Дмитрий Билик

Районы

Теперь весь мир стоит на краю, глядя в чертово пекло. Все эти либералы, интеллектуалы, сладкоголосые болтуны. И отчего-то никто не знает что сказать. Подо мной этот ужасный город. Он вопит как скотобойня, полная умственно отсталых детей. А эта ночь воняет блудом и нечистой совестью.

Монолог Роршаха «Хранители»

Глава 1

Как бы сильно ты не боялся, нельзя вечно жить в страхе. Постепенно предостережения о большом и опасном звере в лесу, которого много лет никто не видел, становятся глупыми выдумками и мифами. Да и к тому же человеку нельзя постоянно бояться. Опасно для здоровья. Страх – это стресс. А наша гибкая психика решает, что для нормального функционирования всего организма жить в постоянном стрессе нельзя. И отключает его источник.

Так произошло и с нами. Со времени бесплатной «рекламы» группы Шипастого, а прямыми словами – подставы со стороны Голоса – прошло несколько дней. Воздушный патруль в лице Крыла обнаружил лишь пару одиноких разведчиков, приходящих с востока. Там, где жили Молчуны. Но даже если они и хотели пощупать нас за вымя, то никаких более активных действий не предпринимали. Осматривали кварталы, разок сунулись, но оказались понятливыми парнями. Услышав предупреждающий выстрел в воздух – ретировались. Вообще, с ними бы неплохо переговорить, кто знает, вдруг у нас получится нечто вроде коалиции? Против кого-то дружить всегда веселее, чем против друг друга.

Что до наших «близких приятелей», то не далее, как вчера Крыл слетал к зэкам. Однако те занимались своими обычными делами – пили чифир, курили и играли в карты. И явно думали, что даже в этом месте можно спокойно существовать. Ага, что-то мне подсказывает, у Голоса на это есть свое особое мнение.

Я говорил всем, что расслабляться рано, нападение будет в любом случае, однако постепенно вся группа все больше расхолаживалась. Чисто по-человечески я их понимал. Собаки исчезли с улиц, ужасных монстров, которых нам по дружбе поставлял Голос, тоже видно не было, от внешнего мира мы отрезаны с двух сторон стеной. Прибавить сюда то, что нам в ближайшее время вообще не надо было высовываться из квартала – еды теперь навалом, так и вовсе благодать. Живи не хочу.

Однако я знал, что для бойца нет ничего хуже, чем сытое безделье. Поэтому хоть как-то стал гонять свою группу. К примеру, в первые два дня мы расстреляли почти полторы сотни патронов. Причем, Алиса буквально понюхала пороховые газы и нажала на спусковой крючок пару раз. Я убедился, что с винторезом у нее тоже нет никаких проблем, и к явному неудовольствию девушки вывел ее из группы подготовки.

Чуть позже проделал то же самое со Слепым и Корой, решив тратить патроны лишь на самых безнадежных. И то не упирался до фанатизма, понимая, что снайперов я из Громуши или Психа явно не сделаю, а вот потратить весь боезапас смогу.

«Вал» действительно ужасно замасливался. Почти все ходили с черными руками, которые еле отмывались. А еще, в довершении ко всему, я постоянно чистил винторез. Что называется, если человек не выбирает хобби, хобби выбирает его.

Ко всему прочему я добавил пробежки и короткие спарринги. Понятно, что тому же Психу или Коре основы рукопашному бою также полезны, как лысому расческа. Но по мне, хуже явно не будет. А если где-то пригодится, то все меня еще вспомнят добрым словом. К тому же, лучше хоть какое-то занятие, чем праздное шатание.

По вечерам мы много времени проводили с Крылом, рассматривая карты, которые пацан успел перерисовать себе. Город был огромен. И не везде расчерчен кварталами. Ближе к центру архитектура менялась, создавая причудливые узоры из домов различной формы и мостовых.

Вообще, по этому поводу мы обломали с пацаном немало копий. Нужно ли пробовать идти к центру Города или оставаться здесь?

– Не случайно же Голос дал нам эти карты, – пожал плечами Крыл.

– И не случайно слил нас всем жителями Города. Голос он такой, парень с особенностями, – парировал я.

– Но вдруг там что-то есть? – предположил Крылатый.

– А вдруг там ничего нет, – ответил я. – Все, на время вопрос закрыт. Ты все равно не долетишь до центра. Слишком далеко. Значит, пока ждем дальнейших указаний от Сам-знаешь-Кого и сидим в квартале.

Ну, а что? Не зря же мы укрепились стенами. Больше того, мы даже стали кое-где забивать ставнями окна второго этажа. Не то, чтобы предполагали присутствие ниндзя среди жителей Города, но делать все равно было нечего. А раз уж мы решили превратить наш квартал в неприступную крепость, то чего останавливаться?

Но в то же время я понимал и другое. Крыл, наверное, сам не осознает, однако говорит правильные вещи. Уж не знаю, какой замысел у Голоса и планируются ли дальнейшие поставки продуктов, но вскоре начнется глобальная заварушка. У нас, допустим, еда пока есть. И даже каким-никаким оружием удалось разжиться. Но у жителей в ближайшем районе всего этого может не оказаться. И тогда с призывом: «Грабь награбленное» и красивыми одноцветными флагам, они двинуться к нам. Уже проходили, больше не надо.

Поэтому в путешествии, не обязательно к центру, есть крохотная доля здравого смысла. В природе выживает только то травоядное, которое постоянно перемещается. И как бы мне не хотелось, после всего увиденного в Городе, я не мог назвать нас хищниками.

– И что мы будем тогда делать? – спросил Крыл.

– Ждать нападения.

– Дядя Шип, ты опять? Уже сколько дней прошло. Никто не собирается на нас нападать. Они знают, что у нас оружие. И боятся. К тому же, мы никого не обидели. Кроме людоедов. Но так они были плохими и людей ели. Вряд ли за них кто-то спросит.

Мысли Крыла путались, эмоции брали верх над здравым смыслом. Хотя, если сравнивать нас, то он был явно умнее меня. Я в его годы самогон пил и лавировал между возможностью подцепить триппер и сесть.

– Плохой, хороший, – усмехнулся я. – Разницы никакой, Крыл. Главное, у кого ружье. И я рад был бы ошибиться, сынок. Но будь уверен, вскоре найдется желающий посмотреть, как мы тут живем.

А вообще, какие у нас варианты еще были? Только если переехать. Пустых кварталов вдали от парка хватало. Но чтобы такой хороший как мой, таких единицы. Да еще учесть, сколько мы сил вложили в оборону. Сделать подобное в чужом квартале – занятие не быстрое. Как минимум придется убить неделю. А то и больше. И в это время мы будем словно беззащитные зайчата, на которых набрела лиса.

– Мальчики, а вы теперь к ужину спускаться никогда не будете? – появилась на пороге Алиса.

Вообще, красотка стала позволять себе достаточно много. К примеру, не давать знать, что поднимается по лестнице. Хорошо, что я уже узнавал ее шаги. Или могла взять и прийти тогда, когда захочет. Как та самая кошка, которая гуляет сама по себе.

И я вроде разговаривал с ней, наказывал (разными способами, в том числе даже ставил в наряд), но Алиса воспитывалась плохо. Вот я и уперся в педагогический тупик. Что называется, видели глазки, что брали, теперь хоть повылазьте.

– Если бы не я, вам бы рыбного пирога вообще не оставили, – с ловкостью циркача, Алиса вытащила из инвентаря две тарелки.

Пахло съедобно. Мешок муки, найденный в бомбоубежище, пришелся как нельзя кстати. Алиса у нас не пекла, а вот у Громуши выходила вполне неплохая сдоба. Это не считая обычного хлеба.

– Я у себя поем, – схватил тарелку Крыл, сразу поняв, что красотка пришла сюда не просто так. Алиса вообще никогда и ничего не делала просто так. – Еще поспать надо. Все равно сегодня в ночь дежурить.

– Спокойной ночи, Крылик, – проворковала она. – Шип, а ты не наедайся сильно. А то у меня на тебя планы.

Ну вот, Шипастый, дожили. Теперь ты самому себе не принадлежишь. Подчиненные тебя не слушаются, ешь ты по команде, что дальше? Заставят прыгать через горящий обруч. По-хорошему, стоило сейчас жестко поставить эту выскочку на место. Оборвать все эти деструктивные половые связи.

Так и сделаю… Разве что, чуть попозже. Потому что в это самое мгновение Алиса несколькими движениями избавилась от одежды и медленно, будто дразня, стала подходить ко мне. Сам не заметил, как руки притянули ее к себе, а губы жадно нащупали горячий сосок.

Может, это во мне какие-нибудь психологические проблемы из детства? Мать там не долюбила или что еще. Вот я и ищу постоянно утешение в женской груди. Нет, не зря же у меня к ней такая нездоровая тяга?

– Вот правильно говорят, старый конь борозды не портит, – тяжело дыша, слезла с меня Алиса, после продолжительной скачки.

– Но и глубоко не вспашет, – закончил я поговорку. – А что, я такой старый?

– Не во всем, конечно, – шаловливо провела ноготком Алиса мне по груди.

– Для меня старые это те, которые вместо кипиш говорят хипиш.

– А для меня те, кто использует оба этих слова. И еще иногда ты брюзжишь как древний дед.

– Потому что в группе должна быть строгая дисциплина…

– Вот-вот, как сейчас, – усмехнулась Алиса, надевая футболку. – И привычки у тебя старперские.

– Например? – удивился я.

– Взять вот этот же диван. Давно бы выбросил его, притащил сюда нормальную кровать. Я бы у тебя оставалась. Все равно и так все знают, что мы…

– Телами дружим? – хмыкнул я. – Ну, секс это одно, а вот жить с кем-то, впускать его в свой мир, терпеть чужие привычки, это уж прости, совершенно другое. Может – этот диван мой единственный шанс для тихой и счастливой жизни. Бог с ним, пусть старперской.

– Шип, ты иногда бываешь таким коз… нехорошим человеком, – сверкнула глазами Алиса. И уже в дверях добавила: – Спокойной ночи.

– И тебе.

Стерва, но что-то человеческое в ней осталось. Я увидел это там, в бомбоубежище. Однако на сексе она повернута так, как я не был в лучшие годы. Мне жаль ее парня в том, прошлом мире. То, что он был, может даже не один, я не сомневаюсь.

Зато я с удовольствием в полном одиночестве съел рыбный пирог. Не сказать, что произведение искусства. На мой взгляд тесто чуток жестковато получилось, но спросите у любого жителя Города: «Как давно он ел пирог»? Ответом будет недоуменная физиономия.

Я умылся, лег на свой продавленный диван, который пока еще спасал от нежелательных супружеских отношений, достал бутылочку кофейного ликера собственного производства и пригубил. Эх, хорошо!

И надо всего лишь растопить сахар до состояния «почти прилипшая хрень к кастрюле», дать настояться кофейной жиже, все процедить, смешать. Конечно, сюда бы еще ванили, а вместо водки ром. Бах, и ты теперь не стареющий алкоголик, а этот, как его, еле вспомнил – кавист.

Конечно, веселого мало, но без двухсот грамм я в последнее время и уснуть не мог. Вечерние дозы «лекарства» никак не отражались на моем состоянии. Похмельем от этого я не страдал. Для подобного надо было бочку водки выпить. Но вот то, что бухло категорически заканчивалось, меня беспокоило. И ведь не устроишь вылазку ради поиска «припасов». У нас все есть. К тому же, подвергать группу риску ради того чтобы выпить – самое хреновое, что я мог сделать. Будем против воли становиться трезвенниками. Правда, внутреннее чутье мне подсказывало, что с этим возникнут определенные трудности. И скорее всего, даже не у меня.

Но я привык решать проблемы по мере их поступления. Что называется, будет день, будет и пища. Сейчас же лишь услышал, как Слепой усталой, шаркающей походкой спускается вниз. Значит, в ружье встал Крыл.

Я прикрыл глаза, довольный приятным расслаблением в теле, которое принес алкоголь. Мышцы стали мягкими, податливыми, голова на удивление легкой. Сон нежными волнами накатил на меня, увлекая в свои объятья. И будто я снова не зрелый мужик, а маленький мальчик, которому только что родители подоткнули одеяло.

Внезапный выстрел разорвал тишину в клочья и заставил меня сесть, судорожно соображая, что произошло. Где я? Сколько спал? Что случилось?

Вопросы выскакивали один за другим, словно жареный хлеб из тостера. Ответы приходили не сразу, а с некоторым запозданием. Так, я Шипастый, это моя квартира, сейчас ночь хотя нет, почти утро, стреляют снаружи. Блин, Крыл!

Но осознание всего ушло несколько секунд. Мой мозг слегка ускоряли выстрелы, которые пусть и были одиночными, но не стихли. Нападающие будто кого-то искали в темноте. Теперь стало ясно, что огонь ведут с нескольких точек. Не нападут, да? Боятся? А дядя Шип говорил, дядя Шип предупреждал.

На лестницу я вылетел уже зеленый, чрезвычайно собранный, легкого опьянения как не бывало, и сжимая в руках винторез. Сейчас мы с тобой немного повеселимся.

Конечно, мне было интересно, кто решил попортить собственную шкуру и напасть на нас. Если предположить логически, то зэки. Сейчас утро. А путь до них не близкий. Вот они и выдвинулись в сумерках, чтобы Крыл их не отследил. А до этого благополучно пудрили ему мозги своей исключительной пацифичностью. В карты они играют и чифир пьют. Прям детсадовские мальчики-одуванчики, а не рецидивисты.

К слуховому окну я подобрался со всей осторожностью. Как бы меня не гнал адреналин и желание узнать, как там Крыл, торопиться сейчас самое худшее, что я мог предпринять.

Быстро выглянул, за короткий промежуток оценив всю площадку на крыше и тут же присел, сменив местоположение. Запоздало раздался выстрел, пуля пробила шифер и застряла в рубероиде. Что-то медленно ты реагируешь, дружок-пирожок. А я вот быстро. За короткий промежуток времени мне удалось понять многое.

К примеру, что Крыла нет. Если бы его ранили, здесь были бы следы крови. Они отсутствуют, значит, пацан успел улететь. Каким образом – узнаем потом. Самое главное, что удрал.

Едем дальше, стреляет негодяй из Калаша. Этого зверя я ни с чем не спутаю. И стреляет с крыши Слепого. А как мне известно, там есть только одно нормальное место, откуда можно вести огонь. Забавно другое, как этот недотепа умудрился в Крыла не попасть. Тут же метров пятьдесят, не больше. Ладно, сейчас мы на него поглядим.

Я закрыл глаза и несильно надавил на глазные яблоки. Передо мной поплыли разноцветные круги. Быстрый и почти безболезненный способ привыкнуть к темноте. Снаружи, несмотря на работающий фонарь, все же приличная темень. Посидел я еще с полминуты, после открыл глаза, вскинул «Вал» и выбрался из укрытия.

Тень едва успела шевельнуться, прежде чем винторез дважды плюнул в неприятеля пулей массой в шестнадцать грамм со стальным сердечником. У бедняги не было ни малейшего шанса.

– Э, бл… Эта падла Кривого завалила.

Ага, что и требовалось доказать. Зэки. Чудес не бывает. Так, думаем. Винторез не сказать чтобы бесшумный. По одной из версий, называется он так потому, что напоминает, будто быстро вворачивают винт. Вжик, вжик. Уноси готовенького.

Услышать его на таком расстоянии можно, но неопытному и неподготовленному человеку определить в нем оружие – маловероятно. Значит, на крыше Слепого есть еще кто-то. Тот, кто и понял, что Кривого, простите за мой французский, завалили.

Я вытащил коктейль Молотова, поджог и с помощью лианы быстро метнул в сторону бренного тела умершего зэка. Обычной человеческой рукой бы не добросил. Тут же сел, наслаждаясь звоном стекла и отборным матом. Не убил, конечно, но явно заставил сменить локацию. Так, еще пару бутылок вниз, на улицу. Судя по тому, что после каждой вылазки, слуховое окно становилось все более проветриваемым из-за многочисленных пулевых отверстий, меня уже пасут. Значит, надо менять позицию.

Я пробежал по чердаку, оказавшись возле второго слухового окна. Хорошо, что догадался открыть его заранее. Погода в Городе позволяла, а сейчас своей возней привлек бы внимание. Осторожно выглянул и к горлу подкатил комок.

В свете пляшущего огня я увидел, как зэки штурмуют наш квартал. Всей своей объединенной колонией. Штурмуют топорно и без затей, «в лоб». Часть преступников с оружием прикрывает общее наступление, а те, видимо кому повезло со способностями, ломятся в первых рядах.

Кто-то встает ногами на сделанные из двух пар рук товарищей замки и пытается выломать заколоченные ставни второго этажа. Держу пари, некоторые сейчас штурмуют и нашу стену. Возможно, с каждой стороны. Оставалось надеяться, что мои ребята и девчата успели среагировать.

Смертельной тенью пронеслась шустрая волосатая муха, оставляя после себя чадящий шлейф темно-зеленого дыма. Тот медленно опускался на улицу, клубясь и обволакивая тех, до кого успел добраться. Раздались крики, ругань, вопли, а потом уже кашель. Сильный, надсадный. Новую способность Крыла трудно было объяснять. Если коротко, то он выделял нечто ядовитое. По моим наблюдением, походило это на иприт. Иными словами – на боевое отравляющее вещество кожно-нарывного действия. Да, конечно, наш газ в отличии от оригинала был слабее. Реальный иприт разлагал поверхность кожи, мясо и сухожилия до кости. Этот же, судя по первому впечатлению, оставлял лишь ожоги. Вон как пляшут, недотепы.

Как говорил один умный китаец: непобедимость заключена в тебе самом, победа заключена в противнике. Последние всем своим видом демонстрировали, что очень хотят проиграть. Я же упер винторез в плечо и стал методично избавлять зэков от мучений, которыми их подверг Крыл. И сегодня я был настроен более, чем решительно.

Глава 2

Как я и предполагал, штурм зэков походил на плохо организованное и импульсивное мероприятие. В этом я убедился, выглянув в подъездное окно. Они напоминали блондинку, которой дали безлимитную карточку и показали, где ЦУМ. С другой стороны, уже двое незваных гостей хозяйничали в нашем дворе. Поэтому не могу сказать, что тактика была проигрышной. Их много, нас мало. Недостаточно уничтожить большую часть нападавших, надо убить всех.

Первый из прорвавшихся сидельцев походил то ли на лягушку, то ли на Джа-Джа Бинкса из «Звездных войн» – глаза на выкате, приплюснутый рот, пятипалые конечности с перепонками между пальцев. Так, минуту, «Звездные войны»? Чего у меня в голове только нет. Лучше бы там была информация, как из говна и палок сделать атомный реактор. Ладно, будем работать с тем, что есть.

Сегодня был вечер открытий. Не только кинематографических. Потому что в стройную игровую систему, озвученную Крылом – танк, дд и хилл – добавился еще один незнакомый мне элемент. Его можно было озвучить коряво – персонаж отвлекающий внимание. Некто чрезвычайно ловкий, быстрый, подвижный, от которого невозможно отвести взгляд.

К примеру, по лягухе уже работали Слепой и Кора. Иглы и заостренный диск летали по двору, как сухие осенние листья, подхваченные ветром. Однако безрезультатно. Гром-баба стояла пока в нерешительности, не зная, куда себя применить. А Псих ругался на вооруженных нарушителей, которые лезли через стену с упорством бабочек, летящих на огонь. Двоих наш крикун уже отправил отдыхать. И надо отметить, он единственный, кто сделал правильные выводы.

Как я понял, Лягуха не особо сильный воин. И его роль заключается как раз в создании чудовищной суеты. Пока остальные выполняют самую важную роль – пытаются занять позиции.

Я проворно выбрался из подъезда, окно давало небольшой угол для ведения огня, и весьма вовремя. Потому что пока Слепой с Корой отвлеклись на Лягуху, за их спинами на стену уже вскарабкалась несколько зэков. Явно не с тем, чтобы спросить, как пройти в Российскую государственную библиотеку.

Один решил далеко не ходить и снимал с ремня «Ксюху», он же АКС-74У, автомат Калашникова складной укороченный. Даже успел его вскинуть, но после схватился за грудь и рухнул вниз, на улицу. Потому что в дело вступил его величество Шип, самая быстрая рука на всем Диком Западе.

Вжик! Вжик! Вжик! Винторез утробно урчал, изрыгая крохотных солдатиков смерти. Три выстрела, три трупа. Хоть в любой боевик меня бери главным актером. Эх, был бы я так красив, как Брэд Питт и так же харизматичен, как Брюс Уиллис… Помечтать мне не удалось, потому что с четвертым нападающим вышла небольшая заминка.

Этот рослый недотепа с гладко выбритым черепом и хитрым ленинским прищуром решительно не хотел умирать. Я выстрелил по нему еще два раза и только после этого опустил винторез. Бесполезно. Еще один, которому нипочем огнестрел. Такие персонажи у зэков что, от сырости заводятся?

Заметив меня, Неуязвимый попросту выставил руку ладонью вперед, будто являлась щитом. Сидел он полубоком, свесив вниз одну ногу и смотрел мне в глаза. Воспользовавшись моей заминкой, зэк прыгнул во двор. Перекатился и тут же вскочил. Гимнаст на босу ногу, мать твою.

Я выстрелил еще раз, хотя уже понимал – толку от этого никакого. И заодно заорал, что есть мочи.

– Гром, цель на шесть часов?

– На куда? – спросила растерянная женщина.

– Блядь! Развернись!

Ох уж эти гражданские. Все им приходится разжевывать. А между тем здесь промедление смерти подобно.

Не знаю, какая способность была у этого хмыря, но она мне очень не понравилась. Что-то вроде создания защитных или силовых полей? Вполне вероятно. Выстрел, еще один! Не то, чтобы я тупой и пытаюсь одними и теми же действиями добиться иного результата, но Гром-бабе нужно время, чтобы сориентироваться. Ну вот, так-то лучше.

Поезд со следованием Двор Шипастого-Жопа мира ускорился так, будто боялся не уложиться в график. Неуязвимый выставил обе руки, оно и правильно, Громуша у нас женщина большая, одной может не хватит. И теперь я воочию наблюдал, как работает способность зэка. Между ним и Гром-бабой образовалось нечто вроде тонкой пелены. И это уберегло Неуязвимого от прямого удара. Вот только он не учел силу кинетической энергии. Одно дело создать щит большой площади, который может погасить выпущенную пулю. И совершенно другое, сотворить поле, которое справится с разогнавшимся центнером мяса и костей.

Неуязвимого, все еще вытягивающего перед собой руки, снесло с места к чертовой матери. А если быть точнее, обратно к забору. От удара стена дрогнула, а зэк безжизненно осел на землю. И тут же получил в репу. Вернее секунду назад это была еще голова, а после удара разъяренной Гром-бабы черепная коробка разлетелась на части. Мда, против лома нет приема.

– Слепой, плюнь на него! – подсказал я старику, сняв выскочившего из соседнего подъезда крокодила. Ну, или нечто, на него похожего. Извини, Гена, Чебурашка в другом квартале.

А вот это уже плохо. Полезли через окна второго этажа, значит, придется устраивать круговую оборону. Только сейчас я поблагодарил Голос за то, что со стороны одного из домов у нас парк. Хотя бы этим обезопасим себя от зэков.

Блин, если выживем, забью наглухо вообще все окна, сделав крохотные бойницы, или еще лучше, прикажу Коре их заварить. Хрен с ним, с видом на самую красивую улицу в Городе, и отсутствие света, зато безопасно будет.

Я быстрым шагом приблизился к своей группе, не сводя с прицела первый дом. И снял еще парочку уродов, пробравшихся через окна. Что называется, опыт не пропьешь. Я пытался.

– Дядя Шип, – на мгновение приземлился рядом Крыл, – большая группа идет к забору со стороны квартала Психа!

Сказал и тут же улетел обратно. Тяжело улетел. Не надо было быть наблюдательным, чтобы заметить простой факт – пацан еле держался на крыльях, если можно так выразиться. Его отравляющий газ забирал почти все силы. Думаю, даже Пикирование он сейчас применить не сможет. Впрочем, оно и не нужно. Самое главное, что у нас есть глаза сверху. А это дорого стоит. К тому же, Крыл не ранен. Тоже огромный плюс.

– Забор Психа, – для верности я указал рукой. – Слепой, прикрывай забор Психа.

Сам же сменил магазин и уже выращивал густые кусты под забором с нашей стороны. Но не простую ловушку, а, что называется, золотую. Применил свою новую способность. В голове будто сами собой всплыли забавные факты. К примеру, ящерицы обладают неплохой регенерацией, не зря же им хвосты все в детстве отрывали, почему бы не подарить моим растениям их ген? А еще вспомнил про одну глубоководную рыбу, Черный живоглот, кажется. Так вот, у нее был такой эластичный живот, что она могла заглотить добычу, которая превышала ее в размерах. Не забыл и про Венерину мухоловку.

В итоге тем, что выросло под забором, впору было пугать самого чебурашку. Кусты с большими зубастыми ртами, огромным желудком и способные регенерировать. Я даже хотел выложить из них табличку «Welcome», однако решил, что уж слишком палевно. Поймут, что издеваюсь.

И вместе с тем меня что-то смущало. Я оглядел двор, уже усеянный трупами и понял, что не вижу Алисы.

Но мысли о моей пассии отошли на второй план, когда показалась нечто, вроде человека-осьминога. Помимо рук и ног, из его спины торчало множество щупалец, которыми тот взбирался по забору. Пришлось всадить в него аж четыре пули, прежде чем бедолага успокоился и неторопливо сполз с нашего ограждения.

Крыл оказался прав. Почти все зэки ломанулись через сторону Психа. Не скажу, что они доставили нам каких-то особых хлопот – все же огнестрельное оружие в руках опытного бойца – это залог успеха. К тому же сам Псих успел отправить в больницу с разорванными барабанными перепонками человека три-четыре.

Те, кто все же преодолевал забор, оказывались в цепких ложноножках моих ловушек. За все время лишь двое зэков смогли достигнуть относительно безопасной части двора. Относительно – потому что тут же познакомились с пудовыми кулаками Гром-бабы.

Слепой лениво отстреливался иглами, скорее пугая атакующих со своей стороны, чем нанося действительно серьезный ущерб. Явно выложился на лягухе, который, кстати, пропал. Убрался восвояси, поняв, что на него не обращают больше внимания?

Только я решил, что наша оборона идет по организованно и согласно тактического расписания, как забор тупо расплылся, будто кусок льда под напором яркого пламени.

Я на мгновение встретился глазами с забитым с ног до головы татуировками приземистым короткостриженным человеком лет пятидесяти, как он тут же спрятался, давая возможность своим ребятам начать атаку. Люди Феди-Натюрморта, а пробил брешь в нашем заборе именно он, толпой ломанулись внутрь.

Первым прорвался похожий на огненный факел человек. Нет, он натурально с головы до ног был объят пламенем. Про себя я называл его Зажигалка.

Тот сразу же критически отнесся к моей выставке народного хозяйства. От Зажигалки пошла стена огня, захлестнув мои растения, но на наше счастье поражающий радиус способности был невелик. А вот ловушки накрылись медным тазом. Жалко.

Но размышлять о сущности бытия времени не было. Сквозь внушительную дыру в заборе уже лезли всякие сомнительные личности. Даже гора трупов, слава моему винторезу, их не останавливала. Натюрморт не жалел никого, решив сегодня во что бы то ни стало захватить квартал. Балбес, знал бы ты, что из всего серьезного оружия здесь только «Вал». Разве что со жратвой чуть получше. Однако Федя сегодня уже справился с задачей минимум – закрыл много голодных ртов.

– Слепой, помогай! Кора, ты тоже, не спите! – я тем временем кинул винторез в инвентарь.

С автоматом шло только два магазина. И оба я их полностью расстрелял. Что я там говорил? Столкновения в городе носят непродолжительный характер? Ага, если на тебя не прет целая колония зэков.

Я напрягся и стал выращивать возле нас «скорпионий хвост». Его сделал скорее для перестраховки. Кора с двух рук, по-македонски орудовала острыми дисками, Слепой бросал свои гранаты. Кстати, оказалось, что ты можешь гореть невероятно ярко, однако когда в тебя прилетает пару десятков шипов, ты довольно быстро затухаешь. Прощай, Зажигалка.

А Гром-баба, которая уперлась рогом у самого прохода, включила Возмездие. Забавно было видеть, как всякие чудаковатые создания отлетают от нее, пытаясь причинить вред танку. При этом Гром-баба не форсировала события. Она четко понимала, что позади нее есть те, кто способны выкосить зэков. Так думал и я. А потом появился он.

Точнее сначала над двором повис испуганный вопль Громуши. Закричала она по-бабьи, не выдав ни единого членораздельного слова, но в ее голосе слышалось нечто вроде: «Ой, честные люди, посмотрите, что делается». И страх, который я ощутил в его нотках, был явно не за свою жизнь. А за одну из наших.

Быстрая, почти незаметная тень проскользила по двору. Скорпионий хвост запоздало отреагировал на вторжение незнакомца, ударив по земле там, где уже никого не было. А я, прежде, чем увидел лицо своего обидчика, почувствовал жар в животе.

Лицо Сивого, полное злобы, то и дело теряя четкость, появилось передо мной. А его рука с чем-то острым, ножом, наверное, продолжала наносить удары. Не знаю, целенаправленно ли он выбрал меня в качестве того, кто сегодня должен был умереть. Вопрос философский. С другой стороны, а кого еще? Кора перешла в режим имитации, к Слепому хрен подберешься, а Псих стоит дальше всех. Может, в этом был даже элемент случайности. Забавно, я умру из-за случайности.

Внезапно нож Сивого уперся в мой живот, точно тот был из чего-то твердого. Зэк несколько раз безуспешно попробовал повторить трюк с быстрым потрошением Шипастого, но поняв, что нельзя два раза войти в одну и ту же воду, отступил. Не решил перегруппироваться с остальными зэками, а бросился обратно, к расплавленной дыре в заборе.

И весьма вовремя, потому что в нашу сторону надвигалась буря в лице Гром-бабы. Так вот, значит, что произошло. Она применила способность Телохранитель. Жаль, что случилось это не на пару секунд раньше.

Я сжимал двумя руками живот. Покровные ткани, кстати, помогли, нож повредил не все внутренние органы. А всего лишь печень, если опыт меня не обманывал. Всего лишь… Короче, отбегался Шипастый. Это поняли все, включая пацана. Тот приземлился, сложив крылья и выйдя из боевой трансформации.

– Дядя Шип, ты чего? Мы тебя подлечим. Чего вы стоите? Несите бинты. Дядя Шип, ну как же так? – он еле сдерживал слезы.

– Да вот так, пацан. Дерьмо случается.

– Ты не умрешь, ты не можешь умереть, – все-таки крупная бусина сорвалась и потекла по щеке. – Как ты нас бросишь?

– Крылатый, – стараясь проявить жесткость в голосе, произнес я. – Не забывай, что пока еще ты говоришь со своим командиром. И со смертью одного человека боевые действия не заканчиваются. Подняться в воздух и следить за движениями противника.

– Дядя Шип…

– Выполнять!

– Есть! – чуть ли не заорал Крыл. То ли от досады, то ли от внутренней боли.

В обычной жизни мухи не плачут. Сегодня я видел исключение из правил.

– Кора, Псих, проверьте периметр, – сказал я. – Посмотрите, может, кто живой остался и удастся его допросить. Только аккуратнее.

Эти хотя бы ничего говорить не стали.

– Мы никуда не уйдем, Шипаштый, – тихо, почти шепотом, сказал Слепой.

– Жаль, что так все произошло, Шипик, – утерла нос Гром-баба. Ну вот, развели тут болото. Жизнь такая мерзкая штука, что из нее еще никому не удавалось выйти живым.

– Слепой, слушай, теперь ты за главного, – сказал я, чувствуя, как сухо становится во рту. Зараза, слишком быстро теряю кровь. – Мы хорошо потрепали зэков, но они вернутся. Ваш единственный шанс выжить – идти к Молчунам. У вас есть, что им предложить. Я про жратву. Если надо будет, отдадите винторез и ПМ. Конечно, не знаю, как вас встретят, но вы все с сильными способностями. Будем надеяться на лучшее.

Я утер выступивший пот. Зря, только лицо кровью перемазал. Голова кружилась, тело стало ватным. Блин, вот уж не думал, что умру от ножевого ранения. После стольких огнестрельных-то. Хотя более правильно сказать от ножевых.

– Слепой, у меня к тебе единственная просьба…

Можно, конечно, подвести как-нибудь поделикатнее, однако время – именно то, чего у меня сейчас не было. Счет шел буквально на секунды.

– Вше, что угодно, – прошамкал старик.

– Похороните меня нормально. Выройте могилу и закопайте. Чтобы никакая мерзость до меня не добралась. Да хотя бы возле лесопосадки.

– Хорошо, Шип.

– Спасибо. И, вы молодцы, – улыбнулся я напоследок. – Держитесь друг друга.

Я закрыл глаза. Сил бороться почти не осталось. Веки стали свинцовыми, боль сковала все мышцы поверженного тела, сон наступал неотвратимо, обещая принести с собой облегчение. Против лома нет приема, если нет другого лома.

Сквозь спокойную, мирную дрему, я услышал сначала нечто вроде испуганного вскрика. А потом раздался и голос Гром-бабы.

– Алиса! Ты… что это? Что ты собралась делать?

А потом меня тряхануло. Как космонавта, под задницей которого взлетает многотонная ракета. Боль в поврежденной печени мерзкой отравой растеклась по всему телу. Густая мгла недовольно отодвинулась, на короткий миг выпуская свою жертву. И я открыл глаза.

Мир стал тусклее, бледнее. Будто некто забрал из него самые яркие краски. И если это и было так, я знал точно, кому они достались. Их вобрала в себя девушка, которая склонилась надо мной со взглядом голодной волчицы.

Это была не Алиса. Точнее, когда-то, может быть. Но теперь надо мной склонилось мерзкое существо. С красными от лопнувших капилляров глазами, вздувшимися до невероятных размеров вен, тонкой пергаментно-белой кожей. Она подняла бледную худую руку и я увидел длинные заостренные когти там, где были пальцы. Силился сказать ей что-то, но сил больше не осталось. В конечном счете, какая разница, что меня убьет – кровотечение или это нечто?

Я закрыл глаза, чувствуя острую боль в животе. Хотя, в животе ли? Казалось, что его больше не было. Он пропал. Как исчезли руки, ноги, голова. И умер я сам.

Глава 3

В начале было слово. И слово было произнесено женским голосом и вроде как удовлетворенным тоном: «Живой».

– Не дождетесь, – проворчал я, пытаясь открыть глаза.

Вот именно, что пытаясь. Потому что к каждому веку будто привязали по тяжеленной гантеле. Я, конечно, не против железа, помнится сто двадцать в жиме от груди на три раза делал (а ведь правда помнится), но сейчас у меня возникло нечто вроде аллергии на тяжелую атлетику.

Глаза все же открылись, даже не пришлось никого звать, чтобы подняли мне веки. И я мутным взглядом осмотрел знакомый интерьер. Мой продавленный диванчик, пустая бутылка на столе, да, забыл убрать, чайник, Алиса.

– Твою мать!

– Она-то тут причем? – искренне удивилась девушка.

– Ты… ты… – не находил я слов, вытянув в сторону красотки, теперь и действительно красотки, ватную руку.

Заглянул в инвентарь – ни винтореза, ни пистолета. Вообще пусто, даже ножи пропали. Приплыли. Не знаю, как она это сделала, но я живым не дамся.

Хотя оказалась, что одно дело подумать и совершенно другой воплотить в жизнь. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги.

– Спасла тебе жизнь, – спокойно ответила Алиса, держа смоченную вату. Компресс? Надо же. Так, что-то тут не так. Она что, получается, не хочет меня убить?

– Так, погоди. Как? Когда? Я же видел…

– Мою боевую трансформацию, – не без гордости сказала девушка.

Все чудесатее и чудесатее.

– Давай все с самого начала. Где ты была?

– Пряталась, – пожала плечами Алиса. – А чем я могла помочь? Оружия ты мне не оставил, хотя мог. Пистолет хотя бы. Пришлось отсиживаться в подъезде, подглядывать из окна. А когда тебя ранили… В общем, не знаю, что со мной произошло. Помнишь, ты говорил, что для перехода в боевой режим мне не хватало концентрации? Скорее здесь другое. Мне нужна была правильная мотивация.

Алиса замолчала, вытерев тыльной стороной занятой руки лоб.

– Ну, вот ты ее и подал. Когда тебя ранили, я выскочила наружу и все произошло само собой.

– И что ты сделала?

Я поднялся на локтях и тут же пожалел об этом. Закружилась голова, а во рту появился вкус стали. Как же мне хреново!

– Базовая способность. Заживление ран. Я вроде как могу управлять кровью. И своей, и чужой.

– Вот оно в чем дело, – теперь все действительно стало медленно и неохотно вставать на свои места.

Это кровожадное чудовище, которое я принял за вампиршу, всего-навсего боевая трансформация Алисы. Ага, всего-навсего рядовое явление для Города. Ладно, раз уж она здесь, а я живой, значит, все действительно так. Однако.

– Вообще, ты, как честный мужик, обязан теперь на мне жениться.

– Девушка, а вы картой принимаете? – скривился я.

Женитьба – слово-то какое чухонское, нерусское. Вот, видимо, именно поэтому я, как истинный патриот, ему и противлюсь.

– Ты будешь смеяться, Шип, – серьезно сказала Алиса, глядя мне в глаза, – но я, похоже, люблю тебя.

Я даже поежился. Вот знал, что эти потрахушки ни к чему хорошему не приведут. Что теперь? Ипотека под пятнадцать процентов годовых в спальном районе Города, упреки в пьянстве и безденежье, полное разочарование в партнере через три года жизни, и долгий и мучительный развод? Знаем, прохо… Так, я же уже был женат! Спасибо, Алиса, хоть еще что-то вспомнил.

– Можно всех посмотреть? – откинулся я на диван и прикрыл глаза. Состояние было, мягко говоря, так себе.

К тому же как еще отвечать на признание в любви, когда не испытываешь того же? Спасибо, очень приятно? Да и не был я уверен, что Алиса действительно меня любила. Это могла быть привязанность, благодарность, желание находиться поближе к мужскому плечу. Может, она в конце концов, во мне своего отца увидела. В мире полно всяких извращений.

– Козел ты, Шип, – тихо произнесла Алиса. Но сказала спокойно, без тени истерики в голосе. – Значит, в себя приходишь. И скоро поправишься. Главное, не двигайся. Так и быть, от секса я тебя на сегодня освобождаю.

Три раза «ха». Я бы при всем желании не смог. Красотка собралась уже уйти, когда я ее окликнул.

– Алиса, постой.

– Ничего себе, Шип хочет извиниться? – удивленно изогнула бровь она.

– Нет, конечно, что за глупости? Расскажи о своих способностях.

– Ты в своем репертуаре, – закатила глаза она. Но не ушла. – Про заживление ран ты вроде как уже понял. Вторая способность называется Пожиратель. Это как раз обратная штучка. Я бы тебе показала, но в твоем спирте и так осталось слишком малое количество крови. В общем, мне достаточно коснуться кого-нибудь и все. Если сильно захочу, противник истечет кровью.

– Ты… ты проверяла?

– Да, один тут вызвался в обмен на пайку. Все капилляры в носу ему разворотила. Извинилась потом, понятное дело. Можешь попробовать на досуге, это не так трудно, как кажется.

– Старую собаку новым фокусам не научишь, – отмахнулся я. – Это два. Если я все правильно считал, мы тебя прокачали до четвертого уровня.

– Верно, – согласилась Алиса. – Третья способность – Кровавый слуга. Если человек ранен, то я могу на короткое время его подчинить.

– В смысле…

– В смысле, подчинить, – ухмыльнулась Алиса. – И он будет делать все, как я хочу. Тоже проверила на одном придурке. Потом и тебе покажу, когда ты будешь в более транспортабельном состоянии. Может, точку G найдешь. Ну, и последнее.

Вместо слов девушка подошла к моему столу, взяла нож и порезала себе палец. Я вздрогнул, потому что в этот самый момент Алиса резко изменилась, кожа побелела, вены набухли, глаза покраснели. То ли ведьма, то ли вампир. Жуть. Только перепончатых крыльев за спиной не хватает.

Она капнула себе под ноги и на полу стала образовываться странная вязь узоров, нечто среднее, между пентаграммой и какими-то рунами. Кровь продолжала капать и при каждом ее падении рисунок вспыхивал с новой силой.

– Кровавый круг, – медленно проговорила вампирша. – Все, кто в нем стоят, полностью невосприимчивы к физическому урону. Но каждая атака, нанесенная кругу, отражается на мне. Палка о двух концах.

Она облизнула палец и вернула себе прежний облик. Передо мной вновь стояла улыбчивая соблазнительная Алиса. А я задумался. Интересно, какое количество урона этот круг может выдержать? Справится с парой автоматных очередей?

– Ладно, лежи, отдыхай, сейчас скажу остальным, что с тобой все в порядке. Только прошу тебя, Шип, – серьезно добавила девушка. – Не двигайся, пей водичку, она у тебя под рукой, позже бульон на тушенке принесу. Старайся меньше шевелиться, у тебя была очень большая кровопотеря. Понадобится несколько дней, чтобы восстановиться. И то, с моей помощью.

И как с ней спорить? Никак. Да, если честно, бегать и отдавать распоряжения я хотел меньше всего. Большая кровопотеря? Это вроде тридцать-сорок процентов от общего объема. И раз уж Алиса теперь с кровью на короткой ноге, что-то мне подсказывает, что она знает, о чем говорит.

А воду и вправду пить надо. Чем больше, тем лучше. И жрать. В Городе больничный не выписывают. И если ты решил поваляться пластом – тебе же хуже. Жалко что Алиса не могла устроить переливание. Это бы здорово упростило ситуацию.

– Шип, – появился на пороге Слепой. – Ну, и перепугал же ты наш.

– Слава тебе господи, – перекрестилась Гром-баба, протолкнув внутрь любовника. Это ее старик, что ли, заразил богобоязненностью?

– Зови меня просто Шип. И славить меня не надо. А где остальные? – спросил я.

Не то, чтобы я был президентом Туркменистана и требовал постоянного челобитья. Просто действительно интересно.

– Крыл улетел шледить за перемещениями зэков, – ответил Слепой. Улыбка исчезла с его лица, а вид стал деловым. – Пших на карауле, Кора ш пленниками.

– С пленниками? – заинтересовался я.

– Мы взяли четверых раненых, – стал рассказывать старик. – Допрошили. Трое – люди Феди Натюрморта, а пошледний – человек Шивого.

– Так-так-так, – кивал я, пытаясь запустить свой мозг на полную.

Все-таки ранение сказалось и на мыслительном процессе. Но я старался, как никогда. Пленники – это невероятно ценный ресурс. С помощью него можно управлять настроением и боевым духом в лагере зэков. Держу пари, каждый из рядовых урок станет пристально следить за этой ситуацией. И за тем, как она будет разрешаться. Ведь если главари решат бросить пленных, это станет серьезным звоночком. Значит, так могут поступить и с ними.

– Теперь хотя бы стало ясно, на ком Алиса проводила свои кровавые эксперименты, – почесал немытую голову я. – Кстати, у меня два вопроса. Почему мой инвентарь пустой?

– Ну, ты как шознание потерял, когда еще Алиша над тобой шклонилашь, вше и выпало, – признался старик. – Автомат твой в шкафу, пиштолет там же. Как и мелочевка вшякая тоже. Прошто не знали, как вернуть.

Ага, выходит, я действительно был на грани жизни и смерти, раз уж Голос решил, что больше мне инвентарь не нужен. Забавно.

– Мы тут еще кое-что нашли, – стал сгружаться Слепой.

В короткий миг на столике перед диваном оказались АКС-74У и тот самый черный АК-74. Оба под малоимпульсный патрон 5,45х39 мм, два Стечкина, один ПМ, ТТ и даже «Гюрза». Неплохо, конечно, хотя на мой взгляд, нам бы побольше винтовок и автоматов.

– Еще один шемьдешят четвертый у караульного, – сказал Слепой, поднимая автомат «Ксюху», – а этот заклинило. Думал шначала, что патрон, но ни фига.

– Посмотрим попозже, – отмахнулся я. – Это же семьдесят четвертый, там что угодно может быть. Если неполадки в ударно-спусковом механизме, то хана. Запчастей под замену у нас нет.

Вот и все. Хотя и без этого улов славный. Так сказать, на ровном месте подняли оружие. Поди плохо?

– Патронов много? – спросил я.

– Пять рожков к автоматам, рашшыпуха для пиштолетов, – ответил старик.

– Слезы, – констатировал я.

– Вот еще, набрали тут ш убитых, – протянул мне Слепой несколько кристаллов. – Поделили поровну.

Шипастый. Лидер группы

6 уровень

203/750 опыта

Замечательно. Пока я отдыхал и дивиденды подъехали. Так, получается, что у нас на постоянку теперь три автомата – непонятно еще, что там с последним, который заклинило. Не факт, что его удастся починить. Итого, один у караульного, у меня винторез, Ксюху отдам Алисе. Да вдобавок каждому по пистолету, кроме разве что Гром-бабы. Не потому, что я ее не люблю – у Громуши показатели в стрелковых дисциплинах хуже всего. А вот тому же Крылу ПМ за пазухой – милое дело. Да, блин, я бы для него и винторез не пожалел, чтобы тот стал нашей летающей черной смертью. Кто же виноват, что у пацана обе руки левые?

– Это все хорошо, однако я не задал тот самый второй вопрос. Как долго я был в отключке?

– Так… – Слепой с Гром-бабой переглянулись. – Чашов вошемь, может.

Видимо, удивление в моих глазах стало красноречивее любых слов. Нет, я понял, что Алиса немного поработала со мной, но не прошло и суток после большой кровопотери, а я вполне себе в сознании, разговариваю. Может, если сильно напрягусь, и встать смогу. Не просто ведьма крови, а ведьмища!

– Что с зэками?

– Отошли на приличное рашштояние, – ответил Слепой. – Тринадцать кварталов. Они знают, что мы шледим за ними ш помощью Крыла. Но пока вше равно не отходят.

– Размышляют, что делать. Будь я на их месте, то напал бы снова ночью. Зэки в курсе, что командир серьезно ранен или погиб. Это всегда придает уверенности. Значит, надо их опередить.

– Напашть? – удивился Слепой. – Ты же шлабый еще.

– Зачем нападать, если можно устроить переговоры? – усмехнулся я. – У нас есть рычаг воздействия – пленники. К тому же зэки значительно ослабли после ночной атаки. У нас же все живые, разве что забор немного помяли.

– Корочка уже все восстановила, – вмешалась Гром-баба. – Заварила в лучшем виде.

– Замечательно, – подытожил я. – Слепой, а знаешь что, приведи-ка ко мне одного из людей Натюрморта.

Старик кивнул и исчез на лестнице. Вместе с ним ушла и Гром-баба. Правильно, убедились, что с командиром полный порядок, если мое текущее состояние можно было назвать порядком, и пошли заниматься делами.

Я же тоже даром время не терял. Все же поднялся на ноги, с полминуты пережидая, когда же закончится головокружение, а после медленно добрел до шкафа. Слепой не обманул (хотя когда он обманывал?) и винторез, и пистолет, и ножи, и аптечка, да и прочая мелочь, были здесь. Я захватил лишь Зверя и ПМ. Винторез, как бы легок не казался, все равно неприятно давил. А в моем теперешнем состоянии каждый дополнительный килограмм работал в минус. Но и совсем без оружия было тоскливо.

Добрался до дивана, снял с предохранителя, передернул затвор и убрал в инвентарь. Конечно, будем надеяться, что и Слепой не станет ворон считать, но все-таки на то, чтобы достать оружие из загашника нужно время.

Сделал всего несколько шагов до шкафа и обратно, а ощущение, будто на Эверест забрался. Появилась испарина, сердце учащенно забилось, гоняя оставшуюся кровь. Да уж, вот попадись мне в руки Сивый, я ему такое устрою. К тому же, у меня появился план, как этого можно добиться.

Человек Феди-Натюрморта походил на зэка так же, как я на приму-балерину большого театра. Худой, нескладный, маленький. Лицо осунувшееся, руки чистые, без татуировок, сам немного сутуловатый. Типичный забитый ботан, белый воротничок, если бы не одно «но».

Оно заключалась в глазах. Его взгляд был жесткий, хваткий. Взгляд пойманного волка, все еще остававшегося хищником. Того самого, которого сколько не корми, а он все в неправильную сторону смотрит. И при первом удобном случае продемонстрирует свою звериную натуру. Я даже уже примерно понял, как себя с ним вести. Не слишком мягко, слабости этот сиделец не потерпит, будет говорить лишь с равным, но жестить не нужно.

Он стоял чуть согнувшись, руки позади перетянуты стяжками, да еще и Слепой вытащил из инвентаря ТТ. В своей безопасности я не сомневался. Можно начинать.

– Приветствую, – сказал я.

– Доброго дня, – хмыкнул сиделец, у самого глаза забегали по квартире. Наконец он остановил взгляд на мне.

Вообще, с виду так и не скажешь, что я еще вчера был практически покойник. Одежду мне Алиса поменяла (представляю, каких усилий это стоило), ран тоже никаких не видно. Разве что я бледный, как смерть. Но сижу же, веду светскую беседу.

– Слепой, предложи нашему гостю стул, а то негоже стоя разговаривать.

– Ничего, не сахарный, не растаю, – цыкнул он слюной. – Хороши хозяева, которые гостей в подвале держат.

– Так и вы к нам не на чай с плюшками пришли, – пожал плечами я. – Многие из моих людей довольно категорично настроены на ваш счет.

– Ты меня не разводи, как фраера последнего, если кончать решили, то так и скажи.

– Да нет, я вот решил вас отпустить, – усмехнулся я. – Всех сразу.

Взгляд зэка стал пристальным, более оценивающим. Точно он внутри себя прокручивал, правда ли я могу так сделать?

– Вот щас только ты предъяву выкатишь, правильно я понимаю? – хмыкнул он.

– Вовсе нет, все зависит от Натюрморта. Решит он, что ваши жизни чего-то стоят или нет.

Тут зэк откровенно приуныл, что я воспринял вполне позитивно. Значит, Федя примерно такой, каким я его и представлял. Себе на уме.

– Что, сомневаешься?

– Федя гордый, – сказал мой собеседник, – если поймет, что ты ему яйца выкручиваешь, то на хер пошлет.

– А как с ним надо разговаривать? – добродушно спросил я. Зэк замолчал, пришлось добавить. – Пойми, от этого зависит твоя жизнь. Все время держать вас в подвале без какой-либо пользы для себя, мне смысла нет. Жратву только переводить. Так что?

– С Федей главное без наездов, – стал рассказывать пленник. – Говорить спокойно. Он мужик умный, судя по наколкам, лет двадцать на зоне отмотал. И свою выгоду не упустит. Если будет, что ему предложить.

– А какие отношения у Феди с Сивым и Святым? – спросил я и сразу же добавил. – Они в позу не встанут? Может, вес какой имеют.

– Да какой вес. Сивый – это шушара. Вот Святого люди слушают, он авторитетный. Хотя, как по мне, головой двинулся. Говорит, этот Город нам за грехи наши. Языком умеет болтать, только кажется мне, рисуется больше. На деле грешник, поболее каждого из нас.

– А что ты скажешь…

Постепенно, слово за слово, но разговор у нас стал складываться. Я понимаю сидельца и не осуждаю его. Перед ним забрезжила надежда на освобождение. К тому же, по большому счету, он никого не сдавал. А лишь рассказывал о взаимоотношениях в коллективе, общем настроении, даже не подозревая, какой ценной является эта информация.

Мы проговорили с полчаса, после чего пленника увели, а я попросил Слепого найти Алису и передать ей, чтобы она поднялась ко мне. Что вскоре красотка и сделала.

– Смотри и слушай, – сказал я ей, – говорю один раз, повторять не буду. Извини, если ненароком обидел. И спасибо, что спасла меня.

– Шип, я сейчас расплачусь. А ведь у меня сегодня даже не день рождения. С чего такие подарки? – рассмеялась Алиса. – Тебе что-то нужно?

– Нужно. Я хочу к завтрашнему дню твердо стоять на ногах. От этого зависит очень многое.

– Еще скажи, что это необходимо для партии и всеобщего блага, – зевнула красотка. – Я и после «спасибо» была согласна. Не гарантирую стопроцентный результат, я к тому же и так немного подсдулась после твоего восстановления. Но сделаю, что смогу.

Я облегченно кивнул. Давно пришла пора закончить всю эту бадягу с зэками. И после разговора с пленником мне даже стало ясно, как именно это провернуть.

Глава 4

Сильнее всего обрадовался моему «воскрешению» Крыл. Кстати, его спасение на крыше объяснилось банально и незатейливо – зэк, который должен был снять дозорного, промахнулся. Лошары, что и говорить. Если уж завалить операцию на таком этапе, то что они хотели от самого штурма?

Пацан бросился обниматься, только потом вспомнив, что я вообще-то хреново себя чувствую и все такое. Я же охладил пыл Крыла, рассказав, что именно он должен сделать.

– Зачем нам с ними переговариваться, дядя Шип? – искренне недоумевал он. – Видал, как мы их разнесли ночью? Просто возьмем, зажмем их и…

– Зажимают в углах девок, – перебил я его. – Одно дело обороняться при неподготовленном нападении, и совсем другое переходить в контратаку, когда противник насторожен и ожидает этого. И на самотек все пускать нельзя. Зэки отошли недалеко только с одной целью – вскоре они предпримут новое наступление. Думаю, ближе к ночи.

– Ну, и пусть наступают. Фиганем по ним.

– Или они выкинут что-то новое и ты себе что-нибудь отфигачишь. Нет уж, спасибо. Очень мне не понравился этот Федя, который стену у нас словно кусок картона вырезал. Знать бы еще, что это за способность такая.

– Так а толку нам с этих переговоров. Ты собираешься им пленников отдать, а они что?

– А они поделятся тем, что им не нужно. Точнее кто. Думаю, в итоге Федя согласится. Просто завернешь камень в бумагу и скинешь сверху. Смотри только никому голову не разбей. А то эти переговоры зайдут в тупик еще не начавшись.

– Голову не разбить? – задумавшись, переспросил пацан.

– Крыл, твою мать, я серьезно.

– Да ладно, пошутить уже нельзя. Все я понял. Только ты бумагу давай.

Я отдал ему заранее написанное послание, которое Крыл сразу стал читать. Хоть бы постеснялся, что ли? Или за дверь вышел. Никакой конфиденциальности.

– «Феде-Натюрморту. Предлагаю заключить перемирие. В случае успешных переговоров, отпущу на свободу пленных. В качестве гарантии безопасности переговоры будут происходить завтра, в полдень, на перекрестке среди руин, в трех кварталах от моего на север по проулку (от вас на юг), тому самому – через который вы атаковали. С собой не больше пяти человек. Шипастый, командир группы, живущей у парка».

– Тебе бы стилистику поправить, – нагло заявил Крыл.

– Чья бы корова мычала, «людаед». Давай, дуй к временному лагерю зэков. Аккуратнее только. И самое главное, Крыл, кинь именно во двор. Чтобы все прочитали.

– Я думал, что наоборот, надо непосредственно Феде передать.

– Нет, – улыбнулся я, – мы должны сделать так, чтобы у него не было выбора. Чтобы он сообщение о переговорах не замял. И еще, Крыл, обрати внимание, где поселился Святой. Это тоже понадобится.

Говорят, человек сам строит свою судьбу. И жизнь – результат самостоятельного формирования тех или иных решений. Вроде как индивидуум не зависит от внешних факторов, главное лишь – его внутренняя воля. Красиво, конечно, вот только это хрень полная. Как и абсолютная свобода и независимость.

Все мы всю свою жизнь от чего-то зависим, чему-то подчиняемся – законам, морали, этике, обществу. Про бабки я уж вообще молчу. Так вот и этот Федя Натюрморт себе не принадлежал. Понятное дело, у него была определенная политическая воля, однако существовали конкуренты в виде Сивого и Святого. Опять же, братва, которая с точностью опытного бухгалтера отмечает себе все удачные и неудачные решения. И когда количество минусов перевесит плюсы, может и предъявить. А когда против тебя весь мир – не поможет ни ствол, ни способность.

Своими соображениями я поделился лишь со Слепым. Как с самым опытным из группы. К тому же оказалось, что старик вполне успешно заменил меня. Даже какая-то легкая ревность возникла, что ли.

– Цуцванг, – коротко резюмировал Слепой.

– Чего? – переспросил я.

– Положение в шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции. Иными шловами, куда не кинь, везде клин.

– А, ну это да, – согласился я. – Я про эти шахматы знал, просто забыл.

– Немудрено, – легко согласился Слепой, – всего не упомнишь. Так ты думаешь, что этот Натюрморт шоглашитшя?

– Должен, как по мне.

– Ну, дай бог.

На этом наш содержательный разговор был закончен. Скоро прилетел довольный Крыл с докладом об успешном выполнении задания. Пожаловался, что негостеприимные зэки даже стреляли по нему, но куда этим снайперам до быстрого Крыла. В конечном итоге все прошло более, чем успешно. Судя по тому, что к камню, которым было обернуто послание, рвануло сразу с десяток человек. Теперь осталось дело за малым. За этим малым как раз и пришла Алиса.

– Какой наш план действий? – спросил я.

– Лежать тихо, как мышка и не раздражать меня глупыми вопросами, – категорично заявила красотка.

Алисы вытащила здоровенную книгу по медицине, которую явно нашла в одной из квартир и стала листать.

– Короче, смотри. В красном костном мозге есть стволовые гемопоэтические клетки.

– У всех или только у гомосексуалистов-поэтов? – протянул я.

– Щас книгой двину, – честно пообещала Алиса. – Вот их и использует организм, чтобы сделать новую кровь. В ходе процесса стволовые клетки преобразуют в зрелые клетки крови: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты.

– Ну, это ясно. Давай тогда за дело.

– Погоди ты, тут еще про две основные линии кроветворения: лимфоидную и миелоидную. Тебе я вообще больше слова не скажу, только сбиваешь.

Вот, а всего пару часов назад в любви признавалась, теперь же раздражительная, как не знаю кто. Правильно говорят, от любви до кроветворения – один шаг.

Наконец Алиса закончила с чтением сказок на ночь, отодвинула медицинский фолиант и перешла в боевую трансформацию. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому облику? Как бы потом во время секса другую Алису не представлять. А то импотенция до конца жизни гарантирована.

Девушка схватила меня за руки своими бледными тонкими пальцами с длинными заостренными ногтями, как у долго лежавшего в земле покойника, и ничего не произошло. Точнее, нечто явно происходило, судя по лицу Алисы. Вены так вздулись, что готовы были разорвать кожу. Сама девушка громко застонала. Только это не было похоже привычное возбуждение, которое я, не без ложной скромности, частенько слышал. Скорее на стенания умирающего больного.

Процедура продлилась минут пять, после чего Алиса вывалилась обратно и обессиленная села на пол.

– Что, все? – спросил я. – Вроде ничего не изменилось.

– Погоди, это только первый заход. Мне нужно восстановиться. Слишком энергозатратно. И тяжело. Я же не использую способности. Скорее импровизирую.

Ну да, ну да. Зато у меня в голове возникла одна любопытная догадка. Получается, способности – это некий заготовленный шаблон. Но можно и экспериментировать. Да, в таком случае придется затратить много сил, однако и результат может оказаться вполне интересным. К примеру, та же Кора говорила, что не может управлять металлом, если не видит его. Однако стену на вожака обрушила без всяких вопросов. Импровизация, мать ее.

– Если хочешь, можем немного поразвлечься, – решил пошутить я, на что получил вполне ожидаемый ответ.

– Шип, да пошел ты.

Всего у Алисы получилось шесть заходов. Не скажу, что я сразу стал чувствовать себя, как прежде, но такое ощущение, что стало полегче. Или это был эффект плацебо. Тоже немаловажная штука.

Перед заходом Солнца (хотя точно ли его? Светила мы никогда не видели), я объявил полную боевую готовность. Даже в караул выставил двух человек. Помимо дремлющего Психа, его сменили к вечеру, еще Слепого. Крикастый друг мог просканировать местность. Однако зэки не напали. Что означало только одно – переговоры состоятся. Значит, рыбка заглотила крючок.

К утру я чувствовал себя новым человеком. В смысле, еще не тем, который был до ранения, но уже и не вчерашней развалиной. Я самостоятельно, пусть и не вприпрыжку спустился к завтраку под дружные аплодисменты. Ну да, все те же на манеже. Хлопайте, хлопайте.

– Спасибо, Алиса, – сказал я еще раз. Ладно, соглашусь, доброе слово, оно и кошке приятно.

Тем более выглядела моя любовница далеко от своего идеального состояния. Под глазам залегли глубокие синяки, кожа посерела, будто она, а не зэки сидела в подвале. Я присмотрелся и заметил легкие следы макияжа. Это Алиса еще припудренная так выглядит. Беда, что и говорить.

– Планы на сегодня следующие. Со мной на переговоры пойдут Псих, Гром-баба и Алиса. Слепой и Кора охраняют квартал.

– Шипаштый…

– Охраняют квартал, – повторил я. – Кто знает, что будет на уме у этих зэков? К тому же пленников нельзя оставлять без присмотра.

Позавтракали мы молча. Ну вот, как вернулся командир, так сразу ушло веселье, беззаботность и расслабленность. Наверное потому, что от меня приходили самые непопулярные решения. А как вы еще хотели, блин?

– Ты же не просто так решил взять меня с собой? – подошла ко мне Алиса.

– От тебя ничего не скроешь, моя обворожительная повелительница крови. Нужен твой защитный круг. Ты вообще потянешь или стоит еще немного отдохнуть?

– Потяну, – решительно ответила Алиса. – Если в нас из всех стволов палить не начнут.

– Думаю, до этого не дойдет, но перестраховаться лишним не будет.

Перед выходом я все же подошел к надувшемуся Крылу. Ну да, обижается, что все великие дела совершаются без него. Зато всего пару предложений, с объяснением, что именно моему маленькому другу отводится в моем плане главная роль, как пацан воспрял.

– Все запомнил? – переспросил я, отдавай письмо.

– Все, дядя Шип.

– Тогда вперед. Удачи. Так, Псих, Гром, Алиса, минутная готовность и выходим! Кора, поди сюда, вот эту штуку выпрями.

Я лишь метнулся в тот самый подвал, поглядеть на пленников. А что, товар надо знать в лицо. Я же его сегодня продавать буду.

Кстати, что касалось АК-74, его удалось восстановить. Собственно, там и восстанавливать-то особо почти ничего не пришлось. Диагноз был поставлен быстро, стоило только разобрать автомат – деформация газовой трубки. Поршень застрял и не давал затворной раме вернуться в открытое положение для перезарядки. Как это могло произойти? Да как угодно. Тот же сильный удар по автомату мог спровоцировать.

Лечилось все очень просто. С помощью Коры! А кто у нас еще мог вернуть металл в исходное положение?

Итого у нас было – АКС-74У, который я отдал Психу и АК-74 у Алисы. Рокировку сделал из простых соображений – толку от Крикуна не будет никакого, если что начнется. А АК-74 в меткости превосходит «Ксюху», поэтому будет лучше, если он пока побудет у Алисы. Гром-бабе, я, конечно, дал на время свой ПМ. Даже напомнил, как им пользоваться. Однако что-то мне подсказывало, что в любой сложной ситуации она будет месить противника кулаками.

К обусловленному месту, на квартал дальше от бывших владений Слепого, периодически сканируя дорогу и окрестности с помощью Психа, мы пришли сильно заранее. Меньше всего хотелось бы попасть в засаду. Хотя что-то мне подсказывало, что Натюрморт такую подлянку устраивать не будет. Не потому, что он такой честный и благородный. Просто тогда непонятно, что произойдет с пленниками. А раз Федя не напал на нас ночью, значит, братва хочет вернуть товарищей. Иначе будет не по понятиям. Ох уж эти сентиментальные сидельцы.

– Идут, – в какой-то момент сказал Псих, подтянув уроненную челюсть. – Шесть человек.

– Будьте начеку, держу пари, он взял самых сильных бойцов. Алиса.

Повелительнице крови не надо было ничего добавлять. Она в мгновение ока превратилась в вампиршу, вытащила нож, уколола себе палец и стала капать вокруг себя. Пентаграмма налилась силой, мне показалось, что я даже чувствую ее.

– Гром, выйди из круга, – не попросила, а потребовала девушка.

Вот, что я еще заметил, но ранее не придал этому значения – Алиса и Гром-баба вели себя подчеркнуто отстраненно за завтраком. Будто депутаты, принадлежащие к разным фракциям. Оно и понятно, Громуша «разочаровалась» в Алисе, а последней больше не требовалась опека танка. С такой-то боевой трансформацией. Как красотка попала в нашу группу уже никто и вспоминал.

– Это еще зачем? – набычилась Гром-баба.

– Наличие каждого человека в кругу требует дополнительного расхода силы, – спокойно, без тени эмоций на нечеловеческом лице (отчего, кстати, слова звучали еще более зловеще), объяснила Алиса. – Тебя же все равно ранить не смогут.

Гром-баба, надо отдать ей должное, в бутылку лезть не стала. Перешла в боевую трансформацию и заняла позицию в трех метрах левее от нас. Я для верности тоже стал красивым и зеленым. Пусть Натюрморт видит, что у меня тоже все в порядке. А то уж на радостях, наверное, выпил за упокой шипастой души.

Зэки шли неторопливо, нагруженные оружием, как злодеи из сказки «Али-баба и сорок разбойников»: почти у каждого кобура с пистолетом, автомат наперевес, у двоих даже тактические жилеты песочного цвета, в миру разгрузки. Оружия не было лишь у одного долговязого парня с придурковатым лицом и оттопыренными ушами. Видимо, это настолько серьезный тип, что ему даже саперную лопатку решили не давать.

Сам Федя оказался невысоким, плотным мужичком моих лет. Может, даже чуть постарше. Глубоко посаженные глаза, квадратная челюсть, нос картошкой, умные цепкие глаза. Тот самый, кто проделал прореху в моей стене.

Распахнутая кожанка, хотя для нее здесь было жарковато, красочно демонстрировала кучу татиуровок разного уровня исполнения. Были здесь и высокохудожественные, но имелись и корявые самоделки, старые, почти выцветшие. Меня заинтересовали два перстня – один «шахматный», другой крест с косыми линиями по диагонали. Первый назывался «развратник» и били его только тем, кто провел два года в спецшколе. Второй более прозаичный – «один в кругу друзей». Такой уже наносили всем прошедшим малолетку. Ну, и само собой Ф.Е.Д.Я на костяшках левой руки. Насыщенная жизнь была у Натюрморта.

Правда, пугало меня не прошлое зэка. А то, что я откуда-то все это знаю.

– Ты, значит, Шипастый, – вместо приветствия кивнул он.

– Я.

– Давай отойдем, пошлепаем, что ты там придумал.

Федя без лишних слов сделал несколько шагов в сторону. Его люди даже бровью не повели. Хорошая дисциплина. Либо, он их заранее предупреждал. К тому же, держу пари, это его ближний круг, сюда попадали самые преданные и понятливые.

Но что мне стало ясно еще – Натюрморт намного умнее, чем кажется. Он сразу срисовал, что разговор должен быть наедине. Потому что я предложу ему нечто заманчивое. Но именно об этом не должны слышать другие.

Что называется – наступил момент истины. Либо я показываю, что готов к этому и у меня тоже есть яйца, либо… ничего не получится. Я кивнул Алисе, мол, все под контролем, и неторопливо вышел из круга. Шаг, второй, третий. Зэки стояли, не шелохнувшись, лишь сверлили взглядом мой отряд.

Федя меж тем взял меня под руку, как старого закадычного приятеля, и мы отошли метров на тридцать. Так, чтобы нас было еще видно, но уже и неслышно.

– Удивил, Шипастый, удивил. Я же сам видел, как Сивый тебе в печень бил. Там без вариантов.

– Разве этим шестеркам можно что-нибудь доверить? – пожал плечами я. – Всегда все через жопу сделают.

Конечно, я рисковал. Все тонкости взаимоотношений Натюрморта с его соперниками строились лишь на разведданных Крыла и непродолжительном разговоре с пленником. Мало ли как оно могло оказаться в действительности? Но я, видимо, попал в точку. Потому что Натюрморт хрипло засмеялся.

– Да, молодняк нынче борзый. Хотят всего и сразу, старшим в жопу все время заглядывают, а как до дела доходит…

Федя махнул рукой, мол, о чем тут вообще говорить?

– Так что ты хотел предложить?

– Вернуть тебе четверых людей, которых мы взяли в плен. Трое твоих, один Сивого.

– Кто там? – нахмурился Натюрморт. Будто от персоналий находящихся в подвале заключенных зависело, стоит ли за них впрягаться или нет.

Я как смог описал внешность каждого. Федя лишь удовлетворенно кивал. Дескать, знаю, такой есть. И только под конец хитро поглядел на меня.

– И что же ты хочешь в обмен на них?

Я улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.

– Всего лишь одного. Сивого.

Глава 5

Федя молчал долго, пронизывая меня колючим взглядом. Уж насколько я был матёрым в делах ведения переговоров с разной мразью, но от вида этих холодных, будто бы безжизненных глаз, хотелось опустить голову и никогда вновь не смотреть на зэка. Однако подобного делать было нельзя. Это испытание. Очередное. И в зависимости от того, как я его пройду, и будет выстраиваться разговор.

Уже сейчас стало понятно, что Федя допускает возможность выдачи своего конкурента. Осталось всего ничего – убедить главного зэка, что отдать мне Сивого будет не только выгодно нашей группе, но и его колонии. А для этого необходимо дождаться, когда Натюрморт решит заговорить.

– Не пойму, ты серьезно или внатуре крысу во мне увидел? – угрожающе придвинулся он. – Чтобы я братана сдал.

– Федя, давай будем разговаривать по существу, – спокойно выдержал я первый натиск, – а свои понятия оставь для тех, кто в них верит. Ты слишком долго думал для того, кто в итоге решил оскорбиться. Значит, тебе это интересно. К тому же даже сейчас, ты стараешься подбирать выражение, чтобы невзначай не оскорбить меня. На зоне и за меньшее на перо ставят. Теперь ближе к телу. Сивый тебе никакой не братан, а конкурент. Его позиции до недавнего времени были относительно слабы, но что-то мне подсказывает, что после устранения лидера чужой группы, политические очки твоего «братана», – я сделал кавычки пальцами, – серьезно выросли.

Федя Натюрморт скрипнул зубами, однако прерывать меня гневной тирадой не спешил.

– Пусть и окажется в итоге, что Сивый меня не убил, а всего лишь ранил. Думаю, к серьезному удару по репутации это не приведет. Итого – крестовый поход, который, был явно твоей идеей, обернулся против самого организатора. Может, я что-то подзабыл?

– Разложил, – хмуро сказал Федя, сплюнул себе под ноги и неожиданно рассмеялся. – Только что с того?

– Я перефразирую твой вопрос. Как мне сделать так, чтобы ты смог дать то, что мне нужно?

Федя лишь хмыкнул, но промолчал. Ладно, я и сам себе хороший собеседник.

– Как много у тебя людей, которые сделают все, что ты прикажешь? Без обсуждений и попыток притянуть за воровские понятия.

Вместо ответа зэк обернулся на на тех мужиков, с кем пришел. И по-прежнему не проронил ни слова. Умно. Он как бы не говорит ни да, ни нет.

– Можно пригласить Сивого завтра на второй раунд переговоров. Сказать, что он нужен потому, что среди пленников его человек. В сопровождение Сивому можно будет взять одного из своих людей. Что произойдет с ним, это уже не мои проблемы.

– Сивый спросит, что вы хотите, – наконец произнес Федя.

– Мира, – улыбнулся я. – Нас здорово впечатлило нападение с разрушением стены и мое ранение. Ну, и еще мы хотим немного оружия. Что именно – на твое усмотрение.

– Не жирно? – посуровел Федя.

– Это лишь легенда для Сивого. Мне от тебя нужна только его голова.

На самом деле, нам бы не помешали еще автоматы. Спроси любого, бывает ли лишним АК, он скажет, что, конечно, нет. Однако и наглеть не надо. У меня была вполне определенная цель. И чтобы ее достичь, не нужно перегибать палку.

– И что потом? – спросил Федя.

– Переговоры зайдут в тупик, – пожал плечами я. – Что еще можно ожидать от неадекватов вроде нас? Ты применишь силу и героически освободишь пленников, тех кого сможешь, – сделал я жирный намек, на что Натюрморт кивнул. – Даже обещанное мне оружие останется у тебя. И в итоге все в выигрыше.

– Гладко стелешь, – скривился Федя. – Что ты хочешь от Сивого?

– Говорят, он в шашки хорошо играет, мне как раз соперник нужен, – усмехнулся я. Но все же добавил серьезно: – я хочу, чтобы он умер.

Отчасти это было правдой. К тому же другого ответа Федя бы не принял. Живой Сивый – оружие еще более опасное, чем пленники. Потому что является ярким примером нашего сговора.

В общем и целом, мы обсудили все, что следовало. Поэтому я сказал последнее слово.

– Думай.

Бросил ему и направился в сторону наших людей. Тем самым давая понять, что разговор закончен. Лишь обернулся напоследок.

– Завтра в это же время я буду ждать вас здесь с пленниками. Если не появишься или решишь напасть, это тоже будет считаться ответом.

Только теперь я понял, что чувствовал герой Бельмондо из «Профессионала», когда шел в конце фильма к вертолету. И буквально лопатками ожидал пули. Вот только Федя Натюрморт был умным мужиком. Недостаточно умным для моего плана, но вполне сообразительным, чтобы понять – предложение царское. Такого, чтобы избавиться от одного из надоедливых лидеров и упрочить свое положение в колонии, ему больше никто не сделает. Поэтому не выстрелил.

– Расход, – махнул он своим людям и те стали пятиться, не опуская оружия.

Сам же Федя повернулся спиной и шел спокойно, потому что знал – я тоже не выстрелю. Надо отдать ему должное, яйца у главаря зэков явно из титана. Хотя по-иному и быть не могло. Другой бы попросту не смог руководить законченными урками.

– Шипастый, я немного не поняла, – пробормотала Гром-баба, когда зэки добрались до перекрестка и свернули за руины. – Все хорошо прошло?

– Завтра посмотрим, – коротко ответил я.

Вплоть до нашего квартала мы молчали. Отпустило меня уже только наверху, после двух стаканов водки. Тело забила крупная дрожь, адреналин бурлил в крови. Так обычно бывает после неожиданной драки, когда основная опасность миновала. Хотя, миновала ли? Не знаю. Я вот до сих пор успокоиться не мог.

Говорят, нельзя играть в карты, если тебе хронически не везет. Ждешь валета для каре, а приходит шестерка. И на лице сразу все написано. Помножить на это еще невероятную азартность и выходит картина маслом. Мне и умеренного пьянства с головой хватало.

Но ведь сыграл партию. И, кажется, противник поверил в мой блеф. Или… или будет завтра.

– Дядя Шип, ты опять пьешь! – возмущенно воскликнул бьющийся в окно Крыл.

– Хватить стучаться в окно. Что за манеры? Войди как нормальный человек.

Пока пацан поднимался по лестнице, я успел спрятать средство обретения былого спокойствия. В инвентарь, само собой. У меня там такой минибар был – на одну хорошую посиделку хватит. Но Крыл сегодня был само занудство.

– Опять пьешь! – с порога повторил он.

– Не опять, а снова, – поправил его я. – И не пью, а восстанавливаюсь после раунда тяжелых переговоров.

– Как прошло? – все еще недовольно спросил Крыл.

– Вроде успешно. Как у тебя? Адресат получил письмо?

– Получил, – тряхнул челкой пацан.

– Ты уверен?

– Уверен. Видел тень в окне. Он поднял камень, не выбросил его наружу. Значит, прочитал.

– Замечательно, – вытянулся я и захрустел суставами.

Нервяк постепенно прошел и на его место пришло легкое алкогольное опьянение. Вот никогда не понимал тех, кто пьет до момента, пока не падает лицом в салат. Организму для выработки эндорфинов нужно не так много, главное постоянно поддерживать градус. В конце концов, не зря же древние греки придумали вино и все его производные? Мне вот лично было жаль их усилий. Нет для мужчины ничего хуже чем трезвость, воздержание и работа пять дней в неделю. Это все лишает полета фантазий.

– Ты походу, напоролся, дядя Шип, – сурово припечатал меня Крыл. – Смотришь в пустоту и улыбаешься.

– Уже и поулыбаться в собственной квартире нельзя. Американцы вот всегда улыбаются.

– Ну, и сильно им это помогает?

– Судя по тому, что мы еще ни одного из них не встретили, помогает. Ладно, давай, шуруй отсюда. Мне еще подумать надо.

Конечно, я соврал. Все уже было обмозговано десятки раз. Древние персы, если я не ошибаюсь, обсуждали новые идеи дважды. Трезвыми и пьяными. Считалось, что идея должна хорошо звучать в обоих состояниях. Так вот с этим у меня никаких проблем не возникло. Разве что алкоголь заканчивался, к моему сожалению, слишком быстро. Но чего не сделаешь для планирование козней?

В общем, оставшуюся часть дня я предавался лени и неге. Разве что вышел на обед, проверил пленников, даже наказал их хорошенько покормить. Надо же, чтобы у ребят осталось о нас неплохое впечатление. К тому же, кто-то из них может не дожить до завтрашнего вечера. Более того, я даже догадывался, кто именно. Но это уже не моя печаль.

Как все-таки Город меняет людей. Даже сердобольная Гром-баба, которая приютила Алису и противилась убийству людоедов, после того как услышала план лишь пожала плечами. Мол, если считаешь нужным, действуй. С каждым днем, с каждым новым сражением, мы черствели все больше. Кем мы станем через пару месяцев? Теми, кем и хочет видеть нас Голос?

Следующее утро началось странно. Я проснулся… от холода? Ну, или по крайней мере мне так показалось. Учитывая, что температура в Городе постоянная и комфортная, здесь не было жарко днем и холодно ночью, звоночек оказался серьезным. Уж не болен ли я? Как не вовремя. Хотя, когда болезнь бывает вовремя?

По старой русской традиции я решил лечиться народными средствами. Начал с водки с перцем и медом. Правда, перца не нашел, а за медом пришлось бы идти к Психу, поэтому обошелся тем, что было.

После полного стакана водки по груди стало растекаться тепло, да и вообще настроение улучшилось. Как говорили у нас на районе: «С утра выпил – день свободен». Эх, мне о таком только мечтать.

На завтрак у нас по старой традиции была рисовая каша, к которой теперь добавился вчерашний хлеб, какой-то паштет из запасов Голоса, чрезвычайно пахучий, но вместе с тем вкусный, и крепкий чай. Что сказать? Да, жируем помаленьку. У меня вон даже на животе складочка начала появляться.

– Гром, пленных накормила? – спросил я.

– Нет, только еду на них переводить, – сурово зыркнула на меня исподлобья женщина. Вот тебе и вся сердобольность. С другой стороны, прожженные зэки – это не растерянная девочка на улице Города.

– Пленных надо покормить, – повторил я тоном, который Гром уже стала безошибочно определять. После него обычно споры прекращались.

Я посмотрел наверх. Плотная завеса облаков внезапно сменилась ярким куском неба, а со всех сторон меня окружили высокие глиняные стены. Холод превращал закоченевшие мышцы в бесчувственное дерево, а само тело казалось чужим и каким-то далеким. Хотя это даже хорошо. Раны от пыток уже не так болят. И еще невероятно хотелось есть. Хоть что-либо.

– Эй, русский, – крохотный кусочек неба наверху закрыла тень бородатого мужчины. – Сегодня кымандир приедет, дон, если так и будешь мылчать, дон, умрешь, как шакал.

Провел языком по губам, пытаясь разомкнуть, но трещины на них лишь разошлись, и я почувствовал железный привкус крови.

– Я ничего не знаю. Я обычный рядовой Российской армии.

– Где твой знаки отличия, рядовой?

– Потерял, – бойко соврал я. – Ночи у вас здесь очень темные.

Боевик что-то пробурчал на своем басурманском, а после сделал два шага в сторону и отдал какой-то приказ одному из охранников. Черт знает, что именно. Наверное, будьте с ним предельно вежливы, старайтесь не помять драгоценное тело нашего гостя, а также накормите и напоите его. Просто, скорее всего, эти арабские наемники не знали языка, поэтому так плохо исполняли приказы.

Я усмехнулся. Чувство юмора и предельно циничное отношение к жизни – единственное, что помогало мне выжить. Серега вон решил «сотрудничать» на второй день. Его и подняли наверх. Вот только что-то мне подсказывает, что ни хрена хорошего из их беседы не вышло. Да и не знал он ничего.

Мы должны были встретиться с информатором из местных, вот только что-то пошло не так. И вместо мудрого аксакала, жадного до российских денег, нас встретила группа моджахедов. Я даже одного успел кончить, а второго ранить. Вот они, наверное, оттого и такие злые.

Но нас не убили. Понимали, что мы можем что-то знать. И «беседовали». С присущим боевикам дикарским чувством такта. Ладно, кости есть, а мясо нарастет со временем. Вернусь обратно, а я обязательно вернусь, сразу сожру пять шампуров шашлыка с луком и помидором. И непременно с лепешкой, невероятно горячей и ароматной. Зараза, как жрать-то хочется…

– Шип, ты че тут, медитируешь, что ли? – толкнула меня в бок Алиса.

Клочок яркой синевы, который был виден из зиндана, сменился привычной серой хмарью, которую мы по ошибке называли небом. Я машинально рванул зубами кусок хлеба, уже чуть черствого, лежалого и облегченно выдохнул. Не думал, что когда-нибудь обрадуюсь, что снова в Городе.

– Пытаюсь нащупать энергию ци, чтобы ей пусто было, – ответил я. – А где Гром?

– Ты же сам ее зэков кормить отправил.

– Ааа… – протянул я.

Нет, это вставки из прошлой жизни начинают меня здорово напрягать. Почему они не приходят вечером или во сне? И еще во времени растягиваются. Раньше они хотя бы проходили в одно мгновение. Ох, не нравится мне это, очень не нравится. Как бы во время боя так не выключиться.

– Тогда собираемся, – глотнул я крепкого чаю. – Пойдут…

– Дядя Шип, разреши обратиться? – серьезно сказал Крыл.

Я чуть чашку из рук не выронил. Где только нахватался?

– Разрешаю.

– Возьми меня с собой, – почти жалобно попросил он. – Я могу прикрыть сверху.

– И меня бери, Шипаштый, – вмешался Слепой. – Мало ли, какая заварушка будет, я прикрою. Не нравятшя мне эти зэки.

– Я молчу, – миролюбиво подняла руки Алиса. Хитрая. Знает, что без нее, точнее без ее защитного круга, я не пойду.

– Да все можем пойти, – подала голос возвращающаяся с пустой кастрюлей Гром-баба. – Если это будет отвлекающий маневр и на квартал решат напасть, то будет только хуже. К тому же, продукты я все равно все спрятала. А оружие у тебя.

Собственно, я и сам придерживался подобных размышлений. Если что-то пойдет не так, то будет лучше, если в одном месте окажется собрана вся боевая группа. Ведь квартал – это не просто стены и дома. Квартал – это люди. Квартал – это мы.

– Пойдут все, – сказал я. – А в следующий раз научитесь слушать до конца.

В назначенный час, а если быть точнее, чуть раньше, мы выдвинулись на место встречи.

– Куда вы нас ведете? – спросил один из зэков, худой кашляющий тип с перебитым носом. Человек Сивого. Чувствует он, что ли?

– На прогулку, – ответил я.

– Не хочу я ни на какую прогулку.

– Оля и Маша любили Третьяковку, но возили их только в сауну. Я к тому, что твоего мнения никто не спрашивает. Двигай давай.

До места встречи, назначенной посреди руин, мы добрались без особых приключений. Алиса «починила» зэков, как смогла. То есть, без особого фанатизма. Раны не кровоточили, идти они были в состоянии, поэтому в графе «больной» появилось «к выписке». Зэки сначала пытались что-то говорить, даже требовать, видимо, свежий воздух вскружил голову, но стоило разок передернуть затвор и желание вести переговоры поубавилось.

Наконец мы добрались до перекрестка посреди руин. Чуть поодаль, сзади, на крыше своего собственного дома, нас прикрывали Слепой с Корой. У обоих по АК-74, так что при желании и определенном везении они могли прикрыть нас. С ними же Крыл, который должен вдобавок просматривать подход к дому старика, и вообще окрестные дороги в поисках незваных гостей. Ну, а мы, в привычном составе – Псих, Алиса, Гром-баба и я – остались на перекрестке. На манеже все те же.

Пленников я поставил на колени перед защитным кругом Алисы. Не потому, что хотел унизить – просто в таком случае они не смогут быстро подняться и сделать какие-нибудь глупости. Я их, конечно, предупредил со всем даром собственного убеждения, что двигаться можно лишь, когда я разрешу, но мало ли. К тому же они могут стать нашим первым защитным рубежом, если Федя решит пострелять.

– Дядя Шип, – подлетел Крыл. – Там с востока идут трое из зэков. Точнее не идут, крадутся. Я, конечно, мимо пролетел, типа не заметил.

– Типа молодец, – похвалил его я. – Не разглядел кто?

– Не разглядел, – отрицательно помотал головой Крыл. – Но среди них он. Я его почувствовал.

Ну да, ну да, чудесное мушиное обоняние решает. Я попытался унять дрожь. Спокойно, Шип, спокойно, все идет по плану, все идет по плану. А при коммунизме все будет зашибись, он наступит скоро, надо только подождать. Там все будет бесплатно, там все будет в кайф. Там наверное вообще не надо будет умирать. Тьфу, вот прицепилось же.

– Идут, – сказал Псих. – Пять человек, впереди.

– Давай, Крыл, лети отсюда от греха.

А сам стал всматриваться в приближающиеся фигуры. Лиц я не видел, но внутреннее чутье меня успокоило. Судя по количеству зэков, план удался. И среди них точно есть Сивый.

Глава 6

– Спокойно, – негромко скомандовал я пленникам.

И для подкрепления своих слов создал ловушки, которые пробились сквозь асфальт и опутали ноги зэков. Конечно, это не так поэтично, как роза, которая проросла сквозь бетон, но по мне, тоже неплохо.

А все потому, что как только пленники увидели своих, так тут же позабыли все данные им наставления. Как дети, ей-богу. Я и сам немного смешался, ощутив на себе нахальный и надменный взгляд Сивого. Его глаза будто говорили: «Жалко, что я не смог убить тебя. Придется повторить этот трюк снова».

Федя шел медленно, будто нехотя, поэтому Сивый то и дело вырывался вперед, как скачущий мальчик, который останавливается, чтобы дождаться родителей. Подле него неторопливо двигался невысокий крепыш с шрамом на небритой челюсти, с бесцветными, почти пустыми глазами, не выражающими никаких эмоций, и АК-102 в руках. Однако, сколько же у зэков оружия.

– Живой, значит, – хмыкнул Сивый вместо приветствия.

– Твоими молитвами, – кивнул я, решив не портить одному из главарей сидельцев последние минуты жизни.

Сивый фыркнул, однако ничего не ответил, вопросительно посмотрев на Федю Натюрморта.

– Оружие, как ты и просил, – начал говорить он, медленно доставая принесенное в инвентаре и складывая перед собой на асфальте. – Два семьдесят четвертых, полуавтоматический дробовик и вот эта хрень. По одной единице оружия за каждого пленника.

Под «этой хренью» Федя имел в виду АН-94, в миру Абакан, а полуавтоматический дробовик оказался Вепрем. У меня даже руки зачесались нарушить договоренность. Уж слишком вкусные плюшки, которые так нам и не отдадут.

Вообще, с точки зрения здравого смысла, приносить подобное оружие – глупость. Я бы притащил стандартные Калаши. Зачем противнику знать, какой именно арсенал у тебя имеется? Чтобы лишний раз напугать нас? Ну, не знаю, пуганые вроде.

Само собой, эта провинциальная постановка сельского театра имела лишь одну цель – отвлечь Сивого и его прихвостня. Потому что еще на середине речи Феди, два его человека тихо, будто прогуливаясь, подкрались к объектам. Сивый, наверное, даже не понял, что его вырубило. Лишь тяжело выдохнул, когда на его голову обрушился приклад одного из молодчиков Феди. Человек Сивого обернулся на звук, но тут же получил мощный удар локтем, сваливший его с ног. Судя по хрусту челюсти, последнюю бедняге сломали. Впрочем, это не самое страшное, что с ним сегодня случится. Ведь день только начался.

– Братва, вы чего? – завопил один из пленников. Тот самый, который не хотел гулять. Остальные молча наблюдали за происходящим с ошарашенными глазами. Да, операция «Освобождение» пошла не по их плану.

– Все просто, – сказал Федя, глядя ему в глаза. – Таковы условия договора. Чтобы вы жили кое-кто должен умереть.

– Натюрморт, это внатуре беспредел! – не унимался пленник. Если бы не мои ловушки, он бы точно вскочил на ноги. – Когда пацаны узнают…

Договорить я ему не дал. Вырубил таким же макаром, что и зэки, только ударил прикладом чуть выше лопаток. Если знать, куда бить, то результат будет не хуже, чем при ударе по голове.

Бедняга и так наболтал слишком много. Ему бы прикинуться шлангом и молчать в тряпочку, глядишь, может, и выжил бы. Хотя не знаю, какие планы у Феди. Ясно одно, теперь этот сиделец точно покойник.

– Ну что, так и будем сиськи мять? – спросил Федя. – Вот тебе Сивый. Ты хотел убить его. Делай.

– Прямо сейчас? – поинтересовался я.

– Я должен убедиться, что он мертв, – ответил Натюрморт.

Ну да, чего-то подобного я и ожидал. Не в таких уж мы хороших отношениях, чтобы верить друг другу на слово.

Я пожал плечами, перехватывая винторез, и выпустил лиану. Та ударилась об асфальт с громким чавкающим звуком, вываливая содержимое черепной коробки наружу. Как и содержимое инвентаря.

– Это принадлежит нам, – решительно сказал Федя.

Я жадно посмотрел на АК из сотой серии, два пистолета – ГШ-18 и ПСМ, россыпь патронов, газовую горелку, кучу консервов, старые затертые эротические журналы и прочую мелочевку. Нет, интересовало меня, конечно, не печатная продукция с голыми девками, а оружие. Но ссориться сейчас с Федей из-за этого, когда все идет по плану – глупость полная. Поэтому я сделал то, чего по жизни старался не совершать проглотил наглость собеседника. Поиграл желваками и перетерпел. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом совершить два шага вперед. К тому же, если мыслить логически, то мой визави действовал согласно договору. Ведь про выпавшие с мертвеца вещи мы ничего не говорили.

Федя Натюрморт неторопливо подобрал все добро, выпавшее с Сивого. Забрал и внушительный камень, тут же поглотив его. А после поднялся на ноги.

– Я свою часть уговора выполнил, – сказал он.

Я поднял руки, напряженно улыбаясь, и ловушки отступили от пленников. Трое неторопливо встали с колен, явно смущенные произошедшим, а последний, тот самый человек Сивого, так и остался отдыхать на асфальте.

– Кореша, тут бадяга такая, у Шипастого с Сивым терки серьезные были. Ну, и Сивый там не прав конкретно. Просто нам говорил другое. Этого он, конечно, признавать не хотел, в залупу полез. И если бы мы с Шипастым нормально не перетерли, еще бы много наших полегло. Вот и пришлось, так сказать, отделаться малой кровью.

Давай, мели Емеля, твоя неделя. Хотя, это вранье Федя явно сочинил заранее. Чешет как по бумажке, будто Первый канал смотрю. Но прерывать я Натюрморта, естественно, не стал. Самому интересно, куда все это приведет.

– Ну, сами понимаете. О том, что здесь произошло, никто не должен знать.

– Федя, я тебе зуб даю, буду молчать, как рыба об лед, – заявил тот самый зэк, с которым я разговаривал в квартале.

– В тебе Шнур я вообще не сомневался, – протянул ему руку Натюрморт для рукопожатия.

Я едва удержался, чтобы не улыбнуться. Ну да, ну да, вот вам и все понятия, вот и воровская честь. АУЕ в чистом виде, как оно есть. На словах они красивые, благородные – не надо ссучиваться, не ложиться под ментов, вести себя по жизни ровно. А на деле, чуть что и: «Алло, полиция, это рецидивист Федорчук, у меня украли коллекцию резиновых членов». Жалко, не все молодые пацаны это понимают, увлекаясь воровской романтикой.

– Сиплый, Бледный, что скажете? – обратился Федя к остальным пленникам, когда Шнур в прямом смысле перешел на его сторону.

– Натюрморт, ты же знаешь, внатуре, мы всегда за тебя были, – заявил тот, что повыше, действительно хрипловатым и немного дрожащим голосом.

– Век воли не видать, – по-мальчишески пропищал Бледный.

– Значит, за слова и ответить сможете, – кивнул Федя и вытащил приготовленные «для меня» АК. – Кончаете этих двоих и все. Только в голову не шмаляйте. И без порожняка.

Спутники Феди Натюрморта как бы ненавязчиво навели оружие на пленников, давая понять, что если они начнут «гнать порожняк», то этого им не простят.

А что, все грамотно. Я даже догадался, на кого спишут трупы. На нас. Мол, завалили бедных и несчастных «пацанов». Беспредельщики. Потому и в голову нельзя стрелять, мы же не снайперы какие.

Я был более чем уверен, что в результате избавления от Сивого, следующим на очереди станет Святой. Власть – та же самая зависимость. В разы опаснее водки. Сколько она талантливых людей сгубила! Чем больше у тебя в руках власти, тем еще больше хочется. И уж тем более не возникает никакого желания ее делить. Держу пари, со Святым в ближайшее время случится какое-нибудь несчастье. А потом…

Потом Федя вернется за нами. Ведь зэки будут жаждать крови. Мы же, как никак, убили Сивого и его людей, намеренно, жестоко и вероломно. Держу пари, на этот счет у Натюрморта есть еще несколько заготовленных речей. Языкастый чертяка оказался.

Вот только до момента, когда Федя решит нагнуть Шипастого и его группу – надо дожить. А вот с этим могут возникнуть серьезные проблемы. Которые я и постараюсь обеспечить.

Недавние пленники, впрочем, о тонкостях в политической игре двух лидеров не особо разбирались. Они выполнили приказ без всяких раздумий и ненужных размышлений. Сняли с предохранителя, передернули затвор и двумя очередями вспороли бесчувственные тела своих «корешей». Потому что здесь выбор стоял предельно четкий – либо они, либо их.

– Добро, – заключил Федя, – автоматы оставьте у себя. И соберите с них вещи. Камни мне.

Да, теперь они у него на крепком крючке. Таким можно и оружие оставить. Ребята повязаны кровью и отступать им некуда. На Кавказе так иногда поступали с попавшими в плен милиционерами или военными, которые после были вынуждены сотрудничать с боевиками. Вот только соглашались единицы. Потому что даже у наших девятнадцатилетних пацанов было кое-что, что отсутствовало у сидельцев. Честь!

Я сжал кулаки, впившись себе ногтями в кожу до крови. Не хватало еще сейчас улететь на каком-нибудь вьетнамском вертолете в очередной флэшбек. А что-то мне подсказывало, что история в руку в моем загашнике существовала.

– Что, Шипастый, не одобряешь? – заметил Федя, что я сжался до состояния пружины.

– Это ваше дело, – пожал плечами я, стараясь говорить, как можно более ровно. – Ты свою часть сделки выполнил. У меня к тебе никаких претензий.

– У меня к тебе тоже, – протянул руку Натюрморт.

Короткую, волосатую руку, без мозолей и натертостей. Руку, которая точно не знала за свою жизнь физического труда. И только и делала, что наливала чифирок, мяла сигареты, воровала, а теперь и убивала. Сжал зубы, стараясь подавить все эмоции, и пожал ее. Потому что не важно, как я к нему отношусь и что думаю. Главное – довести дело до конца. А именно сейчас за нами наблюдали.

– Приятно иметь с тобой дело, Шипастый, – усмехнулся Федя.

– Взаимно, – сдержанно ответил я.

– Бледный, Сиплый, поднимите этих двоих, уберите к себе в инвентарь. Шнур, ты возьми Сивого. Надо их похоронить нормально.

Или, если быть точнее, остальным зэкам нужны доказательства смерти их товарищей. Все как по книжке «Ложь в военное время», которую я читал пылким вьюношей. Но еще тогда она оказала на меня сильное влияние. Там, задолго до Геббельса и компании был изложен ряд принципов, которым необходимо следовать для достижения цели. Если тезисно:

– «Мы не хотим войны». То есть, что существуют засранцы, которые спят и видят, как бы убить побольше невинных зэков. Тут поднимется первый конфликт с людьми Сивого. Который Федя, при его-то способностях, повернет в нужное русло.

– «Только противоположная сторона виновна в войне». Собственно, тоже все понятно. Это именно люди Шипастого начали войну. А Федя Натюрморт, известный гуманист, даже пошел на немыслимое, чтобы освободить заложников. Но и тут я проявил свою гнилую натуру.

– «Враг по своей сути злой и похож на дьявола». Здесь и ходить далеко не придется. Как много зэки знают людей в Городе, которые после смертельного ранения способны выжить?

– «Мы защищаем благородное дело, а не свои собственные интересы». Ага, мстим за павших товарищей. И вообще, за все хорошее и против всего плохого. Еще сигареты, чай, халву и прочий грев на выходные в детские дома возим.

В общем, в книге было около десяти принципов, всех не упомню, но вот этих четверых хватит с головой. А судя по тому, как развернулся Федя, ничуть не стесняясь моего присутствия, он значительно расширит возможности старой книжки. Мог бы, если бы успел.

Я смотрел на уходящих зэков, разглядывал следы крови на асфальте и пытался успокоить бешено стучащее сердце. Переговоры прошли именно так, как я задумывал. Хотя меня бы не удивило, если бы Федя порешил всех пленников. С другой стороны, я его понимаю, уж слишком подозрительно.

– Что скажешь, Псих? – повернулся к соседу я.

– Чудовищно, – признался тот.

– Эй, комитет по этике, раздуплись. Я о другом.

– А, – спохватился Псих, вытягивая челюсть.

Манипуляции заняли несколько секунд, после чего сосед выдал.

– Троицы нет. Тоже ушли.

– Более того, могу поклясться, что сейчас Святой со своей свитой бегут в лагерь зэков, сломя ноги, чтобы успеть раньше Феди.

В этом и заключался мой тупой и незатейливый план. Рассказать о наших с Натюрмортом переговорах тому, кому эта беседа без галстуков будет наиболее интересна. Для чего? Ну, тут ответ очевиден. Зачем бороться с группировкой, которая превосходит тебя в численности и вооружении, если можно разрушить ее изнутри. Подстроить все так, чтобы в лагере зэков началась гражданская война. Кто уж там одержит верх – Святой или Федя Натюрморт – дело совсем десятое. Главное, что во время выяснения отношений погибнет много противников. Что и сказать, кое-что из стареньких книжек, прочитанных в армии, я тоже усвоил.

Теперь лишь оставалось немного подождать и пожать плоды от семян войны, которые я посеял.

– Домой, – махнул я рукой, как только зэки окончательно скрылись из виду.

Вопреки опасениям, наш квартал никто не пытался захватить. У Феди Натюрморта план был иного свойства. Мне наши переговоры напоминали рынок, где продавец и покупатель расходятся довольные собой, считая, что обманули друг друга. Вот только в нашем случае, я знал истинную ценность договоренностям и иллюзий не питал.

В честь успешно прошедшего дипломатического раута я даже разрешил открыть консервированного цыпленка – в крохотных жестяных банках – и гусиный паштет. Вкусноту необыкновенную, жалко, мы взяли с собой не так много этого деликатеса. Кто же знал…

Несмотря на то, что наша группа стала свидетельством жестокой расправы своих над своими, в отряде было приподнятое настроение. Слепой сыпал сальными шепелявыми шуточками в адрес Гром-бабы, на что та отвечала смущенной улыбкой и крепкими ударами в плечо старику. Кора о чем-то увлеченно болтала с Психом, Крыл в третий или в четвертый раз рассказывал, как он пролетел мимо Святого, сделав вид, что его не заметил. Алиса намазывала мне гусиный паштет на хлеб, смотря из-под своих густых длинных ресниц весьма похотливым взглядом. Понял, принял.

Вообще, создавалось такое ощущение, что несколько семей выбралось на пикник. Да, хреновенький, если уж происходил он во дворе жилых домов. Сейчас Слепой будет в лучших традициях городских быдланов готовить шашлык и «окуривать» окрестности запахом жареного мяса. Потом кто-то вызовет полицию, они пожарных, нам выпишут штраф…

Но поток моих мыслей прервала крохотная капля, упавшая на нос. А следом другая, уже свалившаяся на лоб. Я недоуменно поднял голову, будто человек, впервые столкнувшийся с дождем. В полной растерянности оказались и остальные члены группы. Мы сидели, глядя, как небо разродилось мелким бисером, не веря собственным ощущениям. И только спустя полминуты стали суетиться и убирать еду со стола, словно дачники, застигнутые в беседке ливнем.

– Крыл, а ты ведь под дождем не сможешь летать, – дошло до меня, когда мы укрылись в подъезде, глядя, как снаружи хозяйничает непогода. Крупные капли уже стучали по крыше, стекали по водостоку, жадно впитывались сухой землей.

– И от нашей шиштемы оповещения в виде мушора и битого штекла толку никакого, – подал голос Слепой.

В этом он тоже был прав. Лично я не слышал ничего, кроме шума барабанящего на все лады ливня, который, казалось, входил в раж.

– И вообще это странно, – заметила Гром-баба. – Тут же дождей не бывает.

– Так мы ничего не знаем об этом месте, – решительно отрезал Крыл.

Видно, что он хотел сказать что-то умное. Быть наравне со взрослыми. И, кстати, у него получилось. Сведений о Городе у нас действительно было чрезвычайно мало.

– Знаю одно, – сказал я громко, пытаясь перекричать шум грохочущей воды. – Здесь не обошлось без нашего друга. И, думаю, скоро он себя проявит.

Мы ничего не знали о Городе, но кое-что стали понимать в Голосе. К примеру, его извращенное чувство юмора приводило к определенной предсказуемости. Потому что не прошло и часа, как зашуршали динамики. И даже сам дождь на мгновение стих, чтобы не мешать говорить своему хозяину.

Глава 7

– Уважаемые жители и гости города. В связи с ухудшением погодных условий значительно повышается риск возникновения дорожных происшествий. Просим вас оставаться на освещенных участках улиц и без крайней нужды не углубляться в туман.

Динамики стихли. И сразу же перестал идти дождь. Будто кто-то щелкнул по выключателю. Чудеса? Добро пожаловать в Город. Тут главное ничему не удивляться, а то сразу вычислят, что ты неместный.

– Что еще за дорожные происшествия? – спросил наконец Крыл. – Что-то связанное с авариями и машинами?

– Нет, – в очередной раз я выступил в роли толмача. – Тогда бы он сказал дорожно-транспортные происшествия. Значит, тут будет просто какая-то бодяга на улицах.

– Что еще за туман? – дождался своей очереди Слепой.

– Вот этот, – показал я на густую взвесь испарений, которая с каждой новой секундой становилась плотнее.

Туман появился из ниоткуда. Словно по взмаху чьей-то руки, принадлежащей существу со скверным чувством юмора и явно отвратительным характером.

Но это полбеды. Из тумана раздавались странные пугающие звуки. Будто кто-то жрал, перемалывая острыми зубами огромные кости, хрустя и громко чавкая. Этот ужасающий звук даже не смогла заглушить приливная волна. Угу, волна, чтоб ее. Значит, началось…

– Так, быстро за мной, никому не отставать, – скомандовал я, заметив небольшой просвет, ведущий к стене.

Может, я дурак, но мне кажется, что таким образом Голос давал понять, куда следует двигаться. Есть у него такая черта характера. Он никогда не действует вслепую, всегда сыплет подсказками со своего барского плеча. Надо лишь суметь их разглядеть.

А мерзкие звуки из сгущающегося вокруг тумана усиливали когнитивные способности получше всяких БАДов. Слава богу, ну или кому там, у группы даже не возникло желание задавать глупые вопросы. Судя по всему, сегодня отсидеться в квартале не получится. Ну, конечно, раз уж мы здорово укрепились – самое время кардинально поменять правила. Голос в своем репертуаре.

Оказавшись на улице, я горько усмехнулся. Если бы это был не Голос, то я бы сказал, что кто-то ведет нас в ловушку. Как красивые девчонки с сайтов знакомств приглашают доверчивых простачков в «модное кафе» без цен в меню, где последних обдирают, как липок.

Сомнение возникало потому, что туман занял все улицы. Он оказался таким густым, что в нем лишь едва заметно проступали очертания домов. Остался только узкий коридор вдоль немногочисленных фонарей, ведущий в одну сторону. Вниз по главной улице. Туда, где раньше жили людоеды.

– Идем, не отстаем, – вытащил я винторез, переходя в боевую трансформацию.

Однако стоило мне добраться до перекрестка, как я вернул себе человеческий облик. Потому что фонари внезапно загорелись сильнее, разгоняя серую взвесь. А сверху, чуть выше уровня глаз, появилась строчка.

До закрытия коридора к условно-безопасной зоне 46:00, 45:59, 45:28…

– Боевую трансформацию можно пока скинуть, – сказал я. – Но будьте на чеку. Оружие всем достать. Крыл, отдай автомат Психу, вот тебе пистолет. Поверь, так будет лучше. И давайте не задерживаться, быстрым шагом.

Всего лишь пару недель назад мы были легкой добычей, однако теперь все вооружены до зубов – четыре автомата, ружье, пистолеты. И прокачаны, как бы выразился Крыл, по самое не балуй. Кто бы не высунулся из тумана, мало ему точно не покажется. Хотя я и надеялся, что подобного знакомства мы сможем избежать.

Едва мы начали движение, как фонари позади стали гаснуть. Туман двигался за нами, не спеша, но вместе с тем не отставая, точно живое создание, целью существования которого стало наблюдение за небольшой горсткой людей. Я чувствовал тяжелые ненавидящие взгляды на своей спине. И это была не Гром-баба, которая страсть как не любила пешие прогулки. Из тумана за нами следили. И явно не с целью изучения строения высшего представителя отряда приматов.

– Голош никогда не прошил, чтобы мы выходили наружу во время волны, – заметил Слепой, держа наготове ружье.

– Он и сейчас не просил, – ответил я, то и дело поглядывая назад. Не решил ли этот слишком осязаемый туман прибавить ходу. Пока все было вроде нормально. – Мы могли остаться в квартале. Только мне почему-то кажется, подобное решение нам бы очень сильно не понравилось.

– Я чувствую там кровь, – внезапно сказала Алиса.

Выглядела девушка странно, словно наполовину застыла в боевой трансформации. Белки глаз залиты кровью, будто лопнули сразу все сосуды, кожа почти белая, но ужасных ногтей с плохим маникюром и метаморфоз с лицом не произошло. И на том спасибо. Получается, можно не до конца переходить в боевую трансформацию, тратя лишь часть силы? Что ни день, то новости.

– Что значит, чувствуешь кровь? – спросил я, невольно вздрогнув, когда встретился с ней взглядом.

– Существа из крови. Как мы. Но не люди.

– Псих, погляди, сколько их, – почему-то машинально поднял я винторез.

Крикастый товарищ выполнил приказ, после чего растерянно посмотрел на меня.

– Семеро. Всего семеро.

Угу, всего. Если вспомнить Чебурашку, то его хватило и одного, чтобы почти разнести нас в пух и прах. А семеро непонятных тварей, которые состоят из крови, быстро передвигаются и только и ждут, как над нами погаснет фонарь, это вообще ни разу не пустяк.

И еще меня интересовало, куда мы должны успеть за сорок шесть минут? Даже эта предельная точность Голоса невероятно бесила. Если двигаться легкой трусцой, то мы уйдем за кварталы людоедов. Туда, где… Где хрен знает, что происходит. Куда никто из нас не хотел забираться. Голос, сукин сын, что ты там задумал?

Но что меня смущало еще больше – после обрушившегося ливня Город ничем не пах. Ни свежим воздухом, ни растениями, ни землей.

Ладно, будем рассуждать логически, запах «свежего воздуха» – это запах озона. Он образуется во время вспышек молний. А таковых я не видел.

Запах растений – это эфирные масла, которые выбиваются дождем из листьев и цветков. Вот тут уже странно. Город не весь закован в бетонные кандалы, тот же парк рядом.

Что до земли – ею пахнут циано- и актинобактерии, которые живут у поверхности земли. Про это мне рассказал один… один… кто-то там один. В общем, вот землей пахнуть точно должно было.

Однако обоняние сигнализировало о пугающей стерильности.

– Крыл, понюхай, чем пахнет в округе.

Пацан перешел в свое мушиное обличье, втянул воздух и тут же вернулся обратно. Выглядел он несколько смущенным, будто подросток, посмотревший коитус родителей. Ну да, именно так, когда застал нас с Алисой.

– Дядя Шип, можно я на ухо скажу.

– Крыл, что за детский сад? Давай говори уже.

– В общем… тут только нами пахнет, – покраснел пацан. – Потом в основном.

– А эти, которые в тумане?

– А они нет.

– Угу, мертвые не потеют, чтоб тебя.

Сказал, а у самого мороз по коже прошел. Что, если это и правда так. Нет, бред. Мертвые не потеют, но воняют почище живых. К тому же Алиса сказала, что в них кровь. И эти твари не люди. Ставлю на нибируанских ящериц. Ну вот почему я не оказался в мире плюшевых зайцев или где вместо морей разливной пиво? Мне же достался Город!

Вскоре мы то ли быстро прошли, то ли медленно пробежали квартал людоедов. Вот тут уже пахло гарью, жженым пластиком и дегтем. Хотя не пахло – воняло. Мне было любопытно взглянуть на пепелище. Наверное, это болезнь из разряда «всех преступников тянет на место преступления». Хорошо, что Голос избавил меня от такого необдуманного шага. Двор бывшего квартала людоедов был не освещен, к тому же мы оказались довольно сильно ограничены во времени.

Собственное местоположение я определял с помощью нашей интерактивной карты. Судя по тому, что Крыл изредка закатывал глаза, он делал то же самое. И все бы хорошо, вот только скоро исследованные окрестности закончились, а таймер неумолимо продолжал отсчитывать оставшееся время.

До закрытия коридора к условно-безопасной зоне 4:48, 4:47, 4:46…

Видимо, пора растрясти жирок.

– Бегом, – скомандовал я, переходя на легкую рысцу. – Не растягиваемся.

Фонари, точно среагировав на изменение нашей тактики передвижение, пару раз ослепительно мигнули, после чего их свет стал тусклее. А туман, подобно хищному зверю, почуявшему кровь, сдвинулся вокруг нас. Мне казалось, что я различаю тени, движущиеся в нем, горящие глаза существ, их жаркое дыхание. Страх обжигал каленым железом, горячий пот струился по спине, дыхание стало прерывистым и дрожащим. Но не от бега. От накатившего ужаса.

– Быстрее, – срывающимся голосом приказал я, лишь огромным усилием воли остановившись, чтобы проверить группу.

Гром-баба, как и следовало ожидать, отстала. Ее тянул за руку Слепой, однако это было похоже на жесткую сцепку ЗИЛа и запорожца, где последний пытался вытянуть грузовик.

– Громуша, можно с ускорениями, – подсказал я. И тут же заметил, как держится за бок пацан, – Крыл, лети. Только не удаляйся от нас. Живее, живее, осталось немного.

Понятное дело, я блефовал. Потому что в душе не представлял, сколько до этой треклятой безопасной зоны. Но все еще надеялся на лучшее. А что остается делать в Городе?

Поэтому когда свет впереди стал ярче, я даже прибавил ходу, хотя сил бежать уже не оставалось. Более того, ускорились и все остальные, громко стуча подметками кроссовок и ботинок по разбитому асфальту. Еще немного и мы ворвались на ярко освещенный перекресток, по периметру усеянный фонарями, как елка новогодними игрушками.

Странное было место. И это даже учитывая специфику Города. Две улицы одинаковой ширины с будто укатанным от большегрузов асфальтом, без малейшего намека на хоть какой-либо мусор. Пустой, чистый, освещенный. Точно некто приготовил его специально для нас.

Вы в условно-безопасной зоне.

Но таймер даже не думал прекращать свой отсчет. Учитывая специфику Голоса и все волны, через которые мы прошли, когда появятся нули, что-то должно случится. Что касается сюрпризов, тут Голос впереди всей планеты. Потому что главное в этой безопасной зоне было слово «условно».

– Всем перейти в боевую трансформацию, – приказал я. – Оружие к бою.

Хорошо работать с подготовленным коллективом. Все без всяких разговоров перешли в режим боевой трансформации и присели на колено для более прицельной стрельбы.

Я бы хотел сказать, что мы стояли плечом к плечу, однако из-за иголок Слепого это было сделать довольно сложно. Да и Крыл, явно волнуясь, чуть подрагивал крыльями. Не сказать, чтобы это как-то мне вредило, однако сейчас, когда нервы натянуты будто гитарная струна, довольно сильно раздражало.

00:03, 00:02, 00:01, 00:00.

Дойдя до нуля, таймер попросту погас. Ну, и что припас для нас Голос? Я рассматривал туман поверх прицела винтореза, готовый к любому повороту событий. А когда фонари мигнули, чуть переместил палец с предохранительной скобы на спусковой крючок. Ну же, давай, кто бы ты там не был.

Туман медленно, по-хозяйски сдвинулся с места, заползая на площадь. Он неохотно огибал фонари, точно река, струящаяся по причудливому руслу. Но в то же время на забывал о своей главной цели – о нас.

Я часто дышал, понимая, что напряжен до предела. Мое сердце колотилось, как бешеное, с каждой секундой выплескивая все больше адреналина в кровь. Чтобы как-то успокоиться, я стал размышлять на отвлеченные, как мне казалось, темы.

Интересно, как там сейчас обстоят дела у зэков? «Предъявил» ли уже Святой Феде и началась гражданская война или проклятая волна все сбила? Даже стало любопытно, как весь этот калган в несколько десятков рыл пытается укрыться от тумана. Наползающего, хищного, живого, неосязаемого, но невероятно опасного зверя.

Тьфу ты, вот тебе и отвлекся, только хуже стало. Да, умею, практикую.

– Вон, – дрожащим голосом произнес Крыл, вытянув руку.

Я понял, о чем он говорил. Туман заклубился, уплотнился настолько, что стал образовывать собой фигуру. Хотел бы я подумать, что чего-то. Однако скорее уж кого-то. Я знаю приколы Голоса.

Мигом обернувшись, стало понятно, что так происходило не только перед пацаном. Туман выпускал на волю те самые создания, о которых говорила Алиса, которые чувствовал эхолокацией Псих. И ожидать от них благодушного настроя и радостных похлопываний по плечу не приходилось.

Фигуры материализовались неторопливо, будто понимая, что им некуда особо спешить. Семь существ, каждое из которых стояло напротив своего оппонента. Ну да, ну да. Семь тварей, семь людей. Как говорится, совпадение? Не думаю. Голос решил устроить стенку на стенку? Очень может быть.

Я не сводил взгляда с своей «цели». Постепенно стало ясно, что туман стряпает нечто, похожее на людей. Две руки, две ноги, небольшое туловище. Такое ощущение, что мне достанется рослый карлик или тщедушный взрослый, который часто болел в детстве. Или… Голос, мать твою, ты опять за старое? Ну, не знаю. Отболел я за того пацана, меня теперь этими штучками не возьмешь.

Но туман, с упорством слабоумного, который пытался засунуть куб в отверстие для треугольника, продолжал мастерить мне соперника. Худые длинные ноги в джинсах в облипочку (никогда не понимал такого – если ты и так тощий, зачем это дополнительно подчеркивать?). Белая футболка с серфером, мчащимся по волнам, незамысловато подписанная снизу Bali. Костлявые руки, торчащие подобно двумя палкам.

И сам он весь какой-то нескладный, непропорциональный… знакомый. В эти глаза я всматривался не раз, и не два. В детстве они были голубыми, но с возрастом потемнели, приобретя чуть зеленоватый оттенок. Он растерянно щурится, потому что плохо видит. Минус два на оба глаза. Я говорил ему носить очки, но тот не слушается. Не хочет быть очкариком. Волосы каштановые, материнские и длинные. Стричься он никогда не любил. Не мог усидеть спокойно на одном месте, все время возился, будто у него шило в заднице. А полчаса в парикмахерской для него были равноценны пытке.

При этом он невероятно упорный и сильный мальчишка для своих тринадцати лет. Переубедить его – занятие бесперспективное и малоприятное. Он всегда знает, чего хочет и чего не хочет. Идет напролом с такой решительностью, с которой я никогда не ходил в атаку. Может, это гены, а может просто невыносимый характер.

Но все-таки, как же он вырос! Давно я его не видел. Еще пару лет и из угловатого гадкого утенка этот мальчишка превратится в прекрасного лебедя. Потому что парень пошел в мать. А та была невероятно красивой женщиной. Хоть и с довольно скверным характером.

Он выбрался из тумана, привычно сузив глаза, чтобы лучше видеть, всмотрелся в меня и улыбнулся. Той самой улыбкой, за которую я мог простить ему любую выходку. В его глазах читалась искренняя радость от встречи. Он поднял свои длинные руки и медленно, будто боясь моей реакции, пошел ко мне.

Я никогда не был сентиментальным. Не плакал, когда Лео не влез на плот к Кейт, когда Хатико не дождался хозяина, а по Зеленой миле повели Джона Коффи. Того самого, имя которого слышалось, как напиток, только писалось по-другому. Да что там, я похоронил кучу боевых товарищей, но не проронил ни слезинки. Потому что мужчины не плачут. Так ведь нас учили в детстве.

Однако теперь, когда я увидел его нелепую пружинистую походку, когда он шел, будто кукла на шарнирах, глаза мои наполнились слезами. Я сжал зубы с такой силой, что заныло в челюсти. Лишь бы выдержать, лишь бы не разрыдаться. А потом опустил винторез.

Потому что нельзя стрелять в сына.

– Миша, – негромко сказал, почти прошептал я, и сделал шаг навстречу.

Глава 8

Внезапно я вспомнил все, что касалось моего сына. Как первый раз взял на руки крохотный кулек, испытывая необъяснимое чувство страха. Страха за то, что могу ненароком повредить это хрупкое создание своими грубыми лапищами. Как пел, перевирая песни и придумывая новые строчки на ходу, лишь бы укачать малютку, когда у него болел животик. Вспомнил его первую улыбку, когда Мишка стал узнавать необязательный предмет интерьера, именуемый «папа». Младенчество, детство и отрочество моего сына пронеслись перед глазами за пару секунд, плотно врезаясь в память.

У меня даже возник вполне резонный вопрос – как такое вообще можно было забыть? Подобные моменты, пережитые мужиком, въедаются в подкорку. Их невозможно вытравить никакой амнезией. Голос, говнюк ты эдакий, не знаю, как у тебя это получилось, но если я доберусь до тебя…

Но теперь все это было неважно. Потому что Мишка оказался передо мной. Он шел навстречу, разведя свои длинные худые руки и радостно улыбался. Я даже дышать перестал, в глазах застыли слезы. Сынок.

Внезапно возле Мишки выросла темная фигура. Я не видел, кто это. Однако понимал другое – он враг. Мерзкий выродок, который желает причинить вред моей кровиночке. Все, что требуется – уничтожить его.

Прежде, чем я вскинул винторез, это негодяй успел ударить прикладом по голове Мишки, а следом меня контузило. Перед глазами все поплыло, будто я находился на надувном плоту посреди бурного моря, а в ушах громко зазвенело. Единственное, что я почувствовал – сильный запах пота. Того самого, о котором говорил Крыл. Так, минуту, а где Крыл?

– Шип, ты как, в порядке? Я старался не сильно, но ты меня завалить хотел.

– Заваливают… – начал я и замолчал. Потому что все вспомнил: туман, Мишку, фигуру.

Я с трудом, не без помощи Психа, поднялся на ноги и увидел нечто. Отдаленно похожее на человека, с парой рук и ног, гладкой бугристой головой внушительных размеров. Кожа у твари была серебристо-серая, под стать туману, из которого он вылез. Рот, точнее пасть, даже в закрытом состоянии не могла скрыть криво торчащих клыков.

И вместе с тем порождение тумана нельзя было назвать страшным. Эти узкие плечи, впалая грудь, пивной животик, худые конечности – все они могли принадлежать больному рахиту, но никак не опасной твари.

Я вздрогнул, осознав, что принял это недоразумение за собственного сына. Каким образом? Ответ пришел сам собой. Отправленный в легкий нокдаун ударом Психа, туманник медленно поднимался, явно приходя в себя. Очертания уродливого тела вновь менялись. И тварь превращалась в моего сына. Я вскинул винторез быстрее, чем увидел знакомое лицо. Потому что понимал – когда это серое создание закончит метаморфозу, нажать на спусковой крючок не смогу.

Пули девятимиллиметрового калибра расчертил после себя короткую кровавую дорожку, ведущую от круглого живота к шее. Последний, четвертый выстрел, оставил небольшое входное отверстие чуть пониже глаза, а на выходе разнес черепную коробку напрочь. Кстати, как и говорила Алиса – они действительно похожи на людей. Мозги во разные стороны, кровь, все как полагается.

– Ну ни хрена, – только и сказал я.

– Шип, надо торопиться. Они что-то делают с сознанием остальных. Хорошо, что на меня эти фокусы не подействовали, поэтому я решил помочь тебе.

Ну, правильно. Так и в самолетах говорят. В первую очередь наденьте кислородную маску на себя, а потом уже на ребенка. Иными словами, сначала спасают наиболее дееспособные единицы, а следом всех остальных. Псих определил меня, как самое сильное звено в этой цепи. Как неожиданно и приятно.

Если судить по способностям, то я бы с ним поспорил, но если говорить о соображалке и умении максимально быстро принимать решения в критической ситуации, тут нельзя не согласиться.

Что до слов Психа, здесь он был действительно прав. Туманники уже вовсю занялись остальной частью нашего отряда. Напоминало это какое-то извращенное соитие с пришельцами. Серые твари обнимали руками и ногами своих жертв, присосавшись уродливой пастью к открытым частям тела. Они типа вампиры, что ли?

Крикун сказал, что туманники что-то делают с психикой остальных. По тем немногочисленным данным, которые у меня были – это своего рода подмена реальной картины мира. Я вон не видел Крикуна, но псевдо-Мишка внушил, что это вражина. И мне захотелось его убить. Что-то подсказывает, что если не поторопиться, сейчас здесь будет знатная заварушка.

Осталось всего-ничего. Определить порядок «освобождения» моих людей из лап этой серой мерзости. И здесь я отталкивался не от потенциальной пользы, а скорее от опасности членов группы. С кем мы точно не сможем справиться, если человек соберется сражаться против нас?

Поэтому я присел на колено и стал целиться в туманника на груди Коры. Если Железная леди решит нас укокошить – можно будет сразу поднимать лапки вверх. Металла вокруг – как грязи. И нельзя забывать про пару пильных дисков в инвентаре.

Голова все еще кружилась, а фигура Коры слегка расплывалась. Однако медлить было нельзя. Выстрел, второй, и вот уже туманник раскинув длинные руки повалился на асфальт. Ну да, ну да. Мастерство не пропьешь. Я пытался.

Я тут же перевел дуло своего винтореза в сторону Слепого. Весьма вовремя, потом что старик уже смотрел на меня затуманенным взглядом, а в руках его отрастали длинные иглы. Все ясно, успели промыть мозги. Именно поэтому я и решил «освободить» старика сразу после Коры. Очень не хотелось оказаться под его Залпом или отведать на вкус Игольчатую гранату.

Псих тем временем вопил в сторону Алисы, однако тщетно. Кровавая ведьма, бог знает как, но уже успела образовать защитный круг. И теперь лишь гневно смотрела на Психа, явно ожидая, когда он прервется хоть на секунду.

«Ожили» и другие члены нашего отряда. Громадная муха, оплетенная туманником, несмотря на дополнительнй вес, со скоростью реактивного самолета бросилась мне навстречу. Я едва успел вложить все силы в усиление покровных тканей, да выпустил пару лиан, направленных Крылу. Его твердые, как мужское естество в шестнадцать лет, крылья, перерубили их, однако мне удалось чуток притормозить неопознанный летающий объект. Поэтому хлесткий удар по плечу вышел не таким сильным, как мог быть. Вместо крови брызнул зеленый сок, однако у меня иллюзий никаких не оставалось – это рана. И когда я вывалюсь из боевой трансформации, она останется.

Сетовать на превратности судьбы и жалеть себя времени не было. Кстати, жалость к себе это вообще последнее, чем следует заниматься. События вокруг разворачивались с поражающей быстротой. И необходимо было подстраиваться под них.

– Гром, Алиса и Крыл не в себе! – крикнул я. – Нужно уничтожить тварей у них на груди. Но смотрите не заденьте их самих.

Понимаю, что легче было сказать, чем сделать. Ту же Гром-бабу при все желании не получится не задеть. Тем более сейчас, когда она, набычившись, с самым решительным видом направилась ко мне.

Я ударил кулаком в асфальт. Халк, крушить! Вышло, кстати, неплохо. Потому что рука провалилась почти по локоть. Не знаю уж, что стало тому причиной – предельная концентрация и желание или покровные ткани. В общем, с этого дня открывается школа боевых искусств имени Шипастого. Ломаем кирпичи, доски, тупые головы туманников.

Шутки шутками, а Шустрый побег сработал, как надо. Твердые и уверенные в себе, как толстухи по весне, надевающие обтягивающие лосины, зеленые ростки пробили асфальт возле Громуши и тут же опутали ее ноги. И весьма вовремя. Потому что как раз в этот момент танк решила ускориться. Ну, и по всем законам физики – грохнулась с таким звуком, будто десятиметровую статую сбросили с постамента.

Напрасно Гром-баба яростно пыталась сорвать с себя многочисленные, продолжающие опутывать ее, отростки. Нет, в целом это получалось. Только пока она справлялась с одним, несколько зеленых собратов ползли дальше, а на место поверженного и порванного стебля приходил другой.

Постепенно я нащупал присосавшуюся серую тварь своей дистанционной зеленой «рукой», после чего сжал ее. Десятки тонких, но вместе с тем крепких побегов, уже опутавших Гром-бабу, точно вьюны забор, разрезали туманника с той легкостью, с которой токарный станок избавляет молодого практиканта от ненужных пальцев.

Ну, слава богу. Значит, осталось всего-ничего, Алиса и Крыл. А вот и он. Услышав стрекот крыльев, я освободился от Шустрого побега, в котором, кстати, уже и не было никакой нужды, упал на спину и выпустил на пикирующего пацана Шквал. Сотни колючек заполонили небо, как фейерверк на День Победы.

Ранить Крыла я не боялся. Что ему мои шипы при активированном хитине? Зато боевой задор сбить удалось. Пацан проскочил мимо, чуть не грохнувшись, пробежался по асфальту, пару раз даже оттолкнувшись руками, а после вновь взмыл в воздух. Пошел на новый заход.

Я хотел было выпрямиться, однако неожиданно виски сдавило с невероятной силой, а нутро стало извергать недавний обед. Меня не мутило, а рвало, будто перепившего самогона школьника. Правда, относительно недолго. Всего секунд шесть. А после все прекратилось.

Что и говорить, приглашаем на детокс. Очищаем организм от шлаков, токсинов, еды, желчи, жидкости и вообще всего ненужного. Адрес – Город, какая-то хреново освещенная площадь, напротив кучи туманников. Первое посещение бесплатное.

Я тяжело поднялся, утирая выступившие слезы и стараясь не вляпаться в собственную блевоту. И тут же понял, кто меня так обидел. Псих, чтоб его. И треклятый Инфразвук.

Почему Крикун, который не так давно спас меня, решил неожиданно прополоскать мой желудок – тоже легко объяснялось. Нет, на его груди не было очередного туманника. А вот небольшой короткий порез на ноге присутствовал.

Алиса все же дождалась своего шанса. И когда Псих набирал воздух в легкие, она успела сблизиться и нанести удар. А после применила способность Кровавого слуги. Ну, она же обещала показать мне, как это все работает. И, получается, сдержала обещание.

Бесчувственный Псих сейчас лежал рядом с оторванным с корнями фонарем, который «уронила» на него Кора. Сама Алиса продолжала полосовать себя по рукам, подпитывая круг. Потому что Слепой бросал в нее Иглы. Не залпом, как обычно, иначе вместе с защитой можно было бы ранить и девушку, а по одной. И невероятно быстро, напоминая Клинта Иствуда.

– Кора, помогай ему! Только не раньте Алису!

Блондинка вытащила из инвентаря два пильных диска и метнула в сторону кровавой ведьмы. Железки принялись с противным стальным звуком кружить вокруг Алисы, впрочем, не причиняя ей вред. Ну да, круг пока справлялся. Пока. Надо сделать все максимально быстро, иначе красотка не истекла кровью. Но тут остался еще один неучтенный товарищ.

– Гром, можешь повесить на меня Возмездие? – спросил я.

О том, что противники разгадают, что именно мы задумали, я почему-то не беспокоился. По всей видимости, туманники влезают в мозг не так глубоко, лишь получая доступ к основному пульту управления. Ведь та же Гром-баба знала, что я могу остановить ее с помощью растений. И все равно побежала. В этом и заключалось наше главное преимущество.

– Не знаю, не пробовала, – растерянно ответила Громуша. Она вообще выглядела весьма посредственно. Как одиннадцатиклассница после выпускного, наутро, в чужой квартире, ощущая во рту вкус продолжительных возлияний. Когда из одежды на ней лишь невидимки для волос и красная лента через плечо.

– Так пробуй! Быстрее, мать твою за ногу!

А вот этот язык Гром-баба знала. Взгляд ее сразу посуровел, будто нелестно отозвался о ее стряпне. Ну, ничего, пусть лучше так.

Получилось ли перекинуть на меня способность – я так и не понял. Потому что никаких изменений не ощутил. А между тем маленький, но гордый истребитель с перепрошитыми мозгами, судя по звуку, уже снижался.

Больше всего я боялся, что Крыл решит, к примеру, распылить свой газ. Не уверен, что в таком случае Возмездие сработает в должной мере. И вообще, сработает ли? С другой стороны, действие газа рассчитано не на мучительную смерть. Те же зеки не погибли, лишь немного помучились. Значит, у меня есть шанс.

Так и вышло. Огромная злая муха с серым мешком на груди, вынырнула из тумана, и устремилась ко мне. Я вытащил лианы. Не для вида, кстати, а готовый к тому, что произойдет после нападения пацана. Три, два, один…

Надо сказать, что меня тоже немного покоцало после соприкосновения с Железными крыльями. Все-таки Возмездие возвращало лишь часть урона, а не весь вред. Однако раны оказались не особо глубокими. Тут даже можно будет обойтись без вмешательства Алисы, простыми бинтами. Но это потом, а сейчас…

Я быстро подошел к лежащему на спине Крылу. Туманник неожиданно повернул ко мне голову, тщетно пытаясь обратиться в Мишку. Нет, дружок, этот фокус мы уже видали. Лиана пробила череп серой твари быстро и надежно. Все-таки движения у меня отработаны. Еще один.

– Гром, сбей круг Алисы сейчас же! – заорал я. – Иначе она кровью истечет!

К этому все и шло. Красотка продолжала держаться под натиском Коры и Слепого, а драгоценная рубиновая жидкость уже не капала, а в буквальном смысле лилась тонкой струйкой.

Гром-баба влетела в Алису, сметя и девушку, и паразита, присосавшегося на ее груди, и, само собой, защитный круг. Слепой метким выстрелом убил туманника, а я уже спешно бинтовал окровавленные руки красотки. Хорошо ее приложило, если из боевой трансформации вывалилилась.

Я поднес нашатырь к носу Алисы, чуть похлопал ее по щекам, и девушка стала приходить в себя. Ну, слава богу.

– Кора, посмотри, что там с Психом. И Крыла проверьте.

– Нормально все с Психом, – отозвалась блондинка. – Я его не сильно.

Как оказалось, и пацан был во вполне вменяемом состоянии. Хуже всего дело обстояло с Алисой. Защищаясь, она потеряла много крови, хотя ее сил хватило затянуть уже существующие раны. Думаю, пара дней и девушка будет в относительном порядке.

– Что тут вообще шлучилошь? – наконец подал голос Слепой.

– Маленькая гражданская война, – отметил я ему. – Эти паразиты стравили нас. Внушили какие-то образы, видения. Не знаю, в общем. – Я помолчал, но все же добавил. – Я видел сына.

– Я сестру, – тихо сказала Гром-баба.

– Брата, – продолжила Алиса.

– Отца, – произнесла Кора.

– Маму, – шмыгнул носом Крыл.

Слепой лишь быстро заморгал глазами, однако ничего не ответил. Я его понимал, у каждого из нас было что-то такое, о чем мы не хотели говорить никому. Но меня интересовало совершенно другое.

– Псих! Псих, мать твою. Ты что видел?

Крикун все время чесал ушибленную голову и обиженно смотрел на блондинку. Мол, как ты могла? Это, как я еще понял, она придержала столб. Грохнись он со всей дури, мало бы не показалось.

– Псих, кто тебе привиделся, что ты сразу смог разгадать подвох?

– Да вы смеяться будете.

– Неужели теща?

– Нет, – покачал головой Псих. – Я сирота. У меня нет никого. И друзей тоже. Я это вспомнил. В общем, комп мне привиделся.

– Чего? – не понял я.

– Того. У меня одна радость в жизни – это игрушки компьютерные. Вот и собрал я для этих целей флагманский комп. Проц AMD Ryzen 7 5800X, материнка Asus Prime X570-P, две шестнадцатигигабайтные плашки оперативки Hyper Fury, видеокарта GeForce RTX 3080…

Псих замолчал, встретившись в непонимающими взглядами. Ну да, аудитория здесь немножко не та, что будет восторгаться компьютерными штучками. Нет, звучало круто, всякие Райзен и Джифорс, еще куча цифр. Вот только ни хрена непонятно. Я обернулся на Крыла. В человеческих глазах пацана читалась неподдельная зависть. Значит, и правда круто.

– Ну, и согласитесь, когда из тумана на тебя выходит твой собственный комп, то это немного бредово. Вот я и выстрелил.

– Эх, Псих, если бы не твоя любовь к железкам, хрен бы знает, что с нами стало, – признался я.

– Так что теперь, идем обратно? – спросил Слепой, вглядываясь в туман.

Тот, кстати, так и не думал исчезать. Больше того, никуда не делся звук набегающей воды. Волна не закончилась. Зато преобразилась табличка сверху.

Безопасная зона.

Я поднял руку, дав знак оставаться на месте, а сам шагнул в туман. Надпись сменилась.

Условно-безопасная зона.

Доступен маркер с дополнительной наградой.

Угу, не обманул Голос. На карте действительно появился значок, совсем недалеко от нас, всего несколько кварталов. Вот только что-то мне подсказывало, что халявной дополнительной награды там не будет. Но внутренний голос надрывался на все лады, призывая меня отправиться дорогой приключений.

– Соберите камни с туманников, – сказал я. – И выдвигаемся. Еще ничего не закончено.

Глава 9

Если честно, давненько нас так не трепали. Хотя, если подумать, это мы сами себя и потрепали. Туманники оставили лишь метки от кривых зубов у некоторых членов группы на коже. Надеюсь, эти твари не впрыснули внутрь никакой яд. И в ближайшее время никто не обратится в серых полулюдей-получудовищ. На всякий случай я изредка поглядывал на остальных. Не проявились ли какие необратимые изменения? Пока все было относительно нормально. Если вообще уместно говорить о нормальности.

А так сводный отряд калек шагал в сторону «дополнительной награды». Псих чуть прихрамывает после пореза Алисы, да еще изредка ощупывает шишку на голове. Моя подопечная оперлась на Кору, потому что сама идти могла с большим трудом. Более того, девчонки о чем-то спокойно перешептывались. В жизни бы не подумал, что они могут подружиться. От ненависти до любви – пара пильных дисков. Хотя, это я преувеличил. Тут скорее дело шло о временном перемирии. С другой стороны, и то хлеб. Крыл внешне вроде в порядке, но и тот выглядел пришибленным. Может, ему неплохо прилетело обраткой от Возмездия Громуши?

В относительно боевом состоянии находились лишь я, Слепой и Гром-баба. У последней, кроме уязвленного самолюбия (оказалось, что какой-то Шипастый в честном бою уделал ее на раз-два) никаких повреждений не обнаружено.

– Шип! – позвала меня Алиса.

– Тихо ты, – осадил ее я. – Мы в незнакомой местности, да еще в тумане, волна не закончилась.

Вот почему всегда надо растолковывать прописные истины? Я понимаю, что они гражданские. Но какая-то соображалка же должна быть.

Алиса на мгновение внешне преобразилась, после чего легкомысленно отмахнулась от меня.

– Я никого не чувствую.

– Я, кстати, тоже, – поддакнул Псих. Тебя-то куда понесло? Джентльмен, твою мать.

– Если вы не видите суслика, это не значит, что его нет, – ответил я, посчитав, что закончил разговор.

Зря, конечно. Одной из главных особенностей женщин является то, что последнее слово всегда должно быть за ними. Ты либо принимаешь это, либо постоянно говоришь предпоследним, в надежде, что сейчас завершишь диалог. Мой вариант оказался вторым.

– Шип, так, значит, ты первой не меня выбрал, а Кору? – протянула Алиса зловещим тоном.

– Да, теперь она будет моей любимой женой.

Ляпнул и только потом обернулся, чтобы сказать, что это шутка. Поздно. Кора налилась, как маков цвет, а Алиса чуть ли не позеленела от злости. Но руку своей новой подруженции не выпустила.

– Так, значит, я совершенно бесполезная по-твоему?

– Алиса, успокойся, рассматривай это как выбор из шеренги пацанов в футбольные команды. Если ты толстый и тебя взяли последним, это совсем не значит, что ты бесполезная. Просто ты будешь стоять на воротах.

Судя по лицу Алисы, объяснение получилось так себе. Да что такое-то? Почему все так сложно?

– Я выбрал Кору потому, что в очном противостоянии ее труднее всего обезвредить. Следом Слепого, потому что в противном случае он забил бы в меня кучу иголок. Это не значит, что ты бесполезна. Если помнишь, именно тебя я взял на встречу с зэками.

А еще Гром-бабу и Психа. Но это я уже говорить не стал. К тому же Алиса вроде и так смягчилась. По крайней мере, новых претензий высказывать не собиралась. Я же тем временем вытащил несколько камней, которые мы посчитали и разделили после смерти туманников, и поглотил их.

Шипастый. Лидер группы

6 уровень

251/750 опыта

По сорок восемь очков опыта на брата. Совсем неплохо. Учитывая общее количество камней, выходило, что семеро туманников стоили, как одна хорошая Чебурашка. С другой стороны, так оно и было. Бог знает, где мы сейчас оказались, если бы не одиночество Психа. Компьютер ему привиделся. Кому скажешь, не поверят. С другой стороны, и существование туманников вменяемым людям хрен докажешь.

– Все, заткнулись, – тихо шикнул я.

До цели оставался всего один квартал. Ну, или что тут такое было. Насколько можно судить по карте, кварталы стали более вытянутые. Хотя вообще непонятно, были ли они тут. Один раз я не обнаружил второстепенную улицу, хотя она должна была выходить прямо сюда. Таким образом перекресток оказался несколько усеченным. И, непохожим на то, что я видел раньше.

Наверное, это место тоже было запрещено для свободного посещения, как наш парк. А теперь Голос с щедрой барской руки разрешил нам тут погулять. Если так, здесь точно есть чем поживиться.

Туман меж тем отступил прочь. Нет, он не рассеялся, просто стал менее плотным. Зато появилась возможность осмотреть огромное свободное пространство то ли площади, то ли парка. Я немного подумал и отмел последнее предположение. Хорош парк без деревьев и прочей растительности. Тут же не Барнаул.

Под ногами крупная брусчатка, чуть скользкая и липкая от чего-то пролитого. Мне стало не по себе. Почему-то кажется, что это точно не варенье. Впереди, насколько позволял видеть туман, ни стен, ни домов. Только яркий красноватый свет вдалеке, будто от фонаря машины.

Правда, чем ближе мы подходили, тем явственнее становился свет. Со временем стало понятно, что его лучи исходят от крупного камня на высоком постаменте вокруг колонн, от которого в разные стороны расходились многочисленные канавки к чему-то, напоминающему внушительные купели. Таковых я насчитал семь. Опять совпадение? Или это любимое число Голоса? В любом случае, было жутко.

Чем ближе мы подбирались к странному постаменту под открытым небом, хотя в данное время оно как раз было закрыто многочисленными тучами и туманом, тем острее внутри меня резонировало чувство самосохранения. Хотелось плюнуть на все и убраться прочь отсюда. Однако жадность, которая, как известно, сгубила фраера, не давала мне сделать этого. А моя группа послушно шла за своим лидером. Точно не имела собственного мнения. Вот они – минусы прямой вертикали. Успех или катастрофа зависят лишь от компетентности начальника.

– Приветствую тебя, человек, ты изменился, – прогремело откуда-то сверху. – Я тебя ждал.

Наверное, это должно меня было успокоить. Однако вызвало обратный результат. Даже ноги невольно подкосились. Как меня можно ждать, если я сам не знал еще вчера, что окажусь здесь?

Голос незнакомца был хриплый, низкий, сочный, как стакан свежевыжатого сока с мякотью. Такой, что от его приторности начинало першить в горле. И вместе с тем это оказался не Голос.

Обнаружено место с нейтральным статусом.

Ага, понятно, вроде как только от меня зависит, как поведет себя незнакомец. Значит, с ним можно договариваться. Учитывая разную степень побитости нашего отряда, это не такой уж плохой вариант.

Меня лишь смутило приветствие. Я изменился? Вот уж вряд ли. Значит, незнакомец спутал меня с кем-то еще. Ну, или мы, кожаные мешки с костями, для него все на одно лицо. Тогда он понимает, что я – другой. Не в смысле герой концертной программы Киркорова. А иной представитель собственного вида. Но незнакомец не считает нужным делать между нами отличия.

– Приветствую, – сказал я, озираясь по сторонам. Кроме пустых купелей, напоминающих усеченные глубокие ванны из мрамора и измазанных с краю чем-то засохшим и темным, ничего. – Уважаемый, если тебе, конечно, не трудно, можешь показаться? Не очень удобно вести диалог с пустотой.

Он вышел из-за небольшого постамента, с ловкостью фокусника. Будто все время там стоял. Но я знал, что этого попросту не могло быть. Такой внушительный дяденька не мог там спрятаться. Или тетенька. А теперь старик.

Незнакомец менял личины с такой же легкостью, с которой я рвал исподнее, резко переходя в боевую трансформацию. Казалось, он играл со мной, слегка издеваясь. Туманникам такое и не снилось.

– Ты можешь принять свое истинное обличие? – спросил я.

– Думаю, что своим внешним видом могу шокировать тебя, человек.

Эти предложение мне сказала горячая девушка, высохшая мосластая женщина, толстый мужик и уже в конце крохотная девочка, только недавно научившаяся говорить. Наконец незнакомец остановился на глубоком старике с выщербленным морщинами лицом, тусклыми крохотными глазами и круглой, как шар, головой, увенчанной коротким ежиком седых волос. Одет этот красавец оказался в алую хламиду до пят. Про себя я назвал его Ежиком.

– Пусть будет нечто среднее, – сказал он. – Так лучше?

– Намного, – признался я. – Так ты меня ждал?

– Да, мне нужны новые жертвы. Артефакт готов, но я могу сделать его сильнее.

– Артефакт?

– Артефакт, – с ехидной улыбкой кивнул Ежик.

Меня хватало лишь на то, чтобы подобно дураку переспрашивать уже услышанное. Нет, так не пойдет.

– Ты можешь со мной немного поговорить?

– Конечно, говорить я люблю, – улыбнулся старик. – Тем более с человеком. Человек всегда разный.

– Это да, есть у нас… у меня такая особенность. Во-первых, кто ты?

– Я Слуга.

– Чей Слуга?

– Его, – сделал Ежик неопределенное движение руками.

То ли под ноги себе указывал, то ли вокруг. С другой стороны, это можно было воспринять, будто его хозяин находится везде. Ну-ну, конечно. Нет, я подозревал, что Голос извращенец. Теперь вот стали появляться доказательства этому. Секту себе забабахал. А выглядел Еж именно как законченный фанатик. Артефакт, Слуга, Он. Надеюсь, мы не возьмемся за руки и не будем петь песни, прославляющие Голос? Я просто фальшивить начну или нарочно коверкать слова.

С другой стороны, как-то этот Слуга проворачивал фокусы по смене личины. Или… Или это не фокусы. Мало ли что может быть? К примеру, в тумане распылен какой-нибудь психотропный газ, вызывающий галлюцинации. Ну, или Ежик – сверхсущество. Маленький божок, который является лишь слугой еще более сильного создания. Честно говоря, такой вариант мне вообще не понравился.

– И чем ты здесь занимаешься, Слуга?

– Творю, – пожал плечами Ежик. – Из одного делаю другое, из жидкого твердое, из обычного загадочное. Мне интересно наблюдать, как по моей воле происходит трансформация одного в другое. Знаешь, что хуже всего, человек?

– Не купить доллар в девяносто восьмом?

– Хуже всего, когда тебе перестает быть интересно. Значит, тебе нечего больше сказать миру. И миру больше нечего дать тебе.

Ну, вообще в этом что-то было. Видал я таких мужиков лет сорока, с потухших взором и вечно усталым видом. Внутренних столетних стариков. С ними и поговорить не о чем было.

– Значит, ты делаешь артефакт. Из чего?

– Ты же должен знать, – улыбнулся Ежик. – Человек должен приводить другого человека. А я уже разбираю его по всем дискосам. Волосы к волосам, ногти к ногтям, глаза к глазам, кости к костям, кожа к коже, кровь к крови, плоть к плоти. Все должно быть разделено, так я творю.

– Кости к костям? – я позабыл про внутреннее обещание самому себе не переспрашивать.

От ироничного тона Ежика меня тряхануло. Будто резко после бани нырнул в ледяную речку. Зато в голове все встало на свои места.

Людоеды выкосили все окрестности не из-за своего неуемного аппетита. Их главарь вышел на этого сумасшедшего Слугу, а после стал приносить ему жертвы. По-другому я назвать это не мог. Женщины и мужчины закончили свое существование в этих чанах. Разобранные на части Слугой.

– Живые?

– Я не понимаю, что говорит человек, – ответил Ежик.

– Он приводил сюда живых? – спросил я. – Этот человек.

Мой взгляд был направлен куда-то сквозь Слугу того самого Голоса. Я напоминал себе быка, стоящего перед тореадором. Ничего вокруг не существовало, только красная тряпка, привлекающее внимание.

– Конечно, живых, – отозвался Ежик спокойно. Даже увлеченно, как мне показалось. – Мертвый человек не подходит. Для начального преобразования нужен атман.

– Атман? – я совершенно терял нить разговора.

– Искра, первородный элемент, душа. Названий слишком много.

Вот теперь шторка упала окончательно. Этот гад убивал здесь людей. Не потому, что они угрожали его жизни. Не потому, что те были мерзавцами, каких поискать. А просто ради каких-то экспериментов. Он же у нас творец, чтобы его на гусеницу намотало. А если говорить проще – убийца.

Нет, мы все тут убийцы. Однако такими стали не от хорошей жизни. Никто из нас не хотел умерщвлять себе подобных ради прихоти. Никто с такой маниакальной увлеченностью не рассказывал об убийствах. Вынужденных или нарочных. Потому что мы не гордились совершенным. Да и нечем здесь было гордиться.

Человек – сложное существо. С точки зрения воспроизведения себе подобных, мы максимально не подготовлены к внешнему миру. Нас трудно рожать, мы продолжительное время беззащитны, после долго обучаемся, тогда как у животных все происходит не в пример быстрее. Вырастить человека, не тупое быдло, сосущее пиво перед телевизором, а самого настоящего человека, вложить в него мысли, чувства, правильное отношение к вещам и остальным людям, а после выпустить в мир – невероятно тяжело.

И вскоре такой человек умирает. Потому что так сказал Голос. Он все время что-то говорил. Что кварталом может управлять только один. Потом, что мы должны объединиться в группы. А уже эти самые группы будут бороться за место под солнцем. И до определенного момента я считал это приемлемым. В жизни, в той, в прошлой жизни, люди убивали друг друга и за меньшее.

Но уничтожить человека только из-за того, что какой-то Слуга решил устроить здесь мастерскую по производству каких-то артефактов. Для меня это было примерно так же дико, как торшеры из человеческой кожи в нацистских лагерях.

Но в то же время я понимал, что мы вряд ли можем что-то поделать. Внутреннее чутье мне подсказывало, что этот гад сильнее и Чебурашки, и туманников вместе взятых. Эмоции это одно, а лидерство и желание сохранить свой потрепанный отряд – совершенно другое.

– Итак, человек, мы поговорили, – с улыбкой сказал Ежик, расценив мое молчание по-своему. – Теперь давай перейдем к главному. Ты привел много достойных кандидатов, но сегодня мне нужна лишь пара человеков.

От подобного предложения меня пот прошиб.

– А если я решу прекратить это… сотрудничество?

– Ты не можешь отказаться, человек, – в голосе Слуги слышалась горячая лава, стекающая по склону вулкана, тайфун, обрушившийся на прибрежный городок, девятибалльное землетрясение. – Жертва должна быть принесена. Таков уговор.

Внимание! В результате вашего решения будет изменен статус нейтрального места.

Внимание! В результате вашего решения будет изменено отношение Жреца ко всей группе.

Внимание! Уровень Жреца намного превосходит общий боевой коэффициент вашей группы. Боевое столкновение со Жрецом может привести к смерти нескольких членов группы.

Вся жизнь может привести к смерти. Тем более в таком убогом месте, как Город. Это я узнал в первый же день пребывания здесь. Тем более теперь этот Жрец не давал мне практически никакого выбора. Я не мог пожертвовать кем-либо из своей группы за все плюшки мира. Да, знаю, такой я хреновый бизнесмен.

– Слышишь, человек? – неожиданно встрепенулся Слуга, он же Жрец, он же Ежик.

Я повернул голову. Ах, вон что имеет в виду эта гадина. Шум воды стихал. Да и туман все больше рассеивался. Это у нас что значит? Волна заканчивается. А вместе с ней и заползает обратно в задницу Голосу всякая нечисть.

– Вскоре мне нужно будет уйти, – подтвердил мое предположение Ежик. – Тебе придется принять решение прямо сейчас.

– Отдать человека, – проскрипел я зубами, грозя стереть их в пыль, и все еще глядя куда-то сквозь старика в алом одеянии.

– Таков наш уговор. Мне нужно пара человеков.

– Мы называем себя люди, а не человеки, – сказал я, выпуская лиану.

– Ты очень странный, – ответил Ежик, уже коснувшись постамента с ярким камнем. Видимо, это и был тот самый артефакт.

Вопреки всем законам физики, разобранные по чанам остатки людей как-то впитывались в этот камень. Тот пульсировал, наливался кровавым светом, и вновь затухал. Порой мне казалось, что он даже меняется в размерах. Будто бьющееся сердце.

Вам доступен артефакт, созданный Жрецом. Принеся жертву, вы можете завладеть им или оставить для усиления до следующей волны. Также вы способно захватить артефакт силой.

Угу, приносить жертвы, чтобы усилить артефакт, как это делал лидер людоедов. Вот только не успел. Выкосил все окрестности, а до волны совсем чуть-чуть не дожил. По моим соображениям, на постаменте должно было быть что-то серьезное. Сколько человеческих жизней осталось заключено в этом камне?

– Человек, нет времени ждать, – направился ко мне Ежик. – Решай.

– Да я уже все решил, – ответил ему я.

И довершил свой спич короткой очередью из винтореза. С такого расстояния трудно было промахнуться. И, само собой, я не промахнулся.

Внимание! Нейтральная зона преобразована в зону первого уровня опасности. Все существа внутри зоны будут пытаться вас убить.

Собственно, все существа заключались в одном лишь Ежике, глаза которого налились кровью. И это была ни фига не метафора.

Самое страшное, что сделал огнестрел – продырявил алое одеяние. Однако ни крови, ни боли на лице у Жреца я не увидел. Поход для починки к портному – не совсем тот итог, на который я рассчитывал, однако отступать было уже поздно. Я не испытывал страх. Как и сомнения. Внутри меня лишь бурлила черная ярость. Не знаю как, но я точно убью тебя, сволочь.

Глава 10

Огромное то ли дерево, то ли растение с жестким стеблем выросло между мной и Жрецом с такой проворностью, словно я просматривал фильм на очень быстрой перемотке. Грязная липкая брусчатка вздымалась под его могучим стволом. Десятки округлых закрытых розеток стали набухать, по-прежнему увеличиваясь в размерах.

Иными словами, генномодификация работала на славу. Жалко, что я был образован примерно так же, как Буратино. Нет, я не закопал все золотые, которые дал мне папа Карло в лице государства. Но вот школу откровенно прогуливал. Хорошо, что в группе хватало знающих людей, которые подсказали много интересного.

К примеру, Слепой поделился важной информацией о жуке-бомбардире. Оказывается, тот выстреливал в противников горячей смесью собственного ядовитого секрета. По словам старика, температура выделяемой жидкости могла составлять до ста градусов цельсия.

Не знаю, правда это или нет. Если все же нет, то в покер играть я со Слепым не сяду. Потому что он говорил с таким уверенным видом, что ему и матерые чекисты бы поверили.

С другой стороны, это вообще было неважно. Как я понял, генномодификация работала исключительно на моих знаниях. А фейковые они были или нет, главное, чтобы я сам верил в то, что создаю. В данный момент я очень верил.

Дерево-бомбарда выросло быстрее, чем Жрец подошел к нему. Справедливости ради, фанатик не особо и торопился, будто заранее был уверен в своей победе. Ну да, сейчас мы поглядим, как ты будешь корячиться.

С десяток розеток набухли, а после одновременно выпустили горячие зеленые струи ядовитого сока в чертового Слугу Голоса. Ну все, хана. Легче будет останки Жреца замазать, чем отскрести от булыжников и положить в спичечный коробок. А еще предупреждали, что уровень этого сумасшедшего извращуги намного выше моего. Ну да, огнестрел его не берет. Но всегда остается место для суперспособностей и изворотливого ума.

Ядовитая жидкость сползала со Жреца медленно, будто нехотя. Вот только нечто, обернувшее стариком, продолжало идти. Не каталось по земле, пытаясь содрать с себя кожу, не вопило от нестерпимой боли, не умоляло о пощаде. Существо вообще, казалось, не заметило каких-либо неудобств. Разве что сок моего чудо-дерева напрочь разъел алую мантию и теперь Слуга Голоса шел нагишом.

Не самое, кстати, приятное зрелище. Нет, конечно есть всякие любители старого тела, готовые на любые сексуальные подвиги. Но глядя на эту дряблую кожу, свисающую мерзкими складками, кривые худые ноги и впалую грудь я не испытывал ничего, кроме отвращения. Правда, Жрец быстро изменил вектор моего эмоционального состояния с «фу, блядь» до «чтоб меня черти драли, что этот нигер себе позволяет?».

Слуга приблизился к дереву и едва коснулся его. И все. Растение повалилось набок, став будто бы резиновым. Я попытался вложить в него немного силы и понял, что чудо-дерево мне больше не подчиняется.

– Отступаем! – приказал я, стараясь придать голосу уверенности. Которой не было и в помине.

А тебе дураку говорили – намного выше уровнем. В данном случае намного означало больше, чем до хера. С другой стороны, он и выбора мне не оставил. Не Алису же ему отдавать. Мне, в конце концов, не чуждо человеколюбие. Она же Жрецу весь мозг вынесет, прежде чем он ее освежует. А сошедший с ума фанатик – горе для Города.

Хотя в данном случае мое нервное чувство юмора было не чем иным, как страхом. Потому что я видел невозможное.

Вот Слепой применил залп острых, как язык Алисы, шипов. И те отскочили от Жреца, разлетаясь в разные стороны, точно он был создан из титана.

Следом Кора выпустила свои острые диски, способные покрошить в капусту за считанные секунды кого угодно. И те с мерзким звуком «сыгравшей» двуручной пилы «Дружба» не смогли причинить Жрецу никакого вреда. Кора вернула диски к себе и недоуменно поглядела на меня. И я понял ее боль. На дисках не хватало нескольких зубьев.

Я хотел было крикнуть Гром-бабе, которая уже понеслась к Жрецу, чтобы она не делала глупостей. Этого урода попросту нельзя победить. Но было поздно. Громуша ускорилась и влетела в фанатика, как тонкий кусок алюминия в толстую стальную стену. Танк отскочила назад, плюхнувшись на пятую точку и ошарашенно вертя головой.

– Отходим, медленно отходим! – кричал я.

Интересно, если мы побежим, бросится ли этот Терминатор в погоню? Что-то мне подсказывало, что да. Он напоминал неправильную цитатку из соцсети. Его легко найти и трудно потерять. С другой стороны, Голос, каким бы козлом не был, не отморозок. Создавать дополнительное задание во время волны лишь для того, чтобы уничтожить успешную группу выживших он не будет. Не для этого мы прошли столько испытаний. Значит, чисто теоретически существует альтернативная Вселенная, где мы разматываем голого урода. Осталось только найти потайной вход в нее.

Пока же мы отступали, не имея никакого определенного плана. И это меня весьма сильно беспокоило. Слепой будто бы почувствовал мое настроение.

– Шипаштый, что делать?

Что делать? Кобыле хер приделать. Не знаю, если честно. За всю мою жизнь еще не встречался противник, которого бы нельзя было убить из автоматического оружия. А тут вообще, вон, херь неопознанная. Которая даже наши мутантские способности игнорирует.

– Главное, не приближайтесь к нему. Жрец, по всей видимости, устойчив к любому физическому урону.

– Шип, а если не физический? – подал голос Псих.

– Ты о чем? – повернулся я к нему, а после догадался и сам.

Ну, конечно. Псих у нас единственный, чьи атаки несколько отличались от всех остальных. К тому же Крикун нынче самый ценный член нашей группы. Что он принялся тут же демонстрировать.

Начал Псих, судя по всему, с малого, с Инфразвука. Это я понял потому, что он не орал, а просто открыл рот и стал слишком пристально смотреть на Жреца. Будто девятнадцатилетняя красотка с твердой целью в жизни на того, кто сможет подарить ей последний айфон.

И… сработало. Голый неприятный старик остановился. Даже оперся на колени, как самый настоящий пожилой человек, пытающийся с первого раза забраться на пятый этаж в доме без лифта. Да, дружище, я знаю, Инфразвук штука неприятная. Зато стало понятно, как бороться с этим засранцем.

– Псих, давай-ка покричи, – приказал я.

А тот только рад быть полезным, ты мой любитель компьютерных игрушек. Псих набрал побольше воздуха в свои могучие легкие и заорал так, что даже я невольно отшатнулся. Жрецу же и вовсе поплохело. Он сейчас напоминал Илью Муромца, который набрел на Соловья-разбойника. Вот Слуга сделал два шага назад, немощные ноги задрожали и… Жрец заорал в ответ. Причем его рот удлинился точно так же, как у Психа.

И все! Наш Крикун зашатался и упал. Да что ж такое! Слуга, как выясняется, умеет зеркалить наши способности. Хотя я еще по дереву должен был догадаться.

– Огонь! – крикнул я скорее машинально, не думая, что атака приведет к какому-то положительному результату.

Затрещали автоматы, будто только и ожидавшие моего приказа. И совсем неожиданно тело Жреца интересно отреагировала на выстрелы. Сразу три ранения – в грудь, в плечо и в живот. После чего Слуга перестал кричать и вместе с этим стал вновь неуязвим для нашего оружия.

Так, думай, Шип, думай. Происходит нечто невероятно важное, То, в чьем кроется ключ к победе. То, что ты не можешь понять. Прямо сейчас Жрец обернулся кровавым ведьмаком, затягивая раны.

– Огонь! – повторил я.

Однако прежде, чем хоть одна пуля достигла Слуги Голоса, тот вновь стал стариком. Невероятно опасным стариком. И только теперь до меня дошло.

– Когда он зеркалит наши способности, то становится уязвим!

– Что делать? – вновь повторил старик.

Блин, вот поэтому Слепой, ты и не командуешь группой. Я хотел было озвучить поговорку про кобылу и искусственно приделанный детородный орган вслух, однако сейчас явно не до остроумия.

– Крыл, сюда, – позвал я пацана.

Муха приземлилась рядом почти мгновенно. Осталось только шепнуть несколько слов Крылатому, после чего он взмыл вверх и растворился в тумане.

– Гром, Телохранителя на меня, живо!

Крикнул я это уже на ходу, мрачной зеленой тенью направившись к Жрецу. Тот не торопился, медленно выпуская из руки ответную лиану. Угу, видимо, этому индивидууму доставляет особое удовольствие уничтожить меня моим же оружием. Ну ничего, это мы еще посмотрим кто кого. Весь минус Жреца был в том, что он один, а нас вон сколько.

Я не атаковал Слугу. Даже винторез убрал в инвентарь, чтобы тот лишний раз не мешался. Не хватало еще сломать его или потерять. Я знаю, о чем говорю, всякое возможно.

Жрец встретил меня гостеприимно, чего я, собственно, и ожидал. Лианы расщеплялись на десятки волокон, те на сотни и вот уже казалось, будто Слуга и есть какой-то диковинный живой куст, который растет на глазах. Крепкие силки опутали даже слишком проворно, превратившись в подобие зеленого кокона, чуть приподняв меня над землей. Жрец лишь не тронул лицо. Он явно хотел, чтобы я видел все, что случится со мной.

Ну ничего, сейчас прилетит мой крылатый друг и тебе, мерзкая гнида, хана. Будешь спать долго и крепко, пока я режу тебя на куски. Однако именно в тот момент, когда сверху раздался стрекот крыльев, часть побегов изменила свое направление. Они с поражающей быстротой устремились вверх, перехватывая пацана на подлете. Крыл попытался на ходу развернуться, но увяз сначала одной ногой в побирающемся зеленом месиве, а потом и второй. Жрец подтянул к себе упирающегося пацана, будто паук пойманную в паутину муху, и легонько дунул ему в лицо. Веки Крыла медленно опустились, словно налитые свинцом, и тот уснул.

Наверное, в другой бы ситуации я отметил определенную иронию – Жрец оглушил Психа звуком, поймал меня в ловушки, а Крыла усыпил. Однако что-то мне совсем было невесело.

– Сказать честно, ты удивил меня, человек, – проговорил Слуга Голоса, глядя мне в глаза. – Обычно человек предсказуем. Ради своей выгоды в Городе он готов продать кого угодно. Иначе не справится с испытаниями, которые выпадают на человека.

– Зачем жить, если постоянно ощущать себя паскудой? – спросил я, втайне надеясь, что чем дольше мы разговариваем, тем быстрее моя команда что-нибудь придумает. Кстати, позади действительно намечалась знатная перебранка.

– Шустрее, Слепой, я долго не выдержу, – это Гром-баба. – Давит он, шевельнуться не могу.

– Да я пытаюшь, Громуша, – оправдывался старик, – этот гад прикрылся Шипом, не попасть.

– Корочка, ты хоть что-то сделай!

Вместо ответа раздался свист рассекаемого воздуха. На короткий миг кокон распался, высвобождая меня, и я грохнулся на асфальт. Жрец применил Имитацию, став похожим на нашу блондинку. Он с легкостью притянул оба выпущенных дисков и, недолго думая, убрал их в инвентарь.

Я даже на ноги вскочить не успел, прежде, чем вновь оказался в крепких «объятьях» Слуги. Блин, ну и реакция у него. Вот уж у кого точно детей нет. Я даже подумать ничего не успел, как этот мерзавец все провернул. Достойно уважения. Как сказал бы Бондарчук: «Снимаю шляпу».

– Вы все можете идти! – повысил голос Жрец, явно обращаясь к моим незадачливым спасителям. – Двух человеков мне вполне хватит.

– Они не уйдут, – злобно бросил ему в лицо я.

– Почему?! – удивился Жрец. Вот сейчас он был сама искренность. Он действительно не понимал этого. – Ведь тогда я их уничтожу.

– Потому что я бы их не бросил.

Я испытывал неоднозначные эмоции. Нечто вроде грустной безысходности и гордости. Такая, наверное, была у пойманных красноармейцев во Вторую Мировую, которых не получилось расколоть. И они умирали с легкой улыбкой презрения на губах перед расстрелом. Мне было жаль лишь, что остальные тоже погибнут. С точки зрения рациональности – подобное действительно глупо. Но понимал я и другое. Они попросту не смогут жить потом, если сейчас уйдут.

– Ваши силы не бесконечны, человек, – усмехнулся Жрец. – Мы придумали себе образ могущественных созданий, но всего лишь жалкие винтики в Его игре. И ты почувствуешь это на себе.

От слов Жрец перешел к делу. Я ощутил легкий холод скользящих по левой руке побегов. И, надо сказать, забеспокоился. Прежде между мной и расщепленными лианами будто существовала стена, которая теперь стала пропадать.

Побег нежно оплел мизинец, плотно обняв его. А после резко рванул в сторону, отсекая палец. Я заскрипел зубами и зарычал, чтобы не сорваться на крик. Нет, мои не должно услышать, как я ору.

– Чувствуешь? Теперь ты уже не такой уж всесильный, просто небольшая шестеренка. Обычное существо, состоящее из разрозненных элементов, которые я скоро аккуратно сложу. Волосы к волосам, ногти к ногтям…

Я не слушал этого сумасшедшего, глядя на одиноко лежащий на мостовой мизинец. Гад, а ведь он был мне так дорог. Никогда тебе этого не прощу. Я перевел взгляд на Жреца и улыбнулся. Наверное, мой взгляд был чересчур безумен. Потому что Слуга Голоса даже запнулся.

– Ты крут, – сказал я. – Очень силен и все такое. Одна беда, до хера трепешься.

Наверное, Жрец даже успел что-то понять. Или почувствовать. В любом случае, он попытался обернуться. Чтобы увидеть фигуру, вынырнувшую из тумана. Бог знает, как ей удалось это. Обогнуть засранца и выйти к нему с тыла. Тем более в таком состоянии. Я вообще не был уверен, что красотка способна передвигаться самостоятельно. Однако именно теперь рука Алисы повелительно легла на тело Жреца.

Он не смог ничего сделать. Точнее стал отпускать сплетенный кокон, который удерживал меня. Однако теперь успел я. Перехватил лиану, которая так и не втянулась обратно. Не дал Жрецу закрыться и перейти в контратаку.

И теперь на его теле появлялись раны. С каждой секундой они становились все больше и глубже. И жизнь утекала из Жреца вместе с кровью. Потому что есть у моей любимой «вампирши» особое умение, которое называлось Пожиратель.

Наконец голое тело Жреца, сплошь покрытое кровоточащими язвами и ранами, свалилось к нашим ногам. Неожиданно оно распалось на сотни крошечных живых частичек, напоминающих жуков. Те расползлись в разные стороны, оставив после себя лишь сияющий кристалл цвета сапфира и пильные диски Коры.

– Мама! – отскочила в сторону ведьма крови, выйдя из режима боевой трансформации, и рухнув на задницу. Ей не хватало даже сил пятиться от мерзких насекомых.

– Не бойся, они тебе вреда не причинят. И, Алиса, спасибо.

– Смотри, я к твоей благодарности могу привыкнуть, – ответил девушка, еще с ужасом глядя на уже покидающих поле боя жуков.

– Не волнуйся, не успеешь. Не в дружбу, а в службу, можешь палец обратно приделать?

– Шип, я бы с радостью, но почти пустая. Сил вообще нет никаких.

Вид Алисы красноречиво свидетельствовал о правдивости ее слов. Учитывая, что она до сих пор на ноги не поднялась. Да и не сможет, по всей вероятности, без чужой помощи. Ладно, подумаешь, какой-то мизинец, у меня еще один есть.

– Понял, на этом наши полномочия как бы все… Жалко.

– Что, Шип, получается, я не толстый парень на воротах? – усмехнулась красотка почти белыми бескровными губами.

– Конечно. Ты толстый парень, который еще неплохо разыгрывает мяч.

– Шипаштый, ты как? – уже подбегал Слепой.

– Живые? – вторила ему Гром-баба.

– Вашими молитвами, – поднялся я на ноги. – Алиса, ну хоть кровь остановить можешь? – показал я ей левую руку.

– Ты прав, Шип, не успела привыкнуть, – вздохнула та, протянув руку. Ее поднял Слепой и красотка, приблизившись, коснулась моей культяпки.

В принципе, бывает и хуже. Подумаешь, мизинец. Люди вон всю жизнь живут с руками из жопы и ничего. Хорошо, что не указательный палец, иначе ни на спусковой крючок не нажать, ни в носу поковырять. Вот это было бы хуже.

– Будите Крылатого. И посмотрите, что там с Психом.

– А ты куда? – удивился Слепой.

– Погляжу, что там за артефакт такой. Не зря же за него столько людей погибло. И заодно разрушу эту херню. Чтобы ни один сумасшедший фанатик не попробовал повторить фокус Слуги с уничтожением человеков.

Я быстрым шагом подошел к пьедесталу, уже не заботясь о собственной безопасности. Потому что звук шумящей воды прекратился. Значит, волна закончилась. И бог знает, пропадет ли эта хрень после всего?

Горячий красный камень будто сам скользнул в руки. Я не особо рассматривая сунул его в инвентарь. Отошел на пару шагов и уперся руками в мостовую, выбрасывая из себя последние силы. Пьедестал закачался, колонны заскрипели, купели под воздействие Шустрых побегов стали раскалываться. Выяснилось, что не такие уж они и крепкие. Я сгреб все в большую кучу, после чего поджег коктейль Молотова и бросил сверху.

Внимание! Вы уничтожили алтарь Культа. Все территории, подчиняющиеся Культу, отныне будет автоматически восприниматься, как зона первого уровня опасности.

Внимание! Вы уничтожили алтарь Культа. Все территории, подчиняющиеся Мятежникам, отныне будут автоматически восприниматься, как безопасная зона.

Я меня даже дыхание перехватило. Получается, таких перцев, как Жрец, целый Культ? Не очень радостное известие. С другой стороны, есть и приятные новости. Существуют какие-то Мятежники, которых нам явно стоит найти. Ведь враг моего врага – мой друг.

Глава 11

Наш обратный путь домой походил на возвращение уставшей компании с жесткой попойки. Половина шатается, кое-кто в крови, мне вообще вон палец оторвало. Один в один юбилей капитана Саврасова, долгих лет жизни ему. Хотя нет, Саврасов как раз тогда и погиб, на свое сорокалетие. Минуту, а кому же руку оторвало взрывпакетом? Чертова память. В любом случае, не надо было экономить на фейерверке.

Но забрались мы и правда далеко. Идти по мокрому Городу после проливного дождя и росистого тумана – удовольствие ниже среднего. В такую погоду хорошо ехать в автобусе, прислонившись к запотевшему окну и смотреть на вечерние пустые улицы. Однако транспорта не завезли. Голос невероятно тщательно заботился о нашем здоровье – максимум физических нагрузок, отсутствие фаст-фуда, четкий распорядок дня. Хотя от сочного бургера или шаурмы, со стекающим по пальцам соусом, я бы сейчас не отказался. После боевой трансформации и применения способностей всегда пробивало на пожрать.

– Холодно, – то ли пожаловался, то ли проконстатировал Крыл.

– Есть немного.

Кстати, да. Раньше я никогда не мерз. А теперь смотри-ка, даже волосы на руках дыбом встали. Да, свежо, невероятно свежо.

Однако интересовали меня не климатические изменения Города, а слова Жреца. Он сказал, что мы винтики в игре Голоса. Если честно, это очень походило на правду. Но даже у винтиков есть какая-то цель. Для чего Голос стравливает нас, подсовывает собак, чудовищ, тварей, способных залезать в башку? Ответ простой – отбирает наиболее сильный. Впрочем, он рождал новый вопрос – зачем? К чему этот засранец нас подготавливает?

Наконец показались стены родимого квартала. Наверное, его можно уже действительно было назвать домом. Мы осторожно перебрались через стену, разглядывая, не проник ли кто сюда, пока хозяева отсутствовали. За пару часов многое могло произойти. И дом, в который забрался враг, перестает быть твоим домом.

Однако обошлось. После короткого собрания мы разделили выпавший с Жреца кристалл. Ни много ни мало, а каждому досталось по двести семнадцать очков опыта. Признаться, такого жирного куша никто из нас не срывал. С другой стороны, мы и не сталкивались раньше с существами уровня Жреца.

Шипастый. Лидер группы

6 уровень

468/750 опыта

– О, – заулыбалась Алиса. Ага, все ясно, повысилась.

– Левелап! – был более многословен любитель покричать и поиграть в компьютерные игрушки.

Надо же, получается, Псих первый, кто достиг шестого уровня после меня и Крыла. Хотя, это ненадолго. Мне до следующего повышения меньше половины. И с учетом прыти Голоса, такое ощущение, что за этим дело не станется.

– Гром, дай банку тушенки, – сказал я. – Отъедайтесь, отсыпайтесь. Я на дежурство.

– Тебя, может, полечить немного? – вкрадчиво спросила Алиса.

Вот ведь, что называется, жизнь висит на нитке, а думает о прибытке. Я посмотрел на крохотную часть оставшейся фаланги. Походной хирургии Алисы хватило, чтобы затянуть рану. Теперь мой обрубок выглядел вполне приемлемо, словно мизинец отрезали минимум неделю назад. Понятно, о каком лечении говорила красотка.

– Отдыхай. Тебе надо в ближайшее время восстановиться, – обрубил ее сексуальные призывы на корню. Настроение трахаться не было никакого.

– У нас теперь Шипастому можно новое прозвище дать, – светился Псих, как супруги Кюри после открытия радия. Видимо, новый уровень затмил все произошедшее. – Девятипалый.

– Согласен, а тебя переименуем в Скопца.

– С чего это? Я же не…

– Это пока. Но еще пара светлых идей и… – я сымитировал пальцами ножницы. А потом хлопнул Психа по плечу. – Шутка. Но придумывать прозвища это действительно не твое.

Я заглянул к себе, прихватив кожаную зимнюю куртку со снятой подкладкой, оставшуюся от прошлого хозяина. Хорошо, что не выкинул. Была она мне великовата, но это ничего.

Устроившись снаружи и глядя на уже редкие ленивые капли, срывающиеся с крыш, я открыл ножом консерву и вытащил початую бутылку водки. Мерзкая пахучая жидкость скользнула по пищеводу, не вызывая ничего, кроме отвращения. Докатился, Шип. А ведь когда-то ты мог часами рассказывать женщинам о купажировании коньяка или автохтонных винах. Понятно, с единственной целью, чтобы затащить их к себе в квартиру для дальнейшего рассмотрения альбомов с марками. Ведь все же мужчины этим занимаются. А теперь ты глушишь сомнительную водяру с одной единственной целью – накидаться.

Сделав несколько больших глотков, и чуть не подавившись, я подцепил ножом тушенку и поскорее отправил ее в рот, принявшись усердно работать челюстями. Все что угодно, лишь бы заглушить мерзкий вкус водки. Такое ощущение, что паленая.

Зато довольно скоро пришло долгожданное расслабление. Мышцы стали мягкими, податливыми, глаза осоловели. Лишь серьезным усилием я заставил себя не заснуть. Даже поднялся на ноги и несколько раз присел, отгоняя сон. А уже после достал тот самый кровавый, во всех смыслах, артефакт. Забавно, но стоило вглядеться в него, как снизу появилось описание.

Сердце Культа.

При синергии позволяет в любой момент выбрать случайную способность, заключенную в артефакте для использования в течение минуты. Перезарядка артефакта для нового использования – 5 минут.

Чем больше заполненность артефакта живой энергией, тем могущественнее выпадающие способности. Чем ниже заполненность артефакта живой энергией, тем ниже его удерживающие характеристики и выше влияние на сознание реципиента.

Текущая заполненность живой энергией – 82 %.

Внимание! Это один из немногих артефактов Культа. Найдите их все и соедините вместе.

Провести синергию Сердца Культа?

Внимание! Данный процесс может повлиять на изменение вашего тела и сознания.

Я спрятал проклятый артефакт обратно в инвентарь и вытер выступивший на лбу пот. Жуть какая-то. С одной стороны, дополнительные способности – это такой аргумент, с которым хрен поспоришь. С другой, немного беспокоила цена, которую придется за это заплатить. «Изменение вашего тела и сознания». Мне тут Жрец палец подрихтовал, так не сказать, чтобы я вопил от удовольствия. А после этой синергии непонятно, что произойдет дальше.

Что я понял еще? Эти способности, заключенные в артефакте, явно принадлежали жертвам. И за сражение дважды применить одну и ту же фишку я не смогу. Потому что после использования артефакта снизится заполненность живой энергией. Значит, и следующая доставшаяся способность станет пожиже. И даже это еще не все. Каждое использование артефакта будет влиять на мое сознание. У меня и так не сказать, чтобы чердак в порядке – все эти накатывающие воспоминания покоя не дают – а что будет после – невозможно предположить.

В общем, вещица занятная, однако использовать я ее пока, да и, надеюсь, вообще, не буду. А мне еще предлагают все их найти. Спасибо, что-то не хочется.

С другой стороны… Я представил, что будет, если остальные артефакты окажутся в чужих руках. Да еще и человека, не особо отягощенного моральными принципами. Получается, будет лучше, если мы найдем всю эту хрень Культа? Хотя бы для того, чтобы никто не смог использовать ее против нас.

Час от часу не легче. Радовало лишь существование противоборствующей Культу силы. Хотя и тут я особых надежд не питал. Мятежники могут оказаться такими же ублюдками, как и Жрец, разве что чем-то сильно обиженными на Голос. И тогда мне придется разбираться в сортах дерьма, выбирая чью-то сторону. Хотя если подумать, первый и самый решительный шаг сделан. Жрец убит, алтарь разрушен. Отступать некуда, позади квартал.

Как и каждый нормальный человек, выбравшийся из полной жопы, я решил отложить разбор проблем. Хотя бы потому, что сейчас никакой стратегии у меня не было. Подождем, посмотрим, что там нам приготовил Голос. А сомнений, что он опять придумал какие-то веселухи, у меня не было.

Остаток дежурства прошел спокойно. Вообще мне нравилось время сразу после волны. Если опустить небольшие неудобства в виде слабости после использования способностей, то это был самый безопасный период в Городе. Все сидят по норам, зализывают раны, отъедаются и отсыпаются. Только полному отморозку придет в голову напасть сейчас.

К вечеру на дежурство заступила Гром-баба, которую точно подменили. Обычно она руководствовалась поговоркой: «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу…». Хотя шутки у нее были скорее специфическими, в некоторых странах мира их называли грубостью и невоспитанностью. Ну, тут уж ничего не поделаешь. А теперь Громуша словно воды в рот набрала.

У утру, ни хрена не выспавшийся и злой, я спустился завтракать. Гребаный палец болел и чесался всю ночь, даже лошадиная доза алкоголя не помогла. С другой стороны, каждый военный знает, если чешется, значит, заживает.

– Крыл, надо слетать до зэков, – сказал я. – Посмотреть, что там и как.

– Ок, – кивнул пацан. И тут же поправился. – В смысле есть.

И надо сказать, справился с поставленной задачей максимально ответственно и быстро. Я лишь успел почистить «Вал», когда пацан вернулся, неся на своем молодом лице печать скорби.

– В общем, там жесть, дядя Шип, – сказал он.

– Крыл, не хочется отвечать как работник пункта приема металлолома, но что за жесть?

– Там мертвые они.

– Все?

– Нет. В общем, я не так выразился. Там с десяток мертвых зэков.

– А остальные?

– Остальных нет. Я осмотрел еще пять кварталов дальше. Никого. Я тут принес, что смог. Это из домов поблизости.

Крыл вывалил из инвентаря два АК-74 и один АК-74 м. Ну да, три штуки – это уже неплохо. Учитывая, что автомат весит чуть больше трех килограмм, Крыл практически герой. Наверное, обратно он летел намного ниже, чем следовало.

– Там еще осталось? – первое, что спросил я.

– Спрашиваешь, дядя Шип, – хмыкнул пацан. – Я просто больше физически утащить не смог. Пробовал.

Я вспомнил про «Вепрь» и «Абакан» и ладошки сразу вспотели. Ох как хочется. К тому же, ствол никогда лишним не бывает. И лучше иметь полностью заряженный калаш в инвентаре, который можно быстро достать в любой момент, чем не иметь такого вовсе.

Поэтому спустя несколько минут мы уже стояли во дворе. Мы – это Гром-баба, я и Псих.

– Вообще это же их нашел, дядя Шип, – обижался Крыл.

– И свое дело сделал, – ответил я. – Толку от тебя там большого не будет. Так что лучше тут оставайся.

– А тут-то мне что делать?

– Будешь третьим замначальника по неважным вопросам. Крыл, не беси меня.

Что сказать, если так все и было. Пользы с Крыла никакой. Поддержка с воздуха, если у меня в группе Псих – не нужна. В качестве перевозки выступит Гром-баба.

Остальные тоже восприняли наши поход за ништяками вполне спокойно. Даже Алиса. Ну, с ней вообще все просто. Если Кора не идет, тогда и она спокойна. Слепой смирился с должностью премьер-министра, который, как известно, не может лететь с президентом в одном самолете. Кто-то же должен управлять остальными в случае «авиакатастрофы».

– Мы быстро, – сказал я. – До вечера находимся в состоянии повышенной боевой готовности… Это так, на всякий случай.

– А это что значит? – спросил Крыл.

– Слепой тебе расскажет. Все, баста, карапузики. Псих, Гром, пойдемте.

Экипированы мы были довольно неплохо. Психу достался АК-74 м, Громуше АК-74. Плюс, пара магазинов в инвентаре и по заряженному ПМ-у. С одной стороны, надо было бы выходить налегке, с другой – нас всего трое. В Городе, где с каждым днем выживший становился еще сильнее. Голос знает, на кого придется нарваться.

От вчерашней прохлады не осталось и следа. Циклон явно прошел мимо, и Город вернулся к привычному температурному режиму испанского острова в Атлантическом океане. Вот только кварталы уже не были прежними. Как и мы. Нам всем открылась новая грань Города в виде таинственных культистов и мятежников. Ну, и то, что здесь все может поменяться в любой момент.

– Кварталы, районы, жилые массивы, – протянул я, чуток фальшивя.

Псих посмотрел на меня, однако поправлять не стал, лишь добавил.

– Я ухожу.

– Ухожу красиво, – усмехнулась Гром-баба.

Забавно, что дурацкая по своей сути песня объединила таких разных людей. Однако спустя минуту на второстепенной улице уже звучали слова про то, что «больше нечего терять» и «все, что надо я поймал». Иногда смысл и суть находишь там, где ее совсем не ждешь.

– Псих, так что там у тебя с уровнем? Давай, хвастайся.

– О, щас, – заулыбался Крикун. – Вон, лучше туда смотрите, где стекла целые на первом этаже.

Псих быстро перешел в режим боевой трансформации, после чего хлопнул в ладоши. И от него резко пошла волна, поднимающая кусочки мусора, мелкие камни и пыль. Стекла в деревянных рамах разлетелись, стоило невидимому валу обрушиться на них.

– Что-то вроде направленной ударной волны? – поинтересовался я.

– Ну да, она так и называется, – кивнул довольный Псих.

Что небходимо человеку для счастья? Получить новую способность. И никаких компьютерных игрушек не надо. Вот мы и нашли универсальный метод излечения от игромании – засунуть человека в город, дать ему суперспособности, попытаться убить изощренными способами. Дарю, пользуйтесь на здоровье.

– Она направленная? – спросил я.

– Можно делать так, как тебе удобно, – оживился Псих. Вообще, давно замечено, задай вопрос человеку на интересующую его тему, как даже самый скучный зануда преобразится. А способности, присущие конкретно тебе, всегда та самая тема. – Если меня, к примеру, окружат, то я смогу использовать Ударную волну по всей площади, куда дотянусь.

– Будем надеяться, что это будет в категории теоретическая возможность.

Заодно вспомнил, что не спросил о повышении у Алисы. Что-то я совсем расслабил булки, ушел в свои мысли после волны. Такого делать нельзя. Стоит тебе на мгновение дать слабину, как Голос тут же поставит тебя в правильную позицию. Командир должен знать фамилию, имя, отчество подчиненного. Его род рождения, национальность, род занятий до военной службы, семейное положение, сильные и слабые качества и прочее, прочее. Конечно, с учетом нынешних реалий. Ладно, вернемся обратно, уточню все у Алисы.

Перевалочная база зэков, до которой мы добрались более, чем бодрым шагом, действительно походила на поле боя. Во дворе квартала, состоящего из шести домов, нашли последнее пристанище четырнадцать тел разной степени потрепанности. Хотя надо отметить, что большая часть из них была убита огнестрелом… Если судить по оторванным конечностям, остальных добивали способностями. Причем без всякой жалости.

– Псих! – негромко сказал я.

Челюсть Крикуна вытянулась, он поводил головой и вернулся в обычное состояние.

– Чисто. Ну, не считая всего этого.

Да уж, вывалившиеся кишки, засохшая кровь, раскроенная черепная коробка с вываленным содержимым, оторванная кисть, чуть подальше лежащий глаз с остатками нерва, походивший на детскую игрушку на шнурке. Однако меня привлек относительно целый труп, несколько входных отверстий от калибра 7,62 мм не в счет. Светлое умное лицо, остекленевшие серые глаза, прямой открытый лоб, крепкое телосложение. С такой внешностью ему следовало баллотироваться в депутаты, а не вставать на кривую дорожку. Но тут уж ничего не попишешь. Человек сам кузнец своего несчастья.

– Святой, – махнул на него я. Второго лидера зэков я в глаза не видел, но Крыл его достаточно неплохо описал. – А это, надо полагать, его люди. Получается, пластмассовый мир в лице Натюрморта победил.

– Думаешь, это не туманники? – поинтересовался Псих.

– Ага обстреляли из калашей, а потом разорвали на части. И даже молодцы, какие, камни и оружие собрали. Думаю, дело было примерно так. Святой успел прибежать раньше, чем Натюрморт. Собрал своих людей и встретил Федю. Однако проявил слабость и решил поговорить. Или попросту кинул предъяву, собрав всех зэков. Это уже дело десятое. Только верных Натюрморту людей оказалось сильно больше, чем Святой мог предположить. Итог налицо.

– А где остальные? – поинтересовалась Гром-баба.

– Рыб кормят. Или носят белые тапочки. Или благополучно устроились под дубом. Вариант выберите сами. Мы, конечно, еще пошукаем, что и как. Но что-то мне подсказывает, что зэки волну не пережили. Слишком уж сильны оказались туманники. А среди сидельцев, как назло не было ни одного геймера.

Псих покраснел, начиная от шеи и заканчивая ушами. Почему-то он невероятно стыдился своего игрового прошлого. Не знаю, по мне ничего такого. Мужику надо чем-то заниматься, иначе он остается наедине со своими мыслями. А это верный путь к алкоголизму. Уж я-то знаю.

– Ладно, Крыл сказал, что нашел оружие в домах. Думаю, зэки не хотели никуда уходить, волна застала их врасплох, как и всех, поэтому у нас есть шанс найти что-то ценное. Ищите не только оружие, но и патроны. На калибр даже не смотрите, сыпьте в инвентарь все, что найдете. Так, Псих, ты туда, Гром, ты погляди там. Разошлись.

Однако я не успел дойти до выбранного для себя подъезда, как услышал испуганный голос танка.

– Шип!

Пришлось резко поворачиваться, на ходу портя очередной комплект одежды переходом в боевую трансформацию, и вытаскивая винторез. Гром-баба замерла посреди двора мертвецов, вскидывая руку куда-то вверх, в просвет между двумя домами. Там виднелись приближающиеся крылатые фигуры.

– Псих! – в сердцах крикнул я.

– Что? – испуганно ответил он. – Я же воздух не сканировал. – И запоздало лобавил. – Двое их!

Хотя, это я уже увидел и сам.

Глава 12

Как оказалось при ближайшем рассмотрении, Крыл был не единственным представителем малой авиации в Городе. Потому что сейчас вдали от нас, метрах в пятидесяти, зависли две женщины. Белые, похожие на птичьи, могучие крылья с легкостью удерживали их в воздухе. Хорошо хоть безоружные, насколько я мог судить.

И повели они себя странно. Бросив пару слов подруженции, одна из «голубок» вытянула руку в сторону Гром-бабы. Я уже даже достал «Вал», готовый к вероятному нападению. Однако крылатые бестии внезапно сорвались с места и улетели.

– Что это еще за херобора? – с присущей ей тактичностью поинтересовалась Громуша.

Справедливости ради, у меня в голове родился тот же самый вопрос, разве что в другой тональности. Нет, я ничему давно не удивлялся в Городе. Да и Крыл не патентовал способность летать. Почему бы гордым и независимым женщинам немного не порезвиться в этом прекрасном, затянутом тучами небе?

Напрягало другое. То, что их было целых две штуки. Две женщины с одинаковыми способностями. Фигня какая-то. Такого раньше мы не видели. Да и не могло подобного существовать. Однако на же, пожалуйста. Спасибо тебе большое, Голос.

Их явно не удивила творящаяся здесь вакханалия. Либо девчушки работали в морге, либо были тут раньше. Или… сами приложили руку к уничтожению зэков. От такой догадки у меня вообще волосы встали дыбом везде, где только можно.

К тому же они не горели желанием установить с нами контакт. И даже не напали. Или, может, решили отправиться за подмогой? Вполне вероятно. Тогда нам стоит торопиться.

– Это люди? – спросил Псих.

– Кто же еще, – ответил я. – Волна давно прошла. Ладно, быстро пробежимся по квартирам и сваливаем. Не нравится мне это авиашоу. На все про все десять минут. И не расслабляться.

Я понимал, что мои приказы чуток друг другу противоречили. Тут надо либо крестик снять, либо трусы надеть. Быстро пробежаться, забрать оружие, при этом быть предельно сосредоточенными – на такое не все спецы способны. А у меня тут компьютерный мальчик и любительница поспорить в грубой форме о достоинствах высокоуглеводной пищи.

Однако приказ отдан, и мои подопечные поспешили его выполнить. В качестве объектов были выбраны дома, к которым шли самые протоптанные дорожки. Ну, логично, чего уж там. Три группировки, три дома. Тут можно сказать, что я угадал с количеством членов разведгруппы. Хотя, мудрый командир не угадывает, а допускает возможность подобного развития событий. Иными словами, Шипастый красавчик и молодец. А что? Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. От моих оболтусов точно не дождешься. Они давно стали воспринимать наши боевые успехи как нечто должное.

Сам я ворвался в подъезд, как подросток, которого отправили за пивом. То есть весьма проворно, и сразу же, без всяких прелюдий, приступил к операции «Грабь награбленное».

Оружия у зэков, как и предполагалось, было до жопы. Только на первом этаже я нашел два ПМ-а, ТТ и россыпь патронов к ним на столе. Да уж, вот засранцы. Нельзя так с оружием. Оно любит порядок. И на неуважительное обращение отвечает всегда тем же – к примеру, заклинит в неподходящий момент.

Я нашел даже настоящий раритет – самозарядный пистолет Коровина. Надо отметить, что в довольно неплохом состоянии. Хотя зэки из него явно стреляли, после чего не сочли нужным почистить.

Ну да, на фоне того же ПМ-а пистолет Коровина проигрывал. Калибр всего 6,35х15 мм. Его и разрабатывали как средство для самообороны. Прицельная дальность метров двадцать пять, не больше. Зэки даже магазин полностью не отстреляли.

У моего деда был такой, наградной. Наверное, тогда, в детстве, я в последний раз его в руках и держал. Так, стоп! Стоять! Никаких воспоминаний. Когда вернемся, пожалуйста, про деда, про всю семью. Я даже стопку подниму. Хотя, кому я вру, я ее и без этого всего подниму. В общем, никаких воспоминаний, пока мы на деле.

Второй этаж оказался более щедрым на подарки. В прихожей одной из квартир я обнаружил прислоненный к трельяжу АКС-74У. Не знаю, кем надо быть, чтобы просто оставить «Ксюху» в коридоре. Храни ты автомат в том же инвентаре. Да, неприятно, на плечи давит, но это же с непривычки. Зато когда припрет – раз, и готово. И не забудешь его, когда в одних портках на улицу выскочишь.

В соседней квартире на диване я нашел разобранный АК-74. Вот этот хотя бы почистили, если судить по грязной ветоши рядом. Ну, и на том спасибо. Я быстро собрал автомат, на что ушло меньше полуминуты. Помнят ручки, помнят. Так, идем дальше.

На третьем этаже оружия не было. Я уже подумал, что не все коту масленица. Однако заглянул в последнюю квартиру и улыбнулся. С виду она напоминала бичевник: деревянная кровать без ножек, забрызганный темными пятнами матрас, пустые банки и бутылки на подоконнике, на низком столике несколько шприцов. Да еще и запах соответствующий. Будто кто-то обделался в штаны, но позабыл об этом.

Бывал я в таких местах. Если коротко – наркоманский притон. Что говорило лишь об одном, дисциплины у зэков не было никакой. Сам Натюрморт не казался похожим на торчка. Понимал, что это путь в никуда. Но на баловство своей кодлы смотрел сквозь пальцы. Оно и понятно. Главное, что интересовало Федю – лояльность. А что делают подопечные на досуге – рассуждают о свободе через призму философа Бердяева или гоняют по вене хмурого – дело десятое.

Зато именно эта невзрачная во всех смыслах квартирка оказалась самой щедрой из уже просмотренных. Потому что на полу лежал опрокинутый пустой цинк. А уже рядом валялось семь пачек патронов. А если быть точнее – картонных коробок, на которых было написано: «Весовшица пачек 7». Если мне не изменяет память, так упаковывали патроны давно. Сейчас использовали гидрофобную бумагу. Интересно.

Боеприпасы оказались под калибр 7.62-мм, бронебойные. Итого, сто сорок патронов под большую часть наших Калашей. Уже можно сказать, что не зря приходили. Вот только вместо радости меня до сих пор не отпускала давящая тревога. Не нравились мне крылатые незнакомки. И что-то подсказывало, мы этих курв еще увидим.

Во двор я выскочил первый, на всякий случай перейдя в боевой режим и держа наготове автомат. Небо отливало свинцом, будто грозя мне многочисленными карами. Однако никаких крылатых леди видно не было. Что меня, впрочем, не особо успокоило.

– Гром! Псих! – крикнул я.

Ну вот никакого восприятия времени у людей. Подарю каждому на день рождения командирские часы. Осталось дело за малым – найти не разграбленный магазин хронометров и заставить вспомнить остальных, когда они родились. А, еще одна деталь, узнать, какое сегодня число.

Наконец из ближайшего дома выскочил Псих и быстро припустил ко мне. И почти одновременно с ним, грациозно выломав и так висящую на одной петле и соплях дверь, из подъезда выбралась Гром-баба. И легкой поступью упитанного Ёкодзуна направилась к нам.

– Один автомат, два магазина к нему, пистолет, немного патронов, – отчитался Псих.

– Гром, у тебя что? Пистолеты, автоматы? – поинтересовался я.

– Неа, ничего такого нет, – разочаровала меня Громуша. – Только вот это.

Под вот «этим» оказался модернизированный пулемет Калашникова, проще говоря, ПКМ. Коробка со снаряженной звеньевой нерассыпной лентой на сто патронов и еще одна, вытащенная Громушей из инвентаря. Конечно, для пулемета не запас, а просто смех. Однако само наличие подобного оружия в команде – это серьезная заявка на успех. Осталось лишь подумать, кому отрядить эту красоту.

Если мне не изменяет память, то масса ПКМ со снаряженной лентой на сто патронов примерно килограмм одиннадцать. Не сказать, чтобы это очень много. Для меня, например, фигня. Но вот только наши мужички статью не вышли. Что Псих, что Слепой, что Крыл. Так что, получается, выбор без особого выбора?

– Поздравляю, Громуша, теперь ты наш главный пулеметчик.

Гром-баба выглядела, как бухгалтерша на восьмое марта, которой подарили самую большую коробку шоколадных конфет «Рафаэлло», цветы, бутылку шампанского, огромную пачку чая и всякое подобное, по мелочи. Иными словами – очень довольной. Ну вот, а еще говорят, что только у мужчин нездоровая тяга к оружию. Ладно, осталось всего ничего, научить Гром-бабу обращаться с этой красотой. Она тогда с ПКМ и спать ложиться будет.

– Все, уходим. Псих, каждую минуту сканируй окрестности. Мне эти тетеньки, которых мы видели, что-то не очень понравились.

– Ты это, смотри, Шипастый, – хохотнула Громуша. – Если женщины не нравятся, это серьезный звоночек.

Надо же как быстро ее настроение поднялось. Что же будет, когда мы найдем, к примеру, ОЦ-14 «Гроза». У Слепого появится довольно серьезный конкурент.

– Пойдем, – махнул рукой я.

Наше возвращение домой походило скорее на быстрое отступление. Да что там, на бегство. Я постоянно подгонял Гром и Психа, а сам тем временем просматривал воздух на предмет возможной атаки. И дождался. Сначала увидел темнеющие точки, а следом и сам Крикун выступил в роли окулиста, поставив в графе годен жирную галочку.

– Пятеро!

И что-то мне подсказывало, летели они сюда не извиниться за недавнее поведение своих невоспитанных разведчиц.

– Что делаем, Шип? – спросила Гром-баба.

Что делаем? Вопрос интересный. До нашего дома еще пять кварталов. Убежать от летающих тетенек не успеем. Эх, как легко было в армии. Там существовало два типа действия на этот случай. Движется – выполни воинское приветствие, не движется – покрась. В Городе подобная максима не работала.

– Псих, кричи в сторону нашего квартала.

– Не на них? – удивился Крикун.

– Псих, не делай мне нервы!

Только теперь он послушался. Наверное, настанет день, когда мои команды будут выполняться без глупых вопросов. Дожить бы…

Псих набрал воздуха в легкие и заорал, что было мочи. Мне же лишь оставалось надеяться, что остальные услышат призыв о помощи, как тогда, с собачками.

– Туда, – указал я на ближайший полуразваленный квартал.

От него осталось лишь полтора дома, все прочее – бесформенная груда покореженного бетона, гнутой арматуры, припорошенной серой пыли и немного мусора, оставленного редкими прохожими. Ага, летят самолеты, привет Мальчишу, плывут пароходы, привет Мальчишу, а пройдут пионеры – только загадят.

Сейчас я пожалел, что не взял с собой Кору. Она бы тут ох как помогла. Но кто же знал, что простая вылазка за оружием, которая должна была уложиться в несколько часов, может привести к таким последствиям. Я решил, что Кора больше пригодится при защите квартала.

Мы забежали в ближайший подъезд, остановившись на первом этаже, посреди площадки. Укрываться в одной из квартир я не собирался – значительно снижается возможность для маневра. Я подергал каждую из дверей – заперто. Ну да, здесь же никто не жил. Это нам только на руку. Получается, напасть эти крылатые твари могут либо со входа в подъезд, либо пробраться сверху и спуститься по лестнице. Оба эти подхода просматриваются, поэтому задержать нападавших мы сможем. И будем надеяться, что Слепой с компанией нас услышали.

Была, конечно, мысль укрыться в подвале, тогда у этих куриц останется единственный вариант для штурма. Только с точки зрения диспозиции – это самая худшая идея. Кто знает, что в загашнике у этих летающих тетенек? Вдруг какой-нибудь газ или что еще похлеще. Если они скопировали способность Крыла к полетам, то могут и не останавливаться на достигнутом.

– Псих, Гром, на вас лестница. Я возьму вход.

– Если решат пробраться через квартиры первого этажа? – спросил взволнованный Псих.

Я посмотрел на него. Да, дергается Крикун. С уверенностью в собственных силах не рождаются. Она приходит постепенно, с практикой. Был у нас Костя Семцов, вот уж насколько зеленый пацан. Дергался от каждого шороха. А пережил всех храбрящихся вояк. И домой вернулся матерым опытным бойцом. Правда, с душой старика в свои двадцать лет и потухших взглядом. Спился потом.

Я тряхнул головой, отгоняя морок воспоминаний. Это все частности. Главное – здесь и сейчас.

– Там в окнах остатки стекол. Если полезут, в любом случае услышим. Так что не бзди. И не из такой жопы выбирались.

И надо сказать, я оказался прав. Перед подъездными окнами мелькнула тень, а во дворе послышался шум крыльев. Прилетели, голуби мира, чтобы вас. Ну, и что, откуда полезете?

Надо сказать, я был готов открыть огонь в любую секунду. Пусть крылобабы и не выражали агрессию, однако их намерения были весьма очевидны. По-любому хотят воспользоваться бедными и несчастными мужиками. Секс-шопов же в округе не видать. Вот и озверели. Однако разворачивающиеся события повернулис совсем в другую сторону.

– Сестра! – послышался громкий, в чем-то даже приятный голос.

Моя фантазия стала рисовать его обладательницу. Длинные ноги, крепкая задница, осиная талия, высокая грудь. Лицо правильное, но вместе с этим не смазливое, красивое по-своему. Что называется, девушка с изюминкой. С такой хорошо крутить романы по молодости, а потом в старости вспоминать с теплотой.

Я помотал головой, сбрасывая наваждение. Вот ведь задумался, замечтался. Хотя, судя по виду Психа, он вообще находился где-то на Альфа-Центавре. И не один.

– Гром, – толкнул я танка в бок. – Смотри-ка, у тебя сестра новая объявилась.

Громуша не ответила. Угу, видимо тоже впечатлилась пополнением семьи. Я ее понимаю, такое всегда происходит неожиданно. «Здравствуйте, меня зовут Екатерина, девятнадцать лет назад ваш отец был неделю в командировке в славном городе Миассе, а теперь я приехала поступать в Москву».

– Сестра! – не унималась та самая симпатяшка. Понятно, что смазливенькой она была лишь в моей фантазии. На деле могла оказаться тем еще крокодилом с крыльями. – Все мужчины – это зло. Древнее и неисправимое. Прими же наши объятья и вступи в лоно родной, настоящей семьи.

О, как все запущено. Это даже не махровый феминизм, скорее жесткий долбоебизм. Все очарование незнакомки как рукой сняло. Интересно, кем надо быть, чтобы верить в такую херню? И ведь вряд ли говорит на голубом глазу. Значит, просто больная на головушку.

Я дал своим знак оставаться на месте, а сам бесшумно проскользил по лестнице, на короткий миг выглянув в подъездное окно. Картина, что называется, маслом. Пять крылатых бабищ разной степени привлекательности и весовой категории. Одна из них, кстати, по комплекции разве что ненамного меньше Громуши, как такую только крылья держат. Самое любопытное, оружия я не заметил. Если сейчас начать стрелять… Ну, не знаю, трех я точно успею снять.

Однако мой взгляд зацепился за ту психическую, которая и предложила Гром-бабе вступить в какое-то там лоно. Нет, скажи она такое мне, я бы подумал. Потому что лидерша крылатых была вполне ничего. В такое лоно можно и вписаться. Крохотные губки, прямой носик, лицо с отпечатком невинности. Монашка, ей богу.

Известно же, что мужчины с расшатанной, как у меня, психикой, любят крайности – роковая женщина или невинная овечка. В первом случае все понятно, мы летим как мотыльки на огонь, в надежде сгореть в обжигающем пламени страсти. Во втором срабатывает принцип первооткрывателя. Ну, а что, Америку уже нашли, великий Шелковый путь проложили, приходится довольствоваться тем, что есть.

Я относился скорее к первой группе. Конкуренции в виде бывших мужиков не боялся, а вместо нормального секса выступать в роли учителя, как по мне, довольно скучно. И опять же, национальности я самой обычной, где не надо после первой брачной ночи выносить окровавленную простынь во двор под общее улюлюканье.

Но в этой девчушке что-то было. Пусть и казалась она не от мира сего. Что, в принципе, можно понять и по монологу. Даже смотрела она не в окно, откуда ей могло прилететь, а куда-то вверх.

– Сестра, отринь все, что ты знала! – возопила Монашка. – И убей тот корень зла, что мешает тебе стать свободной.

Вот при этих словах она изменилась. Невинное лицо исказилось в дьявольской злобе. Под левым глазом задергалась жилка, губы презрительно скривились. Ну, значит, не судьба мне войти ни в какое лоно и провозгласить себя Америго Веспуччи. С другой стороны, не очень-то и хотелось.

Я неторопливо поднял винторез, беря в прицел красивую головку, забитую всяким дерьмом. Такое бывает. Если родители не выбили из тебя дурь, то всегда найдутся на жизненном пути люди, которые сделают это за них. Может, не совсем мягко, раня тонкую творческую натуру. А иногда, как в данном случае, с летальными последствиями.

В тот момент, когда я уже был готов разбить розовые очки стеклами внутрь, позади послышался глухой стук. Будто упало что-то не очень тяжелое. Я инстинктивно обернулся, разглядывая лежащего на полу Психа. Да что ж тебе, приятель, так везет на отключки в последнее время?

Правда, вопрос оказался не совсем правильный. Более точно было бы спросить Гром-бабу, какого хера она делает?

Но именно сейчас мой верный танк, с которым я одновременно появился в Городе, прошел огонь, воду и прочую херню, перешла в боевую трансформацию. И достала из инвентаря недавно приобретенный ПКМ.

Глава 13

Если бы оружие не было заряжено, у меня оказалась бы куча времени. Для начала следовало бы повернуть ручку пулемета влево, потом открыть крышку ствольной коробки, нажать большим пальцем правой руки на защелку, а левой поднять крышку ствольный коробки. После вытянуть часть ленты из коробки и вложить в приемник так, чтобы первый патрон закраиной дна гильзы зашел за зацепы извлекателя.

Даже для опытного новичка это требует определенных временных затрат. Для новичка же вообще темный лес. Что открывать, куда, зачем, как вставлять. На мою беду, зэки заранее позаботились зарядкой пулемета. Лента была вставлена, может даже часть патронов уже расстреляна. Оставалось всего лишь перевести предохранитель в положение «Огонь», отвести затворную раму, а после подать рукоятку перезаряжателя вперед. Незамысловатое действие, на которое у Гром-бабы хватило и ума, и таланта.

Все, что я успел, это сделать гигантский шаг, чтобы оказаться на пролете у окна, и броситься наверх, когда по стенам заплясал свинец, засыпая штукатуркой лестницу. В тот момент, когда мое зеленое тело появилось в зоне видимости, оживились и крылатые курицы. Зазвенело, разлетаясь на части стекло, а мои покровные ткани, пусть и по касательной, познакомились с новым видом оружия – острыми, как мастерски отточенный нож, перьями.

Те словно вытесали из железного дерева. В любом случае, я первый раз видел, чтобы перья втыкались в бетонную лестницу. Какие-то это неправильные куры! Повезло, что оружие крылатых бестий ранило меня несильно. Одно перо рассекло мясо возле лодыжки, хотя мою ногу сейчас можно было скорее назвать корневищем. По крайней мере, брызнул зеленый сок, а не кровь. Второе едва заметно чиркнуло по пятке, третье воткнулось в камбаловидную мышцу. Покровные ткани сработали здорово, потому что как только я оказался на втором этаже, то сразу вытащил острое перо из ноги. Немного болит, но в подвижности я почти ничего не потерял.

Это хорошо, что не в ахилл. Тогда бы шансов на спасение у меня совсем не было. Сказать по правде, они и сейчас были не особо высокими. Снизу меня поджимает слетевшая с катушек Гром-баба. Прямо сейчас я слышал ее тяжелую поступь. Будто бронетранспортер взбирается на развороченную минами асфальтированная дорогу. Аж мороз по коже.

Снаружи, у пролета между вторым и третьим этажом, приготовили свои острые перья крылатые бабища. Я видел их мелькающие тени. Стоит там появиться, как мне устроят сладкую жизнью. Значит, наверх мне путь закрыт. Что дальше?

Я добежал до дальней двери и вынес ее плечом. Окна этой квартиры выходят на дорогу. Значит… Да хрен знает, что это значит. Даже если я выберусь наружу, что потом? Драпать без оглядки – так внизу бесчувственный Псих. Его не тронули по одной единственной причине. И имя это причине Шипастый. Стоит мне удрать, как эти бешеные валькирии примутся за вихрастого парня.

Да и некуда мне бежать. Как можно на малолитражке удрать от самолета? Никак. Значит, надо всего-навсего убить этих крылатых баб. А еще лучше – ту самую Монашку. Что-то мне подсказывает, именно она и является причиной агрессивного поведения Громуши.

– Он в одной из квартир, – сразу заорала Гром, как только услышала звук вынесенной двери. Да так, будто ей дополнительно платили за каждый децибел.

Спасибо, блин, удружила. Между тем судьба продолжала издеваться надо мной. Оказавшись в крохотной прихожей, я чуть не свалился, запутавшись в многочисленных рыболовецких снастях: тут тебе и многочисленные мотки лески любой толщины, и катушки, и удилища, и ящик с блеснами, который я сразу благополучно рассыпал, и подсачек, и даже багор. Последний был стальным, метра два длинной, с острым железным крюком на конце, да еще лежал вдоль стены. Повезло, что руку себе не проколол. Его я и подобрал скорее машинально, еще не зная, как эту херовину применить.

И, конечно же, пока я копался, то упустил драгоценное время. Косяк за спиной разлетелся в крупную щепу под напором поднимающейся Гром-бабы. Быстро освоилась, нехорошая женщина. Значит, точно будет пулеметчиком. Когда я вставлю ей мозги на место.

Я рванул вперед, застряв на мгновение в проходе между кухней и единственной комнатой. Поздно. Как минимум одна сумасшедшая валькирия, потерявшая крылатого коня, уже оказалась с противоположной стороны дома. Я видел, как мелькнули белоснежные крылья сначала возле кухонного окна, а потом они показались ближе к комнате. Все понятно, выжидает. Может, и не одна. У них, по сути, верная тактика – попросту не дать мне выбраться, чтобы новая сестра закончила начатое. Заодно и прошла проверку кровью.

Вот только у меня были другие планы на этот счет. Как из жертвы превратиться в хищника? Очень просто. Начинать себя вести непредсказуемо. К примеру, крыса всегда убегает от кота. Но стоит ей развернуться и кинуться на обидчика в ответ, как усатый товарищ начинает теряться. Вот и мне надо перейти в контратаку.

Броситься наперерез к Гром-бабе – не вариант. Были бы на сырой земле или хотя бы на асфальте, да еще если бы лично не отдал танку пулемет – другой вопрос. В этом случае я бы повторил недавнее сражение и без труда уделал Гром. А теперь стоило этому боевому берсерку пару раз попасть из пулемета – все. Полетят тут телеграммы родных и близких известить, что сын ваш больше не вернется и не приедет погостить. Но, что самое неприятное, молодая так и не узнает, какой у парня был конец.

Я напрягся, выпуская сотни крохотных лиан. Даже не из рук, а из собственного тела. Будто пытался распасться на части, ей богу. А что, мне понравился наглядный материал, который проиллюстрировал Жрец. Как известно, даже у дураков есть чему поучиться. А у неведомых сверхсуществ тем более. Лишь бы получилось.

Багор полетел в кухонное окно, а сам я ломанулся к другому. Времени у меня почти не было, пара секунд, не более. Сейчас валькирия (или валькирии) обнаружат, что это обманный маневр и обратят пристальное внимание на другое окно. Вот только этих пару секунд у них не было.

Я разбил стекло и вылетел наружу в лучших традициях японских камикадзе. И даже группироваться не стал, устремившись к асфальту. Положился на силу тяготения и сотни лиан, уже выпущенных на несколько десятков сантиметров. Приземление получилось мягким, разве что несколько побегов сломались, зато остальные оттолкнули меня прочь, с одной единственной целью – разминуться с острыми перьями валькирий.

Это, наверное, можно было назвать самой яркой импровизацией в моей жизни. Я не думал, не испытывал эмоций, а просто делал то, что именно сейчас считал нужным. Лианы отбросила меня к остатку стены дома напротив, по которому я пробежал подобно человеку-пауку. На подошвах появилось множество крохотных, едва различимых шипов, заостренных на конце.

Валькирии не поспевали за мной, явно обескураженные происходящим. Сказать честно, я сам охренел. Но все же воспользовался замешательством. Хорошенько оттолкнулся от стены и полетел к ближайшей воительнице практически, как супермен. Да, зеленый, шипастый, не очень красивый. Ну, спишем все на местную, Городскую адаптацию.

Валькирия поняла, что дело пахнет керосином. Даже сделала могучий взмах крыльями, чтобы устремиться на недостижимую для меня высоту. Поднявшийся ветер ударил в лицо, однако сотни моих тонюсеньких лиан уже устремились к крылатому созданию. Понятное дело, что обычный человек не смог бы дотянуться до валькирии, а вот сотканное из многочисленных побегов растение – запросто.

Попытки с шестой-седьмой сначала одной лиане удалось зацепиться за ногу валькирии, потом второй, третьей. Крылатая бабища вскрикнула, поняв, что что-то нехорошее судорожно тянет ее к земле, а сбросить балласт не получается. Все, что успела сделать тетенька – произнесла единственное слово: «Сестры!».

Не знаю, что должна была сделать ее большая дружная семья. Взяться за руки и помолиться? Да сколько угодно. Я занимался своим делом. Зафиксировал валькирию в лучших традициях бдсм-ких оргий, вытащил «Вал» и короткой очередью прошил нависшее надо мной тело.

Я отбросил тело валькирии, залитый ее кровью. Да, наверное держать эту бабищу над собой было не лучшей идеей. Намотаю на ус. Крылья могучего создания в женском исполнении меж тем укорачивались, будто втягиваясь в спину. Перья съеживались, истончались. Все понятно, вываливается из боевой трансформации. Значит, не жилец.

Подруга умирающей, несмотря на недавний призыв своей сестры, рванула не ко мне, а напротив, прочь. Да еще и с невероятной прытью. Видимо, поверженная летунья была ей седьмой водой на киселе. За такую и вписываться нет смысла.

Я меж тем не щелкал клювом, бросившись к дому, из которого так феерично выскочил. Потому что заметил в разбитом окне массивную фигуру Гром-бабы, которая решила расстрелять сегодня весь боезапас пулемета. Вот для этого мы его находили, что ли?

Мгновение – и вот я уже влетел в квартиру на первом этаже. А сам тем временем судорожно соображал. Итак, у меня есть немного времени, чтобы подумать над дальнейшей тактикой, пока спускается Громуша. Валькирий осталось четыре штуки, одна из них девушка массивная, значит, не очень маневренная. Нет, не то, что я не люблю женщин в теле, в данный момент даже напротив. Очень люблю. Потому что этот факт мне на пользу. Вопрос в другом – как их обезвредить?

Свою бочку дегтя в крохотную ложку меда внесла Гром-баба. Она решила проигнорировать лестницу и спуститься самым быстрым способом, чтобы узнать, куда делся ее командир. По звуку все вышло примерно так, будто Луна упала на Землю. А спустя пару секунд мебель в одной из двух комнат небольшой квартиры стала превращаться в решето. Вот ты бы так воевала, когда тебя просят, блин!

Благо, до Гром-бабы не сразу дошло, что из-за близкого расстояния она лупит по верхам. Я тем временем тихонечко дополз до входной двери и с помощью лиан выломал ее. Сунулся было наружу, но тут же чуть не оставил автограф собственной кровью на полу. Потому что пишущие перья мне уже подогнали. Именно сейчас с десяток их торчал в стене.

Значит, валькирии решили не ждать милости от природы, а зайти и взять причитающееся им силой. Минус в том, что неподалеку лежал Псих. Вот везунчик. Тут ад и Израиль, а он знай себе, отдыхает. Нельзя дать им перейти в наступление. Еще заденут Крикуна.

Я перевел «Вал» в режим ведения одиночного огня и стал методично отстреливать прытких крылатых тетенек, когда они совались внутрь. Правда, без особого успеха. Те спрятались за подъездной дверью и отвечали «слепыми» выбросами перьев. Хотя мне казалось, что пару раз я точно попал. Ключевое слово – казалось. Потому что тактика валькирий не изменилась.

Отстреляв второй магазин, я тут же достал трофейный ПМ, найденный у зэков. Еще такой же лежал в инвентаре, плюс пистолет Коровина с парой патронов, «Стечкин» и «Гюрза» из собственных запасов. Не бог весть что, но какое-то время смогу продержаться. А вот потом придется перезаряжаться. Тут-то эти суки и начнут меня брать.

Громуша прекратила вести бессмысленный огонь, поняв, что толку от него никакого. Она даже попыталась влезть в окно первого этажа. Однако оказалось, что с третьего юношеского разряда по акробатике прошло слишком много времени. Тогда танк стала рушить стену, но и тут потерпела фиаско. Дело шло, но слишком уж медленно. Ладно уж, пусть хоть чем-то занята, лишь бы под ногами не путалась.

Я надеялся, что она решит присоединиться к своим новым «сестрам», однако чуда не произошло. В момент, когда стоило бы отчаяться, что-то изменилось. Это я понял по суете снаружи. Выждал немного и выскочил из квартиры, перекатившись по площадке. Ни единого пера.

Быстро, насколько смог, забил магазин «Вала» патронами, часть которых предусмотрительно носил с собой. Только потом сунулся к пролету между вторым и третьим этажами. И тогда понял истинную причину паники валькирий.

Реактивным истребителем в сером небе носился мой пацан. Пусть его мушиное тело и казалось субтильным, даже на фоне этих дамочек, однако крылья отливали сталью. И судя по крови на перьях той самой пухлой валькирии, один из заходов у пацана оказался более, чем удачным. Остальные женщины довольно ловко маневрировали, еще не зная, как подобраться к этой прыткой мухе.

Я, воспользовавшись подходящим моментом, выцелил раненую. Говорю же, ничего не имею против плюшек. Наверное, в моей жизни было даже немало женщин внушительного размера. Я убиваю тебя только потому, что ты мразь и хотела убить меня. Ничего личного.

Короткая очередь и массивная валькирия, с грацией мешка картошки, устремилась к земле. Итак, минус два. Ну, ваш ход.

Некоторые мужчины ошибочно считают, что женщины глупее их. Не знаю, либо мне в жизни везло, либо я сам по себе тупой. Возможно, и то, и другое. Но и теперь валькирии не разочаровали. Какой бы отбитой не была Монашка, но она правильно расценила новую переменную в уравнении в лице Крыла. К тому же, одна из ее подельниц, оказавшаяся ближе всех к дороге, постаралась привлечь внимание своего лидера, быстро что-то говоря и указывая в сторону дороги. Я даже выстрелил, но не попал. Крылатые бестии рванули с места, будто почувствовали. Заразы такие.

А после, пусть и немного дергаясь, но валькирии снялись с места и улетели. Их отступление можно было бы назвать даже организованным, несмотря на маневрирование в успешных попытках уйти от атак Крыла.

Вот тебе и семья. Ни убитых забрать, ни новую сестру прикрыть. А судя по звуку ударов, Гром-баба продолжала выполнять вверенную ей директиву.

– Крыл! – позвал я пацана. – Крыл!

Муха замедлилась, переводя взгляд с меня на валькирий, но вскоре он сделал правильный выбор. Молодец, Каштанка.

– Крыл, с той стороны дома Гром-баба. Она, как бы это сказать, немного не в себе.

– Что значит немного не в себе?

– Решила на сальсу, блядь, записаться. Убить всех мужиков хочет.

– А что ты ей сделал?

– С днем рождения не поздравил. Да ничего не делал, ей одна из этих крылатых сук мозги запудрила. Короче, ты отвлеки ее, а я попробую обезвредить.

– Убить, что ли?

– Крыл, обезвредить, а не уничтожить. Давай только аккуратнее, у нее пулемет.

Хотя в пацане я не сомневался. Он слишком быстрый для Громуши. Так и вышло.

Когда я пробрался обратно в раскуроченную квартиру с частью отсутствующей стены и разломанным полом, Гром-баба пыталась отстрелить Крылу первичные половые признаки. Что называется, ко всем херам.

Меня она не заметила. Поэтому оплести танка многочисленными лианами не составило особого труда. Я тут же вырвал из ее толстых рук пулемет, а сам продолжал выпускать побеги. Вот уже и руки прилипли к туловищу, после соединил ноги и повалил наш внушительный шкаф женского пола на асфальт. И тут же обернулся. Ну, наконец-то. Вся группа в полном составе мчалась к нам на подмогу. Алиса, надо сказать, оторвалась на добрых метров пятьдесят, потом, несмотря на старость, двигался Слепой, а замыкала факельное шествие без факелов Кора. Ну вот, не зря физподготовкой с ними занимался.

– Я уж думал не придете, – сказал я.

– Ты чего с ней сделал? – сразу спросила Алиса. Сговорились они, что ли?

– Лучше спроси, что она с нами хотела сделать. Псих вон до сих пор спит и видит сны. Правда, раскрашены они в основном черными красками.

Примерно пара минут ушла на основной пересказ всех событий, когда группа наконец собралась у поверженного памятника имени Громуши. Что забавно, та брыкалась и пыталась испепелить взглядом даже Слепого, который почему-то решил, что рядом с ним Гром-баба точно образумится. Зато стоило старику отойти, а Коре приблизиться к плененному танку, как все изменилось. Гром по-прежнему с ненавистью смотрела на Слепого, он был ближе остальных к ней из мужиков. А на блондинку не обращала никакого внимания.

– Сексизм, как он есть, – усмехнулась Алиса.

Не знаю, я причин для веселья вообще не видел. Нам теперь что, бросить Гром-бабу? Или еще чего лучше – убить? Мы даже стали всерьез обсуждать возможные перспективы, когда услышали знакомый, почти родной голос.

– Ребят, а вы чего задумали?

Говорила, как ни странно, Гром. Да и выглядела она непривычно – смущенной. И больше не пыталась безуспешно выбраться из моих ловушек.

– Это тебя надо спросить, – сказал я.

– Я это… Все помню, – сказала Громуша. – Но не понимаю, зачем.

Я облегченно выдохнул. Получается, действие этой Монашки либо носят временный характер, либо способность работает только на определенном расстоянии. Стоило крылатой мрази улететь восвояси, вскоре к нам вернулась Гром.

– Даже пытаться убить не будешь? – усмехнулся я, хотя уже расслабил хватку лиан.

– Только если заслужишь, – хмыкнула Гром-баба, все еще смущаясь.

– Тогда давайте быстренько домой. Надо обмозговать случившееся. Блин, и самое же важное!

– Что такое? – встрепенулась Алиса.

– Надо сходить за Психом. Он там опять в отключке.

Глава 14

– Может я лучше сготовлю чего-нибудь? – взмолилась Гром-баба. – Пирог с мясными консервами. Хотите?

Эх, знает с каких козырей заходить. Она даже поднялась из-за стола, готовая броситься кухарить. Однако я был неумолим, как бы мне не хотелось устроить кишкам праздник.

– Давай еще раз, с самого начала, очень подробно. Нам нужно понимать, какую опасность представляет эта Монашка. И как себя обезопасить от нее.

– Ну это, – почесала толстой рукой Громуша в затылке, – сначала будто нашептывать в уши стали. Мол, что мужики не ценят меня, надо им только одно, я для них расходный материал. И прочее всякое.

Она замолчала, оглядев нашу компанию. Как правило в этом месте шли какие-нибудь колкие замечания. Но потому, что шли они обычно от меня, а сейчас я молчал и впитывал, Гром-бабе пришлось продолжить.

– А уже потом конкретика пошла.

– Интересно, – хмыкнул я. – Что за конкретика?

– Да там глупости всякие, – замялась Громуша, выглядя, как лев-вегетарианец, которого застали за разделкой туши антилопы.

– Выкладывай уж.

– Ну, что ты помыкаешь мной вечно. Еще и шутки свои постоянно вставляешь. По поводу веса и всякого такого.

– Замечательно. А Псих тебе чем не угодил?

Гром-баба обреченно вздохнула, но после нескольких непродолжительных секунд все же ответила.

– Он позавчера скривился, когда мою стряпню попробовал. Еще и Алисины харчи нахваливал.

– Да не скривился я, просто горячо было, – быстро стал оправдываться Псих, будто опасаясь, что ему сейчас опять прилетит. – Мне то, что вы готовите, Гром Бабовна, очень нравится.

– Погоди, – махнул я рукой Крикуну, обращаясь к танку. – И тебе эта причина показалась достаточно веской, чтобы его вырубить?

– Там все эмоции были выкручены на максимум, – смутилась Громуша. – Хуже чем при ПМС. Хватило одной спички, чтобы вспыхнул костер.

– А потом?

– Потом с катушек слетела. В голове лишь одно слово: «Убить». И самое главное, голос-то мой. Отпустило уже только на улице, когда вы все подошли.

– Итак, подытожим, – сказал я. – Эта Монашка каким-то образом залезает в голову женщинам.

– Только женщинам? – поинтересовался Слепой. – На мужиков ее шпошобношти не действуют?

– Действуют, но весьма слабо. Можно сказать, что создает легкий эротический образ. Но в руках себя сдержать получается.

– Я бы посмотрела на тебя, если бы ты не сдержался, – мрачно заявила Алиса.

– Все бы посмотрели. Потом бы выкопали яму, выстрелили из автоматов и похоронили, – ответил я.

– Мы вообще-то хотели из тебя чучело сделать и на крыше поставить, чтобы вражеских разведчиков отгонять, – с улыбкой армейского повара, который смог вынести с кухни десять килограмм мяса, заявила Гром-баба.

– Ладно, серьезнее. Это то, что мы знаем точно. Значит, Монашка оказывает мощное влияние на женщин. Этим и объясняется в ее группе такое количество баб.

– Женщин, – поправила меня Кора. Но тут же покраснела, стоило мне посмотреть на нее.

– Хорошо, женщин. Ей достаточно увидеть цель один раз. К примеру, на Громушу она воздействовала уже без зрительного контакта. Видимо, опираясь на образ. Это плохо. Значит, нельзя дать этим валькириям подобраться близко. Чуть заметили в небе кого-то, сразу же подаем сигнал тревоги и открываем огонь. Едем дальше.

Я вытащил два разноцветных кристалла. Первый выпал с убитой воительницы на улице, второй с пухляшки во дворе. Один я забрал себе, другой отдал пацану.

– Ты ее ранил. Я лишь слегка помог. Так что все по-честному.

Крыл даже не думал играть в скромность или пытаться отказываться от подаренного опыта. Правильно. Дают – бери, а бьют – беги. Ну, или бей в ответ, если силенок хватит.

Шипастый. Лидер группы

6 уровень

506/750 опыта

Всего тридцать восемь очков опыта. Не бог весть что, но это значит, что убитая была как минимум пятого уровня, а может даже и шестого.

– Распорядок на ближайшие дни – Крылатый в разведку. Надо найти гнездо этих гарпий. Прости, Кора, я хотел сказать женщин, прекрасных во всех отношениях. Кроме того, что они жуткие сексистки… Ты, кстати, сделай какой-нибудь шлем Психу. А то он скоро пробитым станет. И так падает с любого удара.

Был у нас один здоровый бык, Миша Гусев. Мастер спорта по рукопашному бою, инструктор, гордость и честь, в общем. Но дернул его черт сдать на краповый берет. Это было еще до того, как бородатых претендентов к финишу подвозили на «Геликах». Ну и отходили Мишу во время спарринга так, что он забыл не только маму с папой, но имя ротного. Это я образно, конечно. Однако степень побоев можно представить.

Больше глупых попыток украсить свою тупую башку красивым головным убором Миша Гусев не предпринимал. Зато падал с одного, даже слабого удара. Что тут скажешь – родился под несчастливой звездой. Не в Воркуте и на том спасибо.

– И самое главное, не расслабляемся, – подытожил я. – Хотя что-то мне подсказывает, валькирии нам этого сделать не дадут. Разойдись.

– Давай я тебя осмотрю, – предложила Алиса. – Зацепили немного.

Кстати, да. Чем ближе мы подходили к кварталу, тем сильнее ныла нога. Конечно, не такое ранение, на котором стоит пристально акцентировать внимание. Однако я не был из тех идиотов, которые храбрятся и делают вид, что это у них не рана, а сущий пустяк. Тем более, когда Алиса рядом.

Стоило нам подняться наверх, как моя кровавая ведьма приступила к делу. Вот только очень странно. Она упала на колени и стала уделять внимание совсем не ноге.

– Ты вроде хотела меня осмотреть?

– А я что делаю? – с удивлением остановилась на мгновение Алиса, глядя снизу вверх.

– Я думал, что речь идет о ране.

– Да ладно, там пустяк, – махнула свободной рукой красотка. – Потом погляжу.

С другой стороны, что касалось плотских утех – Алиса оказалась как всегда права. Потому что про боль в ноге я как-то и забыл. А когда красотка убедилась, что я готов к подвигам, то повалила на диван и уселась сверху. Что-то время сексизма вокруг стало слишком много. Сначала валькирии, потом Алиса. Постоянно воспринимает меня исключительно, как сексуальный объект. А так хочется просто поговорить о чем-то высоком. О литературе, музыке, искусстве. Нет, раздевайся, Шип, и залезай в кровать.

Не готовый к такому положению в иерархической структуре наших отношений, после непродолжительных скачек, я развернул Алису лицом к шкафу, крепко прижав к себе. Судя по громким вскрикам моей пассии, продукция Краснолучской мебельной фабрики произвела на нее неизгладимое впечатление. Да, согласен, вот умели же делать вещи – и красивые, и практичные.

Наконец я остановился, тяжело дыша и утирая со лба пот. Алиса вывернулась из-под меня и притянула к себе, жадно целуя.

– Может, ногу все-таки посмотришь? – спросил я.

– Может и посмотрю, – улыбнулась она. – Шип, тут сегодня Гром одну штуку сказала.

– Да она много чего говорила.

– Про ПМС, помнишь? В общем, я к чему… Шип, ты извини за интимную подробность, но у меня в Городе ни разу не было месячных. Я тут, конечно, без году неделю.

– Ты чего… ты это, того? – не сразу нашелся, что я сказать я.

– Это ты того, – усмехнулась Алиса. – А я нормальная. Но скажу тебе по секрету, сколько живу с Гром-бабой, за ней подобного тоже не замечала. Понимаешь, это такая особенность, которая не проходит мимоходом. Уж женщины точно на нее обратят внимание.

Хотя Алиса и обрела относительную независимость от Гром-бабы после вхождения в боевую трансформацию, но по-прежнему жила с ней. Это учитывая тот факт, что особой теплоты между ними не было. Как говорила сама Алиса – она уже обустроилась. К тому же квартиры рядом – сплошь клоповники.

Не знаю, что было истинной причиной, но я решил не лезть в эти разборки. Ведь если ты не поймешь, кто из них виноват и чью сторону необходимо принять, то автоматически станешь виноватым сам. Я не понимал, как работает эта хитрая женская логика, но правила знал.

– У Коры не спрашивала, но что-то мне подсказывает, что и у нее гостей из Красноярска тоже не было, – стала одеваться Алиса.

– Значит, они что-то с нами делают перед тем, как отправить сюда, – заключил я.

– Это как минимум, – кивнула красотка. – Ладно, давай свою ногу. Это тебя чем, спицей?

– Пером. Не зря же говорили, что пером можно убить. Не думал, правда, что это будет в буквальном смысле.

К моему немалому удивлению, дни после короткой стычки с летающими бабами, то есть женщинами, как меня научила говорить Кора, потекли относительно спокойно, без всяких эксцессов.

Довольный Голос, удовлетворенный количеством пролитой крови, молчал. Видимо, обдумывал, как бы еще более изощренно засунуть нас в очередную жопу. Так или иначе, волн больше не было.

Крыл с мыльной задницей носился по окрестностям, в поисках наших незабвенных валькирий. Постепенно радиус его полетов становился все шире. И, надо сказать, что дважды он все же столкнулся с разведкой крылатых бабищ. Один раз к востоку от изначального лагеря зэков. Второй раз к северо-западу от кварталов Молчунов.

К счастью, встречи эти не отразились на нас негативно. Отступал Крыл именно так, как мы обговаривали – запутывая следы. А что делать, если у нас всего лишь одна муха, а курицы тире гарпии летали вдвоем-втроем.

Но и вычислить, откуда прилетели бестии, и, что самое главное, куда улетели – у нас не получалось. Хотя я был уверен, что ничего страшного не происходит. Город не бесконечный. К тому же, у нас есть подсмотренная карта. Когда-нибудь мы наткнемся на лагерь валькирий. Что будет потом? Не знаю, подумаем, как с ними расправиться.

Вообще, мне стало очевидно, что в Городе так будет всегда. Пищевую цепочку постоянно кто-нибудь должен кто-то занимать. Не успели пропасть зэки, как тут же появились валькирии. Расправимся с ними, на смену придет еще более организованная и сильная группа. И так до того момента, пока кто-нибудь не перемелет нас.

Перспектива была, мягко говоря, хреновая. Значит, нужно думать, как выпасть из этой программы. Потому что барахтать лапками в крынке с молоком до самой смерти, в тщетной попытке взбить масло, мне не хотелось.

Что до остальных – Гром-баба всячески пыталась выпечкой загладить вину перед мужской половиной. Получалось здорово. Правда, в ущерб нашим запасам продуктов и фигурам.

Кора и в самом деле взялась за сооружение шлема для Психа. После нескольких дней неудачных попыток, все-таки блондинка кузнецом никогда не была, ей удалось надеть на Крикуна новый головной убор. Правда, выяснилось, что шлем получился тонковат и надо бы нарастить ещё ребра жесткости. Да и внутрь подшлемник добавить, чтобы Псих не вырубился от самого ношения защиты.

Более того, Кора решила заняться полным доспехом. Нашла какую-то старую книжку с выцветшими желтыми страницами, и на ее основе мучала Психа дальше. А что? Больше было некого. На нас со Слепым защиту не наденешь. Еще чего доброго шипы и иголки начнут расти внутрь. Девчонкам доспех тоже не нужен. У Коры есть Имитация, у Гром-бабы металлическая кожа, у Алисы кровавый круг.

Сложнее было разве что с Крылом. Доспех из металла на него не наденешь. Нет, чисто теоретически это, конечно, возможно. Вот только тогда вся маневренность отправится к херам. Я набросал небольшой вариант щита в виде линзы, толщиной около 4–5 мм, диаметром сантиметров пятьдесят из сыромятины, в смысле, сырой стали. Обычные пули калибра 5,45, если не бронебойные, конечно, в ней увязнут. Однако даже такой вариант все же пришлось отмести.

Первые опыты показали, что щит получался тяжелым. По общим расчетам, что-то около пяти килограммов. А ведь у Крыла еще автомат, пистолет и прочая мелочь. Нет, летать он сможет, но потеряет свою главное превосходство перед теми же валькириями – маневренность. Поэтому проект «Капитан Мухосранск» пришлось в срочном порядке прикрыть. Вибраниума нам не подвезли.

Итого, кто у нас оставался для пристального внимания Коры? Конечно же, Псих!

Меня, правда, смущала небольшое фантастическое допущение. К примеру, что будет, если Монашке удастся залезть в голову Коре? Тогда экипированный крикливый рыцарь наглядно узнает, что бывает с животными, которые по своей глупости забрались в машину, идущую под пресс. Хотя, если так хорошенько поразмыслить – нам всем придет хана. Так что надо попросту не дать «подчинить» блондинку.

У происходящего, кстати, был еще один любопытный элемент. Так сказать, двойное дно. Кора с Психом постоянно взаимодействовали. Там он невзначай ее руки коснется, здесь блондинка, заливаясь краской, начнет подгонять доспех по фигуре Крикуна. На что в обычной жизни ушло бы несколько лет (у одного самое близкое существо компьютер, другая собственной речи смущается) в условиях Города обернулось неделей. Вскоре Кора с Психом общались, как старые добрые приятели. Надеюсь, Крикун совсем тупить не будет и не загонит себя во френдзону, как известно, из нее выбраться практически невозможно.

В любом случае, я сделал все, что мог. Как всегда, Шип молодец и красавчик. Тонкий знаток человеческой психологии.

Удручало меня только одно – заканчивающееся спиртное. Я и так стал потреблять ничтожное количество алкоголя, понимая, что тот практически не оказывает на меня никакого воздействия. Скорее, это был своеобразный трюк, уловка. Я даже попытался один день не пить. Хватило меня до обеда. В итоге тремор, необъяснимая агрессия, мрачное расположение духа. Зато выпил стакан и попустило. Не в смысле, что унесло с двухсот грамм, просто в отряд вернулся старый добрый Шип. Страшно подумать, в кого я превращусь, когда алкашка закончится. Видимо, не Монашку отряду стоит бояться.

Наконец день Хэ, по-импортному Икс, настал. Я понимал, что долго так продолжаться не может. Что называется, либо мы их, либо они нас. Поэтому, когда я услышал рынду, не удивился и не испугался. Рывком поднялся на ноги, подкрашивая свое тело в самый модный в этом сезоне цвет – зеленый. Выпустил побольше колючек, чтобы понравиться крылатым женщинам и вытащил «Вал». Это чтобы салютовать их приближение.

На крышу я взобрался через шесть секунд после объявления тревоги, готовый к учебным стрельбам. В воздухе уже завис Крыл, с автоматом наперевес. От этого понятно, толку будет немного, но раз в год и новобранцы в мишень попадают. Псих, который и был на дежурстве, в своем новом нагруднике и закрытом шлеме, повернулся ко мне.

– Четверо, – только и сказал он.

Признаться, количество меня удивило. Я ожидал массированного наступления. Пока основная часть бабищ будет отвлекать нас, Монашка, как же там говорил Крыл, точно, перекастует наших женщин.

В то, что в отряде валькирий голов больше, чем десять, я не сомневался. Я же отмечал, что каждую группу сменяет более сильная. Из того что мы увидели – крылатые бестии не похожи на супергероев. Значит, их довольно много. А, скорее всего, до хера.

Я вгляделся в серое небо. Оно казалось чистым, если так вообще можно выразиться. Ни с севера, где погибли зэки, ни с выгоревшего кварталом людоедов запада, ни с востока – никого. Ни единой точки в небе.

– Где? – только и спросил я.

Псих указал вниз, на главную улицу. Там, по направлению к нашему кварталу, действительно двигалась четверка. Трое мужчин и женщина. У того, что шел впереди, в руке огромный белый платок. Этой конечностью он нам периодически махал, мол, не стреляйте, мы идем с миром.

Тем временем на крыше появилась сначала Кора, потом Алиса, и почти одновременно Слепой с Гром-бабой. Что-то мне подсказывает, что судя по растрепанной одежде последних, их отвлекли от какого-то важного мероприятия.

– Что там шлучилошь? Валькирии? – подслеповато щурился старик. Наличие очков не могло избавить его от старых привычек.

– Да нет, вон к нам парламентеры, – указал я рукой в сторону четверки.

– Какие на хрен парламентеры? – нахмурилась Алиса. – Гасить их и все. Вдруг это ловушка.

– Не ловушка, – поспешил успокоить свою нервную пассию я. – Я их знаю, точнее одного из них. Вон того мужика справа.

– И я, – подал голос Крылатый.

Алиса с удивлением и некоторой толикой недоверия переводила взгляд с пацана на меня. Пришлось спешно объясняться.

– Это наши соседи с востока. Это Молчуны.

Глава 15

Переговоры проходили в бывшем квартале Слепого. Почему-то Молчуны не захотели зайти к нам на палку чая. Впрочем, я их понимаю. Вдруг мы набросимся и всех их обесчестим.

Помимо меня на «поговорить» отправились Кора, сразу перешедшая в боевую трансформацию и державшая в руках несколько арматурин, и Алиса. Последняя мне нужна была исключительно для создания кровавого круга. В нем я как-то чувствовал себя в относительно безопасности. Хотя, справедливости ради, я вообще не дергался. Да и с чего?

Псих сразу обозначил, что помимо четверки никого нет. Выходит, Молчуны действительно чего-то от нас хотят. Осталось выяснить, чего именно? В случае чего, на помощь придет вся группа, которая камня на камне здесь не оставит. Не могут же парламентеры быть такими тупыми, чтобы не понимать очевидных вещей.

Пока они оправдывали свое название. Стояли и молчали, предоставляя возможность получше разглядеть их. Хотя, чего тут смотреть? Люди как люди. Разве что все с оружием.

У самого здорового мужика с редкой бородкой и крохотными глазками, которые глядели на меня по-под массивного лба, словно дозорные из-за бойниц, в руках «Вепрь». Тот, что поменьше и косит на левый глаз держит «Сайгу». Последний замер с неизвестной мне мелкашкой калибра.22LR, но же long rifle, что с импортного переводится как «длинный винтовочный». Патрон дешевый, не шумный и маломощный. Обычно такое оружие используется для охоты на мелкую дичь. Нет, если человеку в голову попасть, то ничего хорошего не будет. Только ты поди, попади.

Именно последнего мужика я и знал, если нашу короткую стычку вообще можно было назвать знакомством. Средний рост, пшеничные усы, умный взгляд, вертикальный шрам от середины левого глаза до скулы. Именно этот Молчун был в числе разведчиков, которые решили пробраться к нам в квартал в первые дни. Вряд ли с какой-нибудь благой целью, скорее всего, чтобы принести демократию в эти отсталые районы. Пары выстрелов хватило для того, чтобы ребята бросили дурную затею. Но этого молодчика я запомнил. Уж слишком внешность у него оказалась нестандартная. Такого точно в разведчики не возьмут.

Осталась только женщина. Лет сорока, с крепким телосложением, каштановыми волосами до плеч, стянутыми в хвост, немного грубоватым, но вместе с тем невероятно завораживающим лицом. С со скулами, походившими на отвесные неприступные скалы, ледяным взглядом серых глаз и широким подбородком. Было в ней что-то экзотическое, восточное. Про себя я отметил, что женщина невероятно красива. В ней чувствовалась сила и жизнь. Ради таких греческие города и приводят под стены других многочисленную армию. Я даже стал представлять, какова она без одежды. Проклятая мужская психология. Ничего не могу с собой поделать.

– Так и будем молчать или все же откроете секрет, зачем вы сюда пришли?

Я чувствовал себя в полной безопасности. В кровавом кругу и с «Валом» на груди даже не пришлось переходить в режим боевой трансформации. Молчуны, кстати, все как один оставались людьми. Оно и понятно, не хотят нас лишний раз нервировать.

– Мы пришли по одной очень простой причине, – вышел вперед мой знакомый. Я его так и стал про себя называть. – У нас возник острый дефицит с продуктами. А судя по сообщению Голоса, у вас этого добра хватает.

– Если я правильно понял, вы хотите торговать? – предположил я. – Во всех цивилизованных кварталах Города это называется именно так.

– Да, мы хотим торговать, – согласился Знакомый и снова замолчал.

Блин, вот почему надо каждое слово из него клещами вытягивать? Не будь они нашими ближайшими соседями, да и еще сильными, если судить по истории со стаями собачек, давно послал бы на три веселых буквы. К тому же мне невероятно импонировал тот факт, что Молчуны решили вести переговоры. А могли, как в том анекдоте, и полоснуть.

Не знаю, в чем крылась причина их мирного предложение – боялись они нас или трезво воспринимали свои силы, это вопрос десятый. Однако мы сейчас во дворе квартала Слепого, обдуваемые легким ветерком. Так, стоять, опять ветер откуда не возьмись взялся?! Ох не нравится мне это постоянное изменение погоды.

– Допустим, что у нас есть определенная часть продуктов, которую мы могли бы обменять. Вопрос на что?

– У нас есть оружие, – ответил Знакомый.

– Хотелось бы больше подробностей. Знаешь ли, кому и саперная лопатка оружие.

Усатый обернулся на своих товарищей, будто ища поддержки. Не знаю, что он там увидел, никто не шелохнулся. Зато Знакомый успокоился и стал говорить.

– В основном охотничьи карабины. СКС, Сайга, Лось, Барс, Remington 750. Плюс, патроны.

– И все?

– Разве этого мало? – искренне удивился знакомый.

– Нет. Кто-то, думаю, за это многое бы отдал. Но нам подобные игрушки ни к чему.

Не то, чтобы я совсем зажрался, но с оружием у нас действительно был полный порядок. Поэтому закупаться карабинами, когда есть автоматы – ну такое себе. Как говорил мой отец, в гроб в двух костюмах не положат. Вот и у нас так. Держать на каждого бойца по четыре единицы оружия – мы же не в компьютерных играх, когда ты можешь унести на себе целый склад. К тому же, нам их не за красивые глаза предлагают в качестве гуманитарной помощи.

Мой ответ обескуражил переговорщика. Видимо, он рассчитывал сразить нас наповал подобной щедростью. В общем, получилось, как в песенке: не думал, не гадал он, никак не ожидал он, такого вот конца.

– Так что, будет что-нибудь у вашего лидера предложить кроме ништяков с оружейного магазина?

Я говорил, но смотрел не на Знакомого. А на ту самую женщину, наследного потомка Тэмуджина, не иначе, которая и мускулом не дрогнула. Лишь спокойно глядела на меня, будто читала интересную книгу. Ту самую, где написано «Физика твердых тел», а под старой потрепанной обложкой скрываются матерные стихи Пушкина.

– Как догадался, что я? – только и спросила женщина. Голос у нее был низкий, бархатистый, но вместе с тем непохож на те прокуренную хрипоту постаревших и потасканных бабищ. Скажем так, слушать его было приятно.

– Ведешь себя чересчур спокойно. А вот твои мужички дергаются. К чему весь этот цирк?

– У нас мужской мир, – подалась вперед она. – Это не хорошо и не плохо, просто данность. И с женщиной обычно переговоров не ведут. Сам понимаешь, где мы и где равноправие. Вот и приходится выставлять более подходящего кандидата. Того, кого хотят увидеть. Правда, если честно, я удивлена. Ты другой, не такой как все…

Она замолчала, а я понял, что начинаю краснеть. Класса с пятого такого не было, когда я дымовуху в туалете оставил, а меня завуч поймала на выходе. Понимал, что это может оказаться самой распространенной женской уловкой: «Ты не такой, как все», «У тебя такой большой», «У меня еще ни с кем так никого не было». И в кого не ткни, ей попадались до тебя либо сплошь импотенты-истерики, либо полные деспоты с огрызками в штанах, которые себе не могут удовольствие доставить, не то, что женщине.

Все это я понимал. Однако краснеть и теряться не переставал. Потому и срочно поменял тему разговора, брякнув первое, что пришло в голову.

– Валькирии вряд ли разделяют твое мнение относительно того, чей мир.

– Мы называем их гарпии. Эти обдолбанные идиотки стоили мне шестерых людей, – на мгновение в глазах собеседницы сверкнули молнии. – Всю группу разведки. Пятерых мужиков убила Цельсий, а после удрала с ними же. Нам понадобилось полмесяца, чтобы отследить предательницу.

– Она вряд ли отдавала себе отчет в собственных действиях. На них как-то влияет лидерша, Монашка.

– А то я не знаю, – хмыкнула глава Молчунов. – Вот только легче от этого не становится. Мы, кстати, нашли двух ободранных гарпий неподалеку от вашего квартала. Мои поздравления. В том числе поэтому и пришли.

Угу, потому что мы адекватные. Или с виду кажемся такими. Если уж своим крохотным мозгом допетрили, что валькирии, которых Молчуны, кстати, ласково именовали гарпиями, несут опасность и с ними нужно воевать, все не так уж плохо. Ведь так?

На мой внутренний вопрос собеседница почему-то кивнула. Ну, или так совпало. Или мне вообще показалось. Уж слишком пристально я ее разглядывал. Не может же она знать, что я думаю?

– Что вы о них знаете? – спросил я.

Женщина немного помолчала, будто думая, отвечать на вопрос или нет. Но все же заговорила.

– Ты прав, всем верховодит, как ты ее назвал, Монашка. Причем эта идиотка не прячется, а лезет на амбразуру. Мы почти два раза сняли ее.

– Почти не считается, – хмыкнула Алиса. Но получив от меня гневный взгляд, который оказался почище холодного душа, замолчала.

– Думаю, ее устранение, дело времени, – продолжала лидер Молчунов. – Что будет потом, тоже непонятно. Помимо Монашки в группе гарпий есть Копир. Та, кто может передавать чужие способности остальным. К примеру, поэтому все они умеют летать. Минус в том, что мы не знаем, кто именно является этим Копиром. То есть ею может оказаться кто угодно. А отряд у гарпий внушительный.

Она замолчала, переводя дух, а после закончила.

– Откуда они пришли, какова их цель – непонятно. По мне, их лидер попросту ебанутая. Только нам от этого не легче.

– Согласен, – кивнул я.

– Так что, Шипастый, по поводу нашего предложения? Еда нам нужна в любом случае. Если ты добро не даешь…

Ее многозначительное молчание в вольном переводе можно было расценить как «либо мы торгуем, либо воюем». Ну, что сказать, Голос никогда не дает что-то просто так. Подобным образом получилось и с бомбоубежищем. Этот гад по секрету всему свету растрепал, кто я, где живу и что у меня в карманах. Наше счастье – что до лесопосадки и квартала еще добраться надо. И, судя по тому, что гостей у нас почти нет (зэки не в счет, с ними старые приятельские отношения), живем мы у черта на куличках. Или засевшие в кварталах новоиспеченные горожане решили, что самым благоразумным будет остаться на месте.

– Ты знаешь мое имя, а я твое нет, – сказал я.

– Башка, – представилась собеседница. – Это Склеротик и Косой. Блокиратора ты знаешь.

– Блокиратора? – переспросил я.

Вместо ответа тот тип с пшеничными усами перешел в боевую трансформацию и стал похож на желе. Он вытянул руки по направлению ко мне и… ничего не произошло. Ну, ладно, не расстраивайся, такое случается. Просто ты переволновался, на работе устал и вообще от тебя все время повышенные ожидания. Поешь орехов со сметаной, попей травяного настоя, успокойся…

– Сука, – выругалась Алиса.

– Что такое? – мне показалось, что спросил я довольно тихо.

– Он мой круг вырубил.

– Блокиратор может отключить одну из способностей, – спокойно объяснила Башка. – Он наша палочка-выручалочка.

Скорее уж черный двухсторонний фалоимитатор размеров XXL на вечеринке карликов. Потому что способность действительно казалось мне довольно жирной, если не сказать большего.

– А ты почему Башка? – спросил я.

– Шипастый, не все сразу. Мы тут пытаемся наладить первый контакт, а ты все в угадайку играешь. Мне кажется, я и так рассказала тебе больше, чем девушка на первом свидании.

– Я до сих пор не услышал достойного предложения, – пожал плечами я, незаметно, как мне казалось, снимая «Вал» с предохранителя. Так, на всякий случай. Вдруг Башка сейчас закричит голосом Дэнни де Вито: «И тут я начинаю шмалять».

– Ты прав, у меня в квартале был оружейный магазин, – продолжала Башка. – Для гражданских. Именно он и помог мне, а потом всем нам выжить в первое время. Но имеется и еще кое-что. Не так давно мы нашли оружейку или нечто вроде того.

– Военка? – у меня аж губы пересохли.

– Да. Только ты должен понимать, что те же автоматы мы не дадим. Их немного, да и самим нужны.

– Резонно, – согласился я. – Только мне бы увидеть, что там можно забрать.

– Это лишнее, – спокойно отбила мой выпад Башка. – Склеротик, расскажи ему.

Здоровяк, которому впору было работать на погрузочной станции, стал неторопливо перечислять все, что у Молчунов имелось в запасе. Порой Башка вставляла свои комментарии, к примеру, на калибр 5,45х39 у них три цинка. Но могут отдать они только один. На РГД-5 смысла претендовать совсем нет, их почти не осталось.

Я все ждал, когда Склеротик (и это еще мне пеняют на дурацкие прозвища), собьется или просто замолчит, пытаясь вспомнить нужное число оружия или боеприпасов. Какое там, это лоб шпарил, как по бумажке. Мне было легче, всего перечисленного говна нам не требовалось. Лишь определенные позиции.

Чтобы два раза не ходить, раз уж здоровяк на память не жаловался, я попросил его перечислить все, что находилось в магазине. Не для того, чтобы проверить обороноспособность Молчунов (хотя и это тоже), просто вдруг там окажется что-то интересное. И не прогадал. Потому что любопытное действительно попалось. Включая такие вещи, о которых я даже и подумать не мог.

После чего началось самое интересное – вопрос торга. При этом у меня сложилось ощущение, что Башка знала все, что я захочу сказать. Любое мое предложение билось об ее контраргумент. Но и я сдаваться не собирался. Не на такого напала.

Итого, после нескольких часов переговоры мы сошлись на следующем. Молчуны поставляют нам один цинк 5,45х39 и двенадцать пачек 7,62х54. Последних у них просто больше и не было. Не бог весть что, учитывая, что в одной пачке двадцать патронов. Хоть какая-то веселуха для пулемета Гром-бабы. Также я взял три ПСО-1, ровно столько у нас было АК-74М, имеющих «„ласточкин“ хвост». Как будет распределяться оружие с оптикой, я пока еще не придумал. По логике, по стволу Слепому, Алисе и Коре, как самым лучшим стрелкам. Однако АК-74М с оптикой пригодился бы и Крылу во время разведок. В общем, буду думать.

Для себя я тоже кое-что нашел, точнее для своего «Вала». Снайперский оптический прицел 1М2-1, специально для винторезов. Вообще повезло, что он оказался у Молчунов.

Что еще? Да так, всего по мелочи, два броника БЖбБ23 для Алисы и Психа (жалко, конечно, труды Коры по созданию доспеха, но так будет даже лучше). Остальным они оказались ни к чему в силу, так сказать, индивидуальных особенностей организма в период боевой трансформаций, либо, как в случае с Крылом, снижение мобильности. Еще несколько разгрузок – тут прикидывал и на Кору, и на Гром, наколенники, тактические очки (уже на всех), подсумки для боеприпаса. Касок не оказалось, но это ничего, у Психа своя панама имеется. Если понадобится, Кора еще сделает. Опыт есть.

Для Крыла нашелся кевларовый бронежилет «Ратник», который стоил внушительных денег. То есть еды. Собственно, весь он мне нужен не был, слишком тяжелый для пацана. Я намеревался снять все пластины и обшить одежду Крыла кевларовым полотном, веса в нем немного, а вкупе с хитиновой броней это уже серьезная заявка на успех.

Взамен мне пришлось пообещать пятьдесят банок тушенки, по десятку консервированной фасоли, цыпленка, рагу, каши, сгущенки. Двадцать упаковок супов быстрого приготовления, столько же сухого молока, сорок пакетиков чая, три десятка галет, ну, и самое дорогое, что у нас было – сахар. Это при том, что Гром-баба смела в бомбоубежище все запасы, до которых смогла добраться. Наверное, возраст берет свое.

Я бы и рад был зажучить припасы, но складывалось ощущение, что Башка четко знала, что именно у нас есть. Либо действительно так, и тогда нужно искать крысу, либо она попросту экстрасенс. В любом случае, выкрутила она мне яйца знатно. Так не каждый мужик бы смог, как бы двусмысленно подобное не звучало.

Встретиться мы договорились аккурат на середине между нашими лагерями, в одном из целых кварталов, завтра в полдень. Башка не говорила, сколько брать с собой человек. Как она заявила, да хоть всех. Ей без разницы. Кидать Башка меня не собиралась. Только непонятно, с чего лидер Молчунов решила, что я отплачу ей тем же? Странная она.

Больше всего меня смутило наше прощание. Я уже почти вышел из квартала, когда Башка окликнула, будто только что вспомнила нечто важное.

– Шипастый, можно тебя на секунду?

Я чуть не ляпнул, что можно даже и на пару минут. Но что-то мне подсказало, что подобным образом новые дипломатические отношения не строятся. Поэтому подошел молча, без своих привычных подколов.

– Я самого главного не сказала, – Башка говорила медленно, глядя прямо в глаза. И от ее взгляда по спине побежала струйка пота. – У меня там небольшие запасы алкоголя есть. Могу взять.

Вот тут меня пробрало окончательно. Откуда лидер Молчунов могла знать о моей вредной привычке? Неужели и правда кто-то из моих стучит ей? Поймаю, мехом внутрь выверну и скажу, что так и было.

Взгляд Башки стал еще пристальнее, будто она явно заметила мое перепокосившееся лицо, но не подала виду. Лишь добавила.

– Отдам это в качестве жеста доброй воли, почти бесплатно. У меня только единственное условие.

Как бы мне не хотелось послать ее прямо сейчас, я вспомнил, что дома осталось полторы бутылки водки. Если повезет, растяну на пару дней. Презирая себя за пагубную страсть, я облизнул пересохшие губы и произнес.

– Какое?

– Не бери с собой свою ведьму крови. И тогда все будет.

На этом, оставив меня в полной прострации, лидер Молчунов ушла.

Как известно, на рынке два дурака – один покупает, другое продает. Но у меня сложилось четкое ощущение, что я сейчас остался в полных идиотах.

Глава 16

– Какие мысли, друзья-товарищи? – поделился я итогом переговоров с группой.

– У меня только один вопрос, – вежливо подняла руку Громуша, совсем как отличник, которого перевели в новую школу. Она встала, набрала воздуха и уже потом добавила. – Шип, какого хрена? Целую коробку консервов? А крупы. И сгущенка!

Складывалось ощущение, что Гром хватит апоплексический удар. Хотя, я ее понимаю, это как прийти к прапорщику склада ГСМ и сказать, что сейчас будем заправлять колонну бронетехники.

– Я бы попросил прислушаться к голосу разума, а не эмоций, – пытаясь не повышать тона, ответил я. Видимо, мое спокойствие благоприятно повлияло и на Гром. Она села на место, хотя ее ноздри все еще гневно раздувались.

На смену своей соседке по жилплощади пришла Алиса. Она подняла руку и дождавшись моего кивка, вскочила на ноги. Я не узнаю вас в гриме. Откуда такая дисциплинированность.

– Не знаю, выражу ли общее мнение. Но считаю, что этой суке надо все волосы выдернуть, измазать в говне и отправить на х…

А нет, узнаю, все нормально. Уж боялся, что перестану понимать свою пассию. Потому что предсказуемость в отношениях, которая так тревожит представительниц прекрасного пола и является вроде как последним гвоздем в гробу романтики, для мужиков как раз понятный и рабочий инструмент. Как известно, каждая женщина считает, что изменит мужчину. И каждый мужчина верит, что его женщина никогда не изменится. Ошибаются и те, и другие.

– По поводу волос и говна занесли в протокол заседания, – рукой остановил я Алису, которая делилась со мной познаниями в матерном русском. – А что-нибудь более конструктивное и по существу?

– Вопрош шложный, – подал голос Слепой. Поднимать руку и вставать он не стал. – Я на иштину в пошледней инштанции не претендую. Как по мне, мы нужны Молчунам больше, чем они нам. Но в то же время, торговать надо. Иначе штолкновения не избежать. А они вооружены. И их больше, ешли верить пошледним данным Крыла.

Так-то да, но когда эти последние данные были? Пару недель назад, когда только начинали формироваться группы по интересам. С другой стороны, район Молчунов был очень густо населенным. Поэтому даже с учетом потери шестерых разведчиков и одной воительницы, они действительно превосходили нас в численности.

Отправлять на разведку Крыла сейчас – себе дороже. После проведенных переговоров это может спровоцировать конфликт. Да и хрен знает, как работает тот самый Блокиратор. Я представил, как пацан на полном лету падает на асфальт и вздрогнул.

А вот на точку «сходки» я его отправлю. Это лишним не будет. Воздухом здесь добираться быстро.

– Едем дальше, – продолжал Слепой. – Начало торговых отношений лишь первая вешточка. Вполне очевидно, чего хочет добитьшя эта женщина.

– Да Шипа она трахнуть хочет! – загорелись адским пламенем глаза Алиса. В следующем предложении явно должны были быть слова про «вырвать волосы» и «измазать говном».

– Швоеобразный динаштичешкий брак, – поправил ее старик. – Две группы, у которых ешть общий враг и шпорные территории. Тут варианта два, либо объединятшя, либо воевать.

– Какие у нас с ними спорные территории? – возразил пацан. – Они там тусуются, мы здесь.

– Нет, Крыл, Слепой прав. Вот сейчас мы подошли к тому, что у наших соседей кончается еда. Как думаешь, что будет делать бедняк с ружьем, который живет рядом с домом богача? Можно, конечно, пойти поискать работу, только если он потерпит несколько неудач подряд, то выход у него будет один. Пойти и взять все силой. Башка все делает правильно.

– Ешть один вариант, – усмехнулся Слепой. – Шделать вид, что вше идет по задуманного Молчунам плану. Тогда они будут думать, что шоюз неизбежен, а мы отодвинем боевое штолкновение ш ними на определенный шрок. Вряд ли его удатьшя избежать, но мы хотя бы подготовимшя.

– Все замечательно, есть только один нюанс, – постучал я себя по голове. – Башка. Думаю, прозвище ей дали не чтобы унизить. Иными словами, как можно провернуть в тайне план от человека, который умеет читать мысли? Пусть они и не написаны черным по белому. Однако любой мало-мальской ассоциации хватит, чтобы понять задуманное нами.

– Так это как раз легко, – пожал плечами Слепой.

Вид у него был как у Нобелевского лауреата по химии, которого попросили объяснить, что значит «органический». Но под многочисленным суровыми взглядами Старик все же решил снизойти до нас, дураков.

– Извини, Шип, ешли обижу. Но тебе вроде для этого и делать ошобо ничего не надо, – заметил Слепой. – Ешть только одно дейштвенное шредштво пройти полиграф без предварительной подготовки… Это сильное похмелье. Именно похмелье, – уточнил старик, – а не пьянка. В пошледнем шлучае можно добитьшя как раз обратного результата.

– Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, – поддакнула Гром.

– Правда, не факт, что в таком шоштоянии ты шможешь, так шказать, заключить шоюз в полной мере.

– Значит, нам этот вариант подходит, – резюмировала Алиса.

– И подозрений к тебе не будет никаких, уж прошти, что я так, – сказал Слепой.

Ну да, а чего я хотел? Заработайте репутацию, и она будет работать на вас. Я с этим отлично справился. Даже извиняться не стоило.

– Тогда расход. Завтра со мной пойдут Гром-баба, Кора и Псих. Пусть Башка считает, что дополнительное условия я выполнил.

– Может, есть шмышл ушилить группу? – спросил Слепой.

– И ослабить квартал? – ответил вопросом на вопрос я. – Не надо. Вряд ли для нас готовят какую-то ловушку. Слишком сложная комбинация после всего. Да и Коры хватит, если что-то пойдет не так.

На этом военных совет в Филях был закончен. План основной стратегии оказался выработан, оставалось всего навсего его придерживаться.

В квартире я первым делом приступил к подготовке к завтрашнему дню. Со всеми, так сказать, вытекающими. Жалко, жидкостей только было не так много. На хорошее похмелье не набиралось.

– Ты чего делаешь? – застала меня Алиса, склонившегося над горшком с землей, рядом стояла пустая бутылка.

– Пытаюсь вырастить хоть что-то съедобное, – ответил я, уже изрядно набравшись.

Собственно, визуально все получалось. Нечто, выросшее из горшка, отдаленно крохотную напоминало банановую пальму со связкой свисающих плодов. Правда, оказались они намного зеленее, чем должны были.

– Ничего себе, – сорвала Алиса один из бананов. – У нас что, получается, скоро теплицы будут?

На свой вопрос она ответила сама, стоило ей попытаться расчистить банан. Вместо сладкого плода внутри оказалась жесткая структура травянистого растения. По вкусу была такая же херня, как и на внешний вид.

– Ну, не все сразу, – пожала плечами красотка. – Я тут тебе помочь пришла.

С этими словами она стала вытаскивать из инвентаря початые бутылки.

– Ром от Слепого, ликер от Гром, абсент от Крыла. Она, кстати, полная, наш пострел лишь чуть-чуть попробовал. Ему не понравилось. Какая-то хрень типа крепленого вина от Коры и текила от меня. Разве что только Псих алкоголя не запас.

– И зачем вы все это… скрывали?

– Ну, знаешь, когда приглашают домой уголовника, то на всякий случай прячут драгоценности, чтобы его не спровоцировать.

– Обидно, – заметил я, разглядывая ром, – но справедливо. И что ты предлагаешь, устроить пьянку?

– Грандиозную пьянку. Смешать все это и попытаться не умереть завтра. Что скажешь?

Она медленно стянула обтягивающую грудь футболку, взяла текилу и полила на себя. После чего вытащила приготовленную соль, посыпала себе на соски и придвинулась ко мне.

– Ты, кстати, молодец, прошел проверку. Эта Башка ничего такая. А ты не повелся.

– Поведешься на пизду, пиздой все и накроется, – слизал я соль с сосков.

– Это кто сказал?

– Один умный человек.

– Ну, благодаря этому умному человеку тебя сегодня ждет награда.

Если бы я не знал Алису все это время, то точно бы решил, что она хочет меня убить. Такого жесткого отрыва у меня не было даже в молодости. Мы пили, трахались, трахались и снова пили. Иногда мне казалось, что вот именно сейчас пора помирать. Свет мерк, комната на странных волнах и посреди этого безумства я слышал настойчивый голос Алисы. И даже не понимал, чего она от меня хочет.

Я приходил в сознание фрагментарно, обнаруживая себя в самых неожиданных местах и занимаясь довольно интересными занятиями. Точнее, Алиса взяла инициативу в свои жесткие руки, а я не сопротивлялся. Хотя бы потому, что уже физически не мог.

К утру моя уютная квартирка на третьем этаже превратилась в самую жесткую обитель порока. Сломанный диван, перевернутый стол, разбросанные бутылки, спящая на полу голая Алиса. Оно и понятно, красотка решила сделать все, чтобы я зафиксировал «династический брак» лишь на бумагах. Руководствовалась Алиса простой старой максимой – выпускай мужика из дома с пустыми яйцами. Тогда он ни на кого и не посмотрит.

Правда, на осознание всего этого и осмотра вчерашнего поля боя ушло много времени. Я с самым тупым видом глядел на кавардак, с невероятным трудом собрав картинку в кучу. Та все время пыталась разбежаться в разные стороны и отказывалась должным образом фокусироваться. Голова жутко пульсировала и грозила разлететься на части от малейшего движения. Язык прилип к небу, шея и спина вспотели, а организм предпринял слабую попытку очиститься от отравы.

На негнущихся ногах, практически по приборам, я добрался до унитаза, где добрых минут двадцать блевал. Блевал до слез в глазах, до желчи, когда кажется, что вот-вот ты выплюнешь свой желудок, до ощущения прострации и равнодушия. И даже после этого стало ненамного лучше.

Здоровый организм Алисы с блеском справился с грандиозной пьянкой. Все-таки молодость в подобных вещах значит очень много. Держу пари, разбуди ее сейчас, она еще предложит какую-нибудь глупость вроде утреннего секса. Лучше бы сообразила утреннюю бутылочку пива. Пардон, бутылки три пива.

Я нашел остатки рома и поправился. Ни хрена не помогло. Моя павшая в неравных боях с пьянством печень окончательно капитулировала и пришлось вновь бежать блевать. Точнее склоняться над унитазом и пускать слюну. Потому что закончилась даже желчь. Поздравляю, Шипастый, ты достиг нового уровня. Так плохо тебе раньше не было.

Обычно в такие моменты люди дают себе различные обещания. Больше никогда не пить или хотя бы не смешивать. Я себя не обманывал, уж сколько лет с этим пьяницей в одном теле, поэтому благоразумно промолчал. Даже мысли никакой не появилось. Кстати, видимо, все прошло именно так, как и должно было. Потому что думать оказалось физически больно. Поздравляют тебя, Шип.

Вниз я спустился с грациозностью матроса, бегущего по палубе в сильный шторм. В общем, с огромным трудом. День явно издевался надо мной. Сегодня было точно светлее, чем обычно. Невидимые лучи солнца били в глаза через плотную завесу туч, от запаха каши в горлу подступил ком, а лязгающие по тарелкам ложки били по нервам, как тупая пила, которой пытались ампутировать конечность.

– Шип, ты кушать будешь? – спросила Гром.

Задала вопрос с определенной долей сомнения и тут же получила на него ответ в виде громкой отрыжки. Благо, заткнул рот ладонями я напрасно. Организм сжалился надо мной. Да и попросту нечем ему было больше очищаться.

– Что по времени? – всего три слова, а на их формулировку мозгу пришлось включать на полную. Меня раздражал даже собственный голос.

– Через полчаса должны выходить, – ответила Кора. – Но у нас приличный запас по времени. Ты как, идти сможешь?

– Все в порядке? – показал я большой палец. – Заканчивайте и собирайтесь. Через полчаса выходим.

А сам устроился возле прохладной стены, прислонившись к той левым виском… В неподвижном состоянии даже получалось немножко думать. Но вот стоило хоть чуть-чуть двинуться с места, как голова выключалась полностью. Ну что ж, план Слепого работал, как швейцарские часы. Осталось всего ничего – добраться до нужной точки и… не сдохнуть.

В назначенный час мы покинули квартал. Про запас это Кора не обманула. Я сам о нем позаботился, понимая, в каком примерно состоянии буду. Ни о каких марш-бросках речи не шло. Псих несколько раз порывался взять меня под плечо, на что чуть не получил прикладом по спине. Вот был бы я чуть в более собранном состоянии, точно бы отхватил.

Через несколько кварталов, потный с ног до головы, я сделал первый привал. Кора протянула мне предусмотрительно захваченную бутылку с водой, а я в очередной раз проклял греков и всех, кто придумал алкоголь. Организм протестовал против каждого движения. Если бы я был обычным человеком и мне сказали: «Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь». То я бы ответил: «Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану».

Хорошо, что я был человек военный. Который знает лишь одно слово: «Надо». А уже после выполнения задания позволяет себя задать вопрос: «Действительно ли оно было надо?». В любом случае, внутренняя дисциплина заставила меня подняться на ноги и продолжить путь.

Я походил на машину, которую завели в мороз и поехали, как следует не прогрев. Рано или поздно при подобной эксплуатации движок стуканет. Все как у меня. Собственно, я и не рассчитывал дожить до старости. Не ту профессию выбрал и образ жизни. Так что чего уж тут.

Из графика мы выбились всего минут за пятнадцать. И даже с учетом этого пришли раньше установленного срока.

Нас ожидал уставший бренности мира квартал с четырьмя домами в виде буквы «Г». Неплохое, кстати, место, здесь можно было бы укрыться.

Во дворе оказалось много всякой всячины: небольшая детская площадка с крохотной горкой, с которой почти слезла вся краска. Возле дальнего подъезда погнутым забором огорожены маленький садик с пожухлой растительностью. Хотя травы, росшей пучками, везде значительно больше, чем даже в моих владениях. С дальней стороны куча сваленного мусора. Все же здесь кто-то пытался жить. А возле подъезда и вовсе пара уцелевших лавочек. Хороший квартал, нетронутый всякой мерзостью, которая обитает в Городе. Неплохое место даже для свиданий, не то, что для торговли.

На одну из лавочек я и плюхнулся, чуть не застонав от блаженства. Наконец-то можно не двигаться. И не думать. Хотя, все же придется.

– Кора, займешь точку вон там, – указал я на дальний от нас дом. – Псих, ты туда, Гром, сгружай все припасы и тоже спрячься.

– Ты что, тут один останешься? – напряглась танк.

Все мое существо хотело сейчас сказать что-нибудь короткое и грубое. Мозг дай бог функционировал на процентов тридцать своих возможностей, что, кстати, хорошо. Что называется, согласно нашему плану. Но отвечать все же пришлось.

– Башка не должна прочитать ваши мысли. Даже слабый намек, что мы все понимаем. Я встречу Молчунов, вы прикроете. Когда они выгрузят все и уйдут…

Я замолчал, махнув рукой. Устал говорить. Однако Гром поняла все и так. По крайней мере, ее угрюмость сменила простоватая улыбка мальчика-дауна, которому показали, где море.

Перетерпев резкие звуки, всего через минуты две мне позволили наслаждаться тишиной. Насколько это вообще было возможно. Хотя, все познается в сравнении. Я живой, двигаться никуда не надо, думать тоже, можно просто сидеть и пялиться в одну точку. Состояние полного тупняка.

Весьма полезное, кстати, в определенных условиях. Нас и учат красивые подтянутые дяденьки и тетеньки с многочисленных телеканалов, что нужно постоянно что-то делать, к чему-то стремиться, выходить из зоны комфорта. Учить английский, заниматься йогой, записаться на танцы, превратить свою жизнь в подобие вертящейся клетки с хомяком, где хомяк – это ты. Нет, в чем-то они, конечно, правы – нужно все время быть чем-то занятым, иначе хана. Но именно тем, что нравится конкретно тебе, а не тем, что делают все, потому что «надо» или «модно».

А бывают моменты, когда для психического здоровья необходимо потупить. Поваляться в кровати перед телевизором, глядя старый фильм. Или вытянуться на пледе в парке, пригреваемый теплым солнцем. Не пытаться успеть все, что успевают другие. Потому что это самое нелепое занятие в мире.

Ну, и, конечно, наиболее полезным видом тупняка являлось похмелье. Когда можно было проснуться, скушать тарелочку солянки, выпить бутылку пива и завалиться спать дальше.

Жалко, что Город резко отрицательно относился к выпадению из общего графика. Потому что не успел я окончательно насладиться тишиной и одиночеством, как лязгнуло стекло, и двор наполнился криком Психа.

– Шип, воздух!

С невероятным трудом я разлепил глаза, и разглядел несколько чернеющих точек. Злости не было, как и остальных эмоций. Лишь легкая досада, что сейчас вновь придется двигаться. А еще пришло понимание. Пусть не сразу, и не сформировавшееся вполне отчетливо – Молчуны и Валькирии заодно.

Глава 17

До подъезда я добежал с изяществом обосравшегося алкоголика. В принципе, практически так оно и было. Я про алкоголика, понятное дело. Собственную прямую кишку мне пока удавалось контролировать. Правда, складывалось ощущение, что это единственное, что удавалось контролировать.

Короткий путь до деревянных дверей и подъем по лестнице на первый этаж заставил спину взмокнуть, а сердце бешено заколотится. Да, знаю, знаю, спорт после похмелья – самое худшее, что можно вообще придумать.

Я попытался вынести плечом дверь, но лишь зажмурился от боли. Зараза. Пришлось переходить в режим боевой трансформации, чтобы разворотить косяк вместе с замком толстой лианой. Вроде простое действие, да и само нахождение в «зеленом режиме» заняло не больше нескольких секунд. Однако уже оказавшись внутри квартиры, я оперся о стену, тяжело дыша. Перед глазами расходились разноцветные круги. Замечательно, просто великолепно. Идея явиться на встречу, которая по всей вероятности могла оказаться ловушкой (и оказалась) в состоянии нестояния была отличной идеей.

Я сплюнул на пол, вытащил автомат и решительно, насколько это представлялось вообще возможным, направился к окну одной из комнат.

Пусть мозг и работал с большим трудом, однако именно сейчас явно включились какие-то потаенные резервы, припрятанные на черный день. Потому что мысли стали возникать одна за другой. Пусть обрабатывать их и получалось с большим трудом, но я пришел к выводу – что-то здесь не бьется.

Зачем Молчунам рисковать и устраивать такие сложные многоходовочки, совершать столько лишних движений, когда можно было сделать все намного проще? Как известно каждому человеку, закончившему восемь классов церковно-приходской школы – в жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь – простая штука, и в ней чем проще, тем правильнее.

Однако, подумать о причинах той жопы, в которой я оказался, было решено чуть попозже. Когда мне удастся разобраться с дурацкими птичками. Я чуть не растянулся на полу, запнувшись о не к месту поставленное старое продавленное кресло. Вообще, обстановка в квартире была видавшей лучшие виды: рассохшиеся темные обои с цветами, облупившиеся деревянные половицы, пыльный сервант с коллекцией фарфоровых чашек, репродукция «Незнакомки» Крамского на стене и плотные коричневые шторы на двухметровой алюминиевой гардине. Такую красоту даже профессионалы с юга не смогли бы выдать отдыхающим больше, чем за две звезды. А они в этом деле собаку съели.

Я аккуратно выглянул в окно, чтобы тут же спрятаться. Пары секунд хватило для оценки масштаба трагедии. Двенадцать крылатых девиц разной степени отъетости и красоты. Что мне не понравилось, двигались они клином, будто истребители на воздушном шоу. У них явно была тактика, и они ее придерживались.

Дрожащей рукой я перевел автомат в режим одиночной стрельбы. От очереди тут смысла не будет. Хотя я сомневался вообще в своей боевой пригодности. Сейчас бы грамм триста, поправиться, чтобы только тремор прошел. Я отодвинул шторы, прицелившись в ближайшую валькирию и тут же, громко выматерившись, опустил оружие. Бесполезно. Не попаду. Болтает так, словно я стою на верхотуре, продуваемый ветром.

Будто поняв, что надеяться здесь придется только на себя, а никак не на командира, глухо забубнил пулемет в руках Гром-бабы. Хоть на что-то я еще оказался способен – спрятал Громушу правильно, аккурат на втором этаже. Как известно, где нельзя взять богатырской удалью, можно применить опыт. Оттуда все «птички» были как на ладони. Осталось самая малость – попасть.

Одновременно с работой пулемета запел и Псих. Ну, или заорал, я в музыке не силен. А из дальнего окна вылетела куча шрапнели, которую на скорую руку явно сообразила Кора. Молодцы, просто умницы. Щас мы медленно спустим с гор и нагнем этих нехороших женщин.

Вот только мой восторг оказался преждевременным. Потому что клин валькирий распался, уходя от звуковой волны. Что до остального – ни одна пуля или шрапнель не попала в цель. Они разлетелись в разные стороны, закончив свой путь в противоположных стенах домов. Это что еще за херня?

Ладно, допустим, Гром-баба могла не попасть. Хотя учитывая кучность валькирий – подобная вероятность тоже стремилась к нулю. Однако в Коре я был больее, чем уверен. Железная леди меня никогда не подводила. Как могла промахнуться она?

Между тем валькирии перешли в контрнаступление. Они довольно быстро определили места, откуда по ним ведут огонь. Поэтому три «гарпии», находившиеся ближе всего к моим ребятам, атакующим из-за укрытия, вдруг загорелись. Самым натуральным образом, как абсент перед подачей. При воспоминаниях об абсенте меня замутило.

Огонь от насыщенного темно-коричневого светлел. Став сначала вишнево-красным, потом оранжевым, а когда из желтого побелел окончательно, меня замутило во второй раз. Не из-за воспоминаний об очередном алкогольном напитке – а из-за предчувствия надвигающейся беды.

Подумалось, что тот самый отряд во главе с Монашкой был каким-то недоразумением. Получив по щам, валькирии сделали нужные выводы и теперь выступили во всеоружии. Хотя самой Монашки я как раз и не видел. Что это значит? Целью сегодняшнего нападения не была возможность перевербовать наших женщин, а лишь желание закатать всех в асфальт. И только я об этом подумал, чертовы гарпии решили мне это наглядно продемонстрировать.

Мои ребята продолжали защищаться, насколько это было возможно. Судя по тому, как пара валькирий неуклюже снизились, в дело пошел ультразвук Психа. Гром продолжала поливать гарпий огнем. По-прежнему безуспешно. Кора выпустила свои пильные диски, однако те, подлетев к ближайшей незанятой крылатой бабище, скользнули мимо, будто руки борца тщетно попытавшегося схватить обмазанного маслом противника.

А тем временем та самая огненная троица законичила свою метаморфозу. Они превратились в ослепительные раскаленные болиды, которые стремительно понеслись к разным домам. И с оглушительным грохотом ворвались в окна.

Я с замершим от страха сердцем глядел на дождь осколков, водопад бетонного крошева и занявшиеся огнем остатки оконных рам. Прилетело так прилетело. Камикадзе чертовы.

Стоило только подумать об этом, как эта сраная троица неторопливо вернулась обратно. Лишь теперь они не были объяты пламенем. Видимо, решили не тратить силы. А она, надо сказать, оказалась весьма впечатляющей.

Однако больше всего меня испугала наступившая тишина. Молчал пулемет, не рассекали воздух, разрезая его на части, диски, не кричал Псих. И это безмолвие походило на реквием, от которого пробрало до костей.

Чертов придурок! Это все из-за тебя. Из-за необоснованного риска. Решил прибарахлиться за счет Молчунов, захотел вести двойную игру, чтобы в нужный момент одним ходом поставить мат. А между тем лишился половины группы.

Нет, нет, не может быть. Гром-баба неуязвимая, она не могла пострадать. Наверное просто патроны закончились. У Коры есть имитация. Она должна была успеть ее накинуть. Псих…

Я пытался найти оправдание собственной глупости, однако с каждой новой секундой надежда таяла на глазах. Не смог, не справился, потерял людей. Как тогда…

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? – появился перед глазами курносый веснушчатый Данилюк. Был он из Кременчуга и уверял каждого, что именно его родину Гоголь и имел в виду, говоря о «птице и середине Днепра».

В быту Данилюк оказался чрезвычайно говорливым, веселым и непоседливым. У него была простая и незамысловатая мечта – дом вдали от города, с черешневым и абрикосовым садом. Чтобы он лежал в тени деревьев и смотрел на небо. Когда он говорил об этом, его лицо становилось еще более лучезарным. Потому сейчас, когда я видел Артема серьезным, это означало только одно – дело труба.

– Разрешаю.

– Не нравится мне все это, товарищ лейтенант. Мы же тут как на ладони.

Несмотря на веселый южнорусский говор, тревожность Артема передалась и мне. Хотя, наверное, она и не уходила.

Каждый хороший летеха понимает, когда пахнет жареным. Без этой чуйки хорошим командиром не стать. Так мне говорили в офицерском училище, куда отправили со срочки. А теперь я вернулся в свое же подразделение.

Сказать по правде, именно сейчас где-то чуть ниже копчика у меня у самого играло одно место. Даже не за себя, за «слонов».

– Приказ получен, мы выполняем, – вытер я пот со лба. – Не боись, Артем, нас обещали с воздуха прикрыть.

– Да толку с вертушек, товарищ лейтенант? Там же этих нор десятки. И хрен знает куда они все ведут.

– Гвардии рядовой Данилюк, вы намекаете, что я должен ослушаться приказа?

Артем вытянулся в струну. Его веснушки, казалось, переместились ближе к носу, желая спрятаться от возможного наказания.

– Никак нет.

– Все нормально будет, Артем, – сказал я уже более спокойно. – Гляди.

Над нами, в синем до отвратности небе, от которого резало в глазах, тяжелой поступью настоящих авиационных богатырей полетели «крокодилы». Мы с Данилюком молча глядели на могучие МИ-24, которые добравшись до расстояния удара, выпустили по горной гряде НАРы. От звука многочисленных взрывов заложило в ушах, а и без того светлое небо стало ослепительным.

– Видишь, Данилюк, как утюжат. Там и не осталось-то никого. Все будет нормально.

На короткий миг мне показалось, что он даже поверил. Да что там, поверил я и сам.

А уже вечером, скрипя мелкими камешками под ногами, я нес безжизненное тело Данилюка. Потому что он оказался прав. Этих нор было бесчисленное множество. И Бог знает, или Аллах, куда они вели. Что мы поняли точно – нас ждали. Большую частью роты перерубили в мясо, включая молодого веснушчатого парня.

И теперь я нес его к КАМАЗу. Чтобы некогда веселого веснушчатого паренька запаяли в цинковую коробку и отправили домой. В место, где до середины Днепра долетит редкая птица. И когда его будут везти на кладбище, может, они проедут через черешневый сад, чтобы сквозь ветви Артем посмотрел на небо…

Я сделал глубокий вдох, возвращаясь в реальность. Легкие будто обожгло от нестерпимого жара. Ну вот, молодец, нашел когда выключаться.

Состояние по-прежнему было хуже некуда. Вдобавок ко всему я просрал порядочно времени из-за очередного «вьетнамского» флэшбека из своей паршивой, а по-другому и сказать нельзя, жизни.

Валькирии уже подлетели вплотную к дому. И одна из них, кряжистая, но вместе с тем не сказать, чтобы толстая тетка с лицом, покрытым угрями, отдавала распоряжения.

– Он где-то здесь. Прошерстить каждый подъезд. Этот ублюдок не должен уйти.

Вот так да, сколько внимания моей скромной персоне, просто поразительно. Значит, все-таки сработала наводка. Вряд ли это отряд по очистке Города от случайных ублюдков.

Однако перейти от слов к делу валькирии не успели. Бог, или кто прячется за завесой свинцовых туч в Городе, услышал мои призывы. Застрекотал пулемет, взрывая землю под ногами чертовых гарпий, а мое сердце радостно заплясало в унисон выстрелам. На этот раз Гром даже зацепила одну крылатую бабу. Пуля прошила ей живот и проклятая курица упала на землю. Что такое? Защиту решили снять. Это вы рано.

– Тростинка, Штучка, займитесь ею, – недовольно бросила Прыщавая.

Однако я уже воспользовался моментом. Отвлеченная стрельбой Гром-бабы, нынешний командир валькирий на секунду отвернулась, а мне только это и нужно. Нас разделяло метров тридцать, может, чуть больше. Сейчас Прыщавая как раз стояла возле детской площадки, рядом с горкой.

Я вскинул автомат, отодвигая штору. Руки все еще ходили ходуном, однако мне удалось поймать удачный, как показалось момент, и открыть огонь.

Привычный звук автомата, похожего на работающий шуруповерт, вкупе со звоном стекла, приятно ударил по ушам. Однако мое удовольствие покоробила крохотная девчушка, бросившаяся на грудь командиру. По белым крыльям растеклась тягучая маслянистая кровь, а я успел отпрянуть от окна. Весьма вовремя, потому что стекло вместе с рамой и подоконником разлетелось на части. Я не знаю, что уж там было в арсенале у валькирий, но наше вооружение им явно проигрывало.

Мне удалось лишь выбраться из комнаты, когда уличная стена окончательно рухнула, точно ее выворотило здоровенным бульдозером. Вдобавок, в антресоль над моей головой прилетело несколько внушительных камней. Они лишь чудом не задели одну тупую башку. В данном случае мою.

Все, что я успел – выскочить в подъезд, переходя в боевую трансформацию. И тут же выломал следующую дверь, чтобы попытаться выбраться из дома на центральную улицу.

– Двое в подъезд, вы с той стороны, остальные за мной! – гремел позади злой голос Прыщавой.

Я заметался в коридоре, не сразу поняв, куда лучше двигаться – в комнату или на кухню. Сделал два шага и остановился. Потому что вдруг понял все.

Снаружи, не считая торопливых шагов валькирий, было тихо. Пулемет Гром-бабы молчал. Значит, теперь и она… все. Зачем и куда бежать, когда ты лично погубил группу? Ради чего?

Да и не уйти мне. В нынешнем полуживом состоянии, когда каждый шаг воспринимается, как мука, против горящих ненавистью полуженщин-полугарпий, полных сил и решимости. Тем более с такими способностями, которые я видел.

Город не терпит пустоты. Твое место всегда займет кто-то более сильный, ловкий, наглый и решительный. Получается, что сегодня этим кем-то должны были стать летающие девки.

Я не сдался. Скорее согласился с неизбежным. Я всегда знал, что не умру во сне, что изношенное сердце не остановится, не желая поддерживать старое дряхлое тело. Как иронично, что жизнь воина прервут валькирии. Пусть они немного и похожи на недотраханных психичек. Ну, ничего. Я их встречу с распростертыми объятиями. У меня есть «Вал» и уверенность в собственных похмельных силах. Это немало. Хотя…

От внезапной догадки меня прошиб пот. Тупая не соображающая голова. Как до меня раньше-то не дошло? Нет, это еще не все.

Дрожащей рукой я достал из инвентаря кровавый артефакт.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией – 82 %.

Провести синергию Сердца Культа?

Внимание! Данный процесс может повлиять на изменение вашего тела и сознания.

Что может быть хуже нынешнего состояния моего тела и сознания? К тому же, измененный Шип намного лучше, чем Шип мертвый. Простой довод, с которым вряд ли кто-то поспорит.

Я ничего не сказал. И не подумал. Лишь сжал артефакт сильнее и тот вспыхнул так ярко, что, казалось, сжег роговицу. Я рухнул куда-то в неведомые бесконечные чертоги, окутанные мертвенно алым цветом, заполненным кровью и смертью. И падал целую вечность, напитываясь чем-то чужим, темным, зловещим. Субстанция касалась меня, проникала в поры, текла по венам, смешивалась с кровью. И еще было больно.

Точно тысячи крохотных раскаленных игл впитывались в каждый сантиметр моего тела. Артефакт словно хотел убить меня. Причем сделать это с изощренностью самого жестокого садиста. И вот когда показалось, что терпеть уже нет никаких сил, я вернулся обратно. В ту самую кухоньку в неизвестной квартире. Застрявший между центральной улицей и некогда уютным двориком. Между безвыходностью, смертью своих боевых товарищей и враждебных девиц с крыльями.

Последние, судя по шагам, только подбирались к входной двери. Значит, прошло всего пару секунд. Пара секунд, а как все изменилось, как все заиграло. Похмельную муть как рукой сняло. Я чувствовал себя полным сил. И еще появилась невероятная злость. Хотелось рвать зубами тела этих глупых куриц, которые решили нас убить. У меня родилась какая-то уверенность, что я способен это сделать.

Внимание! Синергия завершена. Тело реципиента успешно приняло артефакт.

Кстати, что правда, то правда. Я стоял все так же, вытянув перед собой руку, однако в ней ничего не было. Зато в груди разгоралось пламя самой Преисподни.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией – 82 %.

Вам доступна случайная способность, привязанная к уровню заполненности живой энергии. При использовании этой способности будет тратиться энергия артефакта, а не сила реципиента. Активировать способность?

Да, да, да, тысячу раз да. Я всмотрелся в появившуюся строку перед глазами, описывающую то, что подарил мне щедрый артефакт, и мое лицо исказилось в самой что ни на есть дьявольской улыбке. У меня был лишь один вопрос: почему же я не провел синергию раньше?

Глава 18

Во мне проснулась какая-то нездоровая энергия. Как у вернувшегося дембеля, расхаживающего в трусах в ожидании девушки, которая должна была вот-вот выйти из ванной. Хотелось лезть на стену, кричать и вопить, рвать на себе одежду. Впрочем, после перехода в боевую трансформацию, когда я выбивал дверь, она и так была порвана.

Кстати, Покровные ткани сейчас не повредят. Какая бы удаль не поселилась во мне после синергии артефакта, думать головой лишним не будет. Это я могу сказать с полной уверенностью.

Все что мне удалось успеть – выпустить шипы, укрепить зеленое тело Покровными тканями и убрать в инвентарь «Вал». Его место занял Солдатик, который я взял обратным хватом. Ну же, давай моя хорошая, заходи.

Первая валькирия появилась в коридоре, явно не ожидая меня увидеть. Не знаю, что она хотела сделать: выпустить коготки, метнуть перья, как в прошлый раз, или что еще. Дожидаться не стал, а сразу использовал свою новую способность. Строчки с ее описанием уже почти исчезли перед глазами.

Телепортация – мгновенное изменение координат объекта с разрушением квантового состояния в одной точке пространства и воссоздании в другой.

Внимание! Перемещение может произойти лишь на расстоянии видимого обозрения.

Иными словами, на море я переместиться не смогу. Хотя бы потому, что его не вижу. К тому же у меня и денег нет. Без них, как известно, на море делать нечего. А вот за спину валькирии, к примеру, запросто.

Так и я сделал. Телепортация походила на обычный шаг. В общем, нечто столь привычное, что мне даже удивляться не пришлось. Мгновение, и я уже за хрупкой сколиозной спиной, украшенной перьями. Я глянул в проем, наполненный крылатыми бестиями. Они напоминали салаку, которую запихали в банки с маслом и ехидно написали «Шпроты».

Очень нерасчетливо так толпиться, даже когда преследуешь обычного, измученного нарзаном человека. Меня в смысле. А уж если говорить про телепортера или телепортера. Простите, не знаю, как правильно. В общем, хреново вам сейчас всем будет.

Быстрым движением я потянул валькирию за волосы к себе, обнажая белое беззащитное горло. Солдатик жадно вкусил крови, по широкой дуге, от левой яремной вены до правой, оставив глубокий след. Гарпия напрасно схватилась за горло, пытаясь прижать рану – тут уже ничем не поможешь.

Однако я ей не сочувствовал. Напротив, подобно акуле, в воду к которой бросили кусок сырого мяса, смерть валькирии меня лишь больше раззадорила. Что называется, червячка заморили, а теперь можно и поесть.

По всей видимости крылатые бабищи успели что-то сделать. Метнуть нечто опасное туда, где погибала их сестра. Потому что когда я оказался уже в подъезде, стена в квартире рухнула, погребая под собой умирающую валькирию. Вот тебе и свобода, равенство, братство. Или это из другого кружка по интересам?

Мое тело оказалось переполнено энергией. Ко мне сейчас можно было подключать электрическую систему Города без особого ущерба для последней. Хотелось раз за разом вонзать нож в податливые мягкие тела, точно созданные для этого, крушить черепа, чтобы по асфальту разлетались мозги, ломать кости и калечить людей.

Но разум все еще оставался на месте. Поэтому я отпустил ручник и одновременно с этим нажал на тормоза. Это все действие артефакта, Шип. Не ведись! Тебя, конечно, нельзя назвать адекватным парнем, но эти выверты с психикой всего лишь действия Сердца Культа.

Поэтому я схватил стоящую ко мне валькирию и успел несколько раз смачно приложить ее о стену. Сюткину бы понравилось. Убивать я ее не хотел. Точнее хотел, но эта была та, ненормальная часть меня, которую удалось вычленить и отделить. Я же желал как минимум взять одного-двух языков. Раз уж карта пошла, грех не воспользоваться.

А следом меня унесло наверх, на лестничный пролет, потому что чертовы гарпии успели развернуться. Одна из них, массивная женщина неопределенных лет с не менее неопределенной прической, управляла камнем или чем-то похожим. Потому что стоило ей коснуться пола, как лестница и стена рядом стали трескаться, подобно смятой бумаге. Сильна зараза.

Пока пробоина в доме продолжала расширяться, устремившись ко мне, я успел поменять хват ножа с обратного на обычный. А следующим перемещением оказался под той самой бабищей, быстро нанося ей удары снизу вверх.

– Стой! Мы можем договориться! – вытянула руку перед собой Прыщавая. – Чего ты хочешь?

Очень смешно. И знакомо. Как только понимаешь, что противник, которого ты хотел убить, сильнее, тут же предпринимаются попытки переговоров. Я ответил максимально честно.

– Я хочу убивать.

Рука Прыщавой занялась огнем, однако разгореться не успела. Клинок Солдатика вошел ей под челюстью по самую рукоять. А я с наслаждением глядел на затухающую жизнь в глазах лидера отряда. Нет, в смерти есть какая-то необъяснимая прелесть. Смотрел бы и смотрел. Но было еще пара дел в виде выживших.

Оставшиеся две курицы бросились врассыпную. Одна попыталась удрать через раскуроченную квартиру, вторая рванула в сторону подъездной двери. Я прыгнул телепортом догонять ближайшую. Схватил ее за ногу и со всей дури приложил о трельяж, стоящий в коридоре.

Стекло разлетелось на сотни осколков, а сам трельяж, переживший развал сверхдержавы, пропажу хозяев и нашествие монстров, треснул, будто кусок прогнившего ДСП и осел на правую сторону. Что до самой валькирии, та благоразумно лишилась сознания. Добить бы, да времени совсем нет. Сейчас последняя сбежит и ищи ее потом. Значит, эта войдет в план по набору языков.

Нет, меня воспитывали, как кучу советских мальчишек. Девочкам надо уступать, ты же мужчина. Ударила – терпи, но ни в коем случае не отвечай. Обозвала – проглоти, ведь тебя угораздило родиться существом другого пола.

И только со временем я пришел к одной простой, как и все гениальные вещи, мысли. Все эти девочки, принцессы, королевы и прочие придворные особы, являются таковыми лишь до первого нанесенного ими удара. После этого светлый нимб над головой осыпается трухой. И они становятся спарринг-партнерами.

Некрасиво, некультурно, не по-мужски. Может быть. Однако я был не в том возрасте, чтобы соответствовать чьим-то тупым ожиданиям. Пусть живут в собственном мире с розовыми пони и мостами из радуг.

До выхода из подъезда я добрался двумя переходами. Сначала очутился снаружи, аккурат у снесенной стены, а после рванул к дверям. Мне казалось, что на все про все ушло секунды две, не больше.

Иными словами я как раз успел встретить выскочившую из подъезда валькирию. Судя по ее глазам, крылатая баба была близка к истерике. Еще бы, почти загнанная жертва внезапно превратилась в хищного непобедимого зверя. Жадного до крови и плоти. Беспощадную машину по уничтожению ее сестер.

Гарпия на полном ходу замахала руками и крыльями, явно пытаясь остановиться, однако это не помогло. Животом она налетела на нож, от чего ее глаза округлились еще больше.

– Это вам за ребят! – с ненавистью сказал я.

После отбросил умирающую валькирию и развернулся, глядя в небо. Где-то там должна была быть парочка, которая отправилась добивать Гром. Еще пара за домом. Итого, всего четыре штуки из двенадцати. Славная вышла охота. Жаль, что такой ценой. Однако, следовало торопиться. Внутренние часы у меня весьма кричали, что времени остается мало и скоро отведенная мне минута истечет, а артефакт перестанет действовать. А потом придется ждать еще пять для перезарядки. И, само собой, телепорт доступен уже не будет.

Однако это были не все «хорошие» новости. Потому что перед глазами вспыхнула яркая красная строка. А я по службе знал, что если что-то загорается красным, то фейерверка после не будет. Ну, или он станет самым последним в твоей жизни.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией – 26 %.

Внимание! Вы потратили слишком много живой энергии артефакта. Пополните его в ближайшее время, иначе последующие процессы приведут к серьезным изменениям вашего тела и сознания.

Ага, сейчас все брошу и начну пополнять. Хотя тенденция мне не понравилось. Получалось, артефактом надо пользоваться с умом, не раскидывая способности направо и налево.

Ну да ладно, на парочку валькирий энергии Сердца хватит. А потом… Потом уже будет потом. Я даже примеривался, не переместиться ли прямо надо головой валькирий. Рискованно, конечно, можно и сорваться. Именно сейчас во мне бурлила какая-то бесшабашная, я бы даже сказал неоправданная, удаль.

Однако пришлось повременить. Крылатые бабищи, видимо, тоже были уверены в собственных силах. Потому сорвались из зева разрушенной квартиры и устремились ко мне. Нет, слишком быстро летят, спрыгнуть сверху не получится. Есть вариант отступить в подъезд, и уже оттуда, когда эти тетки приземлятся, показать, на что способно Сердце Культа.

Но все мои планы разрушил звук выстрела на главной дороге, аккурат за домом. Ему вторила автоматная очередь, еще несколько выстрелов и крики. Валькирии, что хотели раскатать меня в асфальт, на мгновение замерли, и почти тут же во двор ворвался один из Молчунов с мелкашкой в руке – тот самый Блокиратор, который помножил на ноль круг Алисы.

Он повелительно вытянул свободную пятерню и одна из крылатых бабищ лишилась белоснежных перьев. Те попросту рассыпались, словно оказались приделаны плохим клеем ПВА. А сама бабища, не в силах противиться законам физики, камнем рухнула вниз. Гравитация, бессердечная ты сука.

Хотя про камень это я выразился поэтично. Баба, теперь самая обычная и ни разу не крылатая, упала словно мешок с дерьмом, глухо шмякнувшись о землю. Ее товарка продемонстрировала высокие моральные принципы сестринства, и приняла единственно правильное решение – спикировала вниз, уклоняясь от способности Блокиратора. Вот только отправилась она не к нам, а в противоположную сторону, скрывшись между домами.

– Что тут произошло? – спросил Молчун.

– Это ты мне скажи! – угрюмо ответил я.

– Эй, Шипастый, спокойнее, – сделал он шаг назад.

Пшеничные усы мужичка задрожали, он даже попытался спешно поднять руку, однако перемещение сработало быстрее. И вот я уже стою вплотную к нему, ощущая несвежее дыхание и приложив нож к небритому горлу.

– Шипастый, спокойнее! – почти прокричала Башка, вываливаясь из-за прохода, ведущего с улицы, вместе с группой Молчунов.

Я быстро пробежал глазами по противникам, с досадой отмечая, что не успею всех положить. Время действия артефакта заканчивалось, теперь я ощущал это буквально кожей. Три, два, один, все.

– Шипастый, мы не причем, – бросила Башка оружие на землю и подняла руки. Остальные Молчуны тоже не предпринимали попыток взять меня на мушку. Да и вообще выглядели они растерянно.

– Конечно, не причем. Только ты знала место, где и когда произойдет встреча.

– Как и твои люди, – ответила она, тут же вновь вытянув руки перед собой. – Прости, прости. Я хочу сказать, что много кто знал о нашем месте встречи. И не исключаю возможности…

– Ты обвиняешь моих людей, – прорычал я, – но они все погибли.

– Видимо, не все, – смотрела Башка куда-то за мою спину.

Уловка старая, поэтому я на нее не повелся. Сначала развернул Блокиратора к Молчунам, чтобы прикрыться им в случае чего, и только потом обернулся. Тяжелой, пошатывающейся походкой, перекинув пулемет на плечо, к нам шла Гром-баба.

– Ты как? – спросил я.

– Будто отдалась военному оркестру. Все болит и в ушах звенит.

Забавно, но именно эта фраза, означающая, что с Громушей, в принципе, все не так уж и плохо, заставила меня прийти в себя. Взглянуть на ситуацию трезво.

– Шипастый, мы не имеем к гарпиям никакого отношения.

– Мы сейчас сами завалили одну, – радостно поддержал ее молодой пацан, за что тут же получил несколько тычков от товарищей.

– Их там было две.

– Вторая улетела, – добавила Башка. – Ну что, поговорим? Мы принесли оружие и бронежилеты, как и договаривались.

Что самое забавное, оставленные Гром-бабой припасы оказались практически нетронутыми. Разве что одна коробка с консервами порвана и жестяные банки деформировались и разлетелись по окрестности. Однако мне было сейчас совсем не до торговли.

– Гром, – сказал я, как только танк приблизилась ко мне. – Надо дойти туда… Принести тела.

Громуша во многом могла бесить. Однако жизненный опыт бывалой женщины не пропьешь. Она кивнула и без всяких разговоров отправилась к домам с разрушенными квартирами.

– Там куча убитых валькирий. И две живые! – прозвучал голос того самого прыткого паренька. Я и не заметил, как он успел пробраться в подъезд, где мне пришлось прятаться.

– Живых свяжите, они мои пленницы, – приказал я Башке. Именно что приказал. И она не решилась ослушаться, лишь кивнула своим людям. – С убитых все выпавшее тоже мне.

– Кроме той, – слабо возразил Блокиратор, указывая на разбившуюся валькирию. Пришлось, соглашаясь, кивнуть.

Что делать с пленными я уже понимал. Мне даже их пытать не придется. Алисе они расскажут все. Что делать с ними потом? Ну, вариантов было несколько. И все для валькирий заканчивались летальным исходом. Отпускать гарпий я точно не намеревался.

Между тем, часть Молчунов разгружала заказанное мною снаряжение и патроны, другие торопливо собирали продукты. Будто я мог передумать и отменить договор. Судя по жадным взглядам – со жрачкой у людей Башки действительно серьезные проблемы. А доведенный до отчаяния человек способен на самые непредсказуемые поступки. Что ж, этот очаг мы на время потушим. В идеале бы вовсе избавиться от него. Не раздавая, конечно, гуманитарную помощь, а более радикальным способом.

Итак, судя по всему, нападение действительно не дело рук Башки. Иначе лидер Молчунов совсем не дружит с головой. А на психичку она не похожа. На хитровыдуманную тетеньку – вполне.

– Что там по поводу алкашки? – хмыкнул я. – Я дополнительную часть договора выполнил. Пришел один, чтобы ты смогла меня попользовать.

Думал я сейчас совсем не об этом. Перед глазами стояла улыбчивая и одновременно смущенная Кора и вихрастый Псих. Грудь давило, точно не хватало воздуха, а сердце противно ныло. И Гром куда-то запропастилась, чтоб ее.

Поэтому я попытался хоть как-то переключиться. К примеру, побыть наглой мерзкой скотиной. Что, кстати, было не так далеко от истины. Даже сильно в роль входить не пришлось.

– Шипастый, знаешь, сколько у меня мужчины не было? – негромко спросила лидер Молчунов, подходя ко мне.

– Можешь сказать несколько лет, все равно не поверю.

– Со дня появления в Городе, – ответила Башка, смахивая с меня невидимые пылинки. – Мужикам в этом плане легче. Мне же заводить фаворитов нельзя. Поэтому когда я увидела тебя, то вполне осознанно решила воспользоваться ситуацией. Уж извини. Но, Шипастый, я хотела секса с мужчиной, а не с потным алкоголиком с жутким перегаром.

Признаться, меня давно так не брили. На секунду даже как-то обидно стало. Может, мне еще розовым болгарским маслом помазаться надо, чтобы приятно пахнуть. С другой стороны, я Башку понимаю. Наверное, не до такой степени оголодала, чтобы сейчас лезть на меня. Признаться, я и сам чувствовал, как воняю. Не очень хорошее ощущение.

И вдруг меня как током пробило. После использования артефакта я ощутил себя превосходно. Синергия каким-то образом обнулила меня. Сняла похмелье. И теперь я был совершенно беззащитен перед Башкой. Получается, она прочитала все мои мысли. Включая те, что я собирался в будущем сделать с ее колонией.

– Ты боишься? – нахмурилась она.

– Боюсь? – запоздало понял я, что всю ту гамму эмоций можно было связать с страхом. – Ты можешь прочитать только это?

– Каждый выживает, как может, – принялась оправдываться Башка. – Я стою сейчас перед тобой только потому…

– Оставь моральную сторону вопроса для неудачников, – отмахнулся я. – Я знаю, что ты читаешь мысли. И ты не ответила на вопрос.

– Ты изменился. С тобой произошло что-то странное, – нахмурилась женщина. – В прошлую встречу тебя было легко читать. А теперь… словно несколько радиостанций наложили друг на друга. И каждая пытается перекричать предыдущую. Разве ты их не слышишь?

Я отрицательно помотал головой. Нет, в моей черепной коробке живет только одно существо. Не самое приятное, но такое родное. Хотя, у меня появилась небольшая догадка относительно того, о чем говорила Башка.

Сердце Культа.

Текущая заполненность живой энергией – 19 %.

Внимание! Заполненность артефакта меньше 20 %, что влияет на его целостность и структуру. Если не заполнить артефакт в ближайшее время энергией, то синергия будет нарушена, что может привести к разрушению артефакта или смерти обладателя.

Ну, замечательно. Дали в руки ядерное оружие, а как им правильно пользоваться, не сказали. Но хуже всего, что я начал улавливать некую эманацию. Слова почти такие тихий, будто звучали из соседней комнаты. И только спустя несколько секунд мне удалось разобрать мальчишеский голос: «Почему ты позволил им убить меня?».

Глава 19

Чем хороша шизофрения – всегда можно посоветоваться с умным человеком. Как решать проблему, возникшую в голове (хотя забавно, что «сердце» стало действовать на мыслительный процесс), я пока не знал. Искать хорошего психотерапевта или таблеточки? В условиях Города занятие непростое. Как каждый разумный человек, не знающий, как выйти из затруднительной ситуации, я решил эту самую ситуацию проигнорировать. Хотя бы на время. А там уж посмотрим.

Тем более, пока я болтал с Башкой по поводу башки собственной, во дворе появилась Гром-баба. И не одна. По правую руку от нее шла Кора. Чуть прихрамывая и явно находясь в некой прострации. Я же говорил, она должна была выжить со своею Имитацией! А вот на руках Громуша несла Психа, присыпанного кирпичной пылью.

– Что? – кинулся я навстречу, обозначив в одном коротком слове все, что хотел выразить.

– Живой, – ответила Гром, без всякого удовлетворения. – Только явно не в порядке.

Я мельком оглядел Крикуна: руки-ноги целы, видимых ран нет, значит, что-то с внутренними органами. Хреново. Правда, есть у меня сканер и целитель на полставки в квартале. Вывод один – надо спешно возвращаться.

В этот момент Псих открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Опять мне прилетело, Шип, – сказал он. – Я попытался использовать ударную волну. Вроде даже получилось. Но все равно…

Говорил он с трудом, делая небольшие паузы, точно набираясь сил для каждого слова.

– Как себя чувствуешь?

– Дышать тяжело, – не стал храбриться и играть в героя Псих. – И болит, здесь.

Он указал в область чуть пониже сердца. На самом деле, диагност я хреновый, могло прилететь куда угодно. Что там? Селезенка, легкое, желудок. В общем, нужно торопиться.

– У нас есть хороший лекарь, – подошла Башка. – Даже кости сращивает.

Я прикинул, идти до Молчунов чуть дольше, чем до нас. К тому же, никто не торопился доверять женщине, которая читала мысли с такой же легкостью, как за хлебом ходила.

– У нас тоже, – ответил я. – Выдвигаемся. Гром, забери все, я несу Психа.

– Шипастый, извините, – позвал меня тот самый мальчишка, который пытался без мыла влезть в любую щель. – Мы тут собрали камни и еще кое-что, – помимо кристаллов он протянул мне странную сморщенную конечность. Если бы не массивное предплечье, почти как у Моряка Папая, ее можно было бы даже назвать человеческой. – И еще там две живые гарпии. Мы связали им руки.

Подтверждая слова пацана, из подъезда вывели пленниц. Блин, про этих ощипанных куриц я совсем забыл. Что самое забавное, валькирии действительно лишились крыльев, и теперь предстали в образе обычных женщин. Только невероятно испуганных. Хотя, я их понимаю. Ничего хорошего им точно не светит.

– Имена и способности, живо, – рявкнул я, давая понять, что не намерен вести долгих переговоров.

– Каменюка, – торопливо ответила первая, молодая еще девчонка, некрасивая, нескладная и невероятно испуганная. – Могу прикосновением заставить человека окаменеть на какое-то время.

– На какое время?

– От нескольких секунд до полуминуты. Это основная способность.

– Пацан, – позвал я того самого говорливого Молчуна. – Подойди и возьми ее за руку.

– Господин Шипастый, – залепетал тот.

– Господа в Париже, а у нас товарищи! Живее, не зли меня.

– Шипастый, это уже слишком, – сделал шаг вперед Башка. И тут же осеклась под моим взглядом. Увидела в глазах что-то такое, к чему не была готова. Поэтому нетвердым голосом продолжила. – Ладно, Безопасник, давай.

Безопасник? Вот уж никогда бы не подумал. С виду дрыщ дрыщом. Хотя кто знает, как у Молчунов раздаются способности? В любом случае, пусть Безопасник и боялся, но субординацию он нарушать не стал. Приблизился в плененной валькирии с поэтическим прозвищем Каменюка и взял за одну из рук, связанных за спиной. Ромео и Джульетта Города, сейчас расплачусь.

– Пара секунд, не больше, – только и успел сказать я.

Весьма вовремя, потому что Безопасник тут же грохнулся, как подкошенный. Я потыкал его пальцем и разочарованно вздохнул. Камнем паренек не стал, хотя мышцы действительно окоченели, словно тот умер и долгое время пролежал в ледяном подвале. Понаслаждаться подобной картиной мне не дали. Каменюка оказалась послушной пленницей. Не прошло и пяти секунд, как Безопасник поднялся на ноги. Помятый, чуток растерянный, но, судя по всему, вполне боеспособный.

– Молодец, – похлопал его по плечу, – возьми с полки пирожок. Теперь ты! – указал я на вторую.

Даму средних лет с внушительным бюстом, которая, впрочем, даже будучи на коленях, скривила свою симпатичную мордашку. Словно судьба засунула ее в свинарник и теперь этой особе царских кровей приходилось нюхать навоз. Если мне не изменяет память, именно ею я сломал трельяж.

– И что, после этого вы отпустите нас? – усмехнулась она.

Нет, молодец, конечно, что сохраняет твердость духа даже в такой сложной ситуации. Сказать честно, подобное дорого стоило. В другой раз я бы с ней подискутировал, постарался найти психологический подход и все такое, но сейчас мой человек, возможно, умирал.

Удар вышел сильный, пусть и без замаха. От неожиданности строптивая валькирия потеряла равновесие и завалилась на бок. Из ее аккуратного носика потекла кровавая сопля, а на глазах выступили слезы. Скорее не от боли, от неожиданности.

Видимо, били эту красавицу нечасто. Потому что вся самоуверенность слетела с валькирии так же быстро, как волосы с новобранца в учебке. Жестом я приказал людям Башки поднять пленницу обратно на колени. Молчуны даже на своего лидера не посмотрели, выполнили приказ не задумываясь.

– Имя! – повторил я, глядя в мокрые от слез глаза валькирии.

– Бумажница.

– Способности!

– Я просто не понимаю, – растерянно пробормотала она, окинув собравшихся взглядом. Будто искала у кого-то из них защиты. Это зря, здесь поклонниц крылатых бабищ нет.

На сей раз я не ударил сразу, а попросту поднял руку, прозрачно давая понять о своих намерениях. Сработало. Бумажница зажмурилась и одновременно с этим стала быстро говорить. Вот почему так нельзя сразу?

– Превращение небольших материальных объектов в бумагу. Все способности крутятся вокруг этого.

Я опустил руку, подошел к разрушенной стене и взял обломанный кирпич. После чего вернулся и вручил его в связанные руки Бумажницы.

– Демонстрируй.

Девушка закусила окровавленную губу, глядя на меня как минимум с классовой ненавистью пролетариата, который смотрит на буржуазию. Ну да, видимо, она не поклонница садо-мазо, больше за адекватные отношения. Хотя, судя по ее гонору, к такой Медузе Горгоне в нашем мире на хромой козе не подъехать было.

Однако, несмотря на всю гамму чувств, которые испытывала валькирия, мой приказ она выполнила. Грани кирпича стали светлеть, пока действительно не превратились в довольно плотную бумагу. Но вдруг искусственный камень не взмахнул крыльями, обернувшись в подобие птицы и не выскользнул из рук Бумажницы.

Целлюлозная пичуга, минуя множество расставленных пальцев, которые пытались ухватить ее, взмыла в воздух и проворно направилась к дальнему выходу из двора. С той стороны, откуда появились валькирии. Угу, все понятно, маляву сестричкам решила заслать. Тьфу ты, черт, общение с зэками меня испортило.

Крики, шум, гам. И лишь мой голос прекратил этот балаган. А сказал я только одно слово.

– Кора!

Я даже не успел понять, что именно поднялось с земли. Однако бумажная птичка рухнула вниз, словно в нее попали крупной дробью. А после поползла уже ко мне, зажатая с двух стороны, будто магнитом, кусками развороченного железа.

– Занятно, – сказал я, освобождая пичугу из лап «магнита», чтобы тут же порвать ее на мелкие куски. Любопытно, но как только я провел подобную процедуру, остатки бумаги перестали трепыхаться. Да уж, птичку действительно жалко.

Бумажница закрыла глаза, явно приготовившись к удару, однако бить я ее не стал. Какой смысл?

– Гром, положи пока Психа на скамейку и загружайся. Кора, на тебе пленники. Связывать глаза им не будем, иначе полдня топать придется. И живее, живее.

– Шипастый, спасибо, – подошла ко мне Башка, пока остальные занимались выполнением приказов. – Благодаря этим продуктам, у нас еще есть шанс.

– Не за что, – ответил я, внимательно глядя в ее глаза.

Причем, не стеснялся думать все, о чем хотел. О смазливой мордашке Башки и остальном соблазнительном теле, о том, что выбор был между большой кровью и торговлей, о грядущем столкновении лбами двух группировок. Потому что двум прайдам на одном скудном клочке земли не ужиться. Только если…

– Мы могли бы раз и навсегда разобраться с валькириями, если будем действовать сообща, – сказала Башка.

Только если не найдется общий враг, с помощью которого можно будет поживиться и разделить сферы влияния. Я внимательно посмотрел на лидера Молчунов? Мысли читает или просто слишком умная? Занятно, но именно сейчас Башка заметно волновалась. Либо она прекрасная актриса, что тоже нельзя сбрасывать со счетов, либо сама до этого допетрила.

– Я подумаю, – ответил я, удостоившись довольного кивка.

– Вот еще, раз уж обещала.

Она выгрузила из инвентаря пластиковый ящик, на две трети заполненный бутылками с прозрачной жидкостью. Явно где-то склад нашла. На белой этикетке английскими буквами красовалось «Stolichnaya vodka». Это, конечно, не та Столичная, которую я знал, но на безрыбье и щуку, как говорится, раком.

Подгон я забрал, решив не играть в гордость, без всяким заявлений: «Нам, мол, от вас ничего не надо». Водка она есть водка.

– Шипастый, если тебе что-нибудь понадобится, всегда обращайся, – протянула руку Башка.

Я даже чуть не ляпнул, что у нее нет ничего, что она еще может предложить мне. И только потом понял, что это не я. Шипастый никогда бы такое не сказал, даже оппоненту, который значительно слабее. Значит, этот чертов артефакт слишком сильно действует на меня.

Иногда лучший ответ – это молчание. Поэтому я просто пожал протянутую руку и кивнул. А после махнул остальным и подхватил Психа.

– Шип, я не умру? – вкрадчиво спросил тот.

– Нет, конечно, тебя хрен убьешь, – ответил я.

Хотя сам себе не верил. Выглядел Псих хуже некуда, краше в гроб кладут. Даже тот самый обнаруженный калека в подъезде с отказанными ногами, по сравнению с нынешним Крикуном, был явно моделью в рекламе маргарина. Этого же можно лишь размещать на баннерах: «„Клиническая больница № 3“. Ставим на ноги в безысходных случаях».

Несмотря на мои опасения, продвигались мы довольно быстро. Даже с навьюченной Гром, двумя пленницами и Психом у меня на руках, шли намного проворнее, чем не так давно в обратном направлении. Вот что похмелье с человеком делает. Ну, еще желание поскорее доставить раненого в лазарет.

Надо отметить, что двигались мы в нарушении всех уставов, даже не пытаясь прикрываться от возможного нападения. Захоти валькирии или кто еще взять нас сейчас, то сделали бы это голыми руками. Я это понимал и пытался оправдаться, как мог. Крылатые бабы не скоро еще оправятся от удара. Шутка ли, лишиться десяти боевых единиц из двенадцати за одну вылазку. С таким командованием и врагов не надо. С другой стороны, кто мог знать, что у меня окажется Сердце Культа?

Довольно сильно настораживал один факт – это отсутствие Монашки. Решила больше не рисковать своей шкурой? Вряд ли. Она повернутая на всю голову, да еще фанатичка, каких поискать. Тогда что случилось? Ответ был, и он мне не нравился. Значит, у Монашки нашлись более важные дела, чем убийство лидера враждебной группировки.

Однако, на сегодня с неприятными сюрпризами было еще не закончено. От нашего квартала тонкой полосой шел черный дымок. У меня даже внутри все похолодело. Почему-то стало понятно, чем занималась Монашка.

Пока одна часть ее отряда развлекалась со мной, остальные решили взять более важный стратегический пункт. Место, где было много еды и оружия. И которое оказалось ослаблено из-за нашего ухода.

– Что, не ожидали? – усмехнулась Бумажная, повернувшись к нам.

Засохшая кровь под носом уже покрылась потрескавшейся коркой, отчего брезгливое выражение на лице стало еще более мерзким. Поднявшаяся внутри меня злость не успела дать возможности выплеснуться. Гром-баба среагировала быстрее. Грузно пододвинулась и от души мазнула Бумажной по лицу. Не скажу, что удар вышел хорошо поставленным, но валькирии его хватило. Она завалилась на землю, приложившись симпатичным личиком об асфальт. Да эта красотка огребает еще чаще, чем Псих, честное слово.

– Сука, – констатировала свое поведение Громуша.

– Согласен, – сказал я.

И даже испугаться не успел, когда нам навстречу проворно устремилась гигантская муха. У меня тут же от сердца отлегло. Значит, отбились.

– Рассказывай, – приказал я.

– Большая группа валькирий, – стал отчитываться Крыл. – Больше десятка, точнее сосчитать не смог. Напали внезапно, Слепой только тревогу поднять успел.

Я скривился фразе «точнее сосчитать не смог», однако ее не прокомментировал.

– Что с остальными?

– Все живы, разве что Алиса сильно потратилась. Она еще и не в самом лучшем состоянии была, сам понимаешь, – намекнул Крыл на нашу вчерашнюю вакханалию. – Если бы не ее защитный круг, нам бы точно хана. А так убили двоих, еще парочку ранили.

Я громко выматерился. Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Вот тебе и готовый лекарь. Вот тебе и вылечили Психа. Хотя меня заинтересовало еще одно.

– Разве Монашка не смогла перекастовать Алису?

– Неа, – мотнул мушиной головой Крыл. – Пыталась, но не смогла. Поэтому они и отступили.

А вот это интересно, очень интересно. Вопрос был один – почему? Но с этим я решил разобраться чуть попозже.

Мы подошли к стене, где нас уже встречал Слепой. Честно сказать, таким радостным старика я давненько не видел.

– Шипаштый, а я уж думал вше, хана, – признался он.

– Хрен им, еще повоюем. Помоги с Психом, только аккуратнее, не кантуй.

С невероятным трудом мы все же преодолели стену, оказавшись внутри квартала. Ну, надо отметить, что досталась домам не особо сильно. С одной стороны немного обвалилась крыша, от которой и шел дымок, но огня не видно. Думаю, Слепой всяко уже проверил повреждения. И если не бегает, как полоумный, то все в порядке.

– Где Алиса? – спросил я.

– У шебя, Шип. Потратилашь шильно, отдыхает.

– Поднимай на ноги. Психа на стол.

– Шип…

– Живо! – стал терять терпение я, и старик рысью убежал ко второму дому.

– С этими что? – спросила Гром-баба, указывая на пленниц.

Валькирии уже заняли привычное положение, стоя на коленях и глядя снизу вверх. Вот только уж очень по-разному. Если взгляд Каменюки был испуганным, даже затравленным, то Бумажница смотрела с нескрываемой злобой. Тут дело не в промывке мозгов. Она действительна нас ненавидела, как явление.

– Убить их! – сказал кто-то в голове.

– За что? – вторил ему другой.

– Первая совсем девчушка.

– Они враги. Всех под нож!

– Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете.

– Ой, да заткнись ты уже, дура!

У меня даже во рту сухо стало, будто вновь похмелье подступило. Задавать вопросы: «Что это еще за хрень?», я не стал. И так все понятно. Меня же предупреждали по поводу артефакта. Вот только никто не говорил, что в результате низкой заполненности энергией так будет рвать кукуха. Все, кого тот самый Жрец умертвил, создавая Сердце Культа, теперь пытались выбраться наружу. Первая плохая новость. Вторая – их было дофигища, и все они оказались не в ладах друг с другом.

– Шип, так что с этими? – повторила свой вопрос Гром-баба.

– В подвал, где держали зэков. Только отдельно. Вот эту, – указал я на Бумажницу, – туда, где рядом не будет никаких предметов. Уж слишком она прыткая. Если понадобится, свяжите по рукам и ногам. Кора тебе поможет.

– Да я вроде и сама с этими плюгавенькими справлюсь, – хмыкнула Гром.

– Нет, Кора поможет, – отрезал я.

К моменту окончания нашего разговора, из подъезда вырулила Алиса. Ну да, согласен, выглядела она более, чем хреново. Такую красавицу замуж не возьмут. Однако никаких ран на теле нет, уже хорошо.

– Шип, мы вообще-то тут героически оборонялись, – слабо возмутилась она. – Мог бы проявить немного уважения.

– Времени нет, вон, – указал я на Психа.

Я и раньше видел, как за считанные секунды человек собирался, разительно преображаясь. Обычно это происходило с опытными военными, которые уже не раз нюхнули пороху. Сейчас Алиса не уступила им на йоту. Тут же перешла в боевую трансформацию и решительно направилась к Психу.

– Что с ним? – спросила она на ходу.

– Ты мне расскажи. Выглядит очень хреново.

Когтистые пальцы Кровавой ведьмы легли на тяжело поднимающуюся грудь Крикуна. Несколько секунд, пока шла «диагностика» растянулись в вечность. И наконец Алиса вынесла свой приговор.

– Все очень плохо, Шип. Селезенка в клочья, большое внутреннее кровотечение. Я, конечно, постараюсь кое-что сделать, но…

– Что но? – похолодело у меня внутри.

– Но я не смогу его исцелить.

Множество безмолвных скорбных взглядов устремились на меня, понимая, что значат слова Алисы. Однако я не был согласен с подобным вердиктом. Пока есть малейшая возможность, за нее надо цепляться. Невзирая на цену.

– Крыл, собирайся. Ты летишь к Молчунам.

Глава 20

Я сидел у себя, на краю сломанного дивана, глядя в пустоту. Передо мной на крохотном столе расположилась початая бутылка, подаренная Башкой, и замызганный стакан, заполненный до краев. Вот только я уже с добрую четверть часа сидел, так и не притронувшись к алкоголю.

И дело даже не в том, что лидер Молчунов могла отравить водку. Могла, конечно. Вот только не пил я по другой причине. Нечто странное, жуткое и необъяснимое навалилось на мои плечи. Наверное, именно под действием такого люди и начинают творить всякую кошмарную дичь – милиционер расстреливает случайных покупаетелй в супермаркетах; сосед достает молоток и проламывает голову меломану с расстройством слуха, который живет над ним; водитель забивает баллонным ключом насмерть чудака, сделавшего ему замечание. Это нечто можно было назвать помешательством. В любом случае, я понимал, что сейчас нахожусь не в своем рассудке.

К тому же я не мог смотреть на Психа, который уже находился в забытьи и изредка слабо стонал. Потому что десятки раз видел таких раненых людей. И знал, что с ними чаще всего происходит. Чудес не бывает.

– Не бывает там, но не в Городе, – робко раздался хрипловатый голос.

– Ты можешь помолчать? – ответила ему женщина. – Видишь, совсем плохой. Сейчас пистолет в рот сунет и привет.

– Это ты любишь все себе в рот совать, – хохотнул Хриплый.

– Козлина. Жалко, не я тебя убила.

– Разве, упав, не встают и, совратившись с дороги, не возвращаются? – спросил Пожилой.

– О, я так тоже могу, – хмыкнул Хриплый. – Глядите, хвост вытащишь – голова увязнет. Или бела береза, да деготь черен.

– Это ты к чему? – спросила Женщина.

– Да ни к чему. Думаешь, этот хмырь что-то дельное несет? Главное говорить всякую пургу с важным видом и все.

– Так, тихо! – рявкнул я, понимая, что голова сейчас лопнет. – Вы кто такие?

– Ты и сам знаешь, – услышал я знакомый мальчишеский голос, от которого по спине прошел холодок.

– Что вы делаете в моей голове?

– Технически, мы все-таки находимся в этой штуке, из-за которой нас убили, – ответил Хриплый. – А она уже как-то действует на твое сознание. Ты уж, прости, нам тут инструкцию по применению не роздали. Какие кнопочки находим, туда и нажимаем.

– Кто вы сейчас? – повторил я вопрос, немного уточнив его.

– Да хрен знает, – честно ответил Хриплый. Он, видимо, был у них за главного. Ну, или самый болтливый. – Боюсь, тут ни бог, ни дьявол уже не разберется. Что-то вроде бесплотных призраков, которым изредка дают возможность открывать рот.

– Угу, чтобы у меня окончательно крыша поехала.

– Я же предупреждала, – ответила Женщина. – Если он сойдет с ума, что будет с нами?

– Мы от этого хмыря не зависим. Умрет он, артефакт подберет кто-нибудь еще, – раздался какой-то незнакомый голос, которого я прежде не слышал. – Нам разницы никакой.

Угу, значит, полюбовно у нас договориться не получится. Я взял со стола стакан и мастерски опрокинул в себя. Не сразу, но голоса стали как-то глуше, смазанее. И можно сказать, что перестали мне мешать. Будто радиоточка где-то на кухне, за холодильником, работает.

Вывод номер раз – алкоголь помогает против этих бесплотных духов. Это хорошо. Понятно, что ненадолго. Да и вообще не выход, потому что находиться в состоянии подпития во время боя – занятие не то, что не перспективное, а откровенно говоря опасное. С другой стороны, когда тебе в башню кричит сразу несколько человек – это нифига не лучше. Значит, надо как можно быстрее заполнить чертов артефакт.

Кстати!

Только подумал о нем, тут же вспомнил странную культю, которую нашли у валькирий. Описание ее я не читал, но мне хватило первых двух слов, которые появились в интерфейсе при взгляде на нее. Ну да, ошибки быть не могло.

Длань Культа.

При синергии позволяет в любой момент украсть одну из способностей у человека на одну минуту. Внимание! Использовать украденную способность нельзя. Перезарядка артефакта для нового использования – 5 минут.

Текущая заполненность живой энергией – 34 %.

Внимание! Вы уже произвели синергию с одним из артефактов Культа. Дальнейшая синергия сплюсует заполненность живой энергией.

Произвести синергию?

На этот раз я вообще не сомневался. Разве что немного задумался. Что будет с Гром-бабой, если лишить ее базовой возможности становиться человеком с непробиваемой кожей? Или запретить Коре управлять металлом? Крылу летать?

Мне думалось, что эта Длань чуть ли не сильнее самого Сердца. А теперь, когда у меня два артефакта, я станут самым мощным парнем на районе. Раз уж пошла такая пьянка, когда с неба на тебя падают разъяренные крылатые бабищи, а по соседству обитают тетеньки, способные читать мысли, волей неволей приходится им соответствовать.

К тому же, меня немало заинтересовал пунктик с заполнением живой энергией. Я был не самым способным математиком в школе, однако среднее арифметическое нашел без труда. И оно оказалось явно больше двадцати процентов, которым так угрожало Сердце. Решено.

На этот раз тьма перед глазами сгустилась лишь на короткий миг. И боль не растеклась по всему телу. Только сосредоточилась в левом предплечье, наливаясь горячей лавой. Я зарычал подобно дикому зверю, картинка убогого убранства моей квартиры поплыла, на глазах выступили слезы, а саму руку свело в судороге. Все произошло примерно за три-четыре секунды, после чего отступило.

А я еще с минуту сидел, жадно хватая ртом воздух и ощущая, как неприятно ноют зубы. Челюсть я сдавил с такой силой, что любой бультерьер бы позавидовал. Однако все заканчивается. И хорошее, и плохое. Поэтому в скором времени мне удалось встать на ноги и поглядеть на собственную руку. Вроде ничего не изменилось, все та же волосатая хваталка с отсутствующим мизинцем, который я оставил в другом районе. В общем, все как обычно.

Но надпись чуть ниже глаз не могла врать.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 26 %.

Голос, а где пять десятых забыли? Могли бы накинуть по-барски? Все равно каждый день под смертью ходим. Но тут, видимо, было, как в казино, которое все время в выигрыше.

Что еще? Новая информация о количестве артефактов. Здесь не так все плохо. Как говорил капитан Очевидность: «Шесть – это меньше десяти и даже не двадцать». Ну, или я так говорил, не важно. Главное – в моих руках теперь треть этих самых артефактов. Что значительно повышает шансы нахождения остальных. Вопрос в другом, что будет, когда я найду все? Удостоюсь личной аудиенции Голоса, где он похлопает меня по голове и даже похвалит?

Кстати, что до моих внутренних собеседников, то они действительно притихли. Осталось лишь легкая мигрень, словно на моем мозгу станцевал чечетку бегемот, но в целом все нормально, жить можно.

Заодно я достал камни, которые Молчуны отдали с мертвых валькирий. Между прочим, 287 единиц опыта. Делить с остальными я их не собирался. Не потому, что был жадной сволочью. Причина проста – группа не участвовала в убийстве валькирий. Их смерть исключительно моя заслуга.

Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

43/1500 опыта

Я не стал откладывать дела в долгий ящик. Посмотрим, что там с легкой руки выдал мне Голос.

Чувствительные корневища – способность выпускать в землю множество корней, которые проникают так глубоко, что призыватель может довольно четко ощущать движение по земной коре даже небольших существ на значительном расстоянии.

Сорная трава – способность выращивать зеленый ковер на большой плоскости, игнорируя начальную пригодность поверхности земли. Выращенная трава имеет множество мелких зазубрин на стеблях и способна значительно замедлять движение выбранных существ.

Как я говорил? Голос всегда дает выбор без его возможности? Видимо, не в этот раз. Я перечитал строки, но так и не решился сделать выбор. И одна, и вторая способность казались невероятно важными.

Первая со стратегической точки зрения, потому что с ее помощью можно было проводить разведку врага без всяких оров и вылазок. Единственное – оставалось разобраться, что Голос имеет в виду под «небольших существ» и на «значительном расстоянии».

Вторая важна с точки зрения тактической. Что значит в бою замедление противников вообще никому не надо объяснять. Опять же, интересно, насколько сильно это самое замедление?

В общем, я стоял, как та обезьяна, и не знал, куда рвануть, к сильным или к красивым. Впервые подобное на моей памяти в Городе. Жалко, что за каждым моим шагом не следит сотня подсказчиков, которые бы подробно и тщательно расписали все за и против. А лишь кучка полоумных мертвецов, заключенных в артефакте. Ладно, буду думать.

На сегодня существовало еще одно невероятно важное, но вместе с тем неприятное дело. Хотя, неприятное ли? Я похолодел от ужаса, потому что понял, допрос, возможно, с элементами пыток, не вызывал во мне никаких мучительных ассоциаций. Возмозно даже наоборот, мне самому хотелось поскорее этим заняться.

Нет, будь Алиса свободна, да еще полна сил, вопрос бы решился сам собой. Однако не всегда все идет по задуманному нам плану. У меня так практически никогда. Поэтому пришлось импровизировать.

– Что, тихо? – спросил я у Крыла, закончив с приготовлениями. Пацан откровенно скучал у подвала. Тюремщиком ему быть явно не нравилось.

– Ага. Эта, которая красивая, пару раз пыталась со второй поговорить, но та ей не отвечает.

– Неужели? – пропустил я мимо ушей сообщение про «красивую». У меня в его возрасте некрасивыми женщины были лишь в случае, если у них отсутствовала одна из конечностей или половина зубов. И то, это являлось скорее определенным неудобством, не более.

– Ага, – кивнул пацан. – Но я проверил, с ними все в порядке.

– Теперь давай я проверю. Ты уж прости, я старый извращенец, начну с некрасивой.

А если говорить проще, с той, которая, по моему мнению, наиболее расположена к конструктивной беседе.

Подвал был узкий, с низким потолком, с крохотными отгороженными клетушками-комнатками, где хозяева давным-давном хранили зимние колеса, велосипеды, лыжи, соленья и припорошенные пылью пакеты с важными вещами, которые жалко выкинуть и которые когда-нибудь обязательно пригодятся (на самом деле нет).

Пахло здесь сыростью, паутиной и землей. Не самое приятное местечко для лечения органов дыхания, как по мне. С другой стороны, валькирии здесь явно ненадолго.

За дверью с нарисованной мелом цифрой один и навесным замком послышалось шуршание, однако вперед пленница не подалась. Здесь сидела Бумажница. Сидит, ну и пусть себе сидит.

Я пошел по коридору дальше, дойдя до цифры двенадцать. Замок здесь заменяла скрученная проволока. Пришлось разматывать. После я щелкнул тумблером справа от двери и кладовая осветилась ярким светом от единственной лампочки в сто ватт.

Каменюка зажмурилась, прикрывая глаза рукой, и буквально вжалась в угол. А я осмотрелся. Помещение полтора на два с половиной, у дальней стены самодельные стеллажи из дерева в три ряда и с десяток трехлитровых банок с чем-то, что когда-то было вареньем. Проржавевшие металлические крышки и кудрявая плесень внутри тонко намекали, что лучше эти запасы не трогать.

– Привет, – негромко сказал я, присаживаясь на корточки.

Девчонка мне не ответила, все еще пытаясь привыкнуть к свету. А я и не торопил ее. Некуда было. Зато стала разговорчивой другая валькирия. И полминуты не прошло, как я зашел к пленнице, а подвал уже наполнился голосом Бумажницы.

– Каменюка, не вздумай ему ничего сказать! Подумай о сестрах!

– Не бойся, – негромко сказал я, – эта дурная нас не слышит. Я правда хочу с тобой поговорить. Поверь, с теми, кто ведет себя адекватно, я умею быть благодарным.

Я говорил и вместе с тем неторопливо доставал прихваченную у Гром-бабы нехитрую снедь: нашего любимца – консервированного цыпленка, несколько галет, сладкие крекеры и чай с сахаром в жестяной кружке.

– Бежать, используя свои способности, даже не пытайся, – предупредил я. – Видела, как я убил твоих, так называемых, сестер?

Каменюка торопливо кивнула.

– Снаружи охрана. К тому же, я умею перемещаться в пространстве. Гораздо быстрее, чем ты двигаться. Любое неосторожное движение будет воспринято, как агрессия. Со всеми вытекающими. Это понятно?

Еще один кивок.

– Ну, замечательно. Теперь поешь. Как известно, соловья баснями не кормят. А уже потом побеседуем.

Я даже спокойно придвинул Каменюке один из крохотных швейцарских ножей, где была и ложка, и вилка, после чего отстранился с самым, что ни на есть скучающим видом.

Пленница мой блеф про резкого мужика восприняла за чистую монету. Хотя, не такой уж и блеф. В случае чего я и правда могу отскочить. Вот только непонятно, что потом будет с моей бедной головушкой. Еще можно просто забрать способность Каменюки. Но все равно придется тратить энергию. Поэтому я остановился на старом добром оружие – страхе.

Если я хоть что-то понимаю в психологии, валькирия никуда не денется. Характер не тот. Да и, как я понял, мотивация.

Если поначалу Каменюка стеснялась, пытаясь подать себя как минимум одной из лучших учениц института благородных девиц, то вскоре освоилась. Даже чавкать начала. Ну, я и сам не голубых кровей, поэтому на подобное смотрел сквозь пальцы.

Изредка пленница вздрагивала от грозных выкриков Бумажницы, которая по-прежнему призывала быть верной партии и выбранному курсу. Может, запах еды почувствовала или просто ревновала. К ней красивой и независимой вон до сих пор никто не пришел.

Расправившись с продуктами, Каменюка схватилась двумя руками за кружку, и уже из-за нее внимательно поглядывала на меня. Забавно, но что-то в ее взгляде изменилось. Теперь это был не страх, а предельная осторожность. А ведь мне этот импровизированный обед почти ничего не стоил.

– Давай сразу обговорим несколько деталей, – предложил я. – Во-первых, я понимаю, что ты выполняла приказы, поэтому лично к тебе у меня претензий нет. Во-вторых, и это важно, никакого сестринства нет. Существует группа женщин, которые решили взять власть в свои руки. И именно они управляют вами. В-третьих, я задаю вопросы и получаю ответы. Это не предательство с твой стороны и не допрос с моей. Просто разговор. Понятно?

Каменюка немного подождала, после чего кивнула.

– Ты знаешь, наверное, что мы называем вас валькириями? – решил я зайти издалека.

– Валькирии, гарпии, ночные ведьмы, – пожала плечами пленница. – Все по-разному.

– И сколько валькирий?

– Если сестры… – она осеклась, – если они живы то… три, четыре… надцать… выходит, что нас осталось тридцать шесть.

Я чуть не присвистнул. Почкованием они, что ли, там занимаются? Почти четыре десятка, это не считая погибших. Признаться, никогда идеи радикального феминизма и мужененавистничества не были так популярны в Городе.

– Кто главная? – продолжил я, пытаясь не выдавать собственных эмоций.

– Мы называем ее Дева, – ответил Каменюка на время отстранившись от чая, будто последний мог отравить свое воспоминание о главной валькирии.

– Как она выглядит?

Каменюка неторопливо и тщательно описала мне внешность Монашки. Только делала это так подробно и нудно, что я начал раздражаться: «Ее глаза такие зеленые и чистые, словно ты вошел в лес в одной ночной рубашке и тебя треплет свежий ветер; нос прямой, а подбородок волевой. В нем чувствуется сила и уверенность».

В общем, если бы я на минуту вышел, того и гляди, Каменюка бы начала мастурбировать, вспоминая про Монашку. Хороша та им мозги промыла.

– Дева управляет этими вашими сестрами одна?

– Ей помогают Матери.

– Матери? – даже не пытался я скрыть сарказма в голосе.

– Матери, – спокойно ответила Каменюка. – Их трое. Было трое, теперь лишь Ангелла и Благостыня.

В ходе расспросов выяснилась одна любопытная деталь. Существовало действительно три Матери, каждая со своей интересной способностью. К примеру, первая, Ангелла (тут даже далеко ходить не пришлось, производное прозвищу дали от Ангел) умела летать. И делать все, что было связано с крыльями. Те острые мерзавчики, один из которых врезался в ногу, ее рук дело. Как выяснилось, мне вообще тогда «повезло». Я нарвался на Монашку и Матерь в одном отряде.

Кстати, именно после этого случая валькирии, которые довольно легкомысленно относились к своей безопасности, значительно усилили разведгруппы. Спасибо мне.

Вторая Матерь, Благостыня, тоже много что умела. Но лучше всего у нее получалось быть посредником. То есть брать способность у одной сестры и передавать ее всем остальным. Проблема была лишь в том, что ей необходимо находиться на определенном расстоянии от сестер. Получается, что при недавнем нападении на нас возле Молчунов, две Матери не участвовали в сражении, чтобы распределить способность летать на всех.

Ну, и третья Матерь, Огниша, могла преобразовываться в те самые разрушительные болиды, которые я видел. Правда, про нее я слушал невнимательно и так, походя. Умерла, что называется, так умерла.

Оказалось, что иерархия сестер на этом не заканчивалась. Существовали своеобразные сержанты, называемые Няньками. Их оказалось немного, всего шестеро, но что мне понравилось больше всего, одна сейчас была заперта за дверью под номером один.

В итоге, я оказался вполне доволен разговором. Оружия у валькирий почти не было. Немного они забрали у зэков, но толком пользоваться огнестрелом не умели… Не знала Каменюка и как Монашка вышла на нас. Оказалось, что с рядовым составом делятся не всеми секретами.

Причина войны с нами объяснялось просто – мы мужланы, которые держат в плену сестер, которых надо освободить. Правда, если освобождение срывалось, женщин разрешалось уничтожать. Как это мило.

Вышла небольшая заминка с описанием самых сильных бойцов и местоположением лагеря. Каменюка никак не хотела выдавать эту информацию, понимая, что туда мы заявимся не чай пить с печеньками.

Сильно я пока не настаивал, потому что знал – никуда она от меня не денется. Пусть посидит, подумает, а после я принесу еще каких-нибудь вкусняшек. Разве последняя беседа? Даже свет Каменюке оставил, чтобы не чувствовала себя такой одинокой. У меня на ее счет появились определенные сомнения.

После смерти Монашки, которую я стал считать, как неизбежную, множество оболваненных женщин придут в норму. Пусть не сразу. И с Каменюкой вполне можно будет общаться и выстраивать диалог. Чем черт не шутит, даже в команду взять. Нам бы, конечно, не помешали мастера спорта по стрельбе или кадровые военные, но дареной валькирии в зубы не смотрят.

Я вышел в коридор, добравшись до начала подвала и остановился возле двери с цифрой один. Нянька, а как мы выяснили, именно так ее теперь следовало называть, притихла. Словно почувствовала что-то.

А я стоял, тяжело дыша и скрипя зубами. В одной руке будто по волшебству появился нож, в другой пистолет. Все мое естество сейчас хотело выбит-ь дверь, войти туда и сделать нечто гнусное. То, о чем я потом пожалею. То, после чего не смогу называть себя человеком. И бог, если он вообще существовал в этом проклятом Городе, уберег. Потому что рядом раздался голос пацана.

– Шип, там лекарь от Молчунов пришел.

– Спасибо, Крыл, – ответил я, убрав нож и пистолет на место, и вышел наружу.

Глава 21

Лекарь Молчунов оказался самым колоритным персонажем, которого мне приходилось видеть в Городе. Невысокого роста, невероятно крепко сбитый, с проплешиной от лба до затылка, он чуть сутулился, будто нарочно подаваясь вперед. Вместе с этим последователь Авиценны имел самое добродушное лицо, какое только можно было представить. Мясистый вздернутый кверху нос, пухлые губы, густые кустистые брови и лучистые глаза, в которых читался искренний восторг. Такой бывает лишь у детей.

– Добрый день, – чуть склонился он, преодолев забор и оправив кургузый пиджак. После чего тут же поднял кряжистую правую руку, обходя нас всех. – Миша, Миша, очень приятно, Миша.

Голос его был такой же сочный, как он сам. Немного низкий, густой, казалось, он растекался вокруг.

– Шипастый, – я был совершенно обескуражен его харизмой. Даже не сразу задал самый главный вопрос. – Вы знаете свое имя, Миша?

– Вопрос философический. Что есть имя? Воля, которую родители нам навязывают? Вдруг я не хочу быть Олегом или, прости Господи, Порфирием. Разве я не прав?

Он окинул нас взглядом и, дождавшись одобрения, продолжил.

– Я вот в одно утро проснулся здесь, не помня ничего. Поглядел в зеркало и сказал: «Ну и морда у тебя, Миша». Так Мишей и стал.

– Миша, ты один? – спросила Гром-баба с присущей ей крестьянской тактичностью.

– Нет, со мной группа сопровождения. Сами понимаете, в Городе лучше в одиночку не шастать. Но они с той стороны вашей стены. Ребята неплохие, но руки у них растут явно не из того места, откуда должны. Еще не ровен час чего-нибудь заденут, сломают. Пусть там будут, так мне спокойнее. Итак, где у нас больной?

К своему стыду, я только теперь вспомнил про Психа. Тот, кстати, почти не шевелился и не издавал никаких звуков, явно приготовившись пообщаться с создателем этого Города и всего сущего.

– Мда, – протянул Миша, бережно снимая свой тесный пиджак и закатывая рукава.

Псих лежал раздетый по пояс, чтобы Алисе было удобнее работать с ним. К слову, она и сейчас держала его двумя руками, продолжая контролировать кровоток.

Миша пригладил остатки волос по бокам, после чего приблизился к Психу и пробежал короткими толстыми пальцами по его туловищу, словно музыкант по клавишам рояля.

– Селезенка, – сходу определил он. – Весьма в плачевном состоянии. Ну это ничего. Коллега, – обратился он теперь к Алисе, – позволите? Господа, придержите, пожалуйста, больного. Будет неприятно.

Кровавая ведьма с облегчением отстранилась, тут же выпав из боевой трансформации. Поддержание Психа далось ей невероятно тяжело.

Миша тем временем мягко прощупал область под сердцем, после засунул пальцы в Психа. Нет, не как знаменитые извращенцы на порно-сайтах. Он самым натуральным образом погрузил свои конечности в туловище Крикуна почти по самые косточки на кулаках, точно то оказалось из пластилина, и активно шурудил пальцами внутри. Это я понял по ожившему Психу. Тот открыл глаза и заорал, будто женщина, естественным путем впервые рожающая двойню.

Благо, рот мы предусмотрительно заткнули кляпом, памятую о способностях Психа. Да и за руки со Слепым придержали. Потому что если бы этого не сделали, Крикун бы явно набросился на своего спасителя.

– Да, знаю, неприятно. Местами даже больно. Но нужно терпеть, – приговаривал тем временем Миша, даже не думая заканчивать свои манипуляции. Вон, даже вспотел. Это хорошо. Лучше семь раз потом покрыться, чем один раз инеем.

Через минуту-полторы, Миша замолчал, вытащив идеально чистые руки, без намека на пятнышки крови, наружу. И устало поглядел на меня.

– Селезенку я ему собрал, как смог. Жить будет. Я бы попросил коллегу ему еще крови прогнать, то что немного в брюшину вылилось – удалить. А так все. Как придет в себя, будет, как новенький.

– Постельный режим? – спросил я.

– Незачем, – отмахнулся Миша. – Я же его не резал. А, скажем так, произвел манипуляцию непосредственно с органом. Функционирует он нормально, это я тоже посмотрел.

– Гром, давай-ка чай, – скомандовал я. – Думаю, наш гость немного притомился после операции.

– Ваша правда, – не стал играть в вежливого интеллигента Миша, садясь за стол и расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. – Операции отнимают много сил.

– И часто вам приходится их проводить?

– Случается. Несколько раз пули из тел извлекал, пару раз кости сращивал, ну и так, по мелочи. Сами понимаете, Город у нас своеобразный. Всегда что-нибудь случается.

– А что самое интересное из практики было? – пододвинул я к нему поставленный рафинад.

Глаза Миши загорелись, будто у коршуна, увидевшего мышь. Ну, на это и был расчет. Пока он наслаждался одним из самых главных деликатесов последнего времени – сахаром, я выяснил почти все, что хотел. Про Молчунов, их лидера, метод ведения дел с соседями и прочее, прочее. Понятно, что они не были белыми и пушистыми, но походили на адекватных людей. Какие вообще могли быть в Городе.

– Миша, прошу прощения за интимный вопрос, вы сидели?

– Вы про это? – нисколько не смутившись, лекарь расстегнул еще пару пуговиц на рубашке, демонстрируя татуировку, часть которой я увидел. – Да, похоже на то. Понятно дело, я ничего не помню. Поэтому на этот счет просветить вас не смогу.

А я лишь усмехнулся. Что там говорят знаменитые философы – бытие определяет сознание? Согласен на все сто. Могу поклясться, что в прошлой жизни Миша был вполне авторитетным сидельцем. Не опущенным и не шестеркой уж точно. Порода не та. Зато, когда вокруг него убрали всю воровскую романтику, довольно успешно влился в другой коллектив. Еще бы, с такой способностью.

У меня даже появилась желание оставить каким-нибудь полузаконным способом Михаила у себя. В хозяйстве такой всегда пригодится. Вот только я ничего толкового не придумал. Молчуны, получается, действительно были готовы сотрудничать в любых сферах, а я что, войну из-за лекаря им объявлю? Да и сам Миша, могу поклясться, не останется, ни за сахарок, ни за тушенку. Не тот человек. А держать его в неволе – такое себе.

– Спасибо, – поднялся я на ноги, чувствуя, что разговор подходит к концу и пожал руку. – Гром, отблагодари, пожалуйста, Михаила.

– Что вы, это совершенно лишнее, я просто выполнял полученный приказ, – стал было открещиваться лекарь. Однако увидев несколько выставленных банок сгущенки, замолк.

Я приказал отнести Психа к себе, а сам уже решил отправиться к себе. А что? Имею полное право расслабиться, немного злоупотребить, подумать о высоких материях. Однако до подъездной двери не успел дойти. Меня перехватил встревоженный Крыл.

– Дядя Шип, там пленные!

– Занимаются запретной любовью? – усмехнулся я. – Ну сам понимаешь, они одичали, мужчин давно не видели.

– Сначала шумно было очень, а теперь все затихло.

– В смысле, было шумно?

– Будто били кого-то! Я внутрь не сунулся, как ты и говорил, вот к тебе прибежал.

– Блядство, – коротко констатировал я сложившуюся ситуацию и бегом рванул к подвалу. Крыл следовал по пятам.

У самой двери я вытащил пистолет и перешел в боевой режим. После обернулся к Крылу.

– Готовь свой усыпляющий газ. Оружие не вытаскивай, с твоей рукастостью можешь меня зацепить. Пойдем.

Фонарик я вытаскивать не стал. От тела отошло несколько тонких лиан, кончики которых светились. Не сильно ярко, но для ориентации в пространстве хватало. Про это мне тоже подсказал Слепой. Мол, есть такие растения с хрен-выговоришь-каким-названием, которые светятся. Старик, правда не помнил, за кой хрен они это делали, но говорил уверенно. А большего мне и надо.

Первое, что мне жуть как не понравилось – деформированная дверь под цифрой один, точно над ней орудовала, как минимум, Кора. Хотя, этого и не надо, если превратить ее в здоровенный кусок картона. Зараза! В прошлый раз размер кирпича меня ввел в заблуждение. А ведь мы даже из «камеры» Бумажницы вытащили все вещи, чтобы она не смогла ничем воспользоваться.

Я усилием воли заставил себя не броситься дальше по коридору. Туда, где из открытой двери горел свет. Нужно соблюдать осторожность.

Жестом я дал знак Крылу двигаться на значительном расстоянии, чтобы он не попал в ловушку, если что. Хотя опасения были напрасными. Никто и не собирался устраивать на нас засаду.

Каменюка лежала на полу в неестественной позе, широко раскинув ноги. Голова ее была разбита в кровь. Юшка виднелась и на стене, на высоте в человеческий рост, безобразными брызгами украсив полотно смерти. На ее груди покоился кристалл, который убийца даже не пыталась забрать. Понятно, что за шум слышал Крыл.

Бумажница лежала тут же. К моему счастью, живая, если присмотреться к груди, которая медленно поднималась и опускалась. Она чуть приподнялась на локтях, заслышав шаги, но даже не подумала встать на ноги.

– О, сам Шипастый, гроза всех женщин и детей. Прячьтесь, Шипастый у ворот.

– Зачем ты убила ее?

– Собаке собачья смерть. А предатели хуже собаки. Она мне больше не сестра.

– Она не сказала ничего такого, – пожал я плечами. – А ты теперь скажешь.

– Конечно, – усмехнулась Бумажница. – Я сделала немыслимое, поработав с этой дверью. Движимая единственной целью добралась сюда и проломила голову дурехе, а потом свалилась без сил. И все ради одного – рассказать все о сестрах Шипастому.

Даже оставаясь уязвимой, из Бумажницы так и сквозила желчь. Не знаю, почему она была именно такой? Наверное, все-таки характер. Миша вон, оторвавшись от друзей по прошлой жизни, оказался весьма приятным человеком в общении. А это так и осталась редкостностной мразью.

– Крыл, – выглянул я в коридор. – Все в порядке. Встань снаружи у двери, никого не пускай. Услышишь крики, не переживай, все нормально.

– О, ты будешь меня пытать в надежде, что я сдам тебе всех?

– Знаешь, что мне больше всего не нравится женщинах? – поинтересовался я, поставив на ножки опрокинутый стул со спинкой. – Первое – это предельная самонадеянность. Сыновья прокуроров не верят в себя так, как некоторые женщины. Причем, ладно бы, если бы это было хоть как-то обусловлено.

Я без всяких усилий посадил Бумажницу на стул. Та даже не сопротивлялась. Лишь плюнула мне в лицо. Ну, ничего, мы не гордые. Можем и утереться.

– А второе – это невозможность признавать собственные ошибки. Даже если вас застукать на месте преступления, то сначала вы с пеной у рта будете доказывать, что не имеете к содеянному никакого отношения. Потом начнете говорить, что выбора не было. А закончится все вашими же обвинениями в адрес свидетеля. Знаем, проходили.

Я вытащил веревку и крепко связал Бумажнице руки сзади, обмотав их вокруг спинки, потом занялся туловищем и ногами. Действовал неторопливо, напоминая себе опытного паука. И что самое мерзкое, получал от этого какое-то непонятное удовольствие.

– Твоя мудрость, Шипастый, не знает границ, – скривила красивое личико Бумажница. – Но может уже ближе к телу? Не заставляй девушку ждать. Прям не терпится узнать, что же ты там приготовил. Надеюсь, не банальный мордобой? Я придумала! Жесткое изнасилование всем, чем только можно? Понятно дело, твой хер-то под такое дело не подойдет.

Я понимал, что она делает. Пытается вывести меня из себя. Тогда Бумажница бы руководила ситуацией, пусть и связанная по рукам и ногам. Но я не собирался доставлять ей подобного удовольствия.

– Ты скажешь мне все, – улыбнулся я, устраиваясь поудобнее у стены. Здесь мы явно надолго. По крайней мере, мне так казалось. – Даже больше, чем знаешь сама.

– Да пошел ты, – хмыкнула Бумажница и замолчала.

Я выпустил сотни тонких, толщиной с иголку, отростков, которые зеленым шаром окружили пленницу на одинаковом расстоянии. Взгляд Бумажницы заметался, но ей хватило духу помолчать.

– У китайцев была одна интересная пытка. Преступника подвешивали вертикально, над заточенными ростками бамбука. И ждали несколько дней. Знаешь ли, бамбук очень быстро растет…

Ростки придвинулись ненамного, буквально на пару миллиметров, однако Бумажница издала какой-то то ли тихий вопль, то ли громкий всхлип. Наверное, задремала и увидела какой-то кошмар.

– Хорошо, что нам не надо ждать несколько дней. Система агротехники в этом Городе поражает. Ну да что там, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Согласна?

Теперь мои побеги оказались так близко, что шевельнись Бумажница, то наткнулась своей нежной кожей на острые, как бритвенный клинок, концы импровизированного бамбука. Но пленница замерла, словно обратилась в камень. Мне казалось, она даже не дышала. Лишь глаза бешено бегали, рассматривая сдвигающийся зеленый шар вокруг нее.

– Итак, как уже говорил, я хочу услышать все. Все, что ты знаешь. Где находится лагерь. Как устроена оборона, патрули, опиши внешне самых сильных валькирий и назови их способности.

– Нет, – ответила Бумажница.

Но ответила вяло, как-то без особого огонька. Даже материть меня не стала.

Я пожал плечами, мол, хозяин-барин. А после сотни острых побегов впервые коснулись Бумажницы. Несильно, ведь полностью глубоко засаживают только неопытные любовники. Сначала стоит познакомиться с партнершей, посмотреть, как она реагирует на прелюдию. А уже потом…

Обратная связь Бумажницы мне понравилась. Пленница не стеснялась кричать. Думаю, несмотря на характер, она довольно неплоха в сексе. Признаться, мне всегда такие стервы нравились. Через это и страдал.

Правда, сейчас моя партнерша по симбиозу выглядела не вполне соблазнительно. Множество кровавых капель скользили по гладкой, как шелк, коже. Лицо походило на маску, которую только начали расписывать красной краской. Правую руку слегка свело судорогой. Ну вот, видишь, с помощью иглоукалывания нашел намечающийся хандроз. А ей все не нравилось.

– Продолжим? – задал я риторический вопрос, и отростки вошли в тело еще на миллиметр. А Бумажница, обезумевшая от боли, закричала еще громче.

Так громко, что со стороны двери послышался шум. Видимо, остальные члены группы тоже захотели посмотреть на последние часы жизни валькирии. Однако Крыл всегда был послушным мальчиком. И никого внутрь не пустил.

А я и не думал останавливаться…

И, конечно же, она заговорила. Как я отмечал, многие женщины чересчур самонадеянны. И Бумажница оказалась их из числа. Не прошло и четверти часа, как она пела лучше всякого соловья.

Вместе с тем я не торопился заканчивать с допросом, задавая в перемешку одни и те же вопросы, изредка ослабляя хватку, чтобы потом вновь ее усилить. Старый прием, который позволяет отделить дезинформацию от реальных сведений. И вот наконец настал благодатный час, когда я мог с уверенностью сказать, что мы закончили. Ростки прекратили терзать кровавый кусок мяса, который не так давно был соблазнительным телом Бумажницы, и втянулись обратно.

– Шипастый, убей меня, прошу.

Пленница шепелявила. Хотя я ее понимаю, рот сейчас превратился в нечто бесформенное и непонятное.

– Я все рассказала. Убей. Пожалуйста.

– Пожалуйста, ничего себе. Не думал, что ты такие слова знаешь. Понимаешь ли в чем дело, моя дорогая, – неторопливо подошел я к Бумажнице и склонился над ней. – Смерть – это избавление. Почти подарок, по нынешним временам. У меня на тебя немного другие планы.

Я скосил глаза вниз, пытаясь силой мысли вызвать нужные строки. И они-таки появились.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 26 %.

Вы собираетесь принести человека в жертву и заполнить артефакт живой энергией. Да/Нет.

Вместо ответа, я коснулся Бумажницы. Она не кричала, глядя в глаза своего убийцы А я завороженно смотрел, как стремительно увядает еще недавно полный жизни цветок. Множественные колотые раны лишились крови, та словно втянулась в меня. Взгляд потускнел, стал каким-то ненастоящим. Кожа посерела, щеки ввалились, как у древней старухи.

Я чувствовал, как жизнь утекает из Бумажницы без всяких видимых причин. Несмотря на множество мелких ранений. Подобное кровотечение Алиса остановила даже не моргнув глазом. Пленница угасала по единственной причине – моей воле.

И когда ее сердце сделало свой последний удар, а пышущее страстью к жизни и ненависти ко мне, тело Бумажницы превратилось в высушенную мумию, я оторвал руку. Волоски на коже встали дыбом, а меня словно окатило ледяной водой, от чего все мышцы загорелись огнем. Как же хорошо. Мне понравилось забирать жизнь. Не убивать, а именно высасывать все до последней капли.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 48 %.

На негнущихся ногах я поднялся наружу и под взглядом почти всей группы, не считая Психа и дежурившего наверху Крыла, сел на землю. Меня трясло крупной дрожью, а на лбу выступил пот.

Мы приспосабливаемся к Городу всеми доступными способами, чтобы выжить здесь. Становимся сильнее, быстрее, хитрее и… менее человечнее. Мы выживаем, но вопрос в другом, в каком качестве?

– Ты в порядке, Шип? – спросила Громуша.

– Нет, я не в порядке, – улыбнулся я ей. – Здесь никто не в порядке. И ты знаешь это не хуже меня. Рассказать кое-что еще более смешное? Нас это устраивает. Мы считаем подобное в порядке вещей. Потому что так внушил нам Голос. Так диктуют правила Города. Либо ты, либо тебя.

– И что ты предлагаешь? – посуровела Гром.

– Конечно же первый вариант, – сжал я зубы, поднимаясь на ноги. – Крыл, метнись по главной улице. Думается мне, Миша ушел еще не так далеко. Верни его. У меня есть весточка для Башки.

Глава 22

– Знаешь ли ты, Шипастый, что обычно мужчины бегают за девушками, а не наоборот, – сказала Башка, брезгливо вытирая толстый слой пыли с табуретки. Вытерла, но сесть так и не решилась.

За время, пока Гром здесь не было, ее владения, само собой, пришли в некоторое запустение. Впрочем, для переговоров одна из квартир в квартале по соседству оказалась невероятно удобной.

– Хлеб за брюхом не ходит, – ответил я Башке, тоже не собираясь присаживаться. Я был выше ее, поэтому девушке приходилось смотреть на меня снизу вверх. Небольшая психологическая уловка, которая не была лишней.

– Даже так? – усмехнулась лидер Молчунов, подойдя ко мне и игриво взяв за воротник.

– Сегодня я достаточно хорош для соития?

– Ты умеешь испортить момент, – тут же отстранилась Башка. Я усмехнулся. Ну да, что-что, а портить это я могу. – Так что ты там хочешь предложить?

– Совместными усилиями уничтожить валькирий. Раз и навсегда.

– Их много, – с сомнением ответила лидер Молчунов.

– Да, но я знаю, как лишить гарпий основного преимущества.

– Ты знаешь, как убить Монашку?

Я многозначительно промолчал. Поначалу мне тоже казалось, что основная проблема в ней. Пока я не выслушал вопящую от боли Бумажницу. Вот тогда-то все и стало на свои места. Сейчас я пересказал свои мысли Башке.

– Не могу не отметить, что звучит как минимум перспективно, – согласилась она, все-таки сев на пыльный стул. – Что требуется от меня?

– Выделить под мое личное командование Блокиратора, Безопасника и Мишу. Как последний обращается с оружием?

– Весьма сносно, – ответила Башка. – Почему именно их?

– Они мне показались хорошо управляемыми людьми. Блокиратор неплохо стреляет, если судить по мелкашке. Безопасник понятливый и послушный. Миша… просто Миша. Грубо говоря, они мне понравились.

– Как непрофессионально, – фыркнула лидер Молчунов. – И не объективно.

– Вся наша жизнь – результат предвзятых поступков. Так или иначе.

– Это же еще не все?

– Нет. Эти трое отправятся ко мне в квартал за день до нападения. О настоящей цели их путешествия никто не должен знать. Официальной причиной может быть, к примеру, очередной обмен. Основная ударная группа, состоящая исключительно из мужчин, выдвинется к точке сбора ночью. В принципе, если ты скинешь оружие, то тоже сможешь пойти. Способность у тебя не сказать, чтобы боевая. Хотя я бы не рисковал. Непосредственно о нападении остальным ты сообщишь за несколько часов.

– Ты до сих пор считаешь, что среди моих людей есть предатель? – блеснули гневом глаза Башки, пропустив мимо ушей мое пренебрежительное высказывание о ее мозговитых талантах. – Видимо, ты не совсем понимаешь пределы моих способностей.

– Я сейчас стою перед тобой, и ты не можешь прочитать мои мысли.

– Это другое.

– Таких как я может быть много, – прервал я ее, – и кто-то, например, может создать ложные воспоминания или мысли. Едем дальше. Если даже предатель сможет сообщить валькириям о готовящемся нападении, то к этому моменту основная операция по ликвидации объекта будет закончена. Нам останется лишь дождаться подкрепления и уничтожить валькирий.

– Всех? – в глазах Башки родилось нечто вроде сомнения.

– Воин, который убегает, скоро вернется с оружием в руках. Скажи, как ты отнесешься к тому, чтобы, к примеру, три десятка выживших валькирий присоединились к моей группе?

Лидер Молчунов закусила губу, прикидывая такой вариант. Судя по выражению ее лица, от подобной перспективы она была не в восторге.

– Позволь, я отвечу. Тебе не понравится усиление и без того сильной группировки. Ты благодарна мне за еду, я тебе за помощь с раненым. Но мы до сих пор остаемся конкурентами. И если ты этого не понимаешь…

– Я это понимаю, – холодно ответила Башка.

– Тогда вопросы о твоей сообразительности снимаются с повестки. Идем дальше. Что касается меня, то мне также не хотелось бы усиления твоей группировки. Идеальный вариант – сохранения текущего статуса-кво.

– До какого момента?

– Пока Голос не придумает что-нибудь еще, чтобы сократить нашу численность. Уж поверь, за этим дело не станется.

– Как я могу тебе доверять? – нахмурилась Башка. – Что мешает тебе использовать моих людей в качестве пушечного мяса? Ведь твои мысли я прочитать не могу.

– Можешь в любой момент прочитать мысли Крыла, Слепого и Психа. Все они участвуют в операции. Не думаешь же, что я буду вести своих людей вслепую?

Башка внимательно смотрела на меня, словно продолжала изучать, однако ничего не сказала.

– Что до основного нападения? У тебя есть план?

– Конечно, – кивнул я. – В квартал существует три входа. Он практически копия моего, – я стал рисовать пальцем схему на пыльном полу. – Мы разделимся на два отряда, огневые точки разместим на противоположных углах квартала. Так каждый отряд сможет просматривать сразу две улицы, выходящие на квартал…

Башка смотрела внимательно, ловя каждое слово. Вообще, наш разговор получился сложным, чересчур откровенным и малоприятным. Дипломатия в условиях Города порой принимала причудливые формы. Здесь льстивые слова уступали место горькой правде, а проявление силы стоили дороже глупых уступок.

– Мне надо будет посмотреть на твоих людей, – сказала Башка. – Лишь после этого я приму решение.

– И заодно ты просканируешь их на возможность предательства?

– Я говорила тебе, что среди моих нет крысы.

– Как и среди моих, – холодно отрезал я. – Ты не представляешь, сколько дерьма я прошел с этими людьми.

Однако Башку было не переубедить. Пришлось по очереди вызывать каждого в соседний квартал. Напоминало это собеседование при устройстве на работу. Только вместо глупых вопросов: «Кем себя видит Слепой через двадцать лет в нашем Городе» Башка молча пялилась на соискателей. Под ее тяжелым, пронизывающим взглядом становилось не по себе, но я был уверен на все сто в каждом из своих засранцев.

– Остались женщины, – холодно процедила лидер Молчунов.

– Угу, две из которых чудом не погибли при засаде валькирий, а третья почти исчерпала все свои силы, защищая квартал. С этим мы закончили. Среди моих людей предателей нет. Лучше ответь, принимаешь ли ты мое предложение или нет?

Башка секунды две молчала, после чего протянула руку, которую я пожал. Следом ее пальцы скользнули по ладони, приближаясь к запястью.

– Шип, может мы и правда?

– Без обид, но я утром трахался. Скажу больше, это было моей идеей. Знаешь ли, здорово прочищает мозги перед ответственным разговором с красивой женщиной.

– За красивую спасибо, – скривилась Башка. – Но иногда откровенность бывает лишней.

– Не для тебя, – усмехнулся я.

– Когда начнем? – спросила она.

– Нападение основной группы послезавтра. Названные мною люди должны прибыть завтра вечером. С автоматическим оружием и минимум шестью магазинами на каждого. Больше можно, меньше нет. Вдруг бой затянется. Если докинешь пару гранат, будет просто идеально.

– Значит, это тройке ты доверяешь и среди них не может быть предателя?

– У двоих нечто вроде алиби, они сражались с валькириями, которые приготовили западню. Блокиратор на моих глазах убил одну гарпию. Слишком сложный ход для двойного агента. Что до Миши, – тут я запнулся. – Считай это моей внутренней чуйкой. Она меня никогда не подводит.

На том и порешили.

Лишь уже оказавшись на улице, где Башку ожидала внушительная группа бодигардов, она повернулась ко мне.

– Шипастый, ты очень сильно изменился с момента нашей первой встречи. И что-то продолжает менять тебя.

Я промолчал. Наверное потому, что и сам знал это.

– В Городе можно найти очень многое, можно обрести невероятную силу, – поправила мой воротник лидер Молчунов. – Только самое главное при этом – не потерять себя.

Я еще долго стоял, гневно глядя вслед нашим нынешним союзникам. И злился по одной единственной причине – Башка была права. Но вместе с тем я понимал и другое. Тот Шипастый, который когда-то проснулся, судорожно шаря взглядом по незнакомым стенами и пытаясь хоть что-то вспомнить, был намного слабее нынешнего. Не только из-за способностей и оружия. Он был слабее ментально.

– Шипаштый, а что ш телами делать? – встретил меня глупым вопросом Слепой.

– С какими телами? – не сразу понял я.

– Ну, ш пленницами.

– Блин, набей соломой и насади на кол.

Судя по встревоженному лицу старика, шутку он не понял. Ну, уж извините, черный юмор он такой – нет ножек, нет мультиков.

– Закопай в квартале Психа.

Хотя только теперь я понял, что во взгляде Слепого сквозит легкая тревога. А вот с подобным надо разбираться сразу. Самые большие беды приходят от того, что люди не умеют вовремя поговорить.

– Что, как сыч надулся? Говори, что беспокоит?

– Та валькирия, вторая которая, – старик запнулся, явно подбирая слова. – Она на человека шовшем не похожа.

– Согласен. Скорее это Ленин, на содержание которого урезали бюджет. Помнишь артефакт, который мы нашли за кварталом людоедов?

Удивительно, но чем больше я рассказывал, тем легче мне становилось. Будто действительно снял здоровенный груз с плеч. Наверное, это давно надо было сделать. Один ты будешь идти быстро, но вряд ли уйдешь далеко.

К тому же это был самый лучший вариант сообщить о моей новой особенности. Не вставать же за обедом и не делать официальное обращение? А так Слепой скажет Гром-бабе, та Коре, она Алисе. В процессе это все подслушает Крыл. Пару дней будет хранить секрет, пыжась от собственной важности, а потом все выложит Психу. Что знают двое, знает и вся группа.

– А ш кришталлом что делать? – поинтересовался Слепой. – У этой, Каменюки, на груди остался.

– Отдай Крылу. Мне все равно в ближайшее время он ни к чему.

– Уровень получил? – то ли с завистью, то ли с восхищением спросил старик.

– Ага, теперь семерка.

Сказал, а сам задумался. А ведь после истощения, если можно так выразиться, Бумажницы, за нее не дали опыт. Интересная особенность артефакта.

Меж тем группа начала готовиться к операции по уничтожению главной валькирии. Для начала я отобрал у Гром-бабы пулемет и отдал его Слепому. В вылазке она участие не принимала, а с помощью ПКМ мы сможем создать большую плотность огня на квадратный метр. Чтобы никто не ушел живым. Единственный человек из моего отряда, который лучше всего управлялся с оружием был Слепой.

Было лишь два минуса. Первое – боеприпасы. Двестью патронами, которые мы выменяли у Молчунов, забили две ленты. Кое-что осталось еще у Громуши, не все она расстреляла. Но в условиях интенсивного огня – это пыль. Я успокаивал себя тем, что после того, как валькирии осознают о наличии у нас пулемета и патронов к нему, они перестанут лезть на рожон.

Второй минус – немощь Слепого. Каким бы полезным тот не казался, но все же был стариком. И таскать за собой ПКМ для него окажется занятием не из простых. Хотя это минус условный. До места мы пулемет донесем без проблем, а потом Слепому и двигаться никуда не надо будет. Окопается и в бой.

Я настоял, чтобы каждый сам забивал себе магазины патронами. У Крыла, к примеру, это получалось с определенными заминками. Ну, ничего, дело наживное. Не умеешь – научим, не хочешь – заставим. После ребята скрепляли по два магазина изолентой, чтобы в ходе боя быстрее перезаряжать автоматы. Это сначала пришлось объяснить, а потом наглядно показать.

Что до брони пацана, то Громуша пришила кевларовые полотна в два ряда к найденной кожанной куртке. Получилось колхозно и даже немного нелепо, да еще Крыл ругался, что ему в этом всем ужасно жарко, но со своей ролью легкая броня справилась. По крайней мере, 9х18 мм новую кольчужку полностью не пробил. Ключевое слово здесь полностью. Думаю, Крылу точно не понравится, когда в него попадут из огнестрела, на груди пацана все-таки не стальные пластины, однако меня обнадеживало, что пистолетные пули увязли в кевларе. Главное теперь, что жизненно важные органы у нашего истребителя прикрыты. Да и по весу кожаная куртка с элементами кевлара вышла килограмма на полтора.

Психу же достался полновесный броник с каской. Пришлось объяснять недотепе, как носить бронежилет без вреда для собственного здоровья. И что каску лучше пристегнуть. За ударную волну от фугаса или артиллерии, благодаря которой может оторвать голову на хрен или сломать шею, я не беспокоился. Вместе с тем весь отряд пришел к выводу, что Психу лучше бы все время носить этот головной убор во избежания проблем. Даже когда в туалет ходит и кушает.

– Несправедливо, – надулась за ужином Алиса. – Тоже мне, в бой идут одни мужики.

– Шовинизм как он есть. Мужики на войну, бабы на кухню, – кивнул я.

– Киндер, кюхен, кирхен, – хохотнул Слепой.

Старик выглядел радостным. Его в кой-то веки не оставляли на защиту квартала, а брали с собой. Всем охота быть полезными. Правда, Слепой тут же получил от Гром-бабы подзатыльник. Вряд ли Громуша поняла, что сказал старик, все-таки лингвистических школ та не кончала, но танк кожей почувствовала, что избранник ее подъебывает. У женщин к этому всегда существовал особый талант.

– Я уже тысячу раз говорил, что нельзя рисковать. Вы подвержены влиянию Монашки. Нам же нужно сделать все быстро и четко, без всяких эксцессов.

– Монашка в прошлый раз на Алису не повлияла, – подал голос Крыл.

И ты, Брут?

– Потому что Алиса была, как бы это помягче сказать, с жесткого бодуна. Поверь, я знаю, о чем говорю. И нет! – отрезал я, поглядев на Кровавую ведьму, которая уже было открыла рот. – Повторять мы это не будем. Только полупьяного бойца в секретной операции мне не хватало.

– Так в чем план, Шипаштый? – спросил Слепой, все еще потирая ушибленную голову. Я его понимаю, даже легкая оплеуха от Гром-бабы могла вылиться в серьезное сотрясение.

– План надежный, как швейцарские часы, – улыбнулся я. – И я его расскажу, в свое время. – Громуша, приготовь на вечер что-нибудь эдаковенькое.

– Зачем?

– Увидишь.

Приход Молчунов вызвал не меньше разговоров, чем сама операция. Может даже больше. Единственная и основная претензия женщин заключалась не в том, что ближайшим соседям мы не можем доверять. А что я не предупредил их о приходе мужчин. Кора, к примеру, сразу метнулась к себе и уже вернулась в знакомом комбинезоне, который выгодно подчеркивал нужные места. Алиса тоже в долгу не осталась, облачившись в топ, который трещал по швам. Лишь только Гром осталась невозмутимой, хотя изредка нет-нет, да искоса поглядывала на Мишу.

– Ну что, товарищи, давайте к столу, отужинать, чем бог послал, и выдвигаемся.

В этот день бог послал скромной группе Шипастого на ужин бутылку водки для аппетита, пирог с рыбными консервами, наваристый суп из сухпайка с добавлением тушенки, крепкий горячий чай, несколько упаковок джема и сладкие крекеры. Наверное, у Молчунов, несмотря на появившиеся продукты, со жратвой была еще напряженка, потому что они накинулись на ужин будто голодные беспризорники. Единственное, не забывали опрокинуть пару раз водку, налитую в жестяные кружки. Ну вот, я же говорил, что эти ребята мне сразу понравились.

После ужина я проверил обмундирование своего пополнения, признав положение дел удовлетворительным. По Блокиратору и Мише было видно, что они служили. В Безопаснике некая торопливость выдавала гражданского до мозга костей, однако пацан старался, ловил каждое слово и вообще создавал приятное впечатление. Даже похвалился, что считается одним из лучших стрелков у Молчунов. Ну, это мы посмотрим. Реальный бой многое ставит на свое место.

Сумрак сгустился над Городом, мягко огибая редкие фонари, когда мы вышли из квартала. Семь угрюмых мужиков, направляющихся к черту на рога, с одной единственной целью – раз и навсегда покончить с угрозой собственного существования.

На стене, позади, замерли три женские фигуры, с тревогой провожая нас. Я даже на мгновение обернулся и помахал рукой. Наверное, это было своего рода самоуверенность, но я знал, что вернусь. Просто был уверен.

Мелкий сор шуршал под ногами, скрипело разбросанное на асфальте стекло. Отчего Псих, пыхтящий в бронике, даже собрался уже применить Поглощение. Но я его остановил. Чтобы скрыть звук перемещение семерых человек, понадобится много сил. В этом же районе нам вряд ли что-то угрожает. Вот когда подберемся ближе к валькириям…

– Шипастый, я, конечно, дико извиняюсь, – негромко обратился Миша, семеня рядом. – Но ты так и не сказал, какой у нас план? Как мы будем штурмовать валькирий? Как, в конце концов, намерены убить Монашку? Я уверен, она охраняется лучше, чем сокровищница британской короны в Тауэре.

– Да? Это же вроде тюрьма. Зачем они там хранят деньги? – удивился я.

Миша было открыл рот, чтобы просветить дремучего меня на этот счет, однако я жестом остановил его.

– План у нас простой. Вот только наша группа никого штурмовать не будет. Как и трогать Монашку. Наша задача – найти и уничтожить совсем другую валькирию.

Глава 23

За несколько кварталов до логова валькирий Псих наконец-то накинул на нас Инфразвук, а мы стали идти медленнее, держась в тени домов и не форсируя события. Пару раз в воздухе мелькнули крылатые тени, заставив нас замереть, но гарпии не всматривались в сумрак ночи. Привыкшие к собственной мощи они забыли одну простую истину – на каждую силу найдется другая.

Здешний район мне нравился. Его можно было бы даже назвать фешенебельным, делая поправку на Город, в котором мы находились. Много магазинов на первом этаже с целыми витринами, само собой уже выпотрошенных внутри. Во дворах, помимо жухлой травы, виднелись деревья и кустарники, что для меня предстало дикостью. Да и вообще большинство кварталов оказались целыми, незатронутыми «бомбардировкой». Понятно, откуда у валькирий столько людей. Я прикинул, сколько здесь было одиночек и голова пошла кругом. А если пофантазировать на тему, что вряд ли кварталы оказались заселены только женщинами…

Монашка устроила самый настоящий геноцид. Бессмысленный и беспощадный, опираясь лишь на то, что ей чем-то не угодил сильный пол. Кто знает, какие у нее психологические травмы? Она их замечательно выместила в Городе, который будто и был создан для подобного.

Ну что ж, Монашка замечательным образом разбросала камни, а мы заставим ее их собрать. Или запихнем в глотку. За нами дело не станет.

– Еще одна! – указал наверх глазастый Крыл и все замерли.

Нынешняя валькирия не пролетела стремглав, как остальные, а медленно планировала над нами. Хорошо, что пацан успел заметить ее вовремя. Мы рухнули на асфальт, слившись с местностью. Работай здесь хоть один фонарь, пришлось бы туго. Однако на этот счет я тоже выпытал все, что мог у Бумажницы. Жалко, она не обращала пристальное внимание на подобную «мелочь». И помнила лишь один не освещенный подход к лагерю. Через него мы и пришли.

– Почти на месте, – сверился я с картой.

Обитель валькирий была уже за следующим поворотом. Однако повел я остальных не туда, а во двор ближайшего квартала. Вот уж где пригодился Инфразвук Психа. Легко ли бесшумно пробраться по загаженному мусором пространству к зданию, когда в шестидесяти метрах от тебя уже находится противник? То-то и оно, что нет. А между тем мы вообще без приключений достигли углового подъезда и нашли нужную нам квартиру на втором этаже. Ту самую, замызганные окна которой смотрели сразу на два выхода из квартала валькирий. Здесь и должна была засесть основная группа.

Основу плана все поняли довольно быстро. Даже никаких вопросов не возникло. К тому же я со свойственной себе старательностью нарисовал схему, по которой будет происходить бой, использовав даже цветные карандаши для наглядности. Оценил только Крыл, громко хмыкнув, за что тут же получил подзатыльник. Прочие в моем дизайнерском видении внешнего мира не усомнились.

Проговорили мы и пути отхода в случае уничтожение одной из групп. Что называется, надейся на лучшее, но будь готов к худшему. Хотя я мысленно исключил такой вариант. Мы попросту не можем убиться об истеричных баб. Не сейчас. Не после всего.

Теперь же я первым делом подтащил кухонный стол, подставив его к подоконнику таким образом, чтобы они находились на одном уровне. Следом, с помощью Психа, бесшумно открыл окна. А вот уже после выставил на сошки пулемет, который хищно ощерился стволом, глядя в темную свежую ночь. Потерпи, дружок, уже скоро.

– Устраивайся, Слепой, – уступил я место старику.

– Жештковато, – кряхтя, лег на стол тот, прильнув к пулемету.

– Привыкнешь. Главное, чтобы никто даже носа не показал наружу. Миша, Безопасник, вы остаетесь здесь. После размещения второй группы, вернусь к вам. Задача – после того как поднимется тревога, не выпускать из проходов никого живыми. Думаю, времени у нас плюс-минус полчаса. Может, чуть больше. А после, валькирии начнут суетиться. Сейчас займите позиции и забудьте, как дышать, пердеть и шевелиться. Потому что Психа я забираю. Вопросы?

Миша с Безопасником решили на ближайшее время побыть матросами. Потому что у них не оказалось никаких вопросов. Тем лучше.

За старика я вообще не беспокоился. Помимо пулемета, у того был АК-74М, с выкупленными у Молчунов ПСО-1, и шесть магазинов к нему. Не говоря уже о пистолетах. От них, правда, на таком расстоянии пользы никакой, однако уже не с голой задницей. К тому же, я действительно рассчитывал вернуться раньше, чем начнется основное веселье.

Место дислокации второй группы было с другой стороны квартала. Правда, звучало все так просто и красиво. На деле нам пришлось сделать большой крюк, чтобы пробраться сюда незамеченными. Почти все дома были будто прострелены крупным калибром с юга. Крыша, как и верхние этажи, отсутствовала. С другой стороны, здесь же будет удобнее всего спрятаться.

– Крыл, ты туда, Псих сюда, Блокиратор, останься здесь. Смотрите не только за выходом из квартала, но и за домом, – я указал на самое большое здание, стоящее буквой «П». – Могут полезть наружу через первые этажи. Блокиратор, ты за старшего. Главное не суетитесь и все будет нормально.

– Не волнуйся, Шип. Сделаем все в лучшем виде.

– Я не сомневаюсь, – пожал я ему руку. – Ну, вроде все. Сидите, как мышки, ждите, когда все начнется. Теперь мой выход. Крыл, спусти вниз.

Это был наиболее быстрый способ оказаться на асфальте Лазать по обломкам без Психа – означало обратить на себя внимание. Брать с собой Крикуна тоже не хотелось. Вон он как хорошо устроился за обломком стены. Поэтому мы с Крылом дождались, пока воздух окажется свободен, и пацан спустил меня вниз, к кварталу валькирий.

Тот расположился хорошо, в укромном месте, подальше от главных дорог. Лагерь крылатых баб пережил все волны, нашествие тварей и неприятных соседей. Вот только выводы валькирии сделали неверные. Уверенные в своих силах, численности и мобильности (не каждый в Городе умел летать), они даже не забаррикадировали входы. Окна первых этажей роняли на асфальт блики от фонарного света. Это они что, стекла помыли даже? Все хорошо, конечно, но лучше бы забили все проемы. Да что там, я слышал даже несколько беззаботных валькирий во дворе. По всей видимости, дозорные, которые должны бдить и смотреть, не позарился ли какой-нибудь мерзавец на самое ценное, что у них есть – на девичью честь.

Валькирии несли смерть во все районы, где появлялись. Но в то же время война еще не докатилась до них. Забавно, конечно. Они не поняли основного – долго это продолжаться не могло.

Я прижался к стене и стал неторопливо двигаться вдоль дома, направляясь на север. Там, справа, за поворотом, будет один из выходов из квартала. Преодолею его – и можно будет добраться до Слепого и компании. Надо лишь еще закончить одно дело. Самое важное. Для чего мы все это и затеяли.

Не зря, ох не зря я выпытывал у Бумажницы не только способности всех ведущих валькирий, но и расположение их квартир. Все, что теперь нужно – уничтожить самую сильную из крылатых баб, после чего можно начинать основную стадию операции. У меня были координаты, осталось дело за малым – проникнуть в нужное помещение и уничтожить объект. Всего-то и делов.

Прошлый Шип придумал бы тупой, но вполне рабочий план с двумя группами: отвлечения и ликвидации. Первые бы завязали бой где-нибудь на подступах к кварталу, желательно подальше от объекта, а вторые занялись штурмом. Получилось бы все в итоге? Вполне возможно. Только изначально пришлось бы брать больше Молчунов, что автоматически уменьшало успешность операции. Что до убитых и раненых – этих бы тоже оказалось в избытке.

Но опять же, так мог поступить прошлый Шип. Нынешний понял, что Голос сам дал в руки ему все козыри. Может, и не особо задумываясь над этим. И речь сейчас шла не о телепорте, возможность выпадения которого являлась околонулевой. Потому что необходимо было заполнить артефакт ровно до такого состояния, когда я активировал Сердце. Что-то мне подсказывало, что с этим возникнут определенные проблемы. Ну ничего, у меня голова всегда хорошо варила, когда возникала необходимость кого-то убить.

Я поднял голову, вглядываясь в темное окно третьего этажа. Квартира с двумя комнатами. Окна самой большой выходят сюда, но там никого нет, потому что моя красавица спит в другой. В спальне. А уже та обращена окнами во двор.

Ну, хоть это валькирии предусмотрели. Иначе мы бы просто забросали квартиру гранатами, которые, кстати, Башка-таки выделила. Я тут еще подумал, что раз у Молчунов есть «Лимонки», то нужно натянуть крупную сетку на окнах, где мы живем. Да и где не живем тоже, чтобы запутать возможных обидчиков. Тогда мы себя как минимум обезопасим от возможности подобных атак. Но это потом, когда валькирий не станет. А сейчас мне надо сделать для этого первый шаг.

Я сел на задницу, облокотившись спиной к стене, обхватил руками колени и закрыл глаза. Новая способность оказалась невероятно забавной и действенной, если не сказать больше. Алиса говорила, что во время ее использования я становлюсь похожим на громадный крючковатый пень. По словам моей пассии, это недалеко от истины, потому что с эмоциональной точки зрения я таким и являюсь. Если честно, так и не понял, на что она намекала.

Но вместе с тем возможности Чувствительных корневищ за короткий промежуток времени мне немного удалось протестировать. Я «включал» способность на разном расстоянии, однажды даже уйдя за три квартала, и каждый раз безошибочно обнаруживал членов своего отряда. Это походило на рентген, эхолокацию и легкую вибрацию. Я мог в режиме реального времени отслеживать сразу всю группу.

Правда, пока возникали проблемы, стоило кому-то отдалиться от остальных на значительное расстояние. Да и чувствительность сильно зависела от дальности объекта. Думаю, все дело именно в моей фокусировке. После долгих тренировок и постоянной практики, я точно смогу «сканировать» всех окружающих на разном от меня расстоянии и направлении.

Единственный минус в этой способности заключался в следующем – чтобы войти в состояние «корневища», как и выйти из него, требовалось время. И именно тогда я был более всего уязвим. Не дай бог найдется какой-нибудь железный дровосек и пипец котенку.

Однако сейчас мне казалось, что здесь, возле логова валькирий, ночью, почти слившись со стеной, я нахожусь в большей безопасности, чем на собственном диване. Который, к слову, ни хрена теперь был и не мой. Алиса заставила притащить новый, который хоть как-то походил «на достойную мебель».

Мои корни неторопливо, но настойчиво раскалывали асфальт, с каждой секундой проникая все дальше. Порой я останавливался, чтобы проверить чувствительность. Угу, во дворе четверо стражниц, топчутся на месте, говорят. Едем дальше…

В дальнем крыле две «сестры» занимаются инцестом. То есть слишком активно трутся друг об друга. Побоялись бы бога, тут же дети. В смысле, Безопасник и Крыл. В соседней квартире их товарка снимает с плиты чай. А еще выше плескалась в душе массивная валькирия. Правильно, чтобы помыть такое тело, надо начинать с вечера.

Постепенно мне все более полно открывался чужой женский мир. Странное это было ощущение. Точно ты маленький мальчишка и замиранием сердца подглядываешь за взрослыми тетками в женском монастыре. Потому что если они сейчас тебя обнаружат, то устроят такой нагоняй, что задница будет неделю болеть.

Однако по поводу вопросов морали существовали более насущные. Голос был бы не Голос, если бы просто дал крутую способность, никак ее не изговняв. Вот и получилось, что чем более тщательно я «вслушивался», тем острее по нервам били случайные резкие звуки. Будто ты выставил стакан к стене, дном к себе, прильнул к нему ухом, а с другой стороны сосед решил немного поработать перфоратором. Вот и я так реагировал на падение кухонного ножа, скрип отодвигаемого стула, лязг металла.

Изредка, предельно сконцентрировавшись, удавалось исключить из общей симфонии ненужные мне звуки. Вот только напрягаться приходилось очень сильно. Того и глядишь голова лопнет. Ну ничего, цель оправдывает средства.

Сейчас все мои сонары были направлены на квартиру на третьем этаже. Еще повезло, что там оказалась открыта форточка. Вот только явных дивидендов пока это не приносило. Тихо, как могиле у глухонемого. Ни шороха. Либо Бумажница, мягко говоря, ввела меня в заблуждение, что вообще маловероятно, либо моя валькирия где-то шляется.

Но я не унывал. Рано или поздно она, наверное, придет домой. Надеюсь, что это «когда-нибудь» наступит до того, как подтянутся основные силы Молчунов. В противном случае здесь будет мясорубка.

Я так увлекся переживаниями по этому поводу, что чуть не пропустил едва уловимое движение половицы. На мгновение в мозгу вспыхнула расписанная черными красками картина. Небольшая комната: тумбочка, кровать, отворенная дверь, на полу тапки и книга, раскрытая посередине, на кровати женщина. Именно такая, как говорила Бумажница – чуть за тридцать, худощавая, даже, возможно, излишне. С разбросанными по подушке короткими волосами и закинувшая ногу на скомканное одеяло. Мать моя женщина, да все в порядке, она просто спит!

Для того, чтобы убедиться в правильности своих выводов, я дождался очередного скрипа – это валькирия повернулась на другой бок. Понимаю, сам всю ночь верчусь, как Ньютон в гробу во время сдачи нерадивыми физиками экзаменов. Зато теперь стало понятно, что все идет по намеченному плану.

Медленно, цепляясь за неровные выступы стены, наверх пополз тонкий крепкий отросток с острым концом. Он без труда добрался до открытой форточки и ядовитой змеей скользнул внутрь. После чего пробрался к двери в спальню, застыл у кровати и стал ждать. Удар должен быть быстрым, четким и тихим. Раньше времени не стоит поднимать тревогу. Конечно, вряд ли валькирии не заметят произошедший изменений до утра, но у меня хотя бы появится время отступить к Слепому.

Малейшей вибрации ждал я долго. Даже мое окончательно одеревеневшие тело затекать стало, а это о многом говорит. Впрочем, ищите да обрящите. Ну, или как-то так. Надо у Слепого уточнить или хотя бы у того пришибленного, из артефакта, который говорит цитатами из библии. Главное сам факт – Ангелла перевернулась и на мгновение вся комната вспыхнула светом, чтобы опять погаснуть. Однако короткой доли секунды мне хватило.

Отросток разъяренной коброй бросился к валькирии и без труда пробил самое незащищенное место – горло. По поводу головы я опасался, что импровизированная лиана ее не возьмет, а в тот же глаз еще попасть надо. К тому же, и так получилось практически так, как я задумывал. По крайней мере, теперь света стал больше.

Не понимая, что происходит, одна из Матерей захрипела и стала бить руками по кровати. Тихо, тихо, дурочка, ты сейчас так всех разбудишь. Вон и бешеные лесбиянки с первого этажа давно успокоились. Давай и ты затихай.

Побег проворно оплел тело Ангеллы, прижимая ее к кровати. Удавалось это с большим трудом – приходилось использовать немало сил. Оттого и акция была направлена на устранения лишь одного объекта. Парочку бы я уже не вывез. Мне бы с этой разобраться.

Мать, между тем, явно не собиралась умирать. Побег скрипел и трещал под напором пытавшихся вырваться наружу крыльев, однако и я сдаваться не собирался, вкладывая те немногие силы, которые еще были. И постепенно прыть Ангеллы пошла на убыль. Кровь могучей рекой продолжала литься на смятую постель. Валькирия хрипела и пыталась зажать ладонями рану, однако побег не давал ей этого сделать, проникая все глубже и оборачиваясь вокруг шеи.

И вот наконец настал час Хэ, ну, или Икс, если по-импортному. Ангелла стала затихать, пока не сползла на пол, аккурат на раскрытую книжку. Не переживай, я ее читал. Всех убил садовник.

Странное я испытывал ощущение. Это нельзя было назвать радостью или удовлетворением от успеха, скорее возбуждением. Я был будто студент, прежде не пивший, но попробовавший на вечеринке Б-52. Или словно боксер, которого уматали в раунде, однако тренер сунул под нос вату с нашатырем.

Иными словами, я кайфовал от того, что Ангелла умерла. От того, что она истекала кровью и хрипела.

Наверное, именно в таких случаях идут к психологу. Однако я решил отправиться к Слепому. А уже проблемы с извращенными наклонностями оставить на потом. Однако, как известно, у высших сил на все свои планы.

Первым-наперво меня почти оглушило от громкого хлопка, за которым последовал второй, значительно слабее, а потом еще один. Только спустя нескольких долгих секунд я понял, что произошло.

Зря я гнал на дозорных. Видимо, во дворе было нечто вроде группы быстрого реагирования, которая выдвигалась в случае опасности. А вот патрули никуда не делись. И путешествовали они, само собой, по воздуху.

Вот только убив Ангеллу, я лишил валькирий самого важного – неба. Их основного преимущества. Теперь они такие же как и мы. В чем, собственно, и заключалась основная цель. Ладно, не такие же – а девки под руководством истеричной бабищи, которые хреново обращаются с оружием.

Единственное, в чем мне не повезло, одна из патрулирующих, видимо, направлялась домой. Потому что упала аккурат во двор квартала валькирий. Что, на мой взгляд, было сделано не совсем уместно.

Я быстро сматывал корни, морщась от криков, которые были похожи скорее на припадочный ор. Да уж – что такое не везет и как с этим бороться. В голове была только одна мысль – как бы теперь успеть добраться до Слепого?

Глава 24

Сразу, как мои конечности вновь стали ногами, я ломанулся через дорогу, к противоположному дому. И весьма вовремя, потому что тут же по кварталу валькирий стал работать пулемет. Слепой отстреливал пытавшихся выбраться наружу, теперь уже не крылатых, баб методично и спокойно, будто всю жизнь только этим и занимался. Чуть попозже ему вторили одиночные выстрелы Психа и Безопасника. Правильно, патроны надо экономить. К тому же, старик все равно делал основную работу. Его помощникам оставалось лишь поправлять широкие мазки на этой картине.

Я уже приготовился сделать решительный рывок вдоль стены дома, мимо прохода к валькириям, когда стройный, как спортсменка-третьекурсница, план начал рушиться на глазах. В Городе вообще не всегда бывает, чтобы все шло именно так, как задумывалось. Но на сегодняшнюю акцию у меня были определенные надежды. Как обычно – зря.

Всему виной оказалась возникшая пыльная буря. Самая натуральная. Частички невесть откуда взявшегося песка летели в нос, в глаза, в рот, засыпали голову и уши. С одной стороны, именно нынешняя ситуация оказалась самой, что ни на есть лучшей для отступления. С другой… Под прикрытием бури валькирии выберутся из квартала и ищи их потом по всем помойкам.

Зараза! Чертова Бумажница. Про сестру, которая создает песок и пихает его куда только можно, она ничего не говорила. Убил бы. Хотя, я ее и так…

Варианты для использования собственных способностей имелись. Те же Чувствительные корневища никуда не делись. Я мог сейчас врасти в асфальт, а уже после Шустрым побегом обезвредить пыльную леди. Однако существовало одно и веское «но», и имя ему было время. Вряд ли валькирии будут так добры, что подождут, пока я уничтожу одну из них. Угу, погодите, я сейчас переоденусь и вам на рояле поиграю.

Вместе с тем существовали иные варианты. Которые я бы очень не хотел использовать. Но куда теперь деваться?

Артефакты Культа

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 48 %.

Я пролистал кучу ненужной информации, пока не добрался до самого важного.

Активировать способность?

Молодец, артефакт. Задавай глупые вопросы, получай умные ответы.

Первое впечатление от выпавшей способности было смешанным. Если не сказать больше. И только спустя пару секунд я понял, что с артефактом-то все нормально. Он всегда выдавал то, что нужно мне в конкретный момент. Надо лишь догадаться, как подобное использовать. Правда, тут и думать почти не надо. Сделали скидку на мое военное прошлое. Практически красными буквами на белом написали «В случае опасности нажать кнопку», да и саму кнопку заодно обвели. Потому что способность называлась Дождь.

Думаю, с подобной штукой я бы стал самым популярным шаманом в индейском племени. Однако судьба опять поиздевалась надо мной, родив в другой стране и ином времени. Придется в очередной раз смириться и покориться обстоятельствам.

Мелькнувшая прямо над крышами гроза приободрила меня. Да, я бог Грома! Сейчас прилетит мой молот, ну, или хотя бы здоровая киянка и… И ни хрена не прилетело. Ну и ладно, буду самым сильным смертным в этой части Мидгарда.

Хотя дождь пошел. Даже не так, грянул ливень такой силы, что я сам невольно поежился – «Вал» взял, патроны к нему тоже, гранаты, ножи захватил, а вот зонтик в коридоре оставил. Все потому что на дорожку не посидел.

Однако мои опасения были напрасны. Дождь барабанил по асфальту, походя усмиряя пыльную бурю, и вместе с тем огибая меня. Великое колдунство, не иначе. Что называется, кто дождь заказывает, тот его и танцует.

Вместе с этим значительно улучшился обзор. И мои опасения оправдались. Около полутора десятка валькирий уже сбились в кучу, готовые накуканить своих обидчиков, как только их увидят. Некоторые даже оружие в руках держали. А тут такой сладкий подарок на день рождения в виде меня. Как бы диатез не заработать.

Благо, Слепой тоже ворон не считал. Как только появилась возможность рассмотреть получше разъяренных баб, готовых порвать любого мужика на британский флаг, он поступил как каждый нормальный мужик – нанес удар первым.

Дождевая вода смешивалась с кровью, барабанящие по асфальту капли тщетно пытались заглушить крики и стоны, в воздухе пахло сгоревшим порохом и смертью. А по ушам все бил звук стреляющего пулемета.

Я с трудом отвернулся от валящихся прямо на дорогу валькирий, не потому что мне было тяжело на это смотреть. Гибель женщин, виновных лишь в том, что их мозги промыла одна умалишенная, сейчас не вызывала во мне жалости или отвращения. Скорее детский азарт, когда заигравшемуся ребенку кричат, что он делает больно, но чадо уже вошло в раж. Однако именно сейчас надо было отступать до позиции Слепого, а не с видом полоумного маньяка палиться на гибель женщин.

Не успел я сделать нескольких шагов, как в спину прилетело что-то мелкое, но вместе с тем неприятное. Покровные ткани справились без всяких оговорок, из меня даже кровь не потекла. Хотя в режиме боевой трансформации уместнее сказать сок. Однако возмутил сам факт! Никакого уважения к агрессору.

На ходу я вытащил из плеча застрявший там шип и смутился еще больше. Хотя бы потому, что только один человек в Городе делал такие. И только один человек умел с помощью способностью Шквал обрушить множество шипов на обидчика. Даже пояснения для прапорщиков не нужно – человека этого звали Шипастый.

Я обернулся лишь на мгновение и тут же зацепился взглядом за свою точную копию. Ну, разве что чуть похудее, выше и с сиськами. Весьма внушительными, даже невольно засмотрелся. И на войне есть место прекрасному. Будь мы в другой ситуации, может, я бы даже подкатил. Люблю девушек с колючим характером. Но не сейчас.

Как заявленный оптимист в мире реалистов, я выделил один плюс в сложившейся ситуации. К примеру, нашел одну из самых опасных валькирий – Няньку, которой Бумажница уделила много слов. Звали нынешнюю противницу Воровка. Наверное, прозвище дали сначала в шутку, однако оно прижилось. А все потому, что та могла копировать силу любого. В данном случае валькирия решила остановиться на мне.

Воровка решительно шагнула вперед, быстро вытягивая из руки колючую лиану. Я было потянулся за «Валом», однако сразу остановился. Посреди зеленого тела неожиданно расцвела алая роза. Потом вторая, третья. Получается, хреново ты копируешь умения – у меня бы полился сок. В любом случае, дорогуша, сегодня ты решила стать не самым сильным человеком в этом Городе. По крайней мере против пулемета никаких контраргументов я точно не придумал. А значит и ты.

Однако на этом приключения маленького колючего мужичка (меня, то есть) не закончились. Сначала грохнуло так, будто выстрелили из гаубицы, а после стена за мной стала покрываться внушительными дырами. Будто в них шмальнули крупной картечью. Да вы что, сговорились, что ли? Решили меня сразу со всеми Няньками познакомить?

Эту красавицу звали Мортира. Стреляла чем-то вроде здоровых боезарядов, только невидимых. Разруха в квартале, где укрылся Крыл, была ее рук делом. Это я понял лишь сейчас.

К слову, я ее уже видел. Ну, не глазами, а своими, прошу прощения, корневищами. Она и была та самая внушительных размеров женщина, намывавшая свои телеса в душе. И вот теперь, чистенькая, свежая, злая, как черт, выбралась наружу убивать меня.

Что можно было ей противопоставить? Ну, к примеру, легкую атлетику. Иными словами, сейчас надо бежать, что есть мочи и не останавливаться, потому что если меня накроет, то валькириям достанется зеленое решето.

Но Бог, Дьявол, а может и сам Голос, словно следя за моими попытками выжить, решили подложить очередную свинью. Потому, стоило мне сделать несколько шагов в бешеном рывке, нога влетела в обломок стены, валяющийся посреди дороги.

Первой моей мыслью было: «Какой же нехороший человек оставил здесь этот, не совсем уместный для данного места, кусок строительного мусора? Куда, в конце концов, смотрит жилищное хозяйство района? Придется писать в управу». Правда, мозг быстро обработал эту красивую и изящную мысль в одно емкое слово, вырвавшееся у меня при падении.

Падая, я успел развернуться, чтобы увидеть замершую в выходе из квартала массивную женщину. И понял, что ничего не успею сделать. Та подняла две руки и асфальт вокруг меня стал вздыматься острыми осколками. А вот я… оказался полностью невредимым. Либо у Мортиры какие-то проблемы с целкость, либо, как говорил Черномырдин, одно из двух.

Видимо, мое нежелание умирать или хотя бы становиться инвалидом первой группы, тоже немного удивило валькирию. Потому что она встряхнула руками и вытянула их вновь. Ага, разумеется, в этом все дело. Конечности не перезарядила Асфальт вокруг походил на шоколад, который засунули в задний карман Мортиры, а потом про него забыли. А я по-прежнему даже не пытался хоть сколько-нибудь быть вежливым человеком и раз и навсегда умереть. С моей стороны, немыслимое свинство.

– Шипастый, уходи, я долго не продержусь! – услышал я сквозь дождь, как пытается докричаться до меня парнишка из Молчунов.

Следом заговорил пулемет. Однако Мортира успела дернуться и скрыться за стеной, от которой тут же откололся внушительный кусок.

Ага, вот в чем дело. Безопасник своей способностью как-то прикрыл меня. Только я до конца так и не понял, как у него это получилось. Подобное не было похоже на какой-то невидимый щит, тело мое не укрепилось, кровавый круг тоже сбросим со счетов. Он только у Алисы. Ладно, спрошу при случае.

Я вскочил на ноги, бросившись прочь. Вдалеке, с другой стороны квартала, уже запели одиночными выстрелами автоматы, изредка перемежаясь с короткой очередью. Так, и Блокиратор с ребятами работает. Хорошо.

Мне удалось почти добраться до дома, в котором расположилась первая группа, когда Мортира устроила прощальную гастроль. Видимо, успела высунуться и шмальнуть по мне. И вот теперь я с чувством, толком и расстановкой рассмотрел, как работает способность Безопасника.

Стена дома в нескольких местах начала сминаться, словно кусок картона. Однако невидимые снаряды продолжали углубляться и творить свое разрушение, уже расходясь от меня. Будто они были одним магнитом, а я другим. Только полюса у нас оказались одинаковые. Получается, Безопасник не ставил щит. Его способность заключалась в том, чтобы постараться максимально отвадить от меня действие всякой опасной хери. Интересно, а с пулями такой финт ушами работает? Я бы посмотрел подобные испытание. Правда, на другом человеке.

Наконец я оказался во дворе дома, где укрылись Слепой с честной компанией. Немного отдышался и понял, что сердце бешено бьется не столько от короткого спринта, сколько от пережитого волнения. Староват ты становишься, Шип, для подобной херни. Время – самая беспощадная сука, которая встречалась мне на пути. Потому что она не знает пощады.

Но ничего, пороха у меня в пороховницах достаточно, молодые могут позавидовать. Мы еще покажем Городу, из какого теста слеплены. Я бегом поднялся на третий этаж, обозначился условным стуком, не хватало еще, чтобы после всего этого свои же и завалили, а потом уже вошел внутрь.

Миша с Безопасником просматривали улицу, а Слепой нацелился на главный выход из квартала валькирий, сейчас пустующий. Ну, если не считать беспорядочно разбросанных женских трупов. Вдали изредка раздавались одиночные выстрелы. Значит, и прорыв со стороны Блокиратора прекратился.

Сами мужики оказались в приподнятом боевом духе. Безопасник даже вперед подался, явно желая что-то сказать, но чуть не поскользнулся на куче пустых гильз. Пришлось цепляться за стол, на котором лежал Слепой.

– Что с той бабищей, которая в меня из невидимого гранатомета стреляла?

– Я ее снял. Аккурат, когда высунулась, чтобы тебя зацепить, – ответил Михаил.

– Вот хрен вам, дядя Миша, – обиженно надулся Безопасник. Звучало забавно. Совсем как в том анекдоте про Козлова, где и на вы, и по фамилии. – Вы ее только ранили, а я уже подстрелил.

– Ша, – отмахнулся Михаил. – Будешь мне рассказывать.

– Вы еще подеритесь, горячие финские парни, – рассматривал я через окно квартал валькирий. – Или по поводу камней жадничаете? Договорились же, все, с убитых до прихода основного отряда делим поровну.

– Да черт с ними с камнями, – пробурчал Безопасник. – Просто обидно. А убитых мы уже и так подсчитали. Семнадцать штук.

– Да уж, – цокнул я, пересчитывая за пацаном. Нет, ошибки не было, в проходе действительно лежало семнадцать бывших агрессивных радетельниц за права женщин. Почему бывших? Думаю, и так понятно. – Восемнадцать. Если вы не заметили, крылышки у всех валькирий внезапно исчезли. Думаю, с той стороны ребята тоже поработали. Итого, получается, мы выкосили большую часть всех гарпий.

– Может, тогда закрепим успех? – засветились глаза у Безопасника.

– Славы хочешь? Или перед Башкой выслужиться решил? – жестко осадил его лекарь. – Все равно не даст, даже не трепыхайся. А мертвым слава ни к чему.

– Не обижайся на Мишу, но он прав, – улыбнулся я, заметив, как вспыхнули щеки у Безопасника. – Одно дело – расстрелять кучу паникующих баб, которые еще не поняли толком, что происходит. И совсем другое – штурмовать готовых обороняться бойцов в зоне незнакомой нам жилой застройки. Весь наш успех заключался в эффекте неожиданности. Мы застали валькирий врасплох, воспользовались ситуацией, а дальше начинается суровая и кропотливая работа. Поэтому будем ждать отряд Башки.

И мы стали ждать. По моему разумению, валькириям следовало прорываться именно сейчас и исключительно через один выход. Распределить стрелков по квартирам, окна которых смотрели на нас. Потому что сидеть, сложа лапки, было глупо.

Так и произошло. Только валькириям была чужда военная тактика, поэтому прорыв походил скорее на вялую вылазку. Благополучно отхватив по щам, и обогатившись двумя двухсотыми, некрылатые бабы решили, что им и внутри квартала очень хорошо и вольготно. Угу, иногда, чтобы не решать проблему, можно сделать вид, что ее просто не существует.

С другой стороны, нам же было лучше. Раз в час со стороны Блокиратора раздавалось два одиночных выстрела, на которые мы отвечали тем же. Мол, все в порядке, ведем наблюдение дальше. А когда солнце, если судить по внутренним часам и обилию света, окончательно поднялось над ненавистным мною Городом, подоспели и Молчуны.

Я лично встречал шестнадцать мужчин во главе с Башкой во дворе квартала, который вроде как стал нашей базой.

– Задержались, – буркнул я.

– Нарвались на каких-то странных существ, – стала оправдываться Башка. – Они даже ранила Белоручку.

Она указала на крепкого, коротко стриженного мужика, квадратная челюсть которого свидетельствовала, что эта человеческая особь сначала делала, а потом думала.

– Да ничего серьезного, – отмахнулся он, будто стесняясь, и убрал руку, видимо, раненую, за спину. – Царапина.

– Покажись Мише, – сказал я.

– Да я же говорю, ничего серьезного, – оскалился тот улыбкой добродушного маньяка.

– Ну, раз так, – пожал плечами я. – Получается, у нас на подходе новая волна. А я-то уж по Голосу скучать начал. Ладно, тут, думаю, все ненадолго. Большую часть мы ликвидировали, остались недобитки. Правда, среди них Монашка и одна из Матерей. Периметр оцеплен, так что особо прыткие барышни отведают свинца, если решат сбежать через окна. Заходим, зачищаем двор, выставляем группу прикрытия, а потом медленно и методично, квартира за квартирой, проверяем весь квартал. Кто у вас тут самый стрелковый стрелок?

Башка показала на шестерых мужичков разной степени потрепанности. Вооружены они были кто на что горазд – несколько калашей из сотой серии, «Вепрь», «Тигр» и даже винтовка Мосина. Последнюю в руках держал низенький бурят лет сорока с весьма хитрым и одновременно любопытным взглядом. Ха, а Башка говорила, что патронов на 7.62 мм у нее больше нет. Получается, лукавила.

– Это откуда такой раритет? – поинтересовался я.

– Нашел, – уклончиво ответил он.

– А что, у вас другого оружия нет?

– Этот лучше, – похлопал тот по винтовке. – Собаку в глаз бил. Не хотел шкуру портить.

– А они возьми да и исчезни вместе со шкурой, – улыбнулся я. – И как тебя зовут, следопыт-охотник?

– Бурят, – ответил счастливый обладатель винтовки Мосина.

Ну да, чего это я. Город был лишен всего ненужного, наносного. Поэтому имена здесь рождались удивительно быстро – Толстый, Лысый, Бурят, Гром-баба. Ладно, по поводу последней – вопросы к моей больной фантазии.

– Значит, слушайте сюда, мужики. Вы будете контролировать внутренний двор, когда мы зайдем. Чтобы ни одна гнида не высунулась, ясно? Так, у нас должно было быть шесть дробовиков, так? – Вспомнил я то, что говорил Башке. Посчитал бойцов, получилось даже восемь. – Вы начнете зачистку квартир. Вы, – указал я уже другим, – снимите броники и отдайте им. Пацанам нужнее. Эй ты, длинный, там на углу остатки дома. Видел, когда сюда шли?

– Так точно, Шипастый.

– Там наверху вторая группа. Добеги до ребят, скажи, что сейчас начинаем, они наверху засели. У них задача прежняя, чтобы никто наружу не вылез. И Блокиратора сюда позови, а сам вместо него останься. Скажи, что Псих за старшего. Стой! Ты главное обозначься заранее, а то подстрелят.

Посмотрел вокруг и зацепился взглядом еще за парочку Молчунов.

– Вы двое, сюда наверх. Скажи Мише, что с нами пойдет, в хвост его определим. Лекарь лишним не будет. И Безопасника тоже зовите. Уж очень мне его способность нравится.

Я присел на корточки, объясняя отряду порядок действий и всякие мелочи вроде сигналов управления и взаимодействия. Сразу грузить не стал, ввел лишь основные понятия: я, ты, вперед, стой, входи, тишина, враг и прикрывай. Им бы это запомнить.

Несколько раз повторив изученное, я дал приказ выдвигаться. Солнце окончательно взошло, даже самые сонливые валькирии уже умылись и почистили зубы, поэтому, думаю, настала пора дать немного рока в этой дыре!

Глава 25

Загвоздка возникла практически сразу. И имя ей было Башка. Мне кажется, я начинал понимать моряков, которые раньше категорически отказывались брать женщин на корабль, прикрываясь суевериями. Ну да, ну да, несчастия они приносят. Ага, таки поверил.

– С нами Блокиратор, – сопротивлялась лидер Молчунов. – И вообще-то это мои люди, я должна идти.

– Блокиратор на крайний случай. К тому же поди найди еще Монашку, – был непреклонен я. – Нет, Башка, пулемет я тебе не дам.

– Да мне и не нужен.

– Я образно.

Хотелось сказать еще кое-что. Более грубое. Но это значило бы пошатнуть авторитет Башки среди ее же подчиненных. А делать это просто так, на ровном месте, смысла никакого не было. По крайней мере, пока. К тому же она до сих пор выполняла все наши договоренности. А на винтовку Мосина и патроны к ней можно было закрыть глаза. На время.

– Можешь подняться к нашим и занять места в зрительном зале. Пока жива Монашка, нахождение тебя в отряде – риск для бойцов. Причем твоих же. Подумай хотя бы о них. Как только мы обезвредим эту фанатичку, то позовем тебя. Честное пионерское.

Башка еще немного поупиралась, но с таким же успехом спорить с накатывающими волнами океана или спускающейся с вулкана лавой. Я не женщина, если сказал нет, то это значит «нет». А не «скорее всего», «может быть», «возможно» или «да».

И наконец мы двинулись. Разбитые крупной шрапнелью Мортиры, потрепанные окна искореженных домов безмолвно смотрели на неторопливо двигающийся отряд. Отряд уродов, вооруженных стрелковым оружием. За мной шел человек с синим гребнем вместо волос, рядом с ним мужик с мелкой чешуей вместо кожи, поодаль нечто отдаленно похожее на енота. И это еще ребята, которые хотя бы похожи на людей. Попадались и вообще странные существа.

Как там Ной строил свой ковчег? Чтобы каждой твари по паре? Тут бы он сильно подохренел.

Наконец мы подошли к проходу. Я дал знак остановиться, после чего указал ближайшим Молчунам, где именно надо занять позиции. Сам подошел слева, вскинув «Вал» и просматривая внутреннюю часть квартала. Нам хватило меньше минуты, чтобы разведать двор и определить – валькирии укрылись в домах. Ну что ж, на это мы и рассчитывали.

Я выставил группу прикрытия и уже жестом показал нашим «дробовичкам» начинать, когда его Величество Голос решил вмешаться в наш неплохо спланированный штурм. От резкого шороха динамиков, про существование которых мы уже начали забывать, я вздрогнул. А один из бойцов так и вовсе случайно выстрелил из автомата в воздух. Придурок. Палец надо держать на скобе, а не на спусковом крючке.

– Уважаемые жители и гости Города, Городской центр дезинфекции и дератизации сообщает о росте численности грызунов, являющихся переносчиками опасных болезней. Всем народным дружинам Города надлежит в ближайшее время заняться отловом вредителей и истреблением их очагов. Также, на время борьбы с грызунами, запрещаются любые боевые столкновения между дружинами.

Последнее предложение было сказано впроброс, будто между делом. А вместе с тем я чуть вслух не сказал все, что думаю по поводу Голоса. Он решил именно сейчас заделаться миротворцем, когда всю дорогу с удовольствием смотрел, как мы крошим друг друга? Не часом позже, да? Смахивало на глобальный разводняк. Будто этот мерзавец сидел сейчас где-нибудь на крыше с громкоговорителем и дергал за веревочки, заливаясь истеричным смехом. Только вместо марионеток у него были мы.

Возникла привычная таблица, как тогда, с собачками. Только в разделе «Уничтоженные очаги» у трех известных мне группировок (мы, Молчуны и Валькирии) красовались нули. Хотя Башка и говорила, что со своими людьми столкнулась с грызунами. Видимо, в зачет шли лишь уничтоженные очаги.

– Шипастый, что делать будем? – спросил Молчун. – Голос вроде как запретил их убивать.

Это я тоже понял. Даже переводить с пидарского (а Голос общался исключительно на этом наречии) на человеческий не пришлось, как обычно.

– Сухари сушить, – сплюнул я на землю. – Есть у меня одна идея, вряд ли она вам понравится. Короче, слушайте…

Бывает так, что утром встаешь именно с той ноги, в окно светит солнышко, обычный растворимый кофе на вкус, как дорогая арабика. Кажется, что весь день будет просто чудесным. Но потом ты встречаешь одного мудака, который парой фраз портит все настроение. У нас в Городе с этим еще проще. Потому что главный Мудак постоянно незримо был близко. И звали его Голос.

Если раньше я относился к нему, как к чудаковатому придурку с извращенным чувством юмора, который подкидывал тебе очередные задания, то теперь мнение изменилось. У этого мерзавца явно была какая-то цель. Вот, к примеру, валькирии ему точно нужны. Иначе бы он не вписался за них так явно. Значит, дружок, любишь ставить всех перед фактом?

– Из боевой трансформации выйти, – скомандовал я. – Оружие опустить. Блокиратор, Безопасник, вы готовы?

Два почти синхронных кивка меня полностью удовлетворили. Хотя легкая тревога никуда не ушла. Одно дело – способность Мортиры и совсем другое автоматная пуля. Последняя все же чуть побыстрее. Не знаю, справится ли Безопасник. Сюда бы Гром-бабу с ее Телохранителем или Алису с Кровавым кругом. Однако чего не было, того не было.

Заодно я посмотрел на заполненность артефакта после применения Дождя. Посмотрел и офигел. Опять чуть в минуса не ушел.

Артефакты Культа

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 27 %.

Благо, мне вроде как артефакт и не будет нужен, если все пройдет по-тихому. А на это и делалась основная ставка.

– Валькирии! – почти прокричал я. – Меня зовут Шипастый! Я глава группировки, или дружины, как называет нас Голос, которая живет у Парка.

С каждым словом я делал небольшой шаг к центру двора. По моим прикидкам, сейчас в меня уже можно выстрелить практически с любой квартиры. Кстати, я ощутил защиту Безопасника, напоминающее мокрое пальто, которое ты напялил прежде, чем принять душ в квартире любимой женщины. Однако при этом стесненности в движениях я не чувствовал.

– Я предлагаю вам капитулировать! – громко и четко продолжал я. – Все сдавшиеся женщины будут отпущены, включая вашего лидера, Матерей и Нянек.

– На каких условиях? – крикнул кто-то из открытого окна. И тут же спрятался. Это была явно не Монашка.

– На нескольких, – уклончиво ответил я. – Мне нужна будет гарантия нашей безопасности. Но об этом я буду говорить лишь с Мо… вашим лидером.

Ответом мне стала гробовая тишина. Ну да, переговорщик я тот еще. Чему и рожа способствовала. Тем более после боевой трансформации я сейчас походил на бомжа в рванье. Хотя, из-за обширных дыр в одежде, валькирии могли разглядеть то, чего им давно не хватало – свободу, равенство и братство. Правда, пока в весьма вялом состоянии. Возможность быть убитым в любое мгновение как-то не особо заводила.

– Вы слышали Голос, – предпринял я новую попытку. – Нам нельзя и дальше убивать друг друга. И нужно помириться. Так сказал Голос. В противном случае мы возьмем вас в осаду и станем брать в плен тех, кто попытается выбраться из окружения. А когда уже Голос даст добро, то начнем убивать. Этого ли вы хотите?

Я красноречиво промолчал, разглядывая окна. И неожиданно для себя увидел в одном из них серьезную мордашку совсем еще девчонки. Лет девятнадцать, может, чуть больше. Она даже не попыталась спрятаться, столкнувшись с моим взглядом. Лишь угрюмо смотрела мне в глаза. Внутри заворочалось нечто мерзкое, противное. Я даже не сразу понял, что это. Совесть. Однако отступать было уже поздно.

– Всего этого можно избежать, если мы договоримся!

Как пелось в песне: «А в ответ тишина». Я постоял для верности еще пару минут, а когда собрался уже возвращаться к своим, тихонько скрипнула одна из подъездных дверей. Сначала показался высунутый перед собой ствол, а следом одна из валькирий. Вскоре она выбралась, неумело целясь в моем направлении и вроде как ожидая других. Дура, хотя бы на колено присела. Автомат так и водит, словно пьяный на ветру, который пытается нарисовать на снегу свое имя.

Но я не ошибся. Следом появилась еще одна из валькирий с АКС-74У, а после, матерь божья, в смысле нет, не божья, просто Матерь. Та самая Благостыня. Еще не старая, явно младше меня, однако потерявшая форму, с одутловатым лицом и висящими щеками. Про сиськи я вообще молчу. Благостыня почему-то надела тонкую хлопковую сорочку, чтобы лишний раз продемонстрировать свои сложенный на животе бюст. В довершение ко всему нижняя губа у нее была оттопырена, что создавало эффект постоянного удивления.

А вот уже за ней выбралась моя старая знакомая. Монашка уже не блистала своей непорочной, ослепительной красотой. Обычная женщина, эдакий серый чулок, без подруг, интересов, скучающая на ненавистной работе. Как правило, такую никто не замечает.

Если повезет, то она тихонечко стареет, заводит домашнее животное, иногда не одно, потом так же тихонечко дряхлеет, умирает и несколько дней разлагается в квартире, пока соседи не почувствуют запах, а добрые животные окончательно не обглодают лицо.

Если не повезет, то к концу жизни такая тетка становится полоумной старушкой, которая мажет в подъезде ручки говном и считает, что соседи сверху ее облучают. Но Монашка попала сюда. И не могу сказать, что этим сделала лучше для своих же подопечных.

– Приветствую, – легонько кивнул я.

Улыбаться и делать радостное лицо, мол, только и жил моментом, чтобы встреться с ней, я не стал. Несколько часов назад мы убивали ее людей. Еще раньше подобное она пыталась сделать со мной. А если спросить, думаю, и у Молчунов найдутся претензии к Монашке.

В общем, лицемерить я не стал. Оставил подобное для более опытных политиков. Просто жестом пригласил лидера валькирий приблизиться ко мне. Ее два бедных телохранителя (Благостыня не в счет, у нее даже оружия не оказалось) пытались разорваться. Они попеременно водили стволами, пытаясь прицелиться то в меня, то в замершую в проеме небольшую армию.

Чуть робея и явно опасаясь за собственную жизнь, Монашка все-таки неторопливо пошла в мою сторону. И вместе с тем я отмечал определенную храбрость лидера. Она же писюшка совсем, лет двадцати пяти, не старше. Однако участвовала лично почти во всех сражениях валькирий и не пряталась за спинами подопечных. Хотя не знаю, храбрость ли это? Скорее определенный уровень отбитости. Что тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Шипастый, – только и сказала она. Причем, без всякой злобы, но вместе с тем настороженно. – Каковы твои условия?

– Полное разоружение всех твоих людей. Холодное оружие можете оставить себе, нас интересует лишь огнестрел. У меня тут под боком глава Молчунов. Ну, то есть группы, которая живет восточнее, от нас. И у его лидера очень любопытная особенность. Поэтому не советую пытаться что-то оставить.

– Башка, она читает мысли. Знаю.

Я кивнул в ответ, лишь укрепляясь в догадке, что среди Молчунов был крот. Бог знает, как его найти и что он будет делать, когда валькирий не станет. Да и не моя это проблема, если совсем по-честному.

– То же самое касается еды. Вы выгрузите все припасы, а после мы уже определим, что разрешим забрать.

– И что потом?

Монашка скромно опустила глаза, отчего стала вновь притягательной и соблазнительной. Захотелось взять на руки эту хрупкую девушку и унести прочь от всего этого безумия. Однако я сделал совершенно другое. Поднял руку, подав жестом знак «Прикрывай». И адресовался он Блокиратору.

Всего пару мгновений и вот вместо нимфы, обладающей той самой поразительной мягкой красотой, передо мной вновь стояла растерянная замухрышка.

– Советую больше этого не делать, – сказал я. – Иначе ты совсем останешься без способности. И я тогда посмотрю, что твои же женщины с тобой сделают.

Угроза возымела свое действия. Видимо, меньше всего на свете Монашка хотела угодить на заседание народного и справедливого суда. Потому что на таких мероприятиях обвиняемых обычно линчуют.

Я дал знак Блокиратору «остановиться», другим командам еще не обучил, но он понял все верно. Потому что Монашка вроде бы вновь воспряла духом. Видимо, почувствовала, как вернулась способность.

– И что нам потом делать? – спросила она. – Куда идти?

– Куда захотите, – пожал плечами я. – Лишь бы подальше отсюда. Чтобы мы больше вас никогда не увидели.

– Ты говоришь от лица обеих дружин? – спросила Монашка.

– Да. Если ты не заметила, все эти люди слушаются меня, – соврал я, не поморщившись. – В нашей коалиции я нечто вроде консула. Но, если тебе так будет спокойнее, то Башка присоединится. Ей же надо проверить, насколько честны твои люди.

Было видно, что Монашка колеблется. Но тут уже как в групповом сексе. Нельзя сказать, что ты, видимо, не так все поняла, когда огромный негр закрывает дверь, а его товарищи встают вокруг дивана. Поэтому Монашка кивнула.

Я ожидал ее пламенной речи. Ну, или нечто вроде того. Однако она просто закрыла глаза и стала раскачиваться на носках взад-вперед. Будто медитировала. А когда «вернулась», удовлетворенно кивнула мне. Мол, готово.

– Способность называется Маяк. Все, на кого я имею воздействие, приходят, когда слышат призыв.

Блин, удобная штука. От такой бы и я не отказался. Вполне себе портативная станция на случай опасности. Вот только я мог изъять эту способность у Монашки лишь на минуту, а не навсегда. Что в данный момент было бесполезно.

Постепенно одна за другой, во двор из домов принялись стекаться некогда грозные воительницы. Что до вооружения, я переоценил валькирий. Огнестрел был в лучшем случае у трети женщин. Да я их понимаю. С живыми Матерями он казался не особо и нужен. Ведь ты могла обрушиться с неба и применить практически любую способность.

Я меж тем подозвал Безопасника и, отойдя с ним в сторону, дал краткие указания, что именно стоит сказать Башке, раз уж на ее присутствии так настаивает Монашка. А то сейчас лидер Молчунов придет вся такая красивая в белом пальто и начнет донимать вопросами, что именно здесь происходит. Только этого нам и не хватало. Пусть валькирии думают, что все идет по плану.

Явившаяся вскоре Башка заняла место среди вооруженных мужиков, даже не попытавшись выбраться вперед. Молодец, значит, правильно все поняла. Монашка, увидев лидера Молчунов, вроде как-то даже успокоилась. Может, захотела и еще что-то сделать, однако я погрозил ей пальцем. Так, на всякий случай.

Бывшие владетели неба, а теперь просто испуганные женщины, сваливали оставшееся оружие и боеприпасы в одну кучу, еду в другую, после чего отходили в сторону и жались, словно продрогшие на холоде. Чего это вы бабоньки? Денек сегодня обещает быть теплым. Я бы сказал, жарким.

Честно говоря, жирным улов мне бы язык не повернулся назвать. Казалось, будто мы раскулачиваем и без того бедных крестьян. Немного консервов, сухпай, пачки макарон и гречки, да и все. Я даже прибегнул к помощи зала, то есть Башки, но она лишь кивнула. Ни хрена у валькирий с собой не было.

Монашка говорила, что в третьем подъезде «П»-образного дома у них основная несколько холодильников и кладовых. Думаю, там и лежит большая часть еды. Шутка ли, прокормить почти сорок человек. Я даже отправил туда пару бойцов. Но не для того, чтобы выделить валькириям положенную им пайку для переселения. А скорее, чтобы отвести подозрения.

Потому что все это время я неторопливо ходил взад-вперед. И когда два Молчуна скрылись в подъезде, я по чистой случайности оказался довольно далеко от столпившихся валькирий. И именно тогда дал знак «своим».

Две выстроенные шеренги, вроде стоявшие без всякого порядка вдруг ожили. Первая линия присела на одно колено, подняв предусмотрительно снятое с предохранителя оружие. Стоящие за ними тоже вскинули автоматы, целясь в валькирий.

Внутри меня бесновались ангелы, кричащие, что это обычные безоружные женщины. Однако орда демонов быстро подавила их. Это не женщины, а воины. Они представляют опасность, пока живы. Они убивали людей и будут это делать, как только представится возможность. И единственный способ обезопасить себя – уничтожить их.

– Нет, Шипастый. Ты не можешь. Ты обещал! Подумай, что Голос с тобой сделает? – затараторила Монашка, понимая, какой оборот принимает дело.

Я посмотрел на нее взглядом уставшего от всего этого дерьма человека. Человека, который понимал цену словам в этом Городе. И знал, что существует лишь хитрость и сила, которые ломают все остальное. И что договоренности тут зависят только от человека, их давшего. А на самом деле стоят не дороже человеческой жизни.

Однако сказал я совершенно другое.

– В жопу Голос. Огонь!

Глава 26

Валькирии падали подобно срезанным бутонам роз, попавшим под ножницы разгневанного садовника. Я смотрел на испещренные крохотными свинцовыми солдатиками смерти тела, сжав зубы с такой силой, что заныла челюсть. Видел, как рухнула на бок молодая девчушка, смотревшая не так давно на меня из окна. Она уже не моргала, но при этом взгляд ее был удивительно живой, наполненный какой-то цельностью и внутренним содержанием. И еще в нем читалось недоумение. Будто бы девчушка упрекала меня: «Ты же обещал».

Я смотрел на смерть жалкой горстки беззащитных женщин и по спине бежала обжигающая волна холода. В моих руках не было оружия. Я не нажимал на спусковой крючок. Но вместе с этим именно я сейчас убил всех их.

Монстр. Чудовище. Достойный житель Города. Выпестованный Голосом, я искренне считал, что мои поступки самостоятельны. Короткая мысль поразила до глубины души. Моей черной, почти превратившейся в золу души. Может, именно этого Голос и добивался, заявив о перемирии? Чтобы я воспротивился ему. А после хитростью собрал сюда всех валькирий и перебил их, как скот. Теперь же владетель этого Города удовлетворенно потирал руки, глядя, во что превращается Шипастый.

Я смотрел на умирающих женщин и не мог отвести взгляд. Смотрел на их мучения, будто загипнотизирован и не понимал, что испытываю. Даже окутанный самой тьмой артефакт молчал, явно пораженный не меньше остальных. К такому его кровавые ритуалы точно не готовили.

Мне казалось, я знаю, что сейчас делает Башка. Тоже смотрит. Только не на погибающих врагов, а на меня. В голове прозвучали ее слова, ставшие пророческими: «В Городе можно найти очень многое, можно обрести невероятную силу. Только самое главное при этом – не потерять себя». Я не был уверен, что сейчас это произошло в полной мере. Однако знал и другое. Прошлый Шипастый так никогда бы не поступил. Он бы попросту не смог убить беззащитных людей.

Мой разум, готовый уже шагнуть за черту безумия, спасла, как ни странно, одна из валькирий. Не знаю, каким образом ей удалось уцелеть: слишком много соратниц стояло впереди, наша расстрельная команда проявила чудеса косорукости или просто помог случай? На войне бывало всякое. Я видел, как глупо умирали люди за линией фронта, и как из-под минометного обстрела выбирались полностью невредимые бойцы. У судьбы, как и у Голоса, имелось свое особое чувство юмора.

Валькирия между тем не оцепенела от происходящего вокруг ужаса. Она успела сообразить, войти в боевую трансформацию, отчего покрылась странным бурым наростом, а потом провалилась сквозь землю. В буквальном смысле.

Подобно акуле, которая устремляется к жертве, рассекая плавником волну, она рванула ко мне. Конечно. К кому же еще? Отследить ее путь можно было по взрыхленной почве, оставленной позади валькирии. Тоже мне «Дрожь земли», блин.

Я посмотрел на Блокиратора, но увидел лишь перепуганного мужичка, который уже опустил автомат и отрицательно мотал головой. Мол, извини, Шипастый, ничем не могу помочь. Не может или не хочет? Ну ладно, потом разберемся.

Когда твоей жизни угрожает серьезная опасность, в данном случае возможность быть погребенным гораздо раньше срока, организм мобилизуется, а вся рефлексия отходит на второй план. Посетовать на несправедливость жизни можно в уютной квартире за стаканом чего-нибудь горячительного. Заниматься подобным в условиях приближенных к боевым – вредно для здоровья.

Понимание, что самый верный мой помощник – это я сам, пришло сразу. Конечно, есть еще Безопасник, но хрен знает, что там Молчуны задумали. Уж не слить ли лидера конкурентов по тихой грусти чужими руками? Тогда бы люди Башки подмяли под себя не только весь свой район, но и ближайшие к нему.

Нет, я предполагал такой вариант – всегда удобно дружить против кого-то, однако не думал, что пушистый зверь подкрадется так скоро. Хоть бы дырявые штаны дали переодеть.

К тому же кто знает, как сработает Безопасник, если эта тетенька решит показать мне экскурсию подземного мира, подобно тому, как аллигаторы утаскивают на дно своих жертв. Поэтому наступила пора действовать. Мозг сработал быстрее, практически на рефлексах, еще даже не успев сформировать мысль полностью. Разум только начал работать, выдавая тот вариант решения, который казался наиболее подходящим, а я уже действовал.

Руки вонзились в землю почти по локти, взрывая почву толстыми и мощными побегами. Те устремились навстречу к моей противнице. Забавно, еще не так давно я уничтожил Ангеллу и чувствовал легкую слабость. А теперь сил будто бы даже прибавилось, хотя прошло несколько часов, не больше.

Я не знал, сработает ли моя задумка. Но не особо и беспокоился по этому поводу. Не получится одно, попробуем что-нибудь другое. Боец не мыслит категориями «что я буду делать, если?». Он думает «тогда херану еще и это».

Шустрые побеги вскоре встретились с массивным нечто. Громадным кротом, явно превосходящим в размерах ту хрупкую женщину, которая ушла в подполье. И, конечно же, не смогли остановить трансформированное существо. Более того, валькирия каким-то образом перерубила мой толстенный побег, точно это была сорная травинка. Но вот второй то ли не заметила, то ли не успела. А мне только и надо было лишь дотронуться до огромного тела подземного существа.

И сработало. Длань посчитала, что раз отросток выходит из моей ладони, то логичным образом является продолжением руки. А на этот счет у нас с артефактом был определенный уговор. Иными словами, я мог лишить любое существо его способности. Что сейчас и сделал.

Артефакты Культа

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 18 %

Внимание! Заполненность артефакта меньше 20 %, что влияет на его целостность и структуру. Если не заполнить артефакт в ближайшее время энергией, то синергия будет нарушена, что может привести к разрушению артефакта или смерти обладателя.

Однако! Я рассчитывал на более экономичный расход Длани. Все же не Сердце, чтоб его. Или это своеобразный налог на первое использование? В любом случае, я сейчас ни о чем не жалел.

Громадный крот оказался обездвижен, а из-под земли раздался женский стон. Я бы оставил валькирию там, однако вдруг чертовка продержится без воздуха минуту и снова превратится в тоннелепроходческий комплекс?

– Надо откопать! – крикнул я Молчунам. – Живо.

Вот он момент истины. Если те действительно задумали заговор, то сейчас самое время привести его в исполнение. У меня даже на лбу испарина выступила. Однако зря.

Вперед бросился тот самый здоровенный мужик, которого Башка назвала Белоручкой. Еще несколько Молчунов двинулись вслед за ним, но пока они телились, амбал уже стал бить землю огромными кулачищами. Те, вроде, раньше были значительно меньше. Да и, мне кажется, что это какая-то нездоровая фигня, когда кулаки превосходят размером голову.

Конечности Белоручки по своему эффекту напоминали самый мощный отбойный молоток. Потому что не прошло и двадцати секунд, как наружу была вытащена присыпанная землей валькирия. Немного помятая, судя по неестественной выгнутому локтю, даже со сломанными костям (Белоручка с извлечением не церемонился), но еще живая и жадно глотающая воздух. Значит, операцию по спасению следует признать выполненной успешной. Теперь можно и убивать.

– Нет, – отрицательно покачал я головой здоровяку, который потянулся к шее пленнице. – Я сам.

Лидер не должен страдать, сомневаться и быть слабым. Даже если ты ошибаешься, никто не вправе в тебе усомниться.

– Сука! – закричала валькирия. Она понимала, просить о пощаде попросту бессмысленно. Да и время пугаться и, как бы иронично это не прозвучало, зарывать голову в песок прошло. – Чтобы тебе в аду гореть!

– Думаешь, там будет хуже?

Я вытащил пистолет, снял с предохранителя и выстрелил ей в лоб. Пленница запрокинула голову, словно разглядывая постоянную хмарь неба, а из аккуратной дырочки потянулась тонкий полоска крови, стекая ей на подбородок.

– Ты как? – спросил я, глядя на мокрого Белоручку. И не просто мокрого, с него пот лил буквально градом. Я не большой спец в физических упражнения, но так вроде не должно быть.

– Нормально, – улыбнулся здоровяк синими губами. – Просто немного запыхался. Что теперь, Шипастый?

Вот теперь все. Валькирии полностью уничтожены, значит, мы обезопасили на себя на какое-то время. Или напротив? Лишь подтолкнули друг друга к неизбежной войне?

В любом случае, сейчас все взоры были обращены ко мне.

– Прошерстить все квартиры на предмет ценного. Кто попытается мародерствовать, пристрелю на месте. Все выносим сюда. Башка проверит. И шевелитесь, мы тут не на весь день. Еще обратно возвращаться.

Приказ начал выполняться сразу, как только я перестал говорить. Либо Молчуны действительно хотели выслужиться, либо не желали оставаться во дворе. Я и сам не горел желанием. Но ковыряться в вещах валькирий хотелось еще меньше.

Единственное, ко мне сразу подбежал Блокиратор, пожевывая один конец своего пышного пшеничного уса.

– Шипастый, ты извини, я пытался. Но если не вижу объект, то не могу применить способность.

А ларчик просто открывался. Я же успел себе напридумывать всякого. Хотя это не является лишним. Можно будет полностью расслабиться, когда я пересеку стену своего квартала. Вот тогда уже и алкоголь, и трусы навыпуск, и сексуальные бесчинства. Хотя ответил более, чем нейтрально.

– Ничего страшного, я все понимаю.

Стоило ему присоединиться к своим, подошла Башка. Она глядела так пристально, что, казалось, вот-вот прожжет во лбу дырку.

– Только не надо говорить, что это было жестоко, – предупредил я ее.

– И не собиралась, – ответила она. – Хотя это было жестоко.

– Скорее необходимо.

– Может быть, – пожала плечами Башка. – Но ведь мы добились цели. И неважно какой ценой?

Я хотел ответить согласием, но слова застряли в горле. Казалось, лидер Молчунов говорила одно, а думала совершенно другое. В любом случае, я буквально чувствовал кожей ее страх. Башка боялась меня, как черта. Возможно, подобные мысли возникали у нее и раньше. Но теперь я стал ее личным ужасом. Собственно, это не так уж и плохо.

– Что ты намерен делать с телами? – спросила она.

– А с ними надо что-то делать? – удивился я. – Волна придет, смоет. Или грызуны. Город умеет избавляться от мусора.

– Как-то это неправильно.

– Угу, еще скажи не по-православному. Здесь нет понятия правильно или неправильно, если ты еще не заметила. Принципы ты формируешь сам.

– Наверное, так удобно думать. Кстати, ты штаны порвал, – указала она почему-то мне промеж ног. – Или показываешь товар лицом?

Башка дошла до дальнего подъезда, там выцепила одного из пробегающих Молчунов и что-то ему сказала. Высокий белобрысый паренек заметно поморщился, будто мама заставила его показать домашнее задание. После подошел к убитой мною женщине, отнес ее к другим телам и перешел в боевую трансформацию.

Теперь он походил на обтянутого кожей древнего старца. Его немощные руки коснулись мертвой кожи ближайшие девушки и невероятно медленно убитые стали дряхлеть, съеживаться, будто разлагаться на глазах.

Работал белобрысый долго, минут семь, а когда встал, то перед ним лежали крохотные остатки костей, одежды и обуви. И ни частички плоти. Кто знает, возможно, так было действительно лучше. Однако для меня подобное казалось лишь глупой тратой силы.

Я тем временем вышел за пределы квартала, дав знак группе прикрытия оставлять свои посты. Во-первых, их необходимость уже отпала, во-вторых, когда рядом твои люди, то чувствуешь себя намного увереннее. И пока ребята спускались, заодно переоделся в запасные штаны.

Слепой, как человек опытный и мудрый, понял все, что здесь произошло, стоило ему взглянуть на пожухлые останки валькирий. Крыл испуганно замолчал, а вот Псих неожиданно оживился.

– Шип, но ведь Голос сказал…

– Он все время что-то говорит, – прервал его я. – Голос сам по себе, мы сами по себе.

– Думаешь, он все это тебе… нам то есть, спустит?

Я пожал плечами. На определенном этапе жизни уже перестаешь оглядываться на окружающих – правительство, бога, Голос. Не потому, что становишься невероятно сильным, а по более прозаической причине – уже пофиг. Если все время пытаться сжимать пружину, то в итоге она распрямится или сломается. Последний вариант мне не подходил. А к ответкам Голоса я внутренне был готов. Пусть приходит и скажет, если ему что-то не нравится.

– Слепой, будь начеку, – сказал я.

– Что-то затеваетшя? – удивился старик.

– Нет, но я не хотел бы, чтобы вы расслаблялись. Еще ничего не закончено. Крыл, ты поднимись на крышу, смотри в оба, чуть что подавай сигнал. Псих…

– Да, Шип, сделаю все, что ты скажешь.

– Дергаться прекрати, а то как эпилептик под стробоскопами. Но автомат далеко не убирай.

Говорить прямым текстом, что Молчуны могут что-то замышлять – пытаться переиграть шулера, показывая ему свои карты. Это меня по причине сильной пытливости ума Башка прочитать не могла. А вот до остальных вполне способна добраться. Пусть лучше вообразит, что у нас не мужички с улицы, а цельные командос, которые даже когда спят, булки не расслабляют.

Между тем Молчуны продолжали с упорством муравьев под кокаином, вытаскивать наружу все, что считали чем-то пригодным. Помимо еды и оружия, в дело шли инструменты, стройматериалы, куски арматуры. Тут одно из двух: либо «Дом-2» переезжает к востоку от моих владений, либо кто-то подсмотрел, как устроен наш квартал и решил, что пора и им укрепляться. Пусть тешатся, мне не жалко.

Наконец Башка позвала меня делить награбленное. Мое внимание привлекли АК-102, два АК-74 и АК-74 м, а также стрелково-гранатометный комплекс «Тишина». Последний, правда, совсем без боеприпасов. Но сам факт!

Несколько АКС-74у, старенькие АК-47 и пистолеты без счета я отдал Молчунам почти не торгуясь. Мне они ни к чему, хотя, думаю, и людям Башки тоже. Но это уж пусть сами думают, что с этим барахлом делать

Подумать только, еще недавно за старенький калаш я бы мог любому горло зубами перегрызть. Невольное сравнение заставило меня вздрогнуть. Нет, Шип, в том-то и дело. Горло ты готов перегрызть любому именно сейчас. И не за хорошенький автомат, а иногда даже просто так. Все меняется: окружение, Город, ты сам.

По поводу дележки еды вышло сложнее. Молчуны, как главные представители голодного края, готовы были биться за каждую упаковку гречки. Крупы, кстати, валькирии хранили в прозрачных полиэтиленовых мешках по пять килограмм и со странными синими штампами на них. Сперли с какого-то склада? Вполне возможно. Надо будет отрядить Крыла разведать окрестности этого района. Вдруг там что-то еще осталось.

Мы забрали часть гороха, перловку, рис, пшено и немного фасоли, оставив кучу макарон и сомнительного вида консервы без всякой маркировки, Молчунам. Надо будет проверить еще потом, не улетят ли благодаря новой непонятной жратве люди Башки на околоземную орбиту.

– Что, теперь расход? – протянул я руку Башке, когда все наши, включая Крыла, загрузились трофеями. Блин, а мне ведь еще обратно на себе пулемет Слепого тащить.

– Думаю, до новой встречи и очередного взаимовыгодного сотрудничества, – ответила на рукопожатие Башка.

Я так и не понял, сколько искренности было в ее словах. Мне пришлось оттолкнуться от себя и заключить, что она, скорее всего, пиздит как дышит. И мы будем искренне надеяться, что больше пересекаться не придется. Пока Голос опять не придумает какую-нибудь новую игру.

Казалось, на этом можно было расходиться, однако я все ожидал какой-то подлянки. Поэтому услышав вопль одного из Молчунов, моментально перешел в режим боевой трансформации, а «Вал» будто бы прыгнул в руки. Зараза, штаны! Ну давайте, суки, что вы там решили устроить?

Однако Молчуны в ближайшее время ничего устраивать не собирались. Они и сами тревожно заозирались, в поисках источника шума. А когда нашли, вопросительно обратили свои взоры на собрата.

Худенький парень лет двадцати, может, чуть больше, бежал к нам от дальнего дома, будто увидел черта. Он размахивал руками и продолжал кричать. Только остановившись перед Башкой, недотепа наконец замолчал.

– Где? – задала самый главный вопрос Башка, после того, как просверлила взглядом крикуна.

– На втором этаже, прямо в подъезде. Я выходил из квартиры и увидел его. Он лежал. Страшный. Будто что-то вселилось в него. Не знаю, жив он еще или нет.

– Блокиратор, Безопасник, Миша, Стрела, Градирня, за мной. Шипастый, может, ты тоже? – немного поколебавшись, спросила Башка.

Выглядела она так растерянно, что очередные параноидальные мысли о ловушке исчезли так же быстро, как и возникли. На подобные многоходовочки не способен даже Голос, чего уж говорить о Молчунах. Единственное, я не обладал способностью читать мысли, поэтому лишь схватил за грудки любителя поорать в прекрасное теплое утро.

– Кто? – задал я другой, не менее важный вопрос.

– Белоручка, – ответил тот.

Глава 27

– Фу, бля, – бросился вниз Блокиратор.

Наружу Молчун выбраться не успел, начал блевать прямо на лестнице. Надо же, а я думал, что он взрослый мужик уже ко всему привык. Тем более в Городе.

Низенький и худой, как перышко, Стрела уткнулся носом в сгиб локтя, пытаясь не дышать, а толстый длинноволосый Градирня отвернулся, не в силах смотреть на лежащего. К моему удивлению, из рядовых только Безопасник держался молодцом. Если не считать ходивших желваков. Ну, и само собой, Башка. Хотя ей уж по должности было положено. Про Мишу я молчу. Лекарь отнесся к лежащему Белоручке, как и свойственно любому врачу – будто перед ним лежал испорченный кусок мяса.

– Ему очень больно, – справившись с волнением, сказала лидер Молчунов. – Мозг будто горит. Что-то пожирает его тело.

– Я даже знаю что, – ответил я ей.

Выглядел Белоручка плохо. Я бы даже сказал отвратительно. Почти все его тело покрыла какая-то черная корка, которая лежала вместо кожи огромными кусками. Кое-где она лопнула и из нее сочилась кровь и гной. Отсюда и запах, который так не понравился Стреле.

Неожиданно, учитывая, что не так давно Белоручка был вполне здоров, если не брать во внимание его обильное потоотделение. Сейчас же на нем живого места не было. Относительно незатронутой заразой оказалась лишь верхняя часть лица, и то кожа на шее уже темнела и набухала теми самыми корками, пока еще мягкими, которые вскоре должны были очерстветь и засохнуть.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Башка.

– Он был единственный, кого ранили грызуны. В какую руку, правую?

Хорошо, что штаны уже порваны. Домой придется идти с приятной вентиляцией в нужных местах. Я перешел в боевую трансформацию, после чего выпустил сразу множество отростков. Перво-наперво схватил ими за конечности Белоручку, чтобы тот не попытался сделать мне что-нибудь плохое. Видал я его шаловливые ручки. С такими только в массажный кабинет устраиваться. К тому же непонятно, передавалась ли зараза от человека к человеку. Отростки я мог сбросить в любой момент, когда пойму, что что-то идет не так.

Наверное, со стороны это напоминало обезвреживание заложенной бомбы. Я, само собой, был опытным, даром, что зеленый, сапером. К примеру, мне удалось с помощью отростков и шипов разрезать рукав и подтвердить свою догадку.

Никаких ран там не было. Вот только предплечье уже мало походило на человеческое. Корки стали твердыми, подобно железу и оказались словно сварены между собой. Я стянул чужую руку лианой и попытался сделать «крапиву», а если серьезно – оказать хоть какое-то воздействие на конечность. Хрен там.

– Я не врач общей практики, но с ним происходит что-то очень хреновое, – заключил я. – И судя по той скорости, с которой развивается эта зараза, у нас есть все шансы увидеть это воочию.

– Миша, – сказал Башка.

В одном слове было все: и просьба, и приказ, и отчаяние. Мне казалось, лидер Молчунов сама все понимала. Однако бросить просто так своего человека, не попытавшись ничего сделать, не могла. Или здесь было что-то еще? Уж не трахается же она с Белоручкой? Если так, то я ничего не понимаю в женщинах.

– Попробую, – ответил лекарь, засучивая рукава.

Он осторожно приблизился к раненому, а если быть точнее, к умирающему и положил пальцы на место, где когда-то была рана. От легкого прикосновения Белоручка зарычал. Однако это не был звук боли, скорее голос разъяренного вольного животного, которого пытались приручить.

Здоровяк рванул и если бы не отростки, крепко удерживающие его, Мише пришлось бы худо. Лекарь невольно вздрогнул, однако не отстранился. Мужик, уважаю. Если честно, даже мне, находящемуся на значительном расстоянии, было немного стремно. Ладно, очень стремно.

Наконец лекарь разогнулся и поднялся на ноги. Я примерно знал, что он скажет: «Закапывайте». Ну, разве что в более мягкой форме.

– Ничего не могу сделать. Это похоже на тысячи метастаз, которые развиваются с поразительной быстротой, заражая здоровые клетки. Не знаю, что будет, когда они доберутся до мозга.

– Вопрос не в этом, – сказал я. – А что будет, потом с Белоручкой? Он умрет или превратится в что-то не очень хорошее?

– И что делать? – мне показалось или в голосе Башки появились истерические нотки?

Вопрос риторический. Тут вообще все было понятно. Меньшее, что мы могли сделать для Белоручки – убить. Тогда он хотя бы перестал мучаться. Правда, у меня была еще одна идея. И для нее лучше бы, чтобы рядом никого не было.

Я уже проморгал момент, чтобы заполнить артефакт той же плененной валькирией. Но там ситуация была безвыходная. Демонстрировать действие артефакта на виду у почти всех Молчунов – не самая гениальная идея. А вот поглотить Белоручку, который почти мертв – уже более реально. Нужно только вывести подальше остальных.

– Да, давай, Шипастый, сделай с ним тоже, что и со мной, – раздался знакомый голос. Так громко и неожиданно, что я даже вздрогнул.

– Ты? – удивился я.

– Не ожидал? – насмешливо спросила женщина. – Видишь ли в чем дело, ты поглощаешь не только живую энергию. Но также способности и сознание человека. Так что мы с тобой теперь неразлучны.

Казалось, Бумажница упивается моментом. Я же заскрипел зубами. Худшего соседа и представить нельзя, учитывая, что живет эта засранка теперь внутри меня.

И как-то сразу расхотелось поглощать Белоручку. С одной стороны, я на время заглушу Бумажницу, с другой – подселять в артефакт сознание мужика, зараженного какой-то непонятной херью, так себе идея. Я даже не знаю, что сейчас происходит в голове Белоручки. Поэтому я вытащил пистолет, снял его с предохранителя и два раза надавил на спусковой крючок. Одна пуля в сердце, одна в голову.

От звуков выстрела Башка вздрогнула и как-то странно посмотрела на меня. Не осуждающе, конечно, скорее с некоторой скорбью. После кивнула и вышла прочь. А за ней ломанулись Стрела с Градирней. Ну да, теперь можно драпать, а не играть в крутых мужиков.

– Зря ты так, Шипастый – поднял Миша с груди убитого камень, заодно разглядывая всякую мелочевку, выпавшую с инвентаря.

– Мне казалось, все уже ясно, – пожал плечами я. – Или у вас все такие чувствительные?

– Боюсь, все гораздо сложнее, – с некоторой досадой сказал лекарь. – Белоручка человек Биолога. Его правая рука.

– Это все проясняет. – Я сделал небольшую паузу. – Шучу, все равно ни хрена не понятно. Что еще за Биолог?

– Один из наших негласных лидеров. Когда мы объединялись, то многие отдали свой голос за него. Но большинством все же выбрали Башку.

Я даже не удивлен. Легко работать с электоратом, когда ты понимаешь, чего они от тебя ждут. В принципе, результат был заранее известен. Как говорил какой-то зарубежный писатель: «Если бы от выборов что-то зависело, то нам бы не позволили в них участвовать».

– Башка умная, что-нибудь придумает, – отмахнулся я. – К тому же мы победили валькирий.

– Ты победил, а не Башка – ответил Миша. – С нашей поддержкой. Это понимают практически все. Даже сюда она напросилась именно для этого, чтобы не быть совсем уж откровенным предметом интерьера. Но в активных боевых действиях так и не поучаствовала. Мы уже были на грани небольшой революции, когда случился кризис с продуктами. Тогда благодаря торгу с вами общее недовольство удалось погасить. Победа над валькириями тоже на время улучшит ее рейтинг. Но вот вся эта ситуация с Белоручкой совсем некстати.

Я кивнул, поняв о чем он говорит. Какими бы прогрессивными, умными и толерантными не был отдельно взятый русский мужик, но у него все равно где-то сидит махровая патриархальность. Вроде мозгами он даже будет понимать, что конкретно эта женщина компетентнее и мудрее, чем десять его «братанов», но поди объясни все это подсознанию. Поэтому, чтобы оставаться лидером Молчунов, Башке надо из штанов выпрыгивать. Ну, или из юбки, это не так важно.

– Возьмите труп с собой, – посоветовал я Мише. – Знаешь, что еще укрепляет рейтинг лидера помимо краткосрочных побед?

Лекарь заинтересованно посмотрел на меня, понимая, что я завершу мысль.

– Страх. Покажите, что случилось с Белоручкой, объясните, что выбора не было.

– Да, это здравая идея, – согласился лекарь.

Я вышел, решив, что больше здесь делать нечего. Собственно, с одной стороны, если думать предельно цинично и отстраненно – мне даже выгоден переворот в стане Молчунов. При гражданских волнениях всегда гибнут люди. А чем слабее соседи, тем спокойнее себя буду чувствовать я.

Если отталкиваться от всего человеческого, что осталось во мне, то, конечно, будет сильно жалко ребят: Блокиратора, Безопасника, Мишу. Да и Башку по-своему тоже.

В любом случае, я сейчас находился в роли стороннего наблюдателя, которому не было смысла вмешиваться в события. Как по мне, идеальная позиция.

Во дворе несколько Молчунов оживленно тащили откуда-то легкую межкомнатную дверь. Видимо, Башка и сама уже догадалось, что лучшим решением сейчас станет возвращение тела на историческую родину с последующим показом его всем сомневающимся. Если хорошо пойдет, то можно построить усыпальницу из красного кирпича и брать деньги за просмотр. Я слышал, что схема рабочая.

Мне здесь больше было делать нечего. Поэтому я еще раз попрощался с Башкой, потом обошел тех ребят, кто участвовал в первой фазе нашей операции и уже после громко сказал.

– Все, мужики, всем спасибо. Надеюсь, что когда увидимся в следующий раз, все будут в добром здравии.

Мне ответил нестройный рой одобрительных возгласов. Несмотря на крохотную ложку дегтя в виде смерти Белоручки, Молчуны заключили, что наш поход оказался более, чем удачным. А кто его организовал? Правильно, мудрый Шип. Не то, чтобы я звездочку поймал, но себя не похвалишь, никто не похвалит.

Более того, возникла даже мысль, что если на следующих выборах Молчунов мне позволят выставить свою кандидатуру, то результат будет более, чем неожиданный, если не сказать больше. Во-первых, я мужик, во-вторых, меня боятся, в-третьих, я более-менее успешный командир. Еще бы парочка совместных вылазок с истреблением всего живого, и Молчуны бы сами понесли меня к трону. Мне почему-то представилось, что у них в квартале обязательно есть трон.

– Какой скромный Шипастый, – вкрадчивым голосом сказала Бумажница, – не хочет он быть повелителем квартала у Парка, хочет быть владычицей морскою.

– Владыкой, – ответил я ей, стараясь сохранять спокойствие. – И твоего мнения никто не спрашивал.

– Ой, а я забыла твоего разрешения спросить. Ты можешь заткнуть меня только одним способом. Выстрели себе в голову. Избавь мир от мерзкого монстра.

– Не мир, а Город, – поправил ее я. – Не думал, что после смерти люди становятся еще хуже.

– Мерзкая баба, – подал голос Хриплый, соглашаясь со мной. Ну вот, хоть какой-то союзник.

– Мне тоже не нравится, хамка. Воспитанные дамы себя так не ведут, – поддакнула ему Женщина.

– Тебя не спросили, шалашовка, – усмехнулась Бумажница.

Это походило на какой-то сюр. Внутри меня жило несколько личностей. И больше того, они выясняли отношения между собой. Хорошо, что это еще не все обитатели разговора подтянулись на ток-шоу. Иначе бы гвалт стоял чудовищный.

Именно сейчас я пожалел, что не взял бутылку водки. Конечно, не хотелось бы шляться по Городу под мухой, но слушать этих ненормальных не было никакой мочи. Поэтому я решил отвлечься и заняться хоть чем-то полезным.

– Слепой, давай меняться, ты мне пулемет, а то того и гляди, сейчас тебя вместе с ним по земле размажет, а я тебе кое-что полезное.

Я протянул ему несколько крупных кристаллов. Что мне нравилось с этими камнями опыта – это их номинал. С валькирий выпадал всего один кристалл, но он мог содержать и тридцать шесть единиц опыта, и пятьдесят два. Но никогда те не падали россыпью по одному самоцвету.

Итого, весь наш поход принес одну тысячу семьсот пятьдесят четыре единицы опыта. Делили мы, как и договаривались: поровну, а не по-честному, поэтому нам досталось восемьсот семьдесят семь очков. Я ожидал даже возражений от Молчунов – ведь их вон сколько, а нас всего четверо. Однако те оказались такими джентльменам, что с ними хоть садись и в «Очко» играй, карта точно попрет. Даже удивительно.

– Каждому по двести девятнадцать, – озвучил я свое решение. – Слепому на один камешек больше. За исключительные успехи в работе с пулеметом.

Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

262/1500 опыта

Не бог весть что, но все в копилочку. Сейчас для меня восьмой уровень казался чем-то далеким и нереальным.

– Чего кислый такой? – спросил я Крыла.

– Да до уровня не хватило, – ответил пацан.

– А мне хватило, шештерка теперь, – засиял Слепой, чем заслужил два если не ненавистных, то полных неодобрения взгляда.

Зря он так, конечно, счастье, как известно, любит тишину. Но и зависти этих двоих я тоже не понял. Они почти всегда на передовой, опыта лопатой гребут, сами без пяти минут семерки. Им вообще жаловаться грех.

– Ладно, не расслабляйтесь. Тут, как выяснилось, даже без волны на улицам бегают какие-то не очень приятные твари. И лучше сделать все, чтобы они до вас не добрались.

– Шипаштый, а что ш этим Белоручкой шлучилошь?

– Да он решил примерить белые тапочки. Те пришлись ему в пору.

Если честно, желания вспоминать покрытое непонятной коростой, через разрывы которой тек гной, тело не было никакого желания. Но в то же время, моя группа обязана была понимать опасность, которая нам грозила. Да и молчать мне сейчас хотелось меньше всего. Судя по крикам внутри головы, там дело дошло до рукопашной. И хрен разберешь, кто побеждал.

За разговорами, большая часть которых сводилась к тому, что Голос охреневший урод и не дает нам и свободной минутки, чтобы расслабить булки, мы проходили квартал за кварталом. Ругань внутри утихла, но чуйка подсказывала, что Бумажница просто дала мне небольшую передышку. В ближайшее время она точно не успокоится. Ладно, доберусь до квартала, там заправляюсь горячительным и уже буду думать, что делать с артефактом. Если быть точнее, чем и как его заправить. Потому что делить одну жилплощадь с женщиной – процесс, к которому нормальный мужик идет долго и крошечными шагами. А когда без его ведома там поселяется неадекватная истеричка, ничего хорошего кроме вызова полиции ожидать не приходится.

Когда впереди показался наш квартал, мое сердце учащенно забилось, а спина вспотела. До этого момента я считал, что все сделал правильно. Но вот теперь почему-то вспомнил, чей это Город и кто именно им управляет. Если разозлить Голос, то он точно отомстит. И мстя его будет страшна.

А больше всего нашему больному ублюдку нравилось, когда окружающие страдали. Эдакая особая форма садизма. Наверное, Голос в садике все время в угол ставили, где он постоянно ссался, вот тот и затаил обиду на весь мир.

Однако свет, пробивающийся через плотную пелену туч, нашел свое отражение в снайперском прицеле. Один мы как раз оставили вместо бинокля. И когда затрезвонила рында, у меня словно камень с души свалился. Живые.

Расслабились и заулыбались и остальные члены крохотного отряда. Видимо, у каждого внутри сидел небольшой червячок сомнений. Но хорошо то, что хорошо кончается.

На стене уже стояли все три женщины. Алиса перекинула лестницу и первая же оказалась внизу, бросившись мне навстречу. После чего повисла на шее.

– Да погоди ты, – тщетно пытался отбиться я. – У меня же пулемет, в конце концов.

– Всегда заводили мужчины с оружием, – промурлыкала она мне на ухо, схватив за задницу.

Ну вот, каждый о своем, а лысый о расческе. А ведь меня не было меньше суток. Может, у Алисы волнение повышает либидо? Хотя, если задуматься, что у нее его не повышает?

– Успешно? – только и спросила Гром-баба.

– Более чем, – ответил я. – Валькирий больше не существует, как явления.

– Тогда поднимайтесь и рассказывайте, – почти приказала танк, протягивая вниз руку. – А то извелись тут все. Еще Голос этот. Слышали, чего учудил?

– Слышали, – подошел я к лестнице. Хотел было протянуть руку Гром-бабе, но та лишь усмехнулась.

– Пулемет давай. Слепой там не все патроны расстрелял?

– Не вше, – замотал головой старик.

Я усмехнулся, распрощавшись с пулеметом. Он, конечно, хорош, когда следует «подстричь» несколько десятков наступающих бойцов, но вот если приходится его тащить, то сразу все очарование уходит.

Мы довольно быстро перелезли через стену, добрались до стола и принялись сгружать продукты и оружие. Гром-баба грубо и не всегда удачно подшучивала, с удовольствием оглядывая хабар, Кора смущенно улыбалась, переводя взгляд с одного говорящего на другого, а Алиса явно пыталась оторвать мою задницу от остального тела, как трофей. По крайней мере, сжимала ягодицы с такой силой, что точно синяки оставит.

Мне показалось, что наконец-то я чувствую себя спокойно, в своей тарелке, дома, что ли? Странное слово, почти чужое, позабытое, которое все же выплыло из памяти. Но да, черт возьми. Этот квартал – мой дом, а эти люди – моя семья. И пока мы все вместе, хрен нас кто нагнет. Понял, Голос?

Глава 28

Я бы хотел сказать, что жить мы начали долго и счастливо, только это было бы неправдой. Нет, в целом у остальных все было неплохо. Еды у нас теперь хоть жопой жуй, как выразилась Гром-баба. С оружием тоже проблем нет, разве что патронов маловато. Но это для полноценной войны. Для коротких стычек – его более чем достаточно. Все потенциально опасные враги ушли в лучший из миров.

Казалось бы, живи и радуйся, однако, как говорил Чапаев в знаменитом анекдоте: «Есть один нюанс». И заключался он в заполненности артефакта, которая не очень хорошо отражалась на моей голове. Хреново отражалась, если говорить совсем уж откровенно.

К примеру, мне приходилось каждый день участвовать в долгих и утомительных концертах самого идиотского из всех возможных театров. Главным солистом которого была Бумажница. Она любила болтать, кричать, насмехаться, спорить. А еще открыла в себе творческое начало, декламируя стихи собственного сочинения.

– Шипик, Шипик, хер моржовый, Шипик, Шипик, мелкий хуй…

И самое противное, что сделать я с ней ровным счетом ничего не мог. Невозможно убить того, кто и так мертв. Мне удавалось лишь на время приглушить мерзким алкоголем раздражающий голос валькирии, в результате чего почти все свободное время находился подшофе. И с каждым днем водки в моей и без того нетрезвой жизни становилось все больше. Ситуация, мягко говоря, патовая.

Чтобы избавиться от Бумажницы (не навсегда, само собой, а хотя бы временно), мне надо было найти того, кем можно заполнить артефакт. Иными словами, выбраться из квартала. А для этого необходимо твердо стоять на ногах. Хотя был еще один вариант, о котором Бумажница поведала с присущей ей циничностью.

– Слепой уже старик, – рассуждала вслух бывшая валькирий. – В условиях Города ему тяжело. Тот же пулемет за него пришлось тащить. Поэтому смерть для него станет скорее избавлением.

– Заткнись, сука! – лаконично отвечал я ей.

Как бы мне хотелось сейчас сомкнуть пальцы на хрупкой шее валькирии до характерного звука. Даже начало казаться, что смерть, которую я принес Бумажнице, не такая и ужасная. И эта стерва могла бы и еще помучаться.

– Или Псих, – продолжала валькирия. – Здесь такие не выживают. Он же оранжерейный цветок, который в диких условиях погибнет. Ты сам это понимаешь.

– Я плохо знаком с Шипастым, конечно, – подал голос Хриплый. – Но он не производит впечатление циничного ублюдка.

– Зато я с ним знакома неплохо, – рассмеялась Бумажница. – Поверь мне, ты глубоко ошибаешься. Циничный ублюдок – это практически комплимент.

Короткий диалог, который в скором времени вновь перешел в ссору. В общем, ничего нового. Я напоминал себе аполитичного Васю, которого посадили на стул в комнате, включили главный канал страны, а после отобрали пульт. Что называется, наслаждайся.

И к этому можно было бы отнестись с иронией, однако от непрекращающегося гама у меня раскалывалась голова. Нет-нет, а проносились суицидальные мысли, которые вспыхивали и тут же тухли. Вроде ничего серьезного, однако уже небольшой повод забеспокоиться.

Но между тем слова Бумажницы сделали свое грязное дело. Они породило зерно сомнений. Это я понял лишь спустя несколько дней, когда поймал себя на том, что рассматриваю, как тяжело поднимается Слепой из-за стола. Ну да, старость не радость, мышцы с возрастом не становятся эластичнее, а спина прямее. Тьфу ты, гребаная Бумажница, которую впору называть Чернильницей. Потому что несла она лишь темное и злобное.

– Я долго выбирал, Шипаштый, – поделился тем временем со мной старик, отвлекая от мрачных мыслей. – Долго думал, ешли чештно, примеривалшя. Как ты понимаешь, ш каждым новым уровнем шпошобношти штановятшя вше более шерьезными.

– Слепой, а если ужать твое выступление до «смотрите, что у меня за новая херня»? – спросил я его, наполняя стакан водки почти до краев у всех на виду, уже даже не скрывая своих пристрастий.

– Шипастый, ты бы притормозил, – серьезно заявила мне Гром-баба. – Времени еще двенадцати нет, а ты уже лыка не вяжешь.

– Все я вяжу. Можем забиться, кто сейчас со ста метров в мишень попадет. Если промажу, ты будешь командиром.

– Да я не про это, – смутилась танк. – Но ты… ты совсем уже стал человеческий облик терять.

Не знаю, что именно тогда произошло. Наверное, это можно было сравнить с короткой вспышкой и сильным ударом электричества. Меня будто отнесло в сторону, в какой-то темный пыльный угол, откуда и пришлось наблюдать за всем происходящим, точно зрителю.

– Человеческий? А кто из нас тут человек? Может ты, баба со стальной шкурой и не менее стальными яйцами?

– Шип, ты бы притормозил коней, – посуровела Алиса, которая обычно игнорировала мои перебранки с Гром-бабой.

– А то что? Что вы мне сделаете? – я отхлебнул водки уже из горла. – Вы все живы потому, что вам повезло оказаться в одном квартале со мной.

Странное ощущение. Вроде говорил я и в то же время кто-то чужой. Будто меня заставили заниматься сразу несколькими делами одновременно. Одна часть сознания словно зависла, а другая уже понеслась на порах гнева куда-то раньше. И самое противное, я не мог с точностью определить, где именно нахожусь.

Туман наползал на меня, застилал глаза, окутывал со всех сторон. Казалось, что кто-то куда-то меня вел, словно маленького мальчика, под ручку. Тело теперь стало совсем чужим, незнакомым, непослушным. Пустота все плотнее окутывала меня. Ее звенящее нечто давило сильнее гидравлического пресса. И я растворился в нем.

Возвращение получилось тягостным и мучительным. Меня словно выбросило на берег после кораблекрушения, изредка еще омывая соленой холодной водой. И сквозь режущий свет удалось уловить гул голосов, о чем-то со страстью спорящих.

Не с первого раза мне удалось сфокусироваться для того, чтобы разобрать слова. И нет, это были не мои ребята: Гром, Псих или Алиса. А те самые обитатели артефакта. Зараза, я их всех даже по именами не знаю. С другой стороны, мне сразу удалось определить главного оратора. Ну, в ней я вообще не сомневался.

– Не сегодня, так завтра он окончательно поедет крышей, – уговаривала кого-то Бумажница. – И тогда мы сможем взять под контроль это тело. Понимаю, не самый роскошный вариант, но это намного лучше, чем сидеть взаперти.

– И как мы будем управлять им? – спросил Хриплый. – Нас вон сколько.

Ну вот, а я только решил, что мы с тобой в одной упряжке, хрен ты паршивый.

– Это дело десятое, – ответила Бумажница. – Проголосуем или будем рулить по-очереди. Главное сейчас – размотать Шипастого.

– Говна тебе на лопате, а не размотать Шипастого, – надоело мне терпеть эту вшивую революционерку. Вот знал бы, хрен ее поглотил. Только смуту навела.

Мое пробуждение, видимо, здорово смутило заговорщиков, потому что голоса вдруг замолчали. Ну, и на том спасибо. У меня был единственный способ не слышать этих уродов – пить. Однако, получается, теперь и этого делать нельзя. Иначе я поеду кукухой, если уже не поехал, и следующее мое пробуждение будет в темном зиндане собственного сознания. Приехали, блядь!

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в собственной комнате, лежащим возле входной двери. Даже до дивана не дополз. Ну, это обычное дело, можно сказать житейское. Со мной пару раз бывало. Главное, что в квартиру заполз.

Во рту привычный вкус соуса «Тысяча обоссаных мокрых кошек», между висками, там, где по идее должен быть мозг, пульсирующая боль, конечности затекли и отказывались слушаться. Ну, это я их отлежал, сейчас кровь прильет и станет чуток лучше. Наверное. Честно говоря, весь мой жизненный опыт свидетельствовал об обратном. Лучше не будет. По крайней мере, в ближайшее время.

Что мне сейчас было попросту необходимо – это немного подлечиться. Я достал бутылку, дрожащими, точно чужими пальцами, открутил крышку, и сделал два глотка. Хотелось больше, но усилием воли заставил себя остановиться. Помни, что говорила Бумажница. Еще не хватало, чтобы опять крышу сорвало.

Блин, я же вчера всякую херню Гром наговорил. И вроде не только ей. Еще бы вспомнить, что именно. Память, как отшибло, что бывало со мной нечасто. Попадание в Город не в счет. Надо будет извиниться. Настоящий мужик всегда должен уметь признавать свои ошибки.

Блядский потрох, чего так холодно? Только теперь я понял, что меня трясет не от вчерашней выпивки. Просто в квартире такой дубак, что впору шубу надевать. Я дополз до батареи и потрогал ее. Ледяная. Это что еще за фокусы?

С невероятным трудом я поднялся на ноги и выглянул в окно. И охерел. Либо ко мне пришла белочка, что маловероятно, либо в Городе окончательно стала твориться какая-то херь с погодой. Причина моего охреневания объяснялась довольно просто – вся улица была укрыта ровным белым полотном снега, сантиметров пять в высоту. И тяжелые хлопья продолжали валить из плотной завесы туч. Замечательно. Думаю, дороги тут тоже не чистят.

Снег – это довольно неплохо. На нем, к примеру, видны следы чужаков. Учитывая, что Крыл теперь единственный боевой вертолет в окрестностях, так это жирный плюс. Да и настроение сразу такое новогоднее. Шучу, хреновое настроение.

Я подумал, что будет с теми же Шустрыми побегами и Чувствительными корневищами, если земля промерзнет? Получается, сразу минус две способности. Здорово, просто замечательно. Казалось, Дед Мороз сделал мне такой подарок, от которого хоть на стену лезь.

Хотя сейчас больше всего хотелось заползти под диван и тихо помереть. Чертово похмелье. Да еще и холод этот блядский. Что же с отоплением? Неужели за прошлый месяц не оплатили?

Минут десять мне понадобилось, чтобы одеться по погоде. Вот и пригодился растянутый свитер, который лежал и ждал своего часа, зимние дутые сапоги, и длинный кожаный плащ. Правда, выглядел я сейчас, как замерзший сутенер из провинциального городка. Но внешний вид последнее, на что сейчас нужно было обращать внимание.

Напоследок я разрешил себе еще пятьдесят грамм лекарства, после чего вытащил бутылку и поставил ее на стол. Хрен с ним, пусть Бумажница и все остальные хмыри приходят и выносят мне мозг. Буду страдать. Сам это заслужил. Но чего мне хотелось еще меньше – отдавать им контроль над своим телом. Так глядишь, и пить брошу.

Потом расправился попытался набрать воды в кружку, сушняки никуда не делись. Эх, сейчас ты томатного сока с солью или рассольчика. А еще лучше пару бутылок пива, горячую солянку и снова спать. Однако чего не было, того не было. Более того, оказалось, что и с водой определенная напряженка. Кухонный кран утробно заурчал и родил лишь пару капель. Это уже даже не смешно. Пришлось опустошать чайник. Что вообще здесь происходит? Стоит немного расслабиться и выпустить ситуацию из-под контроля, как начинает твориться всякая чешуйня. Ладно, поглядим, что там и как.

С грациозностью космонавта, впервые ступившего на луну, я выбрался на лестничную площадку. Хотел было отправиться наверх, однако услышал крики и смех со стороны двора. Пришлось спускаться на пролет и смотреть в окно.

Нет, я подозревал, что в каждом из нас живет взрослый ребенок. Но чтобы настолько? Снег не смутил мою группу. Напротив, они радовались ему, как африканцы, впервые увидевшие белое чудо. Уже был слеплен кривой снеговик, вместо носа у которого торчала пустая бутылка из-под водки. Очень смешно! Псих, Алиса и Крыл играли в снежки. Причем, пацан жульничал, с помощью крыльев довольно успешно уклоняясь от белых снарядов. Кора лежала на спине и делала снежного ангела. Лишь Гром-баба стояла спиной к моему подъезду и смотрела на это все, подперев руки в бока.

Ага, если Громуша здесь, значит, наверху Слепой. Момент более, чем удачный, чтобы навести мосты, которые я с невероятной легкостью вчера почти разрушил. Еще бы тело вело себя более адекватно, а не как у пришедшего после десятилетнего лежания на больничной кровати коматозника. Но я справился и с этим.

Спустя несколько долгих минуты вывалился из подъезда и неторопливо (по-другому и не мог), подошел к Гром-бабе. Никто не заметил моего появления, слишком были увлечены игрой. Точь-в-точь, как расшалившиеся дети.

Гром-баба мельком взглянула на меня, но ничего не сказала. В былое время она нашла бы кучу возможностей зацепиться за мой великолепный внешний вид. Понял, не дурак. Получается, разговор придется начинать мне.

– Привет, – сказал я. – Распогодилось у нас тут… В общем, Гром, ты извини за вчерашнее. Хуйню какую-то нес.

– Да нет, все верно, – пожала плечами она. – Ты лучше всех соображаешь, стреляешь и будто заточен под этот Город. Если бы не ты, непонятно что стало бы с нами. Но говорить об этом вслух неправильно.

Я не ответил ей, что не уверен, что всю эту херню сказал именно я. К тому же, помнил разговор лишь в общих чертах. А думаю, там имелись и всякие различные нюансы.

– Гром, извини. Занесло.

Танк положила мне руку на плечо и меня перекосило. И это она еще не в боевой трансформации.

– Ничего страшного, чего между своими только не бывает, – ответила она. – Шип, но если есть что-то, что тебя беспокоит, ты поделись.

Меня пробрало до мурашек. Потому что в словах Гром чувствовалась искренность. Ей действительно было не все равно. Может, я правда все ей расскажу. Или всем остальным. Вот только немного разберусь с собой, пойму, что делать и расскажу. А то не хотелось бы, чтобы остальные смотрели на меня, как на умалишенного. Текущая крыла командира морали отряду не добавляет.

– А что за херь происходит? – спросил я.

– Вечером отключили воду, ночью отопление, утром снег пошел, – ответила Гром-баба. – Хорошо, я немного в бутылках держала, чтобы цветы поливать.

– И никаких объявлений не было?

– Нет, – покачала головой Гром. – Мы тоже надеялись, что сейчас проснется Голос и хоть что-нибудь объяснит. Но он чего-то ждет.

Или кого-то. От этой мысли стало будто еще холоднее. Конечно, я величина не такого масштаба, чтобы даже представить такие глобальные изменения в жизни Города из-за одной скромной персоны. Однако именно я не подчинился прямому приказу Голоса.

Стоило только додумать это, как раздался громкий шорох, многократно усиленный динамиками. Словно кто-то включил микрофон и придвинул его поближе.

– Уважаемые жители и гости Города, вчера произошел ряд терактов вблизи ТЭЦ, в связи с этим подачи теплоснабжения лишились жители Паркового, Железнодорожного и Промышленного районов. Также произошла авария на водопроводе. На данный момент идут ремонтные работы, в том числе вскрытие земляного покрова и замена магистралей тепло и водоснабжения. Администрация Города просит вас сохранять спокойствие и позитивный настрой. Спасибо за внимание.

Последние слова были сказаны с явной издевкой. И предназначались явно мне. Ну да, ну да, спокойствие и позитивный настрой. Ведь именно этого нам сейчас и на хватало.

Игры в снежки прекратились, члены моей группы медленно подходили к нам. По старой доброй традиции ожидая хоть каких-то ответов.

– Что это значит, Шип? – спросила Алиса.

– То самое блюдо, которое подают холодным, – выдал я ироничное замечание. – Это месть Голоса за наше непослушание. Думаю, не только за наше. Молчунам, могу биться об заклад, тоже досталось.

– Но Голос сказал, что все чинят, – вмешалась Кора. – Получается, скоро все наладят и это закончится?

– Боюсь, что все только начинается, – ответил я ей.

Точно в ответ на мои слова снег стал валить с невероятной силой, мягко устилая белым ковром наш двор. Сквозь плотную пелену уже невозможно было что-то разглядеть: ни ближайший дом, ни фонари, на наше будущее. Голос ответил на наглую выходку и теперь ждал, что предпримем мы.

Конец

Content

Дмитрий Билик
Районы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28