Руссет Анастасия

Дома (СИ)

Руссет Анастасия.

Дома.

– Алексий, ты же знаешь, я ненавижу связываться с Ириной!

Высокая русоволосая девушка с короткой стрижкой и злобным выражением лица нависла над сидящим в кресле человеком, всем своим видом выказывая недовольство сложившейся ситуацией. Её пальцы с обкушенными по краю ногтями сжались в кулаки. Казалось, что ещё немного – маг не отделается простой угрозой и всё-таки будет побит.

– Успокойся, Милолика, – миротворчески улыбнулся Алексий. Хотя глаза его остались холодными, как всегда. – Она хорошо заплатит. То, чего она хочет, стоит очень дорого.

Высокий чернобородый мужчина лет сорока. Худой и поджарый, как породистая борзая.

– Сколько? – Наемница заинтересованно подняла бровь, прикидывая про себя, сколько ещё нужно золота, чтобы выкупить свою свободу окончательно, отдав магу все деньги.

– Столько, сколько весит товар, – спокойно ответил маг.

Милолика присвистнула. Она хорошо знала про скупость хозяйки города. Впрочем, как и про её любовь к мужчинам, которых у нее был целый гарем. Об этом знали все.

– Это очередной мужик, да? – Полюбопытствовала девушка.

Маг поглядел на партнершу, оценивая степень её спокойствия. Милолика демонстративно разжала кулаки, улыбнулась и села в кресло напротив Алексия. И впилась в мужчину внимательными, синими, как грозовое небо, глазами. Иногда её взгляд напоминал магу обнаженный клинок, готовый нарезать чужой ум ломтиками, чтобы подать хозяйке на завтрак. Алексий никогда не жалел, что выкупил девушку у работорговцев.

– Это нага, – вздохнул он. – Человек-змей.

Глаза Милолики расширились, и девушка что-то забормотала на родном языке, который маг так и не удосужился хорошо выучить. Но выражение «царь-полоз» он знал. И был согласен, что эти слова полностью отражают их сущность. Именно царственная змея, по-другому настоящего нагу назвать было сложно. Подземные повелители, люди-змеи, шипящий народ, змея-оборотень. Названий было много, но ни одно полностью не могло отразить суть.

Царственные красивые люди. Обычно бледнокожие. С огромными, в пол лица, глазами и ядовитыми клыками во рту. Они могли превращаться в змей полностью или частично. И жили веками, храня мудрость мира в своих подземных дворцах.

– Алексий, зачем ей это? – Милолика, наконец, закончила бормотать и обратила внимание на мага.

– Ну, – вздохнул он, – у мужчин нага некоторые физиологические особенности, отличающие их от человека. Два члена – в змеиной ипостаси. А еще они поют очень хорошо. Так говорят.

Маг не собирался говорить Ирине, что обе эти особенности присущи только нага из королевской семьи. И Милолике тоже, если уж на то пошло. Потому что с ушлой девицы сталось бы залезть в подземные дворцы и выкрасть наследника, если бы за это хорошо заплатили. А за такое нага не просто убивали...

– И где мы возьмем новую игрушку для этой обезьяны? – Уточнила наемница у партнера.

– Не называй так заказчицу, я же просил, – поморщился Алексий. – По крайней мере, подожди, когда мы уедем из города, и рядом не будет её соглядатаев.

– Как скажешь, Хозяин, – кивнула Милолика, невинно похлопав ресницами. Она прекрасно знала, что эта фраза всегда выводит мага из себя.

Девушка встала и подняла со стола маску, небрежно сброшенную при входе в помещение. Без этого легкого кусочка кожи наемница не выходила на улицу. Маска была предназначена для того, чтобы прикрывать левую половину лица, обезображенную длинным шрамом. Милолика прекрасно знала, что последствия рваной раны на лице совершенно не красят женщину. В этом её не раз убеждали своим поведением несостоявшиеся любовники, с ужасом глядевшие на лицо без маски.

– Мы выезжаем завтра на рассвете, – поморщился Алексий. – Купи нам ещё одну лошадь на всякий случай.

Он не зря прославился, как самый умный маг побережья и прекрасно догадался, что Милолика дразнила его специально. Поэтому решил отомстить, заставив делать мелкую работу, которую вполне мог бы доверить простому слуге. Девушка ухмыльнулась и протянула руку ладонью вверх. Алексий вздохнул и молча полез за кошелем.

***

– Когда ты говорил про путешествие, – пропыхтела наемница, – ты не упоминал, что оно будет длиться почти два месяца.

Последние две недели она очень плохо спала, ворочаясь и вскакивая, вся в поту. Из-за этого Милолика была нервной и язвительной, стараясь уколоть Алексия как можно больнее.

– Да, – согласился маг.

– И ты не говорил, что нам придется иметь дело с сумасшедшей Фридой!

– Да.

– Ты еще помнишь другие слова, кроме слова «да»?

– Да, – ответил он.

Алексий откровенно наслаждался поездкой на юг, успев вывести Милолику из себя уже около двухсот пятидесяти раз. Он искренне любил эту девочку, купленную на невольничьем рынке в Хорезме по случайному и безумному порыву около двенадцати лет назад. Возможно, он пожалел несчастную маленькую сакалиб[1], совершенно обезображенную жуткими на вид шрамами. А, возможно, уже тогда увидел в ней не просто ребенка, а великую деву-воина. Такую, о которых ходили легенды. Бесстрашную. Безупречную. Полную внутреннего света.

Милолика выросла прекрасной женщиной. Великолепная фигура, всегда укутанная в плотный черный костюм, чтобы скрыть шрамы на теле. Маска из мягкой белой кожи на лице. Большие изогнутые мечи в ножнах за спиной. Воинское искусство, доведенное до совершенства, и потрясающее гибкое тело. Многие мужчины отдали бы всё, чтобы побыть с загадочной наемницей хоть одну ночь, но девушка упорно отклоняла все ухаживания, агрессивно игнорируя любые попытки сблизиться с ней.

– Оазис, Алексий! – Девушка прервала его размышления на середине.

Кусочек пустыни возле источника зарос буйной зеленью, выбивающейся даже из-за высокой ограды вокруг особняка. Древнее строение с плоской крышей, балконами и большими зарешеченными окнами. Оба знали, что дом Фриды построен на очень древнем храме и его подземные этажи уходят на огромную глубину.

Сумасшедшая ведьма долго и обстоятельно искала место для своего дома. Почти столетие прошло, пока она выбрала это место – и не прогадала. Редкий путник мог добраться сюда. А абсолютно голая пустыня и удаленные оазисы почти не оставляли шансов выбраться из этого места живым. Впрочем, саму Фриду тоже давным-давно не видели.

Слухи ходили противоречивые. Кто-то говорил, что ведьма нашла секрет вечной молодости и заперлась в своем доме, развлекаясь с рабами и рабынями. Другие – что она сидит в доме, изучая древнюю магию, а по ночам крадет детей из отдаленных деревень, чтобы потом съесть. Но сказать, что точно происходит внутри особняка, не мог никто. Сам Алексий был уверен, что Фрида уже мертва.

Одного толчка в ворота было достаточно, чтобы огромные створки с грохотом упали с давно перегнивших петель. Двор зарос буйной зеленью и яркими цветами. В центре стоял фонтан, укрытый навесом. От него исходили волны свежести и интенсивный запах плесени, который неизбежно появляется от давно не очищаемых источников воды. Тут наверняка были птицы, которые сейчас прятались от сильной жары.

– Кажется, я был прав, – довольно заметил маг.

– Не думаю, – Милолика неопределенно пожала плечами. – Смотри. Во дворе травы много, но дорожка зарослями не тронута, будто её расчищают. Край фонтана белый – на нем сидели. Либо нага сам живет тут и ему это нравится, либо тут живет ещё кто-то. И не факт, что этот кто-то нам будет рад.

– Тогда действуем по обычному плану, – Алексий пожал плечами. – Я поддерживаю дом, чтобы он не упал на твою голову, а ты идешь на разведку.

– Вот хоть раз бы по-другому!

***

Темный мрачный коридор вел внутрь здания, которое разрушалось буквально на глазах. Милолика уже успела трижды проклясть мага, приведшего её на верную погибель. Благо, слова девушки не имели магической силы, и Алексий не мог их почувствовать. Всё было как в ночном кошмаре, преследовавшем её последние две недели. Темное подземелье с сыпучими стенами, шаткий пол, потолок, скрытый в непроглядной тьме…

Наемница увернулась от струйки песка, осыпавшегося прямо ей в глаза, но, полностью избежать мелких крупинок не удалось. Милолика чихнула, зажав ладонью рот, подняв облачко эфемерной пыли. Потерла нос тыльной стороной ладони, оставив смазанный след грязи, тонкой пленкой осевшей на белой коже маски. И, наконец, заметила легкое движение в стороне, которого ожидала с самого начала.

Осторожно подкрадываясь к темному углу, девушка старалась не делать резких движений. Алексий предупредил, что наги очень ловкие и подозрительные существа. Что даже этот столетия пробывший в рабстве мужчина – не обязательно воин – может переломать человеку все кости. Девушка подняла факел выше, осветив себе путь, и застыла, упершись взглядом в огромные, как блюдца, глаза, занимающие пол-лица самого красивого мужчины, которого она могла видеть в жизни.

Его радужки, как золотистые озерца с тонкими, будто нарисованными полосками зрачков внутри, отражали свет огня. Четкие симметричные черты лица чуть портило выражение боли. Тонкий раздвоенный язык мелькнул сквозь прорезь рта и ласкающим движением лизнул полную верхнюю губу. Нага вздохнул и чуть шепеляво произнес: – Убери с-свет, прош-шу.

Опустив факел вниз, Милолика отметила крепкое мускулистое тело с белоснежной, наверняка долго не знавшей солнечного света, кожей. Волосы, перевитые в толстые жгуты-косицы и огромный чешуйчатый хвост, в который плавно переходил мужской торс.

– Я пришла освободить тебя.

Наемнице казалось, что она шепчет, но голос прозвучал громко. Эхо, отраженное пустынным залом с многочисленными колоннами, подхватило слова, заставив её саму чуть подпрыгнуть от удивления. Бровь существа изогнулась, а губы тронула слабая улыбка.

– Чем ты поможеш-шь мне, женщ-щина? Я превращ-щен в камень нижней половиной тела, моей больш-шей час-стью. Ты великая ведьма и можеш-шь расколдовать меня? Или, может, девс-ственница? Твой поцелуй мог бы развеять чары.

Нага тяжело задышал после длинной фразы, вероятно, выданной в запале.

– Тебе нет нужды пробовать подкуп, – продолжил он, спустя некоторое время, – мой ответ всё тот же. Я не сяду у её ног, как комнатная собачонка. Ступай назад и передай это своей госпоже.

Он был так высокомерен, когда говорил это. Милолика всегда боялась змей тем безотчетным страхом, который достается от далеких предков и живет в нашей крови веками. Но нага был прекрасен так, как может быть красив только самый лучший, самый притягательный из мужчин.

– Почему ты не уходишь? – Подозрительно спросил он, сверкая золотыми глазами, отражающими огонь факела.

– Я пришла за тобой, – ответила наемница, – и не оставлю. Храм рассыпается. Нужно уходить.

Словно в подтверждение её слов, сверху посыпались струйки песка, а вдалеке послышался грохот камней – где-то в глубине здания падал потолок.

– Ты не с-слыш-шала, ч-што я с-сказал? – Снова зашипел нага. Когда он перестал концентрироваться, звуки из его рта снова обрели чрезмерно шипящие нотки. – Я превращ-щен в камень от низ-за груди. И руки. Я не могу двигатьс-ся.

Он немного подумал и, слегка успокоившись, добавил: – Я лучше умру здесь, чем буду её рабом и дальше. Такая жизнь позорна. Уходи.

Странная злость охватила Милолику. Такое красивое существо отказывалось от жизни, страшась рабства… Злилась ли она на ведьму, из-за которой он решил умереть, или на самого нагу, наемница не знала. Но у девушки было с чем сравнивать – собственная жизнь, состоящая из рабства и долга Алексию. Пока ты жив, выход всегда есть. Именно поэтому она не собиралась дать осуществиться его планам.

Девушка аккуратно вставила факел в один из специальных пазов на ближайшей колонне. Подошла к огромному телу наги, застывшему в странной позе – будто он готовился напасть – и полезла вверх по кольцам хвоста, стремясь добраться до красивого лица. Он зашипел, широко открыв рот и обнажив длинные клыки.

– Тише, – зашептала она на своем родном языке. Руками наемница уцепилась за его плечи, а ногами обвила тонкую талию наги, – всё будет хорошо…

Он изумленно затих, глядя на Милолику. Глаза в глаза. Золотые озера. Как кобра из далекой восточной страны, следящая за каждым движением факира с дудочкой. Нага был мраморно-холодный на ощупь, но верхняя часть его груди с бархатистой кожей, была мягкой и теплой. Ласкающим движением девушка провела по мужской щеке, пытаясь продлить дивные ощущения. Он моргнул и снова уставился на её лицо. Маска – нага наверняка её разглядел.

– О, Великая Л’уг! – Выдохнул он, спрятав клыки.

– Не смотри, – попросила наемница, закрыв ему глаза свободной рукой, которой планировала остановить укус, если бы нага решил напасть.

– Ты пахнешь теплым вечером и водой из озера, – неожиданно прошептал он. – Те, кто приходили от неё, пахли только кровью и смертью.

На ладони, прикрывающей его веки, девушка почувствовала влагу. Он… плакал? Чтобы убедиться, Милолика убрала руку с лица мужчины. Нага не открывал веки, как она и просила. Черные длинные ресницы чуть подрагивали, а вниз по щекам бежали тонкие влажные дорожки.

– От тебя я готов принять смерть, – прошептал он. – И умру с честью.

Смелость, определенно, была его добродетелью. Рука Милолики снова поднялась к щеке наги, лаская нежную кожу. Странно, но девушка не ощущала ни намека на щетину или бороду. Возможно, у этой расы вообще не бывает растительности на лице? Мужчина замолк, доверчиво прижавшись к её ладони. Рядом стал осыпаться песок, напомнив наемнице, что время неумолимо истекает.

Перенеся опору на основание корпуса, Милолика держалась на наге только с помощью ног, обвитых вокруг его талии. Сдернув маску, она заткнула кусок кожи за пояс и обхватила мужское лицо ладонями. Погладила совершенные скулы большими пальцами, стирая слезы. И покрыла мелкими поцелуями красивое мужское лицо, в последнюю очередь прикоснувшись к мягким губам.

Когда по его лицу запорхали бабочки поцелуев, нага вздрогнул. Но вырываться даже не планировал, издавая тихие мягкие звуки, которые странно действовали на Милолику – ей совершенно не хотелось останавливаться. Наконец она заставила себя отстраниться, но тут же уткнулась в его шею, обхватив обеими руками, чтобы не упасть. От мужчины пахло осенью, опавшими листьями, созревшими яблоками и только прошедшим дождем.

– Теперь веришь, что я пришла именно за тобой? – Сипло спросила наемница на выдохе.

– Да, – прошептал он в ответ. А потом, по мере того, как окаменение покидало тело, начал сползать вниз.

Человеческая часть наги упала на змеиные кольца хвоста, лентой свившиеся на полу. Мужчина едва успел обнять Милолику крепкими руками, прижав к себе и развернув так, чтобы девушка была сверху. Лежа на его прохладном теле, вдыхая запах, наемница понимала, что нужно двигаться. Убираться из этого коридора подальше, пока потолок не обрушился вниз, или не пришел страж, следы которого были заметны возле фонтана вверху. Но, ощущение, будто происходит нечто особенное, неповторимое, лишало всякого желания шевелиться.

Тонкая струйка песка осыпалась прямо на факел, торчащий в стене, затушив пламя и погрузив пространство в полную темноту. Странное ощущение – Милолика слышала и чувствовала, как в абсолютной темноте движутся тугие кольца хвоста наги. Мужчина обхватил её крепче, с легкостью подняв на уровень своей груди.

– Теперь твоя очередь довериться, – довольно прошептал он на ухо девушке, – в темноте я вижу гораздо лучше, чем человек.

– Ты не найдешь выхода без света, – возразила она, – вокруг всё одинаковое, а моих следов, оставшихся в пыли, не видно.

– Ты так сладко пахнешь! – Произнес нага в её волосы. – Я смог бы различить этот запах из тысячи. Конечно же, я смогу найти обратный путь.

Звуки его голоса будто ласкали Милолику. Это было так странно. Она не хотела вырваться, наоборот… Девушка хотела продлить текущие минуты. Хотя бы на те несколько минут, которые он потратит, чтобы вынести её из храма.

Двигаясь вперед, нага плавно покачивался из стороны в сторону. Он держал наемницу крепко и аккуратно, будто хрупкую драгоценную ношу. Когда впереди показался свет, мужчина нерешительно замер.

– Там день, – произнес он, – слишком ярко, я не смогу выдержать.

– Опусти меня вниз, – попросила Милолика.

Нага подчинился без слов, опустив её на пол. Еще было слишком темно, чтобы различить что-то, но девушка четко ощутила, как прогнулся его позвоночник, будто мужчина был неестественно высок. Интересно, на какой высоте он её нес? Тогда, в свете факела, нага показался просто огромным…

Наконец она почувствовала твердый пол под ногами. Но мужчина не спешил убирать руку с женского плеча.

– Как тебя зовут? – Прошептал он на ухо девушки.

Наемница облизала внезапно пересохшие губы. Достала маску, всё ещё торчавшую за поясом. Она чувствовала себя маленькой птичкой, которую зачаровывает большая кобра. Кажется, они поменялись ролями. В этот момент она ненавидела свое имя. Будто насмешка над уродливым лицом.

– Милолика.

– Милолика… – выдохнул нага. В его устах имя звучало, будто песня. – Я – Шеша.

Он произнес свое имя с придыханием, как Ш-шеш-ш-ша. От звука его голоса волосы встали дыбом, но не от страха. Было очень… приятно.

– Не говори мое имя никому, – попросил мужчина, – оно только для тебя, когда ты захочешь позвать. Для других я Васуки. И подожди тут, я хочу изменить облик.

– Нет! – Слово вырвалось слишком поспешно.

Это был страх темноты, пришедший к ней две недели назад, вместе с ночными кошмарами. Она всегда убегала – одна в темноте – по длинному грязному коридору. Изредка мелькал луч света, почти сразу исчезая вдалеке. Под ногами клубилась пыль, растревоженная резкими движениями, а позади… Позади почти неслышно двигалось оно. Таинственное нечто, с одной тупой мыслью – догнать и сожрать. Поглотить, полностью и безраздельно заполучив тело и душу Милолики.

– Я не уйду, – руки нага обхватили её под грудью, а его губы прижались к макушке, поцеловав волосы. – Теперь я в долгу перед тобой.

– Тьма пугает меня… – совсем тихо призналась наемница, – не могу ничего поделать.

Он отстранился, всё еще держа девушку. Большая рука – Милолика могла обхватить его ладонь только двумя своими.

– Держис-сь за запяс-стье, – посоветовал Шеша.

Изменение было быстрым. Наемница слышала шуршание, потом влажные щелчки и шипение. Его рука напряглась, но не сдвинулась, будто нага из последних сил сдерживался, чтобы даже случайно не причинить девушке боль. Наконец, он подошел назад, приникнув лицом в изгиб шеи Милолики. Ему пришлось пригнуться – даже став человеком, Шеша был намного выше.

– Я не менял облика уже много сезонов, – его голос изменился, став более бархатистым. – Пойдем наружу…

***

Они говорили обо всем, пока Алексий спал, успокоенный собственными защитными заклинаниями и присутствием наемницы. О рабстве, о долге, о жизни и планах на будущее. Нага слушал внимательно, чуть склонив голову на бок и прикрыв глаза, будто женский голос ласкал его слух лучше любой песни.

Напуганная своими кошмарами, Милолика хваталась за любую возможность, чтобы отсрочить момент наступления сна. Шеша был этому очень рад, однажды признавшись, что ненавидит одиночество. На пятую ночь она задремала, чуть не упав в костер. Нага подхватил девушку у самого огня и перетек в змеиную форму, уложив девушку на свои кольца.

– С-спи, – прошептал он, – я буду охранять тебя.

Обняв прохладную змеиную чешую, Милолика безропотно подчинилась. Он гладил её по волосам, введя в дрему, а потом запел на родном языке девушки. Тихо, нежно, переливчато, зыбко, будто несколькими голосами сразу. Она беззвучно плакала, не открывая глаз – как в детстве. А ведь, казалось, наемница давным-давно утратила эту способность… А он всё гладил её по волосам и пел. Именно с этой ночи кошмары изменились.

Она снова плохо спала, но теперь уже совсем по другой причине – ей снился обнаженный Шеша и его жаркий шепот. Чем больше они приближались к городу, тем более мрачной становилась Милолика. Нага оказался добрым, внимательным… Отдавать его Ирине, этой сумасшедшей шлюхе, совершенно не хотелось. И, хорошенько подумав, она решилась поговорить с Алексием. Маг запросил ту же цену – золото, равное весу мужчины. Это означало вечное рабство, но наемница была согласна. Она не могла представить Шешу – такого царственного – рабом.

За неделю до возвращения нага исчез. Не удержал его даже магический круг, устанавливаемый магом, якобы для охраны. Милолика лишь пожала плечами – такой исход устраивал её больше всего. Он появился на рассвете следующего дня, сверкая тугими косицами светлых волос и белозубой улыбкой. Его длинное гибкое тело было скрыто шелком богато вышитого восточного платья – тонкотканых шальваров и тяжелого парчового халата – а на ногах красовались подбитые железом сапоги. В руках Шеша нес два увесистых мешка, чуть сгибаясь под их тяжестью.

Пока маг с изумлением застыл, нага приблизился, швырнув к его ногам свою ношу.

– Этого хватит, чтобы выкупить нас обоих, – твердо произнес мужчина.

Пока Алексий развязывал узлы, чтобы посмотреть на содержимое, Милолика потрясённо смотрела на Шеша. Он запомнил. И понимал, как ощущает себя тот, кто находится в рабстве. Пусть даже у самого лучшего хозяина.

Заглянув в мешки, маг потрясенно охнул. Оба были заполнены драгоценными камнями. Россыпи алмазов, рубинов, изумрудов, сапфиров перемежались крупными жемчужинами и топазами.

– Ты готов заплатить хорошую цену, – задумчиво произнес он. – Я готов принять выкуп за тебя. Но перед, тем как ты выкупишь её, мне нужно уточнить.

Милолика знала, что имел в виду маг. Алексий всегда так поступал, когда вопрос о её продаже становился серьезным. Она подошла к своему владельцу и закрыла глаза. Девушка не хотела видеть отвращения на совершенном лице Шеша.

Бархатный кусочек обработанной кожи покинул свое обычное пристанище, как осенний лист. Они молчали. И маг, задумчиво закусивший нижнюю губу. И нага, внимательно вглядывающийся в лицо девушки. И сама Милолика. Она даже задержала дыхание.

– И что я должен увидеть такого, чего не знал до сих пор? – Голос Шеша был искренне недоумевающим. – В темноте я, конечно, заметил бы гораздо больше, но ведь она совершенно не изменилась за время нашего путешествия… Что ты хотел показать мне, маг?!

Девушка открыла глаза, наткнувшись на довольный взгляд Алексия и золотистые глаза нага.

– Ты не видишь мои шрамы? – это должен быть крик, но вышел шепот, будто горло само отказывалось пропускать какие-либо звуки.

– Это не важно, – Шеша пожал плечами, – я видел их еще в логове у ведьмы.

– Но… – довольный хохот мага прервал Милолику.

Отсмеявшись, Алексий украдкой утер слезы с уголков глаз.

– Девочка моя. Он – самое странное создание, которое я встречал в своей жизни! Я тебе его дарю! А тебе, Царь, – он повернулся к нагу, – я продаю её за оба этих мешка. Берешь?

Нага улыбнулся и кивнул.

***

Благообразный длиннобородый старец въехал в селение на длинноногой серой лошади. Он плохо знал язык, на котором тут разговаривали – за времена странствий маг так и не удосужился выучить славянский…

– Деда!

Маленький светловолосый метеор вылетел из добротной высокой хаты, бросившись под ноги спешившемуся Алексию.

– Деда приехал!

Еще пятеро сорванцов разного возраста и пола вылетели навстречу, облепив мага плотным кольцом.

– Ну-ка, все! – Звонкий женский голос принадлежал ослепительно прекрасной женщине. – Быстро мыть руки и завтракать! Иначе пожалуюсь папе, и он никого не возьмет в город.

Шумная ватага мгновенно притихла и, крадучись друг за другом, потянулась к большому тазу, заполненному свежей колодезной водой.

– А сам Васуки где? – Полюбопытствовал маг.

– Он собирает совет полозов, – махнула рукой Милолика. – Скоро зима, и нужно будет перебираться на южную сторону.

– Слезы нага помогли, – с улыбкой заметил Алексий, – шрамов совершенно не видно. А после того ритуала выглядишь ты на порядок моложе меня. Совсем не изменилась.

– Теперь я привязана к нему до самой смерти, – кивнула женщина, – но я совершенно не жалею. Он – лучшее, что случалось в моей жизни.

– Сны о будущем снятся тебе? – Уточнил маг. – В последний раз они были очень отчетливыми.

– Да, – просто ответила она, выжидающе поглядев на старика.

– Лето заканчивается, холодает… И птицы на юг двинулись, к теплу поближе… Я приехал, чтобы попросить… – он так готовил эту речь, но в самый ответственный момент все слова исчезли из головы. – Мне бы хотелось… остаться с вами…

– Знаю, – она улыбнулась. – Мы уже решили, где будет твоя комната. Она большая и светлая, подходит для занятий магией и вообще… Дети помогали мне убирать, а Шеша заказал мебель у плотника. Тебе понравится.

Широко улыбнувшись, маг посмотрел наверх, в яркое сентябрьское небо. Теперь он, определенно, был дома.

[1] славянку

Content

Руссет Анастасия Дома (СИ)