Дмитрий Билик

Жилые массивы

«Любой, кто считал, что апокалипсис не наступит, отрицал очевидное».

Джейми Макгвайр «Красный холм»

Глава 1

В жизни побеждает именно та реальность, которая наиболее убедительна. Истина простая, как открытый канализационный люк посреди оживленной дороги. Ты можешь делать вид, что его не существует, однако если влетишь колесом, то точно почувствуешь.

Наша реальность сейчас свелась к максимальному выживанию в новых условиях, которые предложил нам Голос. Ну как предложил – вывалил перед нашим порогом громадную смердящую кучу и теперь с любопытством наблюдал, что мы с ней будем делать.

Для начала я предпринял самое простое и разумное решение – необходимо уплотняться. Понятно, что после комфортного существования в отдельных квартирах идея военного общежития не вызвала всеобщего восторга. Кроме разве что Алисы. Кровавая ведьма была довольна, как слон, почему-то решив, что я так витиевато предложил ей съехаться.

Мы вырубили проходы в стенах, соединив таким образом все квартиры на самом верхнем этаже. Следом, под чутким руководством Гром-бабы, стали утеплять ватой и бумагой оконные рамы. Алиса сначала даже не совсем поняла, зачем это все. Ну да, ну да, просто позвонили бы в компанию по установке пластиковых окон, они бы приехали и все сделали.

А тем временем Кора уже под моим надзором соорудила нечто вроде «буржуйки» с выходящей в форточку трубой. После пары дней проб и усовершенствований, мы учли все ошибки и сделали уже вторую, практически готовую для внедрения в массовое производство, печь. Расположили ее в дальней части нашей огромной квартиры, где находилось больше всего жилых комнат.

Были, конечно, еще и газовые плиты. Вот только после долгого «отапливания» ими у многих начинала болеть голова. Да и неизвестно, что будет завтра – вдруг Голос решит, что мы недостойны народного достояния?

После тщательного осмотра всех щелей и последующего их затыкания, замазывания, законопачивания, мы оставили единственную дверь, через которую можно было попасть внутрь. Ту самую, мою. И надо сказать, добились своего.

Благодаря двум работающим «буржуйкам» температура в квартире установилась на уровне 14–15 градусов. В комнатах с печками, само собой, было потеплее. Они и стали своеобразными местами силы, где почти всегда собиралась большая часть группы.

Дров для отапливания нам хватало с лихвой. Мебели в окрестных кварталах было в изобилии. Единственное, теперь появилась новая дежурная должность «хранителя очага». Не то, чтобы развести огонь являлось большой проблемой, но пару раз проснувшись в холодной квартире, мы решили, что нам это не нравится.

Самым главным неудобством оставался караул на крыше. Мы по возможности утеплили выход на балкон, соорудив нечто вроде тонких стен из подручных материалов, в основном фанеры и дсп. Однако «будка» спасала лишь от резких порывов ветра, не более. А между тем средняя температура на улице была около минус пяти градусов Цельсия. Не скажу, что холодрыга страшная, но после шести часов на морозном воздухе они вполне ощущались как двадцать. Чудо, что пока никто не свалился с соплями. Что, кстати, меня тоже наводило на некоторые размышления. Месячных у женщин не было, с этим разобрались, теперь вроде как выходило, что и респираторными заболеваниями мы не страдали, хотя должны были. Это что за суперменов готовил Город?

Грубо говоря, пока мы попросту выживали и выжидали. Вдруг Голос смилостивится или придумает что-нибудь еще. Кто знает, что в голове у этого больного ублюдка?

И вместе с тем я не расслаблялся. Да и голоса внутри то ли головы, то ли артефакта (уже и не разобрать) не позволяли этого сделать. В трудные времена за неимением горничной всегда ебут дворника. Это мне по секрету поведал Грубиян – один из самых неразговорчивых обитателей Сердца.

А так получалось, что в нашем теперешнем положении виноват был только один человек – я. Кто еще ослушался Голоса и обрек себя и Молчунов на жизнь в зимнем Городе. Кто послал в задницу местного губернатора, при котором так похорошел Город, и решил, что спокойно проживет без него? Конечно, мои не говорили ничего подобного, однако развившаяся паранойя, которую лишь подогревали внутренние голоса, ловила каждый взгляд, истолковывая его превратно. И я понимал, что эти засранцы больше всего хотят, чтобы я сошел с ума. Или перестрелял свою группу. Однако уговорить себя, что весь мир не хочет мне навредить – не мог. Да и исходя из опыта, обычно мои подозрения по тайному масонскому заговору оказывались правдой.

Три одиноких удара рынды, прозвучавших с одинаковым интервалом, вывели меня из раздумий. Так мы теперь обозначали своих, вернувшихся с разведки. Справедливости ради, только Крыл и отправлялся исследовать снежный Город. Хорошо, что его хитиновая броня не позволяла телу в режиме боевой трансформации быстро остывать. А отогреться всегда можно в заброшенных кварталах, разведя по-варварски костер прямо посреди квартиры.

Легкие шаги по крыше возвестили, что Слепой, оставшийся в дозоре, не ошибся. Крыл действительно вернулся. И надо сказать, наш женский коллектив тут же оживился. Так получилось, что мы большую часть дня были заперты внутри квартиры. Где, само собой, ничего не происходило. Так и с ума сойти недолго. Уж я-то знаю. А возвращение Крыла – всегда новости. Да и не только.

Не прошло и нескольких секунд, как возле двери появились две особи, позабывшие свои имена. Теперь их можно было называть: «Чепринес» и «Ченашел». Только Гром-баба, занятая приготовлением ужина, не бросилась навстречу пацану.

Входная дверь с трудом открылась, впуская холодный воздух и одного озябшего Крылатого, и мы буквально затолкали разведчика внутрь.

– Ууу! – зарычал пацан, сразу устремившись к буржуйке. Он сел возле нее, грея побелевшие у костяшек пальцев.

– Алиска, чаю ему дай, вон налила, – приказала Гром-баба. – Он не кипяточный, но еще горячий.

На удивление, кровавая ведьма даже спорить не стала, метнувшись кабанчиком за железной кружкой. Крыл, правда, чай не взял. Жестом показал поставить на пол, зажав пальцы между ног.

– Если больно, можешь поорать, – сказал я. – Давай сюда руки, разотру немного, чтобы кровь прилила.

– Ууу! – повторил пацан. – Больно, дядя Шип, больно!

– Знаю. Пару минут и отпустит.

– Ага, и станет еще хуже, – хохотнула Бумажница. – Потому что конца-края этому не видно, пока все ходят под руководством Шипика.

Я даже не ответил ей ничего. Слова павшей валькирии вызывали у меня примерно те же чувства, что ржавая тупая пила, которой у тебя пытаются отнять больную ногу без наркоза. Однако понимал и еще кое-что. Самое малое, что можно сделать – игнорировать Бумажницу и не давать понять, что она меня бесит. Сейчас еще пару шпилек вставит и заткнется.

– Ууу, – тем временем скорее выдохнул пацан, чем заорал. И осторожно взял в руки чай. – Сегодня холоднее, чем обычно.

– Не холоднее, просто ветер поднялся, – почесал я небритую щеку.

– Крылик, а что ты принес? – не удержалась Алиса.

– Вот, – вытащил тот несколько тюбиков. – Шампунь, бальзам для ополаскивания, какие-то крема.

С ловкостью диких кошек Алиса с Корой вцепились в «подарки». Причем, большая часть досталась моей пассии. Правда, совсем ненадолго. Поразглядывав тюбики, Алиса отдала несколько их них своей подруженции по несчастью.

– Крыл, я же сказала, мне нужен крем для чувствительной кожи. А ты взял для жирной.

– Алиса, совесть имей, – ответил вместо пацана я. – Тут тебе что, «Золотое яблоко»? Иди давай, не мешай.

– Может, я послушать хочу.

– Потом все всем расскажем, – настроения играть в демократию не было.

Я подождал, пока мы не остались в комнате вдвоем. Вдалеке слышалось недовольное бормотание Алисы, а совсем рядом щелкали в буржуйке подлокотники сломанного кресла. От лака, которым их покрывали, немного слезились глаза и щипало в носу.

– Ну что, Крыл?

– Пляши, дядя Шип, – улыбнулся он. – Ну, так моя мама говорила.

– Так и говорила: «Пляши, дядя Шип»?

– Нет, просто говорила, чтобы плясал. Блин, сбил ты меня. В общем, вот.

Он достал из инвентаря пятилитровую баклажку с водой и поглядел на мое удивленное лицо, явно довольный реакцией. Еще бы, мы в последнее время пили талую воду, полученную из снега. Да, пусть пропущенную через допотопную систему фильтрации из ваты, угля и бумажных салфеток. Вата использовалась для механической очистки, уголь убирал хлор и все его соединения, салфетки устраняли взвеси, не способные растворяться. Другое дело, что и менять подобный фильтр приходилось часто.

А тут вода. Я скрутил крышку. Самая настоящая. Чуть пахнет металлом, но это ничего. Уж всяко лучше того, что мы пили.

– Где? – только и спросил я.

– Далеко, – протянул мне руку Крыл.

Быстро обменявшись данными, я открыл свою карты. Далеко – это пацан меня пожалел. Конечная точка маршрута Крыла находилась чуть дальше места, где волки боялись срать. Я изменил масштаб, прикинув, сколько бы нам пришлось идти туда пехом. Выходило, что четыря-пять дней бодрым маршем, не меньше. По тому, прошлому Городу, не занесенному снегом.

– Я не знаю, как у Голоса это получается, но там нет зимы, – сказал Крыл. – И вода есть. Ну, это ты и сам понял. А главная улица очень странная, она намного шире наших.

– Границы районов, – кивнул я, вспомнив то, о чем говорил Голос.

Значит, наказан действительно не весь Город, а только мы.

– Я прочертил там небольшую линию границы красным, сколько успел разведать. Теперь хотя бы знаем, где спасение. Да, дядя Шип?

Вопрос, что называется со звездочкой. С одной стороны, Крыл прав. Там есть вода и тепло. Это из плюсов. Из минусов – мы не знает, что нам грозит? С кем придется столкнуться во время путешествия и кто ждет нас в конечной точке? И опять же, нам нужно будет отстраивать укрепления заново. Здесь мы максимально защищены. Даже от проклятых грызунов, крохотная часть полчищ которых таки добралась до высоких стен нашей крепости. И была незамедлительно уничтожена.

– Надо думать, – сказал я.

– Ой, Шипик испугался, – прокомментировала мои слова Бумажница. – Храбрый Шипик наложил в штаны. Он готов всю жизнь прожить в этой ледяной цитадели, лишь бы не высовываться за стены.

– Заткнись! – буркнул я.

– Да я вроде молчу, дядя Шип, – пожал плечами Крыл.

Дожили, я теперь на валькирию вслух реагирую. Тревожный звоночек. А что будет дальше?

– Что-нибудь еще заметил? – спросил я Крыла.

– Два новых очага, – отрапортовал пацан. – Я их там пометил. Небольшие кстати. Можно их…

– Нет, – резко обрубил я, зная, куда клонит Крыл. – В жопу Голос и его игры. Пусть сам вычищает свои очаги. Рисковать не будем.

Разведчик пожал плечами, даже не пытаясь оспаривать мое решение. Знал, что это все равно бесполезно. Я же продолжал изучать карту: шесть очагов, два из которых свежие и на значительном расстоянии друг от друга (появились явно после очередной волны), корявые пометки Крыла по поводу целых кварталов, жирная красная точка в отдалении… Так, стоять, бояться!

– Это что за отмеченная фигня к западу от ближайшего к нам очага? – спросил я.

– А… я еще не говорил, что ли? – протянул пацан, но глаза забегали.

Вот много чего Крыл умел, а вранье в список его талантов не входило. С точки зрения житейского быта – плохо, для меня же просто отлично.

– Рассказывай.

– Помнишь алтарь за кварталом людоедов? – сказал Крыл и поежился. Явно не от холода. Пацан уже отогрелся.

– Ну!

– И этого ненормального, который там был?

– Крыл, не тяни кота за причинно-следственные связи.

– Вот там что-то похожее. Точнее, такой же мужик. В плаще длинном с капюшоном и все такое. Только он странный…

– А первый-то был нормальный, я и забыл.

– Нет, дядя Шип. Он неподвижно стоит, вроде статуи. А глаза живые. Я когда приземлился там, на него взглянул, кожа дыбом встала. Захотелось бежать, куда подальше. Хотя, чего там, я и сбежал. Духу не хватило вернуться и осмотреть все, как следует.

Наверное, Крыл единственный из нас, кто мог говорить о своем страхе искренне. Ему многое прощалось в силу возраста. Меня самого пробрало при воспоминании о проклятом жреце, но был и еще один интересный момент. Фанатик представлял собой нечто вроде живого существа. Которое, как подсказывало мне внутренне чутье, вполне можно поглотить и на время забыть о грозящем сумасшествии.

Осталось всего ничего – дождаться волны, когда вся мерзость выползет наружу, а статуя оживет. Вот это существенный минус, учитывая, что последняя волна была неделю назад. А выходить придется заранее, туда пехом часа четыре, если не больше. И что делать?

– Дядя Шип, только не говори, что ты собрался…

– Хорошо, не буду, – ответил я. – Все, Крыл, иди, отдыхай, мне подумать надо.

Этого мне сделать, конечно, не дали. Бумажница была тут как тут.

– Что, Шипастый, собрался куда-то? Даже чайку не попьешь? Зачем подставлять под удар всю группу? Нам же так хорошо с тобой.

Пришлось применить немалую выдержку, чтобы ничего не ответить ей. Кстати, остальных пару дней вообще не слышно. Хотя Женщина и тот же Хриплый любили поболтать. Чего с ними эта стерва сделала?

Но в одном Бумажница была права. Рисковать остальными ради собственного психического здоровья – это слишком даже для такого эгоиста, как я. Оставалось одно. Самое мерзкое и неприятное – разговаривать. А точнее – признаваться в своей ущербности.

– Ужин! – совсем кстати крикнула Гром-баба.

– Сейчас Слепого позову, – ответил ей я.

– Так не время же, – вроде как засомневалась танк, но так, вполсилы.

Будто я не слышал, как она каждую ночь с недовольным бурчанием растирает худое тело старика какой-то разогревающей мазью. Холод Слепой переносил хуже всех – быстро замерзал, долго отогревался. Но не жаловался и даже попытался обидеться, когда я предложил совсем снять его с караула.

– Да смысла там нет оставаться, ветер вон какой поднялся. Хозяин собаку из дома не выгонит.

– Я с тобой, – словно из ниоткуда возникла моя пассия.

– Алиса, ну, не сейчас.

– Я соскучилась, – стала настаивать она.

Я понимал, о чем говорит кровавая ведьма. После небольшого расширения квартиры, мы могли с легкостью забыть о личной жизни. Теперь каждый чих, вздох и скрип кровати слышала вся группа. Ну, мне разве что в этом плане полегче, когда внутри головы работает свой белый шум.

Либидо Алисы сопротивлялось нашему общежитию всеми силами. Я уже даже стал проклинать свою очередь караула. Не то, чтобы я не любил секс. Но пыхтение на холодном чердаке, одетый, как капуста, можно было назвать именно одним словом – ебля. Блядский цирк с конями, я в главной роли.

Иногда, на что сейчас и надеялась моя пассия, мы уединялись в подъезде. Но и то, после долгих уговоров Алисы. Все-таки прошла дворовая романтика молодости. Теперь бы кровать поудобнее, квартиру потеплее, да спину потом мазью Гром-бабы намазать. Как там говорил Ширвиндт: «После того, как я продал дачу и стал импотентом – почувствовал себя счастливым человеком». Ну, дачи, допустим, у меня никогда не было. Осталось дело за малым.

– Алиса, есть моменты, когда мужчине надо побыть одному, – погладил я ее по волосам. – Умные покупают гараж. Глупые – сидят на скамеечке и пьют пиво. Идиоты идут на холодный чердак за Слепым.

– Достало все это! – хотела было возмутиться она, даже голос повысила, но увидев мой взгляд, закончила фразу шепотом.

– Понимаю, – постарался я ответить максимально спокойно и не слушать едкие уколы Бумажницы. Та, собака сутулая, снова проснулась. – Потерпи немного.

– А что изменится?

– Все изменится.

Я вышел из квартиры и еще с минуту стоял на лестничной площадке. Холод медленно, но неотвратимо забирался под плотный полушубок. Но тут хотя бы было спокойно.

– Хорошо иногда побыть одному, да, Шипастый, собраться с мыслями? – хохотнула валькирия.

Сука, такой редкий момент испортила. Ладно, значит, за Слепым. Тот встретил меня с удивлением и радостью. А когда я сказал, чтобы он шел в квартиру, даже спорить не стал. Бедняга. В одном Бумажница была права, Слепому дается все это дерьмо еще сложнее, чем остальным. Можно растереть суставы мазью, отогреться от холода под байковым одеялом, но от старости таблеток не придумали.

Внутри Слепой бросился к буржуйке, разминая озябшие пальцы. Его очки запотели и теперь он опять напомнил мне какого-то маньяка. Ну, разве что невероятно замерзшего и ослабленного. Я дал ему немного времени согреться, после чего тронул за плечо.

– Пойдем поедим.

– Иду, иду, Шипаштый, – улыбнулся он, принявшись протирать очки.

За разложенным кухонным столом уже расположилась вся честная компания. Гром-баба разливала ароматный гороховый суп с тушенкой в тарелки. От запаха заурчало в животе.

Группа ела бодро, быстро стуча ложками по дну керамических тарелок. Вместе с тем все были нахмурены, будто сосредоточены. Однако я знал истинную причину общей немногословности. Они подавлены. Моральный дух группы упал до плинтуса и там и остался. Наверное, именно в этот момент, я принял окончательное решение. Поэтому дождавшись, пока все доедят, и Гром-баба начнет наливать чай, я сказал то, о чем еще недавно опасался и подумать.

– Нам надо уходить отсюда.

Я смотрел на изменившиеся лица, которые вдруг покинула серая хмарь. Они неожиданно наполнились жизнью. Алиса, Кора и Псих заулыбались. Гром-баба нахмурилась. Слепой глубоко вздохнул, а Крылатый ухмыльнулся сам себе. Смотрел и думал, что говорить, куда нам стоит заскочить по пути, пока не буду.

– И мне надо сказать вам еще кое-что. Мне кажется, я схожу с ума…

Глава 2

Последующие несколько дней были посвящены предстоящему уходу из квартала, который по-настоящему стал нашим общим домом. Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, однако мне даже было жаль оставлять место, которое с момента моего появления в Городе стал своеобразной тюрьмой, а потом превратилось в нечто родное.

Все новое всегда невероятно пугает. Оттого люди годами жалуются на крохотную зарплату, но не пытаются найти другую работу. Деревенские сетуют на гибель села, без всяких попыток куда-то переехать, а просто шагают к бабке Агафьи за поллитрой самогона. Женщины плачутся родственникам на побои мужа и в то же время с недоумением воспринимают предложение уйти от тирана.

Никто не понимает одной простой истины. Главный враг в жизни каждого – тот самый человек, который смотрит на тебя из зеркала. Ничего не падает с неба. Случай с Моисеем – исключение из правил. Он, как сказал бы Крыл, гребаный читер, который находился на короткой ноге с админами. Остальным для жизненных изменений приходится делать конкретные шаги. Иногда крайней неприятные.

Для начала Гром-баба произвела инвентаризацию продуктов, которые разделила семь равных частей. Вдруг нам придется разойтись и какое-то время, а может и вовсе до конца своих дней скитаться в гордом одиночестве. Из ее уст это прозвучало как-то одновременно жутковато и обыденно. Я даже удивился житейской мудрости Гром. Мне подобное и в голову не приходило.

Я занялся подсчетом патронов и оружия, и его дальнейшей чисткой. С автоматами и пистолетами у нас проблем не было. А вот по поводу боеприпасов наступала пора волноваться. Если бы мы нашли какой-нибудь армейский склад – это бы оказалось весьма кстати. Правда, я «забыл» отдать Башке две наступательные гранаты, что хоть как-то радовало. Ну, а что? Молодым человеком меня можно назвать с большой натяжкой, память уже не та. Что с такого возьмешь?

Заодно мы решили забрать с собой «буржуйку». Ту самую, которую сделали последней. Она была признана наиболее удачной и, что немаловажно, компактной. Вес не больше килограммов тридцати. Тяжеловато, конечно, но я как представлял, что придется останавливаться в незнакомом месте и мерзнуть всю ночь – силы как-то сразу прибавлялись. А сходу сделать качественную печь у Коры не выйдет. Или она потратит столько сил, что на следующий день будет еле ноги волочить.

У нашей блондинки была, конечно, одна способность для быстрого обогрева – то самое раскаление металла. Впрочем, использовать мы ее хотели в крайнем случае. Потому что в таком состоянии Кора быстро уставала.

Тащить «буржуйку» мы с Гром решили по очереди. Благо, в инвентарь она влезала. Остальные не вышли статью и крепкой спиной.

Правда, исходя из старой поговорки, «не умеешь работать головой, работай руками», Слепой вспомнил об одной интересной штуке, называемой в некоторых народах мира не иначе, как «сани». И вопрос об инвентаре и крепких спинах отпал сам собой.

Тут, кстати, и делать почти ничего не пришлось: нашли несколько пар лыж на антресолях, наживили на них здоровенный короб и готово. Жалко, что в роли вьючных собак вынуждены были выступить мы сами. Но теперь хотя бы можно свалить сюда «буржуйку», «пулемет» и еще всякую всячину.

Сделали по две пары снегоступов на каждого, соорудили палки, тоже с запасом. Чтобы не останавливаться на починку, а не переставать двигаться дальше.

Все это время Крыл занимался более подробной разведкой нашего предстоящего пути – изучал звериные тропы грызунов, отмечал кварталы, пригодные для коротких остановок, а также выбирал место для временного лагеря близ жреца. Я молил лишь об одном, чтобы волна не пришла раньше, чем мы были бы готовы.

Но накануне выхода, когда уже прилетел Крыл, и все практически сели ужинать, произошло неожиданное событие. Рындца взорвалась громким звоном, и мы, пусть и не сразу, поняли – это тревога.

Слишком давно ничего серьезного не случалось, поэтому наша бдительность немного снизилась. Меня же и вовсе терзали внутренний демон по имени Бумажница. Но как только пришло осознание опасности, боевой отряд преобразился. Это как с ездой на велосипеде. Если научился, то спустя много лет вспомнить основные навыки не составит особого труда.

На чердак мы ворвались, разделившись на две группы. Каждая заняла позицию возле своего слухового окна. Я пробрался в караулку, взглядом спросив у дрожащего Психа о причине тревоги. Вместо ответа тот кивнул в сторону главной улицы и показал мизинец, обозначающий цифру шесть. Это я его научил. Учитывая способность Крикуна, в количестве незваных гостей сомневаться не приходилось.

Я осмотрел чуть занесенную снегом главную дорогу. Погода сегодня была относительно неплохая. Слабый ветер оказался низовым, поэтому Крыл слетал на последнюю разведку без всяких дополнительных приключений. А вот путешествовать по Городу пешком я бы не стал – поземка портила все настроение для легкого моциона. Тут до нужника во дворе пока добежишь, проклянешь все на свете. Ветер колючий, злой, задувает за воротник и пронизывает насквозь. А здесь шестеро решили даже прогуляться.

Хотя увидел сначала я только три одинокие фигуры. Лишь постепенно из-за белой пелены появились остальные. Они шли медленно и тяжело, проваливаясь по щиколотки в снег. Не подготовились к дальнему путешествию. Да, наших снегоступов у них нет. Создавалось ощущение, что эти ребята стали исследователями Крайнего Севера поневоле. В весьма в короткий срок.

И не похожи они были на тех, кто штурмует чужие кварталы. Во-первых, их мало. Во-вторых, эти недотепы даже не думали прятаться. В-третьих, несмотря на странную, то и дело проваливающуюся походку, движения некоторых мне показались знакомыми.

Но, как говорил путешественник с чалмой в старом импортном фильме: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай». Поэтому я снял автомат с предохранителя. Лишним не будет.

Словно почувствовав это, шедший впереди человек поднял руки, выражая присущие просящим миролюбие. Огромный капюшон «аляски» открыл лицо, и я подтвердил верное предположение – Башка.

– Шипастый, это свои! – закричала она, явно опасаясь, что мы откроем огонь.

– Свои в такую погоду дома сидят, – пробурчала Бумажница.

Не думал, что доживу до такого момента, но я был с ней полностью согласен. Мне казалось, что наша история с Молчунами логически завершена. Каждый получил именно то, что хотел. Продолжать общение не было смысла. Это как «прощальный секс» после отношений. Лишь оттягивает неизбежное. Да еще и грозит венерическими заболеваниями – непонятно, с кем там решила спутаться бывшая.

– Заблудились? – постарался сказать я, как можно более нейтрально.

А сам продолжал разглядывать отряд. Справа от Башки Миша, коренастый мужичок с сосульками вместо усов – Блокиратор, поодаль, закутанный в многочисленные одежды, Безопасник. А вот еще двоих я не знал. Точнее морды знакомые, скорее всего, участвовали в походе к валькириям, но в рядах общей группы, где ничем особым не выделились. Это, конечно, не сказать, чтобы плохо. Однако я предпочитал иметь дело с теми, кого знаю. И даже тут бывали исключения.

Кстати, один из них вроде бы ранен. Иначе с чего бы его надо было поддерживать?

– Мы хотели бы присоединиться к вам! – пыталась перекричать ветер Башка.

– О, свежее мясо пожаловало, – довольно хохотнула Бумажница. – Снег летел, ботинки стерлися, вы не ждали нас, а мы приперлися! А ты, Шипастый, собрался жреца убивать. Оказывается, тут даже никуда ходить не надо.

– Ты права, – коротко ответил я Бумажнице, чем явно сбил ее с толку.

– Дура, – подал голос Хмурый. Ну, слава богу, а я уж думал, тот помер.

– Значит, мы должны молчать, а ты всякую чушь будешь нести? – встрепенулась Женщина.

Надо же, прям день открытых дверей. Оказывается, у них был план, и они его даже придерживались. Видимо, Бумажница должна довести меня до полного сумасшествия. Странно, они не в курсе, что ли, что именно их споры даются мне тяжелее всего? С другой стороны, если голоса внутри меня закопали топор войны, то и спорить им вроде не о чем.

– Я же не знала, что он всерьез, – Бумажница была явно растерянной. – Шипастый, ты не такой. Ты не хладнокровный маньячило.

– Я даже хуже.

– Шипаштый, ты чего там под нош шебе бормочешь? – шепотом спросил старик. – Опять эти голоша?

– Ага, проснулись. Подкинули тут одну неплохую идею.

Я смотрел на Башку, не собираясь убирать оружие. Моя группа тоже сделала морды кирпичом, словно не узнавая пришедших, половина даже перешла в боевую трансформацию. В общем, мы вели себя, как вкладчики «МММ». Нам было хорошо, но лишь по-началу.

– Что у вас случилось?!

Спросил, а сам обругал себя. Опять моя промашка. Я должен был знать, что там происходит у Молчунов. Нет, справедливости ради, первую неделю Крыл действительно несколько раз летал к соседям. Но у них решительно ничего не происходило. А потом появились занятия более интересные, чем рассматривание быта Молчунов.

Башка обернулась, словно ища поддержки у товарищей. Правда, чем они могли помочь – вообще непонятно. Ребята буквально с ног валились. Одно дело – пройти расстояние от их квартала до нашего в теплый погожий денек. И совсем другое, когда тебе в лицо заметает снег, а на каждый шаг приходится тратить столько же усилий, сколько на подъем по лестничному пролету.

– Измена, – глухо ответила Башка. – Биолог и его люди договорились убить нас ночью. Нам пришлось бежать. Он думал, что все это из-за меня. Из-за меня и тебя.

Ну, это, кстати, не сказать, чтобы далеко от истины. Так я бы подарил яркую наклейку Биологу за сообразительность, пусть налепит на обложку дневника. Но меня позабавило, как Башка лишилась «своих» людей. Ведь «они» не из воздуха взялись. А Биолог, что-то мне подсказывает, вряд ли мысли читать умеет. Все, на что хватило бывшего лидера Молчунов – успеть спасти свою задницу и сбежать. Недальновидно. Умаслила бы Биолога самым старым способом, глядишь, и пригрел бы такую красивую тетеньку на своей могучей груди. Или становиться приживалкой было выше чувства собственного достоинства Башки?

Кстати, по поводу «спастись» – надо еще подумать. Никто же не сказал, что мы с распростертыми объятиями примем отступников. Это дополнительные рты, да и вопрос доверия мы не отменяли. Хотя пятеро из них живы, здоровы и готовы воевать. Даже, как выясняется, под моим началом.

Я на мгновение будто взглянул на себя со стороны и вздрогнул. Когда, Шипастый, ты стал такой циничной сволочью? Если ты сейчас отвернешься, они умрут. Все. Или может умереть всего лишь один.

– Шипастый, нам некуда идти! – в голосе Башки слышалось отчаяние. – Тремор обморозил ступню.

– Весь Город у ваших ног, – негромко ответил я, скорее себе, обернувшись на Гром-бабу.

Та с сомнением пожала плечами. Мол, тебе решать. Я понимал, о чем думает наш завхоз – внизу лишние рты. Целых шесть. А ей хватало тех, кого надо кормить.

Кора закусила губу, готовая вот-вот разреветься. С этой все понятно. Она любит всякую скотину, в том числе человека. Нездоровый гуманизм для Города часто вреден.

Крыл выглядел скорее смущенным и растерянным. Для него тут тоже все очевидно. С Блокиратором, Безопасником и Мишей пацан относительно недавно участвовал в боевом походе. Крыл впечатлительный и не умеет быстро переключаться с режима «союзник-враг».

Слепой и Псих, на удивление, выглядели спокойными. Разве что Крикун чуть бледнее, чем обычно. А вот Алиса была готова опустить большой палец вниз. Ну, тут все понятно. До мужиков ей дела нет, а в Башке кровавая ведьма чувствовала конкурента.

– Давайте к стене, – мотнул я стволом автомата.

– Спасибо! – крикнула Башка.

– Шип! – возмутилась Алиса, высунувшись из дальнего слухового окна. Правда, договорить не успела, я уже стал спускаться в подъезд.

Именно там и состоялось общее собрание, где я выдал кое-какие указания.

– Оружие снять с предохранителей. Если что пойдет не так, стрелять.

– Дядя Шип, но это же свои, – подал голос пацан.

– Свои сейчас в этом подъезде. И их жизнь зависит от того, будешь ли ты выполнять приказы ради общего блага! – резко обрубил его я. – Крыл, я понимаю о чем ты. Просто будь готов к плохому сценарию. Хорошо?

Пацан затравленно кивнул. Психу мои слова тоже не пришлись по душе, однако он благоразумно промолчал. Гром-баба и вовсе не испытывала никакой эмпатии к Молчунами. Алиса ухмыльнулась и толкнула бледную Кору, мол, не робей. Лишь старик был предельно сосредоточен. Мне казалось, только он понимал, что именно сейчас происходит.

Мы встали полукругом вокруг стены, после чего я пододвинул лестницу. И Молчуны, один за другим принялись забираться внутрь. Оказываясь во дворе, они растерянно смотрели на вооруженных «союзников». Я же незамедлительно забирал оружие и передавал его Слепому, чтобы у наших гостей не возник соблазн навести шороху. Последней забор преодолела Башка.

– Шипастый, что происходит? – заволновалась она. – Почему твои люди готовы стрелять?

– Тебе говорили, что лазить в чужие головы без спроса невежливо? – поинтересовался я, забрав укороченный АК.

– Шипастый…

– Все просто, – я отошел на безопасное расстояние. – Мест для новых членов группы у нас пять. Вас шестеро. Это будет плата за вхождение в квартал и отряд.

Я специально дал Молчунам преодолеть стену, чтобы у них не было соблазна свалить. А то потом опасайся выстрела в спину и ищи этих партизанов. Конечно, и нынешний план был не идеален. К примеру, поставь мне кто-нибудь такой ультиматум, то он бы умылся кровью. Вот только было несколько «но»: Молчуны обессиленные, замерзшие, им некуда идти, да и Башка далеко не я.

К тому же тот самый паренек, который оказался на вид младше Безопасника, действительно еле стоял на ноге. Придурок, сам виноват, поперся в кедах. Обычных таких, красных, даже не закрывающих щиколотку. Хотя Башка говорила, что уходили она второпях, наверное, и вещи толком взять не успели. Но кеды, мать твою?

Но в то же время я ожидал серьезного сопротивления. С Безопасником и Блокиратором проблем нет. Огнестрел – это не способность, его не отменишь. Да и трудно уклониться от пули. Миша – лекарь, Башка сильна лишь головой. Хотя события в ее квартале показали, что не особо. Непонятно, чего ожидать от новеньких?

Интереснее всего, что голоса внутри затихли. Действительно, чего трепаться, когда и так все ясно? Валькирия уже доигралась. Расшатала мою нервную систему, выпустив на волю зверя. И теперь пожинала плоды. Надеюсь, остальные устроят ей темную. Хотя, все равно. Скоро я их уже не услышу.

– Мы теряем время, Башка! – с нажимом сказал я.

– Я не могу, Шипастый, – замотала головой лидер Молчунов. – Тебе придется убить нас всех.

Все-таки Башка не просто красивая баба, которая умеет влезать в чужие головы. У нее есть яйца, этого не отнять. Впрочем, я не успел хоть как-то отреагировать на ее слова. Тот самый парнишка в кедах подал голос.

– Башка, не надо, не нужно бессмысленных смертей. Если есть хоть какой-то шанс спасти остальных…

– Тремор, прекрати! – крикнула Башка.

– Прости, я устал, – улыбнулся паренек. – День за днем пытаться выживать, во имя чего? Я устал бороться, устал видеть гибель друзей, предательство близких. Это мой выбор.

Башка попыталась шагнуть к Тремору, однако Миша остановил ее, крепко схватив за плечо. Остальные смущенно опустили головы. Всех их объединяло одно. Они хотели жить. Любой ценой. Включая жизнь своего товарища.

Я дал знак Слепому и тот вытащил иглы на руках в ответ, поняв меня без слов. Более того, смекнула и Алиса. Потому что подо мной возник кровавый круг. Именно в момент поглощения я был невероятно уязвим. Поэтому командира нужно обезопасить. Вдруг кто-то из Молчунов передумает и решит погеройствовать.

Тремор, хромая подошел ко мне. В свете уличного фонаря его лицо казалось каким-то чужим, не принадлежащим этому Городу. Синяки под глазами, как и у многих из нас, резко очерченные скулы – это из-за недоедания, но вместе с тем невероятно чистый взгляд зеленых, словно горящих внутренним огнем, глаз.

Этот парнишка, а был он всего на пару лет старше Крыла, смотрел точно сквозь меня. Его глаза прожигали, оставляя после себя неприятное чувство. Они были наполнены такой свободой, которой не обладал никто из здесь присутствующих.

Я протянул к нему руку, но на полпути отдернул. Словно боясь дотронуться до чего-то чистого, незамаранного отпечатком этого Города. И понял одну простую истину. Я не смогу. Я не в силах поглотить его жизненную энергию. Думал, что способен, что превратился в бесчувственную скотину. Но не могу убить этого паренька. Не в состоянии погасить огонь этих глаз.

Где-то внутри облегченно вздохнула валькирия. Впрочем, ей хватило ума не язвить в данный момент. Молчали и остальные голоса. То ли смущенно, то ли настороженно.

– Третий этаж, – махнул я Молчунам. – Оружие пока оставьте, потом раздадим. Гром, надо будет немного потесниться. Ну, и, видимо, еще кое-что на ужин приготовить.

До сих пор не веря, что все закончилось, Молчуны какое-то время стояли на месте. Только когда стволы автоматов опустились в землю, отступники стали медленно шевелиться. К Тремору подошел его знакомый, вновь подхватив раненого под руку. Подал голос Крыл, обращаясь к Безопаснику и тот ответил пацану, неуверенно улыбаясь. Неторопливо, с ужасным скрипом, напряжение стало уходить.

Я не заметил, как почти все покинули двор. Сквозь подъездные окна мелькали поднимающиеся фигуры. А на улице, продуваемые холодным ветром, оказались лишь я и Слепой.

И вместе с тем мне было невыносимо жарко. Я упал на колени, зачерпывая снег и протирая им шею, однако легче не стало… Хотелось подобно волку выть на Луну. Вот только бы знать еще, где она?

Старик медленно подошел ко мне, опустившись на колени рядом. Он по-отечески обнял меня и прижал к себе, прошептав негромко.

– Это хорошо, Шип. Это хорошо. Значит, ты вше еще человек.

– Надолго ли? – спросил я Слепого.

Ответом было лишь утробное завывание ветра.

Глава 3

– Вообще-то это не кеды! – возмутился Тремор.

– А что тогда? – спросил я.

– Конверсы.

– А чем разница?

– Ну, разница есть, – неуверенно ответил парнишка. – В цене хотя бы.

– Ага, а цена этих конверсов – твоя отмороженная нога, жертва моды, – хмыкнул я.

На это Тремору ответить было нечего. Если бы не тандем Миши и Алисы, то остался бы наш новый знакомый без ступни. Тут и вариантов никаких. И насколько мне известно, в наших палестинах инвалиды не котируются. Им даже пособие не платят.

А так ничего, обработали, замотали, теперь едет в санях и наслаждается видами Города. Посмотрите направо, в этом доме жил и работал Герой Социалистического Труда Слепой. Чуть дальше вы можете наблюдать руины имени Коры, благодаря которой и были возведены стены вокруг квартала. Нашу обитель, теперь уже покинутую.

Тремор, кстати, с интересом вертел головой. Вчера он чуть не погиб, говорил, что устал, готов пожертвовать собой, а теперь из него опять бурным ключом била жизнь. Я всегда откровенно завидовал таким людям. Откуда они берут всю эту энергию? Почему не устают жить, находя в себе все новые вызовы? Конечно, как правило, быстро подобное переключение бывает лишь у молодых. Но все равно.

Сейчас Тремор был одет по погоде – широкое габардиновое пальто, под которым два свитера, кальсоны и ватные штаны. На ногах черные унты из оленьей кожи. Что тут сказать, Тремору повезло с размером. Лапища у него была здоровая, всем остальным такая обувка оказалась великовата. Повезло еще в другом – ходил Молчун по-прежнему с трудом, потому составил компанию «буржуйке» и пулемету в санях.

– Я же не думал, что придется идти по Городу, – оправдывался сейчас он.

– А не заткнешься, так и придется, – бросила Гром-баба, которая тащила сани. – Бурчит всю дорогу. Будто этот…

Она даже остановилась, подыскивая аналогию. Да, Гром у нас не Гай Юлий Цезарь. Займется новым делом, в предыдущем пробки выбивает.

– Будто горный ключ, – подсказал я.

Все-таки, несмотря на пустоголовость, Тремор действительно производил впечатление светлого и какого-то незамутненного нынешними обстоятельствами пацана.

– Будто засорившийся унитаз, – не стала прибегать к моей помощи Гром. – Булькает и булькает.

– Я могу потащить сани, – вызвалась Башка, оборачиваясь на ходу.

– Иди уже, видели мы, как ты можешь, – махнула рукой Гром-баба, руша и без того упавший авторитет недавнего лидера, и прибавила шагу. Снег заскрипел под огромными, сделанными специально под ногу танка, снегоступами.

Что правда, то правда. Молчуны старались быть максимально полезными. Даже пытались тащить сани. Хотя относительно неплохо это получилось лишь у Миши и Блокиратора. И то, если они были запряжены вдвоем. Башка же смогла только пару шагов сделать.

Молчуны сейчас шли во главе отряда. Официально, чтобы не отстали, если будут плестись в хвосте. Дескать, они неподготовленные. На самом деле, чтобы все время оставались на виду. Да и напади на нас кто, первыми по красивому лицу получат именно «чужаки». Не то, чтобы я был последней сволочью. Но рисковать лишний раз «своими» людьми не хотел. Пока же никаких предпосылок к единению двух разных групп не было. Другими словами, нам нужно съесть еще целый пуд соли. От него мы разве что немного отщипнули, когда атаковали валькирий.

Перед санями уже шагали Кора, Алиса и Псих. Крыл перелетал с дома на дом, так двигаться было гораздо удобнее, к тому же он заодно осматривал местность.

Мы со Слепым, замыкали шествие, прикрывая группу, как наиболее сильные стрелки. Чуть поодаль, чтобы нас не задел общий замес, но в то же время готовые защитить остальных.

Правда, сейчас я шел рядом с санями, разговаривая с Тремором. Тот оказался, к слову, интересным парнем. Способность его была завязана на, так скажем, сейсмической активности разной степени тяжести. Он даже продемонстрировал мне Хлопки – забавную штуку, когда земля уходит у противника из под ног. Или Направленное разрушение. Тут и объяснять ничего не пришлось.

– А эта могла быть твоя способность, – подала голос павшая валькирия. – К тому же он и сам был не против поглощения.

Правда, после этого вновь надолго замолчала. Видимо, и совсем не комментировать не могла, и в то же время боялась переборщить.

Второй незнакомец, тот самый, который и тащил Тремора на себе, представлял собой высокого сухонького мужичка лет за тридцать. Костлявый, вечно нахмуренный, с убранными в хвост волосами и торчащими ушами. Даже прозвище ему невероятно подходило – Чудик.

Вообще, во времена, когда деревья были большими, небо светло-серым, волны приносили настоящих людей, а каждый жил в своем квартале, этот Молчун дал себе прозвище Чудотворец. Все правильно, полюбить – так королеву, своровать – так миллион. Правда, в случае с Чудотворцем имя вышло пафосным, к тому же длинным. Вот его и сократили до Чудика.

Хотя способности у Молчуна были на зависть хороши. Я так и не понял, как они работали, на какие виды подразделялись, Чудик оказался не особо разговорчив. Однако этот мужичок мог создать из небытия силой своего воображения что угодно. Как мне проболтался Тремор – чем сложнее предмет, тем больше сил и времени требовалось на материализацию. И напротив, если вещица простая, как, к примеру, топор, да ее призыв осуществлялся неоднократно, то все произойдет довольно быстро.

Поэтому мне, который уже собрался запросить БМП-2 для более комфортного перемещения по Городу, пришлось искать карандаш для закатывания губы. А пока чуть отстать от саней, потому что Тремор боялся Гром-бабу, как огня. И болтать сейчас точно не будет.

– Избави наш от вшякия шкорби и печали, огради от вшякия напашти и злыя клеветы, и от неправеднаго и лютаго наветая вражия…

– Что, Слепой, думаешь, поможет? – скривился я.

Старик стал бормотать еще тише, а когда закончил, ответил.

– Раньше же помогало.

– Что-то не заметил.

– Ну, шам пошуди. Ты живой, мы все, милоштью божьей тоже. А ишпытания они на то и даютшя, чтобы человек шильнее штал.

– И ты стал? – сдвинул брови я.

Спросил и тут же пожалел. Потому что старик замолчал, будто о чем-то глубоко раздумывая. Я к вере относился со здоровым скепсисом. Потому что единственное существо, которое всегда могло вытащить из полной задницы, не отвечало на молитвы. Оно имело средний рост, коротко стриженные волосы и кличку Шипастый.

С другой стороны, на войне всякого повидаешь. У нас были и заговоренные крестики, которые вроде пока носишь, никакая пуля тебя не возьмет и материнские письма с благословениями. Их пацаны хранили возле сердца. Витька Куравлев, комсомолец и активист, в какой-то момент стал соблюдать намаз, а после возвращения сменил имя в паспорте на Зафар. Вроде даже в хадж отправился. Ого, ничего себе я вспомнил.

В общем, ко мне в определенный смысл пришло простое понимание – вера вроде костылей. Если человек сильный, то они ему не без надобности. Если нуждается в поддержке и без них не в состоянии ходить – тоже ничего страшного. Лишь бы не твердил каждому, что это единственно возможный способ передвижения. Может, в том, что Слепой еще держался, была немалая заслуга молитв и понимания, что кто-то с другой стороны и правда его слышит?

– Нехорошо ш Молчунам получилошь, – неожиданно сменил тему Слепой.

– Они решили, что это было вроде проверки, – сказал я, чуть понизив голос.

В ответ старик лишь отрицательно замотал головой. Я и сам понимал, что это слабое утешение. Со способностью Башки, которая могла прочитать всех моих бойцов, уж точно.

– Люди могут проштить многое. Кроме шобштвенной шлабошти. Потому что в противном шлучае шобешедник никогда не может говорить ш тобой наравне. Он поштоянно будет чувштовать шебя человеком второго шорта.

– Все так, Слепой, только ты упускаешь из виду одну небольшую деталь. В условиях, когда каждый день грозит стать последним, вся эта психология летит к херам. Я лишь показал, что может произойти. Молчуны вняли и впитали. Как сухая губка.

Старик ничего не ответил, только вновь отрицательно замотал головой, явно не соглашаясь с моими доводами. Я и сам понимал, что скорее пытаюсь успокоить себя. Хотя бы потому, что промолчала даже Бумажница, не хочет съязвить, а это уже тревожный знак. Если уж внутренние демоны не собираются с тобой спорить, жди беды.

К обеду мы сделали привал в полуразрушенном квартале. А когда продолжили путь, начался сильный ветер. Будто Голос следил за своим любимчиком и пытался максимально испортить мне каждый шаг. Ну, если верить Слепому, то эта пронизывающая до костей бора должна была сделать меня сильнее, как никогда. Ага, сейчас только замерзшую нижнюю губу от десны отлеплю и как начну тут все крушить. Держите меня, семеро.

Когда я на голубом глазу заявлял Молчунам о том, что мои ребята наиболее подготовлены, то не думал, что это окажется правдой. Но люди Башки действительно выбились из силы. Если бы мы их не подгоняли, то скорость передвижения точно бы серьезно снизилась. Пришлось обгонять сани и Алису, которая послала воздушный поцелуй.

– Давайте не раскисать, почти пришли! – заорал я Молчунам. – Шустрее, шустрее. Надо успеть до темноты.

Как раз к тому времени на горизонте появился Крыл. Он приземлился прямо на заметенную дорогу, провалившись в снег, и укрываясь от ветра.

– Два квартала. Все в порядке.

– Шире шаг! – заорал я.

Все-таки отвыкли Молчуны от крепкой мужской руки. Стоило прибавить пару бранных слов для связки речи, как бедолаги нашли в себе какие-то внутренние резервы. Чудеса да и только. А там уж и мои прибавили ходу.

Во двор открытого с трех стороны квартала мы ворвались даже слегка разгоряченные. Крыл указал на угловой подъезд, открытую дверь которого замело снегом, теперь не сдвинешь. Надо будет исправить, на всякий случай. Окна все целые, что тоже редкость. С другой стороны, У Крыла оказался неплохой выбор. Место было обжитое, по крайней мере раньше.

Я оглядывал трехэтажное здание придирчиво. Будто оно было нашим новым домом, а не всего лишь перевалочной базой. С другой стороны, неизвестно, сколько нам придется ждать. Я страсть как хотел поглядеть на жреца. До него тут всего несколько кварталов, завтра с Крылом слетаем. Думаю, с небольшими передышками, но наш крохотный вертолет меня выдержит. Хотя я вообще и начал серьезно сомневаться – надо ли его поглощать.

А что? Бумажница после своего недавнего фиаско почти заткнулась. Жизнь, можно сказать, вернулась в прежнее русло. По пути к теплым краям мы точно наткнемся на каких-нибудь чужаков. А их убить будет значительно легче, чем непонятную хрень, которая подчиняется Культу и едва ли является человеком.

– Сани здесь оставляем, все забираем внутрь, – приказал я. – Крыл, какая там трехкомнатная?

– Вон та, дальняя, – махнул рукой пацан.

Квартира, как квартира. Старая мебель, ковры, пыльный хрусталь в чехословацкой стенке. Думаю, если тут поскрести, то откуда-нибудь из антресоли вывалится мумифицированная бабушка. В прихожей даже нашлось несколько пар растоптанных и сальных тапок. Которые, понятное дело, все благополучно проигнорировали.

– Дубак, – прихрамывая, зашел последним Тремор.

Ну да, потому что мы уже открыли форточку, чтобы вывести туда трубу от «буржуйки». Кора расстаралась на славу – короб был аккурат под раму. Но на всякий случай она еще подогнала его, чтобы не осталось никаких щелей. А Гром-баба уже разожгла конфорки. Квартира немного разогрелась и тут же проявился ее запах – дух затхлости и старости.

– Кора, давай вот эту батарею раскочегарь немного, – попросил я блондинку.

Та кивнула и подошла к чугунной «гармошке». Несколько секунд и батарея раскалилась докрасна, краска на ней стала съеживаться, и ее запах защекотал нос. Неприятно, зато стылый воздух стал нагреваться. Скоро тут станет совсем хорошо.

– Спать все будем здесь, – сказал я. – Уж извините, но нашему отелю понизили звезды после очередного проверяющего. Теперь их минус две.

– В тесноте да не в обиде, – улыбнулась Башка.

Ну вот, а все переживали. Одна брошенная фраза и в комнате стало совсем жарко. По крайней мере, судя по взгляду Алисы, она точно кипела.

Говорят, что любви без ревности не бывает. Не знаю, либо я вообще не понимал данное чувство, либо был с другой планеты. По мне, это какое-то психическое отклонение. Не будет самодостаточный и уверенный в себе человек делать мозги избраннику за каждый невольно брошенный взгляд. Алиса в присутствии Башки и вовсе превращалась в раскаленный чайник, в котором не осталось воды.

И вот сейчас, вместо того, чтобы спокойно отогреться после долгого пути, мне надо разводить стрелки.

– Ладно, это потом. Гром, давай что-нибудь сваргань на скорую руку. Алиса, помоги ей. Безопасник, Блокиратор, Слепой, пройдитесь по квартирам, вдруг что найдете. Псих и Башка, осмотрите верхние этажи и крышу. Надо будет еще караул выставить. Чудик, пойдешь со мной, поглядим, что там в подвале. Крыл и Кора отдыхают, они больше всех выложились.

Не то, чтобы я не доверял своему разведчику. Раз пацан сказал, что квартал пригоден для житья, пусть и временного, значит, так и есть. Однако оглядеть все еще раз не будет лишним.

– А что там может быть в подвале? – спросил Чудик, когда мы стали спускаться по лестнице в темный проем.

– Много чего, – ответил я, включая фонарь. – Инструменты, припасы, оружие…

Или водка. По крайней мере, у себя я когда-то нашел именно три бутылки этой чудесной жидкости, припорошенные пылью и с отклеенной наполовину этикеткой. И несмотря на некоторое опасение, все-таки их употребил.

А выпить хотелось. Страсть как. Я последние дни растягивал свои припасы, перейдя на микродозы. По моим скромным прикидкам, послезавтра мне придется быть вынужденно чистым. Хоть кровь иди сдавай. Чего бы не хотелось. Я не про кровь, а про бухло.

Подвал не удивил. Он бы типичным, как и у большинства домов. Железная дверь, узкий коридор, который уходил в сторону, крохотные клетушки, увенчанные самодельными дверьми на хлипких навесных замках. Здесь хранилось драгоценное имущество бывших хозяев дома.

Я, как опытный житель Города, отдал фонарь Чудику и стал сбивать замки, с одной лишь целью – заняться экспроприацией. Вот только кроме ржавых велосипедов, пустых банок, отправленных в ссылку новогодних игрушек, сваленных батарей (видимо, со стройки уперли) и прочих, несомненно нужных в хозяйстве вещей, ничего интересного не обнаружил.

Пока не добрался до одно странной двери. Заинтересовала она меня хотя бы потому, что нижняя часть ее отсутствовала. Прям совсем. Будто ее сгрызли. Я дал знал Чудику быть на чеку. Тот кивнул и вытащил ПМ.

Грациозным ударом мародера, я сбил замок и толкнул то, что осталось от двери. Створка, словно только того и ожидавшая, рухнула на пол, подняв кучу пыли.

– Подсвети, – тихо сказал я.

Иногда говорят, что счастье в неведении. Вот именно сейчас я был вынужден с этим утверждением согласиться. К примеру, не попрись я в этот чертов подвал, не нашел бы эту сраную дверь. Не вскрыл бы ее и не увидел то, что хотел увидеть меньше всего. А именно широкий нерукотворный лаз в кирпичной стене. В кирпичной, мать ее, стене!

Чудик нервно водил по длинным глубоким следам, оставленными острыми когтями, и его руки дрожали. Я и сам был не в состоянии сказать что-нибудь внятное. Потому что знал, кто мог оставить эти следы.

Крыл исследовал и нанес на карту все звериные тропы, ведущие из очагов. Вот только никому и в голову не пришло, что они могут передвигаться под землей. И более того – прорывать фундамент зданий. Хотя, эти твари могли прийти и по теплотрассе.

Нет, я видел грызунов. Уродливые создания, конечно, но не более того. К тому же, весьма приметные на снегу, уничтожить их оказалось не такой уж сложной задачей.

– Что делать будем, Шипастый? – тихо произнес Чудик.

– Сухари сушить, – тоже шепотом ответил я. – Сейчас уходим отсюда, закрываем дверь в подвал. Зовем Кору, и она ее на хрен заваривает. А потом будем думать.

Как известно, хочешь насмешить Голос – поведай ему о своих планах. Потому что только я это произнес, в внутри лаза что-то зашуршало-засрежетало. И вскоре на поверхность высунулась мерзкая морда грызуна.

Грызун – термин весьма условный. Размером тварь была с упитанного лабрадора. Только у последнего нет крепких кряжистых лап с длинными, пятнадцатисантиметровыми когтями. Морда вытянутая, с выступающими острыми резцами, шерсть словно мокрая. А еще мне показалось, что мелкие красные бусины сразу уставились на меня. Будто найдя источник всех своих бед.

Глава 4

Мы замерли, пристально глядя друг на друга. Два венца эволюции с одной стороны и уродливое порождение Города с противоположной. Напряжение было колоссальное. Казалось, достаточно едва пошевелиться и хрупкое равновесие нарушится.

И в тоже время ничего не происходило. В какой-то момент мне даже показалось, что эта тварь не желает нам зла. По крайней мере, она не скалилась, ее тело не выглядело напряженным и будто готовым к прыжку. Обычная ручная крыса, которую скрестили с бобром и откормили комбикормом. В условиях места, где мы застряли, ничего необычного. Тут на такую красоту можно наткнуться в каждой дыре. Если у тебя хватит мозгов туда соваться.

Однако, как часто бывало в Городе – только ты подумаешь, что все идет хорошо, обязательно вылезет какое-нибудь «но». У моего «но» было испуганное лицо, волосы стянутые в хвост и оттопыренные уши. Я не понял, в какой момент Чудик дернулся, вскинул пистолет и начал стрелять. На удивление быстро и прицельно.

Если первые пули пощекотали жилистое тело, спрятанное под мокрой шкурой, то уже третья попала в голову, закончив страдания твари. Правда, перед этим крыса-мутант успела издать такой чудовищный визг, что у меня кровь в жилах заледенела. А потом все резко прекратилось. Тварь исчезла и вместо нее на пол брякнулся махонький кристалл.

Мы стояли вдвоем, тяжело дыша, словно пробежали на время стометровку. Перед нами лежало крохотное свидетельство убитого существа, вот только ощущения удовлетворения не было. Скорее даже наоборот. Будто ты вляпался во что-то мерзкое и теперь вынужден вместо приятной прогулки оттирать с подошвы эту гадость.

Я открыл карту, сразу найдя нужную цель. Ну да, чудес не бывает. Очаг в пяти кварталах от нас, в противоположную от жреца сторону. Однако! Получается, эти грызуны отправляют своих «разведчиков» так далеко? Решили медленно спуститься с гор и овладеть всеми человеками?

Додумать умную мысль я не успел. Потому что со стороны крысиного тоннеля раздался шум. Словно хлынувшая вода рванула по пустым трубам, гремя и набирая ход. Вот только вряд ли вода могла пищать и скрести когтями землю. Твою ж мать!

Мы взглянули друг на друга, видимо, подумав одно и то же. Разве что в моей версии мата было побольше. В любом случае, говорить ничего не пришлось. Тело, как обычно в экстренных ситуациях, сработало быстрее мозга. Мы рванули наружу, на ходу перекидываясь в боевой режим. Правда, я еще не вполне понимал, чем он может помочь против полчищ крыс. Но всяко лучше быть зеленым и красивым, чем человечным и мертвым.

Чудик, кстати, сейчас напоминал модное кентервильское привидение. Разве что без цепей и не без малейших попыток подвывать… Его тело уплотнилось, стало белесым, а кожу охватило фиолетовое свечение.

– Шип, железная дверь! – внезапно крикнула Бумажница. – Попробуй удержать ее лианами!

Позади уже с диким визгом и шумом из лаза выбирались твари. Я на ходу обернулся, встретившись взглядом с десятком горящих рубиновых глаз. И вот теперь они явно не собирались играть в гляделки, намереваясь сделать со мной что-то очень нехорошее. Ребята, не я вашу подругу убил! Не хочу показывать пальцами, но это сделал другое человек, находящийся сейчас в коридоре. Ну будем называть имен, вы и так все поняли, да?

Тупые грызуны отказывались думать головой. Видимо, они в нее исключительно кушали. Причем, скорее всего, людей. Так или иначе, твари бросились в погоню, быстро сокращая расстояние между нами. Я бы даже сказал, слишком быстро.

Не задумываясь, какую именно подлянку решила провернуть Бумажница, я выскочил вслед за Чудиком на лестницу, ведущую наверх, на ходу захлопывая за собой железную дверь. И сразу же придавливая ее двумя лианами у замка.

Последующий удар был такой силы, что чуть не отбросил меня в сторону. Если бы не тысячи длинных острых шипов, которые сейчас испортили мою обувку и одновременно с тем вгрызлись в бетон, так и случилось бы. Зараза, опять мне одежду искать. Конечно, я собрал с собой небольшой гардероб, но лучше бы пробежаться по местным хатам, глядишь, чего и найду. А то парадных кальсон осталась одна пара. Так пригласят названный вечер, а у меня и костюма нет. Теперь всего ничего – надо лишь разобраться с крысками, которые почему-то решили, что в смерти их сородича виноват именно я.

– Ты серьезно? – обернулся я на Чудика, который замер возле меня, «сотворив» двуручный меч. Такой обычно используют на всяких собраниях фриков, думая, что смотрятся круто. – Ты чего им навоевать хочешь?

– А что делать? – искренне растерялся тот. Даже меч опустил.

– Беги наверх за нашими!

Удар, последовавший за моими словами, осыпал побелку и немного выгнул нижнюю часть двери. Я даже на мгновение увидел несколько высынувшихся когтей, покрытых какой-то слизью. Впрочем, крысы решили не демонстрировать работу местной маникюрши и вскоре убрали лапы.

Блин, они действуют, как единое целое, а не ломятся каждый сам по себе. Я бы посмотрел, как эта крысиная стая разбегается и дубасит железную дверь! Хотя, справедливости ради, судя по всему, створки только обиты железом. И долго так не протянут.

Новый удар лишь подтвердил мою догадку. Проем внизу стал еще больше. К тому же появился еще один, с противоположной стороны. Если так пойдет, твари попросту сложат дверь наполовину. И хрен кто успеет мне помочь.

В короткий миг я вспомнил острые когти убитого грызуна и их торчащие зубы. А там их десятки. Думаю, смерть будет быстрой. Надеюсь, что умру скорее, чем выпаду из боевой трансформации. И тварям придется довольствоваться вегетарианским ужином.

Еще один удар сорвал дверь с нижней петли. Пришлось выпустить несколько дополнительных лиан. Однако ситуация, что называется, накалялась. Чтобы как-то отвлечься я решил заняться редким видом извращения для разумно мыслящих существ – поговорить с Бумажницей.

– Это подстава или ты и правда вдруг захотела помочь? – спросил я валькирию.

– Если дверь рухнет быстрее, чем успеют подоспеть твои девки, то дело труба. Скорее всего, большую часть отряда крысы перемелют, – ответила та. И в голосе Бумажницы слышалась тревога.

– Разве не этого ты хотела? – дрогнул я после очередного удара. В щель пролезла голова грызуна. Тот понюхал что-то и скрылся внутри подвала. – Чтобы артефакт перешел другому?

– Кому? Те, кто останутся, вряд ли выживут. Ну, или вероятность их выживания будет крайне мала. Неприятно признавать это, Шипастый, но в данном случае и в данной локации именно от тебя в наибольшей степени зависит будущее группы.

Я чуть не заплакал. Как это мило, блядь. С другой стороны, похоже на правду. Такую циничную, незамутненную, резкую, как удар по яйцам с размаха, правду. Только на долгий и плодотворный союз с Бумажницей я не надеялся. Не та эта была дама. Да и, признаться честно, сейчас немного неподходящее время, чтобы всерьез задумываться о планах на будущее. Еще один удар и против воли придется стать посетителем контактного зоопарка. Где щупать и тискать станут меня.

– Стоит двух мужиков оставить вдвоем, вечно в какой-нибудь триппер вляпаются, – громыхнула за спиной Гром-баба.

Я невольно улыбнулся двусмысленности шутке. О которой Громуша, скорее всего, даже не подозревала.

– Не поверишь, но чудовищно рад тебя слышать.

– Давай-ка, Шип, в сторону. Дай хрупким созданиями вновь защитить сильных мужчин, – хмыкнула танк.

Меня даже упрашивать не пришлось. Я такой, сплошь за феминизм двумя руками. Если уж женщина хочет себя проявить, мешать не буду. Отскочил в сторону, доставая «Вал», и наткнулся на Кору. Железная леди, находящаяся в боевой трансформации и словно состоящая из медных чешуек, твердым движением отодвинула меня в сторону и вытащила из инвентаря множество острых «пехотных» ежей.

Вот сейчас даже обидно стало. Но в то же время я понимал, что это не нарушение субординации. Скорее холодный расчет. Хотя от ощущения, что мальчика попросили отойти, пока взрослые тетеньки занимаются делом, избавиться не получилось.

К тому же, план был чрезвычайно прост и действенный. Кора закидывает железками все впереди, куда доберется рука. За Громушу она не беспокоится, потому что вреда ей нанести не сможет. Никакого огня по своим. А танк уничтожает недобитков в свойственной ей непринужденной и интеллигентной манере. То бишь, приложив кулаком по мордасам. В данном случае ей монопесуально чья там морда – человека или еще какого-то существа.

К моменту, когда послышался удар, я успел подняться по ступенькам до выхода из подъезда. И сразу же оказался в Кровавом круге Алисы. Все-таки хорошо, когда понимаешь друг друга без слов. Чудик стоял тут же. Ну, хотя бы уже без своего дурацкого меча. Он держал в руке многострадальный пистолет. Наверное, Гром-баба сказала все, что думала о Молчуне и его зубочистке.

Я успел лишь бросить ему фонарь, жестом показав вниз. Как выяснилось, Чудик был достаточно сообразительным, сразу осветив фигуры танка и Коры. А потом время понеслось с невероятной скоростью.

Железные игрушки блондинки устремились вперед одновременно со слетевшей с петель дверью. Оглушительный визг заполнил не только подвал, но и весь подъезд. Но я слышал также и другие звуки – разрываемую чавкающую плоть и хруст костей.

Казалось бы, что могло пойти не так? В условиях Города – что угодно. Справившись с первыми и весьма внушительными потерями, крысы-мутанты не отступили. Напротив, они хлынули вперед с новой силой. Так мощно, что подняли своей темной волной неуязвимую Гром-бабу. Сейчас та напоминала баркас, который прежде сел на мель, но пришедший прилив унес посудину снова в море. И все бы хорошо, только на пути судна оказалась Кора.

Та слишком поздно сообразила, что именно сейчас случится. Даже сделала шаг назад, однако не успела. Гром-баба рухнула на блондинку.

Меня точно током пробило. Потом что в блуждающем свете фонаря я увидел белокурую прядь волос. Твою мать! Кору вышибло из режима боевой трансформации.

Правда, ненадолго. Дрожащая рука Чудика отвела на мгновение фонарь в сторону, а когда он вернулся, Кора вновь была накрыта своей коронной способностью – Имитацией металла. Правда, теперь диспозиция изменилась. Крысы-мутанты уже рвались по лестнице наверх. Все, что я успел, крикнуть лишь одно слово.

– Огонь!

Мой голос потонул в звуке царапающих бетон когтей, смертельном визге тварей и яростном писке. Фонарь выпал из дрожащих рук Чудика, ударившись о пол с глухим стуком. Сейчас он освещал одну из стен подвала.

Хотя на отсутствие света я не жаловался. Наши выстрелы на мгновения раскрашивали в яркие цвета картину крысиного нашествия. Налитые кровью рубиновые глаза, летящие в тебя когти и невероятно большие для таких существ пасти.

Весь выводок бросился на меня. Сам виноват, нехрен было так близко стоять к лестнице. Благо, подо мной ярким алым цветом светился круг Алисы, нивелируя весь приходивший урон.

Я отстрелял магазин «ВАЛа», достав потрепанный, но еще крепкий АК-74. Вот не думал, что пригодится, но на всякий случай носил в загашнике. Боковым зрением я видел, как Чудик к тому времени отбросил пистолет в сторону и вытянул руки, явно призывая что-то из оружия ближнего боя. Дайте-ка угадаю, меч? Опасный тип, что тут скажешь. Жалко Громуша этого не видит.

Вскоре замолчал и автомат Алисы. А обернулся, опасаясь, что моя пассия рухнула в обморок. Тогда и мне придется не сладко. Но нет. Присела на колено и перезаряжается. Хотя уже побледнела. Значит, времени действительно мало.

С другой стороны, и напор выводка как-то ослаб. Если в первую минуту лавина крыс-мутантов напоминал поток, оставленный после мужика, выпившего три литра бочкового разливного пива, то теперь походил на потуги трехлетнего мальчика.

К тому же крыс стала добивать легкомысленно оставленная в тылу Гром-баба. От ее ударов подрагивал бетон под ногами, а иногда танк позволяла себе прокомментировать очередную смерть твари крепким словцом. Вроде «блядское отродье» или «мерзкий выблядыш». Нет, правильно говорят, что все матерные слова в русском языке всего лишь производные из трех существующих.

А потом все внезапно стихло. Я, с бешено стучащим сердцем, поднял фонарик и посветил вниз. Кора в «боевом костюме» устало сидит на лестнице спиной ко мне. Признаться, я даже не услышал, как она сражалась после падения на нее танка. Да и не до этого было. Гром-баба стояла на коленях посреди рассыпанных кристаллов, словно падишах из «Золотой антилопы». Ладно, тут Голос молодец. Хорошо придумал. Я представил, как пришлось бы убирать эти многочисленные мертвые туши. Приятного мало.

Кстати, вокруг нас тоже было порядочно разбросано кристаллов. Надо будет посчитать по головам, точнее по камушкам, с насколько большим выводком мы столкнулись. Видимо, это была часть внушительной разведгруппы. Правда, меня терзали сомнения, не улизнула ли хоть одна особь?

– Гром, как там внизу?

Как я уже говорил, работать в крепко сбитом коллективе – одно удовольствие. Танк сразу поняла, что именно я имею в виду. Вытащила из инвентаря свой фонарик – совсем простой, раньше являвшейся частью брелка. Включила его и поводила вокруг.

– Чисто, Шип. Да и я бы услышала, если бы кто-то ушел.

Это хорошо. Значит, мы уничтожили весь выводок. Конечно, остальные особи могут спохватиться, что же случилось с их подруженциями, но думаю, это будет не в ближайшие несколько часов. А мы тем временем решим, что делать дальше.

На лестнице послышался торопливый звук шагов. Ну да, у нас же ближе всего из всех остальных были Слепой с Башкой.

– Чего шлучилошь? – спросил Слепой, держа автомат наготове.

Я ожидал ехидного комментария от Гром-бабы, что пока старик шляется с молодухой по крышам, мы тут вычистили от крыс подвал. Однако танк промолчала. Стареет наша Громуша. Впрочем, и у меня настроение было нешутейное. Поэтому я просто быстро и коротко пересказал, что тут произошло. К тому времени в подъезде собралась уже вся группа.

– И что делать будем? – спросил Слепой.

– Варианта два, – ответил я ему. – Первый – уходить. Здесь проблема в том, что делать это надо быстро, до темноты. У нас есть несколько подходящих вариантов, которые Крыл отметил прежде.

– Шип, – подала голос Гром-баба.

– Согласен, – понял я, куда она клонит. – Вариант не идеальный. Хотя бы потому, что никто не знает, будут ли там такие же сюрпризы внизу или нет. Что-то мне подсказывает, что это вполне возможно. Местный очаг здесь довольно давно, несколько недель. Наверное, эти крысы-кроты прорыли тут целую сеть.

– А второй вариант? – спросила Башка.

– Завалить проход и остаться здесь. Только придется пропозлти по лазу и сделать это подальше. Не хотел бы я, чтобы вместе с ним обвалился и дом.

– Шип! – уже сказала Гром-баба настойчивее.

– Я понимаю, что оба варианта не роскошь. Но уж прости, выбираем из того, что есть.

– Шип, крысиное дерьмо тебя побери, да заткнись ты уже! – чуть ли не проорала Громуша. – Хрен с ними с лазами и домами. Ты сюда посмотри.

Я не сразу понял, о чем она. Поводил несколько раз фонариком по лестнице и только потом обратил внимание на Кору. Первый раз, когда я осмотрел поле битвы, Громуша стояла на коленях, а блондинка сидела спиной ко мне. Теперь танк уже поднялась на ноги, а вот Кора своего положения не изменила. Разве что из боевой трансформации вышла. И тут меня под ложечкой так нехорошо засосало.

Спустился я одним прыжком, вскоре оказавшись лицом к лицу с Железной леди. Красивые губки Коры сейчас исказились от боли. А руками та сжимала живот.

– Как? – только и спросил я.

– Когда Гром на меня рухнула, я на секунду выпала из боевой трансформации, – чуть ли не плача, призналась блондинка. – Вот тогда меня и…

– Покажи, – передал я свой фонарь Громуше.

Кора чуть ли не хныча убрала руки, а аккуратно поднял разорванный на животе комбинезон. И чуть не выматерился. Потому что насчитал три укуса и один порез когтями. Тут даже никаких теоретических шансов, что могло повезти.

– Все так плохо? – спросила Кора.

– Да скажешь тоже, – заставил я себя улыбнуться. – Заштопаем, будешь как новенькая. Заживет до свадьбы, одним словом. Осталось только с женихами определиться.

Но стоило мне взглянуть на место ранения, как улыбка сошла с лица. Рана на животе Коры уже затянулась. Сама собой. Лишь немного окропив юшкой разорванный комбинезон. А на месте одного из укусов кожа уже начала темнеть, превращаясь в мерзкую черную корку.

Глава 5

– Ну что ты на меня смотришь?! Лечи!

– Давай, Шипастый, въеби ему! – бесновалась Бумажница, то ли правда соглашаясь со мной, то ли желая вывести из себя.

Только голос валькирии немного привел меня в чувство. Еще чуть-чуть и я действительно бы слетел с катушек.

В одной из комнат уже натопленной квартиры нас было четверо: Миша, Алиса, я и находящаяся в беспамятстве обнаженная по пояс Кора. Последняя лежала прямо на полу, посреди ковра. Который сейчас действительно задавал стиль всей комнате. Кора постоянно шевелила губами и дергала конечностями. Бредила, одним словом.

Все остальные столпились за дверным проемом. А если быть точным, еще дальше, за Гром-бабой. Та со словами: «Нечего тут смотреть», вытолкала всех наружу. Правда, теперь именно этим и занималась. Прижала пухлую руку ко рту и глядела на Кору. Судя по выражению Громуши, в ранении блондинки она винила себя. Нашла чем заниматься.

– Не получается, Шипастый, – покачал головой лекарь. – Точнее, получается, но уж слишком медленно. Я не успею ее полностью вылечить, силы закончатся раньше.

Алиса вопросительно посмотрела на меня, однако руки с тела «подруженции» не убрала. Я поразился спокойствию своей пассии. Она будто дзен постигла. Ну, или делала вид, что все происходящее здесь ее не касается. Ага, а при этом продолжала тратить свою силу, замедляя ток крови Коры.

Это Миша придумал. Ввести раненую в состояние, близкое к искусственной коме, чтобы зараза распространялась медленнее. Но и это нам не помогло. Даже два парамедика не могли спасти Кору своими методами.

Яд или токсин, который переносили крысы, оказался слишком сильным. За время, пока мы донесли сюда раненую, три мерзких отметины на животе потемнели еще заметнее и зарубцевалась. Теперь она напоминала огромные корки засохшей крови, с той лишь разницей, что находились не только на поверхности кожи, а вгрызлись еще глубже. Это если верить своим рукам. Как там на самом деле – хрен его знает.

– Хорошо, хорошо, – пытался я соображать.

И понимал лишь то, что ничего хорошего здесь нет. С момента ранения Белоручки до его превращения в непонятно что прошло несколько часов. Значит, времени у нас мало. Замечательный вывод, просто отличный. Тебе, Шип, с таким аналитическим умом надо в какую-нибудь академию наук.

Традиционными мерами Мише Кору не вылечить. Он не успеет убрать эту гадость. Значит, придется действовать грубыми и непопулярными методами. И будем надеяться, что зараза не задела внутренние органы. Потому что запасных у меня под рукой нет.

– Миша, сколько ты можешь поддерживать ее. Не лечить, а именно поддерживать, чтобы зараза не двигалась больше?

– Значительно дольше, – задумался тот. – Минут сорок. Но это все ориентировочно.

– У меня секундомера все равно нет, проверять не буду. Громуша, что у нас там есть из обезболивающих?

– Ибупрофен точно был, – не убирая руки ото рта, ответила она.

– Блядь, ты мне еще нурофен с клубничным вкусом предложи. Давай шустрее, ищи самое мощное. Слепой, ты здесь? – за могучим телом Гром-бабы трудно было кого-то разглядеть.

– Здешь, – протиснулся старик вперед.

– Ставь воду и продезинфицируй это, – передал я ему «Солдатика». Тот был наиболее острый. Все-таки затачивать ножи, как и со скуки чистить автоматы – являлось хорошей привычкой. Потому что оружие всегда должно быть в идеальном состоянии. Не знаешь, когда оно может пригодиться. – И еще вот это.

Я передал ему несколько закругленных иголок и синтетические нити, которые нашел давно. И сразу мысленно отвел под эти нужды. На черный день. И вот он наступил.

– Ты что задумал, Шип? – подала голос Алиса. Очень смешно, вот именно сейчас ты решила начать тревожиться?

– А на что это похоже? – утер я непонятно откуда взявшийся пот со лба. Фуф, че ж так жарко-то? – Если тебе непременно нужно как-то это назвать, то пусть будет полевой хирургией в условиях… короче, в херовых условиях.

– Если… – Алиса замялась. – Если ты убьешь ее?

– Она все равно умрет, – сказал я одновременно с Бумажницей. Вот только валькирия произнесла это с некоторым равнодушием, как свидетель неинтересного действия. А я с бешено стучащим сердцем.

А тут и Громуша подоспела, держа в руках развороченную аптечку.

– Вот, – протянула она разные упаковки. – Найз, парацетамол, ибуклин и промедол.

– Это что? – указал я на белую пластиковую баночку с оранжевой полосой. Так до боли знакомую. – Гидроморфон?

– Не знаю, тут по-импортному написано, – прищурилась Громуша.

– Он, – кивнул я сам себе, выхватывая таблетки из рук танка. – Чего стоишь, давай воды.

– Это что еще такое? – спросила Алиса.

– Болеутоляющее, хорошее. Полусинтетическое производное морфина.

– Ты откуда знаешь?

– Матери доставал, когда умирала, – быстро ответил я. – У нас с препаратами для онкобольных беда, пришлось импровизировать.

– Прости, Шип, я не знала, – попыталась дотронуться до меня Алиса.

– Куда?! Держи ее, – тут же встрепенулся я. – Да ничего страшного, она быстро отмучилась. Всего за три месяца сгорела.

Чувство юмора Голоса начинало меня порядком раздражать. Если сначала это было смешно, то теперь хотелось плюнуть в лицо этому недоумку. Надо же именно сейчас вспомнить о матери?

Перед глазами возникло ее усталое осунувшееся лицо. И взгляд, полный боли и отчаяния. В последние дни у нее не осталось сил даже есть. Я поил ее бульоном на мясе. А она ласково гладила меня по лицу, приговаривая: «Дунечка мой».

На глазах против воли выступили слезы, а на грудь словно горячий утюг положили. И еще появилось какое-то странное, незнакомое доселе чувство. Будто я нашел ранее утраченную часть себя. И теперь не знал, что же с ней делать.

Дунечка. Что это значит? Прозвище или производная от имени? Я попробовал диковинное слово на вкус, покатал на языке. Непонятно. Дунечка.

– Шип, ты в порядке?

Негромкий голос Алисы прозвучал оглушительнее выстрела гаубицы. Меня даже передернуло. Не от неожиданности. А от понимания, насколько чужеродно звучало данное слово. Потому что теперь я понял, это не мое имя и никогда моим оно не станет.

– В полном, – ответил я ей.

А сам вытащил две таблетки. Подумал чуть-чуть и прибавил к ним еще одну. Да, побочек у лекарств много, но и боль будет нешуточная. Раскрошил их и, дождавшись воды, заставил Кору выпить. Впрочем, заставил, не совсем то слово. Блондинка припала к стакану, как выживший в пустыне. Правда, глаза так и не открыла.

– Шип, может, эти таблетки у меня побудут? – шепотом предложила Алиса.

– Отставить дрожать очком, – хмыкнул я. – Не переживай, я наркоманить не собираюсь. Не мой тип. Я ухожу от реальности при помощи старой доброй синьки.

С этими словами я достал ополовиненную уже бутылку водки, выдохнул и сделал пару глотков. Провернул все настолько мастерски, что Алиса даже возмутиться не успела. А когда открыла рот, тут же отрубил.

– Чтобы рука не дрожала.

Наконец все было подготовлено. Кора совсем притихла, значит, таблетки подействовали, а мне принесли «Солдатика», иголки и нитки на железной глубокой тарелке и еще одну миску. Я даже догадался для чего.

– Слепой, ты держи за руки, Псих, за ноги. И не зевайте. Я бы не хотел прирезать Кору из-за того, что вы облажались. Сейчас приду.

Мытье рук заняло еще пару драгоценных минут. Во время этого процесса я не столько старался тщательно намылить свои грубые пальцы, чтобы не дай бог не занести инфекцию, сколько настраивался на нужный лад. Вот только он все не приходил. Что ж, если у меня нет настроения оперировать, то я оперирую без настроения. Всего-то и делов. Я кивнул и Крыл стал сливать мыло с рук своей «настоящей» водой.

Возвращение в комнату походило на дешевенький русский триллер по Рен-ТВ. Куча жмущихся к стенам людей в коридоре и склонившиеся над несчастной сатанисты, решившие принести ее в жертву. Потому что оперировать в таком месте – самоубийство для пациента. С другой стороны, выбора у нас никакого. Думаю, вряд ли во всем доме совершенно случайно окажется операционная. Да и времени совсем не осталось.

Я взял теплый нож в руки и тяжело выдохнул. Осторожно потрогал чернеющий ороговевший кусок того, что раньше было кожей блондинки. Теперь это напоминало омертвевшее дерево. Или частицу каменного угля. Судя по пальпации, эта хрень ушла глубоко. Будем надеяться, что ненамного. Как жить без кишок я еще не придумал.

Нож скользнул по краю корки, словно по грубому куску железной руды, и легко впился теплую плоть. Раненая громко застонала. Я почувствовал, как напряглось ее тело. Однако с уверенностью сумасшедшего мясника продолжал свое дело. Чем дальше приходилось погружаться, тем беспокойствие Коры становилось все более сильным. Что ж, я ее понимаю. Мне данная процедура сама не нравилась. Каждое движение ножом отдавало по собственным нервам. Словно это меня резали.

– Не зевай, – кинул я Алисе. – Видишь, крови сколько пошло.

Короткое замечание подействовало. Бегущие сквозь мои пальцы ручейки сошли на нет. Так-то лучше. Еще минута и внушительный кусок плоти плюхнулся в пустую миску. Я особой сентиментальности к ненужным частям тела не испытывал. По мне, вырезанные куски аппендикса, оставленные на память, и плацента в холодильнике – тревожный звоночек для психики. Надеюсь, Кора, если выживет, не станет мне за это предъявлять.

Да уж, не думал, не гадал, что когда-нибудь буду заниматься этим. Клиника липосакции Шипастого: дорого, больно, иногда смертельно. Вэлкам, блядь!

Когда я закончил, то картина мне открылась неприглядная. В самой настоящей прорехе виднелись небольшая часть желудка и кишки. А ведь мы даже не в тех отношениях с Корой, когда мужчине позволяют так глубоко проникнуть в девушку. Я осторожно, стараясь ничего не задеть, зачистил чернеющие края открытой раны. Вроде не все так плохо, как могло быть.

Следом наступил черед кройки и шитья, точнее только шитья. Вот точно не представлял, что после стольких шевронов и подворотничков дойдет пора до кожи. Но все бывает в первый раз. Правда, шло наложение швов довольно хреново – лишний вес Коры сыграл свою роль. Или иголка оказалась маловата. Стежки получились неаккуратными, неровными, словно у хирурга-недоучки. А, ну то есть, все в порядке.

Со следующей ороговевшей коркой дело пошло быстрее. Наверное, вся мулька в том, что я почувствовал себя намного увереннее. Вроде как небольшой опыт появился. Не зря же говорят: глаза боятся, а руки делают. Пару раз охрана в виде Слепого спасла меня от внушительного синяка. А саму Кору от глубокого ножевого ранения. Но ничего, обошлось.

Казалось, что сейчас все вокруг перестало существовать. Не было ни проклятой зимы, ни насмешливого Голоса, играющего с моими воспоминаниями, как расшалившийся ребенок, ни вообще этого мертвого Города, населенного отчаявшимися людьми и уродливыми созданиями. Ну, или отчаявшимися созданиями и уродливыми людьми. Признаться, на каком-то этапе я перестал уже видеть разницу.

Вся огромная Вселенная сократилась до размеров этой крохотной комнаты. Где куча людей боролись за одну жизнь. Пытались сохранить угасающий на сильном ветру огонь свечи.

Последняя корка оказалось, как назло самой сложной. Пришлось снять изрядный кусок кожи, а потом еще долго зачищать края от черных струпьев. Здесь зараза стала добираться до внутренних органов. Но их я трогать не решился. Мише придется постараться, но большего я сделать уже не могу. Будем надеяться, что его сил хватит.

Ты уж прости, Кора, но ты вряд ли теперь сможешь загорать на побережье в открытом купальнике. Правда, я как-то и не видел в Городе хороших пляжей. Да и погода не особо располагает.

Мне то и дело приходилось отворачиваться, чтобы утереть пот, стекающий с носа о собственный рукав. Где тут сестра, которой можно кричать: «Тампон!». Никакого сервиса в этой больнице.

Наконец последний пораженный кусок бывшей части живота Коры был брезгливо отброшен в сторону, и я принялся зашивать. Пальцы скользили в крови, глаза застилал пот, да еще пациентка внезапно решила проявить активность. Не лежится ей, мать-перемать.

И лишь после нескольких растянувшихся в вечность минут, я опустил руки, ошарашенно глядя на изуродованный с точки пластической хирургии живот Коры. Мыслей не было, сил тоже, просто чудовищная усталость, словно я пробежал сорокакилометровый марафон.

– Вот ты псих, Шипастый, – то ли с восхищением, то ли со страхом сказала Бумажница.

– Есть такое, – признался я. А вслух добавил другое. – Миша, лечи ее. Делай все, хоть мехом внутрь вывернись, но она должна жить. Понял?

Лекарь с небольшой заминкой пожал плечами. Мол, сделаю, что смогу. Ну да, Миша не из тех людей, кого можно брать на понт. Но в то же время он сразу принялся за дело.

– Алиса, продолжаем по старой схеме, – сказал лекарь. – С тебя минимальный ток крови.

Я наконец-то вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Но лицо почему-то стало еще более мокрым. Понимание, что мои руки все в крови пришло не сразу.

Я поднялся и поплелся на улицу, чтобы оттереться с помощью снега. Надо будет набрать его побольше, и поставить воду греться, чтобы вспомнить молодость и помыться из тазика. Потому что даже после того, как я вытер руки и лицо, гадливое чувство собственной замаранности не прошло.

Зато холодный воздух здорово прочистил мозги. Меня сразу как-то чуть-чуть попустило после «операции». Родилась мысль, что все в порядке и жизнь продолжается. Я не знал, что будет с Корой, но все, от меня зависящее для ее существования, мы сделали. Теперь надо думать, что же станет с нами.

В квартиру я вернулся довольно скоро. Атмосфера здесь была неживая, давящая. Говорили все шепотом, ходить старались на цыпочках, чтобы не обращать на себя внимания. Будто рядом находился покойник. Я заглянул в комнату, где теперь оставались только Миша и прекрасная (на самом деле благодаря боевой трансформации нет) Алиса. Лекарь по-прежнему работал. Значит, все нормально. Пока нормально.

Зато я выцепил в коридоре Слепого и Крыла, после чего отволок их в подъезд, где уже и выложил две имеющиеся у меня гранаты, дав каждому по одной.

– Короче, судя по всему, застряли мы здесь. До темноты, а она уже скоро, перебраться в другое место не успеем. Да и непонятно, что потом с Корой будет. Если выживет, мы здесь точно на несколько дней. Если нет, – я заставил себя это сказать, хотя судя по испуганному лицу Крыла, он такую возможность даже не допускал. – Алиса и Миша все равно почти истощены. Заночевать придется тут.

Старик и мальчишка смотрели на меня серьезно, даже не пытаясь перебить. Правильно говорят, что самый успешный повод расположить собеседника – слушать его.

– Ты, – сказал я пацану, – сейчас летишь к очагу крыс, выбираешь наиболее жирный выводок, выдергиваешь чеку и бросаешь в него. Потом улетаешь, делаешь небольшой круг, возвращаешься и наблюдаешь. Через полчаса немного попетляешь и вернешься. Лучше, если сначала полетишь в другую сторону.

– Думаешь, крысы кнокнут что к чему и будут пытаться меня отследить? – удивился Крыл.

– Думают в штабе округа, я перестраховываюсь, – проигнорировал я непонятное слово. – Помнишь, как чеку выдергивать? Я тебе показывал.

– Помню, дядя Шип. Я что, дурак совсем?

– Ты прав, не совсем, – вымучил я улыбку и потрепал пацана по волосам.

– Слепой, тебе выбираться на холод не нужно, но у тебя задача, наверное, более опасная. Надо завалить проход в подвале.

– Другими шловами, необходимо пройти по нему пару дешятков метров, чтобы дом, не ровен чаш, не шложилшя, а потом тем же макаром вернутьшя? – почесал лоб старик.

– Все так, – подтвердил я.

– Ну, попробуем ш Божьей помощью. Разреши выполнять?

– Погоди минут десять. Чтобы Крыл до очага добрался. Думаю, все крысы ломанутся домой, когда поймут, что их логову угрожает опасность. И шанс встретиться с какой-нибудь приятной зверушкой у тебя уменьшиться.

– Понял, Шипаштый, – кивнул старик.

– Давайте, мужики, работаем, – я поколебался, но все же добавил. – С Богом.

Крыл поежился, будто заранее готовясь к неприятному полету и выпорхнул наружу. Слепой протер очки, вытащил фонарь и поплелся вниз. А я отправился в квартиру.

На сей раз заходить в комнату не стал. К тому же, видимо нашу врачебную команду задолбало постоянное внимание остальных членов группы, и они закрыли дверь. Я лишь слышал через щель под ней редкие слова Миши. Сел тут же, облокотившись спиной о стену, а руки положил на колени.

Сон пришел быстро, стоило чуток притулить голову. Хотя это было больше похоже на беспокойную дрему. Передо мной все возникал уплывающий образ матери. Она находилась вроде бы близко, но в то же время не слышала меня. А я все кричал, грозясь сорвать голос: «Что значит Дунечка?».

Проснулся я от странного звука. Это было нечто среднее между завыванием одинокого волчонка и пением ветра в водосточной трубе. И не сразу понял, что звук исходит из-за закрытой двери.

Стоило подняться и подойти к той, как она открылась и на пороге возникла Алиса. Я отшатнулся от бледной пассии, словно девушка вновь находилась в боевой трансформации.

– Что там? – спросил я, когда Алиса закрыла за собой дверь.

– Пришла в себя… Плачет.

От этого слова меня точно ударили по лицу. Сочно, размашисто.

– Ты зайдешь к ней? – спросила любовница.

– Нет, – ответил я понимая, что не хочу сейчас видеть Кору с растерзанным мною животом.

Да, думаю, и она не горит желанием пока лицезреть меня Да я и сам был не в том состоянии, чтобы принимать благодарности. Если она вообще будет.

– Пусть плачет. Слезы – это хорошо, – будто убеждал я сам себя. – Плачет, значит, живая.

Глава 6

Забавно, что человек может приспособиться к любому месту проживания. Еще вчера это был незнакомый нам чужой квартал, взирающий на пришельцев холодными глазами-окнами. А теперь стал вполне себе приемлемым убежищем.

Люди Башки нашли широкие лопаты и сделали дорожки к соседним подъездам. В первую очередь, конечно, для того, чтобы продолжать понемногу мародерить вещи из брошенных квартир. Гром-баба отмыла комнаты и даже хотела пробить проход к соседям, потому что всей толпой, вместе с Корой в отдельной комнате, мы уже не помещались. Но я уговорил пока этого не делать. Будет только холоднее, а на полу тоже можно спать. Девчонки утеплили окна и явно оказались готовы перезимовать здесь столько, сколько потребуется.

Да и у меня все было относительно неплохо с гастрономической точки зрения. Разведчики в первый же день принесли четыре бутылки водки, пузырь трехзвездочного армянского коньяка и какую-то сивуху домашнего производства, отдаленно напоминающую крепленое вино. Последнюю я оставил на черный-черный день, потому что от двух стаканов этого прелестного напитка у меня началась изжога. Ну да, не все йогурты одинаково полезны.

Выпавшие кристаллы с крыс поделили поровну на пятерых – меня, Алису, Чудика, Кору и Гром-бабу. Хотя было бы что делить. С одной особи выпадало по две-три единицы опыта. Учитывая, что, на мой взгляд, эти твари были опаснее «собачек» по причине своей заразности, Голос явно продешевил. А нам досталось всего восемьдесят две единицы опыта. Слезы. Я даже внимания не обратил на выскочившее оповещение, когда поглотил кристаллы.

Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

278/1500 опыта

Что касается Коры, Миша сказал: «Все вроде как получилось». Меня только напрягло это «вроде как». Но Кора действительно была жива, новые черные корки не появились, опять же, по словам Миши, но пару дней ей точно придется полежать. По мнению лекаря, данный срок был минимален для того, чтобы раненая без всяких осложнений смогла самостоятельно продолжить путь. Пока она лежала взаперти и показываться не торопилась.

Но самое интересное произошло с моей командой зачистки. Слепой вернулся первым, протягивая РГД-5 обратно. И объяснил, что на обрушение лаза хватило способностей. Я как-то и позабыл про его разрывные гранаты, которые выпускали иглы в разные стороны. Оказалось, что если собрать их в одном месте порядочное количество, вложить побольше силы и применять, пока не надоест, это даст определенный результат. По словам старика, теперь лаз был обрушен в трех местах.

Впрочем, это оказалось лишней предосторожностью. Ибо после вояжа Крыла крысы нам больше не могли угрожать. Потому что пацан взял и… уничтожил очаг.

– Погоди, давай-ка еще раз, как для прапорщиков. Помедленнее и два раза.

– Короче, я сделал все, как ты говорил. Нашел самый большой выводок. Только это было не одно существо. А будто переплетенное из многих. И вот эту хреновину все остальные мутанты слушались. Прикольная фича, да?

– Крысиный король, – кивнул я, вспомнив множество городских баек.

– Самое смешное, он действительно король. У одной из крыс, что побольше и наверху, на голове была корона. Кривая, правда. Но это еще не все. Там ходили эти…

Крыл почему-то поежился и посмотрел в сторону комнаты, где заперлась Кора.

– Женщины, заштопанные неумелым хирургом? – съязвил я.

– Обращенные, – выдавил из себя Крыл. – Тех, кого покусали крысы. И это жесть как кринжово.

– Так, а вот с этого места поподробнее, – я даже ближе придвинулся к пацану. – Не с этимологии слова кринжово, а про обращенных.

– Они ходят медленно и… скрипят. Еще напоминают ожившие камни. У кого-то нет руки, у кого-то ноги или двух.

– Получается, крысы нападают на людей с тем, чтобы сожрать их. Но если переход происходит слишком быстро, они оставляют жертв. Потому что они для них больше несъедобны. Как мутанты реагируют на обращенных?

– Никак, – ответил Крыл. – Словно те предметы мебели.

– Еще один вопрос, почему обращенные пришли именно к очагу? Что ими движет?

Крыл пожал плечами. Ну да, что-то я многого хочу от одного молодого парнишки. Но больше было интересно, как один маленький разведчик расправился с целым выводком. Потому что стоило мне открыть интерфейс, как там выпало следующее.

Промежуточные итоги состязания:

1 место – …

28 место – группа Шипастого.

100 место – …

Что наводило на определенные размышления. Во-первых, это уже совершенно очевидно, людей стало гораздо меньше. Если вспомнить историю с волками, то пришлось очень сильно попотеть, чтобы влезть в десятку. А тут всего лишь один уничтоженный очаг и уже двадцать восьмое место.

Что еще? Бывших людей Башки здесь не было. Либо они, как и мы, решили забить большой и толстый болт на приколы Голоса, либо уже… не в состоянии его забивать. Такой вариант тоже возможен. С другой стороны, нам какая разница? Умерла так умерла.

– Ладно, – прервал я поток своих рассуждения. – Лучше расскажи, как ты уничтожил очаг?

– Да просто, – пожал плечами Крыл, будто каждый день только этим и занимался. – Все сделал, как ты и говорил. Увидел самый большой выводок, им оказался король, подлетел поближе, выдернул чеку и бросил в него гранату.

Крыл замолчал, оглядывая собравшихся и явно ожидая похвалы. Не дождавшись одобрения, он тяжело вздохнул и продолжил.

– Этот король и разлетелся на части. Сначала все замерло. Крысы будто оцепенели. Следом они бросились на то, что осталось от короля, а уже потом стали рвать друг друга.

– Охренеть, – выдавил Тремор. – Вот ты, брат, красавчик. Ты сам просек, что так будет?

– Ну, – замялся Крыл, покраснев от похвалы, – я, конечно, предполагал, что так может все обернуться…

Я не стал обрывать неумелое вранье пацана. Это его минута славы, пусть потешит свое самолюбие. Иногда подобное даже полезно. А зазвездиться ему тут не дадут. Уж я точно.

– Что с обращенными? – спросил я.

– С ними ничего, – ответил Крыл. – Стоят там, будто ничего не произошло.

– Занятно. Что-то же их держит. Даже после смерти всего выводка. Ладно, Крыл, завтра слетаем туда, поглядим. Кристаллы твои подберем. Тебе же пор становиться боевым Ми-24.

От предложения «слетать» Крыл сник, потому что понимал, кто будет основной тяглово-вертолетной силой. Но кивнул. А куда он денется с подводной лодки? К тому же, тут всего несколько кварталов. С него не убудет. Если что, всегда можно приземлиться на крыше и передохнуть. Просто пешком все это будет намного дольше. Да еще эти обращенные меня слегка настораживали. Хотелось бы иметь альтернативные пути отступления.

К тому же, весь полученный опыт действительно надо собрать. Это когда небольшую сумму делишь на пять, то получаются крохи. А когда большую делить не на что не надо, выходит очень даже здорово.

На ночь я выставил в караул Алису, хотя та слабо и сопротивлялась, мол, от кого теперь нам защищаться? Вопрос был резонный. Но я рисковать не хотел. Нашлись же дураки, которые решились облюбовать этот квартал. Значит, существует крохотная вероятность, что какие-нибудь придурки могут пройти мимо. А если среди них будет хоть один глазастый тип, то он сразу срисует запотевшие окна в квартире. Да и, в конце концов, гораздо удобнее спать одному, когда тебя во сне никто не тычет под ребра.

– Чудик, Тремор, хорош трепаться, – недовольно бросил я. – Давайте спать.

Вот еще повод для беспокойства. Мне начало казаться, что Молчуны все время шушукаются, словно готовят какой-то заговор. Стоит окликнуть одного из них, так сразу замолкают. Паранойя? Возможно. Но даже если это мой придуманный головняк, дополнительного спокойствия он не приносил.

– Зря ты не поглотил Тремора, – периодически шептала мне на ухо Бумажница. – Молчуны бы стали слабее.

И если бы мне искренне не нравился этот непосредственный парнишка, я бы с ней согласился. Сколько добра принес гуманизм в Городе? Вопрос, что называется, риторический.

Впрочем, в эту ночь произошло еще одно интересное событие. Потому что среди общего сопения, сквозь глубокий сон, я услышал собственное прозвище, повторяемое вновь и вновь. А когда открыл глаза и не обнаружил никого рядом, проснулся окончательно.

– Шипастый.

Голос был тихий, точно говорили шепотом, настойчивый, чуть прокуренный и глубокий. Но самое главное – мне доселе незнакомый. Значит, еще один обитатель артефактов Культа решил поговорить?

– Кто ты?

– При жизни меня звали Молот, – представился любитель побеседовать в темное время суток… – Настоящее имя, как ты понимаешь, я не знаю.

– И что ты хочешь, Молот? – я лег на спину, положив руки под голову. Обожаю беседовать «сам с собой» ночью.

– Предостеречь, Шипастый. У нас тут вроде как собралась коалиция против тебя. Пять человек. Ну, или тех существ, которыми мы теперь являемся.

Я кивнул. Бумажница, Хриплый, Женщина, скорее всего пацан и, получается, еще тот недовольный старик? Говорил он мало, я ему даже прозвища не дал.

– И они одержимы идеей завладеть этим телом.

– Не лучший выбор.

– Согласен, – мне даже почудилось, что я вижу, как Молот кивнул. – Селезенка увеличена, сердчишко тоже так себе. Да и легкое скоро придется удалить.

– С какого это хрена? – искренне удивился я.

– Придется удалить, чтобы печень влезла.

– А ты неплох, Молот, – усмехнулся я. – Скажу даже редкую вещь, ты мне нравишься.

– Прости, я на сегодня занят. Запомни самое главное, с каждым присоединенным артефактом сильнее становишься не только ты. Но и мы. Потому что каждый из нас теперь часть тебя.

– Это не прям приятная новость. Но, скажи на милость, ты мне зачем это все говоришь?

– Ты неплохой человек. Не идеальный, с кучей слабостей и недочетов, но со своими моральными принципами. Ты сделал все, чтобы спасти эту девочку. Город до сих пор не смог сломать тебя. А он пережевывал и выплевывал людей и посильнее.

Я хмыкнул. Ключевое слово «до сих пор». Потому что с изменением человека меняются его моральные принципы и жизненные установки. Печально, но факт.

Хотя мне в определенной степени польстило заявление Молота. Получается, не зря мы спасали Кору. Но несмотря на то, что с каждой новой минутой расположение к незнакомцу все больше увеличивалось, доверять я ему не торопился.

– А эта Бумажница, да и остальные – простые рвачи. Как только они сведут тебя с ума, то тут же передерутся между собой.

– Ну, спасибо, – пожал плечами я. – Значит, с каждым новым артефактом вы становитесь сильнее. Получается, нужно перестать их собирать?

– А вот это уже невозможно, – почему-то развеселился Молот. – Понимаешь в чем дело, я не только часть тебя, но еще и часть этого проклятого Сердца. И кое-что чувствую. Все артефакты связаны. Голос лишил их силы и разделил, но по иронии судьбы Жрецы считают Голос своим господином, но при этом не подчиняются ему.

– Это как?

– Они вроде заявленной программы, у которой есть конечная цель.

– И эта цель создать артефакты?

– Скорее пересоздать артефакты, потому что они уже давно созданы, а после передать их достойному.

– Херня какая-то, – честно признался я.

– Согласен, для нас, людей, это звучит немного диковато. И, возможно, я не в совершенстве все сформулировал, но именно так я чувствую.

– Хорошо, допустим. Вот жрецы, как ты выразился, передали артефакт достойному. Хотя по правде тебе скажу, с виду этот мужик в капюшоне не горел желанием расставаться с вещичкой. Так вот, они передали все артефакты, что дальше?

– Как только соединяется с артефактом, он начинает тянуться к себе подобному. И оказывает всяческое воздействие на того, кто его носит. Понимаешь? Человек, владеющий им, неосознанно делает все, чтобы завладеть новой частью.

– Ага, чтобы в конце остался только один, – хмыкнул я. – И звать его будут Дункан Маклауд.

– Вроде того, – легко согласился Молот. – Ты соединил все части. И теперь осознанно или нет, но тебя будет тянуть к остальным артефактам.

– И чем больше я их соберу, тем сильнее Бумажница и ее компашка станут. Так? Пусть я неосознанно буду тянуться к этой херне, но неужели ты думаешь, что у меня не хватит ума не трогать то, что в скором времени навредит мне.

– Или сделает непобедимым, – ответил Молот. – Потому что собрав все артефакты вместе, ты получишь уникальное оружие. А знаешь, для коо оно нужно? Почему Голос разделил артефакты и лишил их силы? Думай, Шипастый, думай.

– Потому что он боится артефактов…

– Кто боится артефактов? – сонным голосом спросила Бумажница.

И тут я понял, что в наш увлекательный разговор ворвался посторонний человек. Видимо, падшая валькирия услышала только мою последнюю фразу, потому что бучу не подняла. Пришлось изворачиваться.

– Да так, рассуждаю, мне показалось, что прошлый жрец сам боялся артефактов, – коряво соврал я.

– А, не знаю, я ж его не видела, – ответила Бумажница. – Вот тянет тебя на разговоры с самим собой. Тут вообще-то люди спят.

Ну, большой вопрос, люди ли вы. Хотя забавно, что заключенные в артефакте тоже придерживаются того же распорядка, как и все остальные. Или… они хотят себя вести, как люди. Вот это, наверное, наиболее вероятно.

Бумажница замолчала, а так и глядел в пустой темный потолок. И как теперь, спрашивается, уснуть? После всего-то услышанного. Скажу честно, слова Молота произвели на меня сильное впечатление. Конечно, можно представить, что это все часть глобального плана, чтобы в очередной раз посильнее нагнуть Шипастого. Но все-таки слишком уж абсурдный рассказ был сочинен для подобного. И опять же, выбрал Молот время, когда все остальные «спят». Потому что хотел побеседовать наедине.

Итак, что мы имеем? Голос разделил артефакты и лишил их силы. Значит, в рабочем состоянии они представляют для него опасность? Почему не уничтожил? Ответ простой, потому что не смог или не имел права. Забавно и абсурдно.

Исходя из этого есть несколько не менее невероятных вариантов моего существования здесь.

Первый – научный. Все это часть виртуальной реальность. Крыл долго и подробно задвигал на эту тему. Мол, давно ведутся опыты над оцифровкой личности. Если на минуту представить, что все это так, то Голос – своего рода искусственный интеллект. А артефакты – вредоносные программы, которые ему могут навредить, если собрать их вместе. Иначе зачем было из разделять? Вопрос в другом, если я набор нулей и единиц, что со мной станет, если я уничтожу владельца этой системы?

Вариант второй, метафизически-волшебный. Голос – бог. Не тот, которому строят церкви и который пишется с большой буквы. Скорее такой крохотный, из средних веков. Скандинавский ас на пенсии. Все вокруг – плод его фантазии. Но и против этого засранца есть методы. Магическое оружие, которое достанется тому, кто соберет все части. И что тогда? Рагнарек?

Вариант третий – конспирологический. Все реальность. Просто очень херовая. Скажем так, реальность курильщика. К примеру, над нами действительно ставят эксперименты. Собаки, крысы, Чебурашка – мутации из лабораторий. Зима – это просто зима. Жрецы – двинутые военные. Да мало ли кто? Голос – командующий или наместник с ограниченным функционалом, который не может делать все, что хочет. Почему-то эта версия мне понравилась больше всего.

Я уснул лишь под утро, наполненный мыслями, как ночная ваза жидкостью. Разбудил меня шум шагов и холодные руки Алисы, оказавшиеся под свитером. Блин, вот зачем так делать? Пусть голова и была тяжелая, но сна теперь не стало ни в одном глазу. За окном, кстати, уже вовсю светило солнце. Ну, то есть где-то наверху, за плотной пеленой туч, оно, наверное, светило. Я к тому, что сумрак уже рассеялся.

– Ты чего только пришла? – спросил я.

– Один наш мудрый руководитель забыл внести изменения в список караульной службы.

– А что там не так? – удивился я. – Тебя же должна была сменить…

– Кора, – перебила меня Алиса.

– Извини, забыл.

– Да ничего, все в порядке. Слепому все равно не спится. Вот он и побрел на крышу.

Старик, старик, иногда мне кажется, что мы тебя недостойны.

– Ладно, отдыхай, – чмокнул я ее в лоб. – Нам все равно скоро с Крылом вылетать.

Я поднялся на ноги и аккуратно прошел между лежащей на полу инсталляцией «Родственники в Москве проездом всего на денек». Добрался до кухни, налил себе немного фильтрованной талой воды. Нет, это был ни хрена не сон. Я все помнил слишком четко. Молот, артефакты, Жрецы, Голос. Получалось, чтобы навредить этому засранцу, мне надо собрать все части воедино. Но при этом я буду усиливать не только себя, но Бумажницу. Расклад, конечно, офигенный. С другой стороны – навредить Голосу. Если получится, то в этом случае и на день рождения можно ничего не просить.

От безделья я добрался до комнаты Коры и прислушался. Тихо. Дурак, а как еще должно быть? Кора не храпит в отличие от Миши, будь он неладен. С другой стороны, не слышно ни стонов, ни плача. Помнится, когда меня штопали в госпитале, перевернуться на с левого на правый бок было целым приключением. Значит, лекарь с моей кровавой ведьмой поработали на славу.

Любопытство взяло верх, и я медленно и тихонечко, чтобы ненароком не разбудить раненую, толкнул дверь. Смятая постель, несколько окровавленных бинтов и тот самый ковер, который задавал вид комнате. А больше никого. Коры здесь не было.

Глава 7

На мгновение, на короткий миг, я задался вопросом – как называется процесс полного офигевания, когда одна мысль наскакивает на другую, но вместе с тем ничего путного в голову не приходит? Нет, на своем, рабоче-крестьянском, я знал, как это называется. Емко, сочно, матерно. Однако даже это слово не был в состоянии произнести.

Вариантов имелась масса. Первый и самый вероятный – ни хрена мы Кору не вылечили. То есть подумали, что у нас получилось. Но реальность оказалась более, чем сурова. И сейчас она, уже окончательно потеряв человеческий облик, плетется к своим новым товарищам. Тогда нам повезло, что Кора решила не убивать спящих людей.

Но почему Алиса не увидела бредущую прочь обращенную? Или они разминулись совсем ненамного? Совпадения, конечно, бывают, но уж слишком их много.

В момент, когда я уже окончательно собрался с мыслями и был готов поднять тревогу и будить остальных, дверь тихонько скрипнула. А на пороге появился совсем не Санта Клаус. Потому что этот мерзавец путешествует через дымовые трубы. И даже не Дед Мороз, который подменял своего католического коллегу там, куда последний не рисковал забираться. А именно Кора. Живая и почти невредимая, если не брать во внимание скрюченное положение девушки. Видимо, передвижение давалось с большим трудом. Ну да, я же ее буквально вчера только оперировал.

Кора резко замерла, уставившись на выставленный в ее сторону автомат. Извини, как-то машинально получилось. Рефлексы работают быстрее мозга. Оружие я отвел, однако суровость в тоне осталась.

– Ты где была?

– В туалет ходила, – ответила она.

– Как в туалет?

– По-маленькому, – покраснела Кора. – А с каким пор тебя интересуют такие подробности.

Теперь настала моя пора смущаться.

– Я не к тому. Просто удивился. Сунулся в комнату, а тебя нет.

Кора откинула прядь светлых волос, которые норовили залезть в глаза. Даже сейчас, согнутая и бледная, она не утратила своей притягательной женственности. Та проявлялась во всем, в робком взгляде, легком движении, да даже в том, как она шмыгнула носом, чтоб меня.

Кора была более чем, привлекательна, этого не отнять. А за последнее время похорошела еще больше. Питались мы сбалансировано, тут даже Гром-баба иногда себе в сладком куске отказывала, а двигались порядочно. Вот Кора и избавилась от значительной части своего спасательного круга на талии.

Еще я отметил, как сильно они отличались с Алисой. Красота моей любовницы была агрессивной, словно рожденной на алтаре секса. Ею хотелось овладеть, властно и жестко. Глядя на Кору, во мне просыпались какие-то другие чувства. Появлялось желание приласкать ее, погладить. Иными словами, таких, как Алиса трахали, а на таких, как Кора женились.

– Я проснулась, никого нет, – пожала плечами блондинка. – А в туалет захотелось. Пришлось вставать.

Да уж, хороши мы, спасители. Все сделали, а притаранить банальное судно не догадались.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Бывало и лучше, – честно ответила Кора. – Живот болит, но в целом неплохо.

Стоило ей вспомнить о ране, точнее о месте, которое я заштопал, как на глазах Железной леди навернулись слезы. Блин, вот не люблю жалость к себе, но сейчас Кора казалось маленькой девочкой, которую обидели.

Не оставалось ничего больше, кроме как шагнуть вперед и обнять блондинку. И уже тогда Кора разрыдалась. Причем, даже в этом простом действии она старалась быть максимально деликатной – закрывала себе рот рукой, чтобы ненароком не разбудить кого. Но по старой доброй традиции, судьба в очередной раз повернулась ко мне известным местом и даже приспустила штаны.

– Как трогательно, – прошипела Алиса, стоявшая в проходе. Видимо, она еще не успела уснуть и слышала весь разговор. С другой стороны, в нем ничего такого и не было. А вот в том, что я стоял и обнимал Кору, думаю, по мнению кровавой ведьмы – было. Мы, не сговариваясь, отстранились друг от друга.

– Извини, я просто… – пробормотала блондинка.

– Не надо оправдываться, – отрубил я, которого ревность Алисы сидела уже, как кость в горле. – Ничего такого здесь не было.

– Потому что я подоспела, да? – ехидно спросила моя пассия.

– Я, наверное, пойду, – пошаркала Кора в сторону комнаты.

Я промолчал, гневно буравя Алису взглядом, однако и та не уступала мне в игре в «гляделки». Упертая баба, блин. Будь мы в нормальном мире, так давно бы плюнул и ушел. А в Городе хрен куда сбежишь.

– Что, синдром спасателя проснулся?! – фыркнула Алиса.

– Ни хрена, а я чуть все не проспала, – по звуку я понял, что Бумажница даже потянулась. – Шипастый, эта дура что, бессмертная?

Уж кто бы говорил. Однако мне понадобилось применить все свое самообладание, чтобы не сорваться.

– Во-первых, – холодно и в то же время негромко ответил я. – Ничего во мне не просыпалось. Во-вторых, не все мужчины и женщины только и думают, как бы друг друга перетрахать. В-третьих, можно не орать, тут люди спят.

– Расслабься, Шипастый, – хмыкнула Бумажница. – Уже не спят.

Интересно, как это работает? Она, по сути, пользуется моими органами чувств, чтобы получать информацию о внешнем мире. При этом некоторые моменты подмечает раньше меня. Ответ был. И он мне категорически не нравился. Это все называется шизофрения. И такое ощущение, что Бумажница становится частью меня.

Но сказала она все правильно. Открыла глаза Гром-баба, почти синхронно заворочались Крыл и Блокиратор, перестал сопеть Слепой. Алиса все так же стояла, гневно глядя на меня. Да и я почувствовал, что разговор закончен. Вышел наружу, даже дверью не хлопнул. Не мужчина, а слиток титана.

А уже в подъезде достал бутылку и сделал пару глотков. После выдохнул и вдохнул свежего воздуха. Вот и живи, блин, с бабами. Нет, я не к тому, что надо искать исключительно мужиков. Просто нельзя давать клевать себе мозг. Он у тебя один. А спиваться по вечерам из-за постоянных пропилов жены – хреновый вариант. Лучше расстаться, чем мучать друг друга.

Проблема в том, что бросить Алису я не мог. От любви до ненависти один шаг. Вот только мне не хватало ловить гневные взгляды от подчиненной. Это не реалити-шоу, где за год все сношаются друг с другом, а потом улыбаются на камеру. К тому же человек, расшатывающий моральный дух коллектива – это раковая опухоль. Со временем будет становиться только хуже. Поэтому вывод оказался неутешительный – надо было думать прежде, чем впервые снимать штаны. Теперь кушайте, не обляпайтесь.

С этими невеселыми мыслями я вышел на улицу. На удивление, сегодня распогодилось. Всего-то и нужно было, чтобы не шел снег и не дул ветер. Надо же, даже зима в Городе может быть приятной. Я шмыгнул и прохрустел по узкой дорожке до угла дома к нужнику и тут же остановился.

В условиях зимних санкций Голоса проблема с туалетом стояла остро. Канализация, конечно, работала. Однако поди найди столько воды для слива всяких ненужностей, которые выходят из человека. А нас тут, любителей погадить, целая толпа. Придется на растопку снега весь день тратить. Вот мы и обратились к опыту предков. Иными словами, сделали в родном квартале нужник в виде будки. Удобно, даже можно посидеть лишнюю секунду, подумать о смысле бытия, укрывшись от снега.

Как только поняли, что на новом месте придется остаться на неопределенный срок, то тут же занялись вопросами ассенизации. Поэтому за углом (чтобы лишний раз никто не пялился на твою голую задницу) выкопали небольшую яму. С учетом, что мы здесь тоже ненадолго. Ее застлали досками с отверстием сантиметров двадцать на двадцать. А для дам Слепой даже притащил стул с гнутой спинкой, из которого самым варварским способом выбил днище.

Конечно, никаких стен мы воздвигнуть вокруг этой незамысловатой мебели не успели. Да и сам постамент со стулом больше походил на какой-нибудь перфоманс гениального и непризнанного современного художника. Тех самых, выставляющих писсуар за фонтан, а картину из трех разноцветных линий продающих за миллионы долларов. Но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Я сделал свои дела и тут заметил вереницу крохотных следов. Они вели к выходу из квартала, но обрывались прямо у дороги. Судя по всему, это Кора выходила посмотреть на главную улицу. Что она там хотела увидеть? Или просто ради интереса аппетит нагуливала? Угу, с ее-то раной, когда каждый шаг давался с трудом?

Вроде ничего страшного не произошло, однако у меня под ложечкой засосало. Я доверялся своему чутью, благодаря ему из таких передряг выбирались. Поэтому сейчас осмотрел все досконально. Нет, Кора дошла, постояла, а потом двинулась обратно. Летать, в отличие от Крыла, она же не умела. Хотя чисто технически, наверное, это возможно. Подставить себе под ноги здоровенный кусок листового железа и заменить им ковер самолет. Но даже в этой случае сфокусироваться на металле и не свалиться вниз будет не самой простой задачей. Паранойя, это все паранойя. Неужели теперь Кора не может взять и прогуляться?

Да и, с чего я решил, что это именно она? Вообще-то размер ноги средний, примерно тридцать девятый. Это мог быть и тот же Чудик или Башка. Они у нас маломерки.

Я покачал головой и отправился обратно. К моему приходу уже встала большая часть боевой группы. Гром-баба, по крайней мере, гремела на кухне посудой, давая понять, что скоро встанут все остальные. Хотят они того или нет. Конечно, с таким уровнем шума-то. Кора не выходила из комнаты, Алиса дулась. В принципе, не могу сказать, что день начался как-то уж сильно плохо. Женщины часто пытаются наказать нас там, где мы видим поощрение. По крайней мере, денек не спорить с Алисой – это почти подарок на Новый год. А если повезет, то моя пассия решит серьезно обидится.

Завтрак был легким. Гром-баба даже не стала добавлять в геркулесовую кашу тушенки. Тревожный звоночек, на самом деле. Ну да, нас теперь больше на целую шестерку. В отличие от припасов. Хорошо бы найти в ближайшее время какой-нибудь схрон. Однако это из разряда купить лотерейный билетик и выиграть миллион. Все, что можно прихватизировать кто-то уже точно упер. А если у него имелись хоть какие-то мозги, то и сам свалил из этой холодной тюрьмы.

А мы наконец отправились с Крылом на утреннюю разведку. Мне и в былые времена путешествия по Городу не приносили удовольствия. Вспомнить хотя бы поход в найденный Крылом магазин. А теперь, трепыхаясь на холодном ветру, я наконец-то понял, что, наверное, являюсь домоседом.

Трудно приходилось и Крылу. Он тратил колоссальные силы лишь на перевозку меня с дома на дом. Но в достаточно короткий срок мы добрались до нужного здания.

Бывший очаг расположился аккурат посреди перекрестка. Ну да, крысы-мутанты были слабы в ПДД. Ну, или митинговали против всеобщей глобализации, перекрыв движение транспорта. Главное, что все это осталось в прошлом.

Сейчас площадь Свободы (я ее окрестил так с легкой руки, потому что пацан действительно освободил перекресток от крыс) выглядела как-то нереально. Как картинка из компьютерной игры. В утоптанном сотнями лап снегу то тут, то там виднелись кристаллы. Они отливали на свету неким инфернальным, неживым блеском. Но при этом сомнений быть не могло – здесь лежал опыт. Куча опыта. И все это должно достаться Крылу.

Единственным половником дегтя в этой бочке меда оказались обращенные. Эти существа уже не ассоциировались с людьми. Они были скорее похоже на зомби из многочисленных зарубежных фильмов – некоторые стояли, уперев свой взор в одну точку, другие совершали вяло передвигались по бессмысленной траектории. И все будто находились в спящем режиме, явно чего-то выжидая. Вопрос чего?

– Тут все просто, пожал плечами я. Надо спуститься вниз и собрать камни.

– Не все так просто, дядя Шип. Как только я оказываюсь на земле, они начинают агриться.

– Чего делать?

– Ну, проявлять крайнюю степень агрессии.

– А сразу так нельзя было сказать? – поморщился я.

– Агриться – короче.

– У нас ушло больше времени на объяснение и спор, – подытожил я. – Я тебя галоши мокроступами не прошу называть. Но зачем лишний раз все усложнять?

– Мокроступы, – усмехнулся Крыл.

– Еще скажи, что над эбонитовой палочкой и многочленами в школе смеялся?

Крыл не ответил. Ну и зря. Я в свое время прям ржал. Но с меня и взятки гладки. Головехой не вышел, иначе бы приобрел какую-нибудь жирную мирную профессию, а не путешествовал по разным странам в качестве куска мяса.

– Давай, Крыл, продемонстрируй, как они агрятся.

Пацан не стал спорить, лишь тяжело вздохнул. Мол, вот с кем приходится работать. Но приказ выполнил. Спикировал с крыши дома поближе к стене и стал спешно набирать в инвентарь кристаллы. Хватило его секунд на шесть, потому что сначала ближайший обращенный с явно недовольным видом проворно поплелся к нему. За ним и все остальные, словно получили команду.

По мне, так, скорее всего, просто автограф хотели взять у человека, уничтожившего целый выводок. «Напишите, пожалуйста, для Каменного засранца. У меня жена из базальтовой скалы от вас в восторге». Но Крыл сегодня находился в дурном расположении духа. Поэтому дожидаться своих поклонников не стал. Легко взлетел обратно и укоризненно махнул в сторону обращенных рукой.

– Видишь, дядя Шип?

– Вижу, – согласился я. – Когда ты подходишь к ним ближе, чем на пятнадцать-двадцать метров, эти уроды начинают возбуждаться. В хорошем смысле этого слова. То есть просто хотят тебя убить.

– А я-то уже переживать начал, – мрачно отозвался пацан.

– Ничего, сейчас мы быстренько их отстреляем, – похлопал я его по плечу, другой рукой уже вытаскивая свой «Вал». Как известно, добрым словом и револьвером можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом.

Я прицелился и довольно скоро плавно нажал на спусковой крючок. Пуля попала бедолаге в грудь. Из крошечного отверстия брызнула струйка черной, как смола, крови. И, кстати, такой же тягучей по консистенции. Однако рана довольно скоро закрылась. Так скоро, что я даже понять не успел, что происходит.

Обращенный лишь недоуменно поднял голову, будто пытаясь кого-то разглядеть. Впрочем, старался он совсем недолго, вскоре продолжив свой бессмысленный путь. Ладно, сейчас у тебя будет шансов чуть меньше.

Следующая пуля вошла ниже правого глаза, впрочем, вопреки моим ожиданиям, не вылетела вместе с большей частью содержимого черепной коробки с другой стороны. Можно сказать, что обращенный просто украл у меня свинец. И более того, он опять не умер, вновь повторив свои действия – взгляд в пустоту, недоумение, продолжение путешествия по Городу в пределах Площади Свободы.

– Хреново, – признался честно я. – Их что, только способностями гасить придется?

– Неа, – покачал головой Крыл. – Дядя Шип, пообещай, что ругаться не будешь?

Штука старая, как мир. Ну, или как сухие пятки Слепого. На такие уловки я давно уже не велся. Однако сейчас была немного иная ситуация. И с проведением воспитательных мероприятий я решил повременить.

– Обещаю.

– Я пробовал одного из них разнести своими Железными крыльями. Не прокатило. Даже серьезных повреждений никаких не было.

– То есть ты поставил свою жизнь под угрозу просто решив поэкспериментировать над обращенными?

– Получается, что так. Но ты обещал.

– Я помню. И ругать, за то, что ты великовозрастный олух, которому почаще надо включать голову, а не седалищный нерв, не буду. Доволен?

– Ну типа того, – скривился Крыл.

А я призадумался. И чем, спрашивается, их убивать? Дустом потравить, что ли? Можно, попробовать, конечно, наступательной гранатой. Вот только она одна, а этих красавцев в больших кавычках здесь вон сколько.

Между тем в действиях обращенных словно что-то изменилось. Их движение обрели явную осмысленность. Неторопливо, один за другим, они стали направляться по главной улице, прочь от нас. У меня было всего два вопроса: «Какого черта?» и «Какого, блядский потрох, растудыть его в качель, черта?».

– Дядя Шип, а они куда собрались? – только сейчас дошло до Крыла изменения местоположения противника.

– Обиделись на выстрелы. Говорят, я нарушаю какую-то международную конвенцию против редких минералов, – ответил я, хотя на лице не было и тени улыбки. – Уходят они, Крыл. И самое паршивое, у меня такое ощущение, что я знаю куда.

Глава 8

Медленных обращенных мы, конечно же, обогнали. И даже успели поднять тревогу прежде, чем эти, с позволения сказать, испорченные крысами люди, подобрались к окрестностям квартала. И пока мы занимали в обороне, Миша, Блокиратор и Чудик, как самые необязательные в этом сражении, спешно грузили «буржуйку» и прочую поклажу в сани.

Не то, чтобы я не верил в своих людей. Однако чертово предчувствие не давало покоя. А уж если у меня коленки дрожат, значит, все действительно довольно серьезно. И лучше на всякий случай перестраховаться.

– Ты чего тут делаешь? – спросил я Тремора, который каким-то образом надел снегоступы и приковылял под стену дома.

– Как что? – искренне удивился он. – Вы же без меня не справитесь.

Он бесшабашно улыбнулся, как могут только молодые люди, в голове которых гуляет ветер. Однако это придало мне дополнительной уверенности. Ничего, мы еще поборемся. Если уж с крысами справились одной левой, в смысле, одним Крылом, то может быть и тут что получится.

Обращенные уже мало напоминали людей. Если только отдаленно. Они походили на грубые, вырубленные из камня наспех недоучкой скульптуры. Которые вдруг ожили и явно хотели предъявить создателю за свой внешний вид. Вот только почему-то решили, что создатель – кто-то из нас.

А еще у меня возникла аналогия с могучими советскими атомными ледоколами. Подобно им обращенные медленно, но неотвратимо продирались сквозь толщу снега. Интересно, а если бы намело им по пояс, они двигались бы так же успешно?

Вот только, если память не изменяет, СССР сделало семь кораблей, покоряющих Арктику. Обращенных было почти в два раза больше. Тринадцать штук. Слишком много для нас. И дело даже не в суевериях.

Однако самое противное было в звуке, с которым двигались нелюди. Толстые засохшие корки, выступающие в роли кольчужной брони, соприкасались друг с другом с самым мерзким скрипом, который можно было вообразить. В безмолвной снежной тишине улице, наполненной наступавшим отрядом обращенных, был только он.

– Не стрелять, – сразу предупредил я. – Кто начнет первым?

Неспешное движение противника позволяла попробовать свои силы каждому. И посмотреть, что же лучше сработает.

Псих сделал шаг вперед. Не то, чтобы для применения способностей ему нужно было сократить дистанцию. Просто давал дать нам понять, сейчас будет громко. Собственно, оно действительно так и стало.

Вопил Крикун самозабвенно. С чувством, толком, расстановкой. Сначала попробовал накрыть противников широкой звуковой волной, потом сузил коридор и увеличил мощность своих динамиков. Обращенные даже ухом не повели. Кстати, за этими уродливыми наростами я ушей не заметил.

– Ладно, Псих, не надрывайся. Не все коту масленица. Слепой, давай теперь ты. Попробуй одиночным, самым мощным.

Старик кивнул, вытянув руку в сторону. В ней стремительно начала расти игла. Остановился Слепой только тогда, когда его метательное оружие достигло размеров массивной стрелы, которая больше подходила какой-нибудь баллисте. Я еще испугался – удержит ли старик такую дуру одной рукой. Однако, видимо, на собственные творения Слепого законы физики не распространялись. Потому что старик с видом порядком всуднушего и одряхлевшего Геракла, без особых трудностей метнул иглу-стрелу в ближайшего обращенного.

Уродливая голова, покрытая черными коростами, с мерзким чавканьем отделилась от туловища и застряла в снегу. Обращенный остановился и принялся медленно заваливаться вперед, на ходу рассыпаясь на части. Брызнула в стороны черная, похожая на жирную нефть, кровь. Острыми осколками разлетелись на части струпья и корки. Одиноким красавцем выпал из груди яркий кристалл и утонул в снегу.

Смерть обращенного, точнее именно то, как он умер, добавила определенных размышлений. Обычно исчезали только существа, порожденные Городом. А трупы людей оставались на месте. Хочешь – хорони, хочешь – в бочку засаливай (привет людоедам). Вывод у меня был только один: после процесса превращения эти уродливые создания переходили в «собственность» Города.

Ладно, в конце концов, это не мои проблемы. Главное, что с обращенными можно вести конструктивный диалог. Не такие уж они и бессмертные. Итак, минус один, итого двенадцать.

– Ща я попробую, – залихватски бросил Тремор.

Его вид боевой трансформации если не пугал, то вызывал крайнюю степень отвращения. Пацан стал похож на застывшего земляного голема, кожа которого сильно и глубоко потрескалась. Он присел на колено, пристально поглядел на одного из обращенных, хлопнул в ладоши и развел руки.

Снег под ногами дрогнул. Впрочем, наступавшим пришлось еще хуже. Белый покров под под троицей, шествовавшей с правого фланга, стал стремительно уходить в образовавшуюся расщелину. Обращенные потеряли равновесие и решили посмотреть внимательнее на пробоину в асфальте. Один даже задумал потрогать ее рукой, а второй сунул туда ногу. Молодцы, сходу определили лишние для себя конечности. Жалко, что расщелина оказалась скромных размеров, всего метр на три. В моих влажных мечтах я бы похоронил там всех обращенных.

Тремор хлопнул в ладоши и замерзший асфальт сомкнулся, сжимая в своих объятиях двух нелюдей. Снова черная кровь, осыпавшиеся тела и кристаллы. Итого, осталось десять.

Сам пацан зашатался, будто готовясь потерять сознание, и чуть не упал. Пришлось поддержать его за руку.

– Да все нормально, Шипастый, это я так.

– Ага, переусердствовал.

– Ладно, ребятки, моя очередь, – выступила вперед Гром-баба.

Собственно, на нее у меня и была основная надежда. Мощные иглы Слепого восстанавливаются долго. Тремор, как я понял, в ближайшее время тоже не сможет провернуть свой фокус снова. Крыл, Псих, Алиса, да и я, чего уж там, здесь ничем решительно помочь не могли. Эх, была бы Кора в порядке, хватило бы какой-нибудь острой длинной арматурины, чтобы расчленить атакующих на несколько частей. Но в бою всегда так, приходится полагаться только на те силы, которыми ты располагаешь именно сейчас.

Громуша набирала ход тяжело. В снегоступах особенно не побегаешь, поэтому про ее ускорялку можно было забыть. Однако танк, видимо, рассчитывала на грубую физическую силу. Ну да, рука у нее в боевой трансформации тяжелее, чем кувалда. Разок прилетит, сразу свет выключится.

Вот и она явно рассчитывала на честный боксерский поединок. Поэтому сблизилась с одним из обращенных и с замахом саданула его по голове. Думаю, у меня после такого бы качан разлетелся на части. Потом пришлось бы только собрать в спичечный коробок оставшееся от головы и отправить на родину для торжественного погребения.

Обращенный лишь завалился на спину, утонув в снегу. Однако о глубоком нокауте речь даже не шла. Он неторопливо и деловито поднялся на ноги и медленно двинулся навстречу Громуше. Видимо, после превращения мозг у нелюдей тоже высыхал, потому ни о каком сотрясении речь не шла.

Наш танк решила повторить удар, забыв прописную истину. Нельзя совершая одни и те же действия, ожидая иного результата. Обращенный опять рухнул наземь и вновь поднялся. Только пока неподалеку от нас происходила эта сутолока, к Громуше стали подтягиваться и остальные нелюди. Танк ткнула одного, боднула головой второго, от третьего попыталась отмахнуться локтем. И тут-то и погорела.

Непонятно каким образом, но медленный обращенный успел ухватиться за руку Громуши. И рухнул вместе с нашей внушительной дамой. Почему-то в этот момент вспомнилась поговорка про шкаф и его громкое падение. Танк отбивалась даже лежа, но стало понятно, что она увязла.

Что в поединке боксера-тяжеловеса, превосходящего противника в технике и ударной мощи, может быть страшнее всего? Ответ простой – клинч. А когда бой ведется по правилам улицы, это может стать даже фатальным обстоятельством.

Обращенные сгрудились над Громушей, еще не зная, что делать с неуязвимым врагом. Но явно не собираясь выпускать ее из своих заскорузлых крепких объятий. Зараза, опять придется одежду портить.

В этот раз переход в боевую трансформацию произошел так быстро, как, наверное, не происходил никогда. Я выпустил лиану, нацеливаясь не на обращенных, а на торчащую лодыжку Гром-бабы. После отклонился назад и сосредоточившись, заставил себя избавиться от шипов на верхней части тела. Те осыпались, оставляя на снегу вокруг эдакий ковер с зеленым колером. Получается, теперь надо менять прозвище. Я могу быть не Шипастым, а Гладким.

– Держитесь за меня! – крикнул я остальным.

Сразу же отклонил корпус назад и дождавшись, когда тело облепят несколько пар рук, рванул лиану на себя. Толстый побег, не привыкший к подобного рода использованию, затрещал, однако выдержал. Это вам не тросы, купленные по дешевке в «Ашане», которые рвутся сразу же.

Гром-баба неторопливо, но вместе с тем неотвратимо заскользила по снегу к нам. А вырвавшись из цепких объятий обращенных, поехала даже резвее. Нелюдям оставалось лишь разочарованно преследовать свою упорхнувшую жертву. Но куда им было до моего зеленого фуникулера.

– Спасибо, Шип, – пробасила Громуша, добравшись до группы и поднимаясь на ноги.

– С тебя двойная пайка, – усмехнулся я.

Однако дополнительных поводов для веселья не нашел. Обернулся на Слепого и вопросительно качнул головой. Тот кивнул в ответ и стал формировать еще одну иглу.

Даже по внешнему виду я понял, что получилось что-то невнятное. По длине та вышла с фугасный снаряд. По ширине… Эх, вот пусть многие женщины и врут, что размер не главное. Но сейчас был явно не тот случай.

Впрочем, игла ушла так же стремительно, как и первая. Правда, эффект у нее был пожиже. Она влетела в горло одному из наступающих, но не прошла насквозь, отделяя голову от тела, а застряла. Обращенный неторопливо вытащил иглу, заливая снег черной кровью и продолжил движение, на ходу регенерируя рану. Вот теперь точно все.

Слепой сдулся. Все-таки ему нужно намного больше времени для перезарядки способности, Тремор тоже не счет. А больше козырей в рукаве у меня не было. Я почему-то поглядел на мертвенно-бледную Башку, которая за все время не вымолвила ни слова и громко скомандовал.

– Отступаем в двор квартала!

Если предстояло избежать сражения, то у многих людей открывалось второе дыхание. Мои оказались не исключением. Все ломанулись с такой прытью в квартал, что отступление стало похоже на массовое бегство. Учишь их, учишь, а потом все как в песок. Только Слепой притормозил, водя дулом автомата по надвигающимся обращенным, будто оружие здесь могло чем-то помочь. А я, поддерживая обессиленного Тремора, который все еще хромал, отправился догонять остальных.

К моему облегчению, тыловая группа со своими обязанностями полностью справилась. Потому что Кора, «буржуйка», пара пятилитровых бутылей с фильтрованной водой, пулемет и несколько вещмешков со всякой мелочевкой (скорее для удобства перевозки раненых) уже оказались загружены в сани. Оставалось лишь запрячь лошадок.

– Кора, двигайся, нашел тебе хорошего соседа.

– Да нормально, я могу идти, – слабо возмутился Тремор.

Но подталкиваемый мной, оказался в санях. И сразу же покраснел. Так, у нас что тут, получается? Минуту, сейчас и без Крыла вспомню, о, точно, краш. По крайней мере, Кора мимолетно посмотрела на Тремора без всякой застенчивости, после чего подняла свои глаза на меня. Взаимности у них никакой.

– Громуша, давай не зевай. Надо сваливать отсюда, пока наши новые друзья не подошли.

Танк без лишних разговора встала в упряжь. Молчуны подтолкнули сани сзади и мы потихоньку тронулись.

– Псих, Миша, Блокиратор и Безопасник, вперед. Псих, сканируй местность. Крыл, следи за обращенными. Слепой замыкает, остальные возле саней!

Собственно, этими остальными были Алиса и Башка. Учитывая, что рядом еще покачивалась Кора – смесь ядерная. Вот чем хороша боевая обстановка, не остается места для всяких глупостей вроде ревности.

– Шипастый, только попробуй тут сдохнуть! Давай, давай, поднажми, – командовала Бумажница. – Мы должны выбраться.

Я даже усмехнулся. Ну да, моя смерть в безжизненном заснеженном квартале с последующим выпадением артефакта, никак не входила в планы валькирии. Конечно, когда-нибудь может прийти весна, снег растает и кто-нибудь вдруг и пройдет здешними улочками. Вот только будет ли это – вопрос большой.

– Шип, – негромко подала голос Гром-баба, – не хочу нагнетать, но какой у нас план? И куда мы еще идем?

Как человек воспитанный, которому задают несколько вопросов, я ответил лишь на последний.

– Вперед.

И многозначительно замолчал. Потому что план, конечно был, но довольно хреновый. В скорости мы превосходим обращенных. Это плюс. Наверное, единственный. А теперь минусы. Судя по тому, что я видел, эти нелюди быстро восстанавливаются, а если несколько дней находились близ очага, то, похоже, не нуждаются в еде и сне. Поэтому первый плюс смело вычеркиваем.

Мы можем бесконечно долго убегать от них, но в итоге они нас все равно настигнут. К тому же мы устаем. И замерзаем. Нам нужны привалы, чтобы поесть. Да много чего, на самом деле. Вот сейчас выдохнемся мы с Гром-бабой, придется запрягать Мишу, Психа и Чудика. А поклажа-то потяжелела. С раненым отступать всегда труднее.

Оставалась, конечно, надежда, что обращенные не будут нас преследовать. Вдруг им зачем-то понадобилось добраться именно до нашего квартала? Ну, не знаю, старого приятеля решили навестить, к примеру. Хотя я сам понимал, что вряд ли Город преподнесет подобный подарок. Что-то или кто-то гнало нелюдей аккурат на нас.

Прилетевший через какое-то время Крыл подтвердил мою догадку. Прилично отставшие обращенные прошли квартал насквозь и направились по нашему следу.

Вариант был один. Идти до тех пор, пока Тремор и Слепой не восстановятся для нового мощного удара. Тогда удастся убить еще парочку нелюдей. Вот только весь день мы так пробегать не сможем. На ночь придется где-то останавливаться. И это станет нашим концом. Ну, либо последним боем, где мы ногтями будем царапаться за свою жизнь.

Я мимолетно взглянул на карту и горько усмехнулся. Судьба или скорее уж Голос, вели нас как раз в тот квартал, который был отмечен красным крестиком. Жрец. Как там говорил Молот: «Меня неосознанно будет тянуть к артефактам?». Похоже на правду.

Ни Сердцем Культа, ни Дланью остановить обращенных я не могу. Но волшебных штучек еще четыре, если мне не изменяет память. Единственное «но» – сейчас Жрец находится в неком стазисе. Он не может навредить мне, но в то же время я не способен убить и его.

Именно в этот момент я понял, что Голос везде. Его липкие ручонки забрались в отдаленные уголки Города, а искусный во всякого рода извращениях разум читал каждого человека, как открытую книгу. Потому что стоило мне подумать о главном препятствии, как мощный звук подступающей воды заставил волосы на руках встать дыбом. Волна!

– Шип, ты чего? – испуганно спросила Гром-баба.

И только тут я понял, что стою, бросив сани и улыбаюсь непонятно чему. Хотя, это остальным непонятно. Мне было все предельно ясно. Голос сначала ударил по загривку, а после решил бросить сахарную косточку.

– Все нормально. Псих, на следующем перекрестке направо. Давайте быстрее, тут по-любому еще какая-то шушера полезет.

Как не вымотался отряд, однако угроза знакомства с очередными порождениями волны, придали дополнительных сил. Человек вообще может удивиться, сколько в нем запасенной и нерастраченной энергии, когда позади его настигает бешеный зверь.

В достаточно короткий срок мы проскочили нужный перекресток, шустро преодолели квартал и спустились на настоящую мощеную площадь без единого намека на снег. Странно? Не для Города. И что еще интересно, местность, судя по карте, была неправильной прямоугольной формы. Мда, эпоха привычной архитектуры стремительно ушла в прошлое. Город начинал меняться.

Вокруг, насколько хватало глаз из-за плотного тумана, не было ничего. Не домов, ни тротуаров, лишь изредка торчащие фонари, поставленные словно специально, чтобы мы видели – ни хрена здесь нет. Локация жутковатая Неслучайно, что Крылу тут было не по себе.

То, что мы пришли на место, мне сообщили в интерфейсе.

Внимание! Вы находитесь в зоне первого уровня опасности.

Ну да, ну да, помню. После убийства Жреца меня почему-то невзлюбил Культ. Поэтому теперь обещал гнать ссаными тряпками, когда я ступлю на их землю.

– Внимание, всем боевая готовность! Крыл, где этот хмырь?

Пацан поднял руку, но его взгляд выражал полное недоумение. Я всмотрелся сквозь взвесь тумана, однако ничего не увидел. Пришлось переходить в боевую трансформацию, вскидывать «Вал» и медленно пойти вперед. И вот только тогда я обнаружил того, кого искал.

Все бы хорошо, но я представлял Жреца немного по-другому. Эдаким хитрым засранцем в обличье человека. А на голой брусчатке нашел лишь мантию. Все, что осталось от могущественного создания.

Жрец был здесь, еще совсем недавно. Вот только кто-то достаточно сильный его убил. И учитывая, что волна лишь началась, он вряд ли успел уйти.

Ну, и сука же ты Голос!

– Засада! – успел заорать я, перекатываясь в сторону.

И моему крику вторили звуки выстрелов.

Глава 9

Все-таки опыт – великое дело. Я успел перекатиться в сторону, лечь и секунду спустя уже вел огонь из своего любимого автомата. Точнее, как нас учили – отрабатывал цели.

Это было не сложно. В сгущающемся тумане тело толком не разлядишь. Видимо, меня-то срисовали с трудом. Именно поэтому и не ранили. Но вот по отблескам выстрелов можно было определить, откуда ведется огонь. Судя по тому, что из четырех стрелявших после моей ответки двое совсем замолчали, куда-то я попал. Остальные принялись спешно отходить. Так бывает. Хотели сладенького, а в итоге сами же испачкали штаны. Это Город. Тут даже нападая толпой на одного надо быть готовым к тому, что ты огребешь.

Я неторопливо поднялся на ноги и стал спешно отступать к своим. Так, если судить по карте, здесь два выхода на эту площадь. Кроме того, по которому пришли мы, есть еще один справа от нас и второй, слева. Наши неприятели же отошли к широкому, растянувшемуся полукругом на сотню метров зданию. Крыл молодец, несмотря на мандраж, квартал (хотя именно к этому месту данное слово применялось с трудом) облетел вокруг. Непонятно, что стрелки в этом здании будут делать – выжидать, когда туман рассеется и бросятся в атакуют вновь? Или пройдут насквозь, через первый этаж и сбегут?

– Псих? – спросил я.

– Семь человек, все отступают. Одно ведут за руки. И еще что-то тащат на спине.

– Двухсотого тащат, – ответил я. – Наверное, решили похоронить по-человечески. Со всеми почестями. А за руки уводят трехсотого. И то, что уходят, это хорошо. Значит, в штаны наделали. Ладно, как вы, все целы? – спросил я скорее для проформы, занятый своими мыслями.

И тут же понял, что что-то не так. Весь отряду сгрудился вокруг Тремора, стоящего на коленях. Только распихав ближайших ротозеев, я понял, что там разглядывал пацан. Бездыханного Чудика, с полуоткрытым ртом, который словно хотел сделать последний глоток воздуха и не успел. Я даже не сразу понял, что случилось с бедолагой. И только приглядевшись, заметил аккуратную дырочку возле переносицы.

Для меня здесь не было ничего необычного. Да, смерть от шальной пули всегда обидна и немного глупа, но такова жизнь. Чем дольше живет, тем больше понимаешь, что глобальной справедливости не существует. Есть лишь ряд жизненных обстоятельств и везение. Ну, или в случае с Чудиком – невезение. Я не знаю, какой был процент вероятности, что он поймает шальной выстрел. Однако Молчун им воспользовался.

– Не переживай, – положил я руку на плечо Тремору. – Мы их найдем.

Пацан поднял на меня глаза, в которых застыли слезы, будто бы говоря: «Ты обещаешь?». На что я лишь кивнул. И меня заворотило от собственного цинизма.

С точки зрения здравого смысла – преследовать обидчиков в незнакомом районе большой риск. Только если в надежде разжиться оружием. Когда ты пытаешься уйти туда, где есть вероятность выжить, то любая остановка снижает шансы на успех.

К тому же нельзя забывать про преследующих обращенных. Вряд ли они постоят в сторонке, пока мы будем разбираться с новыми врагами. И пойти за убийцами Чудика означало самостоятельно разместиться между молотом и наковальней.

Правда, существовало одно веское «но», которое перевешивало все остальное. Незнакомцы убили Жреца. Значит, у них теперь есть артефакт. А он мне нужен. Вот и все. Поэтому пылкие речи про «отомстим за погибшего товарища» оставьте политрукам. Я хотел избавиться от стрелявших совершенно по-другим причинам.

– Дядя Шииип, – протянул Крыл, дергая меня за рукав истерзанной куртки. Все-таки хорошо бы научиться контролировать переход в режим боевой трансформации. И использовать поменьше колючек. А то и так все легкая промышленность Города на меня работает, не успевая шить одежду.

Наш летун показывал на кучу хлама, вывалившегося с Чудика. Вообще надо тоже заняться своим инвентарем, выкинуть оттуда все ненужное. Не хотелось бы после смерти оказаться погребенным на помойке, как тот же Молчун.

Чего тут только не было: непонятные старые журналы с пожелтевшими страницами, пустые пластиковые бутылки, несколько потрепанных фотографий (вряд ли родственников Чудика), банка тушенки, сложенные конвертом пустые пакеты, тот самый пистолет, из которого была убита крыса, множество непонятных железок, тряпье и … корона.

Похожая на грубо слепленный кусок жести, с прилипшими волосами, в бурых подтеках крови. Я сразу понял, что это за вещица. И все стало на свои места.

– Это она? – спросила я Крыла.

– Да, дядя Шип.

Я пристально поглядел на Башку. Та либо поднаторела в актерском мастерстве, либо действительно не понимала, о чем идет речь. Мои ноздри гневно раздувались, а из желаний было лишь придушить пару человек. Осталось разобраться, кого именно. Непосредственный виновник уже мертв. Только у меня возникали определенные сомнения, что он все придумал сам. Да, Чудик был нелюдим, замкнут, однако не производил впечатление лидера. Он скорее ведомый.

– Эта занятная вещица покоилась на голове крысиного короля, – украшение в моей руке даже немного смялось под давлением пальцев. – Как мы выяснили опытным путем, она притягивает обращенных. И твой человек каким-то образом пробрался на перекресток, где Крыл уничтожил выводок и похитил корону. Теперь я пытаюсь выяснить для чего. И что самое любопытное, кто на такой нехороший поступок его надоумил.

– Не может быть, – замотала головой Башка. – Он всю ночь был рядом. Я периодически просыпалась и слышала его мысли.

Под «слышала» лидер Молчунов имела в виду «читала мысли». Но если честно, я уже никому не верил. Башке в том числе. Если на минутку представить (а можно и на две), что это именно она отдала приказ похитить корону, то само собой женщина будет выгораживать и себя, и своих людей.

– Шипастый, сам подумай, чтобы проникнуть в крысиный квартал, нужно время, – чуть ли не умоляла Башка. – Незаметно спуститься вниз, на снегоступах пробраться до того перекрестка, пройти через обращенных…

Она говорила, а ее люди как-то сами собой обступали своего лидера. Кроме разве что Тремора. Тот так и сидел рядом с мертвым, не замечая ничего вокруг.

Я и сам чувствовал, как с каждой секундой все больше нарастает напряжение. Громуша, к примеру, несмотря на отступление стрелявших так и не торопилась вернуться в человеческое обличье. Старик медленно, почти незаметно, сделал шаг назад, чтобы видеть всех Молчунов и уперся руками в висевший на шее автомат. Угу, угу, сейчас кое-что может начаться.

– Стоп, давайте говорить конструктивно, – неожиданно для всех, включая меня, вмешалась Алиса. – Да, Чудик за каким-то чертом спер эту корону. Может, он что-то хотел?

– Ага, чтобы нас перебили, – угрюмо глянул я на Башку.

– Но ведь это можно использовать, – сказала Алиса.

Я подвис. Да и не только я. Молчуны оторвали от меня напряженные взгляды и уставились на Алису. Оставалось лишь добавить: «Девочка, ты кто такая и зачем здесь оказалась?». Ситуация действительно оказалась из ряда вон. Раньше моя пассия не проявляла сильных тактических способностей. Она, конечно, не дура, но вот особо умной ее точно не назовешь. Если опираться на поведение.

Однако никто девушку не прервал. А она, решив, что молчание вполне можно воспринять за согласие, продолжила.

– Если крысиной король управлял обращенными, надев эту херобору, то почему мы не можем?

А вот это был удар под дых. Я даже пропустил мимо ушей ругательство Алисы. Вот набралась же где-то дурных слов. Хотя тут, конечно, понятно. То ли от меня, то ли от Гром-бабы. Это как с триппером, достаточно заразиться одной плечевой женщине, живущей ближе всего к части, как вскоре заболеет вся рота.

Но суть ведь в том, что Алиса была права. Видимо, обращенные вызывали у меня настолько сильное отвращение, что идея использовать их попросту не пришла в голову. Таким образом мы получили бы пусть и не совсем приятное соседство, но довольно почетный эскорт до теплых земель. Интересно, ими можно будет управлять?

– Только пробовать надо Крылу, – добавила Башка.

– Тебе слово не давали, – мигом улетучилась вся милота с лица Алисы. – Наш командир Шип. Или, может, ты хочешь примерить корону?

Лидер Молчунов скривилась, словно от зубной боли, которая и не думала проходить. А наоборот, только усиливалась. Ну да, Алиса та еще заноза в заднице. И за словом в карман никогда не лезет. Однако именно сейчас мне была любопытна реакция Башки.

– Нет, не хочу, – ответила она. – Просто Крыл единственный из нас, кто умеет летать. И сможет сбежать, если что-то пойдет не так.

– Что может пойти не так? – начинала закипать Алиса. – Тут все и даже такой недалекой бабище, как ты, должно быть понятно.

– Замолчи, – коротко сказала я.

– Что?! – чуть не задохнулась от возмущения любовница.

– Я попросил тебя замолчать. Башка права, корону наденет Крыл. Во-первых, он уничтожил выводок. Во-вторых, Крыл единственный умеет летать. Это Башка подметила совершенно четко. В-третьих, неважно, кто наденет корону, главное, чтобы этот человек исполнял приказы. А Крыл это делать умеет. Еще вопросы?

Когда дело касалось собственной личности, Алисе сносило башню. Она была твердолобая, как железобетонное перекрытие. И осознай полностью, что не права, все равно бы это не признала. Ну ничего, на то и щука, чтобы карась не дремал.

– Псих, проверь еще раз, наши новые друзья не решили вернуться? – попросил я.

Крикун послушно выполнил мою команду, произведя свои манипуляции с челюстью. А после помотал головой.

– Чисто, Шип.

– Тогда отходим ближе к центру площади и занимаем круговую оборону. Если вы не заметили, то волна вообще-то еще не закончилась. В здание соваться не будем. Не хотелось бы рисковать. Вдруг эти стрелки нас там поджидают. А наша авиаразведка в туман бесполезна. Тремор, оставь, – мягко положил я руку на плечо пацану, который собрался поднять Чудика. Ага, с его ногой-то самое то. – Мы за ним вернемся.

Хотелось бы сказать еще что – нибудь ободряющее и пафосное, вроде: «Своих не бросаем». Вот только Чудик не был мне своим. Честно говоря, и боец он оказался так себе. Из-за него мы чуть не погибли в подвале. Опять же из-за него была ранена Кора. И еще этот пидарюга в хорошем ориентационном смысле слова, каким-то образом утащил корону из-под носа обращенных.

В общем, никаких симпатий к Чудику я не испытывал. Что называется, умер дед Максим, да и хер с ним. К тому же живым нужно заботиться о живых, а не о мертвых. Но все это говорить не стал. Незачем.

Мы осторожно отошли подальше от снега, углубляясь к центру площади. Хотя центр – понятие условное. Благодаря туману, казалось, что ей конца-края не видно. Хотя бы памятник Ленину поставили или круглую клумбу с цветами. А лучше Ленина в клумбе. Так же приходилось ориентироваться исключительно по карте.

Где-то вдалеке, оттуда, откуда мы пришли, изредка слышались душераздирающие нечеловеческие вопли. Словно какое-то существо пытались вывернуть наружу, забыв ей сообщить о конечной цели этого действия. И это еще несмотря на поднявшийся ветер, который довольно сильно глушил звуки.

И что мне нравилось меньше всего, ор постепенно раздавался все ближе и ближе. А вскоре Псих, проведя очередной сканирование, завопил голосом популярного эстрадного певца, которому не принесли кокаин.

– Воздух, на три часа.

Ну вот, хоть кого-то чему-то научил. Гром-баба в привычной для себя непосредственное манере отобрала у Слепого пулемет и задрала его в небо. Сам старик даже спорить не стал, ощетинился несколькими десятками игл, еще не сообразив, что именно выращивать на своем теле – множество мелких снарядов или несколько больших бронебойных.

Взметнулись вверх дула автоматов, выводя в прицел невидимого противника. Нет, только не невидимого, мне тех туманников хватило. Но Голос на сей раз решил нас пощадить. Потому что надвигающуюся тварь трудно было не заметить.

Напоминала она нечто среднее между летучей мышью и Ан-22. По крайней мере размером туловища, если не брать длинные перепончатые крылья, эта зверюга немного превосходила человека. Гулко затарабанил пулемет, застрекотали автоматы, улетело штук тридцать игл (старик решил все-таки брать числом). А эта тупомордая тварь с бешено блестящими глазами, стала падать на брусчатку. Потому что тяжело летать, когда твои крылья изрешетили словно шрапнелью.

Нескольких выстрелов в голову из «Вала» хватило, чтобы окончательно успокоить уродливое порождение Города. Был летун и нет летуна. Исчез, как заправский фокусник. Не такой уж ты и крутой, Дракула. И чем нас Голос хотел удивить? После Чебурашки и туманников – это просто какой-то детский лепет.

Стоило так подумать, как площадь заполнилась шумом крыльев. И я все понял. Зачем посылать одного сильного монстра, когда можно отправить тысячу слабых. Ну, по поводу тысячи это я ляпнул так, на шару. Но воздуха вокруг действительно стало меньше от кучи голых, словно коты-сфинксы, тел.

Под ногами загорелся круг Алисы. Я с благодарностью посмотрел на любовницу, хотя выражения лица у той все еще было далеко от идеального. И дело даже не боевой трансформации. Она напоминала мамашу, которая улыбается окрудающим и сурово шипит нашкодившему чадо: «Дома поговорим». А тот понимает. Лучшее, что он может сейчас сделать, домой как раз не попадать.

Хотя как по мне, не особо этот круг поможет. Ну да, сначала летуны обескровят Алису, а потом доберутся и до меня. Больше всех, наверное, продержится Гром-баба. Да что там, если поднапряжется, то у нее есть все шансы пережить волну. Хрен знает, сколько она будет.

И когда я подумал, что все, хана и эти вампиры нас одолеют, неожиданно вспомнил о чудо-способностях одного из членов отряда. Потому что Псих завопил так внезапно, что у меня аж коленки подкосились. И крикун не собирался униматься, водя головой вокруг себя, словно поливая несчастных из брандспойта. И что еще интереснее всего – его способность работала просто великолепно. Летуны валились на мостовую, как переспелые яблоки от сильной тряски дерева. И уже там медленно и неохотно пытались подняться, все удивляясь от потрясающего тенора Психа. В их деревне такие певцы не выступали.

– Цельтесь в голову, – крикнул я, понимая, что музыка долго играть не будет. И вскоре мы лишимся самого главного преимущества.

И так великолепная атака путем попытки задавить массой переросла в грандиозный погром. Я не знаю, сколько мы убили тварей на этой площади. Воздух постоянно сотрясался от звуков выстрелов. Самых нерасторопных детей волны, которым не повезло упасть неподалеку, я добивал лианами, понимая, что патроны скоро закончатся.

Вот только оказалось, что и у легких Психа есть свой предел. Потому что его крик начал стихать, а эффект стал слабее. Некоторые летуны даже перестали падать, собаки сутулые. То есть мыши.

– Блокиратор, Башка, Крыл, Безопасник, все в круг. Быстрее!

– А ты? – попыталась было возмутиться Алиса.

– У меня шипы. Пусть попробуют надкусить, – в подтверждение своих слов я сосредоточился и колючки медленно и неохотно выросли из тела еще пару сантиметров. – Псих, отступай к ребятам, не геройствуй.

Я убрал «Вал» с пустым магазином в инвентарь и достал ПМ. Да, много мы здесь не навоюем, но нам бы волну продержаться. Вот только у меня складывалось ощущение, что меньше летунов не стало. Прям от слова совсем.

Они носились рядом, постепенно снижаясь и делая все более смелые пикировки. По поводу вышедших из круга невкусных людей все поняли довольно быстро, хотя меня несколько раз сбили с ног. Поэтому вскоре летуны занялись теми, кто укрылся защитой Алисы.

Надо что-то придумать! Надо что-то придумать! Нельзя вечно полагаться на случай. Не может же сейчас кто-нибудь прийти и просто спасти нас.

Пролетевшая рядом тварь заорала с такой силой, что я чуть не оглох. На мгновение даже показалось, что она крикнула что-то вроде: «Накаркал». А потом произошло и вовсе странное. Порождений тумана стало меньше. Не сразу, постепенно. Но летуны будто бы забыли о нас. Или решили оставить на закуску.

Всего пара минут и небо над нами расчистилось. Фигурально, конечно. Хмарь никуда не исчезла, да и туман не отступил. Однако твари улетели. Причем не сказать, чтобы далеко. Бой продолжался совсем рядом, тут же, на краю площади. И судя по оглушительному реву летунов, складывался не в их пользу.

Я боролся с собой недолго, тем временем забивая магазин патронами. А когда закончил, коротко приказал.

– Всем оставаться здесь. Я мигом.

И легкой поступью, практически бесшумно направился на звуки боя.

Что самое забавное, Бумажница даже не думала меня остановить. Молчала, как рыба об лед. Ну да, она же видела, что здесь где-то рядом обитают люди. Да еще завладевшие одним из артефактов. Значит, достаточно сильные. Если что, подберут мои пожитки и саму валькирию со всей компашкой.

Самое забавное, я вернулся практически туда, откуда мы пришли. И короткого взгляда хватило, чтобы понять всю диспозицию. И рассмотреть наших «союзников». А после быстро, уже во весь дух, вернулся обратно к замершей в оцепенении группе.

– Что там проишходит? – встревоженно спросил Слепой.

– Все нормально. Крыл, давай-ка напяливай корону. Пора встречать свою свиту.

Глава 10

Я не знал, что задумал Голос. Но у него явно был план и он его придерживался. Крылатые твари ничего не могли сделать обращенным. «Броня» тех попросту не пробивалась. А вот нелюди, несмотря на кажущуюся неповоротливость, периодически отлавливали тварей. И не собирались с ними миндальничать.

Все это я увидел за относительно короткий срок, пока наблюдал за схваткой порождений волны и обращенных. Но когда вернулся и мы стали ожидать приход победителей (тут особо интриги никакой не было), произошло еще одно забавное событие. Шум накатывающей волны прекратился. А туман медленно, но неотвратимо стал отползать. Надо же, самая короткая волна за все мое время пребывания в Городе.

Наверное, Голос сделал это для того, чтобы мы получше рассмотрели обращенных. Будто прежде их не видели. Создания, отдаленно походившие на людей и из-за мерзких засохших корок сейчас напоминавшие ожившие каменные глыбы, неторопливо шаркали ногами по булыжной мостовой. И направлялись они, само собой, к нам.

– Ну и мерзость, – вдруг проснулась Бумажница.

Я был с ней категорически согласен. И дело даже не во внешнем виде, хотя красавцами нелюдей тоже вряд ли можно было назвать. А в звуке, который пробирал тебя до самых темных уголков души, заставляя резонировать все естество. Обращенные же точно специально старались как можно громче шаркать ногами, играя на наших нервах. И, надо отметить, у них это получалось.

– Крыл, давай, – сказал я чуть раньше времени. – Если что пойдет не так…

– Я помню, дядя Шип, – кивнул тот.

Он не без брезгливости надел на себя это, с позволения сказать, украшение. И стал похож на какого-то отбитого участника фрик-фестиваля. Муха-человек с крохотной, для его-то умной головы, короной. Добавить сюда надвигающихся обращенных в качестве подтанцовки и вот готовый номер для Евровидения.

Крыл взмыл в воздух и приземлился в метрах восьмидесяти от нас. Достаточно далеко, чтобы нелюди случайно не зацепили нас и в то же время относительно близко, чтобы мы могли видеть происходящее. Ну, или на крайний случай, попробовать вырубить парочку обращенных.

Стоило летающей мухе поменять дислокацию, как в навигаторе обращенных сменилась конечная точка маршрута. Не сговариваясь, они повернули и побрели к Крылу. Значит, все верно, эти ребята и правда из кружка антикварных ювелиров и охотятся за короной.

Самое тяжелое из всего этого происходящего действа было ждать. Обращенные не торопились. Думаю, даже захоти они ускориться, у них это не особо бы и получилось. А вот мы дергались. Представляю, на каких нервяках сейчас Крыл.

Однако время, обладающее удивительной способностью лететь, когда тебе хорошо и растягиваться в нескончаемую полосу, когда тебе плохо, все же оказалось к нам благосклонно. И наконец обращенные приблизились на близкое расстояние к пацану. Вот сейчас мы и должны будем узнать, как именно действует корона. Шаг, еще один. Ну же, давай, останавливайся и падай на колени. Или какие у тебя там существуют вассальные жесты в пустой голове?

В следующее мгновение я чуть не подорвался вперед, заорав что есть мочи: «Крыл!». Впрочем, паренек и сам ворон не ловил. Его подергивающиеся в напряжении крылья внезапно быстро замельтешили и пацан взмыл над обращенными. Весьма вовремя, нога даже скользнула по лицу, ну, или как это у них теперь называется, одного из наступавших.

А все произошло потому, что нелюди явно не собирались падать ниц и быть для Крыла настолько великодушным, чтобы он позволил обращенным немножко послужить ему. Намерения тварей были весьма недвусмысленными. Ближайший протянул руку в направлении Крыла. И ладно бы хотел сорвать корону. Этот инвалид сначала решил уничтожить мелкую мушку, которая по какому-то недоразумению прихватила его любимое украшение, а уже потом смотреть, что из этого выйдет.

– Что может пойти не так? – усмехнулся я, посмотрев на Алису.

Та не выглядела растерянной. Лишь пожала плечами, мол, всякое бывает. Я всегда искренне завидовал людям, которые даже жиденько обосравшись, делали вид, что ничего ровным счетом не произошло.

Между тем корона глухо звякнула о мостовую, лишний раз намекая, что никаких ценных металлов в ней нет. Это Крыл, не мудрствуя лукаво, выбросил ненужную вещицу прочь, в противоположную от нас сторону. Подобный вариант мы тоже обговорили. Если корону не получится использовать, то надо от нее избавиться.

Кстати, помогло. Обращенные неторопливо поплелись к своей святыни, как-то сразу забыв о смертных, за которыми столько гнались. Хоть бы до свидания сказали. Крыл приземлился передо мной, выходя из боевого режима и жадно хватая ртом воздух. Он силился что-то сказать, показывал руками в сторону уходящих тварей, бешено вращал глазами, но слов так и не находил. И только спустя полминуты наконец выдал.

– Чуть яйца не оторвали.

– Фу, Крылик, не ругайся, тебе не идет, – протянула Алиса.

– Согласен, – подхватил я. – Нахватался на улице, а ведь мы тебя воспитывали хорошим мальчиком. Но ты прав, ты действительно чуть не оставил тестикулы в каменных руках своих новых друзей. Итак, что мы имеем? Крысы, владеющие короной, каким-то образом подчиняют обращенных. А люди уже нет.

– Это не проштой предмет, – подал голос Слепой. – Что-то вроде твоего артефакта, так? Только для этих тварей.

– В играх есть такая фича, – горели глаза у Крыла. – Предмет только для классового использования. Типа визард не может юзать паладинский меч.

– Я в твоем предложении понял только «не может» и «меч», – честно признался я. – Но смысл уловил. То есть эта корона исключительно для крыс. Забавно. И жалко. Мне казалось, что мы сможем ее использовать. Ладно, у нас тут и без этого забот по гланды. Давайте быстро соберем кристаллы, которые остались от летучих мышей. Нам еще надо найти ребят, заваливших Чудика. И побеседовать с ними о жизни.

Я посматривал на здание, отдаленно напоминающее вытянутый Рейхстаг с закругленными краями. Такой же стеклянный купол посередине, правда, уже местами разбитый, колонны возле центрального входа, широкая лестница.

Только выглядело здание довольно потрепанным. Именно теперь, после того, как туман отступил, это стало очевидно. Разбитые стекла, черные следы копоти, тянущие от проемов окон наверх, снесенная с петель одна из центральных створок двери.

До здания было метров двести, не меньше. Все-таки эта площадь оказалась огромной. Таких я раньше не видел. Учитывая, что по нам не открыли огонь, как только туман рассеялся, противники отступили. И сейчас внутри Рейхстага никого не оказалось. По мне, зря. Можно было бы сразу добить неприятеля. Или наши враги решили, что лучше от греха схорониться во время волны. Создания Города сделают все за них, а они потом посмотрят на наши косточки. Тоже вариант. Причем, более безопасный.

Кристаллов было много. Судьба решила компенсировать нам и оставленный опыт в крысином очаге, и то, что выпало с убитых обращенных. И пока группа собирала яркие «камешки», я думал. Бывало у меня такая дурная привычка, ничего не мог с ней поделать.

Если бы Чудик был заодно с Башкой, то зачем лидер Молчунов предупредила меня о возможной опасности? И тем самым спасла жизнь. Промолчала бы и добилась своего. Получается, это не Башка.

Тогда кто? Из чужих остается четверо. Но тут хрен поймешь, кто именно. Все замкнуты, особо не общаются. Разве что Тремор болтлив, как не в себя. Или и правда кто-то из моих? Я постарался отогнать эту мысль. Однако отправленное зерно уже упало в благодатную почву и стало неторопливо прорастать.

Еще когда мы попали в засаду по пути к Молчунам, Башка сразу сказала, что предатель может быть из моих людей…

Я отогнал эту мысль, тряхнув головой. Нет, бред. Каждый из моего отряда готов пожертвовать собой ради другого. Алиса даже боевую трансформацию открыла ради того, чтобы меня спасти.

Псих благодарен по гроб жизни, что я вытащил его раненого из квартала. Где ему пришел бы каюк. Крыл воспринимает меня, как родного дядьку и слушается безоговорочно. Слепой и Гром-баба… Я замотал головой, бред, даже думать об этом не хочу. Каждый из членов отряда не раз проявил себя, доказав преданность. Если и есть те, кто строят козни, то это кто-то из Молчунов. Или, в конце концов, Чудик мог вполне быть один. Хрен знает, что у него в голове. Конечно, это не значило, что я не стану приглядывать за его товарищами.

– Дядя Шип, там столько кристаллов, – подлетел ко мне Крыл. – Вот, гляди.

Он подал один из самых крупных. Я повертел его в руках. Пятьдесят шесть единиц опыта. Внушительно. Вскоре стали подходить и остальные. Даже Тремор прихрамывая, нес горстку кристаллов.

Чем хороша та херня, которую Крыл называет интерфейсом, мне хватило одного взгляда, чтобы определить количество полученного опыта. Одиннадцать тысяч девятьсот шестьдесят три единицы. Это не просто внушительно, это охренеть как много.

Я хотел разделить кристаллы в более подходящем месте, но посмотрел на горящие глаза членов отряда и передумал. А то ведь с говном сожрут.

Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

1274/1500 опыта

Немного не хватило. С другой стороны, не так давно я считал, что до восьмерки никогда не доберусь. Времена меняются.

– О! – просиял Крыл.

– Тоже уровень? – улыбнулся Тремор.

– И у меня, – пытался приладить свою непослушную шевелюру Псих.

– Да я понял, все повысились, – прервал я бурный восторг. – Только давайте отложим процесс выбора новой способности до более удобного места.

– Почему новой? Меня аж два раза левелапнули, – не мог сдержать эмоции Тремор.

Однако короткого взгляда хватило, чтобы наш хромоножка заткнулся.

Все дело в том, что на открытом простреливаемом пространстве я чувствовал себя немного некомфортно. Кто знает, когда наши стрелки решат вернуться, чтобы закончить с начатым? Теперь-то у них есть один из артефактов. К тому же, судя по уверенным, я бы сказал, наглым действиям, они явно знают этот район.

Чем ближе мы подходили к Рейхстагу, тем сильнее становилось не по себе. Огромное здание давило не только своей монументальностью. Было в нем нечто такое, что называют дурной аурой. Будто в стенах этого дворца культуры юных пионеров произошло что-то ужасное. Судя по тому, что Жрец облюбовал именно это место, мои подозрения вряд ли далеки от истины.

– Стоять! – скомандовал я, почти у самого Рейхстага.

Здесь булыжники были залиты кровью. Тут и находился стрелок, когда я попал в него. Хорошо просматриваемый след юшки уходил в сторону здания. Что-то мне подсказывало, что конкретно этот товарищ едва ли отделался испугом… Скорее всего попал в легкое или задел артерию.

– Крови как со свиньи, – поддержала меня Бумажница. – Не жилец.

– Медленно и внимательно, – сказал я, до сих пор так и не убрав автомат.

Что интересно, несмотря на то, что мы лишились саней, сейчас все шли на своих двоих. Тремор прихрамывал, оно и понятно, а Коре вроде бы даже стало лучше. По крайней мере, свой Калаш она держала в руках, перебросив ремень через плечо. Думаю, у нее и в инвентаре есть какие-нибудь вещички. Нам бы остановиться на пару дней где-нибудь, да чтобы Миша поколдовал над ранеными, и все было бы просто отлично.

Даже Гром-бабе не пришлось отдуваться за всех. Воду и мелочевку она рассовала по мужикам, пулемет всучила лекарю, как наиболее крепкому из представителей сильного пола, а сама тащила только печку. И судя по усиливающемуся ветру, нам скоро придется отогреваться.

Ближе к лестнице появилась еще одна кровавая дорожка. Это значит, группа соединилась. Раненых, насколько помню, там было как раз двое. Мы медленно поднялись к разломанной двери, и я уткнулся в черную мраморную табличку.

Управление культуры и прачечного дела Города. Дворец железнодорожников имени Микояна.

Смешно, смешно, извини, Голос, аплодировать не стану, руки заняты. С другой стороны, я чего-то такого, наверное, и ожидал. Хотя вот с Микояном удивил, ничего не скажу.

Я дал знак следовать вперед, и Гром-баба, в боевой трансформации важно продефилировала внутрь. Следом выдвинулся Слепой, а потом уже я.

Дворец железнодорожников, говорите? Ну-ну. Центральный зал оказался отделен от главного входа колоннами. В нем с двух сторон располагалась лестница, ведущая на второй этаж, с белыми мраморными ступенями. Посередине лежала огромная хрустальная люстра с оборванной цепью. Кое-где остались висящие бра из той же коллекции. На стенах действительно красовались внушительных размеров портреты Микояна. Что интереснее всего, именно они оказались целыми.

– Машшивно, – признался Слепой. – Монументально.

– Вообще охренеть, – поддакнул Тремор. – Прям дворец.

– Не отвлекаемся, – буркнул я, указывая на пол.

Крови тут уже было меньше, наверное потому, что она в принципе начинала заканчиваться. Либо наши новые знакомые перевязали здесь раны. Плохо, скорее всего, скоро следы закончатся.

Пока же мы шли через анфиладу роскошных комнат, продвигаясь вглубь левого крыла. Дворец железнодорожников? Ну-ну, я подобной красоты и в Эрмитаже не видел. Правда, с учетом жизни в Городе эти малахитовые статуэтки, картины в золоченых рамах, персидские ковры и мебель из красного дерева вряд ли действительно чего-то стоили. Если базовая потребность человека в безопасности не сохраняется, то тяга к прекрасному на хер не нужна. Грубовато, конечно, но так и есть.

Следы заканчивались на рассохшемся подоконнике распахнутого настежь окна. За ним растянулась широкая улица, с уходящими в разную сторону проулками. Они разрезали заснеженный район на множество неправильных кусков, словно ребенок, которому дали пирог и острый нож. Вдали, с края домов, виднелась железная дорога. Фу, мерзость какая. А где же привычная геометрия и все такое?

– Как-то все неправильно, – заметил Тремор.

– Другой район, – объяснил я. – Помнишь, что сказал Голос? Теплоснабжения лишились жители Паркового, Железнодорожного и Промышленного районов.

– А это получается какой? – спросил Тремор.

Судя по укоризненному взгляду Башки, в когнитивных способностях подопечного начала сомневаться и она. Я, привыкший к разного рода новобранцам и их тупым вопросам, ответил достаточно спокойно.

– Мы жили возле парка. Значит, наш район был Парковый. Табличку видел на здании?

– Ага.

– Там написано, что дворец железнодорожников, вот там железная дорога. Значит, район…

– Железнодорожный, – протянул Тремор.

– Молодец, отправим тебя в «Что? Где? Когда?» играть на следующие выходные.

– Хорошо. Это куда, в Промышленный район?

Крыл громко хохотнул, а Блокиратор закатил глаза. Я похлопал Тремора по плечу. Ничего, с каждым бывает. Может, мозг получил много новой информации и чтобы спасти сознание подопечного, решил частично отключиться.

– Можешь вычеркивать его из списка подозреваемых, – подала голос Бумажница. – Тупой, как пробка. Это еще с момента обморожения ноги стало понятно.

– Тебя не спросили.

– Что, Шипастый? – подался вперед Тремор.

– Ничего, – отмахнулся я.

– Шип, это кто там, человек? – толкнула меня в бок Алиса.

Мы замолчали, прильнув к окну. Кровавая ведьма оказалась права. Именно сейчас по одной из улиц, выходивших на главную магистраль, неторопливо выбрался незнакомец. Одет он был странно: в длинном замызганном плаще, с грязным от копоти и сажи лицом, в шлеме, с притороченном к нему монокуляром ночного видения. При этом без оружия. Да и двигался человек с таким видом, словно в мире у него не существовало врагов. Это в Городе-то!

– Тихо! – прошипел я, вскидывая «Вал».

– Шипастый, а вы решили убить его? – зашелестел над ухом Тремор.

– Какой с него мертвого толк? – ответил я, уже прицеливаясь. – А вот раненый он далеко не убежит. И нам что-нибудь расскажет.

Палец мягко лег на спусковой крючок. Не зря я периодически брал пилочку у Алисы и проходился ребристой поверхностью по подушечке указательного пальца. Старый трюк для повышения чувствительности. «Вал» выплюнул пулю в ногу незнакомца, а я уже приготовился дать команду к наступлению.

Однако человек повел себя странно. Он никак не отреагировал на выстрел. Будто того и не было. Быть не может. Я слышал, как пуля ударилась об асфальт. Значит, прошла навылет. А промахнуться я не мог. С такого расстояния это просто невозможно.

Незнакомец остановился, не делая никаких попыток с громким криком упасть, держась за раненую ногу. Нет, он стал осматриваться вокруг.

Ну ты сам виноват. Я прицелился в живот, уже действительно сомневаясь в своих стрелковых способностях и даже забив на то, что нам нужен язык. И снова нажал спусковой крючок. Опять ничего! Этот засранец и бровью не повел. Лишь немного повернул голову, наконец поняв, откуда ведется огонь. Я давно привык к фокусам Города и его выкрутасам. Поэтому в чертовщину не верил. Если этот гад ведет себя так, значит, на то есть какое-то объяснение. И я намеревался его получить.

Глава 11

Как такового преследования не было. Во-первых, ломиться за непонятным чуваком с двумя ранеными оказалось просто глупым решением. Во-вторых, район мы не знали. Вдруг незнакомец решит загнать нас в ловушку. А я бы сделал именно так. В-третьих, имелся у меня на такой случай джокер в рукаве. И звали его Крылатый.

Пацан взлетел и с равнодушием дрона завис возле одной из крыш, спрятавшись за выходящую трубу дымохода, и оттуда рассматривал убегающего. И только после минуты промедления неторопливо двинулся за ним, перебираясь с крыши на крышу, чтобы вероятность «срисовать» его была меньше. Не мне учить Крыла в делах наблюдения после стольких вылазок. Он парень не глупый, сам знает, что именно надо сделать. Я же пока начал готовиться к дальнейшему продвижению.

Даже если этот тип вдруг улизнет, что вообще вряд ли, нам в любом случае придется углубляться в Железнодорожный район, чтобы добраться до теплых земель. Поэтому было решено отправить Психа, Слепого и Мишу за санями. Старик здесь выступал в роли основной убойной силы, Крикун должен был сканировать местность на предмет врагов, а лекарь займется санями. Пустые они не так уж много и весят.

Однако существовал и еще один важный момент, который после обнаружения короны, я старался учитывать – нельзя оставлять всех Молчунов вместе. Мне на память приходили ребята из южных регионов, которые поодиночке были вполне вменяемыми пацанами. Но если в роте их оказывалось больше двух, то, создавалось впечатление, что сюда переезжал весь аул. В условиях нынешней толерантности, конечно, звучит грубо, зато невероятно наглядно отражает действительность.

Вот и у меня начинало вызывать беспокойство, когда Молчуны негромко переговаривались внутри своего кружка по интересам. Поэтому я и отправил Мишу вместе со своими. Тот был одним из негласных лидеров. В дальнейшем так и придется их тусовать. Потому что отпускать на разведку или какое-нибудь задание только Молчунов, я тоже не хотел.

– Тремор, Кора, вы в карауле. Будьте начеку, держите район на виду. Потом поменяетесь. Я огляжусь.

Моя команда послужила своеобразным сигналом к действию для остальных. Гром-баба плюхнулась тут же на свою массивную пятую точку, не обращая ни на кого внимания. Алиса «зависла» стоя, видимо, углубившись в интерфейс. Да и прочие стали постепенно выпадать из реальности.

Я же помимо наставленией дал знак Коре быть внимательной. Мол, на тебя основная надежда, в случае чего. Пусть и еще не оправившись от раны, именно она представляла для меня более серьезную машину для убийства врагов. А после вышел, чтобы осмотреть дворец культуры.

Понятно, что надежды найти здесь что-нибудь ценное почти не было. Все, что можно – давно вычистили. Тем более, как оказалось, охотников хватало. Стрелки ходили, словно у себя дома. С другой стороны, так оно, наверное, и было.

Но чем дольше я брел по комнатам, тем яснее ко мне приходило понимание, что даже когда мы только очнулись в Городе, здесь вряд ли имелось нечто интересное. Ты можешь прогуляться с семьей в ясный погожий денек до музея или посетить консерваторию. И ты не пойдешь туда же, когда над головой будет реветь воздушная тревога.

Только в одной из небольших комнат я задержался. Мое внимание привлекла странная инсталляция – книга на стене, в которую был воткнут ржавый нож. Я попробовал вытащить оружие, куда уж там. Тот даже не поддался. Зато внимание привлекли строки на раскрытой странице, выделенные чернографитным карандашом:

«… и дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его».

Угу, звучит как мой обычный вторник. Я не такой тонкий знаток священных книг, как тот же Слепой, но общее понимание, что за штука передо мной, появилось. Я с трудом рванул книгу на себя, она категорически хотела остаться на клинке ножа, и заглянул за обложку. Так и есть – «Новый завет».

У меня у самого с Богом весьма сложные отношения, но зачем здесь эта картина маслом? Кто-то резко стал атеистом? Или это послание? Вообще непонятно. И что самое неприятное, внутри родилось ощущение беды. Словно я стал свидетелем чего-то ненужного и мне открылось откровение, где по отдельности все символы ясны, но когда они сходятся вместе – непонятно ничего.

Обратно я вернулся со смутной тревогой, ожидая чего угодно. Но нет, все оказались на месте. Даже стали рассказывать о новых способностях. Мои ребята делились новой информацией с воодушевлением, а вот Молчуны нехотя. Словно открывали свои карты с козырями. Или, может, мне так показалось?

Блокиратор взял Воровство. Теперь он был способен на непродолжительное время забрать способность, используемую против него. Башке досталось Оцепенение. Своего рода введения врага в ступор, во время которого он ничего не мог сделать. Я даже чуть не сплюнул. Все-таки не люблю я эти штуки, когда ковыряются в мозгу.

– Я говорить ничего не буду, – сказала Гром-баба. – Смотри. Называются Кулаки боли.

Она перешла в боевую трансформацию и угрожающе поглядела на стену. Будто та ей что-то сделала или сказала нечто плохое. После вскинула руки и железные кулаки отделились от кистей, стремительно улетев вперед. Дрогнул бетон, посыпалась крошка, а пара метательных орудий Громуши утонула сантиметров на десять. Честно говоря, подобная демонстрация внушала.

– Ни хрена себе королева фистинга, – восхитилась Бумажница.

Угу, обманули дурака на четыре кулака. Вот только думаю, что в случае чего дураку это очень не понравится.

После чего конечности Громуши вернулись на исходную позицию под оглушительное молчание группы. Судя по выражению лица, даже Башку наглядное проявление силы танка впечатлило.

– Ты чем удивишь? – обратился я к Алисе.

Та загадочно улыбнулась, после чего перешла в боевую трансформацию, уколола себе палец и жадно слизала каплю крови. Меня аж передернуло. И вот на эту, с позволения сказать, женщину, я трачу лучшие годы своей жизни.? Именно для нее моя мама растила такой цветочек?

Глаза Алисы так налились кровью, что белки исчезли вовсе. У меня мурашки по коже побежали, а либидо устремилось вниз с поражающей скоростью. Страх не лучшее средство для потенции. А сейчас я жуть как испугался Алисы. Потому что она совершенно утратила человеческий облик.

– Все, – вновь она стала женщиной, хотя перед глазами стоял еще образ той самой вампирши.

– Ну, раз все, – пробормотал я. – Спасибо, будем знать.

– Даже не спросишь, что произошло? – возмутилась пассия.

– Ты попила своей крови, пососала палец. Я не в курсе, как это извращение называется, но оно же точно как-то называется?

– Шип, как с тобой тяжело! – выдохнула она.

Я чуть не закашлялся. Это со мной-то тяжело? Ничего не путаешь дорогуша?

– Способность называется Кровавый след, – наконец начала объяснять Алиса. – Если призыватель ранен, то он может взять след таких же раненых людей.

– Выходит, мы можем выйти тех стрелков?

– Если это понадобится. Сейчас я ничего не чувствую. Придется порезать себя чуток сильнее.

Сказано это было таким спокойным тоном, что мне стало совсем не по себе. И ведь она не шутит. Надо будет, располосует себя вдоль и поперек, руки себе отрежет или еще чего. Только в отличии от Гром-бабы, конечности могут и не вернуться.

– Сейчас все равно нет необходимости. Мужики не вернулись, да и Крыл в разведке.

После я дал разрешение Коре и Тремору «заняться» собой. Правда, выслушать, что же им подарил великий и ужасный Город так и не успел. Довольно скоро снаружи заскрипел снег и раздались знакомые голоса. Думаю, мужички нарочно переговаривались, чтобы мы случайно не пальнули в них. Быстро они, кстати, управились, молодцы.

А стоило Слепому с его командой приблизиться к окну, как в небе показался Крыл. Будто за углом стоял и ждал, когда все соберутся.

– Ну что, довел его?

– Ага, – кивнул пацан. – Только дядя Шип, этот человек какой-то странный. Будто…

– Будто что?

– Неживой. Словно не боится ничего. И по сторонам не глядит, только вперед. Когда зашел в дом, даже не обернулся посмотреть, вдруг кто следит. Странно все это.

– Может, у них тут край непуганных идиотов. Ни сидельцев, не полусумасшедших баб с крыльями. Одни цветочки и радуга после дождя.

Сам я, конечно, в это все не верил. Город не прощает подобного отношения к себе. И довольно жестко наказывает. В принципе, в данный момент я был готов выступить в его роли.

– А что за здание, где он укрылся?

– Дядя Шип, вот это еще одна странность. Это центральный государственный архив Города. Так и написано.

– Архив? – усмехнулся я. – Эта типа библиотеки что-то? Библиотекарей мы еще не встречали. Далеко отсюда?

– Нет, минуты три лета.

– Спасибо, конечно, а ножками?

– Да не, дядя Шип, тоже недалеко, – отмахнулся Крыл.

– Ну что, раз больше дел у нас все равно никаких, надо дойти до библиотекарей и в грубой форме поинтересоваться, какого пуркуа эти нехорошие люди решили в нас стрелять.

– И порешить ублюдков! – подхватил Тремор. – Отомстим за Чудика!

Ага, еще «за Родину» крикни. В моем понимании все было просто. Заходим, берем артефакт, гасим несогласных и выходим. Но почему-то под ложечкой привычно и довольно неприятно засосало. Чуйка была категорически против похода. Но, видимо, Молот оказался прав. Желание завладеть артефактом было сильно, как никогда.

Не переживай, я буду осторожен. И заодно погляжу, может, кого поглотить удастся. У нас с Бумажницей вроде как и перемирие, однако довольно шаткое. Да и слышать ее голос – это одно удовольствие, а вот не слышать совершенно другое.

Я раньше и не подозревал, что Город может быть таким… разным. Запертые в своем районе мы ничего и не видели кроме однотипных кварталов. Все разнообразие – это количество и форма домов. Но все они всегда собирались в привычный квадрат. Еще чаще встречались руины. Однако и там вряд ли можно было увидеть нечто любопытное. Те же самые дома, только разрушенные. А тут…

Тут был город. Обычный, с маленькой буквы. Улицы петляли, пересекались друг с другом, неожиданно заканчивались тупиками. Дома разной высоты, временами в четыре-пять этажей, безмолвно смотрели на путников пыльными глазами-окнами. И что меня поразило больше всего, почти все они оказались целыми. Разве что кое-где на первых этажах подверглись варварскому нападению.

На той самой широкой улице, по которой нас повел Крыл, я и вовсе встретил автобусную остановку. Нечто прямоугольное из стали, со стеклянными боковыми вставками и тонкой бетонной плитой вместо крыши. Нахлынула какая-то странная ностальгия, которая возникает при встрече остатков с давно угасшей развитой цивилизацией. Я даже заозирался, ожидая увидеть стоящий неподалеку ЗИС или ЛиАЗ. Однако улицы были пусты.

Периодически на первых этажах встречались гастрономы с выцветшими огромными буквами и выбитыми дверьми. Сквозь целые окна на нас застенчиво смотрели полуголые манекены – единственные местные обитатели. Один раз попался универсам, вытянувшийся во весь первый этаж и без того длинного дома.

При виде крохотной рюмочной, в камерном зале которой стояло несколько круглых столиков и барная стойка, мой рот наполнился слюной. Во рту появился вкус разливного жигулевского пива, в который сосед, дядя Сережа, добавил из принесенной бутылки «беленькую» (местная стоила дороже) и сухой пересоленной воблы. Мне тогда было чуть за двадцать, и я вернулся со своей первой войны. Первой, но еще не последней.

– Шип! – подал голос Слепой.

Воспоминания рассеялись, как табачный дым в небольшом помещении, стоило открыть окно. Я махнул, после чего Псих «просканировал» местность, и мы неторопливо пошли вперед. Двигались штурмовой группой, прижавшись к стене одного из домов, да и то короткими перебежками от укрытия к укрытию. А после уже подтягивались все остальные.

Больше, чем вынужденная трезвость, женщины выносящие мозг и утренняя побудка, я ненавидел уличные бои. Ладно бы еще команда оказалась подготовленная, а тут так, я ее слепила из того, что было. Хотя на Слепого можно положиться, Блокиратор, опять же, с оружием на ты. Крыл вроде еще сверху прикрывает, заодно высматривая улицу на предмет активности. Однако это все равно далеко от идеала. Я все понимал, поэтому и дергался. Хоть и старался скрыть от остальных. Потому что если нас решат обложить…

Однако вскоре сверху, вопреки всем мерам предосторожности, спикировал Крыл. И указал пальцем в небольшой одноэтажный домик, толстыми боками-стенами еле поместившийся на перекрестке.

– Там, дядя Шип.

– Шипик, – догнала меня Алиса уже в боевой трансформации. – ОН там!

– Орать не обязательно, – шикнул я на нее. – И кто он?

– Раненый, – она продемонстрировала раскуроченную руку.

Я скривился. Больная, что ли? Заживать же будет долго, даже с учетом ее способностей. Хотя, может, именно этого Алиса и добивалась? Ранить себя так сильно, чтобы лучше чувствовать цель?

– Шип, тут только еще один момент, – негромко сказала она. – Он точно там, но не совсем.

– Ты по-русски изъясняться можешь?

– Такое ощущение, будто он чем-то придавлен. Стеной какой-то. И не пробиться туда.

– Сейчас поглядим. Гром, давай ты вперед, вместо гранаты, потом мы. Псих, Крыл, Миша, вместе с ранеными держитесь позади и прикрываете. Миша, и посмотри, что там можно с рукой Алисы сделать.

Сказал это уж так, для проформы. Главное сейчас было, чтобы они не мешались под ногами. Здесь и так негде развернуться.

Мы торопливо приблизились к зданию. Ну да, все именно так, как и говорил пацан. Белым на черном написано: «Центральный архив Города».

Громуша собралась грациозно выбить массивные двустворчатые двери, однако те оказались не заперты. Спустя несколько секунд она скрылась внутри и начались томительные минуты ожидания. А что делать? Другого разведчика, которого невозможно ранить, у нас не было.

Отсутствовала Гром-баба, казалось, целую вечность, после чего я услышал ее зычный голос: «Чисто». И началась уже наша очередь.

Мы очутились в длинном коридоре, усеянными другими дверями. Шаг за шагом мы обследовали помещения с помощью Психа: большой читальный зал на тридцать столов, крохотная комнатка персонала, что-то вроде секретарской, помещение со стеллажами, огражденное у самой двери конторкой – сюда уже не пускали, еще одна дверь, за которой сгустилась темнота. Я посветил фонариком – ступени лестницы. Видимо, там подвал. Словом, действительно архив, скучный и непритязательный.

К примеру, здесь было лишь прохладно, а не холодно. Будто кто-то смог протопить помещение. Вопрос как. Тут даже света не было. Я пощелкал тумблерами, ни в какую. Странное место для лагеря.

– И что? – посуровела Гром-баба, уперев руки в бока.

Весь вид ее говорил о крайнем разочаровании. Громуша пришла проявить себя, показать в конце концов библиотекарям свою новую способность. Уж очень ей понравились отрывающиеся кулаки. В замешательстве оказались и все остальные. Мы были как тот вездесущий медведь с опилками в голове: мы видели мед, чувствовали мед, но добраться до него никак не могли.

– Не расслабляться, – скомандовал я. – Что-то тут не так. Осмотритесь еще раз и будьте начеку.

Я занялся той самой крохотной комнаткой, где когда-то переодевались настоящие жители города. Старенькие туфельки на коротком каблучке, висящая на плечиках вязаная кофта, поцарапанное овальное зеркало у двери, вырванные из журнала мод страницы с выкройками, эвакуационный план на случай пожара. Да, раньше подобные должны были вешать везде. Имелось в нем лишь одно жирное «но». Схем было целых три, включая только одну знакомую мне. И каждый был подписан соответствующе: 1 этаж, 0, -1.

Сразу вспомнился тот самый неуязвимый товарищ, точнее крохотная вещица у него на шлеме. Монокуляр ночного видения. И слова Алисы по поводу: «Где-то здесь, но не здесь». Винни-Пух процитировался сам собой: «А зачем тебе жужжать, если ты не пчела?».

– Всем к подвалу, – приказал я своим. – Библиотекари решили поиграть в кошки-мышки.

Глава 12

Лезть вниз, в самую темень, которую, как мне теперь стало ясно, устроили нарочно, не хотелось совершенно. Тем более все наши козыри в способностях сходили на нет в условиях плохой видимости и замкнутого пространства. Оставалось надеяться на могучую спину Гром-бабы и мою быструю реакцию. Надеюсь, успею разобраться во всем.

– Шип, – обратилась ко мне Кора в тот момент, когда я уже был готов начать спуск. – У меня тут новая способность. Называется Дисперсия. Я могу расщепить на металл на мельчайшие частицы и придать ему любую форму. К примеру, создать нечто вроде щита.

– Мельчайшие частицы? – прищурился я. – Думаю, это хорошо против каких-нибудь крупных объектов. Как ты думаешь, пуля пробьет этот щит?

Кора неуверенно пожала плечами. Вот и я о том.

– Потом опробуем. Сейчас будем действовать по-старинке.

– Шипастый, у меня тоже новые способности. Бур и Зыбучие пески, – подал голос Тремор.

– И я искренне за тебя рад. А теперь давайте займемся делом.

С другой стороны, хорошо говорить. Мне бы сейчас светошумовые гранаты, да побольше. И команду поопытнее. Даже в этом случае был риск нарваться на засевших в темноте уродов. А у них еще и приборы ночного видения, скорее всего.

– Псих, видишь что?

– Шип, мне с лестницы надо на ровную площадку выйти.

Ага, где тебя тут же и пристрелят. Значит, разведка звуком отпадает.

– Я ощущаю, – шепотом ответила Алиса. – Но очень приблизительно. Разброс может быть в несколько метров.

– Много, – коротко бросил я. – Сколько их хотя бы там?

– Семь ярких сгустков крови, один слабее. Скорее всего, тот самый раненый.

А вот это уже, мягко говоря, до хрена. Еще и артефакт. Мы же все так же стоим в коридоре этого архива, у самой лестницы, мнем титьки и не решаемся спуститься вниз. Потому что каждый понимает, там будет бойня. Противник вооружен, опасен, раз уж со жрецом справился без особых напрягов, и явно не собирается сдаваться. Короче говоря, все как мы любим.

В момент, когда я был почти готов перейти рубикон, мне показалось, что на окутанной тьмой лестнице появилась чья-то фигура. Причем, либо этот мерзавец из спецов, либо у него какая-то особая способность, потому что двигался он совершенно бесшумно.

Легкий щелчок фонаря, который я держал в левой руке сработал одновременно с нажатием спускового крючка «Вала», он примостился в правой. Я слышал негромкие плевки автомата, похожие на звук быстро заворачивающихся саморезов, как и осыпающуюся штукатурку со стены, однако нашему недавнему знакомому, а это оказался именно он, было все хоть бы хны. С видом заправского хулигана, стыревшего яблоки с чужого двора, тот рванул вниз, ничуть не дырявый и полностью здоровый. А я еще раз подсветил стены со следами пуль. Что за чертовщина?

– Светлан, они там! – раздался громкий и звонкий голос снизу, разнесшийся эхом. Мне почему-то почудилось, что это и есть тот самый неуязвимый тип.

– Понял, брат!

Почему-то Светлан, если опять же судить по голосу, оказался мужчина самых преклонных лет. Не то, чтобы я специалист по чужим погремухам, вон и Гром-баба может пожаловаться, однако представителю сильного пола можно было бы обзавестись и более подходящим прозвищем. Хотя вдруг он болгарин? С другой стороны, какая разница.

Еще меня очень смутило обращение «брат». Судя по говору, на представителя кавказской национальности он не тянул. Что-то мне подсказывало, что и до кровного родства тут далеко. Тогда что? Очередная секта с какими-то высшими и, как правило, недостижимыми идеалами? Херово если так. А Светлан лишь подтверждал мои подозрения.

– Пойдемте, братья. Освободим души этих грешников.

Ну да, точно. Хорошо, если бы просто были какие-нибудь адвентисты седьмого дня. Мы бы сошлись на изъятии у них буклетов и скучной лекции по Библии. А потом враз всех порешили и забрали артефакт. Понимаю, что план лишен изящества и красоты, впрочем мне очень даже нравился.

Однако уверенность в речи Светлана оказалась не просто бравадой для запертых внизу библиотекарей. Ну, или архивариусов. Мне все равно, как называть этот кружок по интересам. В его словах была сила. Которую нам довольно скоро стали демонстрировать.

– Пять человек, – шепнула мне Алиса. Правда, это все, что она смогла сказать. Потому что следом…

Следом померк свет. Точнее он словно истончился, стал куда-то исчезать. Словносмотришь телевизор на севшем кинескопе. Все время напрягаешь глаза и пытаешься разобрать картинку. Вместе с этим воздуха вокруг будто стало меньше. Ко всему прочему, визуальным спецэффектам вторили слуховые. Я слышал, стройный топот ног по лестнице. Но что хуже всего, уже с трудом мог определить, где же сама лестница.

Уверенными движениями я вытащил из инвентаря наступательную гранату, быстро загнул усики, выдернул чеку, и мой последний веский довод застучал по ступеням лестницы.

Судя по мату и громкому крику, подарок библиотекарям не понравился. Раздался оглушительный хлопок, свет на мгновение вернулся, чтобы через пару секунд погаснуть окончательно. Видимо этот либо румын, либо болгар еще жив. Зараза!

– Псих, выводи нас на улицу своим инфразвуком! Шустрее!

Крикун не растерялся и стал быстро командовать.

– На голос идите. Я тут. Тут.

Хорошо, что в коридоре не оказалось расставленных стульев или прочей мебели. Архив в былые времена жил по-спартански. Поэтому мы лишь периодически налетали на стены или друга на друга.

– Четверо! – успела крикнуть Алиса. – Осталось четверо!

Значит, одного все же моя граната накрыла. Жалко, я рассчитывал на большее количество жертв.

Очертания двери я даже разглядел, вывалившись наружу. А на улице и вовсе была та самая, прежняя жизнь. Света здесь оказалось вдоволь, щурься на здоровье. Даром, что сквозь плотную пелену туч и ни видно ни фига.

Я быстрыми уверенными движениями «разбросал» группу по ближайшим точкам, так, чтобы выход был под прицелом, а люди в относительном укрытии. И мы принялись ждать.

Вообще, я даже с учетом того, что одного библиотекаря мы помножили на ноль, если верить Алисе, нашу вылазку можно было оценить на тройку с минусом. Кто ж знал, что у них там такой Светлан волшебный. Я бы сказал, что сказочный Светлан. Город не переставал меня удивлять.

Библиотекари, как выяснилось, не дураки. По крайней мере, на короткое мгновение двери в здание потемнели, словно лишились красок и света, и вроде бы даже стали меньше, а потом все вернулось в изначально агрегатное состояние. Я так понял, Светлан подошел к выходу, может даже выглянул, но вступать в бой благоразумно не стал. Хоть и сектант, но с мозгами. Жаль.

– Хреново, – заметила Бумажница. – Мы так можем тут до морковкиного заговенья морозиться.

Неприятно признавать, однако она была права. На холодном пронизывающем ветру стоялось, как бы сказать помягче, чуток некомфортно. Это Светлану и его братанам вполне неплохо внутри. Вот только пускать они нас теперь вряд ли захотят.

Мысли о затяжной осаде угнетали меня. Кто знает, сколько у них еды и воды у библиотекарей? Вдруг они способны и нас пересидеть. Нет, надо выкуривать их оттуда. Поджечь здание? Ну, скроются они на нижних этажах и все. Попадос.

– Шипастый, а чего делать? – заискивающе спросил Тремор.

Я хотел ответить про небольшой нудизм и одно из упражнений легкой атлетики, но посмотрел на пацана, который, казалось, искренне хотел помочь. И отрывочные мысли в голове сложились в стройный рядок, образовав нечто вроде плана. Да нет, именно плана, чтобы тебя. Я подумал еще раз, посмотрев по очереди на тех, кто мог в нем участвовать, а следом кивнул сам себе. Нормально, работаем.

– Тремор, насколько сильно ты хочешь помочь?

– Шипастый, спрашиваешь, – растерянно улыбнулся тот. – Очень хочу. Говори, чего делать?

– Лучше ты мне расскажи про свою новую способность. Как она называется, Бур? Ты, получается, можешь пробурить нечто вроде скважины? Расскажи, на какую глубину?

– Там не писалось. Наверное, на любую.

– Ну, допустим, Кольскую сверхглубокую нам делать не понадобиться.

– Кого делать?

– Забей, – отмахнулся я. – Крыл, Кора, давайте ко мне. Остальным не сводить глаз с архива. Если кто попробует выбраться, патронов не жалеть.

Я подождал, пока меня окружила вся троица. Тремор в присутствии Коры заметно робел, но старался не подавать вида. Блондинка выглядела чуть получше, хотя, думаю, чувствовала она еще далеко от идеала. Бодряком был только Крыл, который давно привык к разного рода неприятностям и их героическом преодолению.

– Короче, слушайте меня внимательно, братцы-кролики. И сестры. А делать мы будем вот что.

Кора и Крыл слушали хоть и с чуть расширенными от удивления глазами, однако достаточно спокойно. Привыкли к уже сумасшедшим идеям от Шипастого. А вот Тремор постоянно открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Вроде как собирался что-то ляпнуть, но обводил взглядом остальных и благоразумно молчал.

– Мне надо будет сделать несколько железных колец и разместить их на одинаковом расстоянии друг от друга, – сказала Кора, когда я закончил.

– Думаешь, самого предмета будет недостаточно? – спросил я.

– Вряд ли, – отрицательно помотала головой она. – Он выглядит слишком легким. Скорее всего, в нем не так уж и много металла. Жесть одна.

– Хорошо, занимайся.

– Ну, я че?! – пожал плечами Крыл, хотя и имел весьма бледный вид. – Я тогда полетел. Надеюсь, что скоро буду.

– Не ссы, ты слишком быстрый для этих увальней. Тремор, тебе какой-нибудь райдер нужен?

– Чего нужно? – не догнал тот.

– Ладно, забей. Я к тому, ты свою задачу понял?

– А че тут не понять, – улыбнулся тот. – Берем и херачим. Тут все просто. Ломать не строить.

Я похлопал его по плечу. Ладно, признаю, пацан умом не блещет. Но не всем быть семи пядей во лбу. Иногда нужны ребята, которые способны выполнять приказы. Без всяких изысков и ненужной инициативы. Как верно выразился Тремор, просто херачить.

Пока отсутствовал Крыл, не так, кстати, и долго, библиотекари не сделали ни малейшей попытки вылезти наружу. Оно и понятно. Как бы силен не оказался этот красивый, по всей видимости, мужчина с женским именем, мозги у него были. Его способности усиливались в замкнутом помещении, где он мог разделать под орех любого, однако в условиях улицы все значительно усложнялось.

Меня теперь лишь остро интересовал вопрос – как же они расправились со Жрецом? Или у них там имелся еще один способный на разного рода баловства парень? Может быть. Хотя, если все удастся, нам это будет по барабану. А мне почему-то казалось, что план как раз должен сработать. По крайней мере в силу своей простоты и абсурдности.

Вскоре безмолвие холодной улицы (мои отнеслись к осаде со всей ответственностью и даже не переговаривались) рассыпалось на осколки под стрекотом мушиных Крыл. Пацан приземлился рядом, протягивая мне добытый трофей. Я же лишь кивнул Коре.

– Я же сказала, жестянка, – блондинка попыталась удержать корону крысиного короля в воздухе.

Та слушалась плохо. Ее болтало из стороны в сторону и временами гнуло. После чего Кора вытащила несколько увесистых колец и, перейдя в боевую трансформацию, приварила их к отобранной у обращенных вещицы.

– Еле удрал, – признался Крыл. – То ли я стал медленнее, то ли они шустрее.

– Надеюсь, что второе. Тогда ждать их придется не так долго. Крыл, на тебе, кстати, встреча гостей. Точнее ты должен предупредить, когда они пожалуют. Минут десять отдохни и давай, отслеживай их перемещение.

– Ну, вроде готово, – сказала Кора, положив на ладонь плод своих работ.

Подтверждая свои слова, она взглядом подняла в воздух корону, переместила на несколько десятков метров, вернула обратно, произвела еще пару манипуляций. Все получалось спокойно и ровно, будто квадрокоптером управляла. Лично я остался доволен..

– Ты сможешь перемещать его даже не видя? – спросил я.

– А зачем ты думаешь, я наживляла эти кольца? – довольно улыбнулась она.

Я улыбнулся в ответ. Ребята, исполняющие приказы дословно – это хорошо. А умные подчиненные – просто отлично. Теперь дело за одним, временем.

Крыл появился через минут двадцать. Недовольный и замерзший. Приземлился около меня и обратившись в человека и стал растирать руки и лицо.

– Не думал, что у тебя в мушином состоянии мерзнут конечности.

– Все мерзнет, дядя Шип. Писец как мерзнет. И мне хочется думать, что не в мушином, а стрекозином.

– Хорошо, стрекозел ты наш, что там по обращенным?

– Идут. Оттуда, – указал он на одну из улиц. И добавил. – Извини, маршрут они сами выбирают. Меня не слушаются.

– Потому что не проводишь беседы с личным составом. Ладно, шучу. Давайте по позициям.

Пока Крыл попеременно поднимал на крышу архива Кору и Тремора, я убрал от греха с дальней улицы всех людей. Да и вообще освободил проход к дверям. Мы по-прежнему контролировали вход, но уже на значительном расстоянии. Чтобы у обращенных не возникло желания повоевать с нами.

Этот звук нельзя было спутать ни с чем. Словно мертвую, остывшую и потерявшую мягкость плоть, тащат волоком по холодному асфальту. А она постоянно скребет о ливневку и подскакивает на ямах. И уже потом нашему взору предстало мерзкое великолепие обращенных. Слава богу со времен последней встречи они нисколько не изменились. Хоть бы какая эмоция на их, с глубочайшего позволения, лице появилась. Ну, или что там у них? Мы вообще-то обращенным такое нехилое путешествие забабахали. Из одного района в другой.

Я махнул рукой, и Тремор согласно кивнул. Мол, сейчас шеф сделаем. Внешне новая способность никак не проявилась. Просто засохший кусок непонятно чего, коим в данное время Тремор и являлся, опустил руки и развел их в стороны. Здание архива затряслось, точно его кто-то пытался сдвинуть с места. На самом деле просто пацан забуривался через крышу и перекрытия нескольких этажей в темень обители библиотекарей.

Как только дрожь земли сошла на нет, корона мягко взмыла в воздух, после чего погрузилась в подготовленную «скважину» до самого конца. Конечно, библиотекари могли понять, что эта вещица подкинута им неспроста. И явно принесет много бед. Вот только самостоятельно ее вынести оттуда вряд ли смогут. Даже не видя корону, благодаря наживленным металлическим кольцам, Кора ощущала ее. И если надо, придавит к полу так, что ни один силач не поднимет.

На все про все ушло секунд двадцать. За это время обращенные преодолели расстояние от угла дома до ступеней архива. На минуту они остановились, словно раздумывая. Ага, понимаю, связь с интернетом потеряли и навигатор сбился. После чего один из тех, кто был впереди, сделал сначала неуверенный шаг, а потом осторожно побрел к двери. Остальные последовали за ним.

Медленно, но верно обращенные входили в архив, грозя снести и вторую створку двери. Их не встречали выстрелами, видимо, библиотекари снова спустились вниз. Им же хуже.

С другой стороны, что эти ребята могли сделать против оскверненных крысами людей? Их главный козырь, заключавшийся в ослеплении неприятеля на ограниченном участке, оказался бит более старшей картой. Потому что обращенным не нужны были глаза, чтобы чувствовать, где находится корона. Им не нужны были уши, чтобы слышать шаги врагов. Не нужен был нос, чтобы ощутить пропитанные потом и страхом одежду.

Голос знает, зачем им вообще оказалась нужна эта корона. Может, они как в том анекдоте – Холмс курить не бросил, а вот Ватсон без трубки уже не мог. Я не задавался подобными вопросами. Меня же не спрашивают, в чем смысл жизни или зачем мы здесь?

Я лишь неторопливо приблизился к дверям архива, боясь обратить на себя гнев обращенных. Но нет, в данное время те были заняты исключительно поиском короны. И намеревались обратить в прах всех, кто даже если по незнанию, встанет у них на пути. Поэтому когда они скрылись на лестнице, ведущей на нижние этажи, я облегченно вздохнул. План был простой, наглый и, что самое главное, действенный. Потому что на каждую силу находилась другая. И именно сейчас библиотекари должны были на собственной шкуре это понять.

Глава 13

Мы не в силах были произнести ни слова, когда библиотекари кричали. Орали в предсмертной агонии, не в силах что-либо противопоставить обращенным. Нет, по началу мы слышали звуки автоматных очередей, грубую брань и выкрики приказов. От применения способностей дрожал архив, грозя обрушиться в любую секунду. А потом… Потом обращенные добрались до библиотекарей.

Добрались, проигнорировав все степени защиты. Не взирая на огнестрел и силу. Смяли обороняющихся, растерзав их плоть. Сделали все, чтобы в самое короткое время добраться до короны.

А когда все стихло, включая скребущиеся шаги обращенных, которые было слышно даже с улицы, мы тоже боялись заговорить. Холодный ветер доносил до нас запах креозота с железной дороги, но лирического настроения по давно забытым путешествиям на поезде не вызывал. Лишь пронизывал до костей.

– Че, так и будем сиськи мять? – вкрадчиво поинтересовалась Бумажница.

И это помогло. Словно вывело меня из оцепенения. Медлить действительно не было никакой нужды. Я поднял голову и крикнул Коре.

– Вытаскивай.

Собственно, не так был сложен процесс опускания короны на нижние этажи, как ее последующее извлечение. Поэтому нам и был выбран метод промышленного бурения.

Блондинка кивнула, после чего вытянула руку. Не прошло и пяти секунд, как в ней оказалась корона, украшенная железными кольцами. Все-таки дизайнер из Коры слабенький. А следом ожили нижние этажи архива. Мерзким скрежетом отозвался звук поднимающихся обращенных.

Крыл забрал корону у Коры и отнес ее в соседний квартал, подальше от нас. Там и оставил. Я же отвел всех людей на безопасное расстояние от входа. И спустя несколько долгих минут снаружи показались твари. Надо отметить, что теперь их осталось всего шестеро. Значит, все же Светлан со своими ребятами оказались не такой уж безобидной целью.

Обращенные послушно проследовали вслед за короной, не обращая никакого внимания на замерших в некоторой опаске людей. Я почему-то был уверен, что они и не посмотрят на нас. Даже в режим боевой трансформации не перешел. Самоуверенность? Может быть. Или просто опыт. Это как с бешеной собакой. Если держаться от нее в отдалении, чтобы она тебя не заметила, но можно и не дергаться.

– Будьте начеку, – сказал я, прежде, чем мы зашли внутрь. – Всякое может быть.

Я сомневался, что там кто-нибудь остался в живых. Все-таки излишним гуманизмом обращенные не отличались. Сказал так, для проформы. Очутившись на лестнице первым, быстрым движением вытащил бутылку, свинтил пробку и сделал три больших глотка. Коротко выдохнул и убрал водку в инвентарь, а вместо нее в руку лег фонарь.

На душе было как-то гадко. В условиях военного времени в мародерстве нет ничего предосудительного. Тем более в нашем то положении. У библиотекарей осталось оружие, патроны, держу пари, что-нибудь из еды. Меня немного смущал метод, которым мы расправились с ними. Было в нем что-то неправильно, что ли. Не привык я загребать жар чужими руками.

Однако пара глотков водки чуть-чуть смягчили муки совести. По телу растеклось такое приятное и привычное тепло. Хотелось добавить, но я себя знал. Пока нельзя. Иначе потеряю концентрацию. Позже, когда мы остановимся в каком-нибудь теплом домике, накачу обязательно. А пока нужно заниматься делом.

Минус первый этаж по большей части представлял из себя огромный зал с секциями стеллажей, которые были заполнены книгами, альбомами, просто перетянутыми тесьмой листами. Кроме наших фонарей немного света давала круглая дыра в потолке. Интересно, конечно, Тремор бурил в первый раз, а как все хорошо получилось.

Я подсветил ближайшую из книг: «Тридцать восьмая перепись прибывших во временный пункт пребывания. Часть девятая». На раскрытой странице список имен и даты, только не те, к которым я привык. Уж слишком странный год, состоящий аж из пяти цифр. Мда, особой ясности для понимания Города этот архив точно не даст.

Ближе к середине этаж немного расчистили от ненужных книг для того самого временного пребывания. Судя по потертым топчанам, матрасам, крохотной печке явно не собственного производства, кухонной мебели, здесь у библиотекарей была квартира-студия. Ну, та самая однокомнатная херь, куда добросовестные застройщики сваливают все без всякой надобности, заявляя, что так теперь модно. А говоря по-простому, это была малосемейка.

– Гром, погляди вон там, в шкафчиках, что-то мне подсказывает, что тут есть еда. Тремор, Блокиратор, осмотрите здесь все. Вдруг какие нычки найдете. Остальные за мной.

Тел не было. Значит, бой развернулся ниже, на том самом минус втором. Мы вернулись к лестнице и стали аккуратно спускаться по ней. Первым встретилась поверженная туша обращенного. Струпья сочились то ли гноем, то ли черной кровью, заливая ступени. А само тело медленно и неотвратимо разрушалось.

Молодец, «Гринпис» тебе спасибо скажет. Умер, разложился, природа в восторге. Позади раздались булькающие звуки – это желудок Башки оказался слаб для подобной картины. Мои девчонки, кстати, держались бодрячком. Будто не существовало ничего в этом мире, что могло их смутить.

На пролете обнаружилось еще двое обращенных. Останки этих товарищей были чудовищно деформированы и разбросаны вокруг, словно они набрели на мину. Я посветил на стены, глядя на уже подсыщающую жижу и искренне посоветовал лидеру Молчунов светить только себе под ноги. Чтобы продукты не переводить.

Зато у выхода на минус второй этаж мы нашли всех остальных. Здесь и развернулась самая эпичная битва Железнодорожного района за последнее время. Библиотекари не собирались отдавать ни пяди родной земли врагу, искренне считая, что на своей территории имеют преимущество. И до определенной поры это было похоже не правду.

Большая часть разлагающихся трупов обращенных оказалась свалена у последних ступеней лестницы. Вот только нелюдей нельзя было испугать. Выяснилось, что они не подвержены панике, и прут напролом, не взирая на смерть своих товарищей.

Я брезгливо переступил через растекающееся нечто и подобрался к первому убитому человеку. Он лежал на спине, широко раскинув руки с развороченной грудью от мощного удара. Тот был такой силы, что автомат отбросило на несколько метров. Светлые длинные волосы, широкие плечи, небольшое брюшко. Может, именно он и есть Светлан. Хоть бы паспорт с собой носил.

Фонарик скользил по разбросанным телам, в поисках одной маленькой, но невероятно важной вещицы. И я не находил ее. Быть не может. Артефакт здесь. Я не просто уверен в этом, я это чувствую. Или его обладатель выжил и теперь скрывается?

Тогда почему обращенные не заметили этого библиотекаря? Очень интересный вопрос.

– Алиса, Кора, от лестницы не отходим ни на шаг, – к моему удивлению, даже моя пассия не стала протестовать против неприятной компании. И я не про раненую блондинку, а про разлагающиеся на глазах тела. Обращенные ее укусили, что ли? – Псих, проверь, нет ли тут кого.

– Здесь? – удивился Крикун. Однако одного моего взгляда хватило, чтобы доказать серьезность своих намерений. – Хорошо, сейчас.

Он довольно долго щелкал ртом, после чего быстро вернулся в исходное человеческое состояние.

– Шип, – взволнованно прошептал Псих. – Я точно не уверен, но вроде в дальнем углу зала кто-то есть. Человек. То ли очень слабый, то ли почти мертвый.

– Так я и думал. Слепой, Миша, идете слева, Безопасник, Башка, справа. Псих, ты со мной.

Вообще очень хотелось пойти одному, чтобы устроить все без лишних свидетелей. Но из двух зол обычно выбирают меньшее. К тому же Псих – это компас, который всегда лучше иметь под рукой.

Я довольно быстро снял ботинки, ощущая как неприятно холодит ноги бетонный пол. Ничего, не сахарный, не растаю. Простудные заболевания нам все равно не грозили, потому что Голос готовил нас к другим видам извращения.

А обувь сбросил, на всякий случай, вдруг придется переходит в режим боевой трансформации. Потому после каждой стычки искать по всем помойкам (читай квартирам) подходящие штиблеты – это уже задача со звездочкой. Пока же я полагался на автомат, пусть тот меня немного и смутил после встречи с первым библиотекарем.

Внезапно вспомнились сны в госпитале, после ранения. Там я по-прежнему воевал. Вот только в самый ответственный момент, когда на тебя выскакивал бородатый дух, с оружием что-то происходило. Оно либо заклинивало, либо патроны заканчивались, либо автомат становился игрушечным. Я нажимал на спусковой крючок и ровным счетом ничего не получалось. После такого приходилось вскакивать в холодном поту и еще долго успокаиваться.

Понятно, что Город воплотил в себя многие из наших кошмаров. По началу я частенько щипал собственную руку, чтобы проверить, не сплю ли. И с сожалением заключал, что все происходящее самая горькая явь.

Но в то же время я заметил одну занятную вещь. У Города есть своя неоспоримая логика. Не всегда привычная нам, обычным людям, частенько довольно извращенная, но она есть. И все, что происходит здесь, подчиняется ее законами. Нравится тебе это или нет.

И что я знал точно. В Городе нет существа, которое невозможно убить. Как выяснилось, даже у Голоса играет кое-что возле пятой точки, когда речь заходит об артефактах. Наверное, это один из дополнительных факторов, чтобы собрать их вместе. И наведаться в гости к самому знаменитому шутнику.

Я дал сигнал, и мы медленно пошли вперед. Мимо заваленных старой макулатурой стеллажей, одиноких стульев, тюков и прочих вещиц, принесенных сюда библиотекарями.

Через минуту, может, больше, слева громко застрекотал автомат. В замкнутом пространстве звук разнесся мгновенно, застучав тяжелыми молотками по барабанным перепонкам. Я еле успел рот открыть для искусственного зевка. Псих же и вовсе по-бабьи закрыл уши руками, чуть автомат не выронив.

– Шип, к вам идет! – голос Слепого звучал глухо, словно тот стоял за бурным водопадом.

Я присел на колено, дав знак Психу светить вперед и готовясь открыть огонь. Руки Крикуна дрожали, потому пятно света перескакивало с одного места на другое. Но все же я успел поймать в прицел выскочившего знакомца.

Тот самый тип, которого я видел раньше. С чересчур спокойным, будто бы даже равнодушным лицом. Такого не бывает, когда ты удираешь от преследователей, готовых нашпиговать твою задницу свинцом. Уж я-то знаю. Либо язык от чрезмерного усердия высунешь, либо глаза станут, как у срущего котенка. Но чтобы ни одной эмоции, такого не бывает.

Я успел выстрелить семь раз, прежде, чем бегущий на нас библиотекарь, легко перескочил, словно олимпийский чемпион по прыжкам в высоту, и понесся прочь, к лестнице. Псих попытался развернуться, поднимая автомат, но я опустил его ствол. Вот еще не хватало перекрестным огнем девчонок накрыть. К тому же, если мои пули ничего не сделали, а я не промахнулся ни разу, вряд ли Псих будет успешнее.

– Уйдет ведь, Шип, – с некоторой обидой заявил Крикун.

– Не уйдет, – уверенно сказал я.

Со стороны лестницы послышались гневные крики Алисы, обращенные то ли к Коре, то ли к самому создателю. А потом пара одиночных выстрелов. Я же повернулся к Психу.

– Еще раз проверь, нет ли у нас кого-нибудь здесь.

Крикун непонимающе посмотрел на меня, но все же приказ выполнил. Вернувшись в человеческое обличье, он удивленно захлопал глазами и не вымолвил ни слова. Только показал пальцем вперед.

– Что и требовалось доказать, – мягко улыбнулся я.

Вокруг творилась легкая вакханалия. Позади переругивались Кора с Алисой. Надо же, наконец-то у блондинки выросли яйца. Раньше она не вступала в открытую конфронтацию с моей пассией. Судя по звуку шагов, Башка решила вернуться обратно. Ладно, мы потом еще поговорим с тобой о невыполнении приказов. И очень серьезно. Слепой тоже переговаривался со своими, но по большом счету, все они довольно неплохо выполняли роль отвлекающего маневра. Потому что таким образом мы с Психом добрались до конца зала не обнаруженными, прикрываемые общим гвалтом.

Посреди сваленного мусора, котелков, бутылок воды, консервных банок, газовой горелки, мотков веревки, ножей, разбросанной одежды и обуви, нескольких полных походных рюкзаков лежал он. Человек. Тот самый, с грязным лицом, в замызганном плаще и шлеме с уже одетым монокуляром ночного видения.

Можно было бы подумать, что мертвый. Будто кто-то уже забегал на огонек до нас до нас и забрал выпавший с него кристалл. Грудь незнакомца не вздымалась, словно легкие давно не работали, но стоило коснуться, чтобы понять – этот хитрец еще теплый. С одной лишь поправкой. Никакого «еще» не было. Посидев чуть подольше и нащупав крохотную жилку, я уловил слабый, нитевидный пульс. Засранец не просто выжил. Он и не собирался умирать.

– Шип, он что, живой? – наконец-то понял Псих.

– И при определенных обстоятельствах мог еще и всех нас пережить.

Мне теперь стало понятно если не все, то очень многое. Про того самого разведчика, которого я не смог ранить. Почему его не тронули обращенные – попросту не почувствовали. Подумали, что тот мертв. И самое главное, я допер, у кого сейчас находится нужный мне артефакт.

Было бы очень интересно узнать, как ты, сволочь такая, одолел Жреца. Но мое любопытство не стоит возможных жертв. Да и собственной жизни. Я убрал автомат, вытащив ПМ, снял с предохранителя и передернул затвор.

Конечно, лучше бы было поглотить этого засранца. У Бумажницы появилась бы компания. Только внутреннее чутье подсказывало, что ни хрена я не успею это сделать. Процесс поглощения требовал определенного времени. У нас же задача была простая – забрать артефакт.

Меня на мгновение отвлек возмущенный крик Алисы, которому вторила автоматная очередь. Луч света дернулся, отправляя меня во мрак, это Псих попытался посмотреть, что происходит позади. А после раздался его испуганный голос.

– Шип, там кто-то бежит сюда!

Я даже знал кто. И не собирался позволить, чтобы библиотекарь одолевший одно из самых опасных существ в Городе, очнулся и показал, на что способен. Указательный палец начал давить на спусковой крючок. И одновременно с этим мою руку обхватили крепкие пальцы. Незнакомец пришел в себя с диким ревом, словно это действие далось ему с невероятной болью. Подсвеченный изумрудом в темноте загорелся его правый глаз, прощупав меня не человеческим взором. И лишь после палец наконец нажал на спусковой крючок.

Выстрел на мгновение осветил скорченное в муках лицо, почти прозрачную белую кожу, с проступающей через нее сеткой вен, тонкие струйки крови, текущие из глаз и носа. А после все погрузилось во тьму.

Луч света фонаря в руках Психа дернулся, возвращаясь обратно. К уже нормальному, мертвому человеку. С немного испачканным кровью, но одновременно спокойным и размеренным лицом. Будто библиотекарь умер во сне, даже не поняв, что с ним происходит.

– Шип, там этот, который неуязвимый пропал, – быстро выпалил Псих. – Бежал, потом будто начал падать и исчез.

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, как это работает, – ответил я.

– Что работает?

Я не стал отвечать Психу. Мое внимание было приковано к освобожденному инвентарю библиотекаря: несколько забитых магазинов с патронами 5,45х39 мм, АК-74 с почти убитым прикладом, еще один монокуляр ночного видения, ложка со швейцарским ножом и огромный бирюзовый кристалл. Семьдесят четыре единицы опыта. Хотелось спросить: «Что ты такое, мать твою?».

Но самое интересное оказалось конечно не это. После выстрела одна из глазниц библиотекаря была пуста. Учитывая, что аккуратное входное отверстие, только налившееся кровью, располагалось посередине лба, довольно интересно.

Однако когда я взял в руки глаз, облепленный сзади мышцами и нервными окончаниями, точно его извлек опытный нейрохирург, все странности оказались разрешены. Интерфейс подсказал.

Око Культа

При синергии позволяет в любой момент отделить одну из духовных оболочек созданий, заключенных в артефакте. Внимание! Во время выхода духовной оболочки материальное тело переходит в состояние стазиса. Насильственное пробуждение материального тела может привести к его сильному повреждению.

Текущая заполненность живой энергией – 16 %.

Внимание! Вы уже произвели синергию с одним из артефактов Культа. Дальнейшая синергия сплюсует заполненность живой энергией.

Произвести синергию?

Глава 14

Я сидел в глубокой задумчивости, подбрасывая на ладони подобранный глаз. Ой, простите, Око. Никакой брезгливости не было. Во-первых, у меня появилось понимание, что это вряд ли глаз какого-то конкретного человека. Того же библиотекаря. Во-вторых, вреда артефакту я нанести не смогу. Если уж Голос не мог его разрушить, то куда мне.

Получалось, что с помощью нехитрых манипуляций и благодаря природной харизме у меня в руках уже оказалось половина необходимых артефактов. Половина пути пройдена, пусть я еще не так далеко ушел от своего прошлого района.

Именно теперь мне действительно хотелось как никогда собрать все эти игрушки воедино и зайти в гости к Голосу. Куда? Ну, судя по обрывкам карт, которые Крыл видел в бомбоубежище, тот восседает в центре Города. Ладно, нам бы сначала из этого снежного плена выбраться, а дальше уже посмотрим.

Понятно, что ни о какой синергии в данный момент речь не шла. Заполненность Ока всего шестнадцать процентов, прибавить сюда мои восемнадцать и поделить на два – картина будет не самая радостная для одной почти лысой черепушки. Значит, нам надо искать жертву для прокачки артефакта. Как бы жутко это не звучало.

– Не надо никого искать, – мурлыкала на ухо Бумажница. – У тебя под рукой целый выводок потенциальной живой энергии. Или ты правда думаешь, что тот затравленный Молчун действовал сам? Он же в сортир один сходить боялся.

– Заткнись, – коротко ответил ей я.

– Все ниточки ведут к ней, – не унималась Бумажница. – И если она сказала правду про новую способность, то уже в состоянии непродолжительное время управлять сознанием. Двум хозяйкам не ужиться на одной книге, а в отряде не бывает двух командиров.

В чем-то валькирия, конечно, была права. Но здесь имелось одно небольшое уточнение. Я в Башке командира не видел. Мы уже поняли, что из нее ротный, как из говна пуля. И дело даже не в поле. Встречал я таких баб, от голоса которых гвозди гнулись. Убрать же у Башки ее способности в мозгокопании, так что останется? Ну да, симпатичная, неглупая женщина. Вот только чтобы держать в кулаке боевой отряд этого маловато.

Хотя меня и напрягало постоянное кучкование Молчунов. Даже сейчас они собрались у Башки словно мухи вокруг… ладно, пусть будет меда. И о чем-то ожесточенно спорили с Тремором. Словно бы даже убеждали. Причем так, чтобы остальные не слышали.

– Какие-то проблемы? – решил я вмешаться.

– Да думаем, кто за дровами пойдет, – торопливо ответил Блокиратор, дернув усами. Ответил слишком быстро, словно ожидал этого вопроса.

И подобное мне понравилось еще меньше. Почему-то сразу вспомнился Чудик и чертова корона, которая выпала с инвентаря.

– Все правильно, чего тут спорить. Пусть пацан и идет, как самый молодой… – я сделал небольшую паузу, словно и в самом деле раздумывал, а потом добавил. – Давайте и я с ним заодно прогуляюсь, подстрахую. Там у магазина пустые деревянные ящики были.

– Да нет, Шипастый, не нужно, – попыталась улыбнуться Башка.

– Ты что, будешь решать за меня, что нужно, а что нет?

Наверное, мы уже давно перестали быть людьми. И сами стали отражениями собственных способностей. Потому что я внутренне ощутил, как напряглись невидимые шипы. И Башка явно почувствовал всю колючесть моего взгляда.

– Погнали, пацан, пока не стемнело, – поднялся я на ноги.

Мы выбрались из уютной трешки на пятом этаже. По сравнению с местами, где жили раньше, нынешнюю обитель можно было назвать «лухари». Высокие потолки, просторные комнаты, дорогая мебель. Видимо, квартирка принадлежала начальнику железной дороги или одному из его замов.

Хотя я выбирал ее соображений прагматичных. С нашего временного убежища просматривался единственный вход в подъезд, расположенный во дворе-колодце. Еще несколько окон выходили на две улицы. К тому же, к дому на уровне второго этажа примыкала пристройка в виде магазина. По крыше которой можно было и отступить в случае чего. Одним словом – красота.

– Холодно сегодня, да? – спросил я Тремора, когда мы оказались на улице.

Пацан еще явно не отошел от разговора с Башкой. Спрашивать в лоб, что же у них случилось, было нельзя. Если сейчас надавишь, Тремор закроется окончательно.

– Да вроде нормально.

Я молча достал бутылку и сделал три больших глотка, выдохнул и втянул морозный воздух. Но организм не удержался и меня слегка передернуло.

– Будешь? – спросил я.

– Давайте, – протянул он руку к бутылке.

– Можно на ты, мы же все в одной упряжке.

Тремор сделал один глоток, потом поперхнулся, алкоголь полился из носа, а сам он закашлялся. Дилетант.

– Я не люблю водку, – признался он. – Точнее, я не помню, но похоже, что не люблю.

– Водку любят либо мерзавцы, либо идиоты, – ответил я ему откровенностью на откровенность.

– И алкоголики, – добавил пацан.

– Э, нет. Так, как ненавидят водку алкоголики, не ненавидит ее никто.

Тремор искоса посмотрел на меня, а я рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Да знаю я, знаю, что ты сказать хочешь, но боишься. Только видишь ли, в чем разница? Большинство пьет, чтобы не работать. Мне же водка нужна ровно для обратного.

За разговорами мы дошли до магазина, точнее того, что от него осталось. Гастроном растянулся на весь этаж. Дверь цела, но несколько витрин разбито. Стеллажи пустые, да ещё большей частью опрокинуты. Разве что в холодильниках кое-где лежали протухшие продукты.

– Давай, бери больше, кидай в инвентарь дальше, – махнул я пацану на сваленные у задней двери пустые ящики. – Пока летит отдыхаешь.

– Фу, тухлятиной несет, – скривился Тремор.

– Будешь хорошо себя вести, обещаю ею не кормить.

Сам же проверил все внутренние помещения на предмет наличия чего-нибудь ценного. Разве что только в холодильные камеры не полез. Точнее открыл дверь и закрыл сразу. Света тут не было, потому запахи витали умопомрачительные. Именно отсюда и несло тухлятиной. Не знаю, как правильно назвать аромат, нечто среднее, между развороченной снарядом свиньей и трупом, пробывшем на жаре несколько дней.

Убедившись, что здесь ничего ценного, но в том числе отсутствует и возможная угроза нашему существования, а задние двери заперты, я присел возле витража на опрокинутый стеллаж. Положил автомат на колени, а сам достал небольшую тетрадку, прихваченную с минус второго этажа. Лежала она рядом с тем самым крупным дяденькой.

На обложке красовался перечеркнутый глаз. Кстати, выполненный весьма художественно. Какие таланты в подвалах пропадают. А на первой странице было написано нечто вроде устава. Я пробежался глазами по кривым строчкам, остановившись лишь в одном месте.

«И тогда понял Голос, что человек не заслуживает ни света, ни покоя. И обрушил все возможные кары на потомков девы и змея. С тем лишь, чтобы отсеять недостойных, а истинно видящих оставить себе на услужения. И они будут строить новый Город, новый Вавилон».

Ну, теперь хотя все встало на свои места. И оскверненная библия, и самовольно запертые архиве люди. Светлан и его братья были просто ебанутые. Для Города не такая уж редкая картина. Думаю, когда-нибудь я даже перестану этому удивляться. Когда-нибудь.

Я пролистал тетрадку дальше. Короткий список «как надо жить»: выходить на улицу лишь ночью или во время волны, убивать «незрячих» (иными словами всех, кто не в секте), слушать откровения Голоса. Ну, и небольшой дневник на тему: «сегодня, шестага числа, я, Светлан Луноликий покакал два раза и чуть не открыл третий глаз».

От любопытного чтения меня отвлекло движение на улице. Говорят, что перифирическое зрения хорошо развито у женщин. Я бы сделал поправку, и у военных. Даже найденная камасутра в подарочном издании вряд ли смогла полностью отвлечь от происходящего вокруг.

У меня было множество вопросов. К примеру, какого черта один из обращенных, которых мы оставили в квартале севернее, добрался сюда? Почему правый бок у него посерел и словно стал мягче? И какого рожна эта тварь медленно, но неотвратимо прется именно к нам?

– Тремор, – негромко позвал я.

– Да я собираю, Шипастый, собираю, – отозвался тот. – Даже занозу посадил. И не блевануть бы. Несет жесть.

– Давай-ка медленно и тихо прогуляемся к задней двери, – уже сняв ботинки и верхнюю куртку, сказал я, переходя в режим боевой трансформации.

Благо, снега на здешних улицах оказалось не так много, можно и босиком побегать, не сильно проваливаясь. Вообще, создавалось ощущение, что Голос наказал обильными осадками только Парковый район. Ладно, не о том думаю. Что с обращенным делать?

Нет, конечно, можно было бы попробовать подраться. У Тремора имелась та самая способность, благодаря которой он отправлял неверных в адскую бездну. Только играть с фундаментом внутри помещения показалось мне не очень рациональной затеей. К тому же, если в боевом столкновении нет никакой стратегической выгоды и существует возможность избежать его, то этим и надо заниматься.

К моменту, когда мы добежали до огромных створок заднего входа, через которые, скорее всего, разгружали продукты, обращенный уже хрустел битым стеклом возле витрины. Мы отперли засов и вскоре очутились на улице, в одном из жилых дворов, который оказался по соседству от нашего.

– Шипастый, это что, наш? Если так, то, что он тут делает?

– Как-то не было времени спросить, наш это или нет. На нем не написано.

– Так он чего, нас почуял?

Я пожал плечами. Существовал лишь один способ выяснить, так это или нет. Мы добрались до выхода из двора, осмотрели улицу и, убедившись, что на ней никто нет, принялись ждать. Если Тремор прав, то обращенный довольно скоро пройдет через гастроном и выберется к нам. Ну, здесь мы даже готовы его встретить способностью Тремора.

Однако время шло, а нелюдь не торопился выбираться наружу. Что-то в магазине невероятно заинтересовало его. Любопытно, что? Там же ничего не осталось. Соваться в помещение, где за очередным поворотом мог оказаться обращенный, не хотелось, поэтому я махнул рукой Тремору.

– Уходим.

– Хорошо, – послушно ответил тот. Вот только через десяток шагов подал голос. – А мы куда, Шипастый?

– Ты же хотел проверить, этот барашек отбился от нашего стада или нет. Дойдем до улицы, где их оставил Крыл, поглядим.

Может, у Тремора и были свои мысли на этот счет, но он благоразумно решил их не озвучивать. Впрочем, поболтать настроение имел.

– Спасибо вам, Шипастый.

– Мы же вроде решили, что на «ты».

– Да, извини. В общем, спасибо тебе.

– За что? – искренне удивился я.

– Что не убил. Я же понимаю, что это была своего рода проверка и все такое.

Я улыбнулся. Ну да, ну да.

– Знаешь, за все время нахождения в Городе меня то и дело кто-нибудь благодарит. Причем, зачастую тогда, когда благодарить не за что.

– Ну как же, – искренне удивился Тремор. – Я общался со всеми. Крыл говорит, что если бы не вы, то он бы не выжил.

– Мы на «ты», – вяло поправил его я.

– Да, прости. Психа ты к себе взял, хотя он вообще не ходячий был. Кору от зэков спас.

– Запомни одну простую вещь, Тремор. Каждый человек, даже самый святой, делает все только ради себя. Даже если занимается благотворительностью, кормит голодающих детей в Африке или спасает пострадавших от наводнения в Азии. Просто значит в данный момент у него существует потребность так поступать. Зачем и почему? Это уже мозг объяснит сам. Придумает кучу отговорок, уж поверь мне.

Я остановился, вытащив бутылку. Что-то от встречи с обращенным благостное настроение сменилось легкой тревогой.

– Я не говорю, что добрых людей нет. Просто понятие добра тоже весьма условно. Уж поверь мне. А все, что я делаю, делаю ради себя. И Крыла спас, потому что он был моими глазами в Городе. И Психа притащил, потому что с ним отряд стал сильнее. Кора же тебе забыла рассказать, что приняли мы ее только после того, как она продемонстрировала свои способности. Так что мой тебе совет, Тремор, по возможности живи и делай только то, что сам хочешь.

– Так редко получается, – грустно, даже почти обиженно ответил пацан.

– Почти никогда не получается, – согласился я. – Но в моменты когда удается, начинаешь испытывать нечто вроде счастья.

Видимо, мысль была настолько глубока, что Тремор молча обрабатывал ее все дорогу. Я же поймал себя на том, что мне нравится в этом районе. Больше того, я бы скорее всего смог тут жить. Конечно, будь условия содержания чуть более пригодными.

– Вон, Шипастый, – ткнул пальцем Тремор, первый выскочивший на перекресток. – Стоят.

– Это замечательно, – подоспел я. – Но почему их четверо?

Меня смутило не только это обстоятельство. Что-то явно происходило с обращенными. Я вытащил бинокль и смотрел огрубевшие «каменные» тела подробнее. Почти все оказались покрыты теми самыми серыми пятнами. Только в отличие от встреченного нелюдя, здесь они были совсем крохотными.

– Что, искать остальных пойдем? – спросил Тремор голосом, полным древнерусской тоски.

– Ну, допустим, одного мы уже видели. Значит, и второй шляется где-то неподалеку. Нет, давай домой. И это, Тремор, пока остальным не говори ничего, чтобы не волновались попусту раньше времени. Завтра еще раз все перепроверим. Заодно посмотрим, что там этот недотепа в гастрономе забыл.

– И это можно сделать даже вполне безопасным способном, – нагло заявила мне Бумажница.

Ага, с помощью Ока. Вот только что потом будет с моей черепушкой, и останется и ли она после всех манипуляций и вправду моей, очень большой вопрос.

«Дома» нас ждал самый вкусный запах – запах свежей жратвы, когда ты полдня слонялся голодный. К тому же уличные треволнения заметно усилили аппетит.

– Давайте к столу, – не сказала, громыхнула танк. – Молчунов я уже накормила. Остальные вас ждут.

– А чего ждут? – удивился я.

– Ну, как, чтоб все вместе, по-человечьи чтоб, – даже растерялась Громуша.

Я почти слезу умиления пустил. Не успели мы сесть, как передо мной и Тремором выросла небольшая горка кристаллов.

– Поровну на вшех получилошь по шештьдешят четыре единицы, – отчитался Слепой. – По оружию там шам потом пошмотришь. Ничего ошобенного, патронов тоже немного.

– Зато еды с лихвой, – похвасталась Гром-баба и поставила передо мной банку сгущенки. – Вот. Целых две коробки. Не знаю, зачем им столько.

– Потому что в подземельях без сладкого бывает тоскливо, – ухмыльнулся я, доставая водку.

Громуша с Алисой неодобрительно переглянулись. Одна будто сказала: «Твой-то вон че удумал». А другая ответила: «Мой-то видела, что удумал?». Я же налил водку в глубокий чайный бокал и выпил, одновременно поглотив кристаллы.

Шипастый. Лидер группы

7 уровень

Доступны способности

1338/1500 опыта

Еще немного и уровень. А там… Хрен знает, что там. Тут не поймешь, что будет завтра. Город все время тебя удивляет. Даже не особо стараясь.

Однако в редкие моменты спокойствия создавалось ощущение какой-то правильной реальности. Мол, для того мы и пытаемся грызть остальным глотки, чтобы жить как люди. И что мне понравилось сейчас больше всего – Тремор ел с нами, а не с Молчунами. Может, крохотная и локальная, но победа.

– Ладно, давайте ешьте, пока не остыло, – скомандовала Гром-баба. – Я пробовала, вроде вкусно, – она посмотрела на меня, словно оправдываясь. – Мы не успевали с Алисой, поэтому нам даже Башка помогала.

Оставшуюся часть вечера я провел почитывая дневник Светлана и окончательно догоняясь водкой. В какой момент уснул, сам не понял. Просто отрубился. А пришел в себя довольно нетривиальным методом – меня трясли из всех сил.

– Дядя Шип, ну дядя Шип, – Крыл уже был готов расплакаться. – Вставай.

– Встаю. А че случилось?

– Молчуны ушли! Забрали пулемет и ушли, сволочи!

Вот это пробудило получше всякого кофе. Я мгновенно вскочил на ноги, хотя те слушались с трудом. Вокруг царило настоящее сонное царство. Храпела Громуша, посапывал Слепой, в соседней комнате лежали девчонки и Тремор.

– Ты же сказал…

– Его оставили! – вмешался Крыл.

– А Псих почему молчал? Он же в карауле был.

– Тоже спит, – со слезами обиды на глазах ответил Крыл.

– Башка готовить помогала, – встало все на свои места. – И Молчуны ели отдельно. Вот ведь сука. Знаешь, что Крыл, слетай-ка до одного места. Погляди что и как.

Крылатый слушал меня с надутым от обиды лицом, периодически кивая. После чего выбежал из квартиры, открыл окно в подъезде и оттуда уже спланировал вниз. Пижон. Я же принялся будить остальных. Только в отличие от Крыла уже не церемонился. Ничего, не сахарные, не растают.

К моменту, когда удалось поднять всех, вернулся и пацан. Он выглядел испуганным и растерянным одновременно.

– Дядя Шип, там нет ни короны, ни обращенных.

– И жратву библиотекарей прихватили, – набычилась Гром-баба, готовая рвать и метать.

– Они сделали одну фатальную ошибку, – спокойно сказал я. – Оставили нас в живых.

Глава 15

– Дядя Шип, уйдут ведь, – переживал Крыл.

– Знаешь, как говорят в приличных борделях? – спокойно спросил я.

– Как? – на автомате выпалил пацан.

– Не суетись под клиентом. Не переживай, никуда они от нас не денутся. Я же сказал, надо кое-что проверить.

Собрались мы довольно быстро. Все же мастерство не пропьешь. Я пытался. Еще один просчет Молчунов оказался в том, что они не тронули сани. Хотя, кто знает, может попросту боялись нашуметь. С другой стороны, мы спали как мертвецы. И если бы не Крыл, который вместо жратвы за ужином налег на сгущенку, было бы совсем грустно.

Но торопиться теперь все равно некуда. Тремор пусть и вполне сносно ходил, но небольшие расстояния. Да и до сих пор заметно прихрамывал. И Кора быстрый марш не выдержит, ей нужно время от времени отдыхать. К тому же, я очень хотел проверить одну штуку. Не зря же обращенный забежал на огонек в гастроном. Что-то он там искал.

– Псих, Крыл, Алиса, ушки на макушки. Гром, Слепой, со мной.

Внутри почти ничего не изменилось. Разве что беспорядка стало больше. Тварь продиралась к цели, не обращая никакого внимания на такие мелочи, как препятствия. Половина стеллажей оказалась смята, будто по ним бульдозером проехались.

– Господи, ну и запах, – оперлась на прилавок Громуша, заткнув нос.

В ее словах была правда. Если вчера здесь немного попахивало тухляком, то теперь несло так, что глаза резало. Чуйка привычно подсказала, что сейчас я увижу что-то, что мне не понравится. Будто до этого все шло нормально.

К счастью, в небольшом закутке обращенного не было. Красавчик убежал вслед за стадом. Зато оказалась распахнута дверь холодильника. Вот и раскрылся секрет чудесного аромата.

– Шипаштый, я не могу, – замахал руками Слепой. – Меня шейчаш вырвет.

– Ладно, идите, подышите, я тут сам все осмотрю.

Все-таки жизненный опыт творит чудеса. Мне доводилось видеть и раздувшиеся от времени трупы, и подгнившую на солнце животину, которую разворотило снарядом, а один раз сержант Керимов где-то достал норвежскую консервированную рыбу. Только забыл сказать, что она тухлая. Мол, для норвежцев это охренеть какой деликатес. Деликатес его есть и заставили. Правда, он начал блевать уже после второго куска, но это всечастности.

В общем, в какой-то период жизни мой нос решил просто: лучшее, что он может сделать – саботировать собственную работу. И мой нюх годам к сорока заметно притупился. Или дело и в многочисленных ударах, сильных и не очень, которые этот самый нос получил.

В нынешней ситуации данный факт пошел только в плюс. Нет, я чувствовал вонь, от которой к горлу подкатывал комок. Но мог бы назвать ее просто очень резкой и неприятной. С другой стороны, так это нормально. В жизни вообще редко пахнет розами.

В холодильнике их и вовсе не было. Здесь разместилось все, что могло гнить: висящие на крюках туши, уже порубленное и сложенное в лотки мясо, чуть дальше сваленные субпродукты, в уголке вздулись колбасы, что говорило об их весьма относительной свежести.

Смутило меня другое. На висящих тушах отсутствовали громадные куски, словно кто-то невероятно голодный и больной на голову решил наскоро перекусить. На полу валялись обглоданные кости и… жесткая, похожая на сброшенный панцирь, оболочка обращенного. Черная кожа теперь полностью высохла и стала точно тонкая корка. Я надавил на нее стволом автомата и та с мерзких хрустом разломилась на несколько частей.

– Это что еще за хрень? – в присущей ей вежливой манере поинтересовалась Бумажница.

– Кожа, которая обращенным больше не нужна.

Я не отвечал валькирии, а скорее разговаривал сам с собой, рассуждал. Старый прием, где тебе нужен выдуманный собеседник. Просто проговариваешь все вслух, строишь версии, следом отметаешь менее правдоподобные. Мне же и представлять ничего не надо было. Бумажница страсть как хотела поучаствовать в обсуждении.

– Что-то я сомневаюсь, что он умер, – заметила она.

– Потому что он не умер. Жив, здоров, скорее всего чапает за короной, которая находится у Молчунов. Только имидж сменил. Избавился от старой кожи, приобрел новую.

– И как он это сделал?

– Еда, – указал я на тухлятину в холодильнике. – Как растут мышцы? Если занимаешь и потребляешь достаточное количество белков, жиров и углеводов. Мы почему-то решили, что обращенные превращаются в тварей слишком быстро.

– А это не так? – в голосе Бумажницы даже ехидства не слышалось. Ей действительно было интересно.

– Нет. Судя по всему, они быстро переходят от человеческого обличия в состояние своеобразной куколки. Причем, остаются не сказать, чтобы бесполезными. Двигаются, пусть и медленно, реагируют на внешние угрозы, обрастают броней. И все это время внутри идет процесс превращения. А когда приходит час…

Я щелкнул пальцами и указал на поврежденные туши.

– Обращенные пытаются завершить процесс. Для этого нужно много кушать. И неважно чего. Поэтому они и стали удаляться о короны. Я вообще не уверен, будут ли они и впредь тянуться к ней. Может, это тоже своего рода способ, чтобы они просто не разбредались. Потому что куколки сильны, когда вместе.

– Хрень какая-то, – честно призналась Бумажница.

– Как раз под стать Городу. Вопрос в другом, зачем Голосу делать таких сильных существ? Для того, чтобы убить людей? У него вроде и до этого неплохо получалось…

Валькирия не ответила. Ну да, слишком многого я хотел от своего невидимого собеседника. Разговор поддержала, и на том спасибо.

Меня интересовало другое, как скоро Молчуны догадаются, что тянут за собой мину замедленного действия? Которая когда рванет, накроет и их с головой. Не то, чтобы мне было жалко этих недотеп, но отомстить хотелось лично. К тому же, человеческое мясо – это тоже мясо. И своей смертью Молчуны усилят обращенных.

– Ну, что ты там увидел? – накинулась на меня Громуша, стоило выйти наружу к группе.

– Это все только мои догадки. Но складывается ощущение, что обращенные эволюционируют.

– Как инфузория-туфелька? – хмыкнула Алиса.

– Как рептилии, которые выбрались на берег, чтобы кого-нибудь сожрать, – ответил я. И пересказал вкратце собственные соображения.

– Может, ну на хер тогда этих Молчунов? – предложила Гром-баба. – Эти твари их так и так схарчят.

– Даже если так, – кивнул я, – мы должны в этом убедиться лично. Знаешь, почему в средние века строители тайных ходов в различных замков, как правило, пропадали после завершения работ?

Громуша хмыкнула, но вроде смысл уловила.

– Вот и Молчуны слишком много о нас знают. Вдруг кто-нибудь не такой гуманный и добропорядочный решит вырвать им ногти плоскогубцами. А они заодно все и выложат. Про женщин в отряде, оружие, еду. Слишком лакомый кусок для многих.

Первым-наперво я отправил Крыла найти наших незадачливых беглецов. Отправил с очень строгим инструктажем. Необходимо только обнаружить, при этом соблюсти все меры предосторожности. Не дай бог Молчуны заметят летящую по пятам муху. Не надо забывать, что у них есть Блокиратор, который может отменить у пацана воздушное сообщение. И тогда Крыл полетит голова-жопа-голова-жопа метров с двадцати.

Мы же пошли строго по следам. Тут Молчунам тоже не особо повезло. В нынешнем районе Города движение было не сказать, чтобы оживленным. Скорее даже наоборот. Поэтому свежие следы, будто волоком кого тащили (это уже обращенные) найти не составляло особого труда. Я до сих пор так и не понял, на что надеялась Башка?

Сначала Чудик похитил корону, чтобы… вот, кстати, чтобы что? Натравить обращенных на нас? Так он вроде как тоже в одной упряжке бежал с высунутым языком. Судя по всему, Башка как-то хотела подставить меня. Опять неувязка. Вот он я, лежу, беспомощный, пускаю слюну, завали, а концы в воду. Я понимаю, что ты Тремора пожалела, но почему меня в живых оставила?

Вопросов было слишком много. А ответов не находилось. И это раздражало еще больше. В моем мире, как правило, все было довольно просто. Люди делали пакости ради собственной выгоды, перешагивали через друг друга и все такое. Но Башка вела себя странно.

– Тремор, голубь ты мой сизый, – обратился я к бодро хромающему пацану. От саней он отказался, хотел показать Коре, какой мужик здесь появился. Ну ладно, погляжу я на тебя километров через десять. – Скажи мне как лучшему другу, неужели Башка никогда не говорила тебе об уходе?

– Говорила, – помрачнел Тремор. – Изначально, когда шли к вам, сказала, что мы здесь ненадолго. А потом периодически в уши лила, что мы всегда будем чужими, ты какой-то странный, собой не управляешь, не дай бог сорвешься. Вроде как боится она тебя.

– Это мудро, – лениво отозвался я, рассматривая на ходу пустые улицы снежного Города. – И вчера вы в очередной раз про это говорили?

– Ну да, – кивнул Тремор. – Она сказала, что скоро надо будет уходить. Я ответил, что это кидалово.

– И в итоге тебя не взяли. Получается, не такой ты уж и свой?

Собеседник пожал плечами. Хотя вся гамма эмоций была написана у него на лице. Конечно, Тремору обидно, что его попросту кинули. У меня даже родился вопрос.

– А если бы Башка разбудила тебя ночью, пошел бы?

– Нет, Шипастый, – покачал головой пацан. – Это… неправильно. Вы, то есть, ты для нас столько сделал…

Он замолчал, закашлявшись, и быстро заморгал. Понимаю, его и правда душит обида на Башку после всего произошедшего. Но это не значит, что Тремор сможет хладнокровно убить Молчунов. Будет стоять, реветь и сиськи мять. С другой стороны, мне же лучше, в случае чего он станет своего рода приманкой, отвлекающим маневром.

Через час пути прилетел Крыл, отметив на карте нынешнее положение Молчунов. Отдалились они порядочно. О том, чтобы догнать их сейчас речи не шло. Впрочем, у меня ставка была совсем не на нашу силу.

– Бодро идут, – растирал руки Крыл, пытаясь согреться. – Почти бегом. Блокиратор впереди, разведывает, остальные на отдалении за ним.

– Тебя не заметили?

– Неа, – легкомысленно протянул Крыл. – По сторонам даже не смотрят. Лишь на обращенных иногда оглядываются. Знаешь че они с короной сделали, дядя Шип?

– В банке трехлитровой замариновали, – предположил я.

– Почти, – кивнул тот. – Привязали на длинной веревке и тащат за собой. А обращенные идут, словно этот, буриданов осел, которому морковку перед носом повесили.

– Замечательно, – улыбнулся я. – Нет, не то, что ты не знаешь понятие буриданов осел. Я про обращенных. И вся шестерка идет, не отставая?

– Четверо идут, дядя Шип. А двое чуть в отдалении. Правда, они и отличаются от других. Такие черные, что жуть. Нет, обращенные же вроде все черные, но эти прям словно в саже испачкались. Тело у них еще гладкое, на человеческое похоже. И идут по-другому.

– Это как?

– Мягко, плавно, словно перекатываются с ноги на ногу. Как звери, что ли.

– Занятно, – только и сказал я.

Весь день мы шли, делая небольшие привалы, чтобы отогреться и поесть. Пару раз по наводке Крыла срезали путь, однако к Молчунам ближе не стали. Слишком уж они быстро шли. У нас же после пары часов пути на санях уже сидело двое человек. У Коры закружилась голова, а Тремор стал сильно прихрамывать. И пусть стоически переносил тяготы и лишения, однако скоро сдался.

Шли мы до самой ночи. Ровно до того момента, пока потемнело так, что идущего шагах в пятнадцати впереди Слепого, не стало видно. К тому же поднялся легкий ветерок, засыпающий колючий сухой снег за шиворот. Молчуны, к слову, уже несколько часов как отдыхали. Это Крыл рассказал в последнем докладе. Значит, можно и нам.

– До них не так уж и далеко, дядя Шип, – признался мне пацан. – Пара часов бодрой ходьбы. Мы можем взять не всех, а только боевую группу. Слепого там, Алису.

– Ты фильмов ужасов не смотрел, что ли? Там перед тем, как умереть, все как раз начинают делиться, – усмехнулся я. – Нет, никаких марш-бросков. Люди устали. Иди спи, ночью дежурить будешь.

В крохотной однушке, где каким-то чудом поместились все, уже кочегарила печка. Алиса варила ужин, а Гром-баба вместе со Слепым притащили несколько матрасов, которые бросили на пол. Ничего, потеснимся. Вон даже и Алиса сменила гнев на милость. Так и крутится коршуном над бедным мной. Это значит, что у нее уже возникли известные всем человеческие потребности. Можно ли так над молодой девушкой издеваться, несколько дней без секса?

– Шипастый, а что вы сделаете, когда мы догоним наших? – Тремор на мгновение запнулся и добавил. – То есть их.

– По головке поглажу. И вкрадчиво поинтересуюсь, что же им в нашем общежитии не понравилось.

– Вы убьете их? – побледнел пацан.

– Если послушная и верная собака вдруг бросается на хозяина, то ее усыпляют, – неожиданно жестко ответила Кора, чем несказанно удивила меня.

Я привык, что блондинка у нас выступала в роли адвоката дьявола. Гуманизм, равноправие, единороги, живущие на радуге. И тут вдруг такое. Видимо, Город ожесточает даже самых добрых из нас.

– Посмотрим, – уклончиво сказал я. – Сначала надо до них добраться.

– Шип, что-то задумал, – чуть ли не пропела Бумажница. – Жопой чую. У тебя всегда такой туповатый крестьянский вид, когда ты считаешь, что скоро всех переиграешь.

А вот сейчас обидно было. Нет, не про морду лица. Она у меня действительно сильно пролетарская, не в каждый туалет при театре бы пустили. Я про то, что Бумажница просекла, что у меня есть план.

Вроде как китайцы говорили, что если долго сидеть на берегу реки, то мимо проплывет труп врага. На это русские им отвечали: «Под лежачий камень вода не течет». Наверное, все дело в менталитете. Желтолицые привыкли ждать и умели подать месть в виде десерта после всего ужина. А наши всегда отличались импульсивностью. Если тебя обидели, ответь сейчас же, не стоит ждать удобного случая.

Несмотря на всю любовь к родным истокам, я склонялся к азиатам. Потому что, если все правильно сложится, то мне и делать ничего не придется.

– Садитесь жрать, пожалуйста, – крикнула Алиса.

Ели молча и сосредоточенно. В крошечной шестиметровой кухне места всем не хватило, поэтому некоторым пришлось устроиться в комнате, подхватив тарелки с ложками. Однако не разговаривали не только из-за разбросанности по комнатам. Попросту не было желания.

К нечеловеческой усталости – шутка ли, весь день оттарабанить в бодром марше – прибавилась гнетущее ощущение обиды. Молчуны нас предали. И теперь у каждого, разве что кроме Тремора, появилось простое и ясное желание – догнать и наказать этих мерзавцев. Ярче всех в этом костре ненависти горела Гром-баба. Еще бы, не успела она порадоваться, что мы пополнили запасы продуктов, как их тут же отобрали. И самое ужасное – полностью выгребли всю сгущенку. Так что Крыл последний, кто успел отведать сладенького.

Пацан, кстати, проснулся через несколько часов, поел остывший ужин и потопал на холодный чердак следить за нашей безопасностью. Я обещал поменять его ближе к утру.

В небольшой натопленной квартире, да еще столь густо заселенной, веки закрывались сами собой. Хорошему сну не послужили помехой и наглые ручонки Алисы, которая все норовила залезть в штаны, ни раскатистый храп Гром-бабы, ни музыкальное сопение Психа. Я провалился в дрему, как срочник после ночного стояния на «тумбочке».

Поэтому когда меня грубо и бесцеремонно стали трясти за плечо, я сдержался, чтобы не ударить хама. Понимание, где я нахожусь, и самое главное, зачем, пришло не сразу.

– Дядя Шип, – взволнованно пропищал Крыл.

Я прижал палец к губам и поднялся, под недовольное бормотание Алисы. Видимо, даже во сне она занималась сексом. И хорошо бы, если со мной.

– Там! – показал пальцем Крыл наверх.

Я наспех оделся и отправился вслед за пацаном на чердак. Крыл пробрался к слуховому окну, распахнул его, но указал не на одну из улиц, а наверх.

– Слышишь?

В звенящей тишине не сразу, а с некоторым запозданием раздался приглушенный частый звук выстрелов. Я даже оружие определил. Тот самый пулемет Слепого тире Гром-бабы. Молодожены пожилого возраста так и не договорились, к сумочке кого из них он больше подходит.

– Что это, дядя Шип? – спросил Крыл.

– Это проплывает труп нашего врага. Обращенные решили сделать всю работу за нас.

Глава 16

Я испытывал довольно неоднозначные эмоции. С одной стороны, Молчуны мертвы – это здорово. Не то, чтобы целью всей моей жизни с недавнего времени стала месть. Но живыми они представляли для нас опасности больше, чем мертвые. С другой, обращенные вряд ли похоронят предателей со всеми почестями. Наверное, сварганят какое-нибудь рагу на скорую руку или, что более вероятно, сожрут так, со всей требухой. А это значит, что наши «куколки» скоро станут бабочками. И внутреннее чутье мне подсказывало, что в данном факте нет совсем ничего хорошего.

Выстрелы стихли довольно скоро и ночь распушила свои пушистые безмолвные крылья. Как ни старались мы вслушиваться, ничего не могли разобрать, кроме тихого скулежа ветра. Конечно, существовал вариант, что Молчуны отбились. Но как по мне, существовал он где-то в параллельной вселенной. Там же, где в депутаты не брали спортсменов, которые и школу-то кое-как закончили, чиновники не воровали, а армия являлась самым простым социальным институтом, а не одним из способов угробить молодое здоровье.

Я сплюнул под ноги. Сам не понял, чего так разозлился. Из-за Молчунов или обращенных? Вроде как все шло ровно по тому сценарию, на который я рассчитывал. Однако создавалось ощущение, что было в уравнении одна из переменных. Та, которую именно сейчас я не увидел. И будьте уверены, она вылезет в самый неподходящий момент.

Больше я не спал. Отправил Крыла отдыхать, а сам остался на крыше, пытаясь соблюсти баланс между зимой, ночью и водкой. К сожалению, все склонялось в пользу водки. Мне пришлось заставить себя достать хотя бы галеты, чтобы те скрипели на зубах в перерывах между приемом алкоголя. Как настоящий военный, я дошел в своем мастерстве до того момента, когда мог выпить бутылку водки, а то и больше, совсем не закусывая. Лишь изредка кряхтя и шумно вдыхая носом воздух.

Когда рассвет поднялся над ненавидимым Городом, меня прибрало окончательно. Если на чердаке мороз еще как-то позволял держать себя в руках, то стоило спуститься в натопленную квартиру, как бедное существо по кличке Шип развезло окончательно.

– Мда, – глубокомысленно протянула Гром-баба, глядя, как меня придавливает к матрасу. К своему стыду, встать не было никаких сил. Будто на Юпитере оказался. – И что же у нас за праздник такой?

– День татарской конной авиации, – мне показалось, что сказано было довольно четко. Даже отсалютовал себе мысленно.

– Совсем лыка не вяжет, – хлопнула по бокам Громуша, чем немного расстроила меня. Внутреннее я ощущал себя огурцом, разве что тело чуток подводило. – Алиса, смотри, чтобы он больше не бухал. Я что-нибудь горячего покушать сделаю. Иначе мы тут надолго застрянем.

– И вот нравится тебе напиваться до скотского состояния? – сурово взглянула на меня пассия.

– Не то, чтобы очень, – буркнул я.

– Тогда зачем?

– А почему бы и нет? – ответил вопросом на вопрос я.

– Отец говорил, что мужчины начинают пить, когда у них в душе пусто, – задумчиво сказала Алиса. – Вы в этом смысле намного слабее женщин, легче надламываетесь. И всеми способами пытаетесь заполнить эту внутреннюю пустоту. Алкоголь лишь одна из вариаций.

Я промолчал. В кой-то веки ветреная, вздорная и охочая только до одного дела Алиса была права. Сколько мне сейчас? Лет пятьдесят, плюс-минус. Что у меня в анамнезе? Разведен, есть сын, который, если отталкиваться от меня, вряд ли живет с папкой. Я на хрен никому не нужный мужик, только и способный вспоминать о былых временах. Видимо, именно там, на военной службе, мне и было хорошо. А на гражданке я себя не нашел.

– Алиса, водички принеси. Самый большой стакан.

Она вздохнула, но просьбу выполнила. Я к тому моменту справился с матрасом и кое-как поднялся на ноги. Встретил пассию в коридоре, поблагодарил за живительную влагу и направился в самую бесполезную из комнат – туалет. После отключения Голосом воды здесь нечего было делать. Ну, это когда останавливаешься на долгое время. Мы же почти уходили, поэтому можно быть варваром во всех смыслах этого слова.

Достал из аптечки крохотный пузырек с темно-фиолетовыми гранулами, открыл и щедро посыпал в стакан. Вода окрасилась, приобрела загадочный цвет какого-то дальнего космического созвездия. Это я, конечно, марганцовки немного лишканул. Зато, эффект будет лучше. Лишь бы не травануться.

Марганцовку я растворил старым дедовским способом – пальцем. А после быстро выпил. Любишь кататься, люби и саночки возить. Более простого и действенного способа по промыванию желудка я не знал. Конечно, часть водки уже весело плескалась в крови, но чуток отпустить должно было.

Не конкретно в этот момент, само собой. Я блевал так, словно хотел выплюнуть все внутренности. До катящихся градом слез из глаз, до желчи, до легкой дрожи в руках.

– Шип, ты там живой? – с явным интересом спросила из-за двери Алиса. Будто принимала ставки.

– К сожалению, – тяжело поднялся я на ноги и выпрямился.

Не скажу, что все кардинально изменилось, но стало явно лучше. Я опустил крышку унитаза, забрал стакан и вышел в коридор.

– Алиса, можно еще водички? Теперь правда попить.

Через полчаса, умытый, наевшийся горячего завтрака (Громуша сделала нечто среднее между гуляшом и супом) и обласканный свежим морозным ветром, я был другим человеком. Слабо пульсировало в висках, но с этим дискомфортом можно справиться.

– Давай, Крыл, – хлопнул я пацана по плечу. – И, пожалуйста, аккуратнее. Хрен знает, что там за звери теперь вместо обращенных. А остальные чего стоите, пойдемте. Наш поход за светлым будущим еще никто не отменял.

И все-таки ночные посиделки на чердаке давали о себе знать. Сердце бешено заходилось, на теле выступил холодный пот, да и чувствовал я себе далеко от идеала. Когда ты пьешь молодым всю ночь, то чтобы быть утром в форме, тебе нужна либо бутылка холодного пива, либо горячий супчик. Когда пьешь в весьма сознательном возрасте всю ночь, то чтобы быть утром в форме, нужно быть молодым. Без всяких отговорок. Уже не помогут ни сон, ни пиво, ни рассол, ни суп.

Но я держался. А куда деваться? Самостоятельно расписаться в собственных ошибках? Это чего доброго еще и пить заставят бросить. Я и так, выходя, имел с Алисой очень интересный разговор на эту тему.

– Пообещай, что бросишь пить, – сказала она. – Ты уже подводишь не только себя, но и нас. А что будет, если кто-нибудь внезапно нападет? Пообещай, Шип.

– Ты же знаешь, что мужчина не дает слово, которое может нарушить, – ответил я ей. – В жизни каждого человека есть своя бочка водки. Не переживай, моя почти наполнена.

Но несмотря на слегка неудовлетворительное состояние лидера, шли мы довольно бодро. Новость о ночном происшествии группа встретила благодушно. И скорби перед растерзанными Молчунами никто не испытывал. Напротив, почти все хотели воочию убедиться, что отступники мертвы. Не особо задумываясь о том, кто их убил.

– Крыл, – поднял руку Тремор, констатируя очевидное.

Я скомандовал не останавливаться и продолжать движение по узкой улочке. Обнесенная домами, она напоминала тесный дол между двумя высокими горами. Хотелось поскорее покинуть это место.

– Давай на ходу, что там?

– Жесть там, дядя Шип, – отозвался Крыл. – На них напали в доме. Внутрь я лишь мельком заглянул, через окно. Там в крови все запачкано. Но самый стрем эти обращенный. Один за мной гнался по крыше, и не отставал ни фига. Потом прыгнул, но я увернулся. Так ему хоть бы хны. Грохнулся вниз, поднялся, посмотрел и дальше по своим делам пошел.

– Так я и думал, что нам эти ребята не понравятся, – задумчиво пробормотал я. – Оружие, конечно, это хорошо, но, похоже, идти туда довольно опасно.

– Фигня война, главное маневры, – отмахнулся Крыл. – Помнишь, сам говорил. Я же не просто так слетал. Нашел эту корону. Ее Молчуны рядом с соседним домом на подъезде повесили. Ну, и отволок ее через несколько кварталов в сторону. Так что теперь там все относительно свободно. Я сам квартиру с Молчунами смотреть не стал, потому что ты говорил, что мало ли чего, рисковать не надо. Вдруг там кто живой остался.

Угу, еще Крылу было очень стремно. Точнее, говоря русским языком, страшно и неуютно одновременно посреди растерзанных тел. Какая уж там разведка, он бы еще сознание потерял. Поэтому не могу сказать, что пацан сделал что-то неправильно, скорее наоборот, поступил мудро, отталкиваясь от собственных способностей. Выполнять грязную работу есть люди с менее тонкой душевной организацией.

После нескольких часов бодрого хода, мы оказались на месте. Смерть настигла Молчунов на живописной улочке, где расположился красочный пассаж вместо первого этажа одного из зданий. Я насчитал целых шесть магазинов. Крыл затравленно показал на одно из окон напротив, на третьем этаже. Хотя по следам на снегу я уже и сам определил нужный подъезд.

– Слепой, Алиса, вы со мной, остальные прикрывают.

Выбирал я членов команды зачистки не учитывая боевые навыки. А скорее отталкиваясь от хладнокровия. Слепой мужик опытный, вряд ли будет мандражировать. Алиса же на крови собаку съела, как страшно бы это не звучало. Она в обморок не брякнется. А вот та же Громуша, несмотря на грозный вид, может дать слабину. Про Психа, Кору и Тремора вообще молчу.

Я неторопливо разделся, перейдя в боевую трансформацию (старик последовал моему примеру), после чего вытащил автомат. Все хорошо, но на тот же «ВАЛ» не сегодня-завтра закончатеся патроны. Придется уподобляться рабоче-крестьянскому ополчению имени Шипастого. Иными словами, довольствоваться Калашом. Ну, ничего, не жили богато, не хер и начинать.

Нужную квартиру мы нашли без особого труда, даже не пытаясь высчитывать окна. Дверь в нее была неаккуратно снесена с петель, а часть косяка ощетинилась расколотым деревом. Кто-то без чувства такта и должного этикета решил нанести визит невежливости Молчунам. А они оказались не готовы к ночным посиделкам.

Первое тело, точнее то, что от него осталось, принадлежало Блокиратору. Его я определил лишь по усам, которые свалялись от крови и стали похожи на мокрую мочалку. Блокиратору пришлось туго. Видимо, он первым встретил нападавших, приняв основной удар на себя. Обращенный отбросил его к стене, после добил на полу. У усатого Молчуна не хватало руки чуть ниже локтя, ноги оказались обглоданы до костей, да и отсутствовала большая часть внутренностей. Рядом лежало измазанное в крови оружие, погнутые банки с тушенкой, которые обращенные так и не догадались, как отрыть и рассыпанные крупа. Все это вывалилось из инвентаря после смерти. Меня удивило и другое. Кристаллов тоже не было.

Башка и Безопасник нашли свое последнее пристанище в следующей комнате. Женщине пришлось совсем худо. По злой иронии судьбы, именно от ее головы почти ничего не осталось – лишь кусок кости черепа с налепленными на него волосами. Будто берцем со всей дури проломили. Мозг обращенные съели. Ну правильно, он питательный, там белка много. И управление существами Башке не помогло. Нельзя пытаться общаться на равных с теми, кто человеком давно уже не является.

Из хороших новостей, пулемет был здесь. Из плохих – большую часть еды обращенные пожрали.

– Что-то мне кажетшя, что чего-то не хватает, – мудро заметил Слепой.

– Или кого-то, – ответил я. – Миши нет. И еще запах, странный.

В квартире правда несло чем-то непонятным. Трупы разложиться не успели, да и прохладно тут было. Поэтому пахло, как возле мясного прилавка на рынке, разве что еще на зубах чувствовался стальной привкус крови. Но помимо этого к нему примешивался резкий, химический запах. Неприятный и такой знакомый. До меня не сразу дошло – бензин.

Я жестами дал команду своим обследовать квартиру. А сам стал вслух рассуждать.

– Да не, ушел, похоже. Тут никого.

– Ага, и в комнате пушто, – ответил Слепой, после чего шепотом добавил, – правда пушто, Шип.

Зато Алиса улыбнулась своей вампирской улыбкой, прикрыв веки и помассировав виски пальцами с длинными ногтями. Всего через пару секунд она открыла глаза и поманила нас рукой.

Шли мы недолго, аккурат до входа в квартиру. Где Алиса и указала на крохотную дверь кладовой. Да, здесь запах был сильнее. Я как-то даже не обратил внимания. Думал, наверное, что с лестничной клетки несет. Слепой поднял автомат, кивнув мне, а я опутал отростками дверь и рывком открыл ее.

В коридор вывалился Миша. Живой и здоровый, разве что обделавшийся, жутко перепуганный и воняющий бензином сильнее, чем бензоколонка. Видимо, он держал дверь с другой стороны, но куда уж ему против моих лиан.

Я на всякий случай осмотрел кладовку – автомат, мокрые вещи, пропитанные бензином, железная канистра, где он хранился, и куча разного хлама.

– Шипастый, Шипастый.

Было непонятно, обрадовался лекарь или нет. Он продолжал шептать мое имя и тянул резко пахнущие руки ко мне. Я даже невольно отстранился. Как-то не особо я уважаю эти мужские ласки. Наверное, что-то со мной не так.

– Здорово, соскучился?

Лекарь продолжал повторять мое прозвище. Жаль. Не успел я обрадоваться, что мы взяли языка – о такой роскоши и подумать было нельзя – как выяснилось, что этот самый язык не собирается конструктивно разговаривать.

– Не хотел я этого делать, но вдруг поможет.

Я с размаху ударил ладонью по щеке Миши. Оплеуха вышла такой сильной, что он завалился, но хотя бы перестал повторять твердить мое имя, как мантру. После чего я приподнял его за шкирку и прислонил к стене.

– Ранен?

– Нет, нет, они не добрались до меня, – замотал головой лекарь. – Я знал, я чувствовал.

– Что ты чувствовал?

– Я говорил Башке, что некоторые из обращенных стали какими-то странными. Они шли за нами, втягивали носом воздух, нарушали дистанцию. Нам пришлось разматывать веревку, чтобы корона оказалась еще дальше. Мы привязали ее…

– Это я знаю, – слушать всю историю с самого начала не хотелось. – Как ты выжил?

– Я как раз открыл дверь в кладовку и смотрел, чем тут можно поживиться, когда ворвались обращенные. Меня дверью и отбросило внутрь. Я слышал, как они… здесь… А потом вспомнил, как твари втягивали носом воздух. Понял, что они могут почуять. Вот, – указал он на канистру. – Здесь была. Я облился бензином и стоял тут, дышал в дымоход, хотя голова кружилась, пока все не ушли. Но даже тогда не решился выйти.

Только сейчас лекарь заметил останки Блокиратора и удивленно, словно не веря, протянул в его сторону руку. Он шлепал губами, однако изо рта не вырывалось ни звука. Лишь хриплое сопение.

– Он вше, Шип, – негромко сказал Слепой.

Я понял, что имел в виду старик. Формально, в физиологическом плане, Миша в полном порядке. Он может держать в руках автомат, воевать, лечить. Но как психически здоровый человек Миша закончился. Прошедшей ночью. Теперь он все время будет пребывать под холодной сенью безумия. Которая, как правило, имеет вероятность прогрессировать.

– Миша, – позвал я его. – Тише, тише, не переживай. Все будет хорошо.

Я медленно приблизился к нему, вновь становясь человеком и поглаживая по жирным от бензина волосам. Лекарь тихо всплипывал, будто бы успокаиваясь. А я смотрел на строчки, появившиеся перед глазами.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 18 %.

Вы собираетесь принести человека в жертву и заполнить артефакт живой энергией. Да/Нет.

Что меня удивило, Мише не было больно. Он не кричал, пытаясь порвать себе жилы, как Бумажница. А мирно и покорно умирал в моих руках, прикрыв глаза. Видимо, дело именно во мне. В прошлый раз я хотел, чтобы валькирия страдала. Мишу было откровенно жаль. Если вспомнить дурацкий дневник Светлана и перефразировать слова сумасшедшего брата: «Мы все не заслужили света, но ты, Миша, заслужил покой».

Когда иссушенный труп свалился мне под ноги, я хрустнул шеей и посмотрел на изменившиеся значение.

Артефакты Культа.

2/6

Текущая заполненность живой энергией – 38 %.

Сказать откровенно, за одного сошедшего с ума мужика дали не так много жизненной энергии. Или дело в том, что чем больше артефактов, тем сложнее они наполняются живой энергией? Кто знает. Инструкции к этой херне не было. Зато теперь можно сделать кое-что еще.

Око Культа

Текущая заполненность живой энергией – 16 %.

Произвести синергию?

Нет, я просто так тут человека умертвил. Ради собственного развлечения.

Артефакты Культа.

3/6

Текущая заполненность живой энергией – 27 %.

Так-то лучше. И я даже вышел из опасной двадцатки. Прощайте, надоевшая Бумажница и остальные маразматики. Наконец-то в голове будет тихо и спокойно. Лишь пару секунд спустя до меня дошло, что я стою перед мертвым лекарем и довольно улыбаюсь. Жуткая картина. Если так пойдет, то мысли о моем сумасшествии будут распространяться по всей группе.

– Так, собрать оружие и то, что уцелело из еды, – приказал я, подбирая автомат Миши. – Только быстрее. Нам еще нужно поглядеть, что же из себя представляют усовершенствованные обращенные.

Глава 17

Если бы были соревнования по перебздению, то в них бы победил Крыл. Хотя в условиях Города, паранойя иногда могла спасти. Поэтому к обращенным мы не пошли. Действительно, зачем соваться в джунгли, чтобы посмотреть на африканского льва, если есть возможность привезти его на поводке в цирк. Пусть не гуманно (жду пикетов с транспарантами «Жизни обращенных важны»), зато довольно более чем безопасно.

К назначенному часу мы заняли позицию на одной из самых удобных ровных крыш ближайшей хрущевки. Оружие наготове, а сами предельно сосредоточены. Хотя я сильно надеялся, что все пройдет согласно плану. Крыл проведет нестройные ряды обращенных через улицу, мы посмотрим на них, после чего пацан спрячет корону где-нибудь подальше и группа двинется по маршруту Достала-эта-зима – Теплые земли. А черные твари станут уже не нашей проблемой. Пусть хоть весь Железнодорожный район захватывают. Нам-то что с этого?

Вскоре на бреющем полете, то и дело оглядываясь, проследовал мимо многоэтажек Крыл. С заметным запозданием, явно нехотя, появились обращенные. Не та каменная шушера, которую мы знали прежде. А антрацитовые, слепленные по последнему слову аэродинамики, двуногие убийцы.

Каждое плавное движение могучих, точно сплетенных местным Леонардо да Винчи из одних мускулов тел, заставляло дрожать все естество. Вытянутые черепа с мощными челюстями и огромными ноздрями, при движении поворачивались то влево, то вправо. Будто твари сканировали местность на наличие еды. И внезапно, шествующая позади, и выделявшаяся среди собратьев размерами, даже остановилась.

На мгновение мне показалось, что они почувствовали нас. Я глядел на когтистые лапы и думал, как быстро обращенные смогут взобраться наверх? Что-то подсказывало, что довольно шустро. К нашему счастью, корона для них кое-что еще значила. Потому что твари щелкнули челюстями, точно переговариваясь, после чего отправились дальше.

– Жесть, – неожиданно раздался знакомый голос над самым ухом. Голос, который я не должен был слышать.

– Ты как тут оказалась? – искренне удивился я.

– Сюрприз, Шипастый, – расхохоталась Бумажница. – Новый артефакт в копилочку, новые правила.

Ну да, Молот говорил, что с каждым приобретенным артефактом Культа становлюсь сильнее не только я. Интересно, скольких еще мне людей нужно поглотить, чтобы она заткнулась.

– Не шкажу, что приятные на вид парни, – признался Слепой. – Видимо, Голош делает вше, чтобы никто из людей не выжил.

– Голос, конечно, извращенец, каких поискать. Но захоти он убить нас, давно бы это сделал, – возразил я.

– Если звезды зажигаются, то это кому-нибудь нужно, – поддакнула Гром-баба.

– Ладно, это все лирика. Наша задача попросту не попасться этим уродам на пути. Снимаемся, за день еще нужно много пройти.

Что все пошло вновь не по запланированному сценарию, я понял в подъезде на третьем этаже. Сначала, грешным делом подумал, что это шумит у меня в голове. С похмелья и не такое бывало. Но судя по встревоженным лицам, звук слышал не только я.

Твою мать, снова волна? И нескольких дней с предыдущей не прошло. Так грешным делом поверишь в слова Слепого, что Голос пытается нас убить.

На втором этаже худшие опасения подтвердились. За окном сгустился плотный туман. Путешествовать в такую погоду надо только в том случае, если знаешь, куда идти. Тогда что делать? Как бы мне не нравилась такая перспектива, но придется обороняться в подъезде. На крышу нельзя, вдруг Голос решит послать на наши бедные головы еще каких-нибудь летучих тварей.

– Давайте сюда, в ближайшую квартиру, – кивнул я на дверь, предлагая Гром-бабе сделать мужскую работу. – Слепой, Кора, поднимитесь на крышу, сейчас Крыл должен вернуться. Потом люк заварите, чтобы сверху никакая гадость не проникла. Гром, давай, чего ждешь?

Танку не впервой, а мне, чтобы в режим боевой трансформации перейти, раздеться надо. Громуша сделала все легко и непринужденно. Буквально через пару секунд проломленная дверь уже стояла в сторонке. Я критично осмотрел жилище – ничего такого, обычная двухкомнатная квартира пенсов – кухня пять квадратов, большая комната, она же проходная, и маленькая подальше.

Но самое главное, за несущей стеной по соседству расположилась квартирка в ближайшем подъезде. Это и был наш возможный путь отхода, если что-то пойдет не так. Прошу прощения, когда что-то пойдет не так. Гром обладала редким даром корректировать небольшие недостатки в советской архитектуре.

Если нам необходимо переждать нападение людей, то самым оптимальным вариантом было бы спрятаться на чердаке. Он, кстати, оказался совсем не такой уж и плохой – никакого запаха мочи и тонн голубиного говна. Лишь немного несло плесенью.

Рассредоточились бы небольшими отрядами по трем люкам, для верности заварили их с помощью Коры и алга. В смысле, в путь. Пусть нас кто-нибудь попробует оттуда выкурить.

Вот только волны уже давно не приносили людей. Голос баловал нас неведомыми зверушками. Одни прятались в тумане и внушали иллюзии, другие обрели когтистые лапки и крылья, третьи вообще Чебурашки. С каждый волной неиссякаемая фантазия Голоса все больше баловала нас. Поэтому прятаться не вариант.

Что, если сейчас туман выплюнет какого-нибудь птеродактиля, который способен обрушить бетонные панели и крышу? Тогда мы окажемся погребены под обломками. Вниз, к самому входу, спускаться тоже не имело смысла. По той же причине. Пусть уж порождения волны сами нас ищут. А мы, в случае чего, попробуем отступить в соседний подъезд, максимально затягивая время. Второй этаж – не такая серьезная высота, которой нужно опасаться. Можно и выпрыгнуть. К тому же, двор слегка припорошило снегом. Уже неплохо.

Но время шло, играя тупым смычком скрипучий вальс на наших нервах, а ничего не происходило. В смысле, что никто не пытался нас уничтожить здесь и сейчас. К тому времени привели Крыла с выпученными глазами (это уже без трансформации) и держась рукой за плечо.

– Чертов туман, – сердито пробормотал он. – В неработающий фонарь влетел.

– Угу, с непривычки, наверное, больно. А что наши друзья?

– Обращенные? Так ничего, там остались, – неопределенном махнул пацан рукой в сторону. – Что с ними будет? Разве что трещать начали часто. Будто переговариваются.

– Трещать? – насторожился я.

Нет, что-то в этой волне было определенно не то. Будто мы оказались зрителями на чужом представлении, куда пробрались без билетов. Вроде бы живи и радуйся, тебя не хотят сейчас убить, но почему-то мне было совсем не по себе.

Еще больше поплохело, когда по дому пробежала мелкая дрожь. Словно рядом проехал трамвай или фура. Вот только вибрация вскоре повторилась вновь. И опять через какое-то время. лишь тогда я понял, никакой это не трамвай. Огромное, и, что-то мне подсказывает, с весьма непростым характером, существо путешествует сейчас совсем рядом.

И что страннее всего, внутри меня родилось ощущение причастности к нему. Словно там, за окном ходил мой старый знакомый, которого я давно не видел.

– Чувствуешь? – с дрожью в голосе спросила Бумажница.

– Да, – ответил я без всяких издевок. Потому что сейчас было совсем не до них.

– Ты понимаешь, что это значит? – поинтересовалась валькирия.

– После убийства Жреца Шипастый не только ухудшил отношение с Культом, – послышался голос Молота. – Но и улучшил отношения с другой фракцией.

– Как ты тут…? – чуть не завопила от злости Бумажница.

После непродолжительной возни все затихло. Видимо, валькирия применила физическую силу. Если такой термин вообще можно использовать. Они же вроде как плод моего сознания.

Но что интересно, Молот вопреки возможным санкциям, постарался донести эту информацию до меня. Значит, она действительно важна. Вывод из его речи был простой. Если Культ мне враг, то Мятежники друзья.

Я быстрой тенью метнулся к окну, прильнув к пыльному стеклу. Туман не давал полностью оценить масштабы прибывшего существа. Лишь огромное, выше двух этажей тело, покрытой сеткой просвечивающих через кожей вен, по которым текла ярко-алая кровь. Знакомая картина, очень напоминает Чебурашку. Получается… что тот тоже был из Мятежников? Только тогда я не знал ничего про коалиции и просто пытался выжить, поэтому мы убили эту здоровенную тварь с не менее здоровенным болтом, без всякого сожаления.

А теперь Мятежник уходил. Не пытался причинить нам никакого вреда, хотя мне казалось, он точно знает, где находится горстка людей. Тогда какова его цель? От одной догадки у меня похолодело внутри.

– Крыл, ты же в ту сторону увел обращенных?

– Ага, в трех кварталах отсюда оставил. Хотел и дальше завести, но проклятый туман.

– Вот ведь блядский потрох, – сплюнул я на пол.

Мозг словно горел, лихорадочно соображая, что же делать. Я знал, как его успокоить. Существовало лишь одно верное средство. Но именно сейчас пить было нельзя.

– Обращенные не для того, чтобы уничтожить людей, – негромко сказал я.

– О чем ты говоришь, Шипаштый?

– Мы все время думали, что обращенные созданы Голосом, чтобы проредить нас. Но это полная чушь. Культ и Мятежники воюют. Обращенные – это новое оружие Голоса против Мятежников.

– Так здорово, – пожала плечами Алиса. – Она покрошат друг друга, а нам и делать ничего не придется.

– Почему-то мне кажется, что все будет не так просто. Крыл, иди сюда.

– Чего, дядя Шип?

Внутри меня боролись два зверя. Имя первому оказалось чувство собственного самосохранения. В словах Алисы была своя правда, пока два сильных мира сего сражаются, слабым и немощным нечего встревать в чужие разборки. Иначе есть риск сильно огрести.

Имя второму было перспектива. Можно сидеть, не высовывать и надеясь, что твоя хата так и останется с краю, а большая война обойдет стороной. Вот только такие люди не становятся победителями. Иногда, если выживут, свидетелями. А часто мраморными памятниками внутри скромненькой оградки, когда снаряд одной из сторон случайно прилетит в эту хату. От большой войны нельзя спрятаться, особенно когда ты находишься на самой, что ни на есть, передовой.

Поэтому, если заручиться поддержкой одной из сильных сторон, договориться, то есть хоть какая-то вероятность победить. Тут почти как с вероятностью встретить динозавра на улице, пятьдесят на пятьдесят процентов, если не вдаваться в детали. Либо победишь, либо нет.

– Крыл, отвези меня к обращенным. По воздуху будет быстрее.

– Шип, ты охренел?! – вскочила на ноги пассия.

– Я согласна с Алисой, это самоубийство, – нахмурилась Громуша.

– И я, – серьезно ответила Кора.

– Я спрашивал совета?! Или выносил данное решение на голосование? Это приказ. Который не обсуждается.

– Мальчика бы хоть пожалел, – набычилась Гром-баба.

– Молчать! – Я чувствовал, как внутри бурлит злоба, которая вот-вот вырвется наружу подобно раскаленной лаве. – Крыл!

– Полетели! – уже перешел в режим боевой трансформации пацан и открывал окно. – Только держись лучше.

Что это было? Что за неконтролируемые вспышки гнева? Это точно мне не свойственно, словно наружу вырвался какой-то другой человек. Вот зараза, только этого еще не хватало.

Я обхватил пацана за запястья плотно, почти до синяков. А тот пытался яростно махать крыльями, стараясь, чтобы груз, тянущий вниз, не перевесил задницу. И все же мы двигались значительно быстрее, чем тот же самый путь я бы преодолел по земле. И даже почти догнали Мятежника. Называть эту здоровенную махину тварью у меня язык не поворачивался. Мы же вроде теперь союзники. Так ведь? Осталось это моему новому товарищу рассказать, а то вдруг он не знает.

На самом подлете нас встретил звук боя. Земля сотрясалась от могучих ударов Мятежника. Благодаря «горящим» кровеносным сосудам я смог теперь увидеть, что у него есть нечто вроде хвоста. Надеюсь, что хвоста. Иначе у меня так комплекс неполноценности перед новыми союзниками выработается. Чебурашка не даст соврать.

Судя по отсутствию сетки горящих сосудов на некоторых участках тела, обращенные облепили гиганта, как пиявки, терзая его плоть и в данным момент явно выигрывая в только начавшемся сражении. Мятежник ревел дурниной. От этого звука звенели стекла в домах, пытался отмахиваться, но судя по всему, без особого успеха.

– Крыл, вниз меня.

– Дядя Шип, давай хоть на крышу закину. Я смогу, наверное.

– Сегодня что, день непрошенных советов? Вниз!

Только после этого пацан послушался, выйдя в пике. Оказавшись на снегу, я хлопнул его по плечу.

– Возвращайся к нашим.

– Но дядя Шип.

– Обсуждение приказа недопустимо, а неповиновение или другое неисполнение приказа является… – я сделал паузу.

– Воинским преступлением, – мрачно отозвался Крыл.

– Молодец, хоть чему-то я тебя научил. Возвращайся. Если я ошибся, то не хочу, чтобы пострадал кто-то из вас.

Крыл улетел, а я отошел к ближайшей стене, чтобы не оставлять собственное тело на совсем открытом пространстве. Все, что я мог – лишь отвлечь обращенных, чтобы Мятежник мог с ними расправиться. Участвовать в сражении лично было бы попросту глупо.

Еще бы разобраться, как работает Око. Может, это как с картинками-стереограммами. Надо долго смотреть в одну точку, после чего появляется изображение?

Однако, не успел я толком сконцентрироваться, просто подумал про Око, как меня здорово тряхнуло. Будто кто-то за шиворот приподнял. А после все вокруг изменилось. Линии домов стали четче, жирнее, точно их обвели мягким карандашом. Туман слегка рассеялся или мне это только показалось? А сражение метрах в сорока от меня уже не представлялось бесформенной сварой.

Мягко ступая по снегу и вместе с тем не оставляя на нем следов, я побежал к Мятежнику. Только на мгновение обернулся, чтобы рассмотреть себя. Жуткое зрелище, если честно. Собственное изображение немного отличалось от того, что я постоянно видел в зеркале. Сейчас Шип, то есть я, выглядел уставшим, небритым пусть не стариком, но пожилым дядькой. Невероятно затрахавшимся от жизни который словно уснул после долгого и трудного пути. Что-то ни хера не похоже на супермена, решившим нагнуть Голос. И что во мне Алиса нашла?

Гигант, которого теперь удалось рассмотреть получше, заревел, будто обижаясь, что я отвлекся от самого главного. Выглядел он внушительно. Огромный живот, в котором явно могла уместиться вся моя группа, толстые, чуть оплывшие руки, два закрученных рога, слоновьи ноги и внушительный длинный хвост с кисточкой шерсти на конце. Я даже боюсь спросить, кем были ваши родители, уважаемый. Такое ощущение, что в той оргии участвовал весь зоопарк.

Что самое забавное, пару раз, пытаясь стряхнуть с себя налипших обращенных, он повернулся в профиль, и я отметил, что морда, ну, или лицо, довольно близка к человеческому. Не считая рогов, само собой. С другой стороны, я же не знаю, на ком он женат. Вдруг, тут все вполне справедливо.

Обращенные вцепились в тело гиганта когтями всех конечностей, почти как одинокие женщины за сорок, которые узнали, что трезвый мужик рядом не женат. Твари рвали челюстями плоть Мятежника. Его ярко-алая кровь обагряла их черные головы и снег вокруг.

Иногда гиганту мощным рывком удавалось скинуть одного из нападавших. Вот только развить успех те не давали. Новые, усовершенствованные нелюди оказались нечувствительны к боли. Проминая стены домов своими телами, он мгновенно вскакивали и бросались на цель вновь и вновь. Вот как с такими сражаться?

Я не большой специалист во врачебном деле полузверей-полулюдей, но мне кажется, если так будет продолжаться, итог сражения предрешен. К тому моменту я подошел так близко, что мог бы дотянуться до слоновьей ноги рукой. Вот только Око на то и око, что смотреть можно, трогать нет. Короче, почти стриптиз.

И что понравилось меньше всего, обращенные не обратили на меня никакого внимания. Вот тебе, блин и отвлек. Зато Мятежник, этот истекающей странной кровью здоровяк, внезапно посмотрел на меня. И в больших человеческих глазах я прочитал только одно слово: «Помоги».

Глава 18

Бежать, бежать, бежать. Ноги мелькали с поражающей быстротой. Наверное, так я не бегал и в лучшие годы. С другой стороны, сейчас обратно, к «спящему» Шипу, неслось не тело, а духовная оболочка.

Мятежник яростно рычал, пытаясь поймать ползущего по руке обращенного. Какой там. С таким же успехом собака могла бы прикусить блоху, застрявшую в шерсти. Они были попросту слишком быстры для порождения волны. Да что уж, и для меня тоже.

Что интересно, в сознании даже не возникло ни единой мысли формата «Куда ты лезешь, дурик?». Если подойти здраво и с холодной головой, то обращенные сожрут меня и даже не поморщатся. Что им мог противопоставить этому смертельному оружию обычный человек? Ответа не было.

Поддержка пришла откуда я ее не ждал совсем.

– Ты сможешь, Шип, – негромко сказала Бумажница. – Помоги этому толстожопому, пока его не порвали.

Не знаю, специально ли валькирия подначивала меня или говорила искренне. В любом случае, решение было уже принято. Я упал духовной оболочкой в потрепанное тело. Возвращение произошло сразу, без всяких промедлений. Я тут же открыл глаза и глубоко вдохнул морозный воздух, наполненный запахом чужой, некой иноземной крови. Неожиданно я понял, что прозвище, данное Бумажницей Мятежнику невероятно тому подходит. Ладно, Толстожопый, сейчас попробуем что-нибудь сделать.

На сей раз бег дался гораздо тяжелее. Набитый инвентарь тянул к земле, да и похмелье не способствовало новым рекордам в легкой атлетике. Одежда с тихим треском расползалась под острыми длинными шипами. Обиднее всего было за ботинки. Хорошие, кожаные, с настоящим мехом. Да и почти по размеру. Хрен где такие найду. Правый попросту лопнул, левый пришлось стряхивать. Зато довольно скоро возле Мятежника оказался красивый, зеленый и голый я.

Но Толстожопый молодец. Дождался подмоги и даже не умер. Лишь позволил себя довольно сильно потрепать. Не волнуйся, сейчас мы вдарим рок в этой дыре.

К собственному удивлению, я соображал предельно быстро, без эмоций и даже, как казалось на первый взгляд, рационально. От автомата тут толку не будет (в жизни бы не подумал, что выдам такое), только способности. Значит, надо создать по-настоящему нечто мощное.

В импровизации я всегда был хорош. За что в армии неоднократно подвергался различным карам. Ну, ничего не могу с собой поделать, слишком уж мозг заточен на творчество. Наверное, надо было идти в театральный. Играл бы сейчас мордоворотов в сериале по НТВ.

В данный момент я решил совместить Генномодификацию и Чувствительные корневища. Разве что только из последней фразы следует убрать слово «чувствительные». Поэтому остановившись шагах в пятнадцати от Толстожопого, замер посреди заснеженной улицы.

Обращенные обратили на меня пристальное внимание не сразу, а секунды через три-четыре. Когда Толстожопый в очередной раз сбросил с себя смоляное тело, которое перекатилось и вновь оказалось на ногах. Черная тварь уже решительно шагнула вперед, чтобы разбежаться и ожесточенно впиться в тело гиганта, как вдруг остановилась.

Нелюдь замер, разглядывая растущее посреди снега дерево, отдаленно напоминающее человека. Я продолжал ломать асфальт, пуская корни в замерзшую, твердую, как камень, почву. Гибкие ветви-руки, усеянные шипами, пытались заполнить собой все пространство вокруг, постепенно твердея и обрастая корой. Мои же мысли стали медленными, тягучими, под стать тому созданию, в которое я превратился.

Наконец обращенный бросился на меня, явно еще не решив, как именно уничтожить возникшее из ниоткуда дерево. Его острые когти оставляли глубокие следы на коре, один из отростков тварь попросту откусила.

Он оказался слишком проворен. Я тянул к нему десятки «рук» и все не мог схватить. Антрацитовое гибкое тело мелькало среди ядовито-зеленой чащи. И что самое неприятное, его отмашки причиняли мне боль.

Говорят, деревья не страдают. Может, это обычные деревья, которые нормальные. Каждая поврежденная ветка отзывалась тупой болью в моем новом теле. Я глядел на яркий сок, стекающий с обрубленных отростков и думал, что будет, когда придется вернуться к человеческому обличью? Хотя, об этом размышлять пока рано.

Обращенный продолжал скакать вдоль моих ветвей. Сайгак недоделанный. В какой-то момент я даже плюнул, поймать его отростками нереально. А что, если попробовать Шквал? Понятно, что серьезно повредить твердое тело обращенного вряд ли получится. Но отвлечь, заставить задергаться.

Я бросил все попытки схватить нелюдя и выбрал себе целью его лицо. Расширив зону возможного повреждения метра на два. А после одним могучим рывком обрушил град шипов на нелюдя.

Как правило, Шквал и на обычных людей оказывал весьма слабенькое воздействие. Хотя, помнится при первой встрече с зэками, именно он помог одержать победу. Сколько воды утекло с тех пор, сколько опыта я приобрел и новых сил.

Потому сейчас Шквал обрушился на обращенного с яростью сотни сюрикенов, выпущенными матерыми ниндзя. И судя по раззявленной пасти, из которой вырвалось приглушенное и полное негодования рычание, атака возымела определенное действие.

Я не собирался тратить время, чтобы рассматривать, насколько тварям больно. А могучим рывком направил к обращенному ветви, чтобы сковать его в зеленой ловушке. Но не успел. Земля сотряслась передо мной под поступью гигантского создания.

Не знаю, как Толстожопому удалось так шустро подпрыгнуть, да и крыльев у него вроде бы не наблюдалось, но одна из слоновьих ног приземлилась аккурат на вытянутый череп обращенного, утопив его в снегу до самого асфальта. Судя по сочному хрусту и растекшейся черной жиже, этот парень больше не встанет. Жил красиво, умер быстро, лишь кристалл остался.

– Молодец, Толстожопный, – сказал я, но вместо человеческих слов то ли проскрипел, то ли простонал.

Выяснилось, что в процессе превращения в могучий и немного хищный дуб, про который можно было бы написать не одному Толстому, я как-то забыл про рот. Ну и ладно, чего попусту болтать, когда и так все понятно?

Обращенные оживились. Если раньше, будучи куколками, смерть собрата не вызывала у них ярких эмоций, то теперь все смоляные твари, не сговариваясь, заверещали на своем полукрысином-получеловечьем. Что опять же пошло нам на пользу.

Воспользовавшись легкой заминкой, Толстожопый скинул еще двух «пиявок» со своих рук и стал отходить за меня. Смотри-ка, оказывается, ты не такой тупой, когда дело касается собственной жизни. Я же продолжал расти быстрее, чем инфляция в нашей стране.

Парочка черных тварей бросилась на меня без всяких раздумий. Все же решили, что сначала стоит разобраться с пышным кустом-деревом, а потом уже доесть Толстожопого. Неплохой план, как по мне. К тому же обращенные стали воплощать свою задумку в жизнь чересчур активно. Полетели в разные стороны обрывки веток, листьев, шипов, а я глухо заскрипел от боли.

Выждал, чтобы попробовать обрушить на того, что покрупнее Шквал, однако залп ушел в молоко. Печально, учитывая, что мои силы стали заканчиваться. Ветки перестали расти, новые шипы чуть вылезли наружу, сантиметров на семь, да в таком положении и остались. А Толстожопый продолжал вертеться на месте, пытаясь сбросить с себя хоть одного из обращенных.

Я смотрел, как редеет собственная чаща под могучим натиском двух «лесорубов» и понимал, что время живых деревьев прошло. Чем опасны были черные твари, они приспосабливались к любым метаморфозам. Значит, нужно постоянно меняться самому. Ладно, попробуем. Я же всегда был неплох в импровизации. К тому же, у меня имелся один козырь в рукаве. Проблема в том, чтобы успеть его вытащить, пока рукав не загорелся.

Очередная атака обращенных, сейчас на полставки работающих в местном ЖЭКе и занимающихся стрижкой разросшихся растений, обескуражила самих нападающих. Потому что крепкие кряжистые ветки обрушились ветхой трухой, а дерево, дающие им силу, развалилось на части, обнажая голого человека. Невысокого, немолодого и беззащитного.

Один из обращенных под действием инерции уже пролетел вперед, коряво вытянув руки. Он стремился оказаться возле меня даже против собственной воли. А вот я именно этого и хотел. Конечно, существовал риск, что Сердце Культа решит приколоться. Но раньше оно меня не подводило. Ведь артефакты всегда на стороне своего хозяина. Так или нет?

Вам доступна случайная способность, привязанная к уровню заполненности живой энергии. При использовании этой способности будет тратиться энергия артефакта, а не сила реципиента. Активировать способность?

Я чуть не рассмеялся вслух, увидев, что мне досталось. Сдержался, чтобы не пугать обращенного. Ему и так непросто после всех моих превращений. Так пойдешь в лес по своим естественным надобностям, а дерево перед тобой обернется голым мужиком. И давай пытаться щупать. По крайней мере, именно этим я сейчас хотел заняться.

Обращенный наотмашь рубанул меня по левой руке, пытаясь красноречиво доказать, что он мужик вполне традиционных взглядов и подобных извращений не приемлет. Но как говорил озабоченный заяц, «спасая» тонущего лося: «Из этих мохнатых лап еще никто не выбирался».

Правой мне все-таки удалось схватить тварь за руку и сжать пальцами так, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя именно так все и было.

Конечно, бумага вышла так себе. Не особо белой, видимо, на производстве закончился краситель. И немного жестковатой, по плотности почти, как картон. Хотя мне понравилось. А вот обращенному не очень. Бедолага явно со страхом глядел на собственное тело, которое с каждым новым мгновением становилось все более бумажным. Я же не стал ждать, пока тварь станет полностью шуршащим биоразлагаемым пакетом. Рванул свободной голой рукой картонное плечо на себя и то с противным треском расползлось почти до пупа. А следом оттолкнул обращенного.

Перестав быть под действием моих новых способностей, антрацитовый красавец вновь попытался стать собой. С одним лишь небольшим замечанием. Бумажная прореха превратилась в кусок плоти, иными словами, в огромную рану, истекающую черной кровью. Смертельную рану.

Пары секунд короткого перерыва хватило, чтобы оценить собственное состояние. Надо признаться, довольно хреновое состояние. Раны, полученные в бытность существования деревом, никуда не делись. Все тело было покрыто многочисленными ссадинами и глубокими порезами. Сюда стоило прибавить еще опухшую после отмашки обращенного левую руку, с которой капала кровь. Да и вообще, юшкой оказался забрызган весь снег вокруг. Хреново, честно говоря. Значит, время работает не на меня.

Собрат обращенного заверещал, явно не одобряя мои действия и кинулся в атаку. Вот дурак, не видел, что с его товарищем стало?

Однако пара ударов, после которых мое тело отбрасывало, словно мешок с кукурузой, засвидетельствовали о другом. Дурак тут скорее я. Решил с голым задом, во всех смыслах этого выражения, поймать обращенного.

Но как говорил инструктор по рукопашному бою, умный боец отличается от глупого тем, что даже огребая, становится опытнее. Вот и сейчас, раз за разом, именно этим я и занимался. Если так пойдет, я стану пипец каким матерым. Правда, проблема в том, что от ударов и падений я уже голову свою не чувствую.

Зато остатками уцелевшего мозга удалось выявить одну последовательность. Обращенный всегда атаковал примерно схожим методом – обманный выпад, на который я, как правило, велся, потом рывок с правого фланга и удар. Благодаря поражающей скорости твари, все происходило в считанные секунды. И вот я, как боксер-имбицил, пытаюсь поднять на ноги с очередной рваной раной.

Судя по тому, что голова уже кружится, крови потерял порядочно. Да и выводы сделал. Значит, надо пробовать.

Я снова попытался защититься от выпада, который должен был стать обманным. Только пошел не до конца, а в какой-то момент присел и резко развернулся. Рисковал, конечно. Когтистая лапа пролетела над головой так быстро, что я почувствовал неприятный холодок. Зато успел ухватиться за конечность так крепко, будто обращенный оказался единственным, кто знал дорогу из этого Города. И сейчас явно собрался меня вывести.

Наверное от страха, но я вложил слишком много сил в превращение обычного пальчика в бумажного. Рука обращенного зашуршала с поражающей быстротой, а следом плечо и тело. Вот только не успел я обрадоваться, как начал получать от судьбы многочисленные «но», которые часто встречаются на жизненном пути.

Текущая заполненность живой энергией – 9 %

Внимание! Заполненность артефакта меньше 10 %, что влияет на его целостность и структуру. В текущем состоянии нельзя использовать Сердце Культа.

О том, что Сердце перестало действовать, было понятно без лишних слов. Часть бумажного тело обращенного стала обретать прежнюю структуру. Я едва успел рвануть несчастного себя, разрывая того на части. Так, минус три. В прежней ситуации я бы порадовался. Еще бы повесил свою фотографию на доску «Передовиков производства».

Вот только чувствовал я себя отвратительно. Голова словно тяжеленная чугунная чушка. Казалось, потеряй равновесие и тебя завалит в сторону. Тело чужое, непослушное, слушающееся с большим трудом. Где там Бумажница, не пытается еще взять власть в свои руки? Да и мысли путаются, с почти не отделяя реальность от вымысла.

К примеру, свинцовое небо представлялось плотным одеялом, которое сейчас окутает меня с головой. Стены высоких домов казались картами, выстроенными здесь ради смеха. Дунь и все обрушится. А обращенные на теле Толстожопого… Так, собрался. Еще ничего не закончилось!

Каким-то чудом, мой товарищ по обороне смог расправиться с одной из черных тварей. Вот только осталось еще две, подбирающих к шее гиганта. Да и выглядел Мятежник далеким от идеального состояния. Казалось, сам держится исключительно на морально-волевых. Стыдно ему проиграть, когда даже обычный человек разнес тут половину обращенных в пыль.

Преодолевая боль, я шагнул вперед. Не было сил даже перейти в боевую трансформацию. Здорово истощился. У меня осталось лишь жалких девять процентов артефакта. Так, стоять, бояться, деньги не прятать. А ведь это вариант. Не факт, что получится, но если ничего не сделать, Мятежник сейчас сдохнет. Он и так еле двигался. А когда умрет он, настанет и мой черед.

– Толстожопый, кинь мне одного! – крикнул я.

Мятежник на мгновение удивился. Видимо, не привык к такому обращению. Ну да, мужик, я спец давать прикольные прозвища. Любого спроси.

Но вместе с тем он все же тяжело поднял руку, даже не пытаясь поймать обращенного. Попросту провел широкой ладонью по телу, заставляя тварь поменять локацию. Нелюдь спрыгнул на снег, чтобы рвануть обратно, но в этот момент оказался рядом со мной.

– Эй, пидр, иди сюда!

Если в обращенном и должно было остаться что-то человеческое, мужское, то именно оно сейчас и возмутилось. Он повернул ко мне вытянутую голову, с вполне понятным возмущением. Казалось, весь его вид говорил: «Ты это кого пидором назвал, пидр?!».

А потом в животе стало очень больно. Без лишних предисловий обращенный молниеносно сблизился и вонзил в меня когтистую руку. Здоровый гад, один из тех самых больших и раньше всех превратившихся.

Я заорал и вместе с тем обхватил пальцам его конечность, не давая возможности разорвать дистанцию. А другой рукой сжал плечо.

Не знаю, на что надеялся? Какой способности можно лишить обращенного, который уже и не человек вовсе? Однако у артефакта была своя логика. Черная пластичная броня, которой оказалась покрыта тварь, стала расходиться в стороны, обнажая кожу. Я почти рассмеялся. Способность обращенных – это быть обращенными. Если лишить ее, то они вновь станут людьми. Жаль, что постоянного антидота у меня не было, лишь временное средство.

Я отпустил конечность твари, замахнулся и в сжатом кулаке появился Солдатик, выскочивший из инвентаря, как черт из табакерки. Короткий удар, рывок вниз, чтобы точно достать сердце, провернуть на месте.

Обращенный отскочил сам, наконец избавившись от неприятного соседства. С удивлением посмотрел на грудь, на меня, и только потом грохнулся на снег. А на его спине появился кристалл.

Черный собрат, висевший на теле Толстожопого, заверещал. Видимо, у бедняги была боязнь одиночества и тот очень огорчился, лишившись всех друзей. Однако именно в данный момент подобное проявление эмоций оказалось ох как не вовремя. Потому что каким бы раненым и обессиленным не был Толстожопый, он смог воспользоваться ситуацией.

Мятежник оторвал от себя обращенного, словно короеда с дерева. Тьфу, какие-то у меня аналогии все время растительные. В общем, поймал тварь без особых усилий. Сжал в руке и сдавил. Черная жижа брызнула в стороны, как черешневый сок.

Внимание! Вы помогли одному из лидеров Мятежников. Все территории, подчиняющиеся Мятежникам, отныне будут автоматически восприниматься, как безопасная зона. А взаимоотношения с Мятежниками повышены до уровня Симпатия. Теперь вы можете общаться с ними.

Я упал на колени, чувствуя, что уже не только тело, но и сам мозг мне отказывает. Короткого взгляда хватило, чтобы понять всю глубину белого пушистого зверька, который подобрался сзади.

Текущая заполненность живой энергией – 2 %

Толстожопый грузно приблизился ко мне, протянув могучую когтистую лапу, не говоря ни слова. Так обычно дают потрогать пальцы младенцам. Я сжал его руку последним усилием, отмечая про себя, насколько та горячая. А потом все вокруг потемнело.

Глава 19

На том свете было тепло. Это первое, что я понял. Где-то неподалеку трещала печка, совсем как наша, в воздухе чувствовалась легкая гарь и запах старого, лежалого одеяла. Оно провоняло мокрой псиной, но почему-то неприятно не было. Скорее наоборот, как если бы ты попал домой, в котором долгое время отсутствовал.

И еще здесь были голоса ангелов. Казалось, они роились подобно пчелам совсем рядом, у меня над головой. Я попытался различить слова и даже получилось.

– Я тебе сейчас руки оторву, в жопу вставлю и скажу, что так и было.

– Громуша, я же прошто шпрошил.

– А я тебе просто ответила. На сладенькое его потянуло. О других бы подумал. Представь, что случилось чудо и мы построили коммунизм. Теперь все общее.

Ну вот, и тут облом. Только подумаешь, что умер и даже неплохо устроился, как судьба усмехается, глядя сверху. Я с трудом открыл глаза. Раем и не пахло. Пахло той самой псиной от байкового, порванного посередине, одеяла. Шагах в трех от меня ругались два бюджетных «ангела», выделенных организацией по рангу не выше СОБЕСа: Гром-баба и Слепой.

– Вы чего тут разгалделись? – я попробовал приподняться и сразу бросил эту глупую затею. Боль мгновенно растеклась по телу и усилилась в животе. – Ты, Гром-баба, как женщина мудрая, должна догадываться, что у каждого здорового мужчины иногда возникает потребность в сладеньком. Если ты понимаешь, о чем я.

– Да если бы, я разве против? Так эта босота сгущенку у меня выпрашивает, которую вернули после Молчунов. Засренец эдакий. Ой, – всплеснула руками танк, – Шипик, ты как?

– Живой, если ты это имеешь в виду.

Я откинул одеяло, с некоторой опаской потрогав живот. Да, шрам. Причем некрасивый, неровный, словно кожу стянуло на скорую руку. Видимо, это надо Алису благодарить за спасение. Ну что ж, Кора, теперь мы квиты. Твоя подруженция отомстила за пластическую хирургию с моей стороны.

Все тело болело, словно меня долго и упорно били чем только можно. Хотя, так они и было. Пока удалось побороть всех обращенных, пришлось какое-то время выступить в режиме малой авиации. Иными словами, полетать. Да и сил не было, чтобы даже Покровные ткани накинуть.

Вот только меня интересовало, какого хрена я выжил? Помнится, на улице я оставался в слегка некондиционном состоянии. Такого легче в гроб положить, чем пытаться спасти.

– Рассказывайте, – я даже не предпринял попытку принять вертикальное положение, упав обратно на кровать.

Я огляделся. Мне выделили самую большую комнату, в которой располагался старенький диван с откидывающейся деревянной крышкой, куда убирали белье. У меня в детстве такой был. На одной стене ковер с психоделическим узором, на другой часы с гирями, правда, неработающие. На полу лежало два матраса, рядышком, у окна, стояла «буржуйка». Сама квартира, судя по всему, довольно большая.

– Вы меня как нашли?

– Чего стоишь, – пихнула толстой рукой старика Гром-баба, – говори.

– Чего тут шкажешь? – почему-то разволновался Слепой. – Ты же оштавил меня за штаршего. А тут Крыл прилетел. И говорит, что так и так, ты ошталшя там, велел ему возвращатшя. Я прикинул немного и понял, что ты без наш никак не шправишьшя.

– То есть, ты поставил выживание группы на одну чашу весом с жизнью одного человека?

– Не ш жизнью какого-то одного человека, – возразил Слепой. – Ш твоей жизнью, Шип.

– Это невероятно приятно и столь же невероятно глупо, – ответил я ему. – Но… спасибо. Думаю, если бы не вы, я бы попросту не выжил. А где Тостожопый?

– Шип, ты зря, Псих не сказать, чтобы поправился, – пожала плечами Гром-баба. – Ну отъелся немного. Зато синяки под глазами пропали.

– Какой к черту, Псих? – я попытался подскочить на кровати. – Я про Мятежника. Здоровый такой, нечто среднее между бегемотом и гориллой.

– Так не было никого, – пожала плечами Гром-баба. – Только ты лежал голый, весь в крови. Вокруг лужи черные, это, стало быть, обращенные мертвые. И шесть кристаллов.

– Шесть?

У меня даже в висках заломило. А в памяти всплыла могучая когтистая лапа, протянутая Толстожопым. Нет, не показалось. Все это было. И, кстати, если я сейчас думаю своей головой, то и с артефактом все в порядке.

Текущая заполненность живой энергией – 48 %

Так! Стоять, бояться! От самой простой и банальной догадки у меня одновременно похолодела спина и стало горячо внутри груди. Словно водки выпил. И, что самое главное, принять на ход ноги совсем не хотелось.

– Шип, ты как? – участливо спросила Гром-баба. – Будто привидение увидел.

– Да нет, я так…. Где все-то?

– Крыл на разведке, Алиса до ветру пошла. Псих на крыше дежурит, а Кора с Тремором за дровами отправились.

– А, ну хорошо. Вы идите, занимайтесь там чем-нибудь, я полежу еще. Может, посплю. Разрешаю выдать Слепому банку сгущенки. За спасение командира. А тебе Громуша, разрешаю половину экспроприировать.

– Ну, хорошо, – пожала плечами Гром-баба и без церемоний увела за худую шею Слепого из комнаты, что-то негромко ему выговаривая.

Про остальных я спросил не просто так. Мне предстоял разговор, в котором свидетели были бы лишними.

– Бумажница, – негромко позвал я. – Бумажница!

– Да слышу я, слышу, чего орать? – лениво отозвалась валькирия.

– Бумажница, скажи, у вас там… как бы сказать, новенький не появлялся?

– Ты про Толстожопого, что ли? – усмехнулась она. – Жесть какой беспокойный пассажир. Ребята его по первому времени еле удерживали. Все рвался к тебе. Уж не знаю, в черепушку твою влезть или что там.

– А ты можешь его позвать?

Бумажница замолчала, но мне почему-то казалось, что я примерно представляю, какое у нее сейчас выражение лица. Уж женщин я немного знал.

– Мне это нужно. Если он говорит, если он сможет что-то рассказать, то это существенно поможет понять, кто такой Голос и что ему нужно.

– Если он говорит, – фыркнула Бумажница. – Говорит, еще как. Все время трещит без умолку. Угрожает. Не понял, куда попал. Ладно, пару минут выдам. Но не больше. Хрен знает, что этот орангутанг задумал.

Я даже чуть не поблагодарил падшую валькирию. Тьфу, что за черт. Если так пойдет, то мы и приятельствовать с ней станем?

Свое обещание Бумажница сдержала. Пришлось немного подождать, но вскоре я услышал раскатистый, как сильный весенний гром, голос.

– Смертный.

– И тебе привет. Давай знакомиться, что ли? Меня зовут Шип. А тебя?

– Имя лишь слово, способное привязать существо к чему-то. К месту, времени, другим существам. А слова, как известно, ветер. Я буду звать тебя смертный. Это больше отражает твою сущность.

Никогда не любил тех, кто умничает. Наверное, потому что сам был довольно сообразительным и, что еще хуже, инициативным. По молодости, само собой. В результате чего первое время в армии было незабываемым. Умение в нужный момент промолчать приходит с годами.

– А я буду звать тебя Толстожопый. Это как раз отражает место, на котором ты сидишь, и привязку к другим существам.

– Мне все равно, – гигант даже не обиделся.

– Скажи, зачем ты… пожертвовал собой.

– Я умирал. Здесь мы, великие сыны Несущего Свет, теряем часть своей силы. Дома, возле источника, мне бы не составило особого труда восстановить оболочку.

Я жадно впитывал каждое слово, заодно отметая возможные варианты. Итак, Город – это не военный полигон, на котором испытывают новейшие системы вооружения, коими являются сами люди. Путешествия в параллельные миры? Если честно, сейчас я готов был поверить во что угодно.

– И ты решил спасти меня?

– Если бы ты не вмешался, то отродья Голоса убили бы меня. И стали сильнее. Для меня это проигрыш.

– Значит, Несущий Свет воюет с Голосом?

Мое предположение почему-то невероятно развеселило Толстожопого. Он смеялся хрипло, временами переходя в грудной кашель. Но что еще интереснее, меня это совершенно не раздражало. Ну, весело человеку, с кем не бывает. Вообще, у меня довольно хорошее чувство юмора.

– Нет, Голос также подчиняется Несущему Свет.

– Тогда я ничего не понимаю, – искренне признался я. – Какого хрена все это? Почему вы воюете?

– Это сложно объяснить в двух словах, смертный.

– Мы вроде никуда не торопимся, – соврал я, больше всего опасаясь, что Бумажница выступит в роли телефонистки, разъединив нас в самый неподходящий момент. – Место тихое, теплое, удобное. Присядь, отдохни и расскажи все, что ты знаешь.

– В каком-то смысле ты прав, – усмехнулся Толстожопый. – Торопиться мне теперь действительно некуда. Если так…

Он на мгновение замолчал. Я даже испугался, что гигант ушел в себя. Или его время закончилось. Но наконец раскатистый бас, заполнящий каждый уголок сознания, вновь раздался у меня в голове.

– Порождением великого Косма является Несущий Свет. Наш мир – его вотчина. Там он бог и царь, там он Демиург. Но даже богам со времени становится скучно. Я не знаю, сколько тысячелетий прошло с появления Несущего Свет. Он самый старый из всех, кого я знаю. В какой-то момент наш Создатель утратил самое важное, что есть в живых созданиях – жизнелюбие. Казалось, все, что происходит во всех мирах ему знакомо, грядущие события повторяют и будут повторять события прошедшие. Из года в год, из века в век, из тысячелетие в тысячелетие. Меняться будут лишь нюансы…

Толстожопый замолчал, словно сам переживал всю грусть и накрывающую безысходность, которую испытывал Несущий Свет. Да что там, даже мне стало жалко этого Бога.

– Только одно забавляло все это время Демиурга. Смертные. Точнее, на что они способны, чтобы достичь своей цели. На какие ухищрения, подлость и коварство идут крохотные букашки, именуемые людьми. И тогда Несущий Свет создал бесчисленное множество Городов и населил каждого смертными, а во главе поставил Голоса, самого сильного из сыновей. Задача последнего – управлять Городом по своему усмотрению. Единственное, он не может напрямую воздействовать на смертных.

Угу, то есть наслать резкую зиму без объявления войны – это не напрямую. Ну да, ну да. Сразу же я не околею. Помучаюсь, отморожу конечности, а вот уже потом… Сожаление к Несущему Свет сменилось искренней ненавистью. Создал Города, где люди должны убивать друг друга, потому что ему было скучно. Какой бедный и несчастный. Иди сюда, пожалею. Вызвал бы лучше самых дешевых проституток и занялся сексом без контрацепции. Вот бы ему тогда весело было.

– А волны? Для чего они?

– Волны – это проходы между мирами. Сначала волны наполняют Город смертными. А уж потом…

– Потом приходите вы, – догадался я. – Чтобы крушить, убивать и насиловать. Забавное представление.

– Не всегда, – вновь усмехнулся Толстожопый. – В данный момент я разговариваю с тобой, делюсь ценной информацией, которая может помочь тебе стать сильнее.

– Я это очень ценю, – раздраженно сказал я. Так-то этот сын Несущего Свет был прав. Он вообще мог молчать и смеяться в кулачок. Но нет, все рассказал. Поэтому у меня родился резонный вопрос. – Тогда для чего ты все это мне рассказываешь?

– Как ты заметил, волны приносят не только смертных. Не только посланников вашего мира, но и нас. Это очень легко объяснить. Мой родной мир перенаселен. Созданиями различной степени разумности. Если не остановить этот рост, то начнется война. Такая, от которой дрогнут и все остальные миры.

– Я вроде понял. Поэтому избытки ваших зверей и людей, ну, или кем вы там являетесь, перекидывают сюда.

– Именно так. Но это еще не все. Мудрость Несущего Свет поистине велика. Чтобы озеро не превратилось в болото, вода там должна постоянно меняться. Демиург дал возможность всем своим сыновьям, даже младшим, стать новым Голосом в любом из Городов.

– Поэтому вы и приходите сюда, – у меня волосы зашевелились. И ладно бы только на голове. – Ваша цель не убить людей, а уничтожить Голос. Чтобы стать новым Голосом.

– Несущий Свет устроил все так, что сюда пускают лишь тех, чья сила соразмерна с силой смертных. И мы убиваем последних, чтобы самим стать сильнее. Но ты прав, наша цель совсем не вы.

Я задумался. Все выходило просто, понятно и доступно. Если не брать во внимание каких-то супер существ и путешествие между мирами. Несущий Свет, сокращенно Несун, ради собственной забавы построил Города и посадил в каждый из них по своему приемнику. И сказал: «Правьте, пока не умрете или не найдется кто-то получше».

А претендентов на сладкое место, как оказывается, имелось в большом достатке. Чебурашки всех мастей ломанулись на Дальний Восток за своим гектаром от государства. То есть в Город, чтобы стать новым наместником. Видимо, в родном мире действительно жизнь не сахар, раз уж они летят сюда, как мухи на г… как бабочки на огонь.

– Ты так и не сказал, почему же рассказываешь все это мне? – попытался я уложить мысли по полочкам, хотя голова и кипела. – Ты теперь, как бы не очень живой. И тебе, получается, все равно.

– Не совсем так, – раскатистость куда-то ушла из голоса. Он стал тихим и вкрадчивым. – Несущий Свет справедлив и мудр. И он не говорил, что Смертный не может стать Голосом.

– То есть ты предлагаешь мне…

Нет, в этом определенно было. И баритон у меня приятный, в динамиках будет интересно звучать. И хавку, мне думается, подгонят, и одежду. Да и прочие удобства. Блин, да меня даже уговаривать не надо.

– Да. Ты станешь новым Голосом. Власть и сила, которые не снились простому смертному, достанутся тебе. В своем Городе Голос почти бог.

– Тебе что с этого?

– В каждом Городе свои правила. В этом можно убить Голос, только собрав в себе абсолютную силу.

– Шесть артефактов, – кивнул я.

– Именно, – согласился Толстожопый. – Тогда ты сможешь освободить всех, кто заключен внутри.

– Дай угадаю, и ты станешь моим замом?

– Быть вторым существом в Городе намного лучше, чем одной из бесчисленных теней на нижнем уровне бытия.

– Наверное, – ответил я, решив не говорить, что ни хрена не понял.

– Тебе нужно лишь найти остальные…

– Ну все, хватит, – вмешалась Бумажница. – И так много времени прошло. Вам мужикам только бы потрепаться. Да держите вы его! – это явно адресовалось не мне. – Не можете с одним справиться, что ли?

Когда звуки борьбы стихли, валькирия неуверенно спросила.

– Как думаешь, Шип, все, что он говорил правда?

– А ты слышала?

– Ну так, вполуха, – призналась она.

– Звучит, конечно, фантастично, но такое вообще трудно выдумать. К тому же, зачем ему врать? Он заперт внутри меня, да еще связан по рукам и ногам. В его интересах выбраться наружу.

– Получается, и я смогу вернуть свое… тело, – это был не вопрос. Скорее валькирия рассуждала вслух.

– А что, завладеть моей оболочкой больше не является целью номер один?

– Шипастый, мне честно тебе ответить или чтобы ты не обиделся? Оказаться в мужском, не особо ухоженном теле, у которого отказывает печень, а перегар вместо свежего дыхания – такое себе удовольствие.

– Чего это у меня печень отказывает? – возмутился я. – Все нормально, походит еще. – Так что думаешь, сосредоточимся на том, чтобы убить Голос?

– Звучит, конечно, как бред, но не лишено смысла. Если мы уничтожим Голос, то каждый из нас вновь станет опять человеком. В нормальном смысле этого слова.

– Так что, тогда нечто вроде перемирия?

– Вот уж нет, Шип, теперь мы союзники. Потому что я заинтересована в том, чтобы ты собрал все артефакты больше, чем кто-либо. Ладно, отдыхай, не буду мешать.

И в лучших традициях хороших жен, Бумажница замолчала. Я же откинулся на подушку и задумался. Как сказать все своим? И вдруг крохотный червячок, которого я раньше не замечал, пискнул: «А стоит ли?». С одной стороны, мы же почти семья. Ну да, такая не самая образцовая семья, где отец пьет, мать все время хочет трахаться, а тетушка может в случае чего огреть чем покрепче. С другой, в данный момент конечная цель не изменится. Нам пока нужно добраться до теплых земель, а там уже действовать по обстоятельствам. Пока же можно все хорошенько обдумать…

Нет, так нельзя. Мы все делаем одно общее дело. И выживаем вместе. Теперь хотя бы, у нас будет дополнительный стимул не опускать руки и бороться до конца. потому что жить, когда у тебя есть цель, пусть самая плевая, гораздо легче, чем просто бессмысленно существовать.

Поэтому, когда хлопнула дверь и послышались приглушенные голоса, я приподнялся на кровати.

– Народ, идемте сюда. Есть информация к размышлению.

Глава 20

– Нельзя сражаться смертному, против бога. Вспомни хотя бы мифы, там всегда все заканчивалось довольно плачевно.

– Алиса, уймись уже, – отмахнулся я. – Сколько можно, а? То мифы, а это жизнь. Нельзя же так не верить в мужчину.

– Нельзя сражаться с тем, о ком ты ничего не знаешь, – обрубила она.

– Почему? Я знаю. У него довольно скверный характер и отвратное чувство юмора. По мне, этого уже достаточно для смерти.

Алиса фыркнула и замолчала. Небольшая, локальная, но победа.

Вообще, информацию о грядущем переизбрании Голоса не вполне демократическим путем группа встретила настороженно. Но я и не надеялся на бурные ликования. В партии «pro» оказались Громуша, Слепой и Крыл. Старики справедливо рассудили, что если уж я решил, то так оно и должно быть. Пацан же за меня хоть в пекло бы полез.

В партию «contra» вошли Кора, Алиса и Псих. Девчонки откровенно испугались. Имя Голос вселяло в них вселенский ужас. Но они хотя бы смогли выдавить из себя хоть что-то членораздельное. Псих и вовсе стал заикаться и кусать губы. Глядишь, сейчас удар хватит.

Воздержался один лишь только Тремор. Который, что-то мне подсказывало, попросту не понял, о чем идет речь. Надо куда-то дойти, кого-то убить. Он-то тут при чем?

Но как у нас принято, после непродолжительной работы с электоратом, Тремор все-таки высказал свое еле слышимое «да». Перетянуть на свою сторону Психа оказалось делом техники. А там уж и девчонки сдались. Хотя Алиса и пыталась каждый день вразумить меня, путем капания на мозги.

В путь мы отправились через три дня после сражения с обращенными. К тому времени, благодаря моей пассии, я смог самостоятельно вставать с кровати и передвигаться. Нет, будь рядом Миша, так с пустяковой (по меркам Города) раной мы бы справились и раньше. Однако лекарь был совершенно в другом месте. И, кстати, по словам Бумажницы, вел себя тише воды, ниже травы. Я даже не был уверен, нужна ли ему будет свобода, если все получится. Точнее, когда все получится.

Мое выздоровление Алиса определила весьма незатейливым способом, проворно стянув с меня штаны и усевшись сверху. Тут уже отвертеться не получилось. Да и, собственно говоря, не особо и хотелось. Алиса умела выждать момент, загнать жертву в угол, а потом добиваться своего. В этот раз она добилась своего дважды. И я уверен, скакала бы до изнеможения, благо, я довольно скоро сдался на волю победителя.

– Старый конь борозды не портит, – поцеловала она меня с языком, явно намекая на продолжение банкета.

– Но и глубоко не вспашет. Там вроде Гром-баба звала.

– Ага, сейчас начнет опять говорить, что я во время секса кричу, как проститутка. И, мол, женщине надо сдерживать себя, чтобы не ровен час никто ничего не подумал.

Алиса игриво посмотрела на меня, давая понять, что совсем не против, чтобы я что-нибудь подумал на ее счет. А еще лучше – сделал.

– Вот ей надо, пусть сама себя и сдерживает. Ты, кстати, как, нормально, ничего не болит?

– Только мужское самолюбие, после того, как ты меня грубо и бестактно попользовала.

– Привыкайте, больной. Потому что мне понравилось. И, если ничего не болит, то ты готов к выписке.

Так меня признали годным к строевой. Я же и сам не стал тянуть кота за причинное место. На следующий день мы отправились в путь.

Дорога теперь не представлялась чем-то нескончаемым, безжизненным и лишенным смысла. Снег скрывал разбитый асфальт, целые окна вселяли надежду на то, что когда-нибудь сюда вернутся люди, а широкие улицы позволяли представить масштаб будущих владений. Шипастый – Голос. Собственно, а что мне мешает остаться Шипастым? Чья эта мельница? Маркиза, маркиза, маркиза де Шипасто.

На ходу я занялся более прозаическими делами, чем переименование улиц и столицы в свою честь. Достал те шесть кристаллов, которые группа нашла на месте убиенных обращенных.

Шипастый. Лидер группы

8 уровень

Доступны способности

354/3000 опыта

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. За обращенных давали неплохо. Прям хорошо давали, я бы сказал. Вот только провернуть еще раз подобный фокус с быстрой прокачкой мне почему-то не хотелось. От одной мысли живот сводило. Тот самый, теперь изукрашенный шрамами.

Пользуясь случаем, на ближайшем привале я заглянул в интерфейс.

Обмен данными – способность считывать данные с растений за последние три дня путем прикосновения к ним.

Ядовитые семена – способность переносить ядовитый пух, вызывающий острое кожное раздражение у всех существ. Не смертельно!

Жиденько, честно говоря. Либо Голос осерчал на меня (или за способности отвечает Несун на правах создателя Города?), либо мне откровенно не везло. Нет, со стратегической точки зрения, никакая новая способная не была бы лишней. К примеру, взять этот Обмен данными.

Может ли он быть полезен? Конечно. Тогда обход периметра два раза в день даст много информации. Даже если разведчик будет думать, что его никто не видит. Вот только есть несколько «но».

Первое – желательно жить на одном постоянном месте. Сразу мимо. Второе – три дня для кочевников, которыми мы являемся, и для Города, где все развивается чересчур стремительно – срок серьезный. Третье – насколько я заметил, Город не пестрит оранжереями и клумбами. Найти тут подходящее растение – занятие нетривиальное.

Хочешь не хочешь, а из двух зол выберешь меньшее. Вот я и взял эти Ядовитые Семена. А что, тополиный пух, жара, июль. Или июнь? Я бы этих авторов, которые коверкают здравый смысл в песнях – убивал бы. Есть же произведения на все времена.

– Кварталы, районы, жилые массивы, – негромко промычал я. – Я ухожу, ухожу, красиво.

Железнодорожный район оказался слабо заселенным. За все время мы встретили лишь три раза недавние следы людей. После длительной разведки выяснилось, что в холодном Городе действительно еще остались несколько живых групп. Вот только мы благоразумно обходили их стороной.

Дать они нам ничего не могли. Судя по информации Крыла, выглядели люди так себе. И явно доживали последние деньки. Соваться к человеку, который догадывается, что жить ему осталось недолго ради пары патронов и дополнительной пайки мне не хотелось. Во-первых, хрен знает, на что ты там нарвешься. Не случайно же они до сих пор выжили. Значит, что-то умеют. Во-вторых, у меня не было желания брать грех на душу. Одно дело убивать ради собственного выживания, и совсем другое ради небольшого профита. Видимо, еще не до конца оскотинился. Что тоже хорошо. В-третьих, помочь мы им ничем не могли. С собой взять не возьмем, слишком крепко сколочена собственная группа. Пример Тремора – ошибка выжившего – а дать чужакам свою еду… Не то, чтобы я жадный, только ради чего?

У людей, которые остались здесь, посреди холода, снег и черных тварей, не было будущего. Они малочисленны и у них нет цели.

В отличие от тех же обращенных. Последних мы встречали все чаще. Почти все уже завершили процесс трансформации, кое-кто даже стал намного крупнее сородичей. Успели где-то отожраться сволочи.

Несмотря на щедрое количество опыта, которое я получил с черненьких, соваться к ним не было никакого желания. Рядом нет Толстожопого, который поможет. Да и обращенных стало попадаться все больше. Редко где меньше десяти особей.

Если уж я хочу добраться до Голоса, то надо собрать все артефакты, а не ввязываться в каждую заварушку.

– Я все не могу вспомнить, где слышал это имя, – во время очередного перевала сказал мне Псих.

– Что за имя?

– Несущий Свет. Точно в игре. Оно вроде бы даже что-то значило.

– Знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что великий создатель всего и вся рубится в игры. Как выяснилось, у сверхсуществ довольно специфичное чувство юмора. Что до его обозначения, то тут все просто – он считает себя единственным светлым пятном в мирах. Что поделать, самокритики ноль целых ноль десятых. Знаешь, крестоносцы тоже проливали много крови во имя Христа, а террористы взрывали небоскребы ради Аллаха. Думаешь, они считали, что делают что-то плохое?

Я открыл карту и судорожно сглотнул. Мы шли долго. Очень долго. Вот уж действительно кварталы, районы, жилые массивы. И что еще интереснее, до отмеченной Крылом точки было совсем рукой подать. Если повезет, управимся до заката. Но это если двигаться в очень хорошем темпе.

Стоило подумать, как в небе появилось темное пятно, которое стало приближаться, обретая формы мухи. То есть стрекозы, все время забываю, на кого Крыл хочет быть похож.

– Дядя Шип, дядя Шип! – завопил пацан, указывая пальцем. – Там!

– Женщина голая? – усмехнулся я. – Держи бинокль.

– Да нет, дядя Шип. Я видел границу района. Там, там лето.

– Карту давай… Странно, действительно границы поменялись, – задумался я.

Очередная подлянка от Голоса? Учитывая, что у стен есть уши, а хозяин в Городе всего один, ему вряд ли понравились наши планы по его же возможному убийству. Тогда почему он резко сменил гнев на милость? Нет, это «ж-ж-ж» неспроста.

– Там кто есть?

– Никого в радиусе пяти кварталов. Я проверил. Ни обращенных, ни людей, ни крыс.

Я открыл турнирную сетку. Судя по тому, что в рейтинге мы съехали не так уж и далеко, все как-то благополучно забили на крыс. А вместе с тем, в этом Крыл абсолютно прав, грызунов совсем не видно. Скорее всего, они выполнили свою главную цель – обратили людей в «куколок», а после стали подножным кормом. Значит, не только люди являются для Голоса в виде расходного материала.

– Выступаем. Сначала группа разведки, я по земле, Крыл сверху. Проверяем чисто ли, после чего подтягиваются остальные.

Не скажу, чтобы мне не было жаль энергии артефакта, но осторожность лишней не бывает.

Мы прошли еще несколько кварталов, направляемые только Крылом, а потом я начал различать изменения в улицах. Снега здесь было намного меньше, будто его убирали. В паре мест я видел клумбы с пожухлыми, наполовину желтыми, наполовину зелеными ростками, ветер совсем стих, так что малейший звук разносился далеко по улице. Да и попросту стало теплее.

С каждым пройденным кварталом «весна» бросалась в глаза все сильнее. Эх, жалко, что темнеет слишком стремительно. Успеть бы добраться до безопасного теплого места, чтобы не спать опять в одежде и не кутаться в одеяла.

– Останавливаемся вон в том подъезде. Тремор, Псих, осмотрите этажи, так, на всякий случай. Слепой за старшего. И давайте не устраивайтесь здесь, мы ненадолго.

Я прислонился к стене и на мгновение закрыл глаза. А когда поднялся, Слепой стал креститься, а Громуша вскрикнула. Ну да, явление живого духа народу, по-другому и не скажешь. Учитывая, что тело осталось лежать возле стены.

Тут выяснилась еще одна небольшая особенность артефакта. Я хотел дать напутственные слова и не смог. Ну да, это же Око, а не язык. Придется действовать в режиме немого кино.

Крылу я отдавал распоряжения уже на улице. Благо, с пацаном нам и разговаривать особо не надо было. Понимали друг друга с полуслова. Хватило нескольких жестов, после чего тот взмыл в воздух. И мы двинулись вперед.

К хорошему быстро привыкаешь. Как оказалось, в режиме вечного цейтнота, отвыкаешь тоже быстро. Я с удивлением смотрел на улицы без снега и редкую, пышущую зеленью растительность. Хотелось бы сказать, что скоро мы будем жить здесь. Но наш путь, к сожалению, тут не заканчивался.

Убедившись, что дорога чиста, мы вернулись за остальными, чтобы пройти несколько кварталов вместе. Кора чуть ли не со слезами прощалась с буржуйкой. В отличие от Громуши, которая с некой веселой разухабистостью пнула оставленные сани. Теперь ей не надо было ничего тащить.

Постепенно, по пути, мы стали раздеваться. В куче напяленного тряпья уже не было никакой необходимости. Одежду бросали прямо на улице.

Я не знаю, как назывался этот район. Походил он на обычный «спальник» в городе-миллионнике. Высокие однотипные дома серого цвета, улочки с ямами вместо асфальта, но со свежими бордюрами (видимо, Голос тоже слышал кое-что об откатах), крохотные дворы и новенькие детские площадки.

Еще… еще я увидел машины. Пусть их оказалось не так много, в основном старенькие иномарки, но они были. Я даже понадеялся, что можно доехать до Голоса на авто. А что, было бы забавно. И, что самое главное, быстро.

Правда, Город был далек от благополучных районов какой-нибудь Европы, в которой ключи оставляли в замке зажигания. По крайней мере, в фильмах именно так показывали. Сам я за пределы страны выезжал сплошь в рабочие командировки. Где не особо нужны были документы.

Но здесь оказалось занятно. Мое внимание старенький желтый Икарус, стоящий почему-то на тротуаре. Потрепанный, помятый, с кучей вмятин сзади и довольно глубоких царапин сбоку. Да, друг, ты свое явно отбегал. Тебя вряд ли получится воскресить.

– Дядя Шип, там еще один автобус. Новый! – словно прочитал мои мысли Крыл.

Действительно, через два квартала, посреди дороги с открытой дверцью стоял «Нефаз». Вполне прилично выглядящий, к моему несказанному удивлению. Я забрался внутрь и попытался оглядеть автобус. Хрен там. Смотреть можно, трогать нельзя. Пришлось звать Крыла.

После многочисленных маханий руками, пацан наконец понял, что я от него хочу и принялся рыться вокруг. И меньше чем через минуту достал из кармашка над водителем ключи. У меня чуть сердце не остановилось. Такого просто быть не может! Я опять стал играть в мима, чтобы Крыл понял, что именно я от него хочу.

– Дядя Шип, так я не ездил никогда на машине. Чего делать-то?

Пришлось сесть вместо него, показать, как надо выжать сцепление, а после завести. Крыл исполнил все в точности, как я, придраться было не к чему. Однако чуда не произошло. Я не услышал даже звука стартера. Аккумулятор, судя по всему, сдох? Ну, в любом случае, можно что-нибудь придумать.

Я дал знак пацану возвращаться, на ходу осматривая окна домов. Если бы кто и хотел на нас напасть, то точно бы это уже сделал. Даже удивительно, что такое сокровище, как автобус, оставили здесь почти в первозданном виде. Обратно я бежал не столько потому, что тратилась энергия артефакта, а чтобы поскорее рассказать остальным о находке. Вот тот самый дом, подъезд, лестница, лежащий возле стены «я».

Артефакты Культа.

3/6

Текущая заполненность живой энергией – 41 %

Не так уж и плохо, как могло бы быть. Впрочем, на проценты я сейчас внимания совсем не обращал. Потому сразу и без предисловий стал рассказывать подходившим членам группы, что мы обнаружили.

– Может, и правда аккумулятор, – согласился старик. – Или реле штартера. Шмотреть, в общем, надо.

– Ты еще скажи, что в автобусах разбираешься? – подозрительно посмотрела на него Гром-баба.

– А чего в них разбиратьшя? Это каждый знает, – пожал плечами старик.

– Оставим выяснения отношение на потом, – сказал я. – Давайте, бодрым шагом.

Давненько я не испытывал такого оживления. Оказалось, как мало надо человеку для счастья. На самом деле много. Со временем происходит его инфляция. В детстве для полного восторга и понимания, что сегодняшний день лучший, нужно было, чтобы Серега дал прокатиться на новеньком «Урале» или съесть в жаркий день вкусный пломбир. С возрастом для счастья нужны другие хотелки – проехаться первый раз на новенькой машине или привести семью в только что купленную квартиру. И чем больших высот ты достигаешь, тем еще большего нужно добиться, чтобы вновь испытать счастье.

Но именно сейчас я был счастлив. Не знаю почему. Казалось, я готов бежать к этому чертовому автобусу, словно он – последняя бутылку водки на земле. Более того, моя импульсивность передалась отряду. Все находились в состоянии приятного возбуждения, точно нам вот-вот должны вручить подарок, который мы еще неделю назад случайно нашли в кладовке.

Мы быстрым шагом прошли старенький «Икарус», не обращая на него никакого внимания. И зря. Потому что стоило отдалиться от него шагов на тридцать, как автобус вдруг ожил.

С мерзким скрипом он неожиданно поехал, заставляя нас обернуться. Поехал сам, водителя не было. И остановился так, чтобы перегородить улицу посередине.

– Твою ж мать! – пробежал у меня холодок по спине.

С другой стороны, развернувшись по воле невидимого силача, таким же макаром встал «НЕФАЗ». Внезапно из окон на нас уставилось несколько десятков автоматов. А зычный низкий голос крикнул: «Не двигаться!».

Глава 21

Уж чему меня научила жизнь за такое количество лет, так определять военных с первого взгляда. Не знаю, в чем это выражалось. Но стоило мне посмотреть на человека, мимолетно уловить его уверенные движения, жесткий взгляд, манеру держаться, как я мог с довольно высокой точностью сказать, как давно человек в армии.

Здоровяк с квадратной челюстью, короткими светлыми волосами и голубым взором милого убийцы оказался чуть младше меня. Лет на пять-семь. Но в чем я был уверен, всю свою жизнь он связал с военной службой. Непохоже, чтобы прямиком из училища. Скорее всего, срочка, потом контракт, ну, а следом уже заставили идти учиться. Если у тебя хватает мозгов, то всю жизнь в сержантах сидеть не будешь.

Но что мне понравилось еще меньше всего – часть его людей тоже оказались военными. Как там было? Надо бояться не львов, которыми управляет баран, а баранов, которыми управляет лев. Вот только ничего не говорили про львов, которыми руководит лев. Иными словами, шансов вырваться из окружения у нас никаких. Прайд окружил мою группу довольно грамотно и четко. Как бы не хотелось признавать, но придется сдаваться на милость победителя. Только будет ли она, эта милость?

Здоровяк стоял возле угла дома, почти не скрываясь и сложив руки на автомате перед собой. Слишком уверен в себе. Такое бывает в двух случаях. Первый – у молодых вояк, который думают, что все держат под контролем. Второй – когда все пути отступления перекрыты, а малейшее твое движение будет жестко пресечено. На молодого вояку этот тип с квадратной челюстью не походил.

– Давай, солдатик, не глупи. И никто сегодня не умрет.

Он говорил быстро, растягивая слова и заметно выделяя «о». Видимо, с юга России. Я еще раз осмотрел собравшихся вокруг парней. Те выглядели уж очень серьезно. Готовые в любой момент нажать на спусковой крючок направленных на нас автоматов. Вот почему одним все, а другим пацаны и женщины?

– Тихо, без резких движений, – сказал я своим. – В боевую трансформацию не переходим.

– А если они нас… – начала было Громуша, да осеклась.

– Хотели бы, так уже, – ответил я ей.

А сам медленно поднял руки перед собой, давая понять, что все понял. И глупости я совершать не намерен. Здоровяк же сделал совсем неожиданное. Он медленно поманил меня пальцем и сам пошел навстречу.

Я несколько секунд пытался унять желание перейти в боевой режим и снять его лианой. Достану ли? Если нет, то рядом Слепой. Его игла не промахнется. А еще быстрее сработает Псих. Вот только что потом? Да все понятно. Кого можно – перестреляют, Громушу и Кору будут брать способностями. И что-то мне подсказывает, что возьмут.

Поэтому после небольшой заминки, я отправился навстречу «переговорщику». Если честно, даже самому интересно стало, что же он хочет? Легче всего просто положить нас тут и дело с концом. Но этого они не делают. Чего затеяли? Сейчас узнаем.

– Здорово, – улыбнулся командир, протягивая огромную лапищу.

Только оказавшись рядом с ним, я понял, какой же он огромный. Наверное, двух метров в нем нет, но рост явно перевалил за метр девяносто пять. В плечах косая сажень, небольшой животик не портил впечатление, а каждая рука, что у меня нога. Рядом с ним я смотрелся мальчиком, отставшим, который не ходил на физкультуру из-за освобождения.

И вроде улыбка открытая, почти добрая. Вот только что-то мне подсказывает, что если что-то пойдет не так, она превратится в звериный оскал. С другой стороны, вряд ли я смогу сейчас диктовать свои условия игры. Поэтому я протянул руку.

– Здорово, коль не шутишь.

Гигант несколько раз потряс кисть, но отпускать руку не торопился.

– Куда идете? – спросил он, глядя в глаза. И взгляд его стал очень уж пронзительным.

– Хотим Голос завалить, – чуть улыбнулся я, представляя, как в следующее мгновение этот тип попробует сломать мне руку.

Однако мой ответ устроил собеседника. Он сначала удивленно посмотрел на меня, словно только что увидел, а потом ухмыльнулся.

– Ну, ни хрена себе. Любить, так королеву, да? Интересная цель. Полиграф, – он вновь потряс кисть.

И вот только теперь до меня пусть с некоторой задержкой стало доходить.

Потому что от моего ответа действительно многое зависело. Забавно, конечно, как Голос распределял способности. Кому-то достался магнетизм, кому-то неуязвимость, а другим возможность чувствовать, врет человек или нет. С точки зрения боевых навыков – пустяк, с точки зрения руководства – способность, которую вряд ли как-то можно переоценить.

– Шипастый, – ответил я. – Следующий вопрос будет, какими способностями обладаю?

– Будет, – кивнул Полиграф.

– Управление растениями.

– Добре. Где служил?

Я пожал плечами, но, вспомнив о способностях собеседника, добавил.

– Не помню.

И только после этого Полиграф разжал мою руку. Поднял правый рукав футболки и показал татуировку. Парашют, под ним тигр, ниже солнце и горы. А под всем этим на ленточке выбито: «108 гв ДШП (98)». Угу, с возрастом я чуток промахнулся. Этот лось все же значительно моложе.

– Знаком?

– Сталкивался, – кивнул я. – Кубанский десантно-штурмовой полк.

– Со мной тут еще двенадцать ребят оттуда. Все очутились здесь. Как – никто не помнит. Выживали, как могли. А когда похолодание пришло, выяснилось, что мы находимся в стратегически важном месте. Почти на границе районов. Ну, и стали фильтровать беженцев из холодных земель. Тех, кто адекватный и не любит пиздеть почем зря взяли к себе. Других в расход. Сам понимаешь, военное время.

Я кивнул, не испытывая никакого сочувствия к тем, кто не прошел проверку. В Городе жило много людей. И большая их часть не была праведниками. Скорее уж наоборот. Существовало две экстремальные ситуации, когда нутро человека выходит наружу – зона и война. И так уж случилось, что Голос объединил эти две категории.

– А ты, значит, либо из спецуры, либо из разведки, – не спросил, а предположил Полиграф.

Я пожал плечами. Вообще, судя из обрывков воспоминаний, все действительно было так. И татуировки отсутствовали именно по этой причине. Чтобы если попадешь в плен (куда я и попадал) никто не мог срисовать твою личность. Значит, сюда добавляется еще вариант с диверсантом. Однако это все гадание на воде. Да и не суть важна.

– Вот только попался, как салага, – заметил я.

– Нормально все, – хлопнул меня по плечу Полиграф. Правда, вышло так сильно, что я даже присел. – У нас же все отработано. Мерцающий за сто метров ауру человека считывает. Он твоего пацана с крыльями сразу срисовал. Ну, мы и укрылись в домах. Поняли, что это разведка идет. А потом еще и ты подоспел. Ну, точнее не ты, а какая-то тень. Потому что ауры не было. Это, кстати, что такое?

– Способность артефакта, – не стал лукавить я.

– Артефакта Культа? – даже не столько удивился, сколько обрадовался Полиграф.

– Угу. Слышал о таком?

– Не просто слышал, – усмехнулся тот и ударил себя по груди. – Вот он, здесь. Клеть Культа. Или ты думаешь, я всегда такой здоровый был? У тебя что?

– Око Культа. Отделение духовной оболочки. Очень хорошо подходит для разведки.

Раскрывать все карты я не собирался. К тому же, Полиграф отпустил руку, поэтому всю правду можно было не говорить. А Око он в любом случае видел.

Честно говоря, новость о найденном артефакте не порадовала. С одной стороны, вот он, передо мной, с другой, чтобы завладеть Клетью, мне нужно убить носителя. Или все же нет? Молот говорил, что я должен собрать все артефакты. Вот только не ясно, в одном теле или просто рядом. Если второй вариант возможен, то мы с Полиграфом можем добраться вместе до Голоса. Надо будет вновь запрашивать аудиенцию у Толстожопого, чтобы он прояснил все тонкости.

Осталось всего-ничего – уговорить десантника. Как я понял, о самих артефактах он знает немного. Ну да, стал бы тогда Полиграф мне рассказывать так просто о Клети. Это, с одной стороны даже хорошо. Да и тяги к другим артефактам у него пока слабая. Так что этот вопрос надо будет обмозговать.

– Что теперь?

– Разоружаемся и в лагерь, – улыбнулся здоровяк.

– Думаю, на слово ты не поверишь, – ухмыльнулся я.

– Мне и не надо будет. Ты скинешь все, чем можешь убить. Я пожму тебе руку и все.

– Но способности ты же не сможешь забрать.

– Понятно дело. Поэтому за вами будут постоянно приглядывать. Когда мы поймем, что можем доверять друг другу, то оружие вернут. Все просто. К тому же, надо побалакать по поводу вашей интересной цели. Убить Голос. До такого даже я не додумался.

Процесс разоружения лично для меня предстал чем-то унизительным. Вроде как мы и не пленные, но в то же время оружие сдай, сюда встань, резких движений не делай. Глядя ну растущую груду огнестрела, Полиграф лишь цокал языком. А я с сожалением смотрел, как автоматы исчезают в инвентаре его людей.

Небольшая загвоздка вышла только с Тремором. Как пацан «сообразительный», он не придумал ничего лучше, чем зажилить пистолет. Эх, какой в нем прапорщик пропадает. Ему же действительно надо все повторять медленно и по два раза.

Вмешаться я не успел. Полиграф хитро подмигнул моей группе и коротко сказал.

– А вот сейчас я покажу, что происходит со лжецами. Ну что, парень, больше оружия нет?

– Нет, – ответил Тремор, забыв о всяком благоразумии.

Казалось, здоровяк ничего не делал. Просто пожал руку. Вот только пацан рухнул, как подкошенный и забился в конвульсиях, якро подтверждая свое прозвище. Слепой тут же ощетинился иглами, Громуша потемнела, но я успел поднять руку, останавливая их. Весьма вовремя, потому что еще чуть-чуть и точно бы началась бойня.

– Жив будет, но урок запомнит надолго, – сказал Полиграф, отпуская руку Тремора. – Это называет Касание Истины.

Я поднял обессиленного пацана, которому только что сделали прививку против вранья, и призывно протянул ладонь. Довольно скоро на нее лег пистолет, который я сразу же передал одному из людей Полиграфа.

– Попробуем еще раз? – улыбнулся здоровяк Тремору.

Теперь пацан все же догадался вытащить небольшой топорик и нож, после чего наконец прошел проверку. Мда, век живи, век учись, дураком помрешь. В случае с Тремором, поговорка работала безотказно.

– Вон тот красавец, Борзый. Управляет предметами на расстоянии, – по ходу движения показывал на своих людей Полиграф. – Он и закатил автобусы, чтобы вы попались в ловушку.

– А почему Борзый?

– Поговоришь с ним, узнаешь. Вот этот, Мерцающий. Считывает ауру. Так мы всех на подходе и вычисляем. Там Пузо. У него довольно специфическая способность. Может, увидишь еще.

– Это все не твои люди? В смысле, не военные.

– Теперь это все мои люди, – обрубил Полиграф. – Но да, они пришлые, если ты об этом. Так случилось, что наиболее сильные способности как раз оказались у неподготовленных людей. Ну, ничего. Солдатами не рождаются. Со временем всех бойцами сделаем.

Угу, вот только как раз времени-то Голос и не даст. Судя по тому, как живо обращенные превратились из людей в куколок, а потом в черных смертоносных тварей, скоро предстоит глобальное вторжение сынов Несуна. Мне-то ладно, я вроде у них на хорошем счету. А что будет с людьми Полиграфа? У меня был ответ, но он вряд ли понравится уверенному в собственной непогрешимости десантнику.

Для себя я все еще не мог определить, как же именно поступить. Попробовать действовать заодно? Для подобного слишком мало исходных данных. Какова численность общины, настроение в ней, что вообще эти ребята хотят от жизни? Вдруг, а такое тоже возможно, их все более чем устраивает. И мы со своими сумасшедшими идеями будем совсем некстати.

С другой стороны, я на минуту представил взвод бойцов, большая часть из которых профессиональные военные. Мы бы такого шороха тут навели. Кстати, если вдруг мы не подойдем друг другу, сможем ли расстаться «друзьями» или Полиграф решит и нас в расход отправить? Я задумал немного прозондировать эту тему.

– А почему автомобили не используете? Тот же белый автобус в полном порядке. Можно уехать отсюда.

– Ну, в целом да, в порядке, – усмехнулся Полиграф. – Только у него есть один недостаток. Называется он двигатель внутреннего сгорания. Который работает на бензине.

Чтобы наглядно мне продемонстрировать, он махнул рукой тому самому Борзому, мужичку средних лет с выбритыми висками. Тот протянул руку и крышку бензобака ближайшей потрепанной иномарки сорвало. После чего телекинетик попросту поднял машину и перевернул ее на бок. А на асфальт полился бензин. Если не приглядываться, вполне ничего. Вот только я подошел ближе и подставил ладонь, посмотрел на грязно-желтый оттенок, понюхал. Да, это уже говно, а не топливо.

– Такое ощущение, что он тут пару десятков лет, – сказал я Полиграфу.

– Угу, мы пришли как такому же заключению, – согласился тот. – И дизель, и бензин негодны к использованию. Надеялись найти что-то на газу, но пока поиски успехом не увенчались.

Да, новость достаточно печальная. Хрен тебе Шипастый, а не экскурсионный автобус по Городу. Но в то же время я с облегчением заметил, что Полиграф никак не отреагировал на мой намек про «можно уехать отсюда». Это хороший знак, глядишь, так что-нибудь и получится.

Единственное, что омрачило путешествие – поведение того самого Мерцающего, который выступал у военных в роли системы ПВО. Странный он был, вроде мужик взрослый, ему хорошо за сорок, но субтильный, несмотря на года, мяса так и не наел. Потому я относился к нему, не взирая на серьезные способности по обнаружению потенциального противника немного снисходительно. Маленькая собака до старости щенок.

Так вот этот Мерцающий, все время подозрительно зыркающий взглядом, наконец набрался смелости и подошел к Полиграфу.

– Товарищ, лейтенант, разрешите обратиться?

Видимо, даже гражданских, а Мерцающий был именно одним из них, учили обращаться по уставу. Это вполне неплохо. Я вот развел демократию на ровном месте, хотя, может, моим бы тоже немного дисциплины не помешало. Удивило лишь, что Полиграф лейтенант.

– Из того, что получилось вспомнить, выходит, что я лейтенант, – ответил тот на мой немой вопрос. – Конечно, хотелось бы думать, что и дальше дослужился. Но звездочки себе лишние раньше времени вешать не хочу.

Только после этих объяснений он обернулся к Мерцающему.

– Разрешаю.

– Наедине, – смутился на мгновение мужичок.

Полиграф нахмурился. Было видно, что подобный разговор ему не особо нравится. Но, скорее всего, Мерцающий обладал определенным авторитетом или попросту раньше не позволял себе таких фортелей, что превращало данную ситуацию в исключительную. Поэтому десантник дал знак ждать и отошел с собеседником в сторону.

– Чего это они там шепчутшя? – почему-то необычайно заволновался Слепой.

– Девчонок наших разбирают, – невесело пошутил я. И совсем шепотом добавил, – Псих, попробуй вибрацией пощупать.

Только теперь я порадовался, что в режиме боевой трансформации крикун почти не меняется. Если не присматриватся, подумаешь, что он просто сильно зевает. Тем временем Полиграф с Мерцающим перекинулись несколькими фразами и теперь возвращались.

– Начало не разобрал, – шепотом затараторил Псих. – Потом этот командир спросил, может, это в Мерцающем проблема. Мол, перенапрягся или устал. Тот ответил, что нет, не чувствует ауру…

Подошедший Полиграф осмотрел нас. Причем, на мне его взгляд не задержался. Зато остальных десантник довольно пристально «пощупал» глазами. И опять улыбнулся. Только в этот раз его улыбка вышла невероятно фальшивой. Он пытался дать понять, что все в порядке. Тот, кто считывал правду, оказывается, сам не умел врать.

– Ну что, давайте поднажмем, идти совсем недалеко, – сказал он. – Наши, наверное, уже обед приготовили. Вы же хотите есть?

Он махнул рукой и мы, окруженные плотным кольцом военных, продолжили свое путешествие по незнакомому району города.

Глава 22

Лагерь военных вряд ли можно было бы пропустить, бродя по этой части Города. Основное их убежище располагалось в серой десятиэтажке, одном из самых высоких зданий в округе, с ровной крышей, на которой, кстати, дежурил человек.

Два подхода к лагерю были и вовсе засыпаны обрушившимися зданиями. Что-то мне подсказывало, что рухнули они не сами по себе. А оставшиеся завалены баррикадами из камней и машин. Рядом, к невысоким домам в три этажа, приспособлены железные эвакуационные лестницы, которых изначально явно не было в проекте. Именно по ним, скорее всего, и поднимались на крыши бойцы, которые сейчас стояли на дежурстве.

Если честно, увидев серьезную оборону лагеря, я поник окончательно. Сколько здесь человек, если они одновременно могут выставить в караул пять-шесть солдат? А еще Полиграф впроброс говорил что-то про патрули. Получается, у него тут минимум порядка трех-четырех десятков человек. Ладно, допустим, что в лучшем случае бойцов будет половина. К себе под крыло Полиграф брал не по силовому признаку, а руководствуясь принципом «врет-не врет». Получается, здесь должен быть и балласт. Те, кто обслуживают эту ораву – готовит, убирает, стирает. Вот только почему-то эта информация меня не обнадеживала.

Я сам себе удивился. Понятно, что почти каждый человек воспринимает успехи соседа, как невольный укол собственной гордости. И даже задает вопрос: «Почему я так не смог?». Но ведь мы чисто теоретически могли стать еще и союзниками. Наверное, меня коробило только то, что силы здесь не равны. Потому так или иначе, Полиграф всегда будет иметь больший вес в нашей коалиции. Если она вообще будет.

На первом посту караульный доложился по форме. Мол, все хорошо, за время несения дежурства никаких происшествий не случилось. Потом они перекинулись еще парой фраз, после чего мы преодолели баррикады и продолжили движение. Я отметил одну маленькую деталь, несмотря на явное любопытство караульного к нашей группе, единственное, что он позволил себе сделать – искоса взглянуть на нас. И все. Даже вопроса никакого не задал. Вот это дисциплина. Вот так и надо.

С другой стороны, не факт что со своими так бы прокатило. Полиграфу повезло с военным костяком. Глядя на них, подтягивались и остальные. Мы же и вовсе начали общение со Слепым и Громушей со взаимных подколок. Момент, что называется, был утерян.

Вблизи высотка оказалась и вовсе неприступной крепостью. Окна трех нижних этажей были забиты наглухо. Полиграф похвастался, что они еще и забаррикадировали каждое мебелью, на всякий случай. Хотя похвастался ли? Может, предостерег от необдуманных действий? В общем, проникновение извне сразу отметалось. В надвигающихся сумерках башня с освещенным окнами смотрелась, как последний оплот цивилизации.

Двор небольшой, расчищенный, с кучей парковочных мест. Думается мне, что тут раньше и машины стояли, но именно из них военные возвели баррикады. Между основаниями железных лестниц и перекладин, по которым когда-то лазили дети, были натянуты веревки с сохнущим бельем.

Напротив заселенного дома стоял его близнец. С той разницей, что его окна лишь отражали блики света соседа. Я обратил внимание, что первые этажи тоже забиты наглухо, а единственный вход завален. Видимо, на всякий пожарный случай.

Кстати, за честь наших женщин тоже можно было не переживать. Во дворе я встретил сразу парочку довольно приятных тетенек. Одной оказалось чуть за сорок, другой и тридцати не было. А груди последней могла бы позавидовать не только Кора, но и Гром-баба. В общем, смотришь и глаз радуется. Увидев нас, женщины кивнули Полиграфу и скользнули в дом.

– Ребята проведут вас, – сказал Полиграф. – Располагайтесь, отдыхайте, с тобой, Шипастый, мы еще попозже поговорим, если ты не против.

– Конечно, – пожал я протянутую руку, понимая, что это нисколько не предложение.

– Борзой, Снежок, Киля, Барс, Фонарь, их на седьмой этаж, во времянку.

Я окинул взглядом хмурых парней. Многовато людей для простого сопровождения. Само собой, вслух ничего не произнес.

Борзой с еще одним бойцом пошел вперед, дав нам знак следовать за ним. Оставшаяся троица замкнула процессию. Нет, это не сопровождение гостей, а конвоирование пленных. Нам разве что браслеты на руки не надели. И что самое главное, вот теперь рыпаться уже поздно. Можно, конечно, было попробовать по пути сюда, хотя там шансы на выживание тоже представлялись мне не совсем высокими.

Теперь же я принял самое добродушное выражение лица, на которое только был способен. Посмотришь на такое и подумаешь, что это отпускник идет с пляжа в отель, мечтая о том, как сейчас выпьет разливного пива. Стакан будет приятно холодить пальцы, а по тонким запотевшим стеклам побегут капельки влаги.

От представления подобной картины у меня даже ком в горле встал. Как же выпить хочется.

По пути я отмечал для себя множество мелких деталей. К примеру, домофонная дверь все время была открыта. Но внутри к железу оказалась приварена ручка, которая, судя по отставленной здоровенной палке, выступала в роли ставень для засова. Думаю, на ночь муравейник закрывался наглухо.

– Лифт не работает, – махнул рукой Борзый, – так что топаем ножками. Давайте не оставайте, ждать не буду.

Хотелось хорошенько ударить этого мастера вести диалоги, но я лишь улыбнулся. Видал я таких, необстреленных, думающих, что весь мир принадлежит им. Живут с серебрянной ложкой в жопе, считают, что окружающие до смерти будут носиться с ними. А потом бах, и армия. Кто отмазаться не смог, кого назло отправили, потому что на гражданке с ними спасу не было. И приходит такая сыночка-кровиночка, которая считает, что все вокруг ему должны по факту рождения. Хуже бабы, честное слово. С бабой, особенно, если она красивая, хотя бы известный бартер может быть, пусть я и не любитель избалованных принцесс. А с этого что возьмешь?

Думаю, и Борзый был из таких. Учитывая, что он попал к Полиграфу, тот явно сгладил самые острые углы характера. Однако оказалось, что мерзавец все равно не подарок. Ладно, в случае чего, убью тебя первым.

Наш подъем до нумеров предстал бесплатным спектаклем для жителей высотки. В отличие от дозорного, посмотреть на новеньких выходили почти все. Я даже слышал возбужденные крики этажами выше.

И ладно, пусть смотрят. Жалко, что ли? Я тоже времени зря не терял. Улыбался встречным с видом полного идиота, а сам укладывал в голове все детали, которые могли помочь в нашем выживании.

Первые три этажа нежилые. Скорее всего, используются для хозяйственных нужд. Конечно, немного напряжно каждый раз подниматься хрен знает куда с неработающим лифтом. Однако Полиграф рассудил, что небольшие физические нагрузки, вкупе с дополнительной безопасностью, станут лучшими спутниками военных. К тому же, думаю, вряд ли здесь есть люди, для которых подъем на четвертый-пятый этажи каждый день станут проблемой. Человек даже к виселице привыкает, а тут сущие пустяки.

– А что на первых трех этажах? – как бы невзначай спросил я Борзого, когда мы остановились между пролетами четвертого и пятого этажей, чтобы дождаться остальных.

– А тебе не похер? – отозвался Борзой.

– Было бы похер, не спрашивал, – ответил я, борясь с желанием спустить с лестницы этого наглеца.

– Не твоего ума дело.

– Борзой, ты варежку бы захлопнул, – сказал высокий худощавый мужичок, которого Полиграф назвал Килей.

– Меня Полиграф главным назначил, – попытался возразить Борзой.

– Ага, а потом ты проснулся.

Стоящие на этаже местные засмеялись. Видимо, наглый мужик «нравился» не только мне.

– Он такое лишь с пьяных глаз мог сделать. А Полиграф не пьет.

Киля помолчал пару секунд, после чего продолжил.

– Да всякое. Раньше на первом этаже был лазарет для тяжелых. Но раненых теперь нет. Чуть выше склады с одеждой и продуктами. Оружейка на…

– Ты еще ключ от квартиры дай, где деньги лежат, – огрызнулся Борзой.

Киля хотел что-то ответить, но промолчал. Жаль. Вот про оружейку было бы очень интересно. Судя по всему, она не внизу.

Больше настроения разговаривать у Кили не появилось. Про Борзого так и вообще молчу. Нас довели до той самой «времянки». То ли я брюзга, то ли сегодня был не мой день, но мне в очередной раз не понравилась пара моментов. Первое – этаж оказался совсем не жилой, необжитый. Второе – в замке каждой из дверей торчали ключи. Что-то мне подсказывает, что вряд ли тут такой ужасающий уровень преступности, что военные запираются снаружи квартиры.

– Заходите, – указал Борзой в одну из дверей. – И без глупостей. Из квартиры не ногой. У нас на крыше люди.

– Мой товарищ хотел сказать, чтобы вы проходили и располагались, – попытался сгладить впечатление от выступления Борзого Киля. – Чувствуйте себя, как дома. Я посмотрю на кухне, что осталось из еды. И чуть позже вам принесут ужин.

– Спасибо, мужики, – кивнул я.

На этом дверь захлопнулась, а ключ в замке сделал несколько оборотов. Изнутри не открыть. Угу, чувствуйте себя как дома. Если только ты Синяя Борода и все время запираешь тех, кто у тебя живет. Мы пленники. Пусть и прошли тест на правду. Тогда вопрос, почему? Что-то в словах Мерцающего не понравилось Полиграфу. Что? Мне бы выяснить чуть пораньше, чем он пригласит меня для беседы.

– Ничего себе сколько тут всего, – воскликнул Крыл, включив свет. – Дядя Шип, смотри, комп! А это что за хрень?

– Музыкальный центр, – ответил Псих. – Один из первых. У меня у родителей такой был. Это что-то вроде блютуз-колонки на максималках. Тут даже диск есть. «Романтик коллекшн».

Крикун понажимал по кнопкам и вскоре в квартире зазвучала «Killer Queen». Не самая сильная из песен «Квинов», как по мне, но и не самая плохая. Пора поизучать квартиру.

С одной стороны, ничего особенного. Постперестроечные дешевые обои светлого оттенка, серый грязный линолеум, книжные шкафы, пара ковров, в одной комнате широкая кровать, в другой три короткие, почти детские тахты, в третьей, самой большой, угловой диван и раскладушки в углу. Интересно, действительно тут жила такая многодетная семья или военные натащили мебель с расчетом на длительную передержку внушительной группы пришлых.

Хотя по сравнению с нашими предыдущими местами обитания, это можно было сравнить с пятизвездочным отелем. Наверное можно. Сам-то я в таких местах никогда не был.

– Ребят, я вам сейчас одну вещь скажу, только выслушайте спокойно, – сказала Алиса, выскочив в самую большую комнату из коридора.

– Чего еще? – нахмурилась Громуша. – Очередные сюрпризы?

Красотка подалась спиной назад, медленно растягивая слова.

– В общем, там в ванной полотенца есть. И вода горячая. Но я первая!

– Алиса! – выпучила глаза Кора.

– Алиска, твою за ногу! – крикнула Гром-баба. Попыталась было броситься за моей пассией, однако та уже щелкнула щеколдой с той стороны двери. А после зашумела вода.

Я даже вздрогнул, позабыв, когда же сам нормально последний раз мылся. Прошел по самой большой комнате, окна которой выходили на тот безжизненный дом и открыл ставни. В лицо ударил свежий ветер, а вечер наполнился шумом. Где-то, как и у нас, негромко играла музыка, выше переговаривались, в темноте перекрикивались часовые. В холодном отражении окон дома напротив горел свет в квартирах, и люди занимались там своими повседневными делами. Можно было бы назвать это островком нормальной жизни, если бы мы оказались здесь в роли гостей, а не пленников. Правда, меня смущал и еще один момент.

Этот Город был создан не для жизни, а для выживания. Это мне вполне четко объяснил Толстожопый. Мы игрушки в песочнице Несуна, лекарство от скуки. А разве могучему сверхсуществу может быть интересна мирная жизнь горстки людей? Нет, рано или поздно придет новая волна, которая сметет и эту обитель. И чем дольше ты успокаиваешься в мысли, что тебе удастся переждать все треволнения в мире, тем больнее будет удар.

Я высунулся наружу, подставляя лицо ветру. И тут же услышал грозный окрик сверху.

– Эй ты, назад вернись. И из окна не высовываться.

Короткого взгляда хватило, чтобы понять – говорил часовой на крыше. Который в данный момент очень пристально смотрел на меня. Угу, будьте как дома. Наружу не выходите, из окна не высовывайтесь. Ладно, вариант с ночной разведкой Крыла тоже отпадает.

– Тут даже фен есть! – выскочила из ванной Алиса, тряся мокрой гривой. – Так что, будем ждать, пока нас покормят или сами что-нибудь сварганим?

– Подождем, – отодвинула Громуша Кору, решительно направившись в объятия горячей воды. – Чего напрасно собственные запасы тратить. Если забудут, то сообразим что-нибудь на скорую руку.

Я усмехнулся над ее «забудут». Нет, моя дорогая, про нас вряд ли забудут. Держу пари, сейчас решается наша судьба. Я даже мысль додумать не успел, как ключ в замке провернулся и дверь открылась.

– Шипастый, тебя командир вызывает, – бросил Борзый.

А вот и самое оно. Скоро мы все узнаем. Я вытащил бутылку из инвентаря, быстро скрутил крышку и без выдоха сделал несколько глотков. На все ушло секунды две – вот что значит мастерство.

– Нам что делать, Шипаштый? – на полпути шепотом остановил меня Слепой.

Нет, старик у нас всегда тревожный был. Но сейчас сам на себя непохож. Лицо белое, словно вот-вот удар хватит, а губы подрагивают.

– Просто будьте наготове, – сказал я ему.

С той стороны двери меня ждала целая процессия. Борзый, Киля и еще пара человек. Двое остались возле двери, сторожить моих людей, а старые знакомцы повели меня к Полиграфу. На значительном расстоянии каждый друг от друга, с поднятыми автоматами. Прям не военные, а профессиональные тюремщики.

Благо, идти пришлось немного. Мы спустились всего на два этажа, на пятый. Квартира Полиграфа, выполняющая одновременно роль штаба, располагалась левее от нашей.

Меня провели в небольшую комнатку, которая раньше явно была спальней. А теперь стала командным центром. На стене неплохо изображенная карта разведанного района, составленная из множества мелких листков. В середине два приставленных друг к другу стола, пепельницы с окурками, стулья и открытое окно.

В комнате, помимо Полиграфа оказалось еще двое. Мерцающего я знал, а второго десантник представил сам. Первый стоял у окна, положив ладонь на автомат, последний сидел по правую руку от командира.

– Зверь, мой зам. Все, что касается личного состава, касается и его.

– Приятно познакомиться, Шипастый.

Зверь пожал мне руку. Он точно был одним из тех самых военных, которые оказались тут вместе с Полиграфом. Одинаковые комплекты обмундирования, татуировка на ребре ладони. Роста он был моего и раза в два шире, лицо квадратное, без намека на мыслительную деятельность, весит явно за сотку. Типичный исполнитель. Такой реализует команду в полной точности с задуманным, но какой-то инициативы от него ожидать не приходится. Странный выбор для зама, если честно.

– Думаю, мы тут не ради званого ужина собрались, – сказал я. – И чаи распивать не будем.

– Кстати, о чае. Зверь, не в службу, а в дружбу, принеси чайник и заварку. Разговор предстоит долгий и сложный.

Мордоворот кивнул и вышел из комнаты, вскоре загремев на кухне. А Полиграф тем временем продолжил.

– Понимаешь, Шипастый, ты производишь впечатление нормального мужика. Уж поверь, я умею отличать гниль от людей. Вот только есть одна загвоздка с твоим отрядом.

– Если ты перестанешь тянуть кота за яйца и скажешь все как есть, то будет намного лучше, – ответил я ему, чувствуя, что начинаю заметно дергаться. – Мы разберемся с тем, что тебя беспокоит.

– Хорошо, тогда давай без лишних прелюдий. Как тебе известно, Мерцающий видит ауру. Чтобы ты знал, у каждого существа она своя. Аура есть даже у крыс и тех тварей, которых присылает волна.

Я кивнул, не собираясь спорить. Потому что мне с детства объяснили: говорить надо о тех вещах, в которых понимаешь. Если не понимаешь, то сиди и помалкивай.

– Аура людей обычно довольно однотипная. Расскажи, Мерц?

– Серая. Бывает плотнее, разреженнее, но это все частности, – ответил «сканер» Полиграфа, решив, что с меня данной информации будет достаточно.

– Так вот, проблема в том, что не у всех в твоем отряде такая аура.

– Ты хочешь сказать, что кто-то из моих… – я сделал паузу, пытаясь осознать сказанное. – Не человек?

– Именно так. Не тварь, присланная волной, но и не человек. Нечто иное.

– И кто?

Полиграф открыл рот, однако ответить не успел.

Глава 23

Короткая очередь прошила грудь Полиграфа быстрее, чем я смог что-то выкрикнуть. Десантник выпучил глаза, силясь выдавить из себя что-то осознанное, да так и завалился на пол.

Мерц за его спиной как-то неряшливо держал автомат с таким ошарашенным видом, будто сам был в шоке от содеянного. Убить своего командира. Да еще в самом сердце лагеря! Нет, я многих идиотов видел, но в негласном соревновании Мерц только что занял первое место. И как ты собрался выпутываться из всего этого дерьма, дружок?

Как оказалось, у Мерца был ответ и на этот вопрос. Тот неуклюже повернул автомат, направляя дуло себе под челюсть. Создалось ощущение, что он не вполне осознает, что происходит. По крайней мере, автомат держал так, точно видел его в первый раз в жизни. Короткий миг, во время которого я успел лишь сделать шаг по направлению к человеку-сканеру, после чего тот нажал на спусковой крючок.

Содержимое головы мерзким фонтаном забрызгало отворенные створки со стеклом. Я бы хотел сказать, что мозгами. Но нет, у Мерца явно мозгов не было. Потому что у меня не оказалось объяснений, с какой целью он все это сделал?

Сам проговорился командиру, что среди моих людей есть кто-то очень странный, а после не дал Полиграфу произнести имя. И еще самоубился. У меня был только один вопрос, который возникал, когда я глядел на два лежащих на полу трупа. И звучал он предельно просто: какого хрена здесь происходит?

Сейчас бы успокоиться, сесть, выпить немного, чтобы унять нервы и хорошенько подумать. Существовал вариант, что Мерц не хотел убивать командира. Да, версия, которая может подвергнуться большой критике, однако я видел в Городе и не такое. К примеру, кто-нибудь немного покопался в голове Мерца. Правда, единственный человек, который был способен на подобное, оказался убит. Я сам видел ее труп с развороченной черепной коробкой. Не могла же Башка имитировать свою смерть?

Или… Или взять человека, который бы мог управлять металлом. Тогда и автомат может выстрелить сам. Неважно, в чьих руках окажется.

Хотя, и эта версия довольно сильно притянута за уши. Одно дело – управлять кусками бесформенного железа, совсем другое – АК. На моей памяти, Кора еще не достигла подобных высот. Второе – ее попросту не было в комнате. Управлять через стены она могла бы, вспомнить хотя бы трюк с короной. Вот только должна предельно четко понимать, где и кто находится.

В общем, в любом случае, надо точно выяснить, что именно здесь произошло. Было единственное «но». Главный минус военных, особенно десантников, что они обычно сначала делают, а потом думают. Так случилось и в этот раз.

– Ты че, сука, натворил?

Вопрос возникшего в дверях Зверя дополнил звук разбившегося белого чайника. Зря он так, вещица дорогая, фарфор, чтоб его. Темно-коричневая заварка побежала по полу, а я вытянул руки перед собой, все еще надеясь разрешить ситуацию путем переговоров.

– Это не я. Мерц убил Полиграфа, а потом застрелился сам.

Это было все, что я успел сказать. Центнер мяса, костей и злобы влетел в меня аккурат с последними словами. Даже блок поставить не смог. Да и какой блок может быть в небольшой комнатке, против прущего на тебя локомотива.

Бил Зверь хорошо и сильно, поставленными размашистыми ударами. Если бы я не успел перейти в боевую трансформацию, то точно бы сейчас ушел в нокаут. А может даже и умер. Так хоть немного Покровные ткани помогли. Попытался отрастить шипы на лице, но те сочно ломались под пудовыми кулаками зама.

С каждым ударом с телом десантника происходили изменения, которые мне не нравились. Тот обрастал густым волосом, из-под губ стали выступать клыки, ногти вытянулись и заострились, превращаясь в настоящие звериные когти. Ну, почему все прозвища в Городе настолько дословные? Мог бы назваться Малышом, в самом деле. Убаюкал бы тебя на руках.

Краем уха я слышал звуки приближающихся берц. Это в квартиру ворвались караульные, оставленные возле дверей. Ну, хреново, что я еще скажу. Даже если получится разобраться с огромным злым куском мяса, у которого уже вместо лица морда образовалась, то уйти далеко мне все равно не дадут.

Правда, и умирать я не собирался. Конечно, эти пацаны мне не сделали ничего плохого, вот только есть один момент – я им тоже. И доказывать свою невиновность лучше живым, чем быть амнистированным мертвым.

Я поднял руки перед собой. Ладонь каждой разрослась, превратившись в подобие кувшинки. Такой хорошо ловить мяч в бейсболе. Ну, или пудовый кулак, который хочет нехитрой манипуляцией сделать из твоей головы фарш. Я выбрал второй вариант. Хотя бы потому, что парней с битами поблизости не оказалось. И, как выяснилось, не зря.

Конечности Зверя увязли в растительной ловушке. Вот только сила противника была несопоставима с моей. Пришлось отращивать подпорки для рук и отталкиваться ими от пола, превращая данную комнату в подобие оранжереи.

Меня еще немного смущала нога мертвого Мерца, которая оказалась под моей головой. Да и от Полиграфа под задницу натекло прилично крови. Пора заканчивать эту херобору и пытаться выбраться наружу. А то с каждой новой секундой все происходящее больше походит на некрофильскую вечеринку в лесу.

Я собрался силами и из моей груди вырвалась тонкая, но острая лиана, пробившая Зверю сердце. Десантник замычал, однако его хватка ослабла. А повышенная мохнатость стала уменьшаться. Значит, все. Не самый опасный противник, как выяснилось. Но в комнате еще двое.

Мощный рывком я отбросил тело Зверя в сторону караульных, мгновенно отпуская лишние отростки. Вскочил на ноги и добавил Шквал, чтобы окончательно сбить с толку военных.

И почти получилось. Киля, а одним из караульных оказался именно он, с криком схватился за лицо. А вот незнакомый коротышка с безжизненными глазами и мордой в форме кирпича на мои жалкие потуги не обратил даже никакого внимания. На мгновение его тело потеряло форму, словно пытаясь превратиться в дымку, а после тот снова стал собой.

Хрена себе способность? Вот почему кому-то все, а остальным растения? Хуже то, что коротышка бросился с поражающей прытью.

Я давно заметил, что высокие люди какие-то медленные, никуда не торопящиеся. Словно добились в жизни всего. А маленькие напротив, порывистые до невозможности. Резвые, как детский понос. Будто пытаются компенсировать свой рост всем остальным. Сейчас коротышка именно это и демонстрировал.

Мои лианы тщетно пытались достать Ветерка, как я его назвал. Куда уж там. В самый последний момент тот обращал тело в сгусток дыма, а после устранения угрозы вновь становился собой. Даже сделать толком ничего не успел. Ветерок влетел в меня, опрокидывая на пол. Точнее на тела, которым был устлан пол, словно ковром.

Вот что у этих десантников за привычка решать все в ближнем бою? Автомат же под рукой. Хотя, в данном случае коротышка все делал правильно. Против этого Кости Сапрыкина у меня методов не было. В смысле, имеющиеся способности оказались совершенно бесполезными. Его руки сомкнулись на горле, намекая на то, что сегодня я могу умереть еще и от асфиксии. На все попытки достать маленького негодяя, тот «рассеивал» тело, а после собирал его обратно. Единственным уязвимым местом оставались разве что руки, душившие меня. Ими и займемся. Может, я действительно зеленый и не такой крутой, как ты, вот только у меня в кармане есть всякие штучки. Никуда не уходи, сейчас покажу.

Артефакты Культа

Текущая заполненность живой энергией – 41 %

Я схватил коротышку за запястье. Простое движение умирающего человека, который на машинально пытается остановить убийцу, даже не вполне понимая, зачем и что делает. Вот только судя по упавшему проценту заполненности живой энергии, Длань сработала как надо. Что и подтвердила очередная лиана, в этот раз колючим острием разорвавшая плоть военного.

Тот даже не сразу понял, что именно произошло. А после отпустил меня и медленно, до сих пор не вполне оддупляя изменившуюся расстановку сил, схватился за рану. Понимаю, я умею удивлять. Извини друг, посидел бы, посмотрел на твою физиономию в форме вытянувшегося кирпича, но что-то мне подсказывает, что надо рвать когти. И делать это так быстро, как только можно.

В первой лиане присоединилось еще несколько, после чего коротышка завалился прямо на меня. Зараза, какой же тяжелый. Я с трудом сбросил его, то и дело кашляя. Горло до сих пор саднило, а воздуха не хватало. Вот только расслабляться не время.

Я быстро поднял лежавший на полу Калаш. Даже не знаю, с кого именно он сейчас упал. Да это и неважно. Рывком подскочил к Киле, который вроде бы пришел в себя. Да, хреново ему, один из шипов попал точнехонько в глаз. Если не повезет, то он его лишится. Правда, то, что я ему хотел подарить, было значительно лучше.

Размахнулся и крепко ударил Килю прикладом автомата. Тот громко выдохнул и рухнул на пол. Ну, тебе, дружище, повезло. В этом углу хотя бы трупов нет. Полежишь, отойдешь, а когда придешь в себя, надеюсь, я буду уже далеко.

Не то, чтобы сегодня Шипастый отличался особым гуманизмом. Зверь с коротышкой точно поспорят на этот счет. Но с другой стороны, они сами проверяли границы моего миролюбия. А этот долговязый тип не сделал мне ничего плохого. Да и раньше был довольно мил в общении, в отличие от того же Борзого. Вот того бы я точно убил. А еще лучше – поглотил. Вон, после использовании Длани заполненность значительно просела.

Артефакты Культа

Текущая заполненность живой энергией – 33 %

Ладно, все формальности соблюдены, приговоренный к смертной казни помилован, теперь можно заняться главным – своим спасением. Я почти шагнул к двери, как ноги дрогнули, а в груди тяжело заныло. Чуть не забыл, у Полиграфа же был артефакт Культа, которым в данный момент он явно хотел поделиться. Чуть не промохал. Однако вон как забавно это все работает.

Остов Культа походил отшлифованную часть скелета для анатомического музея. Вычищенные от мяса ребра, крепящиеся к позвоночнику. Если не всматриваться в надпись в интерфейсе, ничего необычного. А если всматриваться…

Остов Культа

При синергии позволяет в десятки раз усилить физические способности призывателя. Внимание! Чем чаще будет использоваться Остов Культа, тем лучше будет развито физическое тело призывателя.

Текущая заполненность живой энергией – 47 %.

Внимание! Вы уже произвели синергию с одним из артефактов Культа. Дальнейшая синергия сплюсует заполненность живой энергией.

Произвести синергию?

Значит, буду таким же большим, как Полиграф? А мужики мучаются, тестостерон колят, из-под железа не вылезают. Всего-то и делов – найти Остов Культа. После чего ходить и говорить: «Как дела в качалке, чуваки?». Конечно, был и минус в этом. Больше тело просит много еды. Я не хотел превратиться в стероидного качка, который не в состоянии почесать себе спину.

Но и отказываться от предложения системы я не собирался. Тем более Полиграф молодец, ухаживал за артефактом, как за машиной. Это у меня заполненность энергией все время к нулю стремится. С другой стороны, у него тут отбоя в потенциальных жертвах не было. Сами перлись с манией бабочек, летящих на огонь.

Артефакты Культа.

4/6

Текущая заполненность живой энергией – 40 %.

Еще несколько драгоценных секунд я потратил на сбор трофеев. И дело даже не столько в камнях, сколько в оружии. Всего вышло два АК-74М, АКС-74У и АК-12. Последний вообще редкий зверь, я его раньше даже в руках не держал. На минуту напрягся, пытаясь хоть как-то освежить дырявую память. Никаких ассоциаций. Да, значит, не держал.

Подобрал несколько магазинов к автоматам, не бог весть что, патронов не так уж и много. Что-то мне подсказывает, что все добро хранится в оружейке. Вдобавок закинул в инвентарь «Гюрзу» и ПМ, да штык-нож. Прочий хабар, включая журнал «Playboy» с какой-то мясистой блондинкой, проигнорировал. Не до блондинок сейчас, ох, не до блондинок.

Вот теперь пора! Я выскочил на лестничную клетку, на ходу приложив по скуле одного молодца. Тот даже не сказал ничего, упав, как осенний лист в конце октября. Хотел было добить, но посмотрел на молодое худое лицо. Явно не военный, один из пришлых. Ладно, живи, дурилка. Теперь, без хорошего командира вам придется не сладко.

Высотка походила на разворошенный муравейник. И снизу, и сверху раздавались крики, грохот берц и лязганье оружия. Мда, и в середине этой красоты я.

Впрочем, на повестке дня оставался еще один важный вопрос. Что делать с группой? Слова Полиграфа про нечто, которое спалилось аурой, не выходили из головы. Командир не врал. Он был искренне обеспокоен случившимся. Да что там, вопрос действительно серьезный, раз после всего тот поплатился за все это жизнью.

И теперь мне нужно спасти группу, в которой есть одно, прости Господи, существо, явно не земного происхождения. Кто? Еще один сын Несущего Свет? Или какая-нибудь очередная хрень? Вспомнились все происшествия, которые я связывал с Молчунами. Нападение валькирий, та непонятка с короной обращенных. Раньше я грешил на Башку, но тут.

Короткая, как удар опытного боксера, мысль пронеслась в голове. А что, если Башка ушла не из-за меня? Что, если она действительно почувствовала, что в отряде есть кто-то, отличный от остальных людей? Только не смогла все это правильно сформировать, выразить. Или наоборот, поняла, что один из ее подчиенных не человек. Твою ж, мать! Самое мерзкое, что любая моя догадка может быть правдивой. Как ровно и наоборот. Все это гадание на кофейной гуще.

От досады я ударил кулаком в стену. Боль пронзила тело, однако и бетону пришлось не сладко. Стена, в месте, где костяшки ее коснулись, потрескалась. Это что, уже неосознанно начал действовать Остов? Что же будет, когда я активирую его? Шип – крушить, ломать.

Я сплюнул на пол, понимая простую вещь. Не смогу. Мне не удастся бросить своих. Одна мразь не стоит жизни семерых. Они доверились мне. Разве я вправе теперь подвести их?

Быстрыми шагам, на ходу сняв «сотку» с предохранителя, я помчался наверх. Босые зеленые ноги задорно шлепали по холодному бетону, а кровь в жилах разгоняла адреналин. Ну, или хлороформ, я не большой специалист, что у меня сейчас внутри происходит.

На шестом этаже пришлось немного пострелять. Какие-то две тени в ночной мгле метнулись наперез. Но тут же навсегда легли отдохнуть. Действовал я на рефлексах и исключительно на опыте, даже не предоставив ни малейшего шанса военным. Ну, как военным. На поверку один из убитых оказался Борзым, второй тоже явно не десантник. Вот первого не жалко, я даже нечто вроде чувства удовлетворения получил. Я же говорил, что рано или поздно жизнь все расставит по своим местам.

Подобрал оружие и уже собрался рвать по лестнице дальше, однако замер. По ступеням спускались. Не сказать, чтобы очень организованно. Вот только было солдатиков много. Блин, неужели те, что с крыши? В охране у квартиры моих осталась пара человек.

Я замер за одним из бетонных выступов, держа лестницу в прицеле. Вскоре на ней появилась массивная фигура. Мягкое нажатие на спусковой крючок и… ничего. Лишь звук срикошетивших пуль. А вот толстый незнакомец с утробным рычанием перепрыгнул почти через все ступени и помчался на меня. Сразу определил, откуда стреляли.

В ночной темноте смутно угадывались лишь необъятные формы атакующего. Значит, пули его не берут, так? Сейчас бы попробовать Лианы или… или лучше поговорить.

– Громуша!

Здоровяк остановился и сказал довольно знакомым мне голосом.

– Шип, ты, что ли? Мы думали, тебя там расстреляли к херам.

– К херам не расстреливают, – вышел из-за укрытия я. – Вы-то как?

– Так мы шидим, потом выштрелы, – на лестнице появилась вторая фигура. – Ну, и решили, нечего жопу протирать, надо выбиратьшя.

– Твоя идея была, Слепой? – улыбнулся я.

– Ага, – спустился старик, держа в руках трофейный автомат.

Довольно скоро вся группа уже стояла на площадке шестого этажа. Живые и невредимые, слава богу. Ну, или Несущему Свет. Теперь вообще непринципиально.

К тому моменту глаза уже привыкли к темноте и начали хоть что-то различать. Крыл косился на трупы, чуть подрагивая крыльями. Алиса обернулась кровавой ведьмой, однако во взгляде ее сейчас не было и тени привычной насмешки. Слепой чесал иглой шею, грудь коры тяжело вздымалась, покрытая мелкой железной чешуей. Тремор заметно нервничал, а Псих и вовсе был близок к тому, чтобы грохнуться в обморок. Одна лишь Громуша напоминала собой памятник, отлитый в бронзе. И внешне, и внутренне.

Я искренне любил этих людей. И мое черствое сердце, посыпанное пеплом войны и политое алкоголем разной степени хреновости, разрывалось от мысли, что кто-то из них крыса. Мерзкая, подлая, желающая смерти остальным.

– Что, Шип, так и будем сиськи мять? – поинтересовалась Гром-баба. – Надо вниз прорываться.

– Там их столько… – вяло поспорил Крыл.

– Вы правы, надо уходить вниз. Вот только прорываться не потребуется, – ответил я им. – Есть идея получше.

Глава 24

Створки лифта разошлись легко. По крайней мере, мне так казалось. Остов действовал как надо. В мгновение он превратил жилистого невысокого мужичка в самого сильного мужчину района и этого здания в частности. Даже Громуша выдала некую странную фразу, состоявшую, правда, из одного мата и междометий. Это я еще самого главного не сделал.

Нам не повезло. Лифт сломался аккурат под нами. Идеальным был бы вариант, если бы он стоял совсем внизу. Или наоборот, наверху. Хотя на внешний вид все было нормально. Я аккуратно вылез на него и, не мудрствуя лукаво, ударил кулаком по крыше. И тут же чуть не взвыл от боли.

Зараза! Кучу силы мне отвесили с барского плеча. Но вот ума вместе с ней не выдали. Я как-то упустил из виду, что тело осталось все то же, человеческое. И это хорошо, что обжегся именно так. У меня в мыслях было поднять лифт на тросе. Не то, чтобы ради практической пользы, скорее поглядеть, на что способен артефакт. Хорошо, что не проверил. Порванные связки и мышцы – самое легкое, на что можно было рассчитывать.

Ладно, мы пойдем другим путем. Переход полуголого мужика в отребье в боевую трансформацию занял не более секунды. Будто куртку накинул. А ведь когда-то я серьезно переживал, что не могу быстро, по-щелчку пальцев стать зеленым и колючим. Теперь эти времена вспоминались будто юность.

Покровные ткани сработали как надо. Кулак пробил крышу лифта с краю, подальше от тросов, а после я весьма варварски расширил отверстия до размеров «привет, меня зовут Гром-баба». После чего спустился в кабину и проделал то же самое с полом. Ну, а чего стесняться?

Теперь настала пора вернуться к своим и дать последние указания.

– Руки тряпками какими-нибудь оберните и по железным тросами вниз. Осторожнее, руки не сожгите. Первая идет Гром-баба, она единственная, кто сможет открыть двери. Добираетесь до третьего этажа, это важно, не до первого. Что-то мне подсказывает, что там охрана. Да и скоро ко входу высотки еще людей привалит. Делаем все быстро и по возможности тихо. И тогда есть шанс уйти. Крыл остаешься со мной прикрывать общее отступление. Вопросы есть? Вопросов нет!

Конечно, самое сложное в этом плане была ситуация с Гром-бабой. Шутка ли, такая весомая, во всех смыслах слова, женщина. В обычном, человеческом состоянии, она бы попросту не добралась. Руки не выдержали. А в режиме боевой трансформации Громуша весила значительно больше. Иными словами, куда не кинь, везде клин.

Однако обошлось. Более того, так эффектно уйти вниз, как Гром-баба, не получилось ни у кого. С грациозностью потолстевшего бегемота, которому надо пролезть в пещеру, она не без труда пробралась сквозь кабину лифта. Зато потом просто взяла в каждую руку трос и заскользила вниз. Даже чуть быстрее и громче, чем надо, что довольно скоро все осознала и снизила скорость. Путешествие Громуши озарялось искрами, высекаемыми из ладоней. Когда свет погас и звуки затихли, я дал отмашку остальным. Теперь наш выход с пацаном. Я выдал ему заряженный автомат и дал последние наставления.

– Крыл, старайся никого не убивать. Если уж совсем нагло полезут, стреляй по ногам, – шепотом предупредил я, примостившись на углу и оглядывая лестницу. Шум погони был уже совсем рядом. Видимо, именно сейчас военные осматривали трупы, оставленные мной.

– Понял, дядя Шип, – кивнул пацан.

– И еще, скажи мне, пожалуйста, где была Кора, когда прозвучали выстрелы?

– С нами. В смысле, со мной, Тремором и Психом. Мы в самой большой комнате остались, где музыкальный центр.

– И Кора не переходила в режим боевой трансформации?

– Нет, дядя Шип, я бы заметил, – улыбнулся пацан и тут же посерьезнел. – Нет, в смысле, не переходила.

– Алиса и Гром чем занимались?

– Тетя Гром в ванной мылась, а Алиса волосы сушила феном. А Слепой…

Крыл на мгновение растерялся. А после добавил.

– Не знаю. Он как-то затих. На кухне, наверное, был.

– На кухне так на кухне.

– Дядя Шип, а вы зачем спрашиваете?

– Из-за природной любопытности. Все, не зевай, сейчас полезут.

Вот хоть бы раз оказаться неправым. Хорошая новость – четверо военных были мертвы, трое там, в ставке у Полиграфа и еще один на этаже. Получается, треть или четверть десантников уничтожена. Логично предположить, что по одному-двое на взвод отданы в патрули. Соответственно, по-настоящему умеющих воевать здесь не так уж много.

Плохая – обитателей высотки, которые сейчас застряли на лестнице, даже с учетом убитых осталось чуть больше, чем до хрена. И меньше всего мне хотелось множить на ноль людей, которые этого совершенно не заслуживали. Вся ирония заключалась в том, что не заслуживал подобного и я. По крайней мере, до того момента, пока не убил Зверя. Хотя там была самозащита…

Свинец выбил бетонную крошку, впиваясь в стену. Буквально в десяти сантиметров от опрометчиво высунувшейся головы. Моему автомату вторило оружие Крыла. Стрелял пацан скверно. В том смысле, что ненароком мог кого-нибудь ранить. Да и разброс у него внушительный. Хотя, это даже неплохо. Подумают, что здесь как минимум засела вся группа.

Неудачливый нападавший выматерился. Смачно, с матом, и стал жаловаться кому-то из подошедших на то, что чудом остался в живых. Угу, конечно, чудом. Захоти я, лежал бы ты сейчас с прекрасно вентилируемым отверстием в голове и разглядывал выбеленный потолок.

Следующая вылазка была уже чуть более профессиональной. Беглый огонь, который заставил Крыла укрыться, с последующий попыткой прорваться. Наверное, десантники были относительно неплохими бойцами, но до командира им далеко. Тот бывалый вояка, остальные мужики в разбросе от двадцати пяти до тридцати лет. Кое-что умеющие, но опытными назвать их еще нельзя.

Одного пришлось ранить в ногу, остальных я обстрелял поверх голов. А после того, как ребята спешно отступили, поменял позицию и подозвал Крыла.

– Погляди, что там с нашими.

Вернулся пацан на удивление быстро, показывая мне соединенный большой и указательные пальцы.

– Давай, ты первый, я за тобой.

– Может наоборот? – засомневался Крыл. – Я быстро спущусь.

– Не спорь с командиром.

Старую привычку отходить последним никуда не денешь. Да и места себе не найду, если с Крылом вдруг что-нибудь случится, пока я в безопасности. Он же мне почти как сын.

– Если только Крылик и не есть та крыса, – выразила свое веское мнение Бумажница.

Нашла же время, сучка крашеная. Но самое страшное, она озвучило нечто, сидящее глубоко внутри меня. С одной стороны, Крыл был мне как сын. Но во времена всеобщей лжи могут предать и дети.

Я отстрелял весь магазин по нетерпеливым парням, которым страсть как хотелось подняться по лестнице, давая фору пацану, а после со всей прытью помчался с раскрытым створкам шахты лифта. Руки уже были плотно обмотаны обрывкам рубашки – всего, что осталось после моей очередной внезапной трансформации.

Радовало лишь, что мы теперь не в зоне вечной мерзлоты. И даже если придется идти голышом по улице, почти как в песне популярной певицы с мужским именем, то в этом ничего страшного. С этической и культурологической точки зрения, конечно, так себе зрелище. У сынов Несуна может сердечко отказать. Но не замерзну я точно. А если что, вломимся в одну из тысячи пустующих квартир и хоть как-то прибарахлиться. Это в армии я сокрушался, что родители обделили меня высоким ростом и, соответственно, дополнительной пайкой. А теперь понял, что хрен бы на такую оглоблю тут одежду нашел. Бывшие горожане тоже статью и удалью не отличались.

Покровные ткани и тряпки на руках сработали на славу. Спустился я не так шустро и красочно, как Гром-баба. Но, думаю, скорость моего перемещения из точки А в Б стремилась к рекорду танка. Даже тряпки задымились.

Группа уже ожидала меня еще с большим интересом, чем собаки протухшие продукты, которые выбрасывают из супермаркета. Во всех движениях «моих» сквозило напряжение и неуверенность. Я окинул их еще раз взглядом, будто вот-вот и смогу определить засланного казачка.

Крыл говорил, что Слепой был непонятно где. Тревожный звоночек. Алиса, значит, сушила голову. Но ее тоже никто не видел. Да и что мешало Гром-бабе включить воду, а потому тихо выскользнуть из ванной. Эти предположения я строю из расчета, что Крыл не врал.

Сомнений было больше, чем удачных версий. Потому что ни одна из способностей моих людей не подходила. Кто-то заставил Мерцающего расстрелять Полиграфа, а потом свести счеты с жизнью. В сознании щелкнуло, будто лампочка загорелась. Способность Алисы Кровавый слуга идеально подходила! Вот только Мерцающий не был ранен. Или все-таки? Да нет, на нем даже лейкопластыря не оказалось.

Но кто-то точно решил подставить меня. Чтобы Полиграф не рассказал про сущность одного из членов моего отряда. Странно это все… Чего тогда сразу меня не порешить? Логика просто рушилась о стены этого безумия. Либо, конкретно моя, человеческая логика, не подходила. А вот того, кто все это задумал – запросто.

– Шип, может, ты перестанешь такими бешеными глазами на нас смотреть и уже что-нибудь предложишь? – поинтересовалась Гром-баба.

Сверху уже слышался мат и топот ног. Ага, ребята обнаружили раскуроченный лифт и поняли, что мы ушли огородами.

– Туда, – указал я, вспоминая примерное направление. Единственная улочка, заваленная обломками домов, одинаково удаленная от караульных.

– А с этим что делать?

Громуша указала на прислоненный к окну шкаф. Держу пари, весит хрен знает сколько. Опять врубать артефакт, чтобы стать сильным? Или уже пора заканчивать играть в диверсантов? Стоит преследующим добраться до третьего этажа, они поймут, где именно мы вышли.

– Громуша, можешь не церемониться. С разбегу влетай в эту херню и падай снаружи. Тебя же в боевой трансформации даже кантовать можно. Остальные, как только проход будет открыт, сразу спускаемся по лианам. Не чешем в заднице и спешим. Время сейчас на вес золота.

Так резко в Нарнию, как Громуша, не врывался никто. Шкаф разлетелся на части, будто в него заложили взрывчатку. А после, казалось, небо рухнуло не землю. По крайней мере, по звуку. Я бы сам, если бы не знал, что именно происходит, решил бы, что началась бомбардировка. Однако при коротком изучении диспозиции Гром-бабы из окна, стало ясно, что с ней все в порядке. В отличие от асфальта. Тот на беду оказался слишком уж хрупким.

Я прислонил руки к подоконнику и те стали вытягиваться в два ровных ствола. Даже колючки убрал – у нас горки с небольшим налетом гуманизма и почти как подгузники в рекламе, ваши попки будут сухими и чистыми.

– Живо, живо!

Мою придумку в роли травяного спасательного трапа группа оценила в полной мере. Разве что Крыл вылетел в окно, решив не кататься с горки – он же не маленький уже. Сам я обвил одним из отростков батарею, после чего спустился сам.

А потом мы побежали. Так быстро, как только могли. Вплоть до той улицы, заваленной обрушившимися стенами. Тут вновь в дело пошли мои побеги, которые выступили в роли своеобразных веревочных лестниц. Минута, может, чуть больше, которая длилась невероятно долго, и мы преодолели последний рубеж, отделяющий нас от свободы. Казалось, группа сделала невозможное, однако расслабляться было рано. Поэтому больше часа мы попросту не останавливались.

– Крыл, я больше не могу, – первой взмолилась Алиса. – Пусть они уже догоняют, насилуют, убивают. Но если я сейчас не остановлюсь, то выплюну легкие.

– Или кто-то очень хочет, чтобы нас догнали, – хмыкнула Бумажница.

– Если нас догонят, то ты будешь мечтать об изнасиловании, – подхватил я Алису под руку. – Ты не представляешь, что сделают с нами вояки за убийство командира.

– Так на кой хрен надо было его убивать? – с мольбой и некоторым укором посмотрела на меня пассия.

– Да, Шип, что там произошло-то? – угрюмо поглядела исподлобья на меня Громуша. Ее настроение объяснялось не тем, что в стане Полиграфа произошло какое-то нехорошее событие. Просто я вынуждал Гром-бабу заниматься тем, что она ненавидела больше всего – физическими нагрузками.

– Давайте туда, – указал я на ближайший подъезд. – Привал пять минут, потом продолжим марш-бросок.

– И когда он закончится? – поинтересовался Псих без особого энтузиазма.

– Явно не сегодняшней ночью. Надо уйти как можно дальше.

Уже в подъезде, тяжело дыша и обливаясь потом, я вкратце поведал о тех злоключениях, которые обрушились на мою короткостриженную и несчастную голову. Единственное – не стал говорить, что именно хотел мне поведать Полиграф. Ну, и соображение по поводу нехороших людей в собственной группе также оставил при себе. Нечего раньше времени воду мутить. Надо каким-нибудь хитрым способом вычислить зачинщика всех неприятностей. А потом уже предать его народному суду. С справедливым председателем, роли которого выступлю я.

– Так нам просто надо объяснить им, что ты не убивал Полиграфа, – проявил инициативу Тремор.

Вот интересный человек. Одно предложение сказал и тут же окончательно вычеркнул себя из списка всех подозреваемых. Не может быть преступник настолько тупым. Прости, Тремор, ладно, не тупым, альтернативно развитым в различных когнитивных способностях.

– Боюсь, что в нынешних обстоятельствах слушать – это последнее, что они станут делать.

– Надо уходить, – поднялась Гром-баба, хотя на ее одежде уже сухого места не было. – Чем дальше, тем лучше.

– Вряд ли нам угрожает шерьезная опашность, – спокойно и рассудительно парировал Слепой. – Вшех людей брошить на прешледование они не шмогут. Иначе неким будет охранять оштальных.

Признаться, меня немного покоробило его спокойствие. Помнится, не так давно старик дрожал, как осиновый лист. А теперь спокоен, как удав. Хотя самое время дергаться.

– Все зависит от того, кто станет во главе этого сообщества. Если выберут человека со стороны, возможно, про нас забудут. Если одного из бойцов Полиграфа… то новый командир не успокоится, пока не отомстит за старого. И жизни остальных его будут интересовать в последнюю очередь. Все, отдохнули? Тогда в путь.

Двигались мы практически в противоположную сторону, от намеченного ранее курса. Сам виноват. Сказал Полиграфу, что мы идем убивать Голос. Даже сообщил, где он, по нашему разумению должен быть. Неизвестно, рассказал ли командир о подобном своим людям. Однако рисковать не хотелось.

Лишь к позднему завтраку следующего дня мы наконец остановились, чтобы набраться сил. Пользоваться электричеством я запретил, как и подходить к окнами и готовить на огне. Мало ли, на что реагируют десантники. Мерца с его удивительной способностью сканировать окрестности теперь не было. Но лучше лишний раз перестраховаться.

В караульного отрядил Психа. Извини, крикун, пока у тебя способность различать людей на расстоянии, спать ты будешь мало. Сам я и глаз не сомкнул. Сон попросту не шел. Не каждый день устраиваешь такую вакханалию.

Однако когда все затихли, я подал голос. Негромко, почти шепотом, с той лишь целью, чтобы меня услышало единственное живое существо.

– Бумажница, без обид, но мне нужен Толстожопый.

– А мне-то что с этого?

– Новое тело тебе с этого. Если мы не узнаем информацию об этих странных существах, про которые говорил Полиграф, то можем оказаться в очень глубокой задинце. И тогда уже поздно будет вставать в позу. Давай, либо ты со мной, либо ждешь следующего трамвая. Вот только четыре артефакта останутся со мной.

Благо, на этот раз моего упитанного в филейной части товарища ждать пришлось совсем недолго. И, такое ощущение, что он простоял за углом несколько часов, решаясь сделать первый шаг.

– Смертный, – знакомо выдохнул Толстожопый.

– Ага, привет, давно не виделись. Слушай, у меня тут вопрос на миллион. А может даже и на два.

– Я слушаю тебя, смертный. И если это не будет противоречить моим внутренним установкам, то я поделюсь с тобой информацией.

Ишь, цаца какая. Внутренние установки у него. А у меня тут жизнь на коне. И не только моя, но и всей группы.

– Вопрос такой. Среди, как ты выражаешься, смертных, есть существо, отличное от нас. У него, не знаю как это правильно назвать, другая аура. Что-то мне подсказывает, что оно значительно сильнее нас. Но вместе с этим внешне мы никак не можем определить его.

– Полукровка, – кивнул Толстожопый, будто я вообще его не удивил.

– Что за полукровки?

– Создания, застрявшие среди миров. Вкусившие кровь Несущего Свет, но не отринувшие все людское. Они ненавидят сами себя. И тех, кто дал им силу.

От слов Толстожопого у меня похолодело внутри. Это что за тварь такую мы пригрели у себя на груди?

Глава 25

– Люди часто попадают в наш мир. Наверное, даже слишком часто. Они селятся на нижнем уровне бытия. Я сам когда-то был таким.

– Погоди, Толстожопый, вот с этого момента поподробнее, – встрепенулся я. – Ты хочешь сказать, что когда-то был человеком?

– Давно, много веков назад, – с некоторой досадой произнес гигант. Будто сам стеснялся этого. – Но Несущий Истину разглядел во мне искру. И поделился своей кровью. После чего и началось мое восхождение.

– Ага, вот только музыка играла недолго. Довосходился, – решил я сразу пресечь попытки ностальгировать. – А что с полукровками?

– Те сыны и дочери Несущего Свет, которые получают каплю его крови, но не идут по пути возвышения, застревают между уровней бытия. Они существуют, но возможности приблизиться в величии к Старшим Сыновья…

– Да я понял, понял, хрен когда они станут козырными типами вроде тебя. И вряд ли поселятся в артефакте в тщетной надежде когда-нибудь выбраться. Но перемещаться между мирами они могут?

– Если выполнят условия перехода по силе, – легко согласился Толстожопый. – Однако такое встречается не очень часто. Полукровки, как правило, не особо амбициозны. Вряд ли у кого-нибудь из них есть цель стать новым Голосом.

– Может, это вовсе и не требуется. Как я понял, Город значительно больше подходит им в плане проживания, чем ваш мир. Не сочти за оскорбление.

– Наш мир прекрасен в своей беспощадности и ужасе.

Я хмыкнул. Что-то мне подсказывает, что недвижка там не такая дорогая, как в Москве. Хотя по описанию, типичное Алтуфьево. Ну да ладно, бог с ним.

– Может, полукровки хотят пристроить свою жопу в более теплое место?

– Ну… – Толстожопый немного засомневался. – В принципе это возможно.

– А скажи еще одну интересную вещь, возможно ли, чтобы полукровки по доброй воли, взамен на некоторые преференции, стал служить, скажем, одному из сынов Несущего Истину?

– Полукровки жадны, честолюбивы и непредсказуемы. В этом они похожи на людей. Сын Несущего Истину должен обладать большим авторитетом и властью.

– Как, к примеру, Голос?

Вот вроде Толстожопый сверхсущество, проживший много веков и все такое, однако простой вопрос выбил его из колеи.

– Сыну Несущему Истину ниже своего достоинства брать в услужение полукровок.

– Только если он не хочет крепко усидеть на троне. Опять же, как Голос.

Вот теперь гигант совсем потерялся. Блин, мне даже Толстожопого немного жаль стало. Он оказался по-настоящему гордым моралистом, чье ханжество граничит с откровенной глупостью. Нет, дружок, Голосом бы ты не стал. А если бы каким-нибудь чудом и стал, то недолго удержался на этой должности.

– Спасибо, Толстожопый, я услышал все, что хотел. Не буду больше задерживать.

– Давай, жирный мешок с дерьмом, проваливай, – появилась на невидимой сцене Бумажница. – Держите его, держите.

– Не боишься, что скоро этот, как ты назвала его, мешок с дерьмом, освободится и тебе придется иметь с ним крайне неприятный разговор?

– Я привыкла решать проблемы по мере их поступления, – отрезала валькирия.

– А еще я слышал что-то про колодец и не плевать. Вроде даже поговорка такая была.

– Ой, Шип, не будь занудой. Разберемся как-нибудь. Сначала хорошо бы освободиться.

– Ты в это не веришь?

– С учетом всего того дерьма, в которое нас периодически погружают по самую маковку, уже начинаю сомневаться. Так что ты думаешь? Голос подослал в твой отряд полукровку?

– По крайней мере, это могло бы многое изменить.

По старой доброй традиции, разговаривая с Бумажницей, я попросту рассуждал вслух.

– Для чего полукровке пытаться максимально усложнить жизнь группы, в которой та находится? Либо она, в смысле полукровка, а не женщина, шизофреничка, либо у нее есть приказ сверху.

– Тогда почему бы тебя просто не убить? Это решило бы все проблемы. Ты уж извини, но без тебя всех остальных растащить на органы будет не так уж и сложно.

– Вот это то, что меня раздражает больше всего. Потому что в твоих словах есть логика. Я у меня четыре артефакта, еще два и будет полный комплект. Мне удалось поручкаться с сыновьями Несущего и получить ценную информацию. Меня действительно логичнее и проще убить. И не надо говорить, что Голос не имеет право напрямую воздействовать на людей. Держу пари, что именно полукровка уничтожила Полиграфа и Мерцающего.

– Или уничтожил, – хмыкнула Бумажница.

Перед глазами встал образ побелевшего от страха Слепого. Я сплюнул. Гадство, пока не разберусь с предателем, так и буду подозревать всех. Мерзкое ощущение, если честно.

– Или уничтожил, – согласился я. – Но полукровка решительным образом не собирается меня убивать. В этом я теперь уверен точно. Первый вопрос – почему, а второй – как ее вычислить?

Вспомнился старый французский фильм «Откройте, полиция». Там главный герой с этой проблемой разобрался мастерски. Позвонил по телефонному автомату и слил трем подозреваемым в измене людям разную информацию о своем местонахождении, а потом смотрел, куда приедут ажаны. Правда, в его случае получилось все весьма весело. Предателями оказались все трое.

У меня подобное не прокатит. И не только потому, что под рукой нет ни одного телефонного автомата. Попросту сливать нечего. Хотя стоило подумать о невозможности вычислить предателя, как в голове что-то защелкало, завертелось. Это не было похоже на четкий план, скорее на слабую схему возможных действий. Но ничего, я себе знаю, надо просто забыть на время про котелок с мыслями, а там, глядишь, в нем что-нибудь и сварится. И напротив, если сидеть и тужиться, нарочно пытаясь думать в определенном направлении, то точно ничего не получится. Забавно, но стоило это осознать, как сон пришел сам собой.

Утро ворвалось в мое сознание недовольным контральто Гром-бабы.

– Шип, ты тут весь день дрыхнуть собрался, что ли? За нами вообще-то погоня и все такое.

Ее недовольство, как и общее нетерпение остальных, объяснялось тривиально. Вчера, перед отбоем, я приказал никому ничего не делать до моего особого распоряжения. Казалось бы, чего может быть проще – откинься на спинке дивана, поразмышляй о чем-нибудь вечном. Для женщины, затюканной на работе и доме, так вообще красота. Более лучшего отдыха и представить трудно. Чего им еще надо, мне решительно непонятно?

Однако все выглядели недовольными. За исключением разве что Слепого и Психа. Последний сопел, уткнувшись своей лохматой головой в подушку, второй… А где он, кстати?

– Куда Слепого дели?

– В карауле он, сменил Психа под утро, – ответила моя пассия.

– Завтракали? – потянулся я, разгоняя кровь по телу.

– Да, уже скоро обедать надо будет, – продолжила показывать мне, какое у нее сегодня настроение Алиса.

– Это замечательно. Громуша, сваргань мне там что-нибудь на скорую руку. А я пока разведчику последние наставления дам.

Удивительно, но про утро, которое мудренее вечера, поговорка не врала. Мне, конечно, было далеко до Менделеева, который во сне выстроил систему периодических элементов в голове. Но пока тело отдыхало, мысли сложились в нужном направлении. И теперь у меня было подобие плана. Даже «Откройте, полиция» помогла. Еще говорят, что кинематограф ничему не учит.

Единственный слабый элемент плана – мне необходимо было довериться одному человеку. Если ошибусь, все рухнет. Поэтому я выбрал кандидатуру, которая в моем личном рейтинге стояла на первом месте.

– Крыл, пойдем поговорим, тут задание для тебя небольшое.

Даже оказавшись не лестничной площадке, я не стал раскрывать все секреты. Легонько толкнул дверь дальней квартиры, располагавшейся от нас по диагонали, поманил за собой пацана, и только уже в самой последней комнате стал негромко рассказывать то, что ему надо сделать. Причем сделать именно так, как я и говорю.

– Дядя Шип, я не понимаю, если честно, – признался Крыл. – Мы что, с военными переговоры будем вести? Ты же сам вчера говорил…

– И говорил совершенно правильно. Единственное, что они готовы сейчас обсуждать – быстро нас убивать или мучительно. Думаю, склоняются ко второму варианту.

Только теперь до пацана дошло. И не из-за врожденной тупости, которую природа щедро отсыпала Тремору. Просто Крыл даже не допускал мысли, что придется играть на два фронта.

– Дядя Шип, ты хочешь сказать, что среди нас…

– Среди нас есть тот, кто убил Полиграфа и Мерца. Зачем он это сделал – вполне очевидно. Чтобы те его не сдали из-за хреновой ауры. Остается сущая малость, узнать кто это.

– Дядя Шип, ты… – пацан на мгновение смутился. – Ты уверен?

– К сожалению. Ты понял, что сделать?

– Ага. Найти преследователей, после чего делать вид, что отступаю. Но медленно, чтобы они меня увидели. И постепенно вести их к отмеченной на карте точке. Дядя Шип, а погоня точно будет? В смысле, они же могли и не броситься за нами.

– Погоня будет. Вопрос в численности карательного отряда. Пойдут одни лишь военные или возьмут кого-то из гражданских. Я буду ждать тебя на крыше. Выберу самое высокое здание в округе. На него и ориентируйся.

– Понял, дядя Шип. Ну, я тогда полетел?

Только сейчас я заметил, что Крыл весь съежился. Будто удара ожидал. Видимо, его эта ситуация угнетала намного больше, чем возможная опасность при нахождении военных.

Я не был любитель тактильных контактов. Меня воспитывали в духе – мужик должен быть угрюм и неулыбчив. А редкие поощрения ребенка обязаны выражаться в непонятных комплиментах, состоящих из междометий и одобрительных кивках головы. Это потом уже, когда я вырвался из своего окружения, то понял, что маленькие мальчики так же нуждаются в ласке, как и девчонки. Правда, было уже поздно. Детские травмы и установки – самые сложные и невероятно тяжело прорабатываемые.

Но сейчас я переборол себя. Подошел к пацану и обнял его, запустив пальцы в волосы.

– Все образуется, Крыл, слышишь? Мы еще выберемся из всего этого дерьма победителями. По-другому и быть не может. Ты мне веришь?

– Верю, дядя Шип, – слабо улыбнулся пацан. – Одни против всего мира, да?

– Разве когда-то было по-другому?

Когда Крыл улетел, я присел на пыльный подоконник, раздумывая над сказанным. Если честно, веры в то, что у нас все получится, не было никакой. Мои намерения казались излишне самонадеянными и наглыми. Создавалось ощущение, что Голос все контролирует. И я часть представления, которое все молчаливо смотрят, затаив дыхание, с одним единственным опасением – чтобы действующее лицо не догадалось, что за ним следят. Но если ничего не делать, то ничего и не произойдет. А нам изменения были нужны, как воздух. Значит, придется рисковать.

Я открыл карту, поглядев на точку, указанную Крылу. Она застыла между предполагаемым центром Города, где и должен был обитать великий и ужасный Голос, и «свечкой» военных. Именно туда я и направлю группу, чтобы встретить Крыла.

– Ты куда пропал? – всплеснула руками Гром-баба, когда я вернулся. – Ешь давай.

– Тремор, поднимись за Слепым, а вы будите Психа, – достал я ложку и стал быстро поглощать холодную гречку.

Редко когда мое утро проходило без глотка водки или очередной порции найденного шмурдяка. Главная функция напитков в школе сомелье имени меня – чтобы по мозгам шарашило и была возможность хоть на пару часов притупить градус неадекватности этого мира. Получалось, кстати, неплохо. Мне нравилось.

Но что забавнее всего, именно сейчас, когда ситуация в очередной раз накалилась, пить мне не хотелось. Вот прям совсем. Появился какой-то внутренний зуд. Только он был иного толка. Я хотел вывести на чистую воду полукровку.

– Все, – вскочил я на ноги, когда появились Слепой с Тремором. – Выходим. Громуша, оставь тарелку в раковине, пусть хозяева помоют.

– Бахнул уже где-то, – коротко резюмировала мое поведения Гром-баба. – Когда Крыла провожал, да?

Вот уже нельзя просто так побыть немножечко веселым. Обязательно обзовут пьяницей. Что за жизнь такая? С другой стороны, наверное, надо быть пореже унылым говном, тогда и воспринимать тебя станут по-иному.

Группа спустилась вниз и почапала за мной. Я же пошел за картой, имея лишь общее представление о конечной точке нашего путешествия. Ориентировался по встречающимся улицам, обходил беспорядочно разбросанные дома и хозпостройки, и даже скучал по нашим геометрически правильно расчерченным квадратам, из которых пришлось уйти.

– Кварталы, районы, жилые массивы, – негромко мурлыкал я себе под нос. – Я ухожу, ухожу красиво.

Город вокруг выглядел жутковато. Высокие дома, широкие проспекты, припаркованные машины и ни одного человека. Кроме нас. Изредка в каком-нибудь открытом окне можно было увидеть полоскающущуюся на ветру штору. В одном месте нам встретились разбросанные книги, явно выпавшие из квартиры. Теперь растрепавшиеся у корешков, с белеющими страницами, они скорбно лежали на асфальте. Я поднял одну из них – «Божественная комедия». Ну да, самое время для веселья. Встретить бы этого Алигьери и спросить, чего там такого божественного он написал.

– Шип, ты хотя бы сказал, куда мы идем, – после нескольких часов на ногах, не вспылила Алиса. – Ты что-то почувствовал? Это артефакт тебя зовет?

Я обернулся и коротко кивнул, пытаясь сдержать улыбку. Шутка заключалась в том, что после обретения Остова Культа, все моя чувствительность дала заднюю. Иными словами, я даже не представлял, где искать оставшиеся части артефактов.

Забавно, но мой ответ успокоил не только Алису, но и остальных. И тут полукровка не выдал себя. Хотя, что-то мне подсказывает, что он не заинтересован в моем усилении.

Зато довольно скоро, без всяких нужны вопросов, мы добрались до места. Вообще, «точка» была указана весьма условно. Потому что ранее здесь мы никогда не бывали. Но относительно быстро я нашел подходящий нам двор. Два наискось стоящих друг к другу стареньких девятиэтажки. Облезлый фасад, деревянные окна, сбитые ступени перед подъездом. Балконы с торца, общие на весь этаж. Держу пари, здесь раньше были рабочие малосемейки или общаги.

А вот напротив уже красовалась облицованная белым кирпичом высотка с пластиковыми окнами. Видимо, застройщик не особо задумывался о неспокойном соседстве с простым пролетариатом, возводя это жилье класса комфорт. Ну да, главное срубить бабло, а жильцы пусть потом сами удивляются пустым фанфурикам во дворе и драками под окном.

Мне в данном случае чуть запущенный крохотный двор подходил просто идеально. Во-первых, на него смотрели окна сразу трех домов. Во-вторых, новостройка располагала своей высотой. Мне же надо где-то будет ожидать Крыла. В-третьих, понравилась трансформаторная будка, находившаяся как раз с той стороны, откуда и должны были подоспеть военные. Пусть они думают, что им ничего не угрожает и есть хоть какое-то укрытие.

– И что теперь? – спросил Слепой.

Что интересно, со вчерашнего дня он не проронил ни слова. Либо старику все было ясно, либо он не хотел лишний раз обращать на себя внимание.

– Тремор, Кора, осмотрите вон ту общагу и займите удобную позицию. Алиса, Гром, вам достается вот эта девятиэтажка. Слепой, на тебе новостройка. Позже присоединится Крыл.

– А чего делать-то? С кем воевать? – нахмурилась Громуша.

– Воевать, допустим, ни с кем не придется, – ответил я. – Скоро Крыл приведет сюда переговорную команду от военных. И мы сядем все и спокойно обсудим.

– Ага, спокойно, они считают, что ты их командира убил, – хмыкнула Алиса.

– Не волнуйся, я тут на досуге пораскинул, чем мог и нашел аргументы, чтобы убедить их в обратном.

– И какие? – внезапно оживился Псих. Вот уж кто никогда не требовал объяснений.

– Не переживай, со временем узнаете. Я просто спущусь и поболтаю с ними о том, о сем. Самое главное, стрелять только в том случае, если я подам команду. Алиса, на тебе кровавый круг. Все ясно?

Пассия кивнула, но по кисляку на ее лице было заметно, что мои задумки приносят девушке все меньше удовольствия. Да и остальные находились скорее в непонятках. Но приказ был услышан, а обсуждать его у нас в привычку не входило.

Мы со Слепым вошли в высотку. Старик сразу пошел к лестнице, а я тщетно понажимал на кнопку вызова лифта. Ладно, пехом, так пехом.

– Шипаштый, ты опять что-то задумал? – спросил старик, единожды остановившись на лестнице.

– Как и всегда, – улыбнулся я.

Расстались мы на шестом этаже. Слепой решил, что это нужная высота для огневой и игольчатой точки. А я потопал дальше. Без труда лианой сбил замок, ведущий на чердак, а после поднялся на ровную крышу, огражденную бетонными бортиками.

Небо, казалось, нависало прямо над зданием. А внизу, насколько хватало взгляда, простирался Город. Не те идеальные ровные кварталы, а самый настоящий город. Я бы хотел сказать живой, вот только это было неправдой.

Артефакты Культа.

4/6

Текущая заполненность живой энергией – 32 %.

Немного, после использования Остова, но для моих целей должно хватит. Тем более, теперь не было необходимости быть самым сильным. Нужно стать самым наблюдательным.

Глава 26

Крыл вернулся через несколько часов и сразу вывалился из режима боевой трансформации, когда оказался на крыше. Он походил на ездовую собаку, которая только что пробежала пару десятков километров. Потрепанным, уставшим и желающим одного – куда-нибудь завалиться отдыхать.

– Там они, – сказал он, вскидывая руку – уже близко. Я им показал, что к высотке полетел. Такое ощущение, что у них крылья, а не у меня. Вроде даже не отдыхали ни разу.

– В плане перебегать тебя они точно одержат верх, – усмехнулся я. – Их этому учили. Да еще в полной выкладке. А тут так, легкая прогулка. Сколько их?

– Семеро.

– Значит, основная боевая группа. Взяли всех вояк.

– А мне теперь что делать, дядя Шип?

– Облети всех, скажи, чтобы были готовы. Гром-баба с Алисой вон там, – указал я окно, – Тремор с Алисой здесь, а потом спускайся на шестой к Слепому и Психу. Там и отдохнешь.

– Угу, отдохнешь. Эти настроены серьезно. Несколько раз стреляли. Причем, почти попали.

– Почти не считается, – хлопнул я его по плечу. – Живой же и невредимый. А это самое главное. Остальное уже неважно. Крыл, и еще, когда все начнется, даже не думай высовываться. Сиди тихо, как мышка в норке.

– Но дядя Шип…

– Не дядькай. Не хватало еще, чтобы тебя подстрелили. Не волнуйся, тут есть кому воевать. Давай, выполняй приказ.

Крыл улетел, а я подошел к краю крыши, достал бинокль и стал наблюдать. Если не бы не знал, куда смотреть, то точно бы проглядел десантников. Двигались они уверенно и шустро, небольшими перебежками, постоянно прикрывая друг друга. Как люди, привыкшие к наличию оружия под рукой, преследователи, видимо, рассчитывали на собственные навыки, а не на способности. Не могу их осуждать. Нас учили так же. У тебя может быть под рукой любой вид оружия, но пользоваться нужно только тем, которым владеешь лучше всего.

Жаль ли мне было тех обученных и, думается, неплохих в целом ребят? Если откинуть момент, что жалость плохое чувство, то да. Я им невероятно сочувствовал. И даже поддерживал. Отомстить за смерть командира – дело святое. Тем более, когда предоставляется подходящая для этого возможность.

Но так уж был устроен Город, что всегда приходилось выбирать из двух зол и кем-то жертвовать. В данном случае выбор представал простым до невозможности. Первый – так и вяло катиться дальше, в надежде, что «пронесет» и полукровка ничего нам не сделает. Честно говоря, уравнения с неизвестными переменными мне всегда не нравились. Второй – дать наушнику Голоса проявить себя. И уничтожить отряд преследователей или его часть.

В свое оправдание я отмечал, что военные все равно не дали бы нам спокойной жизни. А оставлять позади силу, которая может в самый неподходящий момент выстрелить (во всех смыслах) – не очень хорошее решение. Таким образом, получается, что я убивал двух зайцев. Как бы двусмысленно это не звучало. Вот только на душе все равно было гадко.

Я достал бутылку, свинтил крышку, поколебался немного и убрал выпивку обратно. Казалось, сами тучи поменяли ход своего бега, мироздание затрещало, грозя обрушиться, а невидимый Голос посмотрел точно на меня через десятки километров. Потому что только что я отказался от водки. Такой тепленькой, родименькой, любимой. Даже слово нежное, во-доч-ка – будто мама гладит тебя маленького по мягким волосам. Вот только пить сейчас было нельзя. Потом обязательно, но не сейчас.

Выждав нужный момент, я достал одну из белых футболок, лег на крышу и отделил духовную сущность. Ну, слава богу, футболка осталась в руках. Это самое главное. Как еще мстители решат, что меня не надо кончать сразу, а можно немножко поговорить?

Потому что начни они шмалять, то поймут, что это нечто вроде голографического образа. И тогда начнется просто кровавая заварушка, в которой полукровка не сможет проявить себя. А этого бы не хотелось.

К тому же, мои тоже не будут знать, что внизу не самый настоящий я. Сам по дурости рассказал, что духовная оболочка не в состоянии общаться ртом. Или, как говорят военные – ротом. Значит, для полноценного ведения переговоров нужен лично Шип. А я еще больше навел тень на плетень – сказал Алисе, чтобы на меня Кровавый круг накинула. Держу пари, там и Громуша подключится со своим Телохранителем.

Но это, конечно, если все пойдет по плану. Если нет, то будет рубилово. В котором мы, само собой, рассчитывали одержать верх. Однако сюрпризы возможны. Ладно, чего загадывать? В жизни самое любопытное то, что часто все получается гораздо интереснее, чем ты задумывал.

Чем мне нравилось Око – вот вышел ты из подъезда, стоишь на всеобщем обозрении, а на самом деле лежишь сейчас наверху, в полной безопасности. В полной – потому что тут даже птиц нет, и никто на тебя не нагадит. Я поднял над головой футболку и стал ею размахивать. Только не стреляйте, только не стреляйте.

Не знаю, что уж там взяло верх. Моя глупая бесшабашность или любопытство мстителей. Я видел лишь тени за трансформаторной будкой и редкие физиономии, изредка выглядывающие наружу. Совещались военные долго, будь у меня настоящие руки, так они отвалились размахивать футболкой. Но больше я боялся за наполненность артефакта. Скорей бы они завязали сиськи мять.

Либо вояки умели читать мысли, либо им самим надоело такое вялотекущее развитие событий. Однако скоро одна из фигур отделилась от трансформаторной будки и направилась ко мне. Остальные распределились по периметру, прикрывая своего переговорщика. Кто спрятался за машинами у дороги, кто добежал до угла дома. Я лишь отмечал их позиции и прикидывал, кто в конкретный момент сможет снять мстителей.

И ждал. Самое главное, что именно теперь полукровка должен проявить себя. Потому что все расклады против него. Давай, мой хороший, давай. По легенде я сейчас выложу веские доводы, и мы неожиданно начнем дружить с военными. С песнями и плясками, как в лучших индийских фильмах.

Между тем жилистый невысокий мужик с простым рязанским лицом и холодным красноярским взглядом серых глаз, подходил все ближе. Сухая прошлогодняя листва, через которую пробивалась редкая зеленая трава, тихо шуршала под пыльными берцами. Руки у него лежали на автомате, причем правая держала рукоять. Интересно, как быстро он выстрелит в меня, если поймет, что что-то не так?

А ведь сейчас придется разговаривать. Точнее, в моем случае, коммуницировать.

– Говори, – бросил он, не дойдя до меня трех шагов. Думаю, он остановился именно на таком расстоянии, которое может быстро сократить в случае чего. Если это, конечно, потребуется.

Ну же, полукровка, не подводи меня? Вот именно сейчас ты должен размазать переговорщика всеми имеющими у тебя способами. Потому что со стороны мы разговариваем. Даже если предатель – Псих, и он сейчас слушает, то все равно пора. Нервы ни у кого не железные.

– Издеваешься, что ли? – начал нервничать десантник.

Я поднял палец перед собой и показал на горло. Мол, не могу говорить. А сам понимал, еще пара секунд и от моего плана останется хрен, да маленько. И вот именно в этот момент все началось.

Переговорщика не подняло в воздух. Он взлетел вместе с частью земли так высоко, будто участвовал в олимпийских играх по прыжкам в высоту с шестом. Только без шеста. А после упал. Не знаю, окажись он кошкой, возможно, были бы какие-то шансы сгруппироваться. Но десантник просто брякнулся о землю, словно мешок с удобрениями. По крайней мере, звук был именно такой. А после всего завертелось.

Для неподготовленного человека стрельба казалась бы беспорядочной. Однако я понимал, что военные четко работают по целям. Во-первых, они сразу срисовали окно, из которого высунулся Тремор. Причем, вылез он довольно бестолково. Благо, тут же юркнул обратно. Во-вторых, само собой, стреляли и по мне.

Надо отдать воякам должное, про меня они сразу все довольно быстро поняли. Поэтому переключились на Слепого, который тут же сделал успешный залп, накрыв самого дальнего и, казалось бы, идеально укрытого за машиной бойца.

Следом разбилось окно в одной из общаг и на грешную землю рухнула Гром-баба, которая с напором бегемота помчалась в самую гущу нападавших. Вполне логично. С ее точностью стрельбы она бы здесь много не навоевала.

Гром-бабу тут же прикрыл ударной волной Псих. Казалось бы, в этом не было никакой нужды – вряд ли кто-то из стрелков мог серьезно навредить нашему танку. Однако на время часть левого фланга мстителей вышла из строя. Растет Псих, раньше с такого расстояния он бы максимум причинил легкий дискомфорт. Теперь же Громуша без проблем добралась до потерявшихся военных и стала расшвыривать их, как котят.

Наверное, чисто теоретически у мстителей могли быть какие-то шансы. Примени они сразу способности и не полагайся исключительно на оружие. Однако у нас еще была одна козырная карта, имя которой Кора.

Окно девятиэтажки разлетелось в клочья, и миру явилась разрушительная повелительница железа. Она была вся окружена многочисленными частицами металлолома, большими и малыми. Бог знает, где Кора успела их набрать и когда. Но именно они удерживали ее в воздухе. Круто, ничего не скажешь. А я ведь так и не спросил в ее в том дворце культуры о новой способности.

Боевая трансформация железной леди, представшая в виде чешуйчатой брони, надежно защищала Кору. Пули рикошетили от нее и не доставляли нашей блондинке никакого вреда. Зато она в свою очередь неторопливо считывала огневые точки несколько секунд, будто автоматическая система наведения, чтобы в решающий момент вскинуть руки.

Мгновенно из части металла образовались облака крупной картечи, понесшиеся к противникам роем диких пчел. Военных накрыло почти одновременно и после всего затихло. Бой длился, казалось, меньше минуты. И итог был вполне очевиден. Группа Шипастого без особых проблем разобралась с военными, даже не вспотев. Вроде бы, живи и радуйся, но мне почему-то было не по себе.

Во-первых, потому, что Тремор меня, мягко говоря, удивил. Вот от кого, от кого, а от него я подобного не ожидал. Этот парень мастерски обманул меня, прикинувшись туповатым простачком. Однако когда мы дошли до точки невозврата, когда военные стали разговаривать и замаячил шанс хрупкого мира… Именно этого полукровка не смог допустить и ударил. Блин, но почему Тремор?

Я мог предположить, что он сгонял тогда за короной. И мог слить информацию валькириям, когда был в лагере Башки. Но вот все остальное? Тремор был в одном зале с ребятами, когда были убиты Полиграф и Мерцающий. Только каким образом он умертвил военных в штабе? Никакой вибрации или его подобия я не почувствовал. Полукровки обладают какой-то еще скрытой силой? Сомнительно. Тогда как?

С другой стороны, и иных подходящих кандидатур я не видел. Все подозрения, которые у меня были сосредоточены на Алисе – развеялись. Она попросту не участвовала в этом сражении.

– Шип, ну, или это, ваша духовная шипастая сущность, – подошла ко мне Гром-баба. – Сделаем что-нибудь или так и будем глазами по сторонам лупить?

Я кивнул и жестом показал на словно выбитое взрывом окно, из которого сначала лупанул Тремор, а после эффектно появилась Кора. Гром-баба была простой русской женщиной, универы она не кончала, о философских проблемах бытия не рассуждала, однако важную информацию улавливала на лету.

– Да никуда он не денется от меня, Шип, – кивнула она, грузной походкой направившись к нужной девятиэтажке.

Побежал к своему бренному телу и я, на лестнице встретив спускающихся Психа и Слепого. Мужики молодцы, четко отработали цели. Вот только хвалить их сейчас не совсем подходящее время. Во-первых, языка у меня нет, во-вторых, мысли заняты другим.

Крыл, наверное, пренебрег моими советами пользоваться ножками и попросту спикировал во двор. Ладно, потому пацана отругаю. Сейчас есть для этого кандидатуры получше.

Тремор, Тремор. Ты же должен понимать, что теперь я тебя мехом наружу выверну. На что ты рассчитывал? Как хотел выкарабкаться из данной ситуации? Лучшим бы вариантом сейчас было сбежать. Но сомневаюсь, что Кора прощелкет этот момент. Да и Гром-баба там уже на подходе.

Артефакты Культа.

4/6

Текущая заполненность живой энергией – 24 %

Практически на грани. Значит, в ближайшее время надо быстренько подзаправиться. Интересно, а сколько энергии дают за одну полукровку? Наверное много.

Я встал, разминая мышцы. Вот вроде не было меня всего-ничего, а тело напоминало новенький костюм – поди его еще разноси. Впрочем, стоило сделать марш-бросок по лестнице вниз, как я пришел в норму.

Снаружи уже в роли карательной команды выстроились Алиса, Крыл, Слепой и Псих. Они еще не понимали, что именно пошло не так, но как люди неглупые, явно считывали мои эмоции и настрой. Я был готов рвать и метать. Причем неважно что и кого. Правда, в данным момент кандидатура имелась.

Гром-баба уже призывно выглядывала из развороченного окна. Мне очень не понравилось ее встревоженное лицо. Опять что-то пошло не так? Неужели это засранец сбежал?

Этажи до цели я пролетел на одном дыхании. Даже Крыл, перепархивающий на крыльях через несколько ступеней, за мной не поспевал. А когда ворвался в комнату с отсутствующим окном, то сразу понял, из-за чего так напрягалась Гром-баба.

На полу, в луже собственной крови лежал Тремор. Мертвый. В этом не было никакого сомнения. Рядом сидела Кора, с измазанными юшкой руками. Видимо, она до последнего пыталась зажимать рану. Этим и объяснялась то, что железная леди не сразу вступила в бой.

– Как? – только и спросил я.

– Я… я не понимаю, как это произошло, – пытаясь успокоиться, ответила Кора, однако продолжала всхлипывать. – Он вдруг подскочил к окну. А потом… потом его ранили. Тремор зашатался и упал. Я пыталась… думала, что смогу помочь. Если бы здесь была Алиса…

Кора вновь заплакала. Громко, по-бабьи. Словно атлант, который устал держать на своих плечах небосвод и сбросил его. Громуша обняла ее, совсем как мать дочку, и что-то шептала на ухо.

Я обернулся. Теперь вся группа была в сборе. Кроме разве что Тремора. Казалось, все встало на круги своя. Вот только что-то не давало мне покоя. Я присел над остывающим трупом, разглядывая характер ранения. Да уж, не повезло, прямиком в печень. Мои навыки патологоанатома далеки от совершенства, но такое ощущение, что ее прям разворотило. Хреновая смерть. С другой стороны, тут редко когда умирали безболезненно.

Но мое внимание привлекло еще кое-что. Небольшая полоска с капельками крови на правой руке. Слишком ровная, чтобы ее можно списать на банальный порез.

Я хотел было спросить у Коры, видела ли она, как поранился Тремор, но тут же осекся. Потому что наконец все встало на свои места. Вся разрозненные пазлы сложились в единую картину. Я даже внутренне усмехнулся.

А ведь как удобно! Я решил вычислить предателя и тот с радостью отозвался на мое предложение. Хотя меньше всех подходил на эту роль. Наверное потому, что полукровкой не был. Зато та, кто находилась все время рядом, идеально сыграла роль кукольника, дергающего за веревки.

И всему ответ – кровь на теле Тремора. Если бы Алиса была здесь… Да это даже забавно. Почему-то мне вдруг стало весело. От нездорового гневливого смеха внутри родился тяжелый грудной кашель. Зато им удалось скрыть неадекватную реакцию, которую остальные могли связать со смертью Тремора.

Я достал бутылку водки. Вот теперь самое время. Свинтил крышку и сделал пять или шесть глотков. Забавно, но огненная жидкость не обжигала. И не приносила никакого облегчения. Зараза!

– Слепой, Псих, поднимите его, – я специально не называл убитого по имени, чтобы полукровка думала, что подозрения до сих пор на Треморе. – Надо унести его вниз и похоронит. И тех военных тоже.

– Шип, это затормозит нас, – подала голос Алиса.

– Ничего страшного, – ответил я, не глядя ей в глаза.

Сам же я стоял и думал, как именно следует поступить. Убить полукровку тут же, пока она ничего не подозревает? А уже потом всем объяснить причину своего поступка. Или раз уж она считает, что прекрасно замела следы, оставить пока в живых. И попытаться использовать в своих целях.

Глава 27

Убитых мы похоронили во дворе дома. Благо, Слепой вырыл могилы быстрее, чем бригада землекопов, которым пообещали щедрое денежное вознаграждение. Каждому отдельную, как на лучших погостах Парижа. Хотя, помнится, во французских катакомбах как раз сваливали всех без всякого разбора. Там из черепов даже целые стены возводили.

В общем, я просто хотел, чтобы Тремора похоронили отдельно, а не в братской могиле. Мне казалось, что пацан как минимум заслужил этого. А уже потом Слепой сказал, что выроет каждому последнее пристанище сам. Я и не стал его отговаривать. Торопиться, по большей части, нам теперь было некуда. Да и незачем.

– По поводу крестов я бы поспорил, – сказал я, глядя, как старик подготавливает гвозди и подходящие для его задумки доски. – Вон тот темненький, с бородой, вряд ли православный.

– Надо было при жизни думать, – отмахнулся Слепой. – Подготовитьшя, положить запишку в карман, где подробно рашшказать доброй душе, которая погребать будет, как ушопшего хоронить. А так уж извините.

Спорить я не стал. Для меня собственная судьба после прекращения жизнедеятельности бренного тела не имела особого значения. Пусть хоть набьют чучелом и поставят в торговом центре для повышения продаж. Хотя в данном случае эффект будет, скорее, обратный. Но не суть. Пусть делают, что хотят. В загробную жизнь я не верил. Все эти ангелы, демоны, добро и зло. Не делай плохого, иначе попадешь в ад. Слабая попытка удержать человека в рамках моральных устоев. И вообще для меня словосочетания «принять на веру» было сродни цветочной пыльцы для аллергика.

С другой стороны, когда мне не тыкали в нос своими убеждениями и религией, я достаточно спокойно относился к заблуждениям человека. Как в случае со Слепым. Его жизнь – его правила. Я-то знал, что верно и по совести живет только один человек. Единственный минус, он с каждым годом все стремительнее стареет и все больше употребляет алкоголь.

Переночевали мы в новостройке через несколько дворов от того места, где произошло сражение. По какой-то причине никто не хотел спать возле свежих могил. Но я их и не осуждал. Разговаривали предельно мало и то исключительно по делу. За короткое время Тремор стал действительно своим. И его глупом поступке и не менее глупой смерти никто даже не заикался.

Я тем временем изредка, чтобы не вызвать подозрения, следил за полукровкой. Та немного успокоилась и вела себя как обычно, точно ничего и не произошло. Я же так и не придумал – как же удачнее с ней поступить.

Убить? Тут почти как со смертной казнью. Сколько расстреляли человек, пока поймали Чикатило? Вот и у меня были определенные сомнения. Человек такое существо, что рано или поздно ошибается. Даже такой идеальный и скромный, как я. Что, если все моя логическая цепочка окажется просто маниакальным бредом? И, получается, я убью невинного человека. С другой стороны, все детали невероятно хорошо подходили друг к другу. И после отбора остальных кандидатур – выбор представал очевидным.

В то же время подпускать полукровку ближе к центру Городу, где и сидит ее хозяин, может стать себе дороже. Я до сих пор не понимал, какой именно приказ она выполняет. У нее ведь определенно есть определенный план действий. Значит, там может быть что угодно. Учитывая, что мы и после потери полукровки и так предстанем не в самом оптимальном составе в случае военное столкновение, вариант так себе. Но, что еще интереснее, именно прорваться к центру Города и представлялось наиболее трудной задачей. Вместе с тем полукровка до сих пор меня не убила. Хотя могла. Вот я и метался меж двух огней.

– Дядя Шип, какие планы на жизнь? – словно прочитал мысли Крыл. Это его что, перед смертью Башка успела укусить? – В смысле, куда мы направляемся?

Последний день пацан только и занимался тем, что носился по окрестностям, в поисках групп обращенных для моей новой теории. И чем больше находил их, тем больше подтверждалась моя гипотеза. Поэтому теперь он выглядел не вполне довольным. Скорее как я, которого оставили наедине с Алисой на продолжительный срок. Затраханным, другими словами.

– К ебеням, Крыл. Вся жизнь катится к ебеням, – ответил я, но выждав паузу добавил. – Ладно, есть у меня одна мысль. Идите сюда все.

Когда аудитория собралась, я подобрал лежащий на столе огрызок технического карандаша и подошел к стене, оклеенной светлыми обоями в крупный цветок. И стал быстро рисовать. Наверное, бывшие хозяева бы не одобрили моего импрессионизма, но, во-первых, что они понимают в искусстве, а во-вторых, у них не было нормальной грифельной доски, в-третьих, если что, пусть вышлют мне счет за испорченные обои.

– Прошу прощения за свои художества, – продолжал я быстро набрасывать схему на стене. – Есть мнение, что я намного опередил свое время. И явно буду признан потомками после смерти.

– Думаешь, что вся цивилизация опять скатится к пещерным рисункам? – хихикнула Алиса, чем заслужила неодобрительные взгляды. Зря, шутка неплохая.

– Он старается, – заступилась за меня Кора.

– Ша, разбалаболились, – остановила намечающуюся дискуссию Гром-баба. – Ты чего там малюешь, Шип?

– Нечто вроде плана. Итак, это, как вы поняли, был наш квартал, – стал я объяснять свои художества. Не то, чтобы все было так хреново изображено… Да кого я обманываю, курица бы лапой лучше нарисовала. – Здесь жили людоеды, чуть дальше мы нашли жреца, который от щедрот подарил мне Сердце Культа, с другой стороны Молчуны и Валькирии, тут обитали зэки. Ниже парк с бомбоубежищем, для полного понимания. Вроде все.

– Шип, а что за черные обозначения полукругом? – одновременно с вопросом поднял руку Псих.

– Молодец, что заметил, – усмехнулся я. – Именно, что полукругом. Это логова крыс, которые должны были служить в дальнейшем кормом для обращенных. Запомнили? Теперь продолжаем экскурс в архитектуру Города.

Я перешел к другой стене и снова стал быстро набрасывать уже пройденные нами объекты культурного наследия, включая «железку», архив, магазин с тухлым мясом.

– Железнодорожный район, – пояснил я. – Тут вроде все понятно. Пришли мы отсюда. И по ходу того, как удалялись от своего дома, обнаружили черных. Трудно понять, насколько они отошли от изначального логова, но даже с учетом имеющихся данных…

Я обвел крестики, соединил их неровной линией и повернулся к своим. Громуша все так же нахмуренно смотрела на меня, словно студентка сельхозакадемии, случайно попавшая на сопромат. Да и остальные девчонки не торопились проявить свои интеллектуальные способности… Зато крикун чуть ли не на ноги вскочил.

– Полукруг! – ткнул пальцем Псих. Совсем как Ди Каприо в каком-то фильме.

– Именно. Словно в воду бросили камень и теперь от него разошлись круги. Как по мне, так это сильно напоминает защитные кольца. И чем ближе к Городу, тем они уже. Не очень рационально, зато вполне действенно. Словно генерал расставил своих солдатиков, чтобы ненужные существа не ходили, где не следует.

– Думаешь, Голош шпециально так рашположил логова? – почесал небритый подбородок старик.

– Нет, случайно, блин. Конечно специально. Хотя, сдается мне, опасается он совсем не людей. А кого-то вроде Толстожопого. В общем, своих собратьев, но факт остается фактом. И, что самое интересно, по этим вековым кольцам, мать его, мы найдем Голос.

– А надо ли нам находить Голос? – спросила Кора. – Ведь у тебя до сих пор нет двух артефактов.

– И что? – усмехнулась Алиса. – Может, по пути и зацепим. У Шипа ведь чуйка на эту фигню.

Эх, в меня бы так родители верили, глядишь, и профессию нормальную выбрал. А не бегал с оружием, стараясь не подставить свой зад под пули.

Именно сейчас я промолчал. Говорить, что особое чутье на артефакты взяло отпуск без содержания, смысла не имело. По моим скромным соображениям, если я не чувствовал зачарованные предметы, то они попросту были надежно спрятаны. А кем, спрашивается? Правильно, Голосом.

По логике все верно. Часть артефактов можно заныкать в Городе, а парочку стоит держать поближе. Чтобы не ровен час какой-нибудь остолоп с военными прошлым не решил, что вся эта красота ему страсть как нравится. Значит, надо будет проникнуть поближе к центру, а там, глядишь, может что-нибудь и почувствую.

– Алиса права, – неожиданно для всех, сказал я. – По моим прикидкам, именно у Голоса два артефакта. Ну, или где-то рядом с ним.

– И что, мы просто заявимся к нему и потребуем себе артефакты? – не унималась Кора.

– Посмотрим, – пожал плечами я. – Из достоверных источников стало известно, что физического вреда он нам причинить не может.

– Зато может все остальное, – явно была в настроении сегодня подискутировать Гром-баба. – Новую зиму я не переживу.

– Ты себя недооцениваешь, – хмыкнул я. – Но план именно такой. Двигаться к центру города в надежде найти артефакты. И по возможности преодолевать кольца обороны, которые будут встречаться все чаще.

На том и порешили. Точнее, я решил, а остальные молчаливо согласились, что тоже в какой-то мере являлось частью успеха. И на следующий день мы отправились в путь.

Что меня удивляло больше всего, по общим прикидкам, мы шли в одном из относительно центральных районов Города. Нет, конечно здесь не было исторических зданий или набережной, но по сравнению с той периферией, откуда притопали мы, территориально центрее некуда. Но высотки и спальные районы ушли в прошлое. Перейдя широкую магистральную дорогу в шесть полос, мы пересекли рубикон. Пара дней пути и, думаю, мы встретим ту самую площадь и мэрию, которую Крыл видел в бомбоубежище. Я, кстати, удивился, почему бы именно здесь не выставить одно из колец? Но Голос большой, ему видней.

Самое яркое, что бросилось в глаза – люди. Точнее их полное отсутствие. Поначалу попадались какие-то следы относительно недавнего пребывания человека – обжитые дома, разграбленные магазины, косые защитные постройки, но со временем исчезли и они. Причина подобного объяснилась довольно скоро. Как я и подозревал, мы вскоре уперлись на еще одно защитное кольцо из обращенных. Вот и те самые жители, которые здесь обитали. Чуток переделанные по задумке Голоса.

После долгой разведки, мы все же нашли лазейку, пробравшись через один из проулков, а следом сквозь черный ход магазина в ближайшей высотке. Тут еще пришлось прибегнуть к силе воли, потому что супермаркет оказался почти целым. Гром-баба тут же кинулась набивать инвентарь консервами, а я завис перед вино-водочным. И только спустя нескольких долгих секунд отдал приказ оставить магазин. Слишком опасно – обращенные снаружи. Если случайно что-нибудь опрокинуть, то в это тихом районе, где ничего не происходит, звук разлетится далеко вокруг. И нам хана.

Поэтому несмотря на обиженную Гром-бабу, магазин мы оставили быстрее, чем могли бы. Ничего, если логика меня не подводит, таких пряников мы встретим еще много. Успеем наесться. Хотя на всякий случай я прихватил пузатую бутылку джина. Не то, чтобы очень любил еловую водку, просто эта фиговина стояла ближе всего к выходу.

С точки зрения любого человека – черным следовало поставить неуд за караульную службу. С другой стороны, вряд ли товарищи Толстожопого будут настолько хитры, чтобы пробираться огородами к резиденции Голоса. Они же сыны самого Несущего Свет, что означало силу, мощь и весьма скудный мозг – попрутся в лобовую, чтобы покрыть себя славой. Ну, и заодно смертью. Голос же тоже не пальцем деланный.

Что до старых домов, то тут я погорячился. Вскоре Город облачился в сталинский ампир. Среди этой помпезной лепнины и монументальной возвышенности, ты чувствовал себя совсем маленьким человечком. Конечно, здесь не было московских высоток, однако создавалось ощущение, что ты находишься в крупном провинциальном городе, построенном аккурат после войны.

Узкие улицы расширились до ровных проспектов, с невысокими деревьями вдоль тротуаров, магазины красовались целыми витринами и нетронутыми полками, на зданиях все чаще встречались таблички «Дом образцового содержания и высокой культуры».

– Жуткое место, – поежился Крыл.

– А мне нравитшя, будто в детштво вернулся, – улыбнулся Слепой.

– Булки не расслабляйте, по моим прикидкам, скоро должно быть предпоследнее кольцо, а вот уже за ним…

– Я все равно не понимаю, чего мы хотим добиться? – затравленно оглядывалась Кора. – Изначально план был собрать артефакты воедино. Что мы сможем противопоставить Голосу?

– Просто придем, напихаем его твоими железками, Шип засунет ему пару лиан куда следует, – хохотнула Алиса. Забавно, но чем дальше мы заходили, тем веселее становилась моя пассия.

– Или он нам, – хмуро отозвалась Гром-баба.

– Стойте, – неожиданно остановился Псих, вытягивая челюсть. – Шип, я не хочу сказать ничего плохого, но там …

Я вгляделся в неподвижное пятно впереди. Примерно в километре от нас, на следующем кольце-перекрестке, расположились обращенные. Нет, не так, не просто обращенные, а целая орда бывших людей, по воле и злому намерению Голоса ставших черными тварями.

Но было и еще что-то. Я почувствовал это прежде, чем увидел. Необъяснимый страх, смешанный с ликованием и восторгом. Как у пса, который весь день сидел у двери и наконец-то дождался сердитого хозяина. И теперь затравленно смотрит на него, не в силах перестать махать хвостом.

Я посмотрел на полукровку и увидел не страх – ужас. Губы женщины побелели, а кожа пошла красными пятнами. Надо же, как быстро меняется настроение.

И все же никаких сомнений в том, кто перед нами оказался, не было. Старший из сынов Несущего Свет, двигался к нам неторопливо, словно наслаждаясь моментом. С другой стороны, на таких пусть и крепких, но будто вывернутых назад мохнатых козлиных ногах, скорее всего, перемещаться не так уж и удобно. Его конечности по практичности можно было сравнить разве что с пятнадцатисантиметровыми шпильками, в которых несчастные женщины пытаются дефилировать, скрывая на своем лице боль.

Могучее тело, испещренное мускулами, как у стероидного качка, походило на человеческое. Разве что объект несколько раз превосходил меня в размерах. И цвета он оказался, как исконные жители Северной Америки, проведшие все лето на солнце. Бронзовая кожа будто подсвечивалась в невидимых лучах местного светила. Или, что тоже вполне возможно, светилось и самое создание.

Из косматой головы, прической которой позавидовал бы сам Псих, торчали два витых бараньих рога. Хорошо, что тут не было новых ворот. Потому что сдается мне, это нечто явно попробовало бы их на прочность. Глаза горели холодным и одновременно обжигающим синим пламенем.

Чем ближе он подходил, тем больше деталей я различал. К примеру, щеки и шея старшего сына Несущего Свет были украшены алой вязью причудливого узора, цвета еще более насыщенного, чем его бронзовая кожа. Поглядев на меня, создание хищно облизнуло губы длинным раздвоенным языком, на мгновение обнажив ряды мелких острых зубов.

– Это что за хреновина, дядя Шип? – шепотом спросил Крыл. Так тихо, что я его еле услышал.

Конечно, он и сам догадывался. Просто боялся высказать очевидное предположение вслух.

– Наместник этого города. Его величие Голос, – также негромко ответил я.

– Шипаштый, может попробуем его из…

Слепой поднял перед собой автомат, повертел его и тут же опустил, словно сам устыдившись своего предложения. Да это создание нельзя было уничтожить обычным оружием. Не знаю, будь тут минометы, а еще лучше пара гаубиц, тогда, может, что-нибудь и могло получиться. Теперь же в случае чего, в дело пойдут только способности..

Но прежде, чем выйти вперед. Прежде, чем отправиться прямиком к Голосу, я повернулся к полукровке.

– Что, даже не пойдешь поздороваться с хозяином?

И затравленный взгляд Коры стал красноречивее любого ответа.

Глава 28

Я ожидал чего угодно: отрицания, возмущения, агрессии. Но явно не нордического спокойствия Коры. Какое вообще было возможно, когда человек смертельно боится. Причем заставлял ее дрожать не я и мое открытие. А именно Голос. Странные у них отношения, конечно. У меня даже возникло нечто вроде ревности.

– Как ты догадался? – только и спросила Кора.

– Мне бы трубку и верного помощника, желательно доктора, – поглядел я в сторону вдруг застывшего сына Несущего Истину. Тот будто слушал наш разговор и не торопился его прерывать. – И я бы сказал, что это элементарно.

Вот так всегда. Наступает твоя минута славы, а ты совершенно не можешь ею насладиться. Я бы с удовольствием сейчас посмаковал, как с помощью своего дедуктивного метода и исключительных умственных способностей дошел до своих выводов. Однако вся группа, да и сам Голос со своей армией черных смотрели на меня слишком внимательно. Это как в общественном туалете. Ты вроде очень сильно хочешь по-маленькому, но вокруг столько людей, что ничего не получается. Тьфу ты, придется галопом по Европам.

– Догадался недавно. Но, если ты не против, лучше с самого начала. В той ловушке с валькириями ты хорошенько себя обезопасила. Будто и сама чуть не умерла, кто бы мог на тебя подумать. Когда только успела сдать место встречи?

– Слетала ночью к валькириям, – пожала плечами Кора. – Я всегда умела левитировать, используя магнитное поле. Втереться в доверие к ним не составило особого труда.

– Один вопрос – зачем?

– Голос сказал, чтобы я не допустила усиления твоей группы. Это случилось после обретения первого артефакта. А если бы не было возбудителей в виде предателя, то объединения произошло бы довольно скоро. Ты же сам знаешь, что Башка никакой не лидер. Что время и показало. Пришлось импровизировать.

– Вот только мы объединились вместе с Молчунами, чтобы уничтожить валькирий.

– Не все всегда идет по плану, – вновь пожала плечами Кора.

Она на мгновение повернула голову к Голосу и тут же отвела взор, явно встретившись с ним взглядом. На коже блондинки появились мурашки, а ее саму забила крупная дрожь.

– Трюк с короной, для чего он был? – спросил я.

– Немного проредить группу, – с такой легкостью сказала Кора, словно речь шла о баклажанах, которые требовалось пожарить. – И отвлечь от еще одного артефакта. Ты слишком близко к нему подобрался. Я не совсем рассчитала трансформацию обращенных. Она должна была произойти раньше.

– Тут и случился твой первый прокол. Тогда, на площади, когда ты решила подставить Чудика, подкинув ему корону. Знаешь, какова вероятность в тумане попасть прямиком в голову со ста метров?

– Но она есть, – стала спорить блондинка.

Она напоминала стажера, которому указали на ошибку, но тот все равно пытался доказать свою правоту.

– Есть. Именно тогда я и не предал этому большого значения. Хотя подозрения, что крот кто-то из своих начали появляться. Башка покинула группу из-за тебя?

– Да, она о чем-то догадывалась. Я смогла заблокировать часть своих воспоминаний, но они изредка пробивались наружу. И Башка решила убежать.

– Ты убила ее?

– Просто подкинула корону к двери. Все остальное сделали обращенные. А потом вернулась под утро обратно. Как ты понимаешь, на меня ее сонное действие не повлияло.

– А потом было убийство Полиграфа и Мерца. Как ты это провернула?

– Легко, – спокойно ответила Кора, но вместе с тем поежилась. Она обхватила свои локти, словно сильно замерзла. И вообще, производила сейчас впечатление наркоманки, которую серьезно ломает. – В темных окнах напротив я видела отражение Полиграфа и Мерца. Остальное дело техники.

– Но ты не обращалась! – чуть ли не закричал Крыл. – Ты не переходила в режим боевой трансформации.

– Видишь ли в чем дело, мальчик, – сказала Кора чуть снисходительно. – Я не вполне человек. Я полукровка. И Голосом мне даны некоторые преференции.

Она замолчала, но тут же, подтверждая ее слова, заскрипели автомобили, застонали перекрытия в домах, затрещали фонари. Демонстрация силы заняла всего пару секунд, после чего все прекратилась.

– Ты можешь управлять способностями без режима трансформации, – понял я.

– Все так, – кивнула Кора. – Но я пока так и не поняла, как ты догадался.

– Тремор, – коротко сказал я. – Точнее то, как он умер. Не знаю, что произошло. Но ты как-то уговорила его ударить по военным.

– Дурачок был влюблен в меня по уши. Стоило лишь пальцем поманить. Я и поманила. Наврала с три короба, даже напрягаться не пришлось.

– А потом вновь притянула пулю. Я видел, как она вошла. Не снизу вверх, а нарушая все законы физики, у него разворотило печень. Парень умер быстро, до моего прихода. В этом и была цель. И даже это еще не все. Зря ты пыталась подставить Алису.

– Чего? – возмутилась пассия, которая прежде находилась в состоянии шока от происходящего.

– А что, хороший объект? Пришла между волн, помнит прошлое. Идеальный кандидат для полукровки. Кора сделал надрез на руке парня, – стал я объяснять уже всем. – Будто Тремор был ранен до нашей перестрелки с военными, и Алиса могла управлять им с помощью Кровавого слуги. Вот только сделала Кора его, когда пацан перестал дышать. Обычно пару часов после гибели кровь еще в состоянии сворачивается. Но есть один нюанс. Если человек умер мгновенно без явной агонии, к примеру, от болевого шока, как Тремор, возникает феномен фибринолиза. Я не большой специалист, как и что там выделяется, но знаю одно. В этом случае кровь остается жидкой. Именно такой она была на ране у пацана.

– Ты это где вычитал? – нахмурилась Громуша.

– Приходилось видеть на двухсотых. А потом знающие люди объяснили, – бросил я ей.

– Ну, кто же знал, – развела руками Кора и мягко улыбнулась. – Все когда-нибудь ошибаются.

– Вы там закончили?!

От знакомого голоса, который я слышал десятки раз из динамиков, задрожали коленки. Звучный сочный баритон заполнил собой все пространство вокруг. И надо сказать, что замандражировал не только я и члены моей группы. Затряслась от страха и Кора.

Голос действительно оказывал на нее какое-то непонятное влияние. И судя по всему, полукровка была от этого не в восторге.

– Шипастый, пожалуйста, я никогда не хотела тебе зла, – зашептала Кора, подавшись вперед.

Я перешел было в боевую трансформацию, но вовремя понял, что ровно ничего не смогу противопоставить железной леди. Она просто перерубит мои колючки и никакие Покровные ткани ничего не решат.

– Я не могу отправиться к нему, – в голосе блондинки слышались нотки истерики. – Не вынесу больше этих мук. Ты не представляешь, что он будет делать. Лучше поглоти меня. Поглоти мою душу. Если тебе удастся задуманное, и ты станешь Голосом, я обрету свободу. Если артефакты разрушат, то я вернусь на нижний уровень бытия. И даже этот вариант приемлем. В любом другом случае он не позволит мне умереть. Уже какую Эпоху не позволяет.

– Кора, долго я буду ждать? – шагнул вперед Голос.

– Шип, я прошу тебя, я умоляю, – в глазах блондинки появились слезы.

– Только один вопрос. Почему ты меня не убила? Не могла или приказа не поступала?

– Не могла. Голос изначально задумал, что я попаду в зэкам. Он считал их группу наиболее перспективной. Вот только им не нужна была моя сила. Их интересовало совершенно другое. Ты отнесся ко мне как к человеку… – она на мгновенье запнулась. – Признаться, я почти забыла, что это такое. Я радовалась и горевала, как самая простая смертная. И благодарна тебе за это. Поэтому и не могла убить.

Коварная женская логика. И не важно, смертная ты или существо с каплей крови Несущего Свет. Убить напрямую – что вы, нет, нет, я не такая, я жду трамвая. Натравить все силы мира, чтобы подвергнуть смертельной опасности и испытать тебя на прочность – это сколько угодно. Держите еще добавки, кушайте, не обляпайтесь. Но самое забавное, я понимал, о чем говорит Кора.

Что-то Голос делал с ней. Такое, что перспектива оказаться запертой в артефакте с другими бедолагами, виделась неплохим вариантом. А если учитывать, что она должна была как можно успешнее тормозить меня в способе обретения артефактов, в чем явно провалилась, Голос ее по головке не погладит.

– Мое терпение кончается, – направился к нам бронзовокожий.

– Шип, я прошу, – с ресницы Коры сорвалась крупная слеза. Сейчас она была не полукровкой. А самой обычной женщиной.

Я протянул руку и коснулся ее лица. Блондинка прильнула ко мне, как любящая жена к ладони мужа. Но я понимал, что это не попытка ластиться. А банальный страх.

Артефакты Культа

4/6

Текущая заполненность живой энергией – 24 %.

Вы собираетесь принести человека в жертву и заполнить артефакт живой энергией. Да/Нет.

Кора глубоко вдохнула и удивленно подняла глаза. А я чувствовал колоссальную энергию, которая проходила через меня, заполняя артефакт. И ощутил волну возмущения с той стороны, где стоял Голос. Но был не в силах повернуться, пока не вычерпал полукровку до дна.

И только когда иссушенное тело Коры упало к моим ногам, я размял шею и посмотрел на Голос.

Текущая заполненность живой энергией – 71 %.

Этот исполин с витыми рогами поманил меня пальцем, давая понять, что разговор будет без лишних ушей. И надо признаться, именно сейчас, после поглощения Коры, я чувствовал себя намного увереннее, чем раньше. Поэтому направился к нему навстречу без лишних слов.

– Тот, кто зовет себя Шипастый, – с любопытством разглядывал меня исполин. – Признаться, вблизи ты не кажешься таким опасным.

Я много чего хотел сказать. И приятного здесь было мало. Однако привычка не грубить тем, кто сильнее, взяла вверх.

– Голос, – только и произнес я.

– Ты украл то, что принадлежит мне. Ты украл мою вещь.

– Видимо, про конвенцию о защите прав человека ты не слышал.

– Значит, ты поглотил мою девочку, – проигнорировал мои слова Голос.

– Она сама попросила. Почему-то не захотела возвращаться к тебе.

– Как я намучился с этими полукровками, – вполне искренне вздохнул он. – Сколь сильные, столь же и непредсказуемые. Не знаешь, когда именно выйдет наружу их человеческая сущность. А ведь Кора была моей лучшей…

Я почему-то подозревал, что тема с полукровками не единичный случай. Значит, Голос использует такую практику. Хорошо, будем внимательны в будущим к новеньким.

– Если ты решил найти личного психолога, то выбрал не совсем верную кандидатуру. Бесплатно я не консультирую, а пить с тобой не хочу.

– Это весело, – хохотнул Голос, обнажив ряды мелких зубов. Ей-богу, как акула. – Я сам такой. Самый веселый из сынов Несущего Свет.

– Я заметил. Тебя бы в «Аншлаг» с руками оторвали. Но это не все, о чем ты хотел поговорить?

– Ты прав, пора бы перейти к делу.

Он опрокинул свое мощное тело в пустоту. И в момент, когда уже должен был упасть, потеряв равновесие, под задницей появилось гигантское деревянное кресло с высокими резными ручками. Голос жестом показал мне, что я тоже могу садиться. Позади меня материализовалось такое же, разве что в разы поменьше.

Учитывая нашу разницу в росте, теперь получилось, что Голос нависал надо мной. Да еще и кресло оказалось невероятно жестким и предельно неудобным. Молодец, хороший психолог. Только меня вряд ли этим можно так легко взять. Я устроился и с вызовом посмотрел на собеседника.

– Ты собрал четыре артефакта, – сказал Голос, глядя мне в глаза.

Его взгляд прожигал насквозь. У меня даже глаза начали слезиться.

– Хочешь мне благодарность от администрации Города выписать? Можно сухпайком или оружием крупного калибра.

– Нет, Шипастый, – усмехнулся тот. – Тебе в большей части повезло. После наступления новой Эры артефакты появляются всегда в случайном порядке. И так получилось, что все они возникли в относительной близости от тебя.

– Именно поэтому ты сейчас говоришь со мной.

– Ты проницателен, – почему-то очередной мой укол не развеселил Голос. – За все Эры немногие могли собрать столько артефактов. Поэтому я решил перестраховаться. До конца Эры осталось не так уж много времени… Скоро силы претендентов вторгнутся в Город и начнется кровавая мясорубка. К ней я готов, – Голос указал на чернильное море за своей спиной. – Но вот ты тут совершенно некстати.

Он замолчал, продолжая сверлить меня взглядом.

– Поэтому у меня для тебя предложение. Переходи на мою сторону. Становись моим помощником. Конечно, силу полукровки я тебе не обещаю, но здесь я бог. И ты станешь полубогом. Любая способность, привяжем твою душу, чтобы ты мог возрождаться в случае смерти, призовем всех, кого хочешь.

– Раз за разом просыпаться в этом Городе? – нахмурился я. – Не скажу, что это такая заманчивая перспектива.

– Ты просто видел на самую лучшую часть Города, – взмахнул рукой Голос. Под его ладонью стали возникать причудливые линии, формируя четкий образ.

Панорамный вид на раскинувшийся внизу живописный город, полуголая женщина, подходящая ко мне с бутылкой чего-то очень вкусного с самой блядской походкой, куча закуски на столе. Как говорили в одном фильме, что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?

– А мои люди? – с трудом отвел я взгляд от образа. Перестал смотреть и тот сразу разлетелся на части прогоревшей бумагой.

– Шипастый, уговор распространяется только на тебя. Их дни в этом Городе сочтены. И ты это понимаешь, просто не можешь признаться себе сам.

– Наверное, ты плохо знаешь меня, – усмехнулся я. – Иначе никогда не предложил бы такого.

– Мне нужен ответ, здесь и сейчас, – в тоне Голоса появились железные нотки.

– Мой ответ, со всем к тебе уважением, засунь это предложение куда подальше. Я никогда не предам своих людей.

– Что ж, тогда нам придется разговаривать немного по-другому, – поднялся со своего кресла Голос.

Мой стульчик тоже мгновенно исчез, я даже среагировать не успел. Свалился на асфальт, больно приложившись копчиком, но тут же поднялся.

– Понимаешь ли в чем дело, я не могу эти артефакты взять даже в руки. Таково условие Несущего Свет. Создание не может взять оружие, способное его убить.

– Но и меня ты тронуть не можешь.

– И это ты узнал, – улыбнулся Голос.

– Тебе позволено только защищаться, если я вдруг нападу. Но у меня что-то нет желания устраивать сейчас поединок. Вот когда найду все артефакты, тогда и наведаюсь.

– Фактически, ты прав, но есть один момент.

Что-то мне скалящаяся морда этого уродца начинала нравиться все меньше. Будто он придумал какую-то лазейку, которая сейчас всех неприятно удивит.

– Я действительно не могу напрямую навредить тебе, – он щелкнул пальцами и черное месиво позади гиганта, пришло в движение. – Но вот эти ребята вполне в состоянии. Они же вроде как еще люди, пусть и слегка измененные.

Создалось ощущение, что земля задрожала под ногами. Словно мощная селевая волна рухнула с гор, подминая под себя крошечные домики, машины, людей. Перемалывая и выплевывая расчлененные останки.

Голос, не убирая с лица своей мерзкой улыбки, развернулся и неторопливо (по-другому у него бы просто не получилось) побрел прочь. Примерно на середине пути они встретились с черными. Обращенные твари огибали могучего гиганта, подобно бурной реке, которая ласкает одинокий островок. Потому что на фоне такого количества черных, даже наместник этого Города смотрелся небольшой корягой, застрявшей на отмели.

– Шип, чего делать-то? – подошла ко мне Гром-баба.

Громуша явно еще не оправилась от всей степени офигевания, которую ей пришлось пережить. Сначала Кора, потом Голос, теперь вот обращенные. Но она была права, самое время что-то предпринять.

– Какие у нас варианты? Будем сражаться. Слепой, убери оружие, лишь время потратим. Псих, ты давай вперед. Когда подойдут ближе, фигани так сильно, как только сможешь. Крыл, прикроешь сверху. Остальным… ну, просто давайте постараемся выжить.

– Шип, я тут вспомнил кое-что, – негромко сказал наш крикун. – Ну, про Несущего Свет. Помнишь, я говорил, что встречал эти упоминания в какой-то игре.

Я смотрел на черных тварей, которые были уже совсем близко, слушая Психа вполуха. Можно было различить сотни яростных взоров, уставленных в тебя, а антрацитовые мускулистые тела сливались в единый организм. Какого-то гигантского кальмара, который опутывал многочисленными щупальцами все пространство вокруг. Признаться, зрелище довольно сильно завораживало.

– Псих, это очень интересно, но давай отложим этот разговор на неопределенный срок, если, конечно, выживем.

В этом у меня уже были существенные сомнения. Одно дело – убить несколько обращенных, и другое – сражаться с целой армией черных. Я глубоко вздохнул и активировал Сердце Культа. Телепорт тут сейчас вряд ли чем-нибудь помог бы. Да и, помнится, уровень энергии для его активации был другой. Что там приготовил нам артефакт?

Взглянув на всплывшую строчку, я лишь криво усмехнулся. Наверное, это самое действенное, что мне могли сейчас предложить. Не думал, что скажу это в обозримом будущем. Но спасибо тебе большое, Кора.

Глава 29

Вообще этот район можно было без всяких натяжек назвать фешенебельным. Дорогие авто вдоль проспекта, вычурные кованые скамеечки в уютных скверах, в домах высокие дубовые двери, обитые железом, да даже фонари выглядели произведением искусства. Одним словом – красота писаная. Будто обложка журнала «Лучшие города мира».

Вот только все это великолепие стало деформироваться под воздействием моих новых сил. Кузова машин расползались на части, словно тонкая ветхая ткань. Массивные фонари рвались огромными кусками, будто мягкий пластилин. Рассыпались стекла, когда наружу вылетели многочисленные металлические предметы из квартир. А над нами, состоящее из тысячи элементов, продолжало образовываться, вращаясь по кругу, мое защитное кольцо. Такое плотное, что и небо с трудом из-за него разглядишь. Да было бы чего там разглядывать.

Постепенно я расщепил металл на более мелкую фракцию, и заодно разделил это своеобразное и совсем не ювелирное украшение на две части. Теперь то, что пошире, вращалось по часовой стрелке, а второе, поменьше, против. Диаметр был выбран вполне приличный. Метров тридцать. Можно, конечно, попробовать развести и пошире, но я боялся, что если о соседних зданий коснется кольцо, то оно может осыпаться. Да и непонятно, что я буду испытывать в этот момент. Признаться, мне еще самому не было вполне ясно, какими силами я обладал.

Наверное, для этого необходимо понимать, насколько могущественной оказалась при жизни Кора. Это тоже тайна за семью печатями. К примеру, она умела левитировать. И непонятно, с какой скоростью перемещалась, если могла без проблем ускользнуть от караульного, добраться до валькирий, поболтать по душам, а потом до побудки вернуться обратно.

Думаю, железная леди демонстрировала нам не больше пятидесяти процентов своих изначальных мощностей. Видимо, боялась вызвать подозрения, проявив себя слишком ярко. И поступала так совершенно справедливо. Увидь я хоть частичку того, что сейчас вытворял, хрен бы Кора вступила в наши ряды.

И, честно говоря, подобная догадка довольно сильно обнадеживала. Потому что нынче я намеревался знатно покуражиться. Когда, если не сегодня самое время проявить в себе скрытые таланты.

– Гром, кинь на Алису телохранителя. Алиска, не пытайся включать Кровавый круг! – стал я раздавать приказы, искоса поглядывая на гигантские кольца. Такие большие, что даже самому становилось страшно.

– Но… – возмутилась было пассия и недавний главный подозреваемый по совместительству.

– Если они прорвутся, ты не успеешь и пикнуть. Истечешь кровью быстрее, чем меня спасешь. Это бесполезно. Отстреливайся, но на рожон не лезь, старайся держаться возле Громуши. Слепой, на тебе особо удачливые засранцы, которые могут прорваться через кольца. Гаси баллистой. Крыл, Псих, у вас та же задача. Самое главное, держитесь ближе ко мне и подальше от железок. Неровен час еще зацепит.

– А как же ты? – нахмурилась Алиса.

– За меня не беспокойся. Пока работает артефакт, они вряд ли что смогут мне сделать.

В довершении слов, я хрустнул шеей, и тело стало покрываться крупной железной чешуей, похожей на кольчугу. Учитывая, что теперь это моя новая кожа, работу артефакта можно признать успешной. Ну, кто рыпнется на железного дракона?

– Псих, не забудь, ты начинаешь, – сказал я звенящим голосом. Ого, даже здесь металл появился, кто бы мог подумать.

Крикун кивнул и на негнущихся ногах вышел вперед. Я невольно восхитился мужеством Психа. Если судить по внешнему виду, то единственное, что он сейчас мог сделать – это грохнуться в обморок. Но совершать подобного мой товарищ не собирался.

Я видел такое много раз. Когда здоровенные накаченные быки в стрессовых ситуациях начинают наматывать сопли на кулак и проситься домой. А тощие пареньки с большими мамкиными глазами, стискивают зубы и делают всю грязную работу.

Сейчас Псих смотрел в наплывающее чернильное море, которое окрашивало собой улицу и лишь чаще дышал. Правильно. Легкие надо подготовить.

А потом, когда твари оказались на расстоянии удара, или, в случае Психа, на расстоянии выкрика, он применил свое супер оружие. Завопил так, что даже у меня невольно подогнулись колени.

От звуковой волны рассыпались стекла там, где прежде они еще оставались целыми. Казалось, завибрировал асфальт под ногами и задрожали дома, оказавшиеся в зоне воздействия способности. Я всерьез начал опасаться, как бы не рухнули несущие стены. Уж слишком могучим оказалась атакаПсиха.

Первые ряды черных смялись, у спешащих к нам обращенных внезапно отказали конечности. Битум под их ногами попробовал вкус антрацитовой крови, а напирающие сзади твари сминали своих же собратьев. Беспорядочно, пытаясь добраться до лохматого парня с луженой глоткой.

По моим прикидкам, одним своим «выстрелом» Псих вывел из строя пару десятков обращенных. А, скорее всего, и того больше. Мой рекорд побил, зараза такая. Правда, крикун тут же за это поплатился. По легкому пошатыванию, словно он был сопливым юнгой корабле посреди бурного шторма, я сразу понял, куда все идет. А если быть точнее – куда Псих дойти как раз и не сможет. И успел крикнуть лишь одно имя.

– Крыл!

Пацан резко спикировал и подхватил Психа прежде, чем тот рухнул без сознания. А уже после оттащил к нам. Причем, без особого труда. А ведь когда-то поднять человека для Крыла было тяжело. Если так пойдет, то можно будет открывать вертолетные авиалинии.

Я уставился на часто дышащего Психа. Молодец, блин, устроил представление. Теперь у нас на одного защитника меньше. Нет, Псих оставался в сознании, но было видно, что он исчерпал свои возможности почти полностью. С другой стороны, в условиях прорыва от крикуна было бы не так много пользы. Так что, наверное, он сделал все не так уж неверно. Главное, чтобы автомат держал. Если от этого еще будет какой-то толк.

Обращенные меж тем рвались к нам все более резво, желая вкусить проспиртованного комиссарского тела. Ну, учитывая мое нынешнее состояние – они скорее зубы обломают. Хотя это сколько угодно. Надеюсь, в ДМС, которые Голос им выделил, входят услуги стоматолога.

Кольца ускорились, разрезая воздух с каким-то инфернальным, пугающим даже меня, свистом. А я почувствовал легкую мышечную боль. Как если бы держал на вытянутой руке долгое время пистолет, а после его опустил. Или с непривычки пробежал длинный кросс. Будто до напряженных мышц наконец дошла кровь. Так работал артефакт, используя жизненную энергию.

Раньше мне казалось, что самое главное, чтобы мы смогли продержаться то время, пока активно Сердце Культа. А если быть точнее – убить всю нечисть за отведенный срок. Теперь стало понятно, что артефакт может исчерпаться намного быстрее. Наверное, будь у меня еще две недостающие детали, все прошло бы по-другому. Однако сейчас не самое время думать лестничным умом. Делай что должен и хреначь до кого дотянешься. Так же вроде было в той поговорке?

Кольца упали в самый последний момент, когда несколько обращенных догадались в решительном прыжке добраться до своей конечной цели. Сразу видно, что они были недалекого ума. Потому что их придумка оказалась, мягко говоря, глупой. Черная кровь разлетелась праздничным фейерверком по широкому проспекту, заливая собратьев подступающих тварей.

И что же, обращенные дрогнули? Черта с два. Не в курсе кто у них политрук, но свое дело тот знал четко. В тупом альтруистическом порыве, желая ценой собственной жизни подать пример товарищам, они бросились на ощетинившиеся десятками зазубрин вращающиеся кольца. Последние даже на пару секунд замедлили свой ход, словно жернова, в которые попал камень.

Я застонал, чувствуя, как неведомая сила вытягивает мне жилы и выворачивает суставы. Черная кровь потекла под ноги бурной рекой, а ошметки тел разлетелись на десятки метров вокруг. Это в твою честь, Голос! Если так пойдет, то стены домов придется перекрашивать. Ну, или устраивать следующий выездной Хэллоуин прямо здесь.

В груди нещадно жгло. Там разгоралась адское пламя почище самой крупной изжоги, которые у меня случались при работе в поле. Всегда приходилось подъедаться какой-нибудь херней у непонятных личностей. Таковы издержки профессии. Но эта боль была острее, жгучее, неприятнее. Казалось, я сгораю изнутри. И,что самое мерзкое, ничего не могу с этим сделать. Человеческое тело, созданное для вполне тривиальных вещей, не подходила на роль сосуда для супергероя.

И вот кольца стали вращаться значительно медленнее. Как только я пытался разогнать их до нужной скорости, то мое тело пронзила такая боль, что пришлось оставить все глупые попытки. Вот тогда и случился прорыв.

Несколько тварей, не взирая на кучу железок, оставленных в их туловищах защитными кольцами, проскочили внутрь. По их гладкое коже сочилась черная, как самая темная ночь в городе, где не бывает солнца, кровь. Глаза светились безумием и злобой. Тела дрожали от ран и нетерпения. И именно отсутствие хладнокровия сыграло с ними злую шутку.

Пока обращенные собирались с мыслями, моя группа «Последней обороны» занялась делом. Баллиста, выпущенная стариком, разворотила грудь одному. Затрещал короткой очередью автомат, высекая из головы второго тонкие струйки крови. Ого, прости, Алиса, был не прав. Оказывается, при правильном использовании огнестрела, он все-таки вызывает определенный эффект. Жаль, что при этом красотка потратила почти весь рожок, прежде, чем тварь упала. Нам бы сюда роту пехоты, может, и был бы какой-то толк.

Последний разлетелся на части, попав под крыльный пропеллер протелетевшей мимо мухи. Простите, стрекозы, все время забываю.

Короткая локальная победа, которая, впрочем, не повлияла на общую расстановку сил. Потому что я видел чуть больше, чем моя команда. Благодаря новым способностям, мне удавалось игнорировать плотные металлические кольца, плавающие вокруг нас, как множество рассыпанных астероидов вблизи планеты.

А за ними… за ними бушевала черная бездна, захватившая Город подобно раковой опухоли. Только теперь она плескалась уже со всех сторон, без намека на крохотный спасительный островок. Те самые твари из «оцепления», которых мы с легкостью преодолели, тоже пришли сюда по зову Голоса. И оказалось, что наш проход не более, чем искусно подготовленная ловушка, которая сейчас захлопывалась. Захлопывалась, не оставляя ни единственного шанса на спасение.

Горечь в груди стала еще сильнее, а жар нестерпимее. Казалось, меня сейчас разорвет на части. Будто сгорают дотла внутренние органы. Однако я понимал, что это. Остатки живой энергии, подчиняясь моему разуму, трансформируются в силу. Преобразуются слишком быстро, с довольно низким КПД, поэтому и причиняют своему источнику, в данном случае моему телу, такую чудовищную боль.

Однако все же я дотерпел. Смог, справился. Стиснул зубы, стонал, но не потерял сознание от болевого шока. В тот момент, когда не стало ничего вокруг, кроме нескончаемого, всепоглощающего страдания, сила вырвалась из меня. Обжигающей магмой она устремилась прочь из проснувшегося вулкана. Я же тихо застонал и упал на колени.

Защитные кольца, к тому моменту почти остановившиеся, разлетелись прочь смертельной шрапнелью. Я не смотрел на обращенных, но чувствовал, как те умирают. С застрявшим металлом внутри или продырявленные насквозь. Асфальт давно куда-то делся. Место ему уступил влажный черный ковер, покрывавший все пространство вокруг.

На короткий миг атака остановилась. Не захлебнулась, не была откинута, а именно оказалась остановлена. Обращенные заколебались на пару секунд, не более, после чего торопливо, соскальзывая с мертвых тел товарищей, стали пробираться к нам. Вот теперь все.

Я поднял руку, пытаясь остановить их и понял, что больше ничего сделать не могу. Да и рука внезапно потеряла железные чешуйки, став вновь чуть волосатой голой конечностью самого обычного человека. На ней даже шипов не было.

Текущая заполненность живой энергией – 3 %

Внимание! Заполненность артефакта меньше 5 %, что влияет на его целостность и структуру. В текущем состоянии нельзя использовать ни один из имеющихся у вас элементов.

А так хотелось. Ну что, Бумажница, будешь забирать это тело себе? Самое время. Хотя, признаться честно, я бы тебе не советовал. Сейчас от него мало что останется.

– Это была славная охота, Шип, – негромко сказала валькирия. В ее голосе слышалось искреннее сожаление.

– Славная, – ответил я. – Жаль, что кончилось все именно так. Алиса, мать твою!

Подо мной разгорался алый Кровавый круг. Вот почему никто не выполняет приказы?

– Дура, пару ударов по мне и ты умрешь!

– Ну и что, – пожала она плечами, поднимая автомат. – Лишь бы не раньше тебя.

Мы сгрудились небольшим кругом, почти прижавшись спинами друг к другу. Даже Псих, пошатываясь, встал на ноги и достал «Ксюху». Крыл приземлился рядом, категорически игнорируя мои приказы подняться в воздух и пытаться уйти. Дурак малолетний, вот всыпать бы тебе по заднице!

В голове застыло одно слово – неизбежность. Оно пульсировало в висках, когда я смотрел на бесформенно накатывающие черные волны. Почему-то вспомнилось первая и единственная поездка на море с родителями, с выделенной от предприятия путевкой. Галечный пляж, острый отит на фоне смены климата, и казавшаяся черной вода, когда ты смотрел на нее сверху.

И как и тогда, я вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, от которого ничего не зависит. Крохотной песчинкой посреди чужого взрослого мира, замерзшего пляже возле бушующей стихии.

– Дунечка мой, – услышал я голос матери, – ну, чего ты испугался? Это же просто волны. Федунечка, Дуняша.

Голову словно пробил удар током. Федя! Не Шипастый, не Шип, а Федя. Кормильцев Федор Евгеньевич, семидесятого года рождения. Гвардии капитан запаса, отец, бывший муж, алкоголик.

Вспомнилось все. Детство, юность, отрочество. Мои боевые товарищи, Ленка, любившая меня по-началу, как кошка. Развод. Потому что даже у самых святых женщин приходит конец терпению. А постоянные командировки и пьянство – плохой спутник для долгой семейной жизни. Вспомнился сын. Живой, здоровый, красивый. Родители тоже вспомнились. И они, и их похороны. А еще вспомнилось…

От резкого поворота событий перехватило дыхание, будто кто-то ударил в солнечное сплетение. Стремящиеся к нам обращенные, чье главное желание было разорвать нас на части, казались теперь чем-то несущественным, несерьезным. Потому что кроме них, на залитом черной кровью асфальте, появился Он.

Словно наконец-то это плотная пелена вместо неба разошлась и к нам спустилось Солнце. От долгого блуждания в потемках смотреть на него было больно и непривычно. Но вместе с тем никто не мог оторвать взгляда.

Когда солнечные зайчики чуть рассеялись и сквозь ослепительные очертания удалось вычленить фигуру, спустившегося к нам существа, все естество охватила невиданная эйфория.

Ростом Он превосходил самое высокое здание, какое мы видели в Городе. И вместе с тем был не выше меня. Вроде обычный человек, однако тень, падавшая на землю, рисовала причудливые узоры огромных перепончатых крыльев, рогов и длинного хвоста. На его плечах плясали языки пламени, образуя тонкую, шелковую мантию алого цвета. А взгляд был таким тяжелым, что я отводил глаза задолго до того, как Он собирался посмотреть в мою сторону. Все, на что хватило меня, лишь негромко и с придыханием вымолвить.

– Несущий Свет.

И это был несомненно он. Создатель одного из многочисленных Городов, в котором мы оказались. С явным недовольством Несущий Свет оглядел обращенных и осуждающе покачал головой. Именно теперь черные твари застыли, как истуканы, кто зависнув в высоком прыжке, кто выгнувшись в широком шаге. Но все остальные, включая Голос и мою группу, могли шевелиться и говорить. Что сразу продемонстрировал один из моих боевых товарищей.

– Шип, – шепотом затараторил под ухом Псих. – Я понимаю, что сейчас, возможно, не самое удачное время. Но ты сам говорил, что потом. Так вот, мне кажется, самое время для потом. Помнишь, я говорил, что знаю, что значит Несущий Свет? У нас в игре был парень с таким ником. Первая часть написана по-русски, а вторая, которая по-латински, в скобках. Так вот, там было «lux», что значит «свет». И «fero» – «несу».

– Я уже и сам догадался, – остановил Психа, который взорвался потоком нужной, но уже довольно не своевременной информации. – Несущий Свет – это Люцифер.

Конец

Content

Дмитрий Билик
Жилые массивы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29