Элиан Тарс

Аномальный наследник. Том 9

Глава 1

В Выборг я прибыл утром в среду двадцать пятого октября. Сначала «заселился» в отведённые покои в замке, потом позавтракал с семьёй Троекуровых и Арвином, которые прилетел на час раньше, и с великим князем Тверским, прилетевшим на полчаса позже меня.

Затем в сопровождении двух моих товарищей из прошлой жизни и Ивана Антоновича Троекурова — наследного княжича Выборгского, я отправился на центральную военную базу княжества. Именно в её пределах базировались наши союзные войска.

Первым делом наша бравая четвёрка княжеских кровей заглянула в ангар, выделенный под высокотехнологическое оружие и обслуживающих его инженеров — в бокс космодоспехов.

— Ну как у вас тут дела? — спросил я, после недолгой процедуры приветствия.

— Всё идёт согласно плану, ваше сиятельство, — спокойно ответил Архун.

— Не переживай, братец, мы отобрали в наши команды лучших специалистов, — устало проговорила Алиса и смахнула со лба капельку пота. Эх, если бы её мать увидела великую княжну в таком виде, за сердце бы схватилась.

— Молодцы, — одобрительно кивнул я.

— А вы что можете сказать, Фёдор? — обратился Иван Троекуров к высокому молодому мужчине с пышной бородой, который всё это время поглядывал в сторону рабочего ноутбука.

— Всё отлично, ваше сиятельство! — отчеканил вышеупомянутый парень. — Интересно просто всё это, — он виновато улыбнулся, — сложно оторваться.

— Ну тогда идите работайте, — снисходительно вздохнул княжич Выборгский.

— Всё хорошо? — коротко спросил Арвин у лидера своих инженеров.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Красавчики, — княжич Новочеркасский показал ему большой палец. — Если мой Лунный воитель не подкачает, премию выпишу. Но ты, старик, — попенял он Архуну, — им не помогай. Пусть сами все делают.

Перекинувшись ещё парой слов с инженерами, мы пошли прямиком на полигон, где под открытым небом оттачивали лётные навыки бойцы в космодоспехах.

— Наши ребята демонстрируют высший пилотаж, — задрав голову, восхищённо выпалил Троекуров, а затем хмыкнул и добавил: — Но всё-таки вашим они уступают.

— Немного, — непринуждённо ответил ему Арвин. — Но ничего, нагоните. О, смотрите, какая красота!

Все космодесантники разом начали снижаться.

Но синхронно это сделать удалось только тем, на чьих доспехах на груди был изображён недавно созданный герб княжества Енисейского (в общих чертах повторявший герб недавно созданного рода Александрит) — ревущий лев и скалящаяся волчица, стоящие спина к спине.

Хуже всего с синхронностью движений было у космодесантников княжества Выборгского.

Да, мы всё-таки начали поставлять первые партии космодоспехов другим княжествам. По десять штук досталось княжествам Новочеркасскому и Выборгскому и двадцать — великому княжеству Тверскому. Не считая индивидуальных доспехов Андрея Оболенского и Арвина.

На данный момент всего космодоспехостроительный завод «Александритовый столп» выпустил двести четыре космодоспеха. Изначально я хотел сосредоточить весь цикл производства в руках своего новообразованного рода, однако впоследствии пришёл к выводу, что без производственных мощностей великого княжества Тверского мы не сможем выдавать максимально возможный результат. Всё-таки после перерождения в теле Андрея Оболенского мой старый слуга потратил много сил и времени на то, чтобы собрать и взрастить талантливых инженеров. Не говоря уже о том факте, что и финансовые возможности у великого Тверского княжества несравнимо выше.

В итоге производство космодоспехов сейчас оформлено как совместный проект родов Александрит и Оболенских, где Александриты являются старшим партнёром.

К концу года Архун обещает выпустить еще двести космодоспехов. Сейчас производство разогналось настолько, что добытые запасы тайгия на складе начали таять на глазах. Однако были и хорошие новости насчёт тайгия — в Новочеркасской Африке всё-таки тоже нашли его месторождение и сейчас спешно оборудуют его добычу при поддержке специалистов из Енисейска и Твери.

Чтобы новые комплекты доспехов не простаивали без дела, постоянно приходится тренировать новых пилотов. Например, для тренировок на полигоне в Твери оставили пять космодоспехов. В Енисейске — десять. У Выборга и Новочеркасска всё космодесантники и космодоспехи здесь, так что пополнение и запас пока не тренируется.

— Знаете, — глядя на выстроившихся перед нами космодесантников четырёх княжеств, заговорил Иван Троекуров. — Я понимаю, что наши бойцы сейчас не могут максимально эффективно использовать космодоспехи. Однако я уверен, что даже на текущем уровне владения, в космодоспехах они будут гораздо сильнее. Пусть у нас их всего десять… Всё же это будет неплохим подспорьем. Спасибо вам за это, — кивнул он мне и великому князю Тверскому.

Ответив на его благодарность, я вновь повернулся к выстроившимся в ряд космодесантникам. На груди каждого из их доспехов специальной краской было выведено по огромному гербу. Бойцы стояли, разделившись по княжествам. И даже сейчас, когда передо мной маленькие отряды, это выглядит впечатляюще.

Но дух захватывало ещё сильнее, стоило только подумать, что когда-нибудь в будущем передо мной так будут стоять не отделения по десять бойцов, а целые рати, каждая под своим гербом.

Легионы…

После беседы с нашими космодесантниками, мы, четверо представителей княжеских кровей, разделились и проведали остальных ратников, расквартированных на этой базе. Затем вернулись в замок.

К этому времени в Выборг прибыли представители ещё трёх российских княжеств: Астраханского, Казанского и Киевского. В отличие от нас, они не стягивали свои войска в Выборг заранее. Хотя интересовались у Троекуровых, предпринимают ли те какие-нибудь меры защиты от потенциальной опасности, и, видимо, заранее начали собирать войска на своих землях.

Такой расклад меня радовал. Получается, эти три княжества желают воевать с нами бок о бок. Не зря я так долго налаживал связи с местной аристократией.

Хотя те же Аксаковы могли бы и раньше выслать своих бойцов в Выборг…

Кроме русских князей и княжичей, на вечернюю встречу в Выборгском замке прибыли и члены правящих родов трёх немецких княжеств: Ревельского, Рижского и Кёнигсбергского, которые тоже решили выступить против британских и франко-испанских кланов в Северном королевстве. Причём об этом мы узнали лишь сегодня ночью. Они экстренно связались с князем Выборгским и согласовали своё присутствие на встрече.

Да уж, как бы плохо я ни относился к Канцлеру, отдаю ему и его верным «столпам» должное. Министр иностранных дел империи — Арнольд Георгиевич Воронцов, вместе со своим министерством за десять дней смог убедить шведов принять нашу помощь и убедить немцев поучаствовать в этой войне.

Последним в замок прибыл представитель Северного королевства — наследный княжич Хельсинкский Юрген Лехтонен со своей свитой. Собственно, после его прибытия начался званый ужин. За столом, ломящимся от яств, Юрген пытался поддерживать беседу на русском, но было видно, что этому худощавому двухметровому мужику с обветренным лицом, явно не до светской трескотни.

Так что спустя сорок минут мы перебрались в отдельный зал, предназначенный для совещаний.

Каждое княжество на нашем собрании представлял один член княжеской семьи. За исключением трёх княжеств, от которых в зале присутствовало по два человека. От Выборга — Антон Иванович Троекуров и его наследник — Иван Антонович. От Казани — наследник великого князя Казанского и старший брат Юли — Игорь Евгеньевич Ромодановский, прибывший в сопровождении своего дяди — Тимура Кирилловича. Княжича же Астраханского — моего друга Юрия Урусова, сопровождал глава вассального боярского рода Гавриил Фёдорович Толстошеев.

Таким образом, Казань и Астрахань на эту войну во главе своих ратей прислали молодых наследников, но проследили за тем, чтобы им помогали более опытные товарищи.

В то время как Арвин, который по возрасту своего местного тела младше и Урусова, и Ромодановского прекрасно управлял бойцами своего княжества без всяких нянек.

— Что ж, господа, ни для кого не секрет, зачем мы здесь собрались, — на правах хозяина дома первым слово взял Троекуров-старший. — Повод, увы, скорбный. Но наша с вами задача развеять эту скорбь. Отвести британскую угрозу от наших земель и помочь нашим северным союзникам защитить свои земли. С вашего позволения, без долгих предисловий я предлагаю начать. К сожалению, нам не так много известно о силе врага. Уверен, господину Лехтонену известно гораздо больше. Потому передаю ему слово.

Княжич Хельсинкский резко дёрнул головой влево, вправо и, убедившись, что никто не имеет возражений, кивнул, глядя в глаза князю Выборгскому.

— Благодарю, Антон Иванович. Также благодарю вас всех за то, что готовы помочь моей родине. Спасибо, — произнёс он на русском с акцентом и поклонился из положения сидя. Когда он поднял голову, то яростно сверкнул глазами и сжал кулаки. — Но, признаюсь, меня берёт злость оттого, что наше великое королевство приходится защищать другим странам. Я прошу простить меня за эту злость. Конечно, она направлена не на вас. А на мерзких британцев, франко-испанцев и… на нас самих и на нашу беспомощность, — он раздражённо хлопнул ладонью по столу. — Простите… Идёт тринадцатый день войны, а мы уже потеряли контроль более, чем над третью наших территорий. И атаковали нас, как вам, наверное, известно не имперские армии, а частные! От этого вдвойне больнее. Я уверен, мы бы смогли с ними справиться, если бы… Если бы не странные обстоятельства.

Он снова сжал кулаки и зажмурился. Выдохнув, Юрген плавно повёл головой из стороны в сторону. А затем посмотрел на нас затуманенным взглядом.

— В то, что я вам сейчас скажу, сложно поверить. Своими глазами я это не видел, и тоже не верил в слухи. Но его королевское величество лично сообщил об этом моему отцу. А отец — мне. У меня нет права сомневаться в правдивости этих безумных слухов…

Он замолчал и ушёл в себя.

Юра Урусов не выдержал и подался вперёд:

— Господин Лехтонен, прошу, не томите нас долгим ожиданием. Скажите, что же такого произошло, что вызвало у вас подобную реакцию?

— А?.. Да, простите. Повторюсь ещё раз, мои слова могут показаться вам очень странными. Но… Скажите, господа, вам доводилось видеть фильмы или, может быть, читать книги о так называемых зомби?

Скверное начало…

Мы с великим князем Тверским и княжичем Новочеркасским напряжённо переглянулись. Каждый из нас троих подумал об одном и том же — худшие опасения подтвердились. До нас тоже доходили странные слухи. Но никакой конкретики не было. Что-то о том, что кланы «закидали портовые города разноцветными трупами». Мол, иноземцы иступлено воевали за британцев и франко-испанцев.

Тогда мы с бывшими Александрийцами как раз задались вопросом о причинах их исступления.

— О зомби? — удивлённо повторил княжич Астраханский, Юра Урусов. — При всём уважении, господин Лехтонен, причем тут вымышленные монстры?

Мой «арбузный» друг оглядел лица других аристократов в поисках поддержки. Большинство присутствующих не скрывало своей заинтересованности словами княжича Хельсинкского.

— Притом что слово «зомби» по словам аналитиков его величества лучше всего подходит, чтобы описать напавших на нас… существ. Да, как мне передал отец слова его величества, этих созданий и людьми-то не назвать, — княжич Хельсинкский гневно сжал кулаки, занёс их над столом… и плавно опустил. — Простите. Ещё раз. Я постараюсь пересказать всё, что мне известно по порядку.

Он поднялся и подошёл к висевшей на стене карте Шведского королевства и прилегающих земель. Взял указку и провёл её кончиком по восточному побережью имперских земель Северного королевства, а затем провёл по восточному побережью Датского княжества.

— Нападение было хорошо спланировано, — начал Юрген. — В портовых городах уже присутствовали сильные аристократы кланов-агрессоров. Кто-то осматривал достопримечательности, кто-то был в гостях… — княжич Хельсинкский поморщился и едва не сплюнул себе под ноги. — Однако, сами понимаете, всего лишь гостей, если бы те внезапно напали на город, не хватило бы для захвата трети моей родины. А боевые и десантные корабли не смогли бы зайти в порты без сопротивления с нашей стороны. Но враг использовал торговые. Во всех крупных портовых городах на востоке королевства на приколе стояли огромные сухогрузы. Враг смог скрыть свой десант на них. В больших количествах это было бы невозможно, будь десантники — обычными людьми.

— Потому вы и назвали их «зомби»? — спросил Юра Урусов, когда Юрген вновь замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшим гневом.

— Нет, не только, — прорычал шведский княжич. — Да, по словам наших аналитиков, этих… существ перевозили вплотную друг к другу, как солдатиков в коробке. Ни еды, ни воды, ни сна им не требовалось… Вероятно. А может быть, они отключались и впадали в анабиоз, — Юрген раздражённо махнул рукой. — И затем все эти создания одновременно напали на города. Среди них практически не было белокожих европеоидов. Много индусов, желтокожих из Индокитая… И немало чёрных, как смоль, громил из Африки. Мужчины и женщины. Эти создания будто бы лишены рассудка. Слов не понимали, не произносили. Нападая, старались разорвать людей на части руками и зубами. Хм… — Юрген нахмурился, пытаясь припомнить ещё что-то. На этот раз никто его не торопил. — Ах, вот что самое главное! Покров создания не используют, но… способны прогрызть или пробить покров гораздо быстрее, чем неодарённые. А ещё им неведома боль. Они продолжают двигаться даже с оторванными конечностями. Или же, иногда, даже после того как им в голову выпустить автоматную очередь.

— Их возможно убить? — коротко спросил старший брат Юли Ромодановской.

— Атаки жи́вой, полностью уничтожающие плоть или разрывающие тело на мелкие куски, способны на это — принялся загибать пальцы Юрген, — Обезглавливание. Полное уничтожение сердца.

— А что насчёт спасения? — задал осторожный вопрос князь Выборгский. И когда все повернулись в его сторону, пояснил свою мысль: — Судя по всему, все эти, как вы выразились, «создания» в прошлом были людьми. И британцы с франко-испанцами привезли их из мест, где воевали. Иными словами, превратили пленных в оружие. Вероятно, должен существовать способ вернуть их обратно в человеческое состояние. Спасти от этого… проклятия.

— Возможно, такой способ и существует, Антон Иванович, но, к сожалению, аналитики Его Величества такого способа не нашли. Да и некогда им было думать о спасении тех, кто убивает жителей нашего королевства, — вновь завёлся Юрген. — Хаос, в котором оказались портовые города, после того как зомби сошли на берег, быстро разрастался. Тогда гостившие в этих городах бойцы противника объединились с охраной кораблей, на которых привезли зомби. Всё восточное побережье королевства оказалось охвачено безумием. Чем и воспользовались основные силы вражеских кланов. В такой ситуации высадиться на берег им было гораздо проще. Проклятые твари… проклятые монстры!

Под конец своей речи княжич Хельсинкский едва ли не рычал.

Ему потребовалось тридцать девять секунд, чтобы снова хоть немного взять себя в руки. Эх… чую после сегодняшнего собрания Юрген пойдёт выплёскивать пар на полигон. Ну или станет заливать горячую голову холодной водкой.

— В общем, насколько мне известно, — уже спокойнее продолжил княжич Хельсинкский, — у врага ещё остались зомби. Более того, он получает пополнение. И… и превращает в таких же тварей подданных Северного королевства. Враг не стесняется отправлять зомби в самоубийственные атаки и совершенно не волнуется о потерях. Увы… Эта коалиция кланов вместе со своими ручными зомби в начале войны оказалась сильнее армии нашего королевства. Но мы не сдаёмся! И всё же я в очередной раз благодарю вас за то, что вы пришли нам на помощь. Спасибо, господа, — он вновь поклонился.

— Оставьте благодарности до нашей победы, господин Лехтонен, — тепло произнёс я. А затем серьёзным голосом продолжил: — Используя этих, как вы говорите, зомби, враг поступил крайне бесчеловечно. Уверен, кланы не чувствовали бы себя столь вольготно на территории Северного королевства, если бы не это. Но главное… они используют ваших соотечественников против вас же, — я чувствовал, что сам начинаю заводиться, что Аура Александритов уже гуляет по залу, хорошо хоть у меня хватает выдержки держать ее невидимой. — Это непростительно! Но это не должно нас пугать, а должно придать сил сражаться яростнее! Но… признаюсь, господа, есть шанс, что мы можем очистить от проклятия тех, кто стал зомби. Тогда, по крайней мере, нам не придётся убивать несчастных жителей Северного королевства, обращённых врагом в безмозглый ужасающий инструмент.

— Отлично сказано! — поднял кулак вверх Арвин.

— Поддерживаю! — воскликнул великий князь Тверской.

Люди за столом решительно кивали, кто-то одобрительно улыбался. А княжич Хельсинкский наконец-то смог успокоиться. Я чувствовал, как беспомощная ярость внутри него сменяется надеждой и уверенностью.

Ну что ж… с такой командой можно работать.

С такой командой мы уж точно не позволим сарнитам обосноваться на границе Российской империи!

Глава 2

Помочь Северному королевству выжить в столкновении с британскими и франко-испанскими кланами, а также ордой одурманенных несчастных людей вызвались семь российских княжеств и три немецких. Колоссальная, в общем-то, сила, способная поставить всю Швецию на колени, если захочет.

При всём при этом Шведский король делал вид, что держит ситуацию под контролем. Его волю передал нам княжич Хельсинкский во время нашей встречи: его шведское величество Бьёрн Инглинг попросил союзников разделиться на две группы. Русских князей он попросил базироваться в Норртелье — в портовом городе на севере от столицы королевства Стокгольма. А немецких — рядом с Оксельсондом — на юге от столицы.

Так как немецкие князья не стягивали свои силы в Выборг, они сразу начали собираться в Оксельсонде. Российские княжеские рати из Киева, Астрахани и Казани напрямую летели в Норртелье, где недалеко от города располагался военный аэродром.

Войска остальных четырёх княжеств двинулись по суше через территорию княжества Хельсинкского в город Турку, а оттуда на паромах дальше к месту назначения.

В итоге силы наших четырёх княжеств (Енисейского, Тверского, Выборгского, Новочеркасского) собрались в Норртелье в субботу двадцать восьмого октября — раньше, чем остальные три княжества (Казанское, Киевское, Астраханское) пригнали всех, кого собирались.

Ожидая последнюю «партию» бойцов в субботу в половине двенадцатого дня, я, Арвин и Андрей Оболенский стояли на границе палаточного лагеря и смотрели на раскинувшиеся перед нами поля пожелтевшей травы.

— С этим паромом столько геморроя, Форкх бы его побрал, — проворчал Арвин. — На первый взгляд, кажется, что зря мы тут гоношимся, опасаясь увидеть сарнитов у границ империи.

— Вот именно, что на первый взгляд, Арвин, — укоризненно проговорил великий князь Тверской. — Верно, что Ботнический залив служит нам хорошей естественной преградой. Но если оставить врага в покое, он постепенно закрепится на его восточном побережье. Сам наладит переправу… Глазом моргнуть не успеем, как силы врага подомнут под себя княжество Хельсинкское, полностью его заполонят и окажутся у границ империи. Мерзкие жучары!

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — взглянув на него, усмехнулся Арвин.

— Тогда простите за непрошенную лекцию, — пошёл на попятный Андрей Оболенский.

— Да ладно, не бери в голову. К тому же… — Арвин нахмурился, — Мальмё едва держится. Ещё немного и враг получит полный контроль над проливом Каттегат, и тогда в самом деле крайне мало времени будет отделять нас от того отвратительного мига, когда его боевые корабли дойдут до Ботнического залива.

— А ответить на воде мы можем лишь силами Выборского княжества, — вздохнул Андрей Оболенский.

— Или остатками шведского флота, — добавил Арвин.

— Корабли немецких княжеств не сбрасывайте со счетов, — напомнил я. — И Ревель, и Рига, и Кёнигсберг — прибрежные княжества, и какие-то боевые корабли всяко имеют.

— Но у нас-то их тут нету, — грустно вздохнул Арвин. — Не люблю чувствовать себя беззащитным. О, кто-то бежит из дозорных, — бодро произнёс он, сменив тему и указал на бойца в штанах и куртке болотного цвета, быстрым шагом приближающегося к нам.

— Ваши сиятельства, ваша светлость, — козырнул нам ратник княжества Выборгского.

— Вольно, боец, — отозвался я, так как смотрел он больше на меня. — Что у тебя?

— Передовая группа княжества Енисейского возвращается, — отчеканил он. — С пленными.

— Передай, чтобы сразу вели всех к штабной палатке княжества. Там разберёмся, — велел я.

Посыльный козырнул и поспешил обратно.

Явились-таки…

Дабы минимизировать потери, было принято решение не вступать в большие бои до того, как соберём все силы на этой стороне Ботнического залива. Поспешишь — людей насмешишь, как говорится. Да и местный король об этом просил. Я уверен, что даже сейчас, когда наши силы расположились недалеко от Стокгольма, где-то в глубине души Бьёрн Инглинг верит, что справится с врагом лишь силами своего королевства.

Но реальность сурова.

Несмотря на то, что мы пока не используем основные силы, представители Выборга, Твери, Енисейска и Новочеркасска вчера отправили несколько отрядов на разведку боем. Линяя фронта сейчас растянулась. Местами встречались и малые группы врага, покоряющие небольшие поселения.

Что же до военных сил шведского королевства — все они предупреждены о том, что мы союзники. Вчера вечером боевая группа великого княжества Тверского вернулась после вылазки. Рассказывали, что местные вояки безмерно радовались, когда Тверчане пришли им на выручку.

Хочется верить, проблем во взаимодействии с местными не возникнет.

С этими мыслями я вместе с Арвином и Андреем Оболенским пришёл в штабную палатку своего княжества. Выгнал дежурящего бойца и принялся ждать прибытия «посылки».

База, как обычно, гудела роем человеческих голосов и прочими бытовыми шумами. Но спустя десять минут гул начал усиливать и постепенно приближаться к пологу палатки.

— Заходите, — крикнул я до того, как у меня спросили разрешения.

В палатку вошёл Ярый, облачённый в космодоспех без шлема, и Георг Можайский — бывший имперский дворянин, чей род пару сотен лет как основался в Енисейске. Георг до недавнего времени служил в имперской армии, из-за чего в родном городе появлялся редко. Однако когда Енисейск стал княжеством, предпочёл остаться членом своего рода, а значит стать подданным нового княжества. Имперскую армию он оставил, выбрав местом службы княжескую рать.

Таких примеров в войске Енисейского княжества было предостаточно.

— Господин, ваша светлость, ваше сиятельство, — выделив обращение ко мне голосом, Георг поздоровался и со всеми. — Разрешите доложить?

— Докладывай. Заждались уже, — улыбнулся я.

— Как я сообщал ранее, вчера вечером мы прибыли в город Лудвика. Сегодня восточнее этого города присоединились к роте местной армии в битве с силами французского клана Анже. Потерь убитыми или тяжелоранеными в вверенном мне сборном отряде нет. Потерь в технике так же нет. В ходе боевых действий нам удалось уничтожить вражескую группу численностью девяносто шесть человек, за исключением командира группы — вассала рода Анже, аристократа Николя Закази. Слабого, но Мастера. Также… — он замялся и глянул на Ярого. — С вражеской группой было сто восемнадцать так называемых одурманенных. Мы смогли убедить королевских солдат не убивать их, а взять под стражу. Мы согнали всех в круг и возвели каменные стены, с помощью одарённых с атрибутом «земля». С собой же, как было велено, забрали троих. Но… — в этом месте Можайский неуверенно покосился на Арвина и Андрея Оболенского.

— Говори, — подтолкнул я.

— Одного из этих зомби Ярополк смог исцелить. Если такое возможно назвать исцелением.

— Что не так? — нахмурился я.

— Да, похоже, переборщил, — поморщился Ярый. — Виноват, господин. Было велено не экспериментировать. Только в крайнем случае… В общем-то я мог бы и просто скрутить его, да вот… Поэкспериментировал. Чувствовал всю эту мерзкую дрянь внутри него. Вроде бы отмерил силу, да, наверно всё же сильно вдарил. Дряни в парне не осталось. Вот только он едва лёгкие свои не выплюнул.

— Этого человека мы тоже забрали с собой, — добавил Георг. — Итого с нами прибыло пятеро.

— Хм… — протянул я. — Этот, которого удалось очистить, без сознания?

— Да, ваше сиятельство, — ответил Можайский. — Насильно в себя привести не пытались. Сейчас отправили в санчасть.

— Понял. Ладно, троицу одурманенных сюда. Французишку — Лихареву, пусть побеседует. Но без фанатизма.

Спустя три минуты двое бойцов и Ярый заволокли в палатку трёх пленных «зомби». Это были огромный мускулистый африканец, низенькая азиатка и самый обычный белокожий мужик. Связанные по рукам и ногам, они безвольными куклами развалились на деревянном настиле.

Все трое находились под действием мощных миорелаксантов и седативных средств. То есть в телах зомби рахна сарнитов сеятелей есть, но заставить двигаться одурманенных эта рахна не может. Зомби просто физически не держатся на ногах.

Чтобы добиться такого эффекта, вкалывать в их тела приходится огромные дозы лекарств. И постоянно «подливать» новые порции.

— Приветствую всех, господа, — в палатку юркнул Архун, бросил на нас быстрый взгляд, одарил полукивком и тут же склонился над «зомби». — Хм… прелюбопытнейше, — проговорил он, протянув свою карбоновую руку к лицу африканца.

Взяв мужчину за подбородок, Архун чуть повернул его голову в сторону.

Африканец распахнул глаза.

— Арх! — рявкнул он и попытался цапнуть Архуна за палец.

Мой старый учитель без промедления отвесил одурманенному леща своей механизированной рукой, приправ эту оплеуху крохотной толикой альтеры.

— Хм… прелюбопытнейше, — повторил учёный, глядя на то, как африканец снова обмяк.

Помимо трех пленных зомби в штабной палатке остались только мы — бывшие Александрийцы. И сейчас мы вчетвером склонились над одурманенными, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Вы ведь не выбили из него рахну? — уточнил великий князь Тверской, переведя взгляд с африканца на Архуна.

— Нет, лишь самую малость уменьшил её в районе мозга, — не поворачиваясь, ответил Архун и навис теперь уже над азиаткой.

— Аск, скажи… — задумчиво начал Арвин. — В Сибири тогда были такие же одурманенные?

— Нет… — мотнул я головой. — Рахна в этих течёт несколько иначе. Изменения слабые, почти незаметные. Но отличия есть. Сейчас я сразу увидел, что рисунок контроля немного отличается от привычного нам рисунка распространения рахны сарнитом-сеятелем. В Сибири на подобной мысли я себя не ловил. Хм… — я выпрямился поняв, что меня смущало. — Если обычно рахна как бы опутывает энергетическое тело, подпитываясь им и двигая его. То сейчас она полностью вплелась в него. Из-за этого… контроль более вариативный. А одурманенные сильнее. Но и жизненных сил им это стоит больше… Да, определённо сеятель, подчинивший их, неплохо владеет жи́вой и поднаторел в том, чтобы умело использовать обе энергии.

— Браво, ваше высочество, — решительно кивнул Архун. — Я тоже пришёл к аналогичным выводам. Очищать этих одурманенных будет сложнее, — мой старый учитель резко повернулся и уставился мне в глаза. — Я прошу выдать мне двух пленных под личную ответственность.

— Думаешь, сможешь создать что-нибудь… полезное, старик? — спросил Арвин.

— Будто господин Архун хоть раз создавал что-то бесполезное, — с лёгким укором в голосе проговорил Андрей Оболенский.

— Робопес, который гадит почти настоящим дерьмом? — припомнил Арвин. — Или девяностоградусную ниарийскую сивуху со вкусом чистой воды? Или… хм…

Мой друг глубоко задумался, пытаясь вспомнить что-то ещё из Архуновских изобретений-потешек, ну а я повернулся к своему учителю.

— Даю добро. Постарайся, чтобы эти люди выжили, и, когда всё закончится, могли вернуться к обычной мирной жизни.

— Смогут ли они вернуться к мирной жизни, от меня зависит меньше, чем от других. Но насчёт остального я приложу максимум усилий, ваше высочество. Теперь о конкретных экземплярах… Я прошу выдать мне мужчин. Шанс, что они выживут, гораздо выше. К тому же… — он цепко уставился на мощного африканца. — Этот точно будет полезен.

— Нет, прости, друг, — мотнул я головой. — Белого мужчину не отдам. Он явно из местных, а значит поможет нам завоевать симпатии местных союзников. К тому же… — я сжал кулаки. — Если повезёт, мы сможем узнать побольше о сеятеле, который заявился в Швецию.

— Хорошо, — не стал спорить Архун.

Я подошёл к белокожему «зомби» и обвёл взглядом своих товарищей.

— Ну, все ощущения запомнили? — дождавшись утвердительных кивков, я положил ладонь на грудь одурманенному. — Тогда я начинаю.

Несмотря на повышенную сложность задачи из-за вплетений рахны в энергетическое тело одурманенного, очистил я его довольно легко. Никаких кровохарканий или других видимых ухудшений самочувствия «пациент» не получил. Всё-таки мой уровень контроля альтеры очень высок, и в прошлой жизни я, как и Арвин, имел высший ранг воителя альтеры.

«Очищенный» зомби, как обычно бывает в таких случаях, сразу в себя не пришёл. Его перенесли в санчасть, а двух других бойцы доставили в передвижную лабораторию Архуна. Со стороны она напоминала модуль автодома, установленного на шестиколёсную шасси армейского грузовика.

В этот момент как раз прибыли оставшиеся бойцы княжества Новочеркасского и великого княжества Тверского, так что Арвин и Андрей Оболенский направились встречать своих ратников.

Я же пошёл в «автодом» Лихарева.

У нас имелся не только грузовик-лаборатория, но и несколько других автодомов. В том числе модуль для перевозки пленных врагов, в котором можно было и… пообщаться с ними.

Когда я подошёл к грузовику, Лихарев — высокий мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами и бородкой, курил папиросу возле машины и начищал мачете.

— Ваше сиятельство, — поклонился мне капитан службы безопасности Енисейского княжества.

Дмитрий Борисович Лихарев, как и всякий хороший эсбэшник, был специалистом широкого профиля. А так как наше княжество только недавно родилось, и мы испытываем острый кадровый голод, разносторонность Дмитрия пришлась как нельзя кстати. Официально во время войны в Северном королевстве он числился среди разведчиков. Неофициально вместе с пятью другими эсбэшниками присматривал за нашими ратниками, союзниками, противниками… И вот лично занимался дознанием. Ведь начинал свою карьеру Лихарев как раз в отделе дознавателей.

— Ну? — коротко спросил я.

Лихарев прочесал глазами округу и, убедившись, что рядом никого нет, рубанул с плеча:

— Что-то знает. Нутром чую. И, похоже, знает то, что знать не должен. Но… — капитан поморщился и неопределённо повёл в воздухе лезвием мачете. — Молчит, достойный сын французской аристократии, ваше сиятельство. Мягкие методы не работают. Но если дадите добро, — он заискивающе хлопнул ресничками, — вероятно, я смогу его разговорить.

— Добро, говоришь… — вздохнул я. — Относительно целый и невредимый вражеский аристократ может стать ценным активом, если потребуется обменивать военнопленных. Если этот аристократ, разумеется, сам по себе не несёт огромную ценность для вражеской армии. Таких возвращать стоит лишь в редких случаях.

— Вы правы, ваша светлость. Но этот… сам по себе может и, грубо говоря, пустышка. Но явно что-то знает. И из-за этого уже перестаёт быть пустышкой, — у Лихарева аж глаза светились, так ему не терпелось докопаться до правды и выведать все подноготные тайны пленного аристократа.

— Долго затянется, да? — спросил я, зная ответ.

— Не мгновенно, — серьёзным тоном ответил эсбэшник. — Помариновать придётся. Парень крепкий. Даже если чуть дрогнет… держатся еще сможет.

— Форкх меня дери, — тяжело вздохнул я. — Знаю я, Дмитрий Борисович, как ускорить процесс, когда он хоть немного дрогнет. Пойдём… Помогу тебе.

Я потянул дверь фургона за ручку. Сначала хотел оставить Лихарева на улице, но решил, пусть лучше он будет внутри.

Пусть лучше, если из фургона на весь лагерь будут слышны крики, народ думает, что наш дознаватель — мастер своего дела.

А не то, что князь лютует.

Глава 3

После допроса французского аристократа я хотел созвать экстренный княжеский совет, но не успел. Как оказалось, собрать князей уже решил княжич Хельсинкский — Олаф Лехтонен, родной дядя Юргена — наследника княжества, который представлял Северное королевство на собрании в Выборге. Сейчас же Юрген большую часть войск своего княжества расквартировал рядом с войсками немецких княжеств на юге от Стокгольма. Его же дядя с относительно небольшим отрядом был приставлен к войскам русских княжеств.

Так что, получив информацию о княжеском совете, я привёл себя в порядок и, подкрепившись, к назначенному времени — к трём часам пополудни, направился в самую большую штабную палатку нашего военного лагеря. Располагалась она на границе «палаточных кварталов» войск трёх княжеств: Выборгского, Хельсинкского и Тверского.

— Аскольд, добрый день, — когда я шёл через «Выборгский палаточный квартал» я столкнулся с самим князем.

— Здравствуйте, Антон Иванович, — пожал я руку Троекурову.

— Аскольд… На минутку…

— Да?

— Ходят слухи, что ваши бойцы пленили нескольких людей. В том числе и зомби. И… вроде как кого-то из них положили в общую санчасть… — он многозначительно посмотрел на меня.

Ну да, хоть бойцов и расселили согласно тому, какому княжеству они служат, чётких внутренних границ в лагере не существует. Бойцы разных княжеств вполне могут свободно общаться и ходить друг к другу «в гости». Да и Африке некоторые воевали бок о бок.

— Всё так. Двоих мы отчистили от контроля. Они стали обычными людьми, только без сознания, — глядя в глаза своему «приёмному» отцу Сони, произнёс я.

— Вот как… — расслабленно выдохнул он и улыбнулся. — Приятно слышать… Очень приятно слышать, — он многозначительно хмыкнул.

Я прекрасно его понял и решил порадовать мужика:

— Вероятно, интересующий нас контроль работает схожим образом, — намекнул я на контроль Годуновых над Рюриковичами.

— Ох… — выдохнул Троекуров и улыбнулся. — Какие же приятные новости! Эм… Аскольд. А что насчёт способа деактивации?

— Извините, Антон Иванович, я не готов рассказывать всем союзникам, как именно мы смогли превратить зомби обратно в людей. Но лично вы — другое дело, — я тепло улыбнулся. — Вы поделились со мной и Соней своими секретами. Обещаю, позже я покажу вам, то, что вас интересует.

Троекуров удивлённо округлил глаза, а затем благодарно кивнул.

Спустя восемь минут мы с князем Выборгским и остальными представителями княжеских семей сидели за огромным столом в огромной штабной палатке.

— Благодарю, что прибыли, господа, — взял слово Олаф Лехтонен. Акцент в его речи был более заметен, чем у его племянника.

В отличие от Юргена этот седобородый мужчина с сияющей лысиной на затылке казался абсолютно спокойным, а иногда даже улыбался. Не то, что гневливый княжич.

— Прежде всего, — продолжил Олаф, — хотел бы поздравить всех причастных к завершению паромной переброски войск. Большое дело сделано. Осталось только дождаться завершения всех… перелётов. И тогда все войска будут в сборе. Мы планировали не прибегать к помощи русских воинов до того, как вы все соберётесь. Но не получилось. Мы вынуждены просить вас выступить в самое ближайшее время.

Он склонил голову.

— Погодите, господин Лехтонен, — проговорил Юра Урусов.

Сегодня на собрании он, как и брат Юли Ромодановской, прибыл без сопровождающего. Насмотрелась молодёжь на нас с Арвином, тоже пытается самостоятельной быть. Хорошо, что им отцы позволяют.

— К чему такая спешка? — продолжил княжич Астраханский, когда, Олаф поднял на него взгляд. — Да, мы приехали сюда не в палатках сидеть. Но, как вы правильно заметили, ещё не все войска в сборе. Что случилось? Почему вы решили отклониться от плана, предложенного вашим королём?

— Я понимаю ваше удивление, — решительно кивнул Олаф. — И готов ответить. Враг продвигается быстрее, чем мы ожидали. Наши войска отступают. Сейчас они собираются в двух точках: близ городов Эребру и Йёнчёпинг. Однако же и силы врага объединяются в два крупных войска.

— Северное войско собирается у Эребру, а южное у Йёнчёпинга? — озвучил очевидное решение в текущей ситуации великий княжич Казанский.

— Всё верно, Игорь Евгеньевич. И если вдруг собранные перед этими городами королевские войска проиграют, если будут уничтожены, то враг откроет себе путь к Стокгольму. Лишь у стен столицы мы в таком случае сможем дать ему бой.

— Значит, его королевское величество, просит войска российских княжеств и ваш отряд оказать поддержку королевской армии на подступах к Эребру? — подтолкнул я Олафа к продолжению разговора.

— Все верно, Аскольд Андреевич. А в это время основные силы княжества Хельсинкского и немецких княжеств отправятся к Йёнчёпингу.

— Стало быть, практически одновременно пройдут два самых крупных сражения с момента начала этой войны, верно? — я продолжал наседать на него с вопросами.

— Всё так, Аскольд Андреевич.

— Стало быть, чтобы подбодрить своих воинов и настроить их на это важнейшее сражение, Его Величество Бьёрн Инглинг лично прибыл в Эребру?

В палатке повисла тишина. Олаф Лехтонен пять секунд смотрел на меня во все глаза.

— Прошу прощение, — сморгнув оцепенение, заговорил он, — Аскольд Андреевич, что вы такое говорите?

— Давайте не будем ходить вокруг да около, раз уж мы союзники? — снисходительно улыбнулся я.

Олаф поджал губы. Шесть секунд напряжённо думал о чём-то, а затем выдохнул и спокойно произнёс:

— Ещё раз прошу прощения. Дело в том, что планы передвижения Его Величества не особо афишировались даже среди шведской аристократии. Вот я и не смог скрыть удивления. Да, вы правы, в данный момент Его Величество прибыл в Эребру и собирается приободрить речью и своим видом войско. В столь сложный для королевства час Его Величество не отступает от традиций предков. Нет, как раз традиции предков, единство вождя и воинов — вот, что нам так нужно. И всё же… Аскольд Андреевич, откуда вам стало известно об этом?

Почти все присутствующие с любопытством уставились на меня. Лишь Андрей Оболенский смотрел с отеческой теплотой, ни капли не удивлённый. Ну ещё Арвин ехидно ухмылялся.

— Нам повезло поймать и разговорить пленного, — пожал я плечами. — Пленный аристократ, Николя Закази, оказался весьма близок с наследником главы своего клана — Мартином Анже, который в свою очередь руководит войском клана Анже в этой войне. От него Николя и узнал о том, что известно верхушке вражеского объединённого войска.

— То есть враг знает… — ошарашенно пробормотал Олаф. — Более того, пытался скрыть свою осведомлённость.

— Получилось посредственно, — хмыкнул Юра Урусов и уважительно посмотрел на меня. — Дознаватели княжества Енисейского явно знают свою работу.

— В окружении Его Величества завелись предатели, раз враг узнал о том, что является тайной даже для части вашей аристократии, — заметил Александр Александрович Аксаков — наследный великий княжич Киевский и старший брат моей тёщи. — Но это вражеское знание не повод сейчас унывать, господин Лехтонен. Вероятно, враг попытается добраться до Его Величества. Но, во-первых, нужно точно определить местоположение короля и прорваться к нему. А во-вторых, Его Величество вполне имеет возможность отступить, завершив свои дела в Эребру.

— Да, вы правы, — вернув привычное спокойствие, кивнул Олаф. — Аскольд Андреевич, благодарю за то, что поделились обнаруженной информацией. Предупреждён, значит вооружён. Я обязательно передам всё брату, и он уже доведёт сведения до Его Величества. И всё же, теперь у нас появилась ещё одна причина просить вас выслать войска в Эребру как можно скорее. Но прежде я хотел бы озвучить просьбу Его Величества. Его Величество просит вас рассмотреть возможность выступить единым фронтом. Точнее, даже единой армией…

— Хм, хочет, чтобы у нас был один командир? — усмехнулся Арвин. — Хорошая мысль. Если что, я не против. Главное, чтобы кандидат был подходящим.

— Тоже за, — махнул рукой Андрей Оболенский.

— И я поддерживаю эту идею, — кивнул Троекуров. — Есть ли кто-то, кто решительно против?

Присутствующие начали с любопытством вертеть головами.

Противников единого командования не оказалось.

— Если все готовы выполнить просьбу Его Величества, — взял слово великий княжич Киевский, — тогда остаётся выбрать главнокомандующего нашим объединённым войском. Лично я наиболее логичным вижу две кандидатуры на эту должность. Андрей Михайлович, выше всех нас по статусу, и вправе быть главнокомандующим, — указал он на великого князя Тверского. — Или же Антон Иванович. Он так же выше большинства из нас по статусу, кроме того, его княжество ближе всех к зоне боевых действий, и на территории его княжества, по сути, сформировался наш альянс.

— Благодарю за оказанную честь, Александр Александрович, но я не готов возглавить наш альянс. Я считаю это неэтично по отношению к союзникам моего княжества, которые лично сражались на Африканском поле бое, в то время как я в той войне участия не принимал, — спокойно проговорил Троекуров.

— Значит вы предлагаете кандидатуру его светлости Андрея Михайловича? — уточнил великий княжич Казанский.

— Господа! Минутку внимания, — громко попросил Андрей Оболенский. — Лично я предложил бы кандидатуру другого князя. Князя Енисейского. Он раньше всех начал собирать альянс ради этой войны и достоин этого звания. Аскольд имеет опыт сражений против британских и франко-испанских кланов. Если кто-то скажет, что его опыт недостаточен, то я готов поддерживать Аскольда советом и личным присутствием, если моя помощь ему понадобится.

— Голосую за князя Енисейского! — первым махнул рукой Арвин.

— Поддерживаю, — отозвался князь Выборгский.

— Я тоже. Для меня будет честью сражаться под вашим командованием, — с важным видом произнёс Юрий Урусов.

— Я тоже считаю, что это правильное решение, — высказался великий княжич Казанский.

— Ну раз уж единогласно, то и я не буду отделяться, — пробасил кровный дядюшка моей супруги, великий княжич Киевский.

Вот так с подачи шведского короля мы с Арвином, Андреем Оболенским, и князем Выборгским разыграли домашнюю заготовку, в ходе которой я стал военным главой альянса.

Да, пока что я смог временно объединить под своим началом рати семи княжеств российских и отрядик из Хельсинки. Но лиха ли беда начало.

Преисполненный уверенностью, ни капли не сомневаясь в нашем светлом будущем, я встал и отвесил присутствующим лёгкий поклон. Аура Александритов сама сочилась из меня. Понемногу, чтобы не стать видимой.

— Господа, — твёрдо обратился я к присутствующим. — Для меня честь, что вы выбрали меня для столь важной миссии. Приложу все усилия, чтобы оправдать возложенные надежды и ожидания. А теперь с вашего позволения, я хочу озвучить пришедший мне в голову план наших дальнейших действий.

* * *

Мы знали, что те же Аксаковы или Ромодановские охотнее примут меня в качестве главнокомандующего, нежели великого князя Тверского. В этом есть небольшой парадокс. С одной стороны, Андрей Оболенский в самом деле выше всех присутствующих на собрании по статусу. И, вроде как, следовать за ним не зазорно. В то время как я — какой-то мелкий выскочка, и мои приказы выполнять для членов великокняжеских родов может показаться ниже их достоинства.

Да… с одной стороны, все так и есть. Но с другой — в глазах широкой общественности Андрей Оболенский фигура с большой буквы. Если он станет главнокомандующим, то в самом деле будет командовать войсками великих княжеств Киевского и Казанского. И это может киевлянам и казанцам показаться унизительным. Как будто Тверь вдруг возвысилась над ними! А это недопустимо, ведь великие княжества рассматривают друг друга как соперников. В хорошем смысле этого слова.

А если же силы альянса возглавлю я, то в глазах общественности, будто бы всем будет понятно, что настоящей власти у меня нет. Ведь я ещё совсем зелёный и неопытный. Кто поверит, что я смогу заставить подчиняться, например, великого княжича Киевского? Который по возрасту является самым старшим из лидеров нашего альянса в Швеции?

Потому и подчиняться мне не зазорно, ведь и мой пост главнокомандующего не более, чем фикция.

На деле же никто с моими решениями не спорил. Но и я сильно не давил, избегая жёсткого приказного тона. Пока что мне нужно было научить членов княжеских семей просто меня слушаться. И поэтому в штабной палатке вечером в субботу в самом деле происходило «обсуждение» — я охотно отвечал на вопросы и пояснял свои мысли.

Княжичи постепенно соглашались со мной…

И мы смогли утвердить план действий. Если в двух словах, то Александр Александрович Аксаков оставался на базе за главного, остальные же члены альянса назначали заместителей, которые были обязаны «прислушиваться» к словам Аксакова — то есть в прямое подчинение своих людей киевскому великому княжичу никто не передавал.

Таким образом, Аксаков отвечал за наш тыл и приём ратников княжеств Киевского, Казанского и Астраханского, всё ещё прибывающих в Швецию.

А мы с большей частью уже прибывшего союзного войска отправились к Эребру.

К полудню следующего дня мы провели совещание со штабом королевской армии на подступах к Эребру, а наши бойцы спешно занимали позиции.

— Враг может выступить в любую минуту. Большая часть его сил уже стянута на северное направление. Но мы предполагаем, что враг продолжит стягивать остатки сил перед тем, как напасть, — докладывал на собрании глава королевской разведки на нашем направлении. — На это ему может потребоваться от трёх до пяти дней.

Однако…

Гром битвы грянул уже вечером того же дня.

Глава 4

Небольшая военная база на северо-западе от Эребру гудела, как растревоженный улей. По размерам она не предназначалась для расквартировки столь крупной армии, потому и была переполненной. И даже несмотря на переполненность всем бойцам не хватило места на базе — часть войск пришлось разместить в жилых домах недалеко от базы, из которых предварительно королевским указом были эвакуированы жители.

Королевские воины на базе были взвинчены и воодушевлены. Что-то постоянно выкрикивали. Я понимал общий смысл их повторяющихся лозунгов, однако же максимально точно понять, о чём кричат солдаты, мне помог князь Выборгский.

Как оказалось, приёмный отец Сони очень хорошо владел шведским языком.

— «За короля», «Не дадим в обиду Его Величество», «Отплатим Его Величеству за доброту», — ровным тоном пояснил Антон Иванович Троекуров, когда мимо выделенного нам «квартала» на базе прошествовало три громких отделения королевских бойцов.

— Короля, значит, вспоминают чаще, чем Родину? — хмыкнул я.

На пару секунд Троекуров призадумался, а затем кивнул:

— Родные земли они тоже готовы защищать до последнего вздоха, но Его Величество вспоминают чаще. Достойно. Получается, раз Его Величество отбыл из Эребру ещё до нашего прибытия, солдаты даже спустя десять часов преисполнены патриотическими чувствами…

— Любят его здесь, — кивнул я.

А про себя подумал, что Бьёрн Инглинг вполне может обладать зародышем местной Ауры. Вряд ли так называемое Наследие Богов доступно лишь русским родам.

— Молодец Его Величество, — поддержал разговор Арвин. — Но, на мой взгляд, сделал что-то вполне обыденное — прибыл к войску, выступил перед ним, пообщался с солдатами и офицерами…

— Обыденное? — удивился Троекуров. — Может быть раньше… И то не всегда.

— Вот и я о том же! — закивал Арвин. — Дело то обыденное для правителя — обратиться к тем, кто за него проливает свою кровь. А как-то забывают об этом. Эх… пошёл я к своим ратникам. А вам, господа, счастли́во оставаться.

Арвин сделал ручкой и направился к месту базирования войск княжества Новочеркасского. Я же в компании своих ближайших советников — великого князя Тверского и князя Выборгского, поспешил в главный штаб армии северного направления. Возле крыльца здания штаба к нам присоединился княжич Хельсинкский Олаф Лехтонен.

Даже когда шведы сподобились попросить нас срочно привести войска к Эребру для участия в одном из двух генеральных сражений, наших бойцов всё равно не спешили отправлять в бой.

Достойная воинская гордость со стороны наших шведских товарищей. Правда из-за неё нам и приходится сидеть без дела, слушая, как маршал королевской армии Кларенс Эриксон раздаёт приказы.

— Он отправил две дополнительные роты на север в Ховсту и одну на запад в сторону Ланны, — шёпотом переводил нам с Андреем Оболенским слова маршала Эриксона князь Выборгский. — Ему предлагали укрепить южное направление, но он отказался.

— И не зря, как мне кажется, — проговорил великий князь Тверской. А затем пояснил свою мысль: — Насколько мне известно, на южном направлении и так собрано достаточно войск.

Я молча кивнул.

— Что-то не так, Аскольд? — напрягся Андрей Оболенский.

Троекуров же, до этого момента не заметивший каких-либо изменений в моём поведении, повернулся в мою сторону и чуть прищурился.

— Всё идёт слишком предсказуемо, — вздохнул я. — У врага три основных направления — южное от Мариестада, юго-западное от Кристинехамна и северное от Нуры. Всё это читалось. Ко всему наш маршал Эриксон был готов. Даже практически точно определил сколько необходимо разместить своих войск на каждом направлении. В данный момент всё идёт так, что он может отбить атаку врага, полагаясь лишь на собственные резервы.

— И что в этом плохого, Аскольд? — удивлённо спросил Троекуров. — Враг не всегда будет удивлять. Сейчас, когда Северное королевство смогло наконец-то собрать свои войска, может быть им и по силам дать отпор без нашей помощи? Хотя я думаю, мы ещё сразимся. Когда шведы сами себе докажут, что способны победить захватчиков, они перестанут ерепениться и ради сохранения собственной армии и будущего страны обратятся к нам.

— Так-то оно так… — поморщился я. — Да вот только я всё же сомневаюсь, что британские кланы вдруг стали настолько предсказуемыми.

Я активировал гарнитуру. Сейчас был настроен канал связи с разведгруппой, так что ничего переключать не пришлось.

— Тамир, привет. Как вы там? — тихо спросил я. Оба князя внимательно смотрели на меня. Они знали, что я отправил двадцать космодесантников полетать по округе. У нас имелось двадцать шлемов с максимально усиленной оптикой и полным набором всех необходимых визоров. Эти технологии позволяют обнаружить врагов с куда большей высоты.

И сейчас экспериментальные шлемы использовались по полной.

— Господин, как раз собирался с вами связаться. Минуту назад мы засекли полсотни человек в лесах на севере от Насты.

Я тут же бросил взгляд на карту.

Не зря я отправил своих бойцов прочёсывать тыл.

— Понял. Ещё остались не исследованные квадраты?

— Так точно, господин.

— Хорошо. Молодцы. Продолжайте поиск.

Отключившись, я пересказал князьям то, что только узнал.

— Если все бойцы высоких рангов, то подобрав момент и атаковав город с незащищённой стороны, даже пятьдесят человек смогут доставить серьёзные проблемы, — озабоченно проговорил Троекуров.

— К тому же не факт, что мы нашли всех, — я покачал головой. — Нужно сказать Эриксону.

И едва я сделал шаг в сторону маршала, стоявшего за спиной аналитиков, упрямо пялящихся в мониторы, в зал совещаний ворвался светловолосый мужчина. Он был одет, как и все офицеры королевской армии, в синий камзол, а на его погонах была изображена крупная звезда и корона.

Целый майор пожаловал.

И не обращая ни на кого внимания — а между прочим, кроме маршала, в зале находилось ещё два генерала и десяток старших офицеров, майор зашагал к маршалу.

Маршал Кларенс Эриксон — могучий, медведоподбный мужик со шрамом через всё его прямоугольное покрытое оспинами лицо, хмуро уставился на гостя.

Майор остановился прямо перед маршалом. Явно сказал ему что-то о секретности, ибо гиганту Эриксону пришлось нагнуться, чтобы не самый низкий майор смог достать до его уха.

Разумеется, я не слышал слова майора. Я смотрел на лицо Кларенса Эриксона. Оно так и осталось невозмутимым, как прибрежный утёс. Однако в его глазах я заметил изумление.

— Нет, — мотнул головой Эриксон. Это слово на шведском я понял. А вот дальше для меня и Андрея Оболенского уже переводил Троекуров:

— Будем иметь в виду и искать. Так и передайте. А теперь возвращайтесь.

Майор козырнул и, чеканя шаг, вышел из зала.

Маршал как ни в чём не бывало уставился в монитор перед собой. Никто из шведов не посмел спросить у Эриксона, что же такого ему рассказали, и что именно мы должны искать.

— Господин Эриксон, — обратился я к главнокомандующему королевскими войсками на северном направлении.

— Маршал Эриксон, ваше сиятельство, — недовольно проворчал он в ответ.

— Маршал Эриксон, не расскажите ли нам, о последних событиях? Должно быть давешний майор поведал вам что-то очень важное?

— Ничего, что относилось бы к текущей битве, — бросил он. По-русски маршал говорил не очень уверенно.

— Думаете? Тогда что вы будете иметь в виду? А что искать? — я стоял на своём. Большинство шведских офицеров с любопытством поглядывали в нашу сторону. Остальные же были заняты отслеживанием передвижений врага и собственных войск.

— Это конфиденциальная информация, ваше сиятельство, — едва ли не прорычал медведоподобный маршал.

— Я так не думаю, — холодно ответил я. — Вы должно быть забываете, с кем вы сейчас говорите, маршал Эриксон. В данный момент я представляю семь российских княжеств, маршал. Семь. Нашему объединённому войску по силам перевернуть ход любого сражения. Как в одну, так и в другую сторону.

— Вы мне угрожаете? — сверкнул глазами огромный швед и, сделав полшага вперёд, навис надо мной, точно гора над деревушкой.

Но такие выкрутасы меня ничуть не пугали.

— Я лишь предупреждаю, — мой голос оставался холодным, — что из-за недопонимая между армией российского княжеского альянса и армией северного королевства могут возникнуть большие проблемы. Например, я поведу войска не туда, куда вы рассчитываете. Скажем, к востоку от Эребру.

— Что?!! — взревел маршал. — Как это понимать?! Вы в самом деле нацелились на Стокгольм, юноша?!!

— Я нацелился на врагов, засевших в тылу Эребру, дедушка.

Маршал прищурился и смерил меня изучающим взглядом.

— Вам известно о врагах на этом направлении? — спросил он по-деловому.

— Расскажу, как только вы поделитесь информацией, полученной от майора, — в тон ему ответил я.

Эриксон снова нахмурил кустистые брови. А затем, будто затравленный зверь, огляделся по сторонам.

Народ уже во всю уши развесил.

— То, что я скажу, не должно выйти за пределы этого зала. Это приказ, — бросил он в сторону своих офицеров, а затем, повернувшись к нам, добавил: — Это условие.

Я молча кивнул.

Маршал набрал полные лёгкие воздуха и произнёс:

— По дороге из Эребру в Стокгольм на кортеж Его Величества напали. Охрана убита. А Его Величество исчез. Вероятнее всего, похищен.

Эриксон отвечал мне, поэтому и говорил по-русски. Некоторые шведские офицеры не поняли его слов, другие же начали изумлённо вопить на родном языке.

Маршал прикрикнул на них.

Они замолчали.

— Есть ли какие-то свидетели нападения? — спросил до сих пор молчавший князь Выборгский.

— Нет, — отрицательно мотнул головой Эриксон. — Никаких. Нам известно лишь, что Его Величество собирался посетить другие города по пути в Стокгольм, но даже не доехал до Эксильстуны.

— Что ж, спасибо, что рассказали, — ответил я задумчиво.

А затем поделился с маршалом данными моей разведки.

— Что?! — завопил он. — Может быть это…

Договорить маршал не успел. Один из аналитиков перебил его, заверещав по-шведски.

Форкхово дерьмо! Как же напрягает то, что я не понимаю, о чём говорят люди вокруг!

И ведь судя по широко распахнутым глазам Антона Ивановича Троекурова, говорят шведы о чём-то ужасном.

— В Ховсту прибывают и прибывают новые отряды врага, — выпалил князь Выборгский. — Их гораздо больше, чем мы рассчитывали!

— Эх… — тяжело вздохнул я. — Я ведь предупреждал, что британцы не такие предсказуемые. Вот где-то умудрились спрятать войска, которые шведская разведка проморгала. И не нужно говорить, что это я накаркал, — усмехнулся я и, тепло улыбнувшись, ободрительно хлопнул князя Выборгского по плечу. — Маршал Эриксон, мы будем подкреплением на северном направлении! — окликнул я шведского командира.

Он развернулся, и…

Наушник гарнитуры зашуршал. Я самым наглым образом поднял руку, прервал маршала и активировал гарнитуру.

— Слушаю.

— Господин, мы расширили зону поиска и… даже не знаю, вовремя или всё-таки опоздали, — сокрушённо проговорил Тамир.

— Не тяни, друг.

— В общем, из Арбуги вышло целое полчище одурманенных. Тысяч пять, не меньше. По цвету кожи, все белые. То есть местные. Сейчас несутся по трассе в сторону Эребру. Средняя скорость двадцать семь километров в час. Если они смогут поддерживать её дальше — через час с небольшим будут в городе.

— Молодцы, что заметили, — похвалил я Тамира. — Выдели четырёх человек, чтобы приглядывали за этим потоком. Попробуйте идентифицировать нормальных, не одурманенных людей среди этой толпы, либо чуть за ней. Остальные пусть прочёсывают окрестности. Ищем ещё скопления людей. Если что подозрительное — сразу сообщайте.

— Понял, господин.

Да уж… наш способ поиска особенно хорош лишь на пустырях да в глуши. В поселениях с высоты сложно определить, кто именно там внизу бегает — местный житель, британский оккупант или одурманенный.

Однако же, что нам теперь известно точно, так это то, что сарнит-сеятель побывал у нас в тылу. Между линией фронта западнее Эребру и столицей.

Ушёл ли уже? Или ещё нет?

И вообще, как такое возможно? Как именно он забрался в тыл?

На ум приходит несколько мыслей, но больше всех среди общего потока выделяется одна. Нам известно, что ещё до начала войны аристократы вражеских кланов гостили в шведских городах. Вероятно, уж очень хорошо они наладили связь с местной аристократией. Без помощи местных враг не узнал бы о перемещениях короля, не смог бы спрятать от нас свои войска на севере или же тайно набрать в Арбуге жертв для сеятеля.

Похоже, предатели не только в окружении короля. Они повсюду.

Форкх их дери, теперь остановить врага на территории Северного королевства будет ещё сложнее.

— Ваше сиятельство? — вывел меня из размышлений недовольный голос маршала. — Вы хотели обсудить ваше участие в битве на северном направлении.

— Да, мы берём его под контроль, — безапелляционно заявил я. — Как и восточное. Помимо потенциальных врагов, которых мы обнаружили ранее, минимум пять тысяч, как вы говорите, «зомби» сейчас движется из Арбурга. Оставьте их на нас.

— Зомби? За линией фронта? — опешил один из генералов, слышавших наш разговор.

— Полагаю, скоро и вам о них сообщат, — кивнул я. — Маршал Эриксон, — взглянул я в серые глаза здоровяка. — Королевская армия показала свою силу. А теперь позвольте и нам, вашим союзникам, вступить в бой.

— Хм… Вы ведь и без моего дозволения вступите? — покачал головой маршал.

— Рад, что мы друг друга поняли, — улыбнулся я, протягивая ему руку. — Ну? Будет дозволение?

— Да… Будет, — поколебавшись, отозвался он и ответил на рукопожатие.

А через минуту я уже раздавал приказы русским ратям и формировал отряды.

Глава 5

Я не люблю командовать из штаба. Притом, конечно же, понимаю, почему главнокомандующему лично не стоит влезать в бой. Ведь в спокойной обстановке он может охватить картину сражения целиком, подумать и раздать взвешенные приказы.

И всё же даже в прошлой жизни я частенько покидал штаб.

Я — член рода Александрит! Рода не только правителей, но и воинов. Лишь находясь на острие атаки, такие как я расцветают всеми красками, воодушевляя бойцов собственным примером и Аурой.

Правда, такое возможно сотворить лишь на одном направлении, а битвы, частенько идут сразу на нескольких.

К счастью, у меня всегда находились верные люди, которым я мог доверить принимать оперативные решения на этих других направлениях. Находились и спокойные рационалисты, которых можно оставить в штабе, когда Александрит срывается в бой.

Сегодня после того как вражеские кланы смогли удивить шведского маршала появлением «неучтённой военной силы», на север в сторону Ховсты я отправил войска под предводительством великого князя Тверского. Мой местный отец командовал ратями своего княжества, а также с ним выдвинулся княжич Астраханский со своими бойцами, Олаф Лехтонен и воины из Хельсинки и половина войск княжества Выборгского. Сам же князь Выборгский и вторая половина его армии остались в штабе в качестве связующего звена и «крайнего» резерва. В качестве основного резерва близ Эребру остался и Игорь Евгеньевич Ромодановский с остальными казанцами.

А бойцы княжеств Енисейского и Новочеркасского двинулись на восток. Туда, где появилась орда зомби. Туда, где в тылу наших объеденных войск вошкаются враги.

Основная часть наших войск двигалась прямо по четырёхполосной дороге, связывающей Эребру и Арбугу. Дорога была свободной — когда начались военные действия, движение частного транспорта было перекрыто.

— Господин, враг скоро будет в зоне вашей видимости, — через динамики шлемофона услышал я голос Вадима. — Примерно через десять минут.

— Понял, спасибо, — отозвался я. А затем, сменив волну, обратился ко всем имевшим рации бойцам сборной бригады двух княжеств, собранной для противодействия зомби: — Воины, мы на месте. Приготовиться к бою. Напоминаю, одурманенных, то есть зомби, по возможности брать живьём или очищать. Убивать в крайних случаях! Помните, мы — освободители, а не убийцы!

Ратники засуетились, выполняя приказы своих непосредственных командиров. Я же невольно понял, что замер, глядя на север. Туда, где в лесу была обнаружено пятьдесят неизвестных. Первая группа, найденная моими летающими разведчиками, ещё когда я сам находился на базе. Чуть позже, когда мы уже выдвинулись навстречу зомби, я получил сообщение об обнаружении ещё одной похожей группы.

Разумеется, я отправил укреплённые отряды, чтобы подробнее разузнать об этих группах. Провести более подробную разведку с боем, если потребуется.

Честно говоря, мне хотелось лично возглавить один из этих отрядов. Уж очень любопытно, кто же прячется по лесам. Диверсанты? А может вообще шведские дезертиры? Или похитители его королевского величества?

Но в то же время меня тянуло лично возглавить битву с зомби. Слишком много одурманенных собралось в одном месте. Нам нужны все воители альтеры, чтобы сократить их поголовье. Чтобы сразу очистить как можно больше зомби, а не держать толпу диких безумных людей, жизнь которых с каждой минутой пожирает рахна.

— Господин! Они показались! Несутся на нас! — связался со мной Евгений Шорт, сильный Наставник, известный так же как Жентос Короткий. Один из тех, кто присоединился ко мне, когда я ещё был простолюдином. Сейчас он возглавляет отделение космодесантников и владеет альтерой.

— Полная боевая готовность! — скомандовал я. — Воины! Поможем этим несчастным сбросить проклятие и обрести разум! А затем доберёмся до тех, кто поработил их! Не дадим этим гадам подобраться к границам нашей империи!

Эмоции захлестнули меня и вырвались из тела, обращаясь в золотые молнии. Аура Александритов разнеслась по асфальтированной трассе и её окрестностям, что скоро станет полем боя. Первого в этом мире боя, в котором я лично веду за собой не несколько человек или роту, а четыре с половиной тысячи бойцов.

— ДА-А-А-А!!! — заревели воины.

— За империю!!!

— За Новочеркасск!

— За князя Енисейского!!!

Меня переполняли эмоции. И как только до несущихся на нас зомби оставалось двести пятьдесят метров, я первым ринулся вперёд.

— В бой!!! — заревел я.

Оказавшись перед самым резвым «зомби» — крупным мужиком в светлой кофте, я тут же почувствовал в нём скопление рахны сарнита-сеятеля. Я ударил его в грудь ладонью, закованной в перчатку космодоспеха. Альтера тут же проникла в тело одурманенного и выжгла в нём вражескую энергию.

Человек начал падать, а меня с двух сторон атаковали ещё двое зомби.

Краем глаза я заметил, что ко мне подоспел кто-то из космодесантников отделения Ярого. Я рывком швырнул обмякшее тело мужика в светлой кофте в руки космодеснтника и тут же принял на блок выпад ближайшего зомби. Будто когтями он ударил пальцами правой руки! Разумеется, на космоброне не осталось и следа.

Я контратаковал. Удар в грудь!

Ещё один очищенный, и он тут же летит назад в руки очередному космодесантнику.

Да, наша спасательная операция была безумно сложной. Ведь пять тысяч одурманенных не загнать в «загон», созданный с помощью атрибута «земля» — слишком много Мастеров и Наставников земли должны действовать одновременно, слишком большая площадь… А ведь если загон будет маленьким, пытающиеся вырваться зомби передавят друг друга.

Какое ж это спасение?

Потому мы сразу и отчищаем большую их часть.

Но очищенного от рахны человека, который безвольной куклой падает на землю, тут же затопчут либо другие зомби, либо мои бойцы.

В этом и главная проблема.

Нужно всех равномерно разложить, чтобы снизить вероятность несчастных случаев.

В мой космодоспех одновременно вцепилось пятеро зомби!

Определённо, броня из тайгса им не по зубам!

— Кха… — донёсся до слуха сдавленный кашель. Приложив ладонь к огромной груди симпатичной шведки и вплеснув в неё альтеру, я бросил косой взгляд влево — туда, откуда шёл этот кряхтящий звук.

Ярый левой рукой держал за шкирку безвольную тушу пухлого мужика, изо рта которого стекала струйки крови. Правой же он врезал другому зомби-мужику. Тот закряхтел, очистился от рахны, а из его носа хлынула кровь.

Да уж, как ни крути, я принял непростое решение. Далеко не все инициированные мной и Арвином воители альтеры владеют контролем на достойном уровне. Вот и перебарщивают немного, когда очищают зомби.

Однако это лучшее решение, которое я смог найти. Тех людей, которым мои бойцы повредили внутренности во время грубой очистки, потом исцелят, и люди продолжат жить обычной жизнью. Лучше немного поболеть и вылечиться, чем умереть. А именно такая участь ждала бы зомби, если бы против них сейчас сражался кто-то другой.

С этой мыслью я тремя стремительными ударами очистил сразу трёх человек. На сей раз «сборщики очищенных» сами успели подхватить безвольные тушки и мне не пришлось никого швырять. Постепенно начинает работать эта странная схема спасения. Здорово. А то я немного сомневался, что всё получится — отработать манёвр раньше не было возможности.

Очищение шло гладко. Я точно конвейер выдавал каждому зомби по порции альтеры и тут же переходил к следующему. Вот двум дамочкам врезал, пареньку, мужику с рыбьими глазами и…

Резко рванул вперёд, растолкав четырёх одурманенных.

«Шкатулка с секретом» — такое название острые на язык воины шведской армии дали зомби, увешанным взрывчаткой. Я видел, как крупный одурманенный мужик, на груди которого крест-накрест весели портупеи с гранатами, точно обезумевший бык, несётся на меня.

Удар в грудь!

Я очистил его до того, как он успел подорвать себя и всех вокруг.

Подоспевшие космодесантники оттащили тело и передали его сапёрам, которые расположились за каменной грядой, созданной нашими «магами».

— Аск, дружище, не сильно отвлекаю? — заговорил со мной шлемофон голосом Арвина, когда я продолжил своё спокойное методичное очищение.

— Не на прогулке. Но выслушать могу. Как дела?

— Предчувствие, как обычно, не подвело тебя. Отряд реально сильный. Тут Гуру. Но тебе лично срываться не стоит, я с ребятами справлюсь. А вот от небольшого подкрепления, чтобы занять остальных, я не откажусь.

Поймав за предплечье бойкую дамочку-зомби с красивой золотой копной волос, я дёрнул её на себя и очистил альтерой. Часть моего внимания тут же переключилась на двух других одурманенных женщин, мечтавших разорвать меня на части вместе с доспехом.

Изначально я собирался всех до единого воителей альтеры княжеств Енисейского и Новочеркасского взять с собой на встречу с зомби. Однако, узнав о второй неизвестной группе противника, скрывающейся в лесу, я решил отправить туда не только одарённых местной энергией, но и нескольких инициированных из Новочеркасска под предводительством Арвина. Было у меня ощущение, что эта группа движется из Арбуги через леса параллельно орде зомби. Вероятно, вышли вместе. Нутро подсказывало, что Арвин там точно не помешает.

А я привык доверять своему нутру. Плох тот командир, кто игнорирует своё подсознание.

И вот теперь там Гуру…

Но Арвин просит меня не бежать сломя голову ему на помощь лично. С поддержкой космодесантников, воителей альтеры и просто Мастеров, мой друг вполне может одолеть Гуру. Как я в Африке.

Хм…

— Я понял тебя, — быстро произнёс я. — Трёх отделений «Львов» достаточно?

— За глаза!

Отделения космодесантников у меня были нескольких типов: состоящие из осветлённых, владеющих ещё и альтерой; состоящие только из осветлённых; и смешанные.

На помощь Арвину я отправил тридцать летающих бойцов, не владеющих альтерой.

Сам же продолжил очищать зомби.

Форкх меня дери, они вообще заканчиваться собираются?

Ещё через семь минут беспрерывной «очистки» я понял, что у меня начинают гореть ладони. Сарнитские дебри! Вроде бы простое и лёгкое действие — бери да вливай немного альтеры в другого. С моим уровнем не должно быть проблем и последствий!

Но… Пять тысяч зомби — внушительное число.

И все же мы справляемся! Я то и дело глядел по сторонам, присматривая за своими воинами. Слаженно работают — те, кто не владеет альтерой, вырубают или скручивают одурманенных, подставляя их под удары своих товарищей воителей альтеры. Или же осветлённые с атрибутом «земля» или «лёд» ловят небольшие группки зомби и держат их, изолируя от общего потока.

Всё идёт гладко.

Уверен и Арвин не проиграет.

И от другого нашего отряда, отправленного встретить первую группу неизвестных, пришло сообщение, что в этих пятидесяти человеках опознали врагов, завязался бой и…

Наши выигрывают.

Всё здорово.

Но, Форкх меня за ногу, что за нарастающее чувство напряжения?! Отчего все мои ощущения обостряются, будто во время поединка с превосходящим по силе противником?

Что-то не так?

И вообще, «всплывёт» ли король?

С каждой минутой моё напряжение усиливалось. А между тем уже Арвин успел сообщить, что с приходом подкрепления ситуация на его поле боя изменилась, и теперь уже наши товарищи не дают продуху вражеским бойцам под предводительством Гуру.

Шла двадцать шестая минута с того момента, как я отправил Арвину в помощь три отделения космодесантников. Зомби вокруг нас осталось не очень много. Навскидку — полторы тысячи. И…

— Аскольд! Аскольд, приём! — князь Выборгский даже не пытался скрыть волнения в голосе.

— Слушаю, — выдохнул я, вдарив зарядом альтеры очередного светловолосого зомби.

К этому моменту я чувствовал себя настолько взвинченным, что сразу же взлетел в воздух, оставив «очищение» другим воителям альтеры. Видел, как бойцы удивлённо смотрят на зависшего в десяти метрах над землёй князя. Видел и как их командиры, быстро сориентировавшись, принялись раздавать команды и распинывать зевак.

Тем временем шлемофон зачастил голосом Троекурова:

— Аскольд, ситуация скверная. На южном направлении ужасные перемены! Враг появился вместе с Северным королём. Его Величество велел шведским солдатам прекратить сражаться против британцев и франко-испанцев и, объединив силы, направиться в Эребру, чтобы изгнать русских!

— Вы в порядке? Вы всё ещё в штабе? — быстро спросил я, мгновенно поняв, что раз уж эта информация известна Троекурову, то известна и маршалу Эриксону и его приближённым.

— В штабе неразбериха. Генерал Свенссон решительно утверждает, что король не мог так поступить. Не мог обвинить нас, своих русских союзников в том, что мы хотим захватить королевство. Некоторые офицеры с ним согласны. Генерал Ульссон и другие офицеры — против. Маршал Эриксон решил сперва воочию увидеть Его Величество, прежде чем принимать дальнейшие решения.

Но раз Троекуров сейчас со мной относительно спокойно разговаривает по внутренней связи, значит брать его под стражу или делать ещё что-то в этом роде Эриксон не стал.

Молодец медведоподобный маршал, не рубит сплеча.

Хм… южное направление. Там сразу была собрана бо́льшая часть шведского войска при Эребру. Туда не отправляли подкрепление, но изначально и врагов было больше всего тоже на юге.

Теперь все войска на юге объединились и направились в город. От нашего штаба их отделяет меньше восьми километров…

Минут пятнадцать на то, чтобы самые шустрые успели прыгнуть в армейские машины, выбраться на дорогу, вдавить педаль газа и…

И вуаля, лишь резервные отряды отделят нас от поражения.

Но учитывая суммарную численность врага и шведских солдат с южного направления…

Долго наши резервисты не протянут.

— Аскольд, я уверен, Его Величество под контролем, — серьёзным тоном заявил Троекуров.

— Скорее всего, так и есть.

— Если вы его очистите, он сможет всё объяснить…

— Чем слабее человек, тем дольше он будет валяться без сознания при очищении. Его Величество вроде Наставник…

— Наставник, — подтвердил Троекуров.

На миг я прикрыл глаза за бронированным визором шлема. Выдохнул, подчинив эмоции и направив их в нужное русло:

— Антон Иванович, сообщите о ситуации всем командирам, оставшимся в резерве на базе. Их задача — в случае необходимости защитить вас. Но это в самом крайнем случае. Старайтесь тянуть время. Если потребуется, предложите маршалу связаться со мной. Буду сам с ним говорить.

— Понял. А… вы?

— А я верну короля, — твёрдо заявил я.

Не став акцентировать внимание на том, что подписываюсь выйти с малым отрядом против объединённых сил наших врагов и шведов.

Глава 6

Я сказал, что отправляюсь вернуть короля, но по факту же мне нужно его похитить. Причём напасть не на «повседневный» кортеж, а на многотысячное войско. Выкрасть и улететь прочь. Задачка не из лёгких. Учитывая то, что я понятию не имею, в каком именно автомобиле сейчас едет Его Величество.

Обо всём этом я думал, наблюдая с воздуха, как огромный поток колёсной техники движется по трассе в сторону Эребру.

Форкх меня дери! Денёк выдался долгий и длинный… Мерзкие британцы! На часах почти полночь! Какого сарнита они вообще решили атаковать на ночь глядя, а не с утра, как все нормальные люди?

Я хмыкнул про себя.

«Какого сарнита». Хех, в том то и дело, что сарниты не люди, и вполне комфортно чувствуют себя в кромешной тьме. Определённо, в верхушке «северной» вражеской армии засел сарнит. Или даже несколько.

А может, и в командовании «южной» — той, которая сражается против шведов и немецких княжеств, тоже имеются жуки в лидерах.

И что же теперь делать? Чем дольше я тут размышляю, тем ближе враги и обманутые союзники подходят к нашей базе.

А ведь ночное время суток не только врагу играет на руку! Да и вряд ли у сарнитов в человеческих телах без использования своих истинных форм имеется сарнитское зрение.

Значит, других вариантов нет? Придётся действовать в открытую?

Чему я несказанно рад!

Я отдал несколько приказов прибывшим со мной бойцам — четырём отделениям космодесантников. Затем начал плавно снижаться, наблюдая за обстановкой…

Ночное небо озарили лучи лазеров!

В двухстах метрах перед головной машиной они ударили в асфальт, разбивая его и выворачивая куски.

Транспортная колонна начала замедляться. С грузовиков выпрыгивали бойцы, готовые к бою, они рассредоточивались, занимая позиции.

Но воевать было не с кем — мои космодесантники уже набрали высоту и для человеческого глаза растворились в ночном небе.

Все машины остановились.

Ну что ж… пора, что ли?

Я выкрутил громкость внешнего динамика на максимум. Полсекунды размышлял, на каком языке лучше обратиться к собравшимся внизу настороженным воякам?

К Форкху английский.

Пусть учатся понимать по-русски:

— Шведские солдаты и офицеры, не атакуйте! Я ваш союзник и пришёл с миром!

Мой голос разнёсся по округе. Бойцы королевской армии и кланов вражеских стран все до единого задирали головы, пытаясь обнаружить источник звука. Некоторые офицеры начали кричать на своих подчинённых, чтобы те не зевали, а глядели ещё и по сторонам.

Ну да, логично было бы отвлечь с воздуха, а напасть с земли.

— Я вам не враг! — чётко произнёс я снижаясь. — Я главнокомандующий объединёнными силами русских княжеств, прибывших на помощь Северному королевству. И я прошу Его Величество Бьёрна Инглинга об аудиенции.

Я замолчал и плавно полетел в двадцати метрах над землёй, не нагружая двигатели, чтобы не шумели. Люди внизу пытались обнаружить меня с помощью мощных фонарей.

А я внимательно наблюдал за реакцией шведов, англичан и франко-испанцев.

Хм…

Слева в меня устремился огромный огненный шар, а справа, одновременно с ним, тугая белоснежная молния.

Я резко рванул вверх.

Туда, где я только что находился, полетели техники других атрибутов. Свет фонарей бил, пытаясь достать меня.

Но я поднялся ещё выше и вновь сменил местоположение.

Мда… атаковали молча, без приказа.

Явно британцы.

А ведь мой космодоспех сегодня в «ниндзя-режиме», как в шутку однажды выразился Отмеченный Дланью — первый ученик Архуна в этом мире. А моя сестрица Алиса назвала чёрные матовые накладки для моего золотого космодоспеха «Чехол на телефон».

— Заметили что-нибудь? — спросил я на канале своего отряда.

— Кажется да, Господин, — отозвался майор Кумаровский — бывший Комаровский, родственник Инны, сменивший фамилию и получивший повышение, после того как вышел из рода ради присоединения к моему княжеству.

— Четвёртый среди вездеходных автобусов, верно? — проворчал Ярый. Его я решил взять с собой в первую очередь. А то после его «очищений» бывшие зомби получают самые тяжёлые внутренние повреждения.

— Да, тоже на него подумал, — поддержал Гавр, парень из отделения Ярого.

— Мне показалось третий, но может, я ошибся?

— А, по-моему, всё-таки четвёртый.

— Не пятый?

— Тихо, — рявкнул на бойцов командир роты космодесанта, майор Кумаровский. — Господин, я тоже склонен считать, что Его Величество едет в четвёртом автобусе. Однако перед началом активных действий рекомендовал бы ещё одну проверку.

— Пожалуй, ты прав, — вздохнул я. — Приготовьтесь.

Я заложил вираж и снова начал снижаться. Бойцы внизу уже не выглядели чересчур взвинченными. Напряжение, вызванное внезапным подрывом асфальта и моим первым появлением, спало, и теперь они настороженно глядели по сторонам. Некоторые сошли с дороги, чтобы прочесать местность на всякий случай. Двадцать человек изучали кратеры, оставленные нашей лазерной атакой.

— Ваше Величество! — снова загремел я, вновь повышая градус суматохи среди английских, шведских и франко-испанских бойцов. — Разве я многого прошу? Как уполномоченный представитель Российской Империи, я хочу обсудить с вами некоторые детали. Кое-что уточнить относительно появившихся недавно… слухов. Не атакуйте! Давайте поговорим?

— Не атакуйте! — послышались внизу приказы на английском и французском.

А вот это уже любопытно.

Дверь третьего в колонне внедорожного автобуса отворилась. На асфальт выскочили двое мужчин в синих куртках солдат королевской армии. А следом за ними неспешно вышел третий. Он был одет в синее пальто. С помощью оптики визоров я смог рассмотреть огромные звёзды на его погонах.

Генерал.

Хм… Фотографии генералов Северного королевства я видел ранее. Этого, если мне не изменяет память, зовут Магнус Риденгер, и он из приближённых Бьёрна Инглинга.

Его схватили вместе с королём? Тоже под контролем?

Оказавшись на улице, генерал огляделся по сторонам и что-то рявкнул на родном языке. Стало заметно тише. После этого он поднял голову и по-русски произнёс в ночное небо:

— Ваше сиятельство князь Енисейский. Вы просите аудиенции с Его Величеством, но делаете это, облачившись в новейшее оружие. Спуститесь на землю. Снимите свой технологический костюм, и тогда Его Величество сможет поговорить с вами.

Он замолчал, глядя в тёмное небо и ожидая моего ответа.

Ну… Не скажу, что чего-то подобного я не предполагал. Попытаться вытащить меня из космодоспехов — вполне себе здравая мысль. А ещё генерал вышел из третьего автобуса… Хотят, чтобы я подумал, что король лично велел ему поговорить со мной? Что Его Величество тоже в третьем автобусе?

Только вот другие бойцы чаще смотрят на четвёртый автобус. Да и как-то «незаметно» к нему стянулось больше солдат, чем к другим машинам.

Итак, вопрос вечера — что делать дальше?

Я не хочу раздеваться.

Да, это будет красиво — снять космодоспех и прошествовать к генералу, который якобы проводит меня к королю. Эдакий бесстрашный принц Аскольд гордо идёт сквозь полчища врагов.

Но красота красотой, а факты — упрямая вещь. Один без космодоспеха я не смогу экстренно улететь, когда меня атакуют.

А меня обязательно атакуют.

Но если мы сейчас с космодесантниками атакуем четвёртый автобус, это будет выглядеть так, будто мы первыми нанесли удар. Детали смоются, исчезнут из истории, пока она будет обрастать слухами. И в итоге шведы будут считать, что наглые русские без зазрения совести атаковали автобус их короля и похитили Его Величества. Сами.

Даже если всё уладится, и Его Величество подтвердит, что был под вражеским контролем — осадочек у шведов останется.

Можно будет его выправить правильно подобранными словами. Но…

С другой стороны… хм…

А это мысль.

— Его Величество устроит мне аудиенцию, если я сниму доспех? И никто не станет нападать на меня? Обещаете?

— Да, — безропотно заявил генерал.

— Так тому и быть, — выдохнул я. — Сейчас приду. Прошу подождать.

И они в самом деле ждали меня почти десять минут, по истечении которых я оказался в поле зрения сначала вражеских приборов ночного видения, а затем предстал под светом их фонарей.

Ловко перепрыгнув через ров, оставленный лазерами космодоспехов, я в чёрных брюках и водолазке, не обращая внимания на ночной холод, беззаботно пошёл навстречу шведским бойцам.

Никто и не думал в меня стрелять. Более того, ни одно автоматное дуло не смотрело в мою сторону. Бойцы гостеприимно расступались передо мной, подпуская ближе к четвёртому автобусу.

Я буду долго смеяться и полностью разуверюсь в своих аналитических способностях, если мне в самом деле дадут поговорить с Бьёрном Инглингом.

А между тем я уже поравнялся со вторым автобусом. Третий совсем близко, и рядом с ним стоит Магнус. Электрического света здесь внизу достаточно, и я уже вполне могу разглядеть лицо генерала.

Невозмутимое.

Он не волнуется и не сомневается.

Если подойду ещё ближе, смогу почувствовать рахну внутри него…

Увы, не смог.

Асфальт под ногами дрогнул и разверзся. Появился небольшой люк, не задевший окружающих, а я начал падать. Навстречу мне из недр этой ямы устремились каменные пики.

Благодаря облаку альтеры я чувствовал огромное скопление жи́вы в этих пиках. Учитывая концентрацию энергии и скорость создания техники — ловушку для меня приготовил самый настоящий Гуру.

Форкх его за ногу! Пики начали расти не только снизу, но и с боков!

Сперва я хотел уничтожить пики и приземлиться в колодец. А потом, уже имея твёрдую опору под ногами, решать, что делать дальше.

Но не стал. Переполошатся ещё мои ребята, если я под землёй окажусь, наделают глупостей… Да и хотелось бы более ярких кадров, демонстрирующих, что наша сторона напала отнюдь не первой.

Эх… пришлось выбрать тонкую работу.

Это сложнее.

Я весь превратился в один сплошной аналитический центр, который мгновенно начал выдавать полученную от рецепторов информацию. Пика в шести сантиметрах от моего мизинца на левой ноге летит быстрее других. Её использовать не могу — неудобно, но и игнорировать нельзя — помешает выбраться. А значит…

Я облачился в стихийный доспех молний — покров у меня был давно «включён». Затем, сконцентрировав перед ногой как можно больше альтеры, я ударил по самой быстрой пике. Несмотря на то, что её создал Гуру, от камня, ослабленного альтерой, осталась лишь пыль.

Отлично! Так…

В пяти сантиметрах от моей пятки ещё одна пика. Не подходит, можно проигнорировать — угол её роста позволяет. А вот эту срочно уничтожить! И эту тоже!

Хм… Вот оно! То, что я ждал!

Прямо под моей правой ногой стремительно росла очередная пика. Казалось, я уже использовал максимум своих аналитических способностей, но стоило лишь засечь нужную пику, рецепторы обострились ещё больше, а сигналы мозгу стали передаваться с невероятной скоростью.

Главное — не переборщить…

Главное — не переборщить!

Кончик каменной пики наконец-то уткнулся в подошву моих мягких тканевых тапочек — другую обувь в космодоспехе не поносишь. Я послал в это остриё лишь немного альтеры, чтобы уничтожить его, но не саму пику…

Да! Получилось создать себе точку опору!

А затем, балансируя и отбивая другие пики, я, будто на лифте, поднялся на «своей» пике вверх. Всё происходило очень быстро, однако враг успел среагировать и атаковать меня.

Притом нашёлся какой-то умник, который выпустил свой огненный шар не в меня, а в пику, на которой я стоял.

Прекрасно понимая, что если лишусь единственной точки опоры, то не смогу выбраться из колодца, полного каменных кольев, я прыгнул вперёд.

Я заранее рассчитал свой маршрут так, чтобы, как только выберусь из ловушки, рвануть сразу к третьему автобусу.

Я приземлился на его задний бампер.

— Поймайте его! — кричали позади меня на английском.

— Не упустите!

— Убейте!

В общем, плевать им было на сохранность автобуса, всех явно успели уже эвакуировать из него.

Так что когда я, будто обезумевший кот, взлетел на крышу автобуса, эта крыша уже пылала огнём. Листы брони, будто консервы, разрезали ледяные пики, водяные резаки и каменные колья.

В правый борт автобуса врезался каменный вал!

Автобус начал крениться влево, но удивительным образом умудрился вернуться в исходное положение.

Я уже почти был над кабиной.

И…

Её отсекло вырвавшимся из-под земли широким и гладким, как лезвие меча, каменным полотном.

От вражеских атак и без того уже было светло, но вдруг стало даже светлее, чем в полдень жаркого солнечного дня. Ведь над моей головой появилось своё собственное, предназначенное только для меня солнце.

Примерно так воспринимался гигантский огненный шар, стремительно несущийся на меня с небес.

Форкх меня дери, да его диаметр лишь немногим меньше длины автобуса, на котором я стою!

Срочно валить куда-нибудь!

Лучше влево, там меньше солдат!

Форкх его заново!

Стоило лишь мне принять решение, как вокруг засверкало белоснежное кольцо молнией диаметром двадцать метров. Мгновенье, и над ним красивым холодным цветом сверкает другое кольцо — изо льда. Внутри ледяного кольца бесчисленное количество длинных, полутораметровых шипов, которые только и ждут возможности вонзиться в моё молодое мясное тело.

Оба кольца начали стремительно сжиматься.

С неба падал огненный шар, до которого оставалось метров пять.

Тем временем в меня полетели бесчисленные мелкие атаки врагов…

Грёбанный король! Вот угораздило же его так глупо попасться под контроль сеятеля!

С этой раздражающей мыслей я, сконцентрировав наибольшее количество альтеры вокруг своей правой перчатки из золотых молний, что было мощи врезал по бронированной крыше автобуса.

Крыша разлетелась вдребезги, будто дешёвое стекло, и я провалился в салон.

Отлично, от большинства атак и двух мощных колец я спасён.

Осталось только сбежать от огненного шара!

Я прыгнул к ближайшему окну. Разумеется, оно было из бронированного стекла, однако против альтеры эта броня не выстояла.

Вылетев вновь на улицу, я коснулся рукой травы, начал уходить в перекат, и…

Раздался грохот.

Огромный огненный шар сжимал автобус, будто губку. Я не успевал выйти из зоны поражения.

Ну и жарит… Определённо, ещё один Гуру! Форкх меня дери, если бы я не был с ног до головы покрыт доспехом из золотых молний, подпалил бы себе волосы и брови, как пару лет назад в битве с огненным Мастером в имении Морозовых.

Я успел развернуться и, сидя на корточках, прикрыть голову руками. Чтобы выбраться за пределы огненного шара, мне не хватило жалких двухсот семнадцати сантиметров…

— Что б вас всех! — прорычал я, выпуская золотые молнии Ауры.

Шар буквально вдавливал меня в землю. Если бы не альтера, он бы легко сжёг мой стихийный доспех, и на этом мои приключения бы закончились.

Но альтера нивелировала разницу в жи́ве.

Почти. Я всё же чувствовал, как напрягается каждая клеточка моего тела, как гудят энергоканалы, как внутри меня с каждым мгновеньем использования огромного объема альтеры появляются все новые и новые микроразрывы.

Но это всё ерунда!

— Александриты не сдаются! Вперёд мои воины! — заревел я.

Уж не знаю, в общем грохоте слышал ли кто-то из врагов мой голос, однако совершенно точно очередную порцию Ауры почувствовали все в округе. Даже неизвестный мне огненный Гуру дрогнул.

Я вдруг ощутил, что смогу выбраться!

Затрещали золотые молнии. Крайний кусок огненного шара — тот, что был надо мной и за мной, изрезали бесчисленные змейки молний, усиленные альтерой. И этот кусок попросту отвалился. Я будто бы в самом деле его отсёк.

Выпрямившись, я отпрыгнул назад.

Отколотый кусок огненного шара таял на глазах.

Развернувшись, я побежал по дуге.

Повсюду слышался грохот. Сейчас я был на противоположной стороне от генерала и наиболее опасных бойцов. Однако и здесь находились солдаты противника. В меня полетели техники уровня Мастера!

Но врезались в щиты из земли, ветра и огня.

Глядя на закованные в чёрные космодоспехи спины моих воинов, я усмехнулся. Ну наконец-то! А то сколько ещё нужно князю на себя внимание отвлекать?

Ко мне подлетел космодесантник и сгрёб меня в охапку.

Мы рванули в ночное небо. Забавно, что прилетел за мной Артём. Тот самый командир отделения, который в Африке уносил раненую Софью с «Новой» Выборгской базы. Правда, тогда Соня была без сознания, и Артём прикрывал её во время полёта воздушным куполом. Мне же такая защита ни к чему — я могу разжижать воздух альтерой, да и покров поддерживаю.

Ухмыляясь, я смотрел, как и другие космодесантники покидают поле боя. В руках одного из них висела безвольная тушка в парадном кителе, расшитым аксельбантами и гербами королевства.

А внизу виднелась раскуроченная крыша четвёртого по счёту вездеходного автобуса.

Глава 7

Мой мини-отряд космодесантников приземлился в лесу в пяти километрах от места битвы на трассе.

— Как и было велено, господин, только вырубили. Не пытались очистить, — отчеканил майор Кумаровский, лично отвечающий за спасение Его Величества, когда я подошёл к правителю Северного королевства, которого аккуратно положили на жухлую траву.

— Отлично, — кивнул я, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Но… Вы позволите? — озабоченно начал командир роты космодесантников, и когда я молча кивнул, продолжил: — Честно говоря, мне показалось, что для Наставника он немного слабоват. Я сразу ударил слабее, чем изначально планировал. Надеюсь, с Его Величеством всё будет в порядке?

— Если останется дурачком, свалим всё на британцев, — усмехнулся Ярый.

— Хотелось бы обойтись без этого, — отозвался я и положил ладонь на грудь короля.

Я плавно выдохнул и влил в лежащее тело немного альтеры…

Внешне ничего не изменилось, но я чувствовал, что рахны в мужчине больше не осталось.

Я задумчиво посмотрел на лицо Его Величества. Сейчас оно было абсолютно расслабленным. Обычно Бьёрн Инглинг всегда выглядит спокойным, а его лицо не покидает радушная полуулыбка. Ему всего тридцать четыре, но когда смотришь запись его речей, кажется, что перед тобой всепонимающий мудрый отец-правитель.

Но сейчас передо мной лежит всего лишь безвольная кукла.

— Народ, меняем дислокацию! — выпрямившись, громко произнёс я. — Сеятель может отследить собственную рахну, а значит в эту точку уже направляются войска.

— Так перебьём их всех, господин! — весело заявил Ярый.

— Позже! — осадил его я и решительно зашагал к своему космодоспеху.

Ярый шёл за мной по пятам.

— Что насчёт генерала Риденгера? — на ходу спросил я.

— Успели очистить его, господин, — отчитался Ярый.

— Не ты? — уточнил я.

— Нет, я прикрывал, — хмыкнул он. — Так что более-менее гладко всё прошло. Буквально пару капель крови генерал выплюнул. С собой прихватили его спящее тельце, как и было велено.

Космодоспех дружелюбно встречал меня распахнутым зевом. Как обычно, казалось, он ждёт не дождётся момента, когда сможет поглотить своего пилота.

Развернувшись к доспеху спиной, я сделал шаг назад.

В позвоночник впилось три иглы. Отвратительное ощущение, но я уже успел привыкнуть к нему, поэтому даже не поморщился.

Доспех плавно закрылся, и я надел на голову шлем.

— Господин, враг в километре от нас. Отряд в сотню бойцов, — доложил Артём Николаев. Его отделение следило за округой.

— Принято, — отозвался я и переключился на общий канал группы. — Все готовы к взлёту? Вылетаем. Держитесь за мной.

— Аскольд, приём. Можешь говорить? — практически сразу, как только мы поднялись в воздух, в шлемофоне раздался голос князя Выборгского. Буквально тремя минутами ранее майор Кумаровский по моему приказу сообщил ему, что мы вернули короля и генерала.

— Слушаю вас, Антон Иванович.

— Наши союзники настоятельно просят вас доставить Его Величество в штаб в Эребру, — немного взволнованно сообщил князь Выборгский.

— Хм… Ожидаемо, так маршалу будет спокойнее — иметь короля под боком.

— Знаете, Аскольд… — проговорил он чуть тише, — больше всех этого требует не маршал Эриксон, а генерал Свенссон! Он будто с цепи сорвался.

Свенссон? Тот самый человек, который, когда Бьёрн Инглинг объединился с британцами и пошёл против русских, утверждал, что Его Величество не мог так поступить?

Прелюбопытнейше, как сказал бы Архун.

Я обернулся, бросив взгляд на безвольную тушку короля защищённую куполом старшего лейтенанта Гринна — помощника майора Кумаровского и бывшего вассала Оболенских.

Странный какой-то король.

И генерал Свенссон тоже странный…

А ведь я рассматривал вариант не возвращать сразу его королевское величество шведам. Подержать его у себя. Разумеется, не как пленника, а как гостя…

— Хорошо, скоро будем, — ответил я Троекурову, приняв решение.

Пока мы летели на базу, я разузнал, как обстоят дела на других полях сражений, и в целом остался доволен услышанным.

Спустя девять минут как мы выкрали короля, я в компании сорока космодесантников и двух спящих тушек приземлился перед зданием штаба на военной базе на северо-западе от Эребру.

Нас встречали сам маршал, оба его генерала и четверо офицеров. Плюс охрана штаба крутилась поблизости. Разумеется, здесь же был князь Выборгский с помощниками.

— Приветствуем всех собравшихся! — громко сказал я, первым опустившись перед встречающими и сняв шлем. — Говорю сразу. Враг сделал из Его Величества и генерала Риденгера зомби, но мы смогли их излечить и с радостью возвращаем вам.

Мои космодесантники, точно принцесс, поднесли двух «спящих» мужчин. Магнуса Риденгера бесцеремонно скинули на руки генералу Ульссону, а Бьёрна Инглинга — генералу Свенссону.

Маршал, стоявший между двух своих генералов, лишь бросил взгляд на тушку Риденгера и внимательно уставился на короля. Чуть нахмурил брови, затем перевёл задумчивый взгляд на мою фигуру.

У меня на языке вертелась фраза, которая, как мне казалась, сейчас бушевала в голове маршала. Но Эриксон не произнёс её, продемонстрировав, что не зря носит свои погоны.

— Благодарю вас за помощь, ваше сиятельство, — произнёс он, склонив голову.

Вслед за ним поклонились и остальные шведы.

Я хотел вежливо ответить, мол, не стоит. Но не успел. Услышал приближающийся рёв мотора.

Хах! Форкх меня дери, неужели я прав насчёт спасённого нами короля?

— Кто-то спешит к нам в гости, маршал Эриксон, — с полуулыбкой произнёс я. — Вам уже доложили?

Эриксон нахмурился ещё сильнее. Сжал губы, а затем напряжённо кивнул.

— Да, — выдохнул он и повысил голос: — Попрошу всем расступиться. Дать дорогу!

Офицеры и мои космодесантники удивлённо расступились, образовав полукруг. Я заметил, как некоторые шведы с недоумением косятся на генерала Свенссона. Их взгляд будто бы кричал: «Чего замерли, генерал? Велите отнести Его Величество в лазарет! Срочно!»

Но тот, как истукан, стоял на одном месте и тупо глядел на распахнутые ворота базы.

И вот на территорию въехала тёмно-зелёная машина. Старенькая, причудливой формы — эдакий одногорбый верблюд с округлым кузовом и ревущим двигателем.

Машина остановилась в десяти метрах от маршала Эриксона. Четыре её дверцы распахнулись одновременно. Хех, по-любому водитель и телохранитель спешили открыть двери для пассажиров с заднего сидения.

Но не успели.

К этим пассажирам и было приковано всё моё внимание. Я увидел две фигуры в одинаковых чёрных плащах с капюшонами. Одна — высокая и долговязая. Другая ещё выше — метр восемьдесят семь, учитывая каблук, с широкой спиной и гордой осанкой.

Хех… какая стать! Какие уверенные движения.

А ведь он просто вышел из машины.

Человек поднял обе руки и скинул с себя капюшон.

Белокурые волосы, тяжёлые скулы, крупный подбородок. Очень похожее, но менее властное лицо я уже сегодня видел.

— Это же… — удивлённо заговорил князь Выборгский, стоявший рядом со мной, но осёкся.

— Ага, — усмехнулся я. — Король Швеции собственной персоной.

Его Величество Бьёрн Инглинг обратился к своим поданным на родном языке. Я стоял в четырнадцати метрах от него, но всё равно чувствовал колыхания невидимой силы. Правда, чувствовал очень слабо из-за разделяющего нас расстояния.

И всё же я окончательно убедился, что местный король владеет зародышем Ауры.

— Благодарит поданных за службу и просит прощения за то, что заставил волноваться, — князь Выборгский переводил для меня речь Его Величества. — А теперь в знак признательности он продолжит на русском языке.

Едва Антон Иванович замолчал, король повернулся в нашу с ним сторону. Радушно улыбнулся и кивнул.

Я кивнул в ответ, и мы с королём одновременно зашагали друг другу навстречу. Поняв это, Бьёрн улыбнулся.

— Рад лично приветствовать вас, ваши сиятельства, — поздоровался он со мной и Троекуровым и протянул руку.

— Простите, что в перчатке, Ваше Величество, — с улыбкой произнёс я.

— Ничего-ничего. Рад прикоснуться к вашему новейшему оружию, — проговорил он, пожав перчатку моего космодоспеха.

После двадцати секунд расшаркиваний со мной и Троекуровым Бьёрн Инглинг обвёл взглядом всех присутствующих, давая понять, что готов сказать нечто важное.

— По некоторым причинам я был вынужден остаться в Эребру, и вместо меня в столицу отправился мой двойник Ульрих. Полагаю, вы всё это и так поняли. И всё же, пока он был в плену, я был вынужден скрываться. Я объясню почему, — произнёс он, глядя на маршала Эриксона и его офицеров. — Услышав о том, что Ульрих объявил врагами наших русских союзников, я понял, что его взяли под контроль. Я уверен, что ни Ульрих, ни генерал Риденгер не предали бы меня! А значит слова, сказанные ртом Ульриха, не принадлежат самому Ульриху. Вот о чём я подумал. А затем я подумал, что, вероятно, тех, кого превратили в зомби, можно использовать иначе. Что если зомби можно выдать за обычного человека? И притом он всё равно продолжит делать то, что велит ему тот, кто его обратил?

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Именно так всё и было, Ваше Величество, — кивнул я. — Вы весьма проницательны.

— Не стоит, — сдержанно улыбнулся он и, снова повернувшись к маршалу, продолжил: — Я полагал, что наш план с двойником сработал. Но не знал, так ли это в действительности? Догадался ли враг, что подчинил не меня, но продолжает выдавать Ульриха за меня, чтобы запутать наших солдат? Или же враг верит, что подчинил короля? Если второй вариант, то стоит мне самому дать о себе знать, я подставлю Ульриха. Мало ли что враг захочет у него узнать после этого? Мало ли что сможет сделать?

Хм… логично. Пока враг слепо уверен, что подчинил короля, ему и в голову не придёт спрашивать у подконтрольного: «Ты король? А где король? А кто знает, что ты не король?».

Его Величество не обладал всей полнотой информации и вёл себя осторожно. В худшем случае он мог бы заявить о себе, когда силы шведов и британцев с южного направления подошли бы к базе Эребру. Тогда бы королевские солдаты с южного направления поняли, что их водили за нос и атаковали бы врага. А резервы с базы к ним присоединились.

— Я был связан по рукам и ногам! — продолжил король. — Но благодаря доблестным действиям наших союзников под руководством его сиятельства князя Енисейского эти оковы сброшены. Мои верные друзья, Ульрих и генерал Риденгер, освобождены от вражеского проклятия. А значит, пришло время нанести ответный удар! Победить в этой битве! И защитить Эребру!

Его маршал, генералы и офицеры одобрительным рёвом откликнулись на пламенную речь своего правителя!

Какой энергичный король!

Мне по душе!

* * *

Раненный британский Гуру, владеющий атрибутом «земля», пытался удрать с поля боя. Он не отрывал ног от земли и двигался вперёд, будто на водных лыжах. А земля под его ступнями поднималась холмиками, напоминая волны.

Позади вражеского Гуру сверкнула белоснежная молния. Каким-то чудом британец успел развернуться и защитил голову блоком из двух перекрещенных рук, облачённых в толстые каменные перчатки.

Разумеется, не молния ударила в него, а человек, облачивший свой белый космодоспех в стихийный доспех из белоснежных молний.

Великий князь Тверской, Андрей Михайлович Оболенский.

Именно ему двумя минутами ранее удалось ранить британского Гуру. Затем князя Тверского атаковал мощный отряд из Мастеров и Наставников. Их благородная жертва позволила Гуру сбежать.

Но ненадолго.

Увеличив количество альтеры в облаке, Андрей Оболенский принялся осыпать противника бесконечными ударами. Со стороны казалось, будто бы в британца, который в этот момент уже покрыл себя каменным доспехом, со всех сторон бьют молнии.

Под кулаками и ногами великого князя крошился доспех его противника. Но никакой Гуру не стал бы Гуру, не обладай он мощной силой воли. Враг не сдавался — уйдя в глубокую защиту, он раз за разом восстанавливал свой доспех. Притом латал не только пробоины, но и наращивал толщину камня на тех участках доспеха, которые не атаковал Оболенский. В итоге за спиной врага уже образовался каменный панцирь, который с каждым мгновеньем увеличивался. Пока не превратился в скалу.

Нарастив за спиной и по бокам от себя каменную массу, напитанную жи́вой, вражеский Гуру начал погружаться в неё, используя уже созданную породу, чтобы защитить себя спереди.

Он тратил все оставшиеся силы на это. Загонял себя в каменный гроб.

Андрей Оболенский понимал, что сбежать после организации столь тяжёлой и глубокой защиты враг не сможет. И это после всех жертв, принесённых противником, чтобы дать этому конкретному Гуру уйти.

— Ваша светлость, замечена ещё одна волна подкрепления. С минуту на минуту враги будут здесь! — великий князь услышал в динамике шлемофона голос своего второго заместителя в Шведском походе — генерал-лейтенанта Игоря Ватрухина.

— Мы уступим в численности? — коротко спросил Андрей Оболенский.

— Так точно, ваша светлость.

— Форкхово дерьмо, — прорычал себе под нос великий князь.

В этот момент его кулак пробил каменный доспех и покров вражеского Гуру. Раздался оглушительный крик, на землю брызнула кровь и упала оторванная кисть врага. Британский Гуру отпрыгнул, но…

Разумеется, он не успел бы защититься от финального удара. Скорость Гуру молний, владеющего альтерой просто колоссальная!

Однако следующий удар Андрея Оболенского попал в ледяную стену. И пусть она осыпалась мириадами осколков через секунду, за ней стоял не безрукий Гуру, а совершенно новый, полный сил противник.

Тоже Гуру.

Ещё три Гуру взяли Андрея Оболенского в кольцо.

«Слишком много для одного меня, — мелькнуло в голове великого князя. — Точно не случайно. Всё это выглядит, как простенький, но отличный план».

— Форкх вас всех дери! — прорычал великий князь Тверской, готовясь к смертельному бою.

Глава 8

— Вот и настала моя очередь, — сжав кулаки, негромко, но решительно произнёс Игорь Евгеньевич Ромодановский, наследный княжич Казанский.

— Наша очередь, — улыбнулся ему князь Выборгский. — Мне тоже, наконец-то, выпал шанс размять кости.

Втроём мы стояли под ночным небом на военной базе Эребру.

У нас выдалась минутка затишья, и я решил провести её с пользой, а именно укрепляя связь между нашими княжествами.

— К утру победа будет за нами, — твёрдо произнёс я. А затем положил ладони на плечи Троекурову и Ромодановскому, выпуская немного Ауры. — Одержим её вместе! И вместе же отпразднуем!

— Да! Так и будет! — взбодрился старший брат Юли. — Покажем и шведам, и британцам, и франко-испанцам, что настоящая сила за русскими воинами!

— А то! — хмыкнул я. — Ну, господа. По коням, как говорится!

— Пора выдвигаться на позиции, — поддержал меня Троекуров и вопросительно глянул на Ромодановского. Тот решительно кивнул.

Князь Выборгский и великий княжич Казанский направились к своим войскам. Финальный бой на южном направлении северного театра боевых действий было решено провести в непосредственной близи от Эребру, практически у ворот нашей военной базы. Теперь уже все имеющиеся у нас резервы пущены в ход — большая часть шведских резервистов ушла на восток, остальные шведы и резервы из русских княжеств будут сражаться здесь.

Слева от меня раздались громкие голоса. Генерал Свенссон на родном языке пытался что-то энергично донести своему владыке. Бьёрн Инглинг учтиво улыбался и спокойно отвечал ему. А маршал молча хмурился.

Вся эта делегация как раз направлялась в мою сторону. Заметив меня, Бьёрн чуть повысил голос, и Свенссон тут же заткнулся.

— Уважаемый генерал Свенссон волнуется за меня, — на чистом русском пояснил мне король Северного королевства, взглядом указав на вышеупомянутого мужчину. — Не очень одобряет наш прекрасный план.

— Мои бойцы раньше тоже постоянно пытались удержать меня подальше от поля боя, — усмехнулся я.

— Раньше? — изобразил удивление Бьёрн. — А сейчас?

— А сейчас поняли, что это бесполезно. Что не стоит тратить силы на пустые разговоры.

— Хо! Какие понятливые! — восхищённо проговорил Его Величество и укоризненно посмотрел на своего верного генерала.

Когда король вновь повернулся ко мне, его взгляд стал серьёзным:

— Я благодарен вашей стране и всем княжествам, пришедшим нам на помощь. Но особенно я благодарен вам лично, ваше сиятельство. Я в долгу перед вами, — произнёс он и коротко кивнул.

А затем пошёл раздавать последние приказы бойцам.

Я занялся тем же. Правда, из моих личных войск тут на базе осталось лишь тридцать космодесантников (ещё десять, которых я привёл с восточного направления, сейчас кружили в ночном небе, отслеживая приближение врагов к Эребру). У резервистов же из других княжеств имелись свои непосредственные командиры, прекрасно справляющиеся и без моего постоянного надзора.

Так что мне оставалось ещё раз проговорить космодесантникам их задачи на ближайшую битву. И именно за этим занятием меня и застал очередной «звонок».

— Аскольд, приём! Как слышно?

— Нормально, Юра, — быстро ответил я княжичу Астраханскому. — В чём дело?

— У врага подкрепление. Очередное неучтённое подкрепление. Их больше, чем нас. Четыре… с половиной Гуру сражаются против Андрея Михайловича.

Я замер, затем прикрыл глаза, прокручивая в голове варианты.

— Расстановка понятна. Как ситуация в целом?

— Держимся. Но подкрепление бы очень не помешало. Нам некого отправить на помощь его светлости, — голос Юры Урусова звучал спокойно и уверенно. Молодой княжич не позволял панике захлестнуть себя.

— Его светлость запрашивал подкрепление?

— Нет. Передал командование генерал-лейтенанту Ватрухину, а сам полностью погрузился в сражение. Аскольд… Вероятно, он попал в ловушку.

— Возможно, — сдержанно ответил я. — Что с Малосильным?

— Он тоже сражается против Гуру. Говорю же, отправить в помощь его светлости некого. Только Мастеров, чтобы поддерживали издали да технику. Но это… мелочь.

— Я тебя услышал. Спасибо, что сообщил, Юра. Держитесь. Сейчас прислать к вам некого, враг почти добрался до Эребру. Но, обещаю! Вы не останетесь без помощи!

— Я не сомневаюсь, — уверенно произнёс Урусов. — Ладно, не буду отвлекать больше.

И он разорвал связь.

Следующие три минуты у меня ушло на раздачу приказов и сбор общей информации.

А затем пришла пора действовать уже на нашем южном направлении. Враг подошёл достаточно близко, чтобы мы смогли обломать ему рога.

* * *

— Должен признать, ваше сиятельство, это поразительно! — прокричал король Швеции, раскачиваясь на качельке. — Удивительные ощущения!

А вид и того удивительнее! Он в самом деле качается всем телом — помогает себе ногами и корпусом, а руками держится за цепи, на которых висит скамейка-качелька. Нда уж… тридцати четырёхлетний статный красавец король во время самой страшной войны в его королевстве получает удовольствие, качаясь на обычные качели.

Определенно, крутой мужик! Рад, что познакомились.

Ну а что до качели, то на самом деле она не совсем обычная — её цепи вверху прикреплены не к балке, и даже не к толстой ветви дерева. Её цепи держат два космодесантника, летящие по воздуху.

Кстати, сзади на похожей качели летит маршал Эриксон. Но он не раскачивается. Он вцепился в цепи и сжался, точно испуганный кот. Эх… А ещё Гуру называется!

— Рад, что вам нравится! — через внешний динамик шлема ответил я. — Поток воздуха дискомфорта не доставляет?

— Терпимо! Мелкие неудобства — малая плата за такой полёт! — во всё горло прокричал король.

Он поддерживал покров, а я на всякий случай тайком разжижал воздух перед нами альтерой.

— Господин, мы на месте! — сообщил мне Кумаровский.

Я продублировал то же самое вслух для короля.

И уже через тридцать секунд мы зависли над автоколонной шведов, британцев и франко-испанцев. Она остановилась сама, как раз в том месте, в котором мы и рассчитывали. Дальше всем скопом ехать было бы глупо и опасно. Отсюда пехота врага должна идти в Эребру уже своим ходом.

Моё нападение на эту колонну, похищение короля, порча дороги — всё это существенно замедлило продвижение врага. Однако враг справился со всеми неприятностями и оказался на нашем пороге.

Но и мы готовы его встретить.

Я повернул голову в сторону Его Величества. На лице короля больше не было улыбок. Держа в правой руке мегафон, он напряжённо смотрел вниз на шведских бойцов, обманутых британцами и франко-испанцами.

Не выдержав, Его Величество резко поднёс к губам микрофон мегафона и рявкнул:

— Солдаты Северного Королевства! К вам обращается ваш король Бьёрн XVII! Британцы обманули вас! С помощью артефакта они заставили меня объявить наших верных союзников врагами! Но русский князь Аскольд Александрит спас меня! И сейчас я свободен!

Разумеется, к своим поданным он обращался на шведском языке. Но переводчик мгновенно переводил слова короля на русский и транслировал их в рацию.

Так что, когда Бьёрн взял паузу, я уже знал, что именно он сказал. И видел, как изумлённо задирают головы шведы, британцы и франко-испанцы.

Качели с королём и маршалом плавно летели в пятнадцати метрах над землёй. Сразу под ними летели и космодесантники, готовые защитить наших шведских товарищей от неожиданной атаки.

Шведские солдаты сначала тыкали пальцами в короля, а затем, начинали кланяться.

Британцы же, похоже, были готовы атаковать в любой момент.

И не только я это понимал!

— Гордые сыны Северного королевства! — медведем взревел Бьёрн, демонстрируя, что не зря носит своё имя. — Атакуйте британцев! Атакуйте фран…

Раздался грохот, перебивший короля. А в самого Бьёрна устремился огромный огненный шар. Форкх меня дери, похожим шаром пытались уничтожить меня тридцать пять минут назад.

А вместо этого уничтожили третий автобус!

Я видел, как дёрнулся маршал Эриксон, желая спасти короля, но ничего предпринять он не успел. На пути огромного шара оказались я, Кумаровский и Ярый. Втроём мы, ослабив шар альтерой, смогли встретить его с помощью наших стихийных щитов.

— Уводите Его Величество! — велел я на канале своего отряда.

Качели с королём и маршалом мгновенно взмыли ввысь и растворились в ночном небе.

Тем временем на асфальтированной трассе и склонах по обе стороны от неё началась самая настоящая бойня — шведские солдаты, обманутые врагом, располагались очень близко к британским и франко-испанским. Всё вперемешку! Как стояли, так и начали лупить друг друга техниками, да стрелять из автоматов.

Хорошо, что мы успели привести резервы с базы, которые окружили поле боя и теперь взяли врага в кольцо. Учитывая, что рядом с врагами были и союзники — атаковать было сложно.

Получилась битва, совершенно не требующая моего оперативного управления! Битва, которую часть меня хотела оставить на союзников, чтобы я с космодесантниками мог рвануть на север к биологическому отцу моего местного тела…

Но исход этой битвы ещё неясен. Не говоря уже о том, что с высокой долей вероятности где-то среди врагов скрывается сарнит-сеятель.

А между тем, огненный шар продолжал давить нашу троицу, но, казалось, вот-вот его энергия иссякнет.

В этот момент слева с земли в нас полетела каменная дробь.

— Я! — будто вратарь взревел Ярый и развернулся лицом к летящим в нас мелким камням.

Резко разведя руки в стороны, он создал вращающий по спирали поток ветра. Большая часть камней, попав в него, начала вращаться по часовой стрелке. Но несколько штук всё же пролетели сквозь спиральный ветровой щит и врезались в растянутый поверх космодоспеха стихийный доспех Ярого.

— Есть пробитие, — услышал я его голос. — Господин, с прискорбием сообщаю, что нас атакует ещё и Гуру земли.

Это я и сам уже успел понять. Форкхово дерьмо… Всех своих Гуру на перерождённых Александритов решили повесить?

Стоило мне об этом подумать, как справа в нас полетели огненные пчёлы. Мерзкая техника — эта мелочь взрывается, когда подлетает ближе!

Что б его… Огненный Гуру решил взяться за нас всерьёз!

— Это Аскольд! Тут два Гуру! Нужен один такой же! — рявкнул я на канале командования южного направлением.

А сам в этот момент выставил в сторону правую руку и высвободил всю скоплённую жи́ву.

Вырывающиеся с ладони моей космоперчатки золотые молнии начали мгновенно сплетаться в единую фигуру, пока не превратились в золотого льва. Это произошло как раз в тот момент, когда между мной и первой «партией» огненных пчёл оставалось всего два с половиной метра.

Распахнув пасть, мой лев Алан заревел — из его пасти зазвучал особо громкий стрекот молний. Молнии вырвались наружу из зева льва и разлетались в стороны, сбивая пчёл.

— Бах! Бах! — взрывались пчёлы на расстоянии от меня, оглушая нас и превращаясь в бесконечный фейверк оранжевых искр, загораживающих обзор.

Алан продолжал реветь и прыгать из стороны в сторону — часть пчёл он сбивал лапой.

Не прошло и двух секунд, а от его левой лапы уже ничего не осталось. Я понял, что, если стану восстанавливать её, потеряю драгоценное время — пришлось велеть льву пустить в ход вторую лапу.

Форкхово дерьмо, а ведь и гигантский огненный шар до сих пор не развеялся. Гуру поддерживает две мощные техники одновременно!

Хорош…Гад!

Кумаровский изо всех сил поддерживает свой каменный щит перед половиной огненного шара. Его космодоспех подрагивает… Похоже, мой ротный почти трясётся от натуги.

А Ярый? Он Мастер, владеет альтерой ещё и облачён в космодоспех. Но его продолжают засыпать каменной дробью! Вон на землю с моего товарища уже льются капельки крови…

— А-р-р-р!!! — заревел я. — Загнали, думаете?! Твари Альбионские!

Взрыв эмоций разлился по округе золотыми молниями Ауры.

— Р-Р-Р-А-А-А!!! — как зверь заревел Ярый, толкнув обеими руками свой спиральный ветровой щит.

Удивительно, но несмотря на давление каменной картечи, ему это удалось. Стихийный щит двинулся чуть вперёд и вниз и разнес в пыль технику Гуру земли!

Тяжело дыша, Ярый заозирался по сторонам, в поисках своего противника.

А мы с Кумаровским в этот момент смогли разбить на сотни неопасных искорок огненный шар огненного Гуру.

Форкх меня дери, где он? Откуда атаковал?

— Резкое снижение температуры окружающей среды, — сообщил мне космодоспех голосом моей сестрички Алисы.

Даже несмотря на то, что мы только что практически в упор сдерживали огромный огненный шар, и теперь он перестал нас жарить, «резкое» — как-то слишком… Не настолько уж чувствительные настройки стоят у моего доспеха.

Сколько градусов снаружи?

Хм… Доспех показывает минус двадцать два. Уже двадцать три… Двадцать четыре…

— Господин, сверху! — воскликнул шлемафон голосом Кумаровского.

Уклонившись от чьей-то белоснежной молнии, я перевернулся в воздухе и увидел красивый ледяной корабль в пяти метрах над собой. Хм… Носовая фигура в виде дракона, по бокам щиты, а на палубе могучие ледяные воины в рогатых шлемах.

Ледяной драккар.

Вряд ли его создал кто-то из наших врагов. Уж очень судно отдаёт местным колоритом. А учитывая, что настолько мощную технику, быстро меняющую температуру вокруг себя, мог создать только Гуру…

Внизу вспыхнуло страшное зарево. Мгновенье, и толстый огненный дракон устремился в мою сторону.

Драккар рванул ему навстречу.

От столкновений двух невероятно мощных техник противоборствующих атрибутов, раздался грохот, заглушивший на пару секунд шум битвы. Затем этот грохот обернулся шипением — звуком, с которым плавился лёд, превращаясь в воду. А затем эта вода ливнем обрушилась на головы сражающихся внизу бойцов.

К слову, что наши воины, что враги, в едином порыве начали перемещаться, стараясь убраться подальше от поля боя двух Гуру.

— Я займусь им, ваше сиятельство! — связался со мной маршал Эриксон. — А вам и вашим «Крылатым львам» предлагаю сразиться с Гуру земли.

— С радостью принимаю ваше предложение! — не сдерживая улыбки под шлемом, ответил я.

Как раз в этот момент я заметил десятерых каменных горгулий, выросших на пригорке с левой стороны от дороги. Изваяния зашевелились и со скоростью гоночного болида рванули с места, взмыв в воздух.

Внизу остался лишь «хозяин горгулий» — мужчина в чёрном пальто и вязаной шапке. Правда, чтобы до него добраться, необходимо сначала разобраться с его питомцами.

«Держись, Арсений, — мысленно произнёс я, вспомнив своего старого слугу, а ныне великого князя Тверского. — Сейчас тут разберусь и сразу рвану к тебе!»

Глава 9

Я заметил, как с ледяного драккара на спину огненного дракона спрыгивают ледяные викинги и начинают месить своего врага топорами. Притом сами сражающиеся Гуру: маршал Эриксон и британский огневик, обмениваются более мелкими техниками, стоя друг напротив друга на земле.

Льда вокруг явно больше, чем огня.

Шведский военачальник побеждает, и это прекрасно.

С другой стороны, то, что ему вообще приходиться сражаться — нехорошо. Сдаётся мне, сам Эриксон бы с радостью наблюдал за полем боя издали. При этом так, чтобы и Его Величество сидел рядом. К слову, не удивлюсь, если именно Бьёрн Инглинг и приказал своему маршалу лично отправиться на поле боя, чтобы минимизировать потери и ускорить победу.

И вот сильнейший Гуру королевства бьётся бок о бок с нами.

Сильнейший Гуру… Хех. Северное королевство — небольшое государство. И сильнейшим Кларенс Эриксон считается лишь среди девяти бойцов высшего ранга — именно столько официальных Гуру было у северян на момент начала войны. Сколько их сейчас мне не известно — «птичка нашептала», что как минимум двое Гуру уже погибли, но шведы не афишируют это. Другая же птичка утверждает, что, например, сын Кларенса Эриксона — официальный Мастер, на самом деле уже Гуру.

И много ли таких, кто скрывает свой реальный ранг?

Во всяком случае, полагаю, не настолько много, как хотелось бы шведам и их союзникам, то есть нам.

У врагов, например, Гуру явно больше, чем у шведов. Эти твари сыплют бойцами высших рангов, словно из рога изобилия…

С другой стороны, Гуру — ресурс конечный. А задорно изничтожать британских и франко-испанских Гуру мы начали еще в Африке.

Эти мысли пронеслись в моей голове, усиливая веру в нашу неизбежную победу.

— Ярый, Михей! Ваши отделения — защита и поддержка. Валера, вы со мной. Приоритет — атака Гуру! — отдал я приказы командирам трёх отделений космодесанта.

А сам рванул навстречу каменным гаргульям.

Да, я велел собрать всех бойцов трёх отделений. Других врагов можно оставить нашим союзникам, нечего на них тратить время.

Нам же нужно как можно быстрее покончить с Гуру.

И пусть я был бы рад сразиться с ним в одиночку, ради товарищей приходится запихивать куда подальше бесполезные эгоистичные хотелки.

Однако потребуется время, чтобы собрать все тридцать бойцов.

Поравнявшись с первой гаргульей, я поставил блок, который защитил меня от удара крылом. Каменное крыло тут же рассыпалось в крошку. Поддав газу, я врезался кулаком чудищу в голову. Оно с грохотом развалилось, каменная крошка посыпалась на землю…

Но спустя секунду это крошево стало резко притягиваться друг к другу, образуя мелкие дротики. Я уже разносил вторую гаргулью, когда эти дротики почти коснулись моей спины.

Однако я никак не среагировал — видел, что Ярый уже близко. Махнув ветровым кнутом, он рассёк часть дротиков.

Возможно, со стороны могло показаться, что мы сражаемся против какой-то хилой техники… Но, Форкх её дери, это не так! Против нас Гуру. Даже три таких гаргульи загнали бы неопытного Мастера в глухую оборону, а затем медленно разобрали бы его на кусочки.

Однако альтера прекрасно подходит для битвы с атрибутом земля. Мой космодоспех, усиливающий мои удары, покрыт стихийным доспехом, вокруг которого сконцентрирована альтера. А Ярый — Мастер в космодоспехе, тоже владеющий альтерой.

О, Кумаровский подоспел! По силе альтеры он немного уступает Ярому, но вот в мастерстве обращения с жи́вой превосходит.

Как вспомню, через какие трудности пришлось пройти, чтобы незаметно вырубить Мастеров и заблокировать им сердца жи́вы перед инициацией в воители альтеры… Если бы не помощь Гуру Андрея Оболенского, провернуть подобное было бы сложно.

Зато теперь пожинаем вкусные плоды!

Уклонившись от рубящего удара крылом, я резко сократил дистанцию и врезал гаргулье локтем, сияющим золотыми молниями, по затылку. Голова, шея и верхняя часть туловища этого каменного чудища тут же рассыпались.

А в следующий момент Гуру решил показать нам, что его оружие — это не только гаргульи и дротики.

Я видел, как он резко развёл руки в стороны. С помощью облака альтеры я ощутил, как пространство вокруг меня заполняет чужая энергия — жи́ва, которую секундами ранее концертировал враг, а сейчас выплеснул из себя.

Ещё через секунду эта жи́ва материализовалась. Повсюду вокруг меня и космодесантников появились гладкие маленькие камешки — каждый размером и формой напоминал шарик для настольного тенниса. Эти шарики находились в зоне действия моего облака альтеры и далеко за его пределами. Я не видел точно, где они начинаются, а где заканчиваются. Не видел и форму, какую приняла эта «зона шаров». Скорее всего, что-то вроде трёхосного эллипсоида, который в самой длинной своей части растянулся минимум на сто метров.

Форкхово дерьмо, а ведь мы ещё не всех горгулий разнесли…

Что? Они сами только что распались?

— Усильте защиту!!! — заревел динамик шлемофона голосом майора Кумаровского, который явно идентифицировал технику вражеского Гуру.

Эх… неверную команду отдал наш ротный. Не привык он ещё сражаться в космодоспехах, вот и мыслит категориями прошлого. Будь мы обычными осветлёнными и сражайся на земле — да, пришлось бы вливать уйму жи́вы в защиту. А так…

Но я тоже хорош. Не стал ничего командовать, ибо уж слишком очевидным мне казалось то, что нужно делать в подобной ситуации.

— Прочь из зоны поражения! Врассыпную! — закричал я.

Однако было поздно. Каждый из каменных шариков выпустил тонкие каменные спицы. Они соединялись друг с другом, создавая подобие атомной решётки. А раз уж «атомов» было очень много, через секунду всё пространство вокруг было исчерчено этими спицами.

Разумеется, на пути спиц попадались и наши тела…

Разумеется, спицы пытались пробить их насквозь…

Полторы секунды мне потребовалось на то, чтобы крутануть головой, разрушая вокруг шлема спицы, и оценить ситуацию.

Вердикт утешающий — с ходу никого из наших не проткнуло. Да, эта техника чересчур объёмна, однако из-за объёма теряет пробивную мощь.

И всё же спиц бессчётное количество. Я велел мозгу прекратить считать, сколько спиц пытается проткнуть меня, когда цифра подскочила до двух сотен — нечего впустую тратить ресурсы. Так что точная цифра осталась мне неизвестна. Но… учитывая, сколько времени после этого ещё спицы врезались в мой энергетический доспех — их явно было больше шестисот.

И они постоянно восстанавливаются, стоит их разрушить.

Форкхово дерьмо! Шесть с лишним сотен точек вражеского давления! Эта атака направлена в первую очередь на то, чтобы сбить концентрацию противника, тем самым заставив его потерять контроль над жи́вой. А не на то, чтобы просто сокрушить его одной могучей оплеухой.

Но… Хех…

Я врубил двигатели на полную мощность. Космодоспех не рванул вперёд, как обычно, он неотвратимо начал продираться вперёд, пытаясь уйти из зоны «атомной решётки». Пусть даже сам я не успел убраться подальше в момент активации вражеской техники, я оказался с краю.

Две с половиной секунды, и я на воле!

Цел и невредим.

А вот затем, избавившись от каменных шариков и спиц, мой космодоспех взял с места в карьер!

Хорошо, что вражеский Гуру не успел поменять местоположение — поддерживая масштабную технику, быстро не побегаешь.

Вот я и выбрался из западни так, чтобы оказаться ближе к нему.

А дальше…

Я летел к нему стрелой — вытянув вперёд руки, но в последний момент сгруппировался и перекувыркнулся в воздухе.

Точно силач, замахнувшийся двуручным молотом из-за головы, я ударил правой ногой. Моя пятка и голень с неотвратимой мощью обрушились сверху на Гуру.

Он каким-то чудом успел прикрыть макушку руками, закованными в каменные перчатки.

Послышался хруст. Я уверен, что вместе со стихийной защитой и покровом треснула и локтевая кость противника.

Но в следующий миг враг обратился в камень. Гад не потерял контроль на жи́вой, а наоборот выплеснул всю заранее сконцентрированную энергию.

Я не стал рисковать доспехом и отлетел назад на три с половиной метра. В результате каменная защита противника едва не доросла до меня. Удивившись, я поднялся выше, чтобы лучше осмотреть, что же именно сотворил Гуру.

Нда уж… шесть с половиной метров в диаметре, девять в высоту. Он стал похож на клык-скалу.

Притом он до сих поддерживает свою «зону атомной решётки».

Нет… ну это нормально вообще?

Я чувствовал, что во мне вновь начинают бурлить эмоции. Что ж, найдём им достойное применение.

— По-твоему, так должны сражаться Гуру? — выкрутив громкость внешнего динамика, прорычал я. — Заперевшись в скорлупу? Прячась от атак тех, кто ниже тебя рангом? В самом деле? Ты позор для всех носителей высшего ранга, трус!

Золотые молнии гуляли по скале-клыку и по полю боя, давая силы сражаться тем, кто был на моей стороне и пугая врагов.

Но кое-кто всё же пытался бороться с эффектом Ауры:

— Т-ты… т-ты только и мьёжьешь тяфкять! П… пока твои воины… мрют! — удивительно, но скала ответила мне. Пусть и заикаясь, пусть и с сильным французским акцентом, но всё же ответила.

Звук шёл из небольшого отверстия, расположенного почему-то в четырёх метрах над землёй.

— Ты ещё никого не убил, — холодно проговорил я, разведя руки в стороны. Между пальцами обеих рук застрекотали тугие золотые молнии. — И не убьёшь!

Я хлопнул в ладоши, сжимая молнии. Две секунды давил их, что было мочи, а затем перестал и расслабил руки.

С моих закованных в космодоспех ладоней сорвался крохотный золотой шарик. Будто пушинка, подхваченная ветром, этот шарик поплыл по воздуху и залетел в «ротовое» отверстие скалы-клыка.

Техника, являющаяся следующим уровнем техники «Ларец Перуна».

Техника, создать которую я смог благодаря возникшей паузе. Благодаря тому, что мой противник забился в норку и пытается не только поддерживать свою защиту, свою «атомную решётку», но ещё и бороться с последствиями моей Ауры.

Техника, которую предки Оболенские прозвали «Подарок Перуна».

Если бы я не смотрел на мир через визоры шлема космодоспеха, то точно бы ослеп в тот момент, когда крохотный шарик разорвался где-то в глубинах скалы-клыка.

Золотые молнии сначала вырвались из «ротового отверстия», стрекоча настолько громко, что полностью заглушали полный боли крик французского Гуру. Лишь прислушавшись, когда золотые молнии изнутри начали крошить всю скалу-клык, я смог услышать, верещание поджаренного Гуру.

Скала-клык запестрила «золотыми жилами» — именно так воспринимались бесчисленные трещины, внутри которых буйствовали золотые молнии.

Концентрируя жи́ву и альтеру, я бросил взгляд назад. Форкхово дерьмо, вот ведь настырный французишка! Всё ещё поддерживает свою атакующую технику.

Ну что ж…

Вокруг моей правой руки начали концентрироваться молнии. Сжимаясь, они образовывали шар. Я уплотнял альтеру вокруг этого шара, наполнял его мощью.

Рано…

Скала-клык начала осыпаться.

Пока ещё рано…

Я увидел треснутый каменный шлем, покрывающий голову Гуру.

Всё ещё недостаточно мощи.

Очередной кусок каменной породы отвалился, исчезая прямо во время своего падения и открывая вид на треснутый нагрудник стихийного доспеха моего врага.

Я рванул вперёд.

Форкх дери этого француза! Всё-таки бойцовский дух совсем уж ему не чужд. Он начал защищаться за миг до того, как я двинулся с места.

Просчитал ситуацию!

Но так даже интереснее.

Моя шаровая молния врезалась в правое предплечье противника. Каменная перчатка Гуру затрещала, начала сыпаться.

Я бил вниз его защищающей руки. Так что от моего напора и от шаровой молнии, она невольно начала подниматься.

Открывая мне путь к его груди.

Со стрекотом шаровая молния врезалась в нагрудник врага.

А ведь и «Подарок Перуна», хоть и на последнем издыхании, но всё ещё буйствовал. С его молниями охотно соединились жгутики-молнии моей шаровой молнии.

Доспех Гуру начал осыпаться, открывая путь к его покрову, а затем и к плоти.

Однако как я и предполагал, не может враг такого уровня проиграть так просто.

Пусть я и концентрировал массу альтеры вокруг своего кулака, а ещё немало альтеры направил в ту часть облака, которая проникла внутрь камня-скалы и помогла «Подарку Перуна», немного альтеры я держал и вокруг себя. Сверху, снизу, сзади — я растянул её, чтобы использовать в первую очередь в качестве рецепторов.

Поэтому я ощутил тот момент, когда из-под земли вырвались каменные колья.

Я висел в полуметре над землёй.

И понимал, что энергии в этих кольях недостаточно, чтобы пробить мою защиту. То есть я могу даже не реагировать на них и продолжить давить шаровой молнией.

Однако, как только ко мне пришло это осознание, я ощутил, как к моей спине и затылку стремительно приближаются сразу пять кольев. И эти колья пылали жи́вой.

Но и на них я никак не среагировал.

— Дерьмовое дерьмо… успели, — услышал я позади меня голос Ярого.

— Хоть чем-то помогли господину, — проворчал Михей.

— Отставить разговорчики! — рявкнул на них Кумаровский.

Балбесы…

И всё-таки молодцы они — успели прикрыть мне спину, после того как Гуру преобразовал свою «атомную решётку» в колья последнего шанса.

Покров с тела Гуру исчез совершенно незаметно. Мгновенье спустя моя рука с шаровой молнией пробила насквозь его грудную клетку, уничтожило сердце и вырвалась из спины.

Однако отпраздновать эту маленькую победу я, увы, не успел.

— Господин! Они нашли нас! Они приближаются! — внезапно ошарашил меня шлемофон голосом Артёма, чьё отделение сейчас вместе со шведскими союзники обеспечивало безопасность короля.

Настоящего короля, а не двойника.

Глава 10

— Господин, прошу простить меня за оплошность. Готов понести любое наказание. Готов сложить с себя почётную должность главы «Крыл…» — начал было Кумаровский по каналу общей связи, едва бой с Гуру закончился, но я перебил его.

— Отставить! — рявкнул я. — Сражение ещё идёт! К тому же в этом бою мы победили и не понесли потерь. Работу над ошибками проведём позже, ротный! А теперь всё за мной! Живо!

Я взмыл в воздух и направился на северо-восток. Тридцать космодесантников присоединились ко мне. Моя словесная оплеуха привела парней в чувства, так что никто больше не заполнял эфир пустой болтовнёй, и я смог связаться с остальными членами высшего командования.

А уже через тридцать секунд я увидел впереди, в лесной чаще, вспыхнувшее пламя. Немного подкорректировал курс, ускорился…

Форкх меня дери, может, всё-таки Бьёрну лучше было отправиться на базу? Однако король решил после своего обращения к солдатам укрыться в лесу. Похоже, опасался, что оставшихся на базе бойцов может не хватить для его защиты. И что на базе хватает глаз и ушей, в лояльности которых Его Величество до конца не уверен.

И всё же даже в лесной чаще его смогли выследить.

Я наконец-то смог увидеть, как развивается бой. Ага, пятеро моих космодесантников и ещё шесть шведских Мастеров сдерживают пятнадцать бойцов противника. Где остальные пятеро? И где Бьёрн?

— Артём! Где король? — рявкнул я в рацию шлемофона.

Ответа не последовало.

— Тёма! Форкх, тебя за ногу!

Нет ответа…

— Ярый, Михей, помогите остальным! — переключив канал, велел я.

Двадцать бойцов решительно ринулись в бой. Я же, зависнув над деревьями, осматривал окрестности. Все новейшие разработки Архуна были встроены и в мой доспех, так что визоры моего шлема были куда более чувствительные и мощные, чем «серийные».

Подняв их чувствительность до максимума, я скрипнул зубами. Тепловизор на такой мощности показывает лишь распуганных кроликов да птиц. Хм… одна зона будто бы совсем безжизненна.

Нужно проверить!

— Валера, вы за мной, — велел я отделению Кумаровского.

— Господин… они пытались унести короля. Но их сбили! — тяжело дыша, сообщил мне динамик голосом одного из космодесантников Артёма.

Должно быть, после того как Ярый и Михей пришли на помощь бойцам, у парня оказалась свободная секунда, чтобы отдышаться и связаться со мной.

— Понял, спасибо!

Вскоре я смог различить крохотные ледяные искорки. Поразительно, кто-то умудрился за счёт магического льда держать одинаковую температуру в небольшой зоне, скрывая себя и живых существ от тепловизоров.

Кто-то готовился обороняться от космодоспехов?

Через секунду я подлетел ближе к этим искоркам. И уже мог не только видеть их, но и ощущать окружающие меня энергии.

— Форкхово дерьмо, — прорычал я недобро.

Искры, созданные из жи́вы с атрибутом «лёд», были покрыты ещё и рахной.

— Внимание, тут сарнит, — сухо произнёс я на канале своего отряда. — Ярый, оставь там всё на Михея и давай к нам. Остальные, ищем наших, короля и эту тварь. Держим защиту на максимуме! Ледяные искорки здесь не только для обмана тепловизоров.

Сам я уже напитал жи́вой свой стихийный доспех и влил уйму альтеры в облако. Так что плавно летя сквозь ледяные искры, я просто сжигал их своим присутствием.

Но если бы наша защита была слабее, эти искры явно доставили бы нам куда больше проблем.

— Господин! Справа от вас, метрах в семидесяти искр больше! — внезапно воскликнул Кумаровский.

Я тут же повернулся, направив в указанную сторону фонари космодоспеха. И правда, целая непроглядная стена!

— Все за мной! — рявкнул я.

Мышцы заныли с новой силой от пропущенной через тело альтеры. Однако экономить силы сейчас уж точно слишком опасно.

Я дал круг над полусферой из крохотных частичек льда, наполненных рахной. Сквозь неё ничего не было видно, диаметр — семьдесят четыре метра.

— Ярый, оставь пятерых смотреть со стороны, чтобы никто не сбежал и не прибыло подкрепление, — твёрдо сказал я.

— Принято, — отчеканил Ярополк.

Ну что ж… пора на штурм.

Я влетел в вязкую стену из ледяных искр. Моё продвижение мгновенно замедлилось, однако не остановилось совсем. Золотые молнии стихийного доспеха сияли, растапливая лёд и прокладывая мне и моим товарищам путь вперёд.

Сарнит уровня Гуру.

Определённо!

С подобным противником мы встречались в Африке. Но что-то мне подсказывает, что нынешний враг сильнее.

— Резкое снижение температуры окружающей среды, — решала поведать мне космо-Алиса.

И, правда, двигаться стало ещё сложнее.

— Он заметил нас и атакует, — уверенно произнёс я в микрофон шлема. — Высвобождайте энергию. Не сдерживайтесь, иначе застрянем.

Главное, чтобы сарнит-сеятель и король были внутри этой полусферы из плотных ледяных искр. А то будет очень грустно, если окажется, что враг успел свалить вместе с Бьёрном ещё до нашего прибытия, оставив эту полусферу, чтобы выиграть время.

Внезапно я понял, что не могу пошевелиться.

Нда уж… Похоже, сарнит ещё здесь, раз уж подпитывает свою технику жи́вой и рахной.

— Мои воины! — взревел я, стараясь через микрофон шлема голосом достучаться до каждого из пятнадцати космодесантников, сунувшихся вслед за мной в вязкий лёд. — Ратники! «Крылатые львы»! Не дайте глупой технике мерзкого сарнита задержать себя! Не дайте сковать своих движений! Не дайте сломить свой дух! Ведь он боится нас! Раз прячется за таким толстым куполом! Вперёд! Осталось немного!

Золотые молнии Ауры Александритов хлестали ледяные искры, гуляя по полю боя и неся с собой мою железную волю.

Я чувствовал, как вязкая техника сарнита пытается меня удержать, но… плавится от молний жи́вы и Ауры, ослабленная могучим облаком альтеры.

Я подался вперёд и сделал шаг. Медленно, но верно продолжил движение. Ещё шаг и…

— За Господином! — донёсся до слуха голос Кумаровского.

— За его сиятельством! — Поддержал друга и непосредственного командира его заместитель — старший лейтенант Феликс Гринн.

— Чего копаетесь, как мухи в паутине! Шевелите жопами, вы в танцах! Сколько можно быть балластом для нашего князя?! — о, а это определённо Ярый.

Могучая поступь моих верных бойцов сокрушала окружающее пространство. Я прекрасно слышал её, казалось, будто даже чувствовал дрожь земли. Ну что, сарнит, ты готов? Нам совсем немного осталось до твоей мерзкой треугольной головы!

Ещё один шаг… Хм… завеса становится всё тоньше. Ну что ж…

Я перегнал большую часть собранной жи́вы в правый кулак, покрытый золотой перчаткой из молний, сконцентрировал вокруг альтеру и…

— УА-А-А-Р-Р-Р!!! — проревел я, ударив перед собой.

Золотые молнии мгновенно разлетелись во все стороны, будто разжатые пружины. Стена изо льда и рахны передо мной превратилась в стену из золотых молний и альтеры.

Больше ничто не замедляло мой шаг.

— Вот это, конечно, напор… — услышал я незнакомый мужской голос. Неизвестный говорил по-русски с заметным британским акцентом. Голос его казался сильным и уверенным.

Я втянул в себя выплеснутую жи́ву, и через секунду золотые молнии прекратили заслонять обзор.

В шести метрах от меня стоял темноволосый мужчина лет сорока в длинном клетчатом пальто бежевого цвета. На его шее был повязан широкий шарф. Мужчина стоял, держа спину прямо и сунув руки в карманы.

Высокий гад. Сто девяносто шесть сантиметров вместе с каблуком чёрных лакированных ботинок.

Я мигом узнал этого человека. В порядке вещей знать лидеров врага в лицо.

Лорд Джон Бекингем. Глава клана Бекингем и, по слухам, самый близкий наперсник кронпринца Британской Империи Георга Стюарта.

Всего лишь мгновенье мне потребовалось, чтобы осознать, кто именно стоит передо мной.

А в следующее мгновенье я заметил то, что происходит за спиной британского лорда.

— Мерзавец! — прорычал я, видя четыре разорванных космодоспеха.

Людей внутри не было.

Учитывая, что передо мной сарнит, несложно догадаться, куда они пропали.

Я почти уже рванул с места, но…

Бекингем, широко улыбаясь, чуть отвёл голову в сторону, открывая мне обзор на стоявшего за ним Бьёрна Инглинга.

— Терпение, Александрит, — ровным тоном произнёс сарнит. — Одно резкое движение, и местный король научится дышать шеей. А заодно и мозг себе пощекочет.

Бьёрн сделал шаг в сторону, полностью выйдя из-за спины сарнита.

Взгляд короля Швеции был стеклянным, а в руках он держал огромную сосульку, впившуюся в основание его подбородка — в шею чуть выше кадыка.

— Сук-к-ка… — прошипел на общем канале группы Ярый.

— Спокойно. Не дёргаться, плавно окружаем его, — уверенностью в голосе Кумаровский пытался успокоить наших ребят, готовых ринуться мстить за смерть товарищей.

Космодесантники послушно выполняли приказ командира, пытаясь взять сарнита в кольцо. Казалось, мерзкого жучару это совсем не волнует. В своей естественной форме сарнит имеет круговое зрение. Должно быть, и в человеческой форме у него есть способы, чтобы отслеживать обстановку вокруг себя.

Что-то вроде облака рахны? Ещё и с жи́вой смешанной. Даже внутри купола в воздухе оставались серебрящиеся искорки льда. Вполне вероятно, они послужат врагу «глазами».

Его биологические, человеческие глаза были целиком и полностью сосредоточены на мне.

— А ты хорош… — тяжело вздохнул Бекингем. — В самом деле, что ли, Александрийский принц? Даже имя совпало, а Аскольд Александрит?

— Здесь и сейчас для тебя, мразь, Ваше сиятельство Аскольд Александрит, — прорычал я. — Отпусти короля.

— И что тогда? — хмыкнул британский сарнит.

— И тогда умрёшь почти без мучений.

— Ох, как напугал-то!

— Отпусти. Короля! — едва сдерживая ярость, выдавил я. Волны Ауры, пока ещё не достигшие уровня визуализации, уже давно гуляли внутри ледяного купола.

— Ух ты… — отступил назад Бекингем. — В самом деле… Сомнений нет! И то, как ты прошёл сквозь мою защиту, и провёл своих людей… Хах! — он криво усмехнулся. — Ты в самом деле в этом мире! И ты вновь пытаешься противостоять нам! Но знай, это ненадолго… Пусть вы и смогли помешать нам в этой северной стране, в конечном итоге вам нас не остановить. Мы будем набирать силу. А ты лишаться её, — хмыкнул он, кивком головы указав на четыре пустые космодоспеха.

— Вы тоже несёте потери. Скольких Гуру вы потеряли? — спросил я, пытаясь держать себя в руках и ища способ, чтобы можно было и Бьёрна спасти, и Бекингема прихлопнуть.

Форкх меня дери… А где вообще Артём? Сколько смотрю, не вижу его доспеха поблизости!

— Наши Гуру? — изобразил он удивление. — Да… Потери серьёзные. Но не настолько, как потеря великого и могучего Андрея Оболенского, да же?

Он ехидно ухмыльнулся, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции через мой шлем. Бесполезно — с внешней стороны стекло полностью зеркальное.

Но всё-таки…

Они действительно сделали ставку на убийство великого князя Тверского? Не только осознали его политическую значимость, но ещё и опасаются его личной мощи? И, что главное, идентифицировали в нём переродившегося Александрийца, а значит, поняли, насколько он важен для меня?

Твари!

Может, к Форкху этого Бьёрна?!

Нет… Успокойся! Терпение!

Чего вообще добивается Бекингем? Он не нападает на нас. Не пытается сбежать с королём. Он…

Он сомневается, что сможет победить нас!

Ну точно, куда мелкому таракану тягаться с космодесантникам, возглавляемыми наследным принцем Александрии!

Что-то вроде этого сейчас в голове сарнита. Как ни крути, Бекингем не дурак. Передо мной могучий противник — сильный сарнит, наделённый недюжинными способностями к стратегическому планированию.

И он учитывает вероятность своего проигрыша, а не лезет на нас, как на дичь.

А ещё он явно тянет время.

Ждёт возможное подкрепление.

Хотя это вряд ли — силы врага были окружены, много прорех в нашем кольце сделать бы уж точно не успели. Не говоря о заслоне из космодесантников, оставленном снаружи этой полусферы. Да и шведское подкрепление мчится на помощь своему королю.

И всё же исключать возможность подкрепления нельзя. Однако, с больше долей вероятности, Бекингем пытается задержать меня, чтобы я не бросился на помощь своему старому слуге Арсению.

— Андрея Оболенского вам не убить, — спокойно произнёс я. — Силушкой не вышли. Отпусти короля, сарнит. И клянусь своим именем, именем Аскольда Александрита, я сражусь с тобой один на один. Пока я жив, никто не посмеет вмешаться в наш поединок.

— П-поединок, говоришь? — голос сарнита неожиданно дрогнул. Он нахмурился и шевельнул желваками. На миг за его спиной появилась призрачная фигура богомола. — Поединок… — процедил он, будто смакую это слово. — Хах… Заманчиво. Очень заманчиво, Александрит. А ты уверен, что твои верные прихвостни смогут стоять спокойно после этого?!

Мгновенно позади сарнита, прямо перед пятью космодесантниками, зашедших к нему в тыл, выросли толстые ледяные колья.

Мгновенье…

И животы моих бойцов пронзены насквозь вместе с доспехами.

В этот же миг сам сарнит выпустил из себя во все стороны тёмно-зелёный дым, скрывший от наших глаз и Бекингема и короля.

Этот дым начал резко подниматься вверх, оставляя под собой ледяной столб.

Всё? Понял, что дальше тянуть время опасно и хочешь сбежать?

— Ярый, Валера, за мной! — крикнул я, рванув следом. — Остальные, позаботься о раненных и присоединяйтесь!

Глава 11

Сарнит-сеятель — британский лорд Джон Бекингем, принял свою истинную форму. Обратившись в девятиметрового богомола с человеческим торсом, покрытый хитином, он прыгал, отталкиваясь, то от толстых стволов деревьев, которые, не выдерживая такого обращения, с треском ломались, то от земли.

В правой клешне он сжимал тело Его Величества Бьёрна Инглинга. Сжимал очень плотно, впившись зубчиками на клешне в беззащитную плоть.

На землю по пути следования сарнита капала кровь короля.

Я с Кумаровским и Ярым не мог настичь эту тварь!

Да… расстояние медленно, но верно сокращалось, однако не настолько быстро, как хотелось бы. Мерзкий сарнит выпускал ледяные искорки, заряженные рахной. Эта странная вязкая техника тормозила нас. Пусть со стороны казалось, что мы продирались через неё, будто бы без усилий для себя — это было не так. Двигатели космодоспехов гудели, мы тратили наши энергии, но разогнаться больше ста километров в час не могли.

И все же мы постепенно были все ближе и ближе к своей цели. Правда, я чуть оторвался от товарищей, вырвавшись вперёд. Расстояние между мной и сарнитом уменьшалось, в то время как между мной и двумя моими верными бойцами — увеличивалось.

Эх… так он быстрее до своих приспешников доберётся, чем мы короля отобьём.

— Хватит думать о последствиях! — выкрикнул я в микрофон шлема. — Ярый, Валера. Икс-два.

После активации двухсот процентной мощности внутри космодоспеха мгновенно стало жарко. Я слышал, как неистово заревели двигатели, радуясь увеличенному сверх нормы впрыску тайгия.

Отключив микрофон, я позволил себе издать сдавленный стон. Чтобы наиболее эффективно использовать «Икс-два», из себя тоже необходимо выжимать энергии сверх нормы.

Альтера привычно оставляла микроразрывы внутри моего тела.

Привычно? Форкх меня дери, вот до чего перерождение в тщедушного хлюпика привело — к такой гадости привык.

Я усмехнулся про себя.

К Форкху боль.

Главное, что я заметно ускорился и почти настиг врага.

— Давай, когти, — отдал я очередную голосовую команду своему космодоспеху и выпрямил пальцы на обеих руках.

Перчатки тут же затвердели — кулак теперь не сжать. Зато из кончиков пальцев на перчатках вышли крохотные лезвия, за секунду соединившиеся в единое крупное лезвие. Мои руки стали похожи на мечи.

Такие вот могучие монокогти у моего основного доспеха — «Золотого льва».

Сарнит прекрасно видел моё приближение. Скорость его передвижения начала падать, в отличие от моей.

Между нами осталось всего двенадцать метров!

Гад готовит что-то неприятное!

Стоило мне об этом подумать, как лес в радиусе двадцати пяти метров от Бекингема покрылся льдом. Всё заледенело! Жухлая трава, деревья…

Космо-Алиса поспешила сообщить мне о резком снижении температуры окружающей среды.

Но главное…

Повсюду начали материализоваться ледяные скорпионьи клешни! Холод и эти мерзкие конечности должны были остановить меня…

— Бесполезно!!! — прокричал я, разрубая клешни своими «львиными когтями».

— Как и ожидалось! Ты неудержим Александрит! — не оборачиваясь, прогудел сарнит. — Даже то, что я взял короля в плен, тебя не останавливает.

— Ты не убьёшь его! — рявкнул я.

Между нами оставалось семь метров…

— Верно… Он мой щит. Был. Но что ты теперь сделаешь?

Сарнит отвёл клешню в сторону, демонстрируя мне тело короля. Из бока нижнего (богомольего) туловища твари вырос ледяной кол, пронзивший живот Бьёрну.

А затем этот кол начал стремительно расти, поднимая короля всё выше и выше.

— Он ещё жив. Но не сможет защитить себя, когда начнёт падать, — усмехнулся сарнит.

Проклятье! Бьёрна уже подняло на семьдесят метров над землёй!

Тем временем край ледяного копья откололся от бока сарнита и, выпустив толстое основание, прирос к земле.

— Через три секунды король полетит! — крикнул сарнит.

— Не останавливайся, Господин! — раздался внутри шлемофона голос Ярого.

— Поймаем! — поддержал его Валерий Кумаровский.

Ай да молодцы! Не только я выжал двести процентов возможностей из доспеха. И то, что я вынудил сарнита прибегнуть к другим техникам, лишь бы отделаться от меня, снизило мощность этих его ледяных искорок.

Отлично! Ну что ж… Наконец сразимся?!

До сарнита оставалось десять сантиметров. Ещё немного, и я смогу полоснуть когтем край его богомольей тушки.

Но из этой туши почти в упор в меня полетело ледяное копьё.

Я без труда уклонился. Замахнулся правым лезвием и…

Джон Бекингем поразил меня акробатическим приёмом, умудрившись развернуться на сто восемьдесят градусов, не сбавляя скорости.

Два моих львиных когтя врезались в его крепкие скрещённые клешни. По инерции я сдвигал противника — шесть нижних конечностей сарнита скользили по жухлой траве, пока он не врезался задницей в толстый ствол какого-то огромного дерева.

— Вот я и догнал тебя, сеятель! — прорычал я.

— Т-тоже мне… достижение! — выдавил он и, поднатужившись, оттолкнул меня назад.

Я отлетел на пару метров, но тут же рванул вперёд. Юркнул чуть вправо, поднырнув под клешнями твари.

Я чувствовал, как клинки распирает от избыточной мощи — они были раскалены и подрагивали. Вдобавок я уплотнял альтеру вокруг них и пускал по ним молнии.

— У-А-Р-Р!!! — взревел сарнит, кода оба «когтя» моего «Золотого льва» друг над другом впились ему в бочину. В крохотный зазор между крупными хитиновыми пластинами.

С кончиков лезвий сорвались молнии. Уверен, если бы на мне сейчас не был надет шлем со всеми его фильтрами воздуха, в нос бы ударил резкий сладковатый запах рахны, из которой по большой части и состоит плоть местных сарнитов.

Но сейчас мне нельзя увлекаться!

Едва я об этом подумал, начал вытаскивать клинки из раны врага. И очень вовремя — лёд, появившийся внутри раны, пытался их задержать. Если бы я замешкался хотя бы на секунду, он сковал бы мои когти ещё сильнее!

А сбоку на меня уже летела тяжёлая клешня — враг ударил наотмашь.

Я не успел выйти из зоны поражения, поэтому встретил атаку блоком двух скрещённых рук.

Сарнит вновь запустил меня в полёт. Благодаря облаку альтеры я почувствовал стремительно приближающийся к моей спине сгусток энергии.

Форкхово дерьмо! Второй! Третий!

Грёбанные новые реалии, в которых сарниты не только гигантские прожорливые насекомые, но ещё и высокоранговые одарённые!

Развернувшись, я уклонился в воздухе от двух огромных ледяных кольев. Каждое из них могло бы оставить во мне дыру, в которую спокойно прошла бы мускулистая мужская рука. Жи́вы в этих техниках было немерено — Джон Бекингем предпочёл использовать сейчас мощные точечные техники, а не распылять силу на техники объёмные.

Слабая сторона такого подхода — атаки легче избежать.

Однако от третьего копья я уклониться не успевал.

Ледяное остриё я принял на перекрестие клинков. Мощная техника, точно обезумевший поезд, даже не заметила перед собой преграды и потащила меня в обратную сторону.

Спиной я приближался к клешням сарнита!

Казалось, что мощь ледяного копья безнадёжно накрыла меня, и мне остаётся лишь направить все силы на то, чтобы оно не проткнуло моё тело. И ждать, пока в спину ударит клешня сарнита.

Тяжело… Давит невероятно сильно. Так ещё и всё тело от переизбытка альтеры ломит. Из меня будто во все стороны тянут жилы! К тому же совсем скоро случится откат от использования двухсот процентной мощности космодоспеха…

А-А-А-А!!! ПЛЕВАТЬ!!!

Эмоции захлестнули меня с головой. В такие ситуации мозг отключается на мгновенья, и мы способны сотворить что-то поистине невообразимое!

Я и не знаю, как именно под таким невероятным давлением точечной техники уровня Гуру мне удалось столь удачно извернуться…

Я успел довернуть корпус на девяносто градусов и уйти с пути ледяного копья. Оно пронеслось мимо меня, шаркнув мой живот и оставив пустую борозду там, где только что был энергетический доспех из золотых молний.

— Г-Р-Р-Р-А-А-А!!! — по лесу вновь пронёсся полный боли рёв сарнита, когда мощное ледяное копьё, созданное Гуру, вонзилось в его грудь.

Нда, он не успел защититься от собственной техники…

И пусть через миг сарнит уже преобразовал ледяное копьё в ледяной нагрудник, это не могло изменить того факта, что под ледяной бронёй у врага появилась очередная рана.

— Т-ты! Гадкий! Монстр! — по слогам выплюнул раненный сарнит. — Мерзкая машина для убийств! Зачем такие, как вы, вообще нужны вселенной!

— Эгей, полегче! — я аж опешил от такого заявления. — Может быть, для того, чтобы паразиты вроде тебя не жрали других разумных?

— Мы просто утоляем голод! А кто-то убивает других разумных из-за всяких глупых причин!

— Не называй чужие причины глупыми. В конечном итоге всеми живыми организмами движет лишь инстинкт выживания и продолжения рода. И исключительно по этой причине ты, тварь, хочешь моей смерти. И по этой же причине, я убью тебя.

Минутка пустой философии дала мне возможность отдышаться и выжать из себя ещё немножечко сил.

С кончика правого «когтя» сорвалась золотая сверкающая «пушинка». Быстро и внешне легко она полетела к моему врагу.

Он не решился сбивать её клешнёй, возведя перед собой ледяной щит.

Врезавшись в ледяную преграду, неполноценная версия «Подарка Перуна» заискрилась и разорвалась.

Молнии озарили всю округу, превращая день в золотую ночь!

А я выжал максимум из космодоспеха. Мгновенье, и, обогнув ледяной щит, я вонзил оба «когтя» в давешние раны между хитиновыми пластинами. Сделать это было несколько сложнее, чем в прошлый раз — сарнит покрыл себя полным ледяным доспехом. Однако глазомер александрийцев стократ лучше глазомера землян — я знал, куда именно бить.

Сконцентрировав альтеру, я смог пронзить ледяную защиту, а за ней и плоть.

И снова выпустил в тело врага золотые молнии. А затем резко дёрнул «когти» вверх, увеличивая размер раны сарнита.

Отчаянно вереща, он попытался цапнуть меня клешнёй.

Осознание, что я не успею, и он схватит меня, тяжёлым молотом ударило по голове.

Форкхово дерьмо… Враг силён! Зазеваюсь, и прости-прощай… Несмотря на то, что я нанёс ему несколько ран, ещё ничего не решено!

Но я не планировал болтаться рядом с ним, ожидая печальной участи. Пусть я понял, что не успею — я всё же попытался разорвать дистанцию.

И… случилось неожиданное. Пусть совсем немного, но он замедлился! И этого «совсем немного» хватило для того, чтобы громадная клешня клацнула воздух, а не меня.

Не теряя времени даром, я рванул дальше. Хотелось нанести как можно больше повреждений врагу.

На этот раз целью я выбрал его промежность. Пусть в этой форме сарниты не справляют нужду (хочется верить), однако свою «внешность» они создают по образу и подобию прошлых тел. А значит, брюхо чуть менее защищено, чем остальные части тела.

Правда, если метиться в центр брюха, сарниты, бывают, ложатся — ценой собственных повреждений, могут придавить атаковавшего. Но если бить туда, где брюхо начинает «перетекать в спину» — свалить проще.

Но увы, не только космодесантники знают о слабых местах сарнитов. Жуки тоже о них прекрасно осведомлены.

Джон Бекингем попытался преградить мне путь, подняв заднюю левую лапу. Он едва не насадил меня на неё, но я увернулся, а в следующий миг из лапы во все стороны устремились ледяные копья.

Парочка копий чиркнула мой доспех, в ответ я чиркнул сарниту брюхо.

В итоге мы обменялись слабыми ударами, а я вылетел с другой стороны его тела.

И в этот миг в мою голову пришло сразу три осознания. Во-первых, я понял, почему совсем недавно сарнит неожиданно замедлился и не поймал меня. Он отвлёкся на приближающегося космодесантника. Во-вторых, я понял, что доспех космодесантника неисправен — фонари на его груди мигали в определённой последовательности, предупреждая союзников. Правда, предупреждали не о неисправности, а о ликвидации.

Так что в-третьих я осознал, что сейчас произойдёт, и что предстоит делать мне.

Летящий к нам космодоспех двигался за счёт активации отсека самоуничтожения. Он летел «животом» над землёй и в один момент распахнул свой зев.

Из космодоспеха выпал Артём Николаев. Падая на траву, парень пошевелил рукой — попытался выставить локоть, но не успел. Жив ещё! Отлично! Не зря я рванул в ту сторону.

Но сам Тёма явно уйти уже не в состоянии.

Я подхватил на руки Артёма через полсекунды, после того как он рухнул на траву, и вдарил по газам.

Я бросил косой взгляд назад как раз в тот момент, когда космодоспех врезался в покрытую льдом клешню сарнита.

На клешню брызнул тайгий.

Раздался взрыв.

Огромных трудов мне стоило выровнять свой космодоспех и не потерять контроль над полётом, когда его повело взрывной волной.

— Господин… там их подкрепление… — одними губами прошептал Артём.

— Понял. Спасибо тебе за службу. Держись, — произнёс я, приземляясь в двадцати метрах от сарнита и…

Внезапно я понял, что не могу пошевелиться.

Форкхово дерьмо! Мой доспех «устал». И что теперь? Бросить его и сражаться по старинке голыми руками?

Что там с сарнитом?

Корчится в агонии, вся его туша горит!

О! А вот и наши!

Наконец-то подоспели Ярый и Кумаровский. Вдвоём они стремительно атаковали сарнита сверху. Монстр яростно отмахнулся от них единственной оставшейся клешнёй, создав ледяной серп.

Ярого отбросило, сразу он подняться не смог.

А вот Кумаровский уклонился, был готов атаковать вновь, но…

Сарнит выпустил вокруг себя облако ледяных искорок, пустил едко-зелёный газ…

Слева от меня послышался шум — как раз оттуда и прилетел Артём.

— Валера! У них подкрепление! — рявкнул я в рацию.

— Принято, Господин! Наши тоже на подходе!

Ну а дальше… обернувшись человеком и зажимая рукой раненый живот, сарнит, точно гонщик-конькобежец, рванул по льду навстречу своим. С противоположной стороны показались все космодесантники с южного направления, способные ещё сражаться. Мой доспех начал «оттаивать», но я понимал, что сейчас не смогу догнать удирающего сарнита. Начну ждать, пока доспех чуть больше восстановится — будет поздно. Сарнит прибьётся к основным силам своей армии, а я всё равно не смогу выжать и семидесяти процентов от мощности космодоспеха.

Да и сам я устал…

Главное, сарнит сейчас вряд ли снова сунется на поле боя.

— Что с королём? — спросил я на общей волне.

— Жив, передали шведам, — с трудом проговорил Ярый. Только сейчас он поднялся после атаки сарнита и явно собирался ввязаться в общую свару.

— Отлично, — хмыкнул я и сменил канал. — Антон Иванович. Как обстановка на направлении?

— Аскольд? Рад вас слышать! — в голосе Троекурова послышалось облегчение. Правда, князь тут же собрался и выдал: — Враг сломлен. Некоторым удалось бежать, но победа за нами. Этого уже не изменить!

— Отлично, — повторил я. — Что ж, тогда командуйте нашими силами здесь. А мне нужно переодеться и отправиться на север.

— Там что-то случилось? — обеспокоенно спросил Троекуров.

— Надеюсь, ещё нет, — твёрдо произнёс я.

Глава 12

Мой основной доспех — «Золотой лев», после очистки одурманенных, стремительных полётов над ночным Северным королевством, боем с Гуру «земли» и сарнитом был непригоден для дальнейшего использования и требовал незамедлительного техобслуживания. Поэтому после бегства лорда Бекингема и стычки с британцами, обеспечившими его отступление, я вместе с десятью ещё способными сражаться космодесантниками направился на военную базу близ Эребру.

Возглавлял сборное отделение старший лейтенант Гринн, его заместителем был Михей. Собственно, эти двое и тащили мою бренную тушку по воздуху на базу. Передвигаться таким образом оказалось гораздо быстрее, чем выдавливать последние капли тайгия из замученного доспеха.

Всего десять бойцов из сорока…

Стычка с сарнитом-Гуру нам обошлась дорого. Четыре космодесантника убиты. Высосаны проклятым жуком и стали частью его силы.

Ещё двенадцать человек ранены. Восемь из них получили ранения лично от Бекингема. Мерзкий британский лорд, чтобы сбежать от нас, использовал проверенную тактику — «нагружал» нас раненными. А мы своих не бросаем. В итоге часть бойцов была ранена, а часть присматривала за раненными.

Сейчас с раненными я оставил тех, у кого в доспехах осталось мало энергии. Только у меня имелся «сменный» космодоспех.

— Одно не прослушанное голосовое сообщение, — сообщила мне космо-Алиса, когда я запрыгнул в «сменку» — тяжёлый доспех, именуемый «Белый конь».

Хм… во время сражений я отключаю все не особо важные уведомления. Уведомления о голосовых сообщениях как раз относятся к подобным — если у кого-то есть что-то срочное, можно связаться по рации в режиме реального времени, а не писать запись. Но всё же возможность приёма голосовых у наших доспехов есть, а оба мои доспеха связаны единым профилем. От досужих мыслей меня отвлёк Архун, который придирчиво стал осматривать мой доспех.

— Старина, не переживай, я верну великого князя, — я легонько хлопнул по плечу Архуна.

— Я и не сомневаюсь, ваше сиятельство. А ещё я надеюсь, мне не придётся чинить ещё и ваш второй доспех, — он улыбнулся.

Я молча кивнул. Убедившись, что все системы запущены и исправно работают, я быстро вышел из ангара. Отмеченный Дланью как раз только что успел сменить топливный картридж на доспехе Михея — единственного в нашей группе (не считая меня), у кого оставалось меньше половины заряда в космодоспехе.

— Воины, на сегодня у нас остался ещё один бой. Поможем великому князю Тверскому одолеть врагов! На взлёт! — сказал я и взмыл в ночное небо.

Мне не давало покоя непрослушанное сообщение. Прежде чем связываться с командующими на северном направлении, я решил прослушать его. Отдал команду космо-Алисе. Секунда тишины и…

— Кх… прости, Аскольд. Хм… так себе начало… Форкхово дерьмо! Извини за формат… Сражаюсь, — Андрея Оболенский и в правду говорил сбивчиво. — В общем… Похоже, мой путь заканчивается здесь. Но молча уйти… я не могу. Я хочу поблагодарить вас за то… что вы были рядом… За то… что я мог быть с вами! Лучшего и не придумать! Спасибо вам за всё! Я верю, что вы… Оукх… в самом деле сможете создать… космическую империю! Только вам… это под силу! Ведь вы… Аскольд Александрит! Оургх! Твари… Простите, Аскольд! Я… хотел бы быть с вами подольше… простите… что не могу! Будьте счастливы, Аскольд! И… пожалуйста, позаботьтесь о… сёстрах! И о вашем маленьком братишке… Спасибо ещё раз… Спасибо и… АЙ!!!! Простите… прощайте… мой принц.

Динамики шлема замолчали.

— Эй… — пробормотал я. — Эй, это всё, что ли? Арсений… ты же… АР-Р-Р!!! — взревел я, выплёскивая эмоции. — Ты не можешь просто так помереть, — твёрдо произнёс я. — Я запретил тебе. Не валяй дурака!

Пока я проговаривал все эти мысли, я и сам не заметил, как выжал из «Белого коня» сто процентов его мощности.

* * *

Андрей Оболенский прекрасно знал, что его принц, а в этом мире по какому-то аномальному стечению обстоятельств — родной сын, отключает всё лишнее во время сражений. Его Высочество всегда находится во главе командования, но и сам всегда стремится броситься в бой — «лишнее» отвлекает.

Поэтому только экстренные уведомления космодоспеха остаются активны и связь с людьми через несколько выделенных каналов.

Всё.

Зная об этом, великий князь Тверской оставил голосовую, как он считал, предсмертную записку, а не выдал весь свой монолог по рации. Да и не смог бы он сказать всё это принцу в лицо. Духу бы не хватило сознательно огорчить Его Высочество.

«Всё, — подумал Андрей Оболенский, зажимая новую рану на боку. — Запись завершена. Пора и честь знать…»

Земля вокруг Андрея Оболенского вспыхнула густым рубиновым пламенем. В тот же момент над его головой образовался огромный ледяной круг, а по бокам — кольцо из шаровых молний.

«Стар я сражаться против таких могучих противников, — грустно усмехнулся великий князь Тверской, рванув из центра тройной вражеской атаки. — Четыре Гуру! Это ж надо! Хорошо хоть тот безрукий недобиток вырубился»!

— А-а-а-к-к-х… — сжав зубы, закряхтел Оболенский.

Выбраться из западни он не успевал. Огонь, молнии и ледяные копья настигли его на краю стометровой зоны поражения. Пропуская через себя огромные потоки альтеры и бесконечно вливая жи́ву в космодоспех, Андрей Оболенский изо всех сил держал защиту.

Да, он уже записал посмертное обращение своему принцу, но дешево отдавать свою жизнь не собирался.

— Грх… чтоб вы всё кормом для сарнитов стали! — прорычал Андрей Оболенский, вырвавшись из зоны поражения.

Его плечо до кости обожгла одна из шаровых молний, а бедро вспорола ледяная пика.

«Если бы не „Белый лебедь“, я бы давно помер», — мысленно Оболенский в очередной раз поблагодарил принца Аскольда и Архуна за создание космодоспехов.

Ведь хоть враг и пробивал броню «Белого лебедя», часть ударов «последний оплот защиты» сдержал. Не говоря уже о том, что на пробитие доспеха требуется время. Иногда этих мгновений оказывается достаточно для возвращения контроля над жи́вой, укрепления покрова и восстановления стихийного доспеха.

А ещё в космодоспехах есть автодоктор — уколы адреналина и обезболивающие помогают на время забыть о ранах и даже немного об усталости. Плюс и кровотечения космодоспех худо-бедно сдерживает.

«А значит, если я не заберу с собой как минимум одного Гуру, я опозорю Его Высочество! А вместе с тем и великокняжеский род Оболенских», — мелькнуло в голове тяжело раненного великого князя.

Проблема заключалась в том, что четверо Гуру планировали убить Оболенского. И согласно плану, они старались держаться подальше, атакуя его издали и постоянно перемещаясь. Эдакая смертельно опасная версия игры в лисичку и собачек.

И всё же чуть ранее в один момент подловить ледяного Гуру Андрею Оболенскому получилось. А ещё дважды — огненного. Только Гуру ветра и молний до сих пор не удавалось ранить — атрибут давал им скорость. Эх, а ведь поодиночке они были медлительнее и слабее своей жертвы.

Андрей Оболенский взмыл в воздух. Доспех летел не так быстро, как мог бы — Оболенскому уже довелось использовать «икс-два». Как раз благодаря этому, он и смог второй раз ранить ледяного Гуру, сломав ему несколько рёбер и оставив небольшую сквозную дырку в животе.

Но, увы, не убил.

А в момент отката едва не погиб сам.

Потому «икс-два» и рекомендуется использовать лишь в двух случаях. Если уверен, что после активации «двухсотпроцентной мощности» ты сможешь победить и закончить бой. Либо если уверен, что после активации сможешь сбежать.

Возможность побега Андрей Оболенский даже не рассматривал. Сколько бы людей погибло, если бы четыре Гуру начали буянить, собравшись в одной точке? Сотни, а то и тысячи смертей в одно мгновенье! И проигранная битва на северном направлении.

«Вижу огненного! — поднявшись на тридцать метров над землёй, отметил про себя великий князь. — Форкх их дери! Уже атакуют!»

Андрей Оболенский рванул вниз, заложив крутой вираж и увернувшись от огромной шаровой молнии. Следом в него полетели пять ветровых серпов. Они летели параллельно друг-другу и очень быстро. Настолько быстро, что в нынешнем состоянии Оболенский не смог бы уйти из зоны поражения.

«И не с таким справлялись!» — подумалось ему.

Извернувшись в воздухе и на секунду замерев, он стал похож на скульптуру современного искусства — столь сложная и глубокая поза, изобразить которую под силу далеко не каждому.

И это в воздухе.

Но внешний вид в бою неглавное. Главное — в такой позе Оболенский смог «просочиться» между вторым и третьим серпом в пятёрке. Оба они слегка шаркнули его стихийный доспех, но больше неприятностей не доставили.

Оболенский смог пройти сквозь могучую атаку ветровика и, резко ускорившись, рванул вниз.

Огненный Гуру был всё ближе и ближе!

— Внимание! Полное отключение всех систем через тридцать секунд! — сообщил Андрею голос его старшей дочери.

«Мне хватит, Алисушка!»

На полном ходу великий князь Тверской достал из-за спины импульсный молот — оружие, входившее в комплект «Белого лебедя». Собственно, из-за молота, рукоять которого напомнила как-то Алисе шею лебедя, доспех Оболенского и получил своё название.

Молот лёг в правую руку великого князя. Тяжёлое оружие — без космодоспеха такое не удержать!

Оболенский замахнулся и…

Огненный Гуру, которому недавно этим молотом размозжило коленную чашечку, закрыл голову двумя руками и направил всю жи́ву в стихийный доспех.

Но Оболенский ударил не молотом, а выпустил молнии с кончиков левой перчатки.

Резко развернувшись, он швырнул молот за спину, влив в него последние крохи тайгия.

За спиной Оболенского в этот момент находился другой Гуру — ледяной. Именно его огромного ледяного медведя и расколол молот, продолжив свой полёт в сторону врага.

В космодоспехе Оболенского энергия осталась лишь в одном отсеке.

— Самоуничтожение. Плюс! — решительно скомандовал великий князь. Короткое слово «плюс» в этой команде означало — самый быстрый из возможных вариантов.

Из груди Андрея Оболенского вырвалась сжатая сверкающая «пушинка» из молний.

А самого великого князя в тот же миг буквально выплюнуло из зева космодоспеха. При таком экстренном катапультировании даже шлем остаётся с основной частью доспеха — забрало автоматически поднимается, а борт на подбородке отщёлкивается в сторону.

Оболенский остался без космодоспеха.

За спиной находился огненный Гуру, а на подмогу ему спешили Гуру ветра и молний. Великого князя от этих врагов отделял лишь готовый взорваться космодоспех, который стоял позади него.

А перед глазами его был последний враг. Ледяной Гуру, который с помощью стихийного доспеха смог остановить полёт молота. Отбросил молот в сторону… заметил несущегося на него князя…

Но было поздно!

Раздался оглушительный взрыв. Тайгий вспыхнул, космодоспех горящей шрапнелью разлетелся в разные стороны, а оставшаяся в нём неполноценная версия «Подарка Перуна», вырвавшись «на волю», тут же разрослась стрекочущими белоснежными молниями.

Ледяной Гуру зажмурился, чуть отвернув голову. Он начал создавать перед собой ледяной щит.

Однако Андрей Оболенский полностью использовал эффект от самоуничтожения «Белого лебедя». Ударившая в спину взрывная волна и куски космодоспеха ускорили и без того быстрого Гуру молний, разжижающего перед собой воздух альтерой.

Великий князь Тверской, закрыв голову руками, влетел в формирующийся перед ним щит врага. Послышался треск, в разные стороны полетели ледяные осколки, в которых отражался пылающий тайгий и частички космодоспеха, а также стрекочущие белоснежные молнии.

Мгновенье, и левый кулак Андрея Оболенского врезался в ледяной шлем противника, на котором тут же появились трещины.

Хук справа!

Ледяной шлем начал крошиться.

Великий князь схватился обеими руками за затылок противника и что было мочи, врезал лбом тому в переносицу.

«Нужно быстрее! Быстрее, пока те трое не очухались!» — подгонял себя Андрей Оболенский, осыпая градом ударов ледяного врага.

Ещё один удар в челюсть противнику, и вот ледяной Гуру больше не в силах восстанавливать свой стихийный шлем.

Великий князь замахнулся, чтобы пробить покров и снести голову врагу, но…

Ощутил, как в спину летят сгустки чужой энергии.

И в этот же момент из живота ледяного Гуру вырвался кол.

Одна из основных контратакующих техник, которую осветлённые выучивают на ранних рангах, как только им становится доступна материализация атрибута.

— АУ-КХ-Х-Х!!! — взвыл Андрей Оболенский, пропустив ветровые серпы и удар молнией в спину. Сбился с ритма и…

Ударивший его в живот ледяной кол пробил стихийный доспех, упёрся в покров, начал отодвигать великого князя назад…

«Ну нет! Ты не спасёшься! — эта мысль вздыбилась внутри черепной коробки Оболенского, будто бы целый табун разъярённых лошадей. — Точно не ты!»

Он успел впиться пальцами в плечи ледяного Гуру и с силой дёрнул себя вперёд.

Ледяной кол между ним и врагом треснул, обломился на середине! Оболенский подался на врага и…

В спину вновь врезались ветровые серпы и молнии.

На этот раз все они продрались сквозь защиту Оболенского и вгрызлись в его тело.

— Ах… — выдохнул он, перед глазами всё поплыло…

«Александриты не сдаются!!!» — заревел его внутренний голос.

— У-А-А!!! — заревел он сам, не то медведем, не то львом.

И великий князь Тверской в последний раз рванул вперёд. Ошмёток ледяной пики пробил живот мужчины, но это его не остановило.

Сил поднять руки, сжимающие плечи врага, не было.

Но разве обязательно нужны руки, чтобы лишить врага головы?

Утробно рыча, великий князь Тверской впился зубами в глотку своего врага. Альтера, поднимающаяся из самого нутра, уничтожала покров ледяного Гуру.

— А-А-А-А!!! — на сей раз вопить от боли пришёл черёд врага. Он что-то выкрикнул по-английски, вновь заверещал, но заткнулся, когда смертоносные зубы отпустили его шею.

Моргнув, вражеский Гуру увидел перед собой перемазанное его же кровью лицо. Великий князь Тверской, находясь одной ногой в могиле, победно скалился и рычал. Он распространял вокруг себя какую-то первородную силу! Британский Гуру в ужасе позеленел. В ту секунду он уже забыл, что перед ним человек.

Британец видел перед собой хтоническое чудовище, прибывшее забрать его душу в Преисподнюю.

А в следующий миг он ощутил мощный удар в переносицу, раздирающую силу внутри своей черепушки и…

Всё.

От размашистого удара лбом, приправленного последними горстками альтеры, голова британца с брызгами разлетелась во все стороны, лопнув, точно спелый арбуз.

Великий князь Тверской разжал пальцы.

Обезглавленное тело рухнуло к его ногам.

Князь начал оборачиваться. Он уже видел, как в него летит вращающее ветровое копьё.

Он желал встретить свою смерть лицом к лицу. Во что бы то ни стало не дать убить себя ударом в спину.

Копьё приближалось и…

Великий князь ощутил удар.

Но не в грудь, а сбоку.

В следующий миг его ноги оторвало от земли.

— Фух, едрить тебя в дышло, успел, — услышал он голос Арвина. Противоречивым образом в этом голосе одновременно сплетались усталость и бодрость. — Ты отлично сражался! Но не смей умирать. Не омрачай нашу победу. Слышишь меня, я привёл космодесант к тебе на помощь! Остальные с нашего направления идут сюда, слышал, вас тут враг давит.

— С… вашего?… вы?… зак…ончили? — выдавил из себя великий князь Тверской.

— Ага! Я лично прикончил Гуру, как и ты. А Аск у себя сделал то же. Держись, Форкх тебя нежно, а! Аск скоро будет здесь! Он очень расстроится, если ты окочуришься!

— Я… не хочу… расстраивать… его…

В этот момент Арвин заложил крутой вираж, уходя от ветровых серпов. Он едва не попал под молнии и начал снижаться.

— Присмотрите за его светлостью, — решительно произнёс он, передавая с рук на руки тело великого князя группе ратников Оболенских, возглавляемой двумя его знакомыми Мастерами. — Не дайте ему умереть!

А затем снова взмыл в небо.

— Тут три Гуру… Надо бы убедить их, что на сегодня хватит и можно расходиться по домам, — пробормотал сам себе под нос княжич Новочеркасский.

Глава 13

«Кто я? Где я?» — всплывали вопросы в голове великого князя Тверского.

«Пустота… я опять умер?»

— Поспешим, Миша! Нужно доставить его светлость в лазарет! — сквозь пелену в сознание великого князя Тверского пробился знакомый голос. А затем вязкое марево будто рукой сняло. Вновь вернулась боль по всему телу, грохот в ушах, разговоры ратников…

И нескончаемая тряска.

«Хм… а боль не настолько кошмарная, как могла быть… Ясно, Арвин вколол мне лекарство…»

Оболенский с трудом разлепил глаза и первое, что увидел — это столкновение огненного медведя и ледяной пумы в тридцати метрах от себя.

Андрей Михайлович понял, что его несут на спине.

— Миша, — прохрипел он, обращаясь к Мастеру, который бежал рядом. — Что… происходит… доложи… ситуацию!

Выдавив из себя приказ, великий князь Тверской теперь изо всех сил пытался не потерять сознание. Но несколько раз он всё-таки проваливался в небытие на три-четыре секунды. Михаил же покорно пересказывал всё, что ему известно.

Как понял великий князь, космодесантники Арвина связали боем Гуру, с которым сражался генерал-лейтенант Малосильный. Затем самого Малосильного другие космодесантники доставили туда, где сражался великий князь. И сейчас боярин Малосильный, Арвин и космодесантники сражаются против двух Гуру.

— Двух? — с трудом переспросил Оболенский.

— Я видел техники молнии и ветра, — с готовностью ответил Михаил.

Великий князь слабо кивнул и прикрыл веки.

«Два Гуру… неужели моя техники и взрыв „Белого лебедя“ уничтожили огненного? Вряд ли… значит решил сбежать? После ранений».

Внезапно Андрея Оболенского тряхнуло, на миг он отключился, а когда снова пришёл в сознание и смог соображать, понял, что находится в горизонтальном положении.

— Круговая оборона! Живо! — услышал он команду Михаила.

Ещё мгновенье потребовалось, чтобы осознать — нёсший его ратник мёртв. А за миг до его смерти к ним приближался мощный энергетический сгусток.

«Я ослабил и замедлил его альтерой… инстинктивно…»

Было понятно, что убить пытались именно его. И только что ратник по имени Архип Семёнов спас ему жизнь ценой своей.

«Но мгновенно убить Наставника даже ослабленной техникой? Неужели…»

— Это Гуру!

— Защищайтесь!

— Не дайте ему добраться до его светлости!

«Форкх его дери… всё-таки не сбежал».

С трудом разлепив глаза, Оболенский увидел, как два Мастера едва удерживают щит перед Гуру.

Великий князь закряхтел и начал выплёвывать сгустки крови. Он давно вышел за свои пределы, и сейчас перемалывал свои внутренности, но всё равно выдавливал из себя альтеру, лишь бы помочь своим бойцам справиться с Гуру.

Но разве могут два Мастера и четыре Наставника противостоять такой силе?

Да и у вражеского Гуру тоже есть поддержка.

«Мой принц… — устало улыбнулся лежащий на погибшем ратнике великий князь Тверской. — Простите… Похоже, я всё-таки вас огорч…»

Ударившая в тело Оболенского золотая молния прервала поток его мыслей.

«Нет! Я не посмею! Я не огорчу Его Высочество! Ради принца Аскольда я выживу!» — взрыв воодушевления от Ауры Александритов с головой захлестнул умирающего.

— Держитесь, парни!!!

— Бей их!!!

Защитники Андрея Оболенского тоже мгновенно приободрились, расправили плечи… Казалось, они стали выше и сильнее.

А затем с неба вновь ударила золотая молния.

Огромная, широкая…

Но оказалось это не молния вовсе, а человек, облачённый в тяжёлый космодоспех, покрытый стихийным доспехом из золотых молний.

В прошлом наследный принц планетарной империи Александритов, а ныне князь Енисейский Аскольд Александрит.

«Вы великолепны, — с теплотой подумал Андрей Оболенский, глядя на то, как молния врезалась в поток огня. Как его принц, сорвавшись с небес, атаковал огненного Гуру и как разрубил его на две половинки, будто сухое полено.

* * *

Эта невероятно долгая битва наконец-то закончилась! Враг отступил, мы смогли немного расслабиться и начать приходить в себя. Я, как и Арвин, после того как раздал все указания и убедился, что моё личное присутствие солдатам не требуется, направился в отведённый для меня коттедж рядом с базой и несколько часов провалялся в холодной ванне.

Закончилось, пожалуй, самое долгое и напряжённое моё сражение с тех пор, как я переродился в этом новом мире.

Я прикончил двух Гуру, что не может не радовать. Правда, огненный был уже на последнем издыхании после битвы с князем Тверским. И я, не размениваясь по пустякам, сразу врубил икс-два в космодоспехе.

Что печально — оба моих космодоспеха отправились на восстановление. После выплеска двухсот процентов мощностей требуется замена расходников и диагностика. Но «Белому коню» досталось меньше — после того как я обрушился на голову огненному Гуру и располовинил его, я отключил «икс два» до того, как доспех превратился в недвижимость.

Второй неутешительный итог моих личных сражений — грёбаный сарнит-сеятель сбежал. Как ни крути, он большая рыба. На такую нужно идти целенаправленно, со свежими силами, а не бежать за ней сломя голову после того, как только что одолел Гуру.

Но всё это жалкие самооправдания. Факт остаётся фактом — я столкнулся с сарнитом и упустил его. Сколько ещё он проблем нам доставит? Сложно сказать.

Этими мыслями я поделился с Арвином вечером в понедельник тридцатого октября, когда он заглянул ко мне на «полдник».

— Ну сбежал… — проглотив ложку овсяной каши, выдал Арвин. — И что с того? Главное, мы победили. А с этим гадом ещё встретимся, не переживай.

— Так-то оно так… Но, Форкх его дери, было бы здорово, если бы я смог сразу его прикончить, — выдохнул я и задумчиво запустил в рот ложку говяжьего бульона с варёными овощами. Прожевав, я нахмурился и сказал: — Но, знаешь, Арвин… Если бы он не боялся меня… Если бы сразу принял бой со мной и моими ратниками…

— То?

— То не факт, что я сейчас сидел бы тут рядом с тобой, — вздохнул я.

— Да брось ты, — бывший Первый меч империи Александритов грустно посмотрел на свою кашу и закинул в топку ещё немного еды. — Какой-то жалкой букашке не убить тебя.

— Во-первых, об «убить» речи и не шло, — хмыкнул я. — Но после долгого и затяжного боя я мог бы несколько дней проваляться то в ледяной ванне, то в постели. А бедняга Вероничка ползала бы рядом, тратя все силы, чтобы заштопать меня.

— Поверь мне, она была бы только рада, — улыбнулся Арвин.

— Это-то бесспорно, — кивнул я. — Сейчас гундит как ворчливая бабка, пока лечит моих космодесантников, а не меня… Да. Но не о ней речь. А о том, что Гуру для меня сейчас отнюдь не простой противник. А Гуру с рахной — и подавно.

Арвин свёл брови и спросил:

— Мне кажется, или я слышу тлетворные нотки самобичевания в твоём голосе?

— Кажется, — отозвался я, подливая себе и ему чай в чашки. — На самом деле я всего лишь пытаюсь сказать тебе, что признаю силу сарнитов в этом мире и нашу относительную слабость. Будь всё, как раньше, мы бы с тобой вдвоём перебили бы как минимум половину команды их корабля. А если бы на земле встретились лицом к лицу штурмовая группа с «Львиного когтя» и вся сарнитская команда — мы бы вообще смели их без усилий.

— Это да, — мечтательно улыбнулся Арвин, а затем встрепенулся. — Но в открытом космосе было бы посложнее. Точнее, похлопотнее.

— Вот именно что похлопотнее. Пришлось бы потратить чуть больше времени, чтобы прихлопнуть их корабль. А дальше… в отличие от космодесантников, сарниты неспособны долго сражаться в открытом космосе. Ну Форкх с ними. Опять мы куда-то не туда свернули, — я посмотрел в глаза своему другу и улыбнулся. — Было непросто, но мы победили.

— В глобальном смысле всё идёт по твоему плану, дружище, — кивнул он. — Но если посмотреть на частности, я едва не угробил нашего старого друга…

— Да брось ты. У тебя не было возможности отнести его в лазарет самому или выделить космодесантников. Иначе потери на направлении были бы огромные — не стоит оставлять Гуру без должного внимания даже на минуту. К тому же ты знал, что я на подходе. Не парься, — я хлопнул его по плечам. — Уверен, Андрей Оболенский сам бы очень расстроился, если бы узнал, что, выбрав приоритетом его спасение, ты подвёл бы под нож кучу людей.

— Но он великий князь и ценнее этой кучи людей, — хмыкнул Арвин.

— Правда, сам он так не считает. Ладно, хватит об этом, дружище. Когда он придёт в себя, просто зайди к нему и принеси корзинку…

— Драников?

— Я хотел предложить клубники, но драников, вероятно, будет лучше. Правда сможет ли он их сразу переварить… Это вопрос.

— Не поест, так понюхает, — пожал плечами Арвин.

— Я не пойму, ты поддержать его хочешь, или поиздеваться?

Спустя полтора часа после этого разговора мы с Арвином, княжичем Астраханским, великим княжичем Казанским и князем Выборгским направились на рабочий ужин — ужинать нам предстояло в компании маршала Эриксона и других лидеров нашей объединённой армии.

— Прежде всего, дорогие друзья, я хотел бы поднять этот кубок за нашу победу! Битва этой ночью выдалась очень тяжёлой, но мы победили! За победу! — прогремел Эриксон на русском языке.

Раздался гулкий стук металлических кубков, мы выпили — подавали вино, закусили мясом — для нас с Арвином сварили нежное филе индейки, и вино откопали какое-то диетическое. Мой усталый организм смог с ним без труда справиться.

После первого тоста Эриксон снова поднялся на ноги и поднял наполненный до краёв кубок.

— Сразу же хочу произнести ещё один тост. Я хочу поблагодарить всех наших русских союзников. Они бились, не жалея своих жизней! Бились достойно! Так что, я уверен, поразили самих богов! За вас, наши верные друзья! Спасибо вам!

И снова выпили. Эриксон, как и большинство присутствующих, поглощал вино из своего кубка одним большим глотком.

Не успел я доесть своей кусочек индейки, как маршал вновь поднялся на ноги с полным кубком.

Фокрх меня дери! Я понимаю, что осветлённые почти не пьянеют. Но… мы куда-то торопимся?

— И свой третий тост я хочу посвятить одному конкретному человеку, — прогремел Кларенс Эриксон. — Его сиятельству князю Енисейскому Аскольду Александриту! Аскольд Андреевич, — маршал три секунды смотрел мне в глаза, а затем поклонился. — Благодарю вас от всего сердца за то, что спасли Его Величество. И за спасение двойника Его Величества — Ульриха, и за спасение генерала Риденгера тоже. Спасибо вам, — произнёс он, повёл рукой с кубком… а затем улыбнулся и покачал головой. — Мой отец учил меня всегда быть честным. Потому я считаю своим долгом сказать вам ещё кое-что, Аскольд Андреевич. Вчера в момент нашего знакомства я испытывал жгучее недоверие в отношении ваших боевых и лидерских качества. Но всего нескольких часов вам хватило, чтобы переубедить меня. Я прошу прощения за это недоверие. Я рад, что ошибся. За вас, Аскольд Андреевич! За ваш личный вклад в нашу общую победу!

И снова послышался стук кубков.

После этого Кларенс Эриксон больше тостов не произносил. А вот я сказал ответное слово от себя лично и от всей российской стороны. Затем слово взял князь Выборгский. Наследные княжичи — Юра Урусов и Игорь Ромодановский тоже посчитали своим долгом высказаться за общим столом…

Ну а после, маршал довольно резко сменил русло беседы, всё-таки ужин изначально планировался рабочим.

— Увы, сегодня мы вынуждены обсуждать не только приятные темы, — сухо произнёс он. — Начну, пожалуй, с главного. Его Величество хоть и приходил в себя, но всё ещё прикован к постели. Королевский целитель Йохан Крошегг не отходит от постели Его Величества. Он осмеливается делать благоприятные прогнозы, однако пока участвовать в совещаниях Его Величество не сможет.

Я заметил, как удивлённо округлились глаза Арвина. Форкх его дери, сколько же недоумения во взгляде. Алё, Арвин! Здравствуйте! Мы столько представителей различных видов на разных планетах встречали, а ты так удивляешься. Ладно Юра Урусов, у него менее широкий кругозор по молодости лет и обитания на одной-единственной планете — того тоже шокировали слова маршала. Ему сложно держать себя в руках, чтобы не закричать что-то вроде:

— Какого хрена, королевская целительница — мужик? Как он её… его заряжает? А как ритуал создания связи проводил?

Троекуров склонился к Юре, сейчас, похоже, всё объяснит.

Мне, видимо, тоже стоит Арвина немного просветить.

— Не везде целительницы исключительно женщины, — шепнул я ему на ухо. — И далеко не везде главной подпиткой их силы является чувственные отношения и секс. У шведов, например, целитель тот, кто может использовать целительские артефакты — не каждая жи́ва может их активировать.

Арвин посмотрел на меня благодарными взглядом.

— Хвала богам, — с облегчением выдохнул он. — А то если бы… ну ты понял, и мой княжеский папка узнал бы, что я таким помогаю, наследства мигом бы лишил. Ты же знаешь, какой он ретроград.

Я ничего не стал отвечать, ибо возможность что-то обсудить шёпотом во время общих собраний хоть и предусмотрена, но затягивать не стоит. Вон, Эриксону уже не терпится продолжить.

Спустя две секунды маршал произнёс:

— Все мы искренне верим, что Его Величество поправится как можно скорее. Как и другие раненые, его светлость великий князь Тверской или генерал Свенссон и другие наши товарищи. Но пока нам придётся сражаться без них. Увы, несмотря на одержанную важную победу, война продолжается. На нашем театре боевых действий всё ещё осталось немало вражеских сил. Враг зализывает раны, но я уверен, будет пытаться прорваться через Эребру к столице. Не так масштабно, как вчера. Но всё равно будет вынуждать нас держать большие силы здесь и отбивать нападения.

Маршал замолчал. Я же нахмурился, представляя, куда он клонит. Форкхово дерьмо… Надеюсь, я ошибаюсь.

— Вы так говорите, маршал Эриксон, словно нам стоило бы перебросить силы отсюда куда-то в другое место? — озвучил мою мысль великий княжич Казанский. — Неужели на южном театре боевых действий всё так плохо?

— Увы, вы правы, ваша светлость. Враг атаковал вчера большими силами и район Эребру, и район Йёнчёпинга. Наша южная армия не смогла отразить нападение. Сегодня утром стало известно, что наши силы оставили Йёнчёпинг. Конечно, они и дальше будут пытаться остановить наступление. Но… Мы должны быть готовы, что сил южной армии хватит разве что на то, чтобы замедлить продвижение врага.

— Значит, несмотря на все наши усилия, враг всё равно пройдёт к столице? — хмуро поинтересовался Юра Урусов.

Ему одновременно захотели ответить маршал Эриксон и князь Выборгский.

Но я оказался быстрее:

— При всём уважении, друг мой, я считаю, что твоя формулировка не совсем точна, — я улыбнулся, демонстрируя абсолютную уверенность в собственных словах. — Мы победили в битве. И эта победа, а значит наши усилия, уж точно не напрасны. Враг не смог пройти к Стокгольму через Эребру. И не сможет. Ну а то, что он направится туда с юга… Пусть так. Укрепившись здесь, мы сможем отправить воинов на помощь и защитить столицу, не опасаясь того, что через Эребру к врагу придёт подкрепление.

— Эм… Да, пожалуй, — кивнул княжич Астраханский, — ты прав, Аскольд. — Маршал Эриксон, полагаю, как раз насчёт укрепления района Эребру сейчас нам и нужно поговорить, верно?

Собственно, на этой ноте мы и перешли к конкретным обсуждениям наших ближайших планов. И просидели за столом почти до полуночи.

Глава 14

Вторник тридцать первое октября две тысячи девятого года.

Енисейск, особняк боярского рода Клинских, переданный во временное пользование княжескому роду Александрит.

Княгиня Енисейская, Софья Ивановна Александрит, в последний раз взглянула на предоставленные ей документы. Оторвав взгляд от бумаг, она посмотрела на двух сидящих перед ней мужчин: боярина Максима Леонидовича Форсина — министра социального развития и строительства Енисейского княжества, и Виктора Геннадьевича Хорькина — второго заместителя министра экономического развития.

— Что ж, судари, предлагаю на этом и закончить. Строительство нового многоэтажного квартала на юго-востоке Клинского района начинаем немедленно. Договора на продажу квартир и участие в долевом строительстве начинайте подписывать уже сейчас.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — склонился в поклоне Форсин.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — поклон Хорькина был ещё ниже. Однако в словах Слуги рода Александрит слышалось скрытое недовольство.

Софья закатила глаза, пока оба мужчины смотрели в стол.

— Виктор Геннадьевич, — холодно произнесла княгиня, — прошу вас оставить ваше недовольство при себе. Я знаю, что вы предпочитаете зарабатывать деньги, а не тратить их. И я прекрасно понимаю, что условия строительства и заселения этого квартала, при котором мы планируем возместить всего от пятидесяти до семидесяти пяти процентов вложенных средств, вам совершенно не по нраву.

Хорькин встрепенулся, вскочил на ноги и склонился под углом девяносто градусов:

— Прошу меня простить, ваше сиятельство! Виноват! Очень виноват! Сильно виноват!

— Достаточно, — ровным тоном произнесла княгиня. — Поднимите голову. Вот так-то лучше, — она одарила его короткой полуулыбкой. — Виктор Геннадьевич, мне самой не по нраву, что казна почти пуста, зато ссуд у нас немерено. Но мы не можем ждать, когда княжество разбогатеет. Уже сейчас нам необходимо заниматься его развитием и привлекать новых подданных. В том числе и путём предоставления достойным кандидатам жилья в рассрочку и гораздо ниже рыночной стоимости.

— Я… я всё понимаю. Ещё раз прошу простить меня за мой неподобающий тон. И за то, что вам пришлось потратить время, объясняя мне это. Простите, ваше сиятельство, я приложу все усилия, чтобы, несмотря на дотационные проекты, казна княжества лишь пополнялась.

— А я прослежу, чтобы у Виктора всё получилось, — Форсин, несмотря на свою крупную комплекцию, тоже довольно резво вскочил перед княгиней. Приобняв Хорькина, он заставил того ещё раз поклониться и поклонился сам.

— Благодарю вас за службу, судари. А теперь, прошу вас, приступайте к своим обязанностям. Меня ждёт сеанс связи с Аскольдом Андреевичем.

— Не смеем вас больше отвлекать, ваше сиятельство. Прошу вас, передайте его сиятельству наши пожелания громкой победы и скорейшего возвращения.

Ещё раз поклонившись, Форсин потащил Хорькина прочь из княжеского рабочего кабинета.

— Ты так не наглей-то, а. А то разбаловал тебя его сиятельство… Эх, разбаловал. А ведь с помойки подобрал… — донеслось до слуха Софьи ворчание Форсина, который, идя по коридору, отчитывал своего номинального подчинённого.

«Разбаловал? Ну-ну, — усмехнулась про себя Соня. — У моего мужа не забалуешь».

Спустя несколько секунд в кабинет вошла девушка с русой косой — служанка Алла, перешедшая от Троекуровых к Александритам после того, как Софья вышла замуж.

— Госпожа, к сеансу связи всё готово. Подать чай в переговорную?

— Да, — после секундного размышления произнесла Соня. — Чёрный. Со смородиной. И… блины с утра остались? Вот их, пожалуйста. И… сырники есть?

— Будут, госпожа, — послушно кивнула девушка, привыкшая к тому, что у княгини последнее время просто зверский аппетит.

Через пять минут Соня сидела в кресле в небольшой комнате и за обе щеки уплетала свой второй завтрак. Прикончив пятый блин и накинувшись на сырники с мёдом, молодая княгиня подумала, что стоит оставить место для обеда.

«Глупости», — мотнула она головой в ответ на собственные мысли и вонзила вилку в третий по счёту сырник.

Послышалась звонкая трель. Молодая женщина мигом отложила столовые приборы и нажала на кнопку вызова.

— Княгиня Енисейская слушает, — с достоинством произнесла она.

— У княгини Енисейской просто чарующий голос, — услышала она в ответ столь любимый самоуверенный тон. — Привет, радость моя. Как ты там поживаешь?

— Дорогой… Аскольд… — пробормотала Соня, растроганно улыбаясь. — Как же я рада тебя слышать. У меня всё отлично! Работаю на благо княжества. Только… скучаю по мужу. Сильно-сильно. Да… ты говорил, я могу быть сама собой, когда мы наедине, вот и выслушивай теперь подобные речи.

— С радостью слушаю, — усмехнулся он. — Приятно, когда тебя любят и ждут. Но, извини, ещё подождать придётся.

Софья моргнула, стряхивая набежавшие слезинки, выпрямила спину и подобралась.

— Да. Я понимаю, — проговорила она. — Глупо было бы надеяться на твоё раннее возвращение. Хотя… я всё равно надеюсь. Как вы там? Всё оказалось сложно? — её голос стал серьёзным.

— В целом ненамного сложнее, чем мы ожидали. Но ничего, справляемся. Не о чем волноваться.

Соня нахмурилась. В голосе её мужа, как и обычно, не было ни доли сомнения. Однако сама Софья не сомневалась, что на севере идут ожесточённые сражения. Вот только очевидно, что Аскольд решил не вдаваться в подробности, чтобы лишний раз не беспокоить жену.

— Когда вернёшься, обязательно расскажешь мне обо всём в деталях, — твёрдо проговорила княгиня.

— Договорились, — также твёрдо ответил ей князь.

Софья выдохнула, сделала глоток чая и откинулась на спинку кресла.

— Вкусный напиток? — спросил динамик устройства связи.

Княгиня вздрогнула и смутилась.

— Ты слышишь, как я пью?

— А что в этом такого? Подумаешь, хлюпнула. Я иногда слышу, как ты слюни на подушку ночью пускаешь.

— Аскольд! — смущённо возмутилась молодая княгиня.

— Да не переживай, милашка моя, — весело ответил её муж. — Канал связи хорошо зашифрован. Никто не узнает эту конфиденциальную информацию.

— Да ну тебя, — буркнула Софья, поджав губы.

Но через пару секунд всё равно счастливо рассмеялась.

— Люблю, когда ты смеёшься, — услышала она любимый нежный голос из динамика.

— Без тебя это было бы невозможно, — тепло ответила княгиня.

И тут же вспомнила кое о чём важном.

— Аскольд, скажи, вам доводилось сталкивать с силами клана Анже? — спросила она.

— Да, — спокойно ответил её муж. — А в чём дело?

— Их представитель связался с нами. Хочет обсудить условия возврата пленного дворянина. Похоже, Анже считают, что, связавшись со мной в Енисейске, они привлекут к себе меньше внимания, чем если попытаются связаться с тобой в Швеции.

— Ты, как всегда, права, моя дорогая, — серьёзным тоном произнёс Аскольд. — И что именно предлагают французы?

* * *

После уроков Юлия Ромодановская, как обычно, отправилась в кабинет учсовета. Глава ученического совета «Алой мудрости» обязана была проследить за подготовкой к важному событию. Сегодня, тридцать первого октября, на территории её родного лицея будут проходить бои второго этапа всеимперского бойцовского турнира — этапа, в котором определится новый чемпион Юго-Восточной Москвы.

— Так, давайте ещё раз пройдёмся по плану расстановки. Глеб, Маша, вы дежурите на первом этаже главного корпуса. Боря, Варя, вы на аллее, ведущей к арене, возле фонтана с Жар-Птицей, — строго говорила великая княжна Казанская.

После внутришкольного этапа турнира родственники Аскольда Александрита присоединились к учсовету, при этом не став уходить из тех клубов, в которых уже состояли. Для Юли Ромодановской именно эта четвёрка стала главными кандидатами на должность следующего главы ученического совета.

Юля продолжила раздавать указания другим подчинённым.

Через час настало время встречать гостей, затем начались поединки…

Всё шло слаженно, благодаря заранее скоординированным действиям организаторов.

Правда, кое-что всё же вызывало беспокойство великой княжны Казанской — поединок её лучшей подруги. Сегодня Яна, как всегда, блистала на арене. Но… слишком уж яростно она сражалась. Не привычно было видеть чемпионку «Алой Мудрости» настолько безумной во время боя. За несколько секунд она разорвала своего противника в пух и прах!

«Хорошо хоть под конец смогла умерить свой пыл, и получилось обойтись без травм», — отметила мысленно Юля, наблюдавшая за поединками из судейской.

— Спасибо! Постараюсь и в следующем туре, — бодро улыбалась Яна, отвечая на поздравления аристократов после завершения поединка.

Однако Юля хорошо знала свою подругу, и улучив момент, поймала её под локоток и отвела в сторону.

— Что такое? Посекретничать захотела? — удивлённо хлопнула ресничками Яна Оболенская.

— Сегодня вечером устраиваем у тебя дома вечеринку, — безапелляционно заявила Ромодановская.

— Э? Во вторник? Посреди учебной недели? Не слишком ли круто, госпожа глава учсовета? И вообще… А чего сразу у меня-то?

— Я думала пригласить тебя куда-нибудь. Может быть, ещё близняшек позвать. Но вы ж не поедете. Я бы тоже не поехала, не стала бы оставлять матушку в одиночестве.

Яна посерьёзнела и недобро прищурилась.

— Его светлость скоро выздоровеет, — вкрадчиво проговорила Ромодановская и ласково коснулась плеча подруги. — Я уверена. Наши родные победят и вернутся.

Яна выдохнула и усмехнулась:

— Ты видишь меня насквозь, да? Ну в общем-то, как обычно. Ладно, покутим немного. Взбодримся. Негоже дочерям, невестам, сёстрам и жёнам великих воинов показывать свои тревоги.

Девушки распрощались до вечера. После окончания мероприятия Юля заглянула в свой номер в общежитии, чтобы переодеться, а затем поехала в Московскую резиденцию Ромодановских. Отец с матерью сегодня утром как раз прилетели в столицу империи по делам великого княжества.

Вот и ждал Юлю семейный ужин.

Ужинали Ромодановские втроём. После болтовни о всяких мелких делах Юля решила сменить тему. Пусть она и умела искусно вести беседы и тонко ненавязчиво направлять их в нужное ей русло, с любимыми родителями Юля могла не плести словесные кружева, а говорить прямо:

— Пап, как ты думаешь, может быть, нам стоит отправить больше ратников в Швецию?

Великий князь Казанский Евгений Кириллович Ромодановский замер, не донеся до рта ложку с лагманом.

— Мы только сегодня завершили переброску войск, доченька, — спокойно произнёс он. — Почему ты предлагаешь продолжить?

— Потому что наши ратники и наши союзники сражаются, не щадя своих жизней. Послать подкрепление… Может быть, малочисленное, но мощное — меньшее, что мы можем сделать, — уверенно ответила Юля.

— Дай угадаю, Артём Вениаминович рассказал тебе обо всём, что происходит в Швеции? — предположил отец семейства.

— Да, — не стала скрывать Юля. — Я знаю о тяжёлом сражении, которое пережили наши бойцы. О том, что его светлость великий князь Тверской тяжело ранен. О том, что даже Северный король оказался прикован к постели. И о том, что немцы показали себя в бою менее эффективно, чем наши ратники, а потому враг всё равно продолжил продвижение к Стокгольму.

— И в самом деле всё рассказал, — удивлённо проговорил Евгений Кириллович, покосившись на жену. — Какой… неоднозначный юноша.

— А я считаю, что это мило, — заметила великая княгиня Казанская. — Это ваше мужское — скрывать от своей избранницы детали, чтобы не волновать, порой волнует куда больше, чем прямой и открытый разговор.

— Ладно, не будем об этом, Лиза, — поморщившись, ответил жене великий князь Казанский. Затем снова посмотрел на дочь. — Его светлость, великий князь Тверской, часто лезет в самое пекло, лишь бы снизить потери. Это достойно. Но в итоге его войско лишилось мощного Гуру. Тебе известно, что чем сильнее осветлённый, тем дольше он восстанавливает силы после тяжёлых ран? Целительницы могут довольно быстро залечить эти раны, но не заполнить энергоканалы. На это нужно время.

— Я знаю, пап, — кивнула Юля.

— Вот и получается, что если в ближайшие дни случится серьёзное сражение, великий князь Тверской не сможет принять в нём участие.

— Я понимаю. Но ты сам, похоже, не одобряешь то, что великий князь оказывается на передовой. А значит сейчас, его светлость сможет быть полезен в штабе, — невозмутимо проговорила Юля.

— Как наша девочка разумно рассуждает, — мило улыбнулась мужу великая княгиня.

— Допустим, — тяжело вздохнул он. — Но изначально разговор шёл несколько о другом. Юля, ты предлагаешь нам рисковать ещё большим количеством жизней наших воинов ради сражения в Швеции. Зачем? Для чего? Мы можем потерять бойцов, и это ослабит наше великое княжество. Во время войны всегда нужно думать о том, что будет после войны, Юля. Разве мы с матушкой не учили тебя думать в первую очередь об интересах своего рода? Разве в таком ключе должна рассуждать будущая княгиня? Или… ты уже думаешь в интересах другого княжества? Ведь если мы пошлём больше воинов, теоретически больше воинов княжества Новочеркасского переживут эту войну.

— Муж мой… это было слишком грубо, — с укором произнесла Елизавета Алексеевна.

— Ничего, мама, — спокойно произнесла Юля. — Отчасти папа прав. Но лишь отчасти, — глядя в лицо отцу, великая княжна сверкнула глазами.

— С радостью выслушаю, в чём же я ошибся, — проговорил глава великокняжеского рода и сделал аккуратный глоток из бокала с вином.

Юля сложила пальцы домиком, несколько секунд неотрывно смотрела на отца. Со стороны могло показаться, что девушка пытается просверлить собеседника взглядом. Однако родители хорошо знали свою дочь. Великие князь и княгиня понимали, что в тот момент Юля пыталась успокоиться и собраться с мыслями.

— Пап, я пошла в «Алую Мудрость», потому что хотела посмотреть, как люди разных сословий собственными силами пытаются добиться высоких результатов в разных сферах жизни. Учёбе… боях…

— А ещё ты хотела вкусить взрослой самостоятельности. И учиться под одной крышей с тогда ещё младшей княжной Выборгской, чьё выступление на бойцовском турнире в две тысячи шестом поразило тебя до глубины души, — проговорила великая княгиня лукаво.

— Мама! — всплеснула руками Юля, не ожидавшая подвоха.

— Ой прости-прости! — затараторила великая княгиня. — Продолжай, пожалуйста.

— В общем, — скрипнув зубами, вновь заговорила Юля, — в «Алой Мудрости» я познакомилась со многими любопытными людьми. Подружилась с ними. Благодаря этому смогла обрести дружеские связи и за пределами «Алой Мудрости». И мне это понравилось. Мне нравится, что представители разных княжеских семей могут легко общаться друг с другом. Мне кажется, что через нас связи наших княжеств могут стать куда крепче. Я понимаю, папа, важность получения выгоды для твоего княжества и твоего рода. Но я считаю, что нельзя слепо ставить эту возможную личную выгоду выше всего остального. Объединившись с другими… Объединившись не только и не столько ради общей цели, сколько и по духу, мы можем сделать больше. И получить больше. Да, сперва может показаться, что мы больше отдаём, чем получаем. Но это не так. В конечном итоге сильный союз способен взять от мира очень многое. И, после разделения этого «много» между участниками союза, каждый участник получит больше, чем получил бы, будь он одиночкой. Мне кажется… Мне кажется, это очевидно, пап. Но несмотря на всю очевидность, часто находятся те, кто начинают тянуть одеяло на себя в погоне за личной выгодой. Так и рушатся благие объединения, не достигнув высот.

— Стало быть, ты думаешь, что нынешний союз можно использовать и вне Северной войны, и он добьётся высот? — серьёзно спросил великий князь Казанский.

— Да.

— А что будет, если эти высоты привлекут внимание других могучих сил?

— С каких это пор великокняжеский род Ромодановских боится каких-то других великих сил? — с вызовом спросила Юля.

— Мы никого не боимся, — твёрдо ответил её отец. — Но глупо дразнить Канцлера и его коалицию, Юля.

— Дразнить — глупо. Но делать то, что необходимо твоему роду, твоим близким и друзьям — не значит глупо дразнить. Отец, я прошу тебя отбросить сомнения. Хватит полумер. Хватит мочить ноги, поглядывая на берег. Стоит уже нырнуть, а затем переплыть эту реку.

— Эх… — тяжело вздохнул великий князь Казанский, откинувшись на спинку креслу. — Всегда такая рассудительная была, а сейчас говоришь так, будто юношеский максимализм тебя захлестнул с головой.

— Папа, но…

— Тише, Юля. Я не закончил. Так вот эта ваша юношеская удаль, безбашенность… Удивительным образом, в вашей компании все в той или иной мере подвержены ей. Хотя… скорее всего, вообще все, кто окружают его сиятельство князя Енисейского, даже старички вроде вдовствующей императрицы или четы Троекуровых.

— Муж мой… — в голосе великой княгини Казанской послышались ледяные нотки. — Эти старички лишь на восемь лет меня старше. Не хочешь ли ты сказать, что через восемь лет я буду…

— Лиза! Тебе вечно двадцать два, этого достаточно. Ну вот… такую речь сбила.

— Затянул ты немного, — добродушно улыбнулась ему жену.

— В общем, Юля… Мне тоже хочется попробовать отбросить часть рациональных доводов, сдерживающих меня.

— Только часть? — напряглась великая княжна.

— Конечно, только часть. Ведь другая часть доказывает, что ещё большее укрепление связей как минимум с княжествами Енисейским, Новочеркасским, Выборгским и великим княжеством Тверским пойдёт на пользу нашему великому княжеству.

— То есть ты?.. — просияла Юлия.

— Да, я отправлю в Швецию второго Гуру и ещё несколько укомплектованных рот. Есть у меня желание не только выгоду от этой войны получить, но и… Ах, — он махнул рукой и повернулся к своей жене, — каких мы с тобой замечательных детей вырастили!

— Конечно! — улыбнулась великая княгиня. — Что-что, а делать замечательных детей у нас с тобой прекрасно получается.

— Мама! — возмутилась Юля. — Ну не за столом же!

Елизавета Алексеевна посмотрела на дочурку и покачала головой:

— Несмотря на всю замечательность, всё же перед свадьбой тебе нужно будет кое в чём просветить… А то как дитё малое, право слово!

Примечание редактора: Следующие две главы (15 и 16) получились небольшими по количеству знаков, плюс это по сути одна сцена. Так что возможно их будет лучше прочитать вместе (утром в пятницу\ в ночь с четверга на пятницу). Спасибо за внимание!

Глава 15

Две недели нам потребовалось, чтобы укрепить линию обороны при Эребру и свести практически к нулю вероятность прорыва врага с этой стороны. За эти две недели мы каждый день сражались с группировками британцев и франко-испанцев. Эти сражения носили локальный характер, до масштабов битвы, отгремевшей в ночь на тридцатое октября, им было далеко.

В результате всех подготовок мы получили возможность снять часть войск с защиты Эребру и отправили их в Стокгольм.

Однако в самом Эребру тоже требовалось оставить не «трёх калек», а вполне боеспособный гарнизон под предводительством умелого командира с большой личной силой.

Временным командующим здесь был назначен великий князь Тверской. За две недели он полностью восстановил здоровье и почти восстановил свой максимальный запас жи́вы.

— Соглашайся на эту почётную должность, — наставлял я Андрея Оболенского ещё до его назначения на пост командующего силами Эребру. — Это тебе в наказание за то, что чуть не помер.

— Но ведь не помер же, — возражал он.

— Потому и наказание, считай, номинальное.

— Рядом с вами в Стокгольме от меня будет больше пользы, — проворчал великий князь.

— Если ты помрёшь, пользы от тебя не будет вообще.

— Но…

— Хватит уже спорить! Лично мне будет спокойней, если ты останешься здесь, у Эребру. И не думай, что я пекусь о твоей жизни. Даже с неполным запасом жи́вы, не одной жи́вой ты силён. Я действительно не могу придумать лучшую кандидатуру для командования войсками здесь, чтобы командир мог и грамотные приказы отдавать, и сам был способен вступить в бой.

— Малосильный. Или же Тимур Кириллович Ромодановский, или же…

— Хватит. Ты, ко всему прочему, ещё и великий князь. И тебе явно будет проще командовать сборной солянкой из русских ратников разных княжеств и солдат шведской короны.

В итоге, поворчав, Андрей Оболенский, разумеется, принял возложенное на него задание.

Но Форкх его дери… Тоже мне наседка. Будь его воля, он бы, как и в прошлой жизни, от меня ни на шаг не отходил.

Хотя… Я тут, конечно, преувеличиваю. В этом мире мой старый слуга появился гораздо раньше меня, и я считаю, что он стал вполне достойным великим князем. Самостоятельной могучей политической единицей. Заботливым господином и владыкой своих земель.

И ко всему прочему любящим отцом и мужем.

Но, что б его… Когда в этом великом князе просыпается бывший слуга-наседка, я ловлю когнитивный диссонанс.

Оставив Андрея Оболенского за старшего в Эребру, мы с остальными лидерами северной армии выдвинулись в Стокгольм.

В столицу королевства основные силы нашего подкрепления прибыли четырнадцатого ноября. К этому времени здесь уже базировались бойцы русских княжеств. Ведь когда мы только отправлялись в Эребру, великий княжич Киевский всё ещё занимался приёмом задержавшихся бойцов из Астрахани, Киева и Казани в городке Норртелье. А после битвы при Эребру эти войска попросили перебазировать в столицу.

Кстати, стало сюрпризом, что великий князь Казанский решил выслать нам дополнительные силы. Правда, позже Арвин мне по секрету похвастался: «это моя Юленька похлопотала. Её заслуга».

Дополнительные силы из Казани прилетели напрямую в Стокгольм.

В Стокгольме же я имел честь вновь встретиться с Бьёрном Иглингом — он отправился в столицу через неделю после битвы при Эребру. Тогда маршал лично сопровождал короля. Как и ещё один Гуру королевства, двадцать пять Мастеров, сорок космодесантников и ещё две сотни бойцов рангом пониже.

И вот сегодня, во вторник четырнадцатого ноября, Его Величество прибыл на военную базу, расположенную на юго-востоке Стокгольма. Как и прошлый раз, места, чтобы расквартировать всех бойцов на одной базе, не хватало, так что солдаты занимали ближайшие дома и прочие пригодные для размещения здания.

С королём же мы должны были встретиться в главном зале штаба базы «Ворбю горд».

— Приветствую вас, мои дорогие воины и наши дорогие союзники! — громко объявил король, широко разведя руки в стороны. — Рад видеть вас в столице нашего королевства. Правда, огорчён поводом вашего приезда. И всё же спасибо, что прибыли. Хотел бы я принимать нас в королевском дворце, но, увы, возможности закатить пир сейчас нет. Как вам всем известно, враг практически стоит у ворот. Несмотря на усилия объеденной южной армии и присоединившимся к ней отрядам российских княжеств, — он кивнул присутствующему на общем собрании великому княжичу Киевскому, — мы смогли лишь задержать врага. Со дня на день должна начаться битва за столицу. Если мы отобьёмся, то выстоим. Согласно докладам синоптиков, в конце этой недели ударят сильные морозы. А когда они ослабнут, ожидаются метели. Поэтому с конца недели война перейдёт в затяжную фазу. Врагу это совсем не на руку. Так что он будет пытаться захватить Стокгольм прямо сейчас. Выстоим… Значит приблизим нашу общую победу! Я рад, что вы с нами, господа! Рад сражаться с вами плечом к плечу! Победим!!! — взревел он, вскинув сжатый кулак.

— Да-да!!! — громче других закричали шведские аристократы, впечатлённые словами и зародышем Ауры своего короля.

После бравой вступительной речи король, чтобы хоть немного компенсировать отсутствие торжественной пирушки, объявил о начале рабочего ужина.

Поели-попили и приступили к обсуждению плана дальнейших действий.

Уже привычно разошлись, лишь когда стемнело. Хотя, справедливости ради, темнеет сейчас рано.

Я отправился в коттедж в пяти минутах езды от базы. Мой камердинер Григорий уже успел проверить дом и подготовить всё необходимое к приезду господина. Так как мы, по сути, гости, то ему нужно было взять под контроль местных слуг.

— Ванна готова, господин, — с поклоном сообщил мне старик. — Правда, её уже заняла Вероника Витальевна. Она просила меня не говорить вам об этом, подразумевается, что это сюрприз. На всякий случай я велел подготовить вторую ванну. Правда, она ещё менее удобна и, на мой взгляд, не подходит вашему сиятельству.

— Но?.. — произнёс я и чуть повёл рукой, давая понять, что ждут от Григория продолжения.

— Но мы на войне. А значит, как вы говорите, господин, вы готовы мыться даже в зацветшем озере.

— Вот именно, — усмехнулся я. — Молодец. Вероничку не трогай, пусть бултыхается.

— Смею предположить, она ждёт вас.

— Подождёт, — отмахнулся я и произнёс вкрадчиво: — Григорий, имеется ненулевой шанс, что к нам пожалуют гости. Очень важные гости. Мне нужна комната для серьёзной приватной беседы. И… по напиткам пусть будет эль, если гость не станет настаивать на чае. Всё. Мне нужно освежиться, пока есть возможность.

За следующие пятьдесят минут я успел принять ванну, переодеться и, расположившись в кабинете, пролистать свежий доклад, составленный Отмеченным Дланью о состоянии космодоспехов бойцов «Крылатых львов» и моих собственных. Затем перешёл к докладам о довольствии, и…На третьей странице доклада в дверь постучали.

— Заходи.

Дверь скрипнула, и я увидел склонившегося в поклоне Григория:

— Господин, гость, которого вы ждали, прибыл. Я проводил его в классическую гостиную.

На миг я подвис, пытаясь осознать, о каком именно помещении идёт речь — название комнатам дал сам Григорий.

— Ясно. Спасибо.

Когда мы спускались по лестнице, я услышал, как отключилась вода на втором этаже. Шумноватые тут трубы. Правда благодаря им мне в голову пришла необычная идея, которой я и поспешил поделиться с Григорием.

— Я… Понял, господин, — удивлённо проговорил камердинер. Воспитание не позволяло ему высказывать свои сомнения.

— Всё будет в порядке. Твой господин почти никогда не ошибается, — усмехнулся я.

На первом этаже мы остановились перед тяжёлыми двустворчатыми дверьми. Рядом с ними уже стоял крепкий мужчина неприметной внешности в чёрном костюме.

Григорий стукнул по двери и во всё горло объявил:

— Его сиятельство, князь Енисейский! Аскольд Андреевич Александрит!

После чего распахнул передо мной двери.

Сидевший на диванчике мужчина поднял на меня взгляд и улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ и, пройдя в комнату, сел на диванчик напротив. Разделял нас небольшой столик, на котором уже стояли две кружки с элем и закуски — сушёные и солёные морепродукты и рыбка.

— Рад приветствовать вас в своём доме. Для меня честь принимать вас здесь, — произнёс я. Пусть этот коттедж мне и предоставили во временное пользование по воле сидящего напротив меня человека, я всё же сейчас был здесь полноправным хозяином.

— Либо ваше умение держать лицо сравнимо с вашими бесподобными боевыми навыками, либо вы ничуть не удивлены моему визиту, — хмыкнул Бьёрн Инглинг.

— Я ведь сам просил вас об аудиенции, — я пожал плечами в ответ.

— Должно быть, сложно было провернуть всё так, чтобы не привлекать внимания?

— Вряд ли сложнее, чем вам прийти сюда незамеченным.

— Я попытался, чтобы как можно меньше людей знали, куда я отправился. Мне показалось, что встретиться на вашей территории будет удобнее, — Бьёрн задорно улыбнулся и поднял кружку с элем. — За ваше гостеприимство, ваше сиятельство.

— И за прекрасного гостя, Ваше величество, — отозвался я.

Мы чокнулись, выпили и приступили к закускам.

— Здорово, когда люди могут расслабиться и отдохнуть, даже когда вокруг, по мнению некоторых, совсем не расслабляющая обстановка, — заметил я, поставив наполовину опустевшую кружку эля на стол.

— Да ладно вам, ваше сиятельство, даже в этой гостиной можно расслабиться, — он взглянул на массивный дубовый комод. — Правда, я бы предпочёл более лёгкий интерьер. Что-нибудь воздушное, в светлых тонах… — переведя взгляд на меня, король усмехнулся. А затем посерьёзнел. — Не сочтите за грубость, но вы совершенно не создаёте впечатления двадцатилетнего юноши.

— Всё потому, что мне ещё девятнадцать, — улыбнулся я.

— Вы прекрасно поняли, о чём я говорю. Беседуя с вами, я чувствую, будто беседую со сверстником. Я бы сказал с равным, но королю не пристало говорить подобные вещи.

— Даже наедине? — ухватился я за нить разговора, столь неожиданно начавшегося.

Бьёрн Инглинг задумчиво почесал подбородок и хмыкнул.

— Всё-таки нет, — выдохнул он. — Даже наедине. При всём уважении, князь или муж бывшей цесаревны — не король, — повернувшись, он уставился на монументальные напольные часы, показывавшие половину одиннадцатого. А затем, резко повернув голову, обратил на меня удивлённый взгляд.

— Неужели ваше сиятельство желает быть королём? — выпалил он.

После этих слов изумление с лица Бьёрна, будто рукой сняло. Его взгляд стал придирчиво-внимательным.

Он ждал моего ответа.

— В моей стране нет королей, — улыбнулся я. — Но… знаете… Чисто гипотетически… Если бы я с теми полномочиями, с которыми сейчас представляю своё княжество, представлял бы целую страну… Северное королевство стало бы моим надёжным союзником?

Бьёрн шевельнул желваками и поднялся с диванчика вместе с кружкой в руках. Пройдя до полки с книгами, он встал ко мне спиной. Я же не вставал, хотя правила этикета и намекали, что стоит уважить короля. Пусть он и властвует в чужой стране, все же мы сейчас союзники, а его статус выше.

— Знаете, Аскольд, — не оборачиваясь, обратился он ко мне по имени, — правители терпеть не могут, когда кто-то пытается их наглым образом прогнуть.

— Знаю, — отозвался я. — Потому и не пытаюсь вас «прогнуть».

— Хм… с одной стороны, верно. С другой же… Примерно как соблюдать букву, но не дух договора… — задумчиво проговорил он.

Я молчал, не встревая в его сложные размышления. Ведь официально со мной у него никакого договора нет. Но есть с Канцлером. Об этом сейчас думает Бьёрн?

А ведь в самом начале, когда русские войска только прибыли в Швецию, он хотел держать нас подальше от главного поля бои и по возможности справиться силами королевских солдат.

Тогда он видел в нас воинов Канцлера? Нет… мы ведь представляем разные княжества. Стало быть, «воинов, у которых есть свои интересы, но которые делают то, что нужно Канцлеру».

Эх… сокращаем условности и всё равно выходит: «воинов Канцлера».

Однако сейчас…

Интересно, что он ответит до того, как я воспользуюсь своим козырем?

Глава 16

— Я обязан вам жизнь, Аскольд, — повернувшись, изрёк король Северного королевства. — Я уже благодарил вас за это. И благодарю ещё раз. В такой непринуждённой… не побоюсь этого слова, дружеской обстановке. Долг жизни от короля — дорогого стоит. Очень дорогого. Но его мало, чтобы я сейчас мог ответить на ваш странный, пусть и гипотетический вопрос. Что ещё можно добавить на часу весов? Нашу с вами… тонкую связь?

— Эм… — задумчиво протянул я. — Вы имеете в виду… связь предков?

— Ну-да, — Бьёрн Инглинг как не в чём ни бывало пожал плечами. — Ваша супруга — потомок Рюрика. Ваш отец — потомок одного из ближайших сподвижников Рюрика. Как и мой отец. В Швеции не принято вспоминать, что легендарный Инглин… В некоторых регионах известный как Иглин, или же на русский манер — Игорь, тоже был сподвижником Рюрика. Говорят, в честь него Рюрик и назвал своего наследника.

— Да, я слышал эту историю, — кивнул я в ответ.

— Так вот, — продолжил Бьёрн, — даже такой глубокой связи и моего вам долга жизни недостаточно для быстрого ответа.

— Понимаю, — ровным тоном проговорил я и сделал глоток эля из кружки.

В глубине души я торжествовал. Бьёрнг Инглинг, как героиня известной песни — не сказал «да», но и не сказал «нет». Пусть вопрос ему задан «гипотетически», мы оба прекрасно понимаем, что его ответ будет реальным. Бьёрн не из тех правителей, которые будут лгать. А значит, сказав мне сейчас «да», он подпишет своё королевство под возможное противостояние с Канцлером Российской империи.

И всё же, он не то что не отказал, он подчеркнул, что должен мне, и вытащил из недр истории эту довольно натянутую связь между мной и им. Какой в этом смысл?

Ответ очевиден, а смысл очень даже простой и ясный — Оболенские и Рюриковичи, а стало быть, Александриты, пусть и на уровне далёких предков-основателей, но не чужие Инглингам. А вот кто такие Годуновы, наши предки-основатели знать не знали.

— Хорошо, что понимаете, — усмехнулся Шведский король и зашагал обратно к диванчикам и столикам.

В этот момент за дверью послышался шум.

— Вероника Витальевна! У господина сейчас гости! — разобрал я слова Григория. — Господин Густафссон! Спокойнее, это свои!

Всё-таки пришлось Григорию успокаивать королевского телохранителя. Что ж, ожидаемо.

Дверь распахнулась, и мы увидели целительницу, облачённую в шелковое синее платье в пол. К ней спина к спине стоял изумлённый Григорий, с достоинством выполнивший мой приказ: «Начнёт суету наводить, не мешай ей. Только сделай вид».

— Добрый вечер! — гордо произнесла девушка. — Прошу прощения, мне не сообщили, что в нашем доме гости. Как недопустимо с моей стороны не поприветствовать наших гостей сразу. Но теперь я здесь, так что всё в порядке. Позвольте представиться — Ладина Вероника Витальевна. Личная целительница его сиятельства Аскольда Андреевича Александрита, связанная с ним нерушимой клятвой до конца своих дней.

Эк она загнула. И изящный поклон изобразила.

— Очень приятно, сударыня, — с невозмутимым видом произнёс мой гость и обозначил кивок: — Бьёрн Инглинг. Король Швеции.

Вероника от удивления широко распахнула глаза и покосилась на меня. Ну да, в её голове всё выглядело иначе. Кто пришёл? Какой-то швед — Бьёрн аж до самой гостиной прошёл с накинутым на голову капюшоном, как мне рассказал Григорий. Вон его плащ на вешалке висит. Так вот, если с русским князем беседует какой-то шведский аристократишка, то этот аристократишка явно ниже князя по статусу. Ну а как иначе? В глазах русской девушки Вероники даже шведский министр — пыль под ногами русского князя. К тому же мало, в каких странах есть деление внутри аристократии, как в России с нашими дворянами и боярами. По факту все шведские аристократы, кроме королевской семьи, дворяне. То есть Вероника им равна. А князья — бояре.

Но не тут-то было…

Вот и стоит моя рыжая милашка, глазами хлопает, а что делать — не знает.

Тут же целый король! Король может и не простить князю-чужестранцу такой выкрутас от его целительницы. Это обычный шведский аристократ бы «проглотил», но король…

— Прошу простить за это недоразумение, Ваше Величество, — поднявшись с места, кивнул я Бьёрну. — С вашего позволения я на минутку оставлю вас. Нам с Вероникой Витальевной нужно кое-что срочно обсудить.

— Да-да, конечно, — будто бы равнодушно произнёс Бьёрн, но я видел озорной блеск в его глазах.

— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Величество, — опомнившись, склонилась в поклоне Вероника.

Взяв её за руку, я вывел девушку из комнаты. Мы прошли мимо Григория и королевского охранника и, пройдя по коридору, оказались в гостиной, выполненной в светлых тонах с минимумом мебели.

«Нужно было тут принимать Бьёрна», — отметил я про себя и повернулся к поникшей Ладиной.

— Простите меня, господин, — пробурчала она.

— За что?

— За то, что помешала вашей беседе с Его Величеством. Я… не думала, что к нам в гости пожалует сам король, — повинилась целительница.

— А о чём ты думала?

— Ну… э… эх, — тяжело вздохнула Ладина. — О том, что вы уделяете мне мало внимания. Я думала, хоть здесь в Швеции мы будем… чаще видеться. Но всё, что я делаю, это лечу раненных!

— Ты хочешь сказать, я не соблюдаю условия нашего договора? — сухо спросил я.

— Соблюдаете. Но…

— Или мне лучше было оставить тебя в княжестве, как мой отец Варвару? А? Думаю, можно было бы договориться с чужими целительницами и их господами, чтобы помогли раненным космодесантникам? Каждый понимает значимость обученного пилота космодоспеха на этой войне и их вклад в общее дело. Да, в конце концов, можно было бы и у короля попросить целителей. С этой мелочью он бы уж точно мне не отказал бы.

— Да поняла я! Поняла! — вспылила Ладина. — Виновата. Заигралась. Перегнула палку! Довольны?

— Твоим осознанием — да. Твоим тоном — нет, — хмыкнул я.

— И что, накажите меня? Давайте я сама пойду в свою комнату и подумаю о своём поведении, ладно? А вас Его Величество ещё ждёт… — мило проворковала она и хлопнула ресничками.

Вот же лиса!

Но я уверен, она на самом деле подумает и сделает правильные выводы. А я благодаря ее выходке смог добавить в нашу встречу с Бьёрном ещё больше непринуждённости дружеской атмосферы.

Ведь мне нужно укрепить в голове Бьёрна мысль, что мы с ним равны.

Пока равны…

В приподнятом настроении я вернулся в «классическую» гостиную.

Пока меня не было, служанки успели принести ещё по кружке эля.

— Ещё раз прошу прощения за это недоразумение, — с улыбкой проговорил я, плюхнувшись на диван и подняв свою кружку.

— Очень милое и симпатичное недоразумение, — усмехнулся король. Мы чокнулись и снова выпили. Задумчиво прожевав кусок копчёной рыбы, он изрёк: — Наслышан о русских целительницах. Даже у нас известно об их крутом нраве. Тяжело вам с ними… — вздохнул он.

— Бывает тяжело, — согласился я. — Но как-то держимся… Справляемся…

— Ага, приходится скрупулёзно выполнять условия договора, — он ехидно хмыкнул.

Я не пойму, завидует, что ли?

— Ну а как же без этого, — улыбнулся я.

Две секунды король молчал, а затем, неожиданно выдал:

— А можете рассказать, каково это? Всегда было любопытно, но столь доверительных бесед с женатыми людьми, у которых есть и целительницы, у меня раньше не складывалось.

— Хм… — напоказ задумался я. — Честно говоря, немного странно. Да чего там, в целом странная система.

— Пожалуй, — кивнул Бьёрн. — Недавно одного моего министра супруга застукала с фавориткой… Мне лично пришлось осаживать СМИ, чтобы эта новость не утекла на вольные хлеба. Это же…. Эх. А ваши жёны сами знают о ваших целительницах.

— Более того, некоторые ещё и подталкивают своих мужей заключить договор с целительницей, когда те сомневаются.

— Поразительно! — ахнул король. — Интересные у вас нравы, право слово.

— Сам поражаюсь, — усмехнулся я. — Хотя в той же Османской империи с их официальным многожёнством нравы ещё более интересные.

— Это да… — закивал король с серьёзным видом.

Затем поднял на меня улыбающиеся глаза и рассмеялся.

Я захохотал следом, отсмеявшись, мы выпили ещё эля… Да уж, не зря я позволил Вероничке разрядить нашу мужскую компанию.

Но, пожалуй, хватит расслабляться. Сидеть со мной тут до утра Бьёрн не сможет. Как говорится, делу время, а потехе час. Этот час нужно не забывать использовать, но контрено сейчас свой час мы уже потратили.

Хех, а король то не промах. Я ещё ничего не сказал, а он уже поставил кружку на стол и подобрался. Мы мыслим примерно в одном направлении.

И это хорошо.

Я молча встал и пошёл к столу, на котором лежала заранее подготовленная папка с бумагами.

— Что ж, отдых окончен, верно? Снова за работу? — услышал я за спиной голос Бьёрна. — Такова участь тех, на чьих плечах лежат судьбы других людей. Что у вас там, Аскольд?

— Спасибо вам за наши недолгие посиделки. Я в самом деле смог отдохнуть, будто бы выпивал со старым другом. Но, как вы и сказали, нам, как правителям, нельзя долго сидеть на месте. Всегда нужно двигаться вперёд и развиваться. Сейчас мы с вами можем сделать несколько шагов вперёд. В то время как враг сделает лишь один шаг.

Я вернулся на своё место. Отдавать папку Бьёрну я не спешил, задумчиво крутя её в руках.

— Значит дружеский разговор закончен? — спросил король серьёзно. — Теперь начнутся переговоры двух правителей?

— Отнюдь, — я отрицательно покачал головой. — По большей части я хочу помочь вам и вашей семье, как друг.

— Моей семье? — напрягся Бьёрн Инглинг. — Причём они здесь? Прошу вас, не тяните, Аскольд.

— По большей части, помочь как друг, — повторил я ровным тоном. — И… как друг, я хочу задать вам вопрос. Связи наших родов и долга жизни, по-вашему, недостаточно, чтобы сказать мне своё гипотетическое «да», но что если на чаше весов будет долг не одной жизни, Бьёрн? В этой папке информация о планах врага касательно ближайшей битвы. Битвы за Стокгольм. Немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что в ситуации, когда вы не знаете, кому из своего окружения довериться, только я могу спасти ваше королевство. Пожалуйста, ознакомьтесь, — я протянул ему папку. — И примите правильное решение с холодной головой, как вы умеете.

Глава 17

В четверг шестнадцатого ноября две тысячи девятого года ровно в пятнадцать ноль-ноль по местному времени, объединённые силы британских и франко-испанских кланов начали штурм Стокгольма, который проходил по двум направлениям: южному — силы врага вышли из Ханинге, и юго-западному — враг двигался из Салема. Кроме того, небольшие группировки противника были рассредоточены между двумя стержневыми направлениями, а также дальше на восток.

Но при всём при этом именно южное направление защитниками Стокгольма было признано наиболее опасным. И Маршал Эриксон изначально рассчитывал встретить врага мощными силами. В том числе ротой космодесантников княжества Енисейского практически в полном составе.

Однако этого не случилось.

Князь Енисейский — Аскольд Александрит, заявил, что по имеющимся у него разведданным ожидается нападение немногочисленной, но очень сильной группировки врага на северо-восток столицы — в районе станции метро Рупстен. Это предположение вызвало усмешки шведских генералов во время общего собрания. Ведь если враг нападёт рядом с Рупстеном, значит придёт с небольшого островка Лидингё. А на этот островок нужно ещё попасть, что слишком сложно и трудозатратно.

Всё же кроме слов князя Енисейского других подтверждений таких намерений врага не нашлось. Маршал Эриксон не сомневался в искреннем желании Аскольда Александрита помочь Северному королевству или в его уме и силе. Однако, прекрасно понимал, что даже умного человека возможно обмануть. К тому же ввиду возраста Аскольду Александриту могло просто не хватить опыта, чтобы распознать обман врага.

И все же Его Величество принял слова Аскольда на веру. Бьёрн Инглинг решил лично участвовать в обороне столицы королевства, а значит по умолчанию стал верховным главнокомандующим союзной армией, состоящей из бойцов трёх государств. И пользуясь своим положением, Его Величество лично попросил Аскольда Александрита заняться обороной северо-восточного направления.

Потому князь Енисейский со своими летающими рыцарями сейчас обосновался возле станции Рупстен. Битва началась около двух часов назад, а Аскольд Александрит так и не вступил в бой.

И до сих пор нет и намёка на то, что враг может появиться на севере.

А вот на юге…

— Антон Иванович, вы можете отправить половину от оставшегося у вас резерва сюда? — спросил король по-русски и ткнул пальцем в точку на карте, находящуюся на южном направлении.

— Всенепременно, Ваше Величество, — ответил князь Выборгский, заместитель командующего силами русских княжеств.

— Господа, прошу вас сделать то же самое, — повернулся Бьёрн Инглинг к трём немецким княжичам.

Вопреки просьбе короля они так и не смогли выбрать командующего, так что у них сложился своего рода триумвират.

— Маршал Эриксон, вам необходимо отправить подкрепление на юго-западное направление, — приказал король маршалу и снова, нахмурившись, уставился на карту. Его Величество внимательно слушал доклады со всех направлений и быстро принимал решения.

А между тем на всех направлениях бои велись все ожесточённее.

— Ваше Величество, возле Эльты обнаружена новая группировка врага. Двадцать бойцов! — Маршал услышал доклад.

— Сообщите его сиятельству княжичу Новочеркасскому и вышлите координаты, — мгновенно среагировал король.

«Верно, там командует Артём Вениаминович, пусть сам разбирается».

— Ваше Величество, его светлость великий княжич Казанский запрашивает подкрепление, — повернув голову, быстро произнёс князь Выборгский. — Я отправляю одну роту.

Король молча кивнул.

Маршал Эриксон одобрительно улыбнулся.

«Его Величество прекрасно справляется и без меня. Может быть, мне, подобно великому князю Тверскому, рвануть на поле боя? Гуру моего уровня на южном направлении бы не помешал».

С этой мыслью маршал повернулся в сторону короля. Бьёрн Инглинг будто бы почувствовал это и тоже повернул голову. Взгляды мужчин встретились.

Его Величество едва заметно мотнул головой из стороны в сторону.

«Нет? Он что, мысли читает?»

Бьёрн Инглинг самодовольно усмехнулся, взглянул на часы и весь превратился в слух.

Бои продолжались. На южном направлении, которое, по сути, было центральным, враг давил всей своей мощью, постоянно бросая в бой все новые и новые и отряды.

Оборона союзного войска трещала по швам, но каким-то чудом всё ещё держалась.

Маршалу Эриксону всё сложнее было оставаться в штабе. Он хотел туда — на поле битвы, чтобы лично возглавить оборону, организовать контрнаступление…

Но главнокомандующий по какой-то известной лишь ему причине не отправлял в бой своего лучшего бойца.

А затем, когда уже почти стемнело, маршал Кларенс Эриксон услышал очередной доклад. Доклад, поразивший его:

— Ваше Величество! В семистах метрах от базы обнаружен отряд врага! Идентифицировано три Гуру! Но их, возможно, больше!

— Что? — изумлённо залепетали генералы.

— Как они смогли пробраться так далеко?

— Куда смотрит разведка?

— Тихо, — произнёс король Швеции. Голос его прозвучал ровно, спокойно. Маршал почувствовал, как невидимая сила придаёт ему уверенности и рвения.

«Тьфу… подумаешь, враг под боком», — мелькнуло в голове сильнейшего бойца Северного королевства.

А затем он вновь встретился взглядом со своим королём.

«Его Величество знал! — внезапно осознал маршал. — Вот почему я до сих пор здесь!»

— Отставить, панику! — твёрдо произнёс король. — Маршал Эриксон, поручаю вам разобраться с этой угрозой. Берите с собой половину охраны штаба. Отправляйтесь в бой и готовьтесь принимать подкрепление.

«Что? У нас будет подкрепление? Но разве поблизости есть свободные войска? Неужели… — Кларенс Эриксон взглянул на своего короля глазами, полными благоговения: — Неужели вы тайком даже от своих вассалов смогли спрятать рядом ещё один отряд?»

* * *

— Аскольд, возле штаба началась битва! Мы пропустили небольшой, но очень сильный отряд противника! — напряжённо сообщил мне князь Выборгский по каналу связи.

— Не переживайте, Арвин и двадцать космодесантников уже туда отправляются, — спокойно ответил я.

— Что? — сбился с мысли мой «приёмный тесть». — Но ведь у княжества Новочеркасского всего десять космодесантников, а вы ему не оставляли своих бойцов.

— Оставлял, просто никто об этом не знает, — хмыкнул я. — Кстати, с ними будет ещё один боец в костюме космодесантника, но не космодесантник.

— Вы меня совсем запутали, Аскольд… — пробормотал Троекуров. Однако он бы не был уважаемым правителем и военачальником, если бы не умел быстро ориентироваться в изменяющихся ситуациях. Так что через секунду он проговорил: — Хотите сказать, кто-то облачён в подобие космодоспеха, но не в космодоспех, чтобы… скрыть свою личность?

— В общих чертах да. Это Денис Валентинович Борский — Гуру великого княжества Казанского.

— Хм… всё выглядит так, будто бы вы знали о прорыве врага и подготовились заранее. Но если бы готовились в открытую…

— Враг мог бы изменить свой план, а мы бы об этих изменениях не узнали, — закончил я мысль князя. — Всё так.

— Вы не перестаете меня удивлять, Аскольд, — усмехнулся князь Выборгский. — Что ж, раз уже всё под контролем, не буду занимать линию.

— Ага, — усмехнулся я. — У нас тут, похоже, наконец-то тоже начинается веселье.

Закончив разговор с Троекуровым, я тут же переключил канал связи. Кто-то настойчиво пытался «дозвониться» до меня.

— Господин, замечен враг. Они движутся с острова Транхольмен, замораживая перед собой воду, — быстро проговорил Тамир, чьё отделение традиционно занималось сбором информации с воздуха.

Как же удобно быть сильным осветлённым с атрибутом «лёд» — можно водить через водоёмы небольшие группы по ледяной переправе. А собравшись с себе подобными, можно и целую армию через реку перебросить…

Но всё же…

— Есть ли вероятность, что это не та группа, которая по разведданным должна была прибыть с острова Лидингё? — начал я размышлять вслух.

— Вероятность, конечно же, такая есть, — присоединился к моим размышлениям Тамир. — Но… если позволите…

— Говори.

— Мне кажется, это как раз те, кого мы ждали с Ледингё. Узнали о том, что мы ждём их, и сменили точку вторжения на более северную. Вот только… прорыв их какой-то уж слишком демонстративный. Явно хотят оттянуть на себе наши силы. Вероятно, основная часть осталась на Ледингё, и попытается прорваться здесь, когда мы ослабим позиции.

— Звучит разумно, — согласил я.

И на пару секунд я задумался — если я сейчас сниму всех бойцов и отправлю их на север, якобы мы всеми силами бросились встречать врага… будет ли это выглядеть натурально? Предполагает ли враг, что я в самом деле могу так поступить? Уверовать в то, что только с севера враг и придёт? Что по изначальному направлению точно никого не стоит ждать?

Я поморщился.

Не верю я, что в глазах врага могу выглядеть таким простачком. Тот же сарнит-сеятель, лорд Бекингем, меня уважает и побаивается. Значит и остальным командирам мог бы рассказать, чего от меня ждать.

А значит, если я сейчас уведу войска, это будет чересчур подозрительно.

— Валера, бери с собой пять отделений и лети на север по наводке Тамира. Остальные со мной. Вадим, Ярый, Михей — обязательно.

— Понял, господин! — отозвался Кумаровский и принялся раздавать приказы.

Вместе с сорока космодесантниками я остался на первоначальной точке делать вид, что жду вражеского нападения с острова Лидингё.

На семьдесят процентов я был уверен, что никакого нападения не последует. Ведь по идее на Лидингё проник не такой уж и крупный отряд, чтобы делить его надвое. Правда о том, что мы их ждём, враг, скорее всего, знает, так что исключать вариант, что тайно отправит подкрепление — нельзя.

Вообще, как сообщил нам Мартин Анже — наследник главы клана Анже, руководящий всеми силами своего клана в этой кампании, частичный слив информации о точечных нападениях — часть общего плана врага. За последние дни, то тут, то там случались стычки наших группировок с группировками противника. Иногда удавалось захватить пленных, и те выдавали что-нибудь в духе: «наши основные силы пройдут по двум направлениям во время штурма Стокгольма. Но конкретно моему отряду была велено…» — и тут подставить какое-нибудь местечковое название. В итоге, насобирав таких точечных направлений, мы их перекрыли. Тем самым уведя часть войск с двух основных направлений. В итоге не по всем точечным направлениям враг нанёс удар — часть наших войск стоит без дела, а на главных направлениях у врага перевес.

Притом враг сливал информацию о своих планах довольно умело — таких «сливов» было немного, чтобы не вызывать лишних подозрений, а может, и, напротив, вызвать разногласия и недоверия. Когда я рассказал о возможном нападении со стороны Лидингё, это вызвало скепсис. Примерно так же реагировали ответственные лица и на другие сообщения о потенциальном точечном направлении нападения врага.

Но король велел перекрыть все цели.

Я сообщил ему об известных мне глобальных вражеских планах. И о том, что нельзя игнорировать сообщения о точечных нападениях, как минимум по двум причинам. Во-первых, враг действительно нападёт по этим направлениям, пусть и не по всем. А во-вторых…

Мне и моей группе нужно было отделиться от основных сил.

Будет странно, если король поверит только моему донесению и попросит меня перекрыть возможное нападение со стороны Лидингё.

Вот и получилось, что зная первый слой планов врага — растянуть нашу оборону и ударить по центру, мы всё же сыграли ему на руку.

Зато мы смогли противостоять второму «слою» его планов — подготовиться к стремительному нападению на штаб с целью захвата в плен короля.

Но и это не главное — все предыдущие ходы противника были лишь уловкой.

Целью противника является не уничтожение наших войск на центре. И даже не захват в плен короля — это сделать они пытались при Эребру, и мы уж постараемся не допустить ещё одного подобного провала.

Целью противника являются другие люди. Если конечно, Мартин Анже не соврал нам. Он вёл переговоры с моей женой и, по словам Софьи, говорил вполне искренне. Уж очень сильно он заинтересован в спасении своего вассала Николя Закази — моего пленника. Уж очень крепка оказалась дружба молодого Закази и наследника главы клана.

А значит…

Поток моих размышлений прервал голос космо-Алисы:

— Вызов по седьмому закрытому каналу связи.

Похоже, всё-таки не соврал. Ведь седьмой канал связи настроен на рацию, которую Бьёрн Инглинг передал своей жене — короле Северного королевства. И раз уж меня вызывают именно по этому каналу, значит всю остальную связь во дворце заглушили, и только модернизированная Архуном рация сможет наплевать на эти глушилки.

— Принять, — ровным тоном ответил я, прекрасно понимая, что враг добрался до дворца.

Глава 18

— Ваше сиятельство? Меня слышно? — услышал я приятный женский голос с сильным немецким акцентом. Карла Инглинг — жена шведского короля, до свадьбы была принцессой Священно-римской империи германской нации. Она младшая сестра нынешнего императора, а также тётя друга по переписке моей старшей сестры Алисы — принца Густава Габсбурга.

— Да, Ваше Величество. Напали?

— Так точно, — по-военному ответила женщина. — Мы сейчас в главном зале вместе с жёнами и детьми наших верных военных командиров. Бои идут на первом этаже.

— Понял. Скоро будем.

Я отключил связь с королевой и тут же связался со своей группой по другому каналу:

— Парни, летим в Стокгольмский дворец. Цель — ликвидировать нападавших. Если обнаружите предателей, то по возможности брать живьём!

Без промедления я рванул в небо. До дворца чуть меньше четырёх километров. Мигом долетим.

— Канал связи один, — коротко проговорил я в микрофон, несясь по ночному небу над столицей Северного королевства.

Раздался недолгий писк, а через три секунды я услышал голос Бьёрна:

— Слушаю.

— Они напали. Вы просили сообщить — сообщаю. Но и я прошу, не делайте глупостей. Я почти на месте.

— Понял, — сдавленно произнёс он. — Я… вверяю всё это вашим заботам, Аскольд. Пожалуйста…

— Не стоит, — оборвал я. — Я обещал, что спасу вашу семью и королевство. И я сделаю это. Я прекрасно понимаю, как вам сейчас сложно. Но, прошу, доверьте всё мне.

— Я… Спасибо, Аскольд. Жду следующего сеанса связи.

— О, он непременно принесёт вам хорошие новости, — отозвался я и «повесил трубку».

Форкх меня дери… Я ведь действительно прекрасно понимаю его чувства. Совсем недавно Софья пошла на большой риск ради нашего будущего. Когда она осталась наедине с Канцлером… И ведь тогда я был гораздо более уверен в успехе, чем Бьёрн сейчас.

Может показаться, что Бьёрн ловит врагов и предателей на живца. И в каком-то смысле так оно и есть. Однако мой новый друг не мог поступить иначе. Узнав о том, что главной целью противника во время штурма Стокгольма будет его семья, он мог бы попытаться вывезти родных, спрятать их… Но он не знал, кому из приближённых можно доверять. Совсем без посвящённых в таком деле обойтись невозможно. Если вдруг среди посвящённых окажется один предатель? Тогда враг без труда получит желаемое. Хочешь спрятать дерево — прячь его в лесу. Потому семья Бьёрна находится сейчас в королевском дворце в окружении охраны, среди которой уж точно есть верные люди, кто будет биться за королеву, принцев и принцессу до самой смерти.

К тому же рядом с семьёй Бьёрна сейчас находятся семьи его генералов и маршала. Старая традиция, встречающаяся во многих странах — если дошло до того, что враг штурмует твою столицу — прими это с гордостью. Женщины и дети с гордостью ждут своих мужей и отцов, не делая попыток спрятаться или сбежать. Собственно, это вторая причина, почему семья Бьёрна до сих пор в Стокгольме. В такое время король должен быть со своими воинами. А королева с теми, кто ждёт возвращения этих воинов.

Хех, хорошо, что о планах врага мы узнали заранее и тайком передали королеве рацию. Хорошо, что у нас есть космодоспехи, способные преодолевать скорость звука. Враг уверен, что королевский дворец не успеет получить подкрепление.

Но мы уже тут.

Мой «Золотой лев» завис в тридцати метрах над Стокгольмским дворцом. С помощью визоров шлема я внимательно смотрел на то, что происходит внизу.

Итак, дворец трёхэтажный, основная его часть выстроена квадратом. Во внутреннем дворе и на первом этаже дворца пылает огонь, то и дело вспыхивают молнии, слышится грохот. Вот один мужик снаружи создал четырёхметрового ледяного льва, велит ему прорваться внутрь на помощь к тем, кто уже штурмует дворец…

— Ярый — двор. Михей — первый этаж, — скомандовал я, зависнув в воздухе.

— Да, господин, — гаркнули мои бравые командиры отделений и рванули в бой.

Я остался с двадцатью космодесантниками.

Бьёрн давал мне для ознакомления планы этажей… Так-с, если смотреть на дворец-квадрат с неба, так чтобы главный вход был по центру «верхней» стороны этого квадрата, то главный зал, он же тронный зал, располагается в правой стороне, на втором этаже. Как раз всё освещение в этой части здания включено.

Рвануть туда? Вроде пока там спокойно…

Хм, кто-то бежит по второму этажу в «нижней» части квадрата. Свет не включает. Если бы не тепловизоры, не обратил бы внимание на эту группу.

— Гена, второй этаж бегут, ближние к вам, видишь?

— Эм… да, ваше сиятельство.

— Давайте к ним, выясни, кто и зачем!

— Есть, ваше сиятельство.

Ещё одно отделение отправилось выполнять приказ. Я же пару секунд смотрел на людей, с которыми им придётся столкнуться. Я увидел их через окна… Помнится, в этой части здания нет коридоров как таковых, значит бегут они через анфиладу комнат. Странно…

— Б-б-бах!!! — мои мысли прервал грохот, сменившийся лязгом битого стекла.

— Форкхово дерьмо! — выругался я себе под нос, глядя, как осыпаются последние осколки окон тронного зала.

Внутри зала царила неразбериха. Одна из женщин захватила в ледяной кокон юную принцессу Гретту — пятилетнюю дочурку Бьёрна. В голову испуганной девочки упёрлось ледяное копьё.

— Господин? — пробасил динамик моего шлема голосом Вадима. Да уж, такой спектр эмоций вложил мой друг в одно лишь это обращение.

— Ждём, — отозвался я.

Тем временем в другой части второго этажа — там, куда я отправил отделение Геннадия, начался бой. Но интересовало меня сейчас, разумеется, больше всего то, что происходит в тронном зале.

После секундного оцепенения женщины и дети в зале начали приходить в себя. Королева Карла подняв руки, пыталась увещевать предательницу. Другие матери закрывали телами своих детей. Некоторые женщины с детьми, напротив, в прямом смысле слова переходили на сторону предательницы.

А что стража в зале, пропустившая внезапное нападение?

Пять бойцов в синих камзолах напряжённо смотрели то на предателей, то на хмурую королеву, то на рыдающую принцессу.

— Господин! Мы готовы вмешаться! Цели распределены! — чуть ли не взмолился Вадим. Тяжело ему смотреть, как на его глазах маленькую девочку держат в заложниках.

— Ждём… — сквозь зубы процедил я. — Ещё чуть-чуть…

Я во все глаза глядел на гостей тронного зала. Кто ещё неверен королю, но пока себя не выдал? Может быть, я смогу добыть ещё полезной информации для Бьёрна… Точно, конечно, вряд ли удастся узнать обо всех предателях. Вот, например, та дама в синем платье с жёлтым цветком на подоле сейчас явно пытается незаметно протиснуться к выходу. Она делает это, чтобы сбежать? Или позвать подмогу? Или, наоборот, дать сигнал врагу?

Непонятно… но на карандашик её определённо стоит взять, пусть король разбирается.

Или же вон та в красном платье…

Форкх их дери. Ещё нужно запомнить тех, кто уже точно показал себя как врага собственной родины.

Хм… Наследный принц — парнишка двенадцати лет с пышной светлой гривой, облачённый в оранжевый камзол, решительно зашагал вперёд прямо к предателям. Что-то говорит… Мать удивлённо смотрит на сына, пытается остановить…

Эх, да она же сейчас растеряет весь королевский авторитет на глазах у верных подданных. А этого уж точно допустить нельзя.

— Огонь, — коротко скомандовал я.

Космодесантники как с цепи сорвались. Сначала огненный шар Вадима разнёс ледяное копьё, угрожающее принцессе. А через мгновенье все десять бойцов влетели в тронный зал. Вадим с помощью альтеры и пламени освободил девочку, остальные мгновенно окружили группу предателей.

Но…

Пока я отдавал приказ, засёк через тепловизор стремительно приближающуюся фигуру.

Конечно, захват королевской семьи в плен не зиждился на одних лишь жёнах предателей, сливающих информацию о передвижении Бьёрна и его родных врагу. Врагу, который, явно пообещал им сохранить, а то и усилить позиции предателей на территории Северного королевства после его полного захвата.

Конечно же, нет. Открытое предательство шведских аристократок требовалось британцам и франко-испанцем, чтобы убедиться в серьёзности намерений своих «шведских партнёров». А заодно и для того, чтобы немного отвлечь внимание…

— Ваше Величество! Враг на подходе! — крикнул я через внешний динамик, когда оказался рядом с королевой, которая прижимала к себе всех троих детей. — Вадим, оставь пятерых! Остальные за мной!

— Ваше сиятельство… — донёсся до моего слуха напряжённый голос Карлы Инглинг. — Благодарю. Это наши союзники! Князь Енисейский и его верные воины!

Последние слова были явно адресованы не мне, а присутствующим в зале шведам. Я и не обращал на них внимания, полностью сосредоточившись на приближающейся красной фигуре.

Окна в тронном зале выходили на обе стороны здания. Так вот, неизвестный бежал с внешней стороны дворца. В то время как мы с космодесантниками ворвались со стороны внутреннего двора.

— Вперёд! — взревел я, врезавшись в уцелевшее окно и разбивая стекло.

Я рванул на неизвестного. Он был всего в двадцати метрах.

Оставался, конечно, мизерный шанс, что передо мной не враг. Может быть, подкрепление…

Но я не верил в это.

А когда неизвестный засёк меня, и этот мизерный шанс развеялся. Я видел, как злость исказила его обветренное лицо.

— Russian! — недобро выплюнул мужик, заблокировав удар моей ноги сверху, сдвоенным блоком.

Его руки покрывал доспех ветра. Как правило, поток ветра, воздух — невидим. Однако в материализации техник этого атрибута участвуют крохотные пылинки, кружащие в зацикленном воздушном потоке.

Я смог пробить его стихийный доспех, давил на покров…

Но в этот момент из тела противника вырвались бесчисленные ветровые серпы. Форкх его дери! Конечно, врагу уже сообщили, что появились космодесантники. Конечно, он бежал к тронному залу, всё это время концентрируя внутри жи́ву.

И конечно же, в качестве главного козыря и главной ударной силы для похищения членов королевской семьи объединённая вражеская армия «предоставила» Гуру.

Форкх их дери… И когда они уже перестанут так расточительно разбрасываться бойцами высшего ранга?

На этот раз я не стал давить, что было мочи, подставляясь под атаку и терзая свой доспех. Вместо этого я рванул вперёд и оказался за спиной врага.

Я ведь заранее догадывался, с кем именно мне придётся столкнуться. И тоже не тратил время впустую, концентрируя энергию.

Я резко ударил кулаком. Метил противнику по почкам, но…

Он успел развернуться и отбил мой кулак. Хех, как ни крути, атрибут жи́вы многое даёт. Обладатели ветра — одни из быстрейших осветлённых.

Правда, самые быстрые — обладатели атрибута молний.

С этой мыслью я активировал полный стихийный доспех, чтобы использовать максимум доступной мне скорости.

Враг сделал то же самое, и…

В его спину врезался огненный шар, а в след за ним копья изо льда и камня. Затем противник получил водяным кнутом и очереди из лазера.

Противник попытался уклониться — бросился вправо, чтобы увеличить дистанцию. Но я успевал за ним и вновь навязал ему ближний бой. Отбив мой кулак в сторону, Гуру ветра снова пропустил несколько атак в спину. Казалось, он их игнорирует, но всем понятно, что он просто укрепляет стихийный доспех в том месте, куда его атакуют.

А значит, тратит на это свою концентрацию.

Гуру понял, что разорвать дистанцию ему не получится. Как и победить в сверхближнем бою — мне удалось дважды попасть по нему, пробивая энергетический доспех. Пусть урона я нанести не смог, всё же дал понять врагу, что его ждёт, если он продолжит в том же духе.

И вот, когда противнику удалось в очередной раз отбить мой кулак, он решил сменить тактику.

Он выплеснул всю накопленную жи́ву наружу, обращая её в огромный смерч.

Могучий воздушный пылевой вихрь закружился на одном месте. Он мигом вырос метров до шестидесяти в высоту, а в диаметре достигал примерно тридцати метров. Потоки ветра внутри него не только подхватывали космодесантников, не давая тем возможности вырваться, но ещё и резали стихийную защиту моих ребят.

Да, смерч был поистине мощным, раз мог пересилить альтеру и двигатели космодоспехов. Противник ранга Гуру в очередной раз показал нам, почему некоторые люди чуть ли не преклоняются перед бойцами этого ранга. Чуть ли не богоподобными их считают.

Да, с этой колоссальной мощью приходится мириться. Ей сложно что-то противопоставить. Если ей противостоит не Гуру, то, как правило, эта мощь с лёгкостью пробьёт все преграды на пути к своей цели.

Но…

Мы с ребятами уже не одного Гуру сломали. Альтера, космодоспехи, упорство — вот наше оружие.

А ещё мой огромный опыт сражений.

Примерно об этом я думал, вцепившись в лацкан пальто своего противника.

Вражеский Гуру пытался раскидать нас в стороны своей техникой, заставить кружиться в потоке ветра и пыли, пока воздушные серпы разрезают нашу защиту, а сам Гуру похищает родню Бьёрна Инглинга.

Но я успел-таки его схватить за миг до того, как вихрь бы подхватил меня и унёс вдаль. Ведь Гуру не даст собственной техники навредить себе.

В итоге я оказался в тихом и спокойном центре смерча. Ещё и внутри какого-то воздушного пузыря, поднявшегося над землёй метров на двадцать. Должно быть, с помощью этого пузыря враг хотел вылететь за пределы смерча.

Я подтянул мужика за лацкан к себе и размашисто врезал в челюсть. Красивый сотканный из ветра и частичек серой пыли шлем, закрывающий голову Гуру, треснул и левая его часть осыпалась осколками.

В глазах Гуру застыло изумление. После этого удара его проняло гораздо сильнее, чем после предыдущих. У меня было достаточно времени, чтобы сконцентрировать альтеру и жи́ву, в то время как противник растерял большую часть энергии и концентрации на создание смерча и воздушного пузыря.

Он не успеет восстановить доспех.

Ещё один удар в то же место.

Я видел, как дёрнулась его челюсть. На миг враг закатил глаза. Уверен, этот удар он прочувствовал, я даже сбил покров с его щеки, но полный контроль над жи́вой Гуру не потерял.

Ещё два удара, и он умрёт.

Я замахнулся, и…

— Стоп! Стоп! Стоп! — закричал он на английском, с трудом подняв левую руку. — Сдаюсь! Если подашь всё так, будто я сперва потерял сознание!

Я врезал ещё раз, правда, убавив альтеру. Вновь пошатнул его покров, концентрацию… Однако контроль над жи́вой британец не утратил.

— Да хватит! Готов к сотрудничеству! Клянусь! — он снова поднял левую руку.

Я схватил его за горло и чуть сжал пальцы.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сломать твой покров очень быстро? — спросил я на русском.

— Да, — ответил он на моём родном языке и выдал с сильным акцентом: — Русский говорить плохо.

После этого он вновь перешёл на английский:

— Слово аристократа — признаю поражение. Готов к сотрудничеству, но надеюсь на достойное обращение.

— Ты хотел похитить королеву и принцев с принцессой.

— И понимаю, что потерпел поражение. Но если ты решишь убить меня — я всё ещё могу перед смертью разрушить дворец.

Я понимал, что он не лжёт. Сейчас пузырь, в котором мы находились, лопнул, и в воздухе мы держались за счёт двигателей космодоспеха. Но смерч всё ещё кружил. Правда, благодаря облаку альтеры я чувствовал, что в нём почти не осталось жи́вы, и мои космодесантники вот-вот выберутся на свободу.

Однако в одной части смерча ещё сконцентрировано немало жи́вы. Как раз напротив королевского дворца.

— Не убивай, — быстро сказал Гуру. — Я назову всех известных мне предателей среди шведов. И… могу сказать, где сейчас расположена ставка тайного лидера нашего альянса лорда Бекингема. Он, знаешь ли, довольно скрытный и не всегда остаётся в главном штабе.

Возможность закончить эту битву, уничтожив сарнита-сеятеля? А заодно и передать Бьёрну расширенный список тех, с кем стоит особо активно поработать эсбэшникам королевства?

А почему бы и нет?

Глава 19

Пока я сражался с Гуру, двое из пяти охранников, дежуривших внутри тронного зала, попытались взять в заложники королеву.

Вот и обнаружено ещё два предателя среди приближённых.

Проблем они не доставили. Пусть эта парочка, как мне рассказали космодесантники, считали, что выгадали идеальный момент, и никто за ними не наблюдает, я предполагал подобное развитие событий.

Так что мои бойцы следили за всеми охранниками, а заодно и гостями.

Это очередное проявление предательства лишь убедило меня в том, что я поступил правильно, решив выслушать своего недавнего противника, а ныне валяющегося без сознания под наркозом пленника — Джеймса Грейсвальда — Гуру с атрибутом «ветер», по совместительству являющегося главой британского клана Грейсвальдов.

— В очередной раз благодарю вас, ваше сиятельство, — с достоинством проговорила королева, когда я через разбитое окно вернулся в тронный зал. — Моя семья глубоко обязана вам.

— Сочтёмся, Ваше Величество, — улыбнулся я через поднятое забрало шлема. — Ваше Высочество, — перевёл я взгляд на кронпринца, — Я видел, как вы дали достойный отпор предателям.

— Это пустяк… — с сильным акцентом ответил мне парень, стоявший рядом с матерью. — Не сравнить… с вашими делами. Спасибо за… систрэ… — поклонился он.

— Рад был бы задержаться, но вынужден спешить. Я оставлю с вами двадцать бойцов, — проговорил я.

К этому времени все мои космодесантники завершили свои сражения — кого-то из врагов ликвидировали, кое-кому удалось отступить, прикрываясь товарищами.

Так что, собрав ударный кулак, я смог вылететь по переданным Грейсвальдом координатам.

— Ваше Величество, дело сделано. Скоро наладят связь с дворцом, — обрадовал я шведского короля, связавшись с ним во время полёта.

Две секунды динамики молчали, затем я услышал вздох облегчения.

— Право слово, я не устану благодарить вас, Аскольд… Спасибо…

— Ну не стоит, Ваше Величество…

— Бьёрн, — перебил он. — Наедине можете звать меня по имени, Аскольд.

— Что ж, Бьёрн, рад слышать.

«Стало быть, долг жизни перевесил всё остальное. И как минимум наедине мы с тобой теперь равны?» — подумал я, но вслух спросил другое:

— Как у вас обстоят дела?

Оказалось, что нападение на штаб, о котором мы узнали от всё того же Мартина Анже, удалось благополучно отбить. В целом на большинстве подобных «точечных» направлений бои уже закончились, и часть наших солдат, блокировавших эти «точечные» направления, переброшены на центральное направление.

— Пришло время для контратаки, Аскольд, — уверенно заявил Бьёрн. — Мы непременно победим!

— Конечно, — хмыкнул я. — Не позволим врагу занять столицу!

Таким образом, в самой главной битве года в нынешней Северной войне наметился кардинальный перелом. Я не сомневался, что если мы победим сегодня, то вражеское наступление захлебнётся. Возможно, британцы и франко-испанцы ещё попытаются взять Стокгольм, а может, и не раз — но это будет всего лишь барахтаньем лягушек в болоте.

И чтобы сделать это барахтанье совсем уж бесцельным, нам нужно прикончить сарнита-сеятеля.

— Дружище, есть информация о местонахождении одного мерзкого жука. Не хочешь присоединиться к нашей энтомологической экспедиции? — спросил я Арвина, едва он «взял трубку».

— Какое заманчивое предложение! — восхищённо воскликнул он. — Разве я могу отказаться? Наш кружок юных натуралистов наконец-то снова в деле! Я как раз совершенно свободен. Знаешь ли, все враги вокруг меня как-то вдруг… умерли ну или сбежали, как тот Гуру, которому мы вломили вместе с Казанским Гуру. Эх… — грустно проговорил он.

И спустя три минуты Арвин с двадцатью космодесантниками поравнялся со мной.

В одном ударном кулаке, считая меня и моего старого дружбана, мы собрали сто пять космодесантников.

Мощный ударный кулак — то, что нужно для молниеносного выпада.

На самом деле Джон Бекингем находился не особо-то далеко от штаба врага. Да-да, от пленного Гуру мне удалось узнать, где именно сейчас располагается и штаб!

Но это цель номер два.

Уничтожение сарнита-сеятеля превыше всего.

— Вижу вражеское оцепление, — услышал я голос Тамира через динамики шлемофона. — Господин, мы на месте.

Бойцы клана Бекингем и ещё двух максимально приближённых к Бекингемам кланов обосновались на просторной складкой базе. Разумеется, сейчас, когда идёт крупное сражение, в котором задействованы практически все войска с обеих сторон, народу на базе было не очень много.

— Больше всего бойцов противника сосредоточено вокруг трёхэтажного офисного здания. Господин, Бекингем определённо там, — продолжил доклад Тамир.

— Да, Грейсвальд говорил примерно то же самое, — согласился я, а затем переключился на общую волну. — Три отделения, займитесь двором базы, одно — следите за внешним периметром. Арвин, Ярый, Вадим — со мной за жучарой. Остальные — по обстоятельствам. Валера, командуй.

Кумаровский принялся раздавать приказы, ну а я со своей группой плавно подлетел к офисному зданию.

— Сейчас мы поджарим крупного паразита! Да, дружище? — весело спросил Арвин.

— Надеюсь, — сдержано ответил я, наблюдая за тем, как бойцы врага то и дело светят мощными фонарями в небо.

Не дураки, понимают, что если кто-то и сможет быстро и незаметно пробраться сюда, так это космодесантники.

— Господин, всё на позициях, — отчитался Кумаровский через двадцать секунд.

А ещё спустя десять секунд я на основном канале группы объявил:

— Начать операцию!

Точно стая хищных птиц, мы обрушились на защитников вражеской базы. Часть противников ликвидировали мгновенно — средний ранг во владении жи́вой у космодесантников — сильный Наставник, так ещё и космодоспехи, и альтера (у некоторых) помогают пробивать защиту подавляющего большинства врагов.

С остальными, с теми, кто пережил нападения, мгновенно завязались стремительные бои. Тёмная база, подсвеченная немногочисленными фонарями, тут же начала сиять от вспышек молний, огненных шаров, прочих техник жи́вы и лазеров.

Я заметил, как отворились двери одного из складов.

Оттуда тут же хлынули люди. Некоторые двигались резко и рвано, другие же быстро и почти по-звериному.

— Тьфу! Должно быть, используют, чтобы обслуживать всё войско, а когда не нужно — отправляют на склад, — недобро прорычал Арвин.

— Одурманенных по возможности не убивать! — на общем канале напомнил я.

Тем временем Ярый и Вадим из моей группы уже вступили в бой с бойцами, окружившими офисное здание. Мы же с Арвином и его космодесантниками, оставив двоих бойцов наблюдать, чтобы никто не выбежал из здания, выбив входную дверь, влетели внутрь. Окна здания были заклеены, не пропускали свет. Глядя через них, нельзя было понять, в какой комнате есть люди. Тепловизор тоже почему-то молчал.

Послышался топот — справа, с лестницы спустились четверо мужчин.

Ещё более громкий и яростный топот донёсся слева. Повернув голову, я увидел пятерых зомби.

Началась заварушка! Я ринулся навстречу зомби и, легко уклоняясь от их хаотичных выпадов, практически мгновенно очистил всех пятерых.

— Закинь в кабинет! — поймав взгляд космодесантника Арвина, я велел убрать подальше от битвы людей без сознания.

В этот момент раздался оглушительный грохот, и обвалилась часть второго этажа. Закономерный итог, когда высокоранговые бойцы сражаются в замкнутом помещении.

Затем загрохотало сразу с двух сторон. Двое космодесантников, точно пловчихи-синхронистки, в одно и то же мгновенье врезались в своих противников и вынесли их за пределы здания, презрев преграды в виде стен.

Я отметил этот факт краем сознания, так как мой взгляд в тот миг был прикован к образовавшейся в потолке дыре, частично объединившей второй и первый этаж.

Я заметил вальяжную мужскую фигуру, которая будто бы нехотя ушла с открывшейся точки обзора.

Высокий темноволосый мужчина…

Бекингем?

Без промедления я рванул вверх. Арвин сделал тоже самое, и вот мы вместе оказались в просторном зале на втором этаже.

Правда, часть этого зала уже обрушилась.

В зале никого не было. Зато в том направлении, где скрылась мужская фигура, я увидел закрытую дверь.

Мы с Арвином вновь одновременно рванули вперёд. Облака альтеры позволяли нам в случае опасности быстро среагировать на ловушки.

Однако ловушек не было.

Секунду спустя мы разнесли часть стены вместе с дверным проёмом и оказались в небольшом кабинете.

Криво ухмыляясь, темноволосый мужчина лет сорока сидел на кожаном офисном кресле за массивным столом. Его лицо и фигура мне были знакомы, но…

— Выглядит почти как на фото и видео, — изрёк Арвин. — Но это не он.

— Ага, не он, — прорычал я и поднял забрало шлема. — Где Бекингем? — холодно спросил я, у сидящего в кресле.

— Как невежливо, — фыркнул он. — Я — лорд Бекингем.

— Хер ты моржовый, а не Бекингем, — скривился Арвин. — Говори, где он!

— Или что? — усмехнулся наш оппонент. По-русски он говорил чисто.

— Ты действительно хочешь узнать, что будет, если ты решишь принципиально молчать? — ласково произнёс я, подойдя к мужчине вплотную и встав рядом с его креслом.

Он вжался в спинку и побледнел. Золотые молнии с каждым мгновеньем всё плотнее заполоняли кабинет, выжигая причудливые узоры на паркете и деревянной мебели.

— Ну? — «нежно» улыбнулся я.

— Я…. Я ничего не скажу! — взвизгнул фальшивый Бекингем, от потрясенья переходя на родной язык.

— А может, всё-таки скажешь? — пропел я, положив ладонь на его макушку. Впился пальцами в черепушку британца, точно в дыню.

— Ай-ай!!! Ай!!! — ещё сильнее завопил он.

— Аск, может, что-нибудь повеселее придумаем? — елейным голоском предложил Арвин, мотнув в руках тяжёлый на вид меч из комплекта своего космодоспеха «Лунный воитель».

— Может, и повеселее, — усмехнулся я, сильнее впиваясь пальцами в черепушку пленного и активируя лазерный луч.

Пусть и на самую малую мощность, пусть и нацелил я его на пол в двадцати сантиметров от кресла фальшивого Бекингема, но я неспешно приближал луч, и после него на паркете оставалась выжженная борозда.

Вкупе с волнами Ауры и болью от моих пальцев это действие возымело должный эффект:

— Пожалуйста, не надо!!! — завопил он, всё так же по-английски. — Я, правда, мало что знаю! Господин не сказал, куда направился! С ним пошли лишь самые верные! Они ушли тайно! Хотели скрыть свои передвижения от союзников! И от вас, если вы узнаете об этом месте! Читая правда! Господин подготовил мне список ответов! И всё! Пожалуйста… я правда больше ничего не знаю!

Он тихо заплакал и обмочил штаны.

Я поморщился. А храбрился-то как! Актёр из двойника отличный, но вот смелости ему недостаёт.

— Вряд ли мы узнаем тут что-нибудь ещё, — обречённо проговорил Арвин и поднял с пола упавшие листки, на которые взглядом указывал наш пленник, когда говорил о списке ответов. — Хм… — задумчиво протянул мой друг. — А жучара-то дотошный. Гляди, — протянул он мне бумаги.

Я пробежался глазами по строчкам и пожал плечами:

— Подумаешь, предположил варианты развития событий на поле боя и написал, как реагировать и что говорить союзникам. Хм… — я нахмурился и вновь перевёл взгляд на пленника.

— Ч… что? — почувствовав неладное, выдавил он.

— Ваш штаб уже знает о нашем нападении? — сухо спросил я.

— Эм… Ну…

— Знает? — я надавил на него голосом и Аурой.

— Скорее всего, нет, — тут же сдался фальшивый Бекингем. — Господин велел как можно дольше тянуть время…

— Ясно. Что ж… тогда ты послужишь немного ради нашей победы, — я довольно улыбнулся.

* * *

Спустя пятнадцать минут я с Арвином и космодесантниками поднялся в небо.

— Ну как там у вас? — быстро спросил я, связавшись со шведским королём.

— Враг действительно идёт в нашу ловушку! — торжествующе ответил Бьёрн. — Отлично! Правда, вряд ли нам удастся дурить их дольше.

— Не удастся. Как бы фальшивый Бекингем ни старался, после того как мы уничтожим отправленный им отряд, вражеский штаб окончательно убедится, что с кланом Бекингем что-то произошло.

— Не расстраивайтесь, Аскольд! То, что вам удалось провернуть — уже огромный успех. Я прекрасно понимаю, что вы хотели прикончить самого Джона Бекингема, — в голосе короля отчётливо прозвенели стальные нотки. — Но… Кто ж знал, что он решит использовать тот же фокус, что и я.

— Мне не даёт покоя действия настоящего Бекингема, — признался я.

— Мне тоже.

— Но оставим эти размышления на потом. Я считаю, что пора в самом деле заканчивать битву за Стокгольм.

— Мы сконцентрировали основные наши силы на центральном направлении.

— А я с космодесантникам атакую их штаб.

На три секунды в наушниках шлема воцарилась напряжённая тишина.

— Это… может быть, очень рискованно, мой друг, — наконец произнёс Бьёрн. — Но, полагаю, мне вас не отговорить?

— Не переживайте, — я улыбнулся, хотя мой собеседник этого, разумеется, не видел. — Я не ставлю перед бойцами задачу ценой своей жизни уничтожить лидеров врага. Признаюсь, не хочется терять обученных пилотов и технику. Так что мы просто немного пошумим. Чтобы нарушить координацию вражеских войск.

— Эх, предполагаю, «немного» — это сильное преуменьшение, — усмехнулся король. — Удачи, мой друг. И спасибо вам за всё, что вы сделали для меня, моей семьи и моего королевства.

— Да хватит вам. Позже сочтёмся.

Глава 20

Мы хорошенько так разбомбили вражескую базу под Стокгольмом. Да, потом, когда нам удастся выпнуть британцев и франко-испанцев из Северного королевства, Бьёрну придётся всё это восстанавливать, но…

Разве стоит думать о подобном, когда на кону стоит победа? Потом сдерёт с поверженного врага репарации и будет утешаться.

А сейчас же…

Космодесант обрушился на головы вражеских командующих, как арзорские гончие на свежее сарнитское мясо — любят эти зверюшки, знаете ли, полакомиться гигантскими насекомыми. В результате нам даже удалось прикончить несколько важных шишек из командования и заставить остальных прятаться вместо того, чтобы чётко отдавать приказы на поле боя. Эх… Если бы не Гуру, защищавшие штаб, вообще бы обезглавили вражескую армию.

Но, как говорит Отмеченный Дланью, если бы у бабушки был бы трактор, она была бы трактористом. Что не удалось, на то плевать. Главное — наш вклад вместе с контрнаступлением союзной армии на всех направлениях принёс победу.

Победа в битве за Стокгольм досталась нам.

А сама столица Северного королевства осталась за нами.

— Ура!!! — скандировали бойцы после завершения битвы.

— Победа!!!

— Да!!!

Их ликование громом разносилось по окрестностям Стокгольма. Крики радости на шведском, русском и немецком языках — в сути своей звучали одинаково.

— Мы смогли остановить захватчиков, дружище! — широко улыбаясь, заявил Арвин, когда бой закончился.

Финал битвы космодесантники провели вместе с основными войсками на центральном направлении.

Ещё даже было видно, как вдали залезает на холм британские бронетранспортёры.

— Здорово улепётывают, — глядя на эту картину, изрёк Арвин и снова повернулся ко мне. — Очередная маленькая цель достигнута?

— Частично, — хмыкнул я.

— Ой ли? — изогнул бровь мой друг. — Им не удалось и уже не удастся обосноваться на восточном побережье Ботнического залива. А стало быть, не удастся взять княжество Хельсинкское. А потому не удастся создать для себя плацдарм для вторжения на территорию Российской империи. Враг обкекался, мы — чемпионы. Что тебе ещё надо?

— В идеале нам нужно было выгнать их с территории Северного королевства. Что мы сейчас имеем, дружище? Самая развитая часть королевства, за исключением Хельсинкского княжества и столицы, под контролем врага. Враг не сможет сейчас продолжить наступление, но и нам не удастся быстро отбить захваченные земли. Зима близко.

— Это всё временно, — ответил Арвин серьёзно. А затем усмехнулся и, приблизившись ко мне, чуть толкнул локотком в бок. — Ты ведь успел отлично спеться с местным королём, верно? Неужели думаешь, он не сможет отбить своё королевство.

— Сможет, — ответил я. — Теперь, после того как стремительное нападение захлебнулось, сможет. Сосредоточит все силы, но свои земли вернёт. В то время как кланам, наоборот, придётся убрать часть войск из Швеции, чтобы обезопасить клановые земли по всему миру. В данном случае затяжная война уж точно пойдёт на пользу обороняющейся стороне.

— Ну и вот! — бодро проговорил Арвин.

— Ага, вот так вот! — хмыкнул я. — Всё это не отменяет того факта, что сейчас мы не добились главной цели, — мой друг нахмурился, открыл уж было рот, чтобы сказать, какой я дотошный, однако я поднял руку, не дав говорить. Продолжил сам: — Но ты прав, Арвин и я не спорю с тем, что сейчас всё это не особо важно. Сейчас мы должны радоваться тому, что имеем. Отпраздновать нашу важную победу!

И мы праздновали! Со своими бойцами и с высшим командованием — на следующий день король Северного королевства организовал званый обед. Не приём в полном смысле этого слова, а наспех собранные посиделки первых лиц нашей союзной армии. Правда, местные были с семьями.

Собирались мы не в пострадавшем во время боёв королевском дворце, а другом, том, который располагался на севере столицы и был чуть меньшего размера.

Бьёрн не скупился на слова благодарности, как и его супруга. Даже кронпринц выступил с благодарственной речью перед гостями.

А потом женщины и дети «пошли взглянуть на оранжерею». И мы суровой мужской компанией принялись обсуждать наши ближайшие действия. Требовалось укрепить линию обороны перед зимовкой. А заодно решить, кто из иностранных союзников остаётся лично, кто уходит. Кто готов оставить практически всё приведённое войско, а для кого подобное непозволительная роскошь.

В обсуждениях прошло практически пять часов, но решения таки были приняты.

— Благодарю всех за участие, — радушно проговорил Бьёрн в завершение. — Мы хорошо засиделись, предлагаю через час всем вместе пожинать. А пока можете передохнуть в покоях или гостиных, или прогуляться во внутреннем дворике. Места на всех хватит. А слуги с радостью вас проводят, — последнее он сказал уже своему камердинеру, стоявшему у дверей.

Через пять секунд в зал ровной колонной вошли двадцать человек — юношей и девушек. Одеты они все были в одинаковой цветовой гамме: белый верх, чёрный низ — вышеупомянутые слуги.

Король дал час на то, чтобы его гости могли в спокойной обстановке поговорить друг с другом. Кто знает, может быть, кто-нибудь обретёт нового экономического партнёра? Хорошо, когда государства связаны не только на военном уровне.

Я задумался, с кем бы из шведов мне побеседовать. Или лучше с немцами? А может, всё-таки со своими? Хотя со своими и дома будет возможность поговорить.

От размышлений меня отвлёк приближающийся цокот каблучков. Девушка-служанка остановилась в двух метрах от меня. Лишь когда я повернулся к ней и кивнул, она подошла ближе.

— Ваше сиятельство, — обратилась она ко мне по-русски с едва уловимым акцентом. — Маршал Эриксон предлагает вам посетить музыкальную гостиную. Если вы не против, я провожу вас.

Я молча кивнул и пошёл вслед за девушкой. Маршал Эриксон стоял недалеко от дверей зала и в данный момент беседовал с княжичем Кёнигсбергским. Когда я подошёл ближе, Кларенс Эриксон вежливо поклонился своему собеседнику, заканчивая разговор.

Из зала он вышел вместе со мной и служанкой. Тем самым продемонстрировав остальным, что у нас будет приватная беседа. Пусть все знают, что маршал Северного королевства близок с князем Енисейским.

Но близки ли мы на самом деле? Вроде до этого момента никаких особых тайн мы не обсуждали. Эриксон хочет что-то предложить мне сейчас? Или дело в другом?

— Хочу воспользоваться случаем и лично поблагодарить вас за ваш вклад в победу при обороне Стокгольма, — изрёк он, когда мы шли по просторному коридору. Я как раз в этот момент засмотрелся на портрет красивой черноволосой девушки. Судя по подписи — матери Бьёрна. А стало быть, ныне модель с картины уже давно не девушка, а двенадцать лет как бабушка.

— Я сделал лишь то, что должен, — повернувшись к маршалу, с улыбкой кивнул я.

Пару секунд он смотрел мне в глаза, а затем хмыкнул:

— Полагаю, вы уже устали от благодарностей.

— Вы даже не представляете насколько, — усмехнулся я. — Но прекрасно понимаю, что эти слова значат для тех, кто благодарит.

— Увы, в данный момент слова — это то не многое, что мы можем дать в ответ на вашу помощь, — проговорил он. — Но лично от себя, как маршал королевской армии, могу предложить ещё кое-что. Очень выгодный для вас контракт на покупку ваших… как вы их называете? Космодоспехов?

Взгляд маршала стал цепким. Он практически не смотрел вперёд, контролируя свой путь периферийным зрением.

А где-то впереди по коридору зазвучало фортепиано. Какая экспрессивная музыка…

— Я знаю, вы уважаете честность, — после секундной паузы ответил я. — Так вот, отвечу честно. В данный момент я не готов продавать Северному королевству космодоспехи.

Эриксон усмехнулся и наконец-то отвернулся от меня.

— Я должен был попробовать, — заявил маршал.

— Я понимаю.

— Должно быть, от вопросов о продаже космодоспехов вы устали ещё больше, чем от благодарностей.

— Пожалуй, — улыбнулся я.

Мы подошли к закрытым двустворчатым дверям. Звуки фортепиано лились явно из этой гостиной.

— Приятно было пообщаться, ваше сиятельство, — произнёс маршал, лично открыв передо мной двери.

Сперва мы вошли в светлую гостиную, и лишь затем, повернув голову, я увидел, кто же так неистово лупит по клавишам инструмента.

Я ничуть не удивился, что играл на фортепиано король.

Эриксон кивнул мне, жестом предложил сесть на диван рядом с королём-музыкантом. И когда я это сделал, маршал юркнул в смежную комнату.

Бьёрн закончил своё безумно эмоциональное выступление спустя минуту. К этому времени камердинер через дверь другой смежной комнаты внёс в гостиную две кружки терпко пахнувшего глинтвейна.

— Фух… — выдохнул король, поднявшись с банкетки. — Нормально? Или не очень?

— Отлично. Мне понравилось. Но вряд ли тому, кто способен так увлечённо играть, нужно чужое мнение.

— Чужое мнение лишним не будет никогда, — изрёк Бьёрн, садясь напротив меня. — Другое дело прислушиваться ли к нему или нет. Ну да ладно. Спасибо, что подождали.

— Спасибо, что дали насладиться концертом.

Мы с королём чокнулись бокалами и сделали по глотку глинтвейна. Право слово, как же замечательно идёт этот терпкий напиток в прохладную или совсем уж холодную погоду. Согревает нутро. А нотки корицы и апельсина дарят столь бодрящее послевкусие.

— Вижу вам тоже по нраву глинтвейн, мой друг. Очень рад, что угадал с заказом, — улыбнулся Бьёрн, а затем посерьёзнел. — Но увы, Аскольд, сейчас мы не можем долго предаваться простым удовольствиям. Гости ждут, а дел невпроворот. Однако я хотел встретиться с вами…

Он чуть нахмурился и, отвернувшись, уставился на стоящий у стены контрабас.

— Вас что-то беспокоит, Бьёрн? — учтиво спросил я.

— Нет, — мотнул головой король. Его лицо прояснилось, и он снова повернулся ко мне. — Монарх не должен вам говорить то, что я собираюсь сказать. Но после того, что вы сделали для нас… я считаю бесчестным утаивать от вас информацию о лорде Бекингеме. Я вижу, что вы не меньше меня хотите с ним поквитаться. И… кажется мне, что дело тут не только в убитых и раненых им лично космодесантниках, — Бьёрн чуть прищурился, всем своим видом давая понять, что желает услышать от меня откровенный ответ.

Я не стал его разочаровывать.

— Верно. Думаю, ни для кого не секрет, насколько близок Бекингем к британскому кронпринцу, о котором некоторые говорят, что власти у него больше, чем у его отца. Я считаю, что Британия очень даже хотела бы оттяпать кусок Российской империи. И я считаю Бекингема очень важным элементом для осуществления этого оттяпывания. Если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю, — выдохнул Бьёрн. Сделав глоток, он покачал головой и произнёс: — Я всё прекрасно понимаю, мой друг. И… рад, что вы волнуетесь о благополучии своей родины. А то, признаюсь, появились у меня лёгкие сомнения после нашего давешнего разговора. Но раз всё так, расскажу вам кое-что странное о Джоне Бекингеме. Мне удалось узнать, где он был во время битвы за Стокгольм.

— И где же? — я весь обратился в слух.

— Пожалуй, начать стоит немного с другого. На юге от столицы располагается королевская резиденция. Используется она нечасто, когда члены королевской семьи желают отдохнуть в лесной тиши.

Он замолчал и поморщился.

— Полагаю, находится эта резиденция на землях, ныне подконтрольных нашим врагам? — подтолкнул я Бьёрна к дальнейшему рассказу.

— Да, — сжал он кулаки. — И как вы понимаете, дело не в самой резиденции, а в том, что в ней находится. А это часть старых архивов королевской семьи, признанных не особо важными, чтобы держать их под рукой… Но всё же достаточно важных, чтобы не отдавать их в общий государственный архив. Увы, война ныне была слишком уж скоротечна, мы не успели вывезти архивы. Была надежда, что их не найдут, что они отлично спрятаны в тайной комнате, но… Вероятно, нашли. Так вот, среди прочего в этих архивах хранились мемуары моего предка короля Карла XII. Много страниц в них посвящено размышлениям о поражении в Северной войне и потере части королевства. Уделяет он внимание и тому, как Густав Андерсон — дворянин из ныне несуществующего рода, не смог сохранить своё родовое гнездо. Сейчас оно известно как Выборгский замок. Из богатств своих предков Андерсон смог спасти лишь дневник своего прапрадеда Юхана Андерсона. Густав тогда безостановочно талдычил, что в этом дневнике хранятся знания о том, как уничтожить Русское царство! Что нужно лишь их расшифровать.

— И? Судя по тому, что Российская империя до сих пор процветает, никто эти записи не расшифровал.

— В том дневнике написана какая-то тарабарщина, — сухо ответил король Северного королевства. — Подробностей я сказать не могу. Всю эту информацию для меня экстренно собрали по косвенным записям, хранящимся в Стокгольме. Сам же я в юности читал мемуары Карла XII и помню, что Густава Андерсона признали безбожником и казнили на костре, а перед этим публично сломали герб его рода, сделав оставшихся членов рода простолюдинами.

— Грустная история, — ровным тоном проговорил я. — К чему вы её вспомнили?

— От Андерсонов осталось немного. Например, медальон главы рода, подаренный создателю рода моим предком, Карл XII изъял. Он хранил его в сокровищнице. А много позже медальон передали в национальный музей. Собственно, во время штурма Стокгольма национальный музей разграбили. Медальон Андерсона пропал. По сведениям диверсионной группой руководил лично Джон Бекингем.

— Но украли не только медальон? — быстро спросил я.

— Не только. Но они явно пытались запутать следы. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, что медальон был одним из экспонатов, который забрал лично Бекингем. Я смотрел эту запись. Мне показалось, что к медальону он шёл целенаправленно, а остальные вещи из украденных его мало интересовали. Плюс среди других экспонатов нет вещей со столь любопытной историей. Ведь вы сами сказали, что британцы хотят зла вашей Родине, и Бекингем играет не последнюю роль?

— Значит, вы думаете, они нашли дневник Андерсена и смогли его расшифровать? — процедил я.

— Есть у меня такое опасение, Аскольд, — кивнул король.

— И, значит, медальон — это ключ?

— Такое вероятно.

— Да уж, и почему ваш предок решил снять медальон, а не сжечь прямо в нём этого Юхана Андерсона? Было бы эффектно.

— Дарёные королём символы рода не уничтожаются, а изымаются. Это известная традиция, — пояснил Бьёрн и вновь замолчал.

Казалось, он хочет что-то ещё сказать. Форкх его дери, зачем тянет?

— Я думаю, — наконец-то проговорил Его Величество, — что из медальона сделали какой-то артефакт. Карл XII мог этого не заметить.

Артефакт значит… Ну да, Троекуров ведь говорил мне, что его предки нашли в Выборге артефакты. Бьёрн ни слова не сказал мне о том, что Андерсоны были артефакторами, но его понять можно. По логике, если Троекуровы нашли тайники Андерсонов, то это уже собственность и секрет Троекуровых. И как порядочный аристократ, говорить об этом Бьёрн не может.

А если не нашли…

Как бы хорошо он ко мне ни относился, и какую бы помощь ни обещал в будущем, как минимум сейчас усиливать могучую Российскую империю он не станет.

Не делается так.

И всё же про артефакт Бьёрн упомянул. За что ему плюс сто пятьдесят очков.

— Я понял, — кивнул я. — Для меня много значит, что вы рассказали мне обо всём этом.

— Ну что вы, — устало улыбнулся король. — Не стоит благодарности. Это крохотная мелочь по сравнению с моим долгом перед вами. А теперь… думаю, выпьем ещё по кружке глинтвейна, прежде чем вернуться к остальным?

Глава 21

Наследный принц Британской Империи Георг Стюарт всё-таки смог поднять себе настроение. Для этого потребовалось съездить в «специальный домик», в котором можно было тайком вдоволь подкрепиться «пропавшими без вести» аристократами, не поддерживающими королевскую политику. Ну или привезённым из Индии желтокожим кормом. Или приговорёнными к смерти безродными преступниками, в конце концов.

Да, здоровое питание снижает уровень стресса.

А потом люди из спецслужб уничтожают оставшиеся от еды тряпки, думая, что исчезнувшие послужили топливом для некоего важного артефакта королевской семьи, который используется на благо Британии. По крайней мере именно такую отговорку для них в своё время придумал Георг, чтобы хоть как-то объяснить последствия сарнитских пиршеств.

Хорошенько подкрепившись, Георг Стюарт поехал в загородную резиденцию, где его ожидали пять красавиц, отобранных для него личным секретарём. От возможного недовольства принцессы Беллатрис — супруги Георга и будущей императрицы Британии, принца защищало её неведение. Некогда сарнит, а ныне «человек», правящий второй (хотя некоторые склонны считать Британию первой) по могуществу империей мира из-за спины своего человеческого отца-марионетки, прекрасно понимал, что скандалы внутри семьи ему ни к чему. Да, конечно, если супруга-принцесса начнёт доставлять неудобства, её можно просто сожрать и завести новую… Но тогда может возмутиться её родня! А принцесса Беллатрис — любимая дочурка императора Франко-Испании, и отчасти при её участии организован военно-политический союз двух империй.

Нельзя её жрать.

Вот и приходится разнообразных красоток для отдыха скрывать от законной супруги.

Переродившись в теле человека, сарнит узнал о многих приятных сторонах жизни. Казалось бы, сочную молодую тушку человеческой самки можно лишь с наслаждением жрать, раздирая жвалами плоть… Но нет! Есть и другие приятные забавы.

Выросший в матриархальном обществе сарнит, оказавшись Британским принцем, познал счастье разнузданного спаривания в любое время, когда лишь пожелаешь, а не когда придёт твоя очередь на посещение Хозяйки гнезда.

У некоторых слабаков эта очередь и вовсе никогда не наступала.

Оглядываясь назад, во времена до своего перерождения, сарнит осознавал, что раньше и не жил вовсе. Что за жизнь у него была тогда? Все усилия направлены только на то, чтобы искать пропитание. Бегаешь, пока не выбьёшься из сил, поспишь, и снова искать пищу. Ну ещё несколько раз удавалось спариться…

А теперь столько разнообразия…

Правда, как и раньше, Александрийцы несут страшную угрозу жизни сарнитам. Когда-то они уничтожили родное гнездо. Тогда сарниту с другими выжившими пришлось спасать Хозяйку, искать новый дом… обустраивать этот дом, налаживать отношения с другими гнёздами после переезда… А потом отправляться вновь в космос, чтобы расширить и обезопасить границы империи…

Встретить в космосе Александрийцев и оказаться в Аномалии.

И вот, переродившись Георгом Стюартом, сарнит вкусил новой жизни. Правда, отчасти делать ему приходилось всё то же, что и раньше — оберегать гнездо, искать пропитание и расширять территории. Вот только сейчас делалось это куда с большим удовольствием. Человеческие тела созданы для удовольствий. Человеческое сознание направлено на поиск и приумножение удовольствий, в отличие от животных инстинктов сарнитского тела.

Однако Александрийцы снова здесь! И снова хотят лишить его спокойствия, может быть, гнёзда и…

Удовольствия.

«Опять разозлился. А ведь только поел… Эмоциональность — странный недостаток человеческих тел. Хотя, может быть, без него и не было бы всех этих ярких ощущений?» — мелькнуло в голове Георга, когда он подъезжал к резиденции.

В резиденции его уже ждали. И не только пять отборных красавиц, но и сородич. Брат по гнезду. По-человечески, вероятно, его называют лучший друг.

Поздоровавшись с Джоном Бекингемом, принц велел подать виски и закуски в одну из гостиных. Спустя пять минут Бекингем уже разливал янтарный напиток по стаканам.

— Видел тут парочку девиц, слышал, есть и другие. Отдыхаешь вовсю? — с улыбкой спросил Бекингем.

— Нервы успокаиваю. Останешься? И для тебя привезут.

— Звучит здорово, — просиял вернувшийся с Северной войны лорд.

— Но сперва… — принц недобро нахмурился, а за его спиной на миг замерцала фигура огромного богомола. — Сперва расскажи мне, Джон… Ты так взбудоражено говорил мне о покорении Северного королевства силами кланов, говорил, что мы выйдем вплотную к Российской империи… Утверждал, что Александрийцы не переживут такое расширение Британии… А что по факту, Джон? Ты вернулся, даже не захватив их столицу? — недобро прорычал принц-сарнит. — Тебе надрали задницу космодесантники? Разнесли базу твоего клана… Джон, кланы, сопровождавшие тебя, в следующий раз уже не так охотно откликнутся на подобную авантюру!

— Не нагнетай, Георг, — холодно проговорил Бекингем. — Не забывай, кто ты есть. Пусть корона принца не давит тебе на голову, брат. Мы с тобой равны.

— Да, — выдохнул принц. — Прости. Просто я не хочу больше терять сородичей. И не хочу терять то, что мы имеем.

— Не придётся, Георг, — Бекингем улыбнулся и залпом осушил свой стакан. А затем долил в него ещё виски и проговорил: — Слышал, есть такая фраза: я искал медь, а нашёл золото? Примерно это и случилось.

Бекингем открыл портфель и достал папку. Затем протянул своему духовному сородичу несколько бумаг из этой папки.

— Взгляни.

Принц с любопытством впился взглядом в написанные ровным почерком строки. Его глаза с каждой секундой расширялись. Глядя на эту картину, Бекингем самодовольно усмехнулся и заговорил:

— Как ты знаешь, мой предшественник изучал шведский язык. Когда я задумал северный поход, я подтянул эти знания. Язык не особо поменялся с семнадцатого века, однако некоторые сложности я всё же испытал. Но с переводом мне помог один шведский учёный-лингвист, которого я притащил с собой с покорённых земель. Ты слушаешь меня?

— А? — оторвался от чтений принц, пару секунд изумлённо смотрел на своего собрата, а затем недобро прищурился. Его взгляд стал холодным. Один из самых опасных хищников на планете почуял добычу.

— Вот, вижу ты понял все перспективы, — самоуверенно закивал Бекингем.

— Ты в самом деле нашёл золото, Джон.

— Я рад, что ты тоже узнал этот шифр. Были у меня мысли, что мне привиделось, — хмыкнул Бекингем, вновь присосавшись к стакану с виски.

Принц ещё раз посмотрел на записи и кивнул:

— Сложная образность. Без знаний и восприятий из нашей прошлой жизни не понять смысл. Шифр для нас простой. Но местным его невозможно разгадать. Даже… Даже мерзкие Александрийцы, скорее всего, не справились бы. Тот, кто написал это, определённо был одним из нас. Как и предок Годуновых. Невероятно! Они оказались так далеко в прошлом, — покачал головой принц.

— Согласен, поразительно. Было бы отлично, если бы все мы в этом мире появились рядом. Вместе. Но и так неплохо. Ведь благодаря нашим сородичам мы таки можем уничтожить Российскую империю! — Бекингем поднял к потолку сжатый кулак.

— Да! Разрушим её от самого основания! — сверкнул глазами принц Георг. — Русские ничего не смогут нам противопоставить! Но прежде… прежде нам нужно наладить с ними отношения. Сблизиться с Годуновыми.

— Не уверен, что это будет легко, — хмыкнул Бекингем.

— Чем сложнее добыча, тем она вкуснее! Мы лишим Александрийцев их нового дома и поддержки. И тогда они точно ничего не смогут нам противопоставить!

* * *

Дом, милый дом!

Я успел соскучиться по своему мелкому княжеству. Хотя… вероятно, причина этих чувств не столько в княжестве, сколько в княгине.

Я улыбался, глядя в иллюминатор идущего на посадку самолёта. Форкх дери эту Сибирь! Взлётно-посадочная полоса расчищена отлично, но с высоты прекрасно видно, какие уже высокие сугробы образовались за забором аэропорта. А ведь календарно даже зима ещё не наступила — всего лишь двадцать седьмое ноября.

В Швеции, когда мы улетали, выпало заметно меньше снега.

Наконец-то самолёт приземлился, через некоторое время открыли дверь, и я ступил на трап.

Меня встречала целая делегация. Аристократы Енисейска выстроились в две шеренги по обе стороны от ковровой дорожки, расстеленной от трапа. Чуть поодаль стояли небольшие «группки» охраны. Столько ратников, право слово, будто не домой приехал, а в какую-нибудь горячую точку.

Но всё это я отметил лишь где-то на задворках сознания. Едва выйдя из самолёта, я сосредоточил взгляд на стоявшей чуть впереди шеренг аристократов красивой черноволосой девушке в пышной шубке.

Соня смотрела на меня, тепло улыбаясь.

— С возвращением домой, муж мой. Княжество радо встречать своего владыку, — церемонно проговорила она, когда между нами оставалось два метра, и начала кланяться.

Я быстрым шагом сократил разделяющее нас расстояние, крепко обнял её и, подняв в воздух, закружил.

Соня смущённо смотрела на меня сверху. Аристократы добродушно улыбались.

Поставив жену на ковровую дорожку, я поцеловал её в губы.

С трудом оторвавшись от такого сладкого и долгожданного поцелуя, я громко сказал:

— Привет всем! Рад всех вас видеть! Очень-очень! Так что давайте без лишней чопорности! Я вот поесть собираюсь. Если есть желающие, айда за мной!

Конечно же, все собравшиеся были только за. Более того, банкет и так планировался.

Так что все начали рассаживаться по машинам.

— Я скучала, — прошептала мне на ухо Софья.

— Я тоже, — глядя ей в глаза, признался я. — Но у нас ещё будет время наверстать упущенное.

Это время пришло лишь под вечер. Сначала был обед с местными аристократами, на котором большинство из них, пусть и очень коротко, но всё же считало своим долгом рассказать мне об успехах своих ведомств на поприще улучшения и развития нашего княжества. Затем с тётушкой и Вадимом мы устроили семейный ужин. Хотя закончился он впятером, так как малыш Вова расплакался ближе к концу нашего ужина, из-за чего Мари пришлось взять его на руки и поднести к столу.

И лишь когда эта семейка укатила в свою Енисейскую квартиру, мы с Соней…

В общем даже до ванной не сразу добрались.

А когда добрались, мытьё — это последнее, что нас интересовало.

* * *

— Я люблю тебя, — проурчала Соня, лёжа у меня на груди.

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся я и, потянувшись, чмокнул её в макушку.

— Я так рада, что ты наконец-то вернулся… Так счастлива! Знаешь, я не сомневалась в твоих сила, но всё равно… волновалась.

— Знаю, — ласково проговорил я.

— Знаешь, с одной стороны, я хотела бы просто наслаждаться каждым мгновеньем с тобой: есть вместе вкусную еду, заниматься любовью, может быть валяться на солнечном пляже. А может быть, кататься на лошадях по… скажем, по горным тропкам.

— Прекрасный план. Я не отказался бы так отдохнуть. Обещаю, как только появится время, мы съездим куда-нибудь.

— Да я не напрашиваюсь, ты не подумай. Но мне приятно знать, что ты тоже хотел бы так провести со мной время, — перевернувшись на спину, она, всё так же лёжа на моей груди, заглянула мне в глаза и улыбнулась.

— Ну а почему бы мне не хотеть побездельничать вместе с самой прекрасной женщиной в мире? — спросил я.

— Твои слова безмерно радуют меня, Аскольд. Я… я счастлива видеть эту твою сторону. Мне очень импонирует твоя тяга к достижению новых высот, к покорению вершин — покорению врагов… Но как же хорошо, что и обычные человеческие радости тебе не чужды. Что не только… карьера тебя интересует.

— Не только, — кивнул я. — Ты меня интересуешь не меньше. Как и наш будущий малыш, — потянувшись рукой, я погладил её по животу.

На миг внутри меня всё сжалось. Иногда это чувство накатывало, когда я смотрел на Соню.

Чувство осознания того, как же мне сильно повезло.

— Я сделаю этот мир безопасным для наших детей, — твёрдо произнёс я. — Пусть к его рождению, — я снова погладил живот жены, — я не успею. Но тянуть с этим точно не буду. У наших детей будет счастливое будущее.

Соня ласково улыбнулась и кивнула.

— Я знаю. За человека, неспособного обеспечить такое будущее, я бы замуж не вышла, — она игриво усмехнулась. А затем посерьёзнев, спросила: — Что-то произошло в Швеции? Что-то необычное, да?

— Да.

— Расскажешь? Ты обещал, и…

— Расскажу, — усмехнулся я, приложив ей палец к губам. — Я всегда держу свои обещания.

Ну а дальше я начал подробный рассказ о нашей северной компании. Через тридцать минут после начала моего рассказа Соня проголодалась, мы переместились в столовую…

Как и обещал, я рассказал ей всё.

— Так что сейчас враг уже отвёл часть своих войск. Как и мы. Я оставил пятьдесят космодесантников в Швеции. Твой приёмный отец командует объединённым российским контингентом. Полагаю, проблем во взаимоотношении с местными у него не возникнет. Бьёрн или маршал Эриксон сейчас максимально лояльны нам.

— Да, отец справится, — решительно кивнула Соня. — Но… столько предателей оказалось в Швеции…

— Богатые аристократы в небольшом королевстве вполне способны экономическими решениями влиять на политику страны. Плюс внешняя экономика была чересчур зависима от импорта. А стало быть, дворянских родов, через которых этот импорт проходит. Став королём, Бьёрн пытался выправить ситуацию и отчасти ему это удалось. Но, увы, влияние Британии и Франко-Испании в его королевстве оказалось слишком велико.

— А сейчас, пользуясь неспокойной обстановкой, он проводит массовые чистки.

— Ну не без этого, — пожал я плечами. — Но он славный малый. Так что казнями злоупотреблять не станет. Ну да ладно, Сонь. Хватит об этом? Подкрепилась? Отдохнула?

— Хм… мой ненасытный муж снова готов действовать? — проворковала она и стрельнула глазками.

— Готов, и немедля! — отозвался я, накинувшись на жену.

Она весело взвизгнула, когда я подхватил её на руки и потащил обратно в спальню…

Глава 22

В княжестве я провёл почти неделю, разбираясь с делами, требующими моего личного участия. А в воскресенье с Соней, тётей Мари, Вадимом и малышом Вовой я прилетел в Москву.

— С возвращением, герои, — Борис и Глеб встречали нас в моём столичном особняке. Мой родной брат в порыве чувств попытался сгрести нас с Вадимом в объятия.

— Здорово, что вернулись здоровыми и невредимыми, — Глеб, как обычно, был более сдержан.

— Заждались мы вас, — продолжал приговаривать Боря, пытаясь оглядеть меня и Вадима со всех сторон. Тётя Мари и Софья улыбались, наблюдая эту картину.

— Чего это он? — хмыкнул я, повернувшись к двоюродному брату.

— Гордится вами, как и все мы. Знаете, в «Алой Мудрости» только и говорят, что о «Новой Северной войне». О том, как доблестно сражаются русские воины вместе с союзниками против общего врага! — патетично проговорил Глеб и смущённо улыбнулся.

— Хм… значит, в лицее тема обсуждается, — задумчиво произнёс я, пока мы шли в гостиную.

— Да она много где обсуждается, — бойко проговорил тётя Мари, перестав лохматить волосы своему старшему сыну. — В магазин зайдёшь, а там продавщицы судачат о том, какие мерзкие британцы! И о том, что шведы наконец-то за ум взялись и объединились с нами вместо того, чтобы козни строить. Правда, я в княжестве была… Это логично, что там интересуются войной, на которую ушёл князь и увёл часть войска. Но… с другой стороны, в новостях мало, что об этом говорят… По крайней мере по первым каналам. На дальних я всё-таки что-то видела… Что? — удивлённо спросила она, заметив, с какой обречённостью смотрит на неё Глеб.

Мы расположились в гостиной. Служанки, подгоняемые моим камердинером Григорием, уже успели подать чай.

Под взглядом матери мой двоюродный брат, уж было взявший свою чашку, поставил её обратно на стол и тяжело вздохнул.

— Мама, — вкрадчиво проговорил он, — сколько раз я тебе говорил, пользуйся «Триединством». Аск с Арвином создали уникальное и удивительное общественное интернет-пространство. Тех же новостей там больше, чем по телевизору. Точнее… — Глеб взглянул на меня и усмехнулся. — Точнее, они там более объективные.

— А… ну… — пробормотала тётя Мари, растерянно глядя, то на меня, то на своего старшего сына. — Ладно, поняла я. Просто не так легко привыкнуть к такому новому… формату. Это вы молодые быстро соображаете.

— Ну что вы такое говорите, Мари? — Соня ласково коснулась её плеча. — Вы ещё тоже очень молоды. Сейчас вы молодая мать. А «Триединством», скажу вам по секрету, обе мои матушки пользуются — и родная, и приёмная. И обе они, между прочим, старше вас.

— А… да… — закивала Мари. — Ну я зарегистрировалась там. Просто… как-то… Но теперь постараюсь получше разобраться.

— Я помогу тебе, — приобнял жену Вадим.

Она изумлённо уставилась на него:

— Ты тоже пользователь «Триединства»?

— Я же был в тестовой группе, — гордо ответил он.

— И даже дал нам парочку советов, — я решил поддержать Вадима.

— Так что в общих чертах понимаю, что там и к чему, — уверенно закончил он.

Я с трудом сдержал улыбку, вспомнив, как однажды застал Вадима за просмотром фотографий моделей в шортиках и топиках, сшитых на нашей швейной фабрики «Золотой рассвет». Вадим тогда что-то проблеял на тему: «анализ рынка». Довольно забавно, что он так уверенно убивает врагов на поле боя, но стесняется сказать Господину, что выбирает одежду (откровенную, по его мнению) для своей жены. Соня рассказывала, что, когда мы были на войне, она пару раз видела Мари в нарядах «Золотого рассвета».

Хотелось бы мне увидеть, чтобы было бы, если бы Мари застала его за просмотром фотографий девушек в «Триединстве». Вадим хотел сделать для неё сюрприз, так что молчал бы. Она бы распалялась, проклиная и моделей, и интернет, в котором легко найти разные фото. Так и вижу, как она разъярённо вопит что-то в духе: «Он нам нахер не нужон интернет этот ваш»!

— Ты чего так усмехаешься, Аск? — когда все притихли, спросил меня Боря.

— Да так, — хмыкнул я. — Уже позабыл, как с вами весело.

— Больше времени дома проводи и не забудешь, — буркнула тётя Мари.

— Мама! — с укором воскликнул Глеб.

— Да знаю-знаю, — махнула она рукой и повернулась ко мне. — Не обращай внимания. Я же понимаю, что княжеские дела требуют твоего постоянного внимания. Но ты запомни это чувство. Не забывай, что семья всегда будет рада тебя видеть, утешить, дать сил.

— Не забываю, — кивнул я.

— Нет ничего сильнее семьи, — с важным видом проговорил Боря.

Мы посмотрели на него и весело рассмеялись.

Вечером к нам в гости приехала моя тёща — вдовствующая императрица, порадовалась встрече с дочерью, поужинала с нами и… осталась пожить на несколько дней.

А на следующий день, в понедельник четвёртого декабря, мы с Соней отправились в Кремль.

— Что, нравлюсь? — с вызовом спросила моя супруга, когда мы вдвоём ехали на заднем сидении нашего премиального РВМ.

Одета она была в пышное тёмно-синее платье, а на плечах лежало меховое манто.

— Как и всегда, — хмыкнул я.

— Вы тоже ничего, княже, — игриво улыбнулась Соня, оценивающе взглянув на мой классический тёмно-серый костюм тройку.

— Спасибо. Так неожиданно и приятно.

— Неожиданно, как же, — усмехнулась она. — По глазам твоим хитрым вижу, что знаешь себе цену.

— Может, и ожиданно, но всё равно приятно.

— Ладно. С этим соглашусь, — бодро заявила Соня и посмотрела в окно. — Скорей бы уже приехали.

— Хах… А вот это в самом деле чуть-чуть неожиданно. Когда мы учились в школе, я не замечал за тобой большой тяги к приёмам.

Соня перевела на меня задумчивый взгляд, затем игриво улыбнулась и чмокнула в губы.

— Раньше было много забот и неопределённостей. Сейчас тоже много забот, но всё совсем по-другому. Раньше я была младшей княжной, которая не собирается становиться женой княжича или какого-нибудь боярина… так что… Ах, неважно, сейчас всё это, — Соня мило улыбнулась. — Сейчас я княгиня Енисейская! Жена князя Енисейского! Молодого, амбициозного, сильного. Князя, о котором говорит вся российская империя! Князя, который объединил войска других княжеств в Северном королевстве. Князя, которого я очень люблю и которым горжусь. Разумеется, я хочу вместе со своим мужем поскорее выбраться туда, где соберутся другие аристократы. Я хочу, чтобы все смотрели на нас, а недруги кусали локти.

— Поверь мне, так и будет, — улыбнулся я, потянувшись к ней. — Многие хотели бы оказаться на моём месте. Но ты — моя.

Я нежно поцеловал её. От передних сидений нас отделяла звуконепроницаемая перегородка, так что можно было не опасаться, что Соня засмущается.

— Не сомневаюсь, что многие хотели бы оказаться и на моём месте, — проговорила Соня и поцеловала меня.

Мы начали увлекаться процессом…

Жена тоже поняла это и чуть отстранилась назад.

— Не распаляйся ты так, дорогой, — проворковала она. — А то платье мне замараешь или помнёшь. Это будет фиаско.

В общем, пришлось поумерить пыл. Сменить тему, обсудить дальнейшие планы развития княжества…

Спустя сорок минут наш кортеж прибыл к месту назначения — в Московский Кремль. Прямо к главному входу «Кремлёвской бойцовской арены».

Я помог выйти из автомобиля моей беременной супруге. Мы оказались как раз перед ступенями арены. Замерли, глядя на величественное здание.

— Хм… Сейчас она вызывает у меня лишь приятные воспоминания, — тепло произнесла Соня, повернувшись ко мне.

Разумеется, она имела в виду мою победу в позапрошлом году. Мол, на фоне победы мужа и позабыла о своём поражение.

— Надеюсь, после этого года воспоминаний прибавится, — улыбнулся я, повернув голову.

В двух метрах от нас замерли шесть человек, прибывших на машинах нашего кортежа. Четверо подростков-аристократов и двое взрослых: седоусый мужчина — директор старшей школы в Енисейске, и его молоденькая пышногрудая помощница в больших очках.

Эти шестеро впервые видели Кремль так близко. А ведь, кроме помощницы, все аристократы…

Сегодня здесь состоится церемония открытия финального третьего тура ежегодного всеимперского бойцовского турнира за звание чемпиона империи среди учеников старших школ. И сегодня я тут не как член учсовета «Алой Мудрости» — как было в прошлом году. И уж точно не как участник, как в позапрошлом. Сегодня мы с Соней прибыли сюда в качестве князя и княгини Енисейских. И привезли с собой чемпиона Енисейска, которого сопровождают члены учсовета его школы и двое взрослых.

Забавный факт номер один: мы с Соней, отучившиеся в либеральной по взглядам на сословную иерархию «Алой Мудрости», в стенах которой дети бояр и простолюдины равны, привезли представителя аристократической школы, в которой по уставу не могут учиться простолюдины. Ну ничего, со временем я планирую скорректировать подобные уставы. Пример «Алой Мудрости» уж очень хорош. Я хочу, чтобы каждый способный подросток в моём княжестве мог получить достойное образование, неважно кто его родители, и став взрослым, приносил максимальную пользу нашему княжеству.

Забавный факт номер два. Немного печальный забавный факт. Чемпион Енисейского княжества Михаил Архипович Лежалый — сын полковника Лежалого. То есть не урождённый житель земель Енисейских, а переехавший и сменивший в фамилии букву дворянин из Великого княжества Тверского. Парнишка ровесник моих братьев — учится на втором курсе старшей школы. По силе примерно слабенький Наставник, что для его возраста отнюдь не рядовое достижение. Но чемпионом в Твери, по крайней мере, в этом году он вряд ли бы стал. Так что сменив прописку, парень не потерял, а приобрёл.

Ещё до образования княжества, я науськивал начинать перевозить семьи в Енисейск Тверских аристократов, которые точно бы вышли из родов, чтобы создать новые, чтобы в дальнейшем присягнуть моему роду. Лежалый так и сделал, потому Михаил в конце лета и перевёлся в старшую школу «Мудрый медведь» в Енисейске.

Последний забавный факт: если бы мы с Соней не поженились и не появился бы новый княжеский род, путь Михаила Лежалого к третьему этапу турнира был бы сложнее. Ибо недостаточно было бы стать сильнейшим только среди учеников школ из Енисейска и окрестностей — на втором этапе у него было бы больше противников. Но Енисейск стал княжеством и откололся от Красноярской губернии. А каждое княжество на подобных соревнованиях всегда выставляет своего собственного чемпиона.

— Расслабься, парень, — проговорил я, по-отечески хлопнув нашего чемпиона по плечу.

Высокий кудрявый широкоплечий юноша с обычно ясным взглядом встрепенулся, будто испуганный котёнок.

— Не надо так глубоко уходить в свои мысли, — усмехнулся я. — А то потеряешься.

— Простите, ваше сиятельство, — он поспешно склонил голову в поклоне.

— Расслабься. Настройся на победу. Пусть сегодня не будет боёв, воспринимай это место — кремлёвскую арену, как место, где тебе уготована лишь победа. Не думай о том, что это столица империи. Не думай о других бойцов. Не дай никому сбить твой настрой. Настройся на то, что это твоя территория. А на своей территории не проигрывают.

Я говорил негромко и уверенно, приправляя свои слова Аурой Александритов. Я использовал чуть меньше половины возможностей своей Ауры, чтобы не было визуализации. Я использовал Ауру, вливая её в чемпиона княжества.

И всё же на остальных она тоже подействовала. Аристократы и потомственные Слуги с детства учатся держать спину прямо и достойно преподносить себя. И всё же я видел, как в едином порыве пятеро людей, сопровождающих чемпиона, будто бы расправили плечи. Стали выше, сильнее, увереннее в себе.

— Да, ваше сиятельство, — с достоинством произнёс Михаил Лежалый. — Я понял вас. Прошу вас, наблюдайте за мной. За тем, как я принесу победу нашему княжеству.

— Конечно, — улыбнулся я.

И мы начали подниматься по лестнице «Кремлёвской бойцовской арены». Впереди меня ждало почти два часа светских бесед до церемонии открытия этапа. Будет время пообщаться с друзьями…

И не только с друзьями.

Это мой первый выход в свет после возвращения из Швеции (домашние встречи с вассалами в Енисейске не в счёт). Любопытно посмотреть, как будет вести себя аристократия нашей славной империи.

А ещё любопытно, почтит ли кто-нибудь из Годуновых своим присутствием это мероприятие. Ведь отнюдь не только британцы предоставляют для меня, моей семьи и друзей, серьёзную угрозу.

Хех… я даже немного соскучился по Годуновым.

Вот бы Канцлер лично вышел «поиграть».

Хех… ну да.

Вряд ли.

С этой благой мыслью я под руку с Софьей вошёл в холл Кремлёвской арены.

Глава 23

— Сестрички, Юля, рад вас видеть, — с улыбкой произнёс я, когда делегация «Мудрого медведя» в холле Кремлёвской арены столкнулась с делегацией «Алой Мудрости». — Ирина Александровна, Маргарита Павловна, парни, к вам это тоже, разумеется, относится.

— Ха, прозвучало как-то странно, — усмехнулся Арвин, державший под руку свою невесту Юлю Ромодановскую.

Он хотел добавить что-то ещё. Я же размышлял, подколоть ли его насчёт внешнего вида, ибо Арвин прибыл в форме лицея, тем самым демонстрируя, что сегодня он в первую очередь член учсовета «Алой Мудрости», а значит поддерживает чемпиона родного лицея, а не родного княжества.

Но мы оба не успели ничего сказать.

Не обращая внимания на осуждающие взгляды некоторых аристократов, Яна бросилась ко мне и сжала меня в медвежьих объятьях.

У меня бы кости от такого обращения точно бы захрустели, если бы я по привычке не держал покров активированным всякий раз, когда появляюсь на людях.

Выплеснув свои жаркие эмоции, Яна сделала шаг назад и, мило улыбаясь, склонила голову набок:

— С возвращением, братик, — радостно воскликнула она. — Рада видеть тебя целым и невредимым!

— И я присоединяюсь к этим словам! — быстро произнесла Маша — одна из близняшек Оболенских. Именно её и моего двоюродного брата Глеба выбрала в сопровождающие для чемпионки этого года глава учсовета «Алой мудрости». Ну и Арвина… Хотя этот шёл по умолчанию.

— Рада видеть вас в добром здравии. Наслышана о ваших успехах, Аскольд Андреевич, — Шапочкина сначала поклонилась мне, а затем повернулась к Соне. Секунду она задумчиво смотрела на неё, а затем изрекла: — Прекрасно выглядите, ваше сиятельство. Впрочем, как и всегда.

Затем последовал чуть подзанятутый процесс приветствия, знакомства и обмена любезностями — всё-таки аж четырнадцать человек сошлись в одном месте. Исконно Енисейские аристократы, находясь под действием моей Ауры, держали себя с достоинством, даже оказавшись рядом с тремя великими княжнами и одним наследным княжичем.

А я то и дело ловил на себе счастливый взгляд Яны. Сестричка, похоже, сильно переживала, пока мы с Алисой и Андреем Оболенским находились в Северном королевстве. За всем её боевым характером, внешней лёгкостью, иногда излишней серьёзностью скрывается очень чувствительная натура, которая думает о близких даже больше, чем о себе.

Какая многогранная у меня младшая сестрёнка!

— Так что, Ян, ты уж давай покажи класс! Изо всех сил буду болеть за тебя. Ну до тех пор, пока ты с не столкнёшься с нашим Мишей, — с улыбкой проговорил я спустя пять минут после начала нашей беседы.

— Не бойся, не подведу, — весело отозвалась Яна и повернулась к чемпиону Енисейска. — Михаил Архипович, давайте постараемся на славу! Чтобы моему брату не пришлось за нас волноваться!

— Для меня честь сражаться на той же арене, что и вы, ваша светлость, — уверенно проговорил Лежалый-младший. — Но, будьте уверены, вашему напору не сломить меня. Если нам доведётся сойтись в поединке, я выложись на сто процентов. И во что бы то ни стало, принесу победу княжеству Енисейскому!

— О! Вот это настрой! — восхищённо воскликнула Яна. — Жду — не дождусь нашего поединка! Не смейте никому проигрывать до этого момента!

— Вы тоже, ваша светлость.

Мы проговорили ещё три минуты, напоследок Яна сказала нам с Соней: «За всей вашей горой работы не забывайте встречаться с друзьями», — намекая на то, что этим вечером у нас запланированы недолгие дружеские посиделки большим составом. А затем мы оставили делегацию «Алой Мудрости».

И буквально сразу столкнулись с делегацией великого княжества Тверского. Забавно, что и у меня, и у енисейского чемпиона в этой делегации есть свои знакомые. Так ещё и через минуту к нашей огромной группе присоединились великие князь с княгиней Тверские и Алиса, прогуливающиеся среди гостей втроём.

В отличие от Яны, её матушка была куда более сдержана в демонстрации чувств. И все же её ласковый взгляд показывал, что она очень рада видеть меня целым и невредимым.

После беседы с «Тверью» мы с Соней оставили енисейскую делегацию, чтобы могли пообщаться с гостями без огромного хвоста.

— О ваши сиятельства князь и княгиня Енисейские, какой приятный сюрприз! — широко улыбаясь и радушно разведя руки в стороны на нас надвигался мужчина в традиционном костюме. Рядом с ним шла его супруга, как обычно, гармонирующая внешностью и мироощущением со своим мужем.

— Никанор Петрович, Марфа Ивановна, бесконечно счастлив видеть вас, — вежливо проговорил я.

— Как всегда, вокруг вас двоих распространяется атмосфера праздника, в которую так и хочется окунуться, — поддержала меня Соня.

— А вы, ваши сиятельства, как всегда, лучитесь молодостью и силой, — любезно проговорила Орликова.

Мы прошли ещё пару кругов расшаркиваний, после чего глава рода Орликовых обратился ко мне лично:

— Знаете, иногда я думаю, что наша жизнь, в общем-то, не меняется. Но новости каждый день говорят мне об обратном. Или же некоторые конкретные личности навроде вас, ваше сиятельство. Вы только подумайте, это третий год вашей старшей школы, третий ваш финальный этап турнира! И… — он взял театральную паузу, а затем проговорил: — Каждый год вы здесь в разном статусе. Сначала простолюдин-участник. Затем княжич-сопровождающий. А теперь и вовсе князь. Думая об этом, я понимаю, почему вы, по сути, творите современную историю нашей империи. Почему именно ваших рук дело — прорывы в области оружейного дела. Или громкие победы на поле боя.

Хм, какую неожиданную тираду он выдал. И ведь говорит, как всегда, легко и непринуждённо. Отчего я невольно задался вопросом, а каким здесь, на кремлёвской арене, я предстану через год?

— Спасибо, Никанор Петрович, — проговорил я, отогнав досужую мысль. — Но ведь и вы тоже не стоите на месте, верно? В спортивном деле вашим проектам нет равных. А ещё сеть пельменных выиграли у боярина Юсупова. Бывал я там, знаете ли, и мне понравилось.

— И за это посещение вам огромное спасибо, — усмехнулся Орликов. — После того как вы там откушали с господином Первым вице-Канцлером, так много желающих образовалось отведать нашей стряпни… ух! — он улыбнулся, а затем всё с той же радушной улыбкой, но крайне серьёзным взглядом произнёс: — Я глубоко уважаю вас и всё, что вы делаете, ваше сиятельство. Уверен, так будет и впредь. А поводов станет ещё больше.

— Не сомневаюсь, Никанор Петрович. Не сомневаюсь.

Мы тепло попрощались, и Орликов поспешил к чете Юсуповых. Собирается подбить членов одного из богатейших боярских родов империи на очередное пари?

— Вот бы он пост министра финансов выиграл у их рода, — шепнул я Соне.

— Ну и шуточки же у вас, мой дорогой муж, — усмехнулась она. А затем, посерьёзнев, добавила: — Что-то Годуновы не спешат к нам подходить.

Я искоса глянул на небольшую группку, в данный момент оказавшуюся почти в центре просторного холла арены. Наследник главы рода Годуновых, он же первый вице-Канцлер Дмитрий Александрович Годунов с супругой, а также их старший сын Пётр, которого сопровождала великая княжна Минская, сейчас беседовали с великим князем Крымским и его мерзким сыночком. Забавно, что под руку с Николаем Нарышкиным стояла Оксана Дмитриевна Годунова.

Кроме наследника рода Годуновых, в холле арены находились ещё три пары Годуновых — его дядя и два двоюродных брата с жёнами.

И ни одна из групп Годуновых даже не пыталась к нам приблизиться.

Зато в следующие десять минут мы успели пообщаться с Юрой Урусовым княжичем Астраханским, которого сопровождала княжна Самарская — Валя Заболоцкая.

— Эх, жаль, в этом году мне уже нельзя участвовать, — сокрушалась Валя, но особо расстроенной при этом она не выглядела. Переведя лукавый взгляд на кавалера, девушка сказала: — Но посмотреть со стороны за происходящим в приятной компании тоже здорово.

Юра же выглядел довольным, будто кот, объевшийся сметаны. Прекрасно его понимаю. Вернулся с войны героем. Живым и невредимым, рядом девушка, которой он небезразличен и которая пытается наверстать упущенное время да заполнить в душе пустоты, вызванные различными переживаниями.

Хех. И ведь эти двое ещё даже не помолвлены.

За следующий час мы с Соней побеседовали с кучей аристократов. В каждом разговоре так или иначе касались темы Новой северной войны. Большинство поздравляли меня с успехом, некоторые осторожно интересовались, правда ли мы изобрели «некое новейшее оружие». Я, не таясь, отвечал утвердительно.

— Как я предполагала, подвиги и достижения моего мужа у всех на слуху, — гордо проговорила Соня, когда мы вдвоём отошли к столику с закусками. Моей жене необходимо было подкрепиться и своей «жертвой» она выбрала тарталетки с красной икрой.

— Не только мои, но и Архуна, если говорить о космодоспехах, — проговорил я.

— Сейчас они только уточняют информацию, а затем начнут интересоваться возможностью покупки. Опять тебе придётся людям отказывать, — преувеличенно серьёзно вздохнула супруга и потянулась за следующей тарталеткой.

На миг она замерла, периферическим зрением заметив приближающуюся группу людей.

— Как любопытно, — проговорила Соня.

Но отказывать себе в ещё одной тарталетке не стала и успела отправить её в рот до того, как к нам подошли аж семь человек.

— Ваши сиятельства, рад приветствовать вас, — на правах самого старшего по социальному положению в этой делегации обратился к нам двадцатидевятилетний стриженный под горшок кареглазый мужчина. Это был наследник великого княжества Варшавского — Радослав Викторович Казимиров.

— Здравствуйте, Аскольд Андреевич, Софья Ивановна, — обворожительно улыбнувшись, слегка поклонилась его супруга Лаура Казимирова. Она, конечно, не такая красавица, как моя жена, но внешность её весьма приметная и будоражащая. Франко-испанка, одним словом. В этой империи таких смуглых фигуристых красоток с чёрными локонами предостаточно.

Вслед за супружеской четой, нахально улыбаясь, к нам обратился ещё один великий княжич Варшавский. Четвёртый по старшинству в своей семье, мой ровесник и главный фаворит турнира, по мнению широкой общественности, Людомир Викторович Казимиров.

— Рад приветствовать обворожительную дочь рода Рюриковичей, а ныне основательницу нового княжеского рода, — бойко проговорил он, отвесив поклон моей жене, а затем повернулся ко мне. — И, конечно же, одного из героев, о котором говорит вся империя. Героев, которые смогли остановить смертоносное вторжение британских и франко-испанских кланов в земли нашего совершенно внезапного союзника. Героя, который теперь предпочитает побеждать на поле боя, а не на арене турнира школьников, — он усмехнулся и протянул мне руку. — Рад видеть вас, Аскольд Андреевич. Не переживайте, на этом турнире я выиграю за вас.

Я ответил на рукопожатие этого с виду щупленького паренька с вихрастой причёской.

Вопреки моим предположениям, он не стал «показывать мужика» и пытаться продавить мою ладонь. Пожал вполне вежливо и без выкрутасов.

— Мы тоже весьма рады приветствовать вас, — коротко проговорил я.

— Большая кремлёвская арена — это место, где встречаешь много достойных людей, — поддержала моё лаконичное приветствие Соня.

— Что же до ваших слов, — я всё-таки должен был лично ответить словоохотливому чемпиону Варшавы этого года, — то не стоит думать, Людомир Викторович, что раз уж ни я, ни княжич Новочеркасский не участвуем, вам будет легко победить, — я добродушно улыбнулся.

Он не перестал лыбиться.

— Ах, Аскольд Андреевич. Я понимаю, что как брат и студент «Алой Мудрости» вы желаете поддержать Яну Андреевну, а как князь — своего чемпиона. Но давайте будем объективными. Им ни за что не составить мне конкуренцию. Один — молод и весьма посредственен. Другая… талантливая, но всё же девушка. Ваша супруга, пожалуй, была на этой арене последней достойной девушкой-бойцом.

— А как же княжна Самарская? — недобро прищурилась Соня. Пусть ей и сделали комплимент, слова и поведение великого княжича Варшавского постепенно выводили ей из себя. — Валентина Ивановна показала себя весьма достойно на прошлом и позапрошлом турнире.

— Ну, хорошо-хорошо! — тут же поднял обе руки Людомир, словно признавая поражение. — Может быть, княжна Самарская тоже неплохо сражалась. Просто я так легко её победил, что не запомнил, — улыбаясь, он пожал плечами.

Казалось, что ещё немного, и Соня вспыхнет. Ага, не запомнил он. Избил её, как боксёрский мешок и рёбра сломал!

Однако Соня, хоть слегка и дёрнулась, всё же удержала невозмутимое выражение лица. Она холодно произнесла:

— В любом случае, Людомир Викторович, на этом турнире собрались сильнейшие. Полагаю, найдётся тот, кто сможет удивить вас своим мастерством.

— Я тоже на это надеюсь, Софья Ивановна.

— Мы все верим в победу наших чемпионов, — неожиданно вмешалась в эту перепалку великая княжна Варшавская Лаура. — И знаем, что победа эта будет честной и заслуженной.

Она недобро прищурила свои большие карие глаза и уставилась на меня.

Что совершенно не понравилось Софье.

— Простите, госпожа Лаура, поясните, что вы имеете ввиду? — строго спросила моя жена.

— А то, что на всеимперском турнире обычно побеждает тот, кто обладает большей силой. Тот, кто наделён ей от рождения. Тот, кто развивал её в себе путём долгих тренировок. А не тот, кто использует новейшее оружие! — её глаза недобро сверкнули.

— Ну конечно, — совершенно спокойно произнесла Софья. — Это ведь спортивный турнир. Подобные состязания издревле использовались для того, чтобы воины могли попрактиковаться в мирное время. Им далеко до настоящих войн. А вот на войнах — да. Там правил нет, кто бы что ни говорил. И побеждает тот, кто сильнее. Вот только сила эта не только в объёмах жи́вы заключается, а в стратегии, тактике, лучшем вооружение. Да вы сами все знаете, госпожа Лаура, — Соня холодно улыбнулась.

— Соглашусь с вами, — прежде чем франко-испанка успела что-то прорычать, или Людомир брякнуть очередную колкость, слово взял наследник княжества Варшавского. — Но рассуждать о войне, на мой взгляд, неуместно на сегодняшнем празднике жизни.

— Аристократ всегда должен быть готов к войне, — возразил я. — Вне зависимости от пола и возраста.

— Да. Для людей, воспитанных аристократами, правильно и достойно так рассуждать, — решила ткнуть в моё простолюдинское прошлое Лаура. — Но быть готовым к войне и говорить о ней постоянно — не одно и то же.

— Быть воспитанным аристократом и быть аристократом тоже не одно и то же, — с улыбкой парировала Соня.

— Бесспорно, Софья Ивановна, — быстро проговорил наследный великий княжич Варшавский, понимая, что эта перепалка может затянуться. — С радостью бы пообщались с вами ещё чуть-чуть, но, увы, времени до начала церемонии открытия осталось совсем немного, а хотелось бы ещё успеть поприветствовать представителей других княжеств.

После его слов последовала довольно быстрая церемония прощания. Людомир не мог расстаться с нами без очередной подколки и напоследок произнёс:

— Очень прошу вас, как бывшего чемпиона, наблюдать за мной на этом турнире, Аскольд Андреевич. Это очень важно для меня. Ведь только вы, увидев мои бои, сможете понять, по силам бы вам было взять титул в этом году или нет.

Глава 24

Наконец-то представители великого княжества Варшавского, возглавляемые тремя членами правящей семьи, оставили нас в покое и пошли выводить из себя кого-то другого.

Проводив их спины взглядом, Соня потянулась за очередной тарталеткой. Утолив нахлынувший голод, она равнодушно проговорила:

— Скажу Яне и Михаилу Архиповичу, что если кому-то из них удастся выбить из турнира Варшавского чемпиона, то подарю персональный космодоспех. Ты ведь не против, дорогой?

— Нет, — хмыкнул я. — Оба будут рады такому подарку.

— Ну ещё бы… Твои космодоспехи никого не могут оставить равнодушным. Взять хотя бы великую княжну Лауру… Её родительский клан воевал против нас в Швеции. Вы убили кого-то из её родственников?

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Может быть, какого-нибудь друга детства или бывшего возлюбленного…

Соня покачала головой.

— Варшава… — недовольно произнесла она, будто бы одно это слово должно многое говорить собеседникам.

Затем мы с супругой продолжили прогулку по холлу Кремлёвской арены, периодически переговариваясь со знакомыми и заводя новые знакомства. В основном разговоры велись в ровном вежливом тоне, а некоторые наши собеседники так и вовсе выказывали преувеличенное почтение.

Тем контрастнее чувствовалось колкое обращение со мной отдельных индивидуумов.

Как, например, единственного маршала Российской Империи, министра вооружённый сил и главы боярского рода Волынских — Михаила Артёмовича. Между прочим, это именно с его Слугами два года назад у меня был конфликт. Когда два Мастера пытались не допустить до очередного турнирного боя простолюдина Аскольда Сидорова, потому что как раз с сынишкой Волынского мне и предстояло сражаться. Но благодаря хлопотам Софьи, а затем великой княгини Тверской и целительницы Андрея Оболенского, я смог выйти на бой.

И немножко поломать Волынского-младшего…

Его отец с матерью, разумеется, поостыли за прошедшие с того момента два года. Но я для них до сих пор точно бельмо в глазу. Ещё и князем стал…

Вот Волынский-старший и не удержался:

— Знаете, ваше сиятельство, — титульное обращение он, пусть и самую малость, но выделил язвительными нотками. — По долгу службы я наслышан о том, что происходило в Северном королевстве. Я горжусь нашими соотечественниками, доблестно сражавшимся там. Но мне немного жаль, что вам, несмотря на высокотехнологичное вооружение и личную силу, столь огромную для вашего возраста, не хватило навыков командующего, чтобы достигнуть победы.

Скажи он те же самые слова с иной интонацией, получилось бы нечто, похожее на поддержку с нотками сочувствия.

Но боярин Волынский и не думал сочувствовать мне. Он почти открыто глумился.

— Мы сделали все, что было в наших силах. Вряд ли кто-то другой был способен сделать больше, — сдержанно ответил я.

— Союзной армии удалось остановить продвижение врага, — добавила Соня. — А скоро холод и время начнут воевать на стороне шведов. Но вряд ли молодой женщине стоит напоминать маршалу империи о столь очевидных вещах, — она мило хлопнула глазками.

Форкх меня дери! Я чувствую, как расходятся волны невидимой яростной силы от моей супруги. Хех, я не забыл, что Волынские пытались сломать меня и не допустить до турнира. Я не простил их за это и прощать не собираюсь. Но если у «не простил» была бы градация «не прощения», то Соня определённо «не простила» их на максимальном уровне. Отлично помню, как два года назад её вывела из себя выходка Волынских.

— Да, глупо оспаривать успех союзной армии, — кивнул маршал-министр. — Но… Знаете, ваше сиятельство, любопытство гложет меня. Хочется знать, как бы я справился с подобной задачей, будь у меня новейшее оружие. Может быть, мы сможем организовать подобный эксперимент? Будьте уверены, министерство не поскупится на такое дело.

— Увы, господин министр, предложить вам сейчас совершенно нечего, — я виновато пожал плечами.

— Но ведь по слухам, вы постоянно наращиваете производственные мощности? — спросил он строго. — А вашему княжеству, очевидно, необходимо много золота для развития молодых земель.

— Увы, мне просто нечего сейчас продать. Излишек нет, — повторил я.

Он недобро нахмурился и кивнул.

Мы перебросились ещё парой фраз и распрощались с холодной вежливостью недовольных друг другом людей.

После этой больше неприятных бесед у нас ни с кем не случалось. А вскоре подошло время отправиться на трибуны смотреть церемонию открытия турнира, которая была красочной и интересной, как и в прошлые разы.

Канцлер Российской Империи Александр Борисович Годунов, как обычно, был крайне убедителен, когда после выступления различных ансамблей и показательного боя двух Гуру произносил речь, стоя в центре арены.

В итоге время пролетело быстро. И вот когда мы уже собирались вставать с дивана, чтобы отправиться на выход с трибун, рядом с нами появился незаметный мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.

— Ваши сиятельства, — с поклоном проговорил он. — Александр Борисович приглашает вас на чашечку чая. Он очень надеется, что вы не огорчите его отказом.

Мы с Соней переглянулись.

«Значит, решил лично встретиться?» — говорил мне её взгляд.

«Ага. Нажаловался ему Волынский. Но… — я хмыкнул. — Годунов явно это предвидел».

Вдвоём мы почти синхронно повернулись к гонцу:

— Не огорчим, — произнёс я. — Ведите.

* * *

Самый могущественный человек Российской империи ждал нас в небольшом кабинете, расположенным где-то в недрах арены. Сами мы бы с Соней эти подсобки точно бы не нашли.

— Аскольд Андреевич, Софья Ивановна, спасибо, что откликнулись на моё скромное приглашение, — с легкой полуулыбкой поздоровался с нами Канцлер и протянул мне свою ладонь, больше напоминающую медвежью лапу.

— Здравствуйте, Александр Борисович, разве мы могли отказаться? — улыбнулся я.

Крепкое и сильное рукопожатие. И сейчас я не ошибся в своих ожиданиях, как это было в случае с Казимировым — Канцлер в самом деле с силой сдавил мою руку. Причём сделал это, как мне показалось, неосознанно.

Ещё он и покров, как я, использует. Так что пришлось мне немного альтеры сконцентрировать, чтобы он меня не продавил.

Хех, судя по выражению его лица, он не заметил всех моих махинаций.

— Мы всегда рады выпить чаю в душевной компании, — с улыбкой проговорила Соня.

Моя жена научилась управлять эмоциями ещё лучше, чем раньше. Она теперь не носит непрерывно маску Царицы Лицея, она будто бы управляет волнами — иногда, когда это нужно, даёт себе волю и показывает яркие истинные эмоции. Иногда, как сейчас, очень натурально выдаёт эмоции противоположные тем, что бушуют в её сердце.

Вместо того чтобы плюнуть в рожу Годунову, мило улыбается ему. Будто бы она действительно находится под его контролем.

— Прошу вас, присаживайтесь, — Канцлер указал на свободные кресла, расставленные вокруг круглого столика.

Подготовился гад — кресел три и стоят они на равном расстоянии друг от друга. Чтобы не получилось, что мы с Соней сидим рядом и поддерживаем друг дружку против одного оппонента.

Мы сели, и Канцлер лично, словно заботливый дедушка, наполнил наши чашки ароматным чаем из чайника. В центре столика стояла многоярусная ваза, наполненная конфетами. Взяв в руки кулинарные щипцы, Годунов без колебаний положил в наши с Соней тарелочки по три разные конфеты. Затем тот же набор положил и себе.

Форкх меня дери, этот человек властвует, не задумываясь.

Мне потребовалось приложить усилия, чтобы не поморщиться. После всего содеянного ими Годуновы мои враги. Но… сарнитские дебри, не очень-то приятно осознавать, что лидер врагов повадками напоминает моего горячо любимого отца.

Хотя самой своей сутью до императора Александрии этому коренастому дваргонцу очень далеко. Как сказал бы Ярый: ковылять ему до туда, что до Пекина раком.

— Мастерство главного кремлёвского кондитера по-прежнему на недосягаемой высоте, — попробовав первую конфетку, вынесла вердикт Соня.

— Мне кажется, с каждым годом его мастерство только набирает силу. Годы дают человеку опыт. Молодой гений уступит такому же гению, но успевшему обрести больший опыт, — весомо проговорил Канцлер, взглянув на меня.

— Ещё опыт даёт косность, а с возрастом люди теряют гибкость. Что неизбежно ведёт к потере нюха в меняющемся мире. А стало быть, переизбыток годов неизбежно становится слишком тяжёлым грузом, который трудно выдержать стареющим плечам, — парировал я.

— И чтобы катастрофы не случилось, опыт должен подсказать, когда стоит уйти на покой и передать дела другим. Но раз опыт молчит, стало быть, время ещё не пришло, — сверкнув глазами, равнодушно проговорил Александр Борисович. Я хотел ответить колкостью, но Канцлер не дал мне такой возможности, заговорив снова:

— Приятно побеседовать с таким умным молодым человеком как вы, Аскольд Андреевич, — в бороду произнёс он. — Знаете, я хотел обсудить кое-что с вами. Но сперва, пользуясь возможностью, я хотел бы искренне порадоваться за вас двоих. Из вас получилась очень гармоничная пара. Я счастлив, что боги свели вас вместе.

— Спасибо, Александр Борисович, очень приятно это слышать от вас, — Соня изобразила лёгкое смущение. Я же просто молча кивнул.

Две секунды Канцлер пытливо смотрел на нас с полуулыбкой на устах. На миг мне показалось, что это полуулыбка настоящая. А где-то в глубинах его глаз я вижу тоску.

Однако это наваждение развеялось без следа в тот миг, когда Александр Борисович чуть сменил позу. Он стал выглядеть ещё шире и внушительнее.

— Что же касается тем, о которых я хотел с вами побеседовать, они так или иначе связаны с конфликтом в Северном королевстве, — произнёс Канцлер. — А также со значимостью этого конфликта для нашей империи.

Ну понеслось!

— Полагаю, империи необходимо настороженно относиться к желаниям Британии и Франко-Испании захватить нашего соседа и создать общую границу с нами, — проговорил я. — Пусть действовали они силами кланов, очень похоже на то, что именно правители этих стран и натравили свои кланы на Северное королевство. И хоть мы остановили продвижение противника, сама попытка Британии и Франко-Испании, на мой взгляд, выглядит чересчур дерзкой. Такое нельзя спускать с рук.

— Как раз об этом я и хотел поговорить, Аскольд Андреевич, — голос Годунова стал тяжёлым. — Мы должны настороженно относиться — это верно. Но мы не должны открыто объявлять Британскую и Франко-Испанскую империи врагами, как это делают некоторые пользователи созданного вами интернет-пространства «Триединство». Я хотел бы попросить вас взять под личный контроль распространение мнений, утверждающих, что Британия и Франко-Испания злейшие враги Российской империи. Разногласия были, есть и будут всегда, Аскольд Андреевич, но это не должно давать повода подданным Российской империи считать эти две империи врагами. Как вам известно, даже наша императрица, Маргарита Рюрикович, урождённая принцесса Франко-Испании, что говорит о нашей крепкой связи с этим государством.

Годунов смотрел на меня пронзительным немигающим взглядом. Я же сделал глоток чая, поставил чашку на стол и с полуулыбкой на губах покачал головой:

— Александр Борисович, я не могу до конца понять вашу просьбу. Начнём с того, что главой «Триединства» вообще является другой человек.

— Насколько мне известно, это ваша общая идея с его сиятельством княжичем Новочеркасским. Без вас этот проект не смог бы обрести жизни.

— Зря вы так, — покачал я головой. — Вклад Артёма Вениаминовича в создание «Триединства» гораздо весомей моего.

— Пусть так, — согласился Канцлер. — И всё же мне с трудом верится, что без верных вам людей, без специалистов великого княжества Тверского, часть которых, как я полагаю, ныне служат княжеству Енисейскому, «Триединство» начало бы функционировать так быстро и в том виде, как оно есть сейчас. И не пытайтесь отнекиваться, Аскольд Андреевич, — сухо произнёс он, когда увидел, что я что-то хочу сказать. — Вы основной владелец линии производства космодоспехов, пусть и не единственный, а вместе с вашим отцом. И именно в двух ваших княжествах Служат люди, создавшие это прорывное оружие. И раз уж оба ваши княжества втянуты в создание и работу «Триединства», явно без ваших Слуг и вассалов тут не обошлось. И, знаете, Аскольд Андреевич, я не поверю, что те, кто разработал новейшее оружие с множеством несуществующих ранее функций, не смогли снабдить своё интернет-пространство функцией контроля и отслеживания сообщений и статей.

Приятно, что Канцлер выбрал довольно открытую стратегию переговоров. Не кривит душой, спрашивая у меня то, что и так должен знать из отчётов своих аналитиков.

Но всё же не всё он называет своими именами.

— Вы имеете в виду, что мы должны были сразу ввести в «Триединстве» цензуру? — прямо спросил я.

— Я не сомневаюсь в уме и сообразительности тех, кто создал этот проект. Я уверен, что его создатели должны были понимать, что именно они делают. Что без должного контроля это поле не принесёт своим создателям каких-либо достойных плодов, а наоборот вгонит их в убытки. Вы должны были создать, как вы выразились, цензуру хотя бы за тем, чтобы на вашей площадке не совершали запрещённых уголовным правом деяний, — ровным тоном проговорил Канцлер, а затем недобро свёл кустистые брови. — Право слово, Аскольд Андреевич, давайте не будем ходить вокруг да около. Повторюсь ещё раз, империи сейчас невыгодно, распространение идей о враждебном настрое Британии и Франко-Испании. И ради блага нашей империи я прошу вас посодействовать в этом вопросе.

Он говорил требовательно, а замолчав, уставился на меня взглядом, демонстрирующим, что его обладатель не потерпит никаких возражений.

Ну да, ну да…

— Скажите, Александр Борисович… — непринуждённо начал я, — уж не собирается ли Российская империя идти на сближение с Британией и Франко-Испанией?

На миг он нахмурился ещё сильнее. Недоволен хозяин Земли Русской, но пытается сдерживаться.

— Если для империи это будет выгодно, империя пойдёт на сближение, — уверенно произнёс он через пять секунд.

— И кто же решает, что для Российской империи выгодно? — спросил я, не сводя с него пристального взгляда.

Годунов не сдержался и стукнул кулаком по столу. Зазвенела посуда, воздух на миг затрещал — когда его Наследие Богов столкнулось с моей Аурой Александритов.

— Как вы смеете вообще об этом спрашивать?! — проревел он, нависнув над столом. — Никто, кроме Его Величества, не вправе решать, что же для империи лучше!

— Никто? — спросил я внешне спокойно, хотя сам уже поднял концентрацию Ауры до её максимума на «невизуализированном» уровне. Ещё немного и появится зримые золотые молнии. — Даже Канцлер Империи?

— Я лишь могу подсобить владыке нашему советом, а затем исполнить его волю, — сквозь зубы проревел глава рода Годуновых, пытаясь растерзать меня взглядом.

— Тогда, может быть, посоветуете моему брату не обманываться речами британцев? — звонко проговорила Соня, грациозно держа чашку с чаем, как и подобает благовоспитанной княгине.

Но…

Я чувствовал, как её Наследие Богов рвётся наружу. Как бы хорошо Соня ни держала лицо, справиться с зародышем Ауры для местных практически невозможно. То, с каким апломбом Годунов рассказывал о своей роли при императоре, до глубины души поразило мою супругу. Это ж надо так эмоционально и эффектно врать?

Хотя за его словами и поведением я вижу и нечто другое.

Он ярится оттого, что у кого-то хватило наглости тыкать Годуновых в злоупотребление властью. Вероятно, утешает себя мыслями о том, что всё, что делает его род, делает не только ради себя, но и ради Государства — как гласит девиз рода Годуновых… Мол, никто лучше них не знает, что нужно государству. А тут кто-то так откровенно наглеет…

Правда, глаза колет, как любят говорить в моём новом мире.

Почувствовав Наследие Богов Сони, Годунов удивлённо воззрился на неё. Тем временем моя жена, не убирая милой дежурный улыбки с лица, продолжала распаляться. Я чувствовал волны её зародыша Ауры. И…

Ба! Да не только мы с Соней давим Годунова! Слабенькая по сравнению с моей, но, бесспорно, настоящая Аура Александритов со стороны Сони тоже присоединилась к противостоянию невидимых энергий.

Хех, наш пока ещё не успевший появиться на свет малыш отзывается на эмоции матери.

Не даёт в обиду мамочку какому-то трехбородому дядьке!

Годунов попятился. Но за ним стояло кресло, в которое он обессиленно рухнул. От удивления его Зародыш Ауры дрогнул…

Да и потом, что может противопоставить какой-то там Годунов трём Александритам? Ну ладно, Соня не урождённая Александрит, но в её жилах течёт кровь Рюриковичей! Рюриковичей, свободных от сарнитского гнёта Годуновых.

Александр Борисович выглядел устало… Да чего уж, мне показалось, будто в тот миг этот бодрый старичок не только потерял внутренний стержень, но и постарел лет на пятнадцать.

— В общем, Аскольд Андреевич… Софья Ивановна, я обозначил вам свою позицию. Как и официальную позицию империи. А заодно и свою просьбу, — негромко проговорил он. — И мне хочется надеяться на ваше благоразумие. Я не могу даже вообразить, чтобы княжеские рода шли против интересов империи! — он сверкнул глазами, вернув часть своей мощи. — Подумайте об этом. Как и о том, что если всё-таки решите пойти навстречу интересам империи в обозначенном мной вопросе, а также в продаже космодоспехов для имперской армии, княжество Енисейское в мгновенье ока встанет в один ряд с другими княжествами. Я уверен, вы понимаете, о чём я. Ваше только что рождённое княжество сможет одномоментное перекрыть сотни лет планомерного развития, отделяющего его от других княжеств.

Годунов замолчал, не отводя взгляда и ожидая моего ответа.

— Я вас услышал, Александр Борисович. Надеюсь, и вы услышали меня. Империя номер два нашего мира считает себя номером один. И очень хочет, чтобы все её таковой считали. Заминка на севере не остановит её. И эта Новая Северная война показала её истинные намерения. Больше всех в мире именно эта империя представляет угрозу для нашей империи. Несмотря на другие… разногласия.

Я многозначительно кивнул. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. После чего, снова подняв веки, наполнил все три чашки чаем, опустошив чайник.

Мы все взяли по кружке.

— Нашей империи, как и всему миру, точно не нужна эта война, — произнёс он, поднимая чашку.

— Но её не избежать, поверьте мне.

— Я вас услышал, Аскольд Андреевич. Что ж, вас и меня, вероятно, ждут другие гости. Предлагаю в последний раз насладиться этим ароматным чаем.

Мы с Соней сделали по глотку. Эх… хороший чай.

Допив, мы поставили чашки, простились с Годуновым и оставили его размышлять в одиночестве.

От Автора и Редактора: Уважаемые читатели! Спасибо, что продолжаете читать эту историю! Отдельное спасибо тем, кто комментирует и дарит награды! Теперь немного о печальном ((Проносим извинения, что на этой неделе глава в понедельник запоздала, а ещё, к сожалению, на этой неделе глав больше не будет. Сезон сбора урожая и заготовок несколько выбил нас из графика. С понедельника (12.09) надеемся вернуть график 5 глав в неделю! Спасибо за понимание!

Глава 25

Ветер завывал, гоняя снежные хлопья по заледенелым лужайкам. Ещё пару часов назад вечернее небо над столицей Российской империи было абсолютно чистым, но сейчас его обложили свинцовые тучи.

Александр Борисович Годунов стоял на балконе Кремлёвской усадьбы рода, одетый в одну лишь в белоснежную рубашку и молча смотрел в небо.

Слева послышался шум — открылась дверь на общий балкон из соседней гостиной.

— Крадёшься, как мышь, — даже не взглянув на своего наследника, изрёк глава рода Годуновых.

— Не помешаю? — подойдя ближе, спросил Дмитрий Александрович, наблюдая, как на ткань рубашки отца ложатся снежинки и не тают.

— Нет, — ответил Канцлер. — Ты всё равно уже пришёл.

Дмитрий Годунов встал рядом с отцом и тоже уставился в хмурое небо.

Через несколько секунд он не выдержал:

— Пап, ты не замёрзнешь? Может, хотя бы покров активируешь!

Годунов-старший резко повернулся, ожёг сына пылающим взглядом и…

Покачал головой.

— Всё нормально, Дима. Вероятность того, что заболею — крайне мала. Хочу хоть немного остыть.

— Ну, смотри… — неуверенно проговорил Дмитрий. Ненадолго замолчал, но вскоре снова выпалил: — Отец, ты сегодня какой-то задумчивый. Я на это обратил внимание, когда ты вышел к людям после церемонии. Хотя, — он усмехнулся, — думается мне, другие вряд ли заметили, для них ты вёл себя, как обычно.

— А для тебя, значит, нет? — хмыкнул Александр Борисович. Обернувшись, он посмотрел на сына, устало улыбнулся и вдруг удивил своего наследника, крепко обняв его.

Дмитрий Александрович даже и не мог вспомнить, когда в последний раз отец проявлял к нему такие сильные чувства.

— У нас бывали противоречия, но я рад, что ты рядом со мной, сынок, — взглянув в глаза сыну, Канцлер удивил его своими словами не меньше, чем действиями.

— Ну конечно… А как же иначе. Я всегда буду тебя поддерживать, пап, — сбивчиво проговорил Первый вице-Канцлер. — Ты… ты расскажешь, что произошло?

Александр Борисович Годунов отступил на шаг и пристально посмотрел на сына. Сначала Дмитрию показалось, что отец глядит на него тепло, но уже через миг этот взгляд сменился на взгляд самого могущественного человека в империи, этот взгляд был пронизан непоколебимой мощью, властью, уверенность в своей правоте, силах и превосходстве.

Дмитрий видел перед собой человека, которым всегда восхищался. Которого побаивался. И которому завидовал.

Словно те неожиданные секунды нежности были лишь сном.

Канцлер прищурился. Дмитрий Годунов на миг почувствовал, что-то необычное.

«Всё-таки были явью, — мелькнуло в его голове. — Что-то случилось во время аудиенции с Александритами. Что-то… что пусть и немного, но изменило его? Выбило из колеи? Да, наверное, это возможно».

— Хорошо, Дима, — сурово сказал Канцлер, прерывая сбивчивые размышления сына. — Я расскажу тебе. Многое расскажу из того, что должен знать глава нашего рода.

Дмитрий Годунов удивлённо моргнул, не веря своим ушам.

— Ты… неужели… — начал было он, но отец перебил его властным жестом.

— Не придумывай лишнего. Я лишь начинаю готовить тебя принять мой титул. Но в ближайшее время уходить никуда не собираюсь. Однако мне будет подмогой твоя большая осведомлённость.

«Ему нужна моя помощь? Не может быть…» — отметил про себя наследник Боярского рода Хранителей.

Тем временем отец жестом велел следовать за ним, и вскоре двое Годуновых оказались в кабинете главы рода.

— Садись, — велел отец, указав на свободный стул.

Дмитрий послушно сел, наблюдая за тем, как Александр Борисович подошёл к висевшему на стене портрету их дальнего предка — Бориса Годунова. К удивлению Дмитрия, отец снял портрет и принялся стучать по стене.

Из-за широкой спины отца Дмитрий не видел точки, по которой бьёт Годунов-старший. Дмитрий начал осторожно приподниматься на кресле…

— Сиди, — не оборачиваясь, сказал Канцлер. — Сиди и жди.

Дмитрий Годунов послушно сел.

Раздался еле слышный щелчок, часть стены от пола до потолка сначала вдавилась на несколько сантиметров, а затем Канцлер откатил её в сторону и вошёл в открывшийся взору проход.

Не сказать, что тайная комната до глубины души поразила Дмитрий Годунова. Подобное в своей жизни ему встречать уже доводилось. Вполне логично, что в домашнем рабочем кабинете самого влиятельного человека в империи есть тайник.

«Жаль, ничего не видно», — подумал Дмитрий Годунов, со своего места глядя в тёмный проём, за которым начиналась узкая витая лестница, уходящая вниз.

Однако подниматься с кресла Дмитрий не стал. Он прекрасно понимал, что будет, если ослушаться отца.

«Отец показал тайник, а сейчас поделится секретом, — утешал себя наследник рода Годуновых. — Нельзя наглеть. Хуже будет. Лучше потерпеть… подождать… Как и всегда с ним».

Однако ждать порой бывает слишком томительно. Вот и сейчас Канцлера не было меньше минуты, а Дмитрию Годунову показалось, будто бы прошла треть его жизни.

Канцлер вернулся, неся в руках тонкий серый прямоугольник — ноутбук. Ступив на пол кабинета, Годунов ногой стукнул по двери, которая за его спиной встала на своё место.

«Ровная стена. Ни следа», — отметил Дмитрий, а затем сконцентрировал всё своё внимание на отце и его ноше.

Канцлер сел за свой рабочий стол, а ноутбук поставил на его край. Сложив руки в замок, Александр Борисович несколько секунд молча смотрел на сына. Затем перевёл взгляд на портрет Бориса Годунова, который чуть ранее поставил на тумбочку.

— Ты знаешь, кто это? — коротко спросил Канцлер.

Наследник рода Годуновых с недоумением уставился на отца.

— Да, — кивнул он, взяв себя в руки. И решил дать несколько более развёрнутый ответ на этот странный вопрос: — Конечно, знаю. Наш великий предок, при котором боярский род Годуновых стал боярским родом Хранителей.

— А за какие заслуги? Ну же, Дима, не стесняйся, рассказывай, — хмыкнул Годунов-старший.

Наследник устало выдохнул. Вот это похоже на отца. Временами он любил устраивать своим потомкам внезапную экзаменацию. Неважно интеллектуальную, физическую или энергетическую.

— Борис Годунов на поле боя спас от верной смерти последнего из совершеннолетних Рюриковичей — на тот момент ещё царевича — Юрия, — терпеливо стал озвучивать заученные с детства фразы Дмитрий. — Но царь был слаб, в тот момент он не мог править, страна оказалась на краю хаоса. Этим воспользовались наши соседи, официально объяснив интервенцию — «братским правом», — Дмитрий замолчал и хмыкнул. — Хотели оторвать кусок нашей родины под предлогом того, что помогают «брату-царю». Бесы проклятые… Но не буду отвлекаться. Ни у Германии, ни у Швеции, ни у тогда ещё существующей Польши ничего не вышло. Борису Годунову удалось объединить часть бояр, и, что важнее, собрать огромное ополчение из простолюдинов. Интервенты были разбиты. Мятежные бояре наказаны. Юрий короновался, выдал свою младшую сестру за внука Бориса Годунова — Филипа. Предлагал Борису княжеский титул, но наш предок отказался, желая всегда быть подле царя. Защищать его. Представлять там, где потребуется. Ну, как тебе мой ответ?

— Удовлетворительно. Для школьника, — усмехнулся Канцлер. А затем посерьёзнел. — Но в общих чертах всё так и было. И… судя по архивам, по высказываниям потомков Бориса Годунова, он в самом деле неистово переживал за судьбу нашего государства и за царя Юрия.

— Эм… А разве тебя это удивляет? Что странного в том, что Борис Годунов думал о России, так же как ты? Или как я?

— Да ничего, — пожал плечами Канцлер.

— Он даже отошёл от дел, когда постарел и понял, что здоровье подводит его, передав главенство в роду своему сыну, — продолжил вспоминать Дмитрий. Но заметив настороженный взгляд отца, замер. — Что такое?

— Вот об этом я и хотел поговорить. Ты знаешь историю нашего рода гораздо лучше, чем люди со стороны. Это естественно — члены рода имеют доступ к его архивам. Вот только не вся история архивируется. А та, что архивируется, порой доступна далёком не всем.

— Ты имеешь в виду, что существует… секретный архив, доступный лишь главе рода? — покосившись на ноутбук, спросил Дмитрий.

— Главе рода и взрослому преемнику, — с полуулыбкой кивнул Канцлер, а затем проговорил: — Наш предок, который спас жизнь царевичу Юрию, который спас нашу страну от интервенции, и благодаря которому Годуновы стали Хранителями, не передавал титул главы своему сыну.

— Что? А почему тогда так написано в учебниках истории? Я точно помню, что передав власть, он около десяти лет прожил спокойной жизнью, путешествуя и помогая своему сыну советами. Зачем скрывать, что он правил до самой смерти?

— Потому что умерев, этот достойнейший человек жить не перестал. Когда он умер, его тело ещё было живо. Правда, заняла его иная сущность. По крайней мере, я именно так понимаю то, что тогда произошло.

— Отец… — поморщился Дмитрий. — А вот я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь.

Вместо ответа Годунов-старший включил ноутбук, несколько раз щёлкнул клавишей мыши и повернул экран к сыну.

— Читай, — коротко произнёс он, поднимаясь с кресла.

Пока Дмитрий с изумлением читал открытый перед ним документ, его отец успел не спеша достать бутылку коньяка из бара, разлить напиток по бокалам и закурить сигару.

Вернувшись в кресло, Александр Борисович, выпуская изо рта терпкий дым, с любопытством наблюдал за выражением лица своего сына.

Назвать его изумлённым было бы большим приуменьшить.

— Пап… это… это… — забормотал Дмитрий, оторвавшись от экрана.

Так и не сформулировав свою мысль, он снова уставился в текст.

Более осмысленно он начал выражаться лишь спустя десять минут и один полный бокал коньяка.

— Это всё кажется какой-то фантастической сказкой, — возбуждённо выпалил Дмитрий, активно жестикулируя. — Борис Годунов умирал, врачи и целительницы ничего не могли поделать, а затем он резко пошёл на поправку и ему открылись новые знания! Поразительно! Но…

Он замолчал на полуслове и с серьёзным видом проговорил:

— Его сын, а затем и внук в своих записях пишут, что Борис Годунов изменился. И то… что в его дом приводили преступников для «неясных целей» тоже выглядит странно. Они испарялись. А он утверждал, что принёс их тела в дар богам ради процветания рода. Всё это…

— Всё это правда, — спокойно проговорил Канцлер. — Если читать скрытый архив полностью, можно найти размышления других глав рода на эту же тему. Разумеется, они, как и мы, могли опираться лишь на архив. Но мысль о том, что настоящий Борис Годунов умер, и его тело занял самозванец, там встречается. Хотя чаще встречается мысль, что Борис Годунов чудесным образом исцелился, и Боги наградили его тайными знаниями, необходимыми для процветания империи.

— Люди исчезали, и это правда… — поражённо пробормотал Дмитрий, немного отстав от мыслей отца. — Погоди! — внезапно выпалили он. — То, что исчезали преступники, никто, кроме главы рода — сына Бориса Годунова, не знал?

— Верно.

— Но тогда же полностью исчезло три боярских рода. И… брат и двоюродный брат царя с семьями! В архиве рода… — он покосился на ноутбук и мотнул головой. — В другом, открытом архиве, написано, что эти два рода из трёх исчезнувших готовили восстание против царя Юрия и отправились за войском в Польшу. Они хотели посадить на трон его брата и взяли его с собой, чтобы он вернулся во главе войска. Третий род направился в Швецию с двоюродным братом царя по той же причине. Но ни те, ни другие по неизвестным причинам назад не вернулись. Вроде как аристократы Швеции и Польши были против оказывать помощь русским. Так что же… может ли быть?..

Канцлер одобрительно улыбнулся размышлениям сына.

— Вот именно. Борис Годунов полностью поглотил три боярских рода и две семьи Рюриковичей. Эти бояре возмущались тем, что власть Годуновых крепнет. Желали ослабления нашего рода, пытались распространять свои идеи среди бояр и даже тревожили царя Юрия. А подросшие Рюриковичи, их дети… Они мешали зародившемуся в голове нового Бориса Годунова плану о контроле над численностью Рюриковичей. А значит и плану по полному контролю над Рюриковичами.

— Полный контроль над Рюриковичами? Значит это действительно так?! — Дмитрий поник. — Сложно поверить, что они всё это время были нашим марионетками… А ведь мы учим наших детей, что мы — опора Рюриковичей, их… можно сказать, главные друзья. Я ведь… Я ведь и сам в детстве играл с тем, кого позже назвали Иваном. Пусть редко, пусть всего несколько раз…

— Это тонкая грань — воспитание членов рода, — сухо произнёс Годунов-старший. — Дед позволял тебе проводить время вместе с будущим императором, чтобы укрепить в тебе чувство связи Годуновых и Рюриковичей. Но не давал играть долго, чтобы не вызывать тебе… зависимость от своего «друга». Тот же самый способ связи я применил и на твоём сыне. А ты будешь использовать на своих внуках.

— И всё же это… — Дмитрий тяжело вздохнул.

— Это нужно нашему роду и империи, — твёрдо произнёс Александр Борисович. — Годуновы стали боярским родом Хранителей благодаря усилиям и личным качествам выдающегося человека — Бориса Годунова! Нашего предка. Но у Годуновых было много завистников, а у Русского царства — много недругов, как за границей, так и внутри царства. Вполне вероятно, что мы не смогли бы обеспечить дальнейшее процветание нашего рода и процветание всей страны, если бы вселившееся на закате лет в тело Бориса Годунова существо не создало артефакт контроля. Это существо тоже часть истории нашего рода. Как и артефакт. И мы с тобой, как лидеры рода и хранители всей его истории должны принимать эту историю.

Голос Александра Борисовича звучал твёрдо, и волны невидимой силы постепенно заполнили небольшой кабинет.

— Да, отец! — кивнул Дмитрий. — Я понимаю. И принимаю.

Наследник главы роды чувствовал, как передаётся ему от отца уверенность и сила. Пусть не все действия его рода можно назвать честными и достойными, всё, что делали Годуновы, они делали во благо своего рода и своей отчизны.

А это в сути достойно. И…

Внезапно Дмитрий осёкся. Удивлённо моргнув, он понял, что чуть не упустил нечто важное.

— Отец! — выпалил он. — Там… — взглядом он указал на ноутбук, — написано, что они хотели атаковать корабль неких Александрийцев, на котором, вероятно, должен был быть некий принц Аскольд…

— О-о-о… — протянул Годунов-старший и удовлетворённо хмыкнул. — Да. Я уверен. Это он и есть.

— Вот это да… — изумлённо пробормотал его сын. — Это… стой… Ведь Софья Александрит Рюрикович! Значит она…

Дмитрий Годунов замолчал на полуслове, увидев, как с силой сжал кулаки его отец.

— Я считал, что мы сможем контролировать ее, как и других Рюриковичей, — спустя несколько секунд напряжённо проговорил Годунов-старший. — Считал, что через нее мы сможем легко контролировать Аскольда. Но… сегодня я убедился, что её поведение было игрой. Не знаю как, но она смогла противостоять артефакту. А это значит…

— Аскольд Александрит может уничтожить наш контроль над Рюриковичами? — выпалил Дмитрий Годунов. — Мы должны уничтожить его! Немедленно!

— Увы… — тихо произнёс Годунов-старший. — Александриты стали слишком сильны… Если бы один только крутой норов этой семейки — ещё ладно, но угроза нашей власти…

— Это повод покончить с ними! Раз и навсегда! — вскричал Дмитрий, но притих, увидев задумчивость на лице отца. Тогда он негромко проговорил: — Но просто их размазать мы, к сожалению, не можем. Слишком велика поддержка среди аристократов.

— Да и не только среди аристократов, — хмыкнул Годунов-старший. — Простолюдины тоже любят Аскольда Александрита.

— Да что эти простолюдины?! — фыркнул Дмитрий, но тут же осёкся, поняв, что вновь сказал что-то не то. После того как отец доверил ему важные тайны рода, наследник как никогда раньше пытался делать всё, чтобы не разочаровывать его.

Ответ на собственный вопрос довольно быстро пришёл Дмитрию в голову:

— Ну да… Борис Годунов не только благодаря аристократам и их Слугам смог спасти страну… Так и что же нам делать с Александритами?

— С одной стороны, нам нужно быть осторожными, чтобы не провоцировать общественность… — задумчиво проговорил Борис Годунов. — С другой же, мы должны показать силу нашего рода. Убивать сестру императора и её мужа сейчас собственными руками мы точно не будем… Пусть это делают другие и позже. Но что касается нашей линии поведения на ближайшее время. Как ты думаешь, Дима, как будет лучше поступить? Приблизить Александритов к себе? Одарить их и их вассалов выгодными контрактами через имперских бояр? Или напротив? Подвергнуть экономической опале? Реже звать на приёмы? Благо повод, понятный для всех сейчас есть — жёсткое осуждение британцев и франко-испанцев в «Триединстве»?

Александр Борисович Годунов ехидным взглядом уставился на своего сына. Первый вице-Канцлер империи подобрался, прекрасно осознавая, что сейчас он уж точно не должен ошибиться с ответом.

Глава 26

После церемонии открытия всеимперского бойцовского турнира и беседы с Канцлером мы с Соней ещё сорок минут гуляли в холле арены, даря окружающим свои улыбки, а затем, попрощавшись с некоторыми гостями, направились домой. В планах у нас было отдохнуть и подготовиться к вечерней встрече с друзьями.

— Фух… — привалившись к моему плечу, устало выдохнула Соня, когда наш премиальный РВМ выехал с территории Московского Кремля.

— Понравился выход в высший свет? — хмыкнул я.

— Ага, — отозвалась она. — Удовольствие получила. Теперь хочется в ванной полежать.

— Составить компанию?

Чуть подавшись вперёд, она заглянула мне в глаза. Улыбнулась.

— Заходи.

А затем снова удобно разместилась на моём плече.

Сорок семь секунд мы молчала, а затем супруга выдала:

— Я уверена на сто процентов, он понял, что никакого контроля надо мной не имеет.

Я чмокнул её в макушку и ответил:

— Я мало, в чём уверен на сто процентов, так что максимум могу дать девяносто девять процентов уверенности. Я согласен. Всё он понял. После того как вы с сыном присоединились ко мне, и мы раздавили его Аурой, вряд ли у него остались сомнения.

Соня снова повернулась и впилась в меня внимательным взглядом.

— Судя по голосу и выражению твоего лица, ты доволен происходящим, — усмехнулась она.

— Ну а то! Ты и наш малыш великолепно себя показали! Гордость за вас так и распирает!

Соня вновь улыбнулась. Смотрю на неё, и моё сердце взрослого мужика трепещет, как у влюблённого юноши.

— В общем, не переживай, — я чмокнул её в нос. — В общем и целом, всё идёт согласно плану. Для нас было необходимо изображать твою подконтрольность, пока мы не получили титул и княжество.

Она кивнула и развила мою мысль:

— А теперь самая большая проблема заключается в том, что мы по-прежнему не можем действовать на опережение. Кроме того, мы до конца не можем быть уверены, какие именно действия предпримет Годунов. Ставлю на то, что открытого конфликта не будет. По крайней мере, в ближайшее время, — закончила свою речь она не очень уверенно, ещё и выдала свою тревогу, непроизвольно погладив живот.

Улыбнувшись, я положил ладонь на живот супруге и твёрдо произнёс:

— Не будет.

Но спустя секунду я добавил:

— В этом году точно не будет. И вряд ли будет до рождения нашего малыша. Но, Соня…

— Да, я понимаю. Я готова. Я ведь сама подталкивала тебя к этому. Я не сомневаюсь, мой дорогой, что мы справимся.

Я не смог сдержать улыбку и снова поцеловал её.

Дальше мы ехали молча. Не прошло и трёх минут, как Соня задремала на моём плече.

Я же прокручивал в голове события последних месяцев.

Влиятельный британский аристократ видит во мне злейшего врага. Учитывая, что он при этом сарнит-сеятель и то, как за последнее время изменилась Британия, начиная от свержения протектората Кромвеля и заканчивая Новой Северной войной, напрашивается два вывода. Либо королевская семья и их приближённые аристократы под контролем сеятеля, либо… Тоже под контролем, но среди этой элиты есть и другие сарниты.

А значит, почти единогласно лидеры второй по силе империи на этой планете видят во мне врага.

Как и лидеры первой… Вряд ли Годунов спокойно позволит коптить небо тому, кто способен бороться с артефактом контроля. Я ведь самая настоящая угроза благополучию и процветанию его рода. Пусть лично для меня не такое уж простое дело — добраться до императорской семьи и очистить её от контроля, но сам факт, что у тебя, по сути, на заднем дворе валяется бесхозный многотонный снаряд, который может рвануть в любой момент, должен заставить Канцлера нервничать.

Да, такой факт определённо заставит Канцлера мобилизовать спецслужбы и снаряд ликвидировать. И то, что, в принципе сам снаряд, если его не трогать, может никогда и не взорваться — никого не убедит оставить этот снаряд в качестве арт-объекта.

Выходит, теперь я против двух великих империй мира… Форкх меня дери! Вот это я понимаю — достойная оценка способностей и перспектив Аскольда Александрита. Когда я только сюда попал, лишь милые бандюганы из шайки Вадима неистово желали моей смерти, а теперь же калибр противников заметно вырос.

Хотя какие из Годуновых и сарнитов противники? Они — враги, и не иначе.

* * *

Третий, финальный, этап всеимперского бойцовского турнира среди учеников старших школ начался.

— Сто двадцать участников со всей России! Чтобы стать чемпионом, мне нужно победить всего семь раз! — восторженно тараторила Яна, когда мы собрались дружной компанией вечером в понедельник.

Местом сбора выбрали ресторан «Фей-цзянь», располагающийся недалеко от квартала Оболенских. Не то чтобы мы все жаждали отведать китайской кухни, просто, когда предыдущее заведение, располагавшееся на этом месте, начало приходить в упадок, его выкупили бояре Морозовы.

Как мне объясняла Катя, сделано это было, чтобы укрепить связи с нашими зарубежными партнёрами! Чтобы связь сплеталась не только из экономических нитей, но и культурных. Китайцы согласились прислать ей первоклассных поваров, а её людей взять на стажировку.

Морозовы начали довольно активно сотрудничать с китайскими аристократами. То, что отец Кати — министр путей сообщений очень помогало ей открывать новые горизонты. Как и то, что китайские делегации последнее время зачастили гостить в Москве благодаря взятому на сближение наших стран курсу внешней политики.

Но я считаю, есть и вторая причина в открытии ресторана именно в этом месте — местоположение. Катя не хочет скрывать связь с блоком Оболенских-Александритов. Но так как у Енисейского княжества пока нет своего квартала в Москве, то быть поближе к Оболенским — лучший выбор. Рядом с московским кварталом Казанского княжества у Морозовых тоже есть предприятия.

Да и потом, Никита Морозов — малолетний глава рода под опекой матери, уже не раз заявлял, что планирует поступать в «Алую Мудрость».

Так что отчасти, чтобы поддержать дружеский род, мы и арендовали зал в их ресторане.

— Ну да, «всего», — в ответ на заявление Яны усмехнулся Влад Беляков, сидевший рядом с Инной. А затем ловко подцепил бамбуковыми палочками кусочек сырой мраморной говядины и мокнул его в один из трёх общих чанов с кипящим бульоном, стоявших на столе.

— И как ты этими палками так вертишь, — оторопело глядя на него, пробурчал Боря. Ему управляться с азиатским столовым прибором сложно.

— Просто он с Владивостока, — бросив взгляд на Влада, хмыкнул Филипп Волков. Он тоже прибыл на нашу дружескую встречу со своей теперь уже официальной невестой. Той самой Зиной Смирновой, которую сначала родители хотели выдать за меня, когда я был ещё простолюдином. Но после победы Волковых над Андориными, к моей радости, ей нашли более выгодную партию.

После того как ребятки посмеялись над шуткой Филиппа, за нашим огромным столом на несколько секунд воцарилась тишина. Ее довольно быстро решили нарушить Яна. Глядя на Влада, она гордо проговорила:

— Да, «всего». Аскольд справился с этим. Арвин справился. И теперь пришла моя очередь! В среду увидите, чего я стою!

— Да мы и так знаем, что ты бесценна, — улыбнулась сестрёнке Алиса.

— Вот здорово! — выпятила грудь Яна, а затем резко дёрнув рукой, выдернула из чана с бульоном сварившуюся лапшу.

Две секунды мы удивлённо пялились на неё.

— Что? — изобразила смущение чемпионка Юго-Восточной Москвы. — Что-то не так?

— Вот кто тут истинный мастер владения бамбуковыми палочками, — проворчал Боря.

— Очевидно, не впустую сестрица время тратила, пока всё лето жила в Японии, — проговорила Варя Оболенская.

Дружеские посиделки в китайском ресторане в понедельник вечером прошли весьма душевно.

А на следующий день начались первые поединки финального тура. Мы с Соней в этот день в Кремль не ездили, потому что ни Яна, ни Миша Лежалый не выступали. Кроме того, работы в Москве у меня было много. А ведь скоро ещё и выпускные экзамены В «Алой мудрости» надо будет сдавать.

И всё же вечером в гостиной моего московского особняка с Соней и братьями некоторые бои мы посмотрели в записи.

— Какой же зверь этот Казимиров! — сквозь зубы процедила Соня, глядя на экран телевизора, с которого после победы над соперником самодовольно скалился великий княжич Варшавский.

— Если бы не судья, он бы точно убил своего противника. Больной ублюдок! — прорычал Боря.

— Ты только на людях так не вздумай выражаться, — покосился на брата Глеб и тяжело вздохнул. — Давай хотя бы личное оскорбление, которое не задевает его род.

— «Ненормальный урод» пойдёт? — раздражённо бросил Борис.

— Уже лучше, — отозвался Глеб и снова повернулся к экрану. — Нда… И ведь правила с этими «умышленными» или «неумышленными» травмами весьма размытые.

— Что дышло, куда повернул, туда и вышло, — пробурчал Боря. А затем выдохнул и тихо произнёс: — Ну ничего, Яна его уделает! Точно уделает! Не даст себя в обиду и за Валю Заболоцкую отомстит!

— За неё Арвин ещё в прошлом году отомстил, — заметил Глеб. — Но в остальном ты прав. Яна обязательно его победит!

И вот наступила среда — первый день боёв чемпионки «Алой Мудрости» и Юго-Востока Москвы.

Разумеется, мы с Соней отправились в Кремль.

Наш диван располагался рядом с диванами группы поддержки «Алой Мудрости». Так что мы могли наблюдать за боем вместе со всеми нашими друзьями и родными. В этом месте на трибуне Кремлёвской Арены собралась почти вся правящая семья Оболенских — даже младшенькую с собой взяли. Правда, законного наследника — малыша великого княжича Арсения Андреевича, оставили в Московской резиденции с няньками.

С Оболенскими приехал их гость. Человек, который очень радовался тому, что сумел закончить какие-то свои дела на родине и прилететь из Токио к началу финального этапа турнира.

Зрители на трибунах встретили Яну громкими аплодисментами. Моя задорная сестричка, по совместительству великая княжна Тверская, получала куда больше зрительской поддержки, чем её оппонент — хмурый коренастый парень из имперских дворян Иркутска.

— Яна кажется такой беззаботной, — тепло проговорила Соня.

— Она и на спарринги всегда так выходила, — с улыбкой сказал Акихито Нацунару.

— Что, испытываешь гордость за ученицу? — весело спросил его Арвин.

Японский гость Оболенских задумчиво взглянул на княжича Новочеркасского и таинственно улыбнулся.

— Конечно, — проговорил он. — Такой ученицей гордился бы любой учитель. Хотя, учил я её очень уж недолго, так что вряд ли имею право в полной мере именовать себя её учителем.

— Главное, что она тебя так именует, — усмехнулся Арвин.

Акихито удивлённо округлил глаза. Княжич Новочеркасский охотно пояснил:

— Знаешь, рассказывая про свои каникулы в Японии, Яна называет тебя «Аки-сенсей».

Господин Нацурару улыбнулся немного неловко и молча кивнул, больше ничего не сказав — судья на арене уже начал обратный отсчёт.

— В бой! — взревели динамики голосом судьи через восемь секунд.

Яна молниеносно рванула с места, на ходу облачившись в стихийный доспех молний. Казалось, она, точно дикий поезд, несётся прямо на своего оппонента, но когда между ней и иркутянином оставалось два метра, моя сестричка резко ушла влево.

— Отлично! — одобрительно захлопал Арвин, видя, как в тот же миг перед чемпионом Иркутской губернии появилась каменная стена — парень успел бы защититься. Но Яна просчитала это действие.

И сейчас она уже была слева от него, ускорилась и врезалась прямой ногой в предплечье противника. В самый последний момент иркутянин успел опустить руку и поставить блок, иначе пропустил бы чистый удар в корпус.

Однако такой «сырой» блок не дал ему полной защиты. Под весом Яны парень начал пятиться и упёрся плечом в свою же каменную глыбу. Ту, которую использовал для защиты от фронтальной атаки.

Иркутянин оказался в западне.

А Яна, приземлившись на обе ноги и заняв устойчивую позицию, резко развела руки в стороны по диагонали. Перед ней мгновенно начали формироваться белоснежные шаровые молнии. Они красиво сверкали и громко стрекотали, а через секунду врезались в Иркутского чемпиона.

Парень не зашёл бы так далеко во всеимперском турнире, если бы был слабаком. Он использовал секунду, пока оформлялась техника Яны, и укрепил стихийный доспех, готовясь с честью принять удар.

Так что молниеносно выиграть Яне не удалось.

Её шаровые молнии принялись бомбардировать противника, закрывшего голову двумя облачёнными в камень руками. Молнии исчезали, но перед Яной появлялись новые и тут же отправлялись в бой.

Через три секунды стена за спиной иркутянина рассыпалась в пыль. Заложенная в неё жи́ва иссякла, а новую парень и не думал подливать.

Однако открывшийся проход не особо-то помог противнику моей сестры. Удрать от молний не представлялось возможным. Теперь он мог разве что пятиться.

Под ударами шаровых молний доспех на парне трещал, но иркутянин использовал все свои умения и навыки, чтобы восстанавливать его. Всё, лишь бы продержаться дольше и получить шанс для контрудара.

Но, к сожалению для иркутского дворянина, такого шанса не появилось. Спустя тридцать две секунды от начала бомбёжки шаровыми молниями его доспех осыпался — в один миг все части стихийного доспеха пропали!

Молнии замерли в пяти сантиметрах от иркутянина.

— На нём ведь ещё покров! — с азартом выкликнул Боря, сидевший через диван от нас.

— Это не проблема, — быстро проговорила Варя, его соседка по дивану.

— Сдастся? — напряжённо спросил Влад Беляков, который наблюдал за поединком в компании своей невесты Инны.

— Красиво, — тихо произнёс Акихито, не сводивший глаз с арены.

Я был с ним согласен. Яна выглядела красиво и величественно, держа наготове многочисленные шаровые молнии. Она победила без лишних эмоций. Чётко и уверенно.

Вот только смириться ли противник с её победой? Если бы она сбила стихийный доспех с какого-нибудь Людомира Казимирова, оставив на нём покров и остановив собственную атаку… Уверен, великий княжич Варшавский воспользовался бы этой заминкой и контратаковал.

Ещё бы и выиграть мог, гад.

А теперешний противник?

Иркутский чемпион обречённо вздохнул и поднял руку, признавая поражение.

— Понял, парнишка, что разнести его покров для Яны теперь уж точно не составит труда. Молодец! — одобрительно сказала Соня, громко аплодируя, как и все мы.

— Отличный бой, — улыбаясь, мягко проговорил Акихито, не сводя глаз с арены.

Яна же торжественно подняла кулак к потолку и обвела взглядом трибуны. Улыбается… довольная…

— Знаешь, твоя младшая сестрёнка чем-то на тебя сейчас похожа, — усмехнулась Соня.

Я чуть было не сказал что-нибудь вроде: «надеюсь, она будет ещё сильнее на меня похожа, когда выиграет турнир». Но вовремя вспомнил, что теперь публично поддерживать я должен Енисейского чемпиона. И пусть Соня вполне понимает и разделяет мои терзания в духе «за кого мы должны больше болеть?», пусть вокруг лишь свои забывать про этикет и этику нельзя.

— Да, она большой молодец, — тепло произнёс я. — Надеюсь, никому, кроме Миши Лежалого, она не проиграет.

К слову о последнем — он свой бой провёл на следующий день. И победил. Мы с Соней с гордым видом хлопали своему чемпиону стоя.

Так что оба важных для меня чемпиона прошли в следующий тур всеимперского турнира.

Глава 27

Второй тур финального этапа бойцовского турнира среди учеников старших школ начался в понедельник одиннадцатого декабря и должен был продлиться три дня. Бои двух важных для меня чемпионов были назначены на вторник, поэтому только в этот день мы и посетили Кремлёвскую арену.

Как обычно, перед началом соревновательного дня гости собрались в холле, чтобы поприветствовать друг друга.

Спустя сорок три минуты после того как мы с Соней вошли в холл арены, представители «Алой Мудрости» и «Мудрого медведя», а также члены правящей семьи Оболенских и их иностранный гость сбились в одну большую стаю.

Мы как раз собирались уже идти на трибуны, как приметили уверенно шагающую в нашу сторону пару.

— Вот кому дома не сидится, — хмыкнула Алиса, стоявшая рядом с матерью.

Реакцию моей сестры понять можно, ведь шёл к нам не кто иной, как великий княжич Варшавский — Людомир Викторович Казимиров вместе со своей спутницей — Агатой Артёмовной Волынской, племянницей единственного маршала Российской империи и министра вооружённых сил Михаила Артёмовича Волынского. Девушка весьма симпатичная, с пышной чёрной копной волос и достойными формами. Но главное — она самая близкая родственница министра из тех, кто находится в брачном возрасте.

Людомир Казимиров был сегодня без своей привычной свиты из близких родственников. И это совершенно не удивительно, учитывая тот факт, что свой бой второго тура парень провёл вчера, а сегодня находится здесь как обычный зритель.

— Андрей Михайлович, Надежда Григорьевна, Аскольд Андреевич, Софья Ивановна, судари, сударыни, бесконечно рад нашей встречи, — с ходу залился соловьём великий княжич Варшавский. — Позвольте представить вам мою прелестную спутницу, цветок рода Волынских — Агату Артёмовну.

— Ваши светлости, — поклонилась она князю и княгине Тверским, а затем Алисе, — рада снова вас видеть. Ваши сиятельства, ваши светлости, судари, сударыни для меня честь быть представленной вам, — с достоинством проговорила девушка и поклонилась ещё раз.

Дальше наступила наша очередь произносить ответные слова, что заняло некоторое время.

— Признаюсь, очень необычно для меня оставить тренировки и наслаждаться отдыхом. Посетить кремлёвскую арену не как чемпион-участник, а как зритель, ещё и в такой прекрасной компании, — непринуждённо произнёс Людомир, приняв расслабленную позу.

— Полноценный отдых — это неотъемлемый атрибут эффективных тренировок. А прекрасная компания помогает снять напряжение, — добродушно улыбнулся в бороду Андрей Оболенский. Я давно заметил, что великий князь Тверской вежлив со всеми, даже с открытыми врагами — возможно, сказывалась его должность из прошлой жизни.

— Золотые слова, Андрей Михайлович, — с важным видом закивал чемпион Варшавы. — А ещё, знаете, можно обсудить последние новости. Вот, например, сейчас у всех на слуху некий Илья Эльдаров — простолюдин-обозреватель из вашего «Триединства». Слышали о нём? — спросил Казимиров сразу у меня, Андрея Оболенского и Арвина. От меня не скрылась мерзкая хитринка, мелькнувшая в его взгляде.

— Он относительно популярен на нашем интернет-пространстве. Так как «Триединство» ещё слишком молодо, мы стараемся наблюдать за популярными пользователями, чтобы понять, что интересно людям, — пожал плечами Арвин. Всё-таки он глава «Триединства» не только на бумаге, так что первый отвечает за своё детище.

— О, ну тогда вы должны знать, как он кардинально сменил свою точку зрения в оценке действий Британии и Франко-Испании! — оживлённо заговорил Казимиров. — Насколько я понял, он был самым популярным поставщиком обзоров на эту острую тему?

— Одним из, — поправил его Арвин.

— Пусть так, — не стал спорить великий княжич Варшавский. — Даже если он только «один из», вам не кажется странным, что он, так громко и эмоционально вещавший, что британцы и франко-испанцы наши враги, вдруг снял выпуск, в котором утверждает, что был во всём неправ? Что не имеет никакого права выдавать свою оценку… как он там сказал? «Глубоким внешнеполитическим процессам, в которых я ничего не понимаю?». Да что-то вроде того… Удивительно.

— Людям свойственно менять точку зрения, сообразно новым обстоятельствам, — спокойным тоном произнесла великая княгиня Тверская, однако взгляд её был осуждающим.

Агата Волынская аж поёжилась от этого взгляда, а вот Казимиров и глазом не повёл:

— Свойственно, верно! Но настолько резко? Удивительно! А ведь и другие, кто объявлял британцев и франко-испанцев нашими злейшими врагами, тоже стали говорить о собственной некомпетентности. Право слово, какое удивительное место вы, судари, создали! — он восхищённо закивал.

Форкхов лицемер.

Ещё поглядывает на нас так пристально, пытаясь реакцию разглядеть.

Мы же делаем вид, что его слова нас не особо-то и задевают. А наши высокородные дамы — княгини и княжны, с самого начала беседы, как только подошёл Казимиров, демонстрировали ему своё холодное отношение.

— Да, «Триединство» в самом деле удивительное, — широко улыбнулся Арвин. — Я так рад, что нам удалось реализовать подобный проект! И теперь «Триединству» нет равных. Он своего рода чемпион среди общественно значимых платформ в интернете.

— Проект чемпион под стать своим двум главным создателям, — мило улыбнулась своему жениху княжна Казанская, а затем с вызовом посмотрела на Казимирова.

— Эх, жду не дождусь, когда я тоже стану чемпионом, — мечтательно закатил глаза тот.

— Вы всё также упрямо повторяете одно и то же перед лицом своих соперников, — с неодобрением покачала головой Соня. — Что ж, полагаю, некоторым необходимо постоянно храбриться.

— Я, по крайней мере, придерживаюсь одной линии поведения. А не переобуваюсь на лету, как говорят в вашем интернет-пространстве, — ехидно усмехнулся Казимиров. — Господа и дамы, приятно было побеседовать. Ваши светлости, ваши сиятельства, судари, сударыни…

Он изящно поклонился, мы быстро попрощались, и чемпион Варшавы покинул нас, к величайшему облегчению своей спутницы. Пусть она и племянница министра, но всё же, по сути, обычной юной боярыне совершенно некомфортно в обществе недовольных её спутником княгинь и княжон.

— Какой бойкий юноша, — проговорил Акихито Нацунару, напряжённо глядя в спину чемпиону Варшавы. Затем, повернувшись к чемпионке юго-восточной Москвы, японец добавил: — тебе нужно быть осторожной в поединке с ним.

— Хм… Так, может, тогда сенсей даст мне несколько наставлений? — озорно улыбнулась Яна.

— Я и так каждый день спаррингуюсь с тобой, — сурово ответил он.

— Тогда короткие советы? Вместе посмотрим бой великого княжича Варшавского, разработаем стратегию… — в голосе девушки отчётливо зазвучали просящие нотки.

— Если Андрей Михайлович и Надежда Григорьевна не будут против, — сдался, наконец, Акихито. Со стороны моих местных родителей возражений не последовало.

После этого разговора мы таки всей огромной компанией потянулись на трибуны. Влад с Инной и Арвин с Юлей шли рядом со мной и Соней.

— Ребят, я маленько не понял, — тихо начал Беляков, когда мы шли по коридору. — А что там с этим переобуванием в интернете? Тема явно громкая. Но я что-то не могу вникнуть, чего это чемпион Варшавы её поднял? Голова моя из-за подготовки к экзаменам пухнет.

— Прекрасно тебя понимаю, — со вздохом произнёс Арвин. — Ну а что до твоего вопроса, дружище…

Он покосился на меня. Я молча кивнул.

— Так вот, — продолжил княжич Новочеркасский, — у нас с Аском уже успели не раз спросить, кто намёками, а кто прямо, о том, мы ли заставляем пользователей «Триединства» менять своё мнение относительно Британии и Франко-Испании…

Он замолчал, я же краем глаза отметил совершенно невозмутимое лицо Юли. Я уже довольно хорошо изучил своих друзей и близких, так что могу с уверенностью сказать, что её текущая невозмутимость не дежурная, а натянутая через силу. Арвин уже успел мне рассказать, как ему звонил его будущий тесть с довольно эмоциональными вопросами о смене общественного мнения в «Триединстве». А у меня князь Выборгский об этом спрашивал. И тёщенька… и её родственнички — Аксаковы — великие князья Киевские. И даже Юра Урусов.

Иными словами, представителям русских княжествам, воевавших с британскими и франко-испанскими кланами в Швеции, нужно было убедиться, что князь Енисейский, великий князь Тверской и княжество Новочеркасское не изменило внезапно свою точку зрения относительно врагов.

— И вы отвечали?.. — заметив, что Арвин решил взять театральную паузу, Влад подтолкнул его к ответу, когда мы почти дошли до своих мест на трибунах.

— И мы отвечали, что, конечно, нет. Так что, дружище, либо люди сами, как выразился наш общий знакомый, «переобулись», либо кое-кто, никак не связанный с «Триединством», их переобул.

Он многозначительно огляделся вокруг.

Ну да, кричать в Кремле, что Канцлер заставляет людей говорить то, что ему нужно — как-то неуместно.

Мы расселись по диванам, а я невольно вспомнил последний выпуск этого Ильи Эльдарова — простолюдина, обрётшего популярность благодаря коротеньким видео, анализирующим внешнеполитическую обстановку. Его анализ опирался на открытые источники: статьи в газетах и интернете, телевизионные репортажи. Для того чтобы подобные обзоры были более полными и интересными, нам самим, конечно, приходится сливать кое-какую информацию, но…

Делаются подобные обзоры целиком и полностью руками энтузиастов.

Так вот, в последнем видео Илья Эльдаров выглядел понурым, ещё и говорил с какими-то мёртвыми интонациями. Любопытно, какой именно метод внушения использовали люди Канцлера? К Эльдарову раньше присматривались эсбэшники великого княжества Тверского и пришли к выводу, что он энтузиаст до мозга костей. Что если ему предложить финансовое поощрение за то, что он уже сказал — он оскорбится и может сменить свою точку зрения, посчитав, что в чём-то ошибся и что его правда будет использована аристократами в каких-то личных целях.

В общем, парень с заморочками. Мы пришли к выводу, что лучше наблюдать за ним с расстояния, чтобы не спугнуть.

Ну а Канцлеру как раз припугнуть его и нужно было. Но, скорее всего, молодчики Канцлера действовали проще и просто взяли в плен кого-то из близких Эльдарова. Чтобы наверняка.

Эх… Переиграл меня Канцлер здесь. Я ждал, какой будет его реакция после нашей беседы неделю назад. Уже начиная со среды я заметил, что часть новых сделок моих вассалов с имперскими аристократами как-то застопорилась. Причём неважно, в какой именно сфере эти сделки должны были состояться — поставки строительных материалов, продуктов питания, или транзитные перевозки. Княжество Енисейское активно развивается по многим направлениям, а значит заключаются все новые и новые договоры, и…

Не сказать, что они совсем уж перестали заключаться, но Канцлер дал мне понять, что ему по силам быстро начать вставлять мне палки в колёса, если я не введу цензуру в «Триединстве».

Никаких действий в этом направлении мы не предприняли, и Канцлер пошёл дальше. Видимо, решил собственными силами направлять общественное мнение в нашем интернет-пространстве. А ведь некоторые аристократы теперь думают, что это мы сами цензурим «Триединство». И такое мнение мне совершенно не нравится.

Вот и вопрос, правильно ли я сделал, не став брать под контроль интернет-энтузиастов, которых можно было заманить рублём и Служением? Ведь была такая мысль, но я хотел, чтобы в глазах всей аристократии нашей империи общественное мнение в интернете в самом деле выглядело общественным. Мне необходим этот естественный дух перемен и бунтарства.

Но Канцлер всё поломал.

— Не переживай, мы все правильно сделали, — послышался слева от меня нежный голос, и Соня прижалась к моему плечу.

— Ты читаешь мои мысли, да?

— Я же твоя жена, — мяукнула она. — Эти разговоры вновь расстроили тебя. Но короткий период свободных мыслей в интернет-сообществе пошёл нам только на пользу.

— Да, ты права, — кивнул я.

А сейчас эсбэшники сразу четырёх княжеств, которым принадлежит «Триединство», активно подбирают ещё не успевших переобуться энтузиастов. Пусть свобода слова в «Триединстве» была недолгой, но не мы решили её убить. Был короткий период, когда все сословия в империи могли увидеть, что о британцах и франко-испанцах думают люди.

А теперь пора брать в Слуги тех, кто готов принять нашу защиту и продолжить гнуть свою, нужную мне, линию.

Примерно на этой моей мысли и начался первый поединок второго соревновательного дня второго тура всеимперского турнира.

Наши два чемпиона, к слову, в этот день победили. Яна без труда, а вот Мише Лежалому пришлось попотеть.

Глава 28

В понедельник восемнадцатого декабря мы с Соней вновь ехали к Кремлёвской бойцовской арене. Как-то незаметно началась последняя неделя турнира — за ближайшие четыре дня пройдут четыре тура, после чего и определится чемпион.

Минувшая неделя добавила нам хлопот. Как началась она под знаменем интернет-войн, так и продолжалась в том же духе. Слухи о смене общественных настроений на полях исключительно российского ресурса «Триединство» в отношении Британии и Франко-Испании достигли даже Швеции. Шутка ли — король Бьёрн Инглинг связался со мной по закрытому каналу связи, чтобы убедиться, что его новый друг и союзник (то есть я) всё ещё на его стороне.

Бьёрна я успокоил.

А затем мы — владельцы «Триединства», продолжили бодаться с Канцлером, переманивая лидеров общественного мнения до того, как это сделают люди Годуновых. Ну или до того, как их запугают.

И тут как раз методы Годунова сыграли нам на руку. Энтузиасты-активисты, как правило, не лишены критического мышления, и многим из них показалось странным, насколько быстро сменил свою точку зрения Илья Эльдаров и другие звёзды «Триединства». А значит, агитаторам четырёх княжеств, которым принадлежит «Триединство», оставалось лишь правильно выстроить диалог и выставить неведомую силу, желающую обелить злодеяния британцев и франко-испанцев абсолютным злом, которое угрожает честным интернет-активистам.

В итоге половину активистов мы смогли «укрыть» договором Служения. И если имперские спецслужбы или тем паче вассалы бояр Годуновых попытаются им угрожать — это выльется в большой скандал. Открыто притеснять княжеские свободы Канцлер сейчас уж точно не готов.

Зато он был готов сделать и сделал другой ход на нашем интернет-поле боя. Более простой, но вполне действенный. Он тупо создал новых политических обзорщиков. Разумеется, у пользователей «Триединства» нет на лбу печати «Собственность Канцлера», и обычные люди воспринимают этих обзорщиков как свободное альтернативное мнение.

Обеляющее Британцев и Ко.

И вот открывается возможность для атаки уже нашим интернет-воинам. Раз мнение свободное, а не официальное, утверждённое Канцлером империи, то можно вполне объявить оппонента ставленником неведомой силы, желающей зла империи. Собственно, так наши интернет-воины и поступают. Правда, некую невидимую черту не переходят. Мы объяснили нашим новоявленным Слугам, что совсем уж сильно дёргать Канцлера за его тройную бороду нам не хочется.

Вот так мы и развлекаемся… воюем потихоньку.

Кортеж княжества Енисейского остановился у лестницы, ведущей к зданию арены, и я отбросил все лишние мысли. Вышел из машины, подал руку любимой супруге…

Всё как обычно. Вот только наш чемпион напряжён куда сильнее, чем в прошлые приезды сюда. Кажется, сейчас он волнуется даже больше, чем перед церемонией открытия.

Неудивительно, учитывая, кто его соперник, и как легко он провёл три предыдущих поединка.

— Скажи, Михаил, ты уже позабыл, что я говорил тебе на этом месте ровно две недели назад? — спросил я, подойдя к чемпиону Енисейска.

Лежалый дёрнулся и уставился на меня во все глаза. Затем резко склонил голову и затараторил:

— Никак нет, ваше сиятельство! Прекрасно помню! Настроиться на то, что здесь моя территория! А на своей территории не проигрывают! Никому нельзя позволить сбить мой настрой!

С каждым словом Михаил выглядел всё более уверенным в своих силах. И всё же кое-чего ему явно не хватало.

— Просто выйди и порви этого парня, — бодро произнёс я и хлопнул его по спине, вливая в парнишку Ауру Александритов.

— Да ваше сиятельство! Выйти и победить! — рявкнул он.

— Пошёл-пошёл! — шикнул я на него.

— Вперёд к победе! — поддержала его Соня.

И Лежалый уверенно зашагал вверх по ступеням, обгоняя своих сопровождающих.

— Ничего, что так рано? — тихо спросила у меня Соня, провожая взглядом нашего чемпиона.

— А что ему на людях показываться, точно вялый огурец? — хмыкнул я.

— Тоже верно, — улыбнулась Соня.

Спустя семьдесят три минуты начался первый бой этого соревновательного дня. Мы с Соней с интересом наблюдали за потенциальными соперниками Яны и Лежалого. Но болел я лишь за двоих «своих» чемпионов. А моя жена, к слову, раньше симпатизировала ещё и чемпионам Выборга и Киева. Но оба этих чемпиона вылетели в прошлом туре.

Выборгского бойца, кстати, выбил чемпион Пермской губернии — боярин Никита Михайлович Сухов. Крепкий парень с кустистыми бровями и пудовыми кулаками, победивший своих противников уверенно, без лишней суеты и напряжения.

И если победить в турнире я желал лишь двоим бойцам, то победить в их текущих матчах желал, куда большему количеству участников. Например, чемпиону Новочеркасского княжества — Михаилу Вениаминовичу Платову. Да, княжич Новочеркасский — младший брат нашего Арвина, самолично представляет своё княжество — он выиграл первый и второй этап турнира, учась на первом курсе старшей школы.

Как и его старший брат два года назад.

И, как и его старший брат, Мишка Платов владеет альтерой. Арвин провёл тайком братцу инициацию. Как и я своим братьям.

Бой юного княжича Новочеркасского согласно расписанию шёл третьим.

— А Михаил Вениаминович продолжает удивлять, — одобрительно проговорила Соня, вместе со мной наблюдавшая за поединком. Молодой Платов как раз возвёл каменную стену, защитившись от огненного шара противника. Между прочим, третьекурсника.

— Он хорош, не спорю, — отозвался я и покосился на Арвина. Мой лучший друг напряжённо смотрел на арену. Княжна Казанская, сидевшая рядом, тоже не отводила взгляда от сражающихся, держа за руку своего жениха.

И всё же, несмотря на все достоинства младшего брата Арвина, бой шёл тяжело. Дважды молодой Платов падал на ковёр арены, и оба раза успевал защититься в последний момент.

Однако парень явно устал, чем и воспользовался его противник, взвинтив темп. Михаилу Платову оставалось лишь отбиваться.

— Давай… Давай же! — донёсся до меня шёпот Арвина.

Моя кисть заболела — так сильно впилась в неё Соня, увлёкшаяся поединком.

А я видел, что бой идёт к своему завершению.

Противник Михаила Платова слишком уверовал в собственную победу.

Буквально мгновенье потребовалось для того, чтобы из ковра арены выскочила каменная пика и вонзилась в огненный доспех третьекурсника. И пусть доспех не пробила, облако альтеры делало своё дело. Противнику Платова пришлось укреплять защиту.

А затем уже брат Арвина выдал всю сэкономленную и сконцентрированную жи́ву. От десятка пик и последовавшей за ними серией скоростных рукопашных ударов огневик не смог защититься.

А точку в поединке поставил…

— Хах! — усмехнулась Соня. — Скольких же людей ты вдохновил! Раньше почти никто не пользовался этим приёмом!

Именно такими словами она оценила эффектный удар пяткой с разворота, отправивший противника юного Платова в нокаут.

Я глянул на Арвина. Тот с облегчением выдохнул и улыбнулся, когда его обняла Юля. Да уж, не только мы с великим князем Тверским после перерождения прониклись тёплыми чувствами к членам своих семей.

Однако приятные впечатления, возникшие после честного поединка, в котором условно более слабый соперник не сдавался до конца и смог победить, вмиг исчезли, когда начался следующий бой.

На арену вышел фаворит турнира — великий княжич Варшавский.

И Людомир Казимиров просто разнёс в пух и прах свою соперницу — одну из чемпионов Петрограда. Мне кажется, он бы разнёс девчушке голову, если бы судья не остановил поединок. По-моему, судьи теперь уже всегда предельно сконцентрированы, когда на арене сражается Людомир. Ведь каждый его бой им приходится вмешиваться. Увы, не всегда вовремя.

Однако сегодня судья успел. Но всё же понурая чемпионка из Петрограда, уходя в подтрибунное помещение, с гримасой боли на лице баюкала руку. Я на девяносто пять процентов был уверен, что и сегодня Людомир покалечил противника.

— Мерзкий отвратительный гад, — прошипела Соня, повернувшись в мою сторону, чтобы никто не прочитал по её губам.

— Надеюсь, это ты не обо мне, — хмыкнул я, глядя на то, как широко улыбается зрителями великий княжич Варшавский. Ручонкой машет… а его пассия — племянница маршала-министра на соседней от нас трибуне аж стоя аплодирует. Да ещё так эмоционально и быстро, будто бы от количества хлопков зависит, возьмёт её Людомир замуж или нет.

Соня одарила меня недовольным взглядом и покачала головой.

— Конечно же, не о тебе. Но… Кто же уже остановит его? — она повернула голову и хмуро посмотрела вниз, на арену.

Да, вопрос о том, кому суждено сбить спесь с Людомира, волнует меня не меньше, чем мою супругу. Да чего уж там, судя по выражению лиц, процентов тридцать зрителей на арене это интересует. И прежде всего моих друзей: Юля хмурится почти так же гневно, как и Соня. Мои братья и даже Арвин сжимают кулаки. Вон Акихито замер, будто бы с невозмутимым лицом. Правда, отчего-то мне кажется, что если бы он мог стрелять из глаз лазерами, сейчас точно бы прожёг насквозь Казимирова.

— Посмотрим, милая, — тепло проговорил я, приобняв жену. — Посмотрим.

На фоне поединка Казимирова следующий бой смотрелся блёкло и ничем не запомнился. А вот затем пришёл черёд выйти на арену моей сестричке.

И Яна дала жару. Любо-дорого смотреть на её стремительные молниеносные перемещения, смены направлений, быстрые удары. Она доминировала над своим противником. Отчасти, как и Людомир над своим. Но вот её доминирование я мог бы назвать «добрым» и аккуратным.

Избив своего противника так, что он потерял контроль над жи́вой, Яна красивым ударом ноги была готова отправить парня в нокаут. Но остановила свою длинную ногу возле его виска.

— Если бы Янка сражалась в шортиках, он бы дольше думал и так быстро бы не сдался, — усмехнулся я, когда судья объявил победителя.

Соня покосилась на меня и едва сдержала смешок.

Тем временем на арене Яна радостно приветствовала зрителей.

О, а ей тоже стоя аплодируют. Акихито поднялся с места и размеренно хлопал, глядя на арену. Яна повернулась к нему, их взгляды встретились.

И моя милая сестрёнка с улыбкой до ушей показала своему «сенсею» большой палец.

Да, хороший получился бой. Красивый и яркий. Хоть и односторонний, но впечатливший зрителей. Даже когда Яна покинула арену, зрители продолжили возбуждённо обсуждать блестящее выступление великой княжны Тверской.

А затем, после трёхминутного перерыва, на арену вышел судья, чтобы объявить следующих участников.

— … Чемпион Пермской губернии, боярин Никита Михайлович Сухов! — судья указал в правую от себя сторону.

Под одобрительные возгласы зрителей из подтрибунного помещения вышел собранный юноша. Сколько смотрю на него, не вызывает он у меня каких-то негативных чувств. Эдакий Пермский дваргонец, который поперёк себя шире и которого мало что волнует, кроме честной схватки.

Он даже кулак к потолку не поднимает — здоровается с трибунами почтительным кивком.

А между тем судья заканчивал объявлять его соперника:

— Чемпион княжества Енисейского, дворянин Михаил Архипович Лежалый!

Миша выходил с гордо поднятой головой, приветствуя зрителей сжатым кулаком. Настоящий чемпион и воин. Красавчик, по местным меркам — на две головы выше своего соперника. И несмотря на своё богатырское телосложение, в плечах наш боец чуть уже Сухова.

— Нашего приветствуют не так громко, как раньше, — еле слышно заметила Соня.

— Но всё ещё громче, чем имперского аристократа, — шепнул я.

Да, по возгласам трибун мы в том числе оценивали и уровень поддержки тем губерниям, родам и княжествам, чьи чемпионы выходят на сцену. Наша с Канцлером интернет-возня отвадила от нас некоторое количество слабовольной аристократии. Мол, Годунов нами недоволен и, вероятно, не стоит пока с нами связываться.

От размышлений меня отвлёк начавшийся обратный отсчёт.

— Три!!! Два!!! — скандировали трибуны вместе с судьёй. — Один!!!

— В бой!!! — прогремел судья.

Глава 29

Чемпион Енисейского княжества перекатом ушёл в сторону, чудом уклонившись от водяного хлыста. Да, парадоксальное стечение обстоятельств — бояре с фамилией Сухов все как один рождаются с атрибутом «вода».

Но это не главное.

Главное, что Сухов не даёт Мише Лежалому приблизиться к себе, разрубая водяными струями и водными резаками все летящие в него огненные шары противника.

От столкновения огня и воды к потолку Кремлёвской арены поднимались клубы пара.

— Нехорошо, — напряжённо проговорила Соня, сжав кулачки.

— Вот, что бывает, когда сталкиваешься с тем, кто превосходит тебя в мастерстве на голову, — проговорил я, глядя, как Миша в последний момент успел закрыться огненным щитом от водяного оленя. Правда, водяные рога таки пробили щит прежде, чем животное исчезло, и отбросили нашего чемпиона на три метра.

К чести Сухова, он даже не пытался атаковать лежачего соперника. Каждый раз чемпион Перми проявлял благородство, давая чемпиону Енисейска встать на ноги.

Но и Лежалый не разлёживался, а вскакивал и поднимал кулаки. Всем своим видом Миша демонстрировал, что готов биться до последней капли крови.

— Мне казалось, твои слова взбодрили его, — растерянно проговорила Соня. — Мне хотелось в это верить… Что мы ещё можем сделать, кроме как верить в нашего чемпиона?

— Ага, выйти сразиться за него мы точно не можем, — хмыкнул я. — Не переживай, Соня! Мои слова его взбодрили.

— И… он победит? — в глазах моей жены теплилась надежда. Хотя я уверен, опытная воительница с самого начала знала, насколько мизерны шансы нашего бойца.

А на арене тем временем сразу три водяных оленя атаковали чемпиона Енисейского княжества.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я.

Я размышлял о том, что Аура Александритов повышает боевой дух, стремление к победе и даже силу бойца. Но если мерить местными рангами, нельзя условного Мастера накачать Аурой так, чтобы тот в неистовстве своём запинал Гуру.

Стихийный доспех слетел с нашего чемпиона, и Миша рухнул на арену. Судья начал обратный отсчёт.

— Давай, вставай же! — шептала Соня. Эх, если бы она не была осветлённой ранга Мастер, я бы начал переживать за нашего малыша из-за таких сильных переживаний его матери.

— Подъём!

— Ну же!

Наши с Соней друзья изо всех сил поддерживали Енисейского чемпиона. И…

Он встал. Принял боевую стойку. Сейчас Лежалый был без стихийного шлема, и я отчётливо видел, как пылает огонь решимости в его глазах.

Видел это и боярин Сухов. Парень медленно кивнул, отдавая дань уважения своему противнику.

В бой!

Ещё семь минут продлился поединок. На этом турнире нет правила трёх нокдаунов или чего-то подобного. Так что ничего удивительно, что Лежалый ещё четыре раза успел полежать на ковре арены и четыре раза подняться.

Хотя чего уж там! Сам факт, что парень суммарно пять раз вставал на ноги, уже удивителен.

И вот на пятый раз…

Судья встал перед ним и помахал ладонью перед глазами чемпиона Енисейского княжества.

Миша стремительно атаковал, среагировав на раздражитель.

— Он в отключке?

— Он что, до сих пор без сознания?

— Серьёзно? На одних рефлексах, что ли?

Со всех сторон слышался шёпот изумлённых зрителей.

Судья замахал руками, показывая, что поединок закончен.

* * *

Мы с Софьей сразу направились в раздевалки, чтобы проведать нашего чемпиона. Но не дошли, встретившись с ним на середине пути в коридоре, по которому и брёл понурый Миша Лежалый. Заметив нас, усталый и побитый парень тут же бросился нам навстречу, а затем согнулся в поясном поклоне и зачастил:

— Простите, ваши сиятельства, я проиграл! Простите, что не оправдал ваших ожиданий! Я готов понести любое наказание. Готов…

— Ни слова больше, — проговорил я мягко, положив ладонь на его плечо.

Лежалый неуверенно поднял глаза, так и не разогнув спины.

— Ты выступил достойно, — твёрдо сказала моя супруга. — Как княгиня Енисейская я довольна результатами твоего участия на этом турнире.

— Ваше сиятельство, я недостоин та…

— Миша, — вновь перебил я. На этот раз в моём голосе он мог распознать недовольство. — Уж не хочешь ли ты поспорить с моей женой? Своей княгиней? Поверь, парень… не стоит.

— Я прошу прощения, и…

— Выпрямись! — я снова хлопнул его по плечу, на этот раз чуть сильнее, чем прежде.

Лежалый, воспитанный отцом-военным, мгновенно вытянулся по струнке.

— Отлично, — кивнул я. — А теперь слушай сюда. Раз мы говорим, что ты выступил достойно, значит так оно и есть. Всё. Любые другие мнения на этот счёт считай ошибочными.

— Есть! — поддавшись моменту, он даже козырнул, позабыв, что на его голове нет головного убора.

— А теперь слушай мою команду! Отдыхай, восстанавливай силы. Весело отпразднуй оба Новых года. И после начинай готовиться к турниру.

— Есть! Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— К какому именно турниру, ваше сиятельство?

Я посмотрел на него с недоумением и, усмехнувшись, ответил:

— К бойцовскому турниру среди учеников старших школ, разумеется. К тому, который произойдёт в следующем году.

* * *

— Ох, как жаль, что мне теперь не удастся встретиться в поединке с вашим чемпионом, — чересчур эмоционально проговорил великий княжич Варшавский и обречённо покачал головой.

Нет, ну переигрывает, гад.

— Зато вы ещё вполне можете встретиться с моей сестрой, — улыбнулся я, кивком головы указав на Яну. — Если не вылетите раньше, разумеется.

Вот такой разговор у нас состоялся на следующий день, во вторник, в холле Кремлёвской арены. Всё стабильно, как говорится. Меня бы очень удивило, если бы Людомир не подошёл позлорадствовать.

Эх, мало ему в прошлом году Арвин навалял. Тогда будущий чемпион с одного удара уделал Людомира в полуфинальном матче, чем впечатлил всех зрителей на трибунах. Правда, Людомир потом выиграл бой за третье место и не выглядел хоть капельку расстроенным.

После нашей беседы с великим княжичем Варшавским мы походили ещё по холлу, затем отправились на трибуны и…

Бои вновь были зрелищны, хоть и каждый по-своему. Яна и Казимиров без труда одолели своих противников. Сегодня судья, судивший бой Людомира, даже успел идеально вклиниться в поединок, и противник великого княжича Варшавского смог избежать травм.

Ещё в одном поединке уверенно победил боярин Сухов — соперник Яны по полуфиналу. Ну а в четвёртом бою…

Проиграл брат Арвина. Парень сражался достойно и упорно. Смог избежать травм и даже ранил противника. Но всё равно проиграл. Когда бой закончился, победитель, зажимая рёбра, довольно низко поклонился молодому Платову. А зрители провожали брата Арвина громкими овациями.

Да уж, а ведь он только на первом курсе, а уже в восьмёрке лучших. Что же будет на следующий год?

Поживём, увидим.

В среду турнирных боёв не было. А вот в четверг…

В четверг — двадцать первого декабря был день зимнего солнцестояния. Большой праздник. День завершений.

— От всей души поздравляю вас с успешной сдачей экзаменов экстерном и с окончанием учёбы в старшей школе! — торжественно объявил великий князь Тверской.

Я, Арвин, Маша Роднина, Вася Антохин и Влад Беляков стояли рядом с ним на сцене актового зала «Алой мудрости», прижимая к груди дипломы. А лицеисты нам громко аплодировали.

Мы с Арвином переглянулись. Мой лучший друг лучился самоуверенностью. Полагаю, я выглядел похоже. Для нас сегодня ничего особенного не произошло, мы прекрасно помним свою прошлую жизнь, мы в оба в душе взрослые мужики и для нас обоих старшая школа была лишь ступенью плана, не более.

Но вот троих других экстерн-выпускников явно переполняли чувства. Даже Васю Антохина с его аналитическим и складом ума и весьма расчётливой натурой. Детишки выросли и выпорхнули из гнезда во взрослую жизнь. Хотя и Вася и Маша уже вполне хлебнули этой взрослой жизни, работая с Архуном, всё же…

Хех, Маша вон губы поджимает, чтобы не расплакаться. А Влад улыбается, как дурачок. Он поймал взглядом Инну. Взгляд его тут же стал серьёзным. Вспомнил парень, для чего вообще хотел побыстрее окончить школу.

Церемония поздравления нашей бравой пятёрки завершилась, началась церемония поздравления других выдающихся лицеистов за заслуги в учёбе и в деятельности клубов. «Алая Мудрость» подвела итоги года, затем во дворе сожгли сухое дерево, украшенное лентами — бадняк, после Мастера земли создали гору, и на её вершину закатили деревянное колесо. Его тоже сожгли как символ того, что теперь день начнёт прирастать.

В общем, всё традиционно. Всё как обычно.

— Ну что, будете скучать по школе? — с лёгкой грустинкой спросила нас Юля после всех церемоний, когда мы оккупировали нашу излюбленную скамейку возле кабинета нашего класса на втором этаже лицея.

— А чего по ней скучать? — хмыкнул Арвин. — Лично для меня школа — это, прежде всего, важные для меня люди, которых она мне подарила. Тебе от меня теперь до конца жизни не отделаться, — он подмигнул своей засмущавшейся невесте, обвёл взглядом остальных и добавил: — Да и вам от меня тоже никуда не деться.

— Поддерживаю, — поднял я руку.

Ребята заулыбались. Ну а я на миг замер, глядя прямо перед собой на стену бежевого цвета. Сколько раз я смотрел на неё с этой точки? Повернув голову, увидел выход на лестничный пролёт. В памяти тут же всплыли картины двухлетней давности. Ничего особенного, просто Соня с Алисой поднялись на этот этаж по каким-то своим делам. Мы тогда общались не так близко, но всё же на миг наши с Царицей Лицея взгляды пересеклись… Моя жена тогда отлично выглядела в форме «Алой Мудрости».

Да, пожалуй, всё-таки чувство лёгкой ностальгии мне не чуждо. Но всё-таки прав Арвин. Сама школа — это всего лишь стены. А в сердце останутся люди и воспоминания, связанные с этими людьми.

— Спасибо вам, ребята, — проговорил я, когда наша шумная компашка на миг стихла. — Было весело учиться с вами. Но для нас завершился только период жизни, а не сама жизнь. Мы и дальше будем вместе.

Друзья удивлённо уставились на меня.

— Нет, ну, братец, ты как иногда что-нибудь скажешь… В самое сердечко прям, — пробормотала Яна.

Я усмехнулся и приобнял сестричку за плечико.

— Всё я ухожу из школы, — весело произнёс я. — Увидимся ещё когда-нибудь…

— Ага, например, через несколько часов на Кремлёвской арене, — рассмеялся Арвин.

Я снова улыбнулся:

— Вот-вот! Яна… Ну ты и сама знаешь, что делать!

— Конечно, знаю! — бойко проговорила она, отпрыгнула от нас на полметра, подняла кулаки, увернулась корпусом от удара невидимого противника и пробила ему в голову двойку: — Всего-то и надо, что победить сегодня в двух поединках!

— Совершенно верно, — менторским тоном сказал я и с важным видом кивнул.

Друзья снова рассмеялись.

Спустя двенадцать минут я окончательно попрощался со всеми и направился к выходу из главного корпуса.

И встретил ещё одну даму, неотрывно связанную с моими воспоминаниями об «Алой Мудрости».

— Ирина Александровна, непривычно видеть вас без сопровождающей, — улыбнулся я Шапочкиной.

— По-вашему, и в уборную меня должна сопровождать Маргарита Павловна? — хмыкнула первая заместитель директора лицея. В коридоре, кроме нас, никого не было, так что она позволила себе эту небольшую вольность.

— Хорошо, признаю, погорячился, — отозвался я.

Мы оба прекрасно знали, что иногда Шапочкина отлично справляется и без своей помощницы.

Три секунды мы молча смотрели друг на друга. Затем я медленно кивнул. Шапочкина округлила глаза, не ожидавшая высшей признательности, которую князь может оказать Слуге.

— Моему отцу, как и всей «Алой Мудрости», очень повезло с вами, — проговорил я. — Значимая часть успехов лицея — ваша заслуга. Да, без желания и усилий моего отца «Алая Мудрость» не начала бы меняться к лучшему. Но одних лишь начинаний для достижения успеха мало. Нужен тот, кто эти начинания превратит в отлаженный рабочий процесс.

— Покорнейше благодарю вас за ваши слова, ваше сиятельство, — растерянно выпалила Шапочкина и отвесила низкий поклон.

— Не нужно кланяться, — усмехнулся я. — Я ведь выпускник «Алой Мудрости», а не какой-то чопорный аристократ.

— Простите меня, — смущённо проговорила женщина, выпрямив спину.

Что-то эта картина мне напоминает…

— Кстати, Ирина Александровна… — поймав её взгляд, издалека начал я. — Вы ведь любите вызовы? Любите справляться с трудностями, верно?

— Да… — неуверенно протянула женщина, пытаясь понять, куда же я клоню.

— Я многим обязан своему отцу, многих людей у него переманил и, возможно, переманю кого-то ещё… Хорошо, что он не против. Как и люди, которые переезжают в княжество Енисейское, получают повышение и тонны сложной работы…

— Вы хотите предложить мне… — начала было она, но замолчала.

— Пост министра образования в своём княжестве, — твёрдо произнёс я. — В перспективе, когда станете дворянкой. Не сомневайтесь, с отцом я уже обсудил этот вопрос. Он дал своё принципиальное согласие, но хотел бы, если вы согласитесь на моё предложение, чтобы перед отъездом вы предоставили ему замену.

— Но… как же…

— Он согласен со мной, что необходимые изменения в «Алой Мудрости» уже сделаны, и как-то расточительно для ваших талантов держать вас дальше на этой должности. А ещё мы обсудили, что вы можете взять с собой доверенных вам людей, если пожелаете.

— Но при условии, что кто-то и в «Алой Мудрости» должен остаться? — уточнила она.

На самом деле мой старый слуга, а ныне великий князь Тверской отдал бы любимому принцу все свои лучшие кадры и без всяких условий. Но уже сам я просто так не мог обдирать Тверь.

— Да, так и есть, — улыбнулся я.

В этот момент в коридоре показалась стайка лицеистов. Заметив их, я быстро добавил:

— Думайте, Ирина Александровна. После всех праздников моё доверенное лицо свяжется с вами, чтобы узнать ваш ответ.

Оставив озадаченную Шапочку в раздумьях, я наконец-то покинул «Алую Мудрость». Сегодня последний день года, а заодно и последний мой день в статусе лицеиста.

Хех… в самом деле, день завершений.

Осталось в этом году завершить ещё кое-что. Досмотреть, как моя младшая сестрёнка становится чемпионом империи.

Глава 30

Перед финальными боями каждого этапа турнира организаторы сокращают время общения оставшихся участников со зрителями. Поэтому сегодня перед началом соревновательного дня Яны не было в холле арены. Когда-то я был на её месте, поэтому прекрасно знал, что как только моя сестра прибыла в Кремлёвскую арену, её проводили в личную комнату, где она будет переодеваться и настраиваться на бой.

Мы же с Соней, будучи теперь в статусе гостей (и никогда нам больше не быть участниками) лениво прогуливались по холлу, время от времени обмениваясь вежливыми приветствиями со знакомыми аристократами.

Все, с кем мы успели перекинуться несколькими словами, выражали горячую поддержку моей сестре и желали ей победы.

Что же до самой Яны, то, когда мы с Соней добрались до отведённого ей блока, чемпионка «Алой Мудрости» и юго-восточной Москвы была окружена заботой и поддержкой родных и близких.

Когда я был на её месте два года назад, народу в моём блоке тоже было немало. Но всё же несколько меньше.

А у неё вон, даже заграничный гость имеется! Когда мы только зашли, Акихито как раз что-то напряжённо говорил Яне на ухо. Моя сестра его внимательно слушала — когда дело касается тренировок и секретных боевых техник Яна становится предельно серьёзной.

— О! Аск! Соня! Привет-привет! — как только Акихито отошёл от неё на полшага, вся серьёзность Яны мгновенно исчезла.

Быстро она переключается! Бедный японец стоял, широко распахнув свои узкие глаза — явно до сих пор не может привыкнуть к этой её особенности.

Яна подбежала к нам и крепко обняла обоих.

— Ты справишься, — тепло проговорила Соня, поняв её волнение, и провела рукой по золотым волосам моей сестры.

— Разумеется! — энергично закивала Яна.

— Моя малюсенькая сестричка уж точно никому не проиграет! — на наши с Соней плечи легли ладони Алисы, а затем она попыталась обнять нас троих. Глядя на эту картину её мать, великая княгиня Тверская обречённо покачала головой.

— Что бы ни случилось, мы будем с тобой, — уверенно сказал я, глядя в глаза Яне. — Иди и покажи всем, кто тут чемпион!

— Да, командир! — громко ответила она.

Хех, моя Аура отлично подействовала на Яну. Да чего уж, очевидно, все в комнате прочувствовали поток невидимой силы и приободрились. Арвин с Соней заулыбались, Акихито… Форкх меня дери, если он не прекратит удивляться всему, что видит и ощущает в России, точно домой вернётся с глазами размером с блюдце.

Вскоре в дверь постучали. Персонал арены попросил зрителей пройти на трибуны.

А спустя двенадцать минут судья объявлял участников первого полуфинала.

Как обычно, зрители громко и радостно приветствовали нашу улыбчивую чемпионку. Но и её сопернику — боярину Никите Михайловичу Сухову из Пермской губернии, тоже досталась большая порция оваций. Всё-таки в своих поединках парень сражался достойно, чем и запомнился многим зрителям.

Вот эти двое стоят друг напротив друга, судья ведёт обратный отсчёт, и…

— Уверена, у неё получится то, что не получилось у нашего енисейского чемпиона, — напряженно произнесла Соня.

— В бой! — скомандовал судья.

И битва началась! Яна рванула вперёд, а затем резко ушла влево и побежала по дуге. Вместо того чтобы сразу использовать излюбленный ближний удар, она начала обстреливать противника крупными шаровыми молниями.

Сухов же явно заранее решил играть роль второго номера — облачился в толстый стихийный доспех, уйдя в защиту. Мой опыт подсказывал, что, если бы Яна сразу рванула на сближение, парень бы использовал вокруг себя какую-нибудь объёмную технику. Моя сестричка, очевидно, тоже это поняла, вот и приняла контрмеры.

Доспех Сухова получал разрывы от шаровых молний, но быстро затягивался. За первые секунды боя Яне не удалось ни в одной точке пробить защиту противника до покрова.

— Он копит жи́ву, — услышал я напряжённый голос Алисы с соседнего диванчика.

— Будь уверена, Яна тоже, — решительно сказал Акихито, пристально наблюдавший за действиями ученицы.

Перестав отвлекаться, я снова сосредоточился на том, что происходит на арене. Во мне разгорелся спортивный азарт. Было любопытно, кто же первым нарушит сложившийся статус-кво? Ведь пока Яна просто бегает по кругу и швыряет шаровые молнии, а Сухов сидит в глубокой защите.

И оба сейчас тратят жи́ву.

Они ведь понимают, что одной из особенностей последнего соревновательного дня на каждом этапе турнира является умение распределять свои силы. Потому полуфиналы и финалы проводят в один день. И пусть время на отдых отводят, если победитель полуфинала потратит слишком много энергии, или тем более пострадает, то главный бой этапа окажется для него очень тяжёлым.

Я одобрительно хмыкнул, когда ситуация на арене резко изменилась.

Яна пошла на сближение, но в тот же момент в неё устремился огромный водяной кит. Получается, что оба соперника одновременно сменили тактику.

Моя сестра не успевала уклониться, несмотря на все преимущества в скорости, которые ей давал доспех молний.

Она встретила водяного кита лоб в лоб.

Ха! В начале боя Яна отправляла жи́ву вовне, создавая техники, в то время как Сухов не отпускал далеко от себя энергию, укрепляя доспех. А теперь всё повернулось в точности наоборот!

Сверкая, точно новогодняя иллюминация, Яна продиралась сквозь громадную тушу водяного кита. И двух секунд не прошло, как она вырвалась из его хвоста. Кит за спиной моей сестрички сперва развалился надвое, затем рассыпался бесчисленными брызгами, подарив зрителям шикарный вид на небольшую радугу.

Яна оказалась прямо перед Суховым.

Парень не растерялся и с силой ударил её водяным хлыстом.

— Эффектно! — одобрительно хмыкнула Соня, когда этот хлыст закрутился на прокрытом белоснежными молниями предплечье Яны.

А в следующую секунду от моей сестры по этому хлысту прямо к Сухову побежали молнии. От этого электрического удара боярин дёрнулся. Полный стихийный доспех защитил его, но перчатка доспеха рассыпалась брызгами. А сам Пермский чемпион невольно разжал пальцы, сжимающие водяной хлыст.

Буквально на полторы секунды парень потерялся после неожиданно мощной атаки Яны. И в общем-то, по меркам школьников он очень быстро очухался. Не всякий опытный воин на поле боя может так быстро «включиться» вновь.

Контроль над полем боя у Сухова очень даже неплох.

Но у Яны-то он лучше! Эти полторы секунд ей хватило, чтобы обрушиться на противника градом ударов. Да, Пермский чемпион смог выстроить защиту, закрыть голову, напитать энергией свой энергетический доспех, но…

Яна не дала ему шанса на удачную контратаку. Несколько раз из нагрудника Сухова вырывались водяные стрелы и копья, но Яна, предвидя это, успевала уклониться.

Ещё с самого начала боя, ещё когда она бегала по дуге, швыряя в противника шаровые молнии, моя сестра готовилась к завершающему комбо.

Спустя полторы минуты стремительного избиения Сухов уже не успевал восстанавливать стихийный доспех, он пятился, морщился, чувствуя боль и…

В один момент не удержался на ногах, упав на колено.

Яна остановила сверкающий белоснежными молниями кулак прямо перед носом противника. Пермский чемпион поднял на неё глаза, молча кивнул, а затем медленно поднял руку, признавая поражение.

— Ура!!! — закричала Алиса.

— Тише, юная леди, — заворчала великая княгиня Тверская, однако в голосе её слышалась радость.

— Но, мама! Она выиграла! Выиграла! — а это уже Варя восторженно хлопала, вскочив с диванчика.

— Моя сестренка молодец! Она в финале! Первая девушка в финале! За сколько там лет?

— За семь, — хмыкнула Соня, как и все мы, стоя аплодировавшая чемпионке «Алой Мудрости».

— Ну что, уважаемые, кто пойдёт со мной проведать нашу воительницу? — азартно выпалил великий князь Тверской. Глядя на него, я не мог сдержать улыбки умиления. Все мы очень сильно рады за Яну. Но радость её отца поистине бесконечна.

* * *

— Дамы и Господа! Встречайте! Первый участник финала всеимперского бойцовского турнира — чемпионка Юго-Востока Москвы, её светлость великая княжна Яна Андреевна Оболенская! — торжественно объявил судья.

Под оглушительные аплодисменты зрителей Яна бойко вышла из подтрибунного помещения и приветливо помахала ладошками. Почти два часа отдыха после полуфинального поединка пошли ей на пользу. Её противник, второй финалист нашего турнира, чемпион великого княжества Варшавского, великий княжич Варшавский Людомир Викторович Казимиров! Встречайте!

Казимирова трибуны приветствовали не так радостно, как Яну. И всё же довольно громко. Возможно, кому-то в самом деле пришёлся по душе его безбашенный и жёсткий стиль боя. Кто-то мог просто на него поставить, как на фаворита турнира и теперь радовался его победам. Но большинство хлопало чемпиону Варшавы явно из-за его фамилии.

— И почему я ничуть не удивилась, что именно он стал противником Яны? — тихо ворчала Соня, сверля Казимирова злобным взглядом.

— Потому что ты умная. А ещё прекрасно разбираешься в турнирных боях.

Соня посмотрела на меня многозначительно и улыбнулась.

— А ты знаешь, как сделать приятно жене, — произнесла она. — Но всё же, насчёт Людомира Викторовича… Похоже, кроме Яны, больше никто из участников турнира не в силах ничего ему противопоставить. Как легко он прошёл полуфинал…

Ну да, сломав очередного противника. Парня, конечно, между боями подлатали целительницы Годуновых, но в результате утешительный финал — бой за третье место, он проиграл Сухову.

— Ладно, дорогой, — обратилась ко мне Соня неожиданно серьёзным голосом и положила свою ладонь на мою. — Давай не будем отвлекаться.

Я молча кивнул, и моя жена перевела взгляд на арену. Я же мельком глянул на остальных зрителей нашего блока. Все предельно напряжены. Алиса сжимает кулачки, Варя впилась пальцами в обивку дивана, а её сестра-близняшка Маша теребит платок. Великая княгиня Тверская выглядит вроде бы уверенно, но… Она совсем-совсем не двигается, превратившись в каменную статую.

А вот мужчины хмурятся. Великий князь Тверской прожигает взглядом Казимирова, Акихито смотрит на Яну и шевелит губами. Молится, что ли, за неё?

— Девять! — загремели трибуны.

— Восемь! Семь! Шесть!!!

Форкхово дерьмо! Я уж успел позабыть, что такое финал! Атмосфера этого боя кардинально отличается даже от полуфинального поединка!

— Пять! Четыре!

А казалось бы, та же арена, те же зрители…

Но нет! Люди будто бы пытаются докричаться прямо до сердец бойцов!

— Три!!! Два!!!

Разжечь в воинах ещё больше огня! Чтобы те и не думали беречь силы!!!

— Один!!!

Чтобы выложились на все сто процентов!!!

— В бой!!!

Глава 31

После команды судьи Людомир Казимиров сразу же атаковал в лоб. Без финтов и уловок.

Впервые на этом турнире соперник молниеносно бросился в атаку на мою сестрёнку. Обычно либо она первой начинала атаковать, либо начало поединка получалось медленным и размеренным. Например, когда Яна сражалась с моим братом Борей в финале школьного этапа турнира.

Но сейчас, в бое за звание чемпиона, всё иначе.

Две огромные белоснежные молнии сошлись в центре арены. И одна молния безостановочно атакует другую.

Оба соперника принадлежат к великокняжеским родам. И у обоих родовой атрибут — молния.

Оба одного возраста. Оба превосходят в мастерстве многих сверстников. Оба сейчас мгновенно облачились в полный стихийный доспех, чтобы выжать максимум скорости из своего атрибута.

Но…

— Давай же Яна…

— Ну! Поднажми!

— Отвечай ему!

Над диванами нашей группы поддержки витал напряжённый шёпот. Видеть, как чемпионку «Алой Мудрости», до сих пор блиставшей во всех предыдущих боях турнира этого года, загнали в глубокую оборону, было по меньшей мере неприятно.

Я почувствовал, как тонкие пальцы впились в моё запястье. Соня чуть подалась вперёд, почти поднявшись с дивана. Мою жену с головой поглотило то, что происходило на арене.

А там…

Удар!

Казимиров нанёс сопернице молниеносный хук справа. Яна успела уклониться корпусом, но получила вдогонку прямой в голову. Правда, и эту атаку она заблокировала. А затем Казимиров попытался ногой достать до виска моей сестрицы.

К счастью, она поставила блок.

Отвлёкшись от арены, я чуть повернул голову и посмотрел на Акихито. Японец замер на диване, держа спину идеально ровно и скрестив руки на груди. В нашей огромной компании он казался самым спокойным. Это потому что выдержка лучше, чем у российских аристократов? Или он настолько уверен в своей ученице и выбранной на бой тактике?

Ну, Яна? Что же вы приготовили?

Ответ я увидел лишь спустя пятьдесят девять секунд. Всё это время Яна уворачивалась, отступала и отбивала атаки Казимирова. Людомир распалялся, его удары становились быстрее, сильнее, и…

В один момент, когда перчатка из молний на правой руке чемпиона Варшавы стала слишком уж огромной из-за сконцентрированной в ней жи́вы… Когда, казалось, накопленная энергия Казимирова уже способна пробить любой блок моей сестрички, Яна…

Яна молниеносно перенесла вес тела на выставленную вперёд правую ногу. Левая же нога заскользила по кавролину арены против часовой стрелки, закручивая тело.

Вроде бы обычный полуоборот, но…

В мгновенье ока Яна развила огромнейшую скорость! Никогда раньше я не видел, чтобы она двигалась так быстро!

Её левый локоть засиял ярче обычного. Казалось, на стихийном доспехе Яны в области локтя выросло лезвие из молний.

Удар!

Да! Впервые с начала боя она смогла удачно контратаковать. Обратный локоть — так называется этот приём. Чрезвычайно быстрый приём и с усилением в виде лезвия молнии!

Я бросил косой взгляд на Акихито. Поза по-прежнему выражает уверенность, но на лице скользнула одобрительная улыбка.

А на арене… хах! Шлем из молний на голове Казимирова треснул, а местами и развалился — я вижу его висок, часть уха и скулу!

А Яна вновь атакует! Её левая рука ушла вниз, а правая стремительно приближалась к голове противника.

Удар!

Да! Отлично! Великий княжич Варшавский не успел закрыться, и сверкающая белоснежными молниями перчатка стихийного доспеха Яны врезалась в не защищённую шлемом часть головы Казимирова.

Эх, жаль покров удержал… одного удара не хватило.

Но всё же Людомир явно хорошо прочувствовал атаку Яны! Пошатнулся, сделал шаг назад и…

— Давай же… — прошептала Юля Ромодановская с соседнего диванчика.

И в следующий миг Яна вновь поразила зрителей финального поединка.

Хотя некоторые и видели ранее эту необычную технику Яны.

Из её левого кулака вверх полетел белоснежный луч, внешним видом и формой напоминающий длинное лезвие меча. И это лезвие насквозь пробило стихийный доспех, покров и живот наглого чемпиона Варшавы!

Его кровь закапала на арену.

— Да! — громко воскликнула Алиса.

— Молодец! Отлично! — полетели возгласы со всех сторон.

Наши ребята, не стесняясь, давали выплеск эмоциям.

Во время финального боя на школьном этапе турнира Яна этой техникой завершила бой с Борей. Вероятно, некоторые из моих друзей и близких подумали, что на этой ноте завершится и этот бой.

Но…

— Ещё не всё, — прошипел я.

— Да, — сдавленно ответила моя супруга.

Мы с Соней прекрасно понимали, что Казимиров ждал этой техники. Я не уверен, что он сам смотрел все прошедшие бои своих соперников, но его личный Мастер уж точно этим занимается.

Я видел, что, когда в начале боя Людомир атаковал Яну, он не тратил все силы и часто опускал одну руку, чтобы быть готовым защитить корпус от «Клинка молний». Акихито предполагал подобный исход и, видимо, научил Яну новой техники. Или же Яна обучилась ей ещё в Японии — не суть важно. Главное, что своё кратковременное ускорение и усиление, которое она использовала вместе с обратным локтем, сестричка раньше на турнире не демонстрировала. Эта техника стала сюрпризом не только для врага, но и для всех нас.

Она выбила Людомира из колеи. Но опытный подготовленный боец не выключился полностью. И когда Яна применила «Клинок молний», Казимиров чуть довернул корпус и самую малость отбил руку Яны вниз.

В итоге рана, которую получил чемпиона Варшавы, хоть и сквозная, но не настолько серьёзная, как могла бы быть.

И всё же, несмотря на защиту Казимирова и его инстинкты, Яна могла бы ранить его гораздо серьёзнее. Если сразу в момент активации техники метила бы выше — прямо в сердце, или ещё выше — в голову. Длинны «Клинка» для этого бы хватило.

Но Яна старалась свести к минимуму риск убить противника.

И, как оказалось, свела к минимуму и свои шансы на победу.

Цепкие пальцы Казимирова схватили за запястье левую руку Яны. Людомир резко дёрнул девушку на себя, отчего «Клинок молний» вошёл глубже в тело Варшавского чемпиона. Но тот и бровью не повёл.

Яна не смогла противиться, подалась вперёд и…

Стихийный шлем Казимирова (а в лицевой части он остался абсолютно цел), будто молот, обрушился на шлем Яны. В тот же момент тугие молнии, явно принадлежащие не Яне, затанцевали на её запястье.

Моя сестрёнка потеряла контроль над своей самой опасной техникой, и созданный из молний клинок просто развеялся.

Форкх меня дери! Предыдущие техники стоили Яне много сил! Она не успеет защититься от хука в голову!

Не отпуская запястья Яны, Казимиров принялся дёргать её из стороны в стороны, нанося удары то свободной рукой, то головой, то коленями.

— С-с-сволочь… — еле слышно прошипела Соня.

И я был с ней полностью согласен.

Лишь спустя тринадцать секунд избиения Яна начала хоть немного поспевать за его ударами, пытаясь защитить голову свободной рукой.

Тогда Казимиров с силой оттолкнул её и ударил в грудь ногой.

Яна попятилась, но, когда остановилась, уже держала руки поднятыми, готовая продолжить бой в любой момент.

Вот только…

Людомир манерно махнул рукой, протянув вперёд ладонь так, будто приглашает Яну на танец. В этот момент с его ладони сорвались белоснежные искорки, каждая размером в пару сантиметров.

Я сжал зубы. Я знал эту техника. Одна из вариаций «Ларца Перуна».

Яна тоже поняла, к чему всё идёт. Её стихийный доспех засиял ярче! Всё свою жи́ву, сестричка вложила в защиту.

Тем временем крохотные искорки подлетели к ней, окружили и запульсировали, увеличиваясь в размерах.

По арене пронёсся оглушительный стрёкот. От яркой вспышки хотелось жмурить глаза…

И вот секунду спустя стрекот прекратился, а к зрителям начало медленно возвращаться зрение.

Я видел припавшую на колени Яну. Стихийного доспеха на ней не было. Судья сделал шаг к моей сестричке, чтобы лучше рассмотреть её повреждения, но…

Она резко махнула рукой в его сторону.

Это могло значить лишь одно: «Не вмешивайся».

Казимиров уже не поддерживал полный стихийный доспех, поэтому мы все прекрасно видели его лицо. Он расхохотался, а затем оскалился, как безумный зверь и резко развёл руки в стороны…

Перед ним начал формироваться огромный, сотканный из молний орёл. Так как птица появилась не мгновенно, напрашивался лишь один вывод.

Техника будет мощной и концентрированной.

Яна выставила перед собой руки, создавая щит из молний.

Стихийного доспеха на ней не было. Только щит и покров должны были защитить мою сестру.

«До конца…» — прочитал я по её губам. Эта брошенная фраза явно была адресована судье, который, как мне показалось, что-то судорожно уточнял через гарнитуру.

Но не до него сейчас! Орёл из молний с оглушительным стрёкотом рванул вперёд и врезался в щит Яны.

Стрёкот стал ещё громче. Толстые белоснежные молнии разлетелись во все стороны по арене…

Форкхово дерьмо! Казимиров не стоит на месте! Он бежит на Яну, поддерживая технику!

— Бух! — с грохотом схлопнулся щит моей сестрички, и орёл врезался ей в грудь.

Яну подбросило в воздух, пронесло три метра и приложило об пол. Орёл распался на молнии, которые пронеслись по телу Яны, обжигая его, даже не смотря на сохранившийся покров.

Казимиров будто зверь обрушился на лежащую девушку. Удар по лицу, телу, вновь по лицу…

Вот ведь тварь! В фарш её превратить хочешь?! Каким-то чудом она ещё не потеряла контроль над жи́вой, но часть урона всё равно пропускает…

Форкх дери этого Казимирова!

— Не вмешивайтесь! — пронёсся над нашими диванами суровый голос Акихито. — Прошу вас! Она боец!

— Она моя дочь! — рявкнул великий князь Тверской, уже вскочивший на ноги, как и сам японец.

Я тоже и не заметил, как сам оказался на ногах! Я прекрасно понимал, что значит воинская гордость. Но видеть собственными глазами, как безумный психопат месит мою сестру, словно позабыв о том, что находится на турнире школьников….

Форкхово дерьмо, очень сложно сдержаться.

Уж не знаю, чем бы это всё кончилось. Я видел, что и Арвин готов рвануть на арену напрямик через трибуны. Да что там, ещё немного, и мы всей нашей компанией ринулись бы на Казимирова, наплевав на бронированное стекло, судей, охрану, но…

Всё-таки нам не пришлось это делать.

Судья схватил Казимирова за руку и…

Тот дёрнулся и остановился, не прекращая самодовольно ухмыляться.

Бой завершился.

В империи появился новый чемпион.

— Я понимаю ваши чувства, — обратился к нам Акихито. — И чувствую то же самое. Турнир должен демонстрировать силу, честь и мастерство. А не сцены яростного уничтожения своего кровного врага или чего-то подобного. Но… прошу вас… оставьте это мне.

* * *

— Так необычно после финала и награждений вновь вернуться на арену, — донёсся до слуха возбуждённый голос одного из аристократов.

— Верно говорите. Сколько лет я уже посещаю все финалы, а такого припомнить не могу.

— А, по-моему, что-то подобное было лет пятнадцать назад.

— В самом деле? Хм…

Вместе с Соней и близкими я шёл по галерее-оранжерее, соединяющей бойцовскую арену с концертной — ту, в которой проходил приём и награждение трёх призёров всеимперского турнира.

Досужую болтовню аристократов я пропускал между ушей. В голове крутились события этого вечера. Поражение Яны. Её разбитое лицо, сломанные рёбра. И вымученная улыбка, когда она пришла в себя.

— Хехе, проиграла, — говорила Яна через силу. Её лицо превратилось в один сплошной отёк. — Простите, что заставила поволноваться. Эх… Ещё чуть-чуть и наваляла бы ему! Но что есть то есть. Второе место в империи тоже здорово. Всё в порядке вещей! Кто сильнее, тот и выигрывает.

— Тише, милая… тише… — со слезами на глазах приговаривала великая княгиня Тверская, глядя на дочку.

А та всё пыталась выдавить из себя улыбку.

Побитая и травмированная девушка пыталась нас утешить… Форкхово дерьмо…

А ведь у самой даже внутренние органы пострадали…

Моя целительница Вероника с Варварой Ладиной — целительницей князя Тверского взялись за лечение Яны.

Незаметно от самой Яны, Вероника вколола ей ещё и восстанавливающее лекарство, созданное Архуном.

Так, с вымученной улыбкой на разбитых губах, моя сестрёнка и уснула.

Разумеется, на награждение она не смогла прийти в таком состоянии. Так что «поработать» и забрать призы за второе место пришлось Алисе. По идее, этим должен был заниматься великий князь Тверской, но он мог бы не сдержаться и уничтожить Людомира Казимирова прямо на сцене.

А великая княгиня не отходила от постели дочери, а затем вместе со спящей Яной и целительницами на машине скорой помощь направилась в усадьбу.

Мы же с Арвином, Акихито и Андреем Оболенским в это время были заняты другими делом.

Тогда мне особо запомнились слова Акихито:

— Андрей Михайлович, вы Гуру. Об этом все знают. Если вы заявите, что хотите поединок с чемпионом, выставите себя в плохом свете. Да и великий княжич Варшавский откажется.

— Да знаю я! Но… Форкх его дери, он же поступил бесчестно!

— Правил нарушить он не успел, — скрипнул зубами Арвин.

— И что? А как же честь? Особенно после того, как Яна сдержала свою сильнейшую технику!

— Да знаю я! — вспылил княжич Новочеркасский. — Она ваша дочь и сестра Аска. Но ещё она — моя подруга. И лучшая подруга моей невесты. Мне она тоже не чужой человек, и я, как и вы всё с радостью бы порвал Варшавского выскочку на британский флаг!

— Вам с Аскольдом тоже не стоит этого делать! — повысил голос Акихито, вновь обращая на себя наше внимание. — Вы оба по всем правилам могли участвовать в этом турнире, начиная с этапа в лицее. И я знаю, насколько сильна Яна. Но думаю, не оскорблю её, сказав, что ни одного из вас двоих она бы не смогла одолеть на турнире. И что будет, если вы выйдете на поединок с великим княжичем Варшавским? Он не откажет в поединке ни одному из вас. Вы сверстники и прошлые чемпионы. Но победив его, когда Яна ему проиграла… Вы обесцените весь её путь к финалу. Вы жирной кистью подчеркнёте, что она дошла до финала лишь потому, что вы ей позволили, по своей прихоти не став участвовать.

— И что же ты предлагаешь? Заглотить и проглотить? — фыркнул Арвин.

— Я предложу чемпиону дружеский спарринг, — сухо произнёс Акихито. — Возможно, он откажется, но…

— Может, и не откажется, — задумчиво проговорил я. — Твой официальный ранг Мастер, но и Людомир по силе не уступает Мастерам. Да, ты на пять лет старше… Но это может его только подстегнуть. Слишком уж он упивается собственной силой, чтобы отказываться лишний раз покрасоваться перед публикой. В конце концов, ты не Гуру… Но, Акихито, ты уверен, что проблем у тебя и Японии не будет, если ты победишь?

— Не волнуйся, — произнёс он, сверкнув глазами. — Всё будет хорошо. В моей стране знают, что такое спортивные турниры. Что такое неписаные правила. И уж точно знают, что такое честные поединки, в котором оба соперника уважают друг друга.

Мы помогли Акихито организовать «дружеский спарринг». Да ещё и так, чтобы новость о нём разлетелась как можно шире.

Как я и предполагал, новоявленный чемпион охотно согласился.

И вот после награждения гости потянулись обратно на трибуны.

— Хех, у тебя явно будет лучший вид, — хлопнул меня по плечу Арвин.

А через полторы минуты я вместе с японским гостем Оболенских отправился в подтрибунное помещение.

— Благодарю, что согласился сопровождать меня, — произнёс Акихито, когда мы шли по коридору.

— Не стоит, — хмыкнул я. — Ты ведь делаешь то, что хотел бы сделать я.

— Прости, что отнимаю у тебя эту роль.

Участникам «дружеского спарринга» предоставили комнаты для переодевания, как и участникам турнира. Как и в случае с турнирными боями, выделили и помощников-досмотрщиков, и национальные костюмы.

Я ждал Акихито на лавочке в коридоре недолго, меньше трёх минут.

— А тебе идёт, — хмыкнул я, глядя на богатыря-японца в русском национальном боевом костюме.

— Благодарю, — кивнул он. — Не хочу обидеть, но в японских одеждах я выгляжу ещё лучше.

Мы пошли к выходу на арену. Замерли под каменными сводами коридора, слушая, как судья в микрофон объявляет участников.

Мы выходили первыми.

Вообще, для «дружественного спарринга» в отличие от дуэли секундант не нужен. Но мы договорились на «сопровождающего», чтобы подчеркнуть особую «дружественность» внезапного поединка.

Лёгкое чувство ностальгии снова нахлынуло внезапно, как это стало случаться со мной последнее время. Ровно два года назад на этой арене я стал чемпионом империи, получил статус Претендента, а затем свою московскую усадьбу — одно из самых моих значимых достижений в начале пути в новом мире.

И вот я вновь стою на этом ковре.

Правда, совершенно в другом статусе.

Тем временем судья объявил второго участника «дружеского спарринга» и его сопровождающего.

И…

Я был удивлён, увидев, кто вышел на арену вместе с надменно улыбающимся Людомиром Казимировым.

Я думал, с ним выйдет его старший брат. Но этот человек…

Единственный маршал империи, министр вооружённых сил — Михаил Артёмович Волынский. Не удивлюсь, если он лично напросился в сопровождающие к чемпиону, когда узнал, что вместе с Акихито на арену выйду я.

И идёт сейчас тоже такой самодовольный, пялится на меня… мол, мой боец сейчас уделает твоего.

«Пикачу, я выбираю тебя», — всплыла в голове как-то услышанная от Яны фраза.

Хех… Волынский-Волынский, куда ж ты лезешь? Не до тебя мне сейчас. Да и огорчишься ты после этого боя.

— Аскольд Андреевич, господин Нацунару, благодарю ещё раз за возможность хорошенько размять кости, — улыбаясь, рассыпался в любезностях великий княжич Варшавский, когда остановился напротив нас. — А то, увы, турнирных боёв оказалось недостаточно даже для хорошей разминки.

— Так давайте тогда не будем терять время, уважаемые, — добродушно улыбнулся я и повернулся к судье. — Можем начинать?

— Да, конечно, — кивнул судья. — Господа сопровождающие, прошу вас сказать напутственные слова своим бойцам и вернуться в подтрибунные помещения.

— Покажите всю свою чемпионскую силу, Людомир Викторович, — громко произнёс Волынский, покосившись в мою сторону. — Ведь вы сильнейший в своём поколении! И доказали это, великолепно сметя всех противником.

— Спасибо, Михаил Артёмович, — кивнул княжич Варшавский. — Полагаю, нас ждёт любопытный и равный поединок.

Судя по его тону, на самом деле он так не думал и считал, что сможет без труда одолеть японского Мастера, который на пять лет его старше.

Я посмотрел в глаза Акихито.

Хмыкнул.

Этому человеку точно не нужны мои слова поддержки. Я молча протянул ему руку, и мы обменялись рукопожатием.

А ещё через минуту зал начал свой излюбленный обратный отсчёт.

— В бой! — скомандовал судья.

Что ж… Людомир Казимиров — рыкарь, как говорили в старину русские, или же берсерк, как говорят иностранцы, остался верен своим излюбленным приёмам.

Скалясь как безумец, он рванул в атаку, на ходу облачившись в стихийный доспех молний.

Его скорость казалась невероятной. Казалось, Акихито не успеет защититься, но…

Внезапно японца скрыла огромная, сотканная из пламени фигура женщины. Высотой пять метров, без ног — она началась от пояса.

Очень красивая и величественная фигура, от которой так и разило мощью.

Казимиров замер. А в этот момент огненная женщина развела руки в стороны, а с её пальцев сошли огненные путы-канаты, устремившиеся к новоявленному чемпиону империи.

Людомир Казимиров явно пытался перебороть страх. Через силу он заставил себя двигаться. Через мгновенье мне показалось, что он уже полностью сбросил оцепенение, что вновь наполнен яростью и желанием разорвать противника…

Огненные канаты приближались к нему. Он ударил по одному, уничтожил его, и…

Три другие оплели его.

А затем уничтоженный канат восстановился и тоже ринулся к Казимирову.

Через секунду Людомира, связанного по рукам и ногам, канаты подняли на два метра над ареной, и потянули в стороны… Я видел, как пламя с пут прожигает его стихийный доспех.

И всё это время я чувствовал какое-то невероятное, невидимое давление.

Среди всех людей в этом мире, с которыми мне доводилось встречаться, во владении местным аналогом Ауры Акихито сильнее других приблизился к истинной Ауре, на подобии той, которой владел императорский дом Александритов.

Какому-то княжичу не сравнится с такой родовой мощью… Вон он уже больше не может удерживать стихийный доспех, ещё немного, и огонь прожжёт его руки и ноги…

— Сдаётесь? — услышал я спокойный голос Акихито.

— И… Иди ты в жопу! — выкрикнул Казимиров.

Голос его, самую малость дрогнул.

— Что ж, тогда продолжим, — равнодушно проговорил японец.

И рот огненной женщины начал медленно открываться, голова вытягиваться, как и шея. Изваяние плавно и неотвратимо тянулось к висящему, точно сохнущее бельё, некогда самоуверенному чемпиону империи.

Стихийного шлема на нём не было. И все зрители могли увидеть, как злость и ярость на лице Казимирова сменяются ужасом.

Вот уже огненная женщина почти поглотила его, и…

— Стоп! Бой окончен! — закричал судья.

Огненные путы послушно вытащили голову Казимирова из гигантского рта и аккуратно положили на пол. Мы все видели, что самоуверенный чемпион империи был в отключке.

Потерял сознание от ужаса на глазах у зрителей. А ведь Акихито ему ни одной кости не сломал. Даже не поцарапал…

Хех, ну, будем считать, что учитель отомстил за свою ученицу.

Прочувствовали ли зрители на арене всю мощь его ауры? Интересный вопрос.

О, Волынский медиков с носилками подгоняет. А вид у самого такой растерянный. И в мою сторону совсем не смотрит…в отличие от Канцлера.

Показался, гад, на трибунах. Задумчивый такой сидит, щурится, глядит то на меня, то на Акихито…

Наши взгляды с Канцлером встретились.

Я улыбнулся и обозначил полукивок.

Он ответил мне тем же.

В последнее время наше с ним противостояние вышло на новый уровень. Дальше будет только жарче.

А пока…

— Отличное показательное выступление, — протянул я руку Акихито. — А теперь предлагаю ускориться, тебе ещё предстоит праздновать новый год по-русски.

Мы вновь обменялись рукопожатиями. Я чувствовал силу и уверенность его руки. Как и Бьёрн Инглинг, этот парень мне определённо нравится.

Вот и подошел к концу этот том! Всем спасибо за внимание! Чтобы не пропустить следующий том, добавляйте его в библиотеку по ссылке https://author.today/work/221668/

Content

Элиан Тарс
Аномальный наследник. Том 9

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31