Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 8

Глава 1

Я скользнул взглядом по календарю, что висел рядом с картой местности — красный квадратик отмечал воскресенье шестое августа две тысячи девятого года. Затем перевёл взгляд на саму карту, которая занимала половину стены в зале оперативного штаба африканской базы Оболенских. Наша база на карте была помечена булавкой и находилась севернее городка Макуюни. (примечание автора: карту можно посмотреть в конце главы)

Первый вывод, который пришёл мне в голову при взгляде на разноцветные лоскуты территорий — в Африке тот ещё сыр-бор с административным делением. Однако при более детальном рассмотрении карты можно было уловить некоторую логику.

Вообще, управление захваченными африканскими землями отличалось от управления княжеством на территории Российской Империи.

«Тверские африканские земли» начинались от портового города Танга, простирались на запад, а позже и на северо-запад, захватывая Макуюни, Мто-Ва-Мбу, озеро Маньяра, и заканчивались базой-форпостом западнее Карату.

Большая часть этих земель полностью подконтрольна Оболенским. Маньяра — так и вовсе наша сокровищница с александритами. А вот тот же Танга юридически считается вольным африканским княжеством. Правда, их князь принял вассалитет от великого князя Тверского.

Кроме того, экономически и дипломатически мы худо-бедно контролируем земли вокруг наших территорий. Точнее, контролировали раньше.

Сейчас «свободных» африканских земель под нашим непрямым контролем осталось немного — на юге от африканской Твери появился африканский Новочеркасск, а на севере — африканские Ревель и Выборг. В условиях постоянных военных конфликтов разумно обезопасить собственные территории, позволив союзникам занять соседние.

Наши южные соседи — княжество Новочеркасское, должно пробиться к залежам тайгия. Если они, конечно, находятся там, где мы рассчитываем, исходя из схожести строения Земли и Терра-Матер. По словам Архуна, одно из месторождений на Терра-Матер находилось близ левой вершины треугольника: великая гора, большой остров, озеро. Дошедшие до нас названия с Терра-Матер, естественно, отличаются от местных. Однако же по нашим прикидкам гора — Килиманджаро (хоть теоретически это не совсем гора), остров — Занзибар (самый крупный в округе), а озеро… с этим любопытно. Там, где, по мнению Архуна, должно располагаться озеро в этом мире каменистая пустыня. Ближайшее же озеро — озеро Сулунга, находится дальше, чем должно.

— Прелюбопытнейше, — приговаривал по этому поводу Архун. — Будет ли там тайгий? А если будет, то где именно? На суше? В воде? Хоть этот мир и похож на Терра-Матер, небольшие различия имеются. Хотя… нельзя отрицать, что моя память может шалить и подкидывать неточные данные. Да и наши знания о Терра-Матер точными не назовёшь.

Но лично я в памяти и рассудке Архуна сомневаюсь в последнюю очередь.

Выбросив из головы мысли о тайгии, я перевёл взгляд дальше по карте — с потенциального месторождения на север.

Туда, где мы столкнулись с проблемами.

Африканские земли наших четырёх княжеств постоянно пытаются пощипать британские или франко-испанские кланы. А то и вовсе местные царьки, которых эти кланы или даже государства тайно поддерживают, высылая оружие да деньги на наёмников.

Но главную опасность для союза наших княжеств представляет «Аруша». Не местное княжество с одноимённой столицей, а объединённая база британских кланов. Располагается она аккурат в центре треугольника Карату-Аруша (в данном случае имеется ввиду местный город) — южная точка озера Натрон.

Чтобы захватить месторождение александритов и обезопасить его с севера, великий князь Тверской пробился на запад, за Карату, где и возвёл форпост. В итоге, глядя на карту, я вижу эдакий аппендикс в виде самой западной базы Оболенских. База же «Аруша» располагается восточнее и севернее нашей западной точки.

Вот и выходит, что британцы не могут сейчас толком атаковать наши союзные земли по этому направлению, так как когда они выходили из «Аруши» на восток или юг — наш ударный отряд с Западного форпоста бил им в тыл. А когда британцы из «Аруши» возвращались на запад, чтобы напасть на наш форпост — уже наши союзники, Выборг и Ревель, нападали на них с другой стороны.

Но столь патовая ситуация не могла длиться долго, и британцы получили большое подкрепление. Часть этого подкрепления уже дошла до Аруши, часть ещё в пути.

Наши союзные войска собраны. Наши диверсанты по мере возможности замедляли продвижение второй половины британского подкрепления из центральной Африки. Эта волна не успеет прийти на помощь врагу вовремя.

Пришло время брать «Арушу».

А после того, как с базой будет покончено, и одноимённое княжество окажется в оцеплении, мы поговорим по душам с местным князьком.

— Ваша светлость, — от размышлений меня отвлёк крепкий мужчина, тёмно-зелёный китель которого украшали погоны генерал-майора. Это был боярин Александр Иванович Ерохин, начальник Макуюнской базы, и по совместительству один из членов общего командования.

— Слушаю, — отозвался я.

— Его светлость, ваш батюшка вышел на связь. До начала операции десять минут.

— Понял. Тогда оставляю здесь всё на вас, — я поднялся с кресла, но вспомнил ещё кое о чём. — А что с княжичем Новочеркасским? Получил посылку?

— Да, ваша светлость. Недавно пришло подтверждение.

— Хорошо, — я улыбнулся, затем обвёл взглядом зал «Главного Тверского штаба». Зал гудел, будто улей. Кто-то передавал свежую информацию по рации полевым командирам, кто-то докладывал начальству. Один парень в очках напряжённо жевал подушечку большого пальца, что-то рассматривая на мониторе.

— Бойцы! — гаркнул я, выпуская волны родовой Ауры и привлекая к себе внимание. — Надеюсь, на вас! Сегодня мы победим! Захватим базу врага и сделаем это малой кровью! Там, на поле боя, я буду сражаться изо всех сил! Ваше же поле боя — здесь! Моя жизнь и жизни других бойцов зависят от вас! Не подведите!

— Не подведём, ваша светлость! — вытянулся по струнке генерал-майор, стоявший ближе других ко мне, и впитавший большую часть моей ауры.

Штабисты повскакивали с мест.

— Благодарю, возвращайтесь к работе, — улыбнулся я.

Я хлопнул по плечу боярина Ерохина и зашагал к выходу из зала. За спиной послышался стук передвигаемых стульев и шелест бумаги. Весь штаб мгновенно вернулся к своим делам. С новыми силами. С верой в братьев по оружию, великого князя и младшего великого княжича.

Что ж, не обманем их веру.

Где там мой космодоспех?

* * *

Штурм «Аруши» начался.

Великий князь Тверской — Андрей Михайлович Оболенский, стоя за спиной аналитика полевого штаба, напряжённо барабанил пальцами по лакированному бруску, служившему опорой для крыши громадной палатки.

«Жарко… жарко в Африке всегда», — всплыла в его голове отвлечённая мысль, которая тут же уступила место привычному хороводу насущных дум.

Великий князь Тверской номинально был главнокомандующим союзными силами в этой операции. Штурм шёл по трём направлением: на центральном стоял он вместе с другим тверским Гуру — генерал-лейтенантом Дмитрием Дмитриевичем Коринским; на восточном направлении находились объединённые силы Выборга и Ревеля, которыми командует Карл Лихтер — наследный княжич Ревельский.

То, что этот человек пожелает поучаствовать при штурме «Аруши», не стало неожиданностью для великого князя Тверского. Ведь всем было известно, что Лихтер с супругой (бывшей княжной Выборгской) недавно прибыли в Африку для смотра войск. Однако же присутствие на восточном направлении ещё одного княжича — Выборгского, удивило многих. Никто ни в Тверской Африке, ни в Новочеркасской до последнего не знал, что Максим Антонович Троекуров тоже прибыл на Чёрный Континент и тоже решил присоединиться к штурму, приведя свои войска. Более того, он даже запросил из Твери подкрепление в четыре батальона.

На западном направлении союзные силы четырёх княжеств представляют тверские бойцы, вышедшие из Западного форпоста под командованием генерал-лейтенанта Малосильного и ратники княжества Новочеркасского под предводительством Арвина, который и считался номинальным командующем на своём направлении.

Для этой битвы великий князь Тверской выдернул из дома обоих Гуру. Считая его самого, Тверь в Африке сейчас представляют аж три Гуру. Плюс по одному Гуру от каждого из союзников.

Да, Новочеркасск и Выборг отправили для штурма «Аруши» своих единственных Гуру.

«Теперь понятно, почему Антон оставил дом без защиты», — подумалось великому князю Тверскому, когда тот узнал, что один из Выборгских княжичей тайно находился в Африке. Ради него отец и отправил сюда своего Гуру.

Итого шесть Гуру в союзной армии.

Мощная сила.

Но враг вполне может собрать больше.

Ещё недавно в «Аруше» дежурил лишь один Гуру, затем, когда враг начал стягивать силы к базе, разведка донесла о трёх. Теперь же их там минимум пять. И минимум три на подходе вместе со второй частью подкрепления.

Великий князь Тверской выдохнул и прекратил барабанить по бруску.

Не пристало князю показывать своё волнение ратникам. Тот, кто с детства воспитывался в традициях великокняжеской семьи, ни за что бы так не оплошал.

Нынешний Андрей Оболенский когда-то был всего лишь камердинером. Пусть у наследного принца, пусть и дворянином по происхождению… но он не был тем, кто рождён вести за собой тысячи бойцов. Предыдущий Андрей Оболенский, который родился в семье великого князя… этого бракованного человека больше нет.

«Эх, было бы хорошо самостоятельно захватить „Арушу“ и подарить её Его Высочеству», — мелькнуло в голове бывшего камердинера, оказавшегося в теле великого князя.

— В квадратах Д-2, Г-4, Г-6 начались бои с силами противника, — отчеканил один из аналитиков.

— В квадрате Ж-4 обнаружена САУ противника. Огонь произведён по квадрату А-6, взрыв накрыт нашими Мастерами, — добавил другой.

— Отправьте роту Вялого в Ж-4, — тут же распорядился Полковник Боровой — один из командиров тверскими силами на центральном направлении.

Великий князь Тверской бросил на офицеров и аналитиков короткий взгляд, после чего вернулся к своим мыслям.

Технологии в этом мире развиты довольно слабо во всех отраслях, в том числе и в военной. Однако это не значит, что лишь высокоранговые одарённые господствуют на поле боя. Даже Гуру может устать. Особенно если его расстреливать артиллерией. Правда, оказавшись среди вражеских танков, Гуру превратит их в груду металлолома. Да и Мастер с несколькими танками в одиночку справится.

Вот и какой смысл, казалось бы, тратить огромные деньги на технику? Особенно в условиях постоянных войн княжеств и кланов, бюджет которых по сравнению с бюджетом крупного государства довольно скромен?

И всё же смысл есть. И этот смысл — вымотать одарённых. Оттого в армиях всего мира до сих пор много обычных, не владеющих силой, бойцов. Правда, в отдельные самостоятельные роты их не выделяют, предоставляя в качестве щитов и ударной силы одарённых и те же танки.

И именно такие роты, как правило, начинают крупные сражения.

А Гуру остаётся лишь ждать. Либо когда их товарищи окажутся совсем уж в тяжёлой ситуации. Либо когда на поле боя засветится вражеский Гуру.

И стоило великому князю Тверскому подумать об этом, как один из аналитиков громко объявил:

— В квадрате Д-5 замечен Гуру земли.

— В квадрате Д-3 — Гуру огня, — тут же произнёс другой аналитик.

— Велите войскам в этих квадратах немедленно отступать, — прогремел внутри штабной палатки голос главнокомандующего — великого князя Тверского.

Радисты тут же принялись передавать приказ, а старшие офицеры, включая полковника Борового и заместителя главнокомандующего — генерал-лейтенанта Ватрухина, повернулись в сторону великого князя и Дмитрия Коринского — второго Гуру. Тот стоял за спиной у Оболенского.

— Ваша светлость, учитывая, насколько рано показались вражеские Гуру, есть основания полагать, что враг уверен, что имеет численное превосходство в бойцах высшего ранга, — поспешил высказать свою мысль генерал Ватрухин.

— А значит, им будет, кем заменить уставших Гуру. В отличие от нас, — поддержал его полковник Боровой.

— Неважно, — ровным тоном ответил великий князь Тверской. — Я отправляюсь в Д-3. Дима, ты на Д-5. Игорь, как и договаривались, ты за старшего.

— Слушаюсь, ваша светлость, — кивнул генерал Ватрухин. Голос его прозвучал сдавленно. Старый вояка не желал отпускать господина на поле боя так рано.

Бывший камердинер наследного планетарного принца отлично понимал эти чувства. Он тепло улыбнулся.

Правда, все окружающие увидели не усталую улыбку старого слуги, а отеческую улыбку великого князя.

— Наше дело правое, судари, — проговорил он спокойно. А затем его взгляд стал решителен, и тканевые стены палатки колыхнула волна невидимой силы. Андрей Оболенский поднял к своду палатки крепко сжатый кулак, уподобляясь тому, за кем следовал и продолжает следовать долгие годы. — Здесь, под Африканским солнцем, мы сражаемся не за какие-то личные интересы. А за будущее нашего княжества! И за будущее империи! Я не стану отсиживаться, пока Британия входит в силу! Больше всего от меня пользы будет на поле боя. Туда я и отправляюсь! А у вас и здесь работы хватает.

По его телу пробежали белоснежные молнии, мгновенно слившиеся в красивый сияющий доспех. А по телам офицеров пробежали мурашки. Пусть зародыш Ауры ничто по сравнению с Аурой Александритов…

Всем в палатке хватило заряда бодрости.

А великий князь Тверской рванул на поле боя. С его атрибутом и альтерой — тут рукой подать.

«Жаль сегодня не довелось облачиться в космодоспех», — на бегу думал он.

Ну ничего… козырную карту стоит придержать. Сегодня в космодоспехах будут другие.

Карта:

Глава 2

Арвин раздражённо мерил шагами штабную палатку западного фронта. Периодически на него бросал взгляд кто-нибудь из связистов или аналитиков. И дело было не в том, что княжич Новочеркасский им мешал.

Скорее привлекал внимание своим странным внешним видом.

В данный момент Арвин был облачён в отливающий серебром космодоспех, на поясе которого висели два тяжёлых на вид меча.

«Да сколько можно ждать-то?» — мысленно ворчал бывший Первый Меч империи Александритов.

Его нетерпение можно было понять. Аскольд и великий князь Тверской убедили Арвина не врываться на поле боя в первых рядах. Ведь Арвин не Гуру, как Андрей Оболенский, и от его быстрого появления не будет сверхбольшой пользы.

Но доспех для Арвина готов, так почему бы им сразу не воспользоваться? Тогда и польза от вмешательства в бой княжича Новочеркасского будет огромной.

Вот и был вынужден Арвин ждать, когда враг максимально раскроется, и настанет время для него, княжича Новочеркасского, Аскольда и ещё ста двадцати бойцов в доспехах показать себя британцам во всей красе.

— Ну что там? Какие новости? — Арвин остановился за спиной штабного служащего — младшего аналитика Святослава Обломашкина — молодого мужчины с говорящей фамилией. А говорила она о том, что не так давно он носил фамилию «Оболенский» и был участником заговора против великого князя Тверского, за что его и изгнали из рода.

Кстати, именно благодаря Арвину появилась эта фамилия. Тогда Арвин предлагал назвать всех предателей-мятежников Обломленскими. Но Аскольд и великий князь Тверской не стали коверкать свою великую фамилию и видоизменили предложенный вариант.

— Его светлость сражается сразу против двух Гуру. Пока держится хорошо, но нам некого послать в помощь, ваше сиятельство, — чуть заикаясь ответил Святослав, бывший Оболенский, которому так и не удалось получить тёпленькое место наследника великого князя Тверского. Зато теперь, после нереализованных планов сперва по женитьбе на Алисе, затем по уничтожению правящей семьи, Святик стал простолюдином и теперь греется в Африке. Тоже в некотором роде тёпленькое место.

«Значит против Арсения уже два Гуру», — мысленно ответил Арвин, поморщился и резко бросил:

— Что ещё?

— Алексей Константинович сражается против Гуру и пяти Мастеров, — продолжил Святослав Обломашкин, имя ввиду боярина Махмудова — вассала князя Новочеркасского.

Арвин сжал кулаки.

«Аск, не пора ещё, что ли, ну?»

В ухе Арвина захрипела микрогарнитура — запасной модуль связи, что активируется автоматически, когда шлем космодоспеха снят.

— Готов? — услышал Арвин голос своего лучшего друга.

— Уже давно!

— Отлично. Мы вылетаем. Помоги своим.

— Ну, наконец-то! — радостно воскликнул Арвин, мгновенно натянув шлем.

— Удачи, дружище, — проговорил Аскольд. Эти слова бывшего принца Александрии Арвин слышал уже через динамики шлема.

— И тебе, — отозвался бывший Первый Меч Империи.

Сеанс связи закончился. Арвин, повёл указательным пальцем правой руки и дёрнул челюстью влево, включая внешние динамики шлема.

«Вот ведь доисторические технологии, — мысленно проворчал он и тут же добавил: — Но старик молодец, что хоть такое смог собрать на этой отсталой планете».

— Штаб! — прогремел Арвин. — Передайте на Б-4, что я лечу к ним. Всё, давайте. Не скучайте.

Арвин рванул с места. Оторвавшись от земли, первые метры он пролетел ещё внутри штабной палатки, а как только тканевый полог, служивший дверью, остался за спиной, боец свободно взмыл в воздух.

«Отлично! Здорово! Класс!» — едва ли не писался от восторга Арвин. Настоящий боевой вылет не сравнится с осторожными тестовыми полётами. Выкованный в горнилах межпланетных войн Первый Меч испытывал невероятное наслаждение и чувство пьянящей свободы, когда летел в одиночку навстречу своей первой большой битве в этом новом мире. Битве, в которой можно сражаться, не скрывая свою личность и личину. Битве, в которой сошлись тысячи воинов. Битве, в которой ценой ошибки может стать собственная смерть или смерть товарища.

Битве, в которой на нём надет персональный космодоспех.

«Ну старик, ну молодец! Всё настроил!» — восхищался послушностью своего доспеха Арвин.

Как только Аскольд вместе с доспехами и техниками прилетел в Африку, Арвин сразу же отправился на встречу с лучшим другом. И на примерку доспеха.

Первый Меч Империи всегда предъявлял высокие требования к своему вооружению и обмундированию (хотя и мог в случае необходимости нашинковать врага и простой палкой). Потому «примерка» затянулась. И даже когда Арвину уже нужно было возвращаться на свою базу, настройка доспеха ещё не была окончена.

В итоге драгоценную «посылку» Арвин получил только перед битвой, чему был невероятно рад.

«О, я почти на месте», — отметил княжич Новочеркасский, увидев впереди столбы дыма и яркие вспышки от техник жи́вы.

Слева Арвин приметил два стареньких британских танка. Ему очень хотелось протестировать свой новый космодоспех на этой древней технике, однако он сдержался — в первую очередь было необходимо помочь Махмудову — единственному Гуру Новочеркасского княжества.

Чем ближе Арвин подлетал, тем ярче становилась для него картина развернувшегося сражения. С воздуха вид открывался отличный. Вот ледяные лисы столкнулись с огромным огненным носорогом. А тут каменный слон рассыпался от одновременного удара енота из молний и воздушного оленя.

«Красиво…» — подумал Арвин.

Через секунду он заметил Махмудова. Даже во всём этом многообразии техник, шуме выстрелов и взрывов, бой двух Гуру невозможно было не заметить.

Громадный водяной вал Махмудова столкнулся с гигантским осьминогом, сотканным из молний. Этот зверь был настолько огромен, что мог бы накрыть собой пятиэтажный дом.

Пространство между восемью толстыми, как стволы вековых дубов, ног осьминога соединялось более тонкими молниями. Столкнувшись с водяным валом, не уступающим осьминогу размерами, порождение вражеского Гуру не пропустило мимо себя ни единой капли.

А тут ещё вражеские Мастера исподтишка атаковали и водяной вал, и самого Махмудова.

«Ну будь по-вашему», — хмыкнул про себя Арвин и спикировал вниз, на лету выхватывая один из сделанных Архуном клинков.

Арвин приземлился позади кудрявого высокого мужчины.

Мгновенье и…

Вражеский Мастер с атрибутом «земля» даже не успел среагировать. Облако альтеры «разжижило» его покров, а меч с раскалённым лезвием сжёг остатки жи́вы и разрубил плоть.

Один удар сзади, и верхняя часть Мастера с головой и левой рукой по диагонали съехала вниз, на раскалённые валуны каменистой пустыни.

Повинуясь инстинктам, Арвин снова взмыл в воздух. И не зря. Место, где он только что стоял, тут же атаковали Мастера врага, заметившие незваного гостя в странном сияющем доспехе.

Через секунду Мастера британцев отправили в небо огненные шары, молнии и каменные колья.

Хотите попасть в опытного пилота космодоспеха в воздухе? Ха! Такое по силам далеко не каждому.

Тела Мастеров, видевших, какая участь постигла их товарища, мгновенно начали покрываться стихийными доспехами.

Арвин к тому времени наметил следующую цель. Уклонившись от крупного огненного шара, он заложил вираж, разминулся с громадной ледяной сосулькой, летящей со скоростью экспресса, и обрушился на Мастера в ледяных доспехах.

Противник успел поставить блок из двух скрещённых рук.

Руки ему Арвин отрубить не смог. Стихийный доспех льда пошёл трещиной, но выдержал первый удар.

«С другим мечом было бы легче. Но он тяжелее», — отметил для себя Арвин, перестав давить на противника и ускорившись.

Следующий удар пришёлся Мастеру льда в правый бок. Третий — в спину. Четвёртый раз Арвин достал своего противника уже с левого бока, полностью пробив доспех, покров и добравшись до плоти.

Не прошло и доли секунды, как Арвин оказался перед противником и вонзил клинок тому в сердце.

«Скорость — наше всё!» — подумал Арвин и вновь взмыв в воздух.

Противник снова начал палить в небо, одновременно поспешно рассредоточиваясь.

«Уже что-то придумали? Профессионально», — Арвин бросил быстрый взгляд на Гуру-вассала. Вражеский Гуру с атрибутом «молния» теснил Махмудова, однако Новочеркасский боярин помирать в ближайшее время не планировал.

Едва появившись на поле боя, Арвин справился с задачей минимум и отвлёк на себя Мастеров, мешающих дуэли двух Гуру.

«Ну-с, продолжим!» — княжич Новочеркасский спикировал на очередного врага.

* * *

Форкх меня дери, как же здорово летать! Я наконец вернулся в родную стихию!

— Ракета! — коротко произнёс я на канале сопровождающего меня отделения космодесантников.

Облачённый в нарядный золотой космодоспех я летел впереди десяти своих бойцов, возглавляемых Вадимом. Другие отделения-десятки я направил в наиболее проблемные квадраты.

Нас заметили и решили поприветствовать тупенькой самонаводящейся ракетой. Да уж, с артиллерий в этом мире тухло.

Рванув навстречу ракете, я в один момент заглушил двигатели и выпустил несколько шаровых молний.

Я камнем полетел вниз, а над моей головой загрохотало. Вновь запустив двигатели, я продолжил свой прекрасный полёт.

— Господин, вижу впереди его светлость! — сообщил Вадим, который в момент моих антиракетных манёвров вырвался вперёд.

— Ага. Тоже вижу, — отозвался я. — Помогите остальным. Я к отцу.

— Есть! — отозвался Вадим, его последующие короткие приказы подчинённым я уже не слушал.

Я рванул вперёд, опережая товарищей. Как ни крути я самый быстрый из космодесантников. Пусть отделение Вадима и состоит только из инициированных воителей альтеры, доступные мне объёмы альтеры и уровень контроля над энергией не сопоставим с их.

Против Арсения — моего бывшего слуги, а ныне — Андрея Оболенского — моего отца, сражались сразу два Гуру. Собственно, появление второго Гуру в одном квадрате и стало спусковым крючком для выдвижения нашей крылатой роты. Ждать дольше становилось слишком опасно.

Выпустив сконцентрированную жи́ву, я облачил свой космодоспех в доспех из золотых молний. До Мастера во владении жи́вой я так и не дорос. И все же скорости стихийный доспех молний мне добавил.

Издали я видел, как фигура, облачённая в сияющий белоснежный доспех, от взгляда на который у людей без шлема космодоспеха заболели бы глаза, противостоит двум фигурам, мощно атакующим огнём и ветром. Парная техника двух вражеских Гуру поражала — горизонтальное ветровой торнадо, способное полностью очистить улицу от деревьев, людей и торговых киосков, трансформировало огненную стену и разогнало пылающее торнадо до невероятной скорости.

Моему отцу приходилось противостоять этой всё сжигающей мощи. Щит из белоснежных молний, строением напоминающий переплетённую корневую систему небольшой колонии деревьев-клонов, возник прямо перед пылающим торнадо.

Если бы не облако альтеры, вряд ли бы щит одного Гуру смог бы справиться с этой атакой.

Но даже несмотря на альтеру, щит великого князя Тверского дрогнул. Андрей Оболенский рванул в сторону, чтобы вырваться из зоны поражения.

Не успел — самый край огненного торнадо врезался в ещё один щит — крохотный, который возвёл перед собой великий князь. А как только щит развеялся — в его доспех.

Хвала Архею — не пробил.

Но пока великий князь Тверской тратил время на защиту и уклонение от атак, вражеские Гуру концертировали жи́ву для новых техник.

Вскидывают руки…

Я был уже близко. Увлечённые битвой с непростым соперником Гуру не заметили, как я спикировал на одного из них.

Своей целью я выбрал огневика — против него моё преимущество в скорости будет ещё более весомым.

Приближаясь, я чувствовал, как пульсируют сжатые в шар молнии на правом кулаке моего доспеха, как уплотняется вокруг этого шара облако альтеры.

На ладонях обоих Гуру замерцала материализованная и обращённая в атрибут жи́ва. Ещё пара мгновений и ветер с огнём вновь сорвутся с их рук.

Но…

Я ударил.

И в Арсения устремился лишь поток ветра. Без пламени.

* * *

Максим Антонович Троекуров официально считался первым заместителем командующего союзными войсками в Африке на восточном направлении. В отличие от своего старшего брата Ивана или же сестры — Софьи, второй княжич не был Мастером. Скорее сильным Наставником. А значит его личное присутствие на поле боя не способно внести решающий перевес в расстановку сил.

В полевом штабе восточного направления от княжича было больше толку. Да и сам он мог многому научиться. Ведь его должность здесь, как и должность стоящего над ним командующего направлением Карла Лихтера — номинальная. Нельзя же назначить самым главным какого-нибудь генерала-боярина в присутствии его господина.

Однако как раз генералы по большей части и руководили войсками, в то время как оба княжича (и Выборгский, и Ревельский) им тактично не мешали, изредка высказывая уместные замечания, а не просто изображая горделивых истуканов.

И потому у обоих княжичей периодически появлялась возможность обсудить происходящее.

— Максим Антонович, вы точно не знаете, что же это такое? — не скрывал своего удивления и неосведомлённости немецкий княжич.

— Говорю же вам, господин Лихтер, я сам в недоумении, — ответил Максим Троекуров. — Как и вы, я только на собрании узнал от главнокомандующего, что он собирается использовать в этом сражении некую специальную роту с названием «Крылатые львы»!

Немецкий княжич открыл было рот, но так ничего и не сказал, заслушав очередной отчёт:

— Отделение «Крылатых львов» ликвидировало четвертого Мастера в квадрате К-2.

— В квадрате К-4 «Крылатыми львами» уничтожен пятый танк, — тут же добавил другой аналитик.

— Невероятно! Удивительно! Потрясающе! — внезапно появившийся сильный акцент ещё больше выдавал взволнованность княжича Ревельского. — И ведь такое, судя по всему, происходит на всех направления!

— Второй артиллерийский расчёт уничтожен в квадрате Л-3, — монотонно сообщил оператор. И так же ровно добавил: — Отделением «Крылатых львов».

— Похоже, мы с вами стали свидетелями рождения новой силы, — продолжал немецкий княжич. — Нам стоит обязательно попросить его светлость Андрея Михайловича поподробнее рассказать об этой роте.

— Согласен, — с задумчивым видом кивнул Троекуров.

— Это сенсация. Я рад таким союзникам.

— И вашу радость я разделяю, — кивнул Максим Антонович. В голове его сейчас роились довольно простые мысли — хорошо, что его род в приятельских отношениях с Оболенскими. Здорово, что Софья дружит со старшими дочерями этого рода.

И…

«Нужно бы намекнуть отцу, чтобы тот надавил на Соню. Младший великий княжич Тверской к ней неровно дышит. В текущих реалиях такой брак был бы для нас ещё более выгоден, чем брак Даши и Карла», — он мельком глянул на своего немецкого шурина и подавил победный хмык.

— Враг экстренно отступает в квадрате Л-7, — упомянул оператор ещё один участок, куда совсем недавно прибыли бойцы из специальной роты Оболенских.

Глава 3

Я нанёс мощный удар Гуру пламени за миг до того, как он атаковал великого князя Тверского.

И не особо удивился тому, что враг успел защититься. Его голову покрыл шлем из огня, напоминающий внешним видом голову хищной птицы.

На шлеме появилась небольшая трещина. Начала разрастаться, и…

Гуру вспыхнул. Будь я просто Мастером жи́вы в стихийном доспехе, сразу бы ощутил невероятный жар, и через секунду мой стихийный доспех начал бы плавиться. Но с помощью альтеры я гасил мощность вражеского пламени. Да и сам космодоспех имеет определённую огнеупорность.

И всё же долго давить я не мог. Пришлось отступить.

Отлетев на пять метров от Гуру, я заложил круг по воздуху. Краем глаза отметил, что великий князь, не теряя времени даром, навязал схватку другому Гуру.

Что из этого выйдет? За прошедшее с начала боя время Андрей Оболенский устал сильнее, чем два вражеских Гуру. И будь он всего лишь бойцом, равным по объёму жи́вы со своим соперником, определённо, великий князь Тверской находился бы в невыгодном положении.

Но он воитель альтеры с рангом Разрушитель….

Я ставлю на его победу.

А вот с моими перспективами не всё так просто.

Пока вражеский Гуру пытается достать меня огненными шарами, размером с футбольный мяч. Вроде бы снаряды мелкие, но в каждом сконцентрировано столько жи́вы, что и Мастера способны сбить с ног.

Вот только скорости шарам не хватает.

Уклонившись от очередного «мяча», я резко сменил направление и полетел на противника лоб в лоб. Он запустил в меня огненный шар, но я снова поменял направление полёта и оказался слева от Гуру.

Враг среагировал медленно…

Отлично! Ещё одна смена направления!

Оказавшись чуть позади от Гуру, я врезал ему в область печени сверкающим на кулаке шаром из золотых молний.

Форкхово дерьмо, не зная, куда я именно буду бить, Гуру начал-таки облачаться в полный стихийный доспех.

Однако на втором кулаке я материализовал такой же шар! Ещё один удар в ту же зону! Замах для третьего…

От Гуру снова начало расходиться пламя в разные стороны. Я успел ударить третий раз. Враг начал разворачиваться, чтобы достать меня локтем, на котором вырос огненный шип.

Я уклонился и четвёртый раз пробил в одну и ту же точку. На этот раз коленом.

Вражеский доспех под моим ударом рассыпался, покров мне тоже удалось пробить, но…

Большую часть мощи мой удар растерял. В лучшем случае у Гуру рёбра треснули… Эх, ещё бы один удар нанести.

Однако голос мой старшей сестры Алисы, ставший голосом голосового помощника всех космодоспехов, монотонно повторял:

«Перегрев всех систем!»

Кольцо пламени вокруг Гуру жарило с невероятной силой. Я смог пересилить себя и отступил. Нельзя рисковать космодоспехом и целостностью собственной шкурки в первые минуты моего первого серьёзного сражения в этом мире.

Я завис в воздухе в семи метрах от противника. И мне, и доспеху требовалось немного времени, чтобы прийти в себя и подготовиться к бою. Благо враг тоже пытался собраться с силами после моей атаки.

— Вам не стоило приходить сюда! — мой голос, усиленный динамиками шлема, пронёсся над полем боя. От меня в разные стороны разлетелись золотые змейки-молнии родовой Ауры Александритов. Я видел, как, касаясь каменистой поверхности земли, они разбегаются по окрестностям. И пусть на месте боя Гуру, кроме нас четверых, никого больше не было, змейки пронеслись через эту зону отчуждения и ворвались туда, где наши воины бились против врагов.

— Это вы напали на нас! — я едва расслышал ответ Гуру. Говорил он по-английски.

— А вы собрали здесь свой сброд, чтобы выдавить нас с наших земель! И вы поплатитесь за это!

— Пошёл к чёрту! — рявкнул противник, и на меня полетел огромный огненный феникс.

Начинаем второй раунд.

Я с лёгкостью уклонился от птицы, но она продолжила преследовать меня. Каким именно движением Гуру изменил свою технику, я не видел — его скрыл столб пламени диаметром в десять метров и высотой в пятнадцать. Не прошло и двух секунд, как в меня полетел уже с десяток скоростных фениксов.

Форкхово дерьмо, этих волшебных птичек обмануть сложнее, чем самонаводящиеся ракеты. Ведь принцип их работы другой — по большей части создатель техники управляет ей благодаря идеальному контролю.

Я разделил часть собранной внутри моего тела энергии на двенадцать небольших энергетических сгустков, а затем приступил к их трансформации. Резко увернулся сразу от двух фениксов и нырнул вниз. Вновь начал набирать высоту я лишь в метре над землёй, когда в меня едва не врезался очередной феникс.

Пора. Техника сформирована!

Я намеренно сбавил скорость, чтобы как можно больше фениксов подобрались ко мне. И вот когда аж семь штук находились в радиусе трёх метров, я выпустил из своего тела двенадцать энергетических сгустков. Появляясь на моём доспехе из золотых молний, эти сгустки напоминали собой головы котят. А чем больше они выходили из меня, тем чётче становились их очертания.

Через пять секунд двенадцать львов из золотых молний были готовы столкнуться с огненными фениксами!

Да, хотел бы я так сказать. Вот только если птички Гуру выглядели величественно и будто были высечены лучшими скульпторами, собранными со всех Галактик, то моих львов словно высек из дерева пьяный столяр дядя Коля по эскизу шестилетнего ребёнка.

В идеале, мои «множественные львы» должны быть копиями льва Алана, которого я довёл до совершенства. Но пока не получалось. Особенно в условиях реального боя, а не простого отрабатывая техники в спокойной обстановке.

Когда Арвин на тренировке впервые увидел этих львов, то воскликнул:

— Да это ж не Аланы, а какие-то Алохи!

В общем, так мы и стали называть моих «множественных львов».

И вот сейчас у меня появилась прекрасная возможность опробовать их в настоящем бою.

Хм, несмотря на комичное название и неприглядный вид, львы оказались полезными. После столкновения с ними огненные фениксы не развеялись — всё-таки жи́вы в них враг влил немало. Однако же птички явно теряли энергозапас. Замедлялись, становились не такими яркими…

Они и сразу мне не особо угрожали из-за разницы в скорости, а сейчас и подавно.

Значит можно атаковать… Нужно пробиться к Гуровской тушке, которая сейчас находится внутри огненного столба.

Хм…

Но правильным выбором в этой ситуации будет не лезть к нему, пока он не вымотается. Ведь враг тратит очень много жи́вы, на то, чтобы поддерживать высокую температуру пламени.

Ох, Форкх меня дери!

Столб огня вокруг Гуру резко изменил форму, превратившись в полусферу, которая начала увеличиваться в размерах. На всех парах я рванул подальше от противника.

Вот это скорость созидания, что б его!

Понимая, что огонь меня настигнет, я влил всю собранную жи́ву в стихийный доспех и уплотнил вокруг себя облако альтеры.

— Риск перегрева, — ровным тоном доложила система космодоспеха голосом Алисы. И если в начале фразы огонь только подбирался ко мне, то когда информатор заканчивал говорить, вражеское пламя уже охватило мой доспех.

Я продолжал лететь прочь. Пламя из жи́вы противника спалило мой доспех из золотых молний. Ещё чуть-чуть и будет перегрев систем.

Но этого не случилось.

Я вырвался на волю!

Отлетев ещё на сто метров, я развернулся.

Купол из пламени уменьшался на глазах. Сейчас его радиус был около пятидесяти метров, и он быстро сжимался. Ну да, глупо тратить жи́ву впустую, если жертва упорхнула из ловушки.

А что там с фениксами?

Их нигде не было видно. Гуру поглотил собственные техники, чтобы немного восполнить потраченную энергию.

Что ж, второй раунд позади. Выходит, у нас паритет сил. Он не успевает меня прихлопнуть, я не могу продраться сквозь его защиту.

В общем-то, ожидаемо. Ценность космодоспехов не в том, что каждый пилот сможет уделать Гуру, а в том, что десяток космодесатников могут изменить рисунок боя. Три Наставника не смогут одолеть Мастера. А вот три космодесантника в ранге Наставник — другой разговор. А если они ещё и инициировались как воители альтеры, то и подавно.

Но с Гуру, конечно, дело обстоит на порядок сложнее.

— Вадим, как у вас дела? — быстро спросил я по каналу личной связи, мельком взглянув на поединок двух Гуру. Как я и предполагал, великий князь Тверской выигрывает, но ему требуется время для окончательной победы.

— Ситуация в квадрате стабилизировалась, господин. Чтобы склонить чашу весов на нашу сторону, нужно больше времени, подтвердил мои мысли Вадим.

Ещё в начале боя я отправил его отделение на помощь остальным бойцам, чтобы не допустить больших потерь. Сейчас же бойцы великого княжества Тверского и без нас смогут продержаться какое-то время.

— Собирай ребят, и помогите мне, — велел я. — Помните, приоритетная цель — ваше выживание. И доспехи постарайтесь не угробить.

— Есть, господин! — отозвался Вадим.

Ну что ж, пора начать третий раунд. Противник мой, как посмотрю, что-то притих. Опять очередную гадость планирует?

Я заложил крутой вираж, размышляя о целесообразности моей атаки Гуру в одиночку. Лезть в ближний бой, считай в самое пекло огненной полусферы и против доспеха пламени, мне не хотелось. Но будет ли толк от дистанционных атак? Это не мой конёк, хотя кое-какие заначки в личном арсенале имеются. Да и в арсенале космодоспеха тоже.

На этот бой я поставил для себя цель минимизировать потери, а заодно показать космодоспехи в максимально выгодном свете в качестве нового непобеждённого и непревзойдённого оружия.

Рвать жилы в прямом смысле этого слова сейчас незачем.

И всё-таки так хочется поднапрячься и куснуть врага разок. Ох, не нравится мне просто кружить вокруг ушедшего в глухую оборону крепкого орешка.

Пока я размышлял, от Гуру внезапно разлетелись волны и кольца пламени метров на сто пятьдесят в разные стороны и на глазах обернулись густым лесом из огненных деревьев.

«Лес Погибели» версия уровня Гуру.

Лес продолжал разрастаться на глазах. А ведь уже несколько деревьев рассыпались, обращаясь в огненных зверей!

Форкхово дерьмо, они бегут прямо по воздуху! Да ещё и так быстро!

Я увернулся сразу от четырёх пылающих лисиц, пролетел три метра и врезал кулаком по голове огненному волку. Зверь рассыпался.

Что ж, моих доспехов — космо и стихийного плюс альтеры достаточно, чтобы противостоять это технике.

Плюс!

В воздухе я сделал кульбит через голову и обеими ногами развеял двух огненных лосей.

Зверей слишком много!

И это минус!

Если бы вопрос стоял только о моём выживании — улетел бы в бескрайнюю синюю даль и никто меня не догнал бы. Но Гуру уже отправил нескольких своих тварей к центру нашего боевого квадрата, туда, где сражаются солдаты. Продемонстрировал намерения, так сказать…

Ладно! Полетаем!

Закладывая виражи, я ускорялся и сбрасывал скорость, набирал и терял высоту, параллельно уничтожая огненных животных. Правда, они все не кончались и не кончались. И чем дальше я отлетал от эпицентра, в центре которого находился вражеский Гуру, тем больше тварей уходило атаковать наших бойцов.

Потому я начал плавно возвращаться к противнику. И, разумеется, вокруг меня стало скапливать всё больше огненных зверей.

Форкх меня дери, в исполнении Мастеров эта техника выглядит не так впечатляюще. Пусть я и видел уже «Лес Погибели» от тверских Гуру во время тренировок, всё равно поражён.

Удар!

Минус огненный волк.

Ещё серия ударов, и сразу шестеро зверей развеяно.

Но на их месте появилось десять тварей!

В один момент я понял, что не вижу вокруг ничего, кроме сотканных из пламени силуэтов зверей. И силуэты эти с каждым мгновеньем становились всё размытие и размытие.

Животные сливались в единый огненный шар, внутри которого я оказался заперт.

Неприятно.

Я начал концертировать внутри себя жи́ву и выпускать во вне всё больше альтеры.

Хм… огненный шар движется!

Гуру пытался подтащить меня ближе к себе. И, похоже, всех зверей «Леса Погибели» направил к шару. Чтобы сделать его плотнее!

Так… облако альтеры подсказывает, что шар равномерен. Хотя… слева чуть менее плотный! Туда и атакуем!

Затрещали молнии, и на моём левом плече начал медленно формироваться огромный золотой лев. Я мог бы создать Алана и быстрее, если бы не приходилось продираться сквозь «густой» огонь Гуру.

— Риск перегрева, — доложила космо-Алиса. Да уж, тут и без комментариев понятно.

Лев сформировался целиком и, треща молниями, начал пробираться сквозь огонь. Я усиливал его жи́вой и концертировал вокруг Алана как можно больше альтеры. Не забывая оставлять её и для защиты самого себя.

«Перегрев всех систем!»

Форкх дери этого Гуру!

Сжав зубы, я начал прогонять через себя ещё больше альтеры. Пусть моё тело за последний год стало крепче, в первую очередь за счёт того, что мой покров жи́вы стал сильнее, боль я чувствовал отлично. Да, не так сильно, как в первые месяцы моего пребывания в этом мире, когда приходилось сражаться изо всех сил. Но…

Мышцы заныли. Вены на висках начали пульсировать.

— Перегрев всех систем! — ещё громче повторил голос Алисы. И тут же добавил: — Вызов по экстренному каналу связи.

— Аскольд! Аскольд! Ты в порядке? Доспех не выдержит! — взволнованно залепетала настоящая Алиса, наблюдавшая за состоянием космодоспехов и пилотов с базы в районе Макуюни. — Выбирайся! Я велела выслать тебе подкрепление!

— Не надо… — прорычал я.

Вот ведь… Говорил же, что я могу сражаться на грани и не стоит суетиться. И сестрица сделала вид, что прекрасно поняла меня. Эх, устрою ей взбучку, как вернусь. И Архуну заодно, раз не уследил за ученицей.

Но не сильную. Всё-таки девушка искренне за брата переживает.

Да уж… заставил её переживать. Взрослый мужик, мелкую соплячку, впервые оказавшуюся так близко от поля боя.

Мог бы как-то и поэлегантнее бой провести.

Тоже мне…

— Всё под контролем, — проговорил я, глядя, как Алан продолжает разрывать огненный шар. Мы с ним будто бы по тоннелю шли. Только из огня. — Верь в брата, Алиса. Не паникуй. Отбой.

Оборвав связь, я хмыкнул, чуть прикрыл глаза и дал волю бушующим в груди эмоциям.

— Гуру ты или нет, тебе не удержать меня!

Золотые молнии родовой Ауры разлетелись в разные стороны. Пусть Аура не может воздействовать на вражеские техники, но судя по тому, что мой лев Алан ускорился, волны Ауры Александритов коснулись Гуру.

А через секунду лев смог пробить огненный шар, и мы вырвались из огненного заточения на свободу.

Глава 4

— Активирован дополнительный источник энергии. Настоятельно рекомендую вернуться на базу для тщательной диагностики космодоспеха, — сообщила космо-Алиса.

Проигнорировав её рекомендации, я заложил вираж, чтобы осмотреть поле боя.

Итак, что мы имеем? Великий князь Тверской и его противник Гуру порядком удалились от нас. Похоже, противник таки отхватил и решил ретироваться, но Андрей Оболенский нагнал его, и бой продолжился.

В целом, обычная тактика для Гуру. Гуру очень ценны, поэтому предпочитают не идти до самого конца, а оставить силы на отступление.

Несколько наших Мастеров возвели «Лес Погибели» и теперь их звери сражаются со зверьми из «леса» моего противника Гуру. Разменивают свои тушки примерно один к четырём. В пользу Гуру, разумеется.

А ведь его техника постепенно сходит на нет…

Зато новые техники не заставляют себя ждать!

Гуру атаковал меня бесчисленными огненными копьями. Летели они, будто выпущенные из пулемёта. Я чувствовал, что жи́вы в каждом копье гораздо больше, чем в зверях «леса». А значит, мне потребуется больше сил и времени, чтобы разбить их.

Попытавшись отбивать атаки, я рискую пропустить часть!

Вот и пришлось мне нарезать круги по воздуху, спасаясь от обстрела. Благо, копья были неуправляемыми и, пролетев мимо своей цели (меня), просто рассеивались, возвращая создателю часть жи́вы.

А ведь я всё-таки измотал противника. Определённо. Слишком много жи́вы потратил Гуру на плотную защиту своей тушки и на огромные площадные техники.

Но соваться к нему, чтобы прихлопнуть за одну серию атак, пока рано.

Немного растянем одеяло.

— Господин, мы готовы, — услышал я в динамиках шлемофона голос Вадима.

— Бьём дистанционными техниками его, парни! — подключив канал отделения, скомандовал я.

Вот теперь будет проще. Комар неспособен убить человека. Но если комаров соберётся полмиллиона, то появятся варианты.

За одну секунду уклонившись сразу от трёх копий, я в полёте чуть опустил голову, оценивая повреждения костюма. От золотого покрытия не осталось и следа — всё в подпалинах. Много энергии потрачено, часть блоков выведено из строя, функционируют запасные…

Н-да, не пострелял я из этого космодоспеха, и уже сегодня не получится.

В отличие от бойцов отделения Вадима.

На моих глазах во вражеского Гуру, с ног до головы облачённого в красивые детализированные доспехи из пламени, устремились два световых луча.

Основное оружие наших космодоспехов — лазер. Скорость стрельбы и отсутствие отдачи — качества, на которые мы сделали упор. Правда, есть существенный недостаток — энергии жрёт прорву. На текущем уровне развития космодоспехов от души из выдвижных лазерных установок не постреляешь.

Но ребята будто бы позабыли об этом! Уже пятеро бойцов отделения с упоением заливали Гуру ливнем лазерных выстрелов.

— Экономнее! — рявкнул я в шлемофон. — На полигоне зря, что ли, время тратили?!

После моего окрика палить из лазеров перестали. В Гуру с неба полетели Мастерские и Наставнические техники жи́вы. Мои бойцы частично усиливали их альтерой. Правда, толку от этого было немного — им приходилось держать дистанцию, чтобы не попасть под атаку Гуру. И эта дистанция превосходила радиус облака альтеры моих бойцов.

Хотя самые смелые и рисковые подлетали к врагу сбоку или сзади достаточно близко, чтобы вражеский Гуру оказывался в облаке.

Моё облако тоже давало свой положительный эффект для моих воинов. Усиливало их техники, ослабляла защиту Гуру. Одна беда — приходилось слишком сильно раздувать радиус облака, а от этого снижалась его эффективность.

И все же мы, как обнаглевшие насекомые, жалили Гуру со всех сторон быстро и злобно. Враг озирался по сторонам, подгадывая момент для контратаки, а мы продолжали лупить по его стихийному доспеху.

Ноль пробитий доспеха.

Ну что сказать — враг-то Гуру, а мы держимся на расстоянии. Тут главное — оказывать постоянное давление, продолжать изматывать…

— Отступаем!!! — взревел Вадим на канале отделения, первым заметив опасность.

Я в тот момент поворачивался к противнику, так что увидел, как стремительно разрастается очередной пылающий купол.

Ещё мгновенье потребовалось, чтобы убедиться — все бойцы отделения исправно выполняют приказ командира.

Испытывая гордость за своих воинов, я сам моментально выжал максимум скорости из своего доспеха.

И этот максимум был значительно меньше, чем несколько минут назад…

Хорошо, что и враг подустал — купол его техники разрастался чуть медленнее, так что огонь Гуру теперь смог разве что полизать пяточки моего космодоспеха.

Шлем огненного доспеха врага трижды повернулся в разные стороны, а затем Гуру рванул влево.

— Он решил свалить! — отметил очевидное Вадим.

— Не позволим ему, «Золотые львы»! — тут же добавил я, бросившись в погоню первым.

Гуру не оборачиваясь, швырял в нас огненные шары. Они вылетали из его доспеха на спине и шее. В тот же миг в нас полетели техники и других элементов. Вражеские Мастера, выполнявшие приказ командования, помогали Гуру отступать. Правда, и наши Мастера встрепенулись, изо всех сил стараясь не дать помешать нам добить Гуру.

Нда уж, совсем недавно бойцы держались подальше от сражения Гуру. Теперь же какой-то дикий сыр-бор устроили.

От других противников Гуру в самом деле мог бы уйти.

Но мы преследуем его по воздуху со скоростью звука!

— Я вперед! Прикрывайте! — я отдал приказ и ускорился.

Раз уж мой доспех сильно пострадал, то лучше закончить всё побыстрее. Чтобы бойцы сохранили хоть немного собственной энергии и энергии космодоспехов.

С этой мыслью я принялся сжимать облако альтеры и концентрировать остатки жи́вы.

Всем телом смещаясь то вправо, то влево, чтобы уклониться от огненных копий и шаров, я не менял общего направления, конечной целью которого был исключительно Гуру. Противник наконец понял, что просто так ему не сбежать. И что закидать меня огнем не получится.

Потому он создал столб пламени, как в самом начале нашей схватки, и попытался продолжить двигаться вперёд вместе с этим столбом.

Я не стал на полном ходу влетать в огонь. Вместо этого заложил два круга вокруг столба, ожидая остальных космодесатников.

— Дальние! Не забываем про альтеру! — скомандовал я и пошёл на сближение.

— Риск перегрева, — сообщила космо-Алиса, едва я оказался внутри огненного столба.

Мимо меня пролетела громадная ледяная сосулька, которая полностью испарилась, едва её кончик чиркнул край доспеха из пламени. Следом в огонь ворвался каменный бык. Его ждала та же участь, что и сосульку.

На моём правом кулаке ослепительно сиял «шар-осьминог» из золотых молний. Я нанёс первый удар. На левом кулаке уже почти полностью сформировалась похожая техника.

Сразу два лазерных луча разорвали пламя и прикоснулись к огненному доспеху.

Затем тоже исчезли.

Я занёс руку для второго удара. Нужно развить успех! Благодаря атакам моих бойцов, Гуру тратит больше энергии и концентрации на защиту.

Рядом со мной в пламени Гуру растворился огненный шар. Отчего-то я уверен, что шар в противника запустил Вадим. Но при противостоянии одинаковых атрибутов особо чётко чувствуется разница в рангах владельцев. Потому шар Вадима даже не долетел до доспеха Гуру, развеявшись раньше.

И всё же он внёс свой крохотный вклад в нашу будущую победу.

Удар.

Я провёл уже два чистых скоростных ударов. Враг развернулся, пытаясь достать меня локтем.

Сколько же яростного отчаяния было в этом его движении. Не будь на мне космодоспеха, я не успел бы уклониться.

Из груди Гуру вырвался мощный горизонтальный огненный поток.

Я ушёл влево и снова оказался за спиной противника. Третий удар в одно и то же место.

— Перегрев всех систем! — не упустила момент пообщаться со мной космо-Алиса. И тут же добавила: — Отключение всех систем, кроме жизненноважных.

Внутри доспеха несмотря на защиту и охлаждение и без того было жарко. А после слов моего механического информатора наступило нестерпимое пекло.

Форкх меня дери, изнутри тело ноет и горит от альтеры, снаружи — от пламени Гуру.

Вот, что значит сражаться с противником высшего ранга!

— Окх… — захрипел я, всё-таки пропустив атаку врага. Из спины Гуру вырвался огненный шип. Он пронзил мой доспех молний, космодоспех и покров. Благо на всё это вражеской атаке потребовалось много энергии. Я смог в последний момент увернуться. Правда, на животе появился опалённый кратер.

Удар!

Я восстановил свою энергетическую защиту, но от жара и усталости меня мутило. Сжав зубы, я концертировал жи́ву и альтеру в левом кулаке.

Ещё немного и…

Гуру выпустил сразу три огненных копья из спины.

Активировав двигатели космодоспеха, я взлетел, извернулся над копьями и снова атаковал врага. Как же здорово, что скоростное перемещение считается жизненно важной функцией космодоспеха.

Мой удар пришёлся выше, а не в предыдущую точку.

Но и этого хватило!

Гуру потерял контроль над энергетическим доспехом, и мои атаки пробили покров!

Нужно добить его, пока не восстановил!

Форкх меня дери?! Успею ли!

Мимо пронёсся лазерный луч.

И вошёл в тело Гуру как раз в том месте, где был пробит покров…

Покров исчез полностью. А следующий луч пробил врагу голову.

Бушующее пламя, порождённое жи́вой Гуру, мгновенно развеялось. Тело поверженного британца рухнуло на каменистую поверхность.

Я облегчённо выдохнул и покачал головой.

— Кто стрелял? — устало спросил я на канале отделения.

— Я, господин, — ответил ошарашенный Вадим. — Оба раза. Я…

Фантастическое везение, так идеально попасть…

— Я видел, что он атаковал вас, хотел помочь и… — зачастил Вадим.

— Молодец, — перебил я. — Поздравляю тебя с первым приконченным Гуру.

* * *

— Это ж надо, а?! Первое сражение, чуть ли не первый день в Африке, а вы уже с дыркой в пузе и, вообще, выглядите так, будто по вам трактор катался! — ворчала Вероника Ладина — моя целительница, скрупулёзно обрабатывая мой «обожжённый кратер».

Мы находились в княжеской палатке, представляющей собой, по сути, шестикомнатный элитный полевой дом. Я лежал на мягкой перине на кровати в одних трусах и наблюдал за работой моей рыжей целительницы.

— Ну, хватит ворчать, Ника. Мне примерно то же самое сказали Алиса и Архун про космодоспех.

— Боги с ним с космодоспехом! — воскликнула девушка, занятая работой, в этот момент она и косого взгляда в мою сторону не бросила. — Эти доспехи созданы, чтобы облегчить жизнь бойцам. Спасти её. Я думаю, со своей задачей они справились. Но если бы доспехи были попрочнее, мне бы не пришлось тут напрягаться.

— Выскажешь эту мысль Архуну? Или хотя бы Алисе?

Ладина замерла на миг, а затем ровным тоном произнесла:

— В любом случае, благодаря доспехам вы живы. Значит, доспехи хороши. Наверное, только мой господин и умудрился в них пострадать.

— Увы, не только, — покачал я головой. — Восемь космодоспехов нуждаются в ремонте. Пятеро пилотов госпитализированы с травмами различной степени тяжести. Двоим из них потребуется твоя помощь.

Целительница как раз закончила латать мою дыру, так что подняла голову и одарила меня тяжёлым взглядом.

Затем протяжно вздохнула и провела тёплой ладошкой по моему прессу. Затем по груди. Нахмурилась.

— В первую очередь, мне внутри моего непоседливого господина нужно уладить все неполадки, — проговорила она и принялась залечивать одно из скрытых повреждений.

Спорить с ней я не стал — дело это довольно бессмысленное. Так что я просто расслабился и задремал. Сквозь сон отметил тот момент, когда Вероника перестала лечить и рухнула рядом со мной на кровать. Поёрзала, прижалась к моему бедру горячей попкой. Её дыхание довольно быстро выровнялось — девушка провалилась в глубокий сон.

Целительница хорошо постаралась, чувствовал я себя отменно.

Тихо встав с кровати, я взял халат и вышел в тканевый «коридор» палатки. Услышал голос великого князя Тверского и Дмитрий Коринского — нашего Гуру, который, кстати, сегодня своего противника-Гуру упустил.

— Отец, Дмитрий Дмитриевич, Людмила, — поздоровался я со всеми присутствующими в комнате-палатке. Последней оказалась Людмила Ладина — статная женщина, целительница Коринского. Сейчас она занималась ранами моего отца по просьбе своего господина. Свою собственную целительницу Андрей Оболенский практически никогда не берёт на фронт, оставляя с семьёй.

— Рад видеть тебя, сын. Люда, благодарю тебя, — великий князь кивнул женщине. — Дима, не оставите нас?

После недолгой череды поклонов в комнате-палатке остались только мы вдвоём. Великий князь громким криком велел срочно накрыть на стол. Судя по всему, слуги стояли наготове, ибо не прошло и пяти минут, как стол был сервирован, и мы вдвоём приступили к обеду, дабы восстановить силы.

С отцом мы в двух словах обсудили прошедший первый этап штурма. Общей информацией я и так владел. Знал, что потерь убитыми среди Гуру у нас нет. А вот враг лишился сразу трёх бойцов высшего ранга — одного прикончил Вадим, другого сидящий напротив меня великий князь Тверской, третьего — боярин Махмудов при поддержке своего господина — княжича Новочеркасского в серебряном космодоспехе с двумя мечами.

Наши раненные Гуру быстро встанут на ноги — у каждого бойца такой силы есть собственная целительница, которая быстро приведёт его в порядок. Правда, и вражеские Гуру тоже восстановятся быстрее других.

— В данный момент продвижение идёт плавно, достойного сопротивления со стороны противника не наблюдается, — поставив чашку с чаем на стол, резюмировал Андрей Оболенский.

— Хорошо, — кивнул я, прислушиваясь к своему организму. Хм… подлечен, сыт и готов к свершениям. — Ты сам-то как себя чувствуешь?

— Замечательно, — улыбнулся великий князь. — Хочется уже опробовать в бою свой космодоспех.

— Ну да, теперь-то можно, — хмыкнул я. — Мне и самому предстоит очередной тест в полевых условиях. Своему «Золотому льву» я ставлю высший балл, — произнёс я, вспомнив поджаренный вражеским Гуру космодоспех. Грустно вздохнул и добавил: — Надеюсь, инженеры оперативно вернут его в строй.

Великий князь Тверской посерьёзнел и чуть нахмурился:

— Вы в самом деле хотите… поэкспериментировать? Я слышал, другой доспех ещё не закончен…

— Если бы он был не закончен, Архун не допустил бы его до конечного пользователя — пилота. Просто это новая серия, требует кое-каких модернизаций, чтобы сделать управление более удобным. В текущем виде управлять им сможем ты, да я. Да Арвин. Доспех пришёл?

— Да, получили, — сухо ответил князь.

Я расплылся в довольной улыбке. Меня накрыла волна предвкушения, даже более мощная, нежели перед первым боевым вылетом сегодня утром.

— Пойдём уже! — бодро предложил я. — Захватим эту грёбаную «Арушу» и положим конец затянувшемуся штурму!

Глава 5

Мы назвали роту космодестантников «Крылатые львы». Несмотря на название (на этой планете окрас настоящих львов варьируется от тёмно-коричневого до светло-жёлтого) почти все наши «львы» были чёрными. Доспехи других цветов имели лишь три человека: у Арвина — серебряный, у великого князя Тверского — белый, а у меня основной доспех — золотой, а сменный — белый.

И если мой основной доспех получил название «Золотой Лев», то сменный с подачи Алисы нарекли «Белый конь». Сначала я не одобрил такое имя, но когда внимательнее осмотрел доспех, то понял, что более толстые «ноги» и «руки» доспеха чем-то напоминают конечности коня-тяжеловоза. Пока я думал, Алиса стала шутить:

«Мой братец принц на белом коне».

В общем, я решил оставить это название. И теперь летел во главе сразу трёх отделений в «Белом коне».

Доспех этот тяжёлый и сложный. Требует очень чёткого контроля — даёшь «газ», как на «Золотом льве», и он не двигается. Приходятся давать больше. А там высокая чувствительность — может дёрнуть так, что не успеешь среагировать.

Удивительное сочетание — чувствительность управления с одной стороны и неповоротливость с другой….

На самом деле не факт, что даже мой бывший слуга — нынешний великий князь Тверской смог бы управлять этим монстром. В контроле над альтерой он бесконечно уступает нам с Арвином.

У меня, хвала Архею, получается довольно неплохо управлять своим «конём».

— Отряд, цель обнаружена. В бой! — скомандовал я.

Нас попытались сбить из гранатомётов. Какая самонадеянность! Правда, один космодесантник замешкался и едва не словил гранату. Однако глава его отделения — Михей, спас подчинённого, возведя в воздухе ледяной щит.

Какой-то жалкой гранате не пробить щит Мастера.

Вслед за гранатами по нам открыли огонь из пулемётов, расположенных на БТРах и танках. Два танка, подняв стволы, успели стрельнуть по нам. Но из таких орудий попасть по вёртким целям оказалось ещё сложнее, чем из гранатомётов.

В комплекте у «Белого коня» имелся тяжёлый вибротесак, своими крупными зубьями напоминающий пилу. Этот тесак я и обрушил на танк, отрубив тому ствол и вскрыв корпус.

Рванув влево, ещё раз обрушил свой меч на танк, распоров тому бочину и гусеницу. Теперь точно далеко не уедет.

Отличная игрушка! В паре с альтерой работает идеально. Даже прошлая жизнь и былые деньки вспомнились.

В правом динамике шлема послышались громкие ругательства на английском языке. А затем хруст и грохот. Я инстинктивно отпрыгнул назад. И очень вовремя — промедли я на секунду, в меня бы врезалась каменная гряда.

Пока я поворачивал голову, из гряды полезли бесчисленные каменные копья, а из сухой пустыни — каменные деревья.

Так-с… О нахождении Гуру в этом квадрате мне не докладывали, да и техники слабоваты.

Стало быть, один из Мастеров. О… рядом с каменными растут огненные и водяные деревья — ещё два вражеских Мастера решили использовать «Лес Погибели».

Не обращая внимание на зверей разных стихий, я рванул на ближайшего Мастера. Особо наглых созданий «Леса Погибели» я просто распылял лёгким движением виброклинка. Притом виброрежим в целях сохранения энергии в тот момент был отключён, как и нагрев лезвия. По сути, я просто махал острым дрыном, вокруг которого сосредоточилось облако альтеры.

Однако когда я настиг Мастера с атрибутом «земля» я активировал все возможности вибромеча.

Мастер и не думал убегать. Напротив, он явно потратил жи́ву, чтобы укрепить защиту. Его искусный доспех, внешне напоминавший хоккейную форму вратаря, был наполнен энергией. А едва я оказался в радиусе двух метров от противника, из земли в меня устремились толстые каменные пики.

Я обрушил виброклинок под углом на ключицу Мастера. От моего тела в разные стороны разлетелись небольшие шаровые молнии, встретившиеся с каменными пиками. Пусть облако альтеры заметно ослабило эти пики, с ходу уничтожить их не получилось. Они врезались в мой космодоспех, на который был растянут покров. Всё-таки тайгий отлично взаимодействует с жи́вой.

А между тем я продолжал давить на рукоять клинка. Каменный доспех Мастера крошился и распадался. Восстанавливался вновь, но не так быстро, как разрушался…

Закряхтев, враг попытался врезать мне в грудь прямой ногой, облачённой в тяжёлую каменную броню. Я заблокировал его пинок голенью. Мой виброклинок заблестел от золотых молний и…

Минус один Мастер.

— САУ уничтожена, — доложил Вадим по каналу отряда.

Отлично! С главной задачей мы справились!

— Молодцы. А теперь зачистим тут всё! — крикнул я.

* * *

Большую часть укреплений на подступах к «Аруше» нам удалось захватить в удобоваримом состоянии. Меньшую — разрушили в ходе боёв, как и несколько внешних стен базы.

«Арушу» хоть сейчас используй. Правда, сначала, разумеется, нужно пройтись по всем закоулкам и убедиться, что враг не оставил нам каких-нибудь убийственных сюрпризов.

Пока же наши сапёры проверили двор, казармы и главный зал. Причём не только на наличие взрывных устройств, но и на прослушку.

В конце дня за длинным столом собрались все лидеры нашего союзного войска.

— Судари! Благодарю вас за то, что прибыли на наш экстренный совет, — патетично произнёс великий князь Тверской. — Мы выполнили задачу, которую перед собой поставили — захватили военную базу «Арушу». Как мы и планировали, на базе будет организовано объединённое союзное управление. Но всё это позже. После того как операция будет закончена.

Он обвёл взглядом всех присутствующих. Вдруг найдётся кто-то, кто заявит, что операция уже завершена.

Таковых не нашлось. А значит, Андрей Оболенский продолжал быть главнокомандующим всех союзных войск.

— Наша с вами задача заключается в том, чтобы окончательно очистить прилегающие территории от отрядов врага. Необходимо подготовиться к встрече второй волны подкрепления противника. Но, — великий князь покачал головой, — к сожалению, не всё пошло по плану. Мы упустили слишком много сильных бойцов противника.

— Ваша светлость, — поднял руку немецкий княжич Карл Лихтер. — Не считаю это виной союза или нашей ошибкой. Враг позорно бежал, даже не думая стоять насмерть на защите собственной базы.

— И это меня настораживает, господа, — подал я голос, убедившись, что немец не собирается ничего добавлять.

— Поясните, Аскольд Андреевич? — чуть прищурил взгляд Максим Троекуров — брат Софьи.

— Охотно, — кивнул я. — Как вы знаете, мы получали информацию о перемещении второй волны подкрепления, которая, предположительно, должна была, как и первая волна, направляться в «Арушу». Чтобы не допустить объединение сил врага, мы и решили превентивно захватить эту базу.

— Верно, Аскольд Андреевич, нам всё это известно! — нетерпеливо выпалил Лихтер. В такие момент его акцент становился особо заметным.

— Известно, — вновь кивнул я. — Вот только, увы, нам неизвестно, где именно находится сейчас эта вторая волна. Враг вошёл в зону, в которой мы не имеем информаторов. Однако должен был уже её покинуть. Мы должны были обнаружить врага ещё вчера. Но он остаётся скрыт от нас. А в это время те, кто должен был защищать «Арушу», не бьются до конца, предпочитая бежать. Боюсь, объединившись с подкреплением, враги преподнесут нам неприятный сюрприз.

— Какой именно? — сильнее нахмурился Троекуров.

— Не знаю, — развёл я руками в сторону. — Ударят в подбрюшье?

— Довольно опрометчиво для них, — заявил немец.

— И всё же, я считаю, нам нужно быть готовым. Предлагаю перегруппировать войска. Предоставить отдых тем, кто в нём нуждается. Организовать охрану нашей новой базы. Часть войск отправить к местам их постоянного базирования в Африке, на случай внезапного нападения врага. Ну и самое главное — нам нужно экстренно сформировать мощные мобильные отряды, чтобы эффективно преследовать отступающих. Чтобы как меньше бывших защитников «Аруши» объединилось с подкреплением.

— Отличный план, сын. Полностью поддерживаю! — воскликнул великий князь Тверской.

— Да, соглашусь, вернуть часть бойцов на базы определённо стоит, — закивал Арвин.

— А я предложил бы использовать все имеющиеся силы, чтобы добить сбежавших, — вклинился немецкий княжич. На что великий князь Тверской возразил:

— При всём уважении, я считаю, что безопасность превыше всего. А сил добить сбежавших у нас и так хватит.

Княжич Ревельский напряжённо посмотрел в мою сторону. В его взгляде читалось беспокойство. Мужчину явно терзал важный для него вопрос. Которой он и озвучил в следующую секунду:

— Ваша светлость, — обратился он к великому князю Тверскому, — вы имеете в виду бойцов специальной роты? Им определённо хватит скорости нагнать многих беглецов, и хватит сил их уничтожить. Но нам, как вашим союзникам, хотелось бы знать откуда у вас такие технологии? Можем мы рассчитывать на них в будущем?

— «Крылатые львы» — божественное благословение нашего рода, — с улыбкой ответил великий князь, а затем посерьёзнел. — Пока я не готов обсуждать этот вопрос, господин Лихтер. Сейчас у нас достаточно других важных тем для обсуждения. Я принимаю план дальнейших действий, предложенный моим сыном. И как главнокомандующий нашей всё ещё длящейся операцией, предлагаю приступить к обсуждению деталей этого плана.

После военного совета, приняв отчёты от отделений «Крылатых львов», преследовавших неприятеля, я устроил пересменку. Вернувшихся на базу бойцов своей спецроты отправил отдыхать, а отдохнувших — преследовать отступающих вместе с другими бойцами нашей объединённой армии.

Сам же я тоже решил подкрепиться и вздремнуть. Правда, перед сном пришлось вживую выслушивать нотации Алисы, прибывшей в «Арушу» вместе с инженерами, чтобы произвести обслуживание космодоспехов.

— Ну как так-то Аскольд? Твой доспех пострадал сильнее других! А ведь ты лучший среди наших пилотов! — горестно восклицала сестрёнка.

— Вот потому и пострадал, — хмыкнул я в ответ, сидя на лавке и привалившись спиной к «офицерскому дому», как прозвали солдаты здание, в котором временно разместилось командование.

— Нет ну…

— Алиса, — устало вздохнул я. Положив ладонь на кисть девушки, я заглянул ей в глаза, — я всё это уже слышал, и мы это все уже обсудили. Ты хочешь продолжить пилить меня ради самого пиления? Тебе нравится процесс?

— Эм… но… — смутилась девушка и отвернулась. — Балбес ты, Аск, — еле слышно прошептала она.

— Я попросил бы без всех этих ярлыков, — сухо ответил я. — Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Ты волнуешься. И это нормально волноваться за родных. Но чересчур выставлять своё волнение напоказ для аристократки твоего уровня нонсенс. Такими действиями ты лишь подрываешь боевой дух того, за кого волнуешься. Сегодня ты по экстренной связи связалась со мной, когда я сражался с Гуру. Чтобы сказать… что? Там опасно, выходи? Возможен перегрев? Ты думаешь, я не знал об этом? А если бы я в тот момент тратил всё своё внимание и всю концентрацию на сбор жи́вы? Отключил бы связь, кроме экстренного канала… А тут раз, и на меня орут динамики взволнованным голосом старшей сестры? Заминка в создании техники, а то и вовсе техника развеивается, и Гуру сжигает меня вместе с доспехом…

— Я… Я… я понимаю… — выдавила Алиса, отвернувшись.

Тяжело вздохнув, я обнял её за плечо и прижал к себе.

— Вот и хорошо, что понимаешь. Сделаешь выводы, проведёшь работу над ошибками, и впредь не допустишь подобных оплошностей.

— Угу, — буркнула она. — Но и ты тоже… Не заставляй людей так о себе волноваться, раз ты у нас такой умный и взрослый!

— Справедливо, — усмехнулся я.

* * *

Седьмое августа две тысячи девятого года. Почти полдень. Учитывая, что часовой пояс в этой части Африки тот же, что и в Москве, через три часа и тринадцать минут исполнится ровно два года, как я переродился в этом мире.

Такие вот отвлечённые темы лезли в мою голову, когда я вёл отряд из четырёх отделений своей спецроты по следам одной из отступающих вражеских группировок.

— Господин, враг обнаружен, — доложил Ярый, который первым обнаружил противника.

— Отряд, приготовиться к бою! — скомандовал я.

Спустя пять минут мы спикировали на противника.

Через полтора часа обнаружили ещё одну группу в соседнем квадрате.

Покончили и с ней. И ещё через полчаса нашли скопление огромных валунов, дававших хоть какую-то тень.

В этом тенёчке мы, выставив дозорных, и расположились, чтобы передохнуть.

— Ваша светлость, резерв энергии космодоспехов у членов отряда в среднем около пятидесяти процентов, — доложил капитан Комаровский. — Рекомендую вернуться на базу после следующего боя.

— И то, если до этого боя не придётся долго искать противника, — задумчиво ответил я, сделав глоток холодного морса из бутылки.

Удобно всё-таки иметь портативный холодильник в этой жаркой местности. И ничего страшного, что четырём бойцам нашего отряда пришлось «стоять в сторонке» во время боевых действий. Эти четверо наказаны за плохие показатели и временно выполняют роль носильщиков.

— Да, ваша светлость, — кивнул ротный. — Если поиски затянутся, лучше сразу вернуться на базу.

— Спасибо, что предупредил, Валера. А теперь отдохни. Вон, паёк почти раздали.

Капитан поклонился и расположился в пяти метрах от меня с фляжкой и куском вяленого мяса.

Вообще, можно было бы обойтись без подобных привалов. В космодоспехи встроена система внутривенного питания. Плюс есть небольшой отсек, в котором хранится бутылка с жидкой биомассой — можно зависнуть в воздухе, выпить содержимое в несколько глотков, насытится и продолжить путь.

Можно было бы… Но я не хочу настолько резко психологически перестраивать своих бойцов. Если есть возможность сделать привал после боя, почему бы не сделать?

Расслабленно размышляя о разнице восприятии мира у космодесантников Александрии и моих здешних «Крылатых львов», я грыз вяленое мясо. Вкусно!

Внезапно в ухе зашуршал динамик.

Хм, кто-то засёк группировку противника рядом с нами и сейчас скинут координаты? Или что-то другое? Какое-то непонятное предчувствие…

— Аскольд, это я, твой отец, — напряжённым голосом произнёс великий князь Тверской.

Сразу дал понять, что не один по ту сторону рации?

— Да, отец. Слушаю, — подобрался я.

— Мы проморгали врага, — сокрушённо выдал он.

Так… я об этом ещё вчера вечером на собрании говорил. Разведка носом роет каменистую почву Африки, пытаясь найти вторую волну вражеского подкрепления.

— Нашли? — коротко спросил я.

— Они идут с севера на юг вдоль западного склона Килиманджаро. Почти вышли к «Новой» базе Выборгского княжества. Аскольд, их летучие отряды оторвались от основных сил и на высокой скорости несутся к базе.

— Мастера и Гуру? — уточнил я.

— Да.

— Отправили подкрепление?

— Да. Княжичи Выборгский и Ревельский вперёд других рванули. Я поведу следующую волну. Но мы не успеем. Точно не успеем. А тех, кто вернулся на базу ночью, недостаточно.

— Понял, отец. Мы вылетаем. Свяжусь с остальными «львами» и Арвином.

— Принято. И… — начал было он, но замолчал.

— Что ещё? — чуть резче, чем стоило, спросил я. Напряжение уже захватило меня с головой. Очень неприятное напряжение. Будто бы всё идёт не по плану…

— Княжич Выборгский сообщил, что его сестра Софья Антоновна сейчас находится на той базе.

Послышался гул, тут же сменившийся грохотом. Мои бойцы резко повскакивали с мест. Я медленно выдохнул, я повернул голову, наблюдая, как опускается пыль от разрушенного валуна, по которому ударил мой кулак.

— Понял, — коротко ответил я. — Отбой.

Обернувшись, поймал взглядом капитана Комаровского.

— Новая база Выборга подверглась нападению. Отправляемся на помощь. Свяжись со всеми отделениями.

— Есть, господин! — козырнул он.

— Вылетаем, — холодно произнёс я, натягивая на голову белоснежный шлем.

Загудели двигатели, и я рванул в бескрайнее небо, оставив на земле после себя огромный кратер и каменную крошку.

Глава 6

— Ваше сиятельство, я повторю ещё раз. Вам стоит покинуть базу и присоединиться к эвакуированным, — строго произнёс невысокий сухонький мужчина с седыми волосами. Одет он был в простую куртку цвета хаки без каких-либо опознавательных знаков.

Софья посмотрела сверху вниз на одного из своих учителей и снисходительно улыбнулась:

— А я в очередной раз отвечу вам, Михайло Бенедиктович, что не могу бросить своих воинов! Наш долг — дать возможность отступить тем, кто не может сражаться. Защитить их отход.

— Это наш долг, ваше сиятельство! — чуть повысил голос Михайло Бенедиктович Гладиулин, единственный Гуру Выборгского княжества. — Наш долг прикрыть отход княжеской дочери, гражданского персонала и выиграть время до прибытия подкрепления. Вы дочь князя, Софья Антоновна. Вам здесь не место!

— Я сама решаю, где мне место, — холодно проговорила девушка, и в стороны от неё стала плавно расходиться волна невидимой силы. — Мои предки всегда сражались бок о бок со своими ратями! Не бежали с поля боя! Делили победы и поражения!

— Но вы… вы же девушка! — сдавленно сказал Гуру. Волна силы, исходившая от младшей княжны Выборгской, становилась всё мощнее и мощнее.

— И потому я не рвусь в самое пекло, — припечатала она. — Но раз уж я оказалась здесь, я не сбегу! Довольно, Михайло Бенедиктович! Враг на подходе!

— Да, ваше сиятельство, простите ваше сиятельство, — Гуру склонил голову в покорном поклоне.

«И чего я опять полез… Она ведь уже доказала, что её волю не сломить… Достойная дочь господина!» — думал мужчина, вспоминая, как полчаса назад, когда разведка засекла вражеские силы практически у стен базы, младшая княжна Выборгская приняла командование и с непоколебимой решимостью начала раздавать приказы.

Именно благодаря её своевременным указаниям персонал, обслуживающий базу, и все бойцы низких рангов к этому моменту уже прошли через подземный ход и направляются сейчас в сторону Таветы.

— Ничего, — проговорила Софья и одарила старого Гуру мимолётной улыбкой.

Девушка, стоявшая на крыше смотровой башни, устремила взгляд на север. Несколько уничтоженных укреплений в северном направлении дымили чёрным дымом.

Враг близко.

Софья чуть повернула голову, надеясь увидеть на северо-западе чёрные точки подкрепления.

Тщетно.

— Ваша сиятельство, последний кордон пал. Враг идёт к базе, — рация заговорила голосом адъютанта начальника базы.

— Поняла. Что с выжившими?

— Согласно вашему приказу, выжившие отступили.

— Ясно.

Девушка посмотрела с башни вниз, на территорию базы. Сильнейшие бойцы, оставшиеся здесь, чтобы встретить врага, разбились на небольшие группы. Даже с высоты, девушка могла различить по выражениям лиц и фигурам, что все собранны и напряжены.

— Ратники княжества Выборгского, — заговорила Троекурова, держа рацию в руке. Бойцы завертели головами, ища глазами свою госпожу. Через пять секунд всё, находящиеся во внутреннем дворе базы, смотрели на возвышающихся на крыше башни фигуры — Гуру княжества, Софью и её Мастера-телохранителя — Николая Ивановича.

— Враг перехитрил нас и наших союзников, — говорила младшая княжна Выборгская. — Но этим нас не испугать. Будем сражаться отчаянно! До самого конца! Продержимся до прихода подкрепления! Мы победим, ратники! Слышите?! Мы продержимся! И я, дочь вашего господина, его сиятельства князя Выборгского, буду биться бок о бок с вами!

А затем ратники услышали из динамиков голос Гуру княжества и Мастера-телохранителя:

— За её сиятельство Софью Антоновну!

— За госпожу!!!

Ратники поддержали этот клич:

— За госпожу!

— За её сиятельство!

Глядя на черноволосую девушку в брюках и кителе болотного цвета, могучие воины испытывали небывалый прилив сил. Эта девушка, впервые оказавшаяся на поле боя, вселяла уверенность даже в сердца бывалых бойцов.

Воины были рады, что она осталась сражаться вместе с ними. И чтобы защитить её, они были готовы отдать жизнь!

— Внимание! Активировать покровы! До столкновения с первым отрядом врага полторы минуты! — проговорила рация Софьи голосом командующего базой.

* * *

Раздался грохот, и здание продуктового склада сложилось, точно карточный домик.

Софья отметила этот факт где-то на задворках сознания, когда, вскинув руку, выпустила трёх жирных ледяных волков навстречу стае огненных гиен.

Она знала, что там, у склада, Михайло Бенедиктович — единственный Гуру Выборгского княжества, изо всех сил сдерживает натиск сразу двух вражеских Гуру.

Топнув, девушка создала мощный ледяной щит, чтобы прикрыть спину Николаю Ивановичу. Сам старик-Мастер в этот момент разгонял жи́ву внутри своего водяного торнадо. Техника Николая Ивановича врезалась в щит из трёх атрибутов, созданный двумя Наставниками и Мастерами.

Софья сражалась против «команды» с таким же составом. В общей сложности девушке и её телохранителю противостояло аж шестеро противников.

«Я не проиграю! Ни за что не проиграю!!!» — мысленно повторяла девушка, а затем направляла свою жи́ву в браслет из камней-усилков — подарок от Аскольда на день рожденья Софьи Троекуровой.

С этим браслетом девушка не уступала в силе опытным Мастерам.

Выпустив огромное количество концентрированной жи́вы, Софья создала вокруг себя лес из ледяных деревьев. Экзаменационная техника «Лес Погибели», да ещё и с браслетом, давалась девушке очень легко.

Враг ответил соответствующе, вырастив деревья из белоснежных молний.

Спустя секунду деревья и с той, и с другой стороны начали «рассыпаться», превращаясь в животных.

Огромный орёл из молний вцепился клювом и когтями в ледяную рысь. Пара секунд и хищная кошка рассыпалась на сверкающие осколки.

Правда, когти ледяного медведя тут же разорвали злобного орла в клочья. Пусть Софья и проигрывала в уровне контроля над энергией своему оппоненту-Мастеру, но браслет из усилков наделял девушку поистине огромным запасом жи́вы, а природная гениальность позволяла умело пользоваться этим запасом.

Ледяных зверей на поле боя было заметно больше, чем созданных из молний.

Но и два Наставника — один с атрибутом «огонь», другой — «земля» не дремали. Огненные шары и каменные колья пытались пробиться к Троекуровой, однако натыкались на ледяных зверей.

«Проклятье! Как же они мешаются!» — ярилась Софья, раз за разом обращая деревья «Леса» в очередную порцию зверюшек.

Немногие Мастера способны использовать «Лес Погибели» в полную силу и одновременно с этим свободно перемещаться по полю боя, создавая другие техники. Юная Софья была «скована» собственным «Лесом», отдавая всю себя на поддержание техники.

«Лес погибели» в тот момент был её единственным оружием.

Если не считать внимательность, сосредоточенность и природное чутьё.

Софья заметила, что огненный Наставник слишком увлёкся атаками и даже немного пробился вглубь её «Леса».

Вот он концентрируется, создавая очередную технику…

До чего же мощный огненный вал выдал Наставник!

И именно в этот момент ледяные лисы, наполненные до краёв жи́вой, бросились на противника с двух сторон. Опытный Наставник среагировал на атаку, тут же перешёл в глухую оборону, развеял двух лис, но третья вцепилась зубами в его предплечье, а четвёртая врезалась в грудь, повалив противника на землю.

Трое ледяных волков пришли на помощь лисам и принялись рвать доспех Наставника.

Второй Наставник, заметив это, запустил в ледяных зверей каменного слона, а следом за ним множество валунов.

Но было поздно. Его товарищ потерял контроль над жи́вой, и ледяная лиса прогрызла ему грудную клетку.

«Первый убитый мной человек…» — отметила Софья, однако рефлексировать по этому поводу девушке было некогда.

В отличие от Наставника с атрибутом «земля», хотя бы попытавшемуся помочь товарищу, Мастер молний решил воспользоваться тем, что Софья потратила часть своей концентрации и жи́вы на ликвидацию одного из врагов.

Впившись взглядом в младшую княжну Выборгскую, Мастер стиснул зубы и развёл руки в стороны. Все оставшиеся деревья из молний моментально обратились животными и бросились на девушку.

Защищаясь, Софья облепила себя верными ледяными зверюшками. Девушка рычала, её голова трещала от удерживаемой концентрации, но…

Она смогла сдержать этот натиск. И даже стерпеть комариные укусы Наставника, исподтишка атаковавшего девушку.

Софья тяжело дышала, но была горда собой. Правда, времени долго радоваться не было. Заметив брешь в защите Наставника, она отправила оставшихся зверей в его сторону. Сама же сосредоточила взгляд на Мастере.

Больше не тратя концентрацию на зверей и «Лес», девушка напитывала стихийный доспех жи́вой.

Противник делал то же самое.

Раздался грохот и громкий стон.

«Николай Иванович!» — сердце Софьи упало.

На долю секунды она отвлеклась, и именно в этот момент вражеский Мастер, вскинув обе руки, создал огромного дракона из молний.

Но Софья не зря тренировалась, как проклятая. В последний момент она успела возвести плотный ледяной щит.

«Нельзя волноваться о других! Сейчас я должна сделать всё, что в моих силах здесь! Должна одолеть своих врагов! И дождаться подкрепленья!»

Вражеская техника вновь врезалась в ледяной щит, сотрясая его своей мощью.

«Точно! Мы продержимся! Подкрепленье придёт!»

Ещё один удар по щиту.

«Аскольд придёт! Ведь он здесь! С новым оружием и новой силой!»

И вновь щит трясётся.

Софья хмыкнула, чувствуя, как внутри неё закипают эмоции.

«Ну нет… Ему не придётся меня спасать! Мы сейчас тут сами порядок наведём! Вот он удивится!»

— Бам-с!!!

Со стороны могло показаться, что ледяной щит чудом пережил встречу с огромной шаровой молнией.

И в этот момент раздался разъярённый женский крик:

— Да хватит уже! Надоел!

Вражеские бойцы — Мастер и Наставник, боровшийся с ледяным зверьём, на миг замерли, испытав животный страх.

Ледяной щит, будто таран, устремился на врага. А стоявшая за ним девушка чуть довернула корпус и резко дёрнула рукой.

Ледяное копьё, точно ракета, рвануло к своей цели. Ледяные звери рвали доспех Наставника. Тот, лишь на секунду потеряв концентрацию, не смог удержать свой стихийный доспех. Лисы и волки тянули жертву за руки и ноги в разные стороны.

А грудь пробило толстое ледяное копьё.

«Вот теперь мы один на один! Вот теперь ты у меня трижды пожалеешь, что сунулся на наши земли», — Софья впилась ледяным взглядом в единственного оставшегося противника. Подобно дикой волчице она готова была биться с любым врагом, посмевшим подойти к её логову.

Готова была впиться клыками в шею и разорвать яремную вену.

Земля перед Софьей покрылась льдом, и девушка с невероятной скоростью понеслась вперёд, не отрывая покрытых доспехом ступнёй от этого льда.

В мгновенье ока она поравнялась с растерявшимся противником и провела резкий прямой удар в голову. Атрибут «молния» позволил Мастеру в полном стихийном доспехе увернуться от удара. Но Софья и не рассчитывала попасть с первого раза!

Ещё один удар!

Второй!

Третий!

Враг был быстрее. Для владельцев «молнии» или «ветра» скорость является главным козырем. Вот только и у «ледовиков» есть чем ответить.

Благодаря артефакту Троекурова превосходила врага в объёмах жи́вы. И с каждым ударом охотно тратила энергию, создавая вокруг себя невидимое ледяное поле. Враг начинал замерзать, а вместе с тем и замедляться.

«Пора»! — мелькнуло в голове девушки. А затем где-то на задворках её сознания всплыл образ нахального светловолосого юноши, который так любит бить противнику ногой в голову с разворота.

Закованный в лёд сапог Софьи Троекуровой врезался в закрытый шлемом висок противника.

Вражеский Мастер пошатнулся, попятился, не успел заблокировать прямой удар ногой в корпус.

«Ещё немного… ещё чуть-чуть, и я дожму его!» — подбадривала себя уставшая Соня, засыпая врага ударами.

А затем справа от девушки что-то вспыхнуло. Это что-то стремительно приближалось. Соня поняла, что продолжать свой натиск на Мастера молний крайне опасно.

С огромным сожалением девушка отпрыгнула назад и возвела ледяной щит.

— Проклятые бесы! Сколько же вас здесь?! — зарычала она, когда в её щит врезались техники сразу трёх атрибутов.

Изо всех сил Софья принялась вливать жи́ву в трескающийся щит.

— Гр-р-р!!! Чернобог вас всех забери!!!

«Справимся до прибытия подкрепления? Ага, как же… Нам бы продержаться! Продержаться!»

Пришедший в себя после пропущенных ударов Мастер-молний выставил указательный палец, с которого тут же сорвалась тонкая, но очень яркая молния.

Софья возвела второй щит, защищаясь от неё.

«Продержаться… хоть бы продержаться…»

Каким-то чудом девушка заметила ещё одну вражескую атаку.

На сей раз слева от себя.

Каким-то чудом, находясь под натиском минимум четырёх Мастеров, она смогла поставить третий щит на пути каменного копья.

Копьё будто бы и не заметило этот щит, пробив его и оставив рассыпаться исчезающими ледяными осколками.

— Кха…, — сдавленно прохрипела Соня, когда копьё пробило её стихийный доспех, покров и живот.

Два других щита с треском разлетелись на осколки. На одних лишь волевых усилиях девушка смогла сохранить контроль над жи́вой, даже несмотря на торчащее из её тела толстое копьё.

Огненные шары, молнии и ледяные дротики врезались в неё, сметая с ног.

Кувыркаясь будто поломанная кукла, Софья пронеслась с десяток метров и рухнула на бетонную дорогу недалеко от гаража для военной техники.

Обожжённая, с несколькими переломами и множеством открытых ран, она с трудом подняла голову и разлепила веки.

Увидела уцелевшую и, судя по зелёному огоньку, всё ещё функционирующую камеру на стене гаража.

«Камера? — пронеслась в голове девушки отвлечённая мысль. — Ну давай… попробуй, запечатлеть бесславную смерть дочери имперского рода…»

Она безвольно рухнула.

В памяти девушки стремительно всплывали воспоминания её двадцатилетней жизни, которые странным образом перемежались с воспоминаниями о необычном повторяющемся сне. Как-то незаметно, этот сон вытеснил реальность. Софья чувствовала себя другой женщиной, тоже оказавшейся бессильной против врагов.

Та женщина отчего-то звала Аскольда. А вокруг неё роились страшные насекомоподобные чудовища.

«Аскольд… где же ты? Аскольд, помоги… Скорее приходи…» — обрывки мыслей той женщины слились с мыслями Софьи.

«Аскольд… прошу тебя… спаси меня…»

Софья резко открыла глаза.

«Он придёт! Главное — дождаться!»

Из последних сил она перевернулась на спину и потянулась к висевшей на поясе кобуре.

— Not so fast, yummy, — осклабился нависший над девушкой высокий мужчина в белой рубашке и шляпе. Он потянулся к Софье…

Софье показалось, что рука незнакомца похожа на клешню. Будто чудовище из странного сна явилось в реальность. Такое мерзкое, отвратительное чудище… Воздух вокруг него словно стал вязким и ядовитым.

Софья выхватила пистолет и выстрелила в упор.

Британец лишь хмыкнул и схватил её за горло.

Шею Софьи жгло, а крохи жи́вы вытекали из её измученного тела.

«Аскольд… прости… я не смогла… продержаться…»

Она закрыла глаза и…

Услышала яростный треск молний!

Пальцы на её шее разжались.

Раздался грохот.

Молнии, крушащие бетонные плиты, нежно ласкали тело девушки, даря ей тепло, а вместе с ним и силы жить и сражаться дальше.

На этот раз открыть глаза было гораздо проще.

На этот раз не чудовище в теле человека нависло над ней, а витязь в белоснежном доспехе. Его белоснежные пальцы коснулись её горла. Стало легче дышать, будто бы витязь очистил её от невидимой скверны.

Зеркальное забрало белоснежного шлема поднялось, и Софья увидела красивое лицо и усталые голубые глаза.

— Я горжусь тобой, моя милая, — услышала она родной голос. — Ты славно сражалась. А теперь отдохни, — голос налился сталью. — Пришёл мой черёд.

Что-то укололо Софью в руку, и она начала проваливаться в сон.

Последнее, что запомнила девушка — могучую белоснежную фигуру витязя, от которой с новой силой разлетелись золотые молнии.

Глава 7

Вколов Соне лекарство из аптечки космодоспеха, я поднялся во весь рост. Гнев захватил меня с головой. Давно я не испытывал такого желания убивать. Хотелось сорваться с места и немедля начать жатву!

Но я не могу отойти от Сони.

Пока я летел сюда, бесчисленное полчище страшных мыслей роилось в моей голове! Они ввергали меня в ужас! Я будто снова очутился в том злополучном дне, когда потерял дорого для меня человека! Когда не успел… Когда сарниты и их союзники забрали жизнь моей невесты…

И вот ситуация повторяется до ужаса зеркально. И по какой-то аномальной случайности здесь тоже оказался сарнит.

И сейчас я буравил его взглядом, не обращая внимания на остальных врагов.

Сарнит, облачённый в белоснежную рубашку, коротенькие клетчатые штаны на подтяжках и шляпу, изумлённо замер, не сводя с меня ошарашенного взгляда.

Золотые змейки-молнии Ауры Александритов, помимо моей воли, стремительно разбегались из-под моих ног, покрывая пол и стены базы и удаляясь вдаль.

Краем глаза я отметил, как дёрнулся один из вражеских Мастеров.

Поддавшись эмоциям, я активировал вибротесак и швырнул его во врага.

Зубчатое лезвие громадного меча, словно не заметило разделявшего нас расстояния в семь метров. Оно, как по маслу прошло сквозь доспех из белоснежных молний и по диагонали вонзилось в грудь врага. Брызнула кровь, человек захрипел и рухнул на землю.

Повинуясь инстинктам, всё это время я держал перед собой максимально концентрированное облако альтеры, не обращая внимания на боль по всему телу.

Смерть товарища вывела из оцепенения британцев. В меня тут же устремились огненные шары, ледяные пики, каменные колья… но всю эту ерунду я мгновенно блокировал, создав золотого льва — Алана.

Настоящая опасность ожидала меня слева. С помощью облака альтеры я прекрасно ощущал омерзительное скопление рахны, облепившее сгусток жи́вы.

Сарнит-франт атаковал меня каменным копьём. Соединив указательные и большие пальцы правой и левой руки, я выставил перед собой получившийся «треугольник». В центре треугольника тут же заискрились золотые молнии, которые начали вращаться, соединяясь друг с другом и сжимаясь в ядро.

На создание плотной шаровой молнии у меня ушло полсекунды — запас концентрированной жи́вы я держал наготове.

Сверкающий золотой шар, окружённый облаком альтеры, врезался в острие каменного копья, обтянутого рахной. Я не расцеплял пальцев, поддерживая «треугольник», сарнит кривился, выставив перед собой правую руку с растопыренными пальцами.

Наши техники и энергии давили друг на друга. Вокруг нарастал гул…

— Упорная тварь… — сквозь зубы прорычал я. Золотых молний — не от шара, от Ауры, стало больше. Сарнит дёрнулся, его копьё подалось назад, и…

Раздался грохот!

Копьё осыпалось крошкой, а моя шаровая молния взорвалась. Ударная волна смела всё на своём пути в радиусе нескольких метров.

Я успел развернуться и прикрыть своим огромным доспехом спящую Софью.

Четверть секунды мне потребовалось, чтобы оценить состояние девушки.

У неё всё в порядке. Отголоски моей битвы не задели девушку, а кровотечения остановились. Лекарство Архуна отлично сработало! Собственно, как и всегда.

В очередной раз в голове мелькнула мысль перенести её подальше. Но я тут же отмёл эту ересь. Во-первых, мне могут хорошенько ударить в спину, и тогда мы оба рухнем. Во-вторых, я не смогу защитить её измученное тело от столкновения с воздухом — даже альтера в полной мере не поможет.

Ну и в главных, я заметил в небе чёрные точки! Наконец-то! Явились, не запылились!

Облако альтеры просигналило, что меня вновь атакуют. Причём сразу пятеро!

Форкх меня дери, к сарниту тоже подкрепление подоспело?

Наспех воссоздав Алана, я прикрылся львом, продолжая вливать в него жи́ву даже в тот момент, когда он принял на себя удар врагов. Лев мерцал, исчезал. Сжав зубы от боли, я пытался залатать появляющиеся в нём дыры…

У меня глаза на лоб лезли от натуги и от ломоты во всём теле. С самого начала этого боя я почти подошёл к границе возможностей своего тела. Если бы не бушующие во мне эмоции, терпеть эту боль было бы гораздо сложнее.

Сволочи… Так давят, что меня аж сдвигает с места! Но за спиной Софья и…

И внезапно стало легче!

Космодесантники обрушились на врагов с воздуха. Тех, кто был рядом, и тех, кто только спешил на помощь сарниту-франту.

Позади меня приземлилось десять бойцов в чёрных космодоспехах. Они взяли в кольцо меня и Софью. Один из них осторожно склонился над девушкой.

— Артём, отнесите её на базу, — продублировал я раннее отданный приказ.

— Слушаюсь, ваша светлость, — отозвался Артём. Ещё двое парней помогли ему аккуратно поднять на руки Соню.

— Берегите её. У вас самая важная миссия, — строго проговорил я.

— Есть, ваша светлость, — отчеканил Артём и создал вокруг себя и Софьи шар из воздуха. Внутри него Соня не пострадает от скоростного полёта без защитного костюма.

Спустя секунду отделение Артёма с ценной ношей взмыло в воздух. Мысленно пожелав им добраться до Макуюнской базы без происшествий, я повернул голову и снова полностью сосредоточился на бое.

Итак, Мастеров и Наставников врага мои «Крылатые львы» разбирали довольно уверенно. А вот сарнита-франта хоть и атаковало целое отделение Ярого, но даже ранить не смогли. Он отмахивался каменными кольями от моих космодесантников, будто от назойливых мух.

Так он их и прихлопнуть может! Если бы моя Аура и внезапное появление космодесантников не выбило сарнита из колеи в самом начале боя, среди наших бойцов уже были бы жертвы!

— Ярый! Отведи ребят подальше! Держитесь на расстоянии! — крикнул я.

— Да, господин. Уже понял. Какой-то странный он. Явно почти Гуру, но есть что-то ещё, — отозвался Ярый.

— Сибирь вспомни, — коротко произнёс я.

— Ох… вон оно что, — пробасил он и тут же с жаром добавил: — Всё интереснее и интереснее, господин!

Ярый замолчал. Вместе с бойцами он поднялся в воздух и завис с ними над сарнитом, образовав кольцо. Вокруг нас появилась зона отчуждения — остальные космодесантники, прибывшие со мной на помощь Софье сражались чуть поодаль. Другие отделения были рассредоточены по всей «Новой» базе Выборга и её окрестностям.

— Эти доспехи… Эта энергия и твоё давление, — криво ухмыляясь, произнёс сарнит по-английски, не сводя с меня взгляда. В общем грохоте я бы и не услышал его, если бы не усилители звука в шлеме. — Как мы и думали, не одни мы здесь оказались. Но это можно исправить!

Из тела сарнита-франта хлынул тёмно-зелёный дым. Две секунды, и дым, стремительно разлетевшийся по округе, будто бы резко начали втягивать обратно.

Спустя ещё две секунды дым полностью исчез, а мы увидели семиметровую тушу сарнита. Его тёмно-зелёный хитиновый панцирь сверху покрывали каменные пластины стихийного доспеха. На этих пластинах будто бы были выгравирован омерзительный сюжет — пиршество сарнитов, на котором главным и единственным блюдом были обезумевшие от ужаса люди.

Сарнит выгнул спину своей верхней человекоподобной части и клацнул клешнями. Он явно радовался, что выпал шанс использовать свою «истинную» форму.

Я оказался рядом с трупом Мастера-молний и одним рывком выдернул из него вибротесак. Активировал оружие, напитал жи́вой стихийный доспех.

— Выживание бойцов превыше всего. Дальше сам, — коротко сказал Ярому по личному каналу.

— Понял, господин,

Сарнит топнул передней правой ногой, и из-под земли начали стремительно расти каменные колья. Этот британский франт больше не сдерживался — его техника заполонила всю округу, разрушая уцелевшие до этого постройки.

Я взмыл в воздух.

Колья с земли преследовали меня, а между ними уже клубился тёмно-зелёный дым всё разъедающей рахны.

Но разве такие выпады могут достать меня в космодоспехе? К тому же они нужны врагу лишь для отвлечения внимания! Настоящая атака сейчас начнётся!

Едва я об этом подумал, как из спины твари (не человекоподобной, а спины его нижней, насекомьей части) полетели бесконечные каменные заряды. Разумеется, они были покрыты рахной. Причём настолько концентрированной, что, казалось, этот едкий зелёный дым вот-вот обратится вязкой капающей жижей.

Уклоняться стало в разы сложнее. Всё-таки отожравшийся сарнит — серьёзный противник. А тут ещё и его человеческое тело по рангу Мастер, приблизившийся к Гуру.

Но не зря Александрийские учебники по воинскому мастерству настоятельно не рекомендуют выходить против сильных сарнитов в одиночку. И сейчас со мной целое отделение поддержки.

Рассредоточившись, бойцы Ярого атаковали врага с разных сторон. Круговой, даже сферический обзор сарнита не дал застигнуть его врасплох, однако свой натиск на меня враг уменьшил.

Ну что ж…

— Икс-два, — произнёс я одну из немногих голосовых команд, вбитых в память космодоспеха.

«Активируй двести процентов мощности», — продублировалась у меня эта же команда в голове.

Хотя сейчас усилитель внешнего звука был отключён, я отчётливо слышал, как взревели двигатели доспеха. Как часть высвобожденной из тайгия энергии через мои перчатки передаётся в вибротесак. Как стало жарко внутри космодоспеха.

Чтобы восстановить справедливость и увеличить эффективность, я решил нагрузить не только доспех.

Я напрягся, выдавливая из себя альтеру сверхнормы.

Мне показалось, у меня треснули обе ключицы от натуги…

Ну ничего, потом разберёмся.

Ого, Ярый организовал атаку на загляденье: одновременно десять лазерных лучей ударили в треугольную голову сарнита. Он аж попятился! Значит проняло его немного, тварь членистоногую!

Торжествующе оскалившись и наплевав на боль, я ринулся вниз. Доспех мгновенно вдвое преодолел скорость звука. Возможно, кому-то со стороны и вовсе могло показаться, что я исчез.

А затем обрушил виброклинок на голову сарниту.

— УА-А-А-А!!! — завопил монстр, пытаясь сбросить меня. Закинув голову, он потянулся к ней всеми четырьмя верхними конечностями, попятился назад, сел на задницу…

А зубастый клинок продолжал вгрызаться в черепушку.

Опасно! Ещё немного и вибротесак треснет!

Уклонившись от пролетевшей над моей головой клешни, я выдернул вибротесак и швырнул его в сторону.

А в следующий миг вонзил руку в огромную прорезь в черепушке сарнита.

И отправил туда тугую золотую молнию.

— Жри, тварь! — прорычал я, добавляя ещё и молнии Ауры.

Всё тело монстра трясло. А затем оно начало исчезать.

Извернувшись в воздухе, я смог приземлиться на ноги в двух метрах от дёргающегося тела человека в грязной рубашке и помятой шляпе.

Хотел рвануть вперёд, но космодоспех лишь лениво пошевелился, а самого меня будто бы пронзило тысячей иголок.

Вот и отдача за то, что вышел за пределы дозволенного. Что доспех, что моё тело не предназначены для подобных нагрузок.

Ну уж нет, несогласен… я и так вчера не добил Гуру, на которого потратил столько сил. Ещё и этого жирного сарнита упускать?

Пересилив боль, я вытянул вперёд руку, и с указательного пальца сорвалась золотая молния.

Её сбило мощным потоком ветра, который отбросил меня назад. Перекувыркнувшись в воздухе, я приземлился на ноги.

Возле поверженного сарнита стоял черноволосый мужчина в футболке и брюках цвета хаки. В него тут же полетели дистанционные техники бойцов Ярого.

Однако мужик скрылся за воздушной полусферой, полностью защитившей его и сарнита.

Форкх меня дери… Опять тёмно-зелёный дым.

Ещё одна тварь пожаловала!

Эх…

— Лекарство мне! — скомандовал я своему космодоспеху.

Боль начала отступать. Наблюдая за тем, как бойцы Ярого пытаются пробить воздушный купол, я запросил информацию о состоянии доспеха.

Архун с Алисой мне весь мозг вынесут.

Да и целительница к ним явно присоединиться. Отходняки и от альтеры, и от укола, которым я только что обманул свой организм, будут отвратительными.

— Вы где там? У меня второй сарнит, — произнёс я на канале мини-группы, в которую входили я, великий князь Тверской и Арвин.

— Уже второй? Поразительно! Я тоже чуял рахну, но жука не обнаружил. Уже лечу к тебе, — выдал Арвин.

— Задача выполнена. Выдвигаюсь, — отрапортовал Андрей Оболенский.

Отлично! Потери для княжества Выборгского мы минимизировали. Осталось прикончить ещё одну тварь, и готово.

Внезапно купол ветра развеялся, обернувшись буйством ветровых лезвий. Они полетели в разные стороны. Я резко взлетел, уворачиваясь от опасности.

Космодоспех был неповоротливее, чем обычно. А ведь я активировал все резервы, чтобы минимизировать последствия использования двухсот процентной мощности.

Короткого взгляда хватило, чтобы понять, что происходит.

Сарнитам не чужда концепция спасения товарища. Но…

«Иногда лучше жевать, чем тащить», — как говорит про этих тварей Арвин.

Вот и сейчас под центральной правой ногой громадного богомола я заметил грязную рубашку, подтяжки и штаны. Шляпу и ботинки куда-то смел ветер.

Ветровой сарнит сожрал своего тяжелораненого сородича. Действительно, чего остаткам собранной энергии пропадать.

— Господин, дует сильно! Сложно подлететь! — прозвучал из динамиков шлема голос Ярого.

— Держитесь на расстоянии, — рявкнул я. — Подсобите, как будет возможность.

— Принято, — проскрипел Лютнев. Он-то как раз предпочитает ближний бой.

Ну ничего… Мои космодесантники, воспитанные в этом мире, уже неплохо показали себя. И ещё покажут! Сейчас же пришло время выступить на главной сцене ветеранам.

Я уклонился сразу от шести ветровых серпов, покрытых едким зелёным дымом, и заметил в небе стремительно приближающие точки.

Через пару секунд я смог разглядеть белоснежный и серебряный космодоспехи.

Форкхово дерьмо! Сарнит взялся за меня всерьёз!

От треугольной головы мерзкого жука в мою сторону устремилось горизонтальный торнадо, усиленный рахной. С каждым пройденным метром торнадо становилось всё шире и шире. С моим нынешним доспехом я не успевал уйти из зоны поражения.

Я завис в воздухе и развёл руки в стороны, выпуская с кончиков пальцев золотые молнии. Молнии сплетались в единый щит, перед которым формировалось концентрированное облако альтеры.

Торнадо врезался в мой щит. Рахна грызлась с альтерой, а вражеская жи́ва — с моей жи́вой. Меня сдвигало — пришлось «газовать» что есть мощи, чтобы космодоспех оставался в одной точке.

Силён гад… продавливает… Этот сарнит даже мощнее того, что в шляпе, но…

Щит хлопнул и исчез. Я успел защитить голову руками — благо, полностью был облачён в стихийный доспех.

Меня завертело внутри торнадо. Рахна разъедала мой доспех из молний, ветер терзал его.

А я копил альтеру.

И как только почувствовал, что торнадо слабеет, запустил все двигатели космодоспеха, усиливая своё вращение.

Правда, сместил вектор и «просверлил» торнадо насквозь.

Вылетел я из западни головой вниз. Уже у самой земли смог выровнять свой полёт.

— Перегрев всех систем! Отключение всех систем, кроме жизненно важных, — поспешила уведомить меня космо-Алиса.

Да уж… А ведь в прошлой жизни так часто я доспехи не ломал. Крепче были доспехи. Да и сам я тоже.

Сарнит больше не атаковал меня. Ему было совершенно не до того, приходилось отбиваться от двух опытных пилотов космодоспехов. Один из них был Мастером альтеры и клинка, другой же — Гуру жи́вы.

Я повернул голову и мысленно отметил, что вылетел я из западни как раз там, где и планировал.

Подобрав вибротесак, тут же активировал его. Космодоспех не желал подзаряжать оружие, но в самом тесаке всё ещё осталось немного энергии.

В небе застрекотал громадный дракон из белоснежных молний, а затем с оглушительным треском врезался в спину сарнита.

К брюху твари тут же устремились каменные колья. И пусть вреда они врагу не нанесли, но на миг отвлекли.

А затем Арвин рассёк «человекоподобную» грудь врага.

Сарнит заверещал, рана на груди начала затягиваться, правда, в тот же миг покрытый молниями кулак великого князя Тверского врезался в неё, опалив и добавив врагу агонии.

— Ну нет, александрийцы! Не надейтесь победить меня! — злобно прошептал сарнит, выпуская концентрированное облако рахны.

Арвин и Андрей Оболенский резко вылетели из этого облака.

— Бьём туда же, — тихо проговорил я на канале для нас троих.

И в тот же миг толстая белоснежная молния, прорезав облако рахны, врезалась в грудь сарнита.

А ещё через секунду техники жи́вы и выстрелы лазеров ударили в том же направлении. Облако рахны смыкалось после каждой атаки, лишь на миг открывая нам вид на сарнита.

Я заметил, что тварь сдвинулась вправо.

Как и Арвин.

Сменив направление, он завис в воздухе, а затем разрубил воздух мечом своего космодоспеха.

Никакого ветрового серпа или другой визуализации не было. И если бы не разрубленное облако рахны да рёв сарнита, несведущий мог бы и не понять, что невидимая атака Арвина достигла цели.

Великий князь продолжал стрелять молниями уровня Гуру, усиленными альтерой. Не переставили жалить врага и мои космодесантники.

А значит и мне пора.

Давай мой «Белый конь», не подведи.

С силой оттолкнувшись от земли я, преодолев звуковой барьер, устремился навстречу сарниту. Ворвался в облако рахны и вонзил вибрирующий клинок в открытую рану на груди.

Запоздало на меня нахлынула боль от выплеска альтеры и от рахны, разъедающей мою защиту.

— А-А-А-А-А!!! — уши заложило от вопля сарнита.

Сил поддерживать стихийный доспех у меня не осталось, а космодоспех стал невыносимо тяжёлым.

Глаза слипались, мышцы горели, но я терпел…

И через две секунды дым рахны, как и тело гигантского богомола, развеялись. А я приземлился на землю.

Сделал шаг и…

Прикончил рухнувшее рядом «человеческое» тело сарнита.

Глава 8

Дневной восстановительный сон — что может быть прекраснее!

С этой мыслью я открыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Хм… выспался отлично, но уже полдевятого вечера! Лёгкие боли в мышцах, мучавших меня с утра, улетучились. Прошло три дня с битвы на «Новой» Выборгской базе, и вот я силами целительниц и собственных регенеративных способностей, наконец, абсолютно здоров.

Следующим пунктом проверки адекватности функционирования всех систем моего тела было проверить список дел на день. Призадумавшись, я убедился, что всё под контролем и ничего срочного от меня не требуется.

За эти три дня в перерывах между приходами целительниц, процедурами и сном я успевал получить информацию о происходящем на фронтах и вообще политических событиях.

Итак, силы британских и франко-испанских кланов покинули Арушу. Таким образом, в опасной близости от границ нашего союзного объединения в данный момент британцев не осталось. Франко-испанцы имеются на северной границе Выборгских и Ревельских земель — между восточным склоном Килиманджаро и побережьем, но вряд ли в ближайшее время они рискнут досаждать нам.

Кстати, на юго-западе от нас, если говорить точнее, от Новочеркасской Африки раньше британцы водились. У них там имелся форпост, который они не сами возвели, а приняли в пользование от местного князька. По новым данным разведки, этот форпост британцы оставили. И теперь Новочеркасску будет легче пробиться к предполагаемому месторождению тайгия. Осталось всего лишь с местными разобраться (или договориться).

Делать это новочеркассцы будут собственными силами, ибо отец Арвина мужик упёртый. Говорит, Оболенские и так позволили закрепиться в Африке, но хоть что-то нужно сделать самостоятельно. Дело чести.

Ну и пусть. Арвин с местными легко справится и без нас в отсутствие главного врага.

Я поморщился и нахмурился.

«Главный враг» — по-другому и не скажешь. Пожалуй, сейчас можно не сомневаться, что сарниты довольно кучно переродились в Британии. Только в Африке александрийцы уже прикончили четырёх сарнитов из британских кланов (учитывая тех двух, которых пришиб великий князь Тверской до встречи со мной). Но что показательнее, сарниты не особо скрываются. По крайней мере, те, с которыми мы столкнулись на «Новой» базе Выборга. Более того, пленные британцы, после того как наши специалисты смогли их разговорить, поведали о «мощных артефактах, питающихся человеческими жизнями». Иными словами, сарниты уже и оправдание придумали для своих товарищей-землян.

И вот теперь британцы отступили. Почему? Ответ очевиден. Сарниты решили отожраться посильнее, после того как увидели наши космодоспехи. Поняли, что куцыми силами кланов нас не остановить. А слать в Африку армию своей империи, чтобы сражаться с нами — значит объявить открытую международную войну.

Но к этому они не готовы. А мы — переродившиеся Александрийцы, не готовы наведаться в логово врага — в Лондон.

Эх, хорошо, что сарниты не знают, где находятся месторождения тайгия, иначе костьми бы легли, лишь бы не допустить к нему Арвина.

Я встал с кровати и пошёл в ванную. Несмотря на то что сейчас я находился на военном объекте — на нашей базе в окрестностях Макуюни, «господский дом» тут был возведён со всеми удобствами.

Вода в душе журчала громко, так что я не особо удивился, когда, выйдя из ванной, увидел согнувшегося в поклоне Григория — моего камердинера. Старик услышал, что господин проснулся и явился с докладом.

— Ваша светлость, её сиятельство Софья Антоновна изъявила желание беседовать с вами.

Я замер с полотенцем на поясе. Моргнул и расплылся в довольной улыбке.

— Значит, она созрела, наконец-то… — проговорил я.

— Её сиятельству всё ещё нездоровится, и она не готова пока что покинуть свою комнату. Если вам будет угодно…

— Понял-понял, — я торопливо перебил старика. — Скооперируйся с её служанкой, организуйте нам столик у её светлости в комнате. Уточните, что ей можно есть, что нельзя… Ну ты сам знаешь, что нужно сделать.

— Конечно, ваша светлость. Я взял на себя смелость подобрать вам костюм, и…

— Спасибо, Григорий. Сам оденусь. А ты иди…

Камердинер с поклоном удалился.

Ура! Наконец-то!

Сжав кулак, я победно поднял его в воздух.

Раз уж она решилась побеседовать, стало быть, почти здорова и собралась с мыслями. Всё это время Софья не выходила из своей комнаты. Более того, она просыпалась всего один раз, насколько мне известно. Целительницы из кожи вон лезли, лишь бы поднять на ноги младшую княжну Выборгскую. Не пренебрегали использовать алхимические зелья, артефакты и даже лекарства, приготовленные Архуном.

Кажется, пока только Алисе удалось поговорить с Софьей, если не считать служанок и целительниц.

Мне очень хотелось зайти её проведать. Но я решил, что раз я почти полтора года ждал, то несколько дней погоды не сделают.

Наспех одевшись и причесавшись, я вышел в коридор. Рядом с дверью Сониной комнаты стояли Григорий и Алла — русоволосая девушка лет двадцати пяти на вид, служанка, которую приставил к сестре Максим Троекуров. Сам он сейчас на «Новой» полуразрушенной базе изо всех сил пытается навести порядок.

— Прошу, проходите ваша светлость. Её сиятельство ожидает вас, — склонилась в поклоне служанка. Разве она не будет нам прислуживать за столом?..

Открыв тяжёлую дверь, я оказался в прямоугольной комнате площадью в двадцать семь квадратных метров. Недалеко от двери стоял овальный стол с двумя стульями. На столе был сервирован ужин, но я смотрел мимо него.

Опустив глаза и теребя в руках оборку алого платья, возле стола замерла Соня. Губки чуть поджаты, длинные чёрные волосы уложены в простую, но оттого не менее красивую причёску, поддерживаемую серебряной заколкой с…

Александритами.

Я сразу узнал эту заколку, ведь сам подарил её девушке на женский день в этом году. Приятно, что она взяла её с собой в Африку.

— Отлично выглядите, Софья Антоновна, — улыбнулся я.

— Спасибо, Аскольд… — запнулась она.

— Можно просто Аскольд. Мы же не чужие люди.

Она подняла взгляд и неловко улыбнулась.

— К Форкху всё, Соня. Как же я скучал по тебе!

В три шага я пересёк разделяющее нас пространство, подхватил её и закружил по комнате.

— Как же я скучал по тебе… — повторил я, уткнувшись носом в лиф её платья и не прекращая кружить.

— А я по тебе… — услышал я ласковый шёпот. Она гладила меня по волосам, а на макушку капали слёзы. — Я… Я… прости, что отстранилась, Аскольд. Я так хотела быть рядом, но не могла.

Я поставил Соню на пол и заглянул в её серые влажные от слёз глаза.

— И мне очень интересно знать почему? — мягко спросил я, держа её за талию.

Она отвела взгляд и вновь сжала губу. Покосилась на дверь за моей спиной. Боится, что подслушивают? Но это вряд ли. Служанка стояла не вплотную к двери. Да и Григорий не даст ей прикладываться ухом к дверному проёму. Более того, я говорил ему, не ждать под дверьми и Аллу попытаться увести.

— Я… — начала было Софья, но снова замолчала.

— Прошу, доверься мне, Соня…

— Я доверяю! И поэтому… скажу. Но, Аскольд, это не только мой секрет и… Ах!

— Я никому не расскажу, пока ты хочешь сохранить свою тайну.

— Да… Я верю тебе. Ну… Аскольд, мне надо тебе кое-что сказать!.. Я не та, кем все меня считают!

— Как я тебя понимаю! — воскликнул я и твёрдо продолжил: — Я тоже не тот, кем все считают меня.

Софья посмотрела на меня недоверчиво, но через секунду её снова поглотили собственные переживания.

— Да ты ничего ты не понимаешь! — воскликнула она и прошептала, глядя на меня: — Я дочь Ивана Рюриковича. Я цесаревна по крови!

— А я наследный планетарный принц Александрии, переродившийся в этом юном теле, — уверенно произнёс я, не отводя глаз от невесты.

Софья изумлённо хлопнула ресницами.

— О чем ты говоришь, Аскольд? Я серьёзно!

— Я тоже. Ты открыла мне свой секрет, а я тебе свой.

— Аскольд, — в её голосе слышался укор и разочарование, — зачем ты играешь со мной?

— Я предельно серьёзен, моя милая, — тепло проговорил я, вложив в эти слова всё своё огромное желание быть предельно честным и откровенным с дорогим человеком.

Волна невидимой силы колыхнула волосы Софьи.

Девушка удивлённо округлила глаза.

— Значит, ты утверждаешь, что помнишь свою прошлую жизнь? И как тебя звали в прошлом?

— Ты не поверишь, но точно так же.

— Значит… — опешила она. — Аскольд?

— А почему тебя это удивляет? — насторожился я.

— Ну… — замялась она. — Неважно. Сейчас главное, что ты узнал, что я, на самом деле беглая цесаревна. Моей целью было создать второй род Рюриковичей, который когда-нибудь мог бы бросить вызов Годуновым! А для этого я… Я не могла выйти замуж за того, в ком течёт аристократическая кровь. Понимаешь? — с надрывом спросила она.

— Ты хотела создать род, который бы заменил основной род Рюриковичей? — решил уточнить я.

— Если потребуется,

— Ты хотела войны между… по сути, членами одного рода?

— Нет, что ты! — она опешила. Но затем, мотнув головой, прошипела: — Я лишь хотела освободить Рюриковичей от гнёта Годуновых. От… от их контроля. Хотела, чтобы существовали Рюриковичи, сразу свободные от Годуновых.

— Ты говоришь так, будто сейчас Рюриковичи не только под политическим контролем Годуновых, — начал догадываться я.

— Так и есть, — прорычала Софья. — Я не знаю подробностей, но мама говорила, что Годуновы управляют Рюриковичами, будто марионетками. В прямом смысле слова. Что Рюриковичи лишены своей воли. И… Годуновы могут даже приказать им умереть!

— Вот как… — задумчиво протянул я. — Что ж, это многое объясняет.

— Это всё, что хочешь сказать?

— А что я ещё могу сказать, Соня? Твой план сложно реализуем. В ущерб существующим возможностям ты создаёшь себе запасной вариант.

— Не уверена, что правильно тебя поняла, но что плохого в запасном роде Рюриковичей? Если не удастся освободить от контроля Годуновых основной род?

— А если удастся? Я тебя хорошо знаю, моя милая принцесса. Да ты и сама только что мне ответила, что не хочешь уничтожать основной род Рюриковичей. И вместо того чтобы обрывать возможности, выбирая себе простолюдина в мужья, лучше взять того, кто поможет сформировать силы для противостояния Годуновым.

— Ты… даже после того, что я тебе рассказала… Ты… не отвергаешь меня? — она вцепилась мне в плечи так сильно, что её пальцы побелели.

Форкх меня дери… что в голове у этой женщины?

— А вот теперь уже я не уверен, что правильно тебя понял, — признался я. — Зачем ты мне рассказывала всю эту историю? Чтобы отпугнуть?

— Нет… чтобы ты знал обо мне всё. Ведь… ведь я…

И она разрыдалась, крепко прижавшись ко мне.

— Ну тише-тише… Всё будет хорошо… — я стал гладить её по голове. — Мне тоже не нравится, что императорский род задвинут на дальний план. Да и Годунов слишком властный. Такой, пока по морде не получит, не станет воспринимать тебя как равного. Ну тише-тише, милая… Меня тоже не устраивает текущее положение дел в империи. Так что я рассматривал вариант со сменой Канцлера.

— Правда? — шмыгнув носом, спросила Соня.

— Правда-правда. Так что, если удастся нам вернуть свободу воли твоему брату, будет очень даже здорово.

— Спасибо, Аскольд… Спасибо за это… Я ведь… Я ведь уже поставила крест на своей цели. После того как ты спас меня! Было бы крайне бесчестно с моей стороны и дальше отвергать тебя. Я сдалась… тебе и… — её щёчки вовсю налились румянцем, — …и своему сердцу.

— Ну надо же, я победил саму Царицу Лицея, — хмыкнул я.

— Между прочим, уже второй раз, — пробурчала она.

— И какой же приз получит победитель?

— Хм… — как будто бы задумалась Соня. — А предложение победителя всё ещё в силе? Даже после… — её голос вновь предательски дрогнул. — После того как он узнал о моих проблемах? Я — беглая цесаревна, Аскольд. Годуновы считают меня мёртвой. Но всегда остаётся шанс, что они узнают об этом, и…

— Можешь не продолжать, — я прижал палец к её губам. — Я готов жениться и на тебе и на всех твоих проблемах, Соня.

— Ну… знаешь, — она замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. Одновременно на её глазах выступили слёзы, бордовый румянец и счастливая улыбка. Несколько секунд она приходила в себя, а затем нетвёрдым голосом продолжила: — Теоретически наш с тобой статус позволяет нам женить людей. По-старому, скажем так, походному обычаю. Конечно, нужно будет потом сделать публичную церемонию, но…

— Я понял тебя. Что ж, властью, данной мне по праву рождения, я — наследный принц империи Александрит, так же известный, как младший великий княжич Тверской Аскольд Андреевич Оболенский, нарекаю тебя цесаревна Софья Ивановна Рюрикович, так же известная как младшая княжна Выборгская Софья Антоновна Троекурова, своей женой и основательницей боярского рода Александрит.

Слёзы снова брызнули из глаз Софьи, но она улыбнулась и кивнула. После чего торжественно произнесла:

— Властью, данной мне по праву рождения, я дочь Императора Ивана IX цесаревна Софья Ивановна Рюрикович, так же известная как младшая княжна Выборгская Софья Антоновна Троекурова, нарекаю тебя, наследный принц империи Александрит, так же известный, как младший великий княжич Тверской Аскольд Андреевич Оболенский, своим мужем и основателем боярского рода Александрит.

Она закончила, а затем робко и выжидательно посмотрела на меня. Я понял, чего она ждёт и решительно произнёс:

— А теперь муж может поцеловать жену!

Я притянул её к себе и с жаром впился в её влажные губы.

Глава 9

Лондон. Букингемский дворец.

В кабинете наследного принца Британской Империи Георга Стюарта раздался звонок селектора. Принц, мужчина с кудрявыми волосами до плеч и красивой бородкой взглянул на часы, и нажал кнопку ответа.

— Ваше высочество, прибыл лорд Бекингем, — в динамике раздался голос чопорного дворецкого.

— Впусти его, — коротко ответил принц.

Спустя три минуты принц сидел в мягком кресле, а в кресле напротив разместился темноволосый мужчина лет сорока в костюме-тройке.

На чайном столике между ними стояла бутылка ирландского виски, стаканы и вазочка со льдом.

Гость — Лорд Джон Бекингем, лично разложил лёд по стаканам и разлил виски.

— Ты сюда пить пришёл, что ли? — нахмурился принц.

— Ну, так за встречу. Нравится мне этот напиток. Давай, Георг, — лорд поднял стакан.

Раздался звон соприкоснувшихся хрустальных стаканов, после чего мужчины сосредоточенно выпили содержимое.

— Пробирает, как рахна, — осклабился Бекингем. — Есть всё-таки плюсы в этих телах, скажи же, Георг?

— Георг… — фыркнул принц. — Эти тела, которые тебе так нравятся, кривые и убогие. Ты даже обратиться ко мне как подобает не можешь, — он раздражённо ткнул себя двумя пальцами в горло, показывая, что человеческий речевой аппарат не рассчитан на сарнитскую речь.

— Обратиться… — вздохнул Бекингем, разливая новую порцию виски по стаканам. — Я даже мысленно не могу этого правильного сделать, — он указал на свою голову. — А ты говоришь про речь. Хватит, Георг. Не первый день мы тут. Чего снова яришься? На ностальгию пробило?

— Ностальгия, говоришь? Тебя это удивляет, после того как объявились космодесантники?

— Да какие они космодесантники, — махнул рукой лорд. — Личинки космодесантников. До тех железных тварей, которые сожгли наше гнездо, им далеко!

— И что? Вильгельм и Мишель пали. А ты знаешь, как хорошо они питались. Обычный Гуру бы с ними не справились. Сомнений нет, не только мы появились в этом мире. Аномалия выбросила сюда и Александрийцев!

— Нас больше! И мы сильнее!

— С чего ты решил?!

— С того, что будь по-другому, сейчас бы Российская Империя расширяла границы, а не мы.

— Так она и расширяет! Силами своих кланов!

— Этого недостаточно, — покачал головой Бекингем. — Ты понимаешь, что, я прав. Гуманоиды разрозненны. Они не могли оказаться вместе, как мы. Не могли. Поэтому я буду считать, что нас больше. И у нас есть все шансы решить эту проблему и… — Бекингем сжал пустой стакан. Хрусталь треснул, а за фигурой лорда проявилась полупрозрачная фигура огромного богомола. — И мы уничтожим Александрийцев.

— Уничтожим, — сухо поддержал его принц. — Вот только придётся действовать тоньше! Нужно подобраться ближе. А затем ударить вподбрюшье и вскрыть его.

— Выпить досуха, наслаждаясь агонией! Да, Георг! Так мы и поступим! И знаешь, у меня уже созрел план действий. Подойдём к границам их империи!

* * *

Рассвет только забрезжил над Москвой, а Канцлер Российский Империи Александр Борисович Годунов уже был на ногах. Заложив руки за спину, самый влиятельный человек империи размеренно шагал по Кремлёвскому парку, погрузившись в пучину своих мыслей.

«Боевая мощь, крепкая защита и повышенная мобильность… Если всё действительно так, это прорыв в военных технологиях… Даже если и не так…»

Да, едва проснувшись, он вновь начал прокручивать в голове полученную вчера информацию.

Александр Борисович искренне желал лично взглянуть на эти «летающие доспехи», которые создали в лабораториях великого княжества Тверского. А затем, посмотрев своими глазами на техническое чудо, получить в руки подробный отчёт от верных инженеров.

Но, увы, пока он владел лишь крупицами информации. Теми, что донесли соглядатаи, докладывающие о ходе конфликта между российскими княжествами и европейскими кланами в Африке. Фотографии, сделанные ими, размыты и неточны. Опираться приходиться лишь на текст субъективных докладов.

«Этот Аскольд опять совершил что-то невероятное. Я уже скоро совсем перестану удивляться действиям и способностям этого парня».

Александр Борисович остановился возле старого дуба. Канцлер любил смотреть на это дерево. Оно было таким же величественным и огромным ещё в те далёкие времена, когда будущий Канцлер — улыбчивый мальчик Саша, под стол пешком ходил.

«Империи нужна эта мощь. Если эти костюмы в самом деле так хороши… А если и нет, Аскольд не бездельник. Он улучшит их…»

Тяжело вздохнув, Канцлер продолжил свой утренний моцион. Он думал о том, что новое оружие даже в руках одного княжества послужит на пользу империи. Но всё же оставлять это оружие лишь Твери как-то… расточительно.

«Нужно укрепить нашу связь с Тверью. Хм… Может быть, пригласить Оболенских на чай? А затем поговорить с великим князем и Аскольдом без обиняков? Оксана достойная партия. Вполне достойна младшего великого княжича. Да и приданное мы можем собрать такое, какое неспособен собрать никто другой…»

Александр Борисович улыбнулся в бороду. Идея выдать внучку замуж за Аскольда Оболенского ему нравилась с каждым днём все больше и больше. Он был готов форсировать события, отказавшись от излюбленной выжидательной тактики.

«Да, так и сделаем, — окончательно решил для себя Канцлер. — До начала учебного года сделаем Оболенским полноценное предложение. И…»

Мысль Годунова оборвалась, когда он увидел спешащему к нему генерала Холыпина. Этот коренастый боярин был начальником службы охраны Кремля и прилегающих территорий.

А когда такие люди начинают бегать, хорошего не жди.

— Что случилось, Вася? — прогремел Канцлер, когда между ним и генералом оставалось менее восьми метров мощёной плиткой дорожки.

— Беда, Александр Борисович! Вот! Смотрите!

Он подбежал к Канцлеру и протянул свёрнутый вдвое листок бумаги. Развернув его, Александр Борисович увидел выведенные красивым почерком слова:

«Ушла на прогулку. Не теряйте».

— Это ещё что за шутки, Вася? — побагровел Канцлер.

— Не шутки, Александр Борисович, — начал кланяться генерал. — Это нашли в опочивальне её императорского величества вдовствующей императрицы. Исчезла она, Александр Борисович! Нигде нет! Все обыскали! Как сквозь землю провалилась…

— Что??? — прогремел Канцлер. — Как такое может быть?! Я требую подробностей!

* * *

Тёплый пальчик уткнулся мне в грудь и, сделав плавный круг, замер. Кровать скрипнула, зашуршала простыня.

Я чуть-чуть приподнял левое веко и увидел склонившуюся надо мной обнажённую красавицу. С любопытством и нежностью она разглядывала меня.

— Если что, я не сплю, — ровным тоном произнёс я.

Соня вздрогнула и отпрянула, прикрывшись одеялом.

Я открыл глаза и улыбнулся.

— Ты такая милая, когда смущаешься. Но, поздно скрываться, — кивнул я на одеяло. — Все прекрасные изгибы твоего тела навсегда запечатлены в моей памяти.

Соня смешно дёрнула носиком и нахмурила бровки. Затем робко улыбнулась и покачала головой:

— Какой же вы наглый, Аскольд Андреевич.

— И в чем моя наглость заключается? — я изумлённо хлопнул глазами. — В том, что говорю комплименты своей обворожительной жене?

Несколько секунд она смотрела на меня растеряно.

— Аскольд… я ведь правда теперь твоя… жена? — осторожно спросила она.

— Истинная правда. Первая и единственная жена. Теперь ты до конца жизни от меня не отвертишься, Соня.

— Будто я собиралась, — хмыкнула она. Её взгляд скользнул по крохотному алому пятну на простыне, и Соня добавила: — Моя жизнь принадлежит тебе и нашему роду.

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— А попроще можно?

Соня хмыкнула и добродушно улыбнулась:

— Наверно именно поэтому я и стала твоей женой.

— Почему же? — я изобразил недоумение.

— Мне легко с тобой, Аскольд.

— Только поэтому?

— Чемпион империи и младший великий княжич Тверской напрашивается на комплимент? Ну надо же, — улыбнулась она и, всё так же обернувшись в одеяло, слезла с кровати и направилась в ванную. У самой двери она остановилась и посмотрела на меня через плечо. Её глаза решительно сверкнули. — Не только из-за этого, Аскольд. Просто я люблю тебя.

Даже при сумеречном освещении одной лампы я видел, как покраснели её щёчки. Договорив, она юркнула в ванну и закрылась на замок.

Улыбаясь до ушей, я потянулся на кровати.

Как же я счастлив… Даже не могу вспомнить, был ли я так счастлив когда-нибудь раньше.

Сейчас всё на своих местах…

Но не время разлёживаться, нужно молодую жену покормить. Она ведь ещё до конца не восстановилась от ран, а я…

Я оделся и выглянул в коридор.

Ай-да Григорий! Смог служанку Троекуровых уговорить не маячить под дверью — коридор пуст. Хм, если учесть поведение этой служанки, сдаётся мне, в её обязанности не входит присматривать за моральным обликом госпожи. Скорее наоборот, поспособствовать моему и Сониному сближению.

А я всегда знал, что Троекуровы будут рады нашему браку.

Вот только теперь мне любопытно, что именно ими движет. И сколько человек из семьи князя Выборгского знают об истинном происхождении Сони.

Вернувшись в комнату, я позвонил Григорию. Уверен, я разбудил старика, хотя он и не подал виду. Голос моего камердинера звучал так, будто Григорий с максимальным зарядом бодрости только и ждал возможности ответить на звонок своего господина.

Спустя двенадцать минут открылась дверь ванной, и я увидел Соню в белоснежном махровом халате. Её красивые длинные волосы цвета воронова крыла были перекинуты через плечо.

Она одарила меня горячим взглядом.

— Гляжу, ты позаботился об ужине, муж мой? — проворковала она.

И смутившись, отвернулась.

— Не только об ужине, но и постель перестелил и переоделся, как видишь, — сделав вид, что не обратил внимания на её смущение, проговорил я. Я облачился в такой же белый халат, что был на Софье, его принёс Григорий.

Я подошёл к Соне и, взяв её за руку, проводил к столу и усадил на стул.

Сам сел напротив и разлил вино по бокалам.

— За наше с тобой воссоединение! — произнёс я и поднял свой бокал.

— И за свадьбу, — наставительно подняла она указательный палец.

— И за свадьбу, — с улыбкой согласился я.

Зазвенели бокалы, и мы сделали по глотку вина.

— Я подарю тебе кольцо, обещаю, — улыбнулась Соня, заметив, что я смотрю на указательный палец её правой руки.

Ещё когда мы лежали на кровати, она, думая, что я сплю, достала из тумбочки коробку и надела подаренное мной кольцо.

— Подаришь, я не сомневаюсь. Как тебе этот тыквенный суп, дорогая?

— Выше всяких похвал, дорогой, — поддержала она мою игру.

Мы весело рассмеялись.

А затем три минуты ели молча. Обстановка стала немного давящей.

— Знаешь, такие ночные походы за едой мои братья-Сидоровы называют «ночной дожор», — проговорил я, вновь разливая вино по бокалам.

— Очень меткое описание, — улыбнулась Соня, взяв бокал. На четыре секунды она задумалась, а затем тихо произнесла: — М-м-м… Давай за то, чтобы у нас и у наших близких всё было хорошо? За светлое… будущее.

— Прекрасный тост, — отозвался я.

Мы снова выпили. Соня посмотрела на постель и смущённо улыбнулась. Но когда вновь повернулась ко мне, взгляд её стал… грустным? Печальным?

Я потянулся к своей жене и накрыл её ручку, лежащую на столе, своей ладонью.

— Что-то не так? — участливо спросил я.

— Всё так, Аскольд… — тепло ответила она. — Просто… С тех пор как ты стал Оболенским, я не знала, что делать. Я была в смятении… Выбрать долг перед родом? Или забыть о роде? Но смогу ли я забыть? А что, если я подумаю, что отказалась от мысли противостоять Годуновым, выбрала тебя, но… Но моя злость и ненависть к ним не отпустила бы меня. Тогда бы я втянула тебя в свои проблемы. Могла бы подвести тебя. Так я не знала, что делать. И всё же… Жизнь вдали от тебя становилась для меня всё тяжелее и тяжелее. Я понимала, неважно что я выберу — идти против Годуновых или же вместе с тобой создать новый род, я должна быть сильной. Я стала Мастером и отправилась в Африку. После Африки я хотела встретиться с тобой… Но боги устроили нам встречу раньше. И… Как бы странно это ни звучало, я благодарна им за то. Я понимала, что я умру там, Аскольд! Я… знала, что если кто и сможет спасти меня, то только ты! Я хотела, чтобы ты оказался рядом. Не только чтобы выжить, но чтобы и жить дальше. И жить вместе с тобой. Понимаешь, Аскольд?

— Понимаю, — кивнул я, порывисто встал и заключил её в объятья. — Я тоже рад, что успел вовремя. Тебе не нужно было переживать. Я ведь сказал тебе, что ты будешь моей женой. А своих слов на ветер я не бросаю.

— Не бросаешь, — твёрдо ответила она и чуть поджала губы, — но случится может всякое.

— Что ты имеешь в виду? — подобрался я, чувствуя, что разговор нас вот-вот заведёт на невероятно тонкий лёд.

— Внешние факторы могут помешать выполнить обещание, — заметила Софья. — Я… Мы наконец вместе, Аскольд. Я верю, что нас ждёт светлое будущее. Но кое-что не даёт мне покоя. Твои слова о твоей прошлой жизни.

— Удивительно, что ты только сейчас заговорила об этом, — улыбнулся я и, не выпуская её руки, вернулся на свой стул.

Видимо, в тот момент, когда я раскрыл ей своей секрет, все её мысли были заняты другой темой.

— Возможно, — согласилась Соня и усмехнулась. — Возможно, какая-нибудь другая девушка бежала бы прочь от своего избранника, если бы тот заявил, что является принцем… как ты сказал, планетарным? То есть целой планеты? И, вероятно, не нашей, да?

— Всё так, — кивнул я. — Но ты удивительно спокойна.

— Знаешь, ты всегда казался мне старше своих лет. А ещё ты, не имея поддержки рода и учителя Мастера, выиграл всеимперский турнир на первом же курсе. С первой попытки. А ещё твои дела весьма специфичны — карты для телефонов и компьютеров, или же этот развратный клуб. Твоё мышление отличается от мышления всех моих знакомых. И апогеем стали твои «Крылатые львы». Так что, на мой взгляд, нельзя исключать, что сказанное тобой невозможно. Раньше считалось, что люди не могут летать по воздуху. Но ты же летаешь. Стало быть, и перерождение принцев с других планет исключать нельзя.

— Очень взвешенная точка зрения, — кивнул я и чуть сощурил взгляд. — Но… ты ведь не договариваешь, Соня?

— Я просто верю тебе, Аскольд, — пожала она плечами. — Раз ты так сказал, значит так и есть. Если я буду сомневаться в тебе, как же я стану одной из двух опор будущего рода Александрит?

— Не каждый способен на такую веру.

— Но и я — не «каждая», — резко возразила она и вскочила на ноги. — Я верю тебе, Аскольд. И поэтому… — она нахмурилась. — Верю ещё кое-чему. И… — она отвернулась, но ручку из-под моей ладони не выдернула. — Я хочу быть честной с тобой, Аскольд, — сказала она в сторону. — Я боюсь, что не смогу полностью занять место Элисандры.

Меня будто ударило током.

Огромных трудов мне стоило, чтобы не дёрнуться самому и не отдёрнуть свою руку. Я потерял счёт времени, пытаясь осмыслить слова своей жены.

Как?

Откуда?

Что это значит?

Когда же я пришёл в себя, то увидел настороженный взгляд Сони. Она смотрела на меня, явно боясь услышать мой ответ.

Я выдохнул и взял себя в руки.

— Откуда ты знаешь о ней?

Софья зажмурилась и покачала головой:

— Значит это правда? Значит, она должна была стать твоей женой? Вы были так счастливы тогда…

— Соня, прошу, ответить мне. Откуда тебе всё это известно?

И она ответила. И её рассказ о повторяющемся сне поразил меня больше, чем тот факт, что девушка с Земли знает о принцессе далёкой планеты.

— Я не знаю, с чем это связано, Аскольд. А что ты думаешь? — спросила она напоследок.

Двенадцать секунд я молча смотрел на Соню, а затем улыбнулся.

— Не знаю, — мотнул я головой. — Но в одном я уверен точно. Ты — это ты.

— Конечно. А как же иначе? — нахмурилась девушка.

— Понимаешь, — я стукнул по столу и произнёс. — Когда я спас тебя на «Новой» базе Выборга, тогда исполнилось ровно два года с тех пор, как я оказался в этом мире. Ровно два года с тех пор, как предыдущий владелец моего тела — местный простолюдин Аскольд Сидоров, умер, получив по голове от зарвавшегося аристократа.

Софья присела на стул и медленно произнесла:

— Сразу скажу, лично для меня это ничего не значит, предыдущего Аскольда Сидорова, я не знала. Но… Спасибо, что не считаешь меня своей переродившейся невестой из прошлой жизни.

Как же мне с ней повезло! Она поняла, всё, что я хотел ей сказать.

— Чего ты так улыбаешься? — спросила Соня.

— Думаю, что удачно женился.

— Ну ещё бы! Но… — она вновь потупила взор.

— Не забивай себе голову тем, что в каких-то вопросах у меня больше опыта, чем у тебя, Соня. Не нужно ревновать меня к прошлому. Ты права, впереди нас ждёт светлое будущее, так что давай строить его вместе, — я тепло улыбнулся. Несколько секунд смотрел на неё, а затем добавил: — Из всех женщин, Соня, я выбрал тебя. Я считаю, что никто, кроме тебя, не достоин вместе со мной создать род Александрит.

— Правда? — улыбнулась она.

— Правда.

— Я рада, что ты так думаешь. Но всё же тебе нужно будет многому научить меня… — неуверенно протянула она, поднимаясь на ноги и подходя ко мне.

И мы позволили прелестям супружеской жизни захлестнуть нас с головою, не думая ни о чём другом.

Глава 10

— Ну ладно, Аскольд, хватит, сейчас Алла придёт, поможет мне к завтраку собраться, — смеялась Софья в ответ на очередные мои заигрывания, после того как мы в обнимку вывалились из ванной.

— Я сам могу тебе помочь. Одеть-раздеть. Причёску сделать.

— Ты не поверишь, но одеться и причесаться я и без посторонней помощи могу. Только с Аллой сейчас будет быстрее, мы и так задержались. Не могу же я выйти к великому князю Тверскому в неприглядном виде! Особенно когда мы сами предложили совместный завтрак.

Ну да, ночью мы были заняты очень важными делами, но в перерывах успели обсудить ближайшие планы.

Умерив свой пыл, я отправился в свои покои, побеседовал с Георгием, привёл себя в порядок… И спустя тридцать девять минут получил сообщение от жены, что она готова к выходу.

— Выглядишь, бесподобно, — улыбнулся я Софье, когда мы встретились возле её спальни. Одета моя супруга была в изумрудное платье, слегка открывавшее плечи. Как и полагается высокородной аристократке, даже отправляясь в зону боевых действий, она взяла с собой богатый и разнообразный гардероб. Повезло, что во время штурма «Новой» базы Выборга, господский дом и хранящиеся в нём вещи не особо пострадали.

— Спасибо, — мило улыбнулась Соня.

Подставив даме локоть, я повёл её к лестнице, ведущей на первый этаж. Спустившись по ступеням, мы прошли по коридору. Григорий шёл впереди и торжественно распахнул двустворчатые двери столовой.

— А вот и мы, — бодро поздоровался я с родственниками-Оболенскими, уже сидевшими за столом.

Алиса была в пышном васильковом платье, а мой местный отец, как и я, в классическом сером костюме.

— Здравствуйте, ваша светлость, Алиса, — дважды поклонилась Соня.

Великий князь Тверской, улыбаясь до ушей, встал из-за стола и, радушно разведя руки в стороны, радостно произнёс:

— Проходите, дорогие, мои! Как же я рад за вас! Софья, прошу, обращайся ко мне проще, как во времена «Алой Мудрости».

— Отлично смотритесь вместе! — проговорила моя сестра. — Соня, рада, что тебе уже лучше.

— Спасибо, Андрей Михайлович. Спасибо, Алиса, — с достоинством ответила моя супруга.

Виктор — камердинер великого князя, в особняке на базе выполнявший ещё и роль дворецкого, хотел отодвинуть стул для младшей княжны Выборгской, но я жестом велел ему не вмешиваться и сделал это сам.

Мы расселились, и Виктор тут же наполнил четыре фужера холодным игристым вином.

— Дорогие мои, поздравляю вас с этим знаменательным событием, — поднял свой фужер Андрей Оболенский, — я уже позвонил Наденьке, и она начала приготовления к свадьбе.

Оперативно. Моей приёмной матушке явно не терпится поженить кого-нибудь из своих детей.

Мы дружно выпили и, глядя на то, как служанки подают блюда, я произнёс:

— Спасибо, отец. Мы хотели бы как можно быстрее оформить всё официально и создать наш род.

— Вы только в себя пришли после тяжёлой битвы, — тепло проговорила Алиса. — Папа, предлагаю поднять фужеры за выздоровление Аскольда и Сони.

— Прекрасный тост, Алиса, — поддержал её радостный отец.

Право слово, он не меньше моего радуется, что у нас Соней наконец-то всё сложилось…

Когда слуги расставили блюда, мы приступили к завтраку. Я искоса поглядывал на молодую жену. Статная, красивая, Соня будто вернулся к те времена, когда её называли Царицей Лицея.

Уже под утро она спрашивала меня, а вдруг мои родители не одобрят создание нового рода. Вдруг не захотят выпускать сыночка из семьи Оболенских. Я заверил супругу, что всё будет в порядке. Хотел вообще сразу сказать, что великий князь — мой бывший камердинер и во всём меня поддерживает. Но решил хоть немного поберечь психику девушки. И так слишком много на неё свалилось за раз.

Моих слов хватило Соне. Сейчас тревоги в ней я не чувствую.

— Андрей Михайлович, Алиса, — взяла слово Софья, когда все подкрепились. — Я хочу выразить вам мою огромную благодарность за то, что позаботились о моём здоровье и предоставили возможность восстановиться после сражения.

— Ну что вы, Соня, — изумлённо выпалил великий князь. — Разве мы могли поступить иначе! К тому же мы уже почти родня.

— И всё же я искренне благодарна вам за гостеприимство, а целительницам вашего великого княжества за их заботу, — настойчиво проговорила Софья.

— Что ж, пусть так. Тогда я принимаю вашу благодарность, — кивнул Андрей Оболенский.

— Ты бы тоже не оставила никого из нас в беде, — добродушно сказала Алиса.

Все сделали по глотку вина из бокалов.

— Так что же, вы теперь спешно возвращаетесь домой? — спросила Алиса.

— Спешно, но не сиюминутно, — улыбнулся я. — Я хочу помочь отцу укрепиться на новых территориях. Нам нельзя больше допустить такого промаха, когда враг смог подобраться незамеченным к союзным границам, — я задумчиво покачал головой и продолжил: — Враг хотел взять «Новую» базу. Как минимум пробить брешь в нашей линии обороны, как максимум — укрепиться. А вместе с тем, выманить большую часть войск из «Арушу» и попытаться отбить её.

«Ну и сарнитов накормить Мастерами», — мысленно добавил я.

Алиса взглянула на отца, затем на Соню и снова на меня:

— Но теперь это позади. Хвала космодоспехам и боевому духу ратников наших княжеств! — произнесла она бодро, а затем посерьёзнев проговорила: — А насчёт того, что они подобрались так близко… Насколько я поняла, вы знали, что у вас есть слепая зона и были готовы к этому?

— Верно, — кивнул я. — Вот только наших наблюдателей кого ликвидировали, кого переманили. И из-за этого слепая зона расширилась. Не хочу никого оскорбить, но есть сложности в организации союзной обороны.

— Отчасти это моя вина, — расстроено проговорил великий князь. — Но после случившегося договориться по некоторым вопросам будет проще.

— Прошу прощения, — подала голос внимательно слушавшая нас Соня. — Вы имеете в виду, что разногласия были с княжеством Выборгским и Ревельским?

— Больше с Ревельским, Соня, — за князя ответил я. — Но и с Выборгским тоже. Отчасти. Но теперь, как сказал отец, будет проще. Как бы это грустно ни звучало, но нападение на «Новую» базу хорошенько всех взбодрило. Да и наша с тобой свадьба только укрепит отношения между княжествами.

— Да, я сегодня же поговорю с отцом, — решительно произнесла Соня и повернулась к Алисе. — Я тоже не могу вернуться в империю прямо сейчас. Долг перед родителями и ратниками княжества велит мне отправиться на «Новую» базу и помочь с её восстановлением.

— Слова достойные младшей княжны, Софья, — тепло похвалил её Андрей Оболенский и так же тепло посмотрел на меня.

— В этом вся ты! — улыбнулась Алиса.

Затем мы приступили к чаепитию и более детальному обсуждению ближайших планов. А после Андрей Оболенский откланялся и пошёл на запланированную встречу с командующим базы.

Мы втроём вышли из столовой спустя десять минут после него и столкнулись в коридоре с моей целительницей Вероникой Ладиной.

— Господин, Алиса, Софья, доброе утро, — сдержанно проговорила рыжая ворчунья, одетая в лёгкое зелёное платье. — Рада, что вы чувствуете себя достаточно хорошо, раз можете посещать званые завтраки.

Она упёрлась недобрым взглядом в Соню. И прежде чем мы с сестрой успели хоть что-то сказать, моя супруга сделала шаг вперёд и обозначила поклон.

— Вероника Витальевна, от всей души благодарю вас за вашу помощь. Мне известно, что именно вы первой приступили к моему лечению, когда меня доставили на базу. Спасибо вам большое.

— Я всего лишь выполняла волю своего господина, — фыркнула целительница. — И из-за этого, как только господин сам вернулся на базу, я оказалась обессиленной и не смогла первой помочь ему.

— Я очень ценю ваше самопожертвование, — вежливо ответила Соня.

— Цените-цените. В этой всей ситуации единственное, что меня хоть сколько-нибудь радует, что я не зря приложила руку к вашим энергоканалам.

Алиса с любопытством смотрела то на Нику, то на Соню, то на меня. А я не видел смысла вмешиваться. Софья сама сможет выстроить отношения с целительницей рода. Более того, Соня мне в своё время, скрипя зубами, сообщила, что только рада наличию в нашем будущем роду целительницы.

— Позвольте поинтересоваться почему? — невозмутимо спросила Софья.

— Ну раз уж вы сами спрашиваете, — злобно хмыкнула Ника, — отвечу. После сегодняшней ночи я убедилась, что рожать моему господину детей предстоит вам. Полезно, знаете ли, заранее проведать энергоканалы будущей носительницы ребёнка. Чтобы в будущем быть более эффективной, если потребуется моя помощь.

— И за заботу о наших с Аскольдом будущих детях я тоже вас сердечно благодарю, — Соня и бровью не повела. — Но, Вероника Витальевна, впредь прошу не подслушивать, что творится в господской спальне.

— Так девочки, простите, мне нужно срочно бежать в лабораторию. Аскольд, как всё закончится, жду тебя там, — выпалила Алиса и пулей понеслась вдаль по коридору.

Бросив ей вслед короткий взгляд, Ника усмехнулась и снова уставилась на Соню.

— Ну что вы Софья, какие подслушивания? Звукоизоляция тут хорошая, а вы, вероятно, не особо громкая, чтобы её перекричать. Что же до меня, то я всего лишь ночью заглянула к своему господину, чтобы он выполнил свои обязательства по нашему договору. Не найдя его в спальне, сделала правильные выводы. И ещё, на будущее… Давайте всё-таки без отчества. Я ещё слишком юна в отличии от некоторых.

— Хорошо, Вероника. Но не переживайте, юность не порок, она сама проходит.

— Вам ли не знать, — хмыкнула Ладина. Замолчала, а затем хмуро произнесла: — Очень надеюсь, что мне больше не придётся вас лечить. Не заставляйте моего господина снова тратить нервные клетки и переживать за вас. Ладно, пойду поем. Хоть как-то силы восстановлю.

И сделав ручкой, она зашагала в сторону второй столовой.

— Какая она у нас милая, Аскольд, — проговорила Соня.

— Аж зубы сводит от этой милости, — хмыкнул я.

— Как сказала бы наша целительница: раз зубы сводит, значит они есть, и этому нужно порадоваться.

— Думаешь? А ведь она, в самом деле могла что-нибудь такое выдать.

— Вот видишь, мы уже достаточно хорошо с ней подружились, раз я могу предугадывать её слова. Ты рад?

— Безмерно.

— Скажи, Аскольд…

— М?

— А ты правда обо мне волновался так сильно, как сказала Вероника?

— М?

* * *

Вечером того же дня — одиннадцатого августа, мы проводили Соню на Выборгскую базу. Особых эмоций на людях мы с женой себе не позволяли, все слова сказаны были заранее. Да и расставались мы на этот раз ненадолго — короткие рабочие встречи в Африке в любом случае ожидали бы нас, а в конце месяца мы планировали вернуться в Россию.

Но всё обернулось немного иначе.

Утром тринадцатого августа я проводил разминочный комплекс на улице перед входом в господский дом, когда заметил, как с крыльца быстрым шагом спускается Виктор — камердинер великого князя Тверского.

— Аскольд Андреевич, прошу прощения, что отрываю от занятий, но его светлость желает вас срочно видеть, — поклонившись, проговорил этот седобородый лысый старец.

— Веди, — ровным тоном ответил я.

Андрей Оболенский ждал меня в своём личном кабинете, расположенном на первом этаже.

— Сын, приветствую, Витя, оставь нас, — распорядился великий князь, а затем плавным жестом указал мне на своё рабочее кресло у письменного стола.

Пока я усаживался, Андрей Оболенский подвинул себе стул и сел рядом.

Перед нами стоял ноутбук. Я заметил «свёрнутое» окно видеоплеера.

— Новую серию «Отбросов» скачал? — глянув на великого князя, спросил я.

— Простите, мой принц? — опешил он.

— Напряжён ты сильно. Ну, чего звал?

— Простите, мой принц… Дело в том… в голове не укладывается. С вашего позволения, я просто включу запись. Её сделали тридцать минут назад. Канал «Жёлтый зимородок», новостной блок.

Канал бояр Галицких? Хм… Эти ребята не стесняются пройтись по грани дозволенного. А ещё у меня с ними весьма плотные экономические связи. Помогаем друг другу рекламой.

— Понял. Давай включай, не томи.

Андрей Оболенский потянулся к мышке, дважды щёлкнул клавишей и развернул изображение на весь экран.

— Ух ты ж… — удивлённо выдохнул я. — Тёщу показывают.

Глава 11

За тридцать девять минут до текущих событий. Казанский кремль.

Напевая незатейливую мелодию, великая княжна Казанская Юлия Евгеньевна Ромодановская, невеста княжича Новочеркасского, облачённая в тренировочные брюки и футболку, спускалась по лестнице.

— Глеб, где матушка? — спросила великая княжна у слуги в коридоре.

— Её светлость в Бежевой гостиной, Юлия Евгеньевна, — с поклоном ответил молодой мужчина.

Юля кивнула и продолжила свой путь, не меняя курса.

«Маленькие победы каждый день», — усмехнулась мысленно Юля. Она испытывала удовлетворение оттого, что вопреки логике сразу пошла в сторону «семейных» гостиных. А ведь даже лёгкими утренними разминками полагается заниматься в специально оборудованном зале. Но сегодня отец семейства в доме отсутствовал, так что великая княгиня могла позволить себе немного полениться и не тащиться через двор в спортивный зал.

«Ещё и тренеров отпустила», — подходя к закрытой двери гостиной, из-за которой слышалась энергичная музыка, предположила Юля.

Тихо открыв дверь, девушка убедилась в своей правоте. Великая княгиня делала упражнения в одиночестве перед огромным экраном телевизора, на котором был включён музыкальный канал.

В некотором роде такая картина стала уже привычной для Юли, которая, став невестой Арвина, начала гораздо больше времени проводить с матерью. И совместная утренняя разминка с матерью стала для девушки приятной традицией.

Удивило Юлю в тот момент другое.

— Мама, что на тебе надето?! — изумлённо выпалила девушка, не отрывая взгляда от коротеньких шорт и топика, в которые была облачена великая княгиня Казанская.

Елизавета Алексеевна, в этот момент стоявшая в вертикальном шпагате, перевела осуждающий взгляд на свою старшую дочь. Не переставая тянуть носок, она плавно начертила в воздухе ногой полукруг. Оказавшись на двух ногах, женщина легко подпрыгнула, приземлилась, и повернулась к Юле.

— Во-первых, доброе утро, доченька. Как я погляжу, ты опять полночи общалась со своим женихом? Ай-ай-ай, Юля. Сну нужно уделять достаточно времени, если хочешь сохранить гладкую кожу и здоровый цвет лица до самой старости.

— Прости, мама. Доброе утро, — виновато понурилась великая княжна.

— Вот так-то лучше, — улыбнулась женщина. — Ну а что до твоего вопроса — обычные шорты и топик. Как тебе известно, выпускает эту одежду швейная фабрика твоего друга — младшего великого княжича Тверского. А в «Триединстве» предостаточно фотографий аристократок в этих одеждах. Почему же тебя так удивляет, что твоя мать приобрела себе несколько комплектов? Заниматься в них удобно. И, между прочим, твоему отцу очень даже нравится такая одежда.

— Мама! — смущённо выпалила Юля.

— А что мама? — преувеличенно удивилась великая княгиня Казанская. — Через год ты станешь замужней женщиной. И мне нужно тебя ещё многому научить.

Юля закатила глаза. А затем увидела на диване аккуратно свёрнутые спортивные штаны и куртку. Девушка с трудом сдержала улыбку.

«Получается, одёжку от Аскольда ты надеваешь, но пройтись в таком виде по коридорам дворца перед слугами считаешь недопустимым?»

— Хорошо, я поняла, мама. Пожалуй, тоже прикуплю себе несколько шортиков и этих маечек, — ровным тоном произнесла Юля.

— Только не забывай о том, что ты великая княжна, — наставительно подняла указательный палец Елизавета Алексеевна. — Фотографироваться в таком виде на фоне цветущей черёмухи, как всяким мелким дворянкам, для тебя недопустимо. Ладно, ты и так опоздала к началу нашей утренней зарядки. Начинай разминаться. Гибкость — главное оружие женщины.

— Помню я, мама, помню, — проворчала Юля и, встав рядом с матерью, начала делать наклоны головы.

В этот момент зазвонил мобильный телефон великой княгини.

— О, чего это твоей тётушке нужно с утра пораньше? — удивилась Елизавета Алексеевна, подойдя к тумбочке, на которой лежал её новенький смартфон. — Алло, — проговорила в трубку она через секунду.

Юля с любопытством поглядывала на мать, пока делала махи руками.

— Сейчас включу, — отозвалась великая княгиня и потянулась к пульту от телевизора. — Да-да, Катя! Чего ты меня так торопишь? Так… какой там канал, — женщина нажимала на разные кнопки, а через несколько секунд замерла, широко распахнув веки: — О боги…

Юля повернулась к экрану телевизора и разделила весь спектр удивления своей матери.

С экрана на неё смотрели пять человек, которые сидели за одним длинным столом.

Слева расположилась пожилая пара: крепкий старик с аккуратной бородкой и бритой головой и его супруга — статная пожилая женщина с высокой причёской. Юля сразу признала чету Аксаковых — великие князь и княгиня Киевские.

С правой стороны сидела пара помоложе: Антон Иванович и Дарья Владимировна Троекуровы. Правители Выборгского княжества, как и всегда, смотрелись органично. Несмотря на то что князь «сиял» залысинами и имел лишний вес, а княгиня, напротив, производила впечатление писанной красавицы без единого изъяна.

Но больше всего Юлю и её мать удивила женщина, сидевшая во главе стола. Изящное чёрное шелковое платье, чёрные волосы, собранные в пучок, из которого не выбивается ни единой пряди, и чёрная же вуаль, скрывающая лицо — «Корона вдовы». Только одна женщина могла предстать перед публикой в таком виде.

В девичестве великая княжна Киевская, а ныне вдовствующая императрица Российской империи. Ранее — жена предыдущего императора, а теперь — мать нынешнего.

Елизавета Александровна Рюрикович.

— Вот так компания, — напряжённо проговорила мать Юли. От её игривого настроения не осталось и следа. Сейчас рядом с девушкой стояла истинная правительница великого княжества Казанского. Высшая аристократка, способная улавливать даже малейшие изменения на политической арене и страны, и княжества.

Пусть и облачённая сейчас в короткие откровенные шортики и обнажающий кубики пресса топик.

— Я перезвоню, — быстро проговорила великая княгиня, сбросила вызов и тут же начала что-то листать в смартфоне.

А пятёрка с экрана телевизора так ничего ещё и не произнесла.

«Хотят, чтобы как можно больше людей увидели»?

— Судари и сударыни! — словно гром среди ясного неба раздался голос императрицы. — Достойнейшие подданные нашей империи. Я, Елизавета Александровна Рюрикович, счастлива лично к вам обратиться! И повод сегодняшнего обращения, несмотря на всё, что предшествовало ему — счастливый.

Императрица взяла небольшую паузу, а Юля почувствовала, как бешено колотится её сердце. Случались ли раньше подобные телевизионные обращения? Она не могла такого припомнить…

— Мой покойный супруг, достойнейший император Иван IX, подарил мне двоих детей — мальчика и девочку! — неожиданно заявила Елизавета Рюрикович. — Наш сын — ныне царствующий император Игорь VI. Его младшую сестру зовут Софьей. Она цесаревна по крови и член рода Рюрикович.

— Мам, — повернула голову Юля, когда императрица замолчала. — Раньше же так публично не представляли императорских дочерей? Или я что-то путаю?

— Не представляли, — коротко ответила великая княгиня Казанская. — Только тех, кого выдавали за Годуновых.

— Я и мой покойный супруг хотели, чтобы наша дочь узнала больше о мире. Но мы опасались проклятья, от которого страдают все Рюриковичи по крови. Однако Софья оказалась крепка здоровьем. Мы верили… и я верю до сих пор, что проклятье постепенно спадает с семьи Рюриковичей. Но мы не могли быть уверены в этом. Вдруг, если бы наша дочь оказалась за пределами Кремля под своим собственным именем, враги империи нашли бы её и усилили проклятие? И поэтому мы готовили дочь к тому, чтобы она изучала мир под чужим именем. Увы, мой супруг умер из-за проклятия до того, как Софья покинула Кремль. Увы, он не застал то время, когда наша дочь начала жить полной жизнью. Пусть и под другим именем. Под именем Софьи Антоновны Троекуровой — младшей княжны Выборгской. Я благодарна своим друзьям за то, что приютили Софью и всячески её поддерживали, — она нежно посмотрела на чету Троекуровых. — А сама я счастлива, что Соне удалось увидеть мир, поступить в «Алую Мудрость» и учиться там бок о бок с детьми представителей разных сословий. Софья выросла умной и сильной девушкой. И достойная продолжить волю своих предков, Софья, став Мастером, отправилась на поле боя. Она понимала, что в мире царит не только мир. Что неотъемлемая часть нашего мира — война, как бы грустно от этого ни было. Потому Софья не могла игнорировать эту составляющую нашего мира. Вместе с ратниками княжества Выборгского она отправилась в Африку отстаивать интересы княжества, и, что гораздо важнее — всей империи. И там в Африке… моя дочь сражалась отчаянно и достойно предков. Но враг превосходил числом её отряд. И… Софья едва не погибла. Я… видела кадры. Видела тот момент, когда буквально секунда, и я бы лишилась своей единственной дочери. Но Боги оказались благосклонны к нам. Боги послали спасителя члену семьи Рюриковичей! Спасителя для родной сестры царствующего императора. Того, кому все Рюриковичи обязаны за жизнь нашей дорогой Софьи — Аскольда Андреевича Оболенского.

— И вот теперь, — чуть помолчав, продолжила императрица, — мы в долгу перед Аскольдом Андреевичем. А долг платежом красен. Благо предки научили нас, как достойно отплатить за такой подвиг. Есть стародавний царский указ, гласящий: «За спасение члена царской семьи полагается в награду царская дочь и полцарства в придачу»! Но «полцарства» здесь не означает, в самом деле, половину имперских земель. Имеется в виду другое. В тысяче пятьсот сорок третьем году во время похода царя Ивана IV на Казанское ханство, отряд наследного цесаревича Дмитрия Ивановича Рюриковича оказался в окружении. Дмитрий Иванович и его рать доблестно сражались, но не смогли отбиться. Сам Дмитрий Иванович был тяжело ранен. И если бы не появление боярина Андрея Игоревича Ромодановского со своей ратью, член царской семьи пал бы в бою. За спасение наследника после разгрома Казанского ханства Иван IV выдал за сына Андрея Ромодановского свою дочь — цесаревну Марию. А самому Андрею Игоревичу даровал титул великого князя и покорённые Казанские земли. Этот пример не единственный. В тысяче четыреста тридцать седьмом году предателем из ныне уничтоженного рода была похищена юная сестра царя Дмитрия III. Как рассказывает летопись, цесаревну хотели вывезти из нашего царства и принести в жертву северным иноземным богам. Но предателя и его рать смог выследить и остановить младший сын боярина Орликова — Михаил, со своей ратью. Цесаревна была спасена и стала женой своего спасителя, вместе с которым создала княжеский род Орловых. За спасение царской дочери Михаилу были пожалованы Новгородские земли и княжеский титул.

«В общих учебниках по истории об этом не пишут, но Новгород после присоединения к Русскому царству был практически уничтожен, — припомнила Юля. — Да и Казанское царство нашему предку передали в очень плачевном состоянии».

— За всю историю дважды бывали случаи, когда за спасение члена царской семьи член непривилегированного сословия женился на царской дочери и становился боярином, — после короткой передышки продолжила императрица. — Есть и другие примеры. Один из них — последний до недавнего времени случай спасения члена царской семьи привёл к тому, что боярин Борис Годунов попросил у спасённого им наследника царского рода в награду права вечно хранить царский род. И за это вскоре род Годуновых был наречён «Боярским родом Хранителей». С тех пор многоуважаемый род Годуновых стоит на страже рода Рюриковичей. Своего рода «полцарства» за свой подвиг Борис Годунов получил. Награда нашла своего героя. А внук Бориса Годунова вскоре женился на сестре спасённого царя.

— Да, — не останавливалась императрица, — спасение члена царской, а ныне императорской семьи, достойнейший подвиг. И Аскольд Андреевич Оболенский достоин своей награды. Он младший великий княжич, а значит практически не имеет шансов унаследовать великое княжество Тверское. Но за совершенное деяние он достоин стать князем! И я с чистой душой отдам ему в жены свою единственную дочь. Моя дочь станет княгиней и женой Аскольда Андреевича! Согласно древнему закону! Но княгиней, какого именно княжества, ещё предстоит решить моему сыны — императору Игорю VI. Вероятно, Канцлер нашей с вами империи, достопочтенный Александр Борисович Годунов, посоветует ему, какие земли станут достойным даром новой княжеской семье. На этом я хочу поблагодарить вас, дорогие подданные империи, за внимание. Желаю, чтобы беды обходили ваши семьи стороной.

Изображение на экране дрогнуло, и запустился рекламный блок.

Юля Ромодановская с трудом оторвалась от экрана и посмотрела на мать. Та с задумчивым видом сидела на краешке дивана.

— Что скажешь, мама? — робко спросила Юля.

— А что тут скажешь? — протянула великая княгиня Казанская. — Её величество наглядно продемонстрировала нам, что имеет в союзниках как минимум одно великое княжество и одно обыкновенное. Плюс великое княжество Тверское…

— И как минимум княжество Новочеркасское, — продолжила мысль матери Юли.

Женщина подняла на дочь тяжёлый взгляд.

— Я выйду за Арвина в любом случае! — твёрдо заявила Юля.

Мать вздохнула:

— Выйдешь-выйдешь, — а затем усмехнулась и добавила: — Надеюсь, твоя одержимость этим юношей не доставит нам огромных проблем.

— Не доставит. Будь уверена мама, мы все оказались на правильной стороне.

Глава 12

Видео закончилось. Я хмыкнул и перевёл взгляд в сторону.

— О, картину новую повесил? — я заметил холст, изображающий воина в золотых космодоспехах.

— Мой принц, это всё, что вас сейчас интересует? — в отличие от меня великий князь Тверской был встревожен. — Ваша возлюбленная — принцесса!

— Не просто возлюбленная, а теперь уже жена, — поправил я, перестав глазеть на картину. — Кроме того, я знал об этом. Хотя финт императрицы стал для меня неожиданностью. Да и для Софьи тоже.

— И что же теперь делать?

— Ну, во-первых, заказать завтрак. У меня и маковой росинки во рту до сих пор не было.

Великий князь взял себя в руки и распорядился насчёт завтрака. Затем замер, ожидая моих дальнейших разъяснений или распоряжений.

— Перестань нервничать, — усмехнулся я, поднимаясь с кресла и приглашая великого князя переместиться на диван. — Всё складывается очень даже неплохо. По нашему предыдущему плану я вместе с Софьей создаю боярский род. Благодаря космодесантникам род обладал бы выдающейся силой. Мы продолжаем набирать силу, сражаемся с неугодными имперскими боярами, в это время наши союзные княжества тоже продолжают набирать вес. А затем мы выступаем с критикой Канцлера и переходим к активным действиям. Верно?

— Если совсем упрощённо, то верно, — проворчал Андрей Оболенский.

— Так что изменилось? Кроме того, что, если наш род станет сразу княжеским, мы не сможем открыто воевать с имперскими боярами? Зато теперь нам открыты другие пути. Так даже лучше, мой друг. Продолжим гонять британцев, как только они снова объявятся.

— Годунов может начать действовать против нас раньше, — заметил великий князь Тверской.

Я нахмурился и покачал головой:

— Он собирался женить меня на своей внучке. Если бы не выступление императрицы, он и так обозлился бы, когда узнал, что готовиться наша с Софьей свадьба.

В кабинет великого князя вошёл Виктор и принялся расставлять блюда на небольшой столик. Когда камердинер ушёл, я с жадностью набросился на тыквенную кашу и ломтики буженины. Затем перешёл к блинчикам с икрой. Вдоволь набив брюхо, я расслабленно откинулся на спинку дивана.

Андрей Оболенский съел гораздо меньше меня. Опустив голову, он лениво ковырял вилкой сырники.

— Послушай, — обратил я на себя его внимание. — Мы всегда знали, что для того, чтобы создать полноценную космическую цивилизацию, нужны ресурсы всей планеты. Кроме того, нельзя покорить космос, пока у тебя в тылу вошкаются интриганы разной величины. Для того чтобы добиться высокой цели, необходимо возвыситься над государствами. И чтобы выйти за пределы империи, нам в любом случае необходимо перешагнуть через Канцлера.

— Я это понимаю, мой принц, — кивнул Андрей Оболенский. — Просто… Думаю, что всё развивается слишком быстро.

— Это да, — усмехнулся я. — План получил очередную порцию ускорения. Но… — я посерьёзнел, — не об этом сейчас нужно думать. Ты прав, Канцлер может обозлиться. Вот только вряд ли он пойдёт на открытый конфликт. Как оказалось, не всё в империи под его строгим контролем. При помощи родителей и друзей моя новоявленная тёщенька смогла улизнуть из-под носа Канцлера и провернуть столь невероятную авантюру. Теперь ход за Годуновым.

— Вряд ли он попытается оспорить слова императрицы, — задумчиво проговорил великий князь Тверской.

— Вряд ли, — кивнул я. — Её величество в своём выступлении не позволила ни единого плохого слова в адрес Годуновых. Напротив, подчеркнула важную роль Канцлера в качестве советника императора. Следуя правилам игры, Александр Борисович поддержит её. Да и… — я нахмурился, — если он подвергнет сомнению слова моей тёщи, то даст слишком хороший повод всем недовольным Годуновыми выступить против них. Ведь с точки зрения закона Канцлер правит, потому что так желает император. И если Канцлер идёт против воли императорской семьи… С другой стороны, он может просто заставить императора выступить против слов матери. Но тогда уже императрицу ничего не будет сдерживать, и она публично расскажет о Годуновых много интересного.

— Например? — осторожно поинтересовался Андрей Оболенский.

Я коротко пересказал ему слова Сони о том, что Рюриковичи находятся под контролем Годуновых в прямом смысле этого слова.

— Напоминает возможности сарнитов-сеятелей, — задумчиво изрёк великий князь.

— Сильнейших сарнитов-сеятелей, — поправил я. — Например, тот сеятель, с которым мы столкнулись здесь, в Сибири, не мог подчинять жертву таким образом, чтобы она выглядела вполне себе обычным человеком со свободной волей. Как ни крути, император в своих новогодних выступлениях кажется вполне дееспособным.

— Но… мой принц, Годуновы уже более четырёх веков, по сути, возглавляют страну. Вы думаете…

— Я не знаю. Нет данных. Нам известно лишь то, что люди столько не живут. Мы можем предположить, что сарнит переродился в ком-то из предков нынешних Годуновых. Но как тогда после его смерти поддерживали контроль над Рюриковичами? Ведь… с точки зрения биологического вида здешние сарниты ближе к людям, чем к настоящим сарнитам. Да чего уж там! Они люди и есть. А их потомки биологически люди. Но вот вопрос — могут ли эти потомки использовать рахну так же, как и сами переродившиеся сарниты? Как показывали исследования александрийских учёных, обучиться владению рахной невозможно. Нужно родиться представителем того вида, который может использовать рахну. Ну либо пересадить себе ткани владельца рахны. Правда, от подобных операций, как правило, умирают.

— И все же переродившиеся сарниты, попав в обычные человеческие тела, используют рахну, — отметил очевидное Андрей Оболенский. — Так почему бы и их детям не использовать?

— Это хоть как-то объясняется! — возразил я. — Концепция энергетического слепка или же «души» пусть и высмеивается некоторыми учёными, я подозреваю, имеет место быть! Да и мы прекрасный образец реальности душ. Душа влияет на тело. Но… — я махнул рукой. — Честно говоря, я сомневаюсь, что нынешние Годуновы сарниты. По крайней мере, рахны ни в ком из них я ни разу не почувствовал.

— Я тоже, — подтвердил великий князь.

— Так что хватит об этом. Сейчас не о происхождении Годуновых нужно думать, а о…

— Туру-туру-туру-ту-ту-ту. Ту-ту-ту ту-ту-ту, — заиграла идиотская привязчивая мелодия из популярного комедийного сериала «Село придурков».

— Это из штаба, мой принц, — невозмутимо произнёс великий князь Тверской, переведя взгляд на стол, где лежал телефон.

— Ответь, — кивнул я, размышляя о том, что на своих штабных офицеров Андрей Оболенский поставил довольно специфический рингтон. Должно быть, намаялся с ними.

— Слушаю! Да! Хорошо. Сейчас буду с сыном, — отрывисто произнёс он в трубку.

Затем положив телефон в карман, повернулся ко мне:

— Князь Выборгский просит удостоить его разговором. Звонил по закрытому каналу через свою базу.

— То есть он думает, что просто позвонить напрямик слишком опасно? — хмыкнул я. Ведь телефоны высшей аристократии и так защищены от прослушки. — А я думал, я самый большой параноик.

— Ну что вы, мой принц. До вас ему далеко.

— Ладно, обойдёмся без лести. Пошли уже, нечего заставлять моего… кем он там мне приходится? Приёмный тесть? В общем, нечего заставлять его ждать.

* * *

Князь Выборгский извинился за то, что знал о планах императрицы сделать достоянием общественности факт моего спасения Софьи, но не сообщил нам заранее. С его стороны утаивание от союзников такой информации может показаться кому-то бесчестным. Мол, без нашего ведома и согласия нас (ну точнее меня одного — младшего великого княжича Тверского) использовали в каких-то своих планах. Великий князь Тверской мог бы разозлиться и был бы в своём праве.

Но!

С другой стороны, князь Выборгский как будто бы выполнял приказ императрицы. А она стоит выше любых князей. Остановить её никак он не мог.

И всё же в голосе Антона Ивановича Троекурова слышалось лёгкое чувство вины. Потом, правда, он попытался оправдать себя тем, что Софья сообщила ему о нашем с ней желании создать свой собственный боярский род. Мол, то, что императрица заявила, что меня необходимо сделать князем, не противоречит моим изначальным планам, а, в общем-то, им соответствует.

Выслушав князя Выборгского, мы с Андреем Оболенским заверили его, что после принесённых извинений, никаких претензий к нему не имеем и приступили к обсуждению наших дальнейших планов.

— Её величество желает, чтобы вы с Софьей оставались в Африке до тех пор, пока не будет получен ответ от Канцлера. И пока не будет всё готово к вашей свадьбе.

— То есть её величество хочет, чтобы мы сидели тут как можно дольше? — уточнил я, вместе с «отцом» разместившись в удобных креслах в специально оборудованной комнате для подобных сеансов связи. Все провода были скрыты (оборудование находилось за стеной в аппаратном зале), так что комнатка напоминала небольшую, но уютную гостиную.

— Откровенно говоря — да, — чуть поколебавшись, ответил Троекуров.

— Увы, вряд ли мы сможем усидеть на месте так долго, Антон Иванович. Да и Соня, полагаю, очень хочет встретиться со своей матушкой, раз уж карты вскрылись. Не так ли?

— Так, но… Возвращение в империю может быть опасным.

— А сидеть на военной базе безопасно? При всём уважении, Антон Иванович. «Новая» база вашего княжества недавно подверглась нападению…

— Но сейчас-то британцы отступили.

— Отступили. Но всякое может случиться. Неважно, в Африке или в России. Как бы то ни было, Антон Иванович, сверхважных причин оставаться в Африке у меня нет. А те, которые есть, меркнут перед необходимостью отправиться в Москву. Я не могу прятаться за спинами других, когда решается моё будущее.

Сидевший рядом великий князь Тверской потянулся к небольшому приёмному блоку и, убедившись, что я закончил свою мысль, нажал на кнопку, отключающую микрофоны.

— Мой принц, нужно ли так резко идти против Её Величества и других князей?

— Что-то выступление императрицы совсем тебя из колеи выбило. Возьми себя в руки. Великокняжеский род мы или собачки Рюриковичей? Изменой считается лишь нарушение прямого приказа. Вот только князьям очень редко приказывают.

Троекуров не спешил с ответом.

Замолчав, я уставился на приёмный блок.

— Я понял вас, Аскольд Андреевич, — голос князя Выборгского прозвучал на удивление бодро и даже весело. — Мы с Её Величеством предполагали, что у вас сложится своё мнение насчёт происходящего.

Хмыкнув, я вновь включил микрофон:

— Так что же, ваше предыдущие слова были проверкой?

— Нет, не проверкой. Её величество в самом деле хотела бы, чтобы вы и Софья как можно дольше находились вдали от внутренних дрязг. Но всё же она сразу сказала, что как поступить решать вам и только вам.

— Очень мудро со стороны её величества. И раз мы перешли к откровенному разговору, Антон Иванович, я искренне надеюсь, что вы не станете использовать чувство долга Софьи и не загрузите её работой по восстановлению базы, чтобы подольше задержать в Африке?

— Не стану, Аскольд Андреевич, — коротко ответил Троекуров.

Наша беседа с князем Выборгским продолжалась ещё тридцать две минуты. Когда основные вопросы были обсуждены, Троекуров сообщил, что теперь ему нужно побеседовать с приёмной дочерью.

Мы с Андреем Оболенским задержались в здании главного штаба. Поговорили с начальником базы и главой Африканской разведки, после чего великий князь Тверской пошёл проведать «завхоза», а я вышел на улицу и пошёл к ангару с космодоспехами.

Меня приметили издали. Алиса, одетая в брюки и рубашку тёмно-зелёного цвета (цвета военной формы великого княжества Тверского), рванула мне навстречу. До этого девушка явно что-то чинила, и у неё в руки осталась маленькая отвёртка.

— Заколоть меня хочешь? — усмехнулся я. — Привет, сестрёнка.

— Привет, Аск. Ты в курсе новостей? Про тебя и Соню? — резко спросила она.

— В курсе. Ты-то откуда знаешь?

— Пф! Яна позвонила из своей Японии. А ей Юля Евгеньевна сообщила. Я Соне звонила, но она, как обычно, трубку не берёт.

— Как обычно? — не понял я. Вроде бы во времена её обучения в «Алой Мудрости» не было проблем с тем, чтобы дозвониться до нашей «Царицы».

— Да она как затворницей стала, ни с кем особо не общалась, вот и бросала телефон где попало на беззвучном режиме, — отмахнулась Алиса.

— Надо бы отучать её от такого…

— Надо бы. Но сейчас не об этом, Аск! Ты… ты не знаешь, это правда насчёт того, что она…

— Не веришь словам императрицы? — хмыкнул я. А затем посерьёзнев ответил: — Правда.

— То есть получается, всё это время она жила вдали от своей настоящей семьи? — выпалила сестра. — Её совсем маленькой девочкой отправили в семью к незнакомым людям? Всё это время она несла на себе такой груз…

Из глаз моей старшей сёстры потекли слёзы.

— Эй, ты чего? — я погладил её по голове.

— Чего-чего, — пробурчала Алиса. — Я — её лучшая подруга, а не знала, через что ей пришлось пройти. Я думала, что на неё иногда накатывает мрачность из-за сложной жизни младшей дочери князя. Но я видела, что Троекуровы хорошо к ней относятся… Я думала, может, Соня чувствует себя чужой… Но теперь понимаю, что на самом деле всё было ещё хуже. Соне было так тяжело… Я… Я должна была быть более чуткой!

— Ну хватит, Алиса! Что на тебя нашло? Соне очень повезло, что она подружилась с тобой. Уверен, ты сделала её жизнь светлей. Не надо себя корить.

— Но…

— Ты — её лучшая подруга. И Соня бесконечно ценит это.

— Правда?

— Конечно.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Достав смартфон из кармана, я взглянул на экран и усмехнулся:

— Ну вот, легка на помине!

— И почему первому она звонит тебе, а не мне? — пробурчала Алиса.

Глава 13

В пятницу восемнадцатого августа две тысячи девятого года Александр Борисович Годунов — Канцлер Российской Империи, с раннего утра работал в своём кабинете в «Дворце Хранителей» — роскошном здании, которое входило в Кремлёвский комплекс, где также располагалась имперская канцелярия.

Напряжённо барабаня пальцами по дубовой столешнице, Александр Борисович уже в который раз за последнее время листал отчёты о событиях давно минувших дней.

Одиннадцать с половиной лет назад, седьмого января тысяча девятьсот девяносто девятого года, в правом крыле царских палат случился пожар. Начался он в покоях юной безымянной цесаревны. По версии Дружинников Хранителей всё обстояло следующим образом: шестого января нянечка рассказала девочке о гаданиях, которые в эту ночь проводят представители некоторых верований. Несколько гаданий, в том числе те, что проводятся с использованиями свечей, нянечка и «разыграла» с цесаревной. Но старая нянька не заметила, что её подопечная умыкнула одну из свечей и коробок спичек. Хоть и клялась, что все пожароопасные элементы забрала…

В итоге ночью, когда дворец спал, юная цесаревна решила погадать самостоятельно. Вспыхнула занавеска, покрывало…

В панике девчушка хотела выбежать из комнаты, но запуталась в горящих занавесках.

Цесаревна умерла. От неё осталось обожжённое тело.

Как тогда стенала вдовствующая императрица!.. Винила себя за то, что попросила няньку рассказать про эти «проклятые обряды»!

От взгляда на горюющую женщину у Александра Годунова сжималось сердце. Тогда ему было искренне жаль её. Однако Канцлер не дал чувствам захлестнуть себя. Несмотря на эту жалость и слёзы императрицы, он велел провести ДНК-анализ. Эта технология тогда как раз набрала обороты…

Сравнивали ДНК погибшей с ДНК императора, её брата. Тревожить по этому поводу вдовствующую императрицу Канцлер не стал.

Умерла в самом деле близкая родственница императора.

А сейчас вдовствующая императрица утверждает, что девочка жива.

«Из ума выжила на старости лет, что ли, от горя? — было первой мыслью Канцлера, когда он увидел выступление Елизаветы Александровны. — А Киев и Выборг это умело используют?»

Но чем дольше Годунов Канцлер смотрел выступление вдовствующей императрицы, тем сильнее сомневался в этой мысли.

Она выглядела решительно. Непоколебимо. Она ничуть не сомневалась в своих словах. А две семейные пары по бокам от императрицы уж точно не походили на тех, кто её использует. Скорее они её поддерживали.

Но факты вещь упрямая. Единственная дочь Ивана Рюриковича похоронена в родовой крипте под Кремлёвским храмом бога Рода.

Так зачем вдовствующая императрица так бесстыже лжёт?

И почему Киев и Выборг поддерживают её? Понятно, дочь и подруга. Но ведь этого мало. Если обман императрицы вскроется, ее-то всего лишь станут считать ополоумевшей бабой. А вот на Киев и Выборг станут смотреть очень косо. Может быть, кто-нибудь и войну им объявит. Варшава или, например, Крым…

Но если императрица говорит правду, это означает, что у неё и у Киева с Выборгом прибавится сторонников. Все, кто недоволен тем, что Годуновы правят империей, будут рады выразить свою поддержку члену рода Рюрикович.

За прошедшие дни у Канцлера, его родни и приближённых уже не раз пытались выведать, что же ждёт Аскольда Оболенского за спасение цесаревны. Разумеется, никто в здравом уме не ставил под сомнение утверждение, что младшая княжна Выборгская и в самом деле цесаревна.

Ответ на эти вопросы был неизменен: «Рассматриваются варианты награды. Со временем император выберет достойнейший».

Сам Канцлер всё это время ждал результатов ДНК-экспертизы. Ведь первым его приказом, после того как он посмотрел выступление вдовствующей императрицы, было провести эксгумацию и сделать повторный тест.

В дверь постучали.

— Ну наконец-то, — пробормотал себе под нос Александр Борисович.

Несмотря на то, что приказ пришёл от самого влиятельного человека империи, потребовалось почти пять суток, чтобы провести исследование.

Не прошло и двух минут, как Канцлер откинулся на спинку своего кресла и выпустил в потолок кольцо сигарного дыма.

«Совпадений нет».

Похороненная цесаревна — не цесаревна.

Вдовствующая императрица со сторонней помощью в самом деле смогла не только вывести из Кремля свою дочь, но и подложить похожее по размерам и полу тело. А ещё каким-то неведомым образом подменить результаты прошлого ДНК-теста.

«Мы были беспечны… Упивались своей недостижимостью для остальных, за что и поплатились, — грустно подумал Канцлер и усмехнулся. — Но если служба охраны и обеспечения Кремлёвского комплекса довольно огромна и внедриться в неё, хоть и сложно но, теоретически возможно… Как она подменила результаты? Они были на особом контроле особо доверенных людей».

В дверь снова постучали. Канцлер никого не ждал, а раз селектор молчит, значит секретарь пропустил кого-то из приближённых.

— Войдите, — рявкнул Александр Борисович.

Дверь беззвучно отворилась, и на пороге появилась фигура наследника рода Годуновых.

— Ах, Дима. Заходи, — махнул рукой Годунов-старший.

— Что с экспертизой, расскажешь? — спросил Дмитрий, сев напротив.

Канцлер лениво толкнул ему папку с документами через стол.

— Как же так! — изумлённо воскликнул Первый вице-канцлер.

— Нас здорово поимели, Дима, — вздохнул Годунов-старший. — И тогда, и сейчас. И ведь… вывели своих кротов. Сейчас нам даже вздёрнуть некого.

— Ты… на удивление спокоен, отец, — осторожно произнёс Дмитрий Александрович.

— Ну а как иначе, Дима? — хмыкнул Канцлер. — Если обосрался, подотри жопу и иди дальше. А не ори как полоумный, проклиная утренний кофе.

— Очень глубокая мысль, отец, — всё так же настороженно проговорил младший Годунов. — Но с твоего позволения, я хочу понять, что ты планируешь делать с императрицей после её выходки?

— А что я могу сделать? Толкать страну в огонь внутренней войны я не собираюсь. Если его величество император Игорь публично обвинит свою мать во лжи и начнёт горевать о её слабоумии, многие ему поверят. Но что на это ответит Елизавета? Найдутся те, кто захочет устроить публичную проверку на причастность Софьи к роду Рюриковичей. С нашей стороны отказ провести ритуал вызовет ещё больше вопросов.

— Ты думаешь, император мог бы обвинить свою мать во лжи? — настороженно спросил Дмитрий. — Рюриковичи, конечно, нам верят, мы дружны, словно братья, но… Пойти против родной матери?

— То есть ты уже не сомневаешься, что Софья действительно сестра императора? — вопросом на вопрос ответил Канцлер.

— Мне кажется, нельзя исключать такую вероятность, — в сторону ответил Дмитрий. — Правда, внешне, как мне кажется, она немного отличается от женской породы Рюриковичей… Проклятье на голову этой Елизавете! К чему вообще было устраивать весь этот фарс?

— Она хотела спасти свою дочь.

— Спасти? От чего, отец? От участи стать женой моего сына? Девочка как сыр в масле каталась! А проклятие Рюриковичей? С чего она решила, что оно ослабевает?

Канцлер нахмурился. Его наследник до сих пор не был посвящён во многие тайны рода. «Дмитрий ещё не готов», считал Александр Борисович. Однако слова, сказанные сыном, нервировали его. Сын знает столько же, сколько и Елизавета. Так с чего, в самом деле, императрица решила вывести свою дочь из Кремля.

Сколько бы ни думал Канцлер, приходящие на ум ответы ему совсем не нравились.

— Со временем ты всё узнаешь, Дима, — проговорил Годунов строго. — Пока же у меня для тебя персональное задание. Необходимо встретиться с Софьей и взять её кровь. Всё должно происходить в твоём присутствии и с согласия сторон.

— Я понял, отец. Но позволь узнать, если кровь подтвердит, что она — Рюрикович? Мы сделаем так, как желает императрица? Создадим новое княжество? Ещё сильнее усилим эту вольницу? Аскольд Оболенский должен был стать мужем Оксаны! Тогда мы смогли бы контролировать его деятельность и получили бы доступ к его вооружению. Уж Оксана бы постаралась!

— Будь уверен, если Софья, в самом деле, Рюрикович, то всё сложится прекрасно для нас.

— Откуда такая уверенность, отец? Неужели ты не видишь, что формируется оппозиция!

— Какая к чёрту оппозиция, Дима! — рявкнул Канцлер, и от волны невидимой силы его сына вжало в спинку кресла. — Я не вижу, чтобы кто-нибудь выступал против империи! Мы храним империю, потому что мы сильнейшие! Потому что мы можем это сделать! И это наш долг. За четыреста лет не нашлось ни одного рода, способного поспорить с нами за наше место в империи.

— Ты… — выдавил из себя Дмитрий. — Ты говоришь так, будто если появится род сильнее, мы отойдём в тень!

— Пока такого рода нет, — успокоившись, ответил Годунов-старший.

— Но если он появится, наш род будет уничт…

— Я НЕ ПОЗВОЛЮ! — рявкнул Канцлер. Кресло с его наследником сдвинулось на несколько сантиметров, а бумаги, лежавшие на столе, разлетелись в стороны.

— Я не позволю уничтожить наш род. А пока мы сильнейшие, я приложу все усилия, чтобы заставить другие рода служить на благо империи. Верь мне, Дима. Хоть и вышло так, что девочка, предназначенная в жены твоему сыну, может выйти замуж за юношу, которого мы хотели женить на твоей дочери… Если они поженятся, мы только выиграем.

— Понял, отец, — пробурчал Дмитрий. — Позволь идти?

— Иди, Дима. Иди.

Глядя на то, как за сыном закрылась дверь, Александр Годунов прокручивал в голове лишь одну мысль:

«Как иронично получилось. Ты спасла дочь от участи покорной птицы в золотой клетке. Она могла бы жить вольной жизнью, но ты решила сделать из неё княгиню… Раскрыла её. Назвала её Рюрикович. А все Рюриковичи независимо от пола уже много лет служат нам. Даже жаль бедняжку. Она так мило улыбалась, когда была крохой и смешно шепелявила…»

— Да… жаль девочку, — пробормотал себе под нос Канцлер.

* * *

— Ну, дорогая моя, добро пожаловать в наш московский дом, — с улыбкой проговорил я, широким жестом указывая на холл особняка, который Канцлер подарил мне за победу в турнире.

— Я уже чувствую себя здесь как дома, — Соня одарила меня тёплым взглядом.

В холле нас встречали служанки, которые при виде господина склонились в поклоне, бессменный Григорий, прибывший в особняк на день раньше нас, а ещё встретить брата вышли Борис и Глеб. Когда я представил слугам Соню, улыбнулся братьям, взял свою тайную супругу за руку и повёл к лестнице на второй этаж.

Хоть я и не собирался задерживаться в Африке, но разные рутинные дела, вроде посещения союзных границ, связывали свободу моих действий. К тому же Софья хотела всё же хоть чем-то помочь с восстановлением «Новой» базы Выборга.

В итоге мы вернулись в Москву только вечером в пятницу восемнадцатого августа. Пока для общественности мы даже не жених с невестой (пока о нашей помолвке официально ещё не объявлено). Однако после того как вдоствующая императрица публично рассказала о происхождении Софьи и о том, что я спас ей жизнь, моя тайная супруга заявила, что теперь может с чистой совестью жить в доме спасителя. Мол, она обязана мне жизнью и, до тех пор пока не отдаст этот долг, должна находиться рядом. Ну или до тех пор, пока мы «официально» не поженимся.

В общем если до выступления вдовствующей императрицы мы с Соней планировали готовиться к свадьбе и жить каждый со своей роднёй, то теперь ситуация в глазах моей возлюбленной поменялась.

Чему я был только рад. Если бы она сама об этом не заговорила, то я бы предложил ей сразу поселиться со мной под одной крышей. Мало ли кто захочет покуситься на жизнь цесаревны…

Хорошо, что князь Выборгский не выказал ни одного замечания решению приёмной дочери и выделил ей дополнительный отряд охраны из двадцати пяти ратников. Великий князь Тверской предоставил тридцать бойцов. И на всякий случай я взял с собой в особняк тридцать космодесантников.

За десять минут я показал Соне дом и проводил в приготовленные для неё покои, отдыхать с дороги. Сам же спустился в гостиную, где меня ждали братья.

— Ну как вы тут, орлы? — с улыбкой спросил я.

— Как? — хмыкнул Боря. — Как обычно, за домом присматриваем, тренируемся да учимся. Ты лучше скажи… Ты в самом деле отхватил себе царевну?!

В его глазах горел огонь возбуждения.

— Боря! — с укором одёрнул его Глеб, хотя взгляд парня выдавал не менее жгучее любопытство.

— Я отхватил себе девушку, которую люблю. А то, что она царевна, случайное совпадение.

— Так что же получается, значит всё это время она была дочерью императора? — ошарашенно пробормотал Борис. — Я ведь ни разу не позволил себе непочтительного к ней обращения? — спросил он испуганно.

— Не парься, — я хлопнул его по плечу. — Соня в прошлом глава учсовета «Алой Мудрости» и благосклонно относится к общению без титулов. Ладно, хватит об этом. Помогите, пожалуйста, Григорию расквартировать всю нашу многочисленную охрану.

— Сделаем, — с готовностью кивнул Глеб.

Раздав указания, я поднялся в свою спальню и отправился в душ. Мелькнула мысль, что здорово было бы мыться вместе с Соней. Но… хочется устроить спокойный семейный ужин. Познакомить жену с моими родственниками. Как раз скоро приедет тетя Мари с малышом Вовой. Хех, она хотела нас встретить в усадьбе сразу, но опоздала, так как у сына случился приступ ора.

Интересно, меня тоже ждут подобные непредвиденные обстоятельства под аккомпанемент детского плача? Хотя можно найти хорошую няньку и быть с Соней свободными, как птицы.

А если в Соне проснуться мощные материнские инстинкты? Если она в приоритет для себя поставит сюсюканье с детьми, а не все остальное?

Хм…

Как говорил Арвин, так далеко мы ещё не заходили.

Предаваясь размышлениям о семейном будущем и параллельно вытирая голову полотенцем, я вышел из ванной.

— Господин, — Григорий склонился в поклоне и протянул мне письмо. — От её величества вдовствующей императрицы.

Хм… любопытно. Ни с кем из нас, даже с Соней, эта женщина на связь ещё не выходила.

Я вскрыл конверт, скреплённый печатью с изображением пикирующего орла. Печатью рода Рюриковичей.

Внутри лежал аккуратно свёрнутый лист бумаги. Я пробежал глазами по буквам, выведенным красивым почерком, и хмыкнул. Сверился с внутренним ощущением времени и вздохнул.

— Григорий, извини, но работы прибавилось.

— Я жажду служить, господин, — с достоинством проговорил старик.

— Славно. Славно… В общем, к нам приедет погостить моя тёща. Ждём её через два часа.

Глава 14

— Ваше императорское высочество, не желаете отведать бастурму? — дрогнувшим голосом спросила тётя Мари, указав на тарелку с мясной закуской. — Ой, простите мою наглость, — тут же стушевалась она.

— Мари, прошу вас, — тепло улыбнулась Соня, — можно обращаться ко мне просто по имени. Мы же раньше с вами общались без титулов, и всем это было удобно.

— Ну… Как же… — неуверенно протянула тётя. — Вы же цесаревна…

— А Аскольд — младший великий княжич. Но, хвала богам, вы относитесь к нему, как и раньше, как к своему племяннику. Вот и ко мне можете относиться как к жене вашего племянника.

Соня ещё раз улыбнулась и изящным движением подцепила серебряной вилочкой кусочек бастурмы с указанной тарелки.

— В самом деле, вкусно, — мило улыбнулась она моей тёте. — Дорогой, не подашь мне вазочку с грибами?

Удивительным образом обстановка за столом сложилась по-семейному тёплая. Соня смогла задать тон встрече, и понемногу даже моя мнительная тётушка успокоилась. Вшестером мы обсуждали погоду в Африке. Тёте Мари и братьям было очень любопытно услышать о другом континенте из первых уст.

Когда основное блюдо поменяли на десерт, мне уже начало казаться будто бы это не первый наш семейный ужин.

Что ж, пришло время поделиться новостями.

— Вы на десерт сильно не налегайте, — как бы невзначай изрёк я, — скоро приедет Сонина мама. Она учтиво предупредила, что не голодна, и что мы можем не ждать её к ужину. Но чай предложить гостье стоит.

Все присутствующие за столом замерли. Особо забавно смотрелся Вадим с ножкой гриба, выглядывающего из уголка рта. К чести моего «дяди», он быстро пришёл в себя, докинул гриб в глотку и отложил вилку в сторону.

— Мама? Моя мама? — выпалила Соня, вцепившись мне в предплечье двумя руками. — Ты так говоришь… Ты имеешь в виду?

— Елизавету Александровну, — кивнул я.

— А… почему ты не сказал раньше, Аскольд? — удивлённо спросила Соня.

— Сам недавно узнал. Да и момента удобного не нашлось.

— Аскольд! — тётя Мари вскочила с места. — Это что же… Не только цесаревна, но и Её Императорское Величество! И мы с ними в одной гостиной? Это же…

— Вполне нормально, — улыбнулся я, а затем посерьёзнел. — И вообще, Мари, успокойся. Тебе нельзя так нервничать, а то молоко будет плохо выходить, и Вова психовать начнёт.

— Эм… — округлила глаза тётушка, растерявшись.

Я улыбнулся и плавно выдохнул, выпустив лёгкий шлейф Ауры Александритов.

— Давайте без паники. Это просто Сонина мама — моя тёща. Ещё одна родственница. Попьём чай вместе и мило побеседуем.

— Мы… мы тоже? — неуверенно спросила тётя Мари.

— Конечно, — пожал я плечами. — Вы члены моей семьи. Кроме того, ты и Вадим сейчас мои гости, которых я пригласил к себе. Я не могу и не хочу лишать вас своего гостеприимства.

— Но… Если Её Императорскому Величеству придётся не по вкусу компания Слуг, — задал вполне разумный вопрос Глеб.

Не могу же я при Софье сказать, что мне плевать, что придётся по вкусу, а что нет этой женщине? И что я не собираюсь вилять перед ней хвостом.

Я уж хотел было открыть рот, чтобы вежливо ответить, но не успел.

— Это неофициальный визит Её Императорского Величества, — ровным тоном проговорила Соня. — Прошу вас, не переживайте. Аскольд и я хотели провести этот вечер с вами. Пожалуйста, не лишайте нас этой возможности.

Моя ж ты умница! Лучше и не скажешь.

* * *

Её Императорское Величество прибыла через тридцать две минуты после этого разговора. Мы встретили её кортеж всей семьёй перед крыльцом особняка. На территорию въехало несколько машин, но ещё больше автомобилей припарковались за забором.

Любопытный кортеж. На одних автомобилях висели номера с гербами княжества Выборгского, на других — с гербами великого княжества Киевского. И только на одном автомобиле был герб императорского рода. Если я всё правильно понимаю, то императрица сбежала от Годуновых тайно, и, стало быть, номер «распечатали» где-то на стороне и повесили на одну из машин, предоставленных Троекуровыми или Аксаковыми. Вряд ли императрица уезжала из Кремля на своей машине.

Любопытно и другое — сейчас Её Императорское Величество не прячется. Опять же, если я правильно понял ситуацию, Годуновы, мягко говоря, не рады, что птичка выпорхнула из клетки. Но при этом не могут открыто прислать за ней Дружинников Хранителей. Ведь официально императрица свободна и вольна делать то, что пожелает.

Правда, остаётся вариант, что её могут попытаться выкрасть, перебив охрану-свидетелей.

— Ваше Императорское Величество, рад приветствовать вас в своём доме, — я обозначил поклон и поднял голову. Соня, стоявшая слева от меня с каменным выражением лица, поздоровалась схожим образом. А вот остальные члены моей семьи, склонились в пояс и замерли в такой позе.

Краем глаза я отметил, что некоторые из охранников императрицы недобро смотрят на меня, недовольные столь вольным поклоном.

Ну и пусть смотрят.

А я посмотрю на императрицу. Величественна в своём чёрном траурном наряде. Грациозна в каждом движении…

— Рада снова вас видеть, Аскольд Андреевич. Судари и сударыни, — не оборачиваясь, она обратилась своим охранникам: — Можете возвращаться.

Те склонились в поясном поклоне и почтительно удалились. Всё, кроме стройной девушки с русой косой.

Едва увидев эту девушку, я тут же вспомнил её имя. Марта. Та самая недотёпа, которую императрица шпыняла во время своего визита в «Алую Мудрость».

Как я и думал, Марта оказалась единственной верной служанкой императрицы.

— Ваше Императорское Величество, прошу, пройдёмте в дом. Горячий чай и пирожные по новому рецепту моего повара ждут не дождутся, когда их отведают.

— Что ж, будем с ними вежливы, — величественно произнесла моя тёща.

Ха… Как остроумно.

Спустя три минуты мы всемером разместились в гостиной. Императрица первой взяла чашку и, отодвинув одной рукой вуаль, сделал глоток.

— Очень даже неплохо, — изрекла она, вернув чашку на стол. А затем повернулась к моей тётушке и властно спросила: — Мари, как ваш ребёнок? Растёт здоровым?

— Да, Ваше Императорское Величество. Благодарю, — залепетала она и склонила голову.

— Хм. Рада слышать, — спина императрицы была настолько прямая, будто она палку проглотила. — А вы, Борис, Глеб, готовы к новому учебному году? — строго спросила она.

— Конечно, Ваше Величество.

— Абсолютно, Ваше Величество.

И эти тоже склонились…

— Кхм… — я кашлянул, выпуская лёгкий поток Ауры.

— Вам нездоровится, Аскольд Андреевич? — приподняла бровь тёща.

— Да вот… давление подскочило. К чему бы это, как вы думаете?

— Возможно, вам не стоило смешивать ягоды с совершенно разных полей?

— Вы считаете? — изобразил я задумчивость. — Мне кажется, одна, пусть и крупная ягода, которую ветер сорвал с куста и принёс на моё поле, не должна испортить мои ягоды.

— А мне кажется, что урожай, который можно вырастить с одной этой великолепной ягоды, превзойдёт все возможности вашего поля, Аскольд Андреевич.

— Если только этот урожай не нарушит мои планы, а органично впишется в них. В любом случае, отказывать от своих ягод, — не сводя глаз с императрицы, я взял за руку Соню, — в угоду новому сорту я не хочу. Но если этот новый сорт органично впишется в экосистему моего поля, буду рад принять его.

Семь секунд императрица сидела неподвижно.

А затем сняла вуаль вместе с тиарой и положила «Корону вдовы» рядом с собой.

— Знаете, так неудобно пить чай, когда твоё лицо закрывает ткань, — бодро произнесла она и взяла пирожное. В полной тишине она его съела и запила чаем. Затем снова посмотрела на тётю Мари и со вздохом произнесла: — Марина, вы ведь всё ещё кормите?

На этот раз голос императрицы прозвучал довольно учтиво. Да и поза её стала более расслабленной, хоть и не менее величественной.

— Да, — неловко произнесла тётя.

— Значит вам не стоит волноваться. А то молоко будет плохо выходить.

После её слов пять пар глаз удивлённо уставились на меня.

Императрица это проигнорировала и потянулась за следующим пирожным.

— Прошу, — с улыбкой протянул я такое же пирожное Софье и ещё одно взял сам.

Сидим. Едим. Пьём чай.

То и дело смотрим на императрицу.

Без вуали видно, насколько красиво её лицо. Несмотря на то, что ей уже почти пятьдесят один, выглядит Елизавета Александровна моложе моей тётушки. Притом её черты лица, цвет глаз и волос — не такие, как у Сони. Хотя некое общее сходство, которое сложно уловить лишь одним взглядом, отчётливо прослеживается.

Между тем и остальные, придя в себя от напора Её Величества, смогли перейти к чаю и пирожным.

— Марина, я слышала, вы долго воспитывали Аскольда. Не расскажите, каким он был раньше? — с участливой улыбкой спросила императрица.

— Аскольд-то? Ну… — тётушка окунулась в воспоминания и тоже улыбнулась. — Активным и добрым ребёнком. Заступался за братьев. Был сильным, настоящим образцом для них! После средней школы он даже решил, что не будет поступать в старшую. Говорил, что станет работать и помогать мне. А потом… — она тепло посмотрела на меня. — Потом вдруг заявил, что поступит в «Алую Мудрость». При этом и деньгами нам помогал! А потом обнаружил в себе способности к жи́ве. Хорошо, что тогда он познакомился с Вадимом, и Вадим помог ему научиться управлять своими силами. Эх… Мне тогда было нелегко принять, как же быстро Аскольд стал совсем взрослым. Настоящий старший брат для Глеба и Бори. Видимо, тогда кровь древнего рода и взяла своё…

— Вот значит как… Резко стал взрослым. Да… дети быстро растут, — тихо проговорила императрица и бросила короткий взгляд на Соню.

Этот взгляд не укрылся от моей тёти. Несмотря на всю простоту её натуры, чисто женским тактом она обладает в полной мере.

— Аскольд, спасибо за гостеприимство. Рада была повидать вас после долгой разлуки. Но, увы, нам нужно возвращаться. Вова хорошо спит только в своей кроватке и, если уложить его по режиму. Пора ехать домой, купать его и укладывать. Ваше Императорское Величество, — тётя Мари поднялась на ноги и поклонилась. — Прошу нас простить, но мы вынуждены откланяться.

— Да, конечно. Я понимаю, — улыбнулась тёща и перевела взгляд на Вадима. — Муж вернулся с битвы, достойная жена должна устроить ему достойную встречу.

Тётушка смутилась, а Глеб с Борей и вовсе отвернулись.

— Спасибо, что приехали, — я поднялся и обнял тётю, пожал руку Вадиму.

— Аскольд, провожать нас не нужно, Боря с Глебом с этим прекрасно справятся, — заверила тётя.

— Идём, Борис, — хлопнул по плечу моего брата Глеб.

Боря с грустью посмотрел на пирожные, на тётушку и Вадима. Затем пирожные в его глазах сменились искрой понимания. Он встал и поклонился императрице.

Церемония прощания заняла две минуты. Затем ещё три минуты потребовалось слугам, чтобы навести порядок на столе, принести чистые кружки, чайник с горячим чаем и новые пирожные.

И вот, наконец, двери гостиной закрылись, и мы остались втроём.

Императрица резко вскочила со своего кресла и бросилась к Соне. Вдолбленные длительными тренировками рефлексы сделали своё дело. Моя жена подалась вперёд, чтобы нанести удар на опережение.

Но тёща меня удивила, успев поставить блок.

— Что ты творишь, мама?! — изумлённо воскликнула Соня.

— Обнять тебя хотела! — ошарашенно выпалила императрица.

— Ну так обнимай! А не кидайся так внезапно!

Пару секунд они ошеломлённо смотрели друг другу в глаза. Затем одновременно улыбнулись и бросились друг другу в объятья.

Хорошо, что я не стал предотвращать их столкновение.

— Мама, я так скучала!

— Я тоже, Солнышко! Ни дня не проходило, чтобы я не думала о тебе!

Обе всхлипывали и заливались слезами.

Взяв чашку чая, я молча направился к двери, ведущей на веранду.

— Ты так выросла! Стала настоящей красавицей!

— А ты совсем не изменилась, мама! Мама!

— Боги, неужели этот день настал! Прости, что так долго! Если бы я сбежала раньше, ты была бы в опасности!

— Не извиняйся, мама! Главное… о, Боги, как же я рада!

Я закрыл за собой дверь и плюхнулся в плетёное кресло. Что за трогательная сцена…

Интересно, а мой настоящий отец пустит скупую слезу, когда мы наконец-то увидимся?

Глава 15

Возобновить беседу с Соней и вдовствующей императрицей я смог лишь спустя сто семнадцать минут. Почти два часа потребовалось дамам, чтобы хоть немного наговориться после долгой разлуки. А затем они отправились привести себя в порядок. Аристократки не могли показаться на глаза кому бы то ни было с растёкшимся от слёз макияжем и в помятых от объятий платьях.

Когда я вернулся в гостиную, меня ослепила счастливая улыбка Сони. Правда, на секунду в её глазах мелькнула настороженность, когда девушка скосила взгляд на свою мать.

Я сел в кресло рядом с Соней и взял её за руку. Императрица, глянув на дочь, лукаво прищурилась, а затем чинно произнесла:

— Аскольд, сначала я хочу извиниться за то, что хозяину дома пришлось так долго ждать, когда гостья сможет вернуться к разговору.

— Не стоит, — кивнул я. — Я понимаю вашу радость после долгой разлуки. Но теперь, Елизавета Александровна, полагаю, мы можем, наконец, говорить откровенно?

Императрица чуть нахмурилась.

— Вы считаете, что имеете право обращаться ко мне без титула?

— А вас ещё не обрадовали приятной новостью? Мама?

Она не сдержала улыбку и хмыкнула.

— Обрадовали. Пусть я и не одобряю, что вы тайно провели своего рода аналог полевой свадьбы, но от души поздравляю. Полагаю, вы оба выиграли в лотерею, но всё же давайте обойдёмся без «мама».

— Хорошо, — кивнул я. — А что скажете насчёт откровенного разговора?

— Я готова, Аскольд. И начну я, пожалуй, вот с чего. Раньше я проводила немало времени со своей дочкой, — она посмотрела на Соню тёплым взглядом. — И, хочется верить, многое знаю о ней. Например, то, что когда она врёт, делает вот так, — императрица сложила пальцы левой руки так, будто взяла щепотку соли.

— Что? — опешила моя супруга.

— Никогда не замечал, — покачал я головой.

— Если она так при вас не делала, это хорошо, — улыбнулась тёщенька. — Значит, либо она вам никогда не врала либо научилась прекрасно скрываться. А вот сегодня во время разговора с матушкой не сдержалась и вспомнила детские привычки.

— Мама, ты… — начала было Соня, но императрица перебила её:

— Всё в порядке, Солнышко. Быть на стороне мужа — естественно для жены.

— Так! — я поднял обе руки вверх, признавая, что выпустил из них нити разговора. — Милые сударыни, может быть, посвятите меня в ваш спор? Когда Соня успела вам соврать?

— Всенепременно, принц Аскольд, — произнесла Елизавета Александровна и замолчала, наблюдая за моей реакцией.

— Мама, о чём ты?

Императрица перевела на неё взгляд и усмехнулась.

— Когда я тебе рассказала, что часто вижу сон про некоего Аскольда и Элисандру, и спросила, видела ли ты этот сон, ты соврала, что нет. А ведь многие женщины из наших предков его видели.

— Что? — выпалила Соня. — Не только ты?

— Не только я и ты, — снисходительно улыбнулась императрица, — Как минимум ещё и твоя бабушка, и прабабушка. Не по линии Рюриковичей и Аксаковых, что забавно. А именно по женской линии, проходящей сквозь многие рода.

С самодовольной улыбкой Елизавета Александровна перевела взгляд на меня.

Я сохранял невозмутимое выражение лица. А тем временем в душе бушевал шторм. Не только Софья видела воспоминания Элисандры! Но и другие женщины, связанные с ней кровью!

И что же выходит?

В этом мире кровь мужчины-аристократа доминирует. Но это доминирование подтверждается лишь местными артефактами. Если смотреть шире, то предки человека — это не только те, кто состояли с ним в одном роду. На ином уровне восприятия, том, который выходит за рамки местных артефактов, кровь всех предков внутри человека не ограничивается лишь кровью предков по одному роду.

Неужели это действительно «феномен виконта Арлейского», как предположил Архун, когда я рассказал ему о повторяющемся сне Сони?

Неужели у Сони и Элисандры действительно есть общий предок?

— Аскольд, вы сами предложили говорить откровенно, — вернул меня в действительность самоуверенный голос тёщи. — Расскажите, вы что-нибудь знаете об Александрийцах? О красноволосой Элисандре? О… сарнитах?

Моя супруга больше не могла удерживать маску и во все глаза смотрела на свою мать, вцепившись пальцами в колени.

Погоди… Разве сон Сони был настолько подробен? Разве там были названия?

Форкхово дерьмо…

Кто же сидит передо мной?

— Аскольд, дорогой, успокойся! — бросилась ко мне Соня и повисла на шее. — Мама, прекрати уже ходить вокруг да около и рассказывай!

Сарнитские дебри! Тёща потрясла меня своими словами! Выражение лица я удержал, а Ауру нет!

Она слишком сильной для этого тела становится?

Или шок огромный?

Не до этого сейчас!

Так-с… тёщенька побледнела. Угу… Вжалась в спинку кресла, и волосы растрепал порыв невидимой силы.

— Прошу прощения, Елизавета Александровна, — ровным тоном проговорил я. — Юношеское нетерпение. Тело молодое, горячее, всякое может произойти.

Я обнял Соню и усадил её рядом с собой.

— Наследие Богов… такой силы! — восхищённо прошептала императрица, быстро выпрямилась, одним движением руки поправила причёску и приняла величественный вид.

Она перевела взгляд на Соню и усмехнулась.

— Вы два сапога пара. Одна матушке чуть не врезала, второй силу показывает.

— Мама, — с нажимом произнесла Соня. — Пожалуйста, прекрати. Может быть, ты и не понимаешь, но ты ходишь по невероятно тонкому льду!

— Ладно-ладно, — не стала больше тянуть вдовствующая императрица. — Я теперь не сомневаюсь, что вы и есть тот самый принц Аскольд. Найти вас просил мой муж.

— Ваш муж? — нахмурился я и мельком глянул на Соню. — То есть просил больше двенадцати лет назад?

— Да, — сдержанно ответила императрица. — За год до своей смерти он изменился. Сильно изменился. Начал говорить странные вещи. Называл себя старшим помощником капитана «Львиного когтя» — флагмана принца Аскольда.

— Иван… — еле слышно прошептал я и сжал кулаки.

Успокоиться, выдохнуть…

Но… Форкхово дерьмо! Иван был одним из тех, кто прошёл со мной через все мои вылеты. Он служил ещё на моём первом корабле «Ниарийке Арабелле»… сколько раз он вместе с капитаном вытаскивал нас из Форкховой задницы?! Даже не счесть… И ведь поднялся с самых низов. Достиг высот, которые далеко не каждый аристократ способен достичь. Хех… Как же он был удивлён, когда я дал ему титул… Храбрый, умный… Любил учиться новому и радовался, когда находилось время наведаться в мастерскую к Архуну.

— Аскольд, милый, с тобой всё в порядке? — услышал я обеспокоенный голос Сони. Её тёплая рука коснулась моей щеки.

Повернувшись к жене, я выдавил из себя улыбку.

— Да, дорогая… Просто… оказывается, твой отец был и для меня важным человеком.

На миг прикрыв глаза, я взял себя в руки.

— Елизавета Александровна, — строго сказал я, глядя тёще в глаза. — Я тот, кого вы искали. И я очень прошу вас рассказать всё, что вы узнали от моего боевого товарища.

Она сощурила взгляд, три секунды смотрела на меня, а затем решительно кивнула:

— Хорошо. Хм… Но прежде… Скажите, Аскольд. Что это за феномен с изменением поведения? Перерождение души существует? Вы и мой муж вспомнили, кем были в прошлой жизни? И жизнь эта происходила где-то далеко от нашей планеты?

— В общих чертах — да, — кивнул я.

— Хорошо, — повторила императрица и тепло улыбнулась. — Значит, Иван остался Иваном, просто вспомнил прошлое. Хм… как интересно.

Я отчётливо слышал в её голосе облегчение. Уж не знаю, приняла ли она мои слова за истину или просто заставила себя верить в них, чтобы облегчить душу. Наверное, ей проще принять, что её муж вспомнил то, что забыл, а не то, что она вдруг оказалась с другим мужчиной. Особенно, когда собираешься говорить обо всём этом при дочери.

— Аскольд, отвернитесь, пожалуйста, — огорошила меня тёща. На мой удивлённый взгляд она нетерпеливо выпалила: — Прошу вас, отвернитесь. Мне необходимо кое-что достать.

Хм… ну ладно.

Я уставился на шторы. Вроде нормальные. Но отчего-то мелькнула в голове мысль, что Соня захочет их поменять.

Послышался шелест ткани откуда-то снизу.

— Мама! Что ты опять творишь?!

— Повежливее, Солнышко.

— Мама, зачем ты задираешь подол платья!

— Солнышко, — вздохнула тёща. — Я попросила твоего мужа отвернуться, чтобы слегка нивелировать неприличный момент. Так зачем ты комментируешь то, что он не видит?

— Эм…

— Всё. Аскольд, можете поворачиваться.

В руке императрица держала небольшой деревянный цветок. Симпатичный. Вот только мне кажется или под её пальцем небольшая кнопка?

— Это сделал мой муж, — пояснила императрица. — Специальный аппарат, блокирующий возможность прослушки через устройства. Этот цветок мне помог спасти Соню из Кремлёвского плена и сбежать самой.

— Вы позволите? — я протянул руку.

Поколебавшись секунду, тёща нехотя дала мне своё деревянное сокровище. В самом деле, неплохо выстрогано. Не помню, чтобы наш Иван занимался столярными делами. Должно быть, навык достался от самого императора. А вот запихнуть внутрь кустарно собранную глушилку… Такое нашем Ивану и в самом деле под силу.

— Держите, — я вернул цветок, — Берегите его.

— Конечно, — она поспешно забрала свою прелесть и больше не выпускала из рук.

— Елизавета Александровна… — начал было я, видя, что женщина ушла в какие-то свои мысли.

— Да-да… В общем. Он был… другим полгода. А затем в последние полгода своей жизни и вовсе превратился в овощ. Мы даже не могли нормально поговорить. Он приходил, и… — она поморщилась и махнула рукой. — Но за те полгода, когда Иван был… скажем так в здравии, он рассказал мне всё, что знал. Годуновы используют артефакт. Необходимо этим артефактом уколоть Рюриковича, чтобы… скажем так, «подключиться» к его управлению. Одного физического контакта артефакта и Рюриковича достаточно на всю жизнь. Мой муж предполагал, что столь долгий контроль не подчиняет человека полностью. Но делает послушным Годуновым. Естественные потребности остаются. Возможно, даже обостряются. Потому… — она чуть смутилась. — Но вы поняли.

Потому император и ходит к своей жене, даже когда не стоят задачи продолжения рода. Чтобы удовлетворить потребности.

— Вероятно, и артефакт будет работать хуже, если попытаться сделать более полный контроль и заблокировать часть потребностей, — продолжила пересказывать предположения Ивана императрица.

— Значит всё-таки артефакт? — недобро прорычала Софья.

— Да, Солнышко, — кивнула её мать.

— Но… Зачем они убивают нас? — сжала кулаки Соня. — Артефакт не может держать под контролем много целей? Сокращают… — она сморщилась и выплюнула последнее слово: — поголовье?

— Вероятно, что-то вроде того, — кивнула императрица. — И… ещё нахождение под контролем само убивает тело. Из-за, — она повернулась ко мне и произнесла по слогам: — рах-ны.

Забыв о самоконтроле, я широко распахнул глаза. Затем сощурился, напряжённо выдохнул и сжал кулаки.

— Вот почему вы упомянули сарнитов, — покачал я головой. — Что-то подобное я и предполагал. Итак, Иван сказал, что артефакт работает на рахне?

— Да, — с готовностью кивнула тёща. — Но он также подчеркнул, что сами Годуновы не сарниты. Потомки сарнитов!

Хм… Всё-таки мы не ошиблись…

— Аскольд… Что за рахна? И что за сарниты? — осторожно коснулась моей руки Соня.

— Наши враги. Энергия и твари, жаждущие лишь разрушения, — сухо произнёс я. — Но это именно сарниты, не их потомки. Елизавета Александровна? — я поднял вопросительный взгляд на императрицу.

Она задумалась, напряжённо хмуря брови.

— Вот ещё что, — вспомнила императрица. — По мнению Ивана, его пытались убить. Но что-то пошло не так, и он вспомнил свою прошлую жизнь.

Женщина вертела деревянный цветок в своих руках и не сводила с него глаз. Так что не заметила, как мы с Соней переглянулись.

Соня поняла, что Годуновым всё-таки удалось убить Ивана Рюриковича? Просто в тот же миг в него вселился уже Иван с «Львиного когтя»? Или Соня приняла идею матери и верит не во «вселение» иных душ, а в «воспоминание прошлой жизни»?

И ведь объективно нельзя проверить, какая гипотеза правильная.

— Он услышал, — продолжила тёща, — что на убийство артефакт заряжается один год. Собственно… то, когда он изменился и сколько после прожил — полностью это доказывает.

— Заряжается… — повторила за ней Соня и резко повернулась ко мне. — А как заряжается? Этой странной энергией? Рахной?

— Вряд ли, — хмуро ответил я. — У Годуновых, скорее всего, нет своей рахны. Для тех же, кто владеет рахной, необходимо высасывать жизнь. Вряд ли артефакт сам по себе на это способен, если его функционал — контроль и убийство. Как же тогда… Полагаю, кровь. Устраивают для артефакта жертвоприношения.

— Да! Иван что-то говорил про то, что они много крови льют! — вспомнила императрица.

— Вот и ответ… — вздохнул я. — Что ж, Елизавета Александровна. Большое вам спасибо, — из положения сидя я поклонился. — Благодарю за то, что нашли меня и передали мне слова моего товарища.

— В первую очередь я передала вам слова моего мужа, — выпятив грудь, гордо заявила женщина. — Это мой долг, как его жены. И моя благодарность ему за всё, что он сделал для нас. Я не уверена, что смогла бы вытащить Соню из Кремля или сбежать сама без усилий моего покойного супруга. Ведь это он указал мне на людей, которым можно доверять. И он сделал мне это, — произнесла императрица, чуть приподняв деревянный цветок. Она одарила своё сокровище нежным взглядом и печально улыбнулась.

— Проклятье, — буркнула Соня, промакивая платком глаза. Моя супруга шмыгнула носом и отвернулась, силясь сдержать слёзы.

Я приобнял её и взял за руку. Глядя на нас, императрица улыбнулась. Правда, не надолго:

— Я сделала то, что должна была. Рассказала вам о том, что узнала в прошлом. И теперь пришла пора поговорить о будущем. Из-за меня забот у вас прибавится.

— Спасибо тебе за это, мама, — хмыкнула Соня.

— Извиняться не буду, — заявила тёща. — Нечего моей дочери становится обычной боярыней, если есть возможность достичь большего. Раньше я просто хотела тебя скрыть от других и сделать счастливой. Теперь я хочу, чтобы ты была счастлива, но не скрывалась. Сейчас ситуация изменилась, — она бросила взгляд на меня. — Мы обрели союзников доселе невиданной силы.

— Вы хотите воевать с Годуновыми? — уточнил я.

— Я хочу не боятся их, — гордо вскинув голову, заявила вдовствующая императрица. — Но… Артефакт на крови заставляет меня опасаться.

— Главное, чтобы они не укололи им Соню, — сухо сказал я. — Правда, нельзя исключать, что сам факт укола обязателен. Или что «уколоть» можно просто кровь в пробирке.

— Верно, — кивнула императрица. — Просто так отдавать кровь Сони им нельзя.

— А зачем вообще им отдавать мою кровь? — нахмурилась моя супруга.

— Понимаешь, Солнышко… Видео твоего спасения я Годуновым отправила. Насколько я понимаю, никто не против? — она вопросительно посмотрела на меня. Я отрицательно мотнул головой. Этот момент мы с князем Выборгским согласовывали. — Так вот… Сам факт подвига их не смущает. Но они, что логично, хотели бы убедиться в том, что ты Рюрикович. Хотят взять кровь на анализ…

— А жаренных гвоздей они не хотят? — рыкнул я.

— Я ответила примерно в том же духе, — одобрительно кивнула императрица. — Теперь ждём их реакцию.

Я задумчиво посмотрел на Соню. Она сидела, напряжённо барабаня ноготочками по столу. По крови моя жена определённо Рюрикович. А значит, как и любой Рюрикович, рискует оказаться под контролем Годуновых. Соня очень боится этого. Как и я. Я уже попросил Архуна подумать, что мы можем противопоставить контролю врага.

Пока ничего.

Единственная наша защита в том, что мы знаем об опасности.

И это уже неплохо.

Глава 16

Территория Московского Кремля на самом деле даже больше, чем может показаться обычным жителям столицы, гуляющим вокруг его высоких стен.

Так что ничего удивительного в том, что в среднем его «кольце» между первым и вторым уровнем стен, там, где располагались правительственные здания и резиденция Годуновых, находился и небольшой полигон.

В субботу утром, несмотря на пасмурную погоду, на полигоне было жарко.

Канцлер в широких чёрных штанах и с голым торсом восхищал своих оппонентов мускулатурой, скоростью и, конечно же, силой.

Выставив правую руку, Александр Борисович Годунов указательным пальцем быстро нарисовал в воздухе огненный круг. Крохотное кольцо пламени мгновенно сжалось, начало вытягиваться и через секунду в виде огненного копья полетело в щиты противников Годунова. Сам же Канцлер успел выпустить с левой ладони огненный вал, уклониться от летящих в него ледяных и каменных копий и вскинул обе руки к небу.

Вокруг Александра Борисовича начала разрастаться полусфера из пламени. В данном случае техника была исключительно защитная — все вражеские атаки просто тонули в огне полусферы, в то время как сам Канцлер, не обращая на них внимания, концертировал жи́ву.

В небо ударил столб огня. Поднявшись метров на двадцать, он расширился, превратившись в фонтан. А спустя ещё метров тридцать пламя начинало падать обратно на землю.

В разминке Канцлера принимало участие четыре тройки Мастеров с артефактами усиления. Все — опытные бойцы, прекрасно умеющие взаимодействовать друг с другом. Защитные техники в каждой группе, по сути, не были техниками трёх разных Мастеров. Они представляли собой по большей части единую защитную систему.

Но…

Когда с неба полилось «жидкое» и вязкое пламя, с двух сторон раздался крик. Огонь прожёг щиты двух групп и чей-то покров.

Канцлер чертыхнулся и развеял техники.

— Вот тебе и разминка… — пробурчал он под нос. И тут же во весь голос добавил: — Хватит на сегодня. Раненных в лазарет!

Мастера поклонились и поспешили исполнить приказ Господина. Глядя им вслед, Канцлер поймал себя на любопытной мысли:

«Интересно, если бы на них были эти костюмы Аскольда Оболенского, выдержали бы они такую хилую атаку?»

Выдохнув, Александр Борисович плавно повернулся влево. Ещё во время разминки, он заметил сына. Дмитрий Александрович предусмотрительно остановился поодаль, не решаясь подойти ближе. Лишь когда Мастера побрели восвояси, он двинулся навстречу отцу.

— Доброе утро, папа, — поклонился Дмитрий Годунов и настороженно огляделся.

— Привет. Можешь говорить. Что за новая напасть?

— Да всё старая. Пришёл ответ от императрицы, — Дмитрий замолчал и виновато посмотрел на отца.

— Давай, Дима, не тяни кота за яйца! Что там?

— В общем, она категорически против проведения любого медицинского теста и считает это оскорблением, — быстро заговорил Первый Вице-Канцлер. — Но… цитирую: «если вам недостаточно слова императрицы, наши предки давно придумали ритуал подтверждения родства».

— Значит, хочет ритуал, — задумчиво протянул Канцлер. — Ну, в общем-то можешь взять кровь Его Величества с собой, когда поедешь к Софье.

— В том-то и дело, отец, — напряжённо проговорил Дмитрий. — Императрица желает самостоятельно провести ритуал артефактами, взятыми из запасов Оболенских, в доме Аскольда Оболенского. В её письме также было приглашение от Аскольда, Софьи и вдовствующей императрицы императору и императрице.

Канцлер несколько секунд удивлённо смотрел на сына. Затем его лицо начало багроветь…

— Проклятье! — рявкнул Канцлер. По его телу пронеслись всполохи пламени, и Александр Борисович резко ударил кулаком вверх. Огненный шар сорвался с его кулака и, с каждым мгновеньем увеличиваясь в размерах, устремился в небеса.

«Хорошо, что над Кремлём самолёты не летают», — мелькнуло в голове Дмитрия Александровича. Его отец, хмуря кустистые брови, в этот момент думал совершенно о другом.

«Она издевается? Упивается тем, что смогла удрать от нас? Или… или всё-таки боится? Наглость? Или осмотрительность? Что ей движет? Может ли она догадываться о существовании артефакта? Верится с трудом… Но в прошлый раз артефакт дал сбой. Иван пережил первую попытку сменить императора. Тогда… мне показалось, что он странно себя вёл. Самую малость. Пришлось даже усилить контроль на всякий случай… Может, он запомнил артефакт и рассказал ей? Такого ранее не случалось… По крайней мере, в архивах ничего об этом нет».

Не первый раз Канцлер думал о том, что каким-то неведомым образом вдовствующая императрица могла узнать об артефакте. И с каждым разом Александр Годунов всё в большей степени допускал эту возможность.

«Проклятье… Артефакту нужен минимум месяц для зарядки… Можно было бы сразу взять под контроль Соню во время её встречи с братом. Но не получится — откладывать её признание нельзя. Общественность ждёт моего ответа на выступление Елизаветы. Хм… Значит ничего не меняется. Изначальный план на случай, если она в самом деле Рюрикович остаётся в силе»

— Значит так, Дима… Отправлять императора в гости к бывшему простолюдину — слишком жирно будет. Ритуал проведём в Кремле. Артефакты… пусть вышлет заранее, наши специалисты проверят. Далее, формат — закрытый тайный мини-приём. Она хочет чувствовать поддержку своей свиты, пусть берёт людей с собой. Мы тоже найдем кого пригласить. Срок… Среда — вечер.

— Думаешь, она не побоится вернуться в Кремль? — осторожно уточнил Дмитрий Годунов.

— А у неё есть выбор?

— Публично заявить, что мы не хотим признавать Софью дочерью прошлого императора, — предположил Первый Вице-Канцлер. — Объективно проверка нужна больше нам. Да и то для галочки.

«Не для галочки, а чтобы быть уверенным, что артефакт сработает», — подумал Канцлер, а вслух сказал другое:

— Хоть она сейчас обрела дочь, она будет рада увидеть старшего сына. Более того, подойти к нему достаточно близко, чтобы взять у него кровь. Может быть, надеется, что даже поговорить с ним удастся, — глядя в глаза Дмитрию, произнёс Александр Борисович.

— Но она ведь понимает, что мы можем просто запереть её в Кремле после ритуала и больше не выпускать. Да и Софью тоже.

— Не можем, — сурово проговорил Годунов-старший.

Дмитрий услышал в голосе отца раздражение и поспешил развить свою мысль:

— Я имею в виду, что теоретически это возможно. Да, у нас очень хорошие отношения с урождёнными Рюриковичами. Всегда были, как ты говорил. Но с их пришедшими жёнами-то не всё так радужно. Тут приходится договариваться на берегу с ними и их роднёй. Но сейчас-то… Мы можем запереть вдовствующую императрицу в Кремле и обыграть всё так, будто она вернулась домой. Вот только если она явится с сопровождающими, с членами других княжеских семей, сделать это будет сложно.

— Даже если и без них, Дима, — поморщился Канцлер, — всё равно сложно. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что Елизавета разрушила привычный уклад вещей?

— Понимаю, — пробурчал его сын. — Но… хочется вернуть все, как было.

— Как было уже не будет! — раздражённо воскликнул Александр Борисович, а затем взял себя в руки и терпеливо проговорил: — Дима, ты мой наследник. Будущий Канцлер Империи и глава нашего рода. И потому лучше других должен понимать, что ветер и время глупо пытаться удержать голыми руками. Времена меняются, хочешь ты или нет. Наступает время, когда начинает дуть ветер перемен. И в этот момент твоя главная задача — поставить парус и ловить ветер. Во время затишья мы всегда действовали сами, усиливая себя и империю. Во время бури — подстраивались под эту бурю, чтобы на рывке выйти вперёд.

— Прости, отец, — тяжело вздохнул Дмитрий Александрович. — Я понимаю всё это в теории, но… Не вижу, как мы можем усилиться в текущей ситуации.

— Я уже говорил тебе. Просто верь мне и все. Потом объясню. Ладно, — Канцлер махнул рукой и демонстративно размял шею. — Давай-ка, Дима, сменим тему, а вместе с ней и вид деятельности. Активируй покров. Давненько мы с тобой не мерились силушкой.

— Отец, но мне надо ещё… — попутался выпутаться изумлённый Вице-Канцлер.

— Потом! Всё потом! — голосом, не терпящим возражений, перебил его отец и поднял кулаки, приняв боевую стойку.

— Ну хорошо… — обречённо выдохнул его наследник.

* * *

Лучик утреннего солнца, проникнув сквозь неплотно задёрнутые шторы, засветил мне в глаз. Я зажмурился и потянулся, просыпаясь. Ощутил лёгкую тяжесть у себя на груди. Открыл глаза и увидел мирно посапывающую Соню. Не удержавшись, нежно погладил её по волосам. Она улыбнулась во сне, но не проснулась.

Ну и хорошо. Пусть отдыхает.

Вчера у нас был тяжёлый день. Сначала долгий перелёт из Африки, а затем сложный эмоциональный разговор с императрицей. Даже меня пробрало, когда речь зашла об Иване…

И до сих пробирает дрожь, стоит лишь представить, каково ему было. Мало того, что попал в абсолютно незнакомую враждебную обстановку, так ещё и было необходимо постоянно бороться с контролем Годуновых! Но даже в таком тяжёлом положении он не забыл обо мне и Александрии, до последнего оставался солдатом своей Родины.

До последнего боролся…

Сарнитские дебри! Это ж надо было такому случиться… Но благодаря его усилиям, мы получили много ценной информации о Годуновых. И благодаря ему Соня смогла оказаться на воле, что привело к нашей встречи…

Спасибо тебе за всё…

Теперь у меня появилась ещё одна причина покончить с Годуновыми. Пусть они хотели убить императора Российской империи, а не моего боевого товарища… Факт остаётся фактом.

Годуновы убили моего товарища.

— М-м-м… — недовольно пробурчала во сне Соня.

Я выдохнул, расслабляя сведённое судорогой тело. Нужно унять бушующие чувства. Подумать о чём-нибудь другом.

Я снова опустил взгляд на свою жену. Как умиротворённо она сейчас выглядит, хоть вчера вечером была крайне взволнованна. Даже после того как императрица рассказала нам об Иване, и мы обсудили план наших дальнейших действий, было кое-что, что очень сильно беспокоило Соню.

Хотя к тому моменту я думал, что с серьёзными разговорами можно заканчивать, и попросил Григория подать вино и закуски.

Когда мы выпили по бокалу вина, Соня неожиданно спросила:

— Мама… Есть кое-что, что я давно хотела узнать. Но Антон Иванович, когда я его об этом спрашивала, говорил, что ты просила не рассказывать мне…

Елизавета Александровна поставила пустой бокал на столик и несколько секунд задумчиво смотрела на карту Российской Империи, висевшую на стене.

— Я понимаю, о чём ты, — быстро произнесла она и решительно взглянула на дочь. — Тебя интересует, как мне удалось спасти тебя. Так?

— Да, — не менее решительно ответила Софья.

— Благодаря твоему отцу, я обзавелась во дворце теми, кому смогла довериться. Через них связалась с Антоном и Дашей. Как Антон связывался с твоими дедушкой и бабушкой, как они внедряли доверенных людей — эта отдельная история. Полагаю, больше всего тебя интересует другое.

— Да, — повторила Соня сдержанно.

Императрица обвела нас взглядом и тяжело вздохнула:

— На самом деле, это родовой секрет Троекуровых. Но я знала, что тебя гложет. И понимала, что ты уже очень близка с Аскольдом…

— Мне выйти? — спросил я, когда Елизавета Алексеевна на секунду замолчала.

— Это бессмысленно. Вы ведь создаёте свой род. Уже создали, можно сказать. Какие секреты могут быть у жены от мужа?

— Секреты чужих родов? — предположил я.

— Согласна, прозвучало грубо, — кивнула женщина. — Извини за это, Солнышко. Я лишь хотела сказать, что Антон позволил рассказать вам об этом, если вы пообещаете, что будете держать услышанное в тайне.

Мы и пообещали. Я в тот момент подумал, что это очень благородно со стороны князя Выборгского. Конечно, мы вроде как союзники, да ещё и вместе Канцлера за косички на бороде дёргаем. Но всё же раскрывать родовые секреты… Пусть и любимой приёмной дочери.

— Солнышко, ты у меня девочка умная и прекрасно понимаешь, что сгореть бесследно в обычном пожаре невозможно. Так что нам пришлось оставить замену, — наконец-то тяжело проговорила императрица.

Я скосил взгляд на Соню. Она напряжённо прищурилась и сжала кулачки.

— Но не думай о нас совсем уж плохо. Убивать никого ради этого мы не стали, — быстро проговорила моя тёща, — Антон нашёл девочку-простолюдинку, жить которой оставалось считаные дни. Она была неизлечима больна. Даже целительницы не могли ей помочь, лишь продлить агонию. А вот её сестре, больной тем же недугом, ещё можно было помочь. Антон договорился с родителями девочек. Тело старшей сестры должно было пойти на исследование болезни. В обмен на это Антон помог с лечением младшей, а кроме того помог финансово и даже предложил семье статус Слуг одного из вассальных родов. Семья согласилась. Насколько я слышала, сейчас всё у них хорошо, следующие дети у них родились абсолютно здоровыми. Ну а тело старшей дочери… Незадолго до смерти он сделал её Рюриковичем, используя твою кровь и один редкий артефакт.

— Погоди, что? — выпалила Соня. — Артефактом можно включить кого-то в род?

— Временно, — кивнула императрица. — Эффект спадает сам. Правда, таких артефактов и раньше-то было мало, а сейчас и подавно. Однако даже во времена рассвета артефакторики на территории Русского царства артефактов, изменяющих кровь или внешность, не было. Потому о них у нас и не знают. И потому мы с Антоном решили не использовать этот же артефакт на тебе, Солнышко, когда Антон объявил тебя своей дочерью. Хватило небольшого представления перед доверенными людьми Антона и крови его старшего сына.

Какая занятная информация ко мне попала! Надо разузнать побольше:

— Значит в давние времена артефакты использовали чаще? И какая необходимость у иностранных аристократов была использовать артефакт временного изменения крови?

— Дать приближённому, но не кровному родственнику, например, жене, временный доступ к родовым хранилищам, — пожала плечами Елизавета Алексеевна. — С развитием современных систем защиты такие хранилища перестали активно использовать. Раньше ведь внутри родов порой случались войны, в результате которых дальние родственники, с помощью своей крови могли попасть в хранилище. Ну или враги при штурме имения вырезали всех, а затем кровь с трупа использовали, чтобы открыть замок. Но не об этом речь. А о том, что по крови действительно умерла цесаревна. Правда, сейчас в крипте лежат останки, не имеющие никакого отношения к Рюриковичам. И раз уж мы заговорили об артефактах, для твоего спасения, Соня, использовался ещё один не менее редкий.

Императрица коснулась пальцем точки над своей губой. Там, где у Сони была небольшая, но притягивающая взгляд родинка.

— Я помню, — кивнула Соня. — Антон Иванович говорил, что эта родинка привлекает взгляд, не позволяя сосредоточиться на лице.

— Она ненастоящая? — удивился я.

— Настоящая, только не от рождения, а пересаженная, — быстро ответила императрица. — Её создал Антон. Можно сказать, это его изобретение. Но то, о чём ты сказала, лишь вспомогательная функция. При создании этого… биологического артефакта Антон использовал другой древний артефакт, позволяющий менять внешность. Один раз и на всю жизнь. Насколько я понимаю, на кровь и ДНК он не влияет, однако внешние черты урождённых женщин рода Троекуровых ты приобрела. Вместе с твоей защитной родинкой Антон подсадил тебе их и по мере твоего взросления эти черты начали проявляться.

— Хм… — протянула Соня.

— Тебя это радует? — заметив улыбку дочери, спросила императрица.

— Троекуровы многое для меня сделали. Приятно, что во мне есть и их черты, — кивнула Соня.

В общем-то, на том серьёзные разговоры вчера вечером завершились. Вскоре после этого тёща отправилась отдыхать, ну а мы с Соней…

Хмыкнув, вспоминая, чем закончился вчерашний вечер, я повернул голову и увидел валяющийся на полу костюм Зорро. Когда Соня подарила мне на день рождения чёрный плащ, шляпу и повязку, я уже знал, как именно буду это использовать.

Глава 17

Во вторник днём я посетил московское отделение научно-исследовательского института великого княжества Тверского. После возвращения из Африки Архун стал работать здесь, а не вернулся в Сибирь. Ему было необходимо подготовить всё к своему «увольнению», ведь после того как я перестану быть Оболенским, старик уйдёт со мной. Разумеется, уйдёт не один, а с командой. Новые лаборатории на наших землях уже подготовили.

Однако до этого момента мне хотелось, чтобы мой старый учитель помог разобраться с одной важной проблемой.

— Ваше Высочество, увы, порадовать вас мне нечем, — покачал головой Архун. Мы сидели за столом друг напротив друга.

— Совсем? — не теряя надежды, задал я глупый вопрос.

— Совсем, — сокрушённо кивнул он. — Без этого артефакта или хотя бы без попавшего под контроль человека мне не разработать систему защиты. Артефакты, полученные от князя Выборгского, не подходят.

— Жаль, — вздохнул я. — А ведь Антон Иванович буквально через себя переступил ради своей приёмной дочери, когда доверил нам редкие артефакты.

Я вспомнил беседу с Антоном Троекуровым, произошедшую в минувшую субботу. Когда я со всей вежливостью и трёхэтажной аргументацией попросил у него на время все имеющиеся артефакты, работающие на крови, то увидел широкий спектр чувств на его лице. Будь на месте Троекурова какой-нибудь другой князь, точно бы отказал. Но его отеческая любовь к дочке искренна. Да и Соня цесаревна, что тоже многое значит.

— Ясно. Тогда возвращаем Троекурову его добро. И копии своих исследований тоже подготовь, — со вздохом проговорил я.

— Подготовлю, — кивнул Архун. — Но вряд ли они будут полезны артефактору.

— И все же мы должны показать, что мы узнали, — возразил я, погрязнув в своих мыслях.

— Ваше высочество?

— Да?

— Большие объёмы альтеры и контроль над ней никогда не были сильной стороной Ивана, вы ведь знаете?

Я задумчиво уставился на макет космодоспеха, стоявший в углу этой небольшой аудитории. Архун пытается взбодрить меня. Мол, против подчинения сарнитов-сеятелей альтера прекрасно работает. Эффект артефакта Годуновых отчасти похож на эффект контроля сеятелей. Да и в основе его работы лежит рахна. Так может, попавших под контроль Рюриковичей можно очистить альтерой?

Оптимистичная догадка.

Вот только Иван Рюрикович не смог сбросить с себя контроль. Хотя все перерождённые Александрийцы альтерой владеют.

Но с другой стороны, смог какое-то время с ним бороться…

— И, если у него не получилось, может получиться у вас, — продолжил мысль Архун.

— Знаю, — сдержанно ответил я.

Вечером того же дня в моём особняке собралось много гостей. Чета Троекуровых, чета Аксаковых — родные дед и бабуля Сони, чета Оболенских вместе с четырьмя дочерьми — со всеми, кроме младшей. Да, впервые за десять недель я встретился с Яной, которая лишь на днях вернулась из своей тренировочной поездки в Японию.

Мой светский вечер ничуть не походил на приём, ибо им и не являлся. Сначала мы чинно отужинали в столовой, за столом обсуждая погоду, театральные премьеры и немного предстоящий учебный год. Затем, мои сёстры «отвалились» — Боря и Глеб составили им компанию в прогулке по саду, а «взрослые» перешли в гостиную.

И это был не первый наплыв гостей в мой дом за последнее время. С субботы мой особняк превратился в проходной двор — главы трёх княжеств то и дело приезжали в гости ради встречи с вдовствующей императрицей, Соней и со мной. Кроме общего для всех вопроса — нашего негласного противостояния с Годуновыми, успели даже обсудить и частные. Например, и Троекуровы, и Аксаковы интересовались возможностью покупки космодоспехов. Обоим я ответил, что продавать пока нечего. А что будет дальше — будет дальше.

— Господа и дамы, не буду ходить вокруг да около, — когда все расселись, слово взяла Елизавета Алексеевна. — Завтра нас всех ждут на приёме в Кремле. Хочется надеяться, что встреча с Годуновыми и ритуал пройдут гладко. Но, все мы понимаем, кто нам противостоит. Логика подсказывает, что обострять конфликт Годуновы не будут. Однако логика не всегда руководит поступками аристократов. Годуновы могут заставить Игоря публично объявить нас предателями. Или же… Они могут подчинить Соню и заставить её отказаться от нас и остаться в Кремле, — нахмурившись, закончила свою речь императрица.

Когда моя тёща замолчала, в гостиной образовался напряжённый словесный вакуум. Все собравшиеся здесь были объединены одной целью — помочь нам с Соней получить свой княжеский род. И если с мотивами Оболенских и Троекуровых всё было понятно — и теми и другими двигала смесь из благородных чувств — любви и долга, то вот мотивы Аксаковых для меня оставались загадкой. При этом я не слышал, чтобы Аксаковы высказывались против нашего плана. В то время как тот же князь Выборгский, по словам императрицы, переживает и считает, что риски выше возможных дивидендов. Или же великая княгиня Тверская — моя приёмная мать в открытую высказала «отцу» всё, что думает о вдовствующей императрице. Мол, сперва спасла дочь от опасности попасть под контроль, а затем выставила её на первый план ещё и три княжества приплетала к этому.

«Если Годуновы нас переиграют — это будет фиаско! — цитировал князь Тверской мою супругу. — Но если мы сможем переиграть их, я искренне порадуюсь за нашего сына и Соню».

Как бы то ни было, эти кулуарные споры в кулуарах и остались. Сейчас все готовы были к решительным действиям.

Так что мы перешли к обсуждению, кто сколько элитных бойцов подготовил. В худшем случае нам может потребоваться уходить из Москвы с боем…

Правда, никто не верил, что до этого дойдёт.

* * *

Когда наша встреча закончилась, и все разъехались по домам, я засел в своём кабинете и связался с Вадимом — я назначил его заместителем командира роты космодесанта. И раз уж сам ротный — капитан Комаровский сейчас в Африке, то Вадим отвечал за всех космодесантников, находящихся сейчас в Москве. И за тех, которые прилетели вместе со мной, и за тех, кто прибыл в понедельник. Итого всего шестьдесят человек.

И все они готовы к внезапному сражению, если таковое состоится.

И до звонка Вадиму я знал об этом.

— Ага. Спасибо. Хорошо, отдыхай, до завтра, — попрощался я с Вадимом.

Отложив телефон, я пододвинул к себе составленные Архуном отчёты по артефактам на крови. Погрузился в чтение…

Форкх меня дери! Я всё это сегодня уже читал. Да, там в самом деле ничего ценного нет. Прикрыв глаза, я вспомнил, как сегодня на собрании Софья решительно обратилась ко всем присутствующим:

— Дамы и Господа! Прошу вас, запомните мои слова. Я с нетерпением жду нашей свадьбы с Аскольдом. Того момента, когда мы создадим свой княжеский род! Я уж точно не считаю Годуновых своими союзниками и не отношусь к ним благосклонно. И если вдруг моё мнение резко изменилось — знайте, я попала под их контроль. И тогда не верьте мне. Помогите Аскольду запереть меня до тех пор, пока Аскольд не найдёт способ снять с меня этот проклятый контроль!

После чего она улыбнулась и сказала, что очень надеется, что такого всё-таки не произойдёт.

Мы с ней ещё записали видеообращение со схожим посылом. Из союзников об этом никто не знает, это Сонина идея, и она хочет держать её в тайне. В крайнем случае я смогу выложить видео в «Триединство». А если удастся договориться, то показать на одном из телевизионных каналов.

Дверь тихо отворилась.

Я поднял глаза и увидел Соню в длинном, до самого пола, бархатном халате. Она мило улыбнулась, вошла в кабинет и притворила за собой дверь.

Её улыбка исчезла, Соня хмурилась.

— Что такое? — напрягся я.

— Ты напряжён и переживаешь, — констатировала она.

— Разве? Хм… похоже, наедине с тобой я расслабляюсь настолько, будто бы и вовсе нахожусь один… Прелюбопытнейше, как сказал бы Архун, — усмехнулся я.

Соня подошла ближе и, присев на край стола, взяла меня за руку.

— Я уверена, воевать с Годуновыми прямо завтра нам не потребуется, — произнесла она.

— Ты думаешь, меня пугают битвы? — хмыкнул я.

— А что же тогда тебя пугает?

— То, что ты попадёшь под его контроль, и я не смогу тебя вернуть. То, что в таком случае я залью этот город кровью, позабыв обо всём…

— Не бойся, не зальёшь, — ласково проговорила она, погладив меня по руке.

— Ты сомневаешься в моих силах? — я снова усмехнулся.

— Нет, муж мой, — ответила она предельно серьёзно. — Не сомневаюсь. И потому знаю, что даже если попаду под контроль, ты освободишь меня. Вот и всё. А теперь, пойдём спать? Перед завтрашним днём нужно хорошенько выспаться. Нужно уделить достаточно времени сну. Но… ведь заснуть сразу мы не сможем… — она лукаво улыбнулась и, схватив меня за руку, потащила за собой из кабинета.

Верно. Хватит на сегодня работы.

* * *

Арвину потребовалась неделя, чтобы захватить территорию с предполагаемым месторождением тайгия. Без поддержки британских кланов африканские бойцы не могли оказать достойного сопротивления новочеркассцам.

И сразу после захвата территории, оставив особо доверенных лиц с тайгий-искателями прочёсывать местность, Арвин полетел в Москву.

Вместе с ним в столицу империи, загримированный так, что даже мама родная не узнает, прибыл и единственный Гуру Новочеркасска. Выходя из самолёта, княжич думал, что после выступления вдовствующей императрицы, вероятно, большинство влиятельных аристократов интуитивно потянулись в столицу.

С теми же Ромодановскими, например, Арвин во вторник встречался в их Московской резиденции, а не в Казанском кремле.

— Артём Вениаминович, рад, что вы почтили наш дом своим визитом, — сдерживая улыбку, поздоровалась с Арвином Юля Ромодановская. Вместе с дворецким она встречала гостя на крыльце особняка.

— Разве могло быть иначе? — улыбнулся княжич Новочеркасский.

— Рада слышать. Прошу вас, пройдёмте в гостиную, мои родные вскоре к нам присоединятся.

В сопровождении слуг и дворецкого великая княжна Казанская и княжич Новочеркасский прошли через холл. А едва зашли в гостиную…

— Как же я скучала по тебе, Арвин! — воскликнула Юля и бросилась княжичу на шее.

— И я по тебе, — ответил княжич, ласково обняв её.

Хоть двери и остались открыты, в гостиной они были вдвоём. Невесте с женихом позволено чуть больше вольностей, чем паре без этого статуса.

— Ну, рассказывай, как долетел? Управился со всеми делами и сразу в Москву, да? — накинулась на него с расспросами Юля, когда они вдоволь наобнимались и уселись на диван.

— Да, сразу сюда, — кивнул Арвин.

— Ради меня, да? — заглянула ему в глаза Юля.

— Эм… — замялся княжич, и его глаза забегали по стенам гостиной.

«Какой милый волк на панно, — мелькнуло в его голове. — Так… не об этом надо думать! Хм… А Юля молодец, терпеливо ждёт ответа…»

— Не только, — честно признался Арвин. — Но во многом ради нашего будущего.

— Ради нашего будущего? — смущённо проговорила девушка.

— Ну да, — Арвин пошёл в атаку. — Ради нашего! Ведь твоё будущее связано со мной!

Однако Юля была не просто влюблённой девушкой, но и великой княжной. Она взяла себя в руки и произнесла:

— А твоё со мной, — её голос в этот момент прозвучал твёрдо. — А ещё с…

Она замолчала, давая Арвину возможность продолжить.

— А ещё с Аскольдом, — не менее твёрдо произнёс он.

Юля тяжело вздохнула и покачала головой:

— Эх… Я так и знала, что придётся мне таки делить мужа не только с целительницей…

— Эй! Не в этом же смысле! — возмутился Арвин.

Юля с укором посмотрела на него, а затем рассмеялась.

— Да всё я понимаю. И в том, что Новочеркасск поддерживает Тверь, не сомневаюсь. Как и в том, что в дальнейшем будет поддерживать новое княжество.

Несколько секунд Арвин восхищённо смотрел на неё, а затем, не удержавшись, чмокнул в лоб.

— Умничка, — заявил он.

— Значит, опять с папой будете секретничать после ужина? — усмехнулась довольная похвалой Юля.

И она оказалась права. Ошиблась она лишь в формате беседы. Девушка думала, что мужчины засядут в кабинете отца, возможно, с бокалом вина или коньяка. На деле же…

— Ну что, Артём Вениаминович, приступим? — спросил великий князь Казанский своего будущего зятя, сделав лёгкий мах саблей.

— Как вам будет угодно, Евгений Кириллович! — бодро отозвался Арвин, выставив саблю перед собой.

Да, обсудить насущные вопросы, а заодно и растрясти животы после ужина эти двое предпочли в тренировочном зале.

Великий князь Казанский сделал ложный финт и быстро атаковал.

«Хм… быстрее и сильнее, чем тот чемпион Олежа», — отметил про себя Арвин, заблокировал удар.

— Я слышал, ваша кампания в Африке идёт успешно? — спросил Ромодановский, продолжая давить.

— Да, вполне, — отозвался княжич Новочеркасский, полуоборотом уходя в сторону и нанося удар.

Пусть и с натугой, но великий князь Казанский смог его парировать. Однако Арвин быстро ударил остриём.

Ромодановский успел разорвать дистанцию.

— О сокрушительной победе наших княжеств и Ревеля над коалицией кланов не судачит разве что ленивый. Это правда, что было использовано доселе невиданное оружие?

Князь снова ударил, но Арвин легко увернулся.

— Да.

— И у вас тоже было это оружие?

Снова удар.

Блок.

— Да.

Арвин подался вперёд, но на этот раз великий князь ушёл в сторону.

— Вы и дальше планируете поддерживать союзные отношения с Тверью? — Ромодановский рванул вперёд быстрее, чем раньше. Его атака могла бы показаться кому-то стремительной, как вспышка молнии, и тяжёлой, как удар медвежьей лапы.

— Да, — ровным тоном ответил Арвин, поставив блок.

Несколько секунд Ромодановский давил своей саблей, глядя в глаза противнику. А затем Арвин отбросил его, ринулся следом, поднырнул под выпадом великого князя и…

— Мне показалось, вы недовольны тем, как складывается наш спарринг, — произнёс Арвин, остановив лезвие возле шеи своего будущего тестя.

— Вы правы. Мне не нравилось, что вы так сильно сдерживаетесь. Это оскорбительно.

— Прошу прощения за это, — убрав саблю, Арвин поклонился.

— Принято, — хмыкнул великий князь Казанский, выпрямившись во весь рост. А затем едва заметно улыбнулся: — Ваша рука сильна. Вы отлично видите наилучшие возможности. Браво.

— Спасибо.

— Это не похвала, а зарубка на будущее для меня, — усмехнулся князь. — Вы ведь хотели о чём-то поговорить?

— Я? — изобразил задумчивость Арвин. — Да не о чём особо. Но можем обсудить слухи. Вы слышали о том, что завтра будет проводиться одно не анонсированное нигде мероприятие? Эдакий приём и не приём. Рабочая встреча со… зрителями.

Великий князь Казанский нахмурился.

— Стало быть, это правда?

— Да. Стало быть, приглашения у вас нет?

— Нет. А у вас?

— И у нас нет. Встреча ведь рабочая. Две стороны встретятся, чтобы… кое-что решить. Ах, — махнул рукой Арвин. — Я вижу, мы поняли друг друга, так что я с вашего позволения перестану наводить тень на плетень. Приглашения вы не получали, но слухи ходят по Москве?

— Их практически нет, — возразил великий князь Казанский. — Но вряд ли господин Канцлер откажется от проверок и поверит на слово. Пусть даже её величеству вдовствующей императрице.

— Да, ритуал будет. Но Софья — сто процентов Рюрикович. Однако… как всё будет складываться дальше, я не знаю. Зато знаю, что завтра вечерком планируюсь прогуляться возле Кремля. Чисто на всякий случай.

— Должно быть, наследный княжич Новочеркасский не гуляет без охраны?

— Конечно, нет! А вдруг британцы смогут пробиться в Москву и попытаются прикончить меня за все мои Африканские подвиги?

— Стало быть, охрана будет могучей, — хмыкнул Евгений Кириллович. — Знаете, Артём Викторович, Гуру моего княжества, Денис Валентинович Борский с товарищами тоже планирует завтра гулять недалеко от Кремля. Если вам будет скучно, можете позвонить ему. Номер я дам.

— Ох, с радостью запишу, — улыбнулся Арвин.

— А теперь, давайте вернёмся в дом. А то Юля расстроится, если вы не уделите ей должного внимания.

— Конечно, давайте вернёмся. Я не хочу, чтобы Юля расстраивалась.

— Как и я, — хмыкнул великий князь.

Глава 18

Среда, двадцать третье августа две тысячи девятого года.

К восьми часам вечера огромный кортеж, состоящий из машин трёх княжеств и автомобиля с номерами Рюриковичей ехал в Московский Кремль. Когда мы уже подъезжали, я окончательно убедился в том, что Годуновы действительно постарались не привлекать внимания к нашей с ними «рабочей встрече». Наш кортеж двигался по дороге для аристократов, однако проходящие по соседству дороги общего пользования (с которых при желании можно было легко прорваться и напасть) перекрывать, как это бывает во время Больших Кремлёвских приёмов, не стали. Ратников выводить на посты — тоже. Даже гуляющий в окрестностях Кремля народ не разогнали.

Хотя я абсолютно уверен, что, например, вон тот мужик, катящий детскую коляску по тротуару и воркующая с ним женщина — либо ратники Годуновых, либо Дружинники Хранителей. И более вероятно второе. Как бы эта парочка ни пыталась изображать любящую семью, нет в них искренности. И по сторонам будто бы невзначай очень внимательно смотрят.

И подобных «случайных» прохожих среди гуляющей публики рядом с Кремлём было немало.

Наш кортеж проехал двое ворот Кремлёвского комплекса. Мы двигались прямо к самому сердцу Кремля — туда, где за первым, внутренним кольцом стен располагалась святая святых Российской империи. Дворцы Рюриковичей.

— Ну здравствуй, отчий дом, — глядя в тонированное окно автомобиля равнодушно произнесла Соня. Она выглядела совершенно спокойно. Как в те времена, когда была Царицей Лицея.

Правда, сейчас она крепко держала меня за руку.

Тёща сидела на сиденье напротив, преисполненная воинственной решимостью. Взглянув на Софью, она одобрительно кивнула.

Я ехал с Соней и Елизаветой Александровной в одном автомобиле. Если смотреть со стороны, то получается, что у меня в доме гостит почти невеста с матерью. Мол, мать присмотрит, чтобы молодые до брака глупостей не натворили.

И получается, что, прибыв в одной машине, мы продемонстрируем твёрдость наших намерений.

Твёрдость наших намерений… С нами пятнадцать машин охраны. А сколько ещё микроавтобусов припарковано на улочках неподалёку от Кремля? А сколько бойцов так прогуливается? Плюс Арвин со своим Гуру. Или вот Гуру великого княжества Казанского… Хотя насчёт последнего уверенности нет. Чутьё тихо шепчет, что Арвин захомутал не только Юлию, но и всю её родню. И теперь они наши, пусть пока ещё негласные, но все же союзники.

Но это не точно.

По крайней мере, мой разум в этом не уверен. В случае боевого столкновения Арвин может позвонить Гуру Ромодановских, чтобы позвать его на помощь, а этот Гуру, следуя приказам господина, может напасть на Арвина. А потом великий князь Казанский отчитается перед Годуновым, какой он молодец — поймал врага империи.

В общем, мы подготовились максимально, насколько это возможно за несколько дней. Отклик союзников меня очень порадовал: присланный Гуру от отца Арвина, или Гуру из Казани… при условии, если он всё-таки на нашей стороне.

Очень надеюсь, что всем этим бойцам сегодня не придётся вступать в бой.

Ведь чем дольше мы откладываем открытый конфликт, тем сильнее становимся. Если у нас сейчас такая поддержка, в ситуации, когда никому не ясно, что последует после слов вдовствующей императрицы. То что же будет, когда всё прояснится?

А будет всё здорово.

Если только мы найдём способ противостоять единственному действенному оружию Канцлера — этому треклятому артефакту.

Кортеж наконец-то остановился. Дождавшись, когда телохранитель откроет двери, я вышел из машины и подал руку Софье, а затем её матери. Члены сопровождающих нас трёх княжеских семей тоже вышли из своих машин: главы и наследники с жёнами родов Аксаковых и Троекуровых, а также мои отец с матерью и Алиса, которая не могла «в столь важный час оставить брата и лучшую подругу без поддержки». Великая княгиня Тверская сдалась под натиском старшей дочери.

А вот Яну с собой Надежда Григорьевна брать категорически отказалась.

— Если всё сложится худшим для нас образом, кто если не ты, сможет позаботиться о брате и сёстрах? — грозно спросила тогда она у Яны. Яна прониклась и осталась дома.

Четырнадцать человек организованной группой поднялись по высокой лестнице одного из двух, соединённых друг с другом, дворцов Рюриковичей.

— Ваше Величество, с возвращением, — рассыпались в поклонах слуги.

— Ваше Высочество, добро пожаловать домой!

Мы не обращали на них внимания.

Спустя минуту мы прошли мимо очередной шеренги кланяющихся слуг и подошли к распахнутым высоким двустворчатым дверям, за которыми находился просторный зал, заполненный людьми. Время своего прибытия мы подгадали так, чтобы явиться последними. И у нас получилось — группа поддержки Канцлера собралась во дворце раньше нас.

— Её величество вдовствующая императрица Елизавета Александровна Рюрикович с её высочеством цесаревной Софьей Ивановной! — громогласно объявил камердинер, когда мы переступили порог зала. — В сопровождении их светлостей великих князя и княгини Киевских, великих князя и княгини Тверских, великих княжичей…

Я не слушал камердинера. Шёл, глядя прямо перед собой. Но краем глаза заметил склонивших голову гостей, приветствующих императрицу и цесаревну.

Однако долго спину гнуть никто не собирался. Отдали дань вежливости и хватит.

Правда, выпрямившись, напряжённо смотреть на нас гости не перестали. Я же мысленно фиксировал присутствующих.

Ни самого Канцлера, ни императора пока видно не было. Годуновых сейчас «возглавляет» наследник рода с женой, рядом с ними стоят Годуновы не из главной ветви рода. А где же детишки? Внучки Канцлера?

Хм, как же все на нас пялятся… Кажется, мои близкие слегка волнуются. Я чувствую волны зародыша Ауры от великого князя Тверского и Сони. И… от Алисы? Подросла дочь рода Оболенских! Но зародыш совсем слабенький.

Другие рода, похоже, не настолько древние и сильные, чтобы обзавестись зародышем Ауры.

Мы остановились возле трёх столиков с закусками, чуть разошлись в стороны и разбились на четыре группы. Всем своим видом мы демонстрировали, что ни к кому подходить не собираемся.

И это не было провокацией конфликта. Скорее удобное использование местного этикета. Так как большинство гостей со стороны Канцлера — имперские бояре. Которые по умолчанию стоят ниже княжеских родов, а значит должны подойти первыми. Если не хотят обострять отношения.

Но есть один нюанс — это присутствующие здесь бояре, министры и генерал-губернаторы. Пусть их рода ниже княжеских, но сами эти люди по статусу равны князьям. То есть получается, что все присутствующие равны по статусу, и никто никому ничем не обязан.

Воздух в зале как будто бы накалился от напряжения. Все собравшиеся понимали, что это необычный приём. А вполне осязаемое противостояние двух фракций. Правда, «фракция» Канцлера сейчас находилась явно в невыгодной позиции. Хочется и перед Годуновыми выслужиться, но и вдовствующей императрице грубить нельзя. К тому же на нашей стороне главы трёх княжеств. А если всё окончится миром? Значит сейчас нельзя выказывать нам открытого неуважения. Но, с другой стороны, если всё обернётся военным противостоянием, Канцлер может отдалить тех, кто сейчас как ни в чём не бывало направится к нам вежливо беседовать.

Подобных приёмов местная аристократия ещё не видала. Последние сотни лет не было здесь двух полей силы. Только Годуновы.

И именно Годуновы в тот напряжённый момент решили взять все в свои руки. К наследнику рода и его супруге прибился его старший сын со своей спутницей — великой княжной Минской, и они направились к нам троим. Ещё три пары из младших ветвей рода пошли к Оболенским, Троекуровым и Аксаковым.

— Ваше Величество, рад вас снова видеть, — с улыбкой проговорил Первый Вице-Канцлер. — Признаюсь, ваше неожиданное отлучение из ваших покоев вызвало переполох в Кремле.

— О, Дмитрий Александрович, прошу прощения за доставленные неудобства, — ровным тоном ответила вдовствующая императрица. — Но, право не стоило так беспокоиться. Я всего лишь захотела встретиться со своей дочкой и её спасителем.

— Да, встреча с дочерью, которую все считали погибшей, да ещё и после стольких лет разлуки бесконечно важна, — кивнул Годунов. — Ваше Высочество, — он поклонился Соне. — Рад видеть вас в добром здравии. Новость о том, что вы живы, была лучшей новостью, из всех, что я слышал за последнее время. Но, прошу прощения, за эти слова, разве стоило цесаревне Российской империи так рисковать?

— Стоило, Дмитрий Александрович, — холодно ответила Соня.

И всё. Больше она ничего не произнесла. Никаких колкостей. Правда выдала свою ярость невидимой волной силы. Дмитрий Годунов и его сын на миг изумлённо сверкнули глазами, а их дамы поёжились.

Мне же показалось, что локтем, за который держалась Соня, я ощутил лёгкое покалывание и мне даже послышался треск.

Однако Софья мгновенно вернула себе контроль. Хотя её взгляд, направленный на Годуновых, стал ещё более колючим. Смотрела она на Дмитрия, игнорируя остальных.

Пётр Годунов недобро сощурился. Но лишь на долю секунды. А затем повернулся к своей спутнице и улыбнулся ей. Интересно, что в голове у этого парня? Он знает, что, когда Соня была маленькой, Годуновы уже решили, что она станет его женой? Скорее всего. А затем, когда Соня была Троекуровой, этот Пётр одолел её на турнире.

А сейчас она его игнорирует, словно он пустое место.

Большинство присутствующих сейчас поглядывают в нашу сторону. Я буквально ощущаю эти взгляды кожей. И кто-то явно пялится совсем уж недобро.

Чуть довернув голову, я приметил семейство Нарышкиных. Великого князя Крымского с княгиней и их надменного сыночка-наследника, подбивавшего клинья к Юле Ромодановской. Хм… так вот кто так зло пялится — его спутница, младшая сестрёнка Петра Годунова и внучка Канцлера…Оксана.

Любопытный союз намечается.

И как же быстро они нашли общий язык! Оксана явно неровно ко мне дышала, и Канцлер был не прочь это использовать. Уверен, после того как в Африке засветились наши космодоспехи, его желание породниться со мной стало ещё сильнее. Но не прошло и двух недель после выступления по телевидению вдовствующей императрицы, как девчуля уже ходит под ручку с Нарышкиным.

А ведь на стороне Канцлера сегодня не один княжеский род, а три, как и на стороне вдовствующей императрицы. Кроме Нарышкиных, это, естественно, Багрутуняны — правители Карса, которые в нынешний период своей истории по умолчанию идут в довесок Нарышкиным, и великокняжеский род Щербатовых, правящих Минском. Учитывая родственные хитросплетения Щербатовых, Годуновых и Демидовых (рода генерал-губернатора Московского), я не особо удивлён тем, что великие князья Минские были приглашены на эту «тайную» встречу.

Пока я размышлял о своём, Дмитрий Годунов отвесил пару дежурных фраз, после которых наткнулся на прямой вопрос вдовствующей императрицы:

— Когда я смогу увидеть сына?

— Его Величество прибудет, как только сочтёт необходимым, — с полуулыбкой ответил Дмитрий Годунов. Пытается быть вежливым, но я отчётливо вижу по его глазам, как же сильно он бесится.

— Как и Канцлер? В порядке вещей для Канцлера заставлять ждать гостей, меня и мою дочь? — величественно проговорила императрица.

— Александр Борисович каждую минуту своего времени тратит на заботу о благе нашей империи, — с поклоном ответил Годунов.

Хм… а держатся ему все сложнее. И сынок начинает заводиться. Разве что их дамы, придя в себя после всплеска Сониной ауры, спокойны. Супруга Дмитрия Годунова производит впечатление невозмутимой женщины. Такой, кто, не поведя бровью, может пудовым кулаком раскроить череп медведю, случайно забредшему в город из тайги. А великая княжна Минская, кажется, не испытывает огромного пиетета перед Годуновыми. Или… что более вероятно, не особо умна.

— Что ж я поняла вас, Дмитрий Александрович, — проговорила императрица. — С радостью бы побеседовала с вами ещё немного о том, кто и что делает для нашей империи, но не могу. Здесь столько желающих поздороваться со мной, извините, но я не в силах проигнорировать их желание.

После такого толстого намёка чета Годуновых откланялась и освободила место. К нам стали подходить члены княжеских семей из «вражеского» стана. Разговор с ними был обтекаем, острых тем не касались. Держались князья, княгини их дочери, как и полагается, достойно. Императрицу не провоцировали, умело скрывали свои чувства. И всё же, мне показалось, что я смог ощутить их… недовольство.

В этих людях точно не было искренней преданности вдовствующей императрице. Высшие аристократы Российской империи не привыкли беседовать с Рюриковичами. Ведь те обычно сидят взаперти. Князья привыкли считаться с Канцлером. Не считать его выше себя, но прислушиваться к его словам и избегать конфликтов. Пусть воспитание в них и может кричать: «император — священен! Он выше нас всех!» Но реального опыта общения с ним нет. А Елизавета Александровна, как ни крути, так и вовсе не Рюрикович по крови. Возможно, кто-то видит в ней зарвавшуюся великую княжну Киевскую, и не более того.

И всё же лишнего себе князья не позволяли. А вот одна дамочка, подошедшая к нам вместе с великокняжеской семьёй Нарышкиных, не смогла держать себя в руках. Нет-нет да бросала Оксана Годунова злобный взгляд то на меня, то на Соню.

Причём Соню она прожигала взглядом даже сильнее. Я словно мог прочесть её мысли в такие моменты. Что-то вроде:

«Что эта выскочка себе позволяет? Я самый цветастый цветочек в этом огороде!»

А вот её спутник, великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин явно был счастлив. Форкх меня дери, и это после всех его разглагольствований на тему: великому княжичу подойдёт только великая княжна?

Переобулся в прыжке…

Вот что Юля Ромодановская с человеком сделала.

Следом за князьями к нам начали подходить и министры. В империи двенадцать министерств. Одиннадцатью из них управляют имперские бояре. И почти все министры были на этой «тайной» встрече.

Кроме двоих: Министра путей сообщения — отца боярыни Морозовой и великой княгини Казанской, и министра образования — второго сына великого князя Киевского. Иначе говоря, кровного дядюшки цесаревны Софьи.

Здесь присутствовали и два генерал-губернатора: Московский и Петроградский. Что забавно, оба в разговоре припомнили моё чемпионство на турнире в две тысячи седьмом.

— Аскольд Андреевич, я восхищен вашим подвигом! Как и ожидалось от чемпиона Москвы и всей империи прошлого года! — бойко говорил Демидов.

— Вы в очередной раз подтвердили свою силу, Аскольд Андреевич. Достойно человека, одолевшего моего сына, — сухо проговорил Пётр Алексеевич Шереметев — отец моего друга и товарища по тренировочному лагерю Пети Петровича Шереметева.

С тех пор как мы появились в зале, прошло девяносто семь минут. За это время мы успели поговорить со всеми представителями «фракции» Канцлера.

И это меня напрягало.

Годунов-старший настолько уверен в верности своих сторонников? Демонстрирует нам их количество, оставляет наедине с нами… Понятно, что когда вокруг столько глаз, людей на свою сторону не перетянешь, однако заложить основу для будущего сотрудничества вполне возможно.

Сопровождающие нас княжеские семьи тоже успели переговорить со всеми присутствующими. Вот только если с вдовствующей императрицей «врагам» по сути не о чем говорить, ибо непонятно, что от неё ожидать, и что она из себя представляет — то с князьями и княгинями можно найти куда больше близких тем.

И что же получается? Годунов даёт нам возможность сплотиться?

Для единства страны это хорошо, но…

Он явно захочет нас использовать.

А мы не захотим ему подчиняться.

И опять всё сводится к артефакту…

Размышляя об этом, я пил сок и смотрел, как грациозно Соня поедает бутерброд с креветкой.

Я отметил, что из боковой двери в зал вошёл мужчина с камерой на штативе. Рядом с ним замерли два солидных бугая, поставивших возле себя стяг с гербом Годуновых.

В этот момент на небольшую сцену в дальней части зала вышел Александр Борисович Годунов.

Глава 19

Канцлер обвёл собравшихся взглядом, коротко кивнул, приветствуя всех, кто в тот момент смотрел на него, и без лишних предисловий громогласно объявил:

— Дамы и Господа, Его Величество, император Российский империи Игорь Иванович Рюрикович! А также её императорское величество Маргарита Рюрикович!

Годунов сместился чуть вправо и замер в ожидании.

В зале стало настолько тихо, что было слышно, как колышутся занавески на сквозняке. Никто не сводил глаз от сцены.

Секунда… другая…

Спустя семь секунд я смог расслышать размеренный цокот каблуков в отдалении.

Казалось, некоторые гости позабыли, как дышать! Наверное, они сейчас благодарят Богов за то, что те позволили им хоть раз в жизни воочию увидеть лик императора! Это же сколько хвастаться можно теперь своей исключительностью!

И вот, наконец, венценосная чета показалась в дверях!

Хм… Игорь как Игорь. Мало чем отличается от того человека, что я вижу каждый год во время торжественных новогодних выступлений по телевизору. Одет российский император был в белую рубашку и тёмные брюки, но эту «нижнюю» одежду едва ли можно было разглядеть за пышностью тяжёлой горностаевой мантии с наплечниками в виде бычьей головы и солнца. С плеч Его Величества спускалась толстая золотая цепь, на звеньях которой были выгравированы символы разнообразных богов и верований. Черноволосую голову Игоря Рюриковича украшала золотая корона с мощными зубьями.

В правой руке император держал массивный дубовый посох, а левую руку подставил своей супруге в синем парадном платье. Её плечи тоже покрывала мантия, только чуть более изящнее выполненная. Каштановые локоны императрицы были собраны в высокую причёску, которую венчала небольшая корона-тиара. Лицо же её было…

«Не наше», — мелькнула мысль. Хотя занятно, что я — вообще-то принц Александрии по рождению, уже воспринимаю как наше или не наше то, что присуще российской империи.

В общем, императрица выглядела не как жительница Российской империи. И это притом, что я в курсе, что в империи проживает много разных народностей… Но в ней чувствовалось что-то совсем чуждое.

Это и не удивительно, ведь Маргарита Рюрикович раньше носила имя Её Высочество Марго Бурбон. Она племянница нынешнего императора Франко-Испании. Чтобы укреплять отношения с другими государствами, Рюриковичи, стараниями Годуновых время от времени брали в жены европейских принцесс. Не так часто, как российских аристократок, разумеется.

Хм… совсем недавно российская империя пошла на сближение с Франко-Испанией, а сейчас те поддерживают британцев.

Отбросив досужие мысли, я ещё раз взглянул на молодую императрицу. Её черты не лишены красоты, осанка гордая. Смотрит на всех величественно. Правда, отчего-то мне кажется, что на дне её глаз можно разглядеть не только высокомерие кровной принцессы, но и радость оттого, что впервые за долгие годы удаётся появиться на публике.

— Рад приветствовать дорогих гостей в своём доме! — не повышая голоса, проговорил император. — Благодарю вас за то, что всеми силами поддерживаете нашу страну. Как и я, служите ей, не жалея своих сил и жизней!

Хм… неплохое начало. Многие бы поверили в искренность его слов. Но мне и раньше сложно было воспринимать Игоря как самостоятельную политическую единицу, а теперь, зная об артефакте, и подавно.

— Сегодня мы собрались с вами по очень важному и радостному поводу! — продолжил император. — Моя милая сестра снова с нами! Матушка, Софья, прошу вас, подойдите!

Он повернулся в нашу сторону и протянул руку.

— Не бойся, я рядом, — шепнул я Соне, отпустил её ладонь и слегка подтолкнул вперёд.

Вдовствующая императрица вполоборота взглянула на дочь, кивнула ей, а затем перевела тоскующий взгляд на сына и с высоко поднятой головой пошла к небольшой сцене.

Соня не отставала от неё ни на шаг. Как же грациозно они смотрятся рядом.

На невысокую сцену вела ступенька. Когда императрица подошла к ней, сын взял её за руку и помог подняться. Затем помог и сестре.

— Я бесконечно рад видеть вас обоих, — произнёс Игорь и крепко обнял мать и сестру.

А затем, когда они встали справа от него, снова обратился к зрителям:

— Проклятье, которое недруги нашей империи шлют на мой род, к счастью, слабо отразилось на моей сестре. Однако нашлись те, кто исказили этот удивительный факт. Мерзкие завистники начали распространять слухи, что Софья — не моя сестра! Это непростительно! Но будьте уверены, что клеветников ещё постигнет божья кара! А пока я намереваюсь развеять любые сомнения и наглядно продемонстрировать, что Софья — Рюрикович по крови. Александр Борисович, — повернулся он к Канцлеру. — Будьте добры. Матушка, прошу тебя провести ритуал.

Канцлер кивнул в сторону правой кулисы, и спустя три секунды на сцену вынесли стол, на котором стоял литой ящик. Рюриковичи расступились, давая возможность слугам поставить стол в центр.

Затем к столу подошла Елизавета Александровна и начала скрупулёзно осматривать ящик. Даже перевернула его и посмотрела на дно.

— Всё верно, матушка, — прокомментировал её действия император. — Дабы избежать возможного искажения результатов, лучшие имперские специалисты вместе с его сиятельством князем Выборгским, проверили артефакты. В этом запечатанном ящике должны лежать Нож чистоты и Чаща истинной крови. Мы не должны дать недругам ни шанса испортить ритуал.

Просто так принести с собой артефакты нам, разумеется, не дали. Но зато мы смогли прийти к компромиссу — утром Антон Иванович Троекуров привёз артефакты в Кремль. При участии обеих сторон их проверили и опечатали.

А молодец Канцлер… Заставил Императора выстроить свою речь в духе, что все меры предосторожности, лишь для того, чтобы никто не положил обычную чашку без волшебных эффектов.

Всё-таки он почти не сомневается в том, что Соня — Рюрикович.

И не помешает её признать…

И такая уверенность всё сильнее настораживает.

Тем временем Елизавета Александровна открыла металлический ящик и достала из него чёрную миску и артефактный нож, давая понять, что всё в порядке.

Император переложил посох в левую руку, а правую протянул над чащей. Его мать, не дрогнув, чиркнула палец сына остриём ножа.

Кровь закапала в чашу.

Игорь отошёл, уступив место Соне.

Когда лезвие ножа почти коснулось пальца моей жены, вдовствующая императрица на миг замерла, поддавшись сомнениям. Тогда и моё сердце сжалось, но…

Соня сама чуть подняла палец, вновь кровь Рюриковичей закапала в чёрную чашу, и в ней тут же вырос частокол из невысоких ледяных пик.

— Софья член императорского рода! По крови! — громко объявил император.

И зал разразился аплодисментами. А первым захлопал Канцлер.

Я тоже хлопал, неотрывно глядя на Соню. Между тем её мать достала из металлического ящика два широких пластыря. В этот момент молодая императрица Маргарита Рюрикович требовательно протянула руку. Она лично заклеила рану своему мужу, а Елизавета Александровна — Соне.

Хех, рана во имя справедливости почётна? Поэтому не стали приглашать целительниц? С ними было бы проще, правда, чуть менее эффектно.

Император поднял ладонь в воздух.

Зал погрузился в тишину.

— Как вы сейчас убедились собственными глазами, слухи о том, что Софья — не моя сестра — наглейшая ложь! А значит, там, в далёкой Африке, Аскольд Оболенский спас члена императорского рода! Аскольд! — император повернулся в мою сторону: — Спасибо!

Он склонил голову.

Ого…

Пусть, значит, все видят, как он переживал за сестрёнку.

— Аскольд! Вы совершили великий подвиг! — вновь вскинув голову, заговорил император-марионетка. — И за этот подвиг достойны великой награды! Готовы вы взять спасённую вами дочь императорского рода в жены, а вместе с ней обрести и княжеский титул?

Большинство присутствующих повернули головы в мою сторону.

— Да, — решительно ответил я. — Для меня эта награда будет великой честью.

— Так тому и быть! — заявил император. — Я нарекаю вас и Софью женихом и невестой. Полагаю, день осеннего равноденствия станет прекрасным днём для вас с Соней, чтобы заключить брак и создать новый княжеский род. Пока же, если моя матушка и сестра пожелают и дальше гостить у вас, прошу позаботиться об их благополучии, Аскольд. — затем император повернулся к Канцлеру, — Александр Борисович, как вы понимаете, мне тяжело долго находиться вне стен своих покоев. Поэтому вынужден делегировать вам часть своих обязанностей. Раз уж мы с Соней остались без отца, прошу вас заменить его на важной для моей сестры брачной церемонии.

— Ваше величество, — склонился в поклоне Канцлер, — я никаким образом не могу заменить его покойное величество. Но для меня честь, что вы готовы доверять мне в столь важном деле. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Благодарю. А теперь, дамы и господа, я вынужден оставить вас.

На этом император с супругой покинули зал. А вслед за ними и вдовствующая императрица объявила, что устала. Мы, как ее сопровождающие, не могли, да и не хотели больше оставаться в императорском дворце.

— Соня, как ты? — тихо спросил я, взяв супругу под руку.

— Жива, здорова, люблю тебя и не люблю Годуновых, — шепнула она в ответ и улыбнулась. — Аскольд, меньше чем через месяц родится княжеский род Александрит.

* * *

После «тайного» приёма Канцлер не отправился домой. Члены его «фракции» не спешили расходиться вперёд главы рода Годуновых. Так что Александр Борисович наградил верных министров, генерал-губернаторов и представителей трёх потенциально верных княжеских родов своим внимание.

А затем, когда уже стемнело, покинул императорский дворец на чёрном автомобиле с номерами Дружины Хранителей.

Верно, что Дружина Хранителей — руки и ноги Канцлера. Пусть эта специальная имперская служба официально и подчиняется Министру имперской безопасности, часто по требованию Канцлера высшие чины Дружины отчитываются лично перед ним или перед его сыном. Да и сам Министр имперской безопасности — «с руки ест» у Годуновых.

Однако среди всех ответвлений этой преданной Канцлеру имперской организации, имелась одна группа, подчиняющаяся исключительно Канцлеру и никому другому.

Первая Дружина.

Правда, среди остальных Дружинников далеко не каждый знал об этой её исключительности.

И уж совсем никто, кроме членов Первой Дружины и самого Канцлера, не знал, почему эти люди готовы без тени сомнения выполнить совершенно любой приказ главы рода Годуновых. Даже если тот велит прирезать императора.

Сидя на заднем сиденье автомобиля, Канцлер поморщился и поправил надетый на толстый мизинец перстень. Предания гласят, что этот перстень всегда по размеру. Но только если носить его постоянно. Канцлер же надевал его лишь от случая к случаю, оттого перстень не успевал перестроиться под размеры хозяина и сдавливал палец.

Древний артефактный перстень, казалось, был сделан из латуни. Это было толстое кольцо с круглой печаткой с символом бога Рода — четырёхлучевая звезда с загнутыми округлыми концами лучей, вращающаяся посолонь, то есть по часовой стрелке. Давным-давно последний на тот момент мужчина рода Рюриковичей передал этот перстень спасшему его Борису Годунову. Во временное пользование.

Так Борис Годунов получил власть над остатками отряда «Рыкари Рюрика». Воспитанные в исключительной верности, они служат лишь тому, кто владеет артефактным кольцом. В архивах Годуновых можно найти записи одного из прошлых глав рода. Он высказывал своё предположение об истории возникновение отряда и кольца. Мол, Рюрик предполагал, что не каждый его потомок-правитель будет отдавать всего себя ради своего рода, земель и подданных. А давать недостойному мерзавцу, помимо всеобщей власти, ещё и власть над отрядом убийц исключительной преданности — опасно. Потому, согласно летописям уже «Рыкарей», порой они служили вовсе не Рюриковичам. Однако же достойные держатели кольца из других родов, всегда возвращали его Рюриковичам, когда в этом роду появлялся достойный, по их мнению, правитель.

Так было раньше.

Сейчас же кольцо передаётся от главы рода Годуновых к следующему главе. Причём если перед смертью предыдущий глава не успел передать кольцо, то, следуя заранее полученному приказу, «Рыкари» сами тайно связываются с новым главой и говорят ему, где тайник.

В такие моменты у них и в мыслях нет забрать кольце себе.

Ведь они не люди. Они инструменты для защиты страны из тени. А инструменты не имеют своих мыслей.

Оттого «Рыкари», которых для удобства использования и развязывания рук в своё время частично вывели из тени, сделав «Первой Дружиной», всегда знали больше о тайнах Годуновых, чем даже наследники рода Годуновых.

Спустя минут пятнадцать кортеж въехал через распахнутые ворота на огороженную высоким забором территорию — штаб «Первой Дружины».

— Добрый вечер, Александр Борисович, — поклонился Канцлеру мужчина в чёрных одеждах. — Вы позволите?

Годунов молча протянул руку с перстнем. Мужчина приложил к его перстню свой — по форме такой же, но без герба.

Перстень Годунова засиял тусклым светом. Такие проверки приходилось проходить иногда по три-четыре раза за один выезд, что раньше сильно нервировало Александра Борисовича, но позже он привык.

— Прошу вас, за мной. Новая партия подготовлена, — коротко произнёс старший в сегодняшней смене «Рыкарей Рюрика».

Войдя в двухэтажное здание штаба, Годунов со своими сопровождающими спустился в подвал, где располагались темницы.

Один из рыкарей молча открыл первую темницу.

— Ну что вам ещё надо?

— Отпустить нас надумали?

— А это кто ещё? Э?.. Не может быть…

Канцлер достал из внутреннего кармана футляр, открыл его и извлёк длинную чёрную спицу с шарообразным набалдашником размером с мелкую луковицу. Достав из другого кармана перочинный ножик, Канцлер чиркнул лезвием свою ладонь и прижал набалдашник к ране.

На миг он почувствовал, будто все его естество втягивается в набалдашник. Все эмоции, силы, вера в себя, свой род и империю…

Наваждение рассеялось через секунду.

И в следующий миг спица вонзилась в сердце одного из четырёх, распятых на стене камеры, мужчин.

— А-а-а-а!!! — закричал приговорённый к смерти преступник. Его тело забилось в конвульсиях, изо рта полезла пена, мужчина начал ссыхаться на глазах.

— Что? Что происходит?!! — закричали другие.

— Что ты делаешь?!

— Разве ты не Канцлер?!!

— Точно Канцлер! Как в новостях!!!

— Как можно так поступать!

Первая жертва перестала дёргаться. Тело сильного мужчины превратилось в сухую оболочку с костями. Больше ничего с него артефакт взять не сможет.

Но этого мало. Артефакт контроля нужно подпитывать постоянно. А чтобы он набрал достаточно силы для нового подчинения, усиленно кормить его нужно минимум месяц!

Чем Канцлер и занялся, едва увидев выступление вдовствующей императрицы по телевизору.

— Эй! Эй не подходи ко мне! — заверещал следующий преступник. — Ты же Хранитель!!! Ты не имеешь права так обращаться с подданными!

— Тьфу! — раздражённо плюнул себе под ноги Годунов. — Заткнитесь.

От его тела разнеслась волна невидимой силы. Александра Борисовича злило то, что предатели и приговорённые к смерти постоянно скулят. Отчего-то те, кого привозят для подпитки артефакта, громче тех мерзавцев, казнь которых проходит в более привычной форме.

— Как же вы меня раздражаете, — проворчал Канцлер, вонзив спицу в сердце второй жертвы. — Толпой насиловать девчушек нормально, а послужить своей стране — нет? Одна от вас лишь польза — стать пищей для будущего империи.

И очередная жертва обратилась высушенным мешком с костями.

Глава 20

После «тайного» приёма в Кремле я на всякий случай аккуратно «прочистил» Соню альтерой и «прогрел» Родовой Аурой. Пусть рахны в ней я не чувствовал, но предполагал, что каким-нибудь образом Канцлер мог подменить артефакты.

Однако изменений в поведении Сони не было. Постепенно я успокоился.

На следующий день после посещения Кремля представители трёх княжеских семей вновь собрались в нашем доме. Всем хотелось своими глазами убедиться, что цесаревна осталась такой же, как прежде. А заодно обсудить план дальнейших действий.

— Пусть я выскажу очевидную мысль, но раз уж вы молчите, то я молчать не стану, — произнёс тогда великий князь Киевский. — Необходимо минимизировать встречи Софьи с Годуновыми. Если их артефакт, в самом деле, способен взять её под контроль, они воспользуются этой возможностью. Хотя Его Величество вчера не выглядел как-то… странно, — осторожно заметил он под конец.

— Я про то и говорила, отец! — возразила вдовствующая императрица. — Иван тоже во время отвлечённых разговоров казался вполне обычным человеком. Но стоило лишь затронуть тему Годуновых… — она вздохнула и покачала головой. — В общем, как бы то ни было, вчера Игорь во всеуслышание объявил, что Канцлер во время церемонии будет выполнять роль отца… Если подумать, это его единственный шанс — атаковать прямо перед свадьбой. До выхода невесты!

— Но ты ведь будешь рядом со мной тоже, — улыбнулась ей Соня.

— Да, — решительно кивнула Елизавета Александровна. — Я буду присматривать за тобой и не позволю ему сделать что-то плохое!

На следующий день, уже после этой встречи, мы получили письмо от Годуновых с их видением нашей свадебной церемонии и образования княжеского рода. И…

Началась какая-то безумная суета вокруг нас с Софьей.

В этот же день по разным новостным каналам пронеслось сообщение о нашей официальной помолвке и предстоящей свадьбе.

Сразу три, Форкх их дери, женщины начали устраивать друг с другом баталии по поводу выбора храма, блюд, артистов, списка гостей и их рассадки… Разумеется, в эту троицу входила вдовствующая императрица, выдающая дочь замуж и одним махом желавшая наверстать упущенное «материнское» время. Естественно, входила и великая княгиня Тверская — моя приёмная мать считала своим долгом организовать для сына идеальную свадьбу. Пусть я и недавно стал её сыном, пусть в самом начале между нами были некие разногласия, Надежда Григорьевна на самом деле быстро начала относиться ко мне как родному. А третьей была Дарья Владимировна Троекурова — лучшая подруга моей тёщи, в юности «сражавшаяся» с ней за своего нынешнего мужа. Сейчас же княгиня Выборгская заявила, что Соня и её дочь тоже, а значит её долг устроить для дочери лучшую свадьбу, чтобы она запомнилась Соне на всю жизнь.

В общем, тот ещё бедлам. В первые дни эти трое ещё и объединялись, когда писали письма Канцлеру. После трёх кругов переписки, Годуновы самоустранились из участия в организации торжества. Следующее письмо от них получил уже мой «отец», великий князь Тверской. Нам предстояло решить административные вопросы, не связанные с самим праздником, а значит не волнующие взбудораженных матерей.

Что же до моей официальной невесты, то Соня тратила большую часть своего времени, погружаясь в дела нашего будущего рода. А ещё поочерёдно встречалась с князем Выборгским и великой княгиней Киевской, обсуждая своё приданное. В обоих случаях инициаторами выступили не мы. И если насчёт Троекурова у меня вопросов не было, не может он отпустить любимую приёмную дочь во взрослую жизнь с пустыми руками, то вот что именно движет Аксаковыми, я до сих пор не мог понять. Вроде бы любили они свою единственную дочь, когда «продали» её Рюриковичам, а по факту Годуновым. И вроде бы эта любовь к дочери, перенесли на внучку. Но…

Форкх их знает. Мне кажется, просто пытаются укрепить связь с нами — своими союзниками против Годуновых. Ведь Аксаковы и раньше были недовольны боярским родом Хранителей.

Соня интересовалась и подготовкой к торжественной части, иногда заглядывая к трём «матерям» во время их обсуждений. Пару раз Соня даже отметала их предложения словами в духе: «я невеста, и мне не нравится».

А по вечерам мы с Соней обменивались своими успехами. У меня тоже дел хватало — всё-таки отделиться от великого княжества не с пустыми руками довольно трудозатратно. Свои собственные «активы» — лично преданных ратников, предприятия, на которых трудятся только мои люди, вывести несложно. Но производство в Сибири — наш совместный проект с Оболенскими. Необходимо наладить поставки, встретиться со Слугами и аристократами великого княжества Тверского, переходящими под моё начало…

Да, младшие дети своих родов, готовятся выйти из них, чтобы создать новый род в моём княжестве. Тот же капитан Шарыпов — мой сибирский эсбэшник, после нашей с Соней свадьбы станет Шараповым — главой вновь созданного рода. А вместе с тем и майором.

И он не один такой. Последние полтора года я собирал людей, которые после создания рода Александрит сменят своего господина. Правда, не всё из них об этом знали.

Уход аристократа из своего рода обычно осуждается. Однако же великий князь Тверской подаёт это как возможность детей его вассалов, поддержать его собственного ребёнка. Вроде как отчасти их долг помочь. И раз уж сам князь просит — то никакого бесчестия здесь нет.

Да и наследников к себе я не переманиваю.

И всё же мне нужно встретиться со всеми будущими моим вассалами, поговорить с ними, с их роднёй.

В общем, все мы бегали как белки в колесе. Сколько раз я ловил себя на мысли, как же здорово, что я заранее готовился к выходу из рода Оболенских и созданию своего собственного боярского рода. Иначе за месяц, что у нас был до свадьбы, мы бы вообще ничего не успели сделать.

Однако к счастью, мы смогли найти время, чтобы отдохнуть и встретиться с друзьями. Поэтому, когда Юля Ромодановская пригласила нас посетить недавно открытый ресторан их вассалов в Москве, мы с радостью согласились.

И потому вечером тридцать первого августа сидели в отдельном зале заведения, наслаждаясь шедеврами татарской кухни и обществом друг друга.

Впервые за долгое время мы собрались всей нашей старой компанией. Точно такой же, какой почти два года назад собирались в ресторане Демидовых, когда отмечали мою победу на школьном турнире. К той самой первой кампании организатор этой встречи — великая княжна Казанская, решила добавить лишь своего жениха — Арвина. Ни близняшек Оболенских, ни моих братьев, ни тем более двух целительниц, приглашать она не стала.

И всё же, пока сегодня собирались вокруг стола, чувствовалось лёгкая напряжённость. Даже Юля Ромодановская в полной мере не понимала, как вести себя с Софьей, раз уж та оказалась цесаревной. Что уж говорить об обычных дворянах вроде Влада Белякова и его возлюбленной — Инны Комаровской?

Самое забавное, что люди с самым низким социальным статусом в нашей компании — Вася Антохин и Маша Роднина, куда спокойней чувствовали себя рядом с Соней, чем дворяне. А всё потому, что мы с Соней раньше встречались с Машей и Васей в лаборатории Архуна, где моя супруга убедила их воздержаться от постоянных поклонов и преклонения перед ней.

А сегодня, в зале ресторана Соня быстро убедила в этом и Влада с Инной да Юлю.

— Ну, судари и сударыни! За встречу! — торжественно провозгласил княжич Новочеркасский, сидевший возле Юли.

Мы послушно подняли бокалы с вином и сделали по глотку.

— Фух… Хорошо! — заявил мой дружбан, оторвавшись от своего бокала. — Здорово, что можно вот так собраться перед учебным годом. А то потом времени-то шибко не будет.

— Неужели хочешь на учёбу навалиться? — спросил Влад Беляков, к плечу которого прижималась Инна Комаровская, явно пытающаяся наверстать время летней разлуки со своим Владивостокским избранником.

— Да, не, — отмахнулся Арвин. — Какая учёба? Войну воюем, доходы растим, к свадьбе готовимся — рутина. Не до учёбы.

— Я, Арвин, Маша и Вася решили сдать экзамены экстерном, — усмехнулся я, глядя на удивлённого Влада.

— Что? — ещё больше удивился Беляков и повернулся к паре наших очкастых умников. — Вы тоже?

— Может быть, в это сложно поверить, но мы нашли кое-что интереснее учёбы в «Алой Мудрости», — задрав носик, проговорила Маша Роднина.

— Неужели тоже пожениться решили? — со всей серьёзностью в голосе спросила у неё Инна Комаровская.

Маша хмыкнула и искоса посмотрела Васю.

— Надеюсь, мои слова не покажутся грубостью двум парам помолвленных, — степенно проговорил Василий Антохин и вопросительно взглянул на Соню. Моя официальная невеста кивнула, и Вася продолжил, — но и, кроме свадеб, в мире существуют очень интересные занятия, Инна.

— После того как мы с Соней поженимся, учитель Маши и Васи из научно-исследовательского института перейдёт к нашему роду, и он уже заявляет, что ему не хватит рук для исследований, — пояснил я.

Маша одарила Алису и Яну виноватым взглядом. Мол, вы нас и наши семьи сделали из простолюдинов — Слугами, столько всего дали, а мы уходим к другому.

Яна заметила это и ободряюще улыбнулась:

— Вы там помогайте Аскольду с Соней изо всех сил! — заявила она. — Мы будем рады, если алмазики, огранённые в нашем великом княжестве, будут ярко сверкать и в новом княжестве! И своим светом озарять его дорогу! Хм… Что-то вроде:

Взрастили плоды

Мы на своей яблони,

Их ешьте, друзья.

Яна задумчиво нахмурилась, считая что-то на пальцах. А затем просияла.

— Пять-семь-пять! Идеально по слогам получилось! — она указала пальцем на нас Соней. — Цените-цените высокое искусство!

Поддерживая творческое безумие своей младшей сестрёнки, я начал громко хлопать. Остальные тут же присоединились к этому весёлому занятию.

— Я думала, ты в Японии тренировалась, а не училась стихосложению, — заметила Юля, когда мы притихли.

— Я в Японии много что делала, — меланхолично ответила Яна, но вновь оживилась, когда в арендованный нами зал открылась дверь. — О, мой лагман несут!

Мы ели и пили, смеялись и танцевали. Хорошо провели время! И когда уже пришло время расходиться, Влад Беляков отозвал меня в сторону на пару слов.

Мы вышли из нашего зала и встали в коридоре.

— Не самое интимное место, — хмыкнул я.

— Да неважно, я недолго, — произнёс мой первый друг из этого мира. Сжав кулаки, он выпрямился и склонил голову. — Аскольд, ты примешь меня и мой новый род в свои вассалы?

— Подними глаза, Влад, — усмехнувшись, я хлопнул его по плечу, — мы ж не чужие друг другу люди.

Он поднял голову и внимательно уставился на меня, ожидая ответа.

— Приму, — коротко ответил я. — Только сам решай вопросы со своей роднёй и Комаровскими.

— Думаю, Комаровские уж точно не будут против, если их дочь выйдет не за мелкого имперского дворянина, а за вассала сына их господина, — улыбнулся Влад. — Да и со своими… договорюсь.

— Тогда по рукам, — я протянул ему руку для рукопожатия. — Очень рад, что ты поднял этот разговор.

— И я, — серьёзно ответил он, пожимая мою ладонь. — Я тоже закончу «Алую Мудрость» экстерном. Хочу скорее встать под твои знамёна, Аск.

Мы крепко пожали друг другу руки и вернулись к друзьям в зал.

* * *

Ещё когда я учился на первом курсе «Алой Мудрости», и Канцлер заманивал меня в военную академию, я узнал о способах досрочного получения аттестата о завершении старшей школы. Экзамены проходят в декабре и июне. В обычном случае необходимо предоставить свой табель об успеваемости и записаться на сдачу. Сдать «обычную» программу и получить аттестат.

Мы же все хотели сдать программу «Алой Мудрости» как дань уважения родному лицею. И тут имелось два нюанса: во-первых, экзамены «Алой Мудрости» гораздо сложнее, во-вторых, только записаться на итоговые экзамены недостаточно. Необходимо сдать экзамены для допуска к экзаменам.

Что наша пятёрка и сделала в первую неделю сентября. Даже Влад справился, видимо, и для него решение о сдаче экстерном не было спонтанным. Хотя, справедливости ради, он едва прошёл нижнюю отметку допустимых баллов.

Таким образом, до декабря мы имеем полное право не показываться на уроках и сосредоточиться на своих делах.

А дел становилось всё больше и больше. Например, вторую неделю сентября мы с Соней провели в Сибири. Я познакомил её с моим инновационным хозяйством, оценил новую партию космодоспехов, примерил, наконец, оба своих отремонтированных комплекта доспехов.

И конечно, много времени потратил на подготовку собственных земель к смене статуса. Скоро имя Оболенских больше не будет защищать их. А значит, нужно усилить и без того повышенную бдительность.

Но к середине сентября дел становилось больше не только у нас.

— Мой принц, до меня дошли неприятные известия, — сообщил мне мой старый слуга Арсений, он же великий князь Тверской, утром в понедельник восемнадцатого сентября, когда мы на его машине ехали в Канцелярию, забирать очередную партию важных бумаг. От первых рядов сидений нас, как обычно, отделяла звуконепроницаемая перегородка.

— Какие же? — почувствовав недоброе, я повернулся к нему лицом.

— Позавчера я сообщал вам, что имперские войска Британии пересекли Ла-Манш и ступили на территории Франко-Испании.

— Было дело, — нахмурился я ещё сильнее. — И? Погоди, дай угадаю. Если бы они напали на соседей — немцев, ты бы уже сказал об этом. Значит, совместные учения британцев и франко-испанцев?

— Да! В опасной близости от северо-западной границы Священно-Римской Империи германской нации!

— Мы это предполагали, — напряжённо проговорил я, посмотрев в окно. Как раз проезжали мимо продуктового магазина вассалов бояр Юсуповых. Одних из самых богатых имперских бояр из ближников Годуновых. Вот уже много лет все министры империи носят фамилию Юсуповых.

Но не о них сейчас. А о Годуновых.

— Погоди, — я снова повернулся к Арсению. — Как Канцлер на это отреагировал? Неужели… тоже решил устроить совместные учения на границе? Но только вместе с немцами?

— Именно! Как всегда, мой принц, зрите в корень!

Я напряжённо выдохнул…

— Едва в Африке всё стихло, как британцы устраивают новую активность…

— И это, не считая Индокитая или же, например, Союза Независимых княжеств!

— И всё же до этого момента Годунов ловко использовал силы княжеств и великих княжеств, а теперь задействовал имперскую армию… Он настроен серьёзно. Наш Канцлер. Если британцы и франко-испанцы переступят границу Германии, начнётся война, равной которой в этом мире ещё не было.

— Простите, мой принц, что порчу вам настроение накануне свадьбы, — повинился Арсений.

— Да брось ты, — хмыкнул я. — Если бы ты утаил от меня такие значительные сведения, я бы ругался. Однако ты прав, на этой неделе самое важное для меня — свадьба и создание собственного княжества. Наши войска и так готовы в любой момент выдвинуться, куда угодно. Не хочется, конечно, воевать прямо сейчас…

— Но вскоре потребуется, — вздохнул собеседник.

— Прямо читаешь мои мысли.

— Но предупреждены, а значит вооружены. Как и всегда, — продолжил он.

— Право слово, мой друг, хватит залезать мне в голову. Хотя… ну-ка, о чём я сейчас думаю:

«Считаете, что смогли от меня утаить, что готовите мне мальчишник в моём же клубе?»

— Вероятно, о чём-то не очень пристойном, мой принц, — кивнул мой старый слуга в теле великого князя.

Глава 21

Вечером следующего дня я ехал в микроавтобусе с завязанными глазами и улыбался, вспоминая предшествующие этой поездке события.

— Дорогой, позволь мне повязать тебе эту повязку, — с серьёзным видом проговорила Соня, когда мы остались вдвоём в моём кабинете в особняке.

— Ты хочешь попробовать что-то новенькое? — усмехнулся я.

Она на миг замерла, не понимая, что я имею в виду. А затем смутилась:

— Не в этом смысле. Просто… для тебя есть сюрприз. Позволь, повяжу, а когда придёт время, тебе её снимут. Только сам не снимай, хорошо?

В общем, я согласился. И теперь в компании Арвина, Вадима и великого князя Тверского еду «куда-то».

— Так и не скажете, куда меня везёте? — хмыкнув, спросил я.

— Да что ж ты такой говорливый, то? — возмутился Арвин. — Эх… я вот на полном серьёзе собирался вырубить тебя. Но тебя ж так просто не взять! Даже если пустить газ через вентиляцию… В общем, ты бы точно всех исполнителей поломал. Тогда я придумал гениальный план! Попросил Софью тебя усыпить! Мол, ради тебя же, чтобы тебе интереснее было! А она ни в какую! Говорит, даже ради сюрприза обманывать своего мужа она не станет. Ишь какая!

— Замечательная, — кивнул я.

— Ну а то ж! О, подъезжаем! Готовься.

Я мог бы и сам спокойно идти с завязанными глазами, особенно по знакомой территории. Но всё же позволил вести себя за руку своему князю Тверскому. Сам в это время думал: ну право слово, неужели вы действительно верили, что даже если подговорите моих людей и скроете от меня, что на ночь арендовали мой клуб для закрытой вечеринки на подставное лицо, я не узнаю, что вы замыслили?

Артисты, Форкх их дери.

— Тш-ш-ш, — шипел кто-то, когда мы в полной тишине вошли в «Райские кущи».

Я слышал шаги, шелест одежд, шиканье. Организаторы сегодняшнего мероприятия пытались поддерживать тишину. Получалось почти идеально.

Меня усадили в мягкое кресло.

— Аскольд! — торжественно объявил Арвин. — Сегодня лучший день в твоей жизни, запомни его!

— Но ведь свадьба послезавтра, — неуверенно возразил ему мой братец Боря.

— Поверь, парень, я знаю, о чём говорю! — тут же ответил Арвин. — В общем, друг мой дорогой, Аск! Сегодня можешь расслабиться и не думать ни о чём! Насладиться последними мимолётными мгновеньями холостяцкой жизни в тесной мужской компании, разбавленной большегрудыми прелестницами! Ну! Мы начинаем!

Заиграла музыка, и с меня сняли повязку.

— Аск, за тебя! — громко воскликнул Влад Беляков.

Искры от огненных фонтанов отражались в блестящих нарядах извивающихся на сцене танцовщиц. Гости поднимали фужеры с шампанским, выкрикивая короткие тосты:

— За тебя, Аск!

— Оторвись по полной!

— Спасибо Артёму Вениаминовичу, который всё это организовал!

Весело усмехаясь, я чокнулся с ребятами. Захлёстнутый атмосферой всеобщего праздника, Боря так врезал своим фужером по фужеру Глеба и Васи Антохина, что разбил сразу три стакана. Народ засмеялся. Мы выпили, а официантки в откровенных платьях, принялись тут же вытирать со стола и убирать осколки. Правда, на официанток, кроме Васи Антохина, мало кто смотрел, ведь взгляды остальных были прикованы к блестящим нарядам девушек на сцене.

— Я не видел этого танца раньше, — заметил я, наблюдая за тем, как лучшие танцовщицы с разных клубов нашей сети изгибались на одной сцене.

— Специально для вас подготовили, господин, — проговорил Вадим, сидевший со мной рядом.

— Позволь поздравить тебя со скорой свадьбой, чемпион, — подошёл к моему креслу Филипп Волков.

— Спасибо. Рад видеть тебя, дружище!

— Как и я тебя. Да и не только тебя, — он хмыкнул и взглядом указал на ближайший к нам шест, на котором уже в одних лишь трусиках крутилась рыжая танцовщица. Я поймал себя на мысли, что даже не знаю имён большинства выступающих. Наши «старушки», которых обучал лично я, отошли от дел и сейчас ставят танцы. И не только в наших Московских клубах, но и в других городах.

— Ишь какой ты! А у самого ведь невеста уже есть! — усмехнулся я.

— Ну да. Но свадьба-то ещё не скоро. Зине ещё школу закончить нужно, — он задорно подмигнул мне. А затем чуть приблизившись, шепнул на ухо: — Перекинемся парой слов позже?

Я молча кивнул.

— Так, господа! Подставляем красоточкам в белых передничках свои бокалы, пусть наполнят их! — громко обратился ко всем Арвин, когда танец закончился, и музыка поутихла. — Вот, отлично! Давайте, девочки, не позволяйте глоткам этих уважаемых людей пересохнуть. Отлично! Ну, кто скажет тост в честь нашего обожаемого Аскольда?

— Я скажу! — решительно заявил княжич Астраханский, помахав рукой. — Но сначала поблагодарю вас, Арвин, что пригласили на сегодняшнее торжество.

— О, не стоит, — отмахнулся мой лучший друг. — Мы же все тут друзья. Юра, тост! Просим!

— Ах да, тост, — хмыкнул Урусов, повернувшись ко мне. Он резко провёл рукой по своим чёрным волосам и заявил: — Аскольд, скажу честно, раньше вы мне не нравились. И не удивительно, ведь вас поддерживала дама, к которой я имел интерес. А, кроме того, я проиграл вам в финале турнира Юго-Восточной Москвы.

Он замолчал. Молчали и остальные гости, ожидая продолжения.

Княжич Астраханский хмыкнул и криво улыбнулся:

— Но вы стали чемпионом империи. А ещё, как я слышал, очень здорово управляете плантацией арбузов, которую я вам проиграл. И, что важнее, вы спасли от гибели девушку, поддерживающую вас… Я признаю, что раньше был неправ. Вы достойнейший человек! Я счастлив, что стою с вами рядом в этот день. И что своими глазами увижу вашу свадьбу и основание нового княжества. Надеюсь, ваше княжество будет поддерживать хорошие отношения с моим! За вас, Аскольд! — поднял он кубок.

— Ура!!! — поддержал тост Арвин, а вслед за ним и остальные.

Вновь заиграла музыка, и танцовщицы продолжили завораживающе шоу. Я же, оставив своё царское обитое красным бархатом кресло, подошёл к небольшому столику, за которым сидели два княжича.

— Спасибо за тёплые слова, Юрий, — я протянул руку Астраханскому. — И за то, что пришли.

— Не стоит, Аскольд, — хмыкнул он, отвечая на рукопожатие, а затем добавил: — впервые я в вашем клубе этого «нового направления». Пожалуй, подойду поближе, чтобы лучше всё рассмотреть.

Он отсалютовал фужером и поднялся с места.

— Давно не виделись, Максим, — оставшись вдвоём с княжичем Благовещенским, я протянул ему руку. А затем в очередной раз поблагодарил гостя за визит.

— Рад, что мне удалось приехать. Лишь пару недель назад вернулся с войны в княжество, — сообщил он.

— Индокитай кипит?

— Кипит, — нахмурился княжич Благовещенский. — Британцы и индусы почти весь его взяли под свой контроль…

— Но вы справляетесь?

Благовещенский улыбнулся и благодарно кивнул:

— Да, моё княжество свою выгоду имеет. Но, нам бы побольше сил. Мы бы были готовы хорошенько заплатить за новую силу, — произнёс он и внимательно на меня уставился.

Я тяжело вздохнул и окинул взглядом зал. Гости восторженно смотрели на сцену. Кто-то молчал, кто-то без стеснения обсуждал танцовщиц.

— Арвин устроил для меня праздник, собрав друзей, Максим, — изрёк я. — А разве среди друзей уместно в столь обыденных ситуациях говорить намёками?

Княжич Благовещенский широко распахнул глаза, а затем на секунду склонил голову.

— Прошу прощения, Аскольд. Что ж, спрошу прямо. Это правда, что инженеры великого княжества Тверского изобрели новый вид оружия? Что-то вроде технологичных костюмов для бойцов. Которые, по слухам, даже позволяют летать?

— Правда.

— Вы готовы продавать эти костюмы? — спросил он серьёзно.

— Космодоспехи, Макс, — поправил я его. — И да, в будущем мы рассматриваем такую возможность. Но не сейчас. Увы.

— Понял. Спасибо за ответ.

— Всё в будущем, — повторил я. — Мы хотим не только сами стать сильнее, но и помочь стать сильнее нашим друзьям.

— Звучит так, будто вы готовитесь воевать с кем-то? — его взгляд стал цепким.

— Так мы всё и так уже воюем с британцами, — пожал я плечами.

— Да… Справедливо.

— Кстати, могу я задать личный вопрос?

— Конечно, — удивился княжич Благовещенский.

— Вы ведь будете на приёме в честь нашей с Софьей свадьбы со своей невестой. Полагаю, она уже в Москве. Тяжело было выбраться сюда? — кивком головы я указала на сцену. Там на переднем плане рыжеволосая прима соблазнительно тёрлась своим самым нежным местом о блестящий шест.

Княжич сглотнул и кивнул:

— Это… стоило мне особых усилий.

— В таком случае наслаждайтесь по полной, чтобы все усилия не прошли даром.

Когда очередной танец закончился, Арвин организовал новый круг тостов, а затем мы переместились за общий стол, устроив партию в преферанс. Я выиграл, хотя Пётр Шереметев тоже был близок к победе.

Когда игра закончилась, и мы в очередной раз выпили по фужеру шампанского, две танцовщицы залезли на игральный стол и устроили для нас парный танец. Хотя больше было похоже, что девушки не танцуют, а ласкают друг друга.

— Ну, Петя, — восхищённо выпалил Арвин, оторвав взгляд от танцовщиц, — едва не обыграл нашего виновника торжества. Признавайся, ты на «Золотом Курсе» так приноровился в картишки рубиться?

— А? — хлопнул глазами сын генерал-губернатора Петрограда.

— Арвин, — с укором обратился к моему лучшему другу Филипп Волков, — бесчеловечно отрывать человека от такого зрелища. Аришка! Давай сильнее прижмись к ней! — крикнул он и, подавшись вперёд, засунул белокурой танцовщице в трусики сторублёвую купюру.

Хм… и когда он только успел девиц по именам выучить?

— Да я это… как его… — Пётр Шереметев замолчал и дёрнул головой. Его взгляд прояснился, и он повернулся к Арвину. — Там совершенно нет времени на игры.

— Ясно, значит отрываешься по полной сегодня, верно? Слышь, Аск, Пете пришлось хорошенько потрудиться, чтобы получить увольнительную и посетить наше сегодняшнее торжество, да твою свадьбу. Верно, Петь?

— Фух… лучше не напоминай, — отрезал будущий офицер имперской армии и залпом осушил рюмку водки — некоторое время назад гости перешли к крепким напиткам.

— Я ценю твои жертвы, Петя, — кивнул я сыну члену «вражеской фракции». — В декабре уже выпустишься, да?

— Ага.

— Судя по твоему виду, учёба даётся тяжко, — добродушно улыбнулся я, не сводя глаз с Шереметева.

— Тяжело в учении, легко в бою, — бойко ответил он.

— Знаешь, если имеются какие-то сомнения относительно твоего будущего в имперской армии, можешь создать свой род в моём княжестве. Уж там-то ты точно сделаешь карьеру, какую пожелаешь в военной или в мирной сфере.

Я говорил легко, будто бы поддерживая вежливую беседу. Однако суть моих слов «лёгкой» отнюдь не назовёшь. Моя болтовня привлекла внимание практически всех гостей. И если мои близкие друзья, с которыми я много общался, с любопытством смотрели на Шереметева, ожидая его ответа, то Волков и два княжича, Астраханский и Благовещенский, изумлённо пялились на меня.

Ну да, ведь я сейчас в открытую переманиваю сыночка одного из столпов Канцлера. Да ещё и так нагло.

Боря и Вася Антохин не сводили глаз с обнимающихся танцовщиц.

— Эм… Спасибо за предложение, Аскольд, но я…

— Ты не спеши отказываться, — перебил я. — Оно не ограничено во времени и я буду ждать ответа, сколько потребуется. А сейчас… О! смотрите, коктейли несут! Сейчас поджигать будут!

* * *

Вернулся я домой с мальчишника в пять утра.

— Ты чего не спишь? — усмехнувшись, спросил я Соню, которая в гостиной читала огромную книгу «Причины падения Римской империи. Гуру-кочевники и Гуру-предатели».

— Тебя жду, — улыбнулась оно и, отложив свой фолиант, поднялась с дивана. Грациозно потянувшись, она обняла меня. — Как всё прошло?

— Весело.

— От тебя пахнет водкой и женщинами.

— А от тебя вином и цветами. Обсудили с девушками нашу с тобой будущую семейную жизнь?

— Конечно, — усмехнулась она. — Инна и Юля Евгеньевна особенно сильно интересовались. Когда детей заведёте, как планируете воспитывать… То ли дело Яна — её интересовало, как именно я готовилась к официальному получению ранга, и что я могу ей посоветовать, чтобы стать чемпионом империи в этом году.

— Всё стабильно, да?

— Да. Пойдём спать? У нас осталась последняя ночь в нашем тайном статусе. Следующий раз, когда мы вместе ляжем в одну постель, мы для всех будем мужем и женой. А ещё мы будем князем и княгиней. Создателями рода Александрит.

— Да. Идём скорее. А то после сегодняшнего мероприятия у меня столько всего внутри накопилось. Нужно бы выплеснуть наружу.

Соня усмехнулась и обречённо покачала головой.

— Всё бы тебе шутки-шутить. Ну что ж, спасибо, что не расплескал по дороге и донёс домой. А теперь повернись ко мне спиной.

Я повернулся, и мне на глаза легла тёмная ткань.

Соня взяла меня за руку и осторожно повела за собой к выходу из гостиной.

— Тут ступеньки, аккуратнее, — заботливо проговорила она, когда мы подошли к лестнице.

* * *

По понятным причинам я не верю в местных богов. И всё же я публичная личность, за которой следит множество глаз. Выставлять своё неверие напоказ лишний раз бессмысленно. Особенно, если учитывать, что Оболенские по местным легендам произошли от самого Перуна.

Потому я не стал идти против местных традиций. Ночь перед свадьбой, особенно если женятся представители древних родов, жених и невеста проводят в храмах. Оба просят благополучия для своего рода и своей семьи — это общее в их молитвах. Разница же в том, что жених, помимо прочего, просит «своего» бога принять его невесту. А невеста же просит «своего» бога не серчать на неё и отпустить в новый род, обязуясь и дальше не забывать бога предков.

Разумеется, эта «схема» актуальна только для тех случаев, когда семьи жениха и невесты больше других почитают разных богов. Как, например, Оболенские — Перуна. А Рюриковичи — бога Рода.

— Ваша светлость, для меня честь приветствовать вас в главном московском храме Бога-громовержца, Владыки Неба Перуна, — поклонился мне пожилой жрец с седой бородой до пояса. Несмотря на очень почтенный возраст, он не выглядел беспомощным стариком. Облачённый в белоснежную рясу с красным орнаментом и белоснежную же мантию, мужчина опирался на тяжёлый посох. На его шее висели крупные деревянные громовики, скреплённые золотой цепью. Несмотря на то что у жрецов разных богов разные символы веры, количество этих символов для равнозначных санов всегда одинаково. У этого пожилого мужичка на шее весело аж девять громовиков. А значит, передо мной самый высокопоставленный жрец Перуна во всём мире.

— Приветствую вас, Светозар, — вежливо поклонился я. — Удивлён видеть вас сейчас. Я думал, вы проведёте только свадьбу.

— Разве я мог доверить встречу прибывшего на обряд прошения, носителя крови Владыки Неба кого-то другого? — тепло улыбнулся старый жрец. — Прошу, пройдёмте за мной, ваша светлость.

Мы оказались в главном зале храма — там, где завтра пройдёт наша с Соней свадьба. Десятиметровая фигура Перуна, фигуры поменьше и идолы в этом зале были подсвечены светом множества свечек, а в воздухе витал ароматный дым полевых трав. Все это даже во мне — рационалисте из высокоразвитой цивилизации, на миг вызвало ощущение какой-то мистики.

Недалеко от главной фигуры Бога-Громовержца, мы свернули налево и, подойдя к двери, вышли в узкий, как змеиное горло, коридор.

Единственным источником света тут служил факел в руке Светозара, который старик вынул из кольца в стене в самом начале коридора.

Через двадцать метров мы вновь свернули налево.

А спустя четыре секунды упёрлись в дверь.

— Я оставлю вас в зале Прошений, ваша светлость. Приду за вами с первыми лучами солнца. А до тех пор посвятите всего себя вашему Предку — Владыке Неба.

— Благодарю, Светозар, — поклонился я старику.

Зал Прошений представлял собой квадратное помещение пять на пять метров. Возле дальней стены стояла трёхметровая фигура Перуна. Ещё три фигуры, поменьше, стояли по центру трёх других стен.

— Ну здравствуй, Перун, — хмыкнул я, оставшись в одиночестве.

Хорошо хоть свечей здесь в достатке.

И что делать? Может, просто спать лечь на пол?

Я ещё раз огляделся. Центральная фигура отличалась от трёх других не только размерами. Борода этого Перуна была более кустистой, шлем выглядел крепче и богаче, меч и щит казались тяжелее. Вроде бы логично, если размеры разные, однако отличие чувствовалось на куда более глубоком, незримом уровне.

Я сел напротив главной фигуры, рядом с одной из фигур поменьше. Откинул голову назад, прижавшись к деревянной стене, и прикрыл глаза.

Да уж… насыщенные у меня теперь деньки. Вчера мальчишник до ночи, а сегодня я успел поработать, потом даже посетил осенний бал в «Алой Мудрости». Ох и произвели мы с Соней фурор своим появлением. Явно стали самой популярной и обсуждаемой парой вечера. Сколько раз к нам робко подходили то взрослые дворяне, то их дети? Бояре чувствовали себя увереннее, и всё равно с опаской и подобострастием начинали разговор.

Все поздравляли нас предстоящей свадьбой. И многие выражали радость, что я смог спасти жизнь цесаревны. Мол, рады и за неё, и за империю, что есть такой славный герой, как я.

Так… ладно. Надо поспать. Долой все мысли, завтра тяжёлый день.

Я расслабил все мышцы, в том числе мышцы лица, нижняя челюсть плавно опустилась, дыхание начало выравниваться…

Резко распахнув веки, я мотнул головой и уставился на фигуру Перуна.

Вот и чего ты смотришь, а? Да, не собираюсь я перед тобой расшаркиваться. Ты лишь порождение древних людских страхов. Страх, обращённый в веру. Непостижимая мощь природы, наделённая людским телом и лицом, верой людей обращённая в своего защитника.

Ты лишь молния, которая чихать хотела на то, что о ней думают люди.

Но… Форкх меня дери… Отчего-то именно эта фигура не даёт мне покоя.

Есть что-то в ней… любопытное.

Так! Хватит, разглядывать творения местных резчиков по дереву. Спать! Спать! Спать!

Завтра… Завтра Годунов, вероятно, попытается взять под своей контроль Софью.

Глава 22

Главным во всей империи храмом бога Рода, несмотря на относительно скромные размеры, принято считать тот, что расположен на закрытой территории Московского Кремля. Однако по понятным причинам этот храм посещало немного людей.

Наиболее крупным по размерам и самым посещаемым храмом Рода в империи был так называемый Игоревский храм бога Рода, в котором проводили службы для всех желающих и заключали брачные союзы аристократы.

В ночь на двадцать первое сентября охрана вокруг этого храма была такая, какой мог бы позавидовать и генштаб небольшой армии.

Эту ночь Софья провела в молитвах. Просила у бога Рода, прародителя всех Рюриковичей, вернуть своё благословение Рюриковичам, помочь избавить их от гнёта Годуновых… Просила она и за себя лично — отпустить с чистой душой в новый род.

— Вместе с мужем мы создадим новый род, батюшка Род, но, ты уж прости, больше славить я буду предка главы нашего рода и моего мужа — Бога Перуна. Но и о тебе, обещаю, не забуду, — рассказывала Соня деревянной фигуре.

«Странно это, молиться богам… — в перерывах между молитвами думала Соня. — Мой муж перерождённый принц с другой планеты. Более развитой и далёкой планеты. Он рассказывал о других расах, отличных от расы человеческой. Все они существуют. Существуют и равны людям Александрии. А что насчёт богов? Только легенды…»

Но пусть часть сознания Софьи и начала воспринимать молитвы некоторой глупостью, другая часть не желала рвать связь с предками и их традициями. Оттого Софья и не прекращала свою предсвадебную молитву.

Наутро за ней явился старший жрец, всучил девушке крохотного деревянного идола бога Рода и, выведя её в главный зал, «передал» Софью её матери. Вместе с вдовствующей императрицей, невеста Аскольда Оболенского направилась в московскую усадьбу Троекуровых.

Софье удалось немного поспать в машине. А спустя час после приезда в усадьбу в кресле цирюльника.

— Ты на удивление расслабленная, — осматривая венок в волосах дочери и её традиционное белое платье с красным орнаментом, изрекла Елизавета Александровна.

— Помню, я вся на нервах была в день свадьбы, — поддержала свою лучшую подругу княгиня Выборгская, «вторая» мать Софьи.

— А ты, Солнышко, как будто на обычный приём собираешься, — покачала головой императрица.

— Вы же обе знаете, что, по сути, мы с Аскольдом уже женаты, — решительно заявила Софья. — Так чего мне тревожиться?

— Тоже верно, — покачала головой Дарья Троекурова, — но…

— Но есть ещё один повод для беспокойства, кроме самой свадьбы, — сухо проговорила Елизавета Александровна.

— Я верю, что чтобы со мной не случилось, род Александритов воссияет и затмит собой Годуновых, — улыбнулась девушка.

Вскоре после этого разговора со сборами невесты было покончено, и семейство Троекуровых вместе со своей «приёмной» дочерью и вдовствующей императрицей выехали в сторону главного московского храма Перуна.

* * *

Спустя полтора часа, вдовствующая императрица российской империи Елизавета Александровна Рюрикович, сидела в одной из молельных комнат главного храма Перуна. Несмотря на название «молельная», в комнате напрочь отсутствовали идолы и фигуры бога, которому был посвящён храм. В таких комнатах молились «пришлые».

Вдовствующая императрица напряжённо вертела в руках идола бога Рода. По традиции она должна сейчас в последний раз просить «своего» бога отпустить дочь в новый род.

Но в данный момент в голове её величества вертелись неприятные мысли.

Устами её сына — императора Игоря VI, Александр Годунов возжелал провести полную свадебную церемонию. Ведь в ином случае не потребовалось бы обязательное присутствие отца и матери невесты. В урезанном формате жених и невеста сразу вдвоём заходят в главный зал храма.

Но свадьба цесаревны не может пройти без соблюдения всех традиций. Кроме того, Годунов хочет показать всем, что это именно он передаёт Софью Аскольду…

Пусть «официально» и делает это по просьбе императора.

Годунов оставил себе возможность прикоснуться к Софье до её свадьбы. И это нервировало вдовствующую императрицу.

— Не пора ли уже за мной прийти? — пробормотала она, закатав белый рукав своего традиционного платья и взглянув на часы.

Резко поднявшись с кресла, она тяжёлым шагом подошла к двери и дёрнула ручку.

«Что? Заперто?!»

* * *

По традиции рядом с дверью молельной комнаты должна была стоять служительница храма.

Однако её на посту не было. Пусть жрецы и служительницы посвящают свои жизни богам, посвятить их полностью без остатка удаётся далеко не каждому. Ведь остаются мирские привязанности — есть любимые родственники, через которых можно надавить на человека. А ещё деньги, которыми можно заплатить за молчания и «неудобства».

— Стой здесь, — бросил через плечо Канцлер, и, открыв дверь, вошёл в комнату.

Цесаревна сидела в кресле, сложив руки на животе. Её кресло стояло вполоборота к двери комнаты, так что Годунов сразу мог разглядеть её спокойное выражение лица.

— Вы прибыли раньше моей, матушки, Александр Борисович, — с холодной полуулыбкой на устах, проговорила девушка. — Я думала, вы войдёте вместе, в сопровождении служительниц храма.

— Прежде всего, я хочу попросить у вас прощения, Ваше Высочество, — внушительно проговорил Канцлер, на два шага приблизившись к креслу.

— За что же?

— За всё, — произнёс он, сделав резкое движение вперёд.

Софья успела вскочить на ноги и даже почти поднять руки. Канцлер левой рукой схватил её за правую ладонь и понял, что чувствует её покров.

Как и сам Канцлер, всё это время девушка держала жи́ву наготове!

Пальцы Годунова вспыхнули яростным пламенем. Покров юного Мастера не смог справиться с жаром одного из сильнейших Гуру планеты, который заранее сконцентрировал энергию для своей техники.

Покров Софьи исчез почти мгновенно. Девушка почувствовала боль и открыла рот, чтобы закричать. Она не боялась быть услышанной. Напротив…

Но тяжёлая ладонь Канцлера накрыла её рот. И в этот же миг что-то острое укололо девушку в грудь в области сердца.

Софья изумлённо распахнула глаза.

— Подчинись мне, — рявкнул Канцлер, выдернув артефакт. Удивительно, но на ковёр молельной не пролилось ни капли крови.

Однако то, что случилось в следующий момент, было куда более удивительным!

Невидимая волна огромной силы ударила в грудь Канцлера, заставив его попятиться.

— Подчинись мне! Приказываю! — прорычал Годунов.

— Хр-р-р… — захрипела Софья, схватившись за лоб и попятившись.

«Вот почему обряд нужно проводить, когда Рюрикович только-только приблизился к половой зрелости. Сильна девка! Выросла…»

Однако из архивов рода Канцлер знал, что ни один Рюрикович в конечном счёте не сможет долго сопротивляться артефакту. Особенно после того, как артефакт впитал в пять раз больше жизней грешников, чем ему обычно требуется.

Волна невидимой силы постепенно слабела, пока полностью не исчезла.

Софья стояла, покорно склонив голову.

— Ты подчиняешься мне? — сухо спросил её Годунов.

— Да, Александр Борисович, — равнодушно ответила девушка, не поднимая головы.

— Ты должна всегда делать то, что я говорю. Это первый приказ.

— Да, Александр Борисович.

— Ты должна ничем не выдать то, что служишь мне. Никому не рассказывать о том, что здесь произошло.

— Да, Александр Борисович.

— После свадьбы ты должна во что бы то ни стало убедить своего мужа сотрудничать со мной. И сделай так, чтобы он предложил Годуновым приобрести у него эти его инновационные костюмы. Поняла?

— Да, Александр Борисович.

— Отлично. А теперь начинай вести себя как обычно, — велел он.

Софья мотнула головой, проморгалась и поморщилась.

— Рука болит, — проворчала она, разглядывая ожог. — И в груди что-то ноет…

Однако в этот момент Канцлер уже выглянул в коридор и кивком головы велел войти в комнату тому, кто стоял под дверью все это время.

— Нина, Её Высочество умудрились пораниться перед свадьбой. Позаботься о её ранах.

Пока целительница занималась Софьей, Канцлер прошёлся по молельной, расправил спутавшуюся скатерть на небольшом столике и закрученную штору — выплеск Наследия Богов Рюриковичей не прошёл незаметно.

— Спасибо, Нина, иди скорее, — велел Годунов целительнице, когда та закончила.

А затем покосился на Софью.

— Александр Борисович, вас что-то беспокоит? — с дежурной улыбкой спросила девушка.

— Кому ты подчиняешься? — хмуро поинтересовался Канцлер.

Улыбка исчезла с её лица, и девушка склонила голову:

— Вам, Александр Борисович.

— Понятно. На, закрой дыру на платье, — он бросил ей брошь в виде герба Российской империи.

Софья послушно за булавку прикрепила украшение на грудь в области сердца.

В этот момент двери молельной распахнулась, и в комнату влетела разъярённая Елизавета Александровна.

— Мама? Что-то случилось? — удивлённо спросила Софья. — Что с тобой? Не говори, что в последний момент решила не отдавать меня Аскольду? Это жестоко, мама. Ты же знаешь, как я жду свадьбы.

— Я был удивлён, не обнаружив вас здесь, Ваше Величество, — склонил голову Годунов. — Всё в порядке? Насколько я понимаю, всё готово к церемонии.

Вдовствующая императрица хмуро осмотрелась по сторонам, сосредоточила взгляд на дочери, а затем медленно выдохнула, возвращая самообладание.

— Да, простите за опоздание. Дверь заклинило, пришлось ломать. Ну? — повернулась она к дверям, за которыми маячили три служительницы храма.

— Ваше Величество, Александр Борисович, просим вас взять Её Высочество за руки и следовать за нами.

Канцлер вежливым жестом предложил императрице первой подойти к дочери, как и полагается матери по традиции. Бросив на него хмурый взгляд, Елизавета Александровна резкими шагами сократила разделяющее её и Софью расстояние.

И взяла в руку тёплую ладонь своей единственной дочери.

* * *

— Перед ликом Владыки бескрайнего неба, перед ликом его да в обители его, встретим же доброго молодца, готового сегодня связать жизнь свою с возлюбленною девицей! — торжественно объявил верховный жрец Перуна.

— Смотрите, выходит! — возбуждённо шепнула сёстрам Яна.

Служительницы в серых платьях распахнули тяжёлые двустворчатые двери, каждая из которых достигала метров четырёх в высоту. В главный зал храма Перуна уверенной походкой вошёл молодой светловолосый мужчина в белом национальном костюме с красным орнаментом. Его рубаха была подвязана красным же кушаком.

— Братец отлично выглядит, — заметила Варя Оболенская — одна из близняшек.

— Хорош, как всегда, — хмыкнул Борис, который вместе с Глебом стоял рядом с близняшками.

Аскольд вошёл в зал и остановился в его центре, не дойдя половины пути до главной статуи Перуна. Жениха встретил Верховный жрец и сейчас рассказывал ему о важной роли мужчины в семье:

— Как Владыка наш, Бог-Громовержец, твёрдой рукой правит Небесами, и делами своими служит примером для прочих богов, так и глава семьи является непоколебимым примером для детей своих…

— Хм… кажется, братец всё же слегка волнуется, — шепнула Яна на ухо Алисе.

— Почти незаметно. Но да. Как-то странно он поглядывает на дверь… — сдержанно проговорила Алиса.

«Всё ли будет нормально? Это непонятное противостояние вдовствующей императрицы и Канцлера меня нервирует», — подумала девушка.

— Ну что ж, добрый молодец! Пришло время явить нам красный лик твоей избранницы. Пришло время отцу да матери под белы ручки привести к тебе дочь. Встречай её, прими, чтобы больше не отпускать! — Верховный жрец с силой стукнул посохом об пол, и тяжёлые двери зала снова растворились.

— Какая же она красавица! — восхищённо выпалила Маша Оболенская, не сводя глаз с невесты.

— Ты не хуже, — как бы невзначай произнёс Глеб.

— Гляди, Аск от неё глаз отвести не может, — шепнула старшей сестре Яна.

— Ага, — ответила Алиса.

— А Соня как-то необычно выглядит. Всё время такая величественная, гордая, а сейчас вся из себя робкая скромница, даже глазки не поднимает.

— Традиции, Яна, ты такая же будешь на собственной свадьбе.

— Вот ещё!

«Неужели, Соня в самом деле расчувствовалась? — думала про себя Алиса. — А Аскольд, наоборот, с неё глаз не сводит. Хотя нет, на императрицу и Канцлера тоже глянул… хм…»

— Или показалось, — задумчиво проговорила Яна, пропуская мимо ушей торжественные речи верховного жреца.

Софья осторожно подняла глаза на своего жениха. В этот момент жрец прогремел:

— Все равны пред ликом Владыки! Владыка принимает вас в своём доме, и вместе с вами взирает за тем, как рождается новая семья. Родители, пришло время вверить ваше драгоценное чадо её избраннику!

Канцлер и императрица одновременно вложили ладони Софьи в руки Аскольда.

— Восславим же вместе жениха и невесту! — прокричал жрец.

Под аплодисменты родственников Аскольд повёл Софью к главной фигуре Перуна. Жрец величественной походкой шёл рядом.

— И всё-таки они счастливы, — мечтательно проговорила Яна.

Бросив взгляд на сестру, Алиса ничего не ответила. Старшая из дочерей Оболенских полностью разделяла это мнение. Хотя буквально несколько секунд назад её сердце сковывала тревога.

Аскольд и Софья замерли перед деревянной фигурой Перуна.

— Пред ликом Владыки нашего и гостями вашими, с чистым сердцем и добрыми помыслами, ответь же, добрый молодец, берёшь ли ты эту красну девицу в жены? — громогласно вопросил верховный жрец, замерев справа от божественной фигуры.

— Да, — твёрдо произнёс Аскольд.

— Пред ликом Владыки нашего и гостями вашими, с чистым сердцем и добрыми помыслами, ответь же, красна девица, берёшь ли ты этого доброго молодца в мужья?

— Беру, — голос Софьи вроде бы звучал нежно, однако Алисе могла бы поклясться, что услышала в нём властные нотки.

— Раз так, пришло время делом ответить на ваши слова. Внесите первый грош в семейный кошель!

Жених и невеста взяли из деревянной коробки, стоявшей слева от статуи Перуна, заранее подготовленные кольца.

— Мне кажется, или они похожи? — напрягая глаза, спросила Яна.

— Да, — тепло проговорила Алиса, наблюдая за тем, как её брат и лучшая подруга осторожно надевают кольца на безымянные пальцы друг друга. — Похожи. Оба из золота и с александритами.

Верховный жрец повернулся к статуе Перуна, подняв обе руки в верх, он обратился к деревянной фигуре, будто бы к богу во плоти:

— Владыка наш запомнит ваши слова и дела, — жрец повернулся и обвёл рукой всех собравшихся: — Гости ваши запомнят ваши слова и дела, — он выразительно посмотрел на лица Аскольда и Софьи и степенно проговорил: — Будьте счастливы под взглядом Владыки. Будьте достойны под взглядом Владыки. Властью, данной мне Владыкой, объявляю вас мужем и женой. Явите нам рождение новой семьи!

Аскольд, не сводя глаз с Софьи, широко улыбнулся и, притянув к себе свою теперь уже официальную жену, с жаром поцеловав ее в губы.

— Аж за душу взяло! — громко хлопая, проговорила Яна. — Ну после такого надо бы и поесть…

— Самая тяжёлая часть сегодняшнего дня у них ещё впереди, — усмехнулась Алиса.

Глава 23

— Боги, сколько же тут народу! — тихо проговорила Юля Ромодановская, повернувшись к жениху. Пусть великая княжна Казанская сохраняла внешнюю невозмутимость, Арвин расслышал в её голосе откровенное восхищение.

— Ну а что ты хотела, не каждый день дочь Рюриковичей выходит замуж. К тому же не за Годунова, — он обвёл взглядом огромнейший зал, полный гостей.

Светская часть свадьбы проходила на территории Московского квартала Оболенских. Пожалуй, никогда раньше этот квартал не видел такой концентрации высокородных гостей на один квадратный метр своей площади.

Все княжеские семьи присутствовали здесь.

Все семьи министров.

Семьи пяти генерал-губернаторов.

Годуновы.

Вдовствующая императрица.

А ещё семьи друзей, вассалов и торговых партнёров.

— Охо-хо, Юлия Евгеньевна, Артём Вениаминович, бесконечно рады вас видеть! Должен признать, традиционные наряды вам особенно к лицу! — перед Юлей и Арвином остановилась колоритная пара бояр Орликовых. Тех самых, чей род раньше управлял Москвой. А ещё их род породил княжеский род Орловых, правящих Новгородом.

— Никанор Петрович, Марфа Ивановна, добрый день, — одарила их лёгкой полуулыбкой Юлия. — Но так свободно и естественно чувствовать себя в традиционных нарядах, как это делаете вы, нам ещё учиться и учиться.

Глава рода Ориликовых и его супруга в принципе не показываются на людях в одеждах европейского типа, о чём сделала комплимент Юля.

— Наконец-то выдалась возможность лично поблагодарить вас за помощь, — бодро произнёс Арвин и нежно посмотрел на невесту.

— Ну что вы, Артём Вениаминович, не стоит. Малый вклад в большое дело. Я рад, что он принёс свои плоды, — он скользнул взглядом по помолвочному кольцу Юлии.

— Будьте уверены, приглашение на нашу свадьбу вы получите в числе первых, — с признательностью произнесла Юля. Она давно догадалась, кто помог Арвину организовать показательный бой с чемпионом империи по фехтованию, после которого Арвин и сделал ей предложение.

— Будем с нетерпением ждать. Уверен, ваше торжество окажется не менее впечатляющим, — добродушно ответил Орликов. — Но это в будущем. Сегодня наши взгляды должны быть прикованы к виновникам сего торжества.

— Вся империя наблюдает за ними, — кивнула Юля.

— И не только наша, — улыбнулся Орликов.

Затем разговор плавно перетёк к обсуждению сегодняшнего мероприятия.

— Я тут проиграл своему любопытству и хочу задать вам вопрос. Надеюсь, вас он не оскорбит. Но можете и не отвечать, если не посчитаете это возможным, — с весело проговорил Никанор Петрович, глядя на Арвина.

— Заинтриговали. Внимательно слушаю, — расплылся в улыбке княжич Новочеркасский.

— Ни для кого не секрет, насколько вы близки с Аскольдом Андреевичем. Мне любопытно, знаете ли вы, какое княжество он и ее высочество получат?

— Знаю, — после секундного молчания ответил Арвин.

— Поделитесь?

— С вами бы с радостью поделился. Честное слово. Но давайте оставим немножко работы для господина Канцлера на сегодняшнем приёме?

— Что ж, такой ответ меня вполне устраивает, — радостно ответил Орликов. — Если так пойдёт и дальше, и никто из тех, кто мог бы знать, не поделится новостью до выступления господина Канцлера, я выиграю у боярина Юсупова его новую сеть пельменных.

— Желаю вам удачи.

Спустя несколько минут чета Орликовых продолжила прокладывать путь среди гостей. Бойкий боярин подметил, что нынешний генерал-губернатор Московский оказался неподалёку и устремился к нему.

— Уверена, их беседа будет полна взаимных острот, — заметила Юля, когда Орликовы поравнялись с Демидовыми.

— Да, Никанор — отличный мужик. Сейчас покуражится, а там и дальше побежит узнавать, какое княжество Аск получит. О, смотри, новые закуски вынесли.

Однако дойти до стола с закусками они не успели. Внимание пары привлекло всеобщее оживление и взгляды, устремлённые в сторону главного входа в зал.

— Хм… А вот и очередные особые гости, — усмехнулся Арвин, глядя на появившуюся делегацию.

— Ты посмотри, как она интересно смотрится в жёлтом сарафане, идя под руку с мужчиной в хакама, — тепло проговорила Юля, посмотрев на единственную русскую девушку в этой группе.

— Оболенские демонстрируют всем, что времени зря не теряли. И то, что наработанными связями обязательно поделятся с новым княжеством.

— И всё же тот факт, что на эту свадьбу явились иноземцы такой величины, впечатляет, — проговорила Юля, глядя на то, как делегация японских гостей разделяется.

Двое из этой делегации направились прямиком к Юле и Арвину.

— Привет! — радостно выпалила сияющая Яна друзьям.

— Ваша светлость, ваше сиятельство, — поклонился её сопровождающий — молодой мужчина с необычной для японцев комплекцией. Акихито Нацунара на две головы был выше Яны и имел косую сажень в плечах.

Секунду Юля смотрела на японца, а затем мельком взглянула на Яну. Та на миг скорчила смешную рожу.

«Она просила по возможности быть с ним попроще», — припомнила Юля, однако ответить не успела.

— Если вы не против, давайте просто по именам друг к другу обращаться? Мы, конечно, на приёме. Но Яна — наш близкий друг и излишние политесы в тесном кругу будут неудобны, — произнёс Арвин и протянул мужчине руку для рукопожатия.

— Благодарю, Артём.

— Для друзей, Арвин, — ещё сильнее сократил дистанцию княжич Новочеркасский.

— Я тоже буду рада, если вы станете обращаться ко мне по имени, Акихито, — доброжелательно проговорила Юля.

— Для меня это будет честью, — поклонился японец.

— Сегодня Акихито здесь как гость, а не как сопровождающий господина Токугава, — пояснила Яна и огляделась. — Давайте разобьём штаб возле стола с пирогами. Соберём там всех наших, и оттуда уже будем совершать тактические наступления по всем направлениям.

— Прекрасный план, генерал Яна, — усмехнулся Арвин, который как раз на тот стол и поглядывал.

Спустя тридцать минут многие друзья Аскольда собрались вокруг заветного столика с пирогами.

— Бедные Аск с Соней, — усмехалась Яна, глядя на то, как молодожёнов облепливают то одни, то другие гости.

— Несмотря на эти трудности, я полагаю, сегодня они здесь самые счастливые люди, — заметила Юля. А затем вздохнула и покачала головой: — но ты права. Проходу им вообще не дают.

— Вот на свадьбе тётушки с этим было проще. Там все сидели за столами, а не бегали взад-вперёд, — изрёк умную мысль Боря.

— Я думаю, братец с Софьей тоже были бы не против такого формата. Да вот гостей слишком много. И всё высшая аристократия, — ответила ему Варя Оболенская.

— Ух ты, поглядите, кто к нам идёт, — воскликнула Яна.

Все повернули головы в ту же сторону, что и она, и увидели приближающуюся парочку.

— Судари и сударыни, приветствую всех сим дивным днём, — улыбаясь во все тридцать два зуба, надменно проговорила Оксана Годунова.

— Дамы и Господа, присоединяюсь к приветствиям, — произнёс её спутник, наследный княжич Крымский.

— И вам здравствуйте, Оксана Дмитриевна, Николай Григорьевич. Как настроение? — беззаботно спросила Яна, на правах хозяйки дома взявшая нити беседы в свои руки. Остальные же поздоровались лишь молчаливыми кивками.

— Превосходно, — ответила Годунова. — Достойный повод, достойнейшие люди, — рукой она указала на прочих гостей, а не на тех, с кем беседовала, — достойнейший спутник. Что может быть лучше? Хотя… жаль, что слегка тесновато. Это исключительно моё мнение, но свою свадьбу я хотела бы праздновать под открытым небом, на берегу моря… М-м-м… — она многозначительно посмотрела на своего кавалера.

И взгляд её будто бы предназначался не для него, а для всех остальных.

— Увы, сегодня погода не позволила провести приём на улице, — добродушно проговорила Яна, а затем выпалила: — Но вы только подумайте! Снег с дождём! Снег! И так рано, всего лишь в день равноденствия. Вон Акихито, — кивнула она на своего сопровождающего, — должно быть, прилетел и во все стереотипы о моей Родине сразу поверил.

— Нет, что ты… — заговорил японец, но был остановлен тёплым взглядом и милой улыбкой.

— Шучу я. Но, — неожиданно голос Яны стал твёрдым, а взгляд, нацеленный на Годунову, цепким, — погода сегодня и правда особенная. Особенная погода для особенного дня. И знаете, говорят, снег или дождь на свадьбу — это к большим переменам. К переменам к лучшему. К созданию нового, — она вновь улыбнулась и хохотнула. — А раз уж и вовсе снегодождь, значит перемены будут ещё вдвое лучше!

— Всего лишь старые суеверия, — хмыкнула Годунова.

— Славно, что вы так считаете, Оксана Дмитриевна! — поддержала её Яна. — Во всём цепляться за старое плохая стратегия для будущего.

— Верно, Яна Андреевна, — процедила внучка Канцлера.

Повисло напряжённое молчание.

— Ваша светлость, — неожиданно Арвин обратился к великому княжичу Крымскому, — не хотите отведать расстегай? — он указал на пирог позади себя.

— Благодарю, может, позже, — сдержанно ответил Нарышкин.

— Как говорится, никогда не откладывай на завтра то, что можешь съесть сегодня, — улыбнулся Арвин.

— И всё же я воздержусь.

— Я распоряжусь, чтобы на нашей с Артёмом Вениаминовичем свадьбе тоже подали расстегаи. И, конечно, распоряжусь, чтобы вам отправили приглашение, — с милой улыбкой поддержала беседу Юлия.

— Будьте так добры, — кивнул Нарышкин. — Оксана Дмитриевна, нас ещё ждут другие гости.

— Вы правы, Николай Григорьевич, нужно обойти столько достойнейших людей. До встречи дамы и господа.

После того как эти двое распрощались и удалились, Юля, как и все остальные из этой маленькой компании, некоторое время смотрела им вслед. Затем повернув голову, поймала взгляд лучшей подруги.

«Вот дура. И чего приходила?» — читалось во взгляде Яны.

«Ага, та ещё сумасбродка», — отвечал ей взгляд Юли.

— Какая занимательная получилась беседа, — изрёк Акихито. — Я всегда знал, что ты искусна не только в настоящих боях. Но и таких словесных.

— Да я такая, — задрала носик Яна.

Юля же всё ещё думала об Оксане Годуновой. За время этой недолгой беседы Годунова ни разу не посмотрела на простолюдинов и дворян. Её взгляд бы нацелен лишь на детей княжеских семей. Даже на японского гостя не смотрела. Должно быть, считая, что простой переводчик Токугавы недостоин попасться ей на глаза.

«Наверное, до „Алой Мудрости“ я была такой же», — заметила про себя Ромодановская.

— Кстати, Акихито, — обратилась к своему спутнику Яна, — я забыла тебе сказать, что после торжества, мы собираемся в доме Аскольда… и Софьи небольшой компанией молодых и весёлых людей. Не хочешь поехать с нами?

Японец удивлённо округлил глаза.

— Постойте, — проговорил он. — Разве после торжества нам не должно проводить молодожёнов в свадебный домик? Где они обменяются друг с другом подарками и завершат обряд создания семьи?

— Ах, Акихито, — вздохнула Яна. — Успеют они ещё в свадебный домик сходить. А до этого ребята хотят насладиться общением в душевной компании. И мой брат будет рад, если ты придёшь.

— Я приглашён?

— Конечно.

— Хорошо. Для меня будет честью присутствовать.

— Вот и славно. Эх, было бы весело, если бы и Алиса смогла своего друга по переписке вытащить. Но увы, он слишком занятой. Да и статус принца не позволит ему просто так прийти к кому-то в гости.

После слов Яны все невольно уставились на столик с закусками из дичи. Все места вокруг него оккупировала одна из трёх крупных делегаций, прибывших на праздник. Это были представители Священно-Римской империи германской нации. Как и на приёме в честь юбилея Канцлера, делегацию возглавлял принц Густав.

С самого начала мероприятия его спутницей была Алиса Оболенская. От Яны Юля знала, что официальное приглашение на свадьбу цесаревны было продублировано и личным письмом от Алисы.

По той же схеме приглашали и японцев, прибывших вместе со своими верными «подручными» — корейцами.

С третьей же делегацией Оболенских не связывали личные связи. Однако это не помешало выслать приглашения в Поднебесную, ожидая увидеть максимум министра иностранных дел, как было во время прошлого большого приёма.

Но Китай удивил, прислав во главе своей делегации одну из дочерей императора — принцессу Джу Лэй. Её спутником на приёме был молодой генерал Ли Синь.

«Они не стали игнорировать свадьбу цесаревны, и не стали оскорблять её, посылая министров. Хех, как было на день рождения Канцлера. А послали равную по статусу», — рассказывала за день до приёма Яна своей подруге Юле.

— Смотрите, уже микрофоны проверяют. Давайте пойдёмте поближе, пока есть места? — предложила Инна Комаровская, заметив, что на сцене появились слуги.

Организованной толпой друзья Аскольда начали миграцию к центру зала. По дороге к их компании присоединились княжич Благовещенский с невестой, княжич Астраханский с княжной Самарской, и даже Пётр Шереметев со своей спутницей — дворянкой из вассального Шереметевым рода.

Почти у самой сцены к этой разросшейся группе прибились и бояре Морозовы.

— Какой сегодня шумный приём, — громко произнесла Екатерина Морозова. — А к молодожёнам и вовсе не пробиться. Мы только издали поздороваться и успели.

— Будет ещё время, Катя, — улыбнулась тётушке Юля. — Аскольд точно не оставит вас без внимания.

— Уж конечно, — хмыкнула боярыня.

— А, знаете, — неожиданно заговорил её сын — несовершеннолетний глава рода Никита Всеволодович Морозов, — я всегда знал, что они поженятся. Помните, во время их боя в финале школьного этапа всеимперского турнира два года назад? Я уже тогда говорил, что Аскольд и Софья Ивановна отлично смотрятся вместе!

— Глаз у тебя и правда остер, — подмигнула юному боярину Яна.

— Начинается, — шикнула на всех великая княжна Казанская.

В зале мгновенно стало тихо. Взгляды всех присутствующих устремились на сцену.

Аскольд и Софья шли под руку. Их походка была лёгкая и как будто парящая, но в то же время величественная. Из-за разницы высот пола и сцены, они смотрели на всех сверху вниз. Но отчего-то их положение казалось вполне естественным. Казалось, что они и должны возвышаться.

Какая-то неведомая тёплая сила расходилась от них по всему залу. А из-за освещения складывалось впечатление, что эти двое спустились с небес по дороге из солнечного света.

Увлечённо глядя на молодожёнов, Юля Ромодановская даже не сразу заметила позади них ещё две пары. Великих князя и княгиню Тверских, а также вдовствующую императрицу и Канцлера.

Несмотря на то что молодожёны стояли по центру и вышли на сцену первыми, первое слово принадлежало не им, а Андрею Михайловичу Оболенскому.

— Дамы и Господа, от всей души благодарю вас, что почтили своим присутствием наш праздник и прибыли поздравить моего сына и невестку в самый главный день их жизни, — торжественно объявил великий князь Тверской.

— Спасибо вам, — с тёплой улыбкой поддержала речь мужа великая княгиня. — Аскольд, Софья, поздравляем вас с вашей долгожданной свадьбой. Пусть вы и отделитесь от нас, помните, вы никогда не станете для нас чужими. И всегда можете рассчитывать на нашу поддержку.

Гости в зале захлопали, а молодожёны с благодарностью поклонились чете Оболенских.

— Аскольд, Софья, — вдовствующая императрица сделала шаг вперёд. — Я счастлива, что вы обрели друг друга. Пусть долгое время мы и жили порознь, Соня, ты всегда была моей единственной дочерью. Всегда ей останешься, а я всегда буду на твоей стороне. Аскольд… спасибо тебе за то, что спас жизнь моей дочери. И спасибо за то, что делаешь и будешь делать её спасённую тобой жизнь счастливой. Я не сомневаюсь в этом. Дети мои, будьте счастливы!

Речь императрицы звучала так живо и искренне, что Юля Ромодановская едва могла сдерживать эмоции. Со всей силы она вцепилась в руку Арвина и притянула жениха к себе поближе.

Многие другие парочки в тот момент ласково переглядывались друг с другом.

Раздался глухой грохот.

— Бум…

Можно было подумать, что кто-то напал на дворец, в котором собрался цвет пяти наций… но нет.

Это сделал тяжёлый шаг вперёд Канцлер Российской Империи.

— Дамы и Господа! — прогремел голос Годунова. — Как вам известно, на сегодняшнем торжестве я не просто гость. По воле Его Величества… и по своему желанию я поддерживаю Софью, будто её отец. Ваше Высочество… Софья Ивановна… Я присоединяюсь ко всему вышесказанному. Будьте счастливы. Аскольд Андреевич, прошу вас, берегите её высочество. Дамы и Господа! Вы все знаете, какой выдающийся подвиг совершил Аскольд Андреевич! И какая наград полагается за этот подвиг! Да, соединение двух любящих сердец сама по себе награда высшей степени. Но Его Величеству хочется одарить Аскольда Андреевича ещё больше. Дамы и Господа! Как глава Канцелярии Российской империи и как представитель его императорского величества Игоря VI, я, Александр Борисович Годунов, объявляю новосозданную семью Аскольда Андреевича и Софьи Ивановны новосозданным княжеским родом! Так же объявляю о создании нового Российского княжества — княжества Енисейского.

Зал разразился бурными овациями.

— Княжество Енисейское? — хлопая, повернулся княжич Астраханский к стоящим рядом с ним Арвину и Юле. — Я слышал, земли рядом с ним и так принадлежат Оболенским.

— Не Оболенским, а Аскольду, — пояснил Арвин. — И да, эти частные земли включили в княжество вместе с самим Енисейском, его окрестностями и частично окрестностями других городов.

— Щедро, — хмыкнул Юрий Урусов.

Пусть слабо, но Юля смогла расслышать в этом хмыке сарказм.

— На самом деле это прекрасный вариант, — весело произнёс Арвин.

Тем временем на сцене Канцлер и вдовствующая императрица отступили назад. Таким образом, Аскольд с Софьей оказались вновь вдвоём в первом ряду.

— Дамы и Господа! — Аскольд поднял руку, призывая всех к тишине. — Спасибо вам за то, что пришли поздравить нас и засвидетельствовать рождение нашего рода. Пользуясь своим правом, я хочу при вас назвать имя нашего нового рода. И для этого, позвольте представить меня и мою супругу, — он выждал паузу, а затем, улыбнувшись, громко объявил: — Князь и княгиня Енисейские, Аскольд Андреевич и Софья Ивановна Александрит!

Глава 24

Софья Ивановна, княгиня Енисейская, теперь уже официальная носительница столь странной для русского слуха фамилии «Александрит», едва вернувшись в московскую резиденцию своего нового рода — усадьбу, подаренную Аскольду Канцлером за победу во всеимперском турнире, прямиком направилась в свою спальню.

С минуты на минуту должны были прибыть гости — друзья Аскольда и Софьи. Молодому княжескому роду как можно быстрее необходимо набрать силу и вес, оттого и приходится трудиться не покладая рук даже в день свадьбы. Особенно в день свадьбы. Когда ещё в Москве соберётся столько важных людей? Ладно, друзья ближайшего круга — с ними Аскольд и Софья видятся довольно часто, но с княжичами Благовещенским или Астраханским, или же княжной Самарской часто видеться невозможно. Как и с Петром Шереметевым.

«Здорово, что мы можем собрать столько представителей высшей аристократии под крышей нашего дома, в дружеской обстановке, — думала Софья, с помощью служанки пытающаяся освободиться от своего традиционного платья. — Если бы Алисе еще удалось своего спутника к нам затащить, было бы вообще прекрасно. Но увы… принцы — мужчины занятые. В итоге из иностранцев у нас только Янин друг — переводчик Токугавы. Что в общем-то, тоже неплохо».

Едва освободившись от платья, Софья почувствовала тяжесть в животе, к горлу подкатил ком тошноты. Несколько раз сегодня во время церемонии Соня чувствовала похожую тяжесть. Однако организм цесаревны, будто понимая всю важность свадебной церемонии и приёма, раньше выдавал куда более слабые позывы.

Сейчас же терпеть стало невозможно.

Софья стрелой метнулась в туалет и склонилась над унитазом.

«Хвала богам, волосы собраны и не болтаются», — мелькнула в голове новоявленной госпожи Александрит отвлечённая мысль.

— Ваше сиятельство, с вами всё в порядке? — услышала Соня за спиной обеспокоенный голос служанки.

— Нормально всё. Спасибо, — проговорила она секунду спустя. — Проверь ванну, пожалуйста. И водички туда принеси, будь добра.

Служанка откланялась и поспешно удалилась. Соня, тяжело дыша, выпрямилась, а затем, закрыв крышку, расслабленно уселась на унитаз. Задрав голову и откинувшись назад, молодая жена начала гладить свой ещё плоский животик.

Счастливая улыбка озарила лицо Софьи Александрит.

— Сегодня был очень сложный день, — проговорила она. — Этот мерзавец Годунов попытался взять меня под свой контроль. Но… — она улыбнулась ещё шире и тепло посмотрела на свой живот. — Спасибо тебе, малыш. Вы с папой смогли защитить меня.

Поднявшись, Софья перешла в соседнюю комнату и опустилась в ванну. Нежась в тёплой воде, она вспоминала куда более тёплые ощущения.

Наследие Богов — неведомая сила древних родов.

В Аскольде она развита куда сильнее, чем в ком бы то ни было. Более того, его Наследие, которое он называет Аурой Александритов, единственное Наследие, имеющее визуализации — золотые молнии.

Было единственным.

Раньше только Аскольд, выпуская Ауру большой силы, невольно делал её видимой человеческому глазу. Змейки золотых молний выглядели очень впечатляюще. Но…

— Соня, рахну сарнита сеятеля может очистить альтера, — говорил ей Аскольд, когда они вдвоём обсуждали, как защититься от артефакта Годуновых. Ещё до проверки крови на «тайном» приёме. — Вот только это не панацея. Воитель альтеры может быть недостаточно силен, в то время как сеятель — напротив, сверхсильный. Тогда в полной мере воителю средней силы очиститься не получится. С другой стороны, в этом мире, где больше распространена жи́ва, пока удерживаешь покров, ты защищён. Но тебе на ритуале придётся быть без покрова, иначе кожу не порезать.

— Так поможешь мне обучиться владеть альтерой? Ты же сможешь меня научить?

— Может быть, — уклончиво ответил он. — Но твой отец умел ей пользоваться, однако не смог полностью защитить себя от контроля Годуновых. Только временно. Поэтому даже если было бы возможно прямо сейчас провести тебе инициацию, скорее всего, уровень альтеры и контроль над ней у тебя будут недостаточно высоки, чтобы бороться с артефактом.

— И всё-таки этот вариант ты в голове держишь?

— Держу, — нехотя ответил Аскольд. — Но… Хочется верить, что могу защитить тебя другим образом. Знаешь, раньше, когда мы сталкивались с сеятелями, моих бойцов в горячке боя практически никогда не брали под контроль. Аура Александритов, Соня, способна поднимать боевой дух настолько высоко, что бойцы не позволяют какой-то внешней энергии сломить их. Правда потом из них всё равно приходится вычищать рахну, но если всё сделать быстро — последствий не будет.

— То есть защита основана чисто на… силе воли?

— Да, что-то вроде этого. Попробуем?

И они попробовали. И в тот момент Соня почувствовала такой душевный подъём, что была готова горы свернуть. Она чувствовала всю мощь и непобедимость своего супруга. Чувствовала, что связана с ним, что является частью его силы.

А значит каким-то древним артефактам её не сломить!

И все эти пылающие чувства дарили Соне невероятно мощное ощущение душевного и физического тепла.

И отчего-то внутри неё тоже просыпалось тепло.

Тогда она не понимала…

Но с тех прошло уже четыре недели, всё тайное становится явным.

А крохотный малыш — будущий глава рода Александрит, тоже наполняется силой. И дарит свою силу матери.

За последнее время в моменты, когда её эмоции бурлили, Софья не раз чувствовала, будто в животе стрекочут молнии. И когда вчера Аскольд осторожно «наполнял» Софью своей Аурой, в животе Сони Аура отца получила мощный отклик.

Ауры двух Александритов охватили Софью, готовые защищать жену и мать.

Что сегодня и произошло. Когда Годунов проткнул её грудь своим артефактом, на миг Соня ощутила столько боли и отчаяния, что едва не потеряла сознание.

Но через долю секунды силы, вложенные в неё Александритами, дали отпор артефакту. Желание бороться и побеждать во что бы то не стало, мгновенно разожгло в Софье пламя, способное избавиться от контроля.

Две невидимые золотые Ауры…

Одна побольше и помощнее, другая ещё маленькая, зато идущая прямо из-под сердца.

Годуновы не смогли подчинить себе Софью. Правда, потом молодой женщине пришлось прикладывать невероятные усилия, чтобы ничем себя не выдать. Когда речь заходила о Годуновых, ей всегда было сложно держать себя в руках.

Но так было раньше.

Когда она могла лишь рычать от безысходности.

Сейчас с каждым днём она чувствовала в себе всё больше и больше сил.

А ещё теперь Софья чувствовала и силы своего рода.

* * *

Этот тяжёлый день наконец-то закончился!

Фух… свадебное торжество съело кучу моих сил и нервных клеток. Чем ближе подходило время торжества, тем неистовее противоречивые чувства начинали разрывать меня на части.

Ведь я был уверен, что всё обойдётся. Уверен минимум на девяносто процентов! Мне доводилось отправлять в бой товарищей, когда шанс успеха был гораздо ниже. Тогда каждый понимал, что это долг воина. И…

Воспринималось всё несколько иначе.

Но Соня — моя жена. Любовь всей моей жизни и мать моего будущего ребёнка! Я не мог рисковать ей, если не видел стопроцентной уверенности в успехе. Для того чтобы достичь этих ста процентов, мы исследовали местные артефакты, продумывали новые варианты…

Всё было тщетно.

Да… Стопроцентного шанса на успех в принципе никогда не существует.

И всё же я не мог дать своё согласие. Казалось бы, ты знаешь, что всё будет хорошо, но этот иррациональный страх за близкого человека…

А если бы мы нарушили традиции, если бы я отправил с ней в молельную охрану — это могло бы насторожить Канцлера. Имелся шанс, что он запорет нам свадьбу. Любое слово императора, и мы враги. В конце концов, Игорь мог сказать, вскрылись новые сведения, и что это я и мои союзники взяли под контроль его мать и сестру. Что мы и вовсе разыграли сцену спасения, попавшую на камеру, предварительно сговорившись с британцами…

И всё же я готов был пойти на этот риск.

Но Соня меня переубедила.

— Я верю в силу нашего рода, — сказала она мне.

В её глазах пылала непоколебимая решимость. В тот миг я вспомнил, что выбрал себе в спутницы жизни не милую зайчишку, а яростную ледяную волчицу. Кем бы я был, если бы попрал её решимость? Разве оставался бы я так долго холостяком, если бы мне нужна была беззащитная домашняя девчулька?

Её слова тронули меня.

Её слова заставили меня устыдиться.

Ведь пусть тайно, но мы уже были женаты.

Пусть тайно, но Соня уже была Александрит.

Как посмел я сам усомниться в силе моего рода?

В сияющей непобедимой мощи Александритов?

Я согласился. А затем помог жене убедить тёщу не паниковать и принять наш план.

Хотя всё равно императрица переживала.

Ну и я тоже чуть-чуть, если уж быть честным с самим собой.

Но, хвала Архею, всё обошлось. Рахна не смогла взять контроль над моей супругой. «Чисто технически» Ауры Александритов не уничтожили её, а, скорее, изолировали и взяли под стражу. Сжёг же я рахну внутри Сони альтерой, когда мы ехали в машине из храма.

Нужно было успешно закончить начатое так, чтобы Годунов не догадался, что контроль не сработал. Мы опасались, что если он узнает о том, что не может управлять Соней, то всё же попытается сорвать свадьбу. Или по крайней мере не объявит о создании нового княжества.

Однако теперь всё позади.

Княжеский род Александрит официально создан.

Форкх меня дери, как же здорово это звучит. Лучше звучит только императорский род Александрит! Планетарный императорский…

Но не будем забегать вперёд. И без того дел в очередной раз стало гораздо больше обычного.

Следующий день после свадьбы я потратил на то, чтобы подписать тучу бумаг и договоров в Москве. Теперь, когда я официально сменил фамилию и статус, это стало возможным. Но под вечер я уже сомневался, а возможно ли вообще завершить все дела? Пришёл к выводу, что нет. И что в попытке закончить как можно больше дел в Москве, рискую надолго увязнуть в столице.

Так что, скрепя сердце и сделав лишь самое важное, поздним вечером двадцать второго сентября я вместе со своей молодой супругой улетел в Сибирь.

Удобно летать на частном самолёте. Особенно, если вспомнить, что я уже полгода как приобрёл свой собственный самолёт (до этого брал попользоваться у Оболенских), и в нём оборудована полноценная спальня и душ.

Учитывая, разницу часовых поясов, в Енисейск мы прилетели не глубокой ночью, а утром. Учитывая удобства самолёта, мы были готовы работать, как только самолёт совершил посадку.

В единственном аэропорту нашего княжества меня и Соню встречала целая прорва народу. Кроме тех, кто и раньше был под моим началом — аристократов, ранее служивших Оболенским, в аэропорт прибыли и пока ещё имперские бояре Енисейска.

— Господин, госпожа, рад приветствовать вас. Позвольте лично поздравить со свадьбой, — первым поздоровался с нами «почти» майор Шарапов.

— Доброе утро, ваши сиятельства. Поздравляю с образованием нового рода. Да будут Боги благосклонны к нему, — поклонился мужчина в армейском кителе со звёздами подполковника на плечах. Этот человек — дворянин Архип Иванович Лижалый, был начальником нашей сибирской военной базы и командовал всеми вооружёнными силами здесь. Так было раньше. Теперь же, после того как будут улажены все формальности, он сменит букву в фамилии, получит повышение и станет полковником Лежалым. А будет ли он командовать всеми войсками в княжестве Енисейском — пока вопрос.

— Приветствую вас, господа, — кивнул я своим офицерам. — Благодарю за поздравления. Надеюсь, сегодня вечером и я смогу вас поздравить с созданием новых родов.

— Ваши сиятельства, добро пожаловать домой, — нам с Софьей поклонился крупный лысый мужчина в тёмном пальто. Следом за ним поклонилась и его спутница — улыбчивая полная дама. Поклонились и все, кто стоял чуть позади этой пары.

Я тепло посмотрел на этих людей. Особенно на детишек, улыбающихся мне и приветливо машущих ручонками.

Это был боярский род Клинских, возглавляемый мэром Енисейска — Ерофеем Михайловичем Клинским и его супругой. Случай свёл меня с Клинскими полтора года назад. И случай этот назывался «сарнит-сеятель». Тогда мы сумели спасти наследника рода — Ефима Ерофеича, с женой и двумя детьми от сарнита. Как вспомню те времена, так зло берёт. Тогда жертвы были одурманены, и мерзкий жук использовал детишек в качестве заложников…

Гребанные сарниты!

Тогда я сдружился и с Клинскими, и со многими другими Енисейскими аристократами. Даже пару раз бывал на приёмах в Енисейске. Нужно было поддерживать тёплые отношения с местной элитой, чтобы у моих сибирских предприятий вдруг не возникло каких-нибудь неожиданных проблем.

Канцлер поступил очень хитро, решив сделать меня князем Енисейским. Те земли, на которых располагается шахта с тайгием и производство космодоспехов, после того как мы их выкупили, были оформлены на меня. И хоть я был младшим княжичем Тверским, земли эти не являлись княжескими, а были частными. Примерно как земли «Тверского квартала» в Москве — они принадлежат роду Оболенских и их вассалам, но не являются частью великого княжества Тверского.

Теперь же мои частные земли мне и даровали, но сменив их статус. А кроме них, даровали и земли вокруг моих частных. И ныне Енисейск со всеми его окрестностями стал отдельным княжеством. Ну и добавили нам немного земель из окрестностей соседних городов.

Получается, что Канцлер решил не давать мне какие-нибудь земли на границе, тогда бы я разрывался между ними и своими землями в Сибири.

Годунов, очевидно, решил позволить мне сосредоточиться на производстве космодоспехов. И это только подтверждает тот приказ, что он дал Соне, когда думал, что она находится под его контролем. Канцлер хочет, чтобы наши космодоспехи служили империи. И это пока совпадает с моими интересами.

Но как вспомню, что он делал с Софьей, и сколько боли он ей причинил, так и хочется растерзать его на кусочки и сделать из его мерзкой трехбородой башки писсуар. А заодно под ноль изничтожить его род, чтобы ни у кого и мысли не было пытаться возродить величие Годуновых.

Но мой гнев и ярость, которые вспыхивают стоит лишь подумать, что этот человек убил и мучил моего боевого товарища, мучил мою любимую женщину, использовал подлые приёмы, подослав к моей тётушке слащавого дворянина… Все эти мысли не мешают моей рациональной части считать Канцлера вполне дальновидным правителем, заботящимся об интересах империи.

Однако и место правителя он занимает не по праву, а угнетая семью законного Императора.

Форкх меня дери, подчинить императорский род?! Да что ж этот сарнитский выродок себе позволяет!

Наши дорожки настолько переплелись, и столько своего дерьма он оставил на этих дорожках, что я невольно начинаю считать его самого сарнитом, а не потомком сарнитов…

А сарнитов, как известно, нужно уничтожать.

И всё же он — человек.

Однако будь на то его воля, он не даст мне возвыситься над империей, чтобы потом взмыть в космос.

Обо всём этом я думал, пока мы ехали из аэропорта в Большой банкетный зал, находящийся в центре Енисейска и принадлежащий боярам Клинским. Бывший мэр Енисейска и его окрестностей справедливо рассудил, что князю и княгине захочется позавтракать в комфорте после долгой дороги.

И все, кто встречал меня, присутствовали на этом завтраке.

— Ваше сиятельство, отведайте эти пельмени из оленины.

— Ваше сиятельство, не желаете ли брусничного морса?

— Ваше сиятельство, очень рекомендую эти грибочки. Свежие, собирали в лесах нашего княжества.

Завтрак проходил шумно, не без доли подхалимажа со стороны местных бояр.

— Ваше сиятельство, я слышал, вы многое сделали для благоденствия деревень на севере, это поспособствовало и развитию самого Енисейска! Боги благословили наши земли, раз уж сделали вас и её высочество князьями этих земель!

— Прошу, не стоит звать меня «ее высочеством», — ласково осадила одного из местных бояр Софья. — Я сменила титул цесаревны на титул княгини, чему бесконечно рада.

За время завтрака я смог более-менее разобраться в настроении присутствующих. Как и ожидалось, среди тех, кто прибыл лично меня встретить, а затем и разделить со мной трапезу, собрались люди, готовые остаться в новообразованном княжестве. Вся местная элита. У них был выбор: получить компенсацию от империи и покинуть землю Енисейскую, либо просто сменить статус с имперского аристократа на княжеского. Те, кто выбрал первый вариант, уже пакуют вещички, а не пьют со мной морс да жуют грибочки.

Вдоволь набив живот вкуснейшими яствами, я встал со стула.

Гул в зале тут же стих.

Я подал руку супруге, и она встала рядом.

— Дамы и господа, — громко заговорил, я, выпуская вокруг себя невидимые кольца Ауры. — Благодарю вас за то, что прибыли поздравить нас с Софьей с созданием нашего рода и нашего княжества. Княжества Енисейского! Вы правы, никто из нас не мог ожидать, что всё сложится таким образом. Что внезапно в две тысячи девятом году будет создано совершенно новое княжество. Здесь! В славном городе Енисейске! Появится княжество, отщипнувшее себе добрую часть Красноярской губернии.

Я взял паузу, обводя слушателей взглядом радушного хозяина. Хм… Аура действует на них благоприятно. Хотя…

Так-с, наследник боярина Холецкого и глава дворянского рода Ласькиных, хоть и пытаются делать вид, что впечатлены началом моей речи, всё же делают это не убедительно.

Отлично. Эсбэшникам княжества на заметку. Как я и думал, Канцлер попытается оставить верных людей в княжестве.

— Но, как вы понимаете, — торжественно продолжил я, — наше княжество только-только родилось. И теперь ему предстоит пройти долгий путь, чтобы занять достойное место в империи. И без твёрдых опор сделать это ему не удастся! Дамы и господа, аристократы Енисейска и его окрестностей, я прошу вас стать этими опорами! Я прошу вас поделиться со мной и моей женой своим влиянием и силой. Прошу вас помочь нам превратить наше княжество в сильнейшее из всех Российских княжеств! Дамы и Господа! Только вместе мы сможем достичь этой цели!

Я поднял сжатый кулак.

— Ура!!! — первым проревел полковник Лежалый.

— За княжество Енисейское!!! — тут же поддержал его бывший мэр, которого я планирую сделать в своём княжестве главой канцелярии.

— Да здравствуют их светлости! — послышались крики со всех сторон.

— Ура, нашему княжеству!!!

Глядя на аристократов, взбудораженных моими словами и моей Аурой, я чувствовал, как внутри меня крепнет уверенность в светлом будущем нашего пока ещё маленького княжества.

Глава 25

Не люблю бумажную работу. От бюрократии мне хочется сбежать на какую-нибудь дикую, неизведанную планету и голыми руками добывать там себе пропитание, охотясь на каких-нибудь шестиногих двух-хоботовых мамонтов.

Однако не выйдет. Космических технологий, позволяющих это сделать (свалить на неизведанную планету), в этом мире нет, а чувство долга запрещает мне бросать на произвол судьбы крохотное, только рождённое княжество.

Но Форкх его дери, сколько же всего нужно сделать! А именно принять вассальные клятвы, выдать новые документы, озвучить свой план развития княжества — застройки и привлечения новых жителей. А если привлекать новых жителей, то необходимо заранее подумать не только о том, где они будут жить и работать, но ещё и как свести к минимуму риски заполнить своё княжество шпионами других родов. А то и вовсе других государств.

В общем, меня ждала та ещё веселуха. Благо я заблаговременно начал готовиться к своей «взрослой» жизни. И пусть то, что я сразу стану князем и мне понадобится выстраивать не боярский род, а целое княжество, я узнал совсем недавно — мои наработки мне очень пригодились.

Но ещё больше пригодились верные люди. Например, Виктор Геннадьевич Хорькин. Когда я протянул руку помощи неопрятному алкоголику со сложной судьбой, у меня было чувство, что он может стать одним из самых надёжных моих людей. Но не было уверенности. И всё же он рос и над собой, и по карьерной лестнице. Сначала он был финансовым директором, затем стал полноценным управляющим всех моих личных несибирских активов. А сейчас… честно говоря, я бы мог сразу поставить его министром экономического развития Енисейского княжества. Теперь спустя почти два года в этом человеке я уверен. Свой профессионализм и преданность Виктор Геннадьевич не раз уже мне демонстрировал.

Да вот только статус Слуги, как ни крути, мелковат для такой должности. Конечно, будучи князем, я мог бы сделать его дворянином. У князя есть такое право, но ограниченно оно императорской «квотой». Но и квоты эти превысить сложно, уже давно никто из князей не выдавал максимум дворянских титулов за один год. За мелкие заслуги у князя, воспитанного в древних традициях, рука не поднимется сделать Слугу дворянином. Чтобы не обесценивать сам титул аристократа.

Так как моё княжество только создано, эта «квота» у меня гораздо выше, чем у других князей — мне дают возможность формировать элиту нового княжества не только из бывших имперских аристократов, но и из тех детей аристократов, которые решили создать свой собственный род.

Однако тут вступает в силу другое ограничение — моё собственное воспитание. Я не воспитывался как княжич этого мира, хоть княжичем по крови и являюсь. Поэтому с простолюдинским воспитанием я мог бы наделать из своих приближённых Слуг дворян.

Но, Форкх меня дери…

Я наследный принц целой планетарной империи!

И имею понимание о ценности аристократии. Не могу я просто за пару лет хорошей работы по специальности сделать из Хорькина дворянина. Рано.

И уж точно не могу дать кому-нибудь титул вперёд Вадима. Но и ему, на мой взгляд, ещё немного не хватает заслуг для получения собственного герба.

В итоге, пока ещё Слугу Виктора Геннадьевича Хорькина я сделал не министром, а вторым заместителем министра экономического развития княжества Енисейского.

Кресло первого заместителя и самого министра пока пусты. Так что, не имея непосредственного начальника, Хорькин у меня номинально подчиняется Министру социального развития и строительства. А по факту он сам себе голова.

Что же до министра строительства, то эту должность от меня получил человек, «доставшийся» мне от Оболенских и до сих пор занимающийся всей хозяйственной деятельностью на моих сибирских землях — бывший боярин Фросин, а ныне боярин Форсин.

В общем, я тратил прорву времени на выстраивание административной работы в княжестве. И был рад тому, что часть встреч проводила Соня, тем самым помогая мне хоть немного разгрузить график. Хотя какой там разгрузить — скорее уж уместить все первостепенные дела в двадцать четыре часа одних суток.

Как же хорошо, что наш тандем и наспех организованная княжеская канцелярия прекрасно себя показали. К примеру, когда я велел организовать народные гуляния в княжестве с привлечением популярных музыкантов и ярмаркой, то удалось всё сделать на высшем уровне в короткий срок. Трёхдневный праздник! Который начинался нашей с Соней речью на городской площади перед народом.

Моя речь перед обычными жителями походила на речь перед аристократами. Я делал это умышлено. Я хотел донести до людей простую мысль, что все мы отныне в широком смысле одна большая семья. Хотел словами и Аурой сплотить их! Дать им цель! Направить их кипучую, но скрытую энергию в нужное русло.

За три дня празднования я шесть раз обращался к жителям княжества. Я видел все новые и новые лица. Причём часть лиц из толпы я узнавал — жители деревень, спасённые нами во время инцидента с сарнитом-сеятелем полтора года назад, приходили на городскую площадь Енисейска каждый день и поддерживали нас с Соней громче других простолюдинов.

Прибыли на праздник и местные кочевые племена. Как и многие другие, приехали они не с пустыми руками, а с дарами княжескому дому.

А княжеский дом, в свою очередь, не оставался в долгу, одаривая работников городских предприятий, а то и целые деревни.

С каждым днём праздника я всё сильнее ощущал, что люди всей душой поверили в то, что для сибирской глубинки настают лучшие времена. А показательные спарринги моих Мастеров на городской площади пуще прежнего укрепляли их веру, демонстрируя силу, пришедшую в новообразованное княжество.

И апогеем демонстрации этой силы стал показ космодоспехов. Ровные ряды невиданной инновационной техники пролетали над площадью. Затем начинали выполнять сложные манёвры, подлетали ближе…

Люди, как заворожённые, смотрели на этот небесный танец. Выступление космодесантников затмило все прочие выступления. Даже шоу Огненной Марго — самой популярной в империи исполнительницы в жанре народной музыки, любимой певицы тёти Мари, княгини Оболенской и Сони меркло перед полётом и показательным боем суровых воителей в отливающих металлом на солнце доспехах.

В завершение праздника мы с Соней вновь выступили перед жителями княжества. Мне особенно понравилась «финальная» речь моей любимой княгини Енисейской:

— Жители княжества Енисейского! Я очень хочу, чтобы вы запомнили эти прекрасные праздничные дни. Я счастлива, что смогла отпраздновать рождение нашего княжества в такой тёплой компании! Будьте и вы счастливы! И давайте все вместе постараемся для того, чтобы сохранить это счастье! И приумножить его! И даже если нам придётся тяжело работать, давайте делать это с улыбкой! Ведь мы это делаем для нашего общего дома, для нашего общего будущего. Будущего наших детей! Для того, чтобы и дальше можно было организовывать такие весёлые праздники и вместе задорно отдыхать! С праздником, Енисейск! Тепла и улыбок тебе!

Даже меня пробрало от искренности и теплоты её речи.

А ещё после этого выступления в княжестве поползли слухи, что матушка-княгиня беременна, и скоро род Александрит получит наследника.

А значит княжество и в самом деле ожидает долгое процветание.

* * *

В Москву из Енисейска мы вернулись утром тринадцатого октября. В этот день во многих школах империи, в том числе и в «Алой Мудрости» завершался первый этап всеимперского бойцовского турнира. Мы с Соней не ставили перед собой задачу во что бы то ни стало посмотреть полуфиналы и финал собственными глазами, но стремились закончить все срочные дела в княжестве, чтобы попытаться успеть это сделать.

И успели.

Сменили одну работу на другую — Московские заведения и партнёры тоже требовали нашего постоянного внимания. Но прежде…

— Ух! Как же здорово, что вы смогли приехать! Запечатлеете тот сладостный миг, когда я наконец-то стану чемпионом «Алой Мудрости»! — заявила Яна, когда мы с друзьями встретились на школьном дворе. Погода была прекрасная, наступило долгожданное бабье лето.

— С третьей попытки, — улыбнулся я сестре.

— С третьей! — ещё сильнее выпятила грудь Яна. — Да, не стану скрывать, что я расстроена тем фактом, что не смогу выбить своё чемпионство из вас с Арвином. Но знайте, — её взгляд стал серьёзным. — Я не собираюсь умалять собственную победу в турнире, даже если она дастся мне без победы над вами двумя.

— Не так быстро, сестрёнка! Для начала тебе придётся одолеть меня. Попробуй, если получится! — бойко произнесла Варя и тоже выпятила грудь, подражая Яне.

— А вот и попробую! — улыбнулась Яна. — Жду не дождусь предстоящего веселья!

И спустя восемьдесят три минуты после этого заявления начался их полуфинальный бой.

Но до того как две сестры Оболенские вышли на арену из противоположных подтрибунных помещений, состоялся первый полуфинал.

Мы с Соней смотрели его с трибуны в компании наших друзей. Тётушка с Вадимом тоже были рядом, ведь им было кого поддерживать.

— Хм… Борис кажется таким уверенным, — задумчиво протянула Соня, глядя на то, как мой единоутробный брат выходит с правой стороны арены. — Вживую он кажется ещё более уверенным в своих силах, чем на видео.

Да, иногда в Енисейске, в минуты досуга мы с Соней смотрели записи боёв наших товарищей из «Алой Мудрости».

— Боря меняется, когда доходит дело до сражений, — серьёзным голосом произнёс Глеб. — В такие моменты, когда я смотрю на него… Он напоминает мне тебя, Аск.

— Ну до братца он не дотягивает, как ни крути, — усмехнулась Яна. И она, и Варя в ожидании своей очереди сражаться на арене, сидели вместе с нами.

Начался обратный отсчёт…

— В бой! — скомандовал судья.

Противником Бори был мой бывший (раз уж я не хожу на занятия) одноклассник — боярин Касьян Рыков. То есть нынешний третьекурсник. Помню, два года назад мы с Касьяном были единственными представителями нашего курса, дошедшими до четвертьфинала. Тогда Касьян проиграл Алисе.

— А парень-то хорошенько прибавил, — хмыкнула моя старшая сестра, наблюдая за тем, как облачившись в стихийный доспех воды, Касьян бросился на сближение с Борей.

В последний момент Рыков сбросил скорость и создал вокруг себя и моего брата водяной купол.

— Эх… Ностальгия берёт, — усмехнулась Алиса, не отрывая глаз от зрелища, развернувшегося на арене. — Наш с тобой, Соня, последний турнир… Я хотела сразиться с тобой, да Аскольд не позволил.

— Мы оба проиграли Аскольду, — улыбнулась моя жена. — Тогда это повергло всех в шок.

— Но если подумать, я проиграла своему брату, а ты своему будущему мужу. Так что всё в порядке, — Алиса тоже улыбнулась ей в ответ, а затем хмыкнула. — Глядите, возможно, сегодня случится то, что вновь повергнет всех в шок!

— Ещё один интересный простолюдин выйдет в финал турнира «Алой Мудрости»? — усмехнулся Арвин. — А может, и выиграет турнир?

На этих его словах водяной купол, лишивший Бориса воздуха, лопнул, и в стороны разошлись языки пламени.

Огненный шар врезался в грудь Рыкова, прожигая водяной доспех боярина. Рыков попятился, пытаясь развеять пламя.

Получилось!

Но в этот же миг объятый огнём кулак врезался ему в челюсть, закрытую водяным шлемом. Ещё один хук, на этот раз слева! Боярин вновь пятится!

На ноге Бори пылал огненный сапог. Прямой удар в грудь Касьяну, и тот упал на спину.

Боря был быстр. Форкх меня дери, вот так скорость! Он настиг Рыкова, и…

Остановил огненную перчатку прямо перед лицом боярина-третьекурсника.

Касьян скривился и поднял руку, признавая поражение.

— Ха-ха! Он сделал это! Он в финале! — восторженно воскликнула Яна и зааплодировала.

Мы все громко хлопали, празднуя победу нашего друга, сына и брата.

А через двенадцать минут судья объявлял начало следующего полуфинала. К этому времени Боря успел вернуться на трибуны и получить от нас заслуженные поздравления.

— Ну что, финалист, радуешься? — взлохматив Борису чёрные волосы, приобнял его Арвин.

— Своей победе в полуфинале? — растерянно спросил мой брат. — Да, конечно.

— Да нет же, — махнул рукой Арвин. — Другому. Гляди, сейчас две прекрасные молнии великокняжеского рода Оболенских…

— Кхм… — демонстративно кашлянула Соня. Арвин изумлённо заозирался по сторонам.

— Пусть Юля Евгеньевна сейчас в судейской, всё же не стоит, — хмыкнула Соня. Остальные девушки в нашей компании заулыбались.

— Да это я так, всего лишь для красного словца, — тут же нашёлся Арвин и снова повернулся к Борису. — Ну так что, чувствуешь себя львом, за которого сражаются две львицы?

— У львов много львиц. Разве они сражаются за него? — не понял Боря, хорошо учивший зоологию.

Арвин изумлённо уставился на него и усмехнулся:

— А вот этого говорить вслух при дамах точно не стоит. Ну, за кого болеешь?

— Они обе достойны победы. Пусть победит сильнейшая, — неуверенно проговорил Боря.

— Чудеса вежливости, — хмыкнул Арвин.

И бой начался.

Две сестры, вспыхнув белоснежными молниями, облачились в стихийные доспехи и рванули друг навстречу другу.

Одновременно ударили!

Ну надо же…

— Аскольд, тебя копируют, — усмехнулась Алиса.

Обе одновременно ударили ногами с разворота. Обе целили друг дружке в голову, но их длинные ноги заблокировали друг друга.

— Будто мечи, — восхищённо выдохнул Боря.

Две секунды сёстры давили друг на друга, а затем одновременно же отпрыгнули назад. Одновременно же побежали по дуге, швыряя друг в дружку бесчисленные шаровые молнии, появляющиеся над плечами и головами.

— Красиво… и так быстро… — пробормотала Маша — вторая близняшка.

— Даже и не думала, что Варя сравнялась с Яной, — удивлённо выпалила Инна Комаровская.

— Это не так… — напряжённо произнёс Боря, глядя на то, как мои сестрички вновь пошли на сближение и сошлись в рукопашной. В этот момент со стороны могло показаться, будто бы не Маша, а Яна — сестра-близнец Вари. Девушки будто бы сражались с собственным отражением.

— Почему? — спросила его Маша Оболенская.

— А? — встрепенулся Боря, — Прости… Не знаю. Просто кажется.

— Яна пока не показала всей своей силы, в то время как Варя выкладывается по полной, — ровным тоном пояснил я.

Как раз в этот момент Варя едва не словила головой шаровую молнию. В самый последний миг близняшка увернулась.

А ещё через секунду в кармане моих брюк завибрировал телефон. Я тут же напрягся. Свой основной телефон сейчас я держал на беззвучном режиме. А вот второй, номер которого известен лишь приближённым, и который используется для экстренной связи, как раз был на вибровызове.

Когда я достал трубку, она уже перестала вибрировать. Краем глаза я отметил, как нахмурилась Соня. Разумеется, она знала о моих разделениях телефонных номеров.

Пришло сообщение.

Хм…

От великого князя Тверского.

«Прошу в перерывах между матчами зайти в кабинет директора».

Вот те на… к директору вызывают. Формально-то я до сих пор студент «Алой Мудрости». Как, собственно, и Арвин с Владом. Мы даже пришли сегодня сюда в школьной форме.

Но вряд ли меня будут отчитывать за поведение….

— Глядите! И правда, Варя сдаёт! — воскликнула Инна.

Форкх меня дери, я отвлёкся от созерцания поединка двух молниеносных сестричек и не увидел тот момент, когда Яна перехватила инициативу.

— Дорогой, всё в порядке? — шепнула мне на ухо Соня.

— Да, не переживай. Нужно будет отойти ненадолго. Потом расскажу, — нежно ответил я и приобнял её за талию.

Тем временем на арене Варя ушла в глухую оборону.

Сопротивлялась она отчаянно, однако спустя три минуты судья объявил победителя.

Глава 26

— Рад видеть тебя, сын. С возвращением в столицу, — Андрей Оболенский протянул мне широкую ладонь для рукопожатия. Похоже, даже не смотря на устройства Архуна, он допускает мысль о прослушке в своём школьном рабочем кабинете, раз обращался ко мне таким образом.

— Спасибо, отец. Что-то случилось?

Великий князь Тверской напряжённо огляделся и жестом предложил мне сесть на небольшой диванчик возле стены.

— В общем, мы договаривались, что, если какая-то необычная информация о британцах появится, сразу делиться ей, — начал Андрей Оболенский, когда мы сели. — Во время боя Яны и Вари мне сообщили, что британские и франко-испанские кланы вторглись в пределы Северного Королевства.

На миг я замер, пытаясь осмыслить услышанное.

— Только кланы? — уточнил я.

— Пока такая информация, — с готовностью кивнул великий князь.

— Значит учения на материке у границ Священно-Римской империи — обман, чтобы отвлечь внимание. В первую очередь обман, — поправил я сам себя. — Во вторую — создание центра давления. Уверен, учения там продолжатся, а значит и немцы и мы — их союзники, не сможем отвести имперские войска от границ.

Я нахмурился, в голове складывались неприятные картины.

Затем принялся рассуждать вслух:

— Насколько мне известно, близких дипломатических отношений у Российской империи с Северным Королевством нет. Более того наши отношения со скандинавами похожи на взаимную неприязнь. Раньше они активно расширялись на восток, Швеция поглотила Финляндию, разевала пасть на тогда ещё Российское царство. В итоге Пётр Годунов щёлкнул их по носу, остановив экспансию. А заодно оттяпав половину бывшей Финляндии. Из части приобретённых земель он создал княжество Выборгское. И по условиям мирного договора обязал шведов вторую половину бывшей Финляндии вывести из королевского домена и создать княжество Хельсингское. Да, оно всё ещё часть Северного королевства. Но с большими вольностями… Я к чему всё это вспомнил. После этого наши отношения со шведами никогда не были тёплыми. Да, оттепель случалась, но ненадолго. Более того периодически происходили военные конфликты. В том числе и с участием имперской и королевской армии… Не особо большие, но факт остаётся фактом. Северное королевство всегда было само по себе. До империй оно недотягивало, но всё же всегда было довольно сильным, чтобы эти самые империи не превращали скандинавские земли во вторые Балканы. Притом сами шведы тоже пытались участвовать в большой политике. И если бы им пришлось присоединиться к какому-то блоку, я думал, они присоединятся к Британской империи.

— Вероятно, не договорились.

— Вероятно, — кивнул я. — А может быть, тайная дипломатия Годунова и немцев, о которой нам с тобой ничего не известно, убедила их не присоединяться к британцам. За что шведы и поплатились.

Медленно выдохнув, я сжал кулаки и прикрыл глаза.

Спустя ровно десять секунд я поднял веки и решительно посмотрел на своего старого слугу:

— Мы громко заявили о себе в Африке, показав космодоспехи. Затем мы с Соней создали род Александрит. Мы знали, на что шли и готовились к этому. Я уверен, и враг знает о нас. А стало быть, Северное королевство ему необходимо, как плацдарм для вторжения в Российскую империю.

— Я тоже так считаю. Как думаете… сын, Канцлер понимает это?

— Он может не знать всех причин, но очевидную опасность учитывать должен. Другое дело, рискнёт ли он отправить на помощь Северному королевству имперскую армию?.. Что-то мне подсказывает, что нет. Скажи, великое княжество Тверское будет сражаться бок о бок с княжеством Енисейским на северных землях, если потребуется?

— Разумеется! Право слово, что за вопросы? — недоумённо выпалил Андрей Оболенский.

— Прости, — улыбнулся я. — Стало быть, как минимум нас трое.

— Да… — задумчиво протянул великий князь Тверской. — Негусто.

— Ну и сами шведы, — хмыкнул я. — Это уже что-то.

Я улыбнулся и посмотрел на телефон. Кроме моего старого слуги в теле великого князя, никто не пытался со мной связаться.

— По твоему взгляду я вижу, что вероятно, кому-нибудь влетит, — осторожно заметил Андрей Оболенский.

— Ну так я не только тебя просил скрупулёзно собирать новости про передвижения британцев, — отозвался я. — Служба безопасности княжества Енисейского до сих пор молчит, стало быть, не знают о вторжении в Северное королевство.

— Служба эта ещё маленькая, только сформировалась. Вы уж будьте с ней помягче. До поры до времени, — улыбнулся великий князь.

* * *

Обсудив свежие новости и раздав приказы своим людям, мы с Андреем Оболенским вместе направлялись в школьный парк.

Однако не успели мы выйти из здания лицея, как столкнулись с Шапочкиной и её бессменной помощницей — Маргаритой Павловной.

— Андрей Михайлович, Аскольд Андреевич, — с полуулыбкой на пухлых губах поклонилась первая заместитель директора, а вслед за ней и её помощница.

— Виделись уже, сударыни, — добродушно ответил великий князь Тверской.

— Ирина Александровна, Маргарита Павловна, как всегда, прекрасно выглядите, — вежливо ответил я.

— Благодарю, Аскольд Андреевич, — улыбнулась Шапочкина. — А вы как всегда, щедры на комплименты. Пользуясь случаем, хочу лично поздравить вас, Аскольд Андреевич, со свадьбой. Надеюсь, вы с Софьей Ант… Ивановной, будете счастливы.

— Спасибо. Непременно будем. Надеюсь, и у вас всё будет хорошо.

— У меня всё прекрасно, — благодушно ответила женщина. — Для меня нет большего счастья, чем наблюдать за тем, как ученики и выпускники «Алой Мудрости» достигают жизненных вершин.

Мы перекинулись ещё парой слов, и Шапочкина с помощницей вежливо откланялись.

— Она говорила с тобой как с учеником «Алой Мудрости», а не как с князем, — с улыбкой заметил Андрей Оболенский.

— Фактически я им и являюсь, — хмыкнул я. — Отличная она женщина. Говорила сейчас вполне искренне. Знает своё место, но и знает себе цену. Надо бы познакомить её с каким-нибудь успешным холостяком.

— Я не уверен, что ей это действительно нужно, — задумчиво проговорил великий князь.

— Можно создать возможность, а дальше пусть сама решает, — пожал я плечами.

Великий князь тепло улыбнулся.

— Ваше стремление одаривать людей, как и раньше, греет мою старую душу.

— Одаривать достойных людей, — поправил я.

Так за непринуждённой беседой мы вошли на территорию школьного парка, где нас уже ждали. Несмотря на дурные новости, пришедшие из Северного королевства, я лучился спокойствием и уверенностью. Соня заметила это и оставила расспросы до вечера.

Следуя традициям, финалисты всеимперского турнира отдыхали, гуляя по парку в разных компаниях. Оттого и вышло, что мы с Соней сначала посидели на лавочках с моей сестричкой и Оболенскими, а затем отправились поддержать брата. На самом деле Яна с Борей могли бы легко общаться между собой вплоть до крика судьи «В бой». Но это выглядело бы совсем уж странно в глазах гостей. Открыто никто не обвинит «Алую Мудрость» в договорных боях, но найдутся те, кто начнёт об этом шептаться.

Вскоре мы все потянулись обратно на трибуны. И спустя шестьдесят две минуты, как мы с Андреем Оболенским вышли из кабинета директора лицея, начался финальный поединок турнира.

— Ну, поехали! — услышал я возбуждённый голос Арвина.

Яна только-только создала полный стихийный доспех и походила на одну огромную белоснежную молнию. Доспех же Бори был частичным — только на руках, ногах и груди.

— Не нападают! — изумлённо выпалила Варя.

И в самом деле, противники стояли друг напротив друга и не шевелились.

— Как думаете, Боря сможет взять реванш за прошлый год? — напряжённо спросил Глеб.

— Посмотрим, — не менее напряжённо ответил ему Влад Беляков.

Борис вскинул обе руки, и перед его ладонями быстро сформировался крупный, размером со среднюю тыкву, огненный шар. Едва шар начал отдаляться от Бориса, Яна ринулась влево, уходя с линии атаки.

Но не тут-то было! Шар на мгновенье замер, Борис резко повернулся и «выстрелил» перед Яной.

Моя сестричка к тому моменту уже набрала скорость и не успевала уклониться.

— Ух ты! — восхищённо выдохнул Влад, когда шар врезался в Яну и протащил её пару метров.

На стихийном доспехе Яны зияли пробоины, но они быстро затягивались.

Правда, не так быстро, как Борис нёсся к Яне. Кроме того, что мой единоутробный брат преуспел в освоении жи́вы, он один из двух первых воителей альтеры на этой планете. А стало быть, на ближней дистанции чувствует себя увереннее, чем на дальней.

Так что создав для себя возможность с помощью огненного шара и облака альтеры, Борис рванул врукопашную.

Удар в голову!

Близко!

Но атрибут Яны — молния. А значит, скорость её конёк.

Однако мощный натиск Бориса не оставлял моей сестричке возможности для контратаки. Честно говоря, за всей этой беготнёй последних месяцев — то подготовка к полёту в Африку, то подготовка к свадьбе, я упустил, насколько сильным стал мой брат. Я давно не спарринговался с ним лично, а на боях турнира, которые мы с Соней смотрели в записи, Боря не показывал такой мощи, как сейчас.

С его кулаков то и дело срывалось пламя и било в шлем и корпус Яны. Максимально сконцентрироваться, чтобы сразу пробить защиту сестрички, Борис не успевал, однако постоянный непрекращающийся напор заставлял Оболенскую тратить больше концентрации и сил на поддержку стихийного доспеха.

Яна отступала.

Её движения замедлялись. Если до этого момента девушка максимально чётко отбивала удары Бориса в стороны, не соприкасаясь с его кулаками, ступнями или коленями. То сейчас начала сбиваться с ритма.

Боря чувствовал, что может победить, и от этого распалялся сильнее. Вот он проводит правый хук в голову. Форкх меня дери, быстрее чем раньше!

И Яна не успевает отбить его ударом по предплечью противника.

Они встретились кулак в кулак!

А значит Яна угодила в наиболее концентрированную часть Бориного облака альтеры.

Перчатка из молний исчезла с руки Яны. Её правый кулак отлетел в сторону, но в тот же миг…

Тонкий белоснежный луч врезался в живот Бориса. Эта часть тела моего брата не была защищена доспехом, только покровом.

Мгновение мне потребовалось, чтобы осознать — эта необычная техника вырвалась с левого кулака Яны. Он был поднят и сложен так, как будто держит рукоять меча. А белоснежный луч является его лезвием.

В следующее мгновенье я понял, что покров Бори не выдержал концентрированной жи́вы, и на арену брызнула кровь.

Ещё полмгновенья потребовалось на то, чтобы осознать — сейчас Борису поджарят печень. И возможно, не только её.

Но этого не произошло. Луч исчез, а Яна отпрыгнула назад, баюкая правую руку. Ту, которая совсем недавно столкнулась с кулаком Бори.

— Она могла продержаться дольше, — изрёк я.

— Да, — серьёзно ответил Арвин. — Но не факт, что Боря тогда бы продержался до прихода целительниц.

Как и в начале боя, Борис и Яна замерли напротив друг друга. Огненные перчатки Бори говорили о том, что он не потерял полного контроля над жи́вой, несмотря на пробитый в одной точке покров.

На Яне же всё ещё сиял белоснежный доспех. По всему телу кроме раненой руки.

Боря провёл пальцами по ране и взглянул на следы крови на ладоне.

А затем склонил голову:

— Проиграл, — чётко произнёс он.

Трибуны тут же разразились овациями, а судья поспешно объявил имя нового чемпиона.

— Похоже, в Японии Яна и в самом деле зря времени не теряла, — хлопая в ладоши, изрекла Соня. — Никогда не видела такой техники атрибута молнии. Похожие — да. Но настолько тонкий и концентрированный луч…

— Но она слишком долго готовила эту технику, — заметил я. — Понятно, что бесконечные удары Бори ухудшали её концентрацию, но… Будь противник хоть на капельку мощнее или хоть чуть-чуть быстрее, она не успела бы доделать свою технику. В следующих турах будут бойцы сильнее Бори.

— Если хочешь указать ей на ошибки, сперва не забудь, как следует похвалить, — улыбнулась Соня.

— Само собой, — отозвался я. — Они с Борей отлично показали себя!

Глава 27

В пятницу, после того как Яна стала чемпионом «Алой Мудрости», и целительницы оказали ей и Боре «медицинскую» помощь, прошла церемония награждения. Как раз во время неё вновь завибрировал мой «экстренный» телефон. Эсбэшники княжества Енисейского наконец-то узнали новости о нападении на Северное Королевство.

А чуть позже, когда церемония закончилась, и аристократы вели светские разговоры в саду «Алой Мудрости», со мной связалось московское отделение секретариата нашего с Соней рода.

Секретариат Первого Вице-канцлера империи сообщил о желании Дмитрия Александровича Годунова встретиться со мной. На уровне двух секретариатов мы начали обсуждать дату, время и формат встречи. В итоге договорились вместе позавтракать в понедельник в одной из пельменных, выигранных боярином Орликов на моей свадьбе.

На выходных же я был завален работой. Помимо текущих дел рода, я провёл две встречи, посвящённые «Северной проблеме».

Последнее время князь Выборгский с супругой стали появляться в Москве гораздо чаще, чем раньше. После пламенной речи вдовствующей императрицы по телевидению и последующих за этим событий интерес к Троекуровым (как и остальным членам «нашей семейной коалиции») значительно вырос. Чем Антон Иванович не преминул воспользоваться. Кроме того, он и его жена навёрстывали упущенное из-за долгой разлуки время со своей лучшей подругой — моей тёщей, вдовствующей императрицей. Елизавета Александровна поселилась в Московском особняке рода Александрит. Правда, периодически гостила в московских резиденциях родов Троекуровых и Аксаковых.

Так вот, встретился я с приёмным отцом Софьи в субботу. После семейных посиделок за общим столом мы с Антоном Ивановичем уединились в моём кабинете.

— Не стану отнекиваться, Аскольд. Мы с вами не чужие люди, так что скажу, как есть. Разумеется, я опасаюсь того, что происходит в Северном королевстве. И прекрасно понимаю, что при худшем раскладе моё княжество попадёт под удар первым. Притом даже если британцы одумаются и не станут нападать на империю, как минимум сотни тысяч беженцев нам обеспечены. А учитывая, что сейчас середина октября, — он напряжённо стукнул пальцами по столу. — Можно ожидать, что захват британцами и франко-испанцами больших территорий Северного королевства пройдёт стремительно. По крайней мере, они должны быть уверены, что смогут хорошенько продвинуться и закрепиться до сильных морозов. Иначе вся их затея кажется ещё более абсурдной, чем она есть на самом деле.

— Вы находите её абсурдной?

— Надеяться подчинить шведов силой одних лишь кланов, без имперской армии? Эта идея преисполнена духом безумного авантюризма. Но если им удастся… Кто знает, что они ещё получат, кроме плацдарма для нападения на нашу страну с севера.

— Что вы имеете в виду?

Троекуров нахмурился и задумчиво посмотрел в окно.

— Её Величество уже рассказала вам с Соней о некоторых тайнах моего рода, — произнёс он тихо, когда снова повернулся ко мне. — Не самых больших, но всё же тайнах.

— О том, что у вас имеются интересные артефакты? Да, я знаю. И не особо удивляюсь тому, что род, члены которого давно занимаются артефакторикой, имеет больше артефактов, чем продаёт.

— На самом деле, производство артефактов не занимает ведущей роли в экономике нашего княжества. Но верно то, что в нашем роду, как и в родах наших вассалов, с давних пор появляются люди, желающие связать себя с артефакторикой. Однако так было не всегда. До Северной войны, которую вёл Пётр Годунов триста двадцать лет назад, у бояр Троекуровых и их вассалов было артефакторов не больше, чем у других боярских родов. Да и после Северной войны мы не сразу стали уделять повышенное внимание артефакторике.

— Намекаете на то, что ваши предки нашли интересные артефакты в Выборге? — догадался я.

— Да. Но не сразу. Перед тем как передать эти земли нам, люди Годуновых их как следует изучили. Затем территорию будущего княжества и поселения изучили и мои предки. Земли как земли. Но спустя пятьдесят лет во время одной из реконструкций замка был найден тайник, положивший начало повышенному интересу некоторых аристократов моего княжества к артефакторике. На Руси артефакторика была развита слабо, Аскольд. Как-то издревле повелось, что нашим предкам обычно хватало собственных сил, и они не нуждались в заимствованных фокусах. И всё же, со временем и на государственном уровне артефактарике начали уделять больше внимания. Но не о ней сейчас речь. Можете считать мои слова старческим брюзжанием, но я полагаю, британцы могут найти в Северных землях немало интересных артефактов. Точнее… они смогут использовать эти артефакты эффективнее, чем сами северяне. Ибо Британия гораздо сильнее Северного королевства.

— Хм… Я понял вас, Антон Иванович. Но позвольте с вами не согласиться в одном.

— И в чём же?

— Не стоит вам называть себя стариком. До тех пор, пока праправнуков не понянчите, вы будете ещё вполне молоды, — улыбнулся я.

После того как я немного снизил градус напряжённости, мы ещё почти три часа обсуждали возможности противодействия британцам и франко-испанцам на Севере.

Сложностей в этом вопросе хватало. И одной из главных сложностей являлось то, что без причины мы вообще не можем ввести свои войска на территорию Северного Королевства. Иначе Канцлер обвинит нас в излишнем своеволии и наложит наказание. Для того чтобы мы могли там свободно сражаться, Канцлер должен внести Северное Королевство в официальный список территорий, к которым Российская империя проявляет свой интерес, как то Индокитай, Африка и иже с ними.

С подобными территориями и официальными разрешениями сражаться на них получается парадоксальная ситуация — мощные государства могут воевать друг с другом не воюя. Силами «частных» армий, что не будет считаться полноценным конфликтом и уж тем более войной. Ровно до тех пор, пока одна из сторон не задействует государственную армию.

На следующий день, в воскресенье, я обсудил «Северный вопрос» с Арвином и великим князем Тверским. Арвин уже знал о повестке дня и смог удивить нас:

— Если санкционируется участие княжеств в войне с британцами на севере, и наши основные Африканские союзники будут участвовать, мы тоже будем участвовать — вот что сказал мой старик. Правда добавил, что, если я угроблю уйму ратников, угроблюсь сам и не смогу получить весомые дивиденды с этого конфликта — он угробит меня.

— Вряд ли у него это получится, — хмыкнул я.

— Я ему так и ответил! — оживился Арвин. — А он мне такой: отцовский чапалах пробивает любую защиту. Форкх его за ногу, и откуда он только такие слова знает?

— Князь Новочеркасский — кладезь житейской мудрости, — усмехнулся я. — Но то, что он так быстро сориентировался и сообщил нам о том, что ваше княжество готово воевать на севере, показывает мудрость не только житейскую.

— А ведь раньше Новочеркасск считался довольно закрытым княжеством, — завёл старую шарманку Андрей Оболенский, но осёкся и сосредоточил взгляд на Арвине. — Вы вдохнули в своё княжество новую жизнь.

— Все мы вдохнули новую жизнь в этот мир, — хмыкнул мой лучший друг, а затем не удержался от похабной шутки: — А вы двое так и вовсе впрыснули! Эх, отстаю от вас, скорее бы наверстать!

За всеми этими встречами выходные пронеслись невероятно быстро, и наступило утро понедельника.

Ровно в десять часов через отдельную дверь для высокопоставленных гостей я вошёл в «Дядюшкину Пельменную». В тот самый ресторан сети, который располагался в десяти минутах ходьбы от Московского Кремля.

Меня проводили в зал, где за столиком уже с меню в руках сидел Дмитрий Александрович Годунов.

— Ваше сиятельство, — улыбнулся он, поднимаясь с места и бросив взгляд на настенные часы. — Вы невероятно пунктуальны.

— Положение обязывает, — вежливо улыбнулся я в ответ и пожал протянутую руку.

Я сел напротив первого Вице-канцлера, милая официантка в сарафане, подала мне меню, сообщив, что, кроме пельменей, в их заведении готовят вареники, блины и оладьи.

Сделав заказ, я отложил меню в сторону. Годунов заказал то же, что и я — вареники с творогом и блинчики с красной икрой.

Мы уставились друг на друга.

Сидим, лицемерно улыбаемся.

— Признаюсь, я удивлён, что вы выбрали это место, — начал он.

— Отчего же?

— Честно признаться, не слышал, чтобы члены боярских родов тут трапезничали. Не говоря уже о княжеских семьях.

— Приятно открывать что-то новое, — добродушно ответил я. — А если кто-то узнает, что мы с вами тут сегодня завтракали, это сделает неплохую рекламу ресторану. Может статься, в будущем уже не получится так легко забронировать этот отдельный зал.

На самом деле я был искренен. Боярин Орликов, выигравший эту сеть в споре, вызывает у меня лишь положительные чувства. Так почему бы не помочь мужику по мелочи?

К тому же его род находится в подобие опалы у Годуновых. Я не был уверен, что Дмитрий Александрович согласится встретиться здесь.

Вошедшая официантка поставила на стол огромный чайник.

— Не ждите, милочка, мы сами нальём, как заварится, — благодушно сообщил ей Годунов.

Когда мы вновь остались вдвоём, Дмитрий Александрович завёл ни к чему не обязывающее обсуждение погоды в разных уголках нашей империи.

Полчаса мы беседовали ни о чём. Годунов обходил любые скользкие темы, как и подобает благовоспитанному аристократу.

Я даже похвалил его про себя. Думал, столь важная шишка привыкла сразу переходить к делам. И, я уверен, в большинстве случаев именно таким образом и строит свои беседы Дмитрий Годунов. Но сейчас он всем своим видом показывал, что наслаждается общением с князем Енисейским.

В общем, к цели нашей встречи первый Вице-канцлер перешёл, лишь когда мы оба вдоволь наелись.

— Знаете, ваше сиятельство, я бесконечно рад тому, как всё сложилось у вас с её высочеством… Хотя теперь стоит говорить с её сиятельством, — будто бы по-доброму улыбнулся Годунов. — То, что проклятие императорского рода не действует на неё и позволяет ей жить свободно. То, что вы познакомились… То, что вы её спасли, конечно же! Это впечатляет. Не иначе сами боги постарались, чтобы всё сложилось так замечательно. За что я им бесконечно благодарен.

— Я тоже, Дмитрий Александрович.

— Но, вы знаете… Насколько мне известно, спасение её сиятельства было бы невозможным без инновационных разработок, о которых шепчется вся империя. Признаюсь, есть мнение, что вы приложили руку к созданию этих сложных костюмов. И что сейчас, после того как вы стали князем Енисейским, немалую долю производства как раз в своих руках вы сохранили.

— В общих чертах все так и есть, — кивнул я.

Нда, в этот раз с пустословием Годунов переборщил. Что за «есть мнение»? Моему местному отцу и после нашей с Соней официальной помолвки задавали вопросы о возможности приобретения космодоспехов. В ответ он всех слал ко мне.

— Знаете, ваше сиятельство, эти разработки невероятны, — выдохнул Годунов. — Эти боевые костюмы могли бы послужить не только нескольким княжествам, но и всей империи. Времена сейчас тяжёлые, враги империи поднимают головы. И было бы здорово, если бы империя хоть немного, но усилилась бы до того, как враги рискнут открыто выступить против нас. Разумеется, ваше княжество осталось бы только в плюсе от того, что ваши боевые костюмы встанут на страже нашей империи.

Он замолчал и выжидательно уставился на меня с учтивой улыбкой на устах.

Сказал ли он мне что-нибудь новое? Да вроде ничего такого, чего бы я не ожидал…

— Простите, Дмитрий Александрович, а о каких именно внешних врагах вы сейчас говорите? — вежливо поинтересовался я.

Годунов на миг недобро прищурился. Ещё пару секунд он размышлял, прежде чем ответить, а затем произнёс:

— Внешняя политика британцев, их союзников и кланов в данный момент вызывает беспокойство его императорского величества и моего батюшки Канцлера.

— Всего лишь беспокойство? Такова официальная позиция нашей империи?

Первый вице-Канцлер недобро свёл брови, поморщился и тяжело вздохнул:

— Всё верно, ваше сиятельство. Всего лишь беспокойство. И мы прикладываем все усилия для того, чтобы оно не переросло в нечто большее. А лучше, чтобы и вовсе исчезло.

Честно говоря, мне тоже хотелось хмуриться. Но я приложил все усилия, чтобы сохранить беззаботную улыбку на лице.

Итак, британцы уже грызут нашего соседа, чтобы выйти к границам нашего государства. Уже собрали объединённую армию двух империй и проводят чрезмерно масштабные учения у границ нашего теперь уж официального союзника — Германии.

А наш Канцлер до сих пор лишь обеспокоен. Такая же официальная позиция империи была во время княжеского съезда в прошлом году, когда британцы только начали увеличивать свою активность.

Сдаётся мне, Канцлер до последнего момента будет искать способ договориться с британцами…

Правда, всё это время имперские княжества будут воевать с британскими кланами. Ну а что удобно, Форкх его дери — военное сдерживание и демонстрация силы страны присутствует? Вполне. Но только воюют «частные» армии, и теряют своих бойцов княжества, а не имперская армия.

И тем самым княжества будут слабеть…

— При всём уважении, Дмитрий Александрович, разве быть всего лишь обеспокоенным достаточно в текущей ситуации? Учитывая то, что происходит в Северном королевстве? — спросил я. — Неужели этого мало, чтобы назвать британцев врагом не только в личной беседе?

Мне нужно было вытянуть из Годунова как можно больше информации.

Он снисходительно улыбнулся:

— При всём уважении, вы лишь недавно стали князем, ваше сиятельство. Должно быть, ещё не привыкли, что прямолинейность — это оружие, которое не стоит использовать часто. Как и не стоит делить мир только на друзей и врагов.

— И, тем не менее, некие внешние враги насылают проклятья на семью нашего императора, — заметил я.

— Увы, достаточно тех, кто желает нашей империи краха по разным причинам. Однако это не значит, что какие-то страны официально так считают, — пожал плечами Дмитрий, демонстрируя, что у его рода есть заготовки-оправдания на разные вопросы. — Те, кто желают нам краха в духовном плане наши враги. Но в политическом плане сейчас ни одна страна не готова во всеуслышание пожелать нам сгинуть.

— И все же британские кланы могут вплотную подойти к границам империи, — заметил я. — Это реальная угроза. Нельзя закрывать на неё глаза, и тратить все силы на попытку сохранения шаткого официального мира. Совмещать работу в обоих направлениях — вот что стоит сделать. Но… будьте уверены, им не нужен мир с нами. Им нужно лишь нас пожрать.

— Ваше сиятельство говорит страшные вещи, — улыбнулся Дмитрий Александрович. — Вы правы в том, что большая политика не столь однозначна, однако же не стоит считать, что Британия готова тратить все свои ресурсы в тщетных попытках покорить нашу империю. Но… все же британцы могут подвергнуть опасности жизни наших подданных. И доставить неприятности нашей процветающей стране. Поэтому я хотел бы вернуться к своему вопросу. Аскольд Андреевич, я прошу вас продать нам пробную партию ваших боевых костюмов.

— Именно вам? — зацепился я за слово.

— Я имею в виду имперской канцелярии, — кивнул Годунов, — После всестороннего анализа, мы передадим свои рекомендации… а я уверен, что ваши боевые костюмы достойны наших рекомендаций… Так вот, передадим свои настоятельные рекомендации о приобретении боевых костюмов Министру вооружённых сил, и Министру имперской безопасности. В дальнейшем вы будете обеспечены долгосрочными и выгодными контрактами. А имперские воины обретут новую силу и смогут поддерживать мир и процветание на территории нашей империи.

Я задумчиво уставился на деревянный барельеф на стене зала. Смешная картинка — два медведя двуручной пилой распиливают бревно, по краям которого сидят два зайца.

На самом деле думал я не над экономическим предложением Годунова — чего там думать, и так всё решено. Больше всего меня интересовало, на каком этапе нынешней войны британцев и франко-испанцев против шведов наш Канцлер даст добро на вмешательство княжеств?

Да и даст ли?

— Ваше сиятельство, что скажете? Вы готовы назвать стартовую цену за ваши боевые доспехи?

— Простите, нет, — улыбнулся я. — Сейчас наши космодоспехи вообще не продаются. В дальнейшем, может быть, такая возможность появится. Но надо понимать, что желающих больше, чем космодоспехов. И уже сформировалась очередь.

— Вы готовы ставить в очередь кого-то выше, чем интересы империи?! — не сдержался Годунов и чуть привстал с места. Его глаза гневно расширились, а мою кожу обласкал «ветерок» от зародыша Ауры. — Пр-р-ростите, — рыкнул он, усевшись на место.

— Ничего, я понимаю ваши чувства, — махнул я рукой. — Что же до вашего вопроса… Княжества имеют право вести торговлю с кем угодно и в каких угодно объёмах, если товар не является запрещённым, а противоположная сторона не является врагом либо недругом империи. Всё в рамках закона, Дмитрий Александрович.

Годунов недовольно дёрнул головой и отвернулся.

— Я бы не советовал вам, ваше сиятельство, идти против интересов империи, — злобно проговорил он.

— О, будьте уверены, Дмитрий Александрович, я высоко ставлю интересы империи. Я сплю и вижу, как весь прочий мир склонит головы перед нашей империей.

Глава 28

Десять дней с начала вторжения британских и франко-испанских кланов в Северное королевство потребовалось Канцлеру, чтобы всё подготовить для оглашения своего официального решения.

И двадцать третьего октября к нам в Енисейск (к этому времени мы с женой вновь вернулись в княжество) прибыл курьер из имперской Канцелярии. Примерно в одно время все княжеские и великокняжеские рода получили послание от Годуновых.

Сохранение целостности Северного королевства официально признано одной из сфер интересов империи.

Иными словами, «частным» армиям России дали добро на ведение военных действий на стороне подданных Шведской короны.

Детали договорённостей Александра Борисовича Годунова со шведским королём нам, разумеется, не поведали. Воевать нам предлагали за деньги, налоговые преференции, дарованные предприятия и земли. Но не шведские, а те, которые и так уже входят в состав империи.

Этим предполагаемая война будет отличаться от той, которую княжества вели, например, в Африке. Однако новшеством такой подход не являлся.

В послании Канцлера указывалось, что мы проигрываем во времени. И что, если кто-то решится принять участие, необходимо поторопиться. Также канцелярия организовала рабочую встречу для представителей княжества, посвящённую Северному вопросу.

Встреча не на уровне первых лиц, чтобы сами князья могли подготовить свои рати.

Однако, те, кто хотел поучаствовать, начали готовиться заранее. Ещё до официального разрешения Канцлера я и мои союзники начали перебрасывать войска в Выборг.

К нам же в Енисейск во вторник «перебросилась» моя тётушка с малышом Вовой. Она хотела хоть немного разгрузить Софью, которой придётся заниматься делами княжества. Хоть немного скрасить одиночество беременной женщины, чей муж отправляется на войну. Да и самой унять беспокойство за меня и Вадима.

Братья же, посещающие «Алую Мудрость», остались в Москве жить под одной крышей с вдовствующей императрицей в моем особняке, подаренном Канцлером. Мы же в Енисейске, пока строится княжеская усадьба, жили в одном из особняков боярского рода Клинских.

После семейного ужина во вторник я, убедившись, что всё готово к утреннему вылету, позволил себе немного расслабиться. Последнее время я и так чувствовал себя сжатой пружиной — мне требовалось хотя бы несколько часов, чтобы спокойно выдохнуть.

Потому я утащил Соню в малую гостиную смотреть новый фильм. Так мы и просидели два часа в обнимку. Я пил крепкое вино, она — слабое. Хотя с её уровнем жи́вы, даже полбутылки водки бы не навредило нашему наследнику.

— Отличный был фильм, — изрёк я, когда по экрану поползли финальные титры.

— Может быть, — проговорила Соня, чья голова лежала у меня на груди.

— Проспала половину? — усмехнулся я.

— Ну не то что бы… — она перевернулась, легла мне на колени и заглянула в глаза. — Просто кое-что занимало меня гораздо больше сюжета.

Она улыбнулась, но улыбка эта не была весёлой.

Правда, тут же Соня зажмурилась, мотнула головой и, подняв верхнюю часть туловища, уселась на диван.

— Прости, дала слабину, — с самым серьёзным видом произнесла моя супруга. — Такого больше не повторится.

Я не смог сдержать улыбки и потрепал её по волосам.

— Я ценю твою стальную волю, родная. Но не стоит пересиливать себя. Рядом со мной ты всегда можешь быть честна сама с собой. Хочешь грустить — грусти.

— Но… Я не должна, — мотнула она головой. — Ты уходишь на войну, чтобы сразиться с нашими врагами — сарнитами!

— Нашими? — улыбнулся я.

— Конечно. Твои враги — мои враги. Твои враги — враги нашего рода. Твои враги — враги нашего княжества. Но не об этом сейчас, Аскольд! — снова мотнула она головой. — Ты уходишь на войну, чтобы остановить тех, кто угрожает нашей империи, стране, которую создавали мои предки. В конце концов, ты уходишь на войну, чтобы защитить княжество Выборгское. Моё… да чего уж там, моё родное княжество. Я всё это ценю и должна всеми силами тебя поддерживать. Но мне грустно… и немного страшно, — потупила она взор.

— Ты думаешь, я там сгину? — хмыкнул я.

— Нет, что ты! — опалила она меня горящим взглядом. — Я верю в тебя и твою силу! Просто…

— Иди сюда, — произнёс я и прижал свою беременяшку к груди. — Всё будет хорошо, Соня. Мы остановим это сарнитское продвижение. А затем, когда соберём силы, спасём твоей род от Годуновых.

— Я знаю… знаю… — всхлипнула она, — Просто бывает так тяжело держать себя в руках…

— Ты здорово справляешься, — заверил я её, гладя по голове. — Наши вассалы, жители княжества, другие аристократы — все видят лишь величественную и гордую княгиню Енисейскую. Ну а я рад, что ты можешь показать мне другую — нежную и ранимую свою сторону.

— А ты мне, верно? — подняла она на меня мокрые глаза.

— Если у меня есть такие стороны, — хмыкнул я.

— Конечно, есть! — она задорно улыбнулась. — Забыл, что ли, скольких трудов мне стоило убедить тебя не делать лишних движений перед свадьбой? Притом что ты был уверен, что сможешь избавить меня от контроля Годуновского артефакта?

— Оставался шанс, что местные технологии сделают их артефакт ещё мощнее, чем обычная рахна сеятелей, — пробурчал я. — Что моих сил не хватит…

— И всё же ты поверил нам, — её улыбка стала милой, и Соня погладила себя по едва округлившемуся животику. — Поверил в силу нашего нового рода.

— Да… — нехотя согласился я.

— Вот и я верю, что всё будет хорошо! — твёрдо заявила она. — Не беспокойся о княжестве, я обо всём позабочусь. А ты с воинами сделай то, что должен.

Хех, с чего это она решила, что меня нужно утешать? Только что всё было наоборот.

Воистину, её настроение сейчас меняется со скоростью света.

— Без проблем, — я улыбнулся и взял её за руку. — Но знаешь, перед полётом следует хорошенько выспаться. А перед сном…

— Всё бы тебе к одному сводить, — добродушно усмехнулась супруга.

* * *

Ночью мне снилась пылающая Москва.

Город горел, а на его фоне космодесантники сражались с сильнейшими бойцами имперской армии и ратниками бояр, поддерживающих Годуновых.

Сам Канцлер возглавлял своей войско, потрясая гигантской двусторонней секирой. В его трёххвостую бороду были вплетены бесчисленные дымящиеся бомбочки. То и дело они взрывались, распугивая моих бойцов.

По сюжету сна всё это стало возможным из-за того, что провалился план похищения императора. Мы уверовали в то, что если выкрадем Игоря из Кремля и очистим его альтерой, он вернёт себе власть и будет во всём с нами советоваться…

Не вышло.

В самый последний момент оказалось, что в постели Его Величества спит одна лишь Оксана Годунова в пижаме с зелёными кобрами. Когда я скинул с неё одеяло, она расхохоталась мне в лицо.

И после этого город погрузился в Хаос! Враг давил нас числом. Лишь за счёт умения мы держались. А тут ещё император Игорь поднялся на стены Кремля и объявил нас предателями.

Мы проигрывали…

Но в конце, разумеется, выиграли — я ударил по Годунову из космоса боевым спутником.

Пол-Москвы как корова языком слизнула…

Собственно, в этот момент я и проснулся.

Соня, мило посапывала у меня на груди. И удобно же ей так спать…

Улыбнувшись, я погладил жену по волосам и уставился в белоснежный потолок нашей спальни.

Что за ересь лезет в голову? Мы и так прекрасно понимаем, к чему может привести противостояние с Годуновыми.

И принимаем это.

И в любом случае, я попытаюсь очистить Игоря от рахны артефакта. С Соней получилось без труда, стало быть, эта рахна не особо отличается от обычной рахны-сеятеля.

Вот только нужно быть готовым к тому, что всё пойдёт прахом. К тому, что пробиваться к Игорю придётся силой. А значит нужно иметь огромный резерв союзных войск, которого у нас сейчас нет.

И, в конце концов, нужно учитывать вариант, что очистить его не получится из-за слишком длительного контроля. Такой исход маловероятен, но быть готовым к нему необходимо.

А стало быть, нужно быть готовым к отрытой войне с Годуновыми, в которой мы с союзниками будем отмечены громким словом: «Мятежники».

Форкхово дерьмо… Все мои близкие в таком случае могут оказаться под ударом.

Я выдохнул и прикрыл глаза.

Идиотский сон. Будто бы и я сам не просчитывал эти варианты? Куда ты лезешь, моё подсознание? Ещё и боевой спутник приплело…

Верно. Конкретно сейчас мне нужно сжать зубы и мириться с Годуновыми. Когда сарниты почти завалились на наш северный порог. Да, устраивать переворот, когда тебя давит внешний враг довольно удобно.

Но я хочу получить в итоге сильнейшую империю, а не огрызок.

И для этого завтра я лечу в Выборг…

Всё, спать.

Силой воли я смог очистить голову от лишних мыслей и через две минуты благополучно уснул.

* * *

Утром после раннего завтрака все жители особняка вышли в холл, чтобы проводить нас в дальний путь. Слуги стояли чуть поодаль, в сторонке тётушка с малышом Вовой на руках, что-то щебетала Вадиму, ну а Соня стояла напротив нас с Вероникой.

Да, моя целительница, вчера тоже прибыла в Енисейск, но ночевала вместе с личной служанкой в своей «новенькой» квартире. И сегодня к завтраку приехала в особняк.

— Можете не волноваться, Софья. Я как следует позабочусь о господине, — проговорила Ника. Когда она разговаривала с моей женой, её тон всегда становился «чуточку» ворчливым.

— Всецело доверяю Аскольда вам, — мило улыбнулась Соня. — Как и жизни наших ратников. Если, конечно, Аскольд велит их спасать.

Ну-да, прямой приказ Сони Ладина может и не выполнить…

— Конечно-конечно, — усмехнулась Ника, — вы пока отдыхайте. Нас, наверное, долго не будет. Не скучайте.

— Будьте уверены, я найду чем заняться, — продолжала держать улыбку моя жена.

Ладина стала серьёзной и произнесла:

— Главное, сильно себя не загоняйте. Если почувствуете переутомление, я оставила нужные травы доктору. Проследите, чтобы он их вам заварил, а не пичкал всякой химией. Ладно. Счастливо оставаться, ваше сиятельство. Господин, я буду ждать на улице.

Сделав ручкой, целительница вышла на крыльцо.

— Я ведь уже говорила, что она у нас милашка? — улыбнулась Софья.

— А-то.

— Но ты там не давай ей прохлаждаться. Пусть силы тратит, если потребуется.

— Она и тратит. Хотя я слышал, многие целительницы лечат только господина и членов его семьи.

— Как я и думала, у тебя не забалуешь, — Соня улыбнулась и крепко обняла меня. — Возвращайся с победой, дорогой.

— Непременно. Ты главное, в самом деле, не перегружай себя, ладно?

* * *

Спустя семь часов наш самолёт приземлился в аэропорту Выборга.

От Автора: Уважаемые читатели, на этой прекрасной ноте заканчивается 8й том, в котором Аскольд продемонстрировал миру космодоспехи, спас Софью, женился, основал свой род и княжество. Продолжение уже доступно — https://author.today/reader/210939/1854478 Там с первой же главы начинается сюжетная арка про Северное королевство.

Спасибо Вам за поддержку, приятного чтения.

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28