Айви Смоук

Короли «Эмпайр-Хай»

© Ivy Smoak, 2020

© Наталия Нестерова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Пятница

«Неприкасаемые». Именно так все называли братьев Хантеров и Колдуэллов. По крайней мере, так называла их Кеннеди. А поскольку кроме нее в новой школе со мной больше никто не разговаривал, приходилось верить ей на слово.

Возможно, это прозвище приклеилось к ним из-за того, что они были нереально богатыми. Богатыми в сотом поколении, о чем не особо распространяются на публике. Впрочем, стоило лишь взглянуть на их манеру держаться, и все сразу становилось ясно. Эта четверка как раз проходила мимо моего шкафчика в раздевалке.

А может, слово «неприкасаемые» намекало на их необыкновенно ослепительную красоту? Джеймс и Роберт Хантеры – какое клише – высокие и мужественные брюнеты. Мейсон и Мэттью Колдуэллы тоже были высокими и мужественными, но волосы у них отливали золотом. Тем же золотом, что и часы «Ролекс», выглядывавшие из-под рукавов их пиджаков.

Происхождение этого прозвища не казалось мне таким уж важным. Куда сильнее меня забавляла ирония – я ходила в эту школу всего неделю, но мне уже хотелось прикоснуться к ним.

Щелчок вспышки фотоаппарата заставил меня отвлечься от восторженного созерцания братьев и переключить свое внимание на Кеннеди.

– Бруклин, что ты читаешь? – спросила она, не открывая взгляда от дисплея фотоаппарата. Она стояла, прислонившись к шкафчику рядом с моим, и не обращала ни малейшего внимания на прошествовавших мимо греческих богов. Возможно, через годик я тоже научусь их игнорировать. Но пока мне трудно было не глядеть в их сторону.

Я посмотрела на книгу у себя в руке. «Джейн Эйр». Я сунула ее в рюкзак к остальным романам, которые взялась почитать на выходных.

– Тоска какая! Не хочешь почитать что-нибудь повеселее?

Я рассмеялась, но мой смех прозвучал грустно и неестественно. Я уже и забыла, когда в последний раз смеялась от души. Однако Кеннеди попала в яблочко. Я уже несколько раз начинала читать эту книгу, но никак не могла сосредоточиться на тексте. И не потому, что роман казался мне скучным, а потому что мне не удавалось проникнуться болью другого человека, ведь моя собственная боль все еще была так сильна.

– Мы же проходим ее по английской литературе.

Кеннеди оторвалась от своего фотоаппарата.

– Ну так прочитай в кратком пересказе.

Я удивленно покосилась на подругу. Она ведь несерьезно, правда? Ей удалось попасть в эту школу только потому, что она получила стипендию на обучение. Я же оказалась здесь благодаря своему дяде, который работал в школе уборщиком. Нашей семьей повезло, никак иначе меня в такое престижное заведение бы не приняли – связи решают многое. Даже такие связи. Другим словами, мы с Кеннеди должны были хорошо учиться, чтобы нас не исключили. Мы счастливчики, которые попали в лучшую старшую школу Нью-Йорка. И пусть мне совсем не нравились новая школа и большинство учившихся в ней снобов, я не собиралась упускать свой шанс и начинать все с нуля. Снова. Так что мне даже в голову не приходила мысль пренебречь чтением «Джейн Эйр», которую нам задали, только потому, что книга была унылой.

– Не могу. И ты тоже не хочешь получить плохую оценку, верно? Сомневаюсь, что в государственной школе тебе выдадут фотоаппарат для занятий. И уроков по фотографии там наверняка тоже нет.

Кеннеди рассмеялась.

– Я и сама знаю! Когда фотографирую на улице, то боюсь даже не ограбления, а как бы меня не арестовали за то, что у меня такая дорогая камера. – Грабителей тоже стоит опасаться. – Я приехала в город всего несколько недель назад, но уже поняла, насколько здесь тревожно жилось. Вой сирен не давал мне уснуть по ночам. Впрочем, у меня и без того были проблемы со сном.

– Если честно, мне кажется, мистер Томсон даже переживать из-за этого не станет. Он немного поругает меня и даст новую. Одно из преимуществ учебы в «Эмпайр-Хай». – Она отступила на шаг назад и поднесла фотоаппарат к лицу. – А теперь «улыбочку»!

Я покачала головой.

– Мне пора домой. Перед работой нужно приготовить что-нибудь дяде на ужин. Иначе он опять закажет еду навынос.

Кеннеди все равно вновь сфотографировала меня. – А что плохого в еде навынос? Мы с мамой часто покупаем ее, когда она задерживается.

– Это не очень полезно.

– Вижу, ты довольно быстро освоилась в новой школе! – Подруга подтянула вверх юбку, чтобы та казалась короче – так делали все популярные девчонки в школе. – Сырные палочки? – поинтересовалась она, а затем театрально смахнула с лица прядь волос. – Какие еще сырные палочки? Я ем только дикого лосося, которого мой личный повар подает мне на серебряном блюде!

Я рассмеялась, на этот раз искренне.

– Перестань!

И она еще удивлялась, почему одноклассники не хотели с ней общаться. Не то чтобы я ее в чем-то винила. Кеннеди – невероятно харизматичная девушка. Не такая тихоня, как я. Возможно, поэтому мы и подружились. Она излучала энергию, которой мне так не хватало, а я нуждалась в поддержке, ведь большую часть времени не могла даже нормально дышать.

Кеннеди снова взбила свои кудри.

– Просто… Я никогда еще не брала в руки нож! И понятия не имею, как им пользоваться. Им же режут? Ох, лучше заплачу другим, чтобы они сделали это вместо меня.

– Думаю, ножом пользоваться все умеют.

– Не уверена. Но можешь спросить об этом у королевы школы.

Кеннеди опустила юбку на место. Как раз в этот момент в коридоре появилась Изабелла в сопровождении своих злобных подружек.

– Я с нетерпением жду сегодняшнюю вечеринку! – воскликнула Изабелла достаточно громко, чтобы мы ее услышали. Наверное, хотела лишний раз напомнить, что нас на нее не позвали. Да, черт возьми, я до этого момента и не слышала ни про какую вечеринку! И меня совершенно не волновали подобные мероприятия. В прежней школе я не ходила на тусовки, потому что работала все выходные. В «Эмпайр-Хай» вряд ли что-то изменится.

Высокие каблуки Изабеллы звонко цокали, пока она шествовала по коридору. Она училась в выпускном классе и была такой же знаменитой, как и «Неприкасаемые». Только, в отличие от них, ее не уважали, а боялись. По крайней мере, я.

Я принялась застегивать молнию на рюкзаке, ожидая, когда смолкнет назойливый цокот. С Изабеллой мы общались лишь однажды. Да и то, общением это вряд ли можно было назвать. Как-то во время ланча она заметила, что я пристально рассматриваю «Неприкасаемых». Мне стоило избавиться от этой дурной привычки, пока она не привела к проблемам посерьезнее, чем насмешки Изабеллы.

Наконец стук каблуков прекратился. Но, увы, Изабелла остановилась прямо напротив нас. Я подняла на нее взгляд.

– У тебя на кедах дырка, – сказала она мне. Точнее, говорила она в пустоту, словно меня не существовало. Такая у нее манера общения – говорить с пустым местом.

Ее подружки захихикали.

Я посмотрела на свои кеды, хотя уже знала, о чем идет речь. Сбоку, у резиновой подошвы, отошла ткань и образовалась дыра. Я уже скопила достаточно денег, чтобы купить новые, но эти кеды мне подарила мама несколько лет назад на день рождения. А любое напоминание о ней было для меня особенно важно.

– Не слушай ее, – вмешалась Кеннеди. – Изабелла просто завидует. С ее ногами можно ходить только на высоченных шпильках, а ты и в кедах выглядишь замечательно.

Изабелла расхохоталась.

– Я и в дешевых кроссовках буду смотреться на миллион долларов. Но… тебе не кажется, что в такое престижное место подобную обувь надевать не стоит?

Я попыталась расправить плечи, чтобы выглядеть так же уверенно, как и Кеннеди. Но мне совершенно нечего было ответить. Если только подчеркнуть, что моя обувь – отнюдь не дешевая. Пятьдесят долларов для меня – долгие часы работы. Но для Изабеллы, возможно, это лишь крошечная часть карманных денег. Если, конечно, у богатых бывают карманные деньги. Возможно, она пользовалась кредитной картой без установленного на ней лимита.

– Лучше бы ты выкинула этот дешевый хлам, – посоветовала Изабелла. – Выглядит по-уродски. Поверь мне, милая, я делаю большое одолжение, что говорю тебе об этом.

Мама называла меня «милой». Но совсем не таким тоном. Мамин голос был наполнен любовью и теплотой. Господи, как же я по ней скучала. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Еще не хватало, чтобы ты расплакалась, – презрительно усмехнулась Изабелла.

Она не понимала. Да и как такой человек мог меня понять? У нее было все. А у меня – только воспоминания о том, как меня любила мама. Но и эти воспоминания стали чем-то далеким после того, как дядя, внезапно появившийся в моей жизни, приютил меня. Еще у меня осталась эта пара кед, к которым я так прикипела душой.

Изабелла задела меня, но я все равно никуда не уходила. Терпела ее жестокие насмешки, чтобы она не увидела, как я убегаю в слезах.

На фотоаппарате Кеннеди снова сработала вспышка.

– Фотографируешь меня для своего проекта? – спросила Изабелла. – Надо же!

– Нет. В моем проекте не будет фото таких мерзких людей, – ответила Кеннеди. – Я просто хочу запечатлеть, какая же ты невыносимая!

Изабелла только закатила глаза.

– Пойдем, – сказала Кеннеди и дернула меня за руку.

Я закрыла свой шкафчик и повесила рюкзак на плечо. Смех Изабеллы и ее подруг эхом звучал у меня в голове, пока мы проходили через украшенные резьбой деревянные двери школы. Раньше я любила, когда лето заканчивалось и наступала осень. Но в Нью-Йорке смена сезонов ощущалась не так явно. Здесь повсюду был бетон, а воздух казался холодным и промозглым.

– Знаешь, Бруклин, когда-нибудь я покажу Изабелле это фото. Она вспомнит наш разговор и ей станет стыдно. Однажды она пожалеет о том, что вела себя как стерва.

Может быть. А может быть, и нет.

Я оглянулась, надеясь, что Изабелла не пошла за нами, дабы продолжить издевательства.

Школа «Эмпайр-Хай» находилась между двумя небоскребами. Можно было подумать, что она легко затеряется среди таких громадных зданий. Но нет. Напротив, она выделялась на их фоне благодаря готической архитектуре. Лестница, ведущая к входу, казалась бесконечной, и у меня всю неделю болели мышцы на ногах. Портик перед входом поддерживали мраморные колонны. Надпись, сообщающая о названии престижной академии «Эмпайр-Хай», сверкала в лучах солнца, и я не сомневалась, что буквы были сделаны из настоящей бронзы. Это здание скорее напоминало замок, чем школу. И, поднимаясь по ступеням, я чувствовала себя здесь настолько же чужой, как если бы в самом деле входила в старинный особняк.

– Вот увидишь, – с умным видом заявила Кеннеди, – пройдет время, и Изабелла все поймет. Когда-нибудь мы с тобой разбогатеем и заставим ее признать свои ошибки. Потому что, даже став нереально богатыми, мы все равно не будем такими засранками.

Я ничего не ответила. Раньше я мечтала разбогатеть. Когда мы с мамой жили в Делавэре и едва сводили концы с концами, мне казалось, что деньги могли бы все исправить. Но после того, как мама заболела, самым ценным для меня стало время. Мне его постоянно не хватало. Я долго не могла ни о чем больше думать. Я до сих пор это ощущала. Это как бомба с часовым механизмом, отсчитывающая секунды до взрыва. Но разве она не взорвалась тогда, когда я похоронила маму? Когда переехала сюда? Когда начала ходить в эту школу, где мне явно было не место? И все равно я до сих пор слышала тикающий звук. Словно в скором времени снова случится нечто ужасное. Еще один взрыв. Хотя и от первого я едва успела оправиться.

Я увидела, что «Неприкасаемые» уезжают на мерседесе Джеймса. И хотя Кеннеди дала им такую кличку, в школе все понимали, что неприкасаемыми не они. Этот титул принадлежал мне и всем ребятам, учившимся на стипендию, вроде Кеннеди. Мы были настоящими неприкасаемыми. Потому что не принадлежали к их миру. И никогда не будем принадлежать.

Глава 2

Пятница

– Ты готова? – спросила с кухни Кеннеди.

Я подпрыгнула от неожиданности и ударилась головой о полку своего шкафа. Ой! Никак не могла привыкнуть к тому, что у нее был ключ от квартиры моего дяди. Нет, меня это совсем не возмущало. Ее мама и мой дядя довольно близко общались и уже сто лет как были соседями. Если бы не их дружба, Кеннеди ни за что не приняла бы меня в свой ближний круг… состоявший из одного человека. Теперь он расширился до нас двоих.

Кеннеди вошла в мою комнату, наслаждаясь одним из вегетарианских буррито, которые я приготовила для дяди.

– Когда будешь украшать комнату? – спросила она и откусила от буррито еще один огромный кусок.

Хоть она и признавалась в своей любви к фастфуду, моя стряпня ей, похоже, тоже была по душе. – Мне нечем особенно украшать.

Я солгала. У меня сохранилось множество фотографий. Почти на всех были мы с мамой. Даже вспоминая об этом, я начинала плакать. Смогу ли я каждый день смотреть на ее улыбающееся лицо? Я прогнала эти мысли и завязала волосы в хвост.

– Я про постеры и тому подобное, а не про всякие дорогущие вазы. Сейчас это больше похоже на номер в гостинице, чем на твою комнату. Ты должна здесь обжиться.

– Я обжилась.

– Ага, ты до сих пор не разобрала коробки! – Она толкнула ногой одну из них. – Я распечатала несколько фотографий для тебя. Неудивительно, что ты редко улыбаешься. Я бы тоже загрустила, если бы читала «Джейн Эйр» и жила среди голых бежевых стен.

Я постаралась одарить ее самой лучезарной улыбкой, на которую у меня только хватило сил. Ведь мы обе знали, что мне было так тяжело улыбаться вовсе не из-за цвета стен в моей комнате и не из-за книги, которую я читала. И я просто обожала Кеннеди за то, что она не напоминала мне о маме. – Так ты готова? – спросила она.

– Да.

Кеннеди по-прежнему рассматривала мои коробки.

– Хочешь, я помогу тебе их разобрать, когда мы вернемся?

Сначала мне захотелось отказаться. Но потом я вспомнила, что сегодня вечер пятницы. А вечером в пятницу все нормальные подростки тусят со своими друзьями, так ведь?

Возможно, мне тоже стоило отвлечься хотя бы на несколько часов.

– Было бы здорово.

– Круто! – Она взяла меня под руку и повела из моей комнаты в коридор.

– И кстати, спасибо, что устроила меня на эту работу.

Кеннеди работала в компании, обслуживающей различные банкеты и вечера, и позвала меня к себе. Дядя говорил, что мне необязательно работать. Но я и так свалилась на него несколько недель назад как снег на голову. Не хотелось бы обременять его еще больше. Я решила, что буду помогать ему оплачивать жилье, и неважно, хотел он этого или нет.

– Не стоит благодарить меня. Это мало чем отличается от нашей учебы в школе. Ходишь с подносами и подаешь местной элите закуски, названия которых я не могу даже выговорить. К тому же, никаких чаевых. Но, честное слово, это лучше, чем быть официанткой. Работать в Нью-Йорке официанткой – это просто кошмар. Тут все идут в официанты: начинающие актеры, писатели и прочие. Текучка безумная! Я поработала в дюжине ресторанов, прежде чем устроилась сюда. Ненавижу чувствовать себя ненужной.

– Поверь мне, тебя нельзя назвать ненужной.

Я вот, к примеру, не знала, что бы я делала без Кеннеди.

Подруга взяла меня за руку, когда мы вышли на улицу. К вечеру сильно похолодало. Прижавшись друг к другу, мы пробирались через толпу на тротуарах. Да, мы с Кеннеди совсем недавно познакомились, но я уже чувствовала себя спокойно и расслабленно, даже если мы просто молчали. Ни с кем из моих друзей в Делавэре я не испытывала такой душевной близости. Возможно, из-за того, что, когда моя жизнь рухнула, они не попытались поддержать меня, а только испытывали жалость. Кеннеди знала, что такое потерять близкого человека. Дядя рассказал мне, что ее отец умер, когда она была еще совсем маленькой.

– Поделишься «страшной» правдой про кеды? – неожиданно спросила Кеннеди. – В одной из твоих нераспакованных коробок я видела и другую обувь. Без дырок.

– Мне их подарила мама. – Я старалась говорить спокойно. В тот день я уже дала волю чувствам, нужно было научиться держать себя в руках.

– А… по-моему, они милые.

– Спасибо.

Кеннеди могла бы спросить меня еще о чем-нибудь, но она не стала этого делать. Думаю, мама провела ей краткий инструктаж по «основам» моего прошлого и велела не мучить меня расспросами. Но если я и готова была с кем-то говорить о случившемся, то только с Кеннеди.

– Я скучаю по ней, – призналась я.

– Мне кажется, лучше вспоминать, а не скучать.

Сколько раз я слышала от людей: «Мне очень жаль»? Бессчетное количество! Вот только на самом деле они лгали. Понять меня мог только тот, кто сам потерял любимого человека.

– Какие воспоминания у тебя связаны с отцом? – спросила я.

– Ого! Кто бы мог подумать, что твой дядя окажется таким сплетником? – усмехнулась Кеннеди, но все-таки ответила: – Отец был очень тихим. – Она посмотрела на небо. – Мы с ним любили разглядывать облака на крыше нашего дома. От него всегда пахло сигаретами. Мне нравится этот запах, хотя, честно говоря, к курению я отношусь негативно. Я улыбаюсь, когда ощущаю запаха никотина… А ты совсем не помнишь своего отца? – Нет. Я его не знала. Мама говорила, что он бросил нас, когда узнал, что она беременна.

– Вот сволочь! Зато твой дядя совсем другой. Он тот еще сплетник, но очень добрый. Тебе повезло.

Я совсем не чувствовала себя везучей. Дядю я почти не знала. Он приютил меня, когда я оказалась на улице, что, по определению, добрый поступок. Так что мне стоило приложить больше усилий, чтобы узнать его. К слову, я добавила этот пункт в мой бесконечный список дел, которые необходимо выполнить, чтобы не доставлять дяде неудобств.

– Так что за вечеринку мы сегодня обслуживаем?

– Кажется, день рождения какого-то богатенького старикана. Да какая разница? Всего три часа, а потом устроим себе девичник.

Мы остановились перед незнакомым отелем. Я уже собиралась шагнуть к центральному входу, как вдруг Кеннеди схватила меня за руку.

– Мы должны обойти вокруг.

Я рассмеялась, но замолчала, увидев выражение ее лица.

– Ты серьезно? Типа… вход для прислуги?

– Нет. Вход для персонала. Ты в каком веке живешь? В начале XX-го? Мы же не в сериале «Аббатство Даунтон». Ладно, пойдем, я тебе покажу.

Она потащила меня мимо отеля, и мы свернули на грязную боковую улочку. С этой стороны, скрытой от посторонних глаз, отель выглядел довольно обветшалым. Ржавая дверь была приоткрыта, и холодный воздух проникал в служебное помещение без кондиционера.

Я оглянулась на большую улицу. Женщины в длинных платьях, мужчины в смокингах… А на мне красовались дырявые кеды, теперь уже и черный фартук, и я собиралась войти через дверь, которая выглядела, как в фильмах ужасов! Я давно привыкла к бедности. Тут ничего нового. Но меня еще никогда не окружало такое количество немыслимо богатых людей! Я в жизни не чувствовала себя настолько не на своем месте.

– Честное слово, все не так уж и плохо, – сказала Кеннеди, проследив за моим взглядом. – Для богачей мы невидимки. Их интересуют только вкусности, которые мы разносим.

Невидимки. Мы определенно были неприкасаемыми. Но, пока рядом стояла Кеннеди, меня это не особо беспокоило. Уж лучше быть неприкасаемой, но вместе с ней, чем в роскошном платье, но с ужасными людьми вроде Изабеллы.

По крайней мере, с королевой драмы мне предстояло увидеться не раньше понедельника.

– А самое замечательное, что богачи никогда не съедают все блюда! И остатки мы делим между собой. Так что приготовься, твои вкусовые рецепторы скоро просто взорвутся. Строго говоря, это нельзя назвать едой навынос. Так что тебе должно понравиться.

Дорогая еда не всегда бывает полезна. Я почему-то подумала о куче сливочного масла, чтобы придать закускам более яркие нотки. При мысли об этом у меня заныло в груди. Самая вкусная еда дома, и мне внезапно так захотелось туда вернуться! Не в маленькую квартирку моего дяди. А в мой настоящий дом. В дом, которого у меня больше не было.

Глава 3

Пятница

Дома я каждый день работала в закусочной, которая находилась на нашей улице. Она была маленькой и уютной, поэтому я оказалась совершенно не готова к тому, что увидела здесь. Я покрепче сжала поднос, глядя на других официантов, держащих с профессиональной непринужденностью подносы на одной руке. Сначала я боялась, что они их уронят… но ничего подобного. У них все получалось. Причем мастерски.

Я положила поднос на ладонь и подняла его, стараясь подражать опытным официантам. На нем возвышалась целая гора тарталеток с грибами. Он был тяжелым и громоздким, но, по крайней мере, мне не пришлось с ловкостью фокусника разносить шампанское. В противном случае я бы точно уронила все бокалы на пол. Или опрокинула их на чье-нибудь дорогое платье.

– Готова к одному из лучших моментов в своей жизни? – спросила с улыбкой Кеннеди. – Шучу! К одному из худших. Давай уж покончим со всем этим. – Она вышла из кухни в банкетный зал с видом самой крутой официантки на свете.

Я быстро последовала за ней, чтобы мне не пришлось самой открывать огромные двери.

– Тарталетки с лесными грибами? – спрашивала я тех, мимо кого проходила, и держала голову опущенной, стараясь оставаться невидимкой. Оказалось, это довольно просто. У меня в буквальном смысле получилось стать невидимой.

Несколько минут спустя мои бицепсы стали ныть от тяжести подноса. Правда, чем больше тарталеток я раздавала, тем легче он становился, и меня это немного утешало. Я открыла рот, чтобы уже, наверное, в сотый раз сказать: «Тарталетки с лесными грибами»! Но слова застряли в горле. Прямо передо мной возник Мэттью Колдуэлл! В смокинге, так идеально облегавшем его мускулистое тело, словно сшит он был специально для него. Ему даже не нужно было оборачиваться, я и так его сразу узнала. Эти золотые волосы. Широкие плечи. И потом, его старший брат Мейсон и братья Хантеры стояли рядом. К счастью, они тоже не обратили внимания на меня и мои пахучие тарталетки. Честно говоря, у меня было много времени на занятиях по предпринимательской деятельности, чтобы хорошенько изучить затылок Мэтта, и его затылок я запомнила куда лучше, чем содержание этих уроков.

Когда он рассмеялся, внутри у меня все сжалось. «Неприкасаемые» всегда выделялись на фоне остальных благодаря своей мужественной красоте, но в Мэттью было нечто особенное, что так и притягивало мой взгляд. Именно на него я всегда смотрела во время ланча. Идя по коридору. После занятий. Из-за этой дурной привычки у меня часто возникали неприятности с девчонками вроде Изабеллы. Хотя… нелепость, ведь ни один из «Неприкасаемых» даже не смотрел в мою сторону. Даже сейчас, когда я предлагала им маленькие бесплатные тарталетки. Так что я ни для кого не представляла угрозы. Я была невидимой созерцательницей идеальной красоты.

И тут Мэттью начал поворачивать голову.

Вот черт! Я невольно метнулась в противоположную сторону и едва не стукнула Кеннеди по лицу своим подносом.

– Боже мой, Бруклин, ты что делаешь? Едва не сшибла меня вместе с моими спанакопитами[1]!

С большим трудом сохранив равновесие, я постаралась отвести ее подальше от парней, встречи с которыми так старалась избежать.

– «Неприкасаемые» здесь, – прошептала я, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.

Раздражение на ее лице тут же сменилось удивлением.

– О господи, правда? Как неудобно. – Она заглянула мне через плечо и вздохнула. – По крайней мере, Изабеллы и ее цветника тут… – Она внезапно замолчала, а потом с досадой продолжила: – Хотя нет, и они тоже здесь.

Я обернулась и увидела Изабеллу. Та бесстыдно флиртовала с Джеймсом, старшим из братьев Хантеров. В школьной форме, в пиджаке и галстуке он всегда выглядел таким мужественным. А как он смотрелся в смокинге… У меня аж дыхание перехватило. У кого еще из старшеклассников был собственный смокинг, который он, к тому же, умел носить так безупречно? У Мэттью, конечно, у кого же еще!

Я уже собиралась перевести взгляд на «Неприкасаемого», от которого я всегда была не в силах оторваться, как вдруг Джеймс поднял свой бокал с шампанским. У меня мелькнула мысль, что ему еще рано пить шампанское. Но тут он поймал мой взгляд, и я приросла к месту. Не потому, что он был Джеймсом Хантером. Не потому, что ему еще рано было пить алкоголь, а я застукала его за этим. И не потому, что он улыбался, глядя сквозь меня. А потому, что я почувствовала всепоглощающую грусть, волнами исходящую от него. Он улыбался, но глаза его не смеялись. Это была лишь фальшивая гримаса вроде той, которую я изображала на своем лице, пока находилась в школе.

Просто возмутительно, когда такой красивый человек грустит! Возможно, ему не хотелось развлекаться, потому что Рейчел, с которой, по слухам, он встречался, не было на вечере? Или же его раздражало, что Изабелла так бесцеремонно клеилась к нему, хотя у него имелась девушка? Джеймс осушил свой бокал и взял еще один.

Быть может, я была не единственной в этом банкетном зале, кто ощущал себя потерянным. Подавленным. Кто с трудом сдерживал свои чувства.

Джеймс выпил еще один бокал, и я отвернулась. Я и представить себе не могла, что у меня с «Неприкасаемыми» могло быть нечто общее. Они были богами «Эмпайр-Хай». И совсем на меня не похожими. Правда же?

– Что будем делать? – спросила я.

Кеннеди только пожала плечами.

– Останемся, как и прежде, невидимками. Они вряд ли снизойдут до общения с нами здесь, за пределами школы. К тому же они, скорее всего, и не узнают нас.

Кеннеди была права. По коридорам школы мы передвигались, точно призраки. И Джеймс улыбнулся не потому, что узнал меня. Банальное проявление вежливости. Очень грустной вежливости. Впрочем, одна проблема все-таки существовала.

– Только вот… Изабелла сегодня говорила с нами.

– Ага. Чтобы продемонстрировать свой стервозный характер. Но она не станет так себя вести на глазах у толпы.

– Уверена? – Я почему-то в этом сомневалась. Мне казалось, что Изабелла не способна включать или же выключать свою стервозность по щелчку. В этом заключалась вся ее натура.

Я посмотрела на свои порванные кеды… Та приятная легкость, которую я испытала, когда увидела Мэттью, превратилась в тяжелый комок, упавший на дно желудка.

– Я абсолютно уверена. В противном случае она признается, что знакома с нами. А для нее это наверняка страшно унизительно. – Вероятно, Кеннеди заметила выражение моего лица, потому что тут же добавила: – Отдай мне оставшиеся тарталетки и иди отдышись немного. Я буду через секунду.

Я осторожно переложила тарталетки на ее поднос и направилась прямиком на кухню. Моя реакция на встречу с «Неприкасаемыми» была очень странной. Кеннеди говорила разумные вещи. И все же я почувствовала, как мне стало трудно дышать.

Я прислонилась к стене, попыталась взять себя в руки и успокоиться.

– Давай, выкладывай уже! – сказала Кеннеди.

От неожиданности я даже подпрыгнула. Каким образом Кеннеди вечно подкрадывалась ко мне? Без единого звука! Она ведь не ниндзя?

– Что выкладывать? – Я и так весь вечер старалась не наговорить лишнего.

– Что у тебя за дела с «Неприкасаемыми»? Только, пожалуйста, не говори, что тебе хочется стать такой же, как они. Ты для этого слишком хороший человек. – Откуда ты знаешь, может, они тоже хорошие?

Кеннеди удивленно приподняла брови.

– Я учусь в «Эмпайр-Хай» уже год, и они ни разу не сказали мне ни одного слова.

– А ты им что-нибудь говорила?

Она рассмеялась.

– Нет, конечно. Но, если серьезно, какая разница?

Я прижалась затылком к стене. Как я могла объяснить ей, что постоянно нахожусь в оцепенении, и что это ощущение проходит, только когда я вижу Мэттью, когда меня всю охватывает волнение? Лишь это ощущение помогало мне держаться на плаву.

Я прекрасно понимала, как прозвучали бы мои слова. Жалко.

– Пока мы вместе, я не переживаю насчет мнения людей. Пусть считают нас изгоями – плевать. Но что плохого, если мне нравится их рассматривать? Они же такие красивые.

– Любоваться совершенством не запрещено, и дурного в этом ничего нет. Но вдруг тебя застукают? Вдруг после созерцания-такого-совершенства ты захочешь познакомиться с этими парнями поближе? Видишь ли, Бруклин, такие парни никогда не встречаются с девчонками вроде нас. Так не бывает.

– Но Джеймс встречается с Рейчел. А говорят, что она учится в государственной школе.

– Ага… он с ней встречается. До поры до времени. Но все в этом зале понимают, что женится он на Изабелле.

Я не знала. И не хотела этому верить. Но потом я вспомнила грустную улыбку Джеймса. Жизнь не всегда складывается так, как мы желаем. Уж кто-кто, а я это отлично понимала.

– Только не говори, что ты надеешься выйти замуж за Джеймса, – рассмеялась Кеннеди.

– Нет. – Я не смогла бы жить вместе с таким грустным человеком. Я была бы не в силах спасти его, ведь сама нуждаюсь в спасении. Мы бы оба утонули.

– О боже! Так ты рассчитываешь, что один из них женится на тебе?

– Ничего подобного я не говорила! – возмутилась я, оттолкнувшись от стены.

Что за вздор? Моя жизнь совсем не походила на сказку. О свадьбе я никогда не мечтала. С детства я была уверена, что сама заработаю себе на жизнь. Что мужчины вроде отца прячутся за каждым углом. Я даже не могла с уверенностью сказать, похож ли Мэттью на моего отца, так как не знала ни того, ни другого.

Я принялась раскладывать тарталетки у себя на подносе. Кеннеди вышла в банкетный зал следом за мной и держалась рядом, пока мы ходили мимо гостей.

– Так значит, Мейсон? – с любопытством спросила подруга. – Я бы сама не отказалась просыпаться каждое утро рядом с таким роскошным парнем.

Я рассмеялась.

– Поверь мне, о свадьбе я даже не задумывалась!

Но на Мейсона я все-таки взглянула. Широкие плечи являлись отличительной чертой братьев Колдуэллов. Не зря ведь они стали звездами футбольной команды «Эмпайр-Хай». Школьные знаменитости, на счету которых значилось множество блестящих побед в разных чемпионатах. Хотя статус «Неприкасаемых» они получили бы и без соревнований. Мейсон, старший из братьев, обладал таким телом, что любая старшеклассница отдала бы душу, лишь бы провести с ним ночь. И хотя я была новенькой, это я поняла еще до того, как Кеннеди мне обо всем рассказала. Мейсона не особо заботили обязательства. Легкомысленный. И убийственно привлекательный. При этом, однако, тоже ужасно грустный.

После того, как я увидела печальную улыбку Джеймса, безупречный фасад «Неприкасаемых» дал трещину. У меня с ними оказалось намного больше общего, чем я могла предположить. Теперь еще и в глазах Мейсона я заметила ту же грусть.

Неужели окружающие тоже видели мою печаль, когда смотрели на меня?

Вероятно, чтобы распоряжаться большими деньгами, нужно исполнять определенные обязательства. Обязательства, о которых я ничего не знала. Возможно, у старших братьев был такой усталый вид оттого, что на их плечах лежал тяжелый груз? Это тоже нас сближало. Вот только моя ноша иная. Она не имела ничего общего с семейными обязательствами. Долгие годы я боялась… времени. Две недели назад страх ушел, и теперь меня тяготила сама жизнь. Ведь в ней не осталось того единственного человека, который меня любил.

Кеннеди сделала очень замысловатый поворот, продолжая ловко удерживать свой поднос, и оказалась рядом.

– Так это Роберт? Если он наденет тебе кольцо палец, то точно не даст тебе загрустить и всегда сумеет развеселить. Я угадала, да? Тебе в жизни явно не хватает веселья. Да и вообще он – просто мечта. – Веселья мне вполне хватает. – Ага, если бы.

Я покосилась на Роберта. Отличительная черта Хантеров – их темные глаза. Роберт, младший из братьев, считался большим шутником. Всегда улыбался, всегда шутил, но никогда не смеялся надо мной… за что я была ему очень благодарна. Его взгляд искрился жизнью. Правда, сейчас, когда я нашла брешь в броне их компании, мне показалось, что и Роберт за юмором скрывал истинные чувства. Я его понимала, так как сама постоянно пряталась, даже когда оставалась у всех на виду.

А вообще, честно говоря, меня не привлекал Роберт и его шутки. Нет, мне хотелось, чтобы мама была жива, и чтобы моя новая подруга сменила наконец тему разговора.

Однако в следующий миг мой взгляд нашел Мэттью Колдуэлла. Мэтта.

Его глаза улыбались. Это была искренняя и теплая улыбка, пусть и адресованная не мне. Он держался так легко, так непринужденно, что казалось, будто ничто его не тяготило. Он казался более сдержанным, чем Роб. Более загадочным. Я совершенно не понимала, какой он на самом деле. Но вместе с тем он выглядел таким… беззаботным. – Бинго!

Я посмотрела на Кеннеди. Ее поднос опустел, а свободная рука лежала на бедре.

– Ты влюбилась в Мэттью.

Я открыла рот, чтобы возразить.

– Не спорь со мной, Бруклин. Я сама все видела. Как ты пускаешь по нему слюни, когда видишь его в школе.

– Я не пускаю слюни.

– Попалась! – Она наставила на меня свой указательный палец. – Ты сейчас только что во всем призналась!

– Ни в чем я не признавалась, – рассмеялась я.

Свет начал меркнуть, и гости направились к своим столикам.

Кеннеди схватила меня за руку и потащила обратно на кухню.

– Мы должны помочь сервировать ужин. Но не вздумай уйти от разговора. Я хочу знать все подробности!

Разговор уже был окончен, и точка.

Я старалась сосредоточиться и выяснить, какая из разноцветных карточек с именем гостя какому блюду соответствовала. Мне предстояло обслуживать столик номер три. Счастливое число. Плевое дело: всего лишь подать блюда и десерт, а потом я могла отправляться домой.

Я проверила расположение столика на плане рассадки и вышла из кухни.

Счастливое число, конечно же!

За столиком, который я намеревалась обслужить, сидели Джеймс, Роберт, Изабелла и еще несколько взрослых пар, возможно, их родители.

Низко опустив голову, я протолкнула тележку.

Синяя карточка означала рыбу. Красная – стейк. Зеленая – овощи.

Я поставила вегетарианское блюдо напротив Изабеллы.

– Ох, милая, – засмеялась она. – Правда, это такая трагедия?

Я с трудом заставила себя поднять на нее взгляд. Несмотря на этот комментарий, вид у нее был безмятежным, даже счастливым. Она посмотрела на мою обувь, и я почувствовала, как краснеют щеки. – Ты ведь новенькая, верно? – спросил Роберт. О боже! Он заметил меня в школе! Возможно, они даже видели, как я пялилась на них! В эту минуту мне захотелось в самом деле стать невидимой. Я кивнула.

– Я – Роб. Это мой брат Джеймс. А с этой провокаторшей ты, похоже, уже знакома. – Он показал на Изабеллу, которая с каждым его словом свирепела все больше.

Одна из сидевших за столом взрослых женщин откашлялась и процедила:

– Роберт, прекрати. Хватит разговаривать с обслугой. Лучше поешь.

Роберт закатил глаза, а я усмехнулась. Вполне искренне. Именно так, как я смеялась когда-то, пока не потеряла все, что у меня было.

– Над чем ты смеешься? – резко рявкнула Изабелла. – Делай свою работу.

Она, конечно, ужасный человек. Но она была права. Я просто стояла и пыталась неуклюже общаться с гостями, как будто была одной из них. Взяв очередную тарелку, я начала обходить Изабеллу, и в этот момент она встала и толкнула назад свой стул.

Возможно, если бы мои руки не устали так жутко после того, как я целый час проносилась с тяжеленным подносом, я бы удержала тарелку. Но мои руки устали. Вся еда вывалилась на рубашку, а дорогое стекло разбилось об пол. Это было еще хуже, чем инцидент с разлитым шампанским, который я так ярко представляла в своей голове. Полный, черт возьми, кошмар.

Все в банкетном зале уставились на меня. И каждая пара глаз глядела с осуждением.

– Приберись, – скомандовала Изабелла.

Я совершенно растерялась. Мне не хотелось выполнять ее приказы, но я опустилась на корточки. Чертова Изабелла. Она специально меня толкнула! В этом я не сомневалась.

Роберт, кажется, собирался подняться, чтобы помочь мне, но Изабелла зло отчеканила:

– Ей не нужна помощь, Роб. Она достаточно умная, чтобы справиться. Правда, милая? Ведь поэтому ты оказалась в нашей школе? Потому что ты умная и заслужила стипендию. В конце концов, ты же не из нашего круга.

За моей спиной раздались смешки. Уголки глаз защипало от слез, которые вот-вот норовили хлынуть наружу. Изабелла ошибалась, но почему-то это задело меня еще сильнее. Я оказалась в их школе не потому, что получила стипендию. А потому что мой дядя в прямом смысле прибирался за ними. А теперь и я должна была делать то же самое. Из-за этого я еще больше почувствовала себя не в своей тарелке. Если бы Изабелла узнала правду, она бы совсем озверела. Она бы уничтожила меня. Мне не было стыдно за то, чем занимался мой дядя. Но я боялась гнева Изабеллы.

Я принялась собирать разбросанные по полу еду и осколки тарелки. Руки у меня дрожали то ли от стыда, то ли от гнева. Перед глазами маячили ее высокие каблуки посреди всего этого беспорядка. Изабелла смотрела на меня сверху вниз с победоносным видом. Я бросила горсть осколков на тележку и одним из них поранила ладонь сбоку. Ой! – Бруклин, с тобой все в порядке? – Кеннеди присела рядом, не обращая внимания на буравившую нас взглядом дьяволицу. Схватив меня за руку, она воскликнула: – Господи! Обработай рану. Я здесь все уберу.

Наверное, я никогда не выплачу долг Кеннеди, если благодаря ей уйду отсюда. Она переключила всеобщее внимание на себя, хотя я догадывалась, что у нее, как и у меня, имелось только одно желание – оставаться незамеченной на этой дурацкой вечеринке.

– Правда, иди. Я все сделаю.

– Спасибо. – Я встала, зажимая руку.

– Похоже, теперь тебе точно придется поменять обувь, – ехидно усмехнулась Изабелла.

Я посмотрела вниз. Вытекший из стейка сок попал мне на кеды.

Я пробежала мимо Изабеллы не оглядываясь. Если я сейчас же не смою пятна холодной водой, потом уже никогда не смогу их вывести.

Когда я ворвалась в ближайшую уборную, в голове звучал ее злобный смех.

Сбросив обувь с левой ноги, я открыла воду и сунула ее под струю. Попыталась оттереть пятно мылом, но тщетно. Слезы, которые я сдерживала все это время, наконец хлынули из глаз. Я терла ткань все сильнее, но теперь кровь из моей раны смешалась с водой, и все стало еще хуже. Раковина выглядела так, словно поблизости кого-то серьезно ранили.

– У тебя кровь идет.

Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Руки застыли. Я тут же узнала этот голос, я слышала его миллионы раз на уроках и узнала бы где угодно.

Подняв глаза, я взглянула в зеркало и увидела в отражении Мэттью Колдуэлла.

– Так это мужской туалет?

О господи! Ну почему моя первая обращенная к нему фраза оказалась настолько нелепой?

Я схватила обувь, словно собиралась надеть кеды, мокрые и окровавленные, обратно себе на ноги и убежать прочь. О чем я вообще думала?

– Новую обувь ты всегда успеешь купить, – подметил Мэттью, не обращая внимания на вопрос по поводу туалета. – А вот новую руку – вряд ли. – Он подошел ко мне, набрал в ладонь мыла, а затем, глядя на мое отражение, коснулся пальцами моего пореза. Как будто спрашивая разрешения. Я стояла не шелохнувшись.

Мэттью опустил наши руки под струю воды и начал осторожно промывать рану.

Я даже не поморщилась от боли. Все мои мысли были только о его теплых ладонях. О том, какие у него шершавые подушечки. Возможно, из-за увлечения футболом. Холодок пробежал по спине, когда он провел большим пальцем по моему порезу. – Изабелла – тот еще катаклизм, – сказал он. – Не принимай ее слова близко к сердцу, иначе потом будешь сильно переживать.

Я надеялась, что он пропустил случившийся ужас в банкетном зале. Но нет. Неужели он пошел за мной?

Я посмотрела на парня, и на мгновение наши взгляды встретились. Всего на несколько секунд, которые показались мне вечностью. Его глаза оказались такими же теплыми, как и руки. Тяжело смотреть в упор на совершенство. Мэттью Колдуэлл был таким красивым, что его красота ослепляла. В довершение ко всему, у него имелось все, чего была лишена я. Деньги. Семья. И, в отличие от других «Неприкасаемых», он выглядел по-настоящему счастливым.

Мэттью был таким, какой мне никогда не стать. И, по какой-то необъяснимой причине, он был единственным, с кем мне хотелось находиться рядом. Нелепость. Подобные мысли – пустая трата времени.

Я отвернулась.

Он закрыл воду, взял бумажное полотенце и обмотал его вокруг моей раны.

– Спасибо, – сказала я, опустив взгляд.

– Встретимся в школе, Бруклин, – отрезал Мэтт, спрятав руки в карманы, и направился к двери.

Сердце замерло в груди. Он назвал меня по имени?

Дверь со стуком закрылась. Я выждала еще пару секунд, а затем схватила мокрую обувь и вылетела из туалета. Посмотрела на значок – уборная оказалась женской. Это означало, что Мэттью Колдуэлл пошел за мной, желая убедиться, что у меня все в порядке. Возможно, я была не такой уж и невидимой, как мне казалось.

Глава 4

Пятница

– Привет, малышка, – сказал дядя, когда мы с Кеннеди вошли в квартиру. Он разгадывал кроссворд за кухонным столом и даже не посмотрел на нас.

Дядя был всего на пять лет старше моей мамы, но выглядел так, словно ему исполнилось шестьдесят, а не сорок с небольшим. Лишний вес не лучшим образом отражался на его внешнем виде. Мне бросилось в глаза, что пуговицы на его рубашке, казалось, вот-вот оторвутся. Я решила помочь ему сбросить вес и заставить вести здоровый образ жизни.

– Привет… Джим. – Возможно, ему хотелось, чтобы я называла его «дядей Джимом», и я пыталась обращаться к нему именно так. Но в детстве я видела его всего несколько раз, а мне казалось, что «дядей» можно называть только очень близкого человека. Его же я почти не знала. Тем не менее, мне нравилось, что он называл меня «малышкой». Я помнила, что именно так он обращался ко мне, когда я была ребенком. И это придавало мне немного уверенности.

– Привет, дядя Джим! – сказала Кеннеди и вбежала в квартиру с таким видом, словно это она здесь жила, а не я.

Джим посмотрел на нее, заключил в объятия и поцеловал в щеку. Мне было странно, что у Кеннеди складывались более теплые отношения с моим дядей, чем у меня, но она знала его всю свою жизнь. Я же лишь недавно по-настоящему с ним познакомилась.

– Как дела на работе? – поинтересовался он.

– Как обычно, первый день всегда самый волнительный.

Теперь дядя взглянул на меня. Он нахмурился, увидев перепачканную в соусе рубашку и мокрую обувь.

– С тобой все в порядке?

Хотя, возможно, он смотрел вовсе не на грязную одежду. Возможно, он смотрел на мое лицо. Дядя хорошо изучил меня. Мог угадать мое настроение. Он, как и мама, понимал, когда мне было плохо. Мне бы хотелось узнать его так же хорошо.

Слезы невольно навернулись на глаза, хотя на это не имелось особых причин.

– Все в порядке. Но подносы были жутко тяжелыми.

– Может, вместо официанта им понадобится еще один повар? – улыбнулся Джим. – Буррито, которые ты приготовила, – просто объедение.

– Правда?

Дядя кивнул.

Я испытала скорее чувство облегчения, чем радости. Первые пару недель он противился моим попыткам поменять рацион. Но, в конце концов, похоже, смирился с тем, что я не собиралась отступать от своих намерений.

Он отвернулся и закашлялся, прикрывая рот локтем.

– Ты точно не хочешь выпить какое-нибудь лекарство от кашля? – спросила я.

Наверное, я достала его своей заботой. Дядя привык жить один, и все, что я ему говорила, он воспринимал как проявление гиперопеки. Но я ничего не могла с собой поделать. Мне хотелось, чтобы он был здоровым. Кроме него у меня никого не осталось, и я жутко боялась потерять и его.

– Это всего лишь простуда, – возразил он. – Со мной все будет хорошо.

– Съешь это, и сразу почувствуешь себя лучше! – вмешалась Кеннеди. – Мы принесли немного чизкейка, который ты так любишь. – Она поставила коробку на стол.

Мне захотелось отчитать Кеннеди за этот поступок. Я только-только начала приучать дядю к здоровой пище. Ему сейчас совсем не нужно было есть сладкое.

Но, прежде чем я успела что-либо сказать, он уже принялся за десерт.

– Ну что, полегчало? – усмехнулась Кеннеди.

– Чизкейк – лучшее средство от всех болезней! Не смотри на меня так, малышка, это же безобидный крошечный пирожок! – Я сдвинула брови, и дядя подвинул коробку к Кеннеди. – Так уж и быть, вам остальное. Я как будто живу с маленьким диктатором, – проворчал он, но потом улыбнулся. – Не буду вам мешать, занимайтесь своими делами. Можешь оставить кеды у двери, малышка, я попробую привести их в порядок.

– Ой, не нужно ничего делать. Я сама их ототру.

– Если я что-то и умею делать, так это чинить разные вещи. Оставь кеды у двери.

– Спасибо.

Я понятия не имела, что он собирался с ними делать. Честно говоря, я сомневалась, можно ли их вообще починить. Но если он все-таки попытается, ничего плохого в этом не будет. Я сняла кеды и пошла за Кеннеди в свою комнату.

– Давай уже разберем твое барахло. – Подруга открыла одну из картонных коробок. – А между делом ты расскажешь мне, когда и почему влюбилась в Мэттью Колдуэлла.

– Ни в кого я не влюблялась!

– Ну ладно. Но он же тебе нравится? – Она вытащила одежду и стала раскладывать ее совсем не на те полки, так что мне приходилось перекладывать вещи следом за ней.

– Просто он кажется таким… счастливым.

Кеннеди рассмеялась и швырнула скомканную рубашку в ящик с моим нижним бельем. Она совершенно не умела разбирать вещи.

– Счастливым? И все? А как же его мускулы? Его очаровательная улыбка?

– Угу, и это тоже.

Не знала, поймет ли меня Кеннеди, но внутренние качества «Неприкасаемых» интересовали меня куда больше, чем их внешность. Одной лишь милой улыбки для меня было недостаточно. У моей мамы была прекрасная улыбка. Но она умерла одинокой в возрасте тридцати шести лет, и на счете у нее не осталось ни пенни.

Моя мама – олицетворение доброты и обаяния. Самый замечательный человек из всех, кого я знала. «У меня есть все, что нужно в этой жизни», – постоянно повторяла она. Под этим «всем» она подразумевала меня. Я любила бы ее, даже если бы внешне она напоминала монстра.

– Значит, ты смотришь на него глазами влюбленного щеночка только потому, что он счастливый? Но в нашей школе море счастливых людей! – Кеннеди отвлеклась от наведения беспорядка в моем шкафу и съела мини-пирожное.

Я принялась перевешивать одежду, которую Кеннеди туда только что повесила.

– И он беззаботный.

– Это практически одно и то же.

Я достала пачку фотографий. Сверху лежал снимок-селфи, на котором мы с мамой сфотографировались вместе. Мы сидели на больничной кровати. Мама все еще была полна оптимизма. Ведь она собиралась прожить такую долгую жизнь.

Я положила фотографии на прикроватную тумбочку.

Мама наверняка захотела бы, чтобы я жила своей жизнью. Заводила новых друзей. Называла моего дядю «дядей». Попыталась начать все сначала. И сегодня я наконец-то сделала первый шаг в этом направлении.

– А еще Мэтт очень милый, – добавила я.

– Откуда ты знаешь, что он милый? – спросила Кеннеди с набитым ртом.

– После того, как я порезала руку, он пошел за мной в туалет.

– Что он сделал?

– Я сначала подумала, что по ошибке забежала в мужскую уборную, а он просто был там. Мне лишь хотелось отмыть пятно, как вдруг рядом оказался… он.

Кеннеди плюхнулась на край моей кровати и с удивлением округлила глаза.

– Продолжай! – чуть ли не закричала она.

– Он промыл мне руку.

– Как странно.

– Нет, это было… мило.

– Опять ты с этим своим «мило». Как же я ненавижу это слово! – воскликнула Кеннеди. – Расскажи все в подробностях, а не то я задушу тебя во сне!

Я рассмеялась, так как знала, что она шутит. По крайней мере, я так думала.

– Девочки, у вас все хорошо? – спросил Джим из-за двери.

– Замечательно! – отчиталась Кеннеди. – Не входи, у нас тут сверхсекретный разговор!

Я еще громче засмеялась и села рядом с подругой. – Точно? – на всякий случай уточнил Джим.

– О господи, дядя! – крикнула Кеннеди. – Дай нам немножко побыть наедине.

Он рассмеялся, и я услышала, как его шаги отдаляются от двери.

– Значит, после того как он тебя эротично выкупал…

– Мою руку. Он вымыл мою руку. Но его ладони были такие теплые и нежные…

Кеннеди захихикала и упала спиной на кровать. – Прямо классическая история про Золушку. Он – твой принц. Ты будешь жить долго и счастливо в окружении богатства, роскоши и многочисленных слуг.

Я сглотнула подкативший к горлу комок. Долго и счастливо? Как же я смогу жить счастливо, если со мной нет моей мамы?

– Что у тебя с лицом? Я же просто пошутила.

– Ничего. – Я встала и начала распаковывать оставшиеся коробки.

– Но что случилось после того, как он изнасиловал твою руку? – Кеннеди знала, как снова вызвать на моем лице улыбку.

– Хватит говорить всякие гадости, иначе Джим ворвется к нам, чтобы спасти меня.

Кеннеди закатила глаза.

– Так странно, что ты называешь дядю «Джимом», а не «дядей Джимом»… Согласна, формулировку я выдала запутанную.

Я захохотала. Успокоившись, ответила:

– По-моему, ему так больше нравится.

На самом деле я понятия не имела, как ему больше нравится, ведь никогда его об этом не спрашивала.

– Как знаешь. Но давай вернемся к Мэттью. Хватит уже менять тему разговора! Итак, после того эпизода с рукой…

– Он дал мне бумажное полотенце и назвал Изабеллу «катаклизмом». Сказал, чтобы я не расстраивалась из-за нее. А потом он добавил: «Встретимся в школе, Бруклин» и вышел.

Кеннеди прижала руки к груди.

– Так он знает, как тебя зовут? Круто! И он пошел за тобой в женский туалет? Это уже нечто!

– В том, что ему известно мое имя, нет ничего удивительного. Мы вместе ходим на один урок.

– Да, и ты говорила, что мистер Хилл называет там всех только по фамилиям. А он знает твое имя. И еще он весь из себя такой беззаботный и счастливый. Как думаешь, он заговорит с тобой в понедельник? Глупый вопрос. Конечно, заговорит. Он же твой рыцарь в сияющих доспехах.

Даже если так, я встретила его на несколько недель позже, чем нужно. Я уже потеряла то единственное, что нужно было спасать.

– Какие чудесные фотки! – Кеннеди взяла фотографий с моей тумбочки. – У тебя есть кнопки? Нужно развесить их по стенам.

– Я спрошу у Джима.

Подруга покачала головой, как будто расстраивалась всякий раз, когда я называла дядю «Джимом».

Я спустилась на кухню.

– Веселитесь? – спросил Джим, не отрываясь от своего кроссворда.

– Угу.

– Кеннеди – хорошая девочка. Я рад, что вы с ней поладили.

Я не знала, что на это ответить. Они с матерью Кеннеди, по сути, и сдружили нас. Кроме Кеннеди в школе со мной больше никто не разговаривал. Ну, кроме Мэттью.

Я покачала головой, прогоняя от себя эту мысль. – У тебя есть кнопки?

– В верхнем ящике слева от раковины.

Я открыла ящик и достала нужную коробочку. Уже собиралась вернуться к себе в комнату, но остановилась. Слова Изабеллы все никак не шли у меня из головы.

– Ты знаешь, что ребята в школе считают, будто я учусь по стипендии? – спросила я.

Джим наконец посмотрел на меня.

– Наверное, потому что во всей «Эмпайр-Хай» правду знает только Кеннеди и директор школы. Я попросил его оформить твои документы так, чтобы никто ни о чем не догадался.

– Что? Но почему?

– Новая школа – всегда испытание, малышка. Я не хотел, чтобы все стало известно. Это может еще больше усложнить тебе жизнь.

– Джим, тебе не стоило так поступать.

Он пожал плечами.

Я не стеснялась того, что он работал уборщиком. Ни капли. Я не избегала встреч с ним в коридорах, хотя мы все равно редко виделись. Как будто…

– Ты специально избегаешь меня в школе?

– Тебе будет проще, если остальные ученики ничего не узнают.

Я открыла рот, а потом закрыла его. Точно такая же мысль пришла мне в голову, когда сегодня вечером надо мной нависла Изабелла. Он не ошибался. Неприятная истина, но все же. Джим защищал меня. Впервые с того момента, как я переехала, я почувствовала, что меня любят. В самом деле, я не испытывала этого ощущения после смерти матери.

Возможно, стоило сказать, что в этом не было необходимости. Что я сама разберусь с остальными ребятами. Правда, я совершенно не представляла, как разобраться с Изабеллой.

Надо было поблагодарить дядю, но слова не сходили с языка.

Джим вернулся к своему кроссворду, а я подумала: «Давай же, Бруклин. Соберись и скажи это». – Я очень благодарна тебе, дядя Джим.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы называть его дядей. Особенно теперь. Джим – моя семья. Единственный, кто остался от моей семьи. Он относился ко мне как к родному человеку, и я должна была показать, насколько сильно благодарна ему за это.

Я вернулась в свою комнату.

– Какая ты молодец! – обрадовалась Кеннеди.

– Ты подслушивала?

– Стены у вас тонкие. И потом, даже хорошо, что я все услышала. Я не знала, что история со стипендией – секрет. Я ведь по ошибке могла разболтать об этом всей школе.

– Хорошо, что ты общаешься только со мной.

Кеннеди рассмеялась и забрала у меня кнопки. – Давай уже закончим обустраивать твое гнездышко. Это ведь твой новый дом. И ты должна чувствовать себя здесь уютно.

* * *

– Спокойной ночи, – сказала Кеннеди.

– Спокойной ночи.

Но я знала, что не смогу уснуть. Обычно по ночам я смотрела в потолок и считала минуты до того момента, как взойдет солнце. Сирены за окном выли слишком громко. Машины гудели еще громче. Здесь все было слишком громким.

Я глядела в темноту и чувствовала переполняющую меня радость. Возможно, из-за холестерина в крови, ведь я съела столько пирожных! Хотя, конечно же, нет. Причина крылась в другом – я просто поняла, что дядя любит меня. Что его, по всей видимости, не раздражало мое присутствие. Что я не являлась для него обузой.

«Неприкасаемые» были не такими уж и неприкасаемыми. Мэттью оказался добрым. Его сердце светилось золотом, как и волосы. Я улыбнулась, изучая потолок.

Возможно, вторая неделя в школе окажется другой, совершенно не похожей на первую. Я даже представила себе, как сижу с «Неприкасаемыми» за одним столом.

Не то чтобы мне требовались какие-то перемены. У меня была лучшая подруга. Кеннеди потратила несколько часов, чтобы помочь мне обставить мою комнату. Она была права. Это мой новый дом. И я уже начинала это ощущать.

Я прислушалась к ее размеренному дыханию. Мне давно уже хотелось задать ей один вопрос. Ответ на него был не так важен. Я уже знала его. Но все равно, казалось, что, если я спрошу об этом, мне станет легче. Точно так же, как вопрос по поводу стипендии, который я задала дяде, позволил мне испытать к нему родственные чувства.

Хотя я понимала, что это могло привести к не самым приятным для меня последствиям.

– Твоя мама попросила тебя подружиться со мной? – прошептала я, когда решила, что Кеннеди уснула.

В ответ – только тишина. Легкие разжались, я задышала спокойнее. Так даже лучше. Я не услышу, как она произнесет правду вслух.

– Да, – внезапно сказала Кеннеди, нарушив молчание.

Я нервно сглотнула. Ответ я и так знала, но теперь мне стало не по себе. Что, если Кеннеди перестанет дружить со мной? Играть больше не нужно. Никакого притворства.

– Но ей не стоило меня просить. Я и сама увидела, что тебе нужен друг. – После долгой паузы Кеннеди добавила: – И мне тоже.

Я почувствовала, как слезы потекли по моим щекам прямо на волосы. Впервые с момента переезда я не чувствовала себя одинокой.

Глава 5

Понедельник

Надев рюкзак на плечо, я поспешила на кухню. Наверное, мне пришлось бы потратить много времени на выбор сегодняшнего наряда. Но выбора у меня не имелось. Я должна была носить школьную форму, состоящую из юбки и блейзера. Однако я все же уделила несколько минут своим ресницам, которые выделила тушью, и блеску для губ. В пятницу вечером Мэттью Колдуэлл обратил на меня внимание! Я просто не могла не закрепить недавний успех.

Остановившись у двери, я заметила на полу свои кеды. По крайней мере, выглядели они точь-в-точь, как мои кеды, только пятна исчезли и сбоку пропала дырка. Я подняла их и провела пальцем по тому месту, где теперь виднелись еле заметные маленькие швы. Прямо как новенькие. Дядя не оставил записки. Я улыбнулась еще шире, сняла туфли и надела кеды. Затем вышла из дома и поспешила по коридору к квартире Кеннеди.

Она открыла, держа в руках тарелку с едой.

– Выглядишь отпадно! – воскликнула подруга, пережевывая омлет. – А еще ты собралась на двадцать минут раньше. В чем дело?

– Просто так получилось, – пожала плечами я.

– И это никак не связано с Мэттью?

Как ей удалось так быстро раскусить меня?

– Это Бруклин? – послышался из глубины квартиры голос мамы Кеннеди.

– Здравствуйте, миссис Алькарас. – Я вошла в квартиру и проследовала на кухню.

– Mi amor [2], ты не голодная? – Она поцеловала меня в щеку, не открываясь от готовки. Ловко перевернула омлет и улыбнулась.

– Нет, я поела. Но все равно спасибо.

– Sí sí.[3] Кеннеди, ты должна доесть завтрак! – возмутилась миссис Алькарас, когда Кеннеди поставила тарелку на стол. – Это самое важное время для приема пищи.

– Я уже наелась. К тому же нам надо пораньше прийти в школу, так как Бруклин влюбилась в одного парня и хочет увидеться с ним до начала уроков.

Ого! Правда и ничего, кроме правды? Она могла бы придумать какую-нибудь историю про несуществующий проект или другую причину, из-за которой мы спешили в школу. Но я не рассердилась. Если честно, будь вместо нее моя мама, я бы тоже ей все рассказала.

– Парень? – удивилась миссис Алькарас. – Из… вашей школы?

От тона ее голоса мне стало не по себе. Я понимала ее скептицизм, но ведь она никогда не видела Мэттью и не понимала, что он совсем не похож на других ребят из «Эмпайр-Хай».

– Мама, не волнуйся, – сказала Кеннеди. – Я не позволю ей связаться с дурной компанией.

Миссис Алькарас улыбнулась.

– Меня больше беспокоит ее сердце. Как бы его не разбили! Но защитить свое сердце сможет только она сама. – С этими словами она подмигнула мне. – Хорошего дня, mis nińas[4]. Смотрите, не попадите в историю!

– Nunca! – крикнула Кеннеди через плечо, схватив меня за руку и таща к двери.

– Что значит «nunca»? – спросила я, когда мы вышли на улицу.

– Никогда.

– Ты свободно говоришь по-испански? – Я всего несколько раз слышала, как она использовала отдельные испанские слова в разговорах с матерью. Отец Кеннеди не был таким же смуглым, как мама. Я видела его фото у них дома. Кеннеди унаследовала от матери ее красоту, но кожа у нее была светлее. Глядя на нее, казалось, что она просто загорела на солнце.

– Честно говоря, нет. Но запомнила несколько важных словечек. Например, nunca, – со смехом напомнила она. – Это правда самое важное слово. Я его часто использую.

Я засмеялась, и Кеннеди взяла меня под руку. Мы прошли по тротуару мимо бродяги, который стоял на углу улицы, облизывая кусок пиццы.

– Смотрю, ты решила надеть новые кеды, – заметила Кеннеди. – Не думала, что ты купишь новые. Если тебе так нравятся старые, носи их дальше.

– Я не покупала новых. Это все дядя, он их починил.

Или подруга считала, что я ей вру, а на самом деле у меня куча денег? К тому же мне нравились мои кеды. Я не позволю всяким дурам указывать мне, что я могу носить, а что – нет!.. Даже если эти дуры угрожали мне… Были отвратительными… и я их немного боялась.

– Серьезно? Дядя Джим? – Кеннеди внимательно рассматривала мои кеды, когда вдали показалось здание школы. – Выглядят, как новенькие! Дядя Джим молодец. Он, оказывается, не только сплетник, но еще и мастер по ремонту обуви! Значит, я его плохо знаю. Он для тебя все что угодно сделает.

Я улыбнулась. Дядя действительно удивил меня. Когда я только переехала, мне казалось, что я доставляю ему одни неприятности. Что я ему не нужна. Но теперь? Возможно, он был таким же одиноким, как и я.

– Их еще нет, – сказала Кеннеди, кивнув на пустое место, где обычно парковался мерседес «Неприкасаемых».

К школе не прилагалась своя парковка, и все ученики знали, что рядом со зданием нельзя оставлять машины. Удивительно, поскольку большинство учащихся ездили на своих авто, либо их привозили личные шоферы. Как-то даже глупо, что такая престижная школа располагалась в самом центре города, в то время как основная часть ее учеников жила в роскошных поместьях на окраине Нью-Йорка. Некоторые приезжали из Джерси-Сити. – Пошли, – скомандовала Кеннеди и потащила меня к входу. – Нельзя же просто стоять и ждать, пока они приедут. У тебя какой-то потерянный вид.

Я и правда чувствовала себя потерянно, но все же позволила подруге увести себя от места, где парковались «Неприкасаемые». Все выходные я никак не могла сосредоточиться на домашнем задании. На работе дела обстояли еще хуже. К счастью, на второй день я больше не роняла подносы, иначе меня бы просто уволили.

Но как я могла думать о чем-то еще, кроме тех нескольких минут, которые провела с Мэттью в туалете? О том, как он смотрел на мое отражение в зеркале. Как прикасался ко мне. Он снова позволил мне ощутить себя живой. Пробудил желание жить.

В раздевалке мы сначала подошли к шкафчику для одежды Кеннеди, а затем – к моему. «Неприкасаемые» все еще не приехали, что странно, ведь уже совсем скоро нужно было торопиться в класс. К счастью, Изабелла тоже исчезла с радаров. Может, она наконец захлебнулась своим ядом и умерла?

Кеннеди сфотографировала меня, пока я смотрела на часы в коридоре.

– Не волнуйся, увидишься с ним за ланчем. Пойдем в класс, а то опоздаем.

Забавно слышать подобное от Кеннеди. Как будто она переживала за учебу.

Обычно подруга говорила противоположные вещи.

Я немного завидовала ей, ведь ей предстоял урок с Мэттью. Так как моя фамилия находилась не в той части списка по алфавиту, меня ждали другие занятия, в другом крыле школы.

– Может, он поздоровается с тобой на уроке, – предположила я.

– Сомневаюсь, – ответила Кеннеди, не отрывая взгляда от дисплея фотоаппарата. – Он ведь не на меня запал. К тому же Мэтт никогда со мной не разговаривал, а мы ведь учились в одном классе весь прошлый год. Но я расскажу тебе, если он все же снизойдет до меня. – Кеннеди толкнула меня плечом и пошла в свой класс.

Звонок должен был прозвучать с минуты на минуту, но я все равно решила подождать еще несколько секунд, прежде чем закрыть шкафчик. Мне просто хотелось попробовать, каков Мэтт на зубок… В смысле, взглянуть, конечно. Взглянуть хоть одним глазком. Но входные двери школы все не открывались. Я направилась в класс.

Наверное, придется подождать до ланча.

Едва я об этом подумала, как раздался голос Мэтта. Я обернулась. В школу вошли «Неприкасаемые». Без Мейсона. Мэтт и Роб, судя по всему, о чем-то спорили, но я стояла слишком далеко, чтобы разобрать их диалог. Джеймс молчал. Его глаза были налиты кровью, галстук болтался, пиджак был расстегнут. Я вспомнила, как он пил шампанское на вечеринке в пятницу. Неужели он и сейчас был пьян? Джеймс засмеялся. Я не поняла, над чем именно, но остальные его не поддержали.

Мэтт потащил Джеймса в сторону туалета.

– Мэтт, угомонись! – выстрелил Роб, повысив голос. – Я же сказал, что у меня все под контролем. – По-твоему, это под контролем? – Мэтт указал на Джеймса. – Его исключат, если узнают, в каком он состоянии. Ни черта у тебя не выходит контролировать!

Джеймс опять начал смеяться.

– Джеймс, да заткнись ты! – разозлился Мэтт.

Мне показалось, что Роб сейчас размахнется и ударит его, но он только покачал головой. Я никогда еще не видела его таким потерянным. Обычно он всегда смеялся и шутил.

– Я сам все улажу, – заявил Мэтт. – А ты иди в класс.

– Да неужели? – спросил Роб.

– Я еще ни разу не опаздывал. В отличие от тебя. Давай, иди на урок.

Роб, вероятно, снова хотел ему возразить, но Мэтт потащил Джеймса к туалету, закончив спор.

Я понимала: что бы там у них ни случилось, мне этого видеть не нужно. Они опоздали не случайно. А в коридоре не было больше никого, кроме них и меня. Я повернулась и ушла, пока они меня не заметили.

* * *

Прозвенел звонок, возвестивший об окончании урока английского языка и литературы. Мы с Кеннеди стали собирать вещи.

Она застегнула свой рюкзак и повернулась ко мне.

– Мэттью опоздал на урок, и мистер Льюис накричал на него. И, предвосхищая твой вопрос, нет, со мной он не поздоровался.

Я кивнула, но ничего не сказала. Тем утром я очень быстро бежала на урок, но мой класс находился в противоположном конце коридора. «Неприкасаемые» меня точно не заметили и не знали, что я все слышала. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Впрочем, я все равно понятия не имела, о чем именно они говорили. Однако чувство вины не покидало меня. Подслушивать неправильно. Обычно я так не поступала. Просто мне трудно не смотреть на них. И, вероятно, не слушать тоже.

– Эй, с тобой все хорошо? – спросила Кеннеди, когда мы встали из-за парт.

– Угу. Прости, я что-то замечталась.

Она засмеялась.

– Предаешься бесстыдным мечтам о Мэттью? Ничего страшного, я могу одолжить тебе мой конспект.

Я думала о Мэттью все выходные! Но сегодня для фантазий не осталось места. Из головы не выходило то, что произошло в коридоре. Как об этом рассказать Кеннеди и при этом не выглядеть глупо? – А что ты знаешь о Джеймсе?

– Только не говори, что теперь ты решила замутить с другим!

– Нет, – усмехнулась я. – Но на вечеринке я заметила, как он пил шампанское. А ему ведь еще рановато это делать.

– Назови мне хоть одного старшеклассника, который не пьет алкоголь!

Я, к примеру. Я не пью. В старой школе я не ходила на вечеринки, так как всегда работала. У мамы дома алкоголя тоже не было, да мне и не хотелось пробовать.

– Ну да, конечно.

– Почему ты так переживаешь из-за того, что Джеймс пьет?

Потому что сегодня он пришел в школу пьяным. И, судя по тому, как вели себя Мэтт и Роб, не в первый раз. Вместо того, чтобы рассказать правду, я просто промолчала. Меня это не касалось. И меньше всего я хотела бы распространять слухи, возможно, еще и лживые. Я знаю, каково это, когда тебя обсуждают за твоей спиной, и не собиралась поступать так с кем-то другим.

– Интересно, – я пожала плечами. – Как-то несправедливо: они пьют шампанское, а мы – нет. – На следующих выходных можем выпить немного на кухне.

Я кивнула, хотя не имела ни малейшего желания делать это. Забирать еду, оставшуюся после вечеринки, это одно. Но пить шампанское на работе? Нет. Ни за что. Nunca.

– Увидимся на ланче, – улыбнулась подруга. – Желаю тебе хорошо позаниматься на физкультуре, чудачка!

Кеннеди знала, как я любила физкультуру. У меня не было возможности заниматься спортом после уроков, так как я серьезно подходила к выполнению домашних заданий. Физкультура являлась единственным предметом, на котором я ощущала, как бьется мое сердце. Довольно быстро я ее по-настоящему полюбила.

– А тебе хорошо пофотографировать! – крикнула я ей вслед.

Кеннеди махнула рукой и вышла из класса.

Глава 6

Понедельник

Пробежав две мили, я рухнула на скамейку трибуны и постаралась отдышаться. На свете не было ничего лучше хорошей тренировки. Я откинулась назад и закрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца, падавшими мне на кожу.

Нам предлагалось либо играть в баскетбол, либо готовиться к сдаче норматива по бегу на дистанцию в одну милю. Несложный выбор. Все равно никто бы не взял меня в свою команду по баскетболу. Я была неуклюжей новенькой, с которой никто не хотел общаться. Но для бега команда не нужна. Поэтому с этим видом спорта у меня все обстояло замечательно.

Я уже немного отдышалась. Возможно, удастся пробежать еще две мили. Я поставила цель преодолевать милю за семь минут и являлась одной из немногих, кто выбрал именно бег. Так что, возможно, мне удастся обогнать большинство одноклассников, когда через несколько недель придет время сдавать норматив.

– А ты стала бегать быстрее.

Я открыла глаза и оглянулась, не веря, что кто-то в самом деле обратился ко мне. Может, мне это только почудилось? Но через несколько рядов от меня действительно притаился парень и смотрел прямо на меня. Я не заметила его раньше. Он тоже обычно выбирал бег, но почти весь урок сидел на трибунах. Учитель физкультуры никогда не приходил на стадион и не проверял, как у нас дела, так как занимался командами, игравшими в спортзале. Поэтому я не осуждала этого парня за то, что он бездельничал.

– Есть немного, – ответила я, пожав плечами. – Если поможешь отсчитать время, мне больше не придется разбираться, как работает эта штука. – Я подняла секундомер, который дал мне тренер Картер.

Парень с трибун перелез через отделявшие нас ряды и сел рядом.

– Давай, все равно тут больше нечем заняться.

– Хмм… ты мог бы побегать. Вроде как именно этим мы и должны здесь заниматься.

– Вроде как. – Он покачал головой. – Только это совсем не прикольно. Кроме того, по физкультуре легко получить отлично. Можно просидеть тут целый семестр, а потом все нормативы сдать на отлично. У меня так в прошлом году получилось.

Для человека, который вечно прохлаждается на физкультуре, он был в неплохой форме. Не такой крутой, как у игроков в футбол, но выглядел мой новый знакомый достаточно подтянутым.

– Значит, ты целый семестр просидел на этих трибунах?

– Если надо было бегать, да. Но иногда приходилось играть в теннис или еще во что-нибудь на улице, когда тренер Картер следил за нами. – Он закинул ноги на спинку скамьи перед нами.

– Ты не похож на того, кто целыми днями сидит.

– А ты что, разглядывала меня, новенькая?

– Нет, – со смехом ответила я. Мой ответ прозвучал, как оправдание, хотя оправдываться я совершенно не планировала. Как будто я в чем-то провинилась! Да, он был симпатичным. Но я и не думала разглядывать его. Я уже увлеклась одним парнем не из своего круга. Двое парней не из своего круга – это уже перебор.

– На самом деле я не возражаю. Что поделать, если мне достались такие замечательные гены, – заявил он с самодовольной улыбкой.

– От скромности ты не умрешь.

– Меня зовут Феликс. – Парень протянул руку.

– Бруклин.

– Бруклин Сандерс. Да, знаю. Тренер Картер каждый раз устраивает перекличку.

Верно. Но я не запомнила его имя. Я всегда очень боялась, что не расслышу, как учитель назовет мое имя, и попаду впросак. Мне так не нравилось отвечать: «Здесь». Самая нелюбимая часть урока. Почему тренер Картер не мог просто запомнить наши имена?

– А еще ученики, которые получают стипендию, всегда привлекают к себе внимание. А ты, похоже, еще на первом месте в черном списке Изабеллы. Так что тебя было трудно не запомнить.

– Откуда ты знаешь, что я в черном списке Изабеллы?

Он пожал плечами.

– Слышал о том, что случилось на вечеринке в пятницу.

О боже! Услышать о чем-то подобном, это, наверное, еще хуже, чем увидеть своими глазами. А может, и одинаково плохо.

– Зачем же ты тогда разговариваешь со мной?

– Потому что мне плевать на Изабеллу. А также на то, сколько у тебя денег. Я глубже этого, новенькая. – Феликс слегка толкнул меня локтем.

Я улыбнулась. Феликс оказался третьим человеком в школе, кто отнесся ко мне по-доброму. Хотя он знал, что Изабелла ему этого не простит. Что делало его поступок еще более привлекательным в моих глазах. Я была бы рада, если бы у меня появился еще один друг. К тому же он оказался таким легким в общении.

– Прямо глубже?

– Да. Я самый глубокий человек на свете! Сейчас я тебе докажу… только задам один вопрос. Так… какой у тебя любимый цвет?

– Не слишком-то ты глубоко копаешь, – рассмеялась я и встала. – Мне нужно еще побегать.

– Ладно. Раз ты настаиваешь. – Он тоже встал.

– Ты собираешься оторвать свою задницу и пробежать целую милю?

– Что делать, если иначе я не узнаю твой любимый цвет. – Он последовал за мной на беговую дорожку.

Вместо того, чтобы покрасоваться и сорваться с места, словно спринтер, Феликс побежал рядом со мной. Я оказалась права. Феликс явно не предпочитал сидячий образ жизни, и во время бега он даже не запыхался.

– Ты играешь в какие-нибудь спортивные игры? – спросила я.

– Ты не можешь задать мне вопрос, пока не ответишь на мой.

Я вспомнила наш дом в Делавэре. Когда мама еще не заболела, она все время пела, готовя на кухне. Многие лучшие воспоминания были связаны с этой кухней, стены которой горели солнечным, ярко-желтым цветом.

– Желтый.

– Спасибо, что ответила. И нет, я ни во что не играю. Я же не какой-нибудь дебил.

– А какая связь между дебилами и спортивными играми? – усмехнулась я.

– Стремление выбиться в местную элиту. Получить всеобщее одобрение. А еще эти игроки любят похлопывать друг друга по заднице. Нет, это совсем не мое.

Я никогда не задумывалась о подобных вещах.

– Только не говори, что ты играешь в волейбольной команде или еще где-нибудь. Я не хотел оскорбить тебя.

– Нет. Командный спорт тоже не мое.

Возможно, в другой жизни я бы с удовольствием играла в волейбол. Но сейчас у меня на это попросту не оставалось времени.

– Ну, мы с тобой – настоящая команда бегунов из двух человек. И если ты когда-нибудь переживала из-за того, что не могла хлопать своих сокомандников по попе, у тебя есть шанс наверстать упущенное со мной. – Парень игриво подмигнул мне.

Я так покатилась со смеху, что мне даже пришлось остановиться.

– Ну уж нет! – воскликнула я, продолжая смеяться.

Феликс побежал спиной вперед, чтобы видеть меня.

– Извини, не удержался. До встречи на ланче. – Он помахал мне рукой и направился к спортивному залу. У входа стоял тренер Картер и кричал, чтобы мы возвращались внутрь.

* * *

Кеннеди поставила свой поднос рядом с моим и откусила яблоко.

Мой взгляд был прикован к пустому столику, за которым обычно сидели «Неприкасаемые». Они опоздали в школу. А теперь опаздывали и на ланч. Я кусала нижнюю губу. Что вообще, черт возьми, происходит?

– Что с тобой? – спросила Кеннеди. – Я думала, ты будешь с радостью ждать ланча, чтобы пообщаться с Мэттью.

– Ты так говоришь, как будто я преследую его.

В глубине души мне хотелось рассказать ей о том, что я видела утром. Но потом я напоминала себе, что не хочу вмешиваться в чужие дела.

– Значит, ты не собираешься подойти к их столику и сесть за него? Момент просто идеальный. Ты будешь сидеть там, а когда они придут, то присоединятся к тебе.

Я рассмеялась.

– Нет.

Такого я точно не сделаю!

– Как знаешь. Мне же лучше. А то я боялась, что ты теперь бросишь меня.

– Nunca.

Кеннеди улыбнулась и еще раз откусила яблоко. – Nunca.

Я старалась сосредоточить внимание на Кеннеди и не смотреть на пустой столик.

– Как прошел урок фотографии?

– Здорово. Я распечатала несколько. – Кеннеди достала из рюкзака фотку и протянула мне. Она сделала ее в пятницу вечером у меня в комнате. Мы на ней улыбались. Даже странно было видеть себя такой счастливой, ведь на душе у меня скребли кошки. Я попыталась вернуть ей фотографию.

– Она твоя.

– Я могу ее забрать?

– Ага. Мне кажется, у тебя в комнате должно быть несколько фотографий со мной.

– Спасибо, Кеннеди!

Я решила, что надо хотя бы попробовать стать этой счастливой девчонкой с фотографии. Пусть этот снимок всегда служит мне напоминанием, какой я могу быть.

– Ты уже побила свой рекорд в беге? – поинтересовалась Кеннеди.

– Нет, пока не получается. – Я невольно посмотрела на пустой столик «Неприкасаемых». Черт. Они так и не пришли. – Ты знаешь Феликса?

Кеннеди уронила яблоко на тарелку.

– Да. А что? Ты с ним знакома?

– Мы вместе ходим на физкультуру. Он сегодня разговаривал со мной.

Она удивлено подняла брови.

– И он… пытался тебе что-нибудь продать?

– Мм… нет? Просто был милым и дружелюбным.

Кеннеди наклонилась вперед с хмурым видом.

– Бруклин, он торгует наркотиками. Такие люди не бывают милыми просто так. Он хочет, чтобы ты у него что-нибудь купила.

Торгует наркотиками? Я засмеялась. Не может быть!

– Мне кажется, ты имеешь в виду какого-то другого Феликса. Я не знаю его фамилии, но это совсем не тот парень, про которого ты подумала. Он не пытался мне ничего продать.

– В том-то и дело. Он подружится с тобой, заставит тебя поверить, что он весь такой замечательный, а затем предложит купить у него дурь. Такая у него игра. – Кеннеди снова взяла яблоко и с яростью вгрызлась в него. – Поверь мне, знакомство с Феликсом не принесет тебе ничего хорошего. – Ничего хорошего? – спросил Феликс, усаживаясь рядом с Кеннеди. – Ты меня обижаешь. Я думал, что мы друзья.

– Размечтался, – бросила Кеннеди.

Он одарил ее такой же самоуверенной улыбочкой, которой улыбался мне сегодня.

– Бруклин – не твоя клиентка, так что оставь свои фокусы.

– Ой. – Феликс схватился за грудь. – Как обидно! А я ведь пришел сюда от чистого сердца! Неужели мне нельзя просто подойти поздороваться? – Только не в твоем случае.

– Пф, да ты в меня просто влюбилась. – Он взял с ее тарелки кусочек батата фри и закинул себе в рот. – Совсем наоборот. Я тебя ненавижу!

Я еще не так хорошо изучила Кеннеди, но, судя по выражению ее лица, она не испытывала к Феликсу такой уж сильной ненависти. Скорее выглядела раздраженной. Или, может, смущенной?

– Как хорошо вы получились на этом фото, – сказал Феликс, кивая в сторону фотографии у меня в руке.

– Спасибо.

– Тебе разве не пора уходить? – в тот же момент фыркнула Кеннеди.

Почему она вела себя, как вредина? Я покосилась на столик «Неприкасаемых», но за ним никого не было.

Феликс засмеялся.

– Как скажешь. – Он наклонился ко мне и спросил: – И почему такая девушка, как ты, оказалась на этой помойке?

Я засмеялась, стараясь не задумываться о четверке парней, к которым меня тянуло, словно магнитом.

– Ты хотел сказать, в самой замечательной школе в городе? – Потому что моя мама умерла. А мой дядя здесь работает. Но я не собиралась рассказывать про маму. А дядя бы не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его работе. – Ты же сам сегодня сказал – у меня стипендия.

– Разумеется. Но я имел в виду, что ты не местная. Ты явно не из Нью-Йорка.

Я не знала, как воспринимать его слова: как оскорбление или как комплимент. Я родом не из Нью-Йорка. И меня это даже радовало. Но не успела я придумать, что ответить, как краем глаза заметила, что Мейсон, Джеймс и Роб сели за столик. Мэтта с ними не было. Джеймс выглядел уже совсем на так, как сегодня утром. Мне даже показалось, что его форму отгладили, ведь с утра она была вся измята.

– Прости, что ты там спросил? – уточнила я.

– Ты откуда?

– Она из маленького городка в Делавэре, – ответила за меня Кеннеди. – И она ни за что не станет ввязываться в твои грязные делишки. Так что проваливай.

Феликс засмеялся.

– Я просто хотел поболтать с вами, девчонки. Никогда бы не стал ничего продавать такой девушке, как Бруклин.

И снова я не поняла, обижаться мне или нет. Однако он подтвердил слова Кеннеди – Феликс действительно торговал наркотиками. И она была права – он пытался подружиться со мной, чтобы я покупала у него товар. Лучше бы он обратился к богатеньким ребятам. У меня не завалялось лишних денег, и наркотики меня не интересовали. – Кеннеди права. Я не принимаю наркотиков.

– Отлично. – Он взглянул сначала на нее, а потом – на меня. – Потому что я не собираюсь вам ничего продавать, честное слово.

– Трудно поверить, – отозвалась Кеннеди.

Феликс пожал плечами.

– Можешь верить, можешь – нет. У меня хватает клиентов. Я пришел не для того, чтобы продать вам травку. Я вообще-то хотел пригласить вас ко мне домой на вечеринку в эту пятницу.

– Нет уж, спасибо, – усмехнулась Кеннеди.

– Новенькая? – Парень перевел взгляд на меня.

– Господи, ты даже и кликуху ей успел придумать? – Кеннеди закатила глаза.

– Своим «спасибо» Кеннеди хотела сказать, что в пятницу мы работаем, – ответила я. – Извини. – В этот момент я скорее извинялась за ее поведение.

Феликс улыбнулся.

– Вечеринка начнется довольно поздно, так что заходите после работы. Кеннеди знает, где я живу. Еще увидимся, девчонки. – Он дважды хлопнул ладонями по столу, встал и ушел.

– Что это вообще было? – спросила я. – Почему ты была такой противной?

Я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Нечто похожее я испытала, когда Мэттью вошел за мной в туалет в пятницу вечером. Краем глаза я посмотрела на его столик. Мэттью там все еще не было.

– Я? Это ты не отрывала взгляда от «Неприкасаемых», пока Феликс с тобой разговаривал. Это было просто неприлично.

– Ты все время его прогоняла! – защитилась я, проигнорировав ее замечание. Я не сводила глаз со столика «Неприкасаемых», да, у меня сил не хватало на сопротивление. Но речь ведь шла не обо мне. – Почему?

– Хватит об этом. – Кеннеди покачала головой.

– Нет, правда, что он тебе сделал? Только, пожалуйста, не говори, что ты сидишь на кокаине или что-то в этом роде.

Я сказала это как бы в шутку, но Кеннеди затрясла головой еще яростнее.

– Ведь это не так? Ты не наркоманка?

– Тсс! Он тебя услышит.

Я оглянулась и посмотрела на Феликса. Тот находился в другом конце столовой.

– Ты же знаешь, Кеннеди, что можешь мне обо всем рассказать. Что он тебе сделал?

– Помолчи, – на этот раз она произнесла это беззвучно, двигая лишь одними губами.

– Иногда одного раза достаточно, – сказал Мэттью, присаживаясь рядом. – Твоя подруга заботится о тебе.

Чувство было такое, словно у меня из легких вышибло весь воздух.

О боже, так вот почему подруга качала головой! Я мысленно отругала себя за то, что не поняла ее сигналов. Кеннеди пыталась предупредить меня о Мэттью, стоящем за спиной! Что же я наговорила? К счастью, в моих словах не скрывалось ничего постыдного. Но я вроде бы говорила что-то про кокаин…

– Привет, Мэттью, – проговорила я. Мой голос прозвучал непривычно пискляво.

Он улыбнулся.

– Можешь называть меня Мэттом.

– Мэтт.

Я ощутила, как таю под задумчивым взглядом парня. Весь день я ждала возможности поговорить с Мэттью, и неужели это все, что я смогла из себя выдавить? Я много раз наблюдала за ним во время ланча, но никогда не обращала внимания, каким до нелепого огромным он смотрелся на крошечном стульчике в столовой. Мэтт едва умещался на нем.

Сейчас нас друг от друга отделяло всего несколько сантиметров. Или, может, он специально подвинулся ко мне поближе? Сердце забилось быстрее. Однажды мы уже оказались так близко друг к другу, но тогда нас не окружали другие люди. Не окружали ученики, которые все еще не приняли меня в свой социум.

Я не сомневалась, что Мэтт это прекрасно понимал.

– Я тоже советую тебе держаться подальше от Феликса, – сказал парень. – Не стоит в это ввязываться.

Я кивнула.

– Nunca.

Он засмеялся.

– Никогда. Рад это слышать.

Я не сразу поняла, что сказала это вслух. Кеннеди тоже засмеялась.

Мэтт посмотрел на нее.

– Мистер Льюис тебя достает? – спросил он.

Ее щеки зарделись.

– И не говори. Пришел бы ты на пару минут раньше… Но ничего страшного не произошло.

Он улыбнулся ей, а затем снова посмотрел на меня. Точнее, на мою руку.

– Как твой порез? – Мэттью понизил голос, но я знала, что Кеннеди все слышала. И все равно этот момент показался мне необычайно интимным, пускай мы и находились в людной столовой.

– Уже лучше. Спасибо.

Мэтт провел указательным пальцем по пластырю на моей ладони, словно захотел сам во всем убедиться.

Да, я в прямом смысле таяла от его прикосновений.

Я много раз представляла себе подобный момент. И все же сейчас испытала нечто иное. В моих мечтах Мэтт приглашал меня в свой мир! А сейчас он просто подошел и сел со мной за столик. Но это… было куда круче.

Более того, мы оба знали, что я к его миру не имела никакого отношения.

Однако здесь, рядом со мной, Мэтт не казался больше неприкасаемым. Возможно, потому что он прикасался ко мне.

– А твои кеды? – спросил он.

– С ними тоже все в порядке.

– Вот и замечательно, что все так получилось.

Если бы он только знал!

Он наклонился чуть ниже, и его бедро коснулось моего. А я еще думала, что у него только руки теплые… да от всего его тела исходил обжигающий жар! У меня аж дыхание перехватило.

– Насчет того, что ты слышала сегодня утром… – проговорил он.

Я покачала головой. Все-таки меня заметили.

– На самом деле я ничего не слышала. Я шла в класс и только увидела, как вы о чем-то спорили. Но меня это не касается.

Мэтт облизнул нижнюю губу, слушая меня. Если таким образом он пытался сосредоточиться, мне хотелось бы заполучить его в напарники для подготовки какого-нибудь учебного проекта. Возможно, он позволит мне облизнуть ему губы вместо него. Он улыбнулся шире, заметив, что я его разглядываю.

С большим трудом я заставила себя посмотреть ему в глаза. На мгновение все вокруг исчезло. Мы снова оказались вдвоем в том туалете. Он изучал на меня так пристально, что мое сердце забилось еще быстрее.

– Просто никому ничего не говори, хорошо? – сказал он. – Мы сами все уладим.

Я кивнула, даже не понимая, с чем соглашаюсь. Но я доверяла ему. Трудно не поверить словам, слетающим с таких идеальных губ.

Он откашлялся.

– Прости, я не должен был упоминать об этом. Я не для этого к вам подошел. Просто подумал, – он вдруг наклонился ко мне еще ближе, – может, сходим…

– Мэттью! – воскликнула Изабелла. Она положила ладонь на его плечо. Я увидела, как ее ногти впились в ткань его пиджака. – Мне надо тебе кое-что сказать.

– У меня тут важный разговор, Виззи, – сказал он, смахивая руку.

Лицо у Изабеллы было такое, словно она сейчас его ударит. Я только не поняла, из-за чего именно: потому что он назвал ее «Виззи» или потому что отмахнулся? А может, причина заключалась и в том, и в другом? Хотя, честно говоря, куда больше меня заинтриговало ее прозвище.

Изабелла не ударила Мэтта, но и не ушла.

– Это срочно. По поводу внеклассных занятий. Мы недавно говорили об этом. Ты же помнишь? Я не знаю, стоит ли сообщать обо всем нашим друзьям.

Кажется, Изабелла попыталась одарить его милой улыбкой, но выглядело это так, словно она собиралась вонзить зубы ему в шею и выпить всю кровь.

Мэтт нахмурился.

– Да. – Он покачал головой и повернулся ко мне. – Давай тогда поговорим на уроке, хорошо, Бруклин?

Изабелла утащила его, прежде чем я успела ответить.

Тиканье часов, звучащее в моей голове, стихло. Бомба взорвалась. Бум! Ничего удивительного, что Изабелла меня так ненавидела. Внеклассные занятия, ну конечно! Я сглотнула комок в горле. Неужели они встречались?

– Тебя сегодня дважды за день пригласили на свидание, – сказала Кеннеди, не глядя на меня. – Кажется, это новый рекорд. – Она ковыряла вилкой свой батат фри.

Да что с ней такое случилось?

– Феликс пригласил нас обеих. А Мэтт не успел закончить свою мысль. Но не думаю, что он хотел позвать меня на свидание.

Он убежал с Изабеллой, как только у него появилась такая возможность.

– Конечно, хотел. Эта дура Изабелла помешала ему.

– Может быть. – Нехорошее предчувствие завладело мной. – Думаю, на уроке все выяснится.

Кеннеди продолжала рассеянно ковырять вилкой еду в своей тарелке.

– Не хочешь рассказать, что у вас случилось с Феликсом?

Зазвенел звонок, объявивший о завершении ланча.

– Звонок меня спас, – пробормотала Кеннеди и вскочила так быстро, что я даже не успела попрощаться.

Да и она не попрощалась со мной.

Я задержалась еще ненадолго за столиком. Мой новый приятель Феликс оказался наркоторговцем. Кеннеди сердилась на меня. А Мэтт, возможно, встречался с Изабеллой.

Какие еще неприятные сюрпризы приготовил мне день?

Глава 7

Понедельник

Наконец наступил мой последний в тот день урок – предпринимательская деятельность. Больше известный как «урок с Мэттом», так как за все это время Колдуэлла я изучала куда основательней, чем материал занятий.

Я села на свое обычное место позади Мэтта. Только там я могла абсолютно бесстыдно разглядывать его. И пусть все внутри меня сжималось из-за сегодняшних переживаний, я с предвкушением ждала нашей встречи. Подумать только: я смогу поговорить с Мэттом в этом классе! На сей раз я не стану притворяться, что за ланчем ничего не случилось, как я притворилась, будто ничего не видела утром. Мне нужно выяснить, не встречается ли он с Изабеллой. От этой мысли комок в животе сжался еще туже.

Мэтт и Роб вошли в класс прямо перед звонком.

Я улыбнулась Мэтту, а он… даже не посмотрел в мою сторону и просто сел впереди меня.

Я открыла было рот, но не нашла, что сказать. Такого я не ожидала. Неужели он будет вести себя, как будто в пятницу вечером ничего не случилось? Словно он не сидел со мной за одним столом во время ланча? Что, черт побери, это значило?

Я крепко сжала губы. Возможно, Мэтт просто торопился, так как боялся опоздать на урок? Правда же?

Мистер Хилл писал что-то на доске.

Я воспользовалась тем, что учитель был занят, и наклонилась немного вперед.

– Мэтт? – прошептала я.

Он не оглянулся. Даже не пошевелился. Как будто не услышал меня. Я потрогала горло: может, у меня в самом деле что-то случилось с голосовыми связками?

Девушка слева от меня хихикнула. Я ее узнала, одна из шестерок Изабеллы. Кажется, ее звали Шарлоттой.

– Размечталась, бедняжка, – усмехнулась она достаточно громко, чтобы услышали остальные ученики, и по классу разнеслась волна перешептываний и смеха.

Мэтт не засмеялся. Но и не пришел мне на помощь, как в пятницу. Он просто… сидел и делал вид, будто ничего не происходило. И почему-то это расстроило меня еще больше.

Однако Роб тоже в удивлении уставился на Мэтта, словно не понимал, какого черта творится с другом.

Видимо, не только мне его поведение показалось странным.

– Ты находишься здесь. – Шарлотта положила руку на парту. – А Колдуэлл – вот здесь. – Она подняла руку над моей головой. – Почему ты вообще пытаешься заговорить с ним?

– Потому что мы друзья, – сказала я, обращаясь, скорее к затылку Мэтта, чем к ней.

И хотя я искренне верила в то, что сказала, мои слова прозвучали больше как вопрос, чем как утверждение. Ведь сейчас мне требовалась помощь друга. А Мэтт? Он не обращал на меня внимания, словно все сказанное Шарлоттой являлось правдой.

Мэтт пригладил золотые волосы ладонью и вновь промолчал. Однако я заметила, что его плечи поднимались и опускались быстрее обычного. Как будто он тяжело дышал. Или пытался сдержать смех?

Он старается не рассмеяться надо мной. Эта мысль обрушилась на меня, как тонна кирпичей. На самом деле он с ней согласен.

Роберт еще раз посмотрел на друга, а затем отвернулся и выпалил:

– Шарлотта, может, оставишь ее в покое? Я, конечно, понимаю, что все от тебя только и ждут чего-нибудь подобного, ведь ты одна из подхалимок Изабеллы.

Она бросила на Роба злобный взгляд.

– Это касается только меня, ее и Мэтта. Ты тут ни при чем.

– Еще как при чем, если ты…

– Не-ет, – распела Шарлотта, намеренно растягивая гласную. – Она – неудачница. Никто не будет с ней дружить, включая тебя, Роб. Так что хватить притворяться, и не пытайся изображать из себя рыцаря в сияющих доспехах. Мы оба знаем, что она этого не заслуживает.

Еще больше учеников отреагировали на эту реплику смехом. Я почувствовала, как уголки глаз защипало от слез. Шарлотта снова обратилась ко мне:

– Может, тебе лучше вернуться в обычную школу? Никто, абсолютно никто не хочет, чтобы ты здесь училась.

Карандаш в руке Мэтта треснул, расколовшись пополам.

– Правда, Мэтт? – спросила Шарлотта. – Разве ты не хочешь, чтобы она исчезла?

У меня свело горло. Что она имела в виду? Наверняка какую-то глупость. Хотя я не сомневалась, что богачи вроде нее без проблем могут сделать так, чтобы человек пропал без следа.

– Пуф! Исчезни! – Она щелкнула пальцами.

– Заткнись, Шарлотта, – внезапно отчеканил Мэтт. Его голос был таким ледяным, что я замерла на месте.

Он даже не удостоил ее взглядом, продолжал смотреть на доску.

– Но это же… так и есть! – не унималась Шарлотта. – Он никогда не станет встречаться с тобой, Брук, или как там тебя зовут. И никогда больше не заговорит. Я в этом абсолютно уверена.

– Бруклин. Меня зовут Бруклин. – Не знаю, по какой причине я решилась возразить ей только сейчас. Как будто неожиданно осознала: единственное, что у меня никто не отнимет, – мое имя. – Урок уже начался, мисс Сандерс. – Учитель постучал мелом по доске. – Почему бы вам, как и всем остальными, не открыть учебник на странице двадцать семь и не зачитать вслух раздел об инновациях.

Шарлота захихикала.

Мое лицо покраснело. Неужели мистер Хилл выставлял лишь меня виноватой во всем? Шарлотта в течение нескольких минут донимала меня! А мне запрещалось ей ответить?

Кеннеди рассказывала, что ходили слухи, будто мистер Хилл ненавидел учеников, получавших стипендию. Он заискивал перед богатенькими сынками, чтобы те спонсировали его безумные предпринимательские идеи. Или что-то в этом духе. Я бы с удовольствием пропускала его занятия, но только на них мы пересекались с Мэттом. Впрочем, мистер Хилл не доставлял мне проблем… до этих пор.

– Итак, я слушаю, мисс Сандерс. Или вы хотите провести оставшуюся часть урока в кабинете директора?

Я открыла страницу, номер которой он написал на доске, и начала читать.

Мистер Хилл снова постучал мелом по доске.

– Я просил вас прочитать раздел об инновациях. А вы начали на три параграфа выше. Будьте внимательны.

Теперь мне казалось, что надо мной смеются все.

Плечи Мэтта по-прежнему двигались так, словно он пытался сдержать смех. Мой взгляд упал на сломанный карандаш, и внезапно я поняла: он не смеялся. Мэтт… злился. Ярость волнами исходила от его тела.

Я резко отвернулась, ведь тоже злилась, но на саму себя. Что бы там ни думала Шарлотта, мне не требовался рыцарь в сияющих доспехах. Мне нужен был друг, и в этом отношении он меня подвел.

– Последнее предупреждение, мисс Сандерс.

Да что ж я творю!

Я пялилась на Мэтта вместо того, чтобы выполнить задание учителя. Вновь взялась за текст, но начала его читать на три параграфа ниже. Вокруг все хихикали, я запиналась, и тогда все смеялись еще громче. Я ждала, что мистер Хилл пресечет издевательства. Но помощь с его стороны так и не пришла. Он заставил меня читать страницу за страницей, пока не прозвенел звонок.

Слава богу! Мое горло горело. Еще никогда в жизни я не говорила так много, а в ушах до сих пор стоял смех одноклассников. Я с трудом сдерживала слезы.

– В следующий раз не разговаривайте во время урока, мисс Сандерс, – пригрозил мистер Хилл. – Занятие окончено.

Я не удивилась, когда Мэтт встал и направился к двери, не сказав мне ни слова. Но в последнюю секунду он обернулся и посмотрел на меня. Я знала этот взгляд. Он выражал жалость. Точно так же люди смотрели на меня после смерти мамы. Но Мэтт ничего не знал о моей маме. Да и обо мне тоже. И мне не нужна была его жалость. Мне от него вообще ничего не было нужно. Ни здесь, в этой классной комнате, ни где бы то ни было еще.

– Пока, Брук, – чирикнула Шарлотта, поспешив за Мэттом.

– Бруклин, – хрипло проговорила я. – Меня зовут Бруклин.

Я снова поправила ее, хотя меня никто не слушал. Шарлотта попала в яблочко – мне здесь не было места. И ладно бы меня ненавидели только мои одноклассники, так еще и учитель начал ко мне придираться.

Я пулей вылетела из класса, забрала вещи из шкафчика и запихнула их в рюкзак. Да пошли эти тупые уроки предпринимательства куда подальше! Да пошел этот Мэтт! Вся «Эмпайр-Хай»! Меня достала эта школа! И я больше не хотела здесь находиться. Уйду домой.

Стоило мне об этом подумать, как раздался щелчок фотоаппарата, но я не повела бровью.

– Почему ты забираешь все свои вещи? – спросила Кеннеди.

Я не ответила.

Она прислонилась к соседнему шкафчику.

– Решила не общаться со мной? Ясно, – проговорила она со вздохом. – Я должна извиниться перед тобой за то, как повела себя. Просто, когда я только начинала здесь учиться, мне показалось, что я нравлюсь Феликсу. И минут на пять я, возможно, тоже увлеклась им… потому что этим парнем сложно было не увлечься! А потом выяснилось, что он хотел продать мне травку. Наверное, я до сих пор обижена. – Она схватила меня за руку, не давая убрать в рюкзак оставшиеся книги. – Бруклин, я серьезно, что ты делаешь? Я же извинилась.

– Я больше так не могу.

Слезы, которые я сдерживала последний час, едва не хлынули из глаз.

– Чего ты не можешь? Что произошло?

Я покачала головой, и все – слезы ручьями потекли по щекам.

Кеннеди закрыла мой шкафчик, пока я не забрала что-нибудь еще, и потащила меня в туалет. Я думала, что она сейчас забросает меня миллионом вопросов. Но она просто обняла меня.

Она держала меня в объятиях, а я все плакала и плакала.

Какая же я идиотка! Могла бы порадоваться, что нашелся человек, готовый меня поддержать, а вместо этого грустила, ведь Мэтт не пошел за мной в туалет и не захотел убедиться, все ли со мной в порядке.

Я разрыдалась еще сильнее.

Шарлотта оказалась права. Мэттью Колдуэлл был богом этой школы. И все мои мечты о том, что я когда-нибудь буду встречаться с парнем вроде него, казались просто смешными. Все это прекрасно понимали.

– Не хочешь рассказать, что случилось? – спросила Кеннеди, гладя меня по спине.

– Да нечего тут рассказывать. – Я всхлипнула и отстранилась. – Мэтт не разговаривал со мной в классе. Даже не поздоровался. Он просто сидел и ничего не делал, когда эта шестерка Изабеллы Шарлотта минут пять наезжала на меня. Не понимаю, что произошло! Мэтт притворился, будто меня не существует! А потом мистер Хилл накричал на меня за то, что я разговариваю на уроке, и заставил целый час читать вслух.

Кеннеди поморщилась.

– Так, кого я должна убить в первую очередь… Шарлотту, Мэтта или мистера Хилла?

Я засмеялась.

– Вот видишь, тебе уже стало лучше. Забей на них. – Подруга снова обняла меня. – Кому они нужны?

– Мне хочется домой, – сказала я, так и не ответив на ее вопрос.

Честно говоря, мне нужен был Мэттью Колдуэлл. После того, как я похоронила маму, он был единственным, кто заставлял меня чувствовать себя живой, заставлял чувствовать собственное сердцебиение, и я очень боялась отпустить это чувство, ведь рисковала снова утонуть в боли.

Однако уже в следующий миг на меня снизошло озарение.

Пока я рыдала в уборной и жалела себя, я поняла, что все эти дни находилась в иллюзии! Я по-прежнему тонула. Тонула уже несколько недель.

– Пошли домой.

К сожалению, Кеннеди не поняла меня. Я не хотела возвращаться в дядину квартиру. Я хотела вернуться в Делавэр. Где жили люди, которые знали меня всю жизнь, люди, которые улыбались, когда я проходила мимо, а не провожали злобными усмешками. Мне хотелось прийти на могилу матери и рассказать ей об этом ужасном дне. Но я была слишком далеко от нее. И не знала, как долго еще смогу продержаться теперь, когда она была так далеко от меня.

Глава 8

Пятница

Я отбросила со лба мокрую от пота челку, когда мы побежали четвертую милю.

– Так ты придешь вечером? – спросил Феликс. Он совершенно не выдохся, хотя по-прежнему предпочитал проводить большую часть урока на трибунах. Сегодня, однако, у него не было выбора, потому что остальные ученики играли на улице во фрисби-гольф, и тренер Картер хорошо видел трибуны и беговую дорожку.

Мне хотелось пойти на вечеринку Феликса. Что бы там ни говорила Кеннеди, но он казался мне неплохим парнем. После нашей первой встречи на трибунах он каждый день разговаривал со мной. Редкость в «Эмпайр-Хай». Я пыталась прогнать от себя мысли о Мэтте. Не понимала, почему та глупая встреча в туалете так запала мне в сердце. Мэтт оказался засранцем. С понедельника он делал вид, будто меня не существует. Словно я была той самой невидимкой, которой всегда себя ощущала. Но с каждым днем обида ощущалась уже не так остро, словно мы с ним и не были знакомы. Кроме того, я привыкла жить, терпя душевную боль. Какая разница, если у меня на сердце появился еще один шрам? Я уже сожалела о том, что он вообще заговорил со мной.

Что же до Феликса… Я посмотрела на него краешком глаза. Добрый, милый, симпатичный. Продает наркотики.

– Кто еще приглашен? – спросила я.

Он улыбнулся.

– Значит, ты все-таки придешь.

– Я этого не сказала. Я же говорила, что у меня сегодня вечером работа.

Но я осознавала, что улыбаюсь ему в ответ. Он уже второй раз приглашал меня на свою вечеринку. Я все время думала об этом. Дома я не ходила на вечеринки, но не только потому, что у меня на это не было времени. Просто меня никто не приглашал. – Я уже сказал тебе, что эта вечеринка будет до утра.

Я рассмеялась, хотя на самом деле мне просто хотелось узнать точное время, когда тусовка завершится.

– И ты, кстати, не ответил на мой первый вопрос. – Честно говоря, я переживала, что там соберется кучка наркоторговцев. Или наркокурьеров. Или каких-нибудь еще более зловещих личностей. – Если ты переживаешь, что там будет Изабелла, то я ее не пригласил. И сомневаюсь, что она бы пришла.

– Почему это?

– Ты еще не поняла? – Феликс подбежал чуть ближе и прошептал: – Я не один из них. – Он кивнул в сторону остальных учеников, игравших во фрисби-гольф на соседнем поле.

– Плохо играешь во фрисби? Знакомо. Когда я бросаю фрисби, диск вечно приземляется не там, где мне нужно. Именно поэтому сегодня я выбрала бег. – Хотя, по правде говоря, я всегда выбирала бег. – Нет, новенькая. Я не один из них, потому что не происхожу из древнего рода, владеющего огромными капиталами из поколения в поколение. Мои родители не учились здесь, в отличие от родителей большинства учеников. Студенты со стипендией – не единственные изгои на этой помойке.

На этой помойке? Мы бежали по дорожке, которая в прямом смысле слова стоила огромных денег. Но я поняла, что он хотел сказать.

– Тем не менее, ты им нравишься.

– Нет. Я им нужен. Это огромная разница.

– Почему ты им нужен? – Я сразу же поняла, какую глупость сморозила. Он продавал им наркотики.

Его улыбка стала шире.

– Я просто достаю то, что им нужно.

Кеннеди думала, что Феликс заговорил со мной, чтобы я стала его клиенткой. Но он никогда не обсуждал со мной свои делишки. Возможно, он почувствовал, что я не желала иметь с этим ничего общего.

Я вспомнила о том разговоре между «Неприкасаемыми», который подслушала в понедельник утром. Каким растрепанным выглядел Джеймс. Неужели он принимал наркотики? Наркотики, которые продавал ему Феликс? Сама не знаю, почему меня это так встревожило. Но Джеймс все никак не шел из головы. Я знала, как внезапно может оборваться жизнь. Складывалось впечатление, что Джеймс намеренно пытался свести с ней счеты. Мэтт сказал, что обо всем позаботится, но я не верила ни единому его слову.

– Почему ты их продаешь? – спросила я, ускоряя бег. – У тебя ведь нет нужды в деньгах.

– А почему все в этой школе принимают наркотики? – ответил Феликс вопросом на вопрос. – Они могут получить что угодно, верно? По щелчку пальцев! Но все дело в кайфе, новенькая. Он помогает убежать от действительности. Почувствовать себя живым.

Только потому, что ты принимаешь наркотики? Или продаешь их?

Я всегда считала, что живой ты, пока бьется твое сердце. Но еще я понимала, каким лицемерным было это утверждение. Ведь я убедила себя, что лишь присутствие Мэттью помогало мне ощутить счастье. Он стал моим кайфом. Моим дурманом. И я знала, что должна вывести из своего организма этот наркотик. Одного только биения сердца мне было более чем достаточно. Я справлюсь и без Мэтта.

– Знаешь, что еще помогает почувствовать вкус жизни? – спросил Феликс. – Вечеринки.

Я засмеялась.

– Постараюсь прийти. Если смогу убедить Кеннеди.

Это «если» было ключевым. Потому что Кеннеди уже один раз отказалась, а я сомневалась, что мне хватит смелости пойти туда одной, без нее.

Тренер Картер свистком объявил о завершении урока.

– Напиши мне, чтобы я рассказал, как добраться. – Феликс достал из кармана ручку и зубами снял с нее колпачок. Затем он написал номер своего телефона на тыльной стороне моей ладони.

Я не призналась, что мобильного у меня не имелось и я не смогла бы написать ему сообщение, даже если бы захотела. А я хотела. Феликс не слыл изгоем, в отличие от меня. Но, по его словам, он все равно ощущал себя одиноким. Возможно, ему, как и мне, не помешали бы настоящие друзья.

Феликс поднес мою руку к своим губам. На секунду я подумала, что сейчас он поцелует ее, как принц из диснеевского мультфильма. Но он только подул на ладонь, чтобы чернила высохли.

Холодок пробежал по спине. Как же я сразу не догадалась? Принцы не торгуют травкой.

– Я тебе обещаю, – сказал он, – сегодня вечером ты поймешь, что такое жить по-настоящему.

Я чувствовала, что от Феликса не стоило ждать ничего хорошего. Знала. Но впервые в жизни мне было все равно. Какой смысл следовать правилам? Не существовало никакой гарантии, что меня вообще ждало какое-то будущее. Я не сомневалась – биения сердца недостаточно. Мое сердце билось, но я все равно чувствовала себя так, словно… все потеряла. Каждый удар напоминал мне о том, что сердце моей мамы остановилось.

Я не догадывалась, как именно Феликс собирался сдержать свое обещание. Но хотела, чтобы он попробовал сделать это. Оставалось только убедить Кеннеди.

* * *

– Нет, – сказала Кеннеди и со стуком опустила свой поднос на стол в кухне отеля.

У нас оставалось несколько минут перед подачей десертов. Эти несколько минут – мой последний шанс убедить ее.

– Но… – начала я.

– Нет, боже, я поняла, что ты примешься уговаривать меня пойти на эту дурацкую вечеринку, когда увидела телефон Феликса на твоей руке.

Я попыталась смыть цифры, хорошенько их заучив. Меньше всего мне хотелось, чтобы дядя задавал лишние вопросы. Или же Кеннеди.

– Не понимаю, почему ты так рьяно отказываешься.

Кеннеди поставила руки в боки.

– Мы и так всю неделю торчим в школе с этими ребятами! Неужели тебе хочется пойти с ними еще и на эту идиотскую тусовку?

– Есть одно важное «но». – Я заговорчески шагнула вперед, а подруга смерила меня хитрым взглядом. – Изабелла не приглашена.

– Я бы на это особо не рассчитывала. Изабелла умеет эффектно появиться. Думаю, что она ведьма. – По крайней мере, она точно монстр.

Кеннеди наконец-то улыбнулась.

– Я все равно не понимаю, почему так ты хочешь туда пойти. Даже если там не будет Изабеллы, возможно, придет Мэтт. А ты вроде бы решила избегать его до окончания школы.

Да, такой план имелся, хотя я сомневалась, что исполнить его в моих силах, ведь Мэттью на занятиях по предпринимательской деятельности сидел прямо передо мной. Может, сесть перед ним, и тогда я быстрее его забуду? По крайней мере, он обо мне уже давно забыл. Кто знает, вдруг этот вариант действенный.

Впрочем, сейчас мне было не до Мэтта. Плевать, придет он или нет. Феликс сказал, что сегодня я вспомню, каково это – жить по-настоящему, а это все, что мне необходимо. Я не хотела возвращаться в квартиру дяди и торчать в своей комнате, которая даже не являлась моей на самом деле. Я мечтала хотя бы на одну ночь забыть о том, что моя жизнь распадалась на части.

Я расставила на подносе последние яблочные розочки.

– Может, мне хочется пойти, потому что раньше меня никогда не приглашали на подобные мероприятия.

Кеннеди засмеялась, но совсем скоро улыбка исчезла с ее лица. Она нахмурилась и спросила:

– Постой, ты серьезно? – И снова эта жалость. Я привыкла к таким взглядам. Но не ожидала увидеть его у Кеннеди. – Но почему?

Никто не собирался звать на вечеринку девчонку, мама которой умирала? Не знаю. Наверное, я просто была ужасной занудой. Но вместо того, чтобы ответить нечто в этом духе, я только пожала плечами. – Я все время работала. Или ходила в больницу.

– Кхм… – Кеннеди подняла взгляд. Она несколько раз медленно вздохнула, как будто собиралась сказать нечто очень неприятное. Меня это не на шутку взволновало. – Ладно. Заглянем к нему ненадолго.

– Правда?

– Да. Если только ты уверена, что не хочешь умыкнуть бутылку шампанского и провести этот вечер гораздо интереснее со мной.

– Звучит заманчиво… но мне очень хочется поехать к Феликсу.

Кеннеди надула губы, словно моя просьба сильно ее оскорбляла.

– Отлично! – буркнула она. – Но за такси платишь ты.

– Договорились.

– Если ты меня бросишь, я тебя убью. – Подруга тоже начала раскладывать десерты на своем подносе.

– Мне подобное и в голову не придет! – Ради кого, по ее мнению, я могла так грубо поступить? – Я буду держаться рядом, честное слово. Только не ругайся постоянно с Феликсом.

– Я не ругаюсь. Я просто честная. – Кеннеди решительно подняла поднос одной рукой. – И мы не можем оставаться там допоздна, ясно? Иначе моя мама будет переживать. Званые ужины, которые мы тут обслуживаем, заканчиваются в час ночи. Дольше нам нельзя задерживаться.

Будет ли дядя волноваться за меня? Он никогда не говорил, к какому времени я должна возвращаться домой. Но я раньше и не давала ему повода переживать.

– Хорошо.

– И…

– Сколько еще будет таких «и»? – взвыла я.

Кеннеди засмеялась.

– Всего одно. Пообещай, что не будешь курить траву или делать чего похуже.

– Обещаю.

Боже, а вдруг именно таким образом Феликс собирался мне напомнить, что значит жить по-настоящему?

– К счастью, я взяла сменную одежду для нас обеих. Она у меня в сумке.

Меня мучило множество вопросов. Но самый главный из них… Что это за микроскопическая одежда, если она уместилась у Кеннеди в сумочке?

Глава 9

Пятница

Орнамент на двери удивительно походил на тот, что украшал входные двери «Эмпайр-Хай». Феликс сказал, что устраивает вечеринку у себя дома, но мы стояли не перед обычным домом. И не только потому, что он оказался многоквартирным. Когда мы вошли в фойе, нас встретил швейцар. А в лифте играла музыка. Толстый ковер у нас под ногами выглядел дороже, чем весь дом моей мамы.

– Мы, наверное, ошиблись адресом.

Кеннеди сфотографировала мое удивленное лицо. – Нет, адрес верный.

– Уверена? – Я расправила юбку, которую меня заставила надеть Кеннеди. Она была слишком короткой. Странно, ведь Кеннеди выше меня ростом. Значит, на ней эта юбка не прикрыла бы даже попу! Наверняка поэтому она и всучила ее мне. Длинноногая, смуглая Кеннеди потрясающе смотрелась в облегающем платье и в спортивных балетках. А я выглядела именно так, как и ощущала себя – унылым троллем. Да, именно такое определение я себе придумала. – Наверное, нам лучше вернуться домой.

– Мы же только что приехали. Ты ведь не собираешься бросить меня здесь одну? – Кеннеди схватила меня за руку и потащила к дверям квартиры. Я услышала громыхающую музыку.

– Но я бы предпочла прийти сюда в своей рабочей одежде, а не в этой нелепой юбке.

– Ты выглядишь круто.

Я покачала головой. Мне не хотелось выглядеть круто. Я хотела быть самой собой. Я была унылым троллем, а совсем не крутой.

– И я не думала, что Феликс живет в… таком месте.

Он говорил, что его семья небогатая. Но эта квартира буквально кричала о богатстве.

– Все, кто учится в нашей школе, живут в похожих местах. Ты к этому привыкнешь. – Вместо того, чтобы постучать, Кеннеди распахнула дверь и вошла внутрь, таща меня за собой.

Квартира оказалась просто огромной. И такой же роскошной, как и весь дом. Но если сам дом был оформлен в классическом стиле, то квартира Феликса была обставлена по последнему слову дизайна: сплошные острые углы и холодный камень. В прихожей висела современная картина, которую, казалось, нарисовал пятилетний ребенок. Стоила она, правда, наверняка сотни тысяч долларов. Единственное, что здесь совсем не сочеталось с атмосферой роскоши, – оглушительная музыка. Как бы толпа не проломила мраморный пол…

– Давай что-нибудь выпьем! – крикнула сквозь музыку Кеннеди и потащила меня дальше.

Народу было так много, что нам пришлось протискиваться сквозь толпу. А Феликс еще говорил, что он не вписывается в нашу школу. Если бы я решила устроить вечеринку, на нее пришли бы только они с Кеннеди.

Я провела у Феликса всего пару минут, но уже не сомневалась, что моя тусовка на троих получилась бы куда лучше. Здесь всего было чересчур. Я даже с Кеннеди не могла нормально поговорить, настолько громко звучала музыка. Кеннеди завела меня на кухню, где поместился бы весь дом моего дяди!

– Держи, – сказала она, вручив мне пластиковый стаканчик.

– Что это?

Она пожала плечами.

– Какой-то пунш.

Здорово! Мне нравился пунш. Я отхлебнула большой глоток. Пунш оказался очень вкусным. Хоть что-то на этой вечеринке меня порадовало.

– Может, поищем Феликса? – спросила я.

– Не стоит, – ответила Кеннеди и кивнула мне за спину.

Не успела я повернуться, как Феликс обнял меня. – Ты все-таки пришла! – Он улыбнулся, не разжимая рук.

Мне показалось, он с самого начала не сомневался – я сделаю все, чтобы прийти. Причем он раскусил меня еще до того, как я сама осознала это желание.

– Да, закончили работу пораньше.

– Сегодня моя счастливая ночь. Выглядишь очень красиво. Как и всегда.

Я почувствовала, как краснеют щеки.

Кеннеди сфотографировала нас обоих. Феликс поднял голову.

– В чем дело, Кеннеди?

– Отличная вечеринка, – сухо ответила она, но голос звучал фальшиво, а глаза были прикованы к дисплею фотоаппарата. Кеннеди ведь обещала вести себя хорошо! Я сделала еще один глоток пунша.

– Давайте я вам здесь все покажу, – предложил Феликс.

– Я тут уже была. Забыл? Ну да, конечно, забыл. Ладно, идите, а мне надо сделать еще пару фотографий. – Она подняла свой фотоаппарат.

– Надеюсь, не для того, чтобы потом меня шантажировать? – усмехнулся Феликс.

– Я же не какая-нибудь засранка. В отличие от некоторых.

Кеннеди исчезла в толпе, прежде чем я успела остановить ее. Я пообещала, что не отойду от нее ни на шаг. Но она воспользовалась первой же возможностью, чтобы отделаться от меня.

– Извини, – сказала я. – Она обещала, что постарается держать себя в руках.

– Мне кажется, Кеннеди просто не особо доброжелательная. Давай я еще налью тебе.

Он схватил мой стаканчик.

Неправда. Кеннеди всегда была доброжелательной. Во всяком случае, со мной. Я сразу же вспомнила, как на прошлых выходных спросила у нее про причину нашей дружбы. Да, мама попросила ее познакомиться со мной, быть доброжелательной, но мы все равно отнеслись друг к другу искренне. Кеннеди являлась одним из самых замечательных людей в моей жизни! И Феликс лишь немногим уступал ей в моих глазах. Даже странно, что они не дружили. Мне стоило подробнее расспросить Кеннеди о том, что между ними произошло. По ее словам, ей казалось, что она нравилась Феликсу, но сама она увлеклась им не больше, чем на пять минут. Возможно, она до сих пор обижалась на него. Но почему?

Феликс протянул мне мой стаканчик, до краев наполненный вкусным пуншем.

– Спасибо. – Я сделала еще один глоток. – Так что насчет обещанной экскурсии?..

Он улыбнулся и схватил меня за свободную руку. Кажется, в последний раз парень брал меня за руку, когда я училась в пятом классе, во время школьной перемены.

Феликс повел меня сквозь толпу, показывая гостиную, столовую и другие многочисленные комнаты. Там – кинозал, там – комната, которую он нарек «джунглями», заставленная различными растениями. Я бы не удивилась, если бы где-то в зарослях прятались обезьяны. Причем все это находилось только на первом этаже! Я находилась под невероятным впечатлением. Я даже не подозревала, что квартиры могут быть двухэтажными. – Ты правда чудесно выглядишь сегодня, новенькая.

Я откинула челку со лба и рассмеялась.

– Я надела юбку с кедами и смотрюсь в этом по-настоящему нелепо. Знаешь, когда я подошла к двери, то не сомневалась, что выгляжу, как унылый тролль. – Что за черт? Почему я только что сказала об этом вслух?

Как будто, переступив порог квартиры Феликса, я перестала отдавать себе отчет в своих же словах.

Парень прижал губы к моему уху, чтобы я его лучше слышала.

– Тролль? Ни за что на свете. Ты смотришься чертовски сексуальной.

Кажется, из моего горла вырвался какой-то странный писк, но наверняка он потонул в громкой музыке.

Раньше меня не называли сексуальной. Даже тот горе-парень из пятого класса, который держал меня за руку целых пять минут. Голова Феликса была опущена, и, когда я повернулась, наши губы оказались совсем близко. Я еще не целовалась. Ни разу. И у меня еще никогда не возникало такого желания поцеловаться, как в тот момент.

Внезапно я перестала слышать музыку. Перед глазами светились только голубые глаза Феликса, которые на удивление напоминали океан, в котором так легко утонуть.

Он стоял неподвижно, как будто тоже осознавал, насколько важным был этот момент. Мысли закрутились у меня в голове с бешеной скоростью. Если он сейчас преодолеет то последнее расстояние, которое отделяло нас друг от друга, для него этот поцелуй точно не будет первым. Это же… Феликс. Он жил в роскошной квартире, напоминающей скорее музей современного искусства. В школе он пользовался популярностью. И эти глаза… Я уже чувствовала, что провалилась в них, словно в омут.

Он приблизился еще на один дюйм, и у меня в голове… что-то щелкнуло. Мне очень хотелось шагнуть ему навстречу. Но что, если для меня это первый поцелуй, а для него – сотый? Мне показалось это неправильным. Я вела себя неадекватно. Несмотря на все его слова, я не слыла красивой. Я была девушкой-невидимкой в мире, где мне нет места.

– А что на втором этаже? – спросила я и лишь потом поняла, что мой вопрос прозвучал несколько резко. – Игровой зал? – тут же добавила я, испугавшись, что он неверно меня поймет. Только сейчас я сообразила, что именно на втором этаже по логике должна была находиться его спальня.

– Нет, зал на нижнем этаже.

Три этажа?

– Серьезно? Я вообще-то пошутила.

Он улыбнулся.

– Залом его трудно назвать, но есть несколько автоматов.

– Круто. Ну вот, мой пунш заканчивается, – сказала я и допила напиток. – Принесешь еще?

– Уверена? Ты и так уже выпила два стакана.

– Конечно, уверена. Это же пунш. Я люблю пунш. Ты сам его готовил? Он вкусный. Как и твои глаза. – Что?! – Нет! Я не хочу съесть твои глаза! Я просто хотела сказать, что они такие красивые, голубые… и мне хочется в них плавать. Боже, как хочется пить! Тебе не хочется пить? Здесь ужасно жарко.

Феликс рассмеялся.

– Ладно, я принесу еще выпить, – согласил он и забрал у меня стаканчик. – Но после этого ты пойдешь со мной танцевать.

– Договорились. – Я совсем не умела танцевать, но, честно говоря, мне казалось, словно я уже танцую. От одной только мысли о танце мои плечи задвигались в такт музыке. А за ними – и все остальное тело.

– Подожди здесь, хорошо? Я сейчас вернусь.

– Так точно, сэр! – Куда это он намылился? Я отдала ему честь. О господи, я правда это сделала?

Он снова засмеялся и исчез в толпе.

Я осталась одна, пританцовывая в такт музыке. Широко зевнув, я почувствовала, как веки опускаются. Я так устала на работе, в голове клубился туман. Я хотела спать, но в то же время хотела танцевать. Или все-таки спать? Какой тяжелый выбор. В горле так пересохло, что мне срочно нужно было выпить еще пунша.

Я прислонилась спиной к стене и зажмурилась. – Что ты здесь делаешь?

Неужели я уснула и видела сон? Наверное, так и есть. Но, с другой стороны, я стояла, так как чувствовала усталость в ногах. А зачем мне стоять у себя в кровати?

– Бруклин?

Голос казался таким реальным. Голос Мэтта. Я открыла глаза и от неожиданности быстро заморгала, так как Колдуэлл стоял прямо передо мной. Его лицо находилось всего в дюйме от моего. Нет, это точно сон!

– Прости, о чем ты меня спросил? – растерянно поинтересовалась я. По телу разливалось приятное тепло, словно по коже скользила фланелевая пижама. Силуэт Мэтта расплывался перед слипающимися глазами.

– Ты же сказала, что постараешься держаться подальше от Феликса. – Выглядел Мэттью сердитым. Как во время урока, когда он огрызнулся на Шарлотту. Я вспомнила звук ломающегося карандаша у него в руке.

Он был таким сильным. И таким придурком.

– Разве? Я никогда такого не говорила.

– Nunca. Помнишь?

– Я не говорю по-испански, чудик. А вот моя подруга говорит. Я про Кеннеди. Она моя лучшая подруга. Ты, наверное, знаешь ее, ведь она давно учится в одной школе с тобой. Хотя тебе же нет дела до учеников, которые получают стипендию. Она где-то здесь, фотографирует ребят, и она сердится на меня из-за чего-то. Когда мы с тобой в последний раз виделись? А, не обращай внимания, все равно мне это снится. В реальной жизни ты бы не стал со мной разговаривать. – Я положила ладонь ему на лицо и провела пальцами по мужественному подбородку. – Это я помню. Ты делаешь вид, будто меня не существует.

Кадык Колдуэлла поднялся, а затем опустился. – Сколько ты выпила?

Я прижала палец к его губам. В сравнении с подбородком они оказались такими мягкими.

– Пару стаканчиков пунша.

– Ты пьяна.

Я рассмеялась.

– Нет. Это всего лишь пунш.

– Бруклин, в пунше алкоголь.

– Пф. Нет. И потом, я ведь сплю. Ты мне часто снишься. Во сне ты со мной разговариваешь. Это мило. – Я коснулась его волос. Они тоже были мягкими. Возможно, их в самом деле спряли из золотых нитей.

– Давай я отвезу тебя домой.

– Мне не нужен рыцарь в сияющих доспехах, Мэтт. А если и нужен, ты все равно не сможешь им стать. Ты со мной не разговариваешь, помнишь? Почему ты со мной заговорил? Потому что здесь нет твоей девушки?

– О чем ты? – Он взял меня за руку и убрал ее от своих волос.

По телу пробежала та же искра, как и тогда в туалете, когда он обрабатывал рану у меня на ладони. Я словно была глупеньким ребенком, который только что засунул пальцы в розетку. Только я была не ребенком. И он был красивым парнем, а не розеткой под напряжением. Я резко отстранилась.

– Я про Изабеллу.

– Изабелла – не моя девушка.

– Но ты перестал общаться со мной после того, как она что-то сказала тебе во время ланча.

Мэтт ничего не ответил.

– Так что, если это не из-за нее… почему ты со мной больше не разговариваешь?

– Сложно объяснить.

– Сложно? Правда? Ты вообще знаешь значение этого слова, м? Моя мама умерла. Она умерла, а я осталась одна. Мне так одиноко. – Я вздохнула. С каждой секундой мне все больше и больше хотелось спать.

Мэтт открыл рот, но потом закрыл его. Наконец он прошептал:

– Прости, Бруклин. Я не знал.

– Ага. – Я пожала плечами. – Как ты сам сказал, жизнь – сложная штука. У меня нет родителей. Ты типа как встречаешься с Изабеллой и не обращаешь на меня внимания. Ну и ладно. Такова жизнь. И мне все равно.

– Я не встречаюсь с Изабеллой. Я вообще ни с кем не встречаюсь.

Зазвучала песня группы «Backstreet Boys», которую я любила слушать в детстве. Мы с мамой танцевали под нее на кухне. Она всегда включала радио погромче. Это воспоминание вызвало у меня улыбку. Вот теперь мне особенно сильно захотелось танцевать. Если, разумеется, мое усталое тело позволит.

– А как же твой отец? – спросил Мэтт.

– Он даже не хотел, чтобы я появлялась на свет. – Я махнула рукой, как будто меня это ничуть не заботило, хотя мысли об отце всякий раз причиняли мне боль. – Он ушел, когда узнал, что мама забеременела. Я не знаю, как его зовут, представляешь? – Я снова приблизилась к Мэтту и коснулась его мускулистой руки. – Кстати, в моих снах ты всегда готов меня выслушать. Хочешь потанцевать? – Я лучше отвезу тебя домой, хорошо?

– Но мне правда хочется танцевать! Я люблю эту песню. – Я попыталась отвести Мэтта к танцующим, но его накаченное тело оказалось очень тяжелым. Мне не удалось и на сантиметр сдвинуть его с места.

– Нет, сейчас я повезу тебя домой.

– Но… это же «Backstreet Boys»! – Он что, сошел с ума? Это же самая танцевальная музыка, какую только изобрели в мире!

– Да, ты точно напилась.

– Я пила только пунш!

– А как я уже объяснил тебе несколько минут назад… в пунше алкоголь.

Я покачала головой.

– Нет. Я никогда еще не пила алкоголь.

– Что ж, сегодня ты его попробовала в первый раз.

В первый раз случится не только это. Сегодня я еще должна была в первый раз поцеловаться с Феликсом. Я чуяла это всем своим существом. Моим разгоряченным сознанием. Еще чуть-чуть, и я готова была закипеть.

– Как здесь жарко.

– Да, такое бывает, если выпьешь слишком много.

Мэтт совсем рехнулся. Не пила я алкоголь. Он, возможно, пил. И все остальные «Неприкасаемые». Потому что они всегда притворялись такими крутыми, но на деле лишь пускали пыль я глаза, я знала. Они были в таком же подавленном состоянии, как и я. За исключением Мэтта. Я прищурилась и посмотрела на него.

– Не понимаю, – пробормотала я.

– Чего ты не понимаешь?

– Как за одну неделю все может так измениться? Мне казалось, я тебе нравлюсь. – Я снова протянула руку, чтобы дотронуться до его лица, но он схватил ее.

– Давай поговорим об этом по дороге к дому.

Мэтт оказался такой занудой!

– Эй! – воскликнул Феликс. Он появился рядом, держа в руках пунш.

– О, спасибо! – Я схватила стакан свободной рукой, так как другую руку по-прежнему сжимал крепкой хваткой Мэтт, и сделала большой глоток. Пунш смочил иссохшее горло, и мне стало намного лучше.

Неожиданно Колдуэлл отнял у меня стакан и вылил его содержимое на пол.

– Довольно.

– Но…

– Я сейчас же отвезу тебя домой, – сказал он, на этот раз намного тверже.

– Не обращай на него внимания, – посоветовала я Феликсу. – Он всего лишь сон. – Я высвободила руку. – Хочешь потанцевать? – спросила я у Феликса.

Он слега нахмурил брови, а Мэтт выступил вперед и, взяв меня под локоть, отчеканил:

– Бруклин, мы немедленно едем домой.

– Отпусти меня! – Я попыталась вырваться, но тщетно.

– Она попросила отпустить ее, – вмешался Феликс.

– Для чего? Чтобы ты напоил ее еще сильнее?

– Она сама попросила принести пунш. Убери от нее свои долбаные руки!

– И ты собираешься воспользоваться ее состоянием?

– Я? Серьезно? По-моему, это ты собирался запихнуть ее в такси и увезти домой. Выметайся из моей квартиры!

– Ну да. Только я ни на что такое не намекал. Ей нужно проспаться.

О боже, что вообще происходило? Я снова попыталась вырваться, и на этот раз у меня получилось. – Хватит притворяться, будто ты переживаешь за меня!

– Но так и есть.

– Да ладно! Ты переживал, когда Шарлотта выставила меня на посмешище перед всем классом? Когда она пожелала мне исчезнуть? Когда мистер Хилл заставил целый час читать учебник? Или когда ты целую неделю проходил мимо, ни разу не взглянув в мою сторону, даже пока сидел прямо передо мной?

– Я же сказал, все сложно.

– Только не надо этих дурацких объяснений после того, как я рассказала, что моя мама умерла! Не надо… – Мой голос сорвался. – Не смей так говорить!

Я чувствовала, как слезы наполнили глаза, а комната закружилась. К горлу подкатил комок, и мне внезапно показалось, что меня сейчас стошнит. Я попыталась сглотнуть, но легче не стало. Кеннеди появилась вовремя. Она оставалась единственным человеком, который на самом деле переживал за меня.

– Сколько стаканов пунша ты выпила? – вспыхнула она, смерив Феликса и Мэтта сердитым взглядом.

– Вроде бы два.

– Быстро же тебя развезло, – покачала она головой.

Я засмеялась, хоть и не поняла суть ее слов.

– Мне тут снится кошмарный сон. Мэтт делает вид, что разговаривает со мной! А еще у меня сорвался первый поцелуй. – Я покосилась на Феликса, и тот изумленно округлил глаза.

В которых так легко утонуть.

– Ага, просто дурной сон, – согласилась Кеннеди. – Поехали домой, ладно?

Я кивнула.

– Заночуешь сегодня у меня?

– Хорошо.

Мне показалось, что Кеннеди пнула Феликса по ноге, когда мы проходили мимо. Но какая разница? Ведь все это было просто сном.

Глава 10

Пятница

– Это было так здорово! – сказала я, когда такси затормозило рядом с нашим домом. – Давай на следующей неделе еще куда-нибудь сходим?

Кеннеди открыла дверь.

– Думаю, завтра утром ты запоешь совсем другую песню.

Она вышла из такси, и я последовала за ней. От движения у меня возникло странное ощущение в желудке. А может, что-то случилось с ногами? Переставлять их оказалось куда тяжелее, чем обычно. При этой мысли я засмеялась, и Кеннеди захохотала вслед за мной.

– Хватит, нельзя шуметь.

– Но ноги у меня такие тяжелые! – с трудом проговорила я сквозь смех.

Она взяла меня под руку и поддержала, когда я, покачиваясь, остановилась на обочине.

– Нет, правда, прекрати смеяться. Твой смех такой заразительный. И я не верю, что ты выпила всего два стакана.

– Я люблю пунш! – заорала я.

Кеннеди закрыла мне ладонью рот.

– Господи, Бруклин, угомонись. Из-за тебя у нас будут проблемы. И ночевать мы точно будем у твоего дяди, а не у меня. – Она убрала руку и сердито посмотрела на меня. – Ты что, лизнула мне ладонь?

Я снова начала смеяться.

– Больше никакого пунша. – Она повела меня к нашему дому и, несмотря на мои протесты, протащила за собой через семь лестничных пролетов. – Мне правда нравится пунш, – повторила я, когда мы наконец оказались на нужном этаже.

– Ты – тайная алкоголичка.

– Сколько раз мне еще объяснить? Сначала Мэтту, теперь и тебе. – Я прислонилась к стене рядом с дверью в квартиру дяди. – Я пила только пунш.

– В котором был алкоголь.

Я покачала головой.

– Вряд ли. Я никогда не пила алкоголь.

– Это многое объясняет. Что же ты сразу не сказала? Я не стала бы наливать тебе пунш.

– Но он мне так понравился!

– Тсс! Я уже поняла. Можешь хотя бы минутку помолчать? Надеюсь, твой дядя уже спит. – Она вытащила из сумочки ключ и собиралась открыть замок, как вдруг дверь сама распахнулась. Словно по волшебству.

Только сработало не волшебство. А мой дядя. И вид у него был… не слишком довольным.

– Заходите, пока вы не разбудили всех на этаже. – Он открыл дверь шире, и Кеннеди втащила меня внутрь.

– Прости, дядя Джим, – растянула Кеннеди. – Мы так устали. Ночка выдалась напряженной. Поэтому мы сейчас пойдем к Бруклин и отдохнем немного. – Она повела меня в мою комнату.

– Не торопитесь.

Кеннеди замерла на месте, и я врезалась в нее. – Бруклин, посмотри на меня, – приказал дядя.

Я повернулась и последовала его приказу, хоть и не понимала, на что именно мне нужно смотреть. – Девочки, вы сегодня пили?

– Только пунш! – призналась я.

Кеннеди ткнула меня локтем в бок, из-за чего я снова рассмеялась. Дядя провел рукой по лицу.

– Где вы были?

– На работе, – выстрелила Кеннеди, но в тот же момент и я выдала свой вариант ответа на вопрос:

– У Феликса дома.

Дядя вскинул брови в ожидании, когда мы сойдемся на одной версии событий.

Кеннеди вздохнула.

– После работы мы зашли на вечеринку к однокласснику. Только, пожалуйста, ничего не говори маме.

– Это была моя идея, – добавила я. – Я уговорила Кеннеди пойти со мной. Я никогда раньше не ходила на вечеринки и подумала, что там будет весело. И да, это было весело. Очень. Но мне почему-то кажется, что все происходит во сне, поэтому…

Дядя закашлялся, и я шагнула вперед.

– С тобой все в порядке?

Он лишь отмахнулся.

– Вы обе должны вести себя осмотрительнее. Я знаю, подростки пьют алкоголь. Я не идиот. Конечно, мне хочется, чтобы вы этого не делали, но если все же захотите выпить, то после каждого стакана спиртного пейте воду. Надеюсь, что я больше не увижу вас в таком состоянии. Понятно?

– Прости, – извинилась я, но меня больше тревожил его кашель, чем лекция об употреблении алкоголя. Я очень надеялась, что мне все это на самом деле только снилось, потому что его простуда только ухудшилась. Я уже начала бояться, как бы у него не было гриппа или чего-то в этом духе.

– Мне не нужны извинения. Я хочу, чтобы вы пообещали, что будете заботиться друг о друге. И больше не станете так напиваться.

– Обещаю, что буду лучше присматривать за ней, – согласилась Кеннеди.

– Я тоже, – поддержала я, хотя и с большой неохотой – ведь мне так понравился пунш. – Теперь у меня и руки отяжелели.

Кеннеди засмеялась, а дядя процедил:

– Ступайте к себе в комнату.

Я никогда еще не слышала, чтобы дядя говорил таким строгим голосом. Ему не стоило повторять дважды. Мы обе выбежали из кухни.

Как только дверь за нами закрылась, я облегченно вздохнула.

– Пронесло!

– Пронесло? Бруклин, нас застукали! – Кеннеди рухнула на мою кровать.

– Но он не рассердился. И потом, все это просто дурной сон.

Бруклин покачала головой.

– Так значит, то, что вы с Феликсом сегодня едва не поцеловались, было лишь дурным сном?

– Нет, это было хорошим сном. – Я легла рядом. – Но я не знаю, собирался ли он в самом деле целовать меня. Мне просто показалось, что он хочет это сделать.

Между нами повисла неловкая пауза. Я уже начала клевать носом, когда Кеннеди снова заговорила.

– Он тебе нравится?

– Кто?

– Феликс. – Я едва расслышала ее шепот.

– Он добр ко мне. Понимает, как это, когда в школе с тобой не хотят общаться. Рядом с ним я не чувствую себя невидимкой.

– Да. – После еще одной напряженной паузы она добавила: – Это он умеет.

Мои веки стали совсем тяжелыми.

– Так вот почему ты вечно к нему придираешься? Кеннеди не ответила. Я повернулась к ней и увидела, что она лежала с закрытыми глазами. Вероятно, ее веки были такими же тяжелыми, как и мои.

* * *

О боже, это не было сном! Я со всех ног стартанула из комнаты, надеясь, что меня не вырвет прямо на пол. Мне удалось добежать до ванной, где все содержимое моего желудка оказалось в унитазе. И еще раз. Долбаная жизнь! И опять. Пока выворачивать стало уже просто нечем.

В дверь постучали.

– Малышка, как у тебя дела? – спросил дядя.

– Плохо.

– Я могу войти?

– Угу. – Я закрыла крышку унитаза и оперлась на нее рукой.

Стоит отдать дяде должное: на лице у него не отразилось отвращение. И расстроенным он тоже не выглядел. Дядя сел рядом со мной на пол и прислонился спиной к шкафчику под раковиной.

– Не хочешь рассказать, почему ты вчера так сильно напилась?

– Я думала, это обычный пунш. Честное слово, я не знала! Какое-то время было так здорово. Понимаешь?

Он кивнул и сделал это с таким видом, что мне тут же захотелось рассказать ему обо всем на свете. Ведь я увидела, что он выслушает меня и поймет.

– Сердце перестало болеть. – Я положила голову на вытянутую руку. – Все во мне как будто оцепенело. И мне было так хорошо.

– В оцепенении нет ничего хорошего. И жить в таком состоянии нельзя.

Я закрыла глаза и почувствовала, что по моей щеке скатилась слезинка.

– Но я так по ней скучаю.

– Я тоже, малышка.

Теперь я уже не сдерживала слезы.

– Знаешь, ты очень похожа на свою маму. Я сам много раз заставал ее точно в таком же состоянии. Здесь, в этой квартире.

Может, именно поэтому мне так понравился пунш? Может, моя мама была тайной алкоголичкой?! Это бы объяснило полное отсутствие спиртного у нас дома.

– Впрочем, выпившей я видел ее всего однажды, – добавил дядя, словно прочитав мои мысли. – В большинстве случаев ее тошнило по утрам, когда она была беременна тобой.

– Так она жила здесь во время беременности?

Он кивнул.

– В твоей комнате. В свой город она вернулась, когда наступил третий триместр.

А я думала, что мама жила сама. Ну, то есть только со мной. Что мы с ней были вдвоем против всего мира.

Но, с другой стороны, дядя ведь тоже являлся членом нашей семьи.

Услышав, что мама жила в этой квартире, я остро ощутила свою близость к ней. Она сидела там же, где и я, развалившись на полу этой же самой ванной. Подумав об этом, я перестала плакать.

– Почему вы с ней так редко виделись, когда я была маленькой?

– Она ненавидела Нью-Йорк. А у меня не получалось выкроить свободное время из-за работы.

– Но почему она его так ненавидела?

– Потому что здесь жил твой отец.

Мой отец? Я подняла голову.

– Ты знаешь, кто он?

Дядя открыл рот, а потом закрыл его, так ни в чем и не признавшись.

– Знаешь, – ответила за дядю я.

Не понимаю почему, но я слепо верила в то, что этот секрет умер вместе с мамой. До ее смерти я никогда и не задумывалась об отце. Он нас бросил, бросил меня, так зачем мне желать с ним встречи? Но после смерти мамы я все чаще гадала: кем же был этот человек? Глупо, конечно, и маловероятно, но мне казалось, что, если я с ним познакомлюсь, я не буду чувствовать себя такой одинокой.

Кто знает, вдруг спустя шестнадцать лет у него пробудился хотя бы минимальный интерес к моей персоне?

– Кто он?

– Давай отложим этот разговор на другой день. – Дядя похлопал меня по плечу и встал. – Тебе нужно еще немного отдохнуть.

– Ты сказал, что он жил здесь, в этом городе. Значит, теперь его здесь больше нет?

– Малышка, твоя мама не хотела, чтобы вы познакомились. И я должен уважать ее волю. Должен. – Но он – все, что у меня осталось! – настояла я, вновь чувствуя, как щиплет глаза от слез. – Ты должен рассказать мне правду. Разве ты не видишь, что я иду ко дну? В этом городе я не могу нормально дышать! Я так одинока. – Я начала всхлипывать громче. – Мне так одиноко без нее.

Дядя присел на корточки и крепко обнял меня.

– Ты не одинока. Я с тобой.

От меня отвратительно пахло, а мои слезы и сопли оставляли пятна на рукаве его рубашки, но он все равно продолжал меня обнимать.

– Я с тобой. – Джим погладил меня по спине. – У тебя есть я.

Я сильнее прижалась к нему.

Дядя позволил мне выплакаться, пока слезы не иссякли. Я не могла передать словами, насколько была ему благодарна. Я знала, он изо всех сил старается поддержать меня.

Дядя Джим дал мне стакан воды и велел возвращаться в комнату. Я легла на кровать и уставилась в потолок. Мама жила здесь. В этой самой спальне. И смотрела в тот же потолок, что и я. Бывал ли здесь мой отец? Любил ли он ее когда-то? Возможно ли, что он все еще жил в этом городе и захотел бы увидеться со мной?

Я смотрела в потолок всю ночь. Наконец в окно проникли первые лучи солнца и загудели машины. Кеннеди принялась ворочаться во сне.

Я сделала для себя три важных вывода. Во-первых, ради нескольких минут оцепенения не стоит напиваться. Во-вторых, я никогда теперь не смогу заговорить с Феликсом или Мэттом, так как мне было ужасно стыдно за свое поведение. И в-третьих, нет смысла хранить тайну, если единственного заинтересованного в этом человека уже не осталось в живых.

Глава 11

Понедельник

Кеннеди сфотографировала меня, пока я доставала книги из своего шкафчика.

– Ты же понимаешь, что не можешь ходить так весь день. Мы все должны носить школьную форму.

На мне были худи с капюшоном, надвинутым на лицо, и солнцезащитные очки. Никто бы не заметил, что я нарушила правила и не надела школьную форму, потому что я до сих пор являлась невидимкой. На самом деле мне не хотелось нарушать правила. Но еще сильнее тем утром я боялась встретиться с Мэттом или Феликсом. А уж если бы один из них заговорил со мной… это стало бы сущим кошмаром!

Буду скрываться от них до конца своих дней.

Я поправила очки.

– Придется рискнуть.

– Хорошо, что тебя больше не мучает похмелье. – Кеннеди прокрутила фото на дисплее своей камеры. – Мне не терпится поскорее их обработать. Только взгляни на эту.

Я с неохотой сняла очки и посмотрела на экран. Что за черт? На фото стояли мы с Мэттом на вечеринке. Я смотрю на него, мои глаза горят, выглядело даже мило, если бы при всем при этом моя рука не лежала у него на подбородке. Я вырвала у нее фотоаппарат.

– Ты сняла, как я трогала Мэтта за лицо? Почему ты меня не остановила?

– Я думала, что тебе это… нравится.

– Нравится? Что ты хочешь этим сказать?!

Кеннеди рассмеялась и забрала у меня фотоаппарат.

– Даже не знаю. Что тебе приятно дотронуться до лица парня, с которым ты потом собираешься страстно поцеловаться.

– Удали это фото.

– Не-а.

– Кеннеди, я прошу тебя.

– Nunca.

– Отдай мне камеру. – Я потянулась за фотоаппаратом, но Кеннеди подняла его вверх, чтобы я не смогла дотянуться. Я подпрыгнула, но она отклонилась в сторону, а я едва не налетела на… да чтоб меня! На мистера Хилла. Он остановился. Повернулся. И бросил на меня тот полный ненависти взгляд, с которым всегда смотрел в мою сторону на уроках предпринимательства.

– Мисс Сандерс, вы переоденете этот свитер или собираетесь провести сегодняшнее утро в кабинете директора?

– Я сниму его, – едва слышно прошептала я.

На мгновение мне показалось, что мистер Хилл не расслышал меня, так как продолжал стоять и разглядывать меня с таким видом, словно я была кучей дерьма, в которое он вляпался. И в этом заключалась особая ирония, потому что мистер Хилл выглядел в точности как те ужасные люди, которые выгуливают своих собак и не убирают за ними, если те наделают свои дела на тротуаре. Засранец. Я тоже посмотрела на него, ожидая, что он сейчас нагнется и начнет вытирать подошвы ботинок.

– Я жду, мисс Сандерс, иначе я сейчас сам отведу вас к директору.

Я сняла последний элемент моей маскировки и затолкала его в свой шкафчик.

Мистер Хилл вздохнул так, словно общение со мной невероятно утомило его.

– Надеюсь, я больше не увижу на вас неподобающей одежды, иначе потребую, чтобы вас оставили после уроков.

– Ого, а слухи о нем, кажется, правдивы, – сказала Кеннеди, когда мистер Хилл отошел достаточно далеко и не мог нас услышать. – Он ненавидит учеников, получающих стипендию. Посмотри, например, на Изабеллу. – Она кивнула в сторону местной королевы – мимо нее как раз проходил мистер Хилл. Воротник на ее блузке был поднят, верхние пуговицы – расстегнуты. Кроме того, цвет не соответствовал тем, что нам разрешалось носить, а ткань казалась совсем прозрачной. Она нарядилась не по форме. Но мистер Хилл лишь дружелюбно помахал ей рукой.

– Он явно ненавидит меня, – фыркнула я, громко захлопнув дверь шкафчика.

– И кстати о ненависти… – Кеннеди уставилась испепеляющим взглядом на кого-то за моей спиной.

Я оглянулась и увидела Феликса, направлявшегося в нашу сторону. В отличие от нее, я не испытывала к нему ненависти. Совсем наоборот. Именно поэтому я не могла говорить с ним сегодня утром. Да и вообще когда-либо. Мне было так стыдно за свое поведение на его вечеринке. Кеннеди сказала, выпей я еще немного, напрочь бы забыла обо всем, что произошло в пятницу вечером. А я хотела бы все забыть.

К сожалению, я помнила каждую деталь.

– Увидимся на английском, – бросила я и поспешила прочь, прежде чем Кеннеди успела попрощаться со мной.

* * *

Пока мне удавалось избегать нежелательных встреч. Но, с другой стороны, у меня еще не состоялись общие уроки с Феликсом и Мэттом. Впрочем, Мэтт и так меня не замечал, поэтому с ним не должно было возникнуть сложностей. А вот Феликс? Урок, на котором мне с ним предстояло встретиться, начинался через минуту. Мы с Феликсом всегда бегали вместе. А значит, придется принять участие в том ужасном занятии, которое придумает для остальных тренер Картер, лишь бы держаться подальше от Феликса. К счастью, урок проводился в зале, и я даже не увижу беговую дорожку.

Я ждала до последнего, прежде чем покинуть раздевалку. Все будет хорошо. Но тугой комок в животе говорил об обратном.

Пока тренер Картер устраивал перекличку, я чувствовала, что Феликс не сводил с меня глаз. Затем тренер объявил, что мы либо будем играть в вышибалы, либо бегать дистанцию в милю. В этот момент я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на Феликса. Едва. Но я решила, что лучше уж получить мячом по лицу, чем посмотреть парню в глаза. Знаю, попахивало трусостью. Но иногда проще спрятаться. Когда учишься в старших классах, смелость не всегда бывает уместной.

Я отошла в угол зала, где собрались ученики, играющие в вышибалы, и украдкой взглянула на Феликса. Он стоял, прислонившись к дверному косяку и засунув руки в карманы своих серых спортивных штанов. Феликс улыбнулся, когда наши взгляды встретились, а затем кивнул в сторону беговой дорожки, пытаясь выманить меня наружу.

Я покачала головой и посмотрела на капитанов двух команд, только что объявленных тренером. Новый страх поселился во мне. Мое имя объявят в последнюю очередь. Я уже представила себе, как одноклассники будут надо мной смеяться. До этого момента мне удавалось избегать этой ужасной ситуации. Но их смех для меня все равно был бы не таким кошмарным, как смех Феликса. А он точно будет надо мной смеяться, как только я с ним заговорю. Я поморщилась, вспоминая, как буквально накричала на Мэтта за то, что тот сорвал мне мой первый поцелуй с Феликсом. Мой первый поцелуй в жизни. Феликс наверняка считал меня неудачницей.

Имена моих одноклассников звучали одно за другим. Да, я слыла неудачницей, так что Феликс был прав.

Когда осталась только половина учеников, не распределенных по командам, Феликс наконец-то сдвинулся с места. Но он не вышел из зала. Он направился ко мне. Нет. Нет, нет, нет!

– Сначала, новенькая, ты заставила меня бегать. А теперь хочешь, чтобы я сыграл в эту дурацкую игру? И все ради того, чтобы поговорить с тобой. – Он искренне улыбнулся, а я покачала головой.

– Мне просто нравится играть в вышибалы, ты здесь ни при чем.

– Ладно. – Улыбка на его лице исчезла.

Один из капитанов тут же назвал его имя, но Феликс не обратил на это внимания.

– Ты сердишься, потому что я не написал тебе сообщение после того, как ты ушла? Я хотел, но у меня нет твоего номера.

– У меня нет мобильного.

– Феликс, – снова окликнул его капитан.

– Мы можем выйти на улицу и поговорить? – спросил Феликс.

Я не сводила глаз с капитанов. Феликс обо мне быстро забудет. И он был неправ насчет того, что мы с ним оба относились к числу непопулярных учеников. Его все любили. Нас ничего не связывало.

Феликс поднял руку.

– Да, Феликс? – спросил тренер Картер.

– Мы с Бруклин передумали. Можно мы вместо вышибал побегаем?

– Слишком поздно, твое имя уже назвали.

Феликс беззвучно выругался и присоединился к своей команде. Капитан поприветствовал его жестом «дай пять». Он считал, что сделал удачный выбор. Феликс прошептал ему что-то на ухо, и в следующую секунду капитан назвал мое имя. А ведь оставалось еще десять учеников, которые играли в эту дурацкую игру намного лучше меня.

Я пошла к своей команде, стараясь держаться на расстоянии от Феликса. Но он тут же подошел ко мне.

– Не стоило, – буркнула я. – Я бы пережила, даже если бы меня назвали в последнюю очередь. – Я попросил его выбрать тебя, так как мы не закончили разговор. А не потому, что пожалел тебя.

Я в первый раз видела, чтобы Феликс не улыбался и не пускал шутки. Вид у него был расстроенный. И раздраженный. И все из-за меня.

– Ты так поступила из-за того, что сказал Мэтт? – спросил он. – Потому что, честное слово, я не знал, что ты была пьяна. Я не позволил бы тебе пить, если бы…

– Давай не будем сейчас об этом?

– А о чем нам тогда говорить? Ты избегаешь меня весь день.

Я только два раза уходила от него в противоположную сторону. А не весь день. Теперь еще эти вышибалы. Почему я вообще должна играть в вышибалы, если мне все равно пришлось с ним разговаривать?!

Тренер Картер засвистел в свисток, избавив меня от необходимости отвечать. Но Феликса это не остановило. Игра началась. Я старалась, чтобы в меня не попали мячом, а Феликс, похоже, сосредоточился только на своих попытках поговорить со мной.

– Не знаю, как ты, а я здорово провел время в пятницу. – Он ловко поймал мяч, хотя даже не смотрел в его сторону.

– Зачем ты врешь?

– Я не вру. – Он отбил другой мяч, летящий прямо в меня, а потом запустил свой мяч в грудь одного из наших противников.

– Молодец, Феликс! – послышался чей-то крик.

Кажется, Феликса раздражало, что с ним разговаривали другие ученики, а я – нет. Он схватил меня за руку и помог уклониться еще от одного попадания.

– Для человека, любящего вышибалы, ты плоховато в них играешь.

Я рассмеялась. Просто не могла сдержаться.

Он тоже улыбнулся.

На секунду я вспомнила, как было приятно, когда в пятницу вечером он держал меня за руку. И как просто было затеряться в его глазах. Я отвернулась. – Это все из-за того, что ты тогда сказала о первом поцелуе, который прервали? Потому что, если это так, я прямо сейчас могу все исправить…

Не знаю, что именно я почувствовала: потрясение из-за его признания или ужас оттого, что он так хорошо запомнил мои слова. Как бы там ни было, я отвлеклась в тот момент, когда мне в лицо летел мяч. Он ударил меня прямо по носу, и я шмякнулась на задницу.

– Господи, с тобой все в порядке? – Феликс присел на корточки и провел ладонью по моей щеке. – Ой. – Ощущение было такое, словно мое лицо сплющили.

Похоже, среди наших противников находился игрок с на редкость мощным броском. Мяч ударил Феликса по затылку, пока он сидел рядом, но он даже не поморщился. Наоборот, помог мне подняться.

– У меня сломан нос?

– Не думаю. – Он обнял меня, словно я не могла самостоятельно ходить.

Ходить я, конечно, могла, но решила его не отталкивать.

– Что за дела, Капкейк? – процедил Феликс, обернувшись на капитана другой команды. – Она стояла в пяти футах от тебя. Зачем бросать мяч с такой силой, будто между вами целая миля?

Капитан засмеялся.

– Идиот, – рыкнул Феликс.

– Как ты меня назвал? Может, пойдем, выйдем, обсудим это дерьмо?

Тренер Картер снова засвистел.

– Иди в медпункт. Живо. А ты, Джо, остынь. И в моем зале нельзя ругаться.

Феликс пробормотал себе что-то под нос, пока выводил меня из спортзала.

– Кажется, у меня сотрясение, – проговорила я.

– Сомневаюсь. Капкейк не настолько сильный. Просто он стоял совсем рядом. Какой же он придурок.

– Капкейк? – спросила я, качая головой. – У меня точно сотрясение.

– Так ты не знаешь, какая у Джо кличка?

– Даже удивительно, что прозвищем «Капкейк» наградили далеко не замухрышку.

Феликс рассмеялся.

– Отец Капкейка – владелец фирмы «Сахарные кексики Диксона и сына», и он постоянно приносит в школу образцы. Он, конечно, олух, но капкейки у него вкусные.

– Частные школы отличаются от обычных. В моей старой школе парня с такой кличкой съели бы заживо. Тем не менее, здесь я среди самых главных неудачниц. Все логично. Кстати, что такое сахарные кексики?

– Бруклин, ты совсем не неудачница.

– Если бы не ты, меня выбрали бы последней. Все в этой школе притворяются, будто меня не существует, смеются надо мной. Они даже не пытаются узнать, какая я на самом деле, ведь у меня нет денег и привилегий, как у них. И на крутые вечеринки я могу попасть только потому, что обслуживаю их. Я – социальный изгой.

– Не забывай, ты еще и не целовалась никогда, – добавил Феликс, когда мы вошли в медпункт.

Похоже, он решил окончательно меня пристыдить. Я почувствовала, как покраснели щеки.

– Пожалуйста, перестань напоминать об этом!

Феликс снова засмеялся.

– Ох, у тебя лицо, как свекла! – вскрикнула медсестра, бросилась ко мне и приложила ладонь ко лбу. – Что-нибудь болит? Хм, кажется, температуры нет.

Я смутилась еще больше.

– Мы играли в вышибалы, и ей заехали мячом по лицу, – объяснил Феликс. – У нее вроде нос болит.

– А я говорила тренеру Картеру, чтобы он запретил эту дурацкую игру! Вы не представляете, сколько уже ребят получили из-за нее травмы. – Она достала из холодильника пакет со льдом. – Больше ничего не болит? Ты какая-то совсем красная.

Каждый раз, когда она об этом упоминала, я становилась все пунцовее.

Я прижала лед к носу. К счастью, пакет был достаточно большим и закрыл мне почти все лицо.

– Нет, больше ничего не болит, – ответила я.

– Хорошо. Посиди немного и не опускай лед.

Я села на маленькую кушетку в углу кабинета. Тонкий матрас прогнулся, когда Феликс расположился рядом.

– На самом деле, – сказал он, – деньги не исправят дурной характер. Они вообще ничего не исправят. И я не считаю тебя неудачницей. Ты добрая. Милая. Забавная. С тобой легко общаться.

Я невольно положила руку на кушетку между нами.

Конечно, я вела себя, как трусиха. Но теперь, пряча лицо за пакетиком, я ощущала себя храбрее. Пожалуй, самое яркое воспоминание с пятницы – прикосновение Феликса к моей ладони.

– И красивая, – добавил он, а после коснулся моей руки. – Ты действительно красивая, Бруклин.

Как же прекрасно, что пакет скрывал мои глаза, ведь на них навернулись слезы. Он называл меня красивой в пятницу вечером. А я и забыла об этом из-за пережитого унижения.

Наши пальцы переплелись. Несколько минут мы сидели молча. Я была уверена, что это лучшие минуты в моей жизни.

Феликс убрал пакет со льдом от моего лица.

– И когда твой нос перестанет болеть, я обязательно поцелую тебя, новенькая.

Я заглянула в его голубые глаза и постаралась сосредоточиться на мысли о том, что он хотел поцеловать меня так же сильно, как и я его. Однако из глубины сознания неожиданно всплыл навязчивый вопрос.

А что, если? Я ведь не знаю, кто мой отец. Что, если? Я понимаю, что совсем не похожа на Феликса. Феликс – это Феликс. Но… что, если? Мои мысли закружились в немыслимом темпе. Что, если? Все ведь возможно. Как бы ужасно это ни звучало. Что, если мы с Феликсом родственники?

Я сглотнула комок в горле и заставила себя улыбнуться, после чего снова приложила лед к лицу.

Надо сначала поговорить с дядей, а потом уже целовать парня, который потенциально может оказаться моим сводным братом. Или кузеном. Или даже… племянником?

Мысль о нашем потенциальном родстве привела меня в ужас!

Но еще сильнее меня испугало желание, чтобы Феликс стал первым парнем, который меня поцелует! И это желание оказалось настолько искреннем, что плевать на правду. Хотя…

Господи, только бы Феликс не оказался моим родственником.

Глава 12

Понедельник

Я поставила свой поднос с ланчем перед Кеннеди.

– У меня серьезная проблема.

– У меня тоже. Как думаешь, эти кадры лучше смотрятся в черно-белом варианте или в цвете? – Она подвинула ко мне несколько фотографий. – Я склоняюсь в сторону цвета.

Передо мной лежали фото, на которых я лапаю Мэтта за лицо. Их оказалось несколько. И они были сняты с разных ракурсов. И в разные моменты.

– Что это за фигня?

– Ты права. В цвете лучше. Можешь оставить их у себя.

– Я же просила тебя удалить фото. А их, оказывается, несколько? – Я подняла кошмарные снимки и пролистала их. – Почему ты так со мной поступаешь?

– Потому что мне кажется, что вы с Мэттом – отличная пара. Только взгляни, как он на тебя смотрит. Да он просто очарован тобой!

Я и прежде заметила эти звездочки, плясавшие у меня в глазах. Но теперь мне показалось, что точно такие же звездочки отражались и в глазах Мэтта. Я покачала головой. У меня разыгралось воображение. Он вовсе не смотрел на меня так.

– Мэтт меня не замечает. А я его избегаю. Мы не пара и никогда ею не будем. Давай хотя бы ненадолго обсудим мою проблему, а не эту ерунду? – Я бросила фотографии в ее сторону.

– Ммм. Вообще-то они твои. – Кеннеди снова подвинула фото ко мне.

– Мне они не нужны.

Мы продолжали двигать друг к другу фотки, пока я не заметила, как в столовую вошел Мэтт.

Черт. Я схватила фото и спрятала их в свой рюкзак.

– Всегда пожалуйста, – произнесла Кеннеди с широкой улыбкой.

– Я говорила тебе спасибо?

– Еще скажешь. – Она засунула в рот вилку, полную спагетти. – Как там твои попытки избежать встречи с парнями?

– Не слишком удачны.

– В этом и заключается твоя большая проблема? Не знаешь, как лучше спрятаться от Феликса и Мэтта? Ну, если говорить про Феликса, то, мне кажется, твои попытки бежать в противоположную сторону, как только он появляется на горизонте, вполне успешные. И ты явно дала ему понять, что к тебе не стоит приближаться.

Ага, вот только мой план провалился. Все вышло с точностью наоборот. Мне хотелось стать к Феликсу еще ближе, и меня это серьезно пугало. Я собиралась расспросить дядю про моего отца, но после нашего разговора в ванной он резко менял тему.

Разумеется, ни о чем другом у меня сейчас не получалось думать. Ну, разве что еще о том, как бы поцеловать Феликса. Однако даже эти мысли возвращали меня к вопросу личности моего папы. Засада!

– Нет, моя большая проблема другая. Видишь ли, дядя упомянул, что мой отец жил когда-то в этом городе. Что, если он все еще здесь? Что, если у него есть другие дети? Что, если они ходят в эту школу? Или дети его брата или сестры? Или что-нибудь в этом духе?

Кеннеди пожала плечами.

– Вряд ли для тебя это что-то изменит. – Она отправила в рот еще одну вилку, полную спагетти. – Конечно, изменит. Вдруг мы с Феликсом родственники? И я поцелую своего сводного брата? Или кузена? Или того хуже?

Кеннеди закашлялась и выплюнула все спагетти на поднос.

– Что? Вы с Феликсом поцеловались?

– Ты не поняла! Я могу быть его родственницей.

– Так вы целовались или нет?

– Нет. Во время игры в вышибалы мне попали мячом по лицу, и пришлось идти в медпункт. – Я показала на нос, который все еще был красным, даже после пакетика со льдом. – А тут еще эта небольшая, но все же вероятность, что мы можем оказаться родственниками! Конечно, я его не целовала!

Кеннеди глубоко вздохнула.

– Это хорошо. В таком случае тебе, наверное, и не стоит его целовать.

– Ты даже не пытаешься мне помочь.

– Я просто честно высказала свое мнение. Тебе не стоит целоваться с ним, так как вы можете оказаться родственниками. – Она серьезно кивнула и продолжила есть.

– Я надеялась, что этот разговор поможет мне понять, кем был мой отец.

– Почему? Ты же сама говорила, что отец не хотел твоего появления на свет. Тебе не стоит предпринимать попыток познакомиться с ним. И точка.

Я поставила локти на стол и наклонилась к подруге поближе.

– Ты ведь слышала о том, что в этой школе могут учиться мои родственники? – прошептала я. – Как мне теперь с этим жить?

– Главное – не целоваться с Феликсом.

Кеннеди вела себя совершенно невыносимо. Складывалось ощущение, будто ее волновал только один факт: целовалась ли я с Феликсом или же нет. Она не видела картину целиком.

– Мне нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь моего дядю лучше, чем я. Можешь попытаться выведать у него эту информацию?

– Не уверена, что знаю его лучше, чем ты…

– Ты же росла за соседней дверью. Называешь его дядей Джимом. Они с твоей мамой практически лучшие друзья.

– Ладно. Посмотрим, что удастся сделать. Но на это, скорее всего, уйдет время.

– Спасибо.

Я надеялась, что времени уйдет не так уж много. Не могу же я постоянно напиваться или получать мячом по лицу, чтобы избегать поцелуев с Феликсом. Но, боюсь, мне и дальше придется что-нибудь выдумывать, если я собираюсь сопротивляться своим чувствам.

Кеннеди накручивала спагетти на вилку.

– А если вы с Феликсом в самом деле окажетесь родственниками? Вот будет потеха!

– Нет. Ничего потешного я тут не нахожу. Да что с тобой сегодня такое?

Она пожала плечами.

– Ничего. У меня сегодня замечательный день!

– Ну ладно, чудачка.

Кеннеди сложила губы в поцелуй. – И я тебя тоже люблю, чудачка.

* * *

Избегать Мэтта – не такое уж и сложное задание. Он, как всегда, даже не взглянул на меня, когда уселся за переднюю парту. Я подслушала его разговор с Робертом. Они обсуждали футбольный матч, который состоится в пятницу. Мэтт вечно зарабатывал для команды очки, и все его обожали. Ну и так далее, и тому подобное.

Я знала, что Мэтт никогда не заговорит со мной в классе. Он ясно дал мне это понять. Так почему же я по-прежнему смотрела на затылок его идеальной головы, когда он на самом деле вел себя, как придурок? В отличие от остальных одноклассников, я больше не видела в нем бога. Боги не будут сначала демонстративно игнорировать тебя, а потом вдруг делать вид на вечеринках, что проявляют искреннюю заботу. У него, как и у остальных «Неприкасаемых», обнаружились недостатки, и мне больше не хотелось к нему прикоснуться.

Я перевела взгляд на пустую страницу в своей тетради. Возможно, я придавала слишком большое значение этой истории с отцом. Каковы в действительности шансы, что между нами с Феликсом имелась родственная связь? Мизерные. Мы с мамой жили бедно. Я сомневаюсь, что она общалась с богатыми людьми, так что вряд ли дети или племянники моего отца могли учиться в этой школе. К тому же, дядя ведь предупредит меня, если я соберусь сделать нечто ужасное. Правда? Он не позволит мне поцеловаться с братом. Нет, конечно. Только вот я не рассказывала дяде про Феликса…

Надо признаться ему, что мне нравится парень. Возможно, тогда мне удастся выведать у него всю правду.

– Пришло время приступить к работе над групповыми проектами, – сказал мистер Хилл. – Используя те знания, которые вы получили на уроках, каждой из ваших групп предстоит придумать идею инновационного бизнес-проекта. От общей концепции – до разработки подробного бизнес-плана. И это повлияет на вашу итоговую оценку, так что отнеситесь к работе серьезно.

По классу разнесся шепот. Ученики стали разбиваться на группы. Я сидела на стуле неподвижно, словно приросла к нему. Снова вернулось то ощущение, которое я испытала в зале. Только теперь риск заключался не в том, что меня могли выбрать последней, а в том, что меня вообще могли не выбрать. Надеюсь, что мне хотя бы позволят приготовить проект в одиночку… Я огляделась. В классе находилось нечетное число учеников, значит, один оставался без пары. Замечательно.

Мистер Хилл откашлялся.

– Не торопитесь радоваться. Я уже сформировал группы.

Ученики недовольно застонали. Все, кроме меня. Хотя, наверно, мне стоило их поддержать. Ведь одно дело, когда тебе приходится работать в одиночку из-за того, что ты изгой. С этим я в состоянии смириться. Но что, если меня определят в одну группу с Мэттом? Нет, такого я не могла допустить.

От данной мысли мой желудок свернулся в тугой узел.

Я глубоко вздохнула. Шансы, что я попаду в одну команду с Мэттом, казались ничтожными! Мистер Хилл начал объявлять группы. Они состояли не из двух, а из трех человек. Так что шансы значительно выросли…

– Мистер Колдуэлл, мистер Хантер и… мисс Сандерс.

– Да чтоб меня! – выругалась я. Вслух.

Я тут же закрыла ладонью рот, испытывая отчаянное желание снова стать невидимой.

Роб рассмеялся и повернулся ко мне.

– Да ладно тебе, Сандерс… С нами не так уж и плохо работать в одной команде. – Он широко улыбнулся, показывая идеально-белые ровные зубы. Я нервно сглотнула, а Мэтт продолжал смотреть в одну точку с таким видом, словно его имя еще не назвали. И как мы будем вместе работать, если он даже не реагирует на меня?

Шарлотта подняла руку.

– Да, мисс Кинг?

– У Бруклин серьезные проблемы, она никак не адаптируется к учебе в нашей школе. Мне кажется, будет лучше, если вы определите ее ко мне в группу. Я ей помогу.

Тьфу! Почему это она захотела, чтобы я оказалась с ней в одной группе? Решила замучить меня до смерти?

– Я могу обменять ее на Мисси?

– Эй! – возмутилась Мисси и сердито надула губы.

Мистер Хилл положил на стол список присутствующих.

– Я согласен, что мисс Сандерс пока не очень адаптировалась, однако группы сформированы и изменению не подлежат.

– Но…

– Не подлежат.

Я никогда еще не слышала, чтобы он обращался в таком строгом тоне к кому-нибудь, кроме меня.

Шарлотта недовольно фыркнула и скрестила на груди руки.

Мне не составляло труда не обращать внимания на мистера Хилла, явно считающего, что я не подходила для «Эмпайр-Хай». А также на то, что Шарлотта всеми правдами и неправдами пыталась испортить мне жизнь. В конце концов, на горизонте объявилась проблемка посерьезнее. Мы с Мэттом оказались в одной группе, а я ведь собиралась избегать нашего общения.

– Теперь разделитесь и приступайте к обсуждению вашего будущего бизнес-проекта.

Стулья заскрипели, ребята принялись передвигать свои парты. Но я не двинулась с места. Мэтт сидел прямо напротив, а Роб – слева от него.

Роберт опять повернулся ко мне и весело улыбнулся.

– Не понимаю, почему Шарлотта захотела, чтобы ты оказалась в одной группе с ней. Она же тебя ненавидит.

Я покосилась на Шарлотту, которая не сводила с нас испепеляющего взгляда.

– Возможно, она просто надеялась поиздеваться надо мной.

Роб рассмеялся, а потом хлопнул Мэтта по плечу. – Повернись, дружище, пора обсуждать бизнес.

Возможно, он точно так же боялся говорить со мной, как и я с ним. В пятницу на вечеринке я облапала его за лицо. Он увидел меня пьяной. Так что, по правде, мне тоже совсем не хотелось контактировать.

– Секундочку, – отрезал Мэтт, затем встал и подошел к Шарлотте, поджидающей его.

Они что-то обсуждали, но я не услышала ни слова – в кабинете стоял гул одноклассников. Вид у обоих был не слишком радостный.

Мэтт сказал, что не встречается с Изабеллой. Может быть, его девушкой была Шарлотта? Это объясняло, почему он промолчал, когда она наехала на меня перед всем классом. Это также объясняло, почему она смотрела в нашу сторону с таким видом, словно мечтала выкинуть меня в окно. Это вообще все объясняло.

– Между ними что-то есть? – спросила я у Роберта.

Тот оглянулся.

– Понятия не имею. А что, ты ревнуешь? Я видел вас на вечеринке, вы все время держались вместе. – Нет. – О господи! Я почувствовала, как у меня краснеют щеки. – Мэтт – придурок. Они с Шарлоттой стоят друг друга.

Роб рассмеялся.

– Никому не пожелаю такого счастья, как быть парнем Шарлотты! Да и Мэтт не такой уж плохой. Ты сама в этом убедишься, когда познакомишься с ним поближе. В конце концов, он спас тебя от группы Шарлотты.

– Уверена, группы подбирались наугад.

– Мистер Хилл никогда ничего не делает наугад.

Что он имел в виду? Прежде чем я успела спросить, Роб снова заговорил.

– Так, насчет проекта! – Он потер руки. – Я думаю, надо придумать что-нибудь, связанное с фитнесом.

– Было бы здорово.

Возможно, все не так уж и плохо! Мы с Робертом неплохо ладили. К счастью, он, в отличие от своего друга, без проблем общался со мной.

– Я пошутил. Мне показалось, тебе меньше всего хотелось бы заниматься чем-то подобным.

– Почему?

– Я слышал, как Капкейк заехал тебе по лицу мячом сегодня на физкультуре.

– Ох, – усмехнулась я. Кажется, абсолютно все называли того парня «Капкейком». – Я и не знала, что обо мне распространяют разные слухи.

И это при том, что у меня нет кучи денег и я не такая крутая, как парень по кличке Капкейк.

– Новенькие всегда привлекают внимание. И потом, у тебя вот здесь остался маленький синяк. – Хантер показал на мой нос со стороны левого глаза.

Я дотронулась до своего лица, но Роб рассмеялся. – С другой стороны!

Ой.

– Извините, – отрезал Мэтт, усаживаясь на свой стул лицом ко мне.

По какой-то причине он широко улыбался и не отрывал от меня взгляда.

Что, он разговаривал со мной? Я оглянулась, хоть и сидела на последней парте. Нет, там больше никого не было. Может, у меня все-таки сотрясение мозга?

– Я слышал о произошедшем на физкультуре, – вздохнул Мэтт. – Ты не пострадала?

Он переживает за меня? Опять? Я молча уставилась на парня. Тот смотрел на меня и держался так, словно ничего не случилось. Вот только я знала правду! Он впервые за пару недель заговорил со мной! До этого Мэтт нагло меня игнорировал. Наверное, мы срабатываемся лишь в туалетах отеля или на вечеринках, где подают алкоголь. Лучше бы мне сразу забыть его и выбросить из своей жизни. – Тебе, наверное, больно, – продолжал Мэтт, но я все еще сомневалась, что он обращался именно ко мне.

Знаешь, когда мне бывает по-настоящему больно? Когда ты притворяешься, будто не видишь меня.

– Нет, ничего не болит, – солгала я. Мне совсем не требовалась наигранная забота Мэттью Колдуэлла.

Ты и только ты причиняешь мне боль.

Он слегка нахмурился, словно прочитав мои мысли.

– Мы как раз говорили о случившемся во время игры, – нарушил неловкую паузу Роб. – Она хочет, чтобы наш проект был связан с фитнесом.

Мэтт улыбнулся и положил локти на стол.

– Даже после того, что произошло сегодня?

– Может, у меня и не так хорошо с координацией, как у вас двоих, но это не значит, что я отношусь к спорту несерьезно. Например, мне нравится бегать.

– Я слышу страсть в твоем голосе, – подметил Роберт.

– Я тоже, – согласился Мэтт, пронзив меня пристальным взглядом.

Они оба вели себя странно. Я взяла тетрадь и написала сверху слово «фитнес».

– Если хотите, можем придумать что-нибудь со здоровым питанием, – предложила я, не поднимая глаз.

– Да, было бы замечательно, – поддержал меня Мэтт. – Нас устроит все, что ты предложишь. И я рад, что ты без проблем добралась домой в пятницу. Я переживал за тебя.

Переживал? Ага, конечно. Сегодня все складывалось не так, как я планировала. Мне хотелось спрятаться под своим столом. Но вместо этого я продолжала сидеть на стуле, а мой пульс ускорялся с каждой секундой.

– Возможно, в следующий раз тебе лучше не пить пунш.

Пожалуйста, не говори об этом. Никогда.

– Угу. – Я записала в тетрадке идею насчет здорового питания.

– Думаю, стоит обменяться номерами телефонов, чтобы была возможность обсудить проект. Что скажешь? И я смогу написать сообщение, если снова буду переживать за тебя.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Мне кажется, в этом нет необходимости.

Роб засмеялся.

– Тебя отшили, приятель. А Сандерс оказалась круче, чем я думал.

– Ладно, обойдемся без телефонов, – кивнул Мэтт. – Но нам придется работать над проектом не только на уроке. Поэтому мне надо как-то связываться с тобой.

Содержимое тетради казалось мне настолько интересным, что я никак не могла оторвать от нее взгляд.

– Давайте остановимся на идее с фитнесом. Раз уж мы все так помешаны на спорте. Мы можем разделить работу над проектом, и каждый самостоятельно выполнит свою часть.

– Тебя отшили во второй раз, – подметил с ухмылкой Роб.

Мэтт еще больше наклонился ко мне. Его сильные руки оказались в опасной близости от моего конспекта.

– А я надеялся, мы будем вместе работать над проектом. Ходить друг к другу домой, заниматься допоздна и тому подобное.

Я посмотрела на парня, собираясь сказать, что он несет полную чушь. Эта работа не требовала дополнительных занятий, это всего лишь проект, а не тест. Но я не вымолвила ни слова, когда заглянула в его глаза цвета шоколада.

Он улыбнулся, а из моего горла вырвался сдавленный писк.

Звонок спас меня.

– До завтра, Сандерс, – отрезал Роб. – Мы обсудим остальные моменты на следующем уроке, и тебе не придется встречаться с Мэттом за пределами школы.

Хотя бы Роб понял, чего я хотела. Я запихнула тетрадь в рюкзак и застегнула молнию. Прежде чем встать, я заметила клочок сложенной пополам бумаги на столе. Несколько секунд назад его там не было.

Я развернула записку.

«Прости за мое поведение в последние недели. Позволь все исправить. Встретимся в актовом зале через пять минут».

Я подняла глаза и увидела уходящего Мэтта. Он покинул класс последним. Я знала, что записка от него, хоть он и не подписал ее. Но он не понимал, что поступки говорили громче слов. И то, что на сегодняшнем уроке он так мило общался со мной, не компенсировало тех недель молчания. Обычная записка ничего не исправляла, а служила лишь доказательством того, что он не желал говорить со мной при свидетелях. Одно дело, когда тебя против твоей воли определили в одну группу с новенькой неудачницей в «Эмпайр-Хай». И совсем другое, если ты общаешься с ней добровольно. Это сродни социальному самоубийству.

Я повесила рюкзак на плечо и проследовала мимо мистера Хилла, который, честное слово, смотрел на меня со злобой. Вместо того, чтобы направиться в актовый зал, я пошла к своему шкафчику в раздевалке.

Мне нечего было сказать Мэтту. Я не хотела подыгрывать ему, и неважно, какую игру он вел. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что меня ждала ужасная подстава. Он говорил с Шарлоттой перед тем, как пригласить меня в актовый зал. Он с Изабеллой, да и все «Неприкасаемые», возможно, поджидали там меня, чтобы посмеяться. Я не стану играть им на руку.

Однако я все же спрятала записку в карман своего блейзера вместо того, чтобы выбросить ее в корзину. Где ей самое место. Как бы меня это ни возмущало, мне было приятно думать о том, что она лежала у моего сердца. Еще противнее оказалась мысль, что рядом с Мэттом мне легче дышалось. Но апогеем раздражения являлось навязчивое желание побежать со всех ног в актовый зал.

Пусть я и понимала, что Мэтт на самом деле ни в чем не раскаивался.

Глава 13

Понедельник

– На что это ты там смотришь? – спросила Кеннеди.

Мы сидели за дядиным кухонным столом и читали конспект по «Джейн Эйр» – на неделе нам предстояло сдавать тест по этой книге. Но вместо того, чтобы изучать конспект, я рассматривала записку от Мэтта. Услышав вопрос Кеннеди, я быстренько перевернула тетрадный лист, спрятав ее от посторонних глаз.

– Ни на что, – ответила я. – Как думаешь, Эдвард Рочестер любил свою первую жену?

– Кто такой Эдвард Рочестер? – поинтересовалась Кеннеди и потянулась к моему конспекту, но я отодвинула его в сторону.

– Ты до сих пор не прочитала книгу? До теста всего два дня! – А я так надеялась, что Кеннеди ответит на мой вопрос. Может ли настоящей любви навредить прежняя, пусть и не такая сильная любовь? Или даже не настоящая любовь, а увлечение? Или что там я испытывала к Мэтту? То есть я имела в виду чувства Эдварда к Джейн, а не мои к Мэтту.

Джейн Эйр не имела никакого отношения к Мэтту и Феликсу.

Я постаралась сосредоточиться.

– Там был даже не твой почерк, – заметила Кеннеди. – Пожалуйста, скажи, что это записка от того, кто уже сдал тест на отлично!

– Я не знаю никого из старшеклассников.

– А я думала, ты подружилась с Изабеллой.

– Фу. Нет, – усмехнулась я.

– Но серьезно, – продолжала Кеннеди, – между лучшими друзьями не должно быть секретов!

Не успела я отреагировать, как она вырвала у меня тетрадку. Блин! Я увидела, как она перевернула страницу и достала записку.

– «Прости за мое поведение в последние недели. Позволь все исправить. Встретимся в актовом зале через пять минут». – Кеннеди подняла глаза и спросила: – От кого это?

– От Мэтта. То есть я не знаю. Я нашла ее у себя на столе в конце урока. Но думаю, что от него.

Кеннеди внимательно изучила почерк.

– Да, точно от Мэтта. Подожди, я еще раз прочитаю ее. – Она откашлялась и заговорила низким голосом: – «Прости за мое поведение в последние недели. Позволь все исправить. Встретимся в актовом зале через пять минут».

Я вырвала у нее записку.

– Почему ты решила, что она от него?

– Во время классного часа он иногда передает записки. И мне удавалось украдкой взглянуть на них. Это его почерк. Так почему он хотел с тобой встретиться?

Я пожала плечами.

– Может, из-за группового проекта, который нам задал мистер Хилл.

Кеннеди пронзила меня возмущенным взглядом.

– И ты ждала целых два часа после окончания уроков, – она сверилась с часами, – чтобы рассказать мне об этом? Вы с Мэттом готовите один проект? Я для тебя кто? Заплесневелая французская улитка?

Я засмеялась.

– Нет, скорее протухшее фуа-гра.

– Ха-ха. – Она сложила руки на груди. – И когда ты собиралась мне рассказать?

– Тут нечего рассказывать.

– Очень даже есть. Ты старалась избегать его, а теперь вам вдвоем придется готовить один проект. Прямо как в какой-нибудь романтической комедии. – Нет, не так. Нас не двое. Роб тоже в нашей группе.

– Еще лучше. Он всегда такой веселый. Обожаю ромкомы!

– Моя жизнь совсем не похожа на ромком. То, что Мэтт вдруг заговорил со мной на уроке и предложил встретиться в актовом зале, ровным счетом ничего не значит. Все равно он засранец.

– Нет, он не засранец, а всеобщий любимец. Подбирай правильные слова.

– Я сказала то, что хотела сказать. Он – засранец.

Кеннеди вздохнула.

– Так… почему он хотел встретиться с тобой в актовом зале?

– Не знаю. Я туда не пошла.

– Что? Ты с ума сошла?! Когда один из «Неприкасаемых» назначает встречу, ты обязана пойти на нее.

– Мне казалось, социальный статус для тебя ничего не значит.

– Так и есть. Но это же Мэттью Колдуэлл, черт его побери!

– Мэттью Колдуэлл – обычный парень, как и все остальные в нашей школе. В нем нет ничего особенного. – Кроме его золотых волос. Прекрасной улыбки. И прикосновений его ладоней… Хватит! Почему ты так и толкаешь меня в его объятия? Ты же знаешь, что мне нравится Феликс.

Кеннеди подняла записку.

– Потому что этот сюжет о двух несчастных влюбленных так и хочется воплотить в жизнь! – Подруга шлепнула записку прямо передо мной. – А Феликс – эгоистичный врунишка, у которого, к тому же, проблемы с наркотиками.

Дядя откашлялся.

Мы с Кеннеди замерли. Я не слышала, как он вошел, и она, судя по всему, тоже.

– Что это там по поводу проблем с наркотиками?

– Ничего! – ответили мы с Кеннеди одновременно.

Он снова откашлялся.

– Мы же договорились, что в этом доме принято честно обо всем рассказывать. Говорили об алкоголе. Я не хочу, чтобы через несколько недель мне пришлось обсуждать еще и наркотики. Рассказывайте, как есть.

– Мы говорили о Феликсе Грине, – призналась Кеннеди. – Он учится в нашей школе. И с таким, как он, лучше не иметь дела. Но Бруклин все равно с ним общается. Я пыталась остановить ее, но она меня не слушает. Это он дал нам алкоголь в пятницу вечером на вечеринке в его доме. От него одни неприятности.

Да что на Кеннеди нашло?

– Это не… – начала я, но дядя перебил меня.

– Вам обеим лучше держаться от него подальше. Не хочу, чтобы вы впутались в нечто подобное.

– Кеннеди преувеличивает, Феликс не такой уж и плохой. Вовсе нет. Он милый и…

– Я сказал, держись от него подальше.

– Почему?

– Потому что я так сказал.

Дядя еще не привык к роли родителя. Но ответа «потому что я так сказал» мне было недостаточно. Прежде чем я успела надавить на него, Кеннеди вмешалась.

– А еще, может ли так случиться, что Бруклин – его родственница? Потому что мы не знаем, кто ее отец, и Бруклин измучили подозрения.

– Что? – спросил дядя. – Нет!

– Ты уверен, что у них не один и тот же отец? Или что он не ее кузен? Или… дядя? Такое возможно? Это было бы так необычно.

– Бруклин не родственница Феликса. Кеннеди, иди домой. Мне нужно поговорить с Бруклин наедине.

Даже в пятницу вечером реакция дядя напугала меня не так сильно, как теперь. Возможно, тогда алкоголь в крови придал мне беспечности. А может, причина крылась в том, что дядя всегда казался мне веселым.

Но сегодня? Сегодня он выглядел очень злым.

– Конечно, дядя Джим, – кивнула Кеннеди и стала собирать свои тетради.

Я, конечно, хотела, чтобы Кеннеди спросила дядю о моем отце. Но не таким образом.

Что вообще на нее нашло?

– Предательница, – прошептала я.

– Не стоит благодарности, – прошептала она мне в ответ.

Когда дверь за ней закрылась, я встала из-за стола.

– Пойду к себе в комнату.

– Подожди минуту, малышка.

Я замерла на месте.

– Почему ты общаешься с ребятами вроде Феликса? В голове даже не укладывается. Сначала проблемы с алкоголем. Теперь я слышу про наркотики… И про свидания? Тебе всего шестнадцать лет! Рано еще ходить на свидания. Не нужно совершать те же ошибки, что и твоя мама. Ты так ведешь себя из-за нее? Давай я запишу тебя к психологу. Чтобы ты поговорила с человеком, способным оказать помощь в преодолении всего этого.

С каждым произнесенным им словом я чувствовала себя все более ничтожной. Но слово «ошибки»? Оно причинило мне наибольшую боль. Я не была ошибкой. Я покачала головой.

– Мне не нужна помощь психолога. Я все равно не справлюсь с тоской по маме. Мне всегда будет ее недоставать.

– Я не…

– И ей было не шестнадцать, когда она забеременела. Ей было девятнадцать. И она меня хотела. Я не была ошибкой. Не была. – Я чувствовала, как слезы подступают к глазам. – Мама хотела меня.

Дядя поморщился от моих слов.

– Я хотел сказать, это случилось так внезапно! Твоя мама не планировала детей, пока сама еще оставалась подростком.

Разве это не приравнивалось к ошибке? Мама всегда говорила, что я – самое замечательное, что было в ее жизни. Но когда она узнала о беременности… Разумеется, она не планировала пополнения. Да, она совершила ошибку. А я ведь никогда не задумывалась об этом. Мама не хотела меня. Мой дядя тоже меня не хотел. Я была незапланированной ошибкой, которая однажды появилась на пороге его дома, так как родных у меня больше не осталось.

– Теперь я могу уйти?

На этот раз дядя ничего не сказал, и я удалилась в свою комнату. С шумом захлопнув за собой дверь, я упала на кровать и заплакала. Я рыдала из-за того, что находилась с дядей, который считал меня ошибкой. В городе, который я ненавидела. Без моей мамы.

До меня донесся едва различимый звук, как будто дверь нашей квартиры открылась и закрылась. Возможно, дядя тоже меня оставит? Как и моя мама. В горле стоял комок, и он все не исчезал, как бы сильно я ни плакала.

* * *

Стук в дверь заставил меня сесть на кровати. Щеки стягивало от высохших слез.

– Я могу войти? – спросил дядя.

– Да. – Мой голос звучал хрипло.

Он вошел, с руки у него свисал пакет из аптеки «Дуэйн Рид».

– Ты стала для нас неожиданностью, Бруклин. Но как только твоя мама узнала о своей беременности, она сразу поняла, что хочет тебя. Она всегда тебя хотела. – Он присел на край моей кровати. – Даже не думай ни о чем другом.

Мне захотелось снова расплакаться, но слез попросту не осталось.

– И насчет Феликса. Ты можешь рассказывать мне о подобных вещах. О своих парнях. О чем хочешь. – Он откашлялся. – Все можешь рассказывать.

– Феликс не такой уж и плохой. Кроме Кеннеди, он единственный во всей школе, кто по-хорошему ко мне относится. И он даже защищал меня, когда я, по глупости, решила играть в вышибалы. Так что он хороший. – Возможно, я немного лукавила. Да, я почти не сомневалась, что Феликс не принимал наркотики.

Однако знала, что он их продавал.

Дядя кивнул.

– И он тебе нравится?

– Да.

Он протянул мне пакет, который держал в руках. – Пожалуйста, пользуйся вот этим. Всегда. На упаковке есть инструкция. Просто… следуй ей, и все будет в порядке.

Я заглянула внутрь. Прямо передо мной была большая упаковка презервативов. Я закрыла пакет и смяла его, чтобы больше не видеть содержимое. – Мне это не нужно.

Дядя уставился в стену.

Очевидно, смотреть в стену проще, чем смотреть на меня, вручая пакет, набитый презервативами. – Пусть они останутся у тебя на всякий случай.

– Мне правда не нужны…

– Пожалуйста. Оставь их ради меня. И если у тебя появятся вопросы…

– У меня нет никаких вопросов. Мама уже просветила меня насчет пестиков и тычинок. Тебе не о чем волноваться.

– Совсем не о чем? – Он засмеялся и наконец решился взглянуть мне в глаза. – Ты доверяешь этому мальчику?

– Да. – Меня немного встревожило, что мой ответ прозвучал скорее как вопрос, чем как согласие.

С чего бы это?

– Я хотел бы с ним познакомиться.

Что? Он собирался бросить в Феликса коробку презервативов и отчитать его за употребление наркотиков?

– Ой… нет. Мне кажется, еще рано.

Дядя поджал губы.

– Хорошо. – Он снова уставился в стену. – Не волнуйся. Забудь о том, что я сказал. – Вид у него был… смущенный. Я до сих пор не научилась распознавать его эмоции. А потом меня вдруг осенило.

Возможно, я понимала его намного лучше, чем считала. Вид у дяди оказался не смущенным, а обиженным.

Наверняка мои слова прозвучали ужасно. Как будто я стеснялась его. Или того, где я жила. Что-то подобное. Но это не так. Он спросил меня, доверяю ли я Феликсу, потому что хотел рассказать ему наш секрет. О том, что я училась не на стипендию.

– Вообще, может быть, тебе и стоит с ним познакомиться, – наконец сказала я.

– Правда?

– Я скажу Феликсу, что ты хочешь с ним встретиться. Может, он как-нибудь придет к нам вечером на обед?

– В любой день, когда вам двоим будет удобно. И насчет обеда… мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм и заказать еду навынос в той закусочной…

– Ты выберешь фильм, а я приготовлю обед.

Я сползла с кровати.

Я совершенно не стеснялась дяди. Но мне было стыдно, что на моей кровати лежал пакет с презервативами. Поэтому мне хотелось поскорее уйти из этой комнаты.

Глава 14

Вторник

Я встретилась с Феликсом после урока. Весь день я не решалась пригласить его на ужин с моим дядей. И сама не понимала почему. Я знала, что Феликсу можно доверять. Несмотря на опасения Кеннеди, я чувствовала, что он хороший парень. Да и что могло произойти в худшем случае? Он выставит меня на посмешище перед школой из-за того, что мой дядя работает уборщиком? А что могло произойти в лучшем случае? Я расскажу ему правду, и это еще больше сблизит нас. Теперь, кода я знала, что мы с ним не родственники, мне хотелось идти дальше. Феликс обещал поцеловать меня. Тяжело было не предаваться фантазиям об этом моменте.

– Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать, – проговорила я.

Феликс остановился около своего шкафчика, чтобы достать оттуда учебники.

– Какое совпадение. Мне тоже нужно тебе сказать кое о чем.

– Правда? – Я снова тянула время, а он предоставил мне отличную возможность.

Парень захлопнул шкафчик, и мы вместе направились в сторону столовой.

– В субботу будет одна вечеринка. Пойдешь со мной?

– В качестве… сопровождающего тебя лица?

Он рассмеялся.

– Это будет не какой-нибудь светский раут, новенькая. Просто потусим вместе после футбола. Но, в общем, да. Я хочу, чтобы ты меня сопровождала. – Когда мы вошли в столовую, он взял меня за руку с таким видом, словно для него это был самый естественный жест на свете. – Я знаю, ты работаешь, но можем встретиться потом. Я заеду за тобой.

Его рука оказалась теплой и придавала мне уверенности. Сама не знаю почему, но мой взгляд невольно упал на столик «Неприкасаемых». И отчего у меня вдруг замерло сердце, когда я увидела, что Мэтт смотрит на нас?

Я тут же повернулась к Феликсу.

– Мне нужно спросить разрешения у дяди. И кстати… – Вот он, мой шанс. Все получалось идеально. – Он хотел бы встретиться с тобой. Может, поужинаешь с нами на неделе? Я готовлю неплохую вегетарианскую лазанью.

Уже вымолвив слова, я засомневалась, что стоило рассказывать Феликсу правду. Мой секрет о том, что я не получала стипендию, вполне мог подождать. Парень смутился и застыл, прежде чем я успела встать в очередь за салатом.

– Слушай, для начала проясним, – пробормотал он. – Во-первых… вегетарианская лазанья? А чем тебя не устраивает прекрасная старомодная говядина?

– Это вредно для сердца, – рассмеялась я. – И я стараюсь приучить дядю к здоровому питанию. – Справедливое замечание. И тут мы сразу переходим ко второму вопросу. Ты хочешь познакомить меня со своим дядей? Не представив перед этим остальным членам твоей семьи?

– Он не… – я запнулась. – Он не один из членов моей семьи. Он и есть вся моя семья. Я живу с ним. – Черт, прости. Знаю, на вечеринке ты говорила о смерти мамы. Извини, что не спросил тебя о ней. Я понимаю, это было бы… Сам не знаю, почему я не спросил. Извини.

Я поморщилась после его третьего извинения. Терпеть не могу, когда люди извинялись. В конце концов, он же не убивал мою маму. Ему не за что было просить у меня прощения.

– Я просто думал, что ты живешь с отцом.

Я покачала головой.

– Нет, отец в моей жизни вообще отсутствовал. Я всегда жила с мамой. Пока она не умерла. Только я и она. – Никак не могла привыкнуть к тому, что мне приходилось говорить о ней в прошедшем времени.

– Прости, мне так жаль.

Почему он все время извинялся?

– Если честно, я не переживаю из-за этого. Если отцу не хотелось со мной общаться, то и мне он не нужен. Наверное, стоит уточнить, что я про отца ничего не знаю, а дяде известно, кто он такой. Но не переживай. Дядя сказал, что мы с тобой не родственники.

Феликс ошарашенно округлил глаза.

– То есть, – тут же продолжила я, – ты… не мой тайный или сводный брат, или что-то в этом роде. И не кузен. Нет, я и не думала, что такое возможно. Но все равно нужно было проверить. На всякий случай.

– На всякий случай. – Он широко улыбнулся. – Похоже, ты все-таки переживала. А зря. Разве тебе не хотелось бы стать моей сестрой? По мне так было бы классно, если бы оказалось, что у нас с тобой один отец. Я всегда мечтал иметь сестру или брата.

Что? Нет, серьезно… что это значит?

Феликс засмеялся.

– Видела бы ты свое лицо!

– Что на тебя нашло? Это же не смешно! Совсем.

– Да нет, смешно.

Я шлепнула его по руке.

– На секунду я подумала, что ты серьезно! Серьезно хочешь, чтобы я стала тебе сестрой, а не…

Я осеклась. А кто мы на самом деле друг другу? – О нет, конечно. Мне было бы непросто, ведь ты мне так нравишься, новенькая.

Я почувствовала, как зарделись щеки.

– Я могу прийти к вам на обед в четверг. И сам спрошу у твоего дяди насчет субботы, договорились?

Я кивнула.

– Займи мне место за своим столиком. А я пойду наберу себе побольше чего-нибудь мясного.

Я рассмеялась, а он высвободил руку из моей ладони. Феликс всего однажды сидел со мной во время ланча. Когда пригласил на вечеринку. Но ему, наверное, не стоило просить меня занять ему место. Единственной, с кем я всегда сидела, была Кеннеди. И кстати… она весь день избегала меня. Причем делала это намного успешнее, чем я, когда пыталась прятаться от Феликса и Мэтта.

Я взяла тарелку с салатом и поставила ее напротив Кеннеди.

– Привет.

– Привет. – Подруга изучала дисплей фотоаппарата и даже не подняла на меня глаз. – Слушай, прости за вчерашнее. Я лишь хотела тебе помочь.

– Помочь? По-моему, ты хотела, чтобы дядя запер меня, словно какую-нибудь Рапунцель в башне.

Она медленно проглотила зеленую фасоль, которую тщательно пережевывала, и наконец взглянула на меня.

– Нет. Я старалась, чтобы ты замутила с Мэттом вместо Феликса. Потому что… вы друг другу подходите.

– Если бы. Мэтт до сих пор стесняется общаться со мной на людях.

Кеннеди подперла рукой подбородок и распела:

– Но как он сейчас на тебя смотрит…

– Не смотрит! – Я обернулась на столик «Неприкасаемых». Мэтт по-прежнему смотрел! Прямо на меня. Я нервно сглотнула и снова уставилась на Кеннеди. – Это совпадение. Да теперь уже и неважно. Потому что дядя успокоился и хочет познакомиться с Феликсом.

Кеннеди поперхнулась водой и хрипло переспросила:

– Что он хочет сделать?

– Господи, осторожнее.

Я схватила салфетку и вытерла стол от капель. – Что значит, он хочет с ним познакомиться? Зачем дяде Джиму встречаться с Феликсом?

– Потому что я рассказала ему, как он мне нравится.

– Но… это… это не… но…

– Привет! – поздоровался Феликс, усаживаясь рядом. – Спасибо, что придержала для меня местечко.

Кеннеди закрыла рот. Потом открыла его. И опять закрыла. А затем ее губы расплылись в улыбке.

– Привет, Феликс! Так здорово, что ты к нам присоединился.

– Правда? Такое чувство, будто меня ожидает какая-нибудь подстава.

– Подстава? – Кеннеди засмеялась, но ее голос звучал пронзительнее обычного, точно она играла какую-то роль. – Я лишь сказала, как это замечательно, что ты решил поесть с нами.

Кеннеди явно врала. Она продолжила есть, а я смотрела на нее и надеялась, что она больше не устроит сцен.

– Э-э… угу, – пробормотал Феликс. – Полностью с тобой согласен.

– Вот и чудесненько! Будем тремя амигос. Или правильнее говорить амигас? Наверное, все-таки амигас, потому что среди нас только один парень. – С этими словами она слегка хлопнула Феликса по ладони.

– Конечно. Кеннеди, с тобой все хорошо? Ты ведешь себя… ну… как в первый год учебы.

– Что ты имеешь в виду?

– Нормально со мной общаешься.

– Пф! – Она только взмахнула вилкой в воздухе.

В другой день я бы испугалась, что она сейчас воткнет эту вилку в Феликса. Но сегодня у нее был совсем не кровожадный вид.

– Разве я плохо к тебе относилась? Мы ведь давно знакомы! Мы познакомились еще до того, как Бруклин перешла в эту школу. До того, как она переехала в этот штат. Мы всегда ходили парочкой и были не разлей вода.

– Верно, – сказал Феликс, бросив на меня косой взгляд. – Вот и славно. Теперь я буду в вашей девчачьей компании, если вы не против.

– Определенно! Мы можем все время проводить втроем! То есть… везде и всюду ходить вместе. Кстати, ребята, что вы делаете в четверг вечером? Мы могли бы потусоваться где-нибудь.

– Кеннеди, я ведь уже говорила, что в четверг Феликс придет в гости к моему дяде. Мы будем обедать и…

– Чудесно! В какое время? Я тоже приду.

Феликс посмотрел на меня, потом – на нее.

– Вообще-то, Кеннеди, мы планировали свидание.

– Свидание трех амигас – классика! А еще дядя Джим! Супер! Жду не дождусь! – Подруга отправила в рот еще одну вилку зеленой фасоли.

Я не знала, как реагировать. Я обрадовалась, что Кеннеди в кои-то веки нормально общалась с Феликсом. И мне не хотелось, чтобы она опять начала вредничать из-за того, что ее не пригласили. Нет, изначально я не собиралась устраивать посиделки и с ней, но, если в четверг она пообедает с нами, возможно, я избегу чувства неловкости. Я боялась, что дядя устроит Феликсу допрос с пристрастием, как заправский инквизитор.

Но вдруг Кеннеди замыслила нечто плохое? Почему она внезапно заговорила с Феликсом так подчеркнуто дружелюбно?

– Мы отлично проведем время втроем, – добавила она и широко улыбнулась Феликсу.

Я пожала плечами.

– Ага. Отличная идея.

– Супер, – буркнул парень, хотя мы с ним не особо вдохновились.

По крайней мере, Кеннеди снова общалась со мной. Уж лучше пусть она ведет себя так странно, чем вновь избегает меня или наезжает на Феликса. Этот ланч положил начало примирению.

Во всяком случае, мне так показалось.

* * *

Я достала из своего шкафчика тетрадку для урока по основам предпринимательства и вдруг заметила, как на пол упал листок бумаги. Что за черт? Я нагнулась и подняла его.

«Нам правда нужно поговорить. Буду ждать тебя в актовом зале после уроков».

Мэтт. И снова никакой подписи, но я не сомневалась, что это он. Опять он назначил мне встречу в актовом зале? Но почему Мэтт не хотел поговорить на уроке? Смущался, что его услышит Роберт? Или опасался, как бы эта дура Шарлотта не начала ревновать? Колдуэлл явно не горел желанием, чтобы его вычислили, поэтому и не подписался. Предлагал встретиться в темном актовом зале вдали от придирчивых взглядов этих полудурков из школьной элиты. Да пошел он! Надо смять записку и бросить на пол! Но я свернула ее и спрятала в карман.

Вот идиотка.

Я вошла в класс мистера Хилла, стараясь не думать о тайной записке, которая будто прожигала дыру в моем кармане. Мэтт еще не причалил. Он всегда приходил в последний момент и выглядел неотразимо. Я вырвала из тетради лист и написала на нем заглавными буквами «НЕТ», после чего бросила ему на стол. Несколько минут спустя появились Мэтт и Роберт, а я разглядывала пустую страницу в конспектах с таким видом, словно ничего интереснее в своей жизни не видела.

– Что это у тебя на столе, Мэтт? – спросил Роб, присаживаясь. – Ты все никак не поймешь, что «нет» значит «нет»? – Он искренне усмехнулся.

Вместо того, чтобы поддержать его, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

Мэтт взял записку.

– Ничего особенного.

Я все смотрела в тетрадь, предполагая, что Колдуэлл порвет листок. Но нет. Подняв глаза, я увидела, как он сложил мою записку и спрятал в блейзер. Туда же, куда и я прятала его послания.

Почему он не выбросил ее?

– Сегодня мы продолжаем работать группами, – объявил мистер Хилл. – Я хочу, чтобы вы окончательно определились с темами ваших проектов и сообщили их мне к концу урока.

Шарлотта подняла руку.

– Да, мисс Кинг?

– Мы будем выполнять проекты в классе? То есть… вне уроков мы не должны над ними работать, верно?

Мистер Хилл покачал головой.

– Этот проект – своего рода домашнее задание. Большую часть вы выполняете в свободное время. – Он переключил внимание на остальных учеников. – А значит, чем скорее вы определитесь с темами, тем скорее я продолжу обучение. Теперь разделитесь на группы.

– Но… – начала Шарлотта.

– Выполняйте, что я вам сказал, мисс Кинг.

Шарлотта вздохнула и повернулась к своей группе.

– Интересно, почему мы имеем с ней столько проблем? – поинтересовался Роб, а затем довольно добавил: – Может, потому что никто не имеет ее? – Он поднял руку для жеста «дай пять», но Мэтт проигнорировал его. – Какой ты сегодня скучный. Ну, а ты, Сандерс? Поддержишь меня? – Теперь он ждал, что «дам пять» ему я.

– Не поняла твою шутку, – честно призналась я.

Роб по-птичьи наклонил голову и придвинулся ближе.

– Я хотел сказать… ее совсем никто… не имеет!

– А, – усмехнулась я, хотя так и не поняла, о чем он. – Конечно.

– Твоя наивность просто очаровательна, Сандерс. Ну, знаешь, имеют – это когда парень траха… – Заткнись ты на хрен! – выстрелил Мэтт.

Роб покосился в его сторону.

– Что? Я пытался объяснить, как двое молодых людей могут получить удовольствие от…

– Я сказал, заткнись.

– А кому-то вообще не мешает больше думать головой, а не головкой.

Я рассмеялась. А потом смутилась, так как наконец поняла шутку Роба. А от того, что он упомянул пенис Мэтта, мои щеки покраснели еще сильнее. Я откашлялась и пробормотала:

– Может, вернемся к нашей теме про фитнес?

– Мы же сказали, что согласны на любую тему, которая тебе понравится.

Мне не хотелось брать на себя такую серьезную ответственность.

– От данной работы зависит итоговая оценка по предмету. Если мы его провалим, вы будете во всем винить меня, а мне это не нужно.

Роб засмеялся, точно я сморозила самую забавную шутку в мире.

– Мы не провалим его, Сандерс.

И снова я почувствовала, что до меня не доходит смысл его слов.

– Ладно… но что именно из сферы фитнеса вам хотелось бы осветить? Там ведь есть из чего выбирать.

– Мы могли бы сделать веб-сайт, – предложил Мэтт. – С различными комплексами упражнений.

– Или разработать комплекс упражнений для тех, кто играет в футбол, – Роб указал пальцем на Мэтта, – в бейсбол, – показал на себя. – И в… – Его рука качнулась в мою сторону. – Да во что угодно, сама выбирай, Сандерс. К примеру, упражнения для робких старшеклассниц, которые помогают им стать сексуальными. Все! Считайте, проект готов!

Кажется, в ту секунду мое лицо стало пунцовее некуда. Роберт Хантер только что назвал меня сексуальной?

Ну или вроде того.

Нет, разумеется, ничего подобного он не говорил. Может, просто хотел посмеяться надо мной? Он же вечно отпускал шутки по любому поводу. Только вот Роб не смеялся.

Я уставилась в конспекты, надеясь таким образом скрыть смущение.

– Отлично. Снимем видео с тренировками, создадим сайт, а потом их туда загрузим. И надо придумать, как это дело монетизировать, чтобы получился полноценный бизнес.

– Можно взимать ежемесячную плату за доступ к видео, – предложил Мэтт. – Мистеру Хиллу это должно понравиться, ведь доход будет поступать на постоянной основе. Бизнес-модель мечты.

– Здорово! Я все записала. – Точнее, не все. Писать про футбол, бейсбол и упражнения для сексуального тела я не горела желанием. Эти слова и так навечно отпечатались у меня в голове. – А кто-нибудь из вас создаст код? Я вот совершенно не знаю, как делать сайты.

– Мой брат нам поможет, – сказал Роб. – Он – компьютерный гений. Думаю, он сделает большую часть работы за нас.

– Но… мы же готовим проект самостоятельно.

– Сандерс, успех зависит от умения делегировать обязанности.

– Но…

– Давайте на этой неделе соберемся вечером у Роба и попросим Джеймса нам помочь?

– Разве мы не хотели разделить задачи между собой? – удивилась я.

– Ты же слышала мистера Хилла. Он хочет, чтобы мы работали вместе после уроков. Так какой вечер тебе подходит?

Ну да, мистер Хилл действительно так сказал. Что за фигня!

Я начала делать пометки в тетради, надеясь, что Мэтт не заметит, как все это меня взволновало. – Любой, кроме вечера четверга.

– А что ты делаешь в четверг?

Я положила ручку и посмотрела Мэтту в глаза.

– У меня запланирован ужин.

Парень слегка нахмурился.

– С кем?

Надо же, как Мэтту не терпелось узнать, с кем я планирую провести вечер четверга, хотя его это совершенно не касалось. Ни капельки.

– С Феликсом.

Я могла бы добавить, что там будут присутствовать Кеннеди и мой дядя. Но не стала этого делать. – Так у тебя свидание? Ты встречаешься с Феликсом?

– Ага… можно и так сказать.

Точнее, планируется классическое свидание трех амигас, как выразилась Кеннеди.

Мэтт нахмурился еще сильнее.

– Отмени. Мы должны поработать над проектом.

– Мы можем встретиться в другой вечер, – возразил Роб. – Как насчет…

– Отмени свою встречу с Феликсом. – Мэтт так буравил меня взглядом, что я не могла сообразить, что мне сказать, и поэтому просто покачала головой. – Бруклин, пожалуйста.

Я сглотнула образовавшийся в горле комок.

– Может, встретимся в другой вечер? – Как же тяжело отказывать Мэтту лично.

Лучше бы я написала ответ на клочке бумаги и положила ему на стол, пока он не видел. Как сказать «нет», глядя в такое идеальное лицо? В эти глаза, которые буквально умоляли меня… только вот о чем?

Что ему вообще от меня было нужно?

– Нет, вечером я свободен только в четверг, – упрямился Мэтт.

– Но ты же сам спросил, какой день меня больше устраивает…

– Я забыл, что уже расписал планы на неделю. Остается только четверг. Так что тебе придется отменить свидание. – Он произнес слово «свидание» таким тоном, что у меня по телу пробежали мурашки.

– Чувак, а чем же ты будешь заниматься в остальные вечера? – поинтересовался Роб. – А я-то думал, мы просто потусим вместе. Сандерс, не хочешь прийти сегодня?

При мысли о том, чтобы прийти домой к Робу, внутри у меня все сжалось, однако вечером я была свободна. Поэтому хоть и с неохотой, но я кивнула. – Нет, – отрезал Мэтт. – Встретимся вечером в четверг. В другие дни у меня дополнительные тренировки по футболу. Я должен приготовиться к предстоящей игре. Так что ей придется изменить свои планы.

– Ты ведешь себя неразумно! – возмутилась я.

– Это я-то веду себя неразумно? Нельзя отменить тренировки. А вот отказаться от своих планов с Феликсом ты вполне можешь. – Произнося имя Феликса, он бросил на меня взгляд, полный недовольства.

Да что же это такое? Я вся покраснела от недовольства. Как выразить свое несогласие, если Мэтт смотрел на меня так, словно собирался оторвать мне голову.?

Звонок в очередной раз спас меня. Я облегченно вздохнула.

– Тогда давайте соберемся на следующей неделе, – предложил Роб, вставая. – Пока, Сандерс. – Актовый зал, – прошептал Мэтт, вешая рюкзак себе на плечо. – Через пять минут.

– Нет, – ответила я в пустом классе. Возможно, Мэтт просто никогда не слышал этого слова раньше.

Глава 15

Четверг

Я получила еще две записки с просьбой о встрече в актовом зале. Еще два раза я слышала его шепот в тот момент, когда рядом никого не было. И уж на четвертый день Мэтт должен был понять, что я не приду. Однако в шкафчике меня ждал очередной листок. Причем лежал он так аккуратно, словно Мэтт не просовывал его в щелочку. Нет, он открыл мой шкафчик и положил записку так, чтобы я ее сразу увидела. Он знал комбинацию цифр от моего замка. Теперь меня это даже напугало. И показалось ужасно грубым.

Я взяла записку и прочитала ее содержание.

«Пожалуйста, скажи мне, что я не опоздал».

Не опоздал куда? Самое странное его послание. И хотя в нем Мэтт не просил меня о встрече в актовом зале после уроков, я узнала из другой записки, что он будет ждать меня там.

Я захлопнула дверь шкафчика. Ну все, довольно! Я не понимала, что это означало: какое-то испытание, через которое должны были пройти новенькие? Или просто розыгрыш? Мне хотелось приятно провести время с Феликсом. И не думать больше об этих дурацких записках.

Сегодня Феликс собирался пойти домой вместе со мной и Кеннеди. Но они еще не пришли в раздевалку. Так что я могла быстро сказать Мэтту, чтобы он оставил меня в покое, и пойти развлекаться с друзьями.

Я открыла тяжелую дверь актового зала. Свет был выключен, и, когда дверь с глухим стуком закрылась, я оказалась кромешной темноте.

Я злилась на Мэтта за то, что он выбрал такое место для разговора. Сердилась, что он пытался сорвать мои планы встретиться с Феликсом. И я была просто в ярости, что, несмотря на все эти записки, он и пальцем не пошевелил, когда на прошлой неделе Шарлотта издевалась надо мной прямо на уроке.

А еще я чувствовала страх. Довольно сильный.

Я никогда еще не бывала в актовом зале и тут же натолкнулась на стулья. Ой.

– Мэтт? – прошептала я.

Никто не ответил.

– Мэтт, это не смешно! – Боже, похоже, меня в самом деле решили разыграть.

В любую минуту передо мной появится Изабелла, обольет красной краской или сделает что-нибудь похуже. Я снова вспомнила, как Шарлотта пожелала мне исчезнуть.

– Мэтт? – На этот раз мой голос дрожал.

Позади меня скрипнула половица, и я повернулась так быстро, что едва не врезалась в парня.

– Ты все-таки пришла, – сказал Мэттью.

Я тяжело дышала и пыталась сдержать крик, который едва не вырвался наружу.

– Что за черт? – Я ткнула записку ему в грудь, даже не придавая особого значения тому, какими твердыми оказались его мышцы. У меня аж рука заболела! Ага, конечно, я так старалась не придавать этому значения, что застыла, чувствуя, как его грудная клетка вздымается под ладонью от дыхания. – Бруклин. – Мэтт произнес мое имя, и это вернуло меня к реальности.

Я отдернула руку, с досадой подумав о том, какой она была холодной.

– Ты меня бесишь! Сначала, когда на том вечере ты пошел за мной в туалет, я подумала, что нравлюсь тебе. Но теперь я поняла – ты пришел мне на помощь в туалет, чтобы никто не увидел, как ты это делаешь. Потому что я была из обслуги. Я недостаточно хороша, чтобы нас вместе видели на людях. Это так?

– Бруклин…

– А это твое молчание, когда мы встречались в коридорах? В классе ты разговаривал со мной только по необходимости. Или когда все вокруг были слишком пьяными и на утро ничего не смогли бы вспомнить. Или когда нас никто больше не видит. – Я махнула рукой, показывая на пустой актовый зал. – Бруклин…

– Ты ясно дал мне понять, что я нахожусь ниже тебя по положению!

Его кадык опускался и поднимался, пока он выслушивал меня, и на мгновение я даже забыла, как сильно на него сердилась. Все в нем казалось таким прекрасным. Меня возмущало то, что я любовалась его красотой, в то время как он видел во мне лишь особу более низкого происхождения. Я никогда не смогла бы вписаться в его жизнь. Он был одним из «Неприкасаемых». А я просто… неприкасаемой. – Зачем ты это делаешь? – спросила я. – Что, черт возьми, тебе от меня нужно?

Он шагнул ко мне.

– Пожалуйста, скажи, что я не опоздал.

– Для чего?

– Для этого.

Не успела я опомниться, как губы Мэтта прижались к моим. Его пальцы запутались в моих волосах и приподняли голову, чтобы я могла смотреть ему прямо в лицо. И мое тело ожило. Как будто впервые за месяц я задышала полной грудью, как будто сердце снова забилось в прежнем ритме.

Его язык проник между моих губ. На вкус он был, как корица. Я не особенно любила сладкие десерты, но мне никогда еще не приходилось пробовать нечто настолько приятное. Господи, как же я возжелала чего-то большего! Он застонал, и этот стон почудился мне самым чувствительным стоном на свете! Огонь охватил все мое естество. Казалось, еще немного, и Мэтт просто сожжет меня дотла.

Мэтт убрал одну руку от моих волос и провел кончиками пальцев по шее, а затем прижал ладонь к моей груди. Словно хотел ощутить биение моего сердца. Словно пытался убедиться, что я живая, и понять, чувствует ли мое сердце то же самое, что и его.

А потом он как-то слишком быстро отстранился от меня.

– Скажи, что я не опоздал.

– Куда? – Я тяжело дышала. Мне отчаянно хотелось повторить поцелуй. Я не сводила взгляда с его губ.

– Стать первым, кто поцелует тебя.

О боже! Блин! Я оттолкнула его. Черт возьми! Этот поцелуй предназначался не для него! Я уже обещала его Феликсу. Феликсу! Черт. Он, наверное, ждал меня в раздевалке. Да что со мной такое?

– Ты… ты… украл этот поцелуй, Мэттью Колдуэлл!

Конечно, проще свалить вину за случившееся на Мэтта.

– Но ты тоже поцеловала меня в ответ.

Я судорожно сглотнула слюну.

– Я этого не делала.

– Еще как делала!

Внезапно мне показалось, что в актовом зале стало ужасно жарко. Поскорее бы отсюда выбраться. Господи, что я натворила?

– Нет, не целовала, – крикнула я ему, пока мои дрожащие пальцы шарили в темноте в поисках дверной ручки.

– Я стану твоим первым, Бруклин.

Наконец я распахнула дверь. Свет из коридора ослепил меня.

– Самым первым, – послышался за спиной голос Мэтта.

Я вырвалась из актового зала. Мне хотелось убежать как можно дальше, ведь я боялась, что Мэтт окажется прав. Он мог получить все, что пожелает. Ведь он – Мэттью Колдуэлл, черт его дери. Он никогда не спрашивал, а просто брал. И он похитил мой первый поцелуй. Но я не позволю ему украсть у меня что-то еще.

Глава 16

Четверг

Пока я бежала в раздевалку, мне в голову пришла ужасная мысль. Мысль пострашнее огорчения из-за украденного поцелуя. А что, если… что… у меня перехватило дыхание.

Боже, что, если мы с Мэттом родственники? Пока что я только прояснила ситуацию насчет Феликса. А вдруг парень, который поцеловал меня первым, окажется моим сводным братом? И, кстати, Мэтт не ошибся… я поцеловала его в ответ, будь он неладен. Нет. Я этого не делала. Или все же сделала?

– С тобой все хорошо? – спросила Кеннеди. Она стояла, прислонившись к своему шкафчику. – Все готово к обеду трех амигас? Мне хочется поскорее уже пойти домой.

– Да. Нет. Нет, со мной все хорошо.

– В чем дело? – Улыбка, намертво приклеенная к ее лицу в последние дни, исчезла. – Бруклин, ты такая бледная. Не заболела случайно?

– Я просто… я… просто… он…

– Эй, – послышался за моей спиной голос Феликса.

Я развернулась, и чувство вины за поцелуй с Мэттом возросло раз в десять. Я ведь обещала Феликсу отдать свой первый поцелуй. Но проблема заключалась даже не в этом!.. Мне хотелось, чтобы именно Феликс первым поцеловал меня. Дурацкий, придурковатый Мэтт!

– Что случилось? – взволновался Феликс. – Ты белая, как лист бумаги.

Потому что Мэтт высосал весь кислород из моего тела! Возьми себя в руки, Бруклин!

– Все хорошо. – Вот только мой тон говорил об обратном. Нужно срочно прийти в себя, иначе все узнают о произошедшем. А Феликс не должен был узнать правду. Никто не должен был.

Боже, возможно, я только что поцеловала своего брата! И мне это понравилось.

Нет. Мне это не понравилось.

– Не хочешь сходить в медпункт? – спросила Кеннеди.

– Все путем. – Я глубоко вздохнула. – Пойдемте уже.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Ладно. – Кеннеди встала между мной и Феликсом. Я была ей так за это благодарна. Она словно поняла, что мне потребуется немного времени, чтобы привести в порядок мысли. Мы направились к выходу.

Понятия не имею, почему возникло неловкое молчание, но у меня сложилось впечатление, что именно я сбила ребят с толку. Я смотрела вперед, когда мы проходили мимо актового зала.

Интересно, Мэтт все еще был там?

– Земля вызывает Бруклин! – распела Кеннеди и легонько толкнула меня локтем.

– Что?

– Твоя рука, – сказала она с таким видом, словно задавала этот вопрос уже в сотый раз. – Что у тебя в руке?

Я опустила взгляд. В пальцах была зажата последняя записка от Мэтта.

– Ничего.

У выхода из школы мы прошли мимо мусорного бака. Мне хотелось выбросить записку. Хотелось, чтобы разум убедил сердце, что этот поцелуй ровным счетом ничего не значил. Но вместо этого я разгладила записку, сложила ее и спрятала в карман. В голове постоянно крутилась фраза: «Пожалуйста, скажи, что я не опоздал».

– Итак… – протянул Феликс.

Боже, он догадался! Он все понял! Я почувствовала, как сердце рикошетом отскакивает от грудной клетки. Что это? Чувство вины? Или сердечный приступ?

– Какой из себя твой дядя? – спросил он вместо того, чтобы обвинить меня в поцелуе с Колдуэллом. – Он милый, – вмешалась Кеннеди.

Феликс засмеялся.

– Я имел в виду дядю Бруклин. Ну, того… с которым я должен познакомиться.

– Да, я знаю. Я тоже называю его дядей Джимом. Он всегда был нашим соседом, мы жили на одном этаже. Так что он для меня, как приемный дядя. И ты ему понравишься.

– Ладно, – судя по голосу, Феликс смутился окончательно. – Бруклин, а чем он занимается?

Я совсем забыла, что нам еще предстоял неловкий разговор на эту тему, и плотнее запахнула куртку, словно надеялась таким образом удержать свое сердце в груди и не позволить ему выскочить на грязный тротуар. Ткань совсем истерлась и оказалась слишком легкой для этого времени года, тем более что в последние дни сильно похолодало. А еще она совершенно не заглушала стук моего бешено колотившегося сердца.

– Она тебе не сказала? – удивилась Кеннеди, а потом повернулась ко мне и шепотом уточнила: – Ты не говорила ему?

Феликс откашлялся:

– О чем не говорила?

Что я поцеловалась с Мэттом! Точнее, что он меня поцеловал. Дурацкий похититель поцелуев!

– Эм… – Кеннеди покосилась на парня. – Я обещала хранить эту тайну, прости.

Подруга ждала, пока я сама все расскажу, но мне было так страшно открыть рот и во всем признаться. – Он что, работает в ЦРУ? – предположил Феликс.

Кеннеди промолчала, и мы свернули на грязную боковую улочку. И не просто на какую-то там грязную боковую улочку. А на ту самую улицу, где находился наш дом.

Кеннеди и Феликс ждали. Ждали моего ответа. Феликс, наверное, подумал, что ему предстоит обедать с агентом ЦРУ и девушкой, которая никогда в жизни не целовалась. Я глубоко вздохнула.

– Кеннеди, можешь оставить нас на минутку одних?

– Конечно, – улыбнулась она, подбадривая меня. – Только пусть эта минутка длится недолго. Встретимся у дяди Джима. Я хочу быстренько переодеться.

Минута не бывает долгой или недолгой. Любая минута – это 60 секунд, и ничего тут не поделаешь. Или 80 ударов сердца? Ничего подобного! Мое сердце билось в два раза быстрее.

Кеннеди направилась в подъезд, а я отвела Феликса в сторону, чтобы не мешать проходившим мимо людям.

– С тобой точно все в порядке? – спросил он и взял меня за руку. – У тебя такой вид, словно ты встретила призрака.

Я покачала головой. Не стоило рассказывать о том, что я натворила. Мне не хотелось сорвать знакомство с дядей, выдав свой секрет, ведь Мэтт практически напал на меня!

Он на тебя не нападал, идиотка.

– Прости, мне так жаль.

– Эй. – Феликс шагнул мне. – В чем дело?

Я попыталась проглотить комок, возникший в горле.

– Знаю, это немного неудобно, – согласился он, кивнув в сторону ушедшей Кеннеди. – Но у нас не было выбора, мы не могли ей отказать. В этом нет ничего страшного. Я постараюсь понравиться твоему дяде, а потом мы сходим вдвоем, куда захотим. И никакого бреда с тремя амигас.

Феликс решил, что я смущалась из-за Кеннеди. Я настолько застряла в любовном треугольнике, что даже не обратила внимания на то, какие неудобства создавали нелепые попытки моей лучшей подруги играть роль третьей лишней. У меня из головы никак не шел Мэтт и его дурацкие губы, созданные для поцелуев.

– Нет, правда, ничего страшного. Давай проведем этот вечер весело. Мне хочется поскорее познакомиться с твоим дядей и увидеть твой дом.

Дом. Наконец-то хоть одна приятная мысль. Я вдруг подумала о том, как быстро дядина квартира стала моим домом. Странно, что я впервые это осознала.

В глубине души я ощущала себя предательницей. Словно, называя эту квартиру домом, я забывала о маме и о моем настоящем жилье в Делавэре. С табличками о продаже за долги на окнах. С желтой кухней и моими воспоминаниями о танцах. О смехе. О тех временах, когда мне было по-настоящему хорошо.

– Я живу в квартире площадью сорок шесть квадратных метров, – сказала я, надеясь убедить себя, а не Феликса, что квартира дяди – чужой для меня мир. Но в ту же секунду я испытала чувство вины, ведь, сказав нечто подобное, я обесценила благородный жест дяди, который предоставил мне кров.

Скорее всего, в глубине души я надеялась таким образом вынудить Феликса уйти. Пускай он и говорил, что не вписывался во вселенную «Эмпайр-Хай», он ошибался. Я видела его роскошную квартиру, видела, насколько мы с ним разные. Было бы намного проще, если бы Феликс ушел прямо сейчас, а не после того, как я расскажу ему о поцелуе с Мэттом.

– Так вот в чем дело? Бруклин, мне все равно, где ты живешь.

Да, и именно поэтому я должна была в первый раз поцеловаться с ним. Потому что он проявлял заботу. Я не чувствовала себя ничтожной. Феликс не пытался спрятать меня в актовом зале и не подкидывал тайком записки в мой шкафчик. Он не стеснялся меня. Это я стеснялась сама себя.

– Ты мне правда нравишься, – признался парень.

– И ты мне тоже.

Он улыбнулся.

– Тогда покажи мне эту чудесную квартиру площадью сорок шесть квадратных метров.

– Хорошо, – рассмеялась я.

Феликс собирался направиться к двери, но я остановила его.

– Есть еще один момент. Точнее, два момента. – Я посмотрела на его руку, сжимающую мою, и меня это немного успокоило. – Ты умеешь хранить секреты?

– Только не говори, что мы в самом деле родственники.

– Нет! Ничего подобного. – Я жалела, что рассказала ему про свои опасения по поводу близкого родства. Теперь он все время будет меня подначивать. Вздохнув, я попыталась подобрать нужные слова: – Я не получаю стипендию. – Боже, теперь, когда я об этом сказала, мне стало намного легче. – Мой дядя не работает в ЦРУ. Его зовут Джим Сандерс… – Я подождала секунду, надеясь, что Феликс сам обо всем догадается. Я слышала, как некоторые учителя обращались к моему дяде «мистер Сандерс». Но Феликс не отреагировал. – В «Эмпайр-Хай» я попала только потому, что он работает там уборщиком.

Феликс засмеялся, но почти сразу замолчал, посмотрев в мои глаза.

– Ой. – Он откашлялся и наконец все понял. – Так уборщик Джимбо – твой дядя?

– Что?

– Уборщик Джимбо. Тот, с большим пивным пузом?

Я выдернула ладонь.

– Не смей его так называть!

– Я не хотел тебя обидеть. Но его все так зовут.

– Никогда этого не слышала.

– Бруклин, его в самом деле почти все называют «уборщиком Джимбо». В этом нет ничего страшного. – Пожалуйста, не называй его так в моем присутствии.

Феликс поднял вверх руки.

– Прости. Больше не буду.

– Хорошо.

– Подожди, давай отмотаем немного назад? Я имел в виду, так Джим Сандерс – твой дядя? Ну да, вы же оба Сандерсы… Мне стоило догадаться быстрее. Здорово! Теперь я знаю, кем он работает, и у нас появятся темы для разговора, ведь я тоже люблю чинить разные вещи.

Трудно было сердиться на Феликса, когда он вот так улыбался и старался искупить свою вину.

– Мне не терпится с ним познакомиться, – добавил он. – Пойдем. Если нам повезет, ты сможешь показать мне квартиру до того, как придет Кеннеди.

* * *

– А это моя комната. – Я кивнула в сторону двери. Остальную часть квартиры мы уже осмотрели. Минуты за две.

– А я ведь так и не показал тебе свою комнату, – улыбнулся Феликс и вошел в спальню. – Завершишь экскурсию?

Я понятия не имела, как отреагирует дядя, если в мою комнату зайдет парень. А еще я внезапно вспомнила об огромной упаковке презервативов, спрятанной в верхнем ящике прикроватной тумбочки.

Вдруг Феликс ее увидит?

– Ну… это самая обычная спальня.

Феликс прислонился к дверному косяку.

– Иди сюда, – сказал он, протягивая руку.

Я послушно шагнула к нему и сжала его пальцы в своих.

– Переживаешь из-за того, что я нахожусь здесь?

– Вопрос с подвохом? – Мое сердце снова учащенно забилось, только на сей раз не от чувства вины.

Феликс попал в самое яблочко. Я чувствовала себя неуверенно из-за него. Из-за того, что я оказалась с ним наедине. Из-за того, что он мог узнать про Мэтта.

– Никакого подвоха нет. – Его взгляд упал на мои губы. – Ты же знаешь, в твоем присутствии я начинаю волноваться.

– Я заставляю тебя волноваться?

– Говорят, чтобы побыстрее успокоиться, нужно чем-нибудь отвлечься. – Феликс притянул меня к себе. – Я знаю несколько способов, как мы могли бы сейчас отвлечься.

– Несколько?

– Ну, один точно знаю. В конце концов, я ведь тебе кое-что обещал.

Поцелуй. Тот самый поцелуй, который я отдала другому.

Парень наклонился ко мне.

– Ура! Обнимашки! – закричала Кеннеди и бросилась вперед, умудрившись втиснуться между нами и создать фирменный «сэндвич» Кеннеди. – Может, сделаем вместе уроки? Что скажете?

– У нас с Бруклин только один общий урок, и это физкультура.

– Здорово! Значит, ты сможешь отжиматься, пока мы с Бруклин будем готовиться к литературе.

– Кеннеди! – усмехнулась я. – Вообще-то мне пора начинать готовить лазанью. А вы вдвоем, если хотите, помогите мне с…

Я осеклась, когда Кеннеди высвободила нас из бурных объятий. На ней было надето… По правде говоря, она выбрала вещи, едва прикрывающие тело. Мини-юбку, низко сидящую на бедрах, топик с огромным декольте и туфли на высоких каблуках лично я никогда не считала нормальной одеждой. Еще она накрасилась гораздо ярче обычного. Сильно подвела глаза. Как те женщины… стоящие на углу нашей улицы.

На мне по-прежнему красовалась школьная форма. Гольфы до колена и мои любимые кеды.

– Кстати, как насчет игр? – поинтересовалась Кеннеди, обнимая нас обоих за талию и выталкивая из моей комнаты. – Давайте поиграем в «Твистер»!

Я не играла в «Твистер» с младшей школы.

– У меня нет «Твистера», – с облегчением вздохнула я.

Не хватало еще, чтобы Кеннеди встала на четвереньки и показала всем свой зад.

– Недотепа! Ладно, тогда будем готовить твою дурацкую лазанью. Пошли, Феликс, я научу тебя, как тонко нарезать грибы. – Она утащила Феликса прочь, оставив меня одну в гостиной.

Что за черт? В моей вегетарианской лазанье не должно быть грибов!

Я бросилась за ними, пока они все не испортили.

* * *

– О, чуть не забыл! – Феликс вытащил из рюкзака бутылку вина. – Где тут у вас бокалы?

– Зачем тебе это? – удивилась я.

– Взял из бара родителей. Хотел произвести хорошее впечатление.

– Притащив с собой это?! Да дядя убьет меня! Убери! – Выругавшись, я затолкала его руку, в которой он держал бутылку, обратно в рюкзак. Но за несколько секунд до этого на кухне появился дядя. Он заметил вино и то, как судорожно я пыталась его спрятать.

Я тут же отскочила назад, словно бутылка оказалась радиоактивной.

– Ты, наверное, Феликс Грин? – откашлялся дядя. – Парень, который угощает мою несовершеннолетнюю племянницу алкоголем?

Убейте меня прямо сейчас!

– Здрасьте, мистер Сандерс, – сказал Феликс и поднял бутылку. – Я принес ее для вас.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Шестнадцать… – Дядя снял куртку и повесил ее на крючок у входной двери. – Тебе такое можно будет только через пять лет.

– Я принес вино вам. А сам не собирался пить ни капли, сэр.

Счетчик на бомбе медленно добрался до нулевой отметки. Я ждала, что сейчас прогремит взрыв. Но вместо этого дядя улыбнулся.

– Правильный ответ. – Он забрал подарок у Феликса. – Как вкусно пахнет, малышка. Что ты сегодня приготовила?

– Вегетарианскую лазанью.

– Звучит неплохо. – Он открыл бутылку и налил себе вино. – Кеннеди, пообедаешь с нами?

Кеннеди поправила блузку, чтобы ее декольте не выглядело чересчур вызывающим.

– Угу.

Дядя достал четыре тарелки и расставил их на столе как раз в тот момент, когда духовка отключилась.

– Итак, мистер Сандерс, – проговорил Феликс, когда они уселись друг против друга.

– Можешь называть меня Джимом.

Феликс улыбнулся.

– Джим. Как давно вы работаете в «Эмпайр-Хай»?

– С того момента, как сам окончил школу. А чем занимаются твои родители?

– Моя мама продает картины, а папа руководит фирмой.

– Мне хотелось бы познакомиться с ними.

– Они сейчас во Франции. Уехали на какое-то светское мероприятие для представителей искусства. Но когда они вернутся, я смогу что-нибудь придумать.

– Живешь один?

– У нас есть помощники. Я не так хорошо готовлю, как Бруклин, – сказала он и положил мне руку на колено под столом. – Если бы я был предоставлен самому себе, то просто умер бы с голоду.

Дядя продолжил свой быстрый допрос, пока я молча жевала лазанью. Очень вкусную лазанью без грибов. Кажется, за эти тридцать минут я узнала о Феликсе намного больше, чем он успел рассказать мне за все время нашего знакомства. Он был единственным ребенком в семье. В детстве ходил в государственную школу. Жил когда-то в маленькой квартире в не самой престижной части города, вроде той, в которой мы сейчас находились. Учился почти на одни тройки. Не принимал участия во внеклассных мероприятиях. По крайней мере, в тех, о которых он загорелся бы рассказать моему дяде.

– Я хотел пригласить Бруклин на вечеринку в субботу вечером, – сообщил Феликс. – Знаю, она работает, но я мог бы встретить ее после работы. И обещаю, что привезу ее домой не позже часа ночи. – На вечеринке будет алкоголь?

– Я не стану пить. И прослежу, чтобы она тоже не пила.

Дядя отставил в сторону тарелку.

– Говоришь, не позднее часа ночи?

Феликс кивнул и сжал мое колено. Я улыбнулась. Прикосновения его руки успокаивали меня.

– Дядя Джим, – внезапно вмешалась Кеннеди, – тебе не о чем беспокоиться. Я тоже там буду.

Она там будет?

– А, в таком случае, я не возражаю. Ты действительно успокоила меня.

Кеннеди довольно кивнула.

– Ну конечно… – немного помедлив, отозвался Феликс. – Кеннеди тоже может прийти. – В его кармане зажужжал телефон, и он разблокировал экран. – Приехал водитель, так что надо ехать домой. Спасибо за обед! Я даже не знал, что вегетарианская лазанья может быть ничуть не хуже нормальной.

Я рассмеялась и собиралась встать, как вдруг Кеннеди остановила меня.

– Не переживай. Я провожу его. Все равно мне пора возвращаться и готовиться к урокам.

Обычно мы делали домашнее задание вместе, но сегодня я не возражала – мне хотелось побыть одной и отдышаться, прийти в себя. Я вспомнила, как легко мне дышалось в присутствии Мэтта… Хватит!

– Спокойной ночи, – улыбнулся Феликс. Он наклонился и обнял меня, а его теплое дыхание защекотало мне ухо. – Обещаю, что нам удастся уединиться в субботу. И кстати, сегодня ты такая красивая.

– И тебе спокойной ночи, – с краснеющими щеками ответила я и проводила друзей взглядом до выхода.

Почему я не сказала, что он тоже прекрасно выглядел?

Дядя сидел молча, пока я убиралась. Закончив, я увидела, что он разгадывал очередной кроссворд. – Как тебе Феликс? – аккуратно поинтересовалась я, вытирая полотенцем руки.

– Хорошо, что у него есть шофер, – ответил он, вписывая слово. – Не хочу, чтобы ты ездила в машине, когда он за рулем. Ты меня поняла? – Дядя поднял глаза и пронзил меня таким серьезным взглядом, каким еще никогда в жизни на меня не смотрел.

– Почему?

– Помню, Кеннеди говорила, что у него проблемы с наркотиками.

– Дядя Джим…

– Я почитал его личное дело. Несколько раз он являлся на уроки под кайфом вместе с одним из братьев Хантеров.

Да, однажды Джеймс приходил в школу в неадекватном состоянии. Уж об этом я никак не могла забыть. С темными кругами под глазами, бледный, как покойник. А еще я вспомнила, как он пил много шампанского на вечеринке, как Мэтт кричал на него, волновался и говорил, что все уладит.

– С каким из братьев Хантеров? – Вопрос был странным. Мне скорее следовало встать на защиту Феликса. Но по какой-то причине мои мысли постоянно возвращались к «Неприкасаемым».

– Кажется, старшим. Вроде бы в бумагах мелькало имя Джеймса. Слушай, малышка, я доверяю тебе. Правда доверяю. Только поэтому я и разрешил тебе пойти на эту вечеринку в субботу. Но я не доверяю ему. В конце концов, он явился сюда с бутылкой вина! Он слишком долго был предоставлен самому себе. Помощники по хозяйству – это совсем не то же самое, что родители.

Дядя взмахнул руками, а затем откашлялся себе за плечо.

– Феликс никогда не курил при мне и никогда не предлагал наркотики. До меня только доходили какие-то слухи. Сама я ничего не видела.

– Однако это не значит, что слухи фальшивы.

– Да, но… – я замолчала, а затем добавила: – Не понимаю, почему это так важно, если ты мне доверяешь.

– Пообещай, что не будешь курить.

– Не буду.

– И я говорю не только о сигаретах. Я имел в виду то, что он может тебе дать. Пообещай мне. – Лицо дяди было очень серьезным, как будто от моего ответа зависела его жизнь.

– Обещаю.

– Отлично. – Он взял ручку и продолжил разгадывать кроссворд. – А в остальном Феликс кажется вполне неплохим мальчиком. Главное – не забывай всегда брать с собой несколько тех штучек, которые я тебе купил. На всякий случай.

Мое лицо побагровело. Слава богу, дядя не принес презервативы, когда Феликс находился здесь.

Я хотела поговорить с дядей по поводу Мэтта, но теперь, когда он внезапно заговорил о сексе, я не знала, как поднять этот вопрос, не вызывая у него подозрений. Хотя какая разница, кем мне являлся Мэтт? Я не расскажу ни одной живой душе о том, что он поцеловал меня. И, разумеется, этот поцелуй никогда больше не повторится. Так что даже если мы в самом деле родственники, будет лучше, если я никогда не узнаю об этом.

– Пойду делать домашнюю работу.

– Хорошо, малышка, – ответил дядя, даже не подняв головы.

Я ушла к себе в комнату, села на край постели и вытащила из кармана записку. «Пожалуйста, скажи мне, что я не опоздал».

Кончиками пальцев я коснулась губ, вспоминая, что чувствовала, когда он меня целовал. Все тело словно охватило пламя. И тот стон Мэтта?.. Я тяжело вздохнула и убрала пальцы от губ.

Мама сидела в этой же комнате, когда была беременна мной. Да, я – желанный ребенок, но я все равно понимала, что появилась на свет в результате ошибки. Ошибки, над которой она, возможно, много размышляла. То, что случилось сегодня, не требовало глубоких размышлений. Тот поцелуй являлся ошибкой. И я никогда. Никогда больше. Не поцелую Мэттью Колдуэлла.

Глава 17

Суббота

Мой локоть задел стенку туалетной кабинки, и я тихо выругалась. Я знала, что Кеннеди не позволит мне уйти из отеля в рабочей одежде, поэтому принесла с собой смену, таким образом обезопасив себя от ее шмоток. Я не хотела повторения событий с предыдущей вечеринки. Сегодня все должно пройти без происшествий.

Я надела удобный сарафан вместо развратной мини-юбки. Не буду пить пунш, каким бы вкусным он ни был. Не стану больше напиваться и выставлять себя дурой. Я хорошо помнила, как трогала лицо Мэтта, уверенная в том, что он плод моего воображения. У меня даже остались фотографии, доказывающие это.

Натянув коричневые сапоги на невысоком каблуке, я спрятала остальную одежду в рюкзак. Когда я вышла из кабинки, Кеннеди красила губы помадой.

Причмокнув, она повернулась ко мне.

– Готова?

Готова, насколько вообще можно подготовиться к очередной вечеринке. Моя первая тусовка обернулась настоящей катастрофой, поэтому весь день сердце сжималось при воспоминании о ней. Я кивнула Кеннеди.

– Будет очень весело. Трое амигас снова в деле!

Мы вышли из отеля через черный ход и направились к оживленной улице.

– У тебя точно все в порядке? – настороженно поинтересовалась я. – Ты странно ведешь себя с тех пор, как я сказала, что мне нравится Феликс. – Да ладно! Что? Нет! – Подруга засмеялась. – Я хотела сказать, да, со мной все прекрасно. Сегодня мы оторвемся по полной! Ой, чуть не забыла. – Она вытащила из сумки камеру и вытянула руку. – Улыбочка! – Кеннеди прижалась ко мне щекой и сфотографировала нас.

Неожиданно перед нами затормозила машина. Дверь открылась, и из салона выглянул Феликс.

– Привет! – воскликнул он. Его энергия оказалась настолько заразительной, что мои опасения по поводу предстоящей вечеринки тут же улетучились. Да и что плохого могло со мной произойти, пока он будет рядом?

– Привет! – обрадовалась Кеннеди и забралась в машину первой.

Она уселась на заднее сидение посередине, рядом с Феликсом, а я села около нее и захлопнула дверцу. – Как дела на работе? – спросил Феликс.

– Замечательно, – ответила подруга, едва я успела открыть рот. – Мы ничего не уронили и не столкнулись с одноклассниками. Так что дела – лучше некуда!

Феликс засмеялся.

– Хочу сделать еще фото. – Кеннеди повертела камерой, и я подвинулась ближе к ней. – Не стесняйся! – рассмеялась она, повернувшись к Феликсу. – Сядь поближе, иначе не попадешь в кадр. Вот так! – Она обняла его за плечи и притянула к себе. – Три амигас! – закричала она.

Может, Кеннеди уже была пьяна?

– Не терпится поскорее оказаться на вечере?

– Не терпится закончить экскурсию по твоей квартире, – парировала я.

– Моей квартире?

– Да. Я ведь так и не побывала на втором этаже.

О чем я вообще говорила? Почему все время напрашивалась посмотреть его спальню? Феликс стоял рядом со мной у входа в мою комнату, но я и не пригласила внутрь. Почему же я так настойчиво намеревалась попасть в его спальню?

– Вечеринка будет не у меня, – ответил Феликс.

Стоп, что?

– Ой, а где же?

– У Колдуэллов.

Я нервно сглотнула. Вчера после уроков Мэтт наклонился ко мне и прошептал на ухо: «Встретимся снова в актовом зале». Я не пришла. Разумеется, я не пришла. А ведь он думал, что я приду. Он наверняка решил, что мне понравился наш поцелуй. Мне стало не по себе.

– Звучит интересно, – загадочно растянула Кеннеди.

Я не рассказывала Кеннеди о поцелуе с Мэттом. Я никому о нем не рассказывала. Мне не хотелось, чтобы потом поползли слухи об инцесте. Неужели Кеннеди каким-то образом узнала, что я целовалась с моим возможным братом? Во что вообще превращалась моя жизнь?

– Почему это должно быть интересно? – не понял Феликс.

Кеннеди посмотрела на меня своим самым убийственным взглядом. А потом засмеялась и снова повернулась к Феликсу.

– Похоже, на последней вечеринке вы с Мэттом немного повздорили. Даже странно, что он пригласил тебя сегодня.

Феликс пожал плечами.

– Мы тогда все напились. Ничего особенного. К тому же, это в прошлом. И потом, меня пригласил Мейсон, а не Мэтт.

– Но ведь Мэтт тоже будет там? – предположила Кеннеди.

– Возможно. Но дом большой. Вероятно, мы даже не увидимся. А если все-таки увидимся, как я и сказал, дело прошлое.

– Как знаешь, – медленно проговорила Кеннеди. Мало того, что меня уже мутило от страха, так теперь еще стало невероятно жарко. Мне казалось, что я вся покрылась потом, как после занятий бегом. Кеннеди улыбнулась, пытаясь приободрить меня. – Знаешь, что еще можно сделать прикольного? Уйти с вечеринки и поиграть в мини-гольф! Или во что-нибудь подобное.

– Сомневаюсь, что здесь поблизости найдется площадка для мини-гольфа.

– Тогда придется ехать на Кони-Айленд. – Подруга наклонилась вперед, словно хотела попросить шофера изменить маршрут.

– Это же в целом часе езды от города! – взвыл Феликс. – Да ладно вам, будет весело! И я обещаю, что не брошу вас.

Я тихонько толкнула Кеннеди, показывая ей, что все нормально. Хорошо, что она снова поддерживала меня.

Я чувствовала себя немного виноватой из-за того, что не рассказала ей про Мэттью. Кеннеди ведь помогала мне справиться со всеми переживаниями. И, несмотря на мое желание навсегда закопать этот секрет поглубже и никогда о нем больше не вспоминать, я понимала, что правда рано или поздно выплывет наружу.

Вдруг я целовала брата? Меня за это не посадят в тюрьму?

– Приехали! – сказал Феликс, показывая в окно. На круговой подъездной дороге стояли дорогие авто. Но я лишь мельком бросила на них взгляд – моим вниманием всецело завладел дом. Нет, даже не дом. А музей, будь он неладен, или какой-нибудь особняк из кинофильма. Супер-мега-громадных исполинских размеров каменное поместье. С горгульями и всем прочим. Там даже кусты были подстрижены в виде горгулий! И смотрелись они жутковато. Я бы не удивилась, если бы на подъезде к дому мы пересекли ров. Ров, наполненный кровью.

Машина остановилась перед черными дверями. Мы вышли из салона и поднялись по каменной лестнице. На окраине города испортилась погода, или у меня начался озноб? Я сложила руки на груди.

Я предполагала, что внутри меня поджидает нечто прекрасное, как у Феликса. Родители Феликса обставили квартиру в современном стиле. Но поместье Колдуэллов напоминало готический особняк. Темный мрамор на полу. На стенах – багровые обои и черно-белые фотографии в рамах, которые, возможно, были сделаны из чистого золота. Единственное, что здесь оказалось современным, – музыка, проникавшая в прихожую откуда-то из глубины дома.

– У меня от этого места мурашки по коже, – призналась Кеннеди.

Феликс засмеялся.

– Знаешь, как по мне, тут круто! – Чуть позже он добавил, понизив голос: – Говорят, в этом доме живут привидения. И что прапрабабка братьев Колдуэллов повесилась вот на этой люстре.

Я посмотрела на хрустальную люстру. Мне хотелось попросить не разыгрывать нас. Хотелось сказать, что люстра упала бы под весом человека. Правда ведь? Хрустальные подвески казались очень хрупкими, но каркас выглядел достаточно прочным.

Я еще плотнее закуталась в куртку.

– А где все?

Разве по комнатам не должен разгуливать народ, как в квартире Феликса? Но кроме нас в особняке никого не было. Только тихая музыка доносилась откуда-то… слева? Я развернулась. Или все-таки справа?

Я вгляделась в темный коридор перед собой.

– Наверное, все тусуются в бальном зале. – Феликс достал сотовый и посмотрел на экран. – Мне нужно встретиться с Мейсоном и еще с парочкой ребят наверху. Я быстро. Вернусь к вам через минуту.

– Ну уж нет, – возмутилась Кеннеди. – Мы пойдем с тобой.

Он засмеялся.

– Они наверху.

Они? Возможно, Мэтт тоже находился на втором этаже! И мне это совсем не понравилось. Но какой у меня был выбор? Одной бродить по черным коридорам? Нет уж, спасибо! Я пошла вслед за Феликсом и Кеннеди по винтовой лестнице, стараясь изо всех сил не оборачиваться на люстру.

Наверху стояла такая же жутковая атмосфера, как и внизу. Почему-то за закрытыми дверями мне виделись гробы, а в них вампиры! Феликс остановился около одной из таких дверей и постучал. Я отпрянула назад, когда дверь открылась и в коридор вырвались клубы дыма. Кеннеди вцепилась мне в руку и пронзительно завизжала.

Дым засмеялся. Точнее, смеялся, конечно, не дым. Чья-то рука взмахнула в воздухе.

Перед нами стоял Мейсон, с губы у него свисала самокрутка с марихуаной.

– Извините, не хотел вас напугать. – Его взгляд скользнул по Кеннеди, и я услышала, как она ойкнула.

– Поздравляю с победой, – ухмыльнулся Феликс. Дым клубился перед лицом Мейсона. Он вытащил косяк изо рта и выдохнул белые круги.

– Спасибо, дружище, едва не проиграли.

– Тот тачдаун[5] спас положение.

Дымка рассеялась, и Мейсон улыбнулся.

– Мне повезло, что брат поймал мяч.

Мэтт… Возможно, он тоже был в комнате? Я попыталась рассмотреть, что находилось за Мейсоном, но его плечи оказались слишком широкими.

– Дамы, прошу прощения, мы на минутку, – сказал Мейсон, раскрывая дверь и пропуская Феликса внутрь.

Дверь закрылась почти сразу, как Мейсон переступил порог. Я увидела только темную комнату, заполненную дымом. Если Мэтт и находился там, его я не разглядела.

– Сначала я приняла его за дымового монстра! – фыркнула Кеннеди, из-за чего я рассмеялась, но скорее нервно, чем искренне.

– Я тоже.

– Как думаешь, Феликс не соврал нам? Насчет той прапрабабки?

– Не знаю.

Внезапно дверь со скрипом приоткрылась. Возможно, из-за сквозняка. Кеннеди испуганно схватила меня за руку, а я наконец увидела, что происходило внутри. Феликс отдал Мейсону какой-то пакетик в обмен на конверт и уже собирался уйти, как вдруг Джеймс со смехом обнял его за плечи.

Дальнейший обмен произошел так стремительно, что я не сумела бы разглядеть ребят, если бы в тот момент просто моргнула! Но я точно видела, как Феликс сунул совсем маленький пакетик в ладонь Джеймса, пока они обменивались рукопожатием. Джеймс убрал руку в карман и отвернулся. Мне бы тоже следовало отвернуться, но я не могла оторваться от «Неприкасаемых». Джеймс поймал мой взгляд. На этот раз он не стал вести себя, как на светском приеме в отеле, когда он улыбнулся мне из вежливости – скрыл за сухой улыбкой грусть. Тогда он улыбнулся, потому что привык улыбаться. Теперь же он нахмурил брови, и красивые черты лица исказились, приняв суровое выражение.

Незнакомая брюнетка обняла его за талию и поцеловала в щеку, но Джеймс по-прежнему не отводил от меня глаз. Я отошла от двери и потянула Кеннеди за собой.

– Этот дом и правда зловещий, – рассеянно проговорила я. – Может, нам лучше уйти?

– Но мы только приехали! – возразил Феликс.

Мы с Кеннеди подпрыгнули от неожиданности, поскольку не слышали, как он вышел из комнаты. – Оставайтесь, будет весело! Я пошутил насчет призрака. Нет тут никаких привидений. Вам не о чем беспокоиться. – Он взял меня за руку и повел к лестнице.

Кеннеди по-прежнему держала меня за другую руку, и мы шли, сбившись в кучку, как персонажи из фильма ужасов. Но я дала себе слово не отбиваться от компании, так как подозревала, что меня попросту убьет нечисть в этом старинном особняке.

Мы шли по темному коридору, музыка становилась все громче. Наконец мы добрались до бального зала, и я облегченно вздохнула. Это помещение тоже обставили в готическом стиле, но света здесь оказалось больше. И почти никаких дымящих монстров! Не считая нескольких парней в углу. Вроде бы… парней… Их лица тонули в дымовой завесе, но я рассмотрела мужские джинсы.

Феликс повел нас к барной стойке и отпустил мою руку, чтобы взять несколько стопок.

– За классную ночь!

Я отрицательно покачала головой.

– Мы обещали дяде, что не будем пить, – возразила я.

– Я ничего такого не обещала, – усмехнулась Кеннеди. – И мне так страшно, что, если я сейчас не выпью, я буду кричать всю ночь! – Она вырвала стопку из руки Феликса и осушила ее одним глотком. – Ой, как жжет. Зато сейчас мне станет намного лучше.

– Это из-за спирта, – объяснил Феликс, а потом повернулся ко мне: – Всего один стаканчик.

– Даже не знаю. В прошлый раз я так позорно себя вела, когда напилась.

А еще утром меня рвало. И дядя очень сердился. И я лапала Мэтта за лицо.

– Там была водка, смешанная с какой-то сладкой дрянью. А тут чистая текила. На этот раз все будет в порядке, не волнуйся.

Его слова вызвали сомнения. Ведь алкоголь – это всегда алкоголь, правда? Затем я взглянула на прозрачную жидкость. Стаканчик казался таким крошечным. Какой вред всего от одного глотка?

– Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось, новенькая.

Я уже подвела Феликса, когда поцеловалась с Мэттом. Пускай он и не знал об этом. Мне больше не хотелось его разочаровывать. К тому же, я ему верила. Он не допустит, чтобы со мной произошло что-то плохое.

Я чокнулась с ним стаканчиками и опрокинула свою стопку точно так же, как это сделала Кеннеди. – Фу. Гадость какая! Пунш был намного лучше!

Кеннеди засмеялась.

– Зато вторая пойдет намного легче. – Она взяла еще три стопки с барной стойки.

Я знала, что это плохая идея. Знала, но все равно продолжила. Во второй раз текила обожгла горло так же сильно, как и в первый.

– Ты задолжала мне танец, – напомнил Феликс.

– Да, пошли! – Кеннеди потащила нас в середину зала, где танцевали все гости.

Подруга принялась грациозно покачивать бедрами в такт музыке. Кто бы мог подумать, что она так здорово танцует? Я просто стояла и чувствовала себя ужасно неловко. Я совсем не умела танцевать. Осмотревшись по сторонам, я заметила, что большинство девушек извивались, прижимаясь к своим парням. Так танцевать я тем более не умела. Я немного потопталась на месте, прекрасно осознавая, какой неуклюжей выглядела. Зато треки были отличные. Я закрыла глаза. Вот черт, опять эта тяжесть в руках! Неужели от двух стопок меня развезло так же сильно, как от двух стаканов пунша? Это же невозможно!

– Можно тебя на секундочку?

Я подскочила, когда чья-то рука легла мне на плечо, и тут же распахнула глаза. Феликс смотрел на кого-то за моей спиной. Развернувшись, я увидела пред собой Джеймса Хантера. Он больше не хмурил брови, а улыбался той самой фальшивой улыбкой, которая не затрагивала глаз.

– Эм. – Я огляделась, но Джеймс явно обращался ко мне. – Меня? – Я ткнула себя пальцем в грудь.

Он наклонился, и его губы слегка коснулись моего уха.

– Ты умеешь хранить секреты?

Умела ли я? Я не получала стипендию. Возможно, поцеловалась со своим братом, хотя обещала первый поцелуй другому парню. Вся моя жизнь превратилась в один большой секрет.

– Да.

– Никому не рассказывай о том, что ты сегодня увидела.

Или… что? Я сглотнула возникший в горле комок. – Пожалуйста, – добавил он уже без угрозы. – Честное слово, все совсем не так, как тебе показалось.

Я отступила на шаг назад и посмотрела парню в лицо. Мэтт сказал нечто похожее, когда я стала свидетелем опоздания Джеймса. «У меня все под контролем». Окей, допустим, все совсем не так, как мне кажется. Тогда почему не объяснить, что происходило на самом деле? Мой взгляд упал на темные круги под налитыми кровью глазами Джеймса. Мне не хотелось хранить этот его секрет. Я хотела ему помочь.

– А по-моему, все именно так, как я думаю.

Я не сразу осознала, что произнесла слова вслух. Фальшивая улыбка исчезла с идеального лица.

– Джеймс! Вот ты где! – крикнула брюнетка, которую я уже видела на втором этаже. – А я тебя повсюду ищу! Думала, ты ушел. – Она обняла парня за плечи. – Кто эта твоя подружка?

– Бруклин Сандерс. Новенькая в «Эмпайр-Хай». Учится по стипендии. В десятом классе. Только недавно переехала из Делавэра.

Откуда, черт возьми, он все это узнал?

– Приятно познакомиться, Бруклин. Рейчел, – сказала она, а затем повернулась к Джеймсу: – Пойдем еще выпьем.

Джеймс кивнул и снова наклонился ко мне.

– Сохрани мой секрет, а я сохраню твой, – прошептал он, прежде чем Рейчел утащила его прочь.

Они скрылись в толпе танцующих.

Вот теперь он определенно мне угрожал. По спине пробежал холодок, как в тот момент, когда мы вошли в поместье. Загвоздка заключалась в том, что я не знала, о каком конкретно секрете говорил Джеймс. У меня их скопилось такое множество, что я уже сбилась со счета!

Возникло желание поскорее уйти. Мне не хотелось связываться с такими людьми, как Мэттью и Джеймс! А еще меня раздражало, что руки вновь налились свинцом, и перед глазами смазывались краски.

Происходящее не укладывалось в голове. Я должна была признаться Феликсу. Обо всем ему рассказать! Я не допущу, чтобы меня шантажировал какой-то богатенький парень, с которым я толком не знакома. Даже если ему и многое обо мне известно! Я резко развернулась и в кого-то врезалась. Чужой напиток вылился мне на платье.

Черт! Сама не знаю почему, но эта вечеринка оказалась еще ужаснее, чем та, что была на прошлой неделе.

Глава 18

Суббота

– Сандерс!

Я оторвала взгляд от пятна, растущего на моем платье, и увидела Роба, который держал в руке опустевший стакан и, как всегда, улыбался.

– Я тебя сразу узнал! Что ты тут делаешь? – Он похлопал меня по лопатке точно так же, как за минуту до этого сделал его брат.

Пугаюсь до чертиков, порчу свое любимое платье и выслушиваю угрозы от твоего братца. Мне вообще не стоило сюда приезжать. Теперь я особенно четко это осознала.

– На самом деле я уже ухожу.

Его пальцы сжали мое плечо.

– Черт, я облил твое платье. Давай я отведу тебя в ванную и ты его отчистишь?

Я высвободилась.

– Нет, все в порядке.

– Да брось. Я покажу, где это находится. – Он взял меня под локоть и потащил из зала.

Феликс преградил нам дорогу и уперся ладонью ему в грудь.

– Я сам ее провожу.

– Так ты с ним? – Роб оглянулся на меня.

Я кивнула, чувствуя себя ужасно неловко из-за того, что Роберт по-прежнему держал меня за руку. – Ха! – усмехнулся Роб. – А вечер становится все интереснее! – Он обернулся к Феликсу. – Я обещаю, что не украду твою девушку. Но все туалеты внизу сейчас ремонтируют. А я знаю, где находятся еще несколько наверху. Я только провожу ее туда, и все. Честное слово!

Феликс не двинулся с места.

Я посмотрела на свое платье. Конечно, я бы предпочла, чтобы меня проводил Феликс, но еще я понимала, что, если не смыть пятно холодной водой прямо сейчас, потом мне, возможно, не удастся его вывести.

– Феликс, все в порядке. Я скоро вернусь.

– Я позабочусь о том, чтобы он не скучал, – улыбнулась Кеннеди и продолжила танцевать, однако Феликс по-прежнему не сводил с меня взгляда. Роб потащил меня к выходу из бального зала.

– Я думал, ты перестала общаться с Феликсом, когда отменила с ним встречу в четверг вечером.

– Я ее не отменяла! – возразила я, оказываясь к Робу все ближе, пока он вел меня по темному коридору.

– Очень-очень интересно.

С чего он вообще взял, что я отменила обед с Феликсом? На уроке я ясно дала ему понять, что не собиралась этого делать.

– В таком случае я вынужден сообщить тебе, что он нравится кое-кому из твоих друзей.

– Кому? Неужели… тебе?

Роб рассмеялся.

– Я рад, что ты считаешь меня своим другом… но нет, парнями я не интересуюсь. Речь идет о Кеннеди. – Так ты запал на Кеннеди?

Парень внимательно изучил меня.

– Ты пьяна?

– Нет! – Я покачала головой. – Не знаю. Может быть?

Он снова засмеялся.

– Феликс нравится Кеннеди.

Мы оказались в прихожей, и я отвлеклась на люстру. Смертоносную люстру.

– Ей не нравится Феликс! Он нравился ей, когда она только пришла в вашу школу. Но теперь она его ненавидит.

– Ну, нет, – усмехнулся Роберт и повел меня вверх по лестнице. – Она его явно хочет.

– Давай поспорим? Роб, а ты уверен, что на первом этаже больше нет туалета?

Просто смешно, что в таком гигантском доме на этаже не оказалось ни одного туалета, которым я бы могла воспользоваться! Чем выше мы поднимались, тем холоднее становился воздух. Когда мы пошли по коридору, у меня появилось нехорошее предчувствие. Зачем я только согласилась пойти с ним? Почему не убежала прочь? Неужели за все это время я так и не научилась тому, что от «Неприкасаемых» необходимо держаться как можно дальше? С каждым днем я все тверже убеждалась, как им подходило это прозвище.

– Знаешь что? Хочу предложить тебе другое пари, – неожиданно отрезал Роб, проигнорировав мой вопрос. Он остановился, и я едва не врезалась в него, когда он потянул меня за руку.

Мы с ним были совсем одни. Возможно, Мейсон все еще находился в одной из этих комнат, но я не помню, в какой именно. У меня вдруг мелькнула мысль, что, даже если я закричу, меня никто не услышит.

– Это правда? Те слухи о прапрабабке Колдуэллов? – еле слышно прошептала я.

– Ты определенно пьяна. Но мы ведь с тобой собирались заключить пари, Сандерс. – Он слегка постучал подушечками пальцев по моему подбородку, заставляя обратить на себя внимание. – Сосредоточься.

Я посмотрела на парня. Он, как всегда, улыбался. Я даже пожалела о том, что увлеклась не им, а его мрачным другом. Но тут же прогнала от себя эту мысль. Мне не нравится Мэтт. Мне нравится Феликс!

Феликс, Феликс, Феликс.

– Спорим, что в течение шестидесяти секунд ты выкрикнешь мое имя.

Сначала я испугалась, что Роб сбросит меня с балкона. Джеймс был не первым учеником моей новой школы, кто угрожал мне. Шарлотта пожелала мне исчезнуть. Ведь так? Что, если они с Робом действовали заодно? Тогда мне не придется думать о Феликсе, ведь я умру, как и прапрабабка Мэтта.

Я вырвала руку из хватки Роберта.

– И не мечтай, засранец!

Он по-прежнему улыбался.

– Засранец? Сандерс, я думал, мы с тобой друзья.

Я злобно прищурилась.

– Шестьдесят секунд. Если я выиграю, ты кое-что сделаешь для меня, – настаивал он.

Так значит, через шестьдесят секунд я все еще буду жива? Я попыталась вспомнить его слова. «Спорим, что в течение шестидесяти секунд ты выкрикнешь мое имя». В туалете я кричать не собиралась – ни по каким-либо причинам!.. Я бы скорее накричала на него из-за испорченного платья. Пари казалось совсем легким.

– А если выиграю я?

– Этого не случится. Хотя маленький шанс все же есть… и в таком случае я окажу тебе любую услугу.

Одолжение от Роба – это не так уж и плохо. Быть может, я попрошу его помочь мне избавиться от нападок Изабеллы. Или выяснить, какой мой секрет известен Джеймсу? Или чтобы он уговорил своего друга перестать забрасывать меня записками.

– Договорились. – Я протянула ему руку для рукопожатия.

Но вместо того, чтобы взять мою руку, Роб наклонился вперед. На секунду мне почудилось, что он пытается меня поцеловать! И тогда я выкрикну его имя? Может, я бы и закричала, но явно не оттого, что потеряла бы из-за поцелуя голову или захотела бы поцеловаться с ним снова. У меня вообще не имелось ни малейшего желания выяснять, насколько хорошо Роберт целуется. Я уже поцеловалась с парнем, который мог, чисто гипотетически, оказаться моим братом. И мне совершенно не хотелось удваивать свои шансы.

Я выставила руки, чтобы оттолкнуть Роба, но тот внезапно… сам легонько оттолкнул меня!

Я влетела в темную комнату и рухнула на задницу. Роберт же все еще стоял в коридоре. Более того, он нагло смеялся! А потом захлопнул дверь, и я погрузилась в кромешную тьму.

– Роб! – заорала я, молотя ладонями по двери.

Я шарила в поисках дверной ручки. Когда я попыталась повернуть ее, она не поддалась.

Вероятно, Роб держал ее снаружи.

– Выпусти меня!

Я вспомнила, как совсем недавно фантазировала о гробах, скрытых в этих комнатах. Теперь трудно было о них не думать. Мне казалось, что мрак полностью поглотил меня.

В довершение ко всему у меня еще и глаза защипало от слез.

– Роб, открой дверь!

Я услышала его смех из коридора.

– Открой эту гребаную дверь! – Я застучала по ней кулаком, а слезы ручьями потекли у меня по щекам.

Что-то коснулось моего плеча.

Я закричала во всю глотку и с размаху ударила в темноту. Кулак натолкнулся на что-то твердое. Как камень. Послышался сдавленный стон. Хотя нет, не камень. Я читала «Сумерки» и знала, что мускулы вампиров больше напоминали мрамор, чем человеческую плоть.

Боже, я сейчас умру. Но совсем не так, как прапрабабка Колдуэллов. Меня сожрет вампир!

Я снова закричала, но чья-то сильная рука зажала мне рот.

Тогда я укусила вампира за ладонь.

– Господи! – Он убрал руку. – Бруклин, успокойся. Это же я.

Мэтт! Я узнаю его голос где угодно. Даже в кромешной темноте, где все мои мысли витали лишь вокруг вампиров и смерти. Меня охватило безотчетное желание обнять Мэтта! Попросить его о защите! Вот только он не пытался меня защитить. Напротив, он меня пугал, он участвовал в этой дрянной игре, которую затеял Роб. И вместо того, чтобы обрести успокоение в его объятиях, я снова ударила его.

– Ой. Может, хватит уже? – Мэтт схватил обе мои руки и прижал к своей груди. Его дыхание было частым, запах корицы опьянял.

Я попыталась высвободиться, но парень крепко держал меня.

– Да что ты творишь? – разозлилась я.

– Ты все еще игнорируешь мои записки. Мне нужно было… поговорить с тобой. Увидеть тебя.

Я не знала, что ответить. Если он так хотел увидеться, почему не включил свет? Он подговорил своего друга, чтобы тот затолкнул меня в эту комнату? Это больше походило на… похищение. Какой же он подонок!

– Нам с тобой не о чем разговаривать.

– Ты ничего не почувствовала после нашего поцелуя?

– Ты о поцелуе, который украл?

Я не видела его лица в темноте, но могла представить себе его усмешку. Глупую, сексуальную усмешку.

– Ты сама позволила мне поцеловать себя. – Он наклонился, и его теплое дыхание коснулось моей щеки. – И сейчас позволишь еще раз. – Его губы нежно прильнули к моей шее.

Мне хотелось послать его куда подальше. Потребовать, чтобы он убрал от меня свои руки! Но вместо этого я застыла и не могла пошевелиться. Я закрыла глаза, наслаждаясь движением его губ по моей коже. Я была зла. И напугана. Но, сама не знаю почему, получала удовольствие от этих прикосновений. Я не говорила ему, чтобы он остановился. Потому что не хотела этого.

– И еще. – Он провел губами по моей скуле. – И еще раз. Не отрицай, ты тоже это чувствуешь.

Его губы оказались напротив моих губ. Он ждал, а я тяжело дышала.

– Скажи, что я неправ. – Мэтт отступил назад. – Скажи, что ничего ко мне не испытываешь. И я оставлю тебя в покое.

Я ощущала себя тонущим кораблем. Горящим, тонущим кораблем. Я уходила на дно. Но меня куда больше привлекала возможность утонуть вместе с ним, чем в одиночестве. Ведь именно это и происходило в последние недели. Я медленно опускалась на дно. И я не могла солгать ему в тот момент. Не могла сказать, что ничего не чувствовала, когда он меня целовал, пускай мне и хотелось так ответить.

Но я чувствовала. И это чувство было абсолютным и всеобъемлющим.

Я порывисто сократила расстояние между нами. Мои губы прижались к губам Мэтта, и я услышала его стон, превратившийся в мой самый любимый звук на свете. Он оттолкнул меня назад, и я оказалась зажатой между ним и дверью, а его поцелуй стал еще глубже и настойчивее.

На этот раз он не украл мой поцелуй. Ведь теперь инициатива исходила от меня. Возможно, я поступила так, потому что перепугалась. Или потому что была пьяна. Я могла придумать миллион объяснений своему поведению. Но не сомневалась: на самом деле в глубине души мне просто этого хотелось. Я не висела на перилах лестницы, и на меня не нападали вампиры. Я была жива, а его присутствие пробуждало во мне особую жажду жизни.

Руки Мэтта обжигали огнем, пока он ласкал мое тело и прижимал все ближе к себе.

– Ты моя, – проговорил он мне в губы.

Запах корицы опьянял. На этот раз я не отталкивала Колдуэлла. Не просила его остановиться. Не называла вором. Пускай он и являлся им, ведь так старался украсть мое сердце. И в тишине комнаты, нарушаемой только нашим с ним тяжелым дыханием, я ощутила, как зарождается это чувство.

Как я влюбляюсь в него.

– Мэтт там? – послышался женский голос за деревянной дверью.

– Черт! – пробормотал Мэтт, выпуская меня из объятий.

– Не-а, – ответил Роб намного громче, чем его спрашивала девушка. – Кажется, он внизу. Он точно не у себя в комнате.

– А чего ты орешь? И почему держишься за ручку? – Она постучала. – Мэтт, ты здесь?

Мэтт оттащил меня вглубь комнаты.

– Ты должна спрятаться, – прошептал он.

– Что? – изумилась я.

– Пожалуйста. Через минуту я все объясню. – Он открыл дверь шкафа.

– Ты это серьезно?

– Мэтт, я знаю, что ты там! – Стук стал громче. – Впусти меня!

– Обещаю! – Он обхватил ладонями мое лицо. – Пожалуйста, Бруклин, честное слово, я все расскажу, как только она уйдет. Ты должна мне поверить.

В темноте я видела лишь смутные очертания его скул и глаз. Но никогда прежде я не слышала такой тревоги в его голосе. Что-то здесь было не так. Совсем не так. Дверь со щелчком открылась.

– Мэтт? – Незнакомка залетела в спальню, и на сей раз я узнала ее.

– Я же сказал, что его тут нет, – возмутился Роб.

– Где чертов выключатель?

Как же мне хотелось доверять Мэтту, но, честно говоря, наш поцелуй являлся единственной причиной, из-за которой я все-таки полезла в шкаф. Другие моменты нас по-настоящему не связывали. Я искренне цеплялась за эти секунды и старалась игнорировать навязчивые мысли. Например, о том, как Шарлотта выставила меня на посмешище перед всем классом, а Мэтт промолчал. Как он игнорировал меня в школьных коридорах. Как он до полусмерти напугал меня в актовом зале. Да и сейчас, пару мгновений назад.

Но мне очень хотелось ему верить.

Мэтт закрыл за мной дверь. В следующий миг включился свет, и через щелку между створками я наконец-то разглядела его комнату. В центре стояла огромная кровать с пологом. Я надеялась увидеть на стенах украшения или постеры, хоть что-то, рассказывающее о его увлечениях, внутреннем мире. Однако здесь все выглядело так же, как и в остальной части дома – темно-красные обои, ледяная, зловещая атмосфера.

Весь поток мыслей оборвался, когда в поле зрения появилась Изабелла. Внутри у меня все похолодело. – Ох, ошибся, – послышался вздох Роба. – Оказывается, он тут. Я тогда оставлю вас… вдвоем?

– Не уходи, – сказал Мэтт. Но Изабелла в тот же момент возразила:

– Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

Она бросила недовольный взгляд в сторону Роберта, и тот с неохотой пробормотал:

– Ладно. Тогда увидимся позже.

Дверь за ним со стуком захлопнулась.

Я зажмурилась. Нет, этого не происходило на самом деле! Мне срочно захотелось проснуться! Но, ущипнув себя, я лишь почувствовала боль, я никуда не делась из шкафа.

– Ты чего здесь торчишь? – спросила Изабелла, подойдя к Мэтту. – Вечеринка внизу.

– Переодевался. Что-то пролил на себя. – Мэттью откашлялся. Пятна с моего платья отпечатались и на его футболке. – Я сейчас приду.

– Я подожду. – Изабелла села на край кровати и закинула ногу на ногу. Юбка у нее была такой короткой, что, если бы она подняла ногу чуть выше, я бы заценила ее белье.

Мэтт посмотрел на шкаф. На меня. Потом – на нее. Он стянул свою футболку. Я никогда еще не видела его голым по пояс. На мгновение я забыла об Изабелле и о том, что сама пряталась в его шкафу. Его пресс оказался настолько рельефным, что, не сердись я в тот момент так сильно, изошлась бы слюной.

Колдуэлл достал из тумбочки чистую одежду на смену.

– Знаешь, – растянула Изабелла, встала с кровати и подошла к Мэтту. Она взяла его за руку, в которой он держал футболку. – Эта вечеринка – полный отстой. Ты в курсе, что Рейчел здесь? Меня это так унижает. Она вешается на Джеймса на глазах у всех моих друзей. Неужели он не понимает, как все это выглядит?

– Наверное, он думает только о том, что они с Рейчел встречаются, ведь она – его девушка.

– Ты же знаешь, что остальные считают иначе? Рейчел не из нашего круга. Она недостаточно умна, чтобы получить стипендию в «Эмпайр-Хай». Поэтому ходит в обычную государственную школу. Обычную! Школу! И это очень грустно. Я бы даже пожалела ее, не будь она такой противной.

– Виззи, мы не на вечере с нашими родителями. Джеймсу не нужно притворяться, что ты ему нравишься. Так что не мели чушь.

Она фыркнула.

– Сколько раз я просила не называть меня так? Не надо мне грубить.

Она надула губы, словно маленькая девочка, а меня едва не стошнило от отвращения. Фу, гадость!

– Если тебе не нравится, как я говорю, можешь уйти.

– Нет. – Изабелла вздохнула. – Не думаю, что я смогу сегодня с кем-нибудь еще общаться. Хочется здесь спрятаться и немного прийти в себя.

Колдуэлл снова посмотрел на шкаф. Вряд ли он мог меня увидеть. Но догадывался ли он, что я вижу его?

Мэтт откашлялся.

– Тогда я лучше спущусь вниз.

– Ты правда этого хочешь? Я думала, мы найдем, чем заняться. – Она снова уселась на кровать. Я с трудом сдержала рвотный позыв, чтобы не испортить смокинги, стоившие по несколько тысяч долларов каждый.

– Может, потом. А сейчас давай… потанцуем?

Танцы?

Изабелла улыбнулась.

– Вот это уже звучит интересно. Где тут у тебя можно включить музыку?

– Я имел в виду спуститься к гостям. – Парень надел свежую рубашку.

– А, ну ладно. Тогда внизу я еще немного выпью. – Изабелла вновь спорхнула с кровати и приблизилась к Мэтту. – Но ты должен пообещать мне, что будешь танцевать со мной всю ночь! Чтобы я не выглядела полной дурой. Иначе я устрою Рейчел сцену и испорчу Джеймсу вечер.

– Только один танец.

– Ох, Мэтт… – Она прижала указательный палец к его губам. – Это ведь не просьба. Танцуй со мной всю ночь, и тогда тебе не придется ни в чем раскаиваться. Впрочем, как и всегда.

Мэтт не сказал ни слова, а я задержала дыхание. Ждала его ответа. Что она хотела сказать этим своим: «Тебе не придется ни в чем раскаиваться»? Почему прикасалась к нему? Почему он ее не оттолкнул?! Я не сводила с них глаз, ждала, что Мэтт скажет ей уйти. Что вышвырнет из своей чертовой комнаты.

Но вместо этого он кивнул.

– Ну вот. Совсем несложно, правда? – Изабелла схватила его за руку. – Сегодня мы будем веселиться! – Она потащила его к двери, а потом свет погас.

Еще мгновение назад я и представить не могла, что меня втянут в чужую грязную тайну. Но сейчас, когда я сидела в шкафу в испачканном платье, я в прямом смысле стала воплощением чьего-то «грязного секрета».

Сама не знаю, почему, но я ждала. Минуту. Может, две… А может, и все пятнадцать. Наконец-то я осознала, что Мэтт не вернется. Он бросил меня. Бросил меня одну. Запер в шкафу и ушел.

Я вытерла слезы. Мэттью Колдуэлл все-таки был засранцем. И я больше не поверю ни единому его слову.

Я распахнула дверцы шкафа и подождала несколько секунд, пока глаза привыкнут к темноте. Я собиралась выбежать из спальни, но застыла на пороге. Мне стоило поговорить с парнем, прежде чем накидываться на него с поцелуями. Стоило поставить точку.

Включив свет, я подошла к прикроватной тумбочке. На ней стояла красивая лампа. Я открыла первый ящик и ахнула. Как и у меня, там притаилась большая упаковка презервативов. Но, в отличие от меня, он ее открыл.

«Тебе ни в чем не придется раскаиваться. Впрочем, как и всегда».

Я пошарила в ящике в поисках блокнота и ручки. Ручку найти удалось, а вот писать мне было не на чем. Тогда я открыла следующий ящик и замерла на месте. Там оказалась папка, подписанная именем «Изабелла».

Я достала ее и открыла, предполагая, что увижу школьные тетради или нечто подобное. Но в папке лежали фотографии. Разные кадры, снятые в непринужденной обстановке. И на всех красовалась она.

Я взяла одно фото. Потом другое. Потом еще одно… Изабелла была на каждом снимке! Где-то она смеялась. Где-то проводила время с друзьями. Обедала в каком-то дорогом ресторане. Я вспомнила, как она прикоснулась к Мэтту, но он даже не поморщился. А ведь мне говорил, что они не встречались!

Нет, Мэттью Колдуэлл не казался мне лжецом. Это, пожалуй, единственная черта его характера, в которой я не сомневалась.

Я схватила одну из фотографий и перевернула ее. Закрыла глаза, и на какое-то мгновение мне почудилось, что я снова чувствую, как его тело прижимается ко мне.

«Скажи, что я неправ. Скажи, что ничего ко мне не испытываешь. И я оставлю тебя в покое».

Я открыла глаза и снова посмотрела на фото.

«Я ничего не чувствую», – написала я, не оставив подпись. Он и так поймет, кто адресант. К тому же, мне не хотелось, чтобы Изабелла обнаружила записку, если он приведет ее обратно в комнату. Не хотелось, чтобы она догадалась, с кем он тайно переписывается. Изабелла и так достаточно помучила меня. Я не собиралась давать ей в руки еще одно оружие.

Я вышла из спальни, переживая, что все-таки соврала Мэтту. На самом деле я чувствовала. И я чувствовала себя… сломленной. Почему-то мне думалось, что именно этого Колдуэлл и добивался.

Глава 19

Суббота

– Ты дрожишь, – заметил Феликс, нарушая неловкую тишину в машине. Он стянул с себя куртку.

Я не могла взять у него эту чертову куртку. Я даже не решалась посмотреть в его сторону.

– Нет, все в порядке. – У нас с Феликсом было свидание, а в итоге я поцеловалась с другим парнем. Но я ведь не такая, почему я вообще согласилась целоваться с Мэттом в темной комнате? Это совершенно не в моем духе. Я быстро заморгала, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Боже, какая же я дура! Феликс – хороший парень. Такой милый, предложил мне куртку. А я вместо этого поцеловалась с Мэттью Колдуэллом. Опять. И я пряталась в его дурацком шкафу, ждала его, хотя понимала, что у него роман с Изабеллой.

Я оказалась… отвратительной, просто хуже некуда.

– Все равно мне слишком жарко, – сказал Феликс, по-прежнему протягивая куртку.

Я сидела на заднем сидении его роскошной машины в мокром платье, которое больше подходило для лета, а не для осени, и не могла сдержать бившую меня дрожь. Но я должна была страдать, я это заслужила. Возможно, я даже дрожала от злости. Да, от злости на Мэтта. Но еще сильнее я злилась на себя.

Феликс все равно накинул куртку мне на плечи.

Чувство вины давило так сильно, что его куртка показалась мне невероятно тяжелой. Надо все рассказать! Всю правду. Признаться, что я совершила ошибку. Дважды. Но это никогда не повторится! Мэттью обманщик и лицемер. Я больше не попадусь в его сети.

– С тобой точно все хорошо? – спросил Феликс.

Я покрепче закуталась в его куртку, надеясь, что она меня задушит и мне никогда не придется объясняться с Феликсом. Нет. Со мной все было совсем не хорошо.

– Все в порядке, – соврала я.

– Повеселились сегодня, да? – спросила Кеннеди, наклонившись ко мне. – Обожаю танцевать. И, скажи, Феликс здорово танцует? – Она положила руку Феликсу на бедро.

Я поморщилась.

– Угу.

Теперь я все поняла. Сегодня ночью многое прояснилось. Я узнала правду о Мэтте. А еще я узнала правду о Кеннеди. Роб был прав. Ей явно очень нравился Феликс. Что бы ни случилось между ними год назад, очевидно, что это еще не закончилось. По крайней мере, для подруги. Мне не хотелось находиться в одной машине с ними обоими. Мне хотелось закричать во всю глотку о том, что я целовалась с Мэттом. Что мне очень жаль. Что мне чертовски жаль. Кеннеди была достойна такого хорошего парня, как Феликс. А я – нет.

А я ведь, возможно, целовалась с братом. Потом решила повторить этот поцелуй, как конченая извращенка. Можно свалить вину на текилу, которую я не намеревалась пить. Но текила не объясняла первый поцелуй. Да и, честно говоря, обоим поцелуям не находилось разумного объяснения. Разумеется, я так переживала потому, что понимала: я окончательно испортила наши с Феликсом отношения. Я не смогу ничего исправить. Как бы мне этого ни хотелось. А мне очень-очень хотелось! Мне хотелось встречаться с Феликсом! Но даже если бы мне удалось превратиться в какого-нибудь волшебного джинна и все наладить, я все равно не стала бы этого делать.

Из-за Кеннеди.

Я не собиралась так с ней поступать.

Феликс улыбнулся мне, когда мы остановились перед нашим домом.

– Я провожу тебя до двери.

– Не стоит. Спасибо, что подвез.

Я попыталась открыть дверь, но шофер опередил меня. Я выбралась из автомобиля и перешла оживленную улицу, не обращая внимания на движение. Машины сигналили, пролетая совсем рядом. Наконец я оказалась на тротуаре. Прежде чем я успела подняться по ступенькам, Феликс схватил меня за руку и притянул к себе.

– Ты что, хочешь, чтобы тебя сбила машина? – спросил он, но глаза у него оставались веселыми.

Возможно, именно этого я и хотела. Возможно, я слишком измучилась из-за всех этих секретов. Из-за жизни в этом дурацком городе. У меня имелось одно желание – снова стать невидимой.

– Прости, что испортила тебе вечер, – сказала я. Мне правда было очень жаль, ведь я все испортила.

Я заглянула парню в глаза. И зачем только я целовалась с Мэттом? Зачем? Зачем так поступила?

Нужно было сделать правильный выбор в пользу Феликса. Ведь он – самый лучший из возможных вариантов.

– Кажется, я знаю, как сделать этот вечер лучше.

Он убрал мне за ухо непослушную прядь волос, задержал ладонь на моей щеке. Феликс хотел получить тот самый первый поцелуй, который я ему обещала, но я должна была признаться. Он заслуживал правды.

– По-моему, ты мне кое-что обещала…

Это будет не первый мой поцелуй. Далеко не первый.

Он приблизился ко мне еще на один дюйм.

Я не могла поцеловать его. Не могла. Только не при таких обстоятельствах.

Еще ближе.

Так почему же я все равно хотела, чтобы он меня поцеловал? А я хотела! Хотела развеять жуткую боль, из-за которой разрывалось сердце. Мне хотелось притвориться, что никто из «Неприкасаемых» никогда со мной даже не разговаривал. Что все это – лишь кошмарный сон.

Его губы были так близко.

Я закрыла глаза и на секунду представила, что я снова в своем родном городе. Что мама все еще жива. Что я никогда в жизни не целовалась. И что все это правильно, так, как надо.

Губы Феликса прижались к моим. Я зажмурилась еще крепче, желая поверить в придуманную ложь. Мне так хотелось запомнить этот момент. Чтобы он отпечатался в моем сознании гораздо сильнее, чем поцелуи Мэтта. Ведь именно об этом поцелуе я должна была вспоминать до самой старости.

Губы Феликса оказались мягче, чем у Колдуэлла. Я ощутила привкус текилы. Его пальцы не впивались со всей страстью в мою кожу. Он просто обнимал меня, как будто у нас с ним имелось еще бесконечно много времени. Рядом с ним я не ощущала себя какой-нибудь «грязной тайной». Феликс целовал меня прямо посреди шумной улицы, потому что не стеснялся меня. Его пальцы были, как ледышки на моей и без того холодной коже. И в этот самый момент я услышала, как дверь дома у меня за спиной запищала и открылась.

Кеннеди! Вот черт. Я открыла глаза и увидела, как она исчезает за дверью подъезда.

Вся так тщательно выстроенная мною ложь рухнула. Я была в Нью-Йорке. Моя мама умерла. Я целовалась уже в третий раз. Все было неправильно. Я отстранилась от Феликса.

– Прости.

– Бруклин? – крикнул он мне вслед.

Я подбежала к двери и успела поймать ее, прежде чем она окончательно захлопнулась.

– Бруклин!

Не обращая внимания на его крики, я побежала за моей лучше подругой. Кеннеди оставалась моей опорой, я всегда могла на нее положиться. Она – единственный человек, который при любых обстоятельствах находился на моей стороне. Что, если ей в самом деле нравился Феликс? Что, если я вновь все испортила?

– Кеннеди!

Она остановилась на лестнице и обернулась.

– Отличный способ пожелать друг другу спокойной ночи, – сказала она с улыбкой.

Кеннеди стояла, обхватив себя руками, словно ей с трудом удавалось сохранять спокойствие.

– Нет. Честно говоря, нет.

Она криво усмехнулась, внимательно изучая меня.

– Почему? Неужели это был такой уж плохой поцелуй? Не верю!

Я покачала головой. О поцелуе не хотелось даже думать. Ее слова крутились у меня в голове. Она хорошо знала, каково это – целовать Феликса. Ведь именно это она пыталась мне сказать, правда?

– Он тебе нравится?

– Кто?

– Феликс.

Она покачала головой.

– Роб сказал, что ты к нему неравнодушна. Это правда?

– Что? Я даже не знаю Роба!

– Не нужно все отрицать. – Я подошла к подруге и встала на ту же ступеньку. – Можешь мне рассказать. Я не буду встречаться с ним, если он тебе нравится. Просто скажи мне.

– Еще как буду отрицать! Потому что я ни капельки не влюблена в этого Феликса Грина! Скажу больше, я терпеть его не могу. Он мерзкий тип.

Я ей не поверила. Не поверила из-за тона ее голоса. Из-за того, какой у нее при этом был вид. Из-за того, как она вела себя в последние дни. Из-за того, что она убежала, когда увидела, как мы целуемся. – Кеннеди…

– Мне нравится… Капкейк. Поняла? Теперь довольна? Правда наконец-то открылась! – Она вскинула руки с таким видом, словно я довела ее своими вопросами до полного исступления.

Эй, стоп. Что?

– Капкейк?

– Ну да. Джо. Джо Диксон. Капкейк. Я не хотела говорить тебе, потому что не была уверена, что тоже ему нравлюсь. Но теперь ты все знаешь. Я по уши втрескалась в Капкейка. Пусть у него и такое дурацкое прозвище, и вообще он коротышка. Ничего не могу поделать. К тому же, я понятия не имею, как Диксон ко мне относится. И поэтому чувствую себя такой… жалкой.

– Ты точно говоришь про Капкейка? Того парня, который ударил меня мячом по лицу, когда мы играли в вышибалы?

– Синяк почти зажил! И я не сомневаюсь, что он попал в тебя случайно. К тому же, Бруклин, на самом деле он очень милый. Ты когда-нибудь пробовала капкейки его отца? Он всегда приносит новые образцы. Они тают во рту!

– Да, капкейки вкусные. Дяде они очень нравятся. – Я не стала говорить, что сладкое теперь находилось под запретом в нашем доме.

– Сегодня я хотела заставить его ревновать. И, кстати, мой план осуществился на все сто! Особенно после того, как ты ушла искать туалет и исчезла где-то на полчаса. Я все время танцевала с Феликсом, и видела бы ты лицо Капкейка! Он прямо позеленел весь.

– Ну, это… здорово. Просто чудесно. – Я вздохнула с облегчением. Теперь мне все стало понятно. Почему она все время пыталась вклиниться между мной и Феликсом. Она хотела, чтобы все выглядело так, будто это Феликс пригласил ее на вечеринку. Чтобы заставить Капкейка ревновать. Кто бы мог подумать?

– Знаешь, так хорошо, что я сняла этот груз с души. Я люблю Капкейка! – закричала она на всю лестницу.

– Тсс! – Я хотела упрекнуть ее, но вместо этого рассмеялась. Как же прекрасно! Кеннеди не сердилась на меня. Мы по-прежнему оставались друзьями. И у меня теплилась надежда наладить отношения с Феликсом.

– Так что там насчет Феликса, он правда плохо целуется? – спросила она.

Кеннеди только что призналась мне в своих чувствах, и я должна была ответить ей тем же. Более того, если я не расскажу кому-нибудь о том, что целовалась с Мэттом, ложь погребет меня заживо. – Ты ведь хорошо провела вечер, правда? – Я взяла ее под руку, и мы продолжили подниматься по лестнице.

– Разумеется.

– Мне столько тебе нужно рассказать.

– Ладно…

Какое-то время мы шли молча.

Мне хотелось поскорее оказаться у себя в комнате, где я смогу запереть дверь, чтобы меня не подслушали. Никто не должен знать о том, что я сделала. Кеннеди – единственный человек, которому я могла довериться.

– Твое молчание никак не связано с тем, что ты так долго искала сегодня туалет? – спросила она, когда мы остановились перед дверью в мою квартиру.

Я достала ключ.

– Через секунду все узнаешь. А теперь – тише. Надеюсь, дядя уже спит.

Но, прежде чем я успела вставить провернуть замок, дверь распахнулась.

На пороге стоял дядя с хмурым лицом.

– Вы опоздали на пятнадцать минут. Я уже весь изволновался.

Сегодня столько всего случилось, что у меня напрочь вылетело из головы, когда я должна была вернуться.

– Это все я, – внезапно призналась Кеннеди. – Никак не могла найти туалет перед уходом. Те, что внизу, оказались на ремонте, а…

Дядя вытянул руку.

– А еще ты обожаешь капкейки. Да, я слышал, как ты кричала об этом на лестнице.

– Вообще-то только одного Капкейка. Парня из нашей школы.

– Вы пили?

От этого вопроса у меня перехватило дыхание.

– Нет.

Сколько еще раз мне придется сегодня лгать?

Дядя сложил руки на груди.

– От вас обеих разит, как от пивнушки. Я же говорил, что вы должны лучше следить друг за другом. Вместо этого вы заявляетесь в том же состоянии, как и на прошлой неделе. Я еще раз вам задам вопрос и надеюсь, вы ответите честно. Вы пили?

– Кто-то вылил алкоголь на ее платье! И мы…

– Кеннеди, – перебил подругу дядя, – думаю, будет лучше, если ты пойдешь домой.

– Но…

– Иди домой. Живо. А ты, Бруклин, заходи в квартиру.

Я вся съежилась.

– Но дядя Джим… – затараторила Кеннеди.

– Еще одно слово, и мне придется поговорить с твоей мамой. Иди домой, Кеннеди.

Кеннеди сжала губы и растянула их в виноватой улыбке, а затем побежала по коридору.

Дядя открыл дверь шире. Я переступила порог и направилась к своей комнате.

– Не так быстро…

Я замерла на месте.

– Мы договорились, что ты вернешься до часа ночи, но ты нарушила договор. Ты пообещала, что не будешь пить, однако очевидно, что ты меня обманула.

Слезы, которые я сдерживала все это время, хлынули по моим щекам. Я была обманщицей. Похоже, я только и умела, что лгать.

– И ты снова соврала, когда сказала, что не пила. Я же говорил тебе, что я не дурак! Я знаю, что подростки пьют алкоголь. К тому же, ты обещала, что больше не появишься на пороге моего дома в таком виде. Но ты же пьяна, Бруклин! Ты вся пропахла алкоголем. Ты едва держишься на ногах. О чем ты, черт возьми, думала?

Ни о чем. Последнюю неделю я ни о чем не думала. С того момента, как меня поцеловал Мэтт.

– А еще твой парень сказал, что привезет тебя в час ночи. И что он не позволит тебе пить. Он смотрел мне в глаза, когда давал это обещание! А я ведь даже не просил его делать это! – Дядя покачал головой.

Я вспомнила, как Феликс уговаривал меня выпить. Он тоже не вспомнил о том, что мы пообещали вернуться до часа ночи, а я и не напомнила. Сама пошла у него на поводу. Потом потеряла счет времени, пока пряталась в шкафу Мэтта. Но об этом, разумеется, дяде я рассказывать не планировала. – Очевидно, что Феликс дурно на тебя влияет, как и предупреждала Кеннеди. Я больше не хочу, чтобы ты с ним встречалась. И не приму никаких возражений.

Я вытерла слезы под глазами.

– Что? Ты не можешь запретить мне с ним видеться!

– Еще как могу. И я только что сделал это. Несмотря на мои сомнения, я дал ему шанс. Я сделал это ради тебя, поверил в твое благоразумие. Но он меня подвел. И ты тоже. Поэтому больше ты с ним видеться не можешь.

– Но он не виноват! – Я сделала шаг вперед, но меня повело в сторону, и мне пришлось опереться рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Какого черта я столько выпила? Я самая настоящая идиотка.

– Ты права.

Что?

– Права?

Дядя откашлялся в кулак и прочистил горло.

– Он действительно не виноват. Вся вина на мне. Я был слишком снисходителен к тебе. Бруклин, в течение недели ты под домашним арестом.

– Ты не имеешь права! Ты не моя мама!

Да и мама никогда меня не запирала! Впрочем, я никогда не давала ей для этого повода. Я даже не знала, что представлял собой этот «домашний арест», но не сомневалась, что мне это не понравится.

– Знаю, Бруклин, я действительно не твоя мама. Я твой дядя, который взял на себя ответственность за твое воспитание, ведь других родственников у тебя нет. И я стараюсь сделать все необходимое. Все. И даже если я не смогу научить тебя больше ничему, кроме как умению держать обещания, пусть так. Но я приложу все усилия хотя бы для этого. Теперь твой домашний арест продлевается до одного месяца. Иди в свою комнату.

– Я терпеть ее не могу!

– Я уже в курсе. Твое поведение многое объясняет. Я дал тебе крышу над головой, устроил учиться в самую престижную школу. Я из кожи вон лезу, чтобы тебе жилось проще. Но ты все равно все это ненавидишь. Что ж, придется дать тебе еще более вескую причину для ненависти. Ты будешь сидеть под замком до конца семестра. А теперь иди в свою комнату, пока я не посадил тебя под домашний арест до конца жизни.

Он вздохнул и отвернулся, как будто больше не мог на меня смотреть.

Мне нужен был свежий воздух. Раньше я выходила на улицу, чтобы просто подышать. Развеяться.

Когда болела мама, я часто гуляла вокруг больницы. Это позволяло мне выплакаться и вернуться обратно в хорошем настроении, чтобы не огорчать ее. Чтобы она не увидела, как мне страшно. А наоборот, показать, что я верила в чудо. В чудо, которое обязательно ее спасет.

Боже, я так слепо верила в чудеса. Цеплялась за надежду, как последняя дура.

Я захлопнула дверь, судорожно хватая ртом воздух. Воспоминания вновь вторглись в реальность. Я открыла окно и выбралась на пожарную лестницу, продолжая тяжело дышать. Но от свежего воздуха рыдания только усилились. Я села на холодный металл и заплакала. Оплакивала свои потери. Свои ошибки. Плакала из-за всего, что сказал дядя. Он был прав – я оказалась неблагодарной. Но как можно быть благодарной в таком жестоком мире? В мире, который забрал у меня маму. В мире, где мне позволяли общаться с засранцами вроде Мэтта, а не с такими парнями, как Феликс?

Я задыхалась в слезах, пока мои легкие не начали нормально функционировать. На этой лестнице я сидела лишь однажды, в день переезда. Я выбралась из окна в надежде увидеть звезды. Глупая идея – мне почему-то показалось, что, если я увижу звездное небо, я окажусь в Делавэре. Притворюсь, что никуда не уезжала.

Притворюсь, что мама рядом.

Но в большом городе на небе не видно звезд.

Слезы снова потекли у меня из глаз, и я не стала их сдерживать.

Чудес здесь тоже не наблюдалось.

Глава 20

Понедельник

Я помчалась по беговой дорожке, прежде чем Феликс успел ко мне приблизиться. Все выходные я думала о том, что произошло вечером в субботу. Опоздание на пятнадцать минут вряд ли можно назвать таким уж серьезным проступком. На вечеринке все пили алкоголь, а многие употребляли и кое-что похуже. Я вспоминала дым, клубящийся вокруг лица Мейсона. Наркотики, которые покупал Джейсон. Дядя повел себя неразумно. Его желание запереть меня на неделю объяснимо, но до конца семестра? Черт с ним.

Я побежала быстрее.

К тому же, я просто не знала, что сказать Феликсу. Мне запретили с ним общаться даже в школе! А ведь дядя здесь работал – значит, он легко выяснит, если я нарушу и эту договоренность. Хотя, по правде говоря, мне и самой не хотелось выяснять отношения. Я влипла в неприятности и по его вине. Он уговорил меня выпить. Так же, как и я, потерял счет времени. Вчера я целый день смотрела в потолок своей комнаты и злилась поочередно то на Феликса, то на дядю.

– Подожди! – послышался позади голос парня.

Я отдавала себе отчет в том, что не смогу убегать от Феликса вечно. Его ноги длиннее моих! И, несмотря на пофигистичное отношение ко всем предметам, он также улучшил показания в беге. Но я не горела желанием с ним разговаривать. Меня до чертиков пугала эта перспектива.

К тому же, мне не хотелось рассказывать про поцелуй с Мэттом.

В любом случае, во всем нужно искать положительное, так что, если мы с Феликсом не будем встречаться, мне не придется вляпываться в неловкие объяснения! Чего тянуть резину? Дядя не изменит своего решения. А я так и буду бояться встречи с ним. Поэтому, может, стоило поставить точку прямо сейчас?

Я остановилась посредине беговой дорожки и повернулась к Феликсу.

Он подбежал ко мне.

– В чем дело? – спросил Феликс, запыхавшись от попытки догнать меня.

Я посмотрела на его поднимающуюся и опускающуюся грудь. На его добрую улыбку. На то, как он убрал со лба волосы, чтобы они не намокли от пота. А мы ведь стали бы классной парой! Все это выглядело невероятно несправедливо! Да, знаю, жизнь – несправедливая штука, но мне казалось, что я и так уже понесла достаточно серьезное наказание. Я и так много потеряла.

– После вечеринки я опоздала домой на пятнадцать минут. Дядя догадался, что я пила. Поэтому он посадил меня под домашний арест до конца семестра.

– Тебе не кажется, что это немного… перебор?

– Это еще не самое плохое. Он также запретил мне встречаться с тобой.

Феликс засмеялся, но, когда он увидел мое лицо, его улыбка резко потухла.

– Он запретил тебе видеться со мной? Ты серьезно?

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слезы. Я думала, что выплакала их все за выходные, но, вероятно, нет.

– Он считает, что ты на меня дурно влияешь.

Происходящее походило на идиотскую шутку. Изабелла и Шарлотта издевались надо мной ради развлечения. Мэтт затаскивал в темные помещения и заставлял целоваться с ним, хотя, возможно, мы были родственниками. Однако мне не запретили общаться с кем-нибудь из них. Только с Феликсом. – А ты сама этого хочешь? Перестать со мной видеться?

Я вспомнила, как солгала ему насчет поцелуя. Насчет того, что я училась по стипендии. Я так устала от лжи. Слезы снова потекли у меня по щекам. Мне не хотелось разрывать с ним отношения.

– Нет, конечно.

Он подошел поближе и обнял меня.

– Не плачь. Мы что-нибудь придумаем. Я с ним поговорю…

– Он тебя ненавидит.

– Сомневаюсь, что он меня ненавидит. Скорее переживает за тебя.

Я сомневалась в этом. Каждый раз, когда я прокручивала наш ночной разговор, я ловила себя на мысли, что попросту раздражала дядю. Его тяготило мое присутствие, ведь я создавала массу неудобств, и, похоже, теперь ему это окончательно наскучило. Он больше не хотел, чтобы я с ним жила. Это было очевидно.

– Мы с легкостью решим эту проблему, Бруклин, – обнадежил меня Феликс. – Мы все равно продолжим общаться. Хотя бы в школе.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Все не так просто. Он увидит нас. Он…

– И что? Дядя не сможет вечно держать тебя взаперти. Он и так уже использовал все свои козыри.

Так и есть. Что может быть ужаснее, чем оказаться под домашним арестом до конца семестра? Сидеть под замком до конца жизни. Но это ведь невозможно, правда? Через пару лет мне исполнится восемнадцать, и тогда у дяди уже не получится ограничивать мою свободу.

– Думаю, ты прав. – Я посмотрела на здание школы. Возможно, он уже увидел нас и пришел в бешенство?

– Так твой дядя считает, что я на тебя дурно влияю? – прошептал мне на ухо Феликс.

Оттого, как он это сказал, мое сердце забилось быстрее.

– А мы ведь ничего и не сделали, новенькая. – Его рука скользнула по моей спине и замерла на пояснице. – Всего только раз поцеловались.

Слова Феликса эхом прозвучали у меня в голове. «Всего только раз поцеловались». Если я хотела и дальше с ним встречаться, мне следовало во всем ему признаться. Он не заслуживал лжи.

– Это был не первый мой поцелуй. – Слова вырвались непроизвольно. Я могла бы придумать более деликатный способ объясниться, но уж как получилось, так получилось.

Я сказала правду и буквально почувствовала, как мои слова повисли в воздухе между нами.

На лице Феликса мелькнула улыбка, вызвавшая у меня недоумение.

– Ну да, трудно поверить, что такая девушка, как ты, никогда раньше не целовалась. Даже и не знаю, зачем тебе понадобилось врать по этому поводу.

– Я не врала, – заявила я, поджимая губы. – Это было правдой. На тот момент.

– Ого, какая честность! И с кем же ты целовалась? – Взгляд у Феликса наполнился скорее любопытством, чем разочарованием. Впрочем, я никогда еще не видела, чтобы он из-за чего-нибудь расстраивался.

– Это неважно. Между нами все кончено.

Он пожал плечами.

– Ладно.

– Ты сердишься?

– Нет. Все в порядке. Мы ведь все друг у друга не одни-единственные.

Феликс пока что не предлагал встречаться – об этом я помнила. Но после того, как он сказал, что «мы ведь все друг у друга не единственные», внутри все сжалось. Не означало ли это, что он встречался с кем-нибудь еще? Все это время я переживала, что целовалась с Мэттом. А он… что делал он?

Феликс улыбнулся, словно все сказанное мной было пустяком.

– Может, ты все-таки прибережешь для меня еще один из твоих первых поцелуев?

В голове внезапно всплыла сцена из актового зала, когда Мэтт сказал мне: «Я стану твоим первым, Бруклин. Самым первым». Я попыталась прогнать от себя эти мысли, но по спине все равно пробежал холодок.

– Да. – Вот и все, что я смогла из себя выдавить.

– Например… твой первый поцелуй на беговой дорожке?

Я рассмеялась, а Феликс наклонился и поцеловал меня.

– Или твой первый поцелуй на уроке физкультуры. – Он снова меня поцеловал.

Теперь я поцеловалась с Феликсом уже три раза. На один поцелуй больше, чем с Мэттом. Это принесло мне небольшое облегчение. Встав на цыпочки, я снова поцеловала Феликса. Мне хотелось целовать его до тех пор, пока от поцелуев Мэтта не останутся лишь смутные воспоминания.

* * *

– Итак… Джо, – проговорила я, глядя на Кеннеди и Капкейка, сидевших напротив меня в столовой. – А откуда взялись тогда «Сахарные кексики Диксона и сына»? – Мне пришлось подавить смешок, вызванный этим странным названием.

Я понятия не имела, о чем мне говорить с Капкейком. Ждала, что он передо мной извинится. Он ведь со всей силы запустил в меня мячом, пока мы играли в вышибалы! Я думала, что подвернулся подходящий момент для объяснений. Однако ланч уже подошел к концу, а я так ничего от него и не услышала.

Капкейк сделал большой глоток воды из своего стакана.

– Моя фамилия – Диксон. Я – сын своего отца. И мы делаем сахарные кексики.

Что вообще такое сахарные кексики? Может, стоило спросить его об этом? Или сказать, что звучало это, как название какого-нибудь порнофильма? – Я думала, вы делаете капкейки.

– Помимо всего прочего.

Кеннеди улыбнулась ему, а я посмотрела на Феликса, но он только пожал плечами и продолжил есть.

Наконец зазвенел звонок, и этот нелепый ланч закончился.

– До встречи! – проворковала Кеннеди и чмокнула Капкейка в щеку.

Я покосилась на Феликса. Возможно, мне стоило сделать то же самое? Поцеловать его в щеку?

Я прогнала от себя эту мысль. Все это показалось мне слишком наигранным.

– Если хочешь, могу подвезти тебя домой, – предложил Феликс.

– Было бы здорово, – улыбнулась я.

Дядя все равно ничего не узнает. Он возвращался через несколько часов после меня.

– Тогда еще увидимся. – Феликс наклонился и поцеловал меня. Не в щеку. Это был полноценный поцелуй в губы посреди школьной столовой. С того момента, когда он сказал мне, что мы все не одни-единственные, в голове крутилось множество мыслей. Но этот поцелуй расставил все по местам. Правда ведь? Разве мог он встречаться с кем-нибудь еще? Если только эта девушка не училась в другой школе…

Едва он ушел, как я почувствовала, что по телу пробежали мурашки. Я знала, что Мэтт следил за нами. И что впервые с того дня, как я переступила порог «Эмпайр-Хай», я не пыталась наблюдать за ним. За весь день я ни разу не бросила взгляд в его сторону. Я его попросту игнорировала. Выходило у меня куда успешнее, чем я предполагала. Стоило лишь вспомнить, как Изабелла прикасалась к его груди. Или открытую упаковку презервативов. Или десятки фотографий Изабеллы, спрятанные в его прикроватной тумбочке.

– Я думала, тебе запретили общаться с Феликсом, – сказала Кеннеди, когда мы вышли из столовой.

Утром мы уже общались. Я не стала рассказывать, как дважды поцеловалась с Мэттом, поскольку времени до первого звонка оставалось мало. Но теперь я даже обрадовалась, что не поделилась с подругой этой тайной. Я решила окончательно похоронить данный секрет. Все было кончено. Я во всем призналась Феликсу, и он даже не стал допытываться, кто посягнул на его роль. И я не считала нужным обсуждать это с кем-либо еще.

– Я проигнорировала его требование.

Кеннеди рассмеялась.

– Бруклин – такая крутышка. Мне это нравится.

Я улыбнулась и достала книги из шкафчика.

Внезапно кто-то ударил меня по спине так сильно, что книги выпали из рук и разлетелись по полу. Если бы я стояла в тот момент чуть левее, разбила бы голову об открытую дверцу шкафчика.

Изабелла засмеялась.

– Какая же я неуклюжая! – Она коснулась рукой к груди, изображая наигранное сочувствие.

Подружки захихикали у нее за спиной, но я притворилась, что ничего не произошло, присела на корточки и начала собирать учебники. Вот только свита королевы никуда не уходила.

– Я привыкла не обращать внимания на обслугу, – чирикнула Изабелла. – Просто вас не вижу. Это старая привычка, разумеется. – Изабелла поддела одну из моих книг носком туфельки и отбросила ее подальше.

Мне пришлось встать на колени, чтобы дотянуться до нее.

– Мы не обслуга! – возмутилась Кеннеди. – Иди, доставай кого-нибудь еще.

– Ой, милая… То, что вы ходите в нашу школу, не означает, что вы одни из нас. Разве не вы обслуживали вечер по случаю дня рождения мистера Колдуэлла? На котором присутствовала и я?

Так в тот раз отмечали день рождения отца Мэттью? Неудивительно, что Мэтт решился помочь мне только в туалете, где нас никто не видел. Еще не хватало, чтобы родители заметили, как он общается с обслугой.

Кеннеди смерила Изабеллу пристальным взглядом.

– Ладно, мы согласны.

Я поднялась, прижимая книги к груди.

– Кстати, в эти выходные на вечеринке я видела Рейчел вместе с Джеймсом, – ядовито растянула Кеннеди. – Они такая милая пара!

Изабелла нахмурила брови. У нее всегда было мерзкое выражение лица. Но сейчас она смотрела на Кеннеди так, словно собиралась оторвать ей голову. – Ой, так ты тоже приходила? А я тебя не заметила, – рассмеялась она. – Говорю же, никогда не обращаю внимания на обслугу.

– Но Рейчел ты ведь точно заметила?

– Тебя это совершенно не касается. Но, так уж и быть, проясню ситуацию. Мои родители хотят, чтобы мы с Джеймсом поженились. Только вот у нас с Джеймсом свои планы, и они гораздо важнее того, что хотят предки. Мы оба встречаемся с другими людьми, поэтому мои отношения с Джеймсом – всего лишь спектакль, который мы вынуждены отыгрывать.

Я вспомнила, как она села на кровать Мэтта, словно уже не раз бывала в его комнате, и покрепче прижала к себе книги. Я не знала, говорила ли Изабелла правду. Возможно, на самом деле ей нравился Джеймс. А может, и нет. Но, как бы там ни было, она точно спала с Мэттом.

– Да неужели? – прыснула Кеннеди. – Как-то непохоже, чтобы в субботу ты на тусовку пришла с парнем.

– Ты тоже пришла без парня, милочка.

Кеннеди улыбнулась.

– Ты же говорила, что не заметила меня?

Изабелла открыла рот, а потом молча закрыла его. – Шарлотта рассказала, – быстро нашлась она, указывая на свою фаворитку. – Верно, Шарлотта? – Та послушно кивнула. – И это так печально. Кто ходит на вечеринки без пары?

– Сама знаешь ответ. – Кеннеди бросила на нее сердитый взгляд. – Такие злобные, как ты!

– Или такие бедные, как вы обе, – сказала Изабелла и рассмеялась вместе со своими прихлебательницами.

Но шутка не показалась мне смешной. Бедные люди тоже находят себе пары. И у нас с Кеннеди были парни. Весь этот разговор выглядел просто нелепым. Но, сама не знаю почему, я так ничего и не решилась ответить.

Кажется, мое молчание не ускользнуло от внимания Изабеллы, и она обратилась ко мне:

– В эти выходные я устраиваю вечеринку у себя дома.

Повисла неловкая пауза. Мы с Кеннеди переглянулись.

– О! – Изабелла снова прижала руки к груди. – Вы же не думаете… о нет. Сразу добавлю, чтобы потом не возникло двусмысленности. Потому что я хочу четко дать вам понять, – она слегка наклонилась вперед, – вы обе не приглашены. – Изабелла обращалась к нам обеим, но не сводила дьявольских глаз с меня. – Не только на мою вечеринку. Но и на все вечеринки. Любые. Если только вы не собираетесь раздавать закуски.

Она развернулась и пошла прочь, а подружки засеменили следом.

– Стерва, – еле слышно прошептала Кеннеди.

– Зря она так распиналась. Все равно мне не разрешат пойти на вечеринку, даже если я захочу.

– Спорим, я смогу убедить дядю Джима, и мы еще потусуемся вместе.

– Надеюсь, у тебя получится. Иначе пропали все мои выходные дни. И выходные ночи.

Кеннеди улыбнулась и обняла меня одной рукой. – Дядя Джим не захочет, чтобы мы с тобой перестали дружить! Ведь он меня любит.

Я кивнула, так как не сомневалась, что дядя любил Кеннеди. А вот любил ли он меня? Хороший вопрос.

Глава 21

Понедельник

Стул передо мной заскрипел. Но я даже не поняла голову. Мой взгляд снова и снова скользил по одной и той же странице учебника по предпринимательству, хотя у меня совсем не получалось усвоить содержавшийся там материал.

– Бруклин.

Это был голос Мэтта. Я проигнорировала его и, прищурившись, продолжила изучать книгу.

Мэтт положил руки на мой стол и наклонился ко мне.

– Нам нужно поговорить, – прошептал он.

Время для разговоров вышло. Он обещал поговорить со мной еще неделю назад, но так и не поговорил. А вместо этого набросился и поцеловал. Я крепко сжала губы, пытаясь не думать о том, что чувствовала, когда он целовал их. Это было несложно, так как на ум сразу приходили воспоминания о том, как я сидела в его шкафу. Я сосредоточилась на них. Мэттью пообещал, что вернется и мы поговорим. Но так и не вернулся.

– В какой день тебе удобно встретиться после школы? – спросил Колдуэлл.

Теперь он пытался вести себя как разумный человек? Не торопился на занятия по балету, или чем он там все дни занимался, кроме четверга? Не будет выдумывать какое-нибудь дурацкое оправдание?

– Мне неудобно в любой из дней. Извини. – Я подняла учебник, стараясь отгородиться им от парня.

– Я согласен на любой, какой ты скажешь. Просто выбери дату и время.

– Не могу. Вам с Робом придется начать работу над сайтом без меня. Я сделаю описание упражнений, а вы напишете код.

– Мы же договорились, что будем делать все вместе.

– Я ни о чем с вами не договаривалась.

Мэтт опустил мою книгу, чтобы я не смогла за ней спрятаться.

– Бруклин, прошу тебя.

Наконец я все-таки посмотрела ему в глаза. И выглядел он… не очень хорошо. Я никогда не видела Мэтта таким. Под глазами у него залегли темные круги, волосы были взъерошены, как будто он только что пробудился ото сна. Возможно, именно так и обстояло дело. «Неприкасаемые» вели себя, как им заблагорассудится, и у них никогда не возникало из-за этого проблем. Я с шумом захлопнула учебник. – Почему ты вообще сейчас со мной разговариваешь? Урок вот-вот начнется.

Меньше всего мне хотелось снова вызвать недовольство у мистера Хилла.

– Но он еще не начался. – Мэтт улыбнулся своей очаровательной улыбкой, которая меня так бесила.

И меня вдруг словно переклинило.

– Вы оба – придурки, – сказала я, злобно посмотрев сначала на Мэтта, а потом – на Роба. – После того, что случилось в субботу, я имею полное право не разговаривать с вами.

Роб засмеялся.

– Прости, Сандерс. Мы же просто дурачились. Я не хотел причинить тебе вред.

Значит, Робу тоже нравилось издеваться надо мной?

– Да что ты говоришь? Ты затолкнул меня в темную комнату, а потом закрыл дверь. Ты наврал мне про Кеннеди. И ты испортил мне платье.

– Жаль. Платье тебе очень шло.

Я снова бросила на него сердитый взгляд.

– И я не врал тебе насчет Кеннеди, – добавил он.

– Еще как врал. Они с Феликсом друзья.

Как, впрочем, и мы с Феликсом? Ведь пока что мы не встречались как парень и девушка. Он сам так сказал!

А что, если Кеннеди являлась той самой другой девушкой, за которой он ухаживал? Эта мысль засела у меня в голове и никак не уходила. Нет. Точно нет. Это невозможно. Я проглотила комок, подкативший к горлу.

– Как скажешь, – пробормотал Роб. – Но будет лучше, если ты сама во всем разберешься. Судя по тому, как вы с Феликсом вели себя сегодня в столовой, вы довольно близки. Я не хочу, чтобы тебе потом было больно.

– Как будто тебе есть до этого дело.

– Мне есть, – вмешался Мэтт.

Ты, наверное, шутишь?

– Ну да, конечно. Я заметила, какое тебе было до меня дело, когда ты запихнул меня в свой шкаф, словно грязную рубашку. – Сказав о его рубашке, я вспомнила, как он эту самую рубашку снял. Вспомнила кубики на его животе. Его сильные руки. Хватит!

Роб засмеялся.

– Кто кладет в шкаф грязные рубашки? Сандерс, ты какая-то чудная.

– Обсудим это позже, – отрезал Мэтт, когда в класс вошел мистер Хилл. – Просто выбери день. – Я правда не могу. Меня посадили под домашний арест. На весь семестр.

– За что?

Я проигнорировала его вопрос.

– За что? – снова спросил Мэтт.

– Мисс Сандерс, вы собираетесь говорить на моем уроке?

Он что, издевался? Мэттью разговаривал со мной! Именно его вопрос прозвучал последним! Почему ему не сделали замечание?

– Нет, мистер Хилл, – выдавила я. – Прошу прощения. – Надеюсь, теперь он от меня отстанет. – Отлично. И раз вы так расположены к разговору, почему бы вам не почитать нам сегодня, с самого начала сорок седьмой страницы.

Только не это! Опять! Я принялась читать. Все читала и читала бесконечно долго. Мой голос стал хриплым, но мистер Хилл не предлагал остановиться. Я ненавидела этот урок. Ненавидела эту школу.

Я откашлялась, наверное, уже в сотый раз. И больше всего я ненавидела Мэттью Колдуэлла.

* * *

Дядя молча сидел за обеденным столом. Тишина меня просто убивала. Вероятно, он ждал моих извинений. Но мне не хотелось этого делать, поэтому я сидела и ковыряла вилкой рис в своей тарелке.

Он откашлялся. Я ждала, пока дядя что-нибудь скажет, но он все молчал. Возможно, он узнал о том, что на ланче я сидела вместе с Феликсом. Вполне вероятно, что он не ждал извинений, а хотел выслушать признания. Но я не собиралась делать ни того, ни другого.

Минуты тянулись невыносимо долго.

Наконец он отодвинул в сторону тарелку.

– Хочешь посмотреть сегодня кино?

Вот и шаг к примирению. Я это понимала. Только я еще не была готова к миру. Поэтому ничего не ответила.

Дядя вздохнул.

– Малышка…

– Я не малышка, – возмутилась я, роняя вилку в тарелку. – Можно, я уйду к себе?

– Я знаю, ты уже не ребенок, но…

– У меня во всей школе всего лишь два друга! И если ты запретишь мне общаться с Феликсом, друзей у меня станет в два раза меньше.

– Ты же понимаешь, я этого не хочу. Но тот мальчик…

– Ты его совершенно не знаешь.

– Я знаю достаточно.

Я уже собиралась поспорить, но в эту минуту зазвонил телефон. Я посмотрела на свою полупустую тарелку. Мне никогда никто не звонил. Единственной, кто знал номер моего телефона, была Кеннеди. Но она не звонила. Просто заходила, когда хотела.

Дядя встал и взял трубку.

– Квартира Сандерсов.

Последовала долгая пауза.

– Да, но это невозможно.

Еще одна пауза.

– Потому что она под домашним арестом.

Я опустила взгляд.

Дядя посмотрел на меня.

– Так это по учебе?

Снова пауза.

– Да. Понятно.

Еще пауза.

– Она не вернулась домой в оговоренное время.

– С кем ты разговариваешь? – шепотом спросила я дядю. Но он проигнорировал мой вопрос.

– Я абсолютно согласен, – отрезал он в трубку. – Конечно, конечно. Завтра вечером меня вполне устроит.

Еще пауза.

Дядя улыбнулся.

– И тебе тоже. Спокойной ночи! – Он положил трубку и повернулся ко мне. – Вот это, похоже, хороший мальчик.

– Кто? – Впрочем, не зря я чувствовала себя идиоткой во время этого разговора, ведь я уже догадалась, кто звонил. Но откуда у него мой телефон? На кой черт он объявился? Я же ему все объяснила! – Какой-то там Мэттью. Говорит, вы вместе работаете над проектом?

Я лишь кивнула, так как ничего больше не смогла ответить. Мэттью Колдуэлл совершенно точно не являлся хорошим мальчиком. Я не сомневалась – его прислали прямиком из ада, чтобы изводить меня. – Он просил разрешения позаниматься с тобой завтра днем. Я подвезу тебя. Спроси у него адрес на уроке.

Мэтт все устроил так, чтобы мне пришлось с ним завтра разговаривать? Самонадеянный придурок! – Но я под домашним арестом! Мы могли бы разделить обязанности в нашей группе, чтобы не пришлось встречаться после уроков.

– Учеба важнее всего. – Дядя взял свою тарелку и поставил ее в раковину. – Я помою посуду, а ты, если есть желание, можешь выбрать фильм.

Мне хотелось сказать, что Мэтт был вруном. Обманщиком. Агрессором! Но чтобы все это объяснить дяде, пришлось бы признаться, что мы с Мэттом целовались. И после такого признания он навечно посадил бы меня под замок. Тем более, что мы еще и родственниками могли оказаться. Боже, да что со мной творилось?

Мне стоило задать вопрос, который меня мучил. Задать его и расставить все по местам.

Но я даже не открыла рта.

В данной ситуации лучше не знать правды. Верно? Я глубоко вздохнула. Какая теперь разница? Я больше не поцелуюсь с Мэттом Колдуэллом. Никогда! Нужно сосредоточиться на действительно важных вещах.

– Пожалуйста, не запрещай мне видеться с Феликсом. Я буду делать всю работу по дому. Или, может… мне стоит написать сто раз «Прости» на листе бумаги? Или еще что-нибудь, только бы не сидеть больше взаперти?

Дядя положил тарелки в сушилку.

– Мама никогда не сажала тебя под домашний арест?

– Нет. Но я не делала ничего плохого. И все свободное время старалась заботиться о ней.

Он вытер о полотенце мокрые руки в пене и обернулся.

– Я не могу запретить тебе общаться со своими одноклассниками в школе. Но сейчас мне не хочется, чтобы ты виделась с Феликсом за ее пределами.

– А если он придет сюда? Когда ты тоже будешь дома?

– Ты в самом деле раскаиваешься? Потому что я до сих пор не услышал от тебя слов сожаления.

– Конечно. Мне очень жаль.

Дядя ничего не ответил.

– Я не хотела, чтобы ты переживал! – Я хорошо знала, какое это отвратительное чувство – тревога.

Она, словно вьющееся растение, окутывает твое сердце и постепенно разрушает его. – Прости меня. – Мы поговорим о Феликсе на следующей неделе, – кивнул дядя. – Каким я выступлю опекуном, если мой домашний арест на целый семестр в реальности продлится не больше двух дней?

– Очень хорошим опекуном?

Дядя засмеялся и продолжил мыть тарелки.

– Задай мне этот вопрос на следующей неделе.

– А что насчет Кеннеди?

– И этот вопрос ты задашь мне на следующей неделе.

Мне не разрешено было общаться с Феликсом и Кеннеди, но зато я могла встретиться с Мэттом? Почему моя жизнь превратилась в какой-то большой извращенный кошмар?

Глава 22

Вторник

– Я приеду за тобой в восемь, – сообщил дядя.

Я смотрела в окно такси и не двигалась с места. В субботу вечером дом Колдуэллов показался мне замком с привидениями. Я думала, Хантеры жили в похожем поместье. Но их дом выглядел совершенно иначе. Серый каменный фасад напомнил мне один старинный особняк в нашем городе, который потом превратили в музей. В нем не было ничего зловещего. Однако выглядел он холодным и как будто нежилым.

– Малышка?

– Да? – Я отвернулась от окна.

Дядя улыбался мне.

– В восемь часов, хорошо?

– Тебе необязательно приезжать за мной. Я без проблем смогу добраться на метро.

Сначала мы ехали на метро, потом – на такси. Вечером дяде пришлось бы опять пересекать весь город. Это же безумие! Но он возразил, что находящаяся под домашним арестом девочка не должна ездить на метро одна.

– Я буду ждать тебя здесь, – отрезал он.

Я знала, дяде не хотелось подходить к дверям дома, чтобы не вызывать осуждение у людей, живших в таком громадном особняке. Но я не сомневалась, что у них тайн скопилось намного больше, чем у нас.

Тем не менее, это не мешало им осуждать нашу семью.

– Договорились, – сказала я. – Тогда до встречи.

Я открыла дверь такси и выбралась из салона.

Прохладный осенний воздух заставил меня плотнее запахнуть куртку, пока я поднималась по серым каменным ступеням. Только вот это была не моя куртка. Я пыталась отдать ее сегодня Феликсу, но он настоял, чтобы я оставила ее у себя. Чему я даже обрадовалась, так как его куртка оказалась намного теплее моей.

Прежде чем постучать в дверной молоток, я оглянулась и увидела, что такси выезжало за ворота. В глубине души мне хотелось побежать вслед за дядей. Попросить его, чтобы он не позволил мне войти в этот дом. Он оставил меня на четыре часа. Целых четыре часа. Как же я выдержу попытки Мэтта играть у меня на нервах? А еще Роб наверняка потребует с меня услугу за проигранное пари. Или Джеймс начнет шантажировать одним из моих многочисленных секретов.

Но если я чему-то и научилась у мамы, так это тому, что не стоит пасовать перед трудностями. Мы с ней сражались. Сражались до самого конца. Хоть этот конец и наступил намного раньше, чем мы надеялись.

Я продержусь. Моя рука уже потянулась к двери, как вдруг она со скрипом распахнулась.

О господи! Здесь тоже жили привидения!

Но вместо зловещего порыва ветра или дымового монстра на пороге возник мужчина, одетый точь-в-точь как обычно одеваются дворецкие.

– Здравствуйте, мэм, – улыбнулся он, придерживая дверь рукой в белой перчатке. – Чем могу помочь?

– Эм… – Я думала, что дверь откроет Роберт или Мэтт. Или Джеймс, если мне совсем не повезет. Только не этот странный мужчина, который, кажется, не понимал, почему я тут оказалась. – Я – Бруклин.

– Прошу прощения, Бруклин. Мне кажется, вы ошиблись адресом.

– Но ведь это дом Роба, верно?

Он нахмурился.

– Вы имеете в виду Роберта Хантера?

– Да.

Я не могла понять, почему этот человек не хотел впускать меня.

– Он пригласил меня, чтобы мы поработали над школьным проектом. Возможно, я опоздала на пару минут.

Я нервно сглотнула, когда дворецкий окинул меня взглядом. И чем дольше он на меня смотрел, тем яснее я осознавала, что все это похоже на идиотский розыгрыш. Это такая шутка? Позвать новенькую к себе, а потом сделать вид, будто никто ее никуда не приглашал. Они хотели, чтобы меня выставили за дверь? Возможно, даже собирались заснять это на видео? Неужели им недостаточно того, что меня уже заставили сидеть в шкафу?

– Нет, не думаю, – сказал дворецкий. – Он ждет молодого человека, вместе с которым будет работать над школьным проектом. Его зовут Сандерс.

Я не смогла сдержать вздох облегчения.

– Это моя фамилия.

– Ой. – Он рассмеялся. – Роберту стоило предупредить меня, что он ждет девушку! Когда он говорил про Сандерса, я решил, что речь шла о юноше.

Из-за спины дворецкого раздался знакомый смех. – Просто решил разыграть тебя, Эрик, – усмехнулся Роб. – Ведь она – одна из наших ребят! – Он обнял меня за плечи и провел в прихожую. – Я верно говорю, Сандерс?

– Нет. Вообще-то нет.

Он снова засмеялся.

– Вот видишь? Все время шутит. Иди сюда, – он еще крепче прижал меня к себе. – Эрик, принесешь нам что-нибудь перекусить?

– Конечно, сэр.

Мои кеды выглядели нелепо на мраморном полу. И на украшенной резьбой винтовой лестнице, по которой Роб повел меня наверх.

– Разве мы не будем заниматься внизу? На кухне или еще где-нибудь?

Меньше всего мне хотелось оказаться в комнате Роба. Я весь день тряслась от страха при мысли, что меня могут опять затолкать в шкаф. Если уж прятаться, то лучше в кладовке. Там, по крайней мере, будет еда.

– Не-а. Компьютер Джеймса в его комнате.

У меня перехватило дыхание. В комнате Джеймса мне тоже не хотелось оказаться. Как и в его доме.

И вообще поблизости от этих людей.

– Что? Ты боишься, что я тебя снова запру? Не переживай. Я ведь уже выиграл пари. Теперь остается только придумать, о чем бы тебя попросить.

– Ты мог бы поступить по-джентльменски и вообще забыть о пари.

– Джеймс – джентльмен. А я? – Он убрал руки с моих плеч. – Я младший сын. И как ты уже, возможно, смогла убедиться… младшие дети в привилегированных семьях не придерживаются тех же правил, что их старшие братья. Так что, Сандерс, меня можно назвать кем угодно, но только не джентльменом. Кстати, симпатичная куртка. Ты специально надела ее, чтобы сделать этот вечер невыносимым?

– Что?

Я слишком сильно сосредоточилась на том факте, что Роб считал своего старшего брата джентльменом. Мы ведь говорили об одном и том же Джеймсе, правда? О наркомане-шантажисте с грустной улыбкой?

Роберт провел указательным и большим пальцами по молнии куртки Феликса.

– Ему это не понравится.

– Кому? Джеймсу?

– Сандерс, ты, как всегда, сама наивность! – расхохотался Роб. – Ты сводишь его с ума и знаешь об этом. Строишь из себя недотрогу. Это его слабость.

Я не слыла такой уж наивной дурой, как думал Роб. Теперь я поняла, что он говорил про Мэтта.

– Не строю я из себя недотрогу. У меня вообще есть парень.

На самом деле парня у меня не было. И Феликс ясно дал мне это понять. Он целовался с кем-то еще. По крайней мере, мне так казалось. Но проще было притворяться, что мы с Феликсом встречаемся. Я не хотела, чтобы Мэтт снова попытался меня поцеловать. Да и вообще ко мне приближался. Нужно было поскорее ввести правила для нашей внеклассной работы над этим дурацким школьным проектом.

– Хм. Ну как скажешь.

Роб сказал это таким тоном, словно знал, что я лгала и с Феликсом мы не встречались. Что Роберту было об этом известно? А вдруг он в курсе, с кем еще целовался Феликс?

Не успела я спросить его об этом, как он открыл дверь в комнату.

– Сандерс прибыла! – объявил Роб и вошел внутрь.

Я подождала немного, пытаясь собраться с мыслями. С гораздо большим удовольствием я бы вошла на веранду или кухню, но на двери красовалась табличка, которая говорила, что это комната Джеймса. Я глубоко вздохнула. Главное – поменьше общаться с Мэттом. Или с Джеймсом. Разговаривать только с Робом.

И как можно меньше.

Комната Джеймса отличалась от комнаты Мэтта. Я не боялась, что увижу гробы с вампирами, но все равно по телу пробежал холодок, из-за чего я скрестила на груди руки. Внутри преобладали нежно-голубые тона. Как будто родители Роба, узнав, что у них будет мальчик, решили выкрасить все здесь в этот цвет. Я даже заметила на стене несколько постеров с игроками футбольной команды «Джайентс». Эта спальня подходила абсолютно любому нью-йоркскому парню. Единственное, что в ней оказалось уникальным – огромный, до самого потолка, стеллаж с книгами. Практически полноценная библиотека. Только она совсем не добавляла уюта.

– Сандерс, это Джеймс, – сказал Роб.

Я посмотрела на старшего Хантера.

Джеймс сидел за столом и обернулся, когда я переступила порог в его комнату. Вид у него был такой, словно он мечтал, чтобы я исчезла. Причем так же сильно, как об этом мечтала Шарлотта.

– Вообще-то мы уже встречались, – напомнила я.

– Ну да, ну да. – Роб слегка похлопал меня по плечу. – Совсем забыл, что вы разговаривали на вечеринке. Ты можешь присесть на кровать. Я рассказал про наши планы с сайтом, и Джеймс почти закончил свою работу.

Я стояла как вкопанная. Мне не хотелось присаживаться. И не только потому, что это была постель Джеймса. Я намеренно избегала встречи взглядом с Мэттом с тех пор, как вошла в комнату, а он как раз расположился на кровати. Я словно приросла к месту. Джеймс не сводил с меня глаз. И Мэтт тоже. – Тогда в чем дело, если все почти готово? Ты же сказал, что вам нужна моя помощь.

Роберт засмеялся.

– Мы просто подумали, что будет здорово провести время вместе. Правда, Мэтт?

Я все-таки набралась храбрости и взглянула на него.

Мэтт сидел на кровати, поставив локти на колени. Его волосы были влажными. Возможно, он принял душ после футбольной тренировки. А может, мылся после секса с Изабеллой. Жаль, что заболевания, передающиеся половым путем, невозможно соскрести никакой мочалкой.

И все же, несмотря на то что я знала, что Мэтт спит с Изабеллой, мое сердце учащенно забилось, едва я его увидела. Каким термином обозначаются сексуальные отношения с братом? В голове почему-то крутилось слово «педофилия», хотя оно подразумевает совершенно иное.

Неужели меня можно было охарактеризовать еще более ужасным определением?

– Что это на тебе? – спросил Мэтт.

Я вдруг почувствовала, насколько куртка теплая. В комнате было уже не холодно. Наверняка они специально включили обогрев посильнее, чтобы я вспотела.

– Можешь дать мне свой телефон? – спросила я у Роба. – Мне нужно позвонить дяде, чтобы он приехал за мной.

– Сандерс, не выдумывай. Успокойся, мы просто хотим лучше узнать тебя! Вот, выпей и расслабься. – Он указал на что-то за моей спиной.

В комнату как раз вошел Эрик с подносом, на котором стояли стаканы, наполненные янтарной жидкостью.

Я думала, он принесет какую-нибудь еду. А не алкоголь. И куда пропали родители братьев Хантеров?

Роб взял пару стаканов и протянул один из них мне.

– Нет, спасибо.

– Ты когда-нибудь пробовала бурбон? Тебе может понравиться.

Я не дружила с алкоголем. С любым.

– Я уже и так под домашним арестом.

– Мы не выдадим тебя, Сандерс. – Он по-прежнему протягивал стакан. – Мы умеем хранить секреты.

Что-то я в этом сомневалась.

– Где твои родители?

Роб рассмеялся.

– Так, сегодня что, вторник? Мама сейчас внизу, возможно, сама уже пропустила пару стаканчиков и теперь ругается с экономкой. А папа, скорее всего, снимает очередную девчонку по вызову в баре на Уолл-Стрит.

От всего услышанного у меня невольно раскрылся рот. Он ведь шутил… правда?

– А если папа не в баре, значит, скоро вернется домой, и тогда мама будет орать на него, а не на экономку. Классический вторник в доме Хантеров. – Он отхлебнул из своего стакана.

– Хватит! – возмутился Джеймс.

– А что? Мы же должны лучше познакомиться друг с другом.

– Совсем не обязательно посвящать ее в обстоятельства личной жизни наших родителей. Я стараюсь об этом не распространяться. Она права… ей лучше уйти. – Джеймс вырвал стакан из руки Роберта и осушил его содержимое. Затем взял еще один с подноса и вернулся к столу. Через несколько секунд и этот стакан опустел.

Джеймс злился из-за того, что я находилась здесь. Это было очевидно. Только вот не я его шантажировала, а совсем наоборот. Засранец.

– Не будь такой задницей! – взвыл Роб.

Я не удержалась и рассмеялась.

Джеймс повернулся на своем стуле и посмотрел мне прямо в глаза.

Улыбка тут же исчезла с моих губ.

– Давайте спустимся вниз, – предложил Мэтт и подошел к нам. – Пусть Джеймс спокойно поработает, а через какое-то время мы вернемся.

Впервые наши желания с Мэттом совпали. Но мне совсем не понравилось, что он приобнял меня за талию.

– Не прикасайся ко мне! – выстрелила я и попыталась вырваться из его объятий, но случайно врезалась в Роба, который уже вышел в коридор. Тот ловко подхватил меня, чтобы я не упала.

– У нее теперь есть парень, дружище. Так что не приставай к ней.

Я отошла от младшего Хантера. Почему они постоянно пытались прикоснуться ко мне? Я не хотела, чтобы меня трогали! Сложив руки, я как будто попыталась отгородиться от них.

– Нет у нее никакого парня, – фыркнул Мэтт.

– Она утверждает, что есть. Даже носит куртку Феликса.

– Феликса? Не хочешь обсудить это со мной?

– Нам с тобой нечего обсуждать. Мы с Феликсом встречаемся. Мы с ним пара.

– Сними его куртку.

Это он серьезно?

– Нет. Куртку дал мне Феликс. И я буду ее носить.

– Роб, извини, мы на секундочку. – Мэтт повел меня прочь от Роберта прямо в… темную комнату.

Сукин сын! Только не это!

– Мэтт, прекрати! – Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места.

– Нам нужно поговорить. Наедине. Прямо сейчас.

Он вошел в ванную и включил свет, а потом закрыл дверь у меня за спиной и запер ее на ключ.

– О чем таком ты собираешься разговаривать, что об этом не должен слышать Роберт?

– Ты знаешь, о чем, – нахмурился Мэтт. – Но сначала сними куртку этого наркомана.

– Да пошел ты! Нечего нам с тобой обсуждать! Ты обещал, что оставишь меня в покое, если я скажу, что ничего к тебе не чувствую. Повторить еще раз? Отлично. Я. Ничего. К тебе. Не чувствую.

– Это неправда, – сердито процедил парень.

– Какой же ты мерзавец! И кстати, как тебе удалось узнать номер мой номер телефона? Нет, ты не просто мерзавец. Ты еще и псих. Следишь за мной?

Он сделал шаг вперед, и я отступила, но дальше идти было некуда. Моя попа уперлась в туалетный столик.

– Сними эту куртку. Немедленно.

– Сам ее сними!

Я не отдавала отчета своим словам. Мне хотелось ответить ему как-нибудь дерзко, но я не сразу поняла, что, по сути, предложила ему себя разделать. Ярость в его глазах сменилась другой эмоцией. Я охнула. Он смотрел на меня так, словно хотел проглотить всю целиком.

Я откашлялась.

– То есть я имела в виду…

Мне не удалось закончить эту фразу, так как его ладонь обхватила мой затылок, и он прижался губами к моим губам. Поцелуй получился страстным и яростным. Нет, он определенно хотел меня съесть.

Я поцеловала его в ответ, хотя и понимала, что не имела на это права. Но перед Мэттью Колдуэллом нельзя было устоять. Я больше не сдерживала руки, мои пальцы запутались в его влажных волосах, и я все прижимала его ближе и ближе. Он застонал мне в рот и стащил с меня куртку. Да и к черту куртку, когда его руки обнимают меня. Подушечки его пальцев обжигали огнем. Он снова застонал, и я вдруг осознала, что его поцелуи сжигают меня, как и каждое его прикосновение. Мэтт усадил меня на туалетный столик, а мои ноги обхватили его талию. Мое тело действовало самостоятельно, словно у него появился отдельный разум.

– Ничего? – спросил он, отстранившись. – Судя по твоему поцелую, я бы не сказал, что ты ничего ко мне не чувствуешь. – Его грудь тяжело вздымалась, пока он пытался отдышаться. – Мне кажется, ты хочешь еще раз поцеловать меня.

Мои руки все еще перебирали его волосы. Через мгновение я прекратила это делать.

– Мне совсем не хочется тебя целовать! – Какой же это идиотизм! Глупость! Я ведь именно это только что и сделала. Какие тут можно придумать возражения? Тем более, что он был прав. Я могла бы просидеть с ним в ванной до восьми вечера, и меня это вполне устраивало. Но я не должна так поступать. Ведь я его ненавидела. – А теперь, прошу прощения… – Я попыталась слезть с туалетного столика, но его ладонь сжала мое бедро.

– Это все из-за тех фотографий, да? Я знаю, что ты их видела.

Я закатила глаза и попыталась вырваться. Тщетно. Он не позволил мне сдвинуться с места.

– Это совсем не то, что ты думаешь.

– А откуда ты, черт возьми, знаешь, что я думаю? Тебе ведь обо мне ничего не известно.

– Я знаю, что ты не боишься говорить мне правду.

– Кто-то же должен это делать.

– А еще я знаю, что твоя мама умерла два месяца назад. Даже представить себе не могу, как это тяжело для тебя.

Ужасно тяжело.

– Еще я знаю, что ты никогда не встречалась со своим отцом. Ты пытаешься вести себя так, будто ничего не случилось, но я вижу твою боль, Бруклин. Вижу.

Я почувствовала, как у меня защипали уголки глаз. Но я ни за что не стала бы перед ним плакать. Мэтт лишь умел лезть ко мне, когда у него появлялось настроение. Про какую боль он говорил? Что на самом деле видел?

– Ты ошибаешься.

– Я знаю, что твое лицо светится, когда ты мы пересекаемся. Только в эти моменты ты не грустишь. – Неправда!

Или все-таки правда?

– Мне приятно наблюдать за тобой в эти минуты. Как будто я единственный, кто делает тебя счастливой. – Он нежно прикоснулся к моей нижней губе подушечкой большого пальца. – Единственный.

Я проглотила комок в горле.

– Знаю, я вел себя, как придурок. Но я прошу выслушать меня.

Мэтт немного наклонился вперед, и наши губы снова оказались опасно близко. Я чувствовала запах геля для душа. От этого сладковатого аромата у меня закружилась голова. Но не настолько сильно, чтобы я его простила.

Или поверила ему.

– Я ждала твоих объяснений несколько недель. Мне все равно, что ты сейчас мне скажешь. Ведь кое-что я видела своими глазами. И если ты не выпустишь меня из этой ванной через пять секунд, я закричу, что ты пытаешься меня убить.

Я старалась говорить уверенно, но не сомневалась, что с моих губ срывался лишь слабый шепот. – Изабелла шантажирует меня. Я решил поквитаться с ней. И прилагаю к этому все усилия.

А вот этого я не ожидала услышать. Но несмотря на мое удивление, я не сразу поддалась эмоциям.

– И ты думаешь, я тебе поверю? Я знаю, что ты с ней спишь.

– Что? Нет. Нет! Помнишь, что я говорил тебе при нашем первом разговоре? Она как яд, как зараза. И вся ее семейка такая. Я никогда и ни за что не стал бы спать с Изабеллой Пруитт.

– Но она ведь шантажирует тебя?

– Клянусь, Бруклин.

– Я видела, как она тебя лапала. Как развалилась на твоей кровати…

– Она проводит со мной время, потому что может себе это позволить. – Мэтт пригладил влажные волосы. – Но я не сплю с ней. Мы даже не целовались. Она просто ворует мое свободное время. Время, которое я уже не верну обратно. И которое с большим удовольствием я провел бы с тобой.

– Почему я должна тебе верить?

– Я не буду тебе лгать.

Я засмеялась.

– В субботу вечером ты обещал вернуться. Я просидела в твоем шкафу пятнадцать минут. Мэтт, ты только и делаешь, что врешь мне!

– Я очень виноват перед тобой…

– Если ты действительно раскаиваешься, тогда скажи, чем она тебя шантажирует.

Он поджал губы.

– Не могу.

Я покачала головой.

– Ты говоришь, что считаешь время, проведенное с Изабеллой, потраченным впустую? Так вот, я чувствую то же самое по отношению к тебе. И мне это надоело, Мэтт. Мне надоело тратить на тебя свое время. – На этот раз он позволил мне спрыгнуть с туалетного столика. Но уйти я не смогла, так как он схватил меня за запястье.

– Я нанял кое-кого, чтобы он за ней следил. Вот откуда все те фотографии. Это обычное наблюдение, и пока моему человеку не удалось ничего откопать. – Значит, ты ищешь повод, чтобы тоже шантажировать ее? Вот какое решение ты выбрал?

– Это единственное возможное решение.

Я высвободила руку из его хватки.

– Бить врага его же оружием – не самый лучший выход.

– Только не в этом случае.

Я внимательно посмотрела на Мэттью. Если Изабелла в самом деле его шантажировала, то теперь мне стало понятно, почему он не разговаривал со мной за ланчем или в коридорах школы. Мы общались только на уроке, пока работали над общим проектом. Но даже там он не защитил меня от нападок Шарлотты. Шарлотта.

– А что насчет Шарлотты?

– Она тут причем?

– С ней ты тоже спишь?

– Нет, конечно. Я не сплю ни с одной из них. Клянусь тебе.

Я очень хотела поверить ему. Но мне казалось, что лжи я от него слышу намного больше, чем правды.

– Мне приходится вести себя осторожно с подружками Изабеллы, потому что они доносят ей каждое слово. Даже если я просто поздороваюсь с тобой в коридоре, Изабелла начнет беситься. А я не могу допустить, чтобы правда открылась. Не могу. – Значит, ты хочешь мне сказать, что Изабелла запретила тебе общаться со мной? И в этом заключается ее шантаж? Но почему?

– Вероятно, ей не понравилось, как ты смотрела на наш столик во время ланча, когда только перевелась.

Боже, я старалась избавиться от этой дурной привычки! Я знала, что у меня из-за нее будут проблемы.

– А потом Изабелла выяснила, что ты мне нравишься. И она пытается превратить мою жизнь в ад. Поэтому общаться с тобой я могу только благодаря тому, что нас случайно определили в одну проектную группу. – Он сказал слово «случайно» таким тоном, словно имел в виду нечто совершенно противоположное по значению.

– Участники групп действительно подбирались наугад. Или все-таки нет?

– На уроках мистера Хилла все можно купить. Главное – назначить правильную цену.

– И сколько ты ему заплатил, чтобы он определил меня в твою группу?

– А это важно?

– Конечно, важно.

Мэтт покачал головой.

– Нет. Главное, что ты мне нравишься. Очень нравишься, Бруклин. И я знаю, что нравлюсь тебе.

Да. Нет. Кажется, я сама запуталась!

– В таком случае, скажи мне всю правду. Скажи, что о тебе известно Изабелле.

– Я бы рассказал, если бы это была только моя тайна. Но это не так. И если правда всплывет… пострадаю даже не я.

Я глубоко вздохнула.

– Я тебя выслушала. Мне очень жаль, что тебя шантажируют. – Но меня ведь тоже шантажировали, однако я не вела себя, как стерва. И мне приходилось терпеть нападки Изабеллы из-за Мэтта.

Он превратил мою жизнь в кошмар. Я подобрала с пола куртку Феликса. – Надеюсь, ты со всем разберешься, и у тебя все будет хорошо.

– У меня не может быть все хорошо, если ты встречаешься с Феликсом.

Я удивленно вскинула брови.

– Что?

– Прекрати с ним видеться.

– Ты издеваешься? И по какой причине? Ты же сам только что сказал, что мы не можем быть вместе! Какой смысл обоим оставаться несчастными?

– Не играй со мной, Бруклин. Мы оба знаем, что он тебе даже не нравится.

– Нравится. Очень даже нравится!

– Нет. И в любой момент мой частный детектив найдет компромат на Изабеллу. А до той поры нам нельзя афишировать наши отношения. Но это только временно.

Кое-что я все-таки узнала о Мэттью Колдуэлле. Он сошел с ума.

– Но у нас с тобой нет никаких отношений! Ты просто псих!

Мэтт протянул руку и убрал мне за ухо выбившуюся прядь. Сама не знаю почему, но я не отстранилась и не ударила его, хотя обе эти идеи пришли мне в голову. Я не сделала этого, даже когда он наклонился и поцеловал меня. А потом еще раз.

И еще.

Я должна была оттолкнуть Мэттью. Но от его поцелуев у меня подогнулись коленки, а перед глазами стало темно. Я обхватила его за шею и крепко обняла. Я ощущала те же эмоции, что и при нашем первом поцелуе. Он словно насыщал меня кислородом. Мне вдруг показалось, что я перестала тонуть.

– Ты моя, и мы оба об этом знаем, – прошептал он. – И ты сводишь меня с ума. Особенно когда рядом с тобой другие парни. А теперь отдай мне куртку Феликса, чтобы я смог ее сжечь.

Я отстранилась. Что я делала? Я целовала врага! В очередной раз.

– Нет. – Я попыталась отступить, но оказалась зажатой между Мэттом и дверью. – Я не хочу быть чьим-либо грязным маленьким секретом, Мэтт.

– Я тебя такой не считаю. – Он прижался лбом к моему лбу. – Ты очень чистый и большой секрет.

Я невольно рассмеялась. Мы и так уже провели вместе слишком много времени. Почему я не кричала? И не звала на помощь? Вместо этого мы дышали одним воздухом, и я еле сдерживалась, чтобы снова не поцеловать его.

– Бруклин, мне нужно лишь немного времени. Подожди еще несколько дней, пока мой частный детектив не найдет что-нибудь. А пока… мы можем видеться тайком.

– И ты по-прежнему будешь игнорировать меня в школе?

– И целовать тебя до беспамятства в темных комнатах.

Из моего горла вырвался странный писк.

– И я никому не смогу рассказать о том, что мы вместе?

– Ни одной живой душе.

Сама не знаю почему, но мне хотелось сказать «да». Это слово вертелось у меня на языке, но я проглотила его. Оставалось слишком много «но». Что бы там ни говорил Мэтт, я все равно являюсь его грязным маленьким секретом. Нам придется скрываться. Я буду вынуждена врать двум моим единственным друзьям. А врать у меня получалось плохо. И все кончится тем, что меня посадят под домашний арест до наступления совершеннолетия. К тому же, на горизонте маячила еще одна серьезная причина, по которой мы не могли встречаться, – я так и не узнала, кто мой отец. Я заглянула Мэтту в глаза. И не увидела в них ничего, что напоминало бы меня.

Ни капельки. Я не могла быть его родственницей. Правда же?

– Что скажешь? – спросил Мэтт и улыбнулся своей лучезарной улыбкой.

И я кивнула. Вот так просто. Какой-то ужасный рефлекс. Я понимала, что не должна так поступать. Но мое сердце контролировало тело. Наверное, именно поэтому мне хотелось, чтобы Мэтт снова поднял меня и усадил на туалетный столик. Прекрати, глупое сердце!

– Замечательно! – Мэттью взялся за дверную ручку. – Обязательно завтра верни куртку Феликсу, потому что, если я опять увижу ее на тебе, я за себя не ручаюсь. – Он вышел из ванной.

Мэтту давно пора узнать значение слова «нет». Вот только я ему не отказала. Кивнула, как последняя дура.

Я посмотрела на куртку Феликса у себя в руках. Что же я только что наделала?

Глава 23

Среда

Я открыла шкафчик, чтобы достать оттуда спортивную форму для урока физкультуры. Но вместо аккуратно сложенной стопки одежды нашла ланч-бокс. Я оглянулась, в глубине души надеясь увидеть за спиной Мэтта. Но он, как и говорил, целый день не обращал на меня внимания. Когда утром Мэтт проходил мимо моего шкафчика, Изабелла шла рядом, прижималась к нему, а он смотрел вперед и смеялся над тем, что Изабелла нашептывала ему на ухо. Чем больше я видела их вместе, тем меньше верила ему. Он любил бросаться громкими обещаниями в темноте. Но при свете дня не замечал меня.

Ланч-бокс стоял на том самом месте, где Мэтт оставил на прошлой неделе одну из своих записок. Появление записок еще можно было как-то объяснить. Но ланч-бокс не просунешь в щелку. Теперь у меня не оставалось сомнений – Мэтт каким-то образом получил доступ к моему шкафчику. А также узнал номер моего телефона. Что еще ему удалось заполучить? Я открыла крышку ланч-бокса и увидела записку, лежащую поверх салата.

«Я думаю, тебе это больше понравится. До встречи сегодня вечером».

Сегодня вечером? Записка не адресована лично мне. И Мэтт не оставил подписи. Но кроме него мне никто не подбрасывает тайных посланий. Интересно, что он имел в виду? Мы ничего не планировали на сегодняшний вечер. На этой неделе я вообще все вечера обязана проводить у себя в комнате. Под домашним арестом. И, если честно, я не против. Вся эта драма с Мэттом, Феликсом и остальными «Неприкасаемыми» вымотала меня.

Прошлой ночью я сидела на пожарной лестнице и думала о том, как сильно Мэтт и Феликс отличаются. Но у них нашлось и много общего. Среди общих черт имелось много не очень хороших. Если бы я решила выписать все их плюсы и минусы, у каждого набралось бы достаточно минусов. Я не знала, можно ли сделать правильный выбор между ними. Сейчас мне стоило сосредоточиться и разобраться, что делать дальше, чтобы привыкнуть к новой жизни в Нью-Йорке. Мэтт и Феликс все только усложняли. Мою жизнь и без них нельзя было назвать легкой.

Я отодвинула записку Мэтта в сторону и посмотрела на салат «Цезарь», посыпанный щедрой порцией пармезана. Вчера вечером мы заказали пиццу в дом Хантеров. Или в их поместье? Или как называют богатые люди свои невероятно огромные дома? Я почти не притронулась к еде, так как волновалась из-за того, что Мэтт не сводил с меня глаз.

Поэтому он решил купить мне салат для сегодняшнего ланча? Возможно, он так странно вел себя со всеми своими девушками? Или, может быть, Мэтт переживал из-за того, что я так мало ела вчера вечером? Добавим сюда еще тот факт, что я почти каждый день покупала в столовой «Цезарь» с двойной порцией пармезана. Он и это заметил. Я закрыла ланч-бокс. Конечно, мило с его стороны, что он проявил внимание. При мысли об этом мои глаза стали влажными. Обо мне уже давно никто так не заботился. Очень-очень давно.

Я взяла спортивную форму, зажала ее подмышкой и поспешила в спортзал. Не стану же я плакать в коридоре «Эмпайр-Хай»! А то опять напрошусь на неприятности. Вдруг Изабелла поскользнется на луже моих слез и потом подаст на меня в суд? А Мэтт даже не сможет за меня вступиться.

Я все никак не решалась войти в спортзал и до последнего оттягивала этот момент. Если Мэтт избегал общения со мной, то я избегала Феликса. Что ему сказать? Мэтт вполне четко сформулировал свою позицию: он не хотел, чтобы я продолжала общаться с Феликсом. Но как с ним согласиться? Да, мне нравился Мэтт. Очень нравился! Но и Феликс был мне дорог. Ну и что, что он не знал, какой мой любимый салат?

Хотя Феликс обычно сидел рядом во время ланча. И уж кто-кто, а он точно видел, что я предпочитаю есть.

Но все это не имело значения. Я наконец-то решила, что буду делать.

После переклички Феликс догнал меня, пока я шла к беговой дорожке, и обнял за плечи.

– Как прошел твой третий вечер под домашним арестом?

Я поджала губы, так как знала, что мне предстоит сказать правду. Но я не особо торопилась: у меня впереди еще целый урок, чтобы сообщить эту новость.

– Вообще-то мне разрешили покинуть дом, разбиралась со школьным проектом.

– Вот здорово. А ты не знаешь, каким бы проектом заняться нам с тобой?

Я рассмеялась.

– Сомневаюсь, что дядя поверит, что в школе ввели проектную деятельность по физкультуре. Тем более, с тобой.

– Я могу быть очень убедительным.

Как, например, ты убедил дядю, что мы не будем пить на вечеринке, а потом убедил меня выпить текилы? Или когда убедил его, что привезешь меня домой до часа ночи? Может, Феликс и умел убеждать людей, но вот держать слово у него точно не получалось.

Я попыталась прогнать от себя эту мысль, но она никак не уходила. Я не понимала, как получилось так, что я привязалась к обоим парням, да еще настолько сильно. Мне ужасно хотелось снова стать невидимкой. Общаться только с Кеннеди и дядей. Я старалась не обращать внимания на голос, доносившийся из глубины сознания, говоривший о том, что мне просто не хватало мамы. Она помогла бы во всем разобраться. Мы так мало времени провели вместе. Мне были нужны не только материнские советы. Мне нужна была она.

– Я надеялся, что сегодня мне удастся украсть еще один из твоих первых поцелуев, – улыбнулся Феликс и повел меня по беговой дорожке в противоположную сторону.

Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец-то покатились у меня по щекам. Он был милым, как и Мэтт. И я чувствовала себя такой… потерянной.

Мы остановились около трибун.

– Как насчет первого поцелуя у… – он вдруг осекся. – Эй, что случилось?

Много чего случилось. Но вместо миллиона объяснений, кружившихся у меня в голове, я выбрала правду. Рано или поздно она все равно станет известна.

Дядя не ошибался. Мне стоило кому-то выговориться.

– Я скучаю по маме. Очень сильно скучаю.

– А. – Он обнял меня за плечи.

Я сглотнула комок в горле. А? Я пыталась поговорить с ним, но это его «А» не тянуло на полноценный разговор. Неужели он не видел, что мне требовалась помощь?

– Иногда мне тяжело дышать просто из-за того, что ее больше нет рядом.

– Мне так жаль, Бруклин, – сказал он и засунул руки в карманы спортивных брюк.

Внезапно меня посетила необычайно четкая мысль. Я отступила от парня на шаг. Феликс даже не собирался выслушивать меня. Ему хотелось поцеловаться около трибун с новенькой. Я выступала в роли забавы, игрушки. Только вот у этой игрушки недоставало множества деталей, а еще она несколько месяцев пролежала под дождем. Брошенная. Забытая. Сломанная.

– Я не могу так, – шепнула я, отвернувшись.

– Как так?

Я пошла прочь, но он схватил меня за запястье. – Бруклин, я никогда не терял близких. Я даже не знаю, что мне сделать, как тебя утешить. Я могу только сказать, что мне жаль, потому что мне действительно очень жаль.

Я обернулась и посмотрела на парня.

– Ненавижу эту фразу: «Мне жаль». Она ничего не значит. Тебе не о чем жалеть. Ты ведь ни в чем не виноват.

– Но мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Мне жаль, что я не знаю, как отреагировать. У меня много причин для сожалений.

Я тяжело вздохнула.

Феликс обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

– Или, если тебе так больше нравится… то мне не жаль.

Я засмеялась в его мягкую футболку.

– Так уже лучше, – пробормотала я, прижимаясь к его груди.

– Если захочешь отвлечься от этих мыслей хотя бы на несколько часов… ты знаешь, я всегда готов тебе в этом помочь.

Я закрыла глаза. Боже, Кеннеди не ошиблась. Он собирался продать мне наркотики. Стоило влепить ему пощечину или оттолкнуть от себя. Однако мне так хотелось, чтобы меня обняли. Поэтому я стояла неподвижно. Минуту. Или, может, пять. Но эта неприятная фраза висела в воздухе.

– Я никогда не куплю у тебя наркотики, Феликс.

Да. Я должна была это сказать.

– Я не предлагал купить их, новенькая. Я дал бы просто так.

Я зажмурилась еще крепче. Возможно, Феликс не пытался продать мне наркотики, а хотел подсадить меня на них?

– В оцепенении нет ничего хорошего. И жить в таком состоянии нельзя, – процитировала я дядю, который сказал мне эти слова той ночью, пока я сидела около унитаза.

Феликс погладил меня по спине.

– Хорошо.

И снова между нами возникла неловкая пауза.

Феликс откашлялся.

– Моих родителей вечно не бывает дома. Возможно, поэтому мы так хорошо и поладили с тобой.

Я знала, он пытался меня понять. Но не мог этого сделать. Его родители всегда возвращались. А я никогда не увижу маму. Не услышу ее смех. Не буду танцевать с ней на кухне. Она не вернется. И я понятия не имела, что мне сделать, чтобы эти мысли исчезли.

Однако этот разговор мне в чем-то помог.

– Возможно.

– Кажется, мы должны зафиксировать твое новое достижение! Сегодня ты впервые пропустила занятия по физкультуре, чтобы пообниматься с кем-то около трибун.

Я засмеялась и посмотрела на него.

Мне хотелось бы иметь такого друга. Да. И не из-за слов Мэтта. Я внезапно осознала, что хотела бы дружить с ними обоими. Мне нужна была только их дружба. Но стал бы Феликс обнимать меня так же крепко, если бы мы просто дружили? Выслушал бы меня? В этом я сильно сомневалась.

К сожалению, у меня еще не появились силы проститься с ним. Я ненавидела прощаться. В своей жизни я лишь однажды попрощалась с близким мне человеком. Зато навсегда.

* * *

Дядя выключил телевизор и посмотрел на меня. – Ты сегодня ужасно тихая. Тебя что-то тревожит?

Я покачала головой.

– Фильм замечательный. Мне очень понравилось.

Я совершенно не следила за происходящим на экране. Даже не запомнила название фильма.

– Тот парень, который украл коня, – безумец, – прокомментировал дядя.

– Угу. Безумие.

– Мы смотрели «Офисное пространство». Там не было лошадей.

Я засмеялась.

– Наверное, я вздремнула.

– Ну ладно.

– Думаю, мне стоит пойти спать. – Я встала.

– Бруклин?

Я обернулась. Дядя сбросил вес. Рубашка выглядела мешковато, а щеки уже не казались такими пухлыми. Моя диета пошла ему на пользу. Хорошо, что я приехала. Возможно, именно здесь и было мое место.

Я не смогла спасти маму. Но еще могу помочь дяде.

– Той ночью я, наверное, слишком жестоко обошелся с тобой. Не хочешь завтра позвать Кеннеди, чтобы вы, как обычно, смогли вместе приготовить уроки? – улыбнулся он.

– Правда?

Дядя кивнул.

– Спасибо! – Я наклонилась и обняла его. – Спокойной ночи, дядя Джим.

– Спокойной ночи, малышка.

Я умылась, надела уютную старую футболку и нырнула под одеяло. Перед тем как выключить свет, я вспомнила о записке Мэтта. Я открыла ящик тумбочки и, не обращая внимания на коробку презервативов, достала стопку листочков от Мэтта. Затем перечитала самый верхний: «Я думаю, тебе это больше понравится. До встречи сегодня вечером». Салат был очень вкусным. Намного лучше того, что готовили в столовой. Но мне так и не удалось встретиться с Мэттом. Они с Робом не пришли сегодня на урок. А я все сидела и размышляла, сколько Мэтт заплатил мистеру Хиллу, чтобы тот определил нас в одну группу. И не потому ли мистер Хилл так придирался ко мне, что Изабелла тоже подбрасывала ему деньжат?

Сегодня я не встретилась с Мэттом. Даже не знаю, почему он подкинул мне эту записку. Но завтра нужно сделать выбор. Моя решимость порвать с Феликсом быстро улетучилась. Не произойдет ли то же самое, когда я увижу Мэтта? Одно дело – сказать самой себе, что я хочу с ним расстаться. Совсем иное – сообщить об этом ему. Я понимала, что Мэтт прав. Мое лицо действительно светилось от радости, когда он находился рядом. Глядя ему в глаза, я забывала обо всех горестях. Особенно, когда он тоже смотрел на меня.

Я прочитала остальные записки. Для меня это стало своего рода ритуалом перед сном. Но этой ночью я чувствовала себя иначе. Как будто оттого, что я читала строки, написанные рукой Мэтта, мне становилось легче дышать. Как будто он сам был здесь.

Раздался стук в дверь. Я ждала, когда дядя спросит: «Малышка, можно войти?». Но так и не услышала его голос. Стук повторился, и этот звук заставил меня развернуться. Я едва сдержала крик. Стучали не в дверь, а в окно! На пожарной лестнице стоял Мэтт. С букетом красных роз и подбитым глазом. Какое-то время мы просто пялились друг на друга через стекло. Что он, черт побери, делал? И что, черт побери, делала я? Его ведь избили!

Я подбежала к окну и подняла раму.

– Почему ты так удивилась, когда увидела меня? – спросил он и улыбнулся, но тут же поморщился от боли. – Я же сказал, что приду к тебе сегодня вечером.

Мэтт ничего не говорил мне. Ни слова. Но сейчас я не могла об этом думать.

– Господи, что с твоим лицом?

– Ничего страшного. Это тебе. – Он протянул мне цветы, закрывая от меня синяк под глазом.

Наплевать на цветы! Хотя прежде их мне не дарили. Я забрала букет и отложила его в сторону, чтобы снова увидеть Колдуэлла.

– Что случилось?

– Ничего. Не кричи так громко. Или хочешь, чтобы тебя опять посадили под замок?

Мэтт пробрался в мою комнату.

У меня перехватило дыхание. Я не горела желанием снова оказаться под домашним арестом! А шансы, что дядя обнаружит незнакомого парня, ворвавшегося ко мне по пожарной лестнице, безумно велики.

– Мэтт.

Он отвернулся.

Конечно, я должна была сказать, что ему не следовало приходить. Но он явно во что-то ввязался и пришел ко мне за помощью. Я шагнула к Колдуэллу и заключила его лицо в ладони.

– Расскажи мне, что случилось?

Он поморщился и отпрянул.

– Со мной все хорошо. – Мэтт изучил мою спальню, пока снимал спортивную куртку. Затем сел на край постели. – Иди сюда.

Почему он не ответил на мой вопрос? Я положила букет на прикроватную тумбочку.

– Давай я принесу лед или что-нибудь еще.

Мэтт взял меня за запястье и привлек к себе. Я села на него верхом, и низ мешковатой футболки задрался. Я замерла, так как на мне не было шортиков. Я сидела верхом на Мэттью Колдуэлле на моей кровати в одних трусах. И не в красивых кружевных трусиках, а в тех, что продаются в пачках по пять штук. Я носила их несколько лет, и, кажется, в одном месте они уже разошлись по шву.

– Все, что мне нужно, – прошептал он, – это ты.

Его руки задержались на моих бедрах. Он смотрел прямо на меня.

Его левый глаз почти заплыл. Второй был красным, будто он плакал. Но я не могла себе этого представить. Не могла представить, что Мэтт сломается. Он буквально излучал силу. Я положила руки ему на плечи.

– У тебя глаз совсем затечет.

Мэтт прижался лбом к моему лбу. Возможно, он не хотел, чтобы я видела его таким – настоящим. Когда-то он сам признался, что видел настоящую меня. Теперь моя очередь.

– Расскажи, что случилось, – тихо попросила я. – Пожалуйста.

– Я все испортил. Я пытался найти другой выход.

– Другой выход для чего?

Его руки скользнули и задержались на моих ягодицах, отчего у меня перехватило дыхание.

– Мэтт.

Большими пальцами он прочертил узоры на моей коже.

– Ты просто совершенство.

Я впервые заметила, что от него больше не пахло корицей, и подняла голову. Мое сердце стучало так сильно, что он наверняка слышал это. Налитый кровью глаз. Его странное поведение.

– Ты выпил?

– Нет. Просто… – Он вздохнул и быстро заморгал. – Я пытался все исправить.

– Что исправить? – Я не понимала, о чем он говорил.

Мэтт не ответил.

– Что ты испортил?

Наконец он встретился со мной взглядом.

– Бруклин, мне нужна твоя помощь.

И все же это не ответ на мой вопрос. Или ответ?

Он сделал нечто нехорошее. И пришел сюда, чтобы я помогла ему все исправить.

– Ладно. И чем я могу тебе помочь?

У Мэтта имелись неограниченные возможности. Какую же помощь ему могла предложить я?

– Попроси Феликса, чтобы он больше не продавал ничего Джеймсу.

На мгновение я перестала дышать. Как же я сделаю это? Я не в состоянии выполнить просьбу Мэтта, ведь Джеймс угрожал мне, просил держать рот на замке! Если я поговорю с Феликсом, я выдам его тайну. Признаю, что увидела то, что мне не предназначалось. Феликс скажет Джеймсу, что я его попросила прикрыть лавочку, и во что это выльется? Что случится в самом худшем из вариантов? Допустим, Джеймс в курсе, что я учусь не по стипендии. Что тогда? Расскажет об этом одноклассникам? Плевать.

А вдруг он знает про наши встречи с Мэттом? Тогда в игру вступит Изабелла и сразу же выдаст его секрет.

Мысли в моей голове крутились так быстро. Что же Изабелла такого страшного знала про Мэттью?

Пальцы Мэтта скользнули по моим ногам.

Этим движением он остановил поток предположений у меня в голове.

– Меня бесит, что он к тебе прикасается, – вдруг прошептал он.

Феликс. Я положила ладони поверх ладоней Мэтта, останавливая его. Не из-за моих чувств к Феликсу. И не потому, что хотела отстраниться. А потому что, наконец, поняла, что привело Мэтта ко мне сегодня ночью.

Сначала я решила, что он под кайфом. От него определенно пахло марихуаной. Но то, как он себя вел… он не принимал наркотики. Ему просто было плохо. А я не могла смотреть, как он страдает.

– Мэтт.

Он поднял голову, и мы встретились взглядами. Но если он не курил сам, значит, кто-то курил в его присутствии?

– Это сделал Феликс?

На этот раз Мэтт не поморщился, когда улыбнулся.

– Ты правда думаешь, что Феликс способен меня побить?

Честно говоря, нет, я так не думала. Мэтт был одним из лучших футбольных игроков школы. Он был выше и сильнее Феликса. И тут я вспомнила еще про одного человека, которого Мэтт недавно упоминал. Джеймса.

– Так это сделал Джеймс?

Мэтт покачал головой.

– Джеймсу, конечно, становится легче, кода подворачивается случай помахать кулаками. Но нет, он меня не бил. Он один из моих лучших друзей. И не стал бы причинять мне вред. – Мэтт снова прижался ко мне лбом.

Я даже не знала, что сказать. Мы с Джеймсом не дружили. Он угрожал мне без всякого зазрения совести. Но, возможно, он являлся для Мэтта таким же верным другом, как и Мэтт для него.

По крайней мере, я на это надеялась. И все же мне хотелось выяснить правду.

– Ты можешь рассказать, что случилось?

– Мне это нравится, – сказал он, теребя край моей футболки. – Но ты выглядела бы еще лучше в одной из моих рубашек.

Я постаралась сдержать улыбку.

– Мэтт, нам нужно все обсудить! Если мы будем действовать сообща, ты должен доверять мне.

Кажется, мне удалось привлечь его внимание. Он вздохнул. И его вздох показался мне очень тяжелым.

– Я пытался договориться с наркодилером Феликса. Чтобы он перестал поставлять ему товар. Собирался скупить у него все. Но, кажется, они решили, что я пытаюсь их подставить.

Ох, Мэтт. Он хотел позаботиться о лучшем друге. Его сердце оказалось таким же золотым, как и волосы. Но этого было недостаточно. Джеймсу требовалась действительно серьезная помощь, которую не мог предоставить шестнадцатилетний подросток. Несмотря на свое золотое сердце, Мэтт не способен в одиночку спасти друга от наркотиков. Я положила ему руку на грудь. Тихий стон сорвался с его губ.

Но это был не тот стон, как при поцелуе. Он больше напоминал стон боли.

– Мэтт?

– Все в порядке.

– Они ведь тебе не только глаз подбили, да?

– Все в порядке, – повторил он.

– Снимай футболку.

– Ты первая, – усмехнулся парень.

Я никак не отреагировала на его замечание и подняла футболку. Весь живот пестрил синяками. – Тебе нужен лед. – Я попыталась слезть с его коленей, но он еще крепче сжал мои бедра.

– Пожалуйста. Не уходи.

– Мэтт…

– Я пришел не для того, чтобы ты оказывала мне первую помощь. Я просто хотел увидеть тебя. Мне нужно было тебя увидеть. Ты такая красивая, Бруклин. Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая?

Я снова попыталась сдержать улыбку.

– Ты и сам тоже ничего.

– Ты никак не выходишь у меня из головы, и я ничего не могу с этим поделать.

– А ты прилагал достаточно усилий?

– Намного больше, чем хотелось бы. Но я не позволю Изабелле разрушить и мою жизнь тоже. Не доставлю ей такого удовольствия. Я не хочу терять тебя.

Эти слова так много значили для меня! Как же приятно их слышать.

И вместе с тем… они вызвали у меня беспокойство.

– Чью еще жизнь она разрушила?

Пока что Изабелла пыталась разрушить только мою жизнь. Но я бы не удивилась, если бы узнала, что оказалась далеко не первой ее жертвой.

– Давай лучше поговорим о твоей большой пачке презервативов.

Вот черт! Я повернулась к тумбочке. Ящик все еще оставался открытым, выставляя на всеобщее обозрение презервативы, которые купил мне дядя. Я уже собиралась все объяснить, но Мэтт снова перебил меня.

– Скажи, что я не опоздал.

То же самое он спросил перед нашим первым поцелуем. Моим первым поцелуем. Мэтт обещал, что станет моим первым. Украдет все мои поцелуи. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем яснее становилось, что ему не придется ничего воровать. Я сама была готова ему все отдать.

– Мэтт, ты не опоздал.

– Хмм. – Он откинулся на мою кровать, увлекая меня за собой.

Я думала, что Мэтт сейчас меня поцелует, но он перекатился на бок и осторожно положил меня на матрас.

Наверное, он испытывал боль, когда я сидела сверху. Я уже собиралась извиниться, когда он заговорил:

– Я хотел бы дождаться тебя. – Он положил ладонь мне на щеку. – Я подожду, пока ты будешь готова.

Я вспомнила точно такую же упаковку презервативов в его комнате. Наверняка он понял, что я их заметила. Точно так же, как и фотографии Изабеллы. Но, честно говоря, меня не волновало, когда Мэттью их использовал. Главное, что для не секса с Изабеллой. Он ведь поклялся, что они не спали.

– Я тоже этого хочу, – призналась я.

Я понимала, что еще не завершила свои отношения с Феликсом. Но пока я лежала в объятиях Мэтта, об этом так легко забывалось.

– Твоя мама была совсем молодой, когда родила тебя, – прошептал Колдуэлл. – Сколько ей было лет?

Я не ожидала такого вопроса.

– Девятнадцать.

– Расскажи мне о ней.

– О моей маме?

Он поцеловал меня в лоб и прижал к себе поближе.

– Да, мне хотелось бы узнать о ней все.

Именно этого разговора мне так недоставало сегодня днем в школе! Но Феликс никогда не спрашивал меня о маме. Кеннеди тоже. Да и дядя предпочитал не говорить о ней. Я закрыла глаза, наслаждаясь объятиями Мэтта.

Наконец-то хоть кто-то захотел меня выслушать. – Она излучала свет. В ней было столько надежды!.. Не представляю, как ей удавалось оставаться оптимисткой даже во время лечения. До ее болезни мы жили счастливо. Мама особенно любила осень. Мы сгребали листья во дворе в большие кучи, а потом прыгали в них… Мне очень нравилось слышать ее смех. И временами я боюсь, что забуду, как он звучал.

– Мне кажется, ты в этом на нее похожа.

Я поджала губы. Мне самой хотелось так думать. – Может быть. – Только я боялась, что вряд ли смогла бы сейчас засмеяться достаточно громко, чтобы мой смех наполнил хотя бы эту комнату. В последнее время я так мало смеялась от души.

– Жаль, что я не смогу с ней познакомиться.

– Мне тоже.

– Ты и внешне похожа на нее.

Я вспомнила о фотографиях на стенах. Наверное, Мэтт сейчас их разглядывал. Но я не открыла глаз. – Откуда ты узнал, что я люблю «Цезарь»?

– Ты заказываешь его почти каждый день в столовой.

Как я и думала – он обратил на это внимание, а не просто догадался.

– Салат оказался даже вкуснее, чем в столовой. Спасибо.

– Завтра я принесу тебе еще один.

Я улыбнулась.

– Я не намекала, что мне нужно еще! Просто хотела поблагодарить.

– А я все равно принесу. – Он крепче прижал меня к себе. – Расскажи побольше о твоей маме. И о вашей жизни в Делавэре. Расскажи мне все.

Я улыбнулась и принялась рассказывать, чем мы любили заниматься в разное время года. Особенно о том, как снегоуборочная машина, проезжая через наш переулок, оставляла на обочине настоящие снежные крепости. Около этих крепостей мы с соседскими детьми играли в снежки. А потом мама готовила нам вкусный горячий шоколад, чтобы мы согрелись после игр на свежем воздухе.

Я поделилась с Мэттом всеми моими любимыми воспоминаниями о детстве, а он продолжал обнимать меня. Не знаю, в какой момент нас сморил сон. Но заснуть в его объятиях оказалось так легко! Мне больше не нужно было смотреть в потолок. Мучиться от бессонницы. Рядом с ним я спала так крепко, как не спала уже несколько месяцев. Но когда я проснулась утром, Мэтта уже не оказалось рядом. Словно мне все приснилось! Хотя нет, простыни до сих пор пахли им. На прикроватной тумбочке меня ждала записка. Рядом с ней лежала спортивная куртка с эмблемой школы.

«Совсем скоро ты сможешь носить ее. Обещаю».

Я накинула его куртку, и ткань окутала меня. Она почти доставала до колен!

Как бы мне хотелось пойти в ней в школу! Я глубоко вдохнула и почувствовала запах корицы. Наконец-то я получила ответ на мучивший меня вопрос. Мы с Мэттом не могли дружить, ведь я так надеялась, что он снова придет ко мне сегодня вечером. И завтра. И послезавтра.

Я провела пальцем по большой букве, обозначавшей название нашей школы «Эмпайр-Хай», находившейся на куртке спереди. Все игроки в футбол каждый день приходили в спортивной форме. За исключением тех, кто отдал куртки своим девушкам. Мэтт тоже сегодня не сможет ее надеть. И все это заметят.

Оставив куртку здесь, он попытался мне что-то сказать. И я надеялась, что это было признание в любви.

Глава 24

Четверг

Я старалась сосредоточиться на беге и не обращать внимания на захватывающее меня ощущение пустоты. Сегодня я со страхом ждала урока физкультуры. И вот он наступил. Теперь я чувствовала себя еще хуже. Возможно, оттого, что, пока я бежала, у меня начало крутить в животе, и наверняка причина этих спазмов крылась в моих переживаниях из-за бесконечных тайн.

– С тобой все хорошо? – спросил бегущий рядом со мной Феликс. – Ты сегодня… сама не своя.

– Все в порядке. – Мой голос прозвучал странно. Боже, мне нужно было поскорее во всем разобраться.

Я знала, что должна порвать с Феликсом. Но весь день я думала только о том, как уснула в объятиях Мэтта. Как же несправедливо и гадко. Я понятия не имела, как сообщить парню эту новость и не проболтаться, что я встречаюсь с другим. В конце концов, я пообещала Мэтту, что сохраню наши отношения в секрете. Я могла все свалить на дядю. Он ведь действительно запретил мне встречаться с Феликсом. Это был самый простой, хоть и абсолютно нечестный способ. Вариант для трусихи.

Я покачала головой. Мне приходилось врать по поводу моих отношений с Мэттом, но это вовсе не означало, что стоит впутывать дядю. Впрочем, меня сдерживала не только моя неприязнь к вранью.

Мне еще предстояло придумать, как уговорить Феликса не продавать Джеймсу наркотики, чтобы при этом не пострадать самой. Меньше всего я хотела, чтобы Джеймс рассказал всем о моих отношениях с Мэттом. Если, конечно, он имел в виду именно этот секрет. Впрочем, он мог намекать на что угодно. Узнал же Мэтт мой номер телефона, мой адрес и цифровой код от моего шкафчика… Узнал не от меня. У него нашлись другие источники. Которыми, разумеется, мог воспользоваться и Джеймс.

Он мог получить обо мне абсолютно любую информацию.

– Эй, – сказал Феликс, хватая меня за руку и заставляя остановиться. – Я серьезно, в чем дело?

Я наклонилась и уперлась руками в колени, притворяясь, что пытаюсь отдышаться. На самом деле мне требовалось время, чтобы собраться с мыслями. – Это все из-за вчерашнего?

Я удивленно посмотрела на него.

– Вчерашнего?

– Когда ты рассказала про свою маму, я ответил ерунду. Только повторял «Мне так жаль», а ты заявила, что терпеть не можешь эти слова. – Феликс улыбнулся. – И я, конечно, зря намекнул тебе про наркотики. Сразу пожалел, едва сказал об этом. Я знаю, что наркотики не помогут избавиться от проблем.

– Это не из-за вчерашнего. – Я уставилась на беговую дорожку.

– Тогда из-за чего? Ты даже в мою сторону не смотришь.

Я крепко зажмурилась, сделала глубокий вдох и снова открыла глаза.

– Что бы ни случилось, мы ведь всегда будем друзьями, правда? – спросила я, распрямляя спину. – Бруклин, что происходит? – нахмурился Феликс.

Я надеялась, что Феликс согласится остаться моим другом. Пока что он не дал своего согласия. Впрочем, это никак не влияло на то, что я собиралась ему сказать. Лишь сделало наше расставание тяжелее.

Скажи это! Выложи все начистоту!

– Понимаешь, кажется, сейчас я не в настроении с кем-либо встречаться, Феликс. Я думаю, что нам с тобой лучше просто дружить.

– Это из-за того другого парня, с которым ты целовалась?

– Нет. – Я надеялась, что мой голос звучал спокойно. Я так старалась врать убедительно. – Просто… мне тяжело. Новый город, новая школа, новый дом. Ты же видел, как я вчера не сдержалась и расплакалась прямо на уроке физкультуры. – Я постаралась выдавить улыбку. – Но мне очень нужны друзья.

Феликс убрал со лба мокрые от пота волосы, но ничего не ответил. Я не ожидала, что он так расстроится. Мне казалось, он вообще целовался с другими девчонками и не воспринимал наши отношения всерьез.

– Все может остаться как прежде. Мы будем общаться в школе. Возможно, теперь мой дядя даже разрешит нам видеться после школы, когда мы стали просто друзьями. А ты будешь продолжать встречаться с теми, с кем ты там встречаешься.

Феликс нахмурился еще сильнее.

– Я ни с кем не встречаюсь.

– Но когда я сказала тебе, что мой первый поцелуй на самом деле далеко не первый, ты ответил, что мы все друг у друга не одни-единственные…

– Бруклин, я сказал так только потому, что ты заявила, будто целовалась с кем-то еще. Ты мне даже не назвала его имя. Как я, по-твоему, должен был отреагировать?

Я поджала губы.

– Так значит, ты ни с кем не встречаешься?

– Нет, конечно. Ты мне правда нравишься, Бруклин. У меня нет даже времени подумать о поцелуях с какой-нибудь другой девчонкой, потому что все мои мысли только о тебе.

– Я этого не знала.

Я почувствовала себя полнейшей дрянью. Значит, все это время он встречался только со мной? Я старалась не думать об этом, пока виделась с Мэттом.

Феликс покачал головой.

– Наверное, мне стоило признаться, что я разозлился, когда узнал о твоем другом парне. Я просто не хотел показаться собственником. Потому что я не такой. – Он засунул руки в карманы спортивных штанов. – Я не был таким. Но я ничего не могу с собой поделать, постоянно думаю о тебе. Я думал предложить тебе стать моей девушкой. Но ты продолжаешь избегать меня. Я не хотел предлагать тебе встречаться, так как видел, что ты еще не готова и могла не так отреагировать. А теперь ты стараешься еще больше отдалиться от меня.

Мне хотелось расплакаться, но я заморгала изо всех сил, чтобы сдержать слезы. Если бы я узнала, что он не целуется с другими девушками, изменил бы этот факт что-либо? Понятия не имею. Возможно. Но уже слишком поздно. Я целовалась с другим… причем много раз. Много-много. И этого я изменить не могла.

Как и не могла изменить своих чувств к Мэтту.

– Мне так жаль.

– Я думал, ты ненавидишь эту фразу, – улыбнулся Феликс.

И я засмеялась, ведь мне так хотелось разрядить обстановку.

– Верно.

Он стоял и смотрел на меня, словно ждал, что я скажу что-то еще. Но я не знала, что добавить.

– Если я сейчас попрошу тебя стать моей девушкой, что-то изменится? Если я прямо сейчас предложу нам встречаться, ты согласишься? Потому что я хочу спросить тебя, Бруклин Сандерс, ты будешь моей девушкой?

На автомате я едва не ответила согласием. Ведь я так долго об этом мечтала, так долго этого хотела. Но разве сейчас мои чувства остались неизменными? Я сомневалась, что теперь видела нас вместе. Сердце сжалось. Да, я уже не хотела встречаться с Феликсом. Хотела ли я вообще с кем-нибудь встречаться?

Возможно, мне нужна была только дружба и от Мэтта, и от Феликса.

– Все, что я тебе до этого сказала, правда. Мне действительно приходится очень нелегко.

– Знаю. – Он шагнул ко мне. – Но почему бы тебе не опереться на меня? Я помогу тебе все преодолеть.

Потому что всю ночь мне уже помогал Мэтта. Именно он стал моей опорой.

Я не могла сказать об этом Феликсу. И не хотела, чтобы он все узнал. Я не собиралась причинять ему боль.

– Ты можешь помочь мне. Как друг.

– Я всегда буду твоим другом, Бруклин. Но тебе не приходило в голову, что я хочу стать кем-то большим? И я буду ждать твоего ответа, каким бы он ни оказался.

Феликс протянул ко мне руку и убрал с моего лица прядь волос.

– Не знаю, буду ли я готова. И не прошу тебя ждать. Ты… ты можешь встречаться с другими девушками.

– Ну уж нет, спасибо. Лучше я буду тусоваться с моим другом… если ты не возражаешь?

– Не возражаю.

Феликс крепко обнял меня. На душе по-прежнему скребли кошки. Он согласился остаться друзьями. Как я и хотела. Но я не ожидала, что наш разговор придет к таким выводам – что у него больше никого не окажется, что он решит ждать, пока я передумаю. Что его дружба будет меня тяготить.

А может, меня мучила просьба, с которой я намеревалась к нему обратиться? Ведь я не заслуживала того, чтобы он делал мне одолжения. Он оказался слишком хорошим. А я оказалась вруньей. Обманщицей. Совсем не такой, какой стремилась быть. Я тоже обняла его и не хотела отпускать.

– Мне нужно поговорить с тобой еще кое о чем. Феликс отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Теперь ты собираешься порвать со мной и как с другом?

Я засмеялась.

– Нет! Нет, конечно. Я просто хочу попросить тебя о небольшом одолжении.

– Хорошо… – судя по тону его голоса, он совсем не обрадовался такому развитию событий.

– Только не спрашивай, почему я это делаю. И никому не говори о том, что я тебе сказала.

– То есть ты хочешь, чтобы я согласился помочь тебе вслепую, даже не зная, о чем ты меня попросишь?

– Да.

Он улыбнулся, не сводя с меня взгляда.

– Ты ведь понимаешь, что куда разумнее было обратиться ко мне с этой просьбой еще до того, как решила порвать со мной?

– Я не рвала с тобой. Мы ведь на самом деле даже не встречались.

Он положил руку мне на плечо.

– Очень обидно это слышать, новенькая. Ладно, выкладывай, что там у тебя, хватит уже ранить мое сердце.

Я усмехнулась.

Меня порадовало, что Феликс использовал мое прозвище даже сейчас, когда мы остались друзьями. – Я хочу, чтобы ты перестал продавать наркотики Джеймсу.

Все. Я сделала это!

– А почему я не должен этого делать? – спросил Феликс. – Джеймс – один из моих лучших клиентов.

– Я же сказала, никаких вопросов.

– Но я не давал своего согласия.

– Пожалуйста! – Что мне еще сказать? В душе теплилась надежда, что Феликс согласится выполнить мою странную просьбу.

– Так он тот самый парень, с которым ты целовалась?

– Что? Нет.

– Ну да. – Парень покачал головой. – У него ведь есть девушка. Ты не замутишь с кем-то, кто в отношениях. Ты выше этого. И заслуживаешь кого-то получше, чем он.

– Меня попросил не Джеймс.

– Тогда почему тебя так волнует, продаю я ему товар или нет?

На удивление меня подначивала не только просьба Мэтта. С тех пор, как я пришла в новую школу, я часто и непреднамеренно наблюдала за «Неприкасаемыми». Смотрела на них со стороны.

И я довольно быстро поняла, что у Джеймса большие проблемы. Он шел ко дну. Как и я.

– Он употребляет слишком много. Смешивает их с алкоголем и еще неизвестно с чем.

– Бруклин, я продаю наркотики тем, кто зависим. Если я перестану продавать дозу моему лучшему клиенту, быстро вылечу из дела.

Так Джеймс подсел так серьезно?

– Будь выше этого. – Ответила я ему его же словами. – У тебя куча денег. Роскошная квартира в Верхнем Ист-Сайде. Тебе не нужно торговать наркотиками!

– А ты знаешь, как зарабатывают на жизнь мои родители?

– Твоя мама продает картины.

– Это только ширма. На самом деле это грязные деньги. А грязные деньги не дадут тебе такого же высокого положения в обществе, как деньги всех этих Хантеров и Колдуэллов, новенькая. – Феликс взмахнул руками. – Я знаю, как достать то, что им необходимо, поэтому меня здесь и терпят.

– Я попросила тебя прекратить продавать наркотики лишь одному человеку.

– И этот человек входит в компанию четырех самых популярных парней в школе. А еще у него в друзьях вся футбольная и бейсбольная команды. И чирлидерши. Ты, по сути, просишь меня отказаться от моего бизнеса.

– Возможно, и так.

Меня возмущало то, чем он занимался. Неужели он не понимал, что причиняет людям вред? Кажется, только сейчас я осознала, насколько сильно меня беспокоит его «подработка».

Взгляд парня стал мягче.

– Так вот почему ты не хочешь со мной встречаться? Из-за того, чем я занимаюсь? Но я никогда не впутаю в это тебя.

– Я впутываюсь в это, просто общаясь с тобой. Это опасно. – Я вспомнила подбитый глаз Мэтта и синяки на животе. Его избили те, кто поставлял Феликсу наркотики. Знал ли об этом Феликс?

Возможно, он сам их попросил?

– Травка никому не причиняет вреда.

– Но Джеймсу ты продаешь не травку, верно? – Я видела, как он сунул в руку Джеймса какой-то наркотик. Что-то посерьезнее, чем травка, иначе Джеймс не стал бы мне угрожать.

Феликс раскрыл рот, но потом закрыл его, так ничего и не ответив. Его кадык дернулся. Он молча стоял и сверлил меня взглядом.

– Ладно, новенькая. Я подумаю над твоей просьбой.

Он не сказал «да». Но и не отказал мне.

– Спасибо.

– Твоя дружба накладывает массу ограничений, да? – Он улыбнулся.

– Я бы сказала, что не массу, но кое-что есть, – призналась я со смехом.

Феликс пошел обратно на беговую дорожку.

– Ну что? Пробежимся до финиша. Теперь, как твой друг, я не позволю тебе обогнать себя.

– Когда это ты мне поддавался?

Феликс подмигнул и сорвался с места.

Мое сердце замерло.

Феликс готов был рискнуть своим бизнесом лишь потому, что я попросила его об этом. Он больше ни с кем не встречался. И он даже позволял мне обгонять его все это время.

Я побежала следом. А вдруг я только что совершила ужасную ошибку?

Глава 25

Четверг

Я съела еще немного обалденно вкусного салата. Мэтт положил мне в шкафчик очередную коробочку, как и обещал. Он явно баловал меня – я ведь могла и привыкнуть! Но к тому, что он продолжал меня игнорировать весь день, привыкнуть никак не получалось.

– Земля вызывает Бруклин! – воскликнула Кеннеди и бросила картошку фри в мой салат. А чтобы уж наверняка привлечь внимание, еще и ослепила вспышкой фотоаппарата. – Ты слышала, что я сказала?

Я заморгала, пытаясь избавиться от плясавших перед глазами точек.

– Прости. Что?

Кеннеди обняла Капкейка и прижалась к нему покрепче.

– Джо приглашает меня на вечер встречи выпускников. Будет здорово! Вы вдвоем не хотите тоже прийти? – Она махнула рукой в сторону нас с Феликсом.

Мне стоило больших усилий не посмотреть на «Неприкасаемых». Мэтт все равно не пригласит меня. Если только ему не удастся каким-то чудом вырваться из когтей Изабеллы. А значит, никаких дискотек. Но это и к лучшему. Все вечеринки заканчивались для меня не слишком хорошо. Я ведь могу опять напиться алкогольного пунша и выставить себя круглой дурой. Посижу дома и позанимаюсь. – Мы еще не говорили об этом, – сказал Феликс. – Но раз уж зашла речь… что скажешь, новенькая? Как насчет свидания на вечере встречи выпускников?

Неужели Феликс забыл, о чем мы разговаривали всего двадцать минут назад? Мы же договорились, что останемся просто друзьями? Я медленно прожевала кусочек латука – тянула время, пытаясь придумать, как ответить, чтобы не выглядеть наглой. Я не успела сказать Кеннеди о том, что мы с Феликсом расстались. Было бы странно сообщать об этом прямо сейчас.

Феликс наклонился и прошептал мне на ухо:

– Разумеется, как друзья. Пойдем, будет весело!

Я ни при каких обстоятельствах не могла пойти на вечер с Феликсом. Во-первых, дядя не позволит. Во-вторых, это разозлит Мэтта. А в-третьих, Феликс может неправильно меня понять.

Думай. Скажи хоть что-нибудь. Я набрала в легкие как можно больше воздуха и пробормотала:

– Конечно.

Конечно? Зачем я, черт возьми, только что это сказала? Нельзя было отвечать на этот вопрос «конечно»!

– Супер! Давайте встретимся у меня дома, чтобы сделать общее фото? – предложил Феликс. – Мы можем нанять лимузин и все такое. Будет здорово. – Конечно.

Хватит повторять это слово!

– Кстати, раз уж речь зашла о вечере встречи выпускников, надо сходить на футбольный матч перед ним.

– Конечно.

Да что со мной такое? Кажется, у меня случился удар, и единственное слово, которое выговаривали губы – пресловутое «конечно». Чтоб мне провалиться!

– Замечательно. – Феликс улыбнулся.

– Звучит чудесно, – согласилась Кеннеди. – А вот у Мэтта лицо совсем не чудесное. Что с ним?

Как же вовремя она переключила тему. А то я со своим «конечно» порядком зависла! Однако почему, черт возьми, она переключила тему именно на Мэтта? От неожиданности я подавилась сухариком. – С тобой все в порядке? – насторожилась Кеннеди и протянула мне бутылку воды.

– Замечательно, – пробормотала я между большими глотками.

– Так как ты думаешь, что у Мэтта с лицом? – снова спросила она.

– Откуда мне знать?

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не повернуться и не взглянуть на подбитый глаз Мэтта. Ждала реакции Феликса. Знал ли он, что сделал Колдуэлл? Наверняка, знал.

– Я слышал, что его побил сутенер, когда Мэтт отказался платить страхолюдной проститутке, – внезапно заявил Капкейк.

– Ну да, конечно, – рассмеялась Кеннеди. – И где ты это слышала?

– Все так говорят. – Он пожал плечами. – Этот парень обожает шлюх. Ходят слухи, что он переспал с целой командой чирлидерш. Причем со всеми сразу. Они решили как-то устроить групповуху на всю ночь.

– Да неужели? – спросила я.

Капкейк кивнул.

В горле по-прежнему першило из-за сухарика, которым я подавилась. Я словно очутилась на уроке мистера Хилла и читала без остановки. А еще я вновь ощутила себя разбитой. Возможно, потому что мои возвышенные чувства к Мэтту только что смыли в унитаз. Целая команда чирлидерш? За одну ночь? Я никогда не занималась сексом, и Мэттью согласился дождаться меня. Разумеется, я понимала, что он уже с кем-то спал. Его открытая упаковка презервативов красноречиво напоминала об этом. Скольких там не хватало? Кажется, пары штук. Да, черт побери, я была в курсе, что он уже не девственник. Но трахаться с целой командой чирлидерш?

Меня даже затошнило от этой мысли.

Кеннеди перестала улыбаться, наверное, заметив мою реакцию.

– Не думаю, что это правда, – сказала она. – Вот его старший брат – бабник, это точно. Но Мэтт кажется таким милым.

– Колдуэллы все одинаковые, – уверенно заявил Капкейк. – Долго ни с кем не встречаются. Трах, бах и до свидания. Спроси, кого хочешь.

– Это не так, Джо, – не унималась Кеннеди. – К тому же, сплетничать нехорошо.

– Детка. – Он обнял ее и прижал к себе. – Почему вы вдвоем так переживаете из-за Мэттью Колдуэлла?

– Ни о ком мы не переживаем, – отрезала я, отодвинув салат. Конечно же, я соврала. Я переживала и очень сильно. Просто не могла сказать об этом вслух. И я не защищала Мэтта, в отличие от Кеннеди. Ведь поверила Капкейку.

Подруга откашлялась и пробормотала:

– Вовсе мы и не переживаем.

– Как насчет капкейков? – В руках у парня появилась коробка со вкусностями. Я понятия не имела, откуда он ее достал. Нет, точно говорю, еще минуту назад ее на столе не было!

– С удовольствием! – Подруга взяла сладость с шоколадной глазурью.

Джо протянул коробку мне.

– Нет, спасибо.

– А ты, бро?

– Можно тебя на минуточку? – вместо ответа поинтересовался Феликс. – У меня появилась одна идея, и я хотел бы обсудить ее с тобой.

Капкейк закрыл коробку.

– Конечно. А что такое?

– Поговорим с глазу на глаз.

– Ну ладно. Увидимся, детка. – Капкейк поцеловал Кеннеди в висок.

После неловких объятий с Феликсом я проводила их с Капкейком взглядом, а потом повернулась к подруге.

– Что все это значит?

– Понятия не имею, – ответила она, качая головой. – Но мне это не нравится.

Парни прислонились спинами к дверям столовой и принялись что-то обсуждать. Возможно, меня.

– У вас с Феликсом что-то случилось? У тебя на лице была такая паника, когда он пригласил тебя на вечер…

– Я не паниковала. Я ведь сказала «конечно». – Ну да, и повторила это «конечно» тысячу раз. Я ковыряла вилкой салат. По крайней мере, одну новость я точно могла ей сообщить. – Мы решили, что останемся просто друзьями.

– Правда? – В голосе Кеннеди слышалось некоторое волнение, но я не понимала ее чувств. Она ведь ясно дала мне понять, что терпеть не могла Феликса. – Это никак не связано с Мэттом? Мне показалось, ты немного расстроилась из-за слов Джо, хотя всегда и называла Мэтта придурком. Я думала, ты согласишься с ним.

– Мэтт тут совершенно ни при чем. – Мне ужасно хотелось рассказать Кеннеди о том, что Мэтт приходил ко мне прошлой ночью. Что отдал мне свою спортивную куртку. Но я обещала сохранить этот секрет. Как жаль, что нельзя вернуться в ту ночь, когда Колдуэлл держал меня в объятиях! Тогда мне казалось, что все трудности обрели смысл! А сейчас я узнала про оргию с чирлидершами…

– Ты уверена? Он по-прежнему смотрит на тебя очень подозрительно.

Я обернулась на столик «Неприкасаемых». Мэтт глядел прямо на меня. Его идеальное лицо было хмурым. Лицо с огромным синяком и отеком. Я быстро отвернулась.

– Ничего подозрительного.

– Ну и хорошо.

– Хорошо? Почему хорошо? Разве тебе не хотелось, чтобы я встречалась с Мэттом?

– Хотелось. И я думала, что с ним ты будешь смотреться лучше, чем с Феликсом. Но, наверное, я ошиблась. По крайней мере, теперь мне так кажется.

Неужели она тоже поверила, что Мэтт бабник? Мне стало страшно при мысли, что за последние пять минут я узнала про Мэтта намного больше, чем за все время, пока ходила в эту школу.

Из головы не шла открытая пачка презервативов в его прикроватной тумбочке. Жаль, я не сосчитала, сколько там оставалось пакетиков. И сколько он использовал? Пять? Двадцать? Семьдесят два? Меня вдруг замутило, и я испугалась, что весь мой салат сейчас полезет наружу.

– Кстати, весь день собиралась сказать тебе! – Кеннеди отставила поднос. – Не знаю с чего начать.

Надо бы самой сначала во всем разобраться, но как скрывать от тебя такое? Я подслушала разговор моей мамы и дяди Джима. Он заходил к нам сегодня утром перед работой.

– Понятно. – Я замолчала в ожидании продолжения, но Кеннеди тянула резину. – И о чем они говорили?

– О тебе. И о ком-то еще из нашей школы.

У меня перехватило дыхание. Неужели дядя узнал, что я провела ночь с Мэттом? Теперь он будет держать меня под замком до старости или, может, вообще убьет!

– О ком?

– Имени я не расслышала. Но кое-что поняла четко. – Кеннеди наклонилась вперед. Я тоже наклонилась к подруге и ждала ответа с замиранием сердца. – Бруклин, в нашей школе учится кто-то из твоих родственников. Больше ничего не знаю. Но обещаю, скоро я все выясню.

В горле пересохло.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Я родственница кого-то из учеников?

– Не знаю. Может, кого-то из преподавателей. А может, даже… и Мэтта.

И как реагировать на такую новость? Я молча, в изумлении пялилась на подругу.

– И хорошо, что ты начала встречаться с Феликсом. Дядя Джим же сказал, что вы не родственники? Но раз теперь вы расстались… нужно быть осторожной! Ты ведь не хочешь случайно замутить с родным братом?

Подруга усмехнулась, а у меня внутри все сжалось. Нет, сейчас меня точно стошнит этим чертовым салатом!

– Я помню, что обещала тебе раскрыть тайну пропавшего отца, но, увы, так ничего и не сделала.

Теперь мы разберемся вместе. У нас появилась еще одна зацепка помимо той, что твой отец когда-то жил в этом городе.

– И ты думаешь, что отец Мэтта – мой отец? – Господи, я целовалась с родным братом!

В аду для таких, как я, отведено особое место. Возможно, в наказание за грехи после смерти мне придется целую вечность целоваться с братом! Хотя целоваться с Мэттью довольно приятно… Нет! Перестань думать о поцелуях с братом, чудовище!

– Думаю, раз твой дядя решил обсудить этот вопрос с моей мамой, значит, он взволнован. Скорее всего, ты тесно общаешься с кем-то из тайных родственников. А вы как раз готовите после уроков школьный проект! Вот я и подумала про Мэтта. Или… Роба.

Роб постоянно отпускал в мой адрес шуточки, как вредный, надоедливый брат. Я вспомнила, что он говорил про своего отца. Что тот знакомился с девушками по вызову на Уолл-Стрит… У меня перехватило дыхание. Я не хотела, чтобы отец Роберта оказался и моим отцом тоже! Мне хотелось иметь заботливого и доброго отца. Но я понимала, что это невозможно. Добрый и заботливый мужчина не бросил бы нас с мамой.

В тот же момент мне в голову пришла важная мысль: в моей жизни уже присутствовал человек, заменивший мне папу. Мой дядя был добрым, заботливым и терпеливым. К черту стремление найти биологического отца. У меня даже отсутствовало желание встретиться с ним! Но замутить со своим родственником я тоже не хотела.

Стоило поговорить с дядей.

– Дядя сказал, теперь ты можешь приходить ко мне, чтобы мы вместе делали домашнюю работу. Поможешь расспросить его?

– Так ты больше не под домашним арестом? – оживилась Кеннеди.

– Это касается только совместной подготовки к урокам.

– Я знала, что в конце концов он сдастся. Даже недели не продержался. У него доброе сердце. Здорово! Теперь нужно придумать, как выяснить правду.

– Ага. Скажи, что у тебя уже есть план? – Потому что мне в голову не приходило ничего, кроме как прямо задать дяде этот вопрос. Не такой уж дерьмовый способ, но уже испробованный. И дядя отказался раскрывать карты, несмотря на все мои доводы.

– Ну, для начала стоит обсудить обоих парней в присутствии Джима, говорить о том, какие они красавчики.

Я засмеялась.

– Кеннеди!

– Потом проверим его реакцию – занервничает он или же нет.

– На самом деле, неплохая мысль.

– Вот и договорились. До конца сегодняшнего вечера ты узнаешь правду!

Кеннеди говорила так уверенно, что я кивнула в знак согласия. Мы узнаем, кем был мой отец прежде, чем я лягу спать. И прежде, чем ко мне придет Мэтт. Если он вообще сегодня придет.

Я надеялась с ним встретиться. Мне так хотелось снова его поцеловать.

О боже, да что же со мной такое? Пожалуйста, только бы Мэтт не оказался моим братом!

Глава 26

Четверг

Кеннеди плюхнулась на мою кровать.

– Откуда цветы? – поинтересовалась она.

Розы, которые подарил мне Мэтт, стояли в вазе на прикроватной тумбочке. Утром я потратила уйму времени, чтобы найти ее. Наконец мне удалось отыскать вазу в самой глубине серванта, и чтобы достать, пришлось взобраться на стул. Я совсем забыла о цветах, иначе предложила бы Кеннеди посмотреть телевизор, а не повела бы ее к себе в комнату после того, как мы закончили делать домашнее задание. Нужно было срочно придумать объяснение, но, как назло, в голову ничего не лезло. Цветы оказались не единственным доказательством визита Колдуэлла. Его куртка висела на стуле.

К счастью, Кеннеди слишком увлеченно разглядывала цветы и не заметила ее.

– Их прислал тебе Феликс? – спросила она, хотя я не ответила и на первый вопрос.

– Угу, – промычала я, толком не раздумывая над словами. Поскорее бы подобраться к подарку Мэтта.

Кеннеди обернулась, но я успела рухнуть на стул и загородила куртку собой.

– Никогда бы не подумала, что он способен на такое. Даже не верится, что ты порвала с ним после того, как он подарил тебе букет.

Я сняла блейзер и повесила его на спинку стула. Теперь куртка полностью спряталась под моей одеждой, и я облегченно выдохнула. Появление роз я еще могла как-то объяснить, но появление спортивной куртки…

Феликс не носил такое, да и размерчик ему бы не подошел, ведь у Мэтта такие широкие плечи.

– Он что-то натворил? – спросила Кеннеди. – Поэтому ты решила только дружить?

Я покачала головой.

– Нет. Но я хотела бы сначала разобраться со своими проблемами. И всем, что касается дяди Джима…

– Так он сказал тебе?

– Что сказал? – нахмурилась я.

Кеннеди с минуту смотрела мне прямо в глаза, а потом снова перевела взгляд на цветы.

– О том, кто твой родственник. О чем же еще?

Я рассмеялась.

– Нет. Не получилось прижать его в темному углу школы и выведать ответ. Неужели ты думаешь, что я бы не поделилась с тобой новостями, пока мы готовились к английскому? Постараемся привести сегодня твой план в действие. Я имела в виду, что мне по-прежнему запрещено общаться с Феликсом за пределами школы.

Кеннеди отмахнулась от моих слов.

– Дядя уже позволил тебе встречаться со мной. Уверена, он передумает и в отношении Феликса. Просто дай ему немного времени.

Я убедилась, что мой блейзер полностью прикрывал куртку Мэтта, и лишь после этого встала со стула.

– В любом случае, я думаю, будет лучше, если мы с Феликсом останемся друзьями. – Я легла на постель рядом с Кеннеди. – А как у тебя дела с Капкейком?

– Он такая вкусняшка!

Я рассмеялась.

– Нет, серьезно. Ты довольна?

Кеннеди положила руки под голову, глядя в потолок.

– Как я могу быть недовольной, если он каждый день приносит мне капкейки? Джо засыпает меня сладостями. А еще он чуткий. Тебе не кажется, что это так мило, когда он называет меня деткой?

– Угу. Очень мило.

Она пнула меня по лодыжке.

– Что еще за высокомерный тон?

– Обычный тон!

– Ты его терпеть не можешь.

– Неправда, я его не ненавижу. Просто удивилась, когда узнала, что он тебе нравится. Стоило рассказать о своих чувствах сразу после того, как он ударил меня мячом по лицу в вышибалах.

– А мне кажется, это был не самый подходящий момент, – со смехом заметила Кеннеди.

– Ну да, согласна. – Я тоже усмехнулась.

Неожиданно кто-то постучал во входную дверь. Я тут же села на кровати.

– Странно. Может, дядя Джим забыл ключи?

На пороге оказалась мама Кеннеди.

– Привет, миссис Алькарас! – Я отвернулась и крикнула: – Кеннеди! Твоя мама пришла.

Кеннеди вбежала в кухню.

– Можно я еще немного побуду у Бруклин? Por favor? [6] – Она так красиво произнесла фразу на испанском, что ее мама не удержалась от улыбки. – Я хотела позвать вас обеих на la cena[7]. Джим позвонил и сказал, что поздно вернется домой, Бруклин. Так что сегодня вечером ты посидишь у нас.

Мне нравилось, как готовила миссис Алькарас, однако сегодня мы планировали пообщаться с дядей! Черт.

– Но…

– Mi amor, у тебя такой голодный вид. Пойдем, пойдем! – Она направилась к двери в свою квартиру, и я не успела ничего ей возразить.

– Пошли, – буркнула Кеннеди и взяла меня за руку. – Она приготовила твои любимые эмпанады [8].

К черту обалденно вкусные эмпанады!

– К тому же, – добавила подруга, – маме тоже известно, кто твой родственник. Возможно, она расколется даже раньше, чем дядя.

Кеннеди была права. Я быстро заперла дверь и поторопилась за миссис Алькарас. Тайну моего отца знал не только Джим, и я должна была во что бы то ни стало выведать ее.

На кухне стоял божественный запах. Миссис Алькарас поставила тарелку с дымящимися эмпанадами в центр стола, и я тут же схватила один из пирожков.

– Боже, они оба такие горячие! Выбирай любого – не ошибешься! – вдруг выдала Кеннеди, пережевывая говяжий фарш с тестом.

Мы не успели обсудить, как подойти к интересовавшей нас теме в разговоре с ее мамой, поэтому, видимо, придерживались изначального плана. Тем не менее, из-за ее фразы я почувствовала неловкость. – В таком случае подожди, пока они немного остынут! – возмутилась миссис Алькарас и забрала у дочери эмпанаду.

– Мам, я говорю про двух парней, которые нравятся Бруклин в школе! – Подруга отняла пирожок обратно и откусила от него кусочек.

Я откашлялась и пробормотала:

– Ага. Кеннеди говорила про Роберта Хантера и Мэттью Колдуэлла. Они оба очень красивые.

– Но ты же встречаешься с Феликсом, – заметила миссис Алькарас. – El narcotraficante.[9]

Я пристально посмотрела на женщину.

– Простите, но я не понимаю, что это означает. Нужно было проглотить кусок эмпанады, чтобы не говорить с набитым ртом.

– Это означает, что тебе нравится Феликс, – тут же нашлась Кеннеди, но мама бросила на нее сердитый взгляд.

– Нет. Я говорила про наркотики. Феликс продает наркотики.

– Нет! – Я покачала головой. – Это не… – Вот только какой смысл теперь спорить с миссис Алькарас? Я выдохнула: – Вы правы. Именно поэтому сейчас мне нравятся два других парня.

– Mis nińas [10]. – Она наклонилась и положила одну руку мне на щеку, а вторую – на щеку Кеннеди. – Вы обе еще слишком юные, чтобы встречаться с мальчиками. – Миссис Алькарас отстранилась и принялась есть с таким видом, будто разговор был закончен.

– Но Бруклин правда нравятся Роберт Хантер и Мэттью Колдуэлл! – настаивала Кеннеди. – Сильно нравятся.

Миссис Алькарас проигнорировала ее слова.

– Очень-очень!

Мать по-прежнему не обращала на нее внимания. Может, она пыталась спрятать взгляд? Мне почудилось, или она в самом деле старалась не смотреть на меня?

В животе все сжалось, хотя еда оказалась необыкновенно вкусной.

– Она даже думает о том, чтобы переспать с ними обоими! – выстрелила Кеннеди.

Миссис Алькарас выплюнула еду на тарелку и закашлялась.

– Perdóneme?[11] – спросила она после того, как выпила большой глоток воды.

– Одновременно, – добавила Кеннеди.

Миссис Алькарас повернулась ко мне с потрясенным лицом.

– Grupo de tres?

Не нужно было знать испанский, чтобы понять смысл сказанных слов. Разумеется, речь шла о сексе втроем.

– Нет, – быстро ответила я. – Nunca.

Миссис Алькарас вздохнула.

– Кеннеди, что на тебя нашло? – Она снова забрала эмпанаду из руки дочери.

– Эй! Я собиралась это съесть.

– Объяснись. Немедленно.

– Я слышала, как сегодня утром ты разговаривала с дядей Джимом. Ты сказала, что в школе у Бруклин есть родственник. Но имя я не расслышала. И подумала, что, возможно, это Роберт Хантер или Мэттью Колдуэлл. – Она особенно подчеркнула фамилию каждого из них.

Да, врушка из Кеннеди была никакая. Еще хуже, чем я. Но я не сердилась на нее. Вопрос уже прозвучал. Нам стоило задать его с самого начала. Тогда бы ее мать не приняла меня за какую-нибудь развратную девицу.

– Я… – Миссис Алькарас запнулась. – Я не могу об этом говорить.

– Но, мама.

– Это нас с тобой не касается, Кеннеди.

– Но я знаю, что ты в курсе происходящего. Разве Бруклин не должна выяснить, кто ее отец? Ты не можешь скрывать от нее правду.

– Я не могу об этом говорить, – повторила ее мать.

– А что, если она переспит со своими братьями?..

Братьями? Вот так, во множественном числе? – Кеннеди, перестань! – взмолилась я. – Хватит уже повторять, что я собираюсь спать с ними обоими! – Мое лицо стало пунцовым. – Но, миссис Алькарас, я заслуживаю правды. Я хочу ее узнать. Наверное.

– Ты должна поговорить со своим дядей, mi amor. А не со мной.

– Я уже пыталась.

Миссис Алькарас снова начала есть, как будто наш разговор завершился.

– Но где он сейчас? Дядя что-нибудь сказал?

Ко мне в очередной раз вернулось это неприятное ощущение тикающих в голове часов. Почему?

Понятия не имею. Даже если Мэтт придет ко мне вечером, я не буду с ним спать. И все равно часы продолжали тикать.

– У него появились кое-какие дела, – ответила миссис Алькарас.

– Какие дела? – Уборщики не работают в ночную смену. Или все-таки работают?

– Por favor! – Она всплеснула руками. – Вы обе можете просто поесть? Я специально приготовила твои любимые эмпанады, Бруклин! Por favor.

– Простите.

Кеннеди посмотрела на меня и улыбнулась в знак сочувствия.

– Lo siento[12], мама.

– Sí sí. – Миссис Алькарас взяла вилку, и на этом наш разговор действительно закончился.

* * *

Я разгадывала один из дядиных кроссвордов, когда входная дверь нашей квартиры наконец-то открылась.

– Я думал, ты все еще у Алькарасов, – сказал дядя и положил на стол портфель.

Я никогда не видела у него этого портфеля. И на нем был костюм. Я даже не знала, что у него есть костюм. Он сидел на нем немного мешковато, потому что дядя сбросил вес. Мне хотелось сказать ему об этом. Сделать комплимент. Но я почувствовала исходившую от него напряженность и промолчала. – Я пообедала у них. Еще несколько часов назад. Где ты был? Я беспокоилась.

– Я взрослый. – Он поцеловал меня в макушку. – Так что оставь все беспокойства мне.

– Ответишь на мой вопрос?

– Шесть по горизонтали – полковник, – сказал он.

Я посмотрела на кроссворд. Как раз это слово я никак не могла угадать. Но он не ошибся. Оно подходило. Я снова взглянула на дядю.

– Я имела в виду мой вопрос насчет того, где ты был.

– Уже поздно, малышка. – Он зевнул. – Иди спать. Давай поговорим об этом завтра?

Дядя в самом деле выглядел уставшим. И, если честно, я тоже устала. Даже если бы я спросила его про отца, все равно не получила бы ответа. К тому же я не собиралась распространяться насчет того, какими крутыми были братья Хантеры и Колдуэллы. Без поддержки Кеннеди у меня все равно не вышло бы ничего путного.

Но одну новость я все-таки решила сообщить.

– Я рассталась с Феликсом.

Сама не знаю, зачем я это сказала. Нет, неправда. Я сказала это, потому что хотела, чтобы он понял – мне можно доверять. И потому что мысли о расставании тяготили меня весь день. А еще, может быть, мне хотелось, чтобы дядя мной гордился.

– Ты как? В порядке?

Совсем не тот ответ, который я ожидала. Но почему-то он еще сильнее обрадовал меня. Для него было не так уж и важно, стану ли я выполнять его распоряжения. Он просто беспокоился.

– Да, думаю, что да.

Он улыбнулся.

– Извини, что не пришел раньше. Мы смогли бы поговорить.

– Если ты меня сейчас обнимешь, этого будет вполне достаточно.

– Лучше поздно, чем никогда, – сказал он, сжав меня в объятиях.

– Завтра ты вернешься домой как обычно?

– Да, малышка. Выбери фильм, который мы будем смотреть.

Я улыбнулась и покрепче прижалась к нему, как вдруг он отстранился и закашлялся.

– С тобой все хорошо? – спросила я, испугавшись, что слишком сильно его обняла.

– Все нормально. – Дядя прочистил горло. – Я наконец купил микстуру, как ты мне и советовала. Сегодня ее приму.

– Хорошо.

Я уже несколько недель донимала его насчет кашля. Не знаю, на какое там мероприятие он ходил в костюме, но что-то сподвигло его сходить в аптеку за необходимым лекарством.

– А теперь, малышка, давай немного отдохнем. Я встала и снова обняла его, на этот раз не так крепко.

– Спокойной ночи, дядя Джим.

Глава 27

Пятница

Прошлой ночью снова приходил Мэтт. На этот раз он принес два стаканчика с горячим шоколадом. Сказал, пусть за окном и не шел снег, но шоколад напомнит мне о маме. Я, наверное, расплакалась бы от его слов, если бы он не смотрел на меня всю ночь таким соблазнительным взглядом. Не обнимал. И не целовал до бесчувствия после того, как я призналась, что мы с Феликсом теперь просто друзья, и что я попросила Феликса прекратить продавать Джеймсу наркотики. Я идеальная девушка. Девушка?

Улыбка исчезла с моего лица, когда я постучала в дверь квартиры Алькарасов. Мы с Мэттом чудесно провели ночь, но он так и не предложил мне стать его девушкой. Хотя, с другой стороны, чего я ожидала? Нам и так непросто было встречаться тайком. А если бы я стала его тайной девушкой, это все еще больше усложнило бы. Или не усложнило? Может, все осталось бы как прежде? Я прикусила щеку изнутри. Почему парни, с которыми я встречалась, не предлагали мне встречаться официально? Феликс предложил тебе это, идиотка!

Кеннеди выскочила из квартиры, держа в зубах панкейк и прыгая на одной ноге, пока на вторую она пыталась надеть кроссовку. Ее появление тут же отвлекло меня от мрачных мыслей.

– Эм… можно, я зайду и подожду, пока ты оденешься? – спросила я.

– Нет. – Она стукнула ногой по полу и наконец-то втиснула ее в кроссовку. – У меня важные новости.

Подруга потащила меня прочь от двери своей квартиры.

– Какие еще новости?

– По нашему проекту «Секретный отец».

Ой.

– Может, не будем использовать такое название?

– А ты какое предпочитаешь? Проект «Кто твой папа»? – сказала она и устремилась к лестнице, а оттуда на улицу, навстречу осеннему ветру.

– Давай пока не будем заморачиваться насчет названия. Лучше скажи, что ты выяснила?

– Вообще-то… я не уверена, что это как-то связано… но ты же видела дядю вчера вечером? Он был в костюме.

– Ага, пришел, как раз когда я собиралась пойти спать.

Перед тем, как провела всю ночь с Мэттом.

– Тебе не кажется, что он ходил на свидание? – насторожилась Кеннеди.

Если честно, об этом я не подумала.

– Не знаю.

– Так вот, по-моему, я в курсе, что происходит. Безумие, но все равно постарайся выслушать меня. – Хорошо.

– Я знаю дядю Джима всю жизнь. Он всегда помогал маме, особенно после того, как умер папа.

И, сама не знаю почему, но мне казалось, что они с мамой должны рано или поздно пожениться.

– Твоя мама и мой дядя?

Кеннеди кивнула.

Она не ошиблась – звучало безумно. Миссис Алькарас и мой дядя дружили. А не спали вместе.

– Кеннеди…

– Вот поэтому я и решила, что у него было свидание. Он даже позвонил маме и попросил ее, чтобы она накормила тебя обедом, а сам сообщил ей, что с кем-то встречается.

– Подожди… что?

– Я думаю, он пытается заставить маму ревновать! Потому что он ее любит! И когда он вчера вернулся, то принес ей какие-то бумаги на подпись только для того, чтобы показать ей свой крутой костюм.

– Бумаги?

– Это неважно. Бруклин, если они поженятся, мы станем сестрами!

Нет, все не так. Джим был моим дядей, а не отцом. – Подожди, но при чем тут наш проект «Секретный отец»?

Господи, неужели я только что сказал это вслух? – Да, скорее это связано с моим будущим новым папой. – Кеннеди пожала плечами. – Прости.

– Но ты сказала, что он дал твоей маме какие-то бумаги на подпись?

Она хлопнула в ладоши в тот самый момент, когда мы поднимались по ступенькам школы «Эмпайр-Хай».

– Ты права. Возможно, это свидетельство о браке!

Я засмеялась.

– Так ты думаешь, что он пошел на свидание с другой женщиной, чтобы вызвать ревность у твоей мамы, а потом тут же на ней жениться?

– Да, теперь, когда ты это сказала… – Кеннеди горько усмехнулась. – Ну, а вдруг это черновик брачного договора? Они вполне могли влюбиться друг в друга.

Может быть.

– Но мне они всегда казались просто друзьями.

– Даже не знаю… Мама вчера вечером очень волновалась, пока Джим ходил на свое свидание. Вытаскивала еду у меня чуть ли не изо рта и все время старалась сменить тему разговора.

– Потому что ты постоянно намекала на тройничок с моим участием.

– Возможно. Или же она все это время скучала по дяде Джиму! И даже если они еще не поженились, все равно могут это сделать в скором времени! Так странно, если однажды я перестану называть его «дядей», правда? – Она покачала головой. – Хочу рассказать обо всем Капкейку. Увидимся на английской литературе!

Подруга махнула мне рукой и убежала вприпрыжку.

Я покачала головой и остановилась около своего шкафчика. Дядя Джим и миссис Алькарас? Я повесила куртку и взяла книги. Нет, я не могла представить это с такой же легкостью, как Кеннеди. С другой стороны, если они в самом деле поженятся, я смогу каждый день есть вкусные панкейки. И эмпанады. И хотя речь шла о моем дяде, а не об отце, Кеннеди не ошибалась – мы с ней станем практически сестрами. Возможно, об этом и был тот разговор, который подслушала Кеннеди? Что в школе у меня появится родственница, если дядя Джим и миссис Алькарас поженятся. В таком случае, миссис Алькарас могла и не догадываться, кто мой отец, и я еще нескоро выясню правду.

Я вздохнула, закрыла шкафчик. И в тот же момент подпрыгнула от ужаса. Потому что рядом, сложив руки на груди, стоял Джеймс. Вид у него был хмурым и неприветливым.

– Я думал, мы договорились, – процедил он.

Я с трудом проглотила образовывавшийся в горле комок.

– Ну да. – Я осмотрелась. Вокруг бродили учащиеся. Но, в отличие от Мэтта, Джеймс не переживал, что нас увидят вместе.

– Думаешь, я не заметил, что в последние недели ты сблизилась с Феликсом? А теперь он вдруг решил, что больше не будет продавать мне товар. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто это чистое совпадение?

– Он перестал продавать тебе наркотики? – Я бы даже улыбнулась, если бы Джеймс не пытался испепелить меня взглядом. Феликс выполнил мою просьбу. Он рискнул ради меня своим бизнесом.

– Не играй со мной, Сандерс.

Он назвал меня по фамилии точно так же, как это делал его младший брат. Только, в отличие от Роба, он не шутил. Вид Джеймса показался мне очень… рассерженным.

– Я не играю, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – И я не говорила Феликсу, чтобы он больше не продавал тебе товар.

– Говорила. И у тебя есть время до ланча, чтобы все исправить, иначе вся школа узнает твой секрет. – Джеймс… Мы с Феликсом дружим почти с того момента, как я перевелась в «Эмпайр-Хай». Еще до того, как увидела, что он продает наркотики. – Я перешла на шепот. – Я сблизилась с ним вовсе не для того, чтобы он перестал продавать их тебе. Это же смешно.

Парень наклонился.

– Смешно? Называешь меня смешным, Сандерс?

– Нет, – тихо пробормотала я. – Но не исключено… что у тебя есть проблемы, Джеймс. И ты можешь использовать шанс, чтобы от них избавиться. – Так вот из-за чего весь шум и гам? Переживаешь за меня? – Уголки его губ изогнулись. – А я-то думал, что ты трахаешься с Мэттом.

И в этом заключался «страшный» секрет? Джеймс понял, что мне нравится Мэтт. Но он не знал, что я могла оказаться его родственницей. Меня это немного успокоило. Кроме того, его сведения были ошибочными. Мы с Мэттом всего лишь целовались.

– Я не сплю с Мэттом. И если это и есть твой большой секрет, который ты хочешь всем разболтать, валяй. Я только посмеюсь над тобой.

– Это не секрет, Сандерс. Мэтт рассказал мне все даже не с глазу на глаз. Он посмеялся над тобой вместе с Робом и Мейсоном. Изабелла тоже там была. Все это знают.

– Ложь!

Мэтт утверждал, что о нас никто не узнает. Он бы никому не рассказал. Тем более, так. Тем более, Изабелле. Чушь! Он ненавидел Изабеллу и не стал бы распространяться на подобные темы в ее присутствии. Я прекрасно понимала, что Джеймс врет, но почувствовала, как задрожала моя нижняя губа. – Нет. Когда ты посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что я смешной, вот это была ложь. Потому что мы оба знаем, что это ты уговорила Феликса оставить меня ни с чем. Доброго тебя дня, Сандерс. Потому что, если ты не исправишь свою ошибку, день для тебя превратится в ад.

* * *

Все утро я старалась сохранять хладнокровие. Даже на физкультуре. Но когда я пошла в столовую, меня охватила паника. Я обрадовалась, что Феликс перестал продавать наркотики Джеймсу. Он подтвердил это, когда мы бегали вместе. И я не собиралась просить его возобновлять продажи.

Я понятия не имела, какой секрет Джеймс собирался рассказать всем за ланчем, однако решила, что это как-то связано с моим дядей. Впрочем, данного секрета я не боялась. Я не стеснялась того, что мой дядя уборщик. Будь моя воля, я бы с самого начала рассказала об этом. Но дядя хотел сохранить все в тайне.

Наверняка Джеймс собирался рассказать именно про дядю. Ведь про наши отношения с Мэттом он раскрыл карты, а утаил от меня нечто другое. Тем не менее… я испытывала дурное предчувствие. То, что он говорил про Мэтта, – наглая ложь, в этом я не сомневалась. Но вдруг он знал что-то еще? Вдруг я в самом деле являлась его родственницей? И если Джеймс объявит об этом на всю школу… тогда Изабелла точно выдаст секрет Мэттью, а секрет Мэтта наверняка был очень и очень ужасным.

Все будет хорошо. Я глубоко вздохнула, пытаясь убедить себя в этом.

Неожиданно я увидела сквозь двери столовой дядю. Он редко дежурил здесь, возможно, потому что старался избегать встреч со мной. Сейчас он шел по залу, толкая перед собой большой мусорный бак, и ждал, пока студенты опустят туда подносы. Я знала, что справлюсь с издевками. Но внезапно осознала, что не одна я стану предметом для насмешек. Над ним они тоже будут потешаться.

Да чтоб меня! Я схватила Феликса за руку прежде, чем мы вошли в столовую.

– В чем дело? – спросил он.

– Я хочу, чтобы ты немедленно подошел к Джеймсу и сказал, что готов снова продавать ему товар.

Я не могла рисковать. Возможно, секрет касался нас с Мэттом. Я надеялась, что Колдуэлл честен со мной. В противном случае, если он хвастался, что мы переспали… плевать, какой на него компромат у Изабеллы! Пусть они вдвоем катятся к черту. Но если секрет связан не с ним? Я не хотела, чтобы дядя видел, как одноклассники издеваются надо мной из-за него. Или еще хуже… чтобы они стали издеваться над ним.

Феликс засмеялся, но тут же замолчал, увидев мое лицо.

– Что? Ты серьезно? Я же перестал это делать ради тебя. Потому что ты меня попросила.

– Знаю. И я тебе очень благодарна. Но сейчас ты должен снова начать продавать Джеймсу то, что ты для него доставал.

– Бруклин, в чем дело?

– Пожалуйста.

– Бруклин.

– Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Ты должен. Вот прямо сейчас.

– Я не…

Я схватила его за лацканы пиджака.

– Феликс, пожалуйста. Я сделаю все, что ты хочешь. Все. Просто продолжай продавать наркотики Джеймсу!

– Ты можешь потише? – прошипел он.

Я взяла его за руку и потащила за собой в столовую.

– Мы сделаем это вместе. Я сама их продам.

– Бруклин, мы можем обсудить происходящее?

– Нет времени обсуждать! – Я повела его к столику «Неприкасаемых». – Джеймсу нужны наркотики, они у тебя есть, и ты…

– Нет у меня ничего с собой.

– Значит, скоро будут, а я буду у тебя в долгу. Пожалуйста, Феликс, у меня серьезные проблемы. Мне нужно, чтобы ты это сделал. Пожалуйста! – У меня началась истерика. Кажется, между раздевалкой и входом в столовую я окончательно потеряла рассудок.

– Ну ладно. Я все улажу. Только сначала мне нужно отыскать Капкейка… – Он оглянулся.

– Что? Нет. Клянусь богом, Феликс, если ты не пойдешь со мной прямо сейчас, то я прибью тебя во сне!

Он и правда посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Впрочем, такой я и была.

– Ты под кайфом?

Господи, я точно сейчас его убью!

– Нет! И у тебя нет времени разговаривать с Капкейком по поводу его капкейков. Это вопрос жизни и смерти. Иди и продай Джеймсу, что он хочет. Все. Что угодно. И дай ему хорошую скидку. – Я подтолкнула его в сторону «Неприкасаемых», но Феликс стоял как вкопанный.

– Я же сказал, что все улажу, Бруклин. Но мне нужно найти Капкейка.

– Бруклин, вот ты где! – крикнула Изабелла и помахала мне рукой со столика «Неприкасаемых».

Я замерла.

Феликс тоже.

– Бруклин Сандерс, – продолжила она, увидев, что я не двигаюсь с места. – Господи, Сандерс, постойте… – Она запнулась. – Какая знакомая фамилия! Почему она кажется мне такой знакомой?

Скрип колес мусорного бака, который толкал мой дядя, стих.

– Мисс Пруитт, – сказал он, – столовая предназначена для того, чтобы в ней обедать. Пожалуйста, не кричите так громко.

– Ой. – Изабелла посмотрела на моего дядю, а потом на меня. – Ой! – повторила она чуть громче.

В горле застрял комок. Мне показалось, что Изабелла специально все подстроила – вынудила дядю сделать ей замечание, так как он находился рядом. – Сандерс. Джим Сандерс! – С этими словами она изумленно округлила глаза. – Бруклин, дорогая… ты что, находишься в родстве с уборщиком Джимбо?

Я поморщилась, услышав прозвище, данное дяде учениками. Скажи хоть что-нибудь! Но мои губы словно залепили цементом. Ну, скажи же!

Я слышала, как несколько сидящих рядом школьников захихикали.

– Ой, ну теперь все ясно. Я так и знала, что у тебя нет стипендии. И при этом ты бедная? Да. Просто нищая. – Она испепелила дядю взглядом. – К тому же, еще и тупая. Как и твой жирный дядя-уборщик.

Она ласково улыбнулась, и ребята вокруг снова засмеялись.

Да как ты смеешь! Но я так ничего и не сказала, а лишь покосилась на Джима. Ему было стыдно. Но не из-за того, что сказала Изабелла. Ему было стыдно за себя. Я почувствовала, как слезы покатились по моим щекам.

Скажи хоть что-нибудь!

– Мисс Пруитт, немедленно идите в кабинет директора! – повторил дядя. Но его голос звучал не грозно, а слабо и неубедительно.

– Прошу прощения, уборщик. Но я с обслугой не общаюсь.

– Заткни свой поганый рот! – воскликнула Кеннеди и схватила меня за руку.

Я даже не поняла, в какой момент она оказалась рядом. Но ее присутствие вернуло мне дар речи.

– Кеннеди, тебе лучше не вмешиваться, – ядовито растянула Изабелла. – Есть маленькие людишки. А есть совсе-е-е-ем малюсенькие. – Она высокомерно кивнула в мою сторону. – Бруклин тупая и бедная, как уборщица. В прямом смысле слова. Так что тебе лучше не общаться с ней, пока вы обе не стали посмешищем для всей школы. – Она взяла тарелку со стручковой фасолью и вывалила ее содержимое под ноги моему дяде. – Уберитесь тут. Это ведь ваша работа.

Дядя начал наклоняться, но внутри у меня словно что-то сломалось.

– Его зовут Джим, а не Джимбо! – Я резко высвободила руку, которую сжимала Кеннеди, и направилась к столику «Неприкасаемых». – И он намного умнее тебя. Он каждый день разгадывает сложные кроссворды за рекордно короткое время. А еще он может починить все, что угодно. От моих кед, которые ты пыталась испортить, до любых поломок в школе. Единственное, что он не способен исправить, твой подлый характер. – Я наклонилась и собрала всю фасоль прежде, чем это сделал дядя. – Он единственный, кто согласился взять меня на воспитание, – продолжала я. – Он – лучший дядя на свете. Добрый, заботливый и любящий. И если бы в твоей жизни появился такой же человек, тебе бы повезло. Возможно, ты перестала бы издеваться над другими людьми и прекратила гордиться тем, какая ты мерзкая и отвратительная. Ах да… вот еще что. Мой дядя – сотрудник школы, как и учителя. А не обслуга. И это значит, что ты должна слушаться его. Кажется, он сказал тебе пойти к директору, Виззи?

Я не догадывалась, что означало это прозвище, но выражение лица у Изабеллы в ту минуту было просто бесценным.

Она прочистила горло.

– Вряд ли кто-нибудь станет прислушиваться к человеку, который выполняет работу уборщика. – Изабелла с пренебрежением уставилась на фасоль в моей руке. – Неудивительно, что уборщик Джимбо взял тебя на воспитание. Вероятно, твои родители стыдились, что произвели на свет такого убогого ребенка.

И снова внутри у меня что-то переклинило.

Не знаю, каким образом, но фасоль вдруг оказалась на тщательно заштукатуренной щеке Изабеллы. Девушка вскрикнула.

– Пока ты не рассказала всей школе о моей жизни, я хочу кое-что прояснить, – добавила я. – Родители не отказывались от меня. Моя мама умерла.

Смешки, звучавшие вокруг нас в столовой, стихли после моих слов.

Я бросила взгляд на Мэтта, но он изучал содержимое своей тарелки с лицом Мона Лизы. Я так старалась, чтобы никто не узнал о твоих секретах, Мэтт! Хотя бы посмотри на меня! Просто посмотри!

Но он не сделал этого, и тогда я потеряла всякую веру в него. Я поверила тому, что сказал Джеймс. Я была просто трофеем, над которым весело посмеяться вместе с друзьями. Я взглянула на Джеймса, ожидая увидеть улыбку на его лице. Но тот оставался безрадостным. Его кадык поднимался и опускался, пока парень не сводил с меня глаз. От его взгляда по моей спине пробежал холодок. Это же он во всем виноват! Я не сомневалась, что именно Джеймс рассказал Изабелле про моего дядю. Так почему же в этот момент он вызывал у меня чуть ли не чувство жалости?

Наконец к нам подбежал один из учителей. Да чтоб меня! Это же мистер Хилл.

– Мисс Сандерс! Немедленно отправляйтесь в кабинет директора! – приказал он самым властным тоном, на который был способен.

Изабелла захохотала.

Боже, почему именно мистер Хилл дежурил сегодня в столовой?

– Джейсон, – вмешался дядя, – конфликт развязала мисс Пруитт.

Впервые я заметила, как демонический взгляд мистера Хилла немного смягчился.

– Хорошо, Джим. И вы тоже, мисс Пруитт.

– Но… – начала Изабелла.

– Не заставляйте меня повторять! – перебил ее преподаватель.

Никогда еще не видела, чтобы он разговаривал так же злобно с кем-то, кроме меня.

– Джим, возможно, тебе тоже стоит пойти. Расскажешь директору обо всем, что здесь случилось.

Дядя кивнул.

Мы вчетвером вышли из столовой. Я взяла дядю за руку и на мгновение задержала его.

– Не слушай Изабеллу. Она меня просто ненавидит.

– Прости, малышка. Я и не думал, что все так обернется, – покачал головой дядя. – Я опозорил тебя перед твоими одноклассниками.

– Что? Нет.

– Ты даже расплакалась из-за всего, что она тебе сказала.

Он провел пальцем по моему подбородку, успокаивая меня, словно я была двухлетним ребенком, упавшим и ободравшим коленки. Этот жест заставил меня проникнуться к нему еще большей симпатией.

– Я плачу от злости. От ярости! Я не стыжусь, а люблю тебя. – Я остановилась посреди коридора и обняла дядю. На удивление, мистер Хилл не сказал ни слова. – И все, что я там говорила… это было искренне.

Мне показалось, что дядя тихо всхлипнул.

– Как твой опекун, я должен был отругать тебя за то, что ты швыряешь фасоль в лицо других учеников. Но как твой дядя, скажу… меткий бросок, малышка!

Я улыбнулась.

– Ладно, давай разберемся со всей этой ерундой.

Я старалась держаться рядом с ним, пока мы шли по коридору. И я очень надеялась, что сейчас директор надерет Изабелле зад в ее юбке от Прада.

Глава 28

Пятница

После работы у меня по-прежнему болели руки, правда, уже не так сильно. Я потихоньку освоилась на новом месте. К счастью, в этот день мы обслуживали только пожилых гостей, и на вечере не присутствовал никто из нашей школы.

– Как же я устала! – простонала Кеннеди, пока мы поднимались по лестнице на наш этаж.

– Я тоже. Зато нам удается неплохо подкачать руки.

– Что? – спросила она, когда мы наконец оказались у наших квартир. – Я не про работу. А про эту дуру Изабеллу. Не верится, что в наказание ей придется всего-то неделю оставаться после уроков. За такое ее стоило исключить из школы!

Я была с ней абсолютно согласна. К тому же Изабелле назначили точно такое же наказание, как и мне. Несправедливость. Однако я уже давно убедилась, что жизнь не особенно справедлива. Если честно, я даже удивилась, что все это вообще не сошло Изабелле с рук.

– Мне плевать.

– Тебе плевать? Она выставила тебя на посмешище перед всей школой. И дядю Джима тоже. Какая же она стерва!

Я только пожала плечами.

– Но мне удалось поставить ее на место.

– Да, точно. Когда ты бросила фасолью ей в морду, я думала, она завизжит. – Кеннеди засмеялась. – У нее при этом был такой потешный вид! – Лучше бы я взяла поднос Мэтта и выбросила все, что он понабрал, на ее безупречную укладку.

– Да, это было бы эпично! Попробуем в следующий раз.

– Я очень надеюсь, что следующего раза не будет. – Я встала около двери в дядину квартиру. – Ага, и я тоже.

– Зайдешь ко мне? Мы с дядей Джимом возьмем напрокат какой-нибудь фильм, а я приготовлю попкорн.

– Домашний попкорн? Какую-нибудь дрянь без нормального масла?

– Здоровую пищу без масла.

– Эм… нет, спасибо. Я собиралась посмотреть сайты секонд-хендов, подыскать себе красивое платье для вечера встречи выпускников. Хочешь, я и тебе что-нибудь подберу?

– Да, конечно.

– Где твой энтузиазм? Это же наш первый грандиозный вечер с танцами! Мы оторвемся по полной. – Я еще не спрашивала у дяди, отпустит ли он меня туда.

– Так спроси сегодня. Уверена, что он согласится. А заодно можешь узнать, не влюблен ли он тайно в мою маму. Я умираю от любопытства.

– Я постараюсь, если придется к слову, – пообещала я, хотя и не собиралась ничего подобного делать. Мне просто хотелось посмотреть фильм, расслабиться и забыть обо всем.

– Отлично. Я приду завтра, покажу, какие платья мне удалось найти. Хорошего тебе вечера с моим будущим папой.

Я засмеялась.

– Спокойной ночи, Кеннеди.

Когда я вошла в квартиру, дядя сидел на кухне и разгадывал кроссворд.

– Привет, малышка. Как дела на работе?

– Отлично. Ничего не пролила, – усмехнулась я, демонстрируя свой чистый фартук.

Он улыбнулся.

– Готова к просмотру фильма?

– Ага. Только быстренько переоденусь.

Я включила свет в спальне и направилась к шкафу. Сняла рубашку и принялась искать чистую пижаму.

– Бруклин?

Моя душа ушла в пятки, и я едва не закричала от ужаса.

Обернувшись, я увидела Мэтта. Прямо посреди комнаты. Он не сводил глаз с моей груди.

Боже! Я тут же закрыла грудь в лифчике руками. – Ты рехнулся? Давно здесь сидишь?

– Не знаю. – Он посмотрел на часы. – Час. Может, два.

– Дядя дома.

– Я сидел тихо.

– Ладно. Это неважно. Потому что ты сейчас же уйдешь. Немедленно. – Я подошла к окну и открыла его.

– Бруклин…

– Немедленно, – повторила я и жестом указала на пожарную лестницу.

Нужно было запереть это чертово окно. Но я не думала, что Мэтт придет после сегодняшнего. После того как он сидел и молчал, пока Изабелла издевалась надо мной на глазах у всей школы. Он рассказал ей о нас. Он соврал, что мы с ним спали. И все это время смеялся надо мной у меня за спиной вместе со своими дружками.

– Я так и думал, что ты расстроишься из-за меня.

– Ты думал, что я расстроюсь из-за тебя? медленно проговорила я, словно пытаясь осознать смысл его нелепых слов. – Мэтт, я не просто расстроилась. Ты спокойненько сидел и позволил Изабелле измываться надо мной и моим дядей. Ты ничего не сделал! Ты хоть понимаешь, какие чувства ты теперь у меня вызываешь? – Я не дала ему возможности ответить. – Между нами все кончено. Выметайся из моей комнаты!

– Прости меня за сегодняшнее. Но я же говорил, что не могу общаться с тобой в присутствии Изабеллы. То, что произошло, ужасно, но…

– Никаких «но». Я не хочу, чтобы ты здесь находился. Не хочу с тобой разговаривать. Я даже видеть тебя не хочу. Уходи.

Колдуэлл даже не двинулся с места.

– Ты говорил или не говорил своим друзьям о том, что мы с тобой занимались сексом?

– Что? – Он нахмурил брови. – Нет!

Я покачала головой. Я ему не поверила. Да и как можно было ему верить после всего случившегося? – В какие бы игры ты не играл со мной, все кончено. Я больше не хочу тебя видеть. Теперь живо убирайся из моей комнаты!

– Бруклин, я не понимаю, о чем ты говоришь! – Мэттью наконец сделал шаг. В мою сторону.

– Джеймс рассказал мне. Или ты возьмешься отрицать, что хвастался своим друзьям, как мы с тобой якобы спим вместе? Всем, включая Изабеллу!

– Что? Да, я буду отрицать! Потому что это абсолютная неправда. И Джеймс никогда не сказал бы такого.

Я сложила на груди руки, стараясь защититься от его лжи всеми способами.

– Выходит, я лгунья? Ты веришь своему другу-наркоману, а не мне? Я порвала с Феликсом… ради тебя. Я уговорила Феликса, чтобы он больше не продавал Джеймсу наркотики… ради тебя. Я готова была встречаться с тобой втайне от всех… ради тебя!

– Джеймс не наркоман! У него просто черная полоса в жизни. – Колдуэлл пригладил золотые волосы и этим жестом отвлек меня. Я отвернулась и достала топик от пижамы, которую искала до этого.

– А теперь ты пытаешься обмануть самого себя, – сердито бросила я. – Дядя уверен, что я переодеваюсь. Мы собирались посмотреть кино. Если я задержусь, он решит проверить, все ли в порядке. Ты должен уйти.

– Никуда я не уйду, пока мы все не обсудим. Я хочу извиниться за то, как вел себя за ланчем. Мне жаль, что тебе приходится выслушивать сплетни, будто мы занимались сексом. Прости, что не заступился. Мне чертовски жаль, и я не знаю, что еще могу сказать.

Ему жаль?.. Я возненавидела эту фразу после смерти матери. Она казалась мне совершенно бессмысленной, и сейчас мое мнение на сей счет не изменилось. Существуют другие, более значимые слова. Куда более правильные, чем «мне жаль». Я никогда не приму такое нелепое оправдание.

Мэтт мог засунуть свою жалость себе в задницу. – Тебе не жаль. Ты продолжаешь защищать Джеймса, хотя Изабелла разузнала все обо мне только благодаря ему. Мэтт, он меня шантажировал. Твой идеальный друг совсем не так идеален.

– Я никогда не утверждал, что он идеален. Но шантаж? Он не Изабелла.

Боже, как мне хотелось придушить его!

– На вечеринке в прошлые выходные я увидела, как Феликс сунул ему какой-то наркотик, не травку. Джеймс сказал, что, если я кому-нибудь об этом расскажу, он выдаст мой секрет. И знаешь, сегодня за ланчем я пыталась этому помешать, я думала, он расскажет о нас с тобой! Если Джеймс разболтает правду в присутствии Изабеллы, она выдаст все, что имеет на тебя! И я надеялась предотвратить катастрофу. Умоляла Феликса, чтобы он снова начал продавать ему товар. Но я рада, что Феликс не успел подойти к Джеймсу. Потому что теперь я поняла, что ты за человек.

– И что я за человек, Бруклин? – Его грудь вздымалась и опускалась, как будто он с трудом сдерживал накопившуюся ярость. Но мне было наплевать на его чувства.

– Человек, с которым я больше не желаю иметь ничего общего.

Мэтт сократил разделявшее нас расстояние.

– Мы оба знаем, что это неправда.

– Иди к черту!

Я собиралась оттолкнуть его. Но едва мои руки коснулись его футболки, пальцы вцепились в ткань. – А ты заставь меня пойти туда.

Его губы прижались к моим губам. Или мои – к его?.. Не скажу точно. Знаю только, что целовала его так же яростно, как и он меня. И мне от этого стало лучше. Или хуже? Я определенно сошла с ума.

Колдуэлл застонал мне в рот. Этот звук я готова была слушать вечно, слыша его, я теряла рассудок.

Но на этот раз я все равно не смогла забыться и все-таки оттолкнула Мэтта от себя.

– Прекрати. – Я отступила на шаг, надеясь, что исходивший от парня дурацкий запах корицы наконец-то выветрится у меня из головы. Я быстро натянула рабочую рубашку. Лицо у меня стало совсем пунцовым.

– Бруклин, мне действительно жаль. Если ты говоришь, что Джеймс тебя шантажирует, что ж, я тебе верю. И поговорю с ним. Заставлю оставить тебя в покое. Ты должна была сразу мне обо всем рассказать.

А ты должен был заступиться за меня в столовой. Я закрыла глаза и вздохнула.

– Вообрази себе, как я сегодня себя чувствовала. По шкале от одного до десяти. А потом умножь это на десять. Потому что каждый день, когда я просыпаюсь, мне тяжело дышать. У меня с трудом получается держать себя в руках. Я потеряла не только маму. Я потеряла лучшего друга. Я потеряла дом. Я потеряла все. – Я вытерла побежавшие по щекам слезы, злясь на проявление слабости. Мне хотелось открыть глаза и посмотреть на Мэтта, но я не могла этого сделать. Боялась, что, если встречусь с ним взглядом, растеряю остатки мужества. – Но, в конце концов, мне все-таки удается собраться в кучку. И в этом мне очень помогает великодушие моего дяди. – Я старалась говорить спокойным голосом. – Возможно, если бы Изабелла смеялась только надо мной, я бы простила тебя за то, что ты ничего не предпринял. Но она смеялась и над моим дядей. Ты мог защитить хотя бы его. Он не имеет никакого отношения к вашим с Изабеллой делам. А ты позволил ей издеваться над случайным свидетелем. Этого я уже не могу вынести. И я никогда не прощу тебя.

– Но я не знал, что мистер Сандерс – твой дядя.

Я наконец-то посмотрела на парня. Удивительно, что Мэтт не назвал его «уборщиком Джимбо».

Для меня это было важно.

– Ну, теперь ты знаешь. Так что валяй, называй его «уборщиком Джимбо» за моей спиной. Рассказывай своим друзьями, как мы с тобой трахаемся. Но если ты еще раз появишься у моего окна, то я… я… столкну тебя с пожарной лестницы!

Мэтт улыбнулся.

– Я же знаю, что ты это не серьезно.

– Я влюбилась в тебя, Мэтт. Но мне надоело вечно падать вниз. В этом году я уже однажды достигла дна. Я больше так не хочу. Следующего такого падения я попросту не переживу. – Куртка Мэттью все еще лежала на стуле около моей кровати. Я взяла ее. – Забирай куртку и отдай ее той девушке, с которой тебе будет не стыдно разговаривать в школе.

Я швырнула куртку ему.

– Я не стыжусь тебя.

– Правда? Сегодня ты не заступился даже не за меня, а за моего дядю. Ты долбаный трус, Мэтт. А я думала, что могу на тебя положиться. Ты узнал, что я племянница уборщика. Но промолчал, как и остальные ребята. И я прекрасно поняла смысл твоего молчания. Так что можешь идти.

Я вышла, оставив Мэтта в своей комнате.

– Ты забыла переодеться, – засмеялся дядя.

– Я передумала. Мне и в этой одежде хорошо. – Я плюхнулась на кушетку рядом с ним. – Что включим?

Он взял пульт, а я забралась под теплый плед. Дядя включил «Незваных гостей», возможно, потому что мы уже смотрели этот фильм на прошлой неделе и оба смеялись от души. Я видела, что он пытался отвлечься после тяжелого дня. Но мне не удавалось сосредоточиться на забавных приключениях Винса Вона и Оуэна Уилсона.

Неожиданно в дверь постучали.

– Кто бы это мог быть? – Дядя зевнул и поднялся с дивана. – Смотри дальше, малышка. Сейчас вернусь. – Он похлопал меня по макушке.

Кино показалось мне совершенно не смешным. Какая-то любовная мелодрама, и я поняла это только сейчас, при повторном просмотре. Увы, сегодня у меня не было настроения следить за любовными историями главных героев, ведь я только что порвала со своей любовью, да еще и пригрозила сбросить ее с лестницы.

– Мистер Сандерс, меня зовут Мэттью Колдуэлл. Я звонил вам недавно. Мы с вашей племянницей готовим общий проект в школе.

Чертов Мэтт! Какой же он приставучий! Никак от него не скроешься! Прятался по темным углам. Сводил с ума. Я же сказала ему, чтобы он уходил! Вместо этого он объявился на пороге нашей квартиры?

Я поставила фильм на паузу. Как поступить – броситься к двери и заставить его уйти или спрятаться?

– Мэттью, сейчас уже поздно, – сказал дядя. – Будет лучше, если ты придешь завтра. Или в другое время, когда заживет твой синяк под глазом.

Я облегченно вздохнула. Сейчас дядя от него отделается.

– Знаю, что поздно. И знаю, что Бруклин под домашним арестом. Но мне правда нужно с ней увидеться. Я очень надеюсь, что вы разрешите мне сопровождать ее на вечер встречи выпускников.

Что!?

– А она хочет пойти с тобой?

Давай, дядя Джим! Вышвырни его отсюда!

– Хотелось бы верить. Но я сильно виноват перед ней. Изабелла так отвратительно вела себя за ланчем… Я должен был что-то сказать. Вмешаться. И мне очень жаль. Я пришел не только для того, чтобы попросить у вас разрешения отпустить Бруклин на вечеринку. Я также хочу извиниться перед вами, мистер Сандерс.

Повисла неловкая паузу. Я так крепко сжала в руке пульт, что костяшки пальцев побелели.

– Тебе не за что извиняться, Мэттью. Я сам виноват, что решил держать все в секрете, пытался защитить ее. Но, как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.

Похоже, дядя легко прощал людей. Чего не скажешь обо мне.

Он откашлялся.

– Но Бруклин тоже пришлось несладко. Я думаю, и ей стоит выслушать твои извинения. Не хочешь войти?

Предатель! Однако, чего скрывать, сердце мое смягчилось. Когда Мэттью прошел в гостиную, выглядел он и правда виноватым. Куда более расстроенным, чем в моей спальне. Я молча уставилась на него.

– Бруклин, прости меня за сегодняшнее, – выдохнул парень. – Когда Изабелла начала говорить про тебя и твоего дядю, я должен был вмешаться. И я обещаю, что поддержу тебя, если она или кто-нибудь другой в школе попытаются обидеть тебя. Я буду на твоей стороне. Ты можешь на меня положиться.

Мэтту не стоило давать таких обещаний. Как же шантаж? Я поджала губы, понимая, что не могу задать этот вопрос в присутствии дяди. Похоже, Колдуэлл опять загнал меня в угол, и теперь я волей-неволей должна была его простить. Засранец. Как и всегда.

Дядя прочистил горло и внезапно предложил:

– Можете поговорить пару минут. Все равно я собирался заглянуть к миссис Алькарас. Скоро вернусь.

Я подождала, пока дядя уйдет, а потом встала с дивана.

– Ты не должен давать обещаний, которые не сможешь выполнить! И ты это серьезно насчет вечера встречи выпускников? Как совместный поход на тусовку поможет держать наши отношения в секрете?

– Но я доверяю тебе. Если бы я знал, что Джеймс тебя шантажировал… Да пошел он! Изабелла пусть тоже катится куда подальше. Меня все это достало. Мы с тобой заслуживаем друг друга.

– Так вот чей опасный секрет узнала Изабелла? Не твой, а Джеймса?

– Я все расскажу, но сначала разберусь с Изабеллой и Джеймсом. То, как он поступил… Мне плевать, что он скажет в свое оправдание, но я все-таки выслушаю его. Он мой самый старый друг! Он, черт возьми, один из моих немногочисленных друзей. По крайней мере, был им.

Я кивнула, так как понимала его желание сначала поговорить с Джеймсом. Мэтт был предан людям, которых любил. Мне это знакомо. Но я надеялась, что Джеймс не станет ему врать. Потому что в таком случае останутся только мои слова против его слов. А нас с Мэттом не связывали шестнадцать лет дружбы.

– К понедельнику все узнают о том, что мы пара. Честное слово. Что скажешь? Пойдешь со мной на вечер встречи выпускников?

Я уже дала обещание Феликсу. Но как другу. И если Мэтт найдет способ вырваться из когтей Изабеллы, то я тоже придумаю, как сообщить эту новость Феликсу.

– Хорошо.

Мэтт улыбнулся.

– Больше не собираешься скидывать меня с пожарной лестницы?

Я засмеялась, а Колдуэлл обнял меня.

– Я тоже чувствую, что влюбляюсь в тебя, – прошептал он мне на ухо, прижимая к себе покрепче. – Я говорила, что влюбилась… в прошедшем времени.

Я так широко улыбалась, что у меня заболели щеки.

Мэтт засмеялся.

– Но ведь никогда не поздно продолжить с того места, где остановился?

Именно так я и поступила. Сразу после того, как он извинился перед дядей.

– Да. Думаю, у меня получится.

Когда вернулся дядя, мы все расположились на кушетке и вместе включили кино. Я сидела между ними. Мэтт смеялся в те же моменты, что и мы с дядей. И чем дольше он с нами находился, тем меньше неловкости я испытывала. Мэтт даже не стал шутить над моим попкорном без масла. Хотя, когда он только его попробовал, видок у него был озадаченный. Но, к его чести, он все равно продолжил есть дальше.

И он улыбнулся мне, когда отвоевал себе кусочек пушистого пледа.

Да, к такому я вполне могла привыкнуть.

Глава 29

Понедельник

Мы с Кеннеди сидели на ступеньках школы, пока я рассказывала обо всем, что случилось между нами с Мэттом. И хорошее, и плохое, и то, что оказалось посередине. Все. Я хотела рассказать правду на выходных, но боялась сглазить. Теперь уже бояться нечего – Мэтт должен появиться с минуты на минуту.

Как только я начала разговор, остановиться уже не получалось. Мне надоели все эти тайны и ложь. С того момента, как я переступила порог школы и узнала о «Неприкасаемых», меня словно преследовала грозовая туча. Но сегодня светило солнце. Стоял ясный осенний день. Именно в такие дни мы с мамой любили сгребать листья в кучи, а потом прыгать в них.

– Но ты точно ему не родственница? – спросила Кеннеди.

– Думаю, дядя обязательно бы сказал мне об этом. Мэтт попросил у него разрешения сопровождать меня на вечере встречи выпускников. Дядя вполне воспользовался бы этим предлогом, чтобы все разъяснить.

Кеннеди засмеялась.

– Ага. Мог сказать что-то типа… Конечно, я разрешаю тебе. – Она понизила голос. – Но туда вы пойдете, как друзья. Потому что она – твоя сестра.

Я прыснула со смеху, ведь у нее очень здорово получилось передразнить дядю Джима.

– Это было бы ужасно.

– Каков предлог, таково и дальнейшее развитие событий.

Она достала из рюкзака фотоаппарат и сфотографировала меня.

– Зачем это?

– Чтобы запечатлеть момент, когда ты наконец призналась, что отчаянно, безумно, по уши влюблена в Мэттью Колдуэлла.

– Я не говорила, что влюблена в него! – Мой ответ прозвучал совсем не убедительно.

Кеннеди пожала плечами.

– Фото красноречивее слов. А еще я хочу сфотографировать себя, как напоминание о том, что несколько недель назад я предсказывала именно такое развитие событий.

Она повернула камеру, состроила нахальную гримасу и сделала селфи.

– Давай лучше я тебя сфотографирую, – предложила я, протягивая руку.

– Тебе не удастся правильно запечатлеть мой взгляд «я знала правду с самого начала». – Улыбка внезапно исчезла с ее лица. – И кстати… как ты сообщишь об этом Феликсу?

– Пока не знаю. – Зря я сказала Феликсу, что ни с кем не хочу встречаться. Я ведь думала, что наш секрет с Мэттом еще нескоро откроется. – Надеюсь, у нас получится и дальше дружить.

Кеннеди покачала головой.

– Парни и девушки не могут быть просто друзьями, Бруклин. Это всем известный факт. Феликс согласился дружить с тобой только потому, что он все еще надеется на большее.

– Не думаю, что это так.

– Поверь мне. – Она поддела носком кроссовка листок, лежавший перед ней на ступеньке. – Знаешь, а ты ведь могла сразу во всем мне сознаться. Я умею хранить секреты.

– Да, но, скорее всего, я обманывала саму себя. Я не хотела в него влюбляться. Что, если Изабелла права, и я никогда не впишусь в этот мир?

– Да пошла эта Изабелла! Ты вписываешься. Из всех девушек школы Мэтт выбрал именно тебя, несмотря на то что многие живут в правильных районах. К тому же, ты впишешься еще быстрее теперь, когда в руке у тебя будет такая прелесть.

Я недоуменно опустила взгляд и только потом сообразила, что Кеннеди имела в виду: по коридорам школы мне предстоит ходить за руку с лучшим парнем «Эмпайр-Хай».

– О да, – сказала я со смехом. – Из Мэтта получится отличный аксессуар.

– А то! Как думаешь, он захочет сделать тебе сюрприз и купит что-нибудь получше, чем платье из секонд-хенда?

– Мне кажется, такое бывает только в кино. Да я и сама могу купить себе платье.

– Если ты не заметила… Ты встречаешься с одним из «Неприкасаемых»! Уже это напоминает какой-нибудь фильм. А вот и он! – Подруга слегка похлопала меня по плечу и подняла фотоаппарат. – Хочу запечатлеть его лицо, когда он наконец признается тебе в любви при свете дня.

Мне не удалось скрыть улыбки, когда Мэттью вышел из машины. За ним появились Мейсон, Роб и Джеймс. Они подошли к лестнице, и мое сердце екнуло. Да, Кеннеди попала в яблочко. В это мгновение я действительно чувствовала себя, как героиня в кинофильме. В замедленной съемке.

Я встала и ждала, когда Мэтт подойдет ко мне.

Кеннеди сделала несколько снимков.

Но Мэтт даже не повел бровью в мою сторону. Неужели он меня не увидел?

– Мэтт, – сказала я, но он так и не обернулся. Возможно, даже не услышал меня. – Мэтт! – повторила я чуть громче.

Он прошел мимо и исчез в фойе «Эмпайр-Хай».

Кеннеди поднялась со ступенек и взяла меня за руку.

– Все в порядке. Наверное, он просто не заметил тебя.

– Или не услышал?

– Давай встретимся с ним в раздевалке, – предложила подруга. – Уверена, все будет хорошо.

Наконец-то я сумела вдохнуть воздух. Кеннеди права. Это какое-то недоразумение. Мэтт обещал мне. Он дал слово!

– На твоем месте я не стала бы этого делать, – посоветовала Изабелла. Она окинула меня высокомерным взглядом и прищурилась, пытаясь показать, какое невероятное отвращение вызывал у нее мой внешний вид. – Готова поспорить, он намеренно не обращает на тебя внимания.

Ее прихлебательницы ядовито рассмеялись.

– Отвали, Изабелла, – рявкнула Кеннеди. – Разве тебе не пора отбывать свое наказание?

– Тупой ответ. Мне велено оставаться после уроков. Впрочем, какая разница? Ведь теперь меня это уже не касается. Папа позвонил директору, и тот отменил свое идиотское решение. Отец – один из главных спонсоров школы. Директор даже извинился перед ним! – усмехнулась она. – Я неприкасаемая. Как и Колдуэллы. Как и Хантеры. Мы неприкасаемые для таких, как вы, усекла?

– Да неужели? Потому что Мэтт и Бруклин встречаются!

– Встречаются?.. Ты разве не видела… – Изабелла указала на двери школы, а затем звонко расхохоталась. Она прижала ладонь ко рту, изображая глубочайшее потрясение. – О нет, милая, – сказала она и уставилась на меня. – Мэтт пытался тебе сказать, что вы вдвоем. Никогда. Не будете. Вместе. Даже в твоих самых безумных девчачьих мечтах. Да о чем тут говорить? Ты ведь живешь с уборщиком.

Я открыла рот, но так и не придумала остроумный ответ. Впрочем, заступаться за Мэттью я тоже не стала. Ведь он прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону.

– Закрой рот, – сладеньким голоском растянула Изабелла. – Ты сейчас похожа на рыбу.

Ее подружки захихикали.

– Ладно, я пойду. Не хочу опаздывать на урок. Хотя даже если и опоздаю, мне все равно ничего не будет! – И она ушла, смеясь. От стука ее каблуков у меня по спине пробежал холодок.

Не знаю, сколько я там стояла, пока Кеннеди не затащила меня внутрь.

– Успокойся, – решительно отрезала подруга, когда мы подошли к шкафчикам. – Мы во всем разберемся. Придумаем дальнейший план на уроке английского, договорились?

Я действовала машинально. Открыла рюкзак, достала нужные учебники, а потом вдруг… увидела на самом дне куртку Мэтта. Все выходные я представляла, как мы пройдем по коридору школы, держась за руки. На мне будет его куртка, и перед началом уроков он поцелует меня у двери класса.

Теперь мои мечты сгорели, а пепел от них выбросили в мусорный бак.

– Да, хорошо.

– Уверена, Мэтт тебе все объяснит! – пообещала Кеннеди и убежала на занятие.

Возможно, так и будет. Он всегда придумывал объяснения. Только мне надоело их выслушивать. Я с шумом захлопнула дверцу шкафчика. В глубине души мне хотелось убежать из школы. Но, в отличие от Изабеллы, это закончилось бы для меня новым наказанием.

Я направилась на первый урок, и рюкзак с курткой Мэтта казался мне невыносимо тяжелым.

* * *

Последние два часа я провела в кабинете медсестры, притворяясь, что у меня болит живот. Девчонки постоянно торчали в медпункте по этой причине. Кеннеди предложила мне данный вариант после того, как на уроке английской литературы мы не нашли объяснения поведению Мэтта. Сегодня у меня все равно уже никак не получится сосредоточиться на уроках, поэтому лучше просто полежать на кушетке в медпункте. К тому же, с моим организмом явно творилось что-то нехорошее. Я боялась, что у меня случился сердечный приступ. Но медсестра сразу же отвергла мои предположения и дала мне таблетку обезболивающего и стакан воды.

Месячные должны были начаться только на следующей неделе, значит, недомогание я испытывала по другой причине. Я выпила лекарство, надеясь, что оно поможет мне успокоиться. Разве не этим занимались почти все студенты? Принимали разные вещества, которые не стоило принимать? Или же совершали ужасные поступки, дабы заглушить душевную боль? Как, к примеру, Джеймс, употреблявший наркотики. Или Мэтт, похитивший мое сердце. Только, боюсь, в последнем случае медицина никак мне не поможет.

Я бы просидела в медпункте до конца своих дней. Но, когда до начала урока по основам предпринимательской деятельности оставалось несколько минут, я решила положить конец этому безумию. Я привыкла, что Мэтт игнорировал меня в школе. Он поступал так с начала учебного года. Прекрасный актер, идеально справляющийся со своей ролью.

Я только не знала, как так получилось, что и я оказалась втянута в его спектакль.

Медсестра улыбнулась мне, когда я выходила из кабинета. Как будто она гордилась тем, что, несмотря на боль, я все-таки пошла на урок. Если бы мои проблемы касались только боли в животе!

Я зашла в класс, села на свое место и достала тетрадь. Самым ужасным оказалось то, что мы до сих пор не сдали наш дурацкий проект. А значит, мне все еще предстояло работать с ними.

– Бруклин, – сказал Мэттью, садясь передо мной. Я никак на него не отреагировала. – Джеймс ничего не знал про твою маму. Он очень переживает из-за случившегося.

– Хорошо. Он и должен переживать, – ответила я, не отрывая глаз от конспекта.

– Он обещал, что извинится перед тобой. И я прослежу, чтобы он обязательно сделал это.

– Замечательно. А что насчет тебя? – Я выпрямилась. – Ты не хочешь извиниться за сегодняшнее утро?

– Именно это я и пытаюсь тебе объяснить.

– Понятно. У тебя это отлично выходит! – саркастично выстрелила я, но Мэтт почему-то лишь улыбнулся.

Еще вчера мне бы понравилась его улыбка. Но сегодня я возненавидела ее. Она казалась мне дурацкой. Зубы живого человека не могут быть такими ровными и белыми! Мэтт выглядел, как отфотошопленная фотография с обложки журнала. Фальшивым.

Одноклассники заговорили громче. Возможно, они смеялись надо мной, но я не прислушивалась к их словам, а ждала, пока сидевший передо мной засранец наконец объяснит, с какой стати мне стоило вновь ему верить.

– Когда в субботу я приехал к Джеймсу, он выглядел паршиво, – сказал Мэтт. – Он признался в шантаже. Сказал, что ему очень стыдно.

– Значит, Джеймс рассказал тебе правду, и поэтому мы не можем быть вместе? Круто. Слушай, урок вот-вот начнется, тебе лучше повернуться к доске. – Бруклин, я пытаюсь объяснить!

– О нет. Я все поняла! Ты хотел разорвать дружбу с Джеймсом, когда узнал, что тот намеревался причинить мне вред. Но теперь он раскаялся. И ты решил пожертвовать мной.

– Но я…

– Неважно, раскаивается Джеймс или нет. Он все равно сделал это. Узнал какую-то информацию, которая, как ему казалось, могла меня унизить. Однако он просчитался. – Я наклонилась вперед. – Мне наплевать, что сделал Джеймс. Меня волнует только то, что ты мне врал. Ты хотя бы поговорил с Изабеллой?

– Да. Но я не захотел бросать Джеймса на произвол судьбы после того, как увидел его в таком состоянии. Я не мог этого сделать. Но я что-нибудь придумаю. До вечера встречи выпускников. Обещаю.

Я покачала головой. Мне надоело всякий раз верить ему и давать новый шанс.

– Бруклин. – Мэтт протянул руку и сжал мою ладонь. На глазах у всего класса. – Ты просишь меня причинить вред другу. Я не сделаю этого. Пожалуйста. Мне нужно еще немного времени, чтобы найти другой выход. Я хочу быть с тобой. Но только не такой ценой.

– Привет, Сандерс! – воскликнул Роб. – Ого, что это там происходит?

Я наконец посмотрела на остальных ребят. Они столпились у окна. Я разглядела за стеклом только всполохи красно-синих огней и тут же отвернулась. Мэтт по-прежнему держал меня за руку. Я смутно догадалась, что он прикоснулся ко мне лишь потому, что в этот момент никто больше не обращал на нас внимания.

– Бруклин? С тобой все хорошо? – спросил Колдуэлл.

Мне вдруг показалось, что я задыхаюсь. Возможно, под окнами проехала полицейская или пожарная машина. Но я думала только о скорой помощи. Вроде той, которую я вызвала, когда нашла маму без сознания на полу кухни. И на которой я ехала вместе с ней в больницу, когда ее положили в отделение в последний раз.

– Да посмотри же на меня! – Мэтт дотронулся другой рукой до моей щеки. – Что случилось?

Когда скорая появилась в тот день, моя жизнь словно завершилась. Те мгновения далеко в прошлом, но все равно я оцепенела, не в силах пошевелиться. Я вновь окунулась в воспоминания, которые рысью пронеслись у меня перед глазами. Ужас сковал мне сердце. Как в тот самый момент, когда я не смогла нащупать у мамы пульс и решила, что она уже умерла.

Мистер Хилл откашлялся.

– Урок начался. Всем занять места. Живо!

Мэтт не двинулся, хотя одноклассники отошли от окна. Его рука все еще касалась моей щеки.

Теперь все могли нас увидеть.

– Все в порядке, – прошептал он. – С тобой все будет хорошо.

Я собиралась кивнуть, но испугалась, что он уберет руку. Я не хотела, чтобы он это сделал. И не потому, что он наконец-то проявил ко мне внимание на публике. А потому, что его ладонь оказалась невообразимо теплой.

А рука мамы была такой холодной.

Мистер Хилл снова прочистил горло. Я не сомневалась, что скоро он накричит на меня, хотя это Мэтт сидел, повернувшись к нему спиной. Однако, когда он произнес мое имя, оно прозвучало пусть и громко, но как будто издалека. Я подняла глаза и увидела, что преподаватель смотрит на акустическую систему.

– Бруклин Сандерс, – снова послышалось из динамиков мое имя. – Немедленно пройдите в кабинет директора. – Голос прозвучал с каким-то надрывом.

Я почти не дышала, ведь испугалась, что прошлое повторяется. Почему голос из динамиков показался мне таким расстроенным? Вдруг скорая помощь приезжала за моим дядей?

Нет. Этого не может быть! Я выдумываю, накручиваю себя. Это всего лишь кошмарный сон!

– Бруклин Сандерс, вас немедленно вызывают в кабинет директора! – повторил голос.

Я снова услышала это. И нет, не голос из колонки. Часы, тикающие у меня в голове. Точно такое же тиканье я слышала в тот день, когда умерла мама. Я слышала его всю жизнь. Как будто время постоянно ускользало от меня сквозь пальцы.

Почему тиканье не прекращалось? Мама уже умерла. Разве этого недостаточно?

– Бруклин! – воскликнул Мэтт, вырвав меня из мыслей. Единственный звук, который показался мне за всю прошедшую минуту реальным. Ручка упала. Огни за окном продолжали мигать.

– Я провожу тебя, хорошо? – спросил Мэтт и встал с места.

Тепло его ладони неожиданно исчезло. Еще никогда мне не было так холодно. Колдуэлл протянул мне руку, но я не приняла ее – вскочила из-за парты и побежала к двери. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

– Мисс Сандерс, возьмите пропуск на выход из класса! – крикнул мне вслед мистер Хилл, но я уже выбежала за дверь.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Я хорошо знала этот страх. Эту боль. Но впервые в жизни я боялась потерять не маму. А дядю.

Глава 30

Понедельник

Я со всех ног бежала по коридору в кабинет директора. Меня не покидало ощущение, что сейчас мимо меня на каталке врачи скорой помощи провезут дядю. Или я увижу его без сознания на полу. Холодного. Бездыханного. Как и моя мама.

Но в коридорах было пустынно. Все ученики и учителя находились на уроках. Я побежала еще быстрее. На самом деле меня вызвали, потому что опять хотели за что-нибудь наказать. Возможно, Изабелла обвинила меня в каком-то ужасном проступке. Или Джеймс из мести подбросил мне в шкафчик наркотики. Да мало ли чего могло случиться!

Но часы в голове продолжали тикать. Я чувствовала время всем своим существом. Понимала, что просто пытаюсь успокоить себя, а на самом деле с дядей что-то случилось. Пожалуйста, только бы не потерять и его!

Я распахнула дверь кабинета директора.

Секретарша выпрямилась. Под глазами у нее размазалась тушь, как будто она вытирала слезы. – У меня неприятности?

Пожалуйста, пусть у меня будут неприятности! Пусть даже меня исключат! Что угодно!

Она покачала головой.

– С твоим дядей случилось несчастье.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Нам обеим не хотелось верить в происходящее. Но «несчастье» – слишком растяжимое понятие. Может, его уволили? Впрочем, в таком случае она вряд ли стала бы плакать. А я видела, что она едва держала себя в руках.

Нет. Нет, нет, нет.

– Где он? – прохрипела я. – Я должна его видеть. Он здесь? Он здесь?

С каждым новым вопросом мой голос звучал все более отчаянно, а секретарша никак не находила слов. В ее взгляде читалась жалость. Мировая скорбь. Хватит смотреть на меня так! Прекратите! Я схватилась за край стола, чтобы не упасть, когда у меня подогнулись колени. Слезы потекли по щекам.

– Дорогая моя. – Женщина ранимо прижала руки к груди. – Скорая недавно уехала. В твоих документах был указан только телефон дяди, больше никаких контактов. Поэтому мы вызвали такси, и сейчас тебя отвезут к нему в больницу. Машина приедет с минуты на минуту. А ты можешь пока посидеть и подождать здесь.

Я не находила сил пошевелиться.

– Что случилось?

– Он начал кашлять кровью. – Секретарша покачала головой. – Даже не знаю. Он не мог дышать. – Но с ним все в порядке, правда? Он поправится? Скорая успела вовремя?

Она вытерла глаза, еще сильнее размазав тушь. – В больнице «Мерси Хоспитал» работают лучшие врачи города.

Не похоже на ответ на мой вопрос. Мне хотелось рухнуть на пол и рассыпаться на кусочки. Но я не могла сидеть и ждать, как она предлагала. У меня оставалось так мало времени. Мне всегда не хватало времени.

Однажды я уже опоздала.

Больница находилась всего в нескольких кварталах от школы. Я побежала к выходу, надеясь, что еще не слишком поздно. Но, в отличие от моей мамы, я никогда не полагалась на надежду.

* * *

Сама не знаю как, но я все еще не падала с ног, даже после пробежки до больницы и попыток разобраться с невероятно медлительной медсестрой в отделении скорой помощи, которая, похоже, не осознавала значения понятия «скорая». Однако когда я оказалась в палате дяди, последние силы покинули меня.

Его лицо закрывала какая-то маска, к рукам были подсоединены провода. Несмотря на всю эту медицинскую технику, дышал он очень тяжело и казался таким бледным. Я с трудом проглотила комок в горле.

– Дядя Джим, – позвала я тихо. – Я пришла.

В ответ он лишь грузно вздохнул. Его глаза не открылись. Медсестра сообщила, что он отдыхает. Но я сразу поняла, почему врачи не толпились вокруг и не пытались выяснить, что с ним случилось. Секретарша в школе сказала, что он не мог дышать. Что он харкал кровью. Я увидела капли запекшейся крови в уголках его губ.

Я подвинула стул к его кровати и села.

– Дядя Джим? – Я взяла его за руку и едва удержалась, чтобы не поморщиться, ощутив холод его кожи. – Пожалуйста, очнись. Ты мне нужен.

Время шло. Я успокоилась.

Честно говоря, я привыкла сидеть в больничной палате и ждать. Ожидание не всегда означало что-то плохое. Я ждала, пока маме станет лучше.

Ждала результатов экспериментального лечения. Я все время чего-то ждала. Если бы случилось нечто ужасное, мне не пришлось бы ждать. Его бы сразу отправили на операцию. Или что-то в этом роде. К тому же, самочувствие дяди улучшилось после моего переезда. Он сбросил вес. Ел больше овощей и меньше сладкого. Единственное, что меня беспокоило, – кашель. Но даже кашлял Джим меньше. Он всего-то простудился. Он ведь не стал бы обманывать меня. Только не насчет простуды.

– Очнись, – прошептала я. – Пожалуйста, очнись! – Я сжала его пальцы.

– Вы племянница Джима?

Я обернулась. Передо мной стоял врач. Он внимательно посмотрел на меня, изучил опытным взглядом. Я и не слышала, как он вошел, из-за гудения приборов.

– Да. – Я отпустила дядину руку и встала. – С ним все хорошо? Он очнется?

Врач пролистал папку с документами.

– Мы дали ему препараты, чтобы он немного отдохнул.

Я облегченно вздохнула.

– Значит, он скоро очнется?

– Через несколько часов. Ему ввели морфий, чтобы облегчить боль.

– Когда я смогу забрать его домой?

– Домой? – Он покачал головой. – Боюсь, это невозможно.

– У него всего лишь простуда. Ему нужен покой. И горячий суп.

Я рассмеялась, но мой смех прозвучал фальшиво. – У него не простуда. – Врач засунул папку себе подмышку. – Я только что поговорил по телефону с его онкологом. Он годами сражался с болезнью, но несколько месяцев назад перестал принимать лекарства. Так как они больше не помогали ему.

– С чем сражался? – Я не знала, кто такой «онколог». Какой-то заумный термин. Но я знала, что заумные медицинские термины обычно не означали ничего хорошего. – У него просто был сильный кашель. Я пыталась убедить его, чтобы он обратился к врачу, но дядя говорил, что это ерунда. Это… ерунда. Правда ведь? – Я даже не верила собственным словам, когда произносила их.

– У него рак легких четвертой степени. Простите. Я думал, что вы в курсе.

У меня перехватило дыхание.

– Так возобновите лечение.

– Оно ему больше не помогает. Слишком поздно.

– Нет, не поздно. Он ведь уже здесь. Так лечите его!

Врач покачал головой.

– Как я уже сказал, сейчас он отдыхает. Мы дали ему морфий, чтобы снять боль. Это самое большее, на что мы способны. Я бы посоветовал вам начать приготовление.

– Приготовление к чему?

Мой мозг отказывался воспринимать информацию. Это не врач, а псих, сбежавший из психиатрического отделения! В «Мерси Хоспитал» лечили психов? Не припоминаю.

– К похоронам, – абсолютно спокойно ответил врач, но у меня перед глазами все потемнело. Я судорожно покачала головой. – Может, нам стоит позвонить кому-то еще? Вашим родителям? Или другим родственникам?

Я повернулась к дяде. Услышала его хриплое дыхание. Увидела кровь в уголках губ. Вспомнила о том, как резко он похудел. Он не был здоров. Он был болен. Он умирал.

– Сколько ему осталось?

– В лучшем случае, несколько дней. Но, возможно, всего несколько часов. Мне правда очень жаль.

Я не слышала, как врач ушел.

Я ничего не могла расслышать за тяжелым дыханием дяди и моими всхлипываниями.

Глава 31

Понедельник

– Привет, малышка, – прозвучал знакомый голос.

Я подняла голову от грубой больничной простыни и посмотрела на дядю. Он снял кислородную маску. Его дыхание показалось мне не таким уж хриплым. Я не сомневалась, что всего лишь уснула за просмотром фильма и все это мне приснилось. Мы снова сидели на кушетке у нас дома, снова смеялись!

Вот только настойчивый писк приборов мешал мне в это поверить.

А также больничная койка, на которой лежал дядя.

Я думала, что выплакала все слезы. Но они снова потекли у меня по щекам.

– Почему ты ничего мне не сказал?

– Я прекратил лечение за несколько месяцев до того, как умерла твоя мама. Когда ты приехала… я не хотел расстраивать тебя очередными дурными новостями. Я думал, что у меня осталось больше времени.

– Но еще до этого… врач сказал, ты много лет сражался с раком. Ты ничего не говорил нам.

– Вам с мамой и так приходилось несладко.

– Тебе не стоило оставаться с болезнью один на один! – Я не понимала, что меня мучило сильнее: то, что он никому не рассказал о своем лечении, или то, что он посвятил последние месяцы жизни заботе обо мне.

Он сжал мою руку.

– Неужели мы больше ничего не можем? Мама лечилась разными экспериментальными методами! – Но я устал сражаться, малышка. Очень устал.

– Ладно, – прошептала я, пытаясь справиться со слезами. Ради дяди мне предстояло оставаться сильной. Но силы испарились. Я чувствовала, как распадаюсь на миллион крошечных осколков. – Все нормально.

Дядя покачал головой.

– Я понимаю, как твоей маме удалось продержаться так долго. Ты – замечательная девочка, Бруклин. Ради тебя стоит сражаться.

И ради него тоже стоило сражаться. Я отдала бы что угодно, лишь бы он продолжал дышать. Все, лишь бы и он не покидал меня.

Я держала его руку до того момента, пока он не испустил последний вздох. Пока его пальцы не похолодели. Пока медсестры не увели меня от него.

Глава 32

Среда

Миссис Алькарас удочерила меня. Она подписала согласие стать моим опекуном незадолго до смерти дяди. Кеннеди думала, что дядя приносил свидетельство о браке. Но Джим не планировал начинать новую жизнь. Он пытался уладить дела перед смертью. Как оказалось, я оставалась единственным человеком, кто не знал о том, что с ним происходило. Кеннеди и ее матери было известно о болезни дяди. Но, в отличие от миссис Алькарас, Кеннеди считала, что он продолжал принимать лекарство. Она думала, что ему стало лучше. Смерть дяди стала для нее ударом, как и для меня. Я слышала, как она всхлипывала по ночам перед тем, как уснуть. И у меня не хватало духа сердиться на них обеих.

Я покосилась на Кеннеди, лежавшую на кровати в нашей общей маленькой комнате. Подруга ровно дышала. Я тихонько встала с постели, стараясь не потревожить ее, и на цыпочках прокралась к входной двери. Миссис Алькарас крепко спала. Через дверь я слышала, как она сопела. Я уже и привыкла к этим звукам. Как будто они сопровождали меня всю жизнь. Но я не хотела забывать дядю. Я провела с ним не так много времени, но все равно не собиралась отпускать эту часть своей жизни. И вряд ли когда-нибудь соберусь.

Я побрела по коридору в дядину квартиру. Почти все вещи уже были собраны в коробки. К концу месяца в квартиру въезжали новые жильцы. Но до этого момента… я немного успокаивалась, возвращаясь сюда.

В квартире по-прежнему пахло им. И когда я очень сильно зажмуривалась, могла вообразить, что он все еще сидит за кухонным столом и разгадывает свои кроссворды.

Я открыла глаза. Стола больше не было. Воспоминания тоже быстро испарились.

Я распахнула дверь в свою старую комнату. На полу лежали букеты цветов – увядшие и свежие. Вероятно, Мэтт решил, что цветы меня утешали. Розы, маргаритки, тюльпаны, хризантемы, другие незнакомые сорта. Моя комната напоминала оранжерею. Только я не поливала их. И нет, мне не пришла в голову идея переворачивать спальню Кеннеди в поисках дюжины ваз. Поэтому розы засохли, а маргаритки пожухли.

В комнате находился Мэтт, он сидел на спальном мешке, там, где раньше стояла кровать. Колдуэлл приходил каждую ночь. Как по расписанию. И его присутствие приносило мне намного больше радости, чем цветы. При виде Мэтта сердце улыбалось, пускай губы и не могли отразить те чувства, что я испытывала.

Мы совсем не общались. Наш способ общения – цветы. Тишина приносила мне успокоение. Он не говорил этого дурацкого: «Мне жаль». Просто обнимал меня, и я засыпала в его объятиях.

Именно в этом я и нуждалась.

То, что Мэтт приходил ко мне каждую ночь, говорило намного громче любых слов.

Я села рядом с парнем на спальный мешок и положила голову ему на плечо. Он крепко меня обнял. Мне не хотелось спрашивать, оставались ли наши отношения тайной. Какая разница? Мы находились рядом, и Мэттью помогал мне жить дальше. Я нуждалась в нем.

Однако я понимала, что разговора не избежать. Мы ссорились перед тем, как я узнала про дядю. В тот день я так сильно на него злилась, но сейчас все это казалось… незначительным.

– Я не хочу разрушать твою дружбу с Джеймсом, – прервала тишину я.

– Мне все равно. Главное, чтобы ты перестала плакать.

Я вытерла слезы. Оказывается, я плакала, даже не осознавая этого.

– Скажи мне что-нибудь приятное, – попросила я.

– Ночь – мое любимое время суток. Ведь я прихожу к тебе.

– Мое тоже.

– Хочешь поговорить о произошедшем?

– Нет. – Мой голос прозвучал совсем тихо, и я не знала, расслышал ли Колдуэлл меня.

– Но завтра похороны. Ты уже решила, что скажешь?

– Я скажу, что три месяца назад мне казалось, будто я потеряла самого важного человека в своей жизни. Я думала, что у меня больше не осталось близких… Но смерть дяди стала для меня таким же потрясением, как и смерть мамы. Он посвятил свои последние мгновения заботе обо мне. Он был самоотверженным, добрым, веселым и умными. Он любил меня сильнее, чем я заслуживала, а я доставляла ему одни проблемы. Досаждала вопросами о биологическом отце. После смерти дяди я осознала, что мне теперь никогда не удастся выяснить, кем был мой отец. Однако это уже неважно. Я потеряла единственного человека, который мог мне его заменить, и я сожалею, что он не рассказал мне о своей болезни раньше. Потому что за его жизнь стоило сражаться. – Я проглотила комок в горле. – Так он мне тогда сказал, в больнице. Понял, почему мама продержалась так долго. Потому что за меня стоило сражаться.

– Жаль, что у меня не получилось узнать его поближе, – сказал Мэтт и поцеловал меня в висок. – Судя по твоим словам, он был замечательным человеком.

– Да, был. – Я поймала себя на мысли, что говорю о дяде в прошедшем времени, и слезы снова потекли у меня из глаз. – Знаешь главную причину, по которой я так донимала его расспросами об отце? – Я посмотрела на Мэтта. Синяк на лице почти исчез, а глаза цвета шоколада смотрели на меня с нежностью. – Боялась, как бы мы с тобой не оказались родственниками.

Мэтт улыбнулся.

– Спросила бы у меня. Мои родители живут в счастливом браке уже больше двадцати лет. Даже до сих пор целуются на людях. Это, конечно, со стороны выглядит довольно странно.

Я рассмеялась. Кажется, впервые за много дней.

Улыбка Мэтта стала еще шире.

– Возможно, – он приподнял мою руку, – когда-нибудь ты тоже будешь носить фамилию Колдуэлл. – Он провел указательным пальцем по моему безымянному. – Когда станешь моей женой.

Я прыснула со смеху и пробормотала:

– Ага, конечно.

– Что? Ты мне не веришь? Забыла, что я буду твоим первым во всех смыслах? – Его губы слегка коснулись моих губ.

– Хочешь стать моим первым мужем? Хмм…

– Твоим единственным мужем.

– Какие глупости!

Мэттью посмотрел на меня так, словно и не думал шутить.

– Бруклин, я хочу, чтобы ты знала: я никуда не исчезну. Ты меня никогда не потеряешь.

Глаза вновь защипало от слез.

– Нет, только не надо опять плакать! – воскликнул он со смехом и обнял меня.

Впервые за эту неделю я плакала не из-за грусти. Я плакала от счастья. Я не потеряла все, как мне казалось. У меня оставались Кеннеди и миссис Алькарас. У меня оставался Мэтт. Я знала, что он у меня есть. Он не стал бы мне лгать. Только не сейчас. Я закрыла глаза и прислушалась к стуку его сердца. Мне хотелось, чтобы оно билось в такт с моим. Мне хотелось, чтобы его сердце оказалось таким же сильным, как его руки.

И ты меня тоже никогда не потеряешь.

* * *

Я сжала кафедру так сильно, что у меня побелели костяшки пальцев. Всхлипнув, я заставила себя договорить речь и изучила ряды, на которых сидели ученики и учителя нашей школы. Феликс. Капкейк. Столько знакомых лиц. И все они пришли, потому что тоже любили и уважали моего дядю.

Даже мистер Хилл, который, оказывается, дружил с дядей. Он выступил с трогательной речью передо мной. Когда он поднялся на кафедру, я даже удивилась, что он не заставил меня зачитать его слова.

Кажется, в тот момент я даже улыбнулась.

На заднем ряду сидели «Неприкасаемые». Все четверо, в идеально выглаженных черных костюмах.

Родители сидели перед ними. Я мельком взглянула на мистера Колдуэлла и мистера Хантера. Сыновья были их точными копиями, и ни один из них не походил на меня. Впрочем, какая разница.

Поиски отца потеряли смысл.

Я встретилась взглядом с Мэттом. Даже то, что он не сидел рядом со мной, не причиняло мне боли. Плевать, знали ли его друзья, что мы вместе. Об этом знала я. Я знала, что он придет ко мне сегодня вечером, поможет пережить горе и будет появляться каждый день, пока я окончательно не приду в себя.

Мэтт кивнул, подбадривая меня.

Я глубоко вздохнула.

– Я потеряла человека, который заменил мне отца, – сказала я дрожащим голосом. – И я сожалею о том, что он не рассказал мне обо всем раньше. Потому что за жизнь моего дяди стоило сражаться.

Я вернулась на свое место и села между Кеннеди и миссис Алькарас. Они обняли меня с двух сторон. – Mi amor, какая чудесная речь! – воскликнула миссис Алькарас. – Джим гордился бы тобой! – Она не убрала руку с моего плеча, даже когда снова заговорил священник.

Священник произнес последнее слово, и миссис Алькарас с Кеннеди вышли со мной вперед, чтобы принять соболезнования собравшихся. С каждым новым рукопожатием, с каждым новым объятием я ощущала себя все более опустошенной.

– Знаю, как ты ненавидишь фразу: «Мне жаль», – прошептал Феликс, наклонившись ко мне. – Поэтому я лучше скажу… какое же это хреновое дерьмо, Бруклин!

Я с горечью усмехнулась.

– Спасибо за красноречие.

Он улыбнулся в ответ. Мы обнялись, и чувство опустошенности стало не таким всепоглощающим. – Надеюсь, что скоро увижу тебя в школе, новенькая.

Я кивнула, хотя сомневалась, что мне и дальше позволят посещать «Эмпайр-Хай» после смерти дяди. Я не получала стипендию. И на счету у меня не осталось ни пенни.

Следующим ко мне подошел Мэтт. Я искренне удивилась, когда он обнял меня.

Я прижала ладонь к его груди.

– А как же Изабелла?

– Ее все равно здесь нет.

Изабелла оказалась в числе тех учеников, кто не явился в церковь.

– Твоя речь была прекрасной, как и ты. – Колдуэлл поцеловал меня в щеку. – Увидимся сегодня вечером, хорошо?

Я взяла его за руку, пока он не ушел.

– Мне нужно немного подышать воздухом.

– Вы не против, если я ненадолго украду ее? – спросил Мэтт у миссис Алькарас.

Хотя он до сих пор тайком пробирался в мою старую комнату, он уже успел познакомиться с мамой Кеннеди. Однажды даже обедал у нас. Я была уверена, что эмпанады ему понравились намного больше, чем мой попкорн без масла.

– Sí, sí, – кивнула миссис Алькарас.

Мэтт отвел меня от алтаря. Мы вышли на крыльцо церкви, держась за руки.

Я жадно вдохнула свежий воздух. После смерти мамы я кое-что поняла – дышать я все-таки не разучилась, даже в те минуты, когда мне казалось, что я утратила эту способность. Я сделала еще один глубокий вдох.

– Как же я по нему скучаю.

– Знаю.

Какое-то время мы молчали, изучали шумную улицу. Гудение машин и визг шин превратились в привычные звуки. Они меня почему-то успокаивали.

– Ты вся дрожишь. Я оставил пиджак в церкви. Сейчас принесу.

Я с неохотой отпустила Мэттью и присела на ступеньку. Сидеть на бетоне в тонких колготках было холодно, и по спине у меня снова пробежала дрожь. – Ты и правда была искренна в своей речи?

Я выпрямилась.

На лестнице чуть ниже стоял мужчина в темно-синем, идеально выглаженном костюме. Он с любопытством изучал меня. Высокий. С черными волосами и полосами седины на висках. Он выглядел примерно так же, как и родители остальных богатеньких учеников, находящихся сейчас в церкви. И я не поняла, почему он неожиданно решил обратиться ко мне.

– Прошу прощения?

– Ты дрожишь. – Мужчина снял пиджак и накинул его мне на плечи. Теплее мне не стало: от его пиджака веяло таким же холодом, как от промозглого осеннего воздуха. Я снова вздрогнула.

– Почему вы спросили меня про речь? – поинтересовалась я.

Он улыбнулся, но его взгляд оставался пустым. – В конце ты сказала, что уже не горишь желанием встретиться с настоящим отцом.

Я поджала губы.

– Да, я говорила искренне. Мой дядя был чудесным человеком.

Мужчина кивнул.

– Не сомневаюсь. Ты ведь жила с ним, верно?

Я оглянулась в надежде, что Мэтт скоро вернется. Один из самых странных разговоров, который только мог состояться на похоронах. Хуже только анекдоты про мертвых младенцев.

– Э-э… да.

– Как интересно. И у тебя больше нет живых родственников?

Он что, решил разбередить все мои раны?

– Нет.

– Только та опекунша-нацменка?

От его слов у меня сжались внутренности.

– Ее зовут миссис Алькарас, – сказала я, вставая. – Простите, но мне лучше пойти внутрь. – Знаешь, Бруклин, я много о тебе слышал.

Я остановилась. Этот человек мог слышать обо мне лишь по одной-единственной причине. В «Эмпайр-Хай» у меня имелось два друга, и этот мужчина явно не являлся отцом Кеннеди.

– Вы отец Феликса?

В отличие от сына, он не показался мне… забавным. Я бы даже сказала, что у него имелись серьезные проблемы с социальной адаптацией.

Незнакомец снова улыбнулся. И снова в его глазах не отразилось ни намека на эмоции.

– Ты в самом деле не знаешь, кто я?

Я медленно покачала головой. Разве я должна была об этом знать?

– Не читаешь газет? – усмехнулся он, но я вновь не ответила. Молча смерила его взглядом.

Вопрос про газеты заставил меня вспомнить о дядиных кроссвордах. И на глаза тут же навернулись слезы.

– Не волнуйся. Я хочу, чтобы ты проехалась со мной. В машине я тебе все объясню. – Он жестом показал на город перед нами.

– Что? Нет.

Мужчина протянул ко мне руку, но я отступила назад.

– Мы должны сделать это прямо сейчас, Бруклин.

– Никуда я с вами не поеду.

– У тебя десять секунд, чтобы сесть в мою машину по своей воле. – Он взглянул на часы. – Или же мне придется затащить тебя силой. – Он щелкнул пальцами, и из линкольна вышли двое огромных незнакомцев.

– Что?

– Десять секунд, Бруклин.

– Мистер Пруитт? – неожиданно спросил Мэтт. Я обернулась. Наконец-то Мэтт вернулся из церкви, держа в руках пиджак. – Что вы здесь делаете?

Мистер Пруитт? Я снова посмотрела на мужчину, стоящего на ступеньках, и теперь увидела сходство. Для начала – та же самая фальшивая улыбка. Этот человек был отцом Изабеллы.

– Тебя это не касается, Мэттью. Займись своими делами. – Он махнул рукой с таким видом, словно Мэтту недавно исполнилось пять, и он предлагал ему сыграть в мячик.

– Изабеллы здесь нет. Ее не пригласили.

– О, я об этом знаю. Две секунды, Бруклин.

Мне вдруг показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Что от меня понадобилось отцу Изабеллы?

Внутри все сжалось в тугой комок.

– Две секунды до чего? – уточнил Мэтт.

– Мэттью, извини, но это семейные разборки. Я пришел забрать свою дочь из этих трущоб. Время истекло, Бруклин.

Два здоровенных охранника устремились ко мне, но Колдуэлл заслонил меня собой.

– Я же сказал, что Изабеллы здесь нет. Вы на похоронах. Проявите хотя бы толику уважения!

– Не я здесь устраиваю сцены. А ты. Очевидно же, что я говорю о другой моей дочери. Внебрачной. О ней. – Он снова махнул рукой. На этот раз в мою сторону.

Нет. Я сбросила с плеч его темно-синий пиджак. Этот человек с фальшивой улыбкой никак не мог оказаться моим отцом. Я, черт возьми, не могла быть сестрой Изабеллы!

– Никуда я с вами не поеду.

– Поедешь. Тебе всего шестнадцать. Я – твой отец. Я твой законный опекун. А теперь садись в машину!

– Нет! – крикнула миссис Алькарас, выбегая на крыльцо церкви. – Не приближайся к ней!

Один из охранников схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но он не отпустил меня.

– Я буду ждать в машине, – бросил мистер Пруитт, поворачиваясь к нам спиной.

– Джим поручил ее мне! – крикнула миссис Алькарас, подбегая к мистеру Пруитту. – Ты не можешь! Por favor!

– Неужели ты думаешь, что я позволю тебе воспитывать свою дочь? Ты даже по-английски нормально не разговариваешь.

– Но я подписала документы. Ты не можешь забрать ее. Не можешь! – Она засеменила за ним до машины. – Я обещала Джиму. Ты не можешь!

– Твои жалкие объяснения не примет во внимание ни один судья. Я – ее единственный родственник. И я ничего не подписывал. Она моя дочь. А не твоя.

Охранник потащил меня вниз по лестнице.

– Отпустите! – Я попыталась вырваться, но незнакомец оказался слишком сильным. Я обернулась, чтобы попросить помощи у Мэтта, но увидела, что охранники удерживают и его.

– Не трогайте ее! – закричал Мэтт.

Шестерка Пруитта ударил Мэтта локтем по спине, и он упал на бетонную лестницу. Мэтт!

Я снова попыталась вырваться из рук громилы, но тщетно. Меня затолкали на заднее сидение линкольна.

– Я не позволю ему забрать тебя, mi amor! – повторяла миссис Алькарас, пока охранник закрывал за мной дверцу. Она прижала руку к стеклу. – Nunca!

– Добро пожаловать в семью! – сказал мистер Пруитт. – И кстати, всегда пожалуйста. Что же это за дыра!

Он достал мобильный и принялся проверять почту с таким видом, словно ничего особенного не случилось. Словно он только что не перевернул вверх тормашками всю мою жизнь.

Меня чуть не стошнило прямо на дорогое кожаное сидение. Я была Пруитт? Пруитт?

Нет.

Никогда.

Nunca!

1

Греческие пироги со шпинатом и сыром фета. – Здесь и далее – прим. пер

2

Милая моя (исп.)

3

Да, да. (исп.)

4

Мои девочки (исп.)

5

Термин в американском футболе. Один из способов набора очков, когда игрок либо забегает на территорию противника с мячом, либо, находясь там, получает пас от игрока своей команды.

6

Пожалуйста? (исп.)

7

Обед. (исп.)

8

Жареные или выпеченные в духовке пирожки с мясной или любой другой, обычно несладкой начинкой. Популярное блюдо в Испании и странах Латинской Америки.

9

Наркоторговцем. (исп.)

10

Девочки мои. (исп.)

11

Прошу прощения?

12

Прости. (исп.)

Content

Айви Смоук
Короли «Эмпайр-Хай»

Глава 1 Пятница

Глава 2 Пятница

Глава 3 Пятница

Глава 4 Пятница

Глава 5 Понедельник

Глава 6 Понедельник

Глава 7 Понедельник

Глава 8 Пятница

Глава 9 Пятница

Глава 10 Пятница

Глава 11 Понедельник

Глава 12 Понедельник

Глава 13 Понедельник

Глава 14 Вторник

Глава 15 Четверг

Глава 16 Четверг

Глава 17 Суббота

Глава 18 Суббота

Глава 19 Суббота

Глава 20 Понедельник

Глава 21 Понедельник

Глава 22 Вторник

Глава 23 Среда

Глава 24 Четверг

Глава 25 Четверг

Глава 26 Четверг

Глава 27 Пятница

Глава 28 Пятница

Глава 29 Понедельник

Глава 30 Понедельник

Глава 31 Понедельник

Глава 32 Среда

1