонными возглашениями. Притом, описанное здесь, как видим, несколько отличается от повелений Второзакония.

Что же было написано на камнях, покрытых известью? Вся Тора, как считает иудейская традиция[436]? Декалог, как полагают некоторые современные комментаторы[437]? Ориген и Св. Иоанн Златоуст на основании LXX[438] считают, что текстом было Второзаконие: «Иисус строит жертвенник из цельных камней и пишет на них Второзаконие»[439].

Бл. Феодорит и бл. Августин в своих толкованиях на книгу Иисуса Навина пропускают без внимания это событие. Ориген посвящает ему целую гомилию (IX гомилия на книгу). Для него, рассматривающего весь Ветхий Завет через призму Нового, алтарь есть новозаветная Церковь, камни, из которых был построен алтарь, – христиане: «Все мы, верующие в Иисуса Христа, называемся живыми камнями, как утверждает Писание»[440] (ср. 1Петр. 2:5). Фундамент Церкви – Христос как краеугольный Камень, в основании Церкви – тоже камни: апостолы и пророки (ср. Еф. 2:20)[441].

Второзаконие, согласно LXX, написанное Иисусом Навином на камнях алтаря становится у Оригена "новым законом", "законом Евангелия", который "Иисус написал на живых камнях, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях нашего сердца"[442] (ср. 2 Кор. 3:3). "Как только кто становится верующим в Иисуса Христа, закон Евангелия становится написанным на его сердце… Иисус пишет Второзаконие на сердцах тех, которые принимают сказанное, которые слушанием чистым и сердцем неповрежденным, мыслью не развращенной и не извращенной в вере, слышат и удерживают сказанное, потому как необходимо, чтобы Второзаконие было написано на камнях цельных"[443].

Священники и левиты, предстоящие ковчегу во время церемонии на Гевале и Гаризиме для Оригена – христиане, всецело преданные Богу, имеющие неразделенное сердце: "В действительности те, которые пребывают в святом священстве, это не только восседающие в собрании священников, но прежде всего те, которые обладают духом священства и ведут себя соответственно этому духу, те, чья часть – Господь (ср. Пс. 72:26) и для которых нет удела на земле. Таковые подлинно священники и левиты Господни"[444].

Благословения и проклятия, прозвучавшие с Гевала и Гаризима, не относились к автохтонным обитателям Палестины. Они были произнесены в уши тех, кому по обетованию Божию досталась в наследие эта земля. Контекстуальное значение описываемого очевидно: строгое следование Моисееву закону привлечет Божие благословение израильскому народу, нарушение и неисполнение его привлечет на них Божие проклятие. И еще «сей торжественный обряд был повторением завета Синайского, обязывавший новое поколение сынов Израилевых к строгому исполнению закона»[445].

Битва при Гаваоне (10:1-27)

Союз гаваонитян и подчиненных им городов с Израилем был вызовом расположенному всего в 9 км от Гаваона Иерусалиму. Иерусалимский царь посылает послов в аморрейские города Хеврон, Иармуф, Лахис и Еглон для того, чтобы, составив военную коалицию, противостать Израилю, а также поразить Гаваон за то, что он заключил мир с Иисусом и сынами Израилевыми (10:4). Телль-амарнская переписка подтверждает, что накануне нападения хабиру иерусалимский царь обратился к царю Хеврона с просьбой оказать военную помощь[446].

Иерусалимский царь, выступающий как глава этой коалиции – Адониседек (10:1,3), qdj=ynda. Примечательно, что LXX отождествляет его с Адони-Везеком, упоминаемым в Суд. 1:5–7. В Нав. 10 имя царя передано LXX как Adwnibezek. (Ср. qzb ynda в Суд. 1). Таким образом, неясно, идет ли в разных библейских книгах речь о разных лицах или об одном и том же[447].

Почему именно иерусалимский царь весьма испугался (10:2), когда узнал, что жители Гаваона заключили мир с Израилем и остались среди них (10:1)? В амарнскую эпоху Иерусалимское царства простиралось до 25 км на север, включая в себя Гаваон и Вефорон. Незадолго до описываемых в книге Иисуса Навина событий царство пережило первый симптом своего ослабления – восстание Вефорона против Иерусалима, о чем свидетельствует письмо ЕА290 телль-амарнской переписки. Оккупация Израилем Галгала, отрезавшая Иерусалим от Иордана, неповиновение Вефорона и вступление четырех открывавших вход в долину Сефела городов (Гаваона, Кефиры, Беерофа и Кириат-Иарима) в союз с Израилем не могли не тревожить иерусалимского монарха. По сути, к этому моменту Иерусалимское царство ограничивалось лишь Иерусалимом с прилегающими окрестностями. Хеврон находился в 31 км на юг от Иерусалима и, бесспорно, был от него независим. По всей видимости, у Хеврона была достаточная военная сила. Кроме того, Хеврон был в очень выгодном стратегическом положении, он находился на дороге, связывающей Иерусалим с Вирсавией, и далее, с Египтом; кроме того, именно через Хеврон осуществлялись связи обитателей Иудейского нагорья с долиной Сефела. Иармуф (= Хирбет-Иармук, 30 км на юго-восток от Иерусалима), Лахис (= телль эд-Дувейр, 6–7 км на юго-восток от бет-Губрина) и Еглон[448] (местоположение неясно, чаще всего локализуется в телль эс-Неси, в 11 км на юго-восток от Лахиша) примкнули к этому военному союзу. Только объединенными усилиями всех, полагали они, можно противостать столь грозному врагу, каким оказался Израиль.

Когда коалиционные войска аморрейских[449] царей расположились станом подле Гаваона (10:6), гаваонитяне послали в Галгал и призвали на помощь Иисуса. Дальнейшее повествование вновь говорит о Божием вмешательстве в ход событий. Сам Господь готов даровать победу израильтянам. Она уже дарована. И сказал Господь Иисусу: не бойся их, ибо Я предал их в руки твои: никто из них не устоит пред лицем твоим (10:8). Эти слова Небесного Предводителя воодушевили Израиль, вселили в него уверенность в победе. И хотя воины были мужи храбрые (10:7), хотя и напали они на неприятеля внезапно (10:9), без поддержки свыше не одолеть бы им грозного противника. Именно Господь, отмечает священный писатель, привел аморреев в смятение при виде Израильтян (10:10). В сильном смятении они обратились в бегство. Когда же они бежали от Израильтян по скату горы Вефоронской, Господь бросал на них с небес большие камни до самого Азека, и они умирали; больше было тех, которые умерли от камней града, нежели тех, которых умертвили сыны Израилевы мечем (10:11).

Из текста не ясно, идет ли речь о метеоритах или об огромном, словно камни, граде. Абель[450] полагает, что это был метеоритный дождь[451] вперемешку с большим градом. Самая большая когда-либо зарегистрированная градина весила 1 кг. В 1980 году градом убило женщину в Мюнхене. В Трансваале (ЮАР) нередки случаи, когда от града погибает скот[452].

Представление о том, что Бог помогает избранным своим посредством экстраординарных атмосферных явлений было близко народам Ближнего Востока. Юнгер приводит два текста – один хеттский и один вавилонский – описывающих схожее с библейским явление[453]. Наиболее интересен вавилонский текст «Послание Саргона богу». В нем так описывается одно из сражений «Адад неистовый, сын Ану, отважный, испустил свой великий крик против них. И тогда с помощью потопа облачного и града (букв.: камней небесных) уничтожил полностью тех, что оставались»[454].

12-14 стихи описывают невероятное чудо, совершенное Богом: Иисус воззвал к Господу в тот день, в который предал Господь Аморрея в руки Израилю, когда побил их в Гаваоне, и они побиты были пред лицем сынов Израилевых, и сказал пред Израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим. Не это ли написано в книге Праведного: «стояло солнце среди неба, и не спешило к западу почти целый день»? (10:12–13).

Это место Ветхого Завета подвергалось и подвергается постоянным нападкам со стороны атеистов. Однако, нет достаточных оснований отвергать историчность описанного и рассматривать вместе с либеральной библеистикой этот текст всего лишь как некий эпос. Апологет Священного Писания Ясиницкий приводит некоторые астрономические доказательства и исторические подтверждения подлинности события. Он, в частности, пишет: "Американский профессор Тоттен изучил этот вопрос с астрономической точки зрения и опубликовал результаты своих обстоятельных и сложных вычислений, которые привели его к весьма замечательному открытию. Принимая во внимание дни равноденствий, эклипсы и т. п. и ведя вычисление от наших дней до дня Иисуса Навина, он обнаружил, что этот день приходился на среду. С другой стороны, произведя вычисления от даты сотворения мира до дня Иисуса Навина, он нашел, что день этот приходился на вторник. На основании обоих вычислений он утверждает, что никакие математические вычисления не дают возможности избежать того понятия, что целые сутки… оказываются дополнительно включенными в историю мира. Кроме того, Е.В. Маундер, член Королевской Обсерватории в Гринвиче, в одной из своих статей, посвященной этому вопросу, показывает, что ему удалось не только установить место, на котором находился в тот момент Иисус Навин, но также и самую дату и время дня, когда это замечательное событие начало совершаться… Проф. Тоттен дает следующий вывод: абсолютно достоверен факт, что человечество никогда не уклонялось от точного недельного исчисления дней, и что суббота нашего времени дошла до нас от Адама…"[455]. Согласно Ясиницкому, долгий «день Иисуса Навина» мог быть или результатом замедления вращения земли, или результатом рефракции солнечного света[456].

Тот же автор приводит и некоторые исторические подтверждения события. В частности, он ссылается на китайские и индийские источники: "Китайское предание… замечательно. Оно находится в книге знаменитого китайского философа Хуайнам Дзу, вот его текст: "Князь Ян-лу (1053–1058 до Р.Х.), сражаясь против ханской (?) армии и боясь, что наступит вечер и помешает его победе, поднял копье и погрозил им заходящему солнцу, которое тотчас вернулось назад на небе на протяжение трех знаков зодиака (6 часов)". Индусское предание… упоминается в труде Хамильтона "Ключ к хронологии индусов"… Он описывает его следующим образом: "…В 1651 году (летопись Кали, соответствует 1451 г. до Р.Х…) солнце замедлило свое движение и не заходило, заслушавшись благочестивым пением Акруна, восхвалявшего добродетели Кришну, во время путешествия последнего в Биндребен. Когда же он прибыл туда в целости и сохранности, солнце зашло с опозданием около двенадцати часов". Нетрудно, – заключает апологет, – усмотреть во всех этих странных сказаниях искаженное сообщение о дне Иисуса Навина"[457].

Почему же вождь израильтян повелел солнцу и луне остановиться? Для того, чтобы завершить сражение, побить врага, Аморрея (10:12). Однако, как думают некоторые библеисты, не только. Некоторыми предлагается мистическая интерпретация слов Иисуса Навина. Так, Дус[458] полагает, что Шемеш (солнце) и Йярех (луна) были богами-охранителями Гаваона. Иисус запрещает им участвовать в баталии, поскольку в этом нет необходимости, ведь Сам Господь, Творец и Повелитель небесных светил, сражался за Израиля (10:14). Однако, хотя Шемеш и Йярех и были общеханаанскими божествами, археологических данных о том, что они были покровителями Гаваона, нет. Кроме того, гаваонитяне были союзниками Израиля, и более логичным был бы приказ их богам воевать, а не стоять[459].

Несомненно одно – в книге Иисуса Навина мы имеем дело не с метафорой, а с описанием экстраординарного явления, столь необыкновенного, что для священного автора не остается сомнений в чудесном его характере: И не было такого дня ни прежде ни после того, в который Господь слышал бы глас человеческий. Ибо Господь сражался за Израиля (10:14).

Не это ли написано в книге Праведного: «стояло солнце среди неба, и не спешило к западу почти целый день»? (10:13b). Сикре предлагает относить это упоминание о «Книге Праведного» к тому, о чем шла речь выше[460]. Таким образом, пунктуация русского перевода может быть следующей: И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим. Не это ли написано в книге Праведного? (10:13).

Что же это за таинственная книга Праведного, rwyh rpc, к которой отсылает священный писатель своего читателя? Во 2Цар 1:18 также говорится о книге с таким названием: «И оплакал Давид Саула и сына его Ионафана сею плачевною песнию; и повелел научить сынов Иудиных луку, как написано в книге праведного…» (2Цар. 17–18). Сикре полагает, что в раннеизраильскую эпоху существовал некий сборник военных героических поэм[461]. Военный эпос был распространенным жанром на Древнем Ближнем Востоке. Небесные светила в таких текстах принимают активное участие в баталиях, «сражаются» на той или другой стороне[462]. Термин rwy, праведник, по мнению некоторых историков еврейского языка вполне может означать «герой». Фритц[463] предполагает, что эта поэтическая книга не была сохранена в более поздние времена ввиду своих противоречий с яхвизмом.

Древние экзегеты, иудейские и христианские, обращают пристальное внимание на чудо с солнцем, описанное в книге Иисуса Навина.

Согласно "Иудейским Древностям" Иосифа Флавия, "день тогда продолжился для того, чтобы наступление ночи не помешало полной победе евреев". Как и "камни с неба", которые для Иосифа являются "необычайно крупным градом", в этом чуде проявилась поддержка свыше, дабы Иисус "убедился в том, что Господь Бог помогает ему"[464].

В мидраше Ялкут Шимони, компиляции комментариев к Пятикнижию, редактированной в XIII в., приказ Иисуса солнцу был трансформирован в оживленный диалог, в котором оба, солнце и Иисус, диспутируют, кто из них больше. Посредством сна Иосифа, к колену которого принадлежал Иисус, богословски объясняется преимущество полководца над великим светилом. Вот этот текст: "Солнце возразило Иисусу: "Ты велишь мне стоять! Но разве может находящийся внизу отверзать уста перед превосходящим его и говорить ему "стой!"? Я было создано в четвертый день, и ты, который был создан в шестой, дерзаешь говорить мне "стой!"?" "Ты в действительности всего лишь раб, – возразил Иисус. Не помнишь ли, как ты поклонился моему предку Иосифу, когда он видел во сне, что солнце, и луна, и одиннадцать звезд простерлись пред ним (Быт. 37:9)?" Итак, остановилось солнце, и луна стояла (Нав. 10:13)"[465].

Точно также демонстрацию преимущества человека над прочим творением, даже таким могущественным, как солнце, видит в библейском повествовании Исходад Мервский, сирийский христианский автор IX века. Человек для него "так силен, что природа лишена слова, и светила вселенной ему послушны". В библейском тексте этот древний автор усматривает значение антимифологическое и антиидолопоклонническое: солнце, луна, звезды – не божества, а всего лишь "творения, слуги, послушно подчиняющиеся"[466]. Явное несовершенство тварных созданий предостерегает человека от поклонения им, утверждает Иоанн Златоуст: "Когда увидишь солнце восходящим, подивись Создателю; когда же увидишь его скрывающимся и исчезающим, познай несовершенство природы его, и не поклоняйся ему как богу. Для этого-то Бог не только положил на природе стихий знак их несовершенства, но и соизволил рабам Своим, человекам, повелевать ими, чтобы, если по виду их не узнаешь их рабства, то от повелевающих ими ты научился, что все они – подобные тебе рабы. И вот Иисус Навин говорит: да станет солнце прямо Гаваону и луна прямо дебри Елон (10:12)… Бог показал свое о нас попечение, красотою стихий ведя нас к познанию Его божества, а несовершенством удерживая от поклонения им"[467].

Восхищение перед господством праведного человека над тварью встречается также у великого предшественника Исходада и его соотечественника преп. Ефрема Сирина: "Иисус, сын Навин… воспретил скорому обращению небесного свода, и оно тотчас остановилось; удержал две великие колесницы солнца и луны, ревнуя об истреблении врагов Божиих; повелел небесной высоте, и она послушала его, послала каменный град побить хананеев, чтоб никто не избежал меча его"[468].

Но подлинным творцом чуда является, конечно, не человек, а Бог. Он, сотворивший все мироздание, один имеет силу повелевать им по Своему усмотрению, даже изменять привычное движение светил. Для верующего человека всемогущество Божие очевидно. В толковании на книгу Даниила св. Ипполит Римский задает риторический вопрос: "Да и в самом деле, разве Бог не может переместить, превратить и изменить по Своему желанию те элементы, которые Он Сам же изначально сотворил и утвердил на небесах, а движения которых уставил Своим повелением? Тем более, что при Иисусе стояло же солнце, а при Езекии те же солнце и луна обратились же вспять, притом так, что не произошло даже столкновения двух стихий, надвигавшихся друг на друга вопреки обычному порядку. А когда Христос страдал, то точно также не только отдельные элементы, но даже день, и ночь, и весь мир всколебались"[469]. Именно Бог – Тот, Кто управляет всей природой, Тот, Кто заставляет ее подчиняться венцу Своего творения, человеку. Поэтому, пишет бл. Феодорит Кирский, «когда пророк сражался, солнце стало»[470].

Божественный суверенитет над природой – вот что, согласно греческому писателю, епископу сирийского города Эмеса Немесию, утверждается Писанием: "Бог не только стоит вне всякой необходимости, но даже есть ее Владыка и Создатель. Будучи всемогущим и натурой самобытной, Он ничего не делает ни в силу природной необходимости, ни в силу санкции закона, но для Него – все случайно, даже необходимо. А чтобы подтвердить это, Он остановил некогда течение солнца и луны, движущихся с необходимостью и всегда находящихся в одинаковом состоянии, чтобы доказать, что для Него ничто не совершается по необходимости, но все – допускается в силу свободной власти. Он устроил такой день однажды, как и Писание отметило, чтобы только обнаружить [Свое могущество] и не нарушить изначала установленного Им закона необходимого течения светил"[471].

Ориген объясняет это чудесное событие эсхатологически. Для него долгий день битвы при Гаваоне прообразует конец мира, наступивший с пришествием Спасителя. «Пришествие Спасителя было уже концом мира. Впрочем, Он Сам говорил: „Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное“ (Мф. 4:17). Он продлил и замедлил день конца, воспрепятствовал ему наступить. Бог Отец, видя, что спасение народов могло осуществиться только через Иисуса, говорит Ему: „Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе“ (Пс. 2:8). Итак, пока не исполнится обещание Отца, пока церкви растут за счет различных народов… день этот будет продолжаться и закат откладываться. Незаходимое солнце продолжает сиять, солнце правды испускает лучи истины в сердца верующих»[472]. Итак, солнце у Оригена – это Христос, воплощенная Истина; гаваонитяне – обращенные из язычников; битва при Гаваоне – духовная брань верующих с тьмой века сего, с неверием. Продление или сокращение длящегося последнего дня, во время которого Христос сияет нерушимо, зависит от готовности Церкви, от ее наполненности спасенными из всех народов. Таким образом, Последний День для Оригена понятие не столь хронологическое, сколько сотериологическое. «Тот же Господь знает как продлить день времени спасения, и знает, как сократить день, когда наступает время мучений и гибели»[473].

"Наш Господь Иисус простер свет и продлил день как для спасения людей, так и для разрушения сил зла"[474]. Эта победоносная битва с силами зла должна вестись каждым христианином, на протяжении всей истории. Прокопий Газский повторит эту мысль Оригена, говоря, что день борьбы с врагами продлевается, «дабы сражаясь под предводительством Иисуса, я разгромил моих противников»[475].

Христос – Солнце Правды, испускающее, как говорит Ориген, лучи свои в сердца верующих. В древней аскетической литературе часто говорится о том, что подвизающийся в добродетельной жизни должен удерживать в себе Христа, в чем и состоит аскетический подвиг. Преп. Максим Исповедник примером Иисуса Навина побуждает своего читателя к такому деланию: «Блажен тот, кто задерживает в себе, по примеру Иисуса Навина, заповедное Солнце правды – мерило для здешней жизни, не ограничиваемое вечером порока и неведения, которое помогает ему обратить в бегство восстающих на него лукавых бесов»[476].

Другой пример аскетического толкования Нав. 10:12 содержится у преподобного Максима в его "Умозрительных и деятельных главах", произведении сугубо монашеском. "Ревнующий обрести любомудрие в духе благочестия, и в боевой ставши порядок против невидимых сил, да молится, чтоб с ним пребыли и естественное различение (добра и зла), свет коего не велик (луна Нав. 10:12), и просветительная благодать Духа (солнце Нав. 10:12)… Это показывает и Иисус Навин, просящий в молитве, да станет солнце прямо Гаваону, – т. е. да сохранится в нем незаходимым свет ведения Бога на горе мысленного созерцания, – и луна прямо дебри (Нав. 10:12), – т. е. да естественное различение добра и зла, лежащее над плотскою немощию, пребудет неизменным относительно добродетели. Гаваон есть высокий ум; а дебрь – плоть, смиренная смертью. Солнце есть Слово, просвещающее ум, дающее ему силу к созерцаниям, и от всякого неведения его избавляющее; а луна – естественный закон, обязующий плоть законно покориться духу к приятию ига заповедей. Естества же символом принимается луна по причине изменчивости…"[477]. Для Максима Писание наполнено аскетическими аллегориями. Это вообще характерно для классической восточной монашеской литературы. Отцами Добротолюбия не ставилась задача истолковать Писание, напротив, они стремились проиллюстрировать и истолковать Писанием собственные умозрительные построения, найти в Библии подтверждение своему аскетическому опыту. Собственно, это применение того же оригеновского метода на монашеской почве.

После разгрома аморрейских войск возвратился Иисус и весь Израиль с ним в стан, в Галгал. А те пять царей, предводители аморреев, убежали, и скрылись в пещере в Македе (10:15–16). Повелев стеречь пещеру, в которой сами себя заключили неприятельские военачальники, Иисус Навин и сам приходит и располагает свой стан возле этой пещеры. Израильские войска тем временем преследуют и истребляют остатки аморрейских полчищ, так что только немногие из врагов успевают убежать и скрыться за стенами своих городов (10:17–20). После разгрома неприятеля весь народ возвратился в стан к Иисусу в Макед с миром, и никто на сынов Израилевых не пошевелил языком своим (10:21). «Не пошевелил языком» значит не посмел ничего ни сказать, ни сделать вопреки – типичное библейское образное выражение. Его аналог – «Не пошевелит пес языком своим» (Исх. 11:7). Ориген предлагает еще одно объяснение этого речевого оборота: «Никто не хвалился победой, никто не приписывал ее своей силе»[478].

Далее описывается демонстрационная казнь пятерых царей: Иисус повелевает вывести их из пещеры и созывает все свое войско[479]. Затем приказывает вождям воинов, ходившим с ним: подойдите, наступите ногами вашими на выи царей сих (10:24). Титул]yjq, кацин может иметь как военное, так и политическое значение. Это, по всей видимости, были ближайшие военные помощники Иисуса Навина, составлявшие военный совет, его генералитет[480]. Наступить на шею поверженного врага – жест, как известно, очень распространенный, имеющий ясное значение – низложение, порабощение для побежденного и победное торжество, триумф для победителя. «Да восхочет небо, чтобы мой Господь Иисус, Сын Божий даровал мне, повелел мне раздавить ногой моей духа нечистоты, поставить ногу на горло духа гнева и ярости, убить демона жадности, раздавить тщеславие, наступить ногами на духа гордости, и после совершения этого не приписывать себе заслуги совершенного, но повесить ее на Кресте Господнем, следуя слову Павла: во Христе мир для меня распят!»[481].

Иисус сказал им: не бойтесь и не ужасайтесь; будьте тверды и мужественны; ибо так поступит Господь со всеми врагами вашими, с которыми будете воевать (10:25). Иисус повторяет своим подчиненным почти те же самые слова, которые сам когда-то принял от Господа (1:9). Эти слова вождя относятся, конечно, не к настоящему, не лежащих у ног врагов призывает он не бояться, призыв относится к будущему. Воины не должны ужасаться перед военными опасностями, еще ожидающими их, ведь чудесно явивший помощь Свою Господь будет и далее со Своим народом, и все оставшиеся в Земле обетованной враги, с которыми еще предстоит сразиться, будут так же повержены пред ними силою Божией, как эти пять аморрейских царей.

Цари были убиты и повешены на деревьях пред глазами всего народа. И висели они на деревьях до вечера (10:26). Они должны были быть повешены на дереве как проклятые пред Богом (Втор. 21:23). Но чтобы Святая земля не была осквернена их трупами, вечером, при заходе солнца их надлежало похоронить.

Ориген толкует это библейское повествование нравственно-антропологически. Пять аморрейских царей у Оригена – пять органов чувств человека, воюющие против его души. Александрийский проповедник обращается к своему кесарийскому слушателю: "Пять царей объявили войну гаваонитянам, которые, как я уже сказал, изображают собой несовершенных… Эти пять царей означают пять телесных чувств: зрение, слух, вкус, осязание и обоняние. Каждый, действительно, впадает в грех именно через эти чувства[482]. И эти пять чувств сравнимы с теми пятью царями, что выступили на войну с гаваонитянами, можно сказать, с плотскими людьми"[483]. Нечистые силы стремятся овладеть органами чувств человека, и от этой греховной зависимости освобождает только вера во Христа: "Телесные чувства людей… обладаемы силами зла, которые возбуждают в них порочные желания, предлагают душе постыдные услуги. Но как только вера во Христа наносит поражение этим силам зла и они оказываются повешенными на древе Его Креста, потому что Он восторжествовал над ними на древе Своего Креста[484]… душа становится собственностью Бога, Иерусалим становится Царством Божиим и в нем строится храм Господень"[485]. Иисус Навин убивает царей аморрейских. Этим изображается, что Иисус Христос «уничтожил тех царей, которые внутри нас владели царством греха»[486].

При захождении солнца приказал Иисус, и сняли их с дерев, и бросили их в пещеру, в которой они скрывались, и привалили большие камни к отверстию пещеры, даже до сего дня (10:27). Пещера Махпела стала могилой для аморрейских царей. Долгие годы спустя читатель книги Иисуса Навина мог еще своими глазами увидеть огромные камни, сокрывшие навсегда от его глаз трупы грозных когда-то врагов.

Поражение Южного Ханаана (10:21–43)

Военная кампания, описанная здесь, позволила израильтянам овладеть всей южной частью Ханаана. Список взятых городов таков: Макед (28), Ливна (29–30), Лахис (31–32), Еглон (34–35), Хеврон (36–37), Давир (38–39). Кроме того говорится о Гораме, царе Газерском, пришедшем на помощь Лахису. Его постигла та же участь, что и царей перечисленных городов – Иисус поразил его и народ его так, что никто у него не остался, кто бы уцелел (10:33).

Города, о которых идет речь, по всей видимости не подвергались, подобно Иерихону, полному разрушению. Говорится только, что в каждом из этих городов было предано заклятию и умерщвлено все дышущее: царь, все его подданные и скот, как повелел Господь, Бог Израилев (10:40). Писатель книги здесь отсылает читателя к заповеди Второзакония: «А в городах сих народов, которых Господь, Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души; но предай их заклятию… дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом, Богом вашим» (Втор. 20:16–18. Ср. Исх. 23:32–33).

Исследователи отмечают логичную последовательность завоеваний с точки зрения географии. Райт, кроме того, видит в археологических открытиях ясное подтверждение библейской последовательности завоеваний: "Если Иисус должен был захватить территорию, которая впоследствии должна была стать территорией Иуды, он следовал именно тем путем, которым должен был следовать. В крепостях долины Сефела всегда сосредоточена военная сила. Когда коалиционные войска бежали, он атакует Ливну; затем – Лахис, как ключ к горам. (…) От Лахиса направляется к Еглону, который охраняет следующую долину, которая ведет к горам (…). Имея Сефелу в своих руках, логично двинуться в горы. Поэтому следующий город – Хеврон. После этого Иисус направляется на юго-запад и захватывает последнюю крепость, Давир…"[487].

Следует сказать несколько слов о местонахождении этих городов.

Македа. Локализация не ясна. Иногда идентифицируют с тель эс-Сафи, иногда с хирбет эль-Хейзун или с хирбет Макдум. В Нав. 15:41 относится к городам Иуды.

Ливна. Локализуется в тель эс-Сафи (Олбрайт, изначально); в тель Борнат (Олбрайт (впоследствии) и Ахарони); в тель Йудейда (Каллай). В Нав. 15:42 относится к городам Иуды.

Лахис. Локализуется в тель эд-Дувейр, в 6–7 км на юго-запад от бет-Губрина[488]. В Нав. 15:39 относится к городам Иуды.

Газер. Начиная с Клермон-Ганно (1870) локализуется в тель Джезер (тель эль-Хазари), в 8 км на юго-юго-восток от Рамлы, где долина Сефела переходит в холмы Иудейского нагорья.

Еглон. Локализация дискутируется. Больше предпочтений отдается тель эль-Хези и тель Айтун (Нот, Райней и др.). Эллигер склонялся к тель бет-Мирзим. В Нав. 15:39 относится к городам Иуды.

Хеврон (Кириаф-Арбы). Располагался в Гебель эр-Румейди, на запад от современного Хеврона. 31 км на юг от Иерусалима. В Нав. 15:13 относится к городам Иуды; в Нав. 21:13 – левитский город убежища.

Давир (Кириаф-Сефер, Кириаф-Санна). Локализуется в тель бет-Мирзим (Олбрайт), в хирбет Террамех, в 9 км на юго-запад от Хеврона (Нот), в хирбет Рабуд (Галлин, Кочави, Дэвид). В Нав. 15:15,49 относится к городам Иуды.

Совершенно ничего не говорится о Иерусалиме. По всей видимости, израильтяне тогда не предпринимали попыток овладеть столь надежно укрепленным городом. Долгие столетия, до времен монархии Иевус-Иерусалим будет оставаться неприступным для новых обитателей Палестины.

После описания завоевания отдельных городов священный писатель резюмирует: И поразил Иисус всю землю нагорную и полуденную (Негев), и низменные места (Сефела), и землю, лежащую у гор (Ашедот[489]), и всех царей их; никого не оставил, кто уцелел бы, и все дышущее предал заклятию, как повелел Господь, Бог Израилев. Поразил их Иисус от Кадес-Варни до Газы, и всю землю Гошен[490] даже до Гаваона (10:40–41).

Таким образом, бóльшая часть Южного Ханаана оказалась во владении потомков Иакова. Отстаивать захваченные земли придется веками, многие города вскорости будут отвоеваны хананеями. Полное и окончательное овладение этими территориями и городами наступит еще нескоро – во времена Давида.

Ханаан с его городами в святоотеческой типологии – не только Церковь и не только Царство Небесное. Это также и образ души христианина. Из нее, словно хананеи из Ханаана, должны быть изгнаны все пороки и страсти. Для примера стоит привести небольшую цитату из XIII гомилии Оригена на книгу Иисуса Навина. «О, изгнал бы Господь и сделал бы так, чтобы исчезли из душ верующих в Него, которых Он отстаивает для Своего Царства – и из моей собственной души – все прошлые пороки, так чтобы не вздохнули более какие-нибудь порочные чувства, так чтобы не спаслось ни одно движение гнева, порочного вожделения, не осталось в живых какое-нибудь злое слово, которое слетало бы с моих уст. И тогда, очищенный ото всех пороков прошлого, смогу под водительством Иисуса сделаться одним из городов сыновей Израилевых, о которых написано: „Застроят опустевшие города и поселятся в них“ (Ам. 9:14). Действительно, сейчас Иисус разрушает и возводит душу каждого из нас… Первое дело, совершаемое словом Божиим – разрушение зданий, которые демон возвел в человеческой душе. А он построил в каждом из нас башни гордости и стены высокомерия. Слово Божие их ниспровергает и разрушает… так что в конце концов мы становимся достойны участвовать в наследовании святой земли, принять часть с израильтянами!»[491].

Битва у вод Меромских. Покорение всей земли (11:1-23)

Овладев Южным Ханааном, Иисус ведет войска на самый север Палестины, к водам Мером, чтобы сразиться с коалицией северных царей, во главе которой стоит Иавин, царь Асорский.

Древний Асор, обнаруженный в 1926 году экспедицией Гарстанга, находится в хирбет Вакказ (эль-Кедах), в 16 км на север от Галилейского озера, на дороге, которая вела из Египта в Сирию. Первые письменные свидетельства о нем относятся к XV–XIV векам (египетские тексты и тель-амарнские письма). Стела Сети I, найденная в Бейсане, свидетельствует, что юрисдикция Асора простиралась до границ княжества Пелла. Согласно заключению израильской экспедиции под руководством Ядина[492], разрушение Асора позднебронзового века было осуществлено израильтянами. Непродолжительный и бедный а археологическом отношении период раннего железа относится, согласно Ядину, уже к израильтянам. О том, что Асор действительно был в эпоху поздней бронзы самым важным городом Северной Палестины (Асор же прежде был главою всех царств сих – 11:10b), свидетельствуют многочисленные данные раскопок[493]. Население его достигало 40 000 человек. Еще Гарстангом была обнаружена огромная утрамбованная прямоугольная площадь, примерно 1500 м в длину и 1000 м в ширину, защищенная земляным валом. Археологи пришли к выводу, что это пространство предназначалось для колесниц и для конюшен. Со времен гиксосов в городе процветало коневодство. Конная армия асорского царя была для израильтян грозным врагом (11:4), тем более, что сами израильтяне еще не были, по всей видимости, кавалеристами. Об этом косвенно говорит и указание перерезать жилы коням и сжечь колесницы (11:6).

В союз с царем Асора Иавином вступили цари городов северной и центральной Палестины, от евеев, живших при Ермоне (11:3) на долине Мицфа (ср. 11:8), до обитателей Саронской долины (11:2). Под топонимом низменные места (Сефела, 11:2) имеется ввиду береговая долина, лежащая на север от Кармила; под Нафоф-Дором (11:2) – окрестности прибрежного города Дор в северной части долины Сарон. В 11:3 перечисляются все народы, населявшие в то время Палестину, за исключением гергесеев (ср. 24:11).

И собрались все цари сии, и пришли и расположились станом вместе при водах Меромских, чтобы сразиться с Израилем (11:5).

Меромские воды расположены в самом верхнем течении Иордана и представляют собой низменные озерца (Эмек-Хула и др.), образуемые многочисленными источниками, стекающими с окрестных гор и бьющими из-под земли[494].

И вновь Господь укрепляет Иисуса: Не бойся их; ибо завтра, около сего времени, Я предам всех их на избиение сынам Израиля (11:6). Яхве есть истинный Полководец Израиля, и потому, несмотря на явное военное преимущество противника, победа народу Божию гарантирована.

Вдохновленные словами Господа, Иисус и с ним весь народ, способный к войне, внезапно вышли на противника к водам Меромским и напали на них. И предал их Господь в руки Израильтян, и поразили они их, и преследовали их до Сидона великого, и до Мисрефоф-Маима, и до долины Мицфы к востоку, и перебили их, так что никого из них не осталось, кто уцелел бы (11:7–8). Войска израильтян преследовали расколовшуюся надвое армию неприятеля: одна часть стремилась уйти к снежному Ермону, другая – к Средиземному морю, к финикийскому городу Сидону.

Сидон, только здесь и в Нав. 19:28 названный великим – важный и знаменитый торговый город-государство финикийцев, морской порт в 40 км на север от Тира. Упоминается в угаритских источниках (KTU 1.14.IV.35, 39), в одном из хеттейских текстов и неоднократно в тель-амарнской переписке. Израильтяне, преследую хананеев, удалились далеко за пределы собственно Палестины.

Местоположение Мисрефоф-Маима крайне неопределенно. Гарстангом и Симонсом[495] оно идентифицируется с хирбет Мушейрефех, на севере долины Акко; Ахарони[496] локализует его при впадении реки Литани, на юге Сидонского царства; Каллай[497] склоняется к тому, чтобы локализовать его на северной границе Сидонского царства; Нааман[498] – на берегу реки Литани, в северной части удела Неффалима.

Долину Мицфа обычно ищут у южного подножия Ермона (ср. 11:3).

По всей видимости, главный организатор антиизраильского сопротивления, царь Асора, сумел убежать с поля боя и затвориться в своем городе. Возвратившийся от преследования и истребления врагов Иисус взял Асор, и царя его убил мечом (11:10).

И вновь, как это уже было в Южном Ханаане, подвергается, во исполнение заповеди Моисеевой (Втор. 20:16–18. Ср. Исх. 23:32–33) заклятию все дышущее (11:11,14), умерщвляются все обитатели захваченных городов. Асор разрушен и сожжен огнем, прочие захваченные города разграблены (11:14) и заселены. Как повелел Господь Моисею, рабу Своему, так Моисей заповедал Иисусу, а Иисус так и сделал; не отступил ни от одного слова во всем, что повелел Господь Моисею (11:15).

Далее (11:16–23) писатель подводит итог всему, описанному в предыдущих главах: вся Обетованная земля завоевана, война завершена. Палестина – от горы Халак, простирающейся к Сеиру, до Ваал-Гада в долине Ливанской, подле горы Ермона (11:17)[499] – перешла во владение потомков Иакова. Исполнились древние обетования, данные Богом патриархам.

Уже в древности библейские повествования о поголовном истреблении обитателей ханаанских городов вызывали соблазн у читателей. Древние секты, в частности маркиониты и манихеи учили о двух богах – «злом» Ветхого Завета и «добром» Нового. Как древняя Церковь отвечала на подобные претензии к Писанию?

"Ни в коем случае не следует думать, – рассуждает блаженный Августин, – что была какая-то жестокость в том, что Иисус не оставлял в живых никого из жителей городов, захваченных им, потому что так заповедал Бог. Однако те, которые на основании этого повеления думают, что Сам Бог был жесток и посему не хотят веровать, что истинный Бог был автором Ветхого Завета, судят ложно как дела Божии, так и грехи людей, не зная того, что всякая вещь достойна страдания, и считая великим злом то, что разрушаются здания, предназначенные к падению и умирают существа, подверженные смерти"[500]. Августин рассуждает с позиции вечности. Только с этой позиции имеют смысл все земные события, кажущиеся порой такими несправедливыми, все суды Божии, совершающиеся на земле по предопределению Божию.

Мера беззаконий, совершенных хананеями исполнилась и посему им надлежало быть истребленными с земли, дабы своим примером не развратить прочие народы и, прежде всего, Израиля. Поэтому, желая совершить Свой суд над развращенными и проклятыми (Быт. 9:25) потомками Хама, Бог попустил хананеям воевать против Израиля – а значит против Бога – чтобы не иметь им оправдания. Ибо от Господа было то, что они ожесточили сердце свое и войною встречали Израиля, для того, чтобы преданы были заклятию и чтобы не было им помилования, но чтобы истреблены были так, как повелел Господь Моисею (11:20). «Сказание сие научает нас, – пишет блаженный Феодорит, – что Бог, располагающий все весом и мерою, попустил народам сим вести войну с израильтянами, чтобы не заслуживали они никакой пощады, но были истреблены по определению Божию»[501].

Нет сомнений, мы не имеем права судить события и поступки людей ветхозаветной древности с ее коллективным сознанием и коллективной же ответственностью с нравственных позиций Нового Завета.

В то же время пришел Иисус, и поразил Енакимов на горе, в Хевроне, в Давире, в Анаве, на всей горе Иудиной и на всей горе Израилевой; с городами их предал Иисус заклятию. Не осталось из Енакимов в земле сынов Израилевых; остались только в Газе, в Гефе и в Азоте (11:21–22). О Енаке говорится в Числ. 13:22,28,33; Втор. 9:2; Нав. 15:13–14; Суд. 1:20. О енакимах – во Втор. 1:28. 2:10–11,21. 9:2. Нав. 11:21–22. 14:12,15. Во Втор. 9:2 они названы «народом многочисленным и великорослым» (ср. Числ. 13:29,33–34. Соглядатаи, посланные Моисеем осмотреть землю, были немало напуганы рослостью енакимов). Енак был сыном Арбы (Нав. 21:11), основатель Кириаф-Арбы (Хеврона) (Нав. 15:13). Этноним, впрочем, производится не от Арбы, а от Енака, и даже сам Арба в Нав. 14:15 – между сынами Енака.

Возможно, енакимы были одними из представителей "народов моря", мигрировавшими в ближневосточные земли, то есть были родственны филистимлянам. Приверженец этой гипотезы Маргалит[502] производит этноним енак от минойского корня анак, означающего «царь».

Енакимы, согласно Нав. 11:22 остались только в Газе, Гефе и Азоте, то есть на территориях, занятых впоследствии филистимлянами. Сикре допускает, что Голиаф из Гефа и другие богатыри 2 Цар. 21:16–22, состоявшие в филистимской войске, могли быть енакимами, оставшимися в земле филистимлян[503].

Таким образом взял Иисус всю землю, как говорил Господь Моисею (11:23). Однако, если не просто оказалось захватить Ханаан – Долгое время вел Иисус войну со всеми сими царями (11:18) – еще труднее было удержать взятые города. Уже скоро, в период судей, мы видим другую, не такую односложную картину. Не до конца истребленные народы Ханаана вместе с пришельцами из окрестных с Палестиной земель отвоевывают у израильтян города и территории, заставляя последних вести бесконечные освободительные войны.

"Как же это (овладение всеми городами. – им. Арс.) может быть достоверным, – задает вопрос Августин, – если впоследствии, ни во времена судей, ни во времена царей евреи не могли захватить абсолютно всех городов этих семи народов? Посему, или нужно понимать… в том значении, что Иисус, ведя войну, не пропустил ни одного города без того, чтобы не захватить его, или, по крайней мере, что ни один из городов, находящихся в этих областях, не был оставлен без того, чтобы быть завоевываемым"[504].

Борьба с хананеями под руководством Иисуса Навина – это борьба со страстями под руководством Иисуса Христа. Эти страсти «приходят сражаться с нами, с целью заставить нас совершить грех. Как умирает тело, получив рану от железа, так умирает душа, получив рану от греха»[505]. Душа человека до его уверования, согласно Оригену, подобна городу, в котором, словно в городах хананеев, царствует та или иная страсть: "Во всех нас царствовали пороки… Каждый внутри себя имел какого-то особого царя, который царствовал и доминировал над ним. Над одним, к примеру, властвовала жадность, над другим гордыня, над кем-то еще лживость, другим управляла нечистота, иным гневливость… Прежде нашего достижения веры, в каждом из нас было царство греха. Но когда как пришел Иисус, Он убил всех царей, которые установили внутри нас царство греха, и нам заповедал подвергнуть смерти всех этих царей, не оставляя ни одного[506]. Тот же, кто оставит кого-нибудь из них внутри себя, не сможет принадлежать войску Иисуса. Итак, если над тобой все еще властвует жадность, суета, гордость, нечистота, ты не будешь солдатом Израиля, не исполнишь указания, данного Иисусу Господом"[507].

Эту широко распространенную типологию развивают и латинские писатели. Достаточно будет привести одну цитату из Кводвультдеуса, чьи высказывания уже включались в настоящую работу. Ученик блаженного Августина пишет: "Иисус, сын Навин наносит поражение хананеям, хеттеям, ферезеям и всем прочим народам, чью землю Господь дал в наследие Своему народу. Так и наш Господь Иисус побеждает идолопоклонство, гордыню, зависть, роскошество и все прочие пороки – для того, чтобы приготовить Своим Себя Самого как вечное наследие"[508].

Список побежденных царей (12:1-24)

«Читай книгу Иисуса Навина, и ты узнаешь, какими тесными пределами ты ограничен, иудей, в своих владениях»[509], – пишет блаженный Иероним в одном из своих писем. Однако, не такими уж и тесными по ближневосточным меркам были эти пределы.

Кроме собственно перечисления побежденных царей, 12-я глава включает в себя описание общих границ земли, которую взяли в наследие сыны Израилевы как по ту сторону Иордана к востоку солнца (12:1), так и по эту сторону Иордана к западу (12:7).

Территории Трансиордании, занятые еще при Моисее двумя с половиной коленами (Числ. 21:24. 32:33), простираются от потока Арнона на юге до горы Ермона (12:1) на севере, их естественной западной границей служит Иордан. Как далеко они простираются на восток, не сказано, говорится лишь о всей равнине к востоку (12:1. Ср. Числ. 32:19. Втор. 4:46–49). Сегодня это территория государства Иордания. Тучные пастбища Васана и Галаада, орошаемые водами небольших впадающих в Иордан речек и потоков, бывшие до завоевания Моисеем территорией аморреев и рефаимов (ср. Втор. 2:20), впоследствии станут вожделенной добычей для приходящих с востока аммонитян и с юга моавитян. Отсутствие на востоке и юге Заиорданья естественных границ позволит неприятелям уже в эпоху Судей без особого труда захватывать эти пастушеские земли. Список заиорданских царей включает в себя всего два имени: Сигон, царь Аморрейский (12:2) и Ог, царь Васанский, последний из Рефаимов (12:4).

Список царей собственно Палестины, которых поразил Иисус и сыны Израилевы по эту сторону Иордана к западу (12:7), гораздо более обширен и включает в себя, согласно масоретскому тексту, 31 царя, а согласно переводу LXX, опускающему царя Вефиля (12:16) и объединяющему царя Афека и царя Шарона (12:18 ТМ) в царя Афека Саронского (12:18 LXX), 29 царей[510].

Иерусалим остался незавоеванным, но царь Иерусалима (12:10) включен в список: во-первых, он был побежден и убит (Нав. 10:23.26), а во-вторых, его земля (ср. 12:1), за исключением самой иерусалимской крепости, могла быть завоевана.

Раздел земли (13:1-19:51. 21:1-45)

Подробное описание наделов, содержащееся в этой обширной части книги, предваряется словами о том, что Иисус состарился, вошел в лета (13:1). Это произошло спустя много времени после того, как Господь успокоил Израиля от всех врагов его со всех сторон (23:1).

Ориген предлагает видеть в библейском замечании о старости Иисуса Навина указание не столько на его почтенный физический возраст, сколько на его духовную "старость", то есть опытность и почтенность. Ведь и пресвитерами (старцами), резонно замечает он, Писание называет часто и довольно молодых по возрасту людей: "В Писании… "пресвитеры" и "старцы" называются так не потому, что… прожили долгую жизнь, но почитаются таким титулом ввиду зрелости мыслей и строгости жизни"[511]. Своей духовной зрелостью Иисус Навин прообразует Иисуса Христа: «То, что говорится о Иисусе, обратим также к нашему Господу и Спасителю. Кто еще может быть так стар, более престарел и исполнен летами в сравнении с Ним, Который есть Начало, Перворожденный всей твари?»[512]. В этой связи нельзя не вспомнить Ветхого днями книги пророка Даниила (Дан. 7:9), которого православное богослужение Сретения отождествляет со Христом[513], а также, конечно, Сына Человеческого Апокалипсиса, о Котором сказано: «Глава Его и волосы белы, как белая вòлна, как снег» (Откр. 1:14)[514].

Согласно иудейскому преданию[515], войны Иисуса продолжались семь лет. Несмотря на это, далеко не вся Обетованная земля была завоевана евреями. Участки незавоеванной земли, которых остается еще очень много (13:1), перечислены в 13:2–6. Речь идет о филистимских округах, о Финикийской долине, о Средиземноморском побережье между Сидоном и Кармилом[516], о Ливанских горах, о Губле (13:5: земля Гевла, ylbgh /rah) и о областях, граничащих с Египтом. Эта очень обширная территория – от севера Ливанских гор (вход в Емаф, 13:5) до границ с Египтом (Сихор, что пред Египтом, 13:3) – выходит за пределы собственно Палестины. Таких пределов Израиль не достигнет никогда. Даже в свой золотой соломонов век Израильское государство не будет включать в себя Гублу[517], расположенную далеко на север от Сидона. Даже всех сидонян обещает Господь прогнать от лица сынов Израилевых (13:6). В предсмертных словах вождь Израиля еще раз напомнит народу это обещание Божие (23:5), а также об условии его осуществления – точном исполнении Моисеева закона (23:6). Согласно Нав. 23 и книге Судей, именно нарушение этого условия и было причиной военных неудач Израиля, причиной неосуществленности обетования: Господь не стал уже прогонять… народы от Израиля (23:13).

Но пока Иисусу повелевается разделить землю сию в удел девяти коленам и половине колена Манассиина (13:7). Дальнейшие стихи 13-й главы (13:8-32) – перечисление наделов двух с половиной колен, получивших удел свой от Моисея за Иорданом (13:8). Эти наделы включают в себя: 1) всю равнину Медеву до Дивона; 2) города Сигона; 3) Галаад; 4) область Гессурскую и Маахскую; 5) гору Ермон; 6) Васан до Салхи (13:9-12). Далее (13:15–31) перечисляются города и земли каждого из двух с половиной колен (ср. Числ. 32:33–42)[518]. Это распределение восходит к Моисею, Заиорданье уже является собственностью израильтян. В книге Иисуса Навина перечислением наделов заиоданских колен лишь предваряется описание распределения земель собственно в Палестине. Главы 15–19 дают подробное описание наделов каждого из девяти с половиной израильских колен[519]. Причем колена Иуды и Иосифа не участвуют в жеребьевке, может быть ввиду особого права наследования, может быть ввиду того, что уже заняли «свою» территорию и было бы сложно ее перераспределять. «Какой смысл имеет включение 5b, в связи с Иудой и Иосифом? Чтобы напомнить что-то известное? Отметить, что эти колена не смогут предъявить прав на новые территории? Указать представителям семи колен, что эти территории Иуды и Иосифа не входят в их, представителей, компетенцию? Все это – гипотезы без ответа»[520]. Иуда и дом Иосифов (Ефрем) остаются в пределе своем (18:5), остальным же семи коленам, согласно жребиям, метаемым Иисусом, представители – по три человека от колена (18:4) – распределяют землю согласно жеребьевке. Протоиерей Порфирий Владимирский отмечает строгий порядок этих жребиев, бросаемых Иисусом пред лицем Господа (18:6): «За исключением Иудина колена, которое первое получает свой жребий по особенному праву, наследуют жребии прежде всего потомки сыновей Иакова от жен, и сперва от Рахили, а именно – потомки любимого сына его Иосифа, в лице двух сыновей – Ефрема и Манассии, получившего двойную часть наследства, и – другого любимого же сына его Вениамина; потом получают жребии потомки прочих сыновей его от Лии – колена Симеоново, Завулоново, Иссахарово; а затем – потомки сыновей Иакова от рабынь Зелфы и Валлы – колена Асирово, Неффалимово и Даново»[521].

В том факте, что одним коленам (заиорданским) жребии разделил Моисей, а другим – Иисус Навин, блаженный Феодорит усматривает прообраз: заиорданские колена – это иудеи, а перешедшие Иордан – христиане. Также, согласно Феодориту, книга Иисуса Навина прообразует очередность принятия веры в Иисуса Христа: первыми уверовали иудеи, затем – язычники: "Поселившимся за Иорданом разделил землю Моисей, а перешедшим Иордан – Иисус. Образом иудеев служат приявшие жребий чрез Моисея, а приявшие чрез Иисуса суть образ уверовавших язычников. И поелику Израиль есть первенец, то первородные – Рувим, Гад, Манассия прияли жребий чрез Моисея. Впрочем, и они вооруженные переходят Иордан прежде других (Нав. 1:14), потому что уверовавшие из иудеев принесли спасение язычникам". Хананеи, оставшиеся жить в Палестине, у Феодорита прообразуют тех, кто не уверовал во Христа и еретиков: "Оставлены были в живых и иевусеи, и хананеи, и другие иноплеменные народы, и жили вместе с израильтянами. Но можно найти истинное значение и сего прообразования. Ибо не все приняли спасительное слово, но остались в противлении и иудеи, и еллины, которые населяют с нами те же города и веси. И не погрешит, кто назовет их хананеями, хеттеями и иевусеями. Сего же наименования достойны и те, которые держатся мерзких еретических учений".[522] Такое толкование (язычники и еретики суть хананеи) подвигает к мысли: не надо ли их истреблять согласно ясным указаниям Ветхого Завета? Такой экзегезис ярко показывает, что уже в V веке в церковном сознании выкристаллизовалось такое отношение к иноверцам и еретикам, которое весьма скоро, в царствование Юстиниана, обратилось в церковно-государственные репрессии против них[523].

Подробное описание раздела земли должно, согласно блаженному Иерониму, отметать любые сомнения в том, что книга написана самим Иисусом Навином: позднейший автор не смог бы так подробно описать этот раздел: "Позднейшему писателю предание и не могло доставить столь многочисленных подробностей лиц и мест, какие здесь находятся. Притом, находящееся здесь описание раздела земель, в предупреждение опасных споров, необходимо должен был сделать сам Иисус Навин"[524]. Действительно, в Священном Писании мы не находим ни малейшего намека на территориальные споры между коленами. Могло ли отсутствие таковых споров и междоусобиц быть возможным без авторитета Моисея и Иисуса Навина? Очевидно, нет.

В повествовании о разделе земли четырежды (13:14, 13:33, 14:3 и 18:7а) говорится о том, что колену Левия не было дано удела. Уделом левитов должно являться священство Господне (18:7а), жертвы Господа (13:14). Господь, Бог Израилев, Сам есть удел их (13:33). И хотя в дальнейшем начальники левитских поколений испрашивают себе города для жительства и предместья их для скота (21:2) в соответствие с указанием Моисея (Числ. 35:2–8), полученное левитами не было в собственном смысле их уделом – они не получили, подобно прочим коленам, цельной территории. Сорок восемь левитских городов, включая города убежища[525], были равномерно распределены по всей земле Израильской, так что на территории каждого из колен оказалось по несколько левитских городов.

Протоиерей Порфирий Владимирский усматривает в лишении левитов удела исполнение древнего пророчества праотца Иакова: "Разделю их в Иакове и рассею их в Израиле" (Быт. 49:7): "Почему левитам достались города для жительства, разбросанные по всем коленам? Промысл Божий обратил чрез это самое наказание праотца Иакова Левию в благодеяние для нации, именно, в благодетельную меру для ее просвещения и воспитания. Левитам, этому ученому сословию, в руках которого находился свиток закона Божия и на обязанности которого было поучать сынов Израиля закону, удобнее было чрез это рассеяние по земле разносить свет веры повсюду и иметь просветительное влияние на нацию"[526].

Начиная с Оригена, церковные писатели видели в левитском служении прообраз христианской посвященности алтарю, прообраз церковнослужения. В XVII гомилии на книгу Иисуса Ориген говорит: "Левитам ни Моисей, ни Иисус не дали какого-либо наследия: Господь, Бог Израилев, Сам есть удел их (13:14.33). О чем подумать в связи с этим, если не о том, что в Церкви Господней есть некоторые, которые предстоят, благодаря добродетелям души и благодаря достоинствам, всем алтарям и для которых сказано, что Сам Господь – их наследие?.. Таковые обозначаются здесь именем левитов и священников, показывая нам, что их наследие – Господь, Премудрость, которую они возлюбили более всего… Иисус, наш Господь, Который есть Премудрость Божия, сам дарует жилище мудрым"[527].

Но Ориген говорит, что священническое и левитское служение прообразует не только новозаветное служение алтарю, не только иерархическое священство. Оно прообразует и священство всеобщее (ср.: "Вы – род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел". 1Петр. 2:9). Таковые готовят себе наследие в небесах, согласно Оригену: "Посему блажен, кто являет себя таковым, кто во всех заповедях Иисуса пребывает столь совершенным, чтобы получить в будущем от Иисуса небесное жилище"[528].

Священники и левиты должны были жить на одной земле с прочими израильтянами, получив города в каждом из израильских колен. Это было, отмечает Ориген, промыслительно: левиты служили народу словом, тогда как народ помогал им материально. "Левит и священник не имеют земли, они получают указание обитать вместе с израильтянином, обладающим землей – для того, чтобы священник и левит получали от израильтянина те земные блага, которых сами не имеют. В свою очередь, израильтянин получал от священника и левита те небесные и божественные блага, которых не имеет он. Потому что закон Божий доверен священникам и левитам, для того, чтобы только ему они посвящали себя, занимались только словом Божиим без какой либо другой заботы". Если же "лаики" перестанут заботиться о нуждах служителей закона, те вынуждены будут сами заботиться о своем пропитании, и не смогут уже так усердно пребывать в слове Божием. Тогда "смотри, – говорит Ориген, обращаясь к своим слушателям-мирянам, – ты будешь тем, кто находится в опасности. Если затемнится свет знания, который в них, если ты не доставишь масла лампаде – по твоей вине случится то, о чем говорит Господь: "Когда слепой ведет слепого, оба упадут в яму" (Мф. 15:14), и на тебе исполнится также другое слово, сказанное Господом: "Итак, если свет, который в тебе – тьма, насколько больше тьма" (ср. Мф. 6:23). Итак, для того, чтобы свет знания сиял в священниках и их лампада всегда горела, исполни твой долг, выполни заповедь Божию в обслуживании священников"[529]. «Священники» здесь у Оригена – не только иерархия, но шире, – « все служители слова», включая чтецов, катехизаторов, проповедников. Видимо, уже и в середине III века проблема материального обеспечения «служителей слова» стояла остро, если Ориген обращает на нее такое внимание своих слушателей. Здесь у Оригена отношение «Израиль – левитское священство» прообразует отношения между лаиками и иерархическим священством христианской Церкви, достаточно сформировавшимися ко времени Оригена. Таким образом, одни исторические факты являются прототипом других исторических фактов, что для Оригена не характерно[530].

В 14-й и 15-й главах содержатся два отступления от описания раздела земли: 14:6-14 – Халев обращается к Иисусу с просьбой отдать во владение Хеврон; 15:16–19 – Ахса просит Халева отдать ей во владение поле.

Халев и Иисус были теми из посланных Моисеем соглядатаев, кто не устрашился обитателей Ханаана. За их бесстрашие только им из всего народа Господь позволил войти в землю Обетованную. В то время как за боязливость и ропот весь народ был наказан смертью в пустыне, о Халеве было сказано: "Но раба Моего Халева, за то, что в нем был иной дух, и он совершенно повиновался Мне, введу в землю, в которую он ходил, и семя его наследует ее" (Числ. 14:24. Ср. Втор. 1:36).

Восьмидесятилетний Халев убеждает Иисуса отдать ему во владение гору, где живут сыны Енаковы и где находится их крепость Хеврон. Согласно повествованию 10:36–37, во время кампании против южнопалестинских царей, Хеврон уже был захвачен. Видимо, израильтянам, перебросившим все военные силы на север (11 гл.), не удалось удержать этой крепости, и она снова перешла в руки грозных енакимов. Или же, 14 глава возвращает читателя к прошедшим событиям и детализирует, в рамках описания надела Иуды, общее повествование 10-й главы речью отважного представителя Иудина колена[531]. Иисус благословил его, и дал в удел Халеву, сыну Иефонниину, Хеврон (14:13). И выгнал оттуда Халев трех сынов Енаковых (15:14. Ср. Суд. 1:10).

Таким образом Хеврон, город патриархов, остался уделом Халева (14:14). «Украшаясь благочестием, – отмечает блаженный Феодорит, – Халев всем городам предпочел тот, в котором жили доблестнейшие патриархи, и где преданы они гробу»[532].

То же самое, что и о Хевроне, можно сказать и о Давире. В 10:38–39 уже говорилось о взятии этого южноханаанского города. Или в 15:15–17 и Суд. 1:11–13 мы находим детализацию того, что описывалось в 10-й главе, или же речь идет о повторном захвате.

Тому, кто захватит Давир (Кириаф-Сефер), Халев обещает отдать в жены свою дочь Ахсу (15:16. Суд. 1:12). Гофониил, племянник Халева захватывает город – и Халев выполняет свое обещание. И отдал он в жену ему Ахсу, дочь свою (15:16. Суд. 1:13). Книга Судей представляет Гофониила как первого судью Израиля, может быть, самого идеального из всех судей (Суд. 3:9-11).

Далее Ахса просит у отца своего в качестве приданного поле (15:18. Суд. 1:14)[533]:

Когда надлежало ей идти, ее научили просить у отца ее поле, и она сошла с осла. Халев сказал ей: что тебе? Она сказала: дай мне благословение; ты дал мне землю полуденную, дай мне и источники вод. И дал он ей источники верхние и источники нижние (15:18–19. Ср. Суд. 1:14–15).

На примере этого события, описанного в книге Иисуса Навина и параллельно в книге Судей, мы можем составить себе некоторое представление о том, как в Древнем Израиле могло происходить наследование земли. Глава семейства, в данном случае Халев, единолично принимает решение отдать в приданное плодороднейший, не требующий искусственной ирригации участок земли. Поскольку дочь выдается за ближайшего родственника, поле остается в границах не только колена Иуды (границы колен нерушимы и не подлежат пересмотру), но и в границах клана Иефонниина. Халев не советуется ни с кем – ни с представителями своего клана, ни даже с Иисусом.

Для святителя Григория Великого Ахса, сидящая на осле – образ человеческой души. Аллегорическое толкование Нав. 15:18–19 мы находим в его «Жизни италийских отцов». «Асхань, сидящая на осляти, это – образ души с ее неразумными плотскими стремлениями. Как та со вздохом просит у отца влажной земли, так и мы с великим стенанием должны испрашивать у Господа дара слез… Душа приобретает вышнюю землю, когда желание Царствия Небесного возбуждает в ней скорбные слезы. Душа приобретает землю нижнюю, когда плачет, трепеща, мук адских. Впрочем, прежде дается нижняя земля, а потом уже вышняя»[534]. Если Ахса – это душа, то ее осел – тело. В одном из писем римский святитель пишет: «Ахса сидит на ослице, когда душа управляет безрассудными стремлениями собственного тела»[535].

Почему о выделении надела для самого Иисуса Навина говорится уже после распределения всей земли (19:49–50)? Этой скромностью, согласно Феодориту, вождь Израиля прообразует смирение и нищету Христову. «Почему Божественнейший Иисус, разделив землю другим, не уделил жребия себе, но от народа получил Фамнаф-Сараи (19:50)? И в сем подражает смирению Владыки, Который говорит: „Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим“ (Мф. 11:29). Господь пребывал в крайней нищете, так что не имел и дома. Ибо говорит: „Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову“ (Мф. 8:20). Итак, поелику соименный с Ним Иисус был образом Его, то не уделил себе жребия, но принял предложенное ему народом, научая сим тех, кому вверено какое-либо начальство, заботиться не о собственных выгодах, но о пользе подчиненных»[536]. Нельзя не удивляться такой скромности Иисуса Навина, полагает Ориген: «Смотри, каков был вождь народа, тот, который ввел его в Святую землю, в землю Обетованную. Он был преемником Моисея, и, не смотря на это, не позволяет себе взять свою часть земли! Он, глава народа, ожидает получить свой маленький удел от народа»[537]. Далее в той же беседе Ориген задается вопросом: как мы, христиане, можем дать вождю нашему Иисусу Христу землю для обитания? И отвечает: "О, если бы я мог стать столь хорошим, чтобы дать пространство внутри меня Сыну Божию! Господь Иисус, получив от меня это пространство души моей, возвел бы там прекрасные сооружения, воздвиг бы несокрушимые стены, высочайшие башни – сконструировал бы внутри меня, если б я был достоин, жилище, приличное Ему и Отцу; украсил бы душу мою так, чтобы она стала способной принять Его мудрость, знание и всю святость, так, чтобы ввести вместе с Собой и Бога Отца для обитания в ней[538] и для того, чтобы вечерять[539] в такой душе, принимая пищу, которую Он Сам дает нам.

Чтобы быть достойными достигнуть этого, приготовим внутри нас сердце чистое, и да войдет в него… Господь Иисус"[540].

Города убежища (20:1–9)

Невольный убийца, убивший человека непреднамеренно, по ошибке, без умысла (20:3), имел право, согласно Моисееву закону (Числ. 35. Втор. 19), на общественную защиту от мести родственников: старейшины определенных городов, городов убежища предоставляли таковому защиту от мстящего за кровь (20:3). Невольный убийца должен был бежать и скрыться за стенами одного из шести городов – трех в Палестине (20:7) и трех в Заиорданье (20:8) – и после суда старейшин города убежища (20:4) должен был жить в этом городе доколе не умрет великий священник, который будет в те дни (20:6). После же смерти первосвященника убийца должен был возвратиться в свой город (20:6).

Сикре[541] полагает, что в связи со смертью первосвященника невинным убийцам полагалась общеизраильская амнистия. Согласно Гринбергу[542], смерть первосвященника служила искуплением вины за пролитую непреднамеренно кровь. Оригинальную идею предлагает Делекат[543]: первосвященник как бы «усыновлял» невольного убийцу, брал его под свою личную защиту. По смерти же покровителя убийца оказывался без покровительства, и ему ничего не оставалось делать, как возвратиться в свой город.

Эти теории не объясняют главного – почему невольный убийца не мог вернуться раньше смерти первосвященника, даже если утихал гнев мстителя за кровь, даже если таковой мститель за кровь умирал раньше первосвященника? Почему он должен был оставаться в городе убежища как в некоем заключении? Библейский текст оставляет нам возможность строить различные предположения, но сам не дает ответа[544].

Смерть израильского первосвященника, освобождавшая убийцу, предызображала собой, по мнению протоиерея Порфирия Владимирского, ссылающегося в свою очередь на блаженного Иеронима, смерть Первосвященника-Христа, освобождающую грешника от погибели: «Какая цель была назначить сроком пребывания невольных убийц в местах убежищ смерть первосвященника? Цель была, по мнению блаженного Иеронима, предызобразить этим будущую тайну, имевшую открыться на Голгофе. До смерти первосвященника невольные убийцы должны были иметь безвыходное пребывание в местах убежищ, со смертию же его, когда протекшее до этого случая время и самый этот случай, всенародно печальный, должны были влиять на ослабление и охлаждение чувства мщения в мстящих за кровь, давалось сим преступникам прощение за вину их кровопролития (род амнистии): срок пребывания их в этих местах оканчивался, и они возвращались в свои домы на жительство. Так и грешники, впадающие в грехи ненамеренно и допускающие их по слабости природы, на суде Божием должны получить отпущение грехов и войти в обители небесные, которых у Господа много (Ин. 14:20), но только лишь со смертию великого Первосвященника Иисуса Христа будут помилованы, Который единою принес Себя в жертву за грехи людей (Евр. 9:28)»[545]. Как видим, согласно протоиерею Порфирию, невольный убийца Ветхого Завета прообразует собой не столько грешника вообще, сколько непреднамеренно и по слабости согрешающего христианина.

Жертвенник свидетельства (22:1-34)

Воины заиорданских колен возвращаются в свою землю, данную им Моисеем (22:4), в Заиорданье. После нескольких лет войны, после захвата Обетованной земли, возвращаются к своим семьям. Иисус Навин дает им наставление, призывает их тщательно исполнять заповеди и закон Моисеев (22:2–5), благословляет и отпускает их (22:6–8).

Пришедши в окрестности Иордана, что в земле Ханаанской, сыны Рувимовы и сыны Гадовы и половина колена Манассиина соорудили там подле Иордана жертвенник, жертвенник большой по виду (22:10). Услышав об этом, сыны Израилевы подумали, что два с половиной колена умыслили отделиться от единства Израиля, и чтобы наказать сепаратистов, решили идти против них войной (22:12). Но священник Финеес и десять начальников поколений израильских, посланные с испекцией к берегу Иордана (22:13–14), возвратившись, доложили сынам Израилевым, что жертвенник, сооруженный на границе Ханаана заиорданскими коленами, не является в собственном смысле слова жертвенником, это всего лишь памятник, напоминающий о том, что и колена, отделенные от Ханаана Иорданом, являются частью израильского народа. Жертвенник по замыслу должен был стать не свидетельством отделения и раскола, а свидетельством единства всего Израиля, как жителей Ханаана, так и заиорданских колен. Текст 22:21–29 содержит подробное объяснение этого, данное заиорданцами начальникам тысяч Израилевых. Возвратившись в Силом, к скинии собрания, Финеес и тысяченачальники докладывают Иисусу и всему обществу, что никакой угрозы раскола нет, что нет необходимости идти против них войною, чтобы разорить землю заиорданских колен (22:33). Израильтяне успокаиваются и даже одобряют совершенное братьями-заиорданцами, которые также, как и прочие израильтяне будут иметь право приходить в скинию в Силом и приносить свои жертвы, и прочие израильтяне не смогут сказать «нет вам части в Господе» (22:25–27). Посему этот жертвенник-памятник был назван di, свидетель, свидетель того, что Яхве остается Богом заиорданских колен (22:34). Иордан не сможет разделить братьев.

Основная идея этого рассказа: единому Богу можно приносить жертвы на одном-единственном алтаре[546]. Пройдут долгие века, пока эта истина утвердится в сознании израильтян.

Для Оригена в этом событии сокрыта великая тайна. «Первый народ – обрезанные – представлен в Рувиме, который был первородным», – говорит александрийский проповедник. Заиорданские колена – образ ветхого Израиля; колена, живущие в Обетованной земле – образ Израиля нового, Христианской Церкви. Алтарь иудеев и до пришествия Христа не был истинным. «Если они и имели алтарь прежде пришествия Спасителя, они были полностью убеждены, что этот алтарь был не истинным алтарем, но изображением и фигурой будущего алтаря, истинного. Они знали, что истинные жертвы, те, которые могут снять грехи, не приносились на алтаре, принадлежащем первородному народу, но на том, где был Иисус: именно на нем приносятся небесные жертвы, истинные»[547]. Иисус Навин здесь, как и везде у Оригена – это Иисус Христос. Где Иисус, там и истинные жертвы. Заиорданские колена могли приносить жертвы на жертвеннике в Силоме. Точно так же и евреи должны признать истинным не свой жертвенник, который был всего лишь прообразом, свидетелем, а жертвенник христиан, и на нем должны приносить «жертвы истинные, то есть духовные, приносимые нами там, где строится храм Божий из камней живых, который есть Церковь Бога Живого, там, где истинный Израиль, во Христе Иисусе»[548].

Подобно заиорданским коленам, признававшим построенный ими жертвенник свидетельства неистинным, "и нынешним иудеям надлежало знать и говорить, что алтарь их не был истинным жертвенником, а прообразовал только истинный жертвенник", – подтверждает толкование Оригена блаженный Феодорит[549].

Последние наставления и обновление завета (23:1–24:28)

Подобно Моисею, Иисус Навин перед смертью собирает народ и дает ему последние наставления. Приводя на память то, что в победных войнах по захвату обетованной земли пред Израилем никто не устоял до сего дня (23:9), Иисус указывает на причину такого успеха – Господь, Бог ваш, Сам сражается за вас (23:10). Несмотря на то, что все еще остаются неистребленными народы, чьи земли были уже распределены (23:4), несмотря на то, что эти народы продолжают жить среди Израиля (23:12), если народ после смерти Моисея будет продолжать во всей точности… хранить и исполнять все написанное в книге закона Моисеева (23:6), если не будет сообщаться с хананеями и служить хананейским богам (23:7), если будут прилепляться к Господу (23:8) – Господь Сам прогонит оставшихся хананеев и истребит их (23:5). Дальнейший успех в овладении землей зависит от верности Израиля Моисееву завету. Нарушение этого завета повлечет за собой гнев Господень и наказание: Если вы преступите завет Господа, Бога вашего, который он поставил с вами, и пойдете и будете служить другим богам и поклоняться им: то возгорится на вас гнев Господень, и скоро сгибнете с этой доброй земли, которую дал вам Господь (23:16).

Нельзя не заметить параллелизм последних глав книги Иисуса Навина с последними главами Второзакония. Предсмертные увещания и угрозы Иисуса Навина повторяют слова его великого предшественника Моисея (ср.: Втор. 28). Моисей перед смертью призывает свой народ хранить верность завету с Господом (Втор. 29–30), также поступает и Иисус. Даже напоминанием о своем преклонном возрасте: я состарился, вошел в лета (23:2) Иисус повторяет своего учителя (ср.: Втор. 31:2).

Сикре считает, что эти заключительные главы могут быть для читателя неожиданными: народ и его начальники – те же самые люди, что перешли посуху Иордан, те же, перед кем пали стены Иерихона, те же, кто стоял между Гевалом и Гаризимом – представляются здесь народом с очень странной верой, верой, более склонной к идолопоклонству, нежели к поклонению Яхве[550]. Иисус Навин предостерегает от идолопоклонства тех, чья верность Яхве была проверена долгими годами тяжелых испытаний, тех, чья вера в живого Бога сотворила столько чудес! Однако в общебиблейском контексте такие предостережения не кажутся неожиданными: о том же самом, и еще строже, предупреждает свой народ Моисей перед своей смертью. Да и вся история странствований Израиля по пустыне – разве не история его взлетов и падений, его колебаний между Яхве и золотым тельцом? Окончательно народ отвратится от идолопоклонства только в вавилонском плену, только пережив долгие десятилетия плена, будет иметь в себе мощное противоядие против идолопоклонства.

Не менее удивительными, даже для современников, были метаморфозы, часто происходившие с верующим человеком в годы революций. Во Франции в XVIII в. многие священники становились яростными атеистами. В России истово молившийся Богу до революции крестьянин и пролетарий после революции так же истово разрушал храмы, рубил иконы, сжигал Библию. Бог, давший человеку свободу, не препятствует ему на собственном опыте почувствовать трагедию богоотступничества, гибельность идолопоклонства и атеизма. «О чем Иисус говорил народу, когда вводил их во владение обетованною землею, о том же самом Писание и поныне говорит, конечно, и к нам. Место это гласит так: Итак, бойтесь Господа и служите Ему в прямоте и правде (ср.: Нав. 24:14)», – комментирует Ориген предсмертные слова Иисуса Навина[551].

Предсмертное завещание Иисуса Навина представляет собой экскурс к событиям, совершившимся со времени Авраама. Согласно Иосифу Флавию[552], именно Авраам первым восстал против многобожия. То, что потомки Авраама овладели Ханааном, является исполнением обетования, данного Аврааму Богом (Быт. 15:18) в награду за его веру. Народ всегда должен помнить об этом, быть верным Богу как Авраам, отвергнуть ханаанских богов, как Авраам когда-то отверг богов халдейских. Если же народ не сохранит веру Авраамову, то он окажется недостойным земли, обещанной Аврааму именно за его веру, и тогда – сгибнет с этой доброй земли (23:16), Господь наведет на него зло и истребит их (24:20).

Сам народ помнит, что не мечом и не луком досталась ему эта земля, не силой оружия были истреблены и выгнаны с этой земли коренные ее обитатели: Я послал пред вами шершней, которые прогнали их от вас (24:12). Слово עה, появляющееся также в Исх. 23:28 и Втор. 7:20, переводилось в древности и обычно переводится сейчас как «осы» или «шершни». Некоторые средневековые иудейские писатели интерпретируют этот термин как какой-то вид язвы (ибн Ханах) или вид болезни (ибн Эзра). Абарбанель переводил это слово как «паника»[553]. Современный экзегет Нойфельд, основываясь на древнем понимании, видит в этих «шершнях» метафорическое обозначение военной силы[554]. Августин предлагает такое объяснение этого загадочного слова: «Что значит, что Иисус Навин среди прочего, совершенного Господом для защиты Израиля, напоминает: Я послал пред вами ос, которые прогнали их от вас (ср. 24:12)? О том же самом читаем в Книге Премудрости Соломона (Прем. 12:8), однако среди исторических повествований мы нигде не находим описаний чего-либо подобного. Может быть, священный писатель хотел словом “осы” (vespas) сказать в переносном смысле о достаточно мучительных жалах страха, возбуждаемого скоро распространяемыми известиями, терзавшего и заставлявшего бежать?»[555]

На увещания Иисуса отвергнуть чужих богов и служить Яхве (24:14,23) народ отвечает выражением своей готовности служить только своему Господу: нет, не будет того, чтобы мы оставили Господа и стали служить другим богам! (24:16). Умирающий вождь на эти их заверения пророчески отвечает, что они не смогут исполнить своих слов, не смогут сохранить верность Господу: Не возможете служить Господу, ибо Он Бог святый, Бог ревнитель, не потерпит беззакония вашего и грехов ваших (24:19). «Может быть, этим говорится, что следовать Его святости несовместимо с человеческой слабостью?.. – размышляет Августин. – Израильтяне… должны были бы не только избрать служить Богу, но и ожидать Его помощи и Его милосердия, как это понимал автор псалма, который говорит: “Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобою ни один из живущих” (Пс. 142:2). Израильтяне же, напротив, предпочли полагаться на самих себя в способности служить Богу без опасности впасть в вину»[556].

Блаженный Феодорит основной причиной последующего отступничества Израиля полагает вступление израильтян в брачные связи с идолопоклонниками-хананеями, строго запрещенные Моисеем и Иисусом Навином: «Узнаем же и причину, по которой евреи не получили обладания над всею землею, по обетованию Божию; потому что, возлюбив родственные связи с злочестивыми народами и став подражателями нечестия, лишены Божественного промышления, и принуждены быть у них в рабстве»[557].

То, что неверность Яхве привела в конце концов к рабству, отмечает и Кводвультдеус: «Иисус, собираясь переселиться от мира, как и Моисей, оставил народу эти последние слова своего свидетельства: они не должны удаляться от заповедей Господних, если хотят быть всегда свободными и защищенными от натиска врагов»[558].

По многократном заверении народа служить Господу заключил Иисус с народом завет в тот день, и дал ему постановления и закон в Сихеме (24:25). Переводимое на русский как «заключить завет» означает буквально «разделить (рассечь) компромисс». Когда две стороны (два человека или два народа) приходили к компромиссу (завету), внешним знаком их союза было рассечение жертвенного животного, и иногда, по мнению некоторых, прохождение между двумя частями рассеченной жертвы. Этот обычай известен и в других частях Ближнего Востока, и сами эти слова встречаются, помимо еврейского, в финикийском и аккадском языках[559]. Оно означает буквально «компромисс», «необходимость». «Завет» в 24-й главе Книги Иисуса Навина, скорее всего, означает не какой-то новый союз между Богом и Его народом, а обновление и подтверждение старого завета, заключенного на Синае.

Иисус Навин дает народу постановления и закон (24:25). Формула встречается также в Исх. 15:25 и Езд. 7:10[560]. Иисус предстает здесь как законодатель, как Моисей.

И вписал Иисус слова сии в книгу закона Божия (24:26). Уподобление Иисуса Навина Моисею достигает здесь своей кульминации. Вождь Израиля вписывает свои слова не куда-нибудь, а в книгу закона Божия, добавляет нечто к тому, что уже в совершенстве было сформулировано Моисеем. Выражение встречается в Библии еще дважды, оба раза – в Книге Неемии: Неем. 8:8 и 8:18[561].

И взял большой камень, и положил его там под дубом, который подле святилища Господня. И сказал Иисус всему народу: вот, камень сей будет нам свидетелем: ибо он слышал все слова Господа, которые Он говорил с нами; он да будет свидетелем против вас, чтобы вы не солгали пред Богом вашим (24:26–27). Камни надежнее людей, они труднее поддаются изменению, более стабильны перед лицом всепожирающего времени. Древнейший общечеловеческий обычай брать во свидетели горы или камни употребляется и в Священном Писании (ср. также Быт. 31:44–55). Крепкий долговечный дуб и под ним еще более крепкий и долговечный камень-памятник будут безгласно свидетельствовать против израильтян, когда те изменят своим клятвам, когда отступят от Яхве и станут поклоняться иным богам.

«Может быть, он верил, что силою Божиею и камни издадут глас в обличение преступников, – пишет святой Василий Великий действия Иисуса Навина, – а если нет, то, по крайней мере, совесть каждого будет уязвляться действием напоминания»[562]. «Неодушевленное служит свидетельством в обличение одушевленных и разумных», – поясняет блаженный Феодорит[563].

Для блаженного Августина этот камень, подобно камню в Исх. 17:6, прообразует Христа: «Без сомнения… этим камнем означается Тот, Кто был камнем преткновения и соблазна для неверующих иудеев, но Который, будучи отвергнутым строителями, стал краеугольным камнем (ср.: Пс. 117:22; 1 Пет. 2:7–8)… Камень, поставленный под дубом, означает то же, что означал жезл рядом со скалой для того, чтобы пробилась вода (Исх. 17:6), поскольку и здесь камень – не без дерева. И находился под ним, потому что Христос не был бы вознесен на крест, если бы прежде не снизошел со смирением. А может потому, что в то время, когда Иисус, сын Нуна, совершал это действие, тайна должна была оставаться покрытой»[564].

В заключение можно отметить, что место, избранное Иисусом Навином для этого всеобщего торжественного собрания, – не случайно. Это Сихем, что само по себе очень знаменательно, поскольку напоминает о корнях Израиля. Именно здесь, в этой дубраве, Господь явился когда-то Аврааму и дал великое обетование (Быт. 12:7). Авраам, и впоследствии Иаков, поставили здесь жертвенник (Быт. 33:20). Именно здесь после собрания будут погребены останки Иосифа, вынесенные потомками Иакова из Египта (Нав. 24:32). То, что когда-то начиналось в Сихеме, в Сихеме же и получает свое завершение.

Смерть Иисуса и Елеазара (24:29–33)

Книга заканчивается смертью Иисуса Навина, бывшего вождем Израиля на протяжении двадцати пяти лет[565], и первосвященника Елеазара, сына Ааронова.

После сего умер Иисус, сын Навин, раб Господень[566], будучи ста десяти лет. И похоронили его в пределе его удела в Фамнаф-Сараи, что на горе Ефремовой, на север от горы Гааша (24:29–30). В LXX имеется обширное добавление к 24:30[567]: И положили там с ним во гробе, в котором похоронили его, каменные ножи, которыми Иисус обрезал сынов Израилевых в Галгале, когда вывел их из Египта[568], как повелел Господь; и они там даже до сего дня (24:30а [LXX: 24:31а]). Древние церковные писатели уделяют большое внимание объяснению этого стиха Септуагинты, именно упоминанию о каменных ножах (t¦j maca…raj t¦j petr…naj).

"Пророки приточно называли Христа камнем и скалою… Под каменными же ножами мы будем разуметь Его учение, чрез которое такое множество заблуждавшихся людей от необрезания были обрезаны обрезанием сердца", – пишет св. Иустин Философ в своей "Беседе с Трифоном Иудеем"[569].

Ориген, в своей заключительной, 26-й гомилии на книгу Иисуса Навина, повторяет вновь сказанное им в 5-й гомилии, где им уже раскрывался смысл галгалского обрезания. Здесь он добавляет, что "именно эти мечи из камня, ножи из кремня, использованные Иисусом для нашего второго обрезания, были положены в том месте, в котором Иисус нас призвал и принял: в месте, которым Иисус владеет в душе праведника. Там Иисус полагает свои ножи". Ножи (мечи) – это слово Божие, которым обрезаны христиане "обрезанием нерукотворенным" (Кол. 2:11), обрезанием сердца. Иисус Навин погребен на горе Ефремовой – это означает, по Оригену, "погребение" Иисуса Христа внутри христианской души. Именно в душе христианина должно быть место для сокрытия Иисуса Христа. "Посмотрим, что это за место, в котором Иисус должен укрыться? Писание говорит: на горе Ефремовой. Можно сказать: на горе, приносящей плоды[570]. Как ты думаешь, что это за горы, производящие плоды внутри нас, чтобы Иисус мог укрыться в этих горах? Истинно, те, на которых имеются плоды Духа: мир, радость, терпение, любовь, и другие (ср. Гал. 5:22)". Вместе с Иисусом Навином (=Иисусом Христом) на горе Ефремовой (=внутри души, приносящей плоды духа) должны быть погребены (=сокрыты) каменные ножи (=слово Божие). "Говоря кремниевые мечи – то есть ножи, высеченные из камня, а не сделанные ремесленником с помощью железа, показывает, что слово Божие, которое способно обрезать нечистоту сердца тех, которые его слушают, не происходит от грамматического и риторического искусства, не выходит из-под молотов ученых, не отделывается напильниками долгих занятий, но происходит от того камня, который, оторвавшись от горы без рук человеческих, наполнил всю землю (ср. Дан. 2:34–35,45) и даровал духовные дары верующим"[571].

В том, что погребением израильтянами каменных ножей прообразовалась великая тайна будущего спасения, с Оригеном согласен и бл. Августин: "Каменные ножи были погребены… чтобы показать этим глубокую тайну, которая должна была бы принести блага их потомкам"[572].

И служил Израиль Господу во все дни Иисуса и во все дни старейшин, которых жизнь продлилась после Иисуса и которые видели все дела Господа, какие Он сделал Израилю (24:31). Книга Судей (2:7-13) более подробно и более рельефно изображает контраст между двумя поколениями – поколением Иисуса Навина и следующим поколением. Уже дети тех, кто завоевывал Ханаан «оставили Господа» и вместе с остатками автохтонного населения Палестины «стали служить Ваалу и Астартам» (Суд. 2:13).

Старейшины или старцы (,ynqz), упоминаемые здесь – это главы израильских колен и родов. Мишна говорит о том, что именно им умирающий вождь передал Закон: «Моисей получил Закон на Синае и передал его Иисусу, сыну Нуна; Иисус – старейшинам (,ynqz); старейшины – пророкам…»[573]. У Иисуса Навина не оказалось правопреемника – того, кто занял бы его место – место вождя всего Израиля. Книга Судей ярко изображает неприглядную картину того, каким стал Израиль после смерти своего великого предводителя, когда только необходимость вести общие военные действия против внешнего врага и оккупанта сдерживала все усиливавшиеся центробежные силы. В такой ситуации символом единства израильских колен был ковчег со скрижалями завета и, конечно, гробы праотцев, среди которых и кости Иосифа, которые вынесли сыны Израилевы из Египта и схоронили в Сихеме (24:32).

Книга заканчивается упоминанием о смерти первосвященника Елеазара. Умер и Елеазар, сын Аарона, и похоронили его на холме Финееса, сына его, который дан ему на горе Ефремовой (24:33). Библейская археология не может пока локализовать это место, могила Елеазара остается неизвестной.

Книга Иисуса Навина описывает исполнение тех обетований Божиих, которые мы находим в книге Бытия, обетований, данных Аврааму, Исааку и Иакову. Израиль живет в земле праотцев, где погребены и их кости. Господь оказался верен Своим обещаниям, Своему завету с Авраамом и его потомками. Насколько будет верен завету с Господом Израиль – покажет дальнейшая история этого народа, история домостроительства нашего спасения.

Литература

Святоотеческая литература

Источники:

Ориген. Homiliae in librum Jesu Nave. MG 12. P. 825-948.

Ефрем Сирин, npn. In Josue. In: Opera omnia quae exstant syriace etlatine. I. Romae, 1737. P. 292-307.

Августин, блж. Quaestiones in Iesum Nave. PL 34. P. 775-792. Прокопий Газский. Comm, in Josue. MG 87. P. 991-1042.

Исидор Севильский. Quaestiones in librum Josue. ML 83. P. 371-380.

Беда Достопочтенный. Quaestiones super Jesu Nave librum. ML 93. P. 418-422.

Рабан Мавр. Comm, in librum Josue. ML 108. P. 999-1108.

Переводы:

Origene. Homelies su Josue. Paris, 1960.

Origene. Omelie su Giosue. Roma, 1993.

Иоанн Златоуст, св. Обозрение Книги Иисуса Навина. В: Обозрение книг Ветхого Завета. Творения. Т. VI. Ч. 2. СПб., 1900. С. 634-636. Sant Agostino. Questioni sull’Ettateuco. In: Locuzioni e Ques-tioni sull’Ettateuco, IX,2.Roma, 1998. P. 1117-1173.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Книгу Иисуса Навина. В: Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Т. I. М., 1855. С. 269-289.

Толкования и комментарии

На русском языке:

Амфитеатров Валентин, прот. Очерки из Библейской истории Ветхого Завета. От Иисуса Навина до воцарения Давида. Юрьев, 1910.

Виссарион (Нечаев), еп. Паримии из Книги Иисуса Навина. В: Толкование на паримии. Т. I. СПб., 1894. С. 429-444.

Владимирский Порфирий, прот. Книга Иисуса Навина. В: Опыт краткого толкования на книги Иисуса Навина, Судей, Руфи и 12 начальных глав Первой книги Царств. СПб., 1884. С. 1-93.

Князев Алексий, свящ. Исторические книги Ветхого Завета [машинопись, библиотека МДАиС].

Кэмпбелл Д.К. Книга Иисуса Навина. В: Толкование ветхозаветных книг. Т. I. Wheaton, 1992. С. 351-400.

Михаил (Лузин), еп. Книга Иисуса Навина. В: Исторические книги Ветхого Завета. Тула, 1899. С. 1-28.

Сор У.С. ла., Хаббард Д.А., Буш Ф.У. Иисус Навин. В: Обзор Ветхого Завета. Одесса, 1998. С. 185-199.

Херасков Михаил, прот. Книга Иисуса Навина. В: Руководство к изучению Священного Писания Ветхого Завета. Ч. II. Исторические книги. Владимир, 1897. С. 4-43.

На иностранных языках:

Abel F.M. Le livre de Josue. Paris, 1958.

Alfrink B.J. Josue uit de grontext vertaald en uitgelegt. Roermond, 1952.

Alonso Schokel L. Josue. Madrid, 1973.

Asensio F. Josue. Madrid, 1968.

AuldA.G. Joshua, Judges and Ruth. Edinburgh, 1984.

Auzou G. Le don d une conquete. Etude du livre de Josue. Paris, 1963.

Baldi D. Giosue. Torino-Roma, 1952.

Веек M.A. Jozua. Nijkerk, 1981.

Boling R.G., Wright G.E. Joshua. New York, 1982.

Bright J. The Book of Joshua. Neshville, 1953.

BuitM. du. Le livre de Josue. Paris, 1958.

Bulter T.C. Joshua. Waco, 1983.

Calmet A. Josua. Commentarius literalis in omnes libros Veteris Testa-menti. Tomus tertium: Josua, Judicum, Ruth, I+II Regum. Wurzburg, 1790.

Cooke G.A. The Book of Joshua. Cambridge, 1918.

Crocetti G. Giosue, Giudici, Rut. Brescia, 1981.

Dillmann A. Die Bucher Numeri, Deuteronomium und Josua. Leipzig, 1886.

Drucker R. Joshua. A New Translation with a Commentary Anthologized from Talmudic, Midrashic and Rabbinic Sources. Brooklyn, 1982.

Fernandez A. Commentarius in librum Iosue. Paris, 1938.

Fritz V. Das Buch Josua. Tubingen, 1994.

Garstang J. Joshua, Judges. London, 1931.

Gelin A. Josue. Traduit et commente. Paris, 1949.

GorgM. Josua. Stuttgart, 1991.

Gray /. Joshua, Judges, Ruth. Grand Rapids, 1986.

Grindel J. Giosue – Giudici. Brescia, 1994.

Iglesias Gonzalez M., Alonso Schokel L. Josue у Jueces. Madrid, 1973.

Hamlin E.J. Inheriting the Land. A Commentary on the Book of Joshua. Edinburgh, 1984.

Heflin B. Joshua. «Southwestern Journal of Theology», № 41 (1998). P. 1-110.

Hertzberg H.W. Die Bucher Josua, Richter, Ruth. Gottingen, 1953. Hess R. Joshua. Leicester, 1996.

Holzinger H. Das Buch Josua. Tubingen-Leipzig, 1901.

HummelauerF. de. Josue. Paris, 1903.

Kroeze J.H. Het Boek Jozua. (Commentaar op het Oude Testament). Kampen, 1968.

Miller J.M. – Tucker G.M. The Book of Joshua. Cambridge, 1974. Navarro M. I libri di Giosue, Giudici e Rut. Roma, 1994.

Nelson R.D. Joshua. A Commentary. Louisville, 1997.

Nicola de Lira. Postilla. II. Venezia, 1588.

Noth M. Das Buch Josua. Tubingen, 1938.

Russotto M. Giosue. Finalmente la Terra! Milano, 1998.

Schulz A. Das Buch Josua. Bonn, 1924.

Sieve J.-L. Josue. Navarra, 2002.

Soggin J.A. Josue. Neuchatel, 1970.

StelliniA. Giosue. Roma, 1975.

Steuernagel C. DasBuch Josua. СёШ^еп, 1923.

Steuernagel A. Deuteronomium und Josua. Gottingen, 1900. Winther-Nielsen N. A Functional Discourse Grammar of Joshua. A Computer-Assisted Rhetorical Structure Analysis. Stockholm, 1995. Woudstra M.H. The Book of Joshua. Grand Rapids, 1983.

Исследования и статьи

На русском языке:

Арсений (Соколов), игум. (в соавторстве с А.Е. Петровым). Иисуса Навина книга. Православная энциклопедия. Т. 21. М., 2009. С. 713-731.

Дзичковский Геннадий, диак. Библейские события во времена Иисуса Навина и пророка Самуила в свете современных научных открытий. Загорск, 1971 [машинопись].

Лебедев В. Славянский перевод Книги Иисуса Навина по сохранившимся рукописям и Острожской Библии. СПб., 1890.

Мень Александр, прот. Магизм и единобожие. Брюссель, 1971.

Олесницкий А. Руководственные о Священном Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений святых отцов и учителей Церкви. СПб., 1894.

Олесницкий А. Мегалитические памятники Святой Земли. СПб., 1895.

Протопопов В. Библейские ветхозаветные факты по толкованиям святых отцов и учителей Церкви. Казань, 1896.

Солнцева А. Текстлингвистический анализ употребления глагольных форм в библейском иврите (на материалах Книги Иисуса Навина). В: Библия: литературные и лингвистические исследования. Вып. 1. М., 1998. С. 218-244.

Фаст Геннадий, прот. Семь дней на Святой Земле. Красноярск, 1997.

Церен Э. Библейские холмы. М., 1966.

Шульц С.Д. Ветхий Завет говорит. М., 1994.

Юнгеров П. Единство, систематичность и исторический характер Книги Иисуса Навина. «Православный Собеседник», № 3 (1905). С. 401-412.

Юнгеров П. Книга Иисуса Навина. В: Частное историкокритическое введение в священные ветхозаветные книги. Вып. 1. Книги законоположительные, исторические и учительные. Казань, 1907. С. 146-165.

На иностранных языках:

Abel ЕМ. Les stratagemes dans le livre de Josue. «Revue Biblique», №56 (1949). P.321-339.

Aharoni Y. Atlas of the Bible. Jerusalem, 1964.

Aharoni Y. Nothing Early and Nothing Late: Re-writing Israels Conquest. «The Biblical Archeologist», № 39 (1976). P. 55-76.

Aharoni Y. The Israelite Occupation of Canaan. «The Biblical Archaeology Review», № 8 (1982). P. 14-23.

Aharoni Y. Das Land der Bibel. Eine historische Geographie. Neukir-chen-Vluyn, 1984.

Albers E. Die Quellenberichte in Josua I-XII. Beitrag zur Quellenkritik des Hexateuchs. Bonn, 1891.

Alonso Schokel L. Nota bibliografica sobre el libro de Josue. «Biblica», №39 (1958). P.217-221.

Alt A. Josua. «Beihefte zur Zeitschriff fur die Alttestamentliche Wis-senschaft», № 66 (1936). P. 13-29.

Alt A. Erwagungen uber die Landnahme der Israeiten in Palastina. «Palastinajahrbuch», № 35 (1939). P. 8-63.

AnbarM. The Amorite Tribes in Mari and the Settlement of the Israelites in Canaan. Tel Aviv, 1985 [на иврите].

ArmerdingD. Conquest and Victory: Studies in Joshua. Chicago, 1967.

Auld A.G. Textual and Literary Studies in the Book of Joshua. «Zeitschriff fur die alttestamentliche Wissenschaft», № 90 (1978). P. 412-417.

Auld A.G. Joshua: The Hebrew and Greek Texts. «Vetus Testamen-tum», Supplement XXX (1979). P. 1-14.

Auld A.G. Joshua, Moses and the Land. Tetrateuch – Pentateuch – Hexateuch in a Generation since 1938. Edinburgh, 1984.

Auld A.G. Tribal Terminology in Joshua and Judges. In: Soggin J.A. (ed.) Le origini d’Israele. Roma, 1987. P. 87-98.

Bacilli O. Von der Liste zur Beschreibung. Beobachtungen und Erwagungen zu Jos 13-19. «Zeitschriff des Deutschen Palastina-Vereins», № 89 (1973). P. 1-14.

Веек M.A. Josua und Retterideal. In: Goedicke H. (ed.) Near Eastern Studies in Honour of W.F. Albright. London, 1971. P. 35-42.

Begg C.T. The Function of Joshua 7:1-8:29 in the Deuteronomistic History. «Biblica», № 3 (1986).

Benjamin C.D. The Variations between the Hebrew and Greek Texts of Joshua 1-12. Leipzig, 1921.

Besters A. «Israël» et «Fils d’Israёl» dans les livres historiques (Genèse ‘ II Rois). «Revue Biblique», № 74 (1967). Р. 5–23. Bieberstein K. Lukian und Th eodotion im Josuabuch

Bieberstein K. Lukian und Theodotion im Josuabuch. Mit einem Bei-trag zu den Josuarollen von Hirbet Qumran. Miinchen, 1994.

Bieberstein K. Josua – Jordan – Jericho. Archaologie, Geschichte und Theologie der Landnahmeerzahlungen Josua 1-6. Fribourg – Gottingen, 1995.

Bimson J.J. Redating the Exodus and Conquest. Sheffield, 1978.

Blenkinsopp J. Gibeon and Israel. Cambridge, 1972.

Block D.I. «Israel» – «Sons of Israel». A Study in Hebrew Eponymic Usage. «Studies in Religion», № 13 (1984). P. 301-326.

Blum E. Der kompositionelle Knoten am Ubergang von Josua zu Richter. Eine Entflechtungsvorschlag. «Bibliotheca Ephemeridum Theologi-carum Lovaniensium», № 133 (1997). R 181-212.

Boling R.G. Some Conflate Readings in Joshua-Judges. «Vetus Testa-mentum», № 16 (1966). P. 293-298.

Boling R.G. For the Birth of a New People: The Books of Joshua and Judges. «The Bible Today», № 104 (1979). P. 2159-2167.

Bonnardiere A.M. la. Biblia Augustiniana. AT. II. Livres historiques. Paris, 1960.

Bratcher R.G., Newman B.C. A Translators Handbook on the Book of Joshua. London – New York – Stuttgart, 1983.

Briend J. Una liturgia attorno a Gerico. «II mondo della Bibbia», № 18 (1993). P. 26-28.

Bright J. A History of Israel. London, 1977.

Bright J. Early Israel in Recent History Writing. Napierville, 1956.

Bruno A. Die Bucher Josua, Richter, Ruth. Eine rhythmische Unter-suchung. Stockholm, 1955.

Caquot A., Gugenheim E. II popolo d’Israele. Roma-Bari. 1977.

Cavedo R. Le guerre del Signore e le guerre dTsraele dalfEsodo ai Maccabei. In: La pace secondo la Bibbia. LAquila, 1993. P. 35-48.

Coats G. W. The Ark of the Covenant in Joshua: A Probe into the History of a Tradition. «Hebrew Annual Review», № 9 (1985). P. 137-157.

Coats G.W. The Book of Joshua: Heroic Saga or Conquest Theme? «Journal for the Study of the Old Testament», № 38 (1987). P. 15-32.

Cortese E. Lassemblea di Sichem. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 17-21.

Cortese E. Lotte per una nuova citta. Roma, 1992.

Culley R.C. Stories of the Conquest: Joshua 2, 6, 7, and 8. «Hebrew Annual Review», № 8 (1984). P. 25-44.

Danielou J. Sacramentum futuri. Etudes sur les origines de la tipologie bilique. Paris, 1950.

Deurloo K.A. Spiel mit und Verweis auf Torah-Worte in Jos 2-6. 9. «Dielheimer Blatter zum AT», № 26 (1990). P. 70-80.

Dus J. Mose oder Josua? Zum Problem des Stifters der israelitischen Religion.»Archiv Orientalny», № 39 (1971). P. 16-45.

Fernandez A. Problemas de topografia palestinense. Barcelona, 1936.

Friedeberg S. Joshua. An Annotated Hebrew Text. London, 1913.

Gabbiati E.R., Aletti A. Atlante storico della Bibbia e dellAntico Oriente. Milano, 1983.

Gorg M. Die Anfange der kritischen Datierung des Buches Josua. «Biblische Notizen», № 94 (1998). P. 11-14.

Gottwald N.K. Theological Education as a Theory-Praxis Loop: Situating the Book of Joshua in a Cultural, Social Ethical and Theological Matrix. In: Rogerson J. W. (ed.) The Bible in Eithics. «Journal for the Study of the Old Testament», Supplement № 207 (1995). P. 107-118.

Greenspoon L.J. Textual Studies in the Book of Joshua. Chico, 1983.

Griffin P. The Epic of Joshua. «Scriptura», № 14 (1962). P. 75-81.

Grollenberg L.H. Atlas de la Bible. Paris – Bruxelles, 1955.

Grottanelli C. Le strategic dei gabaoniti. In: Sette storie bibliche. Brescia, 1998. P. 99-128.

Habel N. Conquest and Disposseission: Justice, Joshua, and Land Rights. «Pacifica», № 4 (1991). P. 76-92.

Hauch N. Text and Contexts. A literary reading of the conquest narrative (Joshua 1-11). Princeton, 1991.

Hawk L.D. Every Promise Fulfilled. Contesting Plots in Joshua. Louisville, 1991.

Hermann S. Storia dTsraele. Brescia, 1977.

Hess R.S. Asking Historical Questions of Joshua 13-19: Recent Discussion concerning the Date of the Boundary List. In: Millard A.R. (ed.) Faith, Tradition, and History. Winona Lake, 1994. P. 191-205.

Hess R.S. Non-Israelite Personal Names in the Book of Joshua. «The Catholic Biblical Quarterly», № 58 (1996). P. 205-214.

Hess R.S. A Typology of West Semitic Place Name Lists With Special Reference to Joshua 13-21. «The Biblical Archeologist», № 59 (1996). P. 160-170.

Hess R.S. West Semitic Texts and the Book of Joshua. «Bulletin for Biblical Research», № 7 (1997). P. 63-76.

Hoffmeier J.K. The Structure of Joshua 1-11 and the Annals of Thut-mose III. ln:Millard A.R. (ed.) Faith, Tradition, and History. Winona Lake, 1994. P. 165-179.

Holmes S. Joshua, The Hebrew and Greek Texts. Cambridge, 1914. Ibanez Arana A. Las narraciones etiologicas de Jos 1-11. «Lumen», № 18 (1969). P.340-368.

Ibanez Arana A. La obra deuteronomista del libro de Josue: el mensaje. «Lumen», № 29 (1980). P. 289-310.

Ibanez Arana A. Sugerencias para una lectura cristiana del libro de Josue. «Lumen», № 29 (1980). P. 385-411.

Jenni E. Zwei Jahrzente Forschung and den Biichern Josua bis Konige. «Tbeologische Rundschau», № 27 (1961). P. 1-32. 97-146.

Kallai Z. The Land of Perizzites and the Rephaim (Joshua 17:14-18). Leuven, University Press, 1990.

Kaswalder P. Larcheologia e le origini di Israele. «Rivista Biblica», № 41 (1993). P. 171-188.

Kaufmann Y. The Biblical Account of the Conquest of Palestine. Jerusalem, 1953.

Kenyon K. La citta piu antica del mondo. Gli scavi di Gerico. Milano, 1959.

Kenyon К The Bible and recent archaeology. London, 1978.

Kitchen KA. De Josue a Salomon. «Hokhma», № 3 (1976). P. 58-81.

Koopmans W.T. Joshua 24 as a Poetic Narrative. Sheffield, 1990.

Koorevaar H.J. De opbouw van het boek Jozua. Heverlee, 1990.

Kiihnhert G. Das Gilgalpassah: Literarische, Uberlieferungsgeschichtli-che und geschichtliche Untersuchungen zu Josua 3-6. Stein-Endenburg, 1982.

Latvus К God, Anger and Ideology. The Anger of God in Joshua and Judges in Relation to Deuteronomy and the Priestly Writings. «Journal for the Study of the Old Testament», Supplement № 279 (1998).

Lemaire P., Baldi D. Atlante Biblico. Storia e geografia della Bibbia. Torino, 1964.

L’Hour J. L’allianca a Sichem. «Revue Biblique», № 69 (1962). Р. 5–36, 161–184, 350–368.

Machetta D. Giosue: le guerre del Signore. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 38-39.

Malamat A. Conquest of Canaan: Israelite Conduct of War According to Biblical Tradition. In: Encyclopaedia Judaica Year Book 1975/76. Jerusalem, 1977.

Malamat A. Early Israelite Warfare and the Conquest of Canaan. In: Oxford Center for Postgraduate Hebrew Studies. Oxford, 1978. P. 2-23.

Malamat A. How Inferior Israelite Forces Conquered Fortified Canaa-nite Cities. «The Biblical Archaeology Review», № VIII/2 (1982). P. 24-35.

Marconcini B. Giosue 1-12: Etiologia storica in prospettiva religiosa. «Bibbia e Oriente», № 14 (1972). P. 3-12.

Marconcini B. Lerede di Mose. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 6-8. MattillA.J. Representative Universalism and the Conquest of Canaan. «Currents in Theology and Mission», № 35 (1964). P. 8-17.

McCarthy D.J. The Theology of Leadership in Joshua 1-9. «Biblica», №52 (1971). P. 165-175.

Mello A. II passaggio del Giordano. «Parole di Vita», № 40 (1995). P.9-12.

MerlingD. The Book of Joshua: Its Theme and Role in Archaeological Discussions. Berrien Springs, 1996.

Metzger M. Breve storia di Israele. Brescia, 1985.

Mitchell G. Together in the Land. A Reading of the Book of Joshua. «Journal for the Study of the Old Testament», Supplement № 134 (1993).

Moscati S. I predecessori d’Israele. Roma, 1956.

Moscati S. Le antiche civilta semitiche. Milano, 1961.

Mohlenbrink K. Die Landnahmessagen des Buches Josua. «Zeitschrift fur die alttestamentliche Wissenschaft», № 56 (1938). P. 238-268.

Molle H. Der sogenanne Landtag zu Sichem. Wurzburg, 1980.

Naaman N. Borders & Districts in Biblical Historiography. «Jerusalem Biblical Studies», № 4. Jerusalem, 1986.

Nardi C. Giosue nel primo cristianesimo. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 29-33.

Nelson R.D. Josiah in the Book of Joshua. «Journal of Biblical Literature», 100 (1981). P. 531-540.

Niehaus J. Joshua and Ancient Near Eastern Warfare. «Journal of the Evangelical Theological Society», № 31 (1988). P. 37-50.

Noort E. Das Buch Josua. Forschungsgeschichte und Problemfelder. Darmstadt, 1998.

Noth M. Storia dTsraele. Brescia, 1975.

Otranto G. La tipologia di Giosue nel «Dialogo con Trifone ebreo» di Giustino. «Augustinianum», № 15 (1975). P. 29-48.

Otto E. Das Mazzotfest in Gilgal. «Beitrage zur Wissenschaft vom Alten und Neuen Testament», № 107 (1975).

Ottosson M. Traditions and History, with Emphasis on the Composition of the Book of Joshua. In: Jeppesen K., Otzen B. (eds.) The Productions of Time. Sheffield, 1984. P. 81-106.

Ottosson M. Josua-boken en programskrift for davidisk restauration. Uppsala, 1991.

Perani M. La figura di Giosue nei midrashim. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 27-28.

Perez Rodriguez J. Josue en la historia de la salvacion. Madrid, 1972. Pesce G. Atlante Biblico. Citta del Vaticano, 1969.

Radday Y.T. Chiasm in Josua, Judges ond Others. «Linguistica Biblical 27/28 (1973). P. 6-13.

Rapisarda G. Rahab e Gesabele nellesegesi patristica. Bologna, 1989. Ricciotti G. Storia dTsraele. Torino, 1960.

Rogerson J. Atlas cultural. Barcelona, 2003.

Rolla A. La conquista di Canaan. Roma, 1962.

Rolla A. La conquista di Canaan e larcheologia palestinese. «Biblica», №28 (1980). P.89-96.

Rolla A. La presa del Gerico. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 13-16.

Rosel H.N. Studien zur Topographie der Kriege in den Biichern Josua und Richtern. «Zeitschrift des Deutschen Palastina-Vereins», № 91 (1975). P. 159-190.

Rosel H.N. The Military Conquest of Palestine according to the Book of Joshua. In: Proceedings of the Ninth Wourld Congress of Jewish Studies. A: The Period of the Bible. Jerusalem, 1986. P. 133-137.

Rosso S. Lettura liturgica di Giosue 24. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 34-37.

Rowlett L. Inclusion, Exclusion and Marginality in the Book of Joshua. «Journal for the Study of the Old Testament», № 55 (1992). P. 15-23.

Rowlett L. Joshua and the Rhetoric of Violence. A New Historical Analysis. «»Journalforthe Study ofthe Old Testament». Supplement№ 226 (1996).

Sanmartin Ascaso J. Las guerras de Josue. Estudio de semiotica nar-rativa. Valencia, 1982.

Sanmartin Ascaso J. Geschichte und Erzahlung im Alten Orient (I): Die Landnahme Israels. «Ugarit Forschungen», № 17 (1985). P. 253-282.

Schafer-Lichtenberger C. Josua & Salomo. Eine Studie zu Autoritat & Legitimist des Nachfolgers im AT. «Vetus Testamentum». Supplement VLIII (1995).

Schmid H. Erwagungen zur Gestalt Josuas in Uberlieferung und Geschichte. «Judaica», № 24 (1968). P. 44-57.

Scippa V. La guerra nella Bibbia. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 22-26.

Scognamigio R. Giosue nellesegesi dei Padri. «Parole di Vita», № 31 (1986), №32 (1987).

Seters J. van. Joshuas Campaign of Canaan and Near Eastern Historiography. «Scandinavian Journal of the ОТ», № 2 (1990). P. 1-12.

Sieben H.J. Esegesis Patrum. Saggio bibliografico sullesegesi biblica dei Padri della Chiesa. Roma, 1983.

Simons J. The Geographical and Topographical Texts of the Old Testament. Leiden, 1959.

Soggin J.A. I testi veterotestamentari sulla conquista della Palestina. «Rivista Biblica», № 28 (1980). P. 45-57.

Soggin J.A. Jericho – anatomia d’una conquista. «Protestantesimo», №29 (1974). P. 193-213.

Soggin J.A. Storia dTsraele. Brescia, 1984.

Stercal C. Da Giosue a Gesu. «Parole di Vita», № 40 (1995). P. 37.

Stone L.G. Ethical and Apologetic Tendencies in the Redaction of the Book of Joshua. «The Catholic Biblical Quarterly», № 53 (1991). P. 25-36.

Stuhlmueller C. Joshua, Liturgy and the Making of History. «The Bible Today», № 104 (1979). P. 2168-2173.

Svensson J. Towns and Toponyms in the ОТ with Special Emphasis on Joshua 14-21. «Coniectanea Biblica. Old Testament Series», № 38 (1994).

Tengstrom S. Die Hexateucherzahlung. Eine literaturgeschichtlische Studie. «Coniectanea Biblica. Old Testament Series», № 7 (1976).

Tourney R. A propos des murailles de Jericho. In: Vivre et Penser. Paris, 1945. P. 304-306.

Tov E. Midrash type exegesis in the LXX of Joshua. «Revue Biblique», № 1 (1978).

TrigtF. van. Hetkarakter van de veroveringsverhalen in Joz 1-12. «Bi-jdragen. Tijschrift voor Filosofie en Theologie», № 33 (1972). P. 308-329.

Tunyogi A.C. The Book of the Conquest. «Journal of Biblical Literature», № 84 (1965). P. 374-380.

Vaux R. de. Histoire ancienne ТНгаё1. Des origines a finstallacion en Canaan. Paris, 1971.

Verbruggen J. Variations of Style and Vocabulary in the Book of Joshua: An Application of Computer-Guided Research in the Hebrew Scriptures. Deerfield, 1987.

Weinfeld M. The Pattern of the Israelite Settlement in Canaan. «Vetus Testamentum». Supplement XL (1988). P. 270-283.

Wenham G.J. The Deuteronomic Theology of the Book of Joshua. «Journal of Biblical Literature», № 90 (1971). P. 140-148.

Wiener H.M. The Conquest Narratives. «Journal of the Palestine Oriental Society», № 9 (1929). P. 1-26.

Yadin Y. The Art of Warfare in Biblical Lands. In the Light of Archaeological Study. New York – Toronto – London, 1963.

Yadin Y. The Conquest of Canaan in the Book of Joshua. Military and Archaeological Aspects. «Dor le Dor» (сейчас – «The Jewish Bible Quarterly»), № 13 (1985). P. 141-150.

Yadin Y. Is the Biblical Account of the Israelite Conquest of Canaan Historically Reliable? «The Biblical Archaeology Review», № VIII/2 (1982). P. 16-23.

Yeivin S. The Israelite Conquest of Canaan. In: Publications de l’lns-titut historique et archeologique Neerlandais de Stamboul, XXL Istanbul, 1965. P. 1-80.

Примечания

1

См. его Prologus galeatus. Cp.: Еврейская Энциклопедия. Т. IX. Столб. 216.

2

Афанасий Великий, ев. Краткое обозрение Священного Писания Ветхого и Нового Завета. «Христианское Чтение», № 4 (1841). С. 240.

3

См., напр.: Wellhausen. Composition d.Hexateuchs. 1889; Campenter. The Hexateuch. 1900; Steurnage. Einleit in Hexateuch. 1900, и др. (В статье: Юнгеров П. Единство, систематичность исторический характер Книги Иисуса Навина. «Православный Собеседник», № 3 (1905). С. 406.) См. также, напр., вступительную статью M.I. Danieli к итальянскому переводу гомилий Оригена на Книгу Иисуса Навина. Автор статьи, между прочим, замечает: «Как в традиции, так и в современной критике нередко говорится о первых книгах Писания как о Шестикнижии. Пятикнижие было бы в каком-то смысле незавершенным без книги Иисуса, в которой исполняются обетования, данные отцам». Danieli M.I. Introduzione in: Origene. Omelie su Giosue. Roma, 1993. R 5.

4

Baba Batra, 14а.

5

Афанасий Великий, св. Ibid. С. 239.

6

Ibid. С. 240.

7

Феодорит Кирский, блж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Т. 1. М., 1855. С. 281.

8

Юнгеров П. Частное историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги. Вып.1. Казань, 1907. С. 155.

9

Иероним, блж. Письмо к Павлину, 53. Цит по: Юнгеров П. Ibid. С. 155.

10

Иоанн Златоуст, ев. Обозрение книг Ветхого Завета. Творения. Т. 6, ч. 2. СПб., 1900. С. 635.

11

Vogue. Histoire de la Bible. Paris, 1871.

12

Keil. Das Buch Iosua. 1874.

13

«Когда все цари Аморрейские, которые жили по эту сторону Иордана к морю, и все цари Иорданские, которые при море, услышали, что Господь иссушил воды Иордана пред сынами Израилевыми, доколе переходили они: тогда ослабело сердце их, и не стало уже в них духа против сынов Израилевых». Нав. 5:1.

14

TostatA. Opera. In Josue Quaest., XIII. Koln, 1613.

15

Maes. Josue Imperatoris Historia. Antverpen, 1574.

16

Meignan. De Moise a David. Paris, 1896. См. также: Еврейская Энциклопедия. T. VIII, столб.905.

17

Этот обзор мнений западных библеистов XVI – нач. XX вв. приводим по: Юнгеров П. Ibid. С. 148.

18

Михаил (Лузин), еп. Исторические книги Ветхого Завета. Тула, 1899.

19

Виссарион (Нечаев), еп. Толкования на паремии. Т. I. СПб., 1894.

20

Владимирский Порфирий, прот. Опыт краткого толкования на Книги Иисуса Навина, Судей, Руфи и на 12 начальных глав 1 кн. Царств. СПб., 1884.

21

Юнгеров П. Частное историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги. Казань, 1907. Юнгеров П. Единство, систематичность и исторический характер Книги Иисуса Навина. «Православный Собеседник», № 3 (1905). С. 401–412.

22

Владимирский Порфирий, прот. Ibid. С. 1–2.

23

Толковая Библия, или Комментарий ко всем книгам Священного Писания. СПб., 1904–1913. Т. 2. С. 2.

24

Словарь Библейского Богословия. Брюссель, 1975.

25

Буйе Л. О Библии Евангелии. Брюссель, 1988.

26

Князев Алексий, свящ. Исторические книги Ветхого Завета. Париж, 1952 [машинопись].

27

Напр.: Мень Александр, прот. Как читать Библию. Брюссель, 1981; М., 1998.

28

«Православный Собеседник», № 3 (1905). С. 401–412.

29

Из новых работ на эту тему см., напр., отмеченное выше довольно обширное предисловие к современному итальянскому переводу гомилий Оригена на Книгу Иисуса Навина: Danieli M.I. Introduzione in: Origene. Omelie su Giosue. Roma, 1993. R 5-39.

30

De bello Vandalico, II, 10

31

Hist. Armen., I, 19.

32

Hist. Eccles., IV, 18.

33

Там же, XVII, 12.

34

Expos, epist. ad Roman., 13. (По: Юнгеров, П. Ibid. С. 412).

35

Михаил (Лузин), еп. Ibid. С. 12–13.

36

Милеант Александр, прот. К познанию Библии. Рига, 1992. С. 15.

37

Вольпер М., Коган В.-Л. Учебная книга священной истории для еврейского юношества. Вильна, 1887. С. 168.

38

Пузищев В. [ред.]. История Древнего Востока. М., 1988.

39

La Sacra Bibbia. Nuova Riveduta di Societa Biblica di Ginevra. Torino, 1997.

40

Лопухин А. Библейская история. Монреаль, 1986. С. 402.

41

Херасков Михаил, прот. Руководство к изучению Священного Писания Ветхого Завета. Ч. II – Исторические книги. Владимир, 1897.

42

Библия с комментариями Г. Гёце. Варшава, 1939.

43

Дзичковский Геннадий, диакн. Библейские события во времена Иисуса Навина и пророка Самуила в свете последних научных открытий. Загорск, 1971. С. 17 [машинопись].

44

Baldi D. Giosue. Roma, 1956.

45

Библейский Справочник. Под ред. Г. Геллея. Торонто, 1989. С. 41.

46

Еврейская Энциклопедия. Т. VIII. Столб. 903.

47

Киттель R История еврейского народа. М., 1917. С. 155.

48

Глубоковский П. Хронология Ветхого и Нового Завета. «Труды Киевской духовной академии», № 6 (1910). С. 239–270; М., 1996. Собственно, это перевод трактата американского профессора Эдварда Кэртиса из A dictionary of the Bible, вышедшего в нач. XX в. в Эдинбурге.

49

Вигуру Ф. Руководство к чтению и изучению Библии. Т. 1. М., 1916. С. 610.

50

Gelin A. Josue. Traduit et commente. Paris, 1955.

51

Князев Алексий, свящ. Ibid. С. 24. Преподаватель Свято-Сергиев-ского института в Париже относит исход ко второй половине правления Рамсеса II.

52

Bright J. History of Israel. 1968.

53

La Bibbia di Gerusalemme. Bologna, 1974.

54

La Bibbia. Nuovissima versione dai testi originali. Milano, 1991.

55

La Bibbia Piemme. Casale Monferrato, 1995.

56

Bibbia Emmaus. Milano, 1999.

57

Bibbia Tabor. Milano, 1999.

58

Библия с приложениями. Брюссель, 1989. С. 1850.

59

Boling R.G., Wright, G.E. Josua. New York, 1982.

60

Вук Г. Это Б-г мой. Иерусалим, 1991. С. 84.

61

Мень Александр, прот. Как читать Библию. Брюссель, 1981. С. 213.

62

Crocetti G. Giosue, Giudici, Rut. Brescia, 1981.

63

См.: Глубоковский П. Хронология Ветхого и Нового Завета. М., 1996. С. 11.

64

Напр.: Лопухин А. Библейская история. Т. 1. СПб., 1889. С. 413. Введенский Д. Патриарх Иосиф и Египет. Сергиев Посад, 1914. С. 172.

65

Hyksos — так через греческий язык дошло до нас египетское хека хасут, что значит «властители пустынных нагорий». Это название захватчики получили от египтян.

66

Виноградов И. Среднее царство в Египте и нашествие гиксосов. В: История Древнего мира. Т.1. – Ранняя древность. М.> 1989. С. 258–271. Порой гиксосов вместе с пелесет, филистимлянами возводят к так называемым народам моря; наследием последних могла также быть крито-минойская цивилизация, расцвет которой приходится на XVI в.

67

Напр.: Лацис М. Новые данные о гиксосах. «Вестник древней истории», № 3 (1958). С. 101.

68

«Странник», № 5 (1913). С. 663–691.

69

Дзичковский Геннадий, диак. Библейские события во времена Иисуса Навина и пророка Самуила в свете современных научных открытий. Загорск, 1971. [Машинопись].

70

В статье: Дункан Дж. Ibid. С. 663.

71

Цит. по: Киттель Р. Ibid. С. 157. Также о надписи: Шпигельверг Г. Пребывание Израиля в Египте в свете египетских источников. СПб., 1908. С. 30. Soggin A. Storia d’lsraele. Brescia, 1984. Р. 56, 72–74.

72

Стела Мернептаха, преемника Рамсеса II, находится в Каирском музее. Датируется между 1223 г. и 1211 г. (согл. Bibbia Piemme. Casale Monferrato, 1995). Свящ. А. Князев относит надпись к 1222 г. до н. э.: Князев Алексий, свящ. Ibid. С. 19.

73

Князев Алексий, свящ. Ibid. С. 24.

74

Годы правления – по датировке Флиндерса Петри. Согласно Мартину Ноту (Noth М. Storia d’Israele. Brescia, 1975. Р. 30), Аменхотеп (Аменофис) IV правил с 1377 по 1360 гг.

75

Noth М. Ibid. Р. 31.

76

Дункан Дж. Ibid. С. 676.

77

Введенский Д. Ibid. С. 83.

78

Тураев Б. Финикийская литература. 1920. С. 298.

79

Soggin A. Ibid. Р. 169. См. также: Noth М. Ibid. Р. 47–49.

80

Там же. Р. 170–171.

81

Wright J.E. Biblical Archaeology. 1957. Р. 79.

82

О трудностях, связанных с установлением даты исхода: Cazelles Н. Autour de l’Exode. Paris, 1987. Cazelles H. Peut-on circonscrire un evenement Exode? In: La Protohistoire d’lsrael. De VExode a la monarchie. Paris, 1990. P. 29–65. Valbelle D. Le paysage historique de l’Exode. In: ibid. P. 87–107.

83

Першец, Мангайт, Алексеев. История первобытнообщинного общества. М., 1962.

84

Дьяконов И. Сирия, Финикия и Палестина в II–III тыс. до н. э. В: История Древнего мира под ред. И. Дьяконова. Т. 1. – Ранняя древность. М., 1989. С. 236–237.

85

См. напр.: Киттель Р. Ibid. С. 63.

86

О ходе и результатах этой экспедиции см. напр.: Wright J. Ibid. Р. 79. Дзичковский Геннадий, диак. Ibid. С. 43.

87

Baldi D. Giosue. Roma, 1956. R 12.

88

См. напр.: Metzger М. Breve storia di Israele. Brescia, 1985. P. 24.

89

Meyer E. Geschichte des Altertums. 1909. В. I. S. 29. Лацис M. Ibid. C.101. Metzger M. Ibid. P. 24.

90

Мень Александр, прот. Магизм и единобожие. Брюссель, 1971. С. 199, 248.

91

О пеласгах как о туземцах Греции – Страбон, VII, 7. 10.

92

Noth М. Storia d’Israele. Brescia, 1975.

93

Аварис был известен также под именами Хетварт, Цоан и Таанис. – Мень Александр, прот. Ibid. С. 620.

94

Метцгер (Metzger: Ibid. Р. 25) приписывает гиксосам также изобретение меча с кривым клинком (сабли).

95

Мень Александр, прот. Ibid. С. 199.

96

См. напр.: Dictionnaire de la Bible. Supplement IV. Paris, 1949. Col. 151.

97

Шульц Дж. Ветхий Завет говорит. М., 1994.

98

Шульц Дж. Ibid. С. 91–92.

99

Нот полагает, кроме того, что язык обитателей Урарту (пер. пол. I тыс. до н. э.) (как и сам этноним урарту) происходил от языка хурритов. – Noth М. Ibid. Р. 37.

100

Metzger M. Ibid. P. 25.

101

Noth М. Ibid. Р. 42.

102

Мень Александр, прот. Ibid. С. 205.

103

Впоследствии фараоны XIX династии Сети I (1308–1290) и Рамсес II (1290–1223) укрепили вновь египетский суверенитет над Сирией-Палестиной, но в очень скромных пропорциях. Последний по времени памятник египетского присутствия в Палестине – стела Рамсеса IV (согл. Соджину, ок. 1150 г. – Soggin A. Ibid. Р. 44), найденная в результате раскопок в Мегиддо. – Noth М. Ibid. Р. 44.

104

Проблеме идентификации слова «еврей» посвящено множество исследований. См. напр. небезынтересную статью Олбрайта в «The Bulletin of the American Scools of Oriental Research», № 77 (1940). О хабиру напр.: Georg Fohrer. Storia d’lsraele. Brescia, 1980. R 42–44. О находках в Рас-Шамра напр.: Jacob Е. Ras Shamra et l’Ancient Testament. Neuchatel, 1960. Caquot A.– Sznycer M. Les religions du Proche-Orient asiatique. Textes et traditions sacres. Paris, 1970. P. 353–458. Grande Dizionario delle religioni. Casale Monferrato, 1990. P. 1718–1719.

105

Textes cuneiformes du Luvre, XXII, 1941. N. 131,13.

106

См.: Jirku A. Die Wanderungen der Hebraer im 3. und 2. Jahrtausend v. Chr. «Der Alte Orient. Gemeinverstandliche Darstellungen von der Vorderasiatisch-Agiptishen Gesellschaft», № 24 (1924). P. 13 и дал.

107

См.: Noth M. Ibid. P. 48.

108

Noth М. Ibid. Р. 48.

109

О возможной связи «хабиру» – «евреи» см. также: LaperrousazЕ.-М. La protohistoire d’Israele. Paris, 1990. P. 109–119.

110

KaswalderA. L’archeologia е le origini di Israele. «Rivista Biblica», XLI (1993). P. 171–188.

111

Подробный обзор работы экспедиции Гарстанга дает в своем труде диакон Г. Дзичковский. Ibid. С. 43–48.

112

Wright J.E. Biblical Archaeology. Philadelphia, 1967. P. 78–79.

113

Церен Э. Библейские холмы. М., 1966. С. 288.

114

Albright W.F. The Archeology of Palestine. London, 1954. Wright J.E. Ibid. Yadin Y. Hazor. London, 1970. Yadin Y. Excavations at Hazor (1955–1958). «The Biblical Archaeologist Reader», № 2 (1977). P. 191–224.

115

См. принципиальные работы: Alt A. Die Landnahme der Israeliten in Palastina. In «Reformationsprogramm der Universitat Leipzig». Leipzig, 1925. R 134–169. Noth M. Geschichte Israels. Gottingen, 1950. Noth M. Das Buch Iosua. Tubingen, 1953.

116

Lemche N.P. Early Israel. Anthropological and Historical Studies on the Israelite Society Before the Monarchy. Leiden, 1985.

117

VauxR. de. Histoire ancienne сТЕгаё! Des origines a Installation en Canaan. Paris, 1971.

118

Mendenhall G.E. The Israelite Conquest of Palestine. «Biblical Archeologist»,№ 25(1962). P. 66–87.

119

Gottwald N.K. The Tribes of Yahweh. A Sociology of the Religion of Liberated Israel. New York, 1979.

120

Kaswalder A. Ibid.

121

Там же. С. 187.

122

См. также: Steiberg. Out of the Desert? Archaeology and the Exodus/ Conquest Narratives. Buffalo-New York, 1989. Автор утверждает, что, по крайней мере, одна группа израильтян совершила исход из Египта и принесла яхвизм другим группам, жившим в Ханаане, объединившись затем с ними в религиозный союз на основе новой веры.

123

Sanhedrin, 92b. Также: Targum des Chroniques 7:21 in «Analecta Biblica», № 51 (1971). Сантала P. Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний. СПб., 1995. С. 160.

124

См. напр. статью все того же Касвальдера: Kaswalder A. Larcheologia е 1е origini di Israele. «Rivista Biblica», XLI (1993). R 171–188.

125

Mazar A. Gilo. Цит. no: Kaswalder A. Larcheologia e le origini di Israele. «Rivista Biblica», XLI (1993). R 171–188.

126

Fritz V. Introduzione all’Archeologia biblica. Brescia, 1991.

127

Fritz V. Ibid. P. 153.

128

Finkelstein I. The Archaeology of the Israelite Settlement. Jerusalem, 1988.

129

Dever W.G. Recent Archaeological Discoveries and Biblical Research. Seattle – London, 1990.

130

KaswalderA. L’archeologia е le origini di Israele. «Rivista Biblica», XLI (1993). P. 185.

131

Многое во взглядах и оценках современных ученых зависит от идеологии. К примеру, тот факт, что Иерихон, Гай, Девон в конце XIII – начале XII в. были необитаемы, свидетельствует, скорее, о том, что они были ранее разрушены израильтянами, нежели о том, что не было никакого военного захвата Палестины, а была какая-то ползучая «социальная революция» евреев-хабиру.

132

Киттель Р. История еврейского народа. М., 1917. С. 99. Никольский Н. Финикийская жертвенная мифология и обрядность. М., 1947. Мень Александр, прот. Магизм и единобожие. Брюссель, 1971. С. 355.

133

Тураев Б.А. Финикийская литература. – В сб. «Литература Востока», 1920. С. 164.

134

Шантепи де ля Соссей Д.П. Иллюстрированная история религий. Т. 1. М., 1899. С. 228.

135

Церен Э. Ibid. С. 258. Дзичковский Геннадий, диак. Ibid. С. 6–7. Noth М. Ibid. Р. 31.

136

Так, к примеру, считает Andre Caquot: CaquotA/ – Gugenheim E. II popolo d’lsraele. Roma-Bari, 1977. P. 16.

137

Слово астарты, русский переводчик, вслед за LXX, перевел как «плод». Смысл слова темен. Немало удивляет уже то, что вместо ожидаемой первой буквой стоит другая.

138

Metzger М. Ibid. Р. 89.

139

Напр.: Caquot A. Ibid. Р. 17.

140

Некоторые, впрочем, считают его «сыном Эля», напр. М. Бубер: Buber М. La fede dei profeti. Genova, 1985. P. 76. Согласно Буберу, потому-то Ваал и изображается в виде теленка, что он – «сын Эля», изображаемого в виде быка. Эль сходит на землю, является в виде быка, сочетается на пастбище с одной из богинь, принявшей образ коровы (чаще всего – с Астартой), и она рождает ему «тельца» – Ваала. О таком сказании упоминает Бубер: Ibid. Р. 76.

141

Caquot A. Ibid. P. 19.

142

Caquot A. Ibid. P. 20.

143

««Ашера» была роща, связанная с богослужением Астарте, или Иштар» – Дункан Дж. Сирия и Палестина до исхода евреев из Египта, по египетским монументам. «Странник», № 5 (1913). С. 687.

144

Олесницкий А. Мегалитические памятники Святой Земли. СПб., 1895. С. 115.

145

Олесницкий A. Ibid. С. 116.

146

Об этом см., напр.: Buber M. Ibid. P. 75.

147

См.: Теплей Г. Библейский Справочник. Торонто, 1989. С. 173–174. Фотография сосуда с детскими останками – с. 206.

148

О замурованных в кувшины головой вниз и закопанных в святилище в Газере грудных младенцах – см.: Церен Э. Ibid. С. 268–269.

149

Мень Александр, прот. Ibid. С. 359.

150

Metzger М. Ibid. Р. 90.

151

Мень Александр, прот. Ibid. С. 367.

152

Много веков и на Руси Церковь боролась с крестьянским двоеверием. И сейчас, на заре третьего тысячелетия христианской эры, разве не в городе

происходит российское церковное возрождение, тогда как деревня до сих пор коснеет в безбожии и суевериях?

153

Noth М. Ibid. Р. 178.

154

Buber М. Ibid. Р. 74–83.

155

О герменевтических правилах галахического и хаггадического толкования – см. непревзойденную пока что в русской научной литературе работу: Корсунский Н. Иудейское толкование Ветхого Завета. Москва, 1882. Подробные описания этих правил: стр. 125–143.

156

Мидраш Таннаим, 227.

157

Об образе Иисуса Навина в мидрашах – см. небольшую, но ёмкую статью: Perani M. Giosuè in alcuni testi midrascici. “Parole della vita”, № 4 (1995). P. 27–28.

158

Scognamiglio R. Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole della vita”, №№ 2–6 (1986), №№ 2, 4–5 (1987).

159

Jes. hom. 1, 7.

160

Не входим здесь в исследование авторства Послания Варнавы: это выходило бы за рамки темы.

161

MG. T. 12.

162

Efrem, st. In Josue. Opera omnia quae exstant Syriace et Latine. I. Romae, 1737. P. 292–307.

163

MG. T. 80. Русский пер.: Феодорит еп. Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Т. 1. Москва, 1855.

164

ML. Т. 34. In Heptateuchum locutiones. In: Sant’Agostino. Vol. XI/2. Locuzioni e questioni sull’Ettateuco. Roma, 1998. P. 1126–1173 – прекрасно отредактированный латинский текст с параллельным переводом на итальянский.

165

De Mysteriis, 2, 5-10. In: Patrologiae Latinae. Supplementum. Vol. I. Paris, 1958. Col. 267–269.

166

В LXX имя «Осия» применительно к сыну Нунову встречается только однажды – в Числ. 13:17, тогда как в евр. тексте также во Втор. 32:44.

167

Filone di Alessandria. L’uomo e Dio. Il mutamento dei nomi, 122. Milano, 1986, pp. 349–350.

168

См.: Лебедев, Виталий, протоиерей. Библейские собственные имена в их религиозно-историческом значении. Петроград, 1916. С. 113–114. Исследователь насчитывает теофорных имён, сложенных с различными сокращёнными формами имени hvhy – 251.

169

Евр. Энц. Т. VIII. Столб. 900.

170

Феофан /Быстров/, архимандрит. Тетраграмма, или Ветхозаветное Божественное имя hvhy. Санкт-Петербург, 1905.

171

Ibid. Стр. 68.

172

Это можно сравнить с тем, как если мы знакомы с каким-нибудь человеком, но не знаем ещё его имени. Мы можем пытаться именовать его сами – «человек», «господин», «товарищ», «студент», «музыкант», «очкарик», «эй, ты», и т. п. Но однажды тот, кого мы так называем, может сказать: послушай, у меня вообще-то есть имя. И хотя все те «имена», которые мы ему присвоили, могли быть верны, могли отражать реальность – он действительно человек, студент, музыкант и носит очки, но после того, как он открыл своё имя, в беседе с ним мы не станем звать его более так, как прежде, но станем звать по имени.

173

Феофан, /Быстров/, архимандрит. Ibid. Стр. 42, 62.

174

Ibid. Стр. 62.

175

Евр. Энц. Т. VIII. Столб. 130.

176

Евр. Энц. Т. VIII. Столб. 135.

177

Песах, 50а.

178

Решение главных, «последних» вопросов человеческого существования через диалог сегодня предлагает так называемая «философия диалога», в лице её основоположника М. Бубера, затем Розенцвейга, Левинаса, Кьяппини.

179

См. на эту тему, напр.: Иларион /Алфеев/, игумен. Споры об имяславии в начале XX века. Доклад на VIII международном симпозиуме по русской духовности (сентябрь 2000 г.). [Русск. яз. – аудиозапись; пер. на ит. яз.: Bose, 2001].

180

Антоний /Булатович/, иеромонах. Апология веры во Имя Божие и во имя Иисус. Москва, 1913. Стр. 188.

181

Ibid. Стр. 93.

182

Если книга иеромонаха Антония может вызвать и вызывает некоторые соблазны ввиду неточности формулировок, то книга схииеромонаха Илариона «На горах Кавказа», с опубликования которой в 1907 году собственно и начались споры, с точки зрения православного учения о молитве и о божественном свете совершенно безукоризненна. Иларион, схииеромонах. На горах Кавказа. Санкт-Петербург, 1907. Но, как выясняется, те, кто громили «имябожников», ее даже и не читали. См.: Иларион /Алфеев/, игумен. Ibid.

183

Августин, блаж. О граде Божием, кн. 18, гл. 11. Творения. Ч. 6. Киев, 1910. Стр. 15.

184

Lettera di Barnaba, 12, 9. In: I padri apostolici. Roma, 1966. P. 210.

185

Giustino. Dialogo con Trifone, 113, 1. Milano, 1988. P. 326. Св. Иустин был первым, кто собрал (в «Диалоге с Трифоном Иудеем») ветхозаветные мессианские пророчества и приложил их ко Христу.

186

Августин, блаж. Проповеди. Сергиев Посад, 1913. Стр. 97.

187

Климент Александрийский. Педагог, I, 8. Москва, 1996. Стр. 76.

188

Origene. Omelie su Giosuè, 1, 3. Roma, 1993. P. 51.

189

Agostino. Locuzioni e questioni sull’Ettateuco. Vol. 2. Questioni su Giosuè, 5. Roma, 1998. P. 1131.

190

Stercal, C. Da Giosuè a Gesù: l’intelligenza del mistero cristiano. “Parole di vita”, № 4, 1995.

191

Origene. Ibid., I, 1.

192

Origene. Ibid., II, 1.

193

Adv. Marc., 3, 16. Цит. по: Scognamiglio, R. Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole di vita”, № 2, 1986. P.47.

194

De Myst., 2, 5.

195

Кирилл Иерусалимский, св. Слова огласительные, 10, 11. Москва, 1900. Стр. 128.

196

Иоанн Златоуст, св. Творения. Т. 8. Санкт-Петербург, 1902. Стр. 668. Впрочем, принадлежность этой проповеди Златоусту спорна, ещё в Патрологии Миня она была опубликована в разряде Spuria.

197

Epist. 53, ad Paul.

198

ML 108, 999-1108.

199

Comm. in Jos., 3. Цит. по: Scognamiglio, R. Ibid., № 3. P. 69.

200

Лист 4. Цит. по: Антоний /Булатович/, иеромонах. Ibid. Стр. 84.

201

Это произведение – попытка представить историю спасения как серию божественных пророчеств и постепенно исполняющихся предсказаний. Несколько глав книги посвящены «обетованиям совершившимся и прообразуемым» в книге Иисуса Навина. Несмотря на то, что автор порой очень свободно и некорректно пользуется Писанием – что было характерно и «простительно» для гораздо более ранних писателей, но никак не писателей V века – все же его комментарий небезынтересен, и мы будем к нему обращаться.

202

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio. Roma, 1989. P. 152.

203

Russotto M. Giosué. Finalmente la Terra! Milano, 1998. P. 20.

204

Берешит Рабба, VI, 9. Цит. по: In principio. Interpretazioni ebraiche del racconto della creazione. Il midrash. Roma, 1988. P. 92.

205

Gregorio Nisseno, st. La vita di Mose. Alba, 1967. P. 217.

206

Ср. также Исх. 24:13. 33:11. Числ. 11:28.

207

Кстати, в современном иврите, являющемся в известной степени реконструкцией древнееврейского языка, имеется слово trsm, мисрат (от того же корня trw), имеющее значение «министерство», «офис», и т. п.

208

Феодорит Кирский, блaж. Творения. Т. I. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Москва, 1855. С. 270.

209

Ириней Лионский, св. Отрывки из утраченных сочинений. В кн.: Протопопов В. Библейские ветхозаветные факты по толкованиям св. отцев и учителей Церкви. Казань, 1896. С. 162.

210

Ириней Лионский, св. Доказательство апостольской проповеди, 29. Санкт-Петербург, 1907.

211

Строматы, VI, 15, 132. Цит. по: Scognamiglio R. Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole di vita”, № 4 (1986).

212

Scognamiglio R. Ibid. “Parole di vita”, № 5 (1986).

213

Напр.: Bonsirven P, Daniel-Rops, Galbiati F. La Bibbia apocrifa. Milano, 1962. P. 189 ss. M. Danieli в подстрочных примечаниях к итальянскому переводу 26 гомилий Оригена на книгу Иисуса Навина: Origene. Omelie su Giosuè. Roma, 1993. P. 64.

214

Origene. Omelie su Giosuè, II, 1.

215

Origene. Omelie su Giosuè, II, 1.

216

Origene. Omelie su Giosue, I, 3.

217

Феодорит, блаж. Ibid. C. 270.

218

De Myst., 2, 6. Цит. по: Scognamiglio R. Ibid. P. № 4 (1986).

219

De civitatis Dei, 16, 43.

220

См. цит. выше.

221

Так бывало еще каких-нибудь двести лет назад, когда оставались еще на планете белые пятна: первопроходцы устанавливали флаг своей страны на новооткрытой территории. Такая земля становилась территорией страны-гегемона, а ее обитатели-туземцы – подданными. Колонии – рудименты традиционного общества с его естественным правом. Еще и сегодня, на заре XXI века, не все колониальные режимы пали – остаются колонии в Океании, на островах Карибского бассейна, в Индийском океане. Огромная Гренландия остается территорией Датского королевства…

222

Феодорит, блаж. Ibid. C.271.

223

Ср. Песн. 4:15. Il Cantico dei cantici. Targum e antiche interpretazioni ebraiche. Roma, 1987. P. 129, 133. Фаст Геннадий, протоиерей. Толкование на книгу Песнь Песней Соломона. Красноярск, 2000. С. 171. Однако, иногда Ливан у иудеев мог ассоциироваться, напротив, с силами, противостоящими Богу и Его народу, с могучими языческими державами. Ср., напр., Иез. 31:3: «Вот, Ассур был кедр на Ливане…». Фаст Геннадий, протоиерей. Ibid. C. 167.

224

Origene. Omelie su Giosuè. II, 4.

225

Origene. Omelie su Giosuè. II, 3. Конечно, такой экзегезис очень далек от того, что сегодня принято понимать под этим словом. Оригена, как и вообще «александрийцев», мало заботит прямой смысл Писания, обретаемый в контекстуальном прочтении.

226

Эти слова отсутствуют в LXX.

227

Успенский Порфирий, протоиерей. Ibid. C. 9.

228

См., напр., в Добротолюбии в переводе св. Феофана Затворника: Т. 2. Москва, 1895. С. 460 (преп. Ефрем Сирин). Т. 4. Москва, 1901. С. 419, 507, 564 (преп. Феодор Студит).

229

Климент Александрийский. Строматы, II, 20. Ярославль, 1892.

230

Bemidbar rabba, XII, 11.

231

Bemidbar rabba, l.c.

232

Jalkut Schimoni, I, 2.

233

Jalkut, l.c. (цитируется Midrash Jelamdenu).

234

Sifre к Втор. 3:24. Jalkut. Ibid.

235

Ср. также Евр. Энц. Т. VIII. Столб. 903–904.

236

Qogelet Rabba, XII, 8. Цит. по: Stemberger G. Il Midrash. Uso rabbinico della Bibbia. Bologna, 1992 [оригинал: München, 1982]. P. 183.

237

Pirke Abot, V, 22. Русск. пер.: Трактат Авот. Москва, 1990. С.276. Пирке Авот – один из самых известных трактатов Мишны. В нем добрая половина наставлений отцов иудаизма представляют собой увещания к неустанному занятию Торой.

238

У преп. Иоанна Кассиана Римлянина очень много призывов к усердному изучению Писания. Напр.: Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. Послание к Кастору, еп. Аптскому. Кн. 2, гл. 5. Собеседование 8, гл.3. Собеседование 14, глл. 8-10. Собеседование 22, гл. 10. и др. Москва, 1892.

239

Так, к примеру, считают комментаторы в La Bibbia Piemme. Casale Monferrato, 1995. P. 458. Cp.: La Bibbia. Nuovissima versione dai testi originali. Milano, 1991. Vol. I. P. 591.

240

См., напр.: Reymond P. Dizionario del ebraico e aramaico biblici. Roma, 1995. P.421.

241

Перевод книг Ветхого Завета архим. Макария: “Православное обозрение”, 1860–1867. Современное полное издание этого великого макарьевского труда предприняли «Свидетели Иеговы» (это объясняется очень просто: архим. Макарий не переводит тетраграмму, в его переводе более 3600 раз встречается слово «Иегова»): Священное Писание. New York, 1996.

242

Владимирский Порфирий, протоиерей. Опыт краткого толкования на книги Иисуса Навина, Судей, Руфь и 12 начальных глав 1 книги Царств. Санкт-Петербург, 1884. С. 10.

243

PL. Т. 34. Августин решает вопросы, могущие вызвать недоумение у читателя первых семи книг Библии: Быт. – Суд. Книге Иисуса Навина посвящены 30 вопросов и ответов: столб. 776–792.

244

Questiones in Iesum Nave, 2. Перевод этого и некоторых последующих отрывков – в сотрудничестве с диаконом А. Зыряновым, г. Енисейск.

245

Omelie su Giosuè, III, 1.

246

Omelie su Giosuè, III, 1. Ориген не раз вдается в рассуждение о первородных: см., напр.: Omelie su Numeri, XXVI, 4.

247

Анализу отношений христианства к ветхозаветной религии и взаимоотношений Церкви и Синагоги в произведениях Оригена посвящена интересная работа Г. Сгерри: Sgherri G. Chiesa e Sinagoga nelle opere di Origene. Milano, 1982. Также: Lange N. Origen and the Jews. Cambrige, 1976.

248

Omelie su Giosuè, III, 1.

249

Вероятно, в греч. оригинале стояло ¤logoj. Ср.: Origene. Commento al Vangelo di Luca, V, 3.

250

Omelie su Giosuè, III, 2. О роли женщины в сочинениях Оригена напр.: Crouzel H. Virginité et mariage selon Origene. Paris – Bruges, 1963, в особенности pp. 135 ss.

251

Ср., напр.: Omelie su Genesi, V, 2; Omelie su Esodo, XIII, 5; Omelie su Levitico, I, 2. Однако, имеются и положительные примеры: женщина как символ добродетели (Omelie su Genesi, VI, 1), как символ мудрости, которой благоухает Христос (Omelie su Genesi, XI, 1), как символ плодородного девства (Omelie su Genesi, X, 4), как яркий символ жизни Церкви в ее силе и в мученичестве (Omelie su Giudici, V, 5; IX, 1).

252

Omelie su Giosuè, III, 2.

253

Omelie su Giosuè, III, 2. Этот отрывок – яркий пример оригеновского аллегоризма, метода, заимствованного у эллинизированных иудеев Александрии, прежде всего у Филона. Трудно не согласиться с Павлом Юнгеровым: «Ориген, борясь с иудеями и философами, сам подчинился им, и их аллегоризму подчинил и Священное Писание». Юнгеров П. Очерк истории толкования ветхозаветных книг Священного Писания. “Православный собеседник”, 1910, № 11. С. 557–606.

254

Omelie su Giosue, III, 2.

255

Цит. по: Perani M. Giosuè in alcuni testi midrascici. “Parole di Vita”, № 4 (40), 1995. P. 27–28.

256

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio. Roma, 1989. P. 152.

257

Fulgenzio di Ruspe. Le condizioni della penitenza e della fede. Roma, 1986. P. 51.

258

Pesiqta Rav Kahana, 13, 4. Цит по: Stemberger G. Il Midrash. Uso rabbinico della Bibbia. Bologna, 1992 [оригинал: München, 1982]. P. 212–213.

259

Иудейские Древности, V, 1, 2.

260

См.: Russotto M. Giosuè. Finalmente la terra! Milano, 1998. P. 31.

261

Владимирский Порфирий, протоиерей. Опыт краткого толкования на книги Иисуса Навина, Судей, Руфь и 12 начальных глав 1 кн. Царств. Санкт-Петербург, 1884. С. 13.

262

Иоанн Златоуст, св. Беседы о покаянии. Творения. Т. 2. Санкт-Петербург, 1899. С. 370–372.

263

Иоанн Златоуст, св. Беседы на Послание к Римлянам. Творения. Т. 9. Санкт-Петербург, 1904. С. 509.

264

Иоанн Златоуст, св. Ibid. C. 340.

265

История Церкви богата яркими примерами христианского свидетельствования блудницам, помощи им и милостивого к ним отношения, от преподобного Виталия, проповедовавшего покаяние в публичных домах Александрии до футболиста Андрея Шевченко, основавшего в 2001 году в Милане совместно с итальянскими монахами фонд материальной помощи попавшим в нужду украинским девушкам, вынужденным заниматься в Италии проституцией. – «Сorriere della Serra”, 22.II.2001.

266

Origene. Omelie su Giosuè, III, 4. Roma, 1993. P. 77.

267

Origene.Ibid., III, 5. P.78.

268

Serm. 116, 3. Scognamiglio R. Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole di Vita”, № 6, 1986. P. 44–52.

269

Амвросий Медиоланский, св. О девственницах, 24. В кн.: Творения святителя Амвросия, епископа Медиоланского по вопросу о девстве и браке. Казань, 1901. С. 52.

270

Амвросий Медиоланский. О падении посвященной девственницы, 52. В кн.: ibid. С. 302.

271

Кирилл Иерусалимский, св. Слова огласительные, 2, 9. Москва, 1900. С. 23.

272

De op. Trin. In. Jos., 10. In: Scognamiglio R..Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole di Vita”, № 6 (1986). P. 44–52.

273

Климент Римский, св. Первое Послание к Коринфянам, XII. В кн.: Писания мужей апостольских. Санкт-Петербург, 1895. С. 81.

274

Ипполит Римский, св. Толкование на книгу пророка Даниила, II, XIX. Творения. Выпуск I. Казань, 1898. С. 55.

275

Russotto M. Ibid. P. 33.

276

Иоанн Златоуст, св. Беседы о покаянии, VII, 5. Творения. Т. 2. Санкт-Петербург, 1898. С. 372.

277

Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Писания. Москва, 1892. С. 477.

278

Ясиницкий Г. Апологетика Библии. «Посох», 1937. С. 63–64.

279

Об этом см., напр.: Еврейская Энциклопедия. Санкт-Петербург. Т. 8. Столб. 904.Russotto M. Ibid. P. 37.

280

Pesiqta Rav Kahana, 13, 5. Цит по: Stemberger G. Ibid. P. 213.

281

В иудейской экзегетике имеются также свидетельства о том, что Раав была праматерью Иезекииля. См., напр.: Grande Lessico del NT. Vol. IV. Brescia, 1968. Coll. 141–148. А Иосиф Флавий (Иудейские Древности, 5, 1, 13), видимо, на основании Нав. 2:9, говорит, что и сама она обладала пророческим даром. Также у Оригена читаем: «…блудница, коей была, становится пророчицей. Действительно, она говорит: знаю, что Господь отдал землю сию вам (2:9). Смотри, как та, что когда-то была безбожной и нечистой, сейчас уже исполнена Духа Святого: свидетельствует о прошедшем, верует в настоящее, пророчествует о будущем». Origene. Omelie su Giosuè, III, 4. Ibid. P. 78.

282

Иероним, блаж. Против Иовиниана, кн. 1. Творения. Часть IV. Киев, 1903. См. также: Олесницкий А. Руководственные о Св. Писании Ветхаго и Новаго Завета сведения из творений святых отцов и учителей Церкви. Санкт-Петербург, 1894. С. 27.

283

Несмотря на некоторые сомнения современных экзегетов в идентичности `Rac£b, упоминаемой в генеалогии Евангелия от Матфея, иерихонской Raab (см., напр.: Quinn J.D. Is RAHAB in Mt 1,5 Rahab of Jerico? “Biblica”, № 2 (1981). P. 225–228), традиционная экзегетика в таковой не сомневается.

284

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественнаго Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 272.

285

Cipriano di Cartagine.Lettera 69, al Figlio Magnio. In: La Chiesa. Lettere scelte. Milano, 1997. P. 368–369.

286

Origene. Omelie su Giosuè, III, 4. Ibid. P. 77.

287

Origene. Omelie su Giosuè, III, 5. Ibid. P. 80.

288

Иоанн Златоуст, свят. Беседы о покаянии, VII, 5. Ibid. P. 371.

289

Иоанн Златоуст, свят. Беседы о покаянии, VII, 5. Ibid. P. 370.

290

Fulgenzio di Ruspe. Le condizioni della penitenza e della fede. Ibid. P. 49.

291

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio. Roma, 1989. P. 152–153.

292

Климент Римский, св. Первое Послание к Коринфянам, XII. В: Писания мужей апостольских. Санкт-Петербург, 1895. С. 81.

293

Иустин Философ, св. Разговор с Трифоном Иудеем, 111. В: Сочинения святаго Иустина, Философа и Мученика. Москва, 1863. См. также: Ефрем Сирин, преп. Песнопения на Рождество Христово. Творения. Т. 5. Москва, 1860. С. 139.

294

Origene. Omelie su Giosuè, III, 5. Ibid. P. 80.

295

Origene. Omelie su Giosuè, III, 5. Ibid. P. 81. О человечестве Христа как “окне” в христологии Оригена см., напр.: Scognamiglio R. “Anthropos apodemon” (Mt. 25, 14). Problema e stimoli per la Cristologia di Origene. In: Origeniana Quarta. Roma, 1980. P. 194–200.

296

Fulgenzio di Ruspe. Le condizioni della penitenza e della fede. Ibid. P. 50.

297

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio. Roma, 1989. P. 153.

298

См., напр.: Евфимий Зигабен. Толковая Псалтирь. Т. 2. Киев, 1882. С. 55: «Некоторые разумеют под Раавою Египет».

299

Кирилл Иерусалимский, св. Слова огласительные, 2, 9. Ibid. C. 23.

300

Иоанн Златоуст, св. Толкование на Псалмы. Творения. Т. 5. Санкт-Петербург, 1899. С. 881. (В Патрологии Миня этот памятник отнесен к разряду “Spuria”).

301

Кустодиев К.Л., прот. Опыт истории библейской женщины. Санкт-Петербург, 1870. С. 105.

302

Сота, 8, 1–4. См. также: Perani M. Giosuè in alcuni testi midrascici. In: “Parole di Vita”, № 4 (40), 1995. P. 27–28.

303

См., напр., комментарий A. Stellini к книге Иисуса в La Bibbia. Nuovissima versione dai testi originali. I. Milano, 1991. C.594.

304

La Bibbia. Nuovissima versione dai testi originali. I. Ibid. C.595.

305

О последнем землетрясении см., напр.: Шульц Дж. Ветхий Завет говорит… Москва, 1994. С. 96. [Ориг.: Schultz S.J. the Old Testament speaks. San Francisco, 1960.]. Геллей Г. Библейский справочник. Торонто, 1989. С. 165.

306

Вольпер М. – Коган. В.-Л. Учебная книга священной истории для еврейского юношества. Вильна, 1887. С. 52.

307

Ипполит Римский, св. Творения. Выпуск I. Толкования на книгу пророка Даниила. Кн. II, XIX. Казань, 1898. С. 55.

308

См.: Comm. in Jo., VI, 43.

309

Origene. Omelie su Giosuè, I, 4. Roma, 1993. P. 53.

310

Origene. Omelie su Giosuè, IV, 2. Ibid. P. 85–86.

311

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 274.

312

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Ibid. C. 274.

313

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio, XIV, 26. Roma, 1989. P. 157–158.

314

Иудейскому учению о Шехине (от глагола]kw, поселяться, обитать – ср., напр. Числ. 9:18) посвящено немало исследований. Русский читатель может, например, обратиться к книге Луи Буйе, уделяющей этому учению немало увлекательных страниц: Буйе Л. О Библии и Евангелии. Брюссель, 1988.

315

Исаак Сирин, преп. О божественных тайнах и о духовной жизни. Новооткрытые тексты. Бес. 11, § 10. Москва, 1998. С. 93.

316

Agostino, st. Questioni sull’Ettateuco, III. In: Locuzioni e Questioni sull’Ettateuco, XI/2. Roma, 1998. P. 1129.

317

На Богоявление, 2-й канон, песнь 7. Перевод – еп. Виссариона (Нечаева): Виссарион, еп. Толкование на паримии. Том I. Санкт-Петербург, 1894. С. 434.

318

Serm 115, 1. In: Scognamiglio R. Giosuè nell’esegesi dei Padri. “Parole di Vita”, № 7, 1987.

319

Origene. Omelie su Giosuè, IV, 4. Ibid. P. 91.

320

Origene. Omelie su Giosuè, IV, 4. Ibid. P. 90.

321

Олесницкий А. Мегалитические памятники Святой Земли. Санкт-Петербург, 1895.

322

Олесницкий А. Ibid. С. 88. Топоним Галгала, происходящий от мегалитических кругов, вообще был широко распространен в Палестине (ср. Втор. 11:30. Нав. 12:23). Олесницкий приводит также в пример несколько географических мест, в Иорданской и Саронской долинах, носящих и по сей день это имя, только в арабском произношении – Джиль-Джилья. Топонимы того же имени были у финикиян (igilgili), на Кипре (gulgol).

323

Одними из самых древних и величественных, сохранившихся по сегодняшний день, являются Стоунхэндж и Олд-Сарем в Южной Англии. Этим огромным и таинственным сооружениям друидов около 5 тысяч лет.

324

О локализации библейской Галгалы см., напр.: Bennet B.M. The Search for Israelite Gilgal. “Palestinian Exploration Quarterly”, № 104 (1972). P. 111–122. Muilenburg J. The Site of Ancient Gilgal. “Bulletin of the American Scool of Oriental Research”, № 140 (1955). P. 11–27. Wolf C.V. The localization of Gilgal. “Biblical Research”, № 11 (1966). Р. 42–51. Вероятное местоположение – современн. Хирбет эль-Мефгир (Muilenburg. Ibid. P. 11ss).

325

Григорий Нисский, св. Слово на день Светов. Цит. по: Протопопов В., прот. Библейские ветхозаветные факты по толкованиям святых отцев и учителей Церкви. Казань, 1896. С. 164.

326

Ефрем Сирин, преп. Толкование на книгу Второзаконие, 27. Творения. Т. VI. Сергиев Посад, 1901. С. 440.

327

Ibid.

328

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественнаго Писания. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 274.

329

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio.Roma, 1989. P. 154.

330

Иоанн Дамаскин. Три защитительных слова против порицающих святые иконы или изображения, 3, XXIII. Санкт-Петербург, 1893. С. 104.

331

Так, обрезание существовало у финикийцев (см., напр.: Шантепи де ла Соссей Д.П. (ред.). Иллюстрированная история религий. Том I. Москва, 1899. С. 245), у египетских жрецов (ibid. С. 280). У окрестных с Израилем народов оно было «туземным учреждением» (Ibid. С. 280). Практика обрезания крайней плоти у ближневосточных народов засвидетельствована с III тыс. до н. э. (См., напр.: Sicre J.L. Josue. Navarra, 2002. C.158–159).

332

Обзор и анализ всех мест Библии на тему обрезания см., напр. в: Леон-Дюфур К. (ред.). Словарь библейского богословия. Брюссель, 1990. Столб. 698–701. The Anchor Bible Dictionary. Vol. I (1992). P. 1025–1031. Theologisches Wörterbuch zum AT. Vol. IV (1984). P. 734–738. Diccionario Enciclopédico de la Biblia (Barcelona, 1993). P. 321–322. Об обрезании в кн. Иисуса Навина: Finkel J. The case of the repeated circumcision in Jos 5, 2–7. An historical and comparative study, in: “Annals of the Jewish Academy of Arts and Sciences”. New York, 1974. P. 177–213. Gooding D.W. Traditions of Interpretetaion of the Circumcision at Gilgal, in: “Proceedings of the Sixth World Congress of Jewish Studies”, Vol. I. Jerusalem, 1977. P. 149–164. Gradwohl R. Der “Hügel der Vorhäuter” (Josua V 3). “Vetus Testamentum”, № 26 (1976). P. 235–240. Hertog C.G. den. Jos 5, 4–6 in der griechischen Übersetzung. “Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft”, № 110 (1998). P. 601–606. Power E. Josue 5,9 and the Institution of the Circumcision. “Irish Theological Quarterly”, № 18 (1951). P. 368–372.

333

Яркой иллюстрацией к этому может служить очень таинственное повествование об обрезании сына Моисея: Исх. 4:24–26.

334

См. также: Лев. 26:41. Втор. 30:6. Иез. 44:7 и др.

335

Quaestiones in Iesum Nave, 6. In: Sant’Agostino. Locuzioni e Questioni sull’Ettateuco, XI/2: Questioni sull’Ettateuco. Roma, 1998. P. 1131–1132.

336

У архим. Макария Глухарева: «острые [каменные] ножи». Неясно, почему слово «каменные» о. Макарий заключил в скобки. Священное Писание. New York, 1996.

337

См., напр.: Dizionario di ebraico e aramaico biblici. Roma, 1995.

338

Hilaire de Poitiers. Traité des mystères, II, 6. Sources Chrétiennes 19. Paris, 1949. P. 150.

339

Иустин Философ и Мученик, св. Разговор с Трифоном Иудеем, 113. Цит. по: Протопопов В. Библейские ветхозаветные факты по толкованиям св. отцев и учителей Церкви. Казань, 1896. С. 166–167.

340

Cirillo di Alessandria. Commento al Vangelo di Giovanni, IV, 7. Roma, 1994. P. 600–601.

341

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественнаго Писания. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 276–277.

342

Ibid. С. 275. Духовный смысл обрезания – тема, очень распространенная в древнехристианской письменности. См., напр.: Тертуллиан. О женском убранстве, II, 9. Избранные сочинения. Москва, 1994. С. 354. Gregorio di Nissa. Omelie su Cantico dei Cantici, VI. Roma, 1988. P. 165s.

343

Sant’Agostino. Ibid. 1133.

344

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio, II, XIV, 27. Roma, 1989. P.154.

345

Иоанн Дамаскин, преп. Точное изложение православной веры, 4, XXV. Санкт-Петербург, 1894. С. 264.

346

Russotto M. Giosuè. Finalmente la Terra! Milano, 1998. P. 43–44.

347

Об этимологии слов lglg и llg см., напр.: Dalman G. Der Gilgal der Bibel und die Steinkreise Palästinas. “Palästinajahbuch”, № 15 (1919). Р. 13. Sicre J.L. Ibid. P. 163. Также см. предыдущую главу этой книги.

348

Виссарион (Нечаев), еп. Толкование на паримии. Т. I. Санкт-Петербург, 1894. С. 437.

349

Феодорит, блаж. Ibid. С. 277.

350

Cirillo di Alessandria. Ibid. P. 601–602.

351

Origene. Ibid., V, 6. P. 104–105.

352

Bereshith Rabba, 47.

353

In: Sicre J.L. Ibid. P. 159.

354

Itin. Lat., 37. In: Sicre J.L. Ibid. P. 159. См. также: Gradwohl R. Ibid.

355

La Bibbia. Nuovissima versione dai testi originali. Vol. I – AT. Milano, 1991. P. 583–642.

356

Ibid. P. 598.

357

В традиционном еврейском комментарии «Сончино» говорится: «Приносить пасхальную жертву надо ежегодно. Еврейский народ будет хранить память об исходе из Египта и в те времена, когда сыны Израилевы станут свободными и обретут собственную землю». – Герц Й. Пятикнижие и Гафтарот. Ивритский текст с русским переводом и комментарием. Т. II. Шмот. Москва-Иерусалим, 1995. С. 176.

358

Из более современных комментариев к Нав. 5:10–12 см., напр.: Brekelmans C. Josua V 10–12: Another Approach. “Oudtestamentische Stuiën”, № 25 (1989) Р. 89–95. Rothschild M.M. Gilgal Site of the First Passover. “Dor le Dor” (cейчас – “The Jewish Bible Quarterly”), № 6 (1978). Р. 137–140. Kutsch E. Erwägungen zur Geschihte der Passahfeier und des Massotfestes. “Zeitschrift für Theologie und Kirche”, № 58 (1961). Р. 137–153.

359

Леон-Дюфур К. (ред.). Словарь библейского богословия. Брюссель, 1990. С. 769. Dizionario di ebraico e aramaico biblici. Roma, 1995. P. 337.

360

Ср. Ис. 31:5: xcp, pasoah преведено как «пощадит».

361

См., напр.: Kraus J. Zur Geschichte des Passah-Massot-Festes im AT. “Evangelische Theologie”, № 18 (1958). Р. 47–57. Wambacq B.N. Pesah-Massôt. “Biblica”, № 62 (1981). Р. 499–518. Вук Г. Это Бог мой. Иерусалим, 1991. С. 86–92.

362

Виссарион (Нечаев), еп. Толкование на паримии. Т. I. Санкт-Петербург, 1894. С. 438.

363

Евхаристический канон Литургии св. Василия Великого.

364

О последней Вечере Христа как о развитии иудейской пасхальной трапезы см. напр.: Oesterley W.O.E. The Jewish Background of the Christian Liturgy. Oxford, 1925. Gavin F. The Jewish Antecedents of the Christian Sacraments. London, 1928. Dix G. The Shape of the Liturgy. Wenstminster, 1945. Jeremias J. Die Abendmahlsworte Jesus. Göttingen, 1935. Арранц М. Историческое развитие Божественной Литургии. Ленинград, 1978. Шмеман Александр, прот. Введение в литургическое богословие. Москва, 1996. С. 64–76. Луи Буйе, хотя и не склонен считать Тайную Вечерю пасхальной трапезой, все же допускает возможность именно такого понимания евангельских повествований о Вечере: Буйе Л. О Библии и Евангелии. Брюссель, 1988. С. 221–231, особенно 228–230.

365

Буйе Л. Ibid. С. 230.

366

Origene. Omelie su Giosuè, VI, 1. Roma, 1993. P. 108–109.

367

Августин, блаж. Проповеди. Сергиев Посад, 1913. Стр. 97.

368

Origene. Omelie su Giosuè, VI, 1. Ibid. P. 110.

369

Ириней Лионский, св. Отрывки из утраченных сочинений, XIX. Цит по: Протопопов В. Библейские ветхозаветные факты по толкованиям св. отцев и учителей Церкви. Казань, 1896. С. 162.

370

Ср. Дан. 8:11, где говорится просто о «Вожде воинства».

371

Sicre J.L. Josué. Navarra, 2002. P. 166–171. Cм. также: Abel F.M. L’apparition du Chef de l’armée de Yahveh á Josué. “Studia Anselmiana”, № 27–28 (1951). Р. 109–113. Baumgartner W. Zum Problem des “Yahwe-Engels”. In: “Zum Alten Testament und seiner Umwelt”. Leiden, 1959. P. 240’246. Jacob E. Une théophanie mystérieuse: Josué 5, 13–15. “Lectio Divina”, № 159 (1995). Р. 130–135. Soggin J.A. La “negazione” in Gios 5:14. “Bibbia e Oriente”, № 7 (1965). Р. 75–76.

372

Штайнзальц А. Библейские образы. Москва-Иерусалим, 1995. С. 98.

373

Hagigah, 13.

374

Сантала Р. Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний. Санкт-Петербург, 1995. С. 74–95.

375

Сантала Р. Ibid. C. 77. Нет нужды говорить, что слово “ангел”,alm в Ветхом Завете может означать не только «ангел», но и «посланник» – напр. Числ. 20:14. 3Цар. 20:2.

376

Сантала Р. Ibid. С. 80.

377

Klein G. Bidrag till Israels religionshistoria. Цит. по: Сантала Р. Ibid. C. 76.

378

Cантала Р. Ibid. С. 78. О развитии учения о Слове-Мемре в Библии и Таргумах см. также, напр.: Буйе Л. О Библии и Евангелии. Брюссель, 1988. С. 28–30. Phitian-Adams. The People and the Presence. Oxford, 1942.

379

Уже в Ветхом Завете Премудрость отождествляется с творческим словом Бытия (ср. Притч. 8:22 слл. Сир. 24. Прем. 7:25–29). Буйе в вышеприведенной работе отмечает: «Выражения, к которым приходят эти книги, бесспорно предвосхищают уже первую главу Послания к Евреям и пролог четвертого Евангелия. За пределами Священного Писания, мы встречаем Слово также в Таргумах, под арамейским названием Мемра. Эта Мемра, которой раввины отводят столько места, означает, по-видимому, предпоследний этап откровения. После этого остается сделать последний и решительный шаг, открыть Слово как личность в полном значении, воплощенную в человечестве Иисуса Христа; и это будет Новый Завет». Буйе Л. Ibid. C. 28.

380

Иустин Философ, св. Разговор с Трифоном Иудеем, 61. Сочинения святого Иустина, философа и мученика. Москва, 1892. С.232.

381

Притч. 8:22 слл.

382

Иустин Философ, св. Разговор с Трифоном Иудеем, 62. Ibid. C. 235.

383

Origene. Omelie su Giosuè, VI, 2. Roma, 1993. C. 111.

384

LXX: 'Egë ¢rcistr£thgoj dun£mewj kur…ou. (Церковнославянский перевод – калька греческого: Аз архистратиг силы Господни).

385

Григорий Нисский, св. Точное истолкование Екклесиаста Соломонова. Беседа 8. Творения. Ч. II. Москва, 1861. С. 152.

386

Иоанн Златоуст, св. На собор архангелов. Творения. Т. VIII. Санкт-Петербург, 1902. С. 971. (Эта проповедь в издании Миня отнесена к разряду «spuria»).

387

Феодорит Кирский, бл. Изъяснение трудных мест Божественнаго Писания. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 277–278.

388

См.: Sicre J.L. Josue. Navarra, 2002. P. 171.

389

Августин пользуется Вульгатой, которая, как и LXX (“Δέσποτα, τί προστάσσεις”) не отражает различия форм адонай (Господь мой) и адони (господин мой), имеющегося в масоретском тексте. Это и понятно, ведь оба перевода появились задолго до работы масоретов, до огласования библейского текста. В консонантном же домасоретском написании нет различия в суффиксах, оба императива пишутся одинаково: ynda. Однако в масоретском тексте в обращении к Яхве используется всегда форма адонай, y/nfd#a (см., напр. Dizionario di ebraico e aramaico biblici. Roma, 1995. P. 24–25), тогда как здесь, в Нав. 5:14, масореты огласовали: адони, yInfd#a.

390

Sant’Agostino. Locuzioni e Questioni sull’Ettateuco, XI/2: Questioni sull’Ettateuco. Roma, 1998. P. 1132.

391

Иоанн Дамаскин, преп. Три защитительных слова против порицающих святыя иконы, 3, XXVI. Санкт-Петербург, 1893. С. 107.

392

Канон на утрене, песнь 6.

393

Виссарион (Нечаев), еп. Толкование на паримии. Т. I. Санкт-Петербург, 1894. С. 443.

394

Макарий Египетский, преп. Беседа 25, гл. 6. Беседы, послание и слова. Сергиев Посад, 1904. С. 188.

395

Василий Великий, св. Беседа на 32-й псалом, 3. Творения. Т. I. Санкт-Петербург, 1911. С. 142.

396

Варсануфий и Иоанн, препп. Руководство к духовной жизни. Санкт-Петербург, 1905. С. 67.

397

Об асмахте см. напр.: Геннадий Фаст, прот. Толкование на книгу Песнь Песней Соломона. Красноярск, 2000. С. 48–49.

398

Soggin J.A. Ibid. Р. 75–76.

399

Ср. Ис. 38:20. Еккл. 9:4.

400

Girolamo. Sull’Esodo, la vigilia di Pasqua. Omelie, parte terza. Roma, 1990. P. 187.

401

«Анафема (άνάθημα) – проклятие, обречение какой-либо вещи или человека на уничтожение и гибель; также дар по обету, или посвящение какой-либо вещи или человека Божеству… Анафеме предавались люди… а также вещи, взятые добычей в священных войнах. Все живое умерщвлялось, добро сжигалось, а земля и металлы посвящались Богу". – Еврейская Энциклопедия. Т. II. Столб. 437. Санкт-Петербург.

402

См. главу «Взятие Иерихона» настоящей работы.

403

Sicre J.L. Josué. Navarra, 2002. P. 212.

404

Цит. по: Perani M. Giosuè in alcuni testi midrashici. «Parole di vita», № 4 (1995). Р. 27–28.

405

Hess R.S. Achan and Achor: Names and Wordplay in Joshua 7. «Hebrew Annual Review», № 14 (1994). P. 89–97. См. также: Neef H.D. Die Ebene Achor das «Tor der Hoffnung»: Ein exegetich-topographischer Versuch. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 100 (1984). Р. 91–107. Rösel H. Studien zur Topographie der Kriege in den Büchern Josua und Richtern". «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 91 (1975). Р. 159–190, особ. 159–171.

406

Origene. Omelie su Giosuè, VII, 6. Roma, 1993. P. 126.

407

Origene. Omelie su Giosuè, VII, 6. Ibid. P. 128. О церковном покаянии у Оригена см., напр.: Rahner K. La dottrina di Origene suula penitenza. In: La penitenza della Chiesa. Roma, 1964.

408

Феодорит Кирский, бл. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 279.

409

Sant'Agostono. Quaestiones in Iesum Nave, 9, 3–4. Locuzioni e questioni sull'Ettateuco, XI, 2: Questioni sull'Ettateuco. P. 1139–1141.

410

Василий Великий, св. Беседа 8-я, говоренная во время голода и засухи. Творения. Т. II. Санкт-Петербург, 1911. С. 143. См. также: О подвижничестве. О суде Божием. Ibid. 290–291. Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах, 47. Ibid. С. 407.

411

Амвросий Медиоланский, св. Об обязанностях священнослужителей, II, 26 (131). Казань, 1908. С. 281–282.

412

Ср. LXX: glîssan m…an crusÁn; церковнослав.: «сосуд един злат»; Мак.: «кусок золота».

413

Григорий Богослов, св. Советы девственникам. Творения. Т. II. С.161.

414

Григорий Богослов, св. На целомудрие, 1. Ibid. С.174.

415

Ефрем Сирин, преп. На слова «Вонми себе», 9. Творения. Т. I. Сергиев Посад, 1907. С. 305.

416

Авва Исайя, преп. К авве Петру, 18. Духовно-нравственные слова. В сб.: Слова духовно-нравственные преподобных отцев наших Марка Подвижника, Исайи Отшельника и Симеона Нового Богослова. Москва, 1995. С. 365.

417

Другой возможный перевод выражения «lingua aurea» – «слиток».

418

Origene. Omelie su Giosuè, VII, 7. Ibid. P. 129–130.

419

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 11. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 279–280.

420

О локализации Гая (и Вефиля) см., напр.: Sicre J.-L. Josue. Navarra, 2002. P. 202–203. Simons J. Geographical and Topographical Texts of the Old Testament. Leiden, 1959. P. 270. Allen L. Archaelogy of Ai and the Accuracy of Josua 7,1 – 8,29. «Restoration Quarterly», № 20 (1977). Р. 41–52. Grintz M. 'Ai which is beside Beth-Aven'. A re-examination of the identity of Ai. «Biblica», № 42 (1961). P. 201–216. Na'aman N. Beth-Aven, Bethel and Early Israelite Sanctuaries. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 103 (1987). Р. 13–21. (Нааман полагает, что Беф-Авен – название святилища, находившегося в Вефиле: это святилище могло давать имя и самому городу). Vincent P. Les Fouilles d'et Tell-Ai. «Revue Biblique», № 46 (1937). Р. 231–266. Zevit Z. The Problem of Ai. «The Biblical Archaelogy Review», XI/2 (1985). P. 58–69. Шульц С. Дж. Ветхий Завет говорит… Москва, 1994. С. 97–99.

421

Согласно Руссотто (Russotto M. Giosuè. Finalmente la Terra! Milano, 1998. P. 53) название города yih следует переводить как «развалины»; некоторые ученые (Kauffman, Simons, Kroeze, Zevit) оспаривают такой перевод (см., напр.: Zevit Z. Ibid.).

422

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 2. Roma, 1993. P. 134.

423

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 2. Ibid. P. 134–135.

424

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 6. Ibid. P. 141.

425

Ср. Vulg.: in patibulo. «Patibulo» в латинском означает «виселица».

426

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 3. Ibid. P. 136–137.

427

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 6. Ibid. P. 142–143.

428

Origene. Omelie su Giosuè, VIII, 7. Ibid. P. 144.

429

Anbar M. The Story about the Building of Altar on Mount Ebal. The History of its Composition and the Question of the Centralization of the Cult. «Bibliotheca Ephemeridum Theologicarum Lovaniensium», LXVII (1985). P. 304–309.

430

Иосиф Флавий. Иудейские древности, V, 1, 4. Москва, 1994. Т. I. С. 181.

431

Некоторые современных комментаторы (см., напр.: Schökel L.A. (red.). Biblia del Peregrino. Bilbao, 2001. P. 378) считают, что в Нав. 8:32 говорится не о камнях алтаря, а о каких-то особых каменных таблицах или стеллах.

432

Иосиф Флавий. Иудейские древности, V, 1, 19. Ibid. C. 187.

433

Согласно Самарянскому Пятикнижию, алтарь был поставлен не на Гевале, а на Гаризиме. Как известно, именно на Гаризиме в персидский и эллинистический период сущетвовал самарянский храм, в противовес Иерусалимскому у иудеев. Ограничивая Священное Писание только Пятикнижием, самаряне настаивали на незаконности иерусалимского храма, о котором в Торе, естественно, ничего не говорится, а напротив, повелевается возвести жертвенник на Гаризиме. Священники самарянской секты, просуществовавшей до наших дней, и сегодня приносят жертвы на Гаризиме. (О самарянах см., напр.: Еврейская Энциклопедия. Санкт-Петербург. Т. XIII. Столб. 843–870). Об алтаре на Гаризиме говорится и в одной очень поздней, на арабском языке, самарянской летописи, так называемой Книге Иисуса (XIII в по Р.Х.), бóльшая часть которой посвящена подвигам Иисуса Навина. (Об этой летописи см., напр.: Ibid. Столб. 867). Некоторые современные исследователи даже допускают, что не самаряне заменили Гевал на Гаризим, а напротив, иудеи, дабы лишить самарянский храм законности, поменяли во Втор. и Нав. Гаризим на Гевал. Подобного мнения придерживается, в частности, Kempinski, полагающий что такая тенденциозная замена могла произойти между 350–300 гг. до Р.Х. (Kempinski A. When History Sleeps, Theology Arises: A Note on Josua 8:30–35 and the Archeology of the «Settlement Period». «Eretz-Israel», № 24. Р. 175–183).

434

См., напр. комментарий Винченцо Гатти к Нав. 8:25–30 в: Bibbia Piemme. Bologna, 1998. P. 468.

435

Sota, 7, 5.

436

В том числе, современная. См., напр.: Вольпер М. – Каган В.-Л. Учебная книга священной истории для еврейского юношества. Вильна, 1887. С. 54: «У горы Гевал Иисус Навин, исполняя завещание Моисея, остановился, чтобы прочесть народу законы Господни. Он устроил на горе жертвенник из цельных камней и, принесши на нем всесожжение, написал на камнях все законы Моисеевы».

437

См., напр.: La Bibbia. Nuovissima versione. Vol. I. Milano, 1991. P.607.

438

LXX и Vulgata переводят евр. hrvt в Нав. 8:32 как «второзаконие»: tÕ deuteronÒmion (LXX); deuteronomium (Vulg.). Этим переводам следует и церковнославянский перевод: вторый закон.

439

Иоанн Златоуст. Обозрение книг Ветхого Завета. Обозрение книги Иисуса Навина. Творения. Т. VI, часть 2. Санкт-Петербург, 1900. С. 634.

440

Origene. Omelie su Giosuè, IX, 1. Ibid. P. 149.

441

Ориген продолжает развитие этого новозаветного образа, начатое св. Игнатием Антиохийским (Послание к Ефесянам, IX, 1) и Ермой (Пастырь, XC, 1 и дал.; XCI, 6).

442

Origene. Omelie su Giosuè, IX, 3. Ibid. P. 153.

443

Origene. Omelie su Giosuè, IX, 4. Ibid. P. 155–156.

444

Origene. Omelie su Giosuè, IX, 5. Ibid. P. 157.

445

Владимирский Порфирий, прот. Опыт краткого толкования на книги И. Навина, Судей, Руфь и 12 начальных глав 1 кн. Царств. Книга Иисуса Навина. Санкт-Петербург, 1884. С. 35.

446

См., напр.: Sicre J.-L. Josue. Navarra, 2002. P. 256.

447

На эту тему см., напр.: Hertzberg H.W. Adonibezeq. «Jornal of the Palestine Oriental Society», № 6 (1926). Р. 213–221 (отрицает идентичность).

448

Фразу «и к Девиру, царю Еглонскому» (10:3) так и подмывает поменять на «и к Еглону, царю Девирскому». Девир (или Давир) в Библии всегда является названием города, в то же время в Суд. 3:12–30 говорится о царе Еглоне. Однако для такой замены нет никаких текстологических оснований. Тем более, что Еглон как город встречается в тексте книги Иисуса Навина несколько раз – кроме 10-й главы также в 12:12 и 15:39.

449

LXX называет этих царей «иевусейскими», basile‹j tîn Iebousa…wn (10:5), возможно, потому что инициатива коалиции принадлежала царю Иерусалима, населенного иевусеями. О происхождении иевусеев почти ничего не известно, по всей видимости они были близкородственны прочим обитателям Ханаана. Диак. Г. Дзичковский делает интересное предположение, почему царь иерусалимский, будучи иевусеем, назван в Нав. 10:5 аморреем: «Это может означать, что иевусеи были, как гиксосы и вавилоняне, только ветвью большой группы аморреев». (Дзичковский Геннадий, диак. Библейские события во времена Иисуса Навина и прор. Самуила в свете современных научных открытий. Загорск, 1971. С. 37.

450

Abel F.M. Les stratagèmes du livre de Josué. «Revue Biblique», № 56 (1949). Р. 321–339, особ. 333.

451

Такое атмосферное явление, как «метеоритный дождь» случается на планете редко. Один из случаев описан Титом Ливием в его «Истории Рима» (I, 31).

452

Эти и др. примеры см.: Sicre J.-L. Ibid. P. 265.

453

Younger K.L. Ancient Conquest Accounts. A Study in Ancient Near Eastern and Biblical Writing. «Journal for the Study of the Old Testament», Supplement Series, № 98 (1990). Р. 204–228.

454

Younger K.L. Ibid. P. 211. Кроме этой работы Юнгера, с переводами других древних ближневосточных текстов этой тематики можно познакомиться напр.: «Mitteilungen der Deutschen Orient-Gesellschaft», № 115 (1983). Del Monte G.F. L'annalistica ittita. Brescia, 1993.

455

Ясиницкий Г.И. Апологетика Библии. «Посох», 1937. С. 180–181.

456

Также Гальбиати и Пьяцца полагают, что могло иметь место преломление (рефракция) солнечных лучей: Гальбиати Э., Пьяцца А. Трудные страницы Библии (Ветхий Завет). Милан-Москва, 1992. С. 207–210.

457

Ясиницкий Г.И. Ibid. С. 182.

458

Dus J. Gibeon eine Kultstätte des šmš und die Stadt des benjaminitischen Schicksals. «Vetus Testamentum», № 10 (1960). Р. 353–374.

459

Глагол, md имеет два основных значения: 1)молчать, не открывать уст, онеметь (напр., Исх. 15:16. Иез. 24:17); 2) остановиться, быть неподвижным, прекратить(ся) (напр., 1Цар. 14:19. Иер. 8:14; 47:6. Плач. 2:18). Значение в Нав. 10:12–13 многие ученые относят ко второй группе. См., напр.: Dizionario di ebraico e aramaico biblici. Roma, 1995. P. 106. Gruenthaner M.J. The Sun Miracles of the Old Testament. «The Catholic Biblical Quarterly», № 10 (1948). Р. 271–290. Miller P.D. The Divine Warrior in Early Israel. «Harvard Semitic Monographs», № 5. Cambridge, 1973. P. 123–128. Другие ученые, которых также немало, склоняются к тому, что, md должно здесь иметь второе значение. См., напр.: Alfrink B. Het «Still Staan» van Zon en Maan in Jos. 10:12–15. «Studia Catholica», № 24 (1949). P. 238–268. Scott R.B.Y. Meteorological Phenomena and Terminology in the OT. «Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft», № 64 (1952). Р. 19–20. Fuller R.C. «Sun, Stand Thou Still». «Scripture», № 4 (1951). Р. 305–313. Sawyer J.F.A. Joshua 10:12–14 and the Solar Eclipse of 30 September 1131 B.C. «Palestine Exploration Quarterly», № 104 (1972). Р. 139–146.

460

Sicre J.-L. Ibid. P. 269.

461

Sicre J.-L. Ibid. P. 269. Некоторые также отождествляют эту книгу с книгой Од, о которой говорится в греческом тексте 3 книги Царств, где довольно большой поэтический текст-вставка завершается словами: «…™n bibl…J tÁj òdÁj» (3Цар. 8:53а LXX).

462

Из исследований на эту тему можно выделить статью: Walton J.H. Josua 10:12–15 and Mesopotamian Celestial Omen Texts" в сборнике: Millard A.R. (ed.). Faith, Tradition and History. Winona Lake, 1994).

463

Fritz V. Das Buch Josua. Tübingen, 1994.

464

Иосиф Флавий. Иудейские Древности, V, 1, 17. Санкт-Петербург, 1900. Т. I. С. 186–187.

465

Цит. по: Perani M. Giosuè in alcuni testi midrascici. «Parole di vita», № 4 (1995). Р. 28.

466

Цит. по: Scognamiglio R. Giosuè nell'esegesi dei Padri. «Parole di vita», № 5 (1987). Р. 52. Подобная скрытая полемика с язычниками-поклонниками небесных светил и использование в полемических целях библейских событий чаще встречается у более древних авторов. См., напр.: Афанасий Великий, св. Из бесед на Евангелие от Матфея, 17. Творения. Т. IV. С. 444. Великий александрийский святитель использует здесь библейский текст Нав. 10:12 для иллюстрации ошибочности суеверий лунного культа.

467

Иоанн Златоуст, св. Беседы о статуях, X, 5. Творения. Т. II. Санкт-Петербург, 1899. С. 128–129.

468

Ефрем Сирин, преп. О страхе Божием и о последнем суде. Творения. Т. IV. Сергиев Посад, 1900. С. 96.

469

Ипполит Римский, св. Толкование на книгу пророка Данииила, кн. I, VIII. Творения. Выпуск I. Казань, 1898. С. 9.

470

Феодорит Кирский, бл. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 14. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 281.

471

Немесий Эмесский. О природе человека, XXXVIII. Москва, 1996. С. 164–165.

472

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 3. Roma, 1993. P. 178.

473

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 3. Ibid. P. 179.

474

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 3. Ibid. P. 177.

475

Comm. in Jos. PG 87, 1021A.

476

Максим Исповедник, преп. Главы о Богословии и о домостроительстве воплощения Сына Божия, 2, 31. Творения. Кн. I. Москва, 1993. С. 240.

477

Максим Исповедник, преп. Умозрительные и деятельные главы, 42–43. В: Добротолюбие. Т. III. Москва, 1900. С. 239. Оставляем здесь в стороне вопрос о подлинности этого произведения как выходящий за рамки настоящей работы. Процитированное место из перевода творений преп. Максима, выпущенного св. Феофаном Затворником, содержится и в новом переводе A. Сидорова, только относится оно в последнем не к «Умозрительным и деятельным главам», а к «Главам о Богословии и домостроительстве воплощения Сына Божия» (Максим Исповедник, преп. Главы о Богословии и о домостроительстве воплощения Сына Божия, 2, 33–34. Ibid. C. 240–241).

478

Origene. Omelie su Giosuè, XII, 2. Ibid. P. 188.

479

В тексте: larsy wya=lk, всех израильтян. Гиллен проанализировал контекст всех случаев, когда в Ветхом Завете встречается выражение «коль Исраэль» и нашел, что в 29 случаях, в том числе и в Нав. 10:24 оно относится только к израильскому войску. См.: Guillén J. La formula kol 'iš yisra'el. «Estudios Biblicos», № 34 (1975). Р. 5–21.

480

Ван дер Плёг находит также соответствие этого титула арабскому cadí, судья. См.: Ploeg van der. Les chefs du peuple d'Israёl et leurs titres. «Revue Biblique», № 57 (1950). Р. 42–61, особ. 52.

481

Origene. Omelie su Giosuè, XII, 3. Ibid. P. 189.

482

Тема пяти чувств рассматривается Оригеном как в негативном (см. также, напр. его Гомилии на Бытие, XVI, 6), так и в позитивном (см., напр. Комментарий к Песни Песней, II). Ср: Marin M. Orientamenti di esegesi biblica dei Padri. In: «Complementi interdisciplinari di Patrologia». Roma, 1989. P. 300.

483

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 4. Ibid. P. 180.

484

Ср. Кол. 2:14–15.

485

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 5. Ibid. P. 181.

486

Origene. Omelie su Giosuè, XI, 6. Ibid. P. 182.

487

Wright G.E. The Literary and Historical Problem of Joshua 10 and Judges 1. «Journal of Near Eastern Studies», № 5 (1946). Р. 105–114.

488

Лахис был раскопан в 1930 и 1932 гг. британской экспедицией под руководством Л. Старки. Подробный обзор результатов этих раскопок содержится в работе диак. Г. Дзичковского: Дзичковский Геннадий, диак. Библейские события во времена Иисуса Навина и прор. Самуила в свете современных научных открытий. Загорск, 1971. С. 62–66. Приведем только небольшой отрывок этого замечательного описания: «В развалинах Лахиса найдено мало идолов. Историки предполагают, что израильтяне уничтожали их, а если они были сделаны из дорогих металлов – переплавляли. Однако, кое-что в Лахисе сохранилось… Там были обнаружены монументы с изображениями богов, а также множество мелких фигурок из металла. В основном это мужские божества. На них высокие остроконечные головные уборы. Очевидно, это идолы Ваала. Значительная часть фигурок бронзовая и покрыта серебряными или золотыми пластинками. В израильском слое Лахиса они совершенно исчезают» (С. 65).

489

Сикре допускает, что tvdwah может относиться к горным склонам западного берега Мертвого моря. Sicre J.-L. Josué. Navarra, 2002. C. 273.

490

Нот эту «землю Гошен» идентифицировал с Гари, встречающейся в тель-амарнских письмах. Альт предпочитал связывать ее с Гераром. Согласно Эйвину (Yeivin S. The Israelite Conquest of Canaan. Istanbul, 1971. P. 243–246) ее необходимо искать между самыми южными частями Ханаана (пустыня Негев) и Иудейским нагорьем.

491

Origene. Omelie su Giosuè, XIII, 3–4. Ibid. P. 193–194.

492

Yadin Y. Hazor. The Head of all those Kingdoms. London, 1972. P. 9–11, 128–134, 198s.

493

Краткую историю раскопок Асора приводит в своей работе диакон Г. Дзичковский: Дзичковский Геннадий, диак. Библейские события во времена Иисуса Навина и прор. Самуила в свете современных научных открытий. Загорск, 1971. С. 69–73. См. также: Mazar A. Archaeology of the Land of the Bible. New York, 1992. P. 332. Maas F. Hazor und das Problem der Landnahme. Berlin, 1958. P. 105–117. Bienkowsky P. The Role of Hazor in the Late Bronze Age. «Palestine Exploration Quarterly», № 119 (1987). Р. 50–61. Malamat A. Hazor, The Head of All Those Kingdoms. «Journal of Biblical Literature», № 79 (1960). Р. 12–19. Gray J. Hazor. «Vetus Testamentum», № 16 (1966). Р. 26–52. Yeivin S. The Israelite Conquest of Canaan. Istanbul, 1971. P. 83–85.

494

Мощная ирригационная система современного Израиля почти уничтожила эти озерца. Так, озеро Хуле сегодня почти не существует. См., напр.: Израиль (физическая карта, 1:400 000). Картографическая служба Израиля, 1991.

495

Simons J. The Geographical and Topofraphical Texts of the Old Testament. Leiden, 1959.

496

Aharoni Y. Das Land der Bibel. Eine historische Geographie. Neukirchen-Vluyn, 1984.

497

Kallai Z. Historical Georaphy of the Bible. См. в: Sicre J.-L. Josué. Navarra, 2002. P. 279.

498

Na'aman N. Borders and Districts in Biblical Historiography. «Jerusalem Biblical Studies», № 4 (1986). Р. 48–50.

499

Гора Халак расположена в центральной части пустыни Негев, Ливанская долина – это долина Бекаа в южной части современного Ливана.

500

Sant'Agostino. Locuzioni e Questioni sull'Ettateuco, IX/2. Quaestiones in Iesum Nave, 16. Roma, 1998. P. 1149.

501

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Творения. Том I. Толкование на книгу Иисуса Навина, 15. Москва, 1855. С. 282.

502

Margalith O. The Origin of the Sons og Anak. «Beit Mikra», № 25 (1980). Р. 359–364. О енакимах см. также: Maclaurin E.C.B. Anak/'Avax. «Vetus Testamentum», № 15 (1965). Р. 468–474.

503

Sicre J.-L. Josué. Ibid. P. 285. Однако, Втор. и 2Цар. их не отождествляют Остается научной загадкой отношение енакимов к рефаимам (замзумимам) (Втор. 2:20) и емимам (Втор. 2:10).

504

Sant'Agostino. Locuzioni e Questioni sull'Ettateuco, IX/2. Quaestiones in Iesum Nave, 17. Ibid. P. 1149.

505

Origene. Omelie su Giosuè, XV, 2. Roma, 1993. P. 208.

506

Ср. Нав. 11:6–9.

507

Origene. Omelie su Giosuè, XV, 4. Ibid. P. 216–217.

508

Quodvultdeus. Promesse e predizioni di Dio, XVI, 30. Roma, 1989. P. 156.

509

Иероним, блаж. Письмо к Дардану о земле обетованной. Цит. по: Олесницкий А. Руководственные о Св. Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений святых отцов и учителей Церкви. Санкт-Петербург, 1894. С. 28.

510

О этих разночтениях см., напр.: Ring Y. The Biblical List of 31 Kings in the Book of Joshua against Parallels in Mycenaean Greek Tablets. «Tarbiz», № 46 (1977). Р. 141–144. (На еврейском, с резюме на английском).

511

Origene. Omelie su Giosuè, XVI, 1. Roma, 1993. P. 226.

512

Ср. Кол. 1:15,18.

513

См. кондак Сретения: «Ветхий денми днесь младенчествует…».

514

В «Толковании на Апокалипсис», написанном в начале 1980-х гг. и опубликованном недавно в красноярском альманахе «Новое и старое» (№№ 3–6, 1998–2001), современный православный экзегет протоиерей Геннадий Фаст замечает: «Здесь кончина века, Господь – ветхий днями, с убеленным волосом, готовый совершить жертву, ибо и нивы уже побелели. Здесь Он показан и как Древний, как Предвечный». Фаст Геннадий, протоиерей. Толкование на Апокалипсис. «Новое и старое», № 3 (1998). С. 79.

515

См., напр.: Вольпер М., Коган В.-Л. Учебная книга священной истории для еврейского юношества. Вильна, 1887. С. 57.

516

Именно так прочитывается 13:4 Соджином, Болингом и Фритцем, идентифицирующим Меара (hrim) с ‘-r-n египетских списков. (Sicre J.-L. Josué. Navarra, 2002. P. 299). Афек (hqpa), согласно Симонсу (Simons J. Geographical and Topographical Texts of the Old Testament. Leiden, 1959. P. 109–113) – это Афка, рядом с источниками Нахр-Ибрахим в Ливане. О идентификации географических названий Нав. 13:2–6 см. также: Baldi D. La terra promessa nel programma di Giosuè. «Studium Biblicum Franciscanum. Liber Annuus», № 1 (1950/51). P. 87–106. Smend R. Das uneroberte Land. En: Strecker G. Das Land Israel in Biblischer Zeit. Göttingen, 1983. P. 91–102.

517

Губла (Библос, Гевла), финикийский портовый город на средиземноморском побережье, 32 км от соврем. Бейрута, в эпоху Иисуса Навина входил в состав Сидонского царства. Уже задолго до развития Тира и Сидона Библос играл большую роль в восточно-средиземноморских торговых связях. Не случайно греки называли назвали Гублу Библосом (b…bloj = книга) – жители города изготовляли свитки из папируса, импортируемого из Египта. Также библосцы были знамениты как кораблестроители (Иез. 27:9), как плотники и камнетесы (3Цар. 5:18). Ср.: Dussaud R. Byblos et la mention des Giblites dans l'Ancien Testament. «Syria», № 4 (1943). Р. 300–315.

518

О историко-географических и топографических исследованиях территорий заиорданских колен см., напр.: Mittmann S. Beiträge zur Seidlungs– und Territorialgeschichte des nördlischen Ostjordanlandes. Wiesbaden, 1970 [особ.: рр. 208–231]. Ottosson M. Gilead. Tradition and History. «Coniectanea Biblica. Old Testament Series», № 3 (1969). Р. 119–135. Mittmann S. Die Gebietsbeschreibung des Stammes Ruben in Josua 13, 15–23. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 111 (1995). Р. 2–27. Glueck N. The Israelite Towns in the Jordan Valley: Zarethan, Succoth, Zaphon. «Bulletin of the American Scool of Oriental Research», № 89 (1943). Р. 2–23. de Vaux R. Notes d'histoire et de topographie transjordaniennes. «Revue Biblique», № 50 (1941). Р. 16–47.

519

О историко-географических и топографических исследованиях этих территорий см., напр.: Aharoni Y. The Nordern Boundary of Judah. «Palestine Exploration Quarterly», № 90 (1958). Р. 27–31. Aharoni Y. The Province List of Judah. «Vetus Testamentum», № 9 (1959). Р. 225–246. Alt A. Judas Gaue unter Josia. «Palästinajahrbuch», № 21 (1925). Р. 100–116. Fernández A. Problemas de topografía palestinense. Barcelona, 1936. Kallai Z. The Town Lists of Judah, Simeon, Benjamin and Dan. «Vetus Testamentum», № 8 (1958). Р. 134–160. Na'aman N. The Town Lists of Judah and Benjamin and the kingdom of Judah in the days of Josiah (на иврите). «Zion», № 54 (1989). Р. 17–71. Talmon S. The Town Lists of Simeon. «Israel Exploration Journal», № 15 (1965). Р. 235–241. Danelius E. The Boundary of Ephraim and Manasseh in the Western Plain. «Palestine Exploration Quarterly», № 89 (1957). Р. 55–67; № 90 (1958). Р. 32–43, 122–146. Elliger K. Die Grenze zwischen Ephraim und Manasse. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 53 (1930). P. 265–309. Fernández A. Los limites de Efraín y Manasés. «Biblica», № 14 (1933). Р. 22–40. Garsiel M., Finkelstein I. The Wesrward Expansion of the House of Joseph in the Light of the 'Izbet Sartah Excavations'. «Teologische Arbeiten», № 5 (1978). Р. 192–198. Jenni E. Historisch-topographische Untersuchungen zur Grenze zwischen Ephraim und Manasse. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 74 (1958). P. 35–40. Kallai Z. The Settlement Traditions of Ephraim. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 102 (1986). P. 68–74. Seebas H. Zur Exegese der Grenzbeschreibung von Jos. 16, 1-17, 13. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 100 (1984). P. 70–83. Fernández A. El límite septentrional de Benjamín. «Biblica», № 13 (1932). Р. 49–60. Schunk K.D. Bemerkungen zur Ortsliste von Benjamin, Jos 18, 21–28. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 78 (1962). P. 143–158. Sicre J.-L. Josué. Ibid. P. 326–415. Albright W.F. The Topography of Simeon. «Journal of the Palestine Oriental Society», № 4 (1924). Р. 149–161. Na'aman N. The Inheritance of the Sons of Simeon. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 96 (1980). P. 136–152. Gal Z. Cabul, Jiphta-El and the Boundary Between Asher and Zebulun in the Light of Archaelogical Evidence. «Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins», № 101 (1985). P. 114–127. Albright W.F. The Topography of the Tribe of Issachar. «Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft», № 44 (1926). Р. 225–236. Gal Z. The Settlement of Issachar: Some New Observations. «Theoogische Arbeiten», № 9 (1982). Р. 79–86. Saarisalo A. The Boundary Between Issachar and Naphtali. Helsinki, 1927. Trozi N. New Light on En-Gannin. «Palestine Exploration Quarterly», № 104 (1972). P. 134–138. Kuschke A. Kleine Beiträge zur Siedlungsgeschichte der Stämme Asser und Juda. «Harvard Theological Review», № 64 (1971). Р. 291–313. Saarisalo A. Sites and Roads in Asser and Western Judah. «Studia Orientalia», № 28/1 (1962). P. 3–29. Galil G. The Land of Dan. Its Scope and its History. «Tarbiz», № 54 (1984/85). P. 1–19. Malamat A. The Danite Migration and the Pan-Israelite Exodus-Conquest: A Biblical Narrative Pattern. «Biblica», № 51 (1970). Р. 1–16. Mazar B. The Sities of the Territory of Dan. «Israel Exploration Journal», № 10 (1960). P. 65–77. Niemann H.M. Die Daniten. Studien zur Geschichte eines altisraelitischen Stammes. Göttingen, 1985. Spina F. The Dan Story Historically Reconsidered. «Journal for the Study of the Old Testament», № 4 (1977). Р. 60–71. Strange J. The Inheritance of Dan. «Studia Theologica», № 20 (1966). Р. 120–139.

520

J.-L. Sicre. Iosué. Ibid. P. 384.

521

Владимирский Порфирий, протоиерей. Опыт краткого толкования на книги И. Навина, Судей, Руфь и 12 начальных глав 1 книги Царств. Санкт-Петербург, 1884. С. 68.

522

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 16. Творения. Т. I. Москва, 1855. С. 282.

523

Спорадические репрессии были и ранее. Кое-где они имели место уже в IV веке. Но начиная с VI века они становятся юридической нормой в обеих частях Римской империи. См., напр.: Болотов В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. III. Санкт-Петербург, 1907. С. 95–103. Карташев А. Вселенские соборы. Москва, 1994. С. 363–366 и др.

524

Иероним, блаж. Послание к Павлину, об изучении Священного Писания. Цит. по: Олесницкий А. Руководственные о Св. Писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений святых отцов и учителей Церкви. Санкт-Петербург, 1894. С. 29.

525

О городах убежища – см. след. гл.

526

Владимирский Порфирий, протоиерей. Ibid. С. 79. Ср.: Иоанн Златоуст, св. Беседы на книгу Бытия, LXVII, 2. Творения. Т. IV. Санкт-Петербург, 1898. С. 717–718.

527

Origene. Omelie su Giosuè, XVII, 2. Ibid. P. 238–239. О том, как формировался в церковной письменности взгляд на клир как на особую посвященность Премудрости Божией, а также вообще о развитии экклезиологического учения у святых отцов – см., напр.: Rahner U. L'ecclesiologia dei Padri. Roma, 1971 (особ.: рр. 303 и дал.).

528

Origene. Omelie su Giosuè, XVII, 2. Ibid. P. 240.

529

Origene. Omelie su Giosuè, XVII, 3. Ibid. P. 242.

530

Об аллегорическом экзегезисе левитского священства у Оригена см., напр.: Crouzel H. Origene. Roma, 1986. P. 299ss. Daniélou J. Origène. Paris, 1948. P. 166.

531

О Халеве в Ветхом Завете см., напр.: Pase J.H. The Caleb Traditions and the Role of the Calebites in the History of Israel. «Dissertations Abstracts», № 37 (1976/77). Р. 4433. Beltz W. Die Kaleb-Traditionen im Alten Testament. «Beitröge zur Wissenschaft von Alten und Neuen Testament», № 98 (1974). Особ. рр. 30–37, 64–70.

532

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 17. Ibid. С. 283.

533

Моска переводит hds как «культивируемая земля»: Mosca P.G. Who Seduced Whom? A Note on Joshua 15:18//Judges 1:14. «The Catholic Biblical Quarterly», № 46 (1984). Р. 18–22.

534

Григорий Двоеслов, св. Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души, III, 34. Москва, 1996. С. 199–200.

535

San Gregorio Magno. A Patrizia Teoctista e ad Andrea. Epistulae, VII, 23. Roma, 1996. P. 456

536

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 18. Ibid. С. 283.

537

Origene. Omelie su Giosuè, XXIV, 2. Ibid. P. 300.

538

Ср. Ин. 14:23.

539

Ср. Откр. 3:20. Origene. Omelie su Giosuè, XXIV, 2. Ibid. P. 300.

540

Origene. Omelie su Giosuè, XXIV, 3. Ibid. P. 301.

541

Sicre J.-L. Josué. Navarra, 2002. P. 419–420.

542

Greenberg M. City of Refuge. «The Interpreter's Dictionary of the Bible». Vol. 1. 1962. P. 639–639.

543

Delekat L. Asylie und Schutzorakel am Zionheiligtum. Leiden, 1967. P. 290–320. Основываясь на том факте, что стихи 20:4–6 отсутствуют в некоторых кодексах LXX, автор строит предположение, что они являются позднейшей, относящейся к эпохе эллинизма, вставкой и проецируют на раннеизраильский исторический период практику убежища в эллинистических городах.

544

На эту же тему см., напр: Auld A.G. Cities of Refuge in Israelite Tradition. «Journal of the Study of the Old Testament», № 10 (1978). Р. 26–40. David M. Die Bestimmungen über die Asylstädte in Josua XX. Ein Beitrag zur Geschichte des biblischen Asylrechts. «Oudtestamentische Studiën», № 9 (1951). Р. 30–48. Löhr M. Das Asylwesen im Alten Testament. Halle, 1930. Nicolsky M. Das Asylrecht in Israel. «Zeitschrift für die alttestamentische Wissenschaft», № 48 (1930). Р. 146–175. Philips A. Ancient Israel's Criminal Low. Oxford, 1970. P. 99–109.

545

Владимирский Порфирий, прот. Опыт краткого толкования на книги И. Навина, Судей, Руфь и 12 начальных глав 1 кн. Царств. Санкт-Петербург, 1884. С. 78.

546

Некоторые экзегетические и текстологические комментарии к 22-й главе см., напр.: Sicre J.-L. Josué. Navarra, 2002. P. 439–458. Soggin J.A. Lô' in Gios. 22:20. «Bibbia e Oriente», № 10 (1968). Р. 188.Diebner B. – Schult H. Die Stellung der Jerusalemer Ortodoxie zu den Yhwh-Altären in der Diaspora. Eine historisch-kritische Spekulation zu Jos 22,9-34. «Dielheimer Blätter zum AT», № 7 (1974). Р. 33–37. Wiener H.M. The Altar of Joshua XXII. «Bibliotheca Sacra», № 68 (1911). Р. 708–712. Dus J. Die Lösung des Rätsels von Jos 22. Ein Beitrag zur Geschichte Altisraels. «Archiv Orientálny» (Praha), № 32 (1964). Р. 529–546. Fraine J. de. De altari Reubenitarum. «Verbum Domini», № 25 (1947). Р. 301–313. Gordis R. A Note on Joshua 22:34. «American Journal of Semitic Languages and Literatures», № 47 (1930-31). Р. 287–288. Knoppenborg J.S. Joshua 22: The Priestly Editing of an Ancient Tradition. «Biblica», № 62 (1981). Р. 347–371.

547

Origene. Omelie su Giosuè, XXVI, 3. Roma, 1993. P. 314–315.

548

Origene. Omelie su Giosuè, XXVI, 3. Ibid. P. 316–317.

549

Феодорит Кирский, блаж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. Толкование на книгу Иисуса Навина, 19. Москва, 1855. С. 286.

550

Sieve J.-L. Josue. Navarra, 2002. Р. 475. О собрании в Сихеме, речи Иисуса и обновлении завета см. также: L’Hour J. ПАШапсе de Sichem. «Revue Biblique», № 69 (1962). P. 5–36,161–184, 350–368. Koopmans W.T. The Poetic Prose of Josua 23. «Journal for the Study of the Old Testament». Supplement № 74 (1988). P. 83–118. Koopmans W.T. Josua 24 as Poetic Narrative. «Journal for the Study of the Old Testament». Supplement № 93 (1990). AndarM. Josue et lalliance de Sichem (Josue 24,1-28). «Beitrage zur biblischen Exegese und Theologie», № 25 (1992). Molle H. Der sogenannte Landtag zu Sichem. «Forschung zur Bibel», № 42 (1980). Nielsen E. Shechem. A Traditio-Historical Investigation. Copenhage, 1955 (особ. стр. 86-141). Schmitt G. Der Landtag von Sichem. Stuttgart, 1964. Sperling S.D. Joshua 24 Reexamined. «Hebrew Union College Annual», № 58 (1987). P. 119–136. Wiener H.M. Baal, Schechem, and the Text of Joshua XXIV. «Bibliotheca Sacra», № 73 (1916). P. 609–619.

551

Ориген. Увещание к мученичеству, 17. В: О молитве и увещание к мученичеству. СПб., 1897. С. 54.

552

Иудейские древности, I, 7, 1.

553

Из современных экзегетов этого мнения придерживаются Нот, Герцберг, Фритц и некоторые другие. Кёлер (Kohler L. Hebraische Vokabeln I. «Zeitschrift fur die alttestamentliche Wissenschaft», № 13 (1936). Р. 291) соотносит это слово с арабским dara’a, «сдаваться», «подчиняться».

554

Neufeld E. Insects as Warfare Agents in the Ancient Near East. «Orientalia»,№ 49 (1980). Р. 30–7.

555

Sant’Agostino. Quaestiones in Iesum Nave, 28. Locuzioni e Questioni sull’Ettateuco. Roma, 1998. P. 1164–165.

556

Sant’Agostino. Quaestiones in Iesum Nave, 29. Ibid. P. 1166–1167. Нельзя не заметить, что здесь бл. Августин затрагивает тему, наиболее глубоко им разработанную – учение о благодати, согласно которому человек в естественном, безблагодатном состоянии не может находиться в общении с Богом.

557

Феодорит Кирский, бл. Толкование на книгу Иисуса Навина, 19. Изъяс

558

Quodvultdeus. Promesse e Predizioni di Dio, XVI, 30. Roma, 1989. Р. 157.

559

См., напр.: Jenni E.-Westermann C. (ed.). Diccionario teologico manual del Antiguo Testamento. Vol. I. Madrid, 1978. P. 491–09, 1171–176. Леон-Дюфур К. (ред.). Словарь библейского богословия. Брюссель, 1990. Столб. 1101–110.

560

Ср. также Пс. 80 (81):5. Алонсо Асенхо (Alonso Asenjo J. Investigacion critica sobre Jos 24, 19–0. Analisis de tres expresiones raras y signifi cativas. «Estudios Biblicos», № 32 (1973). Р. 257–70) связывает этот псалом именно с Нав. 24.

561

Протоиерей Порфирий Владимирский предлагает понимать под «книгой закона Божия» Пятикнижие, а под «словами сиими» – обеты верности завету с Богом, данные народом: «Что разуметь под книгою закона Божия, к которой Иисус Навин присоединил описание всенародного обета служить Богу (24:26)? Должно разуметь Книгу закона Моисеева (Тору), хранившуюся во Святая святых одесную ковчега (Втор. 31:26)». – Владимирский Порфирий, прот. Опыт краткого толкования на Книги Иисуса Навина, Судей, Руфи и 12 начальных глав Первой книги Царств. СПб., 1884. С. 90.

562

Василий Великий, св. О Святом Духе, к святому Амфилохию, 13. Творения. Ч. I. СПб., 1911. С. 601.

563

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Книгу Иисуса Навина, 20. Ibid. С. 289.

564

Sant’Agostino. Quaestiones in Iesum Nave, 30, 1. Ibid. P. 1170–1171.

565

По свидетельству Иосифа Флавия Иисус Навин «прожил сто десять лет, из которых провел сорок, учась всему полезному у Моисея, а после его смерти был двадцать пять лет военачальником». – Иосиф Флавий. Иудейские древности, V, 1, 29. Т. I. Санкт-Петербург, 1900. С. 192.

566

Назван рабом Господним, hvhy dbi. В этом – еще одна параллель с Моисеем: ср. Нав. 1:1.

567

Нумерация стихов LXX отличается от нумерации BHS и русского Синодального перевода: в LXX добавленный текст пронумерован: 24:31а. Из совр. работ, посвященных добавлению LXX см., напр.: Rofé A. The End of the Book of Josua According to the Septuagint. «Henoch», № 4 (1982). Р. 17–36.

568

Поразительно, LXX говорит здесь о том, что из Египта народ был выведен не Моисеем, а Иисусом Навином. Что это, ошибка древнего редактора, или просто желание возвысить Иисуса Навина до высоты его великого предшественника?

569

Иустин Философ, св. Разговор с Трифоном Иудеем, 113. Творения. Москва, 1892. С. 314. См. также главу «Обрезание в Галгале» настоящей работы.

570

«Ефрем означает: приносить плоды», – утверждает Ориген в XXI гомилии. Origene. Omelie su Giosuè, XXI, 2. Roma, 1993. P. 274.

571

Origene. Omelie su Giosuè, XXVI, 1–2. Roma, 1993. P. 311–313.

572

Sant'Agostino. Questiones in Iesum Nave, 30, 1. Locuzioni e Questioni sull'Ettateuco. Roma, 1998. P. 1170–1171.

573

Авот, 1, 1. Некоторые комментаторы Мишны полагают, что под «старейшинами» трактата «Авот» могут подразумеваться и судьи Израилевы (см., напр.: Пинхас Кеґати (ред.). Трактат Авот с комментариями. Москва, 1990. С. 17).

Content

игумен Арсений Соколов
Толкование на книгу Иисуса Навина

Часть I Введение в Книгу Иисуса Навина

Название книги и ее место в Священном Писании

Писатель Книги Иисуса Навина и время ее составления. Хронологизания описываемых событии

Палестина в эпоху поздней бронзы (1600–1200 до Р.Х.)

Современная наука о появлении Израиля в Палестине

Религия хананеев

Часть II Толкование Книги Иисуса Навина

Введение Традиционные принципы экзегезиса книги Иисуса Навина

Имя Иисус

Смерть Моисея (1:1-2а)

Великое поручение (1:2b-9)

На пороге земли обетованной. Приготовления (1:10–18)

Раав и соглядатаи (2:1-24)

Переход Иордана (3:1-11, 13–17)

Камни свидетельства (3:12. 4:1-24)

Обрезание в Галгале (5:1–9)

Пасха (5:10–12)

Вождь воинства Господня (5:13–16)

Нечестие Ахана (7:1-26)

Взятие Гая (8:1-29)

Гевал и Гаризим (8:30–35)

Битва при Гаваоне (10:1-27)

Поражение Южного Ханаана (10:21–43)

Битва у вод Меромских. Покорение всей земли (11:1-23)

Список побежденных царей (12:1-24)

Раздел земли (13:1-19:51. 21:1-45)

Города убежища (20:1–9)

Жертвенник свидетельства (22:1-34)

Последние наставления и обновление завета (23:1–24:28)

Смерть Иисуса и Елеазара (24:29–33)

Литература

Святоотеческая литература

Толкования и комментарии

Исследования и статьи

Примечания