Руссет Анастасия

Называй меня Богом (СИ)

Тиана Талина и Анастасия Руссет.

Называй меня Богом.

Соавторство Linage/Russet .

Фантастический Любовный Роман в двух частях. NC 18+

Быть Богом... Каково это? Тяжкая ноша или дар? Обреченность на одиночество? Гордыня? Мудрость?

А если судьба дарит тебе того, о ком ты не смеешь даже мечтать?

Он стар настолько, что помнит начало времен - она же, молода и совсем не видела жизни. Никто из них не предполагает, что произойдет, но...

Часть 1.

Глава 1.

Бог.

Я не знаю, что говорить в начале. Обычно, начинают с «я вырос» или «я родился», но что говорить тому, кто был всегда? И матерью я могу назвать лишь вселенскую силу, сотворившую меня без человеческой формы, только в виде энергии.

Первое, что я увидел, был огонь.

Яркие лепестки пламени окружали меня, ласкали, были мной. Они так гармонично вписывались в окружающую меня темную пустоту, так осторожно пытались ощутить пространство… Я был новорожденным пламенем, и голод мой к знаниям можно было сравнить лишь только с лесным пожаром. Все это осознать полностью возможно сейчас, а тогда лишь красота зрелища и смутные желания захватили мой разум.

Когда Она позвала меня по имени, я впервые ощутил любовь.

Мгновенно захватив все существо, это чувство наполнило меня небывалой безмятежностью и эйфорией. Возмущение разума осталось позади, и только она, создавшая меня, стала той первоосновой. Моя мать. Забегая вперед, скажу, что никогда больше в своей долгой жизни не чувствовал я желания или возможности подавить это чувство. И никогда больше не встречал его в мире смертных или бессмертных именно таким, способным захватить мое существо так полно. Думал, никогда не смогу найти, но… Я забегаю вперед, не так ли? Скажем пока так: никто в мире не может предсказать судьбу богов. Ни мы сами, ни наша мать не способны видеть предстоящее. В этом есть какая-то великая мудрость, не так ли? Зная, что ждать наперед, стал бы я жить так, как живу или попытался бы стать иным? Знание убивает надежды. Если взять такую точку зрения как отправную, то определенно, все что не делается - к лучшему.

А после я остался один, впервые познав одиночество.

Его горестные тиски никогда больше не отпускали, превратившись в моего постоянного спутника. Я был один, как любой из божественных, и был обречен оставаться таким вечность. Мать принадлежала всем нам и никому из нас.

Меж тем появлялись миры и существа их населявшие. Кто-то умирал, кто-то рождался. Круговорот начался, и остановить его было невозможно. Не знаю, почему я избрал себе мужское тело и существование. Быть может, ощущал, что так будет правильнее. А может попросту решил поменять все позже, хотя желания такого никогда и не возникло. Все было просто – жизнь, существование, познание. Я поглощал знания быстро и жадно, стремясь впитать в себя все возможное. И отдать во вне все, что я мог. Творение стало венцом. Я и другие – мы все питали собой новые миры, населяли их созданиями собственного разума и фантазий. Новые расы, рельефы планет, рождение чуда – что еще нужно создателю? И любой из богов мог сказать «Аз Есьм».

Но в этом свете было нечто темное – гнев. Его тяжелый рев лишал разума и сводил с ума, нашептывая мне в уши свои дикие сказки. И я поддавался, не имея никакого желания противиться. В такие моменты все становилось неважно, лишь только это чувство пожирало меня заживо и правило бал в пустом от разума теле. Оно расползалось вовне яркими огненными кругами. Оно лизало чужую плоть, корчащуюся в агонии боли. Оно разрушало с таким трудом построенную живую материю, оставляя лишь истлевший безжизненный остов. Я же был лишь наблюдателем, пожинавшим его плоды. И боялся собственного гнева не меньше остальных.

Последующие века своей жизни я помню не четко, будто кто-то или что-то смазал их неосторожным пальцем. Войны, помогающие утолить мою агрессию, подарили мне звание генерала и собственную армию. Знания приносили относительное удовлетворение собой. Вереница женских тел, приятных, мягких, ароматных – я полюбил секс, как один из самых легких способов получения удовольствия, который был мне подвластен. Немного внешних изменений и хорошо подвешенный язык – отказать мне было очень трудно. Но не скажу, что я был совершенно не разборчив, хотя и не понимал четко, что же ищу. И в тот же момент, я не был абсолютно потерян и четко осознавал себя.

Рано или поздно все заканчивается. Нас пресыщает однообразие, как бы великолепно оно ни было. Не скажу точно, в какой момент и почему мне все надоело. Просто… будто обрубили какой-то канат и это произошло. Перестали занимать семейные дрязги, войны во всех мирах и борьба за власть. Даже шуточки дорогих Темных родственничков перестали воздействовать. Все стало не нужно, будто жизнь мою накрыла пустота, которой я с готовностью поддался. Земля стала идеальным местом, способным принять меня и дать тот отдых, которого хотелось. Один мир, со своими мелкими дрязгами оказался способен дать мне спокойствие… странно, верно? Но, правда.

Когда Земля начинала тяготить меня, я навещал свой мир. Его золотисто-охряные цвета наполняли меня радостью и гордостью – как я один мог создать нечто подобное? Место, будто выросшее из снов и мечтаний, ограниченное только волей творца и его же желанием. Каждый бог имел такое пространство. Быть может, именно это и было недостатком. Я боялся перестать оценивать себя здраво и впасть в гордыню. Оступиться и полететь в пропасть безумия, оставшись там навсегда. Это было страшным наказанием для любого из нас. И тем, что рано или поздно каждого из нас поджидало.

Несколько тысячелетий. Ассирийцы и падение Трои, строительство Стоунхенджа и затопление Атлантиды, власть Египта и рождение Христа… об истоках я могу говорить бесконечно, особенно – когда видел все сам. Нередко на огонек заглядывали другие боги, тогда отдых превращался в феерию или оживший ужас любого смертного. Но я был только наблюдателем и никогда не вмешивался. Зачем? Забыв первопричину своего появления, своих покровителей и богов, оставив от прошлого только глупые сказки, люди перестали быть достойны спасения. И уж если я, Светлый, понимал это с такой точностью то, что же думали Темные? Никогда не хотел выяснить это наверняка.

Стоит ли удивляться, что я пресытился и этим? Или я обманываю себя, и то, что звало и пело раньше, усилило свой зов? Так или иначе, мне предстояло это узнать совсем скоро.

Часть 2.

Девочка.

***

Когда с неба падали Боги,

Орошая истоки земли;

Когда в кровь побитые ноги

Из сил последних несли;

Когда за убитую правду

Не сражались уже до конца;

За обиду, за гнев были рады,

Не жалея пустого свинца.

Мир вокруг, когда преклонялся

За убитую волю войной;

Когда смертными Хаос питался,

Против всех – алой стеной.

Заглянув в проклятые воды,

Жизнь меняла свое лицо,

Когда с неба падали Боги,

Проклиная своих отцов.

Война всегда уносит множество жизней. Война Богов – не только смертные.

Я не знала этого наверняка, ибо была не в меру молодым свидетелем последней – мне было лишь несколько недель отроду. Но говорят, Эра тогда была объята бойней, боги сражались от скуки, с легкой руки круша свое детище.

Почему именно этот мир, из пяти выживших ранее, был выбран полем боя, не знает никто. За исключением Старших Богов, быть может. Схватки на глазах у народа делали их не только свидетелями, но и соучастниками, ибо жажда крови, как зараза, пожирала все живое в душе и сердце, порождая ярость и гнев, направленный вовне. И если бы у этого геноцида была хоть какая-то возможность просочиться в другие миры – то те тоже потерпели бы крах в противостоянии, и были бы сокрушены Войной Богов.

Мир процветания и знания, магии и механики - он был практически утерян, практически сожжен. Именно в это нелегкое время меня и угораздило родиться. Я была особенной, теперь я это знаю. Удивительной, наводящей страх из-за своей двойственности. Ребенком, чья красота и одаренность даже в первые дни жизни восхищала, и пугала.

Меня боялись настолько сильно, что приговорили к смерти, ссылаясь на благие намерения.

Мать отправилась к праотцам, пытаясь спасти мою жизнь. Язычники решили, что моя кровь, пролитая на алтарь, сможет утихомирить разъяренных Богов. Глупцы, они погибли в обломках былой Эры из-за своих пустых заблуждений.

А я выжила. Не смотря ни на что, маленькая девочка, предназначенная в жертвы, смогла спастись.

Меня нашла Верховная Жрица Эротикона - моя приемная мама, хранительница равновесия миров, - среди пепла и тлена, следуя за голосом спящей во мне силы, взывающей к ней сквозь пространства. Ее не пугала мгла, сгустившая над моей головою, и бледный свет, струившийся из под кожи еле заметным сиянием. Жрица увидела не угрозу и не жертву в маленькой прекрасной девочке, она уловила бесстрашие и неимоверную силу, хотя и не осознавала того. Женщина тогда еще не знала, что берет на руки Богиню.

Но до поры становления ею, я была всего лишь ребенком, нуждающимся в любви и ласке. И я была окружена ею в стенах моего нового дома, Белого Храма Эротикона. Послушницы стали мне сестрами, а Жрица – приемной матерью. И я не знала детства полного потерь и сожалений. Я росла в полной гармонии со всеми своими потребностями.

Хотя росла – это можно было сказать поверхностно. Храм, являясь великой неиссякаемой энергетической силой, животворной, питал ею миры, центром которых был, и действовал на своих женщин таким образом, что они не старели, не болели и не умирали, замирая в своем расцвете. А я... каким-то образом я росла, но очень медленно, словно преодолевая какие-то барьеры. Загадка для всех.

Но что мне было с того? Познавать мир таким, какой он был, позволяя себе оставаться ребенком – это ли не счастье? Я могла с уверенностью сказать, что у меня было чудесное детство. Я не стремилась быть взрослой, не стремилась уйти из Храма, да меня и не выпустили бы. Эти стены на всех действовали по-разному, но в одном оставался непоколебим – более двух недель за его стенами для любой из жительниц Храма было губительным. Если женщина служила Эротикону – это становилось вечным ее стремлением, но и бременем.

В конечном итоге матушка выяснила, что я, не являясь избранной Храмом, смогу жить вдали от него в свое удовольствие. Но это случилось, не раньше, чем мне стали сниться сны. Они были разными, были о будущем, но я лишь могла чувствовать их. Я знала, что мне нельзя в миры. Просто знала. Теперь уже не страх перед смертью оставлял меня внутри, а страх перед жизнью.

Продолжая радоваться тому, что имела, я впитывала все что видела и слышала, делала выводы. Меня не заставляли принимать скорых решений. Я знала миры, хотя не бывала в них. Читала о мирах священного круга: о Земле и ее утраченной памяти, о Шезгарте с его неимоверной жестокостью, о Корр-У и его великих реликвиях, о Неффастусе, его нестабильности и идеальности, и о восставшей из пепла разумной Эре. Я видела богов своими глазами, когда они приветствовали мою матушку, и видела их свиту – прекрасных чувственных Мистерий.

Мужчин среди проживающих постоянно не было, Храму было это не угодно, но я видела их достаточно часто, если судить относительно, и знала их применение. Я воспитывалась в священной вере в то, что величие женщины дарует мирам жизнь, а мужчина лишь способ, незаменимый спутник величия.

Я знала, и мое величие придет. И словно Храм для миров, мой спутник будет даром моей новой жизни.

Глава 2.

Часть 1.

Возвратиться и встретить.

Небо Неффастуса играло всеми цветами радуги, разбавляя свои оттенки красками, которые никогда не видел человеческий глаз. Яркие полосы расчерчивали пространство от горизонта вверх, разбегаясь вокруг цветастыми завихрениями, как на картинах Ван Гога. Он был тут, этот шельмец, хотя и принимал свои путешествия за видения. Странный, а такие люди всегда привлекали нас, жителей бесконечности.

Расстегнув куртку, я присел. Высокая шелковистая трава ласкалась к телу будто живая, признавая божественность. Свежий ветерок порывами хлестал в лицо, заставив закрыть глаза. Темнота накрыла меня, позволив спавшим до некоторых пор мыслям вынырнуть наружу. Зов, слышанный мной ранее, был едва различим, но он был. Странный, тонкий, гордый. Что-то надвигалось, но что, я сказать не мог. Единственное, в чем был уверен – это нечто свыше понимания Бога, иначе я бы уже знал точно.

Кажется, меня ждала очень увлекательная игра, которая поможет развеять скуку на несколько ближайших лет, если не столетий. Это радовало. Никогда не любил безделья, хотя часто был на него обречен, как и все остальные боги. В какой-то мере это тоже было проклятием, как нашим, так и для всех остальных. Понять мои слова проще, если представить, что может затеять бог, которому скучно.

Глубоко вдохнув, я задержал дыхание. Воздух был какой-то другой. Чуть слаще, чем обычно, чуть чище, чуть приятнее. Быть может, мне лишь казалось так. Или я слишком долго отсутствовал и теперь выдавал желаемое за действительное, представляя мир богов чем-то из ряда вон выходящим. И выдох не был похож на освобождение. Только избавление физического тела от углекислого газа, не более. То самое ощущение не только не исчезло, но и усилилось, будто войдя в мое тело и плотно там укоренившись. Это было необычно и чудн о. Странно. И выбор у меня был не большой.

Ответ я мог получить лишь в месте, где хранились все предсказания и летописи, хоть как-то относящиеся к богам. В месте даже более древнем, чем любой из богов. В месте, находящемся вне пространства и времени. В Храме. Конечно, я осознавал, что Далила, Верховная Жрица, наверняка не будет рада моему визиту – мужчин в святая святых не жаловали, но мне было наплевать. Я слишком бог и слишком стар, чтобы думать о чьих-то еще желаниях. Был, есть и буду - так я подумал.

Поднявшись на ноги, я снова осмотрелся, пытаясь запечатлеть эту картину до следующего раза. Не важно, когда он настанет, завтра или через тысячу лет, но я буду помнить об этом мире особенном для каждого бога, всегда. Именно это место мы создавали, забыв все распри и взаимную неприязнь, Светлые и Темные рядом. Мир, где все мы могли осуществить свои желания и создать свое собственное подобие рая, как бы он не выглядел в итоге. А ведь возвращение домой всегда похоже на маленькую смерть и последующее возрождение.

Из травы поднялись золотистые искры, окутав меня своим ярким сиянием. Они не задели ни траву под ногами, ни мою одежду, заставляя все вокруг тлеть в ожидании скорой смерти. Лишь поднялись вверх и соприкоснулись с моей кожей, поглотившей призрак огня без следа. Я был здесь. Я был готов. Я пришел в миры вновь, будто Феникс, восставший из пепла.

***

Появившись во вспышке белого пламени, я прошелся по залу. Бело-голубой мрамор и сумрак, резные эрзацы дверных проемов и бездонные потолки, струящиеся мантии жриц и послушниц, отличавшиеся лишь цветом. Незыблемыми оставалось и спокойствие этих стен. Что бы ни происходило в веках, Храм не менялся, даже не накапливая пыли в глухих закоулках. Моя извечная тяга к знаниям просто вопила от возбуждения в этих стенах. Именно тут я мог найти то, что жаждал – летописи, где записаны пророчества. Конечно, я уже читал их все, произнесенные самыми лучшими прорицателями и записанные руками искусных писцов, но это было другое.

Память не совершенна и со временем всегда перестаешь помнить то, что тебя захватывало когда-то. Особенно, если ты очень и очень старый Бог. Из миллиона прочитанных свитков, я мог вспомнить лишь пару тысяч. А ведь меня достаточно долго не было, за это время наверняка появились новые записи. Мне хотелось поговорить с Далилой, Верховной Жрицей, и, если удастся, с Архивариусом. Это было в моих интересах – обе могли натолкнуть меня на важную мысль или даже точно указать на причину происходящих изменений. Впрочем, в последнее верилось слабо. Я просто допускал такую возможность.

Вокруг сновали послушницы – традиционный цвет их одеяний не дал мне ошибиться. Их стройные ножки то и дело мелькали под длинными подолами мантий, перенося хорошеньких обитательниц с места на место. Вот уж верно, ни одной дурнушки. Я улыбнулся про себя. Храм всегда выбирал в услужение девушек, которые отличались красотой. Традиция, которую я очень одобрял – особенно пять тысяч лет назад, когда любил участвовать в церемониях. А почему бы нет? Мне было любопытно, я всегда любил женщин, да и энергии от меня не в пример больше, чем от любого смертного, пусть даже и специально отобранного…

Налюбовавшись видами вокруг, я стянул с себя покров невидимости. Конечно, Храм в какой-то мере пожирал или усиливал способности вошедшего, в зависимости от своих собственных предпочтений, но, как бог, я имел определенные вольности. Эффект был достаточно предсказуем – удивленные взгляды, шок, потом визг и беготня врассыпную. Иногда у меня возникало впечатление, будто послушниц выращивали где-то отдельно, вывешивая на стены фотографии мужчин с надписью «Берегись!» или даже хуже. Впрочем, оно быстро исчезало, когда я вспоминал об оргиях, где под воздействием специальных масел, порошков и какой-то еще хрени, эти девственницы вели себя не благороднее обычных нимфоманок. А кто говорил, что служить Шейд легко?

Как и следовало ожидать, Далила появилась почти сразу. Пышные волосы, уложенные в изысканную прическу, отливали медовым золотом, прекрасная грудь вздымалась под тонким одеянием, ноздри гневно раздувались, а большие синие глаза метали молнии. Очертания этого тела не давали спать многим, даже я мог признаться, что много веков назад жаждал затащить её в постель с весьма определенной целью, о чем благополучно предпочел забыть впоследствии. Верховная Жрица, одна из самых прекрасных женщин всех пяти миров, была чертовски на меня зла. И мне это дико нравилось.

- Здравствуй, Далила, - баритон, который многие дамы находили очень сексуальным, многократно отразился от стен, и заполнил помещение. – Ты так же прекрасна, как и в день нашей последней встречи. Расскажешь мне последние семейные сплетни, или придется узнать все самому?

- С возвращением, Светлейший, - она, как и полагается, приклонила голову и поочередно прижала раскрытую ладонь к глазам и сердцу. – Вы, как я смотрю, по-прежнему смущаете моих подопечных своим сиятельным видом. И правилами всё так же норовите пренебречь. Вы же знаете, что появление в Храме мужчины, пусть даже и Бога, необходимо согласовывать со мной.

- А ты все не можешь простить мой портрет, гулявший по кельям? – я покачал головой. – Полноте. Вживую я намного горячее. Не сердись, прекрасная, меня ведь так долго не было, нельзя ли быть чуточку теплее?

- Я и не думала сердиться, - заявила она, сделав строгое лицо. – На Земле и вправду есть на что посмотреть. И как я могу знать что-то о богах, тем более, сплетни? Постыдились бы такое спрашивать. Кстати, сегодня Вы не единственный гость из Неффастуса, здесь мистерия Салах и Богиня Истины. Я как раз только что поприветствовала их…

Салах, или мистерию Похоть, я помнил хорошо, даже слишком. Красивая как произведение искусства. Жаркая, как сам ад… Яркие вспышки чувственности мистерии, неоднократно пытавшейся убедить меня в своем верховенстве, были едва ли не лучшим времяпрепровождением на Неффастусе. Похоть была бы безумно хороша, если бы одно большое «но». Будь я на Земле, то назвал бы мистерию феминисткой, в этих же мирах – просто ярой сторонницей матриархата. Помниться, у нас бы даже получилось, но эти её нелепые представления о том, что мужчина не может быть хорошим правителем… Возможно, стоило бы убедить её в полном одобрении этих затей, и после... Нет, терпеть ревность очередной дамочки, которая будет предъявлять на меня свои претензии... увольте. Но встретить Салах, было бы наслаждением, как и всегда.

Истиной же была моя младшая сестра, Зариланна, женщина трудная во всех отношениях. В какой-то мере я ее любил, но встретить сейчас не хотел бы.

- Я не говорил, что был на Земле, Жрица.

Улыбнувшись, я наслаждался произведенным эффектом. На лице Далилы было написано крайнее возмущение. Это было… приятно. Не каждый день мне удается вызвать такие сильные эмоции у Верховной Жрицы.

- Если Светлейший не имеет больше вопросов, - наконец выдохнула она, - то я хотела бы уделить внимание делам насущным. В Корр-У близится праздник Омовения Светом, а в Шезгарте вот-вот старшие дочери некоторых кланов войдут в силу. Мне надлежит осветить ритуал и подготовится к празднеству.

Верховная Жрица всегда была смелой женщиной. Кто еще осмелился бы указывать богу на дверь, пусть и в такой завуалированной форме? В другой раз, возможно, я не оставил бы это без внимания, но, почему-то, именно сегодня мне этого не хотелось. Или воздух, Неффастуса, легкий и сладостный, так повлиял? Он все еще ощущался, тая дымкой на кончике моего языка.

- У Светлейшего есть еще вопросы. Например, о предсказаниях, - Жрица выжидающе выгнула бровь. Она не понимала, что я хочу сказать, а понимал ли я сам? – Хотя не важно.

Все было на уровне ощущений. Следовало подождать еще немного, пока предчувствия оформятся в нечто более вещественное. Я должен сначала построить каркас, на котором стану основывать свои предположения. Неприятное чувство. Я сглупил, но боги не признают собственных ошибок, не так ли?

- Будущее скрыто даже от божественного взгляда. Такова была воля Великой Пустоты, нам ни чего не остается, как принять ее, – пространно ответила Далила. - И вполне логично, продолжить свое путешествие по нижним мирам, посетив Эру. К тому же там сейчас в академии как раз появились новые адепты, некоторые из них обладают многообещающем потенциалом. А я знаю, как Вы благоволите к жадным до сакральных знаний, начинающим ученым и магам.

- Пожалуй.

Мне было все равно куда идти. А поискать признаки изменений по мирам – хорошая идея. И, конечно же, развлечься в процессе, куда без этого. Ненавижу скуку.

Краем взгляда я уловил движение. Легкое, как шуршание мышки. Рефлекторно повернув голову, заметил внимательный взгляд, который прервал мои мысли и возбудил любопытство. Заметив мое пристальное внимание, Жрица спокойно обернулась и посмотрела в том же направлении.

- Кара, дитя мое, - позвала она, - пойди сюда.

На свет вышла девочка. Длинные рыжие волосы обтекали мордашку, а большие синие глаза были полны настороженности. В Храме не было детей, и быть не могло. Жрицы были бездетны, это место выпивало из них саму возможность подарить миру жизнь таким способом. Да и может ли ребенок находиться в подобном месте? У меня никогда не было кровных детей, лишь те, кого я создал, могли похвастать тем, что получили дар жизни из моих рук.

Она медленно приблизилась, нехотя отступив от колонны и внимательно следя за каждым моим движением, будто готовясь убежать в любую секунду. Так же аккуратно за ней ступал леопард. Большая кошка плотно прижимала уши и нервно подергивала усами. Животные меня любили редко. Девочка подошла и застыла рядом с Далилой, старательно упершись в меня взглядом. Женщины, конечно, пожирали меня взглядом, но столь юные – никогда.

- Мое почтение прекрасной Леди, - я улыбнулся, а она отступила за Жрицу.

Наверное, я представлялся ей большим опасным хищником, готовым съесть её в любую секунду. Никогда не употреблял в пищу человеческих детей.

- Кара – любимое дитя храма, - ответила женщина на мой вопросительный взгляд.

«Приемная дочь» - промелькнула в моей голове её мысль. Это почти сразу отбило весь интерес. Ну, подобрала Жрица сироту по доброте душевной, приютила в Храме. Конечно, это совсем не место для маленького ребенка, но у нее хотя бы есть кров и еда. У многих нет и малого, а девочка одета, накормлена и наверняка любима.

- Далила, было приятно засвидетельствовать тебе мое почтение, - поклонившись Жрице, я дал знать, что мой визит окончен. - Пожалуй, и вправду, навещу Эру. Попроси присмотреться к предсказаниям, которые могли быть отнесены к ближайшему времени. Это может быть важно.

Растворившись во вспышке яркого пламени, я не увидел её прощального кивка. Дел в Храме у меня больше не было.

Глава 2.

Часть 2.

Тайные Летописи Эротикона.

Цитата.

Во все времена, рожденный из чистой, словно дыхание новорожденного мира Искры, первого неосознанного порыва Великой Пустоты, возжелавшей вдруг познать что-то отличное от своего нерушимого покоя, существовал Храм! Он был Чудом заключавшим в себе величие Жизни, способным черпать ее из небытия и наполнять, словно сосуд все, что соприкасалось с ним! Неприступной твердыней Храм возвышался на землях пяти избранных Миров, питая их животворной силой и призывая в свои стены тех, кому было предначертано отдать свою жизнь ему в услужение. Всегда это были только женщины, молодые и прекрасные, в груди каждой из которых пылал неугасимый огонь первой Искры! Они были столь же прекрасны, сколь и их Верховная Богиня Тень, первая из возлюбленных дочерей Великой Пустоты, вобравшая в себя большую часть материнской жажды желать и осязать желаемое. Имя ей было Шейд, она олицетворяла удовольствия плоти и тайные желания души. Шейд была темной богиней, но в ней не было зла, лишь эгоистичная потребность ребенка во внимание и ласке порождающая порой чудовищные поступки, но со временем и к ней пришла мудрость.

Часть вторая.

Под сводами Храма.

***

Дорог не ведая грядущих,

В истлевшей мгле поникших стен,

В своих очах на век потухших,

Зимой бескровно вскрытых вен

Бескрайни годы, чувства, силы, -

От блеклых красок жизни вящих, -

Забыты в час на дне могилы,

Иссохнут в миг святил палящих…

Я утоплю свои виденья

В слезах и муках черных судий.

Пусть будет мир сердцебиений

Таким как есть, таким как будет.

Более трех тысяч земных зим - я лишь сторонний наблюдатель. За это время почти миллион раз любовники Шезгарта* сходились на ночном небе в своем прекрасном танце, и более семи сотен оборотов совершила Эра вокруг Астрии, своего святила.

Но что все это по сравнению с количеством разноцветных стеклышек в витражном потолке церемониальной залы Храма…

Я знала здесь все закоулки, коридоры и была во всех комнатах, без исключения. Любимая дочь Храма, безнадежный ребенок и всеобщая заноза в причинном месте, - я была послушной с матушкой, но шалости еще никто не отменял.

Самым любимым моим занятием был шпионаж. Имеется такое выражение – у стен есть уши. Так вот - эти уши были моими. Я прекрасно знала обо всем, что происходило вокруг.

И сегодня не было исключения.

Выглянув из-за лестничных столбов, я еще раз убедилась, что меня никто не замечает.

Шикарненько! Я аж потерла ладонями в нетерпении.

Мой зоркий взгляд сейчас лицезрел гостя в нашем Храме. Мистерию Салах.

Похоть была одной из моих любимых тетушек. Так как Мистерии являлись свитой Богов, то в Храме каждая из них могла находиться только с дозволения Верховной. Близящийся праздник мог быть причиной. Скажите мне, какое может быть Омовение Светом без Похоти? И хотя она сама не имела права участвовать в оргии, она любила быть в курсе событий.

Незаметно я прошмыгнула к арке и заглянула в залу. Вот она, Салах, величественная Похоть во всей своей женственной красе...

Не скажу, что я этому когда-либо завидовала. Я жила среди прекраснейших женщин вселенной вот уже... много времени. Зависть была здесь непотребным чувством. Красотой великая Богиня Шейд наделяла всех своих прислужниц. И я, живущая в Храме, была причастна к этому.

Тем более что я дочь своей матери. А Матушка моя - самая прекрасная из всех женщин.

А, как известно из правила всех пяти миров священного круга, яблоки от яблоньки... падают ой как близко.

Мне еще предстояло выслушивать восхваления себя любимой множество раз и уже в ближайшем тысячелетии. Откуда я это знала? Хм…

Живя в мире всеобщего экстаза, я была лишена его в корне. Хотя у меня и была личина нормального подросткового тела, но Матушка считала, что пусть мои способности к возрастным миражам и безупречны - физиологически я еще мала.

Где это видано, чтобы три тысячи было малым сроком? Мои гормоны начинали играть на всеобщих нервах. Сны становились все яснее и оживленнее. И значило это лишь одно. Я знала, что мне пора на волю, за ворота белых стен. Я видела это.

Будущее скрыто от нас по воле Богини. Но видимо, я была исключением.

Эти сны, реалии или выдумка моего уставшего мозга – они были будущим. Каждое из них говорило мне о событиях, которых еще не было, но которым предстояло быть. И лишь я решала, стоит ли им свершиться. Это было и просто и сложно одновременно.

Грядущее ведало лишь обо мне, событие касалось меня в целом и мира глобально. Я могла видеть причины, а могла только следствия. Сны были либо нечеткими отголосками, смазанными и запахами, и звуками. Или могли быть и ярким контрастным водопадом, без олицетворения эмоций и характеристик. Иногда я помнила о сне долго, размышляла, а в другой раз могла и не вспомнить его вовсе, будто и не видела. Но я знала лишь одно – они снились мне всегда, и они были предупреждением.

Пока я придавалась своим мыслям, одна из Малых Белесых меня заметила.

Ох уж эти послушницы! Стайки молодых сплетниц-стервятниц!

Их перешептывания не остались проигнорированными Мистерией.

- Кара. Ты все краше, - я лишь улыбнулась на сомнительный комплимент, а Похоть обратилась к жрице, - так Далила у себя, Сельция?

Девушка ответила утвердительно. Ну да, куда ей, недотепе, знать о передвижениях Верховной. А вот я знала, что мама не у себя, она только подходила к северным воротам, украшенным ожерельем аквамариновых камней, возвращаясь с Эры.

Салах двинулась к покоям Верховной, а я целенаправленно устремилась к Сельции - своей добыче, рассчитывая время по секундам.

По сути, я никогда не оставалась одна в стенах Храма. У меня была здесь собственная тень, которую я любила не меньше Матушки.

Леопард вскочил из-за угла, следуя моему жесту, и стайка Белесых кинулась в рассыпную.

Жрица же все еще стояла посреди залы, сверля меня высокомерным взглядом. Я зашипела, зная, что Таскана сделает так же. Сельция слегка вздрогнула, но не выказала желания кинуться за своими младшими сестрами.

- Варюша, - обратилась я к ней обидным именем, которым называла их всех, когда хотела поиздеваться, - хочешь, я предскажу тебе твое будущее? Оно не кажется мне таким уж светлым. Может, ты опровергнешь мое мнение и увидишь в нем какой-то прок?

В глазах девушки промелькнул страх. Она поджала губы и быстрым шагом направилась из залы.

И почему молодняк так боится моих предсказаний? - спросила я себя. - Ведь в них нет ничего ужасного. Если еще учесть, что большинство из них выдумка.

Я улыбнулась сама себе.

Грядущее не давалось мне с легкостью, о которой думали окружающие. Мама знала, что для меня оно обрывочно и непонятно. И всегда касается меня лично.

Например, я помню, что видела ее тогда, когда была еще младенцем. Я видела женщину, ищущую меня среди мрака и крови. И я звала ее, зная, что она меня ищет.

А после я постоянно видела снег под ногами и безысходный мрак впереди. Потому я боялась покидать стены. Пока этот сон не был забыт во времени.

***

Я почувствовала Истину одновременно с приятным ощущением тепла и уюта – это матушка вернулась домой. Зариланна, по своему обыкновению, не стремилась входить в Храм, как все остальные Боги. Она предпочитала не являть миру свой лик, а проходить ворота, как и должно. Быть может, потому, что она была Судьей и Справедливостью миров. А может, потому что она всегда была немного непохожей. Проще говоря – чокнутой. Но ее странность всегда мне казалась очень забавной.

К слову сказать - все боялись Богиню Истины. Ее холодный красный взгляд мог лишить рассудка, а острый хлыст слизывал кожу и мясо врагов до белоснежных костей. Она была беспощадна и одержима справедливостью настолько, что обрекла себя на невыносимую боль для служения Великой Пустоте как Судья миров.

Но мне она всегда казалась удивительной, родной. Она ведала мне про миры, и иногда брала с собой. И что важнее, мама более доверяла ей, чем даже моему личному охранителю, Самсону - воину-монаху из ордена Заступников с первого мира Корр-У. А общаться с Зариланной мне было интереснее, чем с этим раритетным воином.

Жрица и Богиня тихо общались короткими фразами. Зариланну беспокоило состояние миров. Оно сейчас всех беспокоило. Эфферы покинули свои посты, ворота Неффастуса не охранялись боле. Шезгарт кишел междоусобицами кланов, а Земля так давно утратила свою память об Искре, что и вовсе перестала снабжать Храм послушницами. Матушка повторяла это очень часто в последнее время, накануне праздника. Животворение энергии экстаза – это больше чем святила для миров, это причина существования всей вселенной. И то, что люди больше не верили, ставило под угрозу все миры священного круга.

Происходили большие перемены, близилась очередная война, и это все чувствовали, пытаясь найти первопричину.

Потому мне нужно было срочно рассказать матушке свой последний сон.

Мама уже успела переговорить с Мистерией. Салах появилась для помощи отбора мужчин для праздника, потому, поприветствовав всех, сразу же удалилась. Что касается Истины, она тихо передала Верховной результаты своих наблюдений, чтобы держать ее в курсе.

Я думала, что на этом встреча и окончится, но по какой-то своей причине, разбери эту Темную, она вдруг принесла Верховной Клятву Крови. Как гром среди небес.

Ее ледяной голос отразился от стен Храма, словно в насмешку. Это было проклятие для нее – даже я знала. То, что Богиня осмелилась произнести древние слова в Храме, дождавшись, пока они останутся одни – говорило о многом.

Я настолько была удивлена таким поступком, что не придала значения уходу матери, задержавшись в своем укрытии чуть дольше. То ли в моей голове, то ли это было эхо, я все еще слышала слова: «Я, Зариланна Т'ен тай Даал'ар, клянусь Тьмой и Вечной Ночью, что пока я живу, никто и никогда не повредит святому Храму и его обитателям. Отныне и вовеки! Арритрэ!»

- Когда-нибудь ты поймешь, девочка, - тихо сказала мне Истина, проникая в мои мысли и оповещая меня о том, что прекрасно знала о маленьком шпионе и не была против такого свидетеля.

Я не успела даже взглянуть в глаза Богине, она испарилась раньше, чем я откликнулась. Но я пообещала себе, что непременно пойму ее слова, когда-нибудь.

А сейчас еще важнее стало оповестить маму о моем последнем виденном сне.

И словно по иронии, когда я нашла маму, та уже вновь была не одна. Что важнее всего – это был Предводитель Небесного Воинства, Бог Огня. И хотя вживую мы до сих пор не встречались, я знала его.

Чистый огонь среди священных стен Храма. Таскана тихо зашипела на мою неосознанную реакцию – я отступила… и, шпионя, не спряталась. Застыла, наблюдая его бесстыдную улыбку Жрице, и ее церемонность по отношению к Богу. Когда он посмотрел в мою сторону, просто неосознанно бросил взгляд, я отступила еще. К слову сказать, я не отличалась пугливостью никогда. Мои поступки были смелыми и дерзкими, но сейчас… Огонь обжег меня прямо изнутри моего сознания. Никаких мыслей, лишь голые пустые эмоции: ужас, нестерпимый зной и странный трепет.

- Кара, дитя мое, пойди сюда, - тихий голос Матушки тяжело проник в сознание.

Ноги были ватные, переступали тяжело. Я не могла перестать смотреть на него. Интерес и удивление со стороны Огня – могло быть и хуже. Но, как только я приблизилась, и мама сообщила ему мое имя, его интерес тут же испарился. А спустя минуту и он сам, поглощенный своей стихией.

Мама лишь хмыкнула, выражая недовольство.

- Не лучшее время для твоего обучения. Особенно если он вернулся и будет на Эре.

любовники Шезгарта* - во втором мире священного круга ночь делится на четыре фазы пятью спутниками планеты – лунами. Последние две прозвали любовниками, так как они начинают свой ход с разных сторон и к рассвету встречаются посередине.

Глава 3.

Часть 1

Прекрасная Эра.

Мир Эры встретил меня прекрасным багровым закатом.

Лесная опушка, на которой я оказался, была мне совершенно незнакома - что и не удивительно. Наплевав на все, я совершенно не посещал другие миры, получая сведения о происходящем только от навещавших Землю странников. Конечно же, они не считали нужным рассказывать - да и не запоминали - как менялся ландшафт той или иной местности. Вот и Эра разительно изменилась. Интересно, тут все еще ненавидят и боятся Богов?

Сказать правду, меня всегда манила власть в этом светлом благословенном мире, заполненном сакральными знаниями и чистой магией, но мои братья и сестры, будь они неладны, испортили все своими нелепыми попытками завладеть им единолично. Наверное, я даже был рад, когда Шейд пришла сюда, дабы навести порядок. И, кстати сказать, в прошествии этих веков я думаю, что сестрица была права. Власть - нелегкое бремя. Решать за других оказалось несравнимо тяжелее - этот урок я вынес на Земле и теперь понимал большинство ее решений гораздо лучше.

В кустах рядом со мной притаился Пошляк - мелкая сущность с бугристой зеленоватой кожей и запахом перезрелых фруктов. Интересно... Обладая сильными ментальными способностями и огромным либидо, эти уродцы могли вызывать эротические видения у своих жертв, питаясь выделяемым сексуальным удовольствием. Зачастую, сама жертва не могла понять, почему начинает мечтать о том или ином человеке, погружаясь в бездну удовольствий. Кстати... не зная меры, это существо легко могло убить человека... и эта была одна из самых желанных и самых ужасных смертей во всех мирах. Раньше их было много, и находились они в подчинении у Похоти. Интересно, что Пошляк делает здесь? Эти твари назывались как-то еще, но точное слово совершенно выскочило у меня из головы, когда я увидел, на кого он смотрит.

Гибкая фигурка была облачена в тонкое воздушное одеяние – такие, как я помнил, носили представители высшего сословия. Рыжие волосы волной расплескались по земле, а глаза с длинными черными ресницами были прикрыты. Торчащие соски и напряженные алые губки выдавали сильное возбуждение - Пошляк уже работал над её разумом. Ну, уж нет, этой красавице таким заниматься только в реальности, а уж не как не застрять в собственных мечтах! Подойдя к мерзкому существу, я хорошенько его пнул, отослав в быстрый, но, увы, недолгий полет - лбом в ближайшее дерево. Он икнул и отключился, потеряв контроль над разумом жертвы. Подождав, пока девушка придет в себя, я шагнул к ней.

Мать моя, Великая Пустота!

Совершенно забыв о ментальных щитах (вот что делает с богами временное, но очень продолжительное проживание на Земле), я получил мощный удар, отлетев на пару шагов назад. Не могу сказать, что это мне сильно повредило, но приятного было мало... Быстро поставив щиты назад, и сделав себе надлежащее внушение, я поднялся на ноги, изобразив легкое головокружение после непредвиденного полета. Мне не хотелось, чтобы мое инкогнито было раскрыто. Насколько я знал, именно Бога Огня почитали на благословенной Эре наряду с Великой Тенью - ведь именно я был непосредственным покровителем их основных занятий. Но после Войны Богов все могло кардинально перемениться. А если учесть, что я был основным источником сильнейших разрушений... Кроме того, девушки не совсем адекватно реагировали на настоящего меня - им, обычно, хватало эффектной внешности, а сведения о божественном происхождении, были явно излишними.

Застыв напротив, она смотрела на меня большими зелеными глазами.

- Тебя не учили, что гулять по лесу в одиночестве может быть опасно? – я потер затылок, которым ударился довольно чувствительно.

Девушка, кажется, и не думала отвечать. Она просто застыла, рассматривая меня, чуть приоткрыв прелестный ротик. Посмотреть, пожалуй, было на что: я высок и статен. Волосы до плеч, рыже-коричневого цвета, зелено-карие глаза. И я в хорошей физической форме, правда. Но, без фанатизма. Удобно быть богом.

- Я не хотела, правда… - начала она, - с вами все в порядке?

Кажется, она искренне сожалела, что отправила меня в недавний полет – совсем как я мелкого монстра. Симпатичная крошка. Кажется, я нашел себе занятие на ближайшее время. А, возможно, не только на ближайшее... Теперь, визит к Главному Механику точно подождет.

- Не уверен, - продолжая ощупывание собственного затылка, я нахмурился. – Кажется, я забыл все, кроме собственного имени.

На самом деле она, конечно же, не могла меня серьезно поранить, но девушка этого не знала. На лице ее отразился ужас, будто она пыталась определить – сбежать или помочь. Очевидно, жалость все же возобладала.

- И как же вас зовут?

- Эйдан, - улыбнулся я.

***

Девушку звали Дивиной. Она оказалась студенткой последнего курса Академии Метафизики и Магической Механики. Это было уникальное в своем роде заведение, крупнейшее из одиннадцати академий на Эре, в котором обучались будущие Механики – основные управленцы. Городом поблизости был Лацие, великолепная столица этого мира, разросшаяся на огромном пространстве. Он включал в себя как роскошные богатые кварталы, наполненные высотными домами, так и места со старой архитектурой и богатой историей. Хотя изменения в его облике все же присутствовали, жители остались такими, как и прежде. Буйное смешение красок, удобная одежда, стремительность людей в движениях и взгляде. Вечная динамика, вот каким виделся мне этот город.

Но я не забывал про свою спутницу. В пол уха слушая её жизнерадостное щебетание, я разглядывал девушку, все больше предвкушая дальнейшее. У нее была ладная гибкая фигурка, большие груди и длинные ноги, но что еще важнее – она меня хотела. Это было заметно по блеску глаз, где играл знакомый мне огонек желания. Его-то я и собирался зажечь ярче, удовлетворив наше обоюдное либидо. В такой ситуации было логично получить приглашение в её дом, которое она ожидаемо обозначила чувством вины. Так всегда проще, когда один соблазняем другим. Глупая мышка. Думала, что хищник – это она. Я собирался развеять её заблуждение… чуть позже.

Дом Дивины оказался просторным и светлым. Двухэтажный, добротный, как и любое здание, построенное после Войны. Из путаных объяснений девушки я понял, что его снял её отец, чтобы любимое чадо, оказавшись в городе, ни в чем не нуждалось. И прислугу нанял с той же целью. Это была обычная практика – в большинстве своем студентами становились выходцы из богатых семей, имеющие способности к магии и механике. Конечно, одаренными были не все, но глупцов в Академии не было. Или так было раньше…

Меня привели на второй этаж в отдельную спальню и оставили в одиночестве. Как бы ни так! На эту ночь у меня были совсем другие планы.

Я скинул обувь - туфли от Prada не совсем удобные, чтобы бродить в них по лесу. Благодаря моим усилиям они превратились в жуткое нечто. Боюсь, если бы я начал счищать грязь самостоятельно, мне понадобилась бы новая пара. Пришлось оставить несчастную обувь рядом с кроватью, оставшись босиком. А вот штаны у меня были из тонкой выделанной кожи - их можно было легко очистить. Зажав край большим и указательным пальцами, я слегка высвободил внутренний огонь. Грязь зашипела, выпуская клубы пара, секунды назад бывшего влагой и застыла коркой, которую легко можно было счистить пальцами, что я и сделал. Осталось лишь расстегнуть рубашку, обнажив полоску рыжеватых волос дорожкой уходящих вниз, и посмотреть в зеркало, оценив полученный результат. Улыбнувшись своему отражению, я легко мог констатировать - усилия стоили того.

В коридоре было темно, но для Огня такой проблемы не существовало. Щелчок пальцами и на ладони появляется маленький лепесток пламени, освещая пространство. Заветная дверь в комнату прекрасной дамы приоткрыта, мне даже не нужно стучать. Саму девушку я обнаружил там, где и ожидал – в постели. Надо сказать, в весьма и весьма пикантной позе.

- Ты мог бы соображать быстрее.

И испортить себе сюрприз стремительностью. Как бы ни так.

- Подойди сюда, - она властно поманила меня рукой. Так вот, какие игры мы любим…

Я ухмыльнулся и подошел поближе. Всегда любил, когда меня умоляют. Ты еще назовешь меня богом сегодня, детка.

***

Проснулся я в одиночестве, что меня совершенно не удивило. Ни одна женщина за прошедшие тысячелетия не покидала мою постель по собственному желанию, но ни с одной я не захотел остаться сам. Все они лишь мотыльки вокруг пламени. Эта девушка не стала исключением – как бы ни был хорош секс, я не собирался иметь с ней много общего или связывать себя какими либо обязательствами. Хотя, как любовница она была довольно хороша. Да и бес с ним.

Повернувшись на спину, я лениво потянулся. Луч солнца заглянул в окно, прогулялся по подушке и утонул в моих волосах, расцвечивая пряди огненными оттенками. Они были длинноваты, но это был мой земной облик. Живя в образе бедного студента, хотелось выделяться эксцентричностью – это так нравится девушкам. Пора было встать с постели и провести процедуру своеобразного утреннего "умывания". Никогда не любил воду, поэтому данный процесс существенно облегчал мою жизнь.

Вытянув руки вперед, я отпустил ауру на свободу, высвободив пламя сразу же растекшееся по коже. Яркие языки обняли пальцы, приласкали кисти, поднялись к локтям, обхватили предплечья... Минута - и я весь охвачен огнем, как живой факел. Нет, мне не было больно. Родная стихия не может повредить мне. И ослушаться тоже не может, даже не делая попыток перекинуться на ковры или мебель. Стоило мне провести по телу руками - пламя исчезло под ладонями, будто лепестки диковинного цветка. Только тишина и свежесть утра вокруг. Повинуясь безмолвному приказу, окно открылось, и в комнату ворвался чистый воздух. Вдох... Как же ч удно!

Брюки оказались аккуратно сложены в кресле, как и футболка - когда я успел? Взяв их в руки, провел ладонями по штанинам, пропаривая кожу живым огнем. Оригинальный способ освежить одежду, да. Но всегда работает. И еще пара немаловажных манипуляций: поставить защитные энергетические поля, пробить которые не под силу никому из смертных и, пожалуй, только нескольким бессмертным. Приглушить ауру, чтобы не быть живым факелом для "видящих". И достать куртку, которую вчера благополучно забросил под кровать, вместе с обувью.

Выходя из комнаты, я наткнулся на даму, возраста весьма почтенного. Улыбнувшись и раскланявшись, получил в ответ взгляд "ходят тут всякие". Не первый случай, наверное. Но, только до момента, пока ей удалось разглядеть татуировку на моих плечах - я почему-то не удосужился надеть верхнюю одежду, поместив вещи на изгибе руки. Дама широко улыбнулась и кивнула, будто старому знакомому. И даже пригласила на кухню завтракать. Она почти наверняка приняла меня за адепта, получив еще одну улыбку - на Эре все еще процветает поклонение Огню. Меньше, конечно, чем Великой Тени - моей сестре не может быть равных. Но, кому же молиться о получении сокровенных знаний, как не мне, их покровителю? Я, конечно, отказываюсь. На Земле я, в основном, жил один. Никогда не завтракал.

Наверное, сначала стоило бы сходить и проверить дом, который купил мой поверенный на Эре, но мне хотелось увидеть нынешнего правителя из династии Крашей.

После Войны Богов, когда сестра изгнала всю мелкую шушеру с этой планеты, Тень выбрала один из самых благородных родов, даровав им звание Главных Механиков и... частичку себя. В принципе, выбор Шейд оказался очень хорош, но кто я, чтобы обсуждать сестру? У меня тоже есть свои любимчики... Краши, с упорством достойным великих королей, век за веком доказывали, что священное право управлять принадлежит им не просто так, приведя Эру к процветанию.

Выйдя наружу, я с интересом рассматривал город. В дневном свете оказался просто прекрасен. Идеальный сплав науки и магии. Мир природы - зелень всюду, буйная, цветущая, яркая. Воды - фонтанов, ручьев в каналах и рек, охваченных декоративными мостиками. Камня, стекла и стали, из которых построены разнообразные дома - и тяжелые арочные особняки, и высотки, упирающиеся в небо, и легкие зеркальные купола, стремящиеся вверх... Всё вместе, слито в одно целое. И люди, люди, люди, снующие вокруг по своим делам с обязательными улыбками на лицах. Вдохнув на удивление чистый воздух, я двинулся в толпу. В Академию, где традиционно заседали Главные Механики. Настала нам пора встретиться, господин Краш.

Часть вторая.

К истокам.

***

Спрятав всю боль за белые стены,

Приют повстречав, что раньше утерян…

Не запретить повзрослеть и проститься,

На жизни распутье остановиться.

Сразу сегодня - как маленький остров,

Мост, на который, - и сложно и просто,

Переступить и явить себя в завтра.

Быть ложью вровень с расцвеченной правдой.

Пусть не забуду решений истоки,

Перешагну сотни порогов.

Завтра поблекнет, когда повстречает

Забытые прошлые наши начала.

В иерархии богов первенство всегда принадлежало Богам Старшего пантеона. Хотя Младший прозвали таковым только по возрасту, ведь силой Бог мог и не уступать своим Старшим сородичам.

Верховной Богиней была Шейд, Темная Богиня Тень - покровительница плотских удовольствий и тайных желаний. Ее я никогда не видела, но слышала о ней так много, что, казалось, лично с нею знакома. Ее муж тоже из старших, Бог Разврата, никогда не был в поле зрения какого-либо мира при мне. Быть может, они просто давно решили принадлежать лишь друг другу, не снисходя в миры.

В реальности я встречала из всех Старших только Зариланну, Темную Истину, довольно часто и каждый раз очень удачно. А вот теперь еще и Светлого Эйдана.

О Темном Боге Времени – повелителе Хаоса и Забвения Лэйдере, ходили легенды, называя его самым большим любителем плотских удовольствий, и даже в извращенной форме.

Об остальных я читала лишь вскользь, без особого запоминания. Богиня Света, исцеляющая больных и воскрешающая мертвых, утратила веру в сущность своей власти и источник своей силы, за что была сослана к смертным, чтобы вновь обрести утерянное.

Темный Бог Лжи был изгнан из Запретного Царства за войну на Эре. Он стравил Богов, разрушив связи между ними, и практически уничтожил четвертый мир священного круга. Именно эта война причинила мне столько боли… и дала новое будущее.

И теперь я сидела на своей кровати и собирала вещи.

Комната была одной из тех, что используют все другие жительницы Храма. Он мог вмещать столько женщин, сколько было надобно. Но комнаты были одинаковыми. На Земле их называли бы кельями.

Мама, оказывается, давно собиралась отдать меня на обучение. Хотела, чтобы я развила свои спящие в Храме навыки в лучшей академии. Вот зачем она отлучалась на Эру. Она говорила с Главным Механиком, Марессом Крашем, о моем зачислении. Таких молодых не брали на обучение, ведь на вид мне было лет тринадцать, не больше. Но у матушки были связи, и свои способы воздействия на этого мужчину. Он был в нее влюблен на протяжении долгих лет и, хотя Верховная отвечала ему взаимностью, но все же Жрица - неотъемлемая суть Храма, она не может принадлежать одному мужчине.

По сути сказать, я не любила этого мужчину. Он мучил матушку своей ревностью и страстью, и своей маниакальной идеей добиться для нее свободы. Он не учитывал желания Жрицы нисколечко. Мне хотелось взглянуть в глаза этому Крашу, высказать все, что о нем думаю, защитить маму. Только ради этого я готова была подчиниться и посетить Академию Метафизики и Магической Механики.

Таскана урчала рядом, чувствуя близкую разлуку. И мне было не по себе, что я оставляю ее в Храме одну. Ей нельзя было со мной, потому что она служила Храму и могла умереть вне его стен. Этот путь предстояло мне пройти в одиночку. Но все же… она была со мной так долго.

Я прижалась к ее мягкой мордочке щекой.

- Мама так и не узнала про мой сон, Таски, - тихо обратилась я к своей питомице. - Надвигается буря, а мир занят решением насущных глупых проблем.

Я задумалась. Будущее было неизбежно, потому что уже началось. Оно ощущалось в воздухе. Картины были ясными, и, значит, ждать оставалось недолго.

Я видела, как труден выбор, сделанный матушкой, для нее. Она хотела сделать все как лучше, но она сильно переживала, отпуская меня за ворота.

Никто не знал, что именно случится с моей физиологией, когда Храм перестанет на меня действовать. А что будет с моими способностями? Они исчезнут или усилятся?

Этой ночью мне снился новый сон...

Я видела мужчину настолько красивого, что не было сомнений, он - Бог. Я видела его лицо и ощущала какую-то потерю, пустоту внутри. Как при расставании. Кем будет для меня этот мужчина?

А потом я видела маму. Она была прекрасна, ее глаза сияли, а щеки пылали, как гроздья рябины в снегу. И мое сердце ныло от долгой разлуки...

В дальнюю дорогу меня провожал аквамариновый свет драгоценных камней.

Я бы залюбовалась им как прежде, рассматривая ворота порталов. Но в расставании была какая-то горечь. Она витала в воздухе невысказанной нотой.

У самого перехода, попрощавшись с матушкой, я села подле леопарда и погладила ее шерсть, нашептывая то, в чем не могла признаться никому другому – каковы были мои истинные причины согласия.

- Здесь останется так много всего нерешенного. Не лучшее время для моего обучения, правда. Я бы не смогла тебя покинуть. Но я нестерпимо боюсь, Таски. Я так сильно боюсь…

Я видела, как моя кошка садится подле матушки, как Верховная пытается сдержать слезы, и я понимала, что хорошо, что я так ей и не рассказала о грядущем. Осмелилась бы она тогда меня отпустить, как велит ей разум?

Но я должна быть готовой к будущему.

Кто бы мог подумать, что шпион всего Эротикона может испытывать страх? Но ведь это было правдой.

Я боялась встречать будущее в роли ребенка. Я знала, что должна быть взрослой и сильной, чтобы выдержать все, что надвигалось...

*Ибо грядут большие перемены.

Древние связи распадутся, и уже никогда привычное не будет прежним.

Светлая и темная силы сойдутся в трепещущих объятьях и мир вздрогнет.

Будет битва и переворот, власть пошатнется, и бразды перейдут в новые руки...*

Глава 4.

Часть первая.

Знакомства.

Арочные своды Академии сомкнулись над моей головой. Нет, это не были куски камня, тяжело нависающие под потолком и вызывающие приступ паники, заставляя страшиться того, что они вот-вот обвалятся, став местом погребения. Академия полностью была построена из специальных сплавов, с вкраплениями белоснежной кости и искусных мраморных эрзацев. Помню, как строили это здание – это был замечательный период моей жизни. Я помогал составлять сплавы и делать каркас. Спорил с Главным Архитектором и тогдашним правителем Эры (Главных Механиков еще не было), по поводу дизайна здания... Получилось не совсем то, что планировал я, но жизнь ведь всегда вносит корректировки, а люди не знали, что в строительстве им помогает сам Бог Огня. Не важно. Академия вышла замечательная. Сколько великих умов побывало в этих стенах... Сколько ученых выросло...

Удивительно, как много можно узнать о правителе, просто пройдясь по городу. Маресс Краш был не просто предводителем, а предводителем боготворимым и обожаемым. По-настоящему сильным, справедливым и властным мужчиной, каким и должен быть ставленник моей сестры. Мраморный пол бесшумно ложился под ноги - я шел в ту часть здания, где издавна располагался кабинет Главного Механика. Впрочем... В моей семье всегда принято было появляться красиво.

Пока я застыл, обдумывая сей факт, рядом нарисовался двухметровый парень с достаточно стабильной внешней иллюзией - образом благообразного старичка. Впрочем, двигался он довольно молодо, что портило весь эффект внешности.

- Вам помочь? - он даже не удосужился изменить голос.

- Мне нужно видеть Маресса Краша, - киваю, улыбаюсь.

- Господин Главный Механик не принимает кого попало, - фыркнул юнец.

- Господин Главный Механик захочет поговорить со мной, - всё ещё улыбаясь, произнес я, - скажи, что с ним хочет поговорить Aodhán Ur Naur Lach. И сними личину, если не умеешь ей пользоваться.

Парень пробурчал в ответ что-то неодобрительное, но все же двинулся в сторону кабинетов. Возвратился он через несколько минут со своей собственной внешностью - я почувствовал его по энергетике - с испуганным выражением лица. Поклонился, и попросил проследовать за ним. Мда, появление будет не очень эффектным, но ладно уж. Кроме того, я не планировал, чтобы кто-то кроме правителя знал о моей реальной личности.

Маресс стоял у окна в стойке высшего боевого мага. Скорее всего - неосознанно, как со временем начинают вести себя все мастера различных искусств. Усталые глаза, твердая линия бровей, морщины а лбу - этот человек, наверняка, много думал над серьезными проблемами. Твердая линия подбородка, резкие скулы... он был довольно упрям. Поворот и взгляд, глаза в глаза. Четкие движения, уверенность в себе... Он мне сразу бесовски понравился.

- Здравствуй, Маресс Краш.

- Господь, и я приветствую тебя. Присаживайся. – Он указал мне на стул и сел напротив. - Что привело сюда Бога Огня и чем я могу тебе помочь?

- Простая формальность, дань вежливости, - улыбнулся я. – Мне интересно посмотреть на нынешнего правителя Эры и Академию.

- Я надеюсь, это частный визит, и никаких разрушений не планируется?

- Я не причиню Эре вреда пять ближайших вращений вашего светила, даю Слово, - ответил я, – и не планирую оставаться дольше. Но, хотелось бы получить доступ в закрытую лабораторию. Официально.

Он понимал, что я мог бы не спрашивать и, уж тем более, не разъяснять так подробно, так что просто кивнул. Поэтому и люблю иметь дело с умными людьми – им не нужно открывать глаза на очевидности. И только я собрался встать и откланяться, в кабинет ворвалась она. Присутствие Истины я заметил лишь несколько минут назад – наверняка, Зариланна появилась в этом мире тогда же. Я был убежден, что Темная знает о моем местонахождении здесь точно так же, но не думал, что мы столкнемся так скоро.

Обманчиво хрупкая фигурка, белая паутинка волос – Ринна дико злится, если её назвать блондинкой - разноцветные глаза… Я помнил её ещё ребенком, и всегда любил, даже не смотря на то, что сестра - Темная. Впрочем, она и сестрой была мне только номинально, ведь у богов нет ДНК-цепей. По сути, мы все, лишь энергетические скопления с огромным самомнением и эхом души.

- А что тут Светлые и могущественные делают? – в удивлении приподняв брови, спросила она.

- А Темные?

Я ответил ей ментально, не желая, чтобы господин Главный Механик слышал детали разговора. Мы не виделись достаточно долго, даже по меркам богов. Мало ли какие семейные дрязги всплывут в процессе.

- Меня призвали!

Вот это было уже интересно. Существовали, конечно, Боги, отвечающие на молитвы, но чтобы Зариланна... Хотя, конечно, за столько тысячелетий все могло радикально измениться. Как бы то ни было, я был рад, что заблокировал и призыв, и молитвы. А то мотался бы по мирам, как родственнички, совершая благие и не очень дела, направо и налево...

- Кто?

- А я знаю?!

И, правда... знай Ринна, кто тут такой любитель Истины, то мало бы ему не показалось. Впрочем, у товарища все было впереди, и своего он уже получит, в этом я был уверен твердо.

- Ты не должна мотаться по мирам, исполняя просьбы мелких смертных. Это недостойно Высших.

Хотя и прекрасно понимал, отчего сестра поступает именно так, быть может даже лучше её самой. Но, наверное, осуждение все-таки проявилось на моем лице, потому что Зариланна выглядела виновато. Вот Бесы... Я не хотел... И сам был виноват не меньше... Из её ноздри появилась тоненькая алая струйка, и я почувствовал себя полным засранцем. Ринна плохо переносила ментальные разговоры, о чем я совершенно забыл по прошествии столь долгого срока. И она была бледной, практически как полотно. Протянув руку, я не решился дотронуться - это означало бы принести лишнюю боль. Я вспомнил, теперь вспомнил.

- Извини.

Маресс внимательно смотрел на нас, пытаясь понять. Переводя дыхание, я задумался. Как же со стороны объяснить то, что сложно даже для меня самого? Ринна с детства напоминала маленького дикого котенка, который кусает вам руки, при попытке накормить. Не смотря на превалирующую темную сторону своей сущности, она была добрее многих. Возможно даже меня. И намного храбрее, это точно. Зариланна всегда боялась только одного - что её будут жалеть. Почему, интересно? Она умная, сильная и самодостаточная, моя сестренка. Иногда даже себе во вред, как сейчас...

Вздохнув, я едва сдержал позыв зарыться кончиками пальцев в собственные волосы. Хотелось бы помочь ей совершенно бескорыстно. Вот только она не приняла бы помощь от меня, как и от любого другого. Она не делает этого уже давно. Боги не должны иметь слабостей, это ставит под угрозу слишком многое. И Крашу об этом знать нельзя.

- Про лабораторию, - я изменил тему. Ринна не дожидаясь приглашения, тяжело осела в кресле рядом. - Нужно, чтобы никто туда не заходил, пока меня нет. Я планирую поставить пару опытов по ковке, не хочу, чтобы кто-то поранился.

Из-под стола правителя Эры вышла волчица. Она находилась там еще до начала разговора, я чувствовал. Большое гордое животное, к сожалению, оказалось совершенно слепо и даже мне, Богу, было трудно что-то с этим сделать вот так, сразу. Волчица повела носом и осторожно подошла, уткнувшись носом ко мне в ладонь. Я не гладил её - ей не было нужно. Печально - такое гордое царственное существо, запертое во тьме до конца своей жизни... Она постояла возле меня минуту, показывая мне всё, что накопилось. Чтобы я понял. Ей не нужно зрение. Маресс её вожак, её Альфа. Кивок она не увидела, но прекрасно услышала шорох волос по куртке.

- Я еще зайду, Маресс Краш.

***

Направлялся я в старую часть города.

Удобно, когда у тебя имеются старые друзья, а у меня их имелось достаточно в каждом из миров Эротикона. В Лацие, это была династия Демар. Вообще-то, после давней Войны Богов, любое поклонение всем, кроме Великой Тени, было вне закона, но существовали ещё маленькие локальные культы последователей. На Эре у меня было много поклонников, но самыми преданными для меня были Демары. Семья благороднейших, честнейших и умнейших людей, ведущих мои дела в столице. Конечно, не просто так. В этом мире я не занимался продажей простой бижутерии, как на Земле. Здесь это были магические камни, вещи и оружие высшей пробы и соответствующей цены. А главным посредником, конечно, был старший сын семьи Демар, Аид. Он же был одним из моих банкиров, содержателем дома и распоряжался моим состоянием на Лацие.

Другие боги, особенно безответственные Темные, предпочитали получать удобства напрямую, полностью завися от собственной силы. Я считал иначе. Если можно развить экономику отдельного мира и принести достаток и процветание многим его жителям – почему нет?

Улицы становились уже, дома меньше и приземленнее, но внешнее очарование города только увеличивалось. У меня даже появилось ощущение, что за столько лет почти ничего не изменилось - а такое случалось не часто. На улице сновали люди, играли дети, где-то недалеко играл уличный оркестр. Воздух был чист и прозрачен, впрочем, как и везде на благословенной Эре. Подумать только... даже пели птицы!

Магазин находился в дальнем конце города, поэтому я вдоволь насмотрелся на при прогулке. Возможно, проще было бы доехать, но мне хотелосьпройтись. Ощутить то, что я давно не видел и не слышал. Тут всё отличалось от любого из земных городов, но как же мне это нравилось! Наконец я достиг Переулка Грёз и свернул в небольшой тупичок, где издавна стояла лавка семьи Демар. Темная кованая вывеска блеснула на солнце. Символическое изображение пламени с надписью Naur Lach, моим личным знаком.

Дернув ручку на себя, я столкнулся с очаровательной девушкой. Пухленькая и темноволосая, она была очень хорошенькой, но притянула мой взгляд именно татуировка на её плече. Стилизованное изображение огня, выглядывающее из-под ажурной сборки короткого рукава, что означало одно – она одна из Поклонников Огня.

- Поймал, - улыбнулся я.

Она улыбнулась в ответ и, оглянувшись, пошла по улице.

Покачав головой, я вошел внутрь и позвал хозяина. Аид оказался высок и плотно сбит. Его крупная фигура была утянута в черную кожу, а выражение лица читалось как агрессивно-плотоядное.

-Bonjou, gadò nan dife a [1], - кивнул ему я.

-Bonjou, fanatik [2], - легкий кивок головой в ответ и настороженное выражение лица.

-Nou fè yon erè, mwen se Dife[3].

-S' pawòl ou[4].

Пожав плечами, я снял куртку и футболку, бросив вещи прямо на прилавок.

-Men[5].

По моей коже расползлись языки пламени. Белые, золотые, красные, они плясали по коже, не причиняя никакого вреда. Волосы поднялись вверх, охваченные вихрями энергии, образовывая огненную корону.

-Bondye mwen[6]! - его глаза широко открылись, выдавая шок. Мужчина стал на колено и выдохнул, - Господин...

- Да, Аид, Aodha'n Ur Naur Lach Dife Soleil Boule, и так далее.

- Я так рад! - у него перехватило дыхание. Еще бы. Не каждый день видишь вживую того, кто покровительствовал твоей семье тысячелетиями.

- Я тоже рад быть на Эре, - улыбнулся я.

- Ваш дом в полном порядке, нужна лишь уборка и мебель. Это решится в течение ближайших часов, - он поклонился, - продажи идут своим ходом, и мы процветаем.

- Это замечательно, - я кивнул. - Доверяю тебе во всем.

Честность была несомненной добродетелью этого человека. Конечно, я уже проверил состояние дел и был очень рад, что семья Демар всё так же предана мне.

- Я нуждаюсь в деньгах этого мира, - перешел я к делу, - и в скором времени предоставлю тебе еще товара на продажу.

Конечно, я не упоминул, что мог бы сделать их из воздуха, но… это означало бы влияние на экономику мира. Зачем, если все можно сделать намного проще и незаметнее?

- Конечно, господин, - Аид расплылся в ответной улыбке. - Несколько минут, и я предоставлю вам карту. И ключ. Если хотите, можете остановиться у меня, пока ваш дом приводят в порядок. Или моя дочь поможет вам – она вернется через несколько минут.

- Спасибо, я подумаю.

Он исчез в недрах магазина и почти мгновенно вернулся, передав мне ключ и кусочек тонкого металла с вкраплением камней, содержащий данные о моем денежном состоянии. На земле его называли платиной, а камни соответствовали бриллиантам. Да, дела и впрямь идут неплохо...

- Особняк на Проспекте Снов, под номером 27, - с гордостью произнес он, - и неограниченная карта. Я хорошо вел наши дела.

-Mèsi, zanmi[7].

-Pa pou sa, Seyè[8].

---------------------------------

- Здравствуй, хранитель огня[1].

- Здравствуй, почитатель[2].

- Ты ошибся, я Огонь[3].

- Докажи свои слова[4].

- Смотри[5].

- Мой БОГ[6]!

- Спасибо, друг[7].

- Не за что, повелитель[8].

Часть вторая.

Академия.

***

Я ищу свое завтра

В мире прошлой потери,

В мире новых грядущих открытий...

Пусть слезами заката,

Если хочется верить,

Заалеет исток новой истины.

Тень собою укроет,

Унесется заветом.

Я истокам отдам кисти прошлых.

Изучу нить историй,

Полюбившихся свету,

Зачерпну из источника ночи.

Двадцать две льмирны (примерно 550м) спускаясь по Священному Холму Фэй, среди пышных садов, окружающих Храм, вплоть до Лации – таков был мой путь, преодолеть который не составило никакого труда.

Башни Храма, оставляемые позади, были прекрасны: белесые, словно одежды младших послушниц, но светящиеся от ярких красок своего окружения. Раскинувшиеся вокруг сады поражали оттенками и сочностью своих соцветий и плодов, а ограда отдавала золотым блеском.

Эра - единственный мир, про который я стремилась знать как можно меньше. Хотя причин никогда не понимала. Этот мир был моим родным. В его гари и копоти я родилась, и росла вместе с его воскрешением. Наверно, и правда, всему свое время.

Такого транспорта, который предоставили мне для передвижения, я еще никогда не видела. Вот он, механизм во плоти. Это была яркая, красно-золотая металлическая карета, с витиеватым рисунком, сверху - насажен прозрачный купол, наполненный яркой розовой текучей субстанцией. Каркас кареты любовно обнимали щупальца, уходящие от купола вниз. Мой детский ум не дал промашки – это были трубки для жидкости, а она - своего рода топливо.

Движение у кареты было ладное, ровное. Я выглядывала из окон, любуясь пейзажем.

Здесь время ощущалось не так, как в Храме. Оно протекало во всё вокруг и плескало фонтанами. И мне казалось, что секунда ластятся к моей коже, как часто делала Таскана по утрам.

Самсон немой охраной сидел напротив на сидении и смотрел в пустоту. То ли он часто встречался с таким пейзажем, то ли и вправду был бездушным раритетным невеждой, которым я его всегда считала.

- Красиво? - спросила я, надеясь пообщаться с охраной. И совершенно напрасно. Он молчал, тупо глядя в одну точку.

- А если я скажу, что мне больно? - задумчиво предположила я, надеясь растормошить своего охранника – все же, он должен был обо мне беспокоиться. А мне так хотелось поделиться своими впечатлениями. Самсон кинул на меня свой ледяной недоверчивый взгляд и тут же отвел глаза. Видимо, уже жрицы ему успели многое про меня нашептать.

Нда.... вот и поговорили...

Перед воротами Академии наша машина затормозила, обозначая конец пути. Я с большим энтузиазмом покинула тесную карету, направляясь к главному входу, минуя большую рощу старых крючковатых деревьев, лишенных листвы. Эта площадь с иссохшими стволами и ветками Хиттов – дань происходившим с Эрой изменениям, и с образованием, и с восстановлением.

Здание Академии было очень статным и поражало взгляд. Меньше плавных линий и блеска стен, нежели у Храма, но основание так и веяло таящейся магией и знаниями.

Вид этого величественного дворца науки завораживал, словно ровность и слаженность встроенных механизмов кареты. Дерзкий - вот какое определение я бы подобрала.

Охранник смерил Самсона недружелюбным взглядом, последний следовал за мной как лишнее колесо, которое не может быть запасным, но и оставлено на всякий случай. И я про себя злорадствовала, ибо Самсон был по рождению метаморфом. Каким образом он угодил в первый мир к воинам-монахам из ордена Заступников, я никогда не интересовалась. Знала заведомо, что он не скажет. Он нашел там пристанище и цель. Мне на это было глубоко параллельно. Но меня бесило само его присутствие в моей новой интересной жизни. Как заноза, ей тьме!

Хотя Самсон редко менял личины, он, по сути, был грузный и высокий. Очень похожий на того эффера, которого я видела вскользь на обратной стороне портала в Неффастус.

Мой тело- и душехранитель производил впечатление. Но он не любил внимание, потому явный интерес охранника его раздражал, это было видно.

При входе нас поприветствовал некий Мастер, представившийся Максимилианом, и сразу повел в мое новое жилище. Я бы соврала, если бы сказала, что не заметила странной напряженности между ним и моим охранником. Но меня это волновало мало. Я хотела видеть свои апартаменты, и навестить этого самого Краша.

- Мне нужен Краш, - громко сообщила я Максимиллиану, пока мы шли по бесконечным лестницам и коридорам, заставляя обратить на себя внимание.

- Всем он нужен, - ответил тот мне мрачно.

- Я к нему из самого Храма.

- Сейчас Главный Механик занят, и, к тому же, я не советую Вам гулять по коридорам под вечер, юная леди.

- Я не одна, - как бы между прочим заметила я.

- Совет остается прежним, - громко сообщил Мастер, сверкнув взглядом на моего охранника.

Я изучила дверь досконально, прежде чем ее открыть. Деревянная, с изразцами, коническая, и достаточно большая, чтобы и довольно высокий Самсон прошел, не задев головой или плечами. Она казалась мне немного нелепой в статном окружении всей остальной архитектуры корпуса, но довольно интересной с учетом внутренней обстановки комнаты. Удивительно, что здесь комнаты общежития не находились где-то отдельно, в другом крыле или здании, нежели какие-либо классы обучения. Этот корпус был главным, самым большим, содержал в себе библиотеку и столовую, а так же кабинеты преподавателей и большие залы. Здесь располагались некоторые гуманитарные классы на первом этаже, и комнаты учащихся на всех остальных. И, конечно же, так как это было самое высокое здание, оно заключало в себе несколько башен, где размещались классы астро-гео-физо-номии. За исключением отдельно стоящего большого корпуса с тело-номо-скопом (телескопом) в отдалении на территории всего Академгородка.

Лаборатории и специализированные помещения так же находились достаточно далеко от жилого корпуса. Магия и механика были двумя субстанциями, заведомо не любившими друг друга. Одно исключало другое. Это люди, собрав их воедино, заставляли приходить к общему знаменателю. И, зачастую, в неумелых руках все сопровождалось непредвиденными конфликтами самих субстанций.

Возле окна на красном изразцовом столе лежал подробный план городка и все учебники двух первых семестров. Так же расписание занятий, и личное письмо от Первого Министра Главного Механика, Тесс Ариэн, в котором сообщалось, что она рада приветствовать меня в стенах величайшей Академии, и так далее, и тому подобное, и что я могу обращаться к ней за помощью в любое уместное время. Не каждому адепту выпадает такое счастье, наверно. Я разозлилась. Он наглядно отмахнулся от меня, переложив ответственность на своего заместителя. Как это низко!

Я никогда не любила Маресса Краша. Он, конечно, был хорошим, но после встречи с ним мама всегда была такая грустная, хоть и не хотела, чтобы другие знали. А я все видела, и чувствовала ее печаль. Наверно из-за этого я не собиралась церемониться в обвинениях, которые продумывала многие и многие дни. Но этим я собиралась заняться завтра. А сейчас мне очень хотелось узнать больше о новом мире. В котором мне предстояло жить.

Моя комната была достаточно большой и светлой, а самое главное - цветной и очень интересной. Всякие маленькие вещи, которыми не обременял себя Храм. Вазы, разного размера столики, мягкие стулья на скрюченных ножках, кувшин с бирюзовой водой – саморой, освежающим напитком, который считался очень полезным. Покрывала и шторы, расписанные забавными яркими узорами, и еще механизмы встроенной в отдалении кабины для омовения, и другая утварь санузла. Небольшой балкон, механизированная лестница, чтобы спуститься с обратной стороны корпуса. Вид был очень красивый. С обратной стороны главного корпуса находился персиковый сад. Здесь росли не такие сочные и вкусные персики, что в садах, окружавших Храм на Феевом Холме, но этот сорт тоже был уникален. Выращивание его где-то вне городка Академии являлось незаконным. К персикам у жителей Эры было особое отношение.

Я помнила, как впервые попробовала Эрийский персиковый нектар. А на пятисотый оборот Астрии, что я находилась в Храме, матушка дала мне попробовать один из сортов вин. Он тогда поразил меня своим соцветием вкуса.

Астрия садилась с этой стороны корпуса. И сейчас она была бесподобна. Я раньше в живую не видела захода святила. Но этот удивительный цвет напоминал мне пламенно-алые камни, обрамляющие ворота, ведущие во второй мир священного круга. Казалось, что небо оплакивает прошлое кровавыми слезами, с надеждой глядя в будущее.

Глава 5.

Часть первая.

Вечер.

К возвращению дочери Аида я успел снова одеться и начать наше с ним обсуждение совместных дел, мимоходом поинтересовавшись, не происходит ли чего-то странного. Ответ его был уклончив – Демар не знал, как трактовать происходящее, поэтому сообщить ничего точного не смог. Милена же оказалась той самой красавицей, которую я повстречал на входе. Стоит ли говорить, что от сопровождения красавицы я не смог отказаться?

Она вела меня через старый город, который почти не изменился. Мягко покачивая бедрами при ходьбе, девушка болтала о каких-то глупостях, а я был благодарен ей за это. Мне нужно было подумать и совершенно не хотелось спать. Мы были в жилом квартале, застроенном маленькими уютными домами. Когда-то давно в этом месте была таверна с открытой терассой. Интересно, есть ли нечто подобное сейчас? Как отдыхают люди Эры, чем заняты в момент досуга? Память услужливо подбросила мне картины многолетней давности, где счастливые мужчины и женщины пели и танцевали прямо на улице, на специально установленных помостах, освещенных яркими светильниками.

Я задал вопрос, и маленькая проводница, загадочно улыбаясь, потянула меня в глубину улочек. Стоило ли удивляться, когда перед нами появился деревянный помост и темные от старости планки ступенек? Я с довольством рассматривал столики, укрытые белыми скатертями и светильники - их еще не зажгли, но дело за малым, ведь солнце почти скрылось за горизонтом. Плющ, увивший деревянный навес, был темно-зеленым и пах свежестью. "Светлячок" - значилось крупными буквами на кованой вывеске.

- Пойдем, - я потянул её за собой, наверх.

Мальчик лет семнадцати, вероятно сын хозяев, подбежал к нам и предложил помощь. Он был очень худым и угловатым, как большинство подростков. Его помощь пришлась как нельзя кстати. Нас усадили за столик в углу. Зал просматривался четко, за спиной оказались заросли плюща и винограда – мне очень понравилось выбранное им место. В дополнение ко всему включились светильники – их свет оказался похож на живой огонь, создавая ощущение уюта.

- Что вам принести? - к нам подошла женщина лет тридцати, напомнив мне обслуживающий персонал на Земле.

Милена заказала желаемое сама, а я попросил пирог и напиток, по вкусу напоминающий кофе. Вообще-то, богам не обязательно питаться. Мы можем тянуть энергию непосредственно из окружающего мира. Но почему бы не насладиться тем, что может предложить сам мир? Особенно, такой прекрасный и гармоничный. Глубокое сожаление охватило меня, когда я вспомнил, что могло с ним случиться, в том числе, и по моей вине.

К нашему столику, тяжело переваливаясь на длинных лапках, подошла хозяйская . Она была "глубоко беременна" и казалась похожей на маленький воздушный шарик. Это таинство, которое никогда не будет доступно мне, избравшему мужскую сущность. Лишь одно я могу сделать, чтобы стать причастным к моменту - протянуть ей ладонь. Кошка с царским спокойствием обнюхала меня, и дала себя погладить. Мне даже удалось взять её на руки, поддерживая тяжелый живот.

Девушка, сидящая рядом, огромными глазами посмотрела на мою ношу и аккуратно протянула тонкие пальчики. Кошка обнюхала её, будто давая позволение дотронуться. Милена погрузила руку в пушистую мягкую шерстку и услышала это тоже. Они пели песню жизни все вместе. Мать и пятеро детей, пока спящих у нее внутри, но почти готовых появиться на свет. Нега, довольство и непередаваемое чудо. Мягкость облаков и нежность раннего утра. Умиротворение. Покой. Кошка мурлыкала, подставляя голову под нежные женские пальчики. Её урчание, будто маленький моторчик, вибрировало внутри. Вот она. Ценность жизни.

- Мне бы хотелось потанцевать сегодня, - вдруг мечтательно произнесла моя маленькая проводница.

- Мой брат с друзьями всегда устраивают танцы по вечерам, - женщина, снова подошедшая к нам, улыбнулась, - если вы хотите присоединиться, то мы будем рады.

- Замечательно! - на моем лице расцвела ответная улыбка. - Мы присоединимся с огромным удовольствием!

Дочь Демара довольно кивнула. Ей было любопытно, ведь отец не сказал, что это за странный господин, желания которого непременно надо исполнять. А еще девушка меня хотела, я точно это знал. Её серые глаза сияли как звезды, а смех разносился вокруг серебряным звоном колокольчиков. Через час заведение заполнилось людьми - в простой яркой одежде, с улыбками на лицах, запахом травяного чая и шумными разговорами. Мне казалось, что я снова очутился на Земле, в латинском квартале. Поэтому, когда заиграла гитара, всё показалось совершенно логичным.

С начала это были аккорды. Потом еще один человек принес рекинто и зазвучало уже два гитарных голоса, каждый на свой лад. Застучали бонго, затрещали мараки и раздался замечательный вокал. Бес побери! Это было почти то же, что и земная бачата!

Столики утащили в стороны и вынесли дополнительные светильники. Разговоры вокруг стали тише, а люди явно разбивались на пары. Моя спутница смотрела вокруг горящим взглядом - ей хотелось присоединиться, это было заметно. Но я хотел увидеть, как они будут двигаться.

- Танец! - мальчик, усадивший нас за стол чуть ранее, выбежал на середину площадки и звонко прокричал только это слово.

Все вокруг затихли. Ведущий гитарист взял пару аккордов, солист начал куплет. Вступила вторая гитара, а затем бонго и мараки. На середину вышла . Вероятно, это были местные звезды - двигались они хорошо и технично, но вот страсти, на мой взгляд, им не хватало. Ну что ж, я точно знал, что для этого требуется. Обняв Милену за талию, я притянул её к себе.

- Потанцуем? – прошептал я прямо в женское ушко.

Тем временем толпа взорвалась приветственными криками. Первый танец был окончен.

- Романо! - вокруг раздались приветственные выкрики и хлопки, будто кого-то бьют по плечу.

К музыкантам подошел человек со странным музыкальным инструментом, похожим на земной аналог гармони. Вот, это уже было интересно!

- Ребята, - крикнул я. - А Танец Огня можете?

Все вокруг затихли.

- Можем, - откликнулся Романо, - а ты, можешь то, о чем просишь?

- Я попробую, - улыбнулся в ответ.

- Ну, смотри, чужак, - он покачал головой.

"Да я танцевал его, когда вы еще все не родились" - усмехнулся я про себя. Милена же просто заливисто рассмеялась, приспустив рукав и обнажив татуировку пламени на своем плече.

- Начинайте! – крикнул я, вытащив девушку на середину свободного пространства.

Вокруг скептически выстроились зрители. Ну, конечно. Никто не любит наглецов, претендующих на что-то, исторически принадлежащее именно им. Вот только это мой танец.

- Держись за меня, - прошептал я, облизав мочку её восхитительного розового ушка.

Скинув куртку, я отбросил ее в сторону, и она отлетела, оставшись на деревянном помосте. Прозвучали первые аккорды. Девушка вцепилась в меня коготками, как кошка. Не понятно, чего она в тот момент хотела больше - секса, или двигаться рядом, заводя меня еще больше. Моё бедро оказалось между её прекрасных ножек, помогая ей возбужденно тереться об меня. Кошка, она настоящая кошка.

Мы начали движения напряженно и упруго, касаясь друг друга, как языки пламени. Нежно, страстно. Волна, еще волна. Вступил солист. Поворот. Она вилась рядом, глядя мне прямо в глаза. Нежная, томная, сладкая как патока. Снова поворот и её стройная ножка оказалась уже между моих ног, наглаживая гладкую длину возбуждения. Волна, еще волна и поворот. Моя рука погладила её спину, ощутив мягкую и гладкую как бархат кожу. Она чудесна. Её запах - сладкий, томный, проник во всё моё существо, заводя до предела.

Поворот - и тонкие руки обвили меня. Ласкающими движениями она прошла по груди и прессу, почти вызвав ответный рык. Повернув её, прижимаю к себе женское тело. Упругая попка прислонилась к моему паху, наверняка ощутив твердость. Скольжение друг о друга - это живое пламя. Придержав её бедра ладонями, прижал к себе. Поцеловал в шею. Ты так хотела, огонек? Поймал ладошку, облизнув пальчик и обласкав его языком. Театральным жестом отвел в сторону и снова прижал к себе, как бы говоря, - "это всё - тебе". Её ручка нырнула вниз, плотно обхватив мою ягодицу. И снова поворот.

Волна, еще волна. Поворот. Я сжал её крепче и прижал ближе, дав ощутить, чего хочу. Она рассмеялась и прикрыла глаза, в которых пылало желание. Пол под нами начал дымиться. Мое бедро снова оказалось между женских ножек, тут же с жадностью обхвативших его. Поддержав девушку под спину, я прогнул её назад. Темные длинные волосы веером разлетелись вокруг, пока грудь в глубоком вдохе вздымалась вверх. Зрелище было настолько завораживающим, и будило мою сущность так сильно, что мне пришлось дернуть её на себя посильнее, чтобы не вспыхнуть прямо там. Поворот, чтобы быть ближе и снова поворот. Чуть дальше, но неизменно рядом, лаская друг друга телами. Украдкой задевая напряженные соски, глажу её тело, целую шею и обнимаю горячими от нетерпения руками.

Повернув её к себе, провел ладонями по всему телу - сверху вниз. И это ощущение сладостной дрожи, и её, и моей... Снова поворот и сводящая с ума проходка рядом. Эта женщина была полна внутреннего огня, и как же хорошо было встретить именно её этим вечером. Из горла вырвалось рычание, а пол под ногами начал обугливаться. Я поймал её в объятия и прижал к себе. Ближе, сильнее. Может быть, даже остались синяки. Волна, еще волна... И в итоге, как самое горячее завершение. Веер её волос расстелился на обожженный пол, а горячее дыхание коснулось моей шеи. Вокруг воцарилась тишина. Люди были недвижимы - они даже боялись громко дышать. Через секунду раздались оглушающие овации.

- Это БОЖЕСТВЕННО! - прокричал кто-то прямо возле меня.

Оглянувшись, я увидел Романо, отбросившего свой инструмент и подбежавшего к нам. В его глазах отражались изумление и восторг. Рядом стояла прислуживающая нам ранее женщина, шокировано рассматривая обгоревшие доски пола.

- Добавьте в счет, - крикнул я, протягивая карту, потому что в шуме ничего нельзя было услышать, - и выпить всем.

Быть может, так большинству не удалось бы вспомнить утром про кое-какие подробности. Например, про дымящийся под нами пол. Ну, или отнести такие странности на счет алкоголя.

- Вы откуда? - наш музыкант все же попытался перекричать шум.

- Издалека! - попытался ответить я.

- Поклонники Огня?!

Я кивнул. Его уверенность могла объяснить многое, тем более они наверняка из моих почитателей – кто же еще будет знать Танец? Складывалось все просто замечательно. А люди уже потребовали продолжения вечера и танцев. Романо потащили на помост, к остальным, и вечер снова огласился музыкой. Принесли мою карту, и можно было спокойно исчезнуть.

- Как на счет побега отсюда? - прошептала она, опередив меня буквально на минуту.

Я кивнул, и, подхватив куртку, двинулся за своей прекрасной спутницей. Её хватило только до ближайшего угла. Или меня? Не важно. Переулок был темным, а она громко кричала «О, Боже!», наверняка заставив недоумевать всех добропорядочных граждан – преступности на Эре почти не было, поэтому столкнуться с местным аналогом полиции нам не грозило. Потом девушка отвела меня по нужному адресу, передала запечатанную записку от своего отца и уехала.

***

Аид не солгал. Судя по всему, дела у нас шли не просто хорошо, а очень хорошо.

Ограда оказалась высокой, из темной стали. Особняк же огромным, с широким мощеным двором и огромными окнами. Мне он очень понравился. Рядом росли большие ветвистые деревья - хитты. Узкая уходила вбок, к аккуратно подстриженным кустам, но куда вела - можно было проверить позже. Двор наполнял запах местных цветов, вильнов - они цвели только ночью, превращая Лацие в ароматный рай. Мне оставалось только открыть дверь и рассмотреть внутреннее убранство. Щелкнув еле найденным выключателем, я обнаружил пустоту. Абсолютную. Даже стены были покрыты только штукатуркой. Наверное, в глубине души я немного удивился, но длилось это не долго, аккурат до прочтения письма.

"Мой господин!

Я подумал, что вам будет приятнее самому подобрать интерьер. Напоминаю, что карта в средствах не ограничена. Кстати, приглашаю на ужин завтра. Маленькая семейная вечеринка по адресу: Солнечная аллея 57.

Так же – прошу простить, что не сообщил сразу – у нас имеется заказ на защитный камень 10 уровня из Академии, а такие заказы очень и очень редки.

На втором этаже вас ждет кровать - про это я не забыл.

Аид Демар."

Я рассмеялся и этот звук, полный довольства собой, многократно отразился от пустых стен. Этот человек определенно радовал меня, стараясь угодить всем моим желаниям. Спать мне было не обязательно, но он учел даже это. Впрочем, было еще одно занятие, которому я мог посвятить ночь – на дом нужно было поставить защиту. Не простую, созданную пусть даже самыми умелыми руками, а такую, которая смогла бы выдержать всё, даже Бога Огня.

Я сбросил обувь, почувствовав под ногами гладкие доски пола. Со всеми этими коврами совсем забыл, как должно ощущаться настоящее дерево. И, потянувшись, вышел на относительно свободное пространство. Протянул руку вперед, ладонью вверх. По телу пробежали цветастые блики энергий. Да, моя стихия - огонь, но я могу управляться и с другими видами. Не так хорошо как Зариланна, но всё же...

Заряд накапливался на ладони, отбрасывая блики на стены. Он был ярче солнца, как миниатюрный ядерный реактор. Но я всегда знал, что делаю. Когда энергия достигла необходимого пика, я резко впечатал ладонь в пол, вбивая собранное прямиком в основание дома. Энергия впечаталась на несколько метров под дом, разбилась брызгами и хлынула вверх, образуя купол. Вторую сферу я собрал более тщательно, имея дело уже с родной мне стихией. Первую печать можно будет сорвать, но вторую - нет. Энергия собралась на ладони, освещая комнату еще ярче, а я с улыбкой наблюдал за процессом. Всегда любил это дело.

Сфера ровно пульсировала на середине ладони, отсвечивая всеми оттенками красного. Взяв её обеими руками как мяч, я подбросил энергию вверх. Она бесплотно пролетела через крышу и разлетелась брызгами, образовывая второй слой защитного купола. Вот и все. Теперь на мою территорию сможет зайти только тот, кого пригласит владелец дома, либо тот, кто имеет только добрые намерения. И никакое притворство не поможет.

Это действие, однако, заняло достаточно много времени, и до утра осталось совсем ничего. Я хотел поговорить с Зариланной, или даже не так. Мне НУЖНО было поговорить с ней. Как стихийный псионик, сестра могла почувствовать то же, что и я, только гораздо сильнее. Задавая правильные вопросы ей, я мог получить неменее правильные ответы. Но, учитывая то, какой была Истина, следовало поторопиться. Она вполне могла исчезнуть совершенно неожиданно, оставив меня с носом. Поэтому, следовало посетить Академию, где, судя по завихрениям энергетик, находилась Ринн. Это как раз было легче всего. Я просто представил самый пустынный коридор Академии, щелкнул пальцами, вызывая червоточину в пространстве, и вошел в открывшийся пролом.

***

Наверное, я слишком интенсивно думал о Зариланне, потому что портал открылся прямо пред её носом. Темная инстинктивно отпрянула, но за оружие хватиться не стала – я не скрывал свое присутствие, поэтому она точно знала, кто вынырнет из пустоты.

- Эй, Ринн!

- Да не ори ты, укуси майхар тебя за левую пятку, - устало ответила она.

Выглядела сестра, прямо сказать, не очень: темные круги под глазами, покрасневшие белки, легкая дрожь по всему телу. Хотя, в последние пять тысяч лет, это её состояние стало привычным. И какой черт дернул Истину податься в Охотники?

- У меня вопрос, - продолжил я тише.

- Да я поняла уже, что не в шахматы играем, - отмахнулась Темная. – Чего надо?

- Интересуюсь, может проблемы какие возникли в мирах. Неспокойно что-то.

- Сами миры – уже проблема, - оскалилась она, - утыканная еще миллионами и миллиардами маленьких проблемочек. И присыпанная той же приправой. Так что, ты уж определись, дорогой родственник, чего тебе конкретно надо.

- Да чтоб я сам знал, - пробормотал я, вызвав у Зариланны негромкий смешок. Больше спрашивать мне было нечего, хотя в последнюю секунду вспомнилась записка Демара и заказ на защитный камень. В голову неожиданно пришла идея, - а контролировать элементы сможешь?

- Вопрос на засыпку? Могу, - кивнула она, - нужны все 10?

- Хватит и пяти, - отмахнулся я. - Встретимся в лаборатории, которую мне выделил Краш. Она в западном крыле. Хочу зарядить одну штуку.

- Вот буржуй, а, - Ринна рассмеялась, - не успел появиться на Благословенной, уже лабораторию себе вытребовал! Молодец, Светлый! Хвалю!

Пока она веселилась, я глубоко вдохнул воздух, ставший отчего-то особенно легким и приятным. Помощь элементалиста в изготовлении защиты была просто даром Великой Пустоты. Потом, я почувствовал нечто интересное, по сравнению с чем, меркло даже присутствие Истины. Серебристые и легкие потоки энергетики, которую я не ощущал раньше, окутали помещение, несмело ощупывая пространство, а следом в коридор ввалились две примечательные личности. Первой оказался пресловутый грифон Ринны – грязное пернатое чучело с замашками заядлого клептомана, а второй девочка… Кара.

Теперь, когда эманации Храма не заглушали её собственную сущность, я смог ощутить силу малышки. У неё было Божественное происхождение, явно. Вот, бесы! Но КАК?! Приемная дочь Жрицы, да? Интересно, откуда появился этот милый ребенок. Как бы ни было, родственников бросать было вредно. Особенно, когда они еще не выросли и не научились пользоваться собственной силой - вот она, клубами вьется над золотистой головой крошки.

- Ринна, ты ЭТО ощущаешь?!– я перешел на ментальные сообщения, хотя получилось намного громче, чем планировалось изначально. – Ты видишь?

Часть вторая.

Истина.

***

Во сне растворяясь полностью,

Правдой миры наполняться.

И будет плохое помниться,

Что в будущем роем полнится…

И станет все это вскорости,

И холод напишет повести,

Найдет и наполнит полости,

Все бреши тоской заполнятся.

Мое подростковое тело было совсем юным. Меня воспринимали как ребенка, и я поступала соответственно. Когда так долго считаешь себя маленькой, то привыкаешь подсознательно. Странно было бы вести себя по-другому.

Именно поэтому, я тихо выскользнула из комнаты, на цыпочках минуя дверь своего охранника, и опрометью помчалась в сторону выхода.

Четыре пролета вниз – и я могу очутиться на улице. Но не это было моей целью. Я хотела увидеть Краша и высказать ему все. Я собиралась прогулять первый урок, хотя расписание лежало в кармане.

Сталкиваясь с различными людьми и бесцеремонно ставя их в тупик простым вопросом: где тут кабинет Главного Министра, - я, кажется, нажила немало «друзей». Ну и ладно, веселее будет учиться.

В итоге, выяснив, где та самая заветная дверь – я свернула в коридор, заканчивающийся тупиком и нужным мне кабинетом. Могла ли я подумать, что увижу такое? Определенно нет…

Картина – в точности, как у меня на двери: не беспокоить.

- Лана? – неосознанно вырвалось у меня из уст.

Богиня Истины расположилась на диване под дверью Маресса, обнимая свое пристанище. Лицо было бледное, кроваво-красная струйка над губой. Рука правая - на рукояти сабли. Она поморщилась от моего восклицания, словно ей было больно не то, что двинуться или глаза открыть, а просто слышать.

Взгляд был затуманенный, будто пьяный. Хотя это не смешно, но все же, вид был достаточно жалок. Никогда я не могла бы представить Зариланну такой. Даже сердце сжималось.

Не смей ее жалеть! - приказала я себе, приближаясь. - Она не стерпит подобное.

Я была страшно рада видеть ее здесь. В чужом мире всегда спокойнее и уютнее с друзьями, а если другом является Богиня Истины – не пропадешь, как ни старайся.

Однако ее вид меня пугал. Что могло с ней такого приключиться? Я попыталась придумать, как поступить в данной ситуации, чтобы не испортить ее отношение к себе.

И, в итоге, ничего путного не придумав, просто решила свести жалость к минимуму, привести к нашему обычному общению.

Что для этого было нужно? Как ни странно, крикнуть.

- Рота подъем! – вспомнилось одно из выражений Темной. - Враги на подходе!

- Гони их на хрен, солдат, самим жрать нечего. Ты что здесь делаешь?

Зариланна приоткрыла лиловый глаз и даже смогла сфокусировать взгляд на мне.

- Да так, - я пожала плечами, всматриваясь в ее лицо. У меня тоже было к ней много вопросов, но сейчас не очень хотелось ее нагружать. Однако, Темная почти сразу сама ответила мне на многие.

- И этак? Слушай и запоминай. Я обещала твоей матери присмотреть за тобой. И отвечаю пока за тебя я. Так что, если будешь вытворять - то так, чтобы от Академии хоть что-то осталось. Хотя бы для экскурсий.

Почему, интересно, мама не сказала, что приставила мне Лану в надзиратели? Нет, я все понимала, и ее присутствие мне было в радость, но зачем тогда нужен был Самсон?

- Ты зачем убежала? – громыхнул метаморф, показавшись из-за угла. Он запыхался, пока меня разыскивал, но мне не было за это ни капельки стыдно. Я не собиралась ходить с конвоем на протяжении всего обучения, тем более, при обнаружившейся радостной вести.

- Уважаемый... Не соизволите ли удалиться? – подала голос Темная, не вставая со своего дивана, который, видимо, сотворила сама. Он никак не вписывался в учебную обстановку коридоров.

От голоса Ланы побежали мурашки по коже. Темная энергетика окутала Самсона и чуть задела меня.

- Я обычно не повторяю дважды, но, принимая во внимание уровень вашего, очевидно, отсутствующего интеллекта, я поясню. Обратите внимание, плинтус! И запомните - именно это Ваш уровень! Марш с глаз моих, пока не убила, к Тьме!

Он застыл, будто заледенел, и очень медленно, словно не мог совладать со своим телом, удалился туда, откуда пришел.

Я почти что в ладоши хлопала. И так хотелось заключить в объятия свою спасительницу, что мне еле удавалось сдерживаться. Но Темная не принимала никаких подобных жестов, касаний, объятий, помощи, жалости. Потому я застыла рядом, рассматривая ее болезненное лицо.

Пару мгновений спустя темная открыла на меня свои двуцветные глаза, - к слову сказать, один глаз у нее был лиловый, а другой фиолетовый. Она смерила меня своим холодным взглядом и тихо сообщала, что Краша нет, и его надо ждать. И в подтверждение своих слов сотворила мне кресло. Оно выползло прямо из воздуха, словно было здесь всегда, но не могло присутствовать.

- Ты жутко выглядишь, - обратилась я к Богине, присаживаясь на мягкую мебель. Собеседница тем временем приподнялась и приняла адекватную позу. - Что с тобой такое?

- С головой поссорилась, вот, до сих пор никак не помиримся... – Зариланна часто так шутила, но мне всегда нравился ее немного нелогичный юмор. - А если серьезно, то очередной Цикл Посвящения.

Я встрепенулась, заслышав знакомое слово. Как-то матушка поведала мне о нелегкой судьбе Богини Истины. Большая часть истории была как раз про этот самый Цикл.

- Это из-за твоей работы да? Ну, Верховный судья, и все такое...

- Частично... Плюс Охотник. – Зариланна подробностями всегда делилась неохотно. И сейчас не было исключений. - Но подписалась сама. Мне и отвечать. Назвался водолазом - прыгай в прорубь!

Я прыснула.

- Ты забавная... - Я помедлила перед следующей фразой - все же надо быть аккуратнее с Темной. - Не часто, наверно, удается так побыть в тишине и покое. Лови счастливые минуты! Я даже ради такого посидеть молча могу.

Богиня так внимательно посмотрела на меня, что я закусила губу, чтобы на всякий случай не вымолвить лишнего слова. Но, наверно, впервые было настолько сложно сидеть в тишине.

Я никак не могла замереть, мои конечности сами собой ерзали и двигались по собственной губительной прихоти.

Лана вздохнула тяжело, словно сваливая какой-то нелегкий груз со своих плеч, и пробежалась пальцами по струнам.

Я удивленно уставилась на гитару, не в состоянии сообразить, как же я не заметила ее появление, а Лана уже затянула песню своим холодным мелодичным голосом.

И вдруг стало так грустно. Тело замерло, и все мысли вылетели из головы сами собой, оставляя пустоту и странное чувство безысходности.

Осознав, что всё тело затекло, я размяла шею.

Странно, но когда Лана пела, я не чувствовала ни боли, ни усталости в теле, было просто грустно и пусто.

Теперь же, я будто так просидела не один час, тело протестующе выло и не хотело разгибаться.

- Трагедия, да, Лан? - потягиваясь, спросила я.

- Лучше не бывает, - отозвалась Темная, крутя в руках инструмент.

Раз, два... и гитара испарилась, словно и не было вовсе.

Никогда не понимала я Зариланну. Она была Темной, одной из сильнейших. Охотницей, судьей - кем там еще, не суть важно – и, все же, в ней было что-то такое... потеря что ли.

Для своих лет я была не очень образованной, но достаточно мудрой.

Я давно привыкла, что все считались со мной, как с ребенком. Я выделяла пользу из этого - все-таки детям все сходит с рук - и вела себя соответственно.

Но вот сейчас захотелось обратиться к ней, как взрослой.

Это чревато! - одернула себя я, с интересом разглядывая руны на лице собеседницы.

Истина, казалось, не вписывалась в обстановку в силу своей Божественной окраски, а не ауры.

- Так ты учиться приехала? - спросила меня Лана, прервав мой изучающий взгляд.

- Ага, - я улыбнулась. - Развивать силу, набираться опыта... – И тут вдруг меня осенило. - Лана!

А ты научишь меня обращаться со всем этим закаленным металлом? Я же должна уметь защищаться.

- Зачем тебе? У тебя и так защитников уйма, - со скукой заметила Темная, рассматривая свои ногти.

Она серьезно? Как-то странно было бы, если бы она пошутила на эту тему... Или все же шутила?

Я сначала только рот раскрыла от изумления, но потом соскочила со своего места и подлетела к Богине.

- Нет, я должна уметь! Не суть важно, сколько тех, кто грудь свою подставляет! - я дернула ее за плечо. - Все равно может оказаться так, что колодец телохранителей иссякнет! В будущем темнота! Я хочу уметь защититься. Темнота поглотит меня...

- Кара?.. - Лана смотрела на мою руку на своем плече в таком замешательстве, что я застыла, словно заледенев. Прикасаться к Темной было нельзя, она испытывала боль от любого прикосновения. Я испугалась, наверное, больше нее, хотя и не видела на ее лице хоть тень страданий. Но Истина умела терпеть, как никто другой.

Поток нашего немого общения прервал невероятный грохот и пыль от падающих камней. Я тут же забыла, по какой причине вообще так напряглась.

Богиня, правда, была быстрее, заслоняя меня собой. Я выглянула из-за ее плеча, чуть касаясь руки Темной.

Коридор был разбит в пух и прах, завален остатками кладки несущей стены, словно торнадо съело всю ее и часть потолка. И это "торнадо" лежало посреди обломков и тянуло конечности, проверяя, не сломало ли оно себе чего.

- С мягкой посадкой! - восторженно проговорило чудище, щелкая клювом.

- Какой занятный! - сообщила я Лане, отодвигая ее со своей дороги. Это был грифон. Хотя я не видела его раньше, но сразу же узнала. Богиня немного рассказывала мне про своего питомца.

- Шура! - в это время гаркнула Богиня. - Какого майхара ты так хорошо приземлился? Ты один?

- Да, о Темнейшая! - сообщил Шура, переворачиваясь и расправляя крылья. - Эскадрилья на подхвате.

- Так, по углам. Марш!

От этих слов Темной тело чуть само не дало деру до стенки, чтобы вжаться в нее или слиться с поверхностью.

- Расстрел?- спросило чудище, пристраиваясь рядышком со мной, на что Темная усмехнулась:

- Не наши методы. К окну отходите, и тихо, пока не закончу. Кара, не геройствовать. Чтоб тише воды, ниже травы.

Если рассматривать фразу "тише воды, ниже травы" буквально, то сейчас должна, по крайней мере, прорасти полутораметровая травка, чтобы грифон хоть как-то мог лежа в ней спрятаться. Что касается меня - я сейчас ощущала себя настолько маленькой рядом с этим лохматым чудищем, что тише и ниже могла быть запросто.

Но все эти мысли занимали мой разум только пару минут. Потому как Богиня Истины, касаясь пальцами пола и стен, принялась к восстановлению разрушений.

Это действо было настолько завораживающим. Движения Ланы были тягучими, словно карамель, ее сила лилась неиссякаемым потоком, затрагивая и заряжая все вокруг. И мне казалось, что эта сила дает мне необходимые ответы. Я видела не просто камни вокруг себя, я видела незримые связующие нити между песчинками этих камней, между частицами песчинок.

И я в этот момент знала истины - все будет. Я буду!

Это простое слово "буду" являлось центром моего существа. Поток божественных эмоций, пробираясь в самые глубины сущего и не сущего, щекотал, словно перышком, мои спящие возможности. Я ощущала их, как мягкий белый комочек нераспустившегося бутона цветка.

Шурик замер рядом, наблюдая за возведением потолка над головой. Он посматривал на Темную с немым восхищением и некоторым беспокойством.

Я знала почему. Лане и так было не сладко, а такой выброс энергии мог запросто лишить сознания.

Коридор погрузился в полумрак. Разрушений более не было. Как и пыли от обломков кладки стен.

Лана медленно осела на пол и ... исчезла.

- Лана? - позвала я Богиню.

- Ой, ты... - проговорило рядом со мной мохнатое и крылатое. - И надо было выпендриваться? Пошел искать.

- Стой! - проорала я в спину Шурику. Но он уже вылезал из другого окна, расправляя крылья. Пыль сыпалась из-под его когтей. - Ох, Лана заругает тебя за это! - пожурила я Шурика. Но он уже летел вниз, пикируя ко входу на первый этаж.

Я разозлилась. Так неприятно, когда тебя оставляют в одиночестве.

Вы что не знаете? Я три тысячи лет была не одинока, всегда кто-то был рядом.

Я еще раз попыталась позвать Лану. Но мне коридор ответил лишь гулким эхом. Тогда «на радостях» я исторгла из себя истошный вопль - просто возглас несогласия и оскорбленной гордости.

Я бежала вниз, по ступеням, стремясь к выходу, так быстро, что, казалось, вот-вот упаду, запутавшись в своих ногах. Я слышала громкий бас – причитания нового крылатого знакомого, его возглас и пыхтение.

Через пару мгновений я поняла, чему он так радовался. Он нашел ее. То ли Лана, появляясь в Академии вновь, чуть промахнулась с этажом, то ли она просто провалилась сквозь потолок.

Она выглядела заметно лучше, и была уже не одна.

Бог Огня, такой же горделивый и красивый, каким я его помнила, стоял рядом. И сейчас, глядя на него, я вдруг поняла, почему он меня так пугает. Раньше, когда я видела его в Храме, его энергия проходила сквозь меня искаженно. Сейчас же, я чувствовала ее потоки, и они лизали почти так же мягко и трепетно, как и Ланины, только более горячо. И от этого жара хотелось бежать без оглядки. Бежать далеко… к нему…

Глава 6.

Часть первая.

Девочка из Храма.

Она смотрела на меня большими глазами, будто я был огромным людоедом, грозившимся съесть всех маленьких девочек, и собирался начать именно с нее, Кары. Это не было ново – многие страшились меня до дрожи, и нельзя сказать, что к тому не было причин. Но именно от неё такая реакция почему-то была особенно обидной. Это, безусловно, следовало проанализировать, оставив на «потом», ведь сейчас дел было предостаточно.

Сначала я попробовал «ощупать» её ауру, незримо потянувшись вперед. Ринна напряглась, но с места не сдвинулась. Она слишком хорошо меня знала, и врятли думала, что я хочу навредить девочке. Да и мое любопытство, которое часто становилось предметом шуток на Неффастусе, тоже сыграло свою роль.

Ощущалась Кара мягко, будто погружаешься в пушистое облако. В ней была Тьма, но нежная и лучистая – ни один из существующих Темных не подошел бы под это описание. Может быть, это все было из-за её детской сущности и, став богиней, девочка увеличит собственную силу в разы, избавившись от этой… эфирности? Я не мог подобрать слова точнее, но она странно притягивала меня. Сама Кара на мои манипуляции отреагировала, слегка покраснев и задышав чаще, будто от сильного жара. Зрачки ребенка расширились, а на лице появилось выражение сильного удивления.

- Кара?- попробовал я сказать ментально. - Девочка, ты слышишь меня?

В ответ она нахмурилась и стукнула себя по голове, одновременно пытаясь почесать ушко. Сделано это было с настолько серьезным лицом, что её реакция почти заставила меня рассмеяться. Это доказывало, что Кара услышала, хотя и не так, как мне того хотелось. Слишком велика и неконтролируема была сила для такого юного тела. Ну что ж... Оставалось только ждать. Рано или поздно, всё проявится. И необходимо будет оказаться рядом вовремя, чтобы помочь, а для этого следовало точно знать, где она будет находиться. А еще, как мне показалось, помощником я окажусь далеко не единственным. Та же Ринн, определенно, была достаточно близка с девочкой.

Сестра внимательно смотрела на меня. Она заметила мой интерес. Это было бы плохо, не будь наблюдающий Зариланной – Истина была нейтральна. Если бы на ее месте был кто-либо другой из богов, мой интерес обязательно отметили на будущее, чтобы – при возможности – использовать. В нашей семье не было святых, кому как не мне это знать?

- Ринна, жду тебя не меньше, чем через час.

Я поклонился и быстрыми шагами пошел в лабораторию, готовиться к приходу Зариланны. Ведь, чтобы заряжать «что-то», нужно, чтобы это «что-то» имелось, правда? Или я пытался сбежать от собственного, так некстати вызванного интереса?

Коридоры, переходы, сводчатые потолки и гладкий пол. Студенты и преподаватели, спешили по своим делам. Такие активные, деловые… поток людей расступался передо мной, как вода. Каменная кладка сама стелилась под ноги. Моя дорога привела к сводчатым дверям в одном из корпусов Академии. Огромным, окованным железом, упирающимся прямо в потолок.

С благоговением проведя ладонью по закаленному годами дереву, я ощутил лишь спокойствие. Собственная лаборатория в Академии Эры. Как давно это было в последний раз! Я прижал ладонь к пластине возле двери. Она полыхнула светом, считывая внешний слой моей ауры. Теперь эта дверь будет открываться только для меня и курирующих Механиков - они следили за преподавателями, которые слишком долго находились внутри. Это была вынужденная мера - слишком многие погибли в этих стенах, не сумев вовремя открыть дверь. С другой стороны, они не слишком часто вмешивались в процесс - это было запрещено их собственным уставом. Посетителю же просто нужно было прислонить свою ладонь к той же пластине, и сигнал внутри лаборатории - одновременно звуковой и световой - сообщал о прибытии гостя. Идеально.

За внешней дверью была внутренняя. Она открывалась специальным -картой, которую дал мне Маресс. Это была предосторожность, чтобы никто даже случайно не увидел, чем занимается исследователь. И, конечно же, у кураторов имелся дубликат. Мне оставалось только отпереть дверь и войти. Карту я повесил на шею – для этого на тонком пластике имелась специальная выемка - чтобы не потерять.

Обернувшись, я утонул в воспоминаниях. Передо мной открылась огромная . Несколько столов, заставленных и и несколько пустых. Наковальня в углу. Книжные полки. Стеллажи, заставленные различными ингредиентами - от кусков металла до паутины, уложенной в прозрачные коробочки. В этой лаборатории я был впервые, но значения данный факт не имел. Все помещения для исследований в Академии были похожи как близнецы. Каждое из них содержало определенный набор специальной техники и препаратов, которые даже в пространстве располагались одинаково. По традиции, остальное исследователь мог заказать в отделе доставки, но оплатить должен был сам, и правила врятли изменились. Однако, можно было и заработать Эриталий, грант на разработку, если заинтересовать представленной темой специальную комиссию. Подобное существовало на Земле, правда, немного в другом виде.

Проходя по периметру, я поглаживал вещи, оживляя воспоминания. Так много полезного для всех миров сделал я в подобных стенах... Ну что ж... пришел черед нового цикла. Первым должен был стать защитный камень. Он был призван не только охранять то место, куда его установят, но и не пропустить нестабильную энергию, идущую изнутри или извне. Десятый уровень означал, что требуется так же вплести туда стабилизатор, чтобы направлять сконцентрированные усилия точно в цель. Если сказать проще – от меня хотели энергетическую ловушку для студентов, которые пока не умели или не могли контролировать свои силы. Это была кропотливая и ювелирная работа, которая мне всегда нравилась.

На полках я нашел малую часть нужного, а времени для заказа было мало. Судя по всему, работать мне нужно было с уже наличествующим материалом. Это не было такой уж проблемой – мне всегда нравились сложности. Просто матрица камня будет огненной, но ведь это совершенно не важно, если он будет делать то, для чего создан, правда? Мне осталось только раздеться. По-хорошему, надо было бы полностью, ведь сменной одежды не было, но скоро у меня должны были случиться гости, так что штаны я оставил. Потерев ладони друг о друга, я заставил частицы энергии скользить между пальцев. Колба с графитной пылью покинула свое место на полке, а часть её содержимого оказалась в моих руках.

Знаете, как образуются алмазы? При погружении углеродсодержащих осадочных пород в мантию, до глубин 150—200 километров, в результате роста давления графит переходит в алмаз. Я уже делал такое. Главное - правильные температура и давление. А вот если добавить силу...

Камень получился большой, пропитанный моей энергетикой, будто золотистой сеткой. Остальные ячейки заполнит Ринна. Я специально сделал именно так - добавленные сестрой элементы будут концентрировать или удерживать силу носителя, когда огонь создаст необходимые спайки между ними. Замечательно. Огранка бриллианта нитью чистой силы выбила сноп энергетических искр. Остатки я спрятал в отдельную колбу - потом их можно было выгодно продать. Сам камень водрузил на свободный стол.

Вторым был подарок Зариланне, за помощь, потому что я никогда не любил долгов. Для этого нужно было достать полоску стали, перейти к наковальне, заполнить емкость водой и взять молот. Мне не много нужно было для ковки - тело бога само по себе замечательный инструмент. Нагрев до белого свечения, я согнул её пополам. Пять, десять, пятнадцать раз. Пот стекал по моей коже ручейками. Темные хлопья перегоревшего металла вздымались вверх и, кружась, оседали на всё вокруг. Двадцать, тридцать, сорок. Сталь нагревалась почти добела, но руки мне обжечь была не в силах - пламя не может ранить первородный огонь. Счет шел на сотни. Менялась температура нагрева, сила нажатия...

Металл был будто пластилин в моих руках. Наконец, настал финальный аккорд - охлаждение. Нужно было действовать очень аккуратно, чтобы не повредить тонкую работу. Взяв лезвие, я просто провел вдоль него пальцами несколько раз, постепенно снижая температуру. Уникальные свойства эрийского металла можно было вытащить на поверхность только с помощью такой обработки. В свое время мне удалось преуспеть в данном искусстве и еще ни у одного смертного не получилось лучше. Глиной я покрыл режущую кромку будущего меча и оставил сталь остывать, взяв другой кусок металла - будущие ножны и рукоять. Вот тут уже нужно было заняться фигурной лепкой. Руки прошлись по металлу, разогревая его так, как мне было нужно. Плетение вышло ажурным, нежным, но в то же время очень прочным. Будущей рукояти я придал форму змеиной головы. То, что мне и было нужно.

Дальше наступил черед выравнивания, полировки и заточки лезвия. Четкий рисунок, тонкая кромка... Зариланне должно было понравиться.

Чуть подплавив рукоять изнутри, я с силой вогнал внутрь тупой конец меча и попробовал гнуть лезвие в разные стороны. Тонкий лист заточенной стали, благодаря своему химическому составу и нужным температурам обработки, был очень гибким. Аккуратно вложив меч в ножны, я подцепил змею за хвост и, легко согнув, закрепил в виде кольца. Пожалуй, её можно было использовать в качестве ремня. Стирая пот со лба, я наконец услышал звуковой сигнал. Вот и моя долгожданная гостья. Не теряя времени, я немного вытащил лезвие и, прижав большой палец к самой плотной части меча, поставил свое клеймо. Танцующие языки пламени. Это оружие никогда не затупиться и не сломается. Теперь всё.

Я поспешил к двери, мимолетно оглядев себя в зеркало - голый по пояс, в грязных разводах пепла и пота, со светящимися ярко-огненным цветом глазами... Хорош, да... Ну и ладно... Зариланна меня и похуже видела. Змею она заметила еще на входе, и глаза богини сразу загорелись восхищением. Я угадал. С оружием. Ринн еще в детстве можно было привлечь такими игрушками. Всё, что могло помочь приманить смерть, завораживало сестру, как меня огонь, а Лэйдера - время. Идеальный подарок.

- Так, Дюраселл пришел, - заявила она с порога.

- Нужно еще четыре Элемента. Огонь, как ты видишь, основной.

Ринна никогда не любила возиться с условностями, поэтому мы сразу приступили к делу. Показав ей на камень, лежащий на ровной поверхности стола, я отступил в сторону. После огранки бриллиант стал меньше, но мой элемент придал ему свечение. Красные, оранжевые, золотые отблески играли по поверхности, почти превращая камень в живое и дышащее существо.

- Хм... Ограничить или связать? – спросила Истина.

- Ограничить. - Мне не нужно было связывать силы студентов. Они должны были научиться управлять тем, что имели именно в стенах Академии, в чем и должен был помочь камень.

- Ясно... Тогда начнем, товарищи присяжные и заседатели! Четыре Элемента, направленные на ограничение огненной силы индивидов, с высоким уровнем силы, но недостаточным контролем?

Я кивнул в ответ, ведь именно этого и хотел. Ринна всегда знала, что требуется.

- Значит, так... Первая - Воздух. Она изменчива и текуча. Будет балансом для Воды, как нижней планки, и Огня, как основы. Заодно и сгладит ощущение скованности...

Ринна сделала глубокий вдох, и выдохнула в сторону камня. Её руки оплели светло-голубые разряды силы, срываясь рваными лентами с кончиков пальцев. Свечение подкралось к камню, и впиталось в него, будто затягиваясь внутрь.

- Вторая и третья идут рука об руку, образно говоря, - тихо приговаривала она. - Металл и Лед... два холодных Элемента, как противовес двум теплым... Металл не даст вырваться, Лед уменьшит рвение, но не повлияет на волю... да и отблеск будет, да...

Гибкие пальцы моей сестры ухватили серебряные струйки с прозрачными прожилками, а дыхание стало сбивчивым. Энергетические потоки скользнули вниз, срываясь с длинных хищных коготков Ринны, и переплелись с моим энергетическим плетением, служащим основой камня. Сияние стало ярче, превратив алмаз в живую каплю света.

- И последняя... Молния. Или точнее, Энергия. Она поддержит Огонь и сгладит Металл, а Лед не даст сбежать Воздуху.

Руки в стороны - как перед прыжком в воду с огромной высоты, и между ладонями Темной зародился шар из чистой энергии. Рассыпавшись ослепительным сиянием, ровный шар превратился в нить. Скользящим движением энергия поглотила весь камень, заставив его сиять неземным светом. Идеально. Именно так, как я хотел.

Ринна зашаталась и тряхнула головой. Неужели ей было настолько плохо, а она не сказала?

- Ну? Змейку заработала? Честным пролетарским трудом? – сестра натянуто улыбнулась.

Хм. Ну, раз она шутит, то всё нормально, наверное. Но вмешиваться я права не имел. У нас всех свои дороги, а Зариланна давно шла по собственной.

- Заработала, еще как заработала, маленькая Темная, - улыбнулся я, хотя, наверное, вышло не очень весело. - Давай покажу.

Ринн неохотно кивнула, будто я собрался учить её пользоваться этой саблей. Ну, нет, не все так просто. Взяв рептилию в руки, я обласкал змею кончиками пальцев.

Рождая мир, Великая Пустота родила и Высших Богов. Высшие Темные Боги и Светлые Боги, помимо всего иного, отличались склонностью к разрушению и созданию красоты мертвой. Многим же была подарена возможность вдыхать душу и в мертвое. И я тоже кое-что мог, хотя все миры уже давным-давно не нуждались в этом. Но иногда - как сейчас - я мог позволить себе вспомнить...

Холодные глаза металлического существа мигнули. Тонкий язычок мелькнул сквозь губы, рассекая воздух.

- Теперь ты служишь Зариланне Т'ен Тай Даал'ар Инейлар'ниин'Айриннэ'тшэн Эсте'рран шисс'тнэай Рандэ'риис'ринайе, - прошептал я, протянув руку к сестре.

Змея повернула голову в сторону Темной Богини. Тонкий хвост рептилии чуть дернулся, а потом она стрелой сорвалась вперед, обхватив тонкое запястье моей сестры. Пока Ринна смотрела на нее огромными глазами, в которых плескалось восхищение, змея оплела руку Богини и, скользнув по телу, обвилась вокруг тонкой талии в виде пояса.

- Эйдан... Это... - Ринна восхищенно погладила оружие, - это нечто!

- Твоя помощь для меня бесценна, сестра, - кивнул я. - И еще одно. Погоди.

Пройдя к дальнему шкафу, покрытому паутиной и пылью, я лишь на секунду замешкался с замком. Имелось еще кое-что, чему необходимо было уделить внимание. Точнее - кое-кто. Божественный ребенок.

Я совершенно не представлял, чья она. Судя по энергетике, она была потомком Старших Богов. Не моя, я за этим строго следил. Не Зариланны - у нее вообще проблемы с противоположным полом. Врятли это была Шейд - моя Темная сестра никогда не оставляла своих детей. Другие Темные могли не знать, или попросту игнорировать. Хотя Старший Пантеон был не так уж велик и всегда можно было попробовать выяснить… В любом случае, это было не мое дело. Гораздо больше меня интересовали её божественные силы, которые начали просыпаться вне Храма. Это не зависело от желаний - ни её самой, ни иных Богов. Просто так было.

Вздохнув, я вытянул из заветного шкафчика маленький на тонкой цепочке. Легкий и ненавязчивый. Нет, я не буду вмешиваться, если она не захочет этого, но если понадобится моя помощь… Амулет-охранка с сильнейшим маячком был бы кстати. Поэтому, осталось лишь посильнее сжать ладонь и напитать вещицу собственной энергией, что придало ей мягкое золотистое сияние. А вот за Зариланной очень интересно было наблюдать - как она украдкой пыталась заглянуть за моё плечо. Нетерпеливая. Всегда такая была.

- Держи, - я протянул ей только что созданную вещицу. – Передай девочке.

- Хорошо, - кивнула она, - я пошла тогда?

- Еще увидимся, сестра.

Она пожала плечами и исчезла в проеме заботливо открытой мной двери. Ох, Ринна, Ринна...

Теперь - душ. Маленькая прозрачная туба в углу была почти во всех лабораториях. Полезная штука. Честно.

Быстренько сполоснувшись, я оделся, растолкал по карманам нужные мне вещи, и вышел в коридор. Лаборатории были защищены отлично, тут уж постарался я сам, поэтому дело осталось за малым. Лестничный пролет, поворот, коридоры… мне нужно было отдать заказ, а потом я хотел возвратиться на Землю, ведь кое-что у меня там осталось. Отойдя за колонну, чтобы никто не увидел, я исчез во вспышке яркого света.

Часть вторая.

Брат Истины.

***

Огонь,

Палящий в темноте –

Мой сон,

Приснившийся в ночи.

Создатель –

Все миры поют тебе,

Мечтают

Лишь тебя почтить...

Их бог,

Отец, исход, как вздох,

Ты жизнь –

Она сочится вниз...

Вокруг –

Все ты: любовник, друг.

Ты бог,

Но все же очень одинок.

Я смотрела на него и пыталась разобраться в чувствах. Его неоднозначный взгляд: смущение, волнение, удивление и восклицание – тревожил меня, волновал. Я оглянулась на Темную.

Она морщилась и вздрагивала, кидая недобрые взгляды на своего брата.

Я только было открыла рот, чтобы возмутиться на ее исчезновение, как в моей голове вдруг резко зазвенело. Потеряв ориентиры, я, словно, ослепла на мгновение. Вязкое ощущение пронзило меня, сковывая тело, как обычно происходит с языком, если выпить сильно концентрированный сок ягод. Я похлопала себя по лбу, а затем вставила в ухо палец и повертела. Неприятное чувство вторжения ушло, оставив все то же вязкое послевкусие и, почему-то, еле уловимый запах паленой плоти.

Эта немая сцена заняла не более нескольких мгновений. Бог Огня распрощался со всеми и ушел, напоследок с тоской взглянув на меня. Или мне просто показалось?

- Лана! Больше не пропадай так, ладно? – тихо попросила я Темную, уже забыв о своем яростном возмущении.

- Ладно... - недовольно ответила мне Богиня. Я закатила глаза.

Шурик, тем временем, свесил свою птичью голову из окна и с интересом наблюдал за передвижением механизированного устройства, работающей над уровнем роста травы в персиковом саду. Эта машина, попросту говоря, подстригала ее.

Встрепенувшись, Зариланна дала нам указание идти на завтрак, а сама все же отправилась обратно в кабинет Краша. Когда я изъявила желание идти с ней, мне последовал первый в моей жизни упрек со стороны Богини Истины.

«Не стоит лезть в чужие отношения, даже с благими намерениями».

Почему-то, это сразу отбило у меня охоту встречаться с Главным Механиком.

Я лишь кивнула Лане и, снарядив отряд самых проголодавшихся, потащила за собой пернатого на поиски столовой.

Найти не составило труда. У Шурки оказался особый радар в голове, позволяющий ему безошибочно обнаруживать нужный путь. Я не могла не согласиться, что это очень удобно.

Заняв место у окна, я с восхищением наблюдала, как недоптиц пошел на разведку в логово вражеской кулинарии.

К слову сказать, никто из встретившихся нам по пути адептов не удивлялся сей живности. Жители Эры были привыкшими к любым видам и продуктам скрещивания живых существ.

Красивый вид на город стал отрадой для моих глаз. Вокруг бродил персонал в однообразных одеждах.

Мне принесли какую-то книжечку. Покрутив в руках данный экземпляр печатного издания, я решила не напрягаться по пустякам и ткнуть в первое попавшееся блюдо. Но определенно промахнулась, точнее, вообще не успела.

Крик Шурика теперь узнаю из тысячи. Так вопить мог только он.

Я влетела в кухню, и предо мной предстали повар и его помощник, навалившиеся на грифона, который, в свою очередь, брыкался, стремясь выжить любой ценой.

Шурик создавал шуму за всех присутствующих, пытаясь развернуться в маленькой кухонке и вопя во всю силу своих легких. Это он еще не всю силу моих знает.

- Шурка! – кинула я, хватая пернатого за хвост, пытаясь оттащить в дальний угол. Его когтистая лапа так и норовила захватить всех, кто участвовал в драке, теперь - включая и меня.

Пытаясь докричаться до здравого ума пернатого, чтобы он, наконец, перестал вопить, я пинала Шурку в бок, ибо он на мое присутствие никак не хотел реагировать.

- Тьма, Шура! Замолкни! – я схватила сковороду, намереваясь долбануть его, чтобы аж искры из глаз полетели и язык прикусился.

И тут кто-то истошно закричал, женским чистым сопрано, и это уже была не моя заслуга.

Я лишь успела уловить огненный шар, летящий в нас с Шуриком, и, с боевым кличем, приготовилась отбивать. Сковородой. Ну, а что? Сковорода с антипригарным покрытием была рассчитана на высокие температуры. И все бы прекрасно получилось, если бы в последний момент она не истаяла в моих руках. Вот так просто – взяла, и словно просочилась сквозь пальцы, превратившись в воздух...

С безнадежным выдохом, глядя на огненный шар, я подумала, что сейчас поджарюсь, как цыпленок в духовке.

И... о слава Тьме! Он вдруг повернул! Шар сменил направление, врезаясь в присутствующую на кухне духовку, плюя в разные стороны искрами и брызгами пламени.

Все что мне оставалось - это осесть на пол...

Единственный вопрос, который мучил меня, смотрящую на то, что осталось от духовки, это «куда же, тьма побери, делась сковорода?!»

- Что за шум и драка? И без меня?! – раздался мелодичный голос.

Я подняла голову и увидела молоденькую дамочку с ярко-желтыми локонами, которые подпрыгивали, повторяя ее бесконечные повороты головы. Девушка откровенно наслаждалась представившейся сценой: Шурик и я в одном углу, два краснющих оппонента – в другом, и все просто в ужасе от случившегося.

Блондинка уставилась на меня своими не менее желтыми глазами, всячески их выпячивая. До меня долго доходило, но я все же поняла ее намеки и вытолкала Шурку с кухни раньше, чем наши милые собеседники пришли в себя.

Шура с готовностью покинул ристалище, но при этом орал какие-то слова. Я бы приняла их за песнопения мертвых народов, но что-то мне подсказывало, что это был его вечный девиз по жизни.

- Лошарики!! – прерывая песню, крикнул пернатый за спину и умотал далеко вперед.

Это скорее про меня - подумала я, прибавляя своим нижним конечностям оборотов.

Поравнявшись с новой знакомой, я выдала ей то, что мучило меня последние пару минут:

- Куда делась сковорода?

Девушка окинула меня взглядом.

Ну а что? Объяснить шар в духовке мне проще, чем отсутствие сковороды...

- Я Татиана. Можно просто Тиа.

- Карделия, - ответила я, - предпочитаю Кара. А то Шурка, - бросила я взгляд на все еще мычащего себе что-то под нос пернатого.

- Грифон, верно? – заинтересованно произнесла Тиа. – Редкий экземпляр.

- Редкий идиот, я бы сказала, - возразила я.

Шурик сделал вид, что не слышит, а я решила продолжить разговор с новой знакомой.

- Так, видимо, это был твой огненный шар?

- Я случайно, - смущенно призналась она, - я только учусь управлять стихиями. Воздух более-менее, а вот огонь и вода не даются.

- Земля? – подсказала я, намекая на четвертый вид.

- К ней еще не приступали. Как и к эфиру.

- Давно ты тут?

- Пятый цикл. А ты новенькая?

Я лишь кивнула.

- Чему будешь учиться? Какие способности?

- Я не знаю, - погрустнела я.

- Ну, ты рассеиваешь – это уже кое-что.

Решила, что не буду спрашивать. Не хотелось казаться недотепой. Но рассеивание вполне объясняло исчезновение сковороды. Я задумалась, поворачивая за угол, и тут увидела ее.

- О, тьма! Лана!!!!

Темная мирно спала, лежа на подоконнике. Выглядела уставшей и бледной. В ту же секунду я оказалась рядом. Сейчас Богиня была в покое, но напряженная атмосфера вокруг нее холодила кожу. Я погладила ее по волосам.

Нужно было определить Лану поудобнее. Я высказала свое мнение окружающим, пытаясь дать понять, что здесь было не самое подходящее для нее место.

Но сдвинуть Истину казалось невозможным. Касаться ее нельзя, да и кто ее поднимет, мы не силачи.

Тиа вышла вперед и сосредоточенно повела руками, отчего ее кучерявые локоны запрыгали мягкими пружинами. Она сделала так, что тело Ланы поднялось в воздух. Еще оставался вопрос с кроватью. Я предложила свою комнату, заведомо сожалея о всех вещах, которые не выдержат присутствия огромной недоптицы.

Мы как раз минули большой балкон, поворачивая к лестнице. Тиа глубоко и тягостно вздохнула, увидев ее длину.

- У нас впереди еще четыре лестничных пролета, ты справишься? – обратилась я к «ведьмочке».

- Не можем плавать, летать умеем! – заявила Тиа, поворачивая в сторону балкона.

Гурьбой мы вывалились на открытую местность. Наша спасительница, проводя очередные манипуляции пальцами, повернула в воздухе тело Богини так, что оно плавно приземлилось на пернатую спину Шурки.

- Стрижи! В небо! – скомандовала Тиа, переключая какие-то кнопки на своем поясе. Только сейчас я заметила этот маленький механизм вокруг ее талии.

– Это изобретение одного из моих однокурсников, - весело сообщила она, когда за ее спиной раскрылись большие блестящие золотом острые крылья.

Я взобралась на спину пернатому, придерживая прохладное тело Истины. Шурик раскрыл крылья, отчего нас слегка качнуло и повело влево, и медленно взмыл над балконом.

Я впервые парила вот так, в воздухе. И ощущение было не из приятных. По сути, мы летели не долго - лишь до нужного этажа. Еще немного времени понадобилось Шурику, чтобы найти нужную площадку для посадки – у Зариланны вряд ли будет желание восстанавливать Академию после очередных разрушений.

После довольно неуклюжего приземления, мы, с помощью новой знакомой, добрались-таки до нужной двери и уложили Лану на кровать. Та перевернулась и мирно вздохнула, заметно расслабившись.

Тиа и Шурик вновь отправились в столовую, есть-то все еще хотелось. Но теперь они уже действовали как партизаны.

Я же осталась с Истиной. Укрыла ее еще одним одеялом, пытаясь добиться более теплого оттенка кожи. И, в итоге, села рядом, желая поделиться своими чувствами.

- Здесь время такое странное, Лана, - сказала я ей. - Я ощущаю его. Оно словно нападает, давит и бьется об меня. Не больно или неприятно, но просто некомфортно. Наверное, это может быть похоже на морские волны. Как они накатывают на скалы, ощупывая их своими влажными прозрачными пальцами. Ты мне рассказывала, помнишь? Оно красивое…

Некоторое время я сидела в тишине, прислушиваясь к своим новым ощущениям.

Мое молчание прервала ввалившаяся пара уже знакомых мне авантюристов.

Вылазка, с их слов, прошла довольно успешно, тем более что ценный приз - запас продовольствия - был утащен не малый.

- Я все же гений! – заявила Тиа, входя в комнату.

- Ага, гений, с манией величия, - буркнул в ответ пернатый.

Мы с радостью принялись за угощения, набивая желудок. Я не была еще знакома со здешней кухней, но все было очень вкусно.

Зариланна вскоре проснулась, ругаясь на нас, якобы, похитивших ее с облюбованного подоконника. А спала она явно очень крепко, если учесть, что ее протащили по воздуху и взгромоздили на спину пернатого. Я лишь усмехнулась в ответ. Это было в духе Истины, считать, что она со всем справится самостоятельно. Но, в то же время, ей нравилась наша забота.

Зариланна успокоилась и передала мне подарок - подвеску. Не от нее, как выразилась Темная, но сообщать, кем был мой тайный поклонник, отказалась. Под гнетущим взглядом Богини, я попросила застегнуть звенья цепочки у себя на шее. В камне кулона, обрамленном кольцами сфере, плясали яркие огоньки, в самой сердцевине. Я всматривалась, ощущая покалывание и тепло, разливающееся по пальцам.

Я получала много разных подарков в течение своей долгой жизни. Но отчего-то этот казался наиболее важной частицей грядущих перемен.

- В твоем будущем тень, Лана, - ни с того, ни с сего сказала я Богине, делая серьезное лицо. Та скептически приподняла бровь. - Она преследует тебя. - Продолжая важничать, сообщила я.

- Неужели?

- Да. - Я больше не выдержала и усмехнулась. - Моя тень.

- И мне от нее не отделаться. - Обреченно вздохнула Темная.

Моя улыбка померкла.

- Я вижу сумрак, правда. Золотые ворота, - обеспокоено сообщила я уже серьезнее. - И холодные глаза, пустые, будто мертвые. И еще вижу битву. Войну за трон, которая станет войною за мир.

Глава 7

Часть первая.

Псков.

Это был обычный панельный дом - хрущевка. Трехкомнатная квартирка с самой простенькой обстановкой и планировкой. Я появился в прихожей, все еще ощущая тот самый странный запах легкости, который преследовал меня еще с Неффастуса. Включив свет, я прошел в зал. Обшарпанный паркет под ногами, диван и пару кресел с обивкой из мягкого желтого плюша, шкаф для одежды и книжные полки, заставленные различными изданиями. В углу под потолком - небольшой плазменный телевизор. Вот так. В Пскове я - бедный студент, только закончивший обучение, которого знают, жалеют и пытаются подкармливать все окрестные бабушки. Впрочем, я никогда не пытался пользоваться их помощью - знали бы они, сколько у меня на оффшорных счетах...

- Здравствуй, Адриан.

- Не Адриан, а Эдриан, - проворчал я в ответ и обернулся.

В кресле передо мной сидела великолепная блондинка. Холеная, с прекрасной фигурой и тягучими движениями, она была похожа на произведение искусства, коим, впрочем, и являлась. Нет, я не имел в виду пластических хирургов – Лана была ведьмой, поэтому Пигмалионом была себе сама. В каком-то смысле, она была фантастической женщиной.

- Ты пропадал надолго в этот раз, - её тонкая совершенная бровь приподнялась, выдав раздражение хозяйки.

У нее в крови было желание мне перечить, наверное, поэтому я все еще терпел эту женщину. Несмотря на красоту у нее был довольно склочный характер, хотя, надо признать, с ней было очень интересно.

- Где мой домовой Камиль? – поинтересовался я, ни в чем не бывало.

Домовой носил польское имя. Мы познакомились во время второй мировой войны, в одной маленькой деревушке. Там всю семью решили спалить в их собственной хате, а Камиль был еще очень маленьким и чуть не сгорел вместе с ними. Он не знал, как покинуть дом, к которому был привязан. Домовые духи привязаны к месту, которое оберегают. Он просто не обладал достаточной силой, чтобы уйти, когда ворвались солдаты.

- Я отдала этого блохастого кота твоей соседке, - пояснила она.

Все верно. Но это был не совсем кот, а скорее домашний дух, который просто так выглядел. Я не мог брать Камиля постоянно с собой, поэтому нужно было, чтобы кто-то заботился о нем. Однако, попросив об этом ведьму, я рассчитывал на совершенно иной результат.

- Я тебя не об этом просил.

Оставив ее в зале, я прошел в спальню. Моя любимая комната была обставлена соответственно. Огромная кровать, узкий шкаф в углу... На нижней полке находились носки и джинсы, чуть выше - мягкий свитер. Одевшись, я потер лицо ладонями. В квартире еще не включили отопление, и было холодно. Да и Камиля нужно забрать у Веры Даниловны. Благо, старушка поздно ложится, и не придется её будить. По крайней мере, я на это надеялся. А самое смешное – мне нравилось так жить. Притворяться обычным человеком с обычной жизнью, чуть разбавленной минимальными удобствами или сибаритом с деньгами – не важно. Это все было весело, или мне просто надоела ответственность?

Достав с нижней полки шкафа охотничий нож, я подошел к подоконнику и опустился на колени. Постукивая по паркету костяшками пальцев, довольно просто было определить пустоты и поддеть деревяшки кончиком лезвия. Нащупав рукой объемную коробку, я вытащил её на свет и, положив на подоконник, откинул крышку. Документы, кредитки, наличка и мобильный. Нет, это не паранойя, просто я предпочитал быть ко всему готов.

- Я скучала, - она подошла сзади, обвив меня руками.

- Я просил тебя позаботиться о домовом.

- Какая, в сущности, разница, кто о нем заботится? – она поцеловала меня в шею и легонько укусила за мочку уха. – Это всего лишь домашний дух. Ведьмы не заботятся о низших.

- Я просил тебя. Это так сложно?

- Я хочу тебя, - её пальцы проникли под свитер и пробежались по моей коже, - слышишь? К черту блохастого. И твою соседку.

- Мне нужно забрать домового, - я сделал шаг в сторону, высвобождаясь из её объятий, - и идти по делам. Извини.

- Ты сволочь, Эд, – она говорила спокойно, но я ощущал, как в ней клокочет злоба. – Я ждала тебя. Я приезжала в этот вонючий клоповник каждый вечер, только чтобы тебя увидеть.

- Я не твоя игрушка, Лана. Ты не можешь получать все, что хочешь.

- Кто тебе это сказал?

Она развязно улыбнулась и села на кровать, стянув блузку через голову. На ведьме не было нижнего белья и ее соски, напрягшиеся от холода, призывно алели в полутьме. Красивая грудь. Красивая женщина. Было время, когда я даже хотел забрать её к себе. Но ведь физическая красота еще не все, правда?

- Так сказал Я.

- Мудак.

- Красивым женщинам не идут ругательства.

Рассовав свою скромную добычу по карманам, я вышел из комнаты и прикрыл дверь, услышав напоследок, как в дерево врезалось что-то плотное. Пожалуй, я устал от этой женщины. Она определенно была лучше, пока не пыталась мной управлять или предъявить какие-то претензии. Хотя секс с ней, безусловно, был хорош.

***

В коридоре было зябко – на Земле почти везде так, а уж тем более в Пскове, в конце осени. Накурено – наверное, снова сосед, Денис, выходил из квартиры подымить. Пахло сыростью и одиночеством – я ненавидел и то, и другое равнозначно, хотя в них обоих было нечто для меня философское.

Изобразив приветливую улыбку, я позвонил в соседнюю дверь. Вера Даниловна открыла сразу, будто стояла под дверью. Хотя, я не очень удивился бы, если стояла. Любопытнейшие существа, эти пенсионеры.

- Здравствуйте, Вера Даниловна! - мою улыбку можно было использовать вместо лампочки. - Как там мой Камиль?

- А что ему сделается, - она всплеснула руками, - сначала диван облюбовал, а теперь, у Семеновны себе подружку завел. Котятки у него, вот.

Наверное, на моем лице все же отразилось глубокое удивление, потому что бабулька сразу засуетилась.

- Андрюшенька, может чаю тебе?

- Да, то есть, нет, - попутался я. Раз домовой семейством разжился, то теперь он был не транспортабелен. – Я только приехал. Паразита моего можно на ковер? Буду его воспитывать.

- Так ты что, может голодный?

Отрицательно покачав головой, я отнекивался, но соседка, кажется, совершенно меня не слушала.

- Так я ж пирожков напекла!

Она исчезла в недрах квартиры, окутанная сладким запахом сдобы, а у порога появился мелкий паразит, именуемый моим домовым. Общались мы мысленно, благо духи всегда были на это способны.

- Привет, Эйдан.

- И тебе не хворать, чудовище волосатое.

- От такого же слышу,- парировал поганец.

- Ты у нас теперь папашка?

- Угу,- гордо напыжился он, - пятеро!

- Рад за тебя,- улыбнулся я, - вот только кого я теперь на новое место жительства заберу?

- Да-а, кто ж за тобой, трутнем, убирать будет?- фыркнул кошак.

- Эй, я серьезно. Мне нужен домоправитель.

- Ребятёнка своего могу командировать,- кажется, он напыжился еще больше, если такое было возможно, - талантливые, все в меня!

- Ладно, давай ребенка,- я кивнул.

В самом деле, не отрывать же ему голову теперь. Семейный домовой к перевозкам был не пригоден.

- Завтра утром будет готов,- довольно ответил Камиль. Похоже, он был готов к этому разговору.

- Он у меня уже привык, - заметила подошедшая Вера Даниловна, - может, совсем оставишь?

- А мой паразит вас не объест? – улыбнулся я.

- Нет, - она протянула мне пакет, источающий аромат выпечки.

- Хорошо, только я вам буду денег высылать каждый месяц, - согласился я. - Как раз работу хорошую нашел. Котенка только возьму, привык я к младшим братьям в квартире.

Домовой слишком долго работал на меня, чтобы в чем-то нуждаться. Да и сама женщина была необоснованно добра к бедному соседу. Никогда не любил долгов и отдавал их при первой же возможности.

- Так ты уезжаешь? - старушка заинтересованно сверкнула глазами. – С той девушкой красивой, поди? Ох, хороша.

- Нет, не с ней, - покачал головой я, - просто буду работать не тут, в другом городе.

Разумеется, она даже не подозревала, что другой город находится в ином мире.

- Зайди завтра тогда, я тебе котеночка отдам, - она улыбнулась. – Самого лучшего выберу.

Я кивнул, и старательно изобразил уставшее выражение на лице. Видимо мне удалось, потому что соседка поспешно распрощалась, внимательно проследив, как я открываю дверь в квартиру. Наверное, надеялась увидеть хоть что-то интересное...

Лана уже ушла, оставив после себя терпкий запах духов и расколоченную пепельницу. Интересно, она переместилась во двор, или напрямую в машину, чтобы не мерзнуть снаружи? Ведьмы часто пользовались таким видом передвижения, поэтому я не экранизировал эту квартиру – мы встречались именно тут. В начале нашего знакомства я решил, что представиться магом было хорошей идеей. Как уже упоминалось, когда-то мне хотелось забрать её с Земли, поселив в собственном дворце на Неффастусе. Однако это чувство быстро прошло, когда мы узнали друг друга получше. Она великолепно вписывалась в те условия, которые себе создала. Сгрузив пирожки на стол, я включил мобильник и набрал нужный номер.

- Захар, привет. Не поздно? Я хочу, чтобы ты ежемесячно привозил деньги моей соседке. Да, у которой живет мой кот. Да, с того счета, который я тебе пополняю. И продай квартиру через неделю, она мне больше не нужна. Не забудь новую купить, кстати.

Обговорив все условия по телефону, я направился в город. На улице было холодно - осеннее пальто, в каком-то смысле, спасало от ранних заморозок. Но, как существо с изначально высокой температурой тела, я не был настроен на такую холодину. Подняв воротник повыше, я спрятал руки в карманы, уткнувшись носом в крупную вязку шарфа. За плечами свободно висел рюкзак, напичканный кучей нужных девайсов. Под тяжелыми ботинками Dr.Martines хрустел легкий ледок, превращаясь в грязноватую кашу.

Я направился в центр города, к знакомой бесовке, которая держала крупнейший в стране магазин магических принадлежностей. В этой лавочке можно было найти всё - от золотистых камней, хранящих энергетику различных элементов и доставленных с Эры, до чешуи дракона с Шезгарта. Мне нужен был Ключ Элементов - маленькая вещичка, которая смогла бы переключать энергии владельца, в зависимости от желания. И особый металл с Корр-У, способный хранить верность владельцу. Примерно из такого состава, только эрийской версии, я сделал оружие для моей сестры.

Поймав такси, уже через десять минут я был на месте. Маленькое неприметное здание в пустынном переулке - наверняка даже сами люди не знают, почему их так пугает именно этот тупичок, равно как и причин, по которым так хочется держаться от него подальше. Неприметная вывеска, крутые ступени вниз, ведь вход расположен в полуподвальном помещении. Колокольчик, звякнувший над дверью. Две огромные собаки на входе - представители умнейшей и свирепейшей породы, выведенной на Эре, специально для охраны. Они поочереди настороженно обнюхали меня и осторожно отошли назад. Животные знали - тягаться со мной им не по силам, но если потребуется, готовы были биться за хозяина до конца.

- Здравствуй, Эдриан, - хозяйка, как всегда, была за прилавком.

Её глаза цепко рассматривали меня, в который раз пытаясь угадать, к которой из рас я принадлежу.

- Здравствуй, Мириам, - я чуть поклонился, не выпуская её из виду. - Мне нужен один из редких товаров, и я готов заплатить.

- Наличкой или картой? - деловито уточнила бесовка.

- Чек, - улыбнулся я.

- Что нужно приобрести?

- Ключ Элементов. Металл тысячи душ в чеканке на три меры.

- Две с половиной тысячи монет.

- Идет, - я согласился. - Получишь в банке.

Цена была немного завышена, но торговаться не было ни сил, ни желания. Иногда проще всего заплатить, нежели пытаться торговать. Я всего лишь хотел быстрее распрощаться с насущными делами на Земле и вернуться назад, на Эру. Хотя сам не понимал, что же тянуло меня назад.

Бесовка скрылась за дверью, ведущей на склад, оставив меня в обществе своих домашних животных. Собаки внимательно следили - каждая со своего угла, но придвинуться ближе не рискнули бы никогда, я это знал точно. Мириам появилась через десять минут, бережно держа в наманикюренных лапках маленькую резную коробочку. Поставив драгоценную ношу на прилавок, она откинула крышку, и аккуратно достала ажурный металлический ключик, от которого расходились волны силы. Я кивнул. Бесовка улыбнулась, и добавила в коробочку три плоские монеты легкого золотистого цвета. В ответ я достал документы и выписал чек, ровно на затребованную сумму.

- Можно воспользоваться туалетом, - вообще-то я планировал закончить работу дома, но мне попросту не терпелось.

Бесовка внимательно посмотрела на меня, потом нехотя кивнула, показав на дверь в дальнем углу комнаты. Забавно, но, кажется, она считала меня сильнейшим некромантом, способным скрывать свои татуировки силы. Меня – Светлого!

Зайдя внутрь, я заперся изнутри. Так... В помещении было две камеры - одна под потолком, а другая у зеркала. Обе казались хорошо замаскированы, но, кто ищет - тот всегда найдет, не так ли? Повысив температуру в локальной точке, я добился того, что они обе попросту сгорели. Я всегда был в курсе, что у меня мания преследования в облегченной форме. А ставить камеры в туалете - это нормально?

Сняв плащ, я закатал рукава свитера. Работы было всего на пару минут. Открыв коробочку, отданную мне бесовкой, я извлек металл. Он был тугоплавкий, но легкий, как пластик. Мне же оставалось только нагреть материю кончиками пальцев, превратив её в пластилин. Вытянув металл в тонкую струну, я переплел частицы ажурным плетением, образовав подобие нескольких коконов. Когда металлическая колыбель была готова, я достал из кармана осколки защитного камня из Эры - фиолетово-серебристые, с золотыми искрами по всей поверхности - и замкнул каждый в собственную оправу. Ключ же просто положил в карман, чтобы перепродать его – в отдельных местах такой амулет был весьма редок.

Проведя ладонями по своим творениям, я пробудил силу, и ожили. Камни начали сиять изнутри, сохранив свой насыщенный сиренево-фиолетовый цвет, но заиграв красными и темно-багровыми сполохами изнутри. Оправа задвигалась змейками, медленно меняя форму и оплетая камни все новыми витками. То, что я и хотел. Быть может не совсем гармонично по цвету, но энергетика - что надо. Каждое из моих изделий было миниатюрной заглушкой для сторонних сил. Это означало, что владелец не только получал красивую безделушку, но и вполне себе функциональный амулет.

Я ссыпал только что изготовленные вещицы в карман - на создателя его изделия редко действуют, поэтому, большинство штук, созданных мной для Эйдана, Бога Огня, были бесполезны... Ирония, не правда ли? Я мог пользоваться только несколькими артефактами собственного производства - они создавались долго и трудно, но, безусловно, стоили того.

Оправив свитер, я надел пальто, прицепил дежурную улыбку и вышел в лавку. Далее последовали обычные заверения во взаимоуважении, приятном сотрудничестве и предложения заходить ещё. Звякание колокольчика при выходе. Я вдохнул морозный воздух полной грудью – он чем-то напомнил мне ту сладостную свежесть, ощущаемую ранее. Быть может, я так и стоял бы там, не способный оторваться от тонкого призрака неясного мне удовольствия, но вдруг послышались крики.

Район, в котором я находился, не был таким уж спокойным – именно тут находился бар «Черный Дым», в котором собиралась вся окрестная нечисть. Но, обычно, они не желали привлекать к себе внимания. Не знаю, что это было с моей стороны. Вероятнее всего, простое любопытство, которым я славился. Но, разумеется, осознание этого совершенно мне не помешало. Просто физически необходимо было узнать, в чем там дело. Прямо сейчас.

Как я и ожидал, суматоха была возле бара. Вокруг сновали люди, что-то горело и даже явно ощущалась энергетика моего старшего брата (этот что тут делает, вообще не понятно), а Лана... Лана была одета в черное, и стояла возле стены, плотно прижатая к кирпичной кладке рослым вампиром. И он целовал её, пока женщина неловко отбивалась. В голове пронесся логичный вопрос - какого беса эта ведьма не спит дома в тепле, но когда я увидел происходящее, мысли исчезли, полностью сменившись горячей яростью.

Из моего горла вырвался рык, не хуже боевого клича Призрачных Барсов. Рука сама вытянулась в сторону, плавно, нежно, как в танце. Энергия ауры сгустилась вокруг ладони, выгибаясь в многометровый огненный , опутавший меня кольцами и с шипением хлестнувший концом по земле. Из зрачков полыхнули блики пламени - худо-бедно, но я всё еще себя контролировал.

В голове крутился только один вопрос... Какого хрена тут происходит?!

Часть вторая.

Неффастус.

***

Переплетаясь переливами,

Раскрашен мир палитрой света.

И радуги небесной крыльями,

И полнотой всех чувств согрета,

Я в незабвенной небывандии,

Там исполняются мечты.

Я в мире яркости фантазии

И бесконечной красоты.

Все краски на холсте вселенной

Хоть видимы впервые мной,

Вкушаю взглядом, все бесценно.

И этот мир, он тоже мой.

Зариланна входила в очередной Цикл Посвящения. Своеобразное обновление, физическое и духовное, Охотника Великой Пустоты. Такое уже было, когда она только выбрала свой путь и стала Судьей. И после Цикл повторялся каждые тысячу лет.

Какова бы ни была цель, я все равно не могла понять причину - зачем испытывать болезненные ощущения снова и снова. А Цикл рождал в Богине нестерпимую боль, из-за которой можно было сойти с ума, хотя Зариланна считала, что это наоборот такой способ не потерять разум в бесконечности божественной жизни.

Потому ей так тяжело сейчас давалось использование своих сил.

Она чувствовала приближение следующего этапа, а это означало, что Лана могла в любой момент потерять контроль над телом, передавая его в руки своей Теневой сущности.

Она не хотела находиться в чужом мире, когда потеряет себя.

Истина собиралась отправиться на Неффастус, в надежде поддержки от родного мира.

И я тьма как хотела отправиться с ней, чтобы, наконец, увидеть тот самый удивительный мир.

На самом деле, Лана к образованию относилась серьезно только в случае практики, а не теории. Потому без единого упрека согласилась взять меня с собой. Ведь сейчас, в мой первый образовательный цикл в Академии, могла быть лишь теория.

Я попрощалась с Тиа - она оставалась на Эре, продолжая покорять стихии. Шурка на своих двоих отправился на Землю, у него были способности - при полете перемещаться между мирами, Богиня в свое время наделила его таким даром.

Истина на моих глазах прорезала воздух, и материя распалась, являя дыру в себе, словно окно. Я предвкушала незабываемое приключение, меня тянуло в портал неимоверно. Я тоже так смогу, - пронеслось в моей голове прежде, чем меня захватил вихрь межмилья пространств.

Я впервые видела Неффастус, хотя часто слышала о нем от Темной. Но даже ее самые красочные рассказы не могли сравниться с реальностью.

Здесь все являлось неизменным танцем гармонии и идеала.

Я не могла оторвать взгляд от светил, парящих в небе меж звезд. А мосты, соединяющие острова жизни, поражали яркостью красок.

Казалось, что так близко, и вместе с тем, так далеко, одновременно существовало еще множество островов, парящих в небе... а может и не в небе.

И каждый остров был усыпан блеском и красотой построенных дворцов.

Каждый дворец я видела ясно: либо из хрусталя, прозрачный, как сам воздух; или из золота, сияя в лучах светил ярче их самих; или лунного света, отливая то ли серебром, то ли платиной. Полностью из великолепных разноцветных цветов, выращенных божественной силой… или водные, фонтанообразные, расположенные каскадом. Лишь Тени было известно, как именно вода держалась и не орошала остров под силой ее притяжения. А может, там и не было этой силы. Возможно, там правили свои законы, не известные Ньютону и ученым иных миров.

Не знаю, как долго я смотрела вокруг. Здесь было неимоверно тихо, и, в то же время, все пространство было пропитано всевозможными звуками. Как и запахи - пахло всем сразу, и, вместе с тем, не пахло вовсе. Чувства вопили от обилия энергии и покоя. Я впитывала в себя зрелище, понимая, что этот мир мне ближе, чем все остальные вместе взятые.

Еле замечая, как Темная присаживается в траву, я развернулась и увидела дворец, который создала Истина для себя.

Да, передо мной был полностью ее стиль. Остроконечные крыши, с завитыми вверх границами, полупрозрачные панельные стены. Преобладали зеленый и красный цвета.

Рука Богини была ясна в каждом штрихе, в каждом листочке и столбике, а атмосфера казалась такой сердечной, словно весь остров тянулся к ней, как к матери, приветствуя ее дома.

- Ты давно здесь не была, верно? - обратилась я к Лане, вполоборота следя за ее застывшей фигурой. Когда она мне не ответила, я взглянула на нее.

- Лана?

Темная так внимательно на меня смотрела, что я готова была поклясться, что у меня выросло лишнее ухо на лбу.

- Привет... – медленно проговорила она, но я четко расслышала новые звуковые оттенки в ее голосе. - Ты и есть чудо-чадо, верно?

- Чудо-чадо? – переспросила я.

- Я Сэнджун, Теневая Сущность Темной, - ответила мне Зариланна, хотя я все больше сомневалась, что сейчас она общается со мной.

- Возможно, и есть... - я нахмурилась, - Ты подшучиваешь надо мной.

На что Лана наклонила в сторону голову и откровенно ухмыльнулась.

- Шутник - мое второе имя! - заявила она мне.

- Ты заболела?

- Может, - пожала Темная плечами. - Заболевание мое уж очень страшное – безумие, - осклабилась Лана.

- Ой-ёй! - пискнула я, не на шутку перепугавшись. – Лана?

- Лана в ауте, - улыбнулась она, - точнее, в нокауте.

- Надолго? – прочистив горло, решила подыграть я.

- Наврятли, - обреченно вздохнула Сущность, и тут же похлопала меня по плечу. – Да успокойся, Мелкоян! Можешь звать меня СэнДжун.

Я зажмурилась, пытаясь прийти в себя. Вспомнила все, что мне сказала Темная перед приходом на Неффастус.

- Так ты не Лана? - недоверчиво спросила я у сидящей... женщины?

- Да говорят тебе, Лана в отключке. Я временный хозяин тела.

- Кажется, я слышала о таком... - задумалась я.

Сущность не выдержала, и погрузилась в объяснения. Все же, немного теории никогда не помешают:

- Рина живет с Сэн сколько себя помнит, они неразлучны. А в форсмажорной ситуации Сэн рулит телом. Такое бывает редко, не думай.

- И не собиралась... – чуть зависла я, обрабатывая информацию. - Так ты живешь с Ланой, воспринимаешь все вместе с ней? Ощущаешь? - на каждый вопрос она кивала головой. - И все-все про нее знаешь?

- Все! - гордо ответил Сэн. - Хочешь, спрашивай!

- Сколько ей лет? – тут же нашлась я.

Мой вопрос вызвал смех.

- Таких цифр не существует.

- А почему стала Охотником? – новый вопрос, и улыбка собеседника – или -цы? – стала еще шире.

- А Тьма ее знает! Охотниками как бы... рождаются. А вот почему эта психованная прошла полное Посвящение... Да тут и майхар ногу сломит!

- А на счет мужчин? - не унималась я. – Правда, говорят...

- У-у, об этом не спрашивай.

Серьезное лицо не смутило мое любопытство:

- Почему? - удивилась я.

- Не спрашивай и все, говорят же. - Нахмурилась Сущность.

Я замолкла на пару минут, но все же продолжала задавать вопросы. Когда еще может представиться такая хорошая возможность?

- А она, то есть ты, вы чувствуете других Богов?

На мне сосредоточили долгий пронзительный взгляд.

- Родственников чуем по энергии. У них, типа... "запашок".

- А меня? - спросила я. – У матушки было предположение, что я могу быть дочерью Богов. Это чувствуется?

- Ага, штхарр как сильно.

Я переварила эту новость, и поставила галочку в импровизированном списке важных пунктов. Надо ковать, что там куют, пока горячо.

Следующий пункт.

- Мне надо кое-кого разыскать. Я знаю, что он Бог, но не знаю где он. Ты сможешь почувствовать?

- Если он Бог. Выкладывай.

- Он темноволосый, с яркими серыми глазами, он красив и высок. – Тут я замешкалась, подбирая слова, в которых не совсем была уверена. - Он может, как это выразить?.. управлять временным циклом...

- То Лэйдер стало быть. Он сейчас... - на миг замолкнув, Сущность долго смотрела на меня, а потом выдала. - Он на Земле. Да. "Черный дым" собрал братьев. Диво прям.

- Ты пропустишь меня туда? - взмолилась я. - Мне ну очень надо!

Я аж сложила ладоши вместе, молясь за положительный ответ.

- Не уверен, что мне удастся, - нахмурился Сэн. – Сейчас сила не стабильна, второй этап начинается.

Я погрустнела. Казалось, что ответ находится так близко, но, видимо, не судьба.

- Но я могу вызвать Шурика. – Я выразила свою неуверенность, на что меня еще раз похлопали по плечу. - Он отправит по высшему разряду, не боись!

Тут же, откуда не возьмись, вылетел Шурик, с каким-то железным пылесосом в когтях. Он с удивлением огляделся вокруг, и вдруг заголосил, словно сирена.

- Сэн? Какого красноречия ты меня призываешь?

- Шурай! И я тебе рад, давно не общались. Нужна комфортная доставка Мелкояна на Землю.

Шура скептически взглянул на меня, но тут же пожал плечами, выдавая:

- Ладно, но, правда, я только оттуда. Куда именно доставить?

- «Черный дым», - скривилась я, надеясь, что это название что-то для Шуры да значит.

Он кивнул, поворачиваясь ко мне спиной. Я залезла на пернатого, вципилась в перья, и помахала на прощание Сэну.

- Только не говори Лане. Я, надеюсь, быстро.

- Мелкоян, но она уже знает, - рассмеялась Сущность.

- А, не важно. Шура! От винта!

- Эх, залетная! - пропел пернатый и перед моими глазами все завертелось.

Глава 8

Часть первая.

Черный Дым.

Взмах рукой - плеть начала свое путешествие в воздухе. Слишком медленно для меня, слишком быстро для остальных. Не знаю, что разозлило меня больше, но на эффект это не повлияло. Огненное щупальце обвило шею вампира, который закрыл собой ведьму. Он думал, что я могу ей навредить? Дернув раскаленную энергию назад, я сломал ему гортань, заставив кожу лопнув под тугой огненной оболочкой. Принуждая отступить от пока еще моей женщины. Отведя плеть назад, я автоматически сделал более широкий замах и замер в ожидании. О да, я хотел, чтобы вампир мучился долго! Я просто жаждал, чтобы он приблизился! И он сделал шаг навстречу.

- Эд, прекрати!

В голосе Ланы был испуг, вот только за кого из нас - это был вопрос. Ведьма звала на помощь, но совершенно не выглядела так, будто хотела, чтобы её спасали. Она признавалась мне в любви до того, как я решил покинуть Землю. И ждала каждый день, как сама выразилась, в клоповнике. В любом случае, в этом было нечто странное... а я не был настолько спокоен, чтобы попытаться залезть к ним обоим в голову незаметно. Я посмотрел на неё. Оружие заискрилось и, вспыхнув ярким белым цветом, растворилось в моей ауре.

- Какого х** тебе надо?! – прохрипел мой противник.

Голос вампира напоминал скрип старого, плохо смазанного механизма. Вампы быстро восстанавливались, если принадлежали к чистым линиям крови. Либо из королевской семьи, либо из числа приближенных – вот кем он был.

- У меня к тебе тот же вопрос, - ухмыльнулся я в ответ. Попробуй, дай мне повод, кровосос.

- Мне от тебя ничего не надо, кроме того, чтобы ты убрался туда, откуда взялся, - он сделал шаг вперед.

Ого, мной пытались командовать. Любопытный смертничек попался.

- Будь осторожнее в выражениях, раз ты не очень осторожен в действиях. Пока еще жив... – я был слишком зол, чтобы контролировать некоторые свои действия.

- Пока не осторожен в своих действиях был только ты. Делаю вывод, что это тебе надоело жить, – уже достаточно сносно просипел он.

«Знал бы ты, сколько я живу... Впрочем, это не твое дело», - подумал я, но вслух сказал иное:

- Целовать эту женщину было последней ошибкой твоей жизни.

- Всё, прекратите оба! – рявкнула Лана.

Я не заметил, как ведьма оказалась рядом. Злость поглощает разум - эта истина была знакома мне слишком хорошо. Неужели, новый виток? Я мысленно похолодел. Во всех мирах не было ничего более разрушительного, чем моя ярость. Адское пламя - это отнюдь не досужие сказки…

- Лана, - начал я.

- Селин… - хрипло перебил вампир.

Похоже, он не знал. Или это я чего-то не понял?!

Почти в тот же момент, на моем плече оказалась тяжелая ладонь. Аура заискрила от чуждой полярности, почти рассыпавшись вокруг искрами. Тёмный. Лэйдер, только он ощущался так. Идиот. Из-за злости я забыл о собственном приглашении, и просто думал, что достойных соперников не предвидится. Если бы брат прибыл сюда с намерением напасть, то я мог попасть в переплет.

- Ну что, рыжий, честный, влюбленный! Представь меня даме? – прорычал он прямо мне в ухо.

Это была обычная манера разговора Времени. Резко развернувшись к нему, я заметил, что этот чертов шут стоял рядом, почему-то одетый в килт и темные очки. О, Великая Пустота! За что мне такие родственнички?! Ну, не бить же его, правда? Земля нам еще пригодится...

- Лэйдер! Какого черта! И как тебя представить?! – он скорее обескуражил меня, чем напугал. Злость прошла, оставив место разочарованию и опустошенности.

- Ну….. хочешь, представь меня в ванной! – задумчиво заявил Темный.

Желание дать ему в морду снова обрело жизнь. Наши отношения повсеместно этим облагораживались, примерно раз в сто лет, после чего мы вполне мирно расходились по своим углам. Кровососа бить уже было не интересно - он, кажется, оказался такой же жертвой женского коварства, как и я. А вот с Лэйдером у нас всегда были братские отношения. Он понял бы, если что.

- Мы можем поговорить спокойно? – перебила нас ведьма.

Лана уже привела себя в порядок и выглядела просто великолепно. Её золотистые волосы каскадами падали вниз, обрамляя прекрасное лицо и подчеркивая грудь, видневшуюся в вырезе кроваво-красного платья. Хм... По правде сказать, было пару вопросов, интересующих меня гораздо больше мордобоя со старшим братом. Рядом на нее выжидающе уставился вампир и, как ни странно, Лэйдер. Аура Темного так и сочилась любопытством.

- Во-первых, я – Лана, - заявила она.

На лице вампира появилось удивление. Настолько сильное, что желание его убить сразу испарилось. Мда.

- Во-вторых, с этим наглым магом у меня отношения, - наманикюренным пальчиком ведьма указала на меня, - или были до сегодняшнего вечера.

Проследив взглядом направление, мой брат захлебнулся громким басовитым смехом. Лэйдер никогда не считал нужным сдерживать свои эмоции.

- А в-третьих, это Эмиль, - она ткнула тем же пальцем в кровососа, – человек, который меня только что спас.

Замечательно, просто супер. Зачем тогда она звала на помощь? Похоже, я не был нужен. К чертовой матери всё это! Резко захотелось потереть лицо руками и запустить пальцы в волосы. Я должен был помнить, что от тех, кого к себе подпускаешь слишком близко только проблемы. Особенно, от женщин. Как там говорил брат? Их место только в постели? Я вполне был готов согласиться теперь. Ненавижу испытывать такие чувства. Именно поэтому, тысячу лет назад я прибыл на Землю. Наивный... От ока Великой Пустоты не скрыться, так ведь? От мыслей меня оторвал смачный пинок брата. Вот джентльмен хренов...

- Это Лэйдер – мой брат, - получилось как-то не совсем кстати.

- Приятно познакомиться, - расплылась в улыбке ведьма.

«Да, действительно», - злобно ухмыльнулся я про себя. – «Очень приятно. Просто сплю и вижу иногда». А потом… Злость будто схлынула, оставив горечь и огромную усталость. Во мне был вакуум. Или пылающая пустота, которую невозможно было заполнить, совсем как тогда, в начале времен. И запах, этот призрачный и волнующий запах других миров почему-то ясно вспомнился мне. Это был признак, что пора бросать эту земную кутерьму, наверное. Как-то не вовремя подумалось, что я больше не хочу терять контроль над собой. Миров было больше... раньше. Мой гнев сократил их количество. Я никогда не гордился этим. И не хотел повторения.

- Ну что, водка? - устало предложил я.

- Наливаешь? - брат, как всегда, оказался лаконичен, получив кивок в ответ. Это не амброзия, конечно, но сойдет.

- А ты, кровосос? – я же имел право угостить того, кому только что устроил хорошую взбучку, правда?

- Только если водка будет хорошей, пироманьяк. У меня от твоей хрени горло разболелось, - прохрипел он в ответ.

- Пошли тогда, - махнул я в сторону бара.

***

Огромное пространство было заполнено сигаретным дымом, звуками рока, парами алкоголя и самой разнообразной публикой. Я внимательно наблюдал за Ланой, которая нервно шла впереди, продвигаясь к дальнему столику. Несколько пар любопытных глаз, скользнувших по ней, торопливо обратились назад, натолкнувшись на мой злобный взгляд. Но теперь это была злость на самого себя. Я оказался идиотом, в конечном итоге. Темный шел рядом, и казалось, будто между нами искрил сам воздух, заставляя народ вокруг инстинктивно пригибаться и вести себя тише.

Лана мрачно приземлилась за столик у самой стены. Интересно, она злилась на меня? Вампир оглядел зал, а с другой стороны Лэйдер зеркально повторил его действия. Смешно. Если кто-то хотел бы причинить нам хоть какой-то вред, и я, и Темный узнали бы об этом еще до самого идиота. Хотя, скорее всего, это простой рефлекс - как попробовать поймать снежинку языком в первый снегопад, или спрятаться от ливня под крышей. Когда живешь долго, то настороженность становится твоей второй натурой. Или паранойей, как у моего брата. Я сел рядом с ведьмой, кожей ощутив её недовольство. Но с этим можно было разобраться и позже.

К нам подошла официантка. Обычная девушка с неплохими формами и в этом баре? Куда смотрел владелец, интересно? Её же схарчат к утру... Впрочем, не моё дело. Вампир сделал заказ, Лана прибавила мартини, а Лэйдер - пиво и беломор. Вот гадость... Девочка улыбнулась и кивнула, исчезнув в лабиринте между столиками. Ведьма прищурилась и злобно ухмыльнулась, заставив меня удивленно вскинуть бровь. Поймав мой взгляд, она демонстративно отвернулась, разглядывая зал. Ничего, вернемся к этому позже. С началом новой песни на сцену вышла танцовщица. Хорошенькая и гибкая, она подошла к шесту и начала извиваться под музыку. Технично, без души. Явно просто работала, а не хотела впечатлить.

- Танцует паршиво, но данные есть, - заметил я.

Лана громко фыркнула и резко встала. В ответ я только вскинул брови, всем своим видом выражая незаинтересованность. Вампир ошеломленно посмотрел на нас, потирая шею. Мда, отлично я его приложил. Хорошо, что не убил, вообще не разобравшись. А тут еще и Лэйд со своей полярной темной энергетикой.

Кстати о ней... Возле нас уже образовалось приличное пустое пространство, да и кровосос явно почувствовал себя неуютно. Еще бы. Адреналин понижает порог чувствительности, а это значило, что он почувствовал… нас.

- Так, ладно мужики, было приятно познакомиться. Надеюсь, если и свидимся, то при более приятных обстоятельствах. Мне пора восполнить силы, да и даму проводить неплохо.

Лэйдер рассмеялся громко и хрипло, так, что вздрогнула проходящая мимо официантка. Я промолчал – а что сказать? Хорошая отмазка, честно. Кивнув вампиру на прощание, я проводил его взглядом. Хорошо, что я не убил. Лана того не стоила, определенно. До меня долетел тяжелый сигаретный дым. Как можно такую гадость в рот брать?

- Вот скажи мне, брат, как можно такую дрянь курить? - вздохнул я.

- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Слышал? – парировал он.

Просто до безумия мило, правда? Вот только боги редко поступали просто. Всё всегда было соизмеримо только нашим целям и желаниям. Лэйд докурил до половины и бросил дымящийся трупик сигареты в бокал, залив сначала водкой, а потом пивом.

- Фирменный коктейль. «Безвременье» называется.

- Рекомендуешь?

- Настоятельно! Смертного один бокал срубает с ног. А меня – просто легонько так забирает…

Это впечатляет. Богов нельзя было опьянить, по крайней мере, надолго. Особенности организма. Во всех мирах отыскалась бы лишь пара-тройка составов, способных повлиять на любого из нас кардинально.

- А окурок?

- Можно потом выплюнуть. Ну что, пить будем или сиськи мять?

- И то, и другое. Но последовательно, - ответил я. В самом деле, после дивного начала ночи мне было это необходимо. Оба пункта.

- Итак, зачем звал? – спросил старший Темный.

- На Эре ребенок, - ответил я. – Девочка. Полубожественная. С темной энергетикой.

– С ней пока осталась Ринн, но мы все знаем, сестра может сорваться с места в любую секунду. Да и родная кровь – все же родная кровь.

- Да ладно. Придется навестить Эру, посмотреть на это чудо, - Лэйдер вытащил из пачки еще одну беломорину.

- Без фанатизма, - предупредил я, – тебя на Эре не жалуют. Есть с чего.

У Лэйдера еще со времен Войны Богов были проблемы на Эре. Не стоило ему превращать в пыль один из крупнейших городов. Да и Совет Старейшин делать глубокими старикашками тоже. Я уже не говорю про осквернение тысячи девственниц в дар Храму. Хотя... он не один там был, в этом стоило покаяться.

- И еще, я ей кое-какую игрушку дал. Амулет поиска, помнишь о таком? - кивнул я старшему, - так вот... Тебе нужно только настроится на его матрицу, и ты сможешь сразу выйти на девочку. Там погрешность в один километр всего, если из других миров через пространство прыгать. А если в том же мире будешь, то сможешь до сантиметра узнать, где она.

- Ты всегда был хитрый сучонок, брат, - ухмыльнулся властитель Времени.

Я протянул ему ладонь, и наши руки встретились в рукопожатии. Пространство заискрило, заставив окружающих испуганно отшатнуться и замереть. Брат получил микронную долю энергетики, вложенную в амулет, и уже знал, где найти Кару. Замечательно. Вдруг Лэйдер рассмеялся. Проследив направление его взгляда, я слегка удивился.

Что за день такой? Сегодня, что, Парад Темных?! На пороге бара было очередное явление - Зариланна в окровавленном плаще, с презрительным выражением на красивой мордашке. Истина оказалась полностью в своем репертуаре. Наша семейная королева эпатажа появилась заляпанная кровищей, как дед Мазай заячьим... гхм. Позади маячило белоснежное животное, напоминающее волка, наполненное энергией внешних сфер. Кажется, она притащила с собой Ша'йена.

Её рассеянный взгляд наткнулся на нашу относительно мирную компанию и сфокусировался в одной точке. На лице Ринны появилась знакомая ухмылка. Сестра сделала шаг в нашу сторону и... дорогу ей преградил какой-то идиот. А смертный с ней еще и пререкаться удумал. Вот дурак. Спасти его что-ли? Нет, ну, в самом деле, откуда такие самоубийцы берутся? Красивое мимолетное движение - Зариланна даже не запыхалась - и здоровенный мужик впечатался мордой в стол, разбив мебель в щепки. Снова сестренка не рассчитала силы.

- Истина, ты чего бушуешь? - усмехнулся я.

- Я провожу воспитательную беседу среди рабочего класса, - мрачно ответила она. И мерно двинула локтем назад, попав очередной незадачливой жертве прямо в нос. Потом последовал молниеносный захват запястья глупого человечка и его же полет на следующий предмет мебели. Мда... Менять интерьер нужно будет, определенно. Сестра передернула плечами, будто прислушиваясь к чему-то в глубине себя. Скорее всего, так оно и было. Ринна, как и все боги, имела свои тайны и секреты. Этот Ящик Пандоры не стоил того, чтобы его открыть. Не сейчас. Зариланна повернулась к стулу и поманила его пальцем. Уцелевшая в процессе её деятельности мебель услужливо подлетела, будто опасаясь участи уже постигшей деревянных собратьев.

- А ты что здесь забыла? – полюбопытствовал Лэйдер.

В голосе старшего искрило любопытство. Еще бы! Мне тоже было интересно. Ринна редко появлялась в столь людных местах, предпочитая нечто мрачное и безлюдное. Впрочем, она и в детстве была такая же. Хотя и намного более милая внешне.

- След портала. Кару немного занесло, - как ни в чем не бывало ответила Истина, придвигая к себе остатки пива.

У Лэйдера приподнялась бровь. Похоже, брата всё-таки зацепило мое сообщение о милом подкидыше. Хотя, обычно он не реагировал на появление собственных мнимых "детей". Не то чтобы Лэйдер был безответственный, просто... Он был именно такой, без попыток меняться. Брат мог влюбиться, и сильно, но после первого намека на предательство уходил. Всегда одинаково, обрывая все связи и сжигая мосты. Дети... были детьми. Он никогда не злился на собственных отпрысков, повергая меня этим в ступор. И нет, малышня не была его слабостью. Его дети были тем единственным, с кем Бог Времени хоть как-то считался. Но говорить об этом вслух решился бы лишь смертник.

- Ты за ней?

Ринна обещала присмотреть за ребенком, я помнил. В принципе, если бы Каре грозило бы что-то очень страшное, то я бы тоже услышал. Внезапно в висках кольнуло, отдаваясь гулом прямо в мозгу. Бр-р-р... Я потер виски.

- Угу...Та твою ж мать! – Ринн повторила мое действие.

Ну вот. Получите и распишись. Мелкая точно нашла приключений на свою задницу. Лэйдер заметил, как Зариланна поморщилась от боли, а потом выпала в пространство, изучая безоблачные дали потолка. Но Время не было бы Временем, если бы не желало получить ответы на все свои вопросы немедленно.

- Харе дрыхнуть! - Брат протянул руку и ухватил Ринну за плечо.

- Я...не...дрыхну... Я мелкую спасаю, - глухо пробормотала она.

- Вляпалась-таки... По ходу, это семейная черта - нарываться на неприятности, - заметил я. Все же, удаленные проекции - просто адская вещь.

Ринна открыла глаза, которые сразу же заполыхали разноцветным взором мозаика. Кажется, она успела.

- Так, с вами хорошо, а без вас лучше. Sha' ien, nae daar sha'as! – сразу заявила она.

- Я тогда с тобой, - буркнул Лэйдер.

Диалог секундный. Темные понимали друг друга с полуслова.

Последовали прощальные кивки, а затем мои брат и сестра синхронно встали, направившись к двери, напоминая элитных солдат. Ша'йен замыкл стройный ряд.

Часть вторая.

Полет навигатора. Где-то в Шезгарте.

Тайные Летописи Эротикона. Цитата.

Населенный нежитью, второй мир священного круга был вечно раздираем конфликтами. Многочисленные кланы, составляющие аристократию этого мира, неустанно, со дня сотворения это мира, боролись за власть и внимание Королевы Вампиров, не зная покоя и и не считаясь с потерями. Всего в Шезгарте насчитывалось девять разумных рас, редко ладящих меж собой. Трон Шезгарта вот уже как второе тысячилетие принадлежал вампирам. Еще какие то восемьсот лет назад, это был Трон Великой Имерии, но теперь о былом могуществе напоминали лишь красивые легенды. До Вампиров необъятные земли Шезгарта управлялись Лордом всех демонов, но его внезапная страсть к новоявленной королеве Вампиров, стоила ему не только власти но и жизни. С тех пор между Демонами и Вампирами шла холодная война, что было на руку Чернокнижникам, давно вожделеющих утвердить над Шезратом свое темное главенство.

***

Перемещаясь меж мирами,

Ведя, стремясь в водоворот,

В систему жизненных сознаний,

В пучину мертвенных пустот,

Я закричу. Весь круг священный

Сомкнется над моею тьмой.

Я научу под пылью бренной

Грядущее идти за мной.

После получасового шатания по лесу, где мы с Шуркой приземлились, я поняла что что-то не так. "Черный дым"? Не смешите мои пятки!

- Знаешь, как-то мрачновато здесь, - сообщила я Шуре. – Вроде бы на Земле ночью светит планета.

- Если ты про Луну, то это спутник, а не планета. - Важно заметил пернатый. - Мы не на Земле.

- Значит я права! - заявила я. - Тогда мы опять на Эре? Насколько далеко от Академии?

Можно было бы обратиться за помощью к Крашу, хотя мне претила сама мысль об этом.

- Ну, ты дала, мелкая. Конечно это не Эра. Только в Шезгарте так воняет.

- Ше.. - я с секунду смотрела на Шурика. - Ты куда меня принес, сволочь пернатая! - накинулась я.

- Я что виноват? У меня навигатор сломался.

- Я сейчас тебе дам, навигатор!!!

- Большая проблема, сейчас все исправим, - закатил глаза Шура, уворачиваясь от моих несильных ударов.

- Не смей даже думать! - возмутилась я, понимая, что намеревается тот сделать. - В какую еще дыру ты можешь меня кинуть! Не пойду с тобой!

- Ну и оставайся.

Что? Я не верила своим ушам. Ах, кинуть решил? Точно пернатая сволочь! Я оставила попытки принести ущерб владельцу и переключилась на его собственность, дубася железяку до боли в пальцах ног.

- Эй, товар не порть! - воскликнул Шурик.

- Слышал, что сказала Темная? Я расщепляю предметы.

Я ехидно улыбнулась и зажмурила глаза, словно сосредотачиваясь.

- Стой! - взмолился зверь, очевидно веря своей Богине на сто процентов.

И в этот момент мы вместе обернулись на шум. Голоса приближались, и у меня засосало под ложечкой.

- Твои крики привлекли интерес. А он нам не нужен! - обвинил меня пернатый.

- Ничего подобного! - возмутилась я. - Если бы ты не сбился с маршрута, то мы вообще не оказались в этой ситуации.

Я приготовилась уносить ноги в противоположном от шума направлении.

- Это твоя забота, - ткнула я в пылесос и припустила в обратную сторону от голосов.

Конечно, я могла предположить, что Шурик бросит меня, но все же он не бросил, а помчался за мной, что есть мочи, прижимая свое сокровище под мышкой.

- Если мы недалеко от замка Королевы, - произнес Шура, тяжело дыша, - то это вампиры, у них тут охрана жесткая.

Я конечно же слышала о питающихся людской кровью. Говорили, что Королева Вампиров - единственная, владеющая порталом на иной мир, а именно на Землю, чтобы питаться. И захватчики не столько за трон сражались, сколько за портал, не считая власти, конечно.

- Как ты думаешь, а что если нам удастся найти портал Королевы?

- Ну и наивняк ты, Мелкоян. Не думаешь же ты, что он просто так за одним из поворотов? Его охраняют пуще ее величества.

Я не стала обращать внимание на это новое прозвище, которое придумал мне Сэн. Сейчас были проблемы посерьезнее.

Мне казалось, что голоса все ближе и ближе.

- Развей мои страхи, а? Ведь о их скорости - это враки?

Шурик так многозначительно на меня глянул, что я тут же споткнулась, но не упала. Зато надежды рухнули.

- Тогда, думаю, лучше расправить крылья.

Как я на бегу умудрилась залезть на спину Шурке, я не знаю, но нас уже нагнали. Их было трое. И один в прыжке тут же ухватил Шурку за лапу. Второму моя коняка успела врезать по голове железякой, в этот момент я что есть мочи пинала нашу "бедную" добровольную ношу.

Чего в итоге добилась? Схватили за ногу меня!

*Расщепись! Расщепись! Расщепись!* Я уже молилась на саму себя, фантастика!

Моя жертва ухватила меня за руку - я пыталась расцарапать ему физиономию, чтобы отпустил – и с силой дернула. Полет закончился приземлением - я кубарем откатилась в сторону, и только потом уловила крик боли. Тот, что свалил меня со спины Шурки, лелеял свою правую руку. На ней не было двух пальцев.

Я похвалила себя, хотя и не знала, как это сделала.

Шурик отбивался чугунным корпусом на право и налево, а я только и нашлась, что встать в боевую стойку.

Но я прекрасно знала, что делать. Я видела, к чему это приведет.

- Шура! Заткни уши!

- Что? - после очередного смачного удара он приземлился рядом.

- Заткни уши! - рявкнула я. И пернатый, видимо, решил, что лучше послушаться.

Как только я поняла это, я набрала в легкие воздух.

Это будет сильно. Я знала, что еще никогда так громко не было. Может это и называют ультразвуком?

Я завизжала во всю силу своих полубожественных легких.

- ЛАНА!!!!!!!!!!!!!!

Мой крик прокатил в воздухе, подобно звуковому взрыву. Даже у меня бы заложило уши... если бы кричала не я.

А так как это был мой визг - то мне никаких последствий (кроме, может, слегка подсевших связок - не привыкли они). Что не скажешь о наших врагах.

Те, которые имели неосторожность напасть на нас с Шуркой, валялись вокруг с открытыми ртами.

Логично, чтобы уменьшить давление, нужно глубоко дышать... Дышат ли они сейчас - вопрос риторический.

Я повернулась к другу по несчастью. Шурик лежал скукожившись на земле, обнимая пылесос, зажмурившись, напыщив перья, и судорожно прижимая когтистые ладони к ушам.

- Шурик? - я медленно подошла к пернатому и потрепала за ухо. - Шууурииик... я уже все.

- Все? - нехотя открылся он, и посмотрел так жалостливо, что я еле сдержала смех.

- Подъем, баталии временно закончились. Но чует моя попа, что подкрепление на подходе, и оно не за нас.

- Только не кричи больше, ладно?

- Ладно, - успокоила его я. - Давай-ка сматывать по-быстрому удочки. - Я оттопырила у ошалелого грифона веки. - Дезориентации нет? В воздух поднимешься?

Шурик пробубнил что-то, что я приняла за положительный ответ.

- Так и быть, твою железку потащу я. Если ты потащишь меня.

- Я не доверю тебе его. Ты ведь угробишь!

- Какой ты благодарный. - Я уперла руки в боки. – Я, между прочим, только что твою шкуру спасла.

- А со слухом что сделала! - возмутился Шурка.

- Ну, это уже издержки...

Я не успела договорить, уловив движение.

- Дубль два? - спросила я у Шуры, поднимая оружие одного из поверженных. Мой голос хрипел, поэтому орать еще раз я бы не рискнула.

- Лучше уж удочки, - бросил Шурик и, почти мешком, взвалил меня на себя. А я, дура, упиралась еще, из-за чего выронила оружие.

Во мне открылась невиданная ярость. Они покушаются на мое благополучие! Шурик получил даже пару раз моей пяткой, не знаю куда.

В небе аж потрескивать стало - что я списала на свою уникальность, - и за что получила от себя же очередное "ну и дура!"

- Уходите… - прозвучал знакомый голос, надвигаясь откуда-то сверху.

- Кто здесь?! - прохрипела я, переводя взгляд в небо.

Темная Богиня Истины фантомом взирала на меня, паря в эфемерных пустотах пространства (что она не тут, это и ежу было ясно).

Шурик, как раз с силой опустивший свою любимую железяку на ближнего из павших, тот на свою беду решил постонать, аж ахнул, и застыл.

Соскучился, видать.

- Майхар в пальто! Бегом отсюда, мелкая!

Лана определенно была не в духе. Выяснять это было себе дороже.

Потому я пнула Шурика, чтобы он вышел из ступора, и он взметнул ввысь.

Я все еще, оборачиваясь, взирала на Богиню, которая постепенно исчезает в воздухе.

Глава 9.

Часть первая.

Доброе утро.

Я смотрел в окно, сжимая в руках горячую кружку утреннего кофе. За окном было морозно, но солнечно, а пустынная улица напоминала хождение мыслей в моей голове - полный ноль. Мне больше нечего было делать на Земле. Финита ля комедия. Домой вчера я добрался быстро – стоило лишь найти темный переулок и переместиться в квартиру. Почему-то даже не хотелось найти себе приключений. То ли я решил, что их было уже достаточно, то ли, что оно того не стоило, но итог был один. Я вернулся в полном одиночестве. Впрочем, оказался очень рад, что получилось именно так, а не иначе.

Мне надоело, жутко надоело всё и все на этой насквозь лживой планете. Она просто потеряла свою недавнюю привлекательность, превратившись из развлечения в источник головной боли. Решительно пора было прервать свое добровольное заключение в этом мирке и заняться чем-то действительно полезным. И мне хотелось сделать нечто символическое, чтобы физически обозначить эту решимость. Просто, не объясняя себе причин и не думая о последствиях. Я ведь Бог, в конце концов. Хоть старый и уставший, но все еще Бог.

Разведя руки в стороны, я пробудил крупицу силы. Она была настолько малой, что не составляла даже наномикрона моей силы. И настолько мощной, что могла оставить на месте этого дома только дымящуюся воронку. Но ведь сила не бывает хорошей или плохой. Она зависит только от того, кто ее использует. Я не собирался творить правосудие или наказывать виновных – это было бы безумием. Да и любой создатель знает – после создания мир и его обитатели начинают жить своей собственной жизнью. Глупо обвинять их в том, что сам создал такими, да?

Энергия заплескалась у меня в ладонях, принимая форму лепестков пламени. Не специально, просто подстраиваясь под структуру моей силы. Она ждала моего повеления, пока я начну вспоминать и командовать клетками тела. Когда буду готов. И я позволил себе начать, окунувшись в бездонные лабиринты памяти. Воспоминания о том, что забыть невозможно. О работе с живой плотью. И пусть это было мое собственное тело, но результат был и будет един – оно подчинилось мне так, как должно - изменившись и выйдя из огненной кромки ауры абсолютно новым. Лишь разум остался тем, что есть. Я – всегда я.

В квартире установилась гложущая тишина. Только приглушив фон, можно было понять, насколько шумной может быть такая работа. Обычные люди, конечно же, ничего не заметили – что такое пара лопнувших лампочек или перегоревшие электроприборы? Те же, кто мог ощущать, предпочли держаться подальше. Это было к лучшему.

Сощурившись, я снова поглядел в окно. На подоконнике, находящемся параллельно моему, сидел огромный толстый кот, блаженно щурясь на яркое светило и пару синичек. Пичужки намеренно его не замечали, вертясь рядом и дразня зверька юркими движениями. Кот прекрасно знал, что не сможет достать их через стекло, поэтому даже не пытался строить из себя хищника. Умный. А потом послышалась заливистая трель дверного звонка, заставившая меня бросить бесполезное, по сути, занятие. Соседка. Пожалуй, я погорячился, когда подумал, что мне надоело всё и все.

- Здравствуйте, а Андрюша дома?

Она была в легком цветастом платье и наброшенном сверху пальто. Явно вышла ненадолго, только чтобы повидаться, но… Пожилая женщина меня не узнала, что было совершенно неудивительно. Я решил сменить внешность, выбрав одну из своих старых личин. Ту, которой поклонялись миры задолго до рождения Земли, а она, конечно, не могла этого знать.

- Здравствуйте, - мысленно застонав, я прикрыл дверь, чтобы не в меру любопытная старушка не вздумала просочиться в квартиру. Прецеденты были. – Его нет.

- А где же он? - бабулька так и пыталась заглянуть сбоку.

- Да, поехал в аэропорт покупать билеты, - я зевнул. – Сказал, котенка у вас забрать попозже, если сам не успеет.

- Так я уже принесла! - она достала корзинку, накрытую ужасным розовым одеялом, совершенно не удивившись, что незнакомый, по сути, человек все знал. - А ты себе котёночка не хочешь? А то всего два осталось, оба мальчики, а уж какие красавцы! Прям в отца пошли!

- А давайте, - легко согласился я. По крайней мере, вдвоем им не будет скучно.

В её руках почти мгновенно возникли два очаровательных пушистых клубка, с интересом рассматривающих меня огромными синими глазенками.

- Спасибо, - снова демонстративно зевнул, подхватив котят в ладони. - Я пойду, досплю, а то Андрей скоро приедет, и будем собираться.

Попрощавшись, я захлопнул дверь и пошел в кухню, неся котят в ладони. Они были такие маленькие, что свободно помещались там вдвоем. Молочного цвета шерстка менялась кофейными переливами ближе к кончикам маленьких хвостов и ушей, а мордочки обоих будто окунули в какао. Наверное, людям и впрямь было это важно, но меня интересовало другое – оба обладали достаточно высоким магическим фоном. Это значило, что они вполне управятся с очень большим домом. Актуально, если подумать, что мне хотелось иметь собственную лабораторию в качестве пристройки. Но для этого следовало поработать с моими крошечными помощниками.

- Ребятки, а что если мы вас немного изменим? – задумчиво произнес я.

Они переглянулись, а потом с любопытством уставились на меня огромными глазищами. В свое время я немного усилил их отца и никогда не жалел об этом. Домовые вообще были добрейшими существами и всегда поступали правильно – со своей точки зрения. И, надо сказать, мыслили они тоже умно, со временем тонко перенимая все знания и привычки хозяина. Именно это я и хотел подправить. А был ли смысл ждать, если с минимальным риском можно получить все, что хотелось?

- Что изменим? – пискнул один.

- Это больно? – перебил его другой.

- Нет, - я рассмеялся, - не больно.

Малый народец я любил больше людей. Не знаю почему, но существа, получившиеся в результате различных экспериментов или божественных прихотей, мне были гораздо ближе. Может потому, что никогда не пытались лгать и изворачиваться намеренно, тогда как человечки превратили это в своеобразный вид спорта. Хотя, с другой стороны, я любил людей – этому тоже были причины. Они не уставали поражать меня умом, добротой и самопожертвованием в, казалось бы, самых невозможных случаях.

- Доброе утро, - послышалось позади.

Она, конечно же, не воспользовалась дверью, как все нормальные люди. Ведьмам вообще не свойственно, наверное, вести себя обычно. Возможно, поэтому мне было с ней так весело. Или я не совсем верно подобрал слово. В любом случае, говорить с ней мне больше не хотелось. Вообще.

- Ты ничего не хочешь мне сказать, Эд? – Лана села на стул, наверняка закидывая ногу за ногу и открывая стройное бедро моему взгляду. Какая жалость, что я стоял к ней спиной.

- Если ты о том, что я должен был заметить твое появление, - я погладил пушистую шерстку, - то я знал об этом, когда ты только припарковалась.

- Очень мило, но я не об этом, - прошипела блондинка.

Я повернулся к ней с улыбкой на лице. Рот ведьмы изумленно приоткрылся.

- Всё в порядке, - голос у меня остался тот же самый, - это всё еще я.

У меня было другое лицо, я так решил. Да и тело подкорректировал, чуть придав себе грузности и прибавив пару лет. Волосы все еще оставались длинными, хотя и были собраны в хвост, но это ненадолго. Лана встала и опасливо подошла ближе, протянув ко мне ладонь. Я отшатнулся.

- Как ты это сделал?!

- А как это сделала ты? – я пожал плечами. – Ты же меняла свою биологическую матрицу. Почему теперь спрашиваешь?

- Но не за пару часов, - ведьма покачала головой. – Тебе кто-то помог?

Я покачал головой.

- Просто, сам могу.

- Ясно.

Она села на место, автоматически оправляя пряди волос, чтобы те лежали крупными красивыми прядями. Лана любила выглядеть красиво вне зависимости от обстоятельств.

- Мне хотелось помириться, - начала она. – Я все же люблю тебя.

- И поэтому вчера решила стравить с вампиром?

- Я не…

- Лана, Лана… - я покачал головой. – Неужели ты настолько мало ценишь себя, что думаешь, будто могла спать с идиотом? Я проверил. И все тщательно обдумал. Извини.

Котята в моих руках внимательно следили за нами обоими. Домовые вообще восприимчивы к эмоциям, а эта парочка так и навострила ушки.

- Ну, - я погладил маленькие головки пальцами, - что скажете ребятки?

- Много похоти, восхищение...

- А любовь? – со смешком уточнил я.

В глубине души ответ был известен, но надежда иногда такая сука... Она ведь почти наверняка не виновата, что стала такой. Причину стоило искать только в окружении. Хотя и не всегда.

- Нет, - они вразнобой помотали головками. Так резко, что мне показалось, будто тоненькие шейки не выдержат. - Любви нет. Влюбленность, восхищение.

Домовые чувствовали настроение в доме... Я подозревал это, в принципе. Просто мы все верим в то, во что хотим, отчаянно жаждем верить.

- Видишь, - улыбнулся я, - не любишь. Это восхищение, влюбленность, похоть. Это не любовь.

-Как ты можешь советоваться с этими… этими… - она задыхалась от злости, указывая на маленьких домовых наманикюренным ноготком.

- Лицемерие или данность, Лана? – я приподнял брови. – Они жители других миров, всего лишь приспособившиеся к жизни на этой грязной планете. Их раса гораздо старше человеческой. Почему я не должен их слушать?

- Это же просто домовые! – прокричала она в ответ.

- А как же равноправие? – меня не покидала улыбка, скорее грустная, чем выражающая веселье. – Почему ты думаешь, что они хуже тебя, а, ведьма?

Кто сказал, что читать мысли человека просто? Нагромождение хаотичных мыслеобразов и быстрых слов, пустых фраз и замысловатых рисунков в голове... Нет, я не любил читать чужие мысли - это занятие было бесполезно, в большинстве своем, ведь в мире все еще хватало безумия. Но мне было очень интересно, о чем же думала ведьма?

Это была грязь. Темная сторона могущественной человеческой души, помноженная на давние обиды. И почему люди так любят держаться за чужие грешки, прощая собственные столь легко? И почему, если существо меньше и слабее, значит, нужно обязательно попытаться его раздавить? Даже не все Темные опускались так низко, как иногда люди.

-Нам не стоит больше видеться, Лана, – я устал, просто устал. – На следующей неделе эту квартиру продают. Меня здесь больше не будет.

- Ты прав, пожалуй, - её улыбка была кривовата, и я знал почему. Жаль. – Но у меня к тебе прощальный подарок.

В руках ведьмы появился огонек. Он вырос, оформившись в неровный шар, объятый пламенем. Лана выбросила вперед руку, послав энергию ко мне. Произошло это за доли секунды, но я не считал нужным остановить её, хотя и прочел намерения заранее.

Все деяния наши, хорошие и плохие, должны воздаваться с троицей. Будь на моем месте другой Бог, наверное, воздаяние настигло бы ведьму прямо сейчас. Мне это было не интересно. Она больше не являлась для меня кем-то значимым, человеком, с чьим мнением хотелось считаться. А от ненужных вещей я всегда избавлялся очень легко.

Огненный шар подлетел и замер, касаясь моей кожи. Домовые испуганно забились на ладони, огромными глазами наблюдая за живым пламенем. Я опустил их на пол, позволив отбежать подальше, и окунул пальцы в жар, позволив ему растечься по коже. Ведьма стояла, закрыв рот руками, будто желая, чтобы ни один звук не вырвался из её уст. Она не понимала, но… Как можно объяснить цветку, что значит полет? Или воде, как можно гореть? Это часть меня, вот и всё.

Она могла делать все, что угодно. Я уже решил за себя сам.

Запустив пальцы в собственные волосы, я резко пригладил их, и длинные пряди начали опадать, сгорая в процессе полета. Несколько энергичных взлохмачиваний собственной шевелюры - и я уже был гордым обладателем короткой модной стрижки.

- Как ты это сделал?!

Огонь все еще плясал на моей коже, ласкаясь яркими нежными языками.

- Уходи.

- Как?! – она ударила кулаком в стену, впрочем, совершенно ничего этим не добившись. Я попросту её проигнорировал. - Да кто ты такой вообще!

- Можешь называть меня Богом, - ответил я, открыв портал, который выбросит её на улицу. Ведьма нелепо взмахнула руками и провалилась в темную глубину энергетических потоков.

В каком-то роде мне даже было её жаль.

Подобрав домовых, я открыл еще один портал – на этот раз на Эру – и шагнул в его зияющую черноту.

***

Их мягкие лапки тихой поступью ложились на блеск полового покрытия. Если бы мы были на Земле, я сказал бы, что этот материал напоминал ламинат, но... попытки занять свой мозг посторонними мыслями проваливались на корню.

- Тут очень пусто, - маленький домовой поглядел на меня серьезными глазами, оборвав цветную ленту воспоминаний на середине.

- Немного, - кивнул я.

Проклятие богов или одного отдельного бога? Все мы, так или иначе, были одиноки в итоге... Любовь - это непозволительная роскошь. Я слишком стар, чтобы мечтать. Выдох и пальцы в волосах - даже воздух на Эре был другим. Не таким, как в мое первое посещение. Я не мог сказать наверняка, но понимал со странной отчетливостью, будто в моей голове находился какой-то датчик. Но это мне не помогало. Я просто физически ощущал, что мне нужно расслабиться, иначе можно сотворить что-нибудь недостойное Светлого.

Часть вторая.

Куда ни плюнь - одна родня.

Какова вероятность того, что в первый же день вне Храма я повстречаю трех своих ближайших родственников (притом не ведая этого), и, к тому же, все они будут высшими Богами? А я вам отвечу: стопроцентная.

***

Я увижу тебя, когда время придет

И обнимет меня, как родную.

Все святила взойдут, чтоб увидеть исход,

Чтобы тайну поведать былую.

Я узнаю тебя из сотни других,

Ты один поможешь случиться.

Глазами твоими, себя новой в них –

Все узреть, и мир покорится.

Шурик пикировал, а потом вновь взлетал ввысь, развлекая себя какой-то песней, в которой я каждый раз улавливала лишь два слова – полет нормальный!

Это полет нормальный? Убейте меня сразу, ведь я только вспомнила, что не люблю летать.

На самом деле, я летела впервые - вот так, чтобы был воздух в глаза, волосы реяли сзади гордым флагом, а щеки покалывало от ледяного ветра.

В этот момент я поняла две вещи: не сказала бы, что мне в кайф летать, и... я боюсь высоты!

Я закопалась в перья своего Стрижа, вцепилась в них мертвой хваткой, так просидев до полного и окончательного приземления.

Хотя он поклялся мне, что таким способом заметает следы, но так я и поверила этой пернатой сволочи! Это он в отместку за свои уши. Ну что ж, тогда пусть терпит, ведь перья я ему вырывала с врожденной страстью.

Вот как это называется? Я дочь Богов. Почему же я боюсь летать? А потому как бессмертием пока не обладаю. Да и как обладать, если я Богиня лишь наполовину?

То, что я буду Богиней - это я видела четко. Но как-то не верилось мне, что я избавлюсь от этого маниакального ужаса.

- Хватит! - не стерпела я, когда Шура в очередной раз стал приближать ко мне вершины леса. - Я натерпелась, ясно? Ты отомстил, можешь холить этим свое самолюбие! - я чувствовала, как закипает во мне злость. - Я боюсь летать! Вот! И можешь мне вечность припоминать это, и пользоваться этим, но умоляю, выравнивай корпус!

- Ринна здесь, призывает, - просто ответил мне пернатый.

Так это не мои собственные чувства кипят? Это из-за близости Ланы? Но раньше я не ощущала этого странного волнения. Словно не воздух волнуется, а что-то другое, что-то очень личное.

Мы приземлялись медленно. Я представляла, какой эффект произвожу, восседая на спине пернатого с выщипанными перьями в руках, с листьями и ветками в рыжих волосах, с ужасом в глазах...

Лана была не одна. Мужчина рядом с ней вызвал во мне трепет.

Я знала его. Это он мне снился так часто. Сущность называла его Лэйдер. Именно к нему я так хотела попасть – я видела в будущем его действия. Он ускорит ход моего времени, и я обрету свое реальное для возраста тело, и силу. И уверенность в завтра тоже, на что очень надеялась.

Его сребристые глаза так внимательно вглядывались в меня, что мне стало жарко, но взгляд я не отвела.

- Что случилось? - спросила у Шуры хмурая Лана, помогая мне слезть со своего питомца.

- А я знаю? Портал просто выплюнул нас тут! - возмутился пернатый, словно он винил в этом Темную.

Не замечая, что ответила на это Лана, я медленно приблизилась к мужчине, ощущая волны, исходящие от них. И в лоб спросила:

- Это ты ускоришь мой временной цикл?

- Я не Дед Мороз, девочка. И подарки не ношу, - сообщил мне Бог, скептически осматривая меня.

В моей голове ясно пронеслись три слова, прежде чем я успела осознать происходящее.

Ищи свою кровь!

И в тот же миг он оказался совсем близко, положил одну свою руку мне на лоб, а другую на грудную клетку, чуть ниже шеи. Его ладони нагревались, обжигали, в следующую бесконечную секунду меня прошиб озноб.

Впервые я видела не будущее, а прошлое. И я вовсе не была ошеломлена, хотя должна была бы. Это было похоже на мои вещие сны, но не являлось ими. Воспоминания. Память, хоть и не моя, но родная, хоть и не обо мне, но для меня... через меня... сквозь меня, заполняя, окутывая, и вживляясь в существо, как потоки крови вне и внутри тела.

Все было очень легко и просто: я дочь Богов... я дочь Бога... этого Бога... Властителя Времени.

Я видела его глазами, его разумом. Ощущала его силы и эмоции. Эмоции ко мне.

И чувства к другим женщинам, другим детям. У него было очень много женщин. И, о тьма, я видела каждую, и как он их любил, и какими способами. Это было не для детской психики. Я еще не была свидетелем столь откровенных сцен, а тем более, столь откровенных эмоций.

Любопытство. Да, именно оно заставило меня произнести эти слова вслух.

- Ни разу такого не видела – чтобы вот именно так вдвоем! Папа…

Глупая фраза, я знала. Как и была уверена в неопределенном и хмуром ответе "Хмм...", ибо видела в его чувствах больше трепета, чем он показывал. А особенно ко мне. Но, в данный момент, меня больше волновало звучание того самого слова.

Оно само слетело с языка. Я не ожидала, что оно дастся так просто и ясно. Будто бы я всегда его знала, и лишь ждала, когда скажу. И точно была уверена, что такой день настанет.

Теперь я была наполнена его воспоминаниями обо всем, знала очень многое. Кому еще дано такое "счастье"?

Бог практически не помнил мою родную маму. Но она присутствовала в его памяти отголоском в рыжих волосах и синих глазах. И я была благодарна ему за такой подарок.

В воспоминаниях Времени были и другие миры, и родственники, вся вселенная, как на ладони. Тьма, он был таким знакомым, таким родным. И я не винила Бога, что была без него все эти годы. Он не предполагал меня, и поэтому не думал проверять. А я, скрывшись в Храме, затормозила не только свое развитие, но и время до нашей встречи. Я видела в его памяти - он не знал меня прежде, не ведал обо мне, значит, и я никак не могла о нем помнить. Однако помнила. Быть может, именно поэтому, я никогда не страдала из-за отсутствия биологических родителей? Сиротой я не была, ведь мама у меня есть, а папа - я просто знала, что он будет. Отец...

Я словно выплывала на поверхность нового водоема, теперь наполненного большей разновидностью воспоминаний и чувств. Настоящее окружение медленно возвращало меня в реальность. Сложно все воспринять за короткие мгновения, когда спустя три тысячи лет существования понимаешь, что нашла отца.

- Папа, - я смаковала драгоценное слово, - так ты ускоришь мои временные циклы?

Бог окинул меня взглядом, ментально обращаясь к Зариланне. Я не слышала разговора, но теперь я знала, что именно такое, сосредоточенное лицо, с чуть сдвинутыми бровями и небольшой морщинкой между ними, у него возникало при проникновении в чужой разум.

- Значит, так. Сейчас нам надо попасть в место, куда ты можешь попасть только в контакте со мной.

Для меня было все так ново. Отец подхватил меня на руки. Сперва, от неожиданности, я для опоры ухватила его за плечи. А потом доверчиво прильнула к нему, уткнувшись носом в шею. Мой папа...

Я лишь украдкой кидала взгляды на третьего в нашей странной компании. Я видела Богиню и в тот момент, когда меня захлестнула невнятная тошнота перед переходом в эфемерные нити пространств. Правда, к дурноте примешалось еще чувство, словно что-то теряешь, или уже потерял, но не знаешь что.

Зариланна даже улыбнулась, а Шурка помахал мне рукой на прощание.

Все случилось так быстро. Я даже и не осознавала до конца, что если все получится, то они меня больше такой не увидят. А ничего не выйдет – не увидят вообще. Из воспоминаний отца я знала, что шутки с временем опасны так же, как и серьезности. Я могу не выжить в предстоящем действе.

Вскоре все прекратилось, и странное ощущение потери, и важности, ибо мы прибыли на место.

Я помнила его. Папин одинокий дом на Неффастусе. Только в нем не было странного противоположного ощущения. Здесь было просторно и тепло, приятно. Дом моего отца - мой дом, разве нет?

Полы из бледного мрамора. Приятный запах масел, приправы факелов, которые освещали помещение. Ну, папа всегда любил спартанские условия.

Дом был окутан множеством плетений защиты. Я знала из памяти отца, каких трудов ему стоило сделать все настолько идеально.

Он опустил меня на пол.

- Я совсем не боюсь! - заявила я Богу, смотря на далекий факел, где вспыхивало пламя.

- Еще бы, - заметил Лэйдер. - Не была бы мне дочерью, если бы боялась!

- Ты не позволишь плохому случиться... Но я все же волнуюсь.

- Не переживай, дочь, - сказал он. - Все будет по высшему, Божественному, разряду. И ты тоже.

С этими словами он поцеловал меня в лоб, и я глубоко погрузилась в темноту и тишину пустого сновидения.

Уже намного позже, когда была готова, я спросила у отца, что именно произошло, как он смог добиться результата, как заставил время изменить меня? Тогда папа показал мне картины моего взросления - как он продумал шаги, как взвесил все приоритеты.

Я видела его действия, мысли, чувства и… страхи. Мое легкое тельце в руках Бога казалось ему таким маленьким и невинным. Он собирался поместить девочку в поток времени, а так как время не принимало тлен, то вся одежда и посторонние предметы были заведомо изъяты с тела. И кулон, подаренный Огнем, сгинул где-то в тех холодных стенах.

Необходимая зала была проклята с начала эпох, когда время только рождалось для них. В самом сердце, соединяя глубину бреши в половицах и даль уходящих высот купола, протекал столп времен. Он нитями вертикально рассекал пространство, ожидая своего Бога. Это была вселенная Лэйдера и его кара. К его удивлению, теперь не единственная.

Поток имел молочно-белый оттенок эрийских мгновений – отец призвал его специально для меня, ведь я рождена была Эрой.

Бог осторожно и медленно подступил к самому сердцу, помещая меня в центр временного течения. Страх - ожидаемый спутник - сковал его душу. Ведь малейшее несоответствие тока мгновений молочных нитей и кровных потоков естества Творца Времени привело бы к увяданию маленькой Карделии. Стоя так, что руки были наполовину погружены в поток, Бог со стороны наблюдал, как тоненькое детское тело окутывал молочный полупрозрачный туман. Он не замечал, как течение времен причиняло ему боль, открывая старые шрамы новыми ранами. Лишь струящийся по его рукам божественный ихор был доказательством кровавой жатвы. Время всегда любило жертвы.

Детское тельце медленно покачивалось в белом потоке, когда Бог, наконец, смог себя убедить, что время Эры беспрепятственное потекло сквозь меня. С тяжелым сердцем отцу пришлось покинуть залу, когда вокруг девочки медленно стали закручиваться вихри, укутывая стан подобно савану.

И Бог иногда бывал бессилен. Больше он не был властен над предстоящим процессом. Все, что осталось ему– это ждать. Мой отец впервые уповал на надежду – на самое ненужное для Бога, как он всегда считал, чувство.

***

И Боль и тьма, гонимые в небытие.

И сна вода и лед, и это все в огне.

А сон, обрушив все обиды зла,

Он, надвигаясь на меня, он вне, он я.

И я бегу, стараясь скрыться от тебя.

И мне плевать, что то судьба, и пусть слаба!

Я не хочу, прошу тебя, прости.

Я отпущу, но только ты со мною отпусти.

Пусть отражает время волнами от скал,

Сейчас улыбка мира мне - оскал.

Нежней убей дыхание во мне,

Но не топи, не дай гореть в огне.

В новом теле, но все та же... Новые горизонты - и все мои!

В темноте и тишине, сквозь вязкую теплую пустоту, ко мне прорвался шепот... и он словно обнимал и тянул в другие дали.

Я слышала имя. Кара. И это имя значило многое. Оно значило и наказание, и спасение.

Оно мое! - вдруг поняла я. - Мое имя уже долгие годы. До него у меня ничего не было, а потом было все...

Эхо повторяло вновь и вновь слова, тянувшие меня ввысь. И по мере того, как я была к ним все ближе, я четче ощущала, что все стало другим вокруг. Тепло пустоты сменялось эмоциями тела, пробуждающегося после сна. Мышцы болели, как после неумелых упражнений для растяжки. Кожу щипало, как если бы сотни маленьких насекомых кусались одновременно. И еще постепенно глазам становилось все больнее, ибо темнота сменялась светом, который мой мозг никак не мог оценить по достоинству.

Играть в прятки сама с собой я никогда не любила. Потому, когда фраза говорившего закончилась, я, не мешкая, открыла взгляд новому миру.

Он не был новым. Мир оставался таким, как был. И по взгляду на Бога Времени, моего отца, а затем на Верховную Жрицу, мою названную маму, каким-то образом, бывшую здесь, возле меня, я осознала, что изменения протекли во мне.

Смутно припоминая, что именно было до этого, я позволила матери обнять свое новое тело. Я знала, что оно было новым, потому как по-другому ощущалось. Поверх была накинута странная материя, раздражающая кожу, ее хотелось удалить, убрать. Сквозь материю я ощущала потоки, то ли силы, то ли энергии, то ли времени... Они изливались в мое тело. Мне было неприятно, не комфортно, неудобно.

Мама крепче сжала мои плечи, и от ее прикосновений стало теплее, но еще более невыносимей в окутывающей меня материи.

- Теперь с тобою все будет в порядке. Отец позаботится о тебе. Жаль, я не могу подольше побыть с тобой. Силы мои тают, Лэйдер отнесет меня обратно в Храм. Обещай, что скоро навестишь меня?!

Я боялась услышать свой голос, потому лишь слегка кивнула. Мама определенно испытывала облегчение, а так как она и отец на некоторое время собирались оставить меня одну, и я его испытывала. Не хотелось проверять себя новую на публике. А какой я стала, я не знала...

На мгновение меня окутал страх. Странно, и почему я раньше его не чувствовала, до того, как задать вопрос Богу Времени? Я не боялась взрослеть - всегда знала, что так надо, чтобы выжить.

Но сейчас… было страшно увидеть себя. Что во мне изменилось? Я ни разу во всех своих снах не видела отражения своего взрослого тела. А во время последнего сна, который и сотворил меня взрослую, мне не являлись картины грядущего. И это было ново, ведь я не помнила, когда последний раз спала без снов.

Я вновь взглянула в глаза отцу. Он видел что-то в них важное для себя, а я могла поклясться, что видела в его глазах себя той девочкой, которой была раньше...

И снова я услышала шепот, призыв отца. Мысли метались, но я точно знала, что я могу ответить, пусть я не ведала как, но, чувствуя его, я знала почему.

Он должен был забрать маму. Раз он так считал, значит, был обязан. Я соглашусь, я пойму... я знаю? Вопросы будущего.

Он вернется, он любит меня, и возможно считает себя ответственным.

- Я смогу отсюда уйти без тебя? – ментальное общение теперь давалось просто, и это был самый важный на данный момент вопрос. Знала ли я - хотела ли этого? Знала. Вопрос - хватит ли у меня сил. Пусть не торопится и не волнуется. Справлюсь. Я большая девочка, теперь не только по годам.

- Ты сможешь уйти, если захочешь. Но вернуться без меня не сможешь. Лучше тебе остаться здесь и дождаться меня, - раздался ответ в моем разуме.

- Хорошо...

Мое тело, натянутое как струна, мои глаза, раздраженные редким морганием (я старалась не упустить момент исчезновения родителей), мои связки, горевшие, словно я долго и упорно кричала. А изменился ли характер? Я ощущала себя такой, какой была раньше. Но все относительно. Может, я просто не замечала, что обновление прошло не только в теле.

Я поднялась на ноги, они покачивались и ныли, отказываясь подчиняться. Попыток было три: после первой мои колени встретились с каменным полом папиного жилища; после второй я споткнулась о материю и приземлилась на филейную часть. Третья была проделана после того, как я ползком преодолела расстояние до стены и поднялась, опираясь на нее. Моя "одежда" осталась лежать там, где я ее бросила - в начале моего пути.

Я старалась не смотреть на свое дрожащее тело, пока ползла и поднималась. Опираясь спиной к стене, я прижала ладони к холодному лбу, покрытому испариной, и зажмурилась. Голова ходила кругом, тело била дрожь. Мне не было холодно, но окружение давило. Оно убивало.

Отводя руки от лица, я взглянула на пальцы. Более длинные, ногти не обгрызены, а ровные, аккуратные. Следом внимание привлекли волосы.

Я схватила прядь, свисавшую со лба. Черные? Черные! Тьма! Почему?

Зажмурилась вновь. Что еще изменилось?

Мне надо было уйти отсюда, выйти. Воздух. Мне нужен воздух.

Я двинулась в сторону выхода. Дверь была меньше, чем я ее помнила. Когда долгий путь был завершен, в отчаянии я толкнулась в нее, предвкушая освобождение, но ничего не случилось. Даже не шелохнулась, паразитка!

Из горла вылетел разъяренный возглас. Сразу же стало понятно, что связки уже в порядке.

Я отчаянно пихнула дверь еще, отталкиваясь от пола своими новыми ногами, но они скользнули по полу, и тело вновь не удержалось в вертикальном положении. Обида захватила меня изнутри, я гнала слезы, как предательство самой себя.

- Да чтоб тебя! - в отчаянии проговорила я, ударив кулаком по двери. - Не могу быть здесь!

И... дверь испарилась, а в следующее мгновение под моими руками оказалась трава. Дверь, как и весь дом, скрылись. А я только и смогла, что растянуть руки и взглянуть в небо.

Для меня Неффастус был нескончаемым противоречием, когда я впервые здесь оказалась. Сейчас он был потоком, который и насыщал и обессиливал.

Проклиная свое непослушное тело - ничего личного, я хотела его, но оно отказывалось слушаться! - я опять решила поиграть в игру "неудержимые ноги", но что-то вновь изменилось.

Если бы это было не в мою пользу, я бы могла завизжать, но...

Насыщенный воздух усиливал ощущение зуда на коже и, в то же время, как будто прося прощения за это, окутал меня невероятной уверенностью. Он ластился, и я не без пыток, но удержалась на дрогнувших ногах. Стопы кропотливо перемещали тело с каждой новой попыткой движения. Шаги были медленные, но уже уверенные. Привычка? Нет, единение. Распознавая свое тело и новую себя, я позволяла всем новшествам подружиться с головой в момент эксплуатации механизмов.

Работа, конечно, предстояла еще та, но прогресс на лицо.

Кстати о лице. Когда притупились неприятные ощущения, а я перестала проклинать свою неуклюжесть, мне стало страсть как интересно взглянуть на себя.

Вот тебе и свобода. И черт меня дернул уйти из жилища? Вот там бы я смогла найти зеркало, а тут откуда ему взяться?

Я решила действовать спонтанно и поплелась в направлении, которое тянуло к себе магнитом, надеясь на то, что я все еще женщина и обладаю хоть граммом интуиции.

В итоге - и он был удивительным - я притопала к озеру. Красивому и небольшому озеру, окруженному деревьями и зеленью.

Оно ждало меня, и было здесь для этого. Зеркальная поверхность манила. Было страшно и любопытно.

Но что мне было терять? Самолюбие? Отец смотрел удивленно, но что-то было в его глазах такое… Всматриваясь, я могла предположить, что хотя бы чуть соответствовала его ожиданиям. Это было чудо. Мама же просто любила. А значит, я смогу справится с увиденным. И самое главное - я была богиней! Ну, может не совсем, но все же. Я не могла ожидать от своей внешности меньшего, чем божественности.

Обложившись данными ободряющими доводами, как теплыми одеялами, я села подле озерной глади и взглянула на себя.

Сложно было судить, отражение было нечетким и прозрачным. И это была не я. Черные волосы, острые скулы, удивительные губы. Я улыбнулась: ими только и делать, что соблазнять.

Глаза бледнее, чем были. Плечи худощавые, голая грудь, не большая, но мне нравилась.

Я провела по ней пальцем, отмечая бледность кожи, ее гладкость. Было так странно, ощущать руки на коже, а кожу под пальцами. Возможно, именно так бы изучал мое тело любовник.

Мой взгляд вновь обратился к отражению. Волосы перекинуты на плечо, глаза искрятся. Сейчас я так была похожа на отца. Отныне и всегда. Дочь Бога Времени.

Первая капля дождя упала на основание шеи, от чего мышцы спины невольно сократились. Вторая упала на поясницу, заставляя ее выгнуться. Дождь начался неожиданно, но это было не важно.

Под его каплями мою кожу перестало щипать и, хотя я все еще ощущала потоки энергий и времени, они более не были такими неприятными.

Вода и воздух омывали меня, признаваясь в любви. Именно так меня приветствовал мир Неффастуса. Обновленную свою дочь, в надежде на скорейшее единение, в надежде на божественное будущее.

Распластав бренное тело на земле, обратив лицо к небесам, представляя, что это не дождь, а ласка тысячи рук, тысячи пальцев... я нежилась с осознанием истины - теперь можно ВСЁ.

Ну и пусть не такие мысли должны были посещать головку юной богини, я плевала на это. Теперь мне можно было плевать на всех... однако, увы и ах, но этого нельзя было делать.

Сколько я могу проваляться на Нефе? Вечность. Забыв про всех, махнув рукой на всё. И каков будет итог? Никакого.

Ответ: какая ты, к тьме, богиня, ты пока такое же ничто, как и всё остальное для тебя.

Нужно было решаться доказывать миру свою волю, раскрывать свою красоту... Получать силы и оставлять след в истории.

Пора просыпаться, Кара.

Быть прежней - но с новыми возможностями - что может быть слаще! Попробовать то, чего раньше не могла.

Для этого нужен был наставник, который в кратчайшие сроки обучит укрощать и тело и силу, развивать дух.. Я уже предвкушала все это. Рисовала в голове столько разных вариантов своих результатов.

Прогибать мир под себя...

И кого же выберет Кара Небесная - и да, я уже выбрала себе более чем подходящее Богине имя, - в учителя? Вариантов было не много.

Это должен был быть Бог. Стопроцентно! Сильный, умелый, яростный. Отец? Он бы подошел идеально, если бы я не предполагала так явственно, от чего его сейчас буду отвлекать. А уж даже я знала, что данное действо - святое.

Тогда может его брат? Бог Огня... Я передернула плечами. Он всегда меня завораживал и... пугал, что уж говорить. Он Светлый? Да дайте мне гитару и я покажу вам рок-класс, если он Светлый. Меня от его Светлости бросало в дрожь. Это эффектный и всепоглощающий Бог, который и меня поглотит со временем...

Но... тогда самой явственной кандидатурой, самой яркой и подходящей была Зариланна Т' ен Тай Даал'ар. Рядом с ней других вариантов быть не могло.

Осталось убедить ее стать моим сенсеем. Ну, уж это я смогу. Опасаться Темной - само собой. Но тем идеальней будет результат. Она поможет мне выполнить огранку способностей на высочайшем уровне.

Я вспомнила, как общалась с отцом ментально. По-другому сейчас связаться с Ланой не было возможности.

- Лана?

В ответ была тишина...

- Зариланна...

И даже дождь затих...

- Зариланна Т' ен Тай Даал'ар, прошу, откликнись на зов своей племянницы...

- Чудо-чадо, что за формальности, как успехи в твоем деле?

- Лана, не поверишь, теперь я Богиня.

- Не обнадеживай себя, племяша. Если ты выросла, это не значит, что уже Богиня.

- Но ведь ты поможешь мне?

- Я помогу? Ты все еще сверхнаивна. Но мы исправим это, - завершением стал смех? ну надо же...

- Так ты возьмешься меня учить?

- Я пришлю за тобой Шурика. Посмотрим, что могу я. И что можешь ты.

- Спасибо, Лана.

- Но, племяша, ты будешь мне должна. И будь уверена, когда-нибудь ты пожалеешь, что это так.

Глава 10.

Часть первая.

Воспоминания.

Огненные Земли назывались так не просто потому, что я выбрал их для своей обители. Все здесь имело яркий пламенный оттенок - от красных листьев на разнообразных деревьях, до солнца, освещавшего неторопливый быт жителей. Впрочем, никто и не озабочивался такой мелочью. Такова воля Бога - был обычный ответ. Обилие плодоносящих растений, урожай с которых можно было снимать почти круглый год. Множество животных - как в лесах, так и одомашненных. Моя часть мира была вечным летом, иногда украшаемым дождями. Цветущим, душистым, теплым. Город и его окрестности почти целиком оставались населены мужчинами-эфферами, воинами, не знающими себе равных. Женщин практически не было - каждая из них соглашалась жить в Огненных Землях без какого-либо давления с моей стороны. Поэтому отношение к любой живущей во дворце, было равно отношению к живому чуду...

Выйдя из портала на одном из верхних уровней дворца, я стянул рубашку, обнажив рунную вязь татуировки, и вдохнул ароматный воздух, будто наполненный запахом специй. Обосновавшись на Земле, я совершенно перестал посещать иные миры, но отказаться от собственного дома оказалось тяжелее всего. Так или иначе, это место, в отличие от самого Неффастуса, я посещал с завидной регулярностью, почти не встречая изменений. Время от времени, со мной прибывали женщины - жертвы слухов, дурной молвы или плохого отношения, имеющие кристально чистые души.

И кто же мог сказать, почему именно тут воспоминания преследовали меня сильнее всего?

***

- Ты сделал все неверно, - Лэйдер внимательно осмотрел тело, лежащее на столе. - Эта сущность будет нестабильна. Она просто рассыплется.

- Знаю, - огрызнулся я.

Запустив пальцы в собственные волосы, я с силой потянул вниз. Может, хоть так мои мозги начнут работать в правильном направлении? Смех брата наполнил помещение.

- Ты решил повыдирать себе шевелюру, Рыжий? - отсмеявшись, он хлопнул меня по плечу, вызвав крошечные молнии, заполнившие пространство, как светлячки.

Я поморщился. Прикосновение Темного Бога было неприятно - слишком разные полярности.

- Ладно, посмотрим, что можно сделать, - Лэйдер внимательным взглядом прошелся по телу, лежащему на лабораторном столе. - Соединения нестабильны, поэтому нужен хороший разряд, он "слепит" клеточные соединения. И мы оба знаем, кто справится с этим максимально хорошо. Лучше чем ты или я. И проводники в теле, это тоже будет важно.

- Хм... - а ведь я думал об этом... Вот только привлечь Ринн не догадался...

- Давай, доделывай, - брат сложил руки на груди, - халтурщик.

Улыбнувшись в ответ, я достал кинжал.

- А что, отличный проводник, - Лэйд пожал плечами.

Резанув себя по запястью, я подставил чашу. Густые светящиеся капли, напоминали концентрированную алмазную крошку, переливающуюся всеми цветами радужного спектра.

"Ри!!" - позвал я мысленно, - "иди сюда, моя радость, помоги братику".

"Брат, если ты меня еще раз так назовешь - ты покойник".

"И, всё же, иди сюда, злюка", - порез на моей коже уже затянулся, а кровь начала кристаллизироваться, испаряя жидкость с огромной скоростью. - "Мне нужна твоя помощь".

Она появилась почти мгновенно. Всё же, любопытство - великая вещь.

- О-о-о... - затянула сестренка, увидев тело. - Это мужчина или женщина? И почему так похоже на нас? Почему у этого глаза, как у Времени, и волосы как у меня, и тонкая кожа, как у Тьмы? А что ты добавил от себя?

Её прервал смех Лэйдера, вполне оценившего мизансцену.

- Это не мужчина и не женщина, - улыбнулся я, - на нас похоже потому, что я хотел создать совершенное существо, а что может быть совершеннее богов?

- Оно будет бессмертное? - нахмурилась эта заноза.

- Нет, это не еще один бог, - пояснил я.

- Ну ладно тогда...

- А вот это будет ему от меня.

Я протянул руку, зачерпнув кристаллы, в которые превратилась моя собственная кровь. Они играли яркими цветами, как самые драгоценные из камней. Выбрав крупнейшие, я огранял их тут же, пальцами, расположив в форме букв на гладкой коже. Сложив руну "изменение", я крепко вдавил камни прямо в тело. Два самых крупных поместил на тыльные стороны ладоней. Они вошли под кожу, как нож в масло - совершенно без крови. Кристаллы поменьше я расположил вокруг глаза, как лучики и в центр лба, будто сияющую звезду. Люблю эстетику.

- Божественный подарок, - заметил Бог Времени, - достойный Светлого.

Я пожал плечами. В каком-то смысле это мое дитя. Почему я должен жалеть что-то для своего ребенка?

- Ри, ты можешь шарахнуть это тело так, чтобы слепить все клетки в нужном порядке?

- Попробую, - она снова нахмурилась и положила крошечные ладошки на белую кожу метоморфа.

Тело выгнулось дугой. Энергия придавала форму субстанции, проходя сквозь каждую клетку, сплетая узор ауры. Разряд, сорвавшийся с её рук, прошел от сердца до мозга, расплескавшись по всему телу и заставив кристаллы в груди легко светиться.

- Связку забыла, мелочь, - нахмурился Лэйдер. - Я тебя, зачем учу, спрашивается?

Ри показала старшему язык и, сконцентрировавшись, ударила стихиями. Огромный заряд волнами раскатился по комнате, акцентируясь на лежащем в центре теле.

- Вот! - довольно рявкнул Лэй, подходя ближе. - Можешь же, когда хочешь! Теперь смотри сюда. Нужно еще убрать шаткость структуры. Потом Эйдан добавит душу и будем оживлять.

Они склонились над телом, которое я ваял с таким вдохновением и любовью. Похоже, их тоже увлекла моя задумка...

***

Закат заливал окружающее красным пламенем. Белые мраморные арки, подкрашенные солнцем и увитые плющом, облюбовала стайка ярких птиц, совершенно не среагировавших на мое появление. Их звонкие голоса выводили рулады, а блестящие глаза, похожие на черные бусинки, неотрывно следили за движениями вокруг.

Из покоев доносился звон бубна и грохот тамбуринов, сопровождаемый пением и счастливым смехом. Я двинулся на звук с улыбкой на лице, предвкушая дивное зрелище - это была мелодия Выбор Любви. На Земле её ещё называли "Танцем Семи Покрывал". Тем самым, который женщина дарит мужчине, показывая свою любовь и расположение.

Выглянув из-за колоны, я увидел круг улыбающихся людей разного пола и танцовщицу в центре. Надира была моей последней фавориткой. И она была совершенно свободна в своем выборе.

Гибкое женское тело двинулось в такт музыке. Точеная головка с каскадом длинных волос была похожа на венчик прекрасного цветка, темного и таинственного. Глаза её сияли как звезды, все время возвращаясь к мужчине, сидевшему напротив меня - сотнику-эфферу, Давиду. Его довольное лицо то и дело вспыхивало румянцем, а слабая улыбка не покидала губ, расцветая сильнее, когда ему удавалось поймать женский взгляд.

Мелкими шажками Надира прошла вдоль круга, держась за шаль кончиками пальцев. Тонкая ткань искрилась и переливалась за её спиной, будто крылышки райской птички. Подскочив к толпе смеющихся девушек, танцовщица сбросила с себя лишний предмет, укутав в него подругу. Ей ответили счастливым смехом все трое - та, которой досталась шаль, должна будет танцевать следующей.

Тонкие женские руки взлетали в воздух, как бабочки. Несколько движений умелых пальчиков - и еще один предмет одежды, тончайшее верхнее одеяние, состоящее, кажется, из воздуха, упало к её ногам. Но Надира не остановилась, продолжая завораживающее движение, сопровождаемое уже хлопками - все в кругу поддерживали её танец.

Движения ускорились, становясь все более отрывистыми и манящими. В сторону отлетела верхняя юбка, потом еще одна. Она добавила движения ног, подбираясь к своему избраннику все ближе. Постепенно сняла золотистые сетки украшений, похожие на тонкие рукава с краем, обшитым золотом кантом. Они упали к ногам Надиры, как волшебные лепестки - с начала левый, тонкий и легкий. Второй полетел прямо в избранника, осыпаясь у его ног легкой лужицей. На ней осталось только платье. Яркая ткань, подчеркивающая необыкновенный цвет волос, оттенка красного дерева. Несколько пассов рукой - и ткань каскадом опала к её ногам, открывая необыкновенной красоты тело, которое сделал я сам. Божественный подарок для ведьмы, которую истовые христиане решили сжечь на костре. Мое проклятие для женщины, желающей ребенка. Мое равновесие для шаткого мира. Впрочем, если она так хотела наследника, то могла попросить. Я редко отказывал именно женщинам - ведь был в ответе за всех живущих тут. Или хотел так думать.

***

Острые коготки со свистом рассекли воздух, сладко пахнущий цветущей вишней. Она оскалила клыки, громко и переливисто зарычав. Грудь бурно вздымалась под черной кожей одежды, а глаза горели ярко-белой яростью.

- Держи её! - как бы громко я не кричал, мне казалось, что голос не сильнее шепота.

Зажимая разбитый нос, Бог Времени изо всех сил пытался удержать существо, беснующееся в кольце его рук. Дикое, неистовое.

- Она... не узнала меня... - тихий, едва различимый шепот на выдохе. И горе, такое, о котором нельзя рассказать. Просто не получится.

- Тише, маленькая, - голос Лэйдера был чуть гнусав, хотя сильный ушиб заживал прямо на глазах. – Не пытайся вырваться.

Во взгляде Старшего, направленном на метоморфа, было легкое сожаление. Темный или нет, он знал, что чувствует наше общее творение. Видит Великая Пустота, на сердце любого из Богов свои шрамы.

- Ри! - сильный удар в челюсть отбросил меня в сторону.

Совершенная ножка моей младшей сестренки попала точно в подбородок, почти раздробив кость и наверняка выбив её из сустава.

- Майхар! - выругался старший, - она крутится как змея!

Челюсть со щелчком встала на место, а под кожей неприятно защекотало, когда началась регенерация. Я потер больное место, чтобы сгладить ощущение. Если бы это не был удар от Темной, то, наверное, было бы не так болезненно.

- Он до меня дотронулся! - рыкнула беловолосая, - ПРИКОСНУЛСЯ КО МНЕ! Великому Оружию Таларры! Какой-то ЧЕЛОВЕЧИШКА!

- Он не человек, Ри! - Мастер Времени встряхнул младшую. - НЕ ЧЕЛОВЕК! Прекрати!

- Он сделал тебе больно? - неприятные ощущения еще не прошли, но говорить уже не мешали.

- Нет. - В её голосе слышалась злоба. Впрочем, уже контролируемая. - Я вообще не чувствовала боли. Но мне больно, когда ты дотрагиваешься до меня, Лэйдер.

- Не скажу, чтобы мне было очень приятно, мелочь, - усмехнулся наш брат в ответ. - Ты сделала с собой настоящую хрень.

- Можешь отпустить, - сквозь зубы прошипела она.

- Ты себя уже контролируешь? - его левая бровь приподнялась, а на лице появилась ухмылка.

- Вполне, - рыкнула Ринн.

Лэйдер отступил на шаг, подняв руки вверх... оставшись в полной готовности. Мое собственное тело тоже напряглось, готовое рвануть вперед, чтобы остановить сестру. Её стройные ножки легко и почти неслышно ступали по каменным плитам, прекратив движение прямо перед ним.

Длинные кольца белоснежных волос змеями лежали на красных камнях, будто драгоценные серебряные нити. Сильные мужские руки с красивыми тонкими пальцами артефактора с силой упирались в землю, поддерживая стройное атлетическое тело. Полы синего шелкового халата с вышитыми на нем золотыми драконами разметались вокруг, как крылья огромной бабочки.

- Ты больше никогда не подойдешь ко мне, - голос Ри был тихим, но внятным, - не заговоришь и не дотронешься. Иначе я тебя убью.

- Убей меня сейчас, Моя Богиня, - шепот был почти безжизненным, ничем не напоминая то веселое существо, которое кормило птиц сегодня утром, - потому что жизнь утратила смысл и краски.

- Я ПРИКАЗЫВАЮ! - закричала она, срывая голос.

Точеная ручка Ри взвилась в воздух, крепко сжимая рукоять хлыста. Змеи на кончиках плети синхронно взвились в воздух и зашипели. Он молчал, оставшись в той же позе поклонения. Лишь только его кровь серебряными каплями срывалась с кончика разбитого носа и вязко щелкала о плиты, перемешиваясь с кристаллами слез.

- Я прошу... - в уголках глаз Богини появилась влага. - Пожалуйста...

Кончики его пальцев впились в красные камни пола, а ладони надавили на золотистые кристаллы-капли, окрашивая землю в серебряный цвет крови метаморфа.

- Как прикажет Моя Богиня...

***

- Господь! - звонкий женский голосок раздался прямо над моим плечом, снова обрывая нить воспоминаний на середине. - Вы вернулись!

...Уже позже, сидя в огромной курительной комнате, посасывая мундштук кальяна, я прокрутил в голове события давно прошедших дней и то, что узнал сегодня. Нет, совершенно определенно, любовь не была чувством, доступным богам. Все мы получали лишь подачки от судьбы, в стороне наблюдая за кем-то более счастливым. Миллионы... миллиарды лет.

Столько, что таких цифр даже не существует. Почти вечность...

Сизые облачка поднимались к цветастому, изукрашенному резьбой потолку, разнося сладковатый дым по всему помещению. Один из немногих сборов, способных одурманивающие воздействовать на мозг высшего божества просачивался в мой мозг по капле, помогая сбросить оковы реальности. События примерно трехсотлетней давности сами мелькали в моей памяти, как цветные картинки.

***

- Ты должен мне! - острый коготок мелькнул перед моим носом, почти упершись в кончик, для чего его обладательнице пришлось привстать на цыпочки. - Я живу тут уже семьсот лет и имею право просить!

С легкой улыбкой я смотрел на бесовку, недовольно распекавшую меня, как маленького мальчика. Полная, бурно вздымающаяся грудь мелькала в откровенном разрезе, а большие синие глаза напоминали кусочки летнего неба. Она попала в мой дворец именно из-за своего взрывного характера, частенько оглашая коридоры переливчатым смехом.

- Я хочу ребенка. Хочу тело, которое состарится и умрет. Тихой и спокойной жизни далеко отсюда, наконец!

Хвост воинственно торчал вверх, кончики миниатюрных рожек выглядывали из темной кудрявой копны волос.

- Ты получишь то, о чем просишь, Роксана, - моя ладонь легла на плоский совершенный животик, поглаживая нежные контуры. - Это будет мальчик. Бес из бесов. Лучший из представителей расы.

Она не смела вздохнуть, слушая пророчество и ощущая касания моих рук. Молча, пока там, глубоко внутри неё, зарождалась новая жизнь, покорная божественной воле.

- Ты можешь взять столько денег, сколько захочешь и жить там, где тебе вздумается. Когда решишь - скажи начальнику стражи, он переправит тебя на это место, где бы оно ни было.

- Я уже решила, - выдохнула она, - Шезгарт подойдет идеально. Я видела подходящее селение в Вещающем Зеркале и много читала о том, что изменилось за прошедшие годы. Справлюсь.

Я любил ее, хотя, вероятно, не достаточно. Говорят, когда уходит тот, кого сильно любишь, то теряется какая-то часть души. Наверное, это правда. По крайней мере, мне именно так казалось тогда.

- Когда родится, передашь ему подарок, - я отошел к огромному стеллажу, заваленному собственными изделиями.

Покопавшись, я выудил нужную мне шкатулку. Там, на красном бархате, покоился тяжелый перстень из редчайшего во всех мирах металла - сиалла, обрамляющего не менее редкий камень.

- Вот, - я протянул украшение Роксане. - С помощью этого он всегда сможет избежать любых неприятностей.

- Спасибо, - поклонилась бесовка.

***

Боги обречены на одиночество. И я должен был с этим смириться в очередной раз.

Часть вторая.

Выбор.

***

Вскрывая мира новый вкус

И зарождая новый смысл,

Летит вперед, меняя курс,

Расправив крылья, эта птица.

Она пером рисует свет,

Им обнимает высоту

И тьме кричит свое «привет»,

Раскрашивая пустоту.

Забьется птица в унисон

С ударом сердца, как салют.

И свой услышу боли стон –

Гимн новой жизни на краю.

*Тигроптиц - новый вид индивидуального наказания Кары Небесной.*

Почти сразу же после ментальной связи с Темной, с хлопком и матерным соло в сопровождении, а так же с жутким, но узнаваемым приземлением, явилась моим очам пернатая сволочь.

А я только так блаженно развалилась на травке и привыкла к ярким каплям, сыпавшимся с неба. Они блестели в цветах Неффастуса, как [i]илектронные*[/i] самородки.

Кажется, я использовала одно из неизвестных мне словечек из папиной памяти. И даже не заметила. Странно еще, что мой мозг не набит этой информацией, она просто всплывает в нужные моменты.

Так вот, опуская лирические отступления, та самая пернатая сволочь, а точнее мой летающий знакомый Шурик, появился с таким шумом, что я не могла не подскочить от испуга. И, конечно же, непослушное тело подстроило мне подлянку. Я, вместо того, чтобы задержаться в сидячем положении, припечатала носом зелень под собой, сложившись пополам.

К счастью для Шурика, он не засмеялся, а то бы получил от меня на орехи. Лишь выдохнул странное "Ой..." а затем еще более странное "Оууу..."

- Тебе что, невидимые спички в глаза вставили? Или зрачки впервые вылупились на свет Неффастуский? - попыталась я пошутить, чему была в какой-то степени рада.

- Мелкоян? - со смущением и удивлением спросил грифон. Шурик смущается? Ой, держите меня трое, моя пятка в шоке, даже не может смеяться.

К слову сказать, после экскурсии по папиному прошлому, я теперь воспринимала эту тигроптицу почти как очень старого знакомого.

- Пернатый, - кивнула я.

- Ты выглядишь... - заминка, - по-другому.

Я закатила глаза. Еще бы он это не заметил. Я темноволосая, взрослая, и голая! Хотя последний факт меня совсем не смущал. Пусть смущает других, таких как Шурка.

Выровняв торс и привстав на колени, я решила, что все же скажу еще пару ласковых по отношению к пернатому, прежде чем попрошу его помочь мне встать.

- Еще скажи, что вожделеешь меня теперь. Я сменила имидж, причесон там, ногти подкрасила, пластику носа сделала. Тебе нравится? - в порыве великой актрисы я потеребила кончик носа. - Но я все еще могу расщеплять.

И я надеялась, что это так.

Считай это предупреждением, тигроптиц.

- Помоги мне встать, - избавила я от долгих мозговых мучений Шурку. Мои ноги решили объявить мне бойкот. - И без шуток, а то схлопочешь не только от своей Темной, но и от меня.

- Пугай чаще, - возразил мне Шурик, но приблизился и помог подняться.

Я вцепилась в его перья, как всегда более крепко, чем того требовала ситуация, и чуть не перенеся весь свой вес на свою опору.

- Отправляемся сразу к Богине?

- Угу, - пробурчал.

- А навигатор как? В порядке? Не хочу снова угодить в Шезгарт...

- Ага, мечтай, - нахмурился Шура, потупив взгляд. - Я как раз оттуда. И сейчас, конечно же, туда.

- Что забыла Лана на Шезгарте? - риторический вопрос, знаю, но он сам сорвался с языка.

- Как что? Ищет новые приключение на свою задницу.

- Ты лучше не суди Темную, а сам не угоди своей хвостатой частью в какие неприятности.

- Если только твоей голой.

- Ты слепой? Я вся голая. Ты всей моей голостью решил в неприятности попасть?

- Ну, это же не моя вина, что ты голая вся.

- Паразит ты этакий. Лучше б меньше болтал, а быстрее перенес.

- Терпение – золото, - пропел пернатый.

- А мне плевать, - взорвалась я. - Нехорошо мне тут, ясно?

- Ладно, не вопи. Ща все будет. А то слуха не наберешься... - пробурчал Шурик и создал белые завихрении портала.

*Отвечать за свои желания всегда приходится своей голой задницей.*

Попасть вновь в Шезгарт - счастье для души... радость для глаз. Попасть в самую заварушку, где главный враг народа - мой пернатый проводник, ведь он вновь что-то у кого-то спер - мечта всей трехтысячелетней жизни!

Кажется, я получила все и сразу. Теперь можно было умирать, ибо по приземлении моя голость была обстреляна некой нечистью. При это тело так и не захотело меня слушаться даже в экстренной ситуации.

Попали так попали.

- Ты куда меня принес, пернатое чудище! - вопила я, прижимаясь к грифону, заслоняясь от пуль его телом. - Если тебе твоя шкура не важна, то открою тебе секрет: мне моя очень!

- Угомонись, недобогиня. Я не виноват.

- Твой навигатор давно потерян в топких водах времени! - орала я пуще прежнего, наивно полагая, что швырнувшаяся мной палка послужит во благо и вырубит хоть одного противника.

Я не видела будущее, и не знала что делать. Мой голос не был в силе. Я не могла оглушить, и физически причинить им вред не было возможности.

- Риииииии! - вопил вместо меня Шурик, пока я кляла его, на чем свет, что он все же не пожалел меня бедную, а ведь я была словно новорожденная. На что он мне отвечал, что у новорожденных не бывает стольких округлостей.

Интересно, если бы я сейчас попыталась вызвать отца, он бы пришел?

Тут же закралась в голову гордость: Ты Богиня или где? Ну, пусть еще не совсем, но ты дочь Старшего Темного Бога! Доказывай свое величие!

Ярость охватила меня полностью, заставляя смотреть на все словно со стороны. Реакция при этом стала очень хорошей, и ноги перестали быть ватными.

Я решила, что если это мой конец - то пусть они запомнят его, а точнее меня, ибо они пожалеют, что рискнули посягнуть на мой первый день в новом теле.

Шурика обезоружил очередной несчастный. Я бросилась на врага, совершила прыжок, подражая моей Таскане. Мы упали, и он перекатился на меня.

Недоносок! Я еще никогда не была в таком положении, и пусть будет проклят каждый, кто уложит меня так без моего согласия.

Кое-как извернувшись, я врезала ему локтем куда-то в бок. Он привстал, чтобы зажать мои руки, забыв о других моих конечностях. Зато я не забыла!

Не знаю как, да это и не важно, но я оттолкнула его ногами с такой силой, что он взлетел в воздух, и приземлился на четвереньки.

Я все еще горела от того, что мужчина наваливался на меня всем телом. На голую меня! Местью был выпущенный со всей силой возглас возмущения... и противник заживо распался на моих глазах на мелкие части.

Ощущение длилось лишь мгновение, как что-то пульсирующее в солнечном сплетении. Но я все еще параллельно наблюдала откуда-то сверху, и не дала себе задержать внимания на этом чувстве.

Я резко повернулась, заметив приземляющееся черное животное между мной и моим ближайшим врагом. Гибкое, как моя Таски, похожее на нее своим изяществом. Оно оскалилось на меня, я даже замерла. Пантера тут же развернулась в одном идеальном прыжке на жертву - и слава тьме, то был мой враг.

Мое внимание переметнулось на белого волка, который словно из ниоткуда, ужасая своим смертельным спокойствием, возник рядом с грифоном.

На глюке, в виде летающей черепушки, мой разум зацикливаться не стал. Потому как видела кое-что еще. Самым зрелищным был то ли демон, то ли зверь - Оружие Великой Пустоты. Зариланна. Вся в крови. С бешеным отсутствующим взглядом. В своей божественной наготе… Сверкая шипящей плетью в одной руке и невероятно острыми когтями другой… В объятьях своего любимого оружия… Зрелище еще то, не только для слабых нервов (спасибо ей, я сразу убедилась, что у меня они не слабые, как и желудок), но пугающее до дрожи. И простит меня тьма, я решила, что не буду смотреть на ее боевой режим.

Лана снесла голову очередному несчастному одним легким движением когтей. А потом, оглядев свершенное наказание над злоумышленниками, стала оседать.

Я рванула к ней одновременно с пантерой. Тело слушалось, как никогда. К моменту как мы подоспели к Богине, она уже успела облюбовать себе лежачее место. Ее когти уменьшились, волосы блестели, а плеть больше не шипела, мирно лежа рядом, выжидая и набираясь сил для очередного рывка в нужный момент.

Животное вытянулось подле Темной. Я медленно и тихо прикасалась к белым прядям, перебирая и пропуская сквозь пальцы. Волк, черепок и Шурик зависли где-то там, у деревьев, что мало меня волновало. Я так же не вспоминала о силуэте в чащах, хотя это возможно был временный союзник в бою, а может и враг.

Я лишь гладила Богиню по волосам, внутренне содрогаясь. И от воспоминаний о ее Охотнике. И от крови, покрывавшей идеальную кожу, принадлежавшей не только противникам.

Бледная рука метнулась к пантере, и я выдохнула.

Было сложно видеть ее такой и не иметь возможности ничем помочь. Я не предлагала ей руку, чтобы встать, не поддерживала. Лана не любит такого, давно не позволяет, даже братьям...

А кто я? Обуза для нее, вполне очевидно.

Не обращая внимания на то, что половина отряда спасения осталась позади, мы отдалялись все дальше, переставляя ноги, не желая обсуждать произошедшее.

Я боялась спрашивать, думать. Движение замедлялось, пока Зариланна, совсем обессилев, не привалилась к какому-то дереву и не забылась в своем насущном.

Мы с пантерой расположились рядом.

Жизнь - невеселая штука. Мне еще предстояло выяснять это на своем опыте.

И мелкие снежинки, укрывая землю, заметали следы, а я грела свои голые ступни под теплым телом кошки.

Долго в компании "Лана, Арти, я" мы не остались.

Богиня "наколдовала" мне одежду, спутала размер, это было даже забавно. Правда ее можно простить.

На каблуках было не совсем привычно, хотя я всегда страстно о них мечтала. На них мне было никак не поспеть за Темной. Потому мне было предложено прокатиться на пантере. Кто откажется от такого? Только не я!

Захватывающе - ощущать ногами изящные движения кошки. Плавные и смертоносные в своей скорости. Я испытывала невероятное желание слиться, впитать эту силу.

По мере поглощения воздуха Шезгарта моими легкими, глубже и чаще, он все настойчивее казался мне странным, насыщенным чем-то незнакомым. В папиной памяти с этим рыться не хотелось, а сам ответ ускользал от меня.

Я обратилась к Лане ментально, надеясь, что уже освоила алгоритм действий: нужно было просто не очень задумываться над тем, как это работает, а элементарно быть уверенной что сработает. Так и вышло.

- Когда ты планируешь начинать обучение?

- Скоро. Очень скоро...

Что может быть для меня сейчас важнее? Я не видела себя в будущем. Он вообще больше мне не являлось. Это было страшно. Этого я боялась более всего. Потому мне было важно общение с Богиней. Она знала, как все исправить. Я стала выносливее телом. Разумом должна была стать тоже. Моя сила должна была увеличиться. Я чувствовала себя ущербной.

Мне все еще было холодно. Хотя Флеймонд скрылся за горизонтом ранее, раскрашивая небо такими же красками, как и снег после нашей битвы. Сейчас, чернотой неба законно владел Кошачий глаз, и мне казалось, что он неустанно следит за нашей компанией. А значит, холод никуда не делся, он просто выжидал.

К моему удивлению, шли мы не долго. И на очередном повороте, деревья лесов расступились, открыв вид на величественное строение. Вот она какая, резиденция Истины в Шезгарте.

У меня, по сути, своего дома не было. Но у меня теперь была семья. Мама, отец… тети и дяди в немереном количестве. И сестра. Светлая Богиня Судьбы.

Заснуть долго не могла. Выискивала в памяти отца образы сестры, стараясь вырезать их относительно всего неважного для меня. Она родилась позже меня, однако была старше (и будет) по божественности. Светлая, рожденная богиней.

И всегда знала отца... в отличие от меня...

Я подавила легкий приступ ревности, однако снова закралась злость на нерадивого папашу.

Что он за бог такой, если в корне не ведал обо мне?

Тут же, оправдывая его, я начала приводить себе аргументы против своих злых мыслей: я росла в Храме почти с рождения, а магия Храма способна обойти и богов; Храм подавлял мою силу, даже Зариланна, захаживающая иногда в гости, не чувствовала моего родства; отец не знал, что ему нужно меня найти, потому не искал, так бы давно уже справился...

Как бы оптимистично не звучали все доводы, осадок все равно был, и эта Светлая, а моя сестра Богиня Судьбы была и вправду светлой, все то время, что я в глубине души страдала от сиротливого ощущения "безотцовства", была окружена его любовью и заботой.

А он даже после моего утомительного прохождения времен, в новом теле и с убитым самолюбием, все же решил, что не я важнее всего...

В итоге, когда уж очень сильно стало попахивать эгоизмом, когда я вконец вымотала свою гордость, и совсем запуталась в чувствах к сестре, я уснула.

И снился мне сон...

…Тогда я буду стоять на холме, и оглядывать мир, как его хозяйка. И я буду Богиней, Темной и Небесной, знающей все тайны. И будут пройдены испытания силой, волей и страстью... И будет падение мира, разрушение связей. Будет встреча двух разлученных возлюбленных - прошлого и будущего. И я буду сражаться на стороне обоих.

Взгляну вдаль, чтобы увидеть блеск кровавых листьев в свете заходящего святила, а потом переведу взгляд на орду, надвигающуюся под закатом Флеймонда. И мое оружие будет готово разить. Оно выльется из моих вен чернеющим шипом, собираясь из капелек графитовых слез смертоносного украшения. И шип выберет целью того, кто покусится на безопасность Темной Небесной, и он поразит врага с легкостью, достойной самой Истины...

Удивительно, как быстро я отвыкла от видений. И как жестоко обманули меня мои чувства, до сих пор было ощущение холода оружия под моими пальцами, и жестокого предвкушения смерти.

*Прыжок, кувырок, пируэт. Сломанные ногти, разбитые зубы, переломы конечностей...*

Я глубоко вздохнула и встала. Ноги со сна снова решили объявить мне бойкот. Грохот сопроводил оба кувырка, а хорошее папино словцо вылетело только опосля растянувшейся в недвижении моей тушки. Я успела выругаться еще пару раз - проклятья, в основном, к моей новообнаруженной родне. И даже Темную не обошла стороной, хотя что она то мне сделала?

Я попыталась абстрагироваться от всех лишних эмоций, и лучше всего получалось сосредоточиться на злости к себе.

Вскоре появилась Темная.

- Ну что, готова к труду и обороне? Кара, ты как?

Я лишь взглянула на учителя с мрачной решимостью. Выхода то нет, учиться - это мое ближайшее будущее.

- Шаг первый - контроль над телом...

Богиня в действии: быстрые движения, и передо мной танцуют сине-голубые языки пламени.

- Оно не жжется, нет. В моем случае было не так, но меня к этому готовили. Просто они пока помогут поддерживать баланс. Отдавай телу команды, сосредоточься пока на простых движениях, сальто и пируэты нам пока не нужны...

Так и хотелось подловить: пируэты? Ясень - пень, я переломаю себе все выросшие косточки одним махом, если начну делать что-то подобное.

Лана сказала мне что-то еще, но я уже не слушала. Один из синих лепестков описал круг, и, пролетев рядом, щелкнул меня по носу.

Возмутительно, что за наглость! Я попыталась ухватиться за тот самый лепесток, но он прошел сквозь мои пальцы, словно воздух.

Тогда я резко наступила ногой на центр его образования в земле, но он ускользнул, при этом пройдясь своим теплом по моей спине.

Вот и цель: изничтожить надоедливого синепламенного щенка.

Играть не очень хотелось, а урок походил именно на игру в салочки, но Темная знала лучше, что для меня нужно, да и ноги все лучше слушались.

Потому злость была отброшена в сторону. Я, все же, нашла в этом некую радость к концу гонок, ухмыльнувшись сама себе, когда-таки достала этот синий недоогонь.

Последнее время меня волновал один важный вопрос. Он слетел с губ, как только Истина возникла рядом, а отдышка боле не затрудняла мои попытки сказать хотя бы слово.

- Лана, ты говорила, я еще не Богиня. Что нужно сделать, чтобы ею стать?

Очевидная проблема, если учесть, что силу нельзя развить, ибо она не раскрыта.

Зариланна задержала на мне взгляд, и вдруг изменилась в лице.

И с фразой, что скоро вернется, исчезла с поля моего зрения.

И ее уже нет. Смоталась? С какой стати? Что такого было сказано? Надо было взять ее за грудки... Хотя не мне тягаться с Темной. Однако если бы я сама была Темной - может быть, чуть-чуть и потягалась бы, но опять сводилось все к одному - ею надо было сначала стать.

Вот в этот самый момент захотелось закричать и вцепиться кому-нибудь в волосы... или в перья - думала я, глядя на вороватую шайку в составе одного представителя.

Воспользоваться что ли своими новыми навыками? Поиграть в охоту?

Шурик был уж слишком тих, медленно двигаясь к дому.

Первое подозрение - ныкается. Второе подозрение - снова что-то спер.

И, хотя, я сама лично ничего не имела, поэтому это не могло быть что-то мое, все равно я пошла за ним. Он мне еще должен за оба раза "благополучных" перемещений.

*Свяжешься с недобогиней - получишь перевынос мозга.*

- Шурка! - вскричала я. Он аж подпрыгнул от испуга, чем заработал мой хищный оскал.

- Мелкоян! – возмутился пернатый. - Ёлки, как напугала.

- Сосны, как мне от этого холодно, - съязвила я, издеваясь. - Твоё благополучие стоит первым в моем приоритете.

- Чего тебе? Не видишь, я медитирую.

- Да хоть маст*****уй! Мне то что? Медитирует он. Ты чуть не угробил меня. Дважды. Я все еще не сказала тебе за это "преогромное спасибо".

- Какие пошлости! Считай, что благодарность твою я принял, - пробурчал он, ухватив где-то уже пирожок и сунув его в рот.

- Ох, ты мне одолжение еще делаешь? - я раскинула руками. - И с чего это, все-таки, я была в тебя такая влюбленная, в первые две минуты нашего знакомства? Нужно было тебя ненавидеть сразу.

Он улыбнулся, и если учесть, что при этом все еще жевал, вид был такой "отрадой" для глаз. Меня передернуло.

- Признайся, я кавайный.

- Ага, в твоих мечтах. Кавайный. Хочешь правды? Ты супер кавайная, назойливая, залетная пернатая сволочь. И, не думаю, что для тебя это очень хорошо - что будущая Темная Богиня хочет тебя задушить собственными руками.

- Ты чего это, Кар-Кар? Зачем душить? Не надо душить.

- Хотя, в твоем положении - одним врагом больше, одним меньше, заметишь ли?

- Да ладно тебе, не серчай, старче.

- Ты мой должник.

- Ничего я не твой должник! - возмутился Шура. - Я спас твою голую задницу. И не только!

- Ты чуть ее не угробил, мы выжили по случайности.

- Враки!

Я достаточно хорошо относилась к Шурику. Но, почему-то, напряжение последних часов хотелось выплеснуть именно на него. В нем я вдруг увидела все невзгоды моего существования. Он просто по несчастью попал под мою горячую руку.

- Что это у тебя? - я заметила блеск, и всполошилась, как ребенок на рождество. Меня не покидала уверенность, что это что-то нужное мне.

- Ничего.

- Ты снова что-то украл?

- Нет, я не крал. Я нашел.

- Знаю, как ты находишь! Ты сейчас же отдашь это мне.

Он забавно попятился, когда осознал мое физическое наступление.

- Нет.

- А я сказала - отдашь! Я могу расщеплять, помнишь?

- Ничего ты не можешь по заказу. Ты еще не полностью владеешь своей силой.

- Хочешь, чтобы, когда я полностью буду ею владеть, пристала? Тогда от твоей пернатости ничего не останется. Моя ненависть будет копиться, пока ты не получишь на орехи. Сейчас ты можешь отделаться легким испугом и слегка ущемленной гордостью.

- Гордость - наше все! - завопил Шурка и ринулся от меня.

Но урок не прошел даром. Сейчас, пока еще мышцы не остыли, я была быстра. Потому схватилась за рукоять кинжала, отвоевывая уже то, что по праву стала считать своим.

- Ты жулье, и у тебя жуличья гордость, она не считается! - кряхтела я. Все же это не совсем по силам, когда оппонент - хрупкая молодая девушка, а противник – неповоротливый, но довольно большой, то ли кошак, то ли птиц.

- Как раз считается! Поболе божественной, потому что богам гордость не нужна, они же боги.

- Ты вообще рыбокит!!! Ты животное, которое в большинстве миров считается вымышленным!

И в самый разгар нашего тихого спора появилась Темная, да не одна, а с... Темным.

- Лана? - проговорила я. - И... папа...?

Кинжал тут же перестал как-то меня интересовать.

- Таак…Касательно твоих вопросов... – заявила Зариланна.

- А отцу с дочерью поздороваться дашь? – сразу вмешался папа. - Она, может, скучала, места себе не находила?

Лана пожала плечами. Мой скептический взгляд обратился к отцу. Пристально всматриваясь в него, я гадала, какой ответ ему от меня нужен? Честный? Как будто он сам не понимал абсурдность фразы "места себе не находила" по отношению ко мне. Мне было пофигу, разве и не должно было быть? Я была в жутком состоянии, и он меня оставил! И выдала честно... почти...

- Да, скучала! Если только через пару тысяч лет узнаешь о внуках – не удивляйся, - накрутила себя, называется.

- Проявляешь тут заботу…а она – внуки!

Тебе не нужны внуки, папочка? Ты не мечтаешь о них? А я так хотела тебе радость доставить, так сказать выполнить дочерний долг...

- Ша, медуза, море рядом, – встряла Лана. - Кара, я понимаю, трудно принять то, чего была лишена все эти годы, и от того, кого в этом винишь. Отец тебя любит, иначе не рвался бы сюда. Охотнику солгать нельзя. И если ты поверишь…хм, нет, прислушаешься к моим словам, то - он говорит правду.

Я вновь взглянула на отца. Он щурился на меня. Мы, наверно, чем-то были похожи на двух ежей: выпускали иглы друг на друга, но никак не принимали очевидное - тем самым мы оказались более всего и похожи.

- Вариантов обретения божественности три. Первый - Энергия. То есть, это заряд Энергии, которая была, но не активизировалась. Она высвобождается и вливается в Щиты и наполняет контуры ауры. Проще говоря – наверстывание упущенного путем пропускания через тело (сосуд Энергии) разряда огромной мощности.

Абракадабра какая-то. И тут же вновь проявилась забота папочки. Честно говоря, было непривычно, но словно бальзам на сердце.

- Оригинально, Рин. Хочешь племянницу угробить?

Было даже забавно наблюдать за их перепалкой. Они, казалось, специально подзуживали друг друга.

- Если бы хотела - давно бы сделала. Это терпимо. И Энергию я просто так на самотек не пущу. Второй – боль. Тут комментарии излишни. Мини – версия Посвящения. И такого я тебе не советую, Кара. Третий – страсть. Тут я только теоретик, а от этого пользы, как с штмайры шерсти.

Целых три варианта - выбирай не хочу. Вот тебе задачка, Карделия, ты разве не знаешь свое будущее?

- Сестра, ты бездарность.

Полет предметов из пункта "руки Зариланны" в пункт "голова моего папочки" закончился не очень удачно. Но мне было не до этого. Я задумалась.

Боль. Это понятие растяжимое, познается только в сравнении. Для Ланы, например, боль варианта "Б" была бы не очень страшна сейчас, потому как она испытала нечто еще более болезненное. Я же не сказала бы, что знаю о настоящей боли.

Когда-то я похвасталась отцу, что ничего не боюсь. Какая же это была наивность с моей стороны. Я боялась неизвестности. Боялась настолько, что на ее фоне начала бояться и всего остального.

- Все варианты несут в себе боль? – осторожно спросила я, сделав вид, что разглядываю кинжал в своих руках, словно вопрос не был существенен, а ответ - не очень интересен.

- В той или иной степени, - ответила Темная.

И ответ был страшен так же, как и его ожидание.

- Когда я должна выбрать?

- Тебя нет смысла учить, твоя сила не проявляется. После обретения божественности ты будешь быстрее, выносливее и все из этого следующее. - Пожала плечами Темная.

- И что ты мне посоветуешь? – всмотрелась я в ее глаза, пытаясь заметить малейший признак лжи. Вдруг?

- Я однозначно отдала бы предпочтение Энергии. - Ответ прозвучал без тени сомнений.

- Сколько я могу думать? – это был обманный ход, ибо все варианты казались неподходящими.

- Мелкая, иди-ка, приведи себя в божеский вид. А то страх Господень, - высказал папочка своей сестрице и сел в кресло перед камином, припомнив, что ему обещали виски и плюшек.

Лана осклабилась, но ушла, хотя слушаться брата явно не собиралась - у нее были свои планы.

- Дочь, сядь-ка на разговор.

В кои-то веки я решила не высказывать своего мнения, а села, как мне и велели, сама послушность, даже сложила на коленях руки, поверх кинжала.

- Время тебя поджимает. Твои силы дремлют, но они на грани. Тебе не стоит долго думать. Решай сейчас. Третий вариант несет в себе свои подводные камни. Как мне не просто соглашаться с Рин, но все же выбрать стоит Энергию. Страсть - понятие растяжимое.

- Ну, ты мне поведай. Насколько я знаю, ты хорошо умеешь растягивать это понятие.

- Приятно находить в тебе свои черты.

- А взваливать на себя еще одно бремя, приятно?

- Я пытаюсь заботиться о тебе.

- Все эти годы я не была нужна, и тут вдруг столько заботы. Тебе стоит отдать ее всю кому-нибудь, кто оценит по достоинству… например, своей настоящей дочери.

- Ты моя дочь! Теперь твое благополучие - моя обязанность.

- Вот именно! - взвилась я, - обязанность! Еще скажи, что ты матери моей обещал. Хотя я то знаю, что у вас вряд ли была хоть секундочка для обсуждения меня, между вашими занятиями.

- Ты не права! Да и тебя это не касается!

- Ты отнимешь ее у меня!

- Никто не собирается лишать тебя матери.

- Одной ты меня уже лишил. Если бы ты был рядом...

- Не тебе меня судить. Ты еще мала. И мы сейчас твое будущее обсуждаем, а не мое прошлое.

- Я выбираю страсть, - быстро выпалила я.

- Что?

- Мой выбор, - повторила я, повышая голос, глядя отцу в глаза, - вариант три, страсть! Можешь считать, что ты тому причина. - И, почти шипя, добавила: - Назло тебе.

______________________

[size=9]*илектрон (от др.-греч. ἤλεκτρον) на Древней Руси так величали янтарь.

Часть вторая.

Глава 1

Часть первая.

Новая встреча.

***

Закутай будущее в саван,

Истлеет он в столпе времен.

В звучании всех моих имен

Не будет слышен детский стон.

Поплачь о том, кем я не стану.

Встречая новую главу,

Я прошлое не обреку

Закончить путь свой на бегу.

Открою взгляд рассветом ранним

Своей родившейся судьбы

На новый путь, на зов любви,

На трепет новой яркой тьмы.

*Чем бы дитя не тешилось, лишь бы богиней стало...

Чем бы папа не страдал, главное мне не запрещал...*

Итак, я выбираю страсть. Способ, который должен будет сделать меня богиней, наделить силой и знанием.

Что бы я ни говорила отцу, но выбор не был выстрелом противоречий его советам, нет. Он был спонтанным, но и осознанным. Я всегда этого хотела. Почувствовать божественность.

Это как лакомство, которое постоянно видишь в зеркалах миров, и о котором мечтаешь, но не можешь получить даже путем молебенных песнопений, обращенных к Тьме, ведь существуют негласные законы, нарушать которые запрещено.

Впервые решать самой, и выбрать, вопреки всему, выбрать свое будущее, не имея о нем никакого понятия - это запомнится навсегда. Единственно и неповторимо.

Я не хочу запоминать боль, или энергию...

Когда в течение трех тысяч лет живешь в атмосфере, пронизанной страстью, и не можешь в нее окунуться лишь в силу неотвратимых обстоятельств, но воспитываешься с нерушимой истиной - в страсти вся жизнь...

Именно это я хочу запомнить. Жизнь.

И выбор, сделанный в порыве эмоций, он истинный. И будь что будет…

Отец не медлит. Он мирится с моим решением так непреклонно, что даже удивительно. Позволяет мне сделать выбор, который я желаю, и это его проявление любви и уважения.

Хотя, папа все равно пытается навязать мне свои решения – в данном случае дилеммы: кто именно будет будить Богиню.

Простые и понятные вопросы: куда и зачем, получают не менее простые, но совсем непонятные ответы в стиле "Аля, папа так решил и точка": На Неффастус, детка, за страстью.

Когда я, наконец, выплываю из приятного и теплого чувства, вызванного неожиданным словом "детка", слетевшим с уст моего отца, решаю уточнить маршрут.

И меня попросту затыкают. Контраст явный.

Но, все же, мне приятно его желание повлиять. Не знаю почему, но это теплое чувство к нему уже вовсю завладело местечком в моем сердце.

Доверие, вот что это за чувство. Доверие, предшествующее любви. Оно льется теплым медом по моим венам. Рука в руке. Отец и дочь.

Пытаюсь подавить порыв обнять его, как хотела бы обнять только отца.

Он выводит меня за ворота резиденции и открывает зеркальную гладь портала. Потоки окружают и тянут далеко-далеко, вновь завлекая в мир Богов.

И лишь в этот момент я понимаю, что будет Бог. Но кто?..

Мир яркий, алый, словно проглядывающий сквозь красное стекло, окрашивающее даже траву в рыжие цвета. Воздух терпкий, пропитанный ароматами вина и пряностей, сочных фруктов и благоухающих цветов. Здесь идеально тепло, без противоречий, как во многих других частях Неффастуса. Лучи огненного святила греют, но не палят. Теплый май - я так назову этот мир, хотя он и не насыщен майской зеленью.

Это мир Бога Огня. И как только я вспоминаю это, сразу становится трудно дышать. Будто тепло проникает в легкие, и они горят изнутри. Делаю глубокие вздохи, вспоминая того мужчину, которого видела в Храме и в Академии, кто по неизвестной мне причине подарил мне кулон, утерянный во время взросления. Стараюсь сопоставить его с яркими моментами из прошлого отца.

Они всегда негласно боролись друг с другом, потому что они были разными по полярности... самыми старшими, и просто семьей.

Вместе в печали и в радости. И Богам такое не чуждо.

Без лишних разговоров, преодолевая коридоры, не обращая внимания на склоненные головы, страх и обожание во взглядах, отец следует в одном ему известном направлении, а я иду за ним, не спрашивая, не ожидая разъяснений.

Кажется, что если я заговорю, то мир обрушится на меня всей своей огненной массой и поглотит.

Особой реакции на то, что отец пророчит мне в любовники своего брата, моего дядю, у меня не возникает. Если смотреть с точки зрения старших Богов, в узах, связывающих их меж собой, все намного сложнее. Я не могу логически разобраться в них, но ощущаю так же ярко, как и мое затрудненное дыхание.

И волнение усиливается в прогрессии, равной возрастанию близости к цели.

Удушающие запахи курительных паров, к моему удивлению, прочищают мне легкие, обволакивая мысли. Расплываясь, они нехотя улавливают тени и движения. Силу облика и волнительное ожидание возможного отказа.

Я уверена в отце, скорее, сомневаюсь в себе самой...

Но это на самых дальних позициях моей обороны, глубоко и далеко от моей гордости, стоявшей общим флангом, защищая тылы от малейшего нападения.

И мне остается лишь впитывать окружающее, испытывать на прочность себя - маленькую девочку, в миг перевернувшую свою жизнь, - и понимать, почему именно он...

Будто смотреть старый кинофильм, прошедший испытание огнем и временем, и сравнивать с тем, кто находится передо мной, вглядываясь в него не как в потенциального любовника, а как в единственного, кому мой папа доверит самое дорогое, что у него только может быть...

И слышать, сквозь туман, тихий голос Бога Времени:

- Братец, на твое счастье, я сегодня добрый. И ты теперь мне по гроб жизни обязан…

Бог Огня не может меня видеть. Я чувствую чуть усиленное покалывание папиной энергетики, которая обнимает. Могу лишь догадываться, но видимо Время накинул на меня покров невидимости. Ради эффекта или чего-то другого?

Они спорят. Боги не делают друг другу одолжений, но отец именно этого просит от брата, хотя и представляет все, как благодетельство с Темной стороны для Светлой.

Для Лэйдера это так же важно, как для меня мой собственный выбор способа – чтобы именно Огонь стал моим пробуждающим.

- Ты должен взойти на ложе с моей дочерью Карой. Чтобы она, пережив страсть, обрела свою божественную сущность.

Мне становится не по себе, и с какой-то стороны даже неприятно. Эйдан видел меня маленькой девочкой. Что он подумает, услышав такое? Что он представит?

Ответ слетает с идеальных губ Создателя этого мира, и мне становится плохо.

- Даже если принять во внимание кучу факторов… и вообще, общую неприкрытую нелепость самой постановки вопроса… и то, что твоя дочь Кара – еще совсем ребенок… Назови мне хоть одну причину, по которой я должен это делать?

Это словно базарные торги.

- Во-первых, она уже НЕ ребенок, а взрослая девушка. А во-вторых, иначе она не станет Богиней по-настоящему! У тебя есть возможность стать сопричастным к явлению Бога в миры Эротикона. Ты помнишь, когда это было в последний раз?

Леность во всем виде этого Светлого Бога заставляет меня чувствовать себя непотребной и ненужной.

С одной стороны - этот удивительный и неприветливый Светлый, с другой - Темный, который словно задался целью выиграть эту битву, потому как хочет победы больше, нежели моего благополучия. Но мне, в какой-то степени, плевать. Я просто хотела скорее получить возможность распрощаться со всем этим.

- Какая честь… но что-то мне совсем не хочется быть соучастником явления в мир еще одной Темной Богини. Мне и Зариланны достаточно. Тем более если это твоя дочь.

Опираюсь на резную колонну, жалея, что послушалась отца. Желая уйти, испариться, чтобы Огонь не только меня не видел, но и не чувствовал.

- …Мне НЕ интересно, - четко проговаривает Эйдан, выдыхая пары наркотика.

- Я… буду твоим должником.

Слова пронзают меня, как электрический ток. Я знаю, насколько сложно отцу идти на это. Бог Времени кому-то обязан? Своему Светлому брату?! И в тот же момент возникает желание гордо встретить огненный взгляд уже такой, новой. Наблюдать удивление в его взгляде, и то, что он сожалеет о своих словах. И то, как он осознает свой проигрыш.

И следующий за предложением очередной отказ уже ничего не значит. Хотя внешне я волнуюсь и сожалею… беспокоюсь, смущаюсь. Но, внутри меня - гордость с каждым новым папиным словом.

- Ну и дурак, если отказываешься! А отказываешься ты от возможности научить и разделить страсть с одной из прекраснейших женщин, что я видел в своей жизни. Научить невинную девушку загораться огнем. Она не похожа на меня, она в самом деле прекрасна. Она воспитывалась в Храме, и страсть у нее уже в крови! Осталось только пробудить ее. А ты… Тьма, какой же ты дурень, если отказываешься от этого из-за желания досадить мне!

Отец злится. Светлый пытается насолить ему еще больше. Но в то же время что-то меняется в комнате. Я чувствую некое эхо, как будто возникающий интерес, нарастающий прямо параллельно Темной ярости.

- Покажи мне… ее, – выдает Эйдан. И отец, наконец, снимает покров.

*Откровение торжествует, если слетает с уст неосознанно.*

Взгляд огня опаляет, прожигает, и чувства плавятся, словно льдинки в лучах солнца.

Сквозь дымную пелену запахов я слышу разговор двух Богов, и как Эйдан предлагает отцу оставить нас наедине. Обнимаю себя и чуть отворачиваюсь, прерывая связь наших взглядов.

- Кара... ты изменилась.

Пропуская голос сквозь себя, как электрический импульс, я автоматически гляжу на свои руки и захватываю прядь темных волос, спадающую с плеч.

Сильно ли? Внешне или внутренне? Кто я теперь и где мое будущее?

- Теперь я больше на него похожа, да?

- Да, похожа... а тебе это важно?

Пожимаю плечами, выдавая очевидный факт.

- Он мой отец.

- Это не аргумент.

Бог Огня делает несколько шагов ко мне. Пытаюсь преодолеть стеснение в груди, но защитить свою уязвимость:

- Все сейчас ново для меня. И он новый. И ты...

- Почему именно я?

- О, это отец решил. Он заботится таким образом, видимо.

- Решил за тебя?

Оглядываюсь, делая вид, что разговор совершенно нейтрален.

- Я бы вряд ли смогла найти кандидатуру. Возможно, проще было бы выбрать энергию. И Лана, и папа... хотели этого. Советовали...

- Но ты выбрала другое?

Гляжу на него. Внимание, проявляемое ко мне, кажется искренним.

- Просто я знаю, что так должно быть, - вру я, и тут же, поняв все лицемерие ответа, ругаю себя. - Как все же сложно полагаться на ощущения и чувства, а не на знания о будущем...

- Его мало кто знает. Особенно, будущее Бога.

- Но свое я знаю... - точнее знала... оно могло уже измениться... - я вижу его во снах, иногда. До перерождения в новом теле, довольно часто. Сейчас - нет. Было одно, но всего лишь миг, и каким образом я к нему приду?..

Почему я рассказываю ему это? Свои мысли... И страхи? Понимает ли он их? А желания?

Отворачиваюсь совсем, все явственнее ощущая опасность, нестерпимый зной, и... трепет. Провожу пальцами по воздушной занавеси цвета заката.

- Твой мир удивителен.

Не самый лучший способ переменить тему. И он не действует. Эйдан приближается еще немного.

- Так почему же ты все-таки выбрала ложе с Богом?

- А оно должно быть именно с Богом? Я не знала.

- Что вообще ты знаешь о том, как стать Богиней?

Нежелание смотреть на него обуславливается страхами: что он все же сочтет меня слабой, трусливой, или еще хуже – все еще неготовой, маленькой.

- Что будет больно… в любом случае. Но боль - понятие относительное. Я выбрала наименьшее из зол.

- Врушка…

Поднимаю на него взгляд. Он улыбается, так удивительно тепло и сексуально, что у меня нет никакой возможности возмутиться. И трепет только усиливается, под воздействием его чарующего голоса.

- Всё это неизведанно, а потому, отчасти, страшно. Но у тебя были другие причины сделать такой выбор, правда?

Я лишь гордо принимаю поражение:

- И они только мои.

Эйдан долго на меня смотрит, пока я пытаюсь найти, куда деть свои руки и мысли.

- Волнуешься? – спрашивает, рассматривая мои телодвижения.

- Еще бы, не волноваться.

- Почему?

В омут так с головой, и будь что будет. Уже девиз.

- Рядом с тобой у меня всегда возникают ощущения... странные.

- Я рад, что это твой собственный выбор, - шепчет он мне на ухо, близко склонившись к моему лицу. От неожиданности я дергаюсь от него, но Бог только улыбается в ответ, - пойдем, я кое-что тебе покажу.

Часть вторая.

Проиграть, чтобы выиграть.

Наркотический дым лишь не на много облегчил мои мысли. Боги не подвержены тому, что затуманивает сознание, увы. Но хотя бы мысли текут менее связно - уже спасибо.

Расслаблен я или нет, но я не идиот. Краем сознания отмечаю, что в моих владениях появляется полярная сила. Лэйдер, Бог Времени и мой старший брат, решил навестить мою скромную обитель? И, судя по всему, он был не один, а в сопровождении как минимум полубога. Нашел свою дочь? Мне хочется в это верить. Каким бы эгоистом и поганцем не был мой брат, но своих детей он никогда не бросал. По крайней мере, тех, о которых ему было известно.

Выдохнув дым густой белой струей, я откладываю мундштук. Нет, это не помогает мне мгновенно очистить организм от наркотика, но один неоспоримый плюс все же приносит. Я чувствую аромат, потерянный мной на Эре. Легкий, свежий, нежный, он проникает в мои легкие и опутывает мысли негой. Происходящее довольно странно и, возможно, стоит подумать об этом чуть позже, когда будет свободное время. Идти на встречу гостям смысла нет, поэтому я располагаюсь поудобнее и раскуриваю другой кальян, призванный немного прояснить мою одурманенную голову. Долго ждать не приходится.

Как всегда, брат нагл и высокомерен, чем меня нисколько не удивляет. А вот скрытая сущность полубога удивляет вполне. Я не пытаюсь сорвать брату всю конспирацию, ведь для его действий всегда были объективные причины, но мое любопытство сразу проснулось, обозначив интерес к происходящему.

- Братец, на твое счастье, я сегодня добрый, - громогласно начинает Бог Времени, - и ты теперь мне по гроб жизни обязан...

Я даже фыркаю от его самоуверенности. Да, конечно. Бегу, аж падаю. Всю ночь не спал - молился.

- Звучит как бред, впрочем, ты всегда так разговариваешь… - дым поднимается из моего рта клубами, овевая произносимые слова.

- А где же фирменное светлое гостеприимство? - говорит мой брат с сарказмом.

- А ты не знаешь, откуда взялась поговорка «Незваный гость хуже Лэйдера»? - ухмыляюсь я.

Но брат невозмутим. Да и с чего бы? Никто из нас, в итоге, не обременял себя столь бесполезным чувством.

- Я, собственно, пришел тебя облагодетельствовать, - заявляет он.

Меня. Темный. Смеюсь во весь голос, совершенно не скрывая эмоций. Только если убить, чтобы не мучился.

- Ох, я весь - внимание! - мне удается остановиться, но улыбка так и не сходит с лица.

- Ты должен взойти на ложе с моей дочерью Карой. Чтобы она, пережив страсть, обрела свою божественную сущность.

Пожалуй, про невозмутимость я погорячился. Появляется отчетливое ощущение уехавшей в пол челюсти. Благо выдержки мне не занимать, поэтому внешне мое переживание не отражается. Так значит, это действительно была она. Кара. Интересно, Лэйдер просто еще больше спятил, или это такой способ садизма у него новый? Затягиваюсь кальяном и смотрю на брата через дымную завесу. Лицо Бога Времени абсолютно серьезно.

Да уж. Ребенку сейчас просто необходимо слышать, как родной отец - пусть и приобретенный тысячелетия спустя, но всё же - пытается её повыгоднее продать. Я, конечно, уже проводил обряды инициации таким образом, но то были взрослые девушки и женщины, вполне отвечающие за свой собственный выбор. Кроме того, у меня снова этот отвратительный период сплина, так что доставить море удовольствия женщине я сейчас врятли способен. Попробовать привести Темного в чувство?

- Даже если принять во внимание кучу факторов… и вообще, общую неприкрытую нелепость самой постановки вопроса… и то, что твоя дочь Кара – еще совсем ребенок… назови мне хоть одну причину, по которой я должен это делать?

Брат вздыхает и начинает говорить, будто объясняя маленькому ребенку:

- Во-первых, она уже НЕ ребенок, а взрослая девушка. А во-вторых, иначе она не станет Богиней по-настоящему! У тебя есть возможность стать сопричастным к явлению Бога в миры Эротикона. Ты помнишь, когда это было в последний раз?

Взрослая девушка... Я отлично помню, что она жила в Храме примерно три тысячи лет, значит, технически не могла считаться маленькой, но... было в этом что-то неверное. Кроме того, я всегда считал, что темных предостаточно.

- Какая честь…- слова сами вылетают из моего рта, – но что-то мне совсем не хочется быть соучастником явления в мир еще одной Темной Богини. Мне и Зариланны достаточно. Тем более, если это твоя дочь.

- Тебе трудно, что ли?! – вздыхает Лэйдер. Мне кажется, или брат обиделся?

- Мне не трудно, мне НЕ интересно, - констатирую я.

- Я… буду твоим должником. - выдавливает из себя Темный.

Вот тут я почти впадаю в ступор. Лэйдер готов и на такое? Что же значит для него новообретенная дочь? На моих губах сама собой расплывается ухмылка.

- Соблазнительно. Но – нет.

- Ну и дурак, если отказываешься! - я буквально слышу, как брат сопит от ярости. Наверное, именно такой звук издает бык, прежде чем напасть на раздразнившего его тореадора. - А отказываешься ты от возможности научить и разделить страсть с одной из прекраснейших женщин, что я видел в своей жизни. Научить невинную девушку загораться огнем. Она не похожа на меня, она, в самом деле, прекрасна. Она воспитывалась в Храме, и страсть у нее уже в крови! Осталось только пробудить ее. А ты… Тьма, какой же ты дурень, если отказываешься от этого из-за желания досадить мне!

- Из тебя вышел бы отличный сутенер, брат. Такая пламенная речь, чтобы пристроить свою дочь к кому-нибудь в постель.

Пожалуй, во мне говорила обида и ярость за девочку. Она-то точно не виновата ни в чем. Ну, или, пока не виновата...

Брат пыхтит как мини-трактор и поворачивает к выходу. Клянусь, если бы рядом росли цветы, то они бы все завяли, так сильна аура темного от осязаемой злости.

- Постой! - ссорится с Богом Времени мне не хочется. Мало ли когда мне понадобится его... хм... услуга.

- Ну? - он даже не изволит обернуться. Какие мы обидчивые.

- Покажи мне… ее.

Покров невидимости медленно оседает вниз, открывая... Кару?

Её запястье в мощной ладони моего брата кажется совершенно тонким и хрупким, как кусочек розового хрусталя. Даже не верится, что она - темная, пусть даже и будущая. Рыжие волосы превратились в густые темные кудри, а большие глаза, казалось, стали еще больше. Она будто светится изнутри, воплощая собой живое чудо. Её взгляд горит не только обидой, но и предвкушением... Мне кажется, или я не прав изначально, и это именно её желание, прийти сюда?!

Шагаю вперед, не в силах отвести взгляд от огромных притягательных омутов... И, наверное, в это мгновение, какой-то своей частью, еще неосознанно, я понимаю, что пропал. Вот уж...

- Останьтесь... Обсудим детали, - уточняю я, - с Карой.

Лэйдер не скрывает довольной ухмылки. Чертов победитель.

- Брат, ты не подождешь в Малой Зале? Там энергетический фон более подстроен для тебя, - я уже не смотрю на него, не в силах оторвать взгляд от девушки. Она отворачивается в сторону, обняв себя руками.

- Не могу я, от энергетики твоей просто корежит. - Брат морщится, я пожимаю плечами. Обвались сейчас потолок, было бы так же неважно. - Лучше к мелкой на фазенду. Хоть какое-то разнообразие.

- Мне казалось, ей будет спокойнее, если ты останешься. Пусть даже далеко, но в замке, - говорю я, но это не для Кары. Я боюсь за себя, хотя и не понимаю, почему.

- Ей пора взрослеть. Боги всегда одни, даже в толпе. Пусть привыкает, - твердо заявляет брат.

Эта фраза будто щелкает во мне каким-то переключателем. Киваю. Лэйдер в очередной раз прав. Это реальность, к сожалению.

- Я покажу ей потом, - ерошу свои волосы, - как к вам присоединиться.

- Значит, решил помочь. - Бог Времени смотрит на меня в упор, - если ты обидишь мою дочь, я это не забуду.

- Понимаю, - я вру и отчетливо знаю это. Понимание верно лишь отчасти. У меня нет своих детей и чувствовать то, что Лэйдер, я не могу.

- Я буду на Шезгарте, у Зариланны. Направишь Кару туда.

Киваю в ответ. Что бы я не делал, у меня нет совершенно никакого желания обижать Кару, которая стоит в отдалении. Такая маленькая и потерянная. Лэйдер исчезает во вспышке света, будто мигает свет. То ли хочет дать дочери знать, что удалился, то ли просто выделывается - не это сейчас важно.

- Кара... ты изменилась.

Её тонкие плечики дергаются, словно мой голос проходит сквозь тело, достигнув тонкой струнки внутри. Руки с тонкими и нежными пальцами ныряют вверх, зацепившись за темный локон, и тянут его вниз.

- Теперь я больше на него похожа, да?

Её явно волнует этот пустячок. Знает ли она, что сможет принять любой облик после получения силы?

- Да, похожа... - я всего лишь констатирую факт, - а тебе это важно?

- Он мой отец, - она пожимает плечами, будто не зная, что сказать. Наверняка, так оно и есть.

- Это не аргумент, - подхожу чуть ближе. Она отступает. Мы играем в кошки-мышки…

- Все сейчас ново для меня. И он новый. И ты...

- Почему именно я? - пожалуй, этот вопрос волнует меня больше всего, ибо ответа я не знаю. Хотя, конечно, подозреваю.

- О, это отец решил. Он заботится таким образом, видимо, - пожимает она плечами.

- Решил за тебя? – это, почему-то, мне наиболее важно. Не просто так - толика страха или неуверенности в своих действиях, и все будет напрасно.

- Я бы вряд ли смогла найти кандидатуру. Возможно, проще было бы выбрать энергию. И Лана, и папа... хотели этого. Советовали...

В этом все Темные... Лишь бы помучиться и/или помучить других. Стоит ли говорить, что большинство Светлых обретали божественность через здоровый секс? Лишь только мы, Высший Пантеон, получали инициацию при рождении, от самой Великой Пустоты.

- Но ты выбрала другое? – спрашиваю я.

Это не попытка заставить её признаться в своих желаниях. Чем четче она осознает, что хочет - тем лучше.

Она глядит на меня своими огромными глазами, таящими новую Вселенную, и к горлу подкатывает ком. Нет, дыхание не прерывается, скорее наоборот – становится легче дышать. Будто воздух вокруг перенасыщен кислородом, и я вот-вот вспыхну.

- Просто я знаю, что так должно быть... Как все же сложно полагаться на ощущения и чувства, а не на знания о будущем... – кажется, она расстроена.

А я… Я рассмеялся бы, если бы смог. Впрочем, смех был бы горьким. Никому из богов не дано знать собственного будущего. Даже наша мать, Таллара, не могла ответить на мои вопросы...

- Его мало кто знает. Особенно, будущее Бога, - я пояснил бы, но тема слишком всеобъемлюща.

- Но свое я знаю... я вижу его во снах, иногда. До перерождения в новом теле, довольно часто. Сейчас - нет. Было одно, но всего лишь миг, и каким образом я к нему приду?.. - Она объясняет все это с такой страстью в голосе, что мне хочется провести пальцами по тонкой скуле с идеальной, точно фарфоровой, кожей. Знала бы она, как часто мы все хотели бы знать, что будет...

Будто застеснявшись собственных слов, Кара отворачивается к балконной арке. Её руки ныряют в шифоновую занавесь, и ткань доверчиво льнет к нежной коже.

- Твой мир удивителен.

Нет, маленькая, у тебя не получится отвести меня от столь волнительной темы... не сейчас, когда я так сильно желаю что-то знать.

- Так почему же ты все-таки выбрала ложе с Богом?

- А оно должно быть именно с Богом? Я не знала… - В её глазах искреннее удивление. Мой чертов брат не объяснил девочке азов?

- Что вообще ты знаешь о том, как стать Богиней?

Она смотрит в пол, не поднимая на меня своего чудесного взгляда. Но я хочу, чтобы эти омуты были обращены ко мне и тут же обещаю себе это. В ближайшем будущем она будет смотреть на меня. Я так хочу.

- Что будет больно… в любом случае. Но боль - понятие относительное. Я выбрала наименьшее из зол. – Отводит глаза.

- Врушка… - констатирую я.

Она боится и нервничает, безумно нервничает. Отводит глаза, украдкой вытирает об одежду потные ладошки, не знает, куда деть руки... А я не могу скрыть улыбки. Из нее получится отличная Богиня. Просто чудо. Кара Небесная- само всплывает в голове. Я не знаю, откуда этот титул, но раз он появился - значит все идет верно, правильно, так - как угодно Великой Пустоте, Эллинае. Судьба...

- Всё это неизведанно, а потому, отчасти, страшно. Но у тебя были другие причины сделать такой выбор, правда?

- И они только мои, - отрезает она.

Судьба...

Смотрю на нее в упор. Такую красивую, нежную и совершенно неуверенную в себе.

Тот, кто выбирает инициацию через секс, будет адептом страсти весь век своего существования, но это не самый плохой путь для бога. Однако она не должна бояться или противиться, иначе ничего не выйдет. Выдыхаю.

- Волнуешься?

- Еще бы, не волноваться, - бурчит она, недовольная тем, что я заметил.

- Почему?

- Рядом с тобой у меня всегда возникает ощущения... странные.

Сердце ёкает и падает вниз. Я склоняюсь ближе, чтобы ощутить ее запах. В нос ударяет волшебный аромат, преследующий меня уже достаточно долгое время. Свежий, нежный, легкий. Будоражащий, кружащий голову. И хочется застонать в голос, произнося её имя. Но я сдерживаюсь, хотя и ощущаю в ней то же возбуждение. Желать чего-то и уметь это осуществить – разные вещи. Мне не хочется пугать её заранее.

- Я рад, что это твой собственный выбор, - она отшатывается в сторону, но аромат лишь усиливается, вызывая улыбку на моем лице. - Пойдем, я кое-что тебе покажу.

Кара кивает, немного недоверчиво протягивая мне руку. Её кожа чуть влажная, не помогло даже предварительное трение ладоней об одежду. Аккуратно приподнимаю тонкое запястье на уровень лица и целую алебастровую кожу. Её огромные глаза становятся еще больше, хотя, казалось бы, это невозможно.

- Прошу вас быть сегодня моей гостьей, прекрасная леди…

Мои губы снова касаются её руки. Секундная заминка, чтобы посмотреть реакцию и уже язык дотрагивается до тонкой жилки пульса ласкающим томным движением. Она шумно выдыхает, но даже и не думает вырываться. У нас выйдет замечательная игра. Улыбаюсь.

- Вот только маленькая незадача, - чуть отстраняясь, я смотрю на нее внимательнее, - прекрасные леди не ходят в таком виде.

Кара краснеет ярким, пунцовым цветом. Это так мило.

- Я...

- Ш-ш-ш... - снова склоняюсь ближе, - я все исправлю.

Честно, не люблю работать с материей. Но это не значит, что у меня не получается, если я за это берусь. Её одежда - простенькие штаны и маечка - расползаются тонкой дымкой, собираясь в легкое платье и открывая аппетитную фигурку. Подвожу Кару к зеркалу, скрытому за широкой плотной занавесью и становлюсь на шаг позади, чтобы тоже насладиться эффектом.

- Великолепно, - констатирую, - но добавим еще деталей.

Беру ее лицо в ладони, приближая к своему. В огромных сине-серых глазах напротив страх и искорки желания. Море волнения и любопытства. Легонько чмокаю ее в нос и шепчу:

- Красота - в глазах смотрящего.

Она снова краснеет, но это уже не стыд, а, скорее, удовольствие. И тогда я целую её по-настоящему, в губы. Полные и мягкие, как цветочные лепестки. Движения Кары, сначала робкие, становятся более осмысленными, будто она, наконец, перестает сдерживать себя. Вот так. Главное - не торопиться. Я хочу, чтобы она сама захотела соблазнить меня, хотя бы немного.

Язык бархатисто движется внутрь, не встречая никакого препятствия. Ласкается и влажно обжигает. Мои руки скользят по женскому телу, поглаживая, исследуя. Хочу знать все её чувствительные местечки, но запах… он просто сводит меня с ума, заставляя терять любые намерения в лабиринтах желания. Теперь мне не ясно, кто из нас соблазнитель, а кто жертва. Мне вообще ничего не ясно, и любая мысль сгорает в ощущении её, находящейся в моих руках, еще не успев оформиться. С трудом отстраняюсь. Дыхание плохо возвращается к обычному ритму, но это то, что нужно. Напоминание - нельзя терять голову.

- А теперь, мы идем смотреть библиотеку, сады и бассейн, - я очень надеюсь, что голос мой не звучит хрипло.

Глава 2

Часть первая.

Соблазн.

Ты огонь,

Я таю от взгляда, словно свеча,

И стон

Слететь с губ готов томный.

Как взмах

По шелкам острия ледяного меча,

Во снах

Ты имел власть над телом, над волей.

Я вновь

Учусь ощущать и давать взамен

Любовную

Негу, что стелется жаром по телу,

Мой вдох…

Ты забрал мою душу в плен,

Мой бог,

Я тону в этой лаве так смело.

Огонь,

Пожирай меня. Это нас ждет теперь.

То не сон,

Чувствую это, знаю.

Отныне

Во мне ты, а я в тебе, вечно верю.

Люби меня,

В страсти огня я летаю.

Дыши, только вздох, лишь вздох - и всё. А дальше? Дальше пламя.

Унять сердечную гонку, не дрожать как осиновый лист, преодолеть желание вырваться...

Господи, когда же это пройдет?

Одергиваю себя, чтобы перестать прокручивать в своей голове все эти наставления. Вновь отираю ладони о брюки, и только тут осознаю, что Господь то, по большому счету, сейчас передо мной.

И его ответ на мой вопрос вряд ли поможет мне успокоиться. Скорее всколыхнет еще больше чувств.

А он как раз это и делает...

Возможно, это немного по детски, протянуть руку, когда тебе предлагают куда-то идти, даже возможно, это одна из моих старых привычек, копившихся тысячелетия.

Но я понимаю свою глупость, когда дело уже сделано. Моя рука в его большой ладони, и он касается своими губами моей кожи.

- Прошу вас быть сегодня моей гостьей, прекрасная леди…

Так и хочется переспросить: "Что?"

Мозг упорно отказывается воспринимать слова, он желает лишь знать эти новые чувства.

Будь у меня завязаны глаза, я бы уверенно заявила, что это губы Бога Огня. Почему? Огонь жидким золотом пылает на коже, нет, не сжигает, а именно... целует своим жаром.

Воздух выходит из легких, шумно, желая немного остудить, охладить, только бы не сгореть.

Бог отстраняется и говорит медленно и вкрадчиво, словно пытаясь достучаться.

- Вот только маленькая незадача, прекрасные леди не ходят в таком виде.

Я вообще не имею понятия, как они ходят, в каком виде... Так и застываю с открытым ртом, выдавливая из себя нечленораздельные звуки.

- Ш-ш-ш... я все исправлю.

Голос окутывает, забираясь под ткань одежды, заставляя дрожать, и только тут замечаю, что одежда меняется. Прямо на глазах. Я вижу себя в зеркале, другую, взрослую, гордую.

И его взгляд, словно рисующий меня такую. Тьма… я чувствую это.

Приговор заставляет краснеть: я прекрасна? Нерушимая связь глаза в глаза.

И его присутствие теперь не только вокруг меня, но и во мне. Он смотрит, проникая так глубоко, что это становится невыносимо... непостижимо... неудержимо... и тогда...

- Красота - в глазах смотрящего.

...увожу взгляд, потому что это слишком... приятно, волнительно и страшно...

Не успеваю уловить момент - все так смешалось, - но только огонь вновь касается, теперь уже губ.

И это не как проснуться, нет. Сон обычно тяжел, и выход из него - как со дна на долгожданную, но такую далекую поверхность.

А тут - как прыжок с закрытыми глазами, в самое сердце вулкана... и никак не долетишь до него, но воздух уже жжет, не сжигает, но пожирает, нестерпимо, желаемо...

Обнимает, ласкает, проникает в кожу, делая ее такой же яркой и жаркой, как сама лава.

И я уже не я, а часть этого горячего воздуха, забытая и вновь обретенная частица потерянной когда-то капельки раскаленной крови мира, стремящейся к сердцу.

Пекло - это я теперь, невозможно надышаться, начувствоваться им.

В желании поддаться, расправляю крылья, подхватываемые потоком. Они еще очень малы, но готовы гореть сильнее.

Руки сами собой поднимаются, захватывая плечи Бога. Губы двигаются в неведанном стремлении вдохнуть сильнее, а воздух в нем...

И я просыпаюсь. Выплываю на поверхность, такую далекую, осознания новых чувств, затянувших меня в неизведанные глубины. Пелена медленно спадает с глаз, но легкие все хватают и тянут тугой томный воздух - теперь тяжело дышать по совсем другим причинам.

- А теперь, мы идем смотреть библиотеку, сады и бассейн.

И это все? - хочется крикнуть. Конечно не все, но правила игры мне явно не известны.

Вспыхивает черта характера, как когда я еще была ребенком. При неполучении того, что я хотела, я мстила... Но, в такой ситуации, мстить Богу? Опасно... и крайне соблазнительно.

Не специально ли он затеял эту игру? Распаляя меня, как сухие дрова, добиваясь самого сильного пламени в ответ на очаг возгорания. В ответ на него...

Он ведет меня по коридорам, почти тащит, потому что мои конечности снова не хотят слушаться.

Стараюсь следовать, воспринимая, что он говорит. Не много, но быть может очень важно.

Сперва - библиотека.

"...Там собраны не только книги из различных уголков всех пяти миров, но и написанные самими Богами, и даже Талларой." - Улавливаю слова, кидая взгляд на большие фолианты, полки в несколько этажей, огромный купол потолка и удивительно родной запах старого пергамента. - "Я приглашаю тебя сюда, когда-нибудь тебе может понадобиться их прочесть."

И лишь киваю в ответ. Чтение - не то, что интересует меня теперь. Всё еще ярки воспоминания, и так тоскливо внутри.

Далее сады. Они красочные и сочные, от цвета тициана, меди и охры, до лимонно-золотого. И все равно, в мыслях не всевозможные яства и цветущие красоты, а совсем другое.

Бассейн. Блеск водной глади, отражение различной палитры и силуэтов. Блики, такие яркие, удивительные, которые могут исходить только из глаз, жаждущих и вопрошающих.

От воздуха огонь горит сильнее,

Но только если воздух сам гореть умеет.

Помню, как я рассматривала всех тех избранных, попавших в Храм на ритуалы омовения, и откровенно любовалась ими.

Это не то же самое, что лицезреть Бога.

Бурлящая вокруг тебя вода, напоминающая, как опасно играть с огнем, завораживает не меньше.

Но Бог... возможно ли подобрать слова? Я стараюсь моргать как можно реже, глаза щиплет, но все же упорно не желаю разрывать связь.

А ты манишь. И противостоять, кажется, так глупо. Но растерянность влечет за собой бездействие. И лишь только потому, что ноги не могут больше удержать вес тела, я опускаюсь на край бассейна, проверяя, насколько опасен огонь - окуная в нагретую воду ноги.

Вода не горячая, нет. Но ты горячее всего возможного. Слежу за твоими действиями, только чтобы ничего не пропустить, напоминая себе, что такое не повторится.

Приближаешься, нависаешь, и страх отступает с каждым новым теплым омовением потоками вод моих икр.

Глаза бегают по твоему лицу, стараясь впитать каждую эмоцию, запомнить все. А ты вдруг склоняешься и глубоко вдыхаешь, все ближе и ближе.

Трепет в сердце, обрывочное дыхание. Ты словно желаешь быть ближе? Поэтому ты касаешься меня с такой осторожностью, но настойчиво, непреклонно?

Я хватаюсь, ища опору, потому что ты затягиваешь лишь одним своим присутствием. Этой паровой завесой, бурлящей водой...

Мне хочется сдвинуть руки, только чтобы ощутить всю гладкость твоей кожи, но состояние не то, ведь ты сам ласкаешь мои бедра, совсем новые для меня бедра, увлекая потоки воздуха под платье.

И оно уже мешает. Убери его, пожалуйста, убери.

Не могу двигаться, и видеть уже не могу. Знойный пар в моих глазах, и ему нет конца. Я бы хотела его убрать, но по-прежнему не моргаю, боясь пропустить важное.

И все что могу, это увлажнить пересохшие губы. Неосознанно, нерешительно, но действенно. Ведь в следующий миг моё тело вдыхает свободу, платье испаряется, неважно каким образом.

И, хотя я чувствую прохладную кладку бортика под ягодицами, она совсем не охлаждает.

Твои руки тянут меня к тебе, и я скольжу, раздвигая ноги под божественным напором...

Как сдержать себя, если Бог сплетает вокруг паутину, словно er'inte [1], из зноя, вожделения, желания? И вода завесой, усиливая жажду, насыщает воздух новыми оттенками жара?

И как понять, откуда вдруг всплывают незнакомые знания, если я и думать уже не могу?

Ведь теперь я тебя обнимаю ногами, касаясь так, как никого и никогда. Хотя, что уж говорить, сейчас все ново для меня. Но огонь моей плоти горит только для тебя, ведь я права?

Твои руки ласкают тело, и нервные окончания тянутся за пальцами, готовые вырваться из кожи, но только не нарушать единства с твоей.

Я все думала, понравится ли тебе мое тело настолько, чтобы наслаждаться им. Но сейчас вовсе забываю об этом.

Ведь твои губы на моей груди не просто умелые, они жаждущие, проникающие до неведомых глубин, вырывающие звуки голоса так же, как я неосознанно пытаюсь вырвать пряди твоих волос, перебирая их пальцами.

И чем ниже твои губы оставляют божественные следы, тем сильнее я впиваюсь зубами в свои. Знаю, что сейчас будет что-то, что и рождает жизнь. Знаю, потому что ты позволяешь мне знать. Знаю, потому что все вокруг насыщает меня этим знанием.

Давишь мне на бедра, заставляя лечь. Спину царапает кладка. Чувствую твои пальцы на лобке, вдруг остро ощущая жжение там же. И, словно в насмешку, твое дыхание на совершенно голой коже таким контрастом, что не удерживаюсь, резко сводя ноги, хотя и не желаю этого вовсе.

Конечно, безрезультатно. Ведь ты это не хочешь. Я могу лишь дивиться, как легко мое тело подчиняется твоим посылам.

Будто зов, становящийся звоном в моих ушах, когда твои губы касаются моих, но там, между ног.

Губы - горячими объятьями поцелуев, зубы - жалящими пикантными тенями боли, язык - влажными утягивающими мои мысли ласками.

Или это не зов? Что же это? Песня? Крик? Стон?..

Нет, все же зов, выстреливающий пороховыми всполохами во всем теле, заставляющий его стремиться на самое дно по своему желанию, и резко взлетать к зареву восходящего светила...

И вновь падать, ударяясь настолько сильно, что ломит все тело, но боль еще желаннее, нежели обжигающий Флеймонд...

- Это... - шепчу, удивляясь сухости во рту.

- ... Оргазм. Первый из нужных нам пяти. Надеюсь, ты не жалеешь.

Вот, оказывается, ради чего. Вот она жизнь... Или еще не вся? Только ее частица? Если их пять... Но я без сил, совсем...

- Теперь я понимаю Жриц из Храма, - почти смеюсь, из последних сил хватая воздух. Он упорно не хочет задерживаться в легких, и с шумом вырывается обратно. - За такое вполне можно убить.

Или умереть...

Слышу твой смех. Хриплый, но в то же время сочный, как весь твой мир.

- Типично Темные мысли. У тебя когда-нибудь было мужское тело? В полной твоей власти?

Я разлепляю веки, пытаясь опереться на локти и поднять такое бренное сейчас тело. Отрицательно качаю головой, встречая твой вопрошающий взгляд.

Что-то новое, все еще новое... И у меня нет сил? Да я убью себя, но найду их! Ради такой улыбки...

- Тогда я весь твой на какое-то время, только нежнее...

... пойду на все!

Еле сползаю с края в бассейн, не сводя глаз с тебя, Бога. Вода удивительно холодит кожу.

Пусть это эгоистично, пусть влечет за собой руины...

Но сейчас ты мой, и будешь мой... словно я вновь вижу свое будущее. Так отчетливо, как никогда. Ненадолго, но время, место, действо - все принадлежит только нам двоим.

Вот почему я выбрала страсть. Должна была именно по этому. И должна всему миру только за это.

Ловлю потоки жизни, исходящие из тебя, такого обнаженного, окутанного паром, лицезря твое совершенство.

Я умею наслаждаться мужской красотой. Но раньше никогда еще не упивалась ею.

Медлю, растягивая и свое, и твое томление, уверенная, что так будет приятней.

И когда рука, наконец, касается мужской груди, твой выдох смешивается с моим. Ты не такой громкий как я, - а теперь я знаю, что это мой оглушительный зов. Надеюсь, что и для тебя он такой - но твоя реакция все равно выдает нетерпение.

И все же, ты позволяешь мне изучать. Почему? Разве от этого я лучше стану Богиней?

Мне хочется верить, что не по этой причине ты так смотришь в мои глаза, прежде чем я опускаю взгляд на руки. Увы, за всем уследить нет возможности.

Как бы ни утягивал твой огненный взгляд, боюсь его, он поглотит меня, я чувствую это.

Скольжу пальцами по коже, рисуя на ней как в детстве впервые знакомясь с красками. Сейчас это краски чувств. Моих и твоих.

Склоняюсь, касаясь кончиком языка бусину соска. Прости, я такая неумеха.

Отстраняюсь, чтобы подуть, и прочертить рядом медленную полосу ноготком. Другой рукой ощупываю спину, водя по позвоночнику, словно вытягивая его в струну.

Меняю расположение руки, спускаясь ниже, медленно, захватывая прекрасные изгибы.

Их не описать, но можно почувствовать. Эмоции, которыми обмениваются нервные окончания в местах прикосновений. Сейчас я ощущаю это четче.

Боюсь смотреть тебе в глаза, вдруг заметишь сомнения, потому сосредотачиваю все внимание на твоих чреслах.

Мелким рыжим завиткам не скрыть силу и гордость божественного органа. Упиваюсь зрелищем, чуть ли не щурясь от удовольствия и желания еще четче видеть его.

- Ты великолепен, - хриплю я, даже не пытаясь прокашляться - не услышишь, значит так и должно быть. - Ты Бог.

Констатация факта, знаю, но по-другому никак.

Я провожу пальцем по длине, осторожно, как ты и просил. Дышу через рот, ведь иначе воздух отказывается служить. И постоянно облизываю пересохшие губы.

Обхватываю ладонью, впиваясь другой в плечо - прости, снова прости, все время прости, но мне не устоять на своих ногах.

Ты пальцем тянешь мой подбородок выше. Не можешь больше ощущать мои руки на себе, или не можешь дольше не видеть глаз?

И снова связь: глаза в глаза. И снова я с тобой, горю тобой.

Испей меня, вдыхай меня. Твоя. Теперь твоя.

__________________

[1] паук, старотемный.

Часть вторая.

Обладание.

Бегу по замысловатым коридорам держа её за руку, попутно говорю что-то, но слова свои осознаю лишь частично. Она разбудила самые древние чувства, которые, как я считал, уснули... Воздух. Её стихия - воздух, а я, дурак, понял это только сейчас. И запах, и эта легкость, и… о, Боги! Это все она!

Земля чуть дымится под моими ногами, охваченная жаром и предчувствием, благо, моя спутница занята другим и не сильно смотрит в пол.

Мимо пролетают стеллажи с книгами, цветной сон садов, песчаные дорожки... Мне хочется показать ей все, рассказать, но не сейчас, позже, если будет время и возможность. Хотя, конечно, если подумать, это слишком фантастично. Свет и Тьма не могут быть рядом. Никогда. Это невозможно.

Я останавливаюсь у края синей глади. Вода бассейна манит прохладой, обещая если не покой разгоряченному телу, то, как минимум, некоторый комфорт. Отпустив влажную ладошку, я щелкаю пальцами. Одежда на мне вспыхивает ярким пламенем и истлевает за несколько секунд, будто сделанная из тонкой бумаги. Тело изгибается в полете, а вода плотной завесой смыкается сверху, покрывая кожу влажными поцелуями. Я спокоен, спокоен... Выныриваю. А вот нихрена я не спокоен!

Стоит на краю, там, где я ее оставил, и жадно смотрит своими огромными глазами.

Провожу руками по лицу, ощущая, как испаряется влага. Я никогда такого не планировал, все происходит само собой, будто она зовет мою силу из той тщательно охраняемой части сознания, не дающей энергии свободно расплескаться вокруг.

- Присоединишься?

Протягиваю руку в зовущем жесте. Маню кончиками пальцев. Вокруг, испаряясь, дымится вода.

- Давай же, ты не обожжешься.

Отрицательно качает головой. Просто садится на краю, снимает обувь и опускает ноги вниз, будто пробуя влагу на ощупь.

Подбираюсь ближе. Медленно, плавно. Её бездонные глаза, не отрываясь, смотрят на меня. Даже не понять - кто кого гипнотизирует.

Кладу руки по обеим сторонам от Кары. Она не отстраняется, только внимательно глядит вперед глазами Богини. Той, которую мне предстоит разбудить.

Склоняюсь ближе, вдыхая её аромат. Нежный, сладковатый и невообразимо свежий. Погружаюсь в него, как до этого в воду. Окунаюсь лицом в мягкость ткани и шелковый бархат кожи, ощущая, как её руки цепляются за мои плечи. Кара не притягивает меня к себе, но это и не попытка оттолкнуть, отнюдь. Она просто держится за меня, дотрагиваясь прохладными пальчиками.

Провожу руками вверх, цепляю кромку платья и ныряю за край ткани. Она не двигается, выжидая. Смотрю на лицо будущей богини и встречаю туманный взгляд. Кара облизывает губы маленьким розовым язычком, и в моем мозгу будто взрывается атомная бомба.

Руки скользят вверх, но платье мешает моим желаниям. Эта мысль возникает на поверхности сознания, пока глубинные процессы заняты картинами куда более занятными. К бесам! Платье рассыпается в прах, разлетаясь на частицы в легком ветерке, оставляя Кару полностью обнаженной. Мои руки скользят дальше, обхватывая упругую попку и притягивая девушку ближе, прижимая к себе, раздвигая её длинные ноги... Мои губы ласкаются о ее шею, нежную и гибкую, спускаясь по ключице к груди, устремляясь к ярко-розовой ягодке соска.

Милая, у нас выходит именно так, как тебе нравится?

Похоже, ответ - да, ибо ее руки не отпускают меня, перекочевав в волосы - тонкие пальчики так и путаются в жестких рыжих прядях. Она выдыхает со стоном, когда мои губы накрывают вершину женской груди, а язык очерчивает твердую горошинку соска. Руки тоже заняты делом - одна крепко поддерживает Кару под спину, а другая накрывает свободную грудь, и пальцы играют с нежной вершинкой...

Вода вокруг нас испаряется сплошным туманом, почти закрывая обзор, но мне не нужно видеть. Её стоны звучат как музыка. Они сопровождают каждое мое движение, оплетают, как невидимая глазу вуаль восточной принцессы.

Прокладываю вниз влажную дорожку из поцелуев, постепенно укладывая её на кромку бассейна. Скольжу вниз ладонями, лаская тонкую кожу. Исследую широко разведенные бедра и плоский животик. И шелковистый треугольник, скрытый нежным пушком... Теряю голову, уходя в лабиринты страсти. Лишь одно касание пальцев, и от нескольких темных прядок остается только пепел.

Дую. Она ахает и рефлекторно пытается свести ноги. Ну, уж нет, я только начал...

Нежное касание губами. Втягиваю солоноватую на вкус кожу. Прикусываю. Погружаюсь языком. Её ноготки оставляют следы на моих плечах, пальцы путаются в волосах пытаясь притянуть еще ближе. Песня из стонов переходит в симфонию.

Покусываю, облизываю и посасываю, пока её тело не начинает биться в судорожном оргазме.

Один - считаю я про себя. Это первый из наших общих. А нужно четыре почти подряд экстаза для Кары, чтобы тело покинула обычная энергия, освободив место для божественной. И чем ближе будет обожествление, тем явственнее будут ощущаться её новые силы. А ведь на заключительном этапе нужно будет добавить еще мою энергетику, воплотив ее в оргазм...

- Это... - её глаза закрыты, а тело бессильно раскинулось в моих объятиях.

- ... Оргазм, - заканчиваю фразу. - Первый из нужных нам пяти. Надеюсь, ты не жалеешь.

- Теперь я понимаю Жриц из Храма.

Она блаженно выдыхает.

- За такое вполне можно убить.

- Типично Темные мысли, - смеюсь в ответ. - У тебя когда-нибудь было мужское тело? В полной твоей власти?

Отрицательно качает головой, томно облизывая губы. Отступаю на шаг.

- Тогда я весь твой на какое-то время, - улыбка не сходит с моих уст, - только нежнее...

Юное гибкое тело скользит в воду, погружаясь почти до пояса. Она высокая, но рядом со мной кажется миниатюрной, как кукла. Фарфоровый кукленок с идеальным лицом и... Нет. Полная жизни и желания, со сверкающими глазами и длинной сетью кудрявых волос, распущенных по плечам. Чудо, которым я упиваюсь. Когда получилось так, что она стала именно той, кого я жаждал? Куда делись все те границы, которые я воздвиг, и щиты, удерживающие меня от единения с другим существом?

Мое тело пылает энергией, чистой и незамутненной. Светлой, но ей сейчас все равно, поэтому я успешно игнорирую сей факт. Вода продолжает испаряться, достигая ее бедер и открывая мне изумительные виды, однако я не могу отвести взгляда от ее глаз.

Прохладная ладонь на моей груди. Резкий выдох, который невозможно сдержать, и такой же - в ответ. Легонько подаюсь вперед. Это нетерпение…

Кара околдовала меня? Пожалуй. Это чудо - только для меня, и я совсем не желаю делиться им с кем бы то ни было. Она играет, будто кошка с мышью. Прикасается. Ласкает. Смотрит прямо в глаза. Все еще невинная. Что же произойдет, если Кара будет знать, чего хочет? Что, если пойдет прямо к цели?

Ты привел мою погибель, брат... знаешь?

Робкое касание язычка выбивает из головы все мысли - дальше только ощущения: теплое дыхание на коже, острие ноготка, гибкие пальцы на коже. Мое тело отзывается, как марионетка на действия умелого кукловода. Между нами будто проскакивают невидимые глазу искры и энергии. Пока еще невидимые.

Ниже, ниже, ниже... Это как сладостная пытка, щедро сдобренная вязким сиропом желания. Я хочу...

Её руки следуют за взглядом, путаясь в рыжих волосках груди, паха… Это наваждение...

- Ты великолепен... Ты Бог.

Её хриплый голос - и мурашки по коже... Рядом с тобой... я не Бог, я лишь служу Богине. Той, что спит в тебе. Той, что родится совсем скоро.

Осторожные касания по всей длине. Такие нежные, аккуратные... Они почти причиняют боль.

Мы окружены паром, и он здорово мешает различить детали... Я неудачно выбрал место?

Лицо сосредоточенное, губа закушена, а пальцы мелко дрожат. Обхватывает ладонью у основания, проводит к кончику, опираясь на мое плечо. Теряю голову и способность думать. Не так быстро... Жажда...

Мягко приподнимаю ее подбородок, притягивая к себе. Ближе. Еще немного... За что Судьба сделала мне такой подарок? Почему я удостоился?

Поцелуй, как живительный родник. Наши языки танцуют, опаляя друг друга жаром. Я пью ее сквозь губы, наслаждаясь каждой миллисекундой. Прижимаю к себе податливое тело. Глажу нежную кожу, обрисовывая старинными рунами Языка Света. Касаюсь лишь кончиками пальцев. Господи...

Да и какого Бога зову я? Или Богиню? Уж не ту ли, которая сейчас в моих объятиях?

Вода в бассейне выкипает до колен. Ну и бес с ней... Лишь бы Кара целовала меня так, как сейчас, еще немного, а её ладошки и тоненькие пальчики так же утопали в моих волосах.

Моя рука ныряет между стройных ножек. Туда, где скрыт волшебный источник наслаждения. Раздвигаю нежные складочки и медленно массирую её, такую влажную и совсем раскрывшуюся. Для меня.

Ноги почти не держат, а мои уши вновь наполняет музыка ее стонов. Не прекращая поцелуя, поглаживаю ее внутри, обхватив за талию гибкое девичье тело. Минута - и ловлю ее, охваченную оргазмом, у самого пола, почти лишившегося воды. Укладываю на теплый кафель, слушая шумное дыхание. У меня самого такое же, в дополнение к почти пустой голове, наполненной лишь её телом, звуком и запахом...

Опускаюсь на колени между широко разведенных ног. Готовый служить за один взгляд. И она смотрит. Замутнено, неспешно... завлекающе. Так, как умеют только самые опытные куртизанки. Боже... Боже... Боже... Боже...

Покрываю мелкими поцелуями внутреннюю сторону ее бедер, поглаживаю. Затем плоскость живота, холмики грудей, острые сосочки. Нежную шею, такую белоснежную, оплетенную спутанной массой темных волос. Её нежные ручки поглаживают меня, играют, прижимают ближе. Д-да-а-а! Потираюсь телом о нее, попадая членом точно между ножек, лаская клитор всей напряженной длиной. Снова вызывая восторженную музыку стонов.

Третий оргазм я ощущаю скорее интуитивно, чем физически. Кара зажмуривается и выгибается в моих руках, хватая воздух широко открытым ртом. Её коготки впиваются в мою спину, полосуя кожу кровавыми разводами, которые заживают почти мгновенно.

Нет зрелища красивее, чем женщина, охваченная удовольствием. С этим утверждением можно поспорить. Эта конкретная девушка гораздо красивее того, что вообще можно представить.

В моих зрачках плещется живой огонь.

Когда Кара открывает глаза, я вижу завихрения ураганов.

Она просто удивительна...

Поднимает руку, томно, сладко. Касается моей кожи.

Горю, просто пылаю. Слова и выражения исчезают, не успевая сорваться с непослушного языка. Да и кто я такой, чтобы выразить твое совершенство?

- Хочу...

Этот хриплый голос настолько созвучен моим мыслям, что сначала я даже не понимаю, что слово произнесено вслух. Доходит через несколько секунд, когда ее ножки обхватывают меня, привлекая ближе.

А я?

Я готов служить. Вечность, если таким будет желание этого чуда...

- Прости, - с сожалением выдыхаю ей в губы и одним резким толчком проникаю во влажные глубины …

А вода все испаряется, оставляя жажду и иссушаемую теплым ветром кожу…

Глава 3

Часть первая.

Становление.

Ласкай, целуй, лети со мной. Я чистый кислород, а ты огонь. И мы горим так жарко, ярко.

Твои мысли сейчас проникают в разум моими желаниями. Уверена, что это так. Ведь я желаю именно того, что требуешь ты. Что творишь.

Храбрюсь? С тобою все так удивительно, что нет... Но мне становится не важно это, когда сжигают губы на губах. Их объятья... и сладость огненного поцелуя.

Руками тянусь к твоим волосам. Они пылают цветом в моих жестоких пальцах, как если бы пылала я буквально.

Божественные руки оглаживают изгибы. Я льну к тебе, цепляясь, словно за якорь.

Да, я сейчас - что воск, в твоих руках. Плавлюсь, источая влагу.

Кто бы мог подумать, что ласки пламени могут быть так необходимы?

Меж разведенных бедер чувствую мужские пальцы. Они скользят в моем желании. Тебе достаточно лишь намекнуть на прикосновение, и при очередном выдохе слышу вновь свой стон, приглушенный все еще неистовой любовью губ.

Твои пальцы внутри, и это так неожиданно. Но импульсы проникают, точно воздушные потоки, все глубже. Чувство трепещет внутри… нет, трепыхается, как будто рождаясь на свет. И каждая секунда неуловимо близка и далека в топях пытки, которую ты создаешь. Я разве еще не рассыпалась в твоих руках? Тебе не кажется?

В нарастающем и ярком наслаждении я теряю всякую бдительность, и ты успеваешь подхватить у самой земли. А я продолжаю падать.

Кажется, это был бассейн, полный воды? Где же она?

Сила, власть, мощь - ты источаешь это, возвышаясь. Хотела бы я, чтобы мои глаза могли охватить тебя всего, единого.

Но что-то новое теперь, не только во мне, но и в тебе. Во взгляде, в движениях, когда ты опускаешься в колыбель моих инстинктивно раздвинутых ног.

Как я могла бояться чего-то с тобой? Как не поняла сразу?

Зову тебя, призываю, как только умею. Разве не научилась я ментальному общению? Ведь я сейчас так стараюсь, и не выходит, как будто связи нет.

Но она есть! Она выше холмов и тверже чертогов. Ее сплетает сама пустота из ничего.

Противоречия... Разве это ничего? Разве? Здесь всё. И это всё поет во мне.

Будь ниже, ближе... везде.

Ты, словно, слышишь. Что тебя влечет? Ведь я сейчас мотылек, а ты пламя. Разве не должно быть наоборот?

Снова водоворот ласк и поцелуев. И даже ожидания меркнут. Наслаждаюсь тем, что дотрагиваюсь, где хочу. Ласкаю ягодицы, впиваясь ногтями, словно желая оставить там след. Хватаясь за твою талию, выгибаюсь в искрах особенно жгучего поцелуя. Или моя кожа горячит сама? Все, к чему стремлюсь - это подарить такие же блаженные ощущения тебе.

Но разве я могу? Ты Бог. А я всего лишь невинное дитя. Была им тысячелетия. За пару дней не могло многое измениться.

Но могло за мгновения с тобой. И это правда. Когда ты становишься еще ближе. Когда головка члена дразнит так невыносимо, когда ты гладишь уже не пальцами, а божественным органом, но глубина остается нетронутой. Я возмущаюсь, за настолько сильной эмоцией не замечая нарастание более важной. Какой это по счету?

Оргазм... и снова стон. Я лишь надеюсь, что не оглушаю тебя в этот момент. Хотя, мне все равно. Пусть так. Зажмуриваюсь, напрягаясь всем телом, прижимаясь к тебе, чтобы продлить наслаждение. И чем сильнее накатывает, тем яростней я сжимаю пальцы рук на твоих плечах, пытаясь восполнить воздух, вышедший со стонами из легких.

Веки не слушаются, фокусирую взгляд с трудом. Ты такой же прекрасный, как и был, и неудовлетворенный, пламенный.

Касаюсь твоего лица пальцами. Не они ли мгновение назад безжалостно терзали твою кожу? Или это было давно?

Мне хочется сейчас обжечься тем огнем, что горит в твоих глазах, в тебе во всем.

Да, я без сил. Но это мало. Ты дашь мне больше. Ты можешь, должен. Я так хочу...

- Хочу...

Если бы этим действом Богиня даже лишалась своей силы, я бы согласилась.

- Прости.

Ты шепчешь мне в ответ, вновь припадая к губам. Одним точным рывком вторгаешься в мою более не девственную плоть, неся с собой другие ощущения, ты разбиваешь...

Осколки боли... Я почти взлетаю ввысь, касаясь стали неба, которое должно быть золотым. Когда оно успело синим стать?

И там, в верхах раскалываюсь мельче, чем пыль песка. Мне ветер шепчет. Он хочет подарить мне крылья, чтоб летать.

Но он не знает, что я обретаю. В осколках боли я теперь не та, но пламени объятья чувством оплетают.

И воздухом витая, я рвусь к тому, кто дарит боль и негу. Блаженство... Ветер, слушай тишину, ведь я уже летаю.

Осколками настоящего мы строим свое будущее, отражаясь в нем огнями своих страстей.

Боль находит отголоски в каждой клеточке. Мышцы внимают ее мольбам, и протестующе ноют.

Мне остается лишь сильнее прижаться к тебе. Так должно быть, ненадолго.

Бери все, что могу дать, и пусть это будет невыносимо. Я отдам. Я подарю тебе, единственному в это мгновение, все свое настоящее и будущее.

Движения твои размеренны и неистовы. Поглощают меня, как огонь, источаемый тобой.

Его языки лижут пальцы ног и рук, заставляя напрягать тело еще больше, стремиться к тебе еще ближе, ведь мне почему-то так холодно, ужасно холодно.

Ты же огонь, почему не греешь?

Что-то шепчешь, а я жмурюсь еще сильнее, отказываясь слышать. Моя боль на пике, я будто леденею изнутри, леденею под твоим пламенным напором.

Разве такое возможно?

И когда морозный страх достигает самое сердце, а твой напор и давление садняще пульсируют в моих глубинах, именно в эту секунду у меня вырывается последний стон боли, выхватывающий потоки слезинок, которые я так старалась скрыть от тебя. Ты не виноват. Не хочу, чтобы ты был виноват.

Как только боль отдаляется, сразу становится жарко, и я в освобождении распахиваю взор и вижу небо.

Мне снилось оно желтым в мире Бога Огня. Мне виделось оно в янтарных отблесках его собственного пламени. Но сейчас оно намного темнее. Вместо охры оттенки серо-голубых завихрений, таким странным образом согревающие меня еще больше.

Тепло не захватывает медленно, терзая тело, как это было с холодом. Оно почти сразу же взрывается, взывая откликнуться. И я откликаюсь первым стоном страсти после твоего проникновения.

Ты каким-то образом знаешь это, притягивая меня к себе на колени. И я исступленно захватываю твои губы в поцелуе, желая передать тебе свои чувства, поделиться, отплатить.

Взбираясь на вершины блаженства, до которых остались лишь считанные мгновения, но они недосягаемы.

И я двигаюсь, выписывая бедрами один и тот же знак, сверкающий в сознании - бесконечность.

И я царапаю твою кожу, подгоняя тебя и себя, требуя и упиваясь.

И я кусаю свои и твои губы, теперь уже смелая, отплачивая тебе за причиненную мне недавно боль. Или это было давно?

Боги, пытка недосягаемого удовольствия кажется такой долгой...

И ждать уж нету сил, я не хочу.

Горю я заживо, но в пепле не сгораю.

Хочу лететь, ну почему же не лечу?

Хочу воспеть тебя и воспеваю.

Ты слышишь эхо? Это мой каприз.

Мой стон на воле крылья расправляет.

В потоках зыбких дней ты получаешь приз.

Все это я. Об этом все мечтают.

Я приглашаю в мир, который мой.

Ты научил летать, а я смеяться.

Твои вершины покорять, в твоих чертогах спать.

И страху впредь запрет, чтоб не бояться.

Я задушу тебя своим потоком сил.

Ты будешь рад тому, что подарила.

Когда небесными слезами оросил

Уже мой мир, с тобою в выси воспарила.

И как бы ни был сложен этот путь,

Он пройден в страсти, пламени и боли.

Я не хочу забыться и уснуть,

О, Бог, не дай забыться и уснуть!

На волю я хочу, с тобой на волю.

Прости за эту явь, за этот сон.

Мне не сдержать все обещанья, что давала.

Покину, как и сны тебя, твой дом,

Но буду вечно помнить, я с тобой летала...

Пробуждение

Мое сердце бешено несется, колотит в грудную клетку, норовя вырваться. Распластанная на кровати, в неестественной позе. Почему-то хочется свернуться в клубочек, заплакать.

Горевать по тому, что никогда не повторится.

Я ощущаю энергию. Она сплетает нити моих жизненных потоков в канаты и укладывает в пласты, строит меня сильную.

Но только сила не спасет от желаний.

Бог лежит рядом, его руки покоятся на моих бедрах, словно оберегая. Его грудь мерно движется в глубоком дыхании.

С трудом поворачиваюсь на бок, чтобы напитать свою память этим образом: пересыщенный и удовлетворенный Эйдан... удовлетворенный мной.

Если бы я видела это в своем будущем раньше, поверила бы? Я склонна верить картинам моих снов всегда. Но эта… такая нереальная... чудесная.

Ласкаю взглядом божественное тело, не желая тревожить его прикосновениями. Но, видимо, верх берет наследственный эгоизм.

Осторожно, пробираясь сквозь потоки воздуха, ощущаемого мною сейчас каждой частицей тела, как и потоки времени, медленно выводящие свою песню в огненном мире, мои пальцы касаются его кожи в районе локтевого сгиба. Осторожно и трепетно.

Не в движении, а лишь в чистом ощущении тепла, и осознании, что это его кожа. И вижу, как медленно, словно вырастая из центра прикосновения, появляется рисунок, оплетающий вокруг этого места, бледными почти не выступающими рельефами, свои чудные узоры.

Эта картина лишь для меня. Мое маленькое чудо. Будут ли еще такие чудеса в моей бесконечной жизни?

Ответ я знаю и без предсказаний. Нет, не будут.

Придвигаюсь настолько осторожно, насколько могу, чтобы лежать и видеть рождение узоров при новом прикосновении, и их угасание при разрывании тактильной связи. Играю, как малое дитя, стараясь не потревожить, и напеваю ту саму песню, что пела мне моя матушка в своей безграничной любви ко мне.

...И сплетают паутинкой

Сказочные сны

И кладут мои слезинки

На судьбы весы

Спи мой ангел, мир безгрешен

Мир живет любя

Он однажды подарил мне

Ангел мой тебя...

...Тогда я буду стоять на холме, и оглядывать мир, как его хозяйка. И я буду Богиней, Темной и Небесной, знающей все тайны. И будут пройдены испытания силой, волей и страстью... И будет падение мира, разрушение связей. Будет встреча двух разлученных возлюбленных - прошлого и будущего. И я буду сражаться на стороне обоих.

Взгляну вдаль, чтобы увидеть блеск кровавых листьев в свете заходящего святила, а потом переведу взгляд на орду, надвигающуюся под закатом Флеймонда. И мое оружие будет готово разить. Оно выльется из моих вен чернеющим шипом, собираясь из капелек графитовых слез смертоносного украшения. И шип выберет целью того, кто покусится на безопасность Темной Небесной, и он поразит врага с легкостью, достойной самой Истины...

Часть вторая.

Богиня.

Это ты. Ты сопровождаешь каждое мое движение своими робкими, но такими чувственными потоками. Обнимаешь каждую клеточку тела нежностью. Притягиваешь, как кислород всегда притягивал языки пламени. Невозможность существовать друг от друга… это исступление.

Твой тихий вскрик, заглушаемый моими губами…

Прости, прости, прости…

Я взял бы всю твою боль себе, если бы смог…

Рассыпаюсь дробными поцелуями. Чувственный рот. Прикрытые веки с длинными изогнутыми ресницами. Лоб. По-детски мягкие щеки. Нежная округлость подбородка. Кончик носа… Знаешь, какой у тебя великолепный носик? Руки мои скользят по белоснежной коже, своей мягкостью сравнимой лишь с бархатом.

Двигаюсь внутри. Жарко, влажно, тесно.

Прижимаешся всем телом, оставляя на моей коже следы – будто татуировка, которая проявляется от прикосновения, исчезая через секунду…

Протяжный стон боли давно уже сменился на песню удовольствия, завораживающую меня не хуже, чем дудочка факира влечет кобру.

Толчок…

Горошинки твоих сосков упираются в мою грудь.

Толчок…

Воздух переплетается с нашими стонами. Хриплыми, томными, горячими…

Толчок…

Касание рук – это необходимость, как дыхание.

Толчок…

Теряюсь. Где заканчиваюсь я, и начинаешься ты?

Мы будто одно целое. Цикличное продолжение друг друга.

Горячий камень должен обжигать, но он просто крошиться от высокой температуры, превращаясь в песок, а потом кристаллизируется в стекло. Прозрачные потоки подхватывает ветер и вздымает их ввысь, оставляя остывать высоко над нашими телами в причудливых ломких формах.

Целую, целую, целую…

Не могу выразить восхищение как-то по-другому. И думать не могу. Давно превратился в одно сплошное ощущение. Как я жил раньше, не поклоняясь Тебе?

Нас подбирают мощные потоки воздуха, поднимая ввысь, к серебряно-синему небу.

Стеклянный лес, стремительно выросший еще не так давно, оплавляется и расступается в стороны, плача прозрачными слезами. Они застывают в полете и рассыпаются на осколки, едва коснувшись земли…

Я горю, словно живой факел, но Каре это абсолютно не важно – в этот момент, или вообще, не знаю… Ноги Ее оплетают мои бедра. Придерживают. Притягивают. Заставляют проникать глубже. Подчиняюсь нашему общему желанию, насаживая на себя гибкое, нежное и податливое тело.

Чистый кислород охватывает меня, заставляя гореть еще ярче – абсолютно белым пламенем. Её руки почти прозрачны, а за спиной распрямляются крылья. Тонкие, ломкие, похожие на радужную пленку мыльного пузыря. Безумно красивые. Настолько, что невозможно отвести взгляд, но… Глаза Кары манят меня еще сильнее.

Зрачки исчезли. Растворились в серо-голубых радужках, клубящихся грозовыми тучами. Вспышки молний внутри и яростные ураганы. О…

Как молиться Тебе, моя новообретенная Богиня?

Кара наклоняется, чтобы что-то мурлыкнуть мне на ухо, но слова исчезают в безумной вспышке оргазма…

Энергия хлещет из меня сплошным бесконечным потоком, затопляя Её тело. Наполняя. Заливая до краев. Она кричит и бьется в безумном экстазе. Принимает меня целиком.

Да будет так, Богиня моя…

Закрываю глаза, глядя на происходящее через призму пламени. Вокруг бушует пожар. Языки огня вздымаются к небу так ярко, что ослепляют меня даже сквозь закрытые веки. Конечно, ведь она воздух, и гореть так без Нее совершенно немыслимо.

Кара великолепна. Светится изнутри темным, как опал. Прекрасная настолько, что я не в силах описать. Она поглощает свет, вбирает в себя, будто бездонный колодец. Я горю, пылаю и отдаю, ощущая в этом безумную потребность, граничащую с необходимостью дышать. И силы мои бесконечны, подпитываемые Ею самой, как бесконечным чудом, будто живой символ Инь и Ян.

Прижимается ко мне, пресыщенная, как накормившийся котенок.

Новая. Другая. И всё та же.

В глазах тайное знание, которое никогда не осилить мужчине.

На коже Её щек, бледной и палевой, блестящие дорожки слез. Пробую языком.

Касаюсь губ. Нежно. И небо рассыпается дождем. Диким, яростным, чистым, дробным…

Кара запрокидывает голову и тихо, но счастливо смеется.

Я держу в своих руках чудо…

Огонь гаснет, оставляя после себя лишь тонкие струйки дыма и лишь мое тело не подвластно стихии. Она держит мое пламя без особых усилий, опутывая нас обоих воздушными крыльями. Теми самыми - тонкими, ломкими, будто стеклянными крыльями.

Краем глаза замечаю на нежной женской шее тонкую – будто ошейник – вязь татуировки: «…время предвечной Тьмы пришла в Миры…». Язык старинный. Старотемный. Я знаю его не очень хорошо, да сейчас это и не важно. Подарок Великой Пустоты? Возможно. Не сейчас.

Мы все еще висим в воздухе, поддерживаемые бурлящей силой энергии. Под нами бушуют стихии – огненные островки перемежаются с бесформенными стеклянными фигурами и озерцами воды, все еще падающей с неба.

- Закрой глаза, Богиня моя, - шепчу Ей прямо на ухо, и Она нисходит до этой молитвы.

Что для Бога конкретное место? Всего лишь один взмах ресниц.

В моей комнате все просто – большая кровать, несколько кресел, камин и стеллажи с книгами. Несколько дверей - в оружейную, лабораторию и коридор.

Тут усталость берет свое, наваливаясь, будто тяжкая ноша. Аккуратно кладу Кару на постель и тяжело падаю рядом, почти сразу погружаясь в целительный сон…

***

Тихие звуки движения. Она ходит как мышка.

Приоткрываю веки и поражаюсь - сквозь открытое окно виден край серо-голубого неба, как если бы цвет её глаз навечно впитался в мой мир. Будто напоминание, которое останется со мной, пока я сам этого захочу.

Я хочу. Очень.

Легкий поворот головы. Она стоит перед зеркалом, критически рассматривая собственное отражение.

Тоненькая точеная фигурка. Длинные ноги. Аккуратная попка. Плавный переход талии. Не большая, но идеальной формы грудь. Руки, порхающие как две белые птички. Темные кудряшки, обрамляющие нежное личико.

Хорошо, что я лежу на животе, хотя и не очень удобно…

Хмурится, задумчиво вглядываясь в саму себя. Потом взгляд застывает, а соски превращаются в тугие бутончики. Желание проносится по комнате легкой воздушной волной. Быть может, я ловлю его лишь потому, что хочу слышать, а возможно…

Прикасается к себе, осматривая татуировку, виденную мной ранее. Вчера? Сегодня? Не важно. Не хочу, чтобы это время оканчивалось. Встаю, подхожу ближе. Ощущается как прохладный ветерок, нежный и удивительно приятный. Это странно, ведь обычно Темные не совсем приятны в непосредственном контакте…

- Теперь я богиня, да?

Для меня - самая чудесная во всем пантеоне...

- Очевидно, - отвечаю просто.

- Темная.

В голосе сожаление. Такое сильное, что мне инстинктивно хочется прижать её к себе и как-то успокоить. Но я лишь киваю. Неизвестно как отреагируют наши полярные энергии друг на друга. Мне не хочется, чтобы Каре было больно...

- Теперь мне не коснуться тебя.

Она порывисто придвигается, глядя глаза в глаза, и легонько касается моей кожи венчиком груди. На нас обоих, точно в месте прикосновения, расцветает причудливый узор, сотканный из темных переплетений под моей, и белых под её, кожей. Живая татуировка движется и живет своей жизнью, следуя за касанием. И ощущение крошечных молний, совершенно несвойственное никому из Темных… Ухмыляюсь. Наши заряды не поляризируют, когда мы стоим рядом, так ведь? И мы же спали сегодня в одной постели? К тому же, судя по моим ощущениям, это было далеко не на разных концах простыни…

- Это можно проверить.

Мой голос напоминает мурлыкание, а движения стремительны. Притягиваю Кару к себе и целую, выпивая дыхание, лишая воли и возможности вырваться. Она отвечает сразу, не задумываясь, жадно и так притягательно, что теперь, воли лишен уже я. Разгораюсь белыми огоньками пламени. Обвиваю ее тело руками, краем глаза замечая, как гипнотизирующее по нам обоим танцуют завитки татуировок. Её руки притягивают меня еще ближе, хотя, казалось бы, как можно? Следующая стадия – только раствориться друг в друге…

Следуя инерции, приникаем к гладкой поверхности зеркала, мгновенно расцвеченной её воздушными крыльями в радужные тона. Это очень кстати, потому что у нее начинают подкашиваться ноги, увлекая нас обоих на пол… а у меня немного другие планы. Я снова хочу услышать песню её стонов, сводящих меня с ума… Чуть отстраняюсь, чтобы восстановить дыхание и смотрю в глаза напротив.

Боже… Ничего не изменилось. Они все так же притягивают меня к себе, открывая совершенно новую, неизведанную вселенную. Такую ли неизведанную сейчас? Не важно, не помню, не могу помнить, когда она на меня ТАК смотрит…

Провожу ладонью по нежной скуле со следом копоти, наблюдая за реакцией. Касаюсь пальцем припухших от поцелуев губ Кары. Зрачки её расширяются, почти затопляя серо-лазурную радужку, а дыхание вырывается с всхлипом. Я и сам готов выдыхать так же, вот только не могу. Затаив дыхание слежу, как светлая кожа расцвечивается причудливым узором. Там, где мы касаемся друг друга. И яркие блики миниатюрных разрядов проскакивают между нами, совершенно безболезненно, скорее, придавая прикосновениям некую пикантность…

– Вот видишь... - шепчу я, прямо в розовое ушко, – Великая Пустота… Таларра… Эллинайе… она знает, что нужно ЕЁ детям.

Кара что-то бормочет в ответ, прижимаясь ко мне всем телом. Теряю голову, разгораясь еще ярче. Какое дело до мыслей матери, если в руках у меня такое сокровище?

Скольжу руками вниз по бархатистой коже, а губами и языком ласкаю нежную шейку. Её руки касаются меня, утопают в волосах и притягивают ближе. Дорожкой поцелуев спускаюсь к мягким выпуклостям грудей с острыми колкими вершинками. Поочередно облизываю каждый сосок, легонько помогая себе зубами. Награда не заставляет себя ждать, играя в моих ушах музыкой её протяжного стона.

Благословенна будь, Кара Небесная… Моя Кара… Хоть не надолго, но моя…

Покрываю поцелуями её живот, трусь жесткой щетиной подбородка, любуясь на лилейные цветы, появляющиеся под кожей Богини с каждым моим прикосновением. Слушаю звуки. Ощущаю запах страсти. Продолжаю свое поклонение… Губами, языком, ладонями и пальцами, но этого мало, ничтожно мало для тебя, твоего совершенства.

Впадинка пупка. Округлые бедра. Она судорожно вцепляется пальцами в мои плечи и стонет, стонет, сводя меня с ума…

– Закинь ножку мне на плечо, маленькая, – голос хриплый, сбивчивый и будто чужой.

Кара не слышит меня или просто не понимает, что я от нее хочу. Прекрасная, как воплощенное чудо, с отражением страсти на лице… Улыбаюсь ей, не хочу и не могу остановиться. Сам приподнимаю её ногу, целуя нежную кожу внутренней поверхности бедра. Она, кажется, понимает, что я хочу, цепляясь ножкой за мое плечо и подтягивая к себе. Влажная, розовая… Боже…

Целую ее между ног, помогая себе языком. Кара протяжно стонет, цепляясь пальцами за мои волосы, лаская завитки пламени. Играю языком с плотной бусинкой клитора и упиваюсь происходящим, как мальчишка… Богиня моя…

Отпрянув, дую на нежную поверхность и ловлю недовольный всхлип.

- Знаешь самое сексуальное слово, которое я хочу от тебя слышать? – голос хриплый, а вдобавок, еще и прерывается. - Скажи «ещё»…

- Еще...

Полустон-полуслово, и я, послушный её желанию, встаю во весь рост, ощущая, как стройная ножка юной богини скользит вниз, прочно цепляясь за мою талию. Подхватив Кару под попку, аккуратно проникаю внутрь. Божественные тела быстро залечивают любые раны. Но ведь ранее Кара была обычной девушкой. Она может попросту испугаться или занервничать…

Томно выдыхает, обхватывая мою шею руками, и закидывает вторую ногу мне на талию, опираясь на мои же ладони и гладкую поверхность зеркала за спиной. Захватывает меня в плен. Но я и не собираюсь жаловаться – это наше обоюдное желание. Погружаюсь в нее, как пламя в безбрежные воздушные потоки, и растворяюсь в чистейшем удовольствии…

Глава 4

Часть первая.

Пробуждение.

***

Веры осколками молюсь тебе,

Ветра агонией, тьмой своей.

Внутри содрогаясь, от жажды сей,

В эмоциях плавлюсь, горю в огне.

Стало не важно так все теперь.

Шепчу себе: только в Богиню верь.

Осколки вновь вспыхнут в объятьи страстей,

Когда ты во мне, поклоняешься ей.

Пробуждаюсь, выплывая из глубин сна, который уже видела совсем недавно. Но теперь он ощущается четче, словно я не только живу в том мире, я им повелеваю.

Бог все так же мирно спит рядом. И я удивляюсь своей раскованности - лежать обнаженной, рядом с, по сути, незнакомым мне мужчиной.

Так ли это? Он незнакомец? - шепот в моей голове.

После того, что произошло между нами... он стал первым... самым родным...

Тяжело вздыхаю, ловя эмоции воздуха, пляшущего в моих легких. Оглядываю обстановку. Все очень обычно… по-человечески, можно сказать. Огромная кровать - как намек алым пламенем. Мягкие кресла, книги, двери, за которые, скорее всего, нельзя заглядывать.

Спускаю ноги на пол, ощущая невнятное покалывание и холод. Глядя на свои дрожащие в волнении руки, напряженные бедра, чувствую, как тепло раскрывает свои объятья, как будто оно окутывает только рядом с Эйданом. Словно просыпаясь, моя кожа начинает раздражаться на это тепло, хотя я всей душой стремлюсь к нему.

Неужели это то, что называют конфликтом полярных энергий?

Встаю, и сразу стыжусь. Мое тело сейчас оголено не только физически, казалось, что и нервы обнажены, отдаваясь отзвуками в каждой конечности.

Но мне нечем прикрыться, да и зачем? Мое тело принадлежит ему настолько, насколько он сам захочет.

Иду вдоль стеллажа, слегка касаясь корешков старинных фолиантов. Золотые запасы знаний.

В углу высится большое красивое зеркало. Оно притягивает мое любопытство. Интересно, какая я новая? Сейчас есть шанс рассмотреть. Найти перемены с обретенной Божественностью.

Не скажу, что любуюсь, но ищу что-то, что ясно скажет мне - перед тобой Богиня. И не нахожу.

На теле бледно-серые мазки копоти. Оболочка явно исстрадалась там, в бассейне. Но я не чувствовала тогда ничего, кроме Бога, и наслаждения, что он дарил.

При воспоминании трепет наполняет меня, соски напрягаются, и трепетно истекают теплые вздохи где-то внутри, в животе. Я всматриваюсь в свои глаза, они точно такого же цвета, как небо во время наивысшей точки моего последнего оргазма. И только сейчас замечаю спиральные полосы у себя на шее, они лишь слегка отличаются от цвета кожи, словно только рождаются, или уже угасают.

Смотрю, как зачарованная, на татуировку, где прослеживаются схожие штрихи с некоторыми рисунками на лице и запястьях Зариланны.

Бог появляется позади меня, прекрасный в своем отражении.

- Теперь я богиня, да? - спрашиваю.

Окидывает меня взглядом, прожигая насквозь, искушая.

- Очевидно.

- Темная, - с сожалением, не поддаваясь на его оптимизм. Он лишь слегка кивает в одобрении.

Резко разворачиваюсь, отчаяние звучит в голосе.

- Теперь мне не коснуться тебя.

Он плотоядно улыбается, как будто знает некую тайну.

- Это можно проверить.

Все происходит очень быстро, но его поцелуй уже разжигает мои уста, руки обнимают откликающееся тело, и я цепляюсь за него, отвечая со всей своей божественной страстью, на которую теперь способна.

Когда чувства страсти захватывают в плен, пути отступления горят синим пламенем.

Я чувствую прохладу зеркала спиной. И снова ты со мной играешь. Прошу, играй...

Вытягиваюсь вся, подобно капельке, паря свободно. Частичка каждая меня стремится полностью к тебе, тобою жить, дышать тобою. Прими...

Не думаю, лишь ощущаю, как горести, в прах превращаясь, высушиваемые вздохом до конца, все умирают. Каким-то образом ты мой опять, и строишь мир моих страстей, из них в плавленьи получая тобой желаемые чувства. И это лишь тебе подвластно. Так строй...

И больно, как от своего желанья. Так упивалась горем по невозвращаемому, что ныне счастье рождается по новой. Оно цветет татуировками на нашей коже. Так прикасайся...

И, кажется, в прикосновениях не просто отражаются свои узоры, они обмениваются чувствами, как мы, общаются, придумывая собственные поцелуи, и правила, запретами которых является между тобой и мною расстояние. Не отступай...

Но ты все ж отступаешь. Ты на мгновение далекий. Взгляд пламенеет, блуждая по телу моему. Оно твое, возьми все без остатка, но только обними опять. Всё забирай...

Раскрой мои секреты, я покорна. Но не томи, не отдаляйся. Люби меня сейчас. Люби...

И ты внимаешь моим мольбам. Не это ль ты прочел в моих глазах? Ласкай...

Твои ладони на моем лице, чаруют, изучают. Отсюда и до глубины моей вселенной не будет слаще этих прикосновений, и токи их бегут по венам вместо крови, они врываются в сознание, и управляют легкими, дыханием. Ну, изучай...

Хочу раскрыть тебе всю правду - что для меня твой взгляд, ласкающий, крадущийся в моей ночи, твои неслышные слова, которые читаю я в ростках татуировок, и тишина твоя, рожденная Великой Пустотой, что это все кричит, горит и обжигает, оглушает. Слышишь? Оглушай...

Я выдыхаю стон. Ты нужен мне...

- Вот видишь... Великая Пустота… Таллара… Эллинайе… она знает, что нужно ЕЁ детям.

- Ты нужен мне!..

Мечтай со мной...

И мне неважно больше думать, и волноваться об устойчивости тела, о ровности поверхности, что под ногами. Я отдаюсь твоим прикосновениям всецело. Я отдаюсь тебе...

Парю в вершинах ощущений, которые переполняют. Испей до дна, все чувства высуши сполна, и подари мне новые. Всё больше, больше. В твоем огне горю...

Я тяжело дышу, и тело все танцует, неспешным ласкам подчиняясь. Не знаю, как мне ближе стать, я не могу за гранью ухватиться, чтобы скорей преодолеть ее. И я внимаю....

Потоки мысли так неуловимы в голове, касание волос тревожит кожу, внутри усиливая трепет. Качаю головой, и прижимаюсь к прохладе зеркала щекой, цепляюсь за свое сознанье. Я ускользаю...

Ты шепчешь мне, ты хочешь что-то. Но я не знаю, лишь ощущаю твое дыхание на коже, и томное биение во мне. Ты ласково приподнимаешь ногу мне. Я подчиняюсь...

Ласкаешь клитор языком, целуешь влажно бедра, губы, сочащиеся соком для тебя. Я испаряюсь...

Я не выдерживаю, не могу. Умру, ты воскресишь меня всей этой пыткой, чтоб мне истлеть опять, ведь ты касаешься меня внутри, почти, играешь струнами моей души. И я пою тебе...

Ты снова требуешь внимания, прости. Я понимать отказываюсь слово. Пусти меня, как я тебя в себя пускаю. Ведь я тебя пускаю...

Ведь ты уже внутри...

Но требуешь ответа, и жаждешь от меня, чтоб повторила это слово. Я повторяю...

- Еще...

Молю...

Играй со мной... прими... и строй, и прикасайся. Не отступай, всё забирай. Люби... Ласкай... Всю изучай... И обжигай, и оглушай... Со мной мечтай...

Меня вдыхай, и покоряй. И выплавляй, как только хочешь. Меня целуй, рисуй и сочиняй... Испей меня... Имей... Желай...

Сверкнут небесной радугой во взгляде твои движения во мне. Я обниму, стремясь продлить всю полноту своих пустот.

И в упоении забуду, что ты не мой, что Бог, и что, таких как я, их было много. Что все не вечно, а истома бесконечна...

Я оплету тебя собой, ведь мы с тобой сейчас едины. И буду слушать в тишине, как ты живешь во мне.

И буду выводить узоры нашей связи на плечах и на спине. На бронзовых щеках, в твоем бушующем огне.

Я буду бабочкой порхать, любуясь даром, что ты мне дал. И наслаждаясь тем, что ты даешь. Я возведу мечту сама.

Взорвусь, миллиардами святил, и сникну, как под ураганами дома. Или растаю, как от пламени свеча.

Ты заберешь, не ведая, весь мой покой. Ты разобьешь мои преграды, войдешь в мой мир и навсегда останешься там господином.

Ты жизнь моя. Душа моя. И в этот миг я так люблю тебя.

***

Эйдан покоряет меня с каждым мерным толчком. Цепляюсь, как могу, окутывая его не только ногами, но и крыльями.

У меня есть крылья!

Они прекрасны. Возможно, я не видела никогда ничего прекрасней.

Но ведь я так не люблю летать...

С ним бы я летала всю свою бесконечность.

Я смотрю на сосредоточенное лицо Бога, упиваясь ощущением его гладкой кожи под пальцами, трением члена внутри. Капельки влаги испаряются со спины.

Истома пожирает меня изнутри. Мое тело живет своей жизнью. Оно желает само, думает само, чувствует самостоятельно.

Спина выгибается под мужскими пальцами, ягодицы стремятся навстречу его движениям. Ноги болят от напряжения, но прижимают сильнее с каждым мерным отдалением бедер.

Но главное - импульсы, врывающиеся волнами, как энергетические лучи, проникающие все глубже по мере того, как Бог усиливает давление, ускоряет движение.

И грань мелькает перед моим внутренним взором все ближе, заставляя тереться лицом о его шею, запускать пальцы в пряди огненных кудрей.

Мой стон звенит, пульсируя в унисон с внутренними стенками лона, когда я достигаю разрядки.

И словно крепкие нити, что-то притягивает меня к Эйду ближе, чтобы он был еще глубже.

Но мой Бог не удовлетворен, я чувствую, как сильно он сдерживается, не желая встречать экстаз со мной. Почему?

И в следующий миг я ощущаю, как мои ноги больше не удерживают его, под коленями мягко, а руки опираются на изголовье нашего ложе.

Эйд позади, и снова наполняет меня собой, обвивая руками мое тело, теребя горошины сосков. Проникая пальцами к клитору, рисуя там вязи татуировок.

Его погружения резки, но выходит он медленно и томно. Еще одна пытка для меня.

Новая поза, новые ощущения. Он кусает мою шею. Я обнимаю его своими крыльями, они горят вместе с ним.

Движения нарастают, и теперь и Бог подходит к оргазму вплотную.

Не хочу его отпускать. Никогда, ни за что. Впиваюсь ногтями ему в ягодицы, царапая, подавая бедрами назад, кусая его губы, когда он стремится ко мне поцелуем.

И вот толчок еще одного моего оргазма. Как будто внутри разрываются вены и горячая кровь, прожигая внутренности, изливается на волю.

Мне щиплет глаза, они пылают, я жмурюсь. Когда он исторгает свои истоки в мое лоно, я нервно вбираю все до последней капли.

Мы замираем, тяжело дыша. Бог перекидывает мои волосы мне через плечо, целует затылок, обдавая жарким дыханием волоски у основания шеи.

Он не стремится покинуть мои глубины. И я не хочу этого. Эйдан сможет разжечь желание вновь, достаточно лишь еще раз взглянуть мне в глаза. Еще раз подарить узоры холмикам грудей пальцами, губами. Он искушает лишь одним своим сильным объятием, шумным вдыханием моего запаха, оттягиванием моих волос, больно, но так эротично…

Я готова упиваться им снова и снова. Пока он готов мне позволять это.

Часть вторая.

Не отпущу тебя.

Толкаюсь внутрь, туда, где узко, влажно, тесно. Наполняю и растягиваю. Целую белую кожу плеч, мгновенно покрывающуюся тонкой вязью татуировок. Слушаю музыку стонов. Она прижимает меня ближе, манит своими губами, руками, телом… Даже её эфирные крылья сплетаются вокруг наших тел, приводя в неистовство тот огонь, который горит на моей коже.

Богиня моя… молюсь тебе, как умею…

Медленно, томно, вязко.

Проникаю до самого конца и медленно покидаю бархатные глубины, чтобы тут же проникнуть назад. Она прогибается и подается мне навстречу. Поет песню нашей страсти своим неземным голосом. Отдает и принимает.

Ощущаю циркуляцию энергий между нами почти на ощупь, особенно когда целую её.

Жарко, жадно, голодно.

Не могу насытиться. Быстрее и глубже…А она поет песню страсти, потираясь об меня нежным личиком, запуская пальчики в мои волосы и чутко реагируя на каждое движение. Нет. Я не смогу отпустить её навсегда. Это как утерять какую-то важную часть души. А в том, что она часть меня, я уже не сомневаюсь. Темные – Светлые… по сути, разница лишь в полярностях, которые имеет наша общая энергия…

Она празднует свою разрядку особенно протяжным стоном, сокращаясь нежно и трепетно, прижимаясь ко мне ближе, утягивая в бездну оргазма… Но я не ныряю вслед, желая доставить Каре еще немного удовольствия… Столько, сколько нужно… Я так хочу этого… Подхватываю её, обессиленную, на руки и несу к постели. Моя маленькая богиня заслуживает достойного алтаря для поклонения…

Хватается за изголовье, давая мне полный доступ к такому желанному телу. Проникаю в нее вновь, лаская всю доступную мне поверхность кожи, жадно целуя в затылок. Тянусь к возбужденным соскам, превратившимся в восторженные маленькие пики еще до моего касания. Скольжу ладонью, задевая тончайшие волоски на её теле, ощущая потоки энергии и собственные проникновения – резкие, глубокие. Касаюсь напряженной горошинки клитора и медленно выхожу, чтобы возвратиться назад с тем же напором…

Вздрагивает под моими руками, помогает удовольствию всем телом. Такая… совершенная. Дорожка поцелуев по нежной шейке Кары и аккуратное касание зубами. Она громко стонет, прижимаясь ко мне, позволяя наполнить себя еще сильнее. Обнимает легкими воздушными крыльями – я ощущаю их касания, холодящие мою разгоряченную кожу, и сгораю, сгораю, сгораю...

Быстрее, сильнее, глубже.

Теряя волю, сдержанность, мысли – все то, что всегда составляло часть меня, даже в самые головокружительные моменты… Краем сознания отмечаю, как впиваются в мою кожу её ноготки. Как острые зубки терзают мою нижнюю губу, одаривая её капелькой крови… Да, пожалуйста, да! Только не отпускай меня, только позволь дать тебе всё, что я могу, только…

Кара обхватывает меня плотным кольцом своего оргазма, принимая мой - как данность. Чистый костер из смешения энергий и наших сущностей. Живой поток удовольствия, охватывающий все вокруг, как сплошное чудо. Даримое её волей. Сладостное, тягучее, восхитительное чудо по имени Кара… Моя Богиня…

Ласкаю её темные волосы, влажно липнущие к коже спины. Упиваясь запахом, провожу губами по основанию шеи, глядя на расцветающие под кожей узоры. Быть может, только кажется, но они так и льнут ко мне, ласкаясь под влажной бархатистой поверхностью. Клубясь под пальцами, как влюбленные облака, инстинктивно тянущиеся к солнцу… Не хочу покидать её теплых гостеприимных глубин, да и она сама, кажется, совершенно не желает этого.

- Кара… - этот хриплый полу-стон рождается из моей груди почти неосознанно, когда я смотрю в её бездонные глаза, подернутые зыбкой пеленой удовлетворенного желания.

Касаюсь её жадно, нетерпеливо. Резко оттягивая темные пряди, запрокидывая голову Кары, чтобы коснуться языком нежной впадинки шеи. Расцвечиваю прикосновениями нежные округлости грудей и изгиб чудесного тела, ощущая, как вновь просыпается желание обладать ею... Да и исчезало ли оно вообще? Возможно ли насытиться её совершенством? Ответа нет, а желание дать все, что она просит, просто всепоглощающе…

Целую, ощущая соленый привкус пота на её коже, вновь начиная движение внутри. Откликается с пылом, будто и не было только что этого безумного исступления между нами. Будто я – все что нужно ей сейчас, её Альфа и Омега… Господи… За что мне она? Я уже сейчас не могу даже выпустить её из кольца своих рук, что же дальше?! Великая Эллинайе… Я не смогу отпустить её, ты же понимаешь…

Горю белым огнем, переплетаясь с кислородом, который дарит мне Кара. Двигаюсь внутри, мерно и плавно, продляя наши общие сладкие мучения. Ласкаю как только могу, поклоняясь пальцами, ладонями, губами… Хочу эту сладкую истому и вкус её кожи на языке. Хочу стоны на грани фантазма и коготки на моей спине, очерчивающие грани татуировки... Хочу её вот так, любую, разную… еще не изведанную до конца, но уже безгранично любимую…

Стонет и мечется, охватывая меня руками, ногами, крыльями. Прикрыв веки, целую сочные и пухлые губы своей маленькой богини. Наверняка прекрасная – радужная, гибкая, излучающая темное сияние… просто ослепительная… Для меня. Сейчас. Целиком и полностью.

Этот оргазм приходит быстрее, окуная меня в пучину лавы и потоки ветра. Энергия расходится от нас волнами, впитываясь в окружающий мир, заставляя цвести растения там, снаружи, в буйном потоке моей светлой животворящей силы и её темной воли, согнавшей тучи животворящего дождя…

Обессилено откидываюсь на голый матрац. Простыня есть, просто она куда-то исчезла… в процессе… Притягиваю Кару к себе, чтобы быть еще ближе. Не могу отпустить. Пока не могу.

И шепотом, почти на грани слышимости, произношу:

- Можно, я оставлю тебя себе?

И она отвечает.

"Да"...

Это слово бьется во мне, даря небывалую эйфорию. Я инстинктивно тянусь к её губам, благодаря за всё это чудо, за нее саму, такую необыкновенную...

Не могу остановиться. Или не хочу. Ведь то, что я давно желал и искал, наконец, у меня в ладонях...

Конечно, еще много мелочей и условностей, ведь Темная Богиня и Светлый Бог - это две полярности, но... есть ли что-то невозможное, когда так сильно этого желаешь? Эллинайе когда-то говорила именно так...

Еще на Земле я читал книгу, несколькими своими строками запомнившуюся мне особенно отчетливо: «Любовь не знает постепенности. Еще накануне мир был исполнен смысла и без присутствия. А теперь мне необходимо, чтобы любовь моя была рядом – иначе истинное сияние каждой вещи сокрыто от меня".

Как же, оказывается, верно... Ощущаю себя цельным. Всё то же и абсолютно новое, другое, более заполненное, лучшее, чем накануне...

Кладет голову мне на грудь, не желая глядеть в глаза. О чем думает? Не жалеет ли?

От таких мыслей странно. И страшно. Боялся ли я потерять женщину раньше? Ответ "нет"... Я всегда был готов отпустить любую по первому требованию. Велению сердца, души или просто разума, разрывая любые связи. Сейчас я готов не был, и буду ли когда-нибудь вообще? Она стала для меня… чем? Дыханием? Душой? Я не могу подобрать определение, эти слова слишком мелкие и невыразительные. Кара - это все что я вижу, слышу... ради чего существую. Вот так, просто и без затей.

Поначалу, когда понимание настигает меня, оно ошеломляет своей простотой и одновременной сложностью. Что делать теперь? Как быть?

Служить.

Ответ прост. Я могу только служить ей. Так, как она этого захочет. Как заслуживает.

Не просто секс - это было поклонение и полное единение, на условиях, которые я не понимал, но которым покорился полностью и безоговорочно. Она изменила меня, мое восприятие, весь мир вокруг. Решение дается мне на удивление легко.

Все еще молчит, задумчиво водя пальчиками по моей коже. Наши татуировки сплетают причудливые узоры, занимаясь своей безостановочной любовью. Зрелище завораживает, но безмолвие Кары пугает.

Не молчи...

- Ты настолько красноречиво молчишь... - погружаю кончики пальцев в тяжелые пряди её волос, наслаждаясь простым касанием.

- Что тишина давит? - её голос, несмелый и тихий, но хриплый от недавних стонов, рождает в моей груди довольство. Но и малую толику отчаяния...

- Иногда в тишине и покой, и таинство,- рука моя снова погружается в шелк волос, - но бывает, когда тишина - враг. Ты что-то надумала себе.

- Ты же Бог, вот и узнай сам. - Мое сокровище недовольно ворчит, не зная, что я уже все решил. И она решила своим тихим и емким "да". И убежать я ей не позволю.

- Посмотри на меня, Кара, - прошу я.

Поворот головы, дрогнувшие веки и на меня вновь глядят небеса... Чудо моё, чудо... Не отпущу тебя. Не смогу... Прости... Не смогу...

Подтягиваю к себе, легко касаюсь губ. На них вкус моей собственной кожи и ветра, и в пору снова сойти с ума, но я должен попытаться объяснить, хотя подобрать слова так трудно...

- Все изменилось с нашей встречи.

- Что именно? - она не спрашивает, требует.

- Всё.

Кара садится прямее, будто пытаясь отдалиться. Это... странно? Страшно...

- Что могло измениться для тебя, Старшего Бога?

Настороженный взгляд и вихри тайфунов в зрачках.

- Всё.

Я повторяюсь и знаю это. Но выразить по-другому не в силах. Изменилось всё. Она просто появилась и перевернула мой мир к другой полярности. Перевела приоритеты на себя. Стала дыханием, желанием, центром меня - всем.

- Я уже ненавижу это слово. - Качает головой, продолжая смотреть взглядом дикого котенка.

Не надо, не отгораживайся от меня...

Притягиваю ближе через слабое, почти незаметное сопротивление.

- Ты ведь понимаешь, - татуировки снова оплетают наши тела в местах соприкосновения, продолжая непрерывный танец страсти, - эти символы соединяют нас. Это Судьба.

Вырывается, вновь пытаясь отдалиться. Не могу, прости... Я не отпущу тебя, ведь ты уже решила все своим тихим "да"...

- Судьба. Это слово тоже ненавижу. Судьба как обязанность, не желание...

Ты не понимаешь, но я докажу, сумею. Пусть даже на это уйдет остаток моей вечности... ведь без тебя она не будет иметь смысла.

Отпускаю на мгновение, чтобы в следующую секунду вновь прижать её к себе. Так, чтобы моя маленькая хрупкая девочка не смогла вырваться и услышала то, что я хочу сказать.

- Сколько ненависти. А как же другие чувства? Любовь? - внимательно всматриваюсь в такое любимое лицо.

Боги легко меняют личины, но я легко угадаю её в любом облике, знаю это совершенно точно. Так же, как знаю, что она будет сниться мне еще долго вот такая - растерянная, сбитая с толку, ослепительная и желанная... Не должно быть стен между нами. Не тех, которые мы можем построить сами. Не так.

- Я так тебя желаю, жажду, что мне больно от этого, - шепчу я, - все, что нужно для твоего счастья - требуй. Ты для меня теперь важнее всего.

Всё для тебя...

Небо мое, теперь навечно отраженное в её чудных глазах, занимается дождем.

Чудо мое... Радость моя... Ну что же я сделал не так?

- Не плачь, - целую влажные щеки, отирая соленые дорожки пальцами.

Не хочу, чтобы ты плакала. Никогда...

- Мой, только мой...

- Твой, - соглашаюсь, - только не плачь, не надо, у меня сердце разрывается...

Если у таких старых богов есть сердце. Моё - вот оно. Лежит и заливается слезами.

Собираю капельки языком, пока она цепляется за мою шею. Снова терзаю припухшие губы поцелуем с привкусом соли, а она отвечает мне вязко и жарко. Не отпущу. На всю мою вечность.

На этот раз все нежно, очень нежно. Кара как цветок, открывающийся навстречу солнцу. Моим рукам, губам, пальцам, языку... Я везде, как всепоглощающее пламя, а она - как воздух, которым не могу надышаться.

Шепчу в забытьи её имя, как молитву. Боготворю всю, от корней волос до кончиков пальцев. Тонкая шея, нежные руки, слегка выступающие ключицы... Упругие полукружья грудей и острые пики маленьких совершенных сосков. Бархат кожи и впадинку пупка. Ноги - длинные, совершенные - для меня она вся - эталон, отныне и впредь, какую бы внешность не предпочла в дальнейшем... Аккуратно потираю горошинку клитора и вхожу в тесные влажные глубины, слушая хриплую песню страсти.

Не отпущу.

Замираю внутри, добившись чуть более осмысленного взгляда, и шепчу в розовое ушко:

- Весь твой, котенок мой... веришь?

Глава 5

Часть первая

Объяснения.

Свет не живет без темноты.

Как тени порождает он,

Как поглощают ночи дни,

Я наполняю явью сон...

Пересыщенные, на время удовлетворенные, мы лежим рядом, не желая отдаляться друг от друга. И не было ничего интимнее этих объятий.

Моя щека на его плече, ноги, закинуты на бедра, руки на мужской груди. Его пальцы в моих волосах, и выводящие трепетные импульсы на спине.

Я прокручиваю в голове опять и опять, как он произносил мое имя. В голосе звучало благоговение.

Мое имя еще никогда не было надеждой и проклятием одновременно. Я звалась Карой, но для него была спасением.

Пламя, что пылало в его глазах, - пылало для меня. И я каким-то образом знала это.

Просто он давал мне понять это снова и снова, целуя, обнимая, лаская.

Я знаю, что он мой. "МОЙ" - звенит в ушах, заполняя меня, окутывая, но я боюсь произнести это вслух.

Кто бы мог подумать, что выбор, сделанный в пользу познания целительной страсти, как жизни, и рождения во мне Богини, станет погибелью для меня?

Ведь без него я, как цветок без объятий солнца, погибну. Он - мой огонек во мраке ночей.

В какой-то момент нас обуяло чувство намного более сильное, чем сама страсть, любовь.

Что-то более глубинное. Потребность... Необходимость...

Если бы мы обоюдно не желали этого, то татуировок бы не было.

А они все цветут, распуская свои бутоны прикосновениям навстречу, лаская кожу изнутри, сплетая узоры почти по всему телу Бога... и моему.

Любуюсь этим доказательством моего триумфа... но его победы. Ведь он покорил Кару Небесную... отныне и навсегда.

В эту минуту наслаждаюсь покоем, теплом его объятий, электрическими импульсами узоров, нашим дыханием, биением сердец.

А в следующую - мне уже хочется вызвать Бога на словесный поединок, быть взбалмошной и эгоистичной. Познать его и позволить познать себя.

Не расслабляться же ему, в самом деле? Он не сможет от меня избавиться теперь. Ведь я хочу его, а я - дочь своего отца, и получаю то, что хочу.

Так тихо и сладко звучал его хриплый голос, когда он, словно из самого сердца, просил у меня остаться с ним.

И его слова являлись настолько собственническим порывом, что я возжелала его с еще большей силой. С такой же собственнической.

Я лишь взглянула на него и выдохнула прямо в губы одно слово: да. И дальше был томящий поцелуй, яростный и глубокий.

Его язык проникал так, как совсем недавно его член проникал в мое лоно. И мне казалось, что я вновь испытываю всю наполненность им, не ощущаю себя пустой... одинокой.

Я была желанной, и не было никаких противоречий. Я хотела быть его трофеем в победе. Принадлежать и быть игрушкой, быть его женщиной.

Ведь он открыл во мне эту женщину. Неистовую с ним, горящую только с ним.

Хотя ума не приложу, чем он заслужил - или провинился? – что судьба ниспослала именно меня. Но заслужил навеки. А я?

Тогда я была целой. Прежде мне не хватало кусочков-пазлов для ясности картины, чтобы собрать мои желания и цели. Он не только подобрал в пустоты нужные фрагменты, но раскрасил картину ярчайшими красками, своими, он дополнил меня и напитал.

И сейчас мне хочется смотреть на него долго, изучать каждый рельеф тела, рассказывать все самое важное, и болтать лишнее.

Но я упорно прячу взгляд, скрывая глупые мысли.

Чувствую, что для него все так же особенно, но так боюсь ошибиться.

И лишь впитываю его близость, становясь безумной от необходимости в нем.

Эйдан обнажил меня настолько, что я не могу снова выстроить стену самовлюбленной гордости, с ним я стала уязвимой. Именно в этот момент стала.

И, ни мой отец, ни Зариланна не гордились бы мной сейчас. Ибо я слабая, и смертельно боюсь конца нашего единства.

Я бы согласилась быть безвольной для него, но в то же время мне хочется, чтобы я была нужна Эйду со всеми своими недостатками.

- Ты настолько красноречиво молчишь... - наконец молвит он, нарушая тишину.

- Что тишина давит? - шепчу в продолжение.

- Иногда в тишине и покой, и таинство. Но бывает, когда тишина - враг. Ты что-то надумала себе.

- Ты же Бог, - отмахиваюсь, - вот и узнай сам.

- Посмотри на меня, Кара, - приказ или просьба?

Я могла бы поступить, как трусиха. Но я запрещаю себе быть ею. И, хотя рядом с ним это практически невозможно, первую битву я выигрываю - смотрю на него.

Глаза горят, и в них столько чувств, что я вздрагиваю, когда его рука ложится мне на затылок. Он лишь слегка придвигается и припадает к губам в легком, успокаивающем поцелуе.

Когда касание губ прерывается, потоки электрических рисунков прекращаются, он вновь устремляет свой взгляд на меня.

- Все изменилось с нашей встречи.

- Что именно?

- Все.

Я медленно отстраняюсь, выравниваясь в сидячем положении, замечая, как нехотя он отпускает, но не прекращает касаться спины.

- Что могло измениться для тебя, Старшего Бога?

- Все, - повторяет он.

- Я уже ненавижу это слово.

- Ты ведь понимаешь, - Эйд притягивает меня за руку, обратно, в свои объятья, и по ней росписью разрастаются вязи татуировок, - эти символы соединяют нас. Это Судьба.

Оказываю сопротивление его напору, стремясь вырваться. И почему я вдруг стала такой? Он разрушил наш покой.

- Судьба. Это слово тоже ненавижу. Судьба как обязанность, не желание...

Уступает, как мне кажется, потому что моя рука вдруг становится свободной, но в следующий миг я уже прижата спиной к матрасу его могучим телом. Он возвышается такой сильный и грозный.

- Сколько ненависти. А как же другие чувства? Любовь?

Мой настрой опять сменяется, решительность пропадает, оставив место лишь любопытству.

Может быть, это все из-за обретенной божественности? Мое настроение меняется так резко и так часто.

Его следующие слова становятся для меня глотком живительной влаги... Или огня...

- Я так тебя желаю, жажду, что мне больно от этого. Все что нужно для твоего счастья - требуй. Ты для меня теперь важнее всего.

В следующее мгновение слезы вырываются из глаз. Реву, как маленькая девочка. Жутко стыдно и обидно за такое поведение, хотя плачу-то я от счастья.

Он улыбается, иссушая мои слезы легкими поцелуями.

- Не плачь, - шепчет.

- Мой, только мой - лишь радостно всхлипываю, обнимая его за шею и вдыхая любимый запах.

Я, скрывая от всех светлых чувств, что омоют,

Раскрываюсь тебе и горю пред тобою.

Ты забудешь других. В этот миг я решила.

Страстью бешеной вспыхнет воздух мой темнокрылый.

И если это дивный сон, то я хочу навек забыться...

Эйд обнимает и шепчет на ухо, что мой.

Мой... Мой... Только мой... - поет мне сердце, отбивая свой собственный ритм. И слезы никак не желают стихать.

Повсюду, где его руки, губы, алчущий язык касаются меня, татуировки сплетают узоры, и мне кажется, что это клейма, повторяющиеся многократно, прожигающие в сердце: поцелуи МОЕГО Бога.

И мне мечтается, что они останутся навсегда, как доказательство, как ласка его самолюбия на моем теле и ответ: я ТВОЯ.

Сопротивлению нет места в новом акте нашей любви. Мне кажется, что он не просто ласкает, что он лакомится, растягивая удовольствие, расписывая мое тело, пытая языками своего пламени.

И я томлюсь и теку, как если бы стала раскаленной лавой, поглощаемой Эйданом.

Его шепот, многократно выплетающий из тишины звуки моего имени. Пальцы, исследующие все мои территории, повторяя каждый контур телесных карт, лаская возникающие вязи, словно пытаясь догнать их и запечатлеть на все оставшиеся времена.

Мои припухшие губы, терзаемые желанием изучать моего Бога. Любить его рельефы, горы и равнины, припасть к коже, и упиваться, источая всхлипы, внемля всему происходящему.

Бедра сами раскрывают доступ к лону, вздрагивая, когда Эйдан тягучими ласками подкрадывается к средоточию моих желаний. Его уста касаются моих век, щек, скул, завлекая своей нежностью, словно играя в прятки.

Отвлекая настолько, что медленное вторжение становится неожиданным, тем самым, захватывая всецело, вытягивая протяжные стоны от такой искушающей пытки.

В момент, когда я уже готова царапаться и кусаться, ожидая, что вот он, наконец, начнет обратный отсчет пути, давая надежду на постепенное ускорение поступательных движений, Бог замирает.

И я готова впиться в губы до крови, от досады и злости, и умолять его всеми желаемыми им способами.

Но Эйдан касается виска, убирая с моего лица влажные волосы, и лишь требует взглянуть. Я подчиняюсь, встречая его огненный взгляд, наполненный и нежностью, и страстью, и неудовлетворенным голодом.

- Весь твой, котенок мой... веришь?

О! Я верю, - хочется крикнуть, чтобы он, наконец, начал желанное мной движение. Но из груди исторгается только недовольный стон. Выгибаюсь, потираясь набухшими сосками о божественную грудь, в надежде разрушить его сосредоточенность и невозмутимость. - Поверила еще в тот момент, когда ты любил меня пламенем взгляда, признаваясь в своем поклонении. Поверила, когда поняла, что могу потребовать твою жизнь, и ты отдашь ее, подчиняясь моим желаниям, ты станешь смертным. И я буду беречь этот дар, ведь сейчас знаю, что дарю тебе так же свою душу. О, Боги! Прочти мои мысли, молю, прочти, потому что у меня нет сил ответить словами.

Прочти...

Не знаю, смогла ли я сказать все это, но Эйд наконец отвечает моим обеспокоенным и ищущим движениям новым вторжением во влажные глубины. Он делает это так же медленно, лишая меня воли, разбивая мысли, выискивая очередным заходом новые места, жаждущие божественных прикосновений. И мелкие электрические потоки вбираются каждым нервом внутри, чтобы по пути вне сплести тугие канаты, оплетающие меня. Разрывающие кожу, позволяющие светиться всем естеством от охватывающих взрывов оргазма.

Хочу любить Бога с таким же исступлением, и ничего не могу поделать с этим желанием. Подчиняюсь ему, лаская губами и языком, находя свои лакомства, запуская в огненные пряди пальцы, вдыхая их аромат. Нервы словно обостряются, давая возможность ощущать многое на фоне всепоглощающего.

Он позволяет мне, я властвую и изучаю. Под моими руками рисуются узоры, они будто перебегают с моих пальцев на кожу желанного, упиваясь страстным обменом. А тело трепещет под ласками татуировок. Слизываю новый для меня, но заведомо любимый, пряно-соленый вкус огня с его кожи. Нахожу приятное счастье от шумного дыхания, теперь уже его нетерпеливых пальцев в моих волосах. Касаюсь бережно и неопытно, но страстно и горячо. Влажные губы находят божественный орган - венец пути моих исследований. И он бы мог напугать своей силой и мощью, но не меня. Мне кажется, что я принимала его столько раз, любила своими глубинами.

Плохо помню лекции Похоти, которая в свое время не упустила возможности развратить юный разум доставучей дочери Верховной Жрицы, потому действую по наитию.

Ласкаю и пою ему оду, вбирая в рот, следуя за говорящими урчаниями Бога. Ощущаю несравнимую гладкость обволакивающей его кожи языком. Наслаждаюсь неудовлетворенными восклицаниями Эйда, когда прерываюсь, чтобы вновь залюбоваться на вспыхивающие, словно рождающиеся в черном огне, ростки татуировок на члене.

Но на то он и Бог, чтобы отнимать у меня господство, когда ему вздумается. Я не сержусь, ведь этот собственнический рывок приводит к тому, что его естество вновь внутри моего.

Эйдан снова любит меня, на этот раз неистово и требовательно, словно наказывая за пытку, которую я ему дарила.

Ну что ж, теперь ты знаешь, почему так неистова и я.

Забываю кто я, что я, зачем... Не важно, где и почему... Лишь только важен он сейчас, навсегда, мой Бог.

***

- Так странно... - нарушаю целительную тишину.

- Что? - хрипло отзывается Эйдан.

- Я меньше недели взрослая. Эти волосы, глаза, видеть их в зеркале... Я еще даже не успела привыкнуть к этому телу, приспособиться. А уже нашла свое счастье.

Грудь под моей щекой вздрагивает от легкого смеха.

- Тебе повезло. Мне пришлось ждать много много больше.

- Но все эти годы ты же не был одинок.

- Ревнуешь? - ирония в голосе.

- Нет, - отвечаю честно, - скорее сожалею. Я три тысячи лет пряталась в белоснежных стенах Храма по собственному желанию, хотя могла быть с тобой. И ты бы ждал на три тысячи лет меньше.

- Прошлое в прошлом, котенок. Не стоит о нем жалеть. Только твоему отцу дано изменить былое. Но даже он не рискнет, это очень опасно. Главное, что мы вместе сейчас.

- Сейчас - это мало.

- Наше сейчас будет длиться долго. Обещаю тебе.

В его голосе звучит уверенность, придающая мне сил. Не понимаю, чего боюсь, ведь я уже знаю, что его потребность во мне не меньшая, чем моя в нем. Но, все же, как-то не по себе.

Мои конечности протестующе ноют, пытаюсь незаметно сменить позу, но несколько мгновений спустя мне вновь становится неудобно.

- Что ты все ёрзаешь, непоседа? - наконец не выдерживает Эйд.

И я отвечаю первое, что приходит мне в голову.

- Хочу гулять, - приподнимаюсь и гляжу ему в глаза, и тут же начинаю оправдываться. - У меня странное чувство, словно что-то гложет. И еще, только не смейся, мне хочется посмотреть, что стало с бассейном.

- Ты не помнишь, что с ним стало? - удивляется.

- Лишь урывками. Не могу сложить в полную картину.

На что Бог ухмыляется, но резонно замечает:

- Ты была занята.

Шлепаю его по груди, вызывая еще больше смеха.

- Как будто ты не был.

- Был, но все же заметил все разрушения.

Не обижаюсь, пусть издевается. Но наказываю его, вскакивая и отдаляясь, стремясь к окну и виду, что открывается там внизу.

Его движения не отвлекают меня, пока на мои плечи не опускается легкая ткань, обволакивая тело без усилий с моей стороны. Оказывается, что Эйдан уже оделся сам, и теперь одевает меня.

Удобно.

- Хорошо, мы пойдем гулять, - торжественно заявляет он и тянет меня из комнаты.

А я лишь на прощание удостаиваю грустным взглядом ложе нашей долгой и нескончаемой любви.

Часть вторая.

Мир, где небо цвета глаз.

- Так странно...

Её голос гармонично вплетается в негу нашей общей тишины, разбавляя окружающее красками.

- Что? - мой голос будто принадлежит кому-то другому. Не мне раннему, такому, каким я был еще пару часов до этого - целую вечность тому назад - а тому, кем я стал сегодня.

- Я меньше недели взрослая. Эти волосы, глаза, видеть их в зеркале... Я еще даже не успела привыкнуть к этому телу, приспособиться. А уже нашла свое счастье.

Не могу сдержать довольного смеха. Счастье... это ты мое счастье, моя радость, моё всё...

- Тебе повезло. Мне пришлось ждать много, много больше - замечаю.

- Но все эти годы ты же не был одинок.

Она отвечает почти сразу, не задумываясь, не понимая самого важного... Её нельзя сравнить ни с кем. Сейчас я, как вечно плутавший в пустыне, вышедший к пресному океану...

- Ревнуешь? – осторожно.

- Нет, скорее сожалею, - она пожимает плечами, - я три тысячи лет пряталась в белоснежных стенах Храма по собственному желанию, хотя могла быть с тобой. И ты бы ждал на три тысячи лет меньше.

Что такое три тысячи лет для бога? Краткий миг, единый вздох вечности, но... жалею ли я о том же? Безусловно. Каждая секунда, проведенная с ней, подобна мельканию цветных кадров в черно-белом кино...

- Прошлое в прошлом, котенок. Не стоит о нем жалеть. Только твоему отцу дано изменить былое. Но даже он не рискнет, это очень опасно. Главное, что мы вместе сейчас.

- Сейчас - это мало, - недовольно тянет моя богиня.

Она еще не понимает. Наше сейчас бесконечно. Все зависит только от желаний Кары...

- Наше сейчас будет длиться долго, - смотрю на нее пристально, - обещаю тебе.

Быть может, я обещаю больше себе самому, потому что одна мысль о том, что она может покинуть меня, приводит в отчаяние, гасящее любой огонь. Ведь пламя не существует без воздуха, правда?

Внезапно, вспоминаются слова моего старого друга: "Узнав, каким бывает идеал, трудно смириться с чем-то меньшим..." Теперь я готов согласиться со многими словами Вассаго и его, на первый взгляд, абсурдным решением - забыть. Если бы теперь я твердо знал, что лишусь Кары, то предпочел бы полное забытье такому существованию.

Да, я знаю ее лишь неполные сутки.

Да, по сути, она еще ребенок.

Да, её характер относится к Темной Божественной Сущности (что потенциально значит, что она склонна ко лжи, разрушениям, эгоизму, взбалмошности, постоянному влипанию в неприятности и многим другим сюрпризам).

Но я знаю и то, что Кара для меня дороже всех, и всего сущего.

И все то, что я могу назвать - всего лишь её грани, те, которые мне предстоит узнать, и которыми предстоит насладиться. И если вдруг не станет её в моей жизни, то умрет какая-то часть меня, самая важная… Та, что люди однажды назвали душой, так и не придумав другого имени. От этого безумно страшно, странно и, где-то там, глубоко внутри, сладко до дрожи... Что она все-таки есть. Такая. Тут, рядом со мной.

Секс фееричен, но мне хочется познать в ней всё: увидеть улыбку, услышать счастливый смех, полюбоваться на раскованные движения... Она ведь стеснялась меня до всего... этого. Да и я был немного скован... Теперь же, мне хочется подарить ей весь Мир. Этот или любой другой, который она желает. Однако, есть кое-что, что я не могу ей дать, как не хотел бы. Знание об управлении Темными Искусствами.

А тем временем мое беспокойное сокровище то и дело крутится рядом.

- Что ты все ёрзаешь, непоседа? – в голосе моем улыбка. Так трудно сдержать её, когда счастье явно…

- Хочу гулять.

Небесный взгляд Кары задерживается на мне, порождая новый приступ желания и обожания. Это так ново, что почти сразу вызывает настороженность, которая бессильно тонет в серо-голубых озерах её глаз.

- У меня странное чувство, словно что-то гложет. И еще, только не смейся, мне хочется посмотреть, что стало с бассейном.

- Ты не помнишь, что с ним стало? - притворно удивляюсь я. Меньше всего мне хочется, чтобы её сейчас что-то волновало – хватит одного меня – поэтому, цепляюсь за вторую, более любопытную и для меня самого, тему.

- Лишь урывками. Не могу сложить в полную картину, - честно, и с искоркой любопытства в глазах.

- Ты была занята, - довольно смеюсь я. А в ушах её волшебные песни страсти, ощущение её губ на мне, и вновь напряжение во всем теле…

Возмущенное выражение лица Кары вызывает у меня еще больше смеха. Прекрасные глаза мечут молнии, её ладошка с силой опускается мне на грудь, но в голосе слышны медовые нотки.

- Как будто ты не был, – ворчит.

- Был, но все же заметил все разрушения, – дразню. На деле же, сам не помню почти ничего, ведь был так поглощен своей Богиней…

Она вскакивает и устремляется к окну, почти по пояс выныривая из оконного проема. С восхищением гляжу, как покачиваются бедра, пока Кара болтает ногами, неосознанно держась за раму, чтобы не упасть. Тут не высоко, всего пару сотен земных метров, но сердце предательски ёкает – богиня не может умереть, но сращивать поломанные кости - это не совсем приятное времяпрепровождение. Встаю и иду к моему сокровищу, пока она не решила проверить данную теорию на практике. Одежда появляется на моем теле уже в дороге – уж очень любопытно, а что в действительности стало с садом и бассейном?

За окном серо-голубое небо и цветущая бесконечность. Удивительно… Обнимаю Кару за плечи, ощущая, как под пальцами появляется легкий шелк. Да, именно так она ощущается. Шелк. Нежного телесного оттенка, подчеркивающего неземные глаза моей Кары.

- Хорошо, мы пойдем гулять, – беру нежные пальчики в свою ладонь и тяну к выходу, останавливаясь на середине. – А давай попробуем кое-что?

- Что? - в её взгляде мгновенно просыпается любопытство.

- Светлая и Темная энергетики полярны, соответственно принцип действия у них разный. Но некоторые вещи мы делаем одинаково, - на этих словах Кара краснеет. Я улыбаюсь и продолжаю, - например, перемещение в пространстве. Стоит только представить себе место, где ты хочешь быть, или того, с кем рядом желаешь оказаться, энергетику, или просто примерные координаты на карте, и захотеть перенестись туда.

- А если я представлю место, которого нет? - недоумение в глазах.

- Тогда оно появится, - пожимаю плечами, - без сложных живых организмов, потому что их нужно продумывать особенно тщательно, но именно такое, как ты себе вообразишь.

- Почему тогда Боги не теряются в собственных иллюзиях? - любопытство.

- Потому что это скучно, - моя улыбка становится шире. – Разве мог бы я придумать тебя лучше, чем ты есть?

Нежное пожатие тонких пальцев, как позволение к молитве.

- Поиграем в догонялки сейчас? – предлагаю. – Я перемещусь к бассейну, оставив энергетический след, а ты тянись за мной, представляй, что появляешься рядом, хорошо?

Конечно, на первый раз нужно было бы выбрать расстояние меньше, чтобы Кара могла меня видеть, но я верю, что у моей любимой все получится. Настолько принадлежу ей, что не найти меня она не сможет. Вспышка. Переношусь к бассейну, оставляя чистый открытый канал и… столбенею.

Все вокруг цветет. Буйно, ярко, многоцветно. Воздух напоен озоном, кислородом и ароматами трав, добавляя к вчерашнему, густому и пряному запаху, свежие нотки. Небо над головой цвета глаз Кары – серо-синее, клубящееся облаками и залитое лучами солнца. Мой мир явно превратился в Рай… На месте бассейна глубокая выемка, заполненная голубоватой водой. Дно её залито стеклом, фигуры из которого гармонично вздымаются из воды, сияя и устремляя свои оплавленные конечности к небесам.

Ловлю свою богиню прямо из потоков бытия, которые по нитям энергии привели ее ко мне, и прижимаю близко-близко. Кара обхватывает меня руками за шею, будто испугавшись того, что увидела в темноте.

Умничка, она смогла. Оглядывается вокруг и, не удержавшись, тихонько ахает мне на ухо.

- Твой мир был другим.

Конечно. В нем не было Тебя.

- Он… прекрасен… - в голосе моем благоговение. И страх.

Обычно на изменение мира уходит не один год, а тут все произошло за считанные часы. Даже при условии, что все это сотворили мы вместе, в ней огромная сила, почти на уровне старых богов. Я не смогу научить Кару пользоваться Темным Даром, как она того заслуживает. Мне придется отпустить мою богиню на время… которое уже кажется мне вечностью.

- Я всё испортила.

В её голосе почти сожаление.

- Нет, - отрицательно качаю головой, - теперь лучше. Это и твой мир тоже… теперь. Мне это очень поможет дождаться тебя.

- Ты меня отсылаешь? - настороженно.

Поспешно отходит от меня, будто пытаясь отгородиться.

- Кара… - как объяснить, когда все слова куда-то деваются? – Кара моя… Так нужно. Прежде всего, тебе самой. Я не смогу дать тебе то, что необходимо. Это не в силах Светлого бога, научить повелению Изначальной Тьмой.

- Но ты не идешь со мной.

Обвинение и страх. Она еще настолько человек…

- Любимая, я не могу, - пытаюсь объяснить, - тебе нужно учиться Тьме, а я Свет. Божественность не всё, это только начало. Я не смогу находиться рядом с другими темными долго. Это причиняет боль всему живому возле нас.

Никогда никому ничего не объяснял и не уговаривал, но тут готов броситься на колени и молить. Зариланне не выдержать моего присутствия долго, да и мне самому приятно не будет. А ведь она лучший элементалист среди темных, и сможет обучить Кару в разы быстрее любого другого.

- И что ты будешь делать без меня?

Настороженность. Обида.

- Ждать. Скучать, - подхожу, вновь притягивая к себе. – Без тебя каждая секунда будет вечностью.

- А другие? – сердито.

- Разве есть другие? – смотрю прямо в глаза, взяв любимое лицо в чашу ладоней и поглаживая пальцами. – Я же обещал, что только твой. И слово это намерен сдержать, что бы ни случилось.

Она еще не понимает, что я чувствую. Не может увидеть в моей душе всего того, что хочу показать. А я не хочу читать ее до того, как она не будет способна сделать то же самое. Чудо мое…

- Ладно.

Недовольно сопит, но и сама понимает эту необходимость.

- Первым должно быть ментальное общение, - расцвечиваю любимое лицо вязью татуировок, возникающих под моими губами, - но принцип немного разный. Попробуешь позвать меня?

Глава 6

Часть первая.

Преодолевая расстояния...

Игра в догонялки. Легко сказать. Бегать же не надо, надо, наоборот, остаться на месте, а что делать потом?

Эйд исчезает в своем свете, и мне сразу становится так грустно, одиноко... и пусто.

Ненавижу его за это. Он в одно мгновение рушит мое счастье. Бью кулаком в стену. Скажете, чисто мужская реакция? Отнюдь.

Физическая боль. Она отрезвляет. От самой себя тошно. Вместо того, чтобы действовать - развожу нюни.

Прислоняюсь лбом к гладкой поверхности, закрываю глаза. Ощущаю, как боль растворяется, убегая волнами по пальцам и вне. И тут же чувствую эту силу, тянущую меня сквозь пространство.

Будто мои новые мышцы сами управляющие разумом, они сокращаются, дышат, требуют, вбирают меня.

Смотрю на руки, ощущая их отдаление, увеличение расстояния между тем, что я вижу, и тем, что осознаю. Представляю, как пальцы расписывают узоры его прикосновений. Прикосновений моего Бога.

Где-то на задворках сознания твержу себе, что Богиня. Безостановочно, его голосом. Что мы будет вечно вместе, что нас ничто не разлучит.

Он рядом, целует, обнимает, любит. Стремлюсь к нему всем своим существом, готовая вобрать его ласки.

Я сокращаю новые мышцы. Они слушаются, притягивают, отдаляют, рвут все ощущения реальности.

И в этот миг меня охватывает страх. Потому что мгновение длится и длится, пустое, неизвестное, бескрасочное и бесцветное. И оно для жизни, как нехватка воздуха для вздоха - исход, который страшит своей неизбежностью.

Когда вздох удается, как искра для моих глаз, передо мной возникает Эйдан. Ничего не замечаю, потому что он - моя обитель. В его огне сгорают и страхи, и воспоминания страхов. Я лишь обнимаю своего мужчину, и теперь знаю, что найду его, где бы он ни был. И все, что нас будет разделять - это еще одно мгновение неизбежности, еще одна ее вечность.

Он отвечает объятием, и я, наконец, расслабляюсь, вспоминая, зачем мы решили покинуть уютное ложе.

Любопытство - не порок. Это мера выживания. Открываю глаза и замираю.

Разве так все было? А где янтарь, охра? Вокруг буйство красок, небо серое, зелень. Стеклянные остроконечные скульптуры, скрытые водой. Разве вода не испарилась? И лишь яркое святило слегка золотит поверхности.

- Твой мир был другим, - вырывается у меня.

- Он… прекрасен…

Голос неуверенный, и мне становится не по себе. Хочется оправдаться. Теперь мир обычен, нет яркого, бросающегося в глаза понимания, что находишься в мире Огня.

- Я всё испортила, - говорю с сожалением. Я любила тот мир, потому что он был сплетен из его чувств и желаний. А что теперь?

Бог качает головой и обжигает взглядом.

- Нет, теперь лучше. Это и твой мир тоже… теперь. Мне это очень поможет дождаться тебя.

На мгновение застываю, а в следующую секунду пячусь, преодолевая притяжение, желая спрятаться. Новая боль. И теперь он причиняет ее сознательно. Что-то рвется. С ним я настолько чувствительна, что презираю себя за это. Не будь это так, мне не надо было бы обнимать себя, сдерживая всхлипы отчаяния.

- Ты меня отсылаешь? - хочется лишь констатировать факт, соглашаясь со своими страхами. Конечно, разве могло быть по-другому? В момент, когда счастье становится для меня реальностью, все ускользает, сыплется песком сквозь пальцы. Но получается жалобный вопрос. Все чувства наружу. Хочется заорать, солгать, отвернуться, исчезнуть.

Но он не дает. Движения Эйдана стремительны. Его голос сильный, он стучится, пытается проникнуть. И я пускаю, не могу не пустить.

- Кара… Кара моя… Так нужно. Прежде всего, тебе самой. Я не смогу дать тебе то, что необходимо. Это не в силах Светлого бога, научить повелению Изначальной Тьмой.

- Но ты не идешь со мной, - возмущаюсь с манерой, совсем не присущей, по моему мнению, богине. Но я уже решила, что этот мужчина всюду оплетен моими правами. Я их предъявила. Я потяну за нити - он последует за мной.

Эйд притягивает, обнимает. Сопротивление бесполезно, потому я лишь ищу логику в его словах. И нахожу ее в каждом.

- Любимая, я не могу, тебе нужно учиться Тьме, а я Свет. Божественность не всё, это только начало. Я не смогу находиться рядом с другими темными долго. Это причиняет боль всему живому возле нас.

Это правда. Сейчас я опасна с безграничной силой, которая мне не подвластна. И ведь Лана собиралась обучать меня дальше. Не думала же я, в самом деле, что из-за того, что мы подошли друг другу так идеально, он выдержит какую другую темную энергию рядом? Я точно не знаю, что испытывают разнополярные Боги от воздействия энергий друг друга, но из воспоминаний отца полагаю, что это лишь терпимо. Я не заставлю Эйда терпеть неудобства из-за своей прихоти, насколько бы эгоистична не была моя сущность, а она такова лишь наполовину. И, в данном случае, эта половина сдается под напором более положительной.

- И что ты будешь делать без меня? - интересуюсь, потому что все в нем мне любопытно.

- Ждать. Скучать. Без тебя каждая секунда будет вечностью.

Еще одной, из многих других, которые он коротал без меня, в объятьях других женщин. Я все-таки ревную?

- А другие? - не удерживаюсь от вопроса.

- А разве есть другие? Я же обещал, что только твой. Это слово я намерен сдержать, что бы ни случилось.

Так и хочется спросить - а если меня не станет? Но сдерживаюсь. Это больно - вообразить мир без него. Не разрешаю себе даже допускать такой мысли. Потому не хочу, чтобы он представлял. Лишь соглашаюсь с его словами, признавая свое маленькое поражение. А была битва? А какая разница?

Эйд тянется поцелуями, ластится, я отвечаю.

Это так все волнительно, счастье и горе сменяют друг друга резко и ярко.

Неудобно, ощущать все более остро. Видимо, увеличились не только силы, но и эмоции.

- Первым должно быть ментальное общение, но принцип немного разный. Попробуешь позвать меня?

Наставляет, уже уверенный, что у меня выйдет. Явно слышу это в его голосе. Но я однажды лишь докричалась до Ланы, и еще - общалась с отцом. Это было странное и сложное действо, в силу неосознанности с моей стороны. И никак не вспомнить с точностью, почему оно получилось. С Истиной припоминаю только, что была зла, у меня не выходило призвать ее, а положение было отчаянное. А с Лэйдером – там был его мир, отцовская энергия была повсюду. Уверена, она была катализатором.

Сейчас же Эйдан рядом, боль от расстояния мелькает на горизонте, но я пока не хочу злиться на него за это. Предполагает ли мой Бог, что есть возможность после укрощения силы не остаться такими же, подходящими друг другу, как сейчас? Как он там говорил? " Великая Пустота знает, что нужно её детям"…

А я знаю, что ничего не изменится по окончании учебы. Эйд будет нужен мне и тогда, как сейчас. Так же, как знаю, что он услышит.

Теперь уверенность в нем, и в себе - залог моего спокойствия. И я буду уверенной.

Прижимаюсь щекой к его груди, и, не давая себе отступить, проговариваю, ментально наращивая громкость:

Я люблю тебя.

Девочка моя! - тут же расцветает у меня в голове. Эйд притягивает мое лицо, обнимая его и руками, и счастливым огненным взглядом. - Как же я люблю тебя!

Божественные поцелуи опаляют меня, выжигая любимое имя знаменем в моей душе. И я буду носить его гордо.

***

Мы перемещаемся в обитель Богини Истины.

В пустоте я держусь за него так крепко, что у меня затекают руки. И склеиваются ресницы.

Разлепляю их, когда Эйдан чуть отступает, беря меня за руку. Едва пожимает ладонь, словно подбадривая.

С ним я одна, но с другими - совершенно иная. Мои чувства закрыты для них. Им не познать меня так, как Огонь, и не понять.

Потому, смотрю настороженно и чуть агрессивно.

Окружающее странно. Пушистый охровый ковер под ногами, сам пол зеркальный. Обстановка скудная, словно поставили лишь самое необходимое... на данный момент.

Бог Времени и Богиня Истины - каждый встречает нас по-разному. Зариланна с неким любопытством, но будто сквозь дымку. Отец настороженно, и в точности так же агрессивно, может, даже более.

- Интересно швыйхты пляшут, - выдает Лана, потирая кисть руки.

- Ты прибыл как раз вовремя, чтобы погаснуть, - шипит папа.

Моя боль вырывается наружу в следующее мгновение, когда отец наносит первый удар.

Боль за того, кого я люблю всем сердцем.

Эйд принимает пощечину. Темная энергия разрывает кожу и мышцы, оставляя после себя рваную рану, сочащуюся золотым ихором.

Мой ступор превращается в отчаянный крик в разрушающейся пустоте:

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!

Встаю между Старшими Богами. Глупо, но мне все равно. Не задумываюсь о возможном риске, просто это не важно. Чувствую, что Эйд пытается отгородиться от меня, словно защищая. Защищая не только от последствий, но и от причин. Какое они имеют право так поступать со мной? Как они могут ставить меня виновницей?

Да как вообще наша ситуация могла разрастись до столкновения двух старейших?

Между их яростью и моим отчаяньем такая малая разница сейчас, потому что и оно постепенно перерастает в ярость.

- Я не позволю вам драться из-за меня! Папа!... Эйдан....

Последнее с мольбой. Не могу не смотреть на его затягивающуюся рану. Не могу не думать о новых...

Ловлю его взгляд, но почти не вижу глаза. Их постепенно затягивает пламя жажды ответить.

Где-то рядом раздается голос Зариланны. Она тянет меня назад, убирая с поля битвы.

- Что ты, детка… Разве же они дерутся? Вот когда кора планеты трескается от того, что на разных полушариях время идет с разной скоростью… И из пролома коры бьет столп пламени до самого неба. Вот это значит – они дерутся. А это так… Всего лишь милая дружеская беседа.

Хороша беседа: делать друг в друге дыры, не разбираясь. Давайте, допустим трескающийся покров планеты и тогда начнем разводить панику... Только тогда я умываю руки!

- Да-да. Иди ко мне, малыш…Побеседуем, - тем временем ярится отец. В руках Эйдана появляется плеть, объятая пламенем. Его лицо светится улыбкой.

Не хочу смотреть! Не могу отвести взгляд.

В момент, когда змея плети со свистом обрушивается с невероятной скорость и силой на Бога Времени, я стремлюсь вперед, и врезаюсь носом в преграду.

– Так, ты куда, Одиссей, без жены, без детей! А ну, стоять! - выдает Лана. Снова стебется!

А мне это не шутка. Прозрачной стеной, преграда сотворенная Истиной, стоит между мной и разрушительной схваткой дорогих мне Богов.

Нет! Только не так! Я начинаю колотить по щиту руками.

- Пусти меня к ним! - отчаянно рвусь сквозь плотное пространство.

Зариланна лишь скрещивает на груди руки.

- Пусти!!! – вновь атакую преграду, повышая звук голоса.

- Прости, но ты там лишняя. Побыть грушей ты еще успеешь.

Да мне плевать на себя!!!

- Они поубивают друг друга! Пусти меня, Темная! Пусти! - пытаюсь пробиться чуть дальше, но ответом мне служит лишь вибрация щита. - Да чтоб Шурик все твое оружие заныкал! - летит проклятие в Богиню.

Отец вновь уходит от хлыста, нападая. Не выдерживаю всей нелепости происходящего, с упреком давлю на логику, обращаясь в самую гущу схватки.

- Ты мне отцом лишь три дня назад стал! Еще под домашний арест посади! Ты мне сам мужичину выбрал! И недоволен?!

- Не мешайся, дочь! Взрослые беседуют.

Этих взрослых бы в ясли, в разных концах Великой Пустоты!

- Эйд, не смей. Это же твой брат! Мать моя Жрица! Он отец мне!

И на кой тьме я вообще пытаюсь противостоять их решению? Почему мне не все равно? Было бы намного проще. Вон, как Ланке.

- Перестань вопить. Ты их не остановишь. Далеко они не зайдут. По крайней мере, слишком далеко.

- Легко тебе говорить, Лана, - пытаюсь скинуть ее рука с плеча. – Ты не умеешь любить. И НЕ ПОНИМАЕШЬ!

- Тсс, не сотрясай свою стихию. Воздух, верно?

Какая сейчас разница? Ну, да и что? В ответ лишь киваю.

- Зачем они так? – горько обращаюсь к Истине.

- Причина и следствие, причина и следствие… - смеется.

А мне не смешно! Я причина! И какого следствия!

Как приятно наблюдать за рукоприкладством двух братьев по моей вине.

Я виновата! Кругом и всюду. Да чтобы вас покарала высшая инстанция!

Настороженно наблюдаю, как мой Бог меняет физическую форму, и мне становится страшно. Я еще не видела его такого, даже в воспоминаниях отца Эйдан не так яростен. Хотя, я подозреваю, что отец мне передал не все воспоминания, вовремя скрыв некоторые главы.

Сейчас Огонь пожирает не только телесную оболочку Времени, но и мою душу. И от чего мне более страшно – от лицезрения такой силы, или от понимания, что она настолько масштабна – не знаю.

Волосы Лэйда испаряются под порывом температур, кожа местами обугливается, местами пузырится. От здания пылью летят ошметки. Руки отца кипят в тот момент, когда он запускает их в самую гущу истинного пламени Огня.

И мои слезы сами струятся по щекам навстречу земле. Я больше не могу смотреть. Не могу...

Часть вторая.

Огонь и Время.

Идти к Темным совершенно не хочется, как не хочется и отпускать только что найденное чудо по имени Кара, но есть вещи, которые необходимо делать, верно?

Необученные боги опасны, а уж такие юные - вдвойне. В первую очередь для самих себя - вот что именно меня волнует в первую очередь. Другие... это были другие, её комфорт и благополучие означают для меня еще и душевное спокойствие. Кроме того, Кара еще частично ощущает как человек - это значит неприятности и большое количество спонтанных приключений на ее хорошенькую попку. Готов ли я к этому? Вполне. Если это гарантирует мне присутствие рядом, то я пойду на гораздо большее.

Если задуматься, только Эллинайе знает, каким идиотом я оказался. Как мог я не заметить её еще в Храме? Пропустить в маленьком застенчивом ребенке эту бесконечно родную воздушную искру, это чудо... и как же я рад, что она рядом сейчас. А вот от осознания, что я мог бы пропустить Кару еще на несколько столетий… или тысячелетий, а то и вовсе отдать кому-то другому... мне было почти физически плохо.

- Интересно швыйхты пляшут.

Южный павильон Дворца Истины очень красив снаружи и изнутри. Впрочем, мы появляемся сразу возле двери, и рассматривать внешнее убранство мне недосуг. Внутри же все довольно аскетично, хотя стены окрашиваются в цвета гостей. Так задумала сама Истина. Потому сейчас наблюдаю мои цвета - красный и золото, теперь щедро сдобренные белым. Да уж... Кара действительно стала осязаемой частью меня...

Лэйдер смотрит со злобой и, кажется, уже готов попытаться раздавить меня, как таракана... Очень жаль, ведь именно в этом вопросе я не намерен уступать ни на йоту. Кара – моя, и отпускать я её не собираюсь, даже если против само Время.

- Ты прибыл как раз вовремя, чтобы погаснуть...

Наконец, он выдавливает из себя хоть что-то. Как и ожидалось, ничего нового я не услышал.

Серым пеплом ссыпаются враз постаревшие стены. Половицы скрипят под ногами, а недавно пушистый ковер превращается в груду обрывков из перегнивших нитей.

В глазах Лэйдера характерное лишь ему сумасшествие, затопившее зрачки и радужку белой бездной.

Кара стоит рядом, и я не хочу поранить её. Это желание гораздо сильнее желанной возможности надавать старшему волшебных пи*дюлей. Странно, ведь раньше я ни за что не упустил бы такой возможности, но... моя Богиня важнее.

- Я не буду с тобой драться, - качаю головой.

- Еще как будешь!

Злобно отвечает старший, влепляя мне символическую пощечину, состоящую из темных энергетический эманаций. Засранец. Далее следует сакраментальный жест, который я видел в одном забавном фильме на Земле. Сво*очь... От меня начинают подниматься тонкие струйки пара, а в зрачках пляшут первые языки пламени.

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!

В голосе страх и страдание. Это настолько режет мне слух и царапает душу, что чувства буквально отражаются на лице. Хочется просто плюнуть на все, и уйти, взяв её с собой, но это лишь раззадорит Лэйдера, уже настроившегося на мое "воспитание".

- Я не позволю вам драться из-за меня! Папа! Эйдан…

Его она призывает, мне же - повелевает и молит. Уже за это я готов простить ему всё, но старшему поганцу все неймется.

Ринна отдергивает Кару в сторону и что-то ей шепчет. Теперь я знаю, что девочка моя в безопасности - Ринн хоть и темная, но никогда не позволит обидеть того, кто находится под ее покровительством.

Глаза Времени пылают безумием, а меня вдруг захлестывает азарт. Какого черта? Раз этот зазнайка так хочет, почему бы мне не проучить его, а?

- Да-да, - улыбается Лэйдер самой «милой» из своих улыбок. – Иди ко мне, малыш… Побеседуем…

О, мы побеседуем. Будь уверен.

Плавно замахиваюсь всем корпусом, выпуская из ауры длинную огненную плеть, под моими пальцами обретшую вполне материальные формы. Кольца живого пламени свиваются на полу, прожигая старые доски, тронутые гниением ровно там, где еще миллисекунду назад был мой брат. Я ожидал этого, как и появления Темного прямо за моей спиной. Сдавливает мою шею голыми руками. А вот и хрен тебе! Возгораюсь полностью, наплевав на бич - в рукопашной против Времени от него мало толку. Его кожа мгновенно покрывается волдырями, почти прогорая до костей. Лэйдер шипит и отплевывается, ускоряя потоки, чтобы мгновенно залечить раны. Где-то рядом, не выдержав быстрой смены веков, в пыль рассыпается стена. Пол занимается потоками пламени, которое медленно гложет доски - брат не хочет закончить нашу потеху хоть на немного раньше...

Краем сознания замечаю, что Зариланна поставила Щит Энергий. Молодец, Темная, можешь же, когда припрёт!

Не позволь ей покалечиться, сестра! - ментальная просьба далась мне легко. Быть может потому, что прошу я не для себя. Кара...

Впечатывает меня в стену, прожигая остатки покрытия, будто напалмом. С другой стороны осыпается серый пепел тления. Начинает трескаться потолок.

Да ну нах*й!

Бросаю в его сторону взрывную волну. Примерно ту же, то получается при взрыве атомной бомбы. Брат растягивает время, выныривая слева, а энергия сносит оставшуюся половину стены и пожирает часть крыши.

За щитом что-то кричит Кара. Она не ранена, я ощущаю это отчетливо.

- Не мешайся, дочь! Взрослые беседуют! – ревет Время.

Пока я отвлекаюсь, пытаясь осознать ее слова, брату удается задеть меня справа. Хук у Лэйдера, скажу я вам, очень болезненный. Настолько, что соприкосновение со стеной можно сравнить с подушкой. Срастаясь, противно зудят кости черепа. В голове бьет набат. Кажется, что-то кричит Кара, но у меня лопнули барабанные перепонки, поэтому я ничего не слышу.

C-c-с-с*ка!

Время снова рядом и снова замахивается. Плюю на все, теряя физическую форму и превращаясь в сплошное жидкое белое пламя. Горит даже воздух вокруг, скрадывая последние молекулы кислорода. Ты хотел драки, брат мой? Почему бы нет? Вот только не стоило забывать, чем я славюсь в первую очередь. И почему именно я ношу звание предводителя Небесного Воинства… Да, он Время, но и Огню есть чем удивить…

Его рука проскальзывает через мое тело. Быстро, очень быстро, как может только Бог Времени. Но это не спасает от всепоглощающего меня. Этот огонь в силах погасить только я сам. Кожа Лэйдера загорается, вся жидкость в теле кипит, а волосы осыпаются пеплом. Не будь он Старшим, то давно был бы мертв.

- Ты этого желал, Брат мой? – шепчет мое пламя.

В ответ Лэйд, сверкая белыми провалами глаз, с нечеловеческой скоростью выбрасывает руку вперед и хватает меня за горло. Он погружает руки в пламя, пытаясь нащупать корень той энергетической субстанции, из которой я состою. Это неприятно, а то, что время движется со скоростью недобитой черепахи, и брат все же может причинить мне вред – неприятно вдвойне. Однако, я знаю, что делать, хотя и не хотел этого с самого начала. В Адском Пламени от его физической формы не останется и следа… а вот злость, пожалуй, сохранится гораздо дольше, чем после простой драки…

- Aodha'n… - голос похож на выдох Вселенной. Мама…

Давление Времени ослабевает, и я уже нахожусь в воздухе, ярко пылая в наполненном кислородом пространстве. Не чувствую опоры, но она и не нужна – меня поддерживают сами потоки, напоминая воздушные крылья моей маленькой богини.

- Матушка… - в голосе моем благоговение.

Великая Пустота - это основа… Исход и бездна. Бесконечность.

- Ты снова поддался на провокацию брата…

Виновен, что уж…

- Кара…

Эллинайе устало вздыхает, и будто все сущее дышит вместе с ней.

- Лэйдер не понимает. Не может понять пока. Он знает только то, что хочет – как и ты. Вот только желание у вас одно – счастье Карделии.

- Её счастье для меня – всё…

- Он боится, что ты обидишь его дочь.

Улыбаюсь в ответ, зная, что мать все видит, все понимает. Обидеть Кару – это как отвернуться от рая.

- Я знаю. Но мой Старший Сын не может чувствовать так, как ощущаешь ты. Он думает, что любовь – это слабость и, в какой-то мере, Лэйдер прав.

- Я превращу её в силу.

- Пути есть,- кивает она и гладит меня по голове, сквозь пламя, - но вы должны найти их вместе.

- Ты ведь не скажешь, что нас ждет, Матушка?

- В жизнях ваших миллионы дорог, - улыбается она.

- Они переплетены? – пытаюсь уточнить.

- Возможно, - снова улыбка, - решать только вам.

- За себя я решил, - впервые за много веков я настолько счастлив, что не могу выразить словами, – не смогу отпустить её.

- А если в этом будет залог её счастья? – в глазах Эллинайе лукавство. Она знает ответ.

- Значит, меня не станет, - твердо. Ведь кто я без нее? Еще один потерянный бог…

- А ты ведь напугал её, Огонь…

***

Лэйдер напротив, но глаза его уже нормальны, и не сияют безумием. Победно ухмыляется и гордо смотрит в сторону - туда, где чувствуются энергетические эманации Зариланны и Кары.

- Мелкая, мы тут тебе пространство сбацали. Новый домик построишь. А то старый был не по Фен – Шую, - с довольной ухмылкой говорит брат.

Оглядываюсь... Да... Если ЭТО по фен-шую, то я - балерина...

От потолка остался лишь обгорелый каркас. Стены держаться на одном честном слове. В полу огромные дыры - стеклянная часть вздыблена, оплавлена и частично ссыпалась осколками, а дерево попросту сгнило под гнетом времени... Пожалуй, если увидеть такое впервые, то действительно можно испугаться...

- Да фен с ним, с Шуем! Старшие называется! Впаять бы вам 15 суток в карцере за хулиганство!

Ри ругается, а я гляжу на Кару, стоящую поодаль. Смотрит на меня огромными небесными глазами. Боится? Меня? Не понимаю... Только накатывает безумное чувство усталости и осознания, что, по сути, в этой драке не могло быть победителя, и главный судья там, в том углу - не говорит ничего, порицая одним только взглядом...

- Да восстановим, не шипи, - эмоции отражаются в голосе.

Брат мой прав, и любовь - это слабость. За её счастливый взгляд я готов построить новую вселенную, а за разочарование - рассыпаться искрами угасающего костра.

Устало прислоняюсь к остаткам стены, стараясь не опираться слишком сильно, чтобы на мою многострадальную голову не рухнули куски потолка. Ринна продолжает ругаться, а Лэйдер вяло отшучивается. Впрочем, в голосе его довольство. Наверняка, Эллинайе сказала ему то, что он хотел услышать. По сути, ведь все мы слышали именно то, что желали. Вот только мой паззл совсем не желал собираться.

Смотрю сквозь полусомкнутые веки. Глядит в сторону Темных, на лице раздумье. Сила она или слабость?

Сажусь на останки пола. Пальцы в волосах - виски так ломит от бесполезных мыслей и хочется вырвать пару прядей, в надежде, что боль хоть немного заглушит эти ощущения. Она боится меня.

Я её испугал.

Кара... Моя Кара...

Пропускаю момент, когда меня окутывает родной запах, а нежные тонкие руки притягивают к груди. Я настолько принадлежу своей маленькой Богине, что её энергетическое поле воспринимается, как мое собственное.

Ласкаюсь в кольце её рук, наслаждаюсь каждым мгновением, ароматом кожи, прикосновением пальцев... Теперь я готов свернуть горы или отстроить еще один мир, если Каре будет так угодно.

«Жду на Шезгарте. Найдете меня по Энергии», - в голове голос Зариланны.

Пусть её. Потом.

- Дочь, что ты возишься с этим Светлым? – бурчит Лэйдер.

Недовольство в голосе, но уже без явной враждебности. Похоже, все вернулось на круги своя, да, брат?

- Ты выбрал шикарный способ проверки ухажеров. Но ты кое-что забыл. Не тебе делать выбор. Решать не тебе, – отвечает его дочь.

Спокойно, рассудительно и по-темному. Во мне поднимается волна восхищения и обожания. Не многие решатся так открыто противостоять Времени. Даже очень близкие родственники.

- Ты сделала свой выбор, я – свой, - разносится вокруг хриплый бас.

- И хорошо бы ты научился прислушиваться к тому, что хотят другие, наконец, - встреваю я, смотря на него в упор, но злости не замечаю.

Интересно, он жалеет о произошедшем? Хотя бы, ради разнообразия?

- Лучше бы ты не лез, Рыжий. Я-то всегда буду её отцом, а вот таких, как ты, может быть много...

Время ухмыляется, а мне неожиданно больно от его слов. Кто-то другой будет смотреть в эти дивные глаза и видеть небо? Поможет её горлу исторгнуть песнь наслаждения?

Я дезориентирован и где-то даже потерян. Сила или... слабость? Не знаю, но отказаться от части себя не в силах, в любом случае.

- Решать не тебе, - и как же я этому рад...

Брат отворачивается, разглядывая руины.

- А неплохо мы поразмялись. Надо бы как-нибудь повторить, - наконец выдает он.

- Для начала нужно, все же, убрать за собой, - соглашаюсь я, - заодно покажешь Каре, как управлять темными потоками.

Глава 7

Часть первая

Пустота и откровения.

***

Пустота не имеет цвета, не владеет температурой.

Ее прошлое и будущее в настоящем, а настоящее - в прошлом и будущем.

Ее смысл не в переменах, но и не в постоянстве.

Она имеет задачи и решения. Вопросы и ответы. Она - истина и ложь в единой любовной агонии.

Не ощущается и не воспринимается, только пока Сама не захочет.

И тьма подвластна только Ей одной. И тишина желанна. Ведь Она сама пред взором.

Как эхо в ночной разбивается мгле,

Так я в Пустоте собираюсь в осколки.

И трепетно долго я слушаю только,

Как голос ее разливается в тьме...

Омоет потоками вечных пустот,

Священно касаясь меня своей дланью,

И ласково манит, и яростно ранит,

К истокам начал за собою ведет...

Таларра...

- Это из-за тебя столкновение, дитя? - томно выхватывает темнота, словно любуясь каждым словом, кистью рисуя образ.

- Моей вины нет, - отвечаю гордо.

Взмах бледной кисти, образ отчетливее. Черная материя окутывает и обнимает изящный стан. Как скульптор, обожествляя своё возникающее творение. И я вижу Ее... Матерь...

Да, ту, что меня растила. Но и ту, что создала. Чувствую Ее, как саму себя. Внемлю словам, опутанным красками жизни лишь мимолетное мгновение, желаемое Ею.

- Сияние новой Богини - редкое явление. Ты так молода, мое дитя. Прекрасное творение самой себя. Твое рождение тайно, - тут же образ матушки покрывается дымкой, выводя кистью новый, любимый образ моего Бога, и его голос: - Твое становление уникально.

Возникает видение - картина, словно из кинофильма, - Боги, молчаливо склонившие головы. Сам Огонь в центре, не копия, оригинал, такой, каким я его вижу. Прекрасный и весь покрыт еле заметными узорами наших вязей. Обращаю внимание на свою, покрытую светлой росписью, кожу. Видение поглощается пустотой.

- Спящая сила огромна.

И вновь образ меняется передо мной, Зариланна блестит своими разноцветными очами.

- Готова ли ты принять свою судьбу, неизменную и навеки нерушимую?

Опускаюсь на колени.

- Да, Святейшая.

Голос становится ярче, резонируя о несуществующие стены.

- Ты, Богиня по рождению, Темная по призванию. Дочерь Темного Бога Времени, ученица и приспешница Судьи, Темной Богини Истины, пробужденная и навечно обрученная Светлым Богом Огня. Готова ли ты принять судьбу, определенную тебе Таларрой, неизменную и навеки нерушимую?!

Слова разрастаются в воздухе, окутывая меня своей силой, пробуждая инстинкты, неизвестные мне доныне.

- Я, Богиня по рождению, Темная по призванию. Дочерь Темного Бога Времени, ученица и приспешница Судьи, Темной Богини Истины, пробужденная и навечно обрученная... Светлым Богом Огня. Я принимаю судьбу, определенную мне Таларрой, неизменную и навеки нерушимую.

Тишина все длится и длится, поглощая мои слова, как клятву, данную Великой Пустоте и себе.

Таларра растворяется в пространстве, забирая эту клятву с собой. И лишь, когда тишина начинает давить своей нескончаемой зеркальностью, я слышу последние слова Матери всего сущего, выжигающие в пустоте мое будущее:

- Я приветствую тебя, младшая моя дочь, в мире Богов, готовом принять тебя. Отныне и на бесконечные века ты служишь пяти мирам, оберегая и сохраняя равновесие в них. Ты будешь Карателем виновных, откликнувшаяся на призывы угнетенных. И да свершится намеченное, и будут величать тебя творения моих детей Сага Инфинити, Богиня Мести...

***

Взмах… я взмахну крылами Бога,

Они родятся в тишине…

Вздох… я вздохну – ростки свободы

Поселятся навек во мне…

Взгляд… я взгляну – потоки жизни

Плетут свои пути вперед…

Вслух… прокричу забытым смыслом,

Туда грядущее зовет…

Вмиг… в бесконечность, без раздумий,

Без колебаний, как всегда…

Вверх… буду помнить, буду умной!

Темница чувств – моя беда…

Лишь открыв глаза, понимаю, что на коленях я не стою. Но тишина вокруг находит свое продолжение. Так странно наблюдать пустые стены, отсутствие их частей...

Молчаливый, но радостный отец - его улыбка светится гордостью и победой.

Эйдан, который совсем не смотрит на меня. Такой одинокий, уставший.

- Мелкая, мы тут тебе пространство сбацали. Новый домик построишь. А то старый был не по Фен – Шую.

- Да фен с ним, с Шуем! Старшие называется! Впаять бы вам 15 суток в карцере за хулиганство!

Мне даже не улыбнуться на перепалку темных. Даже не понять весь юмор...

Он смотрит. В глазах боль. Я знаю, что видит. Мое непонимание, укор, обиду. Отводит взгляд.

- Да восстановим, не шипи.

Что-то рвется во мне, как будто нервные нити в висках, глазах. Его поза, такая человеческая, он сам, такой израненный, не только физически.

Пока Темные обсуждают насущные вопросы, Эйд опускается на то, что осталось от пола. Руки в волосах, давят виски.

Не остаюсь в стороне, не могу.

Приближаюсь под пристальными взглядами всех собравшихся, кроме самого любимого. Кроме того, которого хочу. Потребность касаться, нежить такая сильная, что мне уже не вспомнить, как ужасно я злилась, как боялась...

И вот уже я на коленях рядом с ним, мои пальцы заменяют его в огненных кудрях. Как же я люблю эти кудри. Рыжая голова притягивается моими руками к груди.

Внимай стуку сердца. Вслушивайся, он звучит для тебя.

- Дочь, что ты возишься с этим Светлым? - гневно выслушиваю недовольное ворчание. Отец семейства, ей тьме!

- Ты выбрал шикарный способ проверки ухажеров. Но ты кое-что забыл. Не тебе делать выбор. Решать не тебе.

- Ты сделала свой выбор, я – свой, - весело сообщает Время.

Мой прожигающий взгляд устремлен в стену, чтобы не видеть лицо отца, а так бы он узнал всю мою злость, направленную на него.

Но вот Эйд, видимо, решил общаться с братом лицом к лицу. И именно они громили друг друга еще несколько мгновений назад?

- И хорошо бы ты научился прислушиваться к тому, что хотят другие, наконец.

- Лучше бы ты не лез, Рыжий. Я-то всегда буду её отцом, а вот таких, как ты, может быть много...

Самодовольно. Как хочется развернуться и врезать. Не только ему, но и Эйду. Сущие эгоисты. Ведь я тоже должна быть такой. Почему же нет?

- Решать не тебе, - говорит тихо, словно обреченно. Но при этом меня прижимает еще теснее, и я отвечаю тем же, просто чтобы показать, что он прав. Не им решать. Не им драться за мое решение, не им его менять.

- А неплохо мы поразмялись. Надо бы как-нибудь повторить.

Вот тут я почти не выдерживаю. Хотелось бы мне уметь исчезнуть, чтобы меня не смогли найти. Чтобы побыть в одиночестве. Чтобы заставить их задуматься. Они защищали мои интересы.

И если бы меня не было, то и драки бы не было...

- Для начала нужно все же убрать за собой, заодно покажешь Каре, как управлять темными потоками.

Не могу слушать светские беседы. Неужели ничего, по-вашему, не случилось?! Проявляю чисто детский порыв, вскакивая со своего поста и заявляя, что мне ничего и ни от кого не нужно.

- Никогда не упускай возможности поучиться, - отвечает мне на это Светлый.

- Поучиться? - восклицаю я, несдержанно, эмоционально. - А то, тоже был урок мне? К черту все ваши энергии! Они рушат всё!

- Любимая, чем лучше ты можешь управлять ими, тем меньше неожиданностей.

Их обоих, к черту! Они оба могут катиться наливным яблочком по голубому блюдечку!

Не отвечаю, а просто перемещаюсь от. Дальше, в пустоту и темноту, и снова на воздух.

Сейчас я не стремлюсь к одиночеству. Хотела бы, но не стремлюсь. Знаю, он последует за мной. Последует в свой мир, потому что в другой я переместиться не могу. Да и не хочу.

Зариланна ушла во время перепалки, значит, она нас ждет. Меня ждет. Значит, мне нужно его покинуть. Но не в таком же состоянии? Потому что у меня чувство, что все рвется сейчас. Что я все рву.

Желаю защитить, а сама рву.

- Почему ты допустил? Не посчитал важным, что я буду смотреть? - накидываюсь сразу, как только Эйдан появляется за моей спиной в мгновение ока.

- Кара, по-другому ему противостоять не было возможности. В тот момент нужно было ответить.

- Нужно было тебе или ему? Ваши ответы логичны лишь для вас двоих! Я не должна этого чувствовать. Твоя боль раздирает меня изнутри. Моя сила должна была увеличиться, построить крепости. Но ты сделал меня лишь слабой! - Отвратительные мне слезы вновь наворачиваются на глаза. - Я думала, что умру там. В какой-то момент, на долю бесконечности, ты стал чужим. Далеким. Старейшим, где я рядом с тобой – лишь заплутавшая в белоснежных стенах Храма маленькая рыжеволосая девочка...

- Кара моя...

Я вижу его перед собой сейчас. Он стремится ко мне, показывая это на подсознательном, чувственном уровне. Но я не позволяю ему приблизиться, я пячусь, заканчивая свою тираду.

- И все, что произошло между нами - стало лишь моим обычным сном о грядущем. Несуществующем грядущем. Я боюсь подумать, что было бы, если бы Таларра не вмешалась... Не я твоя кара, а ты моя.

Увожу взгляд, обнимая себя. Мне отвратительны моя боль и агония. Он виноват и в том, и другом.

- Не отворачивайся от меня.

Смотрю вдаль, где сливаются на горизонте его цвет земли с моим неба, не могу избавиться от чувства, что я меняю свою судьбу такими словами. И его судьбу, переплетенную с моей.

- Ты думал когда-нибудь, что наш иллюзорный мир может рухнуть от одного неверного дыхания?.. Я неверно вдыхала все те секунды, что ты был Истинным.

- Ты боялась меня.

- Я, Темная, Богиня Мести... я боялась, - вывожу приговор - противоречие всем моим доводам.

- И я боялся... и боюсь сейчас, что ты решила что-то за нас в те самые мгновения своего страха. Что разлюбила...

В ярости бросаюсь к нему, колотя его в грудь, ненавидя его за такие мысли.

- Как ты только мог такое подумать! Как мог!

Он прижимает меня к себе до тех пор, пока я не стихаю, упиваясь его прикосновениями, огнем.

- Ты не права, - тихо сообщает мне он, - наш мир не идеален, наш мир не иллюзия. И мы в настоящем. А будущее ты еще успеешь увидеть.

Отпустить тебя я не в силах...

После меня - безумие...

Смотрю на него. На любимого. В его взгляде вся моя жизнь.

Я твоя кара, как и ты моя...

- Я бы хотела, чтобы все было проще, - выдыхаю, прижимаясь к нему, радуясь его объятьям... - Если бы мы были обычными, наверное, было бы легче.

Его пальцы в моих волосах, губы целуют мои веки.

- Есть вещи, которые не дано изменить даже богам. Ты не могла бы быть обычной для меня никогда.

Шепот, согревающий изнутри. И больно, и радостно.

Я твоя кара, как и ты моя...

- Хочу уметь защитить тебя, даже от себя, - вырывается признание. Именно этого и хочу. Чтобы я не была его слабостью. Пришла, ворвалось и захватила. А после себя лишь руины? Не желаю такого. Не хочу после...

Отвечает, словно объясняя историю малому ребенку.

- Ты не учитываешь, я старый, очень старый. Старше только Время и Изначальная Тьма. Мне сложно причинить вред вообще как-либо.

- Но я причиняю.

И это правда. Сколько боли в его глазах, когда я говорю ему о своей. Как замкнутый круг. Я тебе - ты мне. Все больше и больше... и с болью так же...

Снова медленно, уверенно... мудро...

- Ты не понимаешь. Теперь, когда я знаю как это - быть с тобой, без тебя мне будет гораздо хуже.

Вот, правда. И никак иначе. Ведь и мне без него не хочется быть. Согласилась бы я отказаться от божественности, чтобы не знать его и эту любовь? Она нагрянула только вчера и так внезапно...

Не зная о ней - может быть и согласилась бы. Но зная... Да и что гадать? Прошлого не воротишь, а будущее без него мне ненужно, ни за какие блага миров.

- Значит, быть вместе - меньшее из зол…

Скорее самой себе, как констатация всех приведенных аргументов.

Но он и тут опровергает, защищая нас самих от своих доводов.

- Зло ли? Посмотри на Истину. Она отказалась от такого дара, какой был поднесен нам… Живущий наполовину – слаб. Быть может, твой отец боится именно этого, но я никогда не предам и никогда не причиню тебе вреда намеренно. Любое пламя будет лишь ласкаться к тебе, и только. Ты радость моя и любовь, как могу я сделать тебе больно?

- Но ты сделал, - скорее порыв, не осуждающий, но неосознанный и, потому, несдержанный. А могла бы сдержать, ведь ему горько от моих слов.

- Мне трудно, Кара. Тот, кто вечно жил лишь для себя, не может измениться в одно мгновение. На заре времен я уничтожал миры, всего лишь играя. Оставлял за собой выжженные пустыни, без капли влаги, только чтобы посмотреть на последствия, или по пустой прихоти. Теперь я думаю над своими поступками, но мысли эти с позиции сильного, с позиции Бога. Позволь мне делать то, что я привык, и не бойся за меня. Я сберегу себя для тебя, что бы ни случилось, выполню обещанное. Твой, только твой…

Не знаю, почему мне становится легко, но вдруг я парю где-то под небесами, согретая солнцем. Огненным солнцем, ласкающим губами основание шеи, руками - изгиб спины.

Слова улавливаю еле-еле, как легкий шепот листьев под ласковыми прикосновениями ветерка. И ему хочется отвлекать, нравятся мои прикрытые веки, приоткрытые уста, дыхание, шумно приподнимающее грудь.

- Ты можешь сделать меня сильнее, Богиня моя. Учись управлять своей Тьмой, чтобы я не волновался. Твоя сила – это моя сила. А вместе мы многократно повторенная мощь. Ты веришь?

Расцветаю под его ласками, как и мир вокруг. Улыбаюсь, вознаграждая его за то, что открылся, за то, что попросил. Но он попросил, а значит - моим ответом будет лишь...:

- Тогда нам нужно к Зариланне.

И как можно быстрее. Ведь, как только время вдали от него начнет превращаться в прошлое, будущее единение станет приближаться скорее.

- Ты должен меня отвести. Я не могу сама.

Все так же с закрытыми глазами, ласкаясь о его ладонь, задевая ее губами, вслушиваясь в родной запах, звук... шепот...

- Пока, пока не можешь.

Да... но скоро смогу. Все смогу для тебя. Моя сила – это твоя сила.

Часть вторая.

Любовь и прощание.

Она исчезает в пространстве, но зовет и тянет за собой, как путеводная звезда. Лэйдер громко хохочет, упиваясь ситуацией. Да уж, вот кто полностью доволен результатом… Злюсь. Жутко зол на себя, него, Ринну – на всех кроме Кары, потому что на нее злиться просто не в силах. Не понимаю, что сделал не так. Может, я просто стал идиотом за последние сутки? И исправить все одним желанием не получится – это не простая человеческие судьбы, которыми мы все привыкли повелевать.

Выныриваю на другом конце оставленной ею энергетической нити, натыкаясь взглядом на гордо расправленные плечи.

- Почему ты допустил? Не посчитал важным, что я буду смотреть?

В голосе её холод, и ему вторят грозовые небеса над моей головой. Мой мир… нет, уже не мой, а наш общий, охвачен холодом, какого не знал с момента создания. А я… мне почти больно физически. Так странно и непривычно…

- Кара, по-другому ему противостоять не было возможности. В тот момент нужно было ответить.

- Нужно было тебе или ему? Ваши ответы логичны лишь для вас двоих! Я не должна этого чувствовать. Твоя боль раздирает меня изнутри. Моя сила должна была увеличиться, построить крепости. Но ты сделал меня лишь слабой!

В голосе её горечь, и небо набухает дождем. Это больно, безумно больно, ведь каждое её слово - это чистая правда. Трава под моими ногами пожухла, а кусты, секунду назад горделиво покрытые яркими пламенными цветами, ссыпали всю зелень вниз, открывая уродливые голые струпья веток.

- Я думала, что умру там. В какой-то момент на долю бесконечности ты стал чужим. Далеким. Старейшим, где я рядом с тобой – лишь заплутавшая в белоснежных стенах Храма маленькая рыжеволосая девочка...

- Кара моя...

Тянусь к ней всем существом, не только физически, но и ментально, в едином порыве души и тела, но она закрывается, отступает назад. Хотя я не помню собственного детства, и не было во всех мирах такого, с чем огонь не может справиться, сейчас я будто ребенок, нашедший путь в страну чудовищ…

- И все, что произошло между нами - стало лишь моим обычным сном о грядущем. Несуществующем грядущем. Я боюсь подумать, что было бы, если бы Таларра не вмешалась... Не я твоя кара, а ты моя.

Слова её больнее моего огненного бича. Они не убивают сразу, а обнажают нервы, продолжая задевать там, где отвратительнее и больнее всего. Я – её кара… Уж столько ли грешило это дитя, что достался ей я? Тот, кто привык заботиться лишь о себе, исполнять лишь свои желания… тот, кто даже не может и не умеет объяснить этого так, чтобы она поняла…

- Не отворачивайся от меня, - прошу.

Мольбы мои напрасны. Смотрит вдаль, лаская взглядом горизонт и грозовые облака, готовые пролиться дождем над яркой цветущей бездной. Понимает ли она, что никогда не станет все так, как прежде, как было до неё?

- Ты думал когда-нибудь, что наш иллюзорный мир может рухнуть от одного неверного дыхания?.. Я неверно вдыхала все те секунды, что ты был Истинным.

- Ты боялась меня.

- Я, Темная, Богиня Мести... я боялась.

Ей горько от этих слов, я знаю, вижу.

- И я боялся... и боюсь сейчас, что ты решила что-то за нас в те самые мгновения своего страха. Что разлюбила...

Быстрый разворот, и горящие молниями ярости глаза. Её кулачки ударяют по моей груди – не сильно, но весьма ощутимо.

- Как ты только мог такое подумать! Как мог!

Боже… В последние сутки я молюсь чаще, чем когда-либо еще. Бог, который молится… никогда не думал, что это возможно. Но она любит, и мир вокруг снова оживает и цветет – и трава под ногами, и злосчастные, вновь покрывающиеся буйной растительностью, кусты…

Притягиваю Кару ближе, как можно ближе, желая раствориться в ее сбивчивом нежном дыхании. Затихает в моих руках, прижимаясь теснее, и что-то успокаивается во мне, снова становится цельным и безмятежным, как огонь, мирно покоящийся в камине.

- Ты не права, - голос мой не громок, но теперь я уверен в собственных словах, - наш мир не идеален, наш мир не иллюзия. И мы в настоящем. А будущее ты еще успеешь увидеть.

Молча слушает, поглаживая пальцами мой затылок.

- Эллинайе сказала, что слабость наша может превратиться в силу, но пути должны искать мы сами. Я слишком стар и не умею слушать других… но я хочу слышать тебя, очень хочу, – голос мой крепнет, хотя громче не становится. - Ты должна показать мне, научить тому, чего я не знаю. Нам нужно, необходимо это, чтобы обратить слабость в силу.

Поддеваю её подбородок пальцем, поднимая лицо к свету. Смотрит на меня в упор осколками бесконечного неба.

- И, да, я твоя кара, как и ты моя. Лучше привыкай к этому быстрее, потому что отпустить тебя я не в силах.

- Я делаю тебя слабым безумцем?

В голосе отчаяние, и мне бы соврать, но я попросту не умею. Да и не хочу. Не ей.

- Ты этого стоишь.

- Я бы хотела, чтобы все было проще.

Прижимается, ласкается. Руки мои утопают в темных прядях, а губы прикасаются к её лицу. Так гармонично и естественно, будто миллионы раз до этого.

- Как это, проще?

- Если бы мы были обычными, наверное, было бы проще.

А было бы? За жизнь свою я не раз убеждался, что все склонны находить проблемы – даже там, где их, по сути, нет. Кто поручится, что будь мы, к примеру, простыми жителями Земли, проблем было бы меньше?

- Есть вещи, которые не дано изменить даже Богам. Ты не могла бы быть обычной для меня никогда, - шепчу на ушко.

- Хочу уметь защитить тебя, даже от себя.

- Ты не учитываешь, - терпеливо начинаю, - я старый, очень старый. Старше только Время и Изначальная Тьма. Мне сложно причинить вред вообще как-либо.

- Но я причиняю…

Тихо, но с таким сожалением… Отрицательно качаю головой.

- Ты не понимаешь. Теперь, когда я знаю, как это - быть с тобой, без тебя мне будет гораздо хуже.

- Значит, быть вместе - меньшее из зол…

Мне кажется, или в голосе у нее облегчение?

- Зло ли? Посмотри на Истину. Она отказалась от такого дара, который был поднесен нам… Живущий наполовину – слаб. Быть может, твой отец боится именно этого, - разъясняю, - но я никогда не предам и никогда не причиню тебе вреда намеренно. Любое пламя будет лишь ласкаться к тебе, и только. Ты радость моя и любовь, как могу я сделать тебе больно?

- Но ты сделал.

Уже не обиженно, просто как констатация факта. Беру её лицо в ладони, окунаясь в любимый взгляд, как в потоки легкого бриза.

- Мне трудно, Кара. Тот, кто вечно жил лишь для себя, не может измениться в одно мгновение. На заре времен я уничтожал миры, всего лишь играя. Оставлял за собой выжженные пустыни, без капли влаги, только чтобы посмотреть на последствия, или по пустой прихоти, - абсолютно не горжусь тем, что делал, но скрывать от нее не намерен, - теперь я думаю над своими поступками, но мысли эти с позиции сильного, с позиции Бога. Позволь мне делать то, что я привык, и не бойся за меня. Я сберегу себя для тебя, что бы ни случилось, выполню обещанное. Твой, только твой…

Погружаюсь в ее запах, целуя в шею. Пробую на вкус, как самое изысканное лакомство, и хочу, просто жажду, большего. Небо рваными облаками меняет цвет на светло-сиреневый, пропуская багровый свет солнца. - Ты можешь сделать меня сильнее, Богиня моя, - её глаза затуманены, дыхание затруднено, но Кара слушает, - учись управлять своей Тьмой, чтобы я не волновался. Твоя сила – это моя сила. А вместе мы многократно повторенная мощь. Ты веришь?

Кивает, освещая мир улыбкой.

Какая у нее улыбка… Еще одно совершенство, помноженное на счастье.

Улыбаюсь в ответ, ощущая, как расцветает мир вокруг – бескрайние сады в багряно-розовом цветении, душистые травы, тянущиеся стебельками к солнцу… даже горделивые деревья покрываются легкими завязями цветов, перемешиваясь с созревшими плодами.

- Тогда нам нужно к Зариланне.

Киваю, большим пальцем поглаживая её щеку.

- Ты должен меня отвести. Я не могу сама.

- Пока, - улыбаюсь я, - пока не можешь.

Кивает, неосознанно ласкаясь о мою ладонь.

Она удивительная…

***

Почему-то Ринн сидит на полу и выглядит так, будто её ударила молния. Чем это она занималась, интересно? Впрочем, не так интересно, когда я думаю о том, что мне сейчас предстоит. Оставить Кару даже на время – это пытка. Лишь осознание неизбежности новой встречи помогает держать себя в руках.

- Ты не передумала меня учить, Лана? – вопрошает моя любовь.

- Нет. Развить задатки и закрепить нестабильные проявления, - возражает Зариланна.

«Ты не увлекайся», - говорю ментально.

Не хочу, чтобы Кара сомневалась в себе хоть на мгновение, поэтому не произношу этих слов вслух.

«Ты заморачиваешься не в тему, Aodha'n», - лыбится Темная.

«Волнение за самое ценное не может быть не в тему», - а руки сами автоматически поглаживают спину моей маленькой Богини, прижимая её чуть ближе.

«Волнение – путь к расшатыванию опор», - скалится Ринн.

«Это значит, что пришла пора строить новые», - пожимаю плечами.

«Ууу…не добивай меня, я не в настроении дискутировать. Не переживай, я знаю, что делаю», - отмахивается моя собеседница. И, глядя на нас, выдает уже вслух, - ладно…я хоть и тварь Темная, но некое представление о толерантности имею. Прощайтесь, товарищи родственники.

Прощание - это ступень на пути к новой встрече. Всего лишь. И, если напоминать себе об этом чаще, возможно, будет чуть-чуть легче. Интересно, а вспоминает ли Истина об утерянном хоть иногда?

- Ри? А ты светлый знаешь?

- Книжки читаю, знаешь ли. Повышаю интеллектуальный уровень, - бурчит она в ответ.

И непонятно вовсе, помнит ли она об ушедшем, или просто шутит в своей обычной манере. Я бы не смог так, наверное.

Кара…

Смотрит на меня огромными глазами, будто слышит безмолвный зов.

- Я обещаю тебе, что найду способ видеться, - «ведь не смогу без тебя долго», говорит мой взгляд. - Учись хорошо, чем быстрее выучишься, тем быстрее будем вместе. И я этого буду очень ждать.

Между мной и Зариланной начинают проскальзывать невидимые глазу искры. Будь между нами смертный, он уже свалился бы на пол с жестокой головной болью. Значит мне пора.

Прощание так тягостно, если тянуть. Поэтому, касаюсь губ Кары поцелуем, который задумывался легким как облачко, но получился жадным и быстрым.

Доверяю. Люблю.

И, поэтому, исчезаю во вспышке пламени.

Глава 8.

Часть первая

Обучение началось.

Меняя мир, иль создавая,

Борясь за жизнь с самой судьбой,

И, вопреки, вступая в бой,

Тьмы запределья созерцая,

Вновь окунуть лицо в пучины

Страстей божественных своих,

Зависнуть бесконечно в них,

Или запутаться в причинах.

С тобою боль, но вместе – сила.

Твое дыханье, кара, месть –

Я – вечность, сага, слава, честь.

Любовь огня нас обручила.

Эйдан обнимает меня и перемещается. Целую, чтобы не слышать оглушающей пустоты, чтобы все закончилось быстрее, незаметнее. Огонь поглощает.

Моя цель достигнута. Открываю глаза и вижу Лану, встречающую нас, всклокоченную, бледную как смерть.

- Ты не передумала меня учить, Лана? - гляжу на нее в упор, в разноцветные глаза, улавливая все паузы в ее движениях.

- Нет. Развить задатки и закрепить нестабильные проявления…

Молчу. Вижу, что они общаются. Не вслух, но общаются. Ощущаю, как Эйд сильнее меня прижимает, будто хочет обезопасить, словно обо мне речь.

Зариланна лишь щурит на него свой взгляд, потом переводит его на меня. Она замечает все, и движение моих рук, цепляющихся за Бога, и его пальцы, поглаживающие мое плечо.

"Налюбовавшись" этой картиной, словно нехотя, выдает:

- Ладно…я хоть и тварь Темная, но некое представление о толерантности имею. Прощайтесь, товарищи родственники.

Как нож в сердце. Одно это слово - прощайтесь. Как будто мы более не увидимся, точно это конец.

- Ри? А ты светлый знаешь?

Обращается к ней Эйдан. Почти не замечаю этого под гнетом упавшего на меня слова.

- Книжки читаю, знаешь ли. Повышаю интеллектуальный уровень.

Так, словно это такое маленькое дело - выучить еще один старейший язык.

Хотелось бы мне общаться с Богом на его родном языке... Выразить на нем, как сильно разрывается душа сейчас, как тянутся к нему все мои мысли. И как сильно жалею, что я Темная, в эту секунду. Ведь, иначе, он бы сам меня учил, и расставания бы не было...

Поворачиваюсь к Эйдану. Он смотрит на меня своими огненными глазами, проникая в самую глубину.

- Я обещаю тебе, что найду способ видеться.

Киваю, потому что сама пообещать того же не могу. Шепчет на ухо, лаская изгиб шеи, что верит в меня.

- Учись хорошо, чем быстрее выучишься, тем быстрее будем вместе. И я этого буду очень ждать.

Припадает к устам, и я чувствую, что это прощание, потому что поцелуй жаждущий, требовательный, но в то же мгновение такой быстрый, жалкий, по сравнению с другими...

Мой Бог тает на моих глазах, испаряется в своем пламени.

Я остаюсь один на один с Ланой.

- Сначала будет испытание, - Лана медленно подходит, осматривая меня, прощупывая взглядом. Ауру, наверно, изучает. - Проверим направление твоей силы и ее возможности. Обсудим, навыками какого боя ты хочешь овладеть в первую очередь. Ну а затем - начнем движение в заданном направлении. Капишь?

- Ты учитель, - развожу руками. - Я могу только сказать, к чему лежит сердце.

- Я и так вижу, к чему. - Скалится, но по-доброму.

Ну что ж, я готова. Чем быстрее, тем ближе к нему.

Темная продолжает всматриваться. Щурится, вглядываясь с большим интересом. Пытается залезть в голову? Ей не понравится то, что она там увидит. Огонь, вечный...

- Ты думаешь стать Темной? Потому как вторичная матрица временна.

Вытягивает мои мысли к реальной жизни. Я даже, сначала, не совсем понимаю, о чем она. Приходится повторить фразу про себя, но последнее слово против моей воли звучит вслух.

- Временна?! - отрицание возникает раньше, чем понимаю причины. - Раз я Темная, значит, это, - намекаю на все, что связывает нас с Богом, - временно?! Не может быть так!

Мне больно и гневно от таких ее слов. А она, словно решает мне что-то доказать, приводит свои неоспоримые аргументы.

- Все в Мирах относительно. Временно или вечно – выбирать тебе. Чувства могут быть врагом. И это - худший враг. Он всегда знает, куда ударить.

- Ты не права! – снова отрицаю. Потому, что не верю. Не верю, что такое удивительное чувство может приносить вред. – Ты просто не знаешь, каково это. Одиночество было бы частым явлением, если бы ты была права... - и почти шепот: - Ты не знаешь, о чем говоришь…

Ну и пусть, пока мы слабы в своем чувстве. Мы найдем выход. Найдем решение и обратим его в силу. Моя сила - твоя сила.

Я верю, за нами победа.

Но Темная не отступает. Ей не ведом проигрыш. Она решила, что докажет мне? Но она не сможет. Я слишком сильно нуждаюсь в нем. Я заведомо - его Кара. И так будет всегда.

Его кара... Как будто я наказание, слабость...

- Я знаю! Это закон! Вторичная матрица зыбка! Рассыплется – и что будет?! Откуда тогда сила? Ты Темная, а не слабачка! Докажи мне это, Сага Инфинити!

В мгновение ока подлетаю к ней. Но она ускользает, словно рептилия. Злость разрывает. Первое, что попадается под руку - летит в сторону Богини.

Мне все равно, куда этот предмет угодил - в лоб Ланы, или в стену. Подозреваю о последнем, не зря же она Охотник, но не задумываюсь.

Волной накатывает раздражение, кончики пальцев чешутся, и лишь мгновение ощущаю в чуть сомкнутой ладони воздушные вихри, прежде чем, в инстинктивном порыве, выбрасываю руку - и вихри всплеском инерции разбиваются о стены, как океан о скалы.

- Из-за своего глупого страха к этой матрице, ты обрекла себя на боль, силы которой не знают Миры, - шиплю на нее, чуть успокоив свою стихию. - Ты стерла все из памяти, намеренно избегая чувств!

- Ты не понимаешь! И тебе никогда! Не стать! Темной Богиней!

Здравый смысл парит где-то на задворках ощущений. Все что я знаю сейчас - это как мне хочется заткнуть рот Истине.

Она не права. Я стану лучшей. Ради него я стану той, что будет нести силу.

Я вновь стремлюсь к Лане, не знаю, на что рассчитывая. Воздух хлещет по стенам, не задевая Темную. Да и могу ли я? Могу лишь учиться. Настойчиво и необратимо - для себя, для него.

И вдруг все останавливается под напором ее слов.

- Все, конечная остановка. Прости, но цель оправдывает средства. И вот так намного лучше.

Не верю себе в этот момент.

- Ты…ты специально меня накручивала?!

- Так пришлось. Мне нужно было увидеть тебя в действии. Границы, спектр, направление. Присядь.

И опять объяснения, как малому ребенку. Истина садится в кресло, приглашая меня жестом. Вставляю свои возмущения, а она все объясняет. Рассказывает, повествует легендами, истинами.

- Чувства могут быть врагом. Но могут быть и другом. Все зависит от постановки фразы. Вторичная матрица, и правда, зыбка. Псионики зовут ее переменчивой, или ускользающей, субстанцией. Это значит, что ей можно придать любую форму. Проходил как-то раз мимо прилавка коллекционер. Увидел он ценную монету. Из редкого металла. Единственную в своем роде. Взял он ее, посмотрел... и поставил на место. - Почему? - спросил продавец? - Она же уникальна. - Да, но она пуста. - Только на одной стороне узор. На другой - она пустая. А половина не есть целостность. Просто половина сама по себе ничто. Положил монету на прилавок и ушел... Не зря говорят, что у медали две стороны. Темная и Светлая. И только вместе они целостны. По отдельности – пусты.

- Что ты хочешь этим сказать? - пытаюсь вникнуть, отбросив все прежние обиды.

- Объедини правильно – получишь силу. Раздели – станешь слабее, чем с ней.

Это самое важное. То, о чем мне говорил Эйдан. Моя сила - твоя сила.

- Ты научишь?

- Хм… В теории да. Но, в практике я тебе не советчик. И кстати…я подумала, кое- кто захочет тебя увидеть…

Поворот головы - и словно я вновь в своем детстве. В маленьком тельце тринадцатилетней рыжей девчонки. Моя любимая тень - пятнистая самка леопарда, которую подарила мне матушка...

- Таскана? - моя Таски, - А разве она?..

Как же так? Она, как и все жительницы Храма, может быть вне его лишь на две недели, и то, в теории. А может, являясь лишь животным, и то меньше. В итоге, опоздание обратно в Храм - верная смерть. Я оставила ее, потому что не видела возможности - а так же, не хотела проверять теорию. А сейчас...

- Уже нет, Кара. Теперь вас не разлучит ее привязка к Храму. Призывать ее ты научишься позже, хотя, если вы ощущаете друг друга, это будет не так и сложно.

Нет привязки? Не разлучат?.. Встаю на колени, тянусь к ее мягкому телу, к рыжей мордочке. Вглядываюсь в умные глаза. Она узнаёт и тянется так же. Словно для нее я все та же, лишь чуть выше и больше.

- Ты все-таки странная, - обращаюсь к Лане, тихо, мягко. – То доводишь почти до желания придушить, то даришь Таски…

А она отшучивается, включая свои защитные рефлексы.

- Не обошла меня шиза стороной. Твою силу я вижу. Чем ты в меня кинула, помнишь? Заколкой. А теперь в стене кинжал. И неплохой, кстати. Это изменение структуры с заменой. Думаю, с этого мы и начнем. С этого и Темной Энергии. Ведь у тебя они очень тесно связаны. И прости еще раз за тот цирк. Я не считаю, что это временно…

Слушаю вполоборота, нежась в тепле своей любимицы. Это не временно...

- Отбой баталиям, - поднимается Темная с кресла. - Тренировки с утра. Сейчас отдых. Отправляйтесь спать.

- Комната наверху, Сага, - влезает домохозяин владений Истины. Тимофей улыбается и мне, и моей кошечке. - Разбужу к назначенному времени, на тренировку не опоздаешь.

- Спасибо.

Оглядываюсь на Лану. Неважно выглядит, хотя когда было по-другому? Вроде, даже клыки чуть удлинились, но она провожает меня доброжелательно. И на том спасибо.

Воспринимаю этот дом иначе, нежели ранее, до времени с ним.

Наверно, теперь вся моя жизнь делится на «до» и «вместе». И это не потому, что он сотворил меня Богиней. Но потому, что он появился в моей жизни.

Моя комната светлая, уютная, большой комод, зеркало, странной формы кровать. Таски сразу занимает свое привычное место на одной половине, оставляя вторую для меня.

- Радуйся, что пока ты так можешь. Вольготничать можно будет только здесь, - сообщаю я кисе, стягивая обувь. - Потому что теперь это законное место Бога... - И тут понимаю, что Таски ничего не знает про моего Бога. А это разговор на пару часов точно.

Пусть она - всего лишь животное. Но она - родное мне существо. И общаться с ней - радость долгих разлук с любимым.

Описывать то, что со мной приключилось - сложно. Тем более, что кажется, будто произошло это так давно. Но память - удивительная вещь. Она может сохранить каждую мелочь, если ты желаешь этого, и очистить место от ненужных воспоминаний безвозвратно...

Часть вторая.

Изменения.

Материализуюсь на балконе под небом цвета её глаз. Кажется, мы расстались еще мгновение назад, но я уже ощущаю нехватку Кары, как иногда ощущается недостаток кислорода высоко в горах, вынуждая вдыхать часто и мелко. Всё не так – пусто, тускло, обезличено, скучно и глупо, кроме бесконечности сверху. Той самой, что смотрела на меня сегодня из её глаз, даря вечную радость и счастье.

Это как болезнь. Пальцы мои рисуют узоры на перилах, пытаясь повторить завитки татуировок на её коже, но я скоро понимаю бесполезность этого занятия – она настолько совершенна, что мне не удается уловить даже десятую долю этого великолепия, уже виденного моими глазами. Быть может, именно поэтому, она нужна мне вся целиком? Нет. Сразу же отбрасываю крамольную мысль. Это не только из-за каких-то узоров на коже. Кара такая…

Сладко жмурюсь, вспоминая её касания и томные стоны. Тонкое тело и волшебную улыбку. Искреннее удивление и экстаз во время оргазма… На лице сами собой расцветают выражения довольства и счастья, выдавая меня случайным наблюдателям с головой. Как же выдержать без неё хоть сутки?

Думаю. Вокруг буйствует царство цветов и красок, окуная все в благоухающую бездну, усыпанную спелыми плодами, завязями и цветами. Воздух, легкий и приятный, наполненный ароматами, заполняет легкие, бесшумно вырываясь наружу. Глаза мои устремлены в серо-голубую бесконечность. Мыслю. Тяжело, напряженно ищу выход, удобный для нас обоих, и, кажется, нахожу.

Сосредотачиваюсь, представив приемлемый образ, и ментально зову в пустоту всех миров: «Энней, брат мой, у меня к тебе предложение… Встретимся поговорить?»

В ответ лишь безмолвие.

На Неффастусе время движется медленнее всего и, наверное, это тоже какой-то из признаков счастья. Пока здесь пройдет день – на Шезгарте минет гораздо больше. Вот оно. Потворство моему терпению и его испытание, ведь я всегда получал желаемое сразу. Интересно, ей так же пусто без меня?

Вечереет, и горизонт расцвечивается ярким пламенем. Огромный багровый диск начинает погружение за край земли, бросая огненные отблески на синюю гладь неба, лишь слегка окрашенную облаками. Они поглощают друг друга, становясь единым целым. Сливаются, как делали это миллион раз. Только небо теперь имеет совершенно иную окраску и, поэтому, данное действо сейчас священно и сакрально.

- Здравствуй, Господь, - за спиной моей голос приятный и чуть хриплый.

Мирра попала в мой мир одной из первых, и долго услаждала собой мое тело. Впрочем, те дни давно прошли, оставив нас лишь добрыми друзьями. Теперь она жила с Максисом, одним из военачальников, и была счастлива, как мне казалось.

- Здравствуй, Мирра, - улыбаюсь я.

- Ты необычно тих в этот раз, Эйдан, - она смеется, и в воздухе будто трепещут маленькие бронзовые бубенцы, звонкие и быстрые, - твой брат отвлек тебя. В этот раз не будет веселья и исполнения желаний?

Пожимаю плечами. Каждый раз, при моем возвращении, устраивался праздник. Пир, веселье, танцы и… исполнение сокровенных мечтаний для некоторых из жителей этого мира. Не всех, но самых заветных, которые читались в глазах и движениях просящего. Я так хотел.

- А я желала попросить в этот раз, - она вздыхает, присаживаясь рядом.

Красивая женщина, очень. Длинные светлые волосы, водная синева глаз, тонкие черты – она, как и все женщины тут – мое творение с душой перелетной птицы. Женщина с Эры, лет которой больше, чем некоторым Богам.

- Пройдемся? – предлагаю я, покинув то место, с которого обозревал горизонт.

Она кивает и направляется в сад, каким-то своим, женским чутьем безошибочно выбирая путь, по которому я еще недавно вел беззаботную юность Кары. Снова я поражаюсь изменениям, таким неизбежным и сильным, пришедшим с ней. И безумно радуюсь им, как ребенок, получивший так сильно желаемый подарок на День Рождения. Мирра приводит меня к ломким контурам бывшего бассейна и благоговейно застывает у воды.

- Мы знаем, что ты вернулся один не так давно, - в её голосе нет страха, - и что Господь Лэйдер пришел не один. Ты расскажешь мне?

Отрицательно качаю головой.

- Просто, смотри, - показываю вперед, на вертикально застывшие прозрачные фигуры, омываемые водой. – Думаешь, о таком удастся сказать просто словами?

Она смеется, но эти звуки не обидны для меня. Это лишь знак, что Мирра понимает. Сколько же мудрости в ней, этой женщине? Простая смертная, когда-то возвышенная мной, переселенная в этот мир, чтобы жить в достатке и неге.

- Это была Богиня, правда? – спрашивает она, и я киваю.

- Для всех нас, Мирра.

На мир Огня постепенно опускается вечер. Воздух становится все свежее, несмотря на постепенно распускающиеся Лемнискаты – диковинные цветы, раскрывающиеся лишь в темноте. Их запах, еще вчера сладкий и вязкий, своей легкостью и нежностью сегодня напоминает мне о Каре.

- И для тебя тоже, Господь? – лукаво улыбается моя собеседница.

- И для меня.

Истину всегда проще признать сразу, чем бороться с ней и непременно проиграть.

- Но разве она не Темная? – Мирра садится рядом, опутавшись тканью платья, как пушистым облачком.

Вечер полностью вступает в свои права мягкими темными шагами, окутывая все вокруг в неизменный бархат. Вокруг роятся насекомые. Днем они выглядят как цветастые бабочки, ночью – освещают своими крыльями пространство, приманиваемые запахом цветов. Оранжевые пятнышки света. То и дело вокруг вспыхивают маленькие и яркие огоньки – они будут гореть до середины ночи и, если никто не закроет их в специальной ловушке, погаснут к утру, чтобы завтра ночью возродиться вновь.

- А это имеет значение? - приманиваю яркую ночную бабочку, подставляя ладонь. Она садится мне на палец и несмело перебирает ножками, освещая пространство вокруг.

- Нет, - женщина качает головой, сверкая ослепительной улыбкой. – Лишь говорит о том, что ты познал давно желанное. И я рада за тебя.

- А что же я хотел?

Ответ я знаю, но разве он был так очевиден? Или это просто Мирра знает меня так хорошо, что может сказать?

- Все хотят любви, Господь, - она вздыхает, откидываясь на землю. Такая хрупкая в своем тонком синем платье. – Преданной и мягкой, улыбчивой и жаркой, поглощающей и самозабвенной. Когда нас понимают и дорожат нами.

- Ты, кажется, говоришь, как Ладмира, - смеюсь я.

Моя сестра, Богиня Любви, прекрасная и светлая, как само сияние. Эгоистичная, смешливая и даже жестокая иногда. А что еще ожидать от воплощения любви?

- Секс без глубоких чувств - не более, чем механическое действо, Эйдан, - Мирра вдруг становится серьезной. – Ты сам познал правоту моих слов, или скажешь «нет»? Любви молится тот, кто любит, неважно кого, но искренне. Хотя, у Богов, верно, все иначе.

- Я молился не Ладмире, ты права, - теперь и я серьезен. – И пусть та, к кому обращена моя мольба, Темная, но лишь ей я хочу молиться впредь.

Я пропускаю момент, когда это начинается, но в саду уже поют ночные птицы. Их не слишком громкие трели разносятся вокруг, лаская слух. Накрываю бабочку, сидящую на мне, ладонью и просто думаю о том, как все поменялось. О себе. О Каре. О том, что она для меня значит.

- Света без Тьмы не бывает, - наконец пожимает плечами женщина возле меня. – Это написано в книгах пророчеств, и это истинно. Ребенок не рождается только плохим, или только хорошим. Мы все, ваши создания, заполнены и тем, и другим.

- Ведь мы творили вместе, - бабочка бьется в моих руках, но не от того, что хочет вырваться, - это естественно.

- У меня было пятеро детей когда-то, и все они были разными, - неожиданно признается Мирра, - хотя росли одинаково и имели одного отца.

- Я не знал, - хотя это утверждение не совсем верно. Не интересовался, так вернее. И теперь, наверное, жалею об этом.

- Ты забрал меня глубокой старухой, Господь. Дал новое тело и новую жизнь. Но я всегда помнила о них.

- Я никогда не хотел детей, - неожиданное признание в том, что все и так знают.

- Почему? – улыбается она.

- Не видел достойной матери, - это как прозрение. - Но теперь все иначе… я не хочу делить её внимание даже с частичкой себя.

- Это пройдет. Когда жизнь бесконечна, как у тебя, то, так или иначе, приходишь к верному решению.

Бабочка перестает неистово биться в моих руках, превращаясь в нечто большее, хотя её маленькое сердечко трепещет.

- Что ты хотела попросить? – я легонько поглаживаю получившееся существо по хрупкой спинке, между сложенных сейчас крылышек.

- Хочу родить Максису ребенка, - тихо и просяще говорит она.

Раскрываю ладони, чтобы дать свободу маленькой птичке ярко-огненного цвета. Она с любопытством оглядывается вокруг и молниеносно взлетает вверх.

- Так вот к чему разговоры о детях, - смеюсь в ответ.

- Да. Именно, - улыбается женщина, - это часть моей любви, которую я хочу дать ему.

А какую часть готов подарить я?

- А он хочет тебя делить?

- Он любит меня.

Смеюсь. Я гораздо больший эгоист. Но подарю всё, что смогу, до капли.

- Я сделаю больше. Чтобы все вы запомнили день, когда в этом мире появилась Богиня, владеющая им безраздельно. – Мирра смотрит на меня внимательно, еще не понимая, что я собираюсь делать. – Ребенка сможет зачать каждая разнополая пара, между которой есть любовь. При условии, что оба хотят этого.

- Это огромный дар, Эйдан.

Пожимаю плечами.

А вокруг начинается буйное цветение. Не потому, что я так пожелал, а потому, что сделал все правильно. Темные стволы деревьев мгновенно оплетают густые спирали зелени, тут же покрываясь дивными бутонами золотисто-рыжего цвета, с белыми ажурными узорами. Совсем такими же, как татуировки на её коже, возникающими от моего прикосновения. И каждый прекрасный цветок, распускаясь, выпускает на волю полупрозрачное существо, похожее на маленького человечка.

Нимфы – а это именно они – с легкостью выскальзывают из своих маленьких домиков, и, смеясь, бросаются во все стороны, кружась и танцуя в воздухе. Они бескрылы, но им это и не нужно – малыши есть чистая квинтэссенция воздуха. Легкие, почти бесплотные, они скользят в потоках ветра, которые сами же и создают, чуть светясь в темноте, легко играют с тонкими травинками и лепестками своих жилищ.

Потому что это чудо только мне сейчас. Как еще одно напоминание о Каре. И я счастлив даже этим.

- Иди, Мирра, я хочу побыть один.

Она кивает и быстро удаляется. Наверное, чтобы не вспугнуть удачу, подаренную мной. Или потому, что спешит исполнить предначертанное. Одна из только рожденных крошек-нимф путается в моих волосах и хохочет, тоненько и переливчато. Кажется, этот мир погружается в свой собственный маленький хаос и, наконец, начинает меняться. Но я этому даже рад. Время настало, навеянное свежим ветром и бездонными глазами бесконечности.

Глава 9.

Часть первая

Через тернии к звездам. (с)

***

Звон стали клинка,

Язык острый шелка

И блеска граней холодных,

Опасный оскал,

И вой мрачный волка -

Сей зверь в моих бледных ладонях.

И тьма - вечный друг,

Хозяйка, рабыня,

В моем подчинении льется.

Как ласкою рук,

Для мести богини,

Когда ее лик засмеется

Мой яростный крик

Для истин мученья -

Моя золотая теплица.

Мой враг, в этот миг -

Твои преступленья

Для мести - что сладости птица.

Утро рядом с теплым мягким сопящим существом приводит меня в смятение, но лишь на миг.

Ведь вместо Бога, который мне снился всю ночь, рядом развалился ягуар, активно сталкивая меня с кровати.

- Таски, редиска! - возмущаюсь я, пихая тяжелое тело своей кошечки, чтобы лечь поудобнее, за что и становлюсь обласканной шершавым языком.

Вот и полюбились. Хорошее начало утра.

Я выползаю из-под простыни, одергивая мужского кроя рубашку, сползающую с плечика. Подхожу к огромному окну с большим подоконником, усаживаюсь на него, подтянув колени к себе, и гляжу вдаль, на восход Флеймонда.

Он алеет, как огненный шар, окрашивая своими лучами серо-голубое небо в золотые и бронзовые цвета. Не земной закат, который я наблюдала в памяти Времени, если сравнивать по цвету. В человечестве небо рдеет румянцем на восход солнца, от радости новой встречи. Здесь небеса пылают, накаляются и цветут разноцветьем охры лучей святила.

- Это так напоминает мне твой мир... - шепчу я в пространство.

Это наш мир, тебе пора привыкать к этому, - любимый голос в голове, и мне становится так уютно, хотя желание его увидеть скребет когтями сердце.

Он все равно больше твой, - не соглашаюсь я. Ментальное общение теперь просто с ним, я улавливаю мысль, которую направляю и проговариваю про себя, чувствую, как и его голос.

Он был моим. А теперь здесь столько от тебя, воздух пахнет тобою. - Смеется.

Касаюсь окна, будто он за стеклом, вижу его глаза, такие красивые, карие с искорками зарождающегося огня.

Сегодня мой первый урок Богини.

Волнуешься?

Переживаю. Все может пойти не так, как задумали.

Все будет хорошо. Ты Темная, наполненная силой до краев.

Все равно, - противлюсь. - Власть иллюзорна.

Я верю в тебя.

Я так скучаю, а мы расстались лишь вчера. - Вздыхаю.

И для меня время впервые длится настолько медленно.

Флеймонд цвета твоих глаз.

А у меня целое небо оттенка ветра.

Эйдан?

Да, мой ангел.

А чем ты занят?

Кое-кого жду.

А если бы я была рядом, ты тоже бы ждал?

Нет, если бы ты была рядом, я был бы занят более важным делом. И ты тоже.

Я буду представлять это...

Соскочив с подоконника, я залезаю в шкаф и достаю точно такие же вещи, что одевала на первую тренировку с Зариланной. Простые и удобные.

Таскану приходится прямо-таки расталкивать, пока она не сползает с кровати и сладко не выгибает спину.

- Соня.

Зариланна является в своей обычной манере. Уставшей, по виду, ее назвать нельзя, но что-то говорит мне об обратном.

Место, где мне предстоит тренироваться, напоминает цветущие сады Храма. Пруд в центре блестит своей прозрачностью. Такое место никак не ассоциируется с Шезгартом.

В центре зеленого мягкого покрывала травы, на большом лоскуте темной ткани, в три ряда расположилось оружие. Всевозможные: холодные, колюще-режущие и стрелковые, огневые и метательные, зажигательные и лазерные, даже психотропные – наверное, все виды защитного и атакующего оружия, существующие в наше время во всех мирах. Хотя, предполагаю, что защитные у Судьи лишь ради коллекции, но никак не для использования.

И мне предстоит выбрать истинно свое.

Прохожу все ряды, подмечая и оценивая и внешний вид, и огневую мощь. И все время мой взгляд останавливается на том самом кинжале, что я отнимала у Шурки в прошлый раз, еще до становления Богиней. Мне нравится в нем все. Наверно, я даже выделяю метательное оружие своим приоритетом. Все формы созданы именно для воздуха, чтобы петь с ним в полете. Это именно мое оружие.

Лана словно видит меня насквозь.

- Учтем, учтем. А теперь о главном. Как ты открыла в себе стихию, я понимаю. Один из двух путей. Первый - обучение путем высвобождения скрытого потенциала, второй – мгновенный Энергетический Выброс, он же Инициация. Таким образом, у тебя Тьма и Воздух. Отлично…

Богиня делает некоторые манипуляции - и на ее ладони разрастается сфера темной энергии. Смотрю завороженно на вихревые потоки, что создают эту форму. Они словно живые, перемежаются между собой, спорят, дышат своей жизнью, которую мне предстоит познать.

Зариланна читает лекцию.

- Это сферическое тело, созданное из Энергии Тьмы. Оно статично. Мои ограничители не дают ей вырваться. Тьма жестче Света. Свет более гибок и не так радикален. Тьма же четкая. Ты должна отдать приказ. Иначе Темная Энергия не станет тебе подчиняться. Не показывай ей свою слабость или нерешительность. Никогда! Ты должна играть с ней на равных правах. Прикажи ей сейчас. Прикажи исчезнуть!

Делаю шаг в сторону Темной. Неуверенность внутри, сверху защита решимостью, волей, и греющим душу "Я верю в тебя." Вытягиваю руку по направлению к сфере, раскрываю ладонь, силясь уловить эти всполохи, дыхание, не похожее на воздух, но тоже родное.

- Рассейся! - голос громкий, твердый отдается эхом и скрежетом в ближайших стволах деревьев, которые, будто под гнетом сильного ветра, кланяются земле, медленно и нехотя возвращаясь на место. Но мой взгляд сосредоточен на сфере в руке Богини, та, как не застывшие краски с холста под действием водных потоков, легкими шелковыми слезами распадается и истлевает в воздухе, не достигнув ладони Ланы.

- Создай свою теперь. Запомни, не выказывай Тьме слабости.

Приказной тон. Высокомерно вздернутый подбородок. Лучший преподаватель из всех моих бывших.

Повторяю ее жесты. Ладонь кверху, легко и уверенно, не напрягая мускулы, но напрягая разум. Нащупываю уже знакомые звучания в бытии, что-то вязкое, но жесткое, четко текущее, не желающее кому-либо подчиняться, гордое и эгоистичное. Истинно Темное.

- Сделай это! Не только ради себя. Это часть той силы, что даст уверенность.

Служит ли последняя фраза толчком или нет, не знаю.

Оно выплывает ниоткуда, как-то само, будто нащупывая поры в бытии и выталкивая себя сквозь них дегтярными каплями. И тут же формируясь в неуловимые ленты, змеясь по сфере, внимая своему желанию.

- Да, что ты о ней знаешь, теоретик? – подкалываю я Богиню, наблюдая за змейками энергий.

Лана отзывается тише и словно нехотя, но, в то же время, желая поделиться.

- Я знаю… Откуда – не спрашивай, я не смогу ответить. Но знаю. У меня она была…эта сила. И все, что я помню, я передам тебе...

Тренировки отнимают много времени и сил. Эмоционально, физически. С каждым разом, празднуя все больше побед, я ощущаю нарастающую тревогу.

Дыхание становится очень тяжелым, словно мне, Воздуху, его не хватает.

А не хватает мне только Огня. Он бы дал покой моему сердцу, моему желанию. Не сексуальному, а душевному, собственническому. Хочется прижаться, вдохнуть запах, почувствовать пламя эмоций. Мне кажется, что вокруг меня много кислорода, переизбыток. Даже часто возникают мысли устроить пожары, чтобы он растаял в воздухе, во мне. Или я в нем…

***

- Задай им мартицу, - вопрошает Лана, глядя на уже хорошо управляемую сферу тьмы. - Основу. Образ. Не обязательно сферу. Что-то близкое тебе. Воля твоя, Сага Инфинити. Ты Мастер. Работай с материалом.

С каждым днем новые возможности силы – и большее ее истощение.

Что-то близкое... Зализанное и ровное, красивое, отражающее, приятное воздуху, приятное взгляду. Шар зависает сам, просто вмиг вся энергия сосредотачивается в центре, покрываясь глазированной коркой, гладкой и блестящей. Взгляд радуется, наблюдая за игрой лучей на зеркальной поверхности. Возникает желание увидеть его сердцевину - что там, энергия? Она взаперти, или она все так же дышит? Пытаюсь растянуть лишь корку, но шар рассыпается весь и снова испаряется. Хмурюсь.

- Если хочешь летать, как бабочка, не маши крыльями, как ворона, - наставляет Зариланна, - поговори с Энергией. Просто ощути ее. И она потечет туда, куда скажешь ты, Темная Богиня.

Зари перебрасывает мне мой шар. Или он не мой? Не важно. Он зависает над ладонью, чуть покачиваясь. Теперь я осторожней, рассматриваю действие, как детский конструктор, хрупкий и нежный.

Растягиваю поверхность, учитывая ее утончение при удлинении, увеличение пространства, которое следует чем-то заполнить внутри. Ленты танцуют, задействуя в своих разговорах и поверхность тоже, ударяясь по ней и вызывая внутри электрические всполохи. Определяю новый образ. Угольный, более толстый - чтобы не разорвать стенки я словно вписываю его в бывший шар, а не наоборот. Углы так же зализаны по зову воздушных потоков во мне. Преодолеваю их, показывая себя хозяйкой решений, заостряю углы, тоньше, еще тоньше. Наверно, о них можно порезаться. Вновь меняю форму - делаю более сложную, пытаясь как бы вылепить из "глины" простой цветок олеандра. Он получается немного корявый.

Придумываю разные формы, пока с каждой новой проекцией лепить не становится все проще и проще, когда уже не надо учитывать мелочи, они как-то учитываются сами собой.

- А теперь что с ней делать? – после очередного образа спрашиваю учителя, рассматривая получившуюся бечевку со всех сторон.

- Перенаправь Энергию. Задай ей русло. Дай руку…

Заря протягивает мне свою. Я не мешкаю. Сжимает мои пальцы и начинает движение.

Руки в полете, направляя энергию, бечевка распрямляется в прозрачную ленту, которая, следуя за руками, начинает покрывать видимые предметы, образовывая новые, не существовавшие ранее. По руке стремятся чувствительные токи, ниточки, управляющие темнотой. Лана задействует ноги, подтягивая меня за собой. Это немного странно, разговор между тобой, твоей силой и волей, энергией. Будто показательные выступления. Кто лучше?

Не замечаю, когда Лана отпускает мою руку. Энергия не слушается, нет, она словно дает советы, выравнивая мои ошибки, и слегка своевольничая в некоторых местах, где я не настаиваю. Она и играет, и рассказывает истории, сказки. Я слушаю, уделяя внимание ее запросам и запретам. Что создавать рано, а что нельзя никак. Рисуется свой рисунок на иллюзорном холсте. Яркий и трехцветный. Оказывается, что цвет энергия любит менять, как женщина - одевать новые вещи.

- Посмотри на свой мир.

Голос у Темной гордый и вдохновенный.

- Это мой? Я теперь так умею?

Удивленно и увлеченно, не отпуская свою новую подругу, но и не требуя от нее еще больше.

- Ты всегда это умела. Просто не открывала в себе свою силу. Давай попробуем перегруппировать атомы, как завихрения.

- Что для этого нужно? – спрашиваю я, прощаясь с темной энергией.

- Представь себе течение. Как оно несет камушки по дну. Одни отсекаются волнами, другие несутся вперед.

Теперь проще, хотя здесь атомы не говорят со мной. Они малейше слушаются, не общаясь, что и легче, и тяжелее. Здесь нужно учитывать все: воздух и его молекулы, атомы, и разные свойства этих молекул и атомов. Лана помогает. И, в итоге, получается оружие – кинжалы, очевидно, к ним у меня особая страсть - из иголок хвойного дерева, о названии которого я решаю не думать.

Богиня расплывается в радостной улыбке.

- Можно сказать, что управлять Темной Энергией ты начала. С атомами мы еще поработаем. Можешь попрактиковаться, пока я поговорю с Таски.

- Как поговоришь? - Смотрю на кошку, которая все это время оценивающе наблюдала за моими потугами.

- На ее языке.

Смеется. Опускается на траву подле Таски, та ложится рядом, у них общение взглядов. И это настолько же удивительно, как строить иллюзорный мир энергией.

Что именно Лана говорит моей любимице, я не знаю, но только Таски довольно урчит и чуть скалится в улыбке…

***

- Сегодня твой ультразвук, – подталкивает меня в тренировочную зону Зариланна, образуя вокруг гладкие поверхности, как будто вертикально зависшие пластины. - Способность генерировать звуковые волны силового диапазона уникальна, встречается очень редко. Ее возможно развить не только голосовыми связками, но и эмоциональными посылами. Волны могут и влиять на сознание, и подчинять, или, в прямом смысле, выносить мозг, при том, как всему окружению, так и определенной цели, или определенной сущности. Как он у тебя всеобъемлюще действует, мы уже знаем. Теперь сосредоточь эпицентр, отгороди меня и Таскану от этого звука. Нащупай цель, но не бей во всю силу, это проще. Пусть стекло лишь треснет, не расколется. Развив силу, ты сможешь придавать ею форму, стекло будет даже сжиматься под твоим напором, и, возможно, плавиться.

Я встаю в стойку. Сосредотачиваю взгляд на стекле. Вижу его сердце, мысленно рисуя на нем мишень. Ногти впиваются в ладони, пытаюсь послать звук мысленно, но ничего не происходит. Тогда выдаю его вслух. Это не то, что сказать слово, или проорать его. Это просто сопровождение звука волнами, усиливающими и резонирующими о сам звук. Я словно выдаю составляющие, которые определенным образом группируются и рождают вместе сам ультразвук, и я могу уловить момент этого рождения, и оттянуть его или приблизить, от чего будет зависеть зона действия. Чувствую момент, но мне не удается его ухватить. Звук успевает лишь коснуться всего вокруг, прежде чем я его заглушаю, но стекло все равно разлетается на несколько частей.

Таски активно фыркает, или чихает, потирая ухо и нос лапой. Лана восстанавливает стеклянный пласт, подбадривая.

- Определи расстояние, откройся этим знаниям. Но не пускай силу. Ты ее Богиня. Так направляй, приказывай, Инфинити.

Я вновь сосредоточенно выпускаю все составляющие звука, и щит для локализации. На сей раз решимость способствует моему взору. Я вижу составляющие, как ленты, щит вьется, по спирали, образуя трубу, по которой летит поток. Ленты готовы переплестись, но я не позволяю, запрещаю приближаться друг к другу без моего разрешения. Они слушаются, покорно стремясь к цели. К сожалению, я чуть упускаю нужное мгновение, чуть опаздываю с соединением, так что в стекле пробивается дыра, от которой сразу же отходят трещины. Но, по заинтересованному взгляду кошки и одобрительному кивку Темной, понимаю, что я полностью локализовала звук.

- Прости, - говорю Лане, - я чуть упустила.

- У тебя все хорошо получается. Но всегда учитывай концепцию окружения. В любой силе важно то, что на нее действует. - Указывает на второй пласт, в котором играют палящие лучи Флеймонда. - Давай с зеркальной. Пусть лишь треснет. Помни, что это уже не просто стекло, не порази себя своей же силой. Группируй свои навыки.

Теперь все проще, практикой усваиваются ощущения. Каждая энергия теперь при желании распознается и захватывается, подчиняется. Учитываю отражающую силу цели. С отражением ничего не поделаешь. Но можно найти силу большую. Можно удержать. Использую темную энергию не только как внешний щит, но и как стену, не пускающую все составляющие обратно. Ухватываю и соединяю в звук перед самой поверхностью, успокаивая ее, чтобы не пробить дыру. Встречаю сопротивление, но не большое, равное воздействию. Тьма помогает не пустить звук обратно. Зеркало трескается. Я выдыхаю, ощущая тяжесть в теле. И оседаю на колени в траву, не потому, что истощена, скорее, удивлена настолько.

Таски садится рядом со мной, так же внимательно рассматривая снежинку трещин и яркий свет святила, отражающийся теперь уже в нескольких поверхностях зеркала.

Я летала... Сквозь свою стихию, единая с нею, чувствуя ее дыхание. Это было... необычно. Я летала... без него.

И не было больше страха, или отторжения с высотой. Была лишь тоска, оттачиваемая ветром, и жаждой.

Легкость, свобода, мои большие крылья, отражающие лучи Флеймонда. И горизонт, который так стремился навстречу.

Одиночество не владело мной в полете, хотя и терзало немного. Воздух обжигал своими ласками, как всегда делал его огонь. И я прекрасно понимала, что после мне будет хуже, но сейчас я была счастлива.

В вашем единстве ваша сила. Ты – Воздух. Воздух дает возможность летать… - говорила Зариланна.

Именно в полете я понимала это. А потом словно утратила знания.

Потому что сейчас, сидя на кровати, мне казалось, что что-то потеряно. Таски успокаивала меня своим теплом, а мою голову заполняли глупые мысли, то ли от усталости, то ли от потребности. Потребности в нем.

И хотя все тело изводило меня своим нытьем, мне сложно было провалиться в сон.

Часть вторая.

Сны и явь.

Проходит довольно значительное количество времени, а Энней все еще не дает о себе знать. Этому может быть масса причин: от занятости Бога Иллюзий, до элементарного нежелания общаться со Светлым мной. Пожалуй, по здравому размышлению, склониться стоит к первому варианту - Ней редко упускает возможную выгоду, а то, что зову его я, сулит именно это. Не люблю оставаться в долгу, предпочитая расплачиваться сразу.

Причина моих действий проста - я желаю Кару.

Нет, жажда моя не ограничивается просто сексом, скорее той безумной чувственностью, которой наполнено присутствие маленькой Темной - хочется просто ощущать её рядом.

Эти тонкие пальчики в моих волосах, дыхание на шее, расцвеченная касаниями кожа… Она приносит мне радость лишь своим существованием.

Смешно, но я не могу уснуть в той постели, где мы были рядом. Весь день был наполнен метаниями по библиотеке в поисках старинных свитков и пророчеств, и теперь мысли роятся в голове, будто пчелы, устроив жуткую какофонию. Такую звучную, что приходится выйти на балкон и взяться за кальян. Стоит ли упоминать, что я просто психологически не могу вернуться назад, в одиночество комнаты, все еще заполненной её запахом? Создаю кресло и располагаюсь снаружи, глядя в бездонное серебряное небо темно-серого оттенка. Именно такого, каким пылают её глаза в момент наивысшего наслаждения. Божественный цвет. И, кажется, теперь - мой любимый.

Она заполняет мои мысли, как воздух вакуум пространства. Кара она… просто есть в моей жизни, переворачивая все с ног на голову. Я не полон без нее, не цел. Блекло вспоминается прошлое – вереница женских лиц и тел. Не помню имен большинства, а они ведь наверняка страдали, когда я уходил… Что делать, если Кара решит меня покинуть?

Дым облаками отправляется в небо, пока я отстраненно понимаю, что помню каждый волосок на её теле. Буду помнить всегда, как и разнообразные, но такие важные мелочи – улыбку, поворот головы, выражение любопытства на лице… Много, очень много, и все они отпечатались прямо в моем мозгу, совершенно не желая покидать своего пристанища.

Если Кара решит уйти, буду ли я страдать, или сразу превращусь в пепел?

Ответа нет и знать его я не хочу. Банально боюсь, что второй вариант более вероятен.

Вновь затягиваюсь дымом, медленно выдыхая в пространство. Странно, но эта чисто человеческая привычка действительно расслабляет. Не потому, что травы в кальяне какие-то особенные – на богов мало что действует – скорее меня успокаивает сам процесс.

С нижнего этажа доносятся звуки гитары и голос одного из военачальников, старательно выводящего слова «Ave Maria». Нинетта, наверняка его научила именно она. Когда-то земная монашка, обвиненная в сговоре с дьяволом и приговоренная к сожжению на костре. Милое и глупое дитя, так быстро сдавшееся Инквизиции. В то время мой мир существенно пополнился женщинами.

Замечательный вечер, не смотря на острую нехватку моей маленькой богини.

«Это так напоминает мне твой мир...»

Её шепот в моей голове, будто миры совершенно нас не разделяют. И это так верно, и правильно, что просто дух захватывает.

«Это наш мир, тебе пора привыкать к этому»,- отвечаю я довольно.

«Он все равно больше твой»,- возражает она.

«Он был моим. А теперь здесь столько от тебя, воздух пахнет тобою»,- смеюсь в ответ.

«Сегодня мой первый урок Богини».

«Волнуешься?»

«Переживаю. Все может пойти не так, как задумали».

Да, обычно так и идет, но это плохое утешение, поэтому лучше промолчать . «Все будет хорошо. Ты Темная, наполненная силой до краев».

«Все равно, власть иллюзорна».

Не власть богов, любимая.

«Я верю в тебя».

«Я так скучаю, а мы расстались лишь вчера»,- вздох.

«И для меня время впервые длится настолько медленно»,- мысль оформляется раньше, чем я сам понимаю, насколько это утверждение правдиво.

«Флеймонд цвета твоих глаз».

Устремляю взгляд вверх.

«А у меня целое небо оттенка ветра».

«Эйдан?»

«Да, мой ангел».

«А чем ты занят?»– настороженно.

«Кое-кого жду»,- признаюсь. И тут же понимаю, что ожидание напрасно. Если бы Энней хотел, то уже явился.

«А если бы я была рядом, ты тоже бы ждал?»

Улыбаюсь. Эта женщина феноменальна. Разве я смог бы оторваться бы от нее хоть на минуту?

«Нет, если бы ты была рядом, я был бы занят более важным делом. И ты тоже».

«Я буду представлять это...»– жарко обещает Кара, а я думаю, насколько быстрее течет время в Шезгарде чем в Неффастусе и сколько же, бес побери, мне еще остается ждать?

***

Середина ночи на Наффастусе, и наверняка глубокий вечер в Шезгарте. Стою, как идиот, всматриваясь в зеркало на стене, совершенно не замечая собственного отражения. Стекло ведь помнит касание её крыльев – воздушных, радужных, обманчиво-ломких – поэтому перестроить кристаллическую текстуру легко. Я далеко не художник, но образ маленькой Богини появляется из стеклянных глубин во всем великолепии, сверкая в свете живого пламени горящих вокруг меня огоньков. Портрет в толще зеркала переливается, сверкая плавно ограненными краями. Серебристая, легкая как воздух, только зрачки небесного цвета. Из горла вырывается смешок. И ведь скажешь кому-нибудь, так не поверят...

Сел на пол, оперся спиной о стекло и достал из кармана амулет.

Этот крохотный кусочек был пробной версией сделанного для Эннея Амулета Иллюзий. Младший сам питал свои игрушки, моей была лишь оболочка. Насколько я помню, Темный подарил его какому-то своему врагу, практически превратив того в раба, жадного до ощущений, переданных маленькой, проклятой самим Неем, штучкой. Вариант, оставшийся у меня, был наполнен той же силой, но был направлен немного на иное. Он позволял заглядывать в тонкую ткань иллюзии между снами и, даже, физически воздействовать на спящего. Было только несколько мелких ограничений, которые я хотел исправить, зачем, собственно, и звал Бога Иллюзий.

С нынешним вариантом амулета, я мог появиться между снами Кары лишь раз в неделю, оставаясь невидимым, хотя и вполне осязаемым. Кроме того, работал сей замечательный предмет, только подзаряжаясь здесь, на Неффастусе. Естественно, если мне было наплевать на эти мелочи раньше (вот чего я не собирался делать, так это появляться в чьих-то снах), то теперь они стали важными и потребовали внимания. Но, так как Энней не ответил на призыв… остается лишь довольствоваться тем, что есть.

Ну ладно… Выдохнув, я принимаюсь потирать капризную вещицу пальцами, пытаясь добиться чего хочу.

Кара, Кара, Кара…

Сразу вспоминается её бархатная кожа, покрывающаяся витыми татуировками от каждого моего прикосновения… Волшебные песни стонов, отдававшиеся в моем мозгу музыкой… Глаза небесно-воздушного цвета, смотрящие на меня с диким смешением любви, гордости, робости и легкого превосходства… И это, почти нереальное ощущение единения с ней…

Кара…

В паху приятно колет, а дыхание учащается. Амулет пульсирует в моих руках и вспыхивает ярким желтоватым светом, вовлекая меня... куда?

***

Она идет по темному коридору, наверняка путешествуя меж сновидений.

Тоненькая и маленькая, с чуть испуганным, но гордым и твердым взглядом, как истинная Темная Богиня.

Широкими шагами преодолеваю разделившее нас расстояние, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Кара не видит меня, не может видеть – амулет не предполагает этого - но останавливается и задумчиво глядит именно туда, где нахожусь я.

- Кара… - мой голос негромок, но её реакция такая же, как если бы я закричал.

- Эйдан?! – глаза моей маленькой Богини в изумлении расширяются, а нежные губы, которые так жарко целовали меня, складываются в отчетливую букву «о».

- Кара, - я протягиваю руку, погладив свою девочку по щеке.

По коже мгновенно пробегает россыпь тату, ответно вспыхнув в пространстве – я невидим, но наши обоюдные символы принадлежности, как оказалось, совершенно не зависят от физического тела, являясь, скорее, его энергетической составляющей. Кара почти мурлыкает, потираясь о мою ладонь и, только потом, удивленно глядит в пространство перед собой.

- Я не вижу тебя! – её тонкие пальчики тянутся вперед, натолкнувшись на мое невидимое, но вполне ощутимое физически, тело. Под этим прикосновением воздух расцветает темной сетью тату, дымчатыми завитками, расплывающимися на лишь осязаемой коже, - но чувствую… Это сон?

- Не совсем, - в её голосе столько удивления, что я облегченно смеюсь. Наверное, где-то в глубине все же живет страх, что Кара меня не узнает…

- Докажи, - требует моя Богиня, - поцелуй меня.

У Кары очень нежная и прохладная кожа. Быть может, потому, что я не могу сдержать жар внутри, когда касаюсь её?

Беря женское лицо в свои ладони, легко дотрагиваюсь губами до ротика. Тонкий язычок скользит в мой рот. На вкус Богиня великолепна. Свежая, легкая, слегка медовая… Даже не понимаю, в какой момент мои ладони скользят ниже, оказавшись под её одеждой, а поцелуй перемещается от аппетитных губ на белоснежную шею с бьющейся под кожей жилкой пульса. Гибкая фигурка прижимается к моему телу. Кара что-то бормочет и потирается плотными горошинками сосков, проступающими сквозь то воздушное нечто, которое на ней надето.

- Кара… - шепот вырывается из моего рта, ласкаясь о её кожу, мгновенно покрывающуюся вязью тату.

Тонкие пальцы погружаются в мои волосы, а женское тело изгибается, чтобы стать как можно ближе, заполнив малейшие пустоты между нами. Языком легонько касаюсь впадинки между ключицами, проведя вниз влажную тонкую дорожку, и… легкий протяжный звук разрывает пространство. Её стон срывает весь мой самоконтроль. С урчанием сминаю пальцами ткань с нежной кожей под ней, наслаждаясь запахом и ощущениями, почти забывая, что это сон.

Поддерживая свою девочку, кладу её прямо на пол, продолжая покрывать поцелуями дивное гибкое тело своей юной Богини. Мое невидимое тело приобретает конкретные формы, рисуемые спиралями и завитками тату, гложимыми языками живого огня. Устраиваюсь между широко разведенных ножек… Пальцы Кары ласкаются о мое тело, царапают кожу, играют с пламенем. А я поглаживаю её, целую, попадая частично на ткань, а частично на голую кожу, ощущая, как действия сопровождаются волшебной песней её стонов.

- Эйдан… - её ноги смыкаются за моей спиной, а руки впиваются в мои плечи, притягивая ближе.

За каким-то бесом я голый, хотя сжимая амулет, все же, был в штанах, но ведь это же её полусон, правда?

Приподнимаю переплетения ткани, которые тяжело назвать одеждой, на уровень её груди. Сквозь прорези проглядывают возбужденные бусинки сосков, один из которых я тот час же захватываю губами. Кара выгибается вперед, издав особенно громкий требовательный звук, впивается в мою спину ноготками, пытаясь притянуть еще ближе. Поддаюсь бессловесному приказу, раздвигая нежные лепестки и проникая в её влажное, напряженное желанием, тело. Глубоко и часто дышит, прижимаясь ко мне всем телом.

- Кара? – застываю, ощущая как колотиться мое сердце.

- Еще… - стонет она подо мной, прикрыв глаза и призывно облизывая губы розовым язычком.

Желание моей Богини – закон.

Плавно двигаюсь у нее внутри. Жарко, вязко, томно. Из полуприкрытых век наблюдая, как меняется дивное выражение лица моей любимой девочки. Слух полнится её стонами. Руки, скользящие по моим предплечьям, спине, плечам, шее, волосам и обратно… Ноги, сомкнутые на моей пояснице… Господи, какая же ты… Волшебная… Наслаждение, нарастающее с каждой секундой… С ней пределов нет…

Где-то на середине глубокого поцелуя, ощущаю, как упруго начинают сжиматься бархатистые глубины её лона в оргазме, увлекая меня в ту же бездонную пучину удовольствия. И сон рушится, рассеиваясь дымной оболочкой в пространстве, расползаясь в ничто.

На какую-то секунду я выпадаю из реальности. Хочется грязно выругаться или что-нибудь поджечь. Может я и правда пироманьяк, как говорил один земной психиатр? Удивление приходит потом, когда я понимаю, что нахожусь совсем не на полу в собственной комнате – прислонившись спиной к огромному зеркалу. Я в кровати. Мягкой, достаточно удобной, но это не главное. Привычных энергетических переплетений мира не чувствуется, значит я не на Неффастусе. Тесно прижавшись, вцепившись в меня всеми конечностями, на мне расположилось женское тело с безумно любимым запахом свежести - чистого озона… Кара?

Глава 10

Часть первая

Сила

Вздох, нуждаюсь в тебе,

Умираю без тихого пульса.

Сердце, бейся быстрей;

Силы тянут и медленно рвутся.

Умирают и мысли,

Постепенно редея и тая.

Оторву чистый лист,

Истлевая, навек засыпая…

Разбуди меня, вздох,

И заставь стремиться в высоты.

Я молю, яркий Бог,

Заполняй все глухие пустоты.

Закричу в сердце тьмы,

Что искрится навеки тобою.

Прошепчу: «Здравствуй, мир

И огонь, ставший сладкой судьбою».

Сегодня Зариланна выглядела еще более уставшей, нежели в предыдущие дни обучения. Будто таяла на глазах, иссыхала. Разве такое может произойти с Богиней?

- Ты как? Может, отложим до завтра? – интересуюсь, всматриваясь в лицо темной.

- Я нормально. С атомами ты работаешь успешно. Темная Энергия признала тебя. Ты приказала, но не бездумно. Управлять Энергией, как Тьмы, так и Света – не значит узурпировать власть. Мы сами - часть этой Энергии. Наша сила в том, чтобы работать с ней. Это как корабль. Ты рулевой. Куда укажешь ты, туда она направится. Проявишь слабость или перегнешь палку – окажешься за бортом.

- Я поняла, - киваю, не совсем понимая, зачем мы возвращаемся к уже столько раз обговоренной теме. Смотрю на Таскану, расположившуюся подле меня на земле, запускаю пальцы в зеленые прядки травы, перебирая их, словно огненные кудри Бога. С каждым днем ожидание усиливает пустоту, пустота порождает потребность, последняя же гложет изнутри. Я бы сравнила это с языками пламени, если бы они, как и в детстве, причиняли бы мне боль от прикосновения. Но Огонь теперь - мое дыхание. Я все четче ощущала желание бросить все, уйти к нему. Оставить и обучение, и одиночество. Если бы не одно «но», все еще отчаянно поддерживающее мою решимость: Моя сила – твоя сила.

Подавляю нетерпеливый стон.

- Осталось всего две вещи, которым я планировала тебя обучить, - между тем распространяется Лана. - Менталка и владение Стихией Воздуха. Да, ты ее контролируешь. Но это контроль - следствие эмоционального подъема. В принципе, у всех псиоников, как и у истинных универсалов, так и у скрытых уникалов, контроль изначально идет на этом уровне. Но он только начальный.

- Универсалов? – тупо переспрашиваю, пытаясь отвлечься от своих грустных мыслей. - Уникалов? Это в смысле…

- Псионика – это особенность, позволяющая с помощью разума контролировать те или иные явление парапсихологии. Истинные универсалы – это псионики, владеющие всем спектром пси – способностей. Скрытые уникалы – это те, у которых развита одна или несколько способностей, из которых несколько могут быть так называемым наследием крови – кенке генкай. Твой ультразвук оно и есть. Хватит трепаться, будем постигать практику. Срежь ветку дерева. Вон того.

Лана указывает на дальние ветки. Всматриваюсь, чуть щурясь, прикидывая расстояние.

- Срезать?

Внимательно меня оглядывает и утвердительно кивает.

- Именно. Воздух кажется размеренной и легкой стихией. Но это главное заблуждение. Воздух чем-то похож на Элемент Огня. Этим можно частично пояснить совпадение Стихий. Он так же, как огонек тлеет в костре, веет легоньким ветерком. И как лесной пожар уничтожает все на своем пути, так и смерч сносит все вокруг. Противоречивые стихии. Техника, которую я хочу увидеть сейчас – Техника воздушных лезвий. Воздух может наносить раны не хуже металла.

Вызываю в себе необходимую силу самым простым способом – выдохом. Так как сейчас отсутствует и злость, и ярость, то основной движущей силы нет, потому использую желание быть с ним, как стимул. Воздух концентрируется ленточным потоком, стремясь к цели, обхватывая ветку в круговорот, срывая зелень листьев и затягивая в вихре.

- Неплохо… а теперь представь, что это лезвие кинжала.

Одобрение Зариланны подстегивает к дальнейшим действиям. Советы помогают сконцентрировать энергию, наделяя воздух необходимыми мне свойствами. И действие получается такое же нетерпеливое, как и мои внутренние чувства.

- И это все? – скептически смотрю на гладкий срез упавшей ветки.

Лана усмехается моей недоверчивости.

- Нет. Еще боевые техники. Им я обучу позже, когда у тебя будет божественное оружие. Или ты сама их постигнешь. Тут главное - схватить суть. Дальше Элемент подскажет тебе сам. Думаю, мы совместим менталку со стихиями.

- Это как? Срезать ветки, командуя им телепатически падать на землю листьями вверх? – раздраженно интересуюсь, не обрадованная, что Темная видит меня насквозь.

- Все прозаичнее. Будем летать. И настроим менталоканалы. Заодно научишься влиять своим голосом на сознание. Это покруче психологического оружия будет.

- Летать? – беспокоюсь, поминая последний мой полет, когда я решила, что не люблю летать без Огня. Параллельно тщетно убеждаю себя, что совсем не боюсь этого действа. - С чего тебе вдруг захотелось летать, Лана? Обычно ты используешь крылья лишь в случае крайней необходимости.

- А это и есть такой случай. Ты особенная, моя Темная…- запинается, ища подходящее для меня определение. – Скажем, младшая сестра.

Фыркаю или смеюсь. Но мне приятно. Зариланна очень редко проявляет свои эмоции. И сейчас один из таких случаев. Мы дороги друг другу по непонятной нам причине. Ей неловко, и мне неудобно из-за ее ощущений. Таскана рядом беспокойно скребет когтями. Хороший повод для Ланы перевести разговор – она обращается к моему леопарду:

- Подожди здесь, мы вернемся.

Пытается сдержать гримасу неприятных ощущений, боли, когда призывает свои энергетические вихри в крылья. Мне в этом плане везет больше – мои воздушные еле осязаемы. Их призвать – лишь представить картины прошлого: сильные руки… жадные губы… наслаждение…

Мне не больно, но трепетно. Крылья отбрасывают радужные блики, источаясь прямо из позвонка, сосредотачивая там тянущую энергии силу.

Зариланна взмывает вверх, а я начинаю волноваться. Кусая губы. Вдруг понимаю, что…

- Я не смогу летать сейчас так…

Слова сами слетают с языка, намекая, что не могу так, как с Богом. Но Темная не терпит препирательств.

- Сможешь. Ты уже это можешь. Того, что ты умеешь, ты не потеряешь никогда.

Она захватывает одно из воздушных крыльев, забирая в ловушку.

- Попробуй взлететь на одном.

Перенаправляю все резервы воздуха только к свободному крылу и пытаюсь сделать взмах. Непонятное ощущение, неприятное.

- Теперь двумя, - Лана отпускает мою стихию, и мне сразу становится лучше. Пытаюсь представить взмах птицы, и неосознанно понимаю, что я уже парю.

– Одно крыло не даст тебе возможности летать. Только два. В вашем единстве ваша сила. Они страхуют друг друга. Как вы. Но запомни. Ты – Воздух. Ты как страховочный трос. Ибо воздух дает возможность летать…

- И поднимать, когда корабль накрениться, - отзываюсь, понимая ее слова более глубинно. Не только я летаю с ним, но и он со мной летает.

- Вперед, заре навстречу, - Зариланна тянет меня за собой, к горизонту, а я тянусь к жаркому светилу, до боли знакомому… до боли желанному.

***

Я летала... Сквозь свою стихию, единая с нею, чувствуя ее дыхание. Это было... необычно. Я летала... без него.

И не было больше страха, или отторжения высотой. Была лишь тоска, оттачиваемая ветром, и жаждой.

Легкость, свобода, мои большие крылья, отражающие лучи Флеймонда. И горизонт, который так стремился навстречу.

Одиночество не владело мной в полете, хотя и терзало немного. Воздух обжигал своими ласками, как всегда делал его огонь. И я прекрасно понимала, что после мне будет хуже, но тогда я была счастлива.

В вашем единстве ваша сила. Ты – Воздух. Воздух дает возможность летать…

Именно в полете я понимала это. А потом словно утратила знания.

Потому сейчас, сидя на кровати, кажется, что что-то потеряно. Таски успокаивает меня своим теплом, а мою голову заполняют глупые мысли, то ли от усталости, то ли от потребности. Потребности в нем.

И хотя все тело изводит меня болью в мышцах, сложно провалиться в сон.

...Смертью пахнет, пахнет прошлым.

Очень больно, очень сложно.

И в грядущем пустошь вьется,

И грядущее смеется.

Повреждение временных нитей я чувствую по изменениям в будущем, перетеканием нового в старое. Что-то обрушится и истлеет, так и не родившись, и все это будет потому, что что-то умерло. Что-то не очень значительное для вселенной, но очень важное для будущего. Умерло в далеком прошлом и отразится в будущем.

Вокруг будет всё та же разруха. В войне погрязнут многие вселенные. И теперь неизменна будет кончина...

Темные холодные стены деревянных поверхностей. Я иду по этим коридорам каждый раз, переходя из одного сна в другой. Именно эти коридоры выбирают - помнить мне предыдущий сон, или нет. Потому я всегда осмотрительна в них. Меня ждет другое видение, оно нуждается во мне, потому я двигаюсь.

Пространство всегда одинаковое, но каждый раз в нем скрыто что-то новое. Словно оно развивается вместе со мной, вместе с четкостью и реальностью моих снов.

И сейчас что-то новое. Что-то иное вокруг меня.

Месть никогда не оглядывается.

Но я оборачиваюсь. Не как Месть, не как Богиня, а как Кара.

- Кара…

Мой Бог... - возглас удивления.

- Эйдан?! – не могу поверить. Как? Когда? Откуда?

- Кара.

Мой Бог... - констатация факта.

Твои руки на моем лице. Я ощущаю каждый палец отдельно, их жар, и их слияние с моей кожей. Готова закрыть глаза, с наслаждением нежась в твоих прикосновениях. Ты рядом со мной.

Взгляд стремится за узорами, обрисовывающими твою невидимую кожу.

Но как же? Тяну руку вперед. Не может быть так, что ты не здесь. Ты часть моего сна, но не плод воображения.

- Я не вижу тебя! – обида звучит в голосе. Ощущаю тебя, наталкиваясь пальцами, и сразу под их прикосновением расцветают вязи татуировок, обозначая твое тело, показывая для меня. И почти выдох облегчения.

Мой Бог... - радость…

- Но чувствую… Это сон?

- Не совсем...

Мало, мне мало такого ответа.

- Докажи, поцелуй меня.

Требую тебя, жадная до огненного присутствия. Ты притягиваешь, касаясь очень нежно и осторожно. Это я должна бояться, что ты растаешь в небытие.

Поцелуй слишком легкий, не могу сдержать порыв. Впиваюсь, стремясь в тебя. Жмусь всем телом, открывая тебе доступные для поцелуев места. Твои пальцы на моей коже, рисуют, ласкают.

Я так скучала. Быть далеко от тебя - это кара...

- Кара…

Дааа... Цепляюсь за тебя, ласкаюсь в нарастающем жаре тела. Мое - томится в желании, готовое принять тебя в тот же миг. Сон? Какой сон?

Твои губы, опаляющий кожу язык на моей шее спускаются ниже, и я не в силах сдержать звучный отклик, плачь и призыв в одном. На что слышу и твои неистовые звуки, сводящие с ума. Ты рядом со мной.

Возвышаешься надо мной, опуская меня на пол. Я не чувствую пола, как и раньше. Просто понимаю, что уже лежу, а не стою. И ты сверху, в колыбели моих бедер. Ты везде, и я тебя вижу.

Почему-то это очень важно для меня, что я вижу тебя, объятого своим пламенем. Выдох громкий, перекликающийся со стоном, неосознанно тяну тебя к себе, царапаю, наслаждаясь ласками языков, и Бога, и его огня.

- Эйдан…

Молю. Твои губы смыкаются на груди, задевая зубами соски. Яркие импульсы стремятся, вожделеют. Прошу...

Одним резким выпадом ты заполняешь. И я хмурюсь, не следя за тем, что говорят мои уста. Я просто хочу тебя так сильно, что добившись нашего единства, не могу надышаться. Лишь стремлюсь к тебе. Ты можешь дать больше, я хочу это.

- Кара?

Отчаянно.

- Еще…

Так сухо во рту. Губы хватают воздух, теряемый со стонами. Утрачиваемый с каждым выдохом от твоих проникновений. Мой Бог... Хватаюсь за тебя, пропадая в ощущениях, понимая лишь такое общение. Жаркое, нарастающее, неудержимое. Захватываю ногами талию, удерживая, возвращая, обнимая. И моя агония неуемна. Ты захватываешь мои губы, и в этот момент проникновения рождают взрыв, заставляющий сокращаться мои внутренние мышцы. Изгибаюсь, в ушах звенит имя любимого, и в глазах так ярко...

Как странно...

В глазах темнеет, но ощущение его тела не уходит. Оно жаркое, родное, и я все еще цепляюсь, стремясь к нему, требуя его, раскрываясь на нем.

Задеваю его губы поцелуем, перекидывая волосы через плечо и распрямляясь всем телом. Чувствую, как каждая клеточка источает кислород, сплетаясь с не потухающим огнем.

Было или нет, приснилось или нет? Нет. Не могло. Мы Боги. Мы везде реальны.

Насаживаюсь на член, глядя как глаза Эйда раскрываются, а руки тянутся к моему телу. Опираюсь на него, и татуировки - эта неотъемлемая симфония нашей любви - расцветают на коже. И мышцы жутко протестуют, в подтверждении нашего реального сна. Ты рядом со мной. Я летаю.

Не думая как, посылаю Таски требование, чтобы она ушла подальше, здесь будет жарко. Я вижу, как жарко будет. Хочу, требую этого.

Крылья захватывает всеобъемлющее пламя. Его руки на моем теле, извивающемся в эротичном танце. Мои струны стремятся ввысь при каждом новом движении. Не спешу, стараясь насладиться всем возможным. Знаю, почему Эйдан тут. Зариланны нет в доме. Но это не важно. Важно, что он во мне. Стараюсь уловить в пламенном взгляде чувственные огоньки. Но кажется, что Эйд весь окутан им - одним чувственным огнем. И я могу лишь больше расправлять крылья, стремясь на него, к нему вниз, вбирая в себя.

Моя цель - чтобы Бог достиг вершины. Чтобы исторг стон наслаждения мне в губы. Я получаю это все, подгоняя его не только внешними, но и своими внутренними движениями.

Рычит, как лев, глаза пылают. И мне становится совсем тяжело. Ноющее чувство в мышцах заглушает тянущее в районе бедер. Нехотя сползаю с любимого тела, восстанавливая целостность белых простыней под нами, моего ночного одеяния.

Спонтанно, не думая.

Мне всегда тяжело, когда я просыпаюсь в момент перехода. Наверно потому что это происходит под воздействием внешних факторов, а не по желанию того мрачного места. Это было всего несколько десятков раз за всю мою долгую жизнь. И каждый раз без сил.

Тело тяжелое, и не желает поворачиваться к Эйдану. Застывает в положении на боку, спиной к Богу. Я лишь придвигаюсь к нему, радуясь жарким рукам, объятиям, его груди, прижимающейся к моей спине, сильным бедрам, трущимся о мои.

И одинокая слеза яркого счастья орошает мою щеку, когда он, сильно сжимая меня в объятьях, путешествуя ласкающими пальцами по моему телу, вновь наполняет мое лоно, чтобы любить мучительно медленно и удивительно красиво.

Эра встретит меня своим золотым блеском. Она будет рада впервые видеть Богиню Мести. Ее металлический воздух приласкает мою кожу, и брусчатка поприветствует мои первые шаги по миру знаний...

Колокольчик звякнет, обуславливая мой визит в лавку. И ее хранительница взглянет на меня своими маленькими разноцветными глазами.

- Инфинити... - благоговейно прозвучит на выдохе.

Я склоню голову в знак согласия. Я отблагодарю ее за знание легкой улыбкой. Я произнесу слова, отдающие свистящими всхлипами воздуха. Я скажу ей, почему именно явилась сюда.

И она преклонит предо мной свои колени. И принесет в дар предмет, который мне нужен.

Антрацитовый внешне, и иссиня-черный, если открыть его глубину своему взгляду, он возлежит на моей ладони, счастливый что я приму его, что найду и присвою. Мой ri'atta*.

Сквозь дрему слышу странный звук, словно Таскана похрапывает у меня над ухом, и тут же влажно облизывает мне его.

- Фу, Таски.

Тело обдает жаром, рождая желание. Что очень плохо. Желание от прикосновений леопарда? До чего ты докатилась, Кара! Чувствую, это воздержание далеко заведет.

Как нормальная эгоистка, решаю все свалить на более слабое звено (тем более что в ответ не услышу никаких возражений).

- Таски! – такой хриплый со сна голос, сама не ожидаю. А еще в голове странные образы, которые кажутся сном, но не помнятся как сон. Оборачиваясь, чешу сначала ухо, потом нос, и в процессе понимаю, что у Таски не такие сильные и длинные руки, - Эйдан?!

- А ты ожидала кого-то еще?

И не могла... Так это был не сон.Качаю головой, не веря своей глупости. И не могу отвести взгляда от его довольной улыбки, ярких глаз.

Губы касаются моей шеи, и тело вздрагивает от удовольствия. Топлю пальцы в рыжих вихрах, ласкаясь о них носом.

- Я не ждала, просто не думала, что ты можешь появиться рядом.

Разве желания могут стать явью?Он сказал мне, что не может находиться здесь, что это губительно.

Но мы же Боги,- вещает мне мое сознание. И то верно.

Эйд тянет за ворот моей ночнушки, чтобы наслаждаться вкусом кожи дальше.

- А я и не планировал, ты вытянула меня из полуяви.

В животе разливается горячий воздух, требующий отдаться на милость чувственному наслаждению.

- Сказала бы, что мне жаль… - мурлычу, перехватывая его руку, и поглощая ртом палец, всасываю его и облизываю, словно сладкий леденец.

Не может сдержать свой отклик - шумный вдох, трепет, пламя в глазах.

- Но, вот незадача, тебе совершенно не жаль…

Я бы ответила, или кивнула, а лучше - расплылась в хищной улыбке, но я занята. Удовлетворенно слышу рычащие звуки, вырывающиеся из его груди. Облизываю и покусываю, играя с пальцем. Знаю, что он переносит, представляет, томиться.

- Откуда… как…

А ты думал, что я совсем неумеха? Ты обрадуешься, Светлый. Не всему меня нужно учить. Только буди, каждый раз разбивай мою скромность вдребезги, и будешь вознагражден.

- Я была вредным ребенком, - обрисовываю пальчиком узор его вечной татуировки огня на плече, покрывающейся от моих прикосновений повторным цветущим рисунком. - И любила подглядывать. Мне хотелось бы попробовать кое-что, виденное в Храме, с тобой.

Захватывает в поцелуй мои уста, страстно и требовательно. Его жадный рот ловит мои всхлипы и стоны, когда он до боли тянет мне волосы, и от этого еще слаще. Я стараюсь растянуть удовольствие, но тело не слушается, оно напирает и наседает на Эйда, завлекая в свои любовные сети, притягивая в жаждущие объятия. Ласкаюсь в языках пламени, что рождает его кожа. Это немыслимо, убийственно - но нестерпимо желанно.

Забираюсь верхом, желая при свете Флеймонда увидеть ту же самую картину, что была ночью. Хочу закрепить, и вновь проиграть нашу встречу.

Бог тянется к открывающейся под его взглядом груди. Мне нравится этот взгляд. Мне нравится все. Но слова кажутся такими хлипкими в эти мгновения, что желаю показать, как сильна моя потребность в нем таком. Склоняюсь к его губам, захватывая в легком прикосновении, ощущая силу восставшей плоти своим естеством. Но на то я и Темная, что диктую свои условия. Одним быстрым движением направляю нежным объятием пальцев член в себя и вбираю настолько стремительно, насколько могу.

- Кара, Кара, Кара…

Жадно вторит моим покачиваниям бедер. Опираюсь руками на его грудь и приподнимаюсь, поглощая взглядом сей его образ, наблюдая за реакцией глаз, пока член покидает мои глубины. И вновь насаживаюсь, обнаруживая, что он трется головкой внутри о чувствительные зоны.

Тянет ворот моей ночнушки еще ниже, тем самым захватывая в плен мои руки, и открывая себе беспрепятственный доступ к моим грудкам.

А мне остается только до крови царапать его торс, открывая в себе ненасытную наездницу Бога Огня. Ощущая воздушный поток на своей спине, раскрываю его, как птица в долгожданном полете. Он меняет положение моих рук, забирая их в свои ладони, целуя и трепеща. Чувствую нетерпение его бедер, стремящихся ко мне в каждом новом движении. Горю заживо в его ярком пламени страсти, ласкаюсь в нем, как киска в нежных руках хозяина.

Заставляет увеличить темп, оказывая на мои бедра направляющее действие руками. А мои - закинуты в экстазе за голову, терзающие пальцами волосы. И стоны бесконечно текут из моих легких, как воздух на выдохе. Не могу без них жить. Не могу жить без тебя.

В момент наивысшего наслаждения, когда внутри все напрягается и искрится, бьюсь в поисках опоры, сжимая внутренними мышцами божественный член, вновь впиваюсь ногтями в грудь Эйда. И после долгого и глубокого стона, хрипло всхлипываю, принимая в себя его истоки. Лечу бесконечно в его объятия, и остаюсь там навсегда.

__________________________

*ri'atta - карамид, особый сплав руды мира Эры, очень редкий и очень дорогой (считается как исчерпанным, так и утерянным по технологиям после краха былой Эры). Обладает уникальными свойствами, до конца которые никто так и не исследовал. Полагается, что карамид умеет взаимодействовать с неподвластными смертным потоками.

Часть вторая.

Шезгарт.

Она устроилась в моих объятиях так, будто рождена именно для этого.

Взошедший флеймод не в силах пробудить Кару, слишком измученную прошедшей ночью, хотя довольная улыбка на её губах говорит мне много больше.

Вдыхаю легкий озоновый запах, наполненный чистейшим кислородом. Поглаживаю бархатистую кожу, оттенка розового мрамора. Хочу прикасаться. Быть еще ближе. Хоть как-то выразить внутреннее довольство и обожание.

На нижнем этаже ощущается энергетика Ринны. Нервная, изломанная, дерганая. Сестра находится на пределе своих ресурсов. Вот уж где… маньяк. Только бы помучить себя и окружающих… Впрочем, Зариланна сама страдает больше, чем другие. Истязать себя – особое искусство, которым моя младшая сестра овладела в совершенстве.

Захватив мои пальцы ладошкой, Кара оборачивает наши соединенные руки вокруг собственной талии и сонно трется об меня всем телом, вызывая мгновенный отклик. Я честно не хочу будить свою любимую девочку, но удержаться просто свыше моих сил – кончиком носа дотрагиваюсь до нежной кожи за ушком, вдыхая аромат дождливого утра…

- Фу, Таски, - бормочет Кара, слегка отворачиваясь в сторону.

Ну вот. Меня сравнили с представителем семейства кошачьих. Мяукнуть что ли? Или всё же…

Провожу языком по розовой ушной раковине, одновременно имитируя довольное урчание.

- Таски! – недовольно и хрипло. Поворачивает голову и уже громче, удивленно распахнув веки и окунув меня в бездонные небеса взгляда, - Эйдан?!

- А ты ожидала кого-то еще?

Голос будто не мой. Слишком довольный. Слишком пресыщенный. Слишком отражает всегда тщательно скрываемые мной чувства. Хотя… Ощущалось ли раньше хоть чье-то присутствие именно так? Ответ отрицателен, я знаю это лучше всех, правда? Обожание просто вырывается наружу, выплескиваясь сквозь речевые интонации.

Медленно качает головой, гипнотизируя взглядом из-за плеча, все еще сжимая мою ладонь. Смеюсь, задевая губами кремовую кожу.

- Я не ждала, - поясняет, - просто не думала, что ты можешь появиться рядом.

- А я и не планировал, - расчерчиваю её плечо пальцем, следя за переплетениями появляющихся татуировок, - ты вытянула меня из полуяви.

- Сказала бы, что мне жаль… - её тонкие пальчики снова захватывают мою ладонь, притягивая к нежным губам и погрузив указательный палец в нежную влажность.

- Но, вот незадача, тебе совершенно не жаль… - хрипло заканчиваю я.

Бархатный язык обвивается вокруг фаланги, заставляя меня со свистом втянуть воздух, буквально пропитанный ее ароматом. Из горла сам собой вырывается рык, звучащий так моляще, что я сам удивлен. Это ведь палец, просто палец! Впрочем, отмечаю сей факт лишь краем сознания – уж слишком сильно захватывают те ощущения, которые дарит мне Кара. Прикусывает сустав, выпускает его изо рта и целует кончик пальца.

- Откуда… как… - мысли путаются, не желая складываться в слова.

Поворачивается ко мне лицом, проводя ладошкой по небритой колкой щеке.

- Я была вредным ребенком и любила подглядывать, - смотрит в глаза с довольным выражением, - мне хотелось бы попробовать кое-что, виденное в Храме с тобой.

Урчу от удовольствия, притягивая её к себе и касаясь нежных губ, похожих на цветочные лепестки, своими губами. Погружаюсь, царю, властвую. Поглаживаю каскад темных волос, подергивая пышные пряди. Ловлю звуки удовольствия прямо из её рта и просто схожу с ума.

Вечность… две… три… или это просто секунды?

Отрываемся друг от друга со сбитым дыханием. В её глазах вихрятся вселенные, рождаются и умирают, сопровождаемые клубящимися тучами. На моей коже зарождаются лепестки яркого пламени, следуя за её жадными пальцами, целуя изящные кончики, повторяя рисунки тату. Люблю…

- Кара… - моляще. Неужели это произношу я?

Садится верхом, упираясь мне ладонями в грудь, как делала это сегодня ночью. Широкий ворот футболки сползает вниз, открывая грудь и острый возбужденный сосочек. Смеется, чертя ноготками полосы по моей коже. Чудо моё… Изгибается для поцелуя, приподнимая корпус чуть вверх и обхватывая член рукой. Позволяет лишь лизнуть себя в губы и тут же садится, поглощая меня до упора. Жаркая, влажная, тугая… Сознание резко ухает вниз, как бывает при спуске на американских горках, захватывая и унося вслед за наслаждением.

- Кара, Кара, Кара… - её имя это молитва. Зов для моей Богини.

Привстает, почти дав выскользнуть, и снова садится. Охает, впивается в меня ноготками, расчерчивая нас обоих рисованными изгибами. Обхватываю ладонями груди, касаясь контуров сосков подушечками больших пальцев. Издает долгий томный стон, раскрывая свои радужные крылья, сияющие яркой расцветкой в свете Флеймода. Или это мой огонь отражается в гибких воздушных пластинах?

Находит собственный ритм, насаживаясь, рисуя бедрами бесконечность. Рычу, пробегая пальцами по идеальной коже, физически ощущая, как Кара поет песню страсти. Ловлю её запястья, поднося к губам, по очереди целуя тонкие пальчики, помогая опираться о собственные руки. Лепестки пламени стремятся ввысь, танцуя на её коже, покрывая мою девочку вязью татуировок с ног до головы. Да-да-да-да… бьется в голове с каждым толчком, с каждым движением.

Кладу ладони на её бедра, заставляя двигаться резче и сильнее, а Кара с готовностью подчиняется, будто ждала только этого, заполняя мой слух такими желанными стонами. Лишь только внутренние мышцы начинают сокращаться в оргазме, впивается ногтями в мои плечи и долго протяжно стонет. Изгибаюсь, проникая как можно глубже, и взрываюсь у нее внутри, словно проснувшийся вулкан…

Не знаю, сколько минут проходит: пять, десять. Она лежит на мне, обхватив руками и ногами, а я поглаживаю бархатную кожу спины – там, где еще недавно сияли своим великолепием крылья. Люблю тебя, моя Богиня… Как же я тебя люблю…

***

- И жить надоело, и застрелиться лень, - да, утреннее бурчание сестренки - вот чего мне не хватало.

Зариланна выглядит не многим лучше покойницы – бледная, замученная, с темно-серыми кругами под глазами. Смотрит молча, исподлобья. Хмурится, улыбается криво. В общем – Ринн в своем репертуаре. Волосы дыбом и грязная одежда дополняют образ. Что сказать… Красавица она, моя младшая сестричка.

- Ну, утречко доброе. А что вымотанные такие? Энергетикой обменяться не? – издевательски бурчит она.

Мог бы возразить, что не вымотан, и лжи было бы мало – это мягкая эйфория довольства. Но, не буду. Смотрю на Кару с недоумением и встречаю такой же взгляд в ответ. Значит, ей Ринна тоже ничего не объясняла.

- Ты о чем именно сейчас? – спрашиваю я, ведь Истина точно знает, о чем говорит.

- Я об обмене Энергетиками. Вот при хм... контакте вы же обмениваетесь желаниями, эмоциями, верно?

Появилось желание пнуть конкретно эту пакостную Темную. Ринна, кажется, это отчетливо ощутила, потому что продолжила без вопросов и напоминаний.

- Итак, продолжая тему нашего собрания, - она вынимает из воздуха тонкую цветную линию энергии, – видите? Такие же каждый раз протягиваются между вами. Не в прямом смысле. Ваши Энергетики совпадают идеально. И ля–ля, тополя – мы и сами знаем, отставить. Позвольте Энергетическим потокам перетекать друг в друга. Передать то, чего не хватает партнеру и получить взамен отзвук в том, в чем желаете видеть – вот суть обмена.

Хм. В этом есть смысл. И очень даже.

- Что-то разговорилась... - моя девочка подозрительно щурится, будто ожидая от Зариланны подлянку. Не стоит. Не в этой теме.

- Птица говорун отличается умом и сообразительностью, - усмешка в ответ. – Дом мне не палить, пожалуйста. Мне павильона для бурного восторга хватило. Кара…Сага…Тьма его знает, как лучше говорить. Я никогда не была оратором. Поэтому, скажу просто и лаконично. Учить тебя я пока не вижу смысла. Темной Энергией ты владеешь, свои силы шлифовать тебе и только тебе. Я могу указать дорогу, но не вести по ней. Если захочешь возвратиться потом, с оружием, милости прошу. Светлый брат, береги ее. Береги как саму свою жизнь. Потому что терять - хреновая штука… А теперь, счастливо оставаться. Крейсер отчаливает в дальнее плавание.

Ринна исчезает в ледяном вихре, погрузив комнату в холод. Отчего-то, на какую-то секунду, мне кажется, будто она вспомнила давно забытое и жалеет. Но ведь Охотник не жалеет, правда? Или нет?

Прижимаю к себе Кару собственническим жестом. Скорее неосознанно, чем понимая, зачем. От слов Ринны жутко там, глубоко внутри. Иметь такое и потерять из-за глупости и прихоти, отказавшись от любой помощи… Отметаю эти мысли, обещая себе подумать потом. Хотя, вру, конечно.

- Она странно говорила сейчас, - задумчиво замечает моя темная любовь, - столько боли в голосе.

- Просто Ринна теряла. Это всегда больно, котенок.

- Мужчина? – небесные глаза глядят на меня, проникая прямо в душу.

- Не только, - вздыхаю, – все сложно.

- Я хочу знать, - тянет меня за прядь волос. Моя маленькая Темная своенравна.

- Тогда смотри, - позволяю ей проникнуть в свой разум и увидеть.

***

- Она не помнит меня, - тихо.

Он сидит на высоких каменных перилах, всем своим видом выражая обреченность. Позади лишь бесконечность неба и острые скалы далеко внизу. Я никогда не боялся за него раньше, ведь для метаморфа открыть крылья – это дело не более трех секунд. Но в таком состоянии Вассаго похож на куклу, выполненную из живой плоти. И, мне кажется, что он с радостью примет судьбу, если та решит подарить ему забвение хоть каким-то способом.

- Помни о ребенке, - внушаю я. – Диран потерял мать, ты хочешь лишить его еще и отца?

- Я помню, Эйд, - лицо на мгновение освещает улыбка, напоминающая о прошлом счастье, - и пекусь о нем тоже. Зачем моему мальчику такие родители? За что? Мать, потерявшая всю память, и отец, убитый горем.

- Поэтому оставим его одного? – я злюсь, и вокруг вспыхивают золотистые огоньки.

Фигура напротив чуть поворачивается, чтобы видеть бездну, раскинувшуюся позади. Плечи опущены, дыхание ровное, руки покоятся на коленях. Он полностью похож на мир, в котором обитает – безмятежные Восточные Сады Истины, которая перекочевала в свой Льдистый Дворец на севере. И, почему-то, мне кажется, что спокойствие это сродни смирению близкой смерти. Будто Васс уже решил, и никакие мои слова не смогут изменить того, что мое творение будет делать.

- Я много молился, отец мой, - начинает он, глядя вдаль.

Ветер играет со светлыми волосами и длинными полами одежды, а я все жду, когда же метаморф окончит фразу. Но он молчит и лишь шелест воздуха, играющего с лепестками, нарушает абсолютную тишину.

- Она теперь не слышит молитв, - подталкиваю к разговору я.

- Я молился Праматери.

- А она не слушает их еще дольше, - молиться Великой Пустоте – это как бросать монеты в бездонный колодец, в надежде, что они когда-нибудь достигнут дна.

- Мы заключили сделку, - он не поворачивает головы, и лишь сдавленность в голосе говорит об эмоциях, испытываемых сейчас.

Я же поражен. Эллинайе ответила ему? Так какова же должна быть сила любви, если сама основа основ его слышит молитвы?

- Она позволит мне жить вечно, но заберет Дирана. От тебя я прошу лишь забвения. Ждать и помнить обо всем – это пытка.

- А твой сын? Что будет думать он?

- Я поговорил с ним. Он умный мальчик. И знает, что его любят. Что всегда будут любить. Пожалуйста. Сделай это для меня, отец…

А в воздухе кружат розовые лепестки, и стоит горьковатый запах. И, наверное, есть смысл в его словах и действиях, заметный лишь самому моему творению, неподвластный мне. Такой глубокий, что заметить его не в силах даже Бог. Поэтому я решаю удовлетворить эту просьбу. И тоже молиться, хотя она и не слушает молитв.

***

- Все так… грустно, - в её глазах затаенная боль.

Тогда я был зол. А понимаю Вассаго лишь сейчас. Если бы передо мной встал такой выбор, то он непременно оказался бы в пользу любимой. Для нее.

- Да, - киваю я, – готова, домой?

Глава 11

Часть первая.

Клятва.

***

Я владею тобой,

Я твоя,

Ты знаешь причины?

Ты – Светлый мой,

И я, Тьма,

Выбираю такого мужчину.

Покоряй и имей,

Это рай,

Это адово пламя.

В свете ярких лучей

Обладай;

Брак, навек обрученный Богами.

Я Богиня Огня.

Правы сны.

Мы едины, в том сила!

Поприветствуй меня.

Это мы.

Я люблю, как тебя никогда ни одна не любила!

Когда сжигаешь много калорий, то следует их восполнять. А покушать я люблю. И так странно, и необычно, и удивительно, что можно просто тянуть Бога Огня за руку вниз в направлении кухни. И он будет подшучивать, флиртовать и заигрывать. Хотя, я могла бы ожидать подобное после долгожданной страстной встречи, и активно начавшегося утра.

Мои мышцы ноют от тренировок, а может больше от наших с Эйдом занятий. Голод мучает сильный, даже несмотря на усталость.

На кухне нас ждет Рина, развалившись на подоконнике. Охарактеризовать ее внешний вид я не решаюсь, но выглядит она еще более вымученной.

Настолько, что сразу же с нашего появления начинает читать лекцию о возможном обмене энергетикой. Да еще и с наглядным пособием - демонстрируя ленты энергетических токов так активно, словно очень хочет отвлечься от... снедающей ее боли.

Я, конечно, могу об этом подумать. Обмен желаниями, эмоциями, страстью... и еще дополнительно энергией. "Передать то, чего не хватает партнеру..."

Гляжу на Эйда. Что ему может не хватать? Чего-то во мне?

Лана язвит по отношению к себе, тем самым скрывая муки от небезразличных к ней. Решает, видимо, сообщить нам все новости и свалить куда-нибудь подальше.

Уроки как таковые закончились. Теперь мастерство оттачивать мне. Пригласила после заняться навыками владения оружием. Это придет. Я лишь кивнула в знак согласия.

- Светлый брат, береги ее. Береги как саму свою жизнь. Потому что терять хреновая штука…

Темная попрощалась и исчезла, наполнив воздух холодным отчаяньем. Я поежилась скорее от ее слов, нежели низкой температуры вокруг.

Эйдан обнял сильнее. Что именно его гложет в это мгновение? Или и на него так сильно подействовало признание Зариланны?

- Она странно говорила сейчас, - тихо отзываюсь, - столько боли в голосе.

- Просто Ринна теряла. Это всегда больно, котенок...

Эйдан обнимает меня, сильно прижимая. Словно он боится потерять так же. Догадка рождается сама собой.

- Мужчина? – удивляюсь.

- Не только… Все сложно…

Тяжело вздыхает, но мне надо знать. Отступать я не намерена. Я цепляюсь за информацию, так же стремясь сохранить то, чем владею, как и Светлый. А для этого нужно знать причины.

- Я хочу знать.

И я узнаю. Он пускает меня не только в свой разум. Я вижу воспоминания, но и чувства. Его эмоции тогда, и их анализ сейчас. Боль от утраты друга… Боль от его потери.

- Готова домой? – спустя мгновения прорывается сквозь дымку.

Киваю. Обнимаю его, глубоко вдыхая любимый запах, прижимаясь щекой к груди. Отбрасывая такие горькие мысли.

Таскана, не мигая, смотрит на нас. Встречаюсь с желтым взглядом своей кошки. Она гордо принимает перемены. Ну что ж, я могу гордиться ею за это. И прежде чем Эйд затягивает нас в межмирную пустоту, делаю движение кистью и пальцами, зазывая жизненную форму Таски следовать за нами.

Неффастус. Огненный мир.

- Надо продумать жилище Тасканы. Сделать что-нибудь отдельное, - говорю, пока Эйд показывает мне дом в свете заходящего светила, - но не ограничивать ей свободу.

- В нашей комнате ей не самое место, - кивает. - Ей не полагается быть свидетелем.

Краснею под его взглядом от удовольствия.

- Но если вдруг ей захочется, она же может зайти ко мне?

- Нет, - с улыбкой протестует Бог.

- Но, Эйдан! - возмущаюсь. - Мы всегда были неразлучны. Я беспокоюсь о ней, она обо мне.

- Сделай связь, будет удобнее.

- Я еще не все умею.

- Тебе стоит лишь захотеть, любовь моя, - целует в макушку.

Гордо уступаю. Мне нравится его уверенность во мне.

- Я подумаю над этим.

- Кстати, какое оружие ты выбрала?

- Ой, - расплываюсь в улыбке, вспоминая, и от радости чуть ли не хлопаю в ладоши. - Кинжальчики. Это истинно мое оружие. Надо как-то заполучить. Где Богиня может приобрести оружие?

- Ты позволишь мне заняться этим? - спрашивает.

- Но это же мое оружие... - с сомнением возражаю я.

- Твое, - кивает. - Только самое лучшее для моей Богини.

Знаем друг друга так не долго, но вот умеет он меня уговаривать. Улыбаюсь ему в ответ, словно мне пообещали самую дорогую игрушку, что, по сути, правда.

Так как всю дорогу я жаловалась на голод, то не удивительно, что мы таки осчастливили своим присутствием кухню. Притом, пустую.

Я раньше никогда не задумывалась, как именно живут боги, что едят, как отдыхают. Боги были как бы вне системы, потому, что сотворили тех, кто решился сотворить систему.

Не зацикливаясь на непонятном, засовываю свой любопытный нос в холодильник на предмет наличия всевозможной еды. На самой верхней полке стоит огромный торт с ягодами и белым кремом. Стаскиваю его и вручаю Эйду, словно некий приз. Исследую дальше. Что-то, что должно есться горячим, а так же салат из здешних ароматных фруктов - все пойдет на восполнение моей сытости.

- Ты должен кормить меня хорошо, - сообщаю Богу, набивая рот фруктами, пока он быстро своей энергией нагревает ароматное мясо, - удобно, на мой взгляд.

- Я кормлю тебя, - улыбается своей обворожительной улыбкой и протягивает вилку с наколотым на ней кусочком.

Забавно...

Послушно открываю рот. Жую тщательно и с чувством. Все очень вкусно, за что надо будет похвалить повара. Наблюдаю, как Эйд тоже соблазняется едой.

Интересно, а все жители уже знают, что их Бог теперь не одинок? Или к этому относятся скептически, как и к предыдущим барышням в его жизни? Многие ли здесь были с ним? Каждая ли полагала, что она единственная, хозяйка?..

Вдруг становится грустно. Эйдан сразу чувствует это, наверняка. Потому, чтобы оправдаться, я решаю переменить тему, все равно нам предстоит ее обсудить.

- Мне надо будет на Эру, - прожевав, со всей серьезностью сообщаю я. - Одной.

Смотрит на меня, на миг отрываясь от кушаний.

- Одна не пойдешь, - как просто для него взять и ограничить мою свободу. - Когда именно?

Сразу все внутри восстает против такого отношения.

- Как только отпустишь одну.

- Значит никогда, - констатирует Эйдан.

- Значит, я пойду без твоего согласия.

- Ты же знаешь, что я последую за тобой.

С этим не поспоришь. Дуюсь.

- Ты не должен.

- Но по-другому никак.

Эта его манера разговаривать со мной, как с глупым и непослушным ребенком!

- Но мне надо туда одной!

- Нам стоит найти компромисс.

Ух... я такая злая сейчас.

- Как ты не поймешь! - не выдерживаю и срываюсь. - Я вижу это. Уже дважды мне снилось то место. И я была одна. Значит так должно быть!

- Перемены в нашей власти. Будущее зависит от нас. Ты же меняла раньше свое будущее.

- Но этот путь только мой! - не унимаюсь.

- Но по-другому никак, - вновь повторяет Бог.

Издаю протестующий вопль, отчего на меня косятся и хмурят брови.

- Мне это важно, - уже молю. - Прошу тебя, отпусти меня одну.

Глубоко вздыхает, словно смиряется.

- В этот мир мы пойдем вместе, - и тут же пресекая мое возмущение, - но там я не буду препятствовать твоим желаниям, и не последую за тобой. Если ты пообещаешь не пересекать границу миров без меня.

- Но зачем все это? Ты все равно можешь проследить мои перемещения. Разве не проще будет мне и вовсе одной отправиться на Эру, сделать свои дела и вернуться?

Вздыхает и смотрит на меня, и столько знания в огненном взгляде.

- Компромисс, Кара.

***

Все еще дуюсь на Эйда за то, что он не хочет пускать одну. Но все же не могу не наслаждаться его прикосновениями. Он сидит на бортике ванной, опустив ноги в воду, я же лежу в ней, опираясь плечами на Бога. Нежно гладит мои волосы, распуская их на свои колени темным покрывалом. Посылаю воздушные токи в воду, наслаждаясь пузырьками, щекочущими мою кожу.

Состояние расслабленное и сонное. Неимоверно приятно быть единым целым, просто находясь вместе. Словно мир нам внемлет, наблюдая тихую идиллию.

- Кара? – прерывает наш покой мой Бог.

- М-м? – медленно поднимаю веки и гляжу на него.

- Я… - замолкает, так и не начав разговор.

… не согласится? Но ведь согласна, так она?.. – проступает в его сознании легким шепотом.

- На что согласна? – интересуюсь, поворачиваясь и обнимая. Стремясь к Эйдану, поощряю его продолжить.

- Я рад, что ты стала улавливать мои мысли, даже если они направлены вглубь сознания – радостная улыбка сопровождает искренние слова.

- Иногда я совсем перестаю тебя понимать, Эйдан, - тихо, но настойчиво. Это порой так раздражает!

- Хотел бы изменить это, но боюсь, что метод будет похож на такое ненавистное тебе принуждение… в какой-то мере.

Ласкает ладонями, словно доказывая, что совсем не хочет говорить того, что может как-то подтвердить предыдущие слова.

- Ты снова окутал все туманом, - не хочу, чтобы он переживал, потому пытаюсь отвлечь. Если он не готов, то пусть не говорит. Со временем все наладится, а сейчас можно и просто наслаждаться друг другом.

- Это не туман, а дым незрелых мыслей, - смеется, радуясь моим действиям. - Я нашел любопытный трактат, пока ты была с Зариланной. Там говорится о переплетении полярных энергий. Именно об этом говорила Темная на Шезгарте. Предполагаю, это должно быть весьма приятно.

- И снова столп дыма, Пламенный, - придвигаюсь ближе, раздвигая его колени, лаская пальцами.

- Кара моя… - звучит, как извинение или покаяние. Удивленно гляжу на него и вдруг слышу удивительный язык, отдающийся в моем сердце чем-то тайным и родным. Его голос крепнет с каждым новым словом, и, хотя, я не понимаю, но принимаю, как часть себя.

- Bhí pósta Fola ó mo flesh fola, de mo flesh, idir dhá chomhairle i comhlacht amháin, dhá anamacha, i gceann. Gaolmhara, ach saor in aisce. Páirteanna, ach ina iomláine. Mar sin, go mbeadh sé, is fearr liom Cardelia Sagha Vindik'ta Infinitum ...

- Красиво, - замираю, наслаждаясь переливами музыки слов, медленно таящих в комнате, - что это?

- Это Язык Света. Клятва.

Тянется с поцелуями, и я откликаюсь всем своим существом.

- И что там сказано?

С неохотой удовлетворяет мое любопытство. К концу признания голос Огня становится менее уверенным. И мне не по себе.

- Там говорится «Кровь от крови моей, плоть от плоти моей, два разума в едином теле, две души, обвенчанные в одну. Связаны, но свободны. Части, но целое. Да будет так, любимая моя Cardelia Sagha Vindik'ta Infinitum...», фактически, предложение брака… Аналог, альтернатива.

Мое сознание застывает, поглощая слова с неимоверным трудом, не желая обрабатывать. Предложение?.. Брака?.. Наверно, я что-то перепутала?

- Повтори, что ты сказал?!

Обладай мной, ибо я владею тобой.

Bhí pósta Fola ó mo flesh fola, de mo flesh, idir dhá chomhairle i comhlacht amháin, dhá anamacha, i gceann. Gaolmhara, ach saor in aisce. Páirteanna, ach ina iomláine. Mar sin, go mbeadh sé, is fearr liom Cardelia Sagha Vindik'ta Infinitum ...

Брак... какое неестественное слово, неприятное. Не потому что оно означает ритуал единения судеб, а потому что оно так же и дефект в чем-то.

Смотрю на Огонь, а мне холодно. Он предлагает мне брачные узы, хочет сковать кольцами... И другие мысли просто не имеют возможности как-то опровергнуть волнующее, ведь их в корне нет...

Таларра сказала: "...навеки обрученные". Ожидать следовало. Но я даже не предполагала. Все так быстро. Настолько быстро...

"Такое ненавистное тебе принуждение"...

В какой мере я не права? Как я могу изменить себя? Как могу отвергнуть желание своей тьмы быть свободной? Как могу приказать своей гордости пасть к его ногам?

Как могу запретить сердцу рваться к этому мужчине сквозь все остальные чувства?!

Знаю, что видит он в глазах. Как оценивает мои робкие движения от него, каким понимает мое желание прикрыться сейчас.

Как ему удается оголять все больше и больше мою глупую душу, и привязывать меня еще сильнее?..

Как могу сказать ему "нет"? Покорившаяся Кара...

- Кара... это не попытка лишить тебя свободы, приковать цепями, - хватает меня за руки, не позволяя отодвинуться. Объясняет, вглядываясь в мое лицо. - Признаюсь, это в некоторой мере желание показать всем, что ты выбрала меня и отдалась мне без остатка, взамен полной моей капитуляции пред тобой. Но самое главное - это внутренняя нерушимая связь. Она даст уникальную возможность бессознательного контакта, позволит...

- Контролировать?..

- Оберегать.

Уже не вырываюсь, не хочу сердиться.

- С тобой я даже вспылить не могу. Не получается, - жалобно, словно потеряла любимую игрушку.

Он улыбается мне снисходительной улыбкой.

- Девочка моя.

- Ты бы хотел, чтобы я сдавалась каждый раз? - обычный риторический вопрос...

- Не говори так.

- Так с момента нашей встречи... А вдруг я когда-нибудь потеряю себя, Эйдан?

Он вновь пытается достучаться до меня.

- Ты Богиня. Многогранная. Ты не потеряешь. Я не позволю, ведь я люблю тебя такую.

- А вдруг я потеряю тебя? - со страхом, потому как это худшее.

- Нет. В этом наша сила. В единстве. - Так тихо, на выдохе. Опускается ко мне в воду, целует мне руки, склонив голову. И я опять сдаюсь.

Может, так как раз и должно быть? Может, сила все же не в силе, а в слабости? В том, чтобы твои желания совпадали с его потребностями, и его решения были твоими запросами.

Меня поражает странная мысль, возникшая в преддверие большего: не так ли должна поступать Богиня - только как ей хочется? Не то ли запоминается лучше всего, чему предначертано повториться?

Я никогда не мечтала о свадьбе. Меня учил мир Эротикона о долге, о режиме, о подвластии.

Но я опровергла всё таким стремительным изменением моей жизни. Стоит ли останавливаться на достигнутом? Я Богиня. Вопрос не уместен.

Еще столько всего предстоит, но без него я не хочу этого. Без него будущее не будет иметь смысл, без него я не буду иметь смысл... И ведь я обладаю им всецело, владею Богом Огня, древним и умудренным временем, и он ни разу не пожаловался.

Уста расплылись в улыбке. Как здорово покорить Огонь. Как удивительно тепло от этой мысли.

Ri'anne dai Theonoya imee ra'ann. Nia'shen, nia'kaya illaen. Irie nai th'aenna. Re'mie ishaen tna. Lirie Thalarrah, Lilie Sheid. Eid'anne mia soenna, mia illira. Imann tai et laena shen leana. D'anna!*

Слова разрывают тишину, отражаются от стен, застывая над нами. Покалывание исходит прямо из пальцев рук и ног. Не больно, но и не приятно. Необычно.

Эйдан смотрит на мои руки, где от косточек пальцев постепенно краснеют части рун, сходящиеся в целое при заходе на тыльную сторону ладони.

Бог поднимает глаза, в них божественный огонь. В них мощь и сила. Один этот взгляд заставляет трепетать мое сердце, и трепыхаться бабочкам в животе. Нет, это даже не бабочки, а райские птицы, окрыляющие мое желание. Я забываюсь и теряюсь в любимом огне, запуская пальцы в эти мягкие пряди, притягивая его к себе, требуя. Припадаю устами к его губам, вдыхая в него кислород страсти, обращая его своими силами в истинный. Стремлюсь, касаясь грудью его торса, задыхаясь от звуков, и властвую.

Я подчинюсь, подчиняя тебя. Мы оба в выигрыше, ведь проиграли друг другу.

Мы сильны своей слабостью.

Я Богиня Огня... Как жарко... Как сладко...

________________________

* (старотемный) Тьма, благословенна твоя тень в веках бесконечных, да видит она мое согласие. Именем Великой Пустоты, именем Шейд. Эйдан моя душа, мое сердце. Отныне и навеки. Навсегда вместе под лучами Таларры, в ее бесконечной мудрости обвенчаны. Да будет так!

Часть вторая.

Называй меня…

Сижу на краю ванной, опустив ноги в воду примерно до середины голени, и наблюдаю. Она, опершись на мои колени, нежится в бурлящей, от вызванных ей же самой воздушных потоков, влаге. Длинные ноги, плавная линия бедер, нежный живот, кремовые вершинки грудей и божественно прекрасное личико – как венчик изысканного цветка. Не люблю воду, никогда не любил, но с Карой рядом все так естественно, будто происходило всегда. Даже влага.

Вокруг белый мрамор с золотыми прожилками, изукрашенный резными эрзацами каменного плюща, перемешанного с живыми цветущими растениями. Одной из стен полностью нет – всегда считал, что отсюда открывается великолепный вид на панораму снаружи, вот и убрал лишнее. Потолок над нами тоже своеобразен – отражает восход вечно багрового солнца, окруженного небесами, еще недавно обретшими волшебный оттенок её глаз.

Кара все еще дуется на мое решение – не оставлять её в одиночестве. Это, конечно, не очень приятно, но все же порядком лучше, чем возможность потерять мою любимую девочку. Молодые боги, только наращивающие свою мощь, представляют собой внушительную силу, употребить которую можно по-разному. А еще и представители нашей общей семейки, которые всегда стремятся пополнить собственные резервы… От этих мыслей в голове начинает шевелиться что-то мрачное. Впрочем, вода не закипает, а камень не трескается, что значит – я вполне держу себя в руках. И… было еще кое-что, от чего я чувствую себя виноватым. Ожидая Кару и имея массу свободного времени, мне удалось откопать кое-какие занятные факты в старинных фолиантах.

«Изначальная Энергия не имела ни цвета не полярностей, только безбрежный океан силы, совершенно неделимый и полный в своем величии. И сочетал он и Темное, и Светлое, как великую данность и дар. И пришла Великая Пустота, выудив острые осколки и мягкие капли и превратив их в живых, которых потом назвали Богами. И наполнены они были сиянием. И тянулись друг к другу».

Тех, кто были связаны, среди нас мало. Настолько мало, что пересчитать можно по пальцам. Судьба божественная не поддается чтению, да?

- Кара? – поглаживаю роскошные темные локоны, расположившиеся на моих коленях.

- М-м? – открывает глаза, погружая меня в серо-голубую бездну.

- Я… - слова теряются, так и не слетев с губ.

Не будет ли это принуждением снова? Не должны ли мы решать вместе? Но вдруг она не согласится? Но ведь согласна, так она сказала?

- На что согласна? – искреннее любопытство в голосе. И тут же поворачивается ко мне лицом, обнимая за пояс.

- Я рад, что ты стала улавливать мои мысли, даже если они направлены вглубь сознания, - улыбаюсь.

- Иногда я совсем перестаю тебя понимать, Эйдан.

- Хотел бы изменить это, - выдыхаю, - но боюсь, что метод будет похож на такое ненавистное тебе принуждение… в какой-то мере.

Автоматически поглаживаю её по гладкой влажной коже плеч и спины. Как я мог раньше обходиться без этого? Без неё? Не понимаю… Безумно прекрасная в пенных водных потоках. Влажная, ароматная, мягкая… моя наяда.

- Ты снова окутал все туманом, - трется об меня всем телом, сбивая мысли в бесполезный клубок.

Вода ощутимо теплеет, нагреваемая моим внутренним огнем. Кара, кажется, совершенно не замечает этого. Жар не обжигает Богиню Ветра, послушный приказу Огненного Бога.

- Это не туман, а дым незрелых мыслей, - усмехаюсь. - Я нашел любопытный трактат, пока ты была с Зариланной. Там говорится о переплетении полярных энергий. Именно об этом говорила Темная на Шезгарте. Предполагаю, это должно быть весьма приятно.

- И снова столп дыма, Пламенный.

Тонкие пальчики выписывают узоры по моей пояснице, лаская кожу. Глажу её по волосам, ощущая течения физического желания во всем теле и, одновременно, пытаюсь вспомнить переливы и тональность древнего текста. И место неподходящее, и дурацкое чувство вины, и вообще все не так, ведь она заслуживает чего-то другого, лучше, больше, но… не отпущу…

- Кара моя… - получается хрипло, ужасно хрипло и нелепо, - Bhí pósta Fola ó mo flesh fola, de mo flesh, idir dhá chomhairle i comhlacht amháin, dhá anamacha, i gceann. Gaolmhara, ach saor in aisce. Páirteanna, ach ina iomláine. Mar sin, go mbeadh sé, is fearr liom Cardelia Sagha Vindik'ta Infinitum ...

По мере чтения голос мой крепчает и становится напевным. Кожа на запястьях краснеет и покрывается шрамами в виде рун, выступающих изнутри. Это не больно, просто интересно наблюдать – будто происходит не со мной. И гордость. Происходящее значит, что я все делаю верно. И что Кара – именно та, кому предназначались эти слова из моих уст.

Стены покрываются трещинами, из которых начинает проглядывать цветущая зелень. Шепот ветра доносит несколько зеленых лепестков мяты, погружая их в бурлящую воду. Беру ее лицо в ладони, вглядываясь в любимые черты, игнорируя цветение вокруг. Мощный выброс светлой энергетики действует примерно одинаково во всех случаях. А вот если мы начнем закреплять…

- Красиво, - застывает в моих руках, не замечая перемен в окружающем, но внимательно вслушиваясь в слова, - что это?

- Это Язык Света, - целую её лицо мелкими частыми поцелуями. – Клятва.

Один из побегов на стене завивается в кольцо, распушаясь по краю яркими огненно-красными цветами.

- И о чем в ней говорится? – с готовностью подставляет лицо мне навстречу, но сбить себя с мысли не дает.

- Там говорится «Кровь от крови моей, плоть от плоти моей, два разума в едином теле, две души, обвенчанные в одну. Связаны, но свободны. Части, но целое. Да будет так, любимая моя Cardelia Sagha Vindik'ta Infinitum...», - бормочу я, - фактически, предложение брака… Аналог, альтернатива.

Птичий щебет снаружи можно сравнить только с изысканным концертом, а вот тишина напротив пугает… Секунда. Две. Три.

- Повтори, что ты сказал?!

- Кара... это не попытка лишить тебя свободы, приковать цепями, – спешу успокоить ее, поймав за тонкие запястья, чтобы не дать отодвинуться и разорвать наш тактильный контакт. - Признаюсь, это в некоторой мере желание показать всем, что ты выбрала меня и отдалась мне без остатка, взамен полной моей капитуляции пред тобой. Но самое главное - это внутренняя нерушимая связь. Она даст уникальную возможность бессознательного контакта, позволит...

- Контролировать?.. – перебивает.

- Оберегать, – качаю головой.

- С тобой я даже вспылить не могу. Не получается, – внезапно, но для меня эти слова - такое облегчение…

- Девочка моя, - хочу прикасаться, чувствовать её под своими пальцами. Просто раз за разом убеждаясь, что она рядом.

- Ты бы хотел, чтобы я сдавалась каждый раз? - ворчит мое сокровище.

- Не говори так.

Я не желаю этого и жажду. Люблю ее такой, какая она есть, и своевольную, и гордую. Не хочу рабу моих желаний – только свою Кару.

- Так с момента нашей встречи... А вдруг я когда-нибудь потеряю себя, Эйдан?

В любимых небесах снова тревога. Она не понимает, но времени чтобы доказать у меня хватит.

- Ты Богиня. Многогранная. Ты не потеряешь. Я не позволю, ведь я люблю тебя такую, - серьезно и глядя в глаза. Только так, любимая.

- А вдруг я потеряю тебя?

- Нет, - качаю головой, отрицая её слова. - В этом наша сила. В единстве.

И притягиваю к себе, ближе, в мое тепло. Потому что слова пусты. Я принадлежу ей.

- Ri'anne dai Theonoya imee ra'ann. Nia'shen, nia'kaya illaen. Irie nai th'aenna. Re'mie ishaen tna. Lirie Thalarrah, Lilie Sheid. Eid'anne mia soenna, mia illira. Imann tai et laena shen leana. D'anna!

Её слова раскрываются в воздухе, как цветы. Это определенно больше, чем простое "да". Это просто самый волшебный подарок, который когда-либо преподносила мне судьба. Который подарила мне Кара...

На запястьях её, таких тонких, молочно-белых, разливаются гибкие витки рун бледно-красного цвета, оплетая тыльную сторону ладоней, как изысканное кружево перчаток. И уже совершенно не важно, откуда пришли к ней слова, древние как само дыхание. Сама суть моей богини взывает ко мне, будя спящую огненную сущность. По венам растекается бурлящий пламенный поток, нагревая окружающее пространство, испаряя воду, поднимая вверх плотную туманную завесу.

И легкое притяжение вперед, к нежным лепесткам губ, розовым и таким пьянящим на вкус.

Живой воздух плещется в глазах напротив. Он манит и влечет, зовет и стонет в нетерпении… а может это её голос поет нотками ветра, вплетаясь в идеальное окружение. Целую, утопая языком в вязкой влажности её рта, в изгибах губ, в точеной мягкости подбородка… Облизываю нежность шеи, вбирая кожу губами, оставляя красные пятна засосов, лаская томную ложбинку между плечом и шейкой.

И её тонкие пальцы, утопают в моих волосах, подергивая пряди.

А я не могу остановиться. Собираю потоки её волос в горсть, оттягивая назад, прижимая её чуть ближе, целуя кожу, пока тело Кары в моих руках изгибается навстречу. Гибкая, нежная… она как само желание, воплощенное в оболочку. Обхватываю один из сосков пальцами, терзая другой губами и кончиком языка, вырывая из её рта божественные звуки стонов. В моих руках чудо. Самое настоящее.

И довольные звуки из моего собственного горла, похожие на рычание зверя, получившего то, что он давно жаждал.

Собираю с неё капельки влаги языком и губами. Мягкая, ласковая, с неповторимым вкусом озона на языке. С чудным запахом, будто от только прошедшего дождя, в воздухе. Послушная касаниям пальцев, жадная к моим прикосновениям. Кара… для меня в этом слове Вселенная. Цепляется за меня руками, закидывая ноги на мою поясницу, прижимаясь все ближе, притягивая мое лицо к своему для поцелуя.

И мягкие округлости грудей, с твердыми горошинками сосков, прижимающиеся к моей грудной клетке.

Огонь распространяется с поверхности моей кожи на нежность и бархат её, вспыхивая ярче на завитках татуировок. Я дарю ей все, что она захотела бы и еще немного. Слушаю её, вдыхаю, боготворю. Спускаюсь под воду, коротая жалобно шипит, испаряясь от перепада температур. Жадно захватываю кожу губами, слегка терзая зубами. Нежная, вкусная, будто кремовая… она идеальна. Мне даже не нужно подниматься на поверхность, чтобы вдохнуть немного кислорода, ведь воздух мой рядом, так и льнет к губам.

И стоны из её горла, песнями разливающиеся вокруг.

Наша любовь была неизбежна.

Это было предрешено тысячи лет назад.

Мое бьющееся сердце – для тебя. Никак иначе.

Ничего не вижу, только ощущаю. Тонкие пальцы в моих волосах и пузырьки воздуха, ласкающие тело. Я чувствую огонь. Он пляшет на поверхности воды, скользит по коже Кары, обожая каждую клеточку и каждый волосок на ее теле, не принося никакого вреда. А я внизу, покусываю нежную кожу живота, трусь небритыми щеками и тут же ласкаю губами все натруженные местечки. А она молит и требует, повелевает мной собственным желанием, притягивая все ближе.

Кара…

Выныриваю на поверхность, впиваясь в мягкие податливые губы, лаская кожу спины. Пробегаю пальцами по выступам позвонков, скользя по совершенным изгибам бедер, подхватывая под попку, и буквально насаживаю её на себя. Охает и выгибается в моих руках, подается все ближе, раскрываясь моим рукам и губам. Я – уже больше чем я. Распадаюсь на миллионы частиц и, мне кажется, она теряет себя тоже. И находит во мне, как и я нахожу в ней. Мы едины, как и наше будущее. Оно пылает одним огнем, дышит одним воздухом, переплетается в одну искристую энергию, истинно прекрасную в своем сиянии.

Каждый толчок - как симфония прикосновений к ней. Я жадный, как лесные пожары, и не могу оставить мысль о том, чтобы быть с ней еще ближе, глубже. Влажная и упругая. Тесная и бархатистая. Дышу её выдохами, живу её стонами, горю её прикосновениями. Люблю, будто впервые, будто никогда не прикасался к ней ранее, но знаю, куда и как надавить, чтобы принести как можно больше удовольствия моей девочке.

Любимая…

Ласкаюсь изнутри, задевая все чувствительные точки её тела, слушая симфонию страстных стонов, сводящих меня с ума. И в какой-то миг мне кажется, будто я взрываюсь. Все так же оставаясь в ней и с ней, окутанный её чувствами и запахом, надеждами и желаниями. Ощущая её настолько полно, насколько мог бы вообще. Пропитанный любовью к Ней, желанием к Ней, верой и обожанием к Ней.

Я все тот же и совершенно иной.

***

«Чудно…» - Её голова на моем плече, а пальцы играют с кончиками волос.

«Почему?» в моих мыслях смешинка, но на деле я серьезен.

«Просто до сих пор удивительно для меня», - она безыскусно правдива и кристально честна, как и воздух.

«Что?» - запускаю ладонь в тяжелую влажную копну волос, и она ластится ко мне, сводя с ума и отбирая частички разума.

«Ты, выбирающий меня».

Её признание обезоруживает, будто срывая последние покровы, и я… Просто уже знаю ответ, но некоторые мысли необходимо облекать в слова и образы, прежде чем они обретут окончательную форму и предстанут перед своим создателем в первозданном, оформленном виде.

«Это было логично, я мог выбрать только тебя во всех мирах…» - хочу, чтобы она сама поняла уже известную мне истину.

«Логично», - дует на мою кожу, вызывая мурашки. - «Огонь выбирает Воздух. Это я могу понять»

«Не поэтому», - глупо улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть удовольствие от её действий. - «Ты одна такая, других нет».

«Думаешь?»

«Знаю наверняка», - целую её в кончик носа. - «Как я могу даже смотреть на кого-то еще, когда ты со мной?»

- Ты – мой Бог, - уже в голос.

- Для тебя – только Эйдан, только по имени, - качаю я головой.

- Мой Эйдан, - послушно повторяет она, погружая пальчики в мои волосы.

Я уже говорил, что в улыбке моей юной жены живет солнце?

Эпилог.

Часть первая

Игра

***

Границы сознанья, сминая оковы,

Пред страстью расступятся, радуясь чуду…

Пред пламенем слова, и в пламени снова

Я буду влюбляться, я знаю, что буду…

*Шезгарт. Остров Порока. Дворец "Распутник"*

Распутник... сколько слышала о нем, сколько грезила... и вот я здесь.

И хозяин заведения собственной персоной сидит пред моими очами, оценивает, изучает.

- Хороша. Как он и хотел. Прекрасно.

Окидываю взглядом нахала.

- Не нарывайся, Бес. Зависть - плохое чувство.

- Не строй из себя недотрогу. Решила сыграть, так играй по правилам.

- Хоть раз стоит сыграть и по чужим правилам, не правда ли?

- Истина. - Откровенно пожирает глазами. Это приятно, хотя уже довольно привычно.

Прохожу вдоль стен, касаясь мягких, шоколадного цвета, гобеленов, проводя пальцами по бархату ткани и скользким поверхностям мебели. Задерживаю взгляд на откровенных сценах полотен картин.

- Здесь... мило. Примерно так я себе и представляла это место.

- Мило? - смеется Бес, - это Дворец увеселений. Здесь воплощаются в жизнь любые сексуальные фантазии. Все пропитано страстью. Похоть не может быть милой.

- Ты просто мало ее знаешь, - смеюсь в ответ. Щурит глаза, пытается что-то рассмотреть, видимо. - Так что насчет меня?

Откидывается в кресле, чуть расставляя ноги.

- Ступив за порог Распутника, ты стала его частью. Предстанешь перед особым гостем в его полное распоряжение.

- Заманчивое предложение. - Томный взгляд на собеседника. - Он хорош собой?

- Для тебя идеален.

- Прежде чем я уйду, ответь мне на вопрос - какая тебе выгода? Богатства?

Ухмылка придает ему вид хищника, познавшего множество видов удовольствия за время своего существования. Одно движение - и он подле меня, нависает. Глубокий голос хрипит, от чего прерывается мое дыхание.

- Я люблю смотреть.

Глаза в глаза. Ему нравится мое замешательство. Я могла бы предположить, что он уже представляет, что случится со мной, знает, что и я представляю, и этим наслаждается тоже. Сглатываю.

- А они знают, что ты наблюдаешь?

- А разве это не придает пикантности? - его взгляд скользит по моему телу. - Сколь важно для тебя будет в процессе гадать, наблюдаю ли я?.. - его дыхание только что касалось моей щеки, и вот уже он отстраненно всматривается в эскиз на стене в золоченой раме, где мужчина в агонии экстаза рычит, изможденный, но не прерывающий движений внутри своей партнерши, а она, беззастенчиво раскинув бедра, являет художнику тело во всей интимной красе. Я вздрагиваю в предвкушении. - Любая фантазия найдет в стенах Распутника свое место... и на них. Он уже здесь. Не заставляй его ждать.

***

Меня препровождают в отдельные апартаменты, прямо-таки царские, темные, но не мрачные. Играет музыка, стены частично прикрыты шелком, местами светятся яркими мелкими живыми огнями - то ли чудеса техники, то ли нечто живое. Бесшумное журчание воды, стекающей со стен. Она тоже светится, бросая радужные блики на темные ткани.

Хорошо, что из всех предложенных одеяний я выбрала одежды пасмурных оттенков. Другие цвета не смотрелись бы сейчас. К тому же, я обнаружила, что темный очень мне идет. А этот полупрозрачный, откровенный, но в то же время гордый и дерзкий наряд на мне оценил бы любой мужчина.  Я уже давно не сомневаюсь в своей красоте.

Но все же окружение ново для меня, сама ситуация уникальна - никогда бы не предположила, что могу в такую попасть. Роль рабыни - что-то сверх моих приоритетов.

днако и обычной рабыней я не собираюсь быть. Особый гость еще вкусит всю сладость моего характера. Какими бы правила не были, а отказываться от себя я не намерена.

Зеркала – друзья девушки, если девушке есть что в себе любить, а я именно такая.

Смотрю на свои резные скулы, обрисовывая их пальцами, и представляю. Предвкушаю.

Он здесь. Особый гость выжидает, оценивает, и я не прочь продемонстрировать товар.  Пусть, сегодня я такова – это тоже может быть забавной игрой. И мое время оценивать придет. Время всегда приходит, уж я то знаю.

Кто заказывал рабыню? Вам лучше поискать в другом месте. Я, может, и буду в полном распоряжении, но так, как сама захочу. А я хочу многого.

Прилив сил неимоверен. Словно я все могу. Я знаю, как это будет, но так как инициатива в моих коготках, я могу поменять сценарий – и будущее изменится. Это моя личная забава – игра с будущим.  Любопытство - не порок. Поиграем?

Встречаю его взгляд. Жадный, пристальный. Этот единственный взгляд учащает сердцебиение, вызывает томление во всем теле. Тишина – одно из сопутствующих правил. Ни имен, ни предложений. Спонтанность. Я стремлюсь к ней, она подчиняется.

Провожу ладонями по оголенным лопаткам, царапая кожу. Вырез на спине настолько нескромен, насколько застегнут на все пуговицы перед наряда. По сути, платье можно снять как перчатку - одним резким движением.

Но он смотрит, и я не хочу лишать такой прелюдии ни его, ни себя. Скорость – не всегда сила. Этот урок я усвоила. А последняя с давних пор настолько откровенна со мной, что я могу читать ее как книгу.

Он видит. По моей неприкрытой коже медленно растекаются лучи чернильных узоров, и я надеюсь, что там смутно видны те бесстыдности, что я почерпнула на стенах Распутника при разговоре с Бесом.

Смотри,  гость, тебе достается особый приз. Не спеши с порабощением.

Лишь стоит чуть двинуть бедрами, направляясь к услужливой софе у стены, расстегнуть пуговки воротника-стойки, потянуть облегающую плечи ткань, остановиться, бросая откровенный взгляд.

Не стремлюсь к матриархату.  Не буду же я в одиночку придумывать сюжет? Это не так интересно.

…Быть может, мне понравится его задумка: с тихим рычанием встать, приблизиться, коснуться. Властно ощупать прикрытое тело, а затем стянуть ткань, повторяя мои изгибы. И я буду ненавидеть тишину, которую сама же придумала, буду ловить каждый шумных вздох и рокочущий звук, напоминающий ненасытное рычание зверя, поймавшего добычу. И его руки будут ласками рисовать страсть на моей коже, под нею, в венах…

…Или, быть может, он найдет более приятным остаться в кресле, лицезря, как мое платье скользит по коже, открывая взгляду вершины и впадины, любовно объятые шелком. Тогда я подогрею его бездействие откровенными поглаживаниями себя…

…Но если он и тут усидит – не поколеблется мое самолюбие, ведь его глаза горят огнями похоти и страсти - я приближусь. Опущусь на колени перед ним, проводя по напряженным рукам ладонями, сминая ткань одежд, снимая их с его разгоряченного тела. Вылепленного удивительно чудно... такого поджарого, крепкого…

…Его губы будут полизывать и посасывать, вкушая спелые плоды, руки - стремиться к венцам грудей. Медленно заходя за мою спину, как хищник, он будет пожирать глазами мое обнаженное тело. Касаться руками, обнимать. Мужские пальцы проникнут под шелк моего белья, выбранного специально для этого вечера... и далее, в промежность, влажную и ароматную, жаждущую прикосновений. И будет танец откровенных ласк клитора и внутренних стенок лона…

…Я буду трогать себя, как если бы это были его руки, выгибаться навстречу эротическим картинам, расплывающимся по коже под его неумолимым взглядом. И тогда он сам нападет, яростно избавляясь от одежды, готовый меня покорять. Он перехватит инициативу, обнимая губами горошины сосков, потягивая и сминая в жарких ладонях. Медленно снимет белье с бедер, ног, усаживая меня на тумбу позади, спиной к зеркальной поверхности. Раздвигая мои бедра с хищным выражением лица. Вдохнет аромат моего желания с такой жадностью, что я все еще буду слышать его, когда мужской язык начнет свою откровенную пытку над моей вопрошающей плотью...

…Я буду вкушать его кожу, освобождая ее от ткани, ласкать губами, направляясь в определенном, ясном для нас обоих, направлении. Я буду наслаждаться горячим восставшим мужским естеством, откровенно пожирая его взглядом, а затем вбирая в рот как можно больше, полизывая и посасывая. Ему понравится. Он будет сидеть с запрокинутой головой, надавливая на мою голову, накручивая мои локоны, пытаясь направлять. Я подчинюсь немного. И доведу его до изнеможения, не позволяя кончить…

…Он припадет губами к моей пояснице переходя на ягодицы, и будет покусывать их, пока я не начну всхлипывать, отчаянно сдерживая свои стоны неудержимого желания. И тогда он приспустит свои брюки, и резко заполнит глубины, заставляя мои бедра двигаться по направлению к себе, изгибать поясницу, захватывать коготками тугие мужские ягодицы…

…Руками вцеплюсь в его плечи, не понимая, как упустила момент полного оголения. И когда уже станет не важно, кажется ли мне, или я действительно стону в голос, его подрагивающий член проникнет в мое лоно, обладая всецело. А я буду отвечать всем телом, наслаждаясь его ненасытностью, буду максимально напрягать внутренние мышцы, чтобы ему было труднее проникать, подогревая его агрессию в жажде получить меня полностью…

…Я заберусь верхом, насаживаясь на его плоть, поглощая и вбирая в себя, обнимая внутренними мышцами. Откинусь на колени, практически ложась на них... ухвачусь за подлокотники для опоры и покажу, какая я яростная наездница. Он будет наслаждаться не только ощущениями, но и видами. Будет ласкать руками ему принадлежащее тело. Будет рычать от того, насколько глубоко проникает каждый раз…

Часть вторая

Распутник

Комната освещена лишь слегка рассыпчатыми мелкими огнями и текущей по стенам водой. Жду. Уже говорил с Раймиром, хозяином заведения, уточнив чего хочу, и предложив соответствующую плату. Конечно, бес согласился – а кто в здравом уме откажется пополнить свой бюджет настолько большой суммой за то, чем занимается ежедневно?

Играет музыка, негромкая и плавная, предваряя вход в мир чувственных иллюзий. Я хотел этого – а значит получу. Всегда получаю желаемое. Смею надеяться, моя… гостья… тоже обретет именно то, чего хочет. А быть может – даже немного больше.

Тем временем она является. Тонкая, гибкая, неимоверно прекрасная. Сколько ударов сердца я её ожидал? Время мое с недавних пор не измеряется секундами. Смотрит в зеркало, кончиками нежных пальцев прикасаясь к резной лепнине лица. Самого прекрасного из виденных мной в жизни – просто потому, что лицо это принадлежит ей.

Гляжу на нее, пропуская удары сердца.

Один.

Два.

Три.

Наглухо застегнут ворот черного мерцающего платья. Волосы подобраны вверх, открывая мелькание молочно-белой кожи. Смотрит огромными прекрасными глазами. Глядит на меня в упор, жадно пожирая взглядом, влажно проводя кончиком языка между мягких податливых губ, которые мне так и хочется попробовать на вкус.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Идет к софе у стены, попутно расстегивая мелкие черные пуговички на вороте платья, уже готового пасть к её ногам. Бедра покачиваются в такт движениям, ткань скользит вниз, открывая совершенные изгибы и расцвеченную узорами молочно-мраморную кожу. Выдыхаю – как мне кажется, весьма шумно – а на деле же едва слышно и ощутимо, но в комнате явно становится на пару градусов жарче.

Семь.

Упирается взглядом в мое лицо, и я задыхаюсь от еще большего прилива желания. Потому что в глазах её бездна и отражение того, что я жажду с ней сотворить.

- Ты опоздала.

- Да, господин, - вопреки словам, в её голосе нет ни капли раскаяния.

- Не боишься заставлять меня ждать?

- Я, в последнее время, боюсь все меньше.

В её голосе отголоски улыбки и море скрытой сексуальности. Так и тянет попробовать на вкус, который – я знаю это наверняка – поразит меня, как делал это и ранее.

Потягивается, как кошка. Гибкая, грациозная, чуть опасная. Да, она точно знает себе цену. И я тоже знаю – она просто бесценна. Тонкие пальчики царапают обивку, а взгляд становится чуть более шаловливым, предваряя падение ткани платья вниз и последующее обнажение тела… О, тут есть на что посмотреть. Белье отсутствует напрочь, лишь тонкая паутинка чулок на стройных длинных ножках четко обрисовывает все контуры и изгибы. И ажурный поясок, придерживающий тоненькие лямочки, льнет к плоскости живота.

Кажется, на какую-то секунду я забываю, как дышать.

- Подойди. – Это мой голос, хриплый и вибрирующий, как камертон.

С королевским, или даже божественным достоинством она встает на мягкий ворс ковра. Переступает ненужную мерцающую ткань платья. Кладет руки на тяжелые округлости грудей и чуть сжимает соски, не обращая ровно никакого внимания на недовольный рык, произвольно вырвавшийся из моей груди. Это я должен сейчас терзать твою плоть прикосновениями, обожать тебя своими пальцами, наполнять дыханием, понимаешь? От немедленного порабощения тебя спасает только сила самого Распутника, заключенная где-то глубоко внизу, в тайных подвалах, знаешь?Четкое осознание и довольство ситуацией царит в её взгляде, приводя меня в неистовство.

Хочу…

Встаю навстречу, не в силах ожидать её приближения на одном месте. Облизываю губы, как змея, старающаяся ощутить вкус жертвы в воздухе. Я – Светлый? Правда? Она наполняет мою суть отнюдь не светлыми желаниями, возможность осуществить которые я поищу сам. И найду. Она чувствует это инстинктивно, выдавая себя легкой дрожью и расширившимися зрачками. Правильно. Бойся моих желаний теперь, ведь ты сама их разбудила.

Снимаю пиджак, забрасывая его на спинку кресла. Кажется, такие я видел еще во времена одного из Людовиков, во Франции, однако, мозг улавливает это лишь секундно. Так, наверное, утопающий цепляется за соломинку в попытке вдохнуть спасительный глоток кислорода. Её руки спускаются ниже, лаская нежную кожу между грудей, нисходя на грудную клетку, живот и, наконец, проглаживая бедра. Уже за одно это зрелище можно отдать жизнь, но… что такое жизнь, если ты бессмертен? Снимаю рубашку, отправляя её вслед за пиджаком. Хочу чувствовать всем телом то, что творю с тобой, ангел мой…

Подхожу, властно дернув ее за волосы, открывая себе доступ к совершенной линии шеи и нежной, почти прозрачной коже. Жадно приникаю, оставляя багровые пятна засосов. Пожираю своим грубым ртом, слушая бессвязные стоны удовольствия и свой собственный торжествующий рык, полный предвкушения и почти физического голода. А её пальцы уже проникли в мои волосы, подергивая пряди. Бессвязное бормотание заполняет уши, напоминая так любимую мною музыку. Одно быстрое движение – она запрыгивает вверх, цепляясь ножками в ажурных чулочках за мой торс, и соединяет их в кольцо, чтобы не упасть. Чуть вздрагивает и трется о мое тело своим. О, Боже…

Подхватываю её под попку не давая упасть, и шумно дышу в шею, стараясь насладиться запахом. Но это невозможно. Желаю поглотить её, растянуть, заполнить целиком и полностью, чтобы она вздрагивала от удовольствия и молила о продолжении. До постели всего два шага, и мы преодолеваем их с фантастической быстротой. А кто сказал, что в Распутнике старшие Боги теряют все силы? Я расстался лишь с частью, которой хватило бы, чтобы спалить заведение до тла…

- Не дергайся, - предупреждаю, когда она хочет встать с мягких подушек, потянувшись за моим отпрянувшим телом.

- Не в моей натуре слушаться, - улыбается она.

- Тогда будем учиться прямо сейчас, - я это прекрасно помню, но сегодня мы играем по моим правилам. – Закреплять… повторять…

Часть третья

Идеальный любовник

***

Да будет мир объят Огнем,

И Воздух воспылает светом…

Тьма в зеркалах… они дуэтом

Желают раствориться в нем…

Никогда я не бываю послушной. Сама роль рабыни мне явно не удается. А я полагала, что неплохая актриса. Видимо, только не с ним.

Он заставляет меня быть особенной каждый раз, и я словно знаю, какой именно он хочет, чтобы я была. Не могу его разочаровать...

Просто решаю оставить будущее для будущего, и позволить ему рисовать наше настоящее.

Требовательный, нетерпеливый, и я, трепещущая от предвкушения, дрожащая от одного его взгляда, обжигающего до костей эротическим пламенем страсти, желания.

Цепляюсь за него, ощущая в нем всеобъемлющую необходимость.  Я  его  воздух? Тогда  он  - мое дыхание.  Тот, кто единственный может наслаждаться мною.

Бережно опускает меня на постель, отстраняясь. Тянусь к нему, как к солнечным лучам лепестки цветка. И сердце чуть отдает болью, от страха в этот момент, еле слышный отголосок, который тут же перекрывается новыми чувствами, отвлечением на новое происходящее. И он еще вылезет, где-нибудь во снах, или в тишине моего короткого одиночества. Страхи поутихнут, но никуда не денутся.

- Не дергайся…

Мое дыхание прерывается от его действий. А он властвует, связывая мои руки и ноги, ограничивая мою свободу.

Предстанешь перед особым гостем в его полное распоряжение…

Ох, да, предстану…

Не могу сдержать всхлипываний и испуганного взгляда, когда тяну руками ленты, привязавшие меня к кровати. Когда он впитывает глазами открывающийся теперь вид. И я дергаю ноги, желая еще больше согнуть колени, чуть свести бедра, залитая краской смущения. Но не могу…

Что-то мямлю, сама не знаю что. А в голове лишь рождается догадка: вот его самое сокровенное желание – связать, поработить, властвовать.

О, Боги… и ведь я тоже этого желаю. Тело откликается на эту мысль, выгибается в истоме. Все же я в роли рабыни, и это так сладко. Его взгляд блуждает по моему телу, он откровенно ликующий. В руках моего господина появляется предмет. Я и не полагаю, что он остановится только на веревках, просто не может.

Что-то мягкое, вроде кисти или пера – и я уверена, это не последний инструмент моей пытки.

- Я разрешаю тебе... кричать от удовольствия…

Выдох получается шумный, глубокий.

Легким движением мой властелин начинает свою игру, касаясь мягким ворсом пера моего лица. Веки прикрыты, я просто не могу смотреть на него, мне так хочется коснуться его кожи.

Но он играет, и я подчиняюсь, подрагиваю, задерживая дыхание, от щекочущего ощущения ласковых перышек. Боль от пут напоминает о моем положении, придавая остроты всему происходящему. Властелин рисует на моей коже, как если бы делал это пальцами.  Вот только кожа не горит ответом на  твои  касания, так ведь?

По звукам жадным и нестерпимым улавливаю вожделение моего мужчины. Воздух становится душным и сухим, на что мое тело откликается новым выбросом порции воздуха, от чего он отвечает еще большим повышением температуры. И это длится бесконечно, пока он пытает мою плоть, медленно продвигаясь по груди, лаская ее взглядом и кистью, обрисовывая спелые возвышения, и набухшие соски.  Разве  ты  не видишь, как откровенны они в своем желании?

И вот уже плоскость живота – место средоточения его внимания. Тело извивается от происходящего и предвкушает то, что произойдет. Ведь целью будут мои сочащиеся губки. И там я желаю его внимания более всего. Но мой господин решает изощриться еще сильнее. Неужто  тебе  нравится мучить не только меня, но и себя?

Капризно всхлипываю, приподнимая бедра, пока он щекочет мне ножки, избавляя каждую от сетки чулок мановением мысли, медленно продвигаясь от связанных щиколоток вверх к коленям, и далее. Жажду ощутить его руки на коже, властелин смотрит пристально мне в глаза, и сколько огня в этом взгляде.

Перо исчезает. Чувствую его дыхание на внутренней стороне бедер, и в наслаждении закрываю глаза. Потому для меня становится полной неожиданностью, когда что-то горячее и жидкое касается оголенных бедер и живота. Дергаю путы, с удивлением обнаруживая, что я нагая, а мой господин покрывает меня жидким шоколадом. Пьянящий запах разливается вокруг, владыка рисует сперва не касаясь, лишь наблюдая мою реакцию, глубокое дыхание моей груди, плененной текучим слоем шоколада.

И, наконец, вырывая мои первые стоны - вкушает мою сладкую кожу губами, слизывая шоколад, посасывая холмики, соски, переходя на скулы, губы. Дарит мне сладостный поцелуй. Я еще с большей силой дергаю путы в порыве обнять, объять и запустить пальцы в его пламенные локоны.

Боже, ну почему ты так жесток…

Вновь поклоняется моему телу, смакуя сладость шоколада и солоноватый вкус кожи, медленно направляясь к преддверию лона. И звуки божественных действий, и его удовольствия, парят в воздухе еще более сладкие, чем запах шоколада. Он медлит, заставляя меня нетерпеливо извиваться. И когда я уже готова сдаться, молить, кричать его имя, мой повелитель проникает пальцами в набухшую плоть, поглаживая и дразня, урча от обилия моих соков, вдыхает запах, и припадает губами.

Сегодня главный – я.

А дальше – словно сон. Взгляну, и взгляд мой отразит, как сильно я, влекомая игрою, готовая на все, с  тобою… Необратимым воздухом горю в огне  твоем. И пытка быть в твоих  руках – желанней, чем когда мечтала, но  ты  еще желаннее,  дыхание мое. Как я могу стерпеть все муки, в надежде, не сгореть дотла, не умереть от счастья, для тебя? К такому чувству не готовила меня мечта. Как не истлеть в объятьях солнца?..

Потягиваюсь, разминая напряженные мышцы. "Распутник" умеет восстанавливать силы, я это знаю наверняка, ведь буйство нашей страсти измотало, но пару мгновений тишины, объятий и лишь теплой влажности в воздухе - и вот я вновь воображаю себе акты близости с его божественным телом, какие еще ждут нас обоих.

Ощущаю себя только что проснувшимся ненасытным медведем, у которого однако была превосходная спячка.

При воспоминании о его руках на моей вечно тоскующей по нему коже, потираю ее, чуть раздраженную обилием чувств. Пальцы липнут, обозначая последствия божественных утех.

- Я вся липкая, - заявляю своему любовнику, не осуждая, но требуя. – Может, ты сделаешь с этим хоть что-то? -  Например, проведешь своими пальцами, выжигая на мне остатки шоколада, и вновь разжигая буйство ураганов внутри.

Он смеется, прекрасно понимая, что я хочу, дразня меня бездействием, поучая, как маленького ребенка.  Напыщенный  всезнайка!

- В Распутнике не работает магия смертных, а магия богов сильно приглушена.

Подавляю в себе совершенно детский порыв взять подушку и набросить на него с обретенным оружием. Лишь бурчу с улыбкой, не в силах сдержать радостного предвкушения.

- У меня не такая бурная фантазия. Я всего лишь про душ подумала.

Бога уговаривать не надо, одним резким движением он вскидывает меня, тесно прижимая к себе. Обвиваю его ногами и руками, питаясь его страстностью, запуская пальцы в любимые пряди, слегка потираясь бедрами о мужской пах.

Наши действия в преддверии слажены, как у единого механизма. Бог зажигает свет, полизывая мою шею, лаская мои бедра ладонями. Извиваюсь, сидя на нем, раскрываю двери душа, тот уже льется с потолка обильным потоком, горячий, влажный, как и я в пламенных объятьях.

И вот уже мои руки над моей головой, прижаты к стеклянной стене, он массирует пальцем мое лоно, дыша моим воздухом, любя меня поцелуем, и вода испаряется вокруг, как делает каждый раз, когда Огонь во власти страсти.

Вздох...

Он наполняет меня одним резким толчком, заставляя выгибаться навстречу его движениям.

Выдох...

Мои соски трутся о его торс, создавая легкий узор на коже, который, как чернила, размывается от потоков скользящих капель воды, и вновь расцветает от новых касаний.

Вздох...

Я не могу обнять любимого, он удерживает мои руки одной своей. В отчаянии царапаю стекло над своей головой.

Выдох...

Он кусает мои ключицы, постепенно наращивая темп, запуская руку меж моих ног.

Боже...

Наши крики мерно наполняют ограниченное пространство душевой, и воздух вибрирует.

Боже...

Вода заливает мой рот, и я отчаянно кусаю пламенного за ухо, то ли требуя, то и протестуя.

Боже...

Мне сложно совладать с эмоциями, мне сложно закрыть глаза. Я в этот момент похожа на большую реку, готовую стать водопадом в любую минуту. Разлететься на мельчайшие капли, взбиться в пенные пузыри, и быть поглощенной своими же эмоциями. Мне кажется, что я вижу свет своих радужек, словно стало ярче вокруг моих зрачков, и воде не удается добраться до глаз, она испаряется раньше, чем достигает наших тел.

Не скажу, что я ощущаю себя чистой, или насыщенной свежестью и влагой...

Насыщенной огнем - это единственное, что мне сейчас нужно и важно, и это есть.

Резко вырываю свои запястья из плена, он просто это позволяет, захватывая мои губы в поцелуй. Бог достигает вершины, изливаясь в меня, и я с силой цепляюсь за него, молюсь на него... во взрыве своих чувств, сжимая со всех своих божественных сил, горю им... люблю...

Часть четвертая

Ave, Caesar, morituri te salutant!

В моих руках появляются ленты. Длинные мягкие куски бархата, с помощью которых я захватываю ее в плен. Сначала тонкие запястья с крошечной бьющейся жилкой пульса, потом стройные щиколотки уже один раз плененные паутинкой чулок. Заворожено наблюдает за моими манипуляциями, дергает натянутые на столбики кровати ленты и удивленно смотрит на меня.

- Я не хочу быть послушной, - наконец решается на протест. Но уже поздно.

- Ты можешь не хотеть, но сегодня главный – я, - в моих руках появляется длинное перо с закругленным кончиком, - поэтому... я разрешаю тебе... кричать от удовольствия…

Смотрит на меня почти испуганно. Ротик округлился, образовывая идеальный овал, а глаза прикованы к моим рукам и зажатому в пальцах будущему инструменту пытки.

- Думаю, - я взял перо за твердый кончик, оставив пушистую основу, - нам обоим понравится.

Легкий пух касается женского лба, обрисовывая алебастровое совершенство легкой кистью. Скользит к кончику носа, пробегает по прикрытым векам. Ласковым мазком стекает по скуле и сразу же падает к подбородку. Её ресницы трепещут, и в мою сторону устремляется уже заинтересованно-молящий взгляд. Да, ангел мой, я хочу, чтобы ты сама желала этого не меньше чем я.

Изгибается навстречу. Приподнимает бедра, преподнося себя мне - неистово, неосознанно. Всхлипывает от желания, сводя меня с ума еще больше. И я подчиняюсь её жажде, теперь уже даже в чем-то болезненной, развязывая ленты на тонких лодыжках и целуя пяточки. Стаскиваю чулки, обнажая совершенную кожу, созданную для того, чтобы я мог её целовать.

Смотрит недовольно - я знаю, что желание сосредоточено выше, потерпи, радость моя. Иногда, ожидание не хуже того, что мы получаем в конце.

Целую освобожденную кожу, оставляя влажные дорожки. Покрасневшие от лент лодыжки, широко разведенные коленки, нежнейшую кожу на внутренней стороне бедер... Просто жажду почувствовать её вкус на своем языке, но сперва...

Снова ловко цепляю ленты на ее лодыжки, одновременно подхватывая мисочку с жидким шоколадом. Секунда - и густая сладкая жидкость уже на моих пальцах, жадно и по-свойски обрисовывающих контуры совершенного женского тела. Дергается от ощущений, а потом удивленно наблюдает за моими действиями. Её глаза, огромные и томные, почти затоплены темной каплей зрачка, почти скрывшей ураганную радужку. И на какую-то секунду мне снова кажется, что я тону, и спасения нет, и не будет - не было никогда, ровно с той секунды, когда я попал в плен этого взгляда. Не ищу спасения, но продолжаю движения пальцами. С начала - не касаясь. Выписывая узоры прямо над извивающимся от желания телом, позволяя шоколаду падать тягучими каплями, обнимать контуры, очерчивать впадинки и изгибы...

Густая ароматная жидкость покрывает грудь, превращая её в изысканное лакомство. Ярко-розовый сосок утопает в шоколаде, все еще оставаясь маняще-вздернутым вверх. Бессознательно облизываю губы, зачерпывая новую порцию и поднося к другой груди. Темная сладость капает вниз и, слоистыми волнами, закрывает розовую вершинку. Господигосподигосподи...

Срываюсь, не в силах больше сдерживаться. Мой язык скользит по бархатной коже и погружается в сладость шоколада, смешанную с её вкусом.

Урчу от удовольствия, посасывая розовые вершинки грудей, скрытые густой сладостью. Её стоны как самая чудная песнь ласкают мой слух, подстегивая желание так сильно, что в паху болезненно тянет и дергает. Но нет, я хочу еще немного продлить это удовольствие, такое сладостно-острое.

Вылизываю дорожку к шее, безбожно перепачкавшись в шоколаде. Легонько касаюсь кожи подбородка, оставляя сладкий отпечаток собственных губ. Еще немного - и скулы тоже расчерчены темными мазками. На кончике носа - тягучая капля, которую я оставляю, легонько прикоснувшись кончиком пальца...

Двигает бедрами мне навстречу, снова заставляя терять остатки контроля. Впиваюсь в губы, даря ту же сладость и её собственный неповторимый вкус. Дергается вперед, забыв про ленты, и с хныкающим звуком опрокидывается на подушки.

Еще немного, хорошая моя...

Спускаюсь вниз, размазывая ароматные капли по бархатной коже. Ласкаю языком, губами, пальцами... Просто схожу с ума от её близости, от такого родного вкуса на языке... Порыкиваю, влажно облизываю, поглощаю. И стремлюсь вниз, к межножью, зная, как подарить ей наивысшее блаженство.

Стоны достигают пика, когда мои пальцы скользят по нежным лепесткам плоти, смешивая её соки со сладостью шоколада. Поглаживаю нежный вход в совершенное тело, чуть надавливая на клитор, отчего она изгибается дугой и протяжно жалобно охает. Да, я хотел этого, именно этого. Чтобы она изнывала от этой жажды так же, как и я, пылала мной...

Боже... Прости меня, родная, с тобой я не знаю, что творю...

Приникаю ртом к её нижним губкам, собирая соки возбуждения, смешанные с шоколадом. Ласкаю бархатные стеночки лона языком. Втягиваю клитор, играя с ним губами. И жадно слушаю её стоны, хриплые и тягучие, будто пропитанные тем же самым шоколадом, который стекает по её коже. Но эта игра уже не удовлетворяет меня целиком и полностью. Я хочу её прикосновений. Чтобы тонкие руки обвивали мою шею. Чтобы гибкие пальцы путались в волосах. Чтобы острые коготки прочерчивали дорожки на моих плечах...

С досадой сдергиваю ленты - с начала с лодыжек, потом - с тонких запястий, для чего приходится оторваться от своего занятия. В награду её ладошки тотчас же вцепляются в мои вихры.

- Пожалуйста...

Сбивчиво и хрипло, затягивая остатки моего разума в вихрь желания.

Прижимаю её ближе, теснее, впиваясь долгим поцелуем в податливые губы. Покусывая, посасывая, играя. Она отвечает со всем пылом, потираясь о меня всем телом, требуя и повелевая. И мне совсем не жаль отдать первенство - она слишком эгоистична, поэтому не будет ждать и мучить нас обоих, пытаясь оттянуть и так давно требуемое удовольствие.

Опрокидывает меня на спину, резко садясь сверху с вязким гортанным звуком на губах. И тут же начинает двигаться в собственном быстром и жестком ритме, насаживаясь на меня с хриплыми стонами удовольствия. А меня нет. Я теряюсь. Уплываю на волнах удовольствия от её прикосновений, движений, звуков, запаха. И не хочу ничего иного в своей жизни.

Кажется, мои пальцы впиваются в простыню, скомкав ее окончательно, а руки напряженно тянутся вверх, вырвав клок ткани. Изо рта вырываются странные рычащие звуки, которые, впрочем, рядом с ней обыденны.

Опирается на мой живот, раскачиваясь все сильнее. Танцует на мне бедрами, сжимая бархатистые внутренние мышцы - это настолько приятно, что хочется кричать от удовольствия. И я не сдерживаюсь, почти срывая голос - поклоняясь ей именно так. Довольно мурлычет, перемежая эти звуки со стонами, и скользит, скользит, скользит... Быстро, мерно, сильно и с наслаждением. Позволяя мне проникать в нее до упора, обволакивая жаром, влагой и упругостью. На грани сознания ощущаю как ловлю её ладони и, поднося ко рту, целую каждый тонкий пальчик. Нам хватает всего нескольких фрикций, чтобы достигнуть пика - слишком долгой и томной была прелюдия. Изливаюсь долго, бурно, пока она раз за разом охватывает меня тугим и бархатным кольцом плоти. И лицо её в этот момент прекрасно.

Обессилено падает мне на грудь, не делая никаких попыток встать. Лишь запускает пальчики в рыжие завитки на моей груди, перебирая их в такт собственному дыханию.

Горжусь ей. Безумно. Как же много она смогла достичь за последнее время, но так и осталась моим котенком.

Перебираю темные густые пряди, подергивая отдельные локоны. Глажу идеальную кожу спины. Смотрю в небесно-прекрасные глаза. Она просто чудо...

- Я вся липкая...

В её голосе нет недовольства, просто констатация очевидного факта.

- Может, ты сделаешь с этим хоть что-то?

Посмеиваюсь, глядя на наморщенный носик, который так и хочется поцеловать.

- В Распутнике не работает магия смертных, а магия богов сильно приглушена, - напоминаю я.

- У меня не такая бурная фантазия. Я всего лишь про душ подумала.

Она смеется и мне просто неприлично хорошо. Не так же, как от оргазма, но близко. Слишком хочется видеть её счастливой.

- Тогда, душ!

Подхватываю ее под попку и бедра, практически усаживая на свои руки. Ойкает, будто не ожидала таких действий... лиса.

И мы идем смывать остатки шоколада, потому что страсть смыть невозможно...

***

- А ты ничего, - в меня упирается внимательный взгляд очерченных кровавой полосой глаз. Вампир. – И где он вас таких находит?

- Кто? – я пытаюсь соответствовать кому-то другому, да и камень не дает пройтись по кромке её сознания, сняв слой потока мыслей.

- Распутник, - поясняет она, улыбаясь откровенным ртом.

Вкупе с красной помадой – сочетание просто убийственное. Наверное. С некоторых пор я предпочитаю брюнеток.

Подходит ко мне легкой походкой, чуть виляя бедрами и призывно глядя в глаза. Проводит ладонью по лицу, очерчивая челюстные мышцы и обросший щетиной подбородок.

- Великолепный образец.

Её голос, глубокий и чувственный, проникает в подсознание, облизывая самые чувствительные клеточки мозга и вызывая эрекцию. То есть – это то, что вампирша от меня ждет, получая только откровенное любопытство во взгляде.

- Странно.

- Да? – улыбаюсь в ответ, внимательно наблюдая за её действиями.

- Ты любишь мужчин? – хмурится она.

- Не замечал за собой такого, - улыбка становится шире. Она действительно забавная.

- Тогда ты, должно быть, просто неприлично старый фейри, - томно произносит она, попутно играя с рыжими волосками на моей груди. – А значит должен помочь мне немного, чтобы сыграть в игру.

- И как же? – выгибаю бровь, не изменяя выражение лица.

- Сними блокировки, мне нужно внушить тебе кое-что, - она снова берет мое лицо в руки, внимательно вглядываясь в глаза.

Я знаю, что она там видит. Крошечные язычки пламени в зрачках, тайные и негасимые, составляющие часть моей души. Они могут унести её жизненную сущность, если всматриваться слишком долго, или свести с ума… Но, я же сам просил о данной услуге, значит невежливо будет сделать что-то с персоналом. Прикрываю веки. Она истолковывает это по-своему.

- Не бойся, за гостями твоего уровня наблюдают, - поясняет женщина-вамп, - мы гарантируем сохранение жизни.

«Но не здоровья», - отмечаю автоматически. Хотя и не произношу вслух.

- Следи за теми, кто позарится на мою добычу, - отвечаю я. Правила игры приняты, так будем им следовать. - Ave, Caesar, morituri te salutant!

Открываю глаза, позволив ей коснуться самой кромки сознания, и… ничего не происходит. В недоумении покусывает губы, все еще пытаясь взять меня под ментальный контроль. Мда. Ну ладно. Снова прикрываю глаза и начинаю вспоминать ту, кто была со мной сегодня. Идеальной длины ноги. Округлость бедер. Изгиб талии с мягкой округлостью живота и утопленной в нем капелькой пупка. Тяжелые груди, идеально вмещающиеся в ладони и яркие вершинки сосков, так часто терзаемых моими губами. Изящные руки на моем теле, тонкие ключицы, которые так сладко покрывать поцелуями. Ярко-красные припухшие губы, огромные зовущие глаза, облако темных волос… Сознание почти отключается, накрытое плотной пеленой жажды другой плоти. Вампирша выдыхает где-то там, вдалеке, наверняка наблюдая, как возбуждается мое тело. Меня накрывает темнота.

Часть пятая

Чужая наивность

В объятьях друг друга мы провожаем страстную ночь, а с ней и свои рисковые фантазии, забывая, где мы и почему.

Таким неожиданным становится стук в дверь, и странного вида мужчина.  А может это женщина? Я так спросонья даже и не скажу, навскидку, какой расы, хотя чаще всего ее ощущаю.

Но это существо кланяется нам, и вежливо сообщает, что госпоже, подразумевая конечно же меня, пора покинуть господина, уединиться в комнатах куртизанок. Правда ненадолго, -прибавляет он, получив злобный взгляд и хмурые брови оного в ответ.

Мой господин чуть ли не рычит от досады, когда я рьяно выбираюсь из его стальных объятий, прикрывая свою наготу прозрачной полоской ткани, что гордо вручает мне существо.

Я кланяюсь под пристальным взглядом последнего своему господину, жалея, что не могу ментально напомнить ему, что мы сами приняли эти правила игры. Тем более, меня распирает любопытство:  что же там, в комнатах куртизанок, и зачем мне нужно туда?

Существо, тем временем, перечисляет господину о всех прелестях его вынужденного одиночества, которые он сможет найти, если только покинет стены своего люкса. Хотя мне в данном случае приятно, что мой мужчина почти не слушает тирады прислужника, откровенно пожирая мое еле прикрытое тело глазами. Если бы я не была настолько щепетильна, я бы вполне могла представить себя  большим мясистым куском свежеумершей лани в острых, как лезвие, клыках прекрасного голодного льва.

Меня не выталкивают, но очень уж настойчиво выводят из покоев господина. Далее стража, что удивительно, сопровождает меня до самой заветной двери, благородно распахнув ее перед мной, несравненной.

Замечу, что по пути я встречаю множество удивительных картин. Начиная от полных народу нескольких залов, где я выставлена на всеобщее обозрение, пока иду через них, и заканчивая узким темным коридором, где стенами служат стеклянные окна, свет за которыми возникает при приближении, и затихает, когда окна оказываются позади нашего шествия. И эти витрины рекламируют "Распутник", как ничто иное, ведь за каждой новой можно узреть что угодно.

Комнату, наполненную наслаждающимися друг другом представителями различных рас, и различных предпочтений, от классики бдсм, до однополой любви в группе. И я бы могла остановиться и полюбоваться парочкой полотен, если бы мне не дышала в затылок стража моего спокойствия... или тела...

Однако, что и говорить, но охранители играют не малую роль. Видимо, это знак высшего качества, если учесть с какой завистью меня провожают взглядом шлюхи залов, и с какой досадой - клиенты заведения. Никто не рискует даже пальцем, что было в некоторой степени обидно. После страстной ночи очень хочется зрелищ.

Что касается моего пункта назначения, то тут все в стиле именно куртизанском. И все для тела и души.

Сравнить ли с услугами дорогих спа-курортов, или щепетильных старинных приготовлений к ночи с султаном. Но где-то уже с пятой минуты пребывания в ознаменованных комнатах, мне становится наплевать на интерьер.

Только бы мне и дальше так божественно массировали тело. Парили и натирали маслами, ублажали кожу по правилам истинно божественным.

Когда я уже окончательно изменяю Неффастусу, ощущая себя в глубокой нирване, вдруг происходит что-то очень странное.

А главное, по скорости это самое происшествие, может сравниться только с молниеносной реакцией шустрого беса, спасающего свою ненасытную задницу.

***

В момент, где рай стремится к аду,

Когда водою станет лед,

В томленьи потечет прохлада,

И жаром вспыхнет небосвод…

Как поступить  карающей, если нагую, закованную в мелкие кольца металла, со втертым в кожу афродизиачным варевом, придающим телу золотой блеск, совершенно сбитую с толку, меня ведут в толпе таких же сомнительных рабынь к лесам острова Порока, как на эшафот?

Что делать  предсказывающей, если тело вдали от разума, а разум не подчинен воле, а слушается желаний моих, и будущее лишь приоткрывается, объятое страстью и смертью?

К чему приведет  мстящая, если сейчас силы мои глухи от воздействия посторонних не менее величественных сил, открывших это место для утех, и прикрывших от истребляющего насилия?

И как мне,  богине, понять весь тот поток эмоций, что роится пред моим внутренним взором?

Я лишь осознаю, что кто-то, посмевший больше, чем ему дозволено, намерен причинять мне вред. И я хочу смерти его, кровавой жатвы.

Стоя там, в ряд с другими голыми женщинами разных миров, ощущая похотливые взгляды на своем обнаженном теле, при том не только мужчин, я отчаянно пытаюсь понять смысл всего этого.  Зачем мы затеяли игру? Неужели нам все так пресытилось? И что дальше?..

Меня смущает нагота, что странно, ибо я никогда не заботилась о приличиях. Но мне претит мысль, что кто-то иной, не имея права, смеет смотреть, и я не могу этому противиться – я согласилась на все правила.

И все четче, пытаясь еще больше разгулять свою злость, возникшую при встрече с бледной женщиной, я повторяю себе одно: это чувство придаст мне наслаждения в борьбе за победу, за него.

*Вампирша*

Взмах бледной руки перехватил сжимающие лезвие пальцы прежде, чем моя тьма успела окутать предполагаемого обидчика – а он собирался пустить кровь по моим бедрам, как остальным рабыням; вы представляете, насколько ценна божественная охра?! изверг!

Будоражащий воображение голос:

- Нет! Здесь этого не требуется, - взгляд кошачьих насмешливых глаз вампирши проходится по моему телу и лицу. Я лишь еще больше приподнимаю подбородок. Интерес чувствуется с ее стороны, как аромат резкого парфюма. И внутреннее ли это чутье, либо приказ свыше, что на мне практиковать кожевредительство - себе дороже, я не знала.

Она медленно протягивает ко мне руку, чуть задевая пальцами металл ничего не скрывающей одежды, по телу проходит дрожь, когда холод задевает украшенный ореолом кружева сосок. Я чувствую, как гнев распускает свои лепестки во мне, непреклонный, желающий унять жар, вспыхнувший внизу живота.

- Я видела его. Он прекрасен. Разве такой превосходный экземпляр может быть в единоличном пользовании? – шепчет мне клыкастая. Она показывает свои острые зубки в довольной улыбке, когда я шиплю в ответ. - Хотя, удивительно, ты…

На миг кажется, что она внутренне ловит что-то большее во мне, чем раньше, словно интуитивно чувствует, что обязана мне, что я для нее значу вечность. Или ее просто интересует, за какие заслуги мой мужчина выбирает меня?

Вампирша чуть приближается. Я не отступаю, не боюсь, но странное волнение заполняет разум. Могу поклясться, что вижу ближайшее будущее,  а может это лишь причуды моего воображения? Я успеваю уловить сам момент, сбитая с толку, да вот только поцелуй начинается неожиданно. Губы оказываются отнюдь не холодные, а теплые, терпкие, хотя я привыкла к большим температурам. Отвечая на монолог ее губ, впуская женский язычок в себя, разрешая захватить свой в ответном танце, моя злость роится и шумит, как улей разъяренных пчел. Я не злюсь на вампиршу, не злюсь и на себя, скорее ярость не на что-то, а для чего-то. Для победы. Это вызов. И моя тьма ревет в желании ответить. Поцелуй прекращается, когда я прикусываю собеседнице язык. Она прерывает связь наших губ, и, с обидой взглянув на меня, отшатывается.

*

Мой воздух может и сейчас в моих глазах, я мало контролирую его, он под контролем магии «Распутника», пока. Потом мне предстоит борьба не только с жадными самцами, но и с собой, а я должна сдержать взрыв тьмы карающей моей. Могу начать молиться Истине, чтоб подсобила в этом поприще нелегком. Раскрывать всю силу – то одно, а сдерживать ее в момент такой – совсем другое. Меня грядущее сейчас пугает и завет. Ведь если я не справлюсь, успеет ли мой Светлый вовремя остановить всю ярость?

И все ж в преддверии неоспоримой битвы, мне кажется, что я парю, ликую, нетерпеливая в желании быстрей начать, быть ближе к тьме, победе, и вновь узреть его, МОЙ превосходный экземпляр…

* Охота*

***

В одно мгновение – и мир вокруг пылает красным. Он не прекрасен, он просто одержим.

И ощущаю я, как свет сейчас несчастен, как ожидает дуновенья яркой тьмы.

Закрой глаза, добыча, и беги. Беги быстрей, не оглянись, не успокойся.

Не умаляй их жажду. Страшно? Бойся! Сейчас они охотники, враги!

Однако тот совет отнюдь не мне. Летит мой страх вдали, со мной Судья.

И вызов, что колотится во тьме, как сердца ритм: то можно, что нельзя.

Взгляни, обмана полон образ ярый - прекрасный лик, изящный легкий стан.

Сейчас не воздух, это ураган. И бойтесь имени, что носит эта кара.

Я ощущаю, как мою силу постепенно отпускают, когда бегу от дома похоти все дальше, вглубь леса. Слышу все мысли преследователей, но что удивительно, их мысли все одинаковые, и состоят из одного потока – неимоверного желания. Желания догнать жертву, опрокинуть и иметь. И такое отношение ко мне, богине Мести, кажется смехотворным. Вы дерзнули? Это забавно.

Как же все будет просто. Уже просто. Один взмах ноготков, бешеный взгляд, одержимый жаждой мщения. И моя тьма ликует, я счастлива, по локоть врываясь в грудину своих первых врагов - бесов. Я жертва? Как мило, что вы все, охотники, настолько обмануты. Я ради такого даже не побрезгую замарать свои пальчики вашими всё еще бьющимися сердцами, вырывающимися из под ребер от благоговения пред своей богиней. Я так этому признательна. А вот и айранит, падший к моим ногам, как ангел, уже бескрылый, осыпанный своими перьями. Разве это мучительно, лишиться зрения ради своей богини? И я тоже уверена, что это великое наслаждение. Оборотень, - последний мой противник - предо мной, никак не могу решить, что с ним сделать? Может оставить на радость моему страстному огню, который разыгрался не на шутку, желая вспыхнуть в этой великолепной шерсти яркими языками? Или отдать на растерзание моему первородному Огню, он так стремится порадовать меня своей ненасытностью в истреблении соперников? Спор выигрывает тьма, не желающая остаться в стороне, она с улыбкой на моих устах сжигает душу изнутри, и зверь в извращенной потребности пожирает себя сам на моих глазах.

- Эйдан, - дыхание.

Наконец, я вижу тебя. Пламя, окутывающее стан, жадно вдыхает мой воздух. Руки, объятые всполохами, непреклонно тянутся к моей коже. Разум… в твоей голове уже одновременно несколько поз, которые я вижу, как предполагаемое будущее. И ты воплощаешь в мечтах их все, где целуя, где вкушая, где вонзая… А в настоящем  восхищаешься мной, аккуратно обнимаешь, любишь меня.

Не я ли победитель?

Не я ли получаю то, чего желаю?

Мои пальцы в твоем пламени нежатся, любимые им. Уста пылают жаром в поцелуе ненасытных губ. И почему мои волосы не вспыхивают от твоих жарких пальцев пожаром, когда тело сгорает в нем – мне непонятное чудо.

Жадно кусаю твои губы, передавая свой воздух тебе в пользование, поглощая жар своей ненасытной тьмой. Она нуждалась в нем все это время, требовала.

Призываю, забрасывая свои ноги на твои раскаленные бедра, я тоже раскалена до предела. Желаю быть и охотницей, и жертвой сейчас. Исполняй, Светлый!

И ты подчиняешься, приподнимая меня на себе так, что я выгибаюсь в твоих руках, ощущаю твой член меж моих бедер.

Воздух вспыхивает позади меня огромным шлейфом, ты направляешь себя в мои глубины одним лишь резким толчком. Теряюсь в водовороте наших стихий.

Они переплетаются и расцветают, преображаясь во что-то большее, чем огонь и воздух, во что-то целостное и единое. Теперь для нас весь мир – лишь сор, всего лишь пепел.

Я и не полагала, что есть шестая стихия, название которой еще неизвестно мирам. Она сильна, как страсть, и разрушительна, как смерть. Она возможна для рожденья новых жизней, новых миров.

Но я не согласна делиться, я хочу ее лишь себе… и тебе…

Проникаешь яростно и глубоко, четко, и каждый мой крик - на твой толчок.  Мы собирались скрыть свою божественность? Плевать! Мы хотели игры? Сейчас глупа игра, сейчас все настоящее.Когда мое лоно наполнено тобой, когда я обнимаю тебя так отчаянно, цепляюсь –  это истина.

Ты поддерживаешь мои бедра, ягодицы, пальцы поглаживают чувствительную кожу. Соски ноют, при каждом толчке трутся о твою грудь, перехватываешь их губами, выписывая языком узоры, лаская полушария.

Молю тебя об этом, вбираю полностью, ощущая твои жаркие губы. Скользишь во мне, я раскрываюсь пред тобой.

Мы вместе падаем, парим, а, может, мы летим? Я, в ожидании накатывающей волны, отдаляюсь насколько могу, и в следующий миг насаживаюсь еще сильнее, это почти больно. Но только почти, ведь ярость страсти так всепоглощающе прекрасна, так желанна.

Мое наслаждение нескончаемо, когда экстаз глубоко входит в мое тело, проникает с каждым твоим очередным толчком. Оттягиваю момент, как только могу, хочу продлить, но мне не сдержать порыва нашей стихии, она взрывается, и я надеюсь, что наши свет и тьма закроют миры от всепоглощающей силы оргазма.

Я получаю не один, а сразу много, десятки может, ведь в разуме мы тоже боготворим друг друга, любим, и там фантазия не ограничена телесной оболочкой. Там много их, и все в единое мгновение пронзает оргазменное чувство, где мы с тобой одни, и кроме нас не существует ничего… и даже мира…

Часть шестая

Счастье – это просто.

Она зовет меня за собой. Не голосом - хотя вокруг так много разных звуков, я не слышу Её поступи, легкой как ветер. Не запахом – в окружении разлиты самые разнообразные ароматы, но Её свежей сладости вблизи я не ощущаю.

Хочу Её так, что сжимается все внутри. Что этому телу больно. Что тонкие волоски встают дыбом, а кожа покрывается мурашками.

Вокруг толпятся мужчины. Некоторые жадно принюхиваются. Другие сладко облизываются в предвкушении. Третьи просто выглядят как дикие звери на цепи собственного желания. Я ощущаю это смутно, будто весь мир сейчас огорожен от меня тонкой мутной пленкой и лишь Она реальна. Где-то там. Недалеко. Зовет.

Камень уже не сдерживает наших сил. Рядом перекидывается оборотень. Волк проводит носом по земле, мгновенно схватывая след, и летит вдогонку. Вот в воздух рванулся айранит, распахнув огромные серые крылья. За деревьями мелькнула белая шкура тигра. Тут много самцов. Слишком, на мой взгляд. И, кажется, слишком многие рискуют, претендуя на то, что может принадлежать только мне.

На Неё.

Из горла вырывается хриплый рык, перерастающий в нечто голодное и дикое. Зов, полу-стон, вызов. Испуганно мяукнув, от меня отлетает барс, сверкая в сумерках белой пушистой шерстью. Замечаю это лишь мельком, поглощенный Её зовом. И растекаюсь яркими языками пламени.

Что может быть быстрее огня?

Что может быть разрушительнее пожара?

Что может быть жаднее пожирающего все пыла?

Трава вокруг сгорает за секунды. Струйки белого сияния расползаются по земле, будто залитой напалмом. Я быстр настолько, что сравниться могут немногие. Тут нет мне соперников.

С дикими криками в снопе пламени корчится рогатый. Чуть поодаль беснуется объятый пламенем оборотень. Они рискнули посягнуть на мою добычу и проиграли. А я…

Я слышу Зов все отчетливее.

Она стоит на поляне, освещаемая моими яркими бликами. Телом, которое давно превратилось в живой огонь.

Кожа Её светиться золотом – я не знаю, не понимаю почему, но Она и только Она – прекрасна.

Темные волосы тяжелой всклокоченной копной рассыпаны по плечам.

Взгляд горит водоворотами ураганов.

Довольная и чуть сумасшедшая улыбка на прекрасных губах.

И густые кровавые подтеки на Её руках.

Подхожу ближе, и пламя мое разгорается все более буйно.

- Эйдан.

Всего лишь слово из Её уст. Нет, желание никуда не девается. Пожалуй, я жажду Ее даже сильнее. Настолько, что мне больно, но…

Протягиваю руку, объятую пламенем, а Она бесстрашно остается на месте.

Где-то на задворках сознания, я знаю, что ужасен. Весь в переливах жара, от которого плавится земля, и сгорают, как сухой валежник, вековые деревья. Ярко-красный с белыми сполохами – я Бог. Живой огонь. Истинное пламя. Тот, кого боятся Миры. Но не Она.

Вытягивает шею и прикрывает глаза, в ожидании моего прикосновения. Не делая ни одного движения, чтобы помочь или помешать мне. От жажды дотронуться кончики пальцев ноют и тут же взрываются фейерверком рун на чужой коже. Но я хочу больше. Намного.

Притягиваю к себе податливое тело, не думая и не ощущая ничего, кроме Её запаха и гладкости кожи. Собираю в горсть темные волосы, запрокидываю женскую голову назад и с рыком впиваюсь в губы. Я знаю. Мне это необходимо, как дыхание. И начинаю тонуть.

Меня затягивают ощущения.

Нежные податливые лепестки губ. Тонкие пальцы, перебирающие языки пламени, заменившие мне волосы. Гибкое тело, упруго прижавшееся к моему. Острые зубки на нижней губе. Мурлычущий стон в ухо и… теперь я сам - добыча...

Резкий укус обжигает губы, и она поглощает меня с таким же желанием, с каким жаждал я сам. Забрасывает на меня ноги, призывно подавая бедрами, а я не могу и не хочу думать. Хочу лишь ощущать ее на себе, подо мной – как угодно, но лишь бы дать разрядку этому дикому ощущению. Пометить её раз и навсегда, будто клеймом или тавром, чтобы ни один смертный или бессмертный не смел покуситься на эту – такую совершенную – женщину.

Скольжу внутрь, туда, где так влажно в ожидании меня. Это понимание наполняет меня особыми ощущениями довольства и гордости. А стоны удовольствия, исторгаемые из её горла, и крылья, развернутые за спиной, пробуждают то начало, что обычно спит во мне, прочно убаюканное века назад. Но это не страшно и так должно быть, потому что мой огонь переплетается с её воздухом, не пытаясь перелиться за края разума и затопить планету смертью. Лишь заполнить её до конца, разделив удовольствие.

Я – это ты. Ты – это я. Мы оба продолжение друг друга, цельное и бесконечное. И я поглощаю тебя с жадностью, расцеловывая нежную кожу, поглаживая полушария грудей, изгибы бедер и ягодиц. С восторгом втягиваю капельки сосков, обвивая их языком и прикусывая зубами. А ты стонешь от концентрированного удовольствия, приподнимая нас обоих над землей – или это мы оба уже превратились в одно целое настолько, что не делимся на тебя и меня, создавая свой собственный микрокосмос. И к бесам все – я хочу тебя, и только тебя. Оргазм взрывается в сознании, принося опустошение и успокоение. Будто кусочки меня снова становятся на место, накрепко переплетая основу с моей любимой. Мы части друг друга, и это не изменить теперь.

Погоня еще идет, но никто не осмеливается приблизиться. Мы находимся в центре огромной воронки, коей – я совершенно точно уверен – тут раньше не было. Вдалеке полыхают молнии – не помню, видел ли я их отражения или нет, да и не так это важно.

Прижимается ко мне как котенок и довольно сопит на ухо. Просто феноменальная женщина. Платье, когда-то состоящее из металлических колец, расплавилось и растеклось по её коже бесформенными блестящими каплями. Их можно убрать, лишь прогладив ладонью, чем я и занимаюсь, пытаясь вспомнить, зачем мы затеяли всю эту игру. Понимание приходит вместе с довольной улыбкой – это должно было стать своеобразным подарком. Ну, лично мне ощущений точно хватит на ближайшие пару сотен лет. С лихвой. А жителям острова Порока и их ближайшим соседям – и того больше.

«Устал от рабов и рабынь», - сил говорить нет, равно как и желания.

«Довольна», - констатация.

«Доволен тоже», - поцелуй в лоб, с ощущением прохладной мягкой кожи.

«Ванная. Большая», - с предвкушением.

Ощущаю несравнимый ни с чем прилив сил. Ринн была права – обмен энергетиками работает на высшем уровне, не только восполняя потерянное, но и добавляя новые резервы. Ощущения потрясающие, будто я способен создать новую Вселенную только на одном чистом энтузиазме. Огромные глаза, с отраженными в них небесами. Почти сразу появляются смешинки. Моя.

«Ты же бог. Придумай что-нибудь».

«Непременно», - целую в лоб.

***

В последнее время мне кажется, будто я сплю. И не хочу просыпаться. Все слишком идеально, даже не страшно, что когда-нибудь это может окончиться. Я застыл в этом моменте и, кажется, надеюсь на его бесконечность.

Случается, что любовь переходит все границы, затопляя все сущее и непременно выходя из берегов. Женщины воспринимают это мудрее, но ведь я не зря воплотился мужчиной? Я не понимаю себя и это странно, ведь больше всего я всегда был уверен именно в собственных мыслях и ощущениях. А теперь кажется, что мои чувства гораздо глубже и сильнее, нежели в начале. Это не любовь, а то чувство, названия для которого, пока не существует. И еще я боюсь. Теперь того, что не оправдаю её доверия. Хотя и знаю, что буду стараться.

Теперь она уверена в себе. Знает, что делает. Наслаждается этим. И мне кажется, так мир становится лучше.

Она – Богиня.

Энергия переливается сквозь её тело и ауру, задевает меня воздушными кольцами и клубится вокруг. Мне нравится это ощущение легких прикосновений, когда она отстраивает нашу общую реальность. И что-то чуть тянущее, когда Кара добирает необходимую энергию от меня. Будто так и нужно, так и задумано с самого начала. И это мне жутко нравится. Сопричастность моменту.

Смотрит на меня с превосходством и радостью. Я, конечно, восхищен. Не знаю чем больше – фактом, что она, наконец, чувствует себя в силах повелевать как должно Богине, или что она просто рядом. Все перемены к лучшему. Те, что вели меня к ней – вдвойне.

Люблю тебя.

Смех в ответ. Счастье – это просто…

Content

Руссет Анастасия Называй меня Богом (СИ)