Броди Рамин

Идеальное лекарство. Записки врача о беге

Моей семье, которая всегда поддерживала меня, когда дорога казалась длинной.

Brodie Ramin

The Perfect Medicine

Text © copyright by Brodie Ramin, 2021.

The Perfect Medicine by Brodie Ramin first published in English by Dundurn Press Limited, Canada. This edition published by Bombora in arrangement with Dundurn Press Limited.

ALL RIGHTS RESERVED

© Шнейдер Наталья, перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Предисловие

Я просыпаюсь, подскочив от воя сирены скорой помощи, прорезавшего ночь. Потом звучат слова из системы оповещений больницы: «Анестезию в отделение неотложной помощи. Statum». Бегут люди, эхом доносятся требования лекарств и кислорода. Помещения кишат человеческими телами, перемещающимися в разные стороны.

На протяжении всей жизни мы бегаем по разным причинам. Дети – ради чистейшего удовольствия, догоняя или удирая, взволнованные игрой. Взрослые – к финишной черте, к безопасности.

Полицейского ударили ножом в шею. У стен больницы стоит дюжина машин с мигалками и – его коллеги. Еще больше врачей вызывают statum в отделение неотложной помощи. Statum на латыни – «немедленно». Пациентам срочно нужны кровь или лекарства.

В современной жизни так много делается на бегу. Мы бежим, чтобы оказать помощь нуждающимся в ней. В Древнем Риме бег был метафорой жизни. Филон Александрийский заметил: «Редко случается, чтобы Бог позволил человеку пробежать гонку, именуемую жизнью, от начала до конца, ни разу не споткнувшись и не упав».

Ночью полицейский умирает, и, выходя на следующее утро из больницы, я поражаюсь этому. Мы не смогли его спасти при всей мощи современной медицины и скорости врачей. Я иду домой по обледенелому тротуару в Оттаве, ветер закручивает снег в зыбкие спирали. Обучение в ординатуре по первичной медико-санитарной помощи подходит к концу, и я собираюсь приступить к изучению ВИЧ и наркологии. Моя жизнь сделала немало поворотов, прежде чем привела именно в эту больницу именно на эту должность.

Десять лет назад, только поступив на бакалавриат факультета политических наук, я попал на вечеринку по случаю дня рождения в плохо освещенном ресторане. Недавняя выпускница того же направления образования рассказала мне, что решила сменить специальность и заняться медициной. Когда она привела свои доводы – желание работать с людьми, заниматься наукой, понимать человеческое тело, – я понял, как должен поступить. Я прибежал домой, подал заявление на отчисление и записался на подготовительные курсы для поступления в медицинский. Та девушка оказалась моим проводником, я собирался последовать за ней в медицину.

«Случай благоприятствует подготовленному уму», – сказал Луи Пастер, имея в виду собственные открытия. Иногда вы не осознаете истину, пока какой-то случай не указывает светящейся стрелочкой на то, что вы видели все это время, или не подталкивает к свершению чего-то, что глубоко внутри вы уже давно хотели сделать. Так было и с медициной, и со спортом. Когда пришло время стать бегуном, случайная беседа с братом указала мне путь, следуя которому я живу и дышу бегом, наслаждаюсь его красотой и заглядываю в его научные основы.

Сейчас я бегаю почти каждый день и работаю в сфере на стыке наркологии и первичной медицинской помощи. Я написал книгу об опиатной эпидемии и махинациях Биг Фармы[1]. Я знаю, что есть лекарства, которые спасают жизни, но еще помню, что медицина и общественное здравоохранение – это нечто большее, чем таблетки и инъекции. Я хочу исследовать значение физических упражнений для улучшения здоровья. И сейчас, когда третий десяток моей жизни подходит к концу и на горизонте вырисовывается новый рубеж, я хочу знать, как научиться быть лучшим бегуном, сохранить пластичность своего тела и разума и стареть настолько элегантно, насколько это возможно. Для меня наступило время написать о беге.

Как-то я слушал интервью одного писателя, в котором он сказал, что браться за книгу нужно, лишь когда невозможно от этого удержаться, а слова льются сами. Такое непреодолимое желание я чувствую, когда дело касается бега. Я просто не могу удержаться от того, чтобы не надеть кроссовки, выйти за дверь и начать переставлять ноги.

Еще меня вдохновляет растущий массив научных данных, которые говорят, как бегать быстрее и дальше, и показывают, что бег – это прекрасный способ улучшить физическое и психическое здоровье.

Я написал эту книгу потому, что не мог остановить слова, которые рождались сами.

Каково ваше первое воспоминание о беге?

Я учусь во втором классе, и сегодня ясный день. Все гонятся за мной. Я вижу толпу детей и ощущаю вселенскую необходимость ускользнуть, проскочить в возникшую прореху, увернуться от их рук. Я в восторге от скорости, которую развивают мои ноги. Я быстр, и мне нравится это чувство.

Роджер Баннистер, английский врач и первый человек, пробежавший милю менее чем за четыре минуты, описывает, как в детстве стоял босиком на твердом сухом песке и чувствовал себя ошеломленным красотой. В своих мемуарах «Двойные следы» (Twin Tracks) он пишет:

«Больше ничто не могло отвлечь от ощущения близости к природе. В этот величайший момент я подпрыгнул от радости и побежал. Я был поражен и напуган огромным восторгом, который смогли вызвать несколько шагов… Теперь я бежал, и мое тело вошло в новый ритм… Я открыл для себя новое единство с природой и новый источник силы – источник, о существовании которого не мог и подумать».

Моя обычная пробежка начинается от дома. Я выхожу из парадной двери и медленно бегу по тротуару. Поворачиваю направо и через минуту уже следую вдоль канала Ридо, который протекает двести километров от озера Онтарио, прежде чем разделить Оттаву пополам.

Затем пробегаю под мостом на Бронсон-стрит. Тяжело дыша, я покидаю свой район, заполненный старыми кирпичными домами, и прибываю к озеру Доу. Оно простирается передо мной, а за ним – дендрарий и городская экспериментальная ферма. Я бегу вдоль озера, потом поднимаюсь по небольшому склону, где летом работники открывают шлюзы, пропуская плывущие лодки. Слева от меня – Карлтонский университет, где в 1970-х мой отец изучал журналистику и экономику.

Я пробегал тут так много раз, что резкие различия между временами года в Канаде сливаются в моем сознании. Зимой канал промерзает до дна, и я сбегаю по покрытой резиной лестнице, чтобы присоединиться к тысячам конькобежцев, скользящих туда-сюда по замерзшей глади. Я остаюсь на снежной насыпи сбоку от очищенного льда и сосредоточиваюсь на своем дыхании и ногах, выглядывая трещины и бугры на льду.

Иногда я бегу по тропинке вдоль канала, когда темно, и только сияние месяца освещает мне путь по опавшим листьям. Иногда это середина лета, когда солнце стоит в зените. Иногда – раннее утро весеннего дня, и мои дети только просыпаются.

Я добираюсь до бухты, где река Ридо впадает в канал и плотина контролирует поток воды. Как-то мартовской ночью я замечаю на реке лодку с яркими огнями, освещающими ей путь. Я никогда не видел ее раньше. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть, как нечто похожее на колесный пароход поворачивается и выползает на все еще твердый лед реки, прежде чем тот проседает, и передняя часть судна опускается. Это ломают лед в ожидании грядущей оттепели.

Я испытываю благоговейный трепет, наблюдая, как механический зверь работает всю ночь. Это чувство смешивается с другими физическими и эмоциональными порождениями бега: жаром, эйфорией, одышкой, спокойствием. Потом я сижу на заднем крыльце, смотрю в ночь, думаю о том, что я видел. Мое дыхание замедляется, пульс приходит в норму, в мозге раскручивается нейрохимический вихрь, заставляющий бежать снова.

Более десяти миллионов человек в Северной Америке бегают не менее ста дней в году [1]. За последнюю тысячу лет бегунами бывали охотники, гонцы и защитники. Мы научились бегать в африканской саванне. Бегуны были нервной системой империи инков – посыльные соединяли глубинку с центром власти. В Германии бегуны распространяли новости и разносили личные письма вплоть до XVIII века, когда их заменила развивающаяся почтовая служба. Мы изобрели сидячий мир, а затем открыли бег трусцой. Мы рассказывали себе истории о великих бегунах, а затем создали марафон, чтобы прославить путешествие гонца.

Однажды в холодный канун Нового года я участвовал в Ottawa’s Resolution Run, забеге на пять километров в ледяной темноте. Сотни бегунов выстроились в шеренгу для последней гонки года. Точка разворота находилась в нескольких метрах от моего жилища, и, когда я добрался до нее, мне захотелось сдаться и побежать к домашнему теплу. Мы все страшно замерзли, простояв на улице полчаса перед стартом. Температура была намного ниже нуля, и через несколько минут после выстрела стартового пистолета на моих бровях и ресницах инеем застыла влага. Я пытался сморгнуть лед, пробираясь в темноте сквозь толпу.

У нас не было цифровых датчиков или километровых отметок. Молния на беговой куртке, выданной мне с гоночным снаряжением, сломалась. Что это был за забег? Он подарил мне радость проститься со старым годом, новый обещал стать лучше. Я буду стараться уменьшить время в забеге на десять километров. Я собирался впервые участвовать в гонке по природному рельефу и пробежать свой первый марафон. Мне не терпелось начать.

I. Начиная бегать

Я родился в больнице, в которую вернулся спустя тридцать лет в качестве ординатора. Когда родители несли меня в наш маленький дом через дорогу от Мэнор-парка, город накрыл один из последних снегопадов в том году. Через два года моя семья переехала в Порт-о-Пренс, столицу Гаити. Работа отца в области международного сотрудничества заставляла нас переезжать каждые пару лет, снова и снова оставляя место, только ставшее знакомым. На Гаити мы с братом практически жили на улице. Мы гонялись друг за другом по всей территории дома и карабкались на крышу из оранжевой черепицы. Мы обгорали на солнце и перемазывались грязью в овраге на краю нашего сада. Когда отец возвращался с работы, мы выходили с ним на бетонное крыльцо и играли, пока он занимался силовыми упражнениями.

Мы проезжали в нашей красной машине девяносто километров до Жакмеля, пляжного городка на южном побережье острова. Небольшое расстояние оборачивалось несколькими часами тряски по грязным недостроенным дорогам. Океан в Жакмеле был неистов. Я помню, как меня утянуло под воду, когда сверху обрушилась волна. Подводное течение утаскивало мое маленькое тело, пока я пытался подняться на ноги. Тогда я научился уважать океан. Мы проводили ночи в маленьких бетонных хижинах недалеко от пляжа, прислушиваясь к шуму бьющихся о берег волн.

Мой брат Саша родился, пока мы жили на Гаити. Мать отправилась в Оттаву, чтобы произвести его на свет, и вернулась, когда ему было всего несколько недель. Я помню, сколько детских принадлежностей она привезла с собой. Казалось, это слишком много для такого маленького человека. Он вырос в высокого и худощавого атлета, которого никто не может обогнать на велосипеде, который бегал с бешеной скоростью задолго до того, как я занялся этим видом спорта.

Мой старший брат Алекс оказался плотнее – он занимался силовыми упражнениями и дзюдо. Но тоже стал вдохновенным и быстрым бегуном.

В 1988 году мы переехали на Бали. Это был рай, и мои родители предоставили мне свободу исследовать его. С семи лет мне дали полную волю. Я выезжал на велосипеде и изучал рисовые поля и окружающие деревни. Я запускал воздушных змеев и отваживался спускаться на пляж, а однажды остановился в поле под прекрасным голубым небом и научился завязывать шнурки. Возможно, я не осмеливался уходить далеко, но чувствовал, что смогу пересечь остров в полной безопасности.

Тогда мир казался таким огромным. В 1991 году, во время войны в Персидском заливе, я сидел на уроке в Международной школе на Бали, просматривая номер журнала Time, в котором подробно описывались типы реактивных самолетов и ракет, направленных против режима Саддама Хусейна. Я испытывал смутное чувство беспокойства, зная, что где-то в мире идет война, но у нас не было новостного канала, поэтому у меня сложилось лишь неясное представление о том, что это значит.

Когда мне было восемь лет, моя семья переехала в Танзанию, и всю начальную школу я носился как неистовый. Я помню, как мчался вниз по небольшому холму рядом со школой в компании мальчиков и девочек. Мы учились делать переднее сальто, вставая в стойку на руках, а затем переворачиваясь на ноги. Мне это казалось невероятным подвигом, но другие продвинулись еще дальше. Двое моих друзей – два мальчика-близнеца – смогли проделать переднее сальто, не касаясь руками земли. Удивляя нас еще больше, эти сорвиголовы выполняли обратные сальто. Я ограничивался передними.

В Танзании мы часто путешествовали, все сильнее удаляясь от нашего дома в столице Дар-эс-Саламе. Мои родители и два брата садились в наш белый кроссовер и отправлялись на север, в сторону Кении. Мы исследовали Серенгети, кратер Нгоронгоро и гору Килиманджаро. Мы проехали через города Моши и Аруша, куда я вернулся двадцать лет спустя, будучи студентом-медиком. Однажды мы свернули с главной дороги, и шины начали взметать облака пыли. Отец продолжал вести машину, но видимость упала почти до нуля. Пыль стала проникать через вентиляционную систему, и я ощутил во рту песок, как будто лизал наждак. Внезапно в окна хлынул солнечный свет. Мы прорвались и прибыли в Олдувайское ущелье.

Наверное, тем утром родители рассказывали, куда мы собираемся, но для меня это ничего на значило. Как они могли объяснить десятилетнему ребенку смысл зарождения человечества? Даже сегодня мои самые яркие воспоминания о том дне – это поездка через фонтан песка и грязи и темнота внутри машины. Но еще я помню высившийся над землей поперечно исчерченный монолит из грязи и камня, и его слои представляются моему разуму слоями времени.

Почти два миллиона лет назад здесь был Homo habilis, которого сменил Homo erectus, а в последние семнадцать тысяч лет заправлял Homo sapiens. Тот день в Олдувайском ущелье вспоминался мне бесчисленное количество раз, когда я изучал биологию, медицину и историю нашего вида.

Олдувайское ущелье внушило мне раннее и глубокое понимание факта, что современный человек – это продукт миллионов лет эволюции в африканской саванне. Мы часто слышим, что у людей мозг каменного века.

Хотя общества, в которых живут современные люди, кардинально отличаются от обществ наших предков, тела не слишком изменились. Из-за этого нам трудно подстроиться под быстро меняющийся мир. Считается, что тревога – это следствие примитивных инстинктов, которые заставляют нас всегда быть начеку в ожидании угроз. Ожирение вызвано стремлением есть много жирных и сладких питательных веществ.

В Олдувайском ущелье страх перед угрозами и стремление потреблять как можно больше высокоэнергетической пищи были полезны для адаптации. В самом деле! Они были необходимы для выживания. В современном Шанхае или Нью-Йорке они не только менее полезны, но и приводят к преждевременной смерти.

Хотя объяснение проблем, с которыми сталкиваются современные люди, часто слишком упрощенное.

Правда заключается в том, что мы должны воспринимать свои мозг и тело такими, какие они есть, и создавать мир, который будет поддерживать оптимальное здоровье и благополучие человека.

К сожалению, мы не слишком преуспели в этом. В результате сегодня большинство людей, и взрослых, и детей, не питаются должным образом, не делают упражнений и не обладают связью с природой, которая всем нам жизненно необходима.

Жизнь и путешествия по Восточной Африке показали мне, что природа – это чудо, достойное пристального внимания. Еще я узнал, что это первобытная сила, которую следует уважать. Я помню, как съежился на заднем сиденье, пока мы ехали по плоской травянистой равнине в парке Тарангире на севере Танзании, окруженные сотнями слонов. Я выглянул в окно и увидел безмятежно марширующие мимо стада. Во время предыдущей поездки в Кению разъяренная самка слона напала на нас, защищая своего детеныша от нашего кроссовера. Люди – хозяева мира, но еще и хрупкие, беспокойные двуногие, которые правильно поступают, когда, сталкиваясь с угрозой, убегают в укрытие.

Еще через год мы отправились на юг, в Селус, который в то время был огромным и относительно нетронутым природным заповедником, почти лишенным человеческого жилья. Мы сели в маленькую моторную лодку, и она, треща, поплыла вниз по реке Руфиджи к стаду бегемотов. В этом суденышке я остро ощутил себя беззащитным, дрейфуя среди животных весом в тонну, любой из которых мог бы в одно мгновение раздавить нас, если бы инстинкт побудил его к этому.

Тот первый день в Олдувайском ущелье напоминал многие другие, когда я бродил среди баобабов, валунов и грубой растительности. Если мы с братьями играли в пятнашки, бегали наперегонки или лазали по скалам, то мы следовали тем же самым основным побуждениям двигаться и играть, которые чувствовали в тех местах наши древние предки.

Каждый раз, когда я со времен детства возвращался в Восточную Африку, мне казалось, что я вернулся домой. Не в свой личный дом, но в дом человечества. Меня тянет к тем земле и ландшафту: это место, где мы родились и выросли как вид.

* * *

Наши человеческие предки развили способность к длительному бегу около двух миллионов лет назад [2].

В книге «Почему мы бежим» (Why We Run) Бернд Генрих описывает наскальный рисунок, который видел во время исследовательской поездки в Зимбабве:

«На стене под навесом была нарисована последовательность маленьких, составленных из палочек человеческих фигур, явно бегущих. Все они сжимали в руках изящные луки, колчаны и стрелы… Когда я заметил кое-что еще, у меня закружилась голова. Самая дальняя фигура справа, та, что возглавляла процессию, вскинула руки в общеизвестном жесте бегуна, триумфально завершающего соревнование. Этот непроизвольный жест, рефлекторный для большинства бегунов, которые упорно боролись, дыша жаром и огнем, чтобы ощутить восторг триумфа над невзгодами».

Для Генриха этот образ послужил напоминанием о том, что «корни наших соревнований, нашей конкурентоспособности и нашего стремления к совершенству уходят очень далеко и очень глубоко». Когда бежим на открытой местности, мы возвращаемся в прошлое и прикасаемся к нашим предкам.

Корни бега уходят в самую основу нашей человечности. Чтобы бегать, нужно было ходить, а чтобы ходить, следовало подняться – стать двуногими.

Почему и как это произошло? Африканские обезьяны живут на деревьях. Они сильны, но медлительны. У них большие кисти, ступни и короткие руки – особенности, которые важны для лазанья по деревьям, но мешают бегу [2]. Эти обезьяны – четвероногие, которые живут и питаются в лесу.

Возможно, вы видели, как шимпанзе ходит, опираясь передними конечностями на кулаки, передвигаясь на всех четырех конечностях. Такой способ передвижения позволяет приматам ходить как четвероногие, при этом оставаясь хорошо приспособленными к лазанью по деревьям. Однако крепко сжатые кулаки шимпанзе и горилл не могут соперничать с чрезвычайно точными движениями наших очень ловких пальцев [3]. Ходьба на костяшках позволяет двигаться лишь очень медленно. Она не делает шимпанзе проворными на земле и тратит энергию впустую. Это была эволюционная стратегия, которая ни к чему не привела.

Чтобы превратиться в великих бегунов, люди сперва должны были стать двуногими. Этот переход начал последний общий предок человека и шимпанзе. Ходил ли он на костяшках пальцев рук или нет, неизвестно. Но одна из наиболее достоверных характеристик этого примата – сила в противовес выносливости. Вполне вероятно, что его мышечные группы состояли в основном из быстрых волокон, которые хорошо приспособлены для поднятия тяжестей. Он был сильнее Homo sapiens, но хуже выводил излишки тепла, оказывался менее энергоэффективен, и его способность ходить или бегать на большие расстояния оставалась ограниченной [4].

Перенесемся на четыре миллиона лет назад, и летопись окаменелостей покажет моих любимых предков человека – австралопитеков. В средней школе я увидел изображение маленького волосатого примата, преследующего с копьем какого-то предка антилопы, и прочитал слово «австралопитек». Выговаривать это – все равно что держать во рту лед. Австралопитеки были большой группой ранних гоминидов[2], которые жили в Африке от одного до четырех миллионов лет назад. Они стали первыми из наших предков, кто спустился с деревьев и начал ходить только на двух ногах [5].

Миллион лет спустя в одном из уголков Восточной Африки раздались мягкие шаги Люси, Australopithecus afarensis, найденной в Эфиопии. Она была молодой женщиной, ростом всего в девяносто сантиметров и весом в двадцать семь килограммов [6]. На ее примере хорошо видны показывает особенности перехода к движению на двух ногах. Я с благоговением смотрел на реконструкции ее черепа, который так мал и не похож на наш, но в то же время так человечен.

Люси – чудо. В отличие от тел ее предков, которые были созданы, чтобы передвигаться на четвереньках, колени и бедра Люси лучше приспособлены для вертикальной ходьбы. У нее была сильнее развита большая ягодичная мышца – особенность, которая помогает двуногим не опрокидываться вперед при каждом движении ноги [7].

Развитая большая ягодичная мышца очень активна во время бега, но играет небольшую роль при ходьбе. Современное человеческое тело уникально тем, что бедра немного объемнее талии. Отчасти это стало результатом адаптации к бегу.

Также способствует стабильному положению во время бега узкая талия. Но у Люси не было фигуры современной женщины. Ее ноги оставались короткими по сравнению с туловищем и руками – особенность, которая была преимуществом при лазанье по деревьям. Она была женщиной двух миров – прошлого и будущего, земли и деревьев. По мере того как Люси и ее потомки переходили к полностью вертикальному образу жизни, они начинали все хуже лазить по деревьям. Современные люди – единственные приматы, которые плохо приспособлены к лазанию [8]. Хотя Люси гораздо лучше чувствовала себя на высоте, чем современные люди, вероятно, она оказалась все же недостаточно адаптированной к такому существованию, что и послужило причиной ее смерти. После тщательного компьютерного сканирования ее костных фрагментов исследователи предположили, что Люси погибла после падения с дерева. Она стала жертвой собственного новаторского перехода от ветвей к земле, оказавшись не совсем дома ни в том, ни в другом мире.

Еще одно открытие, которое выявило секреты нашего расцветающего прямохождения, было сделано недалеко от Олдувайского ущелья. Примерно три миллиона шестьсот тысяч лет назад группа гоминидов, вероятно Australopithecus afarensis, прошла по слою влажного, похожего на цемент вулканического пепла, который позже затвердел, превратившись в ископаемую окаменелость [9]. Эти следы стали недвусмысленным свидетельством того, что двуногие приматы двигались в сторону Олдувайского бассейна.

Двадцатипятиметровая дорожка с двойными отпечатками – свидетельство того, что пара отправилась на поиски пищи, воды или своих соплеменников [10]. Мы можем извлечь из этих следов информацию о том, как вес распределялся на ноги пары, что жила так давно. Ступни, по-видимому, были устроены так же, как и наши: с такими же сводами и таким же прижатым к остальным большим пальцем ноги. Но есть вещи, которые мы, скорее всего, никогда не узнаем о людях, оставивших эти отпечатки.

Ричард Докинз в книге «Рассказ предка: паломничество на заре эволюции» (The Ancestor’s Tale: A Pilgrimage to the Dawn of Evolution) говорит об этой находке: «Кто не задается вопросом, чем эти люди были друг для друга? Держались ли они за руки или, может, даже разговаривали? И каким забытым делом они занимались на заре плиоцена?»

Мы уверенно шли к человеческой форме, созданной для того, чтобы стоять, ходить и бегать прямо на двух ногах. Но зачем становиться двуногим?

Прямохождение – сомнительное достижение: едва вы начинаете думать о том, насколько оно маловероятно, сразу задаетесь вопросом, как это вообще получилось. Встаньте на мгновение и подумайте о том, как трудно оставаться в вертикальном положении. Голова кругом идет? Теперь представьте, как трудно было нашим предкам убегать от саблезубых тигров или налетчиков из соседнего племени. Зачем они это сделали? Разве не было бы безопаснее встать на четвереньки и двигаться так? Может быть, но это не стало путем человеческой эволюции.

Возможно, мы стали двуногими, чтобы уносить больше пищи из походов за добычей. А может, прямохождение позволило нам двигаться по мелководью или стоять высоко в траве саванны. Или дарило прохладу, когда мы стояли под солнцем, нагревая только часть тела во времена, когда еще не было технологий, чтобы охладить себя [11]. Превращение в двуногих, возможно, привело к тому, что мы стали относительно безволосыми, поскольку в положении стоя нам нужны волосы только на голове и плечах, чтобы оставаться защищенными от солнца.

Чарльз Дарвин считал, что мы стали двуногими, чтобы носить с собой инструменты для охоты и самозащиты. Чего он не знал, так это того, что орудия труда не появляются в летописи окаменелостей примерно в течение двух миллионов лет после того, как австралопитеки стали двуногими. Это позволяет предположить, будто такое эволюционное изменение оказалось вызвано чем-то совершенно другим [12]. В свете подобных доказательств Дарвин мог бы согласиться с современными представлениями, что, вероятно, ключевым фактором стала превосходная способность охотиться и заниматься собирательством в вертикальном положении.

Ходьба в вертикальном положении сделала ранних людей отличными охотниками и собирателями, поскольку они могли путешествовать на большие расстояния в поисках пищи.

Бегун-марафонец может пересечь большую территорию и увидеть все значимые места города, пробежав три часа в хорошем темпе. Во время перехода человечества к ходьбе и бегу окружающая среда менялась, и это еще больше стимулировало эволюцию. Первоначально Африка была более теплой и влажной, чем сегодня. В эпоху плиоцена, с 5,3 до 2,6 миллиона лет назад, она стала прохладнее и суше, что привело к прореживанию тропических лесов и способствовало росту редколесья и кустарников.

Пока многие приматы предпочитали оставаться в относительной безопасности в глубоком лесу, наши предки отважились покинуть эту удобную нишу, тем самым подвергнув себя огромному риску. Необходимо было найти другие виды пищи, столкнувшись с угрозой новых хищников. Как и современные дети, древние люди предпочитали фрукты, но в своей новой среде они были вынуждены есть и другие виды растений. Их поиск, возможно, потребовал больше путешествовать по открытой местности. Так что особи, лучше приспособленные к ходьбе на большие расстояния и умеющие взбираться на любые плодоносящие деревья, жили лучше и, таким образом, получили больше шансов на размножение [13].

То, что они смогли выжить в новом ландшафте, свидетельствует о стойкости наших ранних предков. Но летопись окаменелостей заполнена останками тех, кто не выжил. Действительно, один фрагмент черепа австралопитека, найденный в Южной Африке, был пробит зубами леопарда, а тело этого предка тащили по земле [14]. В регионе Эфиопии под названием Дикика были найдены другие палеолитические сокровища, в том числе печальный скорченный скелет трехлетней самки Australopithecus afarensis, которую назвали Селам. Ее кости очень хорошо сохранились, и, похоже, ее оторвал от семьи и смыл паводок, сразу же похоронив в мягкой грязи [15]. КТ-сканирование ее внутреннего уха показало сходство полукружных каналов улитки с таковыми у обезьян и других австралопитеков.

Это доказывает: хотя Селам ходила на двух ногах, у нее не было всех инструментов, необходимых для быстрого бега. Особые части внутреннего уха, помогающие контролировать равновесие, позволяют современным людям держать голову достаточно стабильной во время бега [16].

В 1984 году раскрылась еще одна древняя трагедия – на севере Кении, у озера Туркана, расположенного близ границы Эфиопии. Во время раскопок обнаружили самый полный из когда-либо найденных скелетов древнего человека. Останки, которые датируются примерно полутора миллионами лет, идентифицировали как принадлежащие мальчику Homo erectus, которому, как полагают, было около восьми лет. Несмотря на юный возраст, его рост составлял один метр шестьдесят сантиметров. Он лежал лицом вниз в болотистой грязи [17]. Его назвали Мальчик Нариокотоме[3]. В отличие от Люси и Селам, он был лучше приспособлен к жизни на земле. Его узкий таз и более длинные конечности указывают, что он уверенней ходил на двух ногах, чем более ранние приматы [18]. Сохранившиеся следы возрастом в полтора миллиона лет, найденные около того же озера, свидетельствуют о больших ступнях гоминидов с очень современным устройством ног и длинными шагами [19].

Изменения в наших ступнях, ногах в целом и суставах стали ключом к способности бегать. Свод стопы действует как пружина, которая возвращает энергию, передающуюся во время момента в беге, когда нога находит опору [20]. Пружинами также служат ахиллово сухожилие и илиотибиальный тракт[4]. У других приматов они крошечные или вовсе отсутствуют, но у наших предков уже увеличились [21]. Ступни и пальцы ног уменьшались по мере того, как ноги становились длиннее и развились более крупные суставы, несущие вес и способные без повреждений выдерживать длительные пробежки [22].

Два миллиона лет назад наши предки эволюционировали в Homo erectus – первых охотников-собирателей. В них мы можем видеть очертания уже больше похожих на нас самих существ. Они жили в постоянно растущих социальных конгломератах и использовали все более сложные технологии. Именно этот вид первым начал применять огонь для приготовления пищи и сделал инструменты, например каменные топоры. Эти предки жили группами и заботились о больных. Они проследовали из Африки через Азию до Китая и Индонезии. У них был больший мозг, некрупные зубы, более длинные ноги, более короткие руки и современные ступни [23].

Они могли бегать. Это все изменило. Но для того, чтобы бегать в течение длительного времени, тела наших предков должны были не допускать перегрева. Четыре особенности помогли этому: способность потеть, выпирающий нос, возможность охладить мозг и худое вертикальное тело [24].

Подумайте о нашей способности потеть. Мало кто понимает, что все млекопитающие, кроме людей, в качестве основной стратегии рассеивания тепла используют частое дыхание. Она не очень эффективна, так как рот и язык обеспечивают лишь небольшую поверхность для теплового рассеивания [25]. Человек же потеет всей поверхностью кожи – это площадь примерно в два квадратных метра. В процессе эволюции мы потеряли большую часть волос на теле и в то же время обзавелись большим количеством потовых желез [26]. Они работают потому, что для испарения пота, который образуется на поверхности кожи, требуется значительное количество энергии [27]. Мы можем выделять до трех литров пота в час, и на трехчасовой охоте или во время марафона здоровый человек способен потерять из-за потоотделения до 10 % веса своего тела без особого риска лишиться сознания [28].

Иногда в комплекты для марафонцев входят губки, которые бегуны могут окунать в ведра с водой и выжимать на себя во время бега. Эта вода дарит мгновенное ощущение прохлады, но на самом деле блокирует потовые железы и вообще не способствует охлаждению.

Подумайте о том, какая часть вашего тела подвергается воздействию солнца, когда вы стоите прямо, особенно если солнце высоко в небе. Большая часть его попадает на голову и плечи.

Только 7 % человеческого тела подвергается воздействию прямых солнечных лучей, когда находится в вертикальном положении, тогда как четвероногие принимают солнечные лучи гораздо большей площадью тела.

С потерей волос пот смог испаряться гораздо эффективнее. Это очень важно, если вы много бегаете и ходите. Еще отсутствие волос помогает защитить людей от паразитов, например вшей, которые прячутся в местах, покрытых волосами [29].

Зачем нам понадобились эти приспособления для выведения избытка тепла? Возможно, мы эволюционировали, чтобы добывать пищу в жару и убегать от хищников. Биологи рисуют картину того, как ранние гоминиды ходили на большие расстояния под открытым небом, постоянно высматривая львов и саблезубых тигров. Как и у пещерных людей в фильме Артура Кларка «2001: Космическая одиссея» (2001: A Space Odyssey), их жизнь была отмечена постоянным страхом и реальными смертельными угрозами. Таким образом, если ранние предки людей могли выходить на улицу в самую жаркую часть дня, когда их открытые солнцу 7 % площади тела были удобно покрыты волосами, а остальная часть сильно потела, они могли оставаться в достаточной прохладе, чтобы добывать пищу, пока крупные хищники отдыхали в тени [30].

Даже современные люди отличаются равномерной активностью в жару. Люди – единственный вид, который может пробежать марафон при температуре 30 °C. Даже лошадь или собака не способны совершить такой подвиг, и маловероятно, что какой-либо доисторический хищник сумел бы это сделать [31]. Большинство других млекопитающих хороши в спринте, но не так успешны, когда нужна выносливость. В это трудно поверить, но мы лучше бегаем на длинные дистанции, чем лошади, особенно в жаркую погоду. Мы эволюционировали от животных с низкой метаболической емкостью[5] и быстро улучшили и метаболизм, и способность поглощать и использовать кислород, измеряемую показателем VO2 max, о котором я подробней поговорю позже [32].

Чтобы выжить во враждебном мире, мы развили в себе способность потеть и охлаждать воздух, поступающий в тело. У нас есть уникальный нос, который втягивает его под почти прямым углом по отношению к носовым проходам. Эта форма создает турбулентность и охлаждает поток, прежде чем он попадает в легкие. Выстилка нашей дыхательной системы также охлаждает воздух до температуры 37 °C и увлажняет до идеального уровня, прежде чем он достигнет легких [33].

Эти приспособления были полезны для добывания пищи в жаркие дни, но как насчет охоты? Мы не были вегетарианцами. Недавно на сельской ярмарке я видел плакат, изображающий современного охотника с мощным ружьем. Подпись к плакату гласила: «Я добрался до вершины пищевой цепочки не для того, чтобы стать вегетарианцем». Примечательно, что мы убивали животных только камнями или заостренными палками. Мы изобрели каменные наконечники пятьсот тысяч лет назад, а лук и стрелы – сто тысяч лет назад. Имея только такое оружие, охотники должны были очень близко подходить к добыче, некоторые разновидности которой было очень опасно убивать.

Так что теоретически мы большей частью загоняли несчастные создания до смерти – эта практика называется «охота настойчивостью». Первые люди пугали свою добычу, возможно, ранили ее, а затем продолжали преследовать, пока животное не перегревалось и не падало. Охотники при этом потели, хорошо приспособленные носы позволяли им оставаться неперегретыми, а отлично адаптированные тела – продолжать бег. Охота настойчивостью существует и в наши дни: документально зафиксировано, что ее используют охотники-собиратели в пустыне Калахари. Как и предсказывает теория, она происходит в самую жаркую часть дня [34].

Одна удивительная особенность современных людей – это адаптироваться к различным условиям.

Я считаю, что главной причиной нашего успеха как вида стало множество талантов, особенно применение интеллекта, чтобы использовать преимущества вертикальной позы и проворных рук, способных найти и добыть пищу из бесконечного разнообразия источников. Мы можем бегать на длинные дистанции в жару, но умеем и плавать в глубокой воде. Мы можем копать и нести, а еще – бросать с убийственной силой и точностью [35]. Позже наша способность использовать инструменты и более сложные технологии позволила и дальше увеличивать разницу между собой и другими видами. Для того чтобы разрабатывать инструменты, необходимо развивать умственные способности и когнитивные навыки.

Но мозг развивался медленно. Люси могла ходить прямо, но он у нее был едва больше, чем у шимпанзе. Мозг Homo erectus стал лишь немного больше, тем не менее в нем наметились кардинальные изменения, такие как развитие участка, отвечающего за речь.

Исследование, сравнивающее размер мозга и способность к физическим нагрузкам у различных млекопитающих, показало, что больший мозг коррелирует с лучшей способностью к физическим нагрузкам. То есть улучшенная выносливость людей может быть связана с нашими улучшенными когнитивными навыками [36].

Эту замечательную догадку можно обосновать, рассмотрев факторы, которые позволили древним охотникам выживать и процветать. Они должны были оставаться в хорошей физической форме, обладать выносливостью, но еще – уметь представлять ландшафт и запоминать расположение пастбищ и водоемов. Те, кто обладал превосходной физической подготовкой и когнитивными способностями, чаще приносили домой пищу. Из-за этого они получали больше возможностей для спаривания – классический пример полового отбора. Последнее обеспечивало сохранение и распространение этих признаков [37].

Мозг – самый энергозатратный орган в человеческом теле, он потребляет около пятой части получаемых организмом калорий.

По мере увеличения человеческого мозга потребности в калориях росли. Не только мозг, но и наши тела стали больше, чем у предков. Оба эти процесса увеличили потребность в питательных веществах.

Должны были измениться и черепа, чтобы освободить место для растущих мозгов. Большие челюстные мышцы, которые обеспечивают мощные укусы у других приматов, одновременно сдерживают рост черепа, поскольку создают серьезную нагрузку в местах прикрепления. У людей одна-единственная мутация, возможно, привела к ослаблению мышц челюсти, что и позволило мозгу увеличиться. Начав использовать инструменты для разделки животных, мы стали есть более питательную пищу, а гораздо позже начали готовить еду, и мощный укус стал менее важным для выживания.

Древнейшее свидетельство того, что гоминиды использовали огонь для приготовления пищи, насчитывает всего четыреста пятьдесят тысяч лет. Огонь делал еду лучше. Приготовленную пищу легче есть и переваривать – требуется меньше времени и усилий, а также более короткий кишечник. Приготовление пищи позволило людям легче усваивать питательные вещества, необходимые для развития мозга, и дало им больше времени для использования высших когнитивных функций [38].

Возможно, некоторые из этих изменений вызвал белок, который называется нейротрофическим фактором мозга (BDNF). По большей части увеличение мозга в ходе эволюции человека происходило в неокортексе, области, которая отвечает за речь и позволяет развивать культуру с помощью создания символов. BDNF мог способствовать росту гиппокампа и префронтальной коры. Это области, участвующие в пространственном ориентировании, принятии решений и контроле эмоций, таких как страх и побуждения к насилию. Физические упражнения стимулируют синтез BDNF, и это может быть причиной того, что активность ассоциируется с улучшением когнитивных функций и уменьшением выраженности психиатрических патологий. Эту связь мы рассмотрим в следующих главах [39].

Более крупные мозги, возможно под влиянием BDNF, получили возможность развить язык, а тот породил культуру. В книге «Совпадение: единство знаний» (Consilience: The Unity of Knowledge) Э. О. Уилсон говорит, что эти изменения привели к нашей «способности завладеть планетой». Он прослеживает эволюцию культуры от развития у людей навыка использовать огонь четыреста пятьдесят тысяч лет назад до таланта производить хорошо сделанные инструменты двести пятьдесят тысяч лет назад, изобретения сложных наконечников копий и кинжалов сто тысяч лет спустя, создания захватывающих дух наскальных рисунков и ритуальных артефактов около тридцати тысяч лет назад. На протяжении большей части истории тела наших предков развивались быстрее, чем их простые каменные топоры. Современный Homo sapiens эволюционировал в период от двухсот тысяч до ста тысяч лет назад. Десять тысяч лет назад мы развили сельское хозяйство. С тех пор культурная эволюция ускорилась экспоненциально, и с каждым годом, кажется, мчится все быстрее и быстрее.

При этом мы едва не погибли как вид. Около семидесяти тысяч лет назад последний ледниковый период резко охладил планету, и все наши адаптации для рассеивания тепла, в частности отсутствие меха, внезапно стали большой проблемой. В этой новой среде наши предки начали вымирать, вероятно из-за голода и воздействия окружающей среды.

К концу ледникового периода на всей планете осталось всего десять тысяч человек. Сегодня это население небольшого городка. Но у тех людей были огонь, основные инструменты и современный мозг.

Выжившие цеплялись за жизнь и начали быстро распространяться из Восточной Африки. В новых и трудных условиях, с которыми они столкнулись, на первый план вышли надежный метаболизм, находчивость и приспособляемость.

Первая группа следовала вдоль побережья и переместилась из современной Республики Джибути в современный Йемен, а затем на побережье Индии и Юго-Восточной Азии. Оттуда небольшие группы отправились в плавание, со временем основав новые поселения на архипелагах и островах западной части Тихого океана, пока некоторые из них не достигли Австралии около пятидесяти тысяч лет назад.

Примерно в это же время вторая группа покинула Восточную Африку и направилась на Ближний Восток и в Центральную Азию. Из этих районов они переселились в Европу и Восточную Азию. Наконец, во время сильных холодов, следуя по замерзшему «мосту», соединяющему нынешние Россию и Аляску, группа азиатских охотников добралась до Северной Америки. Они проложили путь на юг и заняли все полушарие около десяти тысяч лет назад [40].

Для этих колонистов, постоянно переходящих на новые земли и сталкивающихся с новыми угрозами в поисках источников пищи, жизнь была невообразимо суровой. Те, кто вел более оседлый образ жизни, сталкивались с причудами экстремальных погодных условий, постоянной нехваткой продовольствия, опасностью со стороны хищников и других людей. Требования к физическому состоянию их тел были высокими. Представьте себе жизнь человека эпохи палеолита: каждый день нужно ходить и бегать, чтобы собрать еду, посещать или мигрировать в другие поселения, нести детей, животных или вещи, разделывать мясо, копать корни, возводить укрытия, собирать дрова, очищать орехи и делать инструменты. С той энергией, которая оставалась, они еще умудрялись участвовать в общественных мероприятиях, таких как соревнования, игры, танцы, ухаживания и спаривание.

Как и современные люди, наши предки испытывали удовольствие от нейрохимических веществ, высвобождаемых в результате физической нагрузки. Но еще они страдали от сильного голода и усталости. Только физическая активность сжигала около 1250 калорий в день [41]. А общая потребность в них была намного выше.

Мужчины охотники и собиратели расходовали около 2500 калорий в день, а женщинам теоретически требовалось меньше, но во время беременности или кормления грудью их ежедневная потребность в энергии увеличивалась на тысячу калорий.

Во времена, когда не было контроля над рождаемостью, женщины проводили большую часть жизни беременными или кормящими. Получение большого количества калорий было сложной задачей, особенно для матерей, которые могли набирать около 2000 калорий в день, но, чтобы получить дополнительное количество энергии, необходимое и их детям, полагались на партнеров и членов семьи.

Люди жили на грани энергетического баланса, а большинство страдало от крайнего голода и дефицита питательных веществ [42].

В статье «Физическая бездеятельность с точки зрения эволюционной медицины» (Physical Inactivity from the Viewpoint of Evolutionary Medicine) Сильвия Кирхенгаст описывает положение наших палеолитических предков:

«Для наших предков факторами, мотивирующими к физически активному образу жизни, были не стремление к подвижности, а голод и жажда. Физическая активность была важной частью их жизни, потому что она была необходима для выживания. Только физически активные индивидуумы могли просуществовать достаточно долго, чтобы успешно размножиться и довести свое потомство до репродуктивного возраста» [43].

Люди эпохи палеолита были активнее современных, занимаясь разнообразной деятельностью. Вместо того чтобы выполнять одну и ту же работу снова и снова, они совершали целый ряд действий, похожих на интенсивный кросс-тренинг. Они сочетали силовые виды деятельности, такие как переноска вещей и рубка деревьев, с аэробными – связанными с охотой и собирательством. Из того, что мы знаем об образе жизни современных охотников-собирателей, можно сделать вывод, что мужчины охотились два-четыре дня подряд в неделю, а женщины занимались собирательством два-три дня в неделю. Этот паттерн назвали «ритмом работы в палеолите» [44].

Все снова изменилось десять тысяч лет назад после появления сельского хозяйства, которое ознаменовало конец палеолита и начало неолита, оно нарушило модель деятельности, существовавшую на протяжении примерно восьмидесяти четырех тысяч поколений. Внезапно приобретение энергии и расход перестали быть неразрывно связаны [45].

Когда наши предки научились выращивать культурные растения и одомашнивать животных, они смогли производить и даже хранить излишки пищи. Большинство людей отказались от кочевого образа жизни и стали жить в растущих населенных центрах, сначала в Плодородном полумесяце[6], а затем во всем мире. Разнообразнейшая диета палеолита сменилась растениями, богатыми углеводами: рисом, ячменем и пшеницей [46].

Этот переход был трудным. Останки скелетов эпохи неолита показывают дефицит белка. Люди стали ниже, по крайней мере отчасти из-за недоедания. Новые инфекционные заболевания одомашненных животных преодолели видовой барьер и стали опасны для людей [47]. Наши предки медленно адаптировались к новому образу существования, но в конце концов большинство привыкли к жизни, основанной на сельском хозяйстве и уходе за животными. Такая модель активности и потребления оставалась относительно неизменной до начала промышленной революции, когда физический труд почти полностью отделился от производства продуктов питания и экономической производительности [48].

Каждое десятилетие после начала промышленной революции изобретались новые устройства, экономящие труд, и по мере их внедрения все сильнее снижалась физическая активность человека. Большинство людей сегодня практически не прикладывают физических усилий, чтобы добыть пищу. Наши предки тратили тысячи калорий ради получения необходимого количества питательных веществ, а современные люди практически не расходуют энергию. Предки эпохи палеолита сжигали 1250 калорий каждый день, активно выживая, люди в промышленно развитых регионах в наши дни сжигают около 550 калорий. В период большого изобилия питательных веществ мы используем менее половины потребляемых калорий за счет активности [49]. Автомобили, электроприборы и супермаркеты делают нашу жизнь все более свободной от пота. Точно так же как наши тела оказались преобразованы в результате изменений окружающей среды в период палеолита, они снова изменяются сегодня.

Между 1863 и 1970 годами американские мужчины одного возраста и роста стали тяжелее в среднем на восемь килограммов семьсот граммов.

В период с 1970 по 2000 год в Соединенных Штатах уровень ожирения вырос более чем вдвое. Результаты тестов на физическую подготовку современных солдат армии США не могут сравниться с результатами, полученными их предшественниками в 1946 году, и жители Запада в целом физически слабее своих предков [50]. Очевидные виновники – переизбыток калорийного фастфуда, подслащенного кукурузным сиропом с высоким содержанием фруктозы, в сочетании со снижением уровня физической активности.

Привычка к низкой физической активности начинается в детстве. Детей привозят в школу, они сидят в классах, много смотрят телевизор и мало занимаются спортом. Некоторые европейские страны, например Голландия и Дания, поощряют активный транспорт и игры на свежем воздухе, но они выбиваются из общей схемы [51]. Во время поездки в Голландию мой сын поразился, увидев, как целые классы маленьких детей, смеясь и тяжело дыша, следуют на велосипедах за учителями на экскурсии по велосипедным дорожкам и автомобильным дорогам. Такое зрелище не характерно для Северной Америки, где автомобили правят всеми дорогами, а дети находятся в ловушке безопасности, скорости и комфорта. Уже в 1793 году немецкий ученый Иоганн Гутсмутс писал: «Почти весь день мы проводим сидя на месте, как может развиваться энергия молодых людей?» [52]. Он разработал концепции естественного воспитания, обучения и игр на свежем воздухе, призывая к тому, чтобы родители позволяли детям «выходить на улицу». Мы услышали это воззвание более чем два века спустя.

Доказательства того, что люди в западных странах недостаточно активны и становятся все менее активны по всему миру, очевидны. Средний американец делает пять тысяч шагов в день по сравнению с восемнадцатью тысячами пятьюстами шагами в день для среднестатистического амиша, живущего без современных технологий [53].

Одна треть населения мира – более двух миллиардов человек – недостаточно занимается физическими упражнениями (достаточным считается приблизительно сто пятьдесят минут в неделю умеренно интенсивной активности для взрослых).

Детям нужно еще больше упражнений – около одного часа в день умеренной или активной деятельности. Активность примерно двух третей американских старшеклассников не отвечает минимальным требованиям [54]. Активность в раннем возрасте может изменить траекторию развития тела и ума ребенка. Физическая подготовка, измеряемая по VO2 max, частично определяется активностью в детстве, а также пиковой костной и мышечной массами. Физические упражнения также делают детей умнее или, по крайней мере, повышают способность к сосредоточению. Те, кто более активен, лучше учатся в школе [55].

Доказательства того, что отсутствие активности детей и взрослых ведет к негативным последствиям, многочисленны, и их становится все больше. Греческий врач Гиппократ писал две тысячи четыреста лет назад: «Что используешь, развивается, что не используешь, исчезает. Если есть нехватка пищи или физических упражнений, тело болеет» [56]. Современные эксперты бьют тревогу, используя множество красочных терминов. Суть их озабоченности заключается в том, что в XXI веке отсутствие физической активности стало самой большой угрозой для здоровья. Карим Хан, исследователь спортивной и физической медицины, утверждает, что низкая физическая подготовка может быть причиной большего числа смертей, чем курение, диабет и ожирение вместе взятые [57].

Физическая неактивность намного повышает предрасположенность к ишемической болезни сердца, которая может привести к стенокардии и инфарктам.

Кроме прочего, значительно возрастает риск диабета. Малоподвижность повышает артериальное давление, снижает уровень здорового холестерина и увеличивает риск инсульта. У неактивных намного больше вероятность развития рака толстой кишки и молочной железы. Ожирение, которое коррелирует со многими другими заболеваниями, тесно связано с низкой активностью. У пожилых она обусловливает слабость, падения, снижение функционального статуса, ухудшение настроения и усиление деменции. Связаны с низкой активностью тревога и депрессия. В целом отсутствие физической деятельности повышает вероятность смерти в более раннем возрасте и, как полагают, становится причиной около 13 % преждевременных смертей в Соединенных Штатах [58]. Считается, что по всему миру бездеятельность становится причиной 9 % преждевременных смертей, что составило около пятидесяти семи миллионов смертей в 2008 году.

Итоги ситуации подводит научный журналист Гретхен Рейнольдс, отмечая, что, пока наука продолжает накапливать доказательства пользы активности, граждане промышленно развитых стран становятся «самыми малоподвижными группами людей из когда-либо существовавших» [59]. И даже тем, кто активен в течение части дня, сидение (возможно, именно это вы делаете прямо сейчас) может быть вредным. Взрослые в промышленно развитых регионах проводят от 55 до 70 % своего дня в сидячем положении, что составляет от девяти до одиннадцати часов [60]. У взрослых, сидящих более десяти часов в день, риск смерти от любых причин на 34 % выше, даже с учетом физической активности. В целом такое времяпрепровождение способствует примерно 6 % всех смертей [61].

Еще хуже, чем сидение, – длительный постельный режим, например, когда человек госпитализирован. Организм очень плохо реагирует на подобную ситуацию. Застоявшаяся кровь может образовать сгусток в течение нескольких часов, что вызовет тромбоз глубоких вен и тромбоэмболию сосудов, способные привести к летальному исходу. За несколько дней во всем теле снижается чувствительность к инсулину, начинаются запоры. Мои пациенты сообщают мне, что, когда они повышают физическую активность, хронические проблемы с запорами чудесным образом разрешаются. В течение нескольких недель постельного режима снижается функция сердца, о чем свидетельствует ухудшение ударного объема, сердечного выброса и VO2 max. Кости теряют массу в десять раз быстрее, чем обычно. Атрофируются скелетные мышцы. Тело не выносит отсутствия активности [62].

И все же эволюционный биолог Дэниел Либерман считает, что мы, возможно, эволюционировали, чтобы быть физически неактивными. Как я расскажу в последующих главах, отдых – это неотъемлемая часть сохранения здоровья. Так что, хотя эволюция и сделала нас двуногими и невероятно выносливыми, мы были приспособлены и к отдыху. Охотники-собиратели тратили много времени на поиски пищи и заботу о выживании, но проводили время и сидя, отдыхая, перекусывая и подремывая [63]. Когда вы находитесь на грани энергетического баланса, любое расточительное использование энергии может привести не просто к голоду, а к выживанию. И точно так же, как сообщества, которые полагаются на солнечную или ветровую энергию, учатся накапливать ее в массивных батареях для последующего разумного распределения, так и наши тела приспособились накапливать как можно больше жира в качестве страховки в трудные времена. Женщины эволюционировали, чтобы делать это особенно хорошо, поскольку для размножения и ухода за детьми требуется большое количество калорий. Женщины-охотники-собиратели имеют 15–25 % жира в организме по сравнению с 10–15 % у мужчин и только 5–8 % жира в организме других приматов [64].

Либерман отмечает, что давление отбора никогда не было направлено на то, чтобы избежать физической бездеятельности или ожирения, потому что мы эволюционировали в мире, где длительное бездействие не представлялось возможным. На самом деле наш отбор был в основном направлен на то, чтобы иметь больше жира по сравнению с другими млекопитающими [65].

Ранние люди эволюционировали, чтобы ходить и бегать. Позже их мозг стал больше, сложнее, превратившись в нечто похожее на слабый, но все же компьютер. С помощью этого развитого мозга люди смогли разработать инструменты, технологии и культуру, которые позволили добиться невероятного успеха в распространении по всему миру. На протяжении 99 % времени нашей эволюционной истории люди оставались охотниками-собирателями. Мы жили небольшими группами и хранили любой небольшой избыток энергии, который могли найти, в виде жира. Культура и технологии позволили нам изменить мир до такой степени, что приобретение энергии больше не связано с ее расходованием. Мы увеличили количество съедаемого, затрачивая при этом меньше энергии на приобретение пищи. Этот дисбаланс изменил наш организм, что привело к ожирению и хроническим заболеваниям. Если мы не можем изменить гены, мозг или метаболизм, нужно заново открыть для себя радости активной жизни, чтобы смягчить вредные последствия созданного нами мира.

Зная, как двигаются наши тела, можно понять, как физические упражнения, такие как бег на выносливость, могут позволить нам сочетать продукты человеческой изобретательности с максимальным физическим благополучием.

II. Бег, медицина и наука

Я пробегал все детство и в одиннадцать лет принял участие в своем первом организованном забеге. Это был «биатлон», который начался с заплыва в Индийском океане и закончился бегом на пять километров. Одним жарким воскресным утром множество эмигрантов, живущих в Дар-эс-Саламе, собрались на стартовой линии. Рядом со мной оказался Гэвин, одноклассник из международной школы в центре пыльного города.

Гонка началась, и я сбежал по пандусу в море. Когда я плыл по волнам, хватая ртом воздух, страх вызывал в моем сознании образы перевернутых кораблей и подводных существ. Я подумал о маленькой лодке с экипажем из четырех человек, недавно затонувшей во время путешествия с Занзибара обратно на материк. Подумал о ветхом судне на подводных крыльях, на котором плыл, чтобы пересечь тридцатишестикилометровый канал к экзотическому острову. Я двигался сквозь воду, ощущая, как волны отталкивают меня в сторону, даже когда я греб вперед. Я думал о последней поездке на Занзибар, когда сидел в вестибюле отеля, а снаружи доносился шум волн и ночной воздух пах затхлой гвоздикой.

Мы выбрались из океана, взбежали по трапу в местном яхт-клубе и переоделись в кроссовки под ярким утренним солнцем. Танзания моего детства была жаркой и влажной страной. Ночью молнии летних гроз раскалывали небо. Я смотрел из окна своей спальни, слушая раскаты грома и барабанную дробь горячего дождя по зарешеченным окнам. Небо было огромным, и электрические разряды тянулись вниз, к плоской грязи города. Годы спустя я думал об этих ночах, читая описания в мемуарах «Сцены из провинциальной жизни» (Boyhood: Scenes from Provincial Life) Дж. М. Кутзее: «Что бы он написал, если бы мог… может быть, что-то темное, что-то такое, что, раз начав стекать с ручки, разошлось бы бесконтрольно по всей странице, словно пролитые чернила. Словно пролитые чернила, словно тени, бегущие по поверхности неподвижной воды, словно молния, расколовшая небо».

Мы бежали жарким утром по пыльным немощеным улицам. Солнце вдавливало меня в землю. Ноги отяжелели. Усилием воли я заставил себя бежать рядом с Гэвином. Мы двигались вместе, пока в нескольких шагах от финишной черты он не споткнулся и не упал. Его правое колено оказалось в крови. Я остановился, и мы вместе прошли остаток пути. Ему было больно, но мы оба радовались, что финишировали. Мы поели апельсины и вареные яйца. В глазах Гэвина я видел восторг от гонки, несмотря на то что кровь текла у него по ноге.

Я продолжал бегать, а когда мне исполнилось тринадцать, моя семья переехала в Египет. Однажды зимой мы поехали из Каира на Синайский полуостров, клочок земли в верхней части Красного моря, соединяющий Африку с Ближним Востоком. Мы остановились в небольшом хостеле у подножия горы Синай. Те, кто в нем жил, просыпались за несколько часов до рассвета и поднимались на вершину, чтобы встретить восход солнца над пустыней. Несмотря на сонливость, мы с братьями тоже помчались вверх по горе. Нас бодрил резкий запах эвкалиптов и холодный сухой воздух пустыни. Я думаю о писателе Питере Маттиссене, который в книге «Снежный барс» (The Snow Leopard), своих мемуарах о путешествии по пустыне полвека назад, описал ее холод фразой «спустился холод тьмы вселенной».

Мы достигли вершины задолго до восхода солнца, и холод поразил нас. Созвездия над нами виднелись гораздо отчетливее, чем из района в сияющем мегаполисе Каира. Мужчина в маленькой самодельной хижине, достаточно большой для одного человека, продавал горячий шоколад, который мы, пытаясь согреться, с благодарностью приняли. Наши родители догнали нас на вершине, и, когда Земля развернулась ради нового дня на Ближнем Востоке, вместе с еще десятком человек мы стали свидетелями того, как солнце осветило горизонт.

В девятом классе я записался в команду по бегу нашей школы в Каире. Я попал в группу из трех американских мальчиков – Тайлера, Майки и Ионы. Это оказалось ударом, потому что Тайлер и Иона были самыми быстрыми парнями в команде. Они со знанием дела говорили о важности углеводов, и успехи в гонках укрепляли их хладнокровную уверенность. Когда начал тренироваться с ними, я едва ли мог бегать. Я был способен нестись несколько секунд, сбивая дыхание, мне нравилось играть на улице на двух полях, окруженных беговой дорожкой нашей школы, но я не был бегуном.

В школьном ежегоднике есть моя фотография с восьмого класса, которая показывает это бесславное начало. Я решил пробежать гонку на пять километров по пустыне. Оглядываясь назад, я понимаю, что не сам забег вдохновил меня на участие в мероприятии. Меня привлекло место его проведения – Петрифайд-Форест. Это природное образование, казалось, до самого горизонта усеивали валуны, но, присмотревшись внимательно, можно было разглядеть, что это огромные куски окаменелого дерева. Гонка была болезненной, потому что я не знал, как найти свой ритм. Я хватал ртом воздух и ощущал, как замедляется тело, пока я приближался к финишу. На фотографии в ежегоднике я изображен с красными щеками, страдальческим выражением лица и подписью: «Броди изо всех сил пытается закончить гонку». Мне предстоял долгий путь.

На следующий год в команде по бегу я начал обретать контроль над своими ногами. Мы тренировались на территории школы и неподалеку от нее. Вчетвером мы болтали и пели во время долгих пробежек.

Однажды днем, уходя с тренировки, я ощутил восторг – новое чувство, которое не мог как следует описать.

«Это кайф бегуна», – объяснила Тамара, моя одноклассница, сама потрясающая спортсменка. Тот опыт был вдохновляющим, и годы спустя я пришел к научному пониманию естественной эйфории.

Первая гонка по пересеченной местности в конце сезона проходила в пустыне. Соперниками нашей команды стали десятки мальчиков из других школ города. Мы сели в автобусы и поехали к длинной узкой расселине. Стоял прохладный ясный день, и из нее дул ветер. Я уже бывал здесь раньше. Однажды ночью я отправился в поход с лучшими друзьями. Мы поднялись по откосу, нашли пещеру и стали прокрадываться внутрь, пока не поняли, что она полна крошечных летучих мышей. Тогда мы выбежали, крича от лихорадочного возбуждения.

Когда началась гонка, я оказался рядом с Майки. Тайлер и Иона бежали впереди – они возглавляли группу. Дышать было тяжело, но я не сдавался. Песок под ногами казался твердым. Бег по пустыне – это самое невероятное ощущение. Окружающее расплывалось, когда я сосредоточивался на местности прямо перед собой, на том, чтобы не отставать от Майки, на соперниках. У меня болели ноги, болело внутри, было трудно не остановиться. Мы пробежали два с половиной километра туда и столько же обратно. Потом выпили воды и отдышались. Мы хорошо справились, но предстояло еще одно соревнование на травяной беговой дорожке в центре города.

На следующий день мы прибыли в старое, еще колониальное, спортивное сооружение. Трасса была длиной четыреста метров, и нам предстояло преодолеть двенадцать кругов, то есть чуть меньше пяти километров. На этот раз я верил, что смогу победить. Высохшая египетской зимой трава громко хрустела под ногами. На этот раз я продержался впереди группы на протяжении всей гонки. У меня ничего не болело, я чувствовал себя быстрым и воображал, как бегу, будто наблюдая за этим сверху: вот я, на зеленой дорожке, в окружении шести мальчиков, которые пробиваются к финишу. Ту гонку я не выиграл, но финишировал со своим лучшим результатом по времени и чувствовал себя победителем.

Через неделю после этих соревнований мы с командой по бегу пробежали полтора километра на уроке физкультуры. В беге на такое расстояние я всегда был середнячком, но гонки по пересеченной местности изменили это. На этот раз я стартовал быстрее всех и сохранил лидерство. Мазед, одноклассник-египтянин, который всегда был королем бега на уроках физкультуры, не отставал от меня на первой половине дистанции. Когда мы добрались до финального круга, он начал ускоряться. Я подстроился под его темп, а затем увеличил его. Мои руки двигались словно поршни, дыхание участилось. Я почувствовал скорость. Я обогнал его с запасом в сто метров. Учитель физкультуры подошел, чтобы поздравить меня. «Вот это скорость», – выдохнул он. На самом деле это, наверное, была самая высокая скорость, которую я когда-либо достигал, потому что через две недели беговой сезон закончился и я перестал регулярно заниматься на следующие пятнадцать лет.

Почему я прекратил бегать? Я хотел делать это, занимаясь футболом, теннисом и бейсболом, но не более того. Иногда по вечерам после школы я возвращался на дорожку и пробегал несколько кругов – больше по привычке бегать, чем для удовольствия. Меня интересовало так много других вещей. Я увлекся театром и проводил немалую часть свободного времени, репетируя и разучивая реплики.

Бег не был частью моей личности. На тот момент жизни мне было недостаточно его одного.

Мы переехали в Уэльс, когда я учился в одиннадцатом классе – сложное время для начала учебы в новой школе и в новой стране. Я самостоятельно ездил на велосипеде по сельским окрестностям, гулял и поднимался по холмам и прибрежным тропинкам. После насыщенной социальной жизни в Каире пребывание в общеобразовательной школе маленького валлийского городка Лампетер казалось одиноким. Я проводил большую часть времени за чтением. Затем мы вернулись в Канаду, и я продолжил ездить на велосипеде. Мне и в голову не приходило бегать. Я поступил в университет в Ванкувере, но почти не занимался спортом, кроме простой ходьбы или поездок на велосипеде в центр города или близлежащее кафе. Я был весь поглощен занятиями, проводил каждую минуту за учебой, чтением и написанием заметок для школьной газеты. А после переехал в Монреаль и получил степень бакалавра в Макгиллском университете.

Я решил изучать естественные науки и готовился к экзамену по химии для поступления в медицинский. Тогда я познакомился с Мелиссой, которая бегала по монреальскому парку Лорье неподалеку от своей квартиры на улице Бребеф. Она рассказала, что, как только нашла свой ритм, почувствовала, будто может бежать вечно. На протяжении первых пяти лет наших отношений она занималась бегом. Мы переехали в Соединенное Королевство и год проучились в Кембридже. У нас была своя квартира на втором этаже дома на Элтисли-авеню, 56. Тед Хьюз и Сильвия Плат жили по соседству, когда впервые поселились вместе в Кембридже. Много лет спустя Мелисса прочитала мне стихотворение «Элтисли-авеню, 55» из собрания писем Хьюза к Сильвии.

От Элтисли всего за две минуты можно было добежать трусцой до прекрасного зеленого пространства, которое тянется вдоль реки Кэм до деревни Гранчестер. Однажды субботним днем, после нескольких часов, проведенных в сидении за столами и за чтением научных работ, Мелисса убедила меня пойти на пробежку. Я не бегал уже десять лет. Мы направились в сторону Гранчестера, и я сразу же перегрелся и стал хватать ртом воздух. На мне были спортивные штаны и футболка с длинным рукавом – лишь годы спустя я узнал, сколько тепла выделяет тело во время бега. Мне было жарко, болел живот, и я едва продержался пятнадцать минут. Я не мог понять, чего ради кто-то может бегать. И больше мы не пытались это повторить. Зато катались на велосипеде по городу и играли в теннис на кортах близлежащих колледжей. Мы исследовали сельскую местность, полюбили древние и современные университеты, привозили домой сумки с продуктами, подвесив их к рулям.

Однажды в конце октября, через четырнадцать лет после моего первого шага по земле Кембриджа, я вернулся туда на поезде. Я прошелся по многолюдным улицам, зарегистрировался в комнате для гостей своего старого колледжа и сразу же переоделся в черные спортивные леггинсы и синий лонгслив, который сёстры моей жены подарили мне на Рождество. Они вышили слова «Ты сможешь» на правой манжете. Я завязал шнурки на лиловых кроссовках и побежал. Хотя и стал старше, теперь я был бегуном. В тот день и до самого вечера я оббежал все уголки Кембриджа, которыми пренебрегал в своей глупой юности. Я пробежал мимо нашего старого дома на Элтисли-авеню, вдоль реки Кэм в сторону Гранчестера, по задворкам мимо Королевского колледжа и Тринити-колледжа, прежде чем направиться в центр города, затем по Маркет-стрит, пока, отчаянно нуждаясь в пище, не остановился у пекарни и не съел липкую булочку.

В Англии богатая история бега. Первые официальные спортивные рекорды датируются временем соревнования между Оксфордом и Кембриджем в 1864 году.

Конечно, забеги проводились на ярмарках и турнирах за столетия до первых официальных рекордов, но записей об этом почти не существует. Свидетельства о преодоленных расстояниях и времени совершенно ненадежны. Однако по мере ускорения индустриализации спорт становился все более измеряемым и техническим, следуя таким инновациям, как стандартизация расстояний и использование надежных систем фиксации времени. Именно из того мира джентльменов – любителей спорта появился Роджер Баннистер.

Как и многие бегуны своего времени, Баннистер хотел побить четырехминутный рекорд в забеге на полтора километра. Он интенсивно изучал физиологию, одновременно получая медицинскую степень. Его очаровала наука о выносливости. Он регулировал скорость и наклон беговой дорожки, контролировал температуру тела, насыщение крови кислородом, используя в основном собственное тело в качестве инструмента для изучения пределов человеческих возможностей. Баннистер пользовался популярностью в учебной среде и стал президентом легкоатлетического клуба Оксфордского университета. Эта должность позволила ему руководить строительством новой беговой дорожки на Иффли-роуд.

Утром 6 мая 1954 года Баннистер отправился в лабораторию в подвале лондонского учебного госпиталя. Там он нашел точильный камень и заточил шипы на своих кроссовках ручной работы. Он покрыл подошвы графитом, чтобы к ним не прилипала грязь. Затем сел на поезд из Лондона в Оксфорд и приготовился бежать по Иффли-роуд. В гонке участвовало шесть человек. Двое бегунов были его друзьями и соратниками: Крис Чатауэй и Крис Брейшер. День был прохладный и ветреный, и, похоже, условия не благоприятствовали рекордам.

Ветер стих. Когда в полдень разнеслось эхо выстрела стартового пистолета, толпа ненадолго замолчала. Первые два круга лидировал Брейшер. Он идеально обошел Баннистера. Затем вперед вырвался Чатауэй. Когда соперники вышли на последний круг, таймер показывал 3:00:4. На последней половине круга Баннистер дал волю своей мощи. Он вышел за пределы нормы, его желание непосредственно контролировало тело. Он сорвал грудью ленточку, тут же рухнув на руки другого бегуна. Он не понял, что совершил. Через несколько мучительных минут время Баннистера было объявлено новым рекордом Европы, Британской империи и мира. Он пробежал полтора километра за три минуты пятьдесят девять целых и четыре десятых секунды.

Спустя сорок шесть дней австралиец по имени Джон Лэнди пробежал то же расстояние за три минуты пятьдесят семь целых и девять десятых секунды. На самом деле в следующие несколько лет после того, как Баннистер впервые преодолел барьер, за ним последовали и другие бегуны. Но он стал первым – в этом все дело. И действительно, Баннистер заслужил свое место в истории бега из-за того, что произошло дальше.

В августе того же 1954 года он участвовал в гонке Джона Лэнди на Играх Содружества в Ванкувере. Она называлась «Гонка века», и за ней следили по всему миру. Соревнование транслировали по радио, и в прямом эфире слушали сто миллионов человек. Записали даже видео. Недавно я смотрел эти зернистые кадры, сидя в саду. Лэнди рано вышел вперед, и Баннистер следовал за ним большую часть гонки. На последних восьмидесяти метрах Лэнди посмотрел налево, чтобы проверить позицию соперника, и в этот самый момент Баннистер обогнал его справа. До финиша оставались последние секунды, и Лэнди не успел обогнать Баннистера. Тот финишировал за три минуты пятьдесят восемь целых и восемь десятых секунды. Лэнди пришел на восемь десятых секунды позже. Впервые два бегуна завершили гонку менее чем за четыре минуты. Это волнующе наблюдать даже сейчас, более шестидесяти лет спустя.

Следуя примеру Баннистера, мы с Мелиссой решили заняться медициной и подали документы в медицинскую школу Университета Торонто. Стало понятно, что наша жизнь изменится. Мы переехали в центр Торонто, в котором раньше никогда не жили. Мы исследовали окрестности, посетили небольшую часть Художественной галереи Онтарио, когда ее реконструировал Фрэнк Гери, и познакомились с однокурсниками, которым предстояло стать нашими самыми близкими друзьями. Мы шли в здание медицинской школы после завершения вступительных испытаний, и я мучительно боялся, что наших имен не будет в списке. К счастью, они там были.

Медицинская школа – как подготовка к марафону, как изучение нового вида спорта – меняет человека.

Четыре года, которые я провел в классах, клиниках и больницах Торонто, изменили меня. Поскольку мы выпускались в 2009 году, нас называли классом «OT9», и три этих знака стали нашим символом.

На самой первой лабораторной мы препарировали средостение женщины, пожертвовавшей свое тело медицине. Это заставляло задуматься. До того момента я даже не знал, что такое средостение, и обнаружил, что это комплекс, состоящий из сердца; аорты, через которую вся насыщенная кислородом кровь поступает в организм; полой вены, через которую израсходовавшая кислород кровь поступает обратно в сердце; пищевода; трахеи; нескольких нервов; и множества лимфатических узлов. Я и не знал, что в человеческой груди так много всего. Первые два месяца в медицинской школе были отведены анатомии и основам физиологии. Многие из моих сверстников уже детально изучали эти предметы, но я столкнулся с аспектами человеческого существа, о которых раньше никогда не подозревал.

Мы начали задавать вопросы, о которых раньше не задумывались, – о том, как работает организм. Во время блока занятий, посвященного желудочно-кишечной системе, один из моих одноклассников спросил учителя анатомии: «Когда пища, проходящая через кишечник, превращается в кал?» Это поставило в тупик обычно сообразительного лектора. В какой момент пища превращается в кал? Мы сошлись на том, что это, скорее всего, вопрос философский, и вернулись к занятиям. В другой день, изучая репродуктивную систему, тот же однокурсник недоверчиво заявил: «Вы хотите сказать, что у женщин нет простаты?!» Нам пришлось подумать об этом – есть ли у женщин простата? Нет, похоже, у женщин ее нет.

Еще сильнее нас изменило овладение научным образом мышления о медицине и, как следствие, о мире.

Изучение истории медицины сегодня заставляет меня стыдиться огромного вреда, который врачи наносили пациентам со времен своего появления (при этом почти не принося пользы).

Научная революция, и возвышение ценностей разума эпохи Просвещения, и оспаривание признанных авторитетов начали изменять медицинскую практику. Однако только в XX веке преимущества лечения наконец начали перевешивать причиняемый ущерб. Этот сдвиг произошел, когда медицина приняла фундаментальные принципы науки: объективно понимать и объяснять мир.

Перемена воплотилась в концепции доказательной медицины. На лекциях нас учили интерпретировать и критиковать научную литературу, поддерживающую определенные объяснения причин болезни или конкретные рекомендации по лечению. Если фармацевтическая компания заявляет, что ее новое лекарство снижает риск инсульта, мы должны сначала спросить, проводились ли клинические испытания, имеют ли эти данные биологический смысл, являются ли они статистически достоверными и, наконец, имеют ли они клиническое значение.

Чтобы разобраться в вопросах вроде связи между физической активностью и здоровьем, мы должны быть уверены, что наблюдаемые явления не просто происходят одновременно, но одно вызывает другое. Например, вы можете утверждать, что развитие интернета произошло одновременно с ростом заболеваемости ожирением и диабетом, но это не значит, что одно вызвало другое. В медицинской школе учили подвергать сомнению собственные навыки физикального обследования. Например, если вы слышите хрипы или свист в легких пациента, то насколько вы можете быть уверены в таком диагнозе, как, например, пневмония или сердечная недостаточность? Нередко ответы учат смирению.

В некоторых экологических или антитехнологических движениях существует концепция высокомерия науки. То, что я узнал во время учебы и постоянно вижу в научной литературе, – это невероятная скромность ученых, которые, как и врачи, знают: многое из того, что считалось правдой в прошлом, изменилось или полностью перевернулось с появлением новых доказательств. Но понимание того, что общеизвестное в прошлом после исследований оказалось неверным или верным лишь отчасти, не означает, будто мы находимся в постмодернистском море, полностью лишенном объективной истины. Один ученый сказал: «Наука отправила двенадцать человек на Луну и благополучно доставила их всех домой». Это объективная реальность. Однако мы всегда можем получить более четкое представление о ней. Мы можем усилить увеличение микроскопа, заглядывать все глубже в тщательно сокрытые секреты клеток, тел и Вселенной в целом.

Технологические инновации позволили врачам предлагать более качественную медицинскую помощь, а научные достижения помогли решить такие проблемы, как холод, голод и болезни. Однако прогресс создал и новые проблемы.

По мере того как автомобили становились быстрее и доступнее, росло количество дорожно-транспортных происшествий.

А позже, вследствие улучшения дорожной инфраструктуры и безопасности на дорогах, мы стали сжигать слишком мало калорий из-за отсутствия достаточной физической активности. У этой проблемы есть решение. Предположительно, в некоторых пропорциях нужно увеличить время для активных упражнений и снизить потребление жира и сахара. Изучение доказательной медицины дало мне возможность взглянуть на здоровье и другие социальные проблемы через призму науки и фактических данных.

Изучив анатомию, мы начали тему «Метаболизм и питание». Преподаватель обладал очень живым умом и на лекциях извергал настоящие потоки информации. Именно от него я впервые узнал о физиологии бега. Чтобы проиллюстрировать выработку энергии на клеточном уровне, он предложил рассмотреть в качестве примера шестидесятикилограммовую женщину, планирующую пробежать марафон. Мы рассчитали ее энергетические потребности и составили прогноз, в какой момент гонки ее организм перейдет от аэробного (с использованием кислорода) к анаэробному (без кислорода) метаболизму. Слушая лекцию, я мог представить себе эту теоретическую женщину, бегущую марафон, вообразить, как ее мышцы потребляют гликоген (соединение на основе глюкозы, которое организм использует, чтобы запасать энергию), пожирая его, словно голодная армия. Подумав о том, как она потеет и мобилизует резервы организма, я впервые взглянул на бег с точки зрения науки.

Где возникает искра движения? Она в разуме, и тогда это воля к бегу, или в мышцах, когда сокращаются мышечные волокна? Гретхен Рейнольдс пишет о своем открытии бега во время учебы в университете:

«Через несколько месяцев я могла добраться до полей, теперь уже дыша легко, и продолжала двигаться три, четыре, пять раз вокруг вспаханных прямоугольников, а затем, все еще не устав, бежала домой. На последних кварталах я иногда переходила на спринт. Без указаний о том, что им делать, мои колени поднимались, а руки двигались в такт. Я стремительно отталкивалась, чувствуя себя сильной и быстрой… Внезапно у меня появились способности к физической активности и даже грация. Мои бедра двигались с неосознанной животной красотой. Кто знал, что они так могут?» [1].

После того как Гретхен решила бежать, мерцающий каскад факторов и мессенджеров нейромоторного контроля изменил поступление кальция в клетки и вызвал сокращение актина и миозина, которые привели к движению мышц.

Скелетные мышцы – самые важные для нашей физической силы. Каждая из них состоит из соединений тысяч клеток.

Скелетная мышца тянется от сухожилия к сухожилию. Различные волокна сталкиваются с целым рядом задач, от малозатратных видов деятельности, таких как ходьба и сидение в вертикальном положении, до мощных взрывов высокоамплитудной работы, таких как прыжки или поднятие тяжестей [2].

На первом году в медицинской школе мы изучали физиологию дыхания, кровообращения и механическое действие армии молекулярных машин, которые двигают наши тела. Организм должен быстро и точно адаптироваться к изменениям в потребности в кислороде, синтезе кислот и выделении тепла. Преподаватели показали нам уравнения минутного объема кровообращения (МОК), объяснив, что это функция частоты сердечных сокращений и систолического объема. МОК увеличивается во время физической нагрузки и обычно становится ограничивающим фактором при определении максимального потребления кислорода человеком (VO_2 max[7]). VO_2 max часто обсуждают в беговых кругах, он считается самым наглядным показателем тренированности сердечно-сосудистой системы. VO_2 max определяется генетикой и активностью в детстве, но его можно улучшить целенаправленными тренировками.

Критический фактор, который определяет VO_2 max – систолический объем, – это количество крови, которое поступает в организм за один удар сердца. Спортсмены говорят о своей частоте сердечных сокращений со знанием дела. Пониженная – маркер аэробной тренированности, поскольку под влиянием тренировок сердце становится больше и сильнее, что и увеличивает систолический объем. Поэтому оно может прокачивать столько крови, сколько нужно организму, делая от пятидесяти до шестидесяти ударов в минуту. Чтобы выполнить ту же работу, более слабому сердцу придется сокращаться от семидесяти до девяноста раз в минуту.

Для доставки кислорода в тело кровь должна пройти через легкие и забрать его там. Систолический выброс высокоэффективного спортсмена может быть почти вдвое выше, чем у менее активного человека. Таким образом, когда через сердце спортсмена проходит до сорока литров крови каждую минуту, эритроциты молниеносно перемещаются по кровеносным сосудам легких. Кажется почти немыслимым, что, пока они прорываются через крошечные легочные капилляры, у крови остается время, чтобы набрать кислород. Но перенос крови через альвеолы (крошечные воздушные мешочки) легких настолько прекрасно организован, что даже при интенсивных нагрузках организм может поддерживать уровень кислорода и углекислого газа в крови на уровне, необходимом для жизни.

Способность крови переносить кислород также влияет на конечную величину VO_2 max человека. Вот почему спортсмены занимаются кровяным допингом. Удаляя, сохраняя, а затем повторно вводя эритроциты, они могут искусственно увеличить способность крови переносить кислород. Таким образом мошенники могут увеличить свой VO_2 max на 9 % [3].

Вы можете проверить свой VO_2 max, но приготовьтесь страдать. Во время бега на дорожке или езды на велотренажере вам придется продвигаться вверх по кривой поглощения кислорода за счет увеличения интенсивности и скорости нагрузок, пока не достигнете точки, в которой, несмотря на повышающуюся нагрузку, поглощение кислорода вашим телом начнет снижаться, потому что оно не сможет работать лучше. Это и будет ваш VO_2 max. Он измеряется в миллилитрах поглощаемого кислорода в минуту, поделенных на вес (измеренный в килограммах), это позволяет сопоставлять уровни потребления кислорода людьми разных размеров. Средний уровень VO_2 max для нормального тридцатилетнего мужчины – около 36 мл/мин./кг и со временем, примерно до 30 к шестидесяти пяти годам, снижается. У женщин за это же время он снижается с 30 до 22 мл/мин./кг.

Еще один важный показатель – анаэробный (лактатный) порог. Это уровень поглощения кислорода (VO_2), при котором в мышцы начинает поступать молочная кислота (лактат)[8]. Большинство элитных спортсменов соревнуются при нагрузках чуть ниже своего анаэробного порога, который коррелирует примерно с 75 % VO_2 max.

Наши мышцы состоят из медленносокращающихся и быстросокращающихся волокон. Первые могут работать в течение длительного времени, когда организм выполняет низкоинтенсивную работу на выносливость. Вторые обеспечивают мощные взрывные движения.

В разных мышцах тела соотношение медленно– и быстросокращающихся волокон различно. Упражнения могут изменить пропорции в конкретной мышце.

Физические упражнения серьезно влияют на сердце и систему кровообращения. У тренированных спортсменов левый желудочек – часть сердца, отвечающая за перекачку крови по всему телу, – больше, и, хотя такие сердца могут выглядеть на рентгеновских снимках даже слишком большими, они прекрасно функционируют. Становятся намного больше и сами волокна сердечной мышцы, что приводит к гораздо более сильным сокращениям. Суммарный эффект сильных мышечных клеток и увеличенного систолического выброса приводит к увеличению МОК, что позволяет сердцу спортсмена во время интенсивной активности отправлять в мышцы огромное количество крови [4].

Транспортировка насыщенной кислородом крови становится более эффективной отчасти потому, что физические упражнения стимулируют рост новых капилляров в мышцах. Физические упражнения – лучшее лечение нарушений артериального кровотока под общим названием «заболевания периферических артерий», потому что эти новые растущие кровеносные сосуды создают обходные пути для участка с нарушенным кровообращением.

Сосудистый хирург, с которым я учился, сравнивал эту систему с автомобильным трафиком. Вот что он сказал шестидесятитрехлетнему мужчине, чьи ноги из-за нарушения кровотока периферических артерий стали холодными и сильно болели: «Если на одной дороге слишком много машин, вы строите больше полос или других дорог, чтобы обойти трафик, – вот что упражнения делают с вашими артериями».

Однажды преподаватель опоздал на урок физикального осмотра в здании через дорогу от больницы. Он появился на пороге красный и тяжело дышал. «Наверное, я не в форме», – сказал он, пытаясь отдышаться.

Многим из нас приходилось тяжело дышать после нескольких лестничных пролетов. Однако потом многие обнаруживали: после некоторого времени тренировок та же нагрузка кажется намного легче. Легкие становятся более мощными от физических нагрузок. Им нужно меньше работать, чтобы переместить такое же количество кислорода или углекислого газа. Это приводит к улучшению ключевого показателя VO_2 max. Физические упражнения позволяют нам распределять по всему телу и использовать большее количество кислорода [5].

Тренировка на выносливость вызывает образование большего количества более крупных митохондрий той части клетки, которая помогает высвобождать энергию из питательных веществ. Тренировки расширяют капиллярное русло, снабжающее мышцы, увеличивают способность скелетных мышц накапливать гликоген и улучшают способность использовать жир в качестве источника энергии [6].

Еще один механизм, который играет определенную роль, – аутофагия, процесс, посредством которого клетки разрушают свои поврежденные части.

Физические упражнения намного усиливают аутофагию в скелетных мышцах и других тканях.

Генетически модифицированные мыши со сниженной способностью к аутофагии гораздо хуже приспособлены к физической нагрузке [7]. То есть после того, как физические упражнения создают стресс для организма, этот стресс побуждает его избавляться от плохо функционирующих компонентов, что, в свою очередь, улучшает все функции в целом.

Еще один механизм, с помощью которого физические упражнения делают нас сильнее на молекулярном уровне, – снижение окислительного стресса, разновидности воспаления, способного вызывать повреждения клеток и ДНК. У лабораторных мышей, вследствие мутации лишившихся способности контролировать окислительный стресс, появлялись признаки преждевременного старения, и животные умирали молодыми. Но если им создавали условия для физической активности, признаки старения почти исчезали, и животные жили нормальной жизнью.

Парадоксально, но физические упражнения снижают окислительный стресс в клетках, вызывая выработку активных форм кислорода, например супероксида.

Ответом на эти опасные оксиданты становится стимуляция важных антиоксидантных ферментов, которые защищают клетки от подобного повреждения. Такие ферменты после тренировки еще долго остаются на повышенном уровне, обеспечивая организму дополнительную защиту от повреждения белков и ДНК. Упражнения на выносливость приводят к подобным реакциям во всех основных отделах клеток нашего организма [8].

Последний и увлекательный способ, которым упражнения изменяют тело, – это секреторная и сигнальная функция мышц. Только в последние двадцать лет мы поняли, что мышцы выделяют в кровоток сигнальные факторы, называемые миокинами.

Мышцы – это самый крупный орган тела, который во время пиковой нагрузки потребляет до 80 % минутного объема кровообращения. Мышцы позволяют животным функционировать и выживать. Когда возникает потребность в их большем количестве, сама мышца может вызывать каскады изменений в организме, высвобождая миокины, которые прикрепляются к рецепторам печени, поджелудочной железы, костей, иммунной системы, мозга и самой мышечной ткани [9].

Некоторые дни в медицинской школе казались марафоном. За целыми днями лекций и лабораторных занятий следовали часы в библиотеке. Первые два года мы проводили там почти каждые выходные. В последние два года проходили клиническую ротацию, проводя по месяцу в отделении общей хирургии, педиатрии или психиатрическом. Я знал, что хочу работать в области первичной медико-санитарной помощи.

Я флиртовал с экстренной медициной, но мое внимание было сосредоточено на глобальном здравоохранении и здоровье бездомных.

Я видел, как мои бездомные пациенты страдали от алкогольной и опиоидной зависимостей, а также от ВИЧ и других инфекционных заболеваний, несоразмерно чаще по сравнению с другими группами населения.

Однажды мой руководитель попросил встретиться с ним в приюте на Джордж-стрит, в нескольких кварталах от больницы Святого Михаила. Ситон-Хаус – крупнейший мужской приют в Торонто. Я вышел из своей квартиры недалеко от Итон-центра, повернул налево на Дандас-стрит и оказался в другом мире. Во время следующих посещений приюта я понял, что в центре самого богатого города Канады люди страдали патологиями, которые были бы уместны в развивающейся стране или в более раннюю эпоху. Я диагностировал и лечил пациентов с туберкулезом, окопной стопой[9], неконтролируемым ВИЧ, абсцессами от употребления инъекционных наркотиков и терминальными заболеваниями печени. Я все еще стремился работать в области глобального здравоохранения, но теперь узнал, что мне не нужно выходить за пределы городской Канады, чтобы найти пациентов. Специалисты в области ВИЧ и наркомании, с которыми я работал в первые годы обучения, вдохновили меня и направили на путь нынешней работы.

По мере того как росло мое понимание человеческого здоровья и болезней и опыт в этой сфере, я постоянно думал о том, чтобы стать здоровее самому. Даже среди однокашников по медицинской школе мы практиковали огромный спектр того, что обычно называют «нездоровыми привычками». Это минимальные физические нагрузки, ужасные диеты с высоким содержанием обработанных сахаров и жиров, а иногда и чрезмерное употребление алкоголя. Некоторые вещи изменились – например, насколько я знаю, никто из моих одногруппников не стал заядлым курильщиком, хотя одно или два поколения назад эта привычка не была чем-то особенным. И все же мы определенно не являлись людьми с хорошим здоровьем.

Переехав в Оттаву, я начал кататься на велосипеде, но меня постоянно грызло ощущение, что этого недостаточно. Я видел людей, совершающих длительные пробежки по дорожке вдоль канала, и испытывал благоговейный трепет перед их мужеством. Оказаться так далеко от дома, до которого можно было добраться только на своих двоих, выглядело безумием. Я обнаружил, что посещение тренажерного зала, езда на велосипеде, пешие прогулки и походы улучшали мое самочувствие. Я завидовал бегунам, но все еще не верил, что смогу с ними сравняться. Тень бездействия нависла надо мной – пока однажды я снова не начал бегать.

К этому меня подтолкнули братья. Старший, Алекс, жил в Ванкувере, и однажды во время разговора по телефону он сказал, что начал бегать и готовиться к марафону. Он пробежал дистанцию десять километров за тридцать девять минут и завершил марафон менее чем за четыре часа. Алекс прислал мне фотографию с гонки: в беговых шортах, счастливый, щеголяет медалью. Фото произвело на меня большое впечатление. Все на нем казалось странным. Когда мы росли, Алекс был чрезвычайно умным, обладал способностями к музыке и иностранным языкам и всегда читал. Он водил меня в букинистические магазины, рассказывал о Джеймсе Джойсе и поощрял интерес к Кваме Нкруму и Францу Фанону. Он выступил в моноспектакле о жизни Винсента ван Гога и играл на ближневосточном инструменте под названием уд. Алекс, конечно же, не бегал и не носил шорты. Но на фотографии он выглядел таким счастливым.

Потом мой младший брат Саша пробежал Варшавский марафон, и я начал чувствовать себя отстающим. Я вспомнил те дни, когда занимался бегом. Одним из вечеров, когда был слишком взвинчен и не мог расслабиться, я решил попробовать пробежаться вдоль реки. От своего дома я свернул в Виндзорский парк, двинулся по набережной Ридо, через мост Биллингс, а затем вернулся домой. Это заняло около получаса, и после пробежки мне стало спокойнее. Потом, бегая, я снова и снова слушал один и тот же альбом монреальского певца по имени Иэн Келли. Иногда я срывался на спринт, экспериментируя с этим новым способом бытия. С каждым разом, надевая кроссовки, я понимал, что погружаюсь в бег все глубже, но не мог представить, в каком направлении двигаться. Я даже не знал, как это представить, пока не начал движение.

Я сидел дома за рабочим столом и разговаривал с Сашей по скайпу. Он сказал, что установил бесплатное приложение для смартфона, которое включает учебные программы и отслеживает прогресс. Я внимательно слушал, и меня озарило. Брат еще немного рассказал о пробежках по пригородам Варшавы, и я убедился – вот оно. Вот решение. Технологии позволят мне сделать последний шаг на пути к тому, чтобы стать бегуном. Вездесущий экран, компьютер, который мы все носим с собой, действительно может заставить меня бежать.

С нарастающим волнением я скачал приложение и определил свою первую цель – подготовиться к забегу на десять километров за четыре месяца. На следующий день мы с Мелиссой планировали уехать из города вместе на выходные. Перед выездом я выскользнул из дома для своей первой запрограммированной пробежки. Я побаивался, не зная, что произойдет во время этой сорокаминутной тренировки. Она показалась мне долгой. Я бежал медленно и осторожно. Я чувствовал себя хорошо. Все получалось. Согласно приложению для бега, в тот день я родился как бегун: оно начало отслеживать мои пробежки, сожженные калории и время тренировки.

Но сколько потерянных лет! По мере становления бегуном я думал о том, что могло бы произойти, если бы какой-то другой случай привел меня на этот путь раньше. При этом уже видел силу счастливого озарения, когда решил готовиться к поступлению в медицинский все эти годы назад. Если бы я стал бегуном тогда, чего еще мог бы достичь? Меня переполняли видения бега в команде Макгильского университета по пересеченной местности или по сельским дорогам Кембриджа, вместе с приятелями по команде я бы стремился к неведомой победе. О, сколько сожалений! Но прошлого не воротишь.

В своей книге «О чем я говорю, когда говорю о беге» (What I Talk About When I Talk About Running) японский автор Харуки Мураками описывает собственное перерождение в бегуна в возрасте тридцати трех лет. Он считает, что этот возраст «может быть своего рода жизненным перепутьем». Мы с Алексом оба начали серьезно заниматься бегом, когда нам было чуть за тридцать. Саша всегда был не по годам развитым – ему тогда еще не исполнилось тридцать. Но пришел и мой час, и, раз начав, я не оглядывался назад, хотя с того дня это не всегда было легко. После первого забега на десять километров я чувствовал себя разбитым. Я начал страдать от боли в животе и спазмов каждый раз во время тренировки. Я подумал, что, может быть, не создан для бега. Иногда возвращался домой шагом, потому что просто не мог иначе. Это было странно, это нервировало. Я не полностью контролировал свое тело. Но заставил себя продолжать, преодолел преграды, и вскоре бег снова стал радостью.

III. Бег и физическое здоровье

Почти две тысячи лет назад древнегреческий врач Гален связал физические упражнения и здоровье. Он посоветовал пациенту худеть, «заставляя его бегать каждое утро, пока он не вспотеет обильно» [1]. Но бег не единственное новшество в жизни пациента. Гален далее описывает лечение так: «Затем я сильно растер его и отправил в теплую ванну, после чего предписал ему легкий завтрак и отправил в теплую ванну второй раз. Несколько часов спустя я разрешил ему без ограничений есть не слишком питательную пищу и, наконец, поручил ему какую-то работу, которой он занимался весь остаток дня» [2].

Метод Галена был своеобразным. Прописанный им бег, вероятно, оказал более благотворное влияние, чем все теплые ванны и жесткое растирание.

Изучая молекулярные и генетические механизмы, современная наука обнаружила, что физические упражнения высвобождают миокины и другие соединения, которые благодаря физической активности создают более крепкое здоровье и сильное тело [3].

Немногие из пациентов верят, когда я говорю: если бы мы могли превратить полезные для здоровья физические упражнения в таблетку, это было бы самое мощное и востребованное лекарство в мире. Однако те, кто уже ведет активный образ жизни, знают, что чувствуют себя лучше после тренировки. Я много лет знал, что этому есть научные подтверждения, но все равно удивился, обнаружив море доказательств пользы физических упражнений и бега для здоровья. Я буквально окунулся в них, начав изучать эту тему, и мне пришлось вынырнуть, чтобы передохнуть, пока меня не смыло.

Что значит быть в хорошей форме? Физическая подготовка – результат взаимодействия между энергичностью, выносливостью и силой скелетных мышц, надежностью кардиореспираторной системы[10], гибкостью, ловкостью, скоростью реакции, равновесием и составом тела [4]. Чтобы тело стало физически развитым, должны объединиться многочисленные компоненты организма.

Вы можете быть сильным, выносливым или быстрым. Но чтобы бегать на длинные дистанции, нужна особая, кардиореспираторная, выносливость – способность кровеносной и дыхательной систем снабжать ткани кислородом во время длительных физических нагрузок [5].

Выявлена тесная связь между низкой кардиореспираторной выносливостью, тяжестью переносимых заболеваний и риском преждевременной смерти. Эпидемиологические данные показывают, что низкая физическая подготовленность увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, метаболического синдрома, диабета второго типа, рака молочной железы и толстой кишки, депрессии, а также общего риска смертности [6].

Рассмотрим влияние физических упражнений на организм, начиная от макушки. Первая остановка – мозг. Одна из ведущих причин смерти в мире – нарушение мозгового кровообращения, которое мы называем инсультом. Впервые это состояние описал Гиппократ две тысячи четыреста лет назад. В древнегреческом языке использовали термин «апоплексия», что означает «пораженный ударом». В середине VII века Иоганн Якоб Вепфер обнаружил, что в головном мозге пациентов, умерших от апоплексического удара, имелись кровотечение или закупорка кровеносных сосудов. Сейчас мы знаем, что при инсульте может быть кровотечение или ишемия. Ишемические инсульты вызываются закупоркой или повреждением сосудов, из-за чего тот или иной отдел мозга лишается кровоснабжения. Если же сосуды дают течь, это приводит к катастрофическим геморрагическим инсультам, при которых кровь поступает в мозг беспрепятственно.

Бег значительно снижает риск инсульта. По результатам восьмилетнего наблюдения почти тридцати тысяч мужчин и двенадцати тысяч женщин, занимающихся бегом, каждый километр пробежки в день снижал риск инсульта на 12 % у мужчин и на 11 % у женщин. То есть чем больше испытуемый пробегал, тем сильнее был эффект. Например, у тех, кто пробегал в среднем более восьми километров в день, риск инсульта был на 60 % ниже, чем у тех, кто пробегал менее двух километров. Группы испытуемых подбирались с учетом таких факторов, как возраст, курение, наличие диабета, уровень холестерина, артериальное давление и индекс массы тела (ИМТ) [7].

Сердце – это мышца, на которую влияют все виды физических упражнений.

Если думать о теле как о прекрасном автомобиле, например винтажном кабриолете, начинает казаться, что элегантней всего оно будет стареть, отдыхая в гараже. Но, в отличие от машины, организм реагирует на стресс, становясь сильнее: неоднократно доказано, что физические упражнения полезны для здоровья сердечно-сосудистой системы. Вопрос в том, сколько именно упражнений будет достаточно. И возможно ли, что их окажется чересчур?

Однажды во время лекции мой друг Адам спросил преподавателя кардиологии: «Почему стресс от физических упражнений делает сердце сильнее, а стресс от высокого артериального давления или инфаркта миокарда приводит к ухудшению и нарушению сердечной функции?» В этом и заключается чудо и тайна физических упражнений. Мы регулярно подвергаем тело интенсивным нагрузкам и по большей части получаем более адаптированный и сильный организм на клеточном уровне, на уровне органов и на макроуровне.

Стремление предотвратить инфаркты привело к появлению современного феномена бега трусцой. Все началось в Новой Зеландии в 1960-х годах с группы мужчин, которые стали называть себя Оклендским клубом бегунов [8]. Трудно осознать, насколько в то время это отклонялось от привычного поведения. К виду одинокого бегуна, особенно поздним вечером, поначалу относились с немалым подозрением. Тор Готаас, изучавший историю бега, говорит о господствующем в 1950-х и начале 1960-х годов общепринятом мнении: «Зачем психически здоровым и законопослушным гражданам утруждать себя бегом по улицам в темноте?» [9]. И в самом деле: одного человека, бежавшего поздним вечером, арестовали, несмотря на объяснения, что он бежал ради поддержания здоровья.

Сегодня все кардинально изменилось, особенно в некоторых странах. Писатель и бегун Малкольм Гладуэлл рассказал в интервью журналу Runner’s World о том, как в одиночку отправился на пробежку по Ямайке просто для удовольствия. К своему удивлению, он обнаружил, что его приветствуют все окружающие: люди на тротуарах, в машинах. Он понял, что это была страна, которая любит бег, которая радуется бегунам. Когда я начинал тренировки и отправлялся на пробежку в новом городе или стране, я иногда стеснялся. Меня занимал вопрос, видели ли эти люди когда-нибудь бегуна раньше, думал о том, как они отреагируют. Мой опыт перекликается с опытом Гладуэлла: меня приветствовали улыбками, поднятыми вверх большими пальцами или жестами «дай пять», особенно коллеги-бегуны.

В 1960-х годах эта концепция медленно распространялась по Новой Зеландии, а затем Билл Бауэрман, очарованный ею после пробежки с Оклендским клубом, перевез идею в Северную Америку. В 1966 году Бауэрман и кардиолог по имени Уолдо Харрис написали первый выдающийся трактат о новом виде спорта. Они назвали его «Бег трусцой: программа физической подготовки для всех возрастов» (Jogging: A Physical Fitness Program for All Ages), и книга разошлась миллионными тиражами. Далее идею продвинул Кеннет Купер. Он работал военным врачом и заинтересовался измерением физической формы и ее улучшением. Купер разработал тест на выносливость с использованием двенадцатиминутной пробежки и начал руководить программой NASA по физической подготовке астронавтов. В 1968 году Купер написал книгу «Аэробика» (Aerobics), которая еще сильнее подогрела общественный интерес к бегу ради здоровья. Число бегающих трусцой в США выросло со ста тысяч в год публикации «Аэробики» до двадцати семи миллионов к 1977 году и более сорока миллионов на сегодняшний день.

К эпидемии бега привело много факторов. Однако вполне вероятно, что знание о пользе этого вида спорта для здоровья не было одним из ключевых – тяжело заставить сорок миллионов человек сделать что-то трудное, просто сказав, что это полезно для здоровья. Вероятно, гораздо важнее оказался факт, что бегать весело, легко и приятно. Но по мере того, как росло число людей, постоянно занимающихся бегом, совершенствовалось и понимание пользы бега и физических упражнений для здоровья.

За десять лет до публикации «Аэробики» исследование 1953 года показало, что у водителей общественных троллейбусов в Лондоне было в два раза больше инфарктов, чем у кондукторов тех же самых троллейбусов.

Существенная разница между этими двумя группами заключалась в том, что кондукторы ходили, продавая билеты, в то время как водители сидели бóльшую часть рабочего дня [10]. Это зачаточное исследование породило в сознании многих ученых связь между физической активностью и профилактикой заболеваний [11].

Более свежие данные подтверждают, что бег, в частности, снижает риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний.

Исследование, в котором приняли участие пятьдесят пять тысяч человек, показало, что у бегунов вероятность умереть от сердечно-сосудистых болезней на 45 % меньше, чем у тех, кто не бегает.

У бегунов в исследовании в целом был на 30 % ниже риск смерти от любой причины по сравнению с теми, кто не бегал, что привело к увеличению продолжительности жизни в среднем на три года. Имейте в виду, что это среднее значение, которое объединяет людей, бегающих раз в неделю, и тех, которые тренируются для ультрамарафонов.

Тем не менее результаты исследования, по-видимому, свидетельствуют о том, что отказ от бега был для участников исследования почти настолько же серьезным фактором риска смерти от сердечно-сосудистых заболеваний, как высокое артериальное давление, на которое приходилась каждая четвертая смерть от сердечно-сосудистых причин.

Другое исследование, в котором приняли участие двести пятьдесят тысяч мужчин и женщин в возрасте от пятидесяти до семидесяти одного года, показало: среди тех, кто занимался энергичными физическими упражнениями в течение часа в неделю и умеренными физическими упражнениями в течение еще двух часов в неделю, смертность была ниже на 50 % по сравнению с теми, кто этого не делал.

Я часто обсуждаю тему здоровья сердца со своими пациентами. Я ввожу данные об артериальном давлении и уровне холестерина в компьютерную программу под названием «Калькулятор Фрамингемской шкалы риска», затем уточняю, курит ли человек, страдает ли диабетом и принимает ли лекарства от повышенного давления. Сразу же пациент может получить оценку сердечно-сосудистого риска. Поскольку следует сообщать людям о риске инфаркта в ближайшие десять лет, это может стать пугающим опытом. Когда риск высок – более 20 %, они обычно оказываются потрясены и расстроены. Калькулятор – это в некотором роде цифровой хрустальный шар, алгоритм, который определяет их судьбу.

Он похож на секвенирование генома для оценки риска редких и серьезных заболеваний. Это шаг, который большинство людей, включая меня, не решаются предпринять. Если бы вы проверили свой геном и узнали, что у вас есть значительный шанс развития серьезного заболевания в ближайшие десять лет, это было бы трудно осмыслить.

Те, у кого риск по Фрамингемской шкале высок, могут сделать несколько простых вещей, чтобы его снизить. Для курильщика самый быстрый способ – бросить курить. В других случаях могут помочь лекарства, снижающие уровень холестерина или артериальное давление. А еще есть физические упражнения.

Фрамингемскую шкалу риска разработали на основе результатов масштабного Фрамингемского исследования сердечно-сосудистых заболеваний, проведенного в городе Фрамингем, штат Массачусетс.

В ходе исследования было выяснено, какие факторы приводят к сердечным заболеваниям и смерти.

Это исследование показало, что пятидесятилетний мужчина с малоподвижным образом жизни проживет на три целых семь десятых года дольше, если присоединится к группе с высокими физическими нагрузками, и на одну целую семь десятых, если – с умеренными. Это довольно большой срок дополнительной продолжительности жизни [12].

Есть несколько факторов, которые мы не можем изменить. Один из жизненно важных компонентов Фрамингемской шкалы риска – семейная история. На самом деле если у родителей или братьев и сестер проявились серьезные сердечно-сосудистые заболевания в возрасте до пятидесяти пяти лет, ваш балл по Фрамингемской шкале удваивается.

Каждый раз, приходя на крытую дорожку или в зал с велотренажерами в местном фитнес-клубе, я встречал Эндрю, коллегу-врача, с которым работал на протяжении многих лет. Я был потрясен, когда он сказал, что ему семьдесят: идеальная кожа и мускулистое телосложение заставили меня думать, что он по крайней мере на двадцать лет моложе. Я полагал, что, как и многие врачи, он занимался спортом, потому что понимал его пользу. Однако недавно Эндрю сказал, что ему нужно зайти к своему кардиологу, чтобы еще раз сделать стентирование. «Это наследственный фактор», – объяснил он. Все трое его братьев умерли от инфаркта в возрасте сорока с небольшим. «Единственная причина, по которой я продержался так долго, заключается в контроле факторов риска. Вот почему я здесь тренируюсь». Мое представление о нем мгновенно изменилось. Я смог увидеть тайную войну против судьбы, которую вел этот человек.

Национальное исследование здоровья людей, занимающихся бегом (National Runners’ Health Study), включало наблюдение за ста двадцатью тысячами человек с 1991 года. Это исследование предоставило множество доказательств того, что, чем больше и быстрее бегаешь, тем лучше. Например, если вы улучшите время, за которое пробегаете десять километров, с пятидесяти трех до сорока минут, то можете снизить риск инфаркта примерно на 50 % [13]. Скорость действительно имеет значение.

Другое исследование показало, что скорость, с которой мужчина или женщина в возрасте сорока или пятидесяти лет могут пробежать полтора километра, очень точно предсказывает риск сердечных заболеваний в возрасте семидесяти или восьмидесяти лет.

Кардиологи сравнили гипотетическую пользу приема гипотетического комбинированного лекарственного средства – полипилла – с реальной пользой физических упражнений. Под термином «полипилл» понимали препарат, который включает в себя лекарство для снижения артериального давления и холестерина, для защиты почек и аспирин – все в одной таблетке. Сможет ли любой человек получить пользу от такой формулы? В 2001 году группа экспертов пришла к выводу, что подобное лекарство потенциально может улучшить здоровье населения [14]. Но когда исследователи-кардиологи сравнили эти прогнозы с доказанным эффектом физических упражнений, они обнаружили, что последние приведут к аналогичному снижению артериального давления и более заметному улучшению здоровой массы тела, кардиореспираторной выносливости вместе с превосходным общим воздействием на здоровье. Физические упражнения не просто лучше, чем таблетка, – они лучше, чем четыре таблетки.

Но если физические упражнения – это лекарство, то какова правильная доза?

Почти все исследования показывают, что, переходя от полностью сидячего образа жизни к более активному, вы получаете колоссальную пользу для здоровья. Но результативность может снижаться. Чем больше вы занимаетесь, тем больше преимуществ получаете – но только до определенного момента. Тогда может наступить миг, когда у очень активного человека риск смерти окажется практически не снижен по сравнению с ведущим малоподвижный образ жизни. Это не значит, что спортивные люди не чувствуют себя лучше или не стареют элегантнее. Просто они не обязательно проживут намного дольше, чем менее активные люди.

Исследование здоровья выпускников Гарварда (Harvard Alumni Health Study) выявило несколько более высокий уровень смертности среди тех, кто занимался активными видами спорта более трех часов в неделю по сравнению с теми, кто занимался менее трех.

Другое исследование показало, что пациенты с заболеваниями сердца, у которых был высокий уровень физической активности (они пробегали в неделю более сорока восьми километров или проходили более семидесяти четырех), в конечном счете не получили никакой пользы с точки зрения снижения смертности от инфарктов по сравнению с неспортивными [15].

Еще одно крупное исследование не выявило дополнительных преимуществ в плане смертности для людей, которые занимались более пятидесяти минут в день интенсивными видами деятельности [16].

Это должно заставить нас остановиться и подумать. Может ли слишком большое количество физической нагрузки причинить вред? Могут ли упражнения убивать? Доказательства пользы очевидны: когда здоровый человек придерживается научно обоснованного плана тренировок и прислушивается к своему организму, он может много заниматься и оставаться живым, чтобы рассказать об этом. Продолжительность жизни людей, которые ежедневно выполняют физические упражнения до пяти часов в день, не короче, чем у людей, ведущих малоподвижный образ жизни [17]. Для большинства не опасно пробежать марафон, ультрамарафон или завершить сверхдлинный триатлон, например Ironman.

Истории о людях, падающих и умирающих во время забега, привлекают большое внимание средств массовой информации, и они даже могут быть правдивыми. Такие новости способны внушить страх перед спортом на выносливость, особенно если мы знаем кого-то, кому потребовалась скорая помощь во время пробежки. Во время Берлинского марафона 2008 года двадцатипятилетний канадский спортсмен конголезского происхождения Дэнни Кассап упал в обморок. Он выжил только потому, что один из зрителей немедленно сделал искусственное дыхание. Бегуна ввели в медикаментозную кому и обнаружили нарушение сердечного ритма, вызванное воспалением в сердце. Кассап смог вернуться к бегу, но три года спустя умер в Торонто на следующий день после того, как снялся с другой гонки.

Число людей, пробежавших марафон, в Соединенных Штатах выросло с двадцати пяти тысяч в 1976 году до более чем полумиллиона в последние годы, и почти два миллиона человек ежегодно проходят полумарафон. Примерно один из ста тысяч этих бегунов во время марафона и один из четырехсот – во время полумарафона погибают от внезапных проблем с сердцем [18]. Хотя общий показатель очень низок, люди все же расстаются с жизнью. Этот риск сопоставим с риском смерти полутора человек из ста тысяч во время участия в триатлоне и одного из миллиона в течение года регулярного плавания.

Кардиологи и исследователи физических упражнений, которые были обеспокоены возможным вредом физической нагрузки, предположили, что чрезмерное количество упражнений на выносливость может вызвать аритмию и повреждение драгоценной мышцы сердца под названием миокард [19]. Когда случается инфаркт, в крови резко повышается уровень химического вещества тропонина. До трети бегунов, прошедших обследование после марафонов, имеют его повышенный уровень. Кроме того, исследования, позволяющие визуализировать сердце, показывают увеличение размеров предсердий (верхних камер сердца, через которые поступает кровь, перед тем как уйти в организм) и ухудшение сердечной функции бегунов непосредственно после марафона. Но все подобные аномалии проходят через один – три дня, и в сердцах большинства марафонцев не наблюдается явных долгосрочных повреждений [20]. После марафона человек может смешно передвигаться и испытывать боли во всем теле, но никто не беспокоится, что он вечно будет так ходить и что у него все будет болеть до конца жизни.

Многие случаи смерти во время марафонов и других экстремальных событий происходят у людей с редким заболеванием, которое называется «идиопатическая гипертрофическая кардиомиопатия».

Идиопатическая гипертрофическая кардиомиопатия – состояние, при котором левый желудочек сердца чрезмерно велик, обычно из-за мутации в генах, кодирующих часть сократительной области сердца. Заболевание встречается у одного из двухсот взрослых и обычно почти или совсем не имеет симптомов, но аномалию можно выявить на электрокардиограмме (ЭКГ) или с помощью эхокардиограммы. В среднем люди с этим заболеванием имеют нормальную продолжительность жизни. Однако некоторые предрасположены к развитию сердечных аритмий во время стрессовых нагрузок, что составляет около трети случаев внезапной смерти во время марафонов.

Хотя очевидны доказательства того, что не существует такой вещи, как излишек физических упражнений, мы, похоже, все еще сталкиваемся с проблемой золотой середины – найти правильное количество тренировок. Исследования спортсменов-экстремалов, мужчин и женщин, которые занимаются по пять часов в день, похоже, не показывают, что у них есть какие-либо преимущества в снижении риска смерти по сравнению с людьми, которые просто соблюдают минимальную дозу в тридцать минут в день. Идеальная доза поможет человеку отлично себя чувствовать, выглядеть и прожить максимально долго. Идеальной также будет та, при которой окажется наименьшее количество побочных эффектов, таких как травмы от чрезмерной нагрузки, которые могут на какое-то время полностью лишить вас возможности заниматься спортом.

Один из способов определения оптимальной дозы необходимых физических упражнений был предложен в 2016 году в рамках исследования глобального бремени болезней (Global Burden of Disease Study) [21]. Чтобы понять это исследование, необходимо разобраться в концепции MET, или метаболического эквивалента задания. MET – это показатель, который выражает энергетические затраты на физическую активность. Один МЕТ – это количество энергии, которую вы можете потратить, сидя в состоянии покоя. Более интенсивные виды упражнений будут «стоить» больше МЕТ. Интенсивная аэробная активность может быть эквивалентна шести или более МЕТ, что означает: она расходует в шесть раз больше энергии, чем бездействие сидя.

Всемирная организация здравоохранения и многие другие, занимающиеся вопросами общественного здравоохранения, советуют стремиться к ста пятидесяти минутам активности средней интенсивности в неделю.

Это количество активности, по расчетам, составляет в среднем шестьсот MET в неделю. В исследовании глобального бремени болезней[11] авторы рассмотрели связь между общим количеством зарегистрированных MET-минут в неделю и пятью исходами: раком молочной железы, толстой кишки, диабетом, ишемической болезнью сердца и ишемическим инсультом.

Отличие этого исследования заключается в том, что оно охватывает не только запланированные упражнения, например бег, но и всю активность, затрачиваемую в течение дня, в том числе подъем и спуск по лестнице, уборку, складывание белья, приготовление пищи – всё! И ученые обнаружили, что чем больше – намного больше – активности в неделю, тем лучше. Двигаться хоть как-то оказалось полезнее, чем не двигаться вообще, и преимущества увеличивались по мере того, как люди становились все более активными.

Бо́льшая часть преимуществ появлялась при общем уровне активности от трех до четырех тысяч MET-минут в неделю – в пять или семь раз больше, чем рекомендуемые в настоящее время шестьсот МЕТ-минут в неделю. Это эквивалентно от семисот пятидесяти до тысячи пятидесяти минут в неделю упражнений средней интенсивности в течение года, до двух с половиной часов в день.

Авторы приводят пример того, как вы могли бы достичь трех тысяч МЕТ-минут в неделю: подъем по лестнице в течение десяти минут, уборка пылесосом в течение пятнадцати минут, работа в саду в течение двадцати минут, бег в течение двадцати минут, затем ходьба или езда на велосипеде, чтобы добраться с места на место в течение двадцати пяти минут [22]. Так за девяносто минут в день вы могли бы получать минимум три тысячи МЕТ-минут в неделю. Чтобы достичь четырех тысяч, придется поработать больше.

Я думаю, что это важное исследование, потому что оно всеобъемлющее, охватывает все виды деятельности. Возможно, вам действительно нужно бегать всего двадцать минут в день, чтобы достичь оптимальной пользы для здоровья, но это верно только в том случае, если вы включаете в свой день еще семьдесят минут активного движения.

Летом 2019 года группа скандинавских исследователей физических упражнений дала еще один ответ на вопрос о правильной дозе [23]. Ученые отобрали сорок восемь исследований, в которых вместе приняли участие более восьмисот тысяч человек и изучили их в попытке найти связь между еженедельной продолжительностью физических упражнений и риском смерти. Результаты были впечатляющими. Риск смерти быстро снижался, когда люди переходили от бездействия к небольшим уровням активности, а затем достигал самой низкой точки на уровне примерно в две тысячи МЕТ-минут в неделю, или около четырех часов упражнений средней интенсивности в неделю. Затем снова возрастал, но медленно и никогда не поднимался до того же уровня, что и был у неактивных людей. И у спортивных он не был связан с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Риск любых сердечно-сосудистых заболеваний снижается по мере повышения уровня активности.

Чтобы попытаться разобраться в водовороте запутанных идей вокруг оптимальной дозы физических упражнений, я отправился в Торонто на встречу с Алексом Хатчинсоном.

Я следил за работами Хатчинсона по физкультуре почти столько же времени, сколько занимался бегом. Он создал себе имя как переводчик научных статей о физических упражнениях, и все сообщество бегунов в 2018 году с большим нетерпением ждало выхода его книги «Выносливость. Разум, тело и удивительно гибкие пределы человеческих возможностей» (Endure: Mind, Body, and the Curiously Elastic Limits of Human Performance). После публикации она стала сенсацией, и положение автора в качестве гуру науки о беге упрочилось еще сильнее.

Я летел в Торонто рано утром в середине января и наблюдал, как подо мной проплывал заснеженный пейзаж Онтарио. На мне были кроссовки для бега, а в рюкзаке ждал спортивный костюм вместе с солнцезащитными очками и парой бананов. За неделю до того было очень холодно, но в день перелета температура поднялась примерно до нуля.

Хатчинсон прибыл на место нашей встречи одетым для бега в зимних условиях: в черной вязаной шапочке и перчатках. Мы немного поболтали, а потом вместе отправились на пробежку по тропинкам Хай-парка. Я сразу же обратил внимание на то, как Хатчинсон контролировал технику бега. Когда он повел меня по одному из своих тренировочных маршрутов, казалось, каждый его шаг был максимально эффективен. Он сказал, что бо́льшую часть времени бегает вдоль реки Хамбер, но Хай-парк был хорошим местом для зимнего отдыха и находился недалеко от его дома.

Хатчинсон знал, что я пришел поговорить о смертности и оптимальном количестве физических упражнений, и не терял времени даром. Он сказал, что не очень доверяет большим когортным исследованиям, потому что существует слишком много переменных, которые невозможно контролировать. Он рассказал о статье Дэниела Либермана, в которой утверждается, что идеальной эволюционно обусловленной дозы физических упражнений не существует. Я читал эту статью много лет назад, но забыл, что этот тезис был в ней одним из основных. Алекс высказал много других хороших замечаний, но так как я пыхтел и не мог остановиться, чтобы сделать заметки, некоторые детали оказались утеряны. Это была моя первая попытка заняться журналистикой на бегу, и я понял, что мне еще предстоит решить несколько проблем.

Мы бежали ярким зимним утром вдоль замерзшего пруда Гренадер, время от времени останавливаясь на обледенелом участке. Затем отправились в долгий путь в гору, и мое дыхание участилось. Я сбавил темп, пытаясь разумно отреагировать на слова Хатчинсона. Наконец, к счастью, он повернулся, и мы остановились.

Мы с Хатчинсоном вернулись в ресторан, где встретились, и заказали обед. Я раскраснелся от пробежки холодным утром и был счастлив поговорить с кем-то, кто так хорошо разбирался в беге и столь охотно делился своими знаниями. Мы говорили о книгах на эту тему, которые нам нравились, об исследованиях человеческого тела, об идее природы и о наших детях. Вскоре настало время мне идти на другую встречу, а Хатчинсону – вернуться к своей жизни. Мы попрощались, и я ушел переодеваться из спортивной одежды в приличный наряд.

Позже в тот же день я улетел обратно в Оттаву, зная, что добавил еще одну нить в свое «дело о беге», пусть и раскрыл секрет идеальной дозы упражнений. Но меня заверили, что трудно – если не невозможно – переборщить с этим прекрасным занятием. И я понял: мы делаем что-то не потому, что это заставляет нас жить дольше. Нас мотивируют многие факторы.

Помимо изменений в сердце и продолжительности жизни, благодаря физическим упражнениям происходят перемены и в весе тела. Это еще одна тема, которую мы с Хатчинсоном затронули. Первобытным людям приходилось постоянно бороться за сохранение положительного энергетического баланса. Сегодня 70 % американцев имеют избыточный вес или страдают ожирением, среди канадцев таких 63 %. Более половины европейцев имеют избыточный вес или страдают ожирением. Показатели ожирения и сопутствующих ему заболеваний также растут в Индии, Китае и практически во всех других странах.

Похудеть очень трудно. Однажды я проходил практику у эндокринолога в центре женского здоровья. Мы принимали пациентку, пытавшуюся сбросить вес. Она перечислила все изменения, которые внесла в свой рацион питания, и всю физическую активность, которую добавила в жизнь. Сквозь слезы она рассказала нам, какой скудный получила результат после всех приложенных усилий. Эндокринолог посочувствовал ей: «Мозг – очень сложный компьютер, и, если он не хочет, чтобы вы худели, это очень трудно сделать».

Эта мысль надолго засела у меня в голове, и когда я увидел недавнее исследование, проведенное с участниками шоу The Biggest Loser в качестве испытуемых, вспомнил эти слова. Исследование отслеживало участников после шоу, чтобы увидеть, смогли ли они удержать вес. Жестокая реальность такова, что нет: большинство вернули по крайней мере половину того веса, что потеряли, а некоторые даже набрали еще. Было ли это потому, что им не хватало силы воли, чтобы сохранить здоровые изменения, которые они совершили под ярким светом реалити-шоу? Нет.

Как и в случае с нашей пациенткой в центре женского здоровья, их мозг изменил правила игры, чтобы попытаться вернуть первоначальный вес.

У большинства участников скорость метаболизма была намного ниже, чем следовало бы, учитывая их новую массу тела, возраст и пол.

Где-то в центре гормонального контроля мигала сигнальная лампочка, предупреждая организм о потере веса и призывая сделать все возможное, чтобы вернуть утраченное.

Последующее исследование, проведенное в 2017 году, более подробно изучило тех, кто смог сохранить значительную потерю веса – в среднем тридцать шесть килограммов – на протяжении шести лет [24]. Как показало и первоначальное исследование, метаболизм участников резко замедлился, в результате чего их организм сжигал в день на 500 калорий меньше, чем можно было ожидать. Те немногие, кто поддерживал сниженный вес, намного увеличили количество умеренной физической активности (до восьмидесяти минут в день), чтобы противостоять этому замедленному метаболизму. Важно отметить, что эти восемьдесят минут не были предназначены только для занятий спортом – время включало в себя все виды деятельности, такие как быстрая ходьба и уборка дома.

Остаются вопросы: почему мозг хочет вернуть телу его самый высокий вес? Почему не идеальный для нас?

Пока нет ответа. Вот что точно известно: хотя наш мозг и суперкомпьютер, иногда он может быть слабым офисным ПК, реагирующим на гормоны и стимулы так, что это может на самом деле вредить организму. И это возвращает нас к гипотезе пещерного человека. Как утверждает Дэниел Либерман, в доисторические времена не бывало ситуации, когда проблемой становился избыток калорий. Точно так же не бывало времени, когда проблемой могла стать слишком малая физическая активность. Как и изменение климата, эти проблемы – следствие человеческих изобретений, и теперь мы должны найти выход из ситуации. Вероятно, будут разработаны медицинские решения, которые позволят нам блокировать сопротивление мозга потере веса или манипулировать им. Это будет благом для тех, кто в настоящее время страдает от ожирения. Для всех остальных основное внимание должно по-прежнему уделяться профилактике.

Те, кто занимается бегом, весят меньше тех, кто им не занимается. Многочисленные крупные исследования показали, что ИМТ у бегунов на один-два балла ниже, чем у не занимающихся бегом. Увеличение интенсивности физических упражнений приводит к увеличению пользы от них.

Очень крупное исследование показало, что у тех, кто занимался бегом меньшую часть недели, ИМТ составлял 25,2, у тех, кто бегал большую часть недели, – 23,9, а у тех, кто не бегал вообще, – 26,3. Среди тех, кто пытается похудеть, люди, которые улучшают питание и занимаются физическими упражнениями, снижают жировые отложения сильнее в сравнении с людьми, которые меняют только свой рацион [25].

Физические упражнения также способствуют снижению риска повышенного артериального давления, высокого уровня холестерина крови и диабета второго типа.

Исследование, в котором приняли участие более тридцати тысяч занимающихся бегом и более пятнадцати тысяч занимающихся ходьбой, показало, что оба вида спорта связаны со снижением риска гипертонии, высокого холестерина и диабета второго типа. У людей, находившихся в наилучшей физической форме, риск гипертонии был снижен на 62 %, повышенного холестерина – на 67 % и диабета второго типа – на 86 % в сравнении с теми, кто был в наихудшей физической форме. Также было показано, что, чем больше марафонов пробегать в год, тем сильнее снижается риск всех трех состояний.

В первый раз, когда меня попросили прочитать рентгеновский снимок перед однокурсниками, я увидел белые бороздки мыщелка бедренной кости, спускающиеся вниз, чтобы встретиться с плато большеберцовой кости. Это было колено. «Какие особенности остеоартрита демонстрирует это изображение?» – спросил ординатор-рентгенолог равнодушным голосом. Задача была слишком рутинной для того, чтобы его заинтересовать, но у меня взмокли ладони. Колено не выглядело здоровым. Я пробормотал о том, что суставная щель выглядит узкой. Там, где кость встречалась с костью, вместо обычных четких линий, формирующих суставную щель, были видны беспорядочные нагромождения склерозированных тканей. Затем я заметил маленькие белые точки – остеофиты – костные отростки, которые образуются на пораженной артритом кости. Этот рентгеновский снимок до сих пор встает перед глазами, когда я слышу хруст больного колена пожилого пациента.

Общепринятая озабоченность по поводу бега – что он плохо влияет на колени, повышая риск остеоартрита.

На самом деле имеющиеся данные показывают, что бег защищает от артрита.

Исследование, проведенное в 2013 году среди семидесяти пяти тысяч бегунов, показало, что нет никаких доказательств, связывающих какой-либо вид бега, даже марафонский, с остеоартритом коленного сустава. У бегунов даже было меньше шансов заболеть артритом, чем у тех, кто не бегал. Другие исследования показали, что бег и ходьба (но не другие виды физических упражнений) обеспечивают равное снижение риска остеоартрита и необходимости замены тазобедренного сустава в какой-то момент вашей жизни [26].

Этот вывод противоречит здравому смыслу, согласно которому большее использование приводит к большему износу. Как может быть верно обратное? Во-первых, бег приводит к снижению ИМТ, а высокий ИМТ – фактор риска развития остеоартрита. Другое исследование сравнило бег с ходьбой и показало, что, хотя во время бега вес удара о землю в восемь раз превышает вес тела, количество шагов и продолжительность удара получается меньше, чем при ходьбе. В итоге это приводит к равной нагрузке на колени у тех, кто бегает, и тех, кто ходит.

Остеоартрит становится все более распространенным заболеванием. В 2017 году группа Даниэля Либермана изучила колени скелетов доисторических людей, а также живших в XIX веке, и сравнила их с коленями наших современников. Ученые обнаружили, что только у 8 % доисторических скелетов был остеоартрит коленного сустава, в XIX веке он обнаружился в 6 % образцов, в сравнении с 16 % современных коленей – и это с учетом возраста объектов исследования, индекса массы тела и других факторов.

Опираясь на это открытие, исследователи группы Либермана утверждают, что более высокой продолжительности жизни и увеличивающегося ИМТ – обычных виновников – недостаточно, чтобы объяснить рост заболеваемости. Они обращают внимание на снижение физической активности. Более слабые суставы значительнее подвергаются повреждениям. Если вы меньше используете их в детстве, у вас формируется более тонкий хрящ. Меньшая мускулатура вокруг колена обеспечивает меньшую стабилизацию и увеличивает силу, действующую на сустав. Наконец, усилившееся под влиянием диеты с высоким содержанием рафинированных углеводов воспаление может усугубить ситуацию. Исследователи заканчивают статью призывом к действию: «Вполне вероятно, что любая эффективная стратегия профилактики будет включать корректировку моделей физической активности и рациона питания, чтобы соответствовать условиям образа жизни, в которых эволюционировал наш вид» [27].

Большее количество упражнений защищает суставы и приводит к укреплению костей.

Силовые упражнения способствуют росту новой кости, что способствует увеличению минеральной плотности костной ткани как у мужчин, так и у женщин. Даже пациенты, у которых уже есть остеопороз, подвергаются меньшему риску перелома бедра, если регулярно занимаются спортом [28].

Как я уже упоминал, физические занятия также снижают риск развития рака толстой кишки и молочной железы. На самом деле активность может обеспечить защиту еще и от рака почек, предстательной железы, эндометрия, головного мозга и поджелудочной железы. В метаанализе, в котором рассматривалось двадцать одно исследование, среди наиболее активных людей было на 27 % меньше случаев рака толстой кишки по сравнению с теми, кто был наименее активен [29].

Самый значимый фактор развития рака – старение, и с возрастом люди, как правило, меньше тренируются. Во время обучения в аспирантуре я проявил особый интерес к ВИЧ и старению по той причине, что население планеты стареет и лицо эпидемии ВИЧ с каждым годом становится старше. В настоящее время более 50 % ВИЧ-инфицированных людей в Северной Америке старше пятидесяти лет. Разбираясь в этой ситуации, я пришел к изучению научного исследования старения и увлекся вопросом о том, почему вообще мы стареем. Однажды вечером, после долгой пробежки, я пошел на лекцию, где оратор показал обложку журнала Time с фотографией ребенка и заголовком: «Этот ребенок может дожить до 142 лет». На протяжении десятилетий ожидаемая продолжительность жизни увеличивалась год за годом. Правда, в последние годы в Северной Америке ее рост замедлился и даже пошел вспять, однако ожидаемая продолжительность жизни увеличивается до все более высоких показателей в Японии.

Человечество стареет. Медианный возраст увеличивается с двадцати семи лет в 2000 году до ожидаемых сорока шести в 2100 году. За это столетие доля мирового населения старше шестидесяти вырастет с одной десятой до трех десятых. Самый быстрорастущий сегмент населения в промышленно развитых странах – люди в возрасте старше восьмидесяти пяти лет [30]. Человечество живет дольше. Но живет ли оно при этом лучше?

Старение – это прогрессирующее ухудшение функций организма в результате полученного в течение жизни повреждения молекул, клеток и органов [31].

Процесс старения происходит отчасти из-за кумулятивного повреждения вашей ДНК, а отчасти – из-за прогрессирующего снижения клеточных функций. Во время работы молекулярных механизмов свободные радикалы разлетаются подобно искрам, и эти искры повреждают ДНК. В органах начинают накапливаться неправильно функционирующие клетки. В наше программное обеспечение вкрадываются ошибки.

Старение также приводит к большему количеству травм, связанных с физическими упражнениями. Уровень травматизма резко возрастает у соревнующихся бегунов старше пятидесяти лет. Считается, что одна из причин – деградация коллагена в соединительной ткани. Обычно пациенты в возрасте за пятьдесят, приходя ко мне, недоверчиво говорят: «Но, доктор, я никогда так сильно не болел / не травмировался / не уставал раньше». После изучения возможных причин мне обычно приходится мягко напоминать им, что возраст, хотя и находится вне зоны их контроля, – часть проблемы.

Ключевой аспект старения – то, что участки в конце цепочки ДНК, называемые теломерами, с каждым делением клетки становятся все короче, пока от них не останется ничего.

Теломеры поддерживают стабильность хромосом [32]. Это дополнительные пуговицы, которые прилагаются к новым брюкам, и, как только вы их израсходуете, застегивать будет больше не на что. Укороченные теломеры ассоциированы с многочисленными хроническими заболеваниями в разных возрастах [33].

Есть лишь несколько способов прожить дольше. Вероятно, один из них – ограничение калорий. У животных моделей сокращение потребления калорий на 30 %, по-видимому, приводит к удлинению продолжительности жизни на 40 %. Это может быть связано со снижением уровня метаболизма и меньшим окислительным повреждением клеток. И потом, конечно, есть физические упражнения.

Я рассказываю своим пациентам, которые не верят в возможность получения травм, связанных с возрастом, о важности физических упражнений для смягчения их последствий. Было доказано, что аэробная тренированность – лучший фактор долголетия, чем любой другой показатель здоровья [34].

Мы уже видели, что физические упражнения уменьшают риски заболеваний и могут добавить годы жизни. Регулярная активность действительно может удлинить теломеры, что объясняет один механизм, с помощью которого она приводит к увеличению продолжительности жизни.

В исследовании 2010 года изучалась длина теломеров у молодых и старых активных и малоподвижных испытуемых. Среди молодых длина теломеров была одинаковой и у активной, и у неактивной групп, но у пожилых испытуемых в группе неактивных теломеры были намного короче, чем у сверстников, которые занимались интенсивными физическими упражнениями по крайней мере пять раз в неделю в течение сорока пяти минут [35]. В другом исследовании, сравнивающем пары однояйцевых близнецов, у более активных из них теломеры оказались также длиннее [36].

В увлекательном исследовании Пола Д. Лопринци и Ивлин Снг рассмотрели эту находку подробнее и сделали удивительное открытие. Ученые создали модель, учитывающую возраст, пол, этническую принадлежность, вес, общий холестерин, маркеры воспаления, ежемесячную физическую активность и приверженность людей одному из девяти рекомендованных видов физической активности [37]. Модель показала, что единственным видом физической активности, который выраженно связан с удлинением теломеров, является, как вы уже догадались, бег.

Лопринци и Снг были так же удивлены этим открытием, как и я, когда однажды солнечным утром, сидя за кухонным столом, прочитал их статью. Авторы отмечают, что результаты соответствуют другим исследованиям, которые показали, например, что у бегунов на ультрамарафонские дистанции теломеры длиннее, чем у здоровых людей из общей популяции. Более того, увеличение длины теломеров связано с более низкими показателями как сердечно-сосудистых заболеваний, так и смертности. И то и другое – польза от регулярного бега.

Лопринци и Снг выдвинули гипотезу, почему это возможно. Физические упражнения приводят к изменениям в сигнальных путях, которые связаны с биологией и формой теломеров. Возможно, постоянная весовая нагрузка, создаваемая при беге, может быть «оптимальной для активации этих сигнальных путей» [38].

Мы еще не знаем, почему у бегунов удлиняются теломеры, но имеем веские доказательства того, что это действительно происходит.

Мураками написал в своих мемуарах: «Я буду счастлив, если мы с бегом сможем состариться вместе». Определенно похоже, что эти двое могут прекрасно сосуществовать. На самом деле многие изменения, которые, как считается, связаны со старением, де-факто оказываются последствиями снижения физической активности [39].

Физические упражнения даже могут противостоять старению на молекулярном уровне. В другом увлекательном исследовании рассматривалось, что происходит со стволовыми клетками (базовым типом клеток, которые могут вырасти в различные варианты клеток), когда подвергаются стрессам, подобным физическим нагрузкам. В то время как большинство стволовых клеток превращаются в жировые, другие, те, что стимулируются воздействиями, эквивалентными бегу трусцой, можно заставить превратиться в костные.

Ученый, проводивший это исследование, сказал: «Впервые за карьеру то, что я сделал в лаборатории, изменило то, как я тренируюсь» [40].

Вы проживете дольше и лучше, если будете более активны. Потерю мышечной массы с возрастом – саркопению – можно существенно замедлить регулярными физическими упражнениями. На протяжении тысячелетий люди стремились стать «суперэйджерами» – еще долго оставаться молодыми умом и телом после того, как у других начинали проявляться признаки деградации и упадка [41]. В легендах и мифах этого достигали с помощью зелий и темной магии. Даже сизифов труд поможет куда вероятней. Один из ключей к становлению «суперэйджером» – довести тело и разум до болевой точки. Недостаточно делать что-то простое, например бегать один и тот же тридцатиминутный цикл каждый день. Вам нужно ускорять темп, или увеличивать дистанцию, или попробовать новый вид спорта, или выучить новый язык и прилагать серьезные усилия для достижения своей цели. Концепция «суперэйдж» отражает лозунг Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов: «Боль – это слабость, покидающая ваше тело».

Ключевая характеристика старения – снижение когнитивных функций.

Однажды в клинике в перерывах между приемами пациентов я читал новости и наткнулся на исследование, связывающее силу ног с когнитивными функциями. Что сделало работу особенно убедительной, так это сравнение, что в нем сравнили близнецов и последующий анализ силы их ног на протяжении некоторого времени. Затем ученые связали ее с результатами когнитивных тестов. Мышцы ног – самые большие в теле, а мышечная сила рассматривается как признак здорового старения. Исследование показало, что близнецы, которые обладали большей мышечной силой, со временем значительно лучше справлялись с тестами на память и когнитивные способности и их мозг атрофировался меньше, чем у более слабых братьев и сестер. Исследователи пришли к выводу, что вмешательства, позволяющие людям улучшить силу ног, могут помочь обществу достичь цели «старения со здоровыми когнитивными функциями» [42].

Было показано, что физические упражнения особенно полезны для деятельности мозга, связанной с управлением, такой как планирование, мониторинг и координация задач [43]. И начать заниматься спортом никогда не поздно. Есть вагон и маленькая тележка доказательств, подтверждающих, что люди могут получить пользу для мышц, сердечно-сосудистой, нервной систем и мозга, даже если начинают заниматься спортом в пожилом возрасте после относительно малоподвижного образа жизни [44].

Но как медицинские работники могут помочь пациентам больше заниматься спортом? Как-то утром у себя в клинике я консультировал Криса, который когда-то был очень успешным велосипедистом. Но на момент приема ему было чуть за шестьдесят, он имел избыточный вес, высокий уровень холестерина и преддиабет. У него болели колено и спина. Я знал, что упражнения помогут справиться со всеми этими проблемами, и спросил его, почему он мало двигается. Крис ответил, что бросил заниматься велоспортом и другими физическими упражнениями много лет назад, потому что офисная работа отнимала слишком много времени. Я поговорил с ним о том, почему придется измениться, привел статистику о снижении риска развития диабета, сердечных заболеваний, инсульта, рака, слабоумия и многого другого. Он слушал не перебивая, с виноватым видом. Он ответил, что знал: ему нужно измениться. Он даже хотел измениться, но не мог найти мотивацию.

Позже, в обед, бегая вдоль реки, я думал о Крисе и о теме, которая проходит через всю мою медицинскую практику: как быстрее всего заставить пациентов изменить свое поведение? Один из них продолжал слишком много пить, несмотря на все стандартные методы лечения, которые мы пробовали. Другой отказался принимать препараты для разжижения крови, несмотря на то что в его сердце застрял тромб. И столь многих других людей невозможно мотивировать заниматься спортом.

Первый шаг – спросить о поведении.

Исследования показали: менее трети пациентов в клиниках первичной медицинской помощи говорят, что лечащие врачи давали им рекомендации по поводу физической активности.

Врачи могут расценивать физическую активность как жизненно важный показатель и назначать упражнения, основываясь на нем. В знак признания этого подхода в 2007 году образовалось крупное международное движение под названием «Упражнения – это лекарство» (Exercise Is Medicine). Чтобы продвигать научно обоснованные знания о физической активности, его члены работают с врачами, профессиональными фитнес-тренерами, преподавателями и молодежью в университетских городках и с широкой общественностью.

Моя клиника приняла эстафету несколько лет назад и добавила к опроснику для каждого пациента показатель физической активности. Все довольно просто: каждый раз, когда пациент приходит в клинику, ему выдают планшет для проверки контактной информации и медицинской карты. Мы добавили повторяющийся вопрос о курении. Если они курят, планшет спрашивает их, в каком количестве и готовы ли они принять участие в программе по отказу от курения на время прохождения лечения. На эти вопросы необходимо отвечать перед каждым визитом, гарантируя, что вопрос курения никогда не выпадет из повестки дня пациента или его врача.

Исходя из той же логики, во время каждого посещения клиники мы спрашиваем о физической активности. Поэтому теперь, когда я принимаю пациента, его электронная карта обновляется, фиксируя количество минут, проведенных за физическими упражнениями в течение недели. Целевое значение – не менее ста пятидесяти, и если пациент отмечает меньшее число, ему предлагают обсудить со своим врачом способы увеличить время физической активности. Как и в случае с курением, заполняя эти показатели, пациент вспоминает о том, что упражнения – важная часть поддержания себя в добром здравии, которая должна быть на первом месте в повестке дня во время каждого посещения клиники.

Зная показатель физической активности пациента, мы пытаемся оценить его готовность к изменениям. Если, как и Крис, они захотят действовать, мы можем использовать целый набор инструментов. Традиционные целители былых времен, чтобы подтолкнуть к переменам, взывали к страху перед сверхъестественными силами. Потом очень долго врачи полагались на личную харизму, чтобы вдохновлять других следовать их заповедям, даже несмотря на то что слишком многие советы были в лучшем случае бесполезными, а в худшем – опасными.

Совсем недавно врачи стали использовать науку как орудие, с помощью которого можно изменить поведение. Часто это помогает, особенно если мы можем связать риск с конкретной проблемой пациента.

Демонстрация графика повышения уровня сахара в крови с течением времени может стать мощным толчком к переменам.

Но новый подход к изменению поведения стремится быть более тонким, и он основан на идее, что, если вы давите на пациентов и используете тактику запугивания, они сопротивляются и с помощью отрицания подавляют свои страхи. Говоря что-то вроде: «Если вы продолжите курить, то умрете от болезни легких», – часто можно услышать в ответ: «Мне нравится курить, а моя бабушка курила каждый день и дожила до восьмидесяти семи». Преподаватели мотивационного интервьюирования советуют начинать дискуссию с получения информации от собеседника. Например, обсуждая с пациентом привычку курить, я начну с того, что попрошу высказать мне свои мысли о курении: «Расскажите, что вам нравится и что не нравится в курении». Пациенты обычно настолько потрясены тем, что вам хочется услышать список хороших вещей, связанных с курением, что теряют бдительность. Вы помогаете им изучить их мотивацию к переменам и основываться на ней. Вы не давите, вы подталкиваете и позволяете им проявлять инициативу.

Иногда я, словно врач 1950-х годов, владею фактами и знаниями с самого начала, рассказываю пациентам о психических и физических последствиях злоупотребления алкоголем или перечисляю последствия воздействия марихуаны на плод. В другие дни я спокойно сижу в своем вращающемся кресле и позволяю пациентам рассказывать о чувствах, которые они испытывают, когда употребляют кокаин, о том, как они злятся на самих себя и как сильно ненавидят наркотики, и, услышав от меня всего несколько слов, сами принимают решение о новых шагах, которые предпримут, чтобы избавиться от зависимости.

Ученые исследовали, действительно ли медицинские работники могут повлиять на уровень физической активности своих пациентов. Большие обзоры показывают, что консультирование по физическим упражнениям действительно работает, но может иметь меньшее значение для достижения объективных результатов, таких как физическая подготовка.

Одних консультаций обычно недостаточно. Врачам нужно проявлять творческий подход к пациентам. Скажем, предложить изменить рабочие места: столы, за которыми можно работать стоя или шагая, могут сократить время сидения, хотя у работы стоя есть свои проблемы.

Поощряя людей вставать со стула каждые 30–50 минут и ходить в течение пяти минут, мы помогаем им оставаться бодрыми и обеспечить столь необходимую активность.

Когда я проходил практику в больнице SickKids в Торонто, на стенах висели знаки, призывающие сотрудников подниматься по лестнице, или, как ее стали называть, «Лестницей в здоровье». Мне понравилась эта идея. Я еще сильнее убедился в мудрости такого маркетинга, когда увидел исследование о программе, которая поощряла добровольцев из больниц ходить по лестницам вместо лифта в течение шести недель. За это короткое время у добровольцев снизилось артериальное давление, вес и уровень холестерина.

Также могут помочь шагомеры, мониторы активности и умные часы. Систематический обзор традиционных шагомеров показал, что люди больше ходят, если носят их. Если пользователи ставили цель сделать определенное количество – обычно 10 000 – шагов в день, активность увеличивалась на 27 %, а также снижались ИМТ и артериальное давление. Все больше людей, включая многих моих друзей, добровольно становятся рабами умных часов. Некоторые устройства периодически напоминают своим владельцам вставать и двигаться и отмечают в конце каждого дня, если они не достигли целей в области физической активности. Это мощная технология, которая быстро развивается.

Однажды молодой человек, страдавший хроническими болями в шее и пояснице, пришел ко мне в офис, улыбаясь, и сказал, что чувствует себя лучше. «Что изменилось?» – спросил я. Он начал «Семиминутную тренировку» с помощью приложения на телефоне. Пациент рассказал, как оно мотивировало его выполнять интенсивные тридцатисекундные серии из одиннадцати различных упражнений с десятисекундными перерывами между ними. «К концу тренировки я едва мог двигаться, но с тех пор как начал заниматься, я чувствую себя лучше». Я читал об этой тренировке и собирался попробовать ее, поэтому история побудила меня купить приложение за три доллара и сделать это.

На следующий день я разложил в своем кабинете тренировочный коврик, включил приложение, и меня это сразу же увлекло.

Интенсивность упражнений и сочетание их для верхней и нижней частей тела создавали освежающий контраст с бегом. В первый день я завершил три цикла и в течение следующей недели продолжал заниматься каждый день. Я разработал программу, включающую пробежку до близлежащего пешеходного моста, отработку своих семи минут на открытом воздухе, а затем бег обратно к офису.

Через несколько дней я почувствовал себя сильнее и ощутил благодарность пациенту, который побудил меня начать новую программу.

Продолжают появляться новые программы тренировок и высокоинтенсивные режимы. Например, метод Табата включает чередование двадцатисекундных периодов активности с десятью секундами отдыха в течение четырех минут. «Одноминутная тренировка» включает в себя шестьдесят секунд интенсивной и девять минут медленной езды на велосипеде. Невероятно, но исследования показывают, что эти программы дают впечатляющие результаты, часто превосходящие итоги упражнений, проводимых в течение более длительного времени. При этом легче заставить кого-то посвятить семь минут упражнениям, чем убедить его тренироваться для ультрамарафона.

Я помню, как мой младший брат рассказал, что загрузил приложение, которое заставило его бегать. На следующий день я запустил то же самое приложение, и оно возродило мою страсть к бегу. Все яснее и яснее проявляется потенциал программ, которые мы можем загрузить на смартфоны. Это вещь, которую носят все, чтобы изменить свое поведение.

Социальное давление, как и технологии, играет определенную роль в занятиях спортом.

Бег или тренировки в группе приводят к большим постоянству и интенсивности занятий, а также обеспечивают огромные социальные преимущества.

Я с интересом следил за научными данными о счастье и благополучии. Некоторые долгосрочные исследования, такие как Гарвардское исследование развития взрослых (Harvard Study of Adult Development), показали, что прочные отношения и чувство социальной связи имеют решающее значение для поддержания здоровья. Общение во время занятий спортом обеспечивает счастливую синергию. Было также доказано, что персональные тренеры повышают мотивацию, и тренер может играть огромную роль для людей, которые не знают, как безопасно тренироваться.

Но многие стратегии повышения физической активности требуют планирования и инвестиций со стороны правительства и бизнеса. Душ и парковка для велосипедов в офисе поощряют активные поездки на работу. Также жизненно важно наличие безопасных дорог для бегунов и велосипедистов. Еще помогает сокращение разрастания пригородов и строительство пешеходных районов, сосредоточенных вокруг узлов общественного транспорта. Было показано, что поездка на автобусе обеспечивает больше физической активности, чем поездка на автомобиле. Такие изменения окупаются сами собой: улучшение здоровья людей сокращает количество больничных, которые берут сотрудники и, что более важно, снижает нагрузку на медицинскую систему.

Огромное количество исследований изучало преимущества и потенциальные риски физических упражнений. Однажды, размышляя об этих сотнях исследований, я остановился на мгновение и спросил себя: действительно ли я чувствую себя здоровее с тех пор, как начал бегать? Я чувствовал себя иначе: ощущал себя более стабильным и сильным во всех смыслах этого слова. Я бегун, и это дает мне чувство общности.

В следующей главе мы исследуем ментальный аспект бега, как он успокаивает людей, помогает им заснуть и иногда выводит некоторых из них на новые высоты опыта.

IV. Бег и психическое здоровье

Однажды в начале апреля я отправился на длительную пробежку вокруг водопада Хогс-Бэк и реки Ридо. За несколько недель до того тропинки были непроходимы из-за снега и льда. Потом все растаяло. Затем случился потоп. Работники убирали мусор и большие ветки, которые оказались разбросаны во время наводнения. Часть моего района оставалась под водой, а на другой стороне реки Оттавы были эвакуированы десятки домов, несмотря на то что город выгрузил на берег шестьдесят пять тысяч мешков с песком. Наконец вода отступила. Внезапно сотни километровых беговых дорожек освободились от оков осадков, и я поймал себя на том, что страстно желаю начать длинные пробежки по грунтовым тропам. Именно на самых длинных дистанциях ум и тело оказываются в высших, самых трансцендентных состояниях.

* * *

На мой взгляд, бег в значительной степени предполагает нахождение на природе и заботу о ней. Швейцарский писатель Джек Шумахер в 1930-х годах отправился в Финляндию, чтобы встретиться с величайшим бегуном того времени, финном по имени Пааво Нурми. Шумахер писал:

«Бег – в крови каждого финна. Когда вы видите эти чистые, глухие леса, плодородные просторные поля и типичные, выкрашенные в красный цвет дома тех, кто на полях работает, эти хребты с их скоплениями деревьев, бесконечный голубой горизонт, истаивающий в озерной глади, вас охватывает волнение, и вы чувствуете желание бежать, потому что у нас нет крыльев, чтобы летать. Просто бежать на легких ногах по этому северному пейзажу милю за милей и час за часом. Нурми и ему подобные – словно лесные обитатели. Они начали бегать из-за глубокого влечения, потому что странный, похожий на сон пейзаж звал их своими чарующими тайнами» [1].

Смешанные метафоры и витиеватая проза Шумахера передают радости бега на природе. Я помню, как читал описания ключевых особенностей идеальной среды обитания во всех человеческих культурах, сделанные Э. О. Уилсоном. Три особенности, к которым мы стремимся, – это возвышенность, вид на лес и в идеале на воду. У любого из моих любимых беговых маршрутов есть два или три этих признака.

Автор Нил Баскомб описывает время в жизни Роджера Баннистера, когда великий бегун пытался пережить свою неудачу на Олимпийских играх в Хельсинки 1952 года под непрекращающимся давлением средств массовой информации во время подготовки:

«Избегая внимания, он уехал в Шотландию, чтобы отправиться в поход и две недели спать под звездами. Однажды ближе к вечеру, искупавшись в озере, он побежал трусцой, чтобы согреться. Довольно скоро он обнаружил, что бежит во весь опор через болото к побережью. Небо было затянуто багровыми облаками, и, пока он бежал, начал накрапывать мелкий дождь. Солнце все еще грело ему спину, впереди появилась радуга, и он бежал, казалось, прямо к ней. На побережье ритм воды, бьющейся о скалы, успокоил его, и он вернулся туда, откуда начал. Прохладный, влажный воздух наполнил его легкие… Ему нужно было снова воссоединиться с радостью бега» [2].

Почему мы бегаем? Потому что это приятно. И величайшее ощущение полноты жизни открывается, когда мы выбегаем на улицу или на природу.

Занятия спортом на открытом воздухе и в естественной среде, в частности, приносят бóльшую пользу для здоровья людей, чем занятия спортом в помещении или в городской среде.

Люди, которые занимаются спортом на природе, также с большей вероятностью будут придерживаться фитнес– рутины, чем те, кто занимается спортом в помещении [3].

Люди, которые занимаются спортом в естественных условиях, менее тревожны, у них лучше настроение и более высоки когнитивные показатели, чем у тех, кто бегает по городским улицам [4]. Это понимает любой, кому довелось побегать и вдоль стоящих в пробке машин, и по буколическому берегу реки. Есть даже доказательства того, что пациенты, которые выздоравливают после операции или инфаркта в палатах с видом на естественную среду, меньше испытывают депрессию и выздоравливают быстрее, чем люди, у которых нет такой возможности.

Один исследователь риторически просит нас «представить терапию, которая не имела бы известных побочных эффектов, была бы легко доступна и могла бы улучшить когнитивное функционирование при нулевых затратах». Эта терапия связана с взаимодействием с природой [5]. Взгляните на свой дом или офис, и вы, вероятно, найдете растения, изображения природных ландшафтов или заставку на экране компьютера, изображающую пейзаж. Даже не имея доказательств пользы, мы тяготеем к природе.

Так же обстоит дело и с физическими упражнениями. Всякий раз, когда я говорю с пациентами о том, как справиться со стрессом, мы ищем способы проводить больше времени на свежем воздухе, больше гулять или бегать вдоль реки, дольше ездить на велосипеде по лесу, больше плавать. Писатель Мориэль Ротман-Зехер написал прекрасный рассказ о выздоровлении своего брата после велосипедной аварии. Ротман-Зехер вылетел в Калифорнию, чтобы побыть с ним во время длительного пребывания в отделении интенсивной терапии и реабилитации. Ротман-Зехер справился с эмоциями, которые он испытал, тренируясь для ультрамарафона, вида спорта, которым он увлек и брата. Во время его пробежек по различным маршрутам произошла серия сюрреалистических столкновений с природой – он видел спаривание двух гремучих змей, ему встретились стая койотов, горный лев. Пока его брат выздоравливал, это расстояние, пройденное в дикой пустыне, позволило Ротману-Зехеру оставаться эмоционально вовлеченным рядом с ним.

Все физические упражнения, даже когда мы тренируемся в помещении во время просмотра телевизора, серьезно меняют наши настроение, способность справляться со стрессом и сон. Я начал заниматься бегом, пытаясь справиться со стрессом, связанным с жизнью медицинского ординатора, пытаясь обдумать, какую карьеру я хочу построить, беспокоясь об экзаменах, студенческих долгах и смиряясь с огромной ответственностью самостоятельной клинической практики вне уютного кокона медицинской школы и резидентуры. Это увлечение привело меня к подготовке к первому соревнованию после перевоплощения в бегуна.

В основном я тренировался ночью, после того как мой сын засыпал.

Я выходил из дома, в котором оставалась жена, свернувшаяся калачиком на диване с книгой, и направлялся в тихую ночь.

По выходным я нацеливался на большие расстояния. Однажды воскресным утром я побежал от дома вдоль канала, обогнул озеро Доу и вернулся домой. Расстояние составило около восьми километров, что в то время казалось значительным. Я вернулся, захлебываясь от восторга, рассказывая своей семье о километрах, которые преодолел, о краснокрылых черных дроздах, которых видел, низко пролетающих над другими бегунами, и об эйфории. Остаток дня я играл с сыном и наслаждался ощущением полноты жизни.

В день соревнований появились сложности. На самом деле в те выходные я был дежурным на дому, то есть мне нужно было бежать с мобильным телефоном и отвечать на любые звонки во время забега. Я сообщил коллегам, что немного опоздаю в то утро, и, в конце концов, они успешно справились со всеми звонками, чтобы не прерывать мой бег.

Соревнования, в которых я участвовал, были лишь одними из дюжины, проводившихся в то утро. Там были и триатлоны на все возможные дистанции, включая Ironman. Я присоединился к небольшой группе из примерно сотни бегунов на стартовой линии для забега на десять километров. Одна женщина была одета в футболку с надписью на спине: «Вас только что обогнала беременная».

Прозвучал гудок, и я тронулся с места, впервые с тех пор, как пятнадцать лет назад прошел кросс по пересеченной местности. Как и многие начинающие, я позволил соперникам перехватить контроль и заставить меня бежать слишком быстро. Я кое-как одолел первые четыре километра, оставаясь наравне с лидерами, прежде чем понял, что потратил почти все силы. Приблизившись к середине пути, я начал жалеть, что участвовал в гонке не на пять километров. Я перешел на бег трусцой и приготовился к следующим пяти километрам. Финиш был болезненным, но мне удалось продержаться вторую половину дистанции. Вечером за ужином жена и тесть задали мне кучу вопросов. В тот жаркий августовский день я заново родился бегуном.

После этого я пробежал десять километров в национальном парке Ока. Трасса там сочетала тропу и дорогу. Мы пробрались через лес, а потом выбрались на большую дорогу и повернули обратно. Я сдерживался, вспоминая урок предыдущих соревнований. Но на самом деле двигался слишком медленно, и на протяжении последних трех километров у меня все еще было много энергии, так что я ускорился, обгоняя десятки бегунов, и смог финишировать с приличным временем. От финишной черты я направился к берегу реки и, стоя среди деревьев, издал торжествующий крик. Я чувствовал себя таким живым, так восторгался этому. Вот в чем сила гонки, вот каково это – быть быстрым! Несколько часов спустя я вернулся домой, усталый, испытывая внутреннее удовлетворение, которое стало ассоциироваться у меня с соревнованиями. В ту ночь я рано лег спать и испытал еще одну радость бегуна: спокойный сон после забега.

Каждую неделю я провожу с пациентами долгие часы, работая над улучшением их сна. Я много читал на эту тему и понял, что наше общество поражает эпидемия бессонницы. Пациенты жалуются на то, что не могут уснуть, на то, что засыпают, но затем просыпаются через три-четыре часа, или на то, что просыпаются слишком рано. Кто-то отсыпается днем, кто-то не спит вовсе. Некоторые испытывают стресс из-за работы, у других серьезные тревожные расстройства, и их мысли начинают беспокойно роиться, едва они опускают голову на подушку. Но многие говорят, что у них нет особого стресса и они не беспокоятся. Просто не могут заснуть. Они хотят знать почему. Хотят решить проблему.

Бессонница – симптом, который широко распространен и при этом серьезно нарушает трудоспособность.

Из-за бессонницы мы бываем расстроены, раздражены, встревожены, недовольны и не можем сосредоточиться или действовать на пределе своих возможностей. Выходя на соревнования, которые начинаются рано утром, я тоже беспокоюсь и тревожусь, боюсь не услышать будильник, переживаю, как бы вовремя надеть гоночный номер. Я выпиваю единственную чашку кофе и прибываю на место старта с мутным взглядом, желая насладиться опытом соревнований без дополнительного бремени усталости, вызванной бессонницей. После гонки я чувствую себя хорошо и на следующую ночь сплю как младенец.

Единственное сравнение с этим отдыхом, которое я могу придумать, – сон, которым я наслаждался в детстве после целого дня игр на пляже. Я бегал, плавал, ел яйца вкрутую и пил сок. По дороге домой в машине тихо играло радио, и возбуждение от пляжа уступало место усыпляющему покачиванию и полетам воображения, прелюдии к снам. Потом я оказывался дома, доползал до спальни и, наконец, предавался сну.

Я пытаюсь вызвать подобные моменты у своих пациентов с бессонницей. Помните детство? Помните, как сон прокрадывался в вашу постель, преодолевая любое сопротивление, закрывая ваши глаза? Люди часто вспоминают сон детства, и мы работаем над тем, чтобы вернуть это невинное состояние. Что они знали в детстве, что забыли, став взрослыми? Игры, свежий воздух, бег до изнеможения. Я напоминаю о наших эволюционных предшественниках – судьбе тысяч поколений предков: бегать, охотиться, а затем мирно спать в пещерах у общего костра. Конечно, бег не тот ответ, что подходит каждому, но, когда пациенты возвращаются через несколько недель, выключив телевизор в спальне, прекратив переписку в постели, постепенно наращивая время на свежем воздухе для физической активности, они спят лучше.

Требуется время и усердие для устранения последствий городской жизни и бездействия.

Одно исследование показало, что требуется около четырех месяцев, чтобы регулярные упражнения помогли улучшить сон [6]. Такая задержка во времени может объяснить, почему многие не видят связи между увеличением физических упражнений и улучшением сна – оно происходит не сразу. В этом исследовании участники занимались аэробными упражнениями только по тридцать минут три раза в неделю. Более интенсивные и частые упражнения, возможно, привели бы к более быстрым результатам. Тем не менее через четыре месяца после начала программы участники спали на сорок пять минут дольше, эффективность их сна стала выше, и, по описаниям, качество его тоже улучшилось. Требуется время, чтобы уменьшились наш фоновый стресс и тревога, которые усиливаются нервными импульсами в мозге. Интересно, что связь между сном и физическими упражнениями была двунаправленной: лучший сон заставляет нас чувствовать себя отдохнувшими и дает нам больше энергии, что приводит к лучшим тренировкам. Это то, что мы все испытали на себе.

А как насчет физических упражнений и настроения? Помните первый кайф от занятий спортом? Мой был после тренировок в Каире зимой, когда я учился в девятом классе. В то время ученые много говорили об эндорфинах, естественных опиатах организма, вызывающих кайф. Их роль была подтверждена в исследовании 2008 года, в ходе которого испытуемые бегали в течение двух часов, а затем их мозг оценивали на уровень эндорфинов. Оно подтвердило, что в мозге действительно выделяются эндорфины, и показало, что более высокие их уровни коррелировали с более интенсивным кайфом бегуна [7].

Однако взаимосвязь между физическими упражнениями и настроением включает в себя не только уровни эндорфинов. Она более сложна.

Играет роль и каннабиоидная система организма. Из исследований, проведенных на мышах, мы знаем, что собственный каннабиоид организма (его еще называют эндогенным) анандамид, который вырабатывается во время физических упражнений, помогает уменьшить беспокойство и повысить переносимость боли. Блокирование рецепторов этого вещества (в отличие от рецепторов опиоидов) в мозге мышей также блокирует и удовольствие от физических нагрузок. Упражнения повышают уровень анандамида, а постоянный психологический стресс серьезно снижает его. То есть физический стресс от спорта повышает настроение, а стресс, связанный с финансами, работой, поездками на работу и заботами, действует наоборот [8]. И наибольшую пользу вы получите от упражнений средней физической интенсивности – бега на такой скорости, когда вы еще можете говорить. Такой уровень нагрузки приводит к резкому повышению уровня эндоканнабиноидов в мозге [9].

Я говорю пациентам, что слаженная работа опиоидной и каннабиоидной систем организма заставит их чувствовать себя после тренировки потрясающе, и у большинства людей был такой опыт. Проблема в том, что вам нужно выйти на тропы, дороги и даже беговые дорожки, чтобы испытать кайф бегуна. Людям с депрессией – тем самым людям, которые больше всего выиграли бы от физических упражнений, – часто не хватает мотивации заниматься спортом.

Депрессия – одна из самых распространенных проблем, которые я вижу в своей клинике.

Депрессией страдают более ста миллионов человек по всему земному шару. Это ведущая причина нетрудоспособности в мире. Почти каждый день кто-нибудь приходит в клинику с жалобами на симптомы депрессии или тревоги, такие серьезные, что они мешают людям жить нормальной жизнью. Их работоспособность настолько нарушена – люди не могут работать, поддерживать отношения или посещать школу.

Снижение физической активности и меньший контакт с природой могут способствовать ухудшению состояния психического здоровья, появлению депрессии и тревожности. Систематический обзор, проведенный в 2016 году, выявил убедительные доказательства связи времени, проведенного сидя у экрана, с депрессивными симптомами у подростков [10]. Я рассказываю своим пациентам о пользе физической активности для настроения, и доказательства этого убедительны. Во-первых, спорт, по-видимому, предотвращает депрессию. В 2016 году в крупном обзоре, включившем более миллиона человек, были рассмотрены многочисленные исследования влияния физических упражнений на настроение [11]. Участников разделили на группы с низкой, средней и высокой кардиореспираторной подготовкой. Оказалось, что у наименее активной группы вероятность развития депрессии была на 76 % выше, чем у наиболее активной группы, тогда как у группы со средней активностью вероятность развития депрессии была на 23 % выше, чем у самой активной группы [12].

Физические упражнения помогают не только предотвратить депрессию и тревожные расстройства, но и лечить эти распространенные состояния. Одно рандомизированное контролируемое исследование показало, что, чем выше затраты энергии на физические упражнения, тем сильнее улучшаются показатели и физического, и психологического аспектов качества жизни [13]. Крупные обзоры медицинских данных дают основания предполагать, что физические упражнения так же эффективны при лечении депрессии, как и антидепрессанты [14]. Руководства для врачей Новой Зеландии и Австралии в качестве первого шага в лечении депрессии рекомендуют такие меры по изменению образа жизни, как физические упражнения, улучшение сна и решение проблемы употребления психоактивных веществ. Они предлагают использовать психотерапию и лекарства, только если изменение образа жизни не улучшает состояние пациентов. Сторонники физических упражнений как средства лечения депрессии и тревоги отмечают, что побочные эффекты этих занятий создают огромную пользу для организма, которой нет у других методов лечения, и что такая терапия очень дешева. Есть также нечто вдохновляющее в том, чтобы контролировать свои симптомы с помощью физических упражнений, при том что некоторые пациенты могут чувствовать себя не владеющими ситуацией из-за необходимости полагаться на лекарства. Вероятно, основная причина того, что люди мало осведомлены о пользе упражнений и других перемен в образе жизни для лечения психологических проблем, в том, что от этого ничего не выигрывают крупные фармацевтические компании.

Я, в частности, советую пациентам с тревожными расстройствами ежедневно выходить на улицу и заниматься спортом, пока они не вспотеют. В самом деле, имеющиеся данные говорят, что достаточно заниматься физическими упражнениями средней интенсивности всего лишь полчаса в день. Кто не сможет осознать необходимость выйти и прогуляться, когда борется с тревогой и стрессом? Будучи студентом в Монреале, я, хоть и не открыв для себя заново бег, обычно гулял по району до поздней ночи, чтобы успокоиться, прежде чем вернуться домой и продолжить подготовку к экзамену по биологии или решить ряд задач по физике.

Хотя экзамены по большей части остались для меня в прошлом, стресс – естественный продукт повседневной жизни. В наши дни моя клиника заполнена. Мы принимаем любого, кто приходит с неотложной проблемой. Это то, что восхищает в медицине. Знание, что люди будут приходить ко мне в тяжелые времена, – одна из основных причин моего интереса к этой науке. С другой стороны, время в сутках ограниченно. Клиники могут оказаться перегруженными, заполненными, погребенными под документами, которые нужно заполнить, и рецептами, которые нужно продлить. Активируется симпатическая нервная система, и в кровь начинают выделяться гормоны стресса. По мере его усиления ум загружается, отвлекается, замедляется. Бег – лучшее лекарство от всего этого.

Когда я бегаю между приемами, а я стараюсь делать это каждый день, то чувствую себя так, будто принял диазепам. Это забавно, потому что я никогда не принимал этот препарат. Несмотря на это, я слышал, как очень многие пациенты с тревогой и симптомами абстиненции просят все большую и большую дозу бензодиазепинов[12] и описывают немедленные положительные эффекты этой группы лекарств. Они успокаиваются, забывают о стрессе, расслабляются, их сердцебиение и дыхание замедляются, короче говоря, пациенты чувствуют себя потрясающе. Именно так я ощущаю себя после бега. Я чувствую себя потрясающе, и в отличие от быстро проходящего эффекта бензодиазепинов из-за привыкания, положительные психические и физические влияния бега со временем только усиливаются, потому что мозг готовится к тому, чтобы чувствовать себя потрясающе. Он ассоциирует кроссовки, физическую нагрузку и потоотделение с счастливой эйфорией после забега. А также, в отличие от лекарств, не ухудшает способность здраво мыслить – бег просто заставляет вас чувствовать себя хорошо.

Во всяком случае, мои дневные приемы более безумны и непредсказуемы, чем утренние, и после пробежки я сижу на работе, словно в центре урагана. Хаос и конфликты носятся вокруг, но я сохраняю спокойствие. Люди спрашивали Мураками, о чем он думает, когда бежит. Он отвечал, что ни о чем. «Я просто бегу. Я бегу в пустоте. Или, может быть, мне следует сказать по-другому: я бегу, чтобы обрести пустоту». «Пустота» Мураками – это еще один термин для обозначения спокойствия, покоя, который мы чувствуем после бега. Гретхен Рейнольдс называет это «мозгом Будды». Она описывает исследование, в котором людям показывали слайд-шоу, предназначенное для того, чтобы привести их в ярость. Если перед этим они занимались физическими упражнениями, просмотр задевал их не так сильно.

Совет автора исследования: «Если вы знаете, что попадете в ситуацию, которая может вас разозлить, сначала отправляйтесь на пробежку» [15].

Джонатан Беверли, писатель, редактор и опытный бегун, написал статью под названием «Прекрасное уединение бега в одиночестве», которая отозвалась в моей душе. Для Беверли бег в одиночестве – это рай, место, где он может созерцать природную красоту или исследовать «бесчисленные пути идей в моей голове». Он пишет: «Они часто встречаются вместе, и частица природы обеспечивает уединение, а одиночество создает умонастроение, с помощью которого можно не думать и наслаждаться этим».

Миллионы людей заново открыли бег мрачной весной 2020 года, когда в большинстве стран мира впервые были введены массовые ограничения. Спортзалов не стало, но тренировки остались. Многие люди ели больше и набирали вес, но другие, такие как я, ели больше и больше занимались спортом, так что эти два действия уравновешивали друг друга. Хотя не проходило никаких настоящих групповых соревнований, к которым можно было бы готовиться, я обнаружил, что бегаю дольше и более последовательно, чем когда-либо прежде. Бег стал самым легким, безопасным, здоровым и лучшим спасением от пандемии. В пределах нашей двухметровой дистанции мы осторожно двигались по дорожкам и тротуарам, петляя и поворачивая головы, задерживая дыхание, надевая маски, пытаясь сосуществовать и выжить. Нам нужно было утихомирить громкие голоса кризиса и отчаяния. Мы охотились за анандамидом, спокойствием, пустотой.

Пандемия также подтолкнула мою семью стать ближе к природе. Моя жена, вместо того чтобы искать новый музей или выставку, находила новые парки, тропы, реки, новые велосипедные дорожки – больше природы, свежего воздуха, больше купания и прогулок. Мы не могли насытиться. И мы были не одни такие.

Природа никогда еще не ценилась так высоко и не казалась такой многолюдной.

Однажды в августе нас выгнали из целого леса, потому что в нем собралось максимально допустимое количество народа. Это был дивный новый мир. Мои дети становились все сильнее и сильнее по мере того, как дни превращались в недели, а недели – в месяцы. Изоляция превратилась в осаду, с человечеством внутри и вирусом вокруг нас. Но каждый раз, когда мы выходили на улицу и занимались спортом, нас на мгновение освобождали из заточения.

Новые привычки к физическим упражнениям распространяются, словно ЗОЖ-чума. Набирал обороты и велоспорт, все более популярными становились велотренажеры. Моя жена начала использовать один из таких, занимаясь с возрастающей страстью и интенсивностью. Приходя на работу, мы с коллегами одевались все более неформально – «для активного отдыха». Бо́льшую часть времени мы работали удаленно, поэтому не нужно было одеваться так, чтобы произвести впечатление. Пандемия очень сильно изменила жизнь – работу, учебу, расписание, общение, границы между работой и домом. Новую спортивную одежду, обувь, снаряжение мы покупали онлайн. Мой отец прочесал свой район в Мэриленде, пытаясь купить набор гирь, но все же сдался.

Мир был в ужасном состоянии: кто-то страдал, у кого-то дела шли лучше, а некоторые странным образом процветали. Мы открывали для себя ранее не использованные запасы жизнестойкости, находили другие и, возможно, лучшие способы организовать нашу жизнь, быть с нашими семьями, работать, переезжать, существовать. Перемены ускорились, и катализатором стал вирус. Среди всех этих перемен и неопределенности некоторые счастливчики обрели утешение в пребывании на природе и доступном беге. Многие спасались из городов, но многие другие оставались запертыми в городских условиях, где было слишком мало доступа к природе, слишком мало безопасных мест для передвижения. Некоторые города закрыли улицы, чтобы дать людям больше места, но еще предстоит выяснить, приведет ли это к долгосрочным изменениям в городском планировании.

Однажды в выходные я проснулся в четыре утра, полный энергии. Я прокрался вниз по лестнице, стараясь не разбудить семью, все еще мирно спящую в кроватях. Я начал слушать радио и вскоре оказался покорен очаровательным итало-английским акцентом, который принадлежал психиатру-наркологу по имени Генриетта Боуден-Джонс. Она выросла в Милане, а затем переехала учиться в Англию. Она сказала, что начала заниматься зависимостями, увлекшись тем, как работает разум, после того как в 1970-х годах по дороге в школу ей доводилось видеть в парках Милана употребляющих героин молодых мужчин и женщин. Многие другие, став свидетелями тех же событий, испытали бы только гадливость и отвращение, но не Генриетта. В интервью она описала, как заинтересовалась поведенческими зависимостями, и в частности зависимостью от азартных игр. Интервьюер спросил ее, как она справилась с эмоциональной травмой своей работы, и ее ответ вызвал у меня понимание: «Бег». Она описала, как бегала по часу за раз, чтобы избавиться от стресса, вызванного ее работой.

Часто гораздо легче думать и планировать во время бега. Все мои лучшие идеи и самые амбициозные планы приходят на бегу.

Когда люди лучше всего думают? Я помню, как читал, что Алан Тьюринг, который разработал некоторые фундаментальные идеи, лежащие в основе вычислительной техники, искусственного интеллекта и криптографии, начал бегать еще в Кембридже, и у него были моменты вдохновения во время пробежек по полям между Кембриджем и близлежащим собором в городе Эли. Однажды летним днем 1936 года его так переполнили идеи, что он прервал бег и прилег в яблоневом саду, чтобы сосредоточиться на своих мыслях. Он часто пробегал по пятидесятикилометровому маршруту в Эли и обратно. С помощью бега он справлялся со стрессом на работе, говоря, что единственный способ избавиться от него – это усердно бегать. Он был так быстр, что даже пробовался в олимпийскую сборную Великобритании, но травма не позволила ему попасть в команду.

Физические упражнения уменьшают тревогу, по крайней мере отчасти, вызывая пролиферацию[13] нейронов, которые выделяют успокаивающий нейромедиатор, гамма-аминомасляную кислоту (ГАМК).

ГАМК подавляет возбуждающую активность мозга, то есть, когда мозг высвобождает большое количество ГАМК, человек чувствует себя спокойнее. В мозге животных, которых заставляют больше бегать, развивается больше возбуждающих нейронов и больше нейронов, высвобождающих ГАМК. Еще бег заставляет вас чувствовать себя более восприимчивым и бдительным. Хотя физические упражнения приводят к увеличению количества возбуждающих нейронов и синапсов, исследования на животных показывают, что при этом в ответ на стресс с большей вероятностью активируются ГАМК-высвобождающие нейроны. В одном исследовании мыши, которые регулярно бегали в колесе, оправлялись от стресса, вызванного помещением в холодную воду, быстрее, чем мыши, ведущие неподвижный образ жизни [16].

Физические упражнения повышают настроение и улучшают когнитивные функции за счет выработки нейротрофического фактора головного мозга (BDNF).

Триггером для высвобождения BDNF после тренировки может быть анандамид, который сам высвобождается при физической нагрузке и может быть ответственен за «кайф бегуна» [17]. Так что не должно быть ничего удивительного в том, что бег, в частности, стимулирует производство BDNF. Бег делает тело здоровее, а BDNF помогает быть уверенным, что здоровее делается и мозг. BDNF способствует росту дендритов, длинных ветвей, соединяющих нейроны друг с другом. Он усиливает синапсы – мосты между нейронами. И наконец, BDNF заставляет стволовые клетки превращаться в здоровые новые нейроны [18].

Появляется все больше и больше доказательств, что упражнения на выносливость действительно стимулируют рост новых клеток мозга и это связано с улучшением когнитивных функций [19].

Наибольший рост мозга под влиянием физических упражнений у людей происходит в гиппокампе[14]. Кроме того, физические упражнения – нейропротекторы, они улучшают показатели при нейродегенеративных заболеваниях: отодвигают возраст начала развития болезни, замедляют прогрессирование и снижают тяжесть симптомов. Наконец, физические упражнения улучшают восстановление после разнообразных травм головного мозга [20].

Физические упражнения делают подростков умнее и ассоциированы с лучшей успеваемостью в школе. Исследование миллиона молодых шведских мужчин, поступивших на военную службу, выявило, что показатели физической подготовки коррелируют с более высоким IQ. Эта корреляция подтвердилась даже для однояйцевых близнецов, демонстрируя важность физической активности в детстве. Мальчики с более высоким IQ также смогли выстроить более высокооплачиваемую карьеру [21].

Другие исследования показывают, что всего через шесть недель регулярных физических упражнений улучшается рабочая память и оптико-пространственная ориентация [22]. Кроме того, у тех, кто занимается регулярно, после короткой тренировки улучшаются результаты тестов на творческое решение [23].

Исследователи предложили и другие объяснения положительного воздействия физических упражнений на мозг, помимо стимуляции высвобождения BDNF. Согласно одной теории, физические упражнения увеличивают потребление крови и кислорода в мозге. Согласно другой – увеличивают количество и качество нейромедиаторов, особенно тех, которые, как нам известно, влияют на настроение и когнитивные способности: дофамина, норадреналина и серотонина [24]. Например, при изучении активности генов в гиппокампе мышей, которых поощряли к занятиям спортом, она выглядела аналогично активности генов у мышей, которым давали препараты, повышающие уровень серотонина. То есть физические упражнения могут частично способствовать повышению уровня серотонина, эффекту, аналогичному вызываемому большинством распространенных антидепрессантов, например «Прозаком» [25].

Основная молекула удовольствия в мозге – дофамин.

Причина, по которой мы с возрастом теряем волю к активности, остается загадкой. Мой сын скачет по стенам, но пожилой человек довольствуется часами спокойного сидения. Что изменилось в его мозге? В увлекательном исследовании, посвященном животным, не относящимся к приматам, было отмечено, что возрастное снижение активности наблюдается у многих видов [26]. Автор связывает это с дофамином, который выделяется все в более малых количествах и рецепторов которого все меньше становится с возрастом. Более того, когда в мозге пожилых животных повышается уровень дофамина, увеличивается и уровень их активности.

В практическом смысле дофамин, по-видимому, мотивирует нас быть активными. Это желание заниматься спортом, в свою очередь, изменяет нейрохимию нашего мозга и создает петлю обратной связи, посредством которой наша молекула удовольствия побуждает нас достигать большего счастья.

Недавно ко мне на прием пришел Карл, жалуясь на боль в правой ноге, которая появлялась преимущественно во время бега. Я помню, как во время предыдущего визита он рассказывал, что тренируется для забега на полумарафонскую дистанцию. Просмотрев его карту, я отметил, что за месяц до этого Карл посещал психиатра из-за тяжелой депрессии. Он рассказал, что его настроение ухудшилось, поскольку боль в ноге мешала тренировкам, и это не позволяло ему контролировать эмоциональное состояние.

Карл впервые начал бегать по совету своего психиатра. В этом ему какое-то время помогала запущенная на базе психиатрической больницы Оттавы программа, которую организовала женщина по имени Пегги Хикман. Она обнаружила, насколько полезен бег для контроля симптомов шизофрении. В интервью Пегги рассказала, что, когда в возрасте пятидесяти восьми лет ее психиатр впервые предложил попробовать бегать, она подумала, что он слетел с катушек, но решила последовать совету.

Для таких пациентов, как Пегги и Карл, лечение травм, связанных с бегом, становится важнее, чем для среднестатистического непрофессионального бегуна, потому что физические упражнения – их лекарство. Я осмотрел Карла и, услышав из его рассказа, что боль в пятке усиливалась по утрам, растянул ему подошвенную фасцию, чтобы вызвать болезненные ощущения, и сообщил, что у него, вероятно, подошвенный фасциит. Мы рассмотрели растяжки и упражнения, которые помогут ускорить его выздоровление.

Другая пациентка, Анжела, рассказала мне во время первого визита, что в старших классах у нее была такая сильная тревога, что она пропускала школу по нескольку дней и даже недель подряд. Детский психиатр диагностировал у нее генерализованное тревожное расстройство в десятом классе. Она начала посещать специалиста по когнитивно-поведенческой терапии, мощной лечебной методике, которая помогает изменить реакцию мозга на ситуации, вызывающие стресс. Психотерапевт назначил лекарство из группы СИОЗС, которое повышает уровень серотонина.

Десятый класс для Анжелы стал тяжелым, но в течение следующего года она лучше контролировала симптомы. В одиннадцатом классе она присоединилась к команде по бегу по пересеченной местности и обнаружила, что это занятие влияет на ее настроение. «Утром в школе я чувствовала себя такой взвинченной и напряженной, а после тренировки пыталась вспомнить почему, но не могла. Все мое беспокойство исчезало».

Она участвовала в состязаниях вместе с другими старшеклассниками и даже ездила на районные соревнования. Ее оценки стали лучше, и она чувствовала себя комфортно в обществе.

Когда мы познакомились, она училась на первом курсе бакалавриата по психологии. Она перестала бегать за год до того и уже шесть месяцев не принимала СИОЗС. Переезд в новый город для учебы в университете дался ей нелегко. Она скучала по семье, по старым привычкам. Она пыталась заниматься спортом, но у нее было слишком мало мотивации, и она чувствовала себя перегруженной текущими делами.

«Моя тревога сейчас сильнее, чем в последние годы», – призналась она. У нее случился приступ паники перед одним из экзаменов. Ей было труднее выходить на социальные мероприятия, и она замкнулась в себе. Она жаловалась на плохой сон, головные боли, трудности с расслаблением и боль в шее и плечах.

Слушая, как Анжела описывает свои страдания, я улавливал отголоски историй, которыми многие пациенты делились со мной на протяжении долгих лет. Тревога очень распространена.

Около 10 % людей страдают генерализованным тревожным расстройством в течение жизни.

Это нормальная и здоровая реакция, которая хорошо служила первобытным людям. Однако теперь она приводит к страданиям отчасти из-за особенностей работы мозга, но также и из-за того, как используются наши тела. Анжела попала в ловушку сидячей работы в аудитории и библиотеке. Она была эмоционально истощена, поэтому думала, что истощена и физически. Я спросил ее о том, как она пытается вернуться к бегу, и напомнил, как хорошо ей было. Мы договорились попробовать различные методы лечения. Она снова свяжется со своим психологом, откажется от кофеина, постарается выходить на улицу и быть активной каждый день. Если проблемы останутся, я снова выпишу ей СИОЗС.

Иногда пациенты возвращаются через несколько недель, разочарованные тем, что мои советы по физическим упражнениям никак не повлияли на их настроение. К счастью, для этой ситуации тоже есть научное объяснение. Я говорю им, что физическим упражнениям точно так же, как антидепрессанту, требуется от четырех до шести недель, чтобы достичь максимального эффекта. Исследования на крысах показали, что даже трех недель физических упражнений недостаточно, чтобы снять беспокойство, но шести вполне хватит [27]. Я наблюдал аналогичную задержку во времени у своих пациентов. За время шестинедельного наблюдения они обычно начинали чувствовать себя намного лучше.

Физические упражнения меняют наш мозг и, следовательно, психическое состояние. Бег привлекает других бегунов, открывая двери для формирования дружеских отношений со взрослыми, даже в тот период жизни, когда многие думают, что время заводить друзей прошло. Новые знакомые помогут вам создать ощущение хорошего самочувствия в вашей жизни. Дети заводят друзей на игровой площадке – бег может стать пропуском в это детское общение. Когда нам хорошо рядом с людьми, мы ассоциируем их с этим чувством. Мы думаем: человек помогает мне чувствовать себя приятно. Это ключ к дружбе.

Когда на другой стороне моей улицы поселилась новая пара с маленьким сыном, я быстро выяснил, что Йорг, рослый немец, не только бегун, но за несколько месяцев до нашего знакомства пробежал свой первый марафон.

Когда я впервые повстречался с ним через несколько недель, проще всего было сказать: «Почему бы нам не побегать вместе». А потом написать ему сообщение, чтобы назначить пробежку на конкретный день. Когда мы бежали по моему привычному маршруту вокруг озера Доу, я показывал ему особенности маршрута, как ребенок показывает другу игрушки в своей спальне: вот тут мы пересекаем канал, это маленький полуостров, который ведет нас в озеро, вот здесь мы пересекаем мост Бронсона и уходим обратно в наш район.

После этого мы сидели на крыльце, пили холодную воду, говорили о своих семьях и ремонте, который Йорг делал в новом доме.

Несколько недель спустя, когда дети уже легли спать, мы с Йоргом поехали в Пайн-Гроув-Форест, припарковались на небольшой стоянке рядом со знаками, предупреждающими о койотах. Мы подумывали о том, чтобы взять с собой налобные фонари, но решили оставить их. Затем отправились по грунтовой тропе.

Мы бежали бок о бок, когда тропинка была достаточно широкой, и по очереди – когда сужалась. Мы наткнулись лишь на несколько других собачников в свете летних сумерек. В том году лед и снег растаяли поздно, а дожди шли не прекращаясь, но в ту ночь земля была сухой, а небо – ясным. Йорг нашел работу архитектором в Центре для посетителей парламента Канады, поэтому мы поговорили о том, как мы будем вписывать пробежки в рабочий и семейный график. В какой-то момент мы потеряли тропинку, и пришлось бежать параллельно дороге, прежде чем снова найти тропу и продолжить путь в ту часть леса, где были аккуратные ряды высоких сосен, посаженных после того, как десятилетия назад там вырубили природный лес.

В лесу было тихо, если не считать звука наших быстрых шагов, почти сливающихся. Я представил, как мы приближаемся к финишу забега. Было еще светло, но сумерки быстро сгущались. Как только мы остановились, чтобы пройти последние несколько метров до машины, нас атаковали комары. Мы говорили об опасном сокращении численности насекомых, и все же трудно об этом печалиться, когда они кусают вас в лицо. Но, несмотря на кровопийц, наша новая дружба расцветала, подпитавшись временем, проведенным в лесу и у канала.

Две недели спустя приехал погостить мой брат Саша, и мы отправились на утреннюю пробежку по дороге, которая петляла вверх по каналу, вниз по Ридо и снова к дому. Мы вышли без четверти семь воскресным утром, но воздух уже был теплым от подступающего летнего зноя. Что бы ни происходило днем, в нашей жизни или в мире, было так приятно бежать вместе. Перед этим у моей дочери всю ночь болел живот и ее стошнило на диван в гостиной. Я привел ее в порядок и помог сменить пижаму. Она, вероятно, не сможет пойти в школу на следующий день.

Но это было заботой будущего. В тот миг я бежал, в тот миг я заворачивал за угол и наблюдал, как озеро Доу разворачивается передо мной. Я слушал, как Саша объяснял, что он стремился к темпу сто восемьдесят шагов в минуту, пытаясь расслабить плечи, найти правильный интервал сердечного ритма, когда тренировался для другой гонки на пересеченной местности. Саша всегда учится и совершенствуется, а я учусь у него. Я последовал его примеру, став бегуном, а теперь вслед за ним начал пить овсяное молоко, изучать веганство и пытался уменьшить свой углеродный след.

Через несколько месяцев после воскресной утренней пробежки мы с Сашей вышли на первое совместное соревнование.

Никто из нас не тренировался так много и усердно, как хотелось бы. Саша пожаловался, что не бегал три недели из-за перегруженного графика поездок и работы. Я удивился, когда он сказал, что это станет его вторым организованным забегом за всю жизнь – предыдущим был Варшавский марафон, который он пробежал за восемь лет до того, и это отчасти вдохновило меня стать бегуном. Саша сказал, что ему не нужна внешняя мотивация. Он усердно бегал и постоянно тренировался без соревнований. Я же изначально использовал забеги, чтобы поставить себе цели и задать план, подталкивать себя, но по мере того, как я взрослел в качестве бегуна, тоже стал реже участвовать в соревнованиях.

В воскресенье в начале августа мы проехали полчаса до горнолыжного холма, чтобы начать забег на двадцать километров. Саша был в восторге, особенно от тропинок. Он все время говорил, что именно поэтому бегал – ради этих троп, ради великолепной природы, подобных дней. Я не мог не согласиться. В соревновании участвовало около двухсот человек, и наша стратегия состояла в том, чтобы стартовать среди последних и ускоряться по мере гонки. Стояло прохладное утро, и тропы были прекрасны. Часто они были недостаточно широки, и приходилось бежать гуськом. Тогда Саша сбавлял темп, оглядываясь каждые несколько минут, чтобы убедиться, что я не отстаю. Мы знали, что главное в трейлраннинге – наслаждаться спусками, летя вниз в духе британских бегунов. Спуски были на свободной скорости, и каким-то образом наши ноги приземлялись именно так, как надо. В какой-то момент мы спускались по массивному холму, который просто продолжал снижаться, по извилистой гравийной тропе, и я заставил себя замедлиться, чтобы не сломать лодыжку или не полететь вперед и не сломать запястье, но Саша прибавил скорость, мчась вниз по тропе. «Неплохо для того, кто не бегал три недели», – подумал я.

Мы все время либо спускались, либо поднимались. Было всего несколько минут, когда мы бежали по равнине, и это казалось восхитительно легким и простым. На последних километрах мы обгоняли все больше бегущих. Я был опьянен бегом, нейромедиаторы бурлили, мчались по мозгу, и я был в экстазе. Другие бегуны не были частью моей гонки – они проводили собственные соревнования.

Каждый человек бежал свой собственный забег, определенный своим телом и разумом, своими тренировками, своими целями.

Каждый мог выиграть тот забег, даже я, несмотря на относительно небрежный подход к тренировкам в последние месяцы. И когда примерно через пятнадцать великолепных минут мы закончили, я чувствовал себя так, словно победил. Я испытывал столько эмпатии и сопереживания к другим бегунам! «Кайф бегуна» перенес меня в буддийское осознание единства всего сущего.

И самое удивительное, что я чувствовал то же самое неделю спустя, даже после того, как скованность покинула мои икры и я смог встать со стула, не покряхтев. Мое тело болело, но мозг был укреплен гонкой. Я сблизился со своим братом, преодолел испытание, провел два великолепных часа на природе и наполнил свое тело и мозг анандамидом, BDNF и эндорфинами. Это было такое приятное чувство. Было ли оно слишком приятным? Был ли я зависим от бега? Вызывает ли бег привыкание, или это лекарство от зависимости? Я решил, что на эти вопросы нужно найти ответ.

V. Бег и зависимости

В один из октябрьских дней все в клинике говорили о Таре, двадцатитрехлетней женщине, которую зарезали в выходные.

«Доктор Рамин, разве то, что случилось с Тарой, не печально?» – спрашивала Джули, выходя из кабинета.

«Я знал Тару. Ее парень – мой приятель. Он рассказал мне, что случилось», – восклицал Брайан позже в тот день. Он пустился в рассказ о том, что Тара продавала наркотики, взяла у мужчины двадцать долларов и не вернулась с обещанным товаром. Ее парень предупреждал: «Не обманывай его, он тебя убьет». Но Тара ему не поверила. Почему она должна была опасаться за свою жизнь в одном из самых безопасных городов на Земле? Но тот человек нашел ее и несколько раз ударил ножом в живот. Девушку привезли в больницу, и она умерла на следующий день.

Жизнь за двадцать долларов. Дешевле, чем одна доза героина. Я слушал, как люди, знавшие Тару, размышляли о состоянии города и морали этого мира. На фотографии я видел девушку с темной челкой, низко свисающей над серо-голубыми глазами. Стала ли она жертвой зависимости – своей или ее убийцы? Если бы она выжила, умерла бы от передозировки?

Чуть раньше на той же неделе я получил электронное письмо от Министерства здравоохранения Онтарио, в котором сообщалось о новой стратегии по борьбе с опиоидной зависимостью и передозировкой. Она была разработана, чтобы расширить показания к назначению бупренорфина и увеличить доступность налоксона для лечения передозировки. Правительство пыталось удалить из рецептурных списков тяжелые наркотики, чтобы убрать их с улиц. Это выглядело хорошей стратегией, но улицы наводняли не опиаты, выписанные по рецептам, а китайский порошок. Небольшое количество фентанила может убить многих. Как это возможно остановить?

На следующий вечер я поехал в Монреаль на заседание Международного общества наркологов, предвкушая пробежки по городу и вдоль канала Лашин. Я хотел услышать от коллег со всего мира варианты избавления от этого безумия. Мне не хотелось, чтобы дети росли в условиях эпидемии наркомании. Мы должны были исправить это, выяснить, как отвратить людей от употребления наркотиков, и настаивать на поисках работающего лечения. Может быть, можно создать вакцину. Может быть, общество должно стать более открытым в отношении зависимости.

В начале того дня я пробежал семь километров, чередуя медленные отрезки с одноминутными спринтами. Последние два спринта из десяти дались тяжело, и я убеждал себя, что это серьезная работа, которая сделает меня быстрее, и только она имеет значение. Я пробежал знакомым маршрутом до площади Виктории, вниз по улице Макгилл и вдоль канала Лашин. Было немногим больше шести, и солнце все еще оставалось за горизонтом. Я надел перчатки для бега, но воздух был теплым. Ноги ныли после вчерашнего спринта. Я двигался по асфальтированной дорожке, пока не добрался до канала, затем свернул на рыхлую гравийную тропу. Один мужчина, на вид лет пятидесяти с небольшим, пробежал мимо, направляясь в другую сторону. Его лицо превратилось в маску боли, пот лился градом. Он старался изо всех сил. Мне вспомнился недавний момент, когда я, тяжело дыша, обогнал бегуна, и тот посмотрел на меня, подняв большие пальцы вверх.

«Давай, отличной тебе пробежки», – подбодрил он меня.

Все, что я мог выдавить от удивления: «И тебе».

Заседание общества наркологов меня, находившегося в эйфории после пробежки, привело в восторг. Нора Волкоу рассказала о своих приоритетах в лечении и профилактике зависимости. Это потрясающая женщина, получившая медицинское образование в Мексике и в 2002 году ставшая директором Национального института США по борьбе со злоупотреблением наркотиками. Я был очарован, узнав, что она правнучка Льва Троцкого и выросла в доме в Мехико, где его убили в 1940 году. На встрече Нора рассказала о рисках употребления каннабиса подростками и необходимости продолжать продвигать существующие, а также искать новые методы лечения опиоидной зависимости. Она вдохновила новое поколение врачей-наркологов и исследователей, и я оказался наэлектризован ее словами.

В видео, снятом в 2012 году, Нора Волкоу рассказывала, почему бегает: «Я очень, очень беспокойный человек, и поэтому, если не буду бегать по утрам, то стану нервничать весь день и беспокоиться, а бег позволяет мне притормозить и расслабиться».

Также она размышляла о простой красоте бега. «Для меня бегать – это действительно удивительный опыт. В любой конкретный день одним из самых волнующих моментов для меня становится утро, когда я просыпаюсь утром и вижу, как меняется свет, то невероятное чувство радости жизни, которое приходит, когда ты бежишь» [1].

Одним дождливым утром после гибели Тары, ожидая начала полумарафона, я заметил обложку журнала о беге, на которой был изображен молодой человек с зелеными глазами, смотрящий в камеру. Заголовок гласил: «Король боли: побеждая демонов с Лайонелом Сандерсом». Заголовок взывал к доктору внутри меня, занимающемуся зависимостями, поэтому я пролистал статью и нашел еще одну фотографию. На ней Сандерс был одет в черную толстовку с капюшоном, его силуэт вырисовывался на фоне серого неба и голых деревьев. Я читал, что он только что установил новый мировой рекорд в Ironman, войдя в 7:44:29 и побив предыдущий на девяносто секунд.

Согласно статье, Сандерс тренируется самостоятельно и занимается в одиночестве в своем доме. После исключения из школы он пристрастился к кокаину и пытался справиться с чрезмерным употреблением алкоголя. В статье приводились его слова: «Я не чувствовал себя комфортно с самим собой, если только не принимал какие-то наркотики или не пил, я падал в настоящую тьму» [2]. Его описание напомнило мне многие подобные слова, что довелось услышать от пациентов. Но для Сандерса все изменилось.

Он был так близок к самоубийству, что вошел в гараж, собираясь его совершить, но, поразмыслив о том, как смерть повлияет на семью, вышел и вскоре после этого начал менять свою жизнь и свой мозг с помощью бега. Это было в 2009 году. В течение следующих пяти лет Сандерс становился все выносливей. Он принимал участие в триатлонах и установил упомянутый новый мировой рекорд в ноябре 2016 года. Он не посещает занятия по лечению зависимости или группы поддержки и называет себя волком-одиночкой, говоря, что тренировка – его план избавления от зависимости. Люди, которые его знают, говорят, что его самая большая сила как спортсмена – это способность переносить страдания. Он изуродовал свой мозг наркотиками, и, когда тело кричит, требуя остановиться, он может преодолеть боль [3].

Катра Корбетт с помощью бега избавилась от зависимости от стимуляторов. В одной из видеозаписей она рассказывала, как для нее все изменилось после ареста за продажу метамфетамина. «Сидя в тюремной камере, я поняла, что достигла дна и нужно остановиться. И мне пришлось изменить свою жизнь».

Она начала бегать и обнаружила, что от этого ей стало легче. Из человека, который любил веселиться всю ночь и ненавидел спорт, она превратилась в бегунью. «Я так далеко ушла от прежней жизни… Я могла бы сидеть в тюрьме, но бег спас мне жизнь, бег спас меня и сделал меня лучше» [4].

Катра превратила свои занятия бегом в экстремальные, раз или два в месяц участвуя в забегах на 150 километров. Она говорит, что чувствует себя как под кайфом, когда бегает одна по дорожкам. «Люди ходят в группы поддержки или куда-то в этом роде, но я этого не делаю. Мое лечение от зависимости – на беговой дорожке» [5].

Экстремальные виды спорта, например бег на сверхдлинные дистанции, восполняют потребности некоторых пациентов, восстанавливающихся после расстройств, вызванных употреблением психоактивных веществ. Такие дистанции вводят сознание бегунов в состояние, которого они не могут достичь в повседневной жизни. Одна из форм бега на сверхдлинные дистанции – двадцатичетырехчасовая гонка. В ней нет стартовой или финишной черты, обычно это круг, который участники проходят столько раз, сколько успевают за двадцать четыре часа. За один день люди могут испытать эмоции и боль, которых хватит на всю оставшуюся жизнь. С помощью простого действия, состоящего в том, чтобы провести двадцать четыре часа, бегая по дорожке, они наполняют свой мозг нейротрансмиттерами и преодолевают, казалось бы, непреодолимые барьеры.

Лабораторные крысы и мыши, в клетках которых есть беговые колеса, как правило, испытывают меньшую тягу к кокаину, чем те, кто живет в клетках с заблокированными колесами, таким образом оказавшись вынужденными вести малоподвижное существование.

Проведенный в 2014 году обзор исследований, изучавших влияние физических упражнений на расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ у людей, показал, что физические упражнения увеличивают частоту воздержания от психоактивных веществ, снижают симптомы отмены, уменьшают беспокойство и улучшают настроение у участников исследования [6].

Физические упражнения способны помочь людям бросить курить, справиться с синдромом абстиненции и не закурить снова. Исследование среди женщин показало, что энергичные тренировки в сочетании с когнитивно-поведенческой терапией способствуют избавлению от привычки [7]. Ниже по улице, на которой я живу, есть магазин Running Room, который рекламирует свою программу «Беги, чтобы бросить». Программа обучает участников, как пробежать пять километров, одновременно поддерживая их в намерении бросить курить. Лоуренс, руководитель программы, сказал, что при этом магазине в ней участвовало четырнадцать человек и двое из них успешно избавились от зависимости. Еще он рассказал, что сеть Running Room удваивает количество магазинов, которые будут предлагать эту программу, в Канаде.

Физические упражнения могут оказаться в определенной степени полезны и при употреблении наркотиков.

В одном небольшом исследовании зависимостей, проведенном в Нэшвилле, штат Теннесси, двенадцать молодых мужчин и женщин с расстройствами, связанными с употреблением марихуаны, попросили приходить в лабораторию [8]. Все участники вели очень малоподвижный образ жизни и не были особенно заинтересованы в прекращении употребления марихуаны. В лаборатории они тренировались с умеренной активностью на беговых дорожках и занимались своими обычными делами. Во время периода упражнений они испытывали меньшую тягу к марихуане. Исследование показало, что испытуемые выкуривали почти шесть порций в день до начала исследования, менее трех – в день в течение двух недель, когда регулярно занимались спортом, и около четырех – в день после окончания периода упражнений. Это было очень короткое исследование, но оно намекает на то, что может существовать связь между физическими упражнениями и употреблением марихуаны.

В собственной практике я использую физические упражнения, предпочтительно на свежем воздухе, как один из инструментов, помогающих пациентам оправиться от зависимости и глубокой депрессии и тревоги, которые часто возникают в результате повреждения мозга после многих лет злоупотребления психоактивными веществами.

Странно говорить о «кайфе бегуна» с пациентами, которые пытаются прожить жизнь без кайфа от наркотика. Я пытаюсь объяснить, что естественное блаженство, например от физических упражнений, любви или чувства выполненного долга, приводит к небольшому высвобождению дофамина и других нейромедиаторов. Поскольку увеличение доз этих веществ находится в пределах возможностей мозга, его можно испытывать снова и снова, и это не вызывает негативных изменений в мозге.

Однако употребление кокаина провоцирует астрономический выброс дофамина и приводит к полному истощению запасов мозга и значительному снижению чувствительности к нормальным уровням дофамина.

Употребление вызывающих привыкание веществ создает такой дисбаланс в мозге, что после краткого и интенсивного кайфа мозг слабее реагирует на нормальное удовольствие.

Отказываясь от кокаина, его потребители переживают ломку, после которой чувствуют себя подавленными, усталыми и совершенно лишенными мотивации. Вот почему люди, которые долго употребляли наркотики, начинают нуждаться в них – просто чтобы чувствовать себя нормально. Во все остальное время они находятся в состоянии абстиненции, чувствуют себя намного хуже, чем до начала употребления наркотиков. Именно поэтому зависимых труднее замотивировать теми же повседневными побуждениями, что и остальных, – поддержанием отношений или заботой о собственном здоровье. Когда мозг менее чувствителен к дофамину, мотивация человека к активности снижается. Зависимость порождает такое состояние.

Скотт Дуглас, редактор журнала Runner’s World и автор многочисленных бестселлеров о беге, написал замечательную книгу о влиянии спорта на здоровье людей под названием «Бег – моя терапия» (Running Is My Therapy). В этой книге он беседует с терапевтом по имени Фрэнк Брукс, который считает, что многие пациенты, употребляющие наркотики, занимаются самолечением от тревоги или депрессии. «Они пытаются изменить свое настроение. Одна из причин, по которой так трудно долго отказываться от употребления, заключается не в том, что у людей нет благих намерений или они не знают, что делать, а в том, что их переполняет тревога или они впадают в депрессию и снова начинают заниматься самолечением», – говорит Брукс.

Я слышу об этом снова и снова. Период трезвости, нарушенный неожиданным стрессором: крупной ссорой с другом или партнером, неудачей на работе, напоминанием об абьюзивных отношениях, страхом за здоровье и многим другим. Решение здесь не в том, чтобы избегать стрессоров – каждая жизнь наполнена энтропией, плохими новостями и невезением. Скорее, оно заключается в разработке здоровых стратегий преодоления. Мы все хотим время от времени менять свои чувства: кто-то употребляет наркотики, кто-то занимается физическими упражнениями, а кто-то делает и то и другое. Скотт Дуглас в книге «Бег – моя терапия» признается, что сам боролся с алкоголизмом и депрессией:

«И пока ситуация продолжала ухудшаться, я начал тайно пить. Я легко прятал пустые пятидесятимиллилитровые бутылки водки на чердаке или в сундуке с одеждой. Когда жена поняла, что происходит, я стал прятать спиртное за пределами дома, часто в местах, где останавливался на последней миле пробежки. Я испытывал отвращение к самому себе не только из-за того, сколько времени и умственной энергии я тратил на мысли о выпивке, но еще больше из-за того, что регулярно лгал и разочаровывал жену».

После посещения консультанта по когнитивно-поведенческой терапии Дуглас попытался вернуться к социально приемлемому употреблению алкоголя. В это время ему пришлось бороться с постоянными сомнениями по поводу того, стоит ли ему пить сегодня, может ли он выпить второе пиво или еще один бокал вина. В конце концов он решил полностью бросить пить. Сначала его настроение стало еще хуже. Он утратил возможность получать вознаграждение от алкоголя, поэтому увеличил интенсивность бега. Он больше занимался с друзьями, пока через несколько месяцев не перестал думать об алкоголе.

Замечательное описание одного клинического случая показало мне возможности физических упражнений для лечения злоупотребления алкоголем [9]. В отчете два исследователя из Германии рассказали историю господина А., тридцатисемилетнего мужчины, который жил в Германии. Он был разведенным и безработным отцом двух детей. А. вырос в Советском Союзе, его отец умер от алкогольного цирроза печени. Господин А. бросил школу в пятнадцать лет, тогда же начал употреблять самогон. Он стал больше пить и провел два года в тюрьме (причины не описаны), где начал курить. В 1997 году А. переехал в Германию со своей женой. Он работал на стройке и по прошествии нескольких лет начал выпивать на работе по две бутылки водки в день. В 2010 году его жена развелась с ним. Он продолжал много пить, пока не развился алкогольный цирроз печени, который привел к острой печеночной недостаточности, панкреатиту, энцефалопатии (воспалению и повреждению головного мозга), диабету и сепсису.

Какое-то время в течение 2011 года А. был так болен, что жил в доме инвалидов. Затем выздоровел и смог снова добывать спиртное, что и сделал, и это привело к еще одному рецидиву. В после очередного запоя его направили в специализированное учреждение длительного пребывания для людей с зависимостью из-за суицидальных мыслей и энцефалопатии. На момент поступления А. находился в очень плохом состоянии. Он был прикован к постели и только немного снова начал вставать с помощью специалиста по ЛФК. В анамнезе у него было ожирение, но из-за тяжелой болезни он похудел на тридцать пять килограммов.

Во время обследования у него обнаружилась атрофия мышц всего тела, изменение походки и ограничение движений в плечевых суставах из-за травмы сухожилия, полученной в результате падения в нетрезвом виде. Господин А. жаловался на хроническую сильную боль в нижней части спины и левом плече, а также на онемение и покалывание в ногах, вызванные повреждением нервов под влиянием алкогольной интоксикации.

Когда его врачи предложили сочетание работы, спорта и медикаментозного лечения, А. отнесся к этому довольно скептически. Лечение спортом? В последний раз он активно двигался в детстве. Но его состояние было настолько плохим, что он согласился пробовать все что угодно. Врачи разработали программу упражнений и начали занятия в группах из шести – десяти пациентов в сочетании с индивидуальной терапией. Поначалу господину А. было очень сложно. Ему мешали хроническая боль, тяга к алкоголю, депрессия и бессонница, но он был настойчив. Всего через четыре недели он начал показывать хороший прогресс. Все его еженедельные анализы на алкоголь были отрицательными. Через три месяца его программу тренировок изменили, они стали удлиняться и усложняться.

Вскоре А. стал одним из самых сильных и активных участников программы. Он заметил, что стал более уверен в себе и способен рассказывать о своих чувствах. Он превратился в общительного и полезного члена группы. Через год он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы отправиться в недельную велосипедную поездку. Групповые велосипедные поездки на природу стали его увлечением.

Он рассказал о влиянии физических упражнений на его эмоциональное состояние, заявив, что они помогли ему справиться с чувством одиночества и скуки и улучшили самочувствие.

Его настроение и сон улучшились. Боль в спине и плече уменьшилась. Влечение к алкоголю слабело. После трех лет лечения А. не вернулся к алкоголю.

Он жил самостоятельно в квартире и работал четыре дня в неделю в строительной компании. Чем объясняется эта удивительная трансформация? Сам господин А. говорит, что физические упражнения оказались ключевым фактором в его выздоровлении, и авторы исследования считают, что независимые свидетельства подтверждают эту точку зрения. Они напоминают: существуют доказательства того, что физические упражнения как улучшают состояние психического здоровья, так и снижают употребление психоактивных веществ, в том числе алкоголя. Конечно, это история только одного человека, и, возможно, она не репрезентативна. Но обзор, проведенный в 2016 году, показал, что есть доказательства того, что физические упражнения являются полезным инструментом для лечения расстройств, связанных с употреблением алкоголя. Они могут влиять на области мозга, вовлеченные в зависимость. Ключевой проблемой в этой ситуации, как показал случай господина А., становится мотивация пациентов к участию в занятиях как в начале лечения, так и в долгосрочной перспективе. Нам еще нужны более убедительные свидетельства, помогающие выбрать верную продолжительность, интенсивность и частоту упражнений для лечения подобных состояний.

Однажды днем я принимал Джошуа, пятидесятидвухлетнего бывшего тренера по теннису, у которого после ужасной автомобильной аварии развилась опиоидная зависимость. Как и многие мои пациенты, он впервые почувствовал мощное успокаивающее и расслабляющее влияние опиатов, когда лежал в больнице из-за травмы. На какое-то время он смог вернуться к восстановлению своей жизни и возрождению тела. Но вскоре опиаты перестали приносить ему такое же расслабление, как раньше, и Джошуа начал искать новые источники, покупал более сильные фентаниловые пластыри на улице и пытался подбирать способы доставки опиатов в мозг, куря лекарства.

Когда он пришел лечиться, зависимость тянулась уже довольно долго. На первом приеме Джошуа страдал от ужасных симптомов отмены. Пройти через синдром абстиненции – все равно что заболеть очень тяжелым гриппом. Бунтует каждый орган, подвергавшийся воздействию наркотиков. Сперва усиливается потливость, затем возникают мышечные боли, тошнота, рвота, появляется боль в животе, растет беспокойство, и наконец начинает усиливаться боль. Я оценил интенсивность ломки Джошуа и ввел два миллиграмма бупренорфина. В течение часа симптомы уменьшились примерно вдвое. Я дал еще два миллиграмма, и через несколько часов он перестал потеть, а с лица исчезло выражение страдания.

Сейчас его боль очень хорошо контролируется шестью миллиграммами бупренорфина, который он принимает в виде таблетки один раз в день. Джошуа говорит, что любит теннис и сделал потрясающую карьеру, тренируя лучших игроков в Канаде. «Но знаете ли вы, что вызвало у меня самый большой прилив энергии в жизни? – спросил он. Я подумал о его злоупотреблении опиоидами, карьере, но он удивил меня: – Завершение марафона». Джошуа поведал мне, что пробежал десять марафонов, и ничто другое не могло сравниться с эйфорией и личным удовлетворением от того, что он преодолел сорок два километра.

Когда я в последний раз встречался с Джошуа, он рассказал, что с тех пор, как перестал использовать фентаниловые пластыри, вернулся к игре в теннис и начал бегать по часу почти каждый день. Он сказал, что бегал не быстро, не готовился ни к каким соревнованиям. Ему просто нужно было бежать. «Если бы я не начал бегать, сошел бы с ума», – поделился он. У него все еще немного болели колени и спина, но бег помогал держать это под контролем. В те дни, когда не бегал, он плавал по полтора часа, что также помогало облегчить дискомфорт в спине. Какое-то время его жизнь контролировала потребность в опиатах, сейчас у него усилилось пристрастие к физическим упражнениям. Я посоветовал ему не переусердствовать, отдохнуть, если почувствует в этом необходимость. Он улыбнулся и успокоил меня: «Я уже много лет не чувствовал себя так хорошо».

Физические упражнения стали важным способом, с помощью которого мои пациенты, злоупотреблявшие психоактивными веществами, справляются со стрессом.

Я наблюдал за Джули, еще одной пациенткой с опиоидной зависимостью, чуть больше года, когда у нее диагностировали рак молочной железы. На первом приеме она рассказала, что ее наблюдают в клинике, занимающейся заболеваниями молочной железы, из-за опухоли, которую обнаружили за несколько месяцев до того. На каждом приеме я интересовался новостями. Она пропустила несколько посещений, но в конце концов пошла на назначенную биопсию. Затем получила результаты. «Я знала, что что-то не так. Все обращались со мной очень мило и разговаривали тихими голосами, а потом сказали, что это рак», – сказала она сквозь слезы.

За то время, пока мы были знакомы, Джули перешла от ежедневного употребления героина к жизни без наркотиков. С моей поддержкой она подала заявку на субсидирование абонемента в спортзал и начала посещать его четыре или пять раз в неделю. Именно ее беспокойство и болезненные воспоминания привели к употреблению героина. Она использовала опиаты, чтобы заглушить свои чувства. Теперь ей предстояло справиться с эмоциями, вызванными диагнозом. «Это вызывает у меня тягу к наркотикам. Мне снова начало сниться, как я их принимаю», – сказала она. Хуже того, она потеряла субсидию на спортзал, не могла позволить себе оплатить его в течение месяца и прекратила заниматься спортом. У нее начались панические атаки.

Только несколько месяцев спустя, когда успешно прошла курс лечения от рака и снова начала заниматься спортом, Джули стала приходить в себя.

Через шесть месяцев она вернулась на осмотр. Она выглядела спокойнее, сказала, что больше не испытывает тяги к героину и начала каждый вечер выводить свою собаку на длительные прогулки.

Что, если бы мы изначально смогли предотвратить зависимость Джули? Доказывать, что спорт и физические упражнения связаны с профилактикой употребления психоактивных веществ подростками, – лезть в дебри. Трудно сравнивать подростка, играющего в американский или европейский футбол в команде колледжа и занимающегося всем, что сопутствует подобным тренировкам, с тем, кто практикует трейлраннинг или гимнастику. Но есть несколько интригующих фрагментов знаний, которые мы можем раскрыть. Во-первых, участие молодежи в спортивных мероприятиях на самом деле увеличивает среднее употребление алкоголя. Это может быть связано с ритуалами общности, социальной ситуацией, связанной со многими командными видами спорта в средней школе и колледже. С другой стороны, когда подростки занимаются спортом, среди них снижается употребление табака и запрещенных субстанций.

То, что произошло в Исландии за последние двадцать лет, действительно открыло мне глаза на потенциал физической активности и хороших стратегий воспитания для предотвращения употребления психоактивных веществ. В 1990-х годах в Исландии существовала серьезная проблема злоупотребления психоактивными веществами среди подростков.

Там был наивысший уровень употребления алкоголя подростками в Европе, а также высокий уровень употребления марихуаны подростками и раннее начало курения. Ряд исследователей в области здравоохранения и наркомании продвигали идею о том, чтобы позволить подросткам получать кайф, эйфорию от физических упражнений и самовыражения, а не от запрещенных наркотиков. Они изучили исследования, показывающие разницу между подростками, у которых были проблемы с употреблением психоактивных веществ, и теми, у кого их не было, и обнаружили несколько важных факторов. Дети без проблем с большей вероятностью занимались организованными видами спорта три-четыре раза в неделю, проводили больше времени со своими родителями, считали, что школа о них заботится, и не находились на улице поздно вечером. С помощью этой информации было сделано многое для того, чтобы разъяснить родителям, насколько важны для детей физическая активность и качественно проведенное вместе время.

Правительство упростило и удешевило доступ к физической активности для молодежи. Выдавались субсидии, и создавались условия для формирования спортивных команд. Вы больше не найдете исландских подростков, слоняющихся без дела после школы. Почти все они занимаются чем-то активным или творческим. Интересно, что, кроме этого, был введен комендантский час для подростков. Поэтому вместо того, чтобы тусоваться и искать неприятностей, подростки либо занимаются спортом, либо находятся дома со своими семьями. Результаты оказались невероятными. Доля подростков в возрасте от пятнадцати до шестнадцати лет, которых в предыдущем месяце обнаружили выпившими, снизилась с 42 % в 1998 году до 5 % в 2016 году. Доля тех, кто когда-либо употреблял марихуану, снизилась с 17 до 7 %, а тех, кто курил сигареты каждый день, – с 23 до 3 %.

В 2015 году Майк Ферулло, социальный работник, которому тогда было под шестьдесят, основал Boston Bulldogs, беговой клуб для людей, страдающих зависимостью или выздоравливающих от нее. Ферулло в молодости боролся с пристрастием к героину, прежде чем бросить, серьезно заняться бегом и вернуться к изучению социальной работы. У него появилось представление о том, как использовать бег в качестве инструмента для людей, желающих прекратить употреблять. Boston Bulldogs – это его инструмент для того, чтобы соединить людей «в завязке» с приятелями по бегу, тренерами, группой бега, занимающейся по расписанию, и другими видами поддержки.

В Бостоне усилия Ферулло, пытающегося с помощью упражнений противостоять эпидемиям курения марихуаны, алкоголизма, опиоидной и никотиновой зависимостей, кажутся почти смехотворными. Но снова и снова научные данные и опыт такой страны, как Исландия, укрепляют идею физических упражнений как способа заставить людей чувствовать себя счастливыми, здоровыми и спокойными. Благодаря упражнениям мы достигаем новых высот.

VI. Бегать быстрее

Когда я проснулся в день забега, небо было темным и шумел дождь. По окнам стекали капли, вода лилась на сад. Накануне я получил сообщение, подтверждающее, что забег должен состояться, но маршрут скорректируют из-за затопленных треков. Прогноз погоды обещал постоянные дожди и температуру лишь на несколько градусов выше нуля. Я планировал бежать без шапки или перчаток, так как полагал, что, едва намокнув, они просто начнут замедлять меня. С бананом и кружкой чая на соседнем сиденье я проехал через Гатино до стартовой площадки у подножия горнолыжного холма. Земля была залита водой. Каждый раз, когда дождь на мгновение прекращался, я знал, что это всего лишь временная передышка. И казалось, каждый следующий раз дождь начинал лить все сильнее. Я видел, как два бегуна в куртках Амстердамского марафона взволнованно обсуждали свою гоночную стратегию. Десятки детей бегали туда-сюда вокруг взрослых, обеспечивающих техническое сопровождение гонки.

Диктор позвал участников на старт забега, полумарафона. Мы стояли под дождем, пока организатор объяснял изменения маршрута, внесенные из-за затопления. Около восьмидесяти человек добрались до стартовой линии. Мне было интересно, скольких бегунов, если таковые вообще были, отпугнула погода. После еще нескольких задержек прозвучал стартовый сигнал, и мы понеслись.

Вы можете бежать по одному и тому же маршруту снова и снова, но каждый раз он будет восприниматься по-разному. Ровно годом ранее я пересек ту же стартовую линию солнечным утром. На этот раз я карабкался по горной тропинке, и ручейки воды сбегали ко мне. Я повернул налево, на ровный участок гравия, а потом снова свернул на круто спускающуюся грязевую тропу. Через два километра мы пробежали мимо кладбища Макларен.

Мы обогнули край кладбища и свернули с крутого холма. Миновали старую мельницу, пробежали под шоссе и оказались в глубине леса Гатино. Большинство бегунов придерживались края тропы, чтобы избежать более глубоких луж посередине. Я бежал в компании нескольких человек, и мы начали ни к чему не обязывающий разговор, спровоцированный общими невзгодами и трудностями, которые сами себе создали. На середине маршрута я пересек крытый мост, пробежал несколько сотен метров по дороге и развернулся. Я догнал высокого худощавого бегуна лет пятидесяти с небольшим. Он сказал, что его зовут Люк и что он участвует в забегах с двадцати лет. Одетый в шорты и футболку, он признался, что замерз. Пока наши ноги пытались найти участки твердой почвы, Люк потерял равновесие и тяжело рухнул. Будучи ростом почти метр девяносто, он шлепнулся в воду с громким всплеском. Я быстро осмотрел его и увидел немного крови на ноге, но он сказал, что чувствует себя хорошо, и мы продолжали двигаться в том же темпе.

Когда маршрут близился к концу, мы снова поднялись на холм по направлению к кладбищу Макларен. Каждый шаг вверх по склону был испытанием, но освежал. В тот день у меня не было часов, поэтому я понятия не имел, в нужном ли темпе двигаюсь. Последние три километра в основном шли под гору. За минувший год я научился наслаждаться скоростью на спусках и перестал сдерживаться, когда мчался к финишу. Официальные лица гонки направили меня к последним метрам. О каждом финишировавшем сообщал мужской голос из громкоговорителя. Мне казалось, что кто-то бежит прямо за мной, но, оглянувшись, я никого не увидел. Я пересек финишную черту. Некоторые из бегунов, с которыми я сошелся во время забега, подошли ко мне, чтобы дать пять. Люк пришел чуть больше чем на минуту позже меня. Я выпил воды и съел два ломтика апельсина и банан.

Все было мокрым. Я переоделся в сухую рубашку, снял превратившиеся в грязные комки кроссовки и приготовился ехать домой. Через несколько минут меня накрыл кайф бегуна. По радио в машине очень громко играла классическая музыка. А потом я завопил от радости. «Да-а-а-а-а-а!» Стараясь не сводить глаз с шоссе, высматривая заблудившихся оленей, которые иногда выбирались на дорогу, я чувствовал себя живым. Я пересек мост через разлившуюся реку Оттаву, границу между Квебеком и Онтарио, остановился на светофоре и заметил неподалеку собор Монреальской Богоматери. Две большие черные машины стояли по бокам от входа, и толпа людей жалась друг к другу под дождем. Заканчивались похороны. Пожилая женщина в черном обнимала молодого мужчину. Женщина средних лет держала на руках маленькую девочку в розовом платье. Небо было величественно-мрачным.

6 мая – день, имеющий особое значение в истории бега. 6 мая 1954 года Роджер Баннистер преодолел барьер за четыре минуты. Десятилетия спустя, 6 мая 2017 года, олимпийский чемпион по марафону Элиуд Кипчоге попытался преодолеть новый барьер – марафон за два часа. Будучи звездой забега программы Nike’s Breaking-2, он вместе с двумя другими спортсменами, надев суперэффективные кроссовки и следуя за фалангой пейсеров[15], вышел без пятнадцати шесть утра, чтобы пробежать семнадцать с половиной кругов по специально разработанному маршруту на трассе «Формулы-1» в итальянском Монце.

На следующий день после Breaking-2, на вечеринке, которую устроили мы с женой, я говорил с приятелем-бегуном по имени Лео. Он рассказал, что не спал всю ночь, чтобы посмотреть забег. Подготовка к нему длилась годы и обошлась в десятки миллионов долларов. И это был славный провал.

Кипчоге почти удержал нужный темп на протяжении большей части гонки, но в последние двадцать минут замедлился.

Он прибежал за два часа двадцать пять секунд. Это было на две минуты тридцать две секунды быстрее, чем мировой рекорд. Но эти славные цифры не войдут в рекорды, потому что Nike не соблюдала правила, касающиеся пейсеров, головной машины и доставки напитков участникам. Мы с Лео говорили о том, как долго предвкушали гонку, напряженность, драму, а также о величии Кипчоге. Стартовали три элитных спортсмена, но только он подошел к заявленной цели. Следующий бегун отстал от него более чем на шесть минут.

Однако меня интересовало не столько время на часах, сколько наука, стоящая за проектом. Мир бега был наэлектризован открытиями и ресурсами, которые Nike и другие компании вложили в программу. В течение года до Nike’s Breaking-2 я следил за новостями соревновательных программ и читал о теориях спортивной физиологии и инженерии, которые бесконечно совершенствовались, чтобы подвести бегунов к двухчасовой цели. Это была наша миля в четыре минуты.

Группы ученых отправились в Эфиопию и Кению, чтобы поработать с бегунами на тренировках в их родных местах. Кипчоге тренировался в Элдорете, скромной марафонской столице Кении. Другие бегуны занимались в деревне Яя за пределами Аддис-Абебы. При подготовке к гонке оптимизировали каждую переменную. Все оказалось учтенным: ровная трасса, идеальная температура, оптимальный режим бега. Nike пришлось заплатить Кипчоге миллион долларов только за то, чтобы он остался в программе и отказался от участия в Лондонском марафоне, который выиграл в 2015 и 2016 годах. После своей славной неудачи Кипчоге выиграл Берлинский марафон в 2017 году.

А затем, два года спустя, 12 октября 2019 года, он наконец смог. Пробежав через парк в Вене, опять же с контролем каждой переменной, в новейших кроссовках Nike, повышающих скорость, под одобрительные возгласы тысяч болельщиков, Кипчоге пробежал марафон за один час пятьдесят девять минут сорок секунд. Когда это случилось, это стало новостью, это было захватывающе, но не настолько, как полтора километра меньше чем за четыре минуты. Для меня все это было чем-то вроде разочарования. Условная цель, которую достиг один человек.

Элиуд Кипчоге – самый быстрый марафонец среди всех живущих, он великолепный бегун.

Но могут ли миллионы бегунов по всему миру разделить его славу? После первоначального скептицизма я пришел к пониманию, что есть уроки, которые мы все можем извлечь из этого проекта: уроки о том, как ходить, об обуви, о беговом покрытии и настойчивости.

Выводы программы подготовки к марафону менее чем за два часа добавились к богатому гобелену советов по тренировкам, которые восходят к классической Греции. И Аристотель, и Платон давали советы о том, как тренироваться. В 1782 году в Бреслау был опубликован «Медицинский справочник для бегунов» (Medicinal Handbook for Runners) с советом о том, как бегать быстрее и повышать выносливость [1]. В донаучную эпоху уникальные методы обнародовались, применялись, заменялись и открывались заново. Многие древние практики все еще используются, отчасти потому, что современное обучение признает: эффективней всего использовать различные подходы. Моей настольной книгой был «Мир бегуна: полное руководство по бегу» (Runner’s World: Complete Guide to Running). Через несколько месяцев после того, как я начал регулярно бегать, я зашел в книжный магазин по дороге домой с работы и купил его. Держа в руке тонкий томик, я представлял, как он изменит мои пробежки.

Любительский бег изменился. Об этом свидетельствует тот факт, что в последние годы люди бегают быстрее, чем когда-либо.

Сравнение современных бегунов-любителей с великими чемпионами прошлого впечатляет. Например, время победы в марафоне на Олимпийских играх 1936 года соответствовало времени лучшего бегуна-любителя в возрастной группе пятидесяти – пятидесяти пяти лет на Берлинском марафоне 2012 года [2].

За последние полвека мир стал свидетелем роста числа бегунов из Восточной Африки. Как и Финляндия, которая подарила нам Нурми, Эфиопия – рай для бегунов. Первым эфиопом, вписавшим себя в историю, стал Абебе Бикила. В олимпийском марафоне 1960 года фаворитом стал Сергей Попов, рекордсмен мира из Советского Союза [3]. Но император Хайле Селассие благословил европейца, который жил в Эфиопии в 1950-х годах, подготовить группу эфиопских бегунов к Олимпийским играм. Они тренировались в Аддис-Абебе, на высоте восьми тысяч футов над уровнем моря. Прямо перед Олимпийскими играми в Риме Абебе обнаружил, что новая обувь причиняет ему боль, поэтому решил бегать босиком. Вместе с марокканским бегуном они возглавляли группу, пролагая путь сквозь итальянский вечер, их дорогу освещали солдаты, держащие факелы в память о древних Олимпийских играх [4]. Абебе пронесся мимо марокканца и опередил его на двадцать пять секунд, установив новый мировой рекорд времени – два часа пятнадцать минут и шестнадцать секунд.

Восемь лет спустя это превосходство закрепится. На Олимпийских играх 1968 года в Мехико спортсмены из Эфиопии и Кении доминировали в большинстве забегов, которые исторически выигрывали европейские бегуны [5]. С тех пор бег стал видом спорта, в котором все больше доминируют эфиопы и кенийцы.

В первый раз я лично увидел элитных бегунов, участвовавших в гонках, в ста метрах от моего дома прохладным вечером в мае 2014 года. Великая кенийская бегунья Мэри Кейтани пронеслась мимо, а группа других женщин отстала на несколько минут. За год до этого Мэри была беременна, а затем вернулась в спорт быстрее, чем кто-либо, и через несколько месяцев выиграла Нью-Йоркский марафон. В 2017 году она установила мировой рекорд на Лондонском марафоне.

Более того, быстрейшие кенийские бегуны, похоже, происходят из определенных деревень. В 1990 году только один спортсмен из пятидесяти лучших марафонцев мужского пола был из Кении. В 2010 году тридцать из пятидесяти лучших марафонцев были кенийцами, и большинство из них принадлежали к этнической группе календжин. В Кении насчитывается всего три с половиной миллиона представителей этой группы. Чтобы попытаться понять это доминирование, исследователи проанализировали бесчисленные переменные, включая популяционную генетику, потребление пищи, социальную организацию, группу крови, максимальное потребление кислорода, порог лактата, экономию бега, морфологию мышц, типирование мышечных волокон, обучение в детстве и высоту над уровнем моря. Несмотря на это интенсивное исследование, они нашли лишь частичные ответы [6].

Формирующий эффект ходьбы и бега, чтобы добраться до школы, – постоянная тема в исследованиях эфиопских и кенийских бегунов. Одно исследование, в частности, показало, что кенийские мальчики, которые бегали или ходили пешком на большие расстояния в школу, даже если они официально не занимались спортом, имели максимальные значения VO2 на 30 % выше, чем мальчики, которым не нужно было далеко ходить [7]. В двух других исследованиях, посвященных Эфиопии и Кении, также указывалась активность занятий на выносливость в детстве в качестве ключевого фактора, определяющего, какие мальчики станут великими бегунами [8].

Суровое детство рождает невероятно сильных бегунов.

Яннис Пициладис отмечает, что среднестатистический европейский ребенок занимается интенсивной физической активностью от двадцати до сорока минут в день, а кенийский – сто семьдесят. Пициладис – спортивный физиолог, живущий в Великобритании, который работал в Эфиопии, пытаясь найти бегуна и программу тренировок, способных побить двухчасовой рекорд марафона в соревновательной программе с Nike. Воскрешая мифические поиски, Яннис отправился в Эфиопию, чтобы найти героя. Он проверял молодых бегунов одного за другим. Он считал, что восточные африканцы доминируют на длинных дистанциях, потому что с раннего возраста бег формирует их жизнь.

Когда думаю о тренировках бегунов в Итене, пыльном городке в кенийском нагорье, который стал синонимом бега на длинные дистанции, я часто вспоминаю о высоком и (пусть и не всегда) бородатом англичанине Адхарананде Финне. Финн написал восхитительную книгу «Бег с кенийцами» (Running with the Kenyans), в которой рассказывает о шести месяцах 2011 года, проведенных в Итене. Целью поездки Финна было узнать секреты кенийского бега. Он общался с великими спортсменами, бывал в высокогорных тренировочных центрах, которые часто посещают бегуны со всего мира, и пробегал по пыльным дорогам, ведущим из города. Он утверждает, что ключи к успеху включают «тяжелое, активное детство, бег босиком, диету, образцы для подражания, простой подход к тренировкам, беговые лагеря, сосредоточенность и целеустремленность, желание добиться успеха, изменить свою жизнь, ожидание возможности победить, умственную выносливость, отсутствие других людей, обилие трасс для тренировок, время, проведенное на отдыхе, бег в школу, всепроникающую культуру бега, уважение к нему» [9].

Я встретился с Финном в один из выходных марта. Для этого мне пришлось отправиться в Дартмур, национальный парк на обширных вересковых пустошах юга Англии. Финн организовал лагерь для бега, и я написал ему с вопросом, могу ли приехать и обсудить его работу. Он был неизменно любезен и уделил мне немало времени, рассказывая, как писал книги о Кении и Японии.

Это был мой первый ретрит, посвященный бегу, и он открыл мне глаза на еще один способ вырасти в качестве бегуна, в новой среде, с группой талантливых и увлеченных спортсменов, пробегая через кусты утесника Дартмурских холмов, сквозь тьму и снег. Если бы я оторвался от остальных, было бы легко заблудиться в этой безликой дикой местности. Поэтому я бежал наравне с остальными членами группы – писателем, спортивным психологом, тренером по бегу, менеджером из IT, фермером, четой государственных служащих под пятьдесят и художником, ищущим вдохновения. Я чуть не заблудился во время ночной пробежки, но все-таки нашел тропу к базе и оставил остальных, успев вернуться домой как раз перед тем, как разразилась сильная метель.

Я приехал обратно в Канаду с новым стремлением совершенствоваться, учиться, стать лучшим бегуном. Я читал о кенийских секретах бега, разговаривал с Финном и коллегами-бегунами на ретрите. Я знал об укреплении кора, протеиновых коктейлях, достаточном употреблении воды и питании во время пробежек, весе, важности сна. Но как бегуну собрать все это воедино, чтобы стать лучше? И какова же цель: скорость или выносливость? Быстро бегать и рисковать выгоранием или сдерживать себя до конца жизни?

Я встречал многих пациентов с поучительными историями (интенсивные тренировки, Олимпийские игры, чемпионаты по лыжным гонкам), у которых появилась боль, они потеряли желание заниматься спортом и иногда вообще отказывались от него. Я хотел тренироваться долго.

Переменные, которыми спортсмен управляет в беговой программе, – это объем, частота и интенсивность тренировок. Роджер Баннистер и его великий австралийский соперник Джон Лэнди проходили обучение по двум противоположным программам.

Баннистер полагался на интенсивные интервальные тренировки, потому что в 1950-х годах, будучи студентом-медиком, был вынужден вмещать бо́льшую часть занятий в обеденный перерыв. Он увидел результаты, но затем они перестали улучшаться. Только наняв тренера и пейсеров, он смог пробиться через рубеж в четыре минуты.

Лэнди, с другой стороны, пугал Баннистера и других бегунов интенсивностью и жестокостью своих тренировок. На него повлиял невероятный успех Эмиля Затопека, чешского бегуна, который выиграл золотые медали на дистанциях пять тысяч метров, десять тысяч метров и марафон на тех же Олимпийских играх 1952 года, где Баннистер не смог занять призовое место. Режим тренировок Затопека был основан на идее, что прогресс возникает, когда организм подвергается периодам сильного стресса в быстром темпе. Он верил в эффективность тренировки для ускорения и сокращения времени восстановления между интенсивными периодами [10]. Затопек тяжело тренировался.

Лэнди принял эстафету. Он шел пешком в Центральный парк Мельбурна и пробегал пятьсот пятьдесят метров по гравийной дорожке. Пять вечеров в неделю, после целого дня учебы на специалиста по сельскому хозяйству, он бегал по полтора часа, доводя себя до предела [11]. В два оставшихся вечера Лэнди совершал более продолжительные пробежки, преодолевая свыше десяти километров по дорогам, ведущим из Мельбурна. Такой метод тренировок привел к его к победам. Вскоре австралийская пресса приветствовала его методы. Melbourne Herald в статье насмехался над читателями: «Пока вы были в кино или на танцах в прошлую субботу вечером, Джон Лэнди выполнял тренировочный забег на десять миль» [12].

В течение недель, предшествовавших чемпионату Содружества 1954 года в Ванкувере, Лэнди пробегал круг за кругом в бешеном темпе на глазах у публики. Баннистер, напротив, тренировался в уединении на поле для гольфа. После каждого забега, включая последний, Лэнди едва ли казался раскрасневшимся, в то время как Баннистер падал в обморок и какое-то время приходил в себя, прежде чем встать на ноги.

Всегда приходится искать баланс между объемом и интенсивностью тренировок с одной стороны и требованиями повседневной жизни – с другой. Я умеренно пользуюсь методом Баннистера, поскольку пытаюсь вписать пробежки в свободные минуты между приемами, преподаванием, писательством и временем с семьей. Риск, связанный с этим методом, заключается в том, что трудно достичь объема тренировок, необходимого для действительно быстрых результатов. Один из ключевых факторов, определяющих время забега для начинающих марафонцев, – расстояние, преодоленное в течение месяца перед забегом. Преодолевая более девяноста шести километров в неделю, можно достичь значительно лучших результатов, чем пробегая менее шестидесяти пяти [13]. С другой стороны, объем тренировок коррелирует с повышенным числом травм и стрессовых переломов.

Большинство учебных программ на веб-сайтах или в приложениях сочетают в себе щадящие пробежки, интервальные тренировки и работу на скорость. И когда время поджимает или у меня снижается мотивация, обычно я склонен пропускать интенсивные тренировки в пользу легкой пробежки на пять километров вокруг озера. Это, конечно, не приводит к улучшению показателей.

На самом деле тренировка, в которой у вас есть цель и вы усердно работаете над ее достижением, сознательно сосредоточиваясь на технике, – важнейшая часть прогресса почти в любой деятельности.

Исследование, проведенное Университетом Оттавы, показало, что лучшими бегунами были те, кто тренировался более целенаправленно. Более того, выяснилось, что подобные занятия расцениваются бегунами как более приятные [14]. Я определенно согласен с ними – это одна из причин, по которой соревнования так мне нравятся: вы заставляете себя работать еще усерднее и испытываете острые ощущения от ранее невозможного достижения.

Прописывая пациентам упражнения, я объясняю им, как понять, что интенсивность умеренная: использовать тест на разговор. Во время выполнения аэробных упражнений, при которых частота сердечных сокращений приближается к 80 % от максимальной, вы должны быть в состоянии говорить полными предложениями, но это не должно даваться легко. Следующий этап – пороговый, когда частота сердечных сокращений составляет 80–90 % от максимальной и вы можете произносить несколько слов за раз. Наконец, есть уровень анаэробного спринта Затопека, когда частота сердечных сокращений превышает 90 % от максимальной и вы можете произносить только отдельные слова. Оптимальное соотношение для этих трех уровней: 70 % аэробных, 20 % пороговых и 10 % анаэробных [15]. Пульсометр – это хорошо, но исследования показали, что оценка нагрузки исходя из прилагаемых усилий и разговорный тест тоже достаточно надежны.

Интервальные тренировки применяются с тех пор, как в 1920-х годах шведские элитные тренеры разработали концепцию фартлек (что переводится как «скоростная игра»). Эта практика – настоящая игра: бегун выбирает дерево или камень на расстоянии, бежит на полной скорости к цели, замедляется до бега трусцой, а затем находит другую цель, к которой нужно бежать. Это было счастливое открытие интервальной скоростной тренировки – важнейшего вида занятий для любого плана беговой подготовки.

Еще один вид практики – кросс-тренинг, который стал одной из моих любимых тем в науке бега. Он дает столько возможностей! Почти все, что вам нравится делать, можно расценивать как кросс-тренинг для бега. Лучше всего предпочесть парочку разнонаправленных занятий. Обзор научных доказательств забрал у меня немного радости от этого вида занятий, поскольку показал, что большинство альтернатив бегу, таких как эллиптический или велосипедный тренажеры, не улучшают показатели скорости. Но это не значит, что они сами по себе не доставляют удовольствия, к тому же эти упражнения все-таки могут способствовать профилактике травм и улучшению общего здоровья. Область, которой, вероятно, больше всего пренебрегают бегуны и которая наиболее полезна для улучшения результатов, – силовые тренировки.

«Выписывая рецепт» на занятия спортом, я всегда включаю два дня силовых тренировок в неделю, объясняя, что, хотя львиная доля пользы для здоровья исходит от кардиоупражнений, силовые тренировки играют жизненно важную роль как для здоровья, так и для общей формы, и эта роль часто упускается из виду.

К сожалению, уже с тридцати пяти лет наши тела начинают терять 1–2 % мышечной массы на протяжении жизни каждый год [16].

Саркопения – так называется результат дегенеративной потери массы и силы скелетных мышц.

Мне приходится регулярно рисовать пациентам график, показывающий их силу и функции по одной оси и возраст – по другой. Я прошу их вообразить себе вещи, которые они сейчас считают само собой разумеющимися, такие как подъем по лестнице или вставание с постели. «Если вы ничего не делаете для укрепления или поддержания своих сил, даже эти простые действия через некоторое время станут сложными или невозможными», – объясняю я мрачным докторским голосом.

Я рассказываю, как осознал это в медицинской школе, когда ухаживал за двумя семидесятилетними пациентами, поступившими в больницу. Один сам рубил дрова и каждый день ходил пешком, и у него все еще была впечатляющая мускулатура, а другой вел неподвижный образ жизни, не имел заметной мышечной массы, и простейшие домашние дела являлись для него проблемой. Хотя пациенты были одного возраста, их образ жизни привел к совершенно разным уровням функционирования.

Чем больше мышц, тем ниже уровень сахара и холестерина в крови. Мускулатура – это центральное место в организме для сжигания жира и выведения глюкозы из кровотока. Еще это основной потребитель энергии в состоянии покоя [17].

Я помню, как преподаватель по эндокринологии говорил нам, что метформин, который мы применяем как лекарство от диабета первой линии, – «это упражнения в аптечном пузырьке», поскольку он помогает мышцам выводить глюкозу из крови.

Физические упражнения лучше, чем лекарства. Большие мышцы действуют словно губки, впитывающие глюкозу из крови и, таким образом, уменьшают вредное воздействие глюкозы на органы. Силовые тренировки приводят к увеличению мышечной массы тела и снижению уровня плохого холестерина. Наконец, силовые тренировки повышают прочность костей и стабильность суставов.

Когда Адхарананд Финн уехал из Кении и отправился в Японию за знаниями этой одержимой бегом нации, его ключевыми открытиями стали туалеты без стульчаков и отсутствие стульев. Такое общеизвестное силовое упражнение, как приседание, японцы встроили в повседневную жизнь.

Спортивные физиологи называют приседание лучшим упражнением, которое можно применять как единственное, потому что оно активизирует самые большие мышцы тела – ягодичные и большие мышцы бедра – и повышает силу [18].

Финн начал делать приседания с энтузиазмом, но многие японцы выполняют их как часть повседневной жизни, когда сидят на полу или наслаждаются простотой туалетов без унитаза. В гериатрической медицине на Западе мы рассматриваем способность пациента вставать с обычного стула, по сути, очень легкую форму приседания, как показатель функциональных способностей. Вставать с пола и приседать на корточки гораздо сложнее тем, кто не практикует регулярно подобные занятия.

Однако нет прямой связи между силовыми тренировками и результатами в спорте. Чрезвычайно мускулистый человек не обязательно окажется лучшим спринтером или баскетболистом. Чтобы преуспеть в этих видах деятельности, нужна взрывная сила, способность проявлять ее в стремительных рывках. Ее можно развить, практикуя взрывные движения, например прыжки [19]. Плиометрия – вот термин для тренировок, включающих много прыжков, цель которых состоит в том, чтобы приложить максимальную силу в короткие промежутки времени.

Отличная плиометрическая тренировка, которая мне нравится, называется «пол – это лава» и включает в себя постоянные прыжки вверх, из стороны в сторону, берпи и прыжки из приседа – все эти движения повышают взрывную силу. Одно исследование, специально посвященное мужчинам – бегунам на длинные дистанции, показало, что, добавив раз в неделю тренировку, основанную на плиометрии, можно улучшить результаты сильнее, чем при стандартных силовых тренировках на тренажерах [20].

А еще есть такое понятие, как «кор»[16]. В медицине сила кора – это то, чем легко увлечься, так как, по слухам, увеличение его силы предотвращает боли в пояснице и замедляет снижение функциональных способностей по мере старения. Считается, что в беге сильный кор помогает поддерживать хорошую технику, когда вы устали во время длительной гонки. Трудность заключается в том, чтобы договориться о том, что мы подразумеваем под кором и как лучше всего сделать его сильнее.

Классическое представление о коре – это прямая мышца живота: неуловимые шесть кубиков. Но кор обернут вокруг всего тела и включает нижнюю часть спины, мышцы ягодиц и бедра. На самом деле было доказано, что мышцы бедра и глубокие мышцы пресса сильнее влияют на стабильность кора и предотвращение травм, чем видимые мышцы пресса [21]. Сила кора коррелирует со спортивными показателями в беге и множестве других видов спорта.

Я помню радость, которую испытал, когда начал регулярно включать упражнения для развития кора в тренировки. Элегантная простота и забавные названия «планка», «боковая планка», «супермен» и «охотничья собака» заставили меня ощутить себя сильным и ловким. Несколько раз в неделю я ловлю себя на том, что разговариваю с пациентом о важности физических упражнений в целом и силы кора в частности для предотвращения болей в спине. У меня есть даже раздаточный материал с важными упражнениями, которые я призываю выполнять дома.

Действительно эффективная силовая тренировка должна быть тяжелой. Невозможно стать лучше, совершая одну и ту же легкую пробежку каждый день, как не стать умнее, читая одну и ту же книгу снова и снова. Вы становитесь сильнее, достигая того, что было названо «единственной непреложной истиной в физиологии физических упражнений», то есть надпороговой нагрузки. Это момент, когда вы преодолеваете себя. Вы постепенно увеличиваете частоту, интенсивность и длительность тренировок, чтобы продолжать получать новые результаты [22]. Конечно, если взяться слишком рьяно, можно получить травму или потратить все свое время на тренировки, поэтому нужно найти уровень, соответствующий вашим тренировочным и жизненным целям.

Для предотвращения травм и улучшения результатов часто советуют растяжку (стретчинг). Но доказательная медицина оказалась неблагосклонна к ее статической разновидности, которая, как мы теперь считаем, не предотвращает травмы и, вероятно, ухудшает результаты.

В обзоре исследований, посвященных стретчингу, такие выводы: «Использование растяжки в качестве средства профилактики спортивных травм было основано на интуиции и бессистемных наблюдениях, а не научных доказательствах» [23].

Этими же словами можно описать очень много методов, которые мы использовали в медицине на протяжении веков и впавших в немилость после развития доказательной медицины. На самом деле растяжка перед забегом может даже замедлить вас. Исследования показали худшие результаты после растяжки, что, как полагают, связано с более низкой эффективностью более слабых мышц или сухожилий, уменьшением передачи силы через более длинные мышечные волокна и влиянием растяжки на сигнальную систему мозга [24]. Этот эффект длится около часа после растяжки.

Однако другие виды разминки не вредны и могут стать частью вашей программы перед соревнованием. Изучив доказательства этого, я попробовал разминку «динамическая растяжка», которую рекомендует Алекс Хатчинсон. Вы начинаете с легкой пробежки, за которой следует бег с высоко поднятыми коленями, бег с касанием ягодиц пятками и ходьба с выпадами. В первый раз, когда попробовал такой подход перед забегом на десять километров, другой бегун подошел и сказал: «Приятно видеть, как кто-то делает правильную разминку». Он, очевидно, прочитал те же рекомендации, что и я, и мы сошлись на почве презрения к статической растяжке.

Вопрос о том, что делать после тренировки, – другое дело. Едва ли вы удивитесь, узнав, что существует не так много свидетельств о пользе растяжки или сложных процедур заминки. На мой взгляд, лучший способ завершить упражнения – это просто идти. Пойти в душ или на кухню и почувствовать, как ваше сердцебиение постепенно замедляется, а дыхание возвращается в норму. Растяжка после тренировки не помогает предотвратить боль и скованность, которые вы можете почувствовать на следующий день.

Боли после тренировки известны как «синдром отсроченной мышечной боли» (DOMS). Этот термин в четырех словах отражает страдания, возникающие в результате микроскопических разрывов мышц и воспаления на клеточном уровне.

Подумайте о том, как вам было больно после самого интенсивного упражнения в вашей жизни. Конечно, состояние очень неприятное, но не смертельное, не так ли? Интенсивность очень сильно зависит от обстоятельств. DOMS успокаивается знанием того, что он является результатом высшего достижения вашего тела – марафона или завершения интенсивной основной тренировки. Поэтому не должно быть сильного разочарования из-за осознания, что ничего нельзя сделать, чтобы всерьез уменьшить интенсивность или продолжительность DOMS.

Во-первых, во время гонок противовоспалительные средства, такие как ибупрофен и напроксен, не только не помогают, но, вероятно, наносят вред. Лабораторные исследования показывают, что ибупрофен может замедлить заживление травм мышц, сухожилий, связок и костей, поскольку блокирует выработку коллагена. С тех пор как прочитал эти доказательства, я старательно избегал обезболивающих во время тренировок и после гонок, хотя считаю, что они действительно играют важную роль при других типах боли и заболеваний. Данные исследований участников Ironman свидетельствуют о том, что использование противовоспалительных средств не уменьшает мышечную боль после забега. Если вы заглянете глубже, обнаружите, что спортсмены, которые используют такие препараты, имеют более высокий уровень маркеров воспаления, нарушение функции почек и более высокую проницаемость толстого кишечника, позволяющую бактериям проникнуть в кровоток [25].

Спортивный массаж и ванны со льдом, по-видимому, также не уменьшают DOMS. И опять же, они могут ухудшить ситуацию.

Основной аргумент в пользу массажа – он увеличивает приток крови и помогает вывести молочную кислоту из воспаленных мышц.

Канадское исследование опровергло это убеждение, показав, что массаж фактически зажимает кровеносные сосуды, тем самым замедляя выведение молочной кислоты [26]. Рандомизированное исследование эффектов ледяной ванны после интенсивных физических упражнений показало, что она усиливает боль и не уменьшает маркеры DOMS. И снова наука, похоже, сметает освященные веками практики. Самый простой способ восстановиться после интенсивных тренировок в стиле Затопека или соревнований – это отдохнуть. Недостаточный отдых может привести к синдрому перетренированности и различным травмам от чрезмерной нагрузки.

С другой стороны, слишком большое количество отдыха приводит к атрофии. Часто кажется, что есть два типа бегунов: те, кто тренируется слишком много, и те, кто тренируется недостаточно. Нам говорят, что лучше больше заниматься, и одновременно – что лучше больше отдыхать, поэтому может быть трудно найти баланс. Слишком долгий отдых приводит к потере тренировочных достижений. Этот процесс начинается уже через две недели. Вот почему так часто можно увидеть мужчину средних лет, который рассказывает о своих славных днях в качестве капитана школьной футбольной команды, но сейчас ведет малоподвижный образ жизни и страдает избыточным весом. Физическая форма требует постоянного внимания, заботы и усилий. Если вам действительно нужно отдохнуть, чтобы оправиться от травмы, несколько коротких, но тяжелых тренировок в другом виде спорта могут помочь дольше поддерживать ее.

Наряду с соответствующими дозами отдыха необходимо и адекватное питание. Перед забегом на милю в четыре минуты Баннистер отправился в дом старого друга в Оксфорде и пообедал салатом с ветчиной, черносливом и заварным кремом. Эта еда с точки зрения современного спортивного питания неправильна во всех отношениях. Я даже не уверен, видел ли когда-либо салат с ветчиной. Спортсмены, как и большинство людей, любят поговорить о еде. В частности, они хотят улучшить свой рацион питания, чтобы оптимизировать результаты.

Как врач, я советую пациентам есть больше фруктов и овощей – столько, сколько влезет, и этим же принципом руководствуюсь в собственных пищевых привычках. Я покупаю горы бананов, яблок, груш, апельсинов, ягод и арбузов, запасы все равно заканчиваются – так много мы с женой и детьми едим подобной пищи. Моя философия заключается в том, что, если едите яблоко, вы, вероятно, не станете – просто не захотите – потом есть что-то сильно переработанное и с высоким содержанием жира или сахара.

Есть ясные доказательства того, что употребление обработанной пищи вредно. Я часто цитирую исследование, которое показало, что всего через две недели после перехода от обработанных (таких как печенье, батончики, мюсли, искусственные злаки) к необработанным продуктам (таким как фрукты, мясо) у молодых людей понижались уровень холестерина, артериальное давление и вес – всего через две недели. Есть что-то уникально токсичное в жидком сахаре, приготовленном из кукурузы, который добавляют во множество обработанных пищевых продуктов, однако было доказано, что все «свободные» сахара вредны. Отраслевые лоббисты очень старательно продвигали их. Это помешало Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) более решительно выступать против сахара. В какой-то момент сахарному лобби удалось добиться того, чтобы Конгресс США пригрозил отозвать финансирование, если ВОЗ выступит с рекомендациями по снижению потребления сахара. К счастью, научные данные могут по прошествии времени, а иногда и после серьезных усилий со стороны групп общественного здравоохранения и правозащитных организаций, способствовать распространению достоверной информации и изменять мнение людей.

В 2015 году ВОЗ выступила с рекомендацией сократить потребление сахара до менее пятидесяти граммов в день для взрослых.

Важная деталь этой рекомендации – она относится к добавленному сахару, а не к тому, который содержится изначально во фруктах, овощах или молоке, ни один из видов которого не был признан вредным. Вот почему я даю себе и своим пациентам полную свободу употребления фруктов. На самом деле огромные исследования со всего мира показывают, что увеличение потребления фруктов приводит к снижению заболеваемости диабетом, болезнями сердца и раком. Есть аналогичные данные и в отношении употребления орехов.

Однажды на Рождество я встревожился из-за всего того сахара, что предлагался в столовой моей клиники, на вечеринках и на нашей домашней кухне, поэтому объявил сахарную забастовку. В течение трех месяцев это действительно хорошо работало. Я много раз отказывался от печенья и торта. Через несколько месяцев моя решимость ослабла, и я позволил себе немного сладкого. Вскоре я снова поглощал мороженое и шоколад по ночам, после того как дети ложились спать. Это напомнило мне о трудностях, с которыми сталкиваются пациенты, пытаясь воздержаться от наркотиков. Наш мозг зависим от сахара так же, как мозг потребителя кокаина – от этого вещества. Одна из проблем заключается в том, что сахар гораздо более доступен, чем кокаин.

Чем усерднее мы будем относиться к сахару как к вредному продукту, ограничивать его доступность и увеличивать его стоимость, тем большего успеха добьемся как общество, сокращающее его потребление.

Очень активные люди способны обходиться меньшим количеством углеводов и сахара, чем иные.

Лучшие рекомендации по питанию были обобщены в программном документе различными группами по спорту и питанию в 2009 году. Они советуют следующее.

1. Потребляйте достаточное количество калорий. Рацион менее 1800–2000 калорий в день может привести к снижению мышечной массы, плотности костной ткани, задержке восстановления после упражнений и увеличению риска травм, болезней и субъективной усталости.

2. Потребляйте достаточное количество углеводов. Они важны для поддержания необходимого уровня глюкозы в крови во время физических упражнений и пополнения мышечного гликогена после них.

3. Потребляйте достаточное количество белка. Спортсменам, занимающимся тренировками на выносливость, требуется около полутора граммов белка в день на килограмм массы тела.

4. Здоровые жиры необходимы для получения энергии и должны составлять около трети от общего количества потребляемых калорий.

5. Пейте достаточно воды. Потеря всего 2 % массы воды может снизить результативность [27].

Углеводная загрузка тарелкой пасты перед соревнованиями – замечательная традиция, и есть научные доказательства, подтверждающие основную предпосылку: наличие в организме легкодоступных питательных веществ улучшит вашу выносливость. Однако это становится актуальным только при выполнении упражнений продолжительностью не более девяноста минут. В более длительных соревнованиях, таких как марафоны и ультрамарафоны, большинство спортсменов пополняют свой рацион углеводами, употребляя бананы, сухофрукты или спортивные гели. Это значительно снижает преимущества углеводной загрузки.

Такое питание во время соревнований определенно полезно, так как было показано, что спортсмены Ironman, которые потребляют больше углеводов во время забега, показывают лучшие результаты [28].

Для результатов важно и поддержание водного баланса, причем обычная вода ничем не хуже электролитных напитков. Я был удивлен, но не сильно, когда узнал, что бо́льшую часть доказательств в поддержку электролитных напитков предоставили сами компании-производители. Похожее происходит с доказательствами для многих широко используемых лекарств.

Еще одна любимая тема спортивного сообщества – еда после тренировки.

Существуют научные данные, подтверждающие мысль, что прием пищи после длительных физических упражнений может способствовать восстановлению и повышению эффективности тренировок. Волшебная формула: потреблять четыре грамма углеводов на каждый грамм белка. И это нужно сделать быстро. По-видимому, после тренировки есть промежуток времени продолжительностью от тридцати до сорока пяти минут, в течение которого мышечные клетки очень восприимчивы, и сочетание углеводов и белка в соотношении 4: 1 может помочь мышцам восстановить запас гликогена, стимулируя организм выделять инсулин [29].

Многочисленные исследования показывают, что молоко – хороший и, возможно, лучший напиток после тренировки. В нем есть натуральный сахар, минералы и белок. Исследования показали, что прием молока лучше восполняет запасы мышечного гликогена, способствует уменьшению жировых отложений и повышению выносливости при последующих тренировках по сравнению с так называемыми спортивными напитками или даже водой. В частности, в шоколадном молоке соотношение углеводов и белков очень близко к 4: 1, которое считается оптимальным для восстановления. Вот почему в течение многих лет нельзя было открыть ни один журнал для бегунов, не найдя рекламу шоколадного молока на всю страницу.

Есть даже советы о том, что именно делать в день забега. Мой любимый – из руководства «Мир бегуна» о том, как пересечь финишную черту: не смотрите на часы, не падайте поперек линии, поднимите глаза, поднимите руки вверх, улыбнитесь. Этот простой совет позволяет сделать превосходную фотографию на финише, но еще он заставляет вас чувствовать себя чемпионом, когда вы пересекаете финишную черту, независимо от вашего времени.

Более стратегические советы рассказывают о том, как справиться с холмами во время гонки. Австралийское исследование показало, что большинство бегунов совершают две ошибки, когда дело доходит до холмов: они поднимаются слишком быстро и спускаются слишком медленно [30]. Проблема с попыткой поддерживать быстрый темп в гору состоит в том, что увеличивается частота сердечных сокращений, и в конечном счете вы переходите к анаэробному метаболизму. Затем спускаетесь по склону, восстанавливаясь после этих возросших усилий. Вам лучше бежать, ориентируясь на получаемую нагрузку. Старайтесь поддерживать частоту сердечных сокращений или нагрузку стабильными. То есть вы должны медленно бежать (или идти) в гору, затем немного ускорить спуск и вернуться к своему гоночному темпу вскоре после возвращения на ровную землю.

Темп – ключевой фактор в соревнованиях.

Баннистер узнал это из своих исследований в области физиологии и собственного опыта на дорожке. Бегун теряет больше энергии, ускоряясь слишком рано, чем экономит, бегая медленнее в другой точке. Элитные бегуны обладают идеальным чувством темпа, а лучшие могут последовательно пробегать километр за километром. Финн обнаружил это, тренируясь с университетскими бегунами в Японии, а также с кенийскими спортсменами.

Критичный элемент в соревнованиях на относительно короткие дистанции – экономия энергии для финального рывка. В 1953 году в соревнованиях между Ассоциацией любителей легкой атлетики и Оксфордским университетом Баннистер ясно дал понять, что хочет преодолеть милю быстрее, чем за четыре минуты. В день встречи 2 мая он выпил смесь апельсинового сока и глюкозы, которую разработал для повышения результата, а затем совершил двадцатиминутную разминочную пробежку. Первые три круга гонки его сопровождал друг Крис Чатауэй, затем на последнем круге спортсмен набрал свою скорость. То, что последовало за этим, описали журналисты: «Только Баннистер с его легким шагом все еще оставался в состязании, он плыл безмятежный и уже одинокий. Сделав на лице грустную, расслабленную мину, напоминающую выражение лица великого Манолете, наносящего решающий удар на арене для боя быков» [31]. В тот день Баннистер установил новый рекорд Великобритании, пробежав милю за 4:03:6. Потребовался еще год, чтобы срезать эти последние секунды.

Баннистер обладал невероятной способностью доводить свое тело до предела и дальше. Его современники были искренне обеспокоены тем, что усилие, необходимое для того, чтобы пробежать милю быстрее четырех минут, может оказаться роковым для амбициозного бегуна. Большинство любителей не приближаются к своему пределу. Они прислушиваются к предупреждениям центральной нервной системы и замедляются, чтобы предотвратить перегрев и истощение мышц. В увлекательном исследовании, проведенном в Англии, велосипедисты проехали со всей возможной скоростью более четырех километров. Время фиксировали, заставляя участников соревноваться с собственной копией, показывающей то же самое время на экране монитора. Потом хитроумные ученые заставили их снова соревноваться с двойником, без ведома спортсмена ускорив его на 2 % от лучшего показанного времени. И спортсмены снова смогли держаться на одном уровне, показав, что мозг можно обмануть, принудив достичь новые пределы. Таким образом, грань того, на что мы способны, частично обусловлена физической подготовкой, но в значительной степени и преобладающим контролем центральной нервной системы.

* * *

Фактор, который не поддается вашему контролю, – температура в день забега. Оценки оптимальной температуры для соревнований по бегу варьируются от 3 до 10 °C. Диапазон 7–10 °C был предложен в качестве оптимального для Nike’s Breaking – 2 effort в 2017-м. На самом деле начальная температура для этого конкретного забега составляла 11 °C и поднялась до 12 °C в течение гонки. Стала ли температура фактором, потребовавшим дополнительных двадцати пяти секунд, которые понадобились Элиуду Кипчоге для завершения дистанции, точно неизвестно. Олимпийский марафон в Афинах в 2004 году стартовал при температуре около 27 °C, и самое быстрое время составило 2:10:54. Однако это был странный марафон, когда пьяный парень, одетый в килт, выбежал на трассу и оттолкнул лидирующего бегуна, которого затем обогнал тот, кто и стал в итоге победителем, – итальянец Стефано Бальдини.

Одна недавняя весна была не по сезону жаркой. Ходило много разговоров об отмене гоночного уик-энда в Оттаве. Отменили Монреальский марафон. В конце концов организаторы в Оттаве решили перенести время старта десятикилометровой гонки, чтобы она началась в семь часов вечера субботы. Мы с дочерью смотрели соревнования дома. Дождь начался всего через несколько минут после начала забега и быстро перерос в грозу. Опасения по поводу жары рассеялись, когда бегуны промокли насквозь.

Женщины стартовали первыми, и мы наблюдали, как группу из трех человек возглавляла соревнующаяся – одна кенийка, за которой следовали две эфиопских бегуньи. Лидером и в конечном счете победителем стала Перес Джепчирчир, которой было всего двадцать два года. Когда следил за ходом гонки, я увидел, что она вот-вот пробежит около нашего квартала, поэтому схватил зонтик и свою дочь, и мы побежали к каналу, чтобы посмотреть.

Оказавшись на месте, мы увидели, как Джепчирчир с двумя другими женщинами, отставшими примерно на полминуты, огромными размашистыми шагами промчалась мимо нас. Две минуты спустя мы увидели ведущую группу мужчин, в которой доминировал Саймон Чепрот, кениец, который был по крайней мере на фут выше остальных бегунов.

Мы отправились домой, чтобы дальше смотреть трансляцию забега. Джепчирчир увеличила свое преимущество над другими женщинами и поддерживала невероятный темп, пока в трех метрах от финишной черты не остановилась. Затем она медленно сделала несколько шагов, пересекла финишную черту и сразу же рухнула. Она лежала, когда несколько мгновений спустя элитные спортсмены – мужчины пролетели финиш.

Марокканский бегун по имени Мохаммед Зиани опередил своего эфиопского конкурента на 0,4 секунды, претендуя на приз. Тридцать минут спустя Джепчирчир была на ногах и рассказала журналистам о своем забеге. Она вышла за свои пределы, чтобы победить, но ее тело было настолько крепким, что она могла оправиться от такого истощения всего за полчаса.

Поскольку Олимпийские игры проходили позже в том же году, было много дискуссий о том, итоговое время каких спортсменов будет соответствовать отборочному времени для их национальных сборных – это был последний день, когда можно было показать результаты перед окончательным отбором на Олимпийские игры. Даже те, кто едва дотягивал до планки, хотели получить привилегию стать избранными для поездки на Игры, чтобы навсегда прославиться в качестве олимпийцев. Более чем через два тысячелетия после возникновения Олимпийских игр участие в них остается высшим достижением для любого спортсмена.

На следующий день я отправился на собственную пробежку, оказавшись одним из немногих бегунов, вышедших во влажный полдень. Я все еще надеялся, что какое-нибудь облако затмит солнце, которое, как я чувствовал, обжигало кожу. Я помнил это ощущение с последнего лета в Каире в середине 1990-х годов. Последнюю неделю перед переездом в Великобританию я бо́льшую часть времени проводил вне дома, прощался с друзьями, помогал организовать переезд, гонял по нашему району. Температура была выше 40 °C, и воздух был словно в духовке. Спустя два десятилетия я все еще помню тот момент.

В качестве соревнующегося спортсмена я прочувствовал жару на следующий год, когда участвовал в десятикилометровом забеге во время гоночного уик-энда в Оттаве. Я провел утро дня соревнований на открытом воздухе со своей семьей, наслаждаясь теплым солнцем после нескольких влажных и холодных весенних недель. Подъезжая на велосипеде к стартовой площадке, я сосредоточился на том, чтобы беречь энергию и держаться подальше от солнца. Забег был запланирован на 18:30, и диктор сообщил, что зарегистрировались десять тысяч пятьсот участников.

Стоял ясный вечер, и Лорье-авеню была забита бегунами, которые переминались с ноги на ногу, готовясь к старту. Огромный канадский флаг был поднят над нашими головами, растянутый от элитных спортсменов, идущих впереди, до последних бегунов. Друг повернулся ко мне и сказал: «Я чувствую себя таким легким. Мне нравится это чувство!» Прозвучал сигнал, и я снова помчался по знакомым дорогам. Поначалу обогнал пейсера на минуту или две, оставаясь со своим другом. Мы свернули налево по Элджин-стрит, промчались мимо сотен людей, шумно поддерживавших нас. Затем курс проходил по каналу Ридо, где я преодолел много своих тренировочных километров. Первые четыре километра гонки мое тело двигалось быстро, и я наслаждался этим темпом. Затем последовал небольшой подъем, где трасса взбирается на холм, чтобы пересечь канал, прежде чем спуститься с другой стороны. Отметка в пять километров проплыла мимо нас наверху как раз перед тем, как мы сбежали по пандусу и свернули на другую сторону канала.

Я пробежал в ста метрах от своего дома, и семья ждала меня на тропинке с протянутыми руками. Было так приятно их видеть, но именно после этого подъема я начал уставать. Вероятно, я не набрал достаточного количества тренировочных миль, сократил интервалы скорости, и эта жара! Через несколько сотен метров мимо меня пробежал пейсер с небольшой группой бегунов, следовавших за ним.

Пот заливал мне глаза, рубашка стала похожа на пластиковый пакет, удерживающий все тепло, которое пыталась излучать верхняя часть моего тела. Мне отчаянно хотелось снять ее и бросить в канал, но я решил этого не делать, потому что к ней был прицеплен гоночный номер.

Я сбавил скорость до более мягкого темпа и сказал себе, что сейчас расслаблюсь и приду в чувство, а после восьмикилометрового рубежа сделаю последний рывок. Я продолжал двигаться по знакомым дорогам, наслаждаясь толпой и возбуждением.

Я не ощущал легкости, но знал, что буду чувствовать себя потрясающе, как только гонка закончится. На отметке восемь километров я увеличил темп, размахивая руками и чувствуя, как учащается дыхание. Толпа росла по мере того, как мы приближались к финишу. Одна пожилая пара держала плакат с простой надписью «Знак поддержки бегущих». Там была фотография мужского лица, увеличенного до гротескных пропорций, с подписью «Улыбайся, как этот парень».

Внезапно я оказался у отметки в четыреста метров. Финишная черта была совсем рядом. Каждый шаг требовал усилий, но я помнил все, что читал о психологических аспектах спортивных достижений.

Я вспомнил концепцию, согласно которой мозг пытается затормозить нас до того, как тело достигнет своего предела. Поэтому я поднял руки в воздух, как чемпион, когда бежал. Люди вокруг меня орали как сумасшедшие. Меня накрыла волна эмоций, я ощутил легкость. Я пробежал последние сто метров, обогнав нескольких соревнующихся, прежде чем, спотыкаясь, пересек финишную черту. Десятки бегунов продолжали финишировать за моей спиной. Меня повели вперед, дали воды, медаль, банан и половину хлебного рогалика. Я нашел своего друга, и мы вместе позировали для фотографии, держа в руках свои медали. Забег закончился.

VII. Бег может навредить

Однажды в мою клинику, прихрамывая, вошла Фенелла. У крепкой двадцатичетырехлетней девушки обнаружилась запекшаяся ссадина над левым глазом и разболтавшаяся, слегка запачканная повязка вокруг правой руки. Я заглянул в ее карту и увидел, что во время последнего визита она жаловалась на растяжение лодыжки и возможный перелом правого запястья. Я часто вижу людей, на которых нападают или которые травмируются, находясь в состоянии алкогольного опьянения, но Фенелла заверила меня, что это не так.

«Я бегаю», – сказала она мне, размахивая руками взад и вперед, как будто бежала к финишу.

«Бегать не так уж опасно», – подумал я и попросил ее рассказать обстоятельства травмы.

Она пояснила: «Ну, я занимаюсь паркуром».

Я был заинтригован.

«Расскажите мне об этом», – попросил я, используя классическую фразу врача, чтобы разговорить пациента.

У меня было смутное представление о том, что такое паркур, поскольку я видел несколько видеороликов, на которых мужчины гоняют на автомобилях по городу. Она объяснила, что это способ передвижения, подобный боевому искусству, когда вы прыгаете, скользите и преодолеваете городские препятствия. Вы бежите, бежите быстро, но намеренно не избегаете препятствий на своем пути, например стен и эстакады. Паркур черпает свое вдохновение из армейских занятий по прохождению полосы препятствий. Вы прыгаете между зданиями, бросаетесь с мостов. Делаете сальто. Фенелла продемонстрировала на себе рискованные последствия такого хобби – травму лодыжки, рваную рану, возможно, сломанное запястье.

В тот вечер я пошел домой и посмотрел еще несколько роликов на YouTube, где молодые люди занимаются паркуром высокого уровня. Это было впечатляюще, но через несколько минут я понял, что лучшая часть спорта – это то, как быстро ребята могут бегать. Я не мог себе представить, что их тела долго выдержат такие нагрузки. Бег может травмировать, но наши тела созданы для повторяющегося, длительного бега.

Паркур – это экстрим. В этой главе я исследую опасности более традиционного бега. Факторы, повышающие риск получения травмы во время него, включают избыточный вес или ожирение, а также уже имеющиеся предыдущие травмы [1]. В медицине считается общим местом, что самый значимый фактор риска любого заболевания – наличие этого заболевания раньше. Травмы при беге не исключения. Наряду с пателлофеморальным синдромом (боль в передней части колена и вокруг него) и состоянием под названием «шинстплинт», наиболее распространенные диагнозы, которые можно увидеть у бегунов, включают проблемы с ахилловым сухожилием, воспаление илиотибиального тракта, боль в ноге из-за подошвенного фасциита (воспаление тканей под стопой) и стрессовые переломы либо большеберцовой кости (берцовой кости), либо костей стоп [2].

Бег на длинные дистанции – одна из главных причин, по которой люди получают травмы.

У мужчин риск получения травм значительно возрастает, если они бегают более шестидесяти пяти километров в неделю. Это было выявлено в результате исследования новобранцев, которым иногда требуется резко повысить интенсивность физической подготовки. Полая стопа (pes cavus) – еще один значимый фактор риска получения травмы, тогда как большинство других изменений формы стопы не повышают риск травматизации [3].

Я научился исследовать суставы во время курса клинического обследования на первом году обучения в медицинской школе. Первые несколько недель мы тренировались собирать историю болезни пациента, практиковались в сборе анамнеза на «стандартизированных пациентах» – актерах, которым платили за то, чтобы они разыгрывали определенный сценарий или диагноз. Вскоре мы перешли к осмотру настоящих пациентов. Затем узнали, как проводить обследование опорно-двигательного аппарата, осматривать суставы на предмет отека, покраснения, деформации, как пальпировать, чтобы выявить болезненные места, как напрягать суставы для оценки повреждений связок и как проводить специализированные тесты для проверки таких вещей, как повреждение мениска (мягкой подушки между костями колена) или разрыв ахиллова сухожилия.

Эти навыки физикального осмотра перешли на новый уровень во время цикла ортопедической хирургии. Мы заставляли пациентов ходить взад и вперед по коридору и оценивать их походку и угол наклона коленей. Мы посещали клинику, специализирующуюся на переломах, где ортопедический персонал и ординаторы быстро переходили от случая к случаю, просматривали рентгеновские снимки, осматривали травмы и назначали продолжение шинирования, ношения гипсовой повязки или – то, на что надеялся каждый пациент, – снять гипс и продолжать жить своей жизнью. Мы осматривали новых пациентов с травмами в отделении неотложной помощи. Один мужчина сломал бедро и несколько позвонков, из-за того что потерял контроль над санями во время катания, другого сбило такси, когда он ехал домой с работы на велосипеде.

Бо́льшую часть времени во время ортопедических или неотложных медицинских вмешательств я дергал или тянул вывихнутые суставы, чтобы вернуть их на место, пока пациент находился под действием мощных седативных средств, чтобы гарантированно ощутить минимальную боль или вообще отсутствие воспоминаний о пережитом. На операции я придерживал кожные лоскуты, пока хирург удалял больной коленный сустав и заменял его металлическим и пластиковым протезом. Во время манипуляций хирург обучал меня и моих однокурсников анатомии коленного сустава и разыгрывал с нами клинические сценарии, часто связанные с несчастными случаями на санях.

Я вспомнил о времени, когда работал с хирургами-ортопедами, прочитав о травме колена писателя Бернда Генриха, которая развилась во время его подготовки к Бостонскому марафону:

«Вскоре после того как я начал тренироваться, у меня заболело колено. Я пошел к хирургу-ортопеду, который сказал: ”У вас какая-то дегенерация хряща. Если вы не прекратите бегать, мне придется снять вашу коленную чашечку и выбросить ее в мусорное ведро“. Именно так он и сказал. Эти слова долго звучали у меня в ушах. Однако, поразмыслив, я решил, что у меня свободно болтается кусок хряща, который я мог бы перемолоть, занимаясь бегом. Так что я увеличил расстояния».

Бернд пробежал Бостонский марафон за два часа двадцать пять минут и продолжал бегать всю оставшуюся жизнь, в том числе, что наиболее примечательно, выиграл чемпионат США в беге на сто километров в Чикаго в 1981 году.

В любой произвольный год около тридцати тысяч бегунов регистрируются на Бостонский марафон. Чуть менее 90 % добираются до финиша. Вы можете задаться вопросом: что происходит с недостающими 10 %?

Большинство из тех, кто не пересекает финишную черту, даже не добираются до линии старта. Моя коллега по лиге Джанет была одной из тех, кто начал, но не закончил. Она повредила ахиллово сухожилие во время тренировки и надеялась, что ее боль утихнет к забегу. Через десять минут после старта она поняла, что это будет нелегко, и к тринадцатикилометровой отметке уже не могла терпеть боль и решила отказаться от марафона и участвовать в гонке в другой день.

Травма ахиллова сухожилия у Джанет, как и многие другие травмы при беге, случилась после того, как она резко увеличила объем тренировок. Это один из самых серьезных факторов риска для любого вида спортивной травмы. Ключ к его минимизации – постепенное увеличение объемов тренировок.

Когда Пол пришел ко мне на очередное обследование, я заметил, что он хромает. «Это пятка», – сказал он, когда я с беспокойством посмотрел на него.

«Что случилось?» – спросил я.

Он сказал, что не знает, но в течение примерно трех недель у него усиливалась боль в задней части стопы. «Было так плохо, что я плакал».

Я знал Пола уже несколько лет и во время обеденных пробежек по речным дорожкам возле клиники часто видел, как он выгуливает своего пса Черчилля.

«Я по-прежнему хожу пешком. Я не могу бросить это занятие, нужно выгуливать Черчилля». Я знал, что Пол был крутым парнем – ветераном уличной жизни, у которого всегда имелся новый план, как заработать немного лишних денег. Я не мог представить его плачущим. Я осмотрел костяной выступ на задней части стопы, который назывался пяточной костью. Затем пощупал ахиллово сухожилие примерно на три сантиметра выше.

«Вот где болит», – пробормотал он, вздрогнув от боли.

Я спросил его, была ли боль жгучей – обычная характеристика боли в ахилловом сухожилии, – и он кивнул.

«Чем больше я хожу, тем хуже становится, но я просто не могу оставаться дома. Я сойду с ума», – пожаловался он.

Я знал, что эта боль возникает из-за небольшого повреждения сухожилия. Она не проходит из-за постоянной нагрузки и повторных повреждений.

Около 10 % травм при беге связаны с ахилловым сухожилием.

Обычное лечение – отдых. Сделайте перерыв в беге, приложите лед к сухожилию, примите противовоспалительные средства и поддержите сухожилие подпяточником или спортивной лентой.

Один из методов лечения, о котором регулярно просят пациенты, – инъекция кортизона. Многие уже получали ее раньше и обнаружили, что это облегчает боль на много месяцев. Другие вообще не ощутили никакой пользы.

Крупный обзор, рассматривавший тысячи пациентов, которым делали инъекции стероидов при таких травмах, как теннисный локоть и воспаление ахиллова сухожилия, показал, что большинство людей чувствовали себя намного лучше после инъекции. Однако через полгода-год у них обнаружились значительно более низкие показатели восстановления после травмы, а риск возвращения боли и дисфункции оказался на 63 % выше, чем у тех, кто предпочел уколу отдых и физиотерапию [4]. Аналогичные результаты были получены и во многих других обзорах – краткосрочные преимущества, но долгосрочные риски. Стероиды подавляют синтез коллагена, и это может ухудшить заживление и увеличить риск разрыва сухожилия [5].

Джанет пропустила Бостонский марафон, но вскоре вернулась к тренировкам для подготовки к Ironman. Ее травма была очень легкой по сравнению с теми, которые получают те, кто продолжает упорствовать в тренировках так сильно, что зарабатывают разрыв сухожилия. Когда разрывается ахиллово сухожилие, икроножные мышцы сокращаются, и вы теряете один из самых важных стабилизаторов ноги. Это разрушительная травма, которую я несколько раз наблюдал у своих пациентов. Самый высокий риск разрыва ахиллова сухожилия на протяжении жизни – у спринтеров [6]. Также повышенному риску подвержены футболисты и баскетболисты из-за чрезмерных нагрузок на сухожилие во время резких рывков и остановок.

Другой пациент, Джейкоб, рассказал мне о своей травме. Он прыгнул, чтобы сделать блок в баскетбольном матче, и вдруг услышал хлопок, а потом ощутил, словно кто-то ударил его сзади по лодыжке. Он огляделся, но там никого не оказалось. Когда попытался встать, он увидел выпуклость прямо под коленом там, где ее раньше не было. Он понял, что случилось что-то плохое, но только через час в отделении неотложной помощи узнал, что именно – у него разорвалось ахиллово сухожилие. Я видел его через две недели после хирургического вмешательства, и он все еще носил шину с пневмофиксацией и ходил на костылях. Хотя Джейкобу предстоял длительный процесс реабилитации, довольно скоро он вернулся к регулярным упражнениям. «Я просто не могу усидеть на месте», – сказал он мне извиняющимся тоном.

Каждую неделю приходит пациент с основной жалобой на боль в ноге. Я спрашиваю о любых недавних травмах, физической активности и осматриваю ноги. Первый диагноз, который я обычно проверяю, когда говорят, что боль в задней части стопы, – подошвенный фасциит. Я всегда задаю один и тот же вопрос: «Больнее всего, когда вы встаете с постели утром»? Если пациент говорит «да» и уточняет, что, как только он начинают двигаться, боль утихает, тогда я думаю о тестах, которые я сделаю, чтобы напрячь его стопу и подтвердить диагноз. Если он говорит «нет», я отступаю на шаг и рассматриваю более широкий спектр вариантов.

Бегуны подвержены риску подошвенного фасциита.

Это самая распространенная причина, по которой у бегунов развивается боль в задней части стопы. Она обычно усиливается при отталкивании во время бега или ходьбы. Мы, врачи, точно не знаем, почему это происходит, но, по-видимому, есть связь со слишком частыми движениями стопы из стороны в сторону: такое состояние чаще встречается у пожилых и более тяжелых любителей бега [7]. Тест, который я провожу, чтобы подтвердить свои подозрения, состоит в том, чтобы взять ногу пациента и отогнуть пальцы кверху, одновременно придавив своим большим пальцем мягкую середину стопы. Я стараюсь действовать как можно деликатней, а затем увеличиваю давление до тех пор, пока пациент не начинает выглядеть так, как будто ему действительно больно. Конечно, иногда это не проблема, и пациенты говорят, что движение комфортно. Затем они показывают, что болит на самом деле где-то в другой части стопы.

Когда ставлю диагноз, я назначаю серию растяжек и упражнений для стопы и пальцев ног. Я рекомендую пациентам встать на большую книгу и сгибать пальцы ног над краем, а затем потренироваться поднимать полотенце, хватая его пальцами ног. Обычно они возвращаются через несколько недель и говорят мне, что дела идут лучше. Если им по-прежнему больно, я предлагаю обратиться к врачу ЛФК за консультацией.

Недавно в мою клинику пришла Натали с жалобами на боль только снаружи правой голени. «Я уже диагностировала у себя стрессовый перелом», – застенчиво сказала она. Затем извинилась за то, что прочитала о своей травме в интернете.

Я сказал, что это здорово: чем больше пациенты знают, тем лучше для всех. Мне гораздо легче поставить диагноз, когда человек уже обдумал свои симптомы и то, что может быть или не быть их причиной. Я сказал ей, что стрессовый перелом – не единственный возможный вариант, так как боль в голени иногда бывает и при таком состоянии, как шинсплинт[17]. Мы решили сделать рентген, и я предложил ей воздержаться от бега на несколько недель, чтобы уменьшить боль. Стрессовые переломы иногда бывает трудно диагностировать. Таким образом, даже если рентгеновский снимок ничего бы не показал, нам, возможно, пришлось бы воспользоваться другими методами визуализации, например сделать остеосцинтиграфию или МРТ, чтобы быть уверенными в диагнозе.

Хотя у Натали болела голень, бегуны чаще всего повреждают колени, и самая распространенная проблема с ними – пателлофеморальный синдром, с которым я сам столкнулся, увеличив дистанцию бега два года назад. У меня появилась неясная боль с внутренней стороны правого колена, поэтому я пошел к Линн, врачу ЛФК в моей клинике, и рассказал ей о том, как разбил колено, играя в сквош. Она сказала, что у меня пателлофеморальный синдром, вероятно начавшийся с этой травмы, и показала, что мышцы на внутренней стороне колена намного слабее, чем снаружи.

«Этот дисбаланс в мышцах и натяжение илиотибиального тракта смещают коленную чашечку, что и вызывает боль», – объяснила она.

Поэтому Линн отправила меня в спортзал, чтобы я научился некоторым упражнениям, и через неделю боль прошла. Это был мой первый и пока единственный личный опыт лечебной физкультуры. Я всегда был верующим, но теперь моя вера приобрела еще большую силу. «Идите на ЛФК, – советовал я своим пациентам с травмами опорно-двигательного аппарата, – и вы исцелитесь». И почти всегда так оно и происходило.

После собственного опыта с пателлофеморальным синдромом я начал замечать больше подобных случаев у своих пациентов. Они обычно жаловались на боль в коленях спереди, которая усиливалась после долгого сидения, например во время длительной поездки либо при подъеме или спуске по лестнице. Некоторые описывали множество странных звуков, исходящих от их колен, например хлопки или щелчки [8]. Когда я пытался понять, что привело пациентов к развитию пателлофеморального синдрома, мне часто рассказывали похожие истории о недавнем повышении физической активности. У бегунов это почти всегда происходило из-за подготовки к забегу.

Большинству таких пациентов необходимо уменьшить интенсивность бега, это особенно важно, если боль действительно сильна. Бегуны с более легкими симптомами могут выздороветь, просто отказавшись от некоторых экстремальных деталей тренировочной схемы, таких как бег по пересеченной местности. Они могут сосредоточиться на кросс-тренинге: на велосипеде, плавании или беге в воде [9]. Также полезны целенаправленные упражнения, которые работают со средними волокнами четырехглавой мышцы и растягивают илиотибиальный тракт, как это было в моем случае.

Пателлофеморальный синдром – самая частая причина боли в колене у бегуна, синдром илиотибиального тракта занимает второе место. В начале моей ординатуры молодая женщина по имени Ирен пришла клинику, где я работал, с жалобами на ноющую боль, которая распространялась от внешней стороны колена вверх к бедру.

Эта боль усиливалась при беге и в последние три месяца появлялась все чаще. Ирен никогда раньше не травмировала колено или ногу и была расстроена тем, что ощущения мешали ей тренироваться для предстоящего забега на десять километров. Я провел несколько тестов, которые узнал во время обучения физикальному осмотру, чтобы определить, была ли проблема в илиотибиальном тракте. Я заставил пациентку лечь на бок и напрячь илиотибиальный тракт, проделав ногами движение наподобие ножниц.

«Так определенно больнее», – поморщилась она.

Я показал Ирен изображение илиотибиального тракта и объяснил, что это толстая полоса соединительной ткани, идущая от подвздошной кости – верхнего края таза – по наружному краю колена до большеберцовой кости. Во время объяснения я вспомнил день на первом курсе медицинской школы, когда препарировал ногу и обнаружил плотное мощное соединение, образованное этим блестящим кусочком ткани. Я рассказал пациентке, что илиотибиальный тракт стабилизирует колено во время бега, а также помогает двигать этим суставом и бедром.

«Что мне делать? Нужно перестать бегать?» – с тревогой спросила пациентка.

По иронии судьбы, пока я трачу море времени, поощряя большинство пациентов бегать больше, немногим несчастливцам приходится поступать наоборот, хотя им трудно быть менее активными. При синдроме илиотибиального тракта нормально быть умеренно активным до тех пор, пока не проявляются симптомы. Если они появляются, стоит немного умерить пыл. После уменьшения вредящей активности следующими ключевыми шагами становится частое прикладывание льда и применение противовоспалительных средств, помогающих справиться с болью. После этого назначают специальные упражнения для укрепления ноги и регулярные растяжки, направленные на работу с илиотибиальным трактом, чтобы улучшить подвижность.

Однажды во время подготовки к забегу в Амстердаме я ощутил острую боль снаружи правого колена. Мне показалось, будто кто-то ударил меня свинцовой трубой. Я сел на скамейку, немного подумал и поставил себе диагноз «синдром илиотибиального тракта». Я закинул правую ногу за левую и наклонился, чтобы коснуться пальцев ног. Боль прострелила, распространяясь вверх и вниз от колена. «Да, – подумал я, – это илиотибиальный тракт, но что это значит для моих тренировок?» В течение следующих нескольких дней я растягивал эту связку, прокатывал ее на любимом массажном роллере и начал делать те же упражнения для стабилизации бедра, которые обсуждал со своим пациентом несколько лет назад.

В следующее воскресенье, за три недели до забега, я с некоторой осторожностью приступил к длительной тренировочной пробежке. Незадолго до середины пути боль вернулась. Я был далеко от дома, и мне нужно было вернуться, чтобы отвезти детей на уроки плавания. Я перестал бежать и несколько минут шел в утренней прохладе. Место, которое обычно было самым восхитительно возвышенным участком природы на реке Оттава, казалось далеким и враждебным. Мой разум перебирал варианты, в том числе отказаться от пробежки и вызвать такси, чтобы добраться домой. Через несколько минут ходьбы боль утихла, и я решил попробовать немного и осторожно пробежаться.

В течение следующего часа я бежал домой с умеренной болью. Очевидно, что нескольких дней растяжки и упражнений было недостаточно, чтобы решить проблему, которая, вероятно, развивалась в течение последних нескольких месяцев. За это время я намного увеличил свою тренировочную дистанцию. Поэтому на следующие две недели я сократил дистанцию и каждый день осторожно пробегал десять минут до местного парка, где добросовестно выполнял предписанные мне самим собой растяжки и упражнения. За неделю до гонки я быстро пробежал одиннадцать километров. Это должно было стать проверкой того, способен ли я участвовать в соревнованиях. В конце пробега я почувствовал себя восхитительно счастливым. Я был в эйфории после того, как так долго обходился без своего обычного кайфа бегуна. Но такое временное улучшение, как часто бывает в медицине, мало что значило. К концу пробега действительно ощутил боль в илиотибиальном тракте.

На следующее утро я проснулся, вспоминая сон, в котором должен был пробежать олимпийский марафон, но не мог найти свою обувь, носки или дорогу к стартовой линии. Это был классический тревожный сон – как когда кому-то снится, что на следующий день у него серьезный экзамен, но он совершенно забыл подготовиться. Я отдохнул несколько дней, а затем решил, что все-таки готов: поехал в Амстердам и приколол свой гоночный номер к рубашке.

Забег был назначен на 15 октября. Я дал себе два с половиной часа на то, чтобы добраться от дома матери в старом городе Делфте до стартовой линии в Амстердаме. Поезд, на котором я планировал ехать, отменили, но я скорректировал маршрут, и, выбежав со станции, чтобы успеть на последний автобус, сел в него в последний момент и успокоился. Однако мое спокойствие омрачилось, так как минуты шли, а олимпийского стадиона, где должны были проходить соревнования, не было видно. Я заметил небольшую группу пассажиров в спортивной одежде, которые торопливо переговаривались с водителем автобуса. Рыжеволосая женщина посмотрела на гоночный номер, приколотый к моей груди, и объяснила с ирландским акцентом, что из-за марафона этот автобус сделал крюк, поэтому мы не окажемся рядом с линией старта. Молодая блондинка, которая с тревогой сжимала коляску в одной руке и пристально смотрела в телефон, воскликнула: «Мы в тринадцати километрах от стадиона».

Забег должен был начаться через двадцать пять минут. Высокий молодой человек в черных спортивных леггинсах сказал, что водитель согласился высадить нас на съезде с шоссе.

Мы вышли из автобуса на улицу в промышленном пригороде Амстердама. У меня не было телефона, поэтому положился на своих собратьев – участников соревнования, которые начали торопливо спускаться по тротуару. Через минуту мы уже бежали. С отстраненным весельем я задался вопросом, было ли так задумано бежать тринадцать километров до стартовой линии. Ирландка и ее муж медленно бежали за нами, а женщина с коляской настойчиво толкала ее вперед. Через несколько сотен метров мы приблизились к станции метро. Я понял, что коллеги бегут, потому что нужный поезд должен был вот-вот прибыть. Мы сели в него как раз вовремя и всего через десять минут вышли на Олимпийский стадион. После нескольких недель двойственного отношения к предстоящему забегу я все-таки почувствовал радость от того, что появился здесь, что причуды случая и система общественного транспорта Амстердама не украли у меня его. Я помахал на прощание своим попутчикам, которым еще предстояло забрать свои гоночные комплекты, прежде чем они окажутся рядом со мной на стартовой линии.

Я медленно шел к своей зоне ожидания, а марафонцы стекались на олимпийский стадион. Стоял солнечный день, но было свежо и совсем не так влажно, как в Оттаве в последние несколько месяцев. Мы начали медленно продвигаться к линии старта, пока люди приветствовали нас и наблюдали со своих балконов и из-за ограждений, возведенных на улице. Через десять минут мы побежали. Я был в Амстердаме ребенком, и моим единственным воспоминанием о той поездке осталась консоль Nintendo и самая первая игра в Super Mario Bros. Теперь, двадцать пять лет спустя, в окружении десятков тысяч бегунов, я начал свой 21,1-километровый тур. Мы быстро двигались по обсаженным деревьями аллеям и выбирались на мосты через каналы. Пробегали мимо тысяч велосипедистов. В некоторых местах трасса сужалась всего до нескольких метров, заставляя участников собираться в кучу и слегка замедляться, продвигаясь вперед.

На первом же пункте раздачи воды я взял белый батончик из протянутой руки волонтера и осторожно откусил кусочек. Это была какая-то мягкая нуга с миндалем. Я решил, что это, должно быть, голландский суперфуд, и быстро съел. На следующих нескольких станциях я попробовал лимонный, а затем апельсиновый электролитный напиток, вспомнив оба раза, почему выбрал воду в качестве своего тренировочного напитка. На последний пунктах я потянулся за большими кусочками бананов вместо нуги. Мы миновали большой государственный музей и пивоварни Heineken, а затем свернули в красивый парк, заполненный ликующими зрителями.

Я чувствовал легкость в ногах, так как пять дней не бегал вообще и совсем немного – несколько недель до того. Поэтому на шестнадцати километрах подумал о мощном рывке Роджера Баннистера в последние моменты забега и решил поднажать сильнее. Это было ошибкой. После нескольких восхитительных секунд ускорения я ощутил, как свинцовая труба ударила меня по правому колену. Я поморщился и замедлился, потом еще немного, а потом медленно захромал, ожидая, когда пройдет боль.

Мне нужно было оставаться сильным морально. Я представил, как отправляюсь на любимую пробежку в пять километров вокруг озера Доу. Представил, что в конце пробега вернусь домой, к своей семье, что слышу, как дочь кричит «Папа!» и бежит к двери, чтобы показать свой новый рисунок. Я представил, как сын собирает конструктор Lego, а жена мирно сидит и пьет кофе. Меня вдохновила Пола Рэдклифф, одна из лучших марафонцев в истории, которая произносила про себя имена детей, чтобы сохранить несокрушимый дух в болезненные моменты гонки.

Через несколько мгновений боль прекратилась, и я смог вернуться к комфортному темпу. Мы миновали длинную дорогу, окруженную кафе, повернули направо и внезапно оказались у Олимпийского стадиона. Я решил приехать в этот город и участвовать в гонке, помимо прочего, из-за того, что прочел об истории Олимпийских игр. Они в Амстердаме 1928 года были одним из первых ярких проявлений особого очарования этого международного спортивного фестиваля, и я бежал по священной земле.

Мы оказались на заполненном зрителями стадионе и двинулись по дорожкам к финишной черте. Я чувствовал, что не выложился на полную, оберегая травмированную ногу, но был невероятно счастлив, что смог одолеть расстояние. Я медленно потрусил, чтобы успеть на поезд обратно в Делфт, там погрузился в дремоту и спал, пока кондуктор, спросив билет, не указал на мой нагрудник с номером и не сказал мне что-то по-голландски. Когда я дал понять, что не понимаю, он спросил по-английски: «Как прошел ваш забег?» Я ответил, что получил удовольствие, и он понимающе кивнул, прежде чем сказать «Это важно» со своим резким голландским акцентом.

Через три недели я планировал пробежать еще один полумарафон, но знал: нужно, чтобы зажил илиотибиальный тракт[18].

Я собирался начать прикладывать лед на ночь и удвоить количество укрепляющих упражнений. Мне очень сильно хотелось продолжать бегать. Я стал еще лучше понимать своих пациентов, которых лечил все эти годы, так боявшихся, что им скажут, будто лучшее лечение травмы при беге – это прекратить бегать.

Конечно, у некоторых людей нет выбора. Карла рассказала об ужасной боли в колене, которая началась после того, как она резко изменила направление движения во время футбольной тренировки.

«Я услышала хлопок, и у меня разом заболело все колено», – рассказала она.

Она поехала в отделение неотложной помощи и, прихрамывая, подошла к медсестре, распределяющей пациентов. Через несколько часов ей сделали МРТ, которая показала полный разрыв передней крестообразной связки. Девушку осмотрела бригада хирургов-ортопедов, и вскоре ей провели операцию по восстановлению связки. Это был пугающий опыт для Карлы: первый раз в операционной, первый раз, когда она спала в больнице. Я недавно видел ее во время планового осмотра, и она сказала, что это был самый болезненный год в ее жизни. Сначала травма, затем послеоперационная боль, потом месяцы реабилитации и домашних упражнений. Еще она набрала вес, который упорно старалась сбросить, изменив диету и увеличив физические нагрузки.

Бегая позже в тот день, я думал о том, сколько боли причинил Карле этот один «хлопок». Грустно видеть, как люди, которые пытаются оставаться в форме, получают травмы, занимаясь любимым делом, даже если это паркур. Было прекрасное январское утро, и канал Ридо был открыт для катания на коньках, поэтому я решил пробежаться по заснеженному краю. Первые несколько километров я был очень осторожен, но вскоре обнаружил, что поверхность совсем не скользкая. Было восхитительно бегать по тонкому снежному слою, такому мягкому и легкому, похожему на песок под ярким зимним солнцем.

Каждую зиму сотрудники отделения неотложной помощи близлежащей государственной больницы готовятся к наплыву жертв замерзшего канала. Обычно люди, которые какое-то время не катались на коньках или были не слишком активны, в конце концов падают на вытянутые руки и ломают запястье или жестко приземляются и ломают лодыжку. Ночью освещение минимальное, поэтому трещины или небольшие выбоины, образующиеся днем на льду, трудно различить, и ничего не подозревающий конькобежец может сильно удариться. Я несколько раз падал, но до сих пор не попал в отделение неотложной помощи.

Каждый раз, когда настает время зашнуровывать и надевать зимние перчатки и шапку, бегун рискует сильно поскользнуться на льду. Коллега в клинике рассказала мне поучительную историю о своей подруге, которая упала во время бега зимой: женщина сломала большеберцовую и малоберцовую кости и не могла бегать в течение шести месяцев. Это отрезвляющие истории, и они действительно заставляют меня задуматься. Я делаю паузу на мгновение, пока не понимаю, что альтернатива бегу в зимних условиях – это не бегать вообще. Вопрос в том, как предотвратить травмы, будь то бег по льду, по тропе или по сухому асфальту.

Давайте начнем с простого способа, которым люди часто пытаются предотвратить травмы: разминка. Разминка звучит как хорошая идея. Многие из моих тренировочных пробежек начинаются с пяти-десяти минут медленного бега трусцой.

Исследования, в которых изучалось обучение бегунов стандартизированной программе разминки и заминки, не смогли показать какого-либо снижения уровня травматизма.

Это не помешало мне начинать большинство пробежек в спокойном темпе, в основном потому, что это кажется правильным и позволяет мне морально и физически подготовиться к более сложным этапам тренировочного бега.

Теперь рассмотрим растяжку. Опять же, исследования на самом деле не смогли доказать, что растяжка до или после тренировки уменьшает количество травм. Однако они выявили, что люди, которые ею не пренебрегают, чувствуют себя лучше. Исследование, проведенное среди девятисот новобранцев, показало, что те, кто регулярно занимался растяжкой, реже испытывали боли в пояснице и других мягких тканях [10]. Конечно, я в самом деле верю, что определенные виды растяжки лечат некоторые состояния, такие как подошвенный фасциит, воспаление ахиллова сухожилия и синдром илиотибиального тракта, но до сих пор нет доказательств, что эта практика может предотвратить травмы.

Что можно сказать об обуви? Одно мы знаем наверняка: более старая обувь хуже защищает от ударной нагрузки во время бега. Новая теряет до половины своих амортизационных свойств после пробега в четыреста – восемьсот километров.

Так что имеет смысл менять кроссовки по крайней мере каждые шестьсот километров. Исследование участников гонки на десять километров Vancouver Sun Run показало, что у мужчин, чья обувь носилась дольше четырех месяцев, был более высокий риск травм. Для женщин повышенный риск возникает, когда их обуви больше шести месяцев. Теоретически считается, что мужчины тяжелее и, следовательно, быстрее изнашивают обувь [11]. Наряду с новой обувью также могут помочь стельки и ортопедические приспособления. Другое исследование, проведенное среди военных курсантов, показало, что у тех, кому предоставили индивидуальные ортопедические изделия, было значительно меньше травм ступней и голени от чрезмерной нагрузки. Ортопедические изделия, вероятно, также снижают риск стрессовых переломов стопы и уменьшают боль, связанную с пателлофеморальным синдромом и полой стопой [12].

Что можно сказать о об отсутствии обуви в принципе? Трудно, открыв журнал о беге, не увидеть статьи или рекламы, продвигающей бег босиком или минималистичный бег. Хотя мой брат Саша присоединился к этому движению много лет назад и получил отличный опыт, мне еще предстоит это испытать. Наиболее широко цитируемая статья о беге босиком была опубликована Даниэлем Либерманом и его коллегами в журнале Nature в 2010 году. На веб-сайте Либермана есть фотография, на которой он со своей бородой мудреца, в красной футболке и серых шортах, бежит без обуви по одному из мостов, пересекающих реку Чарльз в Бостоне. На фотографии великий человек улыбается, пока его левая нога парит в нескольких сантиметрах над землей.

Статья в Nature очень впечатляет. Она начинается с наблюдения, что «люди занимались длительным бегом миллионы лет, но современная обувь для бега была изобретена только в 1970-х годах. На протяжении большей части эволюционной истории человечества люди либо бегали босиком, либо носили минимальную обувь, такую как сандалии или мокасины с небольшими каблуками и слабой амортизацией по сравнению с современными кроссовками» [13].

Ключевое различие между бегущим в обуви и бегущим босиком – в том, как они приземляются на ногу. У первых удар обычно приходится на пятку, а у вторых – на переднюю часть стопы. Активисты бега босиком повторяют мантру, что, когда удар приходится на переднюю часть стопы – это хорошо, а когда на пятку – плохо.

До 80 % бегающих обутыми приземляются на заднюю часть стопы – привычка, ставшая возможной и, вероятно, неизбежной благодаря дизайну современных кроссовок. У большинства из них высокий каблук, изготовленный из материалов, предназначенных для поглощения и перераспределения воздействия удара задней части ноги. С другой стороны, бегуны, которые начинают, тренируясь босиком или переходят на бег босиком впоследствии, часто приземляются на переднюю часть ноги. Ключевой аргумент за то, что это «превосходная» техника бега: у тех, кто приземляется на переднюю часть стопы, «создается меньшая сила столкновения, чем у тех, кто приземляется на заднюю часть стопы» [14].

Как и ожидалось от Либермана, он апеллирует к эволюции, утверждая, что, «если длительный бег был важной частью поведения до изобретения современной обуви, мы сформировали анатомию и стиль бега, который сводит к минимуму травмы во время бега босиком или в легкой обуви» [15]. Еще он с коллегами предполагает, что бег босиком может привести к снижению количества травм из-за уменьшения воздействия во время каждого из шестисот ударов стопой о землю на километр. Они критикуют мягкие кроссовки для бега за ограничение проприоцепции[19] и стимуляцию зловредного удара задней частью ноги.

Когда Адхарананд Финн планировал свою поездку в Кению, он решил попробовать стиль бега босиком. Он сбросил кроссовки, поговорил с лидерами в этой области, изменил технику бега и медленно восстановил привычные беговые нагрузки. Должны ли остальные делать то же самое?

Существует много различий между босоногими и обутыми бегунами, помимо того, что покрывает их ноги. Есть разница в походке, длине шага и, как уже обсуждалось, в том, какая часть стопы первой ударяется о землю. Основываясь на аргументах Либермана, логично предположить, что при правильной технике босиком нагрузка на суставы была бы меньше, и, следовательно, уровень травматизма был бы ниже. Одно исследование показало, что бег босиком снижает пиковые нагрузки, испытываемые надколенно-бедренным суставом суставом, на 12 % по сравнению с бегом в обуви [16].

В исследовании, опубликованном в British Journal of Sports Medicine (Британский журнал спортивной медицины) в 2015 году, изучался уровень травматизма между бегающими босиком и в обуви. В течение года исследователи наблюдали за двести одним взрослым бегуном, примерно половина из которых бегали босиком, а половина – в обуви. Каждый месяц участники регистрировали пробег и любые травмы.

Исследование показало, что уровень травматизма на милю пробега был одинаковым между двумя группами, хотя типы травм различались. Те, кто бегал босиком, чаще повреждал подошвы, и среди них было больше травм икр, в то время как у тех, кто бегал в обуви, было больше травм колена и случаев подошвенного фасциита [17]. Другие исследования также показали, что у тех, кто бегает в легкой обуви, больше стрессовых переломов стопы [18].

Еще одно важное исследование, опубликованное в 2017 году, показало, что более тяжелые бегуны сильнее страдали от бега босиком, чем более легкие, и что увеличение интенсивности бега приводит к большему количеству травм [19].

Шестьдесят одного спортсмена случайным образом распределили в группы с разным типом обуви: легкими или обычными кроссовками. В течение двадцати шести недель все бегуны постепенно увеличивали тренировочные дистанции. Те, кто бегал в минималистских кроссовках, травмировались чаще, а те из них, кто весил более восьмидесяти пяти килограммов, имели гораздо больше шансов получить травмы. Поэтому некоторые клиницисты рекомендуют более тяжелым бегунам придерживаться обычных кроссовок [20]. Таким образом, хотя бег босиком для многих становится восхитительным способом изменить и освежить опыт бега, это не панацея.

Иногда спортивная медицина – это не столько наука, сколько искусство, поэтому бегуны получают противоречивые советы из разных источников. Я считаю, что нет единственно правильного способа бегать. Я вспомнил об этом, когда ехал домой и наблюдал, как две женщины бегут к финишу недавнего Лондонского марафона. Одна была ростом почти метр восемьдесят и двигалась длинными прыжками.

Другая – маленькая – бежала более короткими и быстрыми шагами. Их тела двигались настолько по-разному, что единственное, о чем можно было говорить с уверенностью, – они обе бежали. И все же они были двумя самыми быстрыми бегуньями в мире, достигшими финиша изнурительного соревнования, обладая очень разными биологическими способностями и используя разные стили. Попытка изменить технику бега может оказаться сложной задачей. Я видел доказательства того, что, чем дольше вы бегаете, тем эффективнее становится ваш стиль. Принуждение себя к другой технике может фактически снизить вашу эффективность [21].

Найти собственный путь – лучший подход, чем быть привязанному к определенной технике бега.

Недавно меня до глубины души поразила статистика: каждый год в отделениях неотложной помощи США двадцать четыре тысячи посещений связаны с несчастными случаями на беговых дорожках [22]. Поскольку сам несколько раз катапультировался с этих приспособлений, я могу оценить присущую им опасность.

Несколько лет назад моя знакомая, занимающаяся бегом, спросила, нравятся ли мне беговые дорожки. Я был категоричен в своем отсутствии энтузиазма. «Это совсем не похоже на бег, который я знаю», – настаивал я.

Она согласилась, сказав: «Скука неописуемая». Для многих любителей бега единственная причина пользоваться беговой дорожкой – невозможность бегать на улице, и, если вы научитесь любить бегать в любую погоду, не будет дня, когда вы не сможете сделать это. Если только вы не живете в Нью-Дели. Я понял этом во время конференции по наркологии в Индии, когда загрязнение окружающей среды и дорожное движение не позволили мне выходить на улицу и приходилось оставаться на беговой дорожке.

Но одно новшество, которое я применил совсем недавно, сделало бег на дорожке действительно увлекательным. Вместо показа унылых новостей экран тренажера дал мне возможность пробежать имитацию трассы из множества красивых мест со всего мира. Я выбрал немецкий лес, а мой сын попробовал новозеландскую прибрежную тропу. Это была не совсем виртуальная реальность – просто видео движущейся передо мной тропы, но разум можно легко обмануть, и, когда бежал на беговой дорожке, я представлял себя на лесной тропе. Я действительно чувствовал себя хорошо после бега. Плацебо? Возможно, но это помогло.

Бег на дорожках очень мягко воздействует на суставы, а поверхность, по которой мы бежим, кажется, действительно может влиять на вероятность травм. Одним из серьезных различий, которые Адхарананд Финн отметил во время своих поездок в Кению, а затем в Японию, была разница в предпочитаемых поверхностях. Кенийцы бегали почти исключительно по грунтовым дорогам, а японцы – в основном по асфальтированным. Исследователь биомеханики из Стэнфорда Кэтрин Бойер предполагает, что плоские однородные поверхности повышают риск травм, потому что каждый шаг будет почти одинаковым, что приведет к повторяющимся травмам из-за напряжения мышц, костей и суставов [23].

Кенийский опыт бега на слегка неровной местности может снизить риск получения травм, поскольку каждый шаг немного отличается, что позволяет более равномерно распределять нагрузку по различным участкам тела.

Большинство бегунов, которых я знаю, предпочитают избегать асфальтированных дорог, насколько это возможно, но бег по тропе сопряжен с риском падения и растяжения лодыжки.

Я был несколько раз близок к падению во время своих первых соревнований на треке в парке Гатино и стал свидетелем неприятного падения на спуске.

Спортсмены могут получить и другие виды травм, которые не оставляют синяков или шрамов. Я вспомнил об этом однажды весенним утром, когда увидел в своей клинике тридцатипятилетнего мужчину, который жаловался на усталость. Но он не был похож на других пациентов с этой распространенной жалобой. Большинство людей, которых беспокоит усталость, имеют лишний вес и ведут малоподвижный образ жизни. Может быть, у них апноэ во сне, диабет или они просто не в форме. Но этот человек, Кэлвин, отличался. Он был высоким и сильным. Он сказал, что стал чувствовать усталость через несколько месяцев после начала подготовки к ультрамарафону, который должен был состояться в Монтане. Кэлвин был серьезным спортсменом, и, когда я немного углубился в то, насколько усердно он тренировался, пациент признал, что занимался не для того, чтобы соревноваться. Он тренировался, чтобы побеждать, как делал на многочисленных ультрапродолжительных гонках в последние годы.

Мы просмотрели его недавние анализы крови, включая гемоглобин, витамин В12, железо, щитовидную железу и уровень сахара в крови, – все они были в норме. Мы немного подробнее изучили симптомы – Кэлвин чувствовал себя уставшим, но не мог заснуть ночью. Его сердцебиение ускорилось по сравнению с обычно низкой частотой сердечных сокращений в состоянии покоя (пятьдесят пять ударов в минуту). А когда он все-таки попытался тренироваться, ему показалось, что конечности стали огромными и тяжелыми. Несколько недель до того он даже перенес респираторную инфекцию, на лечение которой ушло больше времени, чем обычно.

Когда я поднял вопрос о возможном диагнозе синдрома перетренированности, Кэлвин сказал мне, что думал в том же духе, но никогда не испытывал подобных симптомов в прошлом. Всю свою спортивную жизнь он все сильнее и сильнее эксплуатировал свое тело, чтобы достичь высокого уровня спортивных способностей.

Суть тренировки в том, чтобы усиливать нагрузку на организм, поскольку он адаптируется к ней, чтобы заставить тело работать на более высоком уровне [24]. Вы перегружаете свой организм, затем ожидаете периода усталости, во время которого он восстанавливается с помощью отдыха и правильного сочетания углеводов и белка. Затем даете работу телу снова и снова, многократно перегружая его и желая, чтобы мышцы перешли в состояние компенсации и суперкомпенсации, по мере того как они укрепляются и растет выносливость.

Но для того, чтобы восстановиться, организму необходимы по крайней мере четыре ключевых фактора: достаточное количество воды, питания, физический отдых и сон [25]. Когда отсутствует один или несколько компонентов восстановления, у спортсменов может развиться синдром перетренированности.

Синдром перетренированности характеризуется снижением работоспособности, связанным с усталостью, плохим настроением, инфекциями и чувством эмоционального выгорания, длящимся в течение двух или более месяцев.

Перетренированность – обычное дело. Я видел много свежеиспеченных бегунов, которые так рады открытию для себя бега, что просто не могут вовремя остановиться и вгоняют себя в синдром перетренированности. Примерно шесть из каждых десяти бегунов в течение своей жизни будут испытывать синдром перетренированности.

Говоря о борьбе с симптомами, мы с Кэлвином обошли стороной наиболее очевидное лечение, которое заключалось в прекращении тренировок. Ни один спортсмен не хочет слышать эти слова, история бега полна рассказов о бегунах, которым сообщили, что они должны прекратить бегать или никогда больше не могут это делать, но которые продолжали преодолевать свои травмы, чтобы достичь новых высот славы. Вместо этого мы говорили о менее радикальных вариантах, таких как снижение интенсивности тренировок в течение двух недель и переоценке состояния. Кэлвин очень сопротивлялся снижению уровня активности, но быстро заметил, что его настроение улучшается, а энергия возвращается.

Если слишком много упражнений может вызвать у вас усталость, может ли это вызывать болезнь?

Умеренно активные люди, как правило, имеют более низкий риск инфекций верхних дыхательных путей по сравнению с ведущими малоподвижный образ жизни, но после определенного момента, по мере того как уровень активности вырастает до определенного рубежа, риск тоже начинает возрастать. Одним из возможных объяснений этого является «теория открытого окна», которая утверждает, что иммунная система временно нарушается в течение нескольких часов после интенсивной тренировки, что приводит к «окну» возможностей для вирусов заразить спортсмена [26].

Лекарства, которые спортсмены используют для борьбы с такими инфекциями, имеют побочные эффекты. Старые антигистаминные препараты, такие как димедрол, могут увеличить риск перегрева и обезвоживания, а также вызвать сонливость. Антигистаминные препараты второго поколения меньше вызывают сонливость, но все равно могут обезвоживать. Противокашлевые средства наподобие декстрометорфана[20] могут вызывать ощущение усталости, а средства от насморка также повышают риск обезвоживания и перегрева [27].

Итак, если сложить все вместе, как бегуны могут избежать травм? Во-первых, если они будут поддерживать общую тренировочную дистанцию менее шестидесяти пяти километров в неделю. Еще им следует избегать сильных нагрузок. Например, длинные пробежки (более двадцати километров) стоит выполнять не чаще чем раз в две недели. Наверное, лучше не бегать каждый день. Бегунам, вероятно, следует посвятить один день отдыху и один или два дня кросс-тренингу.

Наконец, возникает вопрос о том, как часто нужно участвовать в соревнованиях. Марафон создает большую нагрузку на организм, и, вероятно, в ваших интересах не бегать более двух или трех марафонов в год, но эти ограничения отличаются в зависимости от возраста человека, истории травм и генетики [28].

Медленное наращивание интенсивности помогает уменьшить риск различных травм, в том числе синдрома перетренированности. Вам поможет ношение удобной обуви, хорошо подходящей вашей конкретной стопе, или ношение легкой обуви под тщательным наблюдением. Бег по мягкой поверхности и избегание быстрого бега вниз по наклонным поверхностям уменьшат нагрузку на суставы. Программы укрепления, ориентированные на четырехглавую мышцу и мышцы бедра, также снижают риск травм. Кроме того, упражнения для икр, предназначенные для защиты ахиллова сухожилия, могут снизить риск его повреждения, особенно с возрастом [29].

Наконец, очень важны питание и достаточное количество воды. Мой отец усвоил это на собственном горьком опыте, встав с кровати, упав в обморок и ударившись головой о стол. После того как он посетил кардиолога и сдал несколько анализов, врач посоветовал ему принимать больше электролитов и жидкости после тренировки. Употребление углеводов и белков в течение тридцати минут интенсивной тренировки также способствует восстановлению тканей [30].

Множество факторов должно собраться воедино, чтобы ваше тело было достаточно здоровым для начала бега, тренировок для совершенствования, достижения максимальной физической формы, участия в соревновательных забегах в лучшие времена или просто продолжения тренировок неделю за неделей, работая над тем, чтобы тело было в форме и оставалось сильным, несмотря на превратности старения.

Когда страдаю от бега по городским улицам, я ловлю себя на том, что слышу дикий зов бегущей тропы все громче. Однажды днем я сидел в своей наркологической клинике, и четверо пациентов не явились на прием. Это не так уж необычно, так как пропущенные встречи – симптом тяжелой зависимости. Поэтому я использовал это время, чтобы прочитать о забеге, про который слышал лишь мельком, – La Chute du Diable (Водопад дьявола). Это трейлраннинг, который проходит в национальном парке неподалеку от Монреаля. Мое сердце забилось быстрее, а зрачки расширились, когда я посмотрел на карту маршрута. Восемьдесят километров по трассам с подъемом на две тысячи восемьсот метров. Невозможно. Затем я увидел, что есть еще гонка на пятьдесят километров с перепадом высот полтора километра. Возможно ли это?

Конечно, человеческое тело – это чудо. Я знаю. Каждый год бегуны соревнуются и финишируют в Marathon des Sables, шестидневной гонке по пустыне Сахара протяженностью двести пятьдесят один километр. В 1994 году песчаная буря внесла хаос в забег. Итальянский олимпийский чемпион по имени Мауро Проспери сбился с курса почти на триста километров и одиннадцать дней скитался в пустыне. И тем не менее с каждым годом все больше воинов выносливости возвращаются на забег в пустыне.

Когда я подумал о La Chute du Diable, мой мозг лихорадочно заработал: как бы я тренировался? Как бы защитил свой илиотибиальный тракт? Что может случиться в день забега? Что мне стоило бы взять с собой? Насколько было бы удивительно бежать в одиночку восемьдесят километров по этим прекрасным горным тропам? Как бы это изменило меня, мой мозг? В дверь постучали. Пришел пациент. Я выбросил из головы все мысли об ультрамарафонах. Во-первых, мне нужно было подготовиться к вступительному экзамену в клуб бегунов. Прежде всего, мне нужно пробежать марафон.

VIII. Пробежать марафон

Я решил лететь в Берлин на свой первый марафон. Среди всех крупных Берлинский – самый известный в мире. Я смотрел предыдущие забеги онлайн. Соревнование начинается в Тиргартене, в нескольких шагах от нового здания немецкого парламента в Рейхстаге, и заканчивается у Бранденбургских ворот. Я читал в интернете, как сильно другие бегуны любят эту гонку и часто возвращаются много раз.

Зачем бегать марафон? Для большинства современных бегунов это монолит, высящийся над другими соревнованиями в беге. Исторически это было тяжелое испытание, чудовище, не знавшее себе равных. Его зов ежегодно привлекает миллионы людей по всему миру участвовать. Нас научили считать, что настоящим бегуном можно стать, только пробежав хотя бы один марафон.

Претенденты на трон будут всегда. Несколько лет назад я увидел в журнале о беге заголовок «100 миль – это новый марафон?». Я счел этот вопрос восхитительным. Он говорил о безграничных амбициях бегунов и нашего биологического вида. Если мы сможем сделать лучше или пойти дальше, мы это сделаем. Эта статья заставила меня задуматься о дебатах, должны ли люди колонизировать Марс. Один аргумент сопровождает историю человечества до Африки и наше движение оттуда во все уголки земного шара, отмечая наше стремление путешествовать и расширять свои горизонты, исследовать неизведанные страны.

Возможно, причина в дофамине.

Генетические исследования не дали окончательного ответа, дофамин и дофаминовые рецепторы, по-видимому, участвуют в поиске новизны.

Возможно, люди с определенными типами генов или личностными чертами с большей вероятностью покинут безопасный и уютный дом, чтобы отправиться в неизвестные земли. Точно так же те, кто решает участвовать в ультрамарафонах или отправиться на Марс, вероятно, имеют некоторую комбинацию генов, которые подталкивают их к исследованиям, выходящим за рамки обычного опыта.

Я понял, что у Пита Костельника, вероятно, есть какая-то полезная генетическая мутация, прочитав о его рекордном пробеге по Соединенным Штатам, от мэрии Сан-Франциско до мэрии Нью-Йорка [1]. Он завершил испытание в октябре 2016 года после сорока двух дней, шести часов и тридцати минут бега, побив предыдущий рекорд, установленный в 1980 году, на четыре дня.

Такой забег, как этот, как и многие экстремальные виды спорта, вдохновляет нас выходить за пределы зоны комфорта, искать новые вызовы и новые приключения. Но пока марафон – достаточно серьезное испытание для большинства из нас. И хотя он может быть будничным в сообществе бегунов, только небольшой процент людей когда-либо совершит или захочет совершить такой подвиг.

Истории Древней Греции переплетаются с историями бегунов. В «Одиссее» Гомер описывает Ахилла как «быстроногого героя», участвующего в погребальных играх. Первые Олимпийские игры прошли как соревнование между греческими городами-государствами около 700 года до нашей эры. Игры начались с забега по всей длине стадиона, когда бегуны несли факелы, чтобы зажечь пламя на алтаре Зевса [2]. Олимпийские игры, древнегреческий взгляд на спорт и соревнования воспевали физическую форму и человеческое тело.

Олимпийские игры исчезли с упадком классической Греции и появились как концепция только в 1890-х годах.

Олимпийские игры возродились вместе с девизом Citius, Altius, Fortius – «Быстрее, выше, сильнее». В начале своей современной истории это соревнование было создано в память о пробеге посланника из Марафона в Афины с известием о победе над персами в 490 году до нашей эры [3]. Самый первый марафон, повторяющий это путешествие, прошел в 1895 году. Он начался на Марафонской равнине и закончился на незадолго до этого построенном Олимпийском стадионе в Афинах, на расстоянии сорок километров двести тридцать метров, что очень близко к современной марафонской дистанции в сорок два километра сто девяносто пять метров. Тот первый забег выиграл Спиридон Луис, греческий конюх, который завершил дистанцию за два часа пятьдесят восемь минут пятьдесят секунд, упав вскоре после того, как пересек финишную черту [4].

Следующий марафон состоялся в Париже в 1896 году. С этого момента мероприятие приобрело популярность по всей Европе и Соединенным Штатам. Первый Бостонский марафон был проведен в 1897 году и был задуман в память о скачке Пола Ревира и Уильяма Доуза, которые предупредили о приближении британских войск во время войны за независимость [5]. Бостонский марафон был чрезвычайно популярен и к 1902 году привлекал толпы по меньшей мере в сто тысяч человек, что сделало его самым популярным спортивным событием в мире на то время [6].

На Олимпийских играх 1908 года в Лондоне была задана современная марафонская дистанция в сорок два километра сто девяносто пять метров. По-видимому, это произошло потому, что принцесса Уэльская хотела, чтобы ее дети посмотрели старт забега. Таким образом, линию перенесли на территорию Виндзорского замка [7].

Во время первого Лондонского олимпийского марафона появились и первые опасения по поводу возможного вреда, который могут понести те, кто участвует в длинных забегах.

Опасения по поводу марафонов были вызваны впечатляющим обмороком ведущего бегуна, итальянца по имени Дорандо Пьетри, всего в нескольких метрах от финишной черты. Он упал, затем поднялся, когда увидел, как следующий спортсмен вбегает на стадион только для того, чтобы снова упасть всего в трех метрах от финиша. В конце концов ему помогли пересечь финишную черту. После некоторого обсуждения победителем объявили прибежавшего вторым американца по имени Джон Хейс, которому никто не помогал.

Сегодня, когда все более распространенным явлением становятся забеги на двести километров, очень немногие серьезные бегуны считают марафон опасной дистанцией, но мы, врачи, видим, какой ущерб он наносит организму, и подчеркиваем необходимость специальных знаний о потреблении жидкости, электролитов и углеводов во время марафона, как и во время любой напряженной физической активности.

Первый Нью-Йоркский марафон состоялся 13 сентября 1970 года. Сто двадцать шесть бегунов начали забег, но только пятьдесят завершили его. Спортсмены изрядно попотели, пробегая четыре круга по Центральному парку. Первый марафон в Оттаве состоялся в 1975 году и стартовал в Карлтонском университете. В то время это был самый большой марафон в Канаде – в нем участвовало сто пятьдесят девять человек – и продолжает оставаться самым крупным. Он привлекает почти пятьдесят тысяч участников в ряде мероприятий каждый год.

С начала года я считал Берлин своей целью. Чтобы усилить подготовку, я планировал в мае пробежать полумарафон. Я просмотрел варианты и нашел полумарафонскую трассу недалеко от Оттавы, начинающуюся в деревне Уэйкфилд и пересекающую лес Гатино. Это выглядело идеально. Ниже приведены мои тренировочные дневники за шестимесячный период, предшествующий Берлину. Я оставил их в их первоначальном формате, чтобы передать непосредственность переживаний.

23 АПРЕЛЯ. Утро субботы, и я только что завершил свой последний длительный забег перед полумарафоном Уэйкфилда, который будет через две недели. Тренировки идут очень хорошо. Я только что вернулся из Монреаля, где провел неделю с семьей. Я обнаружил четырнадцатикилометровую тропу вдоль канала Лашин от Старого порта до озера Сен-Луи. Вокруг канала атмосфера исчезающей цивилизации: заброшенные склады постепенно уступают место новым жилым комплексам. Это прекрасное место для тренировок. Я полюбил Монреаль с тех пор, как переехал туда, чтобы получить степень бакалавра в университете Макгилла, и меня постоянно тянет в этот город. Я познакомился там со своей женой, и каждый раз, когда мы приезжаем, без устали обсуждаем нашу мечту владеть небольшой квартирой на канале Лашин и проводить там как можно больше выходных и как можно больше летних дней.

На этот раз мы были в Монреале, чтобы отпраздновать мой день рождения и через три дня – день рождения сына, в который мы прогулялись по Старому Порту, нашли столик в красивом внутреннем дворике Jardin Nelson и послушали живой джаз. Мы все прониклись волшебством Монреаля. Вчера утром я побегал, а потом мы собрали вещи, чтобы уехать. Все еще спали, а я натянул спортивные леггинсы и ярко-красную футболку и направился к лифтам. Я едва проснулся, но знал, что через несколько минут бега сон покинет меня.

Было прохладно, всего на несколько градусов выше нуля, но после нескольких месяцев бега по снегу и льду я почти не замечал этого. Шел легкий дождь. Я прослушал аудиокнигу по истории проекта создания атомной бомбы и пробежал по большой части Макгилл-Колледж-авеню мимо неоклассических зданий, построенных в период расцвета Британской империи, зданий таможни и Портового управления, с новыми вывесками, обозначающими их как федеральные правительственные учреждения. Я добрался до канала Лашин и побежал по дорожке вдоль него, сосредоточившись на своем дыхании, сохраняя размеренность шага.

Когда добежал до середины пути и развернулся, я осознал, что мы возвращаемся домой и у меня не будет возможности побегать в Монреале, пока я не вернусь на конференцию по лечению зависимостей в октябре. Я думал о том, что узнаю и с кем встречусь на этом мероприятии. Я обостренно воспринимал все окружающее и заметил заброшенный дом со странной выступающей комнатой, нависающей над тропой у канала. Стену здания покрывали граффити на французском. Я не мог разобрать никакого смысла, но это напомнило мне граффити на фотографиях Берлинской стены. Сколько недель до Берлина? Я вспомнил обратный отсчет на сайте марафона. Оставалось чуть больше двадцати двух недель.

6 МАЯ. Сегодня состоялся полумарафон «Уэйкфилд трейл». Я участвовал со своим другом Дэном, очень сильным спортсменом. Это был наш первый совместный забег. Стоял необычно теплый весенний день, но бо́льшую часть времени мы бежали по лесу, укрывавшему тенью от утреннего солнца.

Мы не знали, чего ожидать, и это оказалось к лучшему, так как первый километр проходил по крутому лыжному склону, заставляя нас пробираться через грязь, каменистые участки и небольшие ручьи. Тропа была узкой, с более резкими поворотами и крутыми холмами, чем все, по которым мне доводилось бегать раньше. Сложными были и спуски – по грунтовым или гравийным тропам.

Понадобилось несколько километров, чтобы разогреться и привыкнуть к неровной трассе. К середине маршрута мы вошли в колею. На протяжении следующих восьми километров тропа выровнялась, и мы смогли ускорить темп. В какой-то момент мы выскочили из леса и побежали по хребту травянистого холма, плавно спускаясь обратно к основанию. Я ощутил, как обостряется восприятие реальности. Через несколько минут мы снова были в лесу, обгоняли женщину, которая не хотела нас пропускать. Заставляя себя ускориться, она скривила лицо от усилий. Когда мы мчались вниз по склону, она потеряла равновесие и упала на землю, упершись в нее руками. Мы остановились, чтобы проверить, все ли в порядке. Два врача в лесу без инструментов. Она встала, сказала, что не пострадала, и продолжила бег.

Во время гонки я экспериментировал с едой на бегу. Прошлым летом на тренировках я перепробовал множество продуктов: батончики разных фирм, замороженные фрукты, изюм в шоколаде, бананы, мюсли, питу и крендельки. Я знал, что могу потреблять от тридцати до шестидесяти граммов углеводов в час пробега без особого вреда для пищеварения. В прошлом году я съел полный ужин из рыбы с жареной картошкой и сразу же отправился на быструю десятикилометровую тренировку, поэтому я знал, что риск болей в животе невелик, но в этот раз впервые ел во время забега. За день до этого я смотрел онлайн-видео, демонстрирующее, как надежно закрепить пакет с зип-застежкой внутри шорт, чтобы легко достать еду во время забега. Я никогда не делал этого на тренировках, поэтому немного беспокоился, что пластик порвется. Дэн смеялся надо мной, тщательно пережевывая шесть абрикосов за два часа, а я съел целую питу с мюсли и батончик. Никаких побочных эффектов не было, хотя мне очень хотелось пить, пока я не добрался до следующего пункта раздачи воды.

Исследования показали, что есть увлекательный способ обмануть мозг, поглощая еду во время длительного забега. Когда в мышцах истощается запас гликогена, можно подержать во рту напиток с углеводами, прополоскать и выплюнуть. Это действительно может улучшить результат.

Предполагается, что мозг обнаруживает сахар, думает, что на подходе еда, и, таким образом, включает в работу больше мышц или использует их более эффективно [8]. Это не помогает в начале забега, когда у вас все еще много гликогена, но позже, когда уже слишком поздно переваривать пищу, это может быть способом сократить секунды на последних километрах, испытанным для двухчасовых марафонских программ.

Мы с Дэном бежали вместе до последних нескольких сотен метров, но он вырвался вперед в конце и финишировал на четырнадцать секунд раньше меня. Я вскинул голову и руки, пересекая финишную черту. На фотографиях в интернете я улыбался, ноги парили над землей.

Мы оба не дошли до предела и закончили как раз в тот момент, когда израсходовали последние запасы гликогена. Было ли дело в углеводах, которые мы методично пережевывали, пока мчались вверх и вниз по холмистой тропе? Что оказалось более эффективным – абрикосы или мой более сытный перекус? Дэн победил меня, но я не думал, будто дело в абрикосах.

Победителем нашего забега стал восемнадцатилетний Эйдан, но семь из десяти лучших бегунов оказались в возрастной категории от сорока до сорока девяти лет. В тридцать четыре года я знал, что мои успехи еще впереди.

9 МАЯ. Через три дня после забега я вышел в интернет и начал новый план подготовки к марафону. Это был двадцатинедельный план с пятью тренировками в неделю, который я решил считать символической сотней пробежек. Самая длинная – более трех часов. Сегодня я совершил сорокаминутную легкую пробежку вдоль реки Ридо. Закончив ее, я знал, что прошел еще одну веху – первый тренировочный забег для марафона.

11 МАЯ. Я только что закончил второй забег в своем плане подготовки к марафону. Это была легкая часовая пробежка по дендрарию и Саду дикой природы Флетчера. Вчера я пробежал вдоль реки Ридо сорок пять минут. Во время сегодняшней пробежки я едва не остановился на полпути. Прошло всего четыре дня с полумарафонского забега, и я почувствовал, что отдых не помешал бы. После двух минут подобных размышлений я решил пробежать все шестьдесят минут и продолжил, чувствуя себя сильным. Сейчас я сижу в саду и слушаю пение птиц. Сегодня 11 мая, и, согласно сайту Берлинского марафона, до начала забега осталось девятнадцать недель, три дня и шестнадцать часов.

2 ИЮНЯ. В течение следующей недели я отмечал галочками каждый последующий тренировочный пробег – минус три, осталось девяносто семь, минус пять – девяносто пять. Через десять дней после гонки в Уэйкфилде я провел часовую тренировку сразу после обеда. Я переоделся в шорты для бега, так как наконец-то начало теплеть, и направился к двери. Тело окоченело и ныло, и потребовалось некоторое время, чтобы согреться.

Через сорок минут после начала пробежки я съел первую порцию энергетического желе по консистенции как разбавленный мед, и это придало мне заряд скорости.

Был пасмурный день. Природа наконец-то расцвела, в траве распустились маргаритки, и магнолии стояли в полном цвету. Я пробежал по пляжу у озера Доу и увидел группу малышей, играющих на песке с ведерками и лопатками. В спортивном комплексе проходило соревнование старшеклассников по легкой атлетике, и мужской голос по громкоговорителю объявил о начале эстафеты, за которой последовал звук стартового пистолета. Мускулистые подростки разминались, бросая копья рядом с беговой дорожкой. Я миновал водопад Hog’s Back, образованный рекой Ридо, пробивающейся через плотину. Группа из двадцати молодых людей в военной форме сидели кружком на траве. Некоторые сняли черные ботинки и носки после долгого марша из казарм в центре города.

Маршрут составлял ровно десять километров, и, когда я вернулся домой, там было все еще жутко тихо. У меня оставалось несколько свободных часов, прежде чем забрать детей из школы, а затем отправиться на семинар, посвященный теме старения. Я провел некоторое время в своем кабинете, читал и писал, забрал детей, приготовил ужин и отправился на лекцию.

9 ИЮНЯ. Почти неделю спустя понедельник был выходным, мы собрали вещи в машину и проехали сорок пять минут на север, в Квебек, к пляжу Лак-Филипп. Озеро окружал лес, покрывавший небольшие холмы, по которым я бегал несколько недель назад.

В тот день у меня была запланирована десятая тренировочная пробежка – одночасовая. Все выходные я с нетерпением ждал возвращения на маршрут. Как раз в тот момент, когда жена собиралась подавать обед, я направился в лес по тропинке, которая шла вдоль берега озера на протяжении километра, а затем сворачивала на узкую грунтовую дорогу, которой пользуются отдыхающие. Я был готов к холмам, мчался вниз по склону, размахивая руками, решив не бояться скалистого холма, а насладиться им.

Это походило на свободное падение.

Дорожка выровнялась, а я продолжал гнать, пользуясь импульсом, чтобы не сбавлять скорость. Добравшись до следующего холма, я подготовился к высоте, на этот раз упираясь подушечками ног, когда поднимался. В какой-то момент в грязи холма оказались сотни деревянных ступеней, по которым я бежал, пока не добрался до указателя пещер Лафлеш.

Я развернулся на верхней площадке лестницы и снова, веря, что не упаду, помчался вниз. Гравийная дорожка казалась мягкой и приятной. Иногда я натыкался на группу туристов, которые, увидев, что я спускаюсь по узкой тропе, кричали «бегун», и все отступали, чтобы дать мне пройти. Я вернулся на пляж и с наслаждением съел вкусные бутерброды и фрукты, которые мы привезли из города. Мой сын строил замок из песка со своей тетей. Моя дочь отказывалась спать днем. Я светился от счастья.

15 ИЮНЯ. На сегодня у меня запланирована длительная пробежка. Это был двадцать седьмой забег в моем марафонском плане, и таймер обратного отсчета показывал, что до Берлина осталось четырнадцать недель и три дня. Для разнообразия я попробовал кое-что новое. Вместо того чтобы бегать днем, я поужинал со своей семьей, а затем, когда дети ложились спать, выскользнул за дверь, надев рюкзак с водой, и побежал. Я направился через окрестности к реке Ридо, побежал по речной тропинке в сторону центра города. Было около восьми вечера, и солнце еще стояло высоко.

Я пробежал под эстакадой шоссе и оказался в районе Ванье. Остановившись, подождал Дэна у его дома, и следующие шесть километров мы пробежали вместе. Он рассказал, что в вентиляционной трубе его вытяжного шкафа застряло птичье гнездо, потом разговор зашел о его работе в больнице. Мы сделали петлю через парк Страткона, где как раз загорались огни, пока сгущались сумерки. Вернувшись в окрестности его дома, я попрощался с Дэном и продолжил путь к себе. К тому моменту я одолел четырнадцать километров, и съеденный сытный ужин начинал тяготить меня. Я выпил немного воды и замедлил шаг.

Конечности отяжелели, но у меня не было другого выбора, кроме как продолжать ставить одну ногу перед другой. Уже миновало десять вечера, и жена прислала СМС: «У тебя все в порядке?» Я заверил ее, что направляюсь домой. Оставалось одолеть еще четыре километра. Вдоль реки большими группами прогуливались семьи, многие несли мороженое. Они посмотрели на меня с легким интересом, когда я, пошатываясь, миновал их, обливаясь потом. Я представил, как они спрашивают друг друга: «Кто этот парень и что это за штука у него на спине?» Я двинулся дальше, пересекая мост, и отметил, насколько низко стояла вода для этого времени года. Этой весной дождь шел всего несколько раз, и по всему городу пруды и реки были суше, чем в предыдущие годы.

Вернувшись на свою улицу, я перестал бежать. Последние несколько минут я шел пешком, ощущая свое тело. Напряжение в правом ахилловом сухожилии, тупая боль в колене, полный желудок. Я вошел внутрь, выпил стакан воды со льдом и лег на пол. У меня не было кайфа бегуна. Я чувствовал себя опустошенным, измученным этими усилиями. Может, я перетренировался? Я подумал о своем пациенте, изо всех сил пытающемся тренироваться, не способном обрести свою обычную силу. Я переболел сильным кашлем и синуситом, которые поразили всю семью в течение предыдущих двух недель. К тому же стало намного теплее.

На следующее утро меня ломало. Правое ахиллово сухожилие так натянулось, что казалось, будто оно лопнет на ходу. Колено чувствовало себя хорошо, но я знал, что нужно отдохнуть. На работе я поговорил со своим студентом Кейтом о перетренированности. Пару месяцев назад он написал мне по электронной почте с просьбой поработать со мной до окончания ординатуры, желая немного попрактиковаться в области наркологии. В первый день, когда мы познакомились, я удивился, насколько крупным он оказался. Еще я заметил, что он был старше других ординаторов, которые обычно приходили в мою клинику. Я спросил о биографии, и все стало ясно. Кейт рассказал, что учился в университете Макгилла на последнем курсе, но его настоящей страстью было дзюдо. Он участвовал в четырех Олимпийских играх в составе сборной Канады по дзюдо и выиграл золото на Панамериканских играх. После завершения спортивной карьеры он обдумал свои возможности и решил заняться медициной.

Всякий раз, когда Кейт был в клинике и появлялся пациент с травмой опорно-двигательного аппарата, я брал его взглянуть. Он рассказал, что, когда готовился к Олимпийским играм, он изо всех сил старался не перейти тонкую черту между ярким пламенем и выгоранием. «Парни все время перетренировывались», – сказал он. Когда это случалось, они сбавляли усилия и ждали, пока к ним вернутся силы, а затем снова увеличивали напор.

Обсудив это с Кейтом, я решил, что мне нужно сбавить обороты, и вспомнил правило синдрома перетренированности: в течение двух недель наполовину сократить интенсивность обычных тренировок. Я решил заняться кросс-тренингом, кататься на велосипеде и роликах, сосредоточив внимание на упражнениях на кор и колени и пропустив несколько пробежек. До Берлина оставалось чуть больше тринадцати недель, так что я чувствовал: у меня все еще есть возможность сделать режим тренировки более гибким. На следующей неделе вместо пробежки продолжительностью в два часа двадцать минут, предусмотренной планом, я медленно преодолел шесть километров за сорок пять минут.

Через несколько дней я заметил большую разницу: почувствовал себя сильнее, кашель прошел, исчезла боль в пазухах, и мне не терпелось вернуться к программе тренировок. Я знал, что чрезмерное усилие, предпринятое слишком рано, может свести на нет все положительные перемены и, скорее всего, усугубит боль в колене, поэтому следующие несколько дней продолжал сдерживать себя.

5 ИЮЛЯ. Сегодня утром пациент попросил направить его на эвтаназию. Я впервые столкнулся с подобной просьбой, но знал, что они появятся, поскольку Верховный суд Канады узаконил этот вид медицинской помощи. Для положительного решения относительно такой просьбы необходимо, чтобы пациент страдал от невыносимых физических или психических мук, но был способен понять смысл подобного выбора. Мой пациент сказал, что болезнь Паркинсона причиняла ему невыносимые страдания и что, несмотря на бесконечную терапию, он продолжал страдать и не хотел больше жить. Когда я начал расспрашивать о его чувствах, пациент ответил, что не хочет мучительной или внезапной смерти, а хочет спланировать ее и предупредить семью, чтобы близкие могли подготовиться. Я помог оформить направление к группе специалистов, которые начали работать с пациентами, планирующими подобные решения, и мы договорились встретиться еще раз, прежде чем он предпримет какие-либо дальнейшие шаги.

Я думал о нем на пробежке сегодня вечером. Солнце только что село, жена и дети спали. Я миновал группы велосипедистов и бежал по залитым светом фонарей полям, на которых девушки играли в футбол. Я бежал по темному лесу Винсент Мэсси Парк и наблюдал, как светлячки мерцают в ночи. Когда я выбрался на ровную траву за парком, на меня налетели стаи летучих мышей. Было влажно, и я весь взмок от пота. На цыпочках я вошел через заднюю дверь: внутри во всем доме работали кондиционеры. Я выпил два стакана воды со льдом и почувствовал, как дыхание и сердцебиение пришли в норму. Веки отяжелели. Что принесет завтрашний день? Я пошел спать.

13 ИЮЛЯ. Сегодня был мой самый длинный пробег за три недели. Я вернулся к тренировочному режиму и чувствовал себя готовым к испытанию. Заканчивая записи историй болезни в клинике тем утром, я получил сообщение от жены: «Пожалуйста, не бегай два с половиной часа в такую жару, температура выше 40 °C и влажно. Мы найдем более подходящее время». Она была не единственной, кто предупреждал меня о жаре. Когда я проходил через офисную кухню, коллега Наташа предостерегла: «Там так жарко, что может тошнить». У меня был мешок с бутылками воды и три упаковки энергетического желе. Жара, конечно, замедлит меня, но я знал, что если не выйду сегодня, то не буду готов к забегу на следующей неделе, а он должен быть еще длинней, и часы, отсчитывающие время до Берлинского марафона, показывали десять недель и три дня. Пришло время сделать следующий шаг.

Я запланировал маршрут, в основном по затененным тропам в парках и вдоль берега реки, где, как я знал, будет прохладнее. Я начал медленно, чувствуя, как давит влажность. Через несколько минут рубашка промокла насквозь, поэтому я снял ее и нес, неловко свернутую в комок, в одной руке. Я видел смену караула у поместья генерал-губернатора и мог только представить, насколько жарко было солдатам, одетым в традиционную британскую красную форму с высокими черными шляпами бифитеров. Я поднялся на холм с видом на реку Оттаву, затем побежал вниз по берегу, где гравийная дорожка тянется вдоль реки более десяти километров. В начале 1950-х годов моя мать ходила пешком мимо этого же участка реки из своего дома в Гринс-Крик на окраине Оттавы, которой тогда был этот район. Ее родители познакомились в Лондоне во время войны, а затем построили собственный дом и новую жизнь в Канаде.

Я бежал медленно, соизмеряя темп с жарой. Когда я направился обратно, поднялся ветер, и над головой пронеслись серые облака. Внезапно хлынул холодный дождь. Я немного постоял на берегу реки, раскинув руки, чувствуя, как тело остывает. Через несколько минут дождь прекратился. Когда я вернулся в офис, Мелисса (моя жена) написала: «Ты живой?» Наташа улыбнулась, увидев, как я, пошатываясь, вошел в заднюю дверь клиники, мокрый от пота и дождя.

7 АВГУСТА. За семь недель до Берлина я отправляюсь на пробежку со своим братом Сашей. Он приехал в Канаду из Англии, где живет с женой Анжелой. Они проводят три недели, исследуя Онтарио и Квебек, и мы отвезли их на нашу любимую дачу. Саша и Анжела почти каждое утро встают и бегают, исследуя новые тропы, пока мы с Мелиссой, оставшись дома, готовим детей к новому дню. Они обнаруживают трехкилометровый маршрут от коттеджа, который ведет прямо к середине близлежащего пляжа.

Сегодня Саша предлагает показать мне этот маршрут. Мы выходим в пять вечера, но все равно кажется, что полдень: высокая влажность и жарит солнце. Саша сверяет темп со своими часами для бега. Он говорит мне, что будет бегать медленнее, чем обычно, потому что из-за жары у него учащается сердцебиение, но для меня это все равно быстро. Он начал бегать босиком и много думает о своей технике. Пока мы бежим, он советует мне наклоняться вперед, чтобы ноги, касаясь земли, никогда не оказывались впереди остального тела. Еще он предлагает ускорить шаг. Мы поворачиваем налево и направляемся через небольшой кемпинг, заполненный внедорожниками и палатками, на тропу вдоль реки, которая впадает в озеро Онтарио на пляже. Солнце низко прямо перед нами, и небольшие волны плещутся о берег.

Мы останавливаемся меньше чем на минуту, а затем поворачиваем обратно к дому. На обратном пути еще больше подъемов, и мы оба тяжело дышим. Темп остается высоким, но я наклоняюсь вперед и обнаруживаю, что это заставляет меня чувствовать себя более быстрым. Бег с Сашей мотивирует меня поднажать, и я думаю о том, насколько быстрее я мог бы быть, если бы мы тренировались вместе.

После того как он уходит, я читаю о ци-беге, стиле, разработанном Дэнни Дрейером, который основывается на тайцзи. Принципы ци-бега заключаются в том, чтобы держать спину прямо, но слегка наклоняться вперед и сосредоточиться на том, чтобы стопа ударялась о землю средней частью, как раз под телом. Я спрашиваю Сашу, не это ли его вдохновило, но он настаивает, что никогда не слышал о ци-беге, хотя техника показалась ему осмысленной, и он перенял ее в свой собственный стиль.

14 АВГУСТА. Кажется, за последнюю неделю с тех пор, как мы вернулись из загородного дома, я пробежал больше, чем когда-либо прежде. Шестьдесят один километр. Для меня это много. Но что важнее, по моим ощущениям я бегал быстрее и чувствовал себя лучше. Это благодаря относительному отдыху на природе или из-за новых техник, которые Саша посоветовал мне попробовать? Я немного наклоняюсь вперед, я сосредоточен на коре и на соприкосновении ноги с землей.

В понедельник я спокойно пробежал сорок пять минут, потом во вторник побегал полчаса и сделал в парке несколько упражнений на кор. Среда выдалась жаркой, температура воздуха достигла 41 °C. Я наполнил свой питьевой рюкзак до краев, упаковал последнее оставшееся спортивное желе вместе с двумя маленькими коробочками изюма и отправился в путь.

Всю прошлую неделю я читал книгу Адхарананда Финна «Путь бегуна» и как раз подходил к заключительным главам. Я чувствовал, что действительно узнал Финна и могу оценить его старания улучшить технику бега, в то же время я решил, что его истинная мотивация – в простой любви к самому ощущению бега. Я уже читал раньше о монахах-марафонцах и практике Экиден, типично японской разновидности эстафетной гонки, в которой участвуют команды разного размера, бегущие на разные дистанции, обычно в пределах десяти – двадцати километров.

Через десять километров я развернулся, по-прежнему чувствуя себя сильным. Я съел свое спортивное желе. Примерно за пять километров до конца дистанции у меня закончилась вода в рюкзаке. Впервые я выпил на пробежке два полных литра. Я вернулся в клинику и направился прямо в аптеку, ощущая, как холодный воздух кондиционера касается моей влажной кожи. Я взял протеиновый батончик и бутылку холодной газированной воды, затем сел у кассы и пил и ел, пока не почувствовал, что силы возвращаются к моим ногам. Мне все еще нужно было доехать на велосипеде домой, забрать детей из школы и приготовить ужин.

В четверг я отказался от пробежки, отчасти потому что работал до самого обеда, а отчасти из-за ощущения, что заслужил отдых. В пятницу у меня была запланирована еще одна часовая пробежка. Я устал сильнее, чем обычно, и задавался вопросом, готов ли к еще одной долгой тренировке. Бо́льшую часть дня шел дождь, и я на мгновение представил, как проведу ночь дома, просматривая старые эпизоды «Звездного пути», или рано лягу спать. В конце концов мне удалось выйти примерно в полдевятого вечера, сразу после того, как дети улеглись. Я не добрался до ближайшего веломагазина, где продаются спортивные гели, так что все, что у меня было, – это зип-пакет с пятью абрикосами. Я вспомнил, как Дэн нес маленький пакетик с абрикосами, когда мы бежали в мае по тропе, так что был уверен, что этого будет достаточно.

Через двадцать минут после начала пробежки я почувствовал, как жизнь возвращается в каждую клетку тела. Вся усталость и стресс этого дня начали таять. Остался лишь я сам, бегущий сквозь прохладную ночь. В районе Плеяд ожидался метеоритный дождь, но было слишком облачно, чтобы разглядеть хоть какие-то звезды. Я снова подумал о технике. Наклонился вперед, следил за касанием средней части ступни, оставался в своих пульсовых зонах. Я чувствовал себя хорошо на скорости и двинулся вдоль канала к реке Оттаве, затем пробежал мимо Парламентского холма и через несколько туннелей под дорогами. Выйдя из одного туннеля, я услышал рев толпы и гул рок-музыки: тропинка привела меня прямо за сцену концерта на открытом воздухе. «Как дела, Оттава?» – крикнул музыкант под рев толпы.

Я был воодушевлен энергией ночи, когда пробегал мимо Военного музея. После него освещение дорожки закончилось, и я бежал только при свете полумесяца. Я спустился с холма к железнодорожному мосту, который проходит через реку в сторону Квебека. Я сжал кулак, когда понял, что добежал до середины пути. На обратном пути снова миновал концертную площадку, после чего пришлось пробираться сквозь группы людей, гуляющих по каналу поздно вечером. Я вернулся домой и через несколько минут погрузился в очень глубокий сон.

Сегодня воскресенье. День женского олимпийского марафона. Я пробегал восемьдесят минут. Ноги устали, но я все же смог поддерживать хороший темп и после этого чувствовал себя сильным. Пока бежал, я задавался вопросом, успею ли я вернуться вовремя, чтобы посмотреть последние километры марафона. Я вернулся домой в половине одиннадцатого, сразу же включил компьютер и открыл прямую трансляцию. Показывали тридцать девятый километр, и Джемайма Сумгонг опережала остальных на несколько шагов. Она сохранила лидерство и сорвала ленточку за девять секунд до финиша своей соперницы. Я удивился, узнав, что это было первое золото Кении в олимпийском женском марафоне, хотя спортсмены этой страны выиграли серебро на последних трех Олимпийских играх.

21 АВГУСТА. На следующей неделе я смотрю мужской олимпийский марафон. В Рио жаркий день, в забеге участвуют три бегуна: Элиуд Кипчоге, Фейиса Лилеса и Гален Рупп. Я успеваю посмотреть бо́льшую часть соревнований, пока мы с семьей готовимся к позднему завтраку. Элиуд – явный фаворит, и его невозможно остановить. Лилеса – сильный спортсмен, финишировавший вторым. Настоящим сюрпризом стал уроженец Орегона, обогнавший группу кенийцев и эфиопов и завоевавший бронзовую медаль.

Только потом я задумываюсь о движении, которое Лилеса делал руками, когда финишировал. Он поднял руки над головой, образуя крест. В то время я думал, что это какой-то символ победы, а потом узнал, что это был знак протеста, чтобы привлечь внимание к тому, как правительство Эфиопии обращается с народностью оромо. Еще одна глава в долгой истории спортсменов и наций, пользующихся Олимпийскими играми, чтобы привлечь внимание к своей политической борьбе. Это невероятно эффективно, поскольку глаза всего мира пристально следят за соревнованиями и наблюдают за подвигами героических спортсменов в течение двух недель каждые четыре года.

31 АВГУСТА. Десять дней спустя я беру отгул на утро рабочего дня, чтобы сосредоточиться на тренировочной пробежке через три часа десять минут. Это будет мой самый длинный подготовительный забег. За окном прекрасное утро, и мне не терпится поскорее двинуться в путь. Я оставляю детей в школе, выхожу со школьного двора и сразу же начинаю бежать. У меня запланирован маршрут, но я не знаю, как далеко зайду. Двигаюсь вдоль реки Оттавы и спускаюсь вниз по течению дальше, чем когда-либо прежде. Велосипедисты методично движутся мимо меня в обоих направлениях. Я пробегаю мимо городской водоочистной станции, федерального министерства здравоохранения на улице Пастбище Танни и бегу по мосту в Квебек. Я миную песчаную полосу пляжа Уэстборо и двигаюсь дальше. Достигаю середины пути и, бросив последний взгляд на горизонт, поворачиваюсь обратно к дому.

Бежать домой как будто проще. Когда я достигаю отметки в три часа десять минут, все еще чувствую себя хорошо, поэтому бросаюсь в спринт. Я воображаю себя пробегающим через Бранденбургские ворота. Я в восторге от скорости. В конце концов я непринужденно преодолеваю тридцать километров. Правильный ли это путь? Не слишком ли медленно? Каким бы ни был темп, теперь я знаю, что мне подвластна эта дистанция. До Берлина осталось три недели, и я верю, что дойду до финиша.

25 СЕНТЯБРЯ – Берлинский марафон. В этом году он проходит в воскресенье, 25 сентября. Я приезжаю в город вместе с сыном за два дня до забега. Мой отец тоже в Берлине, будет присматривать за Оливером во время соревнований. Прежде чем я смогу расслабиться, нужно прикрепить гоночный номер к рубашке и чип синхронизации к кроссовкам, поэтому вскоре после прибытия мы направляемся в марафонский центр, который расположен на бывшем железнодорожном вокзале рядом с каналом Ландвер.

Хотя мои тренировки не были идеальными, теперь они подошли к концу. На следующее утро я отправляюсь на двадцатиминутную пробежку, чтобы осмотреться, но это единственный забег, который я сделаю в Берлине, если не считать марафона. Мы проводим день, изучая город, показывая Оливеру зоопарк. Это спокойный, вдумчивый, упорядоченный, радостный город. Я на мгновение вдыхаю его восьмисотлетнюю историю. А потом наступает день забега.

Раннее утро воскресенья, и улицы запружены бегунами. Я слышу, как диктор объявляет, что в этом году в марафоне примет участие сорок одна тысяча человек из ста двадцати двух стран. Мы направляемся к стартовой площадке через Тиргартен. Прогуливаясь по утреннему холоду, я приканчиваю половину кружки кофе из местной кофейни, который принес мне отец. На старых фотографиях города можно увидеть Берлинскую стену, проходящую всего в нескольких метрах от входа в Тиргартен. После Второй мировой войны британские власти превратили участки парка в огороды, чтобы накормить голодающих берлинцев. Многие из двухсот тысяч деревьев были срублены на дрова. Затем, в 1960-х годах, деревья пересадили, и со временем парк снова превратился в дикое и зеленое место умиротворения.

Но сегодня здесь неспокойно: спортсмены из группы технического обеспечения пробираются по лесным тропинкам, чтобы добраться до стартовых зон. Я прибываю всего за десять минут до начала забега элитных спортсменов, но знаю, что пройдет некоторое время, прежде чем начнет двигаться большая часть собравшихся людей. Ровно в девять пятнадцать звучит стартовый выстрел. Несколько минут спустя, когда мы начинаем продвигаться вперед к линии старта, я чувствую прилив возбуждения. А потом мы бежим. Чтобы задать темп, я пользуюсь старым Timex, который носила моя жена в старшей школе. Я включаю таймер, задаю темп и чувствую, как ритм бега овладевает телом, пока я контролирую технику и мысленно готовлюсь к самому длинному забегу в моей жизни.

Река марафонцев разливается по главным улицам Берлина. Вдоль трассы люди всех возрастов подбадривают бегунов, призывая их двигаться, несмотря на боль, или крича своим близким «Беги!». В группе марафонцев нужный ритм находится сам. Я прекрасно попадаю в него. Я счастлив, настроение приподнято, ощущаю огромную симпатию к бегунам вокруг меня, к толпе – ко всем. Пробегая мимо рок-группы, или традиционного немецкого духового оркестра, или группы барабанщиков, подгоняющих нас, я поднимаю руки вверх, хлопаю и приветствую. Я чувствую себя необычайно живым. Помню, как один пациент говорил, что никогда в жизни не чувствовал такого возбуждения, как после завершения марафона. Я думаю о своем сыне, о дочери и жене, которые все еще спят в Оттаве. «Это то, ради чего я здесь. Когда все закончится, я стану марафонцем».

Я мысленно разбил гонку на четыре блока по десять километров, с остатком в два километра в конце. Мы пробегаем десятикилометровую отметку, я переустанавливаю часы и мысленно готовлюсь ко второй четверти забега. Мы пересекаем очень много каналов. Я читал, что в Берлине мостов больше, чем в Венеции, и размышлял об этом на отметке тринадцать километров, мечтательно глядя вдаль, и зацепился ногой за верхушку лежачего полицейского. Я споткнулся и рванулся вперед, но сумел удержаться на ногах и не рухнуть. Я снова вернулся к своему ритму. Ничего не болело – я двинулся дальше. Мы миновали огромную мозаику с изображением серпа и молота и советских мужчины и женщины, торжествующе смотрящих вдаль. Улица расширилась, превратившись в бульвар Карла Маркса – широкий четырехполосный пережиток советской эпохи. Мы пробежали по этой дороге из прошлого четыре километра, а потом свернули на тенистый бульвар. Именно тогда я начал уставать.

Все, что было выше моих ног, чувствовалось великолепно. Мысленно я был в восторге от этого опыта – настоящий марафон. Каждые сорок пять минут я съедал энергетический гель с арахисовым маслом и почти на каждом пункте пил воду. Ничего не болело, но я не мог заставить свои ноги двигаться в нужном ритме, и, приближаясь к концу забега, я замедлился, словно корабль, дрейфующий к открытой гавани. Был почти полдень, и каждые несколько минут мы оставляли позади упавшего бегуна, которого тут же заворачивали в светоотражающие одеяла. Некоторые упавшие лежали, задрав ноги, пока фельдшер спокойно оценивал их состояние. На массажной станции, расположенной на середине дистанции, бегуны лежали на животе, а массажисты лихорадочно работали над их мышцами. В какой-то момент машина скорой помощи протиснулась сквозь толпу, чтобы забрать еще одну жертву марафона.

Я искал своего сына и отца, когда пробегал мимо нашего отеля, но не смог найти их в толпе. Мы завернули за последний угол, и я увидел вдалеке Бранденбургские ворота. Это было моей целью в течение прошлого года, и я собирался достичь ее. Я был в нескольких минутах намеченного для себя времени, но мне было все равно. Я буду марафонцем. Заиграла музыка, и я почувствовал, как по мне прокатываются волны возбуждения. Я был весь в поту, соль покрывала коркой лицо, я обгорел, и обе ноги начали болеть.

Я пересек финишную черту и споткнулся через несколько метров. Ноги были как палки. Ходьба требовала огромных усилий. Ужасно хотелось пить. Мой взгляд бесцельно скользил, и я услышал в уме слово «гипнагогический» – это переходные моменты перед сном. Неужели я потеряю сознание? Пить. Мне так хотелось пить. Бегущий впереди меня спросил фельдшера, есть ли вода, и тот указал вверх и за угол. Это казалось так далеко. Мы, пошатываясь, двинулись в том направлении. Женщина в латексных перчатках протянула мне три инжира. Я вгрызся в темный плод, пытаясь высосать влагу. Добравшись до столика с напитками, я забеспокоился из-за гипонатриемии, медицинского состояния, при котором в крови слишком много воды по сравнению с солью, поэтому попытался не пить слишком много. Я хотел вернуться в отель, но сначала нужно было отдохнуть. Я нашел клочок травы и лег в тени небольшого дерева. Бегуны спотыкались вокруг меня. Мне не хотелось вставать. Через десять минут я решил попробовать. Подтянувшись, я почувствовал тупую боль в икрах.

За следующие полчаса я, пошатываясь, добрался до отеля и обнаружил, что сын и папа ждут меня там. Я лежал на толстом ковре гостиничного номера. Позвонила из Оттавы жена. «Я уже начала беспокоиться», – проворчала она издалека. Я рассказал ей историю гонки, о славе и боли.

Я пообещал сыну, что мы пойдем купаться после марафона, поэтому мы вышли на улицу и увидели, как потоки бегунов продолжают течь к Бранденбургским воротам. Мы взяли такси до красивого общественного бассейна в стиле ар-деко. Вода была холодной и освежающей. Когда я двигался сквозь нее, боль в ногах унялась. Я встретил другого бегуна, приходящего в себя в бассейне, и мы сравнили впечатления. Позже в сауне отеля я познакомился с Александром, шведским бизнесменом и тоже бегуном, который в третий раз приехал в Берлин. «До тридцати километров я шел за личным рекордом, но потом уперся в стену», – сказал он. Его любимым маршрутом был Чикаго, а домашний Стокгольмский марафон казался сложным из-за мостов и перепадов высоты.

Мы выехали из Берлина на следующее утро, но прежде успели пообщаться с десятками бегунов всех национальностей. Мы образовали город в городе, населением в сорок одну тысячу человек. Многие были одеты в спортивные куртки или рубашки финишеров. Некоторые носили медали поверх парадной одежды. Многие ходили странно, прихрамывая на разные лады, что говорило о болезненности мышц и суставов. Ожидая посадки на рейс, все вокруг меня изучали свой гоночный темп и ритм на телефонах, делясь друг с другом историями на смеси европейских языков. Мы закончили то, что начали в первый день тренировок много месяцев назад, и теперь могли возвращаться домой.

Когда мы улетали из Берлина, я думал о следующей запланированной гонке, о моем любимом десятикилометровом пробеге через национальный парк Ока недалеко от Монреаля. Я подумал о следующем марафоне – будет ли это Лондон, Стокгольм, Амстердам? La Chute du Diable? Что бы я улучшил? Увеличил дистанцию бега, тренировался бы с большим количеством скоростных отрезков, сильнее сфокусировался бы на силе, возможно, работал бы с тренером в небольшом зале по соседству. Все это в будущем. Сегодня я бы не стал бегать, но завтра, завтра я начну свой новый план тренировок с мягкого тридцатиминутного осмотра окрестностей Афин, где буду навещать свою мать. Моя страсть к бегу снова поднялась на новый уровень, как в счастливом браке, где, чем дольше мы вместе, тем глубже любовь.

28 СЕНТЯБРЯ. Три дня спустя я был на острове Эгина, прямо через залив от Афин. Я вышел из тихого оазиса отеля Rastoni и пробежал две минуты до прибрежной дороги. Перед храмом, посвященным Афродите, я повернул направо и двинулся вдоль руин, пока сбоку не открылся вид на океан. Белая кошка, сидевшая на крышке мусорного бака, подняла глаза, когда я проходил мимо. Позади раздавался рев мопеда. Солнце светило вовсю, с моря дул прохладный ветерок. Вдалеке я увидел широкие горные очертания материковой Греции. За день до этого мы с сыном поднялись на вершину Акрополя и посмотрели через город на океан. Мои ноги ныли после марафона, но с каждым днем становилось все лучше. Я миновал небольшой маяк, примостившийся на скалистом выступе. Ускорил шаг и побежал вниз по склону мимо небольшой бухточки, заросшей водорослями. Вокруг был океан. Я вспомнил лихорадку марафона, радостное возбуждение. Завтра мы поедем домой. Через пять недель я буду участвовать в гонках в Ока.

12 ОКТЯБРЯ. Прошло две недели после Берлина, и я только что пробежал свою самую длинную тренировку для Ока. Это был семидесятипятиминутный пробег до Парламентского холма и обратно. За ночь из канала выкачали воду, и я увидел обломки прошлого лета, в том числе два велосипеда, несколько дорожных столбов и множество мертвых птиц. Это был быстрый забег, покрывший почти четырнадцать километров. Сейчас не по сезону тепло, гораздо теплее, чем было на прошлой неделе.

Но дни становятся короче, и я разговаривал со своими пациентами о том, как подготовиться к возможным сезонным симптомам аффективного расстройства (SAD) с наступлением зимы. Один коллега сказал мне сегодня: «Я становлюсь все более занятым, все приходят с жалобами на психическое здоровье».

Прошлой зимой очень много людей сражались со своим настроением, в том числе мои коллеги, друзья и пациенты. Я начал почти всем советовать использовать лампы SAD мощностью 10 000 люкс по крайней мере тридцать минут в день.

6 НОЯБРЯ. Сегодня состоялся Нью-Йоркский марафон. Мэри Кейтани, которую я видел несколько лет назад у своего дома, победила в третий раз. Мужская группа увидела самого молодого победителя в истории гонок, эритрейца по имени Гирмай Гебреслассие, которому всего двадцать лет. Мой папа был в Нью-Йорке и позвонил, чтобы рассказать о духе бега, витающем в воздухе. Он сказал, что это напомнило ему о нашем совместном пребывании в Берлине два месяца назад.

В Ока, небольшом национальном парке на берегу реки Оттавы, я пробежал забег на десять километров, к которому готовился с Берлина. Я добрался до стартовой линии всего за десять минут до начала и присоединился к восьмистам другим бегунам в групповой разминке, которую вел высокий мужчина с длинным хвостом, выкрикивая по-французски инструкции в микрофон. Раннее утреннее солнце рассеивалось сквозь лес, и всего в ста метрах вдалеке виднелась расширяющаяся река Оттава, называемая Озером Двух гор. Это был мой третий забег в Ока, и, только подойдя к линии старта, я почувствовал прилив эйфории, вспомнив свои прошлые соревнования.

Я начал забег в быстром темпе, сверяясь со своими маленькими Timex, чтобы быть уверенным в том, что держу нужный темп. В лесу стояло ясное и тихое утро. Единственным звуком было мое дыхание. Каждые несколько минут группа бегунов собиралась вместе, но бо́льшую часть забега я оставался один или двигался в компании одного или двух бегунов. Первый холм появился через три километра, и на полпути вверх по нему был поворот, как раз после отметки в четыре километра. Темп начал утомлять, но я пересиливал себя. На полпути километры, казалось, становились все длиннее и длиннее. Разум играл со мной злые шутки, блик желтой одежды или желтых листьев казался мне похожим на желтые километровые метки, расположенные вдоль трассы. Каждый раз, взбираясь на очередной холм, я был уверен, что за ним финиш. Я преодолел последний километр, завершив забег в пределах намеченного времени, мое дыхание стало коротким и быстрым. Я прошел несколько метров до палатки поддержки, взял банан и шоколадное молоко и решил отправиться домой.

Закончив Ока, я завершил забеги на этот год – полумарафонскую трассу в Уэйкфилде, Берлинский марафон, а теперь и мой круг победы здесь. На следующий год я запланировал зимний полумарафон на февраль, еще один пробег по пересеченной местности, возможно, полумарафон в Мон-Трамблане и осенний марафон. Конечно, я еще вернусь в Ока в ноябре. Я получил электронное письмо от группы бегунов, призывающей меня «сделать следующий год своим лучшим беговым годом». Это, безусловно, звучало как план. Я продолжу уделять внимание силе кора, ускорю темп тренировок и выясню, как поддерживать уровень гидратации и питательных веществ во время долгих забегов. Я поработаю над тем, чтобы избегать травм и перетренированности. Хотя я бегал с детства, сейчас мне пять лет моей второй жизни в качестве бегуна. За это время я увидел рождение двух моих детей, вырос в своей профессии врача и оказался в гуще жизни. Будет ли следующий год моим лучшим беговым годом?

Послесловие

Человеческое тело было создано, чтобы бегать по саваннам африканского континента и носить человеческий мозг – источник нашей поразительно сложной техноиндустриальной цивилизации. Мы храним в себе остатки этого древнего происхождения, но подавляем и игнорируем эти реликвии прежней жизни на свой страх и риск. Как ученый, я стремлюсь к чистейшей рациональности. Я восхищаюсь невероятной аналитической силой, которую мы можем использовать для решения проблем и создания будущего. Но тот же мозг создал и мир бездействия. Бег омывает нас по́том и восстанавливает связь с природой. Пробегая по грунтовой тропе вдоль широкой реки, я погружаюсь в эволюционное прошлое и испытываю эйфорию от того, что использую свое тело для того, для чего оно было задумано.

Бег – это еще и привилегия. Иметь здоровье, время, энергию, безопасность и волю к бегу – это не данность.

Я особенно ясно осознаю это, когда бегаю по Оттаве ночью. Я безмятежен и ощущаю себя в полной безопасности, но достаточно повидал мир, чтобы знать: для большинства людей выходить ночью на улицу небезопасно. Есть риск встретить преступника, а если вам недоступны хорошо освещенные безопасные дорожки, еще и риск получить травму от автомобиля или мотоцикла. Даже бедные страны и районы тратят значительную часть своих бюджетов на содержание и безопасность дорог, но создание безопасных рекреационных маршрутов для пешеходов, бегунов и велосипедистов обычно оказывается последним пунктом в списке приоритетов.

Сделать перерыв в работе или оставить на время семейные обязанности, чтобы съездить на соревнования, – тоже привилегия, неслыханная в контексте человеческой истории. Такие поездки стали чрезвычайно популярными по всему миру, но вступительные взносы и необходимость в спортивном снаряжении, надлежащей одежде и обуви по-прежнему проблема для людей, располагающих небольшим доходом. Бег – это образ жизни и путь к величию в странах, подобных Кении и Эфиопии, но на каждого Элиуда Кипчоге приходятся сотни, если не тысячи молодых мужчин и женщин, которые невероятно быстры и трудолюбивы, но никогда не выйдут в первые ряды или на международную арену. Невезение, травмы и потребности семьи мешают многим людям с большим потенциалом реализовать его.

Бег – это наше общее право, данное по праву рождения как виду, но это еще и дар, которым нужно дорожить и делиться, снижая порог входа и гарантируя, что те, кто больше всего нуждается в его пользе, смогут использовать этот вид спорта для самосовершенствования.

К счастью, бег довольно расположен к тому, чтобы стать демократичным занятием. Я видел многих людей, которые никогда не мечтали о беге, решивших начать с ходьбы, перешедших на бег трусцой, а в итоге все равно на бег, после ставших увлеченными любителями, занимающимися регулярно. Бег создан не только для быстрых, гибких и высоких. Люди, которые медленно трусят или вовсе идут в забеге на десять километров или полумарафоне, в день соревнований преодолевают расстояние гораздо медленней, чем профессионалы, которые финишируют за считаные минуты. Но необязательно бежать только для того, чтобы выигрывать гонки.

Бег может помочь вам найти круг общения, снять стресс или переключиться.

Недавно я стал одним из тех парней, которых вы видите в беговой экипировке с рюкзаком, направляющимся в офис. Я пришел к этому не сразу, но это был закономерный шаг в моем беговом путешествии. Обычно я езжу на работу на велосипеде, но, поскольку эта зима оказалась снежная, я убрал его и начал упаковывать рабочую одежду в рюкзак, чтобы отправляться на работу на своих двоих. В первый раз это показалось мне необычным, хотя я уже много раз пробегал шестикилометровую дистанцию на тренировочных пробежках. Дорога занимает всего полчаса, и я приступаю к работе, чувствуя себя еще лучше, чем раньше. Обычно я бегаю и в обеденный перерыв или бегу домой после работы. Теперь, преодолев этот когнитивный барьер, я не понимаю, что мешало мне делать так все это время. Я каждый день вижу, как люди не могут заниматься спортом из-за когнитивных барьеров, но понял, что, как только мы отбрасываем их в сторону, трудно вспомнить, почему они когда-либо сдерживали нас.

7 декабря. Сегодня я бежал с определенной целью. Это была моя первая вылазка в новый кофе-бар на рынке Байуорд в центре Оттавы. Я слышал, что там варят кофе разнообразными способами: во френч-прессе, габете, в кемексе, настаивая и используя другие технологические новинки. Мои воспоминания о беге в Монреале в октябре были связаны с кофе и бегом – идеальном сочетанием тепла, пота, кофеина и успокаивающей свободы. Мокрый снег шел все утро, пока я двигался по дорожке вдоль канала в сторону центра города. Я едва заметил оттавский час пик, проскользнув мимо. Я был полон решимости добраться до места назначения.

В последние недели мой темп немного замедлился. После быстрой гонки в Ока я не смог убедить себя, что нужно быть быстрым, когда тренируюсь для своего следующего полумарафона, до которого еще три месяца. Снег и дождь, которые всерьез зарядили в последние недели, также замедлили меня. Однажды утром, когда я бежал на работу, за ночь выпал такой сильный снег, что я был вынужден подскакивать на каждом шагу, как будто бежал по пляжу, покрытому глубоким песком. Когда я пришел на работу, коллега Бетти спросила, видел ли я когда-нибудь лося, бегущего по глубокому снегу. «Он движется так быстро, словно все это ерунда, – сказала она. – И даже когда снега по шею».

Я добирался до кофе-бара чуть дольше получаса. Бариста были расторопными и общительными: Софи рассказала мне, что родилась в Англии и постоянно переезжала, потому что ее отец служил в канадской армии. Луиза, увидев мою спортивную одежду, отметила, что в прошлом году участвовала в марафоне в Торонто и в мае этого года пробежит второй марафон в Оттаве. Я наблюдал, как они готовят множество различных сортов кофе, а снаружи на Йорк-стрит продолжал падать снег. Я наслаждался этими ощущениями. Софи попробовала только что кофе из френч-пресса и воскликнула: «Так вкусно, что слюнки текут». Я выпил три чашки, каждая из которых была сварена по-новому. Я чувствовал себя невероятно умиротворенным. К тому же открыл для себя еще один способ наслаждаться бегом.

По дороге домой я сосредоточился на том, как мягко бежать по только что выпавшему снегу. Мои ноги чувствовали себя намного лучше во время бега зимой. На днях я сказал жене, что самый удобный предмет одежды, который у меня есть сейчас, – леггинсы для бега. Я неловко попытался объяснить, почему в них всегда чувствуешь себя как надо. Даже в самый разгар канадской зимы в них тепло, но никогда не жарко. Я смутился, но Мелисса сочувственно улыбнулась и заверила, что понимает.

Я бежал по мосту Бэнк-стрит, который изгибается высоко над каналом. Небо было зимним, серо-голубым. Год почти закончился. На прошлой неделе я видел пьесу о сыне, который пытался смириться со смертью отца. Когда гробовщик пришел забрать тело, сын спросил, научила ли его жизни работа с мертвыми. Гробовщик ответил, что это заставило его больше ценить мелочи, такие как ощущение дождя. Актер закрыл глаза и вытянул руки на тускло освещенной сцене, как будто ловя дождевые капли. Когда я перебегал мост и снег ударил мне в лицо, это воспоминание смешалось с памятью об одном из моих любимых отрывков в художественной литературе, концовке рассказа Джеймса Джойса «Мертвые»:

«Да, газеты не ошибались: по всей Ирландии шел снег. Он падал во всех частях сумрачной центральной равнины, на безлесных холмах, мягко упадал на болота Аллена и дальше к западу падал мягко в темные и буйные воды Шеннона. Он падал и во всех частях одинокого кладбища на холме, где лежал Майкл Фьюри. Он скапливался на покривившихся крестах и надгробиях, на ограде нешироких входных ворот, на голых колючках терна. Душа Габриэла медленно истаивала. Он слушал, как тихо падает снег по всей вселенной и упадает тихо, как нисхождение их последнего конца, на всех живущих и мертвых»[21].

Я свернул с моста на узкую дорожку вдоль канала, чувствуя себя беспредельно живым. Наледь мерцала на коре кленов. Я вдыхал запах зимы. Я почти дома. Я буду продолжать бегать, в этом году, в следующем. Буду бежать все дальше и дальше. Бежать с открытыми глазами, протягивая руку, делясь своим опытом, держа за руки детей, семью, друзей, чувствуя дождь.

Благодарности

Эта книга, возможно, как и все книги о беге, была написана с любовью. Все упомянутые в ней люди, кто бегал со мной и кто читал черновики – мои друзья, мои братья, Алекс Хатчинсон, Адхарананд Финн и многие другие, – помогли ей появиться. Пациенты каждый день вдохновляют меня своими примерами мужества и стойкости. Я изменил все имена и детали, по которым их можно было бы узнать, чтобы защитить их частную жизнь. В конечном счете потребовалась вера моей семьи, редакторов в Dundurn и агента Ллойда Келли, чтобы превратить первоначальную рукопись в эту книгу. Я еще раз хочу поблагодарить всю команду Dundurn за мудрость и профессионализм.

Ссылки

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 1-й ГЛАВЕ

[1] Callahan, L. R., Overview of Running Injuries of the Lower Extremity, UTDOL, 2016.

[2] Lieberman, D. E., and Bramble, D. M. The Evolution of Marathon Running Capabilities in Humans, Sports Medicine 37, nos. 4–5 (2007): 288–90.

[3] Lieberman and Bramble, 288.

[4] Tattersall, I. Masters of the Planet: The Search for Our Human Origins (New York: Palgrave Macmillan, 2012), 43.

[5] Lieberman, D. E., Is Exercise Really Medicine? An Evolutionary Perspective, Current Sports Medicine Reports, 14, no. 4 (July – August 2015): 313–19.

[6] Lieberman and Bramble, 289.

[7] Tattersall, 28.

[8] Tattersall, 29.

[9] Lieberman, D. E., The Story of the Human Body: Evolution, Health, and Disease (New York: Vintage Books, 2013), 36.

[10] Tattersall, 33.

[11] Tuttle, H. R. Human Evolution, Encyclopedia Britannica, posted February 3, 2020,

[12] http:/britannica.com/science/human-evolution.

[13] Tuttle, Human Evolution.

[14] Lieberman, 68.

[15] Tattersall, 49.

[15] Tattersall, 36.

[17] Tattersall, 37.

[18] Tattersall, 91.

[19] Tattersall, 91.

[20] Tattersall, 94.

[21] Mattson M. P., Evolutionary Aspects of Human Exercise – Born to Run Purposefully, Ageing Research Reviews, 11, no. 3 (July 2012): 347–52. 21 Lieberman and Bramble, 289.

[22] Lieberman and Bramble, 289.

[23] Noakes, T., and Spedding, M. Olympics: Run for Your Life, Nature, 487 (July 19, 2012): 295–96.

[24] Lieberman, 97.

[25] Lieberman, 84.

[26] Lieberman, 85.

[27] Lieberman and Bramble, 289.

[28] Lieberman and Bramble, 289.

[29] Noakes and Spedding, 296.

[30] Lieberman D., Human Locomotion and Heat Loss: An Evolutionary Perspective, Comparative Physiology, 5, no. 1 (January 2015): 99–117.

[31] Lieberman, 85.

[32] Lieberman and Bramble, 345.

[33] Noakes and Spedding, 296.

[34] Lieberman, 81

[35] Lieberman, 84.

[36] Lieberman, 111.

[37] Mattson, 348.

[38] Mattson, 349.

[39] Robson, D. A. Brief History of the Brain, New Scientist (September 21, 2011), newscientist.com/article/mg21128311-800-a-brief-history-of-thebrain/.

[40] Noakes and Spedding, 296.

[41] National Geographic Society, Global Human Journey, video, nationalgeographic.org/media/global-human-journey/.

[42] Eaton, S. B. An Evolutionary Perspective on Human Physical Activity: Implications for Health, Comparative Biochemistry and Physiology 136 (2003): 153–59.

[43] Lieberman, 259.

[44] Kirchengast, l. Physical Inactivity from the Viewpoint of Evolutionary Medicine, Sports 20, no. 2 (2014): 34–50.

[45] Eaton, S. B., Shostack, M., and Konne, M. The Paleolithic Prescription: A Program of Diet & Exercise and a Design for Living (New York: Harper & Row, 1988).

[46] Eaton, 157.

[47] Kirchengast, 41.

[48] Kirchengast, 41.

[49] Kirchengast, 42.

[50] Eaton, 157.

[51] Eaton, 156.

[52] Kirchengast, 42.

[53] In Thor Gotaas, Running: A Global History, trans. Peter Graves (Chicago: University of Chicago Press, 2009), 85.

Reynolds, G. The First 20 Minutes: Surprising Science Reveals How We Can Exercise Better, Train Smarter, Live Longer, (New York: Plume, 2013).

[54] Booth, F. W., and Lees, S. J. Fundamental Questions About Genes, Inactivity and Chronic Diseases, Physiological Genomics 28 (2007): 146–57.

[55] Booth and Lees, 146.

[56] In Booth and Lees, 146.

[57] Murray, A., and Costa, R. J. S. Born to Run. Studying the Limits of Human Performance, BMC Medicine 10 (2012): 76.

[58] Booth and Lees, 146.

[59] Reynolds, 250.

[60] Chau, Y., et al., Daily Sitting Time and All-Cause Mortality: A MetaAnalysis. PLoS One 8, no. 11 (2013): e8000.

[61] Chau et al., 12.

[62] Booth and Lees, 150.

[63] Lieberman, 118.

[64] Lieberman, 117.

[65] Lieberman, 118.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ВО 2-й ГЛАВЕ

[1] Reynolds, 101.

[2] Rowe, G. C. et al., Running Forward: New Frontiers in Endurance Exercise Biology, Circulation 129, no. 7 (February 18, 2014): 798–810.

[3] Bassett, D. R., Edward, J. R., and Howley, T. Limiting Factors for Maximum Oxygen Uptake and Determinants of Endurance Performance, Medicine & Science in Sports & Exercise 32, no. 1 (January 2000): 70.

[4] Systrom, D., and Lewis, G., Exercise Physiology, UTDOL 2014, accessed June 8, 2016.

[5] Systrom and Lewis.

[6] Systrom and Lewis.

[7] Rowe et al., 802.

[8] Mattson, 349.

[9] Rowe et al., 802.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 3-й ГЛАВЕ

[1] Kirchengast, 35.

[2] Green, R. M., A Translation of Galen’s Hygiene: De Sanitate Tuenda (Whitefish, MT: Literary Licensing, 2012).

[3] Rowe et al., 806.

[4] Peterson.

[5] Peterson.

[6] Fiuza-Luces, C., et al., Exercise Is the Real Polypill, Physiology 28, no. 5 (September 1, 2013): 330–58.

[7] Williams P. T., Reduction in Incident Stroke Risk with Vigorous Physical Activity. Evidence from 7.7-Year Follow-up of the National Runners’ Health Study, Stroke 40, no. 5 (May 2009): 1921–23.

[8] Gotaas, 241.

[9] Gotaas, 242.

[10] Rowe et al., 798.

[11] Schnohr, P., et al., Dose of Jogging and Long-Term Mortality: The Copenhagen City Heart Study, Journal of the American College of Cardiology 65, no. 5 (February 10, 2015): 411–19.

[12] Peterson.

[13] Hutchinson, Alex, Which Comes First, Cardio or Weights? (Toronto: McClelland & Stewart, 2011): 10.

[14] Fiuza-Luces, 333.

[15] Lee, D. C., Lavie, C. J., and Vedanthan, R. Optimal Dose of Running for Longevity: Is More Better or Worse, Journal of the American College of Cardiology 65, no. 5 (2015): 420–22.

[16] Lee, D. C., et al., Leisure-Time Running Reduces All-Cause and Cardiovascular Mortality Risk, Journal of the American College of Cardiology 64 (2014): 472–81; 83.

[17] DeFina, Laura F., Athletes Performing Extraordinary Physical Activity (>10,000 MET Min/Week) at No Greater Risk of All-Cause or Cardiovascular-Disease Mortality, American Heart Association, conference abstract, 2019, abstractsonline.com/pp8/#!/7891/presentation/30918.

[18] Schnohr et al., 414.

[19] Lee et al. (2014), 475.

[20] Lavie, C. J., et al., Effects of Running on Chronic Diseases and Cardiovascular and All-Cause Mortality, Mayo Clinic Proceedings (November 2015): 1541–52.

[21] Kyu, H. H., et al., Physical Activity and Risk of Breast Cancer, Colon Cancer, Diabetes, Ischemic Heart Disease, and Ischemic Stroke Events: Systematic Review and Dose-Response Meta-Analysis for the Global Burden of Disease Study, British Medical Journal, 354 (2016): i3857.

[22] Siddique, Haroon, WHO’s Recommended Level of Exercise Too Low to Beat Disease – Study, The Guardian, August 9, 2016, theguardian.com/ science/2016/aug/09/whos-recommended-level-exercise-too-low-beatdisease-study.

[23] Blond, K., et al., Association of High Amounts of Physical Activity with Mortality Risk: A Systematic Review and Meta-Analysis, British Journal of Sports Medicine (August 12, 2019): 1195–1201.

[24] Kerns, J. C., et al., Increased Physical Activity Associated with Less Weight Regain Six Years After ‘The Biggest Loser’ Competition, Obesity 25, no. 11 (November 2017): 1838–43.

[25] Peterson.

[26] Lavie et al., 1543.

[27] Lieberman et al., Knee Osteoarthritis Has Doubled in Prevalence Since the Mid-20th Century, PNAS (August 2017): doi.org/10.1073/pnas.1703856114.

[28] Peterson.

[29] Peterson.

[30] Christensen, K., et al., Ageing Populations: The Challenges Ahead, Lancet 374, no. 9696 (October 3–9, 2009): 1196–1208.

[31] Deeks, S. G., HIV Infection, Inflammation, Immunosenescence and Aging, Annual Review of Medicine 62 (February 2011): 141–55.

[32] Blackburn, E. H., Telomere States and Cell Fates, Nature 408 (2000): 53–56.

[33] Blasco, M. A., Telomeres and Human Disease: Ageing, Cancer and Beyond, Nature Reviews Genetics 6 (2005): 611–22.

[34] Reynolds, 245.

[35] Hutchinson, 180.

[36] Reynolds, 241.

[37] Loprinzi, P. D., and Sng, E., Mode-Specific Physical Activity and Leukocyte Telomere Length Among U.S. Adults: Implications of Running on Cellular Aging, Preventive Medicine 85 (2016): 17–19.

[38] Loprinzi and Sng.

[39] Reynolds, 239.

[40] Reynolds, 243.

[41] Barrett, Lisa Feldman, How to Become a ‘Superager,’ New York Times, Dec. 31, 2016.

[42] Steves, Claire J., Mehta, Mitul M., Jackson, Stephen H. D., Spector, Tim D., Kicking Back Cognitive Ageing: Leg Power Predicts Cognitive Ageing After Ten Years in Older Female Twins, Gerontology 62, no. 2 (2016): 138–49, epub November 10, 2015.

[43] Dishman, Rod K., et al., Neurobiology of Exercise, Obesity 14, no. 3 (March 2006): 345–56.

[44] Mattson, 350.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 4-й ГЛАВЕ

[1] In Gotaas, 163.

[2] Bascomb, Neal, The Perfect Mile: Three Athletes, One Goal, and Less Than Four Minutes to Achieve It (Boston: Houghton Mifflin, 2004), 14.

[3] O’Keefe, J. H., et al., Organic Fitness: Physical Activity Consistent with Our Hunter-Gatherer Heritage, Physician and Sports Medicine 38, no. 4 (December 2010): 11–18.

[4] O’Keefe, H., et al. (2010).

[5] Berman, M. G., Jonides, J., and Kaplan, S. The Cognitive Benefits of Interacting with Nature, Psychological Science 19, no. 12 (2008): 1.

[6] Baron, K. G., et al., Exercise to Improve Sleep in Insomnia: Exploration of the Bidirectional Effects, Journal of Clinical Sleep Medicine 9, no. 8 (August 15, 2013): 819–24.

[7] In Hutchinson, 244.

[8] Heijnen, S., Hommel, B., Kibele, A., and Colzato, L. S. Neuromodulation of Aerobic Exercise – A Review, Frontiers in Psychology 6 (2015): 1890.

[9] Raichlen, D. A., et al., Exercise-Induced Endocannabinoid Signaling Is Modulated by Intensity, European Journal of Applied Physiology 113, no. 4 (April 2013): 869–75.

[10] Hoare, E., et al., The Associations between Sedentary Behaviour and Mental Health among Adolescents: A Systematic Review, International Journal of Behavioral Nutrition and Physical Activity 13, no. 1 (October 8, 2016): 108.

[11] Schulch, F. B., et al., Are Lower Levels of Cardiorespiratory Fitness Associated with Incident Depression? A Systematic Review of Prospective Cohort Studies, Preventive Medicine 93 (2016): 159–65.

[12] Schulch et al.

[13] Peterson.

[14] Douglas, Scott. Running Is My Therapy: Relieve Stress and Anxiety, Fight Depression, Ditch Bad Habits, and Live Happier (New York: The Experiment, 2018).

[15] Reynolds, 198.

[16] Schoenfeld, T. J., et al., Physical Exercise Prevents Stress-Induced Activation of Granule Neurons and Enhances Local Inhibitory Mechanisms in the Dentate Gyrus. Journal of Neuroscience 33, no. 18 (May 1, 2013): 7770–77.

[17] Heijnen et al., 4.

[18] Mattson, 350.

[19] Mattson, 349.

[20] Gradari, S., et al., Can Exercise Make You Smarter, Happier, and Have More Neurons? A Hormetic Perspective, Frontiers in Neuroscience 10 (2016): 93.

[21] Reynolds, 207.

[22] Douglas, 23.

[23] Douglas, 26.

[24] Gradari et al., 93.

[25] Rowe et al., 804.

[26] Ingram, D. K., Age-Related Decline in Physical Activity: Generalization to Nonhumans, Medicine & Science in Sports & Exercise 32, no. 9 (September 2000): 1623–29.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 5-й ГЛАВЕ

[1] Volkow, Nora. Running Helps Me Cope with Stress, posted March 19, 2012, YouTube video, youtube.com/watch?v=BYGX_0mUEKY.

[2] Kaplan, B. King of Pain, iRun 2 (2017).

[3] Kaplan.

[4] HOKA ONE ONE, Women Who Fly: Catra Corbett, posted August 22, 2017, YouTube video, youtube.com/watch?v=GyaAtXkihtM.

[5] Finn, A. The Rise of the Ultra Runners: A Journey to the Edge of Human Endurance (London: Guardian Faber, 2019), 105.

[6] Wang, D., et al., Impact of Physical Exercise on Substance Abuse Disorders: A Meta-Analysis, PLoS One 9, no. 10 (2014): e110728.

[7] Peterson.

[8] Buchowski, M.S., et al., Aerobic Exercise Training Reduces Cannabis Craving and Use in Non-Treatment Seeking Cannabis-Dependent Adults, PLoS One 6 (2011): e17465.

[9] Giesen, Esther Sophia, and Bloch, Wilhelm. The Role of Exercise Therapy as a Complementary Measure in the Addiction Treatment of a Multiply Impaired Alcohol Dependent Client: A Case Report, Journal of Substance Abuse & Alcoholism 4, no. 1 (January 2016): jscimedcentral.com/ SubstanceAbuse/substanceabuse-4-1041.pdf.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 6-й ГЛАВЕ

[1] Gotaas, 17.

[2] Gotaas, 221.

[3] Gotaas, 221.

[4] Bale, J., Kenyan Running Before the 1968 Mexico Olympics, in East African Running Toward a Cross-Disciplinary Perspective, ed. Y. Pitsiladis, J. Bale, C. Sharp, and T. Noakes (New York: Routledge, 2007).

[5] Tam, E., et al., Energetics of Running in Top-Level Marathon Runners from Kenya, European Journal of Applied Physiology 112 (2012): 3797–806.

[6] Saltin, B., et al., Aerobic Exercise Capacity at Sea Level and at Altitude in Kenyan Boys, Junior and Senior Runners Compared with Scandinavian Runners, Scandinavian Journal of Medicine and Science in Sports 5: 209–21.

[7] Fudge, B. W., et al., Energy Balance and Body Composition of Elite Endurance Runners: A Hunter-Gatherer Phenotype, in East African Running Toward a Cross-Disciplinary Perspective, ed. Y. Pitsiladis, J. Bale, C. Sharp, and T. Noakes (New York: Routledge, 2007).

[8] Finn, A. Running with the Kenyans (New York: Ballantine, 2012): 258.

[9] Bascomb, 52.

[10] Bascomb, 72.

[11] Bascomb, 144.

[12] Reynolds, 109.

[13] Hutchinson, 235.

[14] Hutchinson, 81.

[15] Hutchinson, 100.

[16]Hutchinson, 100.

[17] Reynolds, 144.

[18] Hutchinson, 106.

[19] Reynolds, 132.

[20] Hutchinson, 140.

[21] Reynolds, 10.

[22] Hutchinson, 123.

[23] Hutchinson, 125.

[24] Reynolds, 39.

[25] Reynolds, 40.

[26] Callahan.

[27] Reynolds, 55.

[28] Reynolds, 67.

[29] Hutchinson, 90.

[30] Bascomb, 118.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 7-й ГЛАВЕ

[1] Callahan.

[2] Reynolds, 170.

[3] Khan, K., and Scott, A. Overview of the Management of Overuse (Chronic) Tendinopathy, UTDOL 2017.

[4] Maughan, K. L., and Boggess, B. R. Achilles Tendinopathy and Tendon Rupture, UTDOL 2015.

[5] Callahan.

[6] O’Connor F. G., and Mulvaney, S. W. Patellofemoral Pain Syndrome, UTDOL 2016.

[7] O’Connor and Mulvaney.

[8] Callahan.

[9] Hutchinson, 37.

[10] Callahan.

[11] Lieberman, D. E., et al., Foot Strike Patterns and Collision Forces in Habitually Barefoot versus Shod Runners,” Nature 463 (January 28, 2010): 531–35.

[12] Lieberman et al., 531.

[13] Lieberman et al., 533.

[14] O’Connor and Mulvaney.

[15] Altman, A. R., and Davis, I. S., Prospective Comparison of Running Injuries between Shod and Barefoot Runners, British Journal of Sports Medicine 50, no. 8 (April 2015): 476–80, epub June 30, 2015.

[16] Callahan.

[17] Fuller, J. T., et al., Body Mass and Weekly Training Distance Influence the Pain and Injuries Experienced by Runners Using Minimalist Shoes: A Randomized Controlled Trial, American Journal of Sports Medicine 45, no. 2 (2017): 1162.

[18] Hutchinson, 86.

[19] Howard, Thomas M. Overtraining Syndrome in Athletes, UTDOL (2015), uptodate.com/contents/overtraining-syndrome-in-athletes.

[20] Howard.

[21] Jaworski, A., and Pyne, D. B., Upper Respiratory Tract Infections: Considerations in Adolescent and Adult Athletes, UTDOL (2016), uptodate. com/contents/upper-respiratory-tract-infections.

[22] По состоянию на лето 2021 года в РФ зарегистрированы четыре препарата на основе этого действующего вещества: Гликодин, Терасил-Д, Каффетин® Колд, ТОФФ ПЛЮС.

[23] Jaworski and Pyne.

[24] Callahan.

ИСТОЧНИКИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ В 8-й ГЛАВЕ

[1] DeWall, C. N. How to Run Across the Country Faster Than Anyone, New York Times, October 26, 2016.

[2] Gotaas, 40.

[3] Gotaas, 131.

[4] Gotaas, 135.

[5] Gotaas, 137.

[6] Ataide-Silva, T., et al., CHO Mouth Rinse Ameliorates Neuromuscular Response with Lower Endogenous CHO Stores, Medicine & Science in Sports & Exercise, epub April 29, 2016.

Источники

Altman, A. R., and Davis, I. S. Prospective Comparison of Running Injuries Between Shod and Barefoot Runners. British Journal of Sports Medicine 50, no. 8 (April 2015): 476–80. Epub June 30, 2015.

Ataide-Silva, T., Thaysa Ghiarone, Romulo Bertuzzi, Christos George Stathis, Carol Góis Leandro, Adriano Eduardo Lima-Silva. CHO Mouth Rinse Ameliorates Neuromuscular Response with Lower Endogenous CHO Stores. Medicine & Science in Sports & Exercise. Epub April 29, 2016.

Bannister, Roger. Twin Tracks. London: Robson Press, 2014.

Baron, K. G., Kathryn J. Reid, and Phyllis C. Zee. Exercise to Improve Sleep in Insomnia: Exploration of the Bidirectional Effects. Journal of Clinical Sleep Medicine 9, no. 8 (August 15, 2013): 819–24.

Barrett, Lisa Feldman. How to Become a ‘Superager’. New York Times, Dec. 31, 2016.

Bascomb, Neal. The Perfect Mile: Three Athletes, One Goal, and Less Than Four Minutes to Achieve It. Boston: Houghton Mifflin, 2004.

Bassett, D. R., Edward, J. R., and Howley, T. Limiting Factors for Maximum Oxygen Uptake and Determinants of Endurance Performance. Medicine & Science in Sports & Exercise 32, no. 1 (January 2000): 70.

Berman, M. G., Jonides, J., and Kaplan, S. The Cognitive Benefits of Interacting with Nature. Psychological Science 19, no. 12 (2008): 1207–12.

Blackburn, E. H. Telomere States and Cell Fates. Nature 408 (2000): 53–56.

Blasco, M. A. Telomeres and Human Disease: Ageing, Cancer and Beyond. Nature Reviews Genetics 6 (2005): 611–22.

Blond, K., Brinkløv, C. F., Ried-Larsen, M. A. Crippa, and A. Grøntved. “Association of High Amounts of Physical Activity with Mortality Risk: A Systematic Review and Meta-Analysis.” British Journal of Sports Medicine (August 12, 2019): 1195–1201.

Booth, F. W., and S. J. Lees. “Fundamental Questions about Genes, Inactivity and Chronic Diseases.” Physiological Genomics 28 (2007): 146–57.

Bramble, D. M., and D. Lieberman. “Endurance Running and the Evolution of Homo.” Nature 432 (2004): 345–52.

Buchowski, M. S., Natalie N. Meade, Evonne Charboneau, Sohee Park, Mary S. Dietrich, Ronald L. Cowan, Peter R. Martin. “Aerobic Exercise Training Reduces Cannabis Craving and Use in Non-Treatment Seeking CannabisDependent Adults.” PLoS One 6 (2011): e17465.

Callahan, L. R. “Overview of Running Injuries of the Lower Extremity.” UTDOL 2016.

Chau, J. Y., Anne C. Grunseit, Tien Chey, Emmanuel Stamatakis, Wendy J. Brown, Charles E. Matthews, Adrian E. Bauman, and Hidde P. van der Ploeg. “Daily Sitting Time and All-Cause Mortality: A Meta-Analysis.” PLoS ONE 8, no. 11 (2013): e8000.

Christensen, K., G. Doblhammer, R. Rau, and J. W. Vaupel. “Ageing Populations: The Challenges Ahead.” Lancet 374, no. 9696 (October 3–9, 2009): 1196–1208.

Dawkins, Richard. The Ancestor’s Tale: A Pilgrimage to the Dawn of Evolution. Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2004.

Deeks, S. G. “HIV Infection, Inflammation, Immunosenescence and Aging.” Annual Review of Medicine 62 (February 2011): 141–55.

DeFina, Laura F. “Athletes Performing Extraordinary Physical Activity (>10,000 MET Min/Week) at No Greater Risk of All-Cause or CardiovascularDisease Mortality.” Abstract. American Heart Association Conference (2019). abstractsonline.com/pp8/#!/7891/presentation/30918.

DeWall, C.N. “How to Run Across the Country Faster Than Anyone.” New York Times, Oct. 26, 2016.

Dishman, Rod K., Hans-Rudolf Berthoud, Frank W. Booth, Carl W. Cotman, V. Reggie Edgerton, Monika R. Fleshner, Simon C. Gandevia, Fernando Gomez-Pinilla, Benjamin N. Greenwood, Charles H. Hillman, Arthur F. Kramer, Barry E. Levin, Timothy H. Moran, Amelia A. Russo-Neustadt, John D. Salamone, Jacqueline D. Van Hoomissen, Charles E. Wade, David A. York, Michael J. Zigmond. “Neurobiology of Exercise.” Obesity 14, no. 3 (March 2006): 345–56.

Douglas, Scott. Running Is My Therapy: Relieve Stress and Anxiety, Fight Depression, Ditch Bad Habits, and Live Happier. New York: The Experiment, 2018.

Eaton, S. B. “An Evolutionary Perspective on Human Physical Activity: Implications for Health.” Comparative Biochemistry and Physiology 136 (2003): 153–59.

Eaton, S. B., M. Shostack, and M. Konne. The Paleolithic Prescription: A Program of Diet & Exercise and a Design for Living. New York: Harper & Row, 1988.

Finn, Adharanand. The Rise of the Ultra Runners: A Journey to the Edge of Human Endurance. London: Guardian Faber, 2019.

Finn, Adharanand. Running with the Kenyans. New York: Ballantine, 2012.

Fiuza-Luces, C., Nuria Garatachea, Nathan A. Berger, Alejandro Lucia. “Exercise Is the Real Polypill.” Physiology 28, no. 5 (September 1, 2013): 330–58.

Fudge, Barry W., Bengt Kayser, Klaas R. Westerterp, and Yannis Pitsiladis. “Energy Balance and Body Composition of Elite Endurance Runners: A Hunter-Gatherer Phenotype.” In East African Running Toward a Cross-Disciplinary Perspective, edited by Yannis Pitsiladis, John Bale, Craig Sharp, and Timothy Noakes, 85–101. New York: Routledge, 2007.

Fuller, J. T., D. Thewlis, J. D. Buckley, N. A. Brown, J. Tsiros Hamill. “Body Mass and Weekly Training Distance Influence the Pain and Injuries Experienced by Runners Using Minimalist Shoes: A Randomized Controlled Trial.” American Journal of Sports Medicine 45, no. 2 (2017): 1162.

Giesen, Esther Sophia, and Wilhelm Bloch. “The Role of Exercise Therapy as a Complementary Measure in the Addiction Treatment of a Multiply Impaired Alcohol Dependent Client: A Case Report,” Journal of Substance Abuse & Alcoholism 4, no. 1 (January 2016): jscimedcentral.com/SubstanceAbuse/substanceabuse-4-1041.pdf.

Gotaas, Thor. Running: A Global History. Translated by Peter Graves. Chicago: University of Chicago Press, 2009.

Gradari, S., Anna Pallé, Kerry R. McGreevy, Ángela Fontán-Lozano, José L. Trejo. “Can Exercise Make You Smarter, Happier, and Have More Neurons? A Hormetic Perspective.” Frontiers in Neuroscience 10 (2016): 93.

Green, R. M. A Translation of Galen’s Hygiene: De Sanitate Tuenda. Whitefish, MT: Literary Licensing, 2012.

Greenwood, B. N., Loughridge A. B., Sadaoui N., Christianson J. P., and Fleshner M. “The Protective Effects of Voluntary Exercise Against the Behavioral Consequences of Uncontrollable Stress Persist Despite an Increase in Anxiety Following Forced Cessation of Exercise.” Behavioural Brain Research 233, no. 2 (2021): 314–21.

Heijnen, S., B. Hommel, A. Kibele, and L. S. Colzato. “Neuromodulation of Aerobic Exercise – A Review.” Frontiers in Psychology 6 (2015): 1890.

Hoare, E., K. Milton, C. Foster, and S. Allender. “The Associations Between Sedentary Behaviour and Mental Health Among Adolescents: A Systematic Review.” International Journal of Behavioral Nutrition and Physical Activity 13, no. 1 (October 8, 2016): 108.

HOKA ONE ONE. “Women Who Fly: Catra Corbett.” Posted on August 22, 2017. YouTube video, 2:10, youtube.com/watch?v=GyaAtXkihtM.

Howard, Thomas M. “Overtraining Syndrome in Athletes.” UTDOL 2015, uptodate.com/contents/overtraining-syndrome-in-athletes.

Hutchinson, Alex. Which Comes First, Cardio or Weights? Toronto: McClelland & Stewart, 2011.

Ingram, D. K. “Age-Related Decline in Physical Activity: Generalization to Nonhumans.” Medicine & Science in Sports & Exercise 32, no. 9 (September 2000): 1623–29.

Jackson, Jonathan. “Iliotibial Band Syndrome.” UTDOL 2016. Accessed February 12, 2017.

Jaworski, C. A., and D. B. Pyne. “Upper Respiratory Tract Infections: Considerations in Adolescent and Adult Athletes.” UTDOL 2016, uptodate.com/contents/upper-respiratory-tract-infections.

Kaplan, B. “King of Pain,” iRun 2 (2017).

Kerns, J. C., Juen Guo, Erin Fothergill, Lilian Howard, Nicolas D. Knuth, Robert Brychta, Kong Y. Chen, Monica C. Skarulis, Peter J. Walter, and Kevin D. Hall. “Increased Physical Activity Associated with Less Weight Regain Six Years After ‘The Biggest Loser’ Competition.” Obesity 25, no. 11 (November 2017): 1838–43.

Khan, K., and A. Scott. “Overview of the Management of Overuse (Chronic) Tendinopathy.” UTDOL 2017.

Kirchengast, Sylvia. “Physical Inactivity from the Viewpoint of Evolutionary Medicine.” Sports 20, no. 2 (2014): 34–50.

Kyu, H. H., Victoria F. Bachman, Lily T. Alexander, John Everett Mumford, Ashkan Afshin, Kara Estep, J. Lennert Veerman, Kristen Delwiche, Marissa L. Iannarone, Madeline L. Moyer, Kelly Cercy, Theo Vos, Christopher J. L. Murray, and Mohammad H. Forouzanfar. “Physical Activity and Risk of Breast Cancer, Colon Cancer, Diabetes, Ischemic Heart Disease, and Ischemic Stroke Events: Systematic Review and Dose-Response Meta-Analysis for the Global Burden of Disease Study.” British Medical Journal 354 (2016): i3857.

Lavie, C. J., Duck-chul Lee, Xuemei Sui, Ross Arena, James H. O’Keefe, Timothy S. Church, Richard V. Milani, and Steven N. Blair. “Effects of Running on Chronic Diseases and Cardiovascular and All-Cause Mortality.” Mayo Clinic Proceedings (November 2015): 1541–52.

Lee, D. C., C. J. Lavie, and R. Vedanthan. “Optimal Dose of Running for Longevity: Is More Better or Worse.” Journal of the American College of Cardiology 65, no. 5 (2015): 420–22.

Lee, D. C., R. R. Pate, C. J. Lavie, X. Sui, T. S. Church, and S. N. Blair. “Leisure-Time Running Reduces All-Cause and Cardiovascular Mortality Risk.” Journal of the American College of Cardiology 64 (2014): 472–81.

Lee, I. M., E. J. Shiroma, F. Lobelo, P. Puska, S. N. Blair, and P. T. Katzmarzyk. “Effect of Physical Inactivity on Major Non-Communicable Diseases Worldwide: An Analysis of Burden of Disease and Life Expectancy.” Lancet 380 (2012): 219–29.

Lieberman, D. “Human Locomotion and Heat Loss: An Evolutionary Perspective.” Comparative Physiology 5, no. 1 (January 2015): 99–117.

Lieberman, D. E. “Is Exercise Really Medicine? An Evolutionary Perspective.” Current Sports Medicine Reports 14, no. 4 (July – August 2015): 313–19.

Lieberman, D. E. The Story of the Human Body: Evolution, Health, and Disease. Vintage Books: New York, 2013.

Lieberman, D. E., and D. M. Bramble. “The Evolution of Marathon Running Capabilities in Humans.” Sports Medicine 37, nos. 4–5 (2007): 288–90.

Lieberman, D. E., Ian J. Wallace, Steven Worthington, David T. Felson, Robert D. Jurmain, Kimberly T. Wren, Heli Maijanen, and Robert J. Woods. “Knee Osteoarthritis Has Doubled in Prevalence Since the Mid-20th Century.” PNAS (August 2017). doi.org/10.1073/pnas.1703856114.

Lieberman, D. E., Madhusudhan Venkadesan, William A. Werbel, Adam I. Daoud, Susan D’Andrea, Irene S. Davis, Robert Ojiambo Mang’Eni, and Yannis Pitsiladis. “Foot Strike Patterns and Collision Forces in Habitually Barefoot Versus Shod Runners.” Nature 463 (January 28, 2010): 531–35.

Loprinzi, P. D., and E. Sng. “Mode-Specific Physical Activity and Leukocyte Telomere Length among U.S. Adults: Implications of Running on Cellular Aging.” Preventive Medicine 85 (2016): 17–19.

Lutz, W., W. Sanderson, and S. Scherbov. “The Coming Acceleration of Global Population Aging.” Nature 451 (2008): 716–19.

Madhani, Aamer. “Treadmill Injuries Send Thousands to the ER Every Year.” USA Today, May 4, 2015, usatoday.com/story/news/2015/05/04/treadmill-emergency-room-injuries-exercise-equipment/26898487/.

Mattson, Mark P. “Evolutionary Aspects of Human Exercise – Born to Run Purposefully.” Ageing Research Reviews 11, no. 3 (July 2012): 347–52.

Maughan, K. L., and B.R. Boggess. “Achilles Tendinopathy and Tendon Rupture.” UTDOL 2015.

Möhlenkamp, Stefan, and Martin Halle. “Myocardial Adaptation in Response to Marathon Training: Do Short-Term Benefits Translate into Long-Term Prognosis?” Circulation: Cardiovascular Imaging 8 (2015): e003030.

Murray, Andrew, and Ricardo J. S. Costa. “Born to Run. Studying the Limits of Human Performance.” BMC Medicine 10 (2012): 76.

National Geographic Society. Global Human Journey. Video. National Geographic Society. Accessed December 2, 2016. nationalgeographic.org/media/global-human-journey/.

Noakes, T., and M. Spedding. “Olympics: Run for Your Life.” Nature 487 (July 19, 2012): 295–96.

O’Connor, F. G., and S. W. Mulvaney. “Patellofemoral Pain Syndrome.” UTDOL 2016.

O’Keefe, J. H., B. Franklin, and C. J. Lavie. “Exercising for Health and Longevity vs Peak Performance: Different Regimens for Different Goals.” Mayo Clinic Proceedings 89, no. 9 (September 1, 2014): 1171–75.

O’Keefe, J. H., C. J. Lavie, and M. Guazzi. “Part 1: Potential Dangers of Extreme Endurance Exercise: How Much Is Too Much? Part 2: Screening of SchoolAge Athletes.” Progress in Cardiovascular Diseases 57 (2015): 396–405.

O’Keefe, J. H., Robert Vogel, Carl J. Lavie, and Loren Cordain. “Organic Fitness: Physical Activity Consistent with our Hunter-Gatherer Heritage.” Physician and Sports Medicine 38, no. 4 (December 2010): 11–18.

Pearson, Aria. “Out-of-Africa Migration Selected Novelty-Seeking Genes.” New Scientist May 4, 2011. newscientist.com/article/mg21028114-400-out-ofafrica-migration-selected-novelty-seeking-genes/.

Peterson, D. “The Benefits and Risks of Exercise.” UTDOL 2016.

Pitsiladis, Yannis, John Bale, Craig Sharp, and Timothy Noakes, eds. East African Running Toward a Cross-Disciplinary Perspective. New York: Routledge: 2007.

Raichlen, D. A., A. D. Foster, A. Seillier, A. Giuffrida, and G. L. Gerdeman. “Exercise-Induced Endocannabinoid Signaling Is Modulated by Intensity.” European Journal of Applied Physiology 113, no. 4 (April 2013): 869–75.

Rawson, R. A., Joy Chudzynski, Rachel Gonzales, Larissa Mooney, Daniel Dickerson, Alfonso Ang, Brett Dolezal, and Christopher B. Cooper. “The Impact of Exercise on Depression and Anxiety Symptoms Among Abstinent Methamphetamine-Dependent Individuals in A Residential Treatment Setting.” Journal of Substance Abuse Treatment 57 (October 2015): 36–40.

Redelmeier, D., and J. A. Greenwald. “Competing Risks of Mortality with Marathons: Retrospective Analysis.” British Medical Journal 335 (2007): 1275.

Reynolds, Gretchen. The First 20 Minutes: Surprising Science Reveals How We Can Exercise Better, Train Smarter, Live Longer. New York: Plume, 2013.

Robson, D. “A Brief History of the Brain.” New Scientist (September 21, 2011). newscientist.com/article/mg21128311-800-a-brief-history-of-the-brain/.

Rodriguez, N. R., N. M. Di Marco, S. Langley, American Dietetic Association, Dietitians of Canada, American College of Sports Medicine. “Position of the American Dietetic Association, Dietitians of Canada, and the American College of Sports Medicine: Nutrition and Athletic Performance.” Medicine & Science in Sports & Exercise 41, no. 3 (2009): 709.

Rowe, G. C., Adeel Safdar, Zolt Arany. “Running Forward: New Frontiers in Endurance Exercise Biology.” Circulation 129, no. 7 (February 18, 2014): 798–810.

Sands, R. R. “Homo Cursor: Running into the Pleistocene.” In Anthropology of Sport and Human Movement: A Biocultural Perspective, edited by Robert R. Sands and Linda R. Sands. Washington, D.C.: Lexington Books, 2012.

Schnohr, P., J. H. O’Keefe, J. L. Marott, P. Lange, and G. B. Jensen. “Dose of Jogging and Long-Term Mortality: The Copenhagen City Heart Study.” Journal of the American College of Cardiology 65, no. 5 (February 10, 2015): 411–19.

Schoenfeld, T. J., Pedro Rada, Pedro R. Pieruzzini, Brian Hsueh, and Elizabeth Gould. “Physical Exercise Prevents Stress-Induced Activation of Granule Neurons and Enhances Local Inhibitory Mechanisms in the Dentate Gyrus.” Journal of Neuroscience 33, no. 18 (May 1, 2013): 7770–77.

Schuch, F., D. Vancampfort, X. Sui, S. Rosenbaum, J. Firth, J. Richards, P. Ward, B. Stubbs. “Are Lower Levels of Cardiorespiratory Fitness Associated with Incident Depression? A Systematic Review of Prospective Cohort Studies.” Preventive Medicine 93 (2016): 159–65.

Siddique, Haroon. “WHO’s Recommended Level of Exercise Too Low to Beat Disease – Study.” Guardian, August 9, 2016. theguardian.com/science/2016/aug/09/whos-recommended-level-exercise-too-low-beat-disease-study.

Sleiman, S., Jeffrey Henry, Rami Al-Haddad, Lauretta El Hayek, Edwina Abou Haidar, Thomas Stringer, Devyani Ulja, Saravanan S. Karuppagounder, Edward B. Holson, Rajiv R. Ratan, Ipe Ninan, and Moses V. Chao. “Exercise Promotes the Expression of Brain Derived Neurotrophic Factor (BDNF) Through the Action of the Ketone Body β-Hydroxybutyrate.” eLife (2016). doi: 10.7554/eLife.15092.

Steves, Claire J., Mitul M. Mehta, Stephen H.D. Jackson, and Tim D. Spector. “Kicking Back Cognitive Ageing: Leg Power Predicts Cognitive Ageing After Ten Years in Older Female Twins.” Gerontology 62, no. 2 (2016): 138–49. Epub November 10, 2015.

Systrom, D., and G. Lewis. “Exercise Physiology.” UTDOL 2014. Accessed June 8, 2016.

Tam, E., Huber Rossi, Christian Moia, Claudio Berardelli, Gabriele Rosa, Carlo Capelli, and Guido Ferretti. “Energetics of Running in Top-Level Marathon Runners from Kenya.” European Journal of Applied Physiology 112 (2012): 3797–806.

Tattersall, I. Masters of the Planet: The Search for Our Human Origins. New York: Palgrave Macmillan, 2012.

Trivedi, M. H., Tracy L. Greer, Chad D. Rethorst, Thomas Carmody, Bruce D. Grannemann, Robrina Walker, Diane Warden, Kathy Shores-Wilson, Mark Stoutenberg, Neal Oden, Meredith Silverstein, Candace Hodgkins, Lee Love, Cindy Seamans, Angela Stotts, Trey Causey, Regina P. Szucs-Reed, Paul Rinaldi, Hugh Myrick, Michele Straus, David Liu, Robert Lindblad, Timothy Church, Steven N. Blair, and Edward V. Nunes. “Randomized Controlled Trial Comparing Exercise to Health Education for Stimulant Use Disorder: Results From the CTN-0037 Stimulant Reduction Intervention Using Dosed Exercise (STRIDE) Study.” Journal of Clinical Psychiatry 78, no. 8 (2017): 1075–82.

Tuttle, Howard Russell. “Human Evolution.” Encyclopedia Britannica. Posted February 3, 2020. britannica.com/science/human-evolution.

van der Wall, E. E. “Long-Distance Running: Running for a Long Life?” Netherlands Heart Journal 22, no. 3 (March 2014): 89–90.

van Mechelen, W., H. Hlobil, H. C. Kemper, W. J. Voorn, and H. R. de Jongh. “Prevention of Running Injuries by Warm-up, Cool-down, and Stretching Exercises.” American Journal of Sports Medicine 21, no. 5 (1993): 71.

Volkow, Nora. “Running Helps Me Cope with Stress.” Posted March 19, 2012. YouTube video, 2:05, youtube.com/watch?v=BYGX_0mUEKY.

Wallace, I. J. “Knee Osteoarthritis Has Doubled in Prevalence Since the Mid-20th Century.” Proceedings of the National Academy of Sciences 114, no. 35 (August 29, 2017): 9332–36.

Wang, D. Wang, Yanqiu, Wang, Yingying, Li, Rena, and Zhou, Chenglin. Impact of Physical Exercise on Substance Use Disorders: A Meta-Analysis. PLoS One 9, no. 10 (2014): e110728.

Williams, P. T. Reduction in Incident Stroke Risk with Vigorous Physical Activity. Evidence from 7.7-Year Follow-up of the National Runners’ Health Study. Stroke 40, no. 5 (May 2009): 1921–23.

Wilson, E. O. Consilience: The Unity of Knowledge. New York: Vintage, 1998.

Примечания

1

Собирательное наименование крупных фармацевтических компаний. – Прим. перев.

2

Гомини́ды (лат. Hominidae) – семейство приматов, включающее людей и больших человекообразных обезьян. – Прим. ред.

3

В русскоязычной литературе – Турканский мальчик. – Прим. перев.

4

Полоса соединительной ткани, которая идет от передней верхней ости подвздошной кости через наружную часть коленного сустава к наружному краю большеберцовой кости. – Прим. перев.

5

Метаболическая емкость – суммарное количество энергии, которое может быть освобождено в ходе того или иного процесса и использовано на ресинтез АТФ. Выражается метаболическая емкость в килокалориях или килоджоулях. – Прим. перев.

6

Условное название региона на Ближнем Востоке, где в зимние месяцы выпадает наибольшее количество осадков. Занимает современные территории Кипра, Ливана, Израиля, Сирии, Ирака, юго-востока Турции, юго-запада Ирана и северо-запада Иордании. – Прим. ред.

7

Наибольшее количество кислорода, выраженное в миллилитрах, которое человек способен потреблять в течение одной минуты. – Прим. перев.

8

Это уровень потребления кислорода (уровень нагрузки), при котором энергетические потребности организма не могут обеспечиваться только за счет аэробного (с использованием кислорода) получения энергии, и подключаются анаэробные процессы (без участия кислорода), в результате которых в клетках накапливается молочная кислота. – Прим. перев.

9

Разновидность обморожения. Происходит из-за продолжительного воздействия холода и сырости на ступни в условиях неподвижности. – Прим. ред.

10

Под кардиореспираторной системой принято понимать функциональное взаимодействие сердечно-сосудистой и дыхательной систем, которое реализуется как один из способов адаптации тканей организма к нагрузкам. – Прим. перев.

11

Исследования глобального бремени болезней – планомерная попытка научной количественной оценки сравнительной величины потери здоровья, вызываемой заболеваниями, травмами и факторами риска, связанными с возрастом, полом и географическим положением для определенных моментов времени.

12

Бензодиазепи́ны – класс психоактивных веществ со снотворным, седативным, анксиолитическим, миорелаксирующим и противосудорожным эффектами. – Прим. ред.

13

Разрастание ткани путем деления клеток. – Прим. ред.

14

Часть мозга, участвующая в механизмах формирования эмоций, перехода кратковременной памяти в долговременную, пространственной памяти, удержания внимания. – Прим. перев.

15

Пейсмейкер, пейсер, или «заяц», – особый бегун, который помогает другим спортсменам пройти трассу в определенном темпе. – Прим. ред.

16

Кор (от английского core – «ядро», «сердцевина», «центр») – комплекс стабилизирующих мышц середины тела (в основном мышцы живота, ягодичной области, разгибатели спины). – Прим. перев.

17

Шинсплинт (или медиальный большеберцовый стресс-синдром) – боль вдоль внутреннего края голени (большеберцовой кости) из-за воспаления тканей в области. Обычно боль ощущается между серединой голени и голеностопным суставом. – Прим. перев.

18

Илиотибиальный тракт– это прочная и толстая фасциальная соединительная оболочка мышц, проходящая по боковой поверхности бедра. – Прим. ред.

19

Проприоцепция – это ощущение относительного положения частей тела и их движения у животных и человекa, иными словами, ощущение своего тела. – Прим. перев.

20

По состоянию на лето 2021 года в РФ зарегистрированы четыре препарата на основе этого действующего вещества: Гликодин, Терасил-Д, Каффетин® Колд, ТОФФ ПЛЮС. – Прим. перев.

21

Перевод С. Хоружего. – Прим. перев.

Content

Броди Рамин
Идеальное лекарство. Записки врача о беге

Предисловие

I. Начиная бегать

II. Бег, медицина и наука

III. Бег и физическое здоровье

IV. Бег и психическое здоровье

V. Бег и зависимости

VI. Бегать быстрее

VII. Бег может навредить

VIII. Пробежать марафон

Послесловие

Благодарности

Ссылки

Источники

Примечания