Хидеюки Кикути

Квинтэссенция сна

ГЛАВА 1

Зачарованная сном

I.

Луна взошла.

Насколько бы опасной не становилась ночь Фронтира, суть её оставалась неизменной. Кто знает, может даже сверхъестественные твари и демоны видели сладкие сны…

Но был и некто иной, кто мог их видеть. Он спал здесь, в самой чаще дремучего леса.

Бесчисленные голоса заливались на макушках дьявольских дубов или же в зелёной гуще сладкого марио-кустарника, свидетельствуя, что ночи во Фронтире никогда не умолкают.

Но сколь безмятежны ни были сны, ночной лес служил домом голоду и кошмару. Подземные жуки, впрыскивая в глаза противнику склеивающий яд, бросались на свою жертву острыми, размером не более песчинки, зубками. Их рой мог завалить толстошкурого дракона длиной в пятнадцать футов и обглодать его до костей всего лишь за две минуты. Почва местами взрывалась, и во все стороны расползалось множество прожорливых червей. Громадные полутораметровые твари мощными молекулярными вибрациями разрушали грунт и поглощали его миллионом своих ртов, украшающих центр каждого их сегмента. Прежде чем атаковать жизненно важные органы, например голову или сердце, они вначале цеплялись за лодыжку путешественника и в мгновение ока перемалывали его ногу.

Возможно ли спастись, если одно их касание разъедало как кожу, так кости? Тьма тоже имела свои оттенки.

Грациозно распускающиеся при лунном свете белоснежные лепестки, уловив в дуновении ветра далёкий шорох, легко вздрагивали, когда цветок выпрыскивал бледно-пурпурный дымок, и вместе с плывущим облаком к земле опускались крошечные белёсые фигурки. Каждая из них держала по маленькому копью. Только те, кто смог выбраться из леса живым, знали, что это были злые эльфы, обладающие ядовитым соком, сделанным из лепестков цветка, внутри которого они жили.

Поблизости и чуть поодаль в темноте, и даже в самой глуши сверкали кровавым блеском глаза — здесь не было безобидных наблюдателей.

Прибывшие во Фронтир люди, конечно, не могли ещё этого знать, а вот местные жители прекрасно понимали, что выбрать лес в качестве места для отдыха и ночлега было не самым мудрым решением. Они осознавали, что жалобная песня на самом деле принадлежала затуманивающему рассудок голосу чудовищной птицы, а лёгкая дымка оказывалась бесовским туманом, пытающимися проникнуть в тело своей жертвы. Если человеку крайне необходимо было заночевать в лесу, он держал бы под рукой лук и стрелы с воспламеняющимся наконечником, а глаза закрывал только после того, как застегнёт над головой асбестовый спальный мешок. Толщина этой ткани и на полдюйма не пропускала копья эльфов и зубы ночных хищных насекомых, а если путешественник выпивал ещё и противоядие из сока адских ягод, то мог не волноваться о дьявольских дымках, правда, за это следующим утром пришлось бы поплатиться головной болью. Когда же вероятность нападения, каким либо образом сохранялась, в игру вступали лук и стрелы.

Однако путешественник, окружённый в данный момент этим разнообразием фантастических созданий, казалось, полностью пренебрегает таящейся в недрах леса угрозой. Он расположился на ложе из травы, освещённой лунным светом. Лица его было не рассмотреть за широкими полями чёрной дорожной шляпы, но тёмно-синий кулон на груди, чёрный длинный плащ, высокие кожаные сапоги с серебряными шпорами и, более всего, изящный длинный меч, покоящийся на его плече, не оставляли простора для догадок или сомнений. Такие вещи определённо украшали какого-то красавца.

Но представление его было не полным. Смотрите. Стоит только мерзким распластавшимся по земле тварям оказаться на расстоянии трёх футов от странника, как они резко вздрагивают, поджав свои клешни и лапы, как будто натолкнувшись на невидимый барьер. Узнают. Понимают. Путешественник спит, но его тело излучает нечто — наводящую ужас ауру, заявляющую каждому, что он умрёт лишь рискнув бросить вызов. Лесные создания чувствуют, кем на самом деле является этот юноша, и самое важное, что следует о нём знать: он не принадлежит этому миру.

Молодой человек пошевелился во сне, словно ядовитые испарения сон‑травы окутывали его сладчайшим ароматом, а колыбельной песней его слуху был возмущенный рык прожорливых монстров.

Вдруг сознание вернулось в его тело. Усаживаясь, он левой рукой потянулся к шляпе, откинув её назад поверх длинных чёрных волос. Реальность существования неземной красоты стала бы очевидной всему, что бы на него сейчас ни взглянуло.

Люди называли его Ди. Мгновение назад глаза его были сомкнуты сном, но сейчас в них не было и намёка на дрёму. Чёрные бездонные зрачки отражали незнакомца, похожего на гранитную глыбу и ростом в добрых шесть с половиной футов, стоящего примерно в десяти шагах перед ним. В лицо Ди ударила исходящая от него мощная аура. Обычный человек потратил бы большую часть своей жизни, чтобы оправиться от повреждений после такой психической атаки.

В левой руке незнакомец держал лук, правой — сжимал стрелы, а когда они встретились у его широкой груди, правая рука Ди потянулась к рукояти длинного меча. Элегантный жест под стать молодому человеку.

Стрела просвистела в воздухе. Ди не шелохнулся, лишь описав изящную дугу из ножен мелькнула серебряная вспышка. Когда тонкий профиль клинка Ди столкнулся в снопе искр с изящно летящим снарядом, он понял, что стрелы его оппонента были целиком выкованы из стали.

Недобрые огоньки немым криком блеснули в глазах противника. В миг, когда их оружия вновь встретились, стрелу рассекло надвое, и её половинки ушли глубоко в землю.

Ди поднялся. Тёмная вспышка пронзила левое плечо. Чёрный гигант выпустил одну стрелу, одновременно сделав второй выстрел. Идеальный расчёт, абсолютно точный прицел, и вот стрела, перехитрив Ди, вонзилась ему в плечо.

Возможно показалось, но чёрная тень вздрогнула и отпрянула не издав ни звука. Незнакомец осознал, каким невероятно ловким оказался Ди, воспользовавшись плечом, чтобы остановить сталь, пущенную ему прямо в сердце. Ди был наготове, не сделав и попытки вытащить стрелу. Пока противник отступал, он подозрительно спокойным взглядом всматривался в лицо великана, в глазах которого отражался он сам.

— Не желаешь представиться? — с первыми словами появился и первый намёк на эмоции Ди.

Мгновением позже в воздухе взвился край плаща. В то время как тёмная фигура отскочила ещё на пятнадцать футов назад, взметнувшийся серебристым змеиным клыком меч срезал лишь кусок ткани. Со стороны взмывшего в воздух соперника послышался звук спускаемой тетивы. Охотник с мелодичным звоном вскинул длинный силуэт тонкого клинка, и с размаху налетел им на землю.

Незнакомца уже почти скрыла роща в ста ярдах впереди. Сотые доли секунды понадобились ему, чтобы обернувшись совершить третий завершающий выстрел.

По-прежнему не обращая внимания на стрелу в левом плече, Ди рванул вперёд. Унаследовав мощные мускулистые ноги Аристократов, дампиры могли пробежать сто ярдов менее чем за шесть секунд. Со скоростью своего бега Ди преодолел это расстояние примерно за пять секунд и ничуть не замедлился, но тень уже ускользнула в темноте. Почувствовал ли Ди, как резко исчезло ощущение присутствия? Он продолжил бег, и остановился только в точности на том же самом месте, откуда исчез его противник. Ди отметил, что глубокие следы, заведшие его так далеко, обрывались в мягкой траве.

Незнакомец либо растворился в воздухе, либо провалился сквозь землю — что в этом мире было не так уж необычно.

Ди не шелохнулся. На протяжении всего боя на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя из левого плеча торчала чернеющая сталь, а из раны сочилась свежая кровь. Однако он не вынимал стрелу, не потому что не чувствовал боли, а скорее просто потому, что не собирался давать противнику шанс застать себя врасплох.

Вдруг он перестал походить на застывшую статую. Вокруг было тихо и темно. Должно быть, настроение ожесточённой драки насторожило сверхъестественных тварей, ибо не было слышно ни характерного рычания, ни криков.

Обернувшись, Ди пришёл в движение. Никакой дороги здесь не было, только причудливо переплеталась череда деревьев и кустарников. Ажурной тенью он без колебаний мчался вперёд, находя проходы там, где ему было нужно. Трудно сказать, что это будет — краткая экскурсия или длинный, тяжёлый поход. Ночь Фронтира это всегда целый новый мир.

Ветер донёс инородный его шорохам звук. Возможно, Ди уловил его ещё на месте сражения. Помимо возбуждённого гула людских голосов и лёгкой музыки, издаваемой серебряными и золотыми инструментами, он смог различить и тусклый отблеск.

Над всем действом покровительственно возвышался величественный контур, похожий скорее на замок. По мере приближения Охотника, сооружение уступало место рядам яркого света. Дальнейший путь Ди преградили ворота в огромной железной ограде. Не бросив и взгляда на окружающие декорации, Ди двинулся вперёд. Едва он поднёс к воротам руку, как они со скрипом отворились, и, судя по размеру, эти ворота не служили парадным входом. Не мешкая, Охотник ступил внутрь.

Впереди переливалась огнями каменная веранда. Луна не давала такого блеска, вероятно, его испускал сам камень. В окнах позади веранды мелькало множество людских силуэтов. Кто-то весело смеялся. Кто-то грациозно танцевал. Взлетали и опускались острые фалды нарядного мужского фрака, порхали юбки вечерних платьев.

Придворный бал, казалось, был в самом разгаре.

Взгляд Ди опустился к торчащей из плеча стреле. Раздался звук рвущихся тканей, когда он выдернул сталь, ухватившись за неё левой рукой. Алые кусочки плоти, ещё держались на стреле. Кровь из раны хлынула с новой силой, и Ди пришлось накрыть её левой ладонью. Звук был такой, словно кто‑то пьёт воду из стакана. За всё время пока Ди продолжал идти, поднимался по каменным ступеням веранды, а затем потянулся к дверной ручке, кровотечение так и не остановилось.

Круглая ручка, представлявшая собой драгоценный синий камень, вставленный в оправу из золотых лепестков, без труда повернулась в хорошо сложённой руке.

Ди оказался в заполненном синим свечением зале. Стоило задуматься, догадался ли юноша, что этот сияющий свет был иным, нежели тот, что он видел льющимся из окон. Похоже, замок дразнил Ди, поскольку теперь в комнате танцевали лишь двое. Девушке было, должно быть, около семнадцати или восемнадцати лет. Утончённая фигурка её ничуть не уступала по красоте её наряду, который, казалось, был соткан из обсидиановых нитей, а каждая прядь тёмных волос, достающих до талии, блестела как огранённый драгоценный камень. Лёгкая музыка не прервалась. Её партнер во фраке тоже отражался в глазах Ди. Он до сих пор смотрел в другую сторону, и его лица нельзя было разглядеть.

Ди двинулся вглубь залы. Стало понятным, что дом выступил в качестве приманки, и если в нём жили только двое, то это подстроил кто-то из них, либо оба сразу.

Девушка перестала танцевать, музыка тоже смолкла. Пока она рассматривала Ди, глаза её наполнялись загадочным блеском.

— Вы?.. — её спокойный голос слегка дрожал.

— Полагаю, я был приглашен сюда, — глядя в спину отвернувшегося от него мужчины, сказал Ди. — Вами? Что вам нужно? И где он?

— Он? — девушка нахмурила ниточки-брови.

— Если вы не в курсе, о ком я говорю, возможно, этот человек знает. Да?

Мужчина не пошевелился. Может быть, её партнер был отлит из бронзы и исключительно для танцев? Не задавая больше вопросов, Ди проскользнул сквозь синий свет, чтобы встать позади мужчины. Левая рука потянулась к плечу и коснулась его. Мужчина начал медленно поворачиваться. Уголком глаза Ди во всех подробностях запечатлел выражения лица девушки — страх это или восхищение определить было невозможно.

Ди открыл глаза. По окрестностям разливался холодный свет. Тусклый отблеск рассвета перед самым восходом солнца.

Охотник медленно поднялся со своей травяной постели. Так это всё был сон? Никакой раны в левом плече нет. Он находился на том же месте, где и лёг спать. Возле дерева, с привязанными к стволу поводьями, стоял конь-киборг, которого во сне не было.

Ди левой рукой опустил меч в ножны и закинул его за спину, и тут прохрипел необычно серьёзный голос:

— Ну уж нет. Для простого сладенького сна всё это было чересчур по‑настоящему. Проклятье, а больно, — голос, должно быть, намекал на стальную стрелу, пронзившую левое плечо Охотника. — Бьюсь об заклад, тот замок звал тебя, а если звал, значит, чего-то от тебя хотел. Уверен, мы с теми двумя ещё встретимся, и совсем скоро.

— Ты думаешь? — впервые наяву прозвучали слова Ди. — Я увидел его.

— Да ну, — озадаченно поддакнул голос.

Закрепив послужившее подушкой седло на спине лошади, Ди с лёгкостью оседлал скакуна, и тот тронулся с места, освещаемый холодным светом.

— Гляди-ка — точь-в-точь как там! — голос хотел сказать, что данная местность, бывать в которой им ещё не доводилось, имела поразительное сходство с местностью из сна, что в свою очередь намекало — источник голоса видел тот же сон, что и Ди.

Через несколько минут лошадь с всадником достигла пустой опушки, окруженной рощей рослых деревьев. Здесь и располагался замок. Бал в нескончаемом согревающем синем свете; огни, льющиеся из окон; танцующие мужчины и женщины в праздничных нарядах — никогда не встретят рассвет. Сейчас всё это все было скрыто зеленью обыкновенных елей и ветвями ядовитых пихт. Бросив на пейзаж равнодушный взгляд, Ди развернул коня. За лесом должна быть настоящая деревня, основанная почти двести лет назад.

Не оглядываясь, чёрный всадник исчез в глубинах рощи, пронизанной светом восходящего солнца, будто говоря, что он уже позабыл свой сон.

II.

Ди остановился у ворот, ведущих в деревню. Как и любая другая деревня, она была окружена тройными стенами, защищающими от Аристократов и других омерзительных тварей. Для большинства путешественников был привычен вид покрытых патиной пусковых установок для копий и дул огнемётов, торчащих из укреплённых ограждений, то же можно было сказать и о троице крепких, хорошо вооруженных мужчин, показавшихся на дозорной вышке рядом с воротами. Они просигналили Ди остановиться. Однако кое-что здесь бросалось в глаза — выражения лиц этих мужчин. Подозрительные и недоверчивые взгляды, которыми они обычно одаривали путешественников, сменились странным сочетанием растерянности и страха… и даже оттенка дружелюбия.

Один из них как-то смущенно поглядывая на Ди и его лошадь, спросил:

— Ты ведь Охотник? И не просто какой-нибудь, а первоклассный Охотник на вампиров. Я прав?

— Как ты узнал? — мягкий голос всадника порывом ледяного ветра проскользнул сквозь этих троих.

— Не бери в голову, — отмахнулся человек, стоявший посередине, и, изобразив нерешительную улыбку, повернулся к воротам. Оказавшись перед скрытой камерой наблюдения, он поднял правую руку. Дощатые ворота с железной обшивкой под измученный скрип шестерёнок и цепей качнулись внутрь.

— Проходи. Ты ведь зайдёшь? — спросил первый.

Не ответив, Ди тронул шпорами бока лошади. От странного ветра, окружившего всадника и его коня, троих мужчин словно сдуло в разные стороны, и Ди въехал внутрь.

Прямо от ворот в деревню вела широкая центральная улица. По обеим её сторонам расположились ряды магазинов и домов, такая схема была присуща городкам Фронтира. Выражения лиц, встретивших Ди мгновение назад снаружи, вновь повторились и здесь. Люди на улице останавливались, уставившись на него в страхе или смятении, и лишь дамы смотрели с восхищением, моментально переходившим в восторг.

Как правило, женщины Фронтира никогда не забывали напустить угрюмый и подозрительный вид, даже если поблизости оказывался самый симпатичный кавалер. Им было хорошо известно, что за красивым лицом не обязательно скрывается ум. И не смотря на всё это, они, возможно, единственные смотрели на Охотника именно с восхищением. Где гарантии, что он в действительности не оказался бы кровавым ядовитым пауком — существом, которое обладало не только силой гипноза, но и способностью выделять галлюциногены? Кто мог сказать наверняка, что его не подослали бандиты, собирающиеся сжечь деревню дотла и сбежать с награбленными деньгами? Сломать неприступных представительниц прекрасного пола Фронтира смогла не принадлежащая этому миру красота.

Минуя настороженные лица и восторженные взгляды, Охотник добрался до середины улицы, когда за его спиной раздался молодой женский голос, подобный новому утру.

— Хм, прошу прощения!

Ди остановился, не сделав больше ни единого движения.

Слева от него по возвышавшемуся деревянному тротуару раздались быстрые шаги, затем справа мелькнула копна тёмных волос, и вот перед ним уже предстала девушка. Улыбка украшала её свежее, румяное, пышущее молодостью, лицо.

— Ты ведь Охотник на вампиров? — слова слетели с губ, окрашенных в подходящий её возрасту едва заметный оттенок. Девушке было шестнадцать или семнадцать лет — самый возраст, когда ей хотелось бы обращать на себя внимание. Не дожидаясь ответа, она продолжила. — Ну, если это ты, пожалуйста, поезжай в больницу на окраине города. Сибилла лежит в седьмой палате.

Выражение лица Ди изменилось. Вероятно, он признал, что с этой девчонкой в белоснежной блузке и синей юбке с красными полосками, всё‑таки можно поговорить.

— Мы встречались прежде? — спросил он.

Девушка напряглась. Тон Охотника ничем не отличался от того, которым он разговаривал с мужчинами у ворот. Совсем не удивительно, если бы от такого обращения робкую девушку бросило в дрожь. Но эта барышня только энергично закивала головой.

— Да. Только это… э-э, поторопись!

— Где мы встречались?

Девушка криво улыбнулась.

— Если бы я рассказала, ты бы мне не поверил. Лучше тебе услышать всё от какого-то серьёзного, взрослого человека, чем от меня. Поспеши и доберись до больницы. Директор будет очень рад тебя видеть.

Странный получился диалог. Хотя чего-то девушка не договаривала, но по её голосу было ясно, что дело очень срочное. Какие решения зарождались в сердце под этим чёрным одеянием? Не задавая больше вопросов, Ди продолжил свой путь.

Как-то однажды он сошёл с центральной улицы, и пейзаж Фронтира тут же стал более пустынным. Аристократы завещали людям практически всю пахотную землю. Они даровали её, понимая, что если работа на полях позволяет только сводить концы с концами, это послужит хорошей подстраховкой от восстаний. Конечно, после падения Аристократии некоторым деревням в результате столетий упорной и напряжённой работы удавалось неоднократно улучшать зерновые культуры и почву, что позволило горожанам сделать реальностью обильные урожаи. Однако эти достижения никогда не выходили за пределы деревни и никогда не распространялись по всем секторам. Пустошь была немым свидетельством того факта, что лишь дюжина мест во всём Фронтире познала такую благодать, в остальных же борьба с невзгодами и бедностью продолжалась, как и прежде, в течение многих столетий.

Этот городок был одним из тех редких исключений. Ди пробежался глазами вдоль окраины деревни и увидел благоухающие зеленью широкие леса, приусадебные участки, приютившиеся, казалось, между холмами, усаженными аккуратными фруктовыми садами. Местное население численностью в пятьсот человек собирало достаточно урожая, чтобы прокормить почти в двадцать раз больше жителей. Четыре раза в год, когда вся деревня подготавливала излишки урожая, пятьдесят больших грузовиков вывозили их за шестьдесят миль к югу на товарную станцию, откуда провизия отправлялась кораблями в более нуждающиеся деревни Фронтира, либо к отдалённой Столице. Доход от произведённого избытка продукции, позволял содержать дома и инфраструктуру этого города в надлежащем состоянии.

Проехав ещё минут пять по заасфальтированной дороге, на вершине внушительных размеров холма Охотник заметил белое трёхэтажное здание с развевающимся флагом, изображавшим пятиконечную звезду — символ больницы. Прежде чем уйти вниз по склону довольно широкая дорога разветвлялась в нескольких направлениях.

Должно быть, это то самое место, куда девушка направляла Ди, однако у него не было ни малейшего намерения выполнять её просьбу…

Абсолютный контраст свежести синего неба и зелени утра. Чёрный всадник и его конь не торопясь добрались до подножия холма. Лошадь тут же остановилась, хотя наездник, казалось, и не собирался натягивать поводья. Будто взглянув на холм снизу вверх, животное сменило направление и вместе с седоком начало медленно подниматься в гору.

Обмотав поводья вокруг изгороди у входа, Ди вошёл в парадную дверь. Центральный вход был стеклянным и полностью автоматизированным. Поскольку поблизости не было видно электростанции, двери, скорее всего, приводились в движение гидравлической энергией ставшей популярной совсем недавно. Должно быть, этот город весьма зажиточный, раз может позволить себе использовать такое новшество в обыкновенных мелочах.

Ди подошёл к столу справок возле дверей. Взгляд дежурной медсестры тут же стал абсолютно стеклянным, а выражение лица пустым. Естественно, то же самое произошло с пациентками и другими медсёстрами, занимавшими просторное фойе. Это были далеко не просто лихорадочные взгляды — из них, казалось, высосали саму душу.

— Я бы хотел видеть директора, — вполголоса сказал медсестре Ди.

Дотянувшись до переключателя под столом, женщина ответила:

— Он сейчас будет здесь, — практически простонала она. В её сладком голосе послышались игривые нотки.

— Совсем не обязательно. Я поднимусь к нему.

— Нет, — покачала головой медсестра. — Он чётко приказал мне дать ему знать, когда вы появитесь.

— Так значит, он меня знает?

— Да. Вообще-то, я тоже…

Ну вот, опять.

Ди взглянул на медсестру, выражение осмысленности снова покинуло её глаза. Он повернулся к дальнему концу фойе, где именно в этот момент в одном из многочисленных коридоров раздались шаги. Одетым в белое человеком, бегом направлявшимся к нему, оказался седобородый старик. Он энергично пересёк фойе и остановился перед Охотником, пристально взглянул на Ди, и пробормотал:

— О, мой!.. — судя по его взгляду, он пожалел, что не родился женщиной. — Похоже, придётся разместить наших пациенток и медсестёр в каком-нибудь другом месте. Я — Аллен, директор этой больницы.

— Меня называйте Ди, — в своей неизменно сухой манере произнёс Охотник. — Так и вы тоже меня знаете?

Аллен кивнул.

— Хотя я только вчера увидел тебя, но настолько потрясающую внешность, что ошеломила даже такого человека как я, невозможно забыть. Так, что привело тебя сюда?

— Несколько минут назад одна девушка попросила меня сюда приехать.

— Девушка? — переспросил пожилой директор, его взгляд стал задумчивым, и он уточнил. — Лет шестнадцати-семнадцати, с тёмными волосами до пояса? Хорошенькая такая?

— Да.

— Так это Нэн. Что ж, неудивительно. Ты как раз тот, кто нам нужен.

— Как вы узнали, что я приехал?

— Вчера вечером у меня появилось такое ощущение, — закончив фразу, директор больницы нервно сглотнул. Ди спокойно продолжал смотреть на него.

Невероятная глубина и мрак его чёрных глаз, пробудили в Аллене пугающие воспоминания, записанные в самой памяти клеток его тела. Светским беседам и шуточкам не было места в мире этого юноши — этого создания. Управляющий сделал над собой усилие, чтобы отвести взгляд, но даже размытый отражением на полу образ молодого человека, оставлял внутри директора леденящий, как зимняя стужа, страх.

— Пожалуйста, пройдём со мной. Сюда, — голос его окреп на последних словах, и он тем же путём направился обратно.

Спустившись вниз по многочисленным белым коридорами, директор подвёл Ди к отдельной палате. Атмосфера какой-то необъяснимой тайны витала в этой части больницы. Не было слышно ни звука. Комнату окружало прекрасно функционирующее шумоподавляющее оборудование.

— Стараемся не разбудить спящую красавицу, — пояснил директор Аллен, заметив, что Ди обратил внимание на технику, и открыл дверь.

Дневной свет покинул это место. В едва различимом мраке просторной палаты на кровати лежала девушка, глаза её были закрыты. Кроме обыкновенного стола, стульев, и шкафа никакой другой мебели в комнате не было. За задёрнутыми шторами скрывалось непрозрачное оконное стекло.

Вчерашний сон, караульные у ворот, длинноволосая девочка — они все были частью плана, который должен был привести сюда Ди. Но только зачем? Казалось, что девушка не дышит, и Ди в задумчивом молчании смотрел на неё сверху вниз.

Вам, радующимся дневному свету, должно быть, не понять.

— Семнадцатилетняя Сибилла Шмитц, — директор пожевал губами, произнеся её возраст.

— И сколько десятилетий она в таком состоянии? — мягко поинтересовался Ди.

— О, тогда ты, может, сам скажешь? — изумился директор больницы. В действительности же, она находилась в этом положении уже на протяжении тридцати лет. — Одним осенним днём, её нашли лежащей в лесу неподалёку от города. Мы сразу же поняли, что с ней произошло. Две омерзительные отметины на шее, как ни крути. Вся деревня встала на уши, мы три дня без отдыха дежурили возле неё, сменяя друг друга, чтобы и муха рядом с ней не пролетела. В итоге, виновник так и не объявился, а Сибилла больше не просыпалась. С тех пор она спит здесь, в моей больнице. Наша деревня была одной из немногих, что уживались рядом с Аристократами, поэтому я не понимаю, как такое могло произойти.

Слушал ли Ди уставший голос старика, было неясно. Он убедился только в одном реальном факте из всей этой абсурдной истории — юной леди снова и снова грациозно танцующей в синем свете и людях, весело смеющихся на нескончаемом балу. Ди обернулся к директору Аллену.

— Как вы узнали, что я приехал?

Доктор ответил обречённым взглядом.

— Вчера ночью я видел о тебе сон, — резче, чем следовало, произнёс он.

Директор всё ещё не мог оправиться от угнетающего состояния, которое наводил на него пристальный взгляд юноши.

Ди никак не отреагировал.

— И не только я, — добавил Аллен. — Я бы не пошёл сейчас по округе проверять, но держу пари, весь город видел этот сон. Каждый, кто его увидел, понял бы.

— Что конкретно за сон?

— Большего я не помню, я только узнал, что ты приедешь. И ты приехал, чтобы увидеть Сибиллу.

Опять сны?

— Ничего странного в вашей деревне недавно не происходило?

Директор покачал головой.

— Нет. Никаких проблем с Аристократами, никакого криминала со стороны чужаков или местных жителей. Я представляю, что перепалки и драки между пьяницами, вряд ли подходят под те происшествия, о которых ты спрашиваешь.

Зачем же тогда позвали Охотника?

— Предположим, что-то случилось уже после того, как я сюда приехал, припоминаете?

Директор снова покачал головой. Он хотел освободиться, предчувствуя, что, если так или иначе свяжется с этим молодым человеком, то впоследствии страшно об этом пожалеет.

Ди направился к двери, не взглянув больше ни на девушку, ни на директора больницы. Он собирался уезжать. Здесь не было ничего, чтобы заинтересовало Охотника на вампиров.

Управляющий хотел, было, ему что-то сказать, но понял, что говорить ему, в общем-то, нечего. Не было таких слов, чтоб обратиться к тени. Когда дверь захлопнулась, директор даже не был уверен, действительно ли он повстречал этого юношу.

Направляясь через фойе к выходу, Ди столкнулся с мужчиной средних лет, одетым в хлопковую рубашку и брюки. Одежда его была чистой, но выглядела поношенной. Суровое лицо избороздили глубокие морщины. Любой мог с лёгкостью представить его в поле за работой, добывающего насущный свой хлеб. С уставшим видом он быстро прошёл мимо Ди.

Снова проскользнув мимо жаждущих взглядов медсестры и пациенток, Ди покинул больницу. Молча съехав с холма, он ступил на узкую дорогу в стороне от главной. Но стоило только Ди обогнуть подножие холма, как ему навстречу выехала запряжённая драконом повозка.

Не все сверхъестественные существа и демоны, выведенные Аристократами, обязательно были свирепыми хищниками, хотя ещё реже встречались виды, такие как эльфы и малые драконы, которых люди могли содержать. Некоторые из них способны были призывать огонь в суровые зимы или вызвать дожди, необходимые для всхода урожая, другие в качестве дешёвой рабочей силы могли заменить собой машины. Животное, представшее перед Ди, служило прекрасным примером последнего варианта.

Дракон, казалось, почуял Ди прежде, чем увидел. Бронзовая шкура покрылась шишками, обнаруживая его страх, и даже кнут фермера, сидевшего на месте возницы, не мог сдвинуть его с места. Стегнув животное несколько раз, фермер сдался, и, бросив кнут, вытащил из чехла возле сиденья электронное копьё. Когда он щёлкнул выключателем, внутри рукоятки освободилась пружина, и трёхфутовое копьё стало вдвое длиннее, но вместе с этим села батарея, и стальной наконечник пустил лишь бледно-голубую искру.

Это оружие было намного опаснее, чем предполагала его внешность — даже если бы оно не проткнуло кожу, то малейшее прикосновение доставило бы разряд в пятьдесят тысяч вольт. Согласно Полной Энциклопедии Фронтира, оно было эффективно против всех, кроме пятидесяти лучших из двухсот самых ужасных созданий среднего класса. Конечно, бить им в бока вьючное животное было бы жестоко, но такой метод всё равно применялся. Спина дракона распухла от тёмно-красных ран, в тех местах, куда ранее приложилось копьё. Электромагнитные волны придавали солнечному свету синий оттенок. Глаза фермера вылезали из орбит, но дракон не двигался с места.

Никакая дрессировка не могла побороть драконьи повадки. Лошади‑киборги были излюбленной добычей драконов, но даже по соседству с одним из них, в глазах этого зверя не было и намёка на дикий инстинкт.

Животное остолбенело от страха и не могло двинуться с места… Дракон застыл, словно статуя, почти как красавица, зачарованная демоном.

Когда Ди проезжал мимо фермера, тот с отвращением прищёлкнул языком и отвёл копьё. Его телега была настолько громоздкой, что оставляла до обочины дороги менее трёх футов. Острие копья развернулось, и мгновение спустя, со всего размаха полетело в спину Ди.

III.

Холодная магнитная искра и подумать не могла бы, что в самую последнюю секунду сверху на неё обрушится сокрушительная серебряная вспышка. Поза Ди ничуть не изменилась, когда правая рука выхватила меч и отправила наконечник копья в дальнейший полёт по воздуху.

Фермер так и сидел склонившись вперёд, едва сообразив выпрямится после выпада. После секундной паузы, он в ярости соскочил с места возницы. Уже в воздухе он вскинул палаш, который носил сзади за поясом, и с широким взмахом опустил лезвие. В солнечном свете заплясали капли кровавого тумана.

Только на миг, остановив взгляд у повалившегося на землю фермера с торчащим из шеи наконечником стрелы, Ди повернулся к месту, которое по его мгновенным расчётам было началом траектории её полёта, но там простиралось лишь синее небо… Однако стальная стрела, пронзившая шею фермера, прилетела предположительно оттуда.

Смрад от запаха крови смешался в воздухе с душным ароматом зелени. Ди неподвижно сидел на коне под льющимся на него солнечным светом. Нападение не повторилось.

Наконец, Ди опустил глаза к лежащему фермеру, но только для того, чтобы убедиться — окровавленная стрела была тем же смертельным орудием, которым мужчина во сне атаковал его. Может она прилетела из мира грёз.

Вернув длинный меч обратно в ножны, Ди вполголоса спросил:

— Ты ведь видела, что произошло?

Кое-кто позади него, казалось, удивился. Неподалёку от подножия холма, верхом на мотоцикле сидела в оцепенении тоненькая фигурка. Её всю так трясло, что дрожали даже длинные волосы.

— Э-э, да, — она медленно кивнула. Это была та самая юная девушка, просившая его заехать в больницу.

— Расскажи шерифу в точности, что ты видела, — коротко бросил Ди, пришпорив лошадь.

— Постой, ты не можете уехать. Тебе самому нужно поговорить с шерифом, — горячо прокричала девушка. — Если ты этого не сделаешь, полиция будет преследовать тебя, пока не разберётся с этим делом. Планируешь до конца жизни податься в бега? Не волнуйся. Я всё видела. И разве ты не хочешь разгадать эту тайну? Узнать, почему ты всем снишься?

Конь-киборг замер на месте.

— Честно говоря, — продолжила девушка, — я уже не первый раз видела твоё лицо. Я много раз тебя видела. Во сне. Поэтому знала о тебе задолго до всех остальных. Я была уверена, что ты приедешь, именно поэтому и поехала за тобой.

Развернувшись в седле, Ди оглянулся на неё.

Глаза девушки заблестели, хотя она даже понятия не имела, что совершила невозможное.

— Отлично. Я рада, что ты передумал. Хоть мы встречаемся уже во второй раз, но, всё равно, приятно познакомиться. Я — Нэн Ландер.

— Зови меня Ди.

— Странное имя, но мне нравится. Похоже на ветер.

Девушка предполагала, что сделает этим комплимент, но Ди как всегда выглядел неуместно и встревожено.

— Я поспешу и позову шерифа, — с этими словами Нэн развернула свой мотоцикл в ту сторону, откуда приехала.

В связи с неотложным делом, шерифа на месте не оказалось, однако за расследование быстро взялся его молодой помощник. Он проинструктировал Ди в ближайшее время не покидать город. Помощник сообщил, что убитого фермера звали Токофф и что жил он на окраине деревни. Он был жестоким человеком, склонным к пьянству и вспышкам гнева. Его рано или поздно собирались арестовать, что объясняло, почему вопрос с его смертью смогли так легко уладить. Ещё больше повезло с тем, что семьи он не имел.

— Но при этом, он не был похож на человека, который стал бы бросать во всех подряд копья. Если бы не слова Нэн, в твою историю было бы гораздо сложнее поверить. Нам следовало бы покопаться в твоих мотивах… немного, — дрожь в голосе помощника, несомненно, была связана с тем, что он уже слышал имя Ди. Вероятно, по той же причине он согласился и с невероятной историей о том, как Токофф после нападения на Охотника был убит пущенной из ниоткуда стрелой.

Нэн предложила Ди показать дорогу к гостинице, и когда они вдвоём направились по скрипучему полу к выходу, Ди тихо спросил у помощника шерифа:

— Я и тебе тоже снился?

Несколько секунд спустя, тот ответил: «Да», но его голос лишь эхом отразился от закрытой двери.

Парочка шла вниз по улице. Нэн — впереди, толкая свой мотоцикл, а Ди сзади вёл под уздцы лошадь. Усилившийся ветер поднял песчаные облака, окутавшие мир в белое.

— Ты… ты совсем ничего не спросил у него о Токоффе, — Нэн мрачным взглядом пристально посмотрела на Ди. — Не спросил имя убитого человека, или чем он занимался, или была ли у него семья. Разве тебе всё равно? Разве теперь, когда он мёртв, это не имеет значения? Ты ведь даже не поинтересовался, почему он напал? Не понимаю, как ты можешь так жить.

Она говорила, скорее, искренне, чем с осуждением, от чего губы Ди дрогнули.

— Лучше подумай о чём-нибудь другом.

— Пожалуй, ты прав, — ответила Нэн, переводя разговор в более непринуждённое русло.

Во Фронтире было запрещено проявлять слишком большой интерес к путешественникам или иначе их беспокоить. Может, просто увлечённость, присущая всем девочкам её возраста, заставила на одно мгновение забыть это правило, которое было связано не с учтивостью, а с реальной необходимостью предотвратить преступления против тех, кто раскроет перед незнакомцами душу.

Когда они оказались перед баром, Ди остановился. До полудня оставалось совсем немного времени. Сквозь распахивающиеся, словно крылья летучей мыши, створки двери можно было рассмотреть разместившихся за столами женщин, по виду домохозяек.

При особых обстоятельствах или же в бедных деревнях Фронтира, испытывающих недостаток иных видов отдыха, им служил один сорт заведений — бар…

Зачастую он участвовал практически во всей деятельности сельских жителей. Бар предназначался для разных целей — казино для мужчин, кафе и комната отдыха для домохозяек, читальный зал и место для обмена новостями о моде и сердечных делах для юных барышень. Не осуждалось даже, когда крохотные малыши пробовали свои силы в азартной игре. Поэтому бар был открыт круглосуточно.

Нэн напряжённо наблюдала, как Ди привязывает поводья к ограде перед зданием.

— Мы разве не пойдём поговорить к тебе в гостиницу? Я бы не возражала. Я не хочу навсегда остаться ребёнком.

Не ответив, Ди ступил на возвышающийся деревянный тротуар. Он даже не посмотрел на Нэн.

Девушка закусила губу. Ей захотелось взглянуть ему прямо в лицо, впиться в него взглядом. Всю злость, на которую она только была способна, девушка направила в его облачённую в чёрное спину. Однако ветер, поднявший полы плаща, налетел, чтоб подавить её гнев. Пройдя, мгновение спустя, через двери, она обнаружила, что фигура в чёрном расположилась за столиком прямо у барной стойки.

Из дальнего левого угла бара, где собирались все домохозяйки, на Ди посыпались шёпоты и взгляды. Каждый вожделеющий взор, был, в то же самое время, исполнен страха. Все могли сказать. Все могли увидеть, что этот юноша принадлежит другому миру.

Испытывая некоторое облегчение от того, какое место выбрал Ди, Нэн уселась прямо напротив него. Заказав сонному бармену по другую сторону стойки: «Коктейль Парадигм, пожалуйста», она посмотрела на Ди.

— Вино Шангри-Ла,— всё, что сказал Ди, и бармен, кивнув, отвернулся.

— Знаешь, а ты странный, — как-то угрюмо проговорила Нэн. — Ты и бровью не поведешь, глядя, как кого-то убивают, но женщину к себе не пригласишь. С другой стороны, я чувствую себя взрослее сидя тут с тобой. Все Охотники на вампиров такие, как ты?

— Мой род занятий тоже был в твоём сне?

Нэн кивнула.

— Учитывая, что ты этого не показывал и не говорил, я просто знала это. И что ты сюда приедешь тоже знала, хотя не знала когда точно.

— Ты знаешь, почему тебе это снилось?

Нэн покачала головой.

— Кто-нибудь может объяснить, почему им что-либо снится? — и быстро приняв серьёзный вид, подходящий юной леди, Нэн добавила. — Но я догадываюсь. Я видела, как ты просто идёшь и идёшь в этом синем свечении. Откуда ты пришёл, куда направляешься — нет, первую часть вычёркиваем. Единственное, что я знала, это куда ты направляешься. Увидеть Сибиллу. Вот тебе и ответ.

Она намекала, что его позвала спящая девушка? Зачем бы Сибилла это сделала? И почему только Нэн видела Ди снова и снова? Это оставалось загадкой.

— Тридцать лет назад она была укушена Аристократом. Врач сказал, что совершенно естественно, что именно ты сказала мне ехать в больницу. Почему ты так беспокоишься о ней?

— Почему Сибилла позвала тебя сюда, в этом смысле? Как получилось, что именно мне ты снился много раз? Буду с тобой честной — мне очень страшно и я так больше не вынесу, — голос Нэн прозвучал решительно. — Не важно, насколько страшный сон тебе приснится, ты можешь забыть о нём, когда откроешь глаза. Но реальность гораздо мучительнее, и сейчас, я так же напугана, как после пробуждения. Нет, мне даже ещё страшнее… — её голос затих.

Миллионы слов, заполнивших повисшую тишину, уничтожило последовавшее замечание Ди.

— Эта деревня единственное место, где люди и Аристократия жили и сотрудничали на равных, — сказал он. — Я слышал, что их в округе больше не осталось, но хотелось бы мне знать, на что это было похоже.

На секунду озлобленный взгляд Нэн впился в прекрасное лицо Охотника, а после она покачала головой.

— От меня ты ничего не добьёшься. Если тебе так интересно, миссис Шелдон, старушка, может многое рассказать.

— Где мне её найти?

— На западной окраине города. Просто езжай вдоль садов и очень скоро найдёшь её. А? Что происходит? — воскликнула Нэн, перегнувшись через стол.

— Чёрт, нам бы тоже хотелось это знать!

Вслед за раздавшимся в баре грубым окриком, в комнату ворвались несколько человек. Створки дверей широко распахнулись, скрипнули петли.

— Мистер Клементс.

В глазах Нэн отражался скаливший зубы мужчина. Он был похож на кирпичную стену, одетую кем-то в кожаный жилет. Это не единственное, что характеризовало объёмы подержанной боевой формы, в которую он был одет, и заставлявшей его выглядеть более чем в шесть с половиной футов ростом — массивное телосложение самого мужчины под формой было внушительным и по размерам и по фигуре.

Бар охватила жажда убийства. Домохозяйки побледнели, вскочив на ноги. К человеку по имени Клементс присоединились ещё шестеро. Все они были одеты в усиленную боевую форму.

— Мистер Клементс, нам здесь неприятности не нужны… — сердито прикрикнул из-за стойки бармен, выставляя на поднос бокалы.

— Джатко, выйди ненадолго, — пробасил великан. В его волосах пробивалась седина, но было видно, что задушить медведя он сможет и без всякой формы. — Запиши на вчерашний счёт, что ли. Мы заплатим тебе за всё, что сломаем. Нэн, тебе тоже лучше выйти. Связалась с каким-то проходимцем, тебя и без того в городе недолюбливают.

— Я могу общаться, с кем захочу, — парировала Нэн, достаточно громко, чтобы все услышали.

— Ладно, потом с этим разберёмся. Шевелись! — гаркнул Клементс в сторону Нэн, и слева от него выступил мужчина. Рука, усиленная в сотни раз от своей обычной нормы, схватила Нэн за плечо.

Вдруг, лицо её захватчика скривилось от боли. Очень странно, что ни мужчина, ни даже Нэн не заметили до сих пор, как Ди встал.

На запястье боевой формы легла чёрная перчатка. Тело мужчины затрясло, но Ди оставался абсолютно неподвижным. Казалось, что его рука просто спокойно лежит на другом человеке. Но то, что было спокойным для этого юноши, других повергало в трепет.

Охотник с лёгкостью поднял свою руку, и рукав боевой формы последовал за ней, описав полукруг.

— Эта леди пришла сюда со мной, — произнёс Охотник. — Будет лучше, если и уйдёт она вместе со мной.

А когда Ди спокойно опустил руку, по затихшему бару эхом разнёсся хруст ломающихся костей.

Клементс презрительно глянул на своего прихвостня, потерявшего от боли сознание.

— Проиграл чёртову Охотнику. Меня сейчас стошнит, — он сплюнул, глядя на Ди. — Моё имя Стэнли Клементс, я возглавляю местный Комитет Бдительности и развожу зверей для охраны. Главный здесь я, и если я сам так говорю, то ты помни об этом, когда вздумаешь драться со мной.

Ди промолчал.

Вероятно, ошибочно приняв молчание за испуг, Клементс продолжил.

— Слыхали, будто ты, вшивый бродяга, убил Токоффа. Имеешь столько наглости, чтобы поднять руку на добропорядочного горожанина, — голос Клементса переполнялся самоуверенностью.

— Всё было совсем не так, мистер Клементс. Я видела, что произошло, и Бэйтс со мной согласился. Говорю вам, стрелял не он!

Проигнорировав отчаянное оправдание Нэн, Клементс презрительно ухмыльнулся.

— Не знаю, что там наплёл тебе этот помощник, но ты сейчас же уберёшься из города. Правда, только после того, как мы поразвлечёмся с тобой.

Нэн, похоже, была не из робкого десятка. Девушка с укоризной вставила замечание.

— Приказы мистера Бэйтса ничем не хуже приказов шерифа, а он ещё задаст вам жару, когда вернётся.

— Закрой пасть, маленькая дрянь! — рявкнул с перекошенным лицом Клементс, побагровев от злости. — А ну, взять его!

По команде трое мужчин в боевой форме бросились на Ди, даже не задумавшись о том, что рядом стоит Нэн.

Едва Ди успел оттолкнуть девушку, как его накрыла волна оранжевой брони. Глаза Нэн распахнулись так широко, как это только возможно. Взгляните. Неужели все трое членов Комитета Бдительности разлетелись по сторонам и с оглушительным грохотом попадали на пол? Разве они не предполагали, что в этой броне им доступна сила пятисот человек? Если бы здесь была камера со сверхвысокой скоростью съёмки, она бы уловила, как Ди проскользнул между сбитой с толку троицей и с помощью секретного приёма скрутил им за спиной руки. Запястья и плечевые суставы каждого были раздроблены без возможности восстановления. Естественно, даже дампиру не под силу было тягаться с боевой формой, но в дополнение к древнему искусству он сумел обернуть мощь и скорость своих противников против самих себя. Он обязан был призвать всю свою безжалостную силу. Однако выполнить эти движения с безукоризненной точностью мог только этот молодой человек.

— Ни черта себе, — протянул Клементс, бледнея. Однако сдаваться он пока не собирался. С ним всё ещё оставалось двое ребят. Они медленно двинулись вперёд.

Именно в этот момент прозвучал невозмутимый голос:

— Закончим на этом.

— Шериф! — восхищённо вскрикнула Нэн.

Мужчины в оранжевой форме остановились и закатили глаза. Драка, сжигающая их изнутри, словно безумие, растворилась как сон.

— Нэн, кто это начал? — спросила протянувшаяся от дверей длинная тень.

— Мистер Клементс.

— Ты всё не так понял, Крутц, — прорычал великан, обернувшись к стражу порядка и решительно опровергая обвинение. — Поверишь этой маленькой сучке? Проклятье, клянусь тебе, я говорю правду.

— В таком случае, я сию минуту прошу тебя покинуть пост руководителя Комитета Бдительности, — произнёс человек в куртке. Серебряная звезда на его груди отражала искажённое злобой лицо Клементса.

— Брось, Крутц, я просто…

— Забирай своих парней и выметайся отсюда. Тебе стоит поблагодарить его за то, что он так аккуратно раскидал твоих ребят. Сегодня вы уйдёте без особых потерь.

Поколебавшись немного, гигант опустил голову и двинулся к выходу. Прямо за ним шли, поддерживая четверых раненных товарищей, двое других мужчин. Они вышли, не прощаясь, громко хлопнув дверью.

— С возвращением, шериф, — поприветствовала его Нэн, сияя от радости и надежды. — Вы уже разобрались с тем делом?

— Нет. По правде говоря, я только возвращался домой. Так, кое-какая работа ждала на поле, — шериф изобразил кривую улыбку на строгом лице, и кивнул в сторону Ди. — Рад, что смог уберечь твоего знакомого от неприятностей, — и, повернувшись к Охотнику, добавил. — Хотя, скорее всего, и у сотни этих ребят не было бы шансов.

Когда Ди впервые повстречал этого человека, он, вероятно, не догадался о занимаемой им должности, ведь в тот раз Крутц был без значка. Это спокойное и в то же время сильное, исполненное железной воли, лицо принадлежало человеку, с которым Охотник столкнулся в холле больницы. С вежливым кивком он обратился к Ди.

— Я слышал о той ситуации от Бейтса, и мне нужно, чтоб ты побыл здесь какое-то время, поэтому я прошу тебя воздержаться от беспорядков, насколько это возможно. Словечко я замолвлю, но ведь в каждом городе имеется парочка личностей, которые любят тайком поколотить народ, — и добавил, слегка изменившись во внушительном лице. — Естественно, любой глупец, решивший преследовать тебя, едва ли проживёт достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

Нэн наблюдала за Ди в ожидании ответной благодарности, но Охотник как всегда был бесстрастен, сказав:

— В этом городе у меня нет дел. Буду благодарен, если вы поскорее со мной определитесь.

— Уже определились, — ответил шериф Крутц, спокойно глядя на Ди. — Во Фронтире хорошо жить не получится, если не знаешь имени Охотника на вампиров Ди. Я встречал людей, которым ты помог прежде. Как думаешь, что они о тебе говорили?

Чёрная тень беззвучно проскользнула между шерифом и девушкой.

— Я буду в гостинице.

Это всё, что они услышали, сквозь покачнувшиеся за ним створки двери.

— Подожди, — жилистая рука шерифа ухватилась за плечо Нэн, когда она собралась пойти вслед за Охотником.

— Но я должна поговорить с ним. О моих снах.

— Думаешь, разговорами можно что-то решить?

Нэн вдруг опустила плечи. Её одержимый взгляд устремился к тому, что находилось за дверью, к блёклому солнечному свету. Свету полудня.

— Держись от него подальше, поняла? — слова шерифа Нэн расслышала сквозь далёкие мили. — Он опасен. Общение с ним не сулит ничего, кроме страданий… Особенно, если ты — женщина.

— Вы ведь говорили, что встречали людей, которым он помог? — рассеяно пробормотала Нэн. — Что они говорили о нём?

Шериф предостерегающе покачал головой из стороны в сторону.

— Ничего. Они все просто замолкали и смотрели на дверь или вдоль дороги. Так и должно быть, когда он уходит. Так будет, и когда он уедет из нашей деревни.

— Когда он уедет отсюда… — глаза Нэн стали оттенка солнечного света.

Шериф раздумывал потом над её следующими словами, но так и не понял, что она имела в виду.

— Прежде, чем он сможет уйти, он должен прийти, — сказала Нэн. — Должен прийти сюда, в эту деревню.

ГЛАВА 2

Когда приходит сон

I.

Оставив коня-киборга для осмотра и ремонта в конюшне при гостинице, первое, что сделал Ди, вернувшись в свой номер — задёрнул шторы. Когда лёгкий сумрак овладел комнатой, слабость медленно отпустила его тело. Только те, в чьих жилах текла кровь Аристократов, испытывали подобное ощущение. Однако даже дампир, унаследовавший лучшее от своих родителей — силу от Аристократа и терпимость к солнечному свету от человека — едва будет стоять на ногах, после того, как полдня проведёт под затянутым облаками небом и ему потребуется несколько часов провести в кромешной темноте, чтобы освободиться от накопившейся в теле усталости. После трёх часов под палящим солнцем, ему придётся проспать почти полдня, чтобы восстановиться. С другой стороны, Ди не был обычным дампиром.

Все дампиры, переняв вампирскую природу Аристократов, вместо того, чтобы как люди питаться твёрдой пищей, потребляли только те питательные вещества, которые были им необходимы для выживания. Бросив на ладонь пару капсул высушенной плазмы крови из коробочки, которую он держал в седельной сумке, Ди быстро проглотил их.

Если бы рядом с ним оказался какой-нибудь несведущий ребёнок, его бы потрясло действие Охотника. Высушенную плазму крови было чрезвычайно сложно достать, если только не обратиться к пренебрегающим законом сомнительным докторам, либо купить её на чёрном рынке.

Приобретённая упаковка на тысячу капсул позволила бы дампиру прожить без пищи в течение года. Учитывая телосложение Ди, этих двух капсул хватило бы ему, по крайней мере, на неделю, а, может, и на целых две.

Разместившись в комнате, Ди снял свой меч и уже собирался скинуть плащ, когда в дверь постучали.

— Войдите, — голос Охотника был тих, но расслышать его не составляло труда. Леденящие нотки заставили бы зайти, даже если человек по ошибке постучался не в ту дверь.

Тотчас в дверном проёме возник сверкающий лысиной управляющий гостиницей. Оглядев деревянный поднос в левой руке и лежащую на нём толстую пачку денег, мужчина быстро перевёл свой твёрдый взгляд на Ди.

— Наконец-то удалось насчитать вам сдачу — сказал он. — Знаете, уже очень давно в нашем городке никто не видел купюры в десять тысяч даласов. Пришлось спуститься в салун, чтобы разменять.

Управляющий и не собирался уходить, даже после того, как Ди забрал свои деньги.

— Всё-таки действительность иногда поражает, — продолжил лысый мужчина. — Сон — это одно дело, но я никогда не думал, что наяву увижу человека такой потрясающей внешности. Чего бы я только ни отдал, чтобы иметь одни такие волосы на своей голове.

— Почему вы разрешили мне остаться? — невозмутимо спросил Ди, левая рука его покоилась на длинном мече.

Слегка удивившись, управляющий переспросил.

— Почему? Полагаю, потому, что я веду здесь гостиничное дело, а вы хотели остаться. А, имеете в виду, потому что вы дампир? Не стоит об этом беспокоиться, друг. Владелец этого заведения не настолько суеверный.

Речь шла о том, что дампиру, который путешествует без своего нанимателя, как правило, не позволялось останавливаться в гостинице в отсутствии сопровождающего. Причины были очевидны. Для того чтобы разрешить ему спать под одной крышей с обычными людьми, гостинице нужны были реальные гарантии, что в случае, если дампир в приступе кровавого безумия начнёт убивать людей, им выплатят компенсацию. Вот почему наниматели полукровок обычно находились среди самых богатых людей Фронтира. Пока дампиры избавлялись от Аристократии, только богачи могли позволить себе возмещать сопутствующие убытки. В этом свете, поступок управляющего гостиницей был настолько необычен, что трудно было приписать его к человеческой терпимости или великодушию даже для той деревни, в которой люди и Аристократы могли сосуществовать.

— А ведь вы, кажется, и Клементса сумели на место поставить, верно? — на лице управляющего просияла улыбка. — Этот выскочка строит из себя невесть что только потому, что владеет землёй, но у нас есть прекрасный шериф, поэтому слишком далеко он пока не заходит. Однако мне всё ещё приходится как-то терпеть этого мерзавца. Ну, а старина Джатко рассказал, что никогда ещё за все свои годы не видел такого мастерства. Он был потрясён, можно сказать, был в экстазе, — тут управляющий, похоже, понял, что заболтался, и прикусил язык. Он нервно кашлянул, демонстративно поправив тонкими пальцами свой галстук-бабочку. — Но прошу вас, будьте начеку. Такого мстительного подонка, готового в любой момент слететь с катушек, надо ещё поискать. Он этого просто так не оставит. Шериф занят своими делами, и не в состоянии каждую минуту думать о городе дни напролёт, поэтому Клементс может выкинуть что-нибудь вроде подброшенной в ваш номер бомбы.

— Я буду осторожен.

— Уж, пожалуйста. Ну, я удаляюсь. Если вам что-нибудь понадобится, аккуратно нажмите звонок.

Как только управляющий вышел, Ди снял плащ и присел на диван. Ему многое нужно было обдумать. Сны о нём, которые видели все жители деревни, можно было приписать невероятной силе юной особы позвавшей его. Случаи, когда обладатели определённой ментальной силы воздействовали на окружающих их людей, были не редкостью, поэтому нет ничего удивительного в том, что девушка вовлекла в свои сны других. Но всё же, с какой целью она звала туда Ди? Чего она добивалась, танцуя в синем сиянии? И ещё одно — тот дебошир, напавший на Ди и убитый стальной стрелой, которая, по идее, могла существовать только во сне. Значило ли это, что тот же самый человек, стрелявший прошлой ночью в Ди, когда он спал, не хотел смерти Охотника? Нет, невероятный выстрел в том сне был сделан с явным намерением убить. Тогда почему позже он помог Ди? Или это простое совпадение? Был лишь один способ пролить свет на эти обстоятельства.

Ди лёг на диван и закрыл глаза. Дампир или нет, но отдых был ему необходим. Ночь — неизбежная борьба с блуждающими во тьме Аристократами, часы дневного света — время для естественного сна. Сверхчеловеческие биоритмы Аристократии достигали своего минимума точно в полдень, но начинали снижаться за целых два часа до и после него. Опытные Охотники, как правило, договаривались устранить свою жертву в течение именно этого периода времени, и если всё проходило гладко, после они могли выспаться до наступления ночи. Если им этого не удавалось, то полное преимущество над врагом они имели теперь лишь до захода солнца и угасания его последних лучей. Потом Охотник мог либо начать бой, исход которого был уже предрешён, либо укрыться где-нибудь в ожидании рассвета. В любом случае, у него не было времени на отдых. Вот почему Охотниками на вампиров могли называть себя только выдающиеся личности, способные выжить в самых экстремальных ситуациях.

Теперь приближался час дня, самое подходящее время для дампира, чтобы поспать. О чём грезит Ди? Какие миры его ждут, и кто обитает в них? Человеческого слуха не достигло бы размеренное дыхание спящего Охотника, лишь комната была посвящена в эту тайну.

Ступни окутал туман. Роща окружила Ди, и деревья в ней стали тонкими и плоскими, как силуэт тени на бумаге. Одного дуновения было достаточно, чтобы разогнать дымку. С каждым шагом туман отступал. Вдруг Ди наткнулся на железные ворота, по которым он узнал тот самый замок.

Ди услышал заливающиеся смехом голоса, исполняемую оркестром печальную музыку для медленного танца, звон встречающихся кристально‑чистых бокалов, весёлые шутки. Он увидел, как разливают янтарную жидкость, как блуждают по саду призрачные тени мужчин и женщин. Похоже, бал устраивали и в этот вечер. Оставался вопрос, приглашён ли Ди? Миновав ворота, Ди прошёл сквозь искусно благоустроенные сады. Стоило ему только ступить на веранду величественного особняка, как весь шум откатил единой волной, оставив Охотника наедине с объятиями синего света. Ковёр опавших листьев, теперь пожелтевших и жухлых, шелестел под ногами. Неясно, привлекли ли внимание Ди бесчисленные трещины, исполосовавшие стены замка, когда он вошёл внутрь.

Стоя посреди особняка в глубине тихого синего океана мерцала прозрачная тень. Сибилла.

Юная леди в белом платье и Охотник в чёрном плаще встретились, не сказав ни единого слова. Расстояния больше не существовало, и в то же самое время, те несколько ярдов между ними казались бесконечностью.

— Какое у тебя ко мне дело? — когда Ди заговорил, синий свет вздрогнул возле его губ словно мираж.

Ответа не последовало. Так похоже на эту девушку. Сибилла изящно поправила выбившийся локон, упавший ей на глаза, которые загадочно блестели, что можно было расценить и как наслаждение и как боль. А может, и нет никакой разницы? Ди развернулся и стал уходить, но тут же остановился, увидев, что Сибилла снова стоит перед ним. Очевидно, дверь теперь была позади.

— И так, ты приглашаешь меня сюда, но отвечать мне не собираешься, равно, как и не позволяешь уйти? — полушёпотом произнёс Ди. — Я не могу оставаться здесь вечно. Ты ото сна пробудиться не можешь, но я…

Сибилла кивнула.

— Я знаю, — голос её был немного хриплым. — Я просто хотела, чтобы ты пришёл сюда. Пожалуйста, ты должен мне помочь.

— Что я могу сделать?

Сибилла промолчала.

— В таком случае, я ничем не могу помочь тебе. Я — Охотник на вампиров и моя работа заключается только в одном, — Ди снова резко развернулся. На сей раз дверь находилась прямо перед ним, и он направился к ней, рассеивая вокруг себя синий свет.

— Пожалуйста, подожди.

Слова Сибиллы остановили Ди, но он не обернулся.

— Я знаю, что ты Охотник. Поэтому, есть только одна вещь, которую ты можешь для меня сделать. Положи этому конец.

Она не сказала убить, она сказала положить конец. Девушка знала о своей судьбе и знала, кто уготовил ей такую судьбу. Именно он был тем единственным, о ком она могла говорить.

— Это мир грёз. Я даже не знаю, смогу ли найти его, или положит ли этому конец победа над ним здесь. А потом…

— А потом?.. — Сибилла нервно сглотнула, повторив слова Ди.

— Чего же он хотел от тебя? — задав вопрос, Ди сам себя остановил, совсем не о том он говорил раньше.

В повисшую паузу, выражение лица Сибиллы ожесточилось.

— Ты… ты ведь знаешь его? — запинаясь, спросила она.

— Ответь мне. Что ему было нужно после того, как он укусил тебя?

— Прекрати! — закричала Сибилла, дрожа всем телом. — Не задавай мне этих ужасных вопросов.

— Ведь так всё началось. Именно поэтому ты позвала меня сюда. Я без проблем могу покончить с ним, но сначала ты должна ответить мне.

Сибилла снова промолчала. Слёзы потекли из её глаз, но когда она вновь пристально взглянула на Ди, в них не было ни следа ненависти или обиды.

Синий свет вычерчивал холодный чёрный образ равнодушного Охотника.

— Ответь, — повторил он.

Это был сон Ди или же мир подвластный Сибилле? На ледяной вопрос губы девушки едва заметно дрогнули.

— Он хотел… чтобы весь мир…

Мгновение спустя, Ди неожиданно исчез.

Сибилла не могла больше ничего произнести. Она становилась твердой, словно каменная статуя, а за её протянутой рукой тянулся лишь мерцающий синий свет.

— Он хотел… чтобы весь мир…

II.

Ди проснулся.

Он вздрогнул всем телом, практически одновременно открыв глаза. Раздался звон бьющегося стекла, и едва Ди успел отпрыгнуть в сторону, как на середину комнаты выкатился чёрный цилиндр. Скорее всего, его выпустили из оборудованной гранатомётом винтовки.

Внутри цилиндра находился особый порох. Стены, пол, и потолок тут же затрещали по швам. Взрывная волна за одну тысячную секунды пробила укрепления комнаты, и вслед за этим вся отделка слетела со здания гостиницы.

Через несколько минут в комнату, которая теперь не имела со своим прежним видом ничего общего, ворвался управляющий с огнетушителем наперевес.

— Что?! — он закашлялся, но подобрать слова к ужасающему зрелищу, заставившему его замереть на месте, так и не смог.

Потолок и стены были разрушены на столько, что сквозь прорехи можно было разглядеть ясное полуденное небо, но чёрная фигура, каким-то непостижимым образом, оставалась стоять в стороне среди обломков. Управляющий созерцал эту картину в крайнем изумлении. Ни одного очага возгорания не было. От обрывков занавесок поднимался лёгкий дымок, хотя обычно подобное оружие производило густую дымовую завесу, а воздух в комнате был столь же прозрачен, как и снаружи. Как будто что-то поглотило весь пожар.

— Проклятье! Какого чёрта здесь произошло?! — вытаращенными глазами управляющий уставился на Охотника, но быстро добавил. — О, не надо ничего говорить. Я догадываюсь, что кто-то швырнул сюда гранату. Меня интересует, что произошло после этого, то есть, что случилось со всем дымом и огнём?

— Возмездие не заставило себя долго ждать, — Ди бросил взгляд на тонкую струйку фиолетового дыма, поднимающегося от длинного плаща. Никто бы не подумал, что тонкая ткань, смогла защитить его от взрыва и разлетающихся осколков. — Спасибо за гостеприимство, — сказал Ди, протянув несколько золотых монет управляющему.

— Мне ужасно жаль. Нам, правда бы хотелось, чтобы вы здесь остались, но такое, похоже, станет повторяться каждую ночь, — управляющий нервно почесал свою лысину и взял только одну монету, сказав. — Этого вполне достаточно.

— Да ладно, забирай всё, — послышалось из протянутой руки.

Управляющий поперхнулся, глаза его полезли на лоб при мысли, что он только что услышал говорящую часть тела Охотника, а тем временем левая рука Ди бросила оставшиеся монеты в карман рубашки на груди лысого мужчины и опустилась обратно.

— Поверить не могу, какая дерзость, выделывать такие номера, — проворчал управляющий. — Должно быть, это банда Клементса. Но на этот раз, он откусил больше, чем сможет проглотить. В конце концов, вы — Охотник на вампиров. Преподайте ему парочку уроков, а?

Не произнеся ни слова, Ди направился к разломанной двери.

— К… куда вы отправитесь, сэр?

— За больницей есть ветряная мельница, — и ничего больше не добавив, фигура в чёрном начала спускаться вниз по лестнице.

Когда солнце склонилось к закату, в лесу послышался шорох шагов, ступающих по мёртвой листве. Это была Нэн. Листопад не прекращался в последние несколько дней, и через каждые десять футов ей приходилось поднимать руку, чтобы стряхнуть запутавшиеся в волосах листья.

От установившейся в эти дни промозглой погоды разболелись все учителя и занятия в школе, в результате, отменили, поэтому родители Нэн не имели ничего против её прогулок. Однако они бы, конечно, не одобрили визит к Охотнику на вампиров, но для Нэн это было своеобразным приключением.

Хотя она намеревалась посетить его лишь с тем, чтобы подробнее обсудить её сны и Сибиллу, а так же слегка приоткрыть тайну, окружавшую Ди, но чем больше она об этом думала, тем лихорадочней в глубине её души билась мысль, как же описать ослепительную красоту молодого Охотника. Он приснился Нэн на три дня раньше, чем остальной части города, и с первого же взгляда его одинокая фигура во всех деталях была высечена на её сердце прекраснейшей гравюрой. Совершенство, лишь это слово могло описать мужчину. В конце концов, Нэн едва исполнилось восемнадцать лет. И кто бы мог посмеяться над тем, что заставило трепетать девичье сердце?

Вдруг в золотом отблеске заката показалась башня ветряной мельницы. Четыре огромных крыла отбрасывали на землю чёрную крестообразную тень. Ступая по сохранившую зелень лужайке, Нэн направилась к жилым помещениям, располагавшимся слева от башни. Конструкция выглядела ужасно шаткой. Казалось, стоит посильнее дунуть, и дышавшая на ладан крыша вместе с дощатыми стенами и проржавевшей осью крыльев мельницы — всё развалится. Десять лет назад здесь находился мощнейший генератор в округе, служивший деревне главным источником энергии, но позже он был заброшен. Если подумать, горожанам еще повезло, что чудовища не облюбовали мельницу в качестве своего дома.

Дверь в жилые помещения стояла открытой. В ноздри Нэн ударила омерзительная застарелая вонь, и ей пришлось одной рукой зажать нос и рот. Прямо от входа по обе стороны коридора начинались спальни. В общей сложности здесь могли круглосуточно работать восемь человек. Ди не было ни в одной из этих комнат.

Преодолев полуцилиндрический проход, соединявший жилые помещения с мельницей, Нэн вошла в башню, где уже сгущалась темнота. Девушку встретило огромное коническое пространство. Расстояние от земли до верхушки башни составляло все пятьдесят футов и разделялось оно на три яруса. Первый этаж был предназначен для энергоблока, однако рабочую технику вывезли на ядерную электростанцию в трёх милях отсюда. Всё, что оставалось здесь теперь, лишь пара красных от ржавчины деталей машинного оборудования. Электростанция в настоящее время также не эксплуатировалась.

Мощи гигантского вращающего вала и цилиндров, передающих на трансформаторы энергию от оборотов лопастей, было вполне достаточно, чтобы вселить нечто похожее на страх. Преломляющийся в растрескавшемся оконном стекле солнечный свет начал приобретать голубоватый оттенок.

Кабели тянулись к потолку как виноградные лозы, и когда Нэн в поисках Ди сделала несколько шагов вперёд, то задела плечом один из них. Сердце на мгновение замерло. Если бы генераторы, как и прежде, работали, она бы в лучшем случае получила смертельный удар током, а вероятнее всего обгорела бы до угольков. Медленный выдох. Нэн двинулась снова. По пути она, едва не вскрикнув, оступилась в прогнувшуюся часть пола и по лодыжку провалилась в трещину.

— Ненавижу это место, — Нэн тихо ругалась, пытаясь вытащить ногу. Как только ей это удалось, что-то чёрное заслонило круг света перед ней. Там находился проход в коридор, огибающий домик. — Ди? — окликнула она полным надежды голосом, но тёмный силуэт, не задержавшись ни на минуту, исчез в глубине коридора.

Нэн охватила паника. У неё вдруг возникла мысль, что здесь могла околачиваться банда Клементса. Девушка, что есть сил, рванула с места. Пол застонал под ногами, а поднявшаяся пыль окутала её грязной занавесью. Она прошмыгнула в коридор, но тёмной фигуры там не было. Шагов не слышно. Фигура просто исчезла, как будто и не проходила этим путём. Бегом к лестнице. Нэн взлетала по скрипучим деревянным ступеням так быстро, как только могла. Дверь на второй ярус находилась справа от лестницы. Она ворвалась в неё и внезапно застыла, только её волосы ещё стремились вперёд и стекали по телу бисеринки пота.

В иссиня-чёрном мраке стояла фигура в тёмном облачении. Казалось, он был здесь уже целую вечность. Ди.

Нэн захотела позвать его, но не смогла вымолвить ни слова. Она уже почувствовала жуткую ауру, излучаемую глубинами его существа. Вызов на бой.

На втором ярусе осуществлялось регулирование работы ветряной мельницы. Комнату пересекал ряд толстых энергетических стержней, а так же несколько дюжин больших и маленьких зубчатых колёс. Стержни, соединяющиеся с вращающим валом, протянулись от пола и до самого потолка, именно по ним передавалась избыточная энергия, вырабатываемая бешено крутящимся валом. Сотни шестерёнок достигали в диаметре от десяти футов до восьми дюймов. Чтобы обезопасить человека от попадания в них, колёса устанавливались на шестах в десяти футах и выше от пола. Увидеть их в работе было завораживающим зрелищем, учитывая хаотичный порядок их соединений — горизонтальный, вертикальный и диагональный.

Пока Нэн неподвижно замерла на месте, глаза её пристально всматривались в тусклый мрак окружавший Ди. Там совсем ничего не было. За Охотником стоял только старый шкаф, а около него примостился ящик с инструментами. Картинка стала расплываться, и девушка почувствовала острую боль в глазу, когда в него стекла капелька пота.

Едва она машинально опустила веки, как громкий лязг выдернул её из темноты закрытых глаз. Нэн настойчиво моргнула ещё раз. Она смогла смутно различить совокупность шестерёнок и шестов, когда до неё дошло, что они двигаются. Но как? Тут же она вспомнила, что оборудование по управлению мельницей заблокировали десять лет назад. Призрачная фигура Ди пришла в движение. Длина меча за его плечом увеличилась вдвое. Стоило Нэн осознать, что Охотник вытаскивает клинок, как она вновь ощутила знакомое жжение, сопровождающееся попаданием пота в глаза. Изображение вновь затуманилось.

Темнота. Нэн слышала только звуки. По телу пробежали мурашки. Шум был какой-то неправильный. Его определённо издавали скрипящие колёса, но даже девушке, ничего не понимающей в технике, было ясно, что в звуке, с которым они вращались, было что-то не так. Вверху и внизу, слева и справа от неё, над и под ней. Вместе с шестерёнками по-иному двигались и стержни, и крутящий вал мельницы. Если бы Нэн не беспокоили глаза, она бы, возможно, заметила, что они все вращались в обратном направлении. Ими двигала не ветряная мельница. Наоборот, стержни и зубчатые колёса поворачивали огромный вертикальный вал. Нэн была не в состоянии это увидеть, но крылья мельницы в сгущающихся сумерках стояли абсолютно неподвижно.

Вопрос был в том, заметил ли Ди, что вся эта деятельность пыталась передать энергию чему-то ещё?

Щёлкнули петли, и дверца шкафа упала на пол. Ди развернулся, как только из отверстия выступила чёрная тень, в этот же миг Нэн освободилась от оцепенения. Отчаянно протерев глаза, девушка попыталась уловить движение битвы, развернувшейся прямо перед ней. Ей, вероятно, повезло, подняв веки увидеть хотя бы прыжок Ди. Крик изумления вырвался у Нэн.

Тень тоже подпрыгнула. Две фигуры пересеклись в воздухе, и в секунду, когда мелодичный звон встретившихся клинков многократно повторился, девушку охватило весьма странное чувство.

Ди приземлился прямо перед Нэн, вокруг него с шелестом взметнулся чёрный плащ. Однако он тут же сорвался с места, повернувшись кругом в воздухе.

Нэн показалось, что от удивления у неё сейчас лопнут глаза. Напротив стоял… Ди, ещё один? Их было двое?! Мало того, их позы — в правой руке наготове длинный меч, левая рука одинаково вытянута перед грудью — были такими же, как и движения в воздухе — совершенно идентичными! Как будто между двумя Охотниками на вампиров протянулось огромное невидимое зеркало. Должно быть, совершенно естественно, как они оба одновременно оттолкнулись от земли. Движения обоих Ди были идеально симметричны — резкий взмах от правого плеча с левой стороны шеи оппонента и клинки встретились в брызгах синих искр. Их оружия коснулись друг друга, но не соединились, и оба Ди, сменив позу, вновь приземлились. Нэн была уверена, что Ди, опять вставший перед ней, был настоящим, но эти двое были так похожи, что ей оставалось только беззвучно открывать от удивления рот. Невероятная битва, в которой истина столкнулась с ложью, не потерпела бы вмешательства человеческого голоса.

Но если они оба были Ди, как тогда реальный победит фальшивого? Сверкающий меч, отражающийся в невидимом зеркале, несомненно, пронзил бы их обоих насквозь.

Первый Ди шаг за шагом двинулся вперёд. Противник последовал его примеру. Вероятно, это было лишь её воображение, но Нэн показалось, как она уловила ухмылку на лице другого Ди. За секунду до этого, такое же лицо приняло растерянное выражение. Не меняя позы, Ди повернулся спиной к противнику, тот не пошевелился. Нить, связывающая ложь с правдой вдруг оборвалась.

— Эй, в чём дело? — с издёвкой выплюнул голос. — Чего не пытаешься искать помощи от другого меня? — голос обращался к иному Ди, застывшему за спиной Охотника.

У Нэн создалось впечатление, что слова раздались со стороны левой ладони Ди, но не успела она от потрясения хлопнуть глазами, как другой Ди беззвучно оттолкнулся от земли. Его клинок, не давая возможности отразить удар, рассёк воздух, застонав как сокрушающий прибой, но перед лицом атакующего расправила крылья чернильная тьма плаща Ди. Разрубающий кость удар лишь разорвал ткань на рукаве Охотника, а несравненный клинок, выросший, словно из-под земли, глубоко вонзился в торс потрясенного и отчаявшегося противника.

Охотник уклонился от оседающего в кровавом тумане тела и отступил назад. Труп был вылитый Ди, но этот факт, похоже, не всколыхнул в молодом человеке ни единой эмоции. Когда он убрал свой меч и обернулся к Нэн, его лицо было абсолютно бесстрастным.

— Чёрт возьми, Ди, что… — наконец смогла заговорить Нэн, но Охотник прервал её.

— Зачем ты пришла сюда? — вопрос можно было описать одним словом — лёд.

Она подняла глаза к валу над головой. Всякое движение прекратилось.

— Я думала поговорить с тобой… о моих снах, ещё с тех пор, как мы так и не закончили наш разговор в баре, — слова застряли у Нэн в горле. Не смотря на то, что она была дочерью Фронтира, ей никогда прежде не приходилось видеть смерть так близко.

— Солнце скоро сядет. Тебе лучше отправляться домой.

Краткое замечание Ди наконец-то разбудило узнаваемую человеческую эмоцию в сердце Нэн. Гнев.

— Какой же ты есть. Я ведь проделала сюда такой путь… — начала она, но слова больше не шли. Что она значила для этого Охотника? Ясно осознавая, что не так уж много, ей, конечно, не хотелось, чтобы об этом напоминали.

— Ночь пока не принадлежит человечеству, — спокойно сказал Ди, как будто смертельная схватка минуту назад была просто сном.

— Для нашей деревни это не проблема. Я думаю… не могу сказать наверняка, но это действительно должно быть безопасно. За сто лет, как у нас исчез последний Аристократ, никто не стал их жертвой ночью.

— Может сегодня ночью кто-то станет.

Нэн потеряла дар речи. Она вспыхнула, а в глазах снова защипало, и на сей раз не от пота.

— Я иду домой, — сказала она, пытаясь выглядеть самоуверенно, но как раз уверенности ей и не хватало. Голос дрожал от злости. «Просто развернись и уйди», думала она. Он снился ей на две ночи больше чем остальным. Что это значило? Имело ли какое-то значение для этого юноши? Нэн подняла взгляд. Практически в ярости она выпалила Ди.

— Я должна рассказать тебе то, что не успела договорить в баре. Хочешь знать, почему я беспокоюсь о Сибилле? Потому что я с ней лежала в больнице в соседней палате, — высказав всё это на одном дыхании, она развернулась и пошла прочь.

Вышла в коридор. Слёзы полились, когда Нэн уже спускалась по лестнице. Она постаралась думать о чём-то другом.

На ум быстро пришёл Кейн, друг детства, живший через несколько домов отсюда. Она могла представить его лицо, но никакого трепетного чувства воспоминание о нём не вызвало.

Снаружи царила тьма. Словами и не описать. Нэн остановилась и зябко поёжилась. Её поджидала осенняя ночь, вооружившись страшным, пробирающим до костей, холодом. Она не могла вспомнить, чтобы когда‑нибудь её бил такой озноб. Не зная зачем, девушка посмотрела на небо. В ночных небесах мерцали острые как иголки звёзды. Ветер шелестел в роще, которая совсем не изменилась с тех пор, как Нэн была маленькой. Её встречал обратный путь. «Скоро сезон яблочного сидра», смутно подумалось Нэн, и прежде, чем она успела осознать это, холод исчез, оставив её в полном одиночестве.

III.

Домик пожилой миссис Шелдон располагался в западной части садов.

Вечнозелёная трава покачивалась в унисон бризу, изменяя рисунок ландшафта и холмов при каждом наклоне. Ветхий дом с флюгером на красной крыше казался идеальным местом, чтобы в нём провела последние дни старуха ста двадцати лет.

Миссис Шелдон сидела на крыльце в кресле-качалке. Должно быть, прошли годы, с тех пор как её приезжали проведать последний раз. О том визите старушка почти ничего не помнила, кроме того, что её гостями стали школьники. Время от времени в памяти всплывало лицо седого старика, но она не понимала, почему это навевает на неё такую странную ностальгию. Она давно позабыла, что могильный камень этого человека стоял позади дома на низеньком холме.

Благодаря процедуре преобразования в киборга, которую она перенесла более века назад, всё, что ей теперь было нужно, это переливание обогащённой питательными веществами крови раз в тридцать лет. Возможно, именно поэтому люди из города так редко к ней обращались. Этим утром, раскачиваясь назад и вперёд в двухтысячный раз, старуха впервые за «кто его знает, сколько» времени увидела человека.

Спешившись, Ди направился к старушке, сидящей в своём старом, но крепком на вид, кресле-качалке.

— Миссис Шелдон? — поинтересовался он.

— Она самая. А ты? — тот час ответила женщина, рассматривая какое-то время лицо Ди прежде, чем улыбнуться ему. — Совсем старая стала. В былые годы, я всех заставала врасплох своим молниеносным ответом, ну а теперь, меня принимают за сумасшедшую сонную старуху, которая уже ничего не соображает.

— Я приехал, чтобы поговорить с вами. Меня называют Ди.

— Имя нездешнее, ты явно приехал издалека и вскоре так же далеко уедешь. Думаю, многие жители ещё умрут или прольют слёзы, прежде чем ты соберёшься покинуть город. Заходи, — медленно поднявшись, старуха открыла перед собой дверь.

Внутри оказалось довольно уютно. В блестящих, словно золотые жилы, утренних лучах танцевали пылинки.

— Садись сюда, — старушка указала на стул и направилась в кухню. — Я приготовлю нам чаю.

— Спасибо.

Женщина исчезла за хлопнувшей дверью, но вскоре вернулась с парой дымящихся чашек на подносе.

— Я купила их у столичного торговца пятьдесят лет назад. Знаешь, а я ведь никогда не доставала их для горожан. Они только для особых гостей издалека.

— Как вы узнали, что я издалека? — Ди смотрел не на чашку, которую она поставила перед ним своей морщинистой светло-коричневой рукой, а в её совершенно дряхлое лицо.

— Думаешь, что человек с таким взглядом, как у тебя, мог бы остепениться в какой-то деревне? — потерев несколько раз поясницу, старуха устроилась в кресле. — Видишь ли, людей связывает множество невидимых глазу цепей. Одним концом они уходят в землю, так что, люди могут пройти милю или две, но дальше им не достать. Иногда эти цепи называют «домом» или «вещами», иногда «возлюбленным» или «воспоминаниями». Когда мы молоды, то пытаемся вытащить их из земли, но проходит десять или двадцать лет, и цепи утолщаются, их становиться больше чем когда-либо. Когда такое происходит, всё, что тебе остаётся, это осесть где-нибудь, где тебе понравится. С этого момента, цепи для человеческого глаза становятся подобны чистому золоту, но большинство людей не знают, что это всего лишь тонкий слой позолоты. Понимаешь, Господь создал людей такими, чтобы они не могли разглядеть, что на самом деле цепи собой представляют. Следишь за моей мыслью? О чём это говорит? Об иных, чьи глаза не застланы пеленой, на ком нет ни единой цепи — они созданы не Богом, но кем-то другим. Интересно, кто бы это мог быть? — с этими словами она бросила на Ди всезнающий взгляд и поставила свою чашку на стол. — Уверена, ты торопишься, поэтому я благодарна тебе, что не отказался от чашки чая и выслушал болтовню глупой старухи. Наверное, кому-нибудь другому ты бы за такие разговоры отрубил голову, а я могу похвастаться тем, что мне разрешил говорить.

— Вообще-то, я хотел бы услышать о том времени, когда люди и Аристократы жили в мире, — наконец открыл рот Ди.

— Всё, что угодно. Если б ты был так добр и рассказал мне о нём.

Старушка глянула на него искоса и сложила руки на столе. Просидев так без движения пару секунд, она заговорила:

— Рассказывать можно много. Настолько много, что это как, если ничего не говорить. Ну, большинство из них сгинули куда-то, когда я была ещё совсем крошкой, и никто не знает, что с ними со всеми стало. Всего лишь раз, после этого, они возвращались — это случилось тридцать лет назад. Думаю, поэтому здесь теперь что-то происходит, в особенности после того, как ты приехал. Аристократы не могут изменить своей сущности.

— Была укушена девушка, — напомнил Ди. — Она до сих пор спит и совсем не стареет. И пока она спит, то заставляет других людей видеть обо мне сны.

Старуха взяла чашку. Когда она поднесла её к губам, казалось, будто пар идёт у неё изо рта. Слегка отодвинув её, она сказала:

— Тридцать лет назад в лесу к северу от деревни нашли девушку. На шее у неё были две отметины. Понятное дело, её хотели тут же изгнать, но не сделали этого. До сих пор никто не знает, как лучше было поступить. Она ведь никогда тебя прежде не видела?

Ди кивнул.

Заглядывая Охотнику прямо в лицо, женщина продолжила:

— Ну, думаю, такого красавчика, как ты, она бы захотела увидеть, даже если бы и не встречала тебя прежде. Но, знаешь… — тут она отметила, что Ди примолк. — Когда б это я повстречала тебя хоть миллион раз, я бы ни за что не захотела видеть о тебе сны, потому что заливалась бы тогда слезами без конца — другого и не дано. Конечно, я сомневаюсь, что ты найдёшь во Фронтире женщину, которая бы никогда не плакала, но от этого не намного легче — нам больно всякий раз.

И всё же, Сибилла видела его во сне. Мужчину, которого она никогда не встречала прежде.

— Каким был тот Аристократ, укусивший Сибиллу? — вопрос Ди на этот раз достиг цели.

-Кое-кто видел его. Бабушка Сибиллы. Она умерла двадцать лет назад, но до этого каждый день рассказывала людям, как она в поисках Сибиллы столкнулась с ним. Ой, она мне про него все уши прожужжала, я уже хотела в них затычки вставлять. Да, он был высок, одет во всё чёрное, — старуха замолчала. В глазах её блеснул таинственный огонёк, превратившийся в лучи света, которые, казалось, прожгут дыру на лице Ди. — Как он выглядел… уж слишком хорошо, чтобы жить в этом мире — совсем как ты.

Ди поднёс чашку к губам. Его глаза как будто высматривали что-то в старой миссис Шелдон, и в то же самое время смотрели сквозь неё.

— Зачем ему было кусать Сибиллу? — размышляла старуха, огонь в глазах разгорался, блестел на грани безумия. — Зачем он заставил её видеть сны? Да и какие сны? — ответов, конечно же, не было, поэтому Ди ответил вопросом на вопрос, ведь именно за этим он сюда приехал.

— У девушки были близкие друзья?

— Дай-ка подумать… Ай-Линг.

— Где она?

— Она живёт на ферме в миле на юго-запад отсюда. Уверена, она в этот час там.

Ди поднялся, собираясь уходить.

— Погоди… — окликнула старушка, и Охотник остановился. — Не откажешься ли от ещё одной чашечки чая? Не хочу так легко упустить возможность поболтать за такое долгое время. Уж я-то знаю, ещё лет десять пройдёт, прежде чем мне выпадет шанс снова с кем-то поговорить. Даже дети сюда больше не приходят половить липких жуков. Деревенька у нас мирная, но я одинока.

Ди неохотно сел обратно.

— А ты не только симпатичный, но и прислушиваешься к людям. Когда‑нибудь, я уверена, ты устроишься в каком-нибудь местечке. Найдёшь себе жену.

И с этим словами старушка оставила его, скрывшись в кухне.

— Мирная деревенька, а? — пробормотал Ди.

— Ага,— прохрипел голос из левой руки, лежащей на колене.

— А хорошая?

— Не могу сказать.

— Тогда мы в одной лодке, — согласился Ди.

— Только потому, что она мирная, я бы не назвал её хорошей. То же и о жителях можно сказать, которые не такие уж мирные. В этом мире вообще нет ничего хорошего. Ни в Аристократах, ни в людях — ни в тебе, раз уж на то пошло.

Ди отвернулся к окну. Равнины менялись с каждой минутой; последние зелёные листья упивались жизнью нового утра, предупреждая вступление в свои права пылающей осени. Среди ослепительного света зимней тенью выделялся Ди.

Окутанная слабым ароматом, вошла старуха.

— А вот и я! — сказала она, поставив перед ним чашку. В её центре, в светло-янтарной жидкости плавал один единственный синий лепесток. Крошечное синее море.

Ди левой рукой поднёс напиток к губам. Само собой разумеется, правую руку он держал свободной, чтобы быть готовым к любой внезапной атаке.

Рука остановилась, хотя не было похоже, будто он прервал её плавное движение.

— Что такое? — весело улыбаясь, спросила старушка.

— Попробуйте, — ответил Ди.

— А?

— Выпейте сами. Пахнет по-другому.

— Ах, это? Я поменяла заварку. Это домашняя, сама вырастила в собственном саду на заднем дворе. Та заварка была дешёвой от того же столичного торговца, — и подмигнув своему гостю, она втянула дымящуюся жидкость морщинистыми губами.

— Ну. Доволен теперь, мой недоверчивый Охотник, тут нет никакого яда? Только настроение испортил. Ладно, не хочешь пить, не пей.

Ди поднёс чашку ко рту. Старуха с удовольствием наблюдала, как подпрыгивает его кадык. Опустив чашку, Ди встал на ноги. Уже на полпути к выходу, он обернулся и спросил:

— Вам я тоже снился?

Старушка кивнула.

— И что вы подумали?

Повисшая тишина, возможно, означала, что внутри неё решается вопрос, как бы повежливее выразиться.

— За других не скажу, — наконец осмелилась миссис Шелдон, — но лично я подумала, что ты опасен.

— Опасен?

— Во сне, пока ты шёл, было очевидно, что ты опасный человек. Учитывая, что ты вот так прямо не выходил и не заявлял об этом, я просто наверняка это знала.

Лучше о нём и не скажешь.

— Спасибо за чай, — всё, что ответил Ди и с этими словами покинул дом.

— Счастливого пути, — попрощалась с крыльца старушка. — Мы ещё встретимся, и ты послушаешь одну из моих песен. Одну из лучших, что я написала, когда была ещё молодой.

Ничего не сказав, Ди оседлал лошадь, один раз ударил ей в бока и уехал. Когда дом скрылся за холмом, хриплый голос затрещал.

— Не верится просто, каким ты иногда бываешь дураком. Какого чёрта надо было пить этот чай! Может там яд.

— Хочешь сказать, что сам не знаешь, что в нём было?

— Ну, ладно, что с чаем всё в порядке, я тогда понял, но в нём было и какое‑то неизвестное вещество.

— Ты должен стараться лучше, — разговор как будто вовсе не касался Ди. — Я ведь опасен? — прошептал он.

— Это уж точно, как никто другой. Но помнишь, что сказала та бабуля? Она сказала, это чувствует весь городок.

Всем жителям было ясно, что он опасен. Для них опасен.

Голос продолжал.

— А это означает, что они позвали тебя сюда, даже подозревая в тебе угрозу. Может, они сделали это, чтобы убить тебя. Если так, становится понятным поступок фермера… Но я не думаю, что причина в этом. Да и не важно, как сказала та бабуся, я вообще не уверен, что все до единого в городе чувствуют то же самое. Вполне себе ясно, что они не враги. Ведь это же мирная деревушка.

— Мирная говоришь? — Ди всё бормотал по дороге, а его слова подхватывал ветер. Пейзаж проносился с обеих сторон. Свидетелям этой беседы сравнить её странность было бы не с чем.

— Ты собрался уезжать из города… — спокойно продолжал рассуждать хриплый голос, — и тогда на тебя напали, но нападавший был убит стрелой из твоего сна. Ему нужно было, чтобы ты выжил. В итоге, ты торчишь тут. А знаешь, вполне вероятно, этот фермер, который напал на тебя, был частью его плана.

Вдруг хриплый затих, а Ди, молча, продолжал всматриваться вдаль. Юношу, казалось, не заботил странный тон говорившего из ниоткуда голоса, как и ни сколько не беспокоил предмет самой беседы. Вероятно, необычность, на которую нечеловеческое создание даже не обратит внимания, существовала за гранью понимания смертных.

А тем временем в доме. Пожилая миссис Шелдон провожала уезжающего гостя взглядом, пока тот вместе с конём не скрылся за холмом, и прежде чем сойти с крыльца и направиться к себе на задний двор, она в совсем не свойственной её возрасту манере соблазнительно подмигнула в его сторону.

Внутренний двор миссис Шелдон представлял собой огороженный участок земли в более чем тысячу квадратных футов, где на цветочной арене сражались бесчисленные оттенки.

Остановившись перед одним из очаровательных букетов с теми самыми синими лепестками, что плавали в чае, старушка сказала себе:

— О да, он опасен, но я бы не отказалась подвергнуться его опасности. С одной стороны, я бы всё-таки хотела, чтобы чай подействовал, а с другой — нет. Боже мой, давно я себя так не чувствовала, вскружило голову будто школьнице, — затем, случайно приметив синие цветы под ногами, она воскликнула. — А, так вот где я собрала этот чай… интересно, сколько он уже здесь растёт? Я его раньше не видела.

И только старушка наклонилась, чтобы сорвать немного лепестков, как над её ухом раздался пронзительный свист.

ГЛАВА 3

Шериф

I.

За пять минут Ди проскакал галопом примерно милю, когда перед ним внезапно выросло огромное ранчо. На изобилующем пастбище стояло целое стадо мясных чудовищ, некоторые из них пожёвывали траву. Похожих на бочонки, семи футов в длину и весом, соответственно, более полутора тысяч фунтов каждый, их словно бронёй покрывали пластины, способные, казалось, отражать лазерные лучи. Морды их напоминали экскаватор с парой изогнутых ковшей, которыми служили верхние и нижние челюсти, снабжённые крупными коренными зубами. Но, несмотря на их пугающий вид, для обеденного стола не было более вкусного украшения. Аристократы, благодаря своему эстетическому чутью, придавали многим существам ужасающую форму с единственной целью — запугать человечество, но эти создания были, наверное, самым большим исключением из правил. Они обеспечивали пищей. Ко всему прочему, пока существо не было смертельно ранено, срезаемое с него мясо, через двенадцать часов начинало отрастать вновь, в то время как само животное абсолютно не чувствовало боли и не оказывало сопротивления. Говорили, что имея пару таких бесценных животных, семья из пяти человек никогда бы не знала голода. К сожалению, они были крайне малочисленны, и редко производили потомство. Обычно, на одном таком звере можно было заработать достаточно денег, чтобы приобрести один из аэропланов Аристократии, и если кто-то находил животное, то, как правило, так и поступал, а не держал его для пищи. Здесь же их было, если прикинуть на глаз, около тридцати штук, из чего Ди заключил, что место это было не только мирным, но и богатым.

Ди направил коня прямо к жилому дому. По дороге в поле его зрения изредка попадались горящие полосы. Огонь выпускали красные кроты, охраняющие территорию. Их численность на этой ферме составляла половину от той, что обычно имели подобные ранчо. Слишком мало, чтобы можно было надеяться увидеть сотни пламенных столбов, вырывающихся из-под земли и приветствующих незваных гостей на поверхности или в воздухе.

Сработал датчик, установленный на расстоянии сорока футов от дома, и прежде, чем лошадь Ди успела остановиться, в дверях появилась женщина со стареньким автоматом в руках. Ди натянул поводья.

Щёки женщины залились лёгким румянцем, когда она увидела его лицо.

— Хм… чем могу помочь? — спросила она вежливым тоном. Её чёрные волосы были повязаны светло-коричневой косынкой. Лицо выдавало женщину, давно переступившую за черту увядания. Упрямый рот и острый, как бритва, взгляд говорили о сожалении и горьком осадке в её жизни. Но всё же, в ней было и что-то утончённое. Прямая линия носа и изящные тонкие брови предполагали жизнь очень далёкую от её нынешней выцветшей хлопковой рубашки и длинной юбки. В дополнение к автомату за спину был заброшен поношенный рюкзак.

— Вы Ай-Линг? — спросил Охотник.

— Да.

Ди собрался слезть с лошади.

— Ты… оставайся там. Я не могу позволить тебе вторгаться на нашу землю.

— Мне жаль, но это очень важно, — возразил Охотник, сидя верхом. Спешившись рядом с Ай-Линг, он добавил. — Я хотел бы расспросить вас о спящей в больнице девушке, Сибилле. Зовите меня…

— Ди, — буркнула Ай-Линг, опуская ствол автомата. — Я расскажу тебе, что знаю. Но прямо сейчас, мне нужно покормить животных…

— Я подожду.

На лице женщины промелькнуло что-то среднее между смирением и восхищением. Положив автомат на плечо, она медленно двинулась к забору. Ди пошёл рядом с ней.

— Зачем ты приехал сюда? — Ай-Линг, кажется, тоже чувствовала, что Ди опасен.

Охотник не ответил. Когда Ай-Линг открыла ворота и вышла на середину загона, Ди прислонился к забору и стал за ней наблюдать. Похоже, помогать он совсем не собирался.

Примерно в сорока футах от Охотника Ай-Линг сунула автомат под мышку и сняла рюкзак. Быстро раскрыв его, она вытрясла содержимое наружу. На землю посыпались блестящие кристаллы синтезированной еды для мясных чудовищ, тут же со всех сторон раздался пронзительный визг, и затряслась земля. Туши в полторы тысячи фунтов одновременно ринулись вперёд. Общая масса тридцати голов достигала двадцати тонн, под их напором дрожала земля, зашатался даже забор. Один Ди стоял, не шелохнувшись, лишь едва покачивались его волосы. Такое впечатление, будто вибрация забора, к которому прислонился юноша, прежде чем добраться до самого Охотника, поглощалась его чёрным плащом.

Ай-Линг отошла подальше от громадных зверей, пока они с жадностью поглощали своё излюбленное лакомство, но вскоре снова затерялась среди толпы из чёрной брони, которая запросто могла раздавить её. Стройная фигурка встала между тяжеленными, трущимися тушами и вдруг отвесила пинка ближайшему из чудовищ.

— Бен, плохой мальчик! — бранила животное Ай-Линг. — Ты ведь уже съел свою порцию, да? Будь хорошей зверушкой и уступи место Плуто. А ну, не капризничать.

Будучи агрессивными, мясные чудовища были и достаточно сообразительны, а если с ними поработать, можно было их приручить. Однако в процессе дрессировки вы день за днём рисковали бы жизнью или частью тела. Как говорят, наберись столько терпения, сколько нужно, чтобы отыскать единственное зёрнышко среди кучи песка. Кажется, этой достойной женщине удалось его найти. Зверь, которого она ударила, отошёл в сторону, но тот, которого звали Плуто, похоже, зазевался и только продолжал упираться.

— Плуто, быстрее. И тебе, наконец, место досталось, так иди и жуй, — видя, что животное не реагирует, Ай-Линг воскликнула. — Вот же громадный болван! — и пнула его в бок. Зверь не пошевелился.

Ай-Линг отступила на шаг и скрестила руки. Взгляд её стал решительным, она схватила автомат за рукоять и стала держать его как дубинку.

— Уже кое-что, — шепнул Ди.

Женщина занесла автомат и шлёпнула существо, которое было гораздо выше неё, прямо по заду. Капельки пота разлетелись в стороны. Она ударила пять или шесть раз прежде, чем глупое животное, наконец, разнюхало себе место и стало зачерпывать еду своими ковшами-челюстями. Убедившись, что дело пошло, Ай-Линг снова подошла к Ди. Эта процедура, очевидно, её сильно вымотала как морально, так и физически, но походка женщины оставалась поразительно ровной.

— Извини, что заставляю ждать, но я должна ещё проверить термостаты в курятнике, — её трясло, дыхание сбилось, а в бисеринках пота отражалось лицо Ди. — Пойдёшь со мной? Вообще-то ты бы мог подождать в доме, но в отсутствии мужа я не могу пустить туда мужчину.

— Мне неплохо и здесь, — сказав это, Ди встал рядом с Ай-Линг, и они вместе повернули к зданию слева. — Не очень подходишь для жизни на ферме, — заметил он, когда они отошли недалеко.

Ай-Линг потребовалось несколько секунд, чтобы понять — он говорит о ней. Бросив удивлённый взгляд на Ди, она спросила:

— Беспокоишься за меня? — как будто печально улыбнулась.

— Работать на ферме тяжело даже для мужчины, — сказалДи. — Зачем ты дала этим животным имена?

— Работа на самом деле не такая уж тяжёлая, — бодро отвечала Ай‑Линг. — Вот поработаешь так тридцать лет и ко всему привыкнешь. А имена я дала, потому что так с ними легче.

Добравшись до сооружения, Ай-Линг открыла стальную дверь. Наружу вырвалось тошнотворное зловоние — запах диких животных и экскрементов. Ай-Линг отвернулась и прокашлялась.

— Я только проверю термостаты. Мы можем поговорить, пока я тут кружусь. Спрашивай, — донёсся её голос из темноты.

Солнечный свет, проскользнув в дверной проём, едва осветил внутреннее пространство помещения, где рядами разместились крупные цыплята — птенцы огромных куриц, достигающие в высоту шести с половиной футов. То, как они неподвижно стояли за линией высоковольтных проводов, протянувшихся по обеим сторонам от дорожки, и внимательно наблюдали своими блестящими синими глазками за пришедшими, при этом, не выказывая никакой суетливости, присущей обычным курицам, не могло не насторожить.

Гигантские курицы служили Фронтиру основным источником пищи. Нужно было соблюдать несколько особых условий при разведении этих кур — у них был очень чувствительный организм; отклонение температуры всего лишь на несколько градусов от их естественного режима могло с лёгкостью убить птиц. Вдобавок множество проблем было связано с их питанием и норовистым нравом, так что даже семье из пяти человек с большим трудом удавалось вырастить хотя бы одну птицу. Что творилось в этом грязном, плохо освещённом сарайчике иначе как чудом не назовёшь.

Высоковольтный провод стрельнул бледной искрой, когда один из цыплят наткнулся на него. Странно, но птенец даже не вскрикнул от боли.

— Насколько я помню, эти курицы любят человеческие кости. И ты можешь их достать?

Ай-Линг покачала головой в ответ на вопрос Ди.

— В нашей деревне это не так-то просто. Поэтому я покупаю их у развозчика трупов.

Всевозможные торговцы из Столицы и других промысловых областей разъезжали по всему Фронтиру. Продавцы меха, ремонтники, барахольщики, торговцы фруктами, мороженщики, портные, оружейники, фокусники, даже передвижной кинотеатр. От кого-то разило кровью, от кого-то весельем, кто‑то был заляпан жиром, кто-то одет с иголочки, но все они оставались неотъемлемой частью Фронтира. Развозчик трупов — торговец иного сорта.

Окружённые жестокостью в этой жизни, люди не всегда с почтением относились к мёртвым. Внутренние органы использовались для пересадки, человеческие волосы обрабатывались особым животным жиром, чтобы сделать из них линии связи, передающие сигнал на любое расстояние. Кости, благодаря высокому содержанию кальция, играли важную роль в удобрениях. Кроме того, гитара, сделанная из резной тазовой кости и выгнутого позвоночника с упругой кишкой, натянутой опытным мастером, издавала совершенно чарующую музыку. Если покойники, имеющие родственников, использовались на разных направлениях, те, кто умер в дороге, могли рассчитывать лишь на небрежную поминальную службу, после которой гроб, с их скудными пожитками, отвозился на общественное кладбище, а труп по существующей договорённости отправлялся «мяснику» с окраины города для разделки.

Развозчикам покойников не хватало, но иногда они поставляли людям тела, замороженные на их собственном оборудовании. Однако чаще им приходилось бродить по деревням и городам, словно упырям в поисках свежих трупов. Обычно тела продавались целиком, когда этого требовал спрос; в противном случае, некоторые части тела продавались в необработанном виде, либо сначала подвергались обработке, а затем шли на продажу.

Ай-Линг под прицелом хитрых глаз трёх огромных цыплят проверяла допотопное оборудование в каждом загоне. Когда она добралась до термостата во втором загоне, то остановилась и обернулась к Ди.

— Ты меня так ни о чём и не спросил. Не хочешь отвлекать? Ко мне даже муж так внимательно не относится.

Ди молча продолжал наблюдать за птенцами.

Горько усмехнувшись, Ай-Линг потянулась к устройству, как вдруг одна из куриц вытянула шею, высоковольтный провод плюнул огнём, и Ай-Линг, вскрикнув, отдёрнула руку. Острый куриный клюв содрал кусок кожи с тыльной стороны её ладони.

Интуитивно она второй рукой зажала рану, но кровь всё равно выступила. Изящные бледные пальцы Ди коснулись чуть выше запястья руки. У Ай‑Линг перехватило дыхание. Она просто восторженно наблюдала, как Ди осматривает её руку, и продолжала сжимать рану, потупив взгляд.

— Ничего страшного, — сказал ей Охотник. — Наложишь компресс из листьев вайны и к концу дня…

Внезапно, Ай-Линг резко отдёрнула руку. Не ясно, заметил ли Ди при таком слабом освещении, как женщина покраснела до самых ушей.

— Извини, — прошептала она. — Просто давно уже мужчина не брал меня за руку.

— Такое часто случается с этими цыплятами? — глядя на птицу, спросил Ди. От белого пуха на её груди поднимался синий огонёк — работа высоковольтной линии. — Даже не пискнул — слишком легко для них.

— Бывало, что и цапнут, — Ай-Линг забинтовала рану носовым платком. За секунду белая ткань пропиталась кровью. С беспокойством взглянув на хищную птицу, она добавила. — Но этот сегодня наверняка просто застал меня врасплох. Знаешь, я всегда могу распознать, когда они в таком настроении.

— Нам нужно идти.

— Тут надо ещё кое-что сделать, — улыбнулась Ай-Линг прежде, чем направиться к следующему загону. Остановившись перед оборудованием, она немного помедлила и вытянула руку. Верхняя часть тела ближайшей курицы дёрнулась, но замерла. В её стеклянных глазах отражался Ди. Как будто у существа внезапно появилось чувство прекрасного, но на самом же деле жестокий взгляд страшной птицы наполнился невыразимым ужасом. Глаза Ди едва различимо мерцали красным. Бледная точно привидение Ай-Линг обернулась к Ди, наверное, тоже что-то почувствовала, и снова быстро вернулась к работе. Осмотр был закончен без происшествий.

Солнечный свет снова ждал их в свои объятия. Заперев дверь снаружи, Ай-Линг с благодарностью кивнула Ди.

— Спасибо за помощь. Хм, постарайся не смотреть так туда. Имею в виду, рука не очень-то и красивая.

Она говорила не о повреждённой руке, а о той, которой она закрывала рану. По тыльной стороне проходило множество шрамов, а кожа загрубела от ядовитых укусов и стала похожей на чешую огненного дракона. Возможно, Ди ещё с момента их встречи заметил, как она пыталась прятать её.

— Какой девочкой была Сибилла? — голос Охотник холоден и лишён эмоций.

Ай-Линг нахмурилась, вспомнив, для чего Ди был здесь.

— О, сущим романтиком, — заверила она. — И такой милой. Что ещё было надо? Уверена, ей сняться хорошие сны. Если нет, то и Бога нет.

— Какой сон был бы хорошим сном?

Раздумывая, Ай-Линг подняла глаза к просторам голубого неба. Взгляд её устремился вдаль, как будто там было что-то очень важное.

— Истории, что странствующие писатели придумывают для молодых девушек.

Ди промолчал.

Ай-Линг облизала бледные губы и слегка прищурилась.

— Сон, — начала она, — в котором влюблённые, держась за руки, идут вниз по улице. В библиотеке есть все книги, которые ты хочешь прочитать. Сон, где никто никому не угрожает, и люди думают о других, делая что-то и не прося ничего взамен. Новинки моды из Столицы приходят каждую неделю. Сон, в котором у аптекаря есть все лекарства, чтобы вылечить лихорадку у твоего ребёнка. Сводить концы с концами можно, и не работая как ломовая лошадь. Сон, в котором все спускаются к пруду, чтобы в лунную ночь половить огненных мух. И сон…

Предложение закончил уже другой голос.

—…в котором люди и Аристократы идут рядом рука об руку?

Потрясённая Ай-Линг уставилась на своего загадочного гостя.

— Ты что ли волшебник? — изумилась она.

— Аристократ, укусивший Сибиллу, выбрал её не случайно.

Взгляд Ай-Линг застыл в недоумении.

— Что ты хочешь этим сказать? Почему он выбрал Сибиллу?

— Старинный замок и синий свет, белое вечернее платье и чёрный фрак, котильон — говорят тебе о чём-нибудь?

Какая-то искра блеснула в глазах Ай-Линг.

— Я думала, это только ты нам снишься… но ты тоже видел сон Сибиллы, верно? — слеза скатилась по щеке. — Именно этого она хотела — носить белое платье и танцевать ночь напролёт с мужчиной в смокинге где-нибудь в зале старинного замка. Ночь, окутанная синим сиянием.

— Её желание сбылось.

— Ночь в её сне никогда не кончается, да?

— Я не знаю.

— Думаешь, Сибилла счастлива?

Ди ничего не ответил.

Ай-Линг убрала волосы, упавшие ей на глаза.

— Пойми меня правильно, я довольна своей жизнью. Мне не на что жаловаться. Нам удается выживать, и я чувствую, насколько тверда земля у меня под ногами. Может, я не вижу таких прекрасных снов как Сибилла, но…

— Сны могут быть прекрасными, но это не значит, что они хорошие.

Ди слегка коснулся края шляпы. Так он попрощался.

Ай-Линг застыла на месте, пытаясь сказать что-нибудь ещё; она смотрела ему в спину, в чёрное пространство, пока он спокойно уходил прочь.

Силуэт гостя ясно давал понять — разговор окончен. Образ, не терпящий возражений.

Ещё неуверенная, готова ли она сказать, но чувствуя, как нечто важное уже готово было сорваться с языка, Ай-Линг сделал несколько шагов вперёд. Прежде, чем она догнала Ди, он остановился и повернулся. Но не к Ай-Линг, а в сторону курятника. Когда тёмные глаза последовали за его взглядом, стальная дверь отлетела и упала на землю, обломки разлетелись во все стороны. Внутри показались обезумевшие белые создания с растрёпанными перьями. Толкаясь, они выскочили на солнечный свет.

II.

Тишину разорвал душераздирающий крик, не уступающий рёву серого медведя, готовящегося броситься на свою жертву. Ай-Линг вздрогнула, заметив синие искры и фиолетовый дым на белой груди у каждой курицы.

— Но это же… — она запнулась. — Как им удалось пройти через высоковольтные провода?

— Отправляйся в дом и предоставь их мне, — прошептал бронзовый голос над самым ухом, и только тут Ай-Линг поняла, что Охотник стоит рядом.

— Но…

— Иди, — приказ прозвучал чуть мягче, чем обычный тон.

Не дожидаясь, пока Ай-Линг направиться к дому, Ди развернулся в обратную сторону и сорвался с места. Плащ парой огромных чёрных крыльев взметнулся на ветру. Он ринулся вперёд, возможно, потому, что чувствовал, Ай-Линг отступает гораздо медленнее, чем её настигают громадные курицы. Птенцы они или нет, но каждый был ростом в шесть с половиной футов, а удара клюва или когтей этой вздорной птицы было достаточно, чтобы пробить дыру в титане… не говоря уже о том, что он мог сделать с человеческой плотью.

Приблизившись к Охотнику на расстояние в десять футов, один смертоносный пушистый комок, подскочил в воздух. Ногам цыплят, устроенным так, чтобы удерживать тушку в семьсот фунтов, хватало прыгучести даже без разбега подняться в воздух на более чем пятнадцать футов. Изо всех сил растопырив когти, курица спикировала прямо на то место, где могла перехватить Ди.

Серебряный росчерк вспыхнул в глазах атакующей птицы, когда Ди отсёк ей обе ноги. На голову, прорвавшегося в самую гущу визжащих цыплят Охотника, посыпались бесконечные удары множества чёрных клювов. Человеческий череп для них оказался бы мягок как виноград, но оцеплению озлобленных птиц достался вкус не Ди, а его сверкающего меча. Под лучами солнца пролилась алая кровь.

Спустя пару секунд, на земле лежала примерно дюжина цыплят. Зелёная трава окрасилась свежей краской. В одной руке окровавленный клинок, сам Ди неподвижен. Охотник орудовал мечом посреди неистового тумана крови, но ни одна капля не попала на его одежду или прекрасное лицо. Вопрос в том, отчего? Одно мгновение и частичка багряного пастбища внезапно начала оживать, и она была не единственной — вся земля вокруг содрогнулась и тоже начала подниматься. Эти «нечто» сворачивались над землёй и всплывали в воздух, грязь и трава так и свисали с них. Шары до полутора футов в диаметре. Название «кровавые пузыри» подходило им как нельзя кстати, учитывая их тёмно-красный цвет. Словно бурлящая в кратере лава, как ядовитая пена, порожденная безумной химической реакцией, это жуткое отродье стало порождением земли, напитавшейся кровью страшных птиц. Подобно разумным существам, шары зависали в воздухе на высоте шести футов. Один за другим, их число возрастало. Возможно, именно этого они и добивались.

— Что думаешь? — спросил у кого-то Ди.

— Может, назовём их «кровавые яичные пузырьки»? — ответил кто-то. — Я их тоже никогда не видел. Раз пузырьки, значит, когда-нибудь должны лопнуть. Когда лопнут, зажимай нос. Погоди-ка, — добавил голос. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Хочешь, чтобы я попробовал кусочек?

— Было бы неплохо.

— Эй-эй, не очень-то расслабляйся, тебе тоже может достаться, — неистовая буря негодования в загадочном голосе. — Ну! Налетайте и попробуйте нас взять! — прокричал он.

Ди поднял левую руку и повернул ладонь к одному из зависших в воздухе противников. Взвыл ветер. Тут же, один из немыслимых кровяных шаров всколыхнулся и поплыл к руке Ди. Когда округлость коснулась ладони Охотника, то с одного края начала вытягиваться, словно протискиваясь в дыру, а с другого — неимоверно раздуваться.

Всасывание на этом не закончилось. Раздувшаяся часть не взрывалась, а будто бы продолжала бороться, даже не смотря на всё увеличивающиеся размеры, и прежде чем полностью поглотиться ладонью Ди, она в одно мгновение сдулась, испугавшись как тонущий зверёк.

— Ух, ты! Довольно вкусно, — весело отозвался голос, но через секунду истошно завопил от боли.

— А может слишком ядовито? — спокойно заметил Ди.

— Эта штука… чертовски смертельна… Даже не думай, что я съем ещё… Лучше отступим.

Почувствовалось какое-то движение. Не со стороны Ди, а от кровавых пузырей. Возможно, крики жертв добавили им уверенности, или может, они, наконец, накопили достаточно сил. Шары разделились на две группы и заскользили по воздуху в направлении Ди.

— Тьфу! Не трогай эти штуковины… — заверещала левая рука.

Ди прикрыл шарфом нос и рот как раз в тот момент, когда разорвался первый ряд кровяных пузырей. В воздухе повисла багряная дымка, но фигуры в чёрном под ней уже не было. Ди беззвучно проносился сквозь красную массу, в которой один за другим взрывались шары из крови. Впереди он заметил застывшую на месте Ай-Линг и вторую часть пузырей, мчащихся прямо на неё.

— Задержи дыхание и падай на землю, — крикнул Ди и тотчас закашлялся. Он вдохнул кровавый туман из разорвавшегося над головой пузыря. Губы словно сами раскрылись от потока брызнувшей изо рта алой крови.

Теряя жизненные соки и оставляя позади кровавый след, Ди на бегу даже не споткнулся. Обхватив беззащитную Ай-Линг за талию, он кинулся к забору. Серебряная молния вспыхнула посреди кровяных пузырей, когда они проносились над мчащейся фигурой. Шары как будто отступили под натиском порыва ветра, созданного мечом. Ди прошмыгнул сквозь них. Пробежав футов сорок, он обернулся. Казалось, нет никакой возможности избежать встречи с роем шаров неумолимо приближающихся к ним. Сколько ещё ядовитого газа он выдержит?

— Сейчас порядок, — Ди дал знать Ай-Линг, что дышать теперь безопасно, как будто он сам совсем не чувствовал боли. — Что на счёт них? — спросил он кого-то.

— Поступай, как знаешь. Эксплуататор, чтоб тебя.

Услышав раздражённое брюзжание, Ай-Линг раскраснелась и стала повсюду оглядываться.

Трудно сказать, что задумал Ди. Аккуратно поставив женщину на землю, он бросился прямо к настигающим их пузырям крови. Вдруг багряные шары поднялись как один. Равномерно распределившись, они образовали круглый навес. Под таким пологом ничто бы не смогло избежать атаки и попалось бы в ловушку смертельного тумана, но Ди встал прямо под центром купола. Над ним оставалось расстояние в сорок футов — слишком высоко для прыжка или умелого движения мечом.

Левая рука Ди поднялась. Если бы у пузырей имелись глаза, они бы заметили сформировавшееся на ладони человеческое лицо.

Напоминающие малюсенькие бамбуковые листочки глазки злобно поблёскивали, а тонкие губы скривились. С громким свистом воздух начал двигаться в одном направлении — к крошечным губам. Захваченные сильнейшей тягой, все до единого пузыря выстроились в прямую линию перед ладонью Ди. Лишённые возможности улизнуть шары из крови были распороты танцующим клинком Охотника. Ди отскочил назад, прежде чем пролившаяся дождём кровь попала на его тело. Пузыри вновь попытались подняться к небу, но подтянулись яростно воющим ветром и затем лопнули, будучи не в состоянии образовать плотную кровавую завесу вокруг Ди.

Отпрыгнув в сторону от места расправы над последним из шаров, Ди уронил меч на землю и, зайдясь жутким кашлем, опустился на одно колено. На синем шарфе, закрывающем его рот, проступило тёмно-красное пятно. Кашель спустя секунду прекратился, и Ди поднялся. Опустив платок, он повернулся к Ай-Линг. На её смертельно бледном лице появилось подобие улыбки.

— Душ из антидота примешь позже, — с этими словами Ди достал несколько золотых монет из внутреннего кармана плаща и вложил их в руку Ай-Линг. Плата за убитых цыплят.

Ай-Линг собиралась запротестовать, но, раздумав, приняла деньги. Во Фронтире даже жестяное ведро могло оказаться на вес золота.

— Что сейчас произошло? — удивилась она.— Я никогда не слышала, чтобы такое случалось с кровью этих куриц, — голос дрожал, безусловно, от того, что жизнь её была хоть и тяжела, но вплоть до сих пор относительно спокойна.

— Твой муж не поблизости? — наконец спросил Ди.

— Этим утром он отправился в город. У него там есть дела.

— Поедешь со мной? Не могу сказать, что оставаться здесь безопаснее, но я могу отвести тебя к мужу. Те кровавые шары ведь и за тобой погнались тоже.

Ай-Линг измученно кивнула в знак согласия и заперла ворота, чтобы мясные чудовища не разбежались. Вдвоём с Ди они устроились верхом на его коне‑киборге и умчались прочь.

— Никогда раньше не видела, чтобы так дрались… Кто же ты такой? — спросила Ай-Линг, крепко ухватившись за талию Ди.

— Ты говорила, что я тебе снился, верно?

— Да, снился.

— И что ты подумала?

Ай-Линг промолчала. Её уже тронутые сединой волосы развевались на ветру.

— Мне обязательно отвечать? — в итоге спросила она.

— Нет, если не хочешь.

— Я возненавидела тебя настолько, что готова была убить.

Один человек сказал, что боится его, другой — что ненавидит. Можно ли утверждать, что каждый житель города не попал в один из этих двух лагерей? Даже во снах Ди вызывал у них тревогу, неприязнь.

— Не знаю, почему так, — продолжала Ай-Линг, — но ты действительно был мне ненавистен. Как будто ты собирался разрушить нашу жизнь и всё, что мы с таким трудом выстроили — а потом, когда я проснулась… — слова её затихли. Прошло ещё какое-то время прежде, чем она смогла заговорить. — Знаю, я сказала, что счастлива… но я завидую Сибилле. Она не стареет и просто видит сны…

— Не обязательно приятные сны.

— Так все говорят, но любой беспробудный сон, гораздо лучше, чем реальность… даже ночной кошмар. Интересно, чтобы она подумала о нём, если проснулась…

Как прозвучала для Ди первая искренняя эмоция в усталом голосе женщины? Мчась верхом он, как и прежде, оставался холодным и равнодушным.

Ступив на дорогу, ведущую к центральной улице, Ди намеревался повернуть коня в сторону деревни, но Ай-Линг сдержала его:

— Налево — в больницу. В это время муж всё ещё должен быть там.

Лошадь поскакала к окраине города, и в мгновение ока пара очутились перед белым зданием больницы. Ди уже собрался отъезжать, когда Ай-Линг вежливо просила его рассказать о случившемся её мужу. Пусть это Фронтир, но затеянная Ди драка на их ранчо больше походила на битву из глубин ада. Чтобы она не наговорила мужу, он мог ей не поверить. На сей раз, безразличие юноши могло иметь неприятные последствия.

После некоторого раздумья Ди соскочил с лошади.

— Сюда, — Ай-Линг пошла впереди Охотника. Спустившись по знакомому коридору и остановившись перед уже виденной им дверью, Ди наконец понял, что здесь происходит. Ай-Линг постучалась, и за распахнувшейся внутрь дверью появилось лицо мужчины. Охотнику даже не нужно было смотреть на него. Серьёзное, ожесточённое многочисленными снежными буранами, оно принадлежало шерифу Куртцу.

III.

В больничной палате, где постоянно царил полумрак, трое вели беседу. Вернее, говорила только Ай-Линг, а Ди лишь в завершении рассказа подтвердил правдивость её слов коротким замечанием.

Закончив слушать шериф, не будучи взволнованным или даже удивлённым, заговорил:

— Сначала ты нарвался на неприятности с Клементсом, потом спалил гостиничный номер, теперь ты перебил всех кур на моём ранчо, а? Объяснишь, какого дьявола тебе понадобилось в нашем городе?

— Я, как и ты, не знаю ответа, — сказал Ди.

— Ай-Линг, подожди в фойе, — приказал шериф.

По лицу женщины было видно, что ей есть что сказать, но вдруг по нему пробежала тень нечто похожего на покорность, и она согласно кивнула.

Когда дверь вновь закрылась, шериф предложил Ди сесть.

— Благодарю, — Охотник вместо этого прислонился к стене.

Шериф бросил на Ди сдержанный взгляд.

— Это какой-то пункт в железном кодексе Охотников, никогда не оставлять спину открытой?

— Твоя возлюбленная? — ответил Ди стражу порядка вопросом на вопрос.

Глаза шерифа метнулись к девушке на постели.

— Это было тридцать лет назад, — ответил он.

— Насколько знает твоя жена — и до сих пор. Должно быть, это больно, смотреть, как ты каждое утро уходишь проведать свою давнюю подругу.

— Мы не об этом, да и что ты вообще знаешь?

— К вам в деревню меня привёл сон, который видит девушка в этой постели. Когда я попытался уехать, что-то помешало мне, а кто-то умер. Ключ к разгадке этих тайн имеется у твоей спящей подруги. Причина, по которой меня сюда позвали и причина, по которой я не могу уехать, заключается, похоже, в одном и том же. Вот всё, что я знаю.

— Намекаешь, мол, моя личная жизнь тебя не заботит? Раскрасавец чёртов. Убирайся из города, пока не вляпался во что-нибудь ещё.

— Я бы так и сделал, но что-то не позволяет мне уехать.

— Чушь, я лично доведу тебя до границы деревни, и чтобы ты никогда больше сюда не возвращался.

Как только шериф договорил, Ди отступил от стены, и сразу же в дверь постучали. Шериф пересёк комнату и открыл.

— А, здравствуйте. Доктор Аллен, — поприветствовал он.

В открытую дверь проскользнули мужчины и женщины в белых халатах. На тележке, которую толкала перед собой медсестра, стояли подносы с хирургическими инструментами и белое устройство, издававшее резкие механические звуки.

— Хочешь взглянуть на… — удивлённо буркнул шериф, когда директор больницы сначала тепло ему улыбнулся, а затем перевёл колкий взгляд на Ди. Фигура в чёрном плаще уже исчезла за дверью. — Подожди в фойе, — крикнул он вслед Охотнику и снова повернулся к доктору.

Директор морщинистыми пальцами провёл по корпусу электрогенератора.

— Только этим утром прибыл из Столицы. Последнее достижение в области хирургии головного мозга. Надеюсь, нам удастся добиться успеха, посылая с его помощью побуждающие проснуться сигналы непосредственно к клеткам её мозга. Конечно, получить её согласие мы могли бы лишь постфактум, но ты ведь будешь здесь всё это время. Ну, что скажешь? Испытаем его прямо сейчас?

Шерифа немного смутила такая тщательность в подготовке доктора Аллена, не говоря уже о его нарочито-настойчивом тоне.

— Ты говоришь, что стимулирующее воздействие пойдёт прямо на её мозг. А это не опасно?

— Даже намазывая кремом комариный укус, ты можешь подвергаться опасности, хотя и ничтожной.

— Но мы здесь говорим о чьей-то жизни, — возразил шериф Крутц, глядя пожилому доктору прямо в глаза. — Если есть хоть какой-то риск, самый ничтожный, я на это не пойду. К тому же, останется ли Сибилла такой же, как сейчас, когда проснётся?

— Что ты имеешь в виду?

— Представим на секунду, что она не проспит вечным сном, даже если раны на горле останутся. Пока у Сибиллы есть эти отметины, она будет молодой… пусть и спящей девушкой. Но когда она проснётся, не вернутся ли её сны и её плоть в реальную действительность?

Директор больницы тяжело вздохнул.

— Ну, боюсь, по-другому не получится. Но… что тебя пугает больше?

Шериф вздрогнул. Как будто солнечные лучи вдруг осветили тёмные мысли, которые он пытался спрятать очень глубоко. Он рассеяно пробежал глазами по потолку.

— Что? — прошептал шериф.

— Когда умрёт Аристократ, зачаровавший её, физическое тело девушки потеряет свою юность, а сны лишаться целостности. Но разве это не приемлемая плата в обмен за её возвращение? Что пугает тебя больше. Шериф? — взгляд директора колет, словно стальная игла.

Тишину, повисшую между присутствующим в комнате, можно было резать ножом; одна из медсестёр повела плечами.

— Я не знаю… — едва слышно простонал шериф Крутц.

В палате среди встревоженных лиц только Сибилла была безмятежна и ровно дышала во сне.

* * *

Когда мужчина в чёрном вывернул из дальнего конца коридора, его имя окликнул тихий голос. Это была Нэн. Её наивное, улыбающееся личико расцвело в мрачном фойе подобно цветку. Она поднялась с дивана и, словно подгоняемая ветром, направилась к нему.

— Так и думала, что ты здесь, — сказала она. — Я тебя искала.

— Как ты узнала, что я буду здесь?

Насупив лоб, Нэн дотронулась указательным пальцем до кончика носа.

— Чутьё, наверное? Да, похоже, это оно.

— Здесь должна быть Ай-Линг.

— Она несколько минут назад ушла. Я мигом догадалась, что это ты привёз её сюда.

— У тебя выдающиеся способности, — заметил Ди, направившись к входной двери.

— Подожди секундочку, мистер нетерпеливый! — воскликнула Нэн и вприпрыжку помчалась вслед за ним. — Что собираешься делать теперь?

— Уехать из деревни.

— Что?! — Нэн задохнулась от удивления, сделав круглые глаза. — Но ты же ещё не добрался до разгадки тайны, и не закрыто расследование по тому происшествию. Я тебе вчера говорила, что если ты уедешь, шериф отправится за тобой.

Ди лишь слегка наклонил голову в сторону Нэн, сложив губы в редкую для него усмешку.

— Вот именно.

Пройдя через входную дверь, он обернулся к девушке и спросил:

— Шериф и Сибилла были влюблены?

Нэн кивнула.

— Думаю, они бы поженились, если бы с Сибиллой всего этого не произошло. Они хорошо ладили и были самой красивой парой во всём городе.

— По дороге сюда я слышал, что они дружили втроём.

— Ты ведь не особо задумываешься над чувствами других людей или их отношениями? — горько отозвалась Нэн, но это замечание, конечно же, не удостоилось ответа. — Как это, по-твоему, когда твой муж каждый день ходит в больницу навестить твою лучшую подругу? Особенно, когда она ждёт его там точно такая же, как и много лет назад? Думаю, его жене невыносимо смотреть на себя в зеркало. И всё это… всё до последнего… по вине Аристократов. Если бы он только не укусил Сибиллу…

Невинное лицо девушки исказилось от злости, но Ди не отвёл взгляд.

Вдруг Нэн посмотрела на Ди глазами полными слёз. Бледная ручка опустилась на чёрное плечо. С таким состраданием, которое едва ли можно было представить в наивной юной девочке, она сказала:

— Ты ведь Охотник? Тогда сделай что-нибудь для неё — помоги Сибилле. Если ты можешь уничтожить Аристократа, то в твоих силах и спасти его жертву.

— О чём ты? — Ди уже ухватился за поводья.

Его, вероятно, ожидал страшный ответ на этот вопрос. В солнечных лучах между ними ветер кружил запах опавших листьев. Изменчивые леса окрасили далёкие горы в золото и киноварь; осень спокойно брала власть в свои руки.

Нэн молчала. Слёзы покатились из-под опущенных ресниц, оставляя мокрые дорожки на её бледных щеках. Рука, сжимающая плечо Ди, задрожала от рыданий. Даже после того, как Охотник сорвался с места, она ещё долго продолжала тянуться к нему.

Ни слова на прощание, лишь стук копыт удалялся всё дальше и дальше. Нэн не оборачивалась — так и стояла там всё это время. Думала, может, кто-то придёт за ней. Она была уверена, если кто-нибудь с ней заговорит и спросит, в чём дело, она снова станет собой. В это же мгновение к ней обратился голос, но совсем не тот, который она представляла.

— Что с Охотником? — спросил шериф.

Быстро вытерев слёзы, она оглянулась на него и ответила:

— Только что уехал.

— Что ж, нужно удостовериться, — шериф Крутц прошёлся до конца забора и оседлал лошадь.

— Что с ним будет? — неожиданно спросила Нэн.

— Ничего. Доведу его до границы деревни, а там пусть сам решает.

— Интересно, сможет ли он уехать.

Шерифа как громом поразило, так что он даже забыл пришпорить лошадь, ведь только что Охотник сказал ему практически то же самое.

— Он тебе что-то говорил? — забеспокоился шериф.

— Совсем ничего, — Нэн замотала головой. Она ещё никогда в жизни так решительно не кивала. Волосы разметались по сторонам, а вслед за ними полетели жемчужные слезинки. — Что с ним станет? — вновь задалась она вопросом. — Что станет с Сибиллой… или вами. Шериф? Что случится со всеми нами?

— Ничего не случится, — твёрдо ответил шериф.

В своё время, местные жители могли услышать эти слова и мирно спать всю непроглядную ночь, кишащую трепещущими демонами. Когда трое бандитов орудовали в окрестностях центральной улицы, шериф сказал перепуганным людям те же слова, прежде чем идти и хладнокровно разбираться с этим делом.

Страж порядка ударил шпорами в бока коня. По земле загремели лошадиные копыта, и Нэн вновь осталась позади.

Менее пяти минут понадобилось шерифу, чтобы найти Ди — к городу вёл всего один путь. Он объявился на середине дороги примерно в трети пути от больницы до перекрёстка. Противоречивое чувство охватило сердце шерифа. Ди стоял к нему лицом. Попридержав лошадь, шериф всё-таки решил одним рывком преодолеть оставшееся расстояние.

Сначала он подумал, не ловушка ли это, но быстро отогнал такую мысль. Он был уверен, этот Охотник никогда не поступит так опрометчиво. Под разлетающийся гравий шериф остановился рядом с Ди. Тот даже не взглянул на Крутца, по-прежнему устремив взор куда-то вдаль.

— Полагаю, ты меня тут не ждал, да? — заметил шериф.

— Как ты добрался сюда?

— Что?

— Ехал прямо от больницы где-то минут пять, верно?

— Ну, конечно, — несколько изумился шериф Крутц. Ничего необычного ни в окружающей их местности, ни в действиях Охотника не было. Голос его тоже был прежним. Только смотрел он в противоположную сторону.

— Думаю, здесь реальность заканчивается.

— Что ты несёшь? Ни о чём не забыл тогда в городе, нет?

Охотник, казалось, не замечал, что последний вопрос подразумевал под собой намёк на пренебрежение Ди их уговором.

— Я ехал прямо, — сказал Ди.

Шериф Крутц подумал, что Охотник, разумеется, имеет в виду, как он ехал прямо по главной дороге, но через секунду, другая невероятная мысль пришла ему в голову, заставив подозрительно покоситься. «Он ведь не хочет мне сказать, что ехал прямо от самой больницы?» Прежде, чем вопрос сорвался с языка, Ди развернул коня. Охотник уезжал прочь, даже не попросив стража порядка сопровождать его. Совершенно естественно, что шериф поехал сразу за ним. Бок о бок они шли дальше по дороге.

— Это мирная деревня, — заговорил шериф Крутц. — И всегда такой была ещё до моего рождения. Здесь не место тем, от кого за версту несёт кровью.

— Кем ты хотел стать, когда вырастешь?

Неожиданный вопрос заставил шерифа невольно обернуться к Ди. На вид тот был юношей не старше двадцати лет. Будучи представителем закона, Крутц не привык к фамильярностям, но этот вопрос почему-то не раздражал его.

— Им, — шериф указал на значок у себя груди.

— Ты когда-нибудь рассказывал об этом Сибилле?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— У тебя были задатки шерифа, может, и Сибилла хотела для тебя того же. Твоя мечта была и её мечтой, разве нет?

— Мы даже не говорили об этом. Я собирался открыть универмаг.

Ди промолчал.

— Забудем обо мне. Я хочу знать, почему ты…

Вдруг осознав, что он едет уже впереди Охотника, шериф Крутц торопливо натянул поводья.

— Посмотрим, сможешь ли ты проехать, — сказал Ди.

— Что?

— Езжай вперёд. Я подожду.

Где-то в пятидесяти футах от них дорога сворачивала направо. Дальше она уходила вплотную чащу леса. Бросив колкий взгляд на Охотника, шериф тронул лошадь. Ничего не произошло. Он медленно завернул в лес.

Шериф не мог поверить своим глазам — перед ним стояли чёрная лошадь и всадник. Ди. Но даже после того, как шериф Крутц подъехал достаточно близко, чтобы разглядеть прекрасное лицо наездника, он до сих пор не мог в это поверить, и заговорил с продолжавшим молчать Охотником:

— Это что, замкнутое измерение?

— С ним я когда-то сталкивался. Это что-то другое.

— Так вот, что ты имел в виду, когда говорил, что нечто не позволит тебе покинуть деревню?

Ди не ответил и продолжал смотреть прямо перед собой. Шериф обернулся. Из глубины леса донёсся тихий напев, становившийся всё громче.

Настанет ли завтра, украдкой взгляни.

Те Аристократы, не правы они.

Мир полон созданий — нелепых, чудных,

Но кажется, нет несчастий от них

Сначала показалась пара лошадей. За ними подтянулась вторая пара и, наконец, третья, прежде чем появился сам фургон отделанный винилом.

— Похоже, что люди с той стороны ещё могут проходить, — шёпотом отметил шериф.

— Эй, там… вы двое. Чего вы там стоите? — спросила женщина средних лет, сидящая на месте возницы, держа в одной руке поводья и электронный кнут. Голос её звучал твёрдо и уверенно. Абсолютно ясно — она ничуть не боится. К слову сказать, и вся её огромная фигура не выражала робости.

По телосложению она было схожа с бочонком пива, а руки у неё были толще, чем талия у некоторых других женщин.

— А не шериф ли это, — прокричала она. — Как поживаете?

Ди метнул быстрый взгляд на стража порядка.

— Одна знакомая, — угрюмо буркнул тот. — Мэгги, «на все руки мастерица». Приезжает два раза в месяц. Проклятье! — вдруг добавил он. — Её нужно остановить, иначе она уже не сможет вернуться обратно!

— Бесполезно, — сказал Охотник.

Крытый фургон был достаточно далеко, чтобы из него можно было услышать, о чём говорили эти двое, но достаточно скоро он остановился прямо перед ними.

— Какой красавчик тут с тобой, — обратилась Мэгги к шерифу. — Похоже, отношения выясняете. Надеюсь, ты не собираешься выгонять его из города? Ну, а если собираешься, останусь благодарной, если ты подождёшь, и мы сначала познакомимся, — и добавила уже Охотнику. — Ну, привет, такой молоденький, хорошенький. Я — Мэгги Всемогущая.

— Меня называют Ди.

— Ну, и я буду! — вдруг её большие глаза и, несомненно, плотно обедавший рот, одновременно округлились. Лишь через несколько секунд она смогла заговорить снова. — Ты… хочешь сказать, что ты… О, ну раз так, рада с тобой познакомиться. Это честь для меня.

— Что-то странное по дороге было, Мэгги? — строго спросил шериф.

— Да совершенно ничего! Разве я что-нибудь сделала, чтобы ты задавал мне подобные вопросы? Подумать только! Послушай, красавчик, — обратилась она к молодому Охотнику, — почему бы тебе не поехать в город вместе со мной? Я даже поручусь за тебя. Хотя, уверена, от девиц желающих побыть с тобой, отбоя нет, пусть потом и покусанной останешься, — надерзила она, но тут же пискнула: «Ой», хлопнув пухлой ладонью по раскрытому рту.

— Мы встречались прежде?

Вместе с вопросом Ди и шериф Крутц мрачно глянул на толстушку.

Мэгги смутилась:

— Нет, никогда. Даже во сне тебя не видала.

Последнее замечание, вырвалось у неё совершенно случайно, но по тому, как сразу потемнело лицо шерифа, она наверняка поняла, что сказала что-то не так, однако присутствие духа не потеряла.

— Что ж, пожалуй, мне пора. Потом получу разрешение на открытие магазина, благодарю, — холодно попрощалась Мэгги, стрельнув глазками Ди, прежде чем прикрикнуть на лошадей и встряхнуть поводья.

— Что дальше? — спросил Ди провожающего взглядом фургон Крутца. — Наверняка, с другими дорогами то же самое, остаётся только повернуть назад.

Без лишних слов Ди развернул коня кругом, и тотчас позади него раздался металлический щелчок, который узнали бы даже самые маленькие жители Фронтира — наручники.

— Сожалею, но мне придётся тебя арестовать, пока мы не разберёмся с этим делом, — объяснил шериф Крутц. — Что бы ты про это не думал, но, похоже, всё происходит именно из-за тебя. Если я ничего не предприму, кто знает, что пойдёт не так в следующий раз.

— А если посадишь меня за решётку, то ничего не случится?

— Признаться, не знаю. Но как представитель закона, я не могу просто так оставить тебя на свободе.

Шериф твёрдой рукой сжимал оружие, которое было чрезвычайно сложно получить. Красивое, сверкающее на солнце и мощное оружие — лучевой пистолет. Увеличивая силу солнечного света, он выпускал луч в пятьдесят миллионов градусов, который за одну тысячную секунды мог пробить насквозь трёхфутовую толщину титана. В отличие от лазерных бластеров или фотонных пушек, которые приходили в негодность при поломке их ультракомпактного источника ядерной энергии, лучевому пистолету требовалась лишь эластичная фоточувствительная плёнка для постоянного поддержания оружия в боевом состоянии. Чтобы зарядить пистолет на двести часов работы, достаточно было оставить его под открытым небом на тридцать минут в солнечный день или на шесть часов в дождливый. Даже Ди бы не поздоровилось, попади ему такой луч в сердце, не говоря уже о том, что бы случилось, выстрели он ему в голову…

Шериф быстро отошёл подальше.

— Слышал я, что у Охотника на вампиров Ди есть меч, который быстрее, чем лазерный луч, — пояснил он. — Теперь иди.

Ди не оказал никакого сопротивления, и они вдвоём той же дорогой отправились обратно. Никто не сказал ни слова.

Вскоре перед ними снова показалась больница.

— Не собираешься зайти? — внезапно задал вопрос Ди.

— О чём это ты?

— О новом оборудовании доктора. Уверен, что не должен быть там?

— Я занят работой шерифа… или ты дашь мне слово, что не сбежишь?

— Если бы дал, ты бы мне поверил?

— Нет.

Белое здание промелькнуло слева и тут же осталось позади.

— Думаю, они всё-таки смогут её разбудить… — как будто сам себе пытался объяснить шериф, но для твёрдого убеждения его слова прозвучали слишком неуверенно.

— Если ты думаешь меня задержать, чтобы предотвратить неприятности, сомневаюсь, что это как-то поможет.

— Избавь меня от своих умозаключений. Это часть моей работы. Я не смешиваю свою личную жизнь с делом.

Немного помолчав, Ди сказал:

— Пусть лучше она видит сны, и не важно, какими они будут, — и сразу добавил. — Или уже слишком поздно?

Заподозрив неладное в словах Охотника, шериф Крутц потянул лошадь в сторону и посмотрел на тропинку, которую загораживал Ди. Там словно сошлись земля и небо.

— Сибилла… — окликнул он имя прелестной девушки, стоявшей у дорожки, его голос стал на тридцать лет старше, но хранил в себе чувства все эти годы.

Золотистые локоны трепетали на ветру, неся в себе благословение богини осени. Одетая в белую блузку и синюю полосатую юбку, она олицетворяла собой молодость, воплощённую во всех временах года.

— Сибилла… — снова позвал он, словно пытаясь нежно взять в ладони драгоценное сокровище.

* * *

— Ну, как там? — поинтересовался старик в белом халате, по-прежнему сжимая в руках серебряную иглу, глубоко вошедшую в белокурую голову. От конца иглы протянулся цветной шнур, соединяющийся с монитором на соседней тележке.

Женщина, так же одетая в белое, вгляделась в экран, затем подняла глаза и сказала:

— В волнах её мозга какой-то сбой. Согласно нашей базе данных, имеется некоторая утечка.

— Плохо, — пробормотал старик, вытаскивая иглу. — У нас не может быть никакой утечки. Прочти, что нужно скорректировать.

— Седьмой участок, точка 989.

Игла переместилась в новое положение и вошла внутрь.

— Действует, — доложила медсестра, и пожилой директор больницы смахнул рукой пот со лба.

— Что ж, по крайней мере, мы сделали всё необходимое, чтобы устранить опасность. Переведите Сибиллу в инфекционную палату.

Несколько человек утвердительно кивнули и засуетились.

Старик с нежностью посмотрел вниз на спокойное лицо спящей девушки.

— Мне жаль, Сибилла. Я, правда, не хотел прерывать твой сон. Не важно, что будет со мной, ты просто должна спать. Мы защитим тебя.

Не услышать ей этот обречённый голос. Сибилла Шмитц умиротворённо спит, как будто всё забыто.

ГЛАВА 4

Убийца из сна

I.

Стоило Ди разместиться в камере полицейского участка, как незамедлительно беспокойство приняло человеческий облик и застучало в дверь конторы. Первыми пришли жители деревни, подавляющим большинством из них оказались женщины, которые видели, как шериф ведёт в участок Ди. Когда они поинтересовались у Крутца, что случилось, он посоветовал им не вмешиваться в это дело и идти своей дорогой. Тем, кто всё‑таки настаивал на подробностях, он предлагал более личную причину — Охотник спровоцировал драку, когда шериф на своём ранчо занимался мясными чудовищами Грампи Сэмсона. Только связав этот случай со своими личными проблемами, шерифу удалось успокоить горожан — между ними и этим происшествием пролегла слишком большая пропасть. Даже мэр нанёс им визит всего лишь спустя полчаса, после того, как Ди был арестован. Объяснив ситуацию, шериф попытался его выпроводить.

— Это не совсем то, что я называю подробным отчётом, — упрямился мэр.

На что страж порядка ответил:

— По правде говоря, я допрашиваю его относительно сна, в котором он всем нам снился, — на сей раз уловка сработала.

— А ты странный, серьёзно, — обратился шериф Крутц к Охотнику. Не добившись никакой реакции, но уже не в состоянии замолчать, он продолжил. — Может это прозвучит смешно, но у меня сейчас такое чувство, будто я посадил за решётку особу королевских кровей. Только выгляни в окно. На нас глазеют все женщины города. Дверь невозможно открыть от всех этих булочек, которые они оставили для тебя снаружи.

— Почему ты не пойдёшь в больницу вместо того, чтоб сторожить меня здесь? — впервые за время заключения открыл рот Ди. — Появление Сибиллы наверняка связано с применением нового оборудования. Или может…

— Может? — шериф вдруг перешёл на шёпот. — Может, что?

— Ты ведь говорил, что деревня была мирной ещё до твоего рождения?

— Да.

— Не было несчастных случаев, серьёзных проблем? — допытывался Охотник.

— Ну, сказать, что их совсем не было, я не могу. Мы, в конце концов, во Фронтире живём.

— Сколько раз ты был смертельно ранен?

Шериф сдвинул брови от посыпавшихся на него вопросов. Обычно, допрос вёл он сам. Ситуация вдруг поменялась, и он знал, исправлять её уже поздно. С некоторым раздражением шериф осознал, что странный вопрос оставил за собой рябь в тёмных глубинах его души.

— Для чего ты про всё это спрашиваешь? — отвечал он. — Сижу тут с тобой лясы точу.

— Жив ты теперь или нет, особого значения не имеет, — мягко заметил Ди. — Что я хочу знать, это как тебе удалось выжить.

На мгновение взгляд шерифа захлестнула самая ядовитая ненависть. Торопливо опустив на окно жалюзи, он подошёл к камере. Бросив куртку на пол, Крутц яростно стащил с себя рубашку. Его крепкий торс был вылеплен словно из глины. Несколько длинных шрамов, протянувшихся от груди к брюшным мускулам, составляли огромную бардовую букву X. Имелись и отдельные круглые шрамы, скорее всего от пуль. Четыре из них располагались на левой стороне груди, а три — ближе к середине живота.

— Одну половину этого шрама я заполучил восемь лет назад, а вторую — пять лет назад. Цвет такой странный, потому что мечи были отравлены. Два отверстия в животе от стальных стрел; всё остальное от слизняков, — он повернулся к Ди широкой спиной. Ниже лопаток кожа была полностью покрыта багровым ожогом. — Что сказать… я горел. Не хочу хвастаться, но за двадцать лет работу я пропустил лишь дважды.

Когда шериф замолчал, ожидая, что скажет Ди, в дверь неожиданно постучали. Просунув руки в рукава рубахи, шериф повернулся к интеркому и спросил: «Кто там?»

— Это я, Бэйтс.

Тот самый помощник, который днём раньше допрашивал Ди. Во Фронтире должность шерифа не обязывала к занятости на полный рабочий день, и шериф, на своё усмотрение, мог присвоить любому желающему статус своего помощника. Большую часть времени Бэйтс был обычным горожанином, а теперь он вернулся с патрулирования города.

— Я слышал, вы посадили его в тюрьму, — подскочил помощник. — Нашли‑таки у него что-то подозрительное? Значит Нэн…

— Этот инцидент никак не связан с Токоффым, — отрезал шериф Крутц, а когда Бэйтс раздосадовано нахмурился, добавил. — Мне нужно идти. Останешься здесь. Смотри за ним в оба, и ни при каких обстоятельствах не смей его выпускать. Меч его вон там, — он указал глазами на длинный клинок, стоявший у края стола, и, захватив с полки свою шляпу, вышел. На Ди он даже не взглянул.

Бэйтс залихватски присвистнул.

— Наконец-то, узнаю старину шерифа.

— Он и правда большой герой в городе?

Всё ещё на взводе Бэйт собернулся к камере.

— Можно и так сказать. Порядок это, конечно, хорошо, и он был рождён, чтобы не покладая рук заниматься своим делом. На вампиров ты Охотник или кто, но ему и в подмётки не годишься.

Заперев входную дверь, Бэйтс нервно поёрзал на стуле и повернулся к Ди. Ему так хотелось поделиться подвигами шерифа, что он едва мог себя сдержать. Восемь лет назад произошла одна стычка, и он начал самозабвенно и во всех подробностях о ней рассказывать.

Всё началось с того, что в их деревне объявилась печально известная банда бродячих преступников — лица с плакатов из самой Столицы. За душой у каждого из этих негодяев уже имелись многочисленные убийства, а сами они были хорошо вооружены пистолетом на парус лазерной винтовкой. Когда из соседней деревни примчался с вестью гонец, шериф Крутц один вышел на улицу и стал их ждать. Поначалу троица не встретила никакого сопротивления, но когда они встали перед шерифом, тот посоветовал им убираться восвояси.

— Он им говорит, как это у него обычно получается: «Можете не останавливаться». Я тогда был сопляком, едва разменял второй десяток, и прятался за столбом, а по спине у меня бежали мурашки. И что ты думаешь, случилось потом? Конечно, эти мужики давай слезать с лошадей, а шериф им: «Можете не спускаться». Трое на одного. Верхом, ясное дело, неудобно, но перевес-то не на стороне шерифа.

Бэйтс продолжал увлечённо рассказывать, как вмиг завязалась драка. Бандиты сразу же метнулись к кобурам, но шериф Крутц их опередил. Голубая вспышка из лучевого пистолета снесла голову среднему всаднику, остальные стали с грохотом палить в шерифа, пока тот перекатывался, а выстрелы оставляли за ним дыры на земле. Синий луч вылетал трижды. Следующий выстрел поджарил бандита слева, стоило этому произойти, как шерифу в живот одна за другой начали впиваться пули. Битва была окончена, когда спустя мгновение, голову третьего мерзавца разорвало на молекулы.

— Думаешь, это круто, — добавил Бэйтс, — погоди, то, что произошло потом, вообще за гранью невероятного. Он без посторонней помощи добрался до врача, ему наложили повязку на рану после того, как вытащили все пули, и он сразу же вернулся на работу.

Щёки Бэйтса пылали, глаза лихорадочно блестели, совсем как у маленького мальчика, который хвастает своим отцом.

Выждав, пока пыл помощника поостынет, Ди задал странный вопрос:

— Что ты думаешь об Аристократах?

— Ты это про что? — скривился Бэйтс. — Какого чёрта ты…

— Ненавидишь их? — голос Ди прозвучал мягко, тон его не изменился, однако вопрос был задан с умыслом.

Бэйтс так и понял.

— Не совсем… Не могу сказать, что я их люблю или ненавижу. Никогда не слышал, чтобы родители плохо о них отзывались, а в давние времена в этих краях вообще жили вместе с Аристократами. Не знаю, как у других, но у нас они никогда не вызывали никакой неприязни.

— Один из них укусил Сибиллу, — напомнил ему Охотник.

— Да, но это было…

А если задуматься, всё выглядит довольно странно. Страх и ненависть к Аристократии передавались от родителя к ребёнку из поколения в поколение. В этой же деревне, казалось, не существовало самого понятия ненависти к ним, что поразило бы каждого, а многие, возможно, восприняли бы это как чудо. Ди так и не услышал ответа помощника, потому что по конторе вдруг эхом разнёсся оглушительный стук в дверь.

— Кто? — спросил Бэйтс через интерком.

— Я. Открывай, — голос Клементса.

— Чего нужно здесь?

— Да уж не тебя, конечно. Хочу повидаться с Охотником, которого вы тут заперли.

— Я занят, — отвечал в микрофон Бэйтс.

— Проклятье, я тоже. Да если хочешь знать, я налоги плачу. Это, чёрт возьми, даёт мне право заходить в контору шерифа.

Бэйтс поцокал языком.

— Секунду, — ответил он, и, повернувшись к Ди, добавил. — Похоже, у тебя проблемы, но расслабься, я не позволю тебе навредить.

Охотник не двинулся с места.

Когда дверь, наконец-то, открылась, Клементс вальяжно зашёл внутрь, за ним следом прошмыгнули двое его дружков. Двубортный коричневый пиджак мужчины ничем не привлёк внимания Бэйтса, зато его взгляд сразу же опустился к оружию, которое Клемент сдержал под мышкой — цилиндрическую пушку большого радиуса действия, три фута длиной и приблизительно восемь дюймов в диаметре.

— Ты бы ещё Аристократский танк сюда притащил, — Бэйтс положил правую руку на рукоятку старенького автоматического пистолета, видневшегося из кобуры на поясе.

— Да ладно тебе, что за дерьмо! Мы просто играли в войнушку. Я и мои ребята, вот и всё.

— Не вздумай, Клементс. Он всё ещё подозреваемый в… — начал было Бэйтс, но тут же вспомнил, что не знает точно, за что арестовали Охотника, поэтому просто закатил глаза.

— Эй, так не пойдёт. Целься! — прикрикнул один из парней Клементса.

Дуло настолько огромное, что в него могла поместиться голова ребёнка, повернулось в сторону Бэйтса, и тот отвёл руку от пистолета.

— Ладно, Клементс. Не будь дураком. Выкинешь что-нибудь эдакое, и ни шериф, ни я так этого не оставим.

— Да ну, а вся деревня уж точно оставит. Думаешь, жители будут просто сидеть сложа руки, после того как один выродок, не известно из какой задницы его принесло, убил их односельчанина?

— Первым начал Токофф. Нэн свидетель.

— И какого хрена это доказывает? — Клементс облизнулся. — У маленькой сучки просто чешется кое-где. Парню стоило ей ушко пощекотать, и она бы наплела нам всё, что ему на руку.

— Да что с тобой такое? Ты спятил? Размахиваешь здесь пушкой, три соседних дома можешь снести, между прочим!

Последнее замечание произвело неожиданный эффект. На глаза Клементса накатила пелена, и так продолжалось несколько секунд. Вдруг он снова пришёл в себя и гаркнул на своих остолбеневших дружков:

— Ну, какого дьявола вы ждёте? За дело!

— Стой! За убийство в полицейском участке тебя обязательно казнят, — вскричал Бэйтс. Он тщетно попытался встать между дулом орудия и камерой заключения, но получил тяжёлый удар в челюсть. Неприятный звук стали встречающейся с костью, казалось, навсегда останется в памяти металла.

— Ну, а теперь, приятель, когда никто нас уже не остановит, можешь поцеловать на прощание свой зад!

До сих пор оставаясь неподвижным Ди обратился к ухмыляющемуся Клементсу:

— Ты ведь тоже видел сон обо мне?

— Убить его.

Едва Клементс сквозь зубы процедил приказ, как двое мужчин, слегка замешкавшись, всё-таки привели оружие в действие. Прутья решётки прогнулись внутрь, кровать обратилась в пыль под силой обрушившейся ударной волны, способной и от пятитонного зверя оставить лишь рожки да ножки.

Без единой царапины Ди вспорхнул в воздух.

Под звук очередного залпа в стене пробило дыру диаметром шесть футов. Тут же поднявшееся облако пыли отгородил встрепенувшийся край одеяния Охотника. Обоих парней Клементса могло запросто убить накатившей взрывной волной, если бы плащ не поглотил половину её силы. Ударившись об пол, они отделались лишь ушибами и повреждением внутренних органов.

Штыри вылетели из покорёженной стальной решётки, и клетка камеры стала разваливаться на части. Загнанному в угол Клементсу ничего не оставалось, как закричать от осознания быть погребённым под стальными прутьями. Почти сразу же весь воздух вышел из его лёгких, кости под давлением хрустнули, а мышцы порвались. Агония прервала его крики.

— Я немного вздремну, — только и сказал Ди, расправившись с тремя противниками не шевельнув при этом и пальцем.

— Ага, — заторможено отозвался с пола Бэйтс. Теперь он уже не знал, кто жертва в этой ситуации. Он даже не мог вспомнить своих последних слов. Поднеся окровавленную руку ко лбу, он повторил. — Хорошо. Приятных снов.

II.

Шериф доехал до больницы. На сердце у него было так тяжело, словно оно налилось свинцом. Чем ближе он подходил к зданию, тем явственней ощущалось, как сильнее и сильнее давит на него эта тяжесть.

— Шериф… — позвала дежурная медсестра, чтобы привлечь внимание, но ноги продолжали нести его вперёд. — Шериф, директор предупредил, что ему нужно с вами поговорить.

— Я к нему потом загляну, — бросил он, углубляясь в коридор. Сердце заколотилось и отяжелело ещё сильнее. Он знал, даже дойдя до её палаты лучше ему не станет.

Медсёстры и пациенты в испуге расступались. Он добрался до комнаты — вдвое быстрее, чем обычно — потянулся к ручке, и, к его изумлению, дверь с лёгкостью открылась.

Особых перемен в самой комнате не было — тихо стояла на своём месте кровать, висели занавески, тусклый мрак, к которому он уже успел привыкнуть. Не хватало только Сибиллы. Сердце раскалилось добела.

— Шериф! — окликнули из коридора.

По звуку приближающихся шагов он узнал, кому принадлежал голос — санитару по имени Бэзил, работавшему заодно и охранником больницы. Полицейский обернулся к двери и обнаружил, что Бэзил стоит там, ухмыляясь, а из-за спины у него выглядывают ещё двое санитаров. Должно быть, дежурная медсестра сообщила Аллену, что он пришёл. Сообразительная.

— Шериф, директор…

Крутц метнулся вперёд. Он ухватил Бэзила за горло и одной рукой с лёгкостью оторвал от пола двухсотфутового здорового мужчину.

— Шериф?! — санитары с силой навалились на плечи и руки стража порядка.

— Это… комната… Сибиллы, — Крутц выдавливал из себя каждое слово под тяжестью трёх десятков лет, а потом, собрав все силы, размахнулся левой рукой. Двое мужчин, не понаслышке знакомых с грубой физической силой, ударились о стену так, что она даже задрожала, и медленно осели на пол. Одному из них удалось вытащить электромагнитную дубинку, но шериф ногой выбил её у санитара, сломав ему запястье руки, сжимавшей оружие. Стальная дубинка, ударившись об пол, испустила сноп синих искр. От боли и облучения электромагнитными волнами мужчина потерял сознание.

— Какого чёрта… ты творишь… шериф? — прохрипел Бэзил, задыхаясь, по лицу его стекал пот.

— Это комната Сибиллы, — повторил полицейский. — Тридцать лет подряд я приходил сюда, чтобы увидеться с ней. Ты, я, вся деревня — мы стали старше, но здесь никогда ничего не менялось, потому что здесь всегда была Сибилла. Куда вы её дели?

— Не… знаю… спроси директора…

— И где же доктор Аллен?

— Прямо тут, Крутц. Лучше опусти Бэзила, ещё пара секунд и он задохнётся.

Поколебавшись, шериф освободил санитара.

— Давай без фокусов. Мне плевать на твоих грозных ребят, со мной им не справиться, поэтому-то я тебе и нужен, — в сердце шерифа что-то зародилось при последних словах, но он поскорее выбросил это из головы и спросил о Сибилле.

— Её отвезли в безопасное место.

— А что опасного было здесь?

— Только не кипятись, — успокаивал доктор Аллен. — В настоящее время никакой опасности нет, но мы должны быть готовы, если она внезапно возникнет. Иди за мной. Шериф.

Директор развернулся, шагнув из комнаты, и сделал знак шерифу следовать за ним. Возле дверного проёма столпились несколько медсестёр вместе с пациентами. Шериф уже поворачивался, собираясь покинуть комнату, но вдруг сознание его помутилось, и он рухнул на пол.

* * *

Ди шёл через знакомый лес в глухой темноте.

Наверное, именно в такую безмолвную ночь можно было расслышать, о чём шепчет стелящийся туман. В мире этих грёз даже Ди не был уверен, от его ли шагов шуршит трава под ногами. Как бы то ни было, он полагал, что Сибилла ждёт его в замке.

Железные ворота, по своему обыкновению, возвышались в лунном свете.

Ди замер. Именно в этот вечер он мог оказаться нежеланным гостем.

У ворот стоял человек. Одет как самая темнота, лицо ниже носа скрывает чёрный шарф, чем-то он был схож с Ди. Кожа вокруг глаз, отражающих образ Ди, напоминала по цвету бронзу. Если какое-то особенно сильно чувство в его глазах не предназначалось именно Охотнику, тогда, несомненно, устрашилось бы всё, на что бы он ни бросил взгляд.

— Не хочешь пропускать меня? — тихо спросил Ди. — Нет никакого смысла сражаться здесь. Во сне любой поединок не может считаться таковым.

Противник продолжал стоять перед ним безмолвной железной стеной.

— И замок и ты всего лишь порождения сознания девушки. Ты привёл меня сюда. Ты спас меня. Теперь уйди с дороги.

— Возвращайся, — шарф чёрного человека колыхнулся в такт словам.

Двое сверлили друг друга взглядом. Обе руки в чёрных перчатках пришли в движение. Решительно поднеся к груди лук и единственную стрелу, мужчина с невероятной силой натянул стальную тетиву. Ди стоял слишком близко, очевидно, даже его быстрота не позволит уклониться от выстрела.

— Возвращайся, — снова приказал человек в чёрном.

— В замке уже есть гость? Или он на пути к нему? Применишь лук, и назад дороги не будет.

Напряжение нарастало. Лунный свет застыл, даже туман замер на месте. В мире, задыхающемся от жажды смерти, юный Охотник был единственным оплотом красоты.

Блеснула сталь.

Свободная левая рука мелькнула в движении — Ди остановил стрелу. Вдруг он ощутил справа чьё-то присутствие.

Охотник и чёрная фигура одновременно оттолкнулись от земли и помчались в сторону незваного гостя. Неудивительно, что они оба неслись вперёд, желая обнаружить личность того, кто вторгся в этот сон. С верхушки дерева в бегущих рядом мужчин незамедлительно устремилась чёрная молния. Двое сразу же разделились — кто налево, кто направо — огибая вспышку молнии. Всё ещё сжимая пойманную голой рукой стрелу, пущенную в него человеком в чёрном, Ди метнул её по определённому им направлению в сторону пришельца. Противник же отбросил стрелу обратно. Крови на ней не было. Есть ли у обитателей сего царства грёз хотя бы плоть и кровь? Нет, это всего лишь сон юной леди, которая по-прежнему спит.

Чёрный человек неожиданно вырвался вперёд, ведь он был частью сновидения, поэтому смог умчаться в чащу со скоростью недоступной для Ди. Оттуда послышался шум ожесточённой драки, а затем ощущение присутствия неожиданно исчезло. Не прошло и секунды, как на место подскочил Ди, но не нашёл там ничего, кроме редкого тумана, тоскливо клубящегося перед глазами. Никаких следов ни человека в чёрном, ни их невидимого соперника. Может, их разбудили? Заметив какой-то предмет под ногами, Ди наклонился.

Его пальцы в чёрных перчатках прикоснулись к лоскуту ткани, торчащему из земли. По зазубренному краю можно было догадаться, что потребовалась не дюжая сила, чтобы оторвать его. Наверное, человек порвал ткань в пылу сражения.

После тщетной попытки вытащить клочок ткани, хотя тянул Ди изо всех сил, он понял, что это представляется абсолютно невозможным. Вероятно, в соответствии с каким-то физическим законом мира снов, ткань просто стала одним целым с землёй.

Достав из-за пояса тонкий кинжал и срезав уголок ткани, Ди покинул чащу. Куда же исчезли те двое? Они и теперь ещё ведут бесконечный невероятный бой в каком-то другом невообразимом мире? Мысли Охотника могли занимать очень многие вещи, но он, казавшись безучастным, вернулся на дорогу. Может, человек в чёрном убеждал Ди отправиться обратно, потому что ожидал незваных гостей. Сегодня вечером, по крайней мере, он не питал к Охотнику никакой враждебности.

В синем сиянии по-прежнему величественно возвышался замок.

Вдруг Ди услышал довольно странные стенания. Вначале могло показаться, что они исходят от самих небес, потом — как будто бы из-под земли. Охотник остановился как вкопанный, стоило только этому звуку достигнуть его. Человеческие стоны. Стоны женщины.

Ди бесшумно отпрянул. Прозрачный туман, обвиваясь вокруг его груди, подрагивал — дрожь сожаления. Ди осмотрелся вокруг. Никаких изменений. Белая полоса мучительно извивалась, оплетая рощу. Только туман впереди вопреки правилам этого мира явственно направлялся к нему. Конечно, Охотник способен был от него уклониться. Однако если бы целью тумана стояло разделить расстояние между Ди и особняком, ему пришлось бы бесконечно оттеснять Охотника.

— Эта дымка появилась во сне после того, как послышался стон? — пробормотал себе под нос Ди.

Туман всё приближался. Охотник застыл. Обзор ему заволокла жемчужно‑белая пелена. Наступающий туман? Даже после того, как марево рассеялось, оставив за собой белые полосы, Ди ещё какое-то время продолжал стоять на месте.

Омываемый синим светом замок, казалось, ничуть не изменился. Не осторожничая, но и не торопясь, Ди прошёл через железные створки.

Сделав несколько шагов, Охотник услышал, как ворота за ним закрылись.

— Опасное это дельце, — прохрипела левая рука. — Есть здесь что-то странное. Осторожность не помешает.

Заметив белую фигурку в центре придворного зала, Ди остановился. Это была Сибилла. Кроме белоснежного платья, она носила скорбное выражение лица, склонив голову к полу. Даже грустный сон оставался всего лишь сном.

— Мои путешествия не так уж неотложны, но это начинает надоедать каждый раз, когда я сплю, оказываться в одном и том же месте. Сегодня изволь объяснить, что тебе нужно.

От слов Ди её худенькое личико стало ещё печальнее, и она ниже опустила голову. Плечи задрожали. Дрожь всё усиливалась. Из-под опущенного лица донеслись рыдания. Нет, это не плачь — это смех. Девушка, стоящая напротив Ди, разразилась смехом сквозь слёзы, совсем как сумасшедшая. Постепенно покоробился и сам замок.

— Ну и ну! Я так думаю, этот туман всё-таки неместный, — хрипел голос даже с каким-то восхищением. — Неужели сон внутри сна, или сюда вторгся чей-то другой сон? В любом случае, ничего хорошего. Ладно, как будем выбираться? — голос, видимо, предполагал, что туман мог быть иллюзией, достаточно сильной, чтобы свести с ума хозяйку сновидения.

— Мы не можем выйти отсюда как из простого сна? — шептал себе Ди, казалось бы, не обращая внимания на колыхающийся, словно подводное царство, замок. В голосе его слышалась усталость.

— Он ужасен, значит должен быть уничтожен. Он прекрасен, значит должен быть уничтожен. Он не хочет быть уничтожен, значит, он должен быть уничтожен. Так что же оставит после себя человечество?

Фразы, похоже, не были обращением юной леди. Голос девушки превратился во что-то нечеловеческое, и Ди заметил, как его обрывки белыми облаками окружают её. Каждый раз, когда она открывала рот, изливалось ещё больше звука. Это и впрямь мир снов — девичий голос создаёт облака. Часть их вдруг вытянулась. Серебряная вспышка распорола дымку надвое.

Сжимая длинный меч правой рукой, Ди бросился прямо на Сибиллу, которая, он теперь знал, была ненастоящей. Отступать не в правилах этого юноши. Вот клубы дыма обволокли его со всех сторон. Когда меч заскользил сквозь них, облака слой за слоем, словно шёлковая нить, обвились вокруг стали.

Ди с силой ударил мечом по стоящей перед ним девушке. Клинок должен был здесь и сейчас отсечь ей голову, но встретил упругое сопротивление и отскочил — работа облаков, не иначе. Кто-то за спиной Охотника потянул отброшенное лезвие. Этим кем-то, кого не заметил даже Ди, оказалась Сибилла.

Одним движением тоненькой ручки она сломала меч Охотника пополам. Ухватившись удобнее за часть клинка, которая осталась у неё в руке, Сибилла швырнула её в Ди. Охотник поймал обломок левой рукой, но он тут же стал удлиняться между сжатыми пальцами и глубоко вонзился Ди в грудь.

Сибилла осклабилась, но лицо было напряжено, в ту самую минуту она стала свидетелем того, как левая рука медленно начала вытягивать из Ди причудливый осколок его клинка. Молодой человек никому не подчинялся, даже ни в чьих снах.

Вытащив кусок меча, проткнувший его насквозь, Ди кинулся на противника, принявшего обличье Сибиллы. Однако в воздухе его движения изменились. Пол, на котором он стоял, растянулся как резинка, вцепился в Охотника и потянул его вниз.

Не переставая выпускать белые облака сквозь улыбающиеся губы, фальшивая Сибилла отвернулась от Ди и отступила вглубь замка. Находясь всё в той же неуклюжей позе, Ди бросил в неё свой разломанный клинок. Со свистом пролетев по воздуху, он вонзился в шею хрупкой девушки и вышел через горло, пригвоздив её тело к стене.

Чувствуя при каждом шаге, как под ногами пульсирует пол, будто бы это бьётся чьё-то чудовищное сердце, Ди двинулся к двойнику Сибиллы. По спинке белого платья растеклись кровавые пятна. Почти как по шаблону эти пятна стали набухать через саму ткань и словно розы раскрывать лепестки. Нет, это и в самом деле были розы, и не только платье распускало алые бутоны. Цветы разрастались повсюду до тех пор, пока мириад буйно цветущих алых роз не покрыл каждый дюйм тела девушки.

Ди даже бровью не повёл от столь фееричного зрелища, однако глаз его, конечно, уловил ещё одно необъяснимое преобразование в Сибилле. В некоторых местах из её тела во всех направлениях протягивались чёрные линии и начинали углубляться в пол, стены и потолок. Да, они прорастали — всё в замке вдруг стало бесформенным, размягчилось как водянистая краска и оплелось лозами, выросшими из девушки. Но понимал ли Ди, что всё это значило? Он не торопясь оглянулся через плечо, бесчисленные плети проросли сквозь стены и потолок, переплетаясь и образуя изящную решётку, которая за считанные секунды окружила Охотника.

Оторвав сапоги от липкого пола, Ди подошёл к ближайшей решётке, положил в её центр левую руку, поставил обе ноги и навалился всем телом. Едва заметно вздёрнулась бровь. Плетень из тонких лоз выпустил острые, как иглы, шипы, вонзившиеся ему в руки и ноги.

— О-о… А вот это взаправду!

Левая рука Охотника, может, слегка преувеличивала, но очевидно, что боль была настоящей, выступившая кровь тоже была настоящей — реальность сновидения. В таком случае, смерть во сне могла стать смертью наяву.

Стены начали сближаться, потолок опускался, а пол медленно поднимался. Когда стены подобрались к телу пригвождённой Сибиллы, девушка растаяла. Менее чем через десять секунд несущие смерть объёмные челюсти доберутся и до Ди.

В правой руке Охотника блеснул кинжал. Со всей своей силой он ударил им по лозам, но лезвие отскочило, испустив искры.

— Похоже, мы в ловушке, — как бы невзначай заметила левая рука Охотника.

— Почему бы тебе не попробовать проглотить потолок или одну из стен? — тихо спросил Ди, будто предлагая чашечку чая, хотя вопрос, конечно, стоял о жизни и смерти.

— Ты шутишь что ли. Думаешь можно проглотить сон? Если бы я это сделал, тогда всё бы превратилось в сон.

— Ладно, — согласился Охотник.

III.

— Чего станешь делать?

— Что происходит, если умираешь во сне?

— Понятия не имею, — отвечала левая рука. — Да и откуда бы, поблизости ни одного мертвеца нет, чтобы спросить. Почему бы тебе не попробовать узнать у того, кто изначально всё вот это создал? Ты знаешь, о ком я.

Ничего не ответив, Ди потянулся правой рукой в карман плаща.

— Умереть во сне? Занимательный эксперимент, но мы его провести не можем.

Договорив, он вскинул руку к небу. В воздух взлетело что-то похожее на листок бумаги, следом его проткнул кинжал Ди, и оба предмета воткнулись прямо в ту часть пола, что колыхалась как мутная вода, однако раздавшийся при ударе звук больше напоминал нечто твёрдое.

Неожиданно кругом потемнело.

Ди открыл глаза и обнаружил, что стоит на дорожке, ведущей к замку Сибиллы. Проснувшись во сне, он вернулся к своему первому видению. Охотник молча оглядел левую руку. Ни на ладони, ни на тыльной стороне не было и царапины. Что до его меча — он оставался в ножнах.

— Эй! Что ты сделал? — удивилась левая рука.

Наклонившись, Ди потянулся к чему-то блестящему под ногами и поднял свой кинжал, который он бросил как раз в это самое место. На острие был наколот кусок коричневой ткани — именно её убийца оставил в чаще. Искажённый, плавящийся замок был своего рода кошмаром, порождённым сознанием ассасина. Поэтому, чтобы нанести сокрушающий удар по сну внутри сна, необходимо было пронзить обрывок ткани, который связывал убийцу со сном Сибиллы. Впрочем, проснуть во сне было довольно странно.

— Что теперь? — полюбопытствовал голос.

Ди пошёл вперёд. Движения его во сне, как и наяву, были плавны и неторопливы.

* * *

Едва шериф Круц очнулся и открыл глаза, как сразу понял, что лежит на больничной кровати в процедурном кабинете отделения терапии. Когда он попытался встать, что-то с силой дёрнуло его за голову. Подняв руки, он нащупал множество проводов. Кожу головы покрывала какая-то мягкая субстанция, а шнуры выходили из неё. Должно быть, это была проводящая мазь, которая использовалась при снятии электроэнцефалограммы.

Когда он закончил убирать всю эту кашу с головы, в дверном проёме на другой стороне комнаты возник директор больницы. Шериф зашвырнул в стену клейкую массу вместе со шнурами и всем прочим. Старик увернулся слишком проворно для своего возраста. Что сейчас могло ещё сильнее обезобразить лицо шерифа, так это жажда мести.

— Думаю, нашей дружбе конец, — сказал страж порядка, поднимаясь с кровати.

— Может, подождёшь хотя бы минуту? — вскинул руку доктор Аллен.

Шериф хотел было сказать ему пару ласковых, но язык сдержало вымученное выражение на лице доктора.

— После случившегося, справедливо было бы объяснить тебе все обстоятельства, но дело в том, что я не хочу тебе о них говорить, и полагаю, ты, вероятно, пожалеешь, если услышишь о них, что и привело меня к неутешительному выводу.

— Где Сибилла? — шериф Круц как будто пропустил мимо ушей всё, что говорил директор больницы. Он провёл руками по поясу, чтобы убедиться, что его оружие всё ещё при нём.

— Она там. Идём со мной, — ответил директор и насмешливо добавил. — Исподтишка никто не наскочит.

— Что вы со мной сделали? — пройдя несколько минут в тишине, наконец, спросил шериф.

— Мы проверили твои мозговые волны на отклонения, хотя сомневаюсь, что ты этому поверишь. Иди за мной, и ты найдёшь все ответы.

Вдвоём они зашли в деревянный лифт и спустились в подвал.

— Эй, мы в отделении скорой помощи. С Сибиллой так всё серьёзно? — голос шерифа эхом отразился от пустого коридора, и прежде, чем оно замолчало, их встретила белая дверь. По обеим сторонам от неё стояли сурового вида санитары. Один держал устаревшую ракетную установку, а другой прижимал к груди фотонную винтовку. Это заставил глаза шерифа решительно вспыхнуть. Что бы ни происходило с Сибиллой, это было чрезвычайно важно.

— Как Бэзил? — спросил шериф.

— В порядке, сейчас отдыхает.

— Обязательно передай ему, что я ужасно сожалею о случившемся.

Перешагнув через порог, шериф застыл на месте. Сумрак поглотил звук захлопнувшейся двери. Кровать и крепко спящая в ней девушка, занавески, аппарат возле подушки и даже искусственно созданный тусклый полумрак — всё было точно так же, как в её прежней комнате.

— Я отключил его совсем недавно, — заговорил директор больницы, заметив, как взгляд шерифа остановился на оборудовании. — Она была подсоединена к твоему мозгу, и всё прекрасно работало, но когда мы уже были близки, что-то сорвалось.

— А персонала здесь нет? — удивился шериф.

— Они уже закончили, и впредь в эту комнату никто кроме нас с тобой не войдёт, а если и попытается… Ну, думаю, врач, совершающий убийство, встаёт перед чем-то вроде этической дилеммы.

Шериф с беспокойством наблюдал за пожилым доктором.

— А что послужило причиной такой бдительной охраны Сибиллы?

Директор больницы указал на один из стульев, а сам сел рядом. Когда шериф устроился, прислонившись спиной к стене, доктор Аллен заговорил:

— Я хочу, чтобы ты сказал мне чистую правду. Ты действительно не знаешь?

Чувствуя, как испепеляют его искры в глазах человека напротив, шериф ответил:

— Не знаю. О чём ты?

Директор внимательно на него посмотрел. Жаркий огонь в глазах доктора нёс на себе печать безысходного отчаяния, которое так подходило вечному сумраку этой комнаты. Бодрый доктор вдруг стал похож на дряхлого немощного старца с залёгшими на лице глубокими тенями, шериф Круц даже не поверил своим глазам.

— Когда я возвращался с тем Охотником в город, я увидел Сибиллу.

Пока полицейский говорил, он внимательно наблюдал за реакцией на лице директора, но пожилой врач никак не отозвался. Может, он подумал, что это шутка, может, мысли его занимали совсем другие вещи или может просто… Вернувшись к своим воспоминаниям, чтобы лучше описать Сибиллу, шериф вдруг кое-что припомнил. Что-то, что он уже прежде где-то видел. Её одежда… Белая блузка и юбка…

— Сибиллу, которую ты видел, призвал я.

Слова директора выдернули шерифа из раздумий. В ушах просвистел ветер.

— Что ты сейчас сказал?

— Чтобы быть более точным, я извлек образ Сибиллы из её сна. Используя вот это устройство.

— Значит, ты хочешь сказать, что с помощью этой штуки можно её разбудить?

Директор промолчал.

— Этого я и ожидал от столичного оборудования. Просто фантастика.

— Нет, — доктор Аллен измученно посмотрел на мирно спящую девушку, — этот аппарат не разбудит Сибиллу. Единственный, кто может это сделать — Аристократ, оставивший отметины своих клыков на её горле. И ещё… это оборудование не из Столицы.

— Нет? Тогда кто его сделал? — шериф Крутц недоверчиво покосился на хитроумное сплетение металла, кристаллов и батарей.

— Я и мне на это понадобилась всего пара часов.

Шериф потерял дар речи.

— За два часа до того, как я столкнулся с тобой и Охотником возле её палаты, я только что вернулся в свой кабинет после обхода. Я подумывал закурить, посмотреть в окно, открыл стол и нашёл в нём это.

Шериф никак не мог прийти в себя.

— Ну, не совсем это. Я нашёл его части. Там даже не было инструкции, но лишь бросив на них один взгляд, я понял, как их собрать. И не смотри на меня так, — сказал он шерифу, — я не сумасшедший. Как никто другой должен знать, что я не такой. Я всегда говорю правду.

— Это так, но…

— Да ладно, Крутц, — по-дружески отозвался директор больницы. Он очень редко называл шерифа по имени, но то, что происходило с ними теперь, сделало их компаньонами, или точнее, соучастниками. — Прошло долгих тридцать лет. Когда это случилось с Сибиллой, мне было всего тридцать пять, совсем ещё неопытный врач. Я так старался спасти её, как будто боролся за свою собственную жизнь…

Пугающий огонёк блеснул в глазах директора. Словно что-то очень дорогое вырвали из его сердца, и на месте образовавшейся пустоты засиял свет этого огонька.

— Я ещё помню, как это было. Ты и Сибилла, взявшись за руки, идёте домой из школы. Сибилла плетёт тебе венок из полевых цветов. Белых и синих. Она повесила его тебе на шею, а ты, как дурачок, весь застеснялся и снял его. Хотя, когда Сибилла упала в реку, ты, не раздумывая, бросился за ней, даже при том, что течение было такое сильное, что могло сбить человека лишь по колено в воде. И когда она ушла собирать с друзьями виноград, и единственная не вернулась, ты был первым, кто пошёл с потрёпанной винтовкой в руках искать её по всему, кишащему демонами, лесу. Верно?

Шериф Крутц кивнул. Он как будто бы смотрел прямо перед собой и в то же время в глубину нескончаемой бездны.

— Руки Сибиллы были тёплыми? А губы — мягкими, когда ты поцеловал их в первый раз? Белокурые волосы были гладкими как шёлк? Не так ли? — всё спрашивал доктор Аллен. — Разве не говорила она, прижимая румяную щёчку к твоей груди, что та тверда как железо? Могла она слышать стук твоего сердца?

— Наверное.

Голоса старика вдруг упал до шёпота.

— А что, если всё это было обманом?

Какое-то время шериф ещё сидел, погрузившись в свои воспоминания, а затем, медленно посмотрев на пожилого врача, воскликнул:

— Что?!

— Я расскажу тебе, — нежно коснувшись рукой лба Сибиллы, зашептал директор. — Я расскажу тебе то, что тебе лучше не слышать. То, что тебе лучше не знать.

* * *

Когда шериф Крутц вернулся в свою контору, то увидел лежащего на полу Ди в камере без решёток.

— Что здесь произошло? — изумился он, и Бэйтс разъяснил ему ситуацию.

— Как только Клементса выпишут из больницы, сразу же арестуйте его, — приказал страж порядка, — чтоб другим неповадно было. Дадим ему две недели. Теперь, отправляйся туда и будь на страже. Я собираюсь задать нашему гостю несколько вопросов.

— Есть сэр.

Бэйтс с выражением недопонимания вышел из участка.

Шериф повернулся лицом к Ди, недоверчиво зыркнув на пробитую стену.

— Разгадал тайну Сибиллы? — вполголоса спросил Ди.

— Нет. Думаешь, ты разгадал?

— Сколько ещё ты собираешься меня здесь держать?

— Пока с этим не будет покончено.

— Когда с этим будет покончено?

— Не знаю, — выдохнул шериф. Ди, конечно же, никак не мог знать, что так же устало вздыхал и директор больницы. — Бэйтс мне рассказал, что ты спал. Тебе снилась Сибилла?

— Кто-то вмешался, — ответил Охотник.

— Вмешался?

— Кажется, кто-то не хочет, чтобы я отвечал на просьбу девушки.

— Ты говоришь, что враг смог проникнуть внутрь сна? — озадаченно забормотал шериф. — И это можно назвать сном? Как думаешь?

— Возможно, даже сны могут спать, — Ди спокойно посмотрел на шерифа. — Я не возражаю, чтобы оставаться здесь, но ты и правда уверен, что так будет лучше для всех?

— Что это ещё значит? — шериф Крутц пристально глянул на Ди. Впервые между ними повисла угроза.

Их взгляды одновременно метнулись в одном направлении. Пока лихорадочный стук ещё отзывался эхом от двери, в контору влетела пухлая женская фигура. Бледное лицо принадлежало «мастерице» Мэгги.

— Шериф, у нас такая беда! — прогрохотала она, голос женщины не уступал той силе, что внесла её в комнату.

— В чём дело? — спросил шериф.

Женщина указала на дверь.

— Ну, я уже сто лет там не была… у старушки миссис Шелдон.

В глазах Ди блеснул неожиданный интерес.

— Но когда я пришла туда, вы просто не… Когда я пришла туда, то обнаружила старушку в саду… с чёрной стрелой в горле…

ГЛАВА 5

Пробуждённая

I.

Через полчаса трое — Мэгги Всемогущая, обнаружившая тело, шериф Крутц и Ди — добрались до дома миссис Шелдон. Шериф сам попросил Ди сопровождать их. «Поедешь?» — спросил он Охотника, и тот поднялся. Вот и всё, что было. Шериф зачем-то взял с собой и меч Ди. Охотника, казалось, это ничуть не волновало.

Когда за переменчивым контуром холма показался небольшой домик, шериф хмуро глянул на ехавшую рядом Мэгги. Из трубы шёл дым. Конечно, она и сама это заметила.

— Странно. Когда я уезжала, ничего подобного не было, — поразилась женщина.

Слова её заглушил грохот копыт подстёгнутых лошадей. Втроём они остановились перед самым домом, у каждого в душе крылась своя тайна. Первым в дверь вошёл шериф и тут же застыл на месте. Заглянув через его плечо, Мэгги в ужасе вскрикнула:

— Этого не может быть… Когда я её видела, уверена, она была…

— В чём это ты была уверена? — старушка Шелдон поставила дымящуюся чашку с кофе на обеденный стол и в упор поглядела на бесцеремонных гостей.

— Мы не… просто… видите ли, мы получили известие, что вас нашли убитой, — неуверенно пояснил страж порядка.

— Шериф, не думаю, что хочу продолжать этот разговор. Да, такая старая одинокая ворона, как я, любит побыть в компании, но не из-за таких же вот слухов, — старуха поднялась, запахнув воротник накидки.

— Но этого не может быть! Я видела её окровавленную, лежащую в саду на заднем дворе, — гремела Мэгги, потрясая мясистым подбородком. — Разберитесь с этим, шериф. Хорошенько разберитесь.

— Раскрой глаза. Человек, которого ты объявила мёртвым, стоит прямо перед нами. Уж хотел бы я взглянуть на того, кто способен выжить с простреленным горлом, — шериф вдруг огляделся и воскликнул. — А где Ди?!

Похоже, Охотник никем не замеченный проскользнул в дверь.

Мэгги и шериф побежали вкруг дома к цветнику, где и обнаружили обдуваемую ветром высокую тёмную фигуру.

— Стой так, чтоб я тебя видел, — предупредил шериф.

— Даже следов крови нет. Невероятно, — ахнула Мэгги. Выступив вперёд мужчин, она протянула руку к пышно цветущему кусту. Удивительно, что её не одолевала дрожь. Именно благодаря своей храбрости этой женщине удавалось разъезжать по отдалённым деревням Фронтира.

— Она лежала прямо вон там, а земля вокруг была вся красная от крови… из шеи торчала чёрная стрела… Что это?!

Шериф покосился на её возглас.

Мэгги ткнула пальцем чуть в сторону.

— Даже цветы исчезли! — завопила она.

— Цветы?

— Здесь цвели синие цветочки. Прямо вот здесь. Такие прелестные, каких я раньше и не видала. А теперь, смотрите, они просто исчезли…

Она ошарашено уставилась на шерифа Крутца, их взгляды встретились. Ди спросил у полицейского:

— Когда ты последний раз был здесь?

— Дней пять назад, — тонким голосом отвечал тот. — Но я, в общем-то, её тогда и не видел. Просто оказался поблизости и заметил поднимающийся из трубы дым.

— А синие цветы?

Поразмыслив, шериф покачал головой.

— Не было цветов.

— Получается, цвели и пропали? — Охотник задумался.

— Может, у Мэгги обман зрения.

— Минуточку, что же, по-твоему, мне всё приснилось? — разозлилась женщина, но как-то сразу же и притихла от собственных слов.

Все погрузились в напряжённое молчание, нервы натянулись до предела. Ди спокойно посмотрел на шерифа. Заросшие щетиной скулы Крутца вмиг расслабились, и снова воцарилось спокойствие.

— Какие именно это были цветы? — обратился Ди к Мэгги.

Верно, приняв обращение за знак дружбы, странствующая торговка, будто под гипнозом уставилась на его лицо, и торопливо замахала пухлыми руками.

— Вот такие большие цветы невероятно красивого синего оттенка. Хоть я никогда раньше и не была там и слышала о нём лишь в детстве, но думаю, такого цвета бывает море.

Море — синий лепесток.

Ди повернулся кругом. Он быстрее всех понял, что оставаться здесь больше не было смысла.

Шериф извинился перед старушкой за внезапный визит, и все трое оседлали коней.

— Заглядывайте сюда почаще, шериф, — крикнула им вслед старуха, когда они уже отъезжали.

По дороге в город Ди развернул лошадь.

— Куда собрался?

— Я не могу покинуть деревню.

— Ты под арестом, — ядовито напомнил шериф.

— Твоя жена мне всё рассказала о Сибилле, есть тут короткий путь до танцплощадки?

Поразмышляв, шериф Крутц махнул рукой на юго-запад в сторону леса.

— Проедешь мили две, — сказал он, — выйдешь из леса, там будет дорожка. Иди по ней три четверти мили.

— Я вернусь, когда закончу.

Когда Ди договорил и пришпорил коня, в его сторону полетел длинный, тонкий предмет. Не оборачиваясь, Охотник перехватил меч левой рукой и ускакал прочь.

— Такой нелюдим, да? — вздохнула Мэгги, пригладив волосы. — Но красавчики все такие. Плевать, что он так холоден со мной, я бы ради него наизнанку вывернулась… даже зная наверняка, что он меня бросит.

— Это как же? — шериф наблюдал за удаляющимся силуэтом.

— А вот так же. Он ненароком делает людей вокруг себя несчастными. Но при моём возрасте и кочевой жизни это не такая уж проблема… — она посмотрела на шерифа Крутца с какой-то жалостью в глазах и перевела тот же взгляд на дом старухи. — Но вам, горожанам, наверное, ещё сложнее… Интересно, стало бы лучше, если б вы его не впускали.

* * *

К тому времени, как Ди добрался до пустыря, солнце уже клонилось к закату, а небо окрасилось в нежный лазурный оттенок. Привязав лошадь к стволу дерева, Ди зашагал по пожелтевшей траве. Окружающий пейзаж был ему знаком. Пустырь оказался довольно большим, можно даже сказать, огромным. Сейчас здесь не стоял озарённый синевой замок, а продувался всеми ветрами обычный луг. Ди молча встал в центре пустыря, на котором во сне располагался бы большой зал. Здесь девушка, что дарит сны, каждую ночь воображала себе бал и здесь, на заросшем пустыре, она кружилась в танце. Её партнёром был…

— Её можно разбудить? — Ди как будто спрашивал у ветра.

— Не знаю, — принёс ветер угрюмый ответ.

— Тогда нам стоит попробовать?

— А почему бы нет? — отозвался голос.

Ди взял правее. Там, где начинался бы сад, высокая трава полностью скрыла его. Пройдя чуть дальше, он набрёл бы на ворота, а за ними на дорожку, ведущую к особняку.

Уловив странный шум, Ди неторопливо обернулся и увидел парочку, приближающуюся по тропинке с другой стороны пустыря. Стройная фигурка шла быстрее. Прищурившись, он разглядел в ней Нэн. Юноша, торопящийся следом, был примерно одного с ней возраста, хотя лицо его казалось немного ребяческим. Не исключено, что они жили по соседству.

— Ну, не сердись ты так, — парень пытался говорить тише, но из-за ветра его было хорошо слышно.

— А я совсем и не сержусь. Иди домой, — плаксиво отвечала Нэн.

Ссора не брата с сестрой, но влюблённых.

— Я совсем не то хотел сказать, просто вырвалось. Не дуйся, — настаивал мальчик. — Ладно. Давай возвращаться. Солнце скоро сядет.

— Не о чем тут беспокоиться. Я сюда уже давно прихожу. Можешь идти домой один.

— Перестань прикидываться дурочкой, — зло воскликнул парень, догнав Нэн и схватив её за руку. Девушка высвободила запястье из его пальцев и пошла ещё быстрее.

Юноша не стал её преследовать. Щёки от досады вспыхнули, и он прокричал:

— Да и чёрт с тобой, поступай, как знаешь. Но что бы ни случилось, твой драгоценный Охотник не придёт за тобой! — и отвернулся.

Нэн замерла. Как только молодой человек скрылся из виду, девушка оглянулась. У неё был взволнованный, даже огорчённый вид. Повернувшись на цыпочках, она уже собиралась пойти за ним, но быстро передумала и улеглась на землю. Тыльной стороной ладони девушка потёрла глаза. Если тихие слёзы можно назвать плачем, значит, она плакала.

Подождав, пока Нэн перестанет утирать слёзы, Ди показался из травы. Он подошёл на пятнадцать или двадцать футов, когда Нэн невольно обернулась и, наконец, заметила его. Глаза округлились, а щёки тут же залила краска.

— Ой, нет! — всхлипнула она. — Давно ты здесь?

— Только пришёл.

Нэн, кажется, успокоилась. Кому понравится, чтобы его застали в слезах.

— Но ты же видел нас, да? — смутилась девушка и ещё тише добавила. — Ты, наверное… — она хотела спросить, не подслушал ли он, как парень упомянул некоего Охотника, но спохватилась и не закончила.

— Не стоит так переживать.

— Прекрати. Ты говоришь, прям как один из моих школьных учителей. Тебе это совсем не идёт. И тут вовсе не из-за чего переживать.

Ди промолчал.

— Когда я сказала, что ты мне снился несколько раз, он ответил, что это действительно странно, потому что у него был только один сон. Я рассердилась и ушла, сказав ему, что увижусь с тобой и поговорю об этом. Вот и понеслось…

Что мог поделать Ди с этой маленькой ссорой, которая началась из-за него?

— Друг детства? — поинтересовался Охотник.

Девушка кивнула.

— Соседский мальчишка. Кейн.

Нэн заметив, как Ди, пока она говорила, развернулся спиной и собрался уходить, бросилась за ним. По тропинке возвращался тот же самый парень.

— Нет. Останься, — Нэн вцепилась в руку Охотника. Может, просто упрямилась.

Кейн остолбенел и продолжал так стоять какое-то время. Трудно сказать, разозлился он или удивился.

— Вот, дерьмо! — сплюнул он.

Нэн крикнула в ответ:

— Какая незадача. Похоже, у меня свидание!

— Да чтоб тебя сожрали ночные твари, чтоб ты в гробу с Аристократами перевернулась! — разразившись обычными для Фронтира проклятиями, парень снова скрылся.

— Переживает за тебя, — проговорил Ди успокаивающе. Почему-то голос Охотника делался таким, когда он смотрел на это юное, живое создание.

— Что, этот мелкий гадёныш? — надулась Нэн. Ей хотелось казаться взрослой, но какая-то невероятная детскость отражала на её лице всю гамму чувств.

— Почему ты пришла сюда?

— Просто так. Это близко, и здесь я играла, когда была маленькой.

— Кажется, Сибилла тоже сюда раньше часто приходила, — произнёс Ди.

— С чего ты взял?

— Тоже хочешь пойти на бал?

— Ты о себе вообще никогда не рассказываешь, да? — сердито пробурчала Нэн.

Она поругалась из-за Охотника и чувствовала, что он об этом знает. Так что Ди мог хотя бы чуточку быть с ней мягче, но он держался холодно и отстранённо, она бы не осмелилась его просить. Ди всё же из другого мира. Так почему он трижды снился ей? Неожиданно для неё самой Нэн охватила безотчётная ненависть, отчего страсти внутри закипели с новой силой.

— Ты вроде говорила, что лежала с ней на соседней кровати?

— В соседней палате, — поправила Нэн. — Я провела в больнице два года. Пенные черви разъедали мне грудь изнутри. Знаешь, что происходит, когда в тебе сидит эта дрянь?

— Слышал, это больно.

— Да, — Нэн прижала левую руку к мягкой округлости.

Девушка до последнего момента не знала, что воздух в её лёгких был переполнен этими червями, излюбленной пищей эльфов-копьеносцев, а стоило позволить одному такому существу размером в тысячную долю миллиметра проникнуть в тело, как его яд заставлял лёгкие жертвы при каждом вздохе гореть огнём. Ко всему прочему, они утолщали стенки лёгких, проводя своего «хозяина» через все муки ада прежде, чем его тело сгорит. Если лечение запаздывало, то пламенное дыхание распространялось по всему организму, и, в конечном счете, получался труп глянцевый снаружи и обугленный внутри.

От пенных червей можно было излечиться лишь в течение первых четырёх недель их жизни в теле — Нэн едва успела вовремя.

Боль сводила с ума. Пристёгнутая ремнями к кровати девушка не раз умоляла о смерти. Спасала поддержка родителей и Кейна, а ещё помогло мудрое решение директора больницы перенести её кровать.

Представляя мирно спящую девушку из соседней палаты отчаявшейся Нэн, доктор Аллен сказал такие слова: «Когда-нибудь ты поправишься. Я знаю, тебе больно, но это лишь доказывает, что твоё состояние улучшается. Остаётся только продержаться год или два, и ты снова сможешь бегать под синим небом свободная, как ветер. Наверное, и с мальчишками будешь целоваться. А эта девушка уже не будет. Возможно, пока она жива, то никогда не проснётся. Всё, что тебе ещё предстоит пережить, закончилось для Сибиллы тридцать лет назад. И теперь она просто спит и не стареет. Разве это жизнь?»

— Так я преодолела себя, — рассказывала Нэн, сверкая глазами на Ди. — Зная, что выздоровею когда-нибудь — смогу однажды встать с кровати, пробежаться по земле; осенью буду собирать яблоки, зимой пойду на каток, летом поплаваю в озере. Наслушаюсь, как Кейн играет на гитаре. Вот о чём я думала.

Высказав всё на одном дыхании, Нэн неожиданно смутилась и стала теребить волосы. В тусклом свете восемнадцатилетняя девушка зарделась под взглядом молчаливого Ди.

— Что ты там говорил… — робко пискнула Нэн, уставившись на свои ноги.

— Да?

— Про танцы… я слышала от шерифа. Он сказал, что об этом мечтала Сибилла, и был уверен, она каждую ночь устраивает танцы.

— Завидуешь ей? — спросил Ди.

— Ещё бы.

— Мирная у вас деревушка.

— А с некоторых пор завидую ещё больше.

Нэн умолкла. Напугавшись пронзительного взгляда Ди, она замерла. Что же будет? В трепетном предчувствии перехватило дыхание.

Но всё произошло до неожиданности просто.

— С каких пор? — спросил её Охотник.

Она ответила не сразу, а когда заговорила, голос её звучал сипло.

— С тех пор… с тех пор, как ты появился в моих снах.

II.

— Достал их? — спросил доктор Аллен.

Вместо ответа шериф Крутц вытянул толстую кипу листков из нагрудного кармана куртки.

— Которого? — поддразнил он директора, как бы невзначай отдёргивая пачку бумаг от протянутых дряблых пальцев старика. Раздался сухой шелест. Шериф перевёл сверкающие глаза, исполненные жгучей ненависти и страданий, с перетасованных другой рукой бумажек на директора больницы.

Врач стойко выдержал его взгляд. Своей железной волей он не жалея разломал стрелы горячих порывов шерифа. Невероятно сильное чувство долга поддерживало старика.

— Знаешь, что произошло с Клементсом? — спросил директор.

Они сидели в личном кабинете доктора Аллена, воплощая собой тьму в человеческом обличье, пока подпитываемый нефтью огонь и свет, сфокусированный сложным расположением линз, разгоняли мрак.

Шериф не ответил.

Сложив руки на столе, доктор Аллен продолжил:

— Он находится в тяжелом состоянии — сломанные рёбра проткнули ему оба лёгких. Даже после того, как раны заживут, он навсегда останется инвалидом. Невольно задумаешься, может, лучше было ему умереть. Как бы то ни было, он оказался рисковее, тебя.

— Думаешь, он знал, что здесь происходит? — прохрипел шериф.

— Вроде бы нет, но с этого момента подобных ему станет больше. Мы уже не можем называть эту деревню тихой.

Шериф снова перелистал пачку бумажек в ладони.

Стопка листов упала на стол перед метающими молнии глазами директора. Аллен подхватил её и начал читать. Очень сосредоточенно, как будто изучает карточку пациента, он просматривал страницы внимательным взглядом.

— Алексис Пайпер: как минимум семь статей по обвинению в убийстве, использует электрический кнут… Бель Колдайт: семнадцать статей, обучалась демоническим боевым искусствам… Мэддокс Хо: двенадцать статей за убийства, использует нож… Не думаю, что кто-то из них сможет противостоять Охотнику, — размышлял доктор Аллен. — Хм… Био Братья…

Глаза загорелись, директор пролистал оставшуюся часть бумаг. В это время, шериф уселся на стул у стены и неподвижно уставился в сгустившуюся темноту за окном.

Через час директор больницы принял решение.

— Эти парни то, что надо.

— Сможешь их найти? — спросил шериф.

— Я что-нибудь придумаю. Это займёт, конечно, какое-то время, но время теперь не проблема.

— Потому что он не может уехать?

— Именно.

— Убить Охотника будет не так-то просто, — заявил шериф Крутц. — Даже в этом мире.

— Я понимаю. Вот поэтому-то Сибилла его сюда и позвала. Но теперь, когда он здесь, должен быть какой-то способ избавиться от него. Раз мы можем умереть, значит и он тоже.

— Видел я его недавно, ни единой царапинки на нём.

— Просто мы ещё были не готовы, — возразил доктор Аллен. — Но я усовершенствовал аппарат. Этот мир и всё, что в нём находится, на нашей стороне.

— Едва ли это поможет, — за словами шерифа последовал металлический щелчок взведённого курка.

Директор больницы презрительно покосился на направленное в него дуло ракетного пистолета Крутца.

— Поменял, значит, на то, что можно использовать против Охотника, способного рассечь лазерный луч? Тебе, конечно, стоит попробовать, но ты, наверняка не сможешь этого сделать. Тебе ещё следует побеспокоиться, как бы он к жизни не вернулся. Думал уже подорвать кого-нибудь этой штукой? — подначивал доктор.

— Ты о Сибилле? — вырвалось у шерифа.

— По крайней мере, это уладило бы все вопросы. Хотя я не знаю точно, как бы всё дело обернулось, — директор откинулся на спинку кресла. — Я родился в этой деревне. Это была хорошая деревня. Маленьким мальчиком я думал, что нигде, возможно, нет такого замечательного места. Каждый ребёнок, рано или поздно, задумывает покинуть родной дом, но мне такая мысль никогда не приходила в голову. Моим самым заветным желанием было прожить здесь всю жизнь, состариться и умереть в этой деревне.

— Моим тоже.

— Но, — продолжал пожилой врач, его глаза, как никогда, смотрели устало и потерянно, — я никогда бы не мог предположить, что всё это мистификация…

— Не начинай! — промычал шериф. Палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

— Кажется, я доказал тебе это недавно. Наш мир и всё, что в нём, просто у Сибиллы…

Доктор Аллен замолк в самый последний миг, когда миниатюрный снаряд вылетел из двадцатимиллиметрового дула, достиг максимальной скорости и перед взрывом ударил его в грудь со скоростью полторы тысячи миль в час. Детонация сработала от взрывателя ударного действия. От пол‑унции взрывчатого геля разорвало грудь и левое плечо директора больницы. Смерть была мгновенной.

— Био Братья? — пробормотал про себя шериф, вдохнув едкий запах палёной плоти. Поднявшись на ноги, он с лёгкой грустью посмотрел на доктора Аллена. — Я тоже родился здесь, в деревне, и поклялся людям, что буду их шерифом, и я ни при каких обстоятельствах не буду участвовать в убийстве.

Убрав оружие в кобуру на поясе, шериф захватил список преступников и вышел из комнаты. В коридоре не было ни души. Обычно в этот час он сталкивался с кем-то из медсестёр. К слову сказать, и привычного для этого времени аромата ужина не было слышно.

Шериф Крутц спустился в подвал. Перед комнатой, где спала Сибилла, он на секунду задержался, пытаясь осознать, что же творит, но так и не смог собраться с мыслями. Вошёл.

Аппарат, тусклый мрак, Сибилла — всё спало.

«Поблизости должен быть какой-то персонал», думал про себя шериф. Больница словно опустела. Он уставился на лежавшее у подушки белое, точно луноцвет, лицо Сибиллы. Её тихое дыхание хоть немного, но облегчало бремя той тьмы, что давила на его сердце.

— Это правда, Сибилла? — обратился он к ней. — Все наши воспоминания выдумка? Всё, что было между нами просто сон? Я здесь стою и это сон? Чёрт возьми, а мои мысли сейчас тоже на самом деле не мои? Всё вокруг тебе просто снится? Или это спит какая-то другая «ты»?!

Шериф осторожно прикоснулся к пистолету на бедре. Он всё не решался, несколько раз отдёргивая пальцы от рукоятки, но, наконец, уверенно обхватил её и достал оружие, направив ствол на Сибиллу. Всё в едином порыве. Не мудрено, что дуло пистолета ходило ходуном.

А потом вдруг, на его руку нежно легла бледная ладонь.

— Ай-Линг?! — в широко распахнутых удивлённых глазах шерифа Крутца отражалось спокойно улыбающееся лицо жены. — Но как?.. Когда ты вошла?

— Пожалуйста, хватит уже, — столько грусти в её словах.

На секунду шерифу представилось, что его жена очень давно не носила иного выражения, кроме печали.

— Это уже началось, — сказала Ай-Линг. — Ты ничем не поможешь, чтобы ни сделал. Ты же знаешь, спящая здесь Сибилла ненастоящая.

— Нет. Настоящая. Я знаю, что это она.

— Нет, не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь. Даже про себя. Хотя бы кого ты любишь.

— Но я… Ты единственная, кого я…

— Неправда, — Ай-Линг, слегка улыбнувшись, покачала головой. — Ты просто пытаешься любить меня, да и то, только потому, что Сибилла заставляет тебя делать это, по той же причине, я тебя ненавижу. Разве ты не видишь, как я теперь счастлива? Конечно, этим тоже управляет Сибилла…

— Нет, — шериф Крутц замотал головой. Он не чувствовал, как льющиеся с него градом бисеринки пота, сверкая, разлетаются в стороны. — Это не так. Я это я. Я люблю тебя всем сердцем, а ты ненавидишь меня каждой частичкой своей души.

Ай-Линг смолчала. В её глазах что-то блестело, пока она смотрела на мужа.

Шерифа пробрал смутный страх. Этот страх говорил с ним.

А кто ты такой? Я — шериф. Меня зовут Крутц Боген. Возраст: сорок восемь лет. Вес: сто пятьдесят семь фунтов. Рост: шесть футов и три дюйма. Любимая еда…

Кто ты? Зачем ты здесь? Как ты появился на свет? Я родился. Вышел из утробы матери.

Где твоя мать? Что ты называешь "матерью"? Женщина, которая родила меня. Её могила на кладбище у окраины деревни.

— Крутц! Любимый! — позвала его жена. — Брось это. Давай просто примем нашу судьбу. Это лучшее, что мы можем сделать.

— Ты меня просто разыгрываешь, — застонал шериф. Волосы его вставали дыбом, но скорее от злости, чем из страха. — Мне плевать на свою судьбу, если её мне диктует кто-то другой, и будь я проклят, если подчинюсь ему. Я это я. Я буду жить своими собственными мыслями.

— Да, именно так. Всё это жизнь, — нежно шептала Ай-Линг. — Даже если мы просто части сна какой-то другой Сибиллы, мы всё равно имеем право на жизнь. Весь этот мир имеет право. Пожалуйста, ты должен мне в этом помочь.

Крутц прикрыл глаза. Просьба жены переполнялась самым искренним чувством… но даже это она делала не сама. Шериф вспомнил, что директор больницы показал ему перед тем, как он вернулся в тюрьму, проверить Ди.

«Деревня, мир, даже мы сами — сон, который видит Сибилла. Всё это исчезнет, как лопнувший мыльный пузырь, если она хоть однажды проснётся — вот, что мы собой представляем. Что представляет собой Сибилла, которая спит и в нашем мире».

Когда Крутц всё ещё отказывался верить, доктор Аллен подключил аппарат к голове Сибиллы, чтобы придать материальность образам и показать их стражу порядка. Появившееся изображение было копией девушки, какой она появлялась во снах, копией, исчезнувшей в две секунды. Но и после этого, шерифа продолжали терзать сомнения, он стоял неподвижно, словно истукан. А теперь…

— Это ложь, — простонал он.

— Пожалуйста, помоги мне, — упрашивала Ай-Линг. — Так мы сможем продолжать жить…

— И что? Какой смысл? Предположим, что мы всего лишь сон другой Сибиллы…

Ему вспомнились слова директора больницы: «Так как мы сон, нам для продолжения существования необходимо следить, чтобы Сибилла продолжала спать. Тот Охотник приехал, чтобы всё разрушить». «Откуда ты знаешь?» спросил Крутц. «Потому что…»

— Сибилла! — закричал шериф. Исступлённый вопль придал ему решимости продолжать верить себе. Большой палец вздёрнул курок ракетного пистолета.

— Не делай этого! — взвизгнула Ай-Линг.

— Чего ты боишься? Директор сказал, что эта Сибилла просто часть сна, созданного другой Сибиллой. Точно так же, как и мы.

— Но мы исчезнем.

— Сибилла хочет проснуться, вот и хорошо, — сказал шериф.

— Как ты сможешь это сделать?

— Ты говоришь, что все наши эмоции просто кем-то внушаются, верно? Тогда, возможно, я действительно не люблю Сибиллу, — рассуждал шериф Крутц. — Если эта Сибилла просто часть сна, мечтает и спит внутри него… тогда я убью её, а другая Сибилла сможет проснуться…

— Милый!

Приняв её слова за сигнал, шериф нажал на курок. Красное пламя охватило кровать. Шериф глупо уставился на свой ракетный пистолет. Сибилла мирно спала. От огня не осталось и следа.

«Если нам повезло, вероятно, этот мир уже отделился от сна Сибиллы и теперь имеет собственную волю», снова пришли на ум слова доктора Аллена. «Мир не хочет быть уничтоженным. Вот почему он заставляет меня действовать».

Шериф Крутц опустил оружие. В памяти всплыла ледяная красота Охотника, и странное умиротворение охватило мужчину. Он вдруг понял, что Ди единственный существовал отдельно. Ракетный пистолет медленно скользнул в кобуру.

— Любимый…

Не отвечая на зов жены, шериф спокойно подошёл к двери.

— Куда ты?

— Уеду из деревни.

— Как? — воскликнула Ай-Линг.

— Я не знаю. Но если понадобиться буду тысячу раз нарезать круги за кругами. Пусть даже и умру.

Ай-Линг ничего не сказала.

Шериф скрылся за белой дверью.

— Любовь моя… — женщина, рыдая, упала на колени. До этого дня, она жила со знанием, что сердце её мужа никогда не отпустит Сибиллу. Она всегда полагала, что прошедшие годы, в конце концов, сотрут её гнев и печаль, когда она смотрит, как муж уходит увидеться с девушкой. Прошло тридцать лет прежде, чем она, наконец, поняла, что привыкла к этим чувствам. Настало время принимать решение.

— Жуткий сон, не правда ли? — за плечом раздался голос директора больницы.

— Но, мой муж…

— Ему уже не помочь. Разве ты не согласна?

Ай-Линг закрыла глаза и кивнула. Слезинка скатилась по щеке, упав на колено.

III.

Когда миром правит тьма, люди предпочитают вовремя скрыться. Память о десятитысячелетнем царствовании тёмных существ записалась в ДНК человечества, а рёв чудовищ по ночам, только усиливал его страхи. И теперь ещё ночь не принадлежит людям — за исключением лишь этой маленькой деревушки, где между деревьев, обыкновенно, светят фонари, на дорожках мелькают длинные тени влюблённых парочек, и не умолкают радостные голоса. Но сегодня вечером, всё изменилось. На залитых лунным светом улицах не было ни одного человека.

Дверь в каждом доме заперта; люди, боясь пошевелиться, теснились у каминов, как будто вся реальность для них сейчас заключалась в одном этом месте. Каждый селянин, прислушиваясь, пытался уловить движения одного единственного человека.

Под луной на пустыре спал Ди. Его тело, облокотившееся на ствол дьявольского дуба, к которому была привязана лошадь, как будто мерцало на свету. Он закрыл глаза всего пару минут назад и тут же уснул. Охотник снова шёл к синему замку, чтобы спросить его хозяйку, зачем она его позвала. От внезапного порыва ветра глаза Ди открылись. По дороге приближалось эхо подкованных железом копыт, и вскоре на пустыре возникли лошадь и всадник. Они направлялись прямо к Ди, который даже и не пытался подняться.

— Так и думал, что ты здесь, — заговорил шериф. — Встретил её во сне? То есть настоящую Сибиллу?

Слегка приподняв край дорожной шляпы, Ди вгляделся в честное лицо шерифа.

— Наконец-то догадался? — спросил он.

— Да, — кивнул шериф Крутц. — А ты когда узнал?

— Когда мы ездили с тобой к миссис Шелдон. Я вспомнил, что пил там чай с синим лепестком. Ну, а потом, стоило лишь сопоставить факты.

— Не представляю как, но доктор Аллен хочет вызвать сюда Био Братьев. Слышал о них? — шериф изобразил кривую усмешку. Ведь он не мог сказать, соответствует ли информация этого мира тому, что знает Ди.

Охотник молчал. Шериф заподозрил в этом молчании не его незнание, а скорее наоборот — Ди был в курсе, с кем придётся иметь дело и это нимало его не беспокоило. Через какие тяготы ему пришлось пройти? Задумавшись над этим, шериф Крутц ощутил, как тяжелый, тёмный осадок, накопившийся в его сердце, внезапно исчез; и невольно улыбнулся.

— Это всё, что я должен был сказать. Похоже, я разбудил тебя своим приходом. Видел Сибиллу?

Встретившись с испытующим взглядом стража порядка, Ди покачал головой.

— Нет.

— Ещё не спал, значит?

— Мне ничего не снилось.

Шериф не знал, что на это сказать, но Ди сам за него ответил.

— Наверное, работал аппарат директора больницы.

— Тогда твой сон должен быть таким же, как у Сибиллы из этого мира, верно? — спросил шериф Крутц.

— Возможно.

— Интересно, и настоящая Сибилла видит его?

Ди кивнул.

— Ей очень идут и синий свет, и белое платье.

Какое-то время шериф рассматривал Ди, а потом поблагодарил его.

— Доктор Аллен и Сибилла находятся в подвале больницы. Теперь я уже точно всё сказал, что хотел. Удачи.

— Куда отправишься?

— Прочь из деревни, — отвечал шериф. — Решил попробовать. Не знаю, куда пойду, если выберусь. А если Сибилла тем временем проснётся, что ж, так тому и быть.

— Удачи.

— И тебе.

Шериф Крутц развернул коня, и Ди наблюдал за ним, пока он не скрылся из виду. Видимо Охотнику, чтобы расспросить Сибиллу, придётся наведаться в больницу.

— Ну, значит, отправляемся? — объявилась левая рука.

— Другого выбора нет.

— Почему ты не пытаешься поговорить с девчонкой? Ну, уговорил бы её продолжать спать. Всё равно, как бы ты ни старался, ничто не сможет противостоять чарам его укуса. Зачарованная девушка никогда не проснётся. Ты должен рассказать про это доктору и шерифу, чтобы они угомонились.

Ди достал кинжал из кармана плаща и начал медленно копать землю.

— Может, девушка не попросит, её будить, — предположил он.

Голос из левой руки, казалось, поначалу растерялся, но потом вдруг отчего-то повеселел.

— Слушай, для симпатяги ты порой несёшь такой бред. А что будешь делать, если попросит?

Голос вдруг замолчал, издав звук, будто что-то застряло у него в горле. Это Ди прижал левую руку к насыпи из выкопанного им чернозёма. Затем последовал звук, который можно было признать за чавканье, и горка земли стремительно исчезла.

Происходящее было в порядке вещей. Заряжаясь четырьмя основными элементами — землёй, воздухом, огнём, и водой — проявившаяся физиономия карбункула набиралась силы. Правда, кормили его сейчас, кажется, без надобности. Ди просто смотрел перед собой в никуда и не шевелился. Беспощадное чавканье быстро прекратилось; губы смачно причмокнули, напоследок икнув так, что вздрогнула даже темнота.

— Они хотят с тобой разделаться, да? А если мы не можем делать в этом мире то, что захотим, значит, не сможем и расспросить девчонку, чего ей надо, — гаденько вещал голос. — Тот, из больницы, влез в мозг Сибиллы из этого мира. Если тебе снится тоже, что и ей, ты, может, вообще её больше никогда не увидишь, — и затем, как будто намекая на что-то, о чём Охотник не подумал, добавил. — А не покончит ли это со всем без шума и пыли? Сон ведь просто хочет оставаться сном. Даже для девчонки, думаю, этот мир не так уж плох, пока ей снятся сны.

— Ты не из тех, кто должен смотреть эти сны… равно как и я.

Ди бесшумно поднялся. Освещённое лунным светом его лицо было холодным и настолько красивым, что могло поразить и иного сновидца.

* * *

Добравшись до последнего поворота, Крутц не почувствовал ничего необычного. «Снова будет водить меня кругами?» Полицейский остановился и задумался. Будь что будет. И, несмотря ни на что, двинулся дальше. Обстановка не менялась. Шериф преодолел поворот и смог различить купол сторожевого поста у окраины деревни. Похоже, ему удастся выбраться.

На сторожевой вышке в три смены круглосуточно дежурили молодые деревенские мужчины. Крутц заглянул внутрь, но там никого не оказалось. Он бы почувствовал присутствие или услышал дыхание, но всё было тихо, только холодок от брошенного без присмотра поста пробежался по спине шерифа. Может, это тоже сон? Соскочив с лошади, он вошёл в сторожку и нажал кнопку управления. Протяжно застонала лебёдка, когда четыре удерживающих затвор бруса поднялись. Схватив поводья, шериф снова устроился верхом, как вдруг до его слуха донеслось приглушённое ржание, и он вздрогнул всем телом. Звук разделился на лошадиное фырканье и рык другого животного.

Где-то в сорока пяти, пятидесяти ярдах от Крутца дорогу пересекала широкая полоса света. Шериф устремил сосредоточенный взгляд направо — на юг. Если бы он не мог так далеко видеть в темноте, никогда бы не стал шерифом. Хотя и не так уж часто, но приходилось спасать тех, кто из беспечности бродит по ночам, ему за это и платили.

Луна светила ярко, однако за двумя приближающимися силуэтами, извиваясь, тянулась чернота. Один человек одет был в плащ и сидел верхом, второй сгибался над чёрной спиной какого-то четвероногого зверя, так что поначалу казалось будто бы у животного горб. Память подсказала шерифу, кто это были. Пришпорив лошадь, Крутц выехал на дорогу.

Странные фигуры невозмутимо продолжали приближаться.

— Стоять, — с расстояния двадцати футов выкрикнул шериф.

Двое, словно по команде, остановились, причём так синхронно, словно были связаны телепатией.

— Био Братья? — задал вопрос страж порядка.

Ответа не последовало.

— Я местный шериф. Меня зовут Крутц. Проезжайте дальше, прямо на север.

Как только он договорил, мужчины оживились. Человек на лошади ничего не сказал, но заулыбался. Четвероногая тень обнажила клыки. По обеим сторонам вытянутой морды сверкнули два изумруда — глаза.

Тёмный силуэт, устроившийся на спине грозно рычащей чёрной пантеры, заговорил:

— Он сказал нам двигаться дальше по главной дороге, старший брат, — насмешливо фыркнул он. За маской пренебрежения крылась злоба. — Он говорит нам держаться подальше от его деревни.

Ниже источника голоса что-то захлюпало, так разрывают кусок мяса. Коротышка, до этого, похоже, лежавший на животе, приподнялся. Плоть его продолжала разрываться, отделяясь от спины чёрной пантеры.

— Мы здесь, потому что за нами послали, — сказал мужчина на лошади. Фигура его впечатляла, он, как и шериф, был высок и широкоплеч. Голос звучал мрачно и тяжело. — Ты должен быть в курсе. По крайней мере, должен знать об одном нашем дельце.

— Да, об одном из многих, — вставил слово человечек верхом на пантере. Он был весь закутан в чёрное, и невозможно было сказать, то ли это его нижняя часть тела сливалась со спиной кошки.

— Да неужели. Ну, и насколько больше их теперь? — шериф Крутц распахнул куртку и провёл рукой по рукоятке ракетного пистолета. Ему была хорошо известна жестокость Био Братьев. Двое самых опасных убийц Фронтира. Парочка известная тем, что разрывала на кусочки каждого встречного, в то время как пантера набивала себе живот внутренностями жертв ещё прежде, чем головорезы заканчивали их разделывать. Мог он с ними справиться? Шериф попытался себе это представить, но не был в себе уверен. Оба являлись отъявленными негодяями, однако он чувствовал за собой и что-то ещё.

— Всего на одно, — отвечал человек с лошади. — Избавиться от тебя.

Шериф ударил шпорами. В тот же миг, двое мужчин напротив него тоже ринулись вперёд. Крутц считал, что исход битвы решится мгновенно. Расстояние неумолимо сокращалось, а когда противники столкнулись, темнота в пространстве между ними наполнилась звуками. По лицу шерифа ураганным ветром пронеслась жажда крови. Пантера разъярённой тьмой атаковала его слева, выпустив в прыжке когти длиной в целый фут.

Шериф вмиг исчез из поля зрения зверя. Коротышка на его спине даже подскочил.

— Что за чёрт?! — удивлённо выкатил он глаза. Проследив за прыжком шерифа, мужчина атаковал сверкнувшим в правой руке ножом, но тот был парирован дулом ракетного пистолета, заодно ударив человечка в лоб и отбрасывая его назад.

Шериф и на лету не упускал из виду своих противников. Он развернул пистолет, рассекший бровь, очевидно, младшему из братьев, в направлении здоровяка на лошади и открыл огонь.

— Хея! — прикрикнул тот, и секунду спустя уже мчался вскачь.

Оборудованная лазерным прицелом ракета описала изящную дугу.

Приземлившись, шериф сделал второй выстрел в чёрную пантеру, выскочившую из-за спины его лошади. Кошка не уворачивалась, просто ракетный огонь, выпущенный ей в голову, неожиданно исчез. Осечка? Или попытка этого мира спастись? Время третьего выстрела. Пальцы шерифа работают на уровне рефлексов. Даже после осознания, что бледное пламя от снаряда охватывает его грудь, руки не останавливаются. Когда адский пожар, наконец, затухает, на место, где ещё недавно стоял шериф, выступает тёмная фигура. Человек на лошади — старший брат. Ракета нацеливалась в него, но мишень отклонилась и появилась снова в совершенно противоположном направлении.

— Не так уж легко, как я думал, — сплюнул младший брат со спины пантеры, прижав одну руку ко лбу. Капающую с пальцев кровь он слизал невероятно длинным языком.

— Без должной подготовки мы бы не справились, — укоризненно высказался старший брат.

— Да уж.

— Следующий противник силён.

Младший остановился, и чёрная пантера, обнажив клыки, сердито зарычала. Одинокая луна ярко освещала направившихся к деревне два призрачных силуэта.

* * *

— Она стала действовать серьёзнее, — пробормотал доктор Аллен, наблюдая за синей линией на панели экрана. — Сибилла начала настоящую войну, как я и думал. Не удивительно, конечно, ведь этот мир её детище.

— Всё будет в порядке? — подала голос Ай-Линг. — Тот ваш аппарат будет воздействовать только на нашу Сибиллу, я так понимаю. Что произойдет, если вмешается другая Сибилла?

— Я не знаю, — отвечал директор больницы. — Я такой вариант даже не хочу рассматривать. Нам остаётся лишь надеяться, что этого не произойдёт. Если мы вообще имеем право надеяться.

— Я хочу, чтобы мы хотя бы имели право на жизнь, — заговорила миссис Шелдон, сидя у окна в своём любимом кресле-качалке. — Я не возражаю, если вскоре настанет и моё время, ведь которую ночь я не могу заснуть при мысли, что наш мир воскрешает меня из мёртвых всякий раз, когда ему захочется. Что же будет потом? Кто решает нашу судьбу? Этот мир? Другая Сибилла, о которой вы тут толкуете? — старушка в задумчивости опустила голову.

— Ди. Что, если мы расскажем всё Охотнику и попросим его помочь нам? Мы можем ему сказать, чтобы он не выполнял просьбу Сибиллы, — рассуждала Ай-Линг.

— По-моему это пустая трата времени, — покачала головой старуха. — Сибилла и заварила эту кашу, позвав его сюда. Хочет он или нет, но ему придётся её разбудить.

— Вынужден согласиться, — директор настраивал энергетические кристаллы.

— Разбудить её… — прошептала Ай-Линг. — Разбудить того, кто получил поцелуй Аристократа… А сможет ли он?

— А для чего ещё он здесь? — поинтересовался доктор Аллен.

Ай-Линг уже собиралась открыть рот, чтобы ответить, когда резкий голос старухи остановил её.

— Брось эти мысли сейчас же. Не хочу об этом слышать.

Между ними повисла тишина, прерванная тихим гудением интеркома на стене. Поднявшись на ноги, доктор Аллен нажал кнопку разговора и спросил: «Что?» Медсестра говорила негромко, но её достаточно хорошо было слышно обеим женщинам.

— Так они здесь? — проговорил директор, подтверждая, что получил сообщение, прежде чем отпустить кнопку разговора.

— Что будешь делать? Оставишь сон Сибиллы как есть?

Доктор Аллен покачал головой на вопрос Ай-Линг. Что-то ещё крылось в его жесте, но женщине не хотелось определять это как безысходность.

— Но что ещё мы можем сделать? — раскачиваясь, спросила старушка.

— Мы не узнаем, пока не попробуем, — ответил директор, потянувшись к своему аппарату.

ГЛАВА 6

Те дни никогда не вернутся

I.

Больница встретила Ди глухими пустыми коридорами и белым светом, который делал их похожими на тихий омут.

— Добро пожаловать, — раздалось за спиной.

Обернувшись, Охотник увидел медсестру.

— Директор Аллен ждет вас. Позвольте, я провожу, — с лёгким кивком, она двинулась вперёд. Ди последовал за ней. — Знаете, а я тоже про вас сон видела, — сказала медсестра.

Ди промолчал. Возможно, она тоже его ненавидела. Ди стал врагом каждому, кто хотел продолжать жить в этом мире. Для него не было места даже здесь, где люди некогда симпатизировали Аристократам.

Вдвоём они зашли в лифт, мигом домчавший их до нижнего этажа. Безжизненный коридор под слепящим белым светом, будто уходил в бесконечность. В душном воздухе были слышны лишь шаги медсестры, но как только они остановились, окружение Ди стало искажаться. Всё было залито светом… солнечным светом. Какая сила понадобилась, чтобы превратить ночной подземный коридор в поляну при свете дня? Мир буквально сочился зеленью, пресыщая взгляд. Через луг в сторону леса бежали парень и девушка. Тепло солнца и зелень травы дарили паре своё благословение. Великодушная природа, казалось, предлагала молодым влюблённым все радости жизни. Барышня обернулась. Сибилла. Обернулся юноша. В его лице угадывались суровые черты шерифа. Послышался смех. Каждый был бы рад увидеть такой сон.

Ди очутился в лесу, до него донёсся сладко-горький аромат. Деревья наряжены в пурпур. Конец осени. К ногам подкатились спелые яблоки. Бегущая за ними Сибилла подскочила прямо к Ди, проскользнув через его тело словно призрак. Сладкие плоды жизни свисали с веток каждого дерева, переливаясь на солнце красным. Фермеры, водрузив корзины на спину, улыбнулись, глядя на Сибиллу, и ушли. Сегодня вечером на столах, наверняка, появятся толстые куски яблочного пирога.

Сцена вновь поменялась. От далёкого звона колокольчика встрепенулись падающие снежинки; фигуры в чёрных пальто собрались по двое или трое, выстроившись в линию, и заполнили собой каркас здания, напоминавший, скорее, зал собраний. Среди прочих были и шериф Крутц с Сибиллой. Доктор Аллен был здесь, в стороне стояли Ай-Линг и миссис Шелдон. В лицо им ударил снег, засыпав пальто белым. Бледные кружева ещё долго не таяли. Все выдыхали белый пар и с блеском в глазах слушали речи мэра и главы, а после молились за будущее деревни.

Постепенно городок разрастался. Старики умирали, дети росли, облака бежали по небу, старые дома восстанавливались. Здесь не знали об убытках, связанных со сбоем в работе погодных контроллеров; от несчастных случаев погибало очень мало людей. Весенними вечерами девушки переодевались в белые платья, дети носились с фейерверками в руках, оставляя за собой радужные, точно в сказке, искры. Все торопились по центральной улице к танцплощадке, расположенной на пустыре. Так странно, Сибилла совсем не танцует, а сидит и с завистью наблюдает, как в лунном свете кружатся под музыку мужчины и женщины. Молодой шериф танцует с Ай-Линг, но смотрит на Сибиллу. Печальная Ай-Линг прижимается к его груди. Мирная деревушка.

Ди стоял на кладбище. Аккуратные ряды белых камней отдавали дань уважения ушедшим. Среди этих надгробий было много заросших мхом мраморных склепов. С наступлением сумерек к ним приходили дети и называли имена тех, кто покоился в них. Когда исчезали последние остатки дня, из-под могильных плит поднимались тёмно-синие силуэты. Они брались с детьми за руки, становясь в большой круг, и с удовольствием начинали рассказывать им о мире Аристократов, демонстрировали жителям деревни изящные танцы, так не похожие на их собственные, и учили их печь яблочные пироги. Время от времени одного из Аристократов начинала мучить жажда, и тогда какой-нибудь горожанин абсолютно добровольно резал себе запястье, собирая алую жидкость в пустую бутылку, и передавал её, пока кровь была ещё свежей. Почтение, терпимость и любовь царили здесь. Идеал стал реальностью. Это был сон, но видящий его не мог проснуться.

До слуха Ди долетел тихий голос. Именно этот голос всегда был так печален. «Зачем ты здесь?» спросил он. Не слова. Только вопрос. «Зачем пришёл сюда?» Мирная деревушка. «Разве не об этом ты всегда думал?» Ди не ответил. Он стоял как прекрасная, причудливо вылепленная статуя.

На него уставилось бесчисленное множество глаз: шериф, директор больницы. Старая миссис Шелдон, управляющий гостиницей и ещё много других мужчин, женщин и детей, и те, что с бледной кожей и клыками цвета слоновой кости. И Сибилла тоже.

«Оставайся», говорили бледные. «Живи здесь в согласии. Тебя никто здесь не отвергнет. Этот мир создан им».

— Верно, — наконец заговорил Ди. — Он сделан из выпитой крови этой девушки. Как же она?

«Ничего не поделаешь. Красивая деревня. Об этом она мечтала».

— Может, это была его мечта. Девушка позвала меня сюда, но так и не сказала, в чём заключается моя работа.

«И ты думаешь за неё взяться?»

— Не знаю.

«Ты Охотник на вампиров, не лезь в это дело».

Загадочная искра сверкнула в глазах Ди.

— Хорошо, не буду, — сказал он.

Возможно, за этими словами крылось более глубокое чувство. Впивающиеся в него осуждающие и пристальные взгляды горожан вдруг застыли… и засияли так ярко, как никогда.

Через мгновение всё скрылось в кромешной темноте. Остались только Ди и ещё один человек — больничная медсестра.

— Пойдёте впереди? — спросил Ди.

Медсестра обернулась. У неё было лицо Сибиллы.

— Уезжай, Ди. Просто уезжай из деревни, — сказала она. — Здесь всё будет хорошо.

— Которая ты Сибилла?

— Настоящая. Пожалуйста. Если ты что-нибудь сделаешь, я перестану существовать в этом мире. Ничего не говори и ничего не делай. Просто уезжай.

Охотник начал медленно уходить.

— Ди, — Сибилла изменилась в лице.

Он снова уходил.

* * *

— Проклятье, он здесь. Твои манипуляции с мозгом ни к чему не привели, всё из рук вон плохо, — заволновалась миссис Шелдон.

— Что же нам делать? — поддержала её Ай-Линг.

— Предоставим всё этому миру, — ответил доктор Аллен.

— Но всё это первоначально возникло из сновидений Сибиллы. Оно может отделиться от неё?

— Я не знаю, — сказал директор. — Сибилла собирает все силы для сопротивления.

Осколки кристаллов, составляющих аппарат, испустили бледные фиолетовые искорки.

* * *

Медсестра замахнулась правой рукой в спину спокойно удаляющегося Ди. Блеснул откуда-то взявшийся нож.

Прежде чем лезвие переместило больше, чем несколько дюймов, серебряная вспышка рассекла стройное тело. Медсестра исчезла. Даже Ди не мог сказать, была ли она порождением этого мира или фантомом, вызванным кем-то, кто управляет мозгом Сибиллы.

Коридор снова протянулся в бесконечность. Ди замер. Множество дверей выстроились в ряд у стены, которая до этого была абсолютно пуста. Охотник открыл ближайшую из них.

В темноте колыхался образ Сибиллы.

— Уезжай из нашей деревни, — сказала она.

Ди молча закрыл эту дверь. Затем открыл следующую. Вокруг всё заволокло густым, липнувшим к коже, белым туманом.

— Теперь будь начеку, — предупредила левая рука. — Не вполне могу разобрать составляющие этого тумана. Примешиваются какие-то ферменты сна.

Ди оглянулся через плечо. Коридор скрылся в тумане. Пространство перестало существовать. Ди шагнул туда, где должна была находиться дверь.

Что-то скрипнуло. Он тут же вспомнил этот звук, так в своём любимом кресле раскачивалась туда-сюда миссис Шелдон. Когда показалась и сама старушка, он разглядел у неё на коленях серое одеяло, а на нём покачивался поднос с чайничком и дымящимися чашками. Ди заметил, что поднимающийся из них пар становится небесного цвета. Всё это, вероятно, тоже иллюзия.

Левая рука Ди мелькнула в движении. Слева на груди у старухи как будто выросла деревянная игла. Её бросил Ди. Старуха тихо обмякла в своём кресле-качалке. Тело исчезло.

— Похоже, он не так силён, как хозяин сна, — донеслось из протянутой левой руки Охотника. — Но тебе не стоит расслабляться. Если выберемся, это может означать больше, чем просто исчезнем. Вот оно!

Под «оно» голос подразумевал синеватый дым, скользивший в их сторону. Как только Ди задержал дыхание, туман, отяжелев, опустился и обвился вокруг верхней части туловища Охотника.

Сверкнула серебряная молния. Два взмаха прочертили крест, разделивший синий туман на четыре части, которые тут же слились вновь и помчались вслед за отскочившим в сторону Ди. Попытавшись отпрыгнуть снова, Ди понял, что ноги его прикованы к земле. На полу лежала старуха, ухватив Охотника за лодыжки. Верхняя часть туловища Ди стала синей. Он чувствовал, как дым просачивается сквозь кожу.

Взвыл ветер, и туман единым потоком втянулся в левую ладонь Ди. Через секунду всё вокруг вновь стало белым. Левая рука закашлялась. На ладони стремительно сформировалось человеческое лицо.

— Дерьмо… — прокряхтело оно. — Проклятый дым… Не стоило его глотать.

— Действует за счёт осмоса, — Ди ничуть не выказывал слабости.

— Не гони коней, я уже разбираюсь с этим. Надо попытаться расслоить сон на отдельные уровни.

В следующую секунду голос замолк, и из крошечного рта излился синий дым. Выглядело так, как если бы он глубоко затянулся сигаретой и выдохнул.

Смешавшись с белым туманом, дым вскоре исчез.

— Я понял! Эта штука?!

Внезапно, возгласы левой руки Ди были прерваны странным холодом, охватившим тело Охотника. С омерзительно громким треском из его тела начали вырываться лохматые щупальца. Внутри Ди зарождалось чудовище, созданное, вероятно, взаимодействием дыма и чая из синего лепестка, которым старуха напоила его. Извивающиеся щупальца разорвали грудь Ди, его живот и лицо. Из затылка проглядывало нечто похоже на помесь паука и скорпиона.

Левая рука Ди схватила существо за шею. Чудовище из ада. Одной рукой Охотник выдернул тварь, сформировавшуюся в его теле. Плоть разорвалась, хрустнули кости. Когда монстр шлёпнулся на пол, меч Ди разрубил его мозг пополам. Охотник оставался бесстрастен.

— Ну, должен сказать, я прямо поражён сегодня твоей силой, — с восхищением проговорил кто-то. — Если бы ты не знал наверняка, что этот мир всего лишь сон, то, мне кажется, был бы уже трупом.

Ди осмотрелся вокруг. Никаких следов старухи не было, но он ощущал присутствие, несмотря на то, что её не было видно.

Ничуть не взволнованный, Ди двинулся вперёд. Даже пробираясь сквозь туман, он оставался впечатляюще красив. После нескольких шагов, он остановился. Перед ним стояла Ай-Линг.

— Ди, — начала она.

Он не мог разобрать, говорит она громко или шепчет. Не обращая внимания, Ди снова сделал попытку идти.

— Постой! Я та самая Ай-Линг, которую ты встречал прежде!

Голос отчаяния. Конечно, ей было тяжело. Жить с мужем, который влюбился в её лучшую подругу, стоически защищать свой дом и семью даже зная, что он до сих пор любит другую — что стало с истинной натурой этой женщины? Она просто играла роль?

— Пропусти, — мягко попросил Ди. — Мне нужно увидеть Сибиллу.

— Останься в деревне или забудь о встрече с ней и просто уезжай.

— Скажи Сибилле, чтобы она позволила мне уехать, — ответил Охотник.

— Если останешься в нашей деревне… в нашем мире… Я всегда буду…

Ди продолжил идти. Ай-Линг не пошевелилась. Положив руку ей на плечо, он оттолкнул женщину в сторону, совсем легко, не по-мужски. Дверь оказалась перед ним.

— Ди… — совсем тихо позвала Ай-Линг. — Убей меня…

Охотник обхватил дверную ручку. За спиной зашелестел воздух, Ди отреагировал мгновенно.

Ай-Линг сжимала нож, пытаясь ударить им Охотника, но Ди перехватил её запястье левой рукой.

— Прошу тебя, Ди, — сказала она. — Пожалуйста, просто убей меня… Ты же видишь, я не могу умереть сама. Этот мир вернёт меня к жизни, но если бы меня убил ты…

Ди — апостол смерти — сделал движение облачённой в чёрную перчатку рукой, и Ай-Линг осела на пол. Сдавленные рыдания донеслись от неё, когда молодой человек уже скрылся за дверью. Он даже не взглянул на бьющуюся в истерике женщину.

* * *

Он находился в полумраке больничной палаты. Рядом с аппаратом возле кровати стоял директор больницы.

— Наконец-то, — воодушевлённо воскликнул доктор Аллен и говорил он не об Охотнике.

Ди обернулся.

Из дальнего угла комнаты выступили две фигуры — здоровяк на лошади и коротышка, распластавшийся на спине у чёрной пантеры.

Комната была небольшой, но между ними и Охотником оставалось достаточно места.

— Ди, как я понимаю? Мы слышали разговоры о тебе, — сказал человек на лошади. В голосе его различались нотки страха, вероятно, от того, что он этим разговорам верил. — Я Гарольд Б., старший Био Брат. А вот этот мой младший братец.

— Меня зовут Дункан Б., — глаза человека и пантеры враждебно блеснули при взгляде на Ди.

— Вот мы и встретились. Нам плевать, если ты нас убьёшь, — сказал Гарольд, стоя у окна, — конечно, если сможешь. Ведь мы, похоже, в любом случае оживём. Нет, я не думаю, что после случившегося ты просто развернёшься и скажешь, что всё тихо-мирно уладил в этой деревне, так это?

Гарольд опустил левую руку в нагрудный карман плаща, вытащил оттуда что-то блестящее и бросил к ногам Ди. Серебряная звезда шерифа.

На мгновение вся комната затихла. Директор, братья и даже чёрная пантера — все увидели нечто настолько пугающее, что кровь стыла жилах. Глаза Ди сияли кровавым светом. Как только он погас, пантера растянулась в бесшумном прыжке.

Снизу вверх блеснуло серебро, рассекая кошку пополам, и Ди вновь держит свой меч наготове. Вот только тело пантеры безвольно падало вниз, как тут же чёрный зверь уже встал у стены, дико сверкая глазами от жажды убийства. Половины его разрубленного тела вмиг соединились. Человек на лошади и тот, что верхом на пантере, ухмыльнулись. Правда, когда передняя половина пантеры с глухим ударом опустилась на пол, в глазах Гарольда впервые показалось отражение настоящего страха.

— Ты… сукин сын… — простонал коротышка, связавший жизнь, или, по крайней мере, верхнюю часть тела, со своей любимой зверушкой.

Не удостоив младшего из братьев вниманием, Ди направил длинный меч в сторону человека на лошади.

— Один на один для вас будет непросто, — тихо проговорил Охотник.

Гарольд слегка кивнул.

— Да, мы, должно быть, погорячились, связавшись не с кем-то, а с Охотником на вампиров Ди.

— Ну, держись. Бой ещё не окончен… — прорычал с пола Дункан, подтягиваясь в сторону Охотника. Из раны хлестала бардовая кровь. Кинжал в правой руке вполне доказывал, что он ещё не сдаётся.

Ди плавно скользнул вперёд. Не к Гарольду, а скорее к Дункану. Хотя противник мог только ползти, беспощадный клинок Охотника, развернувшись под углом, обезглавил не только мужчину, но и его чёрную пантеру. Без промедления Ди подскочил в воздух и вонзил окровавленный меч прямо в грудь Гарольда. Здоровяк беспомощно обмяк, и Охотник отсёк ему голову.

Фонтан крови из раны брызнул не раньше, чем Ди спустя секунду приземлился на пол.

В полной тишине он повернулся к директору больницы.

— Что ж, значит это конец? — заговорил доктор Аллен. — Ты, без сомнения, внушаешь страх. Как раз то, чего мы ожидали от избранного спасти нашу красавицу из её вечного сна.

— Я не могу разбудить девушку, — отрезал Ди. — Я лишь хочу знать, что мне нужно сделать. Верните этой Сибилле её сон.

— Если я откажусь, ты убьёшь меня?

Охотник не ответил.

Директор больницы кивнул. По телу побежали мурашки.

— Может это и сон, но всё же, — проговорил доктор Аллен, — я боюсь умирать.

Старик под взглядом Охотника протянул руки к аппарату, но в следующую секунду раскалённый клинок вонзился в спину Ди, острие вышло через грудь. Обернувшись, он встретился лицом с Гарольдом, безобразно кривившимся в ухмылке.

— Досадно, а? — подмигнул тот. — И, знаешь, я не единственный, кто ещё держится. Мой младший братец тоже в порядке.

Валявшаяся на полу голова пантеры обнажила клыки, а две половины её туловища неуверенно покачивались каждая на двух ногах. Дункан удерживался над этими тремя частями.

— Мы оба являемся продуктом одной науки тысячелетней давности, называемой биотехнологией, — объяснил старший брат. — Мы созданы отличными от других. На клеточном уровне. А именно, вот так.

Гарольд подался грудью вперёд и начал буквально сбрасывать с себя кожу. Полупрозрачная оболочка, освободившись от физического тела, отлетела на несколько шагов вперёд, и практически одновременно с этим обрела цвет и структуру своего оригинала. Настоящее тело, тем временем, тут же поблёкло и размякло, становясь похожим на отражение статуи в воде, и затем беззвучно исчезло.

Он формировал копии, как бы вытаскивая их из своего реального тела. Ди, вероятно, и не подозревал, что его противник мог создавать двойников. Гарольд Б. использовал эти ложные образы, чтобы сбивать врагов с толку, пока настоящее тело подкрадывалось сзади и наносило смертельный удар.

Его младший брат, в свою очередь, способен был значительно ускорять деятельность клеток. В результате чего его конечности продолжали функционировать даже будучи отделёнными от тела. Дункан так же мог сливаться с другими живыми существами, заставляя их выполнять свои приказы. Кто понадеется сравниться с этими братьями?

— Приплыл, охотничек, — подытожил старший брат.

Возможно, догадываясь о природе Ди, Гарольд не выдёргивал пронзавший Охотника меч и, выхватив ещё одни, резко занёс его. Тотчас рука со вторым клинком, отделившись от плеча, упала на пол. Осознав, что Ди умудрился проделать это не оборачиваясь и с ножом в сердце, Гарольд, запинаясь, еле слышно произнёс:

— Сволочь… Ты не просто сраный дампир… да?!

Он весь трясся от боли и злости, одной рукой зажимая раненое кровоточащее плечо.

Гарольд не принял смерть от блеснувшей в воздухе стали единственно благодаря кинжалу в сердце, с которым Ди приходилось драться. Демонстрируя пугающую выносливость, Охотник поднялся, лишь слегка покачнувшись, и тут же принял самую изящную боевую стойку. Гарольд и его неуязвимый брат Дункан, всё ещё лежавший на полу, в изумлении отпрянули.

Направив правой рукой клинок на двух братьев, левой Ди потянулся за спину, ухватился за рукоятку ножа, и дёрнул, но торчащий из груди клинок двинулся в прямо противоположном направлении, войдя ещё глубже! На миг выражение боли проявилось на лице Ди.

Три объекта ринулись на него. Голова чёрной пантеры и её рассечённые передняя и задняя части.

У двух половин туловища имелись пары ног, а вот как взлетела голова, осталось загадкой. Обнажив удлинившиеся и изогнувшиеся, словно у саблезубого тигра, клыки, голова перевернулась в воздухе, протягивая челюсти к Ди.

Серебряный свет вонзился кошке в зубастую челюсть и распорол ей морду от носа до затылка. Плащ встрепенулся, и Ди бесшумно заскользил в воздухе, уклонившись от обеих половин туловища.

За секунду до того, как Охотник приземлился, мир вокруг него перевернулся вверх ногами. Пол оказался над ним, а потолок под ним, но, несмотря на это, Ди продолжал лететь к полу. Его охватило странное чувство, полностью нарушившее ощущение равновесия.

Сила тяжести притягивала к земле, а чувства говорили об обратном.

— Убить его! — рявкнул Гарольд с лошади.

Клыки и когти обрушились на Ди сверху, хотя Охотнику казалось, что они накрыли его снизу. Зубы показались из раззявленной пасти. Словами невозможно было описать, как невероятно всё это выглядело.

С потрясающей ловкостью Ди парировал атаку и упал на колени. Из груди на пол закапала кровь.

— Твоя смерть в этом мире будет означать смерть в реальности, — послышался откуда-то голос невидимого доктора Аллена.

Как раз в эту минуту тело Ди начало расплываться.

— Нет! — закричал доктор, и не он один. Гарольд Б. выкрикнул то же самое. Левой рукой он метнул нож, который проскользнул сквозь тело Охотника и воткнулся в стену.

— Он исчез… — растеряно буркнул Гарольд. Возле самого его носа пронеслась вспышка, ударив в осколки кристаллов из аппарата рядом с кроватью.

— Проклятие! — раздался крик доктора Аллена.

Гарольд метнул злобный взгляд на постель. Даже увидев печальный лик красавицы, лежащей там, дикий блеск в его глазах не исчез.

— Что такое? — удивился он. — Твоя штуковина барахлит?

— Нет, — покачал головой директор. — Аппарат здесь не причём. Сам мир выходит из-под контроля. Хотя по сути, это то же самое, что уничтожить аппарат.

— И что будешь делать? — послышался с пола больше похожий на проклятье вопрос Дункана. Он оглянулся налившимися кровью глазами на разрезанную пополам голову пантеры и впился взглядом в директора больницы. — Оставишь его в живых, и он доберётся до Сибиллы. А если это произойдёт…

— Нам конец, — раздался из-за двери голос миссис Шелдон. — На вашем месте я бы постаралась, как можно скорее придумать другой способ остановить это всё, а мне нет до этого никакого дела.

Старуха говорила спокойно, даже безразлично, однако её слова заставили доктора Аллена нахмуриться.

— Ещё не всё потеряно, — сказал он. — Подождём. Сон это или нет, но целый мир не так легко разрушить.

II.

Ди вернулся на пустырь — прежний пустырь. Трава, переливаясь в лунном свете, покачивалась на ветру совсем точно так же, как когда он уезжал.

— Чтоб ты знал, это сделал не я, — донёсся голос из левой руки.

Пропустив замечание мимо ушей, Ди спросил:

— Немного вздремнём?

Скорее всего, он догадался, что из больницы его сюда перенесла Сибилла. Аппарат, контролирующий её сны, был разбит кинжалом Гарольда, который Ди бросил перед тем, как исчезнуть. На груди расплывалось кроваво‑красное пятно.

— Думаю, да, — отозвалась левая рука. — За этот мир борются две силы и обе очень могущественны. В результате сопротивление только нарастает. Но хватит об этом, пора найти тебе местечко для сна, а? После всего произошедшего тебе как раз неплохо бы выспаться.

Ди огляделся. Конь-киборг стоял неподалёку, привязанный к дереву — его тоже перенесли.

— Смотри в оба, пока меня нет, — и с этими словами Охотник направился к соседней роще.

— Как интересно, — не могла угомониться левая рука. — Здесь что ли спать собираешься? Ну, ты даёшь, я тебе скажу. Они в два счёта тебя найдут.

От такой идеи голос зазвучал даже возбуждённо, будто мысль об убитом Ди его настолько веселила, что он едва мог сдержаться. Самому Ди было абсолютно всё равно, где спать. Весь мир — враг, но и понимая это, Охотник решил остаться на пустыре, где его будут искать в первую очередь — он и правда, необычный юноша.

Едва различимый вздох сорвался с тонких губ, когда Охотник ложился. Возможно, отзывалась рана в груди. Хотя, кто мог сказать наверняка? Печаль Ди, его радость и боль принадлежали ему одному.

Сняв со спины меч, и положив его в кустарник слева от себя, Ди закрыл глаза. Синий свет сразу же принял его в свои объятия. Он стоял в зале замка, печальная, но красивая мелодия окутала его и унеслась прочь. Почему Сибилла выбрала такую лёгкую, но настолько грустную музыку? Ди окружили призрачные силуэты. Следующее, что он увидел, как фигуры в зале начали раскачиваться. Грациозные танцевальные па. Раздался смех. Прокладывая себе путь между иллюзорными мужчинами и женщинами, Ди выступил в центр зала. Всё движение остановилось. Танцоры скрепили вместе руки, болтающие гости, продолжали держать бокалы с шампанским — все навечно застыли в своих позах. Все, кроме одной — Сибиллы.

Ди молча смотрел на хрупкую, тихую девушку в центре зала.

— Самое время, наконец, сказать мне, что тебе нужно, — начал Охотник. — Чего ты от меня хочешь?

— Пожалуйста, убей меня.

Что она сказала? Эти ли слова произнесла юная барышня, которая так бледна и которой снятся такие прелестные сны? Пожалуйста, убей меня.

Лицо Ди отражалось в чёрных зрачках Сибиллы. Он был холоден и красив… и абсолютно лишён более сильных чувств.

— Почему бы тебе просто не продолжать танцевать? — спросил Охотник. — Ночь никогда не закончится. Ты ведь этого хотела. Он знал, когда кусал тебя.

Ди перевёл взгляд на одного из ближайших танцоров. Лицо того было скрыто тенью, но не заметить клыки было невозможно.

С ним танцевала обычная женщина. Бал для людей и Аристократов — рука об руку в исполненном нежности и синего света мире. Но какое это имело значение, если Аристократ, создавший его, всё знал? Возможно, тот, кто укусил Сибиллу и претворил её желание в реальность, сам хотел того же. Однако, в итоге, всё привело к…

— Пожалуйста, убей меня, — повторила Сибилла. Её слова искренны — ни злобы, ни боли, ни тоски в них нет. Именно этого она желала всем сердцем.

— Если ты умрёшь, — предупредил Ди, — всё исчезнет. Весь этот мир. И все, кого ты создала. И всё, о чём они мечтали, — настаивал Охотник с осуждением.

Неужели юная леди действительно желала смерти, невзирая на необходимость всё разрушить?

— Убей меня… — проговорила она.

Ди развернулся, чтобы уйти.

Неистово взлетели полы белого платья, Сибилла выскочила перед ним.

— Прошу, не уходи. Не уходи, пока не убьёшь меня. Я позвала тебя сюда только для этого.

Даже не потрудившись освободиться от её рук, Ди вышел из зала.

— Убей же, — умоляла Сибилла, слёзы блестели в её глазах.

Ди остановился на веранде. На кирпичной дорожке, ведущей к железным воротам, стояла чёрная фигура. Стрела уже заряжена в лук.

— Значит, если я не убью её, они убьют меня? — пробормотал себе Ди. Неужто она так страстно хотела умереть, даже несмотря на свой прекрасный сон?

— Умоляю тебя.

Ничего не сказав в ответ, Ди спустился по каменной лестнице. Дрогнул лук. Прямо перед пущенной стальной стрелой возникла левая рука Ди. Чёрная фигура всем телом встрепенулась, когда стало ясно, что маленький рот в ладони Охотника остановил сталь.

Воспользовавшись удобным моментом, Ди совершил рисковый манёвр, направив смертоносный удар прямо в оттолкнувшуюся от земли смутную фигуру. Распоров чёрные одежды, лезвие вошло в грудь. Одним толчком разорвав контакт, мужчина отпрыгнул назад к железной ограде.

Ди метнул клинок, свой любимый меч — по-настоящему внушительный жест. Тот, проскочив через грудь, пронзил сердце чёрному человеку, и не остановился, пока не застрял в одном из железных прутьев ворот.

Охотник осмотрелся, сначала не заметив ни следа своего соперника, но потом обнаружил его позади ворот, хватающегося за кровоточащую левую сторону груди и медленно отступающего в чащу леса.

Левая рука выплюнула стрелу на кирпичную дорожку. Ди вытащил меч из ограды и навалился на ворота, но вокруг них тут же в несколько раз обвилась цепь. Правой рукой Ди без особых усилий дёрнул за неё. Брызнули белые искры, и цепь мёртвой змеёй упала на землю.

— Пожалуйста, не уходи, — скрип железных ворот заглушил голос Сибиллы. — Если ты не убьёшь меня, то я…

—…убью тебя? — закончил за неё Ди.

Убить, чтобы уничтожить. Убить, чтобы не быть уничтоженным.

— Человек для тебя, — шепнул голос из левой руки.

Внезапно ворота выстрелили бледно-синими искрами. Ди нахмурился, когда из обхватившей ограду левой руки поднялся лиловый дым, и донеслись приглушённые стоны.

— Не уходи. Прошу тебя!

Ди открыл ворота. Ветер ударил в лицо. Лунный свет померк, а лес застонал. Пожухлые листья вихрем окружили Ди. На бледных щеках заалели тонкие царапины. Листва стала острой, как стальные осколки, и ранила кожу.

Огромными чёрными крыльями взлетели края плаща и со свистом опустились обратно. Каждый вьющийся листок был отброшен, и устелил собой землю.

— Оставь свои напрасные угрозы, — сказал Охотник. — Хочешь быть убитой, тогда лучше попытайся убить меня.

— Но… Если бы я сделала это… — слова Сибиллы унёс ветер.

Левая рука Ди довольно хихикнула.

— Такое страшно и говорить. Но ты теперь показал своё истинное лицо… — голос тут же глухо вскрикнул от боли. Ди с силой сжал обожжённую ладонь в кулак и двинулся вперёд.

— Куда ты думаешь идти? — окликнула женщина. — Пока не проснёшься, не выберешься отсюда. Здесь тебе некуда идти, — её голос, казалось, будет преследовать его вечно.

Некуда идти. Это место для Ди теперь ничем не отличалось от любого другого.

В поднебесье грянул гром.

* * *

Нэн вышла на пустырь. Стояла тусклая лунная ночь. Сна у девушки не было ни в одном глазу, она никак не могла уснуть. Отчасти из-за ссоры с Кейном, но, девушка знала — это не главная причина. Лёжа в постели, она не могла сомкнуть глаз, не увидев лица Охотника, которое бледной луной всходило в её сердце.

Чтобы немного проветриться, Нэн вышла на улицу. Вдохнув на дворе свежего воздуха, она твёрдо решила прогуляться, и только потом уже поняла, что идёт к пустырю. Она совершенно не знала, зачем ей туда нужно.

Очутившись на открытом пространстве, Нэн сразу приметила прислонившегося к высокому дереву на опушке рощи Ди. Глаза его были закрыты. От мысли, что он сейчас, наверняка в замке Сибиллы, девушку тотчас кольнула ревность. Стараясь ступать как можно тише, она подкралась к Охотнику.

Только девушка собралась легонько толкнуть Ди в плечо, как он открыл глаза. Своим неизъяснимым взглядом он уставился на неподвижную и растерянную Нэн.

— Спасибо, что разбудила, — заговорил он. — Просто отлично.

— Да не за что, — Нэн хлопнула круглыми глазами. Она никак не могла знать, что Ди застрял в ловушке царства снов.

— Что привело тебя сюда?

— Ты… ты весь в крови… — запинаясь, проговорила девушка.

— Рана уже зажила.

— Всё равно выглядит ужасно, — не отступала Нэн. — Идём ко мне домой, я промою её.

— Оставь, — Ди отвёл взгляд и быстро спросил. — Помирилась с тем парнем, с которым поссорилась?

— Это тебя… — Нэн уже собиралась сказать, что это не его дело, но в итоге лишь покачала головой. Прекрасный юноша, надменный и хладнокровный, вдруг показался ей таким одиноким и уставшим. Она не могла сказать, из чего же сделаны эти сапоги, шляпа и плащ, ни петелек, ни ярлыков на них не было. Но тело, которое они защищали, ни одно место в мире не могло назвать своим домом, и от этой горькой правды ей стало мучительно тяжело. Этот молодой человек уж точно не знал покоя ни в одну из ночей. Нэн закрыла наполнившиеся слезами глаза, пытаясь приписать их девичьей сентиментальности. Смахнув слёзы, она снова открыла глаза и раскраснелась, когда Ди посмотрел на неё.

— В чём дело? — спросил он.

— Ни в чём. Пожалуйста, не пугай меня больше.

— Ты меня боишься?

Нэн промолчала.

— Ты единственная, кому я снился трижды. Есть мысли, почему?

— Абсолютно никаких.

Когда Ди отвёл взгляд, Нэн чертыхнулась про себя.

— Э-э… ты, кажется, спрашивал, что я здесь делаю? — девушка робко попыталась поднять эту тему, но Ди ей не ответил. Нэн отругала себя за глупость. — Я не могла уснуть и решила прогуляться. Не подумай, что я тебя специально искала.

Хотя она и понимала, что дальнейший разговор только сильнее ранит её, но остановиться уже не могла. Возможно, потом она об этом страшно пожалеет.

— Чудная ночь, — вдруг заметил Ди. — Как раз для мирного городка. Тебе бы хотелось, чтобы так было всегда?

Не совсем понимая, к чему он клонит, Нэн всё равно кивнула. Она просто чувствовала, что должна.

— Я здесь родилась, — отвечала она. — Такого хорошего места нигде больше не найти.

— Когда-нибудь думала уехать?

Нэн закрылась от лунного света.

— То есть уехать в другую деревню? — уточнила она. — Я бы не против, но просто не знаю, что меня там ждёт. Это меня пугает.

— А твой друг?

— Кейн-то? Дай ему годик другой, и я уверена, он выпорхнет из деревни, как птица из силка. Все мальчишки такие. Им неизвестность не страшна. А, может быть, из страха они и уезжают.

Не часто во Фронтире молодые люди покидали свои родные города. Для деревень, которые полностью зависели от местной промышленности и поддерживали себя за счёт неё, молодёжь была самым дорогим — незаменимой рабочей силой. Юноши и девушки прекрасно это понимали, и большинству из них было уготовано судьбой повзрослеть, состариться и обрести вечный покой в родной деревеньке. Но были некоторые молодые люди, которые срывались с места, дабы посмотреть мир, а тот, кто оставался дома, лелеял любовь к неизведанным землям в глубине своего сердца со всей страстью лихорадочных детских мечтаний.

— А Сибилла? — спросил Ди. Лунный свет покачнулся от звука его голоса.

Нэн охватило странное беспокойство. Губы затряслись, она повторила имя спящей и видящей сон. Почему Ди её об этом спрашивает, она знала эту девушку лишь как спящую красавицу?

— Не знаю… — ответила она. И не удивительно. — Но…

Ди молча наблюдал за Нэн.

— Но я думаю, что такая девушка, как Сибилла, осталась бы и провела всю свою жизнь здесь, в этой деревне, даже если б и захотела уехать в другое место. А если бы её дети захотели уехать, она бы сначала заволновалась, но потом успокоилась и отпустила их. Ведь больше всего на свете она хотела жить в мирной деревне.

— По сравнению с другими городами отсюда уезжает намного больше молодых людей. Вы когда-нибудь получали вести от них?

— Да, конечно, — твёрдо кивнула Нэн.

Практически всегда «птенцы, вылетевшие из гнезда», присылали своим семьям деньги и письма. Очень редко случалось, чтобы родители хотели видеть детей живущими далеко от дома, и тогда они возвращались, как будто знали о желании своей семьи.

Ди слушал, не перебивая. Отчего-то Нэн почудилось, что он, может быть, прощается с этим миром, но быстро отогнала такую мысль. Охотник не был похож, на того, кто может расчувствоваться.

— Мне так кажется, что я знаю, почему она тебя позвала сюда, — сказала Нэн и удивилась, как легко дались ей эти слова. — Разрешишь, я скажу?

— Говори.

— Потому что ты никак не связан ни с этой деревней, ни с нашим миром. Не знаю, почему это важно, я только думаю, что именно поэтому она тебя выбрала. Потому что тобой не будет управлять радость или печаль спящей Сибиллы, или надежды и отчаяния нашего мира. Пришёл, ушёл. Вот каков ты.

Как только она умолкла, то поняла, что услышать такое не очень приятно, но Ди, казалось, вовсе не возражал; он просто продолжал смотреть вдаль. Нэн вгляделась в его точёный профиль и ощутила, что в душе у неё разгорается доселе незнакомый огонь.

Она точно знала, Ди не из тех, кто привязывается к другим, отчего даже сильнее почувствовала, как он стал ей дорог. И захотела, чтобы он почувствовал то же самое к ней. Она же видела Ди больше, чем кто-либо ещё в деревне. Эта мысль зародилась в самых глубинах её души, легко преодолев преграды рассудка, прежде чем заставила девушку поднять руку.

На плечо Ди легли девичьи пальчики. Где-то внутри Нэн, может, ещё оставался образ Кейна, но и он тут же растаял.

— Ди, — обратилась она к нему, — наверное, я вижу тебя сейчас в последний раз.

У неё не было доказательств, но это казалось таким поразительно верным. Нэн тихо прижалась щекой к сильному плечу, которое говорило красноречивее всяких слов о том, насколько надёжным он был. Это всё, что она могла сделать, даже при том, что она видела его лицо в своих снах на три ночи больше, чем остальные жители деревни.

Ди ничего не говорил. Кейн должен прижимать её к своей груди и гладить по волосам.

— Ди, — прошептала Нэн. Она ничего не ждала, но всё-таки хотела хоть чего‑то в ответ. И ещё раз девушка произнесла его имя, но уже когда Охотник оттолкнул её в сторону, и быстро поднялся порывом чёрного ветра.

— Оставайся на месте, — только и сказал Ди, одновременно с Нэн обернувшись к лесу, куда и унеслись резкие, как свист кнута, слова.

— Папа… — невольно вскрикнула девушка, когда увидела, что на пустырь выходит отец. И не только он. — Мама, Кейн, вы тоже?!

Все трое переглянулись, видимо услышав её голос, и заторопились.

— Нэн, какого дьявола ты делаешь в таком месте?

Девушка отвела взгляд на замечание отца.

— Мы увидели, что тебя нет в кровати. Кейн очень переживал и тоже пошёл с нами, — сказала мать Нэн, от чего девушка ещё сильнее пала духом.

— А ты, небось, скажешь, что не заманивал её сюда, да? — пылкие слова заставили всех обернуться на Кейна.

Ди стоял напротив мальчишки и был на голову выше него. Но парень Нэн, несмотря на то, что мужчина перед ним выглядел как крепкая стена, направил всё презрение, какое только смог собрать, на Охотника.

— Кейн, он здесь не при чём, — запротестовала Нэн. — Если хочешь знать, я сама сюда пришла. Я не могла уснуть.

— Ты, слушай меня, — парень ткнул дрожащим пальцем в Ди. — Мы с Нэн на днях поженимся, и я не допущу, чтобы какой-то паршивый бродяга лапал её.

— Кейн, перестань. Не припомню, чтобы я давала тебе какие-то обещания.

— Тихо, Нэн, — шикнула на неё мать. — Раз ничего не случилось, значит всё в порядке. Идём домой.

— Было бы ещё лучше, если бы ты в эти места носа больше не показывал, — впился взглядом в Ди отец девушки.

— Я не могу просто так уйти, — закачал головой Кейн. — Кто-то среди ночи похищает мою девушку, и вы думаете, я это так оставлю? Дерись со мной!

Нэн почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты что говоришь?! — вскричала она. — Кейн, остановись!

Но следующие слова заставили её волосы встать дыбом.

— Хорошо. Давай драться, — ответил Ди.

Потрясённая Нэн повернулась к отцу. Его всегда строгое лицо страшно скривилось, когда он посмотрел на дочь.

— Папа?! — взвизгнула она.

— Не вмешивайся. Идём со мной, — мать Нэн обхватила девушку за плечи и потянула за собой. Даже мама была заодно…

Девушка наблюдала, как её отец говорит: «Держи», и передаёт Кейну топор. Парень сразу же отступил на несколько шагов, отец тоже посторонился. Ди стоял неподвижно. Нэн застыла на месте, совсем позабыв даже сопротивляться матери.

Она подумала, что это, должно быть, страшный сон, настолько трудно было поверить в происходящее. И тут у неё голове вспыхнул причудливого оттенка свет. «Это ночной кошмар. Сон… Я…»

Жуткий вопль заставил девушку перевести взгляд в сторону Ди. Кейн размахнулся топором. Воздух застонал под ним. Ди плавно скользнул по траве, будто и совсем не шелохнувшись. Раздался шипящий свист. Тотчас горизонтальная вспышка, казалось, поглотилась чёрным торсом Охотника, снизу вверх сверкнула полоса серебра, и рука парня вместе с топором исчезла.

У Нэн перехватило дыхание. Ди молча наблюдал, как Кейн с диким криком валится на спину. Сзади к Охотнику подкрадывалась ещё одна фигура.

— Папа?! — завопила девушка, но её крик не был с так стремителен, как меч, пронзивший грудь её отца, когда он собирался напасть внезапно.

Перекатившись через спину Ди, отец девушки выпустил из руки спрятанный мачете, изо рта вырвался крик боли. Когда мужчина упал на землю, он был уже мёртв.

— Папа! Как ты мог?!

Одним движением смахнув кровь с клинка, Ди, не говоря ни слова, направился к лошади.

— Я не хочу убивать, но просто сам ещё не могу умереть, — сказал он, наконец. Слова эти единственное, что осталось в ночном воздухе.

Нэн неподвижно стояла в объятьях матери, не о чём думать она не могла и слышала только удаляющийся стук копыт.

III.

— Ну, что делать будешь? — хохотнула левая рука Ди, пока Охотник мчался к окраине деревни. — Кто-то хочет, чтобы ты разбудил девушку, кто-то наоборот — и обе стороны будут стоять на своём до конца. Чёрт, обе стороны пытаются разрешить конфликт своими силами. Убить, иль не убить? Ты решаешь их судьбу. Под какой звездой ты родился?

— Я уезжаю из деревни, — сказал Ди, когда они проскочили через синеватый мрак.

— Не выйдет. Это выдуманный мир. Ты не сможешь уехать, пока хозяин сна тебе не позволит.

— Вдохни ветер, — слова Охотника резки, как порывы урагана.

Левая рука поднялась практически сразу, словно бросая вызов бьющему по ладони ветру, и с немыслимым свистом втянула воздух.

— Значит, мы справимся, — не понятно кому, то ли себе, то ли левой руке, сказал Охотник и пришпорил коня так, что тот помчался будто сумасшедший.

Ди вдруг свернул направо, заметив бегущую вдоль забора рядом с ним чёрную тень. Пантера.

Тотчас что-то мелькнуло из правой руки Охотника, едва он увидел верхом на звере Дункана, и сильнее стегнул поводьями.

Деревянные иглы с безошибочной точностью вошли в коротышку, но в следующий миг, тело пантеры разделилось на три части, которые ринулись прямо на Ди. Приблизившись к Охотнику, они выпустили клыки и длинные, точно змеи, когти. С мелодичным звоном отбросившее их оружие блеснуло вновь, когда части тела беспомощно зависли в воздухе и не были готовы к очередной атаке. На сей раз, их разрезало пополам горизонтально, и к тому моменту, когда лёг кровавый туман, Ди уже ускакал на сорок футов вперёд. За ним погнались передние и задние лапы, однако, они теперь представляли собой всего лишь куски плоти. Расстояние между Охотником и тем, что осталось от пантеры, стремительно увеличивалось.

Перед ним замаячила роща рослых деревьев. Ди добрался до окраины деревни. Возможно, у него, наконец, появился шанс выбраться отсюда.

Левая рука вытянулась вперёд. На ладони сформировалось человеческое лицо и сложило губы трубочкой. Взвыл ветер. Прежде оно вдохнуло, а теперь выдыхало.

Неизвестно, какие чудеса творила ладонь с воздухом, но пейзаж на переднем плане начал подёргиваться лёгкой дымкой. Словно тонкий листок бумаги, истязаемый бурей, забор и лес вдали превращались в марево. Позади, хоть определить расстояние не было теперь никакой возможности, разворачивалась другая сцена, картина реального мира — предрассветное небо и смутные призраки деревьев.

Перед самой изгородью конь набрал скорость и в мощном прыжке всеми четырьмя копытами оторвался от земли. Головой вперёд он ворвался в картину, похожую на мультиэскпозицию какого-то потрясающего, завораживающего фильма. Но вдруг животное забило копытами воздух.

Ди соскочил с рухнувшей камнем вниз лошади и, планируя, опустился на землю, тут же выхватив меч, чтобы парировать летящий в него нож.

— Этого я и ожидал. Последовав за тобой, я только хотел напугать.

Ди обернулся на голос. Позади деревьев прятался здоровяк верхом на лошади, и Охотник заключил, что нож брошен именно им — одним из бесчестных Био Братьев — Гарольдом Б.

— А вот почему я разделаюсь с тобой со всех сторон — гляди!

С этими словами тело Гарольда отклонилось назад и из него начали высвобождаться поддельные образы.

Напрасно вылетела деревянная игла, проскочив сквозь настоящее тело, прежде чем воткнуться в дерево позади.

Фальшивка ухмыльнулась Охотнику. Ещё одно прозрачное тело вылетело вперёд, но тот двойник, который создал его, не исчез, и новые образы продолжали создавать себе подобных, точно так же, как создали их — за несколько секунд пространство вокруг Ди заполнилось несчётным количеством двойников Гарольда. Не возникло бы проблемы, если бы точно знать, какой из них настоящий, но вычислить истинного Гарольда было невозможно. Даже Ди со своим невероятно острым чутьём находил, что все фальшивки в точности походят на реальность.

— На сей раз, мы воспользуемся вот этим, — хором заявили десятки изображений Гарольда, демонстрируя оружие в правой руке: деревянные колья. — Слышал я, красавчик, что такие штуки действуют и на дампиров тоже. И к слову, мы все настоящие. Если б нас была сотня, то мы вбили бы в тебя сотню кольев. Но мы будем действовать немного иначе. Вот так!

Яркие белые полосы вылетели из правых рук нескольких двойников, и когда вращающиеся колья, дождём посыпались сверху, Ди весь обратился в чёрный ветер и ринулся вперёд.

Быть может, изображения Гарольда, стоявшие на передних позициях каждый с колом наперевес, своё дело знали, вполголоса скомандовав атаку. Оставался вопрос: что произойдёт, когда одинокий красавец столкнётся с множеством чёрных фигур? Если план Гарольда и имел просчёт, то именно из‑за опыта, нежели от его недостатка — сделав вывод о скорости Ди и силе его меча исходя из их прошлого сражения. Деревянные колья, брошенные двойниками, не встретили на своём пути ничего кроме пустого воздуха. Каждый раз, когда раскинувшая плащ чёрная тень подобно мистической птице проскальзывала между ними, раздавая удары направо и налево, вся орда образов Гарольда рассекалась посередине и растворялась в воздухе.

Меньше чем через двадцать секунд Ди в одиночестве неподвижно стоял на чистой, залитой лунным светом поляне.

— Что теперь? Если отступишь, тогда не было никакого смысла тебя сюда вызывать, — тихо проговорил Охотник.

Ему не ответили, завывал лишь холодный ветер.

Ди бросил взгляд на лежавшую на земле мёртвую лошадь. Из её шеи торчал нож.

— Мы выберемся без ускорения? — спросил он.

— Никогда в жизни, — ответила левая рука. — Хорошо бы именно сейчас кто-нибудь бухнул прямо перед тобой новенькую лошадку, но, судя по тому, что происходит в этих снах, никто не расщедрится.

Ничего не сказав, Ди смахнул с меча кровь и вернул его в ножны на спине.

Уже через секунду он развернулся кругом. Предупредив невидимую атаку с металлическим лязгом и фонтаном искр, клинок Охотника с невероятной силой рубанул пространство в точно выверенном месте. Не узнать звук рвущейся плоти было невозможно, кто-то застонал в предсмертной агонии, и перед Ди проявился смертельно раненный Гарольд Б.

— И не думай… что ты теперь в безопасности… это… не твой мир…

Гарольд с трудом выговорил последние слова, кровь хлынула изо рта, и он распластался на земле лицом вниз. В прошлый раз он смог ранить Ди только по одной причине — Охотника отвлёк директор больницы и его аппарат.

— Легче, чем можно было представить. Ну, чем теперь займёмся?

Не бросив и взгляда на Гарольда, Ди ответил на вопрос левой руки:

— Мы можем только ждать и иметь в виду, что здесь даже тени наши враги.

— Да-да, это понятно, но ты же не можешь простоять на одном месте. Идёшь или как?

Ещё до того, как рука закончила говорить, Ди уже направился к изгороди, которая была чуть выше шести футов, но состояла из трёх рядов. Легко оттолкнувшись от земли, Ди перепрыгнул на другую сторону. Но дальше двинулся не сразу.

По другую сторону забора никакой дороги не оказалось. Не было даже леса. Опушка рощи виднелась теперь далеко впереди, а прямо перед ним расстилалась голая земля, усыпанная могильными камнями — круглыми и квадратными, большими и маленькими.

Кладбище. Для решающего боя самое что ни на есть подходящее место. Некогда Аристократы и люди водили здесь дружбу, а теперь всё разрушено и заброшенно, и удушливые миазмы, несмотря на ночное время, растекались по округе.

Ди сделал шаг и оказался в центре кладбища. По левую сторону от него располагался необычайно большой мраморный склеп. Куполообразная крыша была оборудована параболической антенной для связи по спутнику и лазерной системой обнаружения. На них тоже лежал толстый слой пыли. Тёмная линия пролегла прямо посередине отполированных дверей. Ди спокойно наблюдал, как они беззвучно отворились. Кто ещё мог выйти из обители Аристократов, как не Аристократ? Несомненно, это последний ассасин, подосланный миром к Ди. Лицо Охотника ничуть не переменилось и после того, как из темноты выступила фигура шерифа Крутца. Обрывок ткани, оставленный убийцей, который атаковал Ди во сне, был частью куртки шерифа, некоторое время находившегося под контролем аппарата.

Шериф держал метающий колья пистолет. Под пустыми глазами раздвинулись губы, и выглянула пара клыков. Очевидно, мир дал шерифу Крутцу возможность сражаться с Ди на равных.

— Похоже, пришло время выбора, — мрачно пробормотал шериф, выйдя из склепа. — Я уже не управляю собой.

Их разделяло десять футов. Ди могло не хватить секунды, чтобы увернуться от кольев.

— Этим оружием я по тебе не промахнусь, да и не собираюсь, — продолжал шериф еле слышно. — Даже теперь я не до конца уверен, должен ли я защищать этот мир или нет, но спасти его я не могу. Когда встретишься с Сибиллой на том свете, передай ей мои извинения.

— А если она теперь одна из Аристократов, как же она умрёт? — спросил Ди. Взгляд и слова Охотника на вампиров. — Сибилла будет продолжать спать, а твоя жена будет продолжать ждать, пока ты вернёшься к ней. Видно в мире, который ты пытаешься защитить, не всё забавы и веселье.

Шериф нажал на курок. Находящийся под давлением газовый баллон в спусковом механизме придал фунтовому копью скорость в две тысячи триста футов в секунду, но оно было сбито перед самой грудью Ди серебряной вспышкой света. Как шла молва, меч Ди мог рассечь лазерный луч.

Из левой руки Ди сверкнуло белым. Игла растворилась в темноте, а тело шерифа подпрыгнуло на невероятную высоту. Вытянув вперёд пистолет, шериф с шипением выпустил несколько блестящих ракет. Плюясь огоньками, они полетели вниз прямо на Ди.

Подобрав плащ, Ди прижал его груди и затем широко раскинул. Расчёт времени был исключительным — плащ изменил траекторию полёта ракет, не повредив их предохранителей, и три предвестника смерти, не способные принять новый курс, обратили землю в клочок преисподнии.

Два силуэта вспорхнули в небо. Приземлившись на расстоянии в несколько ярдов, один из них сильно покачнулся и повалился на стоящий позади могильный камень.

— Если они снова меня изменят… это изменит нынешнего меня, Ди?

— Я не знаю, — ответил Охотник.

— Всё равно… Я не хочу возрождаться… Удачи тебе.

Облокотившийся на надгробие Крутц быстро ослаб, и, скатившись с камня, нежно прошептал одно единственное слово.

— Имя, да? — на этот раз совершенно серьёзно буркнула левая рука Ди. — Так, что он сказал? Ай-Линг или Сибилла?

Ди не ответил. Из-за огня жуткие тени и цвета плясали на его лице.

Даже если всё ещё оставались те, кто не хотел, чтобы девушка просыпалась, и те, кто собирался продолжать действовать согласно своим убеждениям, можно было с уверенностью сказать, что завеса спала, по крайней мере, при одном из их нападений на Ди. Но что ожидает его дальше? Ди собрался уходить, когда внезапно вокруг него почувствовалось какое-то движение. Каждый могильный камень начал дрожать. Ди остановился.

Бах! Одно из надгробий упало. Этот звук раздавался снова и снова, и когда первая фигура поднялась из могилы, грохот падающих памятников не прекращался.

— Ди, — позвал доктор Аллен.

— Ди, — позвала миссис Шелдон.

— Ди, — позвала Ай-Линг.

Управляющий отеля вежливо попросил его остановиться.

Клементс сказал ему не делать этого.

Бэйтс проворчал, чтобы он не дал ей проснуться.

Токофф тоже был там.

Здесь собралась вся деревня. Все умоляли его, говорили ему не дать Сибилле проснуться. Протянув бледные руки, толпа двинулась на Ди.

Юноша никогда не давал пощады врагам. С мощной аурой, исходившей от каждого дюйма его тела, Ди приготовился к атаке. Но в минуту, когда накрывающая как цунами волна людей готова была наброситься на Охотника, что-то пронеслось в воздухе.

Некоторые падали беззвучно, некоторые с криком, но у каждого из груди или горла торчали концы чёрных стрел. В последний момент своей жизни, те, кто не умер сразу, ещё продолжали ползти к Ди с прекошенными страшной злобой лицами, которые ранее были пустыми и мертвенно-бледным. Сыплющиеся градом стальные стрелы сбивали людей один за другим, пока, наконец, не упал последний из них. Ди стоял на земле, усыпанной трупами, а воздух наполняло душное зловоние крови. Вдруг он заметил на краю кладбища мужчину и женщину. Лучника в чёрных одеждах и Сибиллу в белом платье.

Сон Сибиллы внутри сна, наконец, обрёл реальность в этом мире. Ведь только во сне один лучник мог сразить сотни жителей деревни.

— Мы не станем тебя убивать, — с безмерной ненавистью и горечью проговорила Сибилла, — потому что ты убьёшь меня, — её тонкий пальчик указал на Ди.

Мужчина поднял лук. Стальная стрела соскользнула с ветром.

Ди увидел, как единственная стрела в полёте разделилась. Взлетел плащ, пытаясь противостоять атаке. Отброшенные стрелы воткнулись в землю, но оставались и другие, вонзившиеся Охотнику в плечи и живот.

— Ну, как? — заулыбалась Сибилла, когда Ди от боли упал на колени. — Так и не решился убить меня? А я-то думала, что тот, которого называют Ди, принесёт смерть каждому, бросившему ему вызов. Я прошу тебя — убей же меня.

Всё тело Ди было утыкано стрелами, но лицо его оставалось прежним.

Слёзы заискрились в глазах Сибиллы на твёрдый отказ Охотника.

Лучник в чёрном затачивал очередную стрелу. Прежде, чем он закончил, Ди поднял грудь.

— Не надо, — всё, что сказал Охотник.

Если бы следующий выстрел попал ему в сердце, то рана оказалась бы смертельной.

Лук выстрелил с протяжным звуком. Одновременно с этим из руки Ди вырвался серебристый проблеск. Охотник бросил свой меч. Опередив стрелы, он пронзил сердце человека в чёрном. От удара о землю шарф слетел с его лица.

Сибилла стояла ошеломлённая, не в силах ничего сказать. Ди, пошатываясь, двинулся к ней.

— И теперь ещё хочешь умереть? — спросил он.

— Да, — радостно отвечала девушка. Ни страшась, ни смущаясь.

— Ты была единственной возможностью, — мягко начал Ди. Алая кровь сочилась из многочисленных ран на его теле и капала на землю. — Именно он выбрал тебя, чтобы возложить на тебя свои надежды. Здесь в твоей деревне — в твоём мире — люди и Аристократы жили вместе во взаимопонимании. Благодаря твоей силе.

— И это было замечательно, но это причиняло мне такую боль… Всегда спать… Вечно мечтать и ничего больше. Не зная ни радости, ни горя, ни печали…

Ди взглянул на труп в чёрных одеждах рядом с девушкой. Шарф отлетел в сторону, и он мог ясно увидеть его лицо. Это был шериф Крутц.

По зову сердца она выбрала себе в защитники мужчину, которого любила больше всех на свете.

До Охотника донеслась самая печальная мелодия. Земля превратилась в зеркально гладкий пол. Он мог даже не глядя сказать, что кружащиеся вокруг него пары, танцуют вальс. Бал был в самом разгаре.

— Ди…

Какое-то чувство отозвалось в звуке имени, когда его произнесла Сибилла. В худенькой ручке холодно сверкнул нож.

Девушка выступила вперёд. Силуэты их слились воедино. Сибилла содрогнулась в экстазе, прикрыв глаза, будто её охватило чистейшее наслаждение.

Слёзы блеснули синим — и всё движение остановилось.

Вытащив меч из груди шерифа, Ди вонзил его в Сибиллу.

Правая рука девушки ещё сжимала нож. Только знал ли Ди, что она вовсе не думала его убивать.

Тяжесть прижавшегося к нему тела внезапно исчезла. Охотник обернулся. Танцоры застыли как призраки и после тоже растворились. А лицо Сибиллы… стало лицом Нэн. Девушка, спящая вечным сном в этом мире, должно быть, передала свое сознание Нэн для того, чтобы прожить жизнь. Ди и шериф Крутц, вероятно, знали об этом, ведь когда видение Сибиллы впервые появилось перед ними, на ней была та же самая одежда, что и у Нэн.

Изумлённый Ди, прихрамывая на одну ногу, обошёл вокруг девушки. Он взглянул в лицо её партнеру. Это был шериф Крутц. И это был Ди. Это были они оба, и это не был ни один из них. Мужчина, с которым Сибила танцевала в течение тридцати лет под синим сиянием луны и мужчина, призванный, чтобы разбудить спящую красавицу.

Ди опустил взгляд на лицо шерифа/лучника. Выдёргивая из себя стрелы и бросая их на пол, Охотник направился к двери. Пока он шёл, вытаскивая стрелы, его лицо оставалось неизменным — с таким же выражением он нанёс Сибилле удар.

Нэн лежала на кровати в своей комнате, когда поняла, что приходит пробуждение.

Старушка миссис Шелдон сидела на крыльце в своём кресле-качалке.

Ай-Линг рассматривала ночное небо.

Доктор Аллен наблюдал, как исчезает из этого мира Сибилла.

Всё было тихо. Это и, в самом деле, спокойная ночь.

Ди открыл глаза. Он в чаще леса. Всё вокруг сияет в рассветных лучах. По положению солнца и времени, когда он заснул, Охотник определили, что прошло не более двух часов. Ди во всех подробностях помнил свой странный сон. И вот тот самый пустырь, где должен был возвышаться замок.

Вдруг Охотник заметил, что его положение поменялось. Дерево, к которому он, прислонившись, уснул, возвышалось теперь приблизительно в сорока футах слева. Конь-киборг стоял там же.

— Жуть была, а не сон, — несколько устало хмыкнул голос.

Причина этого нового местоположения стала сразу же очевидна. У ног Ди, скрытый в высокой траве, лежал труп. По нему было видно, что провёл он здесь долгие годы. Наверное, не меньше…

— Тридцать лет, — раздался голос. — На груди рана от меча. Ну, теперь мы знаем.

Настоящую Сибиллу не приняли в деревне и бросили в этом лесу. Тридцать лет пролежала она там, хлестаемая дождём, терзаемая ветром, и грезила об идеальной жизни людей и Аристократов. Могло ли случиться иначе, что сердце её сделало всё, дабы она обрела покой.

Ди подошёл к лошади. Его вызвали в деревню, и он должен быть там к концу дня. Закрепив на седле свои вещи, Ди уже собирался оседлать коня, когда к нему обратился бойкий голос.

— Эй, скажи-ка… здесь поблизости, вроде, должна быть деревня, — женщина в фургоне восхищённо глянула на Ди, она добавила. — Не знаю… может, мне только показалось. Вчера мне снился сон про неё, и всё было таким настоящим. Эй! Чего ты уставился?! — фыркнула она на юношу.

— Ничего, — слегка покачал головой Ди.

— Тогда прошу любезно, не смотри на меня так странно. Может и не все, но очень многие в этих краях знают Мэгги Всемогущую. И знаешь что? — женщина нахмурила брови. — Я вот сейчас думаю… Разве мы не встречались прежде?

— Нет. Никогда.

— Нет. Ну, конечно нет. Уж я бы точно не забыла, если б повстречала такого красавчика. И всё-таки… — начала было женщина, удивлённо оглядывая молодого человека верхом, но тут же залилась краской.

Она так никогда и не узнала, что благодаря ей, на губах юноши в чёрном заиграла улыбка, чуть он отъехал недалеко. И ещё долгое время после этой встречи, Мэгги улыбалась удача в облике молодого красавца, который приходил к ней во сне каждую ночь.

Content

Хидеюки Кикути
Квинтэссенция сна

ГЛАВА 1 Зачарованная сном

ГЛАВА 2 Когда приходит сон

ГЛАВА 3 Шериф

ГЛАВА 4 Убийца из сна

ГЛАВА 5 Пробуждённая

ГЛАВА 6 Те дни никогда не вернутся