Ника Энкин

Записки эмигрантки 2

Книга основана на реальных событиях. Все имена персонажей изменены.

Краткое содержание первой книги

Действие происходит в пригороде Нью Йорка в 2004-2005 годах. Главная героиня, женщина средних лет, выигрывает Грин Карту. Несмотря на московскую комфортную жизнь, она решается на серьезный шаг. Начать все с нуля. С ней едут патриотично настроенный сын-подросток, кот и два чемодана с самым необходимым. Оптимизм героини стал улетучиваться после нескольких бесплодных месяцев поиска работы. Познакомившись с совладельцем одного из ресторанов в Нью Йорке, она вступает с ним в отношения. Ради работы. Лишь спустя какое-то время, она понимает, в какое моральное рабство втянула себя.Однако стряхнуть с себя щупальца спрута-американца оказывается не так-то просто. Приходится обратиться за помощью в полицию. И тут американское правосудие преподносит сюрприз…

Пустилась во все тяжкие

Мое гипертрофированное чувство справедливости корчилось в судорогах от боли, нанесенной несправедливостью закона и вранья, к которому меня принудили в суде. Никогда себе не прощу этого!

Оказавшись дома, я зашла в свою спальню и бросила свои кости на верный матрас. Мне надо подумать обо всем и успокоиться. Итак, что мы имеем? С Джозефом покончено. Навсегда. Я больше никогда его не увижу и не услышу. Да, несправедливость в суде поедает меня. Я сама во всем виновата.

Понадеялась на то, что слишком умная. Правосудие здесь так не работает. Надо было пойти к юристу и проконсультироваться. Но прошлое ушло. Поздно. Значит, просто надо забыть. Отпечатки моих пальцев в тюрьме? Неприятно! Но если верить девушке, снимавшей их – это только три месяца, за которые, конечно же, я не собираюсь вламываться в дом к старому маразматику. Значит, тоже можно забыть.

Да, унижение. Но об этом знаю только я. Забыть! Все прошло. На сегодняшний день я получаю пособие по безработице, у меня есть машина и я могу продолжать жить. Свободно, с чистого листа. Новая работа, новый бойфренд. О втором как-то думать пока не хотелось. Я свободна и у меня все впереди. А то, что прошло – забыть! Оно больше никогда о себе не напомнит!

В тот же день, ближе к вечеру, позвонила Маша:

•      Ника, что делаешь?

•       Обдумываю сегодняшние неприятные события.

•      Хватит думать, пойдем вечером в ресторан. Эдик приглашает. Еще будет его друг. Погуляем, выпьем. Тебе это нужно сейчас!

•       Мне действительно просто необходимо расслабиться.

Вечером встретились на площадке у лифта. Машина квартира напротив апартаментов Эдика. Маша, как всегда, была одета с легкой вульгарностью, так присущей ей.

– Ну как дела?

Я в двух словах рассказала ей суть дела.

•      Почему же ты мне не сказала? Конечно, я бы пошла с тобой и он бы от нас так легко не отделался. По крайней мере, я бы поведала им свою историю с ночным звонком.

•      Да, он легко отделался, – в очередной раз пожалела я, обругав себя.

В этот момент дверь Эдика открылась и он возник на пороге. Одет, как с иголочки. Все в обтяжечку, все фирменное: Версачи-Кавалли. Он всегда одевается только так. И не иначе. Аккуратные замшевые ботинки. А от запаха одеколона сразу можно получить оргазм. За ним стоял мужчина. Породистый, знающий себе цену. Женатый, как выяснилось потом. Нас представили друг другу и мы спустились вниз. Сели в роскошный БМВ последней модели, принадлежащий Мише, как представился друг Эдика, и поехали по направлению к ресторану, где они предусмотрительно заказали столик. В машине Маша объявила, что она сегодня работала последний день.

•      Представляешь, прихожу утром, ни о чем не подозревая, а мне говорят, что я уволена, – жаловалась она, – как говорится, ничто не предвещало!

•      Тебе же будут платить пособие, наверное? – поинтересовалась я.

•      Да, конечно! Но мне не хватит пособия, чтобы оплачивать все мои счета.

•      Отдыхай, пока есть возможность! Я тоже на “unemployment”. Компания тебе.

•      Тебе легче – у тебя нет таких долгов, как у меня, – ответила Маша.

Ресторан оказался русским. Как оказалось позже, Эдик признавал только русские рестораны. Ну еще японские, иногда. Он был завсегдатаем «Самовара» в Манхэттене, которым владел когда-то Михаил Барышников. Все его там знали и любили.

•      Ну что, девчонки, мы заказали легкие закуски, блины, салатики. Горячее каждый выберет себе по вкусу, – заявил Миша.

Закусок было в самый раз, чтобы отказаться от горячего. Блины с икрой и красной рыбой были отменными, а после выпитого вина мне вдруг стало очень хорошо. Впервые за долгое-долгое время. Надо мной последние много месяцев постоянно висел непосильный груз в лице одного человека, который судьба долго не позволяла скинуть. Как испытывала на прочность! Вот еще чуть-чуть! Сможет? Молодец! Ну, а еще капельку, пока не сломается? Ну надо же, какая сильная! И в таком духе, до сегодняшнего дня. И поэтому мне сегодня так важно было не остаться одной дома, опять наедине с поедающими меня мыслями о несправедливостях жизни. Вот, что мне нужно было! Забыться в разговорах с людьми, в бокале вина. Не быть одной! Судьба сегодня решила смилостивиться. Это так кстати!

Заиграла музыка. В русских ресторанах всегда живая музыка. Можно потанцевать. Миша пригласил меня. Сначала на быстрый танец, потом остались танцевать под медленную мелодию. Он был умен, тактичен и обладал невероятным чувством юмора, что я всегда, как одесситка, очень ценю в людях. Интересное доброе лицо, чем-то похож на актера Евгения Весника в молодости. Пришло время уезжать. Миша подвез нас к дому, вышел попрощаться.

•      Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Ника! – обратился он ко мне, – мы можем встретиться еще как-нибудь? Без компании?

Я пожала плечами, что означало: понимай, как хочешь! Я знала, что он женат. Надо ли мне это? Интрижка? Зачем? Да, он прожил с женой много лет и у каждого уже давно своя жизнь, но нужно ли мне размениваться на женатых? Ничего ведь из этого не выйдет!

•      Ты мне можешь дать свой телефон? – поинтересовался Миша.

И я дала. Наверное, сыграл свою роль тот факт, что мне не хотелось в такой нелегкий «реабилитационный» период моей жизни быть одной. А на горизонте другого «принца» пока не предвиделось. Звонок не заставил себя ждать. Я поднялась на свой шестой этаж, разделась и собиралась залезть под целительные струи горячего душа, чтобы смыть остатки сегодняшнего нелегкого дня. Вот именно в этот самый момент и зазвонил мой телефон. Миша! Надо же, какой быстрый!

•      Ника, добрый вечер! – начал он. – Извини, ты еще не спала?

•      Еще нет, но уже почти собиралась!

•      Я подумал, может продолжим наш вечер? Поедем куда-нибудь, посидим или просто пообщаемся? – продолжил он.

•      Нет, извини! Я устала и очень хочу спать! В другой раз, ладно? Спокойной ночи, Миша!

•      Спокойной ночи, – сказал он с нотками разочарования в голосе.

Мне не понравился этот ночной звонок. Что за поспешность? Был чудесный вечер – достаточно на сегодня! Или он думал, что я ему отдамся сегодня же, если он позвонит еще раз! Думать можно все, что угодно. Нагловатый, однако, Миша! Хотя, что ему терять? Он женат – не церемонии же разводить, как с невестой. Даст- хорошо! Не даст – тоже не смертельно! С этими мыслями я уснула мертвецким сном. Сравнение не очень хорошее…. Но после выпитого вина спалось отлично.

На следующий день я решила, что надо что-то срочно предпринимать со страховкой на машину. Ждать, пока Андрей отправит кого-то в ГАИ в Москве, а потом переправит эту справку мне, можно очень долго. Ему ведь не горит, а у меня машина стоит без номеров и передвигаться на ней я не могу.

« Ведь справку можно подделать!» –внезапно осенило меня. Здесь всему верят, никто ничего проверять не будет. Главное – бумажка. Как же я раньше-то не догадалась? Я нашла в своих бумагах какую-то справку. Кажется, из налоговой инспекции. Села за компьютер, скопировала «шапку» от этой справки, напечатала текст, который заключался в том, что у меня опыт вождения очень большой и за все время в аварии я не попадала. Поставила подпись: лейтенант Быстров. У меня имелась печать, привезенная из Москвы: на всякий случай. Андрей мне дал как-то ее на хранение (у него их целый арсенал), а потом и забыл. Вот и настал этот случай. Я поставила «смазанную» печать. Чтобы никто не мог ни о чем догадаться. В тот же день пошла к нотариусу, заверить перевод.

•      Быстров? – только и спросила она меня, улыбаясь. – Хорошая фамилия!

•      Отличная фамилия! – парировала я.

Может, она догадалась. А может и нет! Но это уже не имело значения. Справка, а значит и страховка, у меня в кармане. Теперь оставалось получить номера и можно лететь навстречу ветру, вжимая педаль газа в пол. Буквально в эти же дни позвонила Лена и спросила:

•      Я еду в торговый комплекс. Там есть «Мейсис». Ты не хочешь попробовать открыть кредитную карточку? Я думаю, все получится!

•      Конечно, давай попробуем! – с благодарностью ответила я.

Действительно, купив дешевую маечку за несколько долларов, я подала документы на открытие кредитной карты этого магазина и сразу же пришло подтверждение. Моя первая кредитная карточка! И не суть важно, что я могу рассчитываться ею только в этом магазине.

•      Тебе главное сделать пару покупок на нее здесь и оплачивать вовремя, – объясняла мне Лена, – а потом увидишь, пойдут кредитные карты – отбоя не будет. И ты уже будешь выбирать, какие тебе нужны.

«Как у меня все быстро пошло, стоило мне расстаться с этим человеком ( мне даже по имени его называть более не хочется)», – думала я. И кредитная история открыта, и машина куплена.

Миша позвонил буквально на следующий день.

•      Ника, можно пригласить тебя поужинать? Тут открыли очень неплохой ресторан!

•      Хорошо! – согласилась я.

•      Я заеду за тобой! – обрадовался он.

В назначенное время его роскошный БМВ стоял возле подъезда. Как я узнала от Эдика, Миша слыл непростой фигурой в нашем городе и все русские эмигранты его знали. Я предполагала, что ему нужно от меня. То же, что и подавляющему большинству мужчин от подавляющего большинства женщин. Если, конечно, у них нет проблем в сексуальном плане. Надо ли мне это? А что мне тогда надо, если не это и не сейчас? Сидеть дома и перемалывать свои слезы-сопли, в тысячный раз прокручивая всю историю унижений в голове, и жалея себя? Нет, надо продолжать жить! Я не работаю, знакомиться мне негде. Миша мне очень симпатичен, почему я не могу закрутить с ним роман? Без продолжения.

Ресторан располагался на берегу Гудзона и был, на самом деле, очень приятным.

•      Здесь неплохие суши. И чтобы зазвать клиентов они предлагают «комплиментари» вино, – объяснил Миша. – Ты ведь любишь суши?

•      Очень, – ответила я.

Что было истинной правдой. Только давно меня никто не баловал ими.

•      Давай я возьму бутылочку вина, фрукты и мы поднимемся к тебе, – предложил Миша, высаживая меня после ужина возле моего дома.

•      Спасибо за ужин, Миша! Но вино сегодня будет лишним – что-то голова разболелась. Давай как-нибудь в другой раз! – попросила я. – Приятно было пообщаться. Спокойной ночи.

Я не была готова перейти к чему-то более серьезному с ним, а вино, распиваемое у меня дома, очень располагало к этому. «Ничего, потерпит!» – думала я. Но он очень хотел добиться меня и, буквально на следующий день, мой телефон запел свою песенку.

•      Ты была когда-нибудь в Атлантик Сити? – спросил Миша. – Хочешь, съездим?

•      Когда ты хочешь поехать? – поинтересовалась я.

•      Если ты согласишься, мне надо забронировать номер заранее. Давай послезавтра. Ты свободна?

Свободна ли я? Да как ветер в поле! Ну что – ехать или нет? А что я теряю? Девственность? Я уже вообще забыла, когда в последний раз удовлетворяла свои естественные физиологические потребности молодой женщины. Еду!

•      Да, я поеду, можешь бронировать гостиницу.

•      Отлично! – воскликнул Миша.

Я могла представить себе его лицо в данный момент: кот, в предвкушении пойманной птички.

Мы подъехали к новому комплексу казино «Баргата». Здесь постарались сделать все для того, чтобы любой почувствовал себя VIP. Если, конечно, есть деньги. Ультрасовременный дизайн, каскады водопадов, комплексы SPA, бассейны с растущими вокруг пальмами и экзотическими цветами, масса ресторанов и, конечно, номера класса «люкс». Миша, будучи заядлым картежником, оставлял здесь приличные суммы денег. Поэтому номер ему предоставлялся бесплатно: обычная практика. Если оставлять в казино более, чем приличную сумму, то, находясь здесь, можно пользоваться бесплатно всеми ресторанами, имеющимися в этом комплексе. Все продумано: купившись на весь этот «бесплатный» сыр и приехав, игрок оставит еще более значительную сумму владельцам казино.

Бросив вещи в номере, мы спустились в игровой зал. Я никогда не чувствовала себя игроком. Не азартна – всегда думаю головой. И слишком правильная, чтобы проигрывать деньги. Мне было бы жалко оставить таким образом несколько сотен, не говоря уже о большем – ведь на них можно купить столько хорошего и нужного! Не смотря на мои сопротивления, Миша дал мне несколько двадцатидолларовых купюр для игры в автоматы, а сам отправился играть в покер. Купюры были проиграны почти сразу. Фраза «новичкам везет» не оправдала себя. Я нашла Мишу за одним из столов. Рядом стоял стакан с виски и чашка кофе. Он, увидев меня, улыбнулся:

•      Хочешь что-нибудь выпить? Что тебе заказать?

•      Разве что сок! – сказала я.

Девушки в юбках, сшитых из такого небольшого количества материала, что его хватило бы только на косынку, бегали с подносами, заставленными стаканами и бокалами. Огромный зал переполнен. Кто во что горазд. Кто играл в покер, кто в рулетку. За игровыми автоматами сосредотачивались в основном женщины и пожилые люди. От постоянного шума игровых автоматов начинала болеть голова. «Как же люди сидят здесь целыми днями? – думала я. – Можно с ума сойти! Каким же несчастным человеком надо быть, чтобы находить отраду здесь!»

•      Я буду у бассейна! – сказала я Мише, – найдешь меня там!

•      Окей, я скоро доиграю и пойдем перекусим, – ответил Миша.

Возле бассейна я почувствовала себя совсем по-другому. Вода, пальмы, относительная тишина. Я расслабилась и закрыла глаза.

•      Ну что, девушка, ты не проголодалась еще? – через какое-то время услышала я голос Миши.

•      Есть немного!– честно ответила я.

•      Пойдем, пообедаем! Здесь неплохой «буфет». На вечер я заказал столик в японском ресторане, если ты не возражаешь.

Полтора дня пролетели незаметно. Я поняла, что времяпровождение в казино – это абсолютно не мой стиль жизни. Даже не смотря на комфортабельность условий. Наверное, этот вариант не так плох для пар, которые хотят уединиться и не могут сделать это дома из-за наличия второй половины. Как раз наш вариант. Миша был неплохим любовником. Не более того. То, что мне нужно в данный момент. Увы, правда жизни.

На следующий день, после ланча, мы отправились назад. Периодически звонила Мишина жена, давая понять, что одного дня было достаточно погулять: пора и честь знать. Мне это было знакомо и неприятно – вспомнились отношения с Андреем в Москве. Однако, Миша находил время раза два в неделю встретиться со мной. Пообедать или поужинать. Или съездить на океан – искупаться. Меня устраивала необременительность этих отношений. Вроде как и есть мужчина, но не надоедает. Постепенно я стала привыкать к нему и мне хотелось встречаться чаще. Я постоянно находилась в ожидании его звонков. И как-то высказала в легкой форме претензию, что мы не встречаемся в выходные. На что получила «щелчок по носу»:

•      Я женат! И ты это прекрасно знаешь! Я не могу ставить под удар семейные отношения! У меня также есть обязательства перед мамой, сыном. Когда выдается свободное время, мы вместе.

Маше я доверяла все свои секреты. Очень часто общаясь в последнее время, я забегала к ней вместе пообедать, попить кофейку… И незаметно мы очень сблизились. Естественно, она не могла не знать о Мише.

•      Это не вариант! – сказала она, когда я пожаловалась на Мишу, – надо искать кого-то другого.

•      Где искать-то? Я нигде не бываю.

•      Вот в этом-то и твоя проблема. Никто домой к тебе не придет. Ты же не хочешь ходить со мной в ночные клубы! – обиженно заявила Маша.

•      Ну, уж там я точно никого не найду! – уверенно ответила я. – А вообще, знаешь, как говорят: «судьба тебя и на печке найдет!»

•      Ну-ну! – кивнула головой Маша. – Хочешь, пойдем в субботу вместе, потанцуем, хорошо проведем время.

•      Ты знаешь, я пошла бы. Но если бы была какая-то компания… Я имею в виду не мы с тобой вдвоем, а с кем-то.

•      Я легко могу это организовать! – сразу же подхватила Маша. – У меня есть один знакомый мальчик – он моложе, правда, намного. Но он запал на меня и неоднократно приглашал пойти потанцевать вместе. Я могу спросить, есть ли у него друг. Наверняка есть. Это ни к чему не обязывает.

•      Так бы я согласилась, – ответила я.

•      Заметано! Сегодня же позвоню ему, – энергично сказала моя подруга.

Тем временем, я получила все документы на мою «ласточку» и стала совершать первые выезды. Правда, мне постоянно казалось, что что-то с ней не так и я морочила голову Алику. Он садился за руль, проезжал какое-то расстояние и авторитетно заявлял:

•      Ника, успокойся. Машина в полном порядке. Ничего не дергает, не заклинивает. Просто ты не научилась еще ездить на «автомате».

Так и проходили мои будни. До обеда я спала. Затем, неспешно потягивая кофе у себя на балконе, общалась с подругами из Москвы – у них был вечер и они уже приходили домой после работы. Если мы не встречались с Мишей, обедать шла к моей безработной подруге. Вечером часто заходила к Эдику, поболтать. Мне было интересно с ним. В нем сочетались мудрость и юмор, уверенность в себе и умение слушать и дать нужный совет. Иногда выезжала на «авто» – чтобы не застаивалось. Особых маршрутов не имелось: магазин – и обратно. Ну, а учитывая, что мои финансы хоть и не «пели романсы», но все же были очень ограниченными, то и это мне стало скоро неинтересным. Смысл глазеть, если ничего не можешь купить?

Позвонила Маша:

•      Ну что, я договорилась, в субботу идем!

•      Там будет еще кто-то? – поинтересовалась я.

•      Да, Тимур – так зовут моего знакомого – придет с друзьями.

•      Хорошо. Пойдем, – согласилась я.

Подъехали к ночному клубу. Маша только недавно научилась водить и за рулем чувствовала себя очень неуверенно. Она не ехала расслабленно, как водители со стажем, а пригнувшись к рулю, держала его мертвой хваткой. Мне было и смешно и грустно, глядя на нее. Она не чувствовала машину и тогда, когда парковалась. Но мою помощь отвергала. Пытаясь найти ночной клуб в темноте, само собой, мы заблудились, петляя в поисках нужной дороги, и приехали намного позже назначенного времени. Ребята уже находились в клубе. Мы направились к ним под изучающими взглядами присутствующих.

Я долго думала, что одеть. Ведь ребята намного моложе. Значит, надо соответствовать хотя бы в одежде. Сейчас на мне было темно-синее короткое вязанное платье на бретельках и оранжевые босоножки, кожаные веревочки которых сексуально обвивали ногу почти до колена. Распущенные волосы добавляли сексуальности.

Увидев компанию ожидающих нас молодых людей, я немного растерялась. Знала, что они моложе, но не настолько! Самому старшему не было и двадцати пяти. Ну, Маша! Однако, молодые люди не сконфузились. Отнюдь!

•      Ренат! – представился мне один из компании, выглядящий солидней, чем остальные. Он мне сразу очень поравился.

Высокий, атлетического телосложения, очень короткая стрижка и немного прищуренные, внимательные глаза. Чувственный, в меру, рот и красивые длинные пальцы. Почему-то я всегда, почти сразу, обращаю внимание на руки мужчины…

•      Ника!

•      Как? – переспросил он. Из-за громкой музыки ничего нельзя было расслышать.

•      Ника, Вероника! – повторила я.

•      Красивое имя! Что тебе заказать выпить?

•      Джин-тоник, – попросила я.

Было приятно танцевать с молодым парнем и чувствовать его сильное тело. Танцевал он очень неплохо и, выпив несколько напитков, мы вытворяли на танцевальной площадке нечто несусветное. Мне это нравилось. Я хотела забыть, кто я, что я здесь делаю. Просто вот так танцевать, крепко держа его ногу между своих ног, раскачиваясь в такт латинской музыки. И столько было сексуальности и животной страсти в этом танце, что окружающие засматривались на нас. Маша, находящаяся здесь же, тоже периодически бросала на нас взгляды, хитро улыбаясь.

•      Ничего себе! – говорила ее улыбочка. – Скромница!

В отличие от нас с Ренатом, она не испытывала того же удовольствия с Тимуром, который тусовался со своими друзьями. Маша топталась без партнера, в группе танцующих одиноких женщин.

•      Мне так нравится с тобой танцевать! – заметил Ренат.

•      Мне тоже, – ответила я.

•      Давай встретимся как-нибудь еще. Ты мне очень понравилась. Можно твой телефон?

Я всем своим естеством желала продолжения с этим молодым человеком. Почему нет? Ну и что, что молод? Я же не замуж за него собираюсь! После всех унижений, которыми сопровождались наши отношения со старым маразматиком, сейчас я могу себе позволить все, что угодно. Более того, я должна себе это позволить. Хотя бы, чтобы опять поставить себя на ту ступень, с которой Джозеф так проворно пытался столкнуть меня все эти девять месяцев. Своими унижениями и оскорблениями.

Отправившись нас провожать, Ренат записал мой номер телефона.

•      А, Хонда Цивик! Хорошая машинка, – похвалил он Машин автомобиль.

•      А какая у тебя?-поинтересовалась я.

•      А вот моя! – указал он на двухдверную машину спортивного типа с сильно затонированными окнами.

Я бы очень удивилась, если бы он показал нам что-то другое. Эта машина так соответствовала ему, его сущности!

•      Она на «стике»! – сказал Ренат. – Знаешь, что это такое?

•      Знаю ли я? Да я всю свою жизнь только и ездила на такой коробке передач. Вот Америка меня разбаловала – первый «автомат»!

•      Серьезно? То есть ты умеешь ездить на «стике»? – искренне удивился Ренат. – Ты – первая женщина, которую я встречаю, умеющая управлять такой машиной. Хочешь попробовать?

•      Запросто!

Сев в машину, я повернула ключ зажигания в замке и стала лихо разъезжать по паркингу, переключая скорости. Благо, паркинг был полупустой.

•       Ну ты даешь! – удивился Ренат. Видно было, что я поднялась в его глазах еще больше, чем после танцев.

•      Ладно, ребята, нам пора! – я отдала ему ключи от машины.

•      До встречи! – напомнил мне Ренат.

•      Спокойной ночи!

Встреча состоялась очень скоро. Он позвонил мне через несколько дней.

•      Ника, привет! Как дела?

•      Да неплохо!

•      Ты не хотела бы поехать куда-нибудь на озеро, искупаться?

•      Можно, – ответила я.

•      Тогда я заеду через часок! Какой твой адрес? – поинтересовался Ренат.

Через час, дождавшись его звонка снизу, я спустилась. Предполагая, что впечатление может быть абсолютно противоположным тому, какое осталось в моей памяти после той ночи. Часто так бывает. Имело значение возбужденное настроение из-за выпитого, приглушенный свет ( обычный спутник всех ночных заведений), громкая музыка. То же самое можно было сказать и о нем. Огромное значение имеет свет, освещение. Особенно для женщин. Иногда смотришь на себя в одном из зеркал супермаркетов, в которых горят лампы дневного света, – ну просто ужас, вышедший из ночи. А иногда, при другом освещении, вроде еще ничего! Сев в машину, я поймала на себе изучающий взгляд Рената. « Зачем я вообще согласилась встретиться с ним?» – спросила я сама себя. Ведь и так все понятно. Он молод, мне почти сорок. Зачем мне это надо?

•      Привет! – сказал он. – Ну что, поехали, искупаемся?

•      С удовольствием! – ответила я.

Ренат по натуре очень сдержан и немногословен. Я это поняла еще тогда, в баре. Мы ехали практически молча. Только иногда я ловила на себе его взгляды. На себе и на своих загорелых ногах, открытых из-под смелой мини-юбки.

Мы подъехали к одному из озер, входящих в знаменитую Нью джерсийскую «семерку озер». Припарковались, Ренат стал вынимать из багажника какие-то пакеты.

•      Я тут взял с собой перекусить! Ты не голодна?

•      Какой ты предусмотрительный! – похвалила я. – Пока не очень!

«Купание в озере только для проживающих здесь» – увидели мы табличку.

•      Не судьба! – сказала я.

•      Ничего, пойдем просто погуляем!

Мы прошли немного и вышли на живописную поляну, прилегающую к озеру. Возле воды стоял стол со скамейкой, где мы и расположились. Я даже не могу вспомнить, о чем мы говорили. Слова были абсолютно не нужны. Кто я? Кто он? Это не имело никакого значения. Вместо мыслей в голове витала одна похоть. Мне было неинтересно, о чем он говорит. Я смотрела на его мужественный и, вместе с тем, такой чувственный рот, глаза с прищуром, руки, тело и чувствовала, как у меня все внутри наливается жаром.

«Да сделай же уже первый шаг! Поцелуй меня! – мысленно потребовала я.– К чему эти великосветские разговоры? Итак ясно, зачем мы здесь! Как будто еще во время танцев не было высказано то, о чем мы сейчас молчим!»

Наконец, он неторопливо дотронулся до моей руки, затем, как бы став смелее, прикоснулся своими сухими губами к моим губам. Медленно проведя языком сначала по моей нижней губе, он перешел к верхней и стал сосать ее. Это был как танец – неторопливый и томительный. Я почувствовала кончик его языка у себя во рту и мелодия нашего поцелуя прошла все этапы: от менуэта плавно к танго, перейдя в рок-н-ролл. Оставив рот в покое, он опустился на колени и стал ласкать языком мои ноги, медленно поднимаясь от щиколоток выше, выше и дойдя почти до бедер. Я давно так не хотела мужчину, как я хотела сейчас Рената.

•      Давай уедем отсюда, – хрипло сказал он. – Поедем куда-нибудь в другое место.

Я вызвалась повести машину. Пока ехали, у меня пропел телефон. Миша! О, черт! Он уже звонил мне, когда мы были на берегу озера и я не взяла трубку. Знает, когда звонить, как чувствует!

•      Привет, красавица! Где пропадаешь, трубку не берешь? Ты где сейчас? – врать я не умела и Миша все понял.

•      Да так, еду кое-куда, – врать я не умела и Миша все понял.

Ситуация идиотская. Мой голос выдавал меня Мише, а Ренат понимал, что мне звонит мужчина и по разговору понятно, что это не просто друг. Но разве кто-то кому-то что-то обещал? Миша замечательно проводит выходные со своей законной женой и я не обязана одевать на себя «пояс верности». Мы доехали до более-менее приличного мотеля, попавшегося на нашем пути. Номер был как будто создан для занятия любовью. Или сексом. В зависимости от ситуации. Практически весь номер занимала огромная кровать. Потолок и стены выполнены из зеркальных плит. Из любой точки можно увидеть себя в разнообразных ракурсах.

Ренат быстро сбросил с себя всю одежду. Как же он хорош! Молодое загорелое тело. Ничего лишнего, перекачанного – именно так, как и должно быть. Он мог запросто составить конкуренцию мальчикам-моделям. Правда, лицо его было не столь слащавым. Я сидела на громадной кровати в трусиках и майке-топике. Ренат подошел ко мне и, аккуратно сняв топик, стал целовать мои груди. Возбуждать меня уже не было никакой необходимости – я вся являлась одним натянутым возбужденным нервом, который желал только одного. Разрядки. Мои трусики были сняты намного быстрее и вот, наконец оно… В нашем случае любви не наблюдалось – была только похоть, звериная страсть и неудержимое желание овладеть друг другом. Секс! Как еще можно назвать это?

Я давно не испытывала таких ощущений. Мне очень нравился партнер, его сексуальное тело, его сила, его запах и то, как он овладевал мной. Не было ничего необычного в наших движениях. Но совокупность всего перечисленного давала превосходный результат. Он очень хорошо чувствовал меня и то, что мы делали сейчас отчасти напоминало наши танцы там, в баре. Не договариваясь ни о чем заранее, мы знали, что будет следующим движением. Все было настолько слажено, как будто мы неоднократно репетировали заранее. Периодически невольно бросая взгляд в одно из зеркал, я рассматривала слияние наших тел, видела его сильные руки, обхватывающие мои бедра, и с удовольствием отмечала, что моя фигура в прекрасной форме и у нас здесь нет возрастного диссонанса. Кондиционер в номере не работал (мы не нашли время включить его) и наши мокрые тела были еще более сексуальны и притягательны друг к другу. Как там в физике, «закон скольжения» и «закон трения». В данном случае было скольжение.

•      Ты такая классная! – прохрипел он, когда все было закончено.

•      Это было замечательно! – выдохнула я.

Нет, мы не лежали долго в постели, гладя друг друга и смотря влюбленно в глаза. Мы встали, оделись и вышли из номера. Это был просто очень хороший секс. Ничего более. И мне нравился этот факт. Даже если он никогда и не повторится… Тем он и хорош, что, возможно, это был первый и последний раз. Это как выпить бокал отличного дорогого вина или съесть деликатес, который не был доступен ранее. В следующий раз уже будет не так вкусно, а потом и вовсе войдет в привычку, как что-то обыденное и само собой разумеющееся. Ренат был моим деликатесом – мальчик с модельной внешностью, лет на пятнадцать моложе. Но у меня не было ни малейших угрызений совести – я знала, что такой шанс может не выпасть мне никогда в жизни и хотела почувствовать: а как это будет? И получила это. Иметь его в качестве своего бойфренда я не хотела. Поигралась и хватит!

•      Пока! – сказала я, выйдя из машины возле моего дома.

•      Можно я тебе еще позвоню? – спросил Ренат.

•      Конечно, звони! – ответила я, пожав плечами, сомневаясь, что мы когда-нибудь еще увидимся.

Праздные будни

Приближался сентябрь и с ним новый учебный год. На днях должен прилететь Даник из Москвы. Сказать, что я соскучилась – ничего не сказать. Мне безумно не хватало его – хотелось многим поделиться… Ведь за это время столько всего произошло! Да просто прижать к себе и посмотреть в его глаза.

Как-то вечером позвонил Ренат:

•      Как дела? Чем занимаешься?

•      Ничем особенным…

•      Можно я заеду к тебе?

•      Заезжай!

Если честно, я уже не испытывала того подъема, который чувствовала до предыдущей встречи с ним. Да и настроила я себя на то, что встреч больше не будет. Вечер был прекрасный – мы сидели на балконе, что-то пили, о чем-то беседовали, потом перешли в спальню и занялись любовью. Все было так же, но уже совсем не так. Я была права: Ренат – мальчик-деликатес и частить с этим не стоило. Да мне это просто не надо было – я удовлетворила свое любопытство единожды, а привыкать к нему не собиралась: слишком больно будет потом расставаться. А расставание неизбежно. Ко всему прочему, он остался ночевать у меня, а это совсем не входило в мои планы. Спать я любила одна. Всегда. И просыпаться одна тоже. Я не из тех, кто будет вскакивать с постели за час до пробуждения любимого и встречать его при полном параде с дымящимся кофе на подносе. Ну уж нет, увольте! Никогда этого не делала. Но одно дело, когда ты просыпаешься с мужчиной твоего возраста и вы, оба немного помятенькие после ночи, улыбаетесь и говорите друг другу какие-то глупости. Другое дело, когда рядом с тобой спит мальчик и вскакивает с постели, как будто он вовсе и не спал, а ты чувствуешь себя уже не на пятнадцать лет старше, а на двадцать пять. Надо заметить, что в это утро я выглядела отлично – наверное, сказалась ночь любви. «Это был первый и последний раз», – сказала я сама себе. Говорят, «мой дом – моя крепость!» Я бы перефразировала : «Моя кровать – моя крепость!» Мне было достаточно Джозефа, который беспардонно вторгся на мою территорию. Больше я впускать туда никого не собиралась.

Забегая вперед, скажу, что Ренат попытался переночевать у меня еще один раз, позвонив чуть ли не в час ночи. Это было, когда Даник уже вернулся из Москвы.

•      Ника, можно я к тебе приеду?

•      Ты знаешь, сколько сейчас время? – спросила я сонно.

•      У меня такая ситуация – мы должны были переехать, квартиру отдали, а в новую пока въехать не можем.

•      Извини, ничем не могу тебе помочь, я не одна. У меня ребенок в соседней комнате спит, – ответила я.

•      Я тихонько войду, а утром очень рано уйду, – предложил Ренат.

•      Нет, это исключено, – категорично ответила я.

Вот этого еще только не хватало! Априори я знала, к чему приводят такие отношения. Мальчики сначала просят переночевать, потом одолжить денег, а потом еще чего-нибудь. Ведь он дает мне так много: свое молодое тело! Так расплачивайся! Нет, дружочек! Такой номер не пройдет со мной! Аривидерчи!

Даника поехали встречать вместе с Машей. Я не очень хорошо знала дорогу в аэропорт Кеннеди, который размещался в Нью Йорке, и попросила ее поехать со мной.

•      Я поеду с тобой, если ты мне составишь компанию в ночной клуб, – то ли в шутку, то ли всерьез поставила условие Маша.

•      Хорошо, считай договорились, – ответила я.

Мой ребенок приехал отдохнувший, загорелый.

•      Данька, это наша первая машина здесь, в Америке! – подвела я его к своей «ласточке».

•      Точно, как у Алика! – без особого энтузиазма произнес он.

Конечно, после нашей последней машины в Москве особую гордость Хонда не вызывала. Дома Даник стал выкладывать сувениры, привезенные из Москвы: какие-то картинки из янтаря, матрешки, российские флаги, шарфы с надписями «Спартак-Динамо».

•      Данька, зачем ты так много понавез всего? – удивилась я.

•      Надо, в библиотеке буду дарить. Директрису надо задабривать, да и вообще – пусть будет, – по-деловому распорядился мой сын.

Потом из чемодана стали выкладываться кипы дисков с советскими фильмами-классикой «Бриллиантовая рука», «Операция Ы», «Иван Васильевич меняет профессию» и тому подобное, а также диски с русской эстрадной музыкой.

•      Данька, да ты у меня продолжаешь оставаться патриотом! – смеялась я.

•      Да, я патриот. А что? – задиристо спросил он у меня.

•      Да так, ничего. Пройдет все это быстро у тебя. Вот что!

Ну, и последними «трофеями» из чемодана были извлечены пачки сладостей: печенья, зефира, мармелада, плитки шоколада. На несколько месяцев сладким мы были обеспечены. Хозяйственный у меня ребенок, ничего не скажешь! Я знала, что он очень устал, не спал больше суток, но ложиться не собирался:

•      Дотяну уже до вечера как-нибудь, а потом лягу, чтобы сразу в режим войти, – объяснил он мне.

Он много рассказывал, показывал фотографии, я ему, в свою очередь, рассказывала о своих мытарствах с судом и с Джозефом.

•      Я так рада, что избавилась от него – ты не представляешь себе! Как гора с плеч!

Данька не стал ничего говорить – просто корректно промолчал.

•      И что ты сейчас собираешься делать с работой? – по-взрослому поинтересовался мой сын.

•      Пока ничего – у меня пособие до января. Нам хватит, а там – посмотрим! Учиться у меня не получилось – все не так просто. Оплачивают обучение тех специальностей, которые не нужны. По крайней мере, у меня есть машина и я могу искать работу в Нью Джерси.

В ближайшие выходные Маша напомнила мне, что за мной «должок» – я обещала пойти с ней в ночной клуб.

•      На самом деле, это даже не ночной клуб, там не будет молодежи – все нашего возраста. Это клуб известен, как место знакомств «кому за тридцать». Там неплохо… И это недалеко. Потанцуем и поедем домой, – обрадованная тем, что ей не надо ехать одной, воодушевленно говорила Маша.

Мы вошли в помещение, в котором размещался клуб. Мужчины и женщины, сидящие за барной стойкой, или просто перемещающиеся в пространстве с бокалами в руках. Многие знали друг друга и приветственно кивали – видно, не в первой здесь. Во втором зале – подобие дискотеки. Я присела на диван и стала присматриваться к контингенту. Да, это местечко правильнее было назвать «для тех, кому хорошо за пятьдесят». Мужчинки многие в паричках, кто-то с накладными волосиками, а кто-то просто с подклеенной к лысине той небольшой растительностью, которая еще осталась. Женщины, вне зависимости от размеров, веса и помятости, – в декольтированных блузках, многие в мини-юбках. Складчатые телеса, колени, груди – все выставлено напоказ. Губы, очерченные яркой помадой, сильно накрашенные глаза… Мне стало смешно. Неужели эти люди, в своем желании познакомиться, не видят, что все они похожи на клоунов? Маша тоже была в майке с глубоким вырезом и мини юбке. Правда, среди этой массы людей она являлась одной из самых молодых «искательниц приключений». И ее сразу оценили по-достоинству. К нам на диванчик подсел молодой человек итальянского происхождения, непонятно каким образом оказавшийся здесь. Маша сразу же стала кокетничать, закатывать глаза и мурлыкать. Правда, кокетничали здесь все. Мне стало невыносимо смотреть на весь этот цирк. Я заказала какой-то напиток и сделала вид, что меня здесь нет.

•      Что тебе здесь делать? Уходим отсюда, – тянула я Машу, – посмотри на публику – все «старые пердуны».

•      Да, чего-то я ошиблась с местом на сей раз, – призналась Маша. – Я потанцую немного и сразу уедем, хорошо?

•      Хорошо, – согласилась я.

Когда начались танцы, Маша первой побежала в круг.

•      Танцы – это единственное, где я могу расслабиться, – постоянно говорила она мне. – Я отключаюсь полностью и таким образом отдыхаю.

Вот к ней уже прибился какой-то «мучачо» из Мексики. Во время следующего быстрого танца к ней подплыл ковбой в сомбреро и «казаках». Мне было и смешно и грустно. Смешно смотреть на этот карнавал людей, проживших большую часть своей жизни, нажив мудрость и так боящихся одиночества, что согласны идти на все это. Хотя, может, это определенный контингент людей? А грустно, что очень не хотелось бы дожить до этого возраста, оставшись одной и быть похожей на весь этот маскарад. Наверное, не от хорошей жизни эти женщины, не стыдясь своего возраста, вырядились под проституток!

Я замечательно понимала, что еще пару-тройку лет Данька будет со мной, а потом… Птенцы покидают гнездо. Он может поступить в колледж и уехать, а может просто пойти жить в «кампус». И он не отрицал этого. Каждый раз, когда Маша приглашала меня пойти куда-нибудь вечером, а я отказывалась, Даник говорил:

•      Мама, иди! Почему ты сидишь дома?

•      Данька, мне это не надо! Мне противно все это! Все эти поиски....

•      Пойми, мне будет восемнадцать и я уйду! Ты останешься одна! Подумай об этом! – предупреждал ребенок.

•      Я все понимаю, но я никогда не найду свою судьбу там, где Маша ищет! А так просто мне не нужно.

•      Как знаешь! – отвечал мой мудрый сын.

Я прекрасно осознавала, что мне надо думать о своей личной жизни и вариант Миша-Рустам отнюдь не был ее решением. Мне нужен был… Я представляла, каким он должен быть и знала наверняка, что если встречу его – мимо не пройду. А остальное – в руках моей судьбы.

С Мишей отношения постепенно тоже стали сходить на «нет», что и следовало ожидать. Мы жили в небольшом городке, где таких, как он знали все русские. Или почти все. Каждый раз, когда он заезжал за мной или высаживал возле дома у нас был шанс «засветиться». Да и когда вместе появлялись где-то в ресторанчике. Мир не без добрых людей. По всей видимости, информация где-то просочилась и стала доходить до его жены. Так это или нет, мы замечательно провели день на океане, последний день лета, двадцать первого сентября. Вода в океане, как подарок в последний день прошедшего лета и наших уходящих отношений, баловала теплом и отсутствием волн. Мы много купались, дурачились, целовались. Ели арбуз и пили шампанское. Это мне нравилось в Мише – он заранее предугадывал все желания, которые могли возникнуть. После этого мы встретились еще один раз.

•      Я хочу сделать тебе подарок, – сказал он мне. – Что бы ты хотела?

•      Подарок? – задумалась я. Это было очень неожиданно. Мне редко таким образом делали подарки. Что можно попросить в данной ситуации: нижнее белье?

•      Мне нужна хорошая сумка! – нашлась я.

•      Хорошо, поехали.

Мы заехали в бутик, где я выбрала сумку, которую никогда не позволила бы оплатить себе сама. После этого он практически перестал звонить и я поняла, что подарок был прощальным. Он позвонил еще один раз, когда я совершала свою ежевечернюю пробежку.

•      Привет, как дела?

•      Нормально!

•      Ты где сейчас? Я проезжаю возле твоего дома – можешь выйти? Хочу увидеть тебя!

•      Я на стадионе, возле школы – бегаю! Подъезжай!

Он подошел к стадиону и мы присели на лавочку.

•      Я вот из Бруклина еду, – отчитался он. – В баню с друзьями ходили.

•      С легким паром! – улыбнулась я.

•      Спасибо! Я соскучился! – грустно сказал он.

И это видно было. Мы молча обнялись и сидели на скамейке. Я понимала, что его тянет ко мне, но он приехал попрощаться – окончательно. Ему было хорошо со мной. Он чувствовал себя много моложе, но знал, что это не может длиться вечно. Имея устойчивый многолетний брак, он не собирался им рисковать – наши отношения слишком на виду. А мне жаль не было. Я с ним уже попрощалась. Мы познакомились в нужное время – именно тогда, когда мне нужен был именно такой человек: заботливый, предугадывающий желания, ни к чему не обязывающий. Полная противоположность Джозефа. А сейчас надо идти дальше и искать человека для жизни – свою вторую половинку.

Начало поисков второй половины

Жизнь шла своим чередом. Даник ходил в школу, вечером на работу, в библиотеку. Работая в одну смену, они здорово сдружились с Никитой, чему я отчасти была рада. Но только отчасти. Мне хотелось, чтобы у Даника был друг – Никита неплохой парень, но мне абсолютно не нравилось его отношение к матери, Маше. Этакое неуважительно-снисходительное. Отчасти она сама виновата в этом. Нельзя знакомить сына со всеми своими кавалерами. Она же делала это постоянно, начиная с возраста, когда Никите было девять – он только приехал в эту страну. Маша показывала мне фотографии, где она в ресторане с таким-то и с таким-то, а рядом везде присутствовал Никита. То есть ребенок был спутником всех ее приключений. Она хотела как лучше: взять ребенка с собой, покормить в ресторане. Но когда мальчику девять-десять – для него это забавно, а когда ему уже четырнадцать-пятнадцать – он делает свои выводы. И выводы эти не в пользу Маши. Она и сейчас продолжала поиски не только в ночных клубах, но и знакомилась на американских сайтах знакомств. Каждую пятницу или субботу, а то и два дня подряд она встречалась с новым кавалером.

•      У меня сегодня «дэйт» ( свидание), – говорила она, когда я предлагала совместно провести вечер с детьми.

•      Хоть покормят, если ничего приличного, – смеясь, она как бы оправдывала себя.

•      Принеси «доги-бэг», – кричал ей вслед Никита.

То есть парень ( а ему только исполнилось восемнадцать) знал, что мама идет в ресторан с очередным кавалером. «Доги-бэг» – оставшийся ужин, который официанты упаковывали для клиента с собой.

•      Вроде смотришь на фотографию в Интернете – ничего… А встречает тебя возле дома – ну совсем другой человек, – жаловалась Маша на судьбу. – То ли они фото ставят прошлого века? Ну, а после ужина у меня вообще всякая охота пропадает на них смотреть.

Правда, не смотря ни на что, Маша каждый раз не забывала заказать еды больше, чем могла съесть: в расчете на «доги-бэг». Помню один раз, когда несостоявшийся кавалер оказался еще и очень жадным – он забрал «доги-бэг» с собой.

•      Представляешь, какой жмот! Еду с собой забрал! – гневно жаловалась она мне на следующий день.

•      Ну, а что ты ожидала? Одинокий мужик – завтра разогреет во время ланча, – заметила я в шутку.

•      Да, ты права – он так и сказал! Но жмот-то какой, а? Неужели после этого он рассчитывал со мной еще раз встретиться?– возмущалась она.

В этом вся Маша. У меня создалось чувство, что она всегда голодная. Все сводилось к тому, чтобы ее покормили. Меня это коробило. Насколько я могла понимать психологию подростков, я не осуждала Никиту за его отношение к матери. Она во многом была не права. Но, как известно, чужой пример заразителен, а подростки, как губка, все впитывают в себя… И необязательно только хорошее. Поэтому, посмотрев на все это, и как-то услышав нотки в голосе Даника, не понравившиеся мне, я сказала сыну:

•      Мне не нравится, как Никита относится к Маше, но это их личное дело. Я бы очень не хотела, чтобы ты перенимал его дурной пример.

•      А я не перенимаю, – сразу стал петушиться Даник.

•      Я просто сказала. Ты у меня умный парень и делай правильные выводы. Больше я к этому разговору не вернусь, – отчеканила я.

Отправляя Даника в школу и оставаясь дома одна, я невольно вспоминала, как это было год назад, когда мой ребенок только пошел в школу, ничего не понимая. Сейчас он был одним из лучших. Мои предсказания сбывались. Я постоянно получала письма из школы, от администрации, с благодарностями о моем сыне, что, конечно, приятно для любой матери.

Наступил октябрь. Мне становилось скучно сидеть дома. С домашними делами я справлялась быстро, Маша уже нашла работу – ей не хватало пособия. Поэтому «подругу по безработице» я потеряла. Я пересмотрела великое множество фильмов, которые брала в библиотеке – чтобы практиковать мой английский, гуляла… Вечером я иногда заскакивала к Эдику – соседу снизу. В один из вечеров, он позвонил мне:

•      Что делаешь?

•      Ровным счетом ничего!

•      Заходи, поужинаем! Я был в русском магазине, кучу вкусностей накупил! Еще друзья мои придут, познакомлю!

•      Хорошо, зайду! Спасибо!– пообещала я.

Спустившись на два этажа к назначенному времени, я обнаружила за шикарно накрытым столом пару – тоже наших соседей. Я их иногда встречала в лифте, но не была знакома. Оба старше меня, всегда очень экстравагантные – он лысоват, немного похож на Ленина, всегда в шляпах и в просторных рубашках навыпуск. Она – яркая брюнетка – а-ля роковая женщина. Оба очень запоминающиеся.

•      Ника, познакомься, это мои друзья, наши соседи Лина и Казимир, – представил мне Эдик пару.

•      Очень приятно!

•      Ты знаешь, это я в свое время предложил им переехать сюда, в наш билдинг!– похвастался Эдик.

Я знала, что больше половины русских, проживающих в нашем здании – заслуга Эдика. Взять хотя бы Машу с Никитой. Да и мама с сыном, проживающие в соседней со мной квартире, тоже здесь благодаря Эдику.

За столом завязалась беседа, как всегда, обо всем и ни о чем. Последние новости, картежные дела – Казимир, как и Эдик, играл в карты. Мы с Линой тоже о чем-то говорили – не смотря на кажущуюся недоступность, она оказалась простой и компанейской.

•      У тебя шикарные волосы! Ты не хочешь побыть моделью ? – вдруг спросила она.

•      ??? Что ты имеешь в виду?

•      Да ты не пугайся так! Я парикмахер-стилист и нашла работу в салоне Элизабет Арден в Манхэттене. Мне надо показать свои работы. Для этого я должна прийти с моделью и сделать прическу для торжества и стрижку. Ты бы согласилась?

•      Ну, в принципе можно! А стричься-то как надо? – мне не хотелось коротко остригать свои волосы.

•      Каре! – ответила Лина.

•      Ну, хорошо! Давай попробуем!

•      Здорово! Мне нашли девочку-испанку, но я даже ее не видела еще. Тут я вижу лицо и могу представить, что нужно сделать. Волосы у тебя шикарные! – еще раз повторила Лина.

•      Спасибо! – ответила я, хотя знала, что это не просто комплимент – у меня действительно всегда были отличные волосы.

•      Ну мы тогда обменяемся телефонами и я тебе скажу, когда поедем.

•      Договорились! – отозвалась я.

До сих пор не могу понять, как это произошло… Я забрела на сайт знакомств через mail.ru. Интересным является тот факт, что сайт, созданный в России, имел место быть по всему миру, в том числе и в Штатах. В большинстве своем, здесь тусовались русские, эмигранты. Но встречались и американцы. В основном, конечно, кандидатуры из Нью Йорка и Бруклина. Из Нью Джерси – очень мало. Просмотрев профайлы мужчин предположительного возраста, я поняла, что оформляя свой профайл, местом проживания нужно ставить Нью Йорк – никак ни Нью Джерси. Мужчинки у нас ленивые пошли, а многие вообще думают, что Нью Джерси – это у «черта на рогах». Не доедут никогда. А это всего лишь пятнадцать минут от Манхэттена. «Ничего, сюрприз будет! Напишу Нью Джерси – никто не откликнется!» – думала я, подводя курсор к квадратику «Нью Йорк» и кликая мышкой на него. Я грамотно оформила свой профайл – ничего лишнего, и загрузила одну из своих последних фотографий. Это было очень удачное фото, сделанное в начале сентября. Мы с Даником только вернулись из ресторана, где отмечали восемнадцатилетие Никиты. Я, загоревшая, с распущенными волосами, сижу, чуть поддавшись вперед, и улыбаясь на фоне цветов, на нашем балконе. На мне – бирюзовый обтягивающий топ, отлично подчеркивающий грудь и расклешенная черно-розовая юбка, обтягивающая бедра и немного, именно в самый раз, открывающая колени, мягкими волнами опускаясь на них. То, что нужно. Сексуально и не вульгарно. Главное не переборщить. Умные мужчины этого не любят. А дураки нам не нужны. Когда я просматривала профайлы женщин, я ужаснулась, как много вульгарщины. Хотя неизвестно для каких целей эти женщины выставляют себя!

Отклики посыпались буквально сразу. Через несколько минут после того, как я активировала свой профайл. Кто на новенького? Как будто только сидели все и ждали, когда я выставлю себя. Много, конечно, было таких, которые мне совсем не нужны. Были такие, которые писали: « Ты так сексуальна! Сколько, ты пишешь тебе лет? 39? Да ты больше двадцати пяти не выглядишь! А ты любишь такой-то и такой-то секс?» И в таком духе. Такие послания я сразу же удаляла. Но было много приличных писем. Правда, кандидатуры, отправившие их, не пришлись мне по вкусу. Я старалась мягко дать понять им это. Что делать? Такова жизнь. Сама я не собиралась писать никому. Вот еще! Пусть пишут мне, а я буду выбирать.

Это был мой первый опыт знакомств через Интернет и мне это нравилось. Появился смысл жизни! За компьютером проходили часы. Вскакивая утром, я первым делом открывала свою страничку – узнать, кто еще написал. С каждым днем сообщений приходило все меньше и меньше – не было уже дикого необузданного потока писем. Позже я поняла, что на этом сайте масса мужчин, которые здесь тусуются постоянно, развлекаясь таким образом – их уже все знают. Большая часть писем в первый день была именно от них – я ведь новенькая, а вдруг клюнет! Несерьезные люди, не вполне понимающие, чего они хотят. А впрочем, кто сказал, что это все серьезно? Каждый относится к этой затее по мере своей необходимости. Кто-то ищет только секс, кто-то интеллектуального друга, многие пишут: «для серьезных отношений», не понимая сами, что для них является «серьезным» – встретиться раз в неделю, пойти в ресторан и заняться сексом или найти своего спутника на всю жизнь.

Я хотела найти свою половинку, с трудом, правда, представляя, что это можно сделать с помощью сайта. Но почему нет? По крайней мере, здесь много возможностей и кандидатов. Рассмотрев фотографию и обменявшись парой-тройкой сообщений уже можно сделать вывод о культурном уровне человека. После разговора по телефону составляется предварительная картинка. И все это еще до встречи.

Через несколько дней вечером я получила сообщение от нового мужчины – первого кандидата, который действительно заслуживал внимания. Максим. Открыла фото – интеллигентное лицо, немного похож на Раймонда Паулса в молодости. Прочла профайл – все очень достойно. После нескольких вопросов-ответов, мы созвонились. В тот же вечер. Мы проговорили достаточно долго, с ним было приятно разговаривать… Он был культурен, образован, и, фото не соврало, интеллигентен. Мы назначили встречу на следующий вечер. Он, правда, немного растерялся, что надо ехать в Нью Джерси – сам он жил в Бруклине. Но пилюля была проглочена – уж слишком велико было желание встретиться. Это чувствовалось…

Мое первое свидание с помощью сайта знакомств, но далеко не последнее. С него началась череда многочисленных встреч и расставаний, благодарить за которые или винить в которых я могу только Интернет.

Максим ждал меня внизу, возле подъезда. Первое визуальное впечатление – наиболее сильное. Либо человек понравится либо нет. Можно даже сразу влюбиться. Любовь с первого взгляда. Правда, это бывает очень редко.

Он сидел в машине и заметив, как я спускаюсь со ступенек, вышел поприветствовать меня. Среднего роста, среднего телосложения, мягкие черты лица, мягкая улыбка, большие светлые внимательные глаза немного с поволокой, красивые темные пышные волосы. Мне он сразу понравился.

•      Добрый вечер! – сказал он мне, открывая дверцу машины с моей стороны.

•      Привет! – ответила я, садясь в машину.

Он тоже рассматривал меня с интересом. Видно было, что он удовлетворен увиденным.

•      Поедем, посидим где-нибудь? – предложил он мне.

•      С удовольствием, – ответила я.

•      Ну тогда, показывай, куда ехать. Я, честно говоря, первый раз здесь. Даже успел заблудиться.

•      Есть неплохой итальянский ресторанчик. Он достаточно тихий и уютный.

•      Отлично!

Встреча пришлась на будний день – ресторан полупустой. Нам принесли меню, но Максиму было не до еды. Он неотрывно смотрел на меня своими большими грустно-улыбающимися глазами, а я, в свою очередь, не могла оторваться от них. Мелкие морщинки в уголках глаз делали их еще более притягательными. Он ласкал меня своим взглядом, обволакивал и мне становилось тепло, уютно и не хотелось ничего делать и никуда идти – вот только так и сидеть рядом. Что это? Неужели такое бывает?

Подошел официант, а мы еще даже не думали просматривать меню. Что-то заказав наскоро, мы продолжали поедать друг друга взглядом.

•      Я настолько потрясен, – вдруг сказал Максим, – не думал, что так бывает.

•      ???

•      Как будто я знаю тебя очень давно. И мне так хорошо рядом с тобой! Сегодня был сумасшедший день – я вообще не надеялся вырваться на встречу с тобой, хотел отменить ее. Но желание перевесило, поэтому не смотря на усталость и неприятности все-таки поехал. Заблудился, был страшно зол на себя, на сегодняшний день и на всех вокруг. А сейчас сижу рядом с тобой – и как будто не было всех сегодняшних проблем. Это удивительно!

Я загадочно улыбнулась. Максим рассказывал о себе: он горский еврей, приехали сюда давно, большой семьей. Развелся, двое детей, уже достаточно взрослых, как мой Данька. Живут с матерью в другом штате. У него своя фирма по продаже сотовых телефонов. В Бруклин переехал недавно. Снимает дом: первый этаж является офисом его фирмы, а на втором он поселился сам.

•      Я даже еще не обустроился толком, – как бы оправдывался он, – да сколько мне одному надо? Матрас на полу – и все.

•      Ничего, все постепенно. Я вот второй год сплю на матрасе и не страдаю от этого, – с улыбкой заметила я.

Максим оказался очень интересным собеседником и вечер прошел как один момент. Оказавшись в машине, он попросил:

•      Мне не хочется с тобой расставаться прямо сейчас! Можно, я не повезу тебя домой, а мы посидим в машине, послушаем музыку, пообщаемся?

•      Да, конечно! – честно говоря, мне тоже этого хотелось больше всего сейчас.

Мы остановились на темной немноголюдной улице и погасили фары. Максим включил какую-то тихую мелодию, взял меня за руку и все смотрел-смотрел на меня своим мягким взглядом.

•      Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! – наконец сказал он.

Он стал целовать меня. Губы его были мягкими и страстными. Целоваться с ним оказалось безумно приятно. Но это были не поцелуи, являющиеся прелюдией секса, а те, которые могли продолжаться вечно – игра языков, губ, дыханий. Их не хотелось останавливать и не хотелось большего. Этого вполне было достаточно.

•      Можно я тебя завтра опять украду? – спросил Максим, когда мы наконец оторвались друг от друга.

•      Можно, – позволила я. Мне тоже, надо признаться, хотелось этого безумно.

•      Спокойной ночи! Спасибо за такой приятный вечер! – попрощался Максим, высаживая меня возле моего дома, – И до завтра!

•      Спокойной ночи! – пожелала я ему.

На следующий день Максим заехал за мной и мы поехали поужинать в суши-ресторан. Сегодня он был немного другим, чем вчера – более взволнованным, что ли. Я чувствовала причину этого волнения, но виду не подавала.

•      Могу я отвезти тебя в такое место, где мы окажемся одни? – спросил он, когда мы вышли из ресторана и сели в его машину.

Я пожала плечами, что означало: понимай, как хочешь. Но скорей «да», чем «нет». Мы выехали на какую-то скоростную трассу.

•      Куда мы едем? – поинтересовалась я.

•      Я хочу найти приличное место, – ответил Максим. – К себе пока я повезти тебя не могу, но безумно хочу остаться с тобой наедине.

Он нервничал, так как совсем не знал, где мы и что можно найти в округе. Попадались, в основном, мотели.

•      Я не могу позволить привести тебя в мотель, – перехватил мой взгляд Максим. – Сейчас найдем что-нибудь поприличней.

В конечном итоге мы припарковались у «Мариотт».

•      Вот это уже более или менее! – довольно сказал Максим, – Пойду, проверю, есть ли номера.

Свободные номера, конечно, имелись. И оказавшись наедине мы… Нет, не набросились друг на друга с африканской страстью.

•      Ты не хочешь принять душ? – поинтересовался Максим. – Пойдем вместе со мной!

Вообще-то я вышла из душа незадолго до нашей встречи, но от такого заманчивого предложения грех отказаться. У Максима оказалось красивое тело – не накачанное, но аккуратное, без животика – спутника практически всех мужчин этого возраста: все гармонично. Мы стояли под струями воды намывая, или скорее гладя, друг друга и целовались. Все происходило медленно, без спешки. Он оказался таким же хорошим любовником, как и собеседником. Взаимное влечение, возникшее вчера, не было разрушено после секса. Хотя все закончилось быстрее, чем я ожидала, и Максим сразу же задремал.

•      Прости, – извинился он, открыв глаза буквально через пять минут, – у меня так давно этого не было… И все неприятности последних дней сказались тоже, вот я и бесконтрольно вздремнул!

•      Да что ты, какие извинения могут быть, – пролепетала я, хотя для меня это явилось неожиданностью – заснуть на втором свидании!

•      Да нет, наверное, ты большего от меня ожидала, я же вижу! У меня правда, почти полгода не было женщины. Но первый раз всегда ведь не очень бывает, правда? Это не показатель! – пытался оправдать себя Максим.

•      Все в порядке, не нужно никаких оправданий, – как могла, я пыталась его успокоить.

•      Ты мне дашь возможность реабилитироваться?

Я улыбнулась и кивнула головой.

На следующий день позвонила Лина.

•      Ника, наш договор в силе? – поинтересовалась она.

•      Да, конечно! – ответила я.

•      Ну тогда завтра, в четыре – ты сможешь поехать со мной в Нью Йорк?

•      Да.

•      Нас Казимир отвезет, – сказала Лина на следующий день, когда мы встретились на паркинге. – А назад поедем на автобусе.

У Лины и Казимира белый Лексус последней модели. Он так подходит им! Я даже не могла представить их в другой машине. Под звуки русской музыки, звучащей из радио, мы быстро домчались до Манхэттена.

•      Удачи, Мася! – пожелал Казимир Лине, высаживая нас на Мэдисон. Из этого уменьшительного «Мася» можно было понять, как он относится к Лине.

•      Спасибо! – ответила она.

Мы пошли по Мэдисон в направлении салона. День был теплый и Лина в белой льняной юбке, открывающей полоску смуглого живота, притягивала к себе взгляды многих мужчин. Она являлась таким типом женщин – мимо не пройдешь! Стройная загоревшая брюнетка с красивой модерной стрижкой. Карие, жгучие, ярко очерченные глаза и полный чувственный рот завершали картинку. Одевалась она ярко, но не вульгарно, и по последней моде.

•      Я шопоголик! – сразу объявила она мне. – Это именно тот вариант: вещи вешать уже некуда, но и носить нечего! Пройти мимо магазинов не могу! Что делать? Так я устроена!

Пока мы дошли до салона, я успела узнать, что в свое время у нее был свой бизнес, в Нью Джерси, что у нее три дочки – все от разных браков, два внука.

•      А чем занимается Казимир? – поинтересовалась я.

•      У него бизнес. Он перевозит людей, которые переезжают из штата в штат, – объяснила она мне. – Ну, а я вот пытаюсь найти что-то по специальности.

•      Ты давно здесь?– спросила я.

•      Да, уже двадцать пять лет. Приехали из Ленинграда со старшей дочкой, ей было пять. Две остальные родились здесь. А вот мы уже, кажется, и пришли!

Толкнув огромную стеклянную дверь салона, мы вошли внутрь. Запахи шампуней, лаков и кондиционеров ударили в нос. К нам подошла девушка-администратор.

•      Я могу вам помочь? – поинтересовалась она.

•      Да, у меня назначена встреча по поводу работы, а это моя модель, – указала Лина на меня.

•      Проходите, пожалуйста, – пригласила нас девушка, улыбаясь.– Сейчас к вам подойдут.

Присев в кресло, я огляделась вокруг. Кто может стричься в таком дорогом салоне ( о том, что он дорогой, сомневаться не приходилось – в самом центре Манхэттена)? Дамочки старше среднего возраста, конечно. Парень-мастер пытался соорудить из двух волосин, оставшихся на полулысой голове одной из таких дамочек, подобие модной стрижки. Кто-то сидел с «масками» на голове, кто-то с фольгой. Вокруг посетительниц суетилось много мастеров-мужчин. Ориентация их сомнения не вызывала, но кому какое до этого дело?

•      Проходите, – подошла к нам женщина постарше. – Вы, наверное, хотите сначала помыть голову своей модели?

•      Нет, – ответила Лина, – прическу я буду делать, не моя голову – иначе все рассыплется.

Я села в кресло. Лина стала колдовать над моими волосами. Обожаю, когда касаются моих волос, головы – могу сидеть так бесконечно. Я даже зажмурилась от удовольствия, но все было закончено очень быстро. Открыв глаза, я пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат – запечатлеть красоту. С такой прической можно сразу под венец – вот, правда, не с кем! Какие-то пряди подколоты булавочками, какие-то небрежно ниспадали, прикрывая уши, но все выглядело нарядно-стильно-сексуально. Парикмахеры подходили оценить, в глазах чувствовалось одобрение.

•      Красивые волосы! – хвалили они.

•      Спасибо, – улыбалась я.

•      Красивый цвет! – подошел парень-стилист ко мне. – Это натуральный?

•      Почти! – улыбнулась я.

Я не тратила сотни долларов на парикмахерские-салоны. Это не входило в мою статью расходов. Всего один раз в жизни покрасив волосы в одном из салонов Москвы, я глубоко пожалела об этом: моя шевелюра приобрела неестественно-петушиный цвет. В тот же день мне необходимо было сфотографироваться на заграничный паспорт. Каждый раз выезжая за границу по вышеупомянутому документу, я лицезрела яркое напоминание того, что нельзя посещать неизвестные салоны. Крашусь я сама и каждый раз люди интересуются, натуральный ли это цвет. Это же относится и к стрижке – я не привыкла доверять свои волосы кому ни попадя. Да, наверное для парикмахера тоже приятно работать с хорошими волосами, а не с пушком, которым покрыты черепа большей части клиентов этого салона.

•      Пойдем, помоем голову, – прервала мои мысли Лина. – В принципе, они должны дать человека, чтобы тебе помыли, помассировали голову, промыли все хорошенько – ведь я использовала лак для прически.

Однако, салон не выделил никого для мытья волос и Лина проделала это сама. Подстригла она меня быстро и, на мой взгляд, немного короче, чем я ожидала, но конечный результат меня удовлетворил. Кажется, он понравился и менеджеру, который проверял Линину работу.

•      Ну вот и все! – сказала она, снимая с меня полотенце.– Мы с тобой свободны. Они мне позвонят.

•      Я думаю, тебя возьмут, – обнадежила я ее. – Ты классный мастер!

•      Надеюсь! Очень хотелось бы здесь работать. Я обожаю Манхэттен – жить не могу без него. Приезжаю часто сюда одна, просто побродить по улицам, по магазинам, иногда даже в кино одна хожу, – призналась мне Лина, когда мы вышли из салона.

•      А что же Казимир?

•      У нас с ним расписания не совпадают… – грустно улыбнулась она. – Да нет, просто он не любитель Манхэттена. Он домосед. Он даже не любит ходить кушать куда-то, старается уговорить меня готовить дома. А я не хозяйка. Я ему сразу сказала, когда познакомились. Оба мои мужа здесь, в Америке, были американцами, вот Казик – первый русский. Надо же, угораздило!

•      А почему имя польское? – поинтересовалась я.

•      Да он из Белоруссии, там поляков много, у него тоже корни есть. Я все эти годы была так далека от русской жизни, культуры! Сейчас возвращаюсь в забытое прошлое – русское телевидение, русские магазины. До Казимира я даже завтрак дома не готовила. У американцев принято ходить завтракать в дайнинг, ресторан.

•      У тебя же трое детей!– удивилась я. – Как же ты завтраки не готовила?

•      Да как-то обходилось! А сейчас его не вытащить лишний раз! Ты домой сейчас? – поинтересовалась Лина у меня.

•      Нет, я должна встретиться с приятельницей – нашей соседкой Машей. Знаешь ее?

•      Я вообще никого не знаю из соседей. Вот Эдика только. Ну и тебя, вот, узнала!

•      Маша тоже благодаря Эдику оказалась в нашем здании, – стала объяснять я Лине. – У нас дети дружат, ну и мы, как-то уже… Она сейчас в “Four Seasons”. Знаешь, где это?

•      Да, конечно, это недалеко!

•      Хочешь пойдем вместе, посидим, выпьем по напитку и поедем домой, – предложила я.

•      С удовольствием, но в следующий раз как-нибудь. Казик ждет меня дома, – ответила Лина. – Пойду на автобус. Пока. И еще раз спасибо за помощь. Созвонимся!

•      Не за что. Спасибо за стрижку, – поблагодарила я.

Все это время я набирала номер Машиного мобильного, но безрезультатно. И вот, наконец, она отозвалась.

•      Ника, подходи, я здесь в баре отеля – это на втором этаже, увидишь меня. – ее голос поглощал шум, раздающийся вокруг – музыка, голоса.

•      Хорошо, до встречи! – ответила я.

Не знаю, зачем я согласилась пойти в этот бар – это совсем не входило в мои планы. Однако, я заметила странную закономерность: приезжая в Манхэттен, становишься совсем другим человеком. Окунувшись в этот стремительный водоворот, не хочется побыстрее вынырнуть из него, а наоборот, продолжать уходить все глубже и глубже под воду. Мощная энергетика Манхэттена засасывала и уезжать отсюда в наш тихий пригород мне сейчас совсем не хотелось.

Машу я нашла на втором этаже известного в Манхэттене отеля «Четыре сезона», в баре. Протолкнуться сквозь толпу людей, заполнивших бар, было нелегко. Мужчины и женщины тридцати-сорока, работающие в Манхэттене и пришедшие сюда кто на свидание, а кто просто так. Четверг, день получения чеков во многих компаниях, по активности посещения баров и ресторанов приравнивается к пятнице – концу недели. Свободных сидячих мест не было, основная масса толпилась возле барной стойки, за которой восседала Маша. Рядом топтался какой-то видавший виды мужичок неопределенного возраста, на голову ниже ее. Она, по всей видимости, уже после пары напитков, расслабившись, откинулась ему на плечо, кокетничая. У него уже начали течь слюни в предвкушении приятного вечера. Но, несчастный, он не знал, как он ошибался, думая, что русские отдаются за пару напитков! Ну уж нет! Равной по игре в «динамо» Маше, не было.

•      Привет ! – поцеловала она меня. – Познакомься, это Гарри!

•      Гарри, это моя подруга – Ника! Что тебе заказать?

•      Не знаю… Вино красное, наверное!

•      Гарри, бокал вина! – скомандовала она по-хозяйски.

Гарри пошел пробиваться к бармену сквозь толпу.

•      Где ты его нашла? – обратилась я к ней.

•      Да прямо здесь и нашла! – засмеялась она.

•      Слушай, я, наверное, пойду! Как-то неудобно! У тебя уже как свидание, а я мешаю.

•      Ты что, о чем ты говоришь, какое свидание? Он еще покормит нас сегодня!

•      ??? Маш, я так не могу!– запротестовала я.

•      Все ты можешь! Расслабься! В этом ничего страшного нет – не обеднеет! Если хочет произвести на меня впечатление…, – добавила она.

В этот момент подошел Гарри с бокалом вина. Стал о чем-то спрашивать меня. Как обычно: сколько лет, как я приехала в Америку, нравится ли мне здесь, кем работаю. Анкетирование, одним словом. Из-за шума приходилось переспрашивать по нескольку раз. Нет, это не моя обстановка. Правда, мы оставались здесь недолго и, выйдя на улицу, я почувствовала несказанное облегчение.

•      Я, наверное, поеду домой! – сказала я им. Гарри уже по-хозяйски взял Машу под руку.

•      Нет, сейчас пойдем покушаем, а потом вместе поедем. Гарри, скажи, ты обещал вкусный итальянский ресторан, – капризно протянула Маша – она уже была в хорошем подпитии.

•      Да-да, – как-то вяло закивал головой Гарри, – пойдем, Ника, здесь есть очень хороший ресторан рядом. Я приглашаю.

Ресторан, на самом деле, оказался очень вкусным – Гарри не обманул. Такие места в Манхэттена надо знать. С улицы ничего особенного – какая-то забегаловка в подвальчике, но заказанные мною равиоли с морепродуктами были выше всякой похвалы.

Напоследок Гарри дал мне свою визитку – у него был офис в Манхэттене . На случай, если надо будет помочь с трудоустройством. Она долго лежала у меня в визитнице, напоминая о том вечере.

•      Вот видишь, – говорила Маша, когда мы направлялись к 42-й улице, на автобусную станцию, – а ты не хотела идти с нами! Мужиков надо использовать! Что он обеднеет, что ли, от того, что угостил нас? Зато и нам хорошо и ему приятно провести вечер в компании двух таких замечательных женщин.

Я промолчала в ответ. Что я могла сказать? Это не являлось моим стилем – использовать мужчин. Никогда этого не умела делать, а учиться уже поздно да и не надо, наверное. Мужчины ведь тоже не дураки и сразу чувствуют, когда их используют.

В пятницу позвонил Максим:

•      Ника, давай встретимся завтра! Ты не против? Только теперь я приглашаю тебя к себе, в Бруклин! Приезжай, посмотришь где я живу… Хотя пока похвастать особо нечем, – быстро добавил он.

•      Хорошо! Я с удовольствием навещу тебя, – я не кривила душой.

Максим встретил меня возле домика, такого типичного для Бруклина.

•      Это дом хозяев, – указал он мне на более приличное строение здесь же, во дворе, – а этот дом они мне сдают.

Войдя в его пристройку, мы сразу же попали в прихожую, оформленную под офис.

•      Здесь мои сотрудники, а это мой кабинетик, – провел меня Максим в следующую комнатку, еще меньше первой. – Это кухня, как видишь.

•      А сколько у тебя сотрудников? – поинтересовалась я.

•      Две девочки и парень еще один, но со следующей недели он не будет работать.

•      Значит, ты ищешь человека!? – утвердительно спросила я.

•      Ну вроде как. Продажи растут и две девочки справляться не будут.

•      Бери меня, – пошутила я.

•      Нет, не получится – у тебя акцент, – воспринял Максим мое предложение всерьез.

•      А у девочек нет акцента?

•      Девочки приехали сюда совсем малютками!

Он подошел ко мне вплотную и обнял меня. Опять этот обволакивающий взгляд.

•      Я так рад, что ты приехала! Я уже успел соскучиться!

Мы поднялись по лестнице наверх. Еще одна маленькая комнатка, в которой были разложены чемоданы, сумки и расставлена обувь Максима.

•      А это мои владения, – шутя произнес Максим, – смотри, ради тебя даже кровать затащил. Не представляешь, как мы намучились с парнем, пока затягивали ее – она не входила в лестничный пролет. Пришлось втаскивать через окно!

В комнатке, кроме кровати, стояла тумбочка с телевизором и маленький прикроватный столик, на котором лежала книга.

•      Поможешь постелить мне белье? – спросил Максим. – Вот только купил сегодня.

Мне стало смешно: мужик так готовился – кровать принес, белье новое купил. По всей видимости, он долго холостяковал. По крайней мере, присутствия женщины в этом помещении не чувствовалось. Белье было дорогое и красивое. Это мой «пунктик».

•      Красивое белье, – похвалила я.

•      Старался, выбирал, – усмехнулся Максим.

•      А подушка какая классная… – заметила я.

•      Да, после нее я не могу спать больше ни на чем – это sleep memory. Она запоминает и повторяет изгиб твоей головы.

•      Здорово! – я прилегла на эту подушку, – Так удобно!

•      Я тебе подарю такую же, – пообещал Максим, с нежностью глядя на меня.

Поужинав в одном из бруклинских ресторанчиков и вернувшись в квартиру-офис, Максим сел за компьютер. Он стал мне что-то рассказывать, показал сайт, который создал для горских евреев. Творческая натура! Потом, все еще сидя за компьютером, включил музыку. Надо сказать, здесь вкусы наши абсолютно совпали. Азнавур, Пиаф, классика… Компьютерное кресло было одно и я уютно устроилась у него за спиной, обняв своими ногами. Зазвучала песня Сальваторе Адамо «Падает снег» – мелодия моего детства. Ее слушали мои родители. Каждый раз, когда я слышу эту мелодию, у меня на глазах появляются слезы – наверное, сожаление о том, что детство безвозвратно ушло, и жизнь проходит так быстро, и родителей, к сожалению, я вижу все реже и реже. Прошлое не вернуть!

Мы молча сидели и слушали музыку. Это было замечательно. Мне с ним уютно и спокойно, а что еще нужно? Вдруг Максим сказал мне:

•      Помнишь, я тебе говорил, что у меня давно никого не было? У меня была женщина достаточно долгое время. Приходила-уходила. Я привык к ней. А потом она пришла как-то и сказала, что выходит замуж. Вот так вот. Оказывается, она ждала предложения от меня, а я об этом и не задумывался. Какая женитьба может быть сейчас? У меня даже жилья нет. Я все оставил своей бывшей жене и детям и начал практически с нуля. Ты же видишь, на чем я езжу – старый Бьюик. Это машина сына, а свою я ему отдал. Ему нужнее, зачем мне хорошая машина в Бруклине? Я никуда из офиса и не выезжаю. На мне все мои родственники. Я помогаю детям, отцу, сестре.

•      А где твоя сестра?– спросила я.

•      Она здесь, в Лонг Айленде. Мы очень близки. Она замужем, двое детей. Но там такой муж… – Максим закатил глаза, – Что он есть, что его нет.

•      А отец?

•      Отец сдал после смерти матери очень сильно. Он в Филадельфии.

•      Да, ну и концы у тебя! Это не ближний свет!

•      Точно! И он практически не понимает по-английски. То есть каждый раз, когда надо пойти к врачу – это проблема, и мне чуть ли не постоянно надо ездить туда.

•      А что, нет хомотенда?

•      Он очень странный и не желает никого видеть рядом с собой. Никого чужого, – уточнил Максим.

•      А дети, ты сказал в Бостоне? Ты часто их навещаешь? – продолжала я расспрос.

•      Конечно, это мои лучшие друзья, – и он открыл фотографию детей в компьютере. На меня смотрели симпатичные темноволосые девушка и парень.

Мне было безумно хорошо с Максимом. Не просто секс, а абсолютная гармония тел, движений, желаний расслабила меня настолько, что сил ехать домой не осталось вовсе. И, честно говоря, хотелось провести следующий день вместе – я свободна и у Максима выходной. Но реальность оказалась другой.

Утром мы проснулись одновременно и наши объятия плавно перетекли в слияние наших тел.

•      Какие планы на сегодня? – поинтересовалась я, когда мы пили кофе.

•      Мне надо работать, – ответил Максим.

•      Сегодня ведь воскресенье, какая работа может быть?

•      У меня своя фирма, мне не хватает двадцати четырех часов в сутках!-удивленно посмотрел на меня Максим.

•      Я думала, мы проведем день вместе, – разочарованно протянула я.

•      А чем бы ты хотела заняться? – спросил Максим.

•      Да хотя бы погулять возле океана, раз я уже сюда приехала!

•      Сто лет не гулял!

•      Ну вот, тем более! Пойдем!-попросила я.

•      Ну хорошо, уговорила! – улыбнулся Максим, – хотя не умею я этого делать, бегать – бегал раньше, а вот просто гулять…

•      Мы и побежим! – заверила я.

Мы шли по деревянной набережной, идущей параллельно Брайтону – той самой, куда меня привез Алик во время первой нашей экскурсии по Бруклину. Утро было прохладное: конец октября. Максим шел в какой-то коротенькой курточке, втянув голову в плечи. Нос его приобрел бордовый оттенок и он производил жалкое впечатление.

•      Пойдем быстрее, – сказала я, хотя мы и так практически бежали.

•      Пойдем лучше обратно, – предложил Максим, – сегодня не особо «гуляльная» погода. Да и работы у меня много.

•      Ладно! – согласилась я.

Вся прогулка продолжалась минут пятнадцать, не более.

•      Пока, – поцеловал меня Максим, когда я садилась в свою машину, собираясь ехать назад, в Нью Джерси, – спасибо, что приехала. Созвонимся!

Я ехала и размышляла вслух. Чего я хочу? От него или от кого-нибудь другого? Не уверена, готова ли я для совместной жизни сейчас. Уж слишком свежи воспоминания о нашем проживании с Сашей. Однако, я не хочу мужчину только для постели. Нет, я желаю большего – простого женского счастья и уверенности, что это мой человек, друг, а не только любовник. Почему нельзя проводить вместе свободное время? Ведь я одна, мой ребенок давно мне не составляет компанию. Мы живем в Нью Йорке – можно ходить на выставки, шоу, в кино, в конце концов просто гулять. Ездить вместе отдыхать. Наверное, это должно исходить от мужчины. А если мужчина утром пытается избавиться от тебя поскорее ( а я именно это почувствовала сегодня), вряд ли что-то получится и в дальнейшем. Когда у мужчины есть чувства – подождет работа. Ему хочется как можно больше времени провести с женщиной, которая ему нравится. Да, мы знакомы неделю, но и этого достаточно, чтобы сделать какие-то выводы. Максим не принадлежит сам себе. Для горских евреев семья превыше всего – тут и отец, и дети, и сестра, и еще пара-тройка родственников. А может, я просто тороплю события? Конечно, нельзя пытаться привязать к себе и нельзя привязываться! И не надо было оставаться! Это явилось моей ошибкой. Ладно, заключила я сама для себя, посмотрим, как будут развиваться события. Но я уже очень хорошо осознавала одно: успев за это короткое время привязаться к Максиму, не знаю, смогла ли бы я устоять , если бы он предложил жить вместе.

А все не так просто…

Прошло две недели с момента моей первой встречи с Максимом. Я понимала, что с ним искать нечего. И не смотря на то, что мне он очень нравится, я ничего изменить не смогу. Насколько он проявил сумасшедшую активность в первые дни знакомства, настолько он был пассивен сейчас. Он не мог мне дать то, чего я хотела и за неимением я брала пока то, что оставалось – просто любовника. Он выбрал роль стороннего наблюдателя: хочешь – приезжай, не хочешь – не надо. Подходили выходные – он мне позвонил:

•      Привет, Ника! Как дела?

•      Нормально! Как у тебя?

•      Да что-то депрессия замучила. Наверное, осень тому виной!

•      Что так?

•      Не знаю!

•      Что будешь делать в выходные? – осторожно задала я интересующий меня вопрос.

•      Работать! – кто бы сомневался?

•      Понятно! – ответила я. Предлагать самой встретиться после выходного с прогулкой по Брайтону я не собиралась.

•      Мне надо побыть одному, разобраться в себе и к сестре надо обязательно заехать, – оправдывался он.

Я прекрасно понимала: он боится, чтобы я приезжала в выходные, так как его это обязывает провести со мной больше времени, чем он на то отводит. Его больше устраивало, когда я приезжала вечером, после его работы: мы ужинали и занимались любовью… А потом я уезжала. Без каких либо обязательств. Так было один раз. Но я не собиралась вводить это в систему. В конце концов, кроме Максима на сайте еще очень много других людей, которые тоже жаждали встречи со мной, а я их поставила на «холд».

Итальянец американского происхождения Марио жил неподалеку от меня. Мы перезванивались с ним несколько раз. Он не относился к «моему» типу мужчин, но мне было интересно болтать с ним. Обычно мы созванивались очень поздно, буквально ночью, и разговаривали по нескольку часов. О чем? Обо всем: он мог поддержать любую тему. И для меня это являлось хорошей практикой языка. Мы с ним встретились однажды – я пошла на вечернюю пробежку, а он подъехал с собакой в тот же парк. Большой, грузный, с брекетами на зубах. За беседой мы не заметили, как несколько раз обошли озеро.

•      Ты знаешь, – сказал он мне в конце нашей прогулки, – увидев тебя в самом начале, ты мне представилась ягненком – наивным, доверчивым. Но на самом деле за этим прячется волчица. Сильная, мудрая и сметающая всех, кто встанет на ее пути.

•      Может быть… Я не отрицаю этого! – с вызовом ответила я.

Он продолжал звонить мне и развлекать рассказами о своих сексуальных приключениях. Наше общение проходило достаточно долго – вкрапленное красной нитью во все мои остальные встречи. Наверное, несколько лет. Мы могли не общаться несколько месяцев, а потом опять созвониться. Он звонил ночью и предлагал встретиться. Это было приблизительно так:

•      Ника, я настолько horny ( сексуально заведенный) сейчас, ты не представляешь, что я для тебя сделаю – только приходи!

•      Марио, ты же знаешь – этого никогда не будет. Мы просто друзья по телефону, – смеялась я в ответ.

•      Ну давай займемся телефонным сексом! – просил Марио.

•      Ты озабоченный! – хохотала я.

•      Да, я сейчас очень озабоченный и голодный! – ему было не до смеха.

И все в таком духе. Как-то он позвонил в тот момент, когда мой оптимизм спал глубоким сном – в этот период у меня никого не было. Только моя депрессия.

•      Что у тебя с голосом? – спросил он. – Почему ты такая грустная?

•      Да так, чего-то… – неопределенно ответила я.

•      Давай пойдем куда-нибудь, развеемся… Я приглашаю!

•      Давай, – согласилась я. Мне сейчас именно этого хотелось – выпить бокал хорошего вина в компании кого-нибудь.

Он заехал за мной и мы поехали в суши-ресторан. Марио сидел рядом со мной и, приобнимая меня, рассказывая что-то.

•      Ты такая красивая, – постоянно говорил он мне. – Я с тобой постоянно чувствую себя возбужденным.

Уже потом, в машине, остановившись где-то на улице, он сказал:

•      Я с ума схожу, глядя на тебя. Все время в ресторане я тоже был сам не свой. Позволь мне только дотронуться до тебя и я сразу получу разрядку!

Я пожала плечами: честно говоря, такое слышу впервые! Он коснулся рукой моей груди, потом спустил ее ниже, поверх одежды, и в мгновение нескольких секунд застонал так сильно, что даже мне отчасти передалось его возбуждение.

•      О боже! – только и смог сказать он. – Спасибо!

Больше мы никогда не встречались, но звонки продолжались еще долго. Я брала трубку, когда была свободна, а со временем и вовсе перестала отвечать на них.

В этот же период я получила письмо еще от одного претендента на мое внимание. Георгий, он же Юрий, он же Жора. Из Канады. Жора оказался одесситом. Я не смогла устоять и дала ему свой номер телефона. Звонок не заставил ждать себя долго. У него был очень приятный голос, одесский акцент и одесский же юмор. У Жоры своя компания по перевозкам, несколько «траков», один из которых водил он сам. По работе он частенько навещал Нью Джерси и в один из его приездов мы встретились. На громадном «траке» не представлялось возможным припарковаться у моего дома – поэтому мы договорились, что я подъеду к месту, где он сможет съехать с автотрассы.

И вот картина маслом. Я вижу его огромный «трак», паркуюсь, выхожу из машины: узкая юбка, чуть открывающая колено, сапоги на высоком каблуке и кожаный пиджак. Навстречу мне выходит парень в тренировочных штанах. Конечно, я не ожидала, что он будет во фраке – ведь он только приехал из Канады. Подходим друг к другу:

•      Ну, привет, землячка! – обращается он ко мне. Оценивающий взгляд – впрочем, как у всех, кто встречается с помощью сайта знакомств впервые. Ведь очень часто фото, размещенное на сайте не соответствует действительности. Сколько раз я слышала возмущения с мужской стороны по поводу того, что фотографии прекрасный пол выставляет чуть ли не школьные.

•      Привет, одессит!– улыбнулась я.

На фотографии он был изображен издалека – рассмотреть его я не смогла. Сейчас я видела перед собой коренастого парня с простым добрым лицом – не было в нем чего-то, что сразу зацепило бы. После пары ничего не значащих фраз, Жора сказал:

•      Ника, если ты не против, мне надо срочно груз доставить – тут недалеко, а потом можем пойти посидеть где-нибудь. И извини меня, ради Бога, за мой вид – я ведь только приехал. Даже помыться не успел, не то что переодеться.

•      Да-да, конечно, – пробормотала я.

Оставив свою машину на паркинге, я еле забралась в высокую кабину его «трака». Вся ситуация выглядела комично. Я, вынарядившись, как на свидание ( а это и есть своего рода свидание), не могу поднять ногу высоко из-за моей узкой юбки. А мой кавалер даже не подумал сменить свои тренировочные штаны хотя бы на джинсы.

Жора заметно нервничал. Может, из-за создавшейся ситуации, а может еще из-за чего, но место, куда он направлялся с грузом, найти не мог. Мы заблудились. А что значит заблудиться на траке? Это ведь не легковая машина: остановился, спросил, развернулся и поехал дальше. Трак не может развернуться где угодно. В конечном итоге, Жора все-таки доехал по назначению. И когда он разгрузился, было уже достаточно поздно для того, чтобы идти куда-нибудь.

•      Довези меня до моей машины и я поеду домой, – попросила я.

Я винила себя за то, что ввязалась в эту аферу. Зачем мне это надо было – разъезжать в траке по ночному Нью Джерси в поисках неизвестно чего. Приехав на стоянку, Жора попросил меня:

•      Давай хотя бы просто посидим и поговорим немного! Пожалуйста! Мне очень неприятно, что создалась такая ситуация – я ожидал, что все будет по-другому.

•      Ну, хорошо! – согласилась я.

Говорил в основном Жора. Он рассказывал о себе, о своем прошлом, настоящем и из всего его рассказа можно было понять, как он одинок и несчастлив.

•      У меня был очень успешный бизнес. Я ведь сам никогда не ездил за рулем – только на своей БМВ. У меня было более десяти траков с водителями. Жена-красавица, сын. И как-то все пошло вдруг наперекосяк. Жена ушла к другому – богатому мужику, сына забрала с собой. Я его вижу, правда, не так часто, как хотелось бы. Только собака дома меня ждет – и все. Я стал выпивать и бизнес пошел на нет. Сейчас у меня всего две машины. Зачем мне сейчас бизнес, ради чего, кого? Если честно, я вообще хочу в Одессу назад уехать – там мама, брат. Ты бы поехала в Одессу? – вдруг спросил он меня.

•      Погостить? Да. Насовсем – не думаю.

•      А я уехал бы. Достаточно заработать здесь денег и жить там потом на эти деньги. Будешь? – Жора открыл бутылку пива.

•      Нет, спасибо! – отказалась я. – Я, наверное, поеду.

Вот еще чего я не делала – не распивала пиво в траке.

•      Ника, посиди еще со мной, пожалуйста!– попросил он.

•      Мне пора, извини!

•      В следующий раз все будет по-другому, мы пойдем куда-нибудь в ресторан.

«Ресторан» было произнесено так, как когда-то произносили это слово в советские времена – гордо, что ли. Тогда это было редкостью: «пойти в ресторан». Сейчас же и особенно здесь, в Штатах, слово ресторан просто проглатывалось и вместо этого говорили : «Пойдем покушать куда-нибудь». Мне стало опять смешно.

•      Ты мне очень понравилась, – сказал Жора на прощание, когда я уже сидела за рулем своей машины.– Пожалуйста, не составляй мнение обо мне по сегодняшнему вечеру. Дай мне еще один шанс.

•      Спокойной ночи, – пожелала я ему.

•      Я буду звонить тебе! – сказал на прощание Жора.

Он продолжал звонить мне и следующая наша встреча состоялась очень скоро – я решила дать ему еще один шанс. Более того, мне очень приятно было общаться с ним по телефону – он умел поднять настроение, шутил, философствовал. Одним словом, я очень привыкла к его звонкам – это уже была своего рода терапия.

Встретились мы на том же месте. Он приоделся, надушился, на пальце красовался перстень. Так неуместно и смешно! Я понимала, что он его одел только что. Для чего это пижонство? Показать свое благосостояние? Это отдавало «совком». Так же, как и «ресторан» в том, как он произносил это слово. Я очень сомневалась в том, что все его рассказы о себе были правдой.

Он сел ко мне в машину.

•      Ну что, куда едем? – поинтересовался он. – Поедем покушаем в ресторан?

•      Давай отъедем отсюда, а там решим, – предложила я. Мне хотелось побыстрее покинуть этот пустырь.

•      Хорошо, – согласился Жора.

На нашем пути попался большой винный магазин, у которого Жора попросил меня притормозить.

•      Это очень хороший магазин, я его знаю. Здесь цены, наверное, самые лучшие в Нью Джерси. Пойдем, выберем что-нибудь.

Купив пару бутылок вина, мы отправились в поисках какого-то приличного места, где можно было бы поужинать: в пятницу везде очень многолюдно. Мы остановились возле одного из японских ресторанов-хибачи. Вошли внутрь – очень шумно и дымно. У входа стояли люди в ожидании свободных мест.

•      Ты хочешь здесь остаться? – спросил Жора. – Мне, честно говоря, хотелось бы пообщаться с тобой, а здесь не представится такая возможность. Может, поищем что-нибудь более романтичное?

•      Давай поищем, – согласилась я.

Покатавшись еще немного и не найдя ничего стоящего, мы остановились на каком-то дайнинге. Жора опять развлекал меня своими рассказами из прошлого и настоящего. Не смотря на то, что рассказывал он все с юмором, кроме жалости он ничего не вызывал. После ужина я отвезла его на стоянку.

•      Не уезжай прямо сейчас, пожалуйста! – попросил он меня.

В кабине трака он открыл свой переносной компьютер и стал показывать мне сюжеты про Одессу. Да, вот что нас объединяло! В принципе, только это! Но этого ведь недостаточно.

•      У нас ведь есть вино – давай выпьем! – как бы спохватился Жора.

•      Спасибо, ты пей! Я за рулем не пью, – отказалась я.

•      Ну немного можно!

•      Нет, спасибо, – отказалась я.

•      Ну, как знаешь, – обиженно протянул он и, открыв бутылку, налил себе в одноразовый стакан.

Пил он быстро и, выпив несколько стаканчиков, опять продолжил наболевшую тему: жена и сын. Я стала собираться.

•      Подожди, ты куда? – встрепенулся Жора.

•      Домой! Поздно уже – мне завтра рано вставать. Я в Манхэттен еду.

•      Зачем? – удивился Жора.

•      На выставку.

Это было правдой. На завтра у меня было назначено еще одно свидание. В Манхэттене.

•      Хочешь, я с тобой поеду? – предложил Жора.

•      Нет, спасибо!

•      А если я тебя попрошу остаться со мной сейчас?

•      Жора, ты о чем? Это исключено!

•      Я тебе совсем не нравлюсь, ни капельки?– спросил он грустным голосом.

•      При чем тут это? Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, в траке?

•      Да, я не подумал! Хотя здесь настоящая удобная кровать.

•      Я пошла! Спокойной ночи.

Конечно, оставаться с ним я не стала бы, даже если он предложил бы самый шикарный отель на свете. У меня не то, чтобы не было влечения к нему, он меня физически даже чем-то отталкивал и я понимала, что это наше свидание будет последним.

•      Да, извини, я не подумал. Конечно, как я мог? – как бы прочитав мои мысли сказал Жора, – давай поедем снимем отель – я хочу с тобой побыть эту ночь. Мы ничего не будем делать – я просто хочу обнять тебя и все.

•      Не получится, мне надо ехать, спокойной ночи, Жора!

Он продолжал меня уговаривать, но я уже спускалась со ступенек его высокой кабины.

•      Ну и не надо! – крикнул он мне вслед обиженно и даже не вышел проводить до моей машины.

Нет, конечно, это не мой принц. Он был для меня приятным собеседником по телефону – не более того.

На следующее утро я поехала в Манхэттен. У меня назначена встреча с художником Гришей. Мы с ним долго не переписывались. Он был конкретен и сразу предложил встретиться. А я не нашла повода отказаться – достаточно интересный, судя по фотографии, образованный, живет в Манхэттене. Посмотрим! Он жил в «аптауне» Манхэттена, где я его и подобрала на своей машине. Лысоват, старше, чем на фотографии, выставленной в Интернете. Ничего не кликнуло с первого взгляда – значит не кликнет никогда. Но я уже приехала и надо провести время вместе.

•      Ты голодна? Может, пойдем поланчуем? – спросил меня Гриша, когда я запарковалась на одной из улиц «аптауна». – Здесь есть одно очень симпатичное кафе. “Fetch” называется. Знаешь, что это такое?

•      Нет, – честно ответила я.

•      Это что-то типа “ принеси”. Игра такая между собакой и хозяином: он бросает ей мяч или что-то, что надо поймать и принести назад, хозяину. Это очень популярное место в “аптауне”, рядом с моим домом и я люблю здесь ланчевать, – объяснил мне Гриша.

Мы вошли в кафе около часа дня, время ланча, а для кого-то завтрака и, учитывая, что настоящие манхэттенцы не готовят дома даже завтраки, кафе было битком. Нам удалось найти маленький столик на двоих у окна. Помещение не отличалось простором и расстояние между столиками можно измерить в сантиметрах. На стенах кафе красовались портреты собак разных пород, окрасов и мастей. В основном, любительские фотографии владельцев друзей наших младших, по всей видимости, завсегдатаев этого заведения.

•      Ну, как тебе здесь? – поинтересовался Гриша.

•      Приятное местечко! – согласилась я, рассматривая фотографии животных.

•      Оно тебе еще больше понравится, когда ты попробуешь один из их знаменитых омлетов, – пообещал Гриша.

•      Не знаю, голодна ли я для омлета, – посмотрела я на часы.

•      Попробуй обязательно – не пожалеешь, – посоветовал Гриша.

Нам принесли меню. Я заказала омлет со сладким перцем и козьим сыром.

•      Хороший выбор, – похвалил Гриша.

Зазвонил мой мобильный. Я посмотрела на экран – Гоша, он же Жора. Проснулся, наверное, только. Трубку я не взяла и он оставил мне длинное сообщение.

Гриша жил в Америке очень давно. Он приехал из Риги, был культурен, образован, интеллигентен, обходителен. Без особых обязательств, не отягощен детьми, родителями и бывшими женами. Но он мне был не нужен. Это уж точно не мой человек.

•      Ты знаешь, ты первая русская женщина, с кем я встречаюсь за очень продолжительное время, – признался Гриша, когда мы пили кофе. – Все мои герлфренд были американками и я уже как-то привык к этому. Даже последняя моя гражданская жена была американкой.

•      Что же тебя потянуло на сайт с русскими? – задала я вытекающий из его откровения вопрос.

•      Да ты знаешь, надоели они мне, американки. В них, конечно, много есть и положительного, но они все равно другие.

Я понимающе кивнула головой: “Понятно, мол, слышали: русские более душевные, всепонимающие, всепрощающие, много дающие и мало требующие взамен”. Но ты ошибаешься, дядя, многие русские женщины тоже уже не соответствуют стандартам “коня на скаку остановит, в горящую избу войдет” , а особенно русские в Америке. Гриша, как будто прочитав мои мысли, сказал:

•      Правда, если русская женщина прожила в Америке более пяти лет, она уже слишком избалована. Это хорошо, что ты здесь всего чуть больше года, – заметил он, как будто я дала согласие выйти за него замуж.

•      Ну что, я предлагаю провести день культурно, – продолжил Гриша, – ты была в “Метрополитен” музее?

•      Нет!

•      Тогда тебе это будет интересно. Тем более, там какая-то новая выставка сейчас.

•      С удовольствием!– ответила я, а в уме всплыло двустишие: “Я поведу тебя в музей, – сказала мне сестра!”

День был чудесный – один из таких немногих оставшихся солнечных теплых дней середины ноября – и проводить его в темных комнатах музея как-то не особенно хотелось. Поэтому галопом промчавшись по залам ( иногда Гриша за мной просто не успевал), мы остановились на втором этаже под стеклянной крышей, через которую проникал солнечный свет. Я зажмурилась, облокотившись локтями о перила, и подставив лицо солнцу.

•      Я так рад, что встретил сегодня такую красивую женщину, – сказал Гриша, глядя на меня и явно любуясь увиденным.– К тому же еще и умную. Редкое сочетание.

Я улыбнулась в ответ. Наверное, он ждал, что я тоже изображу радость от встречи с ним.

•      Пойдем, может, пройдемся. Централ Парк рядом, – предложила я.

•      Но мы еще не посмотрели несколько залов, – удивленно возразил художник.

•      В следующий раз как-нибудь, – мягко сказала я, – очень хочется на свежий воздух.

•      Ладно, пойдем, – неохотно согласился Гриша.

Мы немного походили по Централ Парку, но очень скоро стало темно и мы переместились на ярко освещенные улицы Манхэттена. Гриша показал дом, где жил раньше и где живет сейчас. Я заметила, что все, с кем до сих пор мне довелось встречаться благодаря сайту знакомств, находятся сейчас не в самой успешной стадии своей жизни. Гриша не был исключением. Живя в гражданском браке с американкой, он снимал пентхаус, где у него была своя мастерская. Сейчас он снимал студию – одну комнату, в которой и жил и творил. Американка ли была хорошо обеспечена или дела его пошли хуже – об этом история умалчивает. Но по натуре он был зажимист и скуповат. Это чувствовалось даже на первом свидании. Когда мы проходили мимо дорогого винного магазина, Гриша предложил зайти внутрь.

•      Там предлагают бесплатно вино продегустировать, – объяснил мне он.

Внутри магазина на прилавке стояли маленькие бумажные стаканчики с вином для дегустации. Гриша взял один стаканчик и предложил мне.

•      Нет, спасибо! – отказалась я.

•      Ты не пьешь вино? – удивился Гриша, дегустируя уже второй или третий сорт.

•      Почему, пью. Но я не люблю просто так пить – я люблю с хорошей закуской и не на бегу.

•      Хорошо, в следующий раз приглашаю тебя к себе домой. Я куплю хорошее вино – будем дегустировать, – оживился Гриша.

Мы направлялись к месту, где я припарковала свою машину. На углу было маленькое кафе-суши.

•      Кстати, ты любишь суши? – спросил Гриша.

•      Обожаю.

•      Вот неплохое место – я всегда заказываю здесь с собой, домой.

•      Вот я сейчас с собой и возьму, на ужин! – сказала я, входя внутрь.

Гриша не догадался спросить, голодна ли я – ведь мы ели только ланч, а уже время ужина. Или просто предложить зайти выпить кофе с пирожным в одном из кафешек, встречающихся на каждом шагу здесь. А зачем? Программа на сегодня исчерпана. И статья расходов тоже.

•      В следующий раз я приглашаю тебя к себе: мы закажем суши и я куплю бутылку вина, – торжественно сказал Гриша. – А потом покажу тебе свои картины.

«А потом я тебя трахну!» – продолжила я за него. Нет уж, милый, следующего раза не будет. Попрощавшись, я уехала назад, в Нью Джерси. Кушать суши, купленные в Манхэттене.

На следующий день, совершая свою ежедневную пробежку, я вспомнила, что у меня на «холде» еще один кандидат, претендующий на мое «комиссарское тело». Еще один Георгий. Но уже не Жора, он же Юра, а просто Гия. Грузин. Он давно мне писал и мы даже созвонились однажды, но меня отпугнул его грузинский акцент. Наверное, сказался мой до сих пор еще «совковый» менталитет: у нас ведь к грузинским мужчинам никогда серьезно не относились, они всегда были поводом для шуток. Но после встречи с водителем трака Жорой, который любил выпить, и жадным богемным Гришей, я подумала: а почему бы нет? Тем более, какое это имеет значение – есть у него акцент или нет. Мы живем в стране эмигрантов и здесь у всех есть акценты. И я решила перезвонить ему. Он очень обрадовался моему звонку и мы назначили встречу на тот же вечер, в воскресенье.

Гия заехал за мной на шикарном «Лексусе». Невысокий, лысоватый, но породистый и интересный. Все было так, как должно было быть. Он пригласил меня в очень хорошее место, заказал отличное вино. Оказавшись интересным собеседником, обладавшим чувством юмора, он умел ухаживать и ничем не раздражал. Никаких домоганий в первый вечер. Мы поужинали и он привез меня домой, попрощавшись.

В Америке работает этакая «негласная» схема свиданий: секс после третьего свидания. Считается, что пара должна узнать друг друга и понять, нужно ли им продолжать отношения и, соответственно, стать ближе друг к другу. Безусловно, страсть может вспыхнуть и после первого свидания – никто за это не осудит. Но не один американский мужчина никогда не позвонит женщине, которая после третьего свидания «сделала ему ручкой». Значит, его просто использовали.

Приблизительно в это же самое время я получила новое сообщение. Из Флориды, от Роберта. Все бы ничего, но Флорида – не ближний свет. Не веря, что может что-то получится из-за дальности расстояния, я ответила ему. Он попросил мой телефон и перезвонил мне. Очень приятный голос: мягкий, веселый. Роберт родился на Кубе, родители испанцы и он говорил по-русски с легким акцентом.

•      Ты отлично говоришь по-русски, – удивилась я.

•      Я училься в Киеве, – ответил он. – В Институте, там же жьенилься на русской жьенщине.

В разговоре Роберта чувствовалась смесь доброты, нежности и наивности – таких редких спутников русских мужчин нашего возраста. Он позвонил еще пару раз, я с удовольствием беседовала с ним, но ничто не предвещало известия, о котором он сообщил мне в свой следующий звонок.

•      Прьивет! – поприветствовал меня Роберт в очередной раз, – а у менья длья тебья новость.

•      Какая? – поинтересовалась я.

•      Тьибе решать, хорошая она длья тебья или нет.

•      И все же, ты мне скажешь, что за новость?

•      Я прьизжаю в Нью Йорк Сити, – объявил мне Роберт, – на Thanksgiving Day.

•      Это здорово! – воскликнула я, хотя абсолютно не была готова к такому повороту событий. – Ты к кому–то едешь на праздники?

•      К кому я могу ехать? Я еду к тьибе! Не к тьибе, конечно, домой, – сразу поправился он, – но я еду специально встрьетиться с тобой, моя принцесса. Я подумал, а зачем тьянуть? Ты мние очень нравишься, я, надеюсь, тоже понравльюсь тьебе. Я чувствую, что ты моя жиенщина! Я решил ехать! У менья уже есть билеты и мнье осталось забронировать отель. Можиет, ты знаешь какие-то недорогие отели возлие тебья? Я бы мог остановиться и в Нью Джерси. В Манхэттене очиень дорого!

•      Я подумаю, – для меня это было слишком много информации. – На сколько ты приезжаешь дней, Роберт?

•      На чьетыре днья.

•      Хорошо, давай я узнаю и мы созвонимся попозже, – предложила я.

•      Ты рада, что я приеду?

•      Конечно, это большой сюрприз, – попыталась я придать своему голосу радостные нотки.

Положив трубку, я задумалась. Это абсолютно не входило в мои планы – я и так запуталась. Оставались еще вялотекущие отношения с Максимом в виде телефонных звонков, набирающие обороты отношения с Гией. Куда еще и Роберт? Тем более, на четыре дня. Что мне с ним делать эти четыре дня? А если он мне не понравится сразу, как быть? «Наверное, он не только едет с тобой встретиться» – успокоила я свою разыгравшуюся совесть. Наверняка, у него несколько женщин на примете – вот и будет каждый день встречаться с разными. С другой стороны, он мне здесь, в Нью Джерси, абсолютно не нужен – мне его надо будет возить, развлекать. В Манхэттене, по крайней мере, есть метро, да и в течение дня будет чем заняться. Я же не буду четыре дня сидеть возле него..... Мысли, догадки, предположения..... Роберт позвонил на следующий день:

•      Ну что, тьи узнала что-ньибудь про отель?

•      Ты знаешь, я подумала, что тебе будет лучше в Манхэттене, – сказала я. – Ты ведь не хочешь брать машину в аренду?

•      Ньет, я не собираюсь.

•      Тем более. Подумай сам. В Манхэттене ты будешь свободно передвигаться – есть метро, такси в конце концов. Ты сможешь в течение дня посмотреть интересные места. Ты был когда-нибудь в Нью Йорке?

•      Одьин раз – очьень давно.

•      Ну вот видишь! Походишь по музеям, посмотришь выставки!

•      Я думал, мы вмьесте походьим! – разочарованно протянул Роберт.

•      И вместе тоже, конечно! Но ты приезжаешь на праздники, у меня уже есть кое-какие планы. Поэтому я буду совмещать то, что запланировала заранее, и встречаться с тобой.

•      Хорошо, – немного растерянно произнес Роберт, – я буду ещье звонить, пока!

Приезд Роберта намечался на конец ноября. До этого оставалось еше две недели. Периодически звонил Максим. Он интересовался моими делами и каждый раз, как бы оправдываясь, находил причину не встречаться. То у него по работе неприятности, то девочки заболели, то к отцу надо срочно ехать… Я не понимала, хочет он со мной расстаться или действительно у него масса проблем.

С Гией мы встречались еще один раз – ужин, нежный поцелуй в щечку при прощании. Наверное, он действует по «американской схеме»: секс не раньше третьего свидания. Однако, надо заметить, физически он меня здорово притягивал. Схема действительно оказалась «американской»: третье свидание было решающим. Мы ужинали, пили отличное вино, беседовали и я видела огонь его глаз – этот всепожирающий огонь кавказских глаз.... Наверное, мои глаза тоже загорелись в ответ, так как после ужина Гия сказал:

•      Никуша, ты мне очень нравишься, я вижу, что ты тоже неравнодушна ко мне. Мы взрослые люди и понятно, зачем мы встретились. Я не вижу дальнейшего повода тянуть с этим, – по крайней мере, честно.

Я вспомнила слова из известного фильма «Обыкновенное чудо»: « Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…» и мне стало смешно. Осталось только назначить встречу на сеновале. Но Гия не стал назначать встречу на сеновале, мы поехали в отель и занялись диким необузданным сексом. Я не ошиблась – любовником он был хорошим… Невольно вспомнился Максим и наше слияние не только тел, но и душ и мне стало неприятно.

•      Отвези меня домой, пожалуйста, – попросила я Гию.

•      Ты разве не останешься? – удивился он, – я снял номер до утра. Тебе что-то не понравилось?

•      Нет, я привыкла спать дома. Всегда, – категорично заявила я.

•      Останься! Что случилось?

•      Нет! – ответила я, одеваясь. – Извини, все было хорошо!

Гия подвез меня к моему дому.

•      Ника, ты мне очень нравишься и я рад, что встретил тебя, – сказал он, прощаясь.– Мне очень хорошо с тобой, спокойно, отрадно. Я очень ценю наши отношения и многое готов отдать за них. Я не обещаю тебе золотых гор, но я заботливый, верный, добрый. Одно, о чем я тебя попрошу: мне очень хочется надеяться, что я буду один у тебя. Спокойной ночи!

Он поцеловал меня и я вышла из машины. Зачем он все это сказал, думала я, поднимаясь в лифте. Понятно, грузины очень гордые. Наверное, он догадывается, что знакомясь таким образом, на сайте, у нас большой выбор и, вполне вероятно, женщина может встречаться одновременно с несколькими мужчинами. Почему бы нет? А может, он знает это по собственному опыту? Зачем я вообще стала с ним встречаться – ведь это только времяпровождение, хоть и приятное, а я ищу человека для жизни. Ответа я не находила. Но после сегодняшнего вечера я еще больше стала тосковать по Максиму.

Через несколько дней, опять-таки во время моей вечерней пробежки на стадионе, меня охватило необузданное желание позвонить Максиму. Почему я не могу сделать это? К черту гордость! Мне что, восемнадцать лет? В этой жизни так мало хорошего, почему я должна отказывать себе в том, чего я хочу? И я позвонила.

•      Максим, привет!

•      Никуля, привет! Я так рад, что ты позвонила! – я услышала искреннюю радость в голосе, – Честно говоря, много думал о тебе. Только разгреб свои завалы. Как ты?

•      Хорошо!

•      Слушай, я конечно, понимаю, что это по-свински с моей стороны, но я безумно хотел бы увидеться с тобой сейчас.

•      Ну приезжай! – ответила я.

•      Ну, я приеду, а дальше? Приезжай лучше ты! Я обещаю отличный ужин.

Не знаю, что мной управляло. Настроение было игривым и ломаться не хотелось, а хотелось его, Максима. Безумно. Даже не то, что близости с ним, а просто – увидеть и понять, что же все-таки в нем есть, что не дает моей душе успокоиться. А если хочется – надо получить это.

•      Хорошо, я приеду!

И, переодевшись, я помчалась в Бруклин. Максим действительно был несказанно рад, увидев меня. Он обволакивал меня своим взглядом:

•      Как же я скучал по тебе, ты не представляешь, – шептал он, прижимая меня к себе. – Прости меня за то, что долго не мог вырваться. Как назло, только познакомился с женщиной, которая очень нравится, так куча проблем навалилась с разных сторон. Не знал, с какой стороны подступить к этим завалам.

•      Ну, разгреб свою кучу? – спросила я, улыбаясь.

•      Не то, чтобы совсем, – улыбнулся Максим, – но она значительно уменьшилась. Так, я же тебя обещал вкусно покормить. Поехали!

Вечер прошел замечательно. Я за это время успела охладеть к нему и вела себя совсем по-другому. Не как влюбленная кошка, готовая на все… Честно говоря, мне ничего не хотелось в этот вечер. Мы просто валялись в кровати, болтали, дурачились. Максим пытался возбудить меня и так и этак, а я просто играла с ним – как кошка с мышкой. Он не мог понять, что не так – ведь до этого все было по-другому. А когда для мужчины что-то становится загадкой, у него возникает интерес. Недаром ведь говорят: «никогда не открывайтесь до конца, будьте непрочитанной книгой». Он целовал и облизывал пальцы моих ног, делал мне массаж и, в конце концов, я ему уступила. Было около двух ночи, когда я стала собираться.

•      Ты куда? – удивленно спросил Максим.

•      Домой, – невозмутимо ответила я.

•      Так поздно, останься! – попросил он.

•      Я через сорок минут уже буду дома – сейчас машин ведь совсем нет!

•      Прошу тебя, останься! Сегодня был один из лучших вечеров за мои последние не помню сколько лет!

•      Нет, Максим! Я поеду домой! У тебя девочки рано придут на работу, а мне надо выспаться!

•      Вот и выспишься здесь. Я утром спущусь, закрою дверь – будешь спать, сколько вздумается!

•      А потом я спущусь вниз, скажу всем: «Здрасьте!» и заварю кофе?!

•      А что тут такого? Они, наверное, предполагают, что у меня может быть личная жизнь, – удивился Максим.

•      Нет, нет! Я, правда, хочу спать в своей кровати! Спокойной ночи!

•      Позвони, когда доедешь, обязательно! – попросил он, обнимая меня и грустно глядя в глаза.

•       Ложись, тебе ведь завтра рано вставать.

•      Я дождусь твоего звонка!

Я чувствовала, как он хочет, чтобы я осталась и сделала наоборот. Я знала, что все это сыграет роль в дальнейшем. В мою пользу. Так и получилось. Максим позвонил мне на следующий день, когда я еще валялась в постели:

•      Доброе утро или уже день, наверное!

•      Привет! – промурлыкала я сонно.

•      Я просто хотел сказать, что мне ни с кем никогда в жизни не было так хорошо. Дело даже не только в сексе. Я поражаюсь – я сам в себе открыл что-то новое. Ты, как бы это сказать, как тихая гавань, что ли… Ты не поверишь, я в жизни никогда никому не целовал пальцы ног! ( ну, нам это не в первой, – подумала я).

Излияния продолжались дальше. Безусловно, приятно было слышать это, особенно от него. Как мало нужно, чтобы мужик изменил свое поведение. Просто не проявлять активность – вот и все. Но я не умею делать что-то в-пол-силы. Если я влюблена – я влюблена. И по мне это видно.

Вечером зазвонил телефон. Батюшки, Максим, опять! Да что это с ним?

•      Привет, Никуля! Как день прошел?

•      В трудах да в заботах, – пошутила я.

•      Я весь день думал о тебе, у меня в голове только наш вчерашний вечер. Все было настолько классно и гармонично – так, как только можно представить идеальный вечер. С момента, как ты вошла и до твоего отъезда. Мне очень хорошо с тобой! – Максим продолжал томно исповедоваться.

Можно только порадоваться маленькой, но победе. Мужчина, который очень нравится чуть ли не выворачивает душу наизнанку. Но я, честно говоря, не летала от счастья, чувствуя, что не смотря на гармонию наших отношений, будушего у нас нет. Он любит принимать готовое, чужую инициативу. Ты предложи – я приму и поблагодарю. Предпринять какое-либо усилие со своей стороны он не собирался. Если тебе было так хорошо, сядь в машину, купи букет цветов и позвони снизу, чтобы все это сказать тет-а-тет. Вместо того, чтобы изливаться в течение часа по телефону. Те же сорок минут. Но он слишком ленив для этого. Или не изобретателен. Или и то и другое. Было бы лучше, чтобы я не встречалась с ним. Я понимала, что все остальные здорово проигрывают по сравнению с ним. Значит, впору прекратить поиски и завязнуть в отношениях с Максимом. Которые ни к чему не приведут. Потеря времени… А мне уже почти сорок – я просто не имею права вот так праздно терять время. Ну и зачем, спрашивается, инициировала встречу?

Роберт и другие

Сегодня День Благодарения. Вторая моя осень здесь, в Америке. Встав утром и потягивая горячий кофе, невольно вспоминаю этот день ровно год назад – работа «хостес» в ресторане. И праздничный ужин с собой – «доги бэг». Как будто и не было всего этого никогда!

Сегодня приезжает Роберт – вернее, уже должен приземлиться и, наверное, скоро позвонит. Действительно, я еще не успела допить свой кофе, как запел мой мобильный.

•      Прьивет, моя прьинцесса! Я уже здиесь, в Нью Йорке! – сказал Роберт радостным голосом.

•      С приездом!

•      Ну, когда мьи сможем увьидеться?

•      Ты уже разместился в гостинице? – ответила я вопросом на вопрос.

•      Ньет еще, но я сейчас поеду, размещусь и сразу готов встриетьиться с тобой. Мнье так не терпиться! Когда ты сможиешь приехать в Манхэттен?

•      Давай часам к четырем, – предложила я.

•      Хорошо! Я тогда ещие позвоню!

•      Пока! – попрощалась я.

Если честно, вся эта ситуация с Робертом мне не понравилась изначально. Не будучи уверенной в том, что мне интересно будет провести четыре дня вместе, я знала, что моя гипертрофированная совесть никогда не позволила бы «дать от ворот поворот» ему после первой встречи – он-то приехал провести время со мной. «Ладно, посмотрим», – сказала я сама себе. Вечером нас с Даником ждала в гости к ужину Маша – она запекала индейку и у меня был повод не затягивать сегодняшнюю встречу с Робертом. Созвонившись еще раз и договорившись, где его «подхвачу», я отправилась собираться на очередное свидание. Роберт остановился в гостинице, расположенной в самом сердце Манхэттена. Я очень не люблю ездить за рулем в этой части мегаполиса, а особенно останавливаться, ожидая кого-нибудь. Сумасшедшие таксисты, которые так и норовят въехать в тебя, лимузинщики… Постоянно кто-то сигналит, извещая тебя о том, что ты мешаешь, встав на их пути. Одним словом, я стараюсь объезжать эти улицы. Роберт, наоборот, настаивал, чтобы я его забрала чуть ли не у самой гостиницы.

•      Если честно, я точно не знаю, как подъехать к ней, – объясняла я ему, – там везде движение в одну сторону. Да и сегодня праздник – толпы туристов. Давай встретимся в другом месте – тебе ведь легче пешком пройтись!

•      Там легко подъехать – ты не заблудишься! – убеждал меня Роберт. Он оказался упрямым.

После всех препирательств, мне уже вообще никуда не хотелось ехать. День был холодным. Я одела черные брюки, бутылочного цвета тонкий свитер под горло, повесила длинную нить кофейного цвета жемчуга и, набросив приталенное полупальто, выскочила из дома.

Через пол-часа я подъехала к назначенному месту. Толпы туристов бродили по улицам. Было очень холодно и все кутались в шарфы и натягивали шапки, купленные здесь же, на улицах Манхэттена. Припарковаться, как и ожидалось, не представлялось возможным. Я медленно поехала, пытаясь позвонить с мобильного Роберту, и одновременно следя за сумасшедшим движением – как бы не въехать в кого. Сначала он долго не брал трубку.

•      Ты где? – я все-таки дозвонилась. – Я уже минут десять езжу кругами.

Мы созванивались еще несколько раз, прежде чем я сумела все-таки встать где-то, образовав двойной паркинг. В зеркало заднего вида я увидела, как к моей машине устремленной походкой направляется он – Роберт. Несется на всех порах. Походка, выражение лица – все выдавало в нем желание увидеть меня поскорее. В руках – огромный букет цветов. И вот – цель достигнута. Он открывает дверцу машины – смущенно-радостная улыбка:

•      Прьивет! Наконец-то!– бедолага успел замерзнуть в своей тонкой курточке и его нос приобрел бордово-синий оттенок, как у всех южных людей, не привыкших к холоду.

•      Привет! Садись скорей – мне не терпится уехать из этой клоаки, – поторопила я его.

•      Это тьебе! – протянул он мне шикарный букет роз.

Первый букет за все время моих знакомств на сайте, надо заметить.

•      Спасибо, положи его на заднее сиденье, пожалуйста. Мы поедем куда-нибудь подальше, в «аптаун» – где можно запарковаться.

•      Как скажешь, принцесса! Ты здиесь хозяйка. Я, честно говоря, был в Нью Йорке очень давно и с тех пор здиесь еще больше людей. – Роберта переполняла радость, что наконец-то нашел меня.

Потихоньку оттаяв, он стал в упор рассматривать меня.

•      Ты красивая, как и на фотографии, – заметил он с улыбкой. – Я такой и представлял тебя. А я – не обманул твоих ожиданий?

•      Нет, такой же, как на сайте, – ответила я.

Симпатичный: брюнет, карие узкие глаза, чем-то отдаленно напоминающие глаза Ричарда Гира. Сложен идеально – высокий, стройный, но не худой. Но для себя я не нашла ту одну маленькую изюминку… Никак – не холодно, не жарко. Ничего не кликнуло, не вспыхнуло, не задело. Мы доехали до «аптауна» и припарковались.

•      Какая ты высокая! – заметил Роберт, когда я вышла из машины. – Почти, как я.

И он попытался встать рядом, макушка к макушке, чтобы сравнить наш рост.

•      Давай пройдемся немного, – предложила я.

•      Давай, – согласился Роберт.

Мы шли по Манхэттену мимо витрин магазинов. Людей становилось все меньше – обычно День Благодарения проводят в кругу семьи или друзей, дома. Роберт пытался взять меня за руку или хотя бы под руку. Я же не горела желанием касаться его.

•      Нас с сыном пригласили в гости сегодня, на ужин, – уточнила я. – Поэтому часов в семь мне надо будет уехать.

•      Хорошо! Не хорошо, конечно. Но я всье понимаю – сегодня ведь праздник, а я прьиехал так внезапно… У нас с тобой еще три дня! Мы наверстаем сегодняшний день, – с воодушевлением заметил Роберт.

«К сожалению, три дня!» – подумала я. Мне хватило нескольких минут, чтобы понять, что ничего у нас не получится. Обманывать себя я не хотела. И его тоже. Это не мой человек. Но сказать ему: « Знаешь, Роберт, ничего у нас не получится, давай не тратить время зря!» – я не могла. Он смотрел на меня влюбленными глазами, у него такие планы и надежды на эти три дня! Как я посмею?

•      Смотри, какие фифочки! – сказал Роберт, показывая на манекенов, когда мы проходили мимо витрины магазина женской одежды.

•      Что это за слово такое «фифочки»? – удивилась я. – Нет такого слова в русском языке.

Меня он начинал раздражать.

•      А какое есть? – веселым голосом спрашивал он. У него было прекрасное настроение – в Нью Йорке, рядом женщина, не обманувшая его надежд…

•      Не знаю, но «фифочки» точно нет, – огрызнулась я.

Навстречу нам шли нарядные леди в длинных вечерних платьях и меховых манто, держа под руку таких же нарядных джентльменов в токсидо.

•      Можьет, пойдем посьидим где-нибудь? Сейчас не самая хорошая погода для гуляния, – предложил Роберт.

•      Да, давай найдем какое-нибудь место.

•      Столько фифочек нарядных вокруг, – опять весело сказал Роберт.

•      Не говори это слово! – заметила я, но уже с нескрываемым раздражением.

Все, что попадалось на нашем пути, закрыто – в этот праздник мало какие рестораны работают. Я совершенно забыла об этом, а ехать опять на Бродвей не было никакого желания. Везде нас встречали только темные окна с надписями: « В день Благодарения – закрыто».

Наконец, после долгих поисков, мы нашли маленький французский ресторанчик, расположенный на углу какого-то здания. Открыто, ура! Французам нет дела до американского Дня Благодарения – они хотят делать деньги. Мы присели за столик на двоих, на котором уютно горела свеча. Очень романтично! Меню специальное, праздничное – индейка под клюквенным соусом. Правда, можно было заказать еще и луковый суп, который пришелся очень кстати после прогулки по Манхэттену.

•      Какие у тебя планы на эти дни? – поинтересовалась я.

•      Быть с тобой – мои планы. На завтра у менья билеты в Карнеги Холл – там будут играть симфонию, посвиященную жертвам урагана Катрина. Если ты не возражаешь, конечно. Послезавтра – у менья длья тебья сюрприз. Ну а слиедующий день – отъезд.

•      То есть ты хочешь сказать, что приехал только ради меня? – удивилась я.

Честно говоря, я до сих пор не сомневалась, что он захочет встретиться еще с кем-нибудь.

•      Коньечно, – искренне удивился Роберт. – Ради кого ещье?

•      Ну, ты же понимаешь… – стала объяснять я. – Этот сайт, где мы познакомились, наверняка ты там переписывался еще с кем-то из Нью Йорка…

•      Ника, пойми, я свой выбор уже сдиелал там, во Флориде. И выбор этот – ты.

Роберт старался быть интересным: что-то рассказывал, шутил, смеялся. Наверное, многие женщины хотели бы иметь такого Роберта в бойфрендах, или даже в мужьях. Но мне он был не нужен. Не было притяжения – ни душевного, ни физического. Наоборот, все отталкивало.

•      Ты мние очень нравишься, – прервал мои мысли Роберт. – Я не жалею, что приехал. Я приньял правильное решение. Даже могу сказать, что искал именно такую женщьину, как ты: красивую, серьезную, умную, честную. Я тебья пока ни о чем не спрашиваю – знаю, что не все так торопьятся с приньятием решиения, как я. Очиень хочу, чтобы ты сделала в отношении мьеня правильные выводы и постараюсь сдиелать всье длия этого. Я упорный.

Я улыбалась в ответ. Что я могла ему сказать? Что я достаточно большая девочка и привыкла доверять своим чувствам. И если ничего не кликнуло ( это называется chemistry), то и не кликнет уже. Что заставлять себя почувствовать что-то только ради того, что человек хороший, не надо. И ради того, чтобы не быть одной. Ничего не получится через насилие своей души. У меня за спиной уже имелись два брака именно по этой причине – не быть одной. Достаточно! Я хочу найти СВОЕГО человека. Зачем я буду все это объяснять?

•      Спасибо за вечер, Роберт. За ужин, за цветы. Мне пора…, – сказала я, вставая из-за стола.

•      Да-да, конечно, я заговорился, – он галантно накинул пальто мне на плечи.

Я подвезла Роберта к отелю.

•      Спокойной ночи, завтра созвонимся! – сказала я.

•      Спокойной… У меня, наверное, она не очиень спокойная будиет, – улыбнулся Роберт.

Я ехала из Манхэттена через Линкольн Тоннель и думала. Почему так всегда бывает? Добрый, надежный, честный и, по всей видимости, верный парень, но не мой. Ну не нужен он мне. Я была уверена, что если бы я ответила ему взаимностью, он не стал бы мне долго морочить голову. Роберт был настроен очень серьезно. А мне даже не хотелось встречаться с ним на следующий день. На душе было тяжело – рано или поздно надо будет признаться ему, что я ничего не чувствую. С другой стороны, он сам меня поставил в такое глупое положение. Я его не просила приезжать… Да еще на четыре дня.

•      Ну, как твое свидание? – поинтересовалась Маша после ужина, когда Данька ушел к Никите в комнату.

Я рассказала ей и спросила:

•      Что бы ты на моем месте сделала?

•      Если бы он мне не понравился на первом свидании, на второе я бы не пошла, – уверенно сказала Маша.

•      Но он приехал из Флориды специально ради меня.

•      А это разве твои проблемы? Blind date поэтому так и называется. Ты встречаешься вслепую, а после этого прозреваешь и решаешь, имеют ли смысл дальнейшие встречи, – у Маши на все было объяснение.

•      Маш, я все понимаю, но чисто по-человечески не могу так поступить.

•      Ты меня спросила – я тебе ответила. А ты поступай, как знаешь, – сказала Маша.

На следующий день Роберт звонил несколько раз. Сославшись на занятость, я пообещала приехать непосредственно перед концертом.

•      Зато завтра я свободна и мы проведем почти весь день вместе, – решила я «подсластить пилюлю».

Развлекать Роберта, видеть его влюбленные глаза и пытаться отстраниться от его объятий мне хотелось чем можно меньше. А так, думала я, обойдемся малой кровью: концерт, потом домой, ну и один день остается. Всего ничего!

Карнеги Холл мне не довелось посетить ни разу. В Америке не придают особой роли одежде. Здесь никто не посмотрит косо, если ты придешь в джинсах даже в концертный зал. Мне хотелось какой-то торжественности – все-таки это известный Карнеги Холл! Я одела темно-синие бархатные брюки, нарядный топ черного цвета, туфли на высоком каблуке и набросила норковое манто. Не броско, но торжественно-нарядно.

Роберт звонил в течение дня постоянно. Отчитаться: где он, что делает, какие музеи посетил…

•      Приезжай поскорей, – каждый раз просил он меня, – я скучаю…

Днем, когда я еще была дома, позвонил Максим.

•      Никуля, привет! Как твои дела, как знакомые?

•      Спасибо, все по плану! – ответила я.

Перед приездом Роберта я сообщила Максиму, что приезжают мои приятели из Москвы, на праздники, и у нас с ними совместная программа. Так что я буду в Нью Йорке каждый день. Скучая по Максиму, я думала о нем постоянно.

•      Чем собираешься заняться сегодня? – поинтересовался он. – Я очень соскучился по тебе.

•      Сегодня мы идем на концерт. Если он закончится не очень поздно, я могла бы приехать к тебе! Но не обещаю – поэтому планируй свои дела. Если получится – получится…

•      Это было бы здорово! Позвони, когда освободишься, – попросил Максим.

•      Хорошо! До связи.

Лучше бы он не звонил. Теперь все мысли у меня были о том, как «отбыть повинную» с Робертом и побыстрее освободиться. Вся создавшаяся ситуация отдавала маразмом. Я через силу встречалась с Робертом, думая о Максиме. Зачем? Только потому, что он не подумал и приехал на четыре дня, не спросив меня: а хочу ли я видеть его четыре дня, а свободна ли я для него? Но ничего сделать нельзя. Я заехала за Робертом ровно за час до концерта. И опять букет – правда, поскромнее вчерашнего.

•      Ты меня балуешь! – улыбнулась я. – Спасибо.

•      Кого мне ещье баловать, если не тебья!

•      Как провел день? – задала я дежурный вопрос.

•      Нормально – ходил по музеям. Гульять сейчас холодно, – ответил Роберт.

В Карнеги Холл, помогая мне сбросить норку с плеч, Роберт поинтересовался:

•      Это настоящий мех?

•      Нет, искусственный. – пошутила я. – Чебурашка.

Непосредственный и простой, Роберт не понял моего юмора. Говорят, «простота хуже воровства». Именно этот вариант и соответствовал поведению моего кавалера.

•      Какая ты красивая – как модель! – восхитился Роберт.

•      Спасибо! – скромно поблагодарила я.

Зал был полон. Как я и ожидала, кто-то пришел послушать музыку в вечернем платье, а кто-то даже не подумал сменить джинсы после прогулки. Мой наряд был очень кстати. Первое отделение не тронуло за живое – как обычно и бывает. Для разогрева. В антракте мы не стали никуда выходить и остались сидеть на своих местах.

•      Я хотел тебя попросить о чем-то. Можно? – задал мне вопрос Роберт.

•      В зависимости от того, о чем ты будешь просить, – ответила я.

•      У нас в декабре будет юбилей компании. Планируется грандиозное пари в честь этого. Каждый должен прийти со своим спутником или спутницей. Я хочу попросить тебия приехать на этот юбилей. Ты моя спутница. У мения больше нет никого. – он смотрел грустными, по-собачьи преданными, глазами и мне стало ужасно жаль его.

Я знала, что Роберт работает в авиаконструкторской компании инженером уже много лет. Для него представлялось немаловажным появиться на пари с подругой. Но что я могла ему сказать, если наш завтрашний день должен был стать последним днем наших встреч.

•      Я пока ничего не могу тебе обещать, – ответила я.

•      Конечно, я оплачу все расходы, билеты, – поспешно сказал Роберт.

•      Да дело не в этом! Просто я собираюсь на работу устраиваться… По всей видимости, после праздников. Не думаю, что только устроившись смогу взять даже несколько дней, чтобы уехать, – нашлась я.

•      Будет Рождество – все отдыхают в эти дни!– возразил Роберт.

•      Давай подумаем об этом ближе к делу, – мягко попросила я.

•      Хорошо, – вздохнул Роберт. – Я же вижу, что ты пока ничьего ко мние не испытываешь! – опять грустный взгляд.

•      Я не могу так сразу, зачем ты меня торопишь? – что я могу еще ему сказать.

Настырность и упрямство раздражали не меньше его простоты. Человек дожил до сорока и не понимает: насильно мил не будешь! И чем больше навязываешься, тем сильнее идет отвержение.

Во время второго акта Роберт вдруг взял меня за руку. Как электрический разряд прошел по мне – не от страсти, нет. Немного потерпев, я мягко высвободила свою руку. Мучение, да и только!

Концерт закончился поздно. На улице было морозно, а машину я припарковала достаточно далеко.

•      Ника, мнье так не хочется расставаться с тобой сейчас. После такого вечера. Давай зайдем куда-нибудь, перекусим, пообщаемся… Или хотя бы просто выпьем по бокалу вина.

•      Уже поздно, Роберт!

•      Пожалуйста, я прошу тебья. Куда тебье торопиться сейчас? Всие равно приедешь и льяжешь спать. Вот смотри, суши-ресторан. Давай зайдем!

•      Ну давай! – не устояла я.

Мне было жалко его – хотя жалость не хорошее чувство. Нос Роберта от холода приобрел бордовый оттенок, тоненькая курточка, в которой он приехал, абсолютно не соответствовала морозной погоде. Впрочем, во Флориде всегда тепло и, наверное, эта легкая куртка – единственное, что у него есть теплое. Собачий, на все готовый, взгляд. Лишний час погоды не сделает, а Максиму я все равно не обещала приехать.

В ресторане Роберт сел рядом со мной и пытался приобнять меня. Суши были отменными, саке горячим и время прошло незаметно быстро. Роберт развеселился после выпитого и стал рассказывать какие-то истории из жизни. Я же слушала его в-пол-уха и только думала, как бы упасть в объятия Максима.

•      Во сколько ты приедьешь завтра? – спросил Роберт. – Ты обьещала пораньше.

•      Проснусь, выпью кофе и поеду, – сказал я.

•      Это во сколько?– уточнил он.

•      Ну, часам к двум.

•      Ты только просньешься? – удивленные глаза.

•      Я поздно встаю – это мой режим. Я ведь не работаю. Всегда была «совой».

Прощаясь возле гостиницы, куда я подвезла Роберта, он спросил:

•      Можно я поцелую тебя в щьечку?

Я подставила щеку без слов. Смешно, ей богу! Все мне не нравилось в нем, все отталкивало. Странное дело, ведь хороший парень! Отъезжая, я посмотрела на часы: перевалило за полночь. Конечно поздно, но я очень хотела позвонить Максиму. Несколько гудков, он поднял трубку и повесил ее, не сказав ни слова. Обиделся? Вот еще! Я не давала ему слово приехать. Сколько он не звонил мне! Какие могут быть обиды? Однако настроение у меня здорово испортилось.

На следующий день, когда я собиралась в Манхэттен для очередного «отбытия повинной» с Робертом, позвонил Максим.

•      Ника, я видел, что ты вчера звонила, – начал оправдываться он, – но уже спал – не очень хорошо себя чувствовал и лег пораньше.

•      Ничего страшного. Я все равно уже не поехала бы – мы засиделись в ресторане после концерта.

•      Ты сегодня опять поедешь в Манхэттен?

•      Да, уже собираюсь.

•      Когда ты освободишься, давай увидимся. Меня, правда, пригласили на день рождения в русский ресторан, но я могу уйти оттуда в любое время. Ты, когда будешь выезжать из Манхэттена, позвони мне.

•      Хорошо, я думаю сегодня освобожусь в районе часов восьми-девяти.

•      Отлично, жду твоего звонка, – сказал Максим и отключился.

В Манхэттен я ехала в хорошем расположении духа. Правда, надо было что-то придумать, чтобы уехать пораньше. Сегодня ведь последний вечер Роберта в Нью Йорке и он наверняка захочет продлить его подольше, а это совсем не входило в мои планы. Вечером увижу Максима – вот что действительно радовало меня.

•      Ника, у менья для тебья сегодня сюрприз, – сказал Роберт, когда мы встретились.

Он опять был с цветами.

•      Надеюсь, приятный? – поинтересовалась я.

Он загадочно улыбнулся.

Мы припарковались в «даунтауне» Манхэттена и пошли гулять. Где-то в районе четырнадцатой улицы я увидела секс-музей.

•      Роберт, давай зайдем! – попросила я.

Он как-то неопределенно поморщился.

•      Тебе это не интересно?

•      Секс интересен, а вот музей – не знаю. Никогда не был там. Да я уже насмотрелся разных музеев в Нью Йорке в ожидании тебя.

•      На самом деле это должно быть интересно. Я была в таком музее в Амстердаме – произвел впечатление. Правда, музей мадам Тюссо там тоже значительно интересней, чем музей восковых фигур здесь, на 42-й. Давай посмотрим, Роберт!

•      Ну давай, если тебье так хочется. Просто я хотел сказать, что первая часть моего сюрприза состоит в том, что я забронировал столик на семь часов

в настоящем испанском ресторане. Обыскав и перерыв все, чтобы найти в Манхэттене ресторан с настоящей испанской кухней, я нашел его.

•      Отлично, мы успеем до семи и музей посетить, и прогуляться еще.

Я ходила по залам, с интересом рассматривая экспонаты и фотографии, размещенные здесь. Да, надо признать, амстердамский секс-музей был более обширным и познавательным. Роберт бежал по залам вприпрыжку. Я вспомнила себя, не так давно перемещающуюся в таком же темпе по залам Метрополитен музея – быстрее бы закончить просмотр и вырваться наружу. Глаза его были опущены в пол и создавалось впечатление, что он просто стыдится смотреть на искусственные фаллосы, выставленные здесь, и древние машины для получения оргазма у женщин. Мне же, напротив, было любопытно: я останавливалась возле каждого экземпляра и рассматривала его подолгу.

•      Тебе не интересно? –в очередной раз поинтересовалась я у Роберта, когда выдалась возможность догнать его.

•      Честно говоря, нет. Мне хочется поскорее покинуть это место.

•      Значит, тебе неинтересен и секс? – решила я поиздеваться над ним.

•      Совсем наоборот! – он даже голос повысил от неожиданности вопроса, – Это как раз мне очень интересно!

•      В таком случае, для тебя должны представлять интерес все аспекты, связанные с сексом. Игрушки, искусственные фаллосы, вагины – это ведь составляющие. Культура секса. А какой тебе секс нравится, Роберт? – я продолжала иронизировать, но он не понимал этого.

•      В смысле какой?

•      Ну как, в каждом человеке есть какие-то скрытые фантазии и желания. Просто, кто-то более раскрепощен и выдает эти фантазии своему партнеру и, в зависимости от смелости этой фантазии, они либо воплощают ее в жизнь либо она так и умирает в зародыше.

•      Ника, я не понимаю, о чьем ты. Я льюблю просто секс, – прямолинейно заявил Роберт.

•      То есть он снизу – она сверху или наоборот? И все? – я понимала, что ставлю парня в тупик, но «Остапа понесло».

•      Ну не только, но поверь мне я хорош в этом деле. – Роберт говорил с абсолютно серьезным лицом. – Я тебья не разочарую. Мнье нравится секс с льюбимой жьенщиной. А игрушки нужны, наверное, когда чего-то не хватает. Потенции, например. У менья с этим полный порьядок.

•      Так вот, на счет фантазий, – продолжала я развивать свою тему и тем самым еще больше доводить Роберта, – например, кому-то нравится садо-мазохизм. Ты знаешь, что это такое?

•      Приблизительно, – по-моему, он даже покраснел.

•      В сексе дозволено все! – продолжала вещать я с учительскими интонациями в голосе, просвещая своего «ученика», – Главное, чтобы это нравилось обоим партнерам и не унижало их достоинства. Нет ничего зазорного. И, наверное, секс – это единственный аспект жизни, где человек полностью раскрывается и воплощает то, что не позволено в других жизненных аспектах. Мой «поинт» в том, что если еще и в сексе быть закрепощенным и держать все желания нераскрытыми, то нет никакой разрядки в этой жизни вообще. А желания есть у каждого, поверь мне. Просто большинство людей стыдятся своих фантазий, и так и держат нераскрытыми внутри себя.

По-моему, Роберт меня уже не слушал. Наверное, в его голове сейчас роились мысли о моей порочности и о том, не ошибался ли он до сих пор во мне.

•      Ника, ты, если хочешь, еще походи, а я тебья подожду у выхода, – сказал он. – Мне противно здесь все.

•      Ладно, – согласилась я, рассматривая старинное сооружение, установленное в центре зала. Это было нечто наподобие гинекологического кресла с торчащим из сиденья фаллосом. Для получения оргазма.

Когда Роберт ушел, мне стало неинтересно. И скучно. Что я могу здесь еще увидеть то, чего не видела до сих пор? Меня увлекало смотреть глазами Роберта – я-то все это уже видела раньше. И я не стала задерживаться.

•      Ты не думай, что я отсталый в этом, – продолжил Роберт, когда мы вышли на улицу, – просто всье это очьень интимно. А здьесь всье выставлено на показуху. Есть такое слово в русском языке?

•      Есть. Но это культура. Секс-культура. А как же музеи? Рембрандт тоже писал женщин в стиле «ню». Это тоже показуха? И картины его смотрят те, кто голых женщин не видели, что ли?

•      Ньет. Это не так. Но мне кажется, в секс – музей ходьят льюди, которым не хватает этого в жизни.

•      Это глупости. Просто многие хотят почерпнуть что-то новое.

Я понимала, что наша дискуссия ни к чему не приведет. У нас с ним разные взгляды на вещи. Интересно, а Максиму был бы любопытен секс музей, – поймала я себя на мысли. Он достаточно традиционен в сексе. Наверное, нет! – сама за него и ответила.

Мы шли по Вилледжу. Запахи, исходящие из ресторанов, встречающихся на каждом шагу, одурманивали.

Мы зашли в забронированный Робертом ресторан: большой, ярко освещенный и шумный, так соответствующий характеру этой нации. Просто столовая, как и большинство испанских мест. В отличие, скажем, от французских, всегда маленьких, уютных, затемненных – интимных, можно сказать. Роберт повеселел – свое место, испанское, можно поговорить на родном языке. Я же сделала кислую мину: мне надо было сыграть роль «желудочное отравление».

•      Что с тобой? – спросил Роберт, клюнув на приманку.

•      Мне что-то не очень хорошо, – я еще больше скривилась.

•      ??? Что ты имьеешь в виду?

•      Что-то подташнивает, я вообще не знаю, буду ли кушать.

•      А давно это началось? – спросил он озабоченно.

•      Ты знаешь, я чувствовала что-то днем, но сейчас, со всеми этими запахами, мне совсем нехорошо. Ты заказывай, а я есть не буду, – отрицательно замотала я головой. Сказать по правде, испанская кухня не стояла главным пунктом в листе моих кулинарных пристрастий и я запросто могла пропустить ужин.

•      Ты что, Ника! Это одно из лучших мест в Манхэттене. Тьебе обьязательно надо что-то попробовать.

•      Я у тебя попробую.

•      Ладно, сейчас закажем и всье у тебья сразу пройдет.

Роберт что-то заказал, а я так вошла в роль, что мне на самом деле стало казаться, что меня подташнивает. Может, это у меня аллергия на Роберта началась? Но он «сел на своего конька»: разговаривал с официантом по-испански, шутил, смеялся, периодически, правда, спрашивая:

•      Ну что, тебье не лучше?

•      Если это отравление, оно не пройдет через час, – ответила я.

В разгар ужина я отошла в туалет – позвонить Максиму:

•      Я выеду из Манхэттена где-то через час, – сказала я ему.

•      Отлично! Я нахожусь на Брайтоне, в ресторане «Распутин». Подъедешь за мной? Я без машины.

•      Конечно!

•      Ну как ты, принцесса? – поинтересовался Роберт, когда я вернулась назад.

•      Не очень! – я сделала лицо, как будто похоронила кого-то.

•      Мне так жаль! Я после ужина хотел пойти с тобой на дискотеку. «Капакабана» называется – это самая известная дискотека здесь.

•      «Ты танцуешь? А я пою!» – изрекла я крылатую фразу из фильма «Начало».

•      Ещье как! – он опять не понял моего юмора. – Там испанская музыка. Я хотел устроить испанский вечер длья тебья сегодня.

•      Жаль! – произнесла я, хотя на самом деле сожаление чувствовала меньше всего. – Но там одна молодежь – я как-то проезжала мимо.

•      А мы что, не молодежь? Ты знаешь, как я танцую? У меня специально есть желтые брюки, яркий пиджак и галстук. Да я лучше любой молодежи! – разошелся Роберт. – Сегодня наш последний вечер! Я думал, ты зайдешь ко мнье в номер, посмотришь, как я разместился.

Теперь это уже называется: « посмотришь, как я разместился»! Как только не называют мужчины «это»: посмотришь, какое белье я купил; попьем пива; посмотришь мои картины; просто побыть вместе; просто подержать тебя за руку и так далее. Список можно продолжать до бесконечности. А почему просто не сказать: «хочу заняться сексом с тобой». Коротко и ясно! Нет, дорогой, даже если бы у меня не было Максима и я не «отравилась» бы сегодня, я бы ни за что не пошла смотреть размер твоего гостиничного номера. Извини!

•      Я понимаю, у тебья нет пока тех чувств, которые есть у менья по отношению к тебье. – продолжил Роберт. – Или ты просто холодная, сдержанная. Но я добьюсь твоих чувств, ты ещье не знаешь, какой я упорный. И ты будешь довольна.

Роберт, как мог, пытался оттянуть окончание ужина. Я практически не притронулась к еде – усомниться в том, что я симулирую болезнь было невозможно. После десерта Роберт подозвал официанта и стал что-то говорить ему по-испански.

•      Я заказал алкогольный напиток, который пьется в Испании послье еды. Попробуй! – предложил он мне.

•      Нет, спасибо! Я правда не могу! – отказалась я. – Давай побыстрее уйдем отсюда – мне нехорошо от запахов и от вида еды.

Оказавшись на улице, я вздохнула с облегчением. От свежего морозного воздуха. И от того, что вот сейчас, наконец, мы дойдем до места, где запаркована машина, я отвезу Роберта к отелю и вся эта комедия закончится. Мой кавалер после выпитого осмелел, держал меня под руку и все пытался поцеловать. Я уклонялась.

•      Извини! Мне, правда, дурно! – оправдывала я себя.

•      Бедненькая! Что же ты так?

•      Бывает… – неопределенно произнесла я.

«Бывает, когда человек вместо первого, и единственного, свидания приезжает на четыре дня и заставляет совестливую женщину проводить с ним эти дни, не смотря на полное отсутствие желания» – продолжила я про себя. Бывает!

•      Спокойно ночи! – пожелала я ему, останавливаясь возле отеля. – Поеду лечиться!

•      Выздоравливай! – и он попытался поймать мои губы и страстно присосаться к ним. Меня чуть не вывернуло.

Все было как в плохом кино. Имея богатое воображение, я могла представить, что творится в душе этого несчастного испанского парня. Не говоря уже о том, что происходит внутри его штанов ( извините за прозу). Ему приглянулась женщина на сайте и он выдумал историю любви с «хэппи эндом». Наверное, он представлял себе, как это будет романтично – плавный переход от концерта классической музыки к испанской кухне и испанской же дискотеке. И испанский секс на простынях дорогого манхэттенского отеля после этого. Ночь любви, а затем – слезное прощание и обещание встретиться вскоре вновь. Программа была шикарная – что и говорить! Одного не учел наш «испанский мучачо» – нюансов. Жизненных нюансов. Ведь от малейшего нюанса в нашей жизни все может полететь в тартарары. Не говоря уже о таких тонких вещах, как личные отношения. Все может измениться от одного вздоха, одного взгляда, одного жеста – даже, когда есть чувства. А когда их нет? Увы! Мне его было жалко, но всех не пожалеешь.

А сейчас, уже начиная забывать о Роберте, я мчалась на всех порах в Бруклин, к Максиму. Дискотека «Капакабана» находилась недалеко от Вест сайд, по которой пролегал мой путь, и я остановилась на светофоре напротив ее. Молодежь толпилась на улице – кто-то с бокалом, кто-то с сигаретой. Все раздетые, разгоряченные после испанской музыки.

Подъезжая к ресторану «Распутин» я увидела Максима, поджидающего меня. Он мне показался таким несчастным в своем костюме «не по фигуре» и какой-то «совковой» куртеночке! Лицо выражало радость, но тоже было каким-то жалким.

•      Привет! – сказал он, поеживаясь и садясь в машину. – Зима! Замерз даже за те пару минут, что ждал тебя. Шикарно выглядишь!

•      Спасибо! – скромно поблагодарила я. Теперь я поняла, почему он выглядел несчастным: он просто съежился от холода.

Ни костюм с чужого плеча, ни совкового вида курточка не имели никакого значения, когда все это снялось. Не было сумасшедшей африканской страсти в наших отношениях, не было секса на полу или на столе кухни. Все спокойно и размеренно. Максиму нравилось стоять со мной под душем и я получала огромное удовольствие от этого. Мы целовались под струями воды, мыло в его руке томно скользило по моему телу. Его мягкий голос, взгляд, тело – такое обычное, не накачанное, но такое желанное. Это был «мой» человек и мне было безумно хорошо с ним. Его интеллект, начитанность и наши общие вкусы в культуре усиливали притяжение. Мы неспешно занимались любовью. После чего пошли на кухню перекусить, а потом смотрели фильм. Конечно, я не собиралась ехать домой. Роберт? Я знала, что он позвонит завтра утром. Ну так что теперь? Уезжать в морозную ночь мне совсем не хотелось. Так хорошо и уютно было в объятиях Максима!

•      Мне очень хорошо с тобой! – высказал вслух мои мысли Максим.

•      Мне тоже! – ответила я.

Проснулись мы достаточно поздно от звонка моего мобильного. Время: около полудня. Роберт! Оставишь ты меня в покое или нет? Я пошла в туалет, захватив с собой телефон. Максим оставался в постели. Вот и хорошо, не услышит ничего! У меня даже в мыслях не было просто не позвонить Роберту, исчезнуть, испариться. Так, как сделал бы это любой мужчина. Без зазрения совести. Ведь мы ничего не должны друг другу! Мы не давали никаких клятв и обещаний. Вместо этого я позвонила и сонным голосом спросила:

•      Ты звонил? Я напилась лекарств на ночь и только проснулась.

•      Конечно, я звонил! – сказал Роберт расстроенным голосом. – Ужье много раз. Ты не собираешься приезжать сегодня?– удивленно спросил он, как будто мы договаривались.

•      Сегодня? Ты ведь уезжаешь, – растерянно сказала я ( или попыталась сказать растерянно).– Мы ведь не собирались встречаться. – я услышала, что Максим встал и понизила голос.

•      Вот именно, что уезжаю. Я был уверен, что ты приедешь попрощаться, – в голосе Роберта зазвучали неприятные нотки.

•      Но ты ведь уже должен ехать в аэропорт.

•      Да, через полтора часа. Ты приедьешь?– опять поинтересовался он.

•      Роберт, зачем? Сказать «до свидания»? Мы вчера уже попрощались. Я и не собиралась сегодня приезжать в Манхэттен. И вообще я практически не спала всю ночь и чувствую себя еще не очень хорошо.

•      Видишь, а я думал по-другому, – расстроенно произнес он. – Мы по-разному думаем с тобой. Я сижу в лобби отеля с громадным букетом цветов и жду тебья, а ты даже не собиралась приезжать. Ну ладно, до свидания! – сказал он и положил трубку.

Он был обижен, а я зла. На него и на себя, что позволила впутаться в такую авантюру. Да, конечно, мы думаем по-разному. Не я, а ты придумал всю эту романтическую историю. Он сидит с громадным букетом цветов, а я должна нестись на «крыльях любви» к нему, чтобы сказать «до свидания»! Да не нужны мне твои цветы! Мой предыдущий муж Саша тоже цветочками меня постоянно баловал. Разве в них дело? Неужели, милый Роберт, ты прожил пол-жизни и настолько слеп и самовлюблен, что не понимаешь свою ненужность мне. Все это я думала, с остервенением чистя зубы.

•      Все в порядке? – спросил Максим, когда я вышла из ванной. – Кто-то звонил?

•      Да, это мои москвичи – позвонили из аэропорта попрощаться, – соврала я.

Через пару дней я решила написать письмо Роберту – чувствуя себя не в своей тарелке, я не могла все оставить как есть. Все-таки он хотел и старался сделать как лучше. Все продумал… И не его вина, что встретилась ему я, а не другая женщина, с которой могло бы что-то срастись. Мне не хотелось, чтобы он держал зло на меня и потерял веру в знакомство по Интернету. И я обязана была сделать еще один шаг. Я кликнула мышкой «написать письмо» и написала всего несколько фраз: «Спасибо за твой приезд и за все, что ты старался сделать. Ты очень хороший человек: заботливый, надежный, добрый, но ты НЕ МОЙ ЧЕЛОВЕК. А сердцу не прикажешь. Прости, если чем обидела и не держи зла. Желаю тебе счастья.» И кликнула мышкой «отправить». Вот и закончилась история с Робертом. Чувство вины испарилось вместе с отправкой письма.

Забегая вперед скажу, что он удалил свой профайл, получив это письмо. Наверное, разочаровавшись во всех женщинах этого сайта, яркой представительницей которых выступила Ника, то есть я. А через очень продолжительный период времени, прогуливаясь по этому же сайту, я увидела его опять. Искренне обрадовавшись, отправила ему короткое сообщение, в котором сказала, что рада опять его видеть здесь. Поинтересовалась, как у него дела. На что он мне прислал..... мое письмо. Он просто его хранил. Как реликвию. Наверное, я очень ранила его тогда. «Обидела хорошего человека»! Грустно!

Максим звонил постоянно, но я уже не рвалась приезжать к нему в течение недели.

•      Я очень хочу увидеть тебя, – сказал он, позвонив в будний день. – Просто увидеть!

•      В чем проблема? Приезжай! Заметь, кроме первых двух раз ты больше в Нью Джерси не приезжал. В основном я являюсь частой гостью Бруклина.

•      Ну ладно, сейчас будем считаться! А давай пойдем в кино! Сто лет не ходил в кино! – предложил он.

•      А давай! – развеселилась я. – Тоже не помню, когда последний раз была там.

•      Рядом с вами есть кинотеатр? – поинтересовался он.

•      Конечно!

•      Тогда вечером я приеду. Пока!

С ума сойти! Чтобы Максим поехал вечером, после работы, в Нью Джерси только ради того, чтобы пойти вместе в кино! В назначенное время он позвонил мне:

•      Я внизу, у твоего дома! – объявил он.

•      Так поднимись! – удивилась я. – Шестой этаж.

•      Нет, я тебя подожду здесь!

•      Максим, ты что боишься? Я дома одна и еще даже не собралась. Зайди!

•      Ну ладно, – по голосу было слышно, что он сомневается.– А может, я все-таки подожду здесь?

•      Заходи давай! Дверь открыта.

•      Ну хорошо!

Я услышала, что поднимается лифт и вышла встретить Максима в коридор. Он озирался в поисках квартиры и, увидев меня, направился навстречу. Опять этот жалкий вид. Почему он вызывает жалость? Максим абсолютно не умел одеваться. Светлый плащ, опять-таки устаревшего фасона, под пояс. По-моему, у моего папы когда-то такой был. Кто сейчас такое носит? Какие-то несуразные штаны, которые абсолютно не гармонировали с этим плащом. Он подошел ко мне, поцеловал.

•      Максим, ты ел что-то после работы? Может, хочешь перекусить? – поинтересовалась я.

•      Если честно, ничего не ел. Не было времени.

•      У меня ничего нет готового – могу пельмени сварить. Будешь?

•      Ну, если тебе не трудно… – опять это сомнение в голосе.

•      Конечно, не трудно. Пока сварятся – я уже и соберусь к тому времени…

•      Ника, ты не подумай ничего, – начал Максим речь, по всей видимости, заготовленную в лифте,– я не потому не хотел заходить, что боюсь встретить твоего сына. Нет! Просто ты пойми правильно: я не планирую никаких серьезных отношений – нам хорошо так, как есть. Когда знакомят с ребенком – это уже серьезный шаг вперед. Дети, по крайней мере, так это воспринимают – как что-то серьезное. Я не хотел бы, чтобы у тебя ухудшились отношения с сыном, если мы расстанемся.

•      Я поняла тебя. Спасибо за твою заботу, конечно. Я знаю, что ты имеешь в виду. Но я пригласила тебя просто зайти, а не остаться, например, на ночь или пойти всем вместе поужинать. Просто друг. Что тут такого? Моему сыну уже скоро шестнадцать и он все понимает.

•      Ну да, конечно, – согласился Максим, пережёвывая пельмени. А в голосе все равно было сомнение.

Когда мы ожидали лифт, чтобы спуститься вниз, навстречу нам из поднявшейся на наш, шестой этаж, кабины вышел Данька.

•      Привет, Данька! Познакомься это Максим! А это мой сын Даниил.

– представила я их друг другу.

Они обменялись рукопожатием. Мой ребенок серьезно посмотрел на Максима – как сфотографировал. И мы отправились в кино. Пошли на что попало. Какой-то фильм ужасов. Максим купил полное ведерко поп-корна, мотивировав:

•      Какое кино без поп-корна? Если уж выбрались – пусть все будет по-настоящему!

Мне было смешно. Максим в этом несуразном плаще, с ведерком поп-корна. Но это была добрая, нежная усмешка. Я пребывала в отличном настроении. Наверное, даже гордость читалась на моем лице. Как у Нееловой в «Осеннем марафоне», когда она заставила Басилашвили пойти с ней в кино. Я не помню, правда, о чем был фильм – все время отрезались какие-то головы, руки, ноги и я больше зарывалась лицом в плечо Максима, чем смотрела на экран. Но ведь не это было главное, а то, что он, МОЙ человек, приехал после работы из Бруклина в Нью Джерси – посмотреть вместе кино!

Вечером, придя домой, я конечно же, поинтересовалась у Даника:

•      Ну как тебе Максим? – я всегда очень дорожила его мнением.

•      Ты знаешь, мам, у него такой вид, как будто каждый может обидеть его.

•      Это как? – поинтересовалась я, хотя замечательно поняла, что имел в виду мой сын. Вот засранец, он всегда найдет такое точное определение человеку, после которого твои и без того запутанные мысли начинают еще больше запутываться.

•      Ну так, такой у него вид, что завидя его каждый собирающийся обидеть заранее знает, что не получит отпор, – объяснил сын.

Больше мы не возвращались к теме Максима. Он приезжал еще как-то вечером, просто так. Я вытащила его на прогулку вокруг пруда. Максима хватило на один круг, после чего он сказал:

•      Пойдем лучше покушаем где-нибудь. Очень холодно!

•      Надо быстрее идти! Когда идешь быстро – согреваешься, – поучительно сказала я. Обычная прогулка у меня охватывала кругов шесть.

Но возражать не стала. Не все любят быстрые прогулки, как я. Уже надо отдать должное, что приехал. И мы пошли лакомиться лобстером в Краб Хаус на берегу Гудзона. Мне было очень хорошо с Максимом. Душевный комфорт – вот чего нам так часто не хватает в отношениях, где вроде бы все в порядке. Здесь сексуальная гармония удачно сочеталась с душевным комфортом.

Но не все продолжалось так гладко. Я заметила, что Максим старается встречаться только в будние дни, освобождая для себя выходные.

Наступил декабрь. Мне надо было начинать поиски работы – оставался всего месяц до окончания выплаты пособия. И месяц до Нового Года. Как всегда насущный вопрос: где встречать, с кем встречать?

Новая работа

Начало декабря не принесло ничего нового. Я пыталась разобраться в своих чувствах к Максиму, но это оказалось весьма сложно. После всплеска эмоций с его стороны опять наступило затишье. Я не могла понять, что происходит и спросить не могла. Как строить дальнейшие отношения, если не знаешь из чего состоит фундамент? Ничего не понимая, я знала лишь одно: мне с ним безумно хорошо и я хочу большего. Наверное, он так не думал и поэтому большего мне дать не мог. Или не хотел. Для себя я решила: все определит Новый год. Празднование его. Если у людей есть чувства, они всегда будут отмечать Новый год вместе, полагала я. Ну, а если не вместе – значит ничего нет.

Сегодня пятница. Я ждала, что мы встретимся с Максимом. Ожидая его звонка целый день, к вечеру я набрала его номер сама. Долго никто не брал трубку – было такое чувство, что на том конце провода обдумывают, что бы соврать, чтобы не встречаться. Но в конце концов трубка ожила:

•      Алло! Привет, Ника! – ответил Максим.

•      Привет! – я старалась, чтобы голос звучал радостно и непринужденно. Мужчины не любят зануд. Тем более, у меня на него нет никаких прав: что я могу требовать? – Как дела? Какие планы? Сегодня пятница!

•      Да вот, понимаешь, – пробормотал Максим, – тут друг приехал и мы уезжаем в Балтимор.

•      И что? – я уже понимала по растерянному голосу Максима, что встреча наша не состоится в эти выходные.– Когда ты приедешь?

•      В воскресенье вечером, – ответил он. – Я позвоню.

•      Ну пока, хорошей поездки, – сказала я и отключилась.

Я не входила в планы Максима. Человек без обязательств. Он любит, чтобы все было легко, просто, экспромтом. И, самое главное, он хочет быть свободен от обязательств. Позвали в гости в Балтимор – приеду в воскресенье. Я не в счет. Захотел увидеть Нику среди недели – пожалуйста! В его планы не входят более или менее серьезные отношения. А в мои планы, не смотря на то, что мне Максим очень нравится, не входят отношения-экспромт.

Выходные прошли мимо и в воскресенье я позвонила Гие. Я давно не общалась с ним – с тех пор, как активизировались отношения с Максимом. А тут решила сделать назло. Только кому – Максиму или себе? Как раз, когда я собиралась на свидание, зазвенел мой мобильный. Легок на помине – наверное, из Балтимора возвращается.

•      Ника, привет! Что делаешь? – поинтересовался Максим.

•      Да так… – я старалась придать голосу обиженные интонации.

•      Я возвращаюсь из Балтимора и мы могли бы встретиться сегодня, – предложил Максим. – Правда, это не будет прямо сейчас – мне еще часа два езды.

•      Я думаю, это будет слишком поздно, – сказала я, – давай в другой раз как-нибудь.

На самом деле я хотела сказать совсем другое. Что, наверное, ты совсем неплохо провел выходные, а для меня ты оставил одну ночь – с воскресенья на понедельник. Чтобы я не претендовала на твое бесценное время, которое ты отдаешь друзьям, родственникам, но которое является большим дефицитом для меня. Я ничего не сказала – я просто пошла на свидание с Гией. Когда мы ехали в машине, опять позвонил Максим. Я не стала брать трубку.

•      А! Кавалеры звонят? – с хитрой усмешкой поинтересовался Гия.

•      Да, конечно, а ты как думал? Очередь выстроилась! – пошутила я.

Среди недели Максим позвонил в конце своего рабочего дня и предложил встретиться. У меня не было особого энтузиазма ехать в Бруклин, о чем я ему и сказала.

•      Я приеду за тобой! – предложил Максим.

•      И что дальше? А назад как я поеду? – поинтересовалась я.

•      Я тебя отвезу назад! Встанем немного пораньше, перед работой. Ника, я очень хочу тебя увидеть! – попросил он.

•      Ты знаешь, когда я ехал к тебе, думал: а много ли осталось людей в нашем сумасшедшем мире, чтобы после работы ехать вот так в другой штат за дорогим тебе человеком для того, чтобы побыть вместе всего одну ночь. Ведь если есть такие люди, значит не все еще потеряно в этой жизни, – философствовал Максим, когда мы ехали в Бруклин.

Так мог думать только конченный пессимист или человек, полностью разочаровавшийся в жизни. Да миллионы таких людей! Просто для тебя это большой подвиг – наверное, ты настолько ленив, что проехать лишних сорок минут из-за женщины – большая проблема, – думала я, откинувшись на спинку автомобиля. Забыты неприятные выходные и я наслаждалась теплым мягким голосом Максима и его обволакивающим взглядом, предвкушая ночь любви.

•      Ты знаешь, Никуля, я тебе давно хотел сказать одну вещь, – произнес Максим, когда мы валялись в постели, – люди, вступая в интимные отношения, подписывают негласный договор.

•      ??? Что ты имеешь в виду?

•      Одним словом, мне было бы неприятно, если бы у тебя параллельно со мной был бы кто-то еще! – попытался объясниться Максим.

•      Ты сомневаешься во мне?

•      Нет, просто сказал. Я очень ценю наши отношения и не хочу терять тебя.

•      Мне тоже с тобой очень хорошо, – сказала я правду и перевела тему разговора, поинтересовавшись, – Максим, скоро Новый год – что ты собираешься делать?

•      Знаешь, я никогда не придавал значения празднованию Новогодней ночи, – ответил Максим, – друзья звали в Бостон, может поеду. Не знаю еще! А может, просто пойду спать.

Вот так! Я опять не вписываюсь в его новогодние планы. Умом я начинала понимать, что ничего у нас не получится. Но сердцу ведь не прикажешь – прозрение не приходило.

На следующее день, рано утром, Максим повез меня домой, в Нью Джерси. Проснулись мы рано – чтобы успеть уехать до прихода его сотрудников. Наскоро выпив кофе, прыгнули в машину. День выдался морозный и солнечный. Мы ехали по Ошеан Парквей, все машины вокруг были покрыты инеем и в лучах солнца кристаллики играли всеми цветами радуги. Ехали очень медленно. Час пик. От нечего делать и, чтобы хоть как-то скоротать время, рассматриваю машины вокруг. Черные лимузины с номерами, начинающимися на OL – я их про себя называю олигофренами. Они, по всей видимости, думают иначе: ОL – значит олигарх. Шикарные БМВ, Лексусы, Инфинити. Русские любят хорошие машины – покупают на последние деньги. Машины, похожие на микроавтобусы. В такое авто помещается до двенадцати человек. Любимое средство передвижения ортодоксальных евреев: удобно, в еврейских семьях много детей. Всех можно вместить. За рулем такого транспорта всегда солидный мужчина с пейсами и в шляпе. Рядом – мать семейства, в парике. На стареньких ““американках” ездят, в основном, люди очень пожилые, можно сказать старые. Или вновь прибывшие эмигранты – на новую пока не заработали.

Наконец, въехали на Бруклин Бридж. Я даже не пытаюсь разобраться в своих чувствах после сегодняшней ночи – я не выспалась сегодня. Поэтому у меня только одна мечта – приехать домой, завалиться на свой любимый матрас. И спать. Но сейчас я чувствую, что мне хорошо сидеть вот так рядом с Максимом в машине и ехать – не имеет значения, куда. Странное дело: что это? Любовь? Или необходимость быть рядом с кем-то? И этот кто-то, за неимением моего, настоящего, и есть Максим?

•      Ника, у меня, предположительно, суббота будет свободна – ты сможешь приехать ко мне? – прервал мой самоанализ голос Максима.

•      Не знаю. Постараюсь! – откликнулась я.

•      Пока, Никуля! До субботы! – Максим нежно поцеловал меня, когда мы подъехали к моему дому.

•      Пока, Максим! Хорошего дня тебе!

Поднявшись на свой шестой этаж и дойдя до своей комнаты, я завалилась спать. Проснулась, когда Данька пришел со школы. Глянула на часы – три часа дня. Люди уже с работы скоро возвращаться будут, а я только проснулась. Надо как-то менять свой режим, распорядок дня и вообще жизнь, подумала я. Не дело вот так мотаться по ночному Бруклину, как ночная бабочка, приезжая домой к утру. И надо искать работу. Сразу все встанет на свои места и Максим останется побоку. Конечно, он видит, что ты бежишь к нему по первому зову, как собачка на веревочке, вот и делает, как ему надо. А будешь работать, не будет возможности встречаться наскоками, а только в выходные дни – тогда и проявятся его настоящие чувства. Или отсутствие их. Так думала я, целый день сидя дома. Идти никуда не хотелось…

На следующее утро я вскочила от звонка мобильного. Кто бы это мог быть? Ведь очень рано еще! Лена, жена Алика.

•      Ника, вставай, беги отгоняй свою машину! Я только что отъезжала, там развешены объявления, что сегодня в восемь утра надо очистить улицу – что-то внеплановое. Беги, там уже полицейская машина подъехала – может, успеешь еще!

•      Спасибо, Лена, что позвонила! – ответила я, на бегу натягивая спортивные штаны и выскакивая из квартиры.

Выбежав на улицу, я увидела перед собой еще одну женщину, пытающуюся спасти ситуацию и устремившуюся к своей машине – по всей видимости, ей тоже сообщили о происходящем. Утренняя пробежка, или утренний переполох, подумала я, усмехнувшись. Но моя ухмылка мигом сошла с лица, когда я обнаружила полицейского, стоящего у моей машины и выписывающего “тикет”.

•      Доброе утро! – поздоровалась я, натянув улыбку на лицо, – Вы можете аннулировать “тикет”? Это моя машина и я сейчас же отгоню ее.

•      Нет, я уже выписал – ничего не могу сделать, – улыбаясь сказал полицейский, прикрепляя “тикет” дворником к ветровому стеклу машины.

•      Пожалуйста, ведь сегодня можно парковаться. Вчера я не ездила целый день, болела…Откуда я знала, что здесь вывесят эти объявления?

•      Нет, ничего не могу сделать! Я бы с удовольствием, но у меня каждый “тикет” под номером. Извините! И, по правилам, Вы не имеете права оставлять машину на одном месте более двадцати четырех часов.

Черт бы тебя побрал с твоими тикетами!– мысленно выругалась я, высвобождая бумажку из-под ветрового стекла. Тридцать долларов! Для меня, неработающей! Выписан в восемь часов семь минут. Хорошо устроились! Надо заработать денег – вешают объявление поздно вечером, когда уже темно, о внеплановой уборке улицы и – вуоля! Люди по привычке ставят машины и те, кто поздно выезжает – обвешены “тикетами”. Внеплановый сбор денег! Я злилась в первую очередь на Максима – из-за него я вчера не выходила из дома и не увидела объявление. Все! Надо искать работу и вклиниваться в обычный режим, решила я. “Тикет” стал последней точкой.

Я ждала субботу – ведь мы планировали с Максимом встретиться. Он же, в свою очередь, готовился к нашей встрече не с таким воодушевлением. Проснувшись, я позвонила ему.

•      Максим, привет! Какие у нас планы на сегодня?

•      Даже не знаю, Ника! У нас посиделки были до пяти утра с ребятами. – И он стал рассказывать, что в Бруклине открылся узбекский ресторан, там все очень вкусно и он обязательно должен сводить меня в это место. Все это я уже слушала впол-уха.– Сейчас я поеду к сестре. Давай попозже созвонимся. Может, что и получится.

А вечером он просто не ответил на мой звонок. И не перезвонил сам.

Я решила искать работу с понедельника. Водружившись русским журналом “Спутник”, я села рассматривать объявления. Чего тут только не было! Большую часть журнала занимали обширные объявления докторов, рекламировавших все виды врачебной деятельности. Они обещали сделать “американскую улыбку” и остановить уходящую молодость с помощью уколов Ботокса. Не брезговали и лечением геморроя. Вторая часть журнала была отдана юриспруденции. “Если вы хотите засудить кого-то – обращайтесь! Поможем!” – кричали объявления. Разводы, аварии, разделы имущества, оформление эмиграционных документов. Немалую часть занимала тема “детских садиков” для пенсионеров и всех нюансов, связанных с этой “интересной” темой. Фотографии улыбающихся пенсионеров. Кружки по интересам: вот они играют в шахматы, а вот – танцы для пенсионеров, совместные экскурсии, походы. Все улыбающиеся, веселые, счастливые. Тут же объявления на всю полосу о наборе хомотендов к тяжелобольным пенсионерам. И фотография старой женщины, прикованной к постели, а рядом улыбающаяся медсестра. И масса бенефитов, которые вы будете получать, если согласитесь работать у них. Несколько страниц занимали объявления русских ресторанов. И всего две странички объявления о трудоустройстве. Требуются хомотенды, бэбиситтеры, водители, повара. Так, это все не то.

И тут мой взгляд упал на объявление, где в новую фирму требовался человек, работающий на компьютере, говорящий по-английски и знающий офисную технику. Ну, конечно, я все это умею. Так, фирма, судя по телефону, находится не очень близко. Ну ничего, рискну! Я набрала номер.

•      Здравствуйте, с кем я могу поговорить по поводу работы? – спросила я, когда мне ответили.

•      Вы можете поговорить только с хозяином, но его сейчас нет. Оставьте свой номер и он перезвонит Вам.

Я продиктовала номер. Через несколько часов мне перезвонил хозяин компании.

•      Леонид, – представился он. – Вы звонили по поводу работы.

•      Меня зовут Ника! Да, я хотела поточнее узнать, чем Вы занимаетесь.

•      Мы занимаемся международными водительскими правами – слышали о таких?

•      Честно говоря, нет! – призналась я.

•      Что Вы умеете делать? – голос был веселый, неофициальный и располагал к общению.

•      Все умею из того, что требуется в Вашем объявлении.

•      Тогда приезжайте, познакомимся, поговорим. Мне нужен человек срочно, – сказал Леонид.– Приезжайте прямо завтра.

•      Хорошо, – согласилась я.

Леонид продиктовал мне адрес и мы попрощались до завтра.

Фирма находилась в самом “чернушнике” – эйрия, где живут только черные. Город, соседний с Элизабет. Ну ничего, подумала я. Во-первых, меня еще никто не берет, а во-вторых, всегда можно отказаться. Нашла я место, где находилась фирма, с большим трудом: просто заблудилась посреди черного квартала. Вокруг только черные – как в Гарлеме. Стояли короткие дни – середина декабря… Смеркалось рано. Ощущение не из приятных. Я периодически останавливалась, чтобы позвонить Леониду и узнать, где же я все-таки нахожусь и куда мне ехать. Не смотря на то, что голос Леонида оставался веселым, я чувствовала, что он начинает раздражаться. Двери в моей машине были предусмотрительно заблокированы – черные посматривали с интересом на белую женщину, чудом оказавшуюся в их районе. В конечном итоге, выйдя на финишную прямую, я вздохнула немного полегче. Скажу прямо, ничего нет хуже дороги, которую не знаешь. А всего-то, пропустила один съезд с Турнпайка ( платной дороги) и все! Потерялась!

•      Вот я стою, машу тебе рукой! – Леонид перешел на “ты” и последние десять минут был моим GPS, курируя меня по телефону.

•      Извините за беспокойство! Я никогда не была в этой «эйрии». Ну и женский «топографический кретинизм» прибавьте к этому! Извините! – сказала я, припарковавшись.

•      Да ладно, с кем не бывает, – рассмеялся Леонид, здоровый детина под два метра роста.

Доброе улыбающееся лицо. Правда, немного неопрятный и неухоженный, как мне показалось. Перед нами на металлических воротах красовалась вывеска:«Вody shop” – ремонтная мастерская автомобилей.

•      Проходи, – пропустил Леонид меня перед собой, распахивая калитку в воротах. – Ты не пугайся только. Это наш второй офис – мы только открыли его. Основной офис на юге Нью Джерси – там и работают все девочки. Вот сюда, на второй этаж. – И Леня стал подниматься по шаткой лестнице. Я за ним.

Мы оказались на маленькой площадке второго этажа перед дверью в комнату, которую Леня распахнул передо мной. Ну и офис, подумала я. Маленькая комната метров десять с несколькими старыми столами, по всей видимости собранными с помоек, и такими же креслами. Ни покраски, ни нужного освещения. Единственное окно выходило в ремонтную мастерскую. За компьютером сидел мужчина. Теплый вязанный свитер-водолазка свидетельствовал о том, что офис не отапливается. Мои наблюдения подтвердил какой-то отопительный прибор, издававший рычание и пытающийся не обогреть, так высушить воздух. Похоже, перед тем, как он оказался здесь, ему тоже пришлось провести какое-то время на помойке.

•      Познакомься, это наш ведущий специалист, программист- Петр, – представил Леонид.

•      Ника, очень приятно.

Петр смотрел на меня, улыбаясь. Наверное, мой растерянный взгляд выражал все. Я никогда не умела скрывать своих эмоций. Офис! Я, всю свою сознательную жизнь проработавшая в офисах знала, что при приеме на работу надо одеться официально. Сегодня я соответствовала. Прямая юбка, блузка, сапоги на высоком каблуке, короткий полушубок. Выглядела я шикарно, но не для такого “офиса”.

•      Присаживайся, Ника! –Леонид подвинул ко мне поближе кресло, припорошенное пылью. – Я вкратце расскажу, что будет входить в твои обязанности. Мы занимаемся изготовлением и печатанием IDL – International Driver License. Их получают люди, которые не могут получить настоящее водительское удостоверение из-за отсутствия каких-либо документов, а ездить хотят. Вот для этого мы и существуем. В твои функции будет входить заполнить на них анкету на компьютере, внести данные, отсканировать фотографию – одним словом, подготовить все для печатания самого удостоверения. Это делают наши девочки там, в главном офисе. У нас специальная программа. Петя тебя ознакомит. Сложного ничего нет. Одно очень большое требование – не делать ошибок или делать их по минимуму. Одна неправильная цифра и документ возвращается назад. А это наши расходы – на печатание, на «корочки», на отправку, в конце концов.

•      Я догадываюсь, так как занималась печатанием анкет для загранпаспортов в Москве, – сказала я. – Поэтому с вниманием к документам дела у меня обстоят очень хорошо.

•      Отлично, – обрадовался Леонид, – когда ты сможешь приступить к работе?

•      Так сразу? – я ведь не думала работать прямо сейчас – мне еще пол-месяца будут платить пособие.

•      А чего тянуть? Выходи завтра! – предложил Леонид. – Пока ознакомишься. На счет зарплаты – для начала я плачу восемь пятьдесят в час, на испытательный срок – месяц. Потом увеличу.

•      А какой распорядок дня? – поинтересовалась я. – Я живу не так близко.

•      Ну давай к девяти тридцати. Нормально? Тут женщина работает внизу, она ездит из Стэйтен Айлэнда – приезжает к пол-девятого. Петя живет рядом. Да, еще надо на телефон отвечать – мы даем рекламу и люди звонят. Я думаю, с английским проблем у тебя нет?

•      Конечно, нет!

•      Тогда все в порядке. Петя по-английски очень плохо говорит. Ну в крайнем случае, если кто-то позвонит до девяти тридцати, он скажет, чтобы перезвонили позже. Все, завтра ждем тебя.

Я ехала домой воодушевленная. Надо же, не думала, не гадала. Позвонила по первому объявлению – и вот, уже, можно сказать, работаю. Вероятно, и тогда, работая в ресторане, можно было что-то придумать… И не было бы всей этой грязи. Почему я боялась сделать это? Но это в прошлом.

Назавтра я, уже заранее зная, как ехать, к девяти тридцати была на месте. Днем все смотрелось иначе. Спокойный городок, через который я ехала, красивая церковь и огромное кладбище напротив офиса, не замеченное мной накануне. Припарковавшись, я зашла в калитку. Запах краски сразу ударил мне в нос. Вчера, приехав к концу рабочего дня я, конечно, не учла, что целый день придется работать в ремонтной мастерской, от которой отделяют только тонкие стены. Офис, в котором сидел Петя, смотрелся этаким скворечником над мастерской. С окном, которым можно воспользоваться, чтобы наблюдать за работой механиков. По всей видимости, здесь раньше размещался босс, неотступным взором следящий за своими рабочими. Зайдя в офис, я увидела Петю, сидящим за своим столом.

•      Привет! – поздоровалась я.

•      Привет, Ника! Ну как, сегодня не заблудилась? – поинтересовался он.

•      Как видишь, вовремя!

Петя стал мне показывать программу. Сложного ничего нет – просто нужно было “набить руку”.

•      Ты начинай, а по ходу, если что будет непонятно, я тебе покажу, – Петя говорил с украинским акцентом и я поинтересовалась, откуда он.

•      Из Донецка, – ответил он.

Позже к нам поднялась женщина – та, которая ездила из Стэйтен Айлэнда. Ее офис находился внизу, в ремонтной мастерской и руководство всеми рабочими было на ней. Худощавая блондинка с короткой стрижкой, голубые улыбающиеся “цепкие” глаза, приятный, слегка прокуренный, голос.

•      Тина, – представилась она мне.

Она оказалась очень общительной и забегала к нам так часто, как могла.

•      Наконец-то хоть нормальный человек появился, с кем можно пообщаться, – радовалась Тина.

Так я узнала, что до меня это кресло перевидало много претенденток, но никто не смог задержаться. Все допускали ошибки. Много ошибок. Работали в основном испанки и черные – кто же еще, в этой «эйрии». Последняя испанка продержалась «долго» – около полутора месяцев…

•      Так что, смотри, будь внимательна! – предупредила меня Тина. – А так, в принципе, здесь неплохо. Никто не контролирует. Ленька постоянно в том офисе, жена его тоже – офис-то у них в доме там.

•      Как в доме? – удивилась я.

•      Да так. Они купили дом на юге Нью Джерси. Большой. И в подвале сделали офис. Так что, все там. А твоя цель – печатать без ошибок. В остальном – никто над тобой сидеть не будет. Сама себе хозяйка.

Леня появился после обеда.

•      Ну что, Ника, получается? – подошел он к моему столу, заглядывая через плечо в компьютер.

•      Потихоньку…

•      Все получится, только будь внимательна. Остальное – Петя рядом, спрашивай. Я бы хотел, чтобы ты съездила в другой офис, познакомилась с девочками и посмотрела, как это все работает. Когда ты сможешь? Постарайся на этой неделе. Только предупреди меня заранее, – попросил он.

Через день я отправилась в новый офис. Далеко, на юге Нью Джерси. Припарковалась рядом с тремя машинами, стоящими возле дома. Все новые, шикарные. Спортивная Мазда, Мерседес и Джип. Наверное, неплохо зарабатывают сотрудники у Лени, раз ездят на таких машинах, подумала я. Зайдя в дом, почти сразу оказалась на кухне. За плитой стояла женщина, похожая на Леонида. Мама, догадалась я. По кухне витал запах варящегося борща.

•      Здравствуйте! – поздоровалась я. – Я Ника.

•      Здравствуй! – улыбнулась мне женщина. – Да-да, Ленечка говорил нам, что ты приедешь. Сейчас позову кого-нибудь. А я вот борщ решила сварить.– Она помешивала поварешкой в необъятного размера кастрюле.

Через пару минут к нам вышла женщина. В пижаме, волосы всклокочены, как будто только что встала с постели.

•      Я Рита, – представилась она.– Пойдем со мной.

Я слышала, что Ритой зовут Ленину жену, но представляла ее совсем по-другому: высокой, статной и интересной. Трудно было подобрать более неподходящую пару. Маленького росточка, пухленькая, но лицо приятное. Позже я узнала, что это вторая жена Леонида и женился он ради документов: Рита – гражданка США. А потом пришли чувства и родился замечательный мальчик. Женщина рискнула родить в сорок лет. И у Леонида и у Риты уже были свои взрослые сыновья от первых браков.

Теперь я поняла источник неопрятности Леонида. Бывают мужчины сами по себе чистюли – от них всегда пахнет. Леониду было не до этого – у него в голове постоянно рождались какие-то новые проекты и идеи. Рита, по всей видимости, тоже не горела желанием следить за своим мужем. То ли маленький ребенок тому виной. То ли просто она сама по себе такая. А может, и то и другое. Но когда женщина позволяет себе не снимать пижаму в течение дня и ходить так перед сотрудниками – в первую очередь она не уважает саму себя.

В подвале в одной из больших комнат был оборудован офис. Я познакомилась с девочками, с работой и в конце рабочего дня уехала домой. Мысленно поблагодарив судьбу, что не отправила меня работать в этот «главный» офис. Женский коллектив – не очень приятно. А когда три женщины находятся в течение рабочего дня в одной комнате – это совсем неприятно. Ну, а когда жена босса рядом .... Я ехала в плотном потоке машин по Турнпайку. В течение дня резко упала температура и дождь, моросящий весь день, превратился в лед. Возглавляя общий поток, по Турнпайку продвигалось несколько машин, посыпающих дорогу песком. Они выстроились по диагонали и все движение было замедленно. Поэтому дорога домой заняла вместо двух часов четыре.

•      Ну как, видела его жену? – поинтересовалась Тина на следующий день.

•      Да-а-а-а.... – протянула я. – Я почему-то думала, что увижу представительную интересную бабу.

•      Я тоже сначала так думала, а когда увидела, чуть не упала! – рассмеялась Тина. – Ленька-то интересный…

•      Интересный, если его отмыть, одеть, как полагается, подстричь!-согласилась я.

•      Точно! – сказала Тина и пошла командовать своими слесарями.

У нее это, надо сказать, получалось здорово. Голос был поставлен нужным образом и она только и делала, что отдавала команды на английском, не стесняясь своего сильного акцента.

•      У нас с мужем был свой body shop, – сказала она мне, когда я спросила, где она научилась авторемонтному делу .– Потом мы развелись, разделили доли. Я на свою купила кондо в Стэйтен Айлэнде и дочкам по машине.

Я быстро освоилась, «набила руку». Рутина… Но мне нравилось. Сколько людей, сколько лиц! Передо мной лежали пачки документов с фотографиями. В основном, мексиканцы, пакистанцы, индусы. Но встречались желающие поездить на машине в Штатах и из Прибалтики, Польши, России и Украины. Реже – из других стран. Однозначно пригодился мой опыт из России. Будучи хозяйкой фирмы, я никогда не доверяла заполнять анкеты для выдачи заграничного паспорта своим сотрудникам – всегда делались ошибки. «Забивая» данные в компьютер собственноручно, я избегала выяснения отношений с клиентами при получении паспорта, скажем, с датой рождения, отличающейся на одну единичку.

Приезжала в офис я позже положенного, никто меня не контролировал. Не было «обязаловки». Главное – делать свою работу. Садясь за компьютер, включала через Интернет московскую радиостанцию «Европа-Плюс» или «Радио Ностальжи» и под музыку лихо «забивала» в компьютер данные. Петя разговорами не досаждал – он был молчуном. Леонид приходил каждый день только для того, чтобы принести новые пачки документов.

•      Ника, я очень доволен твоей работой и поднимаю тебе зарплату до десяти долларов в час, – объявил он мне через неделю.

•      Спасибо, – скромно произнесла я.

Учитывая, что я вышла на работу в середине декабря, близилось празднование Нового года. Леонид официально вручил всем нам приглашения на корпоративное пари в честь Christmass. В русском ресторане.

После той злополучной субботы, когда Максим проигнорировал мой звонок, я ему больше не звонила. Честно говоря, у меня не было времени о нем думать – сказались трудовые будни. Через неделю после того, как я приступила к работе, он позвонил, а я не стала отвечать. Перезванивая на следующий день несколько раз, он оставил сообщение: « Ника, я, наверное, виноват перед тобой. Извини, если можешь, пожалуйста. Просто дай мне знать, что у тебя все в порядке. Я переживаю за тебя.» Я ответила эсэмэской: « У меня все в порядке». Последовал звонок. Я взяла трубку.

•      Ника, что случилось? – встревоженно поинтересовался он.

•      Наверное мне стоит тебя спросить, Максим?

•      У меня за это время произошли очень большие неприятности. Обокрали мой офис. Вынесли очень много телефонов. На большую сумму, – сказал он убитым голосом.

•      Да ты что, Максим! Мне очень жаль! А почему же ты мне не позвонил?

•      Зачем тебе мои проблемы? Полиция, бессонные ночи… Я все думал, кто мог навести на офис. Ведь посторонние не знают ничего – это просто жилой дом.

•      Да, наверняка это наводка!– подтвердила я.

•      И они это сделали, когда меня не было – я остался у сестры. Ну ладно, разберемся. Как ты? Я очень соскучился по тебе, не смотря на всю сложившуюся ситуацию.

•      А я работаю. Нашла работу, – объяснила я.

•      Что за работа? – поинтересовался Максим, но по его голосу я поняла, что ему неинтересно.

•      Да так, потом как–нибудь расскажу. Сейчас я не очень могу говорить.

•      Мы еще увидимся до Нового года? – поинтересовался Максим.

•      Не знаю, – неопределенно ответила я. – Я вот работаю, у тебя неприятности. Ты уезжаешь на Новый Год?

•      Да, помнишь, я говорил, меня пригласили в Бостон, друзья, к ним и поеду.

•      Понятно, – ответила я.

•      А ты где будешь встречать? – поинтересовался Максим.

•      Наверное, с подругой, соседкой, там будет компания и наши дети, – ответила я.

•      Ну хорошо, я рад, что ты в порядке. Созвонимся, – сказал Максим.

•      Удачи тебе в разрешении вопроса, – пожелала я.

•      Спасибо, конечно, только так быстро он разрешен не будет, если вообще разрешится когда-нибудь. Я, кстати, скоро в Прагу собираюсь, по делам. Наверное, сразу после Нового года.

•      Пока, Максим! – сказала я и отключилась.

Я и до этого была уверена, что он поедет на Новый Год к друзьям, но надежда все-таки теплилась, что он пригласит меня поехать с собой. Сейчас я поняла, что ничего между нами нет и не будет. Только секс, завуалированный под «занятия любовью», меня не устраивает. Ему не нужна не я конкретно. Ему вообще никто не нужен. Поэтому та женщина, надеющаяся на что-то серьезное с ним, и покинула его, выйдя замуж за другого человека. Более того, чем дольше будут длиться эти вялотекущие отношения, тем больше я буду погрязать в них и не делать никаких попыток найти кого-то другого, мою вторую половинку.

Новый 2006 Год.

Конец декабря приближался стремительно. Работа, покупка подарков к Новому году и вся суета, предшествующая окончанию еще одного прожитого года нашей жизни. Новый Год мы решили встречать с Машей и нашими детьми.

•      Наверное, придет Хосе и Альбина с бойфрендом, – сказала Маша. – Но это еще не точно.

Хосе – Машин бывший сотрудник, много моложе ее, а Альбина – подруга по Бруклину. Ну и ладно, решила я. Обойдусь и без Максима. Действительно, не все равно, как встречать Новый Год? Тем более, со мной будет мой сын!

В офисе все только и говорили, что о предстоящем “пари”. На работу я ездила с удовольствием, позволяя себе приезжать к десяти, а то и чуть позже. Обстановка в офисе была легкая, а общество Тины и Пети помогало пролетать рабочему дню очень быстро – мы моментально нашли общий язык. В полдень выбегали в находящуюся за углом итальянскую кондитерскую: кофе, круасаны и другая выпечка помогали создать приятную рабочую атмосферу. И не беда, что в офисе было холодно ( мы старались не включать высушивающий воздух, рычащий обогреватель и одевались теплее) ,что снизу доносился скрежет металла и запахи краски. Главное: никто не контролировал. С утра у меня на столе высилась гора документов, которые надо было оформить в течение дня – Леонид их приносил накануне вечером. К концу рабочего дня мой стол был девственно чист. К концу недели – чек. Еще до Рождества Леонид в очередной раз повысил мне зарплату до одиннадцати с половиной долларов.

•      Ника, я очень доволен тобой и твоей работой, – многозначительно сказал он мне, – ни один документ еще не вернулся. Это значит, что ты не сделала ни одной ошибки. У нас таких сотрудников еще не было.

•      Я же Вам сразу сказала, что не делаю ошибок, – хитро улыбнулась я.

•      Да, молодец! Мы это очень ценим!

Правда, на этой отметке моя зарплата заморозилась навсегда.

Для проведения корпоративной вечеринки Леня забронирован тот самый ресторан, куда мы отправились с Машей, Эдиком и, тогда еще неизвестным, мне Мишей в день суда. Я вспомнила, какой раздавленной чувствовала себя в тот ненавистный мне день… И как независима я сейчас. Жизнь прекрасна! В ресторане были накрыты несколько больших столов – не только мы отмечали сегодня Christmass здесь. Я увидела Тину с Петей за одним из длинных столов и устремилась к ним. Они, не смотря на то, что никто еще не пришел, уже приступили к празднованию.

•      Ника, давай, подсаживайся, что будешь пить? – спросила Тина.

•      Как-то неудобно, вроде еще никого нет.

•      Как никого нет, а мы? – пошутил Петя.

Позже стал подтягиваться народ. Девочки из второго офиса: кто с мужем, кто с бойфрендом; пузатый мужчина – соучредитель компании; сын Леонида от первого брака с женой и, наконец, Леонид, поддерживающий маму под руку, и Рита с мальчиком лет четырех и парнем лет двадцати.

•      Валентин, – представился мне парень, очень похожий на Риту.

•      Ника, это мой сын, – сказала Рита, – а это – тоже наш сын. Она показала на маленького: точная копия Леонида.

•      Как похож на Леонида! – произнесла я.

•      Да, – засмеялась Рита. Сегодня, хоть она и не была в пижаме, но выглядела ничуть не лучше. У этой женщины не было вкуса. Но зато она добрый и хороший человек, – подумала я. И воспитала хорошего сына. По Валентину это было видно.

Все расселись, стали произносить тосты. Леня взял слово.

•      Я хочу для тех, кто не знает, сказать, что если бы не моя мама, которая сидит рядом со мной, не было бы никакой фирмы и, соответственно, не сидели бы мы сейчас здесь все вместе. Началось все с нее. Когда у нас появилась эта идея, идея создания фирмы, она продала свой дом в России и оставив там всех друзей, в очень преклонном возрасте, приехала к нам, отдав все вырученные деньги за дом. Это и явилось начальным капиталом для фирмы. Спасибо тебе, мамочка! Я очень люблю тебя! – он нагнулся и поцеловал маму, которая начала плакать.– Давайте выпьем за мою маму!

•      Леня очень хороший сын – мне для него ничего не жалко, – повторяла она, вытирая глаза. Чувствовалось, что между матерью и сыном особые, очень теплые и трогательные отношения.

Потом уже пили без тостов, как обычно бывает. Тина сидела рядом с Петей и заигрывала с ним. Я еще в офисе обратила внимание, что между ними проскакивают искры, а сейчас было самое время разжечь пламя из этих искр. Обстановка располагала. Спиртное лилось рекой, танцевальная площадка не пустовала. Играла живая музыка. Я смотрела на Тину, которая лихо отплясывала какой-то быстрый танец. Короткая юбка, сапоги-ботфорты. Никогда не скажешь, что она уже бабушка – причем, дважды. Петя топтался рядом, пытаясь попасть в ритм. Рядом со мной освободилось много стульев, на один из которых и подсела мама Леонида.

•      Ника, Ленечка очень доволен тобой, – сказала она.

•      Спасибо. Хороший у Вас сын.

•      Да-да. Ленечка очень хороший. Он только занятой очень – постоянно что-то придумывает, старается. Но он никогда не забывает обо мне. Даже когда очень поздно приезжает домой, заглянет ко мне в комнату: «Мама, все в порядке?» Поцелует.... Каждое утро тоже – обязательно зайдет попрощаться. Я ведь его очень поздно родила. – разоткровенничалась она со мной. – Мне уже больше сорока было – первый ребенок.

•      Да что Вы? – искренне удивилась я, – Вы очень молодо выглядите! – я подсчитала, что ей уже около восьмидесяти. Женщина выглядела не более шестидесяти пяти лет.

•      Спасибо, – усмехнулась она.

•      Что вы здесь шушукаетесь? – спросил подошедший к нам Леонид.

•      Да вот, мама Ваша, производственные тайны выдает мне, – пошутила я.

•      Пойдем лучше, потанцуем, – пригласил меня Леонид.

Играла медленная музыка. Леонид, не смотря на мой немаленький рост и наличие высокого каблука, возвышался надо мной. Приятное доброе улыбающееся лицо. Большие голубые, глубоко посаженные, немного детские глаза. Сегодня на нем был какой-то свитер, штаны, как у рокера. С цепочками. Волосы, обычно беспорядочно взлохмаченные, сегодня были пострижены. По всей видимости, Ритой. Тупыми ножницами. Точно такая же стрижка «украшала» головку их сына. Я очень по-доброму относилась к этим людям, но не могла понять, как при наличии жены ( а Рита прожила в Штатах много лет) можно ходить таким «охламоном». Но, не судите....

В конце вечера раздавались подарки. Развернув красивую упаковку, я обнаружила дорогую ручку в кожаном футляре и открытку: «Ника, С Новым Годом! Мы рады, что ты так хорошо вписалась в нашу команду и считаем тебя незаменимым сотрудником. Леня, Рита». Приятно, когда тебя считают незаменимой, черт побери! Чуть позже, уходя, я еще раз бросила взгляд на танцплощадку. В моей памяти на всю жизнь запечатлелся кадр: Леня лихо отплясывает быстрый танец, широко расставляя свои длиннющие ноги с необъятного размера ботинками ( такого не существует в природе). Рядом топчется Рита. Он пытается закрутить ее. Оба смеются. Они счастливы. Что нужны друг другу. Такие, как есть: без дорогих нарядов и макияжей, без навороченных стрижек и украшений. Просто за то, что они это они. Что трудности все позади, есть любимое дело и растет общий сын. Что просто все хорошо!

Кто бы мог знать, что этот Новый Год окажется для Леонида последним…

Сегодня тридцать первое декабря. Последний день 2005 года. Настроение приподнято-выжидательное, как всегда в этот день. Ближе к обеду позвонил Гия.

•      Ника, можешь спуститься вниз на пару минут? – спросил он.

Он был с другом, знакомым мне – мы ходили как-то вместе ужинать. Гия спас этого парня, избавив от наркотической зависимости. Оба стояли сейчас возле машины в ожидании меня.

•      С Новым Годом тебя, Никуша! – Гия протянул громадный букет красных роз и бумажный пакет.

•      Ой, спасибо! Как-то неожиданно! А я без подарка! – растерялась я.

•      Ерунда! Я же мужчина… Да, еще! Я не стал класть в пакет, чтобы не расколоть. Вот, возьми! Помнишь, я обещал тебе? – Гия протянул мне два фирменных диска Dido.

•      Ты помнил? – я была удивлена. Когда мы ездили в его машине, всегда включали эту музыку и Гия говорил, что теперь голос Dido будет у него ассоциироваться со мной.

•      Я все помню, красавица! – он грустно улыбался, внимательно глядя мне в глаза.

•      Где вы будете встречать Новый Год, ребята? – спросила я, чтобы как-то сгладить момент, – А то приходите к нам!

•      Спасибо, может быть зайдем, но позже. Мы должны сначала заехать к нашим друзьям – они только дом купили. Постараемся зайти, – пообещал Гия.

•      Спасибо за подарок, Гия! Пока! С Новым годом! – поцеловала я его.

Они уехали. Странно, с Гией у нас отношения плавно сошли на «нет», так толком и не начавшись. Однако он не поленился подъехать и поздравить меня. Чего не скажешь о Максиме, который просто пообещал позвонить мне в Новогоднюю Ночь. Какая прелесть! Дома я вытащила из пакета подарок Гии: французский коньяк с двумя пузатыми бокалами в красивой упаковке. Поставила букет роз в вазу. Хороший парень, Гия. Жаль, не мой человек, – подумала я.

Вечером, захватив заранее приготовленные салаты и выпечку, мы с Данькой отправились на два этажа ниже, к Маше. За сервированным столом скромно сидел мексиканский парень Хосе, лет двадцати пяти, и слащаво улыбался. «Что же ее так на молоденьких-то тянет?» – подумала я. Ладно, работают вместе, но зачем домой его тащить на Новый год? Вся квартира была нарядно украшена блестками, гирляндами. Впрочем, как и сама Маша. Шею ее, как боа, обматывал блестящий дождик. Одним словом, создаем праздничное настроение! Под елкой лежали красиво упакованные подарки. Я принялась расставлять на столе принесенные тарелки с едой. Хосе с интересом рассматривал содержимое каждого блюда.

Ближе к полуночи подтянулась Альбина с бойфрендом. Она – дама интересная во всех отношениях. Он – оттталкивающий тип а-ля «альбинос»: белые ресницы, брови, светлые глаза и белый остаток волос на голове. Очень бледная кожа. Лицо, не выражающее ничего. Просто блин. Компенсировал отсутствие лица высокий рост. Гонор так и пер из него, не успели они переступить порог. «Что она в нем нашла?-подумала я. – Неужели отсутствие нормальных мужиков толкает женщин на таких уродов?»

•      Он хорошо обеспеченный и имеет свою квартиру, – ответила на мой вопрос Маша, когда Альбина с «альбиносом» вышли покурить.

•      Да.... – протянула я задумчиво, – «.... уж лучше быть одной, чем лишь бы с кем попало». Омар Хайям. – пояснила я Маше.

В полночь, как и полагается, все подняли бокалы и поздравили друг друга с Новым Годом. Ура! 2006 год! Я успела написать желание на клочке бумаги, сжечь его и съесть пепел. И все это за двенадцать ударов. Надеюсь, оно сбудется! Буквально через пару минут зазвонил мой мобильный. Максимушка, ну надо же! Не забыл, что обещал!

•      С Новым Годом, Никуля! – поздравил он меня.

•      С Новым Годом, Максим!

•      Как настроение?

•      Отличное! У нас тут весело! А ты как?

•      Ничего. Нас всего пять человек. Две пары и я, – отчитался он, чтобы я, не дай бог, не подумала, что он отмечает новогоднюю ночь в компании женщины.– Спокойно так сидим…

•      Спасибо, что позвонил, Максим! Хорошо вам погулять, – пожелала я.

•      С Новым годом!– еще раз поздравил он меня.

А веселье у нас только начиналось.

•      Сейчас будем разыгрывать подарки, – весело объявила Маша голосом массовика-затейника. – Вот видите, сколько подарков у нас под елкой! Но просто так они не достаются – их надо заслужить. Поэтому каждый будет вытаскивать записочку с пожеланием, что надо сделать, чтобы получить подарок. Кто-то должен будет спеть, кто-то рассказать стихотворение… Итак, начали.

Кто-то кукарекал под столом, кто-то пел песню, кто-то бегал вокруг елки....

•      А вот и наш самый большой подарок, – произнесла Маша, снимая покрывало с коробки, стоящей под елкой, – это музыкальный центр, который Дед Мороз подарил нашей Нике. Что нужно сделать ей для того, чтобы получить подарок? Ну-ка, тяни бумажку.

Я вытянула клочок бумаги из коробочки: « Прочесть стихотворение» – было написано на нем.

•      Я прочту Омар Хайама, – сказала я.

«Не завидуй тому, кто силен и богат

За рассветом всегда наступает закат

С этой жизнью, короткою, равною вздоху

Обращайся, как с данной тебе напрокат!»

•      Могу еще одно, – продолжила я:

«Чтоб мудро жизнь прожить – знать надобно не мало

Два важных правила запомни для начала

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало!»

•      О, какие философские четверостишия! – воскликнула Маша, – забирай свой музыкальный центр. Ты его заслужила!

•      Спасибо! – поблагодарила я Даньку, подойдя и поцеловав его. Мой родной мальчик! Как он старается показать, что он взрослый и единственный мужчина у меня. Который заботится, дарит подарки.

Мой ребенок, начав свою трудовую деятельность в пятнадцать лет, никогда не оставлял меня без подарка. На Новый год, День рождения и, по старинке, на Восьмое марта. Причем, покупались нужные в хозяйстве вещи. Сначала пылесос, потом микроволновая печь. Сейчас, вот, музыкальный центр. Он всегда был этаким «мужичком». Еще в Москве, начиная сдавать бутылки незадолго до моего дня рождения и подкапливая какие-то сэкономленные на завтраках деньги, он всегда старался придумать что-то интересное и оригинальное: настенные часы, кашпо для цветов, фарфоровые чайнички, которые я собирала. Открытки собственноручного производства остались в прошлом, когда ему было лет восемь. Не знаю, правильно это или нет – не мне судить. Дай бог, чтобы мы никогда не нуждались и всегда имели силы помочь нашим детям… Но когда «ребеночек» лет двадцати пяти-тридцати, имея приличный заработок, на День Рождения присылает маме открыточку по почте… Я считаю, что он просто не уважает мать и все то, что она для него сделала. Или не сделала. Но.... Это мое мнение, которое остается при мне. Каждый родитель защищает свое чадо, как может.

Тем временем гулянка продолжалась. Народ в состоянии подпития выделывал танцевальные пируэты возле елочки. Маша плясала с Хосе, мы с Альбиной иногда составляли им компанию. «Альбинос» постоянно был недоволен и что-то бурчал, отзывая Альбину и выясняя с ней отношения. Данька с Никитой смотрели на все с нескрываемой иронией. Правда, Никите тоже позволили выпить и он, развеселившись и одев на себя шарф, подаренный Данькой «СПАРТАК – чемпион», тоже пытался что-то отчебучивать. И тут зазвонил мой мобильный. Гия.

•      С Новым Годом, Никуша! Вы нас еще ждете? Спать не ложитесь?

•      Наши ряды пополняются! – объявила я во всеуслышание, повесив трубку – сейчас приедут еще два гостя. Гия с Леваном.

•      А что за имена такие нерусские? – тотчас поинтересовался «альбинос».

•      А они грузины, – сказала я с вызовом.

До этого за столом уже поднималась тема национального вопроса. «Альбинос» оказался ярым патриотом, не признающим никакие национальные меньшинства. У нас даже разгорелся спор на эту тему: я пыталась высказать мысль, что с таким патриотизмом ему не следовало приезжать в Штаты. Америка – страна эмигрантов и, наверное, только здесь собраны все нации и национальности воедино. Патриот – живи в России. Хотя и там хватает интернационала! Но ему невозможно было что-то доказать: он сразу горячился, бледная кожа его становилась красной, как у вареного рака, и я оставила все свои попытки восстановить справедливость. Не в данном случае, подумала я. Сейчас он воспринял новость о том, что придут два грузинских парня, совершенно неожиданно:

•      Тогда я ухожу! Или я или они!

Ну, это уже было слишком. Да кто ты такой? Ты, первый раз явившийся в этот дом, празднуя Новый Год в компании, пытаешься подчинить всех своим правилам.

•      Успокойся, пожалуйста! – стала упрашивать его Альбина.

•      Нет, я не успокоюсь! Для меня это дело принципа! – кипятился «альбинос». – Я никогда не сидел с грузинами за одним столом и сейчас не собираюсь.

•      А что, грузины не люди? – стала закипать я.

•

•      Нет, не люди! – с вызовом ответил «альбинос». Он сидел красный, маленькие «поросячьи» глазки зло смотрели на меня из-под стекол поблескивающих очков.

•      Почему же они не люди-то? Древнейшая нация, благороднейшие люди!

•      Да, на рынке мандаринами торговать! Много благородства нужно!

•      Зачем же равнять всех под одну гребенку? Ведь и среди русских сколько подонков и мрази! – это уже был театр двух актеров. Остальные притихли и слушали нашу перепалку.

•      Я свое слово сказал, – он не нашелся, что мне ответить. – Альбина, поехали, нам пора! Я не буду сидеть за одним столом с грузинами.

•      Да пусть едет себе, оставайся, – стали мы уговаривать Альбину, когда ее кавалер отошел от стола.– Ну и товарищ у тебя!

•      Да, он нелегкий, – вздохнула Альбина, – но он меня любит. Балует. А в постели какой он! Никогда еще не было таких мужиков у меня.

•      Странно, он не выглядит, как темпераментный мачо, – сказала я.

•      Он мне сначала делает такой массаж – как будто чувствует всю меня, каждую клеточку! – разоткровенничалась Альбина. – Наверное, я только из-за этого с ним.

•      Это немало, наверное, – пожала я плечами, – но надо еще, чтобы человек был.

•      Да, – вздохнула Альбина, – чувствую, что эта наша ночь будет последней. И она пошла к «альбиносу» – наверное, уговаривать его остаться.

В течение минут тридцати, пока не появились грузины, представление продолжалось. «Альбинос» дважды демонстративно уходил и дважды же возвращался. Он думал, что Альбина побежит за ним, но она и с места не сдвинулась. Он негодовал: краснел, пыхтел, взывал к ее совести и даже угрожал. Она была непреклонна.

•      Может, они и не приедут уже, – обмолвилась Маша, глядя на часы. – Прошло пол-часа со звонка.

«Альбинос» успокоился и сел за стол, но тут снизу позвонили в домофон.

•      А вот и наши грузинские мальчики, – злорадно объявила я и пошла открывать дверь.

•      Познакомьтесь, – представила я вошедших ребят, – это Гия. А это Леван.

Все стали называть по очереди свои имена. Данька, Никита и Хосе пожали при знакомстве руку. «Альбинос» руки не подал. Ребята принесли несколько бутылок шампанского и принялись откупоривать их, чтобы поднять бокалы за Новый Год.

Гия, человек умный, сразу почувствовал скованность. «Альбинос» пытался вскакивать, тогда как все остальные сидели за столом и мирно общались. Альбина бегала за ним, утешая и успокаивая. Он возвращался, с грузинами не разговаривая и демонстративно отворачиваясь.

•      Он очень странный товарищ, – пыталась оправдать его Маша, чтобы как-то сгладить создавшуюся ситуацию.

В конечном итоге, «альбинос» отбыл один. Альбина осталась. Было уже часов пять утра: пора и честь знать. Попрощавшись с хозяйкой дома и поблагодарив ее за терпение и гостеприимство, все стали расходиться. Новогодняя Ночь, которую мы всегда так ждем, подошла к концу.

Авария

Первого января к нам зашел Никита.

•      Вася появился, – возбужденным голосом сообщил он.

•      Кто это Вася? – поинтересовалась я.

•      Это мамин бывший бойфренд, из-за которого она уехала из Бруклина.

•      А-а, это Игорь? – Маша рассказывала мне о нем, – А почему Вася-то?

•      Я его так называл, – сообщил Никита. – Теперь, наверное, поедем назад, в Бруклин!

Так вот почему он так воодушевлен! Я редко видела его таким. У него, оказывается, свой интерес: уехать назад, в Бруклин.

•      Не думаю, что мама назад уедет с ним, – высказала я свое сомнение.– также, как и не думаю, что она опять сойдется с ним.

•      Посмотрим! – сказал Никита.

Но мои предположения оправдались не целиком. Либо Игорь был очень настырен, либо, как говорят, «на безрыбье и рак рыба», но Маша опять стала встречаться с ним.

Игорь оказался интересным видным мужчиной. Породистый. Брюнет, правильные черты лица, нос – стрелой, аккуратная бородка. Что-то в нем было такое, манящее… Наверное, карие глаза – чуть прищуренные, смеющиеся. Как я потом узнала, у него в роду были цыгане – правда, в очень далеком прошлом, но цыганская кровь сыграла свою роль во внешности Игоря. Умен, интересный собеседник, Игорь работал архитектором в Манхэттене. И очень любил Машу – это было видно.

•      Так что тебе еще надо? – недоумевая спросила я подругу, – нормальный мужик, с приличной работой и, самое главное, любит тебя. Кого ты ищешь? Вот он, рядом!

•      Да, это с первого взгляда нормальный! Мы ведь вместе шесть лет были – много всего произошло за этот период.

•      Шесть лет? – в свою очередь удивилась я, – не знала, что вы так долго были вместе… Почему же разбежались?

•      Это не мы разбежались. Это я убежала от него. Он ведь даже не знал, куда я уехала. А тут позвонил первого января – с Новым Годом поздравить. Вот я и раскисла. Позволила ему приехать.

•      Почему же ты убежала от него? – поинтересовалась я.

•      Ой, Ника, это долго рассказывать. Мы с ним разные люди. С ним хорошо встречаться и быть независимой, а жить вместе – не дай бог! Как только мы съехались, он стал совсем другим. После работы я должна была быть дома сразу же – он высчитывал, сколько мне ехать из Манхэттена, и если я задерживалась – устраивал допрос с пристрастием. Я не могла пойти в бар посидеть с подругами. Нет, домой! Ревнивый страшно.

•      Ну, я его отчасти понимаю. Какой бар с подругами? Приезжай домой и иди с ним в бар! Ты ведь уже не одинокая.

•      Когда надо было нести чек за оплату квартиры в менеджмент – разгрывался целый спектакль, – продолжала Маша, – мы должны были идти вместе. Я сначала не поняла, зачем? Что вдвоем, взявшись за чек, пойдем? Ты свободен –отнеси. Я буду свободна – я отнесу. Нет, только вместе. Потом я поняла: он хотел, чтобы все видели, что мы вдвоем оплачиваем квартиру: во избежание претензий в дальнейшем. Мы ведь пополам платили арендную плату. Зарплату я должна была отдавать ему, а потом мы уже планировали расходы – потребности каждого, ну и совместные покупки. Что касается его зарплаты – я не знала, сколько он зарабатывает: никогда не видела его чеков. Мамочку свою он обеспечивает полностью, практически содержит. Мама для него – это все. Машину, вот, ей купил совсем недавно – перед тем, как я ушла. У меня машины не было все это время. А зачем? Он говорил, что у нас одна на двоих – достаточно. Тогда как маме, пенсионерке, нужна новая машина. Зачем, спрашивается, в Бруклине? В «садик» ездить?

•      Да, это неприятно, – согласилась я.

•      Конечно! Учитывая, что я получаю приличные деньги… – продолжила Маша. – Сейчас я сама себе хозяйка. Да, я в долгах, но планирую все сама. И квартира у меня хорошая, и машина новая, и мебель.

•      Видишь, как первое впечатление обманчиво! Ну и что он сейчас хочет?

•      А что он может хотеть? Опять начать встречаться! Посмотрим! – неопределенно ответила Маша.

А моя личная жизнь продолжала оставаться на той же замороженной стадии непонятных отношений. В начале января мы встретились с Максимом. Я заранее подготовила ему подарок, завернула в нарядную упаковку. Приехав к нему, протянула сверток:

•      Это тебе, Максим! С Новым Годом!

•      Ой, Никуля.... – протянул он, явно растерянный неожиданностью ситуации,– А что это?

•      Открой, посмотри! – предложила я.

В упаковке находилась итальянская рубашка в мелкую полоску – размер я заранее подсмотрела, открыв шкаф Максима и найдя там пару сорочек. Все заранее продумала, чтобы сделать сюрприз. Чтобы человеку было приятно.

•      Ой, какая красивая! Спасибо тебе большое! А я как-то.... – он медленно, как бы раздумывая, полез в шкаф, доставая с полки какую-то коробку. – Вот, с Новым Годом тебя!

Я понимала, что эта коробка не была куплена именно для меня. «Удобный» подарок – его можно подарить как мужчине, так и женщине. Как другу, так и начальнику. И любовнице тоже. Это были подсвечники. Из тончайшего фарфора, просвечивающегося при полыхании свечи изнутри. Нежно расписанные весенними цветами – ландышами-подснежниками. Три штуки. Быть может, этот набор подарили ему друзья из Бостона, когда он праздновал с ними Новогоднюю ночь?

•      Спасибо, – поблагодарила я.

Он не пригласил меня отпраздновать Новый Год вместе. Он не побеспокоился о том, чтобы заранее купить мне подарок. Дело ведь не в подарке. Главное знать, что предназначался он именно тебе. Что о тебе подумали, когда покупали его. А не вытаскивали из шкафа то, что передается из рук в руки за ненужностью. Я не понимала как такое может быть. Ведь если ты встречаешься с человеком, даже не планируя ничего серьезного, все равно думаешь о нем. И когда ты покупаешь подарки своим родным, само собой разумеется ты вспомнишь и о нем. Может быть, он такой человек, – успокаивала я себя, но все больше и больше утверждалась в мысли, что надо начать забывать Максима. Однако хотеть – это одно, а реальность преподносит нам совсем другое. Я не могла начать забывать его. Не могла – и все тут. Как магнитом меня тянуло к нему. От моего офиса дорога в Бруклин занимала не так много времени и я стала наезжать к нему после работы. Он, конечно, был рад. Необременительно. В тот же вечер я уезжала домой.

•      В конце января я уезжаю в Прагу, – объявил он мне в один из приездов.

•      Прага....– мечтательно протянула я, – Как я люблю Прагу. Возьми меня с собой!

•      Да нет, что ты – это ведь деловая поездка, – сразу испугался Максим.

•      Да пошутила я, куда сейчас – работаю ведь! – успокоила я его.

•      У меня нет времени даже пойти в магазин купить пару рубашек, – пожаловался Максим. – Как-то поизносился весь. Столько работы перед отъездом!

•      Хочешь, давай вместе пойдем, я тебе помогу выбрать… – предложила я. – Хватит работать. «От работы кони дохнут».

•      Да, когда работаешь не на себя. А я ведь должен и детям помогать, и отцу, и сестре. Да и ситуация с кражей так и не разрешилась.

•      Все, давай, я приезжаю в пятницу, после работы, остаюсь, а в субботу поедем в магазин покупать тебе рубашки, – я знала, о чем сейчас подумал Максим: покупать вместе рубашки – это уже что-то более серьезное, чем просто заниматься любовью. Это пахнет совместной жизнью, а ее Максим боялся, как огня.

•      Нет-нет! – испуганным голосом произнес Максим. – Мне надо работать – какая суббота? Ты за меня отчеты будешь делать?

Мне стало противно. Да он, оказывается, трус. Тогда он боялся познакомиться с моим ребенком, сейчас боится рубашки вместе покупать. Он хочет, чтобы были отношения, но боится сделать хоть что-то, чтобы они были лучше. Шаг влево-шаг вправо – расстрел. Он себе поставил планку: ресторан-секс в будние дни. Без захватов выходных. И все. Но милый Максимушка не понимает одной простой вещи: ни одну женщину не устроят отношения без динамики роста. Если это только не замужняя леди или дама по вызову . Норма, заложенная женской сущностью, естеством. На первое время ресторан-секс – это куда ни шло. Но если люди испытывают взаимную симпатию друг к другу, если им хорошо вместе, есть гармония – им нужно большее. Отношения должны расти, развиваться. Хотя бы в арифметической прогрессии, не говоря уже о геометрической.

Большой и жирной точкой, поставленной в наших отношениях, стал один эпизод. В один из вечеров, когда я в очередной раз появилась у Максима после работы, ближе к полуночи раздался звонок моего мобильного. Кто бы это мог быть? – подумала я. Номер абсолютно незнаком. Я взяла трубку. Рядом стоял Максим.

•      Здравствуй, Виктория, это Клаудио! – заговорила трубка на ломанном английском.– Ты можешь сейчас выйти на Скайп? Я хотел увидеть тебя.

•      Клаудио? Привет! – не смогла я сдержать своих эмоций.– Я не дома.

Клаудио – итальянец, с которым мы переписывались. Познакомились на сайте, он жил в Италии, неплохо говорил по-английски. Переписка ни к чему не обязывала, он обещал как-нибудь приехать в Штаты, но больше приглашал меня в Италию. Я много знала о его семье и мы даже несколько раз поговорили по Скайпу. Звонил он мне впервые, что, конечно, явилось большой неожиданностью. Я могла не взять трубку, если бы знала, что звонит он.

•      Я не вовремя? – спросил Клаудио. – Ты не дома сейчас? Сегодня ведь пятница – я забыл. Просто уже ночь и я думал, что ты дома.

•      Я у друзей. Давай созвонимся, может быть, завтра, – предложила я.

•      Хорошо! Спокойной ночи! – пожелал мне Клаудио и отключился.

Все было некстати. И разговор, и какое-то нелепое объяснение. Уж ему-то я точно ничего не должна была объяснять, а он тоже звучал обиженно. Я не умела врать. Никогда. Поэтому и Клаудио понял, что я с мужчиной и Максим понял, что я разговариваю не с женщиной.

•      Мужики какие-то звонят по ночам, – натянуто улыбнулся Максим, чтобы хоть как-то заполнить затянувшуюся после звонка итальянца паузу.

•      Это знакомый, из Италии, – сказала я.

•      Понятно, – коротко сказал Максим.

Что ему было понятно? Непонятно! Но я не считала нужным оправдываться и объяснять то, чего не существует. После этого ночь потекла своим чередом, но, как говорится, «ложки нашлись – осадок остался»… А потом Максим уехал в Прагу.

Это случилось тридцать первого января. Я возвращалась домой с работы. Было темно и моросил мелкий дождь. До моего дома оставалось минут пять, когда зазвонил мобильный. Тина. Она любила позвонить мне, когда ехала за рулем домой, поболтать. Хотя мы только недавно расстались, выходя из офиса. Она мне стала что-то говорить. Что-то, абсолютно не заслуживающее внимания. Слушала я ее впол-уха: въезжая в горку, я видела впереди стоящую машину, мигающую левым «поворотником» и пытающуюся выехать мне навстречу. Немного сбавила скорость – никогда не знаешь заранее, что у человека на уме. Но машина стояла и ждала, когда я проеду – у меня была главная дорога, а она выезжала от супермаркета с боковой дорожки. Сзади нее стояло еще несколько машин, ожидающих своей очереди выехать на основную дорогу. Прекрасно понимая свое преимущество, я двигалась к светофору на свой зеленый свет. И тут, внезапно, когда я уже почти поравнялась с той самой машиной, она вдруг ломанулась ( именно ломанулась – иначе это назвать нельзя было) мне навстречу. Сильнейший удар в левую часть моей машины. Было такое чувство, что она специально ждала, чтобы потом так резко «газануть» и врезаться в меня. Иначе, как понять ее ожидание: времени выехать до того, как я поравнялась с ней, избежав аварии, было предостаточно. Или же водитель просто перепутал педаль тормоза с педалью газа – вот как можно расценить это. Конечно, инстинктивно я резко затормозила, но это уже мало что дало. Сказать, что я обалдела – ничего не сказать. Удар был очень сильным и от него машину отнесло в сторону. Я сидела, не выходя – как будто кто-то пыльным мешком огрел по голове. Звонок. Опять Тина.

•      Я в аварию попала только что, давай попозже, – пробормотала я.

•      Да ты что! С тобой все в порядке? – взволнованным голосом спросила она.

•      Вроде да.

Через минуту, когда я все еще сидела в машине, позвонил Леня.

•      Ника, мне Тина сказала, что случилось. Ты в порядке?

•      Пока не поняла еще, но вроде в порядке.

•      Помощь нужна какая? – поинтересовался Леонид.

•      Лень, пока ничего не соображаю.

•      Если что – звони, – сказал он.

•      Спасибо.

В этот момент кто-то постучал в стекло машины с моей стороны. Я открыла окно.

•      Are you okay? – поинтересовался какой-то мужчина. За ним толпились еще какие-то люди.

•      Да, – ответила я и вышла из машины.

Это не первая авария в моей жизни. Были и до этого – в Москве. Первым делом выскакиваешь и пытаешься понять, насколько изуродована машина. Потом, в зависимости от того кто виноват, – начинаешь либо извиняться, либо наезжать на того, кто был не прав. Иногда, для особо непонятливых, применялись угрозы. До мордобоя, правда, никогда не доходило – я же женщина все-таки. Хотя для Москвы мордобой не редкость. Так решались вопросы в России. До тех пор, пока не ввели обязательную страховку. После ее введения все стало цивилизованно – более или менее.

Я с горечью обошла машину. Вся левая сторона была вмята вовнутрь. Валялись куски бампера, разбитая фара, что-то, не успевшее упасть – висело. Напоминая куски разорванного материала. Все представляло жалкое зрелище. Не знаю почему, но первой мыслью у меня было: как я завтра поеду на работу? На общественном транспорте – нереально. А на такой машине? Тем временем, из той машины, которая въехала в меня, с водительской стороны вышла девочка-подросток. Наверное, первый раз села за руль, предположила я. Она шла с таким лицом, как будто только что похоронила кого-то очень дорогого. В тот момент, когда она поравнялась со мной я, не сдержавшись, спросила:

•      Как это могло произойти? Ты что, не видела меня?

•      Оставь ее в покое, – бросила на меня взгляд, полный ненависти, тетка, сопровождавшая ее. Я так и не поняла, сидела она рядом с ней или подошла только что.

Ничего себе, подумала я. Кто это пострадал? Не умеешь ездить – нечего садиться за руль. Я еду, никого не трогаю, планирую какие-то дела. Тут навстречу, на ровном месте, в меня въезжают, все мои планы рушатся, так как я остаюсь без средства передвижения. И еще: оставьте ее в покое. Никаких извинений. Но это было только начало. Подъехала полицейская машина.

•      С тобой все в порядке? Травмы, ушибы? – первым делом спросили они.

•      Пока не могу понять – у меня шок, – что было правдой. Я знала, что все может проявиться значительно позже.

Подъехала машина «скорой помощи» и девочка-подросток уже направлялась к этой машине. Наверное, мозги свои проверить. Вернее, не выскочило ли из головы то немногое, что там было до аварии,– зло подумала я. Тогда я еще не знала, что в Америке авария – это не авария в России. Здесь надо разыграть спектакль. И чем лучше ты сыграешь свою роль, тем больше денег ты получишь в дальнейшем. Я же, наивная чукотская «мучача», приехавшая из «каменного века», ничего этого не знала. Только думала, как я завтра поеду на работу.

Полицейские измерили все что нужно и попросили меня отъехать, дабы не мешать движению. Машину горе-водителя пришлось увозить на подъемнике – она не была в рабочем состоянии. Минут пятнадцать я ждала, когда, наконец, ко мне подошел полицейский:

•      Мы составили протокол аварии, ты сможешь забрать его через три дня в полицейском участке. – сказал он.– Это для твоей страховой компании. Распишись здесь и можешь быть свободна. Сможешь доехать сама?

•      Я уже почти дома. Доеду ли я до ремонтной мастерской на ней?

•      Конечно, твоя машина в рабочем состоянии, но я не рекомендовал бы тебе ездить на ней даже до ремонтной мастерской – пусть ее отвезет подъемник.

•      Хорошо, спасибо, – поблагодарила я и поехала к дому.

Ехала я медленно, под днищем что-то терлось об асфальт. Да, вряд ли я завтра доеду до офиса – ехать надо по скоростной дороге, а машина разваливается на части. Поставив свою страдалицу на паркинг, поднялась домой.

•      Я в аварию попала, – только и смогла сказать я Данику, – иду спать. Ничего не хочу больше. Мне надо успокоиться.

•      Ты в порядке? – спросил Данька. –Как же так?

•      Потом все расскажу, – у меня не было сил даже говорить.

Зайдя в свою комнату и плотно закрыв дверь, я легла на любимый матрас, погасив свет. Только сейчас напряжение и сконцентрированность, присутствовавшие все это время после аварии, стали уходить, уступив место головной боли и тошноте. Меня трясло в ознобе. Не помогало даже пуховое одеяло. В голове в который раз прокручивался кадр, как в замедленном кино. Вот, я разговариваю с Тиной, связь прервалась… Поднимаюсь в горку, вижу машину, ожидающую, пока я проеду и вот, почти поравнявшись с ней, вижу как она со всего размаху несется на меня. Я ничего не могу сделать. Торможение не дает ничего – дорога мокрая. Удар сносит всю левую сторону моей машины. Все решали какие-то секунды. Если бы я проехала на несколько секунд раньше или позже… Если бы не позвонила Тина, может быть я не отвлеклась бы на звонок и смогла бы предусмотреть… Что предусмотреть, когда ничего не подозревая едешь по главной дороге и вдруг на тебя наскакивает тот, от кого не ожидаешь. Кто не должен был этого делать ни по каким правилам. Ни по правилам дорожного движения, ни по правилам самосохранения, ни по правилам здравого рассудка. Чем больше я думала, тем хуже мне становилось. Если бы, если бы, если бы… Но это уже случилось. Сделано. Теперь надо исправлять ситуацию. Я не знала, что меня больше расстраивало: то, что разбита машина или то, что я не смогу ездить на работу. Только все наладилось, появилась хорошая работа и вот, на тебе!

Оговорюсь: к тому времени на работе начались междоусобные войны. Пошли разговоры о сокращении, в частности состава второго офиса. Постоянно звонили девочки оттуда и сплетничали одна на другую. Я знала, что скоро доберутся и до меня. И не смотря на то, что Леонид пел мне дифирамбы, я не задирала нос: те, кто работают там уже много времени, запросто справятся с моей работой. И конечно, Леонид в первую очередь сократит меня, без году неделя, чем кого-то из старожилов. Мне никак нельзя было сейчас выходить из строя. Что же делать, думала я. Как я завтра поеду?

Мысли и кадры продолжали крутиться в голове, как фейерверк. Свет фар, скрип тормозов, удар, куски металла, лица зевак и голоса....Выпив валерьянку, я погрузилась в сон.

Утром, проснувшись и сделав кофе, позвонила Леониду. Может, он чего посоветует?

•      Лень, привет! Я не знаю, как мне быть сейчас… – начала я.

•      Как ты себя чувствуешь, ты в порядке? – поинтересовался он.

•      Вроде бы да.

•      Ну так приезжай – очень много работы!

•      Как я доеду? Машина разваливается на ходу.

•      Езжай потихоньку, ребята подвяжут, что отваливается. Закажут необходимые части и будут ремонтировать.

•      Меня могут остановить полицейские за то, что езжу на такой машине.

•      Скажи, что едешь в ремонтную мастерскую. Не переживай! Что смогут, они сделают сегодня. Ты ведь оставить ее не сможешь, как я понимаю.

•      Правильно понимаешь, мне ведь надо на чем-то домой добираться.

•      Приезжай, разберемся! У тебя гора бумаг на столе.

•      Ладно, попытаюсь, – вяло пообещала я и отключилась.

Легко сказать: приезжай! Ехать до офиса минут сорок без пробок. Минут двадцать составляла езда по скоростной платной дороге. Максимальная скорость сто десять километров в час – все едут сто двадцать. И ежу понятно, что я должна соблюдать скоростной режим и ехать в общем потоке. Других объездных путей нет. Ну что же, рискнем!

Направляясь к паркингу и глядя издалека на мою «ласточку», сердце сжалось. Вчера, в это же время… А сегодня? Рассмотрев ее повнимательней, я поняла, что не все так страшно, как мне показалось накануне. Нет, конечно, нужно менять переднюю дверь – она вмята. Переднее крыло, фару. Но это не смертельно. Все-таки моя реакция и торможение сыграли свою роль. Если бы удар пришелся на передок машины, я бы с ней уже попрощалась. Оторвав несколько кусков пластика и метала, висящих на волоске, я отправилась в офис. Пока ехала по маленьким улочкам, все было относительно сносно – просто побрякивало что-то на неровностях дороги.

Но вот, заплатив «толл», я въехала на платную дорогу. Продвигаясь в правом крайнем ряду с зажжёнными аварийными фарами и минимально допустимой скоростью, я не могла ехать меньше восьмидесяти километров в час. Ветром поддувало полуоторванный бампер и я чувствовала, что еще чуть-чуть и он может оторваться. Было жутко. Я слышала как периодически от машины отлетали какие-то куски и осколки, которые не могли удержаться на скорости. Только бы бампер не оторвался, думала я. В общем, двадцать минут стыда и я съехала со скоростной дороги. Проезжая через городок, по направлению к офису, на очень маленькой скорости, я чувствовала себя героем.

•      Ну что, ничего страшного, – сказала Тина, выходя на улицу и осматривая машину. – Я думала, что будет хуже. Ленька сделает тебе ее.

•      Ты не понимаешь, – продолжала Тина, отвечая на мой глубокий вздох, – да здесь, в Америке, люди мечтают попасть в аварию, если они не виноваты. На этом можно ведь денег заработать.

•      О чем ты говоришь? Какие деньги?

•      Конечно, ты не знаешь. В Бруклине раньше среди русских это вообще было распространено – подставляли свои машины специально. Страховые компании ведь все оплачивают. Берешь лойера ( адвоката) и выигрываешь дело. А если травмы какие – так вообще можно миллионером стать!

•      Не понимаю ничего, – растерянно пробормотала я.

•      Я тебя всему научу, – сказала мне Тина. – Пойдем. Сначала ты получишь police report, а потом я тебе все расскажу. Как ты описала аварию, вина полностью лежит на другом водителе, а значит ты стопроцентно выиграешь дело. Когда тебе в полицию сказали прийти?

•      Послезавтра, – ответила я.

•      Что-то долго! Ну ладно, посмотрим, что они там напишут. Я сделаю тебе estimate для страховой компании – оценка ремонта машины. Обычно они присылают своего человека, чтобы снизить расходы. Естественно, не в их интересах платить много. Поэтому хорошо, когда два человека делают оценку машины. Свой эксперт и независимый. Вот я и выступлю в роли независимого эксперта. У меня ведь лайсенс есть.

Позже пришел Леня и профессиональным взглядом окинул авто.

•      Ребята подтянут бампер сегодня, чтобы ты могла ездить и закажут запчасти. В принципе, ничего страшного нет. Будем потихоньку делать. Если бы ты могла ее оставить – сделали бы за один день. Весь ремонт обойдется в четыреста долларов. За работу я с тебя не беру – это запчасти и покраска.

•      Спасибо, Леня! – поблагодарила я.

•      Спасибо скажешь, когда все будет готово. И еще. У тебя есть уже лойер?

•      Я вообще ничего не знала об этом. Мне Тина только сегодня сказала.

•      Давай сразу, как получишь police report, подъедем к моему знакомому адвокату здесь, недалеко.

•      Хорошо, спасибо за заботу.

•      Да что там! – беспечно махнул рукой Леонид.

В Америке все надо знать. Где бы мне знать об этом, если бы я в этот момент не работала у Леонида. Кто бы мне сказал об этом? Никто. Вечером, с подвязанным и подтянутым бампером я уже ехала более уверенно. Да и темно было на улице. Только одна неработающая фара, а вернее ее полное отсутствие, свидетельствовало, что машина не в порядке.

Утром, через день, я отправилась в полицейский участок. Получать отчет. Каково же было мое удивление, когда я прочла следующее. «Вина распределяется пятьдесят на пятьдесят между обоими водителями». Что? Какие пятьдесят? Они хотят сказать, что я так же виновата, как эта дрянь, что выехала на меня в лоб? Что за ерунда? Вот тебе и американская система правопорядка, думала я по дороге в офис. Вторично я сталкивалась с несправедливостью органов. В первый раз это было на суде, с Джозефом. И вот, опять! Как это вообще возможно? Моя главная дорога, ее побочная. Она должна была ждать до тех пор, пока не освободится главная. Как можно написать, что мы обе были виноваты? Где логика? Я стала делать выводы. Конечно, русская, половину не понимая, что ей говорят, о чем спрашивают, да еще и находясь в состоянии шока после аварии, а там – американка, причем с какой-то теткой. Да и мужик какой-то крутился… Вот и наговорили полицейскому невесть что. Но он-то на то и полицейский, чтобы самому разобраться в ситуации: кто прав, а кто виноват. « Обоим водителям надо было быть внимательней» – вот его окончательный вердикт. Ну и ну!

•      Посмотри, – положила я отчет на стол Тине, – представляешь какие мудаки!

•      Да-а, – протянула Тина, – это не очень хорошо. Ну ничего! Всегда есть выход из положения. Кстати, сегодня придет представитель из твоей страховой компании оценить, во сколько обойдется ремонт машины. Я оценила в две тысячи.

•      То есть?

•      То есть, если мы сойдемся во мнениях, ты получишь на ремонт машины две тысячи из страховой компании.

•      Здорово!

После обеда мы поехали с Леней к его адвокату. Женщина, прочитав полицейский отчет, покачала головой:

•      Нет, я не возьмусь за это дело! Это стопроцентный проигрыш!

•      Но моей вины нет! – сказала я.

•      Самое главное – полицейский отчет. Если написано пятьдесят на пятьдесят, значит так и будут в суде оценивать. Слово полицейского – закон.

Мы удалились из офиса.

•      Ладно, не расстраивайся, – пытался успокоить меня Леонид. – Они, сволочи, стараются по мере возможности всегда так писать, чтобы не рассорить страховые компании между собой. Своя политика.

•      А мне-то что делать? Дело даже не в том, что проигрыш или выигрыш… Дело в том, что я, пострадав, испытывая трудности, еще и считаюсь виноватой? Соблюдая правила, никого не трогая, ничего не нарушая, я отвечаю перед законом так же, как и она, которая газ от тормоза не смогла отличить?

•      Да, Ника, жизнь несправедлива! А что делать? Кому сейчас легко? – усмехнулся Леня.

•      У меня две новости, – сказала Тина, когда я зашла в ее офис, – с какой начинать?

•      Да давай уже все в одну кучу. У нас не очень хорошие новости!

•      Страховая компания оценила ремонт твоей машины в две тысячи двести долларов – это хорошая. А вот плохая, что по правилам, если в аварии ты виновата, они поднимут тебе страховую премию. Поэтому мы должны доказать им, что ты не виновата. Значит так,– по-деловому распорядилась Тина, – сегодня берешь мою профессиональную камеру и завтра, с утреца сфотографируешь мне место аварии во всех ракурсах. Чтобы было видно, что и как. Поставив соответствующие стрелки и надписи, мы отправим все в страховую компанию. А там пусть разбираются.

•      Хорошо, Тина. Поверь мне, после этих фотографий они убедятся, кто прав. А кто виноват.

Авария. Продолжение

На следующее утро припарковав машину на маленькой улочке, аккурат напротив выезда из супермаркета, и вооружившись мощной профессиональной камерой, я занялась фотосъемкой.

•      Отлично, – приговаривала я, щелкая затвором фотоаппарата, – я вам покажу, где раки зимуют. «Пятьдесят на пятьдесят»!

Сфотографировав главную улицу и место, откуда выезжала виновница, в разных ракурсах и оставшись довольна своей работой, я отправилась на работу.

•      Молодец! Good job, – похвалила Тина, распечатав все фотографии, – теперь пометь стрелками, кто куда ехал и мы отправляем все это в твою страховую компанию, а они уже будут разбираться с ее страховой – кто прав. Им это еще выгоднее, чем нам.

Буквально накануне аварии я возобновила свою деятельность на небезызвестном сайте знакомств. Я заблокировала свой профайл во время романа с Максимом. Сейчас я поняла, что ничего больше не будет. Он позвонил мне как раз через пару дней после аварии.

•      Привет, я вот только приехал из Праги. Как у тебя дела?

•      Все ничего, вот только в аварию попала.

•      Да? Ты в порядке?– проговорил он с беспокойством в голосе. Искренним ли, напускным ли – у меня не было желания разбираться.

•      Вроде бы, – ответила я.

•      Это самое главное. Помощь какая нужна? Механик? – поинтересовался Максим. – У меня есть тут в Бруклине хороший.

•      Нет, спасибо. Обо мне уже позаботились – я ведь работаю фактически в ремонтной мастерской. Так что, оказалось кстати.

•      Ну что же, давай, не пропадай! Звони, когда будет время.

•      Пока! – ответила я.

В последний мой приезд к Максиму я дала себе слово, что больше не появлюсь в его доме-офисе никогда. Как оборвалось что-то. Приехав к нему после работы, у меня создалось чувство, что меня не ждали. На мой звонок в дверь открыл какой-то парень, сказав, что Максим сейчас спустится. Обычно он меня встречал чуть ли не на улице, а тут… Было что-то неприятное и непонятное. Интуиция мне подсказывала, что надо заканчивать эти приезды. Меня здесь не ждут. Максим спускался со второго этажа, на ходу застегивая рубашку. Всклокоченные волосы наскоро прилажены водой. Похоже, он только что умывал лицо и решил заодно волосы немного уложить.

•      Извини, я прилег и заснул, – оправдываясь произнес Максим с извиняющимся лицом,– ночью плохо спал.

•      Ты бы мне сказал – я бы не приезжала, – ответила я.

•      Да нет, все нормально, – он перекинулся быстрым взглядом с уходящим парнем и закрыл за ним дверь.

Но я чувствовала, что не все нормально. Я себя чувствовала ненормально в данной ситуации. Получалось, что навязываюсь. Я всегда готовилась к этим приездам и встречам с Максимом, как к свиданиям – хотя так их назвать было трудно. Но они являлись таковыми для меня со всеми вытекающими приготовлениями. Максим же выглядел так, как будто только что выпрыгнул из постели, где занимался сексом с другой женщиной. Я была почти уверена, что это так. Не сейчас, конечно, не через окно же она выскочила со второго этажа… Но ночью точно. Женская интуиция…Ее не обмануть! Вот и причина невысыпания! Зачем тогда он согласился, чтобы я приехала? Правда, согласился с натяжкой. Не почувствовала я былого воодушевления и радости в его голосе. Самоуверенная дура, должна была давно понять все и перестать навязывать свои приезды, – ругала я себя в душе. Но все что ни делается – к лучшему. В тот же вечер звонок Клаудио завершил картину и я для себя решила больше не ездить к Максиму. Более того, я перестала что-либо чувствовать к нему. Максим – вчерашний день, который не должен переходить в завтрашний. Нет, мне надо двигаться вперед! Поговорив с ним сейчас, я убедилась в том, что ничего к нему уже не чувствую. Кроме жалости. Больше мы с Максимом не встречались. Никогда. И не звонили друг другу.

Забегая вперед, скажу. В дальнейшем, он периодически присылал мне письма по Интернету. Редко, с периодичностью в полгода – год. Все они были примерно следующего содержания: « С большой теплотой вспоминаю наши отношения – это было как светлое пятно в моей жизни». И в таком духе. Наверное он писал мне, когда чувствовал себя очень одиноко. Или прощупать обстановку: клюну ли я опять на приманку. Но я не клевала. Максим был вытеснен из моих мыслей полностью. Конечно, я отвечала ему: « У меня все отлично». И не более того. В последнем письме он дал мне знать, что у него все тот же бизнес, но живет он в «Ошеане» ( самый престижный комплекс зданий в Бруклине – мини-город), что подразумевало успешность этого бизнеса. Попросил отправить ему по Интернету мою фотографию, очень сожалея, что у него не осталось таковой. Если ему она не нужна была тогда, то сейчас зачем?

Возобновив деятельность на сайте, я опять стала получать письма. Одно из них привлекло мое внимание. Мужчина моего возраста: интересный, атлетического телосложения чем, по всей видимости, он страшно гордился – одна из фотографий была сделана на пляже. Вообще-то, это не мой тип – мужчины, выставляющие на всеобщее обозрение свой торс. В большинстве своем все «качки», занятые самолюбованием, не отличаются большим умом. Однако то, что он написал мне в своем послании давало понять: «качалка» – не основной интерес в его жизни. Будучи лысоват, он наверное хотел этот, по его мнению, недостаток, компенсировать шикарным телосложением. Что и было продемонстрировано. Вторая фотография, сделанная на фоне плаката, изображающего строение человеческого тела, свидетельствовало о причастности кандидата к медицине. Константин. Так его звали. Ко всем его достоинствам, он еще и жил в Нью Джерси.

Мы с ним начали переписку буквально за пару дней до аварии и, когда созвонившись, Константин узнал о моих неприятностях, он поинтересовался:

•      А ты к врачу уже обращалась после аварии?

•      Нет!

•      Но ты собираешься открыть «кейс»?

•      Да!

•      Так тебе в первую очередь надо было обратиться к врачу – засвидетельствовать свои травмы, если таковые есть! Ты попала на правильного человека – то есть на меня, – уверенно произнес Константин.

•      Ты врач?

•      Я был врачом в Союзе. Здесь я работаю «хиропрактором». Но у моего друга офис, недалеко от тебя, кстати. Он как раз и занимается травмами после аварий. Тебе надо обратиться к нему. Сколько времени прошло с момента аварии?

•      Неделя, – ответила я.

•      Многовато,– задумчиво сказал он, – но ничего. Травмы иногда проявляются позже. Хочешь, я дам его телефон и ты, созвонившись предварительно, подъедешь к нему. Скажешь, от меня.

•      Хорошо, я записываю, – сказала я, вооружившись ручкой и бумагой.

Константин продиктовал мне номер телефона и мы договорились встретиться с ним через несколько дней.

В офисе тоже зря времени не теряли. Все запчасти уже были приобретены, моя страховая компания подтвердила вину второго водителя и вела переговоры с ее страховой компанией, а Тина, убедившись в моей правоте, поспешила на встречу со своим знакомым «лойером», очень известным в кругах автомобилистов, попавших в аварии. На следующий день она протянула мне листок бумаги с номером телефона:

•      Вот, держи. Это телефон адвоката. Позвони ему и договорись о встрече. Он уже в курсе. Скажи: от Майкла.

•      Тина, мне, оказывается, к врачу надо было обратиться, – я ей рассказала о вчерашнем разговоре с Константином.

•      Твой адвокат тебе все скажет. – заявила она.– Я уверена, что у них свои врачи – с кем они работают. Позвони ему сегодня же и все уточни!

•      Спасибо тебе, дорогая! Ты меня здорово выручила.

Адвоката звали Эдуард. Приятный баритон. Его хотелось слушать бесконечно. Речь лилась, как песня. Офис его располагался в Нью Йорке, но он любезно согласился подъехать в Нью Джерси для встречи со мной. Я ожидала встретить солидного респектабельного джентльмена. Каково же было мое удивление, когда из шикарного черного «Лексуса», припарковавшегося рядом с моей «пострадавшей» вышел… Я его сразу прозвала «Дуремар». Очень похож.

•      Здравствуйте, Ника! – пропел он своим бархатным голосом, который ну никак не сочетался с его внешностью. – Пойдемте выпьем кофе и поговорим.

За чашечкой кофе я узнала, что Дуремар ничего не возьмет с меня в случае проигрыша, но положит на свой счет тридцать процентов от выигранной суммы в случае нашей победы.

•      В первую очередь Вы должны пойти к врачу и он Вас направит на различные процедуры. – соловьем заливался адвокат, – От этого будем отталкиваться – посмотрим, что покажут рентгены, MRI и остальные необходимые тесты. Если есть что-то, за что можно зацепиться – это уже пол-победы.

•      Я обязана лечиться у Вашего врача? – поинтересовалась я.

•      Совершенно необязательно. У Вас есть кто-то на примете?

•      Да, – я назвала фамилию.– Мне порекомендовали его. И он тут не очень далеко. Мне ведь, как я понимаю, надо будет часто туда ездить.

•      Он немного трусоват, – ответил Дуремар, – но давайте попробуем. Да, ездить Вам туда придется три раза в неделю – на лечение. Месяца три, как минимум. Пропускать я бы не советовал – это не в наших интересах. Хочу Вам сказать, что я в этом бизнесе уже двадцать пять лет – сейчас очень тяжело выиграть дело. Никогда так тяжело не было. Особенно в Нью Джерси. Страховые компании ополчились против людей, открывающих «кейсы», и пытаются всеми силами доказать, что потерпевший не прав и что он не пострадал вовсе. Но давайте попробуем. Когда Вы поедете к этому врачу?

•      Я записалась на сегодня, – отчиталась я.

•      Ну и отлично! Он меня будет извещать обо всех Ваших шагах. И если у Вас ко мне возникнут какие-либо вопросы, звоните. Мне всегда будет приятно пообщаться с такой симпатичной девушкой, – заигрывая, сказал он.

Адвокат подвинул мне бумаги, ознакомившись с которыми, я расписалась. Он что-то еще говорил, расхваливая себя и жалуясь на жизнь. Но я уже почти не слушала. Дуремар – не Дуремар, какое это имеет значение? Главное, чтобы дело выиграл!

•      Не расстраивайтесь из-за машины, выиграем дело – купите себе новую, – на прощание обнадежил он меня.

Вечером я отправилась в медицинский офис, к знакомому Константина. Он протестировал меня на каких-то приборах, находящихся в офисе, и дал направление на MRI, находищемся совсем в другом месте.

•      После результатов теста я назначу соответствующее лечение, – сказал он, выписывая направление.

MRI я делала впервые в жизни. Надо сказать – процедура не для людей, страдающих клаустрофобией. Пространство, ограниченное трубой, куда помещают больного, и мерное тиканье, как будто сейчас что-то взорвется – не для слабонервных.

Тест показал, что у меня имеются в наличие следующие травмы: смещение шейных позвонков и разрыв связки левого плеча. Не больше и не меньше. То ли это были новые травмы, то ли застарелые – одному Богу известно. Не каждый же день мы делаем подобные тесты! Но… был доволен Дуремар, был доволен доктор, ну и я тоже. Мне назначили лечение, как и планировал Дуремар: три раза в неделю на три месяца. До середины мая, подсчитала я. Так я стала ездить после работы почти каждый день на процедуры, занимающие пол-часа, но вместе с дорогой уходило много времени и я приезжала домой уже около восьми вечера. Мне стало катастрофически не хватать времени.

В ближайший выходной я впервые встретилась с Константином. Он ждал меня внизу, возле красивой Мазды SUV черного цвета.

•      Ну, куда поедем? – спросил он, внимательно рассматривая меня.– Есть какие-то предпочтения?

Константин обладал интересной внешностью: облысевший спереди брюнет, красивые карие глаза, правильные черты лица и отличная фигура. Он был приятен в общении, умен, обладал чувством юмора. Мы провели замечательный вечер в итальянском ресторане. Я узнала, что у него двое прелестных близнецов-девочек лет пяти. Он их обожал.

•      А где же мама, Костя? – поинтересовалась я. В мои планы не входили женатые мужчины, а Константин писал, что он одинок.

•      Мама тоже имеет место быть, – он отвел глаза.

•      Так ты женат ? – удивилась я.

•      Нет, – ответил Константин и рассказал мне грустную историю.

Мать детей, как он ее называл, приехала откуда-то из Украины, погостить. Константин уже тогда был завидным женихом, но в его планы не входило жениться, да и кандидатуры подходящей не было. Он постоянно учился, совершенствовался – процесс получения медицинского образования в Штатах долгий. Наверное, “матери детей” понравился Константин, с которым ее познакомили – перспективный одинокий мужчина… А может, ей просто понравилась Америка. И ей захотелось остаться. Одним словом, после знакомства с нужным Константином остальное было делом техники. “Мать детей” забеременела, а Константин, оказавшись порядочным мужчиной, не смог отказаться от нее. Родились две очаровательные малышки. И жизнь Константина перестала принадлежать ему самому. Все крутилось вокруг девочек. Он купил большой красивый дом в дорогом районе Нью Джерси – ведь детям нужен простор! “Мать детей”, ни дня не работая в Штатах, имела полный комплект, сопутствующий комфортной жизни: хорошую машину, кредитные карточки, няню для малышек. Константин же, для поддержания комфортной жизни, стал работать на двух работах, а затем на трех. Не смотря на это, он находил время сам возить девочек на танцы, в русскую подготовительную школу – чтобы малышки умели читать и писать по-русски. И делал это с огромным удовольствием.

На момент нашего знакомства он учился в выходные дни, чтобы получить

очередной “лайсенс”. И жил в подвале их огромного дома – не хотел общаться с “матерью детей”.

•      Мы не расписывались даже, – продолжил он свою историю, – думал – дети, как-то притремся. Но не притерлись… Ее не интересует ничего – только тряпки и в Манхэттен поехать с подружками. Сейчас надо будет дом продавать, покупать что-то для нее с детьми и для себя. Жалко, конечно, столько вложено было в этот дом. Да и с девочками буду реже видеться – не представляю каково это.

Не знаю, что было в этой истории правдой, а что нет. Я не стала лезть с расспросами в душу – ему и так нелегко все это рассказывать. Наверное, любил он “мать детей”. По крайней мере, в прошлом. Я слабо представляла, что у нас с ним может что-то получиться. Для того, чтобы решить все его проблемы нужно немало времени, а мне ждать было некогда. Да и решит ли он свои проблемы? До боли знакомая ситуация – если “мать детей” никто и ничего из себя не представляет, а по всей видимости так оно и есть, то она будет еще долго спекулировать детьми – так долго, как это будет возможно. Ей удобна такая ситуация. Даже для встреч Константин был неудобен – двое маленьких детей подразумевали его занятость и отсутствие свободного времени. Но на примете у меня никого не наблюдалось и я решила встречаться с ним. Пока. Пока не возникнет кто-то более подходящий.

Константин звонил мне каждый вечер – когда малышки засыпали и он уходил в свой подвал. Мы беседовали на разные темы. Для встреч из своего насыщенного графика он выделил для меня вечер субботы. Все свидания развивались по одному и тому же сценарию: он заезжал за мной, мы ехали ужинать куда-нибудь, а потом Константин отвозил меня назад. Никаких домогательств с его стороны, никаких попыток даже поцеловать меня. Только взгляд, по которому можно было понять, что он хочет меня так же, как и я его. Это являлось загадкой для меня. После нескольких свиданий, Константин позвонил мне как-то и пригласил на день рождения к своему другу:

•      Это семья врачей – мы дружим уже много лет, еще учились вместе, когда только приехали в Штаты. Там, кстати, будут и те ребята, к которым ты ходишь лечиться, – объяснил мне Константин.

Я понимала: отчасти он пригласил меня, чтобы показать своим друзьям. Своего рода «смотрины». Это говорило о том, что он ко мне относится достаточно серьезно. По крайней мере даже серьезней, чем Максим, который ни разу ни с кем меня так и не познакомил. Можно было предположить, что вся компания отлично знает и «мать детей». Таким образом, Константин давал мне понять и серьезность своих намерений по отношению ко мне и то, что у него действительно уже нет ничего с «матерью детей». Мне это понравилось. Да и то, что он не пытается сразу затащить меня в койку, тоже делало наши отношения своеобразными.

Дом находился в одном из самых дорогих городов Нью Джерси. Красивый, большой, окруженный посадками вечнозеленых кустов и деревьев.

•      Познакомьтесь, это Ника, – представил меня Константин хозяевам дома, вышедшим встречать нас в холл.

Затем состоялось знакомство с остальными гостями, расположившимися за накрытым столом в большой гостиной. Здесь же был врач, к которому я ходила в офис, и его жена, с которой я тоже успела познакомиться до этого. Хозяин дома, он же виновник торжества, оказался армянином. Ко всем его заслугам, перечисленным во время тостов, он еще и замечательно готовил. Большинство блюд, которыми изобиловал стол, было делом его рук. Гости много смеялись, шутили и чувствовалось, что люди «говорят на одном языке» – сказывалось многолетнее общение. Как и водится в компании, где основную часть составляли врачи, много тем касалось медицины. Константин постоянно ухаживал за мной, приобнимая. На лице его явственно читалось довольство от впечатления, которое я произвела на его друзей.

Под конец вечера разговор плавно перешел от философии и медицинских тем к насущным – в частности, досугу. Учитывая, что события проиходили в феврале, стала обсуждаться тема поездки куда-нибудь поближе к заснеженным склонам.

•      Ты бы поехала?– спросил Константин, – Ты катаешься на лыжах?

•      Нет, к сожалению.

•      Ничего, можно и на санках или просто погулять! – оживился Константин. – Мы могли бы и девчонок с собой взять. Поехали! Я посмотрю свое расписание на ближайшие выходные.

Ничего себе, подумала я, он уже собирается и с дочками меня познакомить. Не рановато ли?

После десерта народ стал собираться домой – завтра рабочий день. Поблагодарив за замечательный вечер, мы тоже уехали. Подъехав к моему дому и остановив машину, Константин посмотрел на меня своим внимательным долгим изучающим взглядом, а потом поцеловал меня. Спокойно, не страстно. Было такое чувство, что он очень хочет, но боится делать это. Может, настолько запуган «матерью детей», – подумала я, усмехнувшись. Да, после такого «романа» уже будешь опасаться последствий даже поцелуя. Все было очень странно и впервые для меня. Ведь не для того искал он возможность познакомиться с женщиной на сайте, чтобы ужинать вместе раз в неделю или проводить душещипательные беседы по телефону. Наверное, не для этого. Тогда для чего же? У меня появился спортивный интерес. Выяснить, кто же все-таки такой, Константин? И что он хочет от меня?

В следующую субботу, по плану, мы отправились в турецкий ресторанчик, недалеко от моего дома. Предварительно купив бутылочку хорошего вина. В ресторане мы были одни. Разгорячившись от вина, я смотрела на Костю тем взглядом, который ни с чем нельзя спутать и который не смог бы оставить ни одного мужчину равнодушным. Если ему нравится женщина, конечно. И если он не импотент. Импотент! Вот о чем я не подумала! Может быть, это и является разгадкой! Вполне вероятно, на нервной почве, после такого потрясения оказаться на всю жизнь с нелюбимой женщиной только ради детей и постоянного напряжения и страха у него развилась импотенция! Только слепой бы не заметил, каким взглядом он смотрел на меня… Ошибиться нельзя было – всепожирающий, сжигающий, он не оставлял сомнений… Костя, конечно же, хотел меня. Выйдя из ресторана и сев в машину, припаркованную рядом, мы стали целоваться как сумасшедшие.

•      Давай хоть отъедем куда-нибудь, – прошептал Костя, когда мы наконец оторвались друг от друга.

•      Да здесь нет никого – маленькая улочка. И стекла запотели, – мне не хотелось останавливаться.

Я притянула его к себе и мы опять продолжили такое увлекательное и приятное занятие. Не знаю, когда Костя успел немного опустить кресла в машине и вот, мы уже в состоянии полулежа. Я, обнимая его одной рукой, второй стала опускаться ниже и ниже. Моя рука уже на его животе, скользнула ниже бедер. И что же я нашла? Ничего! Никаких признаков мужского возбуждения. Мои предположения оправдались – он, к сожалению, импотент. После таких жарких объятий и поцелуев любой нормальный мужчина возбудился бы. Но не Костя! Увы! И тут зазвонил его мобильный.

•      Не бери! – попросила я.

•      Нет, надо! – прохрипел он, глядя на экран, – Это моя мама. Девочки с ней сейчас. Алло? Да, мама!– Он слушал, что она ему говорит. – Да, я скоро буду! Пока!

•      Мне надо ехать, – извиняющимся голосом проговорил Костя, обращаясь ко мне.

•      Так быстро?

•      Да, сегодня мой день. “Мать детей” уехала в Манхэттен и я попросил свою маму посидеть с малышками. Надо ехать – они без меня спать не хотят ложиться.

•      Ну хорошо, отвези меня домой, пожалуйста.

Оказавшись в квартире, я стала размышлять. Жаль, но у нас ничего не получится… Конечно, он сумасшедший отец. Какие отношения могут быть у нас, если девочки без него спать не ложатся? Ему приятно, что он встречается с умной интересной женщиной, повышает себе самооценку, может быть потерянную после отношений с “матерью детей”. Но что он может дать мне? Не смотря на то, что умен, интеллигентен, интересен и приятен для меня? Ужин раз в неделю и поцелуи в машине? Но мне уже не восемнадцать – не об этом я мечтала. После сегодняшнего вечера я задумалась о целесообразности встреч с Константином.

Мои сорок

Приближался конец февраля и с ним день моего сорокалетия. Сорок лет – это определенный рубеж в жизни каждой женщины. Чего я только не наслушалась от своих старших по возрасту подружек, успевших разменять пятый десяток! И что чувствуешь ты себя иначе, как будто превращаешься в другого человека. Не в более молодого и здорового, само собой разумеется! И что калории перестают сжигаться так быстро и женщина начинает прибавлять в весе только от одного взгляда на еду. И многое-многое другое, говорящее о том, что именно этот рубеж – цифра сорок – работает далеко не на женщин. Не говоря уже о том, что даже тридцать девять – это еще ничего, хоть и за год до этого. А со-о-о-рок – о! Это уже «пятый десяток разменяла». Тут уже цифра тридцать рядом не стояла – тебя подтягивают к пятидесятилетию. Глупости, думала я, ну не может так быть, чтобы тебе исполнилось сорок – и все. Сразу же изменения в организме! Наверное, это чисто индивидуально. По крайней мере, я чувствовала себя не больше, чем на двадцать восемь лет. Да и выглядела тоже совсем не на сорок!

День рождения пришелся на субботу. Я пригласила Алика с Леной, Машу с Никитой и Игорем, Константина. Не надеясь, что он придет. Но у него не было комплекса, который я заметила у Максима ( боязнь знакомиться с моим сыном ) и он с радостью согласился.

Костя пришел последним. С цветами и с конвертом, в котором лежал чек. Маша с Игорем и Никитой уже собирались уходить: они были приглашены на другой день рождения в Бруклине. Алик, как всегда, много шутил и все слушали только его. Константин сидел рядом со мной. Мне нравилось как он себя вел, как общался с Данькой – свободно, раскованно, как будто давно знает его. Все мне в нем нравилось – за исключением одного. У него было слишком много обязательств. В разгар веселья пришел Мишка, сын Лены и Алика, с воздушным шариком в виде сердечка, пытающимся взмыть вверх. На нем было написано « Нappy Birthday!”

В понедельник, придя в офис, я обнаружила на своем столе красивые цветы.

•      С Днем Рождения, Ника! – поздравил меня Петр, – это от нас с Тиной.

•      Спасибо, очень красивые! – поблагодарила я.

Я привезла из дома вино, легкие закуски и во время обеда пригласила всех к столу. Неожиданно собралось человек восемь. Тина всегда любила быть в центре внимания и сейчас тоже “перетягивала одеяло” на себя, рассказывая, как она впервые приехала в Америку:

•      Стою, жду человека, который должен мне передать билет на Нью Йорк. Красные сапоги, красный шарф, красные перчатки по локоть… – выпив вина, она разошлась, предаваясь воспоминаниям о прибытии в Штаты.

•      А мы, смешно вспомнить, когда только начинали, – перехватил инициативу Леня, вспомнив историю из своей жизни, – какой там офис! А телефон-то дали домашний в рекламе, как офисный. Спим с Ритой, звонок рано утром. Первый клиент. Говорит с нами так, как будто думает, что позвонил в серьезную фирму. А у нас от фирмы-то только телефон-факс с помойки. На что мы рассчитывали?

Это был театр двух актеров – Тины и Лени. Остальные слушали и смеялись. Мы знали, что у Лени сейчас очень большие трудности и, вполне вероятно, автомобильный бизнес будет закрываться. Об этом говорили каждый день, а особенно Тина. Ее должны были уволить в первую очередь.

•      Да я себе найду работу, – петушилась она, – просто не люблю жить в неведении. Каждый день как последний. А у меня “моргидж” ( ипотека). И за машину каждый месяц надо платить. Я не могу себе позволить остаться без работы даже на один день. Я спрашиваю Леню: “ Скажи честно, мне что-то подыскивать? Мы же все живые люди”. Нет, говорит, не надо!

Что мне нравилось в Тине – она была отчаянной оптимисткой и сама устраивала для себя свою судьбу. Разведясь, уехала в Калифорнию. Приехав назад, купила отличный двухэтажный таунхаус, нашла неплохую работу у Лени. Одновременно она подрабатывала «хомотендом» – по крайней мере, числилась. Нужен был мужчина? Зачем далеко искать – Петя под боком. Не он ее взял, а она его. Для здоровья. И все у нее получалось легко, как будто так и задумано свыше. Так казалось. Конечно, никто не знал о том, как ей одиноко в шикарном таунхаусе когда уходят гости или в выходные дни. Что все чаще и чаще она прикладывается к бокалу вина в одиночестве и пытается любыми путями не сидеть в свободное от работы время, дома.

•      Взвыть можно от тоски, – пожаловалась она мне как-то.– Ну телевизор, сколько можно его смотреть? А в выходные один маршрут – телевизор, кухня, туалет. Вот почему я с Петей и связалась. Хотя это, как ты понимаешь, не герой моего романа. Он меня даже вывести никуда не может на свою зарплату – я его вожу. Да и жена у него там, в Украине – рано или поздно приедет в Штаты.

Так и проходили будни. Машина моя уже была как новенькая – спасибо Леониду. Три раза в неделю я ездила в медицинский офис – на процедуры. Там мне делали массаж и подключали к «пострадавшему» месту Twin Stim – две пластиночки, наклеивающиеся на тело, к которым подводится электрический разряд. С помощью очень легких сокращений неработающая мышца должна опять начать функционировать. Массажисткой оказалась приятная женщина, которая помогала быть в форме нашим фигуристам здесь, в Штатах.

Все это время я получала не представляющие интереса для меня сообщения на сайте знакомств. Незадолго до моего дня рождения, я получила письмо от некоего Вадика. Из Майами. Без фото. Имея опыт общения с товарищем из Флориды, я подумала: нужно ли мне это? И не ответила ни на первое письмо Вадика, ни на второе. Но он был настойчив – его необычные письма очень отличались от посланий остальных «писателей», собранных на сайте знакомств, не выходящих за рамки двух-трех одних и тех же фраз. И я не устояла. С шутками-прибаутками, он вытащил из меня сначала адрес моей электронной почты, а затем и телефон. А после того, как мы созвонились, я стала жить его звонками. У него был очень приятный голос: немного гнусавый хриплый баритон. Вадим оказался евреем из Одессы. Он жил в Штатах уже очень много лет.

•      Ну теперь я от тебя так просто не отделаюсь, – обрадовался он, когда узнал, что я тоже родилась в Одессе.

Настоящий одессит, он постоянно хохмил, смешил меня, используя те же слова и выражения, которые постоянно употреблялись у нас дома – в речи моих родителей, бабушки. Это было как что-то свое, родное, забытое, но такое дорогое сердцу и слуху. Он говорил медленно, с чуть заметным, так и не исчезнувшим, одесским акцентом. Это когда в конце предложения интонация взмывает вверх – как будто тот, кто говорит задает вопрос.

В день моего рождения он позвонил и поздравил меня. И сообщил, что очень скоро, в середине марта, будет в Нью Йорке. У Вадима много родственников проживает в Бруклине, и он собирался к кому-то на юбилей. Спросил, сможем ли мы встретиться.

•      Конечно, – ответила я.

В следующий раз, позвонив, он поинтересовался:

•      Куда бы ты хотела пойти во время нашей встречи? Можно посетить бродвейское шоу или какой-нибудь концерт. Давай, я тебе вышлю «линки», а ты выберешь, что тебе более интересно.

Среди того, что прислал Вадим, оказался концерт Михаила Жванецкого, который должен был состояться в Миллениуме на Брайтон Бич. Я сообщила Вадиму, что с удовольствием побывала бы на нем.

•      Да, – согласился Вадим, – наверное, это лучшее из того, что можно предложить. Тем более, мы же с тобой одесситы! Тогда я заказываю билеты. Кстати, ты не против если с нами на концерт пойдут мои друзья? Это мой одноклассник из Одессы с женой. Мы с ними всегда встречаемся, когда я приезжаю в Бруклин.

•      Конечно, ради бога! – ответила я.

Сказать, что я жила только встречей с Вадиком было нельзя. Я понимала, что одно дело общаться по телефону и разговаривать об Одессе, что мне было безумно интересно. Совсем другое – непосредственный контакт. Мы уже проходили это на примере с Робертом. Поэтому я продолжала жить своей жизнью, не сходя с ума от предвкушения.

После моего дня рождения состоялась еще одна встреча с Костей. По той же программе. Накануне он позвонил и спросил:

•      Как ты относишься к Порто? Португальское вино, – объяснил он.

•      Никогда не пробовала, – честно ответила я.

•      Серьезно? Тогда завтра у тебя будет шанс! Тебе понравится, – обнадежил он меня.

На следующий день, в субботу вечером, он заехал за мной и мы отправились во вновь открывшийся «буфет», славящийся большим выбором морепродуктов, на что я и клюнула. Паркинг возле этого, такого популярного американцами, места был забит и для того, чтобы попасть внутрь, надо было отстоять очередь. Суббота, народ расслабляется… Основным контингентом в очереди были люди очень полные, толстые и очень толстые. Мы с моим спутником выделялись на общем фоне. Когда в буфете Костя помог мне снять мою шубку, я перехватила взгляд, которым он окинул меня.

•      Отлично выглядишь! – заметил он.

•      Спасибо.

Я знала, что выгляжу на все сто. Старалась! Мне все-таки хотелось выяснить, почему Костя ведет себя так необычно – мы встречались уже месяц и никаких поползновений. Ведь когда мужик хочет – он найдет и время, и место. Да он горы свернет, чтобы овладеть желаемой женщиной. Неужели он все-таки импотент? Эта мысль не давала мне покоя.

Вроде бы ничего особенного на мне не было – джинсы и свитерок. Но можно надеть джинсы и свитерок и выглядеть, как будто ты собралась мусор выносить. А можно… На мне были новые джинсы, которые обтягивали мое тело как перчатка. Я тогда еще влезала в пятый размер при росте сто семьдесят два. В комплекте с замшевыми сапогами на невысоком каблуке они делали мои длинные ноги бесконечными. Маленькая кофточка из тончайшего трикотажа сидела как влитая, подчеркивая стоячую грудь ( в лифчике push-up, естественно) второго размера, тонкие руки и абсолютное отсутствие каких-либо жировых отложений на бедрах и животе. Она едва достигала пояса брюк, плавно переходя в джинсы. Передвигаясь с тарелкой туда – обратно, выбирая еду, я ловила на себе голодные взгляды мужиков, рядом с которыми топтались их толстушки-жены, подкладывая очередную порцию макарон. Плечи откинуты назад, живот втянут – я шла как пава. Или плыла «яко лебедь». Костя смотрел на меня, как мартовский кот. Только что не облизывался. Ну что же ты, Костя?

«Буфет», действительно, оказался достойным. Кроме огромного разнообразия рыбных, мясных блюд, салатов, гарниров, овощей, фруктов, десертов, я нашла для себя очень неплохого качества суши, крабовые ноги и .... устрицы! Да-да, очень хорошие устрицы! Порто тоже пошел неплохо под все эти морские деликатесы.

Неужели опять домой? – подумала я, когда мы вышли из «буфета». После крепкого вина и взглядов Кости, мне хотелось совсем другого. Но… Константин подвез меня к моему дому. Заглушил двигатель машины. И стал целоваться. Мои руки сами по себе потянулись к месту вожделения – еще раз подтвердить мою догадку. Никаких признаков жизни!

•      Зачем ты это делаешь? – спросил Костя.

•      А что я делаю? – сваляла я дурака. – Неужели ты не хочешь меня?

•      Я тебя очень хочу! Но я не могу сейчас – для этого нужно время и место. У меня пока нет ни того ни другого. Подожди немного – все будет! Ты же все понимаешь.

Я промолчала. Что я могла сказать? Попрощавшись, вышла из машины. Это был последний раз, когда я встретилась с Константином. Он продолжал звонить, как будто ничего не произошло. В следующую субботу – нашу субботу по графику, составленному Костей, я отправлялась в Бруклин для встречи с Вадимом. Ему я сказала, что приехали знакомые из Москвы. Еще одна суббота тоже оказалась почему-то занята для Кости и он все понял. Звонки постепенно прекратились.

Сегодня восьмое марта. В Штатах – это не праздник. Только в Бруклине русские чтят былые традиции и мужчины суетливо бегают по улицам в поисках мимозы. У нас сегодня обычный рабочий день. Более того, для Тины он оказался совсем необычным и вовсе не праздничным. Придя на работу, Леня сообщил ей, что она уволена. И он больше не нуждается в ее услугах.

•      Представляешь, скотина какая, – жаловалась она мне, – не мог в другой день сказать. Как специально! А я ведь спрашивала его совсем недавно, искать ли мне другую работу. Нет, говорит, все в порядке. Я не ожидала от него такого, если честно.

•      Не расстраивайся, – как могли мы с Петей старались успокоить Тину. Что можно было еще сказать? Прийти на работу и услышать, что в тебе больше не нуждаются – не самая приятная новость. Даже если ожидаешь услышать ее.

•      А что, не принято предупреждать за две недели? – поинтересовалась я.

•      Какие две недели? Я же на «кэш» работала у него,– ответила Тина. – Но все равно можно было как-то по-человечески. Вот такой он мне подарочек преподнес на восьмое марта.

Мне стало грустно от того, что Тина работает последний день. Я сдружилась с ней и она была одной из причин, почему меня так тянуло в этот офис.

•      Ты еще здесь, а мне уже грустно, – высказала я вслух свои чувства.

•      Да, очень жаль. Мне тебя тоже будет не хватать. Приезжай почаще в Стэйтен Айленд!– сказала Тина на прощание.

С уходом Тины стало очень пусто и тихо в ремонтной мастерской. Заказов и так было немного, а теперь и вовсе запустение. Все это подразумевало, что не сегодня-завтра все закроется. Соответственно, и нас с Петей отсюда уберут. Вопрос только – куда?

•      Леня, можно потихоньку «намыливать лыжи»? – в шутку спросила я как-то, когда он был в хорошем расположении духа.

•      Что ты имеешь в виду? – улыбнулся Леня.

•      Я имею в виду – подыскивать работу.

•      Кто тебе сказал такое?

•      Ну у меня и самой глаза имеются. Тина вот уволена…

•      Тина – это совсем другое, – ответил Леня. – Она здесь не нужна. Она столько наворотила, год не разгребешь.

•      Но если этот офис будет закрываться – мы с Петей тоже не нужны…

•      С тобой, Ника, расставаться я не собираюсь! Таких как ты я никогда не встречал и никого не хочу на твоем месте видеть. Никого, запомни! Так что, тебе переживать, что останешься без работы, не стоит, – успокоил меня Леня.

Теперь Леонид появлялся в офисе раньше, чем обычно, и находился здесь практически целый день. Чаще стала приезжать его жена и подниматься к нам наверх – проверить мою работу, вернее, сколько я делаю. Я ведь получаю зарплату за час, а не за выполненное количество работы. Стали «завинчивать гайки» – определили, сколько я должна оформить анкет в час. Но я не особо переживала – знала себе цену.

Вадим звонил каждый день вечером. В течение дня мы успевали переписываться по Интернету. Постепенно я узнала о его пристрастиях и увлечениях. У него были две «фишки» – машины БМВ и бразильская футбольная команда. Он вообще был помешан на Бразилии и даже ходил на курсы португальского языка. На присланном мне фото я увидела привлекательного мужчину около пятидесяти на фоне красной БМВ.

•      Я ее продаю, старушку свою, – объяснил мне Вадим, – хочу купить новую.

•      БМВ? – поинтересовалась я с улыбкой.

•      Только! – без тени сомнения заявил Вадик.

Имея в наличии фотографию, уже можно было сделать какие-то выводы о Вадиме. Среднего роста, обычного телосложения. Лицо? Большие светлые глаза, пышный «добрый» рот, еврейский нос «крючком» – очень большим крючком, практически выбеленные брови и волосы – как будто они выгорели на солнце. Увеличив фотографию, я обратила внимание на то, какое помятое у него лицо – очень много морщин. Льняные светлые брюки, льняная рубашка в тон и мокасины из нежнейшей кожи ( это можно было определить даже по фотографии) – прикид богатых людей во Флориде. Мокасины он всегда носил на босую ногу, как мне посчастливилось узнать в дальнейшем. По крайней мере, теперь я знала, с кем буду встречаться через несколько дней.

Любовь нечаянно нагрянет…

Сегодня одиннадцатое марта – суббота. Я еду на встречу с Вадимом. В Бруклин. В нелюбимый мною Бруклин. Правда, Вадим не переставал извиняться, что он здесь без машины и, к сожалению, не сможет заехать за мной.

•      Все в порядке, – успокоила его я, – все равно концерт ведь в Бруклине!

Утром того же дня, только прилетев, он сразу позвонил мне – договориться, где и во сколько мы будем встречаться.

•      Родственники, конечно, негодуют. Прилетел на два дня и уже уходит, – смеялся Вадим. – Я им сказал, что приехал только ради тебя.

•      Ты же мне говорил, что у кого-то юбилей?

•      Это так, я не отрицаю. Но то, что я познакомился с тобой – сыграло большую роль в том, что я здесь. На юбилей я мог просто не поехать.

День выдался на удивление теплым – ведь март обычно не балует нас. Я рискнула одеть туфли вместо сапог – все-таки на концерт идем. Да и не гулять же по улицам! Мои любимые брюки для свиданий ( беспроигрышный вариант – я всегда одевала их на первое свидание), маленькая кофточка с коротким рукавом и замшевый бежевый короткий пиджачок. Элегантно и сексуально – мой девиз!

Подъезжая к Брайтон 12-й, где мы договорились встретиться, я стала притормаживать. В этот момент зазвонил мой мобильный:

•      Что это Вы так быстро пронеслись? – пробасил Вадим мне в трубку?– Ты на Хонде?

Он потом постоянно будет говорить мне то «ты», то «Вы» – стиль такой.

•      Да, – ответила я, – озираясь по сторонам и пытаясь увидеть его.

•      Стой там где стоишь, я сейчас подойду!

Я посмотрела в зеркало заднего вида. К машине на всех порах несся мужчина с огромным букетом роз и такой же улыбкой во весь рот. Невольно вспомнился Роберт, так же стремительно несущийся к моей «ласточке» в Манхэттене не так давно, меньше четырех месяцев назад.

•      Привет! – сказал Вадик, садясь в машину. – А это тебе! И это тоже! – он протянул мне маленький пакетик. – Открой! У тебя ведь был День Рождения недавно, – ответил он на мой недоуменный взгляд.

Я открыла пакетик и достала духи Moschino Love.

•      Спасибо тебе большое! – очень неожиданно.

•      На здоровье! Пользуйся! Я знаю, что выбор духов – дело серьезное, но этот запах, наверное, понравится тебе. Он такой… нейтральный что ли, свежий.

Мы оба были немного растеряны. Он рассматривал меня, а я его, пытаясь, наверное, понять, то ли мы хотели и ожидали увидеть. Он был точно, как на фотографии, которую не так давно выслал мне. Только количество морщин в жизни оказалось еще больше – как будто кто-то специально помял его лицо. Но его это ничуть не портило. Если бы он был брюнетом, то напоминал бы одного из известных французских актеров.

•      Наверное, надо отъехать куда-нибудь, – наконец предложил Вадик.

•      Да, конечно. Ты знаешь, куда ехать? Я плохо в Бруклине ориентируюсь, – призналась я.

•      Ну, приблизительно знаю, – и он стал моим GPS, – сейчас вправо, а сейчас влево. Прямо до светофора.

Мы припарковались на Эмонс Авеню – напротив Манхэттен Бич, самого дорогого района Бруклина. Красивое место. Я была здесь до этого с Максимом. Огромное количество ресторанчиков, выстроившихся в ряд напротив залива, на водах которого покоились белоснежные яхты, делало это место таким непохожим на остальной грязно-серый Бруклин, с его одинаковыми домами. Абстрагируясь, можно было представить, что находишься где-то в Европе.

•      Ты привез нам теплую погоду из Майами, – сказала я, выходя из машины.

•      Да, наверное, – я ощутила на себе не скрывающий любопытства взгляд Вадика – он ведь еще не видел меня в полный рост. И рассматривал меня, не стесняясь. Во взгляде была смесь удивления и восторженности.

•      Ты такая высокая, – заметил он, как обычно повышая интонацию голоса на слове «высокая».– Выше меня.

•      Это каблук, – усмехнулась я. Сегодня я надела туфли с острыми носами на высоченном каблуке. Сплетенные кусочки кожи спереди и закрытая пятка.

Вадим был в льняных брюках горчичного оттенка, легкой курточке в тон и мокасинах. На босую ногу.

Мы медленно прогуливались по набережной, заходя на маленькие пристани, с которых отшвартовываются яхты – через час должны были подойти его друзья и мы собирались пойти вместе пообедать. Мне нравился Вадим. Я чувствовала себя с ним хорошо и спокойно. Он знал себе цену, умел себя вести и не вызывал ни жалости, как Максим, ни раздражения, как Роберт. Был внимателен, обходителен и интеллигентен. Все в нем сочеталось в равных долях и не било через край.

•      Ты знаешь, – признался он мне, – твоя внешность настолько не соответствует твоему голосу!

•      Да? Почему же?

•      Не поверишь, когда первый раз позвонил тебе – испугался. Завуч! Настоящий завуч!

Я рассмеялась.

•      Да-да. Не смейся! Мы ведь очень часто судим о людях по голосу, интонации, с которой они говорят. Я и подумал: нет, что-то не то. А когда ты мне выслала дополнительные фотографии и вовсе понял, что не может женщина с такой внешностью иметь характер завуча. Ну а сейчас… Какой ты завуч? Наверное, это просто напускное.

•      Ты забываешь, при каких обстоятельствах мы познакомились, как долго ты выпытывал у меня мой адрес электронной почты, а затем номер телефона. Конечно, я должна была держать марку.

•      Да уж, ты как партизан – выведать что-либо очень сложно. А почему ты не хотела?

•      Ты знаешь, Максим, я не верю в отношения long distance!

•      Почему?

•      Да потому что это нереально. Люди должны быть рядом – по крайней мере, в радиусе одного часа езды на машине.

•      Но ведь люди могут съехаться, если им будет хорошо в будущем.

•      Опять-таки тяжело. У каждого есть работа, какие-то якори, которые держат их именно там, где они живут. У тебя ведь есть они?

•      Да, ты права! – грустно вздохнул Вадим, – У меня папа в соседнем здании живет. Мама с другим мужем тоже во Флориде, но не в Майами. Я их редко навещаю. Работа хорошая, квартира.

•      Вот видишь, сколько у тебя всего! Ты ведь это все не бросишь?

•      Нет! В первую очередь я Майами не брошу. Сколько я жил в Штатах, всегда мечтал только о Майами. Я ведь долгое время до этого прожил в Чикаго, где до сих пор находятся мои две дочери с их мамой. А я после развода решил все поменять и уехал в город своей мечты.

•      А что дочери, ты навещаешь их?

•      Да, конечно, правда, в последнее время все реже. Они иногда приезжают ко мне. Взрослые уже. Старшая – студентка, младшая скоро школу будет заканчивать. Ну я, как еврейский папа, конечно, всячески им помогаю, хотя они не очень нуждаются в моей помощи. Мама у них миллионерша – там мои деньги просто теряются. Но она не отказывается от них все равно.

•      Она вышла замуж за миллионера? – поинтересовалась я.

•      Нет, она стала миллионершей сама. Замуж она вышла тоже, но не за миллионера. Родили ребенка. Так что у моих дочек еще и сестричка есть, – с оттенком грусти сказал Вадим.

Забегая вперед, скажу, что позже Вадим рассказал мне грустную историю своей жизни. Его бывшая жена, в отличие от самого Вадима, хваткая дама. И когда он, по его словам, сидел с дочками дома и «играл в ладушки», она зря время не теряла, а ездила в Россию, в Украину и подписывала договора, налаживала контакты. «Цветные металлы» – беспроигрышный вариант, который и принес ей миллионы. Вадим не догадывался, что вместе с подписанием контрактов и командировками молодая, тогда еще, его жена не теряла время и в личной жизни. И когда однажды, придя с работы домой раньше обычного, он застал в их супружеской спальне молодого атлета в его, Вадима, халате и его же тапочках, он просто собрал чемодан и ушел. Правда, не забыв сказать:

•      Тапочки чужие сними!

За этого атлета она впоследствии и вышла замуж.

Мы встретились с его школьным другом, который тоже приехал из Одессы очень давно, и жил в Бруклине. Он был с женой – оба миниатюрные и черноволосые, как два сверчка. Отправились обедать в суши-ресторан, здесь же, на Эмонс авеню. У них было много совместных одесских хохмачек – люди дружат с детства. Шутка ли! Друг называл Вадика «соломой».

•      Почему солома? – поинтересовалась я.

•      Посмотри на мои волосы и поймешь сама. У меня кличка еще со школы «солома» – волосы как солома. Сейчас седина закралась немного, может, уже не совсем солома, – усмехнулся Вадик.

Конечно, не совсем понятно было, зачем он решил провести совместные посиделки. Все-таки это было нашим первым свиданием и он мог обойтись без компании. Но тогда я просто не придала значения этому факту. Что здесь такого? Он просто редко бывает в Нью Йорке и захотел объединить свидание и встречу с другом. Позже я поняла, что ему необходимо окружение людей постоянно – ему просто надоедает общение с одним и тем же человеком. Скучно!

Заговорили о Майами – его друзья, оказывается, не так давно гостили там.

•      У него очень хорошая большая квартира, – многозначительно сказала жена-сверчок. – С видом на залив. И слишком большая для него одного.

•      У Ники, наверное, будет шанс убедиться в этом самой, – заметил Вадим.

•      А ты была в Майами, Ника? – поинтересовался муж-сверчок.

•      Да, один раз, – ответила я.

После суши и горячего саке отправились послушать Жванецкого в концертный зал «Миллениум». Я знала, что на этом концерте также будут наши соседи – Лина с Казимиром. Жванецкий не так часто приезжает в Штаты и я ожидала встретить здесь не только их. В Миллениуме можно было увидеть все «сливки» эмиграции. Люди старше пятидесяти, естественно, – молодежь ведь не пойдет на Жванецкого. В основном, конечно, еврейские лица. Женщины все нарядные и блестящие. Очередная возможность блеснуть – не молодостью, так «брюликами».

•      Я сейчас подойду, – сказал Вадик, когда мы зашли в фойе. Я осталась стоять с его друзьями.

В этот момент я увидела Лину с Казимиром, только что вошедших и направляющихся к нам. С ними был и Эдик, наш сосед. Мы перебросились парой фраз и они удалились в зал. Как оказалось потом, наши места оказались недалеко друг от друга и они могли рассмотреть моего кавалера – все беспокоились о моей личной жизни. Во время концерта Вадим периодически бросал на меня многозначительные взгляды. Мне очень хотелось взять его за руку, дотронуться до него. Но первой я не могла сделать этот шаг, а он, по всей видимости, не догадывался о моем желании.

После концерта, выйдя на улицу, мы опять встретились с Линой и Казимиром.

•      Ну как тебе концерт, понравился?– спросила я Лину.

•      Ты знаешь, я половину из того, что он говорил, не поняла, – честно призналась она.

•      ??? Что ты имеешь в виду? – искренне удивилась я. Что можно было не понять? Над некоторыми репризами я просто истерически хохотала.

•      Старые вещи его я понимаю, – призналась Лина, – но новые, связанные с жизнью в России сейчас… Я далека от этого.

Да, действительно, Жванецкий приехал с новой программой и ее тяжело понять эмигрантам, которые последние тридцать лет живут в Штатах. Все не так в России сейчас, как раньше. И юмор другой тоже. Смеяться можно над жизнью в той стране, если ты только недавно приехал оттуда. А для них – как будто Жванецкий на другом языке говорит.

Долго еще в моем дневнике был вложен билет с этого концерта, непонятно каким образом оказавшийся у меня. Затертый, помятый, сиреневого цвета.

Millenium М. Жванецкий, «Концерт для своих», 11 марта 2006 года, Суббота. Ряд Н, место 115. Интересно, у Вадима было место 116 или 114? Зачем я хранила этот билет? Наверное, как ребенок, который съел вкусную конфету и решил оставить на память фантик от нее, чтобы каждый раз, доставая его из своей заветной коробочки, опять ощутить вкус этой конфеты на губах?

Попрощавшись с друзьями, мы отправились к моей машине.

•      Давай поедем куда-нибудь, посидим. Очень не хочется, чтобы этот вечер кончался… – попросил Вадим. – Ты не против?

О, я была только «за»! Наверное, если бы он предложил прямо сейчас улететь с ним в Майами, я бы тоже согласилась. Нет, я не потеряла голову, но чувствовала, что очень близка к этому состоянию.

Мы отправились в ночной клуб. Людей было немного, играла громкая музыка и Вадим попросил, чтобы нас провели на второй этаж, где было чуть тише, но все равно музыку перекричать практически было невозможно. Поэтому о какой-либо содержательной беседе можно было забыть. Мы пили коктейли, закусывая фруктами, огромное блюдо которых предусмотрительно заказал Вадим. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Никогда не любила подобные заведения с оглушающей музыкой – особенно сегодня и сейчас. Мы сидели на маленьком диванчике, Вадим приобнимал меня, гладил по волосам и смотрел, смотрел, смотрел… Слова были, наверное, и не нужны. Воздух между нами был наэлектризован до такой степени, что я боялась пошевелиться. Более того, я, девушка не робкого десятка, чувствовала себя сейчас, как девственница на первом свидании. Мне хотелось, чтобы все это закончилось… Но тогда я уеду домой. А расставаться с Вадимом не хотелось.

Но.... рано или поздно все кончается. Уже было очень поздно, когда я подвезла Вадима к дому, где он остановился у своих родственников.

•      Спокойной ночи, Никуля, – попрощался Вадим, выходя из машины, – мне было очень приятно встретиться с тобой. Ты даже не представляешь, как приятно.

Он мог ничего не говорить – его взгляд выражал все его чувства без слов.

•      Спокойной ночи, Вадик!– ответила я.

Он даже не поцеловал меня – а мне так хотелось почувствовать его губы на своих. На следующий день, около полудня, Вадим позвонил мне.

•      Ника, привет! Как ты доехала вчера? Нормально?

•      Да, конечно!

•      А я уже в аэропорту. Долго еще не мог вчера заснуть после того, как ты уехала, а сегодня только проснулся, а родственники уже стол накрыли. Все, как полагается, с водочкой на дорожку, – смеялся Вадим. – Ну ты-то как себя чувствуешь после вчерашнего? Не разочарована?

•      Вадик, конечно, нет, – пролепетала я.

•      А я по уши...., – откровенно признался он.– Теперь буду только жить нашими звонками и следующей встречей. Я должен бежать, извини, посадку объявили. Целую тебя, милая!

•      Ну пока! – попрощалась я, – хорошего полета и мягкой посадки. Целую тебя тоже.

Все внутри во мне пело и плясало. Я была счастлива, что человек, в которого я влюбилась чувствует ко мне тоже самое. Энергия била через край – мне хотелось перевернуть мир. Наконец-то я встретила нормального мужчину! Неужели такое еще возможно?

С тринадцатого марта вся моя жизнь стала подчинена телефонным звонкам и сообщениям, приходящим на мой электронный адрес. От него, Вадима. Все остальное просто перестало существовать для меня.

Уже утром, в понедельник, придя на работу, я получила от Вадима наши фотографии, сделанные в японском ресторане, где мы обедали с его друзьями. И надпись: « наверное, это любовь с первого взгляда».

Вадим работал программистом в крупной фирме. Он просиживал целый день у компьютера и мы перебрасывались сообщениями как мячиком во время игры в теннис. Он еще умудрялся делать их разными по цвету, в зависимости от настроения. Красный – любовь, энергия. Голубой – грусть, депрессия. Также имел место быть фиолетовый и желтый. К сообщениям прикреплялись различные «смайлики». В общем, рабочий день у меня превратился в ожидание писем от Вадима. Если писем какое-то время не было, я начинала грустить. Появился долгожданный конвертик – и улыбка озаряла мое лицо. Представляю, как я выглядела со стороны, какой Петя видел меня. Одержимой!

Кроме писем были звонки – много звонков. Утром, когда я ехала на работу: « С добрым утром, милая, хорошего дня!», днем во время обеда: « Просто позвонил сказать, как я скучаю». Ну и вечером несколько раз, заканчивая очень поздним «Спокойной ночи, любимая!». Я была как наркоман и уже не могла жить без всего этого. И, наверное, у меня началась бы ломка, если бы меня вдруг лишили этой подпитки.

Уже через несколько дней после своего отъезда, Вадим прислал мне сообщение:

« Как ты смотришь на вариант приезда в Майами? Когда у тебя будет возможность вырваться с работы и на сколько? Дай мне знать, я закажу для тебя билет».

Конечно, я смотрю положительно. Очень положительно. Поговорив с Леней, я сообщила Вадиму, что смогу приехать в начале апреля, числа, этак, шестого с захватом выходных. Получалось полных четыре дня. Четыре дня в Майами! Да все равно где, главное – вместе с Вадимом! Он заказал билет, прислал мне распечатку его по Интернету и написал : «пошел отсчет – тяжелые девятнадцать дней. Как это выдержать?» Все его послания были переполнены любовью и он не боялся показывать свои чувства. «Любимая» – так он часто называл меня. «Скучаю, не дождусь твоего приезда» – эти фразы звучали по нескольку раз в день.

Как-то он прислал мне фотографии – виды со своего балкона на залив в разных ракурсах. Когда я написала: «Наверное, приятно каждый день видеть такой восхитительный вид с балкона!», незамедлительно получила следующее сообщение:«Этот вид сейчас мне не в радость без тебя. Я хочу, чтобы ты стала хозяйкой этой квартиры».

Вечером этого же дня, позвонив по телефону, он поинтересовался:

•      Я не получил ответ на мое последнее сообщение!

•      Какое? – прикинулась я дурочкой. Я прекрасно понимала, на какое сообщение я ничего не ответила ему.

•      Никуся, ты прекрасно понимаешь, какое. Я бы хотел, чтобы ты переехала ко мне жить.

•      Вадик, ты же понимаешь ответственность такого решения… – начала я.

•      Так, товарищ завуч! – прервал он меня.

•      Извини, – засмеялась я, – не хотела. Просто мы с тобой недостаточно знаем друг друга.

•      То, что я знаю о тебе и то, что я чувствую, для меня вполне достаточно, чтобы прийти к такому решению. А для тебя?

•      А что для меня? Я тоже чувствую к тебе.... Но ты забываешь, что у меня сын, который живет со мной. Кот, в конце концов, – засмеялась я, пытаясь перевести все в шутку.

•      Кота на мыло! – пошутил Вадик, – а сын.... Здесь очень неплохие школы тоже имеются. Не только в Вашем Берген Каунти. «Кучерявом» Берген Каунти.

Берген Каунти, где мы жили с Данькой, всегда считался самым престижным и богатым районом Нью Джерси. Об этом, оказывается, даже в Майами были наслышаны.

Еще через пару дней Вадим, позвонив мне в мой обеденный перерыв, сообщил, что он выбил еще один подземный паркинг, который недавно освободился в их доме.

•      Мы же должны будем теперь две машины ставить, – объяснил он мне так, как будто я уже собрала свои чемоданы и завтра переезжаю к нему. – Кстати, надо подумать, какую машину тебе купить. Какую бы ты хотела?

Я думаю, еще одна БМВ нам совсем не помешает. Как тебе эта «малышка» Z3? Она тебе подойдет! Я хотел себе ее взять, но тогда я буду думать о более большой машине для себя.

•      Мне всегда нравились двухдверные машины, – ответила я.

Что я могла сказать? Я всегда очень серьезно относилась к словам. Никогда просто так их на ветер не бросала. И люди мне встречались такие же, не болтуны. Все они отвечали за свои слова. И выполняли обещанное. Может быть, за редким исключением. Поэтому, когда изо дня в день тебе говорят и пишут, что любят тебя, ждут тебя, скучают о тебе, планируют дальнейшую жизнь с тобой, то ты начинаешь в это верить. Тем более, что ты тоже скучаешь, ждешь и очень хочешь планировать будущую совместную жизнь. Не смотря ни на что!

•      Где я там буду работать? – спрашивала я его.

•      Тебе не надо будет работать – я достаточно зарабатываю. Будешь заниматься собой, домом. Рядом океан, бассейн, тренажерный зал. Да мало ли? А в пять я уже дома, будем ходить ужинать куда-нибудь с друзьями и весь вечер наш, – планировал Вадим.

Все звучало очень заманчиво. Как-то вечером, после работы, я заехала в магазин, где не услышала вовремя звонок мобильного – было очень шумно. Выйдя на улицу, я увидела пропущенный звонок и сообщение от него, Вадима. Прослушала. Своим сексуальным сиплым басом он сказал:

•      Я просто хотел сказать тебе, что люблю тебя, моя единственная! И счастлив, что ты у меня есть. Моя жизнь приобрела смысл.

Это было сказано приблизительно таким же голосом и с той же интонацией, как говорит Ален Делон, исполняя с Далидой песню «Пароле» или Гоша Куценко, как плохая имитация его. От одного голоса и этих слов, принадлежащих мне одной, уже можно было получить оргазм. Жизнь играла всеми своими цветами и оттенками.

Не забывал Вадим баловать меня и маленькими сюрпризами. Мы оба любили музыку, в частности, джаз. Когда он узнал, что мне нравится Kenny G, он возмутился:

•      Он же занимается плагиатством! Извини, конечно, я не хочу тебя обидеть – но это не джаз.

Совершенно неожиданно я получаю пакет с несколькими дисками Гато Барбьери, и надписью: « Послушай! Вот это джаз!» Не успевала я выехать с работы под музыку Гато Барбьери ( я теперь с ней не расставалась – ведь ее слушает Вадим!), как он уже звонил:

•      Милая, как ты?– он знал, что я еду на массаж, – перезвони мне обязательно после массажа. Буду ждать.

Не успевала я еще попасть в руки массажистки, как он звонил опять сказать какую-то приятность:

•      Ты еще не на массажном столе? Тогда слушай....

И все в таком духе. Времени до моей поездки в Майами оставалось все меньше и меньше. Отсчет пошел на часы. Накал «мэйлов» достиг предела. Все больше проскальзывало эротики. « Я хочу целовать тебя всю» писал он мне. Я, конечно, была более сдержанна. Но когда открытым текстом написала ему: « Я безумно хочу тебя», он прислал «смайлик» с зардевшимися щечками ( якобы ему стыдно) и отшутился как-то. Странно! Мог бы подыграть!

Вадим рассказывал, что у него много родственников, в частности в Нью Йорке, которые, сменяя друг друга, постоянно приезжают в Майами, останавливаясь у него. Он отдает гостям две спальни, а сам спит «на кожаном диванчике», в гостиной.

•      А что мне, много надо? – говорил он. – Но в последнее время меня они начинают утомлять. Тем более, когда приезжают с маленькими детьми. Нет, я очень люблю детей, но это уже наглые американские дети. А к этому прибавь еврейские. Которым все дозволено и они не знают слова «нельзя».

•      А зачем ты это терпишь? – интересовалась я. – Скажи, что не можешь принять их. – Понятно было желание всех этих родственников, включая очень дальних, попользоваться добротой Вадика.

•       Ты знаешь, я бы так не смогла, – продолжила я, – одно дело иногда принять людей, которые тебе действительно очень близки и дороги, но делать из квартиры гостиницу.....

•      Если ты скажешь «да» – эта форточка закроется для всех.

Что еще нужно услышать женщине, чтобы понять: мужчина серьезен по отношению к ней в своих намерениях?

•      Так еще лучше, – продолжал Вадим, – в последнее время ко мне зачастила моя родственница из Бруклина, с которой я сейчас тоже, кстати, встречался. Это жена моего двоюродного брата – он умер год назад. Интересная баба, яркая, молодая, ей еще сорока нет. Она стала делать «закидоны» – чтобы жить вместе. И дочку так настроила, что та каждый раз говорит: «Дядя Вадик, ты один и мама одна, живите вместе!» Последний раз, когда они были здесь у меня, она, мама, просто вечером набросилась на меня с поцелуями. Я обалдел. Мы же родственники! И попросил больше у меня не останавливаться. Еще не хватало мне, чтобы меня у меня же дома изнасиловали, – смеялся Вадим.

Мне было не до смеха. Мне ли не знать, сколько голодных баб вокруг ходит. Я ревновала.

Майами

Накал страстей достиг своего предела, когда до поездки оставалось пару дней.

•      Мне надо хоть иногда создавать видимость работы, – говорил Вадик, – а то меня просто выгонят. Я постоянно переписываюсь с тобой.

Вечером он начинал звонить, когда я только выезжала с работы и заканчивал, когда я шла спать.

•      Вадик, дай мне возможность ужин приготовить, – просила я.

На улице был апрель – природа ожила, что тоже способствовало моему состоянию. Весна – мой любимый сезон. И любовь. Что может быть лучше? Начинали цвести деревья и я не могла в свой обеденный перерыв высидеть в авторемонтной мастерской. Раздражали запахи красок, отсутствие света и воздуха. Весеннего воздуха. Я старалась выскочить из офиса и просто походить по улицам, впитав в себя немного весны и солнца и, подзарядившись, опять шла в офис. Я знала, что лето здесь не выдержу. Наша клетушка прогревалась от крыши и дышать было нечем из-за отсутствия окон. Леня принес кондиционер – еще один трофей с помойки, но он мало что давал. Буквально за пару дней до поездки, Леня зашел ко мне и сказал:

•      Собирайся, сейчас поедем на почту, посмотришь, где наш почтовый ящик. С сегодняшнего дня это будет твоей обязанностью получать и распределять почту, а также отвозить чеки в банк. Это обычно делала Тина, я могу этим заниматься, но у меня нет времени и иногда почта залеживается в ящике подолгу, а там могут быть срочные заявки на «лайсенс». Люди платят большие деньги и мы должны все выполнять вовремя.

Когда я ждала его на улице, какие-то друзья-хохмачи, с которыми Леонид выходил из офиса и садился со мной в машину, крикнули ему:

•      Леня, смотри там аккуратно, а то Рита узнает!

•      Да-да,– закричал Леня им в ответ, – вот только Виагру сейчас приму.

Леонид повел машину, как настоящий лихач. Мне стало не по себе. Улицы маленькие, не рассчитанные на передвижение на большой скорости.

•      Леня, аккуратно, – попросила я, – а то въедем куда-нибудь.

•      Не переживай, я столько лет за рулем, что если бы уже должно было что-то случиться, оно бы уже произошло. Что я точно знаю, что на дороге со мной ничего не случится.

•      Все равно аккуратно, – повторила я.

С этого дня у меня появился еще один повод для отлучек из офиса – получение почты. Мне ужасно не хотелось сидеть в офисе – все мое естество противилось этому. И если зимой все было ничего – холод и ранние сумерки, то сейчас я себя чувствовала, как в тюрьме.

Но вот наступил день отъезда. Самолет улетал около пяти вечера и я, отработав почти целый день, попросила Петю поехать со мной в аэропорт, чтобы потом забрать мою машину. Мы решили, что так будет лучше. Аэропорт находится в пяти минутах езды от офиса и соответственно, от Петиного дома. Он же меня должен был и встретить.

Заняв, наконец, свое место в самолете, я забыла обо всем. Думала только о встрече с Вадимом. Какой она будет? Как это все будет? Ведь столько дней предшествовало ей, столько писем и звонков. Ожиданий, предвкушений, планов. Что она принесет, эта встреча? Ведь она должна была решить все. Или ничего. Зазвонил мобильный, который я еще не успела отключить.

•      Ты уже в самолете, милая? – прервал мои мысли голос Вадима. – Хорошего полета тебе, любимая! До встречи! Жду тебя с нетерпением!

•      Целую, – ответила я, – до встречи!

Два часа полета проходили в мыслях и желаниях. Наверное, я никогда никого не хотела так в жизни, как сейчас я хотела Вадима. Я не знала ничего о том, будет ли мне с ним хорошо или плохо. Какой он в постели, Вадим? Нежный, ласковый? Наверное, да. Темпераментный или спокойный? Не знаю. Конечно, сыграло свою роль почти месячное ожидание встречи и этот постоянный контакт, существующий между нами. Во мне все внутри было накалено донельзя. Я хотела только одного – почувствовать его наконец внутри себя, вобрать его в себя, обхватив ногами, и не отпускать. Никогда. Мое сегодняшнее состояние можно было опистаь так: если долго возбуждать женщину всеми способами – приходит момент, когда достаточно одним пальцем дотронуться до клитора – и вот она, долгожданная разрядка. Невозможно постоянно находиться в состоянии возбуждения – оно должно закончиться облегчением. Рано или поздно. Все наши предшествующие письма и звонки были именно этой подготовкой к сегодняшнему дню – долгожданной разрядке, оргазму. Странно, что за все это время Вадим ни разу ни сказал, ни написал простые три слова, такие характерные для влюбленных мужчин: «Я ХОЧУ ТЕБЯ!» Но я старалась не думать об этом. Может быть, он считает ЭТО желание слишком интимным, чтобы так вслух говорить о нем.

В аэропорту Майами я, двигаясь в потоке прибывших, и везя свой маленький элегантный чемоданчик на колесиках, не так давно приобретенный специально для этой поездки, взамен сломанного здесь же, в Майами, старого, издалека увидела, как за колонной прячется Вадик в яркой майке с надписью «Brazil”. Хитро улыбаясь. Я быстро подошла, обогнула колонну.

•      Я тебя издалека увидел – самая высокая, – обнял он меня и поцеловал, – с приездом, милая!

Он взял меня за руку и мы направились к паркингу.

•      Вот он, мой красавец, – подвел он меня к БМВ 7 темно-синего цвета не самой последней модели, – я назвал его Вольфганг.

•      Красивый! – похвалила я, – но ты ведь хотел себе новую взять.

•      Ты знаешь, очень хорошая сделка – я не мог не купить его за ту цену, которую просили. Я ее даже не оформил еще – завтра придется ехать.

Наконец, мы выехали из паркинга и я, открыв окно, вдыхала в себя воздух Майами – теплый и соленый. Уже стемнело. Пальмы, растущие вдоль дороги, подсвечивались откуда-то снизу лампочками. Вадим держал меня за руку. Подъехав к светофору, мы остановились. Горел красный свет. Я не выдержала и обняв его за шею, прикоснулась своими губами к губам Вадима. Сколько же можно ждать и терпеть? Я не считала это актом нескромности и невоздержанности. Все и так между нами было предельно ясно и понятно. Остальное – дело лишь нескольких минут или часов. Так почему же я не могу почувствовать, наконец, его губы, если я терпела так долго?

•      Поехали, потерпи немножко, – сказал Вадим, отрываясь от меня и смеясь, – еще не хватало мне за это «тикет» получить.

•      Мы уже почти рядом, – сказал мне через минут десять Вадим, – справа океан, видишь?

Через подземный паркинг, где мы оставили машину, поднялись в здание.

•      Проходи, располагайся, – сказал Вадик, открывая дверь в квартиру.

Я оказалась в холе, который плавно переходил в огромную гостиную. Вадик провел со мной быстрый обзор квартиры.

•      Это кухня, это моя ванная – мне она была выделена сразу же, как мы купили эту квартиру. Так я по старинке и пользуюсь ею. Это мой кабинет, а это наша спальня. Я могу так называть? И твоя ванная.

Квартира оказалась шикарной – большая, хорошо отремонтированная, но … не обжитая. Я не имею ввиду занавесочки, шторки и вазочки – атрибуты «мнимого уюта». Вывешенные в большом количестве рубашки и штаны Вадика и выставленная коллекция его мокасинов в роскошной гардеробной комнате не доказывали обжитость этой квартиры. Нет! Не чувствовалось присутствия хозяина здесь. Эта квартира использовалась такими привычными гостями здесь по своему прямому предназначению. Это была гостиница. Здесь чувствовался дух гостиницы. Хорошего дорогого «сьюта». В огромной гостиной стоял кожаный диван и напротив него новый телевизор с плоским экраном. На полу стоял старый, только что снятый с тумбочки.

•      Купил на днях, к твоему приезду, – перехватил мой взгляд Вадик, – давно пора уже было обновить на плоский экран. Все руки не доходили.

•      А это тот самый кожаный диванчик, на котором тебе приходится спать? – усмехнулась я.

•      Да-да.

Еще один маленький кожаный «лавсит» стоял в глубине гостиной, напротив полностью застекленного, от пола до потолка, угла комнаты. Отсюда, наверное, приятно любоваться красивой панорамой чем и занимался Вадик. Балкон был угловым и, таким образом, можно видеть как залив, с одной стороны, так и наблюдать за жизнью обывателей, на окна которых выходила другая сторона.

Когда мы зашли в «нашу» спальню, я увидела на полу вазу с огромным букетом красных роз. Наверное, их было не меньше пятидесяти.

•      Я не отважился везти этот букет в аэропорт. Это тебе, Никуся! – Вадик подошел ко мне и легко поднял меня таким образом, что мои ноги обхватили его талию, а руки, соответственно, шею. – Я так счастлив, что ты приехала. Я так ждал!

•      Я тоже счастлива! – сказала я.

•      Я предлагаю пойти перекусить. Ты как, наверное, голодна? Боюсь, что потом будет слишком поздно. А дома у меня шаром покати! Извини, я не закупил продукты к твоему приезду. У нас не так много времени, чтобы заниматься готовкой.

•      Так ты что, вообще дома не питаешься? – спросила я, открывая холодильник.

Мне совсем не хотелось куда-либо идти сейчас и я надеялась, что хоть что-то можно найти в доме. Маслины, сыр, вино – вот и весь ужин. Уж это найдется в каждом доме – даже холостяцком. Девственно пустые полки предстали перед моим взором. Только упаковка с творогом маячила где-то вдали.

•      Да-а-а, не густо, – протянула я. – Что же ты кушаешь? Ну, иногда ведь хочется что-то перекусить дома.

•      Этот творог остался еще с приезда моих последних родственников, – объяснил мне Вадик, – когда приезжают гости кормят меня обычно, а так стараюсь кушать где-нибудь. Мне много не надо.

Действительно, Вадик для своих почти пятидесяти отличался отличной фигурой – ни намека на животик, такой частый спутник многих современных мужчин. Правда, и накачан он тоже не был. Сказывалось просто отсутствие еды в доме. Вот он, секрет. После шести, даже если очень хочется что-то поесть – а нету! Засыпай голодным – зато живот не растет!

•      Пойдем перекусим, правда есть хочется, – сказала я.

Последний раз я что-то забросила в себя во время своего ланча на работе, а после этого, казалось, прошла целая вечность. Учитывая нервозность перед полетом и встречей, и едой это нельзя было назвать. Конечно, я рассчитывала, что наша встреча состоится по другому сценарию, но увы...., а кушать хочется всегда.

•      Я уверен, что ты хочешь суши, – сказал Вадик голосом провидца, когда мы садились в машину.

•      Как ты догадался? – рассмеялась я.

•      Есть здесь очень неплохое местечко, если оно открыто еще, поехали!

•      Хочешь сесть внутри или снаружи? – спросил меня Вадим, когда мы подъехали к небольшому японскому ресторану.

•      Конечно, на улице, спрашиваешь! Я не могу надышаться вашим океаническим воздухом!

•      У тебя еще будет возможность, – сказал Вадик, подмигивая.

Мы устроились за маленьким столиком, заказали еду. Вокруг нас никого не было и я, сбросив свой шлепанец с ноги, положила ее на конечность Вадима. Сначала на ту часть, которая была открыта между брюками и мокасинами, а затем плавно продвинулась выше и уютно устроила ее где-то возле его бедра. У Вадима были интересные глаза. Они вроде и смеялись и вместе с тем выражали удивление. В дальнейшем, когда я смотрела сериал «Доктор Хаус», главный герой мне очень напоминал глазами Вадика. И голосом тоже.

•      Девушка, Вы что вытворяете такое? Мы что, с Вами разве знакомы? – он все переводил в шутку.

•      Ну если нет, то будет повод познакомиться, – подыгрывала я ему.

Когда мы подъехали к дому, Вадим предложил:

•      Хочешь, пройдемся?

•      Давай, – я не могла отказаться. Соленый теплый воздух Майами пьянил меня.

Мы обошли дом и вошли во двор, подобие двора, окруженное несколькими такими же домами. И стали целоваться.

•      Как раз окно моей бывшей тещи выходит прямо сюда, – через несколько минут сказал Вадим, – вот будет смешно, если она в окно смотрит, как бывший зятек целуется с девушкой.

•      Тебе не все равно? Ведь твоя бывшая жена, как я поняла, не только целуется, но и живет с другим мужчиной. Давно уже.

Создавалось чувство, что он всего стесняется, боится. Всего, что касается секса, эротики. Как маленький ребенок. Мне было непонятно – по его поведению нельзя сказать, что он стеснителен. Что за предрассудки? Но самое главное меня ожидало впереди.

Наконец мы оказались дома.

•      Ты можешь разместить свои вещи в гардеробной комнате, – предложил Вадик.

•      Спасибо. Завтра, сейчас что-то не хочется. Я пойду в душ, – сказала я.

Ванная, выделенная мне, поражала роскошью. Она выходила прямо из спальни – как у меня, в Нью Джерси. Только качество дома было совсем другим. Размер ванной соответствовал размеру комнаты, в которой раньше проживала молодая советская семья, даже обзаведясь уже ребенком. И при этом считала себя очень счастливой.

Ванная комната всегда была моим «пунктиком».

•      Мам, ты проводишь большую часть своей жизни в ванной, – говорил мой сын, когда в Москве мы пользовались одним помещением. Благо, в Нью Джерси у каждого была своя ванная комната, – сколько можно находиться в ней?

Делая ремонт в Москве, я потратила немало денег на то, чтобы довести ванную комнату до того состояния, в котором хотела ее видеть. Самый современный на тот момент «мойдодыр», джакузи, красивейший итальянский кафель сделали ее действительно моей самой любимой комнатой. И даже спустя много лет, повидав много всего, приезжая в Москву и останавливаясь в своей московской квартире, я получала громадное эстетическое удовольствие, находясь в этом помещении.

Вернемся к Майами. Длинный комод со вставленными двумя раковинами, биде, унитаз и ванная на гнутых ножках терялись в этой большой комнате. Вся отделка была выполнена в нежно-розовых тонах – пол, стены. Даже мрамор на покрытии комода был розовым. Чувствовалось, что человек, задумавший ремонт, явно постарался для себя, любимой. Это была вторая жена Вадика – он мне о ней рассказывал раньше, по телефону.

Она приехала из Одессы к каким-то родственникам, познакомилась с Вадиком и назад уже не уехала. Через две недели после знакомства они расписались. Когда ей удалось перевезти всю свою семью в Америку, она оставила Вадика. За это время они успели купить квартиру, в которой я сейчас находилась, и сделать там ремонт.

•      Красивая, худенькая, – так описывал ее Вадик. – Была помешана на «брэндах». Когда я дарил ей вещи от Версаче, Диора, она просто млела. А потом она пошла работать продавцом в Neuman Marcus ( один из самых дорогих магазинов в Штатах) и, конечно, уже сама себе позволяла покупать все эти вещи с большой скидкой. Она была одета как с иголочки. Все подобрано – шарфики, перчатки, малейшие нюансы. Ее там в магазине выставляли как модель. Сейчас она уехала в Чикаго и, что самое смешное, дружит с моей первой женой. У них даже имена одинаковые.

Я не вдавалась в подробности, почему они развелись, но в голосе Вадима чувствовала досаду. И то, как он описывал бывшую жену, мне, честно говоря, было неприятно – в его голосе явно слышался восторг от ее любви к «именным» вещам. Ведь то, что у человека в голове одни “брэнды” не говорит о его большом уме.

Приняв душ в ванной, так любовно отремонтированной его бывшей женой, я вышла в спальню. Вадим уже лежал в постели. Свет был погашен. Зачем, -подумала я, -неужели ты собираешься заниматься любовью в темноте? Однако промолчала. Вадим так и не включил свет. И то, что произошло в дальнейшем, совсем не соответствовало картинкам из моего буйного воображения. Было чувство, что мы прожили вместе как минимум десять лет и занятия ЭТИМ превратились в рутину. Он не любил секс и все, что с этим связано. Поэтому мы и пребывали в потемках.

Когда он стал целовать меня, у меня создалось ощущение, что он только что прочел учебник по физиологии или сексологии и сейчас пришла очередь практики: абсолютно без эмоций – просто поцелуи. В шею, грудь, живот и чуть ниже. Как отработав свою повинность, он лег рядом. Я, все это время борясь со своей страстью, решила все же взять реванш. Тебе не надо – отдыхай. Мне надо и я возьму свое. И я двинулась в бой. Я стала покрывать поцелуями его тело, спускаясь все ниже и ниже. Дойдя до предмета своего вожделения, я сразу же поняла причину комплексов – предмет оказадся очень небольшим. Но я была настолько влюблена или меня настолько влюбили в себя, что более верно, что я стала ласкать этот уже заранее любимый мною предмет, дабы в дальнейшем с его помощью выполнить свои самые смелые фантазии. Каково же было мое удивление или разочарование, когда сперма выстрелила из него практически сразу же после моего прикосновения. Что я могла сказать? Перевелись нормальные мужики!

•      Пойдем мыться, – деловито предложил мне Вадим практически сразу же.

Мне стало смешно, но виду я не подала. Опять-таки, все по схеме – как мама учила.

•      Вадинька, – представила я себе его поучающую маму, – после того, как ты выпустил из себя семя, обязательно пойди помойся и девушку свою помой, чтобы не забеременела.

Может зря я, конечно, иронизирую, но мне сорок лет и словосочетание «гигиена секса» не чуждо мне. Тем более, шанс забеременеть исключался целиком и полностью. Как только я поднялась с кровати, Вадим подошел сзади и накинул мне что-то на плечи. Тонкое и шелковистое. Нежнейшего качества пеньюар кораллового цвета.

•      Это тебе, – произнес он.

Пока он мылся, я вышла на балкон и села в кресло. Конечно, я все поняла. Я поняла, почему изначально не было слов «я хочу тебя» в его письмах, почему был погашен свет и почему занятие любовью после почти месяца страстной переписки и ожидания было похоже на рутинное выполнение супружеских обязанностей. Вадим никак не относился к физиологической стороне отношений. Вернее нет, он не любил секс и ему он был абсолютно не нужен. Что это? Комплексы? Ведь, как известно, размер члена не имеет никакого значения для получения удовольствия обоими партнерами– это уже доказано. Значит, дело в другом.

•      Ты что же здесь, голая сидишь? Соседи через дорогу… – поучительно заметил подошедший Вадик.

•      Где ты видишь соседей? Все давно уже спят. И потом, я не голая, на мне пеньюар.

Он закурил – впервые я видела его курящим.

•      Нет, я не курю, – заметил он мой удивленный взгляд, – просто когда мне очень плохо или очень хорошо. Здесь всегда лежит пачка сигарет на этот случай.

•      Тебе сейчас как? – улыбнулась я.

•      Догадайся с трех раз! У меня так давно ничего подобного не было!

Я имею в виду, чтобы меня так возбуждали. Чтобы был такой результат от ласки, – он стеснялся называть вещи своими именами. – вообще-то я не сторонник такого рода секса.

•      Насколько я знакома с теорией, – улыбнулась я, – абсолютное подавляющее большинство мужчин очень неравнодушны к такому виду секса.

•      Да, наверное, – затянулся сигаретой Вадим, – когда я был еще подростком, у нас во дворе в Одессе была дворничиха, она была немного ненормальная. Так вот, мужчины ее использовали только таким образом и она постоянно ходила со спермой на губах.

•      Фу, как противно! – меня передернуло.– Так что, у тебя теперь постоянно эта картинка перед глазами?

•      Да, представляешь?

•      Но это ведь все по-другому. Когда ты с любимой женщиной. Так нельзя! Это все равно, что сравнивать свою любимую женщину с проституткой! Только потому, что занимаешься с ней тем же? Так ведь можно умом тронуться! Или возненавидеть секс навсегда.

Я поняла, что у Вадима серьезный комплекс с детства. Наверное, что-то говорилось и внушалось в семье – я знала, что мама у него была балериной и его воспитывала бабушка. А бабушки наговорят.... Но ведь в течение жизни мы пересматриваем и переоцениваем все сами, вне зависимости от того, чему нас учили школы, государство и семья. Что касается секса – в социалистическом обществе, как известно, его вообще не было. И наши бабушки это слово никогда не произносили. Да и родители старались эту тему не затрагивать, благо и не навязывали мнение, что секс – это только для зачатия детей. Но ведь Вадиму почти пятьдесят! Как же можно вспоминать картинку из детства и держать ее перед глазами в течение всей жизни, как настольный календарь. Тем самым лишая себя одной из главных сторон нашей жизни. И одного из самых главных удовольствий. Считая это грязным, позорным, порочным.

На следующее утро, проснувшись, я не увидела Вадима рядом с собой. Вскочив и накинув пеньюар, подаренный мне, я устремилась в его кабинет. Он сидел за письменным столом, спиной ко мне. Я подошла и обняла его сзади:

•      Доброе утро!

•      Доброе утро, Никуся, я не стал тебя будить – ты так сладко спала! Мне сейчас надо отойти ненадолго, – сказал он, вставая, – кофе ты найдешь. Я буду минут через тридцать, тогда и поедем завтракать.

После ухода Вадима, я стала осматривать квартиру при дневном свете. На комоде в «нашей» спальне стояла большая фотография дочек. Старшая – серьезная брюнетка с карими глазами, совершенно непохожая на Вадика. Пожалуй, только носом. Не повезло девочке, подумала я, одно дело мужика ничто не портит. Но такой нос может быть большой помехой в жизни любой девушки. Хотя, существуют пластические хирурги… Вторая, младшая, больше походила на Вадима. Блондинка со светлыми «шкодными» прищуренными глазами. Сразу было заметно, что она полная противоположность старшей сестре.

Зашла на кухню. После долгих поисков нашла банку растворимого кофе и, заварив чашечку, вышла на балкон. Майами жил своей утренней жизнью. С высоты восьмого этажа я обозревала корабли, медленно прокладывающие свой путь по воде. Бассейн, расположившийся неподалеку. Теннисные корты, на которых прыгали парень с девушкой, пытаясь попасть по мячу… Проезжающие машины. Я попыталась прислушаться к себе и своим чувствам. Странно, но вчерашний эпизод ничуть не омрачил моего отличного настроения и у меня не появилось разочарования по отношению к Вадиму.

Переодеваясь к приходу Вадика, я обнаружила, что пеньюар, подаренный им, от Версаче. Мне было абсолютно безразлично, от кого эта вещь, но мысль о том, кому она принадлежала раньше, совсем некстати закралась в мою голову. Неужели он мог подарить мне вещь, кому-то принадлежащую раньше. Я понюхала его – запах новой вещи. Или вещи, купленной давно, и лежащей где-то в комодике. Наверняка, он купил эту вещичку для своей бывшей жены. Не понятно, каким образом она осталась у него. Может, не успел подарить – она покинула его. Дальнейшие действия Вадика подтвердили мои догадки. В тот же день он предложил мне померять купальник.

•      Помнишь, я как-то спрашивал твой размер, – сказал он мне. – Вот, померь.

Не смотря на то, что купальник оказался новым, я сразу же поняла, что Вадим покупал его для меня. Да и верх был тесен – он приобретался для женщины, не имеющей груди. Еще мне была любезно предложена кофточка от Версаче. Наверное, забытая его «бывшей». Все эти вещи, включая пеньюар, впоследствии я оставила у Вадима, аккуратно положив их в ящик комода, стоящего в «нашей» спальне. Наверное, он хотел как лучше – побаловать меня. А получилось как всегда.... Пусть у меня вещи не от Версаче, но я себя чувствую в них отлично. И, наверное, если ты хочешь сделать подарок женщине, поведи ее в магазин и она сама себе выберет то, что ей нравится, а не занимайся «сэконд хэнд».

После завтрака мы поехали оформлять его машину.

•      Если хочешь, можешь пойти на пляж, а я сделаю все дела и приеду к тебе, – предложил мне Вадим. – А то, будучи в Майами, и на пляж не попадешь.

•      Нет, спасибо, – ответила я. – Во-первых, я на пляж одна не пойду, а во-вторых, я ведь приехала в Майами не ради пляжа, а ради тебя. Чтобы побыть вместе.

Оформление машины заняло намного больше времени, чем ожидалось. Банки, нотариусы, опять банки, какие-то недостающие бумаги. Вадим нервничал:

•      Я не знал, что все будет так проблематично, иначе, конечно, не стал бы тратить наш совместный день на оформление. Извини! Просто в выходные они закрыты, а сегодня пятница и я не работаю, вот и решил совместить приятное с полезным…

На вечер мы были приглашены в русский ресторан – на юбилей одной из его родственниц. Очень близкой родственницы, живущей напротив. В течение месяца, пока мы перезванивались, я то и дело слышала: « Зинка туда – Зинка сюда».

•      Я в молодости был влюблен в нее, – рассказывал он мне, – и когда она вышла замуж, почувствовал себя преданным. Я хотел на ней жениться.

Придя домой, уставшие от бесполезно проведенного времени, стали собираться на день рождения. Я одела маленькое темно-синие вязанное платье на бретельках и красные любимые шлепки на каблуке. Хоть и не от Версаче, подумала я, но выгляжу на все сто. Больше двадцати восьми лет мне было не дать.

•      Красивая, – оценил Вадим. – Мои родственники с нетерпением ждут встречи с тобой. Там же будет и мой папа со своей женой.

•      Все уже в курсе наших отношений?

•      Достаточно того, что в курсе оказалась Зинка, а она уже всех оповестила: «наш Вадик придет не один», – последние несколько слов он произнес с интонацией Зинки.

•      Короче, это что-то вроде смотрин? – уточнила я.

•      Называй это как хочешь! Но «мишпуха» будет вся.

Когда мы подъехали к ресторану, рядом с нами припарковалась еще одна машина.

•      Это Зинкины дети, – сказал Вадик.

Из машины вышла девушка с двумя ребятами. Вадим представил нас. Молодыми людьми оказались сын Зинки и ее дочка с мужем. Все вместе направились в ресторан. Мы шли чуть поодаль и Вадим рассказывал мне:

•      Дочка с мужем работают в фитнесс центре, они являются частными инструкторами в тренажерном зале. Ведут правильный образ жизни, высчитывают калории, – так вот почему дочка Зинки бросила многозначительный взгляд на мои длинные худые ноги.

•      Зинка тоже на диете сейчас вместе со своим мужем, – продолжал Вадик, – какая-то специальная диета. Надо сказать, им удалось похудеть.

Войдя в ресторан, Вадик устремился к длинному столу. Навстречу ему встала виновница торжества Зинка. Они обнялись, поцеловались и Вадик представил меня. Она посмотрела мне в глаза очень внимательно, как будто пыталась прочесть за пару секунд то, о чем я думаю или то, что я представляю из себя. Улыбнулась, протянув руку.

•      Очень приятно познакомиться, – сказала я, – с Днем Рождения!

Зинка была типичной одесситкой и, в первую очередь, телосложение выдавало ее одесскую «породу». Не знаю, какой она была до диеты… Но вот все расселись. В основном за столом были люди старшего и преклонного возраста. Молодежь составляли дети Зинки, ее зять, мы с Вадимом, Зинка с мужем и еще одна пара, по всей видимости друзья Зинки. Напротив нас сидел папа Вадима с его женой – молодящейся женщиной, явно перенесшей не одну пластическую операцию. Как я узнала в дальнейшем, мои догадки подтвердились. Ее сын, очень преуспевающий бизнесмен, всячески баловал маму не только бриллиантами и последней марки Мерседесом, управлял которым папа Вадика, но и поддерживал ее идею оставаться вечно молодой.

Вадик ухаживал за мной, подкладывал какую-то еду, что-то рассказывал, смешил, а я постоянно ловила на себе взгляды папы, его жены и Зинки. Мне было смешно наблюдать за старым поколением, сидящим рядком перед нами. Они, помнящие постоянный дефицит советских прилавков, жадно бегали глазами по столу в поисках того, что еще было не попробовано и к чему они не притронулись. Забывались болячки, шалившая печень, поджелудочная железа и наказы доктора не есть копченое, соленое, острое, жирное. Во взгляде появлялось что-то звериное – обязательно надо было доесть последний кусочек копченой семги или выложить себе на тарелку последнюю ложку икры, пока кто-то другой не успел съесть ее. Я не обвиняю этих людей – такими их сделала наша социалистическая система. Вечный голод, постоянная нехватка продуктов и словосочетание «дефицитный товар». А также любимое «выбросили на прилавок». У этих людей, вне зависимости от того, что все сейчас можно купить в магазине недорого, был инстинкт как у собаки Павлова. Они ели, как последний раз в жизни.

Русские рестораны в Штатах славятся своим хлебосольством. Здесь на стол выставляется все, что только можно пожелать: мясное-рыбное ассорти, различные виды салатов, соленья. Затем приходит очередь блинов с икрой, семгой, сметаной – на выбор. В обязательном порядке жульены из грибов. Следующим этапом следуют огромные блюда с шашлыком или мясом, соответственно с жареной картошечкой в виде гарнира, и блюдо с морепродуктами или рыбой с рисом. Ну и наслаивается на все это десерт – пирожные с кремом. Это так называемый «банкет». Когда в русский ресторан попадают американцы, они начинают медленно сходить с ума. Ошарашенно глядя на изобилие такой разной еды округлившимися глазами и не понимая, зачем столько заказывать – ведь это, наверное, очень дорого. Не проще ли заказать горячее блюдо на каждого, как это делают они, когда отмечают в ресторане какое-то торжество. Но.... Это русский ресторан и так принято.

Постоянно говорили тосты – муж, дети. У Зинки на глазах проступали слезы счастья. Вадим периодически выходил на улицу – поговорить, покурить, а также вывести под руку жену папы. Наверное, это происходит на каждом совместном торжестве, подумала я. Уж слишком театрально, как на показ. Шли медленно, она, высоко подняв голову, как королева. Наверное, она представляла, что на нее сейчас все смотрят и играла свою роль. Театр, да и только.

Но когда заиграла живая громкая музыка, тут я уже не смогла сдержать истерический смех. Часть пенсионеров бросилась на танцплощадку, тряхнув стариной и вспомнив молодость. Одна из дамочек отчаянно кокетничала со своим спутником, по всей видимости, желая вытащить его на танец. Несостоявшийся партнер ее, здоровый крупный дядька, коими здесь, безбедно живущих на американских пенсиях, являются почти все наши советские пенсионеры, от неожиданной громкости, зажал ладонями уши и зажмурил глаза.

Вадим подошел к музыкантам, что-то сказал им и они заиграли песню про Одессу.

•      Девушка, можно пригласить Вас на танец? Пойдем, ты же одесситка! – настоятельно попросил он.

Под медленную мелодию мы подверглись внимательному рассмотрению всех гостей: кого там нашел наш Вадинька? После еще нескольких, уже быстрых, танцев мы стали собираться. Зинка, более приветливо чем в самом начале, прощаясь со мной, обняла, сказав:

•      Ну, мы еще увидимся… Вы когда уезжаете? В воскресенье? Заходите к нам завтра вечером, пойдем куда-нибудь вместе.

•      Да, спасибо, конечно, – отвечала я.

•      Давай поедем на Ошеан Драйв, – предложил Вадик, когда мы вышли из ресторана, – посидим в баре, выпьем чего-нибудь. Побудем вдвоем, в конце концов.

•      С удовольствием, только хочу снять это платье – уж очень на меня все смотрят, – попросила я.

•      Смотрят, потому что красивая, – сказал Вадик. – но если тебе комфортнее в брюках, давай заедем, переоденешься.

На Ошеан Драйв жизнь кипела. Только узкая проезжая часть разделяла полосу пляжа и набережную, горящую огнями, на которой уютно расположились бары и рестораны. Я вспомнила это место – мы были здесь с Джозефом, как на экскурсии. Он с интересом подходил к меню в каждом ресторане и разглядывал его, внимательно изучая, а потом.... Мы пошли кушать мороженое. Но не здесь, а на соседней улице – там цены были ниже… Не смотря на неприятность воспоминаний, они нисколько не задели меня – это прошлое. А сейчас все было по-другому.

На улицы Майами вышла «ночная» тусовка. Толпа пестрела яркими одеяниями «геев» – они шли, взявшись за руки или обнявшись. Повсюду звучала зажигающая испанская музыка – многими заведениями владели кубинцы В одном из баров мы устроились за столиком на улице.

•      Ты когда-нибудь пила «личи-мартини»? – спросил Вадим.

•      Нет! Никогда!– призналась я.

•      Я тебе искренне завидую, потому что для тебя сейчас будет первый раз! Тебе очень понравится! – сказал он и заказал два напитка.

Личи-мартини действительно оказался потрясающим. Нежный вкус плодов личи дополнял своей сладостью сухой вкус мартини.

•      М-м-м! Очень приятный напиток, – сказала я.

•      Да, это мой любимый, я теперь больше ничего и не заказываю, кроме него. Ну как тебе моя семья? – поинтересовался Вадим.

•      Симпатичные люди! Зинка эта, по всей видимости, неплохая тетка. Папа немного суров, жена его представляет, что она неудавшаяся актриса. А так в общем, хорошая семья, – сказала я, пытаясь придать тону шуточный оттенок.

•      Да, вот так мы здесь и живем, в Майами, – сказал Вадим, не понятно, имея в виду свою семью или ночное оживление на Ошеан Драйв.

•      Неплохо живете, надо заметить, – сказала я.

•      Ну, так у тебя есть шанс тоже так жить! – заметил Вадим, улыбаясь и хитро посматривая на меня. – Тебе главное захотеть.

•      Вадик, я хочу, но ведь это не просто: прыгнула в самолет с одним чемоданом – и вперед!

•      Но! Но.... – выставил Вадим указательный палец, – у меня к тебе просьба! Или даже требование. Ты перейдешь на мою фамилию.

•      Зачем? – спросила я, а сама взлетела от счастья в облака от его слов. Он ведь действительно очень серьезно настроен! Да я какую угодно фамилию возьму – лишь бы быть вместе с ним!

•      Я хочу, чтобы у тебя была моя фамилия, – серьезно сказал Вадим. – ведь мы поженимся!

•      Хорошо, я подумаю, – сказала я серьезно, а у самой все внутри улыбалось, смеялось, да просто хохотало. От счастья.

Мы выпили еще по паре напитков, ведя беседу приблизительно на эту же тему – нашего совместного будущего, прошлись по Ошеан Драйв, посмотрели на дом Версаче и отправились домой. День удался.

А ночь состоялась по сценарию предыдущей ночи. Почти. Опять спальня встретила меня отсутствием света, когда я вышла из ванной. Был секс. Вадим старался, как мог. К сожалению, это все отдавало жалким подобием того, что я привыкла считать «занятием любовью». Но я уже поняла, что требовать большего от него не могу. И не требовала. Более того, меня это не раздражало – я была влюблена в него в такого, какой он есть. Даже за неимением того, что я так ценила в отношениях между женщиной и мужчиной. И считала это одной из самых необходимых сторон. Я закрою глаза даже на это, размышляла я. Главное вместе. Мне никто больше не нужен.

•      Ты была такой активной! – услышала я на следующее утро.

В чем же проявилась моя активность? В том, что я предпочла сменить позицию и хоть как-то внести свежесть в наше «это». Получается, что все его жены и любовницы, если таковые были, молча терпели единственную правильную, с его точки зрения, позицию: он сверху. Маразм! Я промолчала.

После завтрака отправились на пляж, войти на который можно только через отель.

•      Это один из лучших пляжей, – объяснил он мне, – мы постоянно сюда ходим. Если постоянным можно назвать раз в несколько месяцев.

Поставив машину на платный паркинг отеля, мы подошли к роскошному входу, у ступенек которого стояла симпатичная длинноволосая девочка. Лет пяти-шести. Испанского происхождения. Вадик, улыбаясь, заговорил с ней на португальском. Она, стесняясь, что-то ответила.

•      Ты бы хотела еще одного ребенка? – спросил он меня.

•      Ты знаешь, эмоционально очень, – я действительно часто задумывалась об этом.

•      Давай родим ребенка! – сказал он, серьезно глядя мне в глаза.

•      Вадик, я очень часто задумывалась на эту тему. И однозначно, если бы была подходящая кандидатура, я бы уже родила второго. Но кандидатуры до сих пор не было.

•      Вот она, перед тобой! Я очень хочу ребенка с тобой, – сказал он мне.

•      Меня знаешь, что всегда останавливает? – спросила я у него, а скорее у самой себя, – Да, мне сейчас сорок. Допустим, будет сорок один, когда родится ребенок. Пока он маленький, все хорошо. Но ему будет, скажем, десять, а мне пятьдесят один. Когда Даньке было десять, мне было тридцать четыре. Я могла гонять на велосипеде наравне с ним, играть в теннис. Я подняла его одна материально. Так, конечно, помогали бабушки посидеть, посмотреть. Но сейчас я уже не могу надеяться на свои силы, как тогда. Да и карта в те годы легла удачно – я очень неплохо зарабатывала. Поэтому и смогла дать Даньке все самое хорошее. А что я смогу дать ребенку сейчас, стареющая мамаша? В чужой стране? Без американского образования и без медицинской страховки даже?

•      Бог даст, Бог прокормит, – возразил мне Вадим.

Я не стала ничего отвечать на высказывание, столь распространенное раньше среди наших бабушек. Другие времена были. А сейчас недостаточно только поставить перед ребенком тарелку супа, но необходимо дать ему достойное развитие, образование. А это как минимум двадцать лет жизни. Моей жизни.

На пляже оказалось много народу – суббота! Мы расстелили полотенце и легли. Вернее, Вадим лег.

•      Пойдем, пройдемся, – предложила я через минут пять. Обожаю гулять по берегу.

•      Нет, я пас, – ответил Вадим, – не умею гулять. Это не мое, Никуля. Хочешь, пройдись, я подремлю минут пять. Придешь, разбуди. И мальчикам глазки не строй!

Я пошла по берегу, вернее, по мокрой части песка, на которую периодически накатывали волны. Шла и думала о нас с Вадимом. Мне безумно хорошо с ним. Да что говорить, я по уши влюбилась в него. Он добрый, умеет ухаживать, обладает исключительным чувством юмора, что я так ценю. Имеет неплохую специальность. Секс? Ну, а что такое секс по большому счету? Ведь нам не по двадцать пять, все потихоньку будет сходить на «нет» в будущем. Главное, чтобы человек был хороший рядом. Так я думала, гуляя по берегу. Дети возились в песке, молодежь играла в волейбол и я, задумавшись, зашла достаточно далеко. Подходя назад к нашему полотенцу, я увидела Вадика, нервно озирающегося по сторонам. Завидя меня, он стал издалека нервно размахивать руками, показывая мне на часы, мол: загулялась.

•      Где ты ходишь так долго? – с нотками возмущения в голосе поинтересовался он, когда я подошла. – Я пытался тебя увидеть издалека и не мог. Где ты была?

•      Ты переживал за меня? – улыбнулась я, целуя его, – Надо было пойти со мной.

•      Я же тебе говорил, что не люблю это дело. Но правда, где можно так долго ходить? – он говорил, как ревнивый муж, когда жена приходит позже с работы на несколько часов.– Я уже успел выспаться.

•      Вадик, гуляла я. Неужели ты ревнуешь? К кому?

•      Да много тут всяких, – неопределенно ответил он.

•      Ты что думаешь, что я уже успела знакомство с кем-то завязать, пока ты спал? Вадик, ты что?

•      Ладно, пойдем, в волейбол поиграем, – примирительно сказал он мне, доставая из сумки мяч.

Перекинувшись несколько раз мячом, мы пошли обедать. День прошел очень быстро, а вечером мы зашли к Зинке, чтобы потом вместе отправиться поужинать.

•      Давай сначала заскочим к папе ненадолго, – попросил Вадим, – я обещал им.

Папа с женой и какой-то подругой сидели на балконе, любуясь подсвечивающейся огнями водой.

•      Как Вам здесь нравится? – поинтересовалась жена.

•      Да, очень красиво, – ответила я.

Посидев минут пять, мы отправились к Зинке, которая жила в соседнем доме. У нее тоже сидели какие-то люди. Квартирка была очень маленькая, заставленная мебелью. Мы предпочли быстро удалиться, договорившись встретиться в ресторане.

•      Странно, у них такая небольшая квартира! – сказала я, когда мы вышли из здания. Я знала, что сын с дочкой не так давно съехали от них. – Как же они размещались все вместе здесь?

•      Так, на большую не заработали, – сказал Вадик, – да и эту еще выплачивают.

Мы подъехали к ресторану, который находился в небольшом парке. Несколько ресторанов, бутики, мостики, переброшенные через импровизированные пруды. Все усеяно маленькими лампочками и создает празднично-романтическое настроение.

•      Пойдем, пройдемся, – предложил Вадик. – Пока они приедут пройдет еще пол-часа.

•      Здесь очень здорово! – заметила я, когда мы заходили в какие-то таинственные беседки и стояли на мостике, обнимаясь. – Помнишь беседку недалеко от Сабанеева моста в Одессе? Вот эта в точности мне напоминает ее.

•      Да, ты права, – подтвердил Вадим мои наблюдения. – Скучаешь по Одессе?

•      Не то, чтобы скучаю. Я ведь уехала, когда мне было десять, а потом только приезжала на лето. Наверное, просто детские воспоминания наиболее сильные…

•      Да… – протянул Вадим, – а здесь мы очень часто любим бывать, ужинать вместе, собираться с друзьями. Вот жила бы ты здесь, мы бы часто приезжали сюда. Пойдем, займем столик, они уже должны подъехать.

Мы заказали личи-мартини и какие-то легкие салаты, оказавшиеся безумно вкусными. Между собой Вадик с Зинкой и ее мужем разговаривали на абсолютно чуждом мне языке. Нет, они говорили на русском, но о вещах и людях, о которых я не имела представления. Даже шутки у них были свои, проверенные временем. И не смешные для окружающих. Правда, ко мне периодически обращалась Зинка:

•      Ну как, Ника, Вам здесь нравится? Вадик, покорми девушку, что ты ей одну траву заказал? – бросила она гневный взгляд на Вадима.

•      Теперь я понимаю, почему Вы такая худенькая. – это опять ко мне. – А Вы к нам приедете еще?

Следующий день, воскресенье, был днем моего отъезда. Я улетала самым последним вечерним рейсом, но все равно с утра настроение уже было грустным.

•      Я хочу сегодня показать тебе очень интересное место, – сказал Вадик. – Увидишь сама, – ответил он на мой вопросительный взгляд.

Мы ехали с севера Майами к Даун Тауну, который растянулся вдоль берега океана. Небоскребы, новостройки, много строительных площадок – таким был Даун Таун Майами. Издалека казалось, что здания построены из стекла – светлого и затемненного. И от этого создавалось впечатление легкости и воздушности.

•      Вот здесь бы я жила, – сказала я Вадику, любуясь растущими повсюду пальмами и экзотическими цветами на фоне стеклянных небоскребов.

•      Мне здесь тоже очень нравится! – одобрил мой вкус Вадим. – Но цены на квартиры в Даун Тауне зашкаливают. Зинкина дочка с мужем купили недавно квартиру вон в том здании, правда очень маленькую.

•      Да, я однозначно хотела бы здесь жить, – еще раз повторила я. – Тут чувствуется жизнь, город. А у вас там просто курорт – все в купальниках по улицам ходят. И куча пенсионеров.

•      В принципе, я мог бы продать свою квартиру и купить здесь, но это будет только маленькая с одной спальней. В Даун Тауне очень дорого – это самый перспективный район, район будущего. И здесь много офисов – то есть много работы априори. Вот в этом доме квартиру купила Курникова, – указал мне Вадик на здание, мимо которого мы проезжали.

•      А что это строится такое солидное? – обратила я его внимание на строящееся подобие амфитеатра.

•      А это наш будущий театр, – гордо ответил Вадик, – мэрия Майами долго отвергала предлагаемые проекты, так что это будет что-то невиданное ранее.

Проехав через порт, мы выехали из Даун Тауна и направились к югу Майами. Через некоторое время оказавшись на улице, ведущей вверх. За каменными заборами высились миллионные дома. Каждая постройка являлась этаким произведением искусства. Все по индивидуальным проектам – одинаковых здесь не было. Мы ехали очень медленно и за некоторыми воротами и калитками можно было рассмотреть дорогое убранство этих усадеб. Огромные каменные вазы с цветами, фонтаны и скульптуры – неотъемлемая часть ландшафта этих старых поместий.

•      Эти дома по несколько миллионов, а то и десятков миллионов, – сказал Вадик. – Самая дорогая «эйрия» Майами. По другую сторону – океан. Видишь этот дом? Здесь снимали фильм с Аль Пачино – «Лицо со шрамом». Помнишь?

•      Конечно, это мой самый любимый актер, – удивилась я.

•      Вот такого плана здесь все дома. Это все “старые” деньги и никто здесь ничего не продает. Все переходит от поколения к поколению. Чужим здесь места нет.

Мимо нас прошла женщина с двумя маленькими собачками, приветственно помахав рукой. Что и говорить? Все напоминало рай. Огромные многовековые деревья, растущие вдоль улицы, дома, один взгляд на дворики которых уже радовал глаз, диковинные цветы и растения, выглядывающие из-за оград и растущие вдоль заборов и, наверное, безумно красивый вид из окон этих домов на океан. Какими же счастливыми должны быть люди, живущие здесь, подумала я. Тем временем мы подъехали к окончательной точке нашего маршрута. “ Vizcaya Museum & Gardens” прочла я вывеску при въезде.

•      Будучи в Майами, невозможно обойти это место стороной, – сказал Вадик, – тебе здесь должно понравиться. По крайней мере, всех туристов стараются сюда привезти. Хоть раз здесь должен побывать каждый.

•      Ты здесь, наверное, был много раз? – поинтересовалась я, улыбаясь, – учитывая количество групп туристов, привезенных тобой.

•      Можешь себе представить, сколько раз я здесь был! – подтвердил мою догадку Вадим, – Но я не мог не привезти тебя сюда. Это поместье было построено в 1916 году очень богатым человеком из Чикаго. Он старался создать дух и атмосферу в лучших традициях итальянского ренессанса. И он поставил задачу перед строителями, чтобы поместье выглядело старше лет на четыреста, не меньше. Сюда свозился антиквариат со всего мира. Ему это, надо отдать должное, удалось. Ну, а сейчас здесь музей. Геи устраивают в этом месте Белый Бал каждый год в ноябре, дней на десять. Пойдем, пройдемся. Я покажу тебе шикарный сад орхидей, – предложил мне Вадим.

Место потрясало своей красотой. Даже не заходя внутрь здания, все впечатляло. Территория поместья была огромной и мы ходили по ней, запечатлевая каждый момент на пленку. Каменные арки, подобие разрушенного корабля с русалкой на носу и даже лестницы – все было сделано «под старину» – отколото, потерто. Беседки, увитые цветами, каменные скамейки, импровизированные прудики-бассейны, по обе стороны которых росли причудливые цветы, напоминали декорации к старинным фильмам. Пройдя чуть дальше, в сад, мы заметили съемочную группу, которая устроила фотосессию свадебных нарядов. Белые и черные девушки в красивых свадебных платьях позировали фотографу, чтобы потом попасть на страницы известных рекламных буклетов одежды для новобрачных. Вадим тоже сфотографировал меня на одной из «старинных» каменных скамеек, уютно утопленной в кустах роз. Кто-то, проходя мимо, предложил снять нас вместе, на что мы с благодарностью согласились. Впоследствии Вадик прислал мне эту фотографию, озаглавив ее «МЫ». Я, с обгоревшими после пляжа красными плечами в майке-топике, улыбаясь, держу за руку Вадима, обнимающего меня и уткнувшегося в мое плечо… Льняные брюки и мокасины на босую ногу…

Мне не хотелось уходить отсюда – так здесь было красиво, спокойно и умиротворенно: моя стихия. Посмотрели и сад орхидей. Удивительная коллекция, собранная в течение многих лет с такой любовью.

•      Хочешь, пойди посмотри внутри, а я тебя здесь подожду, – предложил Вадим.

Не успела я обойти и половины залов, как увидела Вадима, устремленного ко мне навстречу.

•      Я уже соскучился, – сказал он мне. – подумал, слишком мало времени осталось вместе, чтобы быть врозь даже пятнадцать минут.

По дороге назад Вадим показывал мне остальные достопримечательности Майами. Мне было очень грустно – еще несколько часов вместе и все. Расставаться не хотелось. Определенных планов на ближайшую встречу не было. Как-то все расплывчато и неопределенно, а с завтрашнего дня опять все войдет в свою колею. Я окажусь в Нью Джерси, а Вадик останется здесь, в Майами. Но почему-то где-то внутри во мне занозой сидела завидная уверенность в том, что мы будем вместе, что это мой человек, моя вторая половинка.

После обеда в одном из самых популярных ресторанов Майами, отправились домой. Собираться.

•      Давай зайдем к папе, они хотели попрощаться с тобой, – попросил Вадим.

На сей раз папа оказался на удивление разговорчив и благосклонен ко мне. Он шутил и разговаривал со мной так, как будто я уже была женой Вадика.

•      Пап, мы еще не расписаны, – смеялся Вадик.

•      Приезжайте к нам еще! – улыбалась папина жена. – Вы ведь приедете?

•      Да, конечно. Приятно было познакомиться, – сказала я на прощание.

•      Ты папе моему понравилась, видишь, как оживился, – заметил Вадик, когда мы уже вышли на улицу. – Обычно двух слов не свяжет.

В аэропорт Вадим вел машину очень медленно, держа меня за руку и периодически грустно поглядывая на меня.

•      Приезжай теперь ты! Ты ведь приедешь?! – полувопросительно-полу- утвердительно поинтересовалась я.

•      Конечно приеду, милая. Мне сейчас надо уладить свои дела в Чикаго, а потом я смогу прилететь в Нью Йорк.

Я знала, что из-за неприятностей, происшедших в Чикаго, он периодически “мотается” туда на судебные слушания.

В аэропорту мы, обнявшись, сидели на скамейке – я у него на коленях. Моя завидная увереннность, что мы скоро увидимся и будем вместе опять, подавляла соленый вкус грусти от расставания.

•      Никуся, прилетишь, сразу позвони, – попросил меня Вадим, когда мы наконец-то отлепились друг от друга и я направилась к стойке для проверки багажа.

Он еще долго стоял и провожал меня взглядом. До тех пор, пока я не скрылась за поворотом.

В самолете, на соседнем ряду, сидела девушка и плакала. Она вытирала глаза салфеткой, смотрела в окно, затем в мобильный телефон и опять начинала плакать. Несчастная любовь, подумала я. Майами – город встреч и расставаний, надежд и ожиданий. Кто-то уезжает счастливым, какой я чувствовала себя сейчас. А кто-то с разбитым сердцем, как эта девушка. “Селяви”…

Душевные раны

После поездки жизнь опять вошла в свою колею. Работа – лечение в медицинском офисе. За тем только исключением, что я перестала получать сообщения на свою электронную почту от Вадима. То есть абсолютно. Остались только звонки. Да и то, частота их уменьшилась раз в десять по сравнению с периодом до поездки в Майами. Для меня теперь жизнь была разделена на «до поездки в Майами» и «после поездки в Майами». С той только разницей, что после поездки моя влюбленность стала еще сильней. Что нельзя было сказать о Вадиме.

Но обо всем по порядку.

На следующий день, в понедельник, выйдя на работу, я первым делом открыла свою электронную почту – у меня это вошло в привычку с момента знакомства с Вадиком. Он уже успел отправить нашу фотографию, сделанную в Vizcaya Gardens с подписью «МЫ». В приложении – смайлик: сердечко. Настроение с утра зашкаливало. Петя, заметив как я сияю, поинтересовался:

•      Ну что, Ника, собираешься в Майами переезжать?

•      Пока нет, но в дальнейшем может быть, – загадочно подняла я брови. Все были в курсе, зачем и к кому я ездила.

Леня тоже не остался в стороне и, придя на работу, спросил:

•      Ну как там Майами?

•      Отлично, – ответила я.

•      У нас лучше. Зачем тебе Майами? Если он хочет быть с тобой, пусть переезжает сюда, – по-хозяйски распорядился он.

•      Лень, ему есть там чего терять. В отличие от меня здесь.

•      Ну и когда ты собираешься?

•      Пока не знаю, – я вообще ничего не знала, так как конкретный разговор у нас так и не состоялся.

•      Мне будет очень нелегко расставаться с тобой,– грустно сказал Леня.

•      Я думаю, это будет не так скоро. По крайней мере, Данику надо закончить школу.

•      Ну-ну, – задумчиво протянул Леонид.

В течение дня я больше не получала никаких сообщений от Вадима. Какая-то грусть затаилась у меня в сердце. Ну неужели так трудно написать два слова? Я ведь многого не прошу!

Когда во время обеда на моем мобильном высветился его телефон, настроение резко подскочило вверх. Если отобразить его, настроение, в тот момент на оси координат, выглядело бы это приблизительно так: с нуля оно прыгнуло вверх до ста параллельно оси Игрек. Наверное, так не бывает на оси координат – обычно там все постепенно или зигзагами. А у меня было исключение. И продолжались эти скачки последующие две недели. Мое состояние оставалось постоянно на нуле. Я понимала: что-то происходит или уже произошло. Женская интуиция – проверенная штука, ее не обманешь. Однако, я продолжала тешить себя надеждой: нет, не все потеряно. И когда экран освещался надписью «Вадик» – эта надежда вспыхивала во мне и зашкаливала на оси Игрек до окончания разговора. Но сердце не обманешь.

Звонки были дважды в день. Утром и вечером. Иногда днем, во время обеда. Но они были не такими, как раньше, «до поездки в Майами». Они стали как «обязаловка», что ли. Отметиться, поставить галочку. Утром – очень короткий звонок, когда он ехал на работу. Вечером, «до поездки в Майами», мы разговаривали часами. Сейчас, позвонив, он постоянно прерывался:

•      Никуся, можно я перезвоню тебе минут через десять, – просил Вадим, не успев начать разговор, – надо зайти к папе ( в магазин, к Зинке, к часовщику, к другу… Список можно продолжать).

Перезванивал он обычно минут через тридцать, иногда через час. А иногда вовсе забывал перезвонить, ссылаясь на то, что придя домой прилег на кожаный диванчик и заснул. Я чувствовала, что он звонит только потому, что считает это своего рода обязанностью. И каждый раз старается быстрее закончить. Я все понимала. Вернее, я не понимала ничего. Почему? Что происходит? Влюбленные ничего не хотят понимать, они хотят любыми способами иметь предмет своей влюбленности. Не смотря ни на что. Забываются такие качества как гордость, чувство собственного достоинства, самолюбие … Человек перестает быть самим собой. Также, как и перестает принадлежать самому себе.

Но мне нужна была причина: что произошло? Ведь не было повода! И я начинала копаться в прошлом, с самого начала наших отношений, с того момента, как он настоятельно просил меня дать телефон, а я отказывалась, ссылаясь на то, что не хочу иметь «long distance relationsheep”. Но он меня уговорил, а потом просто влюбил в себя. Иначе это назвать нельзя было никак. Ведь женщины любят ушами – это всем и давно известно. И он, шаг за шагом, шепча в ушко нежные слова, обещая золотые горы, просто ВЛЮБИЛ МЕНЯ В СЕБЯ. Он окутал меня вниманием, письмами, звонками, милыми мелочами и я поддалась на это. Ведь, по большому счету, это не герой моего романа. Но зачем он это сделал? Ради спортивного интереса? Или ради своей ущербности и убогости в сексуальной жизни? Чтобы доказать самому себе и всем вокруг, что рядом с ним красивая женщина и что она его любит? Не слишком ли далеко он зашел? Я могла только копаться, выискивать причину, предполагать, догадываться и ошибаться. Душа человека – потемки. Я не знала, что у него в душе.

К нему опять приехали родственники из Бруклина, в том числе дама, которая его чуть не изнасиловала в его же квартире и дочка, настоятельно требующая его «быть вторым папой». Теперь характер звонков изменился. Когда я набирала его номер после работы, он веселым голосом говорил:

•      Привет, Никуся, да мы тут пошли поужинать большой толпой! Эти дети достали меня! – смеялся он в трубку и говорил что-то детям, – Я тебе перезвоню.

•      Меня вытащили на пляж, – говорил он мне в выходные дни.– Я уже не дождусь отъезда родственников.

Я, сидя в выходные дни дома, и живя только его звонками, представляла себе солнечный Майами, большую толпу родственников, в основном женщин, и Вадика. На пляже, в его квартире, в ресторане. И мне становилось горько. Ну ничего, делала я скидку на родственников, уедут они и все встанет на круги своя.

Но уехали родственники. Вадик остался один. И ничего не изменилось. Я поняла, что не будет так, как раньше. Надо отвыкать от той сказки, к которой я привыкла, которую он создал для меня. На свою беду, я всегда по жизни была человеком прямым и не любила догадки. Мне нужна ясность. Что произошло? Почему так? В чем я могла его разочаровать? Ведь не было никаких прецедентов во время моего пребывания в Майами? Мне надо было это услышать от него самого. Открытым текстом. К сожалению, или наоборот, к счастью, немногие любят говорить напрямую – он явно показывал мне, что я свободна от него. Он не звонил, не контролировал, как раньше, не просил перезвонить после массажа, перед сном. Не говорил, что скучает. И продолжал жить своей жизнью.

А я? Я не могла жить своей жизнью. Вернее, физически я жила «своей жизнью». Я просыпалась, умывалась, пила кофе, целовала Даника перед школой, готовила ему обед, накрывала пленкой, ставила в холодильник, садилась в машину и ехала на работу, предварительно поставив CD Вадика в дисковод магнитофона. На работе я целый день сидела у компьютера, выполняя свою работу, общалась с Петей, выскакивала в обеденный перерыв, ехала на массаж после работы, готовила ужин и шла на вечернюю пробежку. А мысленно весь день Вадим был со мной – на работе ли, на прогулке ли, дома ли. Я жила если не ожиданиями звонков, то воспоминаниями, разговорами с ним. Это было ужасно.

В один из вечеров мне позвонил Эдик и пригласил поужинать. Я и раньше частенько захаживала к нему или он приглашал меня куда-нибудь на ужин, но с момента моего знакомства с Вадимом, я позабыла и об Эдике.

Я любила его по своему. Как брата, как старшего друга. Он мне был дорог. Я знала, что многие наши общие знакомые и соседи не терпят его за прямоту: он рубил правду-матку с плеча и никогда не лицемерил. Мне же это его качество импонировало – я отчасти сама была такой и знала, что он делает это не со зла. Эдик был человеком широкой души и очень мудрым – вплоть до предсказаний. Глядя в упор своими грустными карими глазами, он обычно говорил: « Вот увидишь, будет все так!» И редко когда ошибался…

Спаниель Эдика встретила меня радостным визгом и вилянием того, что когда-то было хвостом. Они были немного похожи – Эдик и его собака. Как в большинстве случаев становятся похожи со временем человек и его собака.

•      Да, девочка, да, давно не виделись, – похлопала я ее по подстриженной спине.

•      Привет, – поцеловала я Эдика, вдохнув аромат его дорогого парфюма.

•      Сколько лет, сколько зим. Ты где пропадаешь, мать? – весело поинтересовался хозяин квартиры.

•      Сейчас расскажу, – ответила я, проходя на кухню.

Эдик жил один, прибираться к нему приходила какая-то женщина. Порядок в доме всегда был идеальным. Все начищено, намыто, в вазах каждый раз стояли живые цветы.

•      Это в память о маме, – сказал он мне однажды. – Она очень любила цветы.

Эдик родился в Москве. Во время войны. Отца не знал и мать, воспитав его одна, дала хорошее образование – он уехал в Штаты, будучи главным инженером одного из крупных предприятий Москвы. Последние восемь лет жизни его мать тяжело болела и Эдик сам ухаживал за ней, прикованной к постели. Безумно любя ее и будучи очень хорошим сыном, он женился очень поздно, уже после ее смерти. Это все было в Москве. А здесь он разведенный американец. Правда, не разочаровавшийся в жизни и постоянно старающийся найти свою женщину. Оптимистичный, молодящийся и умеющий чувствовать вкус жизни. Эдик помешан на хорошей одежде. «Брэнды» – удел многих русских здесь, в Америке. Когда он распахивал шкаф, показать очередную обновку, передо мной открывались штабеля брюк, рубашек, костюмов, ремешков – все аккуратно вывешено. Как в магазине. Любая женщина могла бы позавидовать такому порядку.

Машины всегда были «пунктиком» Эдика – Мерседес, Лексус, Инфинити – на меньшее он не согласен. Никогда я не видела, чтобы его машина была грязной. Впрочем, и ставил он ее в подземный паркинг, где всего-то мест десять. Тогда как остальные жители дома паркуются на улице, возле здания.

Кто из нас не любит вкусно поесть? Эдику это тоже не чуждо. Он – частый гость известных ресторанов «Самовар» и «Рюмочная» в Манхэттене. Не умея готовить, в русском магазине является любимым покупателем и завсегдатаем. Покупает все, начиная от борща и заканчивая жареной картошкой.

Сегодняшний вечер тоже не стал исключением. На столе, в вазочках, красовались разносолы из русского магазина. Обязательным было наличие красной икры в хрустальной салатнице и литовской селедки в большой пластиковой банке с красной крышкой: самая вкусная селедка, которую я когда-либо ела в своей жизни. Каждый раз, собираясь к Эдику, я интересовалась:

•      А селедка у тебя есть?

•      Есть.

•      Из банки с красной крышкой?

•      Да.

Значит, вечер удался. Картошка, селедка. И мне не нужны никакие другие разносолы из русского магазина.

•      Ну рассказывай, мать, что случилось, – торопил меня Эдик.

•      Да ничего в общем-то не случилось. Помнишь, на концерте Жванецкого, я была с мужиком одним?

•      Ну помню, приблизительно, – ответил Эдик.

И я вкратце рассказала ему нашу историю. Конечно же, обойдя стороной мое нынешнее неопределенное состояние.

•      Я удивляюсь, как ты могла связаться с таким человеком? Это же абсолютно не твой тип! – пробасил Эдик.

•      Почему это не мой? Откуда ты знаешь, какой мой тип?

•      Да подобные люди вообще ничего из себя не представляют! – горячился Эдик.

•      Какие подобные, Эдик? Ты его знаешь? Что ты имеешь в виду?

•      Достаточно посмотреть в его глаза – водянистые глаза, ничего не выражающие. Человек с такими глазами не может быть хорошим. Не нужен он тебе. Ничего у вас не будет, вот увидишь!

Но мне в моем состоянии хотелось услышать что-то другое, более жизнеутверждающее и я сказала:

•      Да проблема в том, что я влюбилась в него, понимаешь?

•      Ника, тебе надо было в кого-то влюбиться. Попался он в этот момент – ты и влюбилась. Тебе надо было выплеснуть на кого-то свои эмоции, застоявшиеся чувства. Понятно, что ты не выбрала бы предметом своей любви бомжа, лузера, алкоголика. Но первый попавшийся более или менее нормальный человек влюбил тебя в себя. Только потому, что тебе надо кого-то любить.

•      Ты хочешь сказать, что я такая влюбчивая?

•      Я хочу сказать только одно: он тебе не пара и вместе вы не будете. Поэтому чем скорее ты забудешь о нем, тем лучше. Для твоего же блага. И не будем о нем больше, – сказал Эдик, как припечатал.

Остаток ужина я потягивала вино и слушала Эдика впол-уха, думая о своем. Напоследок, прихватив несколько новинок российского кино ( Эдик всегда покупал в Бруклине диски с только что вышедшими фильмами) и оценив по достоинству очередную купленную Эдиком дубленку, я удалилась.

Стояла середина апреля. Все цвело. В те тридцать минут, которые выделялись мне на обед, я старалась выскочить из ремонтной мастерской и обежать прилегающие к ней улицы. В этом году апрель выдался очень теплым – японские вишни-сакуры налились ярким розовым цветом, магнолии уже отцветали, сбрасывая огромные нежные бело-розовые цветки. Во многих местах начинали желтеть кусты «золотого дождика». Хотелось жить, дышать этими запахами цветов и весны, радовать взгляд такими разными оттенками.

Где-то через неделю «после моего приезда из Майами», во время одного из телефонных разговоров с Вадимом, я попыталась затронуть тему: как мы будем дальше жить? Он боялся этого разговора.

•      Но ты же жила раньше одна и я жил один три года, – был ответ. Никаких больше совместных планов, переездов, перспектив.– Время покажет.

Но я, упрямая нью джерсийская мучача, не могла принять все это как должное и пыталась «биться лбом» в закрытые двери. Казалось, все и так понятно. Успокойся. Перестань выяснять отношения и будь как будет. Но я была бы не я, если бы, как мазохистка, вновь и вновь не делала себе больно: вспоминая, прокручивая, обсуждая сложившуюся ситуацию с Машей. Надо сказать, она с самого начала отнеслась скептически к нашим отношениям. Узнав, что после нескольких телефонных звонков, Вадим признался мне в любви, она сказала: «Take it easy”. В дословном переводе : “Бери это легко”, а в жизни: “Не воспринимай это серьезно!” Сейчас она тоже предлагала мне не заморачиваться на его счет, забыть и искать кого-то нового:

•      Свет клином не сошелся на нем! Мало ли сколько идиотов вокруг! Ты ведь не знаешь, что у него было на уме. Так что, сейчас с ума сходить по нему? Забудь!

Легко сказать! Она вообще ни к кому никогда серьезно не относилась. Ее «Вася» практически поселился у нее в квартире и ездил к себе в Бруклин только за чистой одеждой. Когда я выбегала на прогулку вечером, каждый раз я видела его БМВ, припаркованный на улице, прилегающей к спортивной площадке.

Прошло две недели с момента моего приезда. И в один из дней Вадим пропал. Утром он мне позвонил, как всегда. А потом между нами связь прекратилась. Он не набирал мой номер сам и не откликнулся на сообщения, которые я оставила ему на мобильный и домашний телефоны. То же самое случилось и на следующий день. Я не знала, что и думать. Если сломался мобильный – есть домашний телефон, есть Интернет в конце концов. Я просила его только дать знать, что с ним все в порядке. Просто три слова: «Я в порядке». Ничего. Предполагая, что случиться могло все, что угодно, душой я чувствовала: таким образом он хочет разорвать наши отношения. Но как так можно? За что? Почему так? Во мне внутри все клокотало от негодования, несправедливости. И, что самое главное, от того, что со мной просто поиграли. Он оказался обычным болтуном, а я, вроде уже не восемнадцатилетняя наивная дурочка, клюнула на это. Да еще как клюнула!

Я села и написала ему письмо.

« Вадик, в этой жизни никто никому не принадлежит и никто никому ничего не должен. Все меняется с каждым нашим вздохом. Но мы люди и у нас есть чувства, сердце и душа, которые очень ранимы. А также есть слова и общение. Если у тебя изменилось ко мне отношение или в твоей жизни что-то произошло – просто дай мне знать и я больше никогда не вспомню о твоем существовании, не встану на твоем пути. Но не держи меня в неведении и не руби хвост, как той собаке, по кускам. Это очень больно. Лучше один раз отрезать! Ты знаешь о моих чувствах к тебе, ты мне очень дорог. А сейчас мне невыносимо горько и обидно. Ника»

Я несколько раз перечитывала это письмо, убирала слова, затем вставляла их назад и думала: отправлять или нет? Я вывернула душу наизнанку перед ним. Это было слишком откровенно для такого подлеца, каким оказался Вадим. «А может, не подлец, – подсказывал внутренний голос, – может с человеком случилось что-то: авария, больница? Ведь еще вчера он позвонил тебе утром и как будто все было нормально?» Вот именно « как будто». Я навела мышку на квадратик «отправить» и кликнула на нее.

Через несколько минут ожил мой мобильный. На экране высветилось «Вадик».

•      Что случилось, Никуля? – пробасил он, как будто мы разъединились только пять минут назад.

•      Это, наверное, ты мне должен сказать, что случилось? – я уже не контролировала свой голос и чувствовала, что он начинает дрожать. Он жив, здоров и даже не подозревает, сколько седых волос прибавилось у меня на голове за эти чуть больше суток.

•      Со мной все в порядке, я просто получил твое письмо, необычное, надо признать…

•      Вадик, что произошло? Почему ты не отвечал на мои сообщения, не звонил? Ты не понимаешь, что я просто по-человечески переживаю, – я плакала.

•      Никуля, успокойся, что с тобой? – невозмутимо продолжал Вадим, – у меня сломался мобильный и я отвез его вчера вечером в ремонт. Вот и все, что случилось! Я не думал, что ты так эмоционально будешь реагировать на отсутствие моих звонков какое-то время.

•      И это говоришь мне ты? – ревела я в трубку, – Ты, который подсадил меня на эти звонки? Ты, который просил меня перезванивать тебе постоянно? У тебя есть домашний телефон, с которого ты мог позвонить мне. Есть Интернет, в конце концов, с которого можно было написать, что телефон поломан. – я не контролировала себя, понимая, что выгляжу истеричкой в его глазах. Редко, когда я дохожу до такого состояния, но, по всей видимости, сказалось напряжение последних двух недель. И мне уже было наплевать.

•      Ника, Ника, перестань! Перестань плакать! Ты сейчас успокоишься, а потом мы созвонимся и спокойно обо всем поговорим, хорошо?

Я отключилась, ничего не говоря. Я сидела на диване в своей спальне и плакала в голос. Манул прижался ко мне, доверительно положив свои большие пушистые лапы мне на колени, и с испугом смотрел на свою хозяйку. А плакала я от того, что Вадим оказался последним болтуном, коих я никогда не встречала в своей жизни. Более того, он влюбил меня в себя так быстро и так напористо, что я даже не успела заметить, как это произошло. Я очень сомневалась в подлинности его чувств сейчас. А были ли они? Если любишь, разочарование не приходит так быстро! Из-за чего? Что было не так? У него просто не было чувств.... Он поиграл со мной и выиграл эту игру. Мне было жалко себя, свои несбывшиеся надежды, ожидания и, конечно, мою любовь, все еще сидящую занозой во мне. К человеку, не заслужившему эту любовь, не стоящему даже одной сотой этого глубокого чувства, которое родилось и жило своей полной жизнью у меня в сердце. А может, он просто оказался коллекционером? Ведь знакомство по Интернету предлагает большой спектр желающих найти свою судьбу. А уж для того, кто умеет так хорошо добиваться расположения, как Вадим.... Сегодня Ника, а завтра Оля! А может, он вообще параллельно переписывался со мной и с кем-то еще? И кто-то гостит у него сейчас в Майами? Вполне вероятно! Я уже ничему не удивлялась.

Через час я получила письмо от него. По Интернету.

«Ника! Мне неприятна и оскорбительна та реакция, которая была у тебя сегодня во время нашего разговора. Но тем не менее, у меня ничего не изменилось в жизни и по отношению к тебе ( смайлик- сердечко). Наверное, нам просто надо немного разобраться в себе, подумать… А жизнь сама примет верное решение. Честно говоря, я чувствую себя сейчас немного заневоленным в наших отношениях (!). Вадим.»

Все это было написано голубым цветом, что подчеркивало его депрессивно-грустное настроение на данный момент ( как я уже могла понять после месяца переписки с ним). Вот так вот! Он чувствует себя «заневоленным»! Ну что же, получай свободу, полную свободу! Я не буду тебя больше «неволить».

Работа-мечта

В это же время на работе тоже происходили большие изменения. Бизнес у Леонида шел крайне плохо и все чаще и чаще возникали разговоры о скором закрытии авторемонтной мастерской. Я была только рада, так как больше не могла находиться в этой «клетушке» без света и воздуха. Но каково же было мое удивление, когда приехав, как обычно, на работу, я узнала, что сегодня наш последний с Петей здесь день.

•      Что же теперь? – спросила я Леню.

•      Ничего, просто будешь работать из дома. Заберешь необходимую тебе технику, а документы я тебе буду пересылать UPS или Fedex. В любом случае, мне это будет выгодней, чем брать человека в тот офис и опять обучать его, а потом исправлять его ошибки. Я же тебе говорил – ты незаменима!

•      Как приятно это слышать! – хоть что-то приятное, подумала я, – А как же ты собираешься начислять мне зарплату?

•      Будешь подсчитывать ориентировочное количество часов работы, – ответил Леня, – я тебе доверяю.

Незадолго до этого, мы совершали нашу обычную с Линой прогулку по берегу Гудзона и я рассказала ей о том, что скоро могу остаться без работы. Поэтому ее звонок меня нисколько не удивил:

•      Ника, тут наш сосед ищет человека для работы в медицинском офисе. Я бы сама пошла, но я неусидчивая, да и писать не умею по-английски. Сразу подумала о тебе. Хочешь, позвони ему? Вот тебе номер.

•      Как-то неожиданно… – протянула я.

•      Что ты теряешь? Позвони ему и он тебе все расскажет!

Я записала номер телефона соседа. Работа в медицинском офисе была пределом моих мечтаний, когда мы только переехали в Штаты. Офисная работа. Отвечаешь на телефонные звонки, делаешь «эпойнтменты» для больных. От звонка до звонка. В Америке нет такого понятия как «поликлиника», где через тебя проходят сотни больных ежедневно – чихая, кашляя в твое окошко и постоянно требуя чего-то: потерявшейся карточки, талончика к врачу – тогда, когда все талончики были разобраны за несколько дней вперед. Здесь принимает один врач и никаких очередей нет. Каждый пациент приходит к строго отведенному ему времени. Работа в медицинском офисе считается достойной даже для эмигрантов со стажем пятнадцать-двадцать лет ( если, конечно, они знают язык и умеют писать-читать). Не все эмигранты, даже хорошо говорящие по-английски, выучившие язык на слух, умеют изложить свои мысли на бумаге. Но у меня еще была работа у Лени (правда, количество приходящей почты очень сократилось) и, учитывая как Леня поступил с Тиной, я не особо доверяла дифирамбам, которые он мне пел. Мне нужна была постоянная стабильная работа и, позвонив соседу, я договорилась с ним о встрече.

•      Привет, проходи, – гостеприимно пригласил меня он, открыв дверь на мой звонок. Я видела его и раньше: в лифте, на паркинге и, однажды, у Лины с Каземиром.

Ему было лет шестьдесят. Звали его Борис. Невзрачный, безликий: увидишь – не вспомнишь. Маленького росточка, с ежиком обесцвеченных волос и светлыми невыразительными глазами за стеклами очков в тонкой серебряной оправе. Я знала, что у него медицинский офис и что он встречается с интересной женщиной моего возраста, работающей в туристическом агентстве в Манхэттене – работая в Нью Йорке, мы с ней ездили в одном автобусе в Нью Джерси.

•      Ты знакома с работой в медицинском офисе? – поинтересовался Борис.

•      Нет, – честно ответила я.

•      В принципе, там ничего сложного нет, только надо уметь разговаривать со страховыми компаниями. Как у тебя с языком? Я слышал, неплохо.

•      Да, нормально. Но со страховыми компаниями я никогда не общалась, – призналась я. Мне и до этого приходилось слышать, что в этом заключается вся трудность и специфика работы в медицинских офисах.

•      Ничего, я тебя научу. Все не так сложно. Человек нужен не мне, я, к сожалению, закрыл временно свой офис. Моему знакомому доктору нужен работник. Ты слышала такого? ( и он назвал фамилию, которая была на слуху).

•      Конечно, видела рекламу в русских журналах.

•      Ну вот, у него ушла женщина. Раньше его жена справлялась со всем, но поток увеличивается.... Тем более, она еще занимается и «билингом». Ты умеешь это делать?

•      Нет, – еще раз пришлось признаться мне в моем несоответствии квалификации работника медицинского офиса.

•      Тебе и не понадобится, но штука хорошая! – веселым голосом с оптимистичными нотками продолжал Борис, – Если ты научишься этому, то будешь нарасхват, – обнадежил он меня. – Может, жена его тебя подучит. Но это не в ее интересах. Она достаточно вредная тетка. А он неплохой мужик, тем более бывает в офисе всего два-три дня в неделю. Остальные дни он принимает в Бруклине. Значит так, – по-деловому продолжил Борис, – надо выработать тактику. Они будут задавать провокационные вопросы, к которым ты должна быть готова. Например, сколько лет ты в Америке?

•      Два года будет через неделю, – честно ответила я.

•      Это не годится. Ты должна сказать, как минимум восемь лет.

•      Почему? – наивно спросила я.

•      Потому что никто не хочет в солидном медицинском офисе иметь человека, который только что приехал. Это общеизвестно. Менталитет еще совсем «совковый».

•      Но они ведь очень быстро меня «раскусят», если примут на работу – ведь все проявляется в мелочах.

•      Пусть «раскусывают». Это будет позже – ты уже будешь работать, они привыкнут к тебе и никуда не денутся. Сколько ты получаешь сейчас, если не секрет? – продолжал спрашивать Борис.

•      Около двенадцати долларов в час, – призналась я.

•      Я знаю, что они согласны платить четырнадцать, но если они узнают, что ты получаешь двенадцать, то и предложат тебе столько же. Скажи, что получаешь пятнадцать и уходишь с той работы только потому, что ездить далеко. И согласна пойти только на такую же зарплату.

•      Как я могу торговаться? Ведь работодатель предлагает зарплату!

•      Да, ты права. Но этот доктор достаточно жадный, а жена его еще больше – она там командует. Ты проси, а там будет видно! – поучал меня Борис. – Чем ты сейчас занимаешься?

Я в двух словах описала свою нынешнюю работу.

•      Интересно, – усмехнулся Борис, – неужели еще кто-то клюет на эти IDL?

•      Еще как клюют! – заверила я его.

•      Ты мне потом расскажешь, это интересная идея. Но им ты не должна это говорить. Скажи, что работаешь у нотариусов в офисе – отвечаешь на звонки, заполняешь формы. Одним словом, работа клерка.

•      Хорошо, – кротко согласилась я.

Зачем он меня так досконально инструктирует, думала я? Кто я ему? Никто! Не все ли ему равно, возьмут меня или нет? В чем его интерес? Честно говоря, я уже устала от него и мне хотелось побыстрее уйти домой. Но Борис не отставал. Разговор плавно перешел в другое русло. Уже не касающееся медицины. Он что-то рассказывал, что-то спрашивал. И я видела в его маленьких светлых глазках знакомый огонек. Батюшка, да ты запал! Побойся Бога! Тебе шестьдесят! Плюс-минус. Две открытых операции на сердце ( это я знала от Лины). И туда же! Вот уж воистину, мужики не смотрят на себя в зеркало. Какой не есть, а мужик! И пытается, старается, подбивает клин: не мытьем, так катаньем. А может клюнет! Самооценки никакой. Нет, вернее есть. Завышенная в десятки раз. Не то, что мы, женщины. Ой, седой волосок, ой, пару килограммов прибавила, морщинка маленькая появилась. Все, вышла в тираж! Несправедливо!

В конечном итоге я, после третьей попытки, все-таки встала и, поблагодарив Бориса, ушла.

•      Благодарить пока не надо, – сказал Борис, – будут вопросы звони, приходи! Не стесняйся!

На следующий день я поехала в медицинский офис. До него я еще успела заехать на свою старую работу. Оповестив Леонида о возможной новой работе, услышала:

•      Ника, ты не сможешь там работать! Ты не знаешь, что представляют из себя наши бывшие советские пенсионеры здесь! Им все должны и обязаны – по определению! Вот увидишь! При моем отношении к тебе, я бы тебе не советовал! Проклянешь все на свете!

•      Ну, меня еще пока не берут, это только наметки! А что я теряю? Не понравится – всегда можно уйти! – оптимистично заявила я.

Медицинский офис располагался на первом этаже двухэтажного дома. Пока я его нашла, проехала, наверное, с десяток медицинских офисов, расположенных друг на друге. Такое чувство, что это город больных, подумала я. Войдя в офис, я оказалась в сером полутемном помещении. Здесь не было окон. Вообще. Небольшая комната для ожидающих пациентов со скудным освещением, не придающим оптимистического настроения. С противоположной стороны, за перегородкой со стеклянными окошками сидели три женщины: «три девицы под окном». Как оказалось, этот офис делили два доктора. Я нашла табличку с нужным мне доктором, установленную на подоконнике с наружной стороны стойки, и подошла к окошку.

•      Здравствуйте, – обратилась я к симпатичной брюнетке, сидящей по ту сторону барьера, – мне нужна Майя.

•      Я за нее, – бодро ответила брюнетка, заинтересованно посмотрев на меня выразительными карими глазами.

•      Я Ника, – представилась я. – Я звонила Вам. По поводу работы.

•      А да, конечно, – оживилась она, – я сначала подумала, что Вы новый пациент. Проходите! И она показала мне на дверь, в которую мне следовало войти, чтобы оказаться «по ту сторону баррикад».

•      Проходите сразу в кабинет к доктору, – сказала она, – он сейчас как раз свободен.

Я вошла в маленький кабинет. С окном, расположенным практически на уровне земли. Майя последовала за мной и встала за плечами доктора, сидящего в кожаном кресле за письменным столом. Приятной внешности, худощавый, внимательные глаза за стеклами маленьких стильных очков, тонкие усики и седые волосы. Так вот ты какой, доктор Х, подумала я. Майя оказалась женой доктора.

•      Присаживайтесь, – любезно предложил он мне кресло для посетителей.

Борис не ошибся. Они задавали вопросы строго по схеме, нарисованной им: сколько лет в Америке, чем занималась ранее.

•      Работа здесь не трудная, – сказал доктор, – но нужно внимание. Даже при раскладке анализов, например, если перепутать и положить их в чарт к другому пациенту, может быть большая неприятность. Я не смотрю на фамилии, кому принадлежит тот или иной результат, я смотрю в чарт, в который анализы уже вложены и обзваниваю пациентов. Одним словом, надо быть предельно внимательным. Ну и другие маленькие нюансы есть, конечно. Вы с ними столкнетесь, так как никогда не работали раньше в медицинском офисе. Но Майя здесь постоянно и она Вас научит. Как у Вас с английским?

•      Нормально, – ответила я.

•      У нас в основном русскоязычные пациенты, процентов десять, может быть, американцы. Вам придется много разговаривать со страховыми компаниями, делать preauthorization. Для этого нужно знать множество терминов, с которыми придется ознакомиться. Сказать честно, – добавил он, – у нас было много претендентов на это место. Даже с опытом работы. Но со стороны мы брать не хотим. Для нас очень важна рекомендация. Как я понял, Вы хорошая знакомая Бориса? Он Вас рекомендовал.

•      Можно сказать так, – скромно ответила я. Не буду же разочаровывать доктора и объяснять, что общалась с ним впервые.

•      У нас здесь очень много конфиденциальной информации, которая не должна выходить за стены этого офиса. Я даю на старт четырнадцать долларов в час, – торжественно произнес доктор, – Вы, наверное, получали на том месте столько же?

•      Я получала пятнадцать, – соврала я. Борис научил!

•      Ну, пятнадцать я дать пока не могу, но в дальнейшем есть перспектива повышения зарплаты, – обнадежил доктор Х. – Да, и у нас еще испытательный срок – один месяц. Плохо, конечно, что опыта работы у Вас нет совсем…

•      Знаете, доктор, – многозначительно сказала я, – я очень быстро обучаюсь. И уверяю Вас, что Вы не пожалеете о своем решении никогда, если примете меня.

•      Это обнадеживает, – улыбнулся доктор в свои тонкие усики, – тогда договоритесь с Майей, когда сможете подойти к нам и поработать несколько часов – Вы присмотритесь, запишите основные моменты, мы послушаем, как Вы разговариваете по телефону на английском. И после этого примем решение.

•      Хорошо, – согласилась я.

По дороге домой я не знала радоваться мне или огорчаться. Положительной стороной всей этой аферы было то, что мне светило работать в медицинском офисе. Не очень далеко от дома, неплохая зарплата и должность, на которой я в идеале видела себя. Негативом было то, что рядом постоянно будет находиться жена доктора ( постоянный контроль) и темный серый офис без окон (опять без окон!). Может, кто-то будет смеяться, но для меня всегда «пунктиком» в выборе помещения являлось и является наличие большого количества света. Нет, не от электрической лампочки. Дневного света, проникающего через большое количество окон. И солнца! По этому принципу я всегда старалась выбирать жилье и офисы, которые снимала для своей фирмы. Но сейчас не приходится выбирать. В хваленой Америке русские офисы, как я поняла, не отличаются комфортабельностью. Хозяева, конечно же, старались сэкономить на арендной плате. Такой высокой здесь, в Нью Джерси. Вот и здесь два врача делили арендную плату офиса, а помещение было в таком состоянии, как будто последний раз его отремонтировали лет сорок назад. Еще одним отрицательным моментом для меня был тот факт, что я не имела представления, как буду общаться со страховыми компаниями. Конечно, я могу разговаривать по телефону, что гораздо трудней, чем личное общение. Но я знала, что в страховых компаниях очень много черных сотрудников, индусов, пакистанцев и эмигрантов других национальностей с разными «тяжелыми акцентами», к которым мое ухо еще не успело привыкнуть за два года пребывания в Америке. Никто не будет подстраиваться под меня и говорить медленно, повторяя каждое слово по нескольку раз. Прибавить массу неизвестных мне медицинских терминов и – вуоля! Я ничего не пойму! А ждать, пока я привыкну и изучу никто не будет – люди платят деньги. Мне стало немного нехорошо, но отказываться от такой перспективы не хотелось – уж я-то знала, с каким трудом можно найти хорошую работу. Просто здесь повезло, что меня порекомендовали, уж не знаю, что им сказал Борис про меня. Зато имея опыт работы в медицинском офисе, меня потом без особых проблем примут в любой другой офис, размышляла я. Ну ничего, что жена рядом – заодно обучит всему. И я решила бороться и не сдаваться. Что я теряю?

Вечером я позвонила Борису:

•      Привет! Можно я зайду? У меня несколько вопросов.

•      Конечно, – радушно пригласил он.

•      Открыто, – прокричал он, когда я позвонила в дверь.

Я вошла. Борис в этот момент выходил из кухни. На нем были светлые шорты, открывающие напоказ его незагорелые и какие-то по-женски мягкие ноги, и светлая же рубашка с коротким рукавом, расстёгнутая на несколько пуговиц больше положенного и оголяющая его белесую безволосую грудь. Надо сказать, конец апреля в этом году выдался на удивление жарким и Борис находился у себя дома, но это не повод встречать женщину практически с голой грудью, рассекаемой посредине швом, оставшимся после операции на сердце. Может быть он полагал, что очень сексуально выглядит сейчас? Не знаю! В руке он держал бокал с чем-то.

•      Привет, Ника, проходи, располагайся! – улыбаясь предложил Борис. – Выпьешь чего-нибудь?

•      Нет, спасибо, – поблагодарила я.

•      Ну, рассказывай, – он удобно расположился на кожаном диване напротив меня, явно готовясь к длинному разговору.

Я рассказала ему о своем сегодняшнем визите в медицинский офис и поделилась опасениями на счет языкового барьера.

•      Они возьмут тебя, – уверенно сказал Борис, – вот увидишь. У них нет выбора. И будут обучать тебя всему. Так что не переживай на счет того, что не сможешь говорить по телефону. Ты предупредила, что опыта работы у тебя нет? Так ведь? Конечно, ты не сможешь говорить, как человек, проработавший в офисе даже год. Просто по определению – ты не знаешь терминов. А по телефону ты общаешься отлично, ведь так?

•      Ну вроде того, – согласилась я.

•      Надо было пятнадцать все-таки попросить в час, – с сожалением в голосе сказал Борис.

•      Я так не могу.

•      Но уже и поздно! Давай, я тебе расскажу немного о страховых компаниях и обо всем, что с ними связано, – предложил Борис.

•      Ну давай!– согласилась я.

И он мне стал рассказывать про deductible, co-insurance, in network, out of network и других нюансах, которые являются неотъемлемой частью любой медицинской страховки и о которых должен знать каждый американец, имеющий эту страховку, а не только работающий в медицинском офисе на должности receptionist. Но для меня все это было как темный лес – я не владела медицинской страховкой и никогда не сталкивалась с этими понятиями. Борис говорил много и долго и я, понимая, что человек мне искренне хочет помочь, все равно не могла избавиться от желания побыстрее улизнуть. Меня утомлял взгляд, которым он смотрел на меня. Какой-то хозяйско-похотливый, но вместе с тем интеллигентно-доброжелательный. Я устала улыбаться ему и кивать головой, слушая его бесконечные речи. Борис полуразлегся на диване и мой взгляд волей-неволей падал на полуоголенную грудь со шрамом.

•      Знаешь, я, наверное, подчитаю еще что-то по Интернету, – попыталась я подняться с кресла, в котором сидела.

Он опять находил какие-то зацепки, чтобы только не отпустить меня, а мне неудобно было резко встать и уйти – ведь человек заботится обо мне, тратит свое личное время. Но он был так занудлив и говорил одно и то же по нескольку раз, что мне стало жалко тратить свое время – я ведь понимала истинную причину этого нежелания отпустить меня.

•      Когда тебе сказали прийти в следующий раз? – спросил Борис, когда, вдоволь наговорившись, он все-таки дал мне шанс подняться из кресла.

•      Я в понедельник поеду в офис, к десяти.

•      Ну, желаю удачи, – сказал он мне, – и держи меня в курсе.

•      Обязательно, – пообещала я.

В понедельник, к назначенному времени, я была в офисе. Майя выделила мне толстую тетрадь для записей, посадила рядом с собой и стала преподавать «азы». Честно сказать, меня не впечатляло мое рабочее место абсолютно. Все это напоминало мне школу. Парта, рядом соседка-ученица. Только перед нами не учитель с указкой, а посетители, которые рассматривали тебя от нечего делать в ожидании вызова к врачу. Жизнь за стеклом. Как в аквариуме. Но тогда мне было не до этого. Надо было научиться переключать телефоны ( ведь в офисе принимал еще один врач и звонки предназначались ему тоже) – на ночной режим, звонки в лабораторию. Конечно, до медицинских терминов сегодня не дошло:

•      Это все в процессе работы. – сказала Майя. – Ничего, все у тебя получится «Не боги горшки обжигали».

Майя была очень красивая, просто совершенство. Обладая типом итальянско-испанской актрисы, она могла бы запросто сниматься в кино. Очень яркая: большие карие глаза красивой формы, точеный маленький носик, мечта любой женщины, и красивый пышный рот. Смуглая гладкая кожа и копна каштановых волос, которые сегодня были распущены по плечам, дополняли картину совершенства. Она была невысокого роста, но вся такая складненькая. Всего хватало везде: аппетитный зад обтянут джинсами на бедрах, тоненькая маечка подчеркивала пышную грудь. Определить сколько ей лет было невозможно. Энергия так и била из нее через край. Да, доктор не дурак, подумала я. Или она не дура – совершила хорошую сделку. Красота на толстый кошелек. Ведь известно, что доктора и адвокаты – две самые высокооплачиваемые профессии в Америке.

Справа от моего «рабочего места» висели несколько фотографий девушки, очень похожей на Майю. Снимки были черно-белые, выполненные профессиональным фотографом. Девушка позировала, как модель. Я долго всматривалась в изображение, оказавшееся прямо перед моим носом, пытаясь понять, кто это. Майя? Практически ее копия. Но что-то подсказывало мне, что это не она, а спросить было как-то неудобно. Вскоре пришел доктор.

•      Ну как дела? – поинтересовался он у меня.

•      Все нормально, – ответила я. – учимся.

После приема какого-то пациента надо было позвонить в страховую компанию и узнать его «бенефиты»:

•      Be my guest, – сказала Майя, протягивая мне трубку. Дословно: «будь моим гостем».

•      Ты мне скажи на русском, что я должна спросить, – предложила я, – я ведь не знаю о чем спрашивать.

•      Я тебе подскажу, – дружелюбно сказала Майя, улыбаясь.

Дозвонившись в страховую компанию, я спросила необходимое. С пониманием было сложнее. Как всегда, когда разговариваешь с подобными структурами: они пытаются сказать так, чтобы ничего было не понятно.

•      Slow down, please, -просила я. Помедленнее!

•      Hold down, please, – следующая фраза, наиболее часто употребляемая в моих переговорах. Подождите, побудьте на телефоне, пожалуйста!

В конечном итоге, я устроила чуть ли не conference call, спрашивая что-то у Майи, отвечая служащему страховой компании и наоборот. Запутавшись окончательно в терминах, которых не знала, я в конце передала трубку Майе. Она быстро получила нужную ей информацию. Переводить-то я переводила, но как можно беседовать о вещах, не имея представления о чем говоришь. Это как у Райкина: «Вы выслали колеса?» А в ответ: «Куры сдохли…» Какие куры, какие колеса? Так и здесь.

•      Ничего, научишься постепенно. «Не боги горшки обжигали», – сказала Майя, убедившись, что я могу общаться на английском. Как выяснилось позже, это была одна из ее любимых «крылатых фраз», которыми совсем не пестрел ее лексикон.

Посидев еще несколько часов до обеденного перерыва, я стала собираться.

•      Мне еще надо на работу успеть, – соврала я, решив, что четырех часов ей более чем достаточно, чтобы убедиться подойду ли я им. Четырех часов бесплатной работы!

•      Спасибо, – поблагодарила Майя, – я тебе позвоню. Предполагаю, что доктор согласится тебя взять ( какой доктор, подумала я, ты ведь все решаешь!). Ты сможешь сразу выйти?

О, на этот вопрос я заранее заготовила ответ. Как же, сразу! Разбежались! У меня не было дефицита в деньгах и я не собиралась моментально навешивать на себя это ярмо. Ведь сколько известных пословиц на счет «полезности» работы: «Работа дураков любит», «От работы кони дохнут», «Была бы шея, хомут найдется», «Работа не волк, в лес не убежит». Желая получить эту должность, я прекрасно знала, что ближайший отпуск мне полагается через одиннадцать месяцев ( об этом меня уже известил доктор). Так почему я должна себя лишать возможности отдохнуть недельки две? Зная, что работа подождет.

•      Нет, конечно, я ведь еще работаю и обязана предупредить руководство о моем уходе за две недели. – я видела, что подошла ей.

Майя задумалась. Я знала, что никуда она не денется. Вместе со своим доктором.

•      А нельзя никак без отработки?– поинтересовалась она.

•      Конечно, нет. Заранее предупредить я не могу. Я должна быть уверена, что меня примут здесь. У вас ведь тоже заранее надо предупреждать об уходе?

•      Хорошо, – сказала Майя, игнорируя мой вопрос, – я завтра тебе позвоню с ответом. Спасибо, что пришла.

•      До свидания, – попрощалась я.

Конечно же, на следующий день она позвонила и сообщила, что я им подошла и они берут меня на работу.

•      Когда ты сможешь выйти? – поинтересовалась Майя.

•      Сегодня первое? – задала с вопрос скорее самой себе, – значит пятнадцатого. Да, пятнадцатого мая я готова выйти.

•      Хорошо, – многозначительно сказала Майя таким голосом, как будто решался вопрос жизни и смерти, – я подержу это место для тебя. Не знаю, стала бы идти на такие уступки для кого-то другого. Но ты нам действительно понравилась. Хорошо, пятнадцатого числа я жду тебя к девяти утра.

Можно подумать, что она не работала последние несколько месяцев одна из-за невозможности никого найти на это место ( об этом успел оповестить меня Борис). Она сказала это так, как будто очередь выстроилась на это место, а она, Майя, будет держать его именно для меня. К чему этот апломб?

В тот же вечер позвонил Борис:

•      Ну что, Ника? Тебя можно поздравить? – веселым голосом спросил он.

•      Да, спасибо, Борис. Меня приняли.

•      Ну, я тебе говорил, что так и будет? Ну и ты, молодец, произвела хорошее впечатление на них. Что, в общем-то, непросто. Они оба такие мнительные. Доктор звонил мне, интересовался как долго и хорошо я тебя знаю, – засмеялся Борис. Странное дело, разговаривать с ним по телефону было гораздо приятнее, чем тет-а-тет. Наверное, из-за молодого веселого голоса, абсолютно не соответствовавшего его внешности. – Ника, это дело надо отметить! Ты занята сегодня вечером?

•      Вроде нет, – немного ошарашенная предложением, я не успела придумать причину отказа.

•      Тогда я тебя приглашаю. Знаю неплохое местечко на берегу Гудзона. Позвоню, сделаю reservation. На семь нормально?

•      Да, хорошо, – ответила я.

Ничего страшного, говорила я сама себе. Ему приятно ведь выйти в свет с красивой молодой женщиной, а от меня не убудет. Деловой ужин, что здесь такого? Он мне здорово помог, надо признать. Он, конечно, будет продолжать добиваться моего расположения, но шаг за шагом я сведу наши отношения «на нет». Не могу ведь я ему сказать сейчас:

•      Спасибо за помощь, но не звони, не приглашай. И будь здоров!

Борис ждал меня на паркинге в назначенное время в роскошной «Инфинити», за рулем которой он смотрелся очень презентабельно. Интересно, почему стоимость машины так влияет на презентабельность водителя и даже самый невзрачный мужичок превращается в солидного «мэна». Даже если машина вовсе не его, а он является водителем? Все равно презентабельность увеличивается сразу в геометрической прогрессии. И наоборот, посади интересного мужика за руль какого-то жалкого «Жигуля» или «Москвича» и он просто потеряется! Ведь это всего лишь машина, кусок металла…

По дороге Борис решил перейти на более личные темы. Он рассказал, что сейчас один, разошелся со своей герлфренд. Кто бы сомневался, подумала я. Поинтересовался, есть ли у меня кто-то. Я сказала, что да, есть, в Майами. Иначе не отвяжешься!

Ресторан, построенный на дамбе, уходящей в воды Гудзона, поражал воображение. Сидя за столиком возле окна, создавалось ощущение, что ты плывешь на корабле. Не успели мы сделать заказ, как Борис, взял с тарелки матерчатую салфетку, свернутую конусом и предназначенную для того, чтобы положить на колени, развернул ее и подоткнул под воротник своей рубашки. Это выглядело так нелепо, что мне стоило больших усилий подавить смех. Такого я еще не видела! Он еще не так стар, чтобы вот так, по-пенсионерски, одевать салфетку вместо слюнявчика. Честно говоря, мне было за него как-то неловко. Рядом сидели большие компании молодежи, шутили, смеялись и мне хотелось побыстрее поужинать и уйти отсюда.

А Борис что-то рассказывал и все чаще и чаще я слышала проскальзывающие «мы».

•      Ты была в таком-то месте ( ресторане)? – интересовался он, – Там очень здорово. Мы могли бы туда пойти, если хочешь!

Я не хотела ничего. Только чтобы все закончилось. Он был жутко занудлив, щепетилен и я от него очень быстро уставала. Даже если бы он обладал отличным характером и я была бы всю свою жизнь одна, никогда бы не клюнула на такого, как Борис.

Трудовые будни.... не праздники для нас

Сегодня девятое мая – два года, как мы приехали в эту страну. Уже два года и еще только два года. Два года это всего лишь семьсот тридцать дней… Для кого-то они пролетают очень быстро. Но у меня за эти семьсот тридцать дней столько произошло событий, знакомств, происшествий! Столько пересмотров своего внутреннего мира, корректировки эмоций и страстей, переделывания себя и приспосабливания к новой стране…

Я находилась в заслуженном отпуске и ожидании новой работы. Вернее, я ее не ждала. И не пошла бы вовсе в этот, изначально не произведший на меня впечатления, офис. Если бы… Если бы кто-то регулярно подсовывал мне под дверь небольшой конвертик с зеленого цвета бумажками. Но увы… В ближайшем обозримом будущем об этом можно было только мечтать. Поэтому я пока наслаждалась моментом такого внезапного и приятного двухнедельного отдыха, продолжая работать дома на компьютере, но занимаясь этим тогда, когда было желание. Работа в удовольствие – не надо нестись в офис по утрам, опаздывая, и каждые несколько минут глядя на часы, нервно нажимать на педаль газа. Заезжая к Леониду лишь иногда, я предупредила его, что скоро буду работать полную рабочую неделю и мы договорились встречаться по пятницам – этот день в медицинском офисе укороченный.

Мое «лечение» после аварии завершилось. После трехмесячного курса я прошла комиссию, где опытный независимый врач, лет восьмидесяти, посмотрел, простучал, спросил где болит и как болит и решил, что с лечением покончено. Я соблюдала строгую инструкцию моего лечащего врача, по которой на комиссии «не могла» поднять руку самостоятельно, охала и ахала при прикосновении к определенным точкам. Так надо было для дела.

В один из этих же дней, открыв почтовый ящик я, неожиданно для самой себя, получила бесплатную медицинскую страховку – предмет вожделения любого эмигранта. У Даньки страховка была – я ее оформила еще тогда, когда работала в ресторане (мы являлись малоимущими). Во времена моего «ничегонеделанья» на пособии по безработице, мне позвонила Лена и сообщила, что в Медикейд появилась возможность подать документы на страховку для взрослых, что я и сделала. Тогда мы попадали в категорию «ниже уровня бедности» – ведь наш доход на двоих равнялся ста пятидесяти долларам в неделю! Правда, Медикейд обычно берет измором. Кто кого? Сначала они долго допытывались, нет ли у меня побочного дохода ( отвечать надо честно !) Затем они стали присылать письма, что не достает какого-то документа. Присылаешь им этот документ сразу же. Через несколько дней еще одно письмо-предупреждение: если этот же (!) документ не придет в течение нескольких дней, «кейс» аннулируется. Здесь нужно терпение. Этого качества у меня было в избытке и последние письма я просто стала отправлять с подтверждением получения. У меня имелся богатый опыт – на переписку по поводу страховки Даньки ушло более полугода. Иногда приходилось звонить и разговаривать, добиваясь результата. Медикейд, наверное, надеялся таким образом отсечь в первую очередь самых ленивых клиентов, затем потенциальных пациентов, у которых со временем и с нервами напряженка, ну и таких, кто не умеет ни писать, ни говорить по-английски и испански. Остаются самые выносливые и терпеливые, в разряд которых я и попала. Таким образом, я, имея уже две работы, получила страховку для малоимущих – Медикейд. Да, ее принимали далеко не все врачи. Вернее, было тяжело найти того, кто ее принимал – Медикейд практически не платил врачам и никто не хотел связываться с ним. К полученной карточке прилагался каталог, по которому я могла найти доктора в ближайшем расположенном городе.

Я решила, не откладывая в дальний ящик, пока есть свободное время, посетить гинеколога – такого необходимого спутника всех женщин. Открыла «Талмуд» и принялась вызванивать врачей, указанных здесь. Из десяти, рекомендованных книгой, только два по-прежнему принимали данную страховку. Многие отказались от нее вовсе, а некоторые сослались на то, что принимают ее, но новых пациентов не берут. В конечном итоге мой труд был вознагражден по заслугам – какой-то корейский врач принимал Медикейд. И я записалась к нему. А что? Даже интересно! У мужчины-гинеколога я была на приеме как-то в Москве ( кстати, считается, что мужчины-гинекологи гораздо лучше и внимательней врачей-женщин), но у корейского мужчины-гинеколога....впервые.

Я не стала бы упоминать про визит вовсе, если бы не щекотливая ситуация, поразившая меня во время этого приема. Я бы, наверное, тоже не стала ничего описывать, приехав в Штаты из какого-то забытого богом Усть-Пердюйска. Живя в Москве много лет, в последние годы я посещала платные клиники, которые стали появляться в столице, оказывая «элитный сервис» за не менее «элитные» суммы денег. Поэтому не будем вспоминать «совковые времена», когда у каждой женщины была возможность посетить только врача районной поликлиники. Бесплатно. На дверях, за которыми обычно сидели грозные тетки-врачи, было приколото объявление: « Женщины должны иметь при себе простынку и носки».

•      Низ снять, верх оставить, – говорили они входящей пациентке. И ты сидишь перед ней ( ним), раскинув ноги и бесстыдно выставляя на обозрение все самое сокровенное.

Последний раз я посетила врача частной платной клиники в Москве буквально перед моим отъездом в Штаты, заплатив немалые деньги. Мне любезно выделили одноразовую простынку, которую я и постелила под себя.

Побеседовав со мной в своем кабинете, средних лет врач-кореец предложил мне пройти в смотровую, чтобы обследовать и сделать ультразвук. Вот здесь меня и ждал сюрприз. На гинекологическом кресле лежал целый набор простыней-халатов, которыми мне предстояло воспользоваться. Медсестра-кореянка быстро объяснила мне, во что надо укутаться и чем укрыться, не предполагая, наверное, что я прибыла из «каменного века». Не совсем поняв ее, учитывая корейский акцент, переспросить я не догадалась, понадеявшись на свою смекалку. Но смекалка дала сбой. Или сказалось нервное состояние, являющееся частым спутником визитов к гинекологу.

Можете представить себе, как смеялась медсестра-кореянка, вошедшая проверить, готова ли я к осмотру. Она нашла меня сидящей в кресле в халате застежкой сзади и бумажной простынкой подо мной.

•      Нет, – объяснила она, – халат застежкой спереди и простынка сверху.

Одноразовый халатик дается посетительнице, чтобы она могла раздеться полностью и врач имел бы возможность проверить молочные железы ( для этого халат распахивается спереди), а простынка сверху дается для того, чтобы посетительница не выставляла все свои прелести на обозрение. Врач все делает на ощупь и не смущает посетительницу рассматриванием интимных мест. На кресле же имеется бумажное покрытие, которое меняется после каждого пациента.

Мне было безумно стыдно за себя и за свою Родину, где даже за деньги продолжают считать людей, в частности женщин, за скот.

Дни в моем отпуске сокращались с катастрофической скоростью и я знала, что еще чуть-чуть и мне придется впрячься в полную силу. Восьмичасовой рабочий день в офисе, где все мне ново и все придется начинать с нуля, ежедневная работа на Леонида и никем не отменяемая работа по дому. Когда я все буду успевать? Не слишком ли много я взваливаю на себя? Ведь запросто могла оставить только прилично оплачиваемую работу в медицинском офисе, отказавшись от работы на компьютере дома.

А сейчас я старалась чем больше времени проводить на воздухе – май месяц на дворе! Время любви, перемен, надежд. А у меня все наоборот: потеря любви, перемен и отсутствие надежд. Хотя, нет. Надежда все-таки жила во мне. Надежда, что объявится Вадим, извинится, что так глупо все произошло: с кем не бывает? Каждый день я открывала утром электронную почту с надеждой увидеть в присланных сообщениях такой знакомый и желанный адрес его почты. Каждый раз, когда у меня звонил мой мобильный, я с надеждой бросала взгляд на него: может, Вадим? Я думала о нем постоянно и во мне сидела завидная уверенность, что все равно мы должны быть вместе, что это мой человек, моя половинка, которую я искала так долго. Просто временное ожидание. Но я умею ждать!

Мне везде, наверное, как и каждой влюбленной, слышался его голос с такой знакомой, до боли родной интонацией. Я страдала. И открытые раны, которые были внутри меня, не собирались затягиваться корочкой, а потом заживать, превращаясь постепенно в синяки, а затем и вовсе исчезая. Нет, они саднили, ныли, болели, тем самым постоянно напоминая о себе. Я знала, что «клин клином вышибают». И это средство мне помогало не раз в жизни. Но где найти такой клин? Я даже не могла представить, что сейчас, после Вадима, опять выйду на сайт и буду с кем-то знакомиться, разговаривать по телефону и (!) встречаться. Нет, я не смогу! По крайней мере, не сейчас. Наваждение под именем «Вадик» продолжалось.

Это же надо так влюбить в себя! Ведь в нем не было ничего экстраординарного! Чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок я взяла чистый лист бумаги, расчертила его на две половины и стала записывать в левый столбик положительные черты его характера, а в правый отрицательные ( мне всегда это помогало раньше). Надо ли говорить, что правый столбик оказался намного солиднее, а в левом скромно значились только доброта и чувство юмора. Я заставляла замолчать свой внутренний голос, который мне постоянно талдычил о том, что все равно ничего бы не получилось из-за несоответствия наших темпераментов и отсутствия сексуальной жизни как таковой. Отвечая ему, что мне ничего не нужно – только быть вместе. Хотя умом понимала, что рано или поздно это однозначно сказалось бы на наших отношениях. Сама себе я признавалась, что основным ударом для меня было то, что точку в наших отношениях поставила не я. «Ничего, сейчас все равно пока стоит запятая, – уговаривала я себя, – он поставил запятую, а точку я поставлю позже.»

В середине мая я вышла на работу в медицинский офис. Легко не было. Отнюдь. Я и не ждала, что будет, но кроме новых терминов и абсолютно незнакомой для меня работы в офисе была еще и очень тяжелая моральная обстановка.

Я никогда не любила работать вместе с женщинами. Женщины – это зависть, сплетни, интриги, лицемерие и козни. Это не касается стопроцентной аудитории, но в большинстве своем это так. А три женщины ( не считая меня), сидящие бок о бок восемь часов в сутки пять дней в неделю… Три женщины, которые работают так уже очень много лет и знают друг о друге все. Или практически все. Обливающие друг друга грязью за спиной, но льстя и мило улыбаясь в глаза. Три женщины, приблизительно одного со мной возраста, приехавшие в Америку много лет назад из разных республик бывшего Советского Союза, имеющие обеспеченных мужей и полный комплект, связанный с этой обеспеченностью. Но завидующие каждой обновке друг друга и постоянно старающейся переплюнуть друг друга. Каждая со своим характером, гонором и завышенным неоправданным самомнением.

Это невозможно было выдержать. Особенно мне, не имеющей мужа и комфортной жизни здесь, не рассчитывающей ни на кого, кроме себя, и пытающейся работать на двух работах, чтобы поднять одной сына и дать ему достойное образование. Мне, прямой и открытой, не умеющей заискивать и лицемерить. Это был явно не мой коллектив и каждый день я уходила с работы как выжатый лимон. Напряжение не отпускало меня в течение всех восьми часов рабочего дня. Всю дорогу домой я продолжала ощущать на себе это давление и только придя домой немного успокаивалась. И так каждый день.

Прибавить ко всему Майю, которая сидела рядом, уткнувшись в компьютер, но постоянно следя за тем, что я делаю. Она не давала мне расслабиться ни на минуту: сделала это – займись этим, а это уже сделала, ну, вот я для тебя приготовила еще кое-что. И в таком духе. Покой мне только снился. Конечно, они же платят деньги со своего кармана – надо использовать по полной программе!

В соседнем офисе Люба, работающая «ресепшионистом» второго доктора (назовем его У) читала книжку, сделав все дела. Рядом с ней за компьютером соседствовала Лиля, медсестра доктора У, которая делала кардиограммы, меряла давление и вела учет сданной крови, прежде чем отправить ее в лабораторию. Это тоже не занимало много времени и она постоянно «гуляла» в интернете, покупая себе обновки on-line. В Любины функции входила работа на телефоне с пациентами, аптеками и, очень редко, страховыми компаниями. Второй доктор «баловал» их своим вниманием нечасто – он был постоянно занят с больными.

К нашему доктору медсестра приходила на работу только раз в неделю – в наиболее занятый день, в остальные приемные дни кардиограммы делала Майя, а учет крови должна была вести я. Впрочем, как и постоянные звонки в страховые компании ( что я со временем научилась делать), и выписку рецептов не особой важности для больных – доктор только подписывал эти рецепты. Если все-таки удавалось все разбросать и открыть журнал или книгу в дни, когда доктор не принимал и было относительно спокойно, Майя, чтобы жизнь медом не казалась, находила мне применение. «Глаза не видят, сердце не болит» – правильно говорят в народе. А поскольку я была постоянно на глазах у Майи у нее болело сердце от того, что они платят мне четырнадцать долларов в час, а я читаю журнал в отсутствие работы. Непорядок! За такие (!) деньги, – наверное так она думала, – человек должен быть занят каждую минуту из этого часа.

Все сидели в ряд – никаких перегородок. Как я уже говорила, мы с Майей плечо к плечу – как за одной партой. На расстоянии вытянутой руки от Майи находились Люба с Лилей. Обладая звонкими, хорошо поставленными голосами, они начинали выяснять отношения именно тогда, когда я звонила в страховую компанию. Услышать и понять что-либо в таком гвалте было невозможно.

•      Тише, пожалуйста! – просила я. – Ничего не слышно.

В ответ – удивленно-рассерженные взгляды, в которых читалось: «Да кто ты такая, чтобы рот нам затыкать? Без году неделя.» Тут ценили человека не за его личные качества, а за продолжительность работы в этом офисе. Долго работаешь, значит тебе все позволено. Это касалось офиса доктора У. Он, по натуре очень мягкий человек, не мог осадить Любу даже тогда, когда она в открытую хамила пациентам. Его сотрудницы были с ним «на короткой ноге». Ко мне обе они относились снисходительно-поучительно.

Люба, будучи хамоватой, подходила под категорию: «за словом в карман не полезет». Для нее ничего не стоило сказать что-то оскорбительное не подумавши, обидеть человека. Она громко говорила, громко смеялась над своими же шутками и периодически ругалась с Лилей, с которой они «якобы» были подругами.

Лиля – персона очень нервная и вспыльчивая. Испытав на себе впервые ее неуравновешенный нрав я, мягко сказать, была поражена.

•      Ника, не обращай внимания на Лилю. Она нервный больной человек и может вспылить на ровном месте. В принципе, она добрая и неплохая. Мы уже все привыкли к ней, но я тебя предупреждаю для твоего же блага: ее поведение иногда шокирует. Ее не каждый выдерживает, поэтому, пожалуйста, не обращай внимания! – предупредила меня Майя, предварительно отозвав в докторский кабинет.

Майя была вылеплена из другого теста. Она, приехавши когда-то из далекой Молдавии с родителями, мужем, дочерью и помыкавшись, убирая чужие дома в самом начале эмиграции, четко расставила для себя приоритеты: деньги, деньги и еще раз деньги. Она развелась с мужем и, отбив у одной из родственниц доктора Х, удачно вышла за него замуж, выучившись по-быстрому на «билинг», что ей и пригодилось в дальнейшем для работы в этом офисе. Сейчас она была королевой и ее красота оценивалась по достоинству. Шикарный огромный дом в самом престижном городе Нью Джерси, радом с Вашингтон Бридж, квартира в Майами, самые дорогие машины в гараже и бриллианты на каждый праздник от мужа. Теперь она сама отдавала указания домработнице. Все это в красках, каждая на свой лад, мне рассказывали Люба и Лиля, когда были в хорошем расположении духа.

•      Ну как же, наша Майечка руки в холодную воду не опустит, – с издевкой говорила Люба, когда Майя, уходя домой, после себя не ополаскивала чашку, – дома-то у нее слуги, она считает, что и здесь все должны ее обслуживать.

Со слов Любы, которая славилась безупречной хозяйкой, Майя ничего не готовила дома. Она просто не умела. Кухню взяла на себя полностью Майина мама, проживающая отдельно, но приходящая помогать дочке. Остальное делала домработница. Поэтому Майя, привыкнув к полному комплекту обслуги, могла попросить, например, меня сделать ей кофе. Что не входило в мои обязанности. Доктор удочерил ее дочку и Майя держала это в строгом секрете. Когда я как-то проговорилась, что знаю ее «страшную» тайну, она с испугом в глазах спросила:

•      А откуда ты знаешь, что она не дочь доктора?

•      Майя, – нашлась я, – простая арифметика. Нетрудно подсчитать, зная сколько лет ты в Америке, что прибыла ты уже с дочкой.

•      А-а, – облегченно вздохнула она, – я уже думала, что тебе кто-то здесь насплетничал.

Майя никогда не повышала голос и говорила медленно, взвешивая каждое слово. Она должна была соответствовать статусу «жена доктора».

Теперь я стала понимать Бориса, который подчеркивал важность прожитых лет в Штатах. У нас были абсолютно разные проблемы по жизни. Как говорят в народе: « у кого-то суп жидкий, а у кого-то бриллианты мелкие». Нетрудно догадаться, кто из нас относился к какой категории.

Для всех этих женщин проблемами стояли: какую машину взять следующей в lease, каким лаком покрасить ногти, где купить платье на торжество ( свадьбу, юбилей), куда поехать в отпуск.

Машины у них были одна лучше другой: БМВ, Лексус, Инфинити. И менялись каждые три года ( lease предусматривает обмен машины каждые три года на новую). Конечно, никто из них не позволил бы себе такую роскошь за ту зарплату, которую они получали.

Каждый понедельник они друг перед другом выставляли напоказ свой обновленный в пятницу маникюр и педикюр – в Америке многие женщины ходят побаловать себя к маникюрше в конце недели. Я четко знала график каждой из них: кто когда пойдет делать маникюр, педикюр или наращивать ногти.

Ну и какие женщины не любят поговорить об одежде? Все они были помешаны на брэндах:

•      Симпатичные босоножки, – делала я комплимент Любе.

•      Это Диор, – гордо говорила она.

Версаче, Диор, Виттон, Кавалли…

•      Не знаю, что мне одеть на день рождения моей подруги, – сокрушалась Люба, – в русский ресторан идти надо.

Черт меня дернул за язык и я, добрая душа, посоветовала:

•      Пойди в TJ Maxx – там можно что-то найти!

•      Ника, – многозначительно сказала Люба, испепеляя меня взглядом прищуренных глаз, – я уже давно ничего не покупаю в TJ Maxx.

Они покупали вещи в очень дорогих магазинах ( о которых я даже не слышала), дожидаясь распродаж. Конечно, они тоже прошли тот же путь, что и я, пользуясь теми же магазинами и ездя на старых машинах в самом начале. Но для них это уже пройденный и хорошо забытый этап, а сейчас мы находились в «разных весовых категориях». Я думаю, они очень скоро поняли, сколько лет на самом деле я живу в Америке.

Все они имели свои дома и, соответственно, домработниц. С тем только отличием, что у Любы с Лилей женщина приходила только убирать дом, что тоже являлось насущной темой:

•      А не сменить ли мне уборщицу? Стала плохо убираться, – сетовала Лиля, заказывая очередное платье on-line.

Ну и нельзя опустить такую распространенную тему как «уколы Ботокса», которыми все продлевали себе молодость раз в три-четыре месяца. Каждая периодически глядясь в зеркальце («свет мой зеркальце, скажи»), причитала:

•      Опять эта морщинка появилась в уголке глаза, надо колоться!

Вот такие были «проблемы» женщин, с кем я работала, можно сказать, плечо к плечу. Это тяжело было выдержать. Я не уставала от работы, нет. Я уставала от всего бреда, который мне приходилось выслушивать в течение дня и от постоянной «рисовки» друг перед другом. Хотела я этого или нет.

Надо заметить, что все в офисе были евреями. Настоящими евреями. Со всеми вытекающими праздниками и традициями, о которых я не имела представления, живя в Советском Союзе в наполовину еврейской семье. Бармыцтво, Йом Кипур, Рошашан и другие понятия звучали для меня как японская грамота. Моя бабушка никогда не ходила в синагогу и мы никогда не отмечали еврейские праздники.

•      Поэтому мы и приехали в эту страну, чтобы беспрепятственно следовать еврейским традициям и дать возможность делать то же нашим детям! – распалялась Люба. – Это страна евреев.

•      Неужели ты отмечала все эти праздники у себя в Украине? – робко поинтересовалась я.

•      Да, представь себе, правда не так открыто, как здесь, – гордо заявляла Люба.

Меня одолевали сомнения, но я старалась молчать.

•      Я вообще не понимаю, как это возможно быть евреем и носить крестик? – спрашивала Люба у меня. Я до сих пор носила маленький крестик на шее.

•      Еврей это ведь не вера, – пыталась я ей объяснить, – еврей – это кровь. А вера у меня христианская. Я ее приняла осознанно, когда уже была замужем.

•      Все равно я не понимаю, как можно раздваиваться, – возмущалась она, – и подстраиваться. Или ты христианка или ты еврейка. Значит, тебе там было удобно быть христианкой, а здесь еврейкой.

И вот так она старалась засунуть свой нос в те сокровенные стороны жизни, о которых или вообще не говорят или говорят с очень близкими людьми. И унизить. Будучи по жизни неконфликтным человеком, я не собиралась выяснять отношения с людьми, работающими со мной в одном коллективе. Даже если эти люди не отличались большим тактом и умом.

Быть может, если бы я прожила те восемь лет, о которых говорил Борис, в Штатах, имея обеспеченного мужа, наверняка примирилась бы с этими «многозначительными» разговорами и поддержала беседу. Но во мне были свежи еще московские воспоминания. Пытаясь втиснуться в то маленькое окошко, когда все умолкали и рассказать что-то из той жизни, я отчетливо видела, как Лиля с Любой переглядываются, улыбаясь. Понимая, что значила эта улыбка, я перестала что-либо рассказывать вообще.

Самое смешное, и одновременно грустное, что если бы у каждой из них изъять состоятельного мужа, то никто вообще ничего бы из себя не представлял. Ни у кого не было высшего образования в бывшем Советском Союзе и особого интеллекта тоже. Впрочем, как и интересов. Исправлюсь, были: шмотки и «пари». Отчасти я их понимаю. Когда в жизни все устроено, о чем еще думать женщине?

Мои проблемы были другого рода. Своего дома в ближайшем будущем у меня не предвиделось так же, как и домработницы. Брэндовые шмотки меня не интересовали никогда так же, как и накладные ногти. Тратить по пятьсот долларов каждые три месяца, чтобы кольнуть себе Ботокс, я тоже не имела возможности. Мне бы машину сменить в первую очередь… Вот это был мой «пунктик». Каждый раз, подходя к своей «ласточке», я не испытывала никакого эстетического удовольствия. Отнюдь! Оставив за собой вторую работу и надеясь выиграть «кейс» после аварии, я четко знала, что первой моей покупкой будет хорошая новая машина. Конечно, не в ближайшие месяцы.

Трудовые будни… Продолжение

С середины мая моя жизнь пошла по строгому отведенному ей расписанию. Вскакивая с постели в семь тридцать, я, наскоро выпив кофе, в восемь тридцать выезжала с паркинга, чтобы к девяти быть на рабочем месте. Каждый раз мне не хватало каких-нибудь пяти минут, чтобы выйти пораньше, и поэтому с утра, прибыв в офис, я уже была на стрессе. В Америке очень часто на многих рабочих местах можно увидеть плакат: “Доброе утро! Позволь начаться стрессу!» В офис была только одна дорога и проходила она через улицы, сопровождающиеся светофорами и знаками ограничения скорости. При выходе на финишную прямую начиналось самое «приятное». Как я уже упоминала, городок этот состоял сплошь из медицинских офисов. Многие люди ( пациенты этих офисов) ехали медленно, пытаясь найти нужный дом, а потом также медленно въезжая на паркинг. Кто-то из потока пропускал их, те, в свою очередь, подняв руку благодарили… Все это проделывалось с церемониями, с улыбками – никто никуда не торопился и не предполагал, что на работу едет сумасшедшая Ника, которая не может и не хочет встать на десять минут раньше, дабы нервно не смотреть на часы и не ругаться:

•      Ну что ты встал, козел? Давай быстрее! Да, сейчас будем всех подряд пропускать… Мог был проехать на желтый, урод!

И в таком духе. Но больше всего меня раздражали пенсионеры, которые ехали к девяти по своим делам. Им уж торопиться точно было некуда. Обгоняешь такого, его даже не видно – где-то под рулем. Сто лет в обед. И он упрямо едет в левом ряду, никого не пропуская. А в правом – старушка – пенсионерка, которая, наверное, едет к девяти сдавать анализы натощак в нашем городе, наводненном докторами… И вот так они гордо шествуют, параллельно друг другу, со скоростью десять километров в час, постоянно нажимая на педаль тормоза – не обогнать, не объехать. И весь поток машин плетется за ними. Я понимала, что им тоже надо ехать и, вообще, я с почтением отношусь к старшему поколению, но когда доктор звонит ровно в девять и проверяет, на работе ли ты, то значение имеет каждая минута.

В общем, в офис я приезжала, матерясь на чем свет стоит. Люба и Лиля не отставали от меня, хотя и жили гораздо ближе. До десяти часов я могла расслабиться и подумать о жизни – Майя раньше этого времени в офисе не появлялась. Все еще в полудреме, как зомби, я проводила последующие два часа. По-настоящему просыпалась я только в двенадцать, когда начинался ланч. Мы с Любой приносили еду из дома, Майя с Лилей обычно заказывали какой-то фаст-фуд. После второго кофе спать почему-то хотелось еще больше.

Работы в офисе было много и я честно отрабатывала свои четырнадцать долларов в час. Безумно уставая от телефонов, вечером я старалась уже ни с кем не разговаривать – ведь в офисе принимали два доктора. Соответственно, звонков в два раза больше – мы не знали, кому предназначался звонок и брали «свои» и «не свои», впоследствии переключающиеся на соседний офис. Однако, взять трубку и сказать «Докторс офис» и «Секундочку, я переключу» все равно надо было. За себя и «за того парня». Очень часто вечером, если мне кто-то звонил на мобильный, я, по инерции, отвечала: «Докторс офис». Люба, как сторожил, позволяла себе не сразу хватать трубку : она ждала, пока я послушаю, кто это. Если хотели ее, она томно переключалась. Однажды я попыталась использовать ее тактику, ожидая пока она первая возьмет трубку, но Майя остудила мой пыл многозначительным взглядом.

Хватало и идиотских звонков, учитывая, что основным контингентом доктора были бывшие советские пенсионеры. Каждому «разжуй и в рот положи». Одновременно звонила другая линия, где тоже требовали наш офис. Звонили из аптек, страховых компаний, офисов других докторов, которых ставили в «режим ожидания». Одним словом, достаточно было только работы на телефоне. Но кроме этого присутствовала и бумажная работы, а в дни приема доктора нагрузка увеличивалась втрое. Телефон, непосредственное общение с пациентами, выписка необходимых рецептов и срочные звонки в страховые компании для выяснения «бенефитов» больных. И все это одновременно – ведь не будут ждать ни телефоны, ни пациенты, ни доктор, которому срочно надо узнать, кому сколько оплачивает страховая компания. Порой было такое чувство, что они ( доктор с Майей) решили меня использовать на износ: выдержит-не выдержит. Один день в неделю, во время своего выходного, на наши телефоны переключался бруклинский офис нашего доктора. Вот тогда впору было кричать: «караул». Если бы я не знала, в офисе какого врача работаю, можно было бы подумать, что он специализируется на лечении больных с психическими отклонениями. Звонки всех пациентов из Бруклина являлись четким подтверждением этого. Я медленно сходила с ума от того, что мы, говорящие на одном языке, не понимаем друг друга. Иногда отнимала трубку от уха, считая до пяти, а затем продолжала выслушивать бред сумасшедших.

Весь день в напряжении, под постоянным пристальным вниманием Майи под боком, каждую секунду ожидая «шпилек» от Любы, которая медленно, но верно становилась моим заклятым врагом, я дожидалась пяти часов. В пять я вскакивала в машину, как в сауну, открывая все окна, чтобы проветрить за день прогревшуюся «ласточку» и с ветерком ехала домой.

В лобби нашего здания меня ждал большой пакет, присланный службой Fedex от Леонида. Дома я располагалась с этим пакетом на балконе ( насладиться свежим воздухом и все еще световым днем) и обрабатывала полученную почту: раскладывала, пришпиливала, подсчитывала полученные чеки и money orders ( система оплаты), заполняла квитанцию для того, чтобы отвезти все в банк на следующий день в обед. Садилась за компьютер и вносила в систему наиболее легкие, не проблемные анкеты, остальные оставляя на потом. Готовила ужин. Шла на пробежку. После ужина опять садилась за компьютер и «добивала» оставшийся материал, который завтра девочки должны были пустить в печать и на основании которого людям должны будут отправляться водительские удостоверения. Спать я ложилась в двенадцать-в час, в зависимости от того, как долго мне приходилось работать за компьютером. Со сном после такого дня проблем не наблюдалось. Каждый день был, как последующий. Я напоминала робот, которому задали определенную программу.

В пятницу рабочий день оканчивался на полтора часа раньше и я, прихватил отработанный за неделю материал, тащилась в пробках ( лето – в пятницу все едут на юг) по Нью джерсийскому турнпайку, чтобы отдать Лене анкеты и получить новую работу на выходные. А также мою зарплату. Жара стояла сумасшедшая и я слабо представляла, как буду ездить без кондиционера летом. Успокаивало одно: на работу мне недалеко, да и в пробках стоять не надо. А с ветерком вроде и не жарко.

В выходные я отсыпалась за неделю, занималась закупкой продуктов, стиркой, уборкой, готовкой и опять компьютерной работой. Иногда встречались с Машей и ее бойфрендом и шли куда-то ужинать, взяв с собой детей. На личную жизнь времени у меня не оставалось совсем и, честно говоря, я была этому рада. При таком напряженном режиме я вспоминала Вадима, но боль стала какой-то тупой, как после принятого успокоительного, которым явилась моя занятость и отсутствие времени на «размазывание сопель».

Продолжал делать какие-то попытки Борис, позванивая и интересуясь моими делами, приглашая на прогулки. У меня имелась хорошая отговорка: я занята. Что было правдой. Однажды он пригласил меня, Машу и Эдика, приготовив ужин. Мы замечательно провели вечер: Эдик всех смешил, а Борис томно испепелял меня взглядом. Не оставляя ему никаких шансов, я удалилась первая, сославшись на то, что у меня много работы.

Прошел первый месяц работы у доктора Х, а с ним и мой испытательный срок.

•      Конечно, не все сразу, это и понятно, ты никогда не занималась такой работой. Я понимаю, что за месяц нельзя стать профессионалом. Но ты стараешься, это видно. И испытательный срок прошла, – торжественно объявил доктор. – ты нам подходишь.

Данька собирался уезжать в Москву, мой рабочий график был отточен с точностью до минуты и я решила восстановить себя на сайте знакомств. Я знала, что с отъездом сына мне будет очень грустно. Да и выходные дни надо было кем-то заполнить. Для работы на Леонида мне хватало вечеров.

Писем от приличных кандидатов не было. Возник Марио, поприветствовав меня на сайте. Те, кто писал – в основном, повторяющиеся «лузеры», присылавшие мне письма когда-то и забывшие об этом. Они, невостребованные никем, «клевали» на новую наживку, думая, что новенькая еще не знает, как долго они засиделись на этом сайте. Учитывая, что фотографию я поставила другую, запросто могла сойти за новичка.

Где-то за неделю до отъезда Даньки мне написал болгарин. Иван. Достаточно интересный, моложе меня на несколько лет. Серьезные отношения мне не нужны были – у меня в сердце прочно засел Вадим и я надеялась, что все у нас восстановится. Радовало, что это не старый зануда. И я откликнулась. Поговорив по телефону, он назначил мне свидание.

•      Я хочу тебя повести в болгарский ресторан, – огласил он свое желание. – Тебе понравится.

•      С удовольствием, – откликнулась я. – Люблю болгарскую кухню.

В субботу он ждал меня у подъезда на своем красном внедорожнике. Иван был под стать машине – здоровый детина, «кровь с молоком». Типичный болгарин – брюнет со жгучими карими глазами и лохматыми бровями. Его нельзя было назвать героем моего романа, но я искала приключение, чтобы отвлечь свои мозги от постоянного напряжения на работе. «Молодой и рьяный» – мне невольно вспомнились слова Караченцова из «Собаки на сене». Так можно было охарактеризовать болгарина Ивана. И, честно говоря, после мужчин, с кем я знакомилась до этого – ленивых, циничных, пессимистичных мужчин, разочаровавшихся в жизни и имевших за спиной тяжелый багаж прошлого в лице жен и детей, Иван выгодно отличался от них. Мне было приятно и забавно. Хотя физического притяжения к нему я не почувствовала. Он не блистал особым умом, но и не раздражал глупостью, был достаточно галантен, внимателен, практичен, приземлен и не витал в облаках. Он был мужиком. Наверное за ним, как за каменной стеной, думала я. И самое главное, у него не имелось в Америке родственников, которым он был что-то должен. Все свое свободное от работы время он мог проводить со мной.

«Продолжать или нет?» – думала я, когда он несся по дороге, ведущей из Квинса, где находился ресторан к Вашингтон Бридж, везя меня домой. Вел машину он очень быстро и резко, мне иногда приходилось хвататься за ручку, чтобы не упасть на него во время резкого поворота. Чувствовалось, что кровь кипит в нем, энергия бьет ключом. Адреналин зашкаливает.

•      Mother fucker, – периодически ругался он, когда кто-то не уступал ему дорогу.

На его «броневике» спереди были дополнительные фары, которые светили как прожекторы и сгоняли с дороги зазевавшихся водителей. Молодость, одним словом…

•      Спасибо за вечер, за болгарский ужин, – поблагодарила я, когда мы расставались возле моего подъезда.

•      Тебе, правда, понравилось? – поинтересовался он.

•      Конечно, я же тебе сразу сказала, что люблю болгарскую кухню.

•      Ника, я бы хотел еще встретиться с тобой, – сказал Иван. – Как ты к этому относишься?

•      Положительно, – сказала я, пожав плечами.

•      Давай тогда сразу спланируем на следующие выходные, – предложил Иван. Из моего рассказа он знал, что я свободна только в выходные.

•      Давай… – начала я, – ой, совсем забыла. В следующую субботу мой сын улетает в Москву. Я должна его проводить. Не представляю, как поеду в Аэропорт Кеннеди без кондиционера.

•      Хочешь, я отвезу его, – предложил Иван. – я имею в виду, мы отвезем его, но на моей машине. А что с твоим кондиционером?

Я в двух словах высказала свои предположения.

•      Думаю, его просто надо заправить, – сказал Иван. – Мы отвезем твоего сына, а после я займусь твоей машиной.

•      Хорошо. Предложение принято, – согласилась я с благодарностью. – Тогда до субботы.

•      До субботы, – Иван чмокнул меня в щечку.

Проявление его заботы приятно удивило меня – ведь далеко не многие кавалеры после первого свидания предлагают отремонтировать твою машину и, тем более, отвезти твоего ребенка в аэропорт.

В субботу, в назначенное время, когда мы с Данькой вышли из нашего подъезда, «броневик» Ивана уже ждал нас. Сам хозяин прохаживался возле машины и, завидя нас, подхватил большой чемодан моего сына, как пушинку, забрасывая его в багажник. Я еще раз мысленно поблагодарила его за заботу – на улице стояла неимоверная жара и я не представляла, как бы доехала до аэропорта на своей «ласточке». Не обращая внимание на его стиль езды, я переговаривалась с Данькой, отдавая последние ценные указания. Вмиг Иван доставил нас в аэропорт.

•      Я пойду провожу Даника и позвоню тебе, когда буду выходить, – парковаться возле аэропорта запрещено.

•      Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, когда мы ехали назад.

•      Да не за что, – улыбнулся он. – сейчас поедем разбираться с твоей машиной.

В магазине запчастей Иван по-деловому бросал в корзинку необходимые для тестирования и заправки кондиционера баллончики. Чувствуя себя неловко от того, что он будет тратиться на ремонт моей машины, я предложила рассчитаться в кассе. Что было отвергнуто.

•      Ну, тогда я тебя приглашаю пообедать, – сказала я. Мы как раз проезжали мимо китайского «буфета».

•      Это с удовольствием, – улыбнулся Иван.

Протестировав мою машину, Иван пришел к выводу, что пробит радиатор и поэтому фреон не держится в кондиционере. Проще сказать, надо было менять радиатор, смена которого стоила по приблизительным прикидкам Ивана долларов четыреста-пятьсот. Нет, решила я, тратить столько на машину, с которой я скоро буду расставаться, не собираюсь. Из-за двух месяцев… Сейчас конец июня, остался июль и половина августа. С середины августа температура уже не такая высокая. Да и влажность поменьше. Ничего, поезжу с ветерком, рассуждала я. Тем более, основной мой маршрут – до офиса и назад – проходил по относительно спокойным дорогам, без пробок.

С Иваном мы встречались по выходным, но между нами ничего не было. Наверное, он чувствовал мою отчужденность. Бывает, что мужчина вроде и не противен, но оказаться в постели с ним не хочется совсем. Друг. Просто друг. Я понимала, что долго так тянуться не может – молодой мужчина не искал знакомство с женщиной для интеллектуальных разговоров. Каждый раз я находила какие-то отговорки, когда он, уже в предвкушении «этого», смотрел на меня, как кот на сметану.

Четвертого июля, в День независимости, он пригласил меня в дом к своим друзьям, болгарам – они делали барбекю. Во дворе, в импровизированной беседке, увитой виноградными лозами, был накрыт стол. Вечер прошел очень мило: звучала музыка, где-то недалеко взмывали в воздух и рассыпались разноцветные шары фейерверка. Поздно вечером он отвез меня домой.

•      Я бы тебя пригласила, но уже слишком поздно, – сказала я, выходя из машины.

•      Ничего не объясняй, – улыбнулся Иван, – спокойной ночи!

На следующие выходные мы поехали на океан. Найдя неплохой пляж, стали располагаться. Иван отправился к машине, за стульями и у меня была возможность рассмотреть его, когда он возвращался назад. Большой, грузный, очень волосатый, он шел по пляжу тяжелой походкой, неся сумку и стулья. Меня ждало еще одно открытие, когда он сбросил свою футболку – вся его спина была покрыта густыми черными волосами. Эстетического удовольствия это зрелище не доставляло.

По пути назад пошел сильный дождь. Иван вел машину очень агрессивно, постоянно огрызаясь на всех водителей. Не удовлетворён, гормоны бьют в голову, думала я. Третье свидание и он, по всей видимости, ожидал нашей близости сегодня. Как я уже упоминала, в Америке считается нормой и необходимостью вступать в интимные отношения после третьего свидания. Если женщина не идет на близость после третьей встречи, мужчина понимает, что не нужен ей и больше не тратит на нее свое драгоценное время. Ну что же, ему пришлось в очередной раз разочароваться. Я была более чем уверена, что он не позвонит мне больше и, честно говоря, особых страданий мне эта уверенность не доставляла. Насиловать себя я не собиралась. Каково же было мое удивление, когда я в очередной раз увидела, что его имя высветилось на табло моего телефона. Наверное, это уже чисто спортивный интерес, подумала я. Он не может смириться с мыслью: как это его не хотят? Ну-ну.

В следующий выходной Маша с Игорем пригласили нас провести время в Бруклине вместе. Иван, поначалу встретив эту идею «в штыки», потом согласился. Я чувствовала по его голосу, что ему начинают надоедать наши отношения, но он, очень упрямый по натуре, решил все-таки добиться своего. Меня.

В субботу мы отправились в Бруклин, где должны были встретиться на пляже. Мы нашли Машу с Игорем сидящими в креслах и потягивающими пиво. Иван молча улегся на полотенце.

•      Сгоришь, намажься кремом, – предложила я ему.

Мы с Машей периодически ходили ополоснуться в океане, болтали, смеялись. Иван же не издал ни звука за все это время. В общем, это и понятно: он протестовал. Показывая, что приехал сюда только ради меня, а я не оцениваю по достоинству его жертв.

•      Странный, – заметила Маша. – Он что, стесняется?

•      Не знаю, – ответила я. – Он просто такой…

Бруклинский пляж мне напоминает одесский. Здесь тоже всегда очень много людей, везде слышится одесский акцент, многие грызут семечки. Честно говоря, у меня совсем нет ностальгии, когда я оказываюсь здесь. Напротив, хочется побыстрее бежать отсюда и больше не возвращаться.

Наконец, собрались уходить. Игорь жил рядом с пляжем и мы решили зайти переодеться к нему, чтобы потом пойти перекусить. Замечу, что Иван, кроме первого свидания в болгарском ресторане, больше никуда не приглашал меня.

•      Надо решить, куда пойдем, – по-деловому стала рассуждать Маша.

Что касается покушать, она была первая. А что касается покушать не за свой счет и раскрутить мужика на ресторан – так ей равной в этом не было. Поэтому сейчас она подошла к вопросу конкретно. И назвала какой-то ресторан, о котором я никогда и не слышала. «Гамбринус». Ресторан-бар с таким названием был в Одессе, на Советской Армии.

•      Ты не была еще там? – изумилась Маша. – Так мы должны обязательно сходить. Там один из лучших «сифуд» в Бруклине. Иван, ты любишь морепродукты? – сладким голосом поинтересовалась Маша.

•      Я люблю мясо, – коротко заявил Иван.

•      Ну так мясо там тоже есть. – откликнулась Маша. – Там такие ребрышки! Да, Игорь?

•      Да, там неплохо. – согласился Игорь. – Правда, цены, на мой взгляд, немного завышенные. Маш, может пойдем в другое место? Помнишь, в последний раз нам не очень понравилось там. Порции стали маленькими.

•      Нет, идем в Гамбринус, – упрямо заявила Маша.

В “Гамбринусе” мы разместились на открытой террасе. Мне очень не хотелось вводить в расход Ивана, учитывая наши не сложившиеся отношения. И я не хотела считать себя должной. Маша же, напротив, разошлась. Начала она трапезу с супа из морепродуктов. Затем, не стесняясь, заказала несколько больших блюд “сифуд”. Якобы на всех, но есть там было нечего. Иван морепродукты не ел, скромно заказав себе сосиски. Напоследок, ребята взяли еще и кофе с «тирамису». Набив пузо, Маша поинтересовалась:

•      Ну что, пополам?

Естественно, никаких пополам не было, учитывая, что мы с Иваном не наели и трети того, что Маша с Игорем, но в сложившейся ситуации всегда счет делится поровну. Я краснела за Машу, которая повела себя, мягко сказать, некрасиво. Да и за Игоря тоже. Вспомнились лиса Алиса и кот Базилио из известной сказки, которые пытались раскрутить глупого Буратино на золотые: “Коль есть еще на свете дураки, обманывать нам, стало быть, с руки”.

Иван выглядел смущенным, но промолчал и кредитную карточку выложил. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Однако расплачиваться своим “комиссарским телом” за обед в ресторане тоже не собиралась. Не помню уже, чем я мотивировала отказ на сей раз.

Привет, Андрей!

Тот самый Андрей, с которым у меня были длительные отношения в Москве и из-за которого я совершила один из самых глупых поступков в своей жизни ( сошлась со вторым мужем), собирался приехать в Нью Йорк. Сейчас он работал в правительстве и вошел в состав делегации, направляемой в Америку. Мы с ним периодически переписывались и в одном из писем он оповестил меня о том, что будет в Нью Йорке в середине июля, два дня. Само собой разумеется, он хотел встретиться.

Последний раз я видела его в 2004 году, два года назад. Честно говоря, все мои чувства и эмоции по отношению к Андрею сгорели давно и дотла. Не осталось даже маленькой искры из которой, при хорошем раскладе, мог бы разгореться огонь. Я не держала зла на него – это был интервал моей жизни, предоставленный судьбой. Только так я могла расценить наши отношения. Начиная от знакомства во время ланча в ресторане, которое состоялось благодаря моей сослуживице.

Я не стала бы открывать свой бизнес в такой тяжелый после дефолта год, если бы Андрей не оказал мне всяческую поддержку. Просто мне не надо было так близко впускать его к себе в сердце. Ты женат? Прекрасно! Значит, и я имею право на двойную жизнь. Надо было легче относиться к этому факту. Впрочем, я так и делала…. До тех пор, пока мы не открыли фирму и не стали встречаться в офисе каждый день. Но все равно я должна была чувствовать, что семья для него всегда будет на первом месте и мне не следует «раздувать губы». Хотя, даже при другом раскладе, если бы он ушел от жены ко мне, очень сомневаюсь, что у нас могло бы что-то получиться. Имея семью, он не был человеком для семьи. Наверное, только его жена, привыкшая к нему и закрывающая глаза на все, могла это выдержать. Или терпела ради статуса, обеспеченности, стабильности и счастливого будущего, которым она сейчас по праву и довольствуется.

Однако, все это в прошлом. А сейчас, на этой неделе, я должна была встретиться с Андреем. В Нью Йорке. В день своего приезда он позвонил мне и мы договорились о времени и месте – я должна была его подобрать возле отеля в Манхэттене, в котором он остановился. В мои планы входила встреча и ужин. Мы больше не любовники. Друзья. К семи я подъехала к назначенному месту, где меня уже ждал герой повествования. Да, надо признаться, встречи в Нью Йорке с бывшими соотечественниками – это интересно. Сначала Света, сейчас, вот, Андрей. На другом континенте.

•      Ну, приве-е-ет… – протянул он, светясь от радости и садясь в машину.

•      Добро пожаловать в Америку! – усмехнулась я. – Как в старые добрые времена я тебя опять подхватываю на машине. Только уже в другой столице. Все меняется.

Я вспомнила, сколько раз забирала его, останавливаясь недалеко от дома, где он проживал со своей женой и дочкой. Но не въезжая во двор. Конспирация. И точно так же высаживала. Сколько мы с ним исколесили по Москве, мотаясь из его однокомнатной «холостяцкой» квартиры на западе, в центр, в офис. Сколько раз я садилась за руль его Лэнд Ровера, когда он, в невменяемом состоянии, не мог управлять машиной. Да много чего есть вспомнить…

Никогда не забуду нашу поездку в Таиланд, после которой в аэропорту нас встречал его водитель. Сначала мы поехали отвозить Андрея. Вылезая из машины, он стал выволакивать чемоданы с подарками, радостно приговаривая:

•      Ну сейчас дочка обрадуется, папка приехал!

И натягивая себе на голову тайскую конусообразную шляпу, чтобы соответствовать образу тайского туриста, бросил мне, чмокая в щеку:

•      Ну пока, малыш!

Я представляла себе его довольную жену и дочку, ожидающую подарков. Правда, жена в тот момент уже знала о наших отношениях, потому что вскоре, буквально через пару недель после нашего тура ( по моим подсчетам), она сделала все возможное, чтобы срочно забеременеть.

После чего начался самый неприятный период в наших с Андреем отношениях. Он, дергаясь в конвульсиях, мотался между мной и женой, тогда еще беременной. Мы страстно любили друг друга в то время, когда она лежала в больнице на сохранении. Андрей пребывал в расстроенных чувствах. Как и всякий мужчина, он тогда еще не понимал, насколько нужен ему этот ребенок. Пока были только проблемы в виде постоянно попадавшей в больницу на сохранение жены, дочки, которую приходилось на это время отдавать бабушке. Андрей не относился к типу мужчин, которые терпели, ждали и заботились о ком-то. Больше всего он любил себя и все должны были заботиться о нем. Даже их персидский кот, весь в колтунах, с грязными, никем не вычищенными янтарными глазками, сидел возле грязных пустых мисок – без еды и воды – такая картинка открылась мне, когда я однажды зашла к нему. Наверное, я была слишком эгоистична и жестока, продолжая отношения с ним, зная, что жена беременна. Надо было просто отойти в сторону. Но во мне говорила обманутая женщина ( ведь он с пеной у рта утверждал, что никаких близких отношений у них с женой нет). Слова «доброта», «понимание», «великодушие», «прощение» покинули мой лексикон в тот период. Чего я добивалась? Не знаю. Но я, наступив на чувство собственного достоинства и гордость своим острым каблучком, продолжала инициировать встречи с ним, как будто ничего не произошло. Чего я ожидала? Не знаю! Ведь и так понятно было, кто выиграл этот поединок. Она! Но даже когда родился ребенок, новоиспеченный папаша не собирался просиживать ночи у колыбели. О нет! Не исполнилось мальчику еще и месяца, как мы с Андреем укатили в Астрахань – ловить рыбу и кушать черную икру.

Вспоминала я и начало наших отношений, когда я подбирала Андрея после работы на своем старом, неприятно поскрипывающим при езде, Опеле. В районе Малой Бронной, где у нас были офисы.

•      Слышу скрип издалека, – смеялся Андрей, – о, думаю, моя «лягушонка в коробчонке» едет!

В машине было темно и, только приехав к нему на съемную квартиру, я ужаснулась, обнаружив, что он весь в синяках и кровоподтеках.

•      Менты вчера побили, – спокойно объяснил Андрей.

•      За что? – изумилась я.

•      Найдут за что. Ни за что. Выходили с ребятами из офиса, прицепились. Слово за слово и поехало. Позабирали все: золото, деньги. Благо, за нас сказал слово мой знакомый полковник – так бы и не отдали ничего.

Тогда, в далеком 1996 году, Андрей еще не работал в правительстве. Он относился совсем к другим структурам. С толстой цепью на шее, дорогими часами на запястье и перстнем с крупным бриллиантом на пальце. С какой нежностью я тогда целовала все синяки и кровоподтеки на его накачанном, всегда загоревшем, теле… И рычала на голову льва, навсегда запечетленном на накачанном бицепсе в виде татуировки…

Я помню, как была рада, рассмотрев его в толпе встречающих в аэропорту Быково, куда приземлился наш самолет. Вместо Шереметьево. Мы летели с подругой из Египта. В декабре. До дня нашего прилета снега в Москве не было, что явилось редкостью. С Андреем мы договорились заранее, что он приедет меня встречать в Шереметьево. Во время полета нам объявили, что посадка будет произведена в другом аэропорту, из-за погодных условий. Я уже мысленно прикидывала, как буду добираться из далекого аэропорта Быково домой. Увидев Андрея в толпе встречающих, в длинном пальто, со своей «трубой» ( в то время маленьких мобильных еще не было и его телефон скорее напоминал рацию), я была несказанно удивлена.

•      Как ты узнал, что мы приземлились в этом аэропорту? – спросила я.

•      Я уже побывал и в Шереметьево, и во Внуково, – объяснил Андрей. – никто не давал никакой информации. Это уже третий аэропорт. Просто в Москве выпал первый снег…

Андрей всегда был и остается человеком-слово. Что я в нем очень ценила и ценю. Он никогда не давал обещаний, если не знал наверняка, что сможет выполнить их.

Вспоминаю также, как его прихватил приступ аппендицита прямо у нас в офисе и я, в жуткую жару, ездила через всю Москву, чтобы привезти ему котлетки, приготовленные на пару. Правда, дни визитов (моих и жены )Андрей предусмотрительно разделил, во избежание непридвиденных моментов. В день выписки из больницы он сразу приехал в офис, где мы, закрывшись в моем кабинете, занимались любовью. Не смотря на еще не вполне зажившие швы. Тогда я торжествовала победу. Он приехал ко мне первой!

Мозги мои стали вставать на место, когда в 2002 году я, предпринимая все меры предосторожности, забеременела от него. Это была насмешка судьбы – иначе не назвать. Ничто не предвещало этой беременности и когда я, позвонив своей знакомой-гинекологу, пожаловалась, что у меня задержка пять дней, она спросила:

•      А ты тест на беременность делала?

•      Нет, какая беременность, о чем ты? – возмутилась я.

•      Сделай! – посоветовала она.

Я побежала в аптеку, судорожно вспоминая, когда это могло произойти. Да, действительно, был инцидент лопнувшего «средства самозащиты мужчин». Но я незамедлительно предприняла меры, проглотив необходимые в этих случаях таблетки «скорой помощи». Нет, не может быть, успокаивала я себя. Ведь я все сделала правильно. Когда тест показал две полоски, я поняла, что что-то сделала не так.

•      Как это могло произойти? – спрашивала я своего гинеколога на следующий день в ее кабинете, когда мне поставили срок четыре недели.

•      Ты ведь принимала антибиотики в этот период? – спросила она.– Вот они и сбили действие лекарства, которое ты выпила, чтобы предохраниться. Такое бывает. Не расстраивайся! Ты хочешь оставить этого ребенка? – поинтересовалась она.

•      О чем ты говоришь? Без отца?

•      Ну и что, подумай! Ты хорошо стоишь на ногах. У тебя свой бизнес. Сколько женщин мечтают иметь ребенка в твоем возрасте и не могут забеременеть. Подумай хорошо!

•      Тут и думать нечего, – ответила я. – Все и так решено.

Когда Андрей вез меня к назначенному времени в больницу, я обмолвилась:

•      Вот если бы у тебя не было маленького ребенка, я бы родила тебе.

•      Если бы я не был женат… – начал он. Продолжение я уже не слушала, занятая своими мыслями.

Я четко поняла, с кем имею дело. Он не собирался отказываться от привычного ему уклада жизни. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Сейчас, в моем состоянии, мне было особенно обидно слышать это. И мозги мои перевернулись ровно настолько, чтобы понять: надо «делать ноги» из этих отношений. Иначе я погрязну в них на всю оставшуюся жизнь. Позволяя вытирать ноги об себя.

Окончательно мое серое вещество влилось в нужное русло, когда я, по совету подруги, отправилась к известной в Москве ясновидящей. У меня появились большие неприятности на работе, все валилось из рук и не получалось. Да и чувствовала я себя не очень.

•      У тебя сильная порча, сделанная на могильной земле, – сразу сказала ясновидящая мне. – сейчас я тебе опишу женщину, которая сделала это.

И она в точности нарисовала мне портрет жены Андрея. Я ездила к этому же человеку несколько раз через всю Москву – снимать порчу, сделанную женой Андрея. После этого дела мои стали налаживаться и жизнь вошла в обычную колею. Когда я, понимая, что наши отношения сошли на нет, рассказала об этой истории Андрею, он удивленно посмотрел на меня.

•      Да ты что, она не такая. Она никогда не стала бы заниматься такими вещами.

•      «Я не такая, я жду трамвая!» – сказала я, – Милый мой, ты не знаешь, на что способны женщины, чтобы только сохранить мужика рядом. Она не такая…

В сентябре этого же года, через полтора месяца после того, как я убила в себе нашего ребенка, когда рядом затормозил Мерседес Саши, я ухватилась за него, как за спасительную для утопающего соломинку.

Сейчас все уже быльем поросло и мы остались просто друзьями. Если это можно так назвать.

•      Куда поедем? – поинтересовалась я.

•      Ты лучше знаешь, – ответил Андрей. – Поехали погуляем, покушаем где-нибудь.

Оставив машинуна паркинге, мы прошлись по Бродвею, сфотографировались на память на мобильные телефоны и стали искать место, где можно поужинать. Я не славилась частой гостьей Манхэттена и, соответственно, в арсенале не имела пары-тройки любимых ресторанов. Андрей отвергнул маленький, наводненный «косенькими», ресторан в полуподвальчике.

•      Здесь слишком много людей, наверное, дешево. – предположил он. – Малыш, деньги не имеют значения, пойдем в нормальное приличное место. Я хочу поговорить с тобой, здесь нам не дадут.

Мы зашли в первый попавшийся «приличный ресторан». Внутри было полутемно и пусто.

•      Подходит, – сказал Андрей. – Этакая романтическая атмосфера.

После того, как у нас приняли заказ, Андрей стал рассказывать о себе. В том, что он сейчас оказался в государственной структуре, есть часть и моей заслуги. Когда у него появился этот шанс, он, всегда доверяя моему мнению, спросил совета и на сей раз.

•      Конечно, соглашайся, – сказала я. – Даже не думай. У тебя такого шанса больше может не быть никогда. Прошли времена тех структур, где ты был раньше и ты не молодеешь. Сейчас все стремятся быть ближе к государственному аппарату.

•      Ты была права, – признался Андрей сейчас.

У него все было в «шоколаде». Деньги, как я поняла, лились рекой. Он перебрался в один из небольших городов, не так далеко от Москвы и был там этаким местным «князьком». Успел защитить диссертацию, получить звание профессора. Мне было смешно. Он всегда гордился своими титулами и званиями. Бывший военный, он устраивал «баньки» и «ресторанчики» для людей, от которых зависело его повышение по званию. Таким образом он добился звания полковника. Со всеми был мил, помнил имена и отчества жен вышестоящих людей. Знал, кому какой подарочек привезти из зарубежной поездки. Все это проходило на моих глазах. Не успевая прийти в офис, он сразу же начинал звонить «нужным людям». Я не сомневалась, что все эти диссертации и профессорские звания он тоже получил не за собственные достижения. Да какой из него профессор? Смешно, право. Так в России все и делается.

Но вернемся к сегодняшнему дню в Нью Йорке.

•      Ты знаешь, а я приехал только ради тебя, – вдруг сказал мне Андрей. – Я бы не поехал так далеко, чтобы посмотреть Нью Йорк. Что я здесь не видел? Мне не нравится Нью Йорк. А тебя очень хотел увидеть.

Он сидел напротив меня и глаза его, такие знакомые, прищуренные, смотрели на меня с хитринкой. Можно было только догадываться, врал он или говорил правду, но было приятно слышать это. Я знала, что Андрей очень дорожит нашими сегодняшними отношениями, всегда ставя меня в пример остальным:

•      Посмотрите на Нику, она боец! – говорил он с уважением.– Стойкий оловянный солдатик.

Может быть, это нас и объединяло. Мы с ним оба бойцы. Он, как и я, никогда не останавливался на достигнутом, всегда шел вперед, достигая новых и новых высот. И ставил перед собой следующие цели. Я точно такая же. Наверное, два бойца никогда бы не ужились в одной семье.

После ужина мы пошли по Бродвею к месту, где запарковали машину. Я ожидала, что отвезу его в отель и скажу «спокойной ночи», но Андрей, как оказалось, вынашивал другие планы.

•      Ты далеко живешь от Манхэттена? – поинтересовался он.

•      Нет, двадцать минут.

•      Я бы хотел посмотреть, как ты устроилась. Мне очень интересно, – попросил он.

•      Ну, хорошо....– неуверенно протянула я, – только мне завтра рано на работу.

•      Мне тоже надо быть рано в отеле – мы выезжаем в Вашингтон, смотреть Белый Дом. Можем сегодня успеть смотаться туда и назад.

Через двадцать минут мы подъехали к моему дому.

•      Ты знаешь, а мне нравится у тебя. Очень уютно, – похвалил Андрей, осматривая мою квартиру. – А это тебе.

Он протянул маленький пакетик.

•      Спасибо, – поблагодарила я, положив его на диван. Мне было не до рассматривания содержимого. Я судорожно соображала, как разрулить создавшуюся ситуацию. Когда мне отвезти Андрея назад, в Нью Йорк? И, если он останется, как себя вести по отношению к нему?

•      Посмотри, – предложил он.

Я, чисто из вежливости, открыла пакет и стала доставать оттуда всякую мелочевку. Подозревая, что это не бриллианты и даже не духи. Андрей был очень скуп на подарки. Всегда. Ну и на сей раз там был DVD с собой, любимым, фотографии на каком-то чемпионате по карате. Опять-таки с собой, ненаглядным. Он явно болел нарциссизмом. Керамический герб города, в котором он является непоследним человеком. И какие-то безумные бусы: выполненные из кусочков материала и бисера, напоминающие народное творчество.

•      Посмотри диск, когда будет время, – посоветовал он, – это когда мне вручали докторскую степень.

«Безумно интересно», подумала я. Особенно увидеть там твою ненаглядную жену. Особым тактом Андрей не отличался никогда.

•      На этих фотографиях я во Франции в прошлом году, на чемпионате по карате. У меня ведь черный пояс, ты знаешь. А бусы я купил в музее, во Франции. Ну и герб нашего города. Пусть у тебя будет.

Я смотрела на него и думала: « Неужели человек дожил до этого возраста и не понимает простых вещей. Кому нужны твои фотографии кроме тебя самого, ну, или твоих родных? Кому нужен фильм с банкетом и пением дифирамбов ему, Андрею. Произносимые жирными совковыми бюрократическими рожами с осоловевшими глазами, прихлебателями, пришедшими пожрать и выпить за его счет. С сидящей рядом женой, дочкой и сыном. Ну уж не мне точно. Также, как и эти безумные бусы. Уж лучше бы ты ничего не дарил, чем привозить набор всякой ерунды, который ты, по всей видимости, даришь всем. Купил бы красивый букет цветов в Манхэттене и больше ничего не нужно».

•      Андрей, давай подумаем, во сколько нам надо ехать завтра в Манхэттен, – предложила я. – Учитывая, что утром все едут в город, надо выехать пораньше. Мне к девяти быть на работе.

Мы засиделись за разговорами, прошло уже несколько часов следующего дня и пора было хоть немного вздремнуть.

•      Я постелю тебе здесь, – указала я Андрею на Данькин диван.

•      А ты где спишь?– поинтересовался Андрей.

•      В соседней комнате.

•      Ну уж нет! – запротестовал Андрей. – Я буду спать с тобой. Без протестов.

Ситуация становилась комичной. Последний раз мы были вместе четыре года назад. Все было кончено. Сколько воды утекло…

•      Хорошо, только без всего. Просто спать. – согласилась я. – Там, правда, тесно для двоих.

•      Нам не привыкать, – весело отозвался Андрей. – В тесноте да не в обиде.

Конечно, оказавшись в постели рядом со мной, он не стал изображать девственника, а я, почувствовав знакомый, хорошо забытый запах, тоже не стала сопротивляться. У меня очень давно ничего и никого не было, а Андрей всегда был отличным любовником. Я могла себе позволить это сейчас. Почему бы нет?

Как будто и не было этих четырех лет…

Проснулась я от звонка будильника, поставленного на очень раннее для меня время. Выйдя из ванной, обнаружила Андрея, сидящим на балконе.

•      Здорово у вас тут, – сказал он, подставляя свой накачанный торс утреннему, еще такому ласковому, солнышку.

•      Да, не жалуемся, – улыбнулась я. Я тоже любила свой большой балкон, на котором вмещалась «качалка» Даника, диван, стол и огромное количество цветов, высаженных мною. Да и вид был что надо. На Манхэттен.

•      Давай в темпе, а то я опоздаю на работу. – сказала я. – Пошла делать кофе.

Подойдя к столу, я обнаружила на нем пачку купюр зеленоо цвета. Даже по самым скромным предположениям здесь было больше тысячи. В этот момент Андрей входил в комнату.

•      Андрей, убери это! Зачем? Я прилично зарабатываю и не нуждаюсь, – встала я в позу. Никогда не брала деньги у мужчин и не умела этого делать.

•      Ника, возьми. Купи себе что-нибудь, побалуй себя. У тебя ведь был день рождения ( у меня он был в феврале и Андрей прекрасно об этом знал) – вот и купи себе подарок.

•      Андрей, как-то… неожиданно! И неудобно.

•      Вот и хорошо, что неожиданно. Я от чистого сердца, – сказал он.

•      Спасибо, – поблагодарила я его.

Это было действительно очень неожиданно. Особенно от него, никогда не разбрасывающегося деньгами и знающего им счет. «Ну если ты так настаиваешь, – подумала я, – почему бы не взять? Хотя бы в счет тех лет, когда ты подарками меня совсем не баловал».

Простились мы возле его отеля и, приехав на работу, я, полусонная, пыталась понять: « А было ли все это или мне приснилось?» Подтверждением того, что это явь, оказались полторы тысячи долларов и фотографии с диском, которые я нашла, когда возвратилась домой.

Вечером мне позвонил Андрей:

•      Малыш, мы в Вашингтоне. Смотрели сегодня достопримечательности. Ты знаешь, а мне здесь нравится намного больше, чем в Нью Йорке. Жаль, тебя нет рядом. У меня такой шикарный номер в отеле – может, приедешь?

•      Андрей, я же работаю.

•      Жаль. Могли бы хорошо провести время. Может, отпросишься на работе?

•      Нет, Андрей. Не получится. Приятно было встретиться. Хорошо тебе отдохнуть в Вашингтоне. Пока.

•      Я тебе еще позвоню перед отъездом, Малыш. – пообещал Андрей.-

Держись там!

Даже если бы я не работала, вряд ли бы отправилась в Вашингтон, чтобы провести время с Андреем. Все прошло. Никаких чувств не осталось.

Но никак не могли остыть мои чувства по отношению к Вадиму. Я думала о нем постоянно. И сейчас, во время чемпионата мира по футболу, у меня выпала возможность как бы ненароком дать о себе знать. Да, согласна, это не гордо с моей стороны. Но понятия «гордость» и «влюбленность» никогда не дружили, это далеко не синонимы.

Зная, что он фанатик бразильской футбольной команды и услышав ( эта новость не могла обойти меня стороной), что бразильцы «продули», я написала ему: «Ну что, оплакиваешь позор бразильцев?» ( с прилагаемым смайликом в конце) На что незамедлительно получила ответ: « Я нахожусь в трауре вот уже неделю. Боюсь, не смогу пережить смерть моей Любви к бразильцам». Все это было выполнено голубым шрифтом. И все.

С Иваном история тоже получила свое дальнейшее развитие. Вернее, благополучное завершение. Как-то, «гуляя» по сайту знакомств и изучая кандидатуры выставленных претендентов, я наткнулась на Ивана. Только это уже был не Иван – его звали по-другому. И профайл был совсем другого рода. Профайл озабоченного секс-маньяка. Я пришла в ужас, прочтя его. В графах «чем интересуетесь», «ваше хобби» и других, которые обычно необходимо заполнить на таких сайтах, везде было указано: «секс, секс, много-много секса. Групповой секс». Даже размер своего члена он не постеснялся указать здесь. Да и фотографии были соответствующие. Я, не веря своим глазам, рассмотрела фотографию, на которой было его лицо ( на остальных мелькали другие части тела). Без сомнений, это он, Иван. Да и тот факт, что в графе «языки» указывалось, что он владеет болгарским, подтверждал это. Что же это? Значит он сделал «приличный» профайл, который высылает таким, как я. И вот такой, для озабоченных. Пройдя еще по сайту, я нашла три других профайла Ивана. Выставленных по срокам раньше или позже. Все под разными именами, датами рождений. Но все «неприличные», если не сказать развратные. Везде он описывал себя так, как будто он одержим сексом. И только это ему и надо. В разных ипостасях. Вот угораздило меня, думала я. Хорошо, что ничего у нас так и не получилось. Как же он так долго терпел мою воздержанность по отношению к нему? Когда он позвонил мне в очередной раз, я сослалась на занятость, затем еще раз и он все понял.

Да, сайт знакомств – это Клондайк для сексуальных маньяков, которые хотели бы иметь новую женщину каждую неделю, а то и несколько «претенденток», желающих опереться на сильное мужское плечо. И менять их через день. Без обязательств. Тут надо держать ухо востро!

Две мои приятельницы, не знающие друг друга и обе рассказывающие мне о своих приключениях на сайте, оказались, сами того не ведая, в постели с одним и тем же мужчиной. Причем, с разницей во времени в одну неделю. Я нашла подозрительными многие одинаковые моменты, о которых мне рассказывала одна и другая по телефону. Задав пару наводящих вопросов, чтобы подтвердить свою догадку, я поняла, что они спят с одним и тем же человеком. Он звонил им одновременно, встречался почти в одно и то же время и, судя по тому, что обе были счастливы и, не переставая, держали меня в курсе их отношений, он их неплохо удовлетворял в постели. Он не был похож на сексуального маньяка, отнюдь. Работал в медицинском офисе, имел квартиру в Бруклине и обладал приятной внешностью. Судя по счастливому щебету обеих приятельниц, в сексе не было равных ему. Привязав их к себе постелью, ему не надо было водить их по ресторанам, дарить подарки и оказывать другие знаки внимания. Он даже не утруждал себя поездками к ним в другие, рядом находящиеся, штаты – они сами приезжали к нему в Бруклин. С доставкой на дом. Я бы не удивилась, если бы кроме двух моих знакомых у него оказалась еще пара-тройка «наложниц». Ну нравится мужику секс, что можно поделать. И женщины счастливы.

Конечно, я посчитала своим долгом предупредить своих приятельниц об опасности ( женская солидарность!). Они долго не могли поверить, считая, что каждая является для него единственной и неповторимой. Каждой он пел под гитару, нежно заглядывая в глаза. И каждой предлагал отведать фрукты, макая их в растопленный шоколад в «фондюшнице», якобы купленной только сегодня, только для этого свидания и только для нее. Когда справедливость восторжествовала, я попросила у одной из них показать мне его профайл. Симпатичный брюнет, с зелеными глазами, до сорока. В графе « Что Вам нравится в сексе» просто указано: «Ну люблю я это дело!» А он и не скрывает!

По всей видимости, просматривая, кто интересовался его кандидатурой, он, назовем его Антон, увидел меня и вскоре я получила от него сообщение. Типичное. Меня разобрало любопытство и я ответила. В этот момент он оказался в сети и наша переписка затянулась. Антон не кривил душой, не говорил, что ищет жену, а задавал провокационные вопросы на счет интима. Завуалированно. Мы общались долго, а затем он предложил созвониться. Ну хорошо, подумала я, это становится интересным. Чем же он их всех берет? И я решила вступить в игру.

Итак, операция под названием «Антон».

Мы договорились о свидании. В назначенное время я выходила из подъезда нашего дома. Антон не терся в стеснении возле своей БМВ темно синего цвета, как обычно ведут себя кандидаты из сайта знакомств, а смело стоял возле лестницы, с которой я спускалась. Невысокого роста, но весь такой аккуратный, подтянутый. Протянул мне руку и, обняв, поцеловал в щеку:

•      Привет, красавица! – сказал он, открывая передо мной дверь своей БМВ. – Куда поедем? Ты голодна?

Он смотрел на меня и я понимала, как попались на мушку мои приятельницы. Антон был очень симпатичен, сексуален и обаятелен – все в одном флаконе. Не знаю, чего было в нем больше. Наверняка, присутствовало что-то еще, от чего хотелось незамедлительно броситься в объятия этого сластолюбца.

Мы заехали перекусить в китайский ресторанчик. Антон практически не ел, сидя напротив меня и охмуряя взглядом. Нет, он не смотрел как-то особенно. Он гипнотизировал меня. И я таяла. Не выпив ни грамма вина, я уже готова была сказать ему: «Да, я готова. Бери меня прямо здесь и сейчас!» Быть может, он действительно владел даром гипноза. Всю дорогу убеждая себя, что это эксперимент, я не оттолкнула его, когда он стал целовать меня, крепко прижав к дверце своей БМВ на улице, возле ресторана. В том, что он является мастером своего дела в поцелуях, я убедилась на собственном опыте. Когда наконец мы, оторвавшись друг от друга, плюхнулись на кожаные сиденья автомобиля и Антон попытался продолжить начатое, медленно, как змея, заползая под мою блузку и умело расстегнув мой бюстгальтер, мне стоило больших трудов отказаться от продолжения.

Бывает же такое, думала я, оказавшись дома. Ведь я шла на встречу с Антоном в качестве эксперимента, а сама чуть не оказалась жертвой этого эксперимента. Уникально! Теперь я очень хорошо понимала своих приятельниц, которые не смогли избежать его чар и каждая наивно верила в то, что ее принц влюблен в нее, единственную.

Но я решила пойти дальше. И когда Антон позвонил мне и пригласил к себе домой, я дала согласие: ну не изнасилует же он меня, в конце концов! Припарковавшись на противоположной от его дома стороне улицы, я позвонила ему и попросила встретить. Минут через пять, нервно озираясь, как будто опасаясь, что его кто-то увидит, он перешел на мою сторону. Из его рассказов я знала, что за время, прошедшее с нашей первой встречи, он успел поменять машину и купил себе абсолютно новую БМВ. Из салона.

•      Представляешь, суки, – жаловался он мне, пока мы шли к его подъезду, -ночью стекло разбили. Ничего не взяли – просто похулиганить решили. Завистники, наверное. Вот, теперь поставил к другу в гараж. Временно.

Я предполагала, что стекло, ничего не взяв, могла разбить только обманутая женщина. Ради мести. Инкогнито. А таких, наверное, у него хватало.

В лифте с нами ехала какая-то пожилая женщина и, поздоровавшись с Антоном, смотрела на меня с нескрываемым любопытством. «Вот, думает, очередная жертва». Антон же выглядел немного подавленным и вместо приветствия что-то буркнул в ответ. Наконец, вошли в квартиру. Симпатичная уютная квартира. Совсем не похожая на логово холостяка. Так вот где проходит «осчастливливание» женщин,– подумала я, глядя на громадную кровать-сексодром, занимающую большую половину спальни. В изголовье, на стене, приютился подсвечник со множеством свечей, по всей видимости, создающий романтическую атмосферу.

•      Проходи в гостиную, – предложил Антон.

На журнальном столике стояла уже известная, из рассказов моих приятельниц, «фондюшница». Рядом – тарелка с виноградом и клубникой.

•      Вот, купил только сегодня, к твоему приезду. – сказал Антон. – Давай попробуем. Это должно быть вкусно.

Была и гитара. И песни под нее. И взгляд влюбленного «сладкоголосого соловья». Полный сценарий, уже заранее известный мне. Периодически компьютер Антона, находящийся в этой же комнате, оживал и издавал хорошо знакомые звуки, оповещающие о том, что он получил сообщение. Когда Антон отлучился из комнаты, я подошла к компьютеру и увидела, что открыт небезызвестный мне сайт. Некоторые из женщин, с кем переписывался наш Казанова, годились мне в дочки. Немало сообщений содержали очень непристойный характер. Да, дружок, все ты успеваешь, думала я. Сегодня Антон мне показался совсем не таким привлекательным, как в прошлый раз : нервный, дерганый. У меня создалось впечатление, что он постоянно куда-то торопится и, действительно, просто отрабатывает сценарий. Периодически подскакивая к компьютеру, к телефону, он одновременно исполнял песню «для меня». В общем, не знаю, как моих приятельниц, но Антон сегодняшний оттолкнул меня полностью и я стала собираться.

•      Как? – в растерянности удивился он. У него даже слов не нашлось.

•      Извини, что-то мне немного не по себе. Давай как-нибудь в другой раз.

•      Ты разве не хочешь меня?– восклицал обиженный Ромео.

•      Давай в другой раз, – повторила я, натягивая куртку.

•      Ну как знаешь, – сказал он.

Наверное, такого поворота дел он не ожидал. Нет, он не хотел меня потому, что это я. Просто у него это превратилось в какую-то игру, что ли. Коллекцию. И ему было все равно, кого он соблазнит следующей – двадцатипятилетнюю молодую женщину или женщину своего возраста. Коллекционер. Не стоит говорить, что я и не собиралась ложиться с ним в постель. Даже ради интереса. Мою любопытство было удовлетворено.

Сайт знакомств хорош для людей с крепкой психикой, не страдающих заниженным самомнением. На каждую хорошую найдется сто еще лучших. Мужчины полигамны по своей природе и те, кто не могут остановиться с выбором, так и будут продолжать «гулять» по сайту в поисках ее, лучшей, уготовленной для него. Поэтому, женщины, если вас бросил очередной сайтовый «мачо» – не расстраивайтесь! Девяносто пять процентов здесь именно такие – вечно ищущие и не знающие чего они хотят, обалдевшие от такого количества женского внимания, какого не испытывали за всю свою жизнь. Поэтому и боятся остановиться на вас. Как бы не прогадать! А вдруг, за следующим поворотом их ждет двадцатилетняя девственница?

То же самое я должна была сказать себе по отношению к Вадиму. Но не могла. Все еще верила, что он создан именно для меня.

Круиз

Сегодня первое августа – день приезда моего сына из Москвы. Сегодня же обещают самую высокую температуру за все лето – больше ста градусов по Фаренгейту. При очень высокой влажности. Самолет из Москвы прилетал в шесть часов вечера и мне пришлось ехать в аэропорт Кеннеди в самый «час пик». В машине без кондиционера. Моя Хонда стала «притчей во языцех» в нашем «крутом» медицинском офисе, где все меняли машины каждые три года. На новые. И, казалось, никто не помнил себя, передвигающимися в первые годы эмиграции, на старых «помойках». Когда думали о том, чтобы машина не развалилась за первым поворотом. Проблемы с кондиционером и рядом не стояли. Но сейчас только ленивый не высказался еще на счет моей «ласточки».

•      Как ты ездишь без кондиционера, удивляюсь! – каждый раз говорил доктор Х, заходя в офис с улицы.

•      Ничего, с ветерком, – старалась я перевести все в шутку, а сама хотела сказать: «Какое твое дело? Я ведь мучаюсь, не ты! И зачем каждый раз заострять на этом внимание?»

У меня же нет мужа-доктора, хотела сказать я, который бы подогнал мне к офису хотя бы не БМВ, а просто новую машину. Зато у меня есть подросток-сын, которого надо поставить на ноги. И никто, кроме меня, о нем не позаботится. Я не понимала, зачем люди стараются уколоть побольнее. Ведь они прекрасно понимали, что я езжу на такой машине не потому, что мне это приятно, а в силу необходимости. Почему-то никто не помнил свою ситуацию и никто из этих женщин, избалованных жизнью, мужьями, и тоже имеющих детей, не мог поставить себя на мое место хотя бы на несколько минут. Но тем для разговоров в их жизни было катастрофически мало, поэтому каждая новая ситуация «обсасывалась» со всех сторон.

•      Это же очень вредно, – говорила Люба, – ездить в такую жару в раскаленной машине.

•      А что мне остается делать? Ты можешь посоветовать?– интересовалась я.

•      Отремонтировать кондиционер, – давала она мудрый совет.

•      Наверное, я бы уже сделала это давно, если бы посчитала нужным!

Она только пожимала плечами, вздыхала и томно закатывала глаза.

Но сегодня все были особенно воодушевлены и давали советы.

•      Тебе надо было с кем-нибудь договориться, – советовала Майя.

•      Уже поздно, я ведь не знала, что будет так жарко, – говорила я в свое оправдание.

•      Ты могла предположить заранее, – поучала она меня.

•      Ты можешь получить тепловой удар. Возьми побольше воды, – советовала Лиля. – А лучше лед. Возьми в холодильнике лед.

•      Он же растает мгновенно, – отвечала я.

•      Там специальный, медицинский, желеобразный. Для перевозки портящихся лекарств.

Вооружившись двумя большими кусками льда в пластиковых упаковках, я вышла из офиса. Волна огненного воздуха ударила мне в лицо. Как в сауне. Ничего, успокаивала я себя, сейчас будет обдувать, как-нибудь доеду. Пока я передвигалась по маленьким тенистым улочкам по направлению к Вашингтон Бридж, было относительно сносно. Кошмар начался, когда я въехала на мост. Пять часов – самое напряженное для езды время: все едут с работы. Термометр в машине показывал сто четыре градуса по Фаренгейту. Влажность процентов восемьдесят. Автомобильный поток двигался очень лениво, солнце пекло нещадно, ни малейшего намека на ветерок. Окна у всех окружающих меня автомобилей плотно закрыты. Жару придавал еще и тот факт, что двигатели всех машин работали и окутывали воздух выхлопными газами. Я посмотрела на себя в зеркало – от моего лица можно было прикуривать.

«Зачем ты из себя героя строишь,– с укором твердил внутренний голос, – ведь можно было что-то придумать, попросить кого-нибудь, в конце концов, подвезти. Ведь знала, что путь не ближний. А теперь мучайся!»

С каждой минутой мне становилось все хуже. Я прикладывала лед к ногам, лицу, оголенным плечам. Это спасало лишь на мгновение… Сердце колотилось, как бешенное. Дышать было нечем. Паника у меня началась, когда бросив взгляд на панель приборов, я увидела, что стрелка температурного датчика почти зашкалила. Весь поток практически стоял на месте и машина перегрелась. А я только проехала Вашингтон Бридж. Что делать? Я представила себе, как заглохнет двигатель и я останусь среди гигантского газующего «стада» одна, с убитой машиной, посреди Нью Йорка в такую жару! Да я сразу же умру! От этих мыслей мне становилось еще хуже. Ведь все идет от головы, как известно. Когда поток начинал двигаться, датчик немного опускался вниз. Потом опять длительная остановка и датчик почти зашкаливает. Я стала глушить двигатель, чтобы дать ему возможность хоть немного остыть.

Дура безмозглая, ругала я себя. Могла выехать хотя бы на пару часов раньше и подождать Даника в аэропорту. Стала появляться головная боль и тошнота – признаки теплового удара. Я прикладывала лед ко лбу. Только бы доехать, только бы не потерять сознание, молила я.

Вроде уже недалеко. Позади аэропорт Ла Гуардиа. И опять пробка. В голове плыло, мне казалось, что если все-таки у меня хватит сил доехать, то назад я уже не выйду из аэропорта ни за какие коврижки.

Джамайка, район Квинса, кто бы сомневался, здесь всегда все стоит! Я, прикладывая лед к шее, лбу, плечам, посматривала по сторонам. Не нашлось ни одной машины с открытыми окнами, как у меня. И от этого становилось еще хуже. Болело сердце, дышать было нечем, голова раскалывалась и тошнило. Я сейчас умру, думала я. И ради чего? Ради своего тупого упрямства.

Когда последняя пробка рассосалась, я устремилась к аэропорту. Стрелка температурного датчика с благодарностью поползла вниз. Найдя паркинг и собрав последние силы, чтобы не упасть, я поплелась к зданию аэропорта. Люди, выходящие из прохладных салонов машин, отдувались от жары. Мне уже было все равно.

Войдя в здание аэропорта, я не почувствовала облегчения. Невозможно понять собственное состояние, когда ты не в силах управлять своими мозгами. Я не соображала ничего. Одно я понимала четко – назад я не поеду. Просто физически не смогу опять выйти на улицу и пройти весь этот ад по пути назад.

В туалете я посмотрела на себя в зеркало. Лицо сумасшедшего человека. Пунцовое, глаза лихорадочно блестят. Я умылась, но вода облегчения не принесла.

«Надо идти встречать ребенка, самолет уже прилетел», – думала я, а сдвинуться с места не могла. Собрав в кулак последние силы, поволокла себя к зоне встречающих, но сил стоять не было. Меня мутило, гул людских голосов вызывал приступ тошноты, ноги не держали. Я отошла в сторону и присела на стул возле какого-то кафе. Мобильный здесь не брал и позвонить Данику я тоже не могла.

«Я не смогу назад поехать, никакие силы не заставят меня выйти опять в это адское пекло», – как молитву повторяла я.

Но вот, наконец, я увидела своего мальчика в толпе прилетевших, и какие-то неведомые силы заставили меня устремиться к нему.

•      Данька, я так рада, что ты наконец-то приехал!

•      Привет, мам! – на шею он мне не бросился, мой сдержанный ребенок.

•      Дань, отойдем, мне очень нехорошо, – попросила я, но сама чувствовала, что присутствие сына уже дает мне дополнительные силы. – я не знаю, как мы поедем назад.

Мы присели за столик в кафе и я поведала Данику о своих приключениях. Он тоже мне рассказал о своих мытарствах в Шереметьево.

•      Ты не представляешь, перевернули весь чемодан, – гневно повествовал мой сын, – что они там пытались найти?

•      Ты что, не знаешь русскую таможню? – ко мне возвращалось чувство справедливости – значит, буду жить! – они априори злы на всех, кому удалось уехать на постоянное место жительство из той страны.

Присутствие рядом самого родного в мире человека вернуло меня к жизни и, охладившись еще немного в аэропорту, я решила, что пора ехать домой. Назад мы действительно поехали с ветерком. Пробок не было и минут за тридцать мы донеслись до нашего дома в Нью Джерси.

Все возвращалось на круги своя. Данька дома, и, не смотря на то, что его каникулы будут продолжаться еще целый месяц, мои уже закончены.

Опять началась рутина. Работа-дом-вторая работа-домашние заботы. Я периодически переписывалась с кем-то из сайта знакомств и даже встретилась пару раз с потенциальными кандидатами. Но никто из них не заслуживал внимания.

С одним из них мы долго созванивались и вели длительные душещипательные беседы. Мы никак не могли встретиться: машины у него не было, а работал он в Манхэттене. Когда мне надоело тратить время на пустые вечерние разговоры и надо было определиться, стоит ли вообще оно этого товарища, я сама сделала первый шаг и приехала в Манхэттен, подобрав его возле офиса в самом центре. Увидев его, такого несчастного, похожего на инженера советских времен, я сразу поняла, что зря затеяла эту аферу. Мне хотелось просто проехать мимо. Однако потратив время на поездку, я решила дать ему возможность провести вечер с женщиной, приятной во всех отношениях. И позволила ему накормить себя ужином. Естественно, в суши-ресторане. Во время трапезы, после бутылочки пива, он стал казаться менее зашуганным и даже выдавал жалкое подобие улыбок. Мне его стало искренне жаль, когда я, наблюдая за его реакцией при виде счета, который нам принесли за ужин, увидела его расширенные от ужаса, испуганные глаза. Он мне весь вечер рассказывал, что хочет купить сыну велосипед и, наверное, увидев цифры в счете, подумал, что зря он затеял это свидание. Мы проели, наверное, половину стоимости вожделенного велосипеда. После этого звонки прекратились, равно как и бесполезные философские вечера.

Второй оказался намного интереснее. Он заехал за мной в Нью Джерси, чтобы провести день в Манхэттене, много водил, показывал, рассказывал. Обладал неплохим чувством юмора. Один минус – он до сих пор жил с бывшей сожительницей ( или женой?) и ее сыном. Ради того, чтобы делить стоимость аренды. Настроен он на счет меня был очень положительно и мы перезванивались весь август. Но встретиться нам больше не удалось. Он приглашал меня то в баню, куда они собирались с друзьями в Бруклине, то просто приехать в Манхэттен. На звонки его я отвечала, но приезжать не собиралась. Как-то он позвонил мне с конкретным предложением:

•      Ника, ты уже отгуляла свой отпуск? – спросил он. – Я бы хотел тебя пригласить в круиз, в сентябре. Ты как?

•      Мой отпуск будет только в следующем году, – ответила я. В круиз хотелось, но близкой связи, которую предполагает проживание в одной каюте, нет.

•      Ты же можешь взять какие-то отгулы, в конце концов, дни за свой счет, – настаивал он.

•      Я же в медицинском офисе. Кто будет за меня работать? Да и начала я совсем недавно – мне не полагается ничего.

Так тема круиза была замята. Звонки его прекратились совсем, когда он, после моего отсутствия, полюбопытствовал, где я была, и я ответила:

•      В круизе.

В круиз я отправилась. Только с другим человеком. С тем, с кем хотела и кого желала видеть рядом с собой больше всего. С Вадимом.

Так получилось, что как-то вечером, после бокала вина, сидя у компьютера, на меня нахлынули воспоминания. О нем, о Вадиме. Как это все начиналось, наша переписка… Все обиды были забыты. Одним словом, накатило. Просто романтическое настроение. Ну почему, почему я не могу написать ему первой? Что это за девятнадцатый век? Сейчас женщины не ждут свое счастье, а борются за него. Хочу и буду, сказала я сама себе, подталкиваемая винными парами, витающими внутри меня. И я ему написала. Всего несколько строк. Что скучаю, что думаю.

Ответ пришел моментально. Красными буквами (!) было написано, что он тоже очень скучает и вспоминает меня каждый день.

Мы просто оказались на одной волне в тот момент. Сработало!

И все опять понеслось по-новой. Нет, конечно, уже все было совсем в другой концентрации, более разбавлено что ли, без безумного накала страстей. Не так много приходило от него сообщений по электронной почте. Да и звонков было гораздо меньше, но моя надежда, тлеющая все это время внутри меня и ожидающая, что Вадим подбросит немного щепочек, загорелась во мне с новой силой.

Через несколько дней после начала нашего очередного витка, Вадим позвонил мне и спросил:

•      Никуля, а давай съездим в круиз? Сейчас очень неплохие предложения на конец августа. Всего на три ночи. Я думаю, тебе не составит проблем отпроситься на работе? Круиз из Майами, билет я тебе куплю.

•      С удовольствием, Вадик! Завтра же поговорю с доктором, – обрадовалась я.

На следующий день я затеяла разговор с Майей всего о двух днях, которые намеревалась пропустить. Четверг и пятница. В пятницу, не приёмный и короткий день, Майя обычно не появлялась в офисе и, отпрашиваясь, я тем самым делала из ее четырехдневки полную рабочую неделю. Ей не очень понравилась моя просьба. И отказать она не могла и согласиться нельзя вот так, сразу. Надо поломаться и показать свою значимость.

•      Пятница – это не лучший день для отпрашиваний, – начала она.

•      Майя, я ведь не просто так беру ее, в четверг начинается круиз и я не могу не захватить пятницу, чтобы использовать выходные. В понедельник я на работе. Это как маленький отпуск – я ведь в этом году и отпуск не отгуляла. Сразу пришла работать к вам, – напомнила я ей.

•      Да, я все понимаю. Но мне придется выходить в пятницу, а мне совсем не хочется этого. – она мигала своими красивыми глазками, как заводная кукла. – У меня свои планы. Постарайся в дальнейшем так планировать свои дела, чтобы в пятницу не отпрашиваться. – ей же надо показать, кто в доме хозяин.

•      Хорошо, я дам тебе эти два дня. Можешь заказывать билеты, – великодушно вздохнула она.

•      Спасибо… – растерянно поблагодарила я. Никогда не думала, что из-за двух дней за свой счет надо разводить такие церемонии. Но в этом вся Майя.

Люба, которая слышала наш разговор, позже, когда мы остались одни, сказала:

•      Твоя предшественница тоже очень страдала. У них на день отпроситься – большое событие. Как будто мы все не люди…

Люба никогда не боялась сказать правду о докторе и Майе, не смотря на то, что они когда-то дружили семьями.

•      Майечка такая завистливая, – говорила она, – казалось бы, дом – полная чаша, квартира в Майами, муж-доктор, дочка-красавица, сама – здоровая, красивая. Чего завидовать? Так нет же, все равно так и прет из нее – аж глаза блестят завистью, если что-то у кого-то лучше.

Я тоже заметила за Майей это качество. Даже сейчас, когда я сказала, что еду в круиз, ее глаза загорелись нехорошим блеском. Хотя, мне-то чего завидовать? А зависть была только по одному поводу – я еду с мужиком. Майя не любила доктора – это было видно невооруженным взглядом и только слепой мог не заметить, как она кокетничает с симпатичными пациентами, приходящими в наш офис. Ее жизнь можно было назвать рутиной, не смотря на золотую клетку, которую она променяла на свою красоту и свободу. Зануда-доктор, работа, шикарный дом, ужины с нужными доктору людьми, редкие поездки в Майами ( единственное место, куда они ездили). Основным интересом ее жизни являлась дочь – ее отрада. И она возлагала на нее очень большие надежды. Но дочь тоже уже жила своей жизнью ( если можно назвать это «своей» – Майя контролировала каждый шаг двадцатилетней девушки). Она так поставила дело, что бойфренд дочки переехал жить в их большой дом – Майе так было удобно. Все под контролем. И дочка, и кавалер. Более того, перед тем, как подарить избалованной донельзя девушке подарок к очередному празднику, ее бойфренд долго переписывался с Майечкой по Интернету, предлагая возможные варианты: брелок от Картье, от Тиффани? А может, сумочка от Шанель? Майечка долго рассматривала предложенные варианты и в конечном итоге давала добро. Наверняка зная, чему обрадуется ее избалованная принцесса.

Поэтому в ее, заранее предсказуемой и спланированной на несколько месяцев вперед ( до очередной поездки в Майами) жизни, не ожидалось никаких всплесков. А тут, какая-то Ника собирается вдруг в Майами, да еще и в круиз, с мужиком! Конечно, ей было немного не по себе. Она хотела видеть во мне только Золушку. А Золушки, как известно, не ездят в Майами – это удел таких как она, Майечка.

Тем не менее, наступил долгожданный день отъезда. Сказать, что я нервничала – значит, ничего не сказать. Как мы встретимся, как вообще пройдет поездка? Что она принесет? Ведь наверняка что-то откроется новое в наших отношениях! О том, что оно может закрыться навсегда у меня даже мыслей не было… Ведь если бы Вадим ничего не чувствовал ко мне – не приглашал бы!

•      Милая, хорошего тебе полета, до встречи! – услышала я до боли родной голос Вадима, позвонившего мне перед вылетом.

•      До встречи, – эхом откликнулась я.

В самолете, уже успокоившись, я чувствовала себя превосходно: четыре дня вместе! Да и то, что мы отправляемся в круиз, тоже воодушевляло. В такого рода путешествиях я никогда не была – мне не представился такой шанс за много лет работы в туризме. В Штатах, наоборот, это очень распространенное явление. Океан рядом… Многие американцы отдыхают только в круизах. Лина с Казимиром, например, плавают по нескольку раз в год. Она, уже будучи профессионалом по водным путешествиям, интересовалась:

•      А какой линией вы плывете?

•      Без понятия, – отвечала я.

•      Это имеет большое значение, – учила она меня. – мы всегда стараемся брать Ройял Карибиэн – одну из лучших. Там и развлекательная программа, и кухня, и сам лайнер….

•      Слушай, Лин, мне не до выбора. Предложили – я согласилась. Что до еды – меня это не волнует. Так же, впрочем, как и развлекательная программа. Для меня другое имеет значение.

•      Да-да, конечно, – кивала она. – Да и в первый раз все равно, какой линией плыть. Сравнивать не с чем. Тебе понравится. Возьми вечерние наряды.

Мы с Линой очень часто прогуливались по берегу Гудзона и она была в курсе моих страданий по Вадиму. Мне нравилось ее отношение к жизни. Немного поверхностное, но, может быть, так и надо? Как говорил Омар Хайям: « С этой жизнью, короткою, равною вздоху, обращайся, как с данной тебе напрокат!» Может быть, поэтому она и выглядела так молодо для своего возраста. Не заморачивалась по пустякам. А может, не каждый так может? После беседы с ней всегда становилось легче. Она могла успокоить, сама того не ведая, а просто высказывая мысли, соответствующие ее отношению к жизни.

Встреча в аэропорту состоялась так, как будто я только вчера отсюда улетела. А сейчас мы с Вадимом ехали в порт, откуда отчаливал наш теплоход. Мы проезжали уже знакомые мне места в Даунтауне. Театр, который успели построить за эти пять месяцев, что я не была здесь. А вот и порт… Оставив машину на многоэтажном паркинге, мы поспешили к теплоходу.

Для входа на корабль надо было предъявить соответствующие документы и, подойдя, мы встали в образовавшуюся очередь. Больше половины пассажиров составляли черные, чему я несказанно удивилась. Большие семьи, кланы с большим количеством детей.

•      А почему так много черных? – наивно поинтересовалась я у Вадима.

•      Они любят круизы, – ответил Вадим.

Позже я узнала, что линия Карнавал, которой мы отплывали, одна из самых дешевых – поэтому черные ее так и любят. Очередь шла медленно, но Вадим не давал скучать. Он постоянно шутил, периодически вызывая у меня истерический смех до слез.

•      Никуля, ты поедешь под чужим именем, – вдруг небрежно сказал Вадим.

•      ??? Не поняла, как это? – сделала я удивленные глаза.

•      Ты будешь Мариной Савельевой на время круиза. Эта карточка пришла очень давно по почте. Она нужна только для того, чтобы ты могла брать напитки или заказывать что-то. Думаю, она тебе не понадобится. Мы ведь вместе, – он показал мне пластиковую карту.

•      А почему на другое имя? – мне надо было бы догадаться самой.

•      Дело в том, – Вадим пытался говорить, как само собой разумеющееся, -что этот круиз я бронировал очень давно. Еще до встречи с тобой. Тогда я встречался с этой женщиной. Поэтому и имя другое. Ты не обиделась? Фамилии вносятся во время брони.

•      Нет конечно, глупости, – хмыкнула я. – Я все понимаю.

Сейчас мне абсолютно не хотелось портить себе настроение и думать о сложившейся ситуации. Какая разница, в конце концов? Марина так Марина. Я ведь еду с ним. Я решила действовать по схеме Лины и не заморачиваться. Тем более, меня поставили перед фактом – не буду же я сейчас выяснять отношения. «Моя цель: хорошо провести время, отдохнуть, а остальное неважно»,– повторяла я про себя, как заклинание.

Позже, безусловно, я мысленно вернулась к этой ситуации. То, как он все обрисовал, могло быть правдой. Отчасти. Но все-таки я склонялась к версии, что Марина была не до встречи со мной, а после. Не думаю, что круиз он планировал за девять месяцев вперед…

Но вот мы, наконец, в каюте. Солнышко ласково светило в окно, за которым блестела водная гладь.

•      Сейчас будут звать на палубу, – тоном знатока сообщил Вадим, – учить как надевать спасательные жилеты. Хочешь, иди. Я уже наизусть все знаю.

Он вытащил спасательный жилет, натянул его на себя и плюхнулся на кровать.

•      Я буду спать, – объявил Вадим и закрыл глаза. Я прилегла рядом, обняв его. Долго смотрела на его лицо, испещренное большим количеством морщин и думала: «Почему я в тебя такая влюбленная ?»

Пока мы стояли в очереди, Вадим в красках описал мне свой последний новогодний круиз в большой компании, среди которых была Зинка с мужем. Он пребывал в уверенности, что в компании плавать очень весело. Но в любом случае надо быть с парой.

•      Все по каютам, а я один, на палубе… – жаловался он мне. – Жаль, тебя не знал еще.

Когда мы, наконец, отплыли, Вадим предложил пройти на палубу:

•      Сейчас очень красивый вид откроется, – объяснил он.

На носу корабля оказалось много людей. Судно разворачивалось и перед нами, как на ладони, нарисовалось все побережье Майами. Я стояла, держась за поручень, и любовалась великолепной панорамой. Вадим обнимал меня сзади. Соленый воздух, брызги воды, долгожданная встреча, МОЙ человек рядом – это ли не момент счастья. Которое я заслужила хотя бы тем, что так долго страдала и ждала его.

Несколько бассейнов, ресторанов, баров, кинотеатр и развлекательный центр, казино, минигольф – все это предоставлялось услугам путешествующих. Мы сразу облюбовали маленький «музыкальный» бар, где все было выполнено в виде клавиатур – столы, кресла, стены. Везде черные и белые клавиши. Ну и, конечно, инструмент. В отличие от других, наводненных толпами отдыхающих, мест, этот бар радовал отсутствием таковых. Бармен, уже не спрашивая, приносил полюбившийся нам «Мохито».

Весь обслуживающий персонал этого бара составляла молодежь из Белоруссии. Мы познакомились еще с одной девушкой-официанткой. У себя, в Гродно она работала учительницей.

•      А что остается делать? – восклицала она. – Мы получаем там копейки. Мне надо как-то жить, дочку кормить. Вот, оставляю ребенка маме и вперед! Деньги зарабатывать.

В ресторане, куда мы ходили ужинать, взгляд выхватывал немало наших соотечественников, пытающихся заработать «пару копеек» за пределами необъятной Родины.

Первый день нашего пребывания на теплоходе прошел достаточно быстро. Вечером, после ужина, мы с Вадимом перемещались по кораблю, пытаясь найти места, не облюбованные народом. Признаться, это было нелегко. В итоге мы поднялись на самую верхнюю палубу и обосновались здесь. Площадка для игры в мини-гольф. Я легла на скамейку, стоящую здесь же, и с наслаждением принялась рассматривать звездное небо.

•      Я могу так лежать часами… – мечтательно протянула я, когда Вадим стал проявлять настойчивость покинуть эту палубу. – Но ради тебя я встану.

Возле бассейнов звучала испанская музыка и танцевали пары. Устроившись на палубе, располагающейся над танцплощадкой, мы не могли оторвать взгляд от одной пары: девушка с парнем очень профессионально передвигались по палубе.

•      Ты посмотри! – восхищался Вадим. – Такие простые движения и так красиво. Как легко они танцуют!

Я не могла не согласиться с ним, догадываясь, что больше его восхищает девушка-испанка, выделывающая красивые пируэты. Гладко зачесанные черные волосы. Аккуратная фигурка. Простенькая юбочка, чуть выше колен. Ничего особенного, но все это смотрелось так красиво, гармонично, что даже я, женщина, залюбовалась ею. И ревновала, глядя как Вадим поедает ее взглядом. Я знала его отношение ко всему португальско-бразильскому. И к женщинам в том числе. «Куда тебе, с твоим полным отсутствием темперамента, горячая испанская женщина?», – думала я.

Ночью я получила прямое подтверждение своего высказывания. Вадик пытался совершать какие-то телодвижения. Я принимала это с радостью, воодушевлением и громкими стонами, так как ждала этой близости очень долго…

Весь последующий день мы должны были провести на корабле. После завтрака, захватив полотенца, пошли к бассейну. Обнаружив в воде, в большинстве своем, братьев наших черных, мы, не сговариваясь, отказались от этой идеи. Испытав себя на прочность на верхней палубе и тоже очень быстро устав от этой затеи ( солнце пекло нещадно), мы спустились под навес. Заказав «Пиньа колада», предлагающуюся в кокосе, оформленном под мордочку обезьянки, мы, наконец, обрели то, что искали с утра. Покой.

Организм, надышавшись океаническим воздухом, потребовал подкрепления, но оказалось, что время обеда мы уже пропустили. До ужина еще оставалось очень много времени и, побегав по многочисленным, закрытым в это время дня, барам и ресторанам, мы смогли найти только «фаст фуд». Отстояв приличную очередь и получив то, что осталось, а не то, что хотелось. «Все включено», называется!

Идея пребывания целого дня на корабле, наверное, хороша для пар с детьми, предоставленных самим себе: резвящихся в бассейне, играющих в теннис. Или для любовников, вылезающих из своих кают только для того, чтобы подкрепиться. Под конец второго дня меня стал раздражать факт постоянного нахождения в замкнутом пространстве, коим являлось наше судно. Постоянно встречались одни и те же лица ( моя идиотская привычка запоминать лица). Люди только и делали, что меняли наряды. Мы только и делали, что пытались найти, чем бы еще заняться. Вышли из каюты. Походили, посмотрели вокруг. Поели. Опять в каюту, где нечем заняться. Вышли из каюты – поиграли в пинг-понг. Пошли назад в каюту. Вышли из каюты – пошли в бар. Выпили. Назад в каюту. Наверное, с компанией, действительно, намного интереснее, думала я. Нас не объединяла общность интересов. У нас не было секса. Все, что оставалось – юмор Вадима, который начинал граничить со скептицизмом.

Вечером, нарядившись к ужину, мы отправились в ресторан. Женщины – все в вечерних платьях. Особенно выделялись черные. Безвкусица ярких нарядов женщин дополнялась обилием золотых цепей с громоздкими медальонами, «украшающих» бычьи шеи их партнеров. Мы с Вадиком только и успевали многозначительно переглядываться. За столом он предметом своего сарказма выбирал официантов и рядом сидящих отдыхающих.

Вечером, оказавшись в кровати, я попыталась закончить наш день тем, чем ему и требовалось быть завершенным, при хорошем раскладе обстоятельств, но получила отпор:

•      Ника, я не могу каждый день, – сообщил мне Вадик. – мне не надо так часто. Наверное, я не так активен, как ты.

Я вздохнула и повернулась на другой бок. Неужели я такая озабоченная, думала я, глядя в темноту. По крайней мере, в глазах Вадика я выглядела именно такой. Жаль, что мы с ним не на одной волне. Отсутствие секса убивает отношения. Рано или поздно. Особенно, если одному партнеру он необходим, а второй может спокойно обходиться без интимных отношений.

Я вспомнила одну из своих подруг в Москве. Красивая женщина, выглядящая намного моложе своих лет. И муж-профессор. Старше ее лет на десять ( по паспорту). Она перестала с ним спать после того, как он однажды, не подумавши, обидел ее:

•      Да тебе нужен бык, чтобы удовлетворить тебя. Ни один нормальный мужик не справится с тобой!

Ничто не бьет больнее унижения. Унижения близкого человека. Больше в постель она с ним не легла. Никогда. Просто завела любовника. Который был моложе на пятнадцать лет и отлично удовлетворял ее последующие двадцать лет. Более того, купил и обставил ей квартиру, в которую она и съехала от мужа-профессора в дальнейшем.

На следующее утро я проснулась раньше Вадима и, повернувшись, стала рассматривать его спину: в каюте было жарко и он спал голым, не укрываясь. Нежная кожа на спине и на ягодицах. Ни одного волоска – так несвойственно для мужчин… Говорят, чем больше волос – тем темпераментнее. И все равно я была безумно влюблена в него. Независимо от степени моей неудовлетворенности. Я могла простить ему все. Даже отсутствие секса.

Сегодня, после завтрака, нас высадили на Багамах. Нассау. Наконец-то мы сошли на берег! До пяти дня у нас будет свободное время и мы сможем его провести на пляже. К самому известному пляжу, относящемуся к не менее известному новому курорту Atlantis Paradise Island, надо плыть на катере, в очередь на который мы и встали. Вадим рассказывал, что владелец этого курорта построил подобный здесь, в Нассау, и в Дубай.

Часть высадившихся на землю путешественников устремилась к лавкам, покупать сувениры. Много знакомых лиц я увидела в очереди на катер.

•      Смотри, как похож на Юрия Яковлева, – заметила я, указывая на испанца, сидящего напротив нас в катере, когда мы, обогреваемые ласковым солнышком неслись, рассекая водную гладь.

Мужчина был как две капли воды похож на нашего известного артиста. На голове его красовалась соломенная шляпа и он очень напоминал Яковлева-царя из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Даже щурился так же смешно.

•      Юра,… – периодически обращался к нему Вадим.

И продолжал фразу, которую понимали только мы с ним. Я покатывалась со смеху.

•      Он запросто мог бы быть его двойником в кино, – заключила я, когда мы почти подплыли к берегу.

Издалека возвышались строения из красного кирпича: комплексы, объединяемые между собой арками, эстакадами. Это и был известный отель. Высадившись на берег, мы направились к цели нашей поездки. Как говорится, лучшему нет предела. За десять лет работы в туризме я видела очень много отелей в познавательных целях, и в целях отдыха. Один краше другого. Нет предела совершенству и фантазии архитекторов. Этот отель относится к разряду именно таких. Все сделано для людей и ради людей, а больше для выкачивания денег из кошельков этих людей. Помпезная обстановка внутри и вычурность архитектурных линий снаружи дает право устанавливать заоблачные цены на номера, в зависимости от их ранга и принадлежности к комплексу. Есть здесь и отдельные виллы, к причалу каждой из которых пришвартован собственный катер. В пяти остальных комплексах предлагается возможность пожить как в простом номере, так и в королевском сьюте. На территории отеля размещается гигантский аквапарк с подводными гротами, скалами. Для тех, кто хочет пополнить казну отеля, круглосуточно работает казино.

Мы прошли через шикарный холл и вышли на дорожку, ведущую к пляжу. На пляже не столько отдыхающих, сколько предлагающих различные товары и услуги. Здесь продавались какие-то сувениры, бусы. Активные местные жители предлагали испить кокосового молока из орехов, растущих повсюду. Ну и конечно, основной бизнес – аренда лежаков и скутеров.

Вадим взял пару лежаков, а я, скинув то немногое, что было на мне, поспешила к воде. Вот это настоящий рай! Последний раз я купалась в такой воде в Таиланде, когда нас отвезли на безлюдный остров. Поверхность воды гладкая – ни намека на волны. Чистейшая, лазурного цвета, она вызывала сомнение, что это явь. Да все это было мало похоже на реальность – Карибское море, из которого не хотелось вылезать, белоснежный песок и Вадик, устроившийся на лежаке. Мои попытки знаками привлечь к себе внимание и заманить его в воду остались незамеченными, и я с сожалением вышла на берег.

•      Пойдем искупаемся, – предложила я. – вода просто чудо. Я, наверное, целый день буду сидеть в море.

•      Это Карибы – здесь всегда так, – лениво протянул Вадим. – Никуля, я ведь не первый раз здесь.

•      Так здорово! – настроение у меня зашкаливало, энергия била через край.

•      Я рад, что тебе нравится!

Мое игривое настроение стало переходить на Вадима. Хотелось полноты счастья – поцелуев, объятий. Выражений чувств. Я, лежа на своем лежаке, стала заигрывать с Вадиком – гладить его по спине, плавно спускаясь ниже.

•      Никуля, – предупредил меня грозным голосом Вадим, – не надо!

•      Почему, – спросила я с наивностью дурочки, – тебе не приятно?

•      Мне очень приятно, но здесь люди!

•      Какие люди? Где ты видишь людей? Местные продавцы? Тебе не все равно?

•      Здесь еще и отдыхающие! – возразил Вадим.

•      Поверь, никому нет до нас никакого дела. Все заняты собой, – я продолжала томно гладить его тело.– Каждый отдыхает как может и как считает нужным. И все видят тебя в первый и в последний раз.

•      Ника, прекрати! – он уже был здорово рассержен. Ну что за человек? Почему он не может полностью наслаждаться моментом, думала я. – Пойми, я не могу так – на показуху.

•      Какая показуха, Вадик? Я делаю так потому, что я счастлива и мне хорошо с тобой. Такие моменты бывают так редко – солнце, вода, мы с тобой. Кого ты стесняешься?

•      Я стесняюсь уже того, что сейчас не могу встать с этого лежака… Посмотри, что ты сделала со мной, – он многозначительно опустил глаза, указывая на низ своего живота. – Сколько мне сейчас придется лежать здесь?

Я не могла понять, шутит он или сердится, и от души рассмеялась.

•      Посмотри на этих ребят, – обратила я взгляд на двух геев, лежащих неподалеку.-им по барабану, смотрят на них или нет.

Невозможно было не обратить внимание на двух мужчин среднего возраста– они лежали чуть поодаль нас. Постоянно держась за руки, нежно намазывая спины друг друга. Обнимая друг друга, плескаясь в воде. Они действительно были счастливы. И не стеснялись проявлять свои чувства на людях. Честно говоря, я им даже позавидовала. Я не люблю половинчатость отношений. Или все – или ничего. Мы ведь на отдыхе!

•      Я не хочу ни на кого смотреть. – возразил мне Вадим. – Я по-другому воспитан и не считаю хорошим тоном демонстрировать свои чувства на людях.

Не могу с точностью описать, что я испытывала в этот момент. Я понимала, что в этом весь он – Вадим. Если он сексом занимается при погашенном свете, что можно говорить о поцелуях на пляже? А может он просто ничего не чувствует ко мне? Ведь, когда любовь – не имеет значение никто и ничто. Порой мне казалось, что мы супружеская пара и вместе уже много лет. Не видела я искорки в его глазах. Может быть, я многого хочу? Нам ведь не по двадцать лет! Мы просто очень разные, – вот ответ на мои сомнения.

Время прошло быстро и надо было собираться, чтобы успеть на наш теплоход. Мы остановились перекусить в каком-то «фастфуде» дабы дотянуть до ужина. Не знаю, сказалось ли мое разочарование от поведения Вадима на пляже или я не проконтролировала свою речь в какой-то момент, но я ляпнула что-то такое, что обидело Вадима. Удивительно, позже я даже не могла вспомнить, что именно я сказала. Что-то невзначай. Он оказался, ко всему прочему, еще и очень обидчивым. Как все неуверенные в себе люди. Есть хорошее выражение, которое очень помогает в этом случае: « Обижаться не имеет смысла ни в каком случае. Если человек хотел тебя обидеть, то не доставляй ему этого удовольствия, а если не хотел и вышло случайно, то за что обижаться?» По всей видимости, Вадим не знал этого.

У нас оставалось еще немного времени до отплытия парохода, когда мы сошли с катера на причал. Люди, разморенные послеобеденным солнцем, лениво перемещались по лавкам, разбросанным здесь же, в поисках сувениров. Навстречу шли два молодых красивых парня. И опять геи. Много их здесь! Они выглядели счастливыми – лица их светились. Интересно, почему когда встречаешь геев, они никогда между собой не ругаются и не дуются друг на друга? В отличие от обычных пар, которые, в большинстве случаев, выражают недовольство и непонимание.

•      Хорошо им, – словно угадав мои мысли сказал Вадим.

•      А тебе плохо? – спросила я.

•      А мне никак, – грустно ответил он.

Вот теперь обиделась я. До слез, которые смогла вовремя сдержать. Значит, ему никак. Варианта два – либо он хотел нарочно меня обидеть за то, что я сказала что-то нелицеприятное, либо ему действительно никак. То есть пустое место. Чем являются для него наши отношения.

Остаток вечера я перемалывала в себе свою обиду, но последний день не хотелось делать грустным. Перед ужином мы пошли в наш любимый бар – на «Мохито». Настроение у меня было более чем лирическое и я, подойдя к роялю и открыв крышку, заиграла. Все свои любимые, годами практикуемые мелодии. Вадим стоял, облокотившись на рояль, и внимательно смотрел на меня. После окончания каждой мелодии люди, вдруг появившиеся в этом баре, аплодировали. Войдя во вкус, я продолжала играть. Мое минорное настроение усиливало грусть мелодий. С другой стороны, музыка всегда очень успокаивала меня и становилось легче. Я понимала, что наши отношения с Вадимом исчерпаны, но не хотела признавать это. И тупо ломилась в закрытую дверь, забыв о гордости. Все это я выражала сейчас с помощью всего семи нот. Мне было очень плохо, но надо «держать лицо» и, ни в коем случае, не показывать ничего. Услышав музыку, к бару стали подтягиваться проходящие мимо отдыхающие. Кто-то садился за столик, кто-то стоял рядом с роялем. Я находилась в центре внимания. Закончив играть и закрыв рояль, услышала аплодисменты и голос Вадима:

•      Это было чудесно!

•      Спасибо, – скромно ответила я.

Перед ужином я настояла на том, чтобы мы пошли на палубу – запечатлеть себя на фоне заходящего солнца. Вадим даже не удосужился взять свой фотоаппарат ( я вспомнила, сколько он фотографировал меня, когда я впервые приехала в Майами). Долгое время я не удаляла эти фотографии со своего компьютера. Вадим на них везде выглядел как нахохлившийся надутый индюк. Интересно, чем же я его все-таки смогла так обидеть?

Он в черной рубашке и светлых брюках. Я в шелковом, лимонного цвета, топе на бретельках, расшитом вручную бисером, и очень обтягивающих голубых джинсах. Развевающиеся длинные волосы. На всех фотографиях мы сняты раздельно. Только на одной попросили запечатлеть нас вместе. На фоне мачты, шлюпок и неба. Синего, темно-синего и почти черного. И опять это надутое индюшачье выражение лица у Вадика.

Переодевшись, мы отравились на ужин. Сегодня, в последний вечер на теплоходе, был специальный прощальный ужин. Французская кухня. Повара и обслуживающий персонал устроили целое представление, водя хороводы через все помещение ресторана под жизнерадостные мелодии. Все веселились. Я тоже изображала радость, отгоняя от себя мысли, что, может быть, завтра будет последний день наших с Вадимом отношений. Прощальный для нас день. Завтра мы прибывали в Майами и вечером я должна буду улететь домой, в Нью Джерси.

После этого мы отправились погулять по кораблю. Я не стала снимать свое маленькое черное платье, которое одела в честь последнего ужина – оно мне безумно шло. Зашли в магазин, где продавались часы и ювелирные изделия.

•      Ты хочешь что-нибудь на память о круизе? – вдруг поинтересовался Вадим.

•      Нет, спасибо, – ответила я.

•      Ты уверена?

•      Абсолютно.

•      В прошлый раз, – продолжил Вадим, – в круизе, я купил старшей дочке колечко за двести пятьдесят долларов. И отправил по почте. Она мне вернула его назад – для нее это оказалось унизительным. Слишком дешево.

Какой кошмар, подумала я. Мне стало жалко его. Наверное, поэтому он и такой – не верит настоящим чувствам и в каждом выражении ищет подвох. Жена ушла к молодому, забрав дочерей, вторая жена тоже оставила его, получив желаемое. Дочка настолько избалованна и бестактна, что у нее хватило ума вернуть кольцо, подаренное отцом. Ну не нравится тебе – оставь. Зачем же демонстративно показывать, что следующее должно стоить не менее двух тысяч? Однако, она великодушно принимает деньги, которые он дает ей на ежемесячную оплату машины, на обучение в колледже. Как-то в беседе, он заикнулся:

•      Я уверен, что деньги от продажи своей московской квартиры ты потратишь на обучение сына.

•      С какой это радости? – откликнулась я. – Сын может взять кредит на учебу, который выплатит очень быстро, учитывая хорошую зарплату после колледжа, а вот я в этой стране уже не смогу реализовать себя. Квартира – единственное вложение, которое у меня есть и на которое я смогу надеяться в старости. Вне зависимости от того, будет ли она в Москве или я ее продам и вложу эти деньги куда-нибудь здесь. А сыну я дала все, что смогла – я уехала из Москвы ради него.

По-моему, он меня не понял тогда. Я же, в свою очередь, очень хорошо поняла его дочек и первую жену. Для них Вадик являлся доброй дойной коровой, не смотря на то, что старшей уже было за двадцать, а жена являлась миллионершей.

•      Моя дочь объявила мне, что следующей ее машиной будет Мерседес, – с гордостью объявил мне Вадим как-то.

Имея такого папочку, я даже не сомневаюсь, подумала я. Наверное, разочаровавшись в жизни и женщинах, он решил жить дочерями. Наивно полагая, что это навсегда. Я очень любила своего сына, но была другого мнения о вложении денег в детей.

Проходя мимо одного из баров, я услышала зажигательную мелодию.

•      Давай зайдем, – предложила я Вадиму.

В баре было не протолкнуться. Звучали латинские мелодии, народ танцевал и я не могла сдержаться:

•      Пойдем потанцуем, растрясем ужин, – потянула я за руку Вадима.

•      Я так не могу… – стал сопротивляться он после нескольких минут танцев. – Что ты вытворяешь? Ведь люди повсюду!

После нескольких выпитых коктейлей кровь во мне бурлила и я танцевала латинские танцы так, как их танцуют там, в Латинской Америке: зажимала ногу моего партнера между своих ног и плавно раскачивала бедрами в такт мелодии. Нет, ему это не подходит тоже. Люди, видите ли, смотрят! Что за ханжество!

•      Хочешь, танцуй! Я подожду тебя за столиком, – надуто сказал Вадим и отошел.

Я вспомнила, что мы вытворяли на танцплощадке с Рустамом под эти же мелодии… И мне стало грустно. Наверное, дядечки под пятьдесят чувствуют себя слишком старыми для таких танцев. Но главное ведь не сколько тебе, а на сколько ты себя чувствуешь! Я себя ощущала сейчас на двадцать пять. Ну, максимум на тридцать. Было грустно от того, что в последний вечер на корабле нельзя расслабиться по-настоящему и самое большее, что мне может предложить мой кавалер – это коктейль «Мохито» в баре.

Надо ли говорить, что я очень быстро завершила одиночные показательные выступления, так как стала ловить на себе многозначительные взгляды искателей приключений, и мы вышли из бара. Идти больше было некуда и мы отправились в каюту.

•      Завтра рано вставать, давай будем ложиться, – предложил Вадим.

После такого «надутого» дня вряд ли он захочет заняться любовью, думала я. Но терять мне уже было нечего: или пан или пропал. Иногда это помогает в ссоре. И я стала инициировать «интеркорс», понимая, что совершаю очередную глупость.

•      Ника, не хочу я. Понимаешь? Человек может не хотеть заниматься сексом, – резким тоном сказал Вадим.– особенно после того, что ты мне сказала.

•      Вадик, ты можешь мне сказать, что тебя так обидело? – поинтересовалась я.

•      А ты не знаешь? – наивным голосом поинтересовался он.

•      Нет, я не знаю и не имею представления на что можно было так обидеться, – и это было абсолютной правдой. – Ведь всегда лучше поговорить и выяснить, чем молча держать обиду в себе. Может, ты все неправильно понял.

•      Подумай и вспомни, – Вадим явно не желал решать проблему совместно.

•      Я не понимаю зачем мы, двое взрослых людей, играем в игру «отгадай». Когда можно спокойно все разъяснить.

•      Спокойной ночи, Ника. Успокойся, завтра будет все хорошо, – сказал он и повернулся ко мне спиной.

Я долго не могла заснуть, пытаясь вспомнить, что же его так обидело. Было горько, обидно и больно. Мой длинный язык всегда бежал впереди меня и я немало страдала от этого по жизни. Заснула я, когда в окне забрезжил рассвет. Но сон мой не был продолжительным и спокойным. Теплоход прибывал в Майами в восемь утра и уже часов с шести я слышала шум за дверью каюты – народ суетился перед прибытием.

•      Нам надо стараться выбраться первыми, – сказал мне Вадим, когда я проснулась окончательно. – иначе вся процедура займет очень много времени.

Пройти таможню не заняло много времени и вот, мы уже едем через Даунтаун. День только начинался и солнышко ласково грело через открытый люк машины. Мой последний день пребывания в Майами и, по всей видимости, мой последний день с Вадимом. Пальмы, растущие вдоль дороги, шуршали своими ветвями, перебираемыми ветром, как бы подтверждая мои опасения: «Да, ты его больше не увидишь-шь-шь». Но почему? Почему? Что произошло? В чем моя ошибка? Ведь несколько дней назад все так хорошо начиналось! Я не находила ответ на свой вопрос. Вадим был спокоен и сдержан. Ровно настолько, чтобы дать мне понять, что мои опасения верны.

Приехав домой, сразу же отправилась спать – я устала от натянутости и неясности отношений уже за эти пару часов только начавшегося дня.

•      Разбуди меня через часок, – попросила я Вадима.

Открыв глаза и посмотрев на часы, я обнаружила, что проспала четыре часа.

•      Почему ты не разбудил меня, я ведь просила! – обратилась я к Вадиму, сидящему в своем кабинете.

•      Ты так сладко спала… Мне жалко было тебя будить, – ответил он. – сейчас поедем перекусим – ты, наверное, голодна…

•      На Майами надвигается сильный ураган, – сказал мне Вадим во время обеда, – возможно, это случится сегодня ночью. Ужасное ощущение, когда бьются стекла в домах. Последствия последнего урагана мы долго наблюдали. Заколоченные фанерой разбившиеся окна в домах, вырванные с корнем пальмы, грязный берег океана, откуда вынесло всякий мусор.

•      Что у тебя с работой слышно? – поинтересовалась я. – Никаких новостей?

Вадим рассказывал мне, что ситуация на работе шаткая и, в первую очередь, если будет сокращение, уволят его. Естественно, радости этот факт не прибавлял.

•      Ты ведь хороший специалист, – успокаивала я его, – уволят, найдешь что-нибудь.

•      Ника, в Майами не так просто найти хорошую работу, – возразил мне Вадим.

Учитывая сплошные негативные новости, настроение у него было на нуле. До моего самолета оставалось еще несколько часов. На душе у меня скребли кошки и я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.

•      Мне нужно заехать к знакомому, это быстро. Ты не против? – поинтересовался Вадим.

Он поставил диск с грустными мелодиями. Мужчина пел красивым хрипло-гнусавым голосом на португальском языке, периодически к нему присоединялась женщина. Это и явилось последней точкой для меня. Слезы, не спрашивая моего согласия, сразу же подступили к горлу. Я стала судорожно глотать – еще не хватало разреветься! Но сдерживать себя я уже не могла. Влага появилась и в моих глазах. Не смотря на полное отсутствие солнца, я одела солнечные очки. А мелодия все лилась, лилась… Так же, как и мои слезы. БМВ Вадима торжественно плыл, как корабль, среди колышущихся на ветру пальм. Я смотрела на него, на его профиль и не могла сдерживаться. Все мои старания дышать глубже и дергать себя за кончик носа не привели ни к чему.

•      Вадим, ты бы не мог выключить эту мелодию? Очень грустная. Пожалуйста, – попросила я срывающимся голосом.

Он внимательно посмотрел на меня и выключил магнитолу. В этот момент мы подъехали к зданию, возле которого уже стоял человек, нужный Вадиму. Он вышел из машины.

Господи, что делать? Я знала, что остановиться не смогу. Очень долго страдая после первой разлуки и ожидая этого момента, этой поездки, надеясь на то, что наши отношения станут более зрелыми, ясными. А получилось все с точностью до наоборот. Я не могу обуздать себя в отношении Вадима, как и не могу подчинить себе свои чувства и свои слезы сейчас. Слишком долго я надеялась и ждала. Это было все равно, что опять порезать недавно зажившие раны и сыпать на них соль. Мне надо было выплакаться – стало бы легче. Но не сейчас. Нет, нельзя показывать свою слабость. Ни в коем случае. Я сделала несколько глубоких вдохов и покорила свои слезы.

Приехав домой к Вадиму, легче не стало. Я уже достаточно накрутила себя и слезы постоянно подступали к горлу. Выйдя на балкон, присела в кресло. Вадим разговаривал с кем-то по телефону в комнате и я, как мазохистка, слыша его голос, постоянно повторяла себе: « Я больше никогда его не увижу, не услышу его голос». Слезы не заставили себя ждать. Я смотрела на залив и еще больше раззадоривала себя. Песня на португальском языке постоянно звенела в ушах, прибавляя страстей.

•      Ника, ты где? – услышала я его голос. Я пыталась подавить свои всхлипы. Благо, уже было темно и он не мог заметить мои красные от слез глаза.

•      Что ты здесь делаешь?

•      Ничего, – я старалась, чтобы голос звучал спокойно, – панорамой любуюсь.

•      Ну-ка посмотри на меня, – он все-таки почувствовал мое состояние. – Это еще что такое?

•      Оставь меня в покое, пожалуйста. – попросила я.– Что-то накатило. Сейчас все пройдет.

•      Ты уверена, что все в порядке? – поинтересовался Вадим.

•      Все нормально, – кивнула я головой.

Вадим вошел в комнату, оставив меня наедине с моими слезами. А что он мог мне сказать, чем он мог утешить? Обнять и сказать, что все будет хорошо, мы поженимся, будем жить долго и счастливо и умрем в один день? Нет. Он никак не мог мне помочь, так как знал, каких слов я жду от него. А он мне их говорить не собирался.

Через пару часов мы поехали в аэропорт. Ехали молча. А что говорить? Каждый понимал, что эта встреча будет последней. Пальмы сильно раскачивались, прогибаясь под сильными порывами ветра, извещающего о разбушевавшейся стихии. Подъехав к аэропорту, Вадим только притормозил, чтобы высадить меня. Никаких проводов, поцелуев, прощаний и надежд на предстоящую встречу. Просто притормозил. И высадил, как пассажира. Наверное, я и была пассажиром в его жизни. Села к нему в машину и вышла из нее. Не более того. Не оставляя глубоких незаживающих ран в душе, какие были у меня. Может, надо воспринимать все легче?

А может, не каждый так может…

Жизнь продолжалась, но без него…

После приезда все опять вошло в свое русло. Данька пошел в школу, а я продолжала охватывать две работы. В медицинском офисе меня все раздражало, но уволиться я не имела права – заработок Леонида не обещал быть вечным.

Вадим мне больше так и не позвонил. Я старалась проводить сама с собой психологические тренинги, на которых внушала себе, что моей вины в этом нет. И так получилось бы при любом раскладе. Это человек, который сам не знает, чего он хочет. По всей видимости, он живет прошлым, вспоминая, может быть, свою первую жену или вторую, и пытается сравнивать каждую последующую женщину с ними. Он живет какими-то несбыточными фантазиями. Он депрессивный, пессимистично настроенный скептик, – уговаривала я себя. «Но тебе с ним хорошо и уютно», – услужливо подсказывал внутренний голос.

Сегодня я собиралась на день рождения Казимира, супруга Лины. Она решила устроить ему «secret party” в известном бруклинском ресторане «Император». Эдик, сосед, тоже был приглашен и мы договорились поехать вместе. Сентябрь в Нью Джерси, пожалуй, один из самых любимых мною месяцев. Еще по-летнему тепло, но нет изнурительной жары и влажности. Долго не раздумывая, я одела шелковую юбку красного цвета, состоящую из трех полотен разных оттенков, перехлестывающихся друг с другом и черного цвета топ, который выгодно делал из моего второго полный третий размер груди. Завершали ансамбль черные босоножки, переплетенные на щиколотке. Забрав волосы с висков и завязав их в высокий хвост « а-ля Дженнифер Лопес», я, посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна полученным результатом. Все еще сохранялся загар, приобретенный в круизе, и я выглядела прекрасно.

•      Красота – страшная сила, – весело подмигнув своему отражению в зеркале, я вышла из квартиры.

•      Мы уже опаздываем, где ты ходишь? – встретил меня Эдик упреками, не забыв одновременно «сфотографировать», окинув взглядом с ног до головы. Сегодня на нем был светлый костюм, сидящий как влитой. – Мы же спиртное везем – нам нельзя опаздывать.

•      А почему мы везем? – недоуменно поинтересовалась я.

•      Для Казимира это ведь сюрприз – он не знает, что там компания его ждет. Как же Лина повезет выпивку?

•      А…ну да, – согласилась я.

«Инфинити» Эдика отличалась стерильной чистотой. Казалось, он и не ездит на этой машине. Мне никогда не удавалось содержать салон автомобиля в такой чистоте. В чем секрет, интересно? Я не считаю себя грязнулей, но тем не менее… Играла какая-то русская музыка. Эдик, много лет проработавший таксистом в Нью Йорке, старался ехать «огородами», зная, что можно попасть в пробку субботним вечером. Тем не менее, после Баттери Тоннель, пробки нам не удалось избежать.

•      Ну вот, – начал он нервничать, – все собрались, а нас, то есть спиртного, нет. Я так и знал.

•      Не переживай, – я старалась его успокоить, – Лина с Казиком тоже ведь едут этой дорогой. Наверняка, где-то рядом с нами стоят.

Ресторан «Император» размещается на Брайтоне. Название само говорит за себя. Все помпезно, по-императорски. За каждым красиво сервированным столом отмечалось какое-то событие. Эдик быстро заметил знакомые лица из приглашенной компании. Лина с Казимиром, по сценарию, должны были зайти тогда, когда все гости будут в сборе. Стол, как всегда в русских ресторанах, ломился от изобилия еды. И вот, наконец, появился нарядный смущенный именинник в сопровождение Лины и мы закричали: «Сюрприз!» Все явилось полной неожиданностью для юбиляра, как планировалось, и он был растроган до слез. Наконец, все расселись и банкет пошел по заранее написанному сценарию: холодные закуски, тосты, горячие закуски, тосты, шоу и десерт. Степень опьянения тоже, для многих, была по одному и тому же сценарию: легкое опьянение, развязавшийся язык, веселье, танцы, сильное опьянение, голова в салате и невозможность ничего вспомнить на следующий день. Сидя рядом с Эдиком и наблюдая как он, не останавливаясь, пьет водку, я встревожилась:

•      Эдик, нам ведь домой ехать.

•      Не переживай, доедем, – степень опьянения была уже далеко не первая.

•      Я переживаю, потому что мы на твоей машине, – продолжала настаивать я.

Но Эдик меня уже не слушал. Он нашел знакомых и перебрался за соседний стол. Во время танцев он так выплясывал, что веселил всех присутствующих в зале. Первым номером выступления была «цыганочка», а потом танго со стулом. Пришло время уезжать. Я, опасаясь за состояние Эдика, вызвалась повести машину.

•      Никогда этого не будет, – сказал Эдик заплетающимся голосом, – чтобы женщина вела мою машину. Ты мне не доверяешь?

•      Конечно доверяю, – как можно спокойнее старалась я заверить своего соседа, – но если тебя остановят в таком состоянии, у тебя будут очень большие неприятности. Зачем рисковать, если я могу повести? Сейчас поздно, машин немного…

Я знала, что он очень часто ездит за рулем сильно выпившим. Но в данном случае я боялась и за свою безопасность.

•      Мать, не бойсь-сь, садись-сь. Довезу в лучшем виде, – пробасил Эдик.

Машину бросало с правой полосы в левую и обратно. Музыка орала на полную громкость. Зачем я с ним связалась, думала я, периодически хватаясь и выворачивая руль. Могла бы поехать с Линой назад. Предел моему терпению наступил, когда выезжая из Баттери Тоннеле, Эдик, заехав на бордюр, чуть не притерся о стенку тоннеля. Наверное, он заснул на какой-то момент. Нервы мои были на взводе – все это время он еще и нарушал скоростной режим. Не в сторону уменьшения, разумеется.

•      Все, или я сажусь за руль, – категорично сказала я, – или беру такси. С тобой дальше не поеду. Останови машину! Я хочу нормально доехать домой. И если твоя жизнь для тебя ничего не значит, то я своей не собираюсь рисковать. Ради чего?

•      Ладно, ладно, – примирительно сказал Эдик, – останавливаю.

•      Как будто сразу нельзя было так сделать, – продолжала бурчать я, садясь за баранку.

Благополучно припарковав его «Инфинити» в подземном гараже, мы зашли в лифт, который остановился на четвертом этаже, выпуская Эдика.

•      Может зайдешь? – спросил он с надеждой.

•      Эдик, спокойной ночи, – сказала я, целуя его, как обычно, в щеку, но ему этого было мало и он страстно впился в мои губы.

•      Эдик, мы хорошие друзья, – сказала я ему, отрываясь, – и я люблю тебя. Как друга. Давай сохраним это чувство – не так часто оно бывает между мужчиной и женщиной.

Через несколько дней мне позвонила Лина и сообщила, что со мной хочет познакомиться молодой человек. Может, не очень молодой…

•      Где ты его взяла? – поинтересовалась я.

Оказалось, один из гостей, присутствующих на дне рождения Казимира, тайно работая папарацци, сделал мою фотографию и показал своему другу, которому я очень понравилась.

•      Ничего себе, – только и смогла произнести я. – таким образом я еще не знакомилась.

•      Да, – оживленно продолжала Лина, – представляешь?

Я вспомнила толстенького дяденьку, сидящего в противоположном конце стола. Конечно, он не мог претендовать на мою благосклонность, так решил хоть другу угодить.

•      А что за друг? – поинтересовалась я. – Такой же пончик, как и сам папарацци?

•      Нет, – засмеялась Лина, – очень симпатичный. Я его сегодня видела. Я сказала Коле ( папарацци), что ты у нас девушка серьезная и с кем попало встречаться не будешь… И я должна лично оценить кандидата. Ну так он сегодня прибежал ко мне стричься. Хотя обычно стрижется только у одного и того же мастера в Манхэттене, – со значением добавила Лина.

•      Ну и… Что он из себя представляет? – торопила я ее.

•      Проверку прошел. Очень высокий, правда. Но и ты у нас не Дюймовочка. Интересный. Ко всем его плюсам, очень обеспеченный. Так что, дать ему твой телефон? Он мне уже звонил после стрижки.

•      Ну давай, раз так. Посмотрим, что за один, – великодушно позволила я.

Буквально через минут десять на моем мобильном высветился незнакомый доселе номер. Шустрый, однако, – подумала я.

•      Ника, здравствуйте, – приятный голос, – мне Ваш телефон дала Лина.

Беседа пошла своим чередом и мы договорились встретиться на следующий день. Посмотреть друг на друга.

В назначенное время возле моего подъезда стоял «глазастый» Мерседес серебристого цвета, хозяин которого даже не удосужился выйти из машины.

•      Привет, – сказала я, открывая дверь автомобиля и устраиваясь на кожаном сиденье.

•      Добрый день, – ответил Михаил, внимательно рассматривая меня.

Брюнет, интеллигентное еврейское лицо, большие карие глаза за стеклами массивных очков. Все крупное: нос, рот. Да и сам он – не «мальчик с пальчик». Колени его длиннющих ног подпирали руль.

•      Ну что, сходство с фотографией есть? – пошутила я, чтобы как-то заполнить паузу, возникшую во время пристального осмотра.

Михаил улыбнулся и расслабился.

•      Поедем поужинаем? – предложил он.

•      Можно, – согласилась я.

За ужином я узнала, что он разведен и у него есть сын, который живет с матерью в другом, соседнем, штате, но частенько навещает отца.

•      Мы с ним большие друзья, – гордо объявил Михаил.

Еще один сумасшедший еврейский папаша, – подумала я. Михаил относился к типу мужчин, которые серьезны, не обладают чувством юмора, умны и успешны в своей профессии, но так и не научились ухаживать за женщинами. Он не мог влюбить в себя, о нет! Это не Вадим, от речей которого начинала кружиться голова. Он не был дамским угодником, относясь к типу мужчин, которых надо завоевывать самой. О таких говорят: « Она его женила на себе». Если, конечно, он нужен. Михаил соответствовал типажу профессора в университете или академика. Долговязая нескладная фигура и дорогие очки в роговой оправе полностью завершали образ.

Ужином, равно как и знакомством, остались удовлетворены оба. На следующий день Михаил позвонил мне с предложением отметить вместе Рош а-Шана – еврейский Новый Год. У него дома.

Работая в медицинском офисе, я с каждым днем узнавала что-то новое. В частности, о еврейских традициях и праздниках, которые чтились и к которым здесь относились с большим уважением. Рош а-Шана явился первым из многочисленных праздников, о котором я приобрела познания здесь. Люба сообщила мне, что надо есть яблоки с медом, орехи и фаршированную рыбу – для здоровья и богатства в следующем году. Я поспешила предупредить Михаила, чтобы он купил необходимые продукты. Он, будучи евреем и живя в этой стране много лет, не имел понятия, как встречать еврейский Новый Год. Вечером, после работы, переодевшись и захватив бутылку красного вина, я отправилась к нему домой.

Михаил жил недалеко от меня, в самом престижном и дорогом городе Нью Джерси, рядом с Вашингтон Бридж. Его кондоминиум выгодно возвышался на холме одной из маленьких тихих тупиковых улочек. Дом был трехэтажным – первый этаж являлся гаражом для машин, два других занимали двухэтажные квартиры, коими являлись все апартаменты в этом кондоминиуме.

Мой новый кавалер встретил меня на гостевом паркинге и мы поднялись к нему в квартиру. Большая гостиная с камином, кухня, отделенная от гостиной «островом» и гостевой туалет – все это размещалось на первом этаже квартиры. Огромная терраса, размером с две комнаты, открывала вид на Манхэттен.

•      Как красиво! – искренне выразила я свой восторг, выйдя на нее.

Уже стемнело и Эмпайр Стэйт Билдинг светился огнями. Весь Манхэттен как на ладони… Да, вид на миллион!

•      Ну, давай праздновать, – предложила я.

•      Я купил все, что ты просила, – отчитался Михаил.

Я стала накрывать на стол – а ставить-то оказалось нечего.

•      А что мы будем кушать? – поинтересовалась я. – Ведь яблоки и орехи – это не основная еда.

•      Рыбу, – наивно сказал Михаил, – вот я как раз был в Бруклине сегодня и купил. – он показал на пластиковый контейнер, в котором лежало два маленьких кусочка фаршированной рыбы.

•      Кусочком фаршированной рыбы сыт не будешь, – заявила я. – У тебя есть что-нибудь в холодильнике?

«Хороший кавалер, – подумала я. – То ли недалекий, то ли жадный. Он ведь знает, что я сразу после работы. Решил накормить меня орешками с яблочками.»

•      Ну, пельмени были, – ответил Михаил.

•      Пельмени я не ем. – категорично заявила я, – Давай пока вино, что ли, откроем.

•      Давай, – согласился Михаил, доставая штопор и рассматривая этикетку на бутылке. – О, хорошее вино. Французское, – заметил он.

•      Должно быть неплохое, – заметила я, вспомнив стоимость бутылки.

•      Ты разбираешься в винах? – удивился Михаил.

•      Есть немного, – скромно ответила я.

Он долго не мог откупорить бутылку – мне пришлось это сделать самой.

•      Я сейчас закажу что-то поесть, – объявил Михаил. – Суши хочешь?

•      Хорошая идея, – одобрила я.

•      Я, честно говоря, не очень голоден. В Бруклине хорошо поел, так что только для тебя, – заявил хозяин дома.

На десерт мы макали кусочки яблок в мед, запивая вином. Язык у Михаила развязался и он много рассказывал – в основном, о своей работе и способностях с легкостью зарабатывать деньги, не выходя из дома. С его слов можно было понять, что он один из лучших в своем деле. Когда ужин был закончен, он предложил мне посмотреть второй этаж квартиры.

•      Это джакузи, – открыл он дверь в еще одну ванную комнату, на втором этаже,– для гостей, в основном. Моя спальня, спальня моего сына, когда он приезжает. А это мой кабинет. Проходи, покажу тебе что-то, – предложил он.

Я вошла в кабинет. На письменном столе стоял компьютер, во весь экран которого красовалась моя фотография. Да, учитывая мою нефотогеничность, вышла я здесь очень удачно. Этакая сексапильная красотка. Наверное, сказался экспромт. Еще несколько уже напечатанных на принтере копий лежали здесь же. На столе.

•      Хорошая фотография, – похвалила я.

•      Мне тоже очень нравится, – довольно сказал Михаил. – давай я сфотографирую тебя еще, – предложил он. – Прямо в этом кресле – ты хорошо смотришься. Как директор.

•      А я и есть директор. – ответила я с улыбкой, – Была им, – уточнила я. – в Москве.

Он сделал несколько кадров и мы спустились назад, на первый этаж.

•      Давай посидим на террасе, – предложила я.

Ночная панорама Манхэттена завораживала, притягивала взгляд. Можно было только представить себе, сидя в удобном кресле и потягивая хорошее вино в тишине тупиковой улице Нью Джерси, что творится там, совсем недалеко, через реку Гудзон, в мировой столице.

•      Хотела бы я иметь такой балкончик, – шутливо заметила я, – Здесь можно и барбекю сделать и сад развести. Делаешь барбекю?

•      Иногда, очень редко. Вот последний раз на День независимости, с друзьями.

•      Ты мне очень нравишься, Ника! – признался вдруг Михаил и впился в меня своими губами.

Именно впился – целоваться он не умел совсем. В Америке есть выражением “good kisser”. Так вот то, что пытался сделать сейчас Михаил было совершенно противоположно этому. Он был настолько bad kisser, что хотелось спросить его: «Ты делаешь это впервые?» Он как будто хотел не поцеловать меня, а клюнуть. Я с ужасом ждала, что он захочет повторить свою попытку. Когда через несколько минут он клюнул меня опять, я, насколько могла нежно, предложила:

•      Давай, теперь я научу тебя целоваться?

•      Ну, давай, – с улыбкой согласился он, добавив с издевкой, – она меня будет учить целоваться… – По всей видимости он считал себя «профи».

Я бы не делала этого ни в каком случае, но еще один клевок Михаила не смогла бы пережить без сарказма. Однако, он был необучаем….

Узнав, что обычно гуляем в одном и том же месте, мы договорились в следующий выходной объединить наши усилия. В воскресенье, подъехав к его дому, я увидела Михаила, ожидающего меня. Спортивный прикид: шорты-майка. Длинные ноги-циркули, выглядывающие из-под шорт, казались еще длиннее. Неспортивное телосложение его не притягивало взгляд, отнюдь! Я часто совершала свои прогулки под Вашингтон Бридж, возле Гудзона. Это место начиналось как раз через дорогу от улицы, на которой проживал Михаил.

•      Надо же, – веселился Михаил, когда мы спустились к реке, – я так часто гуляю здесь. Может быть, мы с тобой и пересекались когда-то.

•      Вполне вероятно, – откликнулась я.

•      А мне всегда не с кем было гулять. Вот, наконец, нашел компанию.

Мы прошли до самого тупика, где заканчивался паркинг для яхт и катеров. Здесь можно подойти к самой реке, постоять на камнях. Я очень любила это место и могла долго медитировать здесь, сидя на камне и глядя через Гудзон, на «аптаун» Манхэттена. Михаил устроился на скамейке и привлек меня к себе, усадив к себе колено.

•      Я так рад, что познакомился с тобой, – сказал он. – как ты смотришь на совместное путешествие в недалеком будущем?

«Еще один хочет меня осчастливить путешествием», – подумала я.

•      Давай поедем в Майами, – сказал он.

«Что же у них дальше Майами дело-то не идет? Как медом намазано!» – удивлялась я.

•      Мы можем поехать на моей машине. – разошелся Михаил не на шутку. – На машине здорово… Везде останавливаться можно.

Я была более негативно настроена на счет путешествия на машине. И на счет Михаила. Я пока не могла понять, нужен ли он мне вообще. Вроде бы он и не отталкивал… Но не было в нем чего-то, что завело бы, от чего загорелись бы глаза. Понаблюдаю еще немного, подумала я. Все должно открыться очень скоро.

В следующую субботу он пригласил меня поужинать вместе. В очень популярный ресторан, где места нужно бронировать заранее, особенно вечером выходного дня, о чем я и сообщила Михаилу.

•      Вот еще, глупости, – отозвался он. – два места всегда найдутся.

•      Мое дело тебя предупредить, – сказала я. Меня начала раздражать его упрямая самоуверенность.

Когда мы обнаружили возле ресторана толпу людей, ожидающих своей очереди быть посаженными, Михаил улыбнулся в свое оправдание:

•      Ну, бывает!

•      Я ведь не первый раз здесь. Предупреждала тебя!

Взяв номерок, мы отправились коротать время на набережной вдоль Гудзона. Михаил опять рассказывал о своей работе, не забывая восхвалять себя, любимого. Наверное, он действительно умен и профессионален,– думала я, слушая его повествование. Имея хорошее финансовое образование и отлично развитую, никогда не подводящую его интуицию, он служил в финансовой корпорации советником-прогнозистом.

•      Со мной даже риелторы советуются! – продолжал хвалиться он. – Я в недвижимости тоже очень хороший прогнозист. Когда я покупал свою квартиру, моя мама схватилась за голову: «Дорого!» Сейчас цена квартиры увеличилась в несколько раз.

•      Молодец! – похвалила я его.

После ужина Михаил предложил поехать к нему домой.

•      Завтра воскресенье. Торопиться некуда, – мотивировал он свое предложение. – посмотрим кино.

Мы сидели на террасе, потягивали вино. Михаил периодически «клевал» меня. Потом отправились смотреть какой-то фильм, во время которого мой кавалер приступил к более решительным действиям. Третье свидание, подумала я, об этом он хорошо осведомлен. Я совершенно не была настроена на его лад и попытки завершились крахом. Я чувствовала, что не надо себя заставлять встречаться с ним – у нас ничего не получится. Он меня начал раздражать. «Зачем все это?» – задавала я себе вопрос. Только, чтобы не быть одной? После Вадима я вообще была настроена очень негативно по отношению ко всем мужчинам. Не представляя, каким должен быть тот один, чтобы я перестала думать о нем, Вадиме, и невольно сравнивать всех с ним.

•      Ника, так я завтра заеду за тобой в пять часов, – на прощание сказал мне Михаил.

•      Зачем так рано? – поинтересовалась я.

Мы собирались пойти в кино. Только что вышел на экраны The Departed с Ди Каприо. Мы заранее планировали посмотреть этот фильм и мне уже не хотелось отказывать Михаилу в этом последнем свидании. О том, что оно будет последним, я решила сегодня.

•      Ты не представляешь, сколько там будет людей – ведь первый день фильм выходит на экран.

•      Окей, но не за час же приходить! – возразила я. Мне хотелось сократить свидание до минимума. Или вообще не пойти на него.

•      Ника, ты не понимаешь. Мне очень тяжело высидеть с моими длинными ногами на обычном месте полтора часа. Обычно я захожу в зал первым и занимаю специальное место – там, где можно вытянуть ноги. Таких мест немного.

За какие же грехи мне попадаются такие кадры, – думала я. Копыта ему не вытянуть!

•      В зал ведь не пускают за час! – я пыталась продолжать спорить с ним – уже на зло. – Там идет предыдущий сеанс.

•      Правильно, люди выходят, зал убирают и мы должны стоять первыми, чтобы зайти.

•      Хорошо, – вздохнула я, – заезжай в пять.

На следующий день у меня было огромное желание позвонить Михаилу и сказать, чтобы в кино шел без меня, но совести не хватило. Ровно в пять он стоял под подъездом. Кинотеатр был рядом и, купив билеты, у нас оставалось очень много времени до начала. Михаил двинулся по направлению к залу.

•      Я пойду занимать очередь, – мотивировал он свое продвижение.

В коридоре возле зрительного зала было темно и пусто – никому не надо было занимать очередь заранее, чтобы протянуть ноги. Из стеклянной двери для выхода зрителей призывно зазывало солнце.

•      Ты как хочешь, – сказала я, – а я пойду на улицу. Еще сорок пять минут до начала и я не собираюсь стоять в душном темном коридоре.

•      Ладно, выйдем, – нехотя согласился Михаил.

Кинотеатр находился на набережной Гудзона и мы медленно пошли вдоль реки. Шли молча. Говорить было не о чем. Михаил нервно посматривал на часы.

•      Все, поворачиваем назад, – скомандовал он, – уже тридцать минут осталось.

Я его начала тихо ненавидеть, но решила спустить все на тормозах и не портить себе вечер. Последний вечер с ним. Возле зала топтались несколько таких же предусмотрительных зрителей и Михаил изменился в лице.

•      Вот, уже опоздали, – нервно сказал он мне.

Через некоторое время стали выходить люди с предыдущего сеанса. Не успели еще зрители покинуть зал, как Михаил, всех расталкивая локтями, устремился вперед. К вожделенным местам! Я, не торопясь, стала подниматься по лестнице за ним. Он уже махал мне откуда-то из середины зала, размахивая своими длинными руками.

•      Слава Богу, успели! – выдохнул он.

Но не тут то было. Не успел он комфортно протянуть свои конечности, как всех, кто уже устроился для просмотра, попросили покинуть зал. Для уборки.

•      Никуда не уйду отсюда, – объявил он.

Я стала спускаться по лестнице, вслед за другими законопослушными людьми. Михаил в это время пререкался с уборщицей. Наконец, воздвигнув длинное тело, он пошел на своих ходулях вниз. При входе в зал стояла очередь из тех, кто спустился вместе со мной. Первыми была интеллигентная пожилая пара. Михаил, не церемонясь, встал перед ними. Они недоуменно пожали плечами, выразив свое неудовольствие, и что-то сказали ему.

•      Я был первым при входе в зал, – во всеуслышание заявил мой кавалер, – и буду первым опять.

•      Мне нужны места, где можно вытянуть ноги, – резонно заявил он паре, когда они попытались возразить ему.

Я стояла рядом и сгорала от стыда. Может быть, в России эта сцена не вызвала бы ни у кого удивления – это норма. Поругаться, поспорить, набить морду. Здесь же это нонсенс. Мне казалось, что на нас все смотрели даже после фильма, когда мы выходили на улицу.

На следующий день Михаил позвонил мне вечером и сказал, что заболел.

•      Наверное, инфекцию подхватил в кинотеатре, – предположил он.

•      Выздоравливай, – сказала я ему на прощание, порекомендовав несколько рецептов из народной медицины.

Больше я ему не звонила. И он, наверное, все понял. Спустя какое-то время, я узнала от Лины, что он распространил бредовую сплетню: мы расстались потому, что я много требовала от него. В частности, он «якобы не купил мне платье, которое я очень хотела». Ко всем его прелестям, он еще и оказался «бабой». Чтобы оправдать себя в глазах своего друга Николая, Лины и других, кто интересовался нашими отношениями в маленьком городке на берегу Гудзона, где все русские знали друг друга. Ведь таких, как Михаил не имеет права бросить никто! Просто, по определению…

Осень

Душа не переставала саднить и ныть… По Вадиму. Время не лечило. Я продолжала исповедоваться Лине, моей, в общем-то, единственной приятельнице сейчас, – отношения с Машей постепенно сходили на нет.

•      Ты знаешь, наверное, мой удел остаться одной, – задумчиво произнесла я, потягивая кофе в маленькой кофейне на берегу Гудзона. – значит, так тому и быть. Я представляю, кого бы хотела видеть рядом с собой, в идеале. Может быть, я завысила планку, не знаю… Но опускать ее не собираюсь. Уж лучше быть одной, чем лишь бы с кем попало.

•      Что за глупости? Я уверена, что есть тот единственный, который предназначен только для тебя. И ты его еще встретишь! – с оптимизмом в голосе пообещала мне Лина.

•      Спасибо тебе, Линочка, за хорошие слова, – я была признательна ей, что она выслушивает меня и подбадривает, – но я ведь не сижу на одном месте. Смотри, сколько попыток сделала – ничего хорошего из этого не вышло. Получается, как закон подлости: если хотят меня – не хочу я. Как только кто-то подходит мне – а их было всего два человека – они не настроены серьезно…

•      Никуля, все будет хорошо! – а что она могла еще мне сказать?

•      Я не уверена, что после Вадима с кем-то захочу встречаться… – задумчиво протянула я. – Извини, наверное, я повторяюсь и начинаю тебя раздражать этим. Я понимаю, но мне не с кем больше обсуждать эту тему.

•      Брось! На то и друзья, чтобы выслушивать и советовать. Знаешь, – вдруг сказала Лина, – я тебе могу порекомендовать одну женщину. Ее зовут Галя. Она гадает на картах. На особых картах – я таких не видела никогда. Потомственная гадалка, из бухарских евреев, живет в Квинсе. Мне она как-то помогла в свое время. Хочешь, съезди, может тебе это хоть как-то облегчит страдания по несостоявшемуся кавалеру. Я уверена, что она прояснит ситуацию с ним.

•      Это хорошая идея, – отозвалась я, – в Москве мне тоже помогала одна ясновидящая. Мне надо, чтобы кто-то мозги на место поставил – я ведь под знаком Рыбы по гороскопу. Очень мнительная, подвержена чужому мнению и пребываю в постоянных сомнениях.

•      Вот и поезжай, – одобрила Лина.

Ехать одной не хотелось и я предложила Маше составить мне компанию – она не была уверена, стоит ли продолжать неопределенные отношения со своим старым бойфрендом. Позвонив предварительно Гале и договорившись о времени, в одно из воскресений, мы отправились в Квинс. Прояснять свою судьбу…

Галя жила в старом здании, типичном для Квинса. Дверь нам открыла черноволосая девушка и мы оказались в прихожей – душной, темной, заставленной мебелью, заваленной вещами. У Гали были посетители, пришедшие до нас, и девушка пригласила нас пройти на кухню. Мы с Машей устроились на маленьком диванчике, стоящем здесь же. Очень тесная кухня, как и прихожая, была завалена-заставлена. Девушка что-то варила в огромной кастрюле, стоящей на плите, периодически помешивая. Было очень жарко – октябрь стоял теплый. Обычно в таких домах включают отопление по графику, а не в зависимости от температуры воздуха за окном. Мы же с Машей привыкли к «здоровой температуре» в квартире – градусов этак семнадцать: ведь в нашем здании жильцы подтапливали сами и только тогда, когда это было действительно необходимо.

•      Как люди живут в такой духоте? – тихонько задала я риторический вопрос Маше. Она только закатила глаза к потолку.

Откуда-то из комнаты раздался плач ребенка. Девушка ушла, а я в этот момент не упустила возможность приоткрыть окно. Мы сидели молча и слышали все, о чем говорят в соседней комнате. У Гали были две посетительницы, одна из которых интересовалась своими отношениями, конечно же, с мужчиной. Ради чего или кого еще придет женщина к гадалке? Голос был взволнован, она заготовила много вопросов, на которые Галя терпеливо отвечала.

Вошла девушка с малышом на руках и опять принялась помешивать в кастрюле.

•      Это Ваш малыш? – поинтересовалась я. – Хорошенький!

•      Спасибо! Нет, это моей сестры, – улыбнулась девушка.

•      А эти дамы закругляются? – поинтересовалась я. Мы уже сидели минут двадцать, – Они давно пришли?

•      Пойду, спрошу у мамы, – отозвалась девушка.

•      Интересно, почему каждый раз, когда приезжаешь к гадалкам, ясновидящим, где угодно – в России, здесь, – надо ждать? – обратилась я к Маше. – Мы ведь приехали к своему времени, платим немалые деньги…

Вся обстановка, запахи, духота и бесполезность затеи начинали оказывать на меня депрессивное воздействие. Мне хотелось бежать отсюда.

•      Мама сказала, что еще пол-часа, – сказала девушка, войдя на кухню.

Проведя пол-часа в сквере рядом с домом, мы вернулись в квартиру. Дамы все еще задавали вопросы и создавалось чувство, что это не закончится никогда.

•      Можно помыть руки? – спросила я девушку.

•      Да, вот ванная – справа по коридору, – указала она мне на дверь.

Ванная производила такое же впечатление, как и вся квартира. Кучи грязного белья были свалены прямо на пол. Раковина, впрочем, как и унитаз, чистотой не отличались. Внезапно, какое-то движение по стене привлекло мое внимание. Громадный таракан черного цвета совершал свой обход, не боясь быть раздавленным. Какой ужас, подумала я, как можно жить в такой грязи, заставленности, захламленности…

Наконец, дамы, задавая последние вопросы на ходу, – Галя мягко дала им понять, что сеанс закончен, но они старались выжать из нее информацию за каждый заплаченный доллар, – стали собираться.

•      Проходите в комнату, – пригласила девушка.

Маша пропустила меня первой и, выйдя из кухни, я столкнулась в коридоре с нашими предшественницами. Бросила быстрый взгляд на них. Типичный «бруклинский вариант»: бриллианты, куча косметики на лице, явные признаки уколов Ботокса…

Я вошла в комнату. Под потолком горела люстра – без нее было бы слишком темно, так как единственное окно упиралось в кирпичную стену соседнего дома. Это удел такого рода старых домов – в Квинсе, Бруклине, Бронксе. Во многих квартирах жильцы вынуждены пользоваться электричеством целый день – дневной свет является дефицитом. Как кроты…

Да, стиль «минимализм» явно не знаком жильцам этой квартиры, – подумала я, усаживаясь в большое кресло с плюшевой обивкой, накрытое ковриком. Даже в советских квартирах, обычно заставленных из-за отсутствия квадратных метров, я не видела такого нагромождения мебели и такой безвкусицы. Несколько сервантов с посудой, два дивана, большие плюшевые кресла, журнальный столик, ковры ( на стенах!) дешевые картины повсюду, фотографии в золоченных рамках. Тут же детский манеж и повсюду разбросанные детские игрушки. Все это умещалось на каких-то восемнадцати метрах жилой площади.

Галя поинтересовалась, что меня волнует. Я описала в двух словах свою «проблему» и достала фотографию Вадима. Она разложила на столе большие карты и стала внимательно всматриваться в них. На фотографию она даже не взглянула.

•      Странно, – промолвила она озадаченно. – твой избранник ( я имею в виду спутник, предназначенный тебе судьбой) должен быть светлоглазым и светловолосым. Я никак не могу понять, он это или нет. Если это другой, то они очень похожи, по крайней мере…

Я смотрела, как она раскладывает карты и мысленно молила, чтобы они подтвердили принадлежность Вадима к моему будущему. Галя же выступала сейчас в роли вершительницы моей судьбы.

•      Ты знаешь, – заключила она, впервые взглянув на фотографию, где мы были изображены вдвоем с Вадимом, – не воспринимай серьезно этого человека. Он добрый, хороший. Но это тип мужчины, который сам не знает, чего он хочет по жизни. Более того, он не знает, чего он хочет от самого себя… Как же он может искать спутницу жизни? Мы таких людей называем «лунный человек».

•      У него вообще никаких чувств по отношению ко мне нет? – расстроенно спросила я. Мир в лице Вадима переворачивался для меня с ног на голову. Я-то надеялась услышать совсем другое.

•      Нет, он хорошо к тебе относится, думает о тебе, но вы не будете вместе. Ты пока еще не знакома с мужчиной, предназначенным твоей судьбой. Это будет позже. Будет брак. Я вижу колечко. Более того, я вижу ребенка на твоих руках – девочку.

•      Наверное, это будет внучка, – предположила я.

•      Нет, я так надолго не загадываю, – опровергла Галя мои предположения. – Сколько твоему сыну лет?

•      Шестнадцать, – ответила я.

•      Нет, это не внучка, – еще раз подтвердила Галя.

Потом, как обычно бывает, когда рассказывать больше не о чем, – вопросов у меня больше не было, – она стала говорить о себе: что не так давно перенесла инсульт, что старшая дочка вышла замуж не за того, кого нужно… И много других, очень личных вещей. Я удивлялась, как она мне, совершенно незнакомому человеку, рассказывает такие подробности. Меня это абсолютно не интересовало, но Галя продолжала исповедоваться. Мое внимание привлек еще один большой таракан, перемещавшийся по ковру на стене. Да, у них здесь большая семейка, – подумала я. В конечном итоге Галя, закончив все свои истории и взяв причитающуюся сумму, отпустила меня.

Как-то, беседуя с Тиной, я рассказала ей о походе к гадалке. Она заинтересовалась и через несколько дней уже отчитывалась мне о «проделанной работе».

•      Сказала, что я еще не встретила своего избранника, – рассказывала Тина, – но впереди брак. Она сказала, что видит колечко.

•      Ну надо же, тоже самое, что и мне, – удивилась я.

•      Две женщины, одна судьба, – развеселилась Тина.

Впоследствии, вспоминая Галю, мы постоянно смеялись над этим изречением Тины. Только позже мы поняли, как она была права!

В один из октябрьских дней я получила сообщение еще от одного кандидата, размещенного на сайте знакомств. Мне стало интересно, когда он назвался капитаном и вызвался покатать меня на собственном катере. Долго не переписываясь, он приехал из Бруклина ко мне, в Нью Джерси. На свидание.

Невысокого роста, крепенький, лысенький, приятное доброе лицо… Павел. Интересен в разговоре, образован, много рассказывал, стараясь придать всему оптимистический расклад. Временно в ожидании контракта, он не работал капитаном дальнего следования, нет. Развлекательный вариант – корпоративные вечеринки, мальчишники с приглашением дорогих проституток .... Для таких дел арендуются корабли, капитаном на которых и служил мой новый знакомый.

После первого свидания у меня не осталось негатива по отношению к Павлу и в следующую субботу я отправилась в Бруклин. Мой новый кавалер пригласил меня провести выходной вместе, познакомиться с его собакой. День стоял прекрасный, солнечный – один из тех октябрьских дней, когда уже не лето, но еще не осень. Бруклин жил своей обычной суетливой жизнью. Бывшие советские пенсионеры катили перед собой тележки с продуктами, другие соотечественники сплетничали возле подъездов на выносных стульчиках. За рулем шикарных дорогих авто гордо восседали преуспевающие молодые бруклинцы с подругами или женами на соседнем сиденье.

Припарковавшись в ожидании Павла возле одного из Брайтонов, я вспомнила, что здесь живет тот самый «сладкоголосый соловей», который никак не мог удовлетворить свои сексуальные потребности и баловал всех своих возлюбленных фруктами в шоколаде. Все рядом, – думала я, в ожидании Павла. Наконец, на противоположной стороне улицы я заметила предмет своего ожидания. Павла. С огромной собакой, которую он периодически одергивал с помощью поводка. Лицо Павла было напряжено, собака пыталась тянуть поводок вперед. Вся ситуация выглядела комичной. Очевидно, собака не прислушивалась к командам хозяина и он ничего не мог сделать с этим. Мне стало смешно. «Мальчик с собакой – символ нашего города!» – вспомнилась фраза из фильма моего детства «Приключения Электроника». Павел в это время перешел на мою сторону и я вышла из машины, чтобы поприветствовать его.

•      Привет, – слабая улыбка вытеснила напряжение с его лица и он чмокнул меня в щеку.

•      Привет! Какой пес красивый! – погладила я животное по холке.

•      Давай, ты встанешь на мое место, я специально держал его для тебя, а мы поедем на моей машине, – предложил Павел.

В Бруклине всегда очень тяжело с паркингом, а особенно в выходные дни, когда многие приезжают сюда за продуктами, даже из других, соседних, штатов.

•      Я тебе покажу пустынный пляж, где мы обычно гуляем, – гордо пообещал Павел.

Мы шли по берегу океана, людей вокруг не было. Пес бежал где-то впереди. Вода, солнце, красивая собака, несущаяся по песку и мягкий голос Павла, о чем-то вещающий… Полная идиллия.

•      Мы можем купить что-то в магазине и поесть у меня дома, – предложил Павел, когда мы, нагулявшись, вспомнили о том, что надо бы и подкрепиться.

•      Давай пойдем куда-нибудь. Здесь есть очень неплохое место, – предложила я, – мы всегда с подругой «отмечались» в нем, когда ездили в Бруклин.

Вот еще, – подумала я, – возьмем с собой! Мы второй раз встречаемся, что за посиделки дома… Я понимала его нежелание тратить деньги – он ведь без работы, но это не мои проблемы. Тем более, что в Бруклине все очень дешево. И, в конце концов, я приехала к нему из Нью Джерси.

•      Хорошо, – согласился Павел, – только собаку заведем домой.

Мы вошли в его квартиру, которая вся поместилась бы в одной моей ливинг рум. Как же можно такую большую собаку держать в такой «клетушке»?-подумала я. Но промолчала. И он еще хотел взять с собой какие-то салаты, чтобы клевать их на этой кухне ( что вернее было бы назвать отсутствием кухни: плита, мойка и маленький столик). Или в этой крохотной гостиной, сидя на диване, который, наверное, никогда и не пылесосился после собаки. Вот уж, поистине, мужики ничего не соображают. Конечно, когда отношения уже сложились, на многое закрываешь глаза и порой, действительно, никуда не хочется идти, а просто посидеть на кухне и пожевать салаты вдвоем. Но сейчас ему ведь надо произвести впечатление!

Изучая меню в небольшом ресторанчике под названием «Блинная», Павел долго соображал, что бы ему заказать. В результате, он обошелся каким-то легким овощным салатом, сославшись на то, что не голоден. Я же, наоборот, уехав рано утром из Нью Джерси на одном кофе, надышавшись океаническим воздухом, могла много чего съесть. Без церемоний я заказала куриную печенку с жареной картошкой и салат. Надо было видеть лицо Павла! Оговорюсь, все это стоило копейки.

•      Давай выпьем кофе, – предложила я Павлу, когда трапеза была окончена. Что может быть лучше чашечки капучино после сытного обеда!

•      Нет, я «пас», – ответил Павел.

Может быть я не права, но мое мнение таково: если у тебя нет денег, то есть вообще нет, зачем затевать эпопею со знакомствами? Ведь ты предполагаешь, что не будешь кормить понравившуюся тебе женщину сказками. Я не говорю о подарках, но пойти поесть или выпить кофе – это норма. Более того, ты ставишь в неудобное положение саму даму. Возьми «тайм аут» до тех пор, пока у тебя в кармане появится нужная сумма на мелкие расходы. Так думала я, направляясь через Бруклин Бридж к себе домой, в Нью Джерси. После обеда мы мило попрощались, хотя лицо у Павла продолжало оставаться сконфуженным.

Поздно вечером, а вернее за полночь, зазвонил мой мобильный. Кто бы это мог быть, так поздно, подумала я, бросив взгляд на экран. Аня ( одна из девочек, работающих у Лени, с которой мы периодически общались). Странно!

•      Ника, привет! – срывающимся голосом поприветствовала меня Аня, – ты знаешь, что случилось?

•      А что случилось? – мне передалось ее волнение.

•      Леня умер, – она плакала.

•      Как…? – только и смогла произнести я. Только вчера я еще разговаривала с ним – он, как всегда, был весел и шутил. – Как умер, что произошло?

•      Разбился на машине, – Аня плакала.

•      Успокойся, – попросила я ее, – как это произошло? Когда?

•      Пока мало, что известно. Сегодня рано утром. Они ехали с рыбалки. Это было где-то на границе с Канадой. Он, сын и Саша, помнишь, работал у нас механиком? Машина перевернулась. У Саши ни одной царапины, у сына какие-то мелкие переломы, Леня насмерть.

•      Господи, – только и смогла произнести я. – как жалко-то!

Аня продолжала что-то рассказывать, всхлипывая, а я думала: как же внезапно может оборваться жизнь, как скоротечно наше существование на этой земле.. Лене было чуть больше сорока. Мама жива. Сын маленький, даже не школьник еще… И все это сейчас ложится на плечи Риты – свой, взрослый, но еще ребенок, мама Лени, маленький, которого нужно поставить на ноги, бизнес. Я вспомнила, как он лихачил, когда я пару раз садилась к нему в машину, и его слова на мои предостережения: « Никуля, я уже столько лет за рулем и в стольких передрягах побывал, что со мной на дороге ничего не может случиться. По определению!» Вот и случилось! Мне было безумно жаль Леню – хорошего, доброго человека, Риту, оставшуюся без него, и маму, пережившую смерть единственного любимого сына.

На следующий день, в обеденный перерыв, я позвонила Тине.

•      Ты уже знаешь? – поинтересовалась я.

•      Ужас, – только и смогла произнести Тина. Не смотря на то, что Леня так жестоко обошелся с ней, она не держала на него зла.

•      Так что же произошло на самом деле, ты знаешь? – спросила я у нее. Тина всегда все знала.

•      Да бухой он был… – в сердцах сказала Тина, – не знаешь Леньку? Он всегда так, только Бог до сих пор миловал. Я с Сашей разговаривала. Он сидел сзади. Леня потянулся за пивом на заднее сиденье, машину занесло, пока он выруливал, она стала переворачиваться… Во время переворота Леня перевесился через окно, пристегнут он не был. Машину перевернуло несколько раз через Леню и ему сломало шею. Моментальная смерть. Был бы пристегнут – все бы обошлось…

•      Какой ужас, – только и смогла произнести я.

•      Да уж, Лене уже все равно, а вот Рите сейчас не позавидуешь! – продолжала Тина. – Представляешь, дом невыплаченный, маленький ребенок, мама Ленина. Ей, говорят, вообще пока ничего не стали сообщать – она может сразу помешаться. Ей-то уже за восемьдесят – Леня был как свет в окошке.

•      Жалко безумно. Ты знаешь, мне кажется, он вообще не дорожил жизнью. – задумчиво сказала я. – Казалось бы, маленький ребенок, бизнес, а его все тянуло на какие-то приключения.

•      Такой он человек был! – сказала Тина. – Да и если бы жена была другой, может, и держался бы дома больше. А за кого там держаться? Охламон в пижаме…

Я предполагала, что с уходом Лени, моего благодетеля и покровителя, из жизни, меня долго не будут держать в этой фирме. Я продолжала работать бесконтрольно, получая немалые деньги. Никто не знал на самом деле, сколько часов мне необходимо для того, чтобы выполнить ту или иную работу. Зная меру, себя я не обижала и по минимуму часы не записывала. Я предполагала, что на мой счет велись разговоры еще при жизни Лени, но он там был царь и бог. Сейчас Рита по-быстрому заберет у меня этот лакомый кусочек. Ну что же, так тому и быть! Жизнь продолжается.

Я позвонила Рите выразить свои соболезнования. На удивление, она была абсолютно спокойна и сдержанна. Чувствовалось, что она хочет поговорить, а не только принять соболезнование и отключиться. Она стала рассказывать о маленьком, как он каждый день ждет Леню домой, потом о Лениной маме.

•      Она не верит в то, что произошло. – спокойно продолжала Рита, – Постоянно говорит так, как будто Леня жив и сейчас появится в дверном проеме.

•      Ника, все остается так, как было, – сказала она мне, прощаясь. – Я знаю, как Леня относился к тебе и не хочу ничего менять. Продолжаем работать.

•      Спасибо, Рита, за доверие, – поблагодарила я, – мне очень приятно это слышать.

•      Да что уж там… Спасибо, что позвонила, – сказала Рита. – Жизнь продолжается.

Рита успешно продолжала бизнес, может быть, вздохнув спокойней от того, что деньги, зарабатываемые в этом бизнесе, не тратились на постоянные безумные Ленины идеи, которые, в большинстве своем, оканчивались крахом. Как та ремонтная мастерская, в которой я имела счастье работать. Сейчас Рита сама контролировала весь бизнес и знала, как распорядиться деньгами без построения воздушных замков. На дом, на ребенка. Я помогала этой фирме еще ровно столько, сколько у меня была возможность работать вечерами и в выходные дни, без ущерба для своей личной жизни. Потом, когда этот заработок мне уже не был так принципиально нужен, и свободное время понадобилось на другие, более интересные вещи, постепенно все сошло на нет. Именно тогда, когда это должно было случиться.

Новый 2007 Год

Америка готовилась к очередным Рождественским праздникам. Сразу же после Дня благодарения витрины магазинов сменили осенние декорации на сияние рождественских огней. Как и в конце каждого года, в магазинах проводились грандиозные распродажи и народ бегал в поисках товаров по выгодным ценам, ну и, заодно, подарков.

В этом году у меня не имелось абсолютно никаких идей, где встречать и с кем встречать. У Даника появились новые друзья и он собирался провести новогоднюю ночь с ними – объявил он мне об этом загодя. Мне взгрустнулось – впервые мы будем встречать Новый Год врозь. Наверное, это нормально: дети растут и, рано или поздно, у них появляется своя жизнь, отдельная от родителей. Но одно дело знать, что это будет когда-то, а другое – столкнуться с действительностью нос к носу. Ему скоро будет семнадцать. Конечно, самый возраст… Я оставалась совсем одна.

Периодически звонил Павел. Правда, встретиться нам больше не удалось. Он предлагал отметить Новый Год в компании своих друзей, в случае если не уедет с мамой к родственникам в Канаду.

•      Мама давно не видела своих родственников и просит отвезти ее, – оправдывался он.

На сайте знакомств деятельность не прекращалась: периодически кто-то писал, я отвечала. Или не отвечала. Я долго вела переписку с неким Давидом, но до телефонного разговора дело как-то все не доходило. Через месяц после знакомства мы, наконец, созвонились. Давид оказался грузином из Тбилиси. Очень приятный голос, очень сильный акцент. Он проявил завидную настойчивость и мы встретились.

Давид ждал меня возле подъезда рядом с черным лимузином. Я уже знала, что он выкупил эту машину и извоз является его единственным заработком. Среднего роста, обычного телосложения, копна жестких черных непокорных волос. Доброе породистое лицо. Он мне сразу чем-то напомнил Джорджа Клуни ( наверное, глазами, такими же масляными, обволакивающими) и потом я все больше убеждалась, что первое впечатление явилось наиболее верным.

•      Ника, привет! – он поцеловал меня, улыбаясь. Немного застенчивая, но очень добрая улыбка сразу расположила меня к нему.

Мы отправились поужинать в хорошо знакомый мне итальянский ресторан, отмеченный первым свиданием с Максимом. Давид сидел напротив меня и я имела возможность рассмотреть его. Мне он определенно нравился. Мягкие, очень добрые глаза, немного перебитый ( как у боксеров) нос, красивый рот. Он снял пиджак и остался в белой рубашке. Закатал рукава. Я обратила внимание на его руки ( мой «пунктик» у мужчин). Красивые запястья, длинные пальцы. Я наблюдала за ним: как он жестикулирует, что-то рассказывая, пытаясь рассмешить меня. Когда Давид начинал улыбаться, глядя исподлобья, улыбка его от застенчивой, как у ребенка, превращалась в искрящуюся, переполненную нежности. Смеясь и показывая свои идеальные белые зубы, он становился похожим на Клуни.

Давид, или Дато, как он просил называть его, вырос в семье известного музыканта, руководителя грузинской группы «Ореро», объездившей весь мир. Вся его семья осталась там, в Тбилиси. В том числе, бывшая жена и ребенок. Сюда он приехал один, уже давно – девять дет назад – и живет до сих пор без документов, не имея возможности выехать и повидать родных. Женился фиктивно на испанке, для получения в дальнейшем Грин Карты ( типичный для многих эмигрантов вариант). Живет в Бруклине. Обо всем этом я узнала во время нашего ужина.

У меня сложилось двойственное ощущение. Мне нравился Давид – не было в нем ничего отталкивающего, но я не представляла его своим спутником. А просто так терять время мне не хотелось. Я ведь ищу свою половинку… Он же, напротив, был воодушевлен, много рассказывал, веселил меня и в конце ужина спросил:

•      Ника, где ты встречаешь Новый год?

•      Я… – задумалась я, что бы соврать, – в компании, с подругой.

•      Давай вместе встретим! – предложил он. – У нас тоже будет компания. Мы даже можем встретить вдвоем, у меня дома.

•      Нет, Давид, извини, – язык не поворачивался сказать ему «Дато», – все уже решено давно. И потом, мы только познакомились с тобой.

•      Давай тогда Рождество вместе встретим, – предложил он, – наше Рождество, Христианское – с шестого на седьмое января.

•      Посмотрим, – неопределенно ответила я, – пусть сначала новогодняя ночь пройдет.

•      Какой я дурак, что раньше не позвонил тебе, – сказал Давид, – у меня было очень много проблем на работе.

•      Ничего, лучше позже, чем никогда, – ответила я.

Я не была так воодушевлена, как Давид. Интересный парень, да, но… Грузин. Как-то не была я серьезно настроена на счет мужчин этой национальности. Потом, у них там, дома – дети, жены… Наврать можно все, что угодно. Что разведен… Зачем мне это надо, терять драгоценное время? – размышляла я, наблюдая, как Давид, преданно заглядывая мне в глаза, как собака ( чем бы еще угодить), интересовался, что заказать на десерт.

Мы съели крем-брюле и вышли из ресторана.

•      Ника, давай еще побудем вместе, пожалуйста! Мне не хочется так сразу уезжать. – попросил Давид. – Здесь можно где-то остановиться, послушать музыку, побеседовать?

Мне не хотелось отказывать ему – глаза умоляли, чтобы я сказала «да». Мы остановились недалеко возле моего дома, на пустыре. Давид, заглушив двигатель машины, включил грузинскую музыку, предварительно поинтересовавшись:

•      Ты не против?

Мы слушали грузинские мелодии. Давид держал мою руку в своей.

•      Мне уже давно не было так хорошо и спокойно. – произнес он. – Спасибо, что согласилась встретиться со мной. Ты знаешь, жизнь в Нью Йорке, постоянная суета – я так устал от всего этого… Сумасшедший город.

Он бы так долго сидел и рассказывал, никуда не торопясь, но зазвонил мой телефон. Данька!

•      Мам, ты когда придешь? – поинтересовался он.

•      А что? – ответила я вопросом на вопрос.

•      Да ничего, просто так! – странное дело, когда я дома, порой мне кажется Данька не замечает моего присутствия, уткнувшись в компьютер. Как только я ухожу: « когда будешь?»

•      Скоро приду, – ответила я.

•      Ника, может все-таки встретим Новый Год вместе? – поинтересовался Давид, высаживая меня возле моего подъезда.

•      Нет, Давид, извини…

•      Ну, тогда на Рождество ничего не планируй, я приготовлю ужин. Что бы ты предпочла?

•      Морепродукты, – ответила я.

•      Будет сделано! – отрапортовал Давид, – Я отлично готовлю креветки.

Давид вышел из своей дверцы, подошел к моей и открыл ее.

•      Спокойной ночи, – поцеловал он меня на прощание, – я буду звонить тебе.

•      Спокойной ночи, – ответила я.

На работе приближение к Новому Году тоже явственно ощущалось: клиенты несли подарки. В основном, люди преклонного возраста, появляющиеся в нашем офисе с завидной частотой. Пациенты доктора У отдавали коробки конфет Любе с Лилей, приговаривая: « С Новым Годом вас, девочки!» Если кто-то хотел персонально поздравить доктора, пакет заносился непосредственно в кабинет. С более ценным содержимым в виде бутылки вина или коньяка. Люба с Лилей только и успевали принимать подарки и отсортировывать коробки. Что поприличней – передаривалось маникюршам, домработницам, знакомым. Остальное – складывалось в кладовую, где у нас уже хранился немалый запас сладостей.

У нашего доктора пациенты были более жадные. А может, неблагодарные. А может, просто не считали нашего доктора заслуживающим признательности… Но конфеты почти никто не приносил. За очень –очень редким исключением. Особо «преданные» скромно направлялись на прием с пакетиком.

Ближе к самому празднику места в кладовой уже не осталось и часть коробок, у которых приближался срок хранения к концу, просто выбрасывалась в мусорное ведро. Не распечатанными. Люба с Лилей ликовали – это уже явилось своего рода соревнованием: « Смотрите, сколько нашему доктору принесли, а вашему с «гулькин нос»! Злорадствовали они, само собой разумеется, в отсутствие Майечки. Честно говоря, я уже и без конфет давно поняла, к какому доктору пошла бы лечиться, если бы у меня была страховка: к доктору У. Не задумываясь. Доктор от Бога. Я не имею в виду его профессионализм, который должен быть присущ любому врачу, а личные качества: забота, доброта, душевность. У него всегда хватало времени на каждого пациента. Он никогда не говорил Любе:

•      Меня нет, пусть звонят завтра!

А терпеливо перезванивал каждому, кто хотел с ним пообщаться. Он никогда не убегал вместе с нами по окончании рабочего дня, а задерживался в офисе до тех пор, пока лично не извещал каждого пациента о результатах анализов. Никогда не повышал голос, ни на кого. Если к нему приходил его бывший пациент, не имея страховки, он принимал его, не взяв плату за прием.

Все это можно сказать и о докторе У, разумеется. Но… с точностью до наоборот. Наш доктор был вылеплен из другого теста. Он больше являлся бизнесменом, чем врачом. Прикупал собственность, сдавал ее… Проблемы больных не волновали его. На прием больного он выделял минут десять-пятнадцать, не желая особо вдаваться в подробности. Все быстро, поверхностно. Кроме всего, он легко мог вспылить, не считая нужным сдерживать свой гнев в офисе.

•      Доктор очень легко выходит из себя, – говорила Майечка, но тут же добавляла, – но и легко отходит.

От этого не становилось легче. Прочувствовав единожды, как доктор «вышел из себя и так же быстро вошел назад», вовсе не хотелось испытывать это вторично на себе. Больные все чувствовали. Многие, особенно пенсионеры, ходили к нему по-старинке. Некоторые, не появляясь несколько лет, приходили на прием, но уже к доктору У. Наш доктор, вместе с Майей, в этом случае очень обижались, не понимая, как такое возможно.

Теперь можно легко догадаться, почему люди искренне благодарили одного врача и не считали нужным поздравить другого.

Ближе к праздникам «мышиная возня» с коробками вошла в самую активную, завершающую, стадию. Люба с Лилей заняли дополнительную комнату, чтобы складывать подарки там. Каждый день они уходили с огромными пакетами, набитыми коробками. Стали более активно носить подарки и нашему доктору – приходили посыльные с корзинами, наполненными фруктами ( больше похожими на искусственные, сделанные из папье-маше), сырами и бутылками. Эти наборы присылали другие доктора-специалисты, к которым наш доктор отправлял больных. В момент, когда посыльный вваливался в офис, называя фамилию нашего доктора и интересуясь, куда внести корзину, Майечка расцветала. Как Плюшкин, она забирала каждый день любую, даже самую маленькую коробочку конфет, принесенную нашими пациентами, ничего не оставляя в кладовой. Как-то, когда ее не было, доктору принесли очередной подарок. Он, будучи в хорошем расположении духа, позвал меня к себе в кабинет:

•      Ника, забери это, если хочешь, – сказал он, – нам уже столько принесли. Мы ведь не едим все это. А у тебя сын… Это хороший шоколад.

Огромная коробка швейцарского шоколада в дальнейшем перекочевала к менеджеру нашего здания ( я просила об улучшении квартиры, но конфеты, увы, не помогли). Думаю, если бы Майечка узнала, что доктор отдал мне такой «царский» подарок, то позеленела бы от злости.

Люба с Лилей, не зная, куда девать конфеты, тоже стали предлагать мне:

•      Ника, возьми, подаришь кому-нибудь…

Прошло католическое Рождество и приближение Нового года стало все более ощутимо. Позвонил Павел:

•      Ника, как ты смотришь, если мы встретим Новый Год вдвоем?

•      Ты же говорил, что хочешь встретить с друзьями? – в свою очередь поинтересовалась я.

•      Не знаю… Там у них что-то не получается. Давай встретим у меня дома. Вдвоем, – опять настойчиво повторил он.

•      Нет, – уверенно ответила я, – вдвоем скучно. В компании я бы хотела…

•      Ладно, я позвоню тогда, если мы с мамой не поедем в Канаду.

Конечно, он не позвонил. А в мои планы не входило встречать Новый Год с Павлом вдвоем, у него, в крошечной квартирке, рядом с собакой, изо рта которой постоянно течет слюна… Поедая купленные в магазине салаты. Лучше уж я буду у себя дома одна.

Незадолго до праздников позвонила Тина и предложила встречать вместе, в большой компании ее друзей, в Стэйтен Айленде, на что я с радостью согласилась. Это было именно то, чего я желала – оказаться в эту ночь в большой, веселой компании. И не имеет значения то, что знаю я только Тину. Мне хотелось новых лиц, новых шуток, всего нового в Новом Году. Ведь, как встретишь…

Погода тридцать первого декабря выдалась на редкость не новогодняя. Целый день накрапывал мелкий дождь. И без того темный пасмурный день перешел в ночь очень рано. Ехать никуда не хотелось. Даник, сидя за компьютером и пытаясь поймать по Интернету праздничный Новогодний огонек, транслировавшийся в это время из России, тоже, по всей видимости, пребывал в сомнениях: ехать или нет.

•      Данька, давай дома останемся, – предложила я, – вдвоем. Как в старые, добрые времена. Ты ведь не хочешь ехать – я вижу. Ну и я никуда не поеду.

•      Нет, мам, я поеду. Позже. – уверенно сказал сын, – И ты езжай. Что дома сидеть? Пригласили – езжай!

В Стэйтен Айлэнд я приехала к десяти. Встретившись с Тиной, мы отправились к ее друзьям. Дом встретил нас гирляндами, огнями, громкой музыкой и длинным, человек на двадцать, накрытым столом. Часть гостей уже была здесь, остальные подтягивались постепенно. Все русские. Ну, и застолье, соответственно, тоже. Русское. Со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Почти все гости прибыли парами. Только три одиноких женщины: я, Тина и ее подруга, приехавшая специально на празднование из далекого Лос Анджелеса. Но одиночества я в эту ночь не чувствовала, отнюдь: было много шуток, танцев и всего, что сопутствует новогодней ночи. Громадный экран телевизора транслировал передачи из России. Чувствовалась теплота, исходящая от хозяев дома: они пытались сделать так, чтобы всем гостям было комфортно. И им это удавалось. В полночь, сгрудившись в центре огромной комнаты, все подняли бокалы с шампанским. У каждого были свои желания и мечты. У меня – одно-единственное пожелание. « Хочу встретить своего человека, свою половинку», – загадала я. Будучи убежденной, что если очень хотеть и желать, а главное верить, то это обязательно произойдет.

В течение всей ночи постоянно кто-то подъезжал, чтобы поздравить хозяев дома. Здесь, в Стэйтен Айлэнде, у них большая дружная компания. Люди, много лет общающиеся друг с другом, поддерживающие друг друга в невзгодах, и делящиеся радостями…

Часов в шесть утра я уехала домой. Дождь продолжал моросить…

Вот и 2007 год начался, – думала я, двигаясь по опустевшей дороге к своему дому. Число 7 – магическое и мое любимое. «Определенно, должно случиться что-то хорошее в этом году. Иначе просто не может быть», – продолжала я свои рассуждения. Если не в этом году, то когда? Неужели я не заслужила быть счастливой в личной жизни, сколько я могу так скитаться в одиночку и пребывать в постоянных безуспешных поисках? Растрачивая себя, свою душу, свои эмоции попусту? На чужих людей, с которыми никогда не свяжу судьбу. Ведь есть где-то тот один, который послан мне свыше – мой, только мой, единственный, предназначенный мне судьбой. Которому я могу дарить свою любовь, ласку, доброту… Которого не нужно делить ни с кем. Которого я без зазрения совести могу назвать «моя половинка». Я свято верю в это. Так, может, хватит меня испытывать на прочность? Может, 2007 год и принесет мне свершение всех моих надежд и мечтаний.

Отчаяние

Праздники закончились… В Америке долго не празднуют – это не Россия с ее десятидневными новогодними каникулами, во время которых уже не знаешь, чем заняться: кухня-туалет-телевизор. Если, конечно, не хочется переплачивать втридорога, чтобы уехать в экзотическую страну ( погреться на солнышке) или покататься на лыжах где-нибудь в облюбованном богатыми россиянами Куршавеле… Здесь долго готовятся, а основное празднование приходится на 24 декабря.

Однако у нас, русских, по традиции есть еще и Рождество. Наше Рождество, которое никогда не было праздником в советские времена. Но сейчас ведь все наоборот… Вот к этому самому празднику мой новый знакомый Давид и зазывал меня на ужин. Он звонил постоянно, не забыв поздравить меня во время новогодней ночи, но активизация достигла предела накануне Рождества. Готовился он тщательно.

•      Ты любишь икру? – интересовался он. – Так, красную, черную… Что еще купить? Скажи мне, что ты еще любишь?– допытывался он. – Что ты будешь пить?

•      Давид, – просила я, – не напрягайся. Что приготовишь, то и будет.

•      Нет, мне хочется сделать тебе приятное, – и он продолжал оглашать полный список блюд, которые собирался приготовить к моему приходу. Было приятно, но немного навязчиво.

Вечером шестого января, я, одев свои небезызвестные популярные «брюки для свиданий», пуловер из тончайшей шерсти без рукавов ( секси) и туфли на высоком каблуке, села в свою Хонду и отправилась в Бруклин. На званый ужин, устроенный в честь Рождества Христова. И ради меня.

Давид жил в однокомнатной квартире с маленькой кухней. Он смог удобно организовать пространство, сделав из комнаты и гостиную и спальню, разделив ее на две части. Большой черный кожаный диван и маленький журнальный столик располагались у окна, напротив кухни. Столик был красиво сервирован закусками. Давид постарался на славу – икра черная и красная украшались дольками лимона, на других тарелках – веточка зелени или кусочек крутого яйца. Для мужчины такая «икебана» несвойственна.

•      Это моя берлога, располагайся, – сказал Давид, помогая повесить мой пиджак на вешалку.

•      У тебя уютно, – заметила я. Взгляд упал на электронное пианино, – ты не говорил, что играешь!

•      Да так, балуюсь, – застенчиво признался Давид, – я же из семьи музыкантов. Как я могу не играть? Я и танцевать могу – иногда ездил на гастроли с отцом, подменял заболевших артистов.

•      Сыграешь что-нибудь? – попросила я.

•      Позже… У нас будет еще время, – обнадежил меня Давид. – Сейчас должен подойти мой друг и мы поужинаем.

Я села за пианино и принялась что-то наигрывать.

•      О, да мне далеко до тебя! – похвалил мою игру Давид.

Вскоре пришел друг Давида, парнишка лет двадцати пяти, не более. Подняли бокалы за Новый Год, Рождество. Парень что-то спрашивал у меня. Давид же испепелял своими красивыми жгучими глазами.

•      Дато Вам играл уже? – поинтересовался парнишка.

•      Нет, я как раз хотела попросить его об этом.

•      Дато, это же твоя визитная карточка, – пристыдил его парень, – он у нас очень скромный. Давай «Тбилисо».

Давид сел на пианино и дотронулся клавиш. Сразу стало понятно, что это не музыкальная школа, а самоучка, но играл он чувственно и проникновенно. Затем запел «Тбилисо…» Голос был громкий, звучный, но вместе с тем бархатный и нежный. Его исполнение трогало до слез. Да и как можно равнодушно слушать эту песню?

Расцветай под солнцем, Грузия моя!

Без тебя жизнь и не мила…

Давид продолжал петь. Глаза горели, как два факела. Он то повышал интонацию, то понижал и я видела, что мыслями он сейчас не здесь, в Бруклине, в далекой Америке. Он там, в Грузии, с родными. В любимом Тбилиси. Я понимала, что чувствуют эти два тбилисских парня, покинув Грузию, родной Тбилиси, в котором родились, выросли и где оставили свои корни. Не по своей воле, а в силу необходимости, которая так остро возникла после развала Советского Союза.

В советские времена я несколько раз объездила всю Грузию. Была и в Тбилиси, от которого осталась без ума. Солнечный, душевный, какой-то нереально волшебный. Теплый, не температурой воздуха, а сердцами гостеприимных тбилисцев. На всю жизнь пронесу в себе эти ощущения…

Сейчас же, здесь, в моих глазах Давид поднялся на несколько ступенек – мужчина, играющий на пианино да еще так здорово поющий… Такого еще не было в моей жизни. Давид оказался еще и неплохим поваром: на горячее он приготовил креветки под специальным соусом. Ну что же, подумала я, все просто идеально: интересный мужчина, который играет на пианино, поет да еще и готовит. Составив нам компанию на какое-то время, друг Давида покинул нас.

Мы остались одни. Было уже за полночь. Давид поставил диск с легкой музыкой, чтобы заполнить тишину. Он не был многословен и ситуация понемногу накалялась. Давид не принадлежал к тому типу мужчин, которые знают, как взять женщину – красиво, умело – так, что она сама не заметит, как окажется с ним в постели. Он был стеснителен. Я же, попав в такую ситуацию, размышляла: хочу ли я его, надо ли мне это? Он мне нравился, безусловно. Иначе не было бы этого свидания. А что касается «надо ли мне это» – я предполагала, что, будучи скромным, он окажется горячим пылким любовником. Давид поменял диск и поставил «А-Студио», пригласив меня на танец. Мальчики-казахи пели: «Дождь льет – не беда, взгляд твой скажет мне «да». Одна мелодия сменила другую и под «Девочку-танго» он элегантно, в танце, повел меня в угол комнаты, где располагалась кровать. Поваливши меня на нее, он энергично принялся за мою одежду. В предвкушении, как это бывает, что-то не расстёгивалось, не снималось. После такого красивого вечера все было как-то впопыхах: как будто нас могли застать врасплох или должен был прийти сосед по комнате в общежитии и надо все сделать быстро. Давид явно не умел создать красивую прелюдию и вся эта юношеская спешка совсем не импонировала его спокойному сдержанному поведению. Но все бы ничего, если бы результат всей этой суеты оказался достойным. Не все мужчины умеют красиво преподнести себя, -думала я, глядя как он суетится, пытаясь снять свои брюки. Одна штанина все никак не могла подчиниться ему. Мужчины ведь созданы по-другому. Охотники… Вот он и пытается побыстрей овладеть новой добычей. Зато в следующий раз все будет так, как я захочу, – продолжала я свои размышления, спокойно наблюдая за ним и предоставляя ему полную свободу.

Результат, однако, превзошел все ожидания. Только с разницей наоборот. Справившись, наконец, со своими штанами, Давид лег сверху на меня. Возбуждения его мне не пришлось почувствовать – его не было. То есть абсолютно. Ситуация щекотливая, прямо скажем. Нужно что-то делать, что-то говорить, чтобы не обидеть. А что? Самое неприятное, что я не ожидала от молодого грузинского мужчины такого «пассажа». У него вообще не было потенции. Я молчала, он, что-то лепеча в свое оправдание, пытался работать тем, что должно быть могучим инструментом. Я была обескуражена…. Давид же, как-то пристроившись и совершив несколько фрикций, шумно сопя, издал продолжительный рев. Он получил свое.

Ситуация напомнила старый анекдот, когда жена спрашивает мужа после секса:

•      Тебе хорошо?

•      Да, любимая, очень! – довольно отвечает муж, потягиваясь.

•      Хорошо тебе! – завистливо восклицает неудовлетворенная женщина.

Сейчас же, почти как в том анекдоте, Давид полулежал на мне и пытался оправдываться:

•      Ника, мне очень неудобно, что так произошло. Я несколько месяцев не был ни с кем и сейчас перевозбудился. Я так хотел тебя!

•      Ничего, все бывает! – ответила я.

•      В следующий раз, если он, конечно, будет после сегодняшнего, я реабилитируюсь, – пообещал Давид.

На том мы и заснули. Утром я проснулась, чувствуя на себе взгляд.

•      Проснулась, Никуша? – рядом лежал Давид и рассматривал меня. – Как

спала? Я – впервые за долгий период, как убитый.

Я вспомнила вчерашний вечер и мне стало неловко за Давида. Он же, похоже, неловкости не чувствовал и попытался сразу же начать реабилитацию. Но опять потерпел фиаско…

•      Не знаю, что со мной, – стал оправдываться Давид, – раньше никогда такого не было. Наверное это потому, что давно ни с кем не был близок.

Я не знала, что сказать – просто промолчала.

•      Я ничего не покупал на завтрак. – сказал Давид, вставая.– Что ты обычно ешь?

•      Ничего особенного. Кофе, йогурт. Если есть… – ответила я.

•      Вот йогуртов как раз нет. Я обычно не завтракаю дома – по пути заезжаю куда-нибудь. Сейчас схожу за йогуртами.

На мои протесты и заверения ( мне хотелось уехать домой побыстрее), что я могу обойтись одним кофе, Давид не стал обращать внимания. Он оделся и закрыл за собой дверь, не забыв предварительно поцеловать меня.

Так прошел месяц… Давид приезжал очень часто среди недели в Нью Джерси, предварительно позвонив. Только для того, чтобы увидеть меня. Мы сидели в его машине. Он держал мою руку в своей, что-то рассказывая. Или я говорила о наболевшем ( об ужасной нерабочей обстановке в медицинском офисе).

•      Не обращай на них внимания, – пытался он успокоить меня, – это просто мусор. Относись к ним, как к насекомым. Мы же не можем избавиться от комаров, мух, например. Ну вот, так и относись к ним. И делай свое дело. У тебя ведь нет возможности уволиться сейчас?

•      Нет, – отвечала я.

•      Ну так смотри проще на свое окружение, если ничего не можешь изменить, – советовал он.

Иногда он приезжал, чтобы подарить букет цветов. Я выскакивала в домашнем, набросив куртку. Он обычно стоял возле своей машины – черный костюм, белая рубашка, распахнутое пальто и блеск глаз от фонарей, под которыми он ждал меня. Иногда картину завершал падающий снег. Но всегда был один фон – темнота ночи. Он обнимал меня и мы садились в машину. Пятнадцать минут, двадцать минут… Порой я говорила, что тороплюсь и он соглашался отпустить меня – хотя в глазах я видела немую просьбу остаться. Я чувствовала к нему жалость – нехорошее чувство по отношению к мужчине. За жалостью приходит разочарование. Эта жалость и не позволяла прекратить наши отношения, в которых с каждым днем, неделей, я увязала все больше.

Один из выходных дней был наш. Он заезжал за мной, мы ужинали в Нью Джерси, открывая для себя новые ресторанчики, и отправлялись в Бруклин. Нашей традицией стало останавливаться чуть поодаль Веризано Бридж. Давид знал, что мне очень нравится отражение светящегося моста в воде. Я смотрела на вид, он курил, обнимая меня. Приехав к нему, смотрели какое-то кино, предусмотрительно захваченное в прокате. И я оставалась у него. На следующий день, иногда, в зависимости от погоды, шли гулять по набережной вдоль океана. Здесь можно было увидеть бруклинцев, желающих сохранить свою спортивную форму: кто-то бегал, кто-то крутил педали велосипеда, кто-то шел спортивной ходьбой. Остальные просто прогуливались. Давид натягивал на себя теплую шапку (грузины не любят холод) и все равно постоянно мерз. Я же, наоборот, оживала на улице.

•      Смотри, как красиво вода блестит на солнце,– говорила я, останавливаясь возле перил и глядя на воду, бьющуюся о камни. Летали чайки, вдалеке виднелась Статуя Свободы. Я могла долго стоять так…

•      Холодно на одном месте, давай лучше ходить, – предлагал Давид.

Я понимала, что он идет на прогулку ради меня. И если бы он не хотел продлить мое присутствие в Бруклине, а точнее, рядом с собой, ни за какие коврижки его не вытащить было бы из теплой квартиры на морозный воздух.

•      Как же мне надоел этот Нью Йорк! – в сердцах восклицал он. – Да, здесь можно заработать денег, но больше делать нечего. Все злые, нервные…Такое чувство, что люди пытаются выжить, а не жить. Я хочу заработать немного и уехать куда-нибудь во Флориду. Открыть, может быть, маленький ресторанчик и жить спокойно и в тепле. Я знаю немного о ресторанном бизнесе… Ты бы уехала со мной?

Все пути ведут во Флориду, – думала я. Вадим, Роберт, « Жираф» все зазывал, теперь, вот, Давид. Как будто свет клином сошелся на Флориде. Конечно, я не относилась к Давиду настолько серьезно, чтобы строить с ним какие-то планы на будущее. Я к нему вообще серьезно не относилась. Наверное, просто его отношение ко мне, – такое чуткое, трепетное, как будто я сделана из тонкого фарфора и он боится сломать меня, – такое несвойственное мужчинам, -останавливало меня. Но это не был герой моего романа. Дело даже не в том, что он грузин – грузины тоже бывают разные. Я выстроила в своем воображении картинку спутника жизни, которого я хотела бы видеть рядом с собой и отступать от этого образа не собиралась. Давид не соответствовал этому образу по многим параметрам, описывать которые я сейчас не стану.

С сексом все оставалось так же вялотекуще, как и в первый вечер. Он пыхтел, сопел и получал разрядку. Я, кроме раздражения, не чувствовала ничего.

•      Все придет, вот увидишь. Мне надо привыкнуть, – успокаивал меня Давид. – Я такой человек, мне надо привыкнуть к запаху. Я как собака. – и он часто втягивал в себя воздух, как это делают охотничьи собаки.

•      Ведь лучше уже, – говорил он мне в следующий раз.

Я молчала – он обманывал сам себя. Но меня-то не обманешь…

Сегодня День Валентина… Давид пригласил меня отпраздновать. Вечером он ждал меня внизу, у подъезда. С огромным букетом красных роз. Я села в машину.

•      Открой бардачок, Никуша! – предложил Давид, хитро улыбаясь.

Я раскрыла коробочку, которую нашла в бардачке машины: золотое сердечко, инкрустированное маленькими бриллиантиками покоилось на черном бархате.

•      Happy Valentine, my princess! – сказал Давид.

•      Спасибо, – поцеловала я его.

•      Открой его, – посоветовал мне мой Валентин. – Там есть место для фотографии. Пока я еще не удостоен такой чести… – с тайной надеждой в голосе добавил он.

В ресторане было празднично и многолюдно. Везде развешены сердечки. Все в тему – скатерти, салфетки. За ужин взимали специальную, праздничную, плату, но в конце каждой женщине дарили коробку шоколада в виде сердечка. Пустячок, а приятно! Когда мы вышли из ресторана, Давид, открывая мне дверь машины, обнял меня и сказал:

•      Ника, я хотел сказать тебе одну вещь! – глаза его стали серьезными. – Я люблю тебя!

•      Давид, не надо. Не говори так! Это очень серьезно! – запротестовала я.

•      Но я чувствую это. Я действительно люблю тебя. Почему я не могу сказать это? – глаза его блеснули нехорошим блеском. – Я ведь не прошу тебя говорить эти слова в ответ. Я выражаю свои чувства. Может быть, когда-нибудь ты тоже их скажешь… Как знать!

Но я знала, что не наступит это время никогда. Любовь, – она не покупается подарками и не приходит со временем от хорошего отношения партнера. Что-то должно быть прочувствовано сразу, должна быть chemistry, как говорят здесь. Какой-то толчок дается мозгу изнутри практически уже на первом свидании – да это оно, мое. А уж жалость и любовь точно не ходят рядом… Я просто принимала его любовь. Пока…

Давид был безотказен. Только стоило мне обмолвиться о чем-то – тут же это выполнялось. Люба с Лилей очень часто упоминали об их любимом рыбном ресторане в Квинсе. Как только я заикнулась, что хотела бы побывать там, – в ближайший выходной мы отправились в Квинс.

•      Это будет одним из наших самых любимых мест, – подытожил Давид, когда мы вышли из ресторана. Место, действительно, было достойным. Как и все хорошие рестораны, внутри все предельно очень просто – столовая с клетчатыми скатертями. Но нужно было отстоять очередь, чтобы попасть в эту «столовую» и получить свою порцию изысканно приготовленной рыбы.

Как-то в разговоре я обмолвилась, что хочу попробовать новый запах духов. Через несколько дней мне позвонил Давид:

•      Никуша, повтори, пожалуйста, какие духи ты хотела? Я в магазине сейчас – никак не могу вспомнить название.

•      Давид, не надо, – попыталась я приостановить его попытку.

•      Все в порядке.

Вечером того же дня он привез мне духи, которые я так хотела.

Давид много курил. Когда я впервые появилась в его квартире, ужаснулась: как можно курить и спать в одном и том же помещении! Для меня, никогда в жизни не державшей сигарету в руках и не переносящей дым, это явилось нонсенсом. Давид, заядлый курильщик, в моем присутствии перестал курить в квартире. Оставалось одно место, где он позволял себе это ( и то, при открытой форточке) – в туалете. Сейчас, входя в квартиру, я чувствовала приятный запах ароматизированной свечи…

В один из будних дней февраля мне необходимо было явиться в суд – я нарушила правила движения и, чтобы смягчить наказание, признав себя виновной, должна была предстать в назначенный день перед судьей. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Все мои знакомые успокаивали меня, говоря, что это дело житейское, все через это проходили и там будет много таких, как я. Но меня ничто не успокаивало – приближение дня портило мне нервы. Давид вызвался сопровождать меня в качестве группы поддержки. Он, вставший ни свет ни заря, чтобы приехать из Бруклина рано утром в Нью Джерси, провел со мной в здании суда пол-дня. Отстояв все необходимые очереди, а потом присутствуя в самом зале. Просто так, в качестве моральной опоры. А это многого стоит.

Я знала, что Давид расписан с какой-то испанской женщиной ради документов. Как-то, будучи у него дома, мне на глаза попался конверт, из которого выпали фотографии: их общие снимки, которые они обязаны предоставлять в дальнейшем на интервью для получения документов. Их свадьба. Она – толстая, неопрятная мексиканка в белых чулочках, платьице выше колена, с каким-то диким цветком в неухоженных волосах. Явно старше его. Пара выглядела комично и невооруженным взглядом было видно, что брак фиктивный. Несколько фотографий выполнены якобы в непринужденной атмосфере – барбекю, совместные ужины. Рядом ее дети. Давид везде выглядел смущенно-веселым: «изображаем радость». Мне стало очень неприятно. Я вообще, по жизни, не люблю фальшь, фикцию. Здесь, сейчас, понимая, что так надо, абсолютно не испытывая никаких чувств к человеку, я ощущала себя отвратительно.

•      И сколько еще надо ждать тебе, чтобы получить документы? – поинтересовалась я.

•       Все зависит от нее. Она сейчас начинает «мутить воду», просит денег еще. Я уже дал ей пять тысяч. Остальные, сказал, будут после. Когда процесс пойдет. Она просит все вперед. Не знаю, что-то в последнее время не доверяю я ей.

•      Да, она не выглядит порядочным человеком, – подлила я масла в огонь.

•      Я, может, уже и уехал бы из Нью Йорка, – добавил Давид, – но из-за этого начатого процесса не могу.

А длиться это может ох, как долго, – подумала я, но расстраивать его не стала. А без документов ты в Америке не человек, а так… Рабочая сила. Что еще больше отталкивало меня от Давида. Я не хотела видеть рядом с собой «нелегала».

Мой день рождения удачно пришелся на субботу и Давид забронировал столик в суши-ресторане. Все было очень мило – цветы, суши, тосты в мою честь. Подошло время интима … Я никак не могла понять: как человек может кончить, не возбудившись. На медицинском языке: как может произойти эякуляция без эрекции? Оказывается, это возможно. Miracle! Но свою разрядку Давид получал регулярно.

Довольный, он предложил:

•      Ника, открой ящик тумбочки! Там для тебя сюрприз!

Открыв маленькую белую коробочку, покоившуюся в ящике, я увидела серьги: длинные капельки, белое золото, россыпь маленьких бриллиантиков.

•      Давид, спасибо, конечно. Но ты же мне подарил духи.

•      Тебе нравится, правда? Духи – это просто так, – Давид остался удовлетворен удавшимся сюрпризом.

•      Да, конечно, очень красивые, – на самом деле, во вкусах здесь мы не сошлись…

Наступил март. «Марток – не снимешь порток» – всегда говорила моя бывшая свекровь, когда я, двадцатилетняя, приехав из Украины, где в марте уже можно было ходить в туфельках, пыталась сбросить с себя лишние, надоевшие за длинную московскую зиму, одежки. Да уж, Москва никогда не баловала теплом и мартовское солнышко, такое обманчивое, светит, но не греет… Это я поняла значительно позже, прожив в Москве несколько первых весен и переболев всеми возможными болезнями, которые очень быстро прилипают к таким вот молоденьким дурочкам, коей была я: туфельки, капроновые колготочки, короткая юбочка. Цистит, гайморит, воспаление придатков – вот как называются спутники такой красоты. Смотрю сейчас на девчонок и вспоминаю себя. Времена другие, а молодежь все так же учится на своих ошибках.

Март на Восточном побережье Америки тоже теплом не баловал. Спутник марта – дикий, рушащий все на своем пути ветер, дующий то ли из Канады, то ли с океана. Какая разница, собственно говоря? Главное, что холод студеный. Но прожит уже декабрь, январь, февраль. И очень хочется весны, тепла. Все начинает раздражать и нервировать. Каждый пасмурный холодный день воспринимается как наказание небесной лабораторией за грехи наши тяжкие… Каждый день подталкивается людьми, торопится: « Ну вот, еще неделька и будет тепло. Скорей бы!». Но неделька проходит, солнышко блеснет, день теплый, а потом опять мелкий снежок и ветрище.

Ко всему прочему, меня начали раздражать наши отношения с Давидом, а вернее, отсутствие какого-то будущего в них.

•      Слушай, Давид, так не может больше продолжаться, – заявила я ему как-то после очередной «игры в одни ворота». – Понимаешь, ты меня мучаешь! Ты-то получаешь разрядку, а я только раздражение. Уже прошло два месяца – для привыкания более, чем достаточно. Но воз и ныне там…

•      Что мне делать? – в отчаянии спросил он. – Ты знаешь, такое чувство, что кто-то что-то сделал со мной. Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя. Только скажи – я сделаю все…

•      Ты не хочешь попытаться сходить к гадалке? Может, если у тебя порча какая, она снимет? У меня есть одна в Квинсе. Поезжай к ней – хуже не будет. Ты же молодой мужик. Как дальше собираешься жить без потенции?

Вечером того же дня, когда Давид отправился к гадалке в Квинс, он позвонил мне. Отчитаться.

•      Да, действительно. Сделали порчу на меня, – сообщил он грустным голосом.

•      Кто? – поинтересовалась я.

•      Была у меня одна… До тебя. Грузинка. Она хотела серьезных отношений, детей, но я не был так настроен по отношению к ней. Она была какая-то взбалмошная, сумасшедшая, как потом оказалось. Мы с ней даже жили какое-то время вместе, но я потом съехал, сняв эту квартиру. Вот она в отместку и сделала.

•      И что теперь?

•      Не знаю, – отрешенно ответил Давид.

Давид сказал, что Галя из Квинса дала ему какие-то рецепты, но я понимала источник грусти. Наверняка, он поинтересовался, будем ли вместе. Что могла ответить ему Галя?

•      Она сказала что-то не очень хорошее? – поинтересовалась я.

•      Нет, все в порядке, – поспешно ответил он. Но голос его врать не умел.

К концу марта накал страстей достиг своего предела. Я старалась все чаще приезжать на своей машине, чтобы не зависеть от него и не оставаться на ночь. Если мы шли вместе в магазин, делать покупки, я не позволяла платить за себя. Не хотела зависеть.

•      Ты понимаешь, наши отношения долго не протянутся, они исчерпывают себя по определению! – говорила я ему. – И они не могут базироваться на моем хорошем отношении к тебе. Секса у нас нет. Поехать мы никуда не можем с тобой – у тебя нет документов и неизвестно когда будут…

•      Мы можем поехать в Вашингтон, посмотреть Белый Дом. Когда потеплеет, – перебил меня Давид.

•      …остается только Бруклин,– продолжала я, – который ненавижу всем своим естеством. Приехав сюда, я как будто умираю или погружаюсь в болото, из которого меня ничто не сможет уже вытащить. Я не могу здесь находиться. Меня все раздражает – эти дома, люди… Что остается? Встретиться, покушать и посмотреть кино? Но только на этом отношения не могут держаться. Ты согласен?

Я не к этому стремилась, отнюдь. Говорить нам тоже было не о чем. Я уже все слышала о войне в Грузии, видела его громадный шрам через всю ногу. Я хочу нормальных полноценных отношений. Нет общности интересов. Я зря теряю время.

•      Мне нужна жьенщина, – говорил Давид. Он говорил с сильным акцентом. Его акцент в английском был гораздо мягче, чем в русском языке.

•      Ты знаешь, здесь, в Бруклине, очень много женщин, которые мечтают о таких отношениях. Но мне нужно больше.

Последним нашим выездом была поездка в Сохо. Я заехала за Давидом. День был прекрасный – теплый, солнечный. Мы бродили по Сохо, рассматривая выставленные на выносных столиках интересные фотографии, картины, эскизы, ювелирные изделия…Здесь же продавались футболки с бывшими советскими видоизмененными плакатами на груди. «Родина-мать зовет!», «Ты записался добровольцем?» – призывали они.

Побродив по Сохо, мы отправились в Чайна Таун. Чего здесь только нет: часы, парфюм, аксессуары, сумки. Все – от Шанель, Картье, Дольче&Габбана. «Фирменное» – сделано в Китае. Бутики держат китайцы. Черные продают товар на улице или из-под полы, подходя и предлагая прохожим часы, сумки.

Мне нужна была новая сумка, а здесь их не счесть. Конечно, все они а-ля «какой-то там брэнд». Многие своей пестротой и яркостью выдают себя. И, наоборот, чем скромней сумка, тем реальнее она смотрится. Я нашла для себя то, что хотела. Ситуация непростая: специально за сумкой приезжать сюда я не собиралась, но знала, что Давид предложит заплатить за нее. Выглядело так, что я специально инициирую покупку. Цена смешная – что-то около тридцати долларов, но это уже дело принципа.

Я протянула продавцу кредитную карточку. Давид протянул наличные, отстраняя в сторону мою руку с кредиткой:

•      Ника, ты меня обижаешь. По-моему, мы еще вместе.

•      Давид, ты ставишь меня в неловкое положение, – сопротивлялась я.

•      Мне приятно доставлять тебе радость, – ответил он грустно, – разве я не могу это сделать?

После Чайна Таун мы прошли через Литтл Итали, перекусили пиццей и отправились к паркингу.

•      Останься, прошу, – попросил Давид, когда я высадила его возле его дома в Бруклине.

•      Нет, Дато, извини, – в последнее время я стала называть его настоящим именем. – Мне хочется, чтобы у тебя все восстановилось и тогда наши отношения, может быть, перейдут в другую стадию. Я очень надеюсь на это.

•      Только ты можешь мне помочь восстановить себя. Кто же еще?

•      Мы говорим об этом уже почти три месяца, – как можно мягче, чтобы не обидеть его, сказала я. – Спокойно ночи и спасибо за сегодняшний день.

•      Да, я все понимаю, – грустно сказал Давид, глядя на меня преданными, собачьими, на все готовыми, глазами. Как я ненавидела этот взгляд! Может быть, если бы он не смотрел на меня так, я давно бы уже прекратила эти вяло-текущие отношения…

Последующие выходные я старалась чем можно меньше времени уделять нашим встречам, ссылаясь на срочную работу, которую я выполняла в выходные дни. На самом деле, для себя я давно все решила – прогресса в отношениях не намечалось и надо было ставить большую и жирную точку. Я никогда этого делать не умела и надеялась, что он сам сделает это за меня. Но он звонил: утром, вечером. Говорить было не о чем. Трубку не взять я не могла. Рано утром, только проснувшись, он интересовался:

•      Ника, привет? Ну как дьеля? Как жьизнь? Что нового, что хорошего?

•      Давид, так же, как и вчера. Ничего нового, – не пытаясь скрыть нервозность в голосе, отвечала я.

Те же самые вопросы я слышала и вечером, а потом долгое молчание.

•      Что ты молчишь? – спрашивала я.

•      А о чем говорить? – резонно спрашивал он.

•      А зачем тогда ты звонил?

•      Спросить как дела, – отвечал он.

•      Ты знаешь, я занята сейчас ( много работы, готовлю, печатаю на компьютере – дела находились всегда). Давай созвонимся чуть позже, – просила я, не скрывая раздражения.

Он не понимал или просто не хотел понимать, что это все. Конец. Просто надо, наконец, проявить мужскую грузинскую гордость и уйти в сторону. Отступить. Но он на что-то надеялся. Несколько раз заезжал: «просто посмотреть не тебя». Мы сидели в его машине: вид у него был, как у побитой собаки. Мне было жалко на него смотреть.

•      Ты неважно выглядишь, Дато! С тобой все в порядке? – интересовалась я.

•      Нет, со мной далеко не все в порядке, – отвечал он. И неотрывно смотрел на меня своим преданным взглядом. Правда, в последнее время в нем стали проскальзывать обозленные искорки.

Но я не Мать Тереза и никогда ею не буду. Всех не пожалеешь… Кто пожалеет меня?

Тем временем, приближался мой законный отпуск в медицинском офисе. У меня не было абсолютно никаких идей: куда ехать, зачем ехать. А главное, с кем ехать? Грустно осознавать, что нет даже подруги, с кем можно было бы съездить отдохнуть куда-нибудь на Карибы. Работая так тяжело на двух работах и имея деньги, я не имела ни малейшего желания проводить законную неделю отпуска дома. Совершенно неожиданно активизировал свою деятельность Вадим. Не питая никаких надежд в отношении его, я поняла, что он «полугодичный». Я слышала, что есть такие мужья «месячные»: месяц дома – месяц в загуле. Многие жены «проглатывают» это. Вадим был «шестимесячным» – объявлялся каждые полгода. Наверное, проверить: как она там, все еще одна, все еще ждет? Может, он старался в течение этого срока найти кого-то, сравнить. И опять вернуться… Душа человека – потемки… Только ему одному известен смысл его появлений на горизонте моей судьбы. Но мне настоящее появление было очень даже на руку.

•      У меня отпуск скоро… – как бы невзначай произнесла я.

•      Куда собираешься? – поинтересовался Вадим.

•      Пока никуда, – ответила я, как будто у меня был целый воз предложений, а я раздумываю, что бы выбрать.

•      Приезжай в Майами, – предложил он. – по крайней мере, есть где жить и пляж под боком.

•      Спасибо, я подумаю, – ответила я.

А сама вечером, по-быстрому, заказала билет до Майами. На двадцатое апреля. И назад через неделю. Куй железо, пока не передумали. Я не питала надежд на счет дележки общей спальни, но мы ведь расстались друзьями. А там будет видно, – думала я. На следующий день я сказала Вадиму, что приеду. Он воспринял новость спокойно.

Глава заключительная

Начался апрель. Год назад, в это же время, я пребывала в состоянии эйфории – носилась на крыльях любви в предвкушении поездки в Майами. В ожидании перемен и новой жизни. Не важно, что ничего не случилось. Главное, что какой-то момент жизни я была счастлива.

Сейчас внутри меня было пусто. Я чувствовала себя виноватой по отношению к Давиду ( ох, уже это извечное гипертрофированное чувство вины). Мне казалось, что я несправедливо поступаю по отношению к нему – человек так старался! Все, что осталось от наших отношений – редкие телефонные звонки, инициируемые самим Дато. Да, он хороший парень, но…. Не мой!

Я решила убрать свой профайл с сайта знакомств. Я устала от этой «групповухи», как обозвал сайт когда-то дальнобойщик Жора из Канады. Сколько времени я пробыла на этом сайте… И что? Ничего, кроме разочарования! Да, я была «при деле»: свидания-расставания. Но что в итоге? Усталость и опустошенность. Каждый последующий хуже предыдущих. Наверное, не мой вариант… Говорят же в народе: « судьба тебя и дома на печке найдет». Надо предоставить все случаю, понадеяться на судьбу. Если она, конечно, что-то планирует еще в отношении меня. А если нет? Что тогда? Каждый день я собиралась удалить свой профайл и каждый раз какие-то дела отвлекали меня от этого решения. Ладно, завтра, – ежедневно говорила я себе перед сном.

На работу я ездила, как на восьмичасовую каторгу, вспоминая, как год назад с удовольствием работала у покойного Лени. Весеннее солнышко никаким образом не проникало в нашу полуподвальную темницу без окон. Пол-часа обеденного перерыва я старалась простоять во дворе, на паркинге, используя его с пользой для дела – разговорами по телефону. Здесь же курили Люба с Лилей. Основной моей телефонной собеседницей в этот час была Тина. Она, с моей подачи, выставила свой профайл на тот же самый сайт знакомств и оживленно делилась первыми впечатлениями. Давай-давай, – веселилась я. Мне тоже было так интересно вначале….

Заходя в офис после обеда ловила на себе оценивающий взгляд Майечки, обычно пребывающей во время обеда за компьютером. Уже прошел почти год, как я проработала здесь и, привыкнув к нравам и характерам окружающих меня женщин, не так сильно акцентировала внимание на каждой шпильке в мой адрес, на каждом косом взгляде, недоговоренной фразе. Я поняла, что они такие, иные, скажем, женщины, чем те, с которыми меня раньше сводила судьба. Все эти взгляды, прищуренные глазки и колкости идут не от большого ума и интеллекта. Нет! Они идут от массы комплексов, которые, как кажется этим женщинам, они оставили в прошлом, в той, совковой, жизни. Они, эти женщины, думают, что комплексы утоплены и забыты в новой жизни в Америке – дома, машины, обслуга… Но это далеко не так. Сами-то они не изменились. Уровень жизни способен изменить человека снаружи ( можно сделать пластическую операцию, наколоться Ботоксом, одеть красивую одежду, сесть за руль шикарного автомобиля), но никогда не изменит характер и наличие человеческих ценностей: если ты был ничтожеством – ты им и останешься, какая бы сумма ни лежала на твоем счету в банке. Если ты никогда не интересовался живописью, литературой, театром, то это не станет тебе интересным, когда ты разбогатеешь.

Сидя рядом с Майечкой, я, как-то бросив взгляд на монитор ее компьютера, невольно прочла сообщение, которое она отправляла своей дочери ( они часто переписывались по Интернету): «Запомни, главное в жизни это: дом, деньги и положение». Мудрый, однако, совет. Нет тут и близко таких понятий как любовь, дружба, крепкая семья… Да много чего могла написать умудренная опытом мама своей двадцатилетней дочери… Что она может сказать, чему научить девушку, когда сама живет этими приоритетами – не любя, отбив перспективного доктора у одной из родственниц, вовремя подсуетившись. Да, у нее есть все: дом, записанный на ее имя, деньги и положение в обществе ( полученное, опять-таки, благодаря браку с доктором). Но какой ценой…

Оговорюсь, что дочка в дальнейшем ненамного отстала от своей матери. Она променяла хорошего надежного парня, с которым встречалась много лет на «денежный мешок», намного старше ее. Более того, она предала этого парня. Дело шло к свадьбе. В Америке принято сначала делать предложение и дарить кольцо ( engagement ring), после чего пара официально считается невестой и женихом. В этом статусе они могут пребывать годами. Не раньше и не позже, а именно на engagement party, в тот день, когда собрались гости и парень, прилюдно встав на колено, открыл коробочку с engagement ring, чтобы надеть его на палец своей любимой, она сказала «нет». Незадолго до этого знаменательного дня она встретила очень богатого человека, который, при определенном раскладе, мог стать ее отцом. Яхты, лимузины, квартира в Манхэттене, свой бизнес…Не знаю, на что она клюнула – ведь ее отчим-доктор тоже очень обеспеченный человек и она никогда ни в чем не нуждалась. Может, любовь… Как знать? Одним словом, она в одночасье рушит все то, что создавалось в их отношениях по крупицам много лет и переезжает к богатому «папику» в Манхэттен. Для которого она была не более чем очередной молодой красивой куклой – жениться он не собирался. А что же парень? Зная о его любви к ней, я более чем уверена, что теперь он долго будет обходить женскую половину десятой стороной. Заживет ли когда-нибудь рана, так жестоко нанесенная Майиной дочкой этому парню? Думаю, очень нескоро. После всего произошедшего Майя долго находилась в состоянии депрессии и даже не смогла справиться без помощи антидепрессантов… Она так долго старалась, чтобы отношения между ее дочкой и этим парнем были идеальными…Прилагала все усилия и мудро выстраивала цепочку – звено за звеном, в зависимости от стадии отношений: планировала за них поездки, подбирала подарки, обставляла квартиру, которую молодые сняли для совместного проживания… Ей нравился парень и подходил по всем параметрам – умный, красивый, перспективный финансист. Одного не учла наша Майечка: вмешательства судьбы извне в виде «денежного мешка» и того факта , что мозг ее дочки впитал мудрые материнские советы, как губка.

С Любой, наоборот, мы даже сдружились. Она мне открыла глаза на некоторые вещи в Америке, о которых я раньше не подозревала, давала очень много ценных советов и, с ее подачи, я наконец занялась йогой – она посоветовала мне инструктора, у которого практиковалась много лет. Для нее, прямой и открытой, понятие «дипломатия» отсутствовало. Считая, что сделает лучше, если скажет человеку правду ( хоть и неприятную), она порой страдала от своего слишком длинного языка. Люди боялись ее и не любили. Кто любит слушать о себе нелестные комментарии?

Отдельно хочу сказать о посетителях нашего медицинского офиса – людях, с кем приходилось сталкиваться изо дня в день. Я не говорю о пациентах среднего возраста, приходящих раз в год на регулярную проверку. Сейчас я имею в виду пенсионеров, которые посещали наш офис как минимум раз в месяц. Находясь в одном помещении, мы могли общаться как с пациентами нашего доктора, так и с больными доктора У. К нам не приходили сколь-нибудь интересные экземпляры – все были относительно спокойны и сдержанны. Думаю, нашему врачу хватало «психов» в Бруклинском офисе. О многих из них я знала из многочисленных красочных его рассказов …

У доктора У, напротив, были очень интересные персонажи. Острая на язычок Люба присваивала им соответствующие имена.

•      Завтра опять «кровопийцы» придут! Что-то они зачастили в последнее время, – говорила она Лиле после очередного телефонного звонка пациентов.

•      Почему «кровопийцы»? – спросила я, когда впервые услышала это определение.

•      Завтра увидишь, – многозначительно ответила Лиля.

На следующий день, к назначенному времени, в офис заявилась супружеская чета лет шестидесяти пяти-семидесяти. Раздевшись, они заняли места в «зрительном зале», вперившись своими взглядом в Любу с Лилей. Правду говорят, когда люди проживают много лет вместе они становятся похожими друг на друга. Глаза, ничего не выражающие, бесцветные, водянистые, были как будто сделаны из стекла. Выдержать этот взгляд было тяжело. Жена – грузная женщина, шумно вздыхала и громко просила мужа принести воды. Взгляд ее в это время продолжал сверлить Любу. Вдруг, она, как будто о чем-то вспомнив, громко издала:

•      Любочка, вы беременны?

Люба никогда худобой не отличалась и сегодня на ней была блуза а-ля «будущее материнство». Но ей около пятидесяти – какая беременность?

•      Да, уже буквально на сносях, – не полезла в карман за словом она.

Жена-кровопивец, похоже, шутку не поняла. Муж периодически подходил к окошку, за которым сидели девочки и спрашивал что-то, глядя своими бесцветными стеклами-глазами через стекло уже на нас с Майей. Наконец, настала их очередь. Муж подошел к своей половине, чтобы помочь ей встать и зайти в кабинет. Она, здоровая тетка, вполне обошлась бы без его помощи. Весь этот спектакль разыгрывался на публику – показать какая забота, какая любовь…. Доктора они тоже успели «изнасиловать» по полной программе. Выйдя из своего кабинета после их ухода ( что было крайне редко), он стоял какое-то время в приемной и, отдуваясь, говорил:

•      Вот уж точно, кровопийцы! Все соки выжмут… – от него услышать что-то подобное о пациентах было крайне несвойственно.

Я уже упоминала, что пенсионеры, эмигрировавшие из бывшего Советского Союза, в Америке живут безбедно: компенсируется большая часть оплаты за квартиру, предоставляются талоны на питание, выдается пенсия, по размеру в несколько раз превышающая заработанную честным трудом на Родине, оплачивается сиделка, предоставляются так называемые «садики» для пенсионеров, где они могут проводить свое свободное время, получать медицинскую помощь, общаться по интересам, питаться и даже брать еду с собой, домой. Работая в медицине, я узнала, что это еще не все «блага», которые предоставляются пожилым людям, ни дня не проработавших на добрую страну Америку. Полностью оплачивается медицина ( включая лекарства, необходимую по роду болезни аппаратуру – аппараты для измерения давления, массажеры, парафиновые ванночки, носки, обувь… список можно продолжать). Платить не надо ни за что – полный коммунизм. Более того, многие русские открыли аптеки и транспортные компании ( бесплатный транспорт к врачу и обратно ). Рука руку моет: врач сотрудничает с определенной аптекой, куда направляет своих больных и с транспортной компанией. Всем хорошо. Аптеки организовывают доставку лекарств на дом – иногда мы звонили из офиса, чтобы пациентам привезли те или иные лекарства. Пенсионерам не нужно связываться с транспортной компанией, чтобы заказать машину для поездки к врачу – эти занимались мы с Лилей. Каждый день я отправляла списки с фамилиями пациентов, адресами и временем, к которому им предстояло появиться у нас в офисе. Ну, чем не сервис? Живи и радуйся!

Но нет. От советских пенсионеров не так просто дождаться признательности и благодарности. Многие из них иногда сетовали, что транспорт задержался – микроавтобус собирал пациентов из всего округа. Бывают пробки, никто от этого не застрахован. Но сетовали тихо. Только один «герой», пациент доктора У, толстый набычившийся дядька с ярким румянцем на щеках, совсем не старый, лет этак шестидесяти ( в Америке, кстати, на пенсию выходят в шестьдесят два года) постоянно был недоволен. Каждый раз, входя в офис, он, пыхтя, начинал одну и ту же песню:

•      Опять машина опоздала. На десять минут! – он потрясал своим толстым пальчиком в воздухе. Шепелявя, у него получалось «мафына». – Буду менять транспортную компанию.

Приезжал он часто. Я долго терпела – это не наш пациент, да и вначале мне как-то неудобно было поставить его на место. Люба с Лилей за годы работы абстрагировались и все, что не касалось их лично, проходило незамеченным. Пусть разгоняет воздух… Я же абстрагироваться еще не научилась. Да и прекрасно помнила, как каждый раз проходя или проезжая мимо поликлиники, находящейся недалеко от моего дома в Москве, видела одну и ту же картину маслом. Старые люди, действительно старые – сгорбленные старушки, старики на палках – ковыляют к медицинскому учреждению. Никто их там не возит. Правда, рядом останавливается рейсовый автобус, который ездит без расписания: как ему заблагорассудится. Но утром он переполнен и есть шанс быть вытолкнутым из него молодежью, упасть и сломать что-то, а потом остаться инвалидом на те недолгие годы, что им отведено жить. Вот так они и передвигаются – кто как может, «пехом», на своих двух ( или трех, считаю палку или костыль), а потом высиживают в очередях – там всегда находятся люди «вне очереди». Отсидев так в одной очереди, потом во второй, ковыляют на своих двоих за лекарствами в аптеку… Так, глядишь, день и прошел. В трудах и заботах. Пенсии? Об этом я просто умолчу. Стоимость лекарств несоразмерна пенсии вовсе. Не хватает на хорошие лекарства – помирай. Не говоря уже о том, что в России многие операции, при бесплатной медицине, уже далеко не бесплатные. Если хочешь жить, конечно.

В Америке для бывших советских граждан, находящихся на определенных программах, оплачивается все. Люди, набор болезней которых несовместим с жизнедеятельностью организма в России, здесь живут припеваючи, продлевая себе жизнь еще лет на пятнадцать-двадцать. Подлатают-подштопают, разрежут-вставят-зашьют и вперед! Живи и наслаждайся жизнью! В своей комфортабельной квартире с полным набором коммунизма. Очень многие пенсионеры ухитряются с пенсии откладывать деньги для путешествий, помощи детям и внукам. Интересно, возможно ли такое в России? Даже в Москве, где часть льгот оплачивает пенсионерам московская мэрия… Сомневаюсь!

Да, они заслужили это. Заслужили уже тем, что покинули насиженные места, родных, Родину. По разным соображениям, но в основном по национальному вопросу. Быть может, многие жалеют об этом. Как знать? Но это выбор каждого персонального эмигранта и если государство предоставило тебе все эти льготы – будь благодарен. Может, люди просто забыли: как оно там было?

Оговорюсь, что американцы, отработавшие всю свою сознательную жизнь на эту страну, выплачивая каждый месяц немыслимые налоги в казну государства из своих кровно заработанных, и выйдя на пенсию в шестьдесят два года не имеют и части тех благ, которые предоставляются нашим эмигрантам-пенсионерам.

Как-то, в очередной раз, краснощекий герой моего повествования явился в наш офис, гневно потрясая своим толстым пальчиком и восклицая:

•      Мафына опять опоздала, буду менять транспортную компанию!

•      Скажите, Вы откуда приехали в Америку? – поинтересовалась я, не сдержавшись.

Он не ожидал такой реакции – глазки буравчики стали сверлить меня: «что эта одна еще задумала?».

•      Я из Усть-Пердюйска! – гордо сказал он. На самом деле он назвал какой-то маленький городок, недалеко от Киева.

•      А что там, в Вашем Устье, тоже машины заезжали за пенсионерами, чтобы отвезти их к врачу? – спокойно поинтересовалась я.

Он покраснел, стал пыхтеть еще больше, соображая, что бы ему ответить.

•      Вы, наверное, забыли, как оно там было, – продолжала я, – авоськи, переполненные автобусы, хамство, ругань, пьяные средь бела дня. Если Вас что-то не устраивает – возьмите такси. Или еще лучше – купите машину, как это делают многие пенсионеры. Но Вы не хотите тратиться на покупку, страховку, бензин, ремонт. Зачем? За Вами приезжает водитель, к Вашему дому, чтобы отвезти Вас к врачу. Чем же Вы недовольны?

•      Да, приезжает, – очень тихо ответил он. Больше сказать ему было нечего. Все время, что он ждал вызова он сидел, опустив глаза и так же продолжал пыхтеть.

•      Здорово ты его, – сказала Лиля, когда он, наконец, удалился в кабинет доктора.

Больше мы никогда не слышали от него ни слова.

Я жила в предвкушении отпуска и поездки в Майами. Не было того сумасшествия, которое предшествовало двум предыдущим визитам во Флориду – я понимала, что мы с Вадимом просто остались приятелями.

В один из вечеров, работая за компьютером, я открыла небезызвестный сайт знакомств – чисто по инерции: давно уже от него ничего не ожидала. « У Вас 1 новое сообщение» – высветилось красным шрифтом. Интересно! Давненько мне никто не писал. На самом деле, деятельность на сайтах знакомств строится таким образом, что если ты там «засиделся», то шансов получить письмо все меньше и меньше. Работает схема: «кто на новенького». До сих пор для меня является загадкой, как мужчины подыскивают партнерш здесь… Получается, если ты только что выставила свой профайл – ты интересна и можно связаться с тобой. Если ты «висишь» здесь продолжительное время, значит на тебе своеобразное клеймо – не востребована долгое время, никому не нужна… Или, наоборот, перезнакомилась с кем только возможно. Мне это непонятно.

Но тем не менее. Весна… И мужчины стали более активны в поисках пары.

Очень интересный внешне мужчина, чуть старше меня, написал, что ему очень понравился мой профайл ( об этом мне писали постоянно), что он тоже любит путешествия ( часто ездит по работе) и хотел бы поближе познакомиться. Не против ли я поговорить с ним по телефону?

Мой профайл… О, это отдельная история! Профайл может сказать о человеке многое. Мужчины – те еще «писаки»: они особо не разглагольствуют. Обычно пишут: «ищу женщину». Коротко и ясно. Но им можно простить все, если они не начинают распространяться на сексуальные темы. Замечу, что таких немало: идет описание длины мужского достоинства, сколько раз он хотел бы заниматься сексом ( в неделю, в день (!) – а работать когда?), что он ищет в женщине ( размер груди, длина ног, сексуальные, опять-таки, пристрастия). И все в таком духе. Сразу понятно, с кем имеем дело… В самом начале моей эпопеи с сайтом знакомств, прошлась я и по профайлам некоторых женщин – уж мы-то отличаемся большей фантазией… Прочтя несколько строк уже можно сделать глубокие выводы о кандидатках: недалекая, озабоченная, полная идиотка… Чего там только не писали женщины о себе. Наверняка не понимая, что для нормального мужчины это как визитная карточка – что ты там скажешь, как ты там себя назовешь, так с тобой и будут в дальнейшем обращаться. Или не будут вовсе. Были, правда, и очень умные профайлы – слишком заумные, интеллектуальные и длинные ( со стихами и цитатами). На месте мужчин я бы побоялась связываться с такими женщинами тоже. Во всем должна быть золотая середина. Ведь твой профайл будет читать не только тот единственный, которого ты ждешь, но и много разного отребья. Так, веселья ради…

Я написала всего несколько строк ( о том, что действительно было у меня на душе, что я чувствовала в тот момент, когда составляла профайл). В графе: «кого бы Вы хотели встретить» я написала: « Мужчину, с кем хотелось бы не только засыпать, но и просыпаться. Мужчину, с кем и молчать было бы интересно. Мужчину, который заставил бы поверить, что чудеса еще существуют…» Сколько раз потом я слышала от представителей сильного пола, размещенных на сайте, дифирамбы в мой адрес – этими несколькими строками я выразила мысли о женщине их мечты… Только один «хохмач», которому я не отвечала на его многочисленные послания, обозлился и в последнем письме «сострил»: «Долго тебе придется ждать чудес!».

Кстати, почему мужчину так легко обозлить, дав ему «от ворот поворот»? Почему надо сразу в отместку обидеть женщину? Как-то мне пришлось встретиться с одним человеком, не понятно каким образом попавшим в мою жизнь и задержавшимся в ней не более получаса – кто-то из сайта знакомств дал ему мой телефон и он позвонил. Сказать, что я была рассержена – ничего не сказать. Какое право имеет кто-то, не подошедший мне после телефонного разговора, давать мой номер своему другу, не спросив моего разрешения. Он извинился за своего товарища, мотивировав, что я ему очень понравилась и он хочет со мной встретиться. В свою очередь, я никогда не встречалась вслепую – то есть я даже не видела его фотографию. Не помню, как он уговорил меня, но тем не менее…

В определенный час я вышла из своего подъезда. Это был будний день. Я, придя после работы домой, успела только переодеться и спуститься вниз. Выглядела я очень даже ничего – юбка, чуть выше колена, высокие сапоги, норковый полушубок. На противоположной стороне улицы я увидела машину, в которой должен был находится герой повествования. Он даже не удосужился выйти из своего старого драндулета, не говоря уже о том, чтобы развернуться и встать возле подъезда. Есть такие «герои» – хотят рассмотреть женщину получше, пока она будет пересекать дорогу. Перейдя на другую сторону, я открыла дверь и села в машину. Мужчина – ничего особенного. Увидишь-не вспомнишь. Такой же потрепанный и видавший виды, как и его автомобиль. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это несчастный, одинокий, озлобленный человек. В телефонном разговоре он упомянул, что у него свой антикварный бизнес. «Наверное, собирает барахло по помойкам, а потом продает его на Интернете», – подумала я, глядя на него.

•      Я сейчас из дома работаю, – подтвердил он мое наблюдение.

Он нажал на педаль газа и его старая помойка (много-много лет назад это был приличный Джип) заскрежетала так, как будто сейчас что-то отвалится. Я уже пожалела, что позволила уговорить себя на эту аферу. Да еще и специально забегала домой, переодеться… Зачем? Думала, с владельцем антикварного бизнеса иду встречаться!

•      У вас здесь можно посидеть где-нибудь, поговорить… Или чаю, может быть, выпить? – спросил он.

•      Ну, здесь много мест… – растерянно сказала я, – не знаю, правда, на счет чая. Чай я пью обычно дома. Рестораны, в основном.

•      Нет, кушать как-то не хочется, – ответил он.

Он пропустил мою «шпильку» на счет чая мимо ушей и продолжал движение. Я же, наоборот, начала закипать. Такого невежества еще не было за всю историю моих интернетовских знакомств. Он ведь понимает, что я только с работы и даже не спросил: «голодна ли ты?». Поговорить, чаю попить! Мы съехали по улице вниз – к Гудзону, где располагался мини-городок с большим количеством бутиков и кафе-ресторанчиков. Но мне уже не хотелось ни чаю, ни глубокомысленных разговоров с этим типом – от него так и веяло негативом – и я понимала, что время потеряно зря. Для чего, к чему, когда и так ясно, что этот разговор будет первым и последним. Рассказывать о себе, исповедоваться. Или слушать тот бред, который он будет нести, пытаясь приукрасить свою серую однообразную жизнь… Мне страшно захотелось домой.

•      Ты знаешь, – попросила я его еще до того, как мы припарковались, – отвези меня назад, к моему дому, пожалуйста.

•      А что случилось? – взволнованно поинтересовался он.

•      Ничего особенного. Просто я передумала, я хочу домой.

•      Ну хорошо, – зло обронил он, разворачиваясь.

Пока мы ехали к моему дому ( а это было не более пяти минут) он успел высказать все, что думает обо мне ( а знал он меня еще десять минут до этого). И только потому, что в очередной раз, когда он поинтересовался, что же все-таки произошло, я ответила правду:

•      А ты сам не догадываешься? Я отработала день и согласилась встретиться с тобой только потому, что ты так просил об этом. Ты даже не поинтересовался, голодна ли я? Ты мне предлагаешь сидеть на паркинге в машине и вести беседы после отработанного восьмичасового дня?

•      И это все? Поэтому ты попросила меня отвезти тебя домой?

•      Я не люблю жадных мужчин, – отрезала я.

•      Милая моя, ты слишком мало прожила в этой стране! Да знаешь ли ты, что эта страна с очень жестокими правилами и порядками. Здесь никто никому ничего не должен. Здесь все на выживание. Если ты так настроена, то тебе очень тяжело придется.

•      Я не говорю про всех и про страну. Я говорю в данном случае про тебя сейчас.

•      С твоим апломбом и требованиями ( завышенными, прямо скажем), ты еще хлебнешь в Америке. Милая, да ты не знаешь, куда приехала. Может быть, тебе в Москве неплохо жилось. Да кто ты такая, вообще? Тебе уже сорок. Да на тебя через пару-тройку лет никто не взглянет даже. Ты должна пересмотреть свои амбиции, иначе останешься одна, – и все в таком духе.

•      Во-первых, я тебе не милая. Во-вторых, отвечай только за себя. В-третьих, мои требования абсолютно не должны касаться тебя – уж не тебе их удовлетворять. Я думаю, что если у тебя хватает денег только на чай, то тебе долго не придется удовлетворять чьи-либо требования. Спасибо за прекрасный вечер, – сказала я, выходя из машины.

•      Постой, – кипятился он, по всей видимости, не успев высказать все гадости, заготовленные в мой адрес.

Но я уже шла к своему подъезду, гордо выпрямив спину и цокая каблуками по асфальту. За что, -думала я, – за что этот человек, который видел меня не более получаса, попытался осквернить, оскорбить и вылить на меня грязь. Что я ему сделала – просто сказала, что он жмот? Но он ведь показал себя с этой стороны. Ответная реакция. Ты меня «опустила» и я тебя «опущу»? Что он знает обо мне? Ровным счетом ничего! К счастью, такой экземпляр встретился мне единожды. Но после встречи с ним мне захотелось прервать свои отношения с сайтом знакомств.

Но вернемся к более приятной части. Когда интересный во всех отношениях мужчина поинтересовался, готова ли я побеседовать с ним по телефону, я ответила: «Да».

По голосу, тону уже можно было сказать, что это интеллигентный человек – он им и был по определению. Ленинградец. Правда, много лет назад приехавший в Штаты – тогда еще из Ленинграда. Мы немного побеседовали и договорились встретиться в пятницу.

•      Если мы понравимся друг другу, мы можем еще и в субботу встретиться, – мотивировал он свое решение встретиться в последний рабочий день недели.

Это было так трогательно и по-детски: «если понравимся друг другу». И весь разговор очень отличался от того, к чему я привыкла, общаясь с потенциальными кандидатами – чувствовалось, что человек недавно на сайте знакомств и очень волнуется.

В пятницу, тринадцатого апреля, за неделю до поездки в Майами, я выходила из своего подъезда. Рядом с машиной меня ждал тот самый интеллигентный ленинградец. Высокий, крепкого телосложения, спокойное доброе лицо.

•      Привет, – сказал он, помогая открыть дверцу машины.

Валентин, так звали моего ленинградца, был очень сдержан – никаких оценивающих взглядов с ног до головы, никаких «понтов». Все очень спокойно. Впрочем, ленинградцы – они все такие.

•      Ника, ты голодна, наверное? Если ты не против, я хотел бы отвезти тебя в свой любимый ресторан – там самые вкусные лобстеры, которые я когда-либо ел, – сказал он мне.

Мы ехали по дороге и я старалась понять, что чувствует сейчас Валентин, но увы… На его лицо было надета непроницаемая маска. Неужели я ему совсем не понравилась, – думала я, наблюдая за ним. Крупное породистое лицо, светлые холодные глаза – он еще ни разу не улыбнулся за все время, короткие жесткие волосы ( соль-перец, но соли больше). Руки… Руки были у него особенные – большие, с длинными пальцами и какие-то надежные, что ли. Казалось, если он возьмет тебя за руку, ты будешь защищена. Мы даже почти не разговаривали, что было тоже необычно. Во время первого свидания мужчины стараются преподнести себя с самой лучшей стороны и говорят много, описывая себя и особенности характера. Валентин же упрямо молчал, а я терялась в догадках.

Наконец мы приехали. Ресторан был очень популярен, о чем мне уже успел сообщить мой спутник, но не смотря на пятничный вечерний ажиотаж, нам не пришлось ждать очень долго. За столиком, рассчитанным на четверых, Валентин сначала сел напротив меня, как обычно и принято. Мы заказали напитки, еду и вдруг я услышала:

•      Ника, а можно я сяду рядом с тобой? Если ты не против, конечно.

Это было вторым пунктом, которым он покорил меня ( после «если мы понравимся друг другу»).

Мы ели лобстеров, пили «Маргариту» и, о чудо, я чувствовала себя так, как будто знаю этого человека много-много лет. Мне было комфортно, уютно и, самое главное, я чувствовала всеобъемлющее чувство надежности и защищенности, исходящее от этого мужчины. В глазах Валентина я не заметила той томной поволоки, которой мужчины обычно дают знать о своих «далеко идущих планах и намерениях» на ближайшие пару-тройку вечеров. Нет. Открытый честный взгляд серо-голубых глаз… Не было и «рисовки» – восхваления себя или, наоборот, жалости к себе – я так несчастен, никто меня не любит и не понимает…Все абсолютно естественно и непринужденно. Наверное так, как это должно было быть. В моих мечтах…

Я узнала, что он разведен, работает в фармацевтической отрасли, много разъезжает по работе, нигде не задерживаясь надолго. Основное место его проживания – гостиничный номер. В данный момент живет у друзей в Нью Джерси, ожидая следующего контракта, который намечается уже через неделю. В Пенсильвании. Мне стало грустно. Я знала, что проверять чувства расстоянием – безнадежное дело. Особенно, когда они, чувства, только в зародыше. Жаль, думала я. Мне очень понравился Валентин. Впервые за долгое-долгое время.

Но вот выпита «Маргарита», съедены лобстеры, вкус которых, действительно, оказался изысканным… Время собираться. За весь вечер не было ни одного намека, ни одного словечка сказано о том, что я понравилась ему. Странно! Обычно, уже после первого получаса кавалеры как-то показывают свои эмоции, если таковые имеются. Валентин был очень естественен, но не эмоционален вовсе. Я не знала, что думать. Ну, сел рядом.. Может, он со всеми так садится. Чтобы лучше слышать – в испанских ресторанах всегда шумно.

После ресторана ехали молча. Через несколько минут, неожиданно, Валентин протянул мне свою большую надежную руку – ладонью вверх. Не протянул даже, а элегантно подал. Так, как будто, он приглашает меня на танец или делает предложение. Вывернув ладонь и предложив ее мне. Я ответила ему взаимностью – вручив свою руку. Доверив свое сердце.

Мы ехали, держась за руки. Я понимала, что понравилась ему. Еще я поняла, что Валентин не из тех мужчин, которые разбрасываются словами. Он говорит мало, но делает так, что не нужны никакие слова… Поступки – вот слова настоящего Мужчины.

Хэппи Энд

Учитывая нашу взаимную симпатию, на следующий день, рано утром, Валентин ждал меня у моего подъезда, намереваясь показать свое любимое место отдыха – закрытый лесопарк в штате Нью Йорк. Не успели мы сесть в машину, как он протянул мне свою широкую ладонь. После вчерашних поцелуев в кафе «Старбакс», куда мы заехали после ресторана, сегодня все встало на свои места и Валентин выглядел более раскрепощенным. Я чувствовала, что в этом, с виду стеснительном, мужчине скрывается широкая душа, громадное сердце и мощный темперамент, который, я надеялась, сегодня мне доведется прочувствовать. То ли от предвкушения этого события, то ли от жары, то ли от того, что Валентин волновался, руки наши были влажными.

•      Ника, ты уже отгуляла свой отпуск в этом году? – вопрос его застал меня врасплох: я ведь собиралась в Майами через неделю.

•      Если честно, я собираюсь в Майами через шесть дней , в очередной отпуск. К подруге, – добавила я.

•      Жаль, – разочарованно протянул Валентин, – я уже шесть лет не отдыхал и думал, что мы могли бы сделать это вместе. Ты не можешь отказаться от поездки?

•      У меня билеты на руках – я ведь не знала еще тебя, когда заказывала их, – сказала я, как бы оправдываясь. – Действительно жаль. Я бы с удовольствием составила тебе компанию.

•      Я не вправе отговаривать тебя от поездки, но если дело только в билетах и они невозвратные, я могу компенсировать тебе их стоимость, – предложил Валентин.

Что делать? – думала я, пока мы продолжали наш путь. Я не могу ехать в Майами, если у нас что-то получится. А в этом я уже не сомневалась. Я просто не имею права отправиться туда и жить у другого мужчины, даже если у нас ничего не будет с Вадимом. Как я в глаза потом посмотрю Валентину? Он мне не простит этого. Да и, если честно, у меня уже не было никакого желания путешествовать в одиночку.

Всю дорогу, пока мы ехали держась за руки, я пыталась разобраться в себе. Не понимая, что со мной происходит, я ни за что не хотела бы отпускать руку этого человека всю свою оставшуюся жизнь. Что это? Любовь с первого взгляда? Не думаю. Я смотрела на его мужественный, и вместе с тем такой мягкий и добрый, профиль и внутри меня росло убеждение: это именно тот человек, которого я ждала всю свою жизнь. Нет, не последние годы, а всю мою сознательную жизнь. И не важно, что знакомы мы меньше суток, я пребывала в твердой уверенности: это именно он – моя вторая половина, которую я искала и наконец-то нашла. Мужчина с большой буквы, которого я хотела видеть рядом с собой всегда… В своих мечтах.

А мечты, как известно, сбываются. Даже по прошествии многих-многих лет.

Эпилог

Спустя четыре года…

•      Надо же, три одиноких женщины собрались в новогоднюю ночь 2007 года вместе, из разных штатов, и все нашли в тот год свою судьбу! – веселилась Тина. – Наверное, все загадали одно и то же желание. Ты же помнишь мою подругу – ту, которая приехала специально на Новый год из Лос Анджелеса?

•      Да здравствует Интернет! – провозгласила я тост. – Ведь тебя и твою подругу я подсадила на этот сайт? Ты же не верила в эту затею – знакомства по Интернету.

•      Да, ты права, – призналась Тина. – Тебе памятник надо поставить при жизни. Я не представляю, как бы сейчас жила без моего любимого…– она ласково посмотрела на своего Володю.

Мы ужинали в гостиной нашего большого красивого дома, купленного с Валентином год назад в лесах Пенсильвании. В камине уютно горел огонь, у ног лежал наш ваймаранер Фил. Это был дом нашей мечты – таким мы оба представляли наше семейное гнездышко. Валентин мирно беседовал с Тининым мужем, мы что-то вспоминали с подругой – не смотря на то, что жили в соседних штатах, в последний раз мы виделись именно в ту самую Новогоднюю ночь 2007 года.

А тогда – четыре года назад…

С самого первого дня между нами была абсолютная ясность и четкость в отношениях – никакой лжи, кривизны, рисовки, желания что-то приукрасить, казаться лучше… Все предельно чисто. И полная гармония во всем. Порой у меня возникало чувство, что мы были знакомы где-то в другой жизни – так много у нас общего. Все встало на свои места. Казалось, «мы» были всегда… Сразу вышибло из мозгов все и вся – мне стали смешны наши прошлые отношения с Вадимом. Сейчас, на фоне Валентина, он казался мне обычным клоуном и я не понимала, как могла так страдать по нему? Конечно, в Майами я тогда не поехала – просто потеряла билет. Я не могла поступить по-другому – слишком дорожила нашими отношениями с Валентином. С самого начала. И очень боялась, что они начнутся с недосказанности или обмана.

Весь первый год наших отношений с Валентином он, работая недалеко от границы с Канадой, колесил каждую пятницу шесть часов, чтобы провести выходные вместе, в Нью Джерси. В воскресенье он уезжал назад. И так каждую неделю весь год… Таким сильным оказалось желание быть вместе.

А что же Вадим, по которому я так сходила с ума? Спустя почти год он опять возобновил активность. Стал звонить – я не брала трубку. Стал заваливать меня эсэмэсками и письмами на электронную почту. В конечном итоге мне надоело и я, на очередное его письмо : «Пожалуйста не злись, напиши, все ли у тебя в порядке», написала ему ответ.

«Год прошел…Много воды утекло… У меня все отлично. Одиннадцать месяцев назад я встретила свою судьбу ( в идеале, человека, которого всю свою жизнь хотела видеть рядом с собой). Пусть это громкие слова, но это так! Через две недели мы переезжаем в Сиэтл… Как видишь, у меня большие перемены в жизни. На тебя я совсем не злюсь, наверное, так должно было быть. Спасибо тебе за то, что было – у меня осталось только хорошее о тебе и, по правде сказать, я вспоминаю тебя. Иногда. Но это уже все в прошлом. Надеюсь, у тебя все отлично, может быть, ты уже встретил ту одну, единственную? Если нет – я тебе желаю счастья – оно есть, главное верить и не проглядеть, если оно где-то рядом» (и приложила подмигивающий смайлик).

Почти сразу же я получила ответ ( написанный голубым шрифтом –уныние, грусть):

« Я знал, что я чистый идиот, а теперь получил завершающее подтверждение. Не проходит и дня, чтобы я тебя не вспомнил, и как обычно – упустил. А не хотел и мог иметь тебя рядом….Так у меня ничего нового. Я один, без всяких яких. Видимо, так удобно, но я это ненавижу. Ника, Ника, Ника…. Я, конечно, рад за тебя по-человечески, а как мужик ( или его подобие) – ревную ( много плачущих смайликов). Если что-то не получится – приезжай ко мне. P.S. Можно нам поддерживать переписку?»

«Какая переписка может быть между нами?» – написала я ему. Периодически он опять возобновлял деятельность – звонил, писал. До тех пор пока мне это не надоело и я попросила его забыть о моем существовании.

Попутешествовав по стране, мы опять вернулись на восточное побережье, где я начинала эмиграцию и где продолжал жить Данька, который в восемнадцать лет уже начал самостоятельную жизнь. Он закончил школу с отличием, как я и предполагала в самом начале, и поступил в престижный колледж.

« Мужчину, с кем хотелось бы не только засыпать, но и просыпаться. Мужчину, с кем и молчать было бы интересно. Мужчину, который заставил бы поверить, что чудеса еще существуют…» Мужчину с большой буквы… Существуют ли еще такие в природе? Сейчас могу сказать однозначно: да. Наверное, все в этой жизни не случайно. И тот самый ночной звонок, разбудивший меня семь лет назад в московской квартире, был не просто звонком, извещающим о новом этапе моей жизни – жизни в эмиграции. Он дал мне шанс убедиться, что когда чего-то очень хочешь, веришь, надеешься, то это что-то обязательно сбудется. Главное, не бояться трудностей, который связаны с переменой жизни и иметь желание поменять ее, сделать новый рывок, перевести на новый этап. Тогда судьба обязательно вознаградит и предоставит следующий шанс…

А вот использовать его или нет – это личное дело каждого.

КОНЕЦ

Content

Ника Энкин
Записки эмигрантки 2